Дома и домашняя жизнь американских туземцев - Льюис Г. Морган, Алькор Я.П.

Автор: Льюис Г. Морган Алькор Я.П.

Теги: индейцы индейцы северной америки

Год: 1934

Похожие

Архив Маркса и Энгельса. Том 9.

История архитектуры

Древнее общество, или Исследование линий человеческого прогресса от дикости через варварство к цивилизации

Индейцы Северной Америки. От родового общества к классовому

Текст

НАУЧНО - ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКАЯ
АССОЦИАЦИЯ ИНСТИТУТА
НАРОДОВ СЕВЕРА ЦИК СССР
МАТЕРИАЛЫ ПО ЭТНОГРАФИИ ТОМ II

Льюис Г. МОРГАН

ОМА II ДОМАШНЯЯ ЖИЗНЬ

АМ ЕРИКАНСКИХ

ТУЗЕЧЦЕВ

Перевод с ан глий ено г о
под редакцией М. О КОСВЕНА
Предисловие Я. П. АЛЬКОРА

ИЗДАТЕЛЬСТВО ИНСТИТУТА
НАРОДОВ СЕВЕРА ЦИК СССР
ЛЕНИНГРАД 1934
The Research Associatcn of the Institute of the Peoples ot North
under, the Central Executive Committee of USSR.

CONTRIBUTIONS TO ETHNOGRAPHY— VOL. II.

LEWIS H. MORGAN

HOUSES AND HOUSE LIFE
OF THE
AMERICAN ABORIGINES
Washington 1831.
Leningrad 1934.
СПИСОК ИЛЛЮСТРАЦИЙ

₽кладка (четырехцветка). Женщина племени Цуньи, несущая воду стр.

Рис. 1. Земляные постройки в долине Сакраменто.......................... 69

; „ 2. Хижина, крытая соломой галлиномеро............................. 70

! „ 3. Хижина майду в высокогорной части Сиерры...................... 70

I „ 4. Хижины ибкутов, построенные из магнолии........................ 71

। „ 5. Хижина кутчинов................................................ 73

, „ 6. План дома в Нчеркокиу.......................................... 74

„ 7. Остов вигвама оджибве.....................................• . 76

{ „ 8. Палатка из шкур у дакота....................................... 76

i „ 9. Селение Помейок................................................ 77

' „ 10. Селение Секстан................................................ 78

„ 11. Внутренность дома индейцев Виргинии............................ 79

| „ 12. Длинный дом сенека-ирокезов.................................... 80

? „ 13. План длинного дома сенека-ирокезов............................. 81

'• „ 14. План и разрез длинного дома Онондага, в 1743 г. (по Бартраму) . 82

v „ 15. Селение Онондага, обнесенное частоколом........................ 84

„ 16. План деревни манданов....................•..........• . . . . 85

' „ 17. План дома манданов............................................. 85

1 „ 18. Разрез дома.................................................... 85

- „ 19. Дом манданов................................................... 86

- „ 20. Площадка для сушки............................................. 87

„ 21. Лестница манданов.............................................. 87

„ 22. Пуэбло Сан Доминго............................................. 91

, „ 23. Пуэбло Цуньи . . 93

’ „ 24. Комната в доме цуньи .......................................... 97

„ 25. Г 'ч б чо Вольпи............................................. 99

„ 26. 1 "а в доме моки.................................................100

„ 27- * • 1 >е пуэбло Таос...........................................101

, 28. ' ат а пуэбло Таос . . . •...................................105

„ 29. .азвалин Чако............................................ 111

„ 30. 1 пуэбло Пинтадо и Вехё-хи................................113

„ 31. Г л- дуэбло Уна Вида и Унго Павие............................115

„ 32. I 1 рация пуэбло Унго Павие.....................................116

„ '3. П .1 пуэбло Четро-Кеттле........................................117

„ U. Комната в пуэбло Четро-Кеттле....................................119

‘ „ 35. П..^н пуэбло Бонито.............................................120

„ 36. Комната в пуэбло Бонито.........................................121
стр

Рис. 37. Реставрация пуэбло Бонито..................................125

„ 38. План пуэбло дель Арройо......................................12<

, 39. План пуэбло Пеньаска Бланка.................................12f

„ 40. План пуэбло на реке Анимас, Новая Мексика....................131

„ 41. Камень из дверного отверстия.......................•.........135

„ 41. Обработанный песчаник........................................135

„ 42. Часть притолки из кедрового дерева...........................13€

„ 43. Контур каменного пуэбло на реке Анимас.......................131

„ 44. Пуэбло в начале каньона Мак Эльмо .... •.....................141

„ 45. Контурный план каменного пуэбло вблизи основания горы .... 141

„ 46. План пуэбло высокой насыпи...................................152

„ 47. Реставрация пуэбло высокой насыпи.................•...........155

„ 48. План и разрезы дома в пуэбло Высокой насыпи.................155

„ 49. Холм. Искуственный глиняный резервуар.......................159

„ 50. Боковое возвышение пирамидальной платформы „домаправи-
теля“ в Уксмале........................................183

„ 51. „Дом правителя” в Уксмале...................................184

„ 52. План „дома монахинь”.................184

„ 53. План „дома правителя” в Уксмале.................185

„ 54. Часть комнаты в „доме монахинь”.............................187

„ 55. План Цайи ... "...........................................189

„ 56. Поперечный разрез одной из комнат.............................19С
ПРЕДИСЛОВИЕ РЕДАКТОРА

„Дома и домашняя жизнь американских туземцев"1—последняя работа вели-
кого американского этнолога Льюиса Генри Моргана. Она вышла в свет неза-
долго до смерти автора. Первоначально эта работа составляла V часть рукописи
„Древнего общества" и носила заглавие: „Развитие идеи архитектуры жилища".
„Но так как объем рукописи превышал размеры одного тома, то эта часть
была исключена. В намерение автора не входило издавать ее отдельной книгой
и большая часть этой работы появилась в виде самостоятельных статей" 2.
Сжатое изложение ее Морган дал в статье „Архитектура американских ин-
> дейцев", опубликованной в 1878 г., т. е. после выхода „Древнего общества" 3.
Наконец, в 1881 году, уступив просьбам своих друзей, Морган издал ее отдель-
ной книгой и внес в первоначальный текст некоторые поправки и дополнения,
в частности добавил вводную главу, в которой конспективно изложил четыре
главы „Древнего общества", трактующие о роде, фратрии, племени и конфе-
дерации.

Такова краткая история появления в свет одной из наиболее значительных
книг, посвященных первобытному обществу.

Когда Ф. Энгельс приступил к подготовке второго издания „Происхождения
семьи, частной собственности и государства", он принял все меры, чтобы
ознакомиться с „Домами и домашней жизнью", как об этом свидетельствуют
три его письма к его американскому другу Ф. Зорге. Так, 29 мая 1890 г. Энгельс
пишет: „для нового издания „Происхождения и т. д.“ мне необходимо иметь
последнее произведение Моргана [Houses and House Life of the American Abori-
gines—Я. А.], по не могу в Британском Музее отвоевать себе спозоранку ме-
стечко у любителей романов. Посылаю тебе поэтому письмо в соответствующий
департамент 4 и два экземпляра моей книги" [„Происхождение семьи, частной
собственности и государства—Я- А.] 5. Вскоре Зорге достал просимую книгу,
и уже 30 июля Энгельс уведомляет его: „Моргана с большой благодарностью
получил..." ". При сравнении первого издания „Происхождения семьи, частной
собственности и государства" со вторым изданием видно, с каким большим вни-
манием Энгельс отнесся к использованию „Домов и домашней жизни".

После Энгельса „Дома и домашняя жизнь американских туземцев" исполь-
зовал П. Лафарг в своей работе „Развитие собственности".

Книга Моргана состоит из трех неравных частей. Первую часть составляет
I глава, дающая краткое, но весьма основательное введение в изучение соци-
ального строя американских туземцев. Вторая часть (главы II—IV) описывает
коммунистические порядки и обычаи индейцев, а именно: закон гостеприимства,
коммунизм домашней жизни, коллективное землевладение и своеобразные обычаи
приема пищи. В третьей части (главы V—XI) Морган рассматривает жилищную
архитектуру американских туземцев и объясняет ее характер, исходя из опи-
санных им во второй части первобытно-коммунистических порядков и обычаев.

1 Lewis Н. Morgan. Houses and House Life of the American Aborigines. Contributions to North
American Ethnology, vol. IV. Washington, 1881.

2 Из предисловия к „Домам", см. стр. 3 настоящего издания.

3 Architecture of the American Indians. Johnson’s New Universal Cyclopaedia, vol. I, New York,
pp. 217—229.

4 Энгельс имел в виду „Department of the Interior U. S. Geographical and Geological Survey
of the Rocky Mountain Region", в чьем издании вышла работа Моргана.

5 Письма К. Маркса, Фр. Энгельса и др. к Ф. Зорге и др. Пет., 1908, стр. 341.

13 Там же, стр. 342.
Свое исследование Морган поставил в определенные исторические рамки, „
ограничив его „временем появления европейцев в Америке и позднейшим пе-д|
риодом, в течение которого эти обычаи сохранились".

Вторую часть своего исследования Морган начинает с показа универсаль-
ности распространения гостеприимства у индейцев, совершенно правильно рас-
сматривая его как одно из проявлений первобытного коммунизма. „Объяснение
закона гостеприимства, говорит Морган, надо искать в коллективном землевла-
дении, в распределении земледельческих продуктов по домашним хозяйствам,
состоящим из известного числа семейств и в коммунистическом строе домашней
жизни, осуществляемом в домашних хозяйствах. Объяснить этот обычай можно .
только предположив существование общих запасов у отдельных больших до-
машних хозяйств, а возможно, и у целого селения 1. Благодаря закону госте-
приимства „не могло случиться, чтобы в одном конце индейского селения или
лагеря царили голод и нужда, а в другом конце того же лагеря царило бы
полное изобилие" 2. Этнографические материалы, как приведенные самим Мор-
ганом, так и собранные после него, в полной мере подтверждают его взгляды
и показывают, что гостеприимство, свойственно всем племенам, в той или иной
мере сохранившим первобытно-коммунистические черты и было господствующим
обычаем в первобытно-коммунистическом обществе. Характеризуя общественный
строй древних германцев эпохи Тацита, Энгельс отмечает; „ ...описание у
Тацита (Германия, гл. 21) практики гостеприимства совпадает почти до ме- V
лочей с рассказом Моргана о гостеприимстве его индейцев" 3. I

Особое внимание Морган уделяет анализу домохозяйств — объединению
нескольких, иногда многих, семейств в рамках одного рода, в целях коммуни-
стического производства и распределения. Он проводит значительное количество
личных наблюдений, а также выписок из описаний древних путешественников,
свидетельствующих о повсеместном существовании домохозяйств у индейцев
и обусловленных этим общинном характере домов. „Где бы ни установилось
господство родовой организации, говорит Морган, мы видим, как правило, что
отдельные семьи, связанные между собой близкими родственными отношениями,
объединяются в общие домашние хозяйства и устраивают общий запас продо-
вольствия. Семьи эти строили общинные дома, достаточно обширные для раз-
мещения нескольких хозяйств" 4. „Происхождение домохозяйства Морган ищет
„в потребностях семьи, которая вплоть до последнего периода была слишком
слабой организацией, чтобы бороться за существование собственными силами" б.
Морган видит в этих построенных на коммунистических началах домохозяйствах
основу господства женщин, материалистически интерпретируя открытое Бахо-
феном гинекократию и материнское право. „Открытые Бахофеном явления,
пишет Морган, ведут свое происхождение, по всей вероятности, от счета родства
по женской линии и соединения нескольких семей в одном доме по принципу
кровного родства, как это было и у ирокезов" ,

Такой же мысли придерживается и Энгельс, как это видно из следующего |
места из „Происхождения семьи, частной собственности и государства": „Ком-
мунистическое домашнее хозяйство, при котором женщины все или в своем
большинстве принадлежат к одному и тому же роду, тогда как мужчины
распределяются по различным родам, является материальной основой того
повсеместно распространенного в первобытную эпоху господства женщин,
открытие которого составляет... заслугу Бахофена" 7.

Морган был первый из этнологов, кто занялся изучением домохозяйств, и его
исследование этою вопроса до сих пор сохраняет огромное теоретическое
и практическое значение, способствует нашему пониманию хозяйственного
строя первобытного общества и, в частности, помогает нам разобраться в пер-

t Стр. 41 настоящего издания.

2 Там же стр. 31.

3 Ф. Энгельс .Происхождение семьи, частной собственности и государства". Москва, 1933,
стр. 167.

4 Стр. 42 настоящего издания. 1

5 Стр. 42 настоящего издания. 3

s Там же, стр. 44. д

7 Энгельс .Происхождение семьи, частной собственности и государства”, стр. 49.
i вобытно-коммунистических пережитках у ряда культурно-отсталых .народов
▼в частности у народов Крайнего Севера. X

С особой четкостью Морган подчеркивает коммунистический характер
домохозяйств. „Если мы имеем в цивилизованном обществе отдельную семью,
питающуюся из общих запасов, то тут еще коммунизма нет, но если мы встре-
чаем несколько семейств, объединенных в одно общее домашнее хозяйство
и устраивающих для себя общий склад продуктов, и если такая форма распро-
страняется в виде общего правила на целые племена, то перед нами опреде-
ленно вид коммунизма, который необходимо отметить" *.

Интересно сопоставить с мыслями Моргана высказывания основополож-
ников марксизма об историческом месте и характере домохозяйств.

В этой связи приведем следующее высказывание К. Маркса из третьего
черновика его письма к В. Засулич: „Общий дом (очевидная неточность пере-
вода, нужно — общее домохозяйство.—Я. 4.), говорит Маркс, и коллективное
жилище были экономической основой более древних общин уже во времена,
далеко предшествовавшие установлению пастушеской и земледельческой
жизни" Энгельс допускает, что в зависимости от местных условий хозяй-
ственной единицей может быть также род и отдельное хозяйство. Говоря
о древних германцах эпохи Тацита, он указывает: „Еще долго можно будет
спорить насчет того, что являлось хозяйственной единицей (у древних гер-
манцев—Я- А.)—род или отдельное хозяйство или стоящая между ними обоими
\ коммунистическая группа родственников, или же существовали в зависимости
от условий местности все три группы сразу" 1 * 3.

Большое место в работе Моргана занимает раскрытие коллективного ха-
рактера землевладения в первобытном обществе. Рядом неопровержимых данных
он доказывает, что земля являлась собственностью всего племени. И в этом отно-
шении его материалы полностью подтверждают взгляды Маркса и Энгельса о кол-
лективном характере первобытного землевладения, высказанные ими с самого
начала их совместной деятельности и четко сформулированные уже в „Немецкой
идеологии". „Первая форма собственности, писали Маркс и Энгельс в указанном
сочинении,.это племенная собственность. Она соответствует неразвитой стадйи
производства, на которой народ живет охотой и рыболовством, скотоводством
или в лучшем случае земледелием" 4 5 * *. Эта мысль пронизывает и все последующие
высказывания Маркса и Энгельса о первобытном обществе.

Последнюю и самую большую часть своей работы Морган посвящает ана-
лизу жилищной архитектуры американских туземцев, исходя как из этнографи-
ческих, так и из археологических данных. „Развитие идеи жилищной архитектуры
вообще, говорит Морган,—тема, которая по своей обширности превосходит объем
настоящей работы. Однако, в развитии этой идеи есть фаза, которой я уделяю
особое внимание, так как она наглядно иллюстрирует состояние общества и семьи
in в периодах дикости и варварства. Эта фаза отражена в жилищной архитек-
туре американских туземцев, если рассматривать ее как единую систему, тесно
Ьсвязанную с учреждениями, нравами и обычаями, описанными в предыдущих
F главах" 3. Далее Морган убедительно показывает, что „в основе всей этой архи-
|тектуры лежит один принцип... Принцип этот состоит в приспособлении домов
|к коммунизму домашней жизни... „В зависимости от ступени культурного
Йразвития, достигнутого тем или иным племенем",' меняется и характер их жилищ.
|Так, дома оседлых индейцев приспособлены уже „не только к коммунистиче-
скому устройству хозяйства, но и к потребностям обороны" 8. Отсутствие двор-
цов среди сооружений индейцев Морган объясняет коммунистическим характером
их общественного строя. „При господстве родовых учреждений невозможно
существование привилегированных классов и властителей, могущих использовать
подневольный народный труд на постройку для них дворцов" ’.

1 Настоящее сочинение, стр. 51.

~ Архив Маркс и Энгельс, т. I, стр. 284.

!8 Энгельс „Происхождение..................•, стр. 142.

4 Маркс и Энгельс. Сочинения, т. IV, стр. 12.

5 .Дома и домашняя жизнь", стр. 65.

i 8 Там же, стр. 68.

’ Там же, стр. 89.
Показав зимость характера архитектуры от ступени культурного раз-
вития и обь •.венного строя, Морган потом при помощи установления
характера ррх екгурных памятников индейских жилищ иллюстрирует ком-
мунистический строй их былых обитателей. Особый интерес представляет
реконструкция домов „строителей насыпей" и древних мексиканцев.

Этим Морган показывает образец материалистического подхода к археоло-
гическому исследованию. Безмолвные развалины жилищ у Моргана превращаются
в красноречивых свидетелей древности, раскрывающих характер общественного
строя обитателей этих жилищ. i

В заключении необходимо отметить, что „Дома и домашняя жизнь амери-
канских туземцев" чрезвычайно малоизвестная книга. Она не переводилась ни I
разу с английского языка, и настоящий русский перевод является первым.
По отношению к этой книге в буржуазной науке существует подлинный заговор
молчания. И это не удивительно. Нет другой в мировой этнологической и архе-
ологической литературе книги, в которой с такой последовательностью и откро- !
венностью был бы доказан коммунистический характер первобытной жизни. .

В наше время, когда вопрос о первобытном коммунизме приобрел большую I
теоретическую и политиче кую актуальность, когда против теории первобыт-
ного коммунизма,—этой неразрывной части учения марксизма-ленинизма об?*
обществе,—сплотилась в бешеной злобе буржуазная и социал-фашистская наука,
не останавливающаяся в своей борьбе перед прямой фальсификацией фактов,— I
появление „Домов и домашней жизни" на русском языке сыграет положи-
тельную—роль, так как даст первоклассный материал о коммунистическом харак-
тере хозяйственной жизни первобытных племен. Несмотря на то, что прошло,
уже более пятидесяти лет со времени выхода в свет „Домов и домашней жизни",*
они не потеряли своего научного значения и могут служить на ряду с „Древним
обществом" г астольной книгой каждого советского этнографа, археолога
и историка, а также практического работника среди культурно-отсталых народов.
J9X
1Н к

Дома и домашняя жизнь

АМЕРИКАНСКИХ ТУЗЕМЦЕВ

ПРЕДИСЛОВИЕ АВТОРА

Настоящее исследование составляло в сущности часть V первоначальной
рукописи автора „Древнее общество" и было озаглавлено: „Развитие идеи
архитектуры жилиЛа". Но так как объем рукописи превышал размеры одного
тома, то эта пята^аЬгь была исключена. В намерение автора не входило издавать
ее отдельной кни^йцМ большая часть этой работы появилась в виде самостоя-
тельных статей. Изложение ее было дано в виде статьи об „Архитектуре ту-
земцев Америки" в Johnson’s New Universal Cyclopedia. Глава о „Домах ацте-
:ков“ послужила основанием для статьи под заглавием „Обед Монтецумы",
опубликованной в „North American Review”, в апреле 1876 года. Другая глава,
! „Дома строителей насыпей", была опубликована в том же журнале в июле
1876 года. Наконец, в этом году, по поручению Исполнительного комитета
Американского Археологического Института в Кэмбридже, мною по тем же
материалам была написана статья под заглавием „Исследование о домах и до-
машней жизни индейских племен", с планом производства раскопок развалин
в Новой Мексике, Аризоне, области Сан Хуан, Юкатане и Центральной Америке.

В настоящее время работа издается с некоторыми поправками и дополне-
ниями. В виду того, что материал, представляемый в его оригинальном виде,
в настоящее время будет иметь более широкое распространение, чем выше-
упомянутые статьи, он явится по существу новым для большинства моих чита-
телей. Высказанные здесь предположения и установленные факты представлены
читателю в последовательной связи, и автор считает, что такое построение
придает его аргументации новую силу. Все формы исследуемой автором
архитектуры представляют собой производное некоей общей идеи и отра-
жают различные стадии развития одних и тех же концепций, отражающих
одинаковые потребности. Вместе с тем они с достаточной полнотой представляют
и различные условия жизни американских туземцев. Их жилища составляют
выражение единой системы строений, начиная с длинного дома ирокезов и кон-
чая общинными домами из необожженного кирпича и камня в Новой Мексике,
Юкатане, Чиапа и Гватемале, с теми различиями, которые естественно вызы-
вались различным уровнем развития отдельных племен. Если изучить всю эту
архитектуру как единую систему, вытекающую из общих потребностей, одно-
родного опыта и единообразных учреждений, то мы видим, что она выражает
особый строй жизни, своеобразный, оригинальный и характерный.

Все эти постройки, от самых малых до самых больших, показывают
нам один основной факт, а именно, что на этих стадиях развития семья была
еще слишком слабой организацией, чтобы самостоятельно противостоять всей
тяжести борьбы за существование. Поэтому ей приходилось искать опоры
в образовании больших домохозяйств, состоящих из нескольких семейств.
Дом, предназначенный для одной только семьи, был в туземной Америке исклю-
чением; наоборот, общим правилом было жилище, достаточно обширное для
размещения нескольких семейств. Более того, дома эти были заняты на
общинных началах, и мы наблюдаем ясно выраженную тенденцию к образова-
нию домохозяйств на основе кровного родства, поскольку матери и дети при-
надлежали к одному и тому же роду или клану. ,

Если мы подойдем к изучению большой проблемы культуры американских
индейцев, то ключ к ее разрешению дают нам домашний быт и строй домаш-
ней жизни туземцев. Настоящие страницы должны служить началом это"
работы. Это чрезвычайно благодарная и до сих пор сравнительно малоиссле-
дованная область. Мы оказались поразительно небрежными в изучении домаш-
ней жизни, как она раскрывается в архитектуре туземного периода. Время и
влияние цивилизации настолько сильно отразились на этом домашнем укладе
и во многих случаях до такой степени его разрушили, что сейчас необходимо
приступить к новому изучению оставшихся в нашем распоряжении общих фак-
тов. Эпоха открытия Америки европейцами была временем полного расцвета
этого домашнего строя в Северной и Южной Америке, но мы пропустили пред-
ставлявшиеся нам богатые возможности изучить его принципы и его резуль-
таты. Мы имеем здесь поучительную картину развертывания домашне!
жизни на протяжении двух точно отграниченных этнических периодов, имение
древнего и среднего периода варварства. Первый представлен ирокезами
а второй—ацтеками или древними мексиканцами. Нет другого места на земле
где эти два состояния человеческого прогресса были бы так наглядно пред-
ставлены, как в жизни американских индейцев. Изучение культуры и усло-
вий жизни в названные периоды безусловно необходимо для отчетливогс
познания различных стадий человеческого прогресса. Направляющие его законы
однообразие их применения и неизбежная ограниченность принципиальных
основ человеческого познания подсказывают нам, что наши собственные отда-
ленные предки прошли те же стадии и обладали такими же учреждениями.
Изучая жизненные условия американских индейцев в эти периоды истории
мы раскрываем известную часть утраченной истории нашей собственной расы.
Соображения этого порядка дают толчок для нашего исследования.

Первая глава дает в сжатом виде содержание четырех глав „Древнего
общества", а именно—глав о роде, фратрии, племени и конфедерации племен
Эти главы составляли необходимую часть названной работы, и в равной мере
они оказываются необходимыми в настоящем труде. Знание этих организаций
совершенно необходимо для понимания домашней жизни американских туземцев
Эти организации составляют основу всей американской этнологии. Хотя иссле-
дование этих вопросов касается по преимуществу проблемы выяснения тех илг
других характерных черт или вопроса о преобладании тех или иных форм,
оно тем не менее даст читателю необходимое общее представление об орга-
низации общества у них.

Вообщз говоря, мы слишком склонны считать, что дикие и варварские
племена в отношении развития стоят на одном и том же уровне. Между тем
их надо строго различать как два разных состояния прогресса. Больше того
дикость имеет свои стадии культуры и прогресса, точно так же, как и варвар
ство. Это различение разных этнических периодов, или стадий культуры, каг
дикости, так и периода варварства, значительно облегчает изучение фактов
относящихся к этим двум периодам, через которые прошло человечество в егс
движении к цивилизации. Прогресс человечества от первобытного состоянш
к цивилизации был исполнен глубокого значения, богат крупными событиями
Каждая большая стадия человеческого прогресса более или менее непосред-
ственно связана с каким-нибудь крупным открытием или изобретением, суще
ственно влиявшим на дальнейший ход человеческого прогресса и обозначавши!!
начало более высокого состояния. Поэтому период дикости разделяется нам!
на три под-периода, и на такие же три под-периода делится период варварства
особенно важный для выяснения состояния индейских племён. Древнейший пе
риод варварства, начинающийся с введения в жизненный обиход производств?
гончарных изделий, и средний период того же состояния, отмеченный употреб
лением необожженного кирпича для постройки домов, началом культуры маис?
и других растений и первыми ирригационными сооружениями, обозначают дв'(
весьма резко отличающиеся одна от другой стадии. История брльшинств!
племен американских индейцев совпадает с одним или с другим’ из эти:
периодов. Сравнительно небольшая часть их находилась в древнейшем период'
дикости и ни одно из племен не достигло позднейшего периода варварства
непосредственно предшествующего цивилизации. При изучении состояния’ or
дельных племен они будут относимы к тем в частности периодам, к которык
они принадлежат сообразно нашей классификации. '
Я должен с грустью прибавить, что в виду своего слабеющего здоровья
я не мог обработать эту рукопись с той тщательностью, которая требуется от
автора всякого труда. Но я не мог отказать моему другу майору Дж. В. Пауэллю,
директору Бюро этнологии, в его просьбе собрать отдельные главы настоящей
работы, в той мере, в какой я способен сделать это теперь для того, чтобы
они могли быть напечатаны этим Бюро. Так как это, несомненно, моя последняя
работа, то я расстаюсь с ней по указанной причине с известным беспокой-
ством, но тем не менее охотно отдаю ее на снисходительный суд'читателя.

Приношу глубокую благодарность моему другу Дж. К. Пиллингу, из того
же Бюро, за его любезную помощь при просмотре корректуры и за наблю-
дение за иллюстрациями.Благодарностью автора недостаточно вознаграждается
такая любезность.

Покойный Вильям В. Элли был в течение более 25 лет моим ближайшим
другом и литературным советчиком, и ему я обязан многими ценными указа-
ниями и постоянным поощрением моих трудов. Посвящая его памяти насто-
ящее исследование, я могу только отчасти выразить свое'преклонение перед
его благородным характером и свое признание ценности для меня его дружбы.

Льюис Г. Морган

Рочестер, штат Нью-Йорк, июнь 1881 года.
I

ГЛАВА I

Общественное устройство и организация управления

В предшествовавшей работе я рассматривал организацию американских
туземцев в роды, фратрии и племена, а равно функции каждой из этих группи-
ровок в их социальной системе. В виду важности этой организации для правиль-
ного понимания их общественной жизни и управления необходимо дать здесь
вновь краткий обзор характерных черт каждого звена этого органического ряда.

Родовая организация представляется нам одним из древнейших и наибо-
лее широко распространенных учреждений человечества. Она явилась почти уни-
версальной основой социального строя древнего общества, азиатского, евро-
пейского, африканского, американского и австралийского. Она была тем ору-
дием, посредством которого общество было организовано и сохранилось. Начав
свое существование в периоде дикости и пройдя через три подпериода варвар-
ства, она оставалась в силе вплоть до установления политического общества,
что произошло не ранее начала периода цивилизации. Греческий род, фратрия
и племя, римские gens, curia и племя находят свою аналогию в роде, фра-
трии и племени американских туземцев. Подобным же образом ирландский
sept, шотландский clan, plnara албанцев и санскритский ganas, не продолжая
далее этого сопоставления, представляют собой то же самое, что и род амери-
канских индейцев, обычно называвшийся кланом. Насколько простираются наши
сведения, эта организация была распространена по всему древнему миру на
всех континентах и была перенесена в исторический период теми племенами,
которые достигли цивилизации. Но это еще не все. Родовое общество, где бы
мы его не находили, оказывается одним и тем же в своей структуре и принци-
пах своего действия, но изменяется от своих низших к высшим формам вместе
с прогрессивным развитием людей. Эти изменения вскрывают историю развития
одних и тех же начальных идей.

Род

Gens, ysvo<; и ganas в латинском, греческом и санскрите имеют все одинако-
вым образом начальное значение родства. Они содержат тот же элемент, что
и gigno, 7фор.а1 и ganamai в тех же языках, обозначающий рождать, ука-
зывая таким образом на непосредственное общее происхождение членов рода.
Род, следовательно, представляет собой совокупность кровных родственников,
происходящих от одного общего предка, отличающихся особым родовым име-
нем и связанных узами крови. Он включает, однако, лишь половину таких по-
томков. Там, где происхождение считается по женской линии, что было обще-
распространенным в архаическом периоде, род состоит из предполагаемой
пракатери и ее детей, а равно детей ее женских потомков, считая по женской
линии, и т. д. до бесконечности; там же, где происхождение считается по муж-
ской линии, — в каковую счет перешел с накоплением собственности, — из пред-
полагаемого прародителя и его детей, а равно детей его мужских потомков, счи-

1 „Ancient Society; or, Researches in the Lines of Human Progress from Savagery through Bar-
barism to Civilization”. Henry Holt and Co. 1877. Существует русский перевод под заглавием
.Первобытное общество”. СПБ. 1900. Издательством Института Народов Севера печатается новый
перевод этого труда Моргана. Р е д.
тая по мужской линии, и т. д. до бесконечности. Наша фамилия представляет
собой пережиток родового имени, при счете происхождения по мужской линии и
таким же порядком передается. Современная семья, как это выражается ее фа-
мильным именем, представляет собой неорганизованный род с нарушенной кровной
связью, члены которого рассеяны всюду, где встречается данная фамилия.

У названных выше наций род означал замечательную социальную органи-
зацию, господствовавшую со времен столь глубокой древности, что ее происхо-
ждение теряется во мраке отдаленных веков. Он был вместе с тем единицей
организации всей системы общественного устройства и управления, основой
древнего общества. Существование этой организации не ограничивалось племе-
нами, говорившими по латыни, по гречески и на санскрите, у которых она стала
таким видным учреждением. Она была найдена также и у других ветвей арий-
ской семьи наций, у семитической и туранской семей, у племен Африки и Ав-
стралии, а равно и у американских туземцев.

Род прошел через последовательные стадии развития, переходя от архаи-
ческой к своей конечной форме, вместе с общим прогрессом человечества. Его
изменения ограничились главным образом двумя сторонами: во-первых, пере-
ходом счета происхождения из женской линии, что было архаическим поряд-
ком, как, например, у ирокезов, в мужскую линию, что было конечным поряд-
ком, как в греческих и римских родах; и во-вторых, изменением порядка насле-
дования имущества умершего члена рода от наследования родичей, в архаиче-
ском периоде, к наследованию сначала агнатических родственников, а в конеч-
ном счете — де гей умершего. Эти изменения, какими бы незначительными они ни
казались, обозначают громадную перемену в состоянии общества, равно как
и значительную степень прогрессивного развития.

т Родовая организация, возникшая в периоде дикости и прошедшая через
Три подпериода варварства, стала исчезать у более развитых племен, достигших
цивилизации, требованиям которой она не соответствовала. У греков и римлян
на смену родовому обществу возникло политическое общество, однако, только
с началом периода цивилизации. Городская община (и ее равнозначное — го-
родской округ) с установившейся собственностью и находившимся в ее преде-
лах населением, организованная в качестве политического целого, сделалась
единицей и основанием новой и в корне иной системы управления. С установле-
нием политического общества эта древняя и освященная временем организа-
ция, вместе с развившимися из нее фратрией и племенем, постепенно стала исче-
зать. Но именно при родовых учреждениях некоторые племена, находившиеся
в состоянии дикости, достигли варварства, и потомки некоторых из тех же пле-
мен, находившихся в состоянии варварства, достигли цивилизации. Родовые
учреждения вывели часть человечества из дикости и довели до цивилизации.

Эта организация может быть успешно изучена как в ее существующих, так
и в ее исторических формах у большого числа племен и рас. Подобное исследо-
ванте предпочтительно начать с рода в его архаической форме. Я начну поэтому
с рода, как он существует ныне у американских туземцев, где мы находим род
в его архаической форме, и среди которых его структура и практическое дей-
ствие могут быть исследованы более успешно, чем на примерах исторических
родов греков и римлян. Действительно, для того чтоб вполне понять род этих
последних наций, повелительно необходимо изучить функции и права, приви-
легии и обязанности членов рода американских индейцев.

Термины племя и клоп употреблялись в американской этнографии в каче-
стве равнозначных вместо термина род, посколько еще не была известна универ-
сальность последнего. В предыдущих работах, следуя моим предшественникам,
я также пользовался этими терминами. Сравнение индейского клана с греческим
и римским родом сразу обнаруживает их тождество как в структуре, так и
в функциях. То же самое относится к фратрии и племени. Если же тождествен-
ность этих различных организаций может быть доказана, в чем не может быть
сомнения, то совершенно уместно вернуться к латинской и греческой термино-
логии, представляющейся правильной и точной, а вместе с тем и историчной.

Общественное устройство американских туземцев началось с рода и кончи-
лось конфедерацией, при чем последняя была высшей точкой, достигнутой их '•
общественными учреждениями. Это дало в качестве органического ряда, во-пер- ।
вых, род, совокупность кровных родственников, имеющих общее родовое имя;
во-вторых, фратрию, соединение родственных родов, объединившихся в более
высокую ассоциацию для известных общих целей; в-третьих, племя, 'Соедине-
ние родов, обычно организованных во фратрии, все члены которых говорили
на одном диалекте; и в-четвертых, конфедерацию племен, члены которых гово-
рил» на соответствующих диалектах одного и того же основного языка. Все
это в целом составляло родовое общество (societas), отличное от политического
общества или государства (civitas). Различие между ними глубокое и принци-
пиальное. В Америке, в эпоху ее открытия, не существовало ни политического
общества, ни граждан, ни государства, ни какой-либо цивилизации. Целый
этнический период отделял наиболее развитые племена американских индейцев
от начала цивилизации в собственном смысле этого термина.

Род, хотя и был древнейшей социальной организацией, основанной на
родстве, не включал всех потомков одного общего предка. Это потому, что когда
род возник, брак отдельных пар был неизвестен и происхождение по мужской
линии не могло быть установлено достоверным образом. Родственники были свя-
заны друг с другом главным образом узами их материнского происхождения.
В древнем роде счет происхождения ограничивался женской линией. Род обни-
мал всех таких лиц, ведших свое происхождение от одной предполагаемой пра-
матери, по женской линии, при чем факт этот устанавливался обладанием общим
родовым именем. Он включал таким образом эту праматерь с ее детьми, детей
ее дочерей и детей ее женских потомков, по женской линии, до бесконечности,
тогда как дети ее сыновей и дети ее мужских потомков, по мужской линии, при-
надлежа чи к другим родам, а именно к родам своих матерей. Таким был род
в его архаической форме, когда отцовство не могло быть установлено досто-
верным образом и когда принадлежность определенной матери составляла един-
ственный надежный признак происхождения.

Этот счет происхождения, который восходит до среднего периода дикости,
существуя, например, у австралийцев, сохранялся у американских туземцев на
высшей ступени дикости и вплоть до низшей ступени варварства, со случайными
исключениями. На средней ступени варварства индейские племена стали пере-
ходить от счета происхождения по женской линии к счету по мужской линии,
когда синдиасмическая семья этого периода начала принимать моногамный ха-
рактер. На высшей ступени варварства счет происхождения перешел в мужскую
линию у греческих племен, за исключением ликийцев, и у италийских племен,
за исключением этрусков. Между этими двумя крайними точками, представлен-
ными двумя порядками счета происхождения, лежат три цельных этнических,
периода, обнимающих много тысяч лет.

Брак в пределах рода был запрещен, что избавляло его членов от зла кров-
нородственных браков и содействовало таким образом укреплению силы всей
человеческой породы. Род возник на трех главных основаниях, а именно, кров-^.
ной связи, чистой родословной при счете происхождения по женской линии и
недопущении брака в пределах рода. С развитием идеи рода, он естественно
должен был принять форму пар родов, потому что дети мужчин исключались
из рода и потому что было в одинаковой мере необходимо организовать оба
класса потомков. При одновременном возникновении двух родов, должный ре-
зультат и был бы достигнут, посколько мужчины и женщины одного рода всту-
пали бы в брак с женщинами и мужчинами другого рода, а дети, оставаясь в ро-
дах своих матерей, распределялись бы по этим двум родам. Покоясь на род-
ственных узах, как своем связующем начале, род предоставлял каждому отдель-
ному своему члену ту личную защиту, которую никакая иная существующая сила
не могла ему дать.

Рассмотрев права, привилегии и обязанности членов рода, мы должны
будем исследовать род в его органических отношениях к фратрии, племени и
конфедерации, чтоб установить его функции, предоставляемые им привилегии
и порождаемые им принципы. Ирокезские роды будут взяты в качестве типиче-
ских образов этого института в ганованской семье. Ирокезы провели свою
схему общественного строя от рода до конфедерации, осуществив ее полностью
в каждой из частей этого строя и дали превосходную иллюстрацию возможно-
стей родовой организации в ее архаической форме.
Когда ирокезы были открыты, они находились на низшей ступени вар-
з^варства и достигли значительной высоты в развитии производств, принадлежа-
щих этому состоянию. Они изготовляли сети, шнуры и веревки из волокна дре-
весной коры; ткали пояса и ремни с основой и утком из того же материала;
изготовляли сосуды и трубки из глины, смешанной с кремнистой породой, за-
каливали их на огне, при чем некоторые из этих изделий были орнаментированы
грубыми медалионами; они возделывали маис, бобы, тыквы и табак на огород-
ных грядах и выпекали в глиняных сосудах пресный хлеб из толченого маиса
они превращали посредством дубления шкуры в кожу, из которой приготовляли
кильты1 2 3, гамаши и моккасины; их главное оружие состояло из лука, стрел и бое-
вой палицы; употребляли кремневые и костяные орудия, носили одежду из шкур-
и были опытными охотниками и рыболовами. Они сооружали длинные общин-
ные дома, достаточно обширные для удобного размещения пяти, десяти и два-
дцати семей, при чем каждое домохозяйство осуществляло коммунизм в до-
машней жизни, но они не были знакомы с употреблением камня или необож-
женного кирпича для постройки жилищ и с использованием самородных метал-
лов. По своим умственным способностям и общему развитию они был предста-
вительной ветвью индейской семьи, обитающей к северу от Новой Мексики.
Генерал Ф. А. Уокер охарактеризовал их военные атаки двумя фразами: «Атаки
ирокезов были поистине ужасны. Они были бичем божьим для всех туземцев-
^материка»-.

С течением времени ирокезские племена стали в незначительной мере разли-
чаться по своей численности и по именам входящих в них родов, наибольшее
число которых было восемь, а именно:

Сенека Кайюга Онондага Онейда Мохавки Тускарора

1. Волк Волк Волк Волк Волк Серый волк

2. Медведь Медведь Медведь Медведь Медведь Медведь

3. Черепаха Черепаха Черепаха Черепаха Черепаха Большая черепаха

4. Бобр 5. Олень Бобр Олень Бобр Олень Бобр Желтый волк
6. Бекас Бекас Бекас Бекас
7. Цапля Угорь Угорь Угорь
8. Ястреб Ястреб Мяч Маленькая черепах»

Эти различия показывают, что одни роды некоторых из этих племен вслед-
ствие различных превратностей вымерли и что другие образовались путем сег-
ментации чрезмерно разросшихся родов.

Ознакомившись с правами, привилегиями и обязанностями членов рода,,
мы лучше поймем значение рода в качестве единицы всей системы обществен-
ного устройства и управления, равно как и порядок, в силу которого он входил
в сослав более высоких организаций, фратрии, племени и конфедерации.

Род характеризуется следующими правами, привилегиями и обязанностями*,
предоставленными и возложенными на его членов и составляющими в совокуп-
ности jus gentilicium:

I. Правом избирать своего сахема и вождей.

II. Правом смещать своего сахема и вождей.

III. Обязанностью не вступать в брак в пределах рода.

IV. Взаимным правом наследования в имуществе умерших членов.

V. Взаимной обязанностью помощи, защиты и отмщения обид.

VI. Правом давать имена своим членам.

VII. Правом усыновлять в род чужих.

VIII. Общими религиозными обрядами.

IX. Общим ’кладбищем.

X. Советом рода.

1 Эти хлебы или лепешки были около шести дюймов в диаметре и в дюйм толщиной.

3 [Род короткой юбочки. Ред.].

3 North American Review, April No., 1873, p. 370, Note.
Эти функции и аттрибуты сообщали этой организации ее жизненную силу
ж ее индивидуальный характер и охраняли личные права ее членов.

Таковы были права, привилегии и обязанности членов ирокезского рода,
•равно как и членов родов индейских племен вообще, насколько мы можем су-
дить по существующим их исследованиям.

За подробным изложением этих характерных черт рода отсылаем читателя
к «Древнему обществу», стр. 72—85.

Все члены ирокезского рода были лично свободны и были обязаны защи-
щать свободу друг друга; они пользовались одинаковыми привилегиями и лич-
ными правами, при чем сахемы и вожди не претендовали на какое-либо преиму-
щество в этом отношении; это было братство, связанное узами родства. Сво-
бода, равенство и братство, хотя и не были никогда формулированы, были основ-
ными принципами рода. Эти факты имеют существенное значение, посколько
род представлял собой единицу системы общественного устройства и управле-
ния, на основе которой было организовано индейское общество. Организация,
состоявшая лз таких единиц, естественно носила отпечаток их характера, ибо
какова единица, таково и целое. Это служит нам объяснением того чувства не-
зависимости и личного достоинства, которое составляет господствующую черту
индейского характера.

Таково было существенное и важное место рода в общественной системе
.американских туземцев, таковым он был в древние времена у американских ту-,
.земцев и таковым же остается до сего времени в полной своей жизненной силе
у многих индейских племен. Он был основанием фратрии, племени и конфеде-
рации племен.

В эпоху открытия Америки -европейцами, племена американских индейцев
были по общему правилу организованы в роды со счетом происхождения по
женской линии. У некоторых племен, например, у дакота, роды распались; у дру-
гих, например, у оджибве, омаха и у майя Юкатана, счет происхождения пере-
шел из женской в мужскую линию. Во всей туземной Америке род получал свое
имя от какого-нибудь одушевленного или неодушевленного предмета, но никогда
не от человека. В этом начальном состоянии общества индивидуальность лич-
ности растворялась в роде. Можно, пожалуй, предполагать, что и роды грече-
ских и латинских племен назывались таким же образом в более раннем периоде;
но в то время, когда они впервые появились на арене истории, они уже носили
личные имена. У некоторых племен, например, у моки, оседлых индейцев Ари-
зоны, члены рода вели свое происхождение от того животного, имя которого
они носили, веря, что их отдаленные предки были превращены Великим духом
из животных в людей. Такая же легенда существует в роде Журавль племени
оджибве. У некоторых племен члены рода не едят того животного, имя кото-
рого они носят, без сомнения под влиянием этого же представления.

Что касается числа людей в роде, то таковое было различно в зависимости
•от числа родов и благосостояния или упадка племени. Три тысячи сенека, раз-
деленных поровну между восемью родами, дадут в среднем триста семьдесят
пять человек на род. Пятнадцать тысяч оджибве, разделенных поровну между
двадцатью тремя родами, дадут по шестьсот пятьдесят человек на род. У чиро-
ков среднее будет свыше тысячи на род. При нынешнем состоянии главных ин-
дейских племен число людей в каждом роде будет колебаться от ста до тысячи.

В качестве одного из древнейших и наиболее широко распространенных
учреждений человечества, род был тесно связан с человеческим прогрессом,
на который он указывал могущественное влияние. Род был найден у племен, на-
•ходившихся в состоянии дикости и на низшей, средней и высшей ступени вар-
варства на различных континентах и в его полной жизненной силе у греческих
и латинских племен уже после начала периода цивилизации. Каждая человече-
ская семья, за исключением полинезийской, повидимому дошла до родовой
организации и была обязана ей своим сохранением и своим прогрессом. Она
имеет себе равное в смысле длительности существования только в системах
кровного родства, которые, возникнув в еще более раннем периоде, сохранились
до настоящего времени, хотя брачные порядки, из которых они возникли, уже
давно исчезли.
Раннее появление родовой организации и ее сохранение в течение такого
•-'огромного периода времени убедительно доказывает ее исключительное соот-
ветствие потребностям человечества как в диком, так и в варварском состоянии.

Фратрия

Фратрия (юратрЦ), как показывает самый термин, есть братство и пред-
ставляет собой естественное образование из родовой организации. Это органи-
ческий союз или ассоциация двух или более родов одного и того же племени
для определенных общих целей. Это были обычно роды, образовавшиеся путем
сегментации одного начального рода.

Фратрия существовала у многих племен американских туземцев, где она
невидимому возникла естественным образом, заняв место второго члена орга-
нического ряда, точно так же как у греческих и латинских племен. Она не имела
каких-либо функций управления, принадлежавших роду, племени и конфеде-
рации; но она была облечена, в общей социальной системе, определенными по-
лезными полномочиями в связи с необходимостью какой-либо организации,
большей, чем род, и меньшей, чем племя, в особенности, если последнее было
велико. Оставаясь тем же самым учреждением по своим существенным чертам
и характеру, она представляет всю эту организацию в ее архаической форме и
>с ее архаическими функциями. Знакомство с индейской фратрией необходимо
для правильного понимания греческой и римской фратрий.

Восемь родов племени сенека-ирокезов были объединены в две фратрии
следующим образом:

Первая фратрия

Роды. — 1. Медведь. 2. Волк. 3. Бобр. 4. Черепаха.

Вторая фратрия

Роды. — 5. Олень, 6. Кулик. 7. Цапля. 8. Ястреб.

Каждая фратрия (De-a-non-da’-a-yoh) представляет собой братство, как по-
казывает самый термин. Роды в одной и той же фратрии — братские роды по
отношению друг к другу и двоюродно-братские по отношению к родам другой
фратрии. Они равны по своему положению, характеру и привилегиям. Сенека
обыкновенно называют роды своей собственной фратрии братскими родами,
а роды другой фратрии двоюроднобратскими родами, когда упоминают о них
в их отношении к фратрии. Первоначально брак между членами одной и той же
фратрии не был дозволен, но члены каждой фратрии могли вступать в брак
I с членами каждого рода другой фратрии. Это запрещение показывает, что роды
каждой фргтрии были подразделениями начального рода, и запрещение брака
в пределах собственного рода сохранилось для его подразделений. Ограниче-
ние это, однако, давно отпало, сохранившись только по отношению к собствен-
ному роду. Предание сенека утверждает, что Медведь и Олень были начальными
родами, остальные же были их подразделениями. Отсюда ясно, что фратрия
имела естественную основу в кровном родстве составлявших ее родов. После
того как они, вследствие разростания, разделились, осталась естественная тен-
денция соединить их в более высокую организацию, с общими для всех них
целями. Одни и те же роды не всегда постоянны в данной фратрии, как это
видно из состава фратрий в остальных ирокезских племенах/Переходы отдель-
ных родов из одной фратрии в другую должны были происходить в тех слу-
чаях, когда нарушалось равновесие их относительной численности. Важно
знать, что эта организация возникла весьма просто и легко управлялась в ка-
честве части социальной системы древнего общества. С разростанием рода, что
сопровождалось территориальным разобщением- его членов, происходила сег-
ментация, при чем отделившаяся часть принимала новое родовое имя. Но преда-
ние об их прежнем единстве сохранялось и становилось основанием для их
реорганизации во фратрию.
Из различия в составе фратрий у разных племен, повидимому, следует, что
время от времени состав родов во фратриях изменялся, приспособляясь к изме
вившимся условиям. Некоторые роды процветали и разростались, тогда как
другие, вследствие разных невзгод, приходили в упадок, а иные вымирали; та-
ким образом переход родов из одной фратрии в другую оказывался необходи-
мым для того, чтобы сохранить известное равенство числа фраторов в каждой

фратрии

Организация фратрии существовала у ирокезов с незапамятных времен.
Она, вероятно, старше, чем конфедерация, которая была учреждена свыше четы-
рех столетий тому назад. Различия состава содержащихся во фратрии родов,
отражают те превратности судьбы, которым каждое племя подвергалось в этот
промежуток времени. Во всяком случае, они по существу незначительны и по-
казывают постоянство как фратрии, так и рода.

Ирокезские племена имели всего тридцать восемь родов, при чем у четы-
рех из этих племен было всего восемь фратрий.

Фратрия у ирокезов имела частью общественные, частью религиозные цели.
Ее функции и порядки всего лучше обнаруживаются на конкретных примерах.
Мы начнем с самых простых, с игр, постоянно происходивших во время собра-
ний советов племени и конфедерации. У сенека, например, при игре в мяч
фратрии составляют противоположные партии и заключают одна с другой пари,
об исходе игры. Каждая фратрия выставляет своих лучших игроков, обыкно-40
венно от шести до десяти с каждой стороны, при чем члены каждой фратрии *
собираются вместе, однако на противоположных сторонах поля, на котором
происходит игра. Перед началом игры члены противоположных фратрий ставят
в заклад предметы своей личной собственности, которые отдаются под охрану
особых лиц во избежание конфликтов. Игра ведется с одушевлением и энтузиаз-
мом и представляет собой захватывающее зрелище. Члены каждой фратрии на-
пряженно следят за игрой со своих противоположных пунктов и приветствуют
своих игроков при каждом удачном обороте игры \

Далее, если случалось убийство, род убитого обычно собирал совет и, уста- ,
новив факты, принимал меры к отомщению убитого. Род преступника точно ।
так же собирал совет и старался достигнуть примирения или получить проще-
ние со стороны рода убитого; но часто случалось, что род преступника, если }
убийца и убитый принадлежали к, противоположным фратриям, приглашал дру- :
гие роды своей фратрии общими усилиями добиться прощения. В таком случае J
фратрия собирала совет и обращалась затем к другой фратрии, к которой от- 1
правляла делегацию с поясом из белых раковин, прося устроить собрание фра- j
трии и прийти к миролюбивому соглашению. Семье и роду убитого предлага- |
лось удовлетворение в виде выражений сожаления и ценных подарков. Перего- ।
воры между обоими советами продолжались до тех пор, пока не приходидж j
к какому-нибудь положительному или отрицательному решению. Влияние фра-
трии, состоящей из нескольких родов, должно было быть больше, чем одного' ‘ж
рода, а благодаря призыву к участию противоположной фратрии вероятность
прощения увеличивалась, в особенности, если имелись смягчающие обстоятель-
ства. Мы можем видеть отсюда, как естественно греческая фратрия до насту-
пления цивилизации приняла в свое ведение преимущественно, хотя и не исклю-
чительно, дела об убийстве, а равно об очищении убийцы, если он не подвер-
гался наказанию; и точно также, на каком основании, после учреждения полити-
ческого общества, фратрия взяла на себя обязанность преследования убийцы
судом.

Фратрия проявляла себя особо заметным образом при погребении выдаю-
щихся членов племени. Фраторы умершего в полном составе исполняли обязан- !
ности плакальщиков, а члены противоположной фратрии руководили церемо-
ниями.

При погребении прекрасного озера (Ga-ne-o-di’-yo), одного из восьми са-
хемов сенега (происходившем несколько лет назад), собралось двадцать семь
сахемов и вождей и, сверх того, большое число членов обеих фратрий. Обычное

’ League of the Iroquois, p. 294.
обращение к трупу и другие речи перед выносом тела были произнесены чле-
^нами противоположной фратрии. После окончания речей тело было отнесено

Л могиле лицами, избранными из той же фратрии, за которыми следовали сперва
сахемы и вожди, затем семья и род умершего, далее его собственные фраторы
и, наконец, члены противоположной фратрии. После того, как тело было опу-
щено в могилу, сахемы и вожди образовали круг, чтобы засыпать могилу землей.
Каждый по очереди, начиная со старейшего по возрасту, сбрасывал по три пол-
ных лопаты, типическое число их .религиозной системы: первая относилась к Ве-
ликому духу, вторая — к Солнцу и третья — к Матери земле. Когда могила была
засыпана, старейший сахем, с особой речью, возложил «рога» умершего сахема,
эмблему его должности, на могильную насыпь над его головой, где они должны
были оставаться до избрания его преемника. При этой последней церемонии
«рога» брались с могилы умершего правителя и возлагались на голову его пре-
емника. Весь этот порядок отчетливо обрисовывает общественные и религиоз-
ные функции фратрии и ее естественное место в органической системе древнего
общества..

Фратрия имелаРтакже непосредственное касательство к избранию сахемов
и вождей отдельных родов, обладая правом отрицательного или утвердитель-
ного вотума. После того как род умершего сахема избирал его преемника или
вождя второй степени, их выбор, как уже было указано в другом месте, должен
► был быть принят и утвержден каждой фратрией. Считалось, что роды той же
фратрии должны были утвердить сделанный выбор почти бесспорным образом,
но противоположная фратрия также должна была дать свое согласие, и здесь
иногда возникали препятствия. Тогда собирался совет каждой фратрии и выска-
зывался за или против избрания. Если оно принималось обеими фратриями, то
считалось окончательным, но при неутверждении его одной из фратрий, оно
отменялось и родом производились новые выборы. Когда сделанный родом вы-
бор утверждался фратриями, то все же было необходимо, как уже было указано,
чтобы новый сахем или новый вождь был поставлен советом конфедерации, ко-
торому одному принадлежало право вводить в должность.

Фратрия не имела функций управления в точном смысле этого слова; они
были сосредоточены в роде, племени и конфедерации; она вмешивалась в их
общественные дела с широкими административными полномочиями, но все более
и более сосредоточивалась на религиозных делах. В отличие от' греческой фра-
трии и римской curia, она не имела официального главы. Фратрия, как таковая,
не имела вождя, равно как и своих религиозных должностных лиц особо от рода
и племени.

Эта организация у ирокезов находилась в своей рудиментарной архаиче-
ской форме, но она вошла в жизнь путем естественного и неизбежного раз-
вития и стойко держалась, так как удовлетворяла необходимым потребно-
стям. Каждое укоренившееся учреждение человечества оказывается связанным
с постоянной потребностью в нем. Существование рода,.племени и конфедерации
необходимым образом обусловливало и наличие фратрии. Однако нужно было
время и дальнейший опыт для того, чтоб обнаружились все цели, которым она
могла служить.

Фратрия должна была существовать и у оседлых индейцев Мексики и Цен-
тральной Америки, как это можно предположить по общим соображениям, при
чем должна была быть более развитой и влиятельной организацией, чем у иро-
кезов. К несчастью, лишь намеки на такого рода учреждение можно найти
в многословных рассказах испанских писателей первого столетия после завое-
вания. Четыре «колена» тласкаланов, которые занимали четыре квартала пуэбло
Тласкала, были, по всей вероятности, именно фратриями. Численности их было
достаточно для четырех племен, но посколько они занимали одно пуэбло и го-
ворили на одном и том же диалекте, фратрия оказалась, очевидно, необходи-
мой. Каждое колено или фратрия, если ее можно так назвать, имела особую
военную организацию, особую одежду и знамя и своего верховного военачаль-
ника (teuctli), бывшего ее главнокомандующим. Они выступали на бой по фра-
триям. Организация военных сил по фратриям и племенам была небезызвестна
гомеровским грекам. Так, Нестор советует Агамемнону «разделить войска по
фратриям и племенам, чтобы фратрия могла поддерживать фратрию и племя —
племя» \ При господстве родовых учреждений наиболее развитого типа принцип
родства стал в значительной мере основой организации армии. Подобным же-
образом и ацтеки занимали пуэбло Мексико в виде четырех различных подраз-
делений, при чем люди каждого из этих подразделений были в более близком
родстве между собой, чем с людьми других делений. Они представляли собой
различные колена подобно тласкаланам, и, весьма вероятно, составляли четыре
отдельно организованных фратрии. Они отличались друг от друга одеждой и
знаменами и шли на войну в виде отдельных отрядов. Занятые ими территории
назывались четырьмя кварталами Мексико.

Что касается распространенности этой организации у индейских племен, на-
ходящихся на низшей ступени варварства, то этот вопрос был исследован лишь
поверхностно. Надо думать, что она существовала у всех главнейших племен,
судя по той естественности, с какой она возникает в качестве необходимого
члена органического ряда, а равно по тому неотносящемуся к области управле-
ния назначению, к которому она была приспособлена.

У некоторых племен фратрии отчетливо выступают на фоне их организа-
ции. Так, роды чотка соединены в две фратрии, что следует отметить прежде
всего для того, чтоб показать отношение родов друг к другу. Первая фратрия
называется «Разделенный народ» и содержит четыре рода. Вторая называется
«Возлюбленный народ» и точно также содержит четыре рода. Это размежевание
родов по двум делениям создало две фратрии. Известное знакомство с функ-’
циями этих фратрий, конечно, желательно, но и без того факт их существования
устанавливается уже наличием самих этих делений. Эволюция конфедерации из
пары родов — меньше двух не бывает ни в одном племени — может быть вы-
ведена теоретически на основании известных фактов индейского опыта. Таким
образом род увеличивается в числе своих членов и делится на два; эти, в свою
очередь, разделяются, а со временем вновь соединяются в две или более фрат-
рии. Фратрии же образуют племя, члены которого говорят на одном диалекте.
С течением времени это племя распадается путем сегментации на несколько
племен, которые, в свою очередь, соединяются в конфедерацию. Таким образом:
конфедерация возникает из пары родов через племя и фратрию.

Чиказа организованы в две фратрии, из которых одна содержит четыре, а
другая восемь родов, а именно:

I. Фратрия Пантеры

Роды. — 1. Дикая кошка. 2. Птица. 3. Рыба. 4. Олень.

II. Испанская фратрия

Роды. — 5. Енот. 6. Испанский. 7. Королевский. 8. Hush-ko’-ni. 9. Белка..
10. Аллигатор. 11. Волк. 12. Черный дрозд.

Весьма полную иллюстрацию естественного образования фратрии
вследствие подразделения родов представляет организация племени мохеганов.
Оно состояло из трех начальных родов: Волка, Черепахи и Индюка. '

Каждый из них разделялся и эти подразделения сделались независимыми
родами, но удержали имена своих начальных родов в качестве соответствующих
названий фратрий. Иными словами, подразделения каждого рода реорганизо-
вались во фратрию. Это наглядно показывает естественный процесс, путем ко-
торого с течением времени один род распадается на несколько родов, при чем
эти последние остаются соединенными во фратрию, что выражается приня-
тием имени фратрии. Фратрии эти следующие:

I. Фратрия Волка

Роды. — 1. Волк. 2. Медведь. 3. Собака. 4. Опоссум.

1 Илиада, 11, 362.
II. Фратрия Черепахи

Роды. — 5. Маленькая черепаха. 6. Болотная черепаха. 7. Большая чере-
паха. 8. Желтый угорь.

III. Фратрия Индюка

Роды.— 9. Индюк. 10. Журавль. И. Цыпленок.

Таким образом ясно, что начальный род Волк разделился на четыре'
рода, Черепаха — также на четыре и Индюк — на три рода. Каждый новый род
принял новое имя, а начальный сохранил свое, ставшее по праву старшинства
, именем фратрии. У племен американских индейцев очень редко встречаются в их
внешней организации столь отчетливые примеры сегментации родов с после-
дующим образование фратрий из их подразделений. Это доказывает также, что
фратрия 'основывается на родстве родов. Как правило, имя начального рода, из
которого образовались други?, неизвестно, но в каждом из приведенных приме-
ров оно сохраняется в качестве имени фратрии. Посколько последняя, подобно
греческой фратрии, была организацией скорее общественной и религиозной,
, чем политической, она оставалась гораздо менее заметной, чем род или племя,
игравшие существенную роль в управлении обществом. Из двенадцати афин-
: ских фратрий история сохранила нам имя только одной. Фратрии ирокезов не
i имели никаких имен, а назывались братствами.

Фратрия точно также выступает на поверхности родовой организации у
тлинкитов северозападного берега. У них имеются две фратрии, а именно:

I. Фратрия Волка

Роды. — 1. Медведь. 2. Орел. 3. Дельфин. 4. Акула. 5. Чистик.

II. ФратрияВорона

Роды. — 6. Лягушка. 7. Гусь. 8. Морской лев. 9. Сова. 10. Лосось.

Брак в пределах фратрии воспрещен, что уже само по себе показывает,,
что роды каждой фратрии произошли от одного начального рода. Напротив-
того, члены каждого рода фратрии Волка могли вступать в брак в любом роде
противоположной фратрии и наоборот.

Приведенные факты устанавливают существование фратрии у различных
лингвистических стволов американских туземцев. Наличие ее у названных
племен позволяет предположить ее всеобщее господство среди ганованской
семьи. У оседлых индейцев, у которых численность рода и племени была
больше, фратрия естественно должна была иметь большее значение и, следова-
тельно, быть более развитой. Как учреждение она сохраняла свою архаическую-
форму, но обладала уже существенными элементами греческой и римской
фратрии.

Племя

Трудно охарактеризовать индейское племя на основании его положи-
тельных составных элементов. Тем не менее оно ясно очерчено и представляет
собой конечную организацию большинства американских туземцев. Большое
число независимых племен, на которые они распались путем естественного про-
цесса сегментации, является характерной чертой условий их существования.
Каждое племя имело свое название, особый диалект, свое высшее управление и
обладало отдельной территорией, которую оно занимало и защищало как свою
.собственную. Племен было столько, сколько и диалектов, так как разделение
становилось полным только тогда, когда появлялись диалектологические раз-
личия. .

Таким образом индейские племена представляют собой естественные
образования путем разделения одного и того же народа на занятой им терри-
тории, в результате чего возникли различия языка, сегментация и независи-^
мость каждого племени.

Исключительное обладание определенным диалектом и территорией дало
повод для применения термина нация ко многим индейским племенам, не
взирая на немногочисленность каждого из них. Однако термины племя и
нация никоим образом не тождественны. Нация при родовых учреждениях
возникает лишь после того, как несколько племен, объединенных одним упра-
влением, сольются в один народ, как слились четыр^ афинских племени в Аттике,
три дорических племени в Спарте и трй? Латинский иусабинскцх пле^ени’Ц' Р_име.
•Федерация предполагает наличие независимых племен на ' отдельных' террито-
риях; слияние же представляет собой более высокий процесс, происходящий на
одной и той же территории, хотя бы тенденция к локальному разделению по
родам и племенам продолжала существовать. Конфедерация является ближай-
шим подобием нации, однако не тождественна ей. Где существует родовая ор-
ганизация, там органический ряд дает все термины, необходимые для точного
ее списания.

Индейское племя состоит из нескольких родов, развивавшихся из двух
или более начальных родов, все члены которых перемешались путем брака и
говорят на одном и том же диалекте. Посторонний глаз видит племя, но не
род. Среди американских туземцев имеются крайне редкие случаи, когда племя
обнимает народы, говорящие на различных диалектах. Если такие случаи--
встречаются, то они являются результатом соединения более слабого с более
сильным племенем, говорящим на родственном диалекте, как, например, соеди-
нение Миссури с ото после покорения первых. Тот факт, что большинство
туземцев было разделено на независимые племена, иллюстрирует медленность и
трудность развития идеи управления при родовых учреждениях. Только
незначительная часть их достигала высшей из известных у них стадий раз-
вития, а именно, конфедерации племен, говорящих на диалекте одного и
того же основного языка. Случая слияния племен в нацию в Америке не
произошло нигде.

Постоянная тенденция к разделению, бывшая таким препятствием к про-
грессу и диких и варварских племен, коренилась в элементах родовой органи-
зации. Она усиливалась дальнейшей тенденцией к образованию различий
в языке, неизбежной в условиях их общественного состояния и обширности за-
нятых ими территорий. Устная речь, замечательно устойчивая в своем словесном
составе и еще более устойчивая в своих грамматических формах, не может все
таки оставаться неизменной. За территориальным разобщением народа следо-
вало с течением времени изменение языка, а это, в> свою очередь, вело к разде-
лению интересов и в конечном счете к полной самостоятельности. Это не было
делом короткого периода времени, а ряда столетий, складывавшихся в тысяче-
летия; образование множества языков и диалектов разных семей Северной и
Южной Америки потребовало вероятно времени, измеряемого тремя этниче- '
скими периодами.

Новые племена, равно как и новые роды, образовывались постоянно пу-
тем естественного роста, при чем этот процесс значительно ускорялся большим
протяжением американского континента. Процесс этот был весьма прост. Сна-
чала происходил постепенный отлив людей из какого-нибудь перенаселенного
географического центра, обладавшего большим запасом средств существова-
ния. Посколько это продолжалось из года в год, в некотором отдалении от пер-
воначального местопребывания племени вырастало значительное население.
€ течением времени интересы и чувства эмигрантов должны были обособиться
и наконец возникало также различие в языке. За этим следовали разобщение и
независимость, хотя территории их и граничили между собой. Так создавалось
новое племя. Это — краткое изображение того процесса, путем которого обра-
зовались племена американских туземцев, представляющегося вместе с тем про-
цессом всеобщим. Он повторялся из века в век во вновь занятых, равно как и
в старых областях, и должен считаться столь же естественным, как и неизбежным
результатом родовой организации, а вместе с тем и необходимостью соответ-
ствующего состояния. Когда увеличение населения сокращало средства суще-
ствования, избыточная часть уходила на новое место, где она легко обосновы-
16 **
L валась благодаря совершенному управлению каждого рода, равно как и любого
дачисла родов, соединявшихся в союз. У оседлых индейцев то же самое происхо-
дило несколько иным образом. Когда деревня оказывалась перенаселенной, ко-
лония уходила вверх или вниз по течению той же реки и основывала новую
деревню. Так как это повторялось время от времени, то возникало несколько
таких деревень-, из которых каждая была независима от другой и представляла
самоуправляющееся общество, связанное, однако, с другими в лигу или конфе-
дерацию в целях взаимной защиты. Наконец, должны были возникнуть диалек-
тологические различия и таким образом завершалось их развитие в отдельные
племена.

Путь, по которому племена развивались одно из другого, может быть по-
казан на непосредственных примерах. Факт разделения устанавливается частью
на основании преданий, частью из того, что в каждом племени имеется извест-
ное число одинаковых родов и, наконец, частью из родства их диалектов. Пле-
мена, образовавшиеся путем разделения первоначального племени, должны
были иметь известное число общих родов и говорить на диалектах одного и
того же языка. По прошествии нескольких столетий после разделения они все
еще должны были иметь несколько одинаковых родов. Так, гуроны, ныне
виандоты, имеют шесть родов, носящих те же имена, что шесть родов сенека-иро-
кезов, спустя, по меньшей мере, четыреста лет после их разделения. У чотават-
Л^тами имеется восемь родов одноименных с восемью родами оджибве; при этом
' первые имеют пять, а последние четырнадцать родов с различными именами;
это показывает, что в каждом племени со времени их разделения возникали пу-
тем сегментации новые роды. У еще более древнего отпрыска оджибве, или об-
щего для обоих прародительского племени миами, есть только три рода, общих
с первым, а именно, Волк. Гагара и Орел. Вся социальная история племен гано-
ванской семьи целиком заключена в жизни и росте родов. Если исследование
когда нибудь будет направлено по этому пути, то сами роды явятся надежными
путеводителями при изучении порядка разделения племен, принадлежащих
к одному основному стволу.

Процесс расчленения совершался у американских туземцев тысячелетиями,
пока из примерно семидесяти стволов, соответствующих такому же числу языко-
вых семей, не развилось несколько сот племен. Их опыт представляет собой, ве-
роятно, только повторение такого же опыта племен Азии, Европы и Африки
в соответствующих состояниях.

Из предшествующих замечаний ясно, что племя американских индейцев
представляет собой простую и скромную организацию. Достаточно было лишь
нескольких сотен, а самое большее нескольких тысяч людей, чтобы образовать
племя, занимающее почетное положение в ганованской семье.

Остается изложить функции и аттрибуты индейского племени, а именно:

I. Обладание территорией и именем.
r II. Обладание особым диалектом.

III. Право вводить в должность избранных родами
сахемов и вождей.

IV. Право смещать этих сахемов и вождей.

'/.Обладание религиозными верованиями и куль-
том.

VI. Высший правящий орган — совет вождей.

VII. В некоторых случаях — верховный вождь племени.

. За изложением этих характерных черт племени мы отсылаем к «Древнему
Обществу», стр. 113 — 118.

Развитие идеи управления началось с организации родов в периоде ди-
кости. Она обнаруживает три большие стадии прогрессивного развития от мо-
! мента своего появления до учреждения политического общества после вступле-
ния в период цивилизации. Первая стадия представляет собой управление
► племенем советом вождей, избранных родами. Она может быть названа правле-
{ нием одной власти, а именно совета. Эта форма господствовала по
1 общему правилу у племен, стоявших на низшей ступени. варварства. Вторая
• стадия представляла собой правление, координированное между советом вож-
и высшим военачальником, из коих первый выполнял гражданские, послед-
ний—военные функции. Эта вторая форма начала появляться на низшей ступени^
варварства, после образования конфедерации, и окончательно сложилась на
средней ступени. Должность полководца или главного военачальника была за-
родышем высшей исполнительной власти, короля, императора и президента. Эту
форму можно назвать правлением двух властей, а именно, совета
вождей и высшего военачальника. Третья стадия представляла
собой управление народа или нации советом вождей, народным собранием и
высшим военачальником. Эта форма возникла у племен, достигших высшей
ступени варварства, например, у гомеровских греков и у италийских племен вре-
мен Ромула. Сильный рост численности народа, соединенного в одну нацию,
поселение его в городах, обнесенных стенами, и образование богатств, состоя-
щих из земли и стад, вызвали к жизни народное собрание в качестве органа
управления. Совет вождей, который продолжал существовать, нашел необходи-
мым, несомненно под давлением со стороны народа, представлять важнейшие
общественные мероприятия народному собранию для принятия или отклонения;
отсюда и возникло народное собрание. Это собрание само не предлагало ника-
ких мероприятий. Его функция ограничивалась принятием или отклонением
предложений, и его решения были окончательными. С первого момента его
появления оно сделалось постоянной властью в системе управления. Совет не
мог больше предпринимать важных общественных мероприятий, но стал подго-д|
товительным совещанием, имеющим полномочия предлагать и вырабатывать '
общественные акты, законную силу которым могло дать только народное собра-
ние. Эта форма может быть названа правлением трех властей, а именно:
подготовительного совета, народного собрания и воена-
чальника. Она продолжала существовать до учреждения политического
общества, когда, например, у афинян, совет вождей превратился в сенат, а
собрание общин — в экклезию или народное собрание. Эти организации удер-
жались до нашего времени в виде двух палат парламента, конгресса и законода-
тельных собраний. Подобным же образом должность высшего военачальника,
как уже указано, была зародышем современной высшей исполнительной
власти.

Возвращаясь к племени, отметим, что оно имело ограниченную числен-
ность, было слабо и бедно средствами, но тем не менее представляло собой со-
вершенно организованное общество. Оно характеризует состояние человечества
на низшей ступени варварства. На средней ступени численность племени значи-
тельно возросла и условия жизни улучшились, однако родовое общество не
испытывало существенных изменений. Возникновение политического общества !
при недостаточном развитии было еще невозможно. Роды, организованные !
в племена, существовали по прежнему, но конфедерации племен должны были 1
возникать чаще. В некоторых местностях, например, в долине Мексики, с разви- J
тием производств развивалось многочисленное население под общим управле-4
нием; но не существует никакого свидетельства исчезновения здесь родового I
общества и замены его обществом политическим. Основание политического
общества, которое бы покоилось на родах, невозможно. Государство должно
основываться на территории, а не на лицах, на городском округе, как единице
политической системы, а не на роде, который является единицей общественной
системы. Необходимо было время и многосторонний опыт, далеко превышаю-
щий опыт племен американских индейцев, чтобы подготовить такое глубокое
изменение всей системы. Нужны были также люди, обладающие умственным
складом греков и римлян, вооруженные опытом, унаследованным от длинного
ряда предков, для того чтобы изобрести и постепенно ввести в жизнь ту новую
форму общественного строя, при которой живут цивилизованные нации в на-
стоящее время.

Конфедерация племен

Тенденция к объединению для взаимной защиты должна была вполне
естественно существовать у родственных и соседних племен. Когда выгоды та
кого союза были оценены на опыте, организация, сначала союза, постепенно
18 i
цементировалась в федеральное единство. Состояние беспрерывных военных
действий, в котором они жили, должно было усилить эту естественную тенден-
цию у племен, по своему уму и производствам достаточно развитых для того,
чтобы оценить благодеяния такого соединения. Это было ни что иное, как раз-
витие из^низшей организации в высшую путем распространения того принципа,
который соединял роды в племя.

Как можно было ожидать, в различных частях Северной Америки, в эпоху
ее открытия, существовало несколько конфедераций; некоторые из них по
своим основным чертам и структуре были весьма замечательны. Из их числа
следует упомянуть: Конфедерацию ирокезов, состоявшую из пяти независимых
племен, Конфедерацию криков из шести племен, Конфедерацию оттава из трех
племен, Лигу дакота из «семи огней совета», Конфедерацию моки в Новой Мек-
сике из семи пуэбло и Ацтекскую конфедерацию из трех племен в долине Мек-
сики. Весьма вероятно, что оседлые индейцы в других частях Мексики, а равно
в Центральной и Южной Америке, были повсеместно организованы в конфеде-
рации, состоявшие*из двух или более родственных племен. Это направление
прогресса было естественно обусловлено природой их учреждений и законом,
управляющим их' развитием. Тем не менее, образование конфедерации из таких
материалов и при таком непостоянстве территориальных отношений было труд-
ным делом. Всего легче было его осуществление у оседлых индейцев, благодаря
ф близости их пуэбло и малым размерам занятых ими областей; но в некоторых
случаях конфедерации организовывались и у племен, стоявших на низшей сту-
пени варварства, в частности, у ирокезов. Образование конфедерации само по
себе служило доказательством большого умственного развития народа.

Два наиболее выдающихся примера индейских конфедераций в Северной
Америке представляют ирокезы и ацтеки. Благодаря признанному превосход-
ству их военных сил и их географическому положению, эти конфедерации до-
стигли замечательных результатов. Наши сведения о структуре и основаниях
первой конфедерации точны и полны, относительно последней—далеко не до-
статочны. Конфедерация ацтеков была так неисторично описана, что остается
под сомнением, была ли она простым наступательным и оборонительным
союзом трех родственных племен или постоянной конфедерацией, подобной
ирокезской. То, что правильно по отношению к последней, вероятно, в общем
правильно и по отношению к первой, так что, зная одну, мы сможем понять и
другую.

Условия, при которых конфедерации возникают, и принципы, на которых
они основываются, чрезвычайно просты. Конфедерации развиваются с течением
времени совершенно естественно из предсуществующих элементов. Где племя
распалось на несколько подразделений, занимавших независимые, но соприка-
сающиеся территории, конфедерация вновь объединила их в более высокую ор-
ганизацию на основе их общих родов и родства диалектов, на которых они го-
> ворили. Сознание родства, воплощенное в роде, общее происхождение родов и
их диалекты, еще понятные взаимно, составляли существенные элементы конфе-
дерации. Основой и центром конфедерации были таким образом роды, а гра-
ницы ее определялись основным языком. Ни одна из известных нам конфедера-
ций не вышла за пределы диалектов одного общего языка. Если бы эта есте-
ственная граница была нарушена, то в организацию вторглись бы инородные
элементы. Бывали случаи, что остатки неродственного по языку племени, на-
пример, наче1, принимались уже в существующую конфедерацию, но это исклю-
чение не нарушает общего правила. Образование на американском континенте
индейской власти путем объединения племен, организованных в роды, и дости-
жение ею всеобщего господства было невозможно, если эти племена не разви-
лись из одного и того же ствола. Множественность основных языков является
исчерпывающим объяснением этой невозможности. Только участие в роде и пле-
мени и общность языка давала возможность принадлежать к конфедерации.

Ирокезы дали нам превосходный пример образования конфедерации путем
естественного развития, которому способствует искусное законодательство.
: Представляя собой, вероятно, ответвление племени дакота и переселившись из-

1 Они были приняты в конфедерацию криков, после того как были разгромлены французами.

19
за Миссисипи, они сперва продвинулись в долину реки св. Лаврентия и посели-
лись близь Монреаля. Принужденные, вследствие враждебности окружающих^
племен, покинуть эту страну, они перешли в среднюю часть современного штата
Нью-Йорк. Плывя вдоль восточного берега озера Онтарио в лодках, посколько
они были вообще немногочисленны, они обосновались сначала у устья реки
Освего, где, согласно их предания, оставались долгое время. Они состояли то-
гда, по крайней мере, из трех различных племен: мохавков, онондага и сенека.
Одно племя поселилось позднее у верхней части озера Канандайга и стало назы-
ваться сенека. Другое племя заняло долину Онондага и стала называться онон-
дага. Третье прошло на восток и поселилось сперва в Онейда, близь местности
Утика, откуда главная его часть перешла в долину Мохавк и стала называться
мохавками. Оставшиеся стали называться онейда. Часть онондага или сенека
поселились на восточном берегу озера Кайюга и образовали племя кайюга. Нью-
Йорк до его занятия ирокезами, повидимому, составлял часть территории алгон-
кинских племен. Согласно ирокезских преданий, они вытеснили его прежних
обитателей, распространив постепенно свои поселения на восток к Гудсону и на
запад к Тенесси. Их предания рассказывают далее, что после их поселения
в Нью-Йорке прошло много времени, прежде чем образовалась конфедерация; за
это время, действуя сообща против своих врагов, они научились понимать вы-
годы соединения как для нападения, так и для обороны. Они жили в деревнях,
обычно обнесенных частоколом, и питались рыбой, дичью и продуктами orpa--?fe
ничейного огородничества. Численность их никогда не превышала 20 000 душ,
если когда либо достигала этой цифры. Необеспеченность средств существова-
ния и беспрестанные войны препятствовали увеличению численности всех ту-
земных племен, в том числе и оседлых индейцев. Ирокезы обитали в больших
лесах, покрывавших в те времена территорию штата Нью-Йорк, которых они не
могли тогда одолеть. Они были открыты в 1608 году. Около 1675 года они до-
стигли высшей точки своего развития, когда их владения простирались на гро-
мадное пространство, охватывающее большую часть Нью-Йорка, Пенсельвании,
Огайо1, а также часть Канады, к северу от озера Онтарио. В эпоху их открытия
они были по своему уму и развитию высшими представителями красной расы
к северу от Новой Мексики, хотя, пожалуй, стояли ниже некоторых племен Ме-
ксиканского залива по своим производствам. По широте и качеству своих ум-
ственных способностей они должны быть причислены к самым развитым индей-
цам Америки. В Нью-Йорке их насчитывается свыше четырех тысяч, не считая
отдельных групп, рассеянных в других' частях Соединенных Штатов; еще боль-
шее число их обитает в Канаде, что показывает силу и устойчивость варварского
жизненного строя в борьбе за существование. К тому же тейерь установлено,
что число ирокезов медленно увеличивается.

Когда около 1400—1450 гг.2 образовалась конфедерация, вышеуказанные
условия были уже на лицо. Ирокезы распадались на пять независимых племен,
занимали смежные территории и говорили на понятных друг другу диалектах
одного и того же языка. Помимо того, как уже было показано, некоторые роды
были общими у различных племен, представлявших собой разделившиеся части
одного и того же рода, эти общие роды давали естественное и прочное основа-
ние для конфедерации. При наличии этих элементов образование конфедера-
ции становилось вопросом ума и искусства. Многочисленные другие племена
в различных частях континента находились точно в таких же отношениях, но, не
объединились. Тот факт, что ирокезские племена осуществили это дело, свиде-
тельствует об их превосходстве. Более того, посколько конфедерация предста-
вляла собой последнюю стадию организации американских туземцев, наличия
ее можно ожидать только у наиболее развитых племен.

Ирокезы утверждают, что их конфедерация была учреждена советом муд-
рых людей и вождей пяти племен, собравшихся для этой цели на северном бе-

1 Около 1651—1655 гг. они изгнали родственные им'племена эри из района между рекой
Тенесси и озером Эри, а вскоре затем—нейтральные нации с реки Ниагары и таким образом
завладели остальной частью Нью Норка, за исключением нижиего Гудсоиа и Лоиг Айленда.

- Ирокезы утверждали, что их конфедерация существовала уже от ста пятидесяти до двух-
сот лет, когда они впервые увидели европейцев. Судя по перечислению поколений сахемов
в истории Давида Кузика (из племени тускарора), она еще древнее.
регу озера Онондага, близь местности Сиракузы, и что до окончания заседаний
Ь совета эта организация была уже выработана и немедленно вступила в силу. На
своих периодических собраниях совета по поводу поднятия сахемов они все еще
толкуют, что происхождение конфедерации было результатом одного обдуман-,
кого законодательного акта. Вероятнее же, что она явилась последствием пред-
шествовавшего союза для взаимной защиты, выгоды которого они оценили и
который решили сделать постоянным.

Происхождение этого замысла приписывается мифической или, по край-
ней мере, легендарной личности, Ha-yo-went'-ha, Гайявате .знаменитой поэмы
Лонгфелло, присутствовавшему на этом совете и бывшему его главным лицом.
В своих сношениях с советом он пользовался одним мудрым мужем из племени
онондага, Da-ga-no-we’-da, в качестве истолкователя и оратора, который изло-
жил структуру и принципы предлагаемого союза. То же предание рассказывает
далее, что, когда это дело было окончено, Ha-yo-went’-ha чудесным образом ис-
чез в белой лодке, которая поднялась вместе с ним на воздух и скрылась из вида.
По этому преданию еще и другие чудеса сопровождали и ознаменовали основа-
ние этой конфедерации, до сего времени прославляемой ими в качестве высшего
проявления индейской мудрости. Таковой она и была в действительности и оста-
нется в истории памятником их гения в области развития родовых учреждений.
Эта конфедерация будет также памятна как иллюстрация тех достижений в об-
* ласти искусства управления, которые способны были осуществить человеческие
племена, находясь на низшей ступени варварства и при тех неблагоприятных
условиях, которые свойственны этому состоянию.

Кто из этих двух лиц был основателем конфедерации, решить трудно.
Молчаливый Ha-yo-went’-ha. по всей вероятности действительно существовал и
принадлежал к племени ирокезов1, но предание снабдило его личность такими
сверхъестественными чертами, что он утратил свою реальность в качестве одного
из членов этого племени. Если Гайявата был реальным лицом, то Da-ga-no-we’-da
следовало бы отвести подчиненное место; но если его считать лишь мифической
личностью, созданной по данному поводу, то Da-ga-no-we’-da принадлежит за-
слуга идеи конфедерации.

Ирокезы утверждают, что конфедерация, учрежденная помянутым советом,
с ее полномочиями, функциями и формами управления, пройдя через ряд поколе-
ний, дошла до них к настоящему времени почти неизмененной в своей внутрен-
ней организации. Когда впоследствии были приняты тускарора, то из вежливо-
сти их сахемам позволили заседать на равных правах в общем совете, но перво-
начальное число сахемов не было увеличено и, строго говоря, сахемы тускарора
не входили в состав правящей группы.

Основные черты Ирокезской конфедерации могут быть сведены к ниже-
следующему:

/. Конфедерация представляла собой союз пяти племен.', состоявших
из общих родов, под единым управлением, основанным на принципе равенства;
каждое племя оставалось независимым во всех делах, относящихся к ме-
стному самоуправлению.

II. Она учредила общий совет сахемов, число которых, равных друг
другу по рангу и значению, было ограничено; они были облечены верховной властью
во всех делах, касающихся конфедерации.

III. Было создано пятьдесят сахемств, принадлежавших на вечные вре-
мена определенным родам отдельных племен; роды имели право замещать
вакансии, когда таковые освобождались, путем избрания из среды своих членов,
а равно и последующее право смещать сахемов при наличии соответ-
ствующих оснований; но право утверждения в должности этих сахемов было>
сохранено за общим советом.

IV. Сахемы конфедерации были в то же время сахемами своих племен
и вместе с вождями этих племен составляли советы, которые во всех делах,
касавшихся исключительно племени, обладали высшей властью.

1 Мой друг Горацио Хэйт, известный филолог, пришел, как он сообщил мие, к тому же за-
ключеникч
V. Единогласное решение совета конфедерации было признано обяза-
тельным условием всякого общественного акта.

VI. В общем совете сахемы голосовали по племенам, что давало каждому
племени право вето по отношению к остальным племенам.

VII. Совет каждого племени имел право созывать общий, совет, но по-
следний не имел права собираться по собственной инициативе.

VIII. Общий совет был открыт ораторам из народа для обсуждения
общественных вопросов, но право решения принадлежало только совету.

IX. Конфедерация не имела лица, обладавшего высшей исполнительной
властью, или официального главы.

X. В виду выяснившейся на опыте необходимости в высшем военачаль-
нике, они создали эту должность, которая однако была разделена между
двумя лицами, так чтоб один мог нейтрализовать другого. Оба высших вое-
начальника были равны по власти.

Рассмотрим и иллюстрируем теперь эти положения, не следуя, однако,
в точности тому порядку, в котором они здесь изложены.

При учреждении конфедерации было создано пятьдесят постоянных са-
хемств, получивших особые названия и принадлежавших на вечные времена тем
родам, которым они были отведены. За исключением двух мест, которые были
замещены только один раз, эти должности замещались последовательно таким
же числом различных лиц, сколько прошло поколений с того времни и до сего-
дняшнего дня. Название каждого сахемства есть в то же время личное имя ка-
ждого сахема, пока он занимает эту должность, так что каждый преемник при-
нимает имя своего предшественника. Собрание этих сахемов составляло совет
конфедерации, которому принадлежала законодательная, исполнительная и су-
дебная власть, хотя такого разграничения функций и не было проведено. В це-
лях обеспечения порядка преемства, отдельные роды, в которых эти должно-
сти были наследственными, имели право, как уже было сказано, избирать, коль
скоро открывалась вакансия, преемников из числа своих членов. В качестве даль-
нейшей меры охраны прав всей корпорации, каждый сахем после своего избра-
ния и утверждения вводился в должность советом конфедерации. Вслед затем
с него «снималось» его собственное имя и ему давалось имя сахемства. Под этим
именем он и был затем известен. Все сахемы были равны по своему рангу, власти
и привилегиям.

Сахемства были распределены неравномерно между пятью племенами, без
того, однако, чтобы это давало перевес власти какому-либо из них; точно так же
неравномерно они были распределены и между родами последних трех племен.
Мохавки имели девять сахемов, онейда — девять, онондага — четырнадцать, кай-
юга — десять и сенека — восемь. Это число оставалось неизменным с самого
начала и до настоящего времени. Ниже мы приводим перечень этих сахемств,
учрежденных при основании конфедерации, с теми названиями, которые носили
по наследству соответствующие сахемы от ее основания до настоящего времени,
на диалекте сенека; здесь же - дано распределение этих сахемств по классам,
установленное для достижения единогласия в совете. В примечаниях указы-
ваются значения этих названий и роды, которым они принадлежали.

Перечень ирокезских сахемств'

Мохавки

I. 1. Da-ga-e’-o-ga *.

II. 4. So-a-e-wa’-ah 4.

II. 7. Da-an-no-ga’e-neh

2. Ha-yo-went-ha 2.

5. Da-yo’-ho-go 5.

8. Sa-da’-ga-e-wa-deh ч.

3. Da-ga-no-we’-da 3.

6. O-a-a’-go-wa ".

9. Has-da-weh’-se-ont-ha а.

1 1. Эги имена обозначают: „Нейтральный” или „Щит”. 2. „Человек, который расчесывается”.

3. „Неистощимый”. 4. „Маленькая речь”. 5. „На перекрестке”. 6. „У Великой реки”. 7. „Воло-
чащий свои рога*. 8. „Уравновешенный”. 9. „Подвешивающий трещетки”. Сахемы в классе! при-
Онейда

III.

1. Ho-das’-ha-teh t0.

4. So-no-sase’ ,3.

7. Da-wa-da’-o-da-yo

2. Ga-na-gweh’-yo-do ".

5. To-no-a-g3’-o 14.

8. Ga-ne-a-dus’-ha-yeh 17.

3. Da-yo-ha’-gwen-da

6. Ha-de-a-dun-nent’-ha *•’.

9. Ho-wus’-ha-da-o '8.

Ононда га

I. 1. To-do-da’-ho19. 2.

II. 4. Ga-nea-da’-je-wake 21. 5.

III. 7. Ho-no-we-na-to 23 *.

IV. 8. Ga-w3-n3-’-san-do 2i. 9.

V. 12. Sa-go-ga-ha’2S *. 13.

To-nes’-sa-ah

Ah-wa’-ga-yat 22

3. Da-at’-ga-dose 20.

6. Da-a-yat’-gwa-e.

Ha-e’-ho23. 10. Ho-yo-ne-a’-ne2e. 11. Sa-da’-kwa-seh27 * *.

Ho-sa-ha’-do 3S *. 14. Ska-no’-wun-de * *30.

Кайюга

I. 1. Da-ga’-a-yo 3!. 2. Da-je-no’-da-weh-o3a. 3. Ga-da’-gwa-sa3J. 4. So-yo-wase’34.

* t • 5. Ha-de-as’-yo-no33.

^1. 6. Da-yo-o-yo’-go 3e. 7. Jote-ho-weh’-ko 37. 8. De-a-wate’-ho 3S.

III. 9. To-da-e-ho’ M 10. Des-ga’-heh 40

I. 1. Ga-ne-o-di’-yo40.

II. 3. Ga-no-gi’-e 4

III. 5. Sa-de-a-no’-wus 44.

IV. 7. Gfi-no-go-e-da’-we 4G.

Сенека

2. Sa-da-ga’-o-yase 41.

4. Sa-geh’-jo-wa -12.

6. Nis-ha-ne-a’-nent43

8. Do-ne-ho-ga’-weh v

Два из этих сахемств были замещены только один раз со времени их учре-
ждения. Ha-yo-went’-ha и Da-ga-no-we’-da согласились занять эту должность у мо-
хавков и оставить свои имена в списке сахемств при условии, что после их
смерти эти две должности останутся незанятыми. На этом условии они были вве-
дены в должность, и это условие соблюдалось до настоящего дня. На всех со-
браниях совета, созываемых для утверждения сахемов, их имена до сих пор про-
износятся наряду с другими, как дань уважения их памяти. Таким образом, об-
щий совет состоял только из сорока восьми членов.

Каждый сахем имел сахема-помощника, который избирался родом его на-
чальника из числа его членов и вводился в должность с теми же формальностями
и церемониями. Он назывался «помощником». Его обязанностью было стоять
позади своего начальника при всех цермониях, служить ему вестником и вообще
быть в его распоряжении. Это давало помощнику звание вождя и делало веро-
ятным его избрание в преемники своего начальника после смерти последнего. На
с* своем образном языке ирокезы называли этих помощников сахемов «Подпор-
ками в Длинном доме», символизировавшем конфедерацию.

Имена, данные сахемам первоначально, стали навсегда именами их пре-
емы-.ков. Например, по смерти Ga-ne-o-di’-yo, одного из восьми сахемов сенека,
его преемник должен был быть избран в роде Черепаха, в котором это сахем-
ство было наследственным, и при его поднятии общим советом часть церемонии

надлежали к роду Черепахи, в классе I,—к роду Волка и в классе III —к роду Медведя. 10. .Че-

ловек с ношей". 11. „Человек, покрытый тростником". 12. „Просека в лесу". 13. „Длинная веревка".

14. „Человек с головной болью". 15. „Проглатывающий себя". 16. „Место эха". 17. „Военная бу-

лава на земле". 18. „Человек, сам испаряющийся". Сахемы в I классе принадлежат к роду Волка,

во II—к роду Черепахи, в III—к роду Медведя. 19. „Спутанный", род Медведя. 20. „На страже",

род Медведя: последние два сахема были наследственными советниками To-do dS-ho, „Спутанного",

который имел наиболее выдающееся сахемство. 21. „Горькое тело", род Кулика. 22. Род Черепахи.

23. Этот сахем был наследственным хранителем вампума, род Волка. 24 Род Оленя. 25. Род

Оленя. 26. Род Черепахи. 27. Род Медведя. 28. „Мельком взглянуть", род Оленя. 29. „Большой

рот". 30. „Над ручейком", род Черепахи. 31. „Человек испугался", род Оленя. 32. Род Цапли.

33. Род Медведя. 34. Род Медведя. 35. Род Черепахи. 36. Не определен. 37. „Очень холодный",

род Черепахи. 38. Род Цапли. 39. Род Кулика. 40. Род Кулика. 41. „Прекрасное озеро", род Че-

репахи. 42. „Ровное небо", род Кулика. 43. Род Черепахи. 44. „Большой лоб", род Ястреба.

45. „Помощник", род Медведя. 46. „Кончающийся день", род Кулика. 47. „Сожженные волосы",

род Кулика. 48. „Открытая дверь", род Волка.
состояла в том, что он получал это имя 'Вместо сооственного. Я несколько раз
имел случай присутствовать на их советах для поднятия сахемов в резервациях^
Онондага и Сенека и был свидетелем относящихся сюда церемоний. Хотя те-
перь осталась только тень старой конфедерации, она сохраняет полностью свою
организацию с ее сахемами и их помощниками, за исключением только племени
мохавков, которое около 1775 года переселилось в Канаду. Как только откры-
ваются вакансии, они замещаются и созывается общий совет для введения
в должность новых сахемов и их помощников. Современные ирокезы отлично
знакомы со структурой и принципами древней конфедерации.

Во всех делах племенного управления пять племен были независимы друг
от друга. Их территории были разделены постоянными границами и их племен-
'ные интересы были различны. Восемь сахемов сенека вместе с другими вождями
сенека образовывали совет племени, управлявший его делами, при чем каждому
из остальных племен было предоставлено таким же порядком ведать своими
частными делами. Договор о конфедерации не ослабил и не обезличил племя как
самостоятельную организацию. Каждое племя в совей обособленной сфере жило
полной жизнью, давая некую аналогию с нашими собственными штатами в рам-
ках объединяющей их республики. Следует вспомнить, что еще в 1775 г. иро-
кезы рекомендовали нашим предкам устроить союз колоний, подобный их соб-
ственному. В общих интересах и в общем языке различных колоний они видели
элементы для конфедерации, представлявшей собой то, за пределы чего их про-
ницательность уже не могла проникнуть.

Племена, входившие в конфедерацию, занимали совершенно равное поло-
жение по своим правам, привилегиям и обязанностям. Особые льготы, предоста-
вленные тому или иному племени, не означают нарушения договорного равенства
или допущения привилегий. Существовали, правда, некоторые органические по-
ложения, дававшие по внешности отдельным племенам большую власть, чем дру-
гим; так, например, онондага имели четырнадцать сахемов, а сенека только во-
семь, и большее число сахемов должно было естественно оказывать большее
влияние в совете, чем меньшее число. Но в данном случае не было перевеса во
власти, так как сахемы каждого племени имели при голосовании одинаковый го- '
лос, а равно право вето по отношению к другим племенам. В совете голосовали
по племенам, и единогласное решение было необходимо для каждого обществен-
ного акта. Онондага были назначены «Хранителями вампума» и «Хранителями
огня совета», мохавки—«Сборщиками дани» с покоренных племен и сенека —
«Хранителями дверей» Длинного дома. Эти и другие подобные положения были
направлены к общей пользе.

-J Связующий принцип конфедерации не вытекал исключительно из выгод
союза для взаимной защиты, но имел более глубокое основание в узах кровного
родства. Внешним образом конфедерация опиралась на племена, в основе же —
на общие роды. Все члены одного и того же рода, все равно мохавки, онейда,
онондага, кайюга или сенека, были братьями и сестрами друг друга в силу своего *'
происхождения от одного общего предка и признавали это взаимное родство
с совершенной сердечностью. Когда ирокезы встречались, то первый вопрос ка-
сался имени рода каждого, а следующий — родословной их сахемов, после чего
они обыкновенно были в состоянии определить, по своей своеобразной системе
кровного родства, взаимное родство \ Три рода, именно Волк, Медведь и Чере-
паха, были общими у пяти племен; эти же роды и еще три других были общими
у трех племен. Действительно, род Волк, вследствие разделения первоначального
племени на пять, состоял теперь из пяти частей, находившихся по одной в ка-
ждом племени. То же самое произошло с родами Медведь и Черепаха. Роды
Олень, Кулик и Ястреб были общими у сенека, кайюга и онондага. Между ра-
зобщенными частями каждого рода, хотя члены их говорили на разных диалек-
тах одного и того же языка, существовала братская связь, соединявшая нации
неразрывными узами. Если мохавк из рода Волк признавал онейда, онондага^

> Дети братьев — тоже братья и сестры; дети этих последних точно так же братья и сестры
и т. д. до бесконечности, то же самое дети и потомки сестер. Дети брата и сестры—двою-
родные братья и сестры; дети последних — тоже двоюродные братья и сестры и т. д. до бесконеч-
ности. Знание взаимного родства никогда не утрачивается у членов одного и того же рода
24
кайюга и сенека того же рода своими братьями и если члены других раздели-
Ж вшихся родов поступали так же, то родство было не идеальным, а реальным,
основанным на кровных узах и вере в достоверную родословную, более древнюю,
чем их наречия, и современную их общенародному единству. По представлению
ирокеза, каждый член его рода, к какому бы племени он ни принадлежал, был
с ним в таком же бесспорном родстве, как и его собственный брат. Это перекре-
щивающееся родство между лицами, принадлежащими к одному и тому же роду
в различных племенах, до сих пор сохраняется и признается ими во всей своей
первоначальной силе. Этим объясняется та стойкость, с которой еще держатся
обломки старой конфедерации. Если бы какое-нибудь из пяти племен отделилось
от конфедерации, это порвало бы родственную связь, хотя дало бы себя чувство-
вать весьма слабо. Но если бы произошло столкновение, род Волк выступил бы
против своих сородичей, Медведь — против Медведя, одним словом, восстал
бы брат на брата. История ирокезов демонстрирует реальность и прочность
родственных уз и верность, с которой они соблюдались. В течение долгого пе-
риода существования конфедерации, они никогда не впадали в анархию и не ло-
мали своей организации.

«Длинный дом» (Но-de-’ no-sote) сделался символом конфедерации *, и они на-
зывали себя «Народом длинного дома» (Ho-de’-no-sau-nee). Это было единствен-
ное имя, которым они себя называли. Конфедерация создала родовое общество
3^ более сложное, чем общество отдельного племени, но все же это было чисто ро-
довое общество. Она была ступенью прогресса по пути к образованию нации,
ибо национальность создается еще при родовых учреждениях. Слияние соста-
вляет последнюю стадию этого процесса. Четыре афинских племени слились
в Аттике в одну нацию вследствие смешений племен на одной территории и по-
степенного исчезновения географических границ между ними. Племенные
имена и организации продолжали существовать в полной силе, как й прежде, но
лишились основы в виде территориальной независимости. Когда было учреждено
политическое общество на основе дема или городской общины и все обитатели
дема, независимо от их рода или племени, стали одним политическим целым,
слияние завершилось.

Слияние латинских и сабинских родов в римский народ и нацию было ре-
зультатом такого же процесса. Точно таким же образом род, фратрия и племя
были первыми тремя стадиями организации, за ними последовала конфедерация
в качестве четвертой..Но, повидимому, как у греческих, так и у латинских племен
в позднейший период варварства она была не более как непрочным оборони-
тельным и наступательным союзом. Наши сведения о природе и'частностях орга-
низации греческих и латинских конфедераций ограничены и неполны, так как
факты скрыты во мраке легендарного периода. Процесс слияния наступил в ро-
довом обществе позднее возникновения конфедерации, но он был необходимой
и жизненной стадией прогресса, который привел к образованию нации, государ-
ства и политического общества.

Долина Онондага, как страна центрального племени и место, где должен
был постоянно гореть огонь совета, была обычным, хотя и не единственным ме-
стом заседаний совета конфедерации. В древние времена он созывается ежегодно
осенью, но не раз общественные нужды заставляли его собираться чаще. Каждое
племя имело право созвать совет, определить время и назначить местом собрания
дом совета любого племени, когда обстоятельства делали желательным перемену
обычного места собрания у онондага. Но совет не имел права собираться по
собственной инициативе.

Первоначально главным делом совета было поднятие сахемов для замеще-
ния вакансий, открывшихся вследствие или смещения или смерти в рядах правя-
щей группы; однако он ведал также и всеми остальными делами, касавшимися
общего благосостояния. Когда с течением времени ирокезы размножились и их
’ сношения с чужими племенами расширились, совет распался на три различных
совета, которые можно назвать Гражданским, Траурным и Религиозным. Пер-
вый объявлял войну и заключал мир, отправлял и принимал посольства, заклю-

1 Длинный дом не составлял особенности одних ирокезов, но существовал у многих дру-
гих племен, например, у индейцев поухатан в Виргинии, ниаков Лонг Айленда и других.
чал договоры с чужими племенами и принимал необходимые меры для повыше-
ния общего благополучия. Второй поднимал сахемов и вводил их в должность. )
Он получил название Траурного совета, так как первой его церемонией было
оплакивание умершего правителя, вакантное место которого должно было быть
замещено. Задачей третьего было отправление общего религиозного праздне-
ства. Это празднество давало конфедерированным племенам случай соединиться
под предводительством общего совета для отправления общих религиозных об-
рядов. Но так как Траурный совет совершал много таких же церемоний, то с те-
чением времени он стал исполнять обязанность и Религиозного совета. Теперь
это единственный совет, который еще собирается, посколько гражданская власть
конфедерации окончилась с установлением господства государства.

Когда сахемы собирались на совет в назначенное время и в указанном ме-
сте, то, по совершении обычной церемонии встречи, они разделялись на две ча-
сти и садились друг против друга по обе стороны огня совета. По одну сторону
сидели сахемы мохавков, онондага и сенека. Племена, которых они представляли,
были во время заседания братьями друг другу и отцами остальных двух племен.
Соответствующим образом сахемы были друг другу братьями, а по отноше-
нию к сидящим напротив — отцами. Они составляли фратрию племен и сахемов
в силу распространения того принципа, который соединял роды во фратрию. По
другую сторону огня сидели сахемы онейда и кайюга, а в позднейшее время и
тускарора. Представляемые ими племена были также братьями друг другу и сы-
новьями противоположных трех племен. Их сахемы тащке были братьями, а по
отношению к сидевшим на противоположной стороне — сыновьями. Они соста-
вляли вторую племенную фратрию. Так как онейда были подразделением мохав-
ков, а кайюга — подразделением онондага или сенека, то они действительно
были младшими племенами, отсюда их отношение старших и младших и приме-
нение принципа фратрии. Когда на совете выкликались племена, то по праву
старшинства первыми назывались мохавки. Их племенным эпитетом было «Щит»
(Da-ga-e-o’-da). Следующими по старшинству были онондага, носившие эпитет
«Носитель имен» (Ho-de-san-no’-ge-ta), так как им было поручено избрать пять-
десят первых сахемов и дать им имена. Затем следовали сенека с эпитетом «Хра-
нитель двери» (Ho-nan-ne-ho’-ont). Они были постоянными хранителями запад-
ной двери Длинного дома. Онейда, носившие эпитет «Большое дерево» (Ne-ar’-
de-on-dar’-go-war), и кайюга — «Большая трубка» (So-nus’-ho-gwar-to-war) зани-
мали четвертое и пятое место. Тускарора вступили в конфедерацию поздно, вы-
кликались последними и не имели особого эпитета. Подобные формальности
имели в древнем обществе большее значение, чем мы способны предполагать.

Во всех общественных вопросах требовалось единогласие сахемов. бывшее
необходимым условием обязательной силы всякого общественного акта. Это
было основным законом конфедерации. Для выяснения мнений членов совета
был принят порядок, устранявший необходимость подсчета голосов. Более того,
в деятельности советов им был совершенно неизвестен принцип большинства или
меньшинства. Голосование в совете происходило по племенам, и сахемы ка-
ждого племени должны были быть одного мнения при решении какого-либо во-
проса, Признавая единогласие обязательным принципом, основатели конфедера-
ции для достижения этой цели разделили сахемов каждого племени на классы.
Деление это можно видеть из приведенного перечня (см, выше, стр. 22). Ни
один сахем не мог высказать в совете свое мнение в виде вотума, прежде чем он
не пришел к общему с сахемом или сахемами своего класса решению, и если он не
был уполномочен выступить от имени своего класса. Так, восемь сахемов сенека,
распределенных по четырем классам, могли иметь только четыре мнения и де-
сять сахемов кайюга, распределенных по такому же числу классов, также могли
иметь только четыре мнения. Таким образом, сахемы каждого класса должны
были прежде всего достичь единогласия между собой. Затем происходило сове-
щание между четырьмя сахемами, уполномоченными выступить от имени четырех
классов, и когда они приходили к соглашению, то назначали одного из своей
среды для выражения их общего мнения, что и представляло собой мнение пле-
мени. Когда, благодаря этому остроумному порядку, сахемы различных племен
в отдельности приходили к определенным мнениям, оставалось только сравнить
эти отдельные мнения, и, если они совпадали, решение совета считалось со-
26
стоявшимся. Если же единодушия не было, данное мероприятие отклонялось и
совет закрывался. Пять лиц, уполномоченных для объявления решения пяти пле-
мен, могут, пожалуй, объяснить назначение и функции так называемых шести из-
бирателей конфедерации ацтеков.

Благодаря этому порядку, путем которого достигалось единогласие, одно-
временно утверждались и сохранялись равенство и независимость отдельных пле-
мен. Если какой-нибудь сахем оказывался упрямым или неразумным, то на него
производилось воздействие преобладающего мнения, которому он'не мог проти-
востоять; в результате редко случалось, чтоб применение этого порядка было
сопряжено с неудобствами или затруднениями. Но если все усилия достичь еди-
, нодушия были тщетны, то все дело откладывалось, посколько дальнейшее вер-
шение его оказывалось невозможным.

С возникновением конфедерации племен впервые появляется должность
главнокомандующего (Hos-ga-a-geh’-da-go-wa), «Великого воина». Теперь воз-
никали случаи, когда несколько племен совместно, в качестве союзников, начи-
нали войну и ощущалась необходимость в высшем военачальнике для руковод-
ства движениями соединенных отрядов. Учреждение этой должности в качестве
постоянного института управления было большим событием в истории челове-
ческого прогресса. Это было началом отделения военной власти от гражданской,
с завершением чего существенно изменились внешние формы организации
^власти; однако даже на позднейших стадиях прогресса, когда начало сказы-
ваться преобладание военного духа, основной характер организации власти не
изменился. Гентилизм препятствовал захвату власти. С возникновением дол-
жности военачальника организация управления постепенно переходит от правле-
ния одной власти к правлению двух властей, при чем функции управления, с те-
чением времени, распределились между этими двумя властями. Эта новая дол-
жность была зародышем высшей исполнительной власти, ибо военачальник пре-
вратился, как уже было сказано, в короля, императора, президента. Она возникла
из,военных потребностей общества и имела свое логическое развитие.

Когда ирокезская конфедерация была основана или вскоре после этого со-
бытия были созданы две постоянные должности военных вождей, при чем обе
они были предоставлены племени сенека. Одна из них (Ta-wan’-ne-ars, что значит
ломатель иголки) была сделана наследственной в роде Волк, а другая (So-no’-
so-wa, что значит большая устричная раковина) — в роде Черепаха. Причиной
предоставления обеих должностей сенека послужило наличие большей опасности
нападения с западной границы их территории. Эти военные вожди избирались
тем же порядком, как и сахемы, поднимались общим советом и были равны друг
другу по рангу и власти. По другому преданию эти должности были учреждены
позднее. Непосредственно после учреждения конфедерации обнаружилось, что
структура Длинного дома была несовершенной, так как не было особых лиц для
выполнения военных распоряжений конфедерации. Чтобы исправить это упуще-
ние, был созван совет, который и назначил названных двух постоянных военных
вождей. В качестве высших военачальников, они ведали военными делами кон-
федерации и командировали его соединенными силами во время общих экспедиций.
Недавно умерший вождь Черная змея занимал названную должность, что обнару-
живает, как стойко соблюдалось здесь преемство. Создание должности двух выс-
ших военных вождей вместо одного и притом с равной властью говорит о тон-
кой и расчетливой политике, имевшей целью воспрепятствовать преобладанию
одного лица даже в военных делах. Не имея соответствующего опыта, они сде-
лали то же самое, что римляне, учредившие после уничтожения должности рекса
двух консулов вместо одного. Военная власть должна была равномерно распреде-
ляться между двумя консулами, что не позволяло ни одному из них стать выше
другого. У ирокезов эта должность никогда не сделалась особо влиятельной.

В индейской этнографии на первом месте стоят род, фратрия, племя и кон-
федерация. Они представляют всю организацию общества. Далее идут учрежде-
ние и функции сахема и вождя, функции совета вождей и учреждение и функции
высшего военного вождя. Изучив эти элементы их организации, мы ознакомимся
со всей структурой и основаниями их общественной системы. Знакомство с их
порядками и обычаями, их производствами и изобретениями, а также их жизнен-
ным строем завершит тогда всю картину. В трудах американских исследователей
вышеуказанным вопросам уделялось слишком мало внимания. Между тем, они
представляют богатое поле, на котором можно еще собрать много материала, -ч
Наши познания, имеющие сейчас лишь общий характер, сделались бы точными и
пригодными для сравнительного исследования. Индейские племена, стоящие на
низшей и средней ступенях варварства, представляют две великие стадии про-
гресса от дикости до цивилизации. Наши собственные отдаленные предки прошли
одно за другим через те же состояния и имели, в чем едва ли можно сомневаться,
те же самые или очень сходные учреждения, равно как и не мало тех же поряд-
ков и обычаев. Как бы мало мы не интересовались американскими индейцами, как
таковыми, их опыт касается нас очень близко, так как он иллюстрирует опыт
наших собственных предков. Наши начальные учреждения коренятся в пред-
шествующем родовом обществе, в котором род, фратрия и племя составляли
органический ряд, а совет вождей был орудием управления. Явления древнего
общества должны были иметь много общих черт, свойственных ирокезам и дру-
гим индейским племенам. Эта точка зрения придает особый интерес сравнитель-
ному изучению человеческих учреждений.

Ирокезская конфедерация представляет собой превосходный образец этой
формы организации родового общества. Она, повидимому, осуществила все
возможности родовых учреждений на низшей ступени варварства, оставляя бла-
гоприятную почву для дальнейшего развития, но не для следующего типа обще-
ственного строя, а именно: учреждений политического общества, основанного^
на территории и собственности, с возникновением которого родовая организация -
должна была исчезнуть. Промежуточные стадии были переходными, представляя
собой военные демократии, за исключением тех случаев, когда на их месте
временно возникали тирании, основанные на узурпации. Конфедерация ироке-
зов была глубоко демократичной, так как она состояла из родов, каждый из ко-
торых был организован на демократических основаниях, правда, не высшего, но
примитивного типа, и так как племена сохраняли за собой право местного само-
управления. Ирокезы покорили другие племена и держали их в подчинении (как
делаваров), но последние оставались под управлением своих собственных вождей
и не способствовали усилению конфедерации. В этом состоянии общества было
невозможно соединить под одним управлением племена, говорившие на различ-
ных языках, или извлечь из побежденных какую-либо иную выгоду, кроме дани.

Приведенное описание ирокезской конфедерации далеко не исчерпывает
фактического материала, но для настоящей моей цели оно вполне достаточно.
Ирокезы были сильным и развитым народом; объем их мозга приближается
к среднему объему мозга арийцев. Красноречивые в собраниях, мстительные
во время войны, неукротимые в своей настойчивости, они завоевали себе место
в истории. Если даже их военные подвиги омрачены жестокостями дикарского ,
способа ведения войны, то в своих взаимных отношениях они дали образцы выс, i
ших человеческих добродетелей. Организованную ими конфедерацию следует •
признать выдающимся продуктом мудрости и проницательности. Одной из ее 1
открыто выраженных целей был мир, устранение поводов к распре посредством !
соединения их племен под одним управлением, а затем расширение ее путем при-
соединения других племен того же имени и происхождения. Ирокезы предложили
эри и Нейтральной нации стать членами конфедерации и за отказ изгнали их из
занятых ими областей. Столь глубокое понимание высших задач управления го-
ворят об их уме. Численность их была не велика, но они насчитывали в своей
среде много способных людей. Это доказывает высокое развитие всего племени1.

1 О господстве родовой или клановой организации среди индейских племен см. .Древнее
общество", гл. VI. Со времени напечатания этой работы та же самая организация была найдена
Банделиром при личном изучении племен пуэбло в Новой Мексике, говорящих на языке квери,
которыми его работа пока ограничилась. Счет происхождения — по женской линии. Тот же не-
утомимый исследователь нашел вполне удовлетворительные доказательства существования той же
организации у древних мексиканцев (см. его статью: .The Social Organization and Mode of Go-
vernment of the Ancient Mexicans", Peabody Museum, Twelfth Annual Report, p. 576). Он нашел
также добавочные доказательства существования той же организации у оседлых племен Централь-
ной Америки. Представляется весьма вероятным, что эта организация была в древности универ-
сально присуща племенам ганованской семьи.
ГЛАВА II

Закон гостеприимства и его всеобщее применение

Когда Америка была открыта, обнаружилось, что индейские племена
жили в условиях далеко не одинаковых. Племена, наименее развитые, не знали
гончарного производства, ни огородничества и находились поэтому в периоде
дикости. Однако индейские племена вообще были достаточно хорошо знакомы
с производствами, характерными для высшей ступени этого состояния, когда они
уже научились владеть луком и стрелами. Таковы были все племена, жившие
в долине Колумбии, на берегах Гудсонова залива, в различных частях Канады,
Калифорнии и Мексики, отчасти также некоторые из прибрежных племен
Южной Америки. Они не знали ни гончарного производства, ни культуры
маиса или других растений. Они существовали рыбой, хлебом, корнями и дичью.
Следующий класс племен был чем-то средним между первым классом и
индейцами, живущими селениями. Эти племена жили рыбой, дичью, от-
части огородничеством и находились таким образом на низшей ступени вар-
варства. Таковы были ирокезы, индейцы Новой Англии и Виргинии, крики, чироки,
чокта, шауни, миами, манданы, миннитари, другие племена в Соединенных
Штатах, живущие к западу от Миссури, и некоторые племена Мексики и Южной
Америки, находящиеся в тех же условиях развития. Многие из них жили в се-
лениях, иногда огороженных частоколом, но оседлая жизнь была для них не
так характерна и меньше распространена, чем у племен более развитых. Тре-
тий класс составляли оседлые индейцы в собственном смысле слова, занятые
почти исключительно огородничеством и культурой маиса посредством ороше-
ния полей. Они строили общинные дома, большею частью выше, чем в один
этаж, употребляя в качестве строительного материала необожженный кирпич и
камень. Таковы были племена Новой Мексики, Мексики, Центральной Америки
и жители горных плато Анд. Эти племена находились на средней ступени вар-
варства.

Их оружие, производства, порядки и обычаи, изобретения, архитектура, учре-
ждения, формы управления производят впечатление некоторого общего
умственного склада и обнаруживают разные стадии развития одних и тех же
первоначальных концепций. Первая ошибка наших исследований состояла в
переоценке уровня развития индейцев, живущих селениями, сравнительно с дру-
гими племенами, вторая — в недооценке степени развития этих последних. От-
сюда проистекла третья ошибка, а именно, проведение резкой границы между теми
и другими и взгляд на них, как на различные расы. Между тем единство их про-
исхождения теперь до того очевидно, что никаких рациональных поводов для
сомнений в этом отношении больше не существует. Первые два класса племен
пользовались всегда преобладающим значением, по крайней мере, в Северной
Америке. Из них выходили те орды кочевников, которые заполняли ряды индей-
цев, живущих селениями, и распространялись вообще по континенту. Оседлым
индейцам оставалось только изобрести процесс плавления железной руды, чтобы
достичь высшей ступени варварства, а затем надо было изобрести фонетическую
азбуку, которая означала бы уже вступление на низшую ступень цивилизации. Ме-
29
жду наиболее высоко развитым классом индейцев и началом цивилизации лежал
таким образом, целый этнический период

Кажется странным, что индейцы, живущие селениями, впервые овладевши
культурой маиса, этого великого американского злака, не добились на амери
канском континенте преобладающего значения. Можно было ожидать, что с ростом
их числа и стабилизацией средств существования, они расширят свою власть и
постепенно распространятся кочевыми ордами по наиболее плодородным
землям, постепенно вытесняя более отсталые племена. Но в этом отношении они
потерпели явную неудачу. Их способы добывать средства существования
были поразительно консервативны. Более высокий уровень развития оседлых
индейцев не помог им ни усовершенствовать их оружие, ни развить военное
искусство сравнительно с более варварскими племенами, и они опередили их
только в отношении архитектуры жилищ, которая ставила себе целью обеспе-
чить их селения и жилища от всякой попытки других индейцев взять эти
селения приступом. Далее, в отношении форм управления, оседлые индейцы
оказались не в состоянии подняться выше родовых институтов и установить
политическое общество. Факт этот показывает, что при господстве родо-
вых учреждений невозможно существование привилегированных классов
и властителей, могущих использовать подневольный народный труд на
постройку для них дворцов, и этим объясняется отсутствие этого рода соору-
жений.

Огородничество и другие виды домашнего хозяйства, распространенные
у индейцев, живущих селениями, перешли от них к племенам, находящимся на
низшей ступени варварства, улучшив тем самым их материальные условия и
приблизив их к более высокому уровню жизни оседлых индейцев. Многочислен-
ные племена перешли таким образом от дикости к варварству, усвоив образ
жизни племен более развитых. Этот процесс — явление постоянно повто-
ряющееся в истории человечества. Он хорошо уясняется на примере Америки,
где краснокожая раса, единая по происхождению и обладающая однородными
учреждениями, находилась в трех различных этнических состояниях или на
трех стадиях культуры.

Существуют известные порядки и обычаи индейских племен, дающие воз-
можность истолковать их образ жизни—их большие домашние хозяйства,
дома и жилищную архитектуру. Особенности эти требуют внимательного раз-
бора и дальнейших исследований. Влияние американской цивилизации раз-
рушило повсюду старый жизненный строй индейцев и ввело новы'
быт, более приближающийся к нашему. То же самое происходило и "
испанской Америке. Старинные порядки и обычаи, о подробностях которых
нам придется еще говорить, в настоящее время настолько исчезли в своег
чистой форме, что восстановление их дается не без труда. Таковыми надо ,
сч итать:

1 Намечаемые этнические или культурные периоды
Период дикости Период варварства
Подпериоды. Состояния. Подпериоды. Состояния.
Древнейший период Низшая ступень Древнейший период Низшая ступень
Средний период Средняя ступень Средний период Средняя ступень
Позднейший период Высшая ступень Позднейший период Высшая ступень

Период цивилизации

Древнейший период дикости — От младенчества человеческой расы до умения пользоваться
огнем и употребления в пищу рыбы.

Средний период — От употребления в пищу рыбы до изобретения лука и стрелы.

Позднейший период — От изобретения лука и стрелы до изобретения гончарного производства.

Древнейший период варварства — От изобретения гончарного производства до приручения
животных в восточном полушарии, а в западном полушарии до возделывания маиса и других ра-
стений посредством орошения.

Средний период — От приручения животных и т. д. до изобретения плавления железной руды.

Позднейший период — От употребления железа до изобретения фонетической азбуки или
вместо нее иероглифов, изображенных на камнях.

Цивилизация — От изобретения фонетической азбуки и употребления букв в литературных
произведениях до настоящего времени.
1 ,i' I. Закон гостеприимства.

- _ II. Коммунизм домашней жизни.

9 III. Коллективное землевладение.

IV. Обычай готовить пищу раз в день, а именно, обед.

V. Раздельную трапезу, при чем первыми ели одни мужчины, а затем жен-
щины и дети.

Мы ограничиваем свое исследование эпохой появления европейцев в
Америке и позднейшим периодом, в течение которого* эти обычаи сохранялись.
При этом мы надеемся показать, что эти порядки и обычаи существовали среди
индейцев к моменту открытия отдельных частей Америки и что они действо-
. вали затем еще довольно долгое время.

! Закон гостеприимства

Гостеприимство было среди ирокезов прочно укоренившимся порядком.

, Если кто-нибудь входил в дом индейца в любой индейской деревне, будь то
односельчанин, соплеменник или чужой, женщины дома обязаны были пред-
ложить ему пищу. Пренебрежение этим было бы невежливостью, более того,
обидой. Если гость был голоден, он ел, если он был сыт, вежливость
и требовала, чтобы он попробовал еду и поблагодарил хозяев. Та же кар-
р тина повторялась в любом доме, куда бы он ни вошел в любое время
I дня. Обычай этот соблюдался исключительно строго, и то же гостеприим-
[ ство распространялось на незнакомых людей, принадлежащих как к своим
племенам, так и к чужим. Когда среди американских индейцев появились
европейцы, закон гостеприимства распространился и на них. Эта харак-
терная черта варварского общества, в котором пища являлась главным жиз-
ненным интересом, представляет собой замечательный факт. Закон госте-
приимства в той форме, в какой он действовал у американских туземцев, дол-
жен был в конце концов повести к уравнению средств существования. Не-
могло случиться, чтобы в одном конце индейского селения или в какой-нибудь,
части индейского лагеря был голод и нужда, а в другом конце того же селения
или лагеря царило бы полное изобилие. Это показывает, что уже в период,
открытия Америки у туземцев существовал определенный строй жизни, на
который мы не обратили достаточного внимания.

й Несколько лет тому назад я видел замечательный пример могущества
аЭтого обычая в сознании индейцев. Дело происходило в резервации племени
усенека в штате Нью-Йорк. Овдовел один из вождей сенека, человек прекрасно
’^поставленный в жизни, владелец ферм, земель и стад, словом, обеспеченный
, во всех отношениях. Место хозяйки дома заняла его дочь, воспитанная уже
'в обычаях цивилизации. Ссылаясь на древний обычай, старик потребовал от
. дочери, чтобы пища, которая по обычаю должна предлагаться всякому
человеку, переступающему порог дома, была бы всегда готовой, и сказал ей,
что не допустит -пренебрежения обычаем предков. Изменение жизненных
условий, в частности установление принятых в цивилизованном обществе-
определенных часов обеда и ужина, когда можно было ожидать появления
гостя, нисколько не поколебали в его глазах святости старинного обычая *.

В июле 1743 года Джон Бартрам отправился из Филадельфии в Онондага, что-
бы присутствовать, вместе с Конрадом Вейзер, на совете вождей онондага, мохав-
ков, онейда и кайюга. В Шемокине он вместе с торговцем, женатым на индианке,
остановился в одной делавэрской деревне. „Как только мы сошли с лошадей,
рассказывает он, нам показали куда сложить наши вещи и принесли нам чашу
с вареной тыквой. Это угощение казалось скромным, но путешествие научило
меня не пренебрегать простой пищей индейцев. Гостеприимство это приятно по
честной простоте, напоминающей древние времена, и оно настолько прочно
укоренилось, что путешественнику не только сейчас же предлагают все, что
в данную минуту готово, но откладываются самые спешные дела, чтобы приго-
товить ему возможно лучшее угощение, так как индеец всегда исходит из

1 Имя этого вождя, благородного представителя племени сенека, было Вильям Паркер.
мысли, что путешественник голоден. Мы испытали на себе приятное последствие
этого обычая, когда нас стали угощать мясом и хлебом11'. Мы имеем здесь пре-Ж
красную иллюстрацию исполнения делаварами ирокезского правила — предла-
гать пищу всякому человеку, входящему в дом. В данном случае у индейцев
не было ничего, кроме вареной тыквы, которую предложили путникам неме-
дленно, а затем занялись приготовлениями более сытного угощения. Обычаи
делаваров и ирокезов были в этом случае тождественны.

Совет в Онондага продолжался два дня, и когда заседание закрывалось,
члены его ежедневно обедали вместе. „Первый день совета закончился пиром.
В четыре часа мы все сели обедать около четырех больших котлов, напол-
ненных супом из маиса, а затем каждый вождь удалился в свой дом. На вто-.
рой день совещание продолжалось до трех часов, после чего начался обед.
К обеду было приготовлено три больших котла супа из сваренного в воде
маиса с сушеными угрями и другой рыбой. В другом котле была пригото-
влена молодая брюссельская капуста, сваренная с ее цветками и перемешан-
ная с небольшим количеством муки. Это было несущественное блюдо. Затем
подали большую чашу, наполненную мягкими индейскими клецками из све-
жих, только что срезанных или вынутых из колоса зерен. К этому прибавились
вареные бобы, подававшиеся на маисовых листьях. Еда была очень обильная112.

„Затем, продолжает Бартрам, мы стали готовиться к отъезду. Многие из
вождей пришли с нами проститься, а некоторые принесли нам на дорогу еды.
Мы еще раз пожали друг другу руки и в девять часов тронулись в путь113. "*

Одно из первых известий о гостеприимстве индейских племен Соединен-
ных Штатов дает нам экспедиция Филиппа Амидас и Артура Барлоу, снаряжен-
ная сэром Вальтером Ралей и посетившая алгонкинские племена северной Каро-
лины летом 1584 года. Экспедиция пристала к острову Вококен, у пролива
Альбермарль, и сейчас же „со всех сторон показалось множество людей, вождем
которых был Гранганимео11. „Он всегда точно исполнял свои обещания, и мы
поэтому вполне ему доверяли. Обычно он присылал нам каждый день уток,
кроликов, зайцев и рыбу, иногда дыни, лесные орехи, огурцы, горох и раз-
личные коренья... Когда знакомство совершилось, я с семью человеками
углубился на тридцать миль по реке Оккам, текущей по направлению к
городу Скикоак, и на следующий вечер мы подошли к острову, называвше-
муся Роаноак и отстоящему от гавани, в которую мы вошли, на целых
семь миль. На северной стороне стояло девять домов, выстроенных из кедра,
укрепленных окружавшим их остроконечным частоколом, вход в который предста-
влял собою нечто вроде турникета. Когда мы подъезжали, на встречу нам
вышла жена Гранганимео (мужа не было дома) и приказала своим людям выта-
щить нашу лодку на берег. Тут же она велела вынести нас на берег на
спинах и отнести в дом наши весла, чтобы их не украли. Когда мы вошли
в следующую комнату (в доме их было пять), она предложила нам сесть
у пылающего огня. Затем она взяла нашу одежду и вымыла ее, а нам предло- 4
жила вымыть ноги в теплой воде. Она делала все возможное, чтобы все было
в порядке и чтоб снабдить нас продовольствием. Когда мы .обсушились, она
ввела нас во внутреннюю комнату и предложила нам сесть на стоящую у стены
длинную скамью. Нас угощали пшеничной кашей, намоченным в воде оленьим
мясом и жареной рыбой. Затем нам подали сырые дыни, вареные коренья и
разные фрукты. Для питья употребляется кипяченая вода с инбирем и на-
стойка целебных трав. Нельзя себе представить более радушный и гостеприим-
ный народ.

За этим островом находится материк и большая река Оккам, на берегу
которой стоит селение Помейок114.

Это — одно из первых, а по всей вероятности, именно первое, известное
нам английское описание индейского быта и встречи англичане индейцами в Аме-
рике.

1 Bartram’s Observations etc., London edition, 1751, p. 16.

2 Bartram’s Journal, p. 59.

» lb., p. 63.

4 -Smith’s History of Virginia etc. Перепечатка Лондонского издания 1627 г. Издание
Richmond, 1819,1, 83, 84. Отчет Амидаса и Барлоу также в Hakluyt’s Coll, of Voyages, III, 301— j
32
Описание это надо считать достоверным и хорошо рисующим взаимо
отношение сторон, естественное радушней гостеприимство индейцев, правильную
। ' оценку этих свойств англичанами и полное отсутствие каких бы то ни было актов
несправедливости. Вместе с тем мы видим здесь самое обыкновенное распростра-
нение на европейцев правил гостеприимства, которыми индейцы руководство-
вались в отношении друг к другу. Ничего необычного в распространении этих
правил на чужестранных гостей для индейцев не было.

В описании экспедиции Хернандо де Сото во Флориду в 1539 году имеются
рассказы об обычаях индейских племен Южной Каролины, — чироки, чокта и
чиказа, а также сведения о некоторых племенах, живущих к западу от Миссисипи.
Указания эти очень кратки и не полны, но их достаточно, чтобы выяснить ин-
тересующие нас моменты. Экспедиция носила характер скорее враждебного по-
хода, чем мирного посещения. Естественному гостеприимству туземцев часто
приходилось обращаться во вражду, и все же мы встречаем здесь много рас-
сказов самого мирного характера. „Четвертого апреля губернатор подошел
к городу, называвшемуся Альтамака, а 10 апреля он приблизился к Окуте. Кацик
। выслал ему навстречу две тысячи индейцев с подарками, а именно, множество
кроликов и куропаток, маисовый хлеб, две курицы и много собак*1. Далее
читаем следующее: „Не доходя двух миль до Чиаха, навстречу губернатору
было выслано пятнадцать индейцев, нагруженных маисом. Они сказали губер"
натору, что их вождь ожидает нашего прихода и велел наполнить маисом
двадцать амбаров*2. „В Коча вождь приказал своим индейцам уйти из домов,
в которых поместились губернатор и его люди. В амбарах и на полях были
сложены большие запасы маиса и французских бобов. Страна была густо засе-
лена, в ней было много больших селений и на большом расстоянии тянулись
засеянные поля*.3 Переправившись через Миссисипи, которую он первый открыл,
де-Сото „оставался сорок дней в Пакаха и все это время два кацика снабжали
его огромным количеством рыбы, покрывал и кож, стараясь вообще оказать
ему всевозможные услуги*4.

Моравский миссионер Джон Хекевельдер, очень долго проживший среди
, индейцев, был прекрасным знатоком их нравов и обычаев. Он вел миссионер-
скую работу, главным образом, среди делаваров и мунси в течение пятнадцати
лет (1771—1786), в Мускингеме и Куяхога в штате Огайо, и соприкасался с туска-
рора и другими племенами, родственными ирокезам. Он был знаком с порядками
и обычаями индейских племен Пенсильвании и Нью-Йорка. Его широкие знания
оправдывают название его работы: „История, нравы и обычаи индейцев, некогда
населявших Пенсильванию и соседние шта.ты*, и придают полную достовер-
ность его показаниям.

Вот как он описывает общий характер знакомых ему индейских племен.
„Индейцы верят, что „великий дух* сотворил землю и все, что на ней,
• для общего блага людей. Он дал им страну, обильную дичью, и сделал это не
для выгоды немногих, а для пользы всех.'Все было дано сынам человеческим
в общее обладание. Все, что живет на земле, все, что на ней произрастает, все,
что живет в реках и водах, текущих по земле, все это было дано всем сообща,
и каждый человек имеет право на свою долю. Таков источник индейского
гостеприимства, которое является не добродетелью, а. строгим долгом. Ин-
дейцы никогда не стараются найти уважительную причину, чтобы чего-нибудь не
дать, наоборот они щедро делятся со своими соседями запасами, приготовленными
ими для себя. Индейцы щедры и гостеприимны по отношению ко всем без вся-
ких исключений, они всегда делятся друг с другом и часто с чужим человеком
.последним куском. Они скорее лягут сами голодными, чем возьмут на себя грех
пренебрежения долгом, который требует от них удовлетворения просьбы чуже-
странца, больного или нуждающегося. Чужестранец имеет право на их госте-
приимство отчасти потому, что он находится далеко от своей семьи и друзей,
отчасти потому, что он оказал им честь своим посещением и должен унести о

• 1 Historical Collections of Louisiana, part II. A Narrative of the Expedition of Hernando de Soto

into Florida, by a Gentleman of Elvas, p. 139.

2 lb., p. 147.

s lb., p. 152.

. « lb., p. 175.
них хорошее воспоминание. Больной и бедный имеет право на гостеприимство
так как' индеец считает, что он обязан помогать им из общего запаса. Дичь, ко- <
торую он им предложит, взята из лесов и принадлежала всем, пока ее не
застрелил охотник. Зерно и овощи выросли из принадлежащей всем земли и это
произошло не по воле человеческой, а властью великого духа^.1.

Приведенный отрывок дает нам ясную и точную характеристику гостеприим-
ства индейцев, широко распространенного среди них в эпоху открытия Америки.
Несомненно, что этот закон гостеприимства является замечательным украшением

человечества в эпоху варварства.

Льюис и Кларк сообщают об обычаях племен, живущих по течению Мис-

сури точно такие же сведения, какие уже известны из описаний жизни
ирокезов. „Обычай всех племен, живущих по Миссури, приказывает им предла-

гать всякому белому человеку, переступившему порог их палаток, пищу и питье"2.
Это было простым применением к белым посетителям правил гостеприимства,

устано*вленных в их отношениях друг к другу.

Около 1837—38 года Джордж Кетлин проводил зиму в одной деревне пле-
мени мандан в верховьях Миссури. Это был внимательный и тонкий наблюда-
тель и его работа: „Нравы и обычаи северо-американских индейцев" безу-
словно является ценным вкладом в американскую этнографию. В главной ман-
данской деревне было 50 домов с населением в 1500 человек. Деревня была
окружена частоколом. Расположение ее было очень удобно для охоты, но жи-
тели кормились не только дичью. Они разводили маис, горох, тыкву, табак на
грядках и собирали дикие ягоды и турнепс, растущие в степях. „Мясо бизона,
пишет Кетлин, является все же основным предметом питания во всей стране,
обеспечивая их обильными средствами существования... В течение летних и

осенних месяцев у индейцев бывает много свежего мяса и они приготовляют
его самым разнообразным образом — жарят, варят, тушат, коптят и т. д. Они
варят из ребер и суставов с костным мозгом превосходный суп, повсюду
распространенный, поглощая его в огромных количествах. У манданов, насколько
я заметил, не существует точно установленных часов для еды, но обычно они
едят два раза в сутки. Котел с едой всегда стоит на огне, и всякий голод-

ный человек, будь то кто-нибудь из домочадцев или односельчанин, имеет ;
. право потребовать, чтобы ему дали поесть из этого котла. Это постоянный обы- ;
чай северо-американских индейцев, и я очень сомневаюсь, может ли цивилизо- !
ванный мир найти во всей системе своих учреждений что-нибудь более гуман- (
ное.'Каждый человек, все равно, мужчина, женщина или ребенок, свободно вхо-
дит в любой дом, даже в дом вождя племени, и, если он голоден, его должны
накормить, так как индейцы считаю‘т, что посетитель пришел за этим в дом 1
вследствие нужды или несчастья. Так может поступить любой бедняк и даже
самый большой бездельник всего племени, если он слишком ленив, чтоб охо- ‘
титься и кормиться самостоятельно. Он может притти в любой дом, и каждый
охотно поделится с ним всем, что у него есть. Правда, если человек, кото- j
рый может охотиться, занимается вместо этого попрошайничеством, ему прихо- I
дится довольно дорого платить за еду, потому что односельчане честят его за ’
это нелестными эпитетами труса и попрошайки"3. Мне кажется, что Кетлин пре-
увеличивает, превращая свободное гостеприимство индейцев в право гостя
на содержание независимо от согласия домохозяев. Однако его свидетельство .

показывает, что запасы домохозяйства, состоявшего, как уже указывалось,

из двадцати — сорока человек, принадлежали всем, и каждое домохо-
зяйство, осуществляя закон гостеприимства, предоставляло свои припасы лю-
бому жителю того же села и даже чужим из других племен, которым случалось
войти голодными в дом. Даже больше того, Кетлин говорит об этом гостеприим-
стве как о всеобщем обычае индейских племен, и свидетельство его очень важно,
потому что в этот ранний период нашего знакомства с западными племенами
он был из числа очень немногих, совершавших такие большие путешествия по
их стране.

1 Heck ewelder. Indian Nations, Philadelphia edition, 1876, p. 101.

2 Travels, etc., London edition, 1814, p. 649.

’Manners and Customs of the North American Indians, Hazard's edition, 1857,1, 200.
Индейские племена долины Колумбии питались рыбой, кореньями мучни-
ф стых растений и дичью. Бывали времена изобилия, но даже в этой плодород-
' нейшей земле случались периоды нужды. Индейцы охотно делились друг с дру-
гом, с гостями и чужими всем, что у них есть. В 1804 — 1806 г. Льюис и
Кларк предприняли экспедицию к племенам долины Миссури и Колумбии.
Они убедились на собственном опыте в широком гостеприимстве индейцев
и дали нам в своем описании первый отчет о нравах и обычаях этих многочис-
ленных племен? Отчет этот так и пестрит рассказами об индейском госте-
приимстве. Когда они пришли к племени пронзенных носов (nez регсёз), им'„пред-
ложили бизонье мясо, сушеную лососину, ягоды и разного рода коренья. Среди
них было одно круглое, похожее на луковицу, сладкое корневище. Оно назы-
вается „квамаш“ и употребляется сырым, в виде супа или в виде лепешки,
называясь „пашеко11. После долгого недоедания это было роскошное угощение.
Мы могли отблагодарить индейцев за их радушие только несколькими довольно
скромными подарками и затем направились в,'сопровождении одного из их
вождей в другую деревню, лежащую по той же самой равнине на расстоянии
двух миль. Здесь нас встретили с таким же гостеприимством, и мы могли спо-
койно там переночевать111. О другом племени те же путешественники пишут:
„Как только мы подошли к селению, большинство женщин убежало со сво-
ими детьми в соседние леса, хотя и были предупреждены о нашем приходе,
мужчины же встретили нас без всякого недоверия и снабдили огромным коли-
чеством провизии. Вся равнина наполнилась индейцами, прибежавшими посмо-
треть на белых людей и на странные предметы, принесенные ими с собой.
К сожалению, мы могли объясняться с ними только знаками, потому что наш
проводник совершенно не знал их языка112.

Индейцы Колумбии, в отличие от только что названных племен, варят себе
пищу в деревянных сосудах или в ямах, вырытых в земле и прикрытых ко-
жами, при помощи накаленных камней. Гончарства туземцы не знали. „Когда
он [капитан Кларк] вошел в один из индейских домов, он нашел там массу
мужчин, женщин и детей, которые сейчас же предложили ему сесть на разо-
стланную на полу цыновку. Один из индейцев отправился готовить еду. Он при-
тащил огромное сосновое полено и расколол его на мелкие куски, пользуясь
при этом клином, сделанным из лосиного рога и обработанным каменным молот-
ком с любопытными украшениями. Затем он бросил наколотые дрова в огонь
и положил^ около огня несколько круглых камней. Одна из женщин принесла
ведро воды, в котором лежал наполовину засушенный большой лосось, и,
когда камни нагрелись, индеец опустил их в ведро. Свареную рыбу вынули из
ведра, положили на блюдо, очень ловко сделанное из камыша, и поставили пе-
ред капитаном Кларком. Каждому из его спутников было предложено то же
самое угощение11 3.

Если мы приведем еще один или два случая из массы .однородных расска-
зов, сообщаемых цитируемыми авторами, то получим вполне достаточное опи-
сание гостеприимства индейских племен и всеобщей распространенности этого
.обычая. Путешественники пришли в селение племени чиллукиттеква, состоящее
из семи домов, и вошли в дом вождя. „Он принял нас очень приветливо и по-
ставил~ перед нами блюдо ’ нарубленной рыбы, а затем предложил нам толче-
ной рыбы, больших лесных орехов, ягод сакакомии и белый хлеб из корней
мучнистых растений... Это селение принадлежало тому же племени, как и
селение, где мы были раньше, жители говорили на одном и том же языке,
дома были такой же формы и построены из тех же материалов. В них могло
поместиться около тридцати человек. Жители были необычайно гостеприимны
и благожелательны114. Следуя по территории племени шошонов, путешествен-
ники „подошли к индейской хижине, сложенной из хвороста, в которой жило
семь шошонских семейств. Они вели себя с необыкновенной вежливостью
и предложили нам вареной лососины в таком количестве, какое мы только могли
одолеть. Когда мы уходили, они подарили нам несколько штук сушеных лосо-

1 Travels etc., р. 330.

2 lb., р. 334.

з lb., р. 353.

4 lb., р. 375—376.
сей и значительное количество чокочини**1; говоря о том же народе, капитан
Льюис сообщает, что „один индеец пригласил его к себе в хижину и угостил
небольшим кусков мяса вареной антилопы и свежезажаренным куском лососины.
Это был первый лосось, которого он увидел и который убедил его, что он
находится на берегу Тихого океана*'л Таким образом, проникнув очень далеко
в.земли индейских племен, путешественники встретили там совершенно такое
же гостеприимство, какое было в обычае у ирокезов. Рассказывая об алеутах,
Дэлл пишет, что „гостеприимство было одной из самых характерных для
них черт**3, а Пауэрс, говоря об индейцах помо в Калифорнии, замечает, что
„эти люди всегда делятся последним куском сушеной лососины с такой щедро-
стью, которая свойственна только дикарям**. Говоря о миоалавагунах, он ука-
зывает, что, „как все индейцы Калифорнии, они очень гостеприимны" 4.

Священник Маркетт и лейтенант Джолиэт, первыми открывшие земли по
верхнему течению Миссисипи в 1673 году, были в самых дружеских отношениях
со многими индейскими племенами, жившими на восточном берегу реки, и поль-
зовались у них широким гостеприимством. „Когда кончилось заседание совета,
нас пригласили на торжественный обед из четырех блюд. Первое блюдо состояло
изсагамиты, какой-то индейской муки, разваренной и приправленной жиром. Рас-
порядитель обеда набирал полную ложку этой муки и трижды сунул ее мне
в рот, а затем проделал ту же церемонию с Джолиэтом. На второе подали три
рыбы, и распорядитель, взяв кусок рыбы, удалил сначала кости, подул, чтоб
охладить ее, а затем поднес мне. На третье блюдо подали большую собаку, спе-
циально убитую, чтобы нас угостить, но когда индейцы поняли, что мы этой
пищи не едим, блюдо сейчас же унесли. Четвертое блюдо состояло из би-
зоньего мяса, и нам преподносили самые жирные куски**5.

Вниз по реке, ниже устья р. Огайо, они встретили другое племя, о ко-
тором говорят следующее: „Мы высадились на берег и пошли в их деревню.
Они угостили нас прекрасным мясом медведя и бизона и белыми сливами. Мы
заметили, что у них были ружья, ножи, топоры, лопаты, стекляные бусы и бу-
тылки, в которых они хранили свой порох. Они носили длинные волосы, как
ирокезы, а их женщины были одеты, как гуронки** ®.

В 1766 году Джонатан Карвер посетил племена дакота, живущие по Мис-
сисипи, племена саук и фокс, виннебаго в Висконсине и оджибве, рассели-
вшихся у верховьев Мичигана. Он следующим образом характеризует гостеприим-
ство этих племен. „Нельзя себе представить людей более гостеприимных, ра-
душных и прямых, чем индейцы. Они всегда готовы поделиться с единоплемен-
ником последним куском и делают то же самое по отношению к людям другой
нации, если те случайно приходят к ним во время еды. Хотя они и не устраи-
вают склада общих запасов, но на деле получается почти то же самое, благо-
даря столь часто встречающейся в их среде общности имущества и необычайному
великодушию и щедрости"7. „Господствующая среди них общность имущества**
объясняется существованием у них больших домашних хозяйств, в которых
живут близкие друг другу семьи, владеющие всеми средствами сообща. Эти „семь
семейств племени шошонов**, сосредоточенные в одном доме, и вообще те „пере-
полненные мужчинами, женщинами, и детьми** дома, о которых упоминают Льюис
и Кларк, дают нам яркие примеры домашней жизни индейцев раннего периода.

Обратимся теперь снова к южным племенам Соединенных Штатов—чирока'М,
чокта, чиказа и племенам конфедерации криков. "Ьот что говорит об их обычаях
Джемс Эдер, книга которого вышла в 1775 году: „Индейцы так гостеприимны,
великодушны и щедры, что они готовы делиться с любым из своих единоплемен-
ников всем своим имуществом до последнего куска и до последнего колоса.
Такое же гостеприимство они проявляют и по отношению к чужим, если только

Ib., p. 288.

Ib., p. 268.

On the Remains of Later Prehistoric Man, Alaska Ter., Smithsonian Cont., No. 318. n. 3. Travels
etc., Phila. ed., 1796, p. 171.

4 Powell’s Contributions to North American Ethnology, Power’s Tribes of California, vol. Ill, p. 153.

5 Historical Collection! of Lousiana, part II. An Account of the Discovery of зоте Netfb Coun-
tries and Nations of North America in 1673, by Pere Marquette and Sieur Joliet, сто 287

8 Ib., p. 293. r

7 Carver's Travels etc., Phila. edition, 1796, p. 171.
те застанут их за едой. Определенного времени для еды у индейцев нет.
Самая характерная для них черта — это их открытый благородный нрав. Жад-
ность и скупость, особенно по отношению к нуждающимся членам семьи или
к посторонним, считается среди них большим преступлением, покрывающим
позором все племя. Они клеймят самыми резкими словами такие отталкиваю-
щие черты... У индейцев-чироков есть для этого весьма характерная по-
юворка: „sinnawah па wora, большой ястреб в доме*. Надо однако сказать, что
найти среди них настоящего скрягу удается довольно редко, и хотя они не имеют
общих запасов, но на деле, благодаря усвоенному ими образу жизни, получается
именно такая общность. У каждого есть своя семья и свое племя. Когда индеец
говорит о ком-нибудь из своих единоплеменников или об их жилищах, он
всегда выражается так: „это человек из моего дома" или: „это мой дом“...
Когда индейцы путешествуют по собственной стране, они всегда спрашивают,
нет ли где дома, принадлежащего к их племени [роду]. Если такой дом окажется,
они свободно идут туда и встречают самый радушный прием, хотя видятся с хо-
зяевами первый раз. Они едят, пьют и угощаются так свободно, как делали бы
это за своим столом, представляющим простую землю, покрытую медвежьей
шкурой... В каждом селении есть общественный дом или синедрион, вроде
еврейского санхедрима. Глава общины почти каждую ночь сидит там и зани-
мается общественными делами. Население приходит туда веселиться, петь и
танцовать, и если зайдет иностранец, его встретят с величайшей вежливостью.
и радушием. Он может быть вполне уверен, что найдет там простую домашнюю
пищу и широкую камышевую постель, покрытую мягкой шкурой медведя или
бизона. Если кому-нибудь из жителей известно происхождение гостя или у него
оказываются родственники, к которым его могли направить, то его встречают-
совершенно по домашнему и приглашают к себе*Все эти племена организо-
ваны в роды или кланы, а роды каждого племени обычно объединяются в две
или несколько фратрий. Когда Эдер говорит о „семье“ (family), „родственниках*
(relations) и „коленах* (lineage), он имеет в виду род. И здесь мы находим
тот же закон гостеприимства, который господствует у ирокезов.

Весь этот материал дает нам право утверждать, что среди племен, живу-
щих к северу от Новой Мексики, закон гостеприимства в том виде, как он
применяется у ирокезов, является общепризнанной жизненной нормой. Точно
так же у всех оседлых индейцев, живущих селениями, и во всяком индейском
лагере без исключения, голодный человек будет принят с самым широким госте-
приимством всяким у кого есть какой-нибудь излишек. Оценивая все значение
этих великодушных обычаев, надо иметь ввиду, что, как всем хорошо известно,
северные'индейские племена в течение определенного времени года испытывают
большую продовольственную нужду. При отсутствии у них запасов, стоит слу-
читься неурожаю и целые округа начинают голодать. Не приходится удивляться,
что в условиях такой тяжелой борьбы за существование, громадные области
оказываются -совершенно необитаемыми, что другие населены только очень
редко и что густого населения не встречается нигде.

Если мы посмотрим теперь на индейцев, живущих селениями в Новой Ме-
ксике, то увидим, что закон гостеприимства целиком распространяется на аме-
риканцев, посещающих их пуэбло. По всей вероятности, это только внешнее
отражение обычаев, установленных у этих племен по отношению друг к другу
и другим индейским племенам. В 1852 году доктор Тенбрук, младший врач
армии Соединенных Штатов, сопровождал свой отряд в экспедицию к пуэбло
моки. Вот что он пишет в своем дневнике: „Между 11 — 12 часами дня мы по-
дошли к первым селениям моки. Все жители высыпали на улицу и на крыши
домов, чтобы посмотреть на белых людей. Все старики старались протиснуться
вперед, чтобы пожать нам руку. Нас приняли самым гостеприимным образом и
провели в дом губернатора, где нам было предложено угощение, состоявшее
из куска бараньего мяса, зажаренного на углях. Когда обед кончился, мы
сели курить, а затем индейцы сказали нам, что дадут нам на ночь большую
комнату для людей и продадут корм для лошадей, если мы заночуем у них“".

1 History of the American Indians, London edition, 1775, p. 17.

2 Schoolcraft’s History, Condition and Prospects of the Indian Tribes, IV, 81.
В 1853 г. лейтенант Джозеф С. Айзз посетил пуэбло индейцев моки в Мо-
ошане [Ml-shong-i-ni-vi]. Он говорит: „Деревня почти квадратная и окружена ка-
менной стеной высотой з 15 футов. Верхняя часть стены образует площадку,
идущую вокруг всей стены. Ступени каменной лестницы ведут от пер-
вой ко второй площадке, на которую и выходят двери дома. Поднявшись по
ступеням лестницы, вождь подошел к ближайшей двери и предложил нам войти
в низкое помещение, из которого открывались две или три двери во внутрен-
нюю часть помещения. Наш хозяин любезно предложил нам сесть на шкуры,
расстеленные на полу вдоль стены, и немедленно его жена принесла сосуд с
водой и поднос, на котором было какое-то вещество, больше всего похожее
на свернутые листы тонкой синей оберточной бумаги. Я после узнал, что
это было сделано из маисовой муки, очень тонко смолотой, обращенной в ка-
шицу и испеченной на раскаленных камнях. Сложенные и свернутые листы
этого теста и составляют обычный продукт питания у индейцев моки. Блюдо,
приготовленное для нашего угощения, было очень чисто, и мы все попробо-
вали его. Оно имело тонкий вкус свежеиспеченного хлеба и было особенно
вкусным с солью“ \

В 1846 году подполковник Эмори посетил деревню индейцев пимана реке
Хила. „Я ходил по селению пима. Хижины их были крыты соломой, каждая
представляла из себя куполообразную постройку из ивовых прутьев высотой
около 6 футов и диаметром от двадцати до пятидесяти футов, с крышей,
покрытой соломой. Перед домом обычно стоит большая беседка, сверху которой
повешены пучки хлопка для просушки. В домах я видел целые склады дынь,
тыкв, бобов, маиса и пшеницы, три последних предмета—обычно в больших
корзинах. Иногда зерно сохранялось в корзинах и покрывалось землей, при
чем корзины эти помещались сверху куполов. Перед домами бегали цыплята,
иногда можно было видеть собаку. Из других домашних животных я видел ло-
шадей, мулов и быков... Несколько человек индейцев вспомнили, что познако-
мились вчера со мной в лагере и приняли меня с большим радушием. Они
знаками предложили мне сойти с лошади и угостили меня дынями и пинолом.
„Пинол"—это маис испеченный, мелко растолченный и подсахаренный. Если его
смешать с водой, получается очень приятное питье, прекрасно утоляющее
жажду и очень питательное... Племена пима и марикопа, взятые вместе, насчи-
тывают от трех до десяти тысяч человек, но первая цифра безусловно слиш-
ком мала. Эта мирная и трудолюбивая раса живет в необычайно красивой
и плодородной местности. Они живут вдали от цивилизованного мира, и белые по-
падают к ним редко и то только, если по дороге заблудятся или с ними слу-
чится какое-нибудь несчастие. В этих случаях индейцы с большим великодушием
дают им пищу и лошадей"2. Это свидетельство, как и данные капитана Айвза
и доктора Тенбрука, показывают, что мы находим здесь воспроизведение
ирокезского правила, обязывающего предлагать пищу всякому гостю, впервые
переступающему порог дома.

Относительно индейцев, живущих селениями в Мексике, Центральной и
Южной Америке, сведения наши ограничены, главным образом, рассказами о госте-
приимстве, проявленном индейцами в их отношениях к испанцам. Сведений
этих все же достаточно для установления того, что гостеприимство являлось
неотъемлемым элементом их домашнего быта, и можно предполагать, что мы
видим здесь только повторение обычаев, установленных в их отношениях друг
к другу. Во всех частях Америки, куда приходили испанцы, двигавшиеся часто
в большом числе, как настоящая военная сила, им отводились квартиры в до-
мах индейцев, очищавшихся для этого от жителей, и щедро отпускалось продоволь-
ствие. Так, например, в Цемпоала „навстречу вышел вождь в сопровождении
старейшин. Два человека, принадлежащих несомненно к самым влиятельным
людям племени, поддерживали его под руку, потому что у индейцев был обы-
чай, по которому знатные люди должны встречать друг друга именно в этой
позе. Встреча отличалась исключительной любезностью и обилием взаимных
приветствий, а жителям было сейчас же приказано найти для испанцев поме-

1 Report upon Colorado River of the West. Lieut. Ives, p. 121.

•" Military Reconnaissance in New Mexico, pp. 85—86.
щение и снабдить их продовольствием" Когда испанцы подошли к Тла-
скала, тласкаланы „прислали триста индеек и двести корзин с пирогами
из teutli, которые они называют tamales. Это составило пятьсот фунтов
хлеба и оказалось чрезвычайно существенной помощью для голодающих
испанцев"1 2. Когда Кортес с своими людьми вошел в Тласкала, „туземцы
встретили их чрезвычайно радушно и снабдили всем необходимым" 3 *.
„Войдя в Чолула, испанцы поместились в предоставленном им доме вместе
с сопровождавшими их индейцами и получили провизию в изобилии" Хотя
испанцев было около 400, а их союзников индейцев около тысячи, они вполне
удобно разместились в одном общинном доме, выстроенном по первобытному
американскому образцу. Этот факт достоен нашего внимания, потому что он
показывает нам тип жилищ оседлых индейцев, живущих селениями. Как правило,
они жили в больших домах с многочисленными помещениями, которые могли
вместить пятьсот человек и даже больше. Тип домашнего хозяйства, рассчитан-
ного на несколько отдельных семейств, с которым мы встречаемся у северных
индейцев, воспроизводится и у южных индейских племен. Здесь домашние хо-
зяйства гораздо обширнее и рассчитаны на сто и более семейств, помещающихся
в одном общинном доме, который иногда и даже довольно часто разделен на
несколько групп самостоятельных домашних хозяйств. Такое хозяйство, а большей
частью два, три и т. д. составляют пуэбло. Образ жизни этих хозяйств был до сих
пор не вполне правильно понят, но его можно еще теперь наблюдать в Новой
Мексике, и надо думать, что он станет предметом новых исследований.

Говоря об индейцах майя в Юкатане, Эррера замечает, что „они отличаются
необыкновенным великодушием и щедростью и спешат накормить всякого че-
ловека, который входит к ним в дом“ 5 *. Это вполне убедительное свидетельство
распространенности среди майя ирокезского закона гостеприимства и при-
менения этого закона не только во взаимных отношениях туземцев, но и к чуже-
странцам. Когда Грихалва, около 1517 г., открыл р. Табаско, он поддерживал
дружеские отношения с некоторыми племенами Юкатана. „Они немедленно от-
правили 30 индейцев, нагруженных жареной рыбой, курами, несколькими сор-
тами фруктов и хлебом из индейской муки" °. Когда Кортес в 1525 году
предпринял свою знаменитую экспедицию в Гондурас, он прошел совсем близко
от пуэбло Паленка и от пуэбло Копан, не зная о существовании ни того, ни
другого, и побывал на берегах озера Пэтен. „Встреченные радушно
в селении Апокспалан, Кортес и все его испанцы с их лошадьми поместились
в одном доме, а мексиканцы — в других. Все они получали в изобилии
„необходимую им провизию"7 *. Испанцев было сто человек с пятьюдесятью ло-
шадьми, и с ними шло несколько сот ацтеков. Как раз в этом месте, по рас-
сказу Эррера®, Кватемоцин, сопровождавший Кортеса как пленник, был по его
приказанию варварски казнен. Затем Кортес посетил остров на озере Пэтен,
где был торжественно встречен Канеком, вождем племени, „угостившим его
роскошным обедом, к которому были поданы дичь, рыба, пироги, мед и фрукты"9.

Читая рассказы первых путешественников, побывавших в Южной Америке,
мы встречаем подобную же характеристику гостеприимства индейских племен.
Около 1500 года Христофор Гуэрра странствовал по берегам Венецуэлы: „Путе-
шественники бросили якорь около селения Куриана и были встречены ин-
дейцами, предложившими им сойти на берег, но испанцы, которых было не больше
тридцати трех человек, на это не решались... Наконец, убедившись в искрен-
ности предложения индейцев, испанцы сошли на сушу и в течение двадцати дней
своей стоянки пользовались исключительно радушным гостеприимством. Ин-
дейцы в изобилии снабжали их олениной, кроликами, гусями, утками, попу-
гаями, рыбой, хлебом из маиса или индейской пшеницы и всякими другими вещами.

1 Herrera’s History of America, II, 212.

2 Ib, II, p. 261.

з Ib., II, p. 279.

* Ib., II, p. 311.

s Ib., IV, p. 171.

e lb., II, p. 126.

7 Ib., hl, p. 359.

a Ib., Ill, p. 361.

9 Ib., Ill, p. 362.
Дичь испанцы получали в любом количестве.. . Из индейских обычаев испанцы
отмечают устройство своего рода базаров или ярмарок, а из предметов индейского
обихода указываются кружки, кувшины, горшки, блюда и миски, помимо всякой
иной посуды"1. Писарро встретил те же обычаи у перуанцев и других при-
брежных племен. Когда он в первый раз посетил берега Перу, он нашел там племя,
возглавляемое женщиной. „Эта госпожа вышла к ним навстречу с величавой сдер-
жанностью, держа в руке несколько зеленых веток и колосья индейской пшеницы.
На пне большого дерева были приготовлены места для испанцев, а для индейцев
были устроены сидения на некотором расстоянии. Индейцы предложили испанцам
рыбу и мясо, засушенное разнообразными способами, угостили их фруктами, хлебом
и напитками в таком количестве, какое только можно было достать" 2. Когда Пи-
сарро подошел к берегу Тумбец, то еще до того, как он высадился, к-нему „не-
медленно направились навстречу десять или двенадцать лодок, доверха нагру-
женных фруктами, кувшинами с водой и туземным напитком. Кроме того индейцы
прислали ему барана"3. Когда Писарро при втором посещении вошел в Перу,
„к нему явились посланцы Атахуальпа и от имени инка поднесли губернатору
десять баранов и несколько других сравнительно малоценных вещей.
При этом они в очень вежливой форме сообщили ему, что Атахуальпа прика-
зал им спросить Писарро, в какой день он собирается быть в Кахамалька, что-
бы можно было к этому дню приготовить необходимую провизию"4... „На сле-
дующий день явились в еще большем числе вестники Атахуальпа с продо-
вольствием и были приняты с благодарностью"5 * 7. Как замечает туземный исто-
рик Гарсилассо де ла Вега, „инка не только не пренебрегает долгом госте-
приимства к иностранцам, но на всех больших дорогах по его приказанию
выстроены дома или убежища, называемые „корпахуачи", где путешествен-
ники снабжались продовольствием и всем необходимым в пути. Снабжение
производилось из королевских запасов. Если какой-нибудь путешественник по
дороге заболевал, его помещали в любой встретившийся на пути дом и
ухаживали за ним, вероятно, лучше, чем в его собственном доме“®.

Число этих примеров можно было легко увеличить, но и приведенных
цитат вполне достаточно, чтобы доказать общераспространенность обычая госте-
приимства, господствовавшего среди индейских племен в эпоху открытия Аме-
рики. Все формы этого гостеприимства, о которых нам говорят самые разно-
образные наблюдатели, вполне воспроизводят основные черты ирокезского
закона, который состоит в следующем: Если кто-нибудь входил в дом индей-
ца, будь то односельчанин, соплеменник или чужой, в какое бы время
дня это не было, женщины дома обязаны были предложить ему пищу. Пренебре-
жение этим было бы невежливостью, более того, обидой. Если гость был го-
лоден, он ел; если он был сыт, вежливость требовала, чтоб он попробовал
еду и поблагодарил хозяев. Этот порядок, повидимому, господствовал у индей-
ской расы на протяжении трех этнических периодов, становясь все .строже
с накоплением и большим разнообразием средств существования и достигнув
своего высшего развития у индейцев, живущих селениями, находящихся на
средней ступени варварства. Это был живой, прочно установившийся обычай
индейского общества, который применялся как в отношении друг к другу, так
и в отношениях к людям, принадлежащим к чужим племенам, почему он
совершенно естественно распространился на европейцев при первой жевстрече их
с американскими туземцами. Однако надо сказать, что во многих случаях госте-
приимство это становилось для туземцев очень обременительным. Испанцы двига-
лись часто целыми военными отрядами. Вместе с тем, надо иметь в виду факт,
чрезвычайно быстро подмеченный туземцами, именно, необычайное обжорство бе-
лых, уничтожавших приблизительно в пять раз больше пищи, чем любой индеец

‘ Herrera's History of America, TV, p. 248.

2 lb., I, p. 229.

з lb., IV, p. 3.

4 Ib„ III, p. 399.

3 lb., IV, p. 244.

’ Royal Commentaries of Peru, London edition, 1688; Rycaut Trans., p. 145.

7 .Индейцы считали, что аппетит испанцев нельзя насытить ничем, и утверждали, что один
испанец съедал в день больше, чем десять индейцев".—(Robertson's History of America, Lond.
ed., 1856, I, p. 72). J
Мы считали необходимым указать на этот закон гостеприимства и его.
универсальную распространенность по двум причинам. Во-первых, по-
тому, что он сопряжен с существованием общих запасов, дающих средства
для его применения; и во-вторых, потому, что, где бы мы его ни находили, он
сопряжен с коммунистическим строем жизни, в обширных домохозяйствах.
Совершенно очевидно, что это гостеприимство не могло бы получить такое
широкое распространение среди ирокезов и других северных племен, а тем
более у индейцев, живущих селениями в Мексике,- Центральной и Южной Аме-
рике, если бы осуществление этого обычая было каждый раз поставлена
в зависимость от доброй воли отдельных семейств. Если бы это было так,
гостеприимство, наверно, исчезло бы из нравов индейцев, а не развивалось.
Закон гостеприимства в той форме, в какой мы видим его у американских
туземцев, указывает на существование известного жизненного строя, недоста-
точно изученного и не вполне оцененного во всех своих подробностях и ре-
зультатах. Объяснение закона гостеприимства надо искать в коллективном
землевладении, в распределении земледельческих продуктов по домашним
хозяйствам, состоящим из известного числа семейств, и в коммунистическом
строе домашней жизни, осуществляемом в этих домашних хозяйствах. Объяснить
этот обычай гостеприимства можно только предположив существование общих
запасов у отдельных -больших домашних хозяйств, а возможно и у целого
селения. На этой основе гостеприимство могло держаться, и трудно предста-
вить себе, чтобы его можно было практиковать в сколько-нибудь больших
размерах при другом строе жизни. Всеобщую распространенность закона гос-
теприимства в эпоху открытия Америки среди американских племен, для ко-
торых добывание пищи являлось основной жизненной потребностью, надо
считать ярким признаком природного благородства этой расы и выдающейся
чертой ее характера.
ГЛАВА III

Коммунизм домашней жизни

Переходим теперь к разбору других порядков и обычаев, перечисленных в
предыдущей главе.

Происхождение коммунизма домашней жизни надо искать в потребностях
семьи, которая вплоть до позднейшего периода варварства была слишком
слабой организацией, чтобы бороться за существование собственными силами.
В период дикости, а также в древнейший и средний периоды варварства
господствовала синдиасмическая или парная семья, явившаяся результатом
развития предшествовавшей низшей формы1. Где бы ни установилось гос-
подство родовой организации, мы видим, как правило, что отдельные
семьи, связанные между собой близкими родственными отношениями, объе-
диняются в общие домохозяйства и устраивают общий запас продоволь-
ствия, добытого рыбной ловлей, охотой и культурой маиса и других
растений. Семьи эти строили общинные дома, достаточно обширные для
размещения нескольких семейств,и можно считать общим явлением, что во всех
частях Америки туземного периода люди жили не отдельными семьями
в отдельных домах, а обширными многосемейными домохозяйствами. Об-
щность продовольственных запасов была ограничена одним домохозяй-
ством, но закон гостеприимства приводил до известной степени и к бо-
лее . широкому уравнению средств существования. Коммунизм домашней
жизни был в очень большой мере обусловлен жизненными условиями индейских
племен. Он вытекал из всего их жизненного строя и определял весь характер
жилищной архитектуры. В действительности, это было соединение сил во имя
основного и повелительного жизненного интереса — добывания пищи. Стремление
к индивидуальному накоплению не развилось в сознании американских индейцев
в сколько-нибудь значительных размерах. Если мы сравним условия жизни
варварских племен в различных частях света, обнаружится с полной очевидно-
стью широкое господство коммунизма во всем их жизненном строе, и вместе
с тем станет ясен и другой факт, а именно, что влияние этого древнего порядка
окончательно не исчезло даже среди наиболее развитых племен к моменту
вступления их в период цивилизации. Общие хлебные закрома древних, общая
трапеза греков позднейшей эпохи представляются нам пережитками более
древнего строя — коммунизма домашней жизни. Этот порядок никогда специ-
ально не изучался, но при знакомстве с обычаями многочисленных индейских
племен он может быть выяснен с достаточной полнотой и подтверждается ана-
лизом архитектурного плана их домов.

Начнем с примеров, заимствованных из быта ирокезов. Дома в их дерев-
нях строились из переплетенных жердей и покрывались древесной корой. Длина
их доходила до тридцати, пятидесяти, восьмидесяти и даже ста футов. По сре-
дине дома шел проход, а в каждом конце была дверь. Внутри дом разделялся
на помещения, отстоящие друг от друга на расстоянии приблизительно семи
футов.

Образованные таким образом помещения, похожие на стойла, были от-
крыты во всю ширину в сторону центрального прохода. Эти дома могли вме-
стить пять, десять и двадцать семейств в зависимости от числа комнат,

1 Ancient Society, р. 459.
при чем каждой семье обычно предоставлялось одно помещение. Домохозяй-
ство строилось на принципе кровного родства. Замужние женщины, обыкно-
венно сестры, родные или коллатеральные, принадлежали к тому же самому
роду или клану. Дома часто украшались изображениями символа рода или тотема.
Мужья этих женщин и жены их сыновей принадлежали к различным другим родам.
Дети состояли в роде матери. Хотя муж и жена принадлежали к различным
родам, но большинство домочадцев были членами одного и того же рода, а
именно рода матери. Обычно сыновья приводили в дом своих жен, а иногда
в материнский дом допускались и мужья дочерей. Таким образом население
каждого домохозяйства представляло из себя смешение лиц, принадлежа-
щих к различным родам, но это не мешало численному преобладанию рода,
которому принадлежал дом. В одной деревне, состоящей из ста двадцати домов,
именно, в селении Тиотохаттон племени сенека, описанном в 1677 году Гринбал-
гом1, было много таких домов, принадлежавших отдельным родам. Этот порядок
характерен для индейской жизни во всех частях Америки в эпоху первого появле-
ния европейцев. Все, что добывалось любым членом домохозяйства охотой или
рыбной ловлей или земледелием, шло в общий запас, которым и существовал
дом. В каждом доме бьщо несколько очагов, обычно один очаг на четыре по-
мещения. Очаги помещались в середине центрального прохода, трубы в доме
не было. Во главе каждого хозяйства стояла женщина, которая и руково-
дила всей домашней хозяйственной жизнью. Когда на всех очагах поспевала пища,
приглашали домоправительницу, которая должна была распределять из котла еду
для всех отдельных семейств в зависимости от их потребностей. Остатки сдавались
под охрану кого-нибудь из домочадцев до востребования домоправительницы.
Ирокезы жили в таких домах до 1700 года, а в некоторых случаях до начала
девятнадцатого века. Старая женщина2 племени сенека тридцать лет тому назад
рассказывала автору этой книги, что, когда она была молодой девушкой, она
жила в таком общинном доме, называвшемся у них „длинным домом", в кото-
ром помещалось восемь семейств и имелось два очага, а ее мать и бабушка в свое
время были правительницами таких огромных домохозяйств. Эти осколки
древнего ирокезского жизненного строя, в настоящее время совершенно
исчезнувшего и почти позабытого, имеют для нас совершенно исключи-
тельный интерес. Мы видим, что домашняя хозяйственная жизнь не была ли-_
шена известной системы, и нам открывается вся картина домашнего управле-
ния и домашних забот, "проявляемых женщиной в далекую эпоху варварства,
в ее усилиях скопить достаточные запасы и улучшить жизненные условия своих
домочадцев. Понятие об этих домах и об их архитектуре до сих пор еще не
исчезло у членов племени сенека. Несколько лет тому назад один из вождей
сенека, Вильям Паркер, сделал для автора этой книги модель „длинного дома",
по которой можно было вполне наглядно представить себе его внешнее и
внутреннее устройство.

Покойный Артур Райт, бывший много лет миссионером у сенека и хо-
рошо знакомый с их языком и обычаями, писал автору этой книги в
1873 году:

„Что касается их семейного строя в то время, когда они жили
в старинных длинных домах, то вероятно, что какой-либо клан господ-
ствовал, но женщины брали себе в дом мужей из других кланов.
Иногда, и это было новшеством, их сыновья приводили к себе в дом своих
молодых жен до тех пор, пока не осмеливались покинуть своих матерей.
Обычно управляли домом женщины, которые стремились соблюдать инте-
ресы клана. Запасы были общие, но горе тому несчастному мужу или
любовнику, который был слишком ленив или неловок и не приносил своей
части в общий запас. Будь он даже отцом многочисленного семейства и вла-
дельцем большого имущества, ему в любое время -могли приказать собрать
свои пожитки и убираться вон. Ослушаться такого приказания было далеко
не безопасно. Дом становился ему чужим, и если его не спасало заступничество
какой-нибудь тетки или бабушки, ему оставалось только вернуться в свой

1 Documentary History of New York, I, p. 13.

2 Покойная м-c Вильям Паркер из Тонаванды.
клан или же, как это часто случалось, вступить в новый брак в каком-нибудь,
другом клане. Женщины были крупной силой в клане и повсюду. Они не задумыва-
лись, когда это было нужно, по их техническому выражению, „обломать рога"
вождю и разжаловать его в обыкновенные воины. Первоначальные выборы
вождей точно также были всегда в их руках".

Описанные здесь материнское право и гинекократия ирокезов ни-
сколько не преувеличены. Мы уже видели, что матери и их дети принад-
лежали к одному роду и были настоящими владельцами дома. Самый дом
был родовым и, в случае смерти отца или матери, занимаемые ими поме-
щения оставались во владении членов рода. Положение матери чрезвычайно
способствовало ее влиянию в домашнем хозяйстве и укрепляло узы родства,
считавшегося, как известно, по женской линии. Это вводит нас в ту древнюю
фазу человеческой культуры, которая была широко распространена среди пле-
мен Азии, Европы, Африки, Америки и Австралии. Старый общественный поря-
док рушился не раньше, чем появилась цивилизация у греков и родовой строй
сменился политической организацией общества. Однако даже среди греческих
племен сохранились глубокие следы древнего социального строя1. У ирокезов,
группа, составлявшая одно домашнее хозяйство, занималась огородничеством,
совместно собирала урожай и хранила его в своих жилищах в виде общего запаса.
На эти продукты существовала более или менее выраженная индивидуальная соб-
ственность в форме владения ими различных семей. Например, хлеб связывался
в снопы и развешивался по разным помещениям дома, но если какая-нибудь одна
семья уже израсходовала свой запас, то другие семьи помогали ей из своих
средств, пока у них самих что-нибудь оставалось. Вся добыча охоты и рыбной
ловли точно также шла в общий запас, а излишки делились между семьями каж-
дого домохозяйства и заготовлялись на зиму. Общего склада продовольствия для
всей деревни не существовало. Накопление запасов производилось отдельными
хозяйствами, но в случае нужды в силу закона гостеприимства делалось по-
заимствование из запасов односельчан. Мы можем говорить о нравах и обычаях
ирокезов с достаточной долей уверенности, и если какой-нибудь обычай отли-
вался у -них в определенную положительную форму, то становится вполне
вероятным, что тот же обычай существовал у других племен, живших в таких
же условиях. Ведь потребности племен были в общем совершенно оди-
наковы.

История Виргинии кап. Джона Смита содержит описание домов индейцев
поухатан, очень часто напоминающее известные нам черты жизни ирокезов. Мы
уже цитировали из этой книги описание дома в пять комнат на острове Роанок.
Рассказывая о домах, расположенных на реке Джемс’в 1606—1608 гг.,Смит заме-
чает, что „дома эти сооружены из узких согнутых и связанных вместе веток и по-
крыты циновками или древесной корой. Они производят очень приятное впеча-
тление, теплы как печи и недоступны ни ветру, ни холоду, ни дождю. Недо-
статок их в том, что они всегда полны дымом, хотя в крышах сделана дыра,
через которую дым может выходить наружу с правой стороны от очага. Индейцы
лежат около огня на небольших камышевых плетенках, покрытых цыновками и
укрепленных на деревянной раме на высоте одного фута от земли. Плетенки
эти ставятся около огня очень близко друг к другу, а лежащие на них люди покры-
ваются цыновками или шкурами или лежат просто голыми на земле. В одном
доме живет от 6 до 20 человек... Есть деревни, где дома стоят группами
от двух до пятидесяти. Иногда группы домов отделяются друг от друга неболь-
шими группами деревьев"2. Самое интересное во всем этом описании — это ука-
зание на число лиц, живущих в одном доме. Мы опять видим домохозяй-
ство, состоящее из нескольких семейств, откуда можно сделать вывод о комму-
нистическом строе их домашней жизни. В другом месте тот же автор говорит
о „домах в тридцать-сорок ярдов длины, построенных описанным выше

1 Эти положения иллюстрируют ту гинекократию и материнское право, существовавшие среди
древних греческих племен, которые были исследованы Бахофеном в его „Материнском npate".
Открытые Бахофеном явления ведут свое происхождение, по всей вероятности, от счета родства
по женской линии и соединения нескольких семей в одном доме по принципу кровного родства,
как это было и у ирокезов.

2 Smiths’ History of Virginia, Richmond edition, 1819, I. o. 130.
образом" \ Описывая один из домов поухатан, Смит говорит, что „длина
этого дома была 50 — 60 ярдов"1 2. В описании другого дома в Памунки читаем:
„В этом длинном доме пылал яркий огонь. Циновки были разложены по обеим
его сторонам и гостю предложили место на одной из них “ 3. Мы видим, таким
образом, у индейцев Виргинии в эпоху первых встреч с европейцами те же
длинные дома, что и у ирокезов, со всеми признаками существования обширного
домохозяйства. Можно считать установленным, что каждое индейское домо-
хозяйство туземного периода, независимо от его величины, существовало
за счет общих запасов.

Кэлеб Сван, посетивший в 1790 году индейцев крик в Георгии, рассказы-
вает, что они живут в маленьких домах, похожих на кабинки, но дома эти
стоят группами и каждую группу занимает часть рода или клана. Он замечает,
что самое маленькое из этих поселений объединяло от 10 до 40 домов, а в
более крупных поселениях было от 50 до 200 домов, довольно тесно примыка-
вших друг к другу. Дома эти стояли группами по 4, 5, 6, 7 и 8 штук. В каждой
группе домов помещается клан или семья близких родственников, которые жи-
вут сообща и едят вместе4. Мы имеем, таким образом, совершенно определенное
свидетельство существования домохозяйства, состоящего из нескольких се-
мейств, объединенных близким родством и живущих в отдельных группах до-
мов на коммунистических началах.

Джемс Эдер, описывая южных индейцев Соединенных Штатов, замечает
в одном уже цитированном нами месте: „Я с большим внутренним удовлетворе-
нием наблюдал, что у индейцев установлена общность имущества. Хотя у них нет
одного общего для всех склада запасов, однако на деле получается настоящая
общность, потому что, когда индеец говорит о ком-нибудь из своих единопле-
менников или об их жилищах, он всегда выражается так: „Этот человек из мо-
его дома" или „это мой дом"5 6. Странно, что этот проницательный наблюдатель
не отмечает известного теперь факта организации всех этих племен по родам
и фратриям. Такое указание сделало бы его замечания о порядках и обычаях ин-
дейцев более определенными. В другом месте Эдер говорит, что „в прежние
времена индейский закон обязывал каждое поселение сеять сообща, хотя поля
и разделены соответственными межевыми знаками и сбор урожая производится
каждым самостоятельно. Племена чироки и крик до сих пор придерживаются
старого обычая, безусловно необходимого для таких ленивых людей" ®. Они,
подобно ирокезам, возделывали три сорта маиса: „раннюю разновидность", „го-
мини" и „хлебный маис", также бобы, тыквы и табак. Их пища состояла также
из каштанов, корней туберозы, похожих на картофель, но собираемых на боло-
тах, ягод, рыбы и дичи. Как ирокезы, они готовили пресный хлеб в виде лепе-
шек из маисовой муки в глиняной посуде7 диаметром в шесть дюймов и толщи-
ной в дюйм.

У индейцев, живущих на равнинах и существующих исключительно жи-
вотной пищей, наблюдается та же тенденция к коммунистическому распреде-
лению продуктов питания, которая особенно ярко проявляется на охоте.
Во время охоты на бизонов, „чернойогие", большими партиями, гоняются
верхом на лошадях за стадами, причем в охоте принимают участие не только
мужчины, но и женщины и дети. Когда начинается настоящая погоня за ста-
дом, охотники оставляют на своем пути туши убитых животных, которые и
достаются первому идущему по следам всадников. Таким способом производится
распределение добычи, пока все не получат свою долю. Все индейские племена,
охотящиеся на равнинах, за исключением криков, представляющих собой метисов,
соблюдают тот же обычай. Таким образом, с самого начала происходит уравне-
ние полученного запаса. Мясо быков режется на полосы, высушивается на воз-
духе или коптится на огне. Некоторые племена делают из бизоньего мяса так

1 Smith’s History of Virginia, I, p. 143.

2 lb., I, p. 142.

s lb., 1, p. 160.

* Schoolcraft’s Hist. Cond. and Pros, of Indian Tribes, vol, V, p. 262.

s History of the American Indians, p. 17.

6 lb., p. 430.

7 lb., p. 406, 408.
называемый пемикан, т. е. сушеное и рубленое мясо на бизоньем жире, ко-
торое сохраняется в шкуре животного.

Во время рыбной ловли на реке Колумбия, самой рыбной реке в мире,
все племя выходит на ловлю вместе и пойманная рыба складывается в общий
запас. Добыча каждого дня делится сообразно числу женщин и каждой дается
одинаковая доля. Около водопада Кутенай рыбу бьют острогой, загоняя ее
в огромные корзины, опущенные в воду несколько ниже водопада. Та-
ким образом, во время весенней ловли в огромном количестве вылавливаются
лососи, весом от 6 до 40 фунтов каждый, и бывают дни, когда средняя добыча
дохоДит до трех тысяч штук. Покойный де Смет, бывший миссионером в Оре-
гоне, сообщал в 1862 году автору этой книги, что он однажды участвовал
в такой рыбной ловле вместе с племенем кутенай и что его долю сушеной
рыбы надо было везти на тридцати мулах. Рыба разрезывается и высушивается
на площадках, а затем упаковывается-в корзины и отправляется в деревню. Такой
способ распределения добычи вполне обеспечивает каждое домохозяйство1 2.

Коммунизм домашней жизни вытекает из самого устройства домохо-
зяйств, объединяющих от 10 до 40 человек. „Дома племени сокульк сделаны
из широких тростниковых цыновок. Форма их обыкновенно квадратная или
продолговатая, а длина колеблется от 15 до 60 футов. Крыша точно также
покрыта циновками, при чем в ней оставляется отверстие от 12 до 15 дюй-
мов по всей длине, для пропуска света и выхода дыма. Крыши бывают обыкно-
венно почти совсем плоские. В доме нет отдельных помещений, и очаг устра-
ивается в самой середине большой комнаты и прямо под отверстием, сделанным
в крыше. Когда капитан Кларк вошел в один из таких домов, он нашел там
массу мужчин, женщин и детей. Они сейчас же предложили ему место
на цыновке, а один из мужчин тут же встал и отправился готовить еду“
В другом месте читаем: „Кларк остановился около группы из пяти домов; они
были заперты и никто не показывался на стук. Тогда он подошел к одному дому,
отодвинул цыновку и вошел в комнату, где оказалось 32 человека, мужчин
и женщин. Детей было немного. На всех лицах было выражение глубокой
скорби”3. „Деревня эта принадлежала тому же племени, что и предыдущая.
Жители той и другой говорили на одном языке, дома были построены из
того же материала, имели ту же форму и были рассчитаны на помещение
приблизительно по 30 человек в каждом”4. При перечислении людей, Льюис
и Кларк часто называют число жителей одновременно с числом домов,
например:

„Килламуки, насчитывающие пятьдесят домов и тысячу душ”.

„Чилты, которых насчитывается семьсот душ и тридцать восемь домов”.

„Кламойтомиши, состоящее из двенадцати домов и двухсот шестидесяти
душ”.

„Потоаши, из десяти домов и двухсот душ”.

„Пэльски, из десяти домов и двухсот душ”.

1 Alfred W. Howitt Г. G. S. из Бариусдэйля в Австралии в письме к автору этой книги
упоминает о следующем странном обычае австралийского племени, касающемся распределения
пищи среди членов семьи:

„Человек поймал семь речных угрей; они распределяются следующим образом (предпола-
гается, что его семья состоит только из перечисленных ниже лиц):

1-й угорь. Переднюю часть ему самому; заднюю—его жене.

2-й угорь. Переднюю часть матери его жены; заднюю—сестре его жены.

3-й угорь. Переднюю часть его старшим сыновьям; заднюю—его младшим сыновьям.

4-й угорь. Переднюю часть его старшим дочерям; заднюю—его младшим дочерям.

5-й угорь. Переднюю часть сыновьям его брата; заднюю—дочерям его брата.

6-й угорь. Целый угорь мужу его замужней дочери.

7-й угорь. Целый угорь его замужней дочери".

Этот обычай очевидно отражает состав средней домашней группы и порядок относительной
близости ее членов к Ego. Это указывает на взаимоотношения между им самим и женой, матерью
и сестрой жены, его сыновьями и дочерьми, сыновьями и дочерьми его брата и мужем его дочери.
Подразумеваются также и другие члены семьи, которые обязаны заботиться сами о себе, т.-е. его
братья и сестры.

2 Lewis and Clarke’s Travels, p. 351—353.

3 Ib., p. 357.

4 Ib., p. 376.
„Квинулты, из шестидесяти домов и одной тысячи душ“L

i Описывая в общих чертах порядки и обычаи племен, живущих в долине
Колумбии, те же авторам сообщают: „В обширных домах индейцев помещается
Ьбычно несколько семей, состоящих из родителей, их сыновей, невесток и вну-
ков. Продовольственные запасы этих семей принадлежат всем сообща, и се-
мейная гармония редко нарушается. Хотя обычаи их допускают полигамию,
но она встречается исключительно редко. Жена после свадьбы немедленно
переезжает в семью мужа и живет с ней пока семья чересчур не разра-
стется и не приходится искать другого помещения. Старики у них не счи-
таются главами семейства и активная роль выпадает на долю кого-либо из моло-
дых членов семьи, который несет ответственность за семейное благополучие.
Когда семьи постепенно расширяются до размеров орды, племени или нации,
то отеческая власть осуществляется вождем каждой такой ассоциации.
Однако должность вождя по наследству не передается"1 2. Это описание пока-
зывает нам, что среди племен долины Колумбии так же, как и у дру-
гих, господствует коммунизм домашней жизни в форме обширных домохо-
зяйств, состоящих из нескольких семейств.

Другой автор, описывая в Harper’s Magazine быт алеутов, делает сле-
дующее замечание: „Когда мы впервые открыли этот народ, оказалось, что
они живут в больших юртах, или грязных домах, устроенных частично
^чод землею... В крыше или в середине дома проделана дыра и чтобы войти
в дом или выйти из него, надо лезть по очень примитивной лестнице. Как
показывают уцелевшие развалины, некоторые из этих древних юрт были очень,
велики, имея в длину от 30 до 80 ярдов и от 20 до 40 ярдов в ширину... В этих
обширных юртах первобытные алеуты по пятьдесят — сто душ, выгады-
вая и в смысле взаимной защиты и в смысле теплоты”3 4. Существовала ли
среди этих племен в те времена организация по родам и фратриям, остается
неизвестным. Во времена экспедиции Уилькса (1838 —1842) родового строя
у них не было, нет его и теперь, однако у племен, живущих по северо-запад-
ному побережью, и у индейцев вообще мы находим родовую организацию и ци-
тированное нами описание их домохозяйств очень близко подходит к домо-
шнему хозяйству ирокезов до 1700 года.

Когда Кетлин в 1832 году посетил манданов, у них было
около 50 домов с населением приблизительно в 1500 душ. „Комнаты, за-
мечает Кетлин, настолько обширны, что в них помещается 20—40 человек,
целая семья и вся ее родня. При таких условиях комнаты эти должны естест-
венно быть просторными и в них должно стоять множество постелей. Довольно
часто можно встретить комнату в 50 футов в диаметре (это огромная комната),
занятую длинным рядом занавешенных постелей. Десять или двенадцать постелей
стоят отдельно на расстоянии 4 или 5 футов. Пустое пространство между ними
занято широким столбом 6 или 7 футов высоты, крепко врытым в землю. Столб
весь истыкан большими деревянными гвоздями, на которых висят в странных
сочетаниях, обнаруживающих поразительный вкус, оружие и доспехи индейцев” \
Домохозяйства, по обычаю индейцев, были очень обширны. Если разде-
лить число жителей деревни на число домов, то получится для каждого дома
средняя цифра в тридцать человек. Из других указаний Кетлина, уже цитиро-
ванных выше, становится совершенно ясно, что домашняя жизнь была орга-
низована на коммунистических началах, а домохозяйство состояло из род-
ственных друг другу семейств, связанных родовыми отношениями, совсем как
у ирокезов. Тот же автор указывает в другом месте, что манданы создавали
общественные запасы или общественные хлебные амбары, которые выручали
всю общину в неурожайные годы 5.

Тот же характер имеют и наблюдения Карвера, описывающего нравы
и обычаи племен дакота и племен Висконсина. Он указывает, что „индейцы
охотно делятся с любым из своих единоплеменников последним куском

1 Lewis and Clarke’s Travels, p. 426—428.

= lb., p. 443.

3 Harper’s Magazine, vol. 55, p. 806.

4 North American Indians, Phila. edition, 1857, I, p. 139.

6 Ib„ I, p. 210.
хлеба и поступают точно так же со всяким чужестранцем, если он случайно
застанет их за едой. Хотя у них нет общественных запасов, но на деле
получается именно это впечатление, благодаря господствующей среди них
общности имуществ и их необычайному великодушию"\ Автор, повидимому,
хочет сказать, что общность имущества была установлена для каждого до-
мохозяйства, а закон гостеприимства распространял эту общность на целое
племя. В другом месте, описывая большое поселение саук, автор гово-
рит: „Это самое большое индейское селение, какое я когда-либо видел. В нем
около 90 домов и каждый достаточно обширен, чтобы вместить несколько
семейств"1 2. В предыдущей главе мы уже приводили замечания Хекевель-
дера о гостеприимстве племен делаваров и мунси, заставляющем предпола-
гать, что в основу жизни этих племен положен принцип коммунизма. Однако он
.замечает несколько дальше, что „в индейском доме или в семье индейца нет та-
кой вещи, которая не принадлежала бы определенному владельцу. Каждый
знает, что ему принадлежит, начиная от лошади или коровы и кончая собакой,
кошкой, котенком и даже только что вылупившимся цыпленком. Если посмо-
треть на помет котят или выводок цыплят, то окажется, что насчитывается
столько владельцев, сколько имеется котят или цыплят. При покупке
наседки с цыплятами приходится иметь дело с несколькими детьми.
Таким образом, принцип общности имущества господствует в обществен-
ном строе, но это не мешает сознанию прав собственности у отдель—
ных членов семьи. Последствия такого порядка надо считать безусловно "

. хорошими, потому что каждый усердно заботится о том, что ему принадлежит" 3.
Я не вполне понимаю смысл замечания Хекевельдера, что „принцип общности
имущества господствует в общественном строе". Повидимому, он хочет ска-
зать, что правило гостеприимства было настолько распространено, что оно
практически приводило к общности имущества, а что индивидуальная собствен-
ность, вообще говоря, признавалась всюду, поскольку люди свободно от нее
не отказывались. Возможно, что это вполне правильная оценка результатов
коммунизма и гостеприимства в домашней жизни индейцев, но это более высокая
оценка, чем та, которую я могу принять.

Мы познакомились с самыми яркими типами домохозяйств северных
индейских племен в эпоху первого соприкосновения их с европейцами. Такими
типами надо считать домохозяйство манданов, состоящее из 20 — 40 чело-
век, хозяйство колумбийских племен приблизительно такого же размера, хо-
зяйства семи семейств племени шошонов, многосемейные хозяйства саук, иро-
кезов и крик. Таким образом, устанавливается факт, что племена эти обычно
строили большие общинные дома, вмещавшие несколько семейств, пользовав-
шихся всеми продовольственными запасами сообща и осуществлявшими в до-
машней жизни коммунистические начала.

Если мы обратимся теперь к индейцам, живущим селениями в Новой Me- ,
ксике, то найдем у них гораздо более развитую форму жилищной архитектуры, -
в которой общинный характер домов выражен значительно более ярко. Эти
племена жили в огромных домах в 2, 3 и 4 этажа, выстроенных из необожжен-
ного кирпича и камня, обмазанных негашеной известью, а количество помеще-
ний в этих домах составляло 50, 100, 200, а иногда и 500 комнат. Дома эти были
построены в форме террас с печами и трубами и определенными местами для
очагов. Первый этаж был наглухо заперт и, чтобы подняться, надо было влезть
по лестнице, приставленной к плоской крыше этого этажа. Дома эти были
настоящими крепостями, построенными для защиты от постоянных набегов более
варварских племен. В каждом доме, вероятно, жило известное число лиц, веду-
щих домашнее хозяйство отдельными группами, и помещения несомненно
отделялись друг от друга внутренними стенами. В одной из следующих глав
характер этих домов будет рассмотрен более подробно.

Сведения наши о жизненном строе, установившемся в этих домах в период
открытия Америки, до сих пор крайне недостаточны. Мы знаем, что индейцы при-

1 Travels etc., р, 171.

2 Travels, etc., Phila. edition, 1796, p. 29.

3 Indian Nations, p. 158. , /
держивались старинного обычая гостеприимства, владели землей сообща, но с инди-
видуальными наделами отдельных лиц и семейств, и управлялись кациком или
сахемом и некоторыми другими должностными лицами, избиравшимися ежегодно.
Самуил Горман, американский миссионер, живший среди оседлых индейцев
лагуна, писал в 1869 году в своем докладе историческому обществу Новой
Мексики: „Индейцы обычно вступают в брак очень молодыми. Зять становится
слугой своего тестя, и все они часто живут годами одной семьей, даже если
в семье оказывается несколько зятьев. Такой образ жизни кланами очень часто
оказывается причиной больших зол и бедствий. Надзор за хлебными амбарами
обычно поручается женщинам, которые бывают гораздо запасливее своих испан-
ских соседей. Обыкновенно они стараются запастись провизией на целый год.
Пуэбло как целое может начать голодать только тогда, если два года под ряд будут
неурожаи" Г Обычаи этих индейцев несомненно изменились за последние двести
лет под влиянием испанцев. Число их сократилось и состав семейных групп умень-
шился. Однако и сейчас вполне возможно восстановить их первобытный жиз-
ненный строй при условии вдумчивой и правильной постановки необходимых
исследований. Надо надеяться, что кто-либо займется этим исследованием. Испан-
4 ские писатели не упоминают о существовании коммунизма домашней
жизни среди индейцев Мексики или Центральной Америки, живущих селениями.
Они ограничиваются чисто практическими сведениями об их образе жизни,
^.но мы видим и здесь ту же картину больших домохозяйств, состоящих
из нескольких семейств, и можем с достаточным основанием предполагать, что
эти хозяйства строились на коммунистических началах.

До нас дошло поразительное описание „обеда Монтецумы", о котором мы
будем еще говорить дальше. Это была самая настоящая общая трапеза, в
которой принимало участие одно домохозяйство. Кроме того, мы знаем, что земля
была в общей собственности отдельных общин. Наконец, развалины старинных
домов Центральной и Южной Америки и отчасти Мексики вполне определенно
указывают на общинный характер этих построек, и на основании анализа их
планов мы можем с полной вероятностью сделать теоретический вывод, что
домашние хозяйства велись на коммунистических началах.

Когда был открыт Юкатан, там жило несколько племен индейцев майя,
язык которых был распространен довольно далеко за его пределами. Эта
область вместе с Чиапа, Гватемалой и частью Гондураса богата развалинами
древних построек, по которым можно с очевидностью судить о более высоком
уровне развития населения, чем в какой бы то ни было области Северной
Америки. Современные индейцы майя на Юкатане — это потомки народа,
жившего здесь в период испанского завоевания. Они строили массивные
каменные дома, из которых их выгнало иго испанцев, и теперь эти дома лежат
в развалинах. В книге Джона Л. Стефенса мы находим замечательное описание
коммунизма домашней жизни у современных индейцев майя, относящееся
к 1840 году. Стефенс, которому надо было нанять рабочих, приехал за этим
! в поселение индейцев майя в Нокакаб, лежащее в нескольких милях к во-
стоку от развалин Уксмаля, и в следующих чертах описывает свои впечатле-
ния: „Их община состоит из сотни рабочих; земля принадлежит всем сообща
и продукты делятся между всеми. Пища готовится в одной хижине и каждая
семья посылает за своей порцией; этим объясняется странное зрелище, которое
мы увидели по прибытии, а именно, процессию женщин и детей, несущих по
глиняной миске с горячим супом; все они спускались по одной дороге и рас-
ходились по различным хижинам... Из-за нашего незнания их языка и других
более срочных дел, отвлекших наше внимание, мы не смогли ознакомиться со
всеми деталями их внутренней экономики, но она, очевидно, приближалась к
тому усовершенствованному состоянию общества, о котором иногда говорят у
• нас; и так как такая экономика существовала уже с незапамятных времен, и ее
нельзя уже рассматривать, как эксперимент, то Оуэн и Фу-рье могли бы с успехом
получить у них несколько уроков"а. Сто человек работающих мужчин озна-
чает, что общее количество населения составляло пятьсот человек и вся эта

> Address, р. 14.

- Incidents of Travels in Yucatan, II, p. 14
масса кормилась каждый день у единого очага, получая пищу из общего
котла, а провизия бралась из общих запасов. Эго вполне правдоподобная кар-
тина образа жизни их предков в „доме монахинь" и в „доме правителя" в
Уксмале в эпоху испанского завоевания.

Известно, что испанские авантюристы захватили эти пуэбло одно за дру-
гим и пытались использовать труд индейцев для своих личных целей. Индей-
цы бросили свои пуэбло и, чтоб избежать рабства, ушли в недоступные
леса, а их каменные дома стали постепенно разрушаться, и развалины эти,,
хранящие следы прошлого, можно встретить и теперь во всех частях этой
страны.

Едва ли можно предположить, что описанный Стефенсом коммунизм был
для индейцев майя чем-то новым. Гораздо более вероятно, что это было отра-
жение их древнего образа жизни, к которому дома их были удивительно приспо-
соблены, как это можно видеть по развалинам. Вопрос о приспособлении ста-
рых домов пуэбло в Юкатане и Центральной Америке к коммунизму домап
ней жизни будет рассмотрен ниже.

Когда Колумб впервые пристал к острову Куба, он отправил вглубь двух
матросов, которые сообщили ему, что „пройдя 22 мили они набрели на селение
из 50 домов, построенных описанным выше образом. В деревне жило около 1000 че-
ловек,.а в каждом доме помещалось целое поколение. Навстречу матросам вышел
человек, повидимому, главное лицо в деревне, взял их под руку и повел в один^
из новых домов. Он предложил им сесть и по его приказанию матросов уго-
стили вареными корнями мучных растений, по вкусу напоминающих каштаны"1 2.
Одна из первых экспедиций в Южную Америку, обследовавшая земли по по-
бережью Венецуэллы, открыла гораздо более обширные дома, чем те, которые
видели матросы Колумба. „Дома эти были так обширны, что в них жило по
160 человек. Они были выстроены очень крепко, покрыты пальмовыми листьями
и имели форму колоколов"3. Историк Эррера говорит об этом же племени,что
„они не соблюдали никаких определенных правил в браке, но каждый брал столько
жен, сколько хотел, и женщины поступали точно так же при выборе мужей. И
мужья и жены свободно расставались друг с другом без всякого сознания вины
с чьей бы то ни было стороны. Между ними не было ничего похожего на ревность.
Все жили в свое удовольствие, не обижая друг друга"4. Это описание рисует нам
установившуюся общность мужей и жен, что уже само по себе предполагает
необходимость общности пищи. В другом месте тот же автор рассказывает о
жилищах индейских племен на берегу Картагены. „Их дома напоминали длин-
ные беседки с отдельными помещениями; у них не было кроватей, и они поль-
зовались гамаками"Б. Много подобных же указаний разбросано в книге Эр- ,
рера. I

У наиболее развитых племен Перу вся земля была разделена и предназначена
для различных потребностей. Часть земли шла на удовлетворение потребностей *
правительства, другая — для нужд религиозного культа и третья часть отводи- Ли-
лась отдельным лицам. Первые две части обрабатывались по определенным пра- г
вилам и урожай складывался в общественный амбар. Таково свидетельство Гар-
силассо5 *.

Эррера просто говорит, что население питалось из общих запасов.
„Когда испанцы подошли к Кахамалка, они увидели у подножия горы войско инка.
Испанцы любовались красотой и прекрасной обработкой полей. У этих народов,
был старинный обычай, по которому все продовольствие шло в общие амбары,
и никто не смел дотронуться до хлеба на корню, пока не придет срок"8. Раз-
ногласие между Эррера и Гарсилассо, вероятно; объясняется тем, что первый
умалчивал о полях, отведенных для потребностей правительства и культа, урожай (
с которых собирался отдельно.

1 Herrera, I, р, 55.

2 Ib., 216,

з Ib., I, р. 216.

4 Ib., '348.

5 Royal Comlssion, 1. c., p. 154,157.

8 Herrera, IV, p. 249.
Мы привели все эти замечания различных авторов о домохозяйствах
индейцев, об их домах и о практике коммунизма в распределении продуктов
питания с целью показать прежде всего, что домохозяйство индейских племен
было очень обширно и состояло из нескольких семейств; во-вторых, что дома
их были построены для удобного размещения в них нескольких семейств и,
в-третьих, что в жизни каждого домохозяйства господствовал коммунизм.
Эти несомненные факты достаточно иллюстрированы примерами. . Если
мы имеем в цивилизованном обществе отдельную семью, питающуюся из
общих запасов, то тут еще коммунизма нет, но если мы встречаем несколько се-
мейств, объединенных в одно общее домохозяйство и устраивающих для
себя общий склад продуктов, и если такая форма распространяется в виде общего
правила на целые племена, то перед нами определенно вид коммунизма, который
необходимо отметить. Этот коммунизм, повидимому, характерен для общества
на низкой стадии его развития и объясняется потребностями связанными с их
"Ч)Стоянием и жизненными условиями. Описанные нами порядки, обычаи хорошо
иллюстрируют жизненный строй индейцев и обнаруживают огромное различие
;между их образом жизни и существованием цивилизованного общества, между
индейской семьей, не знающей индивидуальности, и высоко индивидуализиро-
ванной семьей эпохи цивилизации.
ГЛАВА IV

Порядки -и обычаи, относящиеся к земле и пище

Коллективное землевладение

Земля у ирокезов была общей собственностью всего племени. Индивидуаль-
ная собственность, связанная с правом продажи земли и передачи ее в наследствен-
ное владение другому лицу, была им совершенно неизвестна. Потребовался опыт
и развитие целых двух последовательных этнических периодов, чтобы челове-
чество дошло до понятия об индивидуальной земельной собственности с пра-
вом ее отчуждения. Никто не мог получить абсолютного права на владение
землей, поскольку оно .обычно находилось в руках племени в целом. Никакого
представления о законном праве отдельных лиц на обладание землей с пра-
вом продавать и передавать ее по наследству не существовало. Вместе
с T6AJ, индеец мог сделаться владельцем никем не занятого участка земли,
если он его обрабатывал, и в этом случае он укреплял за собой право на
. пользование землей, признаваемое и охраняемое обычаем племени. Таким обра-
зом устанавливалось личное и семейное владение огородами, участками земли,
комнатами в длинном доме, а позднее фруктовыми садами. Такая форма права
владения вполне удовлетворяла индейцев вотношении пользования землей и охраны
их интересов. Человек мог передать или подарить свои права единоплеменнику,
и в этом случае они переходили по наследству к близким родственникам на
основании укоренившегося обычая. Таков был в общих чертах порядок, уста-
новившийся на низшей ступени варварства среди индейцев Соединенных Шта-
тов и Британской Америки в отношении собственности на землю и на помеще-
ния в домах. В более поздние времена, когда правительство отдельных штатов
пли национальное правительство приобретало у индейцев земли, плата посту-
пала племени и затем уже передавалась лицу, имевшему владельческие права.
/В резервации Тонаванда, отведенной племени сенека, часть земли была поде-
'лена на отдельные фёрмы, отгороженные друг от друга и обрабатываемые са-
мостоятельно. Остальная часть земли состояла в общей собственности племени.
Если молодой человек вступал в браку и у него не было земли, вожди пле-
мени могли дать ему надел из запасных земель. Право собственности на все
эти земли, независимо от того, обрабатывались они или лежали в запасе,
принадлежало только племени в целом. Отдельные лица могли продавать или
передавать в аренду друг другу свои владельческие права и сдавать земли в
। аренду белым. И в настоящее время белый не может приобрести от индейца
। права собственности на индейскую землю в какой бы то ни .было части Соеди-
. ненных Штатов. Отдельные лица могли передавать друг другу земельные
участки, состоявшие в их пользовании, но домашние помещения должны были
оставаться в пределах их рода. Во времена Якова II право приобретать земли
принадлежало исключительно короне, являясь частью королевского права, а
затем это право перешло уже к нашему национальному правительству и прави-
тельствам отдельных штатов.

Тот же порядок установлен на земельных участках, отведенных тускарора,
около реки Ниагары, где это ирокезское племя владеет приблизительно 8000
акрами прекрасной пахотной земли в одном куске. Часть этих земель долгое
время была разделена на отдельные маленькие фермерские участки, огорожен-
52
ные и обрабатываемые их владельцами. Остальные земли не делились и на-
ходились под охраной и наблюдением вождей. Индейцы имели право брать
себе из общих лесов сухостой, но рубить свежие деревья им не разрешалось.
При вступлении в брак молодого человека, у которого не было земли, вожди
отводили ему надел в 40 акров пахотной земли и леса, но раньше чем ввести
его во владение, этот участок предоставлялся всему племени для сбора сухо-
стоя на топливо. Таким образом достигалась двойная цель: люди получали
дрова для топки очага, и вместе с тем расчищался и становился пригодным
для обработки земельный участок, отводимый новой семье. Эти владельческие
права переходили по наследству признанным наследникам. Индеец имел право пе-
редать или сдать в аренду свой участок другому лицу, он мог отдать его в аренду
белому, но ни в каком случае не имел права продать ему землю.

Здесь я позволю себе небольшое отступление для того, -чтоб отметить
мнение, высказанное недавно покойным секретарем по внутренним делам Кар-
лом Шурцем и воспринятое до известной степени нашим национальным прави-
тельством. Вопрос касается дробления наших резерваций на отдельные участки
и передачи их во владение самим индейцам с правом продажи белым по истече-
нии короткого срока приблизительно в 25 лет. Надо надеяться, что эта политика
никогда не войдет в практику какой бы то ни было национальной администра-
ции, так как это было бы великим злом для индейских племен. Индеец остается
сейчас таким же, каким он был всегда и останется им еще надолго, т. е. совер-
шенно. не способным без ущерба для себя вступать в какие бы то ни было
отношения с белыми в области торговли и сопротивляться всем соблазнам,
в какие может ввести индейца белый человек. Индеец не может правильно
оценить все значение и ценность своего права собственности на землю, так
. как он не понимает, насколько тесно связаны с прочным землевладением
насущные интересы его самого и его семьи. Единственный и бесспорный
результат индивидуальной собственности индейцев на землю с правом ее про-
дажи— это обезземеление индейца в самый короткий срок и превращение
его в нищего. Судьба племени шауни в Канзасе великолепно иллюстрирует
всю эту гибельную политику. Шауни были поселены в Канзасе в эпоху
так называемой политики Джексона и получили великолепный земельный уча-
сток на реке Канзас, где они должны были обосноваться навсегда. Прошло
несколько лет, и естественный процесс движения населения привел наших аме-
риканцев к границам Канзаса, где они встретились с индейцами, в руках кото-
рых были лучшие земли штата Канзас. Конечно, нашим соотечественникам
понадобились эти индейские земли, и они решили, так или иначе, выжить
шауни во имя цивилизации и прогресса. Замысел этот был осуществлен
очень быстро и вполне научно, при чем для обезземеления индейцев ’ при-
бегли к тактике, вполне совпадающей с планом Шурца. Сначала прави-
тельство получило право обратной покупки части резервации на том основа-
нии, что у индейцев земли слишком много и они не могут с ней справиться.
Затем правительство предложило индейцам разделить остальные земли на
фермерские участки и предоставить их отдельным главам семейств в отдельно-
сти, с правом продажи. В 1859 году, когда этот план только вырабатывался,
я был в Канзасе и видел, как шауни обрабатывали землю и хозяйничали в своих
фермах, площадь которых доходила до 1000 акров. Все шло так же хо-
рошо, как и у других фермеров. Когда я приехал в Канзас через 10 лет, дело
было сделано. Во всем Канзасе не было ни одного шауни, и все их земли пе-
решли в руки американских фермеров. Не надо пояснять, что все это явилось
результатом индивидуальной земельной собственности с правом ее отчуждения.

Управление делами наших индейских племен требует хотя бы некоторого
минимума здравого понимания их жизненных условий. Они находятся теперь
на той же стадии развития, на какой были наши отдаленные предки, когда
учились приручать домашних животных и знакомились с мясной и молочной
пищей. Следующая естественная стадия их развития—это скотоводство, обра-
зование у индейцев больших стад домашних животных. Индейцы выводят табуны
лошадей, у некоторых племен имеются обширные стада овец и коз, но только
немногие разводят рогатый скот. Если правительство могло бы притти им на
помощь с самого начала, индейцы очень скоро могли бы сделаться опытными
скотоводами и устроиться на громадных степных пространствах в глубине
страны так же хорошо, как они жили в резервациях. j

У оседлых индейцев, живущих селениями в Новой Мексике и находящихся '
на средней ступени варварства, система землевладения в принципе та же самая,
но у них есть специальные обычаи, соответствующие уже более высокой ста-
дии развития. В Таосе владение землями пуэбло основано на специальном акте
предоставления им испанцами в 1689 году земельных участков на простран-
стве четырех испанских квадратных миль. Впоследствии этот испанский акт
был подтвержден специальной грамотой правительства Соединенных Штатов,
как сообщил мне об этом Давид Дж. Миллер, работавший в управлении
Санта Фе. Земля безусловно принадлежит индейцам Таоса всем вместе, как
целому племени, и они не имеют права ее отчуждения вне пределов своей среды.
Земли эти изредка предоставляются в надел отдельным лицам и обраба-
тываются ими самостоятельно, но наделение землей производится на осно-
вании словесных постановлений, и в случае спора, права отдельных лиц
устанавливаются решением вождей. Миллер писал мне 5 декабря 1877 года,
что „собственник земли ни при каких условиях не может продать ее нико-
му, кроме как индейцу, живущему в пуэбло и притом в том же самом
пуэбло. Если он нарушит это правило, его изгоняют из пуэбло, а продажа
считается уничтоженной. В настоящее время в этом пуэбло живет индеец из
Сан Хуана, женившийся на индианке из пуэбло Таос. Приобретать землю
в пределах пуэбло ему не разрешается и он обрабатывает землю своей жены. ,
Человек может совсем не обрабатывать своей земли, но он считается ее вла-
дельцем пожизненно или до момента продажи. Если молодой человек женится
и не получает земли от тестя или тещи, он может приобрести ее в пуэбло или
пуэбло может предоставить ему надел, остающийся его частной собственностью
до момента продажи или смерти. По смерти владельца земля делится поровну
между вдовой и детьми. Пока дети малы, землю обрабатывает брат покойного
или другие его родственники, но право собственности остается за детьми. Про-
дажа земли по желанию сторон производится при свидетелях, но еще чаще
продажа и передача земли производится непосредственно заинтересованными
сторонами. Никакого документального порядка закрепления передачи земли
не существует. Так поступают всюду во всех пуэбло. Правила и обычаи про-
дажи и предоставления помещения в доме и продажи личного имущества,
например, животных, в общем одинаковы. При наследовании собственности
никаких преимуществ мужчинам или женщинам не оказывается. В каждом пу-
эбло есть пахотная земля, обрабатываемая совместно, и в случае недорода бед-
ные пользуются из этого общего запаса, который находится в распоряжении
правителя или кацика. Земля не может быть продана иностранцу, но индеец,
переселяющийся в это пуэбло из другого, имеет право приобретать землю для
обработки, хотя подобные случаи иммиграции встречаются сравнительно редко.
Приобретение земли белыми не допускается ни в одном пуэбло, так что индианке,
вступившей в брак с мексиканцем, жить в пуэбло не разрешается. Участок земли,
составляющей признанную собственность частного лица, принадлежит ему, неза-
висимо от того, обрабатывает его владелец или нет, и он может продать или
подарить его любому члену общины.

В других пуэбло Новой Мексики, Хемец и Циа, собственность умершей жены
поступает в распоряжение мужа. После смерти мужа собственность переходит
к детям вдовы, а если детей нет, к ее братьям и сестрам. Если других наследни-
ков нет, имущество передается ближайшим родственникам, а если их не ока-
зывается, то лицам, бывшим при больной во время ее последней болезни.
В распоряжение пуэбло, общинного собственника земли, имущество.непосред-
ственно не поступает11.

Сообщение Миллера об имущественных правах и о порядке земель-
ной собственности в достаточной мере подтверждается и объясняется системой
владельческих прав,-распространенной среди северных индейских племен. Огра-
ничения, установленные для отчуждения земли индейцу из другого пуэбло или
белому, не говоря уже об отсутствии письменной формы передачи имуще-
ственных прав, которая легко могла бы утвердиться благодаря американ-
скому или испанскому влиянию, показывают с полной очевидностью, что идея
54 I
неограниченной собственности на землю с правом ее отчуждения совершенно
чц не укладывалась в их представление о земельной собственности. Наиболее
существеннал цель индивидуальной собственности достигалась путем осущест-
вления владельческих прав, а верховное право собственности оставалось
за племенем в целях защиты всех. То обстоятельство, на которое указывает
, Миллер, а именно отсутствие земель, передаваемых в непосредственное распо-
ряжение пуэбло, надо понимать в том смысле, что все земли, о которых гово-
рил акт первоначального предоставления, уже давно поделены. Другое замечание
Миллера, что в случае смерти отца, земля его делится между вдовой и
детьми, а в случае смерти матери — вдовы, земля распределяется поровну
между сыновьями и дочерьми, очень важно, так как указывает, что дети на-
следуют как после отца, так и после матери, а этот порядок наследования решитель-
но отклоняется от наследственного права родового быта. Когда я был в пуэбло
Таос в 1878 году; мне не удалось найти среди индейцев следов родового строя,
и за неимением времени мне не удалось собрать необходимый материал о суще-
ствующем -в этом пуэбло порядке наследования.

Наш лучший знаток истории испанской Америки, мой- друг Ад. Ф. Банделир,
работал в последнее время над вопросом о землепользовании древних мекси-
канцев. Труды его отличаются исключительной основательностью и опублико-
ваны в 1878 г.1 2. С разрешения автора, я позволю себе сослаться на его иссле-
» дования, приведя из них необходимые выписки, иллюстрирующие положение
г вопроса о землепользовании, о существовавших у древних мексиканцев разря-
дах земель, а также общие выводы работы.

Описывая пуэбло Мексико (Тенохтитлан) Банделир говорит: „Четыре квартала
(barrio,) Мексико образовались путем сосредоточения в них четырех родствен-
ных групп, и прямо указывается, что каждый мог строиться у себя в квар-
тале, как емуг было угодно -. На языке нахуатль эти группы обозначались
термином „кальпулли", принятым всеми племенами, говорившими на этом
языке. Это выражение точно так же употреблялось для обозначения большого
зала или дома, из чего мы можем заключить, что по крайней мере первона-
чально все члены одной родственной группы жили под одной крышей'3. Земель-
ный участок, занимаемый кальпулли, не был предоставлен ему каким-либо
высшим органом власти, как это думает Торквемада. Племенное управление
само не имело недвижимого имущества, которое оно могло бы распределять
между отдельными лицами безвозмездно или под условием отбывания извест-
ной повинности 4. Племенная территория с самого начала находилась во вла-
дении кровно-родственных групп, как таковых, и закреплявшие это владение
права были по общему и молчаливому соглашению признаны естественно
вытекающими из организации племени и его культурного состояния 5.

1 Eleventh Annual Report of the Peabody Museum of Archeology and Ethnology, p. 385,
Cambridge, 1878.

2 Duran (Cap. V, p, 42). Acosta (Lib. VII, cap. VII, p. 467). Herrera (Dec. Ill, Lib. II, cap. XI,
p. 61).

3 Торквемада (Lib. Il, cap. L. XVIII, p. 194) „ Estaba de ordinario, recogido en una grande Sala
(d calpul)". (Lib. Ill, cap. XXVII, p. 305. Lib. IV, cap. XIX, p. 396 (que asi Haman las Salas grandes
de Comunidad, ti de Cabildo). Мы находим под искаженным именем „galpon“, „calpulli” в Ника-
рагуа у племени никиран, которые говорят на наречии мексиканского (нахуатль) языка.
См. Е. Г. Сквайр (.Nicaragua', Vol. II, р. 342). „Дома совета назывались грепонами и были окру-
жены широкими корридорами, носящими название гальпонов, под которыми хранилось оружие,
охраняемое стражей из молодых людей'. Е. Г. Сквайр очевидно основывается на Овиедо (.Hist,
general," Lib. XLII, cap. Ill, p. 52. .Esta casa de cabildo Haman galpon“).9TO является другим дока-
зательством наших утверждений, что родственная группа являлась основной единицей племени,
и в то же время указывает на то, что, как и в Новой Мексике,, первоначально целый род жил
в одном большом доме. См. Molina’s Vocab. (р. 11).

4 Разделение на „кварталы" всюду описывается, как результат общего соглашения. Но
нигде не упоминается о том, что управление племенем или власти назначали жилище для какой-
либо части. Это приписывается исключительно вождям, исходя из того соображения, что они хотя и
избирались, все же были наследственными монархами.

3 Ничто не указывает на существование какой-либо дани или подати, которую кварталы
обязаны были платить племени. Кальпулли всегда оставался полновластным в пределах своих
границ. См. Alonzo de Zurita („Rapport sur les differentes classes de chefs des la Nouvelle
Espagne," p. 51—65). Кроме того, Икстлилькохитль говорит: („Hist, des Chichim", cap. XXXV,
p. 242) .Другие поля назывались кальполалли или альтепетлалли." При этом кальпулалли (от слов
55
Участки земли, на которых располагались эти кварталы, постепенно застраи-
вались домами, сооруженными первоначально из камыша, а впоследствии <
из дерна, необожженного кирпича и легких пород камней. Дома эти '
были достаточно велики, так .как установлено, что уже к моменту испанского
завоевания в одном доме обыкновенно жило не меньше 2—6 человек. Население
пуэбло было чрезвычайно многочисленным и постоянно увеличивалось, так.
как концентрация была единственным средством обеспечить заготовку продо-
вольствия. Самое понятие „кальпулли" предполагает коммунистическую домаш-
нюю жизнь и эта форма повидимому господствовала у мексиканцев вплоть
до поры высшего расцвета их могущества* 1.

Участок, застроенный каждым кальпулли, по всей вероятности, довольно
долго оставался единственным владением, принадлежавшим мексиканцам на твер-
дой земле. Однако постепенно они почувствовали необходимость расширить свои
владения, так как число их увеличивалось и приходилось искать себе новых
мест для жилья и прокормления. Охота и рыболовство не могли дольше удо-
влетворять потребности ‘народа, склонного от природы к огородничеству.
Мексиканцы хотели обрабатывать земли по обычаю и способу окружающих
их родственных племен. Они начали устраивать небольшие искусствен-
ные грядки, „чинампа", на которых сажали маис или овощи. Эти ого-
родные участки существуют до сих пор около нынешнего города Мексико
и следующим образом описываются одним путешественником XIX века:
„Огороды эти представляют собой своего рода искусственные сады в пять- -
десят-шестьдесят ярдов длины и не больше 4 или 5 ярдов ширины. Между ними
прорыты канавы в 3 или 4 ярда. Земля из канав накидывалась на „чинампа"
и таким образом получалась небольшая насыпь высотой примерно в 1 ярд, на
которой можно было развести прекрасные маленькие садики и выращивать самые
тонкие овощи, фрукты и цветы..."

„Каждая группа кровных родственников обзаводилась постепенно такими
садовыми и огородными участками, которые вполне могли прокормить обита-
телей .любого дома. Вся эта территория, включая жилища, образовывала так
называемое „кальпуллалли"2, землю кальпулли, находившуюся в общем вла-
дении, при чем отдельные полосы земли предназначались на удовлетворение
нужд отдельных семейств и отводилось им для обработки. Порядок землеполь-
зования у мексиканцев этого периода был чрезвычайно прост. Племя считало

„кальпулли”, квартал или родсгво, и .тлалли”, земля) значит земля рода, а альтепетлалли (.альте-
петль', племя), земля племени. Клавигеро даже говорит, что земли, называемые „альтепетлалли”,
принадлежащие общинам .городов и сел, делились на столько частей, сколько в городе было квар-
талов, при чем каждый квартал имел свои собственные земли, не связанные с другими” (Lib. VII,
cap. XIV). Это ясно показывает, что род владел землей, между тем как племя занимало всю тер-
риторию. Имение, принадлежащее „лорду” или .государству”, индейцам вообще не было знакомо.
Даже среди перуанцев, которые в этом отношении были более передовыми, чем мексиканцы,
не существовало имений, принадлежащих племени.

1 См. Torquemada (Lib. II, cap. XI и Lib. Ill, cap. XXII). Duran (cap. V). Цитата взята из Эр-
рера (Dec. II, Lib. Vil, cap. XIII, p. 190) и подтверждается Торквемадой (Lib. Ill, cap. XXIII, p. 291),
н в особенности Гомарой („Conquista de Mejico”, p. 443, Vedla, I).

„Многие супружеские четы (.muchos casados') живут вместе в одном доме, для того чтобы
братьям и родственникам дать возможность жить в мире, так как они не делят свои земли („here-
dades”), или же ввиду ограниченности площади пуэбло; хотя и пуэбло, и дома очень велики".
Петр Мартир из Англерии („De Novo Orbe”, в переводе Ричарда Эден и Михаэля Лок. Лон-
дон. 1612, Dec. V, cap. X, р. 228) говорит: „Общинные дома были также построены из камня,
для охранения их от разлива озера, вследствие прилива или от смывания реками, впадающими
в это озеро. На этих больших фундаментах они воздвигали остальную часть дома из высушенных
или обожженных на солнце кирпичей, скрепленных деревянными балками; эти общинные дома были
одноэтажными'. Это описание живо напоминает нам дома племени итца с озера Петен, которые
были открыты в 1695 г. Hist, de la Conq. delos Itzaex, Lib. VIII, cap. XII, p. 494 „Оно все было занято
домами, из которых некоторые были с каменными стенами, вышиною более чем в 16,5 фута; верх-
няя часть стен была из дерева, а крыши из соломы, а некоторые дома были только из дерева
и соломы. Все жители острова жили вместе в этих домах, при чем каждый род занимал отдельный
дом”. См. также чрезвычайно ценное введение ко второму диалогу Сервантеса-Саласйр („Мексико
в 1554”), написанное моим уважаемым другом, сеньором Икасбалсета (стр. 73 и 74).

2 Alonzo de Zurita (р. 51). Ixtlilxochitl („Hist, des Chichim.”, cap. XXXV, p. 242). Torquemada
(Lib. XIV, cap. VII, p. 545). Bustamante („Tezcoco en los ultimos Tiemnos de sus antiguas Reyes',
p. 232).
себя хозяином своей территории, „альтепетлалли", на неопределенном простран-
4$ стве которой можно было образовывать кальпулли, владевшие и обрабатывавшие
на этом пространстве столько земли, сколько было хозяйственно полезно. Каждое
кальпулли в своих пределах было самостоятельно и отводило в пользование
своих членов участки земли, разделенные на мелкие полосы в соответствии с суще-
ствовавшим порядком обработки. Если термины „альтепетлалли" и „кальпулалли"
считаются иногда тождественными, то надо все же иметь в виду, что первый
термин означает завладение землей, а второй ее распределение. Таким образом
мы видим в кальпулли или в группе кровных родственников определенную
единицу землепользования или точнее единицу владения той землей, на которой
мексиканцы считали необходимым прочно обосноваться. Характер участия в этом
общинном землевладении отдельных лиц—членов общины будет исследован нами
в дальнейшем.

С течением времени и с разрастанием населения, внутри четырех
начальных кварталов начался процесс сегментации и образования новых „каль-
пулли" *. В области управления этот процесс сказался прежде всего в том, что
первоначальные 4 группы, составлявшие самые крупные подразделения, сосре-
доточились теперь, главным образом, на вопросах военного характера2. Вместе
с тем эти группы перестали быть единицами землевладения, и их исконные земли
перешли во владения „малых кварталов", как их называет Эррера.
Эти малые кварталы, каждый в своих пределах, осуществляли такой же сувере-
нитет, какой принадлежал первоначальному кальпулли над всей территорией3.
Одновременно сказалось и другое последствие этого процесса, а именно необ-
ходимость постройки особого правительственного здания, посвященного исклю-
чительно делам всего племени, как целого 4. Постройка эта была нужна прежде
всего для заседания совета племени, который все больше и больше отделялся
от отдельных кальпулли. '

1 Об этом постепенном образовании новых „кальпулли’ нигде ясно не упоминается, но оно
явствует из выдержки из Дурана, которую мы уже приводили (Cap. V, р. 42. Оно также вытекает
из их военной организации, описанной в „Art of War" (р. 115). С ростом населения, первоначаль-
ные роды в силу необходимости продолжают распадаться, как это случилось с племенем квиче
(см. „Popol-Vuh“), образуя меньшие группы кровных родственников. После удачного похода
против племени текпанек, о котором мы будем говорить ниже, мы находим по крайней мере
двадцать вождей, являющихся представителями такого же числа родов (Duran, cap. XI, р. 97),
• кроме трех родов, принятых затем из племени кулхуа (1Ь„ рр. 98 и 99). Это указывает на рост
родов.

- .Art of War etc.“, p. 115, 120.

3 Торквемада (Lib. Ill, cap. XXIV, p. 295): „Я утверждаю, что город Мексике разделен на четыре
главных квартала, из которых каждый состоит из других, меньших; все эти кварталы вместе
и каждый в'отдельности имеют своих начальников и вождей’... Цурита („Rapport’; р. 58-64). Из
того факта, что земля .была прикреплена к кальпулли, можно заключить, что более мелкие подразде-
ления являлись владельцами земельных участков, а не четыре первоначальные группы. Zuriia
говорит (р. 51): „Они (т. е. земли) не принадлежат каждому жителю деревни, а кальпулли, которые
владеют ими сообща’. С другой стороны, Торквемада заявляет vLib. XIV, cap. VII, р. 545), что
в каждом пуэбло, смотря по числу людей, должны были быть (были) группы („parcialidades*)
разных людей и семей.... Эти группы разделялись на кальпулли,т. е. кварталы (.Barrios’) и случалось
что одна из упомянутых групп иногда состояла из трех, четырех и более кальпулли, смотря по насе-
лению местности („пуэбло’) или племени’. Тот же автор далее говорит: „Эти кварталы и улицы
были так тщательно подобраны и нивелированы, что обитатели одного квартала или одной улицы
не могли брать ни пяди земли от жителей другого квартала или другой улицы; то же самое отно-
силось и к улицам, т. к. принадлежащие им участки земли тянулись на всем протяжении пуэбло,
были разбросаны по всему пуэбло’. Вследствие этого не существовало общественных земель, рас-
пределенных между четырьмя большими кварталами Мексики, но каждый род (кальпулли) владел своей
частью целого. Сравни Гомара (Vedia, Vol. I. „Conq. de JAejlco, p. 434: „Среди данников суще-
ствует следующий обычай и т. д.“ См. также и р. 440). Клавигеро (Lib. VII, cap. XIV): .Каждый
квартал имеет свой особый участок, совершенно не связанной с другими’.

4 Сравни Duran (Cap. XI, р. 87). Acosta (Lib. VII, Cap. XXXI,' р. 470). Очевидно ,типан“ не
был построен до середины XIV столетия, при чем раньше собрания членов племени созывались
жрецами и по всей вероятности на открытой площади вокруг главного храма. Факт
созыва публичных собраний жрецами подтверждается Дураном (Cap. IV, р. 42). Acosta (Lib. VII,
Cap. VII, р. 468). Veytia (Lib. II, Cap. XXVIII, pp. 156, 159, Cap. XXI, p. 186). Акоста в первый раз упо-
минает об ,unos palacios, aunque hartopobres’ (Lib. VII, Cap. 8, p. 470) по случаю избрания первого
настоящего „тлакатекутли". Акамапихтли-Торквемада говорит (Lib. XII, Cap XXII, р. 290), что они жили
в жалких хижинах из тростника и соломы, воздвигаемых на открытой площади, на которой стоял
* алтарь или место поклонения Хуитцилопохтли. Общественный дом являлся очевидно позднейшим
типом их построек.
Это здание, или „типан“, называется уже у Торквемады „домом общины“.
Собственно говоря, этс был „дом совета", так как совет вождей был высшей
правящей властью. Он был выстроен почти в центре пуэбло и выходил на пло-
щадь, предназначенную для народных празднеств. Однако, вместе с превраще-
нием прежних случайных собраний вождей в регулярные заседания, постоянные
ежедневные посещения „типана“ стали необходимостью. В результате, типан
превратился в резиденцию верховного вождя, который обязан был жить в нем
по своей должности. Таким образом, правительственный дом стал местом житель-
ства верховного вождя (tlacatecuhtli), его семьи, домочадцев и свиты, например,
гонцов. Однако их пребывание в этом доме никоим образом не превращалось
во владельческое право, и после смерти вождя семья его покидала правитель-
ственный дом. Верховный военачальник жил в „типане", только пока он состоял
в должности ’.

Земли, урожай с которых предназначался исключительно на удовлетворение
нужд управления пуэбло или племени в целом,, разделялись, как мы уже видели,
на два разряда.

Первый разряд земель, т_. н. „типан-тлалли“, составляли земли дома общины,
урожай с которых шел на содержание лиц, занятых строительными работами,
ремонтом или украшением общественного дома. Эти земли обрабатывались
сообща отдельными семьями, которые на них жили и брали себе урожай,
как вознаграждение за работу, исполняемую ими по содержанию в порядке
общественных зданий.

Второй разряд земель назывался „тлатока-тлалли", земля ораторов. Земля
эта у каждого племени была выделена в одну полосу, каждая сторона ко-
торой равнялась 400 мерам, а каждая мера составляла 3 кастильские палки
Урожай с этой полосы предназначался исключительно на содержание хо-
зяйства „типана", т. е. верховного вождя, его семьи и помощников. Вместе
с тем эта земля обрабатывалась по очереди другими членами племени и
всегда оставалась общественной собственностью, имеющей определенное назна-
чение 3.

Эти два разряда земель часто сливались, и можно даже предполагать, что
первая категория земель была ничем иным, как совокупностью разных обложен-
ных данью земель, принадлежавших покоренным племенам, при чем доходы с
этих земель шли в пользу союзников-завоевателей. Однако утверждать это все
же нельзя за отсутствием точных данных.

Урожай, собиравшийся с „типан-тлалли" и с „тлатока-тлалли", потребляли
исключительно для служебных и общественных нужд племени. Ни сами вожди,
ни их потомки не предъявляли требований и не владели землями, дававшими
этот урожай. Общественный характер этих земель проявлялся в целевом назна-
чении урожая4.

1 Почти все авторы, пытающиеся детально описать „дом вождя" или „типан", говорят,
что в нем имелись большие залы (комнаты совета). См. описание типана Тецкуко Икстлилксохит-
лем („Hist. des Chichimeques, Cap. XXXVI, p. 247).

= Ixtlilxochitl, „Hist, des Chichim.», (Cap. XXXV, p. 242). Vedia (Lib. Ill, cap. VI, p. 195). „Это
должно было быть величиною в 400 их мер в квадрате (encuadro — длина каждой стороны), при чем
каждая из этих мер равнялась трем кастильским палкам, или 49 * 1 „ футам. См. Art of war, р. 944,
note 1 83. „Rod" (vara) равен 278209 англ, футам (Guyot).

а Veytia (Lib. Ill, cap. VI, p. 195). Излишне возвращаться к ошибочному мнению, что вожди могли
распоряжаться этой землей.

1 Часто уйоминается о „родовых поместьях", наследуемых по мужской линии, но весь
вопрос в том, где их можно найти? Ни „типан-тлалли", нн „тлатока-тлалли', а еще меньше
„кальпулалли" не носят каких-либо следов личной собственности. „Eredad" (имение наследственно
передаваемое из рода в род) без разбору называются „milli" и .cuemitl* (Molina, part. I a, p. 57).
Последний также называется „tierra labrada, d camelion" (Molina, part. Ila, p. 26). Это напоминает
нам „чинамитль" или садовую гряду (на чго указзывает и название „камеллон") и сводит ее к объему
обыкновенного обработанного участка земли среди других, находящихся на площади кальпулли.
Ее также называют „тлалли", но это общее название для обозначения земли или почвы. „Tierras о
eredades de particulares, juntas en alguna vega“ называются „тлалмилли". Это разлагается на „тлалли",
земля, и „милли". Но слово „vega" обозначает плодородное пространство или поле, и таким обра-
зом мы снова наталкиваемся на понятие об общинных землях, разделенных на участки, возделы-
ваемые отдельными семьями, что неизбежно подразумевается понятием общинного владения.
Установление и поддержание этих территориальных делений было чрез-
вычайно просто у племен, живших на плоскогорьи и располагавших для своих
организационных нужд большими пространствами земли, составлявшими
сплошные обширные площади. Не то было у собственно мексиканцев,
При всем их умении искусственно укреплять и осушать болота, на кото-
рых они первоначально обосновались, пространство твердой земли, которым
они располагали, было слишком незначительно для разраставшегося населения.
С другой стороны, мексиканцам пришлось для оборонительных целей построить
большие плотины, запрудив, таким образом, воду, вытекавшую из окружающих
болот1.

Кажущиеся нам чисто декоративными, сады, покрывающие пуэбло Мексико—
не что иное, как остатки первоначальных „типан-тлалли“ и „тлатока-тлалли“,
но задача, которую предстояло осуществить на этих землях, необходимо
требовала прилива новых сил 2. Таким образом мексиканцам надо было расши-
рять свои владения в сторону плоскогорья, но именно там колонизация была
невозможна. За пределами мексиканских поселений жили другие племена, ко-
торых мексиканцы могли, конечно, одолеть и сделать своими данниками, но не
могли объединить их с собой, так как роды, составлявшие эти племена, не
поддавались слиянию с мексиканцами. Правда, мексиканцы установили на поко-
ряемых землях свои колонизационные аванпосты, на севере у Тепейакака, на юге
у Ицтапалапа, Мексикальтцинко, Хуитцилопохео, но это были чисто военные
пункты, и за эти пределы территория собственно мексиканцев никогда не
распространялась 3. Дань предназначалась на удовлетворение продовольственных
потребностей управления, а обложенные данью земли распределялись и
раздавались в точном соответствии со всеми подробностями внутренней орга-
низации мексиканцев. После покорения племени текпанеков, невидимому, произо-
шло разделение их земель, которые и были предоставлены верховному вое-
начальнику и военачальникам отдельных мексиканских округов, а доходы с
этих земель частично поступали в пользу их самих и их детей4 5. Эти земли
всегда оставались общественными землями и никогда не сливались с зем-
лями, поступавшими в пользование родов. С этих последних земель взималась
определенная общая дань, поступавшая номинально верховному военачальнику,
но предназначенная в действительности „для всех мексиканцев в целом“3.

Все эти отдельные разряды земель входили в отношении землепользо-
вания в „кальпулалли“ или земли отдельных родов. Род или „кальпулли“ был
одновременно и единицей общественной организации и единицей землеполь-
зования. Клавигеро говорит: „Земли, называвшиеся „альтепетлалли", принад-
лежавшие городским и сельским общинам, были разделены на столько частей,
сколько было кварталов в городе, и каждый квартал владел своей частью совер-
шенно отдельно и независимо от других. Земли эти были безусловно неотчу-
ждаемы“. Эти кварталы, о которых говорит Клавигеро, и были кальпулли.
Отсюда следует, что „альтепетлалли11 или племенные земли принадлежали
общинам кровных родственников.

Таким образом, в Мексике, наблюдается тот же порядок землепользова-
ния, какой наблюдал в Перу Поло де Ондогардо, описывавший его следующими
чертами в своем отчете испанскому королю: „Урожай и прочие продукты зе-

1 „Art of war“ (рр. 150 и 151). L. Н. Morgan („Ancienr Society”, part. II, cap. VII, p. 190 и 191).

- Humboldt („Essai politique sur la Nouvelie Espagne", Vol. П, Lib. Ill, cap. VIII, p. 50): .Почти
все старые авторы описывают общественные строения, окруженными рлощадками для игр или са-
дом и служащими для украшения. Удивительно, что Хотя пуэбло было основано в 1325 году
и в продолжение почти целого столетия прибавлялось достаточное количество искусственного дерну
к первоначально небольшому заселенному пространству, мексиканцы уже так скоро смогли устро-
ить чисто декоративные сады на той площади, каждая пядь которой служила им исключительно
средством существования.,

3 Собственно мексиканское племя жило исключительно в пределах пуэбло Тенохтитлан. Се-
ления Ицтапалапа, Хуитцилопохео и Мексикальтцинко были только военными постами—внеш-
ними укреплениями, служащими для защиты шоссе, ведущего на юг. Тепейакак(Гуадалупе Идальго)
было таким же постом с незначительным населением — на севере. Чапултепек было священным не-
заселенным местом, которым мексиканцы пользовались исключительно для погребений. Кроме того,
там были ключи, снабжавшие пуэбло свежей водой.

4 Tezozomoc (Cap. XV, р. 24).

5 Storla del Messico (Lib. VII, cap. XVI).
мель покоренных племен предназначались на уплату дани, но самые земли при-
надлежали народу. Отсюда вытекает явление, которое до сих пор оставалось -м-
непонятым. Если кто-нибудь нуждался в земле, то для удовлетворения его '
желания было достаточно доказать, что земля эта принадлежит инка или
солнцу. При этом с индейцами поступали чрезвычайно несправедливо, заста-
вляя их платить дань, тогда как земля была их собственная"1.

Земельные участки, занятые кальпулли и называвшиеся поэтому „каль-
пуллалли", состояли в общинном владении рода 2. Они были безусловно неотчу-
ждаемы, и мы действительно не находим никаких следов мены или продажи
земли до самого испанского завоевания s. Если какое-нибудь кальпулли начи-
нало хиреть, и число его членов уменьшалось, оно могло сдать свою землю
в аренду другой такой же группе и существовало на ренту 4. Если род выми-
рал, и земли его, поэтому, становились свободными, они переходили к тому
кальпулли, надел которого не соответствовал его земельным нуждам, или
распределялись между всеми оставшимися кальпулли3. Кальпулли были орга-
низациями демократическими, управлявшимися выборными вождями-старейши-
нами, которые возводились в это достоинство за опытность и заслуги.
Самое избрание сопровождалось суровыми религиозными испытаниями.
Вожди образовывали совет рода или квартала, но их власть не была
абсолютной и во всех важных случаях созывалось общее собрание членов

1 „Narratives of the Rites and Laws of the Yncas, translated from the original Spanish manu-
scrlpis, and edited by Clement R. Markham". Publications of the „Hackluyt Society", 1873. „Report of
Polo de Ondegardo*, который был .Regidor* Куско в 1560 году и очень важное лицо (см. Prescott
„History of the Conquest of Peru*, примечание, Book I, cap. V). Подтверждено Garcia (El Origen
de los Indios*, Lib. IV, cap. XVI, p. It S').

2 Zurita („Rapport" etc,, etc. p. 50): „Вожди второй степени называются кальпуллек в единст-
венном числе и чинанкаллек во множественном. (Это очевидно неправильно, так как слова „каль-
пулли* и „чинанкалли* легко можно отличить друг от друга). Согласно Молина, однако, слово
„чинанкалли* обозначает „cercado de seto" (Parte Па, p. 21) или замкнутую площадь, и если мы
связываем его со старым первоначальным словом „чинамитль”, то мы волей неволей возвраща-
емся к раннему периоду, когда мексиканцы жили лишь на нескольких клочках более или менее
твердой земли. Это является лишним доказательством в пользу той точки зрения, на которую мы
стали по поводу земельного владения у мексиканского племени. Не следует забывать, что насто-
ящим термином является слово „нахуатль", признанное таковым всеми остальными племенами, кроме
самих мексиканцев. Толкование этого слова, как „семья*, на языке квиче в Гватемале, о котором
мы уже упоминали, также имеет важное значение,- это вожди древной расы или семьи, от слова
кальпулли или чинанкалли, что обозначает одно и то же, а именно квартал (barrio), населенный
известной или же древнего происхождения семьей, которая издавна владеет территорией,
границы которой точно известны, и члены которой одного происхождения. „Кальпулли, семьи или
кварталы обычны для каждой провинции. Среди земель, которые давались вождям второго разряда,
также были кальпулли. Эти земли составляют собственность народа в общем (.de la masse du peu-
ple“) с того момента, когда индейцы осели на этой земле. Каждая семья или каждое племя полу-
чало часть земли в постоянное пользование. Эти участки также назывались кальпулли, и до сего
времени это имущество оставалось неприкосновенным. Эти земли не принадлежат жителю селения в от-
дельности, а кальпулли, которое владеет ими сообща". Don Ramirez de Fuenle al, письмо из Мексики,
от 3 ноября 1532 г. („Recueil de pieces*, etc., Ternaux-Compans, p. 253) пишет: „В селениях очень 3
мало людей, которые имеют собственную землю; земли составляют обшую собственность и обра-
батываются сообща". Herrera (Dec. Ill, Lib. IV, cap. XV, p. 135) в более сжатой форме подтвержда'ет
утверждения Zurita: „они не являются частной землей каждого, а общей собственностью*.
Torquemada (Lib. XIV, cap. VII, р. 545). Veytia (Lib. Ill, cap. VI, p. 196). „Наконец, у каждого
племени были другие земельные участки, так называемые кальпулалли, т. е. земли кальпулли (barrios),
которые также обрабатывались сообща". Oviedo (Lib. XXXII, cap. LI, p. p. 536 и 537). Clavigero
(Lib. VII, cap. XIV). Bustamante („Tezcoco" etc. parte Illa, cap. V, p. 232).

3 Цурита (p. 52): „Тот, кто получает их от правителя не может распоряжаться ими*. Herrera
(Dec. Ill, Lib. IV, cap. XV, p. 135): „Тот, кто владел ими, не мог отчуждать их, хотя они и нахо-
дились в его пожизненном пользовании" Torquemada (Lib. XIV, cap. VII, р. 545): .Нередко упо-
минается о спорах относительно земли, но они относятся к пользованию ею, а не к передаче
земли". Барон Гумбольдт („Vues des Cordilleres et monuments indigenes des peuples de I’Amerique-
vol. I, tab. V) воспроизводит мексиканский рисунок, представляющий тяжбу из-за земли. Но
этот рисунок исполнен после завоевания Мексики; это ясно из того, что спорящие стороны—
индейцы и испанцы. Случайно упоминается о том, что некоторые земли „можно было про-
давать*. „Однако такие пространства, как „паллали", находятся в общем владении при чем, лишь
право пользования предоставляется отдельным лицам и их семьям.

+ Цурита (р. 93;: „В случае нужды разрешалось передавать земли, принадлежащие кальпулли,
жителям другого квартала". Herrera (Dec. Ill, Lib. IV, cap. XV, p. 134): „Они могли быть сданы
в аренду другому колену*.

° Zurita (р. 52): „Когда семья вымирает, ее земли переходят к кальпулли, и вождь раз-
дает их тем членам квартала, которые наиболее в них нуждаются*.
.рода*. Совет выделял исполнительный орган—„кальпуллек" или „чинанкал-
4|лек“, действующий в военное время под названием „акхакаухтин" или „теах-
каухтин* (старший брат/. Члены его занимали свои должности пожизненно
или пока не было серьезных оснований к их устранению. На обязанности
исполнительного органа лежало периодическое обследование состояния земель
кальпулли, или „кальпулалли“,с составлением списка его членов и указанием
земель, отводимых каждой семье, а также наблюдение за всеми переменами,
происшедшими в распределении земли Если эти перемены были незначи-
тельны, вопрос решался непосредственно самим членом исполнительного органа,
а более важные дела докладывались совету рода, который в свою очередь
часто созывал для их разрешения собрание целого квартала5.

„Кальпулалли" разделялись на участки пахотной земли, „тлалмилли" в.
Участки эти предоставлялись каждому женатому члену родственной группы
в пользование его самого и его семейства. Если участок оставался не обра-
ботанным в течение двух последовательных лет, земля возвращалась в квар-
тал для перераспределения. То же самое наступало, если владевшая земельным
участком семья уходила из кальпулли совсем. Однако, у нас нет указаний,
что обработка земли всегда производилась силами самих ее формальных
держателей. Для закрепления держательских прав требовалось только, чтобы
лицо, обрабатывавшее землю, действовало от имени определенного держателя,
^.получившего землю в надел \

Таким образом, вожди'и их семьи, хотя и не могли по характеру своих
обязанностей обрабатывать землю собственным трудом, все же могли

। Zurita (р. 60, 61, 62). Ramirez de Fuenleal (.Letter", etc., Ternaux-Compans, p. 219).

Zurita (p. 60): Каждый кальпулли имеет вождя, который обязательно избирается из1 числа
членов племени; он должен быть одним из самых видных жителей, способным человеком, могущим
помочь своим единоплеменникам и защитить их. Выборы происходят в их среде. Должность вождя
не наследственна; если кто-либо из вождей умирает, на его место избирается старик, пользу-
ющийся наибольшим уважением. Если после покойного вождя остается способный сын, то его
избирают, ппи чем родственнику прежнего вождя всегда дается предпочтение. Jd, рр. 50 и 222).
Sitnancas М. S. S. („Del’ordre de succession’ etc; „Recueil", p. 225): Что касается регулирования законо-
дательства и выборов алькальдов и вождей селений, то он i избирали способных людей, которых
называли ахкакаулитин. Других избраний должностных лиц не было. „ArtofWar*, etc.(pp. 119 и 120).
з Zurita (рр. 60 и 61). Herrera (Dec. Ill, Lib. IV, Cap. XV, p. 125): „J le elegian entre si у
tenian por tnaior“.

* Zurita (pp. 61 и 62); „В ведении этого вождя находятся земли, принадлежащие кальпулли.
Он обязан защищать их владение. У него хранятся рисунки, показывающие участки, имена их
владельцев, места расположения, их границы, число мужчин, обрабатывающих их, богатства част-
ных лиц, назначение пустующих земель и других, принадлежащих испанцам, дату дарственной
записи, кому и кем эти земли были переданы, Эти рисунки он постоянно возобновляет, согласно
происходящим изменениям, и в этом они очень искусны". Странно, что Мотолиниа, в своей* Epis-
tola pro6mial“ (Col. de Doc.; Icazbalceta, Vol.I, p-5), говоря о пяти .книгах рисунков*, которые по
его словам имелись у мексиканцев, не упоминает о вышеупомянутом рисунке. И в письме своем
из Чолула от 27 августа 1554 г. он также не упоминает об этом рисунке (.Recueil de pieces,*
etc., Ternaux-Compans).

5 Zurita „Rapport* etc. (pp. 56 и 62). Мы охотнее всего ссылаемся на него, так как никто из
известных нам писателей не был так детален.

в „Тлалмилли* tierras, a heredades de particulares, que estan juntasen alguna vega (Molina,
part Ila, p. 124).

7 Каждая семья, в лице мужчины-главы, получала известный участок или долю для обра-
ботки и пользования, Zurita (р. 55). „Лицо (член кальпулли, т. к. ни один из членов другого каль-
пулли не имел права селиться на территории данного кальпулли, см ib., р. 53), не имеющее земли,
обращается к вождю кальпулли, который, посоветовавшись с другими стариками, предоставляет ему
участок, соответствующий его способностям и потребностям. Эти земли переходят к его наслед-
никам, (Ib., р. 56). Владельцу, не обрабатывающему в течение двух лет либо по собственной его
вине, либо по небрежности, без уважительной причины, предлагается улучшить свои земли; если
же он этою не делал, то их на следующий год передавали другому лицу’. Bustamante (Tezcoco etc.
Parte Illa, p. 190, cap. I): „Факт, что каждый владелец „тлалмилли* в праве сдавать свой участок
<в аренду, если он сам занят в такой области, которая не позволяет ему работать на земле, про-
истекает из того, что кальпулли представляются то общинными, то частными землями.
Кроме того, о торговцах, которые в силу' характера своих занятий почти всегда отсутствовали,
говорят, что они также являлись членами и владельцами кальпулли (Zurita, р. 223. Sahagun, Lib.
VIII, cap. Ill, 349). Так как каждый мексиканец принадлежал к известному роду, владея его землями
вышесказанным порядком, то очевидно, что лица, не способные работать лично потому, что
они выполняли другие работы на пользу общины, все же сохраняли свои участки, причем другие
обрабатывали их в их пользу. Но не арендное право обусловливало этот порядок, а факт исполь-
• зования для известной цели и выгоды служил основанием владения и аренды*.
сохранять право на свою часть „тлальмильпа“ как, члены кальпулли, при чем
земля обрабатывалась за них другими лицами. Земли эти назывались специаль-v
ным термином „пиллали“ — земли вождей или детей, от слова •„пильтонтли*’
(мальчик) или „пильцинтли" (дитя), а те, кто их фактически обрабатывал, были
известны под именем „тлальмайтль”—„руки земли‘“. Эти „тлальмильпа", независи-
мо от того, принадлежали ли они вождям или рядовым членам рода,были единствен-
ными земельными участками в древней Мексике, находившимися во владении
отдельных лиц. Это землевладение резко отличалось от пользования землями
„текан-тлалли“ и „тлатока-тлалли“, так как эти последние категории земель
предоставлялись лицам, занимавшим ту или другую должность на определен-
ный срок до нового избрания, а земли „тлалмилли” присваивались известной
семье, и владение этой землей уже близко подходило к обычаю наслед-
ственного пользования.

Рассматривая обычное наследственное право древних мексиканцев,
мы должны прежде всего отметить, что личное имущество, остававшееся после
умершего, было, вообще говоря, весьма незначительно. По общему правилу
имущество умершего переходило к его нисходящим2, но у северо-американских
индейцев в наследовании участвовали обширные группы родичей \ В со-
ответствии с общественной организацией, основанной на родовом начале в пер-
вой стадии ее развития, к наследству призывались родичи, и так как род вел
свое происхождение от общей праматери, то в случае смерти мужчины касле-^
довали не его дети и тем более не его жена, а по'гомки его матери, т. е. его
братья и сестры, словом вся группа кровных родственников с материнской;
стороны4. Такой порядок существовал повидимому и у племени муйска в Новой
Гренаде5.

В Мексике дело обстояло несколько иначе, и мы видим там признаки
определенного прогресса. Не только было установлено наследование по мужской
линии6, но самый круг наследников был ограничен детьми мужского пола с ис-
ключением родичей и даже агнатов '. Все личное имущество, оставленное отцом-

чз

1 От слов „тлалли* земля, 'и „маитль” рука. Руки земли. Molina (Parte Па, р. 124) перево",
„тлалмаитль*—labrador, о ganan*. Это имя им даио в отличие от „мацехуалес* или людей, вообщ?—
обрабатывающих землю. Тлалмаиты идентичны с „майек". (См. Zurita, р.’ 224): „тлалмаит или
майек, что означает—обрабатывающий чужую землю”... Он делает различие между ними и „текаллек*.
„текпаипоухк* или „текпаптлака", о которых говорилось раньше, как об общественных землях
(р. 221, Zurita). Непега (Dec. Ill, Lib. IV, Cap. XVII, p. 138): „Эти майек ие могли переходить
с одного участка на другой, или бросать те участки, которые оии возделывали и платили
аренду владельцам участков, согласно уговору (,eu lo que se concertaban), со всего того, что оии выра-
щивали. Оии никому не платили дани, кроме владельца земли*. Это показывает, что ие было по-
стоянного обязательства или рабства, а добровольное соглашение, что „тлалмаиты” ие были
рабами, а просто арендаторами.

г Motolinia (Tratado II, cap. V, р. 120). „Но оии оставляли свои дома и свои земли своим t
детям ... ' Gomara (р. 434): Es costumbre de pecheros que el hijo mayor herede alpadre en toda J
la hacienda raiz у mueble, у que tenga у mantenga todos los hermanos у sobrinos, con tai que hagan V
ellos lo que el les mandate*. Clavigero (Lib. VII, cap. XIII). „В Мексико и почти во всей области,
за исключением королевской семьи, как уже было отмечено, сыновья наследовали права отиа;
если ие было сыновей, то братья или сыновья братьев являлись наследниками*. Bustamante
(„Tezcoco* etc. р. 219): Во всех этих случаях Бустаманте говорит только о вождях, ио цитаты из
Мотолинии и Гомары прямо относятся к народу вообще.

з Л. Г. Морган изучил обычаи, наследования ие только среди северных индейцев, ио также
и среди индейцев пуэбло в Новой Мексике. Он установил факт, что „род*, который мы вправе
считать единицей американского туземного общества, участвовал в имуществе умершего. Он до-
казал его существование у ирокезов („Ancient Society*. Part, II, cap. 11, pp. 75 и 76), виандотов, id,
cap- VII, p. 153, племен, Миссури, p. .155, виииебаго, p. 157, маидаиов, p. 158, миниитари,
p. 159, криков, p. 161, чокта, p. 162, чиказа, p. 167; олжибте, а также потоваттоми и кри, миами, р 168, ira-
уни, р. 169, сауков фоксов и меномиии, р. 170, делаваров, р. 172, мунси и мохеган, р. 173, Наке иен, до-
казано, что индейцы пуэбло Новой Мексики имеют если ие идентичный, то во всяком случае
сходный порядок наследования. Было бы легко получить дополнительные доказательства также и из
Южной Америки.

4 „Ancient Society* (Part. II Cap. II, p. 75; Part; IV, cap. j, pp. 528, 530, 531, 5r6 и 537).

s Gomara. (Historia de ks Indios, Vedia, p. 201). Garcia („Origen de los Indios, Lib IV, cap. 23,
p. 247) Piedrahita (Parte I, Lib. 1, cap. 5, p. 27). Joaquin Acosta (Compendio historico del Descumbri-
niiento у Colonisazion de la Nueva - Granada, Cap. XI, p. 201) Ternaux-Compans („L’ancien Cundi-
namarca, pp. 21, 38).'

e Motolinia (Trat. 11, cap. V, p. 120). Gomara (p. 434). Clavigero (Lib. VII, cap. Xlll). Zurita
(p. 12 и 4:). j

62 f
и не сожженное на его похоронах распределялось среди его потомков мужского
фола, а если их не оказывалось, переходило к его братьям. Женщины при этом
ничего не получали, кроме одежды и немногих личных украшений.

Земли^ „тлальмилли11 переходили по смерти отца к его старшему сыну,
который обязан был содержать всю семью до вступления в брак других детей '1 2 3.
Эднако, если у других мужчин в семье не было земли, они могли обратиться
к вождю кальпулли с просьбой об отводе им необходимого участка4 5 *. Жен-
щины следовали за мужьями. Безбрачие у мексиканцев наблюдается только в
связи с религиозными обетами, когда обязанность заботиться о существовании
лиц, связанных этими обетами, переносилась на религиозное учреждение, или
в случае тяжелых болезней, когда больные поступали на содержание самого
кальпулли °. Нет указаний и на долю вдовы в продуктах земель „тлальмилли“,
так как, вероятно, о вдове в этих случаях обязан был заботиться ее старший
сын. По некоторым данным, вдова могла выйти замуж вторично и, конечно,
переходила на содержание мужа.

Как уже указывалось выше, наследственные обычаи были одинаковы, как
для вождей племени, так и для рядовых его членов. От личного имущества
умершего оставалось обычно очень мало, так как чем выше была должность
покойного, тем больше сжигалось вместе с его телом оружия, одежды и укра-
шений, ему принадлежавших. Что касается землевладения, то вожди получали
ь£вои „тлальмилли“ в общем порядке, как члены рода, а соответственные общест-
'венные правительственные земли переходили к лицам вновь избранным на
должности. Необходимо всегда помнить, что должности сами по себе никогда
не были наследственными. Конечно, существовало известное право преемства,
как мы это видим, например, у тецкуканов, у которых должность верховного вое-
начальника должна была переходить от отца к сыну ®, и у мексиканцев, допускав-
ших передачу этой должности от брата к брату и от дяди к племяннику 7.
Это могло повести со временем к укоренению известной должности в одной и
гой же семье и закрепить, таким образом, владение известными землями,
вязанными с исполнением тех или других должностей и общественных
Ьункций.

ч. Однако можно утверждать совершенно определенно, что ни одно
мексиканских племен в эпоху испанского завоевания до этой стадии
развития не дошло. Не успела окрепнуть необходимая для этого основная
идея владения, которая, по крайней мере, в восточных странах постепенно

1 Letter of Motolinia and Diego d’Olarte to Don Luis de Velasco, Cholula, 27 Aug. 1554
„Recueil," etc., etc., p. 407): .Дочери не наследовали; наследником являлся сын от
главной жены*.. . Между прочим, все авторы указывают на сына или иа сыновей, как на на-
следников. О дочерях вообще ие упоминается. В Тлакскале, как особо отмечается, дочери
не наследовали (Torquemada, Lib. XI, сар.ХХП, р. 348). Вообще женщины в древией Мексике занимали
очень низкое положение, лишь немногим выше того, которое женщины вообще занимают у индей-
цев (сравни описание Gomara, р. 440, Vedia I, с описаниями Sahagun, Lib. X, cap. 1, р. 1; cap. XII,
рр. 30, 31, 32 и 33. Этот факт обычно признается). Н. Н. Bancroft, Native Races, Vol. II, cap. Vlf
p. 224, etc.

2 Motolinia (Trat. II, cap. V, p. 120). Torquemada (Lib. XIII, cap. XL1I to XLVIII, p. 515 to 529)..
Acosta (Lib. V, cap. VIII, p. 320, 321Б и 322). Gomara (pp. 436 и 437, Vedia I). Mendieta (Lib. Il, cap^
XL, p. 162 и 163). Clavigero (Lib. VI, cap. XXXIX). «Они сжигали одежду, стрелы и часть домашней
утвари...." ,

3 Gomara (Conq. de Mfejico, p. 434): .Среди классов, платящих дань, принято, что старший
сыи является иаследииком имущества отца, как недвижимого, так и движимого, и обязан содержать,
и поддерживать всех братьев и племянников в том случае, если оии исполняют его приказания.
Они ие делят свою недвижимость, чтобы этим ие обесценить ее..,“ Simancas М. S. S (.Recueil*, etc.,
etc., р. 224): „Что касается кальпулли, то сыновья большею частью являлись наследниками".

4 Zurita (р. 55): „Тот, кто не имеет земли, обращается к вождю племени (кальпулли), который,
посоветовавшись с другими стариками, назначает ему участок, соответствующий его нуждам,
отвечающий его способностям и его силе". Herrera (Dec. Ill, Lib. IV, cap. XV, p. 135).

5 Такие незамужние женщины были „монахинями", о которых старые писатели часто упоми-
нали, В нашей работе о .Жречестве в древией Мексике" мы займемся исследованием этого
вопроса. Как служительницы куль'та, они участвовали в дани, которую каждый кальпулли платил,
о чем мы говорили выше. 1

в Zurita (р. 12). Gomara (Vedia I, р. 434). Torquemada (Lib. IX, cap. IV, p. 177; Lib. XI, cap. 27, p.
356, etc,).

т Этот факт настолько точно доказан, что не нуждается в особых ссылках. Мы оста-
вляем его для конечного обсуждения в нашей предполагаемой работе о вождях мексиканцев
и об обязанностях, власти и функциях, связанных с их положением.
привела к образованию индивидуальных наследственных земельных держаний
и частной земельной собственности. Мы пытались реконструировать обычаи и
понятия мексиканских туземцев в отношении землепользования и распределе- "
ния земель, пользуясь скудными сведениями, дошедшими до нас о жизни тузем-
цев в древней Мексике, и сопоставляя разноречивые сведения об их древней
истории. Наши исследования, повидимому, обосновывают следующие выводы-.

1) Древние мексиканцы не знали абстрактного понятия собственности на
землю, независимо от того, кого считать собственником земли,— народ или
государство, главу правительства или частных лиц.

2) Владельческие права на землю принадлежали родам, составлявшим племя,
но понятия о продаже, мене или отчуждении земли не существовало.

3) За отдельными лицами, независимо от должности или занимаемого ими
положения, без каких-либо исключений, признавалось только право пользования
определенными участками. Это право переходило по наследству по мужской линии,
но было ограничено необходимостью постоянного жительства на земле, принадле-
жавшей роду, и обязанностью обрабатывать эту землю или самостоятельно
или от имени лиц, получивших земельный надел.

4) -С исполнением общественных должностей, равно как и с должностью
вождя, не было связано никаких владельческих прав на землю. Каждый вождь,
как член рода, имел право пользования определенным . участком земли, кото-
рый он мог отдавать в аренду в свою пользу.

.5) Для удовлетворения племенных и общественных потребностей''
(включая исполнение закона гостеприимства) отводились отдельные участки,
составлявшие общественные земли, доходы с которых шли на снабжение
и содержание соответствующих хозяйств. Эти общественные земли и по-
лучающиеся от них продукты ни в какой мере не были связаны с личностью
вождей или с их семействами.

6) Покорение мексиканцами какого-нибудь племени не влекло за собой
присоединения племенной территории или разделения покоренной земли между
завоевателями. С покоренных взималась дань, обеспеченная отводом опреде-
ленных земельных участков, урожай с которых ссыпался в мексиканские амбары.

7) Наши прежние работы о военных учреждениях и обычаях древних ме-
ксиканцев уже опровергли широко распространенное представление о господ-
стве среди них режима военного деспотизма. Представленный обзор землевла-
дения и распределения земель должен, как нам кажется, установить, что в ту-
земной Мексике не существовало ни самого принципа феодализма, ни каких-
либо феодальных учреждений.

Система землевладения перуанцев, по всей вероятности, совпадала с земель-
ными обычаями древней Мексики. Но по данным Гарсилассо де ла Вега, перу-
анцы несколько более детализировали свои земельные распорядки. Этот исто-
рик указывает,что земли „разделялись на три разряда с присвоением каждому
разряду специального назначения. Первый разряд земель был посвящен солнцу, >
его жрецам и служителям, второй предназначался для короля и на содержание
его наместников и других должностных лиц, земли третьего разряда отводи-
лись туземцам и жителям провинций, при чем распределялись поровну в соот-
ветствии с потребностями каждого семейства'1 \

Все эти отдельные свидетельства не дают, конечно, полного и всесторон-
него представления о землевладении в Перу, Мексике и у северных индейских
племен. Однако они дают достаточно указаний на то, что земля принадлежала
более или менее крупным общинам, при чем самая система земледелия пред-
полагает наличие больших домохозяйств. Ни перуанцы, ни ацтеки, и
вообще ни одно индейское племя в период открытия Америки не дошло еще
до представления о частной собственности на землю и о передаче ее по на-
следству. Это понятие относится уже к периоду цивилизации. Нет никаких
даже самых поверхностных указаний на то, чтобы-какой-нибудь индеец, будь
то перуанец, мексиканец или ирокез, владел хотя бы одним футом земли, ко-
торый он мог бы считать своей собственностью с правом продажи или пере-
дачи земли по наследству, кому вздумается.

1 Royal Commentaries of Peru. London ed„ 1688. Rycaut. trans., p. 154.
^Обычай готовить пищу раз в день, а именно обед, и раздельная трапеза,
** при чем сначала ели мужчины, а затем женщины и дети

Этот порядок был распространен среди индейских племен на низшей ступени
варварства. С переходом на среднюю ступень того же состояния жизнь индейцев
стала как будто бы несколько более методичной и правильной, но в обычаях,
относящихся к еде, не наступило таких перемен, которые указывали бы на
глубокое изменение жизненного строя. Ирокезы готовили себе пищу только раз
в день. Это соответствовало как их потребностям, так и ресурсам и организации
домашнего хозяйства. Пища приготовлялась и подавалась обычно около полу-
дня, часов в десять или в одиннадцать. Это и был ирокезский обед. Еда рас-
пределялась из котла членам домохозяйства, каждый получал ее горячей,
в глиняной или деревянной посуде. У ирокезов не было ни столов, ни стульев,
ни тарелок в нашем смысле слова. Не было никакого помещения, вроде столовой
и кухни. Каждый ел самостоятельно, сидя или стоя, как ему было удобно. Ко
времени обеда семьи разделялись. Мужчины ели первыми и у себя, а затем уже
наступала очередь женщин и детей. Остатки обеда сохранялись, чтобы накор-
мить какого-нибудь проголодавшегося домочадца. Вечером жеПщины готовили
гомини из маиса, нарубленного так мелко, что он напоминал рис. Это гомини шло
на следующий утренний завтрак или на угощение гостей, хотя отдельных зав-
^траков и ужинов у индейцев никогда не было. Всякий проголодавшийся мог
поесть, если находил в доме какую-нибудь пищу. Индейцы были очень умеренны
в еде, и эти краткие замечания об их столе дают нам точную картину их
жизни в эпоху открытия Америки. Когда началось общение с белыми, ирокезы
стали постепенно приспособляться к нашему образу жизни, но процесс этот
шел очень медленно. Одна из самых больших трудностей в этом была необ-
ходимость изменить старый обычай и привыкнуть обедать вместе. Все это пришло
постепенно, с разрушением старого уклада жизни, связанного с существованием
прежних „длинных домов" и с появлением отдельных домов для каждой семьи,
положивших конец коммунизму и существованию крупных домохозяйств.
Место их заняли теперь отдельные семьи, поддерживающие свое существование
индивидуальными усилиями. Прошло много времени, прежде чем у наиболее
развитых ирокезских семейств появились столы и стулья. Еще до сих пор в
резервациях для ирокезов в Соединенных Штатах можно встретить много
бревенчатых домов с одной только комнатой и чердаком и без единого стола
или стула во всей скудной домашней обстановке. Известная часть ирокезов
живет и сейчас по-старому, и, может быть, только ест два раза в день,
вместо одного. То обстоятельство, что ирокезам вообще пришлось произвести
в своем быту такие перемены на протяжении двух столетий, является очень
знаменательным, потому что ирокезам пришлось, так сказать, перескочить через
целый этнический период, не имея для этого ни опыта целого ряда посредствую-
щих поколений, ни той зрелости сознания, которая требуется для перестройки
домашней жизни, если эта перестройка производится единоличными усилиями.
У ирокезов существует предание (если только воспоминание о таких недавних
событиях может быть названо преданием), что когда устанавливался впервые
новый порядок совместнаго обеда мужа с женой, в корне противоречивший
незапамятному обычаю, то было заключено следующее формальное условие:
муж и жена садятся перед одним блюдом и едят из одной ложки, при чем
сначала ест муж, затем передает ложку жене, и так продолжается до конца обеда.

Свидетельства писателей и лиц, наблюдавших домашнюю жизнь индейских
племен не сходятся как> раз по вопросу о количестве трапез. Кетлин указывает,
что, когдд он впервые „посетил‘эти племена [манданов], они ели обыкновенно
только два раза в день, часто даже раз, и пища была простая и легкая. Вообще
североамериканские индейцы даже при большом обилии запасов едят меньше
чем цивилизованные люди, виденные мною в их среде"1. Хекевельдер, описывая
делаваров и другие племена, говорит: „они едят обыкновенно два раза в день
и по их понятиям этого совершенно достаточно. Если кто нибудь в промежу-

1 North American Indians, Philadelphia ed., 1857, I, 203.
ток проголодается, то обычно в доме всегда найдется чем его накормить“
Эдер, описывая быт чокта и чироков, ограничивается замечанием, что „у них-
не существовало точно установленного часа еды" 1 2. Несомненно,.что в различных
местностях и даже в пределах одного и того же хозяйства бывали в этом
смысле известные вариации, но, как правило, и на основании всех наших сведе-
ний об образе жизни индейцев, надо думать, что они ели раз в день, и что
такой порядок выражает почти максимум того, что нужно было для поддер-
жания человеческих сил людям, находящимся в этих условиях.

Оседлые индейцы, живущие селениями, опередили северные племена «на
целый этнический период, но нет никаких сомнений, что в отношении еды они
вели совершенно такой же образ жизни. У ацтеков или древних мексиканцев
обед происходил обычно около полудня, но у нас нет достаточных сведений
о существовании у них обычая регулярно завтракать или ужинать. Завтраки
и ужины в придачу к обеденной еде — это принадлежность цивилизации с ее
дифференцированной промышленной жизнью, обилием продуктов и моногамной
семьей. ’ Очень сомнительно, существовала ли эта добавочная еда до периода
цивилизации, и если можно даже найти на этот счет указания, относящиеся *
к периоду варварства, то едва ли найдутся такие указания как раз для среднего
периода. Клавигеро пытается доказать существование завтраков у ацтеков, но
не находит у них никаких следов ужина: „После нескольких часов утреннего,
труда ацтеки идут завтракать и едят atolli — жидкую маисовую кашу. Обе-
дают они обыкновенно после полудня, но ни у одного историка мы не находим
никаких указаний об ужинах" 3 *.

Эта „маисовая каша", о которой говорится, как об обычном завтраке
ацтеков, напоминает нам м'аисовое тесто ирокезов. Другие испанские авторы
говорят о двух трапезах. Однако надо иметь в виду, что как ацтеки, так и племена
Юкатана и Центральной Америки не имели понятия об употреблении стульев - -
и столов, что они получали пищу из одного котла, из которого порции каждого
раскладывались в отдельную посуду, что еда происходила раздельно, при чем
сначала отдельно ели мужчины, а затем женщины и дети, и таким образом,
вполне возможно, что в отношении времени и порядка еды они не далеко f
ушли от ирокезов.

Обед Монтецумы, о котором говорит Берналь Диас, и который подробно
описывается целым рядом других авторов, свидетельствует, что ацтеки еже-
дневно ели горячий обед, приготовленный с таким обилием, которое предпо-
лагает существование обширного домохозяйства. Обед отпускался каждому
в особой посуде, и вся эта масса посуды в несколько сот штук ставилась
на пол в особой комнате. Сюда приходили мужчины одинза другим и обедали
как им было удобно, стоя или сидя на полу или во дворе. Ни о завтраке, ни
об ужине не упоминается, из чего мы вправе заключить, что ни того, ни дру-
гого не существовало. Точно так же ничего не говорится о том, как обедали,
женщины и дети. Это наводит на мысль, что мужчины обедали первыми5^
в особой комнате, а женщины и дети ели позже в другом помещении, и испанцы
их не видали.

В рассказах об обеде Монтецумы упоминается о кухне, в которой готовилась ,
еда для большого домашнего хозяйства, „текпана", так подробно описанного
выше Банделиром. Эта кухня и помещение, куда ставилась посуда с приготовлен-
ным для каждого домочадца обедом—первый намек на отдельную столовую—
появляется только на средней ступени варварства. Как будет подробно
указано ниже, эти помещения были только рудиментарными и грубыми пред- -
восхищениями кухонь и столовых цивилизованного общества. В домах пуэбло
в Юкатане, от которых сохранились одни развалины, не было дымовых труб, из
чего можно заключить, что пищи там не готовили. В „доме правителя" в Уксмале
можно узнать описанный выше текпан или общественный дом, а „дом мо-
нахинь" и другие постройки, образующие пуэбло, были очевидно теми общинными к
домами, в которых жило племя. Если вопрос будет когда-нибудь исследован ;

1 Indian Nations, 193.

s History of the American Indian, bond, ed., 1775, p. 17. ,

3 History of Mexico, II, 262. f- J

J*. r
. до конца, то, вероятно, окажется, что обед для каждого домохозяйства,
Ясостоящего из нескольких семейств, готовился в общей кухне, стоявшей в не-
котором отдалении от главного дома, и пища раздавалась там из общего котла
членам каждого домохозяйства.

Разделение мужчин и женщин за обедом подтверждается многочисленными
свидетельствами наблюдателей жизни ирокезов. Робертсон считает этот обычай
всеобщим: „Женщины должны относиться к своим господам с подобающим поч-
тением,—г пишет он.—Они обязаны смотреть на них, как на существа выс-
шего порядка и не смеют есть в их присутствии" \ В этом же роде вы-
сказывается и Кетлин: „Ирокезские женщины, как бы вежливы, изящны и кра-
сивы, а вместе с тем, как бы голодны они ни были, тем не менее сидеть с
мужчинами за обедом не смеют. Сколько я ни путешествовал по стране
индейцев, я никогда не видел, чтобы индейская женщина ела вместе с своим
мужем. Мужчины садятся за еду первыми, а затем уже наступает очередь жен-
щин, детей и собак" s. Эдер говорит, что „еда приготовляется собственно для
мужчин, а женщины получают остатки"3. Эррера замечает, что „женщины Юка-
тана крупнее испанских и обычно очень красивы. За пиршествами они бывало
напивались, хотя ели всегда отдельно" 4. Саахун, рассказывая об обряде кре-
щения у ацтеков, сообщает, что женщины едят отдельно и какао для питья
не получают"5.

► Таковы общие замечания исследователей об универсально распространенном
обычае раздельной еды женщин и мужчин.

1 History of America, New York ed., 1856, p. 178.

2 North American Indians, I, p. 202.

3 History of the American Indians, p. 140.

4 History of America, IV, p.l7:.

s Historia General, lib. IV, p. 36.
*

ГЛАВА V

Дома индейских племен, живущих к северу от Новой Мексики

Развитие идеи жилищной архитектуры вообще — тема, которая по своей
обширности превосходит объем настоящей работы. Однако в развитии этой
идеи есть фаза, которой я уделю особое внимание, так как она наглядно
иллюстрирует состояние общества и семьи в периоды дикости и варварства.
Эта фаза отражена в жилищной архитектуре американских туземцев, если
рассматривать ее4 как нечто целое, образующее единую систему, тесно свя-
занную с учреждениями, порядками и обычаями, описанными в предыдущих
главах. Архитектура индейских племен дает нам огромный материал, по которому
мы можем судить о постепенном развитии этого великого искусства у индейцев
в течение трех периодов культуры, но помимо этого, мы можем извлечь инте-
ресные результаты, сравнивая друг с другом уцелевшие постройки или сохра-
нившиеся описания индейских домов. Сравнение построек показывает, что все
они принадлежат к единой системе туземной архитектуры, в основе которой
лежит общий принцип, начиная от хижины дикаря и кончая удобными общин-
ными домами оседлых индейцев, живущих в Мексике и Центральной Америке.

Архитектура оседлых индейцев больше, чем какая-либо другая особенность
их жизни, определила принадлежащее им место в истории культуры. Факты их
социальной жизни, остающиеся, к сожалению, далеко недостаточно объясненными,
говорят нам значительно меньше, чем развалины их жилищ. Индейские постройки
в Мексике и Центральной Америке времен завоевания могут действительно
вызывать удивление и даже восхищение своими огромными размерами, свой-
ствами строительного материала и мастерством архитектурной орнаментации.
К сожалению, эта архитектура была с самого начала истолкована неверно, и
выводы о социальных условиях и степени развития индейцев, получались
поэтому неправильные и обманчивые. Важность вопроса требует раскрытия
действительности во всей ее полноте и ставит перед нами задачу истолкова-
ния индейской архитектуры в связи с нравами и обычаями индейских племен.
Сравнение планов домов у отдельных племен позволит нам ответить на во-
прос, в каком смысле можно здесь говорить о единой системе.

В основе всей этой архитектуры лежит общий принцип, начиная от длин-
ных домов ирокезов и кончая пуэбло Новой Мексики и так называемым „двор-
цом“ в Паленкве и „домом монахинь" в Уксмале. Принцип этот состоит в при-
способлении домов к коммунизму домашней жизни, ограниченному
в первую очередь группами, составлявшими домохозяйство, и распространявше-
муся в конечном счете на всех жителей селения или лагеря в силу закона
гостеприимства. Немыслимо было, чтобы в одном конце индейской де-
ревни люди нуждались и голодали, а в другом конце царили бы довольство и
изобилие. Общинные дома, население которых состояло из нескольких семей,
ведущих одно большое домашнее хозяйство, как это было у ирокезов, или из це-
лого ряда отдельных хозяйств, например в Юкатане, с естественной необхо-
димостью вытекали из нравов и обычаев индейцев. Кажется вполне вероятным,
что коммунизм домашней жизни и закон гостеприимства сопутствовали всем
стадиям развития индейцев как в дикости, так и в варварстве. Все эти факты
общественной жизни как бы воплощены в туземной архитектуре и должны
больше всего помочь ее истолкованию.
Если рассматривать жилищную архитектуру северных индейских племен как
нечто самостоятельное, она окажется сравнительно мало интересной, но значе-
ние ее чрезвычайно велико как для объяснения социального состояния индейцев,
так и для сравнения с бытом индейцев юга. Мы прежде всего попытаемся пока-
зать, что известный нам факт коммунизма домашней жизни у северных племен
определил весь характер их архитектуры, так как дома туземцев были общин-
ными. Что касается построек южных иудейских племен, то практика коммунизма,
господствовавшего среди них к моменту открытия Америки, может быть показана
путем анализа самой архитектуры, хотя от домов остались одни развалины, а
строившие их народы исчезли с лица земли. Некоторые свидетельства наличия
коммунизма у индейцев, живущих селениями, были нами уже представлены.

Общинные дома племен, находящихся в состоянии дикости

Стифен Пауэрс в недавно вышедшей поучительной работе „Племена Кали-
форнии" 1 насчитывает семь разновидностей жилищ, приспособленных к клима-
тическим условиям этого штата. Одна разновидность была приспособлена к сы-
рости и туманам калифорнийского побережья; жилища строились из жердей

красного дерева над ямой. Другая — к снежному поясу прибрежного горного
кряжа, третья—к высокогорному району Сьерры, и четвертая —к теплым
прибрежным долинам. В сравнительно очень узкой полосе мы встречаем дома,
построенные из ивовых жердей, сложенных крест на крест, а в безлесных
долинах Сакраменто и Сан-Хоакин строились землянки куполообразной
формы. Наконец в жарких и почти бездождных долинах Керн и Туларе дома
строились из магнолии. Четыре разновидности жилищ даны на наших иллю-
страциях, взятых из указанной работы.

1 Powell’s Geographical Survey etc. of the Rocky Mountain Region, Contributions to American
Ethnology, vol. Ill, Powers, Tribes of California, p. 436.
„Сооружая вигвам, они вырывали яму глубиной около двух футов
и делали насыпь, достаточно высокую, чтобы защититься от воды. Остав-
шаяся земля набрасывалась на куполообразную крышу. У племени лользель

Рис. 2. Хижина, крытая соломой галлиномеро.

молодая жена часто оставалась жить в доме отца, и муж переселялся к ней, при
чем возвращал отцу половину покупной цены. Таким образом, в одном доме соби-
ралось иногда две или три семьи. Они очень тесно держались вместе, и семей-

Рис. 3. Хижина майду в высокогорной части Сиерры.

ные влияния были чрезвычайно сильны, особенно у горных племен“ Ч Дальше
автор следующим образом описывает этот вид индейских домов: „В огромных
и безлесных степях Сакраменто и Сан-Хоакин дикари, понятно, должны были

1 lb., р. 221.
Рис. 4. Хижины ибкутов, построенные из магнолии.
строить себе землянки. Характерный образчик этих жилищ, дают нам круглые
куполообразные дома Калифорнии, в которых, вероятно, жило не меньше двух
третей огромного туземного населения. Вход устраивался или на самой вышке
дома или внизу сбоку. Я никогда не мог решить вопрос, влияло ли на
устройство входа количество дождей, выпадающих в той или другой местности" ’.
Тот же тип входа в дом воспроизведен и в более искусных постройках индей-
цев—пуэбло Новой Мексики. Войти можно было только через отверстие, сделан-
ное в крыше, до которой надо было добираться по лестнице. Замечание Пау-
эрса „об огромном туземном населении” Калифорнии является преувеличенным.

„Вигвам имеет форму латинской буквы L. Он сделан из наклонных досок и
густо покрыт соломой. Посредине устроены очаги отдельных семей, составляющих
население дома. Люди спят вдоль стен прямо на земле, покрываясь кроличьими
шкурками и другими менее изящными одеялами, а рядом валяется грязная домаш-
няя утварь, лежат собаки и разбросан прочий домашний скарб, которым так
дорожит туземец. В жилище ведут три узких отверстия, по одному с каждого конца
и одно—с угла жилища"2 з 4. Это—пятая разновидность жилища, описанная Пауэрсом.

„В высокогорном районе Сиерры, где снег выпадает такими массами, что
заносит очаги и забивает отверстия в крыше, жилища индейцев сохраняют
в общем ту же форму и строятся из того же материала, но очаг помещается
в самой середине, а один скат крыши (обычно восточный) спускается под бо- -
лее плоским уклоном и упирается в навес высотой около трех футов и шири-
ной около шести". Полдюжины таких домов составляют индейскую деревню,
в середине которой помещается „куполообразный дом, где устраиваются праздники
и пляски“. „Около каждого дома стоят один или несколько амбаров, набитых
желудями и крытых соломой. Амбары эти сплетены из ивовых прутьев и по
форме очень похожи на большие бочки, которые стоят или прямо на земле
или укреплены на столбах приблизительно на высоте человеческой головы".

В Южной Калифорнии с ее сухим и жарким климатом туземцы устраи-
вают вигвамы иначе, чем в других местностях этого штата. Пауэрс подчер-
кивает, „что у иокутской нации больше, чем у других племен штата, сказывается
политическая солидарность и способность к образованию больших и тесно
связанных групп. Это особенно заметно у туземцев, живущих в равнинах и
устраивающих свои поселения и лагери с необычайной военной точностью.
Каждая деревня состоит из ряда куполообразных или конических вигвамов, уст-
роенных внутри таким образом, чтобы можно было спать в наклонном положе-
нии. Все дома строго вытянуты в одну линию и стоят под общим навесом.
В одном вигваме в конце деревни живет вождь, в другом, противоположном конце
помещается шаман или si-se-ro. В долинах такое лагерное расположение построек
соблюдается безусловно, в горах оно выдерживается насколько возможно'13.

Как указывает тот же автор, в этих домах живет обычно по несколько
семейств- В северной части Калифорнии „вигвамы тату ничем существен-
ным не отличаются от домов соседних племен. Они сделаны из крепких иво-,
вых прутьев, похожи на купола и покрыты травой. Иногда встречаются дома
очень обширные и поместительные со спальными помещениями на тридцать
или сорок человек" % В северо-западной части Калифорнии живет племя
иокайа. „Характер их построек ничем не отличается от типа домов, встречаю-
щихся по всему течению Русской реки (Russian River). Это очень большие
постройки, сделанные из ивовых досок, крытые соломой и похожие на широкий и
несколько плоский стог сена. Переняв у американцев употребление досок, туземцы
все же сохраняют старый стиль своих домов, но теперь они стали окружать виг-
вамы целым рядом маленьких помещений, похожих на каюты аккуратно обшитые
досками и уставленные внутри скамейками. Таким образом каждое семейство,
живущее в этих огромных патриархальных домах, имеет помещение, где можно
раздеваться, сохраняя полное приличие, что было немыслимо в вигвамах
старого стиля, в которых была только одна общая комната"s. У того же автора

‘ Ib., р. 437.

- Ib., р. 284.

з Ib., р. 370.

4 Ib., р. 139.

5 Ib., р. 163.
читаем несколько ниже: „В широкой долине Русской реки, там, где сейчас на-
ходится американская деревня Сенэл, живут индейцы сенэл и три других малень-
ких индейских племени. Среди них несомненно господствует тот патриархаль-
ный строй, который, повидимому, вообще преобладает у всех племен, живущих
по течению Русской реки. Индейцы строят огромные куполообразные или про-
долговатые дома из ивовых прутьев диаметром в один или два дюйма, уложенных
крест на крест и аккуратно перевязанных узлами на пересечениях. В каждом
доме живет несколько семейств, большей частью кровные родственники, всего че-
ловек 20—30. Таким образом, каждый вигвам образует пуэбло, т. е. замкнутое са-
моуправляющееся целое. Из этих домов образуются целые деревни, где в преж-
ние времена жили сотни людей" *. Я не нашел у Пауэрса указаний на коммуни-
стический строй этих домохозяйств, но кажется мне вполне вероятным, так
как их обычаи гостеприимства ничем не отличаются от обычаев других
племен. Их главной пищей была кета, хлеб из желудевой муки, дичь и ягоды.
У них не было глиняной посуды; они варили в земляных печах, а также в корзи-
нах, не пропускающих воду, куда опускались раскаленные камни.

Остается теперь упомянуть о жилищах иного рода, именно о палатках
из шкур у кутчинов или лучу, живущих по течению рек Юкон и Пиль.
Стракен Джонс, посетивший эти племена в шестидесятых годах девят-
надцатого века, описывает их жилища следующим образом: „Характер этих до-
мов чрезвычайно прост. Берется несколько оленьих шкур, которые сшиваются
вместе, таким образом получаются две широкие полосы, удобно натягиваемые
на остов жилья, сделанный из согнутых прутьев. Постройка эта имеет почти

Рис. 5. Хижииа кутчииов.

эллиптическую форму и очень похожа на опрокинутую чайную чашку. Диаметр
„ ее равен двенадцати—тринадцати футам, а высота—около шести. Дверь заме-
няется простой шкурой, свешивающейся с высоты приблизительно четырех футов.
На верху проделана щель для выхода дыма шириной тоже около четырех футов.
Снег тщательно сгребается с верхушки хижины, а пол посыпается густым слоем
сосновых игл. Посредине устроен очаг, около которого располагаются жильцы,
обычно целая семья или несколько семейств. Каждому отведено свое особое
место"2. Надо прежде всего отметить, что палатка эта разделяется внутри на
• помещения, похожие на стойла, обращенные к очагу, устроенному в центре

и несомненно приспособленному для обслуживания нескольких семейств. Точно
' такое же устройство мы встретим у индейцев еще в целом ряде других слу-
чаев. Кутчинов надо считать дикарями, хотя они уже близки к последней ста-
дии этого состояния.

Племена долины Колумбии жили обыкновенно в деревнях, но, подобно
калифорнийцам, не знали ни огородничества, ни гончарного искусства. Они
кормились молюсками и ловили совершенно баснословное количество рыбы
в Колумбии и ее притоках. Кроме' того, они ели корни степных хлебных расте-

> 1b., р. 168.

- Smithsonian Report for 1866, р. 321.
1ий, разваривая их в печках, вырытых в земле. Они были — опытными рыбо-
ювами и лодочниками; они выделывали непромокаемые корзины, всякого рода
херевянные, каменные и костяные изделия, знали употребление лука и стрел.
2 другой стороны, надо отметить, что доски для своих домов они делали, раска-
лывая дерево каменными клиньями и инструментами из лосиных рогов. Племена
эти, как и кутчины, находились на высшей ступени дикости.

Когда Льюис и Кларк путешествовали по округу реки Колумбии (1805—1806),
они нашли, что индейские племена живут в домах с очень ярко выражен-
ным общинным характером. По размерам и населенности, некоторые из этих
домов походили на пуэбло Новой Мексики. Вот как эти авторы описывают дом
индейцев чопунищ (Nez Perces): „Это селение состоит собственно из одного
дома длиной в 150 футов, сделанного из бревен и покрытого соломой и сухой
травой. В доме устроено двадцать четыре очага, т. е. по одному очагу на две
семьи, а мужское население составляло человек сто боеспособных людей"1 2. Таким
образом, всего должно было жить в доме человек около 500- Число очагов
означает, по всей вероятности, количество групп, устроивших свою домашнюю
жизнь на коммунистических началах, хотя, по имеющимся у нас данным, этот
коммунизм мог охватить и все хозяйство в целом.

’26 гт

Ряс. 6. План дома в Нчеркокиу.

Другой большой дом, в Нчеркокиу, описывается так: „Это обширное здание
в 226 футов по фасаду. Собственно говоря, это один дом, потому что он весь
находится под одной крышей, но его можно было бы принять за целый ряд
построек, так как он разделяется на семь отдельных помещений широкими
досчатыми перегородками, идущими от пола до крыши. Каждое помещение
занимает, приблизительно тридцать квадратных футов и отделено от других
поперечным коридором в четыре фута ширины, пересекающим весь дом. Войти
можно только через узкий ход шириной около двадцати дюймов и высотой не
более трех футов, устроенный в средине поперечного коридора. Весь дом
покрыт двойным слоем древесной коры“ \ Отдельные помещения так же, как
.и очаги в домах племени чопуниш, указывают, вероятно, число групп, на ко-
торые разделилось большое домохозяйство для осуществления коммунизма.

Говоря в другом месте о домах племени клахклелла, авторы пишут: „Дома
эти необыкновенно большого размера. Один из них имел 160 футов длины на 40
футов ширины. Остов дома сделан обычным способом... Дома строятся обыкно-
венно из досок и покрываются древесной корой, а некоторые дома похуже
сделаны целиком из кедровой коры, при чем кора скрепляется маленькими
деревянными гвоздиками, вбитыми крестообразно на расстоянии 12—14 дюймов.
Таким образом, она становится гладкой и ровной"3.

Дома прибрежных племен описываются следующим образом: „Все дома в этой
округе —это большие деревянные постройки, имеющие в длину двадцать — пять-
десят футов и в ширину 14—20 футов. Строятся они таким образом: в землю
врываются два или несколько гладко обструганных столбов в зависимости от числа
помещений. Высота столба над поверхностью грунта составляет 14—18 футов.
Верхушки столба выдолблены таким образом, что в них удобно укладываются
концы круглых балок, которые связывают все вертикальные столбы, образуя
таким образом конек крыши всего здания. С каждой стороны первого ряда стол-
бов устанавливается второй ряд, высотой около пяти футов, образующий кар-

1 Travels etc. 1. с., р. 548.

2 Levis and Clarke’s Travels, p. 503.

s Ib., p. 515.
низ крыши. Часто вся постройка врывается в землю на четыре—пять футов, таким
образом, карниз крыши опущен очень низко. Между нижними и верхними
столбами попарно укладываются балки, несколько более мелкие и крепко связан-
‘ ные с двух концов веревкой из волокна кедровой коры. Поперек этого ряда укла-
дывается горизонтально два или три других ряда балок и укрепляются такими же
перевязями из кедровой коры. Стены сделаны из белых досок, но они очень низки и
верхний конец поднимается несколько выше карниза крыши. Точно так же де-
лается фасад. Затем крыша покрывается двойным рядом тонких досок, и только
в центре оставляется для выхода дыма щель в два—три фута. Входить в это по-
мещение надо через узкое отверстие, вырезанное в стене с таким расчетом,
чтобы в' эту дыру могла пролезть человеческая фигура. Только самые большие
дома разделяются на отдельные помещения, так как вообще говоря в одной
комнате могут вполне свободно устроиться три или четыре семейства. В центре
каждой комнаты оставляется квадрат в 6—8 кв. футов, углубленный в землю,
примерно, на 12 дюймов и обшитый досками. Это место очага, который обычно
растапливается сосновой корой. Кругом очага разосланы цыновки, на которых
можно и сидеть и спать. Однако у индейцев есть и более постоянные постели,
устроенные в виде нар. Для этого в двух или трех местах вколачиваются столбы
. приблизительно на растоянии четырех футов от стены. К столбам этим при-
» крепляется один или два ряда досок, и, таким образом, по стене образуются
своего рода нары, на которых индейцы спят и раскладывают свои изделия"1.

Путешествуя по долине Колумбии, Льюис и Кларк постоянно встречали
у индейских племен дома, в которых жило несколько семей, при чем в самых ма-
леньких домах помещалось человек двадцать—сорок, а в самом большом их жило
около 500. Обширные домохозяйства были несомненным правилом в ин-
дейском быту, и мы уже приводили данное теми же исследователями описание
' коммунистического строя такого домохозяйства. Самая тенденция к образованию
групп для взаимной защиты и совместной жизни свидетельствует, что семья была
еще слишком слабой организацией, чтобы выдерживать трудность борьбы за
существование, и коммунизм домашней жизни является, таким образом, необ-
ходимым последствием жизненных условий индейских племен.

Джемс Г. Сван в недавней работе (1869 г.) о современных домах индей-
цев мака (мыс Флятерри, территория Вашингтона) указывает, что еще до
сих пор сохранились обычаи, которые привели индейцев к общинным домам.
Подробно останавливаясь на способе постройки этих домов, он говорит, что
' они приспособлены для того, чтобы вместить несколько семейств, и имеют
различную величину; некоторые из них 6 футов длины и 30 футов ширины
и от 10 до 15 футов высоты. Эти дома были сделаны из распиленных досок
на деревянном каркасе2.

Общинные дома племен, находящихся на низшей ступени варварства

* У индейских племен, находящихся на низшей ступени варварства, мы
встречаем известное разнообразие жилищной архитектуры. На рис. 7 изобра-
жен остов одного из лучших шалашей или хижин племени оджибве в том
виде, в каком такую постройку можно встретить иногда и теперь на южном
берегу Верхнего озера. -Характер самого шалаша, сделанного из гибких прутьев,
вполне ясен. Он покрыт древесной корой, обычно березовой, разрезанной на боль-
шие куски и закрепленной на всех пересечениях деревянными гвоздями. Раз-
меры такого дома доходили обычно до 10—16 футов, а высота до 6 — 10 футов.
Пол был устлан сосновыми ветками и цикутой и покрыт одеялами и шкурами.
Место очага было в самом центре помещения, а прямо над ним была в
крыше щель для выхода дыма. В таком доме, имея в виду строй жизни тузем-
цев, могло поместиться две или даже три семьи вместе с детьми. Дома обычно
строились группами, а домохозяйства состояли из родственных семей,
' принадлежащих к одному роду или клану. Я не могу утверждать, что
эти хозяйства, связанные между собой кровным родством, уже с древнейших

‘ lb., р. 431.

‘- Smithsonian Contributions to Knowledge, No 220, p. 5.
времен осуществляли коммунизм домашней жизни, но я считаю это вполне ве-
роятным. Карвер, видевший в Висконсине деревню оджибве в 1767 году, рас-
сказывает, что в каждом доме жило по несколько семейств: „В селении было
около сорока домов, население которых могло выставить примерно сто воинов
обычно прекрасно развитых и стройных молодых людей"1. При таком количе-
стве воинов надо считать, что все население составляло 500 человек, и таким
образом, в каждом доме жило в среднем человек двенадцать.

Когда европейцы открыли дакота, последние жили в хижинах, соору-
женных из тонких жердей и покрытых корой. В каждом доме могло поме-
ститься несколько семей. Индейцы жили, главным образом, в селениях на
территории современного штата Миннезота по верхнему течению Миссисипи.
Продвижение белого населения постепенно оттесняло их в степи, и индейцы
изобрели особую палатку из шкур, прекрасно приспособленную к усло-
виям кочевого существования. Палатка эта—лучше всех других подобных
жилищ американских туземцев. Она вместительна, очень портативна, легко
складывается и раскладывается. Остов жилья состоит из тринадцати жер-

Рис. 8. Палатка из шкур у дакота.

дей от 15 до 18 футов длины, связанных тонкими концами в пучок
(рис. 8). Толстые концы раздвигаются, и все сооружение прикрепляется к
земле, образуя круг, обычно, в 10 футов в диаметре. Затем, как показано
на рисунке, остов палатки обтягивается бизоньими шкурами, сшитыми по
форме, соответствующей остову. Нижние края шкур прикрепляются к земле
деревянными гвоздями, на вышке пришивается кусок кожи, которому при-
дается форма открытого воротника, и, таким образом, получается отверстие
для выхода дыма. Внизу оставляется отверстие для входа, прикрытое шкурой.
Место для очага и приспособление для лежания устроены так же, как и в хи-
жинах оджибве, только вместо сосновых веток пол покрывается травой. Когда
хижину свертывают, жерди нагружаются на лошадей поровну с каждого бока,
так' что одним концом они закреплены у лошади на шее, а другой конец
тащится по земле. Шкуры, покрывающие палатку и прочее лагерное обору-
дование точно так же нагружаются на лошадей или на собак, и, таким образом,
индейцы кочуют по своим равнинам, легко перемещая палатки с места на
место. Палатка так хорошо приспособлена к кочевой жизни, что она полу-
чила широчайшее распространение у индейских племен степной полосы. Я видел
ее у семи—восьми групп племени дакота: у иова, ото и пауни, также у „чер-
ноногих", кроу, ассинибойн и кри. В 1878 я видел эту палатку среди юте
в Колорадо. Пятьдесят таких палаток свободно вместят до 500 человек
и представляют очень живописную картину. В настоящее время эти палатки
с некоторыми изменениями приняты в американской армии под названием,
„палаток саблей".

1 Travels, etc., р. 65.
Рис. 9. Селение Помейок.

В 1585 году экспедиция сэра Ричарда Гринвилля посетила южную часть
прежней колонии Виргиния, входящую в настоящее время в состав Север-
ной Каролины; они высадились на острове Роанок и прошли через пролив
Альбемарль до селений Помейок и Секотан. С экспедицией ехал художник Джон
Уайс, который оставил нам целый ряд интересных рисунков индейских селений
и описал несколько индейских деревень, внимательно останавливаясь на образе
жизни туземцев. Вот одно из этих описаний. „Селения в Виргинии очень похожи
на селения Флориды, хотя выстроены несколько хуже. Индейские селения окру-
жены частоколом с узкими воротами для входа. В селении Помейок (рис. 9)
стоят, главным образом, дома вождей и влиятельных людей. С одной стороны
помещается храм или дом совета (А). Он круглой формы, стены покрыты ци-
новками, окон нет, и свет проникает только через вход. Дом этот стоит со-
вершенно отдельно от других. Другой дом,
принадлежащий вождю племени (В), по-
строен из бревен, врытых в землю и
плотно соединенных друг с другом. Дом
этот покрыт циновками, свободно откиды-
вающимися для пропуска света и воздуха.
Некоторые дома покрыты ветвями. На ри-
сунке изображены и туземцы, занимаю-
|р щиеся разного рода физическими упражне-
~ ниями. Если пруд или источник, снабжаю-
щий население водой, находится на неко-
тором расстоянии, индейцы устраивают
канаву, по которой проходит к ним вода"1.

Деревня состояла из 17 общинных
домов, расположенных вокруг централь-
ной открытой площади и обнесенных ча-
стоколом; отдельное место занимал дом
совета вождей. Жилище алгонкинов в отли-
чие от хижин оджибве представляло собой
.постройку с круглой крышей' 50 — 80 фу-
тов длины, покрытую не древесной корой,
а свободно откидывающимися цыновками.
Каждый дом был настолько велик, что
мог вместить несколько семейств. Пред-

положение цитируемого автора, что дома принадлежали, главным образом, вож-
дям и влиятельным людям, является исходной точкой того неверного толкования
жилищной архитектуры, которое потом повторялось огромным большинством лю-
дей, описавших дома американских туземцев. Наблюдатели считают, что если
в деревне Помейок имеются большие дома, значит там живут вожди, и если так
называемый „дом монахинь" в Уксмале выглядел как дворец, значит он яв-
лялся резиденцией индейского властителя. Между тем подобный вывод реши-
тельно противоречит всему складу индейских учреждений и индейского быта.
Вожди у индейцев жили вместе с остальным населением и, как правило, не
в лучших условиях, чем беднейший индеец.

„Некоторые города", пишет тот же автор, не обнесены частоколом и значи-
тельно более привлекательны. Таково, например, селение Секотан, срисованное
с натуры. Дома здесь более разбросаны и гораздо более удобны. На сохранив-
шемся рисунке этого селения можно видеть огороды, табачные плантации (Е),
леса с оленями и поля маиса. В поле устроена своего рода будка (F), в ко-
торой сидит сторож, охраняющий посевы от птиц и ворон. Индейцы рассажи-
вают свои посевы на грядах (Н); всходы получаются очень высокие с тол-
стым стеблем и широкими листьями, так что растения начинают заглушать
друг друга и не созревают. На том же рисунке можно видеть площадь (Е), куда
индейцы собираются со своими соседями для торжественных празднеств (D).
На противоположной стороне помещается молельня (В), а рядом стоит склеп (А),

1 Wyth’s Sketches of Virginia (впервые опубликованы де Бри в 1690 ij, Langly’s ed., 1841,
табл. 21.
Рис. 10. Селение Секотан.
в котором хоронят вождей... У них имеются огороды для дынь (I), а в некото-
ром расстоянии находится площадь, на которой сооружается священный очаг
(К). Недалеко от селения находится пруд (L), откуда они получают воду"

Дома индейцев поухатан из собственно Виргинии, как они описаны
капитаном Джоном Смитом, точно такие же, как и дома Помейока и Секотана.
Часть внутренности дома, куда
Смит попал как заключенный, он
описывает следующим образом:

„Их дома устроены так же, как
наши беседки из маленьких моло-
дых веток,, сильно согнутых; они
так плотно скреплены и при-
крыты цыновками или корой де-
ревьев, что несмотря ни на какой
ветер, дождь или непогоду в них
тепло, как в печке, но дымно, все
же вверху дома над очагом имеется
отверстие, через которое и проходит
дым. Они лежат у огня на малень-

ких

плетенках из камыша, накры-

тых цыновками, расположенных у
стен, на них же они и спят ногами
или головой к огню, при чем одни
укрываются цыновками, другие
шкурами, а третьи лежат совер-

шенно голыми.

вает от шести
и Ч

век

В таком доме бы-
ло двадцати чело-

Возможно, что в своем ри-
сунке художник сделал дом с более
совершенной симметрией, чем это
есть на самом деле, но несомненно,
что он дал в общем правильное пред-
ставление об его устройстве. Вполне
вероятно, что в постройке было
два ряда вертикальных столбов:
один снаружи, другой внутри
дома, а между ними находились
цыновки из тростника или ивы, как

Рис. 11. Внутренность дома индейцев Виргинии.

POWHATAN
j£/d thisjlare tit/tett CaptSuuth

~ivas iMiucnri tn hintprjfitHr

в домах в Помейоке и Секотане,’где 4—6 цыновок находятся снаружи дома на
расстоянии около восьми футов друг от друга; каждый из этих домов, по этой
гипотезе, будет от 24 до 48 футов длины.

Выше уже было указано, что на основаниигвеличины домов индейцев Вир-
гинии можно было вывести коммунистический характер этих домов.

В дневнике Джаспера Данкерса и Петера Слюйтера, содержащем описание их
путешествия в Нью Иорк в 1679—80 году, читаем подробное описание дома индей-
цев нияк, племени алгонкинов, принадлежащих в лингвистическом отношении
к индейцам Виргинии: „Когда мы вошли в дом, мы застали почти всех его жи-
телей, приблизительно 7 или 8 семейств, т. е. 20 — 22 человека. Дом был низкий
и длинный, около 60 футов длины и 14—15 футов ширины. Пол в доме был
земляной, стены и крыша сделаны из тростника, и весь дом был покрыт корой
каштанового дерева. Столбы или колонны, на которых держался дом, были
врыты в землю и крепко связаны друг с другом. По всей длине крыши оста-
валось свободное отверстие шириной около полуфута для выхода дыма.
Стены были настолько низки, что стоять в доме можно было с большим трудом.
Входные двери были устроены с двух концов дома, но они были так малы и
низки, что войти в них можно было только сильно нагнувшись. Двери были

i Sketches etc. of Virginia, описание таблицы 22.
- History of Virginia I, 130.
из тростника или из гладкой древесной коры. Во всем доме не было ничего
сделанного из извести, камня, железа, свинца или глины., Очаги устраивались
в средине, в зависимости от числа живущих в доме семейств, так что во всех -
концах дома каждая семья готовила себе пищу самостоятельно, и все ели, когда
хотят, в любые часы дня или ночи, при чем кормили не только членов семьи,
но и любого проголодавшегося индейца. У каждого очага находилась кухонная
утварь, состоящая из горшка, чашки, тыквенной посуды и ложки. Они лежат
на цыновках, ногами к огню, сидят только на корточках на самом полу. Прочая
домашняя утварь состоит из сосуда из тыквы для хранения воды, маленькой
корзины для носки и хранения маиса и мелкой фасоли, а равно ножа.

Все те, кто живет в одном доме, обычно общего происхождения или
племени, что и отец и мать с детьми. Их хлеб сделан из маиса, размолотого до-
вольно грубо камнем. Это смешивается с водой и из него делают лепешку,
которую они пекут под горячей золой. Они дали нам маленький кусочек этой
лепешки, когда мы вошли, и хотя зерна не были спелыми, а сама лепеш-
ка наполовину сырой, мы все же должны были съесть ее, или по меньшей
мере, не выбросить ее на глазах у индейцев, в противном случае они приняли
бы это за большой грех или большую обиду"1 2.

Рис. 12. Ho-de-no-sote сенека-ирокезов.

Во всем этом описании нет ни одной черты, которая противоречила бы
предположению, что описанное здесь домохозяйство строилось, на коммунисти-
ческом принципе. Домохозяйства объединяли семьи, связанные близким род-
ством, и отдельные семьи готовили себе пищу на разных очагах, как это
было в обычае у самых различных племен. Запасы были, по всей вероят- ;
ности, общими, и всем домохозяйством управляла женщина. Для характеристики
образа жизни индейцев очень интересно, что они сразу предложили путеше-
ственнику маисовый хлеб. Гость едва ли предполагал, что они исполняли закон
или обычай, универсально присущий всем индейцам.

В течение большей части года ирокезы жили в селениях. Величину селе-
ния определяли количеством домов, а величину дома количеством очагов
в доме. Гринбалг, который в 1677 году посетил одно из самых больших селе-
ний ирокезов, находящееся у Мендона, вблизи Рочестера, в штате Нью-Йорк,
пишет: „Селение Тиотохаттон. находится на краю нерасчищенного холма
вблизи реки Тиотохаттон [истока озера Хонеой], что значит „наклонный".
Селение лежит на расстоянии около 30 миль к западу от Канагора' (Канандай-
гуа). В нем около 120 домов, и это самое большое селение, которое мы
когда-либо видели. Средний дом был от 50 до 60 футов в длину с 12—13 оча-
гами в домел У них имеется большой запас зерна, растущего к западу от
•селения “2.

1 Journal etc., р. 124.

2 Documentary History of New York, vol. I, p. 13.
Длинный дом ирокезов, от которого произошло и самое название их как
конфедерации племен—Ho-de-no-sau-nee (люди длинного дома), имел от 50
до 80, а иногда даже до 100 футов длины. Остов дома состоял из крепких
столбов, вертикально врытых в землю и скрепленных горизонтальными столбами
перевязанными на пересечениях крепкими веревками из ивовой коры. Крыша
дома была обычно треугольная, но иногда попадались дома с круглыми кры-
шами. Стены и крыша ^были покрыты широкими полосами вязевой коры, при-
шитыми к столбам, образующим остов. Снаружи шел другой ряд столбов
и стропил. Таким образом, кора, покрывавшая дом, была прочно приделана
и наружные столбы прикреплялись к внутренним.

96 гт.

Рис. 13. План длинного дома сеиека-ирокезов.

Во всю длину дома был проход в 6 —8 футов ширины. Таким образом,
дом разделялся на два ряда помещений, которые выходили в центральный ко-
ридор, на подобие стойл. С обоих концов дома был устроен вход, завешанный
шкурой. На каждые четыре комнаты, расположенные друг против друга попарно,
устраивался очаг, которым жильцы пользовались сообща. Таким образом, в доме
с пятью очагами было двадцать комнат, вмещавших 20 семейств, при чем некото-
рые помещения отводились под кладовые. Дома были теплы, просторны и акку-
ратно содержались. По стенам стояли скамьи, заменявшие кровати. Сверху
свешивались связки маиса, необмолоченное зерно, сушеные тыквы и т. п.
Для хранения запасов были устроены, особые чуланы. В каждом доме жили
обычно родственные семьи, при чем матери и их дети принадлежали к одному
роду, мужья и отцы к другим. Таким образом, в составе домохозяйства ре-
шительно преобладал род или клан матери. Добыча охоты и продукты земле-
делия отдавались в общее пользование и все продовольствие складывалось
в общий запас.

Мы видим в этом устройстве практическое осуществление принципа комму-
низма домашней жизни, ограниченного пределами домохозяйства, наглядно
выраженное в плане самого жилья. Существование этого строя у высоко раз-
витых ирокезов создает предположение всеобщей распространенности его в семье
индейских племен, потому что коммунизм с безусловной необходимостью вытекал
из жизненных условий американских туземцев. Преобладание этого порядка уже
показано нами на целом ряде примеров.

В одной из предыдущих глав изложены обычаи ирокезов, относящиеся
к еде. Как уже сказано, они готовили себе пищу раз в день. Отдельные очаги
устраивались в домах только для удобства, так как все запасы были общими.
Внутренний распорядок в домах был хорошо обдуман и хозяйственно целесо-..
образен. Это видно хотя бы по руководящей роли, отведенной в домохо-
зяйстве женщине, раздававшей каждому семейству пищу из общего котла
в зависимости от потребностей и распоряжавшейся всем, что оставалось, по
своему усмотрению. Жизнь в длинных домах ирокезов была тщательно орга-~
низована, запасы хранились очень заботливо и распределялись справедливо и
предусмотрительно. Эти домохозяйства, построенные на принципе кровного
родства, и положили основание для той „власти матери“, которая еще ярче
сказывается в жизни племен старого света и впервые исследована профессором 5
Бахофеном, назвавшим это явление гинекократией и материнским правом1. Если
в доме жили две таких руководительницы, они были обычно родными или
коллатеральными сестрами, следовательно принадлежали к одному роду; дети их

1 Das Mutterrecht, Stuttgart, 1861.
точно так же принадлежали к роду матери, и, таким образом, огромное большин-
ство членов домохозяйства было связано узами близкого родства. Права
и значение матери охранялись и усиливались не только в силу материн-
ской власти, но и благодаря родовому началу. Мужья составляли в роде
меньшинство, и в случае развода с женой из дому уходил муж, а не жена.
Надо однако сказать, что это влияние женщины в домохозяйстве не выхо-
дило за его пределы и совсем не отражалось на делах, касающихся рода,
фратрии или племени. Влияние женщины ограничивалось пределами дома, и
этот порядок совмещался с той жизнью терпеливого тяжелого труда и общего
подчинения мужу, которую ирокезская женщина покорно принимала, как вечную
долю ее пола. У греческих племен в начале исторического периода родство стало
считаться по мужской линии, и, таким образом, положение жены и матери
в домохозяйстве существенно изменилось. Мать уже принадлежала к дру-
гому роду, чем ее дети, и строй моногамной семьи обрекал ее на известного
рода одиночество, так как она жила уже в доме, подчиненном исключительному
господству мужа. Эта новая обстановка должна была неминуемо подорвать и
разрушить власть и значение женщины, создавшиеся при системе счета родства
по женской линии и при жизни в общинных домах. Надо поэтому удивляться,
как много сохранилось от древнего порядка у греческих и других племен,
исследованных профессором Бахофеном. Ведь гинекократия и материнское право,
о котором говорит Бахофен, должны были зародиться у этих племен в эпоху
родового строя и счета родства по женской линии.

в 1743 г. (по Бартраму).

„Общинная нераздельная семья" современных индусов, „объединенная
в хозяйственом, религиозном и социальном отношениях", на которую наше
внимание обратил сэр Генри Мэн1, — организация, по существу очень похожая
на домохозяйство ирокезов, но только, вероятно, более многочисленная. Как
показали специальные работы, общинные дома и коммунизм домашней жизни—
характерные черты варварской эпохи, одинаковые и в Старом и в Новом Свете,
но этот общинный строй был ограничен пределами домохозяйства. Страбон
сообщает нам, что галлы жили в больших домах, досчатых или плетеных,
густо крытых соломойа. Всюду, где были такие дома, они, как во всяком
случае можно предполагать, были заняты несколькими семьями, образующими
единое домохозяйство и осуществлявшими коммунизм.

Длинные дома ирокезов исчезли еще до начала девятнадцатого века.
Современные индейцы знают о них очень малой не сохранили почти никаких под-
робностей ни о внешнем виде этих жилищ, ни о существовавшем в них жизненном
строе. Некоторые сведения об этих домах уцелели только среди тех групп
индейцев, которые дорожат и интересуются своими древними обычаями.
Жизнь длинных домов стала уже достоянием предания, которое держится
лишь в очень узкой среде. Поэтому мы едва ли окажемся в состоянии восстано-
вить жизненный строй длинного дома во всей его полноте, Джон Бартрам в 1743
году присутствовал на совете вождей племени онондага и вел дневник своего
путешествия, который был впоследствии опубликован. В этом дневникеБартрам
между прочим нарисовал план длинного дома, в котором они жили. Насколько

’ Early History of Institutions, Holt’s ed., p. 100 and 106.
Lib. IV, cap. IV, p. 3.
. известно автору этой книги, — это первый план индейского дома, когда-либо
«0 опубликованный, и единственный до напечатания такого же плана в Энцикло-
педии Джонсона в 1875 г.

Еще в 1696 году граф Фронтенак с большим отрядом французов
и индейцев вторгся в долину Онондага, так что туземцам пришлось разрушить
свое главное селение и уйти и другие места. „Дома индейцев, говорит лето-
писец этого события, „и тройной частокол, окружавший их главное укрепление,
были сожжены до тла“'. Новое селение, в котором был Бартрам, лежало,
повидимому, очень близко от старого. Вот как автор его описывает: „Селе-
ние в его современном виде тянется в длину приблизительно на две или три
мили. По обеим сторонам реки разбросаны хижины, которых я насчитал всего
около сорока. Во многих хижинах живут по две семьи, но вообще все дома
стоят отдельно, и общий вид деревни представляет пеструю смесь хижин,
отделенных друг от друга большими пустырями, заросшими густою травой
и участками земли, засаженными горохом и тыквой или засеянными зерном.
Мы спешились около дома совета, где уже собрались вожди племени, вышедшие
навстречу с той серьезной и вместе с тем искренней любезностью, которая
так характерна для обычаев этого племени. Нам указали место, куда сложить
наши вещи, и отвели на все время нашего пребывания две крайние комнаты
дома. Спутников наших поместили в верхнем этаже над нами'. Длина дома состав-
ляет'около 801 футов, ширина 17 футов. Посредине идет центральный коридор
шириной в 6 футов, а ширина комнат по обе стороны коридора равна, примерно,
5 футам. Комнаты приподняты над коридором на высоту около одного фута и
укреплены на длинной деревянной стенке, от которой проложены перекладины,
соединяющие ее с задней стеной дома. Перекладины покрыты широкими поло-
сами древесной коры. В исключительных случаях индейцы устилают пол
тростниковыми цыновками и располагаются на них, сидя или лежа в самых
удобных для себя позах. Комнаты отделены друг от друга досчатыми перегород-
ками в шесть или семь футов высоты, идущими от пола почти до потолка.
Индейцы вешают на эти перегородки предметы домашнего обихода, чашки для
еды и т. д. Сидя на полу, они располагаются иногда в разных углах ком-
наты, а большей частью рассаживаются вместе. Для хранения топлива зимой
имется особый сарай с дверью на юг. Летом в этом сарае индейцы собираются
для беседы или игры. Стены и крыши дома сделаны из коры, крепко привязанной
к врытым в землю столбам. Над каждым очагом проделано отверстие для вы-
хода дыма, и в дождливую погоду индейцы прикрывают ее куском коры. Чтобы
сдвинуть эту покрышку, индейцы пользуются длинным шестом. По этому типу
построены почти все индейские дома, которые мне пришлось видеть“ 2.

Крайняя часть плана показывает круглую крышу, как в домах индейцев
Виргинии, а основной план совпадает во всех отношениах со старыми длин-
ными домами сенека - ирокезов, как они были описаны автору данной работы
£ до того, как он видел план Бартрама.

В „Документальной истории Нью-Йорка" (том III, стр. 14) помещен замеча-
тельный рисунок главного селения онондага. Селение это еще в 1615 году
посетил или вернее штурмовал Чемплен.

Оно лежало совсем близко у естественного пруда, покрывавшего 10 акров
земли, и было расположено на участке, пересекавшемся небольшим ручьем, впа-
давшим в водоем с левой стороны, и одним из рукавов этого водоема, который
огибал укрепление справа. Селение занимало около шести акров земли и было
сильно укреплено несколькими рядами частокола. Чемплен пишете своем отчете,
что „селение индейцев было окружено четырьмя рядами палисад из больших
бревен вышиной в тридцать футов. Палисады находились друг от друга на рас-
стоянии не более половины фута и соединялись галлереями, имевшими форму
парапетов, защищенных двойным рядом бревен, предохранявших от огня
наших аркебуз. В недалеком расстоянии находился пруд, благодаря кото-
рому селение никогда не нуждалось в воде. Индейцы провели воду из пруда
непосредственно в укрепление, и, таким образом, могли успешно бороться со

1 Documentary Histcry of New York, p. 332.

2 Observations, etc.; Travels to Onondaga, London ed„ 1751, p. 40, 41.

Г 6* 83
всякой попыткой поджога. Этот род укреплений был- гораздо сильнее, чем
в деревнях атгигуатуанов (гуронов) и других индейских племен“ У

Чемплен атаковал индейское селение с большим отрядом французов
и- индейцев, действуя огнестрельным оружием, с которым онондага встречались
впервые, и пользуясь особой башней собственного изобретения. Тем не менее,
взять деревню ему не удалось. Индейцы, защищаясь, прибегли к чрезвычайно остро-
умному способу, проведя посредством жолобов воду из, пруда непосредственно
в укрепление. Благодаря этому, они могли залить водой подожженную осажда-
ющими внешнюю палисаду. В последнее время оборонительные сооружения
ирокезов были изучены генералом Кларком, и надо надеяться, что работа его
скоро будет опубликована.

Рис. 15. Селение онондага, обнесенное частоколом.

Если иметь в виду, что пространство внутри палисад занимало около
шести акров, то надо считать, что дома тесно примыкали друг к другу, и все
селение имело форму квадрата, в центре которого оставалось незастроенное
пространство. На сохранившемся рисунке показаны дома, стоящие группами
в три, четыре и даже шесть домов, тесно примыкающих друг к другу. Длина
их была от шестидесяти до ста футов. Однако вполне возможно, что дома
отделялись друг от друга узкими проходами, хотя на рисунке этого и не видно.
Это единственное изображение селения ирокезов, окруженного чистоколом,

1 Doc. Hist. New York, III, 14.
. 84
периода первого знакомства с ними, которое я когда-либо видел. Оно занимало
около 50 акров земли.

Манданы и миннетари, жившие по верхнему течению Мксс\ри, строили
деревянные дома, которые по замыслу и выполнению стояли выше жилищ
индейских племен, расселившихся к северу
от Новой Мексики. В 1862 году я видел _________ -

развалины старой манданской деревни не-
задолго до этого покинутой последними
своими жителями, племенем арикари. Почти
все дома деревни были одной и той же
формы. Большая часть их начинала уже
разрушаться, но отдельные постройки
стояли еще в полной целости, и план их
можно было легко восстановить. План се-
ления, показанный на рисунке 16, заимство-
ван из книги принца Максимилиана, а дру-
гие рисунки и измерения сделаны автором
настоящей работы. Деревня лежала на кру-
том берегу Миссури, в месте, где река
делает поворот под тупым углом, она за-
нимала площадь в шесть акров, была обне

•tc» ' ~%аа jlu гиб

PACES

Рис. 16. План деревни манданов.

сена полуразрушенным чистоколом высотой около десяти футов.

Все дома были круглой формы с наклонными крышами, а высота поко-

сившихся стен доходила до

Рис. 17. План дома манданов.

пяти футов. Наружная стена дома и крыша были
покрыты слоем земли в полтора фута толщиной,
почему их обычно называли „грязные ша-
лаши “.

Диаметр домов доходил иногда до 40 футов,
а пол был устроен на один фут слишком ниже
поверхности земли. Высота дома составляла шесть
футов по линии стены и двенадцать—пятнадцать
футов в центральной части. В землю врывалось
по окружности круга и на равном расстоянии друг
от друга двенадцать столбов в шесть—восемь
дюймов в диаметре и около шести футов высоты.
Столбы соединялись вилообразными связями,
врубленными в концы, и вся постройка полу-
чала, таким образом, форму многоугольника.
Столбы и связи прочно укреплялись наклонными
подпорками, врытыми в землю на расстоянии око-
ло четырех футов. Между ними укладывались доски
под таким же наклоном и получалась деревянная

стена, окружавшая все сооружение. В середине
стояло четыре круглых столба в 6—8 дюймов

в диаметре и 10—15 футов высоты, врытых в землю квадратом на расстоя-
нии 10 футов друг от друга и точно так же соединенных вилообразными де-

ревянными связями.

Разрез дома показан
на рис. 18. От наружной
стены к связям шли балки
толщиной в три—четыре
дюйма, уложенные настоль-
ко тесно,чтобы крыша могла
выдерживать давление ле-
жащего на ней слоя земли.
Этот скат покрывался иво-
вой корой, поверх которой

делалась травяная настилка,
«которая заваливалась землей.

в четыре фута в диаметре для

В центре оставалось отверстие приблизительно
выхода дыма и пропуска света. Внутри дом был
просторен и довольно светел, хотя свет мог проникать только через щель
в крыше и через единственный вход, который был устроен по системе так на-
зываемых эскимосских дверей. Это был навес в пять футов ширины, десять-
двенадцать футов длины и примерно шесть футов высоты, сделанный из бревен и
заваленный землей. Снаружи и внутри вход был завешен бизоньими шкурами,
заменявшими двери. В каждом доме были устроены перегородки из ивовой
коры или из шкур,подвешенных к балкам, причем для хранения продовольствия
были отведены особые места. В комнатах дверей не было, и они на подобие
стойл располагались вокруг очага, устроенного в средине дома, который служил
местом сборища всех живущих в доме. Этот очаг имел пять футов в диа-
метре, фут в глубину и был выложен плоскими камнями. У очага собиралось
все население дома, вмещавшего пять или шесть семей, то есть от 30 до 40
человек. Это был в полном смысле слова общинный дом, вполне соответство-
вавший обычаям и учреждениям американских туземцев и естественно создан-

Рис. 19. Дом майданов.

ный образом их жизни. Я насчитал сорок восемь домов, выстроенных по этому
плану, имеющих каждый в среднем сорок футов в диаметре, помимо не-
скольких прямоугольных домов американского типа и несомненно более позд-
него происхождения.

Дома эти (рис. 19) тесно примыкали друг к другу, так как этим выигрывалось
место. Таким образом, расхаживая по селениям, приходилось все время итти
круговыми тропинками. Улиц не было, и разглядеть что-нибудь можно было
только на самом близком расстоянии. Центр селения был не застроен и служил
местом совершения религиозных обрядов и одновременно площадью, на кото-
рой справлялись праздники \

Приглядываясь к этим туземным постройкам, надо сказать, что они очень
интересны не только по архитектуре, но и с точки зрения употреблявшихся
в дело материалов и той интенсивности труда, которая требовалась для доставки
этих материалов .на огромные расстояния вниз по реке и для обработки
их посредством каменных орудий. Деревья росли только в низких местах,
у отмелей реки и встречались небольшими группами на далеких расстояниях
друг от друга. По берегам реки,.на много миль кругом, тянулись бесконечные
степи. При таких условиях требовалась совершенно исключительная настойчи-
вость, чтобы рубить деревья, не имея ни металлических орудий, ни животных

1 Военный столб, который стоял в центре селения, и целый ряд каменных и костяных ору-
дий я привез с собой как память об этом селении. В настоящее время оии находятся в моей кол.
лекции.
для переноски их. Это терпение и настойчивость особенно замечательны, если
ЙЬ вспомнить, что индейцы находились в той стадии развития, которая характери-
зуется презрением мужчин к труду. Постоянный мужской труд впервые появ-
ляется на следующей именно на средней ступени варварства, когда мужчины
начали исполнять тяжелые работы.

В промежутках между жилищами находились площадки
для сушки, по одной на каждое жилище, которые уже
издали так же бросались в глаза, как и хижины. Они были
длиной около двадцати футов, шириной 12 футов и семи
футов высоты от настилки. На столбиках с развилками,
поставленных вертикально, были положены жердочки.
Другие шесты были положены в длину и на них находи-
лась настилка из ивовой цыновки. На эти площадки взби-
рались по лестницам (рис. 21); употреблялись они для
сушки шкур, а также маиса, мяса и овощей.

Индейцы знали вообще употребление лестниц, а не-
которые племена еще до открытия Америки делали их с не-
обычайным искусством. Во время своей экспедиции против
так называемых „семи городов Сибола", в 1540—1542 году,
Коронадо встречал селения, состоявшие из семи или восьми
^•-обширных общинных домов, причем в каждому доме могло

Рис. 21. Лестница
майданов (мае шт.
2дм. в футе,.

Рис. 20. Площадка для сушки.

поместиться около тысячи человек. Войти в эти дома обыкновенным образом
было невозможно, и жители взбирались по лестницам на первую террасу, а от-
туда уже шли лестницы к следующим этажам. В своем рассказе Коронадо от-
мечает, что „лестницы индейцев были во всех отношениях удобнее для пере-
носки и легче наших” ’.

Лестницы манданов сделаны из двух шестов, идущих почти параллельно
и разделенных у паза, как показано на рисунке. Они ставятся на землю ме-

1 Hacluyt, Coll, of Voyages, London ed., 1812, vol. 5, p. 498.
стом сгиба и шестами вверх к площадке. На шестах были сделаны углубления
для пригонки ступенек, прикреплявшихся шнурками из сырой кожи. Они были
обычно от десяти до двенадцати футов длиной и их стояло по одной или две
у площадки.

Расположенное таким образом на высоком обрыве, на повороте реки, с
домами этого особенного образца и площадками, стоящими между ними, селе-
ние поражало своим замечательным видом уже на расстоянии.

В селении миннетари и манданов, около шестидесяти пяти миль выше на
восточном берегу Миссури, а также у нового селения арикари на западном
берегу, я имел несколько позже случай видеть такие же дома, как только что
описанные, занятые индейцами, имеющие то же внутреннее устройство и обна-
руживающие тот же образ жизни.

Необходимо еще указать на марикопа и мохавков с низовьев реки
Колорадо, которые, хотя и являются индейцами типа пуэбло, все же до
сих пор живут в обычных общинных домах северного типа. Генерал Эмори
описывает их следующим образом: „Марикопа занимают хижины, покрытые
соломой, в тридцать—сорок футов в диаметре. Они сделаны из веток виргин-
ского тополя, переплетенных соломой пшеницы и маиса и тростником" 1. Дома мо-
хавков, описанные капитаном Ситгривом, похожи на хижины марикопа 2. С дру-
гой стороны, пима с реки Хила заявляют, что их предки строили дома
из необожженного кирпича и занимались земледелием при помощи орошения.
Они указывают также на остатки зданий и каналов в долине Хила, которые
капитан Кроссман считает принадлежащими их предкам. Но в настоящее время
они живут в таких же условиях, как и мохавки. Этот же автор замечает, что
„обычно несколько женатых пар с их детьми живут в одной хижине" 3.

Хотя предшествующая история первых двух племен мало известна, они,
повидимому, находятся в переходном состоянии от низшей к средней ступени
варварства, переходя в стадию огородничества и оседлости, при чем они, однако,
не были настолько развиты, чтоб подражать своим близким соседям и упо-
треблять необожженный кирпич и камень для сооружения домов.

Все приведенные факты, я думаю, ясно указывают, что индейское домо-
хозяйство на высшей ступени дикости и на низшей ступени варвар2
ства состояло из ряда семей, связанных узами близкого родства; что
они в своих домохозяйствах осуществляли коммунизм домашней жизни и что
этот принцип нашел свое выражение в их домашней архитектуре и предопре-
делил ее характер.

1 Notes etc. New-Mexico, р. 132; см. также Bartlet’s Personal Narrative, р. 230.

г Expedition etc. Zuni and Colorado, p. 19.

3 Smithsonian Report for 1871, p. 415.
ГЛАВА VI

Дома оседлых индейцев Новой Мексики

Нам предстоит теперь изучить жилищную архитектуру и образ жизни
оседлых индейских племен, живущих селениями. Архитектура их стоит значи-
тельно выше в смысле использования для построек прочных и устойчивых
материалов, а самые дома приспособлены не только к коммунистическому устрой-
ству хозяйства, но и к потребностям обороны. Не трудно выяснить огром-
ное значение коммунистического принципа, имевшего решительное влияние на
всю архитектуру пуэбло Новой Мексики, района реки Сан-Хуан, а впоследствии
Мексики и Центральной Америки. Мы видим во всех этих областях единую
систему постройки домов, потому что всюду господствовал один и тот же
жизненный уклад.

Если двигаться по Новой Мексике в южном направлении, то в эпоху откры-
тия Америки мы заметили бы значительное улучшение жизненных условий индей-
ских племен.'Из низшей стадии варарства они перешли в его среднюю стадию.
Индейцы строили из кирпича-сырца или камня дома в два—четыре, а иногда
в 5—6 этажей; число комнат в этих домах было от 50 до 500. Туземцы
уже знали культуру маиса и других растений посредством оросительных кана-
лов. Вода проводилась из источника, находящегося обыкновенно несколько
выше самого пуэбло; таким образом, они получали возможность после-
довательного орошения целого ряда садов и огородов. Они носили плащи из.
хлопчато-бумажной ткани 1 2 и одежду из кож 3. Современные индейцы, живу-
щие в пуэбло Новой Мексики, — в основном их прямые потомки. Некото-
рые из них живут и теперь в таких же домах, в каких жили их предки во-
времена экспедиции Коронадо в Новую Мексику в 1541—1542 году, в Акома,
Хемец и Таос, и хотя за это время образ их жизни в некоторых отношениях изме-
нился, можно с достаточной вероятностью предположить, что они являют и
сейчас тот тип жизни, который господствовал в XVI столетии среди оседлых
индейцев, живущих селениями, от Цуньи до Куцко.

Индейцы, живущие к северу от Новой Мексики, строили дома не выш
одного этажа, представлявшие собой срубы из бревен и шестов, покрытые
древесной корой или обмазанные землей. Главной защитой дома был
окружающий его частокол. Двигаясь по Новой Мексике в южном направле-
нии, мы впервые встречаем многоэтажные дома. Кирпич, высушенный на солнце
вероятно, вошел в употребление раньше, чем камень, потому что распростра-
нение глиняного производства должно было рано или поздно навести людей на
мысль об употреблении его в качестве строительного материала. Во всяком
случае, те постройки, которые можно считать древнейшими остатками архитек-

1 „У них не было хлопковых растений из-за холодного климата, все же они носили плащи,
как это видно на рисунке; вместе с тем в их дамах все же можно было найти какую-то хлоп-
чато-шерстяную пряжу. Донесение Коронадо Hakluyt’s Coll, of Voyages, London ed., 1600, 111,377.

2 „Их верхняя одежда была из хлопчато-бумажной ткани и оленьих шкур и сделана как
у мужчин, так и у женщин по образцу индейцев Мексики... Мужчины и женщины носили
башмаки и сапоги с хорошей подошвой из тонкой кожи, чего нельзя было увидеть нигде

в Вест-Индии*.—Voyages to New Mexico, by Friar Augustin Rueyz, a Franciscan, in 1581 and Antonio
de Espejo in 1583. Explorations for Railroad Route, etc., Report Indian Tribes, vol. Ill, p. 114.
туры Новой Мексики, как, например, Casas grandes на реках Джила и Салина, сде-
ланы из кирпича-сырца. Точно так же употреблялся булыжник с негашеной
известью и песчаник в виде тонких плит. Из этого материала индейцы строили
прочные и крепкие каменные стены. Некоторые пуэбло Новой Мексики стоят
со времен экспедиции Коронадо 1540—1542 года, а другие, построенные уже
позднее и в настоящее время населенные, в точности воспроизводят первона-
чальный архитектурный образец. В Новой Мексике насчитывается сейчас около
двадцати таких пуэбло с населением приблизительно в семь тысяч оседлых индей-
цев, прямых потомков жителей страны времен Коронадо. В общем они живут
по старому обычаю и сохраняют основы своего древнего строя. Кроме того,
имеется семь пуэбло племени моки, близ реки Малая Колорадо, с населением
около трех тысяч индейцев. До сего времени ничто за исключением католи-
ческих миссионеров не нарушало их покоя, и в этой среде можно было пре-
красно изучить быт оседлых нидейцев. Туземцы, живущие селениями, дают
нам тип жизни, господствовавший в эпоху открытия Америки от Цуньи до
Куцко, и они могут считаться если не высшими, то все же достойными пред-
ставителями всей этой группы индейских племен.

/^Индейцы Юкатана и Центральной Америки в архитектурном отношении опе-
редили остальных туземцев Северной Америки. Близко к ним, вероятно, подхо-
дят ацтеки и некоторые другие южные племена. Оседлые индейцы Новой Мек-
сики стоят на третьем месте, но нельзя считать их чрезмерно отсталыми. Все
эти племена живут огородничеством и культурой маиса посредством ороше-
ния полей. К маису, бобам, тыкве и табаку, разводимым на севере, южные пле-
мена прибавили культуру хлопка. Дома их представляют своеобразный тип
туземной архитектуры, всецело созданный их жизненными потребностями. Пре-
обладающий тип этих построек сказывается не менее ясно в домах, о которых
мы будем говорить ниже, и в так называемом „дворце" в Паленкве, чем в длин-
ных домах ирокезов. Справедливость этой гипотезы мы надеемся подтвердить
путем разбора планов индейских построек в Мексике, Новой Мексике и Цен-
тральной Америке.

Культурному человеку Новая Мексика кажется бедной страной, но
она великолепно приспособлена к образу жизни оседлых индейцев, обрабаты-
вающих какой-нибудь один акр на сотню тысяч акров окружающей их сво-
бодной земли. Этот район, как и примыкающая к нему непосредственно с севера
область реки Сан-Хуан, состоит из узких плодородных долин, в которых
жило тысяч пятьдесят населения; потомки их сохраняют в общем строй
жизни их далеких предков. Каждое пуэбло состоит или из одного боль-
шого дома или из небольших групп в три-четыре постройки. Еще интерес-
нее тот факт, что пуэбло Новой Мексики по своему общему плану и распо-
ложению, вполне воспроизводит здания, развалины которых встречаются
в Юкатане, Чиапа, Гватемале и Гондурасе. Все население жило в этих больших
домах на началах равенства, так как учреждения их были строго демократичны.
Общинных индейских построек в районе этих сооружений не нашел Коронадо
в 1541 году, и таковых не было обнаружено и в позднейшее время. Нет
ни малейшего основания предполагать их существование и в районе больших
зданий, встречающихся на Юкатане и в Центральной Америке. Каждая такая
постройка была крепостью, и это ясно указывает в каких постоянных опас-
ностях проходила бкизнь местного населения.

С 1846 года, когда была покорена Новая Мексика, в различных частях тер-
ритории был предпринят ряд военных рекогносцировок под руководством воен-
ного ведомства. Армейские офицеры главное свое внимание обращали на физи-
ческую географию и естественные богатства пересекаемых областей; но слу-
чайно они также обследовали развалины пуэбло, а равно и современное
состояние индейцев, живущих в пуэбло. Серия отчетов, выпускаемых время от
времени правительством, свидетельствует о том, как великолепно ими была
выполнена^эта работа. Недавно Geological and Geographical Survey of the Territories,
издаваемый старшим геологом, профессором Ф. В. Хайденом, а также и Geological
and Geographical Survey of the Rocky Mountain Region, издаваемый старшим геоло-
гом майором И. В. Пауэллем, доставили большое количество дополнительных
•сведений о развалинах на реке Сан-Хуан и ее притоках, о домах, построен-
ие
Рис. 22. Пуэбло Санто Доминго.
ных на скалах на реке Манкос и в других местах, и о пуэбло Моки. Хотя эти
сообщения крайне ценны, все же они не дают нам полного разъяснения раз- #
личных вопросов.

Во времена экспедиции Коронадо против „семи городов Сибола", как
она называлась в рассказах того времени, туземцы Новой Мексики выделывали
глиняную посуду больших размеров и великолепной работы, хлопчатобумаж-
ные ткани, занимались обработкой орошаемых огородов, были вооружены луком,
стрелами и щитом, носили одежду из оленьих и бизоньих шкур и хлопчатобу-
мажной ткани, а также приручили дикого индюка. „Продовольствия у них едва хва-
тает для них самих",—пишет капитан Хуан Харамильо о племени сибола,—„а все
запасы состоят из маиса, бобов и тыквы"2. То, что относится к сибола, несо-
мненно, применимо к оседлым индейцам вообще. Каждое пуэбло было незави-
симой организацией, управляемой советом вождей, а несколько пуэбло, при-
мыкавших друг к другу и говоривших на одном и том же языке или на раз-
ных диалектах одного языка, объединялись в союз для взаимной защиты.
Хороший пример такого союза представляют семь пуэбло сибола, находив-
шиеся, вероятно, в долине реки Чако и расположенные на расстоянии в две- ,•
надцать миль. Уровень их развития выражен особенно ясно в их жилищной t

архитектуре.

Современные индейцы, живущие в селениях Новой Мексики, или, по край-
ней мере, некоторые из этих индейских племен, до сих пор делают глиняную
посуду, занимаются прядением и ткачеством по старому образцу и живут
в домах древнего типа. Некоторые из них, как племена моки и лагуна, живут !
родами и управляются советом вождей, при чем каждая деревня — незави- I
симая и самоуправляющаяся единица. Они соблюдают тот же закон гостеприим- !
ства, который получил всеобщее распространение у северных индейцев. Давид t
Миллер из Санта Фе писал мне по этому поводу: „Индейцы неизменно I
оказывают посетителю гостеприимство, подавая угощения. Пренебрежение '
этим обычаем воспринимается, как грубое нарушение гостеприимства и как
оскорбление, а отказ от предложенной пищи считался бы нарушением установлен-
ного церемониала. У индейцев, как и у нас, есть богатые и бедные, и богач Ь
делится с бедняком охотно и щедро". Слова эти почти буквально повторяют |
уже описанные выше обычаи и правила гостеприимства ирокезов и манданов. |
В моем распоряжении нет достаточных данных, чтобы судить о том, осуще- I
ствляли ли они уже в прежние времена коммунизм в своих домохозяй- I
ствах. Дома их, как мы это покажем, приспособлены именно к коммуни- I
стическому образу жизни, так что выводы в этом направлении подсказыва- |
ются и жилищной архитектурой и общим уровнем социального развития этих ;
племен. ’ >

Общинные дома индейцев, живущих селениями в Новой Мексике J

Селение Санто Доминго состоит из отдельных групп домов, построенных |
из кирпича-сырца, как показано на рисунке 22. Длина каждого дома—около. I
200 футов. Комнаты расположены двумя параллельными рядами, при чем ком-
наты, идущие по фасаду дома, умещаются все в одном этаже, а комнаты зад- ’
него ряда устроены в двух этажах. Плоская крыша первого этажа образует I
террасу, примыкающую непосредственно ко второму. Первый этаж, по сооб- f
ражениям обороны, заперт на-глухо, и видны одни только узкие окна. Взойти на |
первую террасу можно только взбираясь по приставным лестницам. Вход [
в комнаты первого этажа возможен только по опускным лестницам, устроенным I
сверху, а в комнатах второго этажа имеются двери, открывающиеся на террасу |
и опускные двери, устроенные в потолке прямо под крышей. Постройки этого t
рода характерны для всех туземных домов Новой Мексики. Дома эти выделяются |

1 „Здесь мы иашли гвинейских петухов [индюков], но в незначительном количестве. Индейцы |
всех этих семи селений говорили мне, что они их ие едят, а разводят исключительно ради их j
перьев. Я им не верю, так как они превосходны на вкус и крупнее мексиканских’.—Coronado Rel„ ]
Haklyut, III, 377.

- Донесение капитана Хуана Харамильо, Coll. Ternaux-Compans, IX, 369.

92 «
Рис. 23. Пуэбло Цуньи.
главным образом двумя особенностями: во-первых, террасной формой архи-
тектуры, распространенной точно так же и в Мексике. В таких демах все насе-
ление их собирается обыкновенно на вышке. Другая особенность этих построек—
это наглухо запертый нижний этаж. Эта предосторожность вызвана потребно-
стями обороны, и каждый дом таким образом является крепостью. Описывая
один из домов этого пуэбло, лейтенант Эберт замечает, что „верхний этаж уже
нижнего, и по всей длине дома образуется таким образом платформа или
площадка. Взойти на эту платформу можно только по лестнице, которую
можно всегда легко убрать, и, так как по всей длине платформы идет пара-
пет, каждый дом легко может быть превращен в грозный форт“ 1. Количе-
ство комнат в домах не указано, но общее число жителей пуэбло доходило в те
времена до 800 человек. Дымовые трубы выводятся в настоящее время на крышу,
а очаг помещается в углу передней комнаты. Это усовершенствование отно-
сится уже несомненно к более поздним временам. Элемент самозащиты безу-
словно преобладает во всей этой архитектуре, но оседлым индейцам прихо-
дилось обороняться не столько друг от друга, сколько от нашествия кочевых
масс, надвигавшихся с севера. Развалины пуэбло, рассыпанные по всей древней
области Новой Мексики и к северу от нее, показывают, какую напряженную и
непрерывную борьбу приходилось выдерживать индейцам, чтобы отстоять свою
территорию, и в какой атмосфере постоянной военной тревоги проходила их
жизнь. Не трудно показать, что устройство второго, третьего и т. д. эта-
жей в их пуэбло вызывалось исключительно оборонительными соображе-

। НИЯМИ.

Самое большое пуэбло в Новой Мексике в настоящее время это пуэбло Цуньи
(рис. 23). В прежние времена в нем насчитывалось 5 тысяч жителей, но в 1851 году
число их сократилось до 1500. Селение это состоит из нескольких зданий, куда
надо входить через крыши, имеющие форму террас. Здания эти выстроены
из кирпича-сырца и из камня, обмазанного сырой известью.

Летом 1879 года Джемс Стивенсон под руководством майора Пауэлля совер-
шил продолжительную поездку в Цуньи и в соседнее пуэбло, имея в виду собрать
коллекцию индейской утвари, орудий и т. п. Во время поездки были сняты
фотографии, воспроизводимые на наших иллюстрациях. С ним ездила
и его жена, доставившая нам подробное описание пуэбло, которое мы и при-
водим.

„Цуньи лежит на западе Новой Мексики и выстроено на холме, занимающем
около 15 акров земли на правом берегу реки того же названия и на высоте
приблизительно сорока ф^тов.

Население отличается исключительной замкнутостью, и эта черта несомне-
нно помогла цунианцам сохранить свою ярко выраженную индивидуальность и
чистоту языка. По классификации Пауэлля, язык их относится к одному из четырех
лингвистических стволов, на которые можно вообще разбить диалекты, распро-
страненные среди населения юго-западных пуэбло. Во всей этой обширной обла-
сти, когда-то густо усеянной туземными поселениями, их осталось только
тридцать одно, разбросанное на пространстве в сотни миль от Таоса в север-
ной части Новой Мексики до Ислеты в Западном Техасе. От больших тузем-
ных племен остались теперь только осколки, современное племя цуньи, неви-
димому, может претендовать на первое место среди этих потомков, как по раз-
витию своего земледельческого и пастушеского быта, так и по совершенству
всей своей социальной и политической организации.

В архитектурном отношении селение Цуньи чрезвычайно любопытно. Оно по-
хоже на большой улей. Дома примыкают друг к другу, образуя целую систему
деррас, так что плоская крыша одного дома служит полом для следующего.
Таким образом, воздвигается целых пять ярусов построек, хотя отдельные дома
никогда не бывают выше, чем в два этажа. В качестве строительного материала
употребляется камень и кирпич-сырец. Дома расположены группами вокруг
двух площадей, от которых по всему селению расходятся улицы и крытые
ходы.

3 Ex. Doc. № 41, 1st session cOth Congress, 1848, p. 462
Добраться до верхних домов пуэбло Цуньи можно только по лестницам,
^^приставленным снаружи. У домов среднего яруса имеются двери, а в нижние
дома надо входить через террасу. Имеются правда и другие входы, именно
люки, устроенные в крыше, а затем надо уже по лестнице спускаться в дома
нижнего этажа. Во многих пуэбло дверей вообще нет, даже в нижнем этаже,
но цунианцы утверждают, что люки всегда устраивались у них даже в наиболее
низко расположенных домах. При нападении лестницы убираются, а нижние
двери наглухо заделываются. Это делается очень искусно, так как индейцы боль-
шие мастера в устройстве всякого рода заграждений. В маленькие окна домов
обычно вставлялась слюда, употребление которой кое-где еще сохранилось
и теперь. Однако цунианцы очень высоко ценят стекло и готовы доставать его
j любой ценой. В доме средней величины имеется обыкновенно 4—5 комнат,,
j иногда число их доходит до восьми. Большие комнаты часто выложены плитками,
но вообще полы и стены в домах глиняные. Наблюдение за чистотой и сохран-
ностью жилища возлагается на женщин. Они приготовляют особую смесь крас-
новатой глины с водой и покрывают этой массой пол и стены жилища, при чем
; всегда кладут замазку полукружиями. Таким образом, пол и стены получают
; гладкий, ровный и красивый вид. Приготовляя замазку, женщины опрыскивают
' глину водой прямо изо рта, с ловкостью китайского прачечника. Повидимому,
I работа эта женщинам нравится. Они считают ее своим исключительным правом
ц^и сочли бы свои права нарушенными, если бы за эту работу взялись мужчины.
^Мужское дело на постройке—это закладка каменного фундамента и установка
'' огромных стропил, поддерживающих крышу. Пространство между стропилами
заполняется ивовыми ветками. Люди побогаче покрывают свои дома дранкой,
изготовляемой плотниками селений. Женщины затем доделывают постройку.
Потолки во всех старых домах устроены очень низко, но вообще надо сказать,
что туземная архитектура совершенствуется, и дома новой постройки — это
> просторные жилища, в двери которых можно войти не нагибаясь. Внутренние
стены обычно выбелены особым составом из белой глины, разведенной в горя-
чей воде. Для побелки женщины надевают перчатку из козьего меха и прямо
руками размазывают глину по стене, повторяя эту операцию несколь-
ко раз.

Цунианцы, как и другие люди, уважают богатство и общественное положе-
ние. Зажиточный класс помещается в домах нижнего яруса, люди умеренного
достатка живут в средних этажах, а бедные семьи должны довольствоваться
помещениями на самом верху. Никто не согласится забираться на чердак, если
• он может обеспечить себя брлее удобным жилищем. Однако надо сказать, что
в этой грубой цивилизации социальные различия сказываются очень слабо,
и все население этого городка живет почти что единой семьей. Исключение
составляет алькад или помощник губернатора. В виду официального положе-
ния этого лица, ему естественно отводится самый высокий дом, и каждое утро
I населению сообщаются с вышки приказы губернатора или иные распоря-
жения. X

В каждом доме обычно имеется большая комната, в которой члены семьи
работают, едят и спят. В этой комнате хранится весь гардероб семьи, при чем
одежда подвешивается к потолочным балкам и только наиболее ценное празд-
ничное платье, как например, одеваемое во время танцев, укладывается отдельно
и хранится в особом помещении. В этой комнате производятся всевозможные
работы, в том числе приготовление пищи. Очаг устраивается у длинной стены,
под прямым углом к ней и покрывается своего рода колпаком, который является
основой для дымохода. Во второй комнате устраивается другой очаг в 6—8 фу-
тов ширины под выступом, напоминающим китайскую палатку. Над очагом,
приблизительно на высоте одного фута, прикрепляется гладко отполированная
плита в 15—20 дюймов ширины. На этой плите выпекается waiavi—великолепный
хлеб, для которого приготовляется особое тесто из тонко размолотой муки.
Выпеченные лепешки нарезаются слоями, тонкими как вафли или завертыва-
ются в трубочку. Легкий хлеб туземцы пекут только к праздникам, и для этого
устраиваются особые печи вне доме. Когда печи не топятся, они служат очень
удобными конурами для собак. Дети устраивают в них игры. Нельзя сказать,
чтобы цунианцы отличались чрезмерной чистотой. В поздние осенние и зимние
95-
месяцы женщины заняты почти исключительно выпечкой хлеба, часто самой
причудливой формы, для всякого рода праздников и танцев, которые почти*
беспрерывно сменяют друг друга. Из побегов пшеницы приготовляется напиток,
очень сладкий и совсем не опьяняющий. Мужчины курят табак и папиросы, 1
купленные у белых торговцев, но это считается излишеством, в котором жен-
щины не принимают участия.

Одна из самых интересных достопримечательностей пуэбло—это ручные
мельницы. Они имеют форму довольно больших прямоугольников, прикреплен-
ных к полу на расстоянии нескольких футов от стены и разделенных на отде-
ления приблизительно в 20 дюймов ширины и глубины. Смотря по количеству этих
отделений, длина всей мельницы бывает от 5 до 10 футов. Стенки мельницы
•сделаны из песчаника. В каждом отделении укреплен плоский жернов под
углом в 45\ Жернова имеют различную поверхность, у одних она шеро-
ховатая, у других совсем гладкая. Женщины работают у этих мельниц, стоя на
коленях в позе прачки, нагнувшейся над корытом. Они беспрерывно трут
вертящиеся жернова длинными каменными пластинками из вулканической
лавы и останавливаются лишь для того, чтобы всыпать в мельницу зерно. В
процессе размола, зерно переходит из одного отделения в другое, пока не полу-
чается мука желательного качества. Этот утомительный и трудный способ
практикуется туземцами с незапамятных времен без какого-либо изменения, но
можно сказать, что современные цунианцы далеко не достигают в этом отно- j
шении мастерства своих предков".

Жилые комнаты имеют в длину около 18 и в ширину около 12 футов.
Высота достигает 9 футов. Стены и пол обмазаны глиной, а для пропуска света
в комнате сделано обычно только одно окно. Потолок поддерживается
круглыми бревнами, примерно шести дюймов в диаметре, уложенными на
расстоянии трех — четырех футов друг от друга. Сверху накладывается
густой слой сырой извести, и таким образом, получается плоская террасная
крыша, образующая вместе с тем пол в помещениях следующего этажа. Среди
предметов домашней утвари попадаются кувшины для воды, тонкой туземной
работы, вмещающие несколько галлонов, плетеные корзины, хлопчатобумажные |
и шерстяные одеяла, тканные на ручном веретене. Комнаты опрятны, вмести- ।
тельны и удобны. Как будет выяснено ниже, они ничем не отличаются
от помещений туземцев времен испанского завоевания. Плоская возвышен-
ность, на которой стоял древний город Цуньи, виднеется на заднем плане ।
(рис. 23). j

Нельзя не отметить, что вся эта архитектура и вызвавшие ее жизненные ।
потребности привели к коренному изменению образа жизни туземцев. Жизнь I
так сказать, перенеслась с земли на плоские террасные крыши больших j
домов. Когда люди освобождались от полевых работ, они собирались на крыши, 1
ставшие центром для всех обитателей дома. Большую часть года туземцы про-j
водят, таким образом, на открытом воздухе и на вышках; сначала это имело «
целью безопасность, а потом вошло в привычку. .

Время от времени опубликовывались измерения главных пуэбло Новой
Мексики. Общий план их сходен, но в деталях мы находим существенные раз- '
личия. Являясь грубыми, но массивными постройками, они в своих стенах давали
надежное пристанище всем жителям селения. *

Предполагают, что пуэбло Моки не что иное, как поселения Тусайан, посе- '
щенные отрядо.м экспедиции Коронадо в 1541 году. Со времени присоедине-
ния Новой Мексики туда редко заходили, вследствие их изолированного поло- .
жения и отдаленности от поселений американцев. •

Иллюстрация, рис. 25, изображающая одно из этих пуэбло, Вольпи, взята
с фотографии, снятой отрядом майора Пауэлля.

В 1858 году лейтенант Джозеф Айвз, руководивший исследователь-5
ской экспедицией в Колорадо, посетил пуэбло индейцев моки, лежащее около
реки Малое Колорадо. Всех пуэбло было семь. Они были выстроены на трудно L
доступных плоских возвышенностях и раскинулись на пространстве приблизи-.ч
тельнов десять миль. Это были тяжелые каменные здания, к которым надо было!
итти по лестнице, высеченной в каменной горе. „После трудного подъема, пишет ।
Айвз, мы очутились на ровной вершине. С одной стороны возвышались стены*
96 . !
Рис. 24. Комната в доме Цуньи.
пуэбло, а с другой открывался широкий вид необычайной красоты. Индейцы ,
не дали нам возможности насладиться пейзажем и сейчас же подвели нас к лест-Я
нице, приставленной у фасада пуэбло. Городок имеет форму почти правильного
квадрата и окружен каменной стеной в пятнадцать футов высоты. Наверху
устроена своего рода площадка, по которой можно обойти все здание. От
первой площадки идет каменная лестница, по которой вы поднимаетесь на
вторую площадку, и только там вы впервые видите открытую дверь. Сопро-
вождавший нас вождь повел нас по лестнице и вошел в низкую комнату, от
которой в глубь дома шли еще две или три комнаты. Хозяин любезно предложил
нам расположиться на шкурах, раскинутых на полу, а жена его внесла кувшин с
водой и блюдо, на котором лежал какой-то странный предмет, „тортиллас", больше
всего напоминавший свернутый лист тонкой синей бумаги. Оказалось впослед-
ствии, что это тесто, приготовленное из мелко размолотой муки и выпеченное
на горячей каменной плите. Хлеб этот выглядел, как слегка глянцевитая бумага..
Из этого теста приготовлялись тонкие лепешки, свернутые в трубочку, считав-
шиеся у индейцев моки самым лакомым блюдом. Так как это угощение было
приготовлено специально для нас и выглядело довольно чисто, мы все сейчас
же принялись за еду. Вкус этого кушанья напоминал свежий хлеб, но для полной
приемлемости надо было примешивать к этому хлебу немного соли.

Ширина комнаты, в которой мы сидели, была около десяти, а длина—
около 15 футов. Стены были сложены из кирпича-сырца. Пол земляной. Вну-d
тренние стены были сложены из толстых досок. В углу помещался очаг и ды-г
мовая труба. Все было чисто и опрятно. На стенах и на полках были развешаны
и разложены всевозможные предметы домашнего обихода: шкуры, л> ки, стрелы,
колчаны, оленьи рога, одежда и всякого рода украшения. В другом углу ком-
наты стояла домашняя мельница, разделявшаяся на отделения, в каждом из
которых был укреплен небольшой каменный жернов. Рядом шмещался чулан,
куда был сложен довольно большой запас необмолоченного зерн,. В доме была
еще комната, повидимому, спальня, но там находились женщи! ы и войти было
нельзя, хотя вообще наше посещение скорее доставило туземцам удовольствие,
а любопытство их было сильно возбуждено подробным обследованием их жи-
лища и обстановки.

Через некоторое время мы снова вышли на площадку и по другой камен-
ной лестнице взошли на крышу, откуда открывалась изумительная панорама.
Индейцы сообщили нам, что всех пуэбло было семь. Каждое пуэбло строилось
по сторонам прямоугольного двора, где, повидимому, находился источник, снаб-
жавший все поселение водой. В каменных наружных стенах не было видно никаких
отверстий, и чтобы проникнуть внутрь, надо было бы предварительно разнести
эту преграду. Отдельные этажи дома шли уступами, и войти в нижние комнаты
можно было не иначе, как спустившись по лестницам с первой площадки.
Глубина домов равнялась трем комнатам, двери выходили на внутренний двор. !
Во всем доме был установлен строгий порядок, но надо сказать, чго известная*»
степень общности жилья была неизбежна, потому что площадки не отделялись
друг от друга перегородками, а двор был общий" *.

В этом рассказе остается неясным, как располагались уступы отдельных
этажей, шли ли они от внутреннего двора по направлению к наружной стене
или наоборот.

Лейтенант Айвз не говорит, что он прошел черезздание во двор и оттуда уже
взобрался на первую площадку, но все его описание приводит именно к этому
выводу, так как он отмечает, что здание схватывало двор только с трех сторон,
и указывает „что глубина домов равнялась трем комнатам, а двери выходили
на внутренний двор". Здание состояло из трех этажей.

На рис. 26 показана комната в доме, населенном индейцах и моки. Соб-
ственно это даже две комнаты, из которых индейцы сделали одну, сняв раз-
делявшую их деревянную перегородку. Длина комнаты была минимум 30 футов.
На рисунке показаны разные предметы домашнего обихода, между прочим,
большие глиняные кувшины для воды, один из самых интересных образцов

1 Colorado Exploring Expedition, р. 121.
Рис, 25. Пуэбло Вольпи.
гончарного искусства этих туземцев. В углу видна ручная мельница и кувшины,^
а на стенах развешены луки и колчаны, как описано в рассказе лейтенанта ’
Айвза. о ,

На высоких местах пуэбло и в других местах лейтенант Айвз видел по-
ливные огороды, разведенные туземцами на склонах гор. „Склоны крутой
горы между двумя зданиями11,—пишет он, — „были искусно обращены в террасы,
обнесенные каменными оградами. Туземцы развели здесь огороды. Для по-
ливки их они провели воду из источника по трубам" '.

Рис. 26. Комната в доме моки.

Hi рис. 27 изображена одна из двух больших построек, составлявших ,
пуэбло Таос в Новой Мексике. Пуэбло расположено над рекой Таос, у западного *
склона горной цепи Сьерра Мадре, образующей восточный край широкой долины i
Рио-Гранде. Это старая и неправильная постройка. По мнению некоторых,
она упоминается под названием Браба в отчете экспедиции Коронадо2. Совсем J
близко от нее сохранились развалины другого более старого пуэбло, захвачен- (
ного когда-то индейцами племени таос. Оба здания стоят друг против друга |
на расстоянии около 412 футов на противоположных берегах реки. Длина !
одного из этих сооружений на северной стороне 250 футов, ширина—сто футов, I
а высота пять этажей (см. рис. 27). Сооружение на южной стороне короче и глубже, |
имея шесть этажей. В настоящее время в обоих домах пуэбло живет около 400 чело- I
век. Это хозяйственный, умный и работящий народ. С восточной стороны пуэбло I
обнесено длинной стеной из кирпича-сырца, соединяющей оба здания или точнее !
защищающей свободное пространство между ними. Такая стена несомненно I
существовала в прежнее время и на западной стороне, так что между двумя I
домами лежал большой защищенный двор, но в настоящее время этой стены |
больше нет. По обеим сторонам реки тянутся обширные поля и огороды, для |
-------------------------------------------------------------------------------------- g

’ Ib., р. ГО. I

- Relation of Castenada. Coll. H. Ternaux-Compans, IX, 138. Transactions of American Ethnolo- i

gical Society Я

100 I
Рис. 27. Северное пуэбло Таос.
орошения которых из реки проведены каналы. Обе постройки, сложенные изл
желтовато-коричневого необожженного кирпича, производят вблизи неотрази-А
мое впечатление. В каждой главной комнате устроены очаги и печные трубы,
но они, очевидно, появились совсем недавно и заимствованы от испанцев. Пер- *
вый этаж выстроен очень крепко, и следующие этажи идут от него уступами,
образующими террасы. Добраться до верхних этажей можно было только по
лестницам, приставленным к стенам. Других входов почти не было. По этим
лестницам свободно бегали вверх и вниз дети и даже собаки. Нижние комнаты
были отведены под кладовые и амбары, а жилые комнаты сосредоточивались
в верхних этажах. Пуэбло управлялось вождями.

Дальнейшие данные об этих зданиях были сообщены автору настоящей
книги Джоном Уордом, правительственным агентом по индейским делам,
в 1864 году. Он писал следующее: „Толщина стен зависит исключительно от
размеров кирпича и от способа кладки, другими словами от того, кладется ли
кирпич вдоль или поперек. Стандартных размеров кладки не существует. В дан-
ном случае кирпичи верхних этажей положены вдоль, и так как ширина их й
равняется приблизительно 10 дюймам, то этим определяется и толщина стен.
Внизу кирпич-сырец большей частью лежит поперек, и толщина стен соответ-
ствует поэтому длине кирпича, составляющей примерно 20 дюймов. Ширина
кирпича-сырца равна обычно половине его длины, а толщина его в среднем со-#,
ставляет 4 дюйма. Полы и крыши покрыты Слоем сырой извести в 4—6 дюй-wj
мов. Эта работа производится женщинами, размазывающими известь прямо а
рукой. Если добыть подходящий сорт глины, пол можно сделать очень твер-
дым и гладким, так что он долгое время обходится без всякого ремонта. Таким
же составом покрываются стены внутри и снаружи, при чем внутренние стены
обмазываются как можно тщательнее, чтобы придать им особенную гладкость,
а для окончательной отделки они выбеливаются гипсом.

Мистер Уорд обмерил некоторые из комнат нижнего этажа, при чем их
размеры в футах оказались следующими: 14X18, 20X22 и 24X27, а высота
потолка равнялась в среднем 7—8 футам. Во втором этаже размер комнат рав- f
нялся в футах 14X23, 12X20 и 15X20, при чем высота потолка колебалась J
от 7 до 71/, футов. Комнаты третьего, четвертого, пятого этажей с каждым эта- ;
жем становились все меньше и меньше. Здесь очевидно вкралась ошибка, так ;
как главные продольные внутренние стены должны были воздвигаться одна над
другой с основания и до верху. Были сделаны обмеры некоторых дверей, при
чем оказалось, что они от 21/3 футов ширины и 4 /» футов вышины '
до 2’/з футов ширины и 41О/12 футов вышины. Люки или опускные двери в полу, t
через которые они спускались в эты комнаты посредством лестниц, были раз-
мером (в футах) ЗХЗ1^, 3X2 и PV^XS’/al оконные отверстия в стенах были
в футах: 14X14, 8X16, 16X20 и 18X18. >

В дальнейшем описании индейских домов Уорд сообщает следующее: „Ни Ф
в одной комнате нет больше двух окон. Очень редко встречаются комнаты г
хотя бы в два окна. В задних комнатах делается обычно одно или несколько :
круглых отверстий в стене, через которые очень скупо проникают скудный свет !
и воздух, так как диаметр отверстий составляет не больше 6—8 дюймов. Комнаты ;
нижнего этажа обычно не имеют ни окон, ни дверей, так что спуститься мо- 1
жно только через отверстие, проделанное в крыше. Эти нижние помещенияот- 1
водились обычно под кладовые и амбары, а все жилые комнаты помещались {
наверху. Комнаты, располагавшиеся по фасаду зданий, освещались через двери |
и окна, как уже описано выше, а в задние комнаты свет проникал только ?
через отверстие в крыше, и они всегда были полутемные. Некоторые семьи |
жили в четырех и даже в пяти комнатах. Одна комната всегда служила кухней, f
и в ней устраивалось особое место для очага. Семьи, помещавшиеся только ।
в двух или трех комнатах, обычно готовили себе пищу и спали в одном и I
том же помещении. Готовка производилась на обычном очаге, находившемся!
в углу. Много лет к этим зданиям не делалось никаких пристроек. Со смертью '•
или отъездом владельцев, они приходили в упадок. Дома же в хорошем со-|
стоянии заселены еще и в настоящее время. По наиболее достоверным данным, е
первоначальные постройки были возведены не сразу, и отдельные этажи над-V
102 ' Г
« страивались постепенно. В домах не было правильно устроенных террас. Они
Ж заменялись крышами нижних этажей. Таким образом, было почти невозможно
обойти какой-нибудь этаж кругом, так как для этого оставалось только узкое
пространство, образуемое крышей нижнего этажа/

Уорд считает повидимому невозможным называть террасами узкие пло-
щадки, образованные перед комнатами плоскими крышами нижних этажей.
Однако это слово встречается у ранних испанских писателей, описывающих
особенности архитектуры больших домов пуэбло в Мексике и в некоторых
других областях, где все дома были с плоскими крышами, а этажи возвышались
уступами. Может быть, эти площадки и нельзя назвать террасами в строгом
смысле слова, но все же этот термин достаточно ясно выражает особенности
интересующей нас архитектуры. Оба дома пуэбло Таос были достаточно об-
ширны, чтобы вместить по 500 человек в каждом. В 1864 году в них жило
361 человек.

Описывая в общих чертах туземное пуэбло, Миллер замечает: „Террасы
соединены друг с другом деревянными лестницами, приставленными к крыше
каждого нижнего этажа. Верхние комнаты сообщаются с нижними через опуск-
ные двери, подниматься и спускатьса надо тоже по приставной лестнице.
‘Нельзя достаточно надивиться ловкости, с какой бегают по этим лестницам
индейские дети и даже собаки. Никаких боковых сообщений между комнатами
- нет во всем огромном здании пуэбло. Ка/кдый ряд комнат, расположенный одна
над другой в соответствующих этажах, занят одной семьей/ Последнее утвер-
ждение не вполне точно, не согласуясь с данными Уорда о размерах две-
рей, устроенных во внутренних стенах. Мы имеем изображение такой двери
на рис. 28 Однако несомненно, что комнат, непосредственно сообщав-
шихся друг с другом, было мало и что помещения семей или групп, живших
•совместно в одном хозяйстве, отделялись одно от другого толстыми внутренними
•стенами. С этой особенностью мы встречаемся также при изучении жилищной
•архитектуры Юкатана.

В 1877 году пуэбло Таос посетил Давид Миллер из Санта Фе и сообщил
мне, по моей просьбе, некоторые сведения об общественном строе туземцев.
Пуэбло управляется следующими должностными лицами: 1) кациком или глав-
ным сахемом, 2) губернатором или алькадом, 3) помощником губернатора,
4) военачальником и его помощником, 5) шестью фискалами или полисме-
нами. Все эти лица, кроме кацика, выбираются на один год. „Кацик,—говорит
Миллер, — имеет право контроля над действиями всех должностных лиц. Он ве-
дет дела пуэбло с окрестным белым населением, агентами по индейским
делам и т. д. Он же имеет право налагать на провинившихся суровые взы-
скания. Кацик хранит архивы пуэбло. У него сохраняется патентная грамота Соеди-
ненных Штатов на владение земельным участком в четыре квадратных мили, на
котором находится пуэбло. Эта грамота подтвердила первоначальное испанское
пожалование 1689 года. Точно также у кацика хранятся документы на другие
земли, приобретенные пуэбло. Должность кацика пожизненная. После его
смерти преемник его избирается народом. Кацик может еще при жизни
назначить себе преемника, но это назначение должно быть утверждено
народом в лице его влиятельнейших людей, образующих представительное
собрание и собирающихся в особом помещении". В образе этого кацика не
трудно узнать сахемов северных племен, обязанности которых носили чисто
гражданский характер. Компетенцию губернатора Миллер не указывает. Надо
•полагать, что полномочия его имели характер главным образом судебный. Между
прочим он должен был охранять неприкосновенность прав населения на обра-
батываемые земли и на помещения в здании самого пуэбло. „Помощник гу-
бернатора,— пишет Миллер, — это шериф, исполняющий распоряжения своего
начальника. Военачальник имеет в своем распоряжении двенадцать человек
и ведает полицией пуэбло, а также наблюдает за состоянием общественных
земель, выгонов, кладбиша, зданий и т. п. Помощник военачальника испол-
няет его распоряжения и выступает вместо него во время отсутствия начальника
или невозможности для него явиться на место самому. Шесть фискалов являются
своего рода городской полицией. Они обязаны наблюдать за обучением детей
пуэбло католическому катехизису и вообще следить за порядком. Они же ве-
дают под руководством губернатора муниципальной полицией пуэбло. Контроль, t
над их действиями принадлежит губернатору. \

Ежегодно в последний день декабря происходит общее собрание насе- t
ления для выбора должностных лиц на следующий год. Кацик, губернатор и:
наиболее влиятельные люди называют кандидатов, подвергаемых голосованию.
Впрочем, возможно предложение кандидатов непосредственно самим народом.
Право голоса принадлежит всем взрослым мужчинам, при чем сначала голо-
суют должностные лица, а затем остальное население. Избранные должностные
лица в настоящее время приводятся к присяге местными властями Соединенных
Штатов/

Это примитивное управление воспроизводит в общем с достаточной полнотой
древний общественный строй индейцев, живших в пуэбло Новой Мексики. Ста-
ринная система изменилась разве в том, что в настоящее время должностные
лица, кроме кацика, избираются на один год. По состоянию наших знаний о дру-
гих пуэбло Новой Мексики, мы можем считать пуэбло Таос ярким примером
современной организации их управления. Строй пуэбло всегда был и оста- ш
ется республиканским, что вполне гармонирует со всем характером индейских '
учреждений. Я позволю себе повторить здесь мысль, уже высказанную мною
раньше, что пуэбло Новой Мексики дает нам возможность проверить все
теории, высказанные о домашнем и общественном строе оседлых индейцев Аме-
рики на пространстве от Цуньи до Куцко.

Изображение комнаты на рис. 28 воспроизводит рисунок Гальбрайта,
сопровождавшего экспедицию Пауэлля в Новую Мексику.

Земельные отношения туземцев, охарактеризованные Миллером как „право |
собственности" и „наследственная собственность на землю", достаточно объясни-
ются земельным правом северных индейских племен. Ограничения права отчуж- ►
дать землю индейцу из другого пуэбло или белому человеку, не говоря уже об
отсутствии письменных закрепленных прав или передаточных записей на землю,
которые были бы вполне возможны при посредстве испанцев или американцев, по-
казывают с достаточной ясностью, что взгляды туземцев на земельную собствен- ,
ность никоим образом не предполагали права отчуждать эту собственность любому j
лицу по усмотрению владельцев. Земля поступала в собственность и перехо- ;
дила по наследству на основании простого права владения, а собственность [
в полном смысле этого слова принадлежала племени. По свидетельству Мил-
лера, земля в случае смерти отца семейства делилась между вдовой и детьми,
а в случае смерти матери земля делилась поровну между ее сыновьями и
дочерьми. Это свидетельство очень важно, потому что если оно соответствует
действительности, окажется, что дети наследовали и после отца и после матери.
Такой порядок является радикальным отступлением от принципов родового
наследования. В 1878 году я был в пуэбло Таос, но не мог установить существо-
вания среди туземцев родов или кланов \ а недостаток времени помешал мне <
собрать материал о принятом в их среде порядке регулирования собственности f
и наследования. На крайних концах и по фасаду каждого дома я видел двена-
дцать больших печей. Каждая печь могла обслужить несколько семейств. Не
приходится сомневаться, что туземцы позаимствовали эти печи у испанцев, хотя
вполне вероятно, что устройство их до некоторой степени связано с древними
началами коммунизма.

Было бы несомненно очень трудным делом пытаться восстановить ста-
ринный жизненный строй, существовавший в Новой Мексике, Мексике и
Центральной Америке триста пятьдесят лет тому назад, когда он дей-
ствовал во всей своей силе, как естественный результат развития индей-
ских учреждений. До сих пор еще не было сделано попытки реконструировать
исчезнувший строй жизни индейского общества. Индейцы с первого же
момента своего соприкосновения с европейцами испытали на себе влияние
цивилизации, а в последний период их жизни они жили почти целиком в евро-

1 Впоследствии Банделир установил, что у них существует родовая организация.,
104

Рис, 28. Комната в пуэбло Таос.
гейской атмосфере. Европейская цивилизация остановила естественный рост
туземных учреждений и подавила более слабую туземную культуру.

Со времени . открытия Америки испанцами, численность туземцев не-
уклонно уменьшалась, и мы не видим никаких признаков возрождения после
тяжелых последствий испанского завоевания. Северные племена отстали от
индейцев* живших в пуэбло, на целый этнический период, но надо сказать,
что со времени открытия Америки в их общественном строе и образе жизни
произошли существеннейшие изменения, вызванные аналогичными обстоятель-
ствами. Семья приняла форму строгой моногамии и установилась раздель-
ная жизнь семей в отдельных домах. Коммунизм домашней жизни в крупных
домохозяйствах исчез, родовая организация во многих случаях выроди-
лась сама или была грубо сокрушена воздействием посторонних сил, религиоз-
ные обычаи вымерли. Надо полагать, что среди индейцев, живших селениями,
в Новой Мексике должны были произойти не меньшие, а может быть даже
более резкие перемены, так как господство белых над племенами Мексики и
Новой Мексики началось по крайней мере целым столетием раньше утвержде-
ния белых на территориях индейских племен Со' диненных Штатов. При всем
этом надо сказать, что внимательное исследование древнего образа жизни
туземцев должно показать, что некоторые индейские племена сохранили в те-
чение всего этого периода времени тот же жизненный уклад и те же дома,
какие занимали их предки в 1540 году в Акоме, Хемеце и Таосе.

Эти пуэбло были построены одновременно с пуэбло Мексико, захвачен-
ным Кортесом в 1520 году. Современные жители очевидно сохранили часть
старого жизненного уклада или же некоторые предания о том, чем
он был.

И они должны были сохранить некоторые обычаи, относящиеся к вла-
дению и наследованию частей этих домов, так же, как и относительно ограни-
чений при продаже, чтобы они не ушли из владения рода. То же относится
и к участкам деревенского огорода. Следовало бы установить все факты, каса-
ющиеся их древнего жизненного уклада и обычаев, насколько это пред-
ставляется возможным узнать от современных жителей этих пуэбло. Добытые
таким способом сведения послужат для объяснения развалин пуэбло в Юкатане
и Центральной Америке, а также и на реках Сан Хуан, Чако и Хила.

Во времена их открытия индейцы пуэбло Новой Мексики обычно покло-
нялись солнцу как главному своему божеству. Хотя они под давлением и при-
няли номинально католическую веру, фактически они сохранили свои древние
религиозные верования. Миллер сообщил мне некоторые сведения по этому
вопросу, относящиеся к пуэбло Таос, Хемец и Циа.

„До того, как испанцы не заставили народ принять их религию, пуэбло
Таос считало солнце своим божеством и поклонялось солнцу, как таковому.
Власти и народ периодически собирались в очаге, estufa, для поклонения
солнцу; они просили его не прекращать ежедневных посещений и продолжать
производить маис, бобы и тыкву для прокормления народа. „Солнце и бог“,
сказал мне вождь (Мирабал), „это одно и то же. На самом деле мы верим
в солнце, как в нашего бога, но открыто мы признаем, что веруем в бога
и христа католической церкви и библии. Когда мы умираем, то мы идем на
небо, к богу. Я не знаю, находится ли небо в солнце, или же солнце является
небом. Испанцы заставляют нас верить в их бога, и нам волей-неволей
пришлось принять их бога, их церковь и их доктрины. При американском
правительстве мы не можем исповецывать какую либо религию по собственному
выбору; мы не знаем, что национальное правительство и церковное управле-
ние совершенно отделены друг от друга. Мы преисполнены большим уваже-
нием и благоговением к солнцу. Мы боимся, что солнце накажет нас теперь
или когда-нибудь в будущем, если мы совершим дурной поступок". Современ-
ные пуэбло фактически исповедуют религию солнца, но они числятся христиа-
нами, хотя ничего не знают о христианстве, кроме того, чему их учит
католическая религия. Они всегда верили, что Монтецума появится снова, как
мессия пуэбло. Католическая вера уже так давно внешне исповедуется народом,
что ее, по их мнению, было бы трудно отменить и заменить старой верой
в солнце, потому что на католичество смотрят как на религию, установленную
106
законом страны и поэтому неизбежно исповедуемую. Несмотря на это, индейцы
& всегда будут придерживаться обеих религий, как они это делают и теперь.

„Если бы, сказал вождь, какой-либо индеец этого пуэбло заявил бы, что он
отказывается от веры своих отцов (поклонения солнцу) и признает христианство
своей единственной верой, а другой индеец заявил бы, что он намерен
отказаться от христианства и станет поклоняться одному солнцу, то первого
выгнали бы из пуэбло, конфисковав его имущество, между тем как второго
не тронули бы, оставив за ним все его права0.

В пуэбло живут три старика, которым вменяется в обязанность знакомить
подрастающее поколение с традициями народа. Эти традиции передаются
молодым людям сообразно с’ их возрастом и способностями, чтобы они могли
принять и оценить их. У индейцев Таоса существует поверие, что они
‘пришли с севера; что они здесь [в Таосе] нашли других индейцев, также
живущих в пуэбло; что они после больших сражений прогнали этих индейцев
и заняли их место, где они живут и по настоящее время. Как давно все это
было, они не могут сказать, но по всей вероятности это было очень давно.
Изгнанные ими индейцы жили здесь в пуэбло, как живут теперь индейцы
таос."

Миллер также передал разговор, бывший у него с Хуан Х^сё, уроженцем
пуэбло Циа, и с Хосе Мигуэль, уроженцем пуэбло Пекос, который в то время
(в декабре 1877 года) жил в пуэбло Емец; разювор этот он тогда же записал
г' в следующих словах: „До прихода испанцев, жители Хемеца, Пекоса и Циа,
также как и других пуэбло, исповедывали веру Монтецумы. Главней чертой
этой религии было празднование танца, устраиваемое в пуэбло. Божеством их
являлось солнце. Страна, из которой пришли индейцы пуэбло, называлась
Seh-пп ynh, и туда же они возвращались после смерти. Эта страна (Seh-nn-yuh)
находится на берегу Большого Соленого озера. Им неизвестно, та ли это
страна, где живут мормоны в данное время, но она находилась на севере.
Вблизи этого озера лежало большое пуэбло индейцев, оно находится там
и посейчас Г Танцы индейцев происходи ти лишь тогда, когда их предписывал
кацик. Индейцы пуэбло в данное время исповедуют две религии, веру
Монтезумы и католичество. Солнце, луна и звезды считались божествами,
и среди них самым могущественным было солнце; но Монтецума был выше
всех. Во воемя засухи и действительных или угрожающих бедствий индейцы
молились Монтецуме, а также солнцу, луне и звездам. Старой веры (веры
Монтецумы) придерживаются во всех пуэбло Новой Мексики. Явно они испо-
ведуют католическую веру, но в их сознании и в действительности старая
вера является настоящей верой пуэбло. Догматы старой веры живут в преда-
ниях, которые передаются молодым людям стариками в estufa. Во время
богослужения индейцы пуэбло молятся богу, а также Монтецуме и солнцу;
но во время танцев они молятся исключительно Монтецуме и солнцу. Во время
действительного или yiрожающего бедствия танцы предписываются кациками.
Они имеют двух богов: бога пуэбло и бога христиан. Монтецума—это бог пуэбло."

Этот рассказ о почитании солнца индейцами таос, к которому примешано
поклонение Монтецуме, и дальнейший рассказ о поклонении Монтецуме в пуэбло
Циа и Хемец, с признанием поклонения солнцу, луне и звездам, очень интересны
и правдоподобны. Вероятно, поклонение солнцу является более древней религией,
между тем как религия Монтецумы, как более поздняя, исповедывалась
наравне с этой первой, однако не заменяя ее. В этом сверхъестественном суще-
стве, которое им знакомо под именем Монтецумы, которое когда то жило среди
них в человеческом образе, и которое оставило их с обещанием вернуться
когда-то в будущем, мы узнаем Гайавату из поэмы Лонгфелло, Ha-yo-rdent-ha
ирокезов. В каждом из этих случаев это—вариант широко распростране-
нного среди туземных племен Америки предания о человеческом существе,
одаренном сверхъестественными силами, учителе искусства жить; это существо
представляет собой пример высших добродетелей, оно благодетельно, мудро
и бессмертно.

t У ирокезов имеется аналогичное предание о древнем существовании индейской деревни
около озера Отсего в штате Нью-Йорк.
„Они придерживаются, говорит Миллер, одного странного обычая, ко-
торого всегда придерживались в пуэбло. В обязанность кого-либо из жителей
пуэбло (а иногда и нескольких одновременно) входило уединяться от внешнего
мира, воздерживаться от какого бы то ни было личного общения с другими
лицами, посвятив себя исключительно молитвам за пуэбло и его жителей. Этс-
уединение продолжается восемнадцать месяцев, в течение которых их ежед-
невно снабжают, через доверенного посланца, небольшим количеством пищи,
достаточным для поддержания жизни; в это время им не дозволяется спра-
вляться о своих женах или детях, о которых им не смеют говорить, даже если
посланцу известно, что кто либо из них заболел или умер. Пища, разрешенная
отшельнику, состоит из зерен, бобов и мяса бизонов и оленей, т.е. из про-
дуктов, употреблявшихся до прихода испанцев. Религиозное уединение прак-
тикуется в честь солнца. Это один из ритуалов старой религии пуэбло, который*
сохранился и практикуется и сейчас. Один из стариков, с которым я разго-
варивал, сказал мне, что он в прошлом году вышел из такого уединения; три
других старика теперь уединились; их уединение началось в феврале 1877 года
и кончится в августе 1878 года, когда они узнают все новости прошедших по-
лутора лет."
ГЛАВА VII

Развалины домов оседлых индейцев реки Сан-Хуан и ее притоков

Наилучшие постройки индейцев, живущих селениями, в Новой Мексике и
к северу от ее современной границы, расположены на реке Сан Хуан и ее
притоках; эти постройки найдены незаселенными и лежащими в развалинах.
Даже те области, в которых они по преимуществу находятся, в настоящее время
не населены этой группой индейцев — здесь кочуют дикие племена апачей п уте.
Самая замечательная группа этих разрушенных и покинутых пуэбло находится
в долине реки Чако, притока реки Сан Хуан, которая в свою очередь является
притоком реки Колорадо. Подобные же развалины каменных пуэбло мы находим
также в долине реки Анймас, а также в области горы Уте в юго-западном Коло-
радо. Развалины групп маленьких отдельных домов, построенных из булыжника
и необожженной извести, и больших пуэбло из того же материала можно ви-
деть в долине реки Ла Плата, а также в долине Монтецумы, к западу от реки
Манкос. На реке Манкос находится большое количество каменных домов; по-
строенных на отвесных скалах, а также круглых каменных башен, применение
которых в данное время неизвестно. Дома, построенные на отвесных скалах,
мы находим также на реке Долорес. Другие развалины находятся в долине
Рио де Челли.

Вполне возможно предположить, что индейцы, живущие селениями к се-
веру от Мексики, достигли наивысшей культуры и развития там, где находятся
эти каменные постройки. По стилю и плану они походят на современные насе-
ленные пуэбло в Новой Мексике, но лучшей конструкции, так как камень лучше
сырца или булыжника или необожженной извести. По своим размерам
и удобствам они равны или даже превосходят любое пуэбло, когда-либо по-
строенное в Северной Америке. Этот факт придает указанным развалинам еще
больший интерес.

Было произведено два отдельных исследования и представлено два отчета
: относительно развалин в Чако. Первое принадлежит лейтенанту Дж. Г. Симп-
сону, который исследовал их в 1849 году и первым описал их, второе — новое
исследование Вильяма Г. Джексона в 1877 году. Последний был связан с из-
данием Geological and Geographical Servey of the Territories профессора
Ф. В. Хайдена, и его отчет входит в отчет проф. Хайдена, изданный в 1878 г.,
стр. 411.

Каньон реки Чако, начинающийся в расстоянии около ста десяти миль к се-
веро-западу от Санто Доминго, на Рио Гранде, совершенно замечателен. Он об-
ладает достаточным количеством характерных черт каньона, чтобы можно было
применить к нему этот термин. Но от больших каньонов он отличается как мень-
шей высотой окружающих его стен, так и большей шириной пространства между
стенами. Ни Симпсон, ни Джексон не описывают этот каньон или долину так
подробно, как это было бы желательно, но Джексон снабдил нас картой
(рис. 29), показывающей течение потока с обрамляющими его стенами долины,
я с проемами или стоками в этих стенах, превращенных в лестницу. Карта пока-
зывает, что ширина равнины между окружающими ее стенами колеблется от
мили до полутора миль. Стены каньона состоят из рыхлого песчаника и обычно
вертикальны. Их точная вышина не указана. На рисунке также указаны наруж-
ные формы и сравнительный размер различных построек, с образцами трех
I 109
видов кирпичных или каменных кладок, употребляемых при возведении стен.
№ 2 (рис. 29) показывает чередование рядов камней, толщиною от четырех до
шести дюймов, при длине от восьми до двенадцати футов, с находящимися ме-
жду ними рядами из нескольких тонких камней. Такое же чередование рядов
повторяется в развалинах пуэбло на реке Анимас, около шестидесяти миль к се-
веру. Долина начинается приблизительно так, как долина Мак Эльмо в юго-за-
падном Колорадо, вышина вертикальных стен которой в начале равняется при-
близительно трем футам, с ровным пространством между ними, шириною от
трехсот до пятисот футов; ее стены медленно поднимаются по мере того, ,.ак
мы спускаемся. В данное время, с высохшим потоком и окруженная открытой
прерией, равнина представляет необычайное зрелище. Лейтенант Симпсон
пишет, что за пуэбло Пинтадо, находящимся у входа в долину, „на протяжении
двух миль наш путь шел по слегка покатой местности, мы все время держали
курс на северо-запад и пришли к началу долины Чако, которая в этом месте
имела ширину около двухсот ярдов. Окружающие ее стены состоят из рыхлого
песчаника, массивного наверху, слоистого внизу11 \ А Джексон, который
вошел в долину с той же стороны, пишет: „в расстоянии двух миль от реки
мы спустились в долину Чако. Глубина ее в этом месте только около пятидесяти
футов, с вертикальными стенами из желтовато-серого песчаника112. В одном
месте, на двадцать миль ниже по реке, в пуэбло Уна Вида, он отмечает, что „дсг-
лина имеет в ширину около ста ярдов и совершенно ровна от одного конца
до другого1'3. Дальше стены долины поднимаются до ста футов, что видно чз
реставрации пуэбло Бонито и пуэбло Унго Павие. Из этих донесений не видно,
можно ли проникнуть в долину с вышележащего напротив плоскогорья че-
рез различные пуэбло, вдоль ручьев. Вероятно он вблизи пуэбло Бон..то
поднялся на вершину отвесного берега по лестнице, частично высеченн- й
в скале4.

В своем донесении лейтенант Симпсон дает нам планы пяти подобных
* строений с их размерами. Джексон дает одиннадцать планов с измерениями;
два строения находятся вне долины. По существу эти планы сходны, но мы бу-
дем пользоваться планами Джексона, так как они являются наиболее полными.
Приведенные ниже рисунки, за исключением двух или трех, взяты из его сооб-
щения. Остальные относятся к отчету лейтенанта Симпсона.

Большие сооружения на реке Чако построены из одного и того же ма
териала и по одному общему плану, но различны по размерам основания,
по количеству рядов комнат, а следовательно, и по числу этажей. Каждая из этих
построек содержала от ста до шестисот комнат, в которых могли жить, по
обыкновению индейцев, от пятисот до четырех тысяч человек. Говоря о пуэбло
Пинтадо, лейтенант Симпсон пишет: „Образуя одно здание, построенное из
плоских кусков твердого, мелко-зернистого, плотного серого песчаника
(материал, совершенно неизвестный в современной архитектуре Новой Мексики),
которому воздух придал красноватый оттенок, слои или гряды не толще трех
дюймов, а иногда только четверти дюйма. Это здание в своей кладке обнаружи-
вает’ сочетание науки и искусства, которое может относиться к более высокой
стадии цивилизации, чем та, которой соответствуют постройки современных
мексиканцев или пуэбло. И действительно, детали постройки выполнены так
мелко, точно и красиво, что они на некотором расстоянии производят впечатле-
ние великолепной мозаичной работы.

С лицевой стороны строений мы не видим признаков извести; промежутки
между пластами заполнены мельчайшими камнями. Засыпка и штукатурка де-
лаются путем кладок их щебнем, при чем в скрепляющем растворе мы не нахо-
дим следов извести. Толщина главной стены у. основания колеблется между
одним, двумя или тремя футами; чем выше, тем толщина уменьшается с каждым .
этажем из за площадок, находящихся на внутренней стороне этажей.

1 Lieutenant Simpson’s Report, р. 77.

2 Hayden’s Report, p. 436.

з Ib., p. 437.

4 Ib., p. 448.

no
Рис, S9. План разралин Чако.
Вышина стены теперь в своей высшей точке равняется двадцати пяти—
тридцати футам, при чем ряды половых балок указывают на то, что первона-
чально здесь было три этажа. Вся поверхность, включая сюда и двор, с наруж-
ной стороны равняется 403 футам. В нижнем этаже, не считая надворных строе-
ний, имеются пятьдесят четыре комнаты, из которых самые маленькие в пять
квадратных футов, а самые большие в двенадцать на шесть футов. Эти комнаты
сообщаются между собою очень маленькими дверьми, из которых некоторые
имеют в ширину и вышину лишь по два с половиной фута; во внутреннем ряде
комнат двери, ведущие во внутренний двор, величиною в три с половиной на два
фута. Главными или бывшими наиболее в употреблении комнатами были, ве-
роятно, судя по величине их дверей и окон, комнаты второго этажа. Настилка
пола делалась, вероятно, из больших поперечных необтесанных балок, диамет-
ром в шесть дюймов, положенных поперек от стены до стены, и из нескольких
балок меньшего размера, диаметром в три дюйма, наложенных на них про-
дольно. Нельзя узнать, что было положено на эти маленькие балки, но по всей
вероятности это был хворост, кора или горбыль, покрытые слоем земли. На
балках не видно следов пилы или топора; наоборот, очевидно, они были
срублены каким-то крайне несовершенным орудием. На западной стороне
^троения — окна, имеющиеся только во втором этаже, размером в три фута два
дюйма на два фута два дюйма. На северной стороне окна имеются лишь во вто-
ром и в третьем этажах, размер их четырнадцать на четырнадцать футов. В раз-
ных местах дома с прилегающими постройками находились три подземные ко-
мнаты, стены которых состояли из кладки. Эти комнаты у индейцев пуэбло на-
зывались estufa или места, где народ устраивал свои политические и религиоз-
ные собрания”Г

Длина главного здания (рис. 30) равняется двумстам тридцати восьми фу-
там, длина флигеля — ста семидесяти четырем футам. Судя по симметричности
большинства этих построек, по первоначальному плану предполагалось рас-
ширение главного здания, прибавление еще одного флигеля со стеной, кото-
( рая закрыла бы двор. Все эти постройки были воздвигнуты не сразу, но из по-
коления в поколение они расширялись и увеличивалось количество этажей, по
мере того как население росло и становилось богаче. План, положенный в основу
этих строений, благоприятствовал такому расширению. Значительные размеры
некоторых из этих построек только и могут быть объяснены гипотезой о росте
их в течение долгого периода. Камень для постройки этого пуэбло был найден
по близости. Джексон пишет, что „со стороны отвеса, против долины, на-
ходится выходящий на поверхность слой желто-вато-серого песчаника, с про-
слойкой в некоторых местах толщиною от двенадцати до восемнадцати дюймов,
где скала делится на тонкие пласты из сланца. Из этого слоя была добыта боль-
шая часть материала для стен" 2. Далее он пишет об эстуфах: „В северо-западном
углу двора находятся две круглых комнаты, или эстуфы, из которых лучше со-
хранившаяся вделана в главное здание и составляет часть его, между тем как
вторая находится снаружи, бок-о-бок, и составляет позднейшее и менее совер-
шенное добавление. Диаметр каждой из них равняется двадцати пяти футам.
Внутренние стены вполне цилиндричны, и у внутренней комнаты они хорошо со-
хранились на высоте до пяти футов. На стенах нет никаких отверстий, так что
доступ в них был, вероятно, через крышу, откуда проникал и свет. Эти estufa,
которые так часто встречаются в этих развалинах, да и вообще во всех древних
развалинах, находящихся к югу от бассейна реки Сан Хуан, так похожи по
сь-оей структуре, расположению и очевидному назначению на такие же в засе-
ленных в настоящее время пуэбло, что между ними существует несомненная
связь. Когда-то эта область имела большое население, и теперешние обитатели
пуэбло Моки и Новой Мексики являются либо остатками этих последних, либо
их потомками. Под общим планом (на рис. 30) мы видим разрез через реставри-
рованное пуэбло с севера на юг, показывающий вероятное расположение стен,
имеющих уступы из двора наружу. Ни в одной из этих развалин нет никаких

1 Simpson’s Report, р. 76.
- Jackson’s Report, р, 433.
^il.b 1.1л

430 ЯРДО в К
слою сняса

P«- IL.

‘ъ.

Спас© Canon,
N. М.

*9 И

/ 100 фуг.

Чл<

□п

! ESTUFA

впутреносгь этого
папка впадин как

дао?л
мдп.

сг^ны' ‘-.’Ч

-•

□

ESTUFA

Зде.пь кагдя-та hfiw-!
Дн/iDCb НЕКаТОРОЕ lUtA
по ПОД}£Г~1НЫ^
пам£-1ц,Е-Нии

174 9*>/r

SECTION тнаоися А в

Chaco Салол»
W М.

SCALE, (softer

force's

□

Рис. 30. Планы пуэбло Пинтадо и Вехб-хи,
несомненных доказательств, что они были устроены таким образом, но
можно предположить, что было именно такое устройство, так как только при
таких условиях мог быть свободный доступ во внутренние комнаты как для
света, так и для самих жителей. По характеру стоящих стен также совершенно
очевидно, что они спускались не симметричными, а неправильными террасами,
на подобие современных пуэбло. Мы имеем полное основание предполагать, что
доступ в первый этаж был во всяком случае снаружи при помощи приставных
лестниц; в последующие этажи также попадали снаружи или при помощи при-
ставных лестниц, или же по каменным лестницам, как в пуэбло Моки. Нет ника-
ких достоверных доказательств для подкрепления какого-либо предположения
по этому поводу, вследствие того, что во всех постройках верхние этажи на-
столько разрушены, что никогда нельзя было найти ни малейшего намека на
какую бы то ни было лестницу. Нижний этаж был разделен на меньшие комнаты,
чем второй; как видно из плана, в нижнем этаже многие из комнат были разде-
лены на две или на три. Невозможно определить, какой высоты был этот этаж,
так как пол на большом протяжении покрыт камнями от рухнувших стен. Вы-
шина второго этажа между стропилами равнялась десяти футам, а вышина
третьего этажа немного ниже, приблизительно семи футам, насколько мы снизу
могли судить. Вероятно, существовал и четвертый этаж, но от него в данное
время осталось очень мало следов. Нет ни малейших признаков балок или поло-
вых досок. Некоторые из притолок над дверьми и окнами, состоящих из деревян-
ных палок, толщиною от одного до двух дюймов и положенных плотно друг
окс-ло друга, довольно хорошо сохранились11 \

На расстоянии двенадцати миль от пуэбло Пинтадо лежат развалины
пуэбло Вехё-хе (рис. 30). Длина главного здания — двести двадцать четыре
футд, а длина кождого флигеля с наружной стороны — сто двадцать футов,
включая сюда и глубину главного здания. Это последнее замечательно симмет-
рично. По словам Джексона, комнаты небольшие, — самая большая размером
восемь на четырнадцать футов, а самая маленькая—восемь квадратных футов, а
эстуфы имеют каждая тридцать футов в диаметре. Оно, как и последнее пуэбло,
построено из „небольших плоских кусков песчаника, очень красиво, правильно
и законченно расположенных11.

Пуэбло Уна Вида (рис. 31) очевидно только строилось и должно было
быть, по окончании его, одним из самых больших пуэбло всей долины. Главное
здание имеет в длину двести пятьдесят футов, а флигель — двести футов. Для1
его завершения потребуется еще значительное расширение главного здания и
добавление еще одного флигеля. Если это предположение правдоподобно, то
'оно доказывает, что эти большие дома строились очень медленно, при чем в пер-
вую очередь воздвигался первый ряд комнат главного здания со стороны двора,
на высоте одного этажа, крытого плоской крышей, после этого получался ряд
других комнат, путем возведения одной параллельной стены с перегородками на’
некотором расстоянии друг от друга; путем постройки третьей и четвертой па-(
раллельной стены с перегородками получалось двойное количество комнат.
Второй ряд воздвигался вышиной в два этажа, третий — в три этажа, четвер-)
тый— в четыре этажа; последовательные этажи выдвигались со стороны двора j
в форме больших уступов или террас, одна над другой. Флигеля начинались и
заканчивались таким же способом. Более того, из современного состояния по-
строек очевидно, что главное здание должно было быть значительно расширено, .
и к нему должен был быть прибавлен еще один флигель, аналогичный первому,
чтобы выполнить первоначальный рисунок и образовать симметричное здание.!
Если эти выводы правильны, то можно притти к интересному заключению, что)
эти индейские архитекторы начинали постройку своих больших домов по опре-1
деленному плану, который мог быть выполнен полностью лишь по прошествии;
многих лет и целых поколений. Это пуэбло, как и последнее названное нами,1
построено из плоских кусков песчаника и находится на две с половиной мили|
вглубь долины.

1 Jackson’s Report, р. 434.
Рис. 3L Планы пузбло Уиа Вила и Унго Павие.
Рис. 32. Реставрация пуэбло Унго Павие.

Рис. 33. План пуэбло Четро-Кеттле,
Вышина самых высоких сохранившихся частей стены этого пуэбло рав-
няется пятнадцати футам, в пуэбло Вехё-хи — двадцати пяти* футам, а в пуэбло
Унго Павие — тридцати футам. ?

Пуэбло Унго Павие или Горбатый Нос (рис. 31) расположен на милю ниже *
в долине, на северной стороне, вблизи окружающих стен. Размер его снаружи,
включая двор, равняется восьмистам семидесяти двум футам, при чем размер
задней стены равняется тремстам футам, а боковые стены или флигеля —
каждая ста сорока четырем футам. Оно средней величины, но симметрично и
по размерам своего основания больше любой отдельной туземной постройки '
в Центральной Америке. В первом этаже имеется семьдесят три комнаты, из ко-
торых некоторые чрезвычайно велики, размером в тридцать на восемнадцать
футов; второй этаж содержит пятьдесят три комнаты, а третий — двадцать де-
вять, что в общем составляет сто пятьдесят пят комнат. В этом пуэбло могли бы
поместиться от восьми сот до тысячи индейцев.

Для завершения представления об архитектурном рисунке этих „больших
каменных домов“ даем приложенное изображение (рис. 32). Оно представляет
реставрацию пуэбло Унго Павие, исполненную Керном, сопровождавшим гене- *
рала Симпсона в качестве чертежника. На заднем плане рисунка видны стены

долины. В этом здании, по мнению автора, мы видим вполне удовлетворитель-
ное воспроизведение так называемых дворцов Монтецумы, которые, как .и этот
дом, были выстроены в виде террас на трех сторонах двора. Благодаря тому
свету, который эта архитектура проливает на современную ей архитектуру ац-
теков, соверешенно очевидно, что эти знаменитые дворцы, рассматриваемые {(
как исключительная резиденция индейского монарха, являются совершенней- --
шей фикцией; и что они, наоборот, были ни чем иным, как большими общинными s
домами туземного американского образца, при чем обыкновенные индейцы зани- I
мали все его комнаты. Из всего того, что нам в данное время известно об обще- »
ственном строе индейцев, живущих селениями, едва ли подлежит сомнению, что [
большой дом, в котором жил Монтецума, был населен на равных началах еще £
многими семьями, кроме его собстевнной, и что все они являлись общими вла- ।
дельцами жилища, выстроенного их собственными руками. f

На две мили ниже, на северной стороне долины, около отвеса, находятся ?
развалины пуэбло Четро Кеттле или Косого пуэбло (рис 33). Главное здание и I
флигеля выходят во двор, и только со двора можно попасть в дом; со двора |
же выступают наружу различные этажи. Вместе со дворами эта большая по- 1
стройка обнимает площадь в тысячу триста футов, измеренную по наружной ‘
стороне. Длина наружной стены главного здания равняется четыремстам пяти- |
десяти двум футам, а длина самого длинного флигеля — двумстам двадцати фу- |
там. Эти размеры установлены генералом Симпсоном. |

По этим размерам можно составить себе некоторое представление о коли- ?
честве помещений, которые такое здание заключало, в особенности в условиях *
жизни индейцев, где супружеская чета и ее дети помещаются на меньшей >
площади, чем та, которую занимала одна из этих комнат. На плане мы ви- |
дим сто семьдесят пять комнат в нижнем этаже; сто тридцать четыре — во вто- |
ром, сто тридцать — в третьем, шестьдесят в четвертом и двадцать четыре в пя- 5
том, что в общем составляет сто шесть квартир. По всей вероятности, разные (
этажи не были возведены симметрично, иначе произошло бы уменьшение неко- f
торых комнат верхних-этажей. „Круглые эстуфы“,—пишет лейтенант Симпсон,— |
„которых насчитывается шесть, имеют большую глубину, чем какие-либо виден- [
ные нами, и отличаются от этих последних еще большим количеством этажей; г
водной из них несомненно имеется два этажа, а может быть и три, при чем ниж- F
ний почти целиком засыпан щебнем“. *

Комната, изображенная на рис. 34, описана лейтенантом Симпсоном, но Г
Джексон во время своего посещения уже не мог ее найти. „В северо-западном г.
углу развалин11, — пишет лейтенант Симпсон, — „мы нашли удивительно сохра- {
нившуюся комнату. Размер ее — четырнадцать на семь с половиной футов, |
а вышина — десять футов. Имеется наружная дверь; вышиною в три с по- I
ловиной фута и шириною в два с четвертью, а также дверь в западном конце, ко- |
торая ведет в соседнюю комнату, шириною в два фута, и в данное время, из за
мусора, вышиною лишь в два с половиной фута. Каменные стены еще покрыты X
118 т
. 1

Рис. 34. Комната в пуэбло Четро-Кеттле.
стеньг , PA3PymGtibf

Рис. 35. План пуэбло Боннто.

jOYCefe ГП0Й&9
штукатуркой, довольно хорошо сохранившейся. В южной стене находится углу-
бление или ниша, вышиною в три фута и два дюйма, при ширине в четыре фута
и пять дюймов и глубине в четыре фута. Его положение и размер естественно
наводят на мысль, что это мог быть очаг, но если это так, то дым должен был
итти обратно в комнату, так как не было дымохода. Кроме этого большого
углубления, в стене были еще три ниши меньших размеров. Потолок со-
стоял из двух главных балок, положенных поперек; на них вдоль лежало не-
сколько балок меньшего размера; концы их были связаны каким-то дре-
весным волокном, а. промежутки заполнены мелкими камнями; на них снова
поперек положены близко друг к другу нечто вроде поперечных брусьев, по
запаху и наружному виду похожих на кедровое дерево, очень хорошо сохра-
нившихсся“. В своем первоначальном состоянии это пуэбло, вероятно, имело за-
мечательный вид.

Непосредственно под стенами каньона, приблизительно на четверть мили
ниже последнего пуэбло, находятся развалины еще большего пуэбло ьо-
нито (рис. 35). Это здание в некоторых отношениях является самым интересным
из всей серии и лучше всего сохранившимися в некоторых своих частях. Внеш-
ний объем его, включая двор, равняется тысяче триста футам. Его углы ^закруг-
лены, а к восточному флигелю, в настоящее время наиболее разрушенной части
строения, очевидно прибавляли все новые и новые ряды комнат, пока не было
покрыто около трети всей площади двора. „Современная его вышина"4, говорит
генерал Симпсон, — „указывает на то, что в нем было по крайней мере четыре
этажа. Нижний этаж состоял из ста тридцати одной комнаты. В это число
однако не вошли те комнаты в восточной части пуэбло, которые уже нельзя
отличить; если присчитать и их, то число комнат достигло бы двухсот. Так как
121
Рис. .37. Реставрация пуэбло роцитд.
t

Рис. 38. План пуэбло дель Арройо.
таким образом, было, по крайней мере, четыре этажа комнат, то произошло со-
кращение одного ряда комнат в каждом этаже, кроме первого, что дало бы уве-
личение числа комнат до шестисот сорока одной комнаты111. Следует отме- /
тить, что никогда и ни в одной части Северной Америки не было найдено отдель-
ного строения подобной вместимости. В нем могли бы поместиться три тысячи
индейцев.

Одна из лучших комнат показана на рис. 36. Ее можно сравнить с любой
комнатой одинакового размера в Паленкве или Уксмале, хотя она, при отсут-
ствии сводчатого потолка, не может сравниться с теми комнатами по худо-
жественности рисунка. Красивое произвольное размещение кладки и от-
делка потолка говорят о вкусе и уменьи строителей. По словам Симпсона,
„кладка окружена чередующимися пластами больших и маленьких камней, при
чем регулярность сочетания производит очень приятное впечатление. Потолок
также сделан с большим вкусом, чем какой-либо из виденных нами; по-
перечные балки меньшей величины, но их большее количество; продольные .
куски, лежащие на них, имеют диаметр в один дюйм и отличаются большой i
правильностью. Эти последние балки слегка походят на иву с корой. В каждом j
конце комнаты имеется дверь, и по одной двери на каждой стороне, каждая из
которых ведет в соседние комнаты. Свет проникает через окно на северной сто- i
роне, размером в два фута на восемь дюймов1*2.

Исследование развалин, сделанное Джексоном, дало ему возможность про-
изгести реставрацию, изображенную в его отчете; рис. 37 является копией этой ’
реставрации. Рассматривая эту работу как реставрацию, мы видим, что она
представляет очень большой интерес, но ее можно считать только приблизи-
тельной. Следует отметить, что им оставлено три прохода во двор, хотя на
плане показан лишь один. В постройках Юкатана, например, в „доме монахинь1'
в Уксмале, обычно имеется сводчатый проход через середину постройки, обра-
щенный ко двору. Двор также был открыт на каждом из четырех углов, кото- |
рые, однако, во время опасности, возможно, были защищены частоколом. Стены |
долины видны на заднем плане рисунка. I

Относительно этого пуэбло Джексон говорит, что „на триста ярдов ниже |
находятся развалины пуэбло дель Арройо (рис. 38), называемое так, веро- |
ятно, потому, что оно расположено на краю глубокого ручья, проходящего I
по середине долины". Это пуэбло было осмотрено Симпсоном лишь поверх- I
ностно, но его следовало бы осмотреть более тщательно. Оно образует прямо- |
угольник, но его открытое место или двор обращено на несколько градусов I
севернее востока. Длина западной стены равняется двумстам шестидесяти восьми |
футам, а двух флигелей — ста двадцати пяти и ста тридцати пяти футам; их |
концы • соединяются посредством узкой и низкой полукруглой стены. Флигеля !
являются наиболее массивно выстроенными и наилучше сохранившимися ча- I
стями : всего строения, между тем как часть, лежащая между ними ’и позади |
двора, гораздо более разрушена и разнородна во многих отношениях. Стены I
южного флигеля, толстые и массивные в первом этаже, до сих пор сохранились
до высоты третьего этажа. Многие из балок еще держатся и представляют
собой совершенно гладкие и прямые неотесанные сосновые бревна, толщиною
более чем в десять дюймов; ничто из меньших балок и других деревян-
ных частей постройки уже не сохранилось. В этом флигеле имеется одна эстуфа,
диаметр которой равняется тридцати семи футам. Стены северного флигеля не-
много выше, но они указывают на большее число этажей, чем три, хотя, по-всей
ьерс5.тности, был еще и четвертый этаж. Балки второго этажа выступают из
стен на протяжении около пяти футов вдоль всей северной стороны, так же, как
в пуэбло Унго Павие. Имеются две эстуфы; одна из них находится близ восточ-
ного конца; диаметр ее равняется двадцати семи футам, вышина — трем этажам.
Внутренность почти вся засыпана, но первоначальная глубина равнялась больше,
чем двадцати пяти футам. Развалины второй эстуфы по сравнению с первой не-

1 Simpson’s Report, р. 81.

2 Ib„ р. 81.

Рис. 39. Пиап пуэбло Пеиьаска Бланка.
значительны, она, по всей вероятности, состояла только из одной низкой ком-
наты. Обращенными к середине двора стоят остатки трех круглых комнат.
концах флигелей, снаружи здания, мы видим неясные очертания других круглы^'
комнат или огороженных мест, обозначенных на плане пунктирными линиям^
В средней части развалин, между двумя флигелями, некоторые комнаты оченц
хорошо сохранились. Через небольшое отверстие в покрышке я пролез в одну
из комнат и нашел, что стены ее были изящной кладки, тонко отштукатурены
побелены. Устройство потолка было обычное, при чем земляной пол поддержг
вален наверху красивыми ивовыми прутьями, вместо похожих на рейки пале
или тонких досок, которые употреблялись в отмеченных нами исключительны.

случаях.

На две мили ниже пуэбло дель Арройо находятся развалины пуэбло Пе
ньаска Бланка (рис. 39). „Это самое большое пуэбло, виденное нами, говорит
лейтенант Симпсон, от других оно отличается расположением-.камней, соста-
вляющих его стены. Стены других пуэбло имели одинаковый характер по обра-
зующим их рядам камней; но здесь мы находим правильное чередова-
ние больших и маленьких камней, длина которых равняется приблизительно
одному футу, а толщина—полуфуту; они образуют только одну грядку. Дальше
чередуясь с ними, имеется три или четерые грядки очень мелких камней, тол-
щина каждого из которых равняется приблизительно одному дюйму.
Общий план постройки также отличается от других, приближаясь к форме круга, 1
Число открытых в данное время в первом этаже комнат равняется ста двадцати; '
сохранившиеся стены указывают на то, что когда-то было, по крайней мере, три !
этажа комнат. Круглых estufa мы насчитали семь11 \ .

„По размеру, говорит Джексон, комнаты этих развалин в среднем;
больше, чем большинства других; двадцать восемь комнат, расположенных по 1 2
наружной окружности, имеют внутри в среднем двадцать футов в длину от
стены до стены. Самые маленькие, ширина которых равняется только десяти фу-
там, находятся с двух концов. Ширина комнат каждого яруса очевидно была
постоянной на протяжении всех развалин. Данные в этих рисунках размеры по-
чти во всех случаях относятся к тем комнатам, которые образуют второй этаж,
так как в этих комнатах наблюдается наименьшее затемнение стен.

В большей части развалин первый этаж почти совершенно заполнен мусо-
ром, но когда есть возможность проследить развалины, они показывают, что
этот этаж обычно разделен на гораздо меньшие комнаты, при чем две или

три из них иногда занимают ту же площадь, что каждая из комнат, находящихся
над ними. Восточная половина эллипса, как указано выше, состоит из единого
сплошного ряда небольших комнат, ширина которых внутри равна тринадцати
футам, а средняя длина — двадцати футам, По странному совпадению, числе
комнат в этом ряду совпадает с таковым-наружного яруса главного здания.
Стены средней части на протяжении около двухсот футов довольно хорошо
сохранились; местами они достигают вышины восьми—десяти футов, при чем ’
в перегородках имеются отверстия, ведущие из одной комнаты в другую. Он.,;
выстроены из равных по величине камней, размеры которых в сред-
нем — 6 X 9 X ЗУ>. Между камнями вместо небольших каменных плиток упо-
треблялась известка. На обоих концах, на расстоянии приблизительно двух-
сот футов от места соединения с главным зданием, стены совершенно сне-
сены, но из остатков все же видны размеры каждой комнаты. На расстоянии
дг-гдцати ярдов от южного конца здания находятся развалины большой круг-
лой комнаты, диаметр которой равен пятидесяти футам, с хорошо сохранив-
шейся частью ее внутренней стены, по которой можно легко определить характер
комнаты" \

За пределами каньона, на плоскости и приблизительно в полумиле сзади
отвеса, на северной стороне, находятся развалины пуэбло Альто, выстроенного
из камня на трех сторонах двора, так же, как и вышеописанные. Длина главного
здания равняется трем стам футам, а длина одного флигеля, измеренного сна-

1 Simpson’s Report, р. 64.

2 Hayden’s Tenth Annual Report, 1878, p. 446.
гужи с заднего конца главного здания — двумстам футам; длина другого фли-
Д ;ля, измеренного таким же образом, равняется ста семидесяти футам. Глубина
того флигеля равна только двум комнатам, между тем как глубина главного
чания и другого флигеля равняется трем комнатам. В этом флигеле имеются
.есть estufa, с остатками выпуклей стены, которая соединяет оба флигеля и
рбнимает двор. Эти эстуфы, как и в других пуэбло, наводят на мысль, что они
Являлись местами, где роды и фратрии собирались на совет.

I Эти большие развалины так же, как и двое других — меньших размеров,
обозначенные на рис. 38 как № 8 и 9, завершают ряд развалин, располо-
женных в каньоне; длина первой развалины равна ста тридцати пяти футам при
глубине в сто футов, а длина другой равна семидесяти восьми футам при глу-
бине в шестьдесят три фута. Пуэбло Пинтадо однако находится в верхнем
конце, вне каньона, а еще не описанное пуэбло Альто находится не в каньоне,
а на отвесной скале. Оно является замечательным образцом старин-
ных построек и самым замечательным в Новой Мексике. С окружаю-
щими каньон стенами, вертикально поднимающимися местами до ста фу-
тов, это пуэбло открывало вид в различных направлениях, с естествен-
ными и огораживающими его стенами. С этой долины нельзя было видеть
плоскогорья, находящегося наверху этих стен. Эта долина в далекие времена,
ч с ее большими заселенными домами, должна была представлять собой удиви-
тельную картину человеческой жизни в среднем периоде варварства. Боль-
шая часть долины, вероятно, была покрыта огородными грядами, доста-
влявшими народу главное пропитание, так как плоскости, лежащие за пре-
делами каньона, были слишком сухи для обработки. Долина без сомнения
представляла интересную картину трудолюбивой жизни в достатке, с соответ-
ствующим развитием производств, присущих этому периоду. И до сих пор
существует некоторая неуверенность относительно того, когда в этих пуэбло
жили в последний раз, так же, как и относительно судьбы его обитателей. Неко-
торые обстоятельства указывают на то, что эти пуэбло являются „семью горо-
дами Сибола“, против которых была направлена экспедиция Коронадо
в 1540—1542 годах. В каньоне имеется семь пуэбло в развалинах, не считая
№№ 8 и 9, самых маленьких во всей долине. Отметим здесь некоторые факты,
указывающие на то, что это именно „города Сибола".

В своем донесении вице-королю из провинции Сибола, датированному
3 августа 1540 г., Коронадо описывает свое завоевание и дает волю своему раз-
очарованию в следующих выражениях:

'• „Мне остается теперь донести Вашей милости о семи городах, о королев-
ствах и провинциях, о которых отец Провинсиаль сообщил уже Вашей светлости.
Чтобы быть кратким, я могу лишь уверить Вас, что все сказансе им не соответ-
ствует действительности, кроме разве названий городов и больших каменных
домов; хотя они не украшены бирюзой и даже не покрыты известью, все же это
очень красивые дома, вышиною в три, четыре и даже пять этажей; эти дома
разделены на хорошие помещения и комнаты, с приставными лестницами
вместо обычных лестниц, с подвалами под землёй, выложенными камнями; эти
подвалы устроены для зимы 'и походят на печи; приставные лестницы в их
домах переносные, их можно убирать и приставлять по желанию; они сделаны
из двух кусков дерева, со ступеньками, как у нас. Семь городов представляют
собой семь маленьких селений и во всех имеются такие дома, какие описаны
мною; они все расположены на пространстве в четыре мили и носят название
королевства Сибола; каждый из этих городов имеет свое собственное имя и ни
один из них не называется Сибола, а все вместе носят название Сибола,—и эти се-
ления я обозначаю городами. Этот город назван мною Гранада в силу того, что
он немного похож на него, а также в честь Вашей милости. В городе, где я
живу в данное время, имеется около двухсот домов, все окруженные стенами;
вместе с теми, которые не окружены стенами, всех домов будет около пятисот.
Недалеко от этого города имеется другой, который является одним из семи
городов; этот город немного больше первого, а другой еще большей вели-
чины и еще четыре города немного меньших размеров; посылаю Вам рисунки
всех этих городов. Пергамент, на котором нарисован рисунок был найден здесь
вместе с другими манускриптами на пергаменте. Люди, живущие в этом городе,
127
кажутся .мне достаточно высокого роста и остроумными, но все же мне кажется,
чгэ они не достаточно рассудительны, чтобы построить такого рода дома... Они”!
посещают на расстоянии восьми дней пути равнины, лежащие вблизи север. К
ного моря. В этой стране есть некоторые шкуры, хорошо выделанные; они Г-
их сами дубят и красят там, где они убивают своих быков [бизонов]; это они!
сами говорят4’ \ |

На четвертый день после покорения Сиболы, Коронадо пишет: „Они I
собрали все свое движимое и недвижимое имущество и своих жен и детей и I
убежали в горы, покинув свои города, в которых оставалось лишь очень пе-1
много жителей"2. |

Следует отметить, что слова „большие каменные дома", и „хорошие дома I
в три, четыре или пять галлерей", не только дают точное описание пуэбло на |
Чако, но в Новой Мексике вообще нет других пуэбло, сделанных только из камня, |
о которых нам было бы известно, за исключением пуэбло Моки, в каньоне де I
Челли. на реке Анимас, и в других местах северо-западного Колорадо. В рас-|
сказе встречается кажущееся затруднение, относящееся к количеству до-1
мов; но я думаю, что Коронадо, очевидно, подразумевал квартиры или часть их, I
рассматривая каждый дом как квартал. Он высказывает также сомнение в их |
„рассудительности и умении построить эти дома таковыми, как они есть". Если |
бы осталось какое-либо сомнение в этом, то оно было бы устранено тем факу t
том, что все дома пуэбло в Новой Мексике, как заселенные, так и в развалинах/
представляют из себя обширные здания, построенные на общинных началах,
и что было совершенно невозможно, чтобы двести такого рода домов помеща-
лись в одном городе.

Харамильо, написавший свое повествование некоторое время спустя
после возвращения экспедиции, замечает „что все водоемы, которые встречались
нам в пути, будь то ручей или река, до самой Сиболы, и еще один или два дня
пути дальше, текут в направлении южного моря [Тихого океана]; дальше они
направляются в Северное море [Атлантический океан]3. Из этого мы видим,
что Сибола находилась на берегу одного из притоков реки Колорадо, в которую
вливаются воды Новой Мексики, к западу от Рио Гранде и к северу от реки
Хила, а также, что Сибола лежала вблизи водораздельного горного хребта. Си-
бола находится на расстоянии всего десяти миль от каньона де Торрехон, на бе-
регу реки Пуэрко, притоке Рио Гранде, к истокам Рио де Чако, притока реки
Сан Хуан, и на расстоянии всего двадцати трех миль от пуэбло Пинтадо. В этом
отнршении местоположение развалин на реке Чако очень похоже на описание
расположения „городов Сиболы". Кастаньеда, после того как он говорит о семи
деревнях и о характере домов, отмечает, что „долина очень узка и пролегает
между отвесными горами" („C’est une vallee tres-etroite entre des montagnes
escarpees")4, что, в свете заявления Коронадо, что „страна представляет
собой сплошную равнину, и нет никаких гор", может относиться к окружающим 1
стенам каньона. Этот рассказ, переданный текстуально, не дает описания этого
каньона, и нет другой долины в Новой Мексике, занятой пуэбло, которая отве-
чала бы этому описанию.

На основании данных, изложенных в этих различных рассказах, и при на-
шем современном знакомстве с Новой Мексикой, нельзя с точностью определить
месторасположение семи городов Сибола. Все сводится к предположениям; из
них нижеприведенные сильнее всего говорят в пользу развалин на реке Чако:
во-первых, они по своей архитектуре стоят выше какого-либо другого пуэбло
в Новой Мексике, населенного или разрушенного, а числом своим и близостью
друг к другу они походят на описание городов Сибола; во-вторых, они нахо-
дятся на берегу притока реки Сан-Хуан и на расстоянии „одного или двух
дней пути" от вод, вливающихся в Мексиканский залив; другими словами, они
находятся вблизи водораздела двух океанов, где по точному описанию Хара-
мильо находилась Сибола. В-третьих, они находятся на расстоянии восьми дней

1 Hakluyt, vol. Ill, р. 377.

2 Ib„ vol. Ill, p. 079.

3 Coll. H. Ternaux-Compans, vol. IX, p. 370.

4 Castaneda Relation, Ternaux-Compans, iX, p. 1Г4.
от Бизоновой цепи гор, из которых ближайшая — на севро-восточной границе
Новой Мексики. Утверждали, что Сибола была расположена именно таким обра-
зом. Кроме того, имя Сибола указывает на страну бизонов. Фриар Маркос
также сообщает нам, что индейцы, живущие к югу от реки Хила, торговали
с жителями Сиболы воловьими шкурами, которые они, по его словам, носили.
Цуньи, единственное известное нам место, которое могло бы считаться одним из
семи „городов", лежит слишком далеко от Бизоновых гор, чтобы соответство-
вать этой части рассказа. Кроме того, все данные вместе взятые говорят за то,
что Сибола находилась или на крайнем севере, или на крайнем востоке. Населе-
ние Сиболы ничего не знало ни об одном из океанов. Это едва ли могло бы от-
носиться к обитателям Цуньи, что касается Тихого океана или, по крайней мере,
Калифорнийского залива. Коронадо сам сомневался в том, какое море было бли-
жайшим, и очевидно давал себе отчет о том, что по обе стороны тянулись боль-
шие пространства земли. Если считать, что пуэбло на реке Чако были оби-
таемы в 1540 году, то их следует признать наилучшими постройками тогдашнего
времени в Новой Мексике. Коронадо покорил все селения на Рио Гранде и, ве-
роятно, послал отряд к индейцам пуэбло Моки и жил в этой стране в течение
двух лет. Поэтому кажется невероятным, что ему не удалось найти пуэбло на
реке Чако; и они лучше соответствуют его описанию, чем какие-либо другие
пуэбло в Новой Мексике.

. Что касается способа сооружения этих домов, то они, как уже было
► отмечено в другом месте, строились время от времени и из поколения в поколе-
ние. Подобно феодальному замку, каждый дом из маленького превращался
в большой путем пристроек, воздвигаемых по мере надобности. Когда один из
таких домов, достигнув достаточных размеров, становился чрезмерно населен-
ным, то, по всей вероятности, выселялась сильная колония, подобно рою из ма-
точного улья, и основывала свой собственнный дом, выше или ниже в той же
долине. Это повторялось по мере того, как население увеличивалось, пока не вы-
ростало несколько пуэбло на протяжении двенадцати или пятнадцати миль, как
это случилось в долине реки Чако. Когда для общего пропитания в долине на-
чинало не хватать продуктов, то колонисты отправлялись на поиски новых
мест в более отдаленных краях. В период наибольшего расцвета этих пу-
эбло долина реки Чако, вероятно, обладала замечательными преимуществами
в смысле пропитания. Ширина равнины между стенами каньона была от
полумили до мили вблизи различных пуэбло, но количество воды, протекающей
в данное время по этой равнине, очень незначительно. По словам лейтенанта
Симпсона, около одного из пуэбло в июле ширина протекающего потока равня-
лась восьми футам, при глубине в полтора фута; между тем Джэксон в мае
месяце не нашел проточной воды, а только совершенно высохшую долину,
если не считать прудков и водоемов чистой воды в скалах на верху отвеса. Со-
стояние этого района вытекает из данных двух заявлений. Во время дождей ле-
том, когда созревает жатва, недостатка в воде не ощущается; между тем в су-
хое время года вода держится только в ключах, прудках и других водоемах. Судя
по числу пуэбло в долине, которое указывает на население в несколько тысяч че-
ловек, огороды пуэбло давали большое количество средств существования, при
чем климат благоприятствовал росту и созреванию растений.
л

ГЛАВА VIII

Развалины домов оседлых индейцев реки Сан Хуан и ее притоков

(Продолжение)

В шестидесяти милях к северу от пуэбло на Чако, в долине реки Анимас
имеется группа каменных пуэбло, весьма схожих с предыдущими. Я их посетил
в 1878 г. В этом месте долина широка, равно как на несколько миль выше и ниже

устья. д

Во время нашего посещения (22 июля) река имела вид широкого потока, 1
несущего большое количество воды. Мы проследовали вниз по реке, начиная |
с места ее истока на водоразделе, где она имела характер простого ручья, при- |
близительно на всем пространстве от Сильвертона до Анимас Сити. Постоян-
ный приток горных речек и крутой уклон ложа превратили руйей в шумный
стремительный поток. В 20 милях выше Анимас Сити мы были вынуждены под-
няться на верх окаймляющих реку гор, чтоб избегнуть узкого каньона внизу,
оказавшегося непроходимым; спускаясь на Анимас Сити, чтобы посетить эти
пуэбло, мы перебрались в долину Ла Платы, и затем, пройдя эту долину, верну-
лись обратно в долину Анимас, чтобы миновать подобный первому каньон, также
непроходимый. Приток воды для орошения пуэбло был изобильным.

Пуэбло, план которого 1 изображен на рис. 40, является одним из четы-
рех расположенных на -протяжении мили к западу от реки Анимас в Новой
Мексике и приблизительно в двенадцати милях от устья. Кроме этих четырех
пуэбло, в той же местности имеется еще пять других меньших развалин пуэбло
худшего качества постройки. Это пуэбло имело пять, а может быть шесть
этажей и состояло из основного здания длиной в триста шестьдесят восемь
футов и двух флигелей в двести футов длиною по внешней стене с правой и
левой стороны, и сто девяносто девять футов по внутренней стене, от конца
строения по направлению к главному строению. '•

Четвертое строение пересекает пространство от конца одного флигеля •
к концу второго и таким образом замыкает открытый двор. Оно состояло из
двух рядов комнат и было слегка изогнуто к наружной стороне, что расширяло i
немного размеры двора. Главное строение и флигеля были построены по так на- !
зываемой террасообразной системе; это значит, что первый ряд помещений в глав- !
ном здании и в каждом из флигелей со стороны двора был высотою в один этаж. -
Второй следующий за ним ряд был поднят на два этажа, третий на три этажа ’
и так далее до пяти этажей в главном здании и до четырех в каждом фли- i
геле. Наружная стена возвышалась на сорок или пятьдесят футов там, где по- j
стройка была высотою в пять этажей и только на десять футов со стороны двора, I
включая также невысокий парапет, там, где постройка была высотою лишь j
в один этаж. Входа в эти громадные строения со стороны основного этажа не I
было. После того как проникали во внутренний двор, поднимались на крышу j
первого этажа посредством лестницы и таким же способом по лестницам )
в следующие этажи. Так как второй этаж отступал от первого, третий г

1 Рисунки № 40, 41 и 41а любезно предоставлены нам Ф. В. Путнамом из Пибоди-музе»
в Кэмбридже, штат Массачузет. |
ГЧВ'-'

от второго и т. д., то каждый последующий этаж составлял большую сту-
пень высотою в десять футов. В комнаты проникали через дверные отверстия
в крышке каждого этажа, при чем спуск во внутрь производился посредством
лестниц. В некоторых местах несомненно в выше лежащие этажи проникали
через дверные отверстия с крыши предыдущего этажа.

Оба флигеля представляют собою груду развалин. Отверстие сверху дает
представление о форме комнат, с сохранившимися следами первоначальных стен
в некоторых местах, а раскопки, произведенные любопытными поселенцами,
вскрыли часть комнат в основном этаже одного из флигелей. Мы их посетили и

Рис. 40. План пуэбло на реке Анимас, Новая Мексика.

произвели обмеры. Некоторые из комнат были облицованы камнем, т. е. мы
нашли каменную стену правильно сложенную, подобно одной из тех стен в глав-
ном здании, о которых будет сказано в другом месте. Некоторые из стен
в этих комнатах состояли из булыжника и сырцевого кирпича, другие были из
камня с естественной облицовкой в перемежку с булыжником. Но мы не
заметили стен, состоящих только из кирпича сырца. Упавшие стены образовали
груду камней’ достигающую двенадцати футов глубины на месте флигелей,
при чем более глубокую к наружной стороне и менее глубокую со стороны
двора.
Количество материала, использованного на постройку этих зданий, было
очень велико, оно поражает зрителя. Это объясняется отчасти толщиною стен
постройки. Мы обмерили некоторые из стен. Они были толщиною в два фута
четыре дюйма, два фута шесть дюймов, два фута девять дюймов и в редких
случаях в три фута. Ни одна из стен не была менее двух футов толщины. Глав-
ное здание первоначально было наиболее совершенной по конструкции
частью всей постройки, как это можно предположить из того, что часть его и до
сих пор стоит в целости. Стены первого этажа и часть стен второго, в некоторых
местах отчасти третьего этажа, образующие второй ряд помещений с наруж-
ной стороны, еще до сего мремени сохранились и возвышаюстя на двадцать
пять футов от земли. Обмеры второго ряда комнат, как это изобра-
жено на плане, производились по стоящим стенам и сделаны были во втором
этаже.

Первый или основной этаж заполнен мусором от обвалившихся стен, по-
толка и пола во втором ряду комнат. В некоторых случаях мусор заполняет их
поверх первоначального потолка; в других же местах он лишь подходит под
него. Основные потолочные балки были из желтого кедра от восьми до. две-
надцати дюймов в диаметре, большею частью числом от трех до четырех штук,,
и расположены были обыкновенно поперек узкой части комнаты. Обломки этих
балок еще и теперь лежат в стенах параллельно двору. Как раз под рядом этих
балок в двух других стенах находились концы ряда жердей диаметром в четыре
дюйма, которые проходили поперек над кедровыми балками. Обломки этих
жердей, сломанные на линии стен, сохраняются посейчас на месте. Поверх этих
жердей первоначально находились обломки тонких кедровых веток; пол над
ними сделан из сырцевой глины толщиною в четыре—пять дюймов. Таким обра-
зом, мы получили положение и высоту пола первого и второго этажей, которая
составляла девять футов шесть дюймов для основного этажа и девять футов
для второго этажа.

Наружная стена главного строения упала во всю длину постройки.
Так как эти развалины используются немногочисленными поселенцами долины
как каменоломни для получения камня, необходимого им для фундаментов их до-
мов и амбаров и обкладки колодцев, то свободно лежащий материал постепенно
разбирается; при чем в том случае, если стоящие стены также удобно и легко
разбираются, то и они растаскиваются. Один фермер сообщил мне, что по его рас-
четам четвертая часть каменного материала этого и прилегающего к нему пу-
эбло уже растаскана. Надо надеяться, что в дальнейшем число поселенцев, склон-
ных к вандализму, не будет расти. Часть перегородок, которые соединяли и на-
ружную стену со следующей параллельной ей стеной, еще до сих пор стоят,
а именно там, где последняя стена возвышается над вторым этажем. Они стоят
на расстоянии трех—четырех футов в виде подпорок и показывают, что кладка
параллельных и поперечных стен была расчлененной, что перегородки были
сплошными от фронтальной до задней стены и что стены нескольких этажей
располагались одна над другой. Все это легко можно видеть при простом
осмотре стен, в тех условиях, в каких они находятся теперь.

Сама каменная кладка в этих строениях очень интересна. Каждая ком-
ната в главном здании была облицована камнем с четырех сторон, имея глиня-
ный сырцевый пол и деревянный потолок. Каждая из комнат, как это видно
по стенам, имела два дверных отверстия в стенах, параллельных двору, и четыре
отверстия приблизительно до двенадцати квадратных дюймов, по два по сторо-
нам каждой двери на уровне потолка. Эти отверстия служили для вентиляции и
освещения. В узком смысле слова можно принять, что камни для кладки были
отделаны, а также, что кладка производилась рядами, но в точном значении
слова ни первое ни второе предположения не правильны. Камни, употребляемые
в дело, были небольшого и разного размера. Иногда они были почти квадрат-
ными при шести—восьми дйюмах по сторонам; иногда при футе длины, шести
дюймов ширины. Последний размер характерен для камней, употребляемых в по-
стройках Эксмела и Чичен Итца, согласно сообщению Нормана. В некоторых
случаях употреблялись более длинные и широкие камни, при чем строители не
стремились достигнуть правильного квадратного обтеса на краях, В некоторых
случаях куски камней употреблялись с параллельной облицовкой. Во всех по-
132
стройках применялся песчаник, который теперь имеет красно-бурый цвет.
Эта порода является преобладающим каменным материалом в утесах реки
Анимас, а также всех рек, параллельно с ней текущих в реку Сан Хуан, как мои
наблюдения позволили мне об этом судить. Этот песчаник представляет собой
скорее мягкую, чем твердую породу; вновь выломанный он светло-желтого
цвета, а при употреблении в дальнейшем блекнет. Выветренный и разрушенный
вид некоторых камней в постройке указывает, с другой стороны, на большое
возраст этих строений. Хорошая лицевая поверхность при применении камней
известного размера может быть достигнута простой отбивкой, а спай до-
статочно плотный можно получить путем ударов каменным молотом. Если хо-
тели достигнуть более тонкой работы, то это получалось посредством трения
камней на лицевой стороне. Но это в достаточной мере достигалось сказан-
ными приемами.

В ряде упомянутых комнат и этажей обе стороны каждой стены были из
камня, в силу чего все помещения изнутри были из камня. Это были прекрасные
стены с точки зрения кладки и работы, и созидатели их были достойны похвалы.
Были сделаны попытки выкладывать эти стены рядами одинаковой толщины,
но каждый ряд отличался от вышележащего и нижележащего ряда. По-
пытка была только отчасти удачна. Они не останавливались перед тем, чтобы на-
рушать правильность рядов. Некоторые из стоящих стен теперь отклонились
в сторону, но большинство стен стоит до сих пор прямо и строго вертикально,
" при чем связь из сырцевой глины неповреждена и соединение не нарушено.

Индейцы пользовались издавна шнуром. Посредством него они могли вос-
произвести окружность и выложить четыре стороны квадрата с достаточной пра-
вильностью. Можно вполне допустить, что со шнуром и привязанным к нему гру-
зилом индейцы, живущие селениями, имели отвес и могли этим отвесом прове-
рять стену так же хорошо, как и мы. Во всяком случае общее впечатление и
сейчас таково, что их работа кажется точной.

Раствор сырой глины индейцев пуэбло представляет собой нечто
лучшее, чем земляная смесь, хотя и значительно худшее, чем смесь извести и
песку. Сырец представляет собой род тонкой пылевидной глины, обладающей
значительной силой связи в силу механического сцепления частиц. В Южном Ко-
лорадо, в Аризоне и в Новой Мексике имеются громадные пространства, покры-
тые так называемой сырцовой почвой. Она различается в разных местностях
своим качеством. Тот сырец, из которого они делают свои гончарные изделия,
содержит наибольший процент глинозема и его присутствие определяется осо-
бой сорной солончаковой травой, которая растет на этой почве. Этот же сорт
почвы образует лучший раствор сырой глины. Индейцы употребляют его посто-
янно при кладке стен так же, как наши каменьщики употребляют известковый
раствор, и хотя этот раствор никогда не достигает прочности цемента, все же он
разрушается очень медленно. Связующий состав в этих стенах еще до сих пор не
разрушен, так что требуется известное усилие, чтобы отделить камень от стены
и сдвинуть его. Но раствор сырца применим только в сухом климате Южного
Колорадо, Аризоны и Новой Мексики, где выпадение осадков не достигает пяти
дюймов в год. Дождь и мороз северного климата скоро бы его разрушили. При.
сутствие сырца, найденного в таком изобилии в упомянутых районах, и песча-
ника из утесов, обломки коего находятся в большом количестве, содейство-
вали столь значительному прогрессу, которого индейцы достигли в своих по-
стройках.

Исключительное присутствие лишь раствора сырца во всех строениях
Новой Мексики первобытного периода показывает, что народы Новой Мексики
были незнакомы с употреблением раствора извести и песка. Здесь можно позво-
лить себе отступление и определить, было ли известно аборигенам это связую-
щее вещество. Теоретически знакомство с употреблением раствора из негаше-
ной извести и песка, который дает связующий раствор, химически прочный, вряд
ли можно предположить у индейских племен как Северной, так и Южной Аме-
рики. Нет достаточных доказательств, что они когда-либо производили раствор
столь высокого качества. Для обжига известняка требуется печь, искусно постро-
енная, и накаленный жар для пережога известняка в известь, и это в том случае,
если предположить, что они получили сведения о возможности добычи извести
133
этим способом, а также о свойствах негашеной извести и раньше, чем они по-
знакомились с настоящим цементом. Испанские писатели обыкновенно говорят
,о стенах из камня, связанных известью, таким образом предполагая, что раствор
был составлен из извести и песка. Так Берналь Диас говорит о большом храме
в пуэбло в Мексике, как окруженном „двойной оградой, построенной из камня
с известью" \ Клавигеро замечает, что „дома знати и зажиточного класса населе-
ния были построены из камня и извести" 1 2 з. Далее, „несведущий де Пау отрицает,
что мексиканцы когда-либо были знакомы с употреблением извести; но оче-
видно из свидетельства всех мексиканских историков, а в особенности по древ-
ним строениям, сохранившимся до настоящего времени, что все эти народы упо-
требляли известь так же, как и все европейцы" s. Подобным же образом Эррера,
говоря о Цемпоала около Вера Круц, замечает, что когда испанцы вошли
в город, то нашли, что „дома были построены из извести и камня" 4, и далее, го-
воря о домах Юкатана, замечает, что „на месте, где произошла стычка, было три
дома, построенных из камня и извести" s. Эти несколько свидетельств вряд ли
могут доказать факт употребления раствора извести и песку. Джон Л. Стефенс,
говоря о развалинах'Паленкве, более точен: „Строение было построено из камня
посредством связующего раствора из извести и песку и весь фронтон был по-
крыт штукатуркою и раскрашен" 6. Задняя стена Дома правителя в Уксмале
имеет толщину в девять футов при длине в двести семьдесят футов. В этой
стене посредством ломов „индейцы проделали отверстие в шесть и семь футов
глубиной, но далее до конца стена была тверда и состояла из больших камней,
вмазанных в известковый раствор твердый, как скала" 7. В развалинах Цаи был
ряд в десять комнат, длиною в двести футов, называемый Каса Черрада или
замкнутый дом, так как стержень, над которым был выстроен трехугольный по-
толок, не был удален после того, как дом был покинут, и Стефенс говорит:
„Мы оказались в помещениях законченных, со стенками и потолками, схожими
е остальными, но заполненными (за исключением того материала, который опу-
стошили индейцы) прочной массой камней, связанных известковым раствором" 8 9.
Норман, говоря о развалинах „дома кацика" в Чичене, замечает, что „стена сло-
жена из больших и однородных квадратных глыб известняка, положенных на из-
вестковом растворе, который, повидимому, также прочен, как сами камни" ’.
.В другом месте, говоря о развалинах Юкатана вообще, он говорит: „Камни оте-
саны в виде параллелепипедов приблизительно в двенадцать дюймов длины
и шесть дюймов в ширину, и промежутки между ними заполнены тем же мате-
риалом, из которого построены стены террасы" 10. Что эти племена применяли
раствор особого рода в своих каменных постройках, в этом не может быть
сомнения, но все приведенные свидетельства не доказывают употребления нега-
шеной извести, а это и есь главный вопрос. Утверждение Стефенса удовле-
творяло меня до тех пор, пока я не увидел пуэбло Новой Мексики. Последние
доказывают, что можно иметь прекрасный связующий раствор без примене-
ния извести. Индейцы Мексики и береговые племена около Вера Круц по-
крывали свои дома снаружи натуральным гипсом, который придавал им
блестящий белый цвет, и штукатурка, применяемая для внутренних стен до-
мов в Чиапа и на Юкатане, повидимому, была составлена из натурального гипса.
Эта порода там находится в изобилии и легко обрабатывается. Из натураль-
ного гипса получается искусственный очищенный гипс, а благодаря последнему
могла получиться связь, скрепившая раствор, о силе которого упоминает
Стефенс.

Чистота работы и общая правильность каменной кладки лучше всего видна
в дверных отверстиях. В стоящих стенах второго этажа, а также и первого там,

1 The True History of the Conquest of Mexico, Keatinge’s Translation, Salem ed., 1803, vol. I, p. 208.

2 History of Mexico, Cullen’s Trans., Phila. ed., 1817, vol. II, p. 232.

з Ib., vol. II, p. 237.

4 History of America, Steven’s Trans., London ed., 1725, vol. II, p. 266.

5 lb., p. 112.

8 Central America, Chiapas and Yucatan, vol. II, p. 310,

7 Ib., vol. I, p. 178.

3 Ib., vol. II, p. 23.

9 Rambles in Yucatan, p. 120.

M Ib., p. 127.
^.где они случайно обнажены, можно заметить по два дверных отверстия в ка-
•Я^ждой комнате, как уже указано раньше, проходящих во всех случаях насквозь
всего здания со стороны двора во внутрь к наружной стене, и никогда в напра-
влении длины строения. Эти дверные отверстия имеют три фута два дюйма в вы-
соту, при двух футах шести дюймах ширины, другие же при трех футах четы-
рех дюймах высоты — два фута семь дюймов ширины.

Камни, употребляемые для дверных отверстий, скорей меньших размеров,
чем для других частей стен, но изготовлены они тем же способом.

Я вывез два из них, взятых из стоящих стен главного здания, как образцы
этой работы в смысле размера и обработки. Рис. 41 изображает один из
них, взятый с фотографии. Этот камень имеет восемь дюймов на длинной
стороне при шести дюймах наибольшей ширины и два три четверти дюйма тол-
щины. Верхняя и нижняя стороны камня в достаточной степени, но не точно, па-
раллельны. Рисунок показывает, что один из углов в достаточной мере прямой,
но все же не точно, при чем камень был таким образом пригнан, что длинная
сторона угла была обращена к дверному отверстию, а короткая находилась
в стене помещения или комнаты, при чем прямой угол приходился между
ними. Этот камень, очевидно, был обработан посредством отбивки каменным мо-
лотом, а правильность последней была получена частью благодаря искусству

Рис. 41. Камень из дверного отверстия-

Рис. 41а. Обработанный песчаник.

или сверлильного орудия, равно как обработки трением, при чем, если при-
ложить угольник к его сторонам или углам, то грубость обтески станет вполне
очевидной.

Рисунок 41а дает изображение песчаника, вырезанного опытным американ-
ским рабочим в форме кирпича, с целью показать для сравнения громадную раз-
ницу между обтесанным камнем цивилизованного человека и грубым камнем ка-
менщика времен варварства. Сравнение показывает, что точных инструментов
в каменных работах пуэбло не применялось и на точность в работе они не пося-
- гали. Но аккуратность опытных глаза и руки настолько высокая, насколько
этого допускал их метод работы, была достигнута, а это было все, к чему
они стремились. Из камней даже столь грубых, как это показано на рисунке,
могла быть сложена красивая и хорошая каменная стена. Искусство архитектуры
в камне еразвивалось медленно и с трудом. Камень, изготовляемый отбивкой по-
средством каменного молота, предшествует обтесанному камню, который тре-
-бует металлических орудий производства. Точно так же связующий раствор
глины или раствор сырца предшествует раствору из извести и песку. Индейцы,
живущие селениями в Америке, вырабатывали свой способ постройки домов
опытным путем постепенно, как и все человечество, при чем каждое племя про-
делывало это самостоятельно; постройки индейцев, живущих селениями, воз-
никшие в разных частях Америки, были несовершенны в сравнении с нашими, но
все же они говорят в пользу их сообразительности.

Каменные притолоки не употреблялись для этих дверных отверстий, так
как требовались камни в три фута длины. Даже камни в половину этой длины
отсутствуют в стенах. Но все же они имели понятие о каменной притолоке, так
как употребляли ее над отверстиями в квадратный фут, проделанными.для света
и воздуха. Мы нашли каменную притолоку над отверстием в восемнадцать
дюймов шириною в одном из домов на утесах реки Манкос. Эта притолока
была столь плотно вмазана, что вынуть ее оказалось невозможным. Они.
употребляли для притолоки шесть круглых перекладин из кедра (рис. 42), каждая
около четырех дюймов в диаметре, при чем эти перекладины и посейчас вполне
целы.

Некоторые дверные отверстия обращают на себя внимание одной осо-
бенностью. На стороне к наружной стене одна, а иногда две из этих деревянных
притолок были расположены на четыре, а зачастую на шесть дюймов ниже, чем
остальные, таким образом, при входе из наружной комнаты в следующую ком-
нату верх дверного отверстия поднимался выше в момент вхождения в комнату.
Необходим был известный опыт, чтобы спасти голову от шишек, и странно, что
им не пришло в голову поднять дверное отверстие на высоту человеческого тела.
Но так как дверные отверстия были всегда открыты и дверей не употребляли,
то можно полагать, что более широкие отверстия могли бы создать более
сильные сквозняки во всем здании, чем это вообще было желательно. Концы
этих притолок были закреплены специально для этого предназначенными
камнями.

Особое устройство дверных отверстий указывает, что этот большой
дом был разделен на отделения посредством перегородок, простирающихся
от двора до наружной стены: верхние комнаты сообщались с нижними по-
средством опускных дверей и лестниц. Если это предположение правильно нами
обосновано, то пять комнат в ряд, начиная от двора назад, были соединены

Рис. 42. Часть притолки из кедрового дерева.

между собой дверными отверстиями. Четыре комнаты во втором этаже сообща-
лись между собой таким же образом, а с теми, которые находились под ними,’ —
через опускные двери в полу. Три комнаты в третьем этаже сообщались между
собой также дверными отверстиями, а с нижними тем же способом, как ранее
указано. То же самое будет правильно и для двух комнат четвертого этажа. Ве-
роятным является предположение, что соприкасающиеся комнаты были заняты
группой родственных семейств.

Мы нашли почти то же самое в обитаемом в настоящее время пуэбло Таос
в Новой Мексике. Мы увидели, что семьи жили во втором и выше лежащих
этажах и приспособили нижние помещения под склады и амбары. Каждая
семья имела две, четыре и шесть комнат, и те, кто занимали верхние комнаты, тем
самым владели и нижними.

В южном флигеле, о котором говорилось выше, несколько комнат в основ-
ном этаже сохранились в неприкосновенности с потолками, поддерживающими
вышележащий мусор. Отверстия или двери-трапы в двух из этих комнат также
еще сохранились, но лестницы исчезли. Одна из этих опускных дверей имеет
размер шестнадцать на семнадцать дюймов, а другая — квадратная, по шестна-
дцати дщймов на каждой стороне. Каждое отверстие в полу было обделано дере-
вянными брусьями скрепленными между собой. Работа эта была сделана чисто.
Эти комнаты были меньше комнат, находящихся выше них. Некоторые из них
были столь узки, что имели всего четыре фута шесть дюймов ширины, другие
же — шесть футов; э^о указывает на то, что одна комната была поделена на две.
Эти комнаты в основном этаже были, повидимому, заняты исключительно под
склады, для чего их и разделили. Они были темными и освещались лишь через
отверстие опускной двери, если та открывалась.
, Постройка, прилегающая к флигелям и замыкающая двор, состояла,
ЙЬочевидно, из одиночного или двойного ряда помещений. Это можно видеть из
того, что количество упавшего материала больше, чем требовалось бы для воз-
ведения лишь одной стены, а равно по ямам или углублениям, явно обозначаю-
щим очертания комнат.

Здесь имеются также два круглых очага в главном здании, один двадцати
трех футов, а другой двадцати восьми футов в диаметре. Часть стены первого
очага сохранилась. Она состоит из камней, большею частью из плиток в пять
квадратных дюймов, расположенных рядами, с большой правильностью. Эта
постройка по работе и по каменной кладке лучшая во всем здании. На откры-
том дворе и вблизи внешнего строения, замыкающего двор спереди, имеется
еще другая эстуфа больших размеров, чем предыдущие, а именно, шестидесяти
трех с половиною футов в диаметре. Подобные эстуфы, которые служили ме-
стом совещаний и исполнения религиозных обрядов, находятся и сейчас во всех
занятых жильем пуэбло в Новой Мексике. Имеется шесть эстуф в Таосе, по три
в каждом доме, при чем они частью врыты в землю. В них можно попасть через
опускные двери на крыше, а спуск производится по лестнице.

Снаружи фронтальной стены, замыкающей двор, и на расстоянии тридцати
футов от нее находятся остатки низкой стены, пересекающей целиком весь фрон-
тон и переходящей за него. Конечные постройки этой стены имеют около шести-
ка десяти пяти футов длины при сорока футах ширины, между тем как по середине
' стены в центре ее находилась меньшая постройка пятидесяти пяти футов длины
и восемнадцати футов ширины. Все части постройки были соединены между со-
бой. Очевидно, это строение было сооружено для защиты, но трудно опре-
делить его характер по остаткам. Один флигель строения на несколько футов
длинней другого и стена со стороны двора приблизительно на двадцать футов
длинней, чем противоположная внешняя стена; это доказывает, что строители
не придерживались точных измерений.

В этом строении не было вовсе очагов с дымоходами. Нет их также и в раз-
валинах Юкатана и Центральной Америки. Это явное доказательство того, что
дымовые трубы не были известны туземцам в эпоху их открытия, но с этого
времени их позаимствовали для старых домов пуэбло из американских или
испанских источников. Они помещались в одном из углов комнаты.

Мы видели недавно в Таосе две дымовые трубы и два очага в одной и той
же комнате, один служил для варки пищи, другой — для нагревания комнаты;'
из этого можно заключить, что очаги не были сразу приспособлены к дымо-
ходу. Они находились в помещении одного из главных вождей.

В некоторых комнатах имеются убежища вроде ниш, сделанные в стене,
около двух футов шести дюймов ширины и высоты и до восемнадцати дюймов
глубины.

Эти отделанные углубления служили для помещения домашней утвари,,
вместо очажного колпака или полки. Мы видели затем точно такие же ниши
в Таосе, служащие для тех же целей.

Остается определить количество комнат и помещений, заключенных в этом,
громадном здании. Так как оно было построено по террасообразной системе,
то второй этаж отступал назад от первого этажа, третий от второго и так далее
до последнего этажа, который заключал в себе лишь один ряд комнат, располо-
женный на самом верху, но не обязательно на самой задней стороне постройки.
Пуэбло не все единообразны в этом отношении. Здание в Таосе вверху отсту-
пает как с фронтона, так и сзади и даже по краям. Наше здание могло быть
построено по такому же образцу, но это не может быть проверено по развали-
нам. Количество помещений незначительно отличалось в том случае, если верх-
ние этажи были симметричны или неправильны. Если они были симметричны,
то главное здание заключало в себе до двухсот шестидесяти помещений, а ка-
ждый флигель семьдесят, считая по занимаемой ими площади и по числу до-
ныне различимых уступов, что дает, таким образом, аггрегат в четыреста
комнат.

Дом этот был крепостью, что указывает на опасности, среди кото-
рых протекала жизнь населения. Это был также своего рода общинный дом пер-
вобытного американского образца, отражающий образ жизни не вполне еще
137

Рис. 43. Контур каменного пуэбло на реке
Анимас.

понятый нами. Можно представить себе, что это был коммунизм в домашнем
быту, осуществляемый большими хозяйствами, основанными на началах родства.
В тгъом случае коммунизм ограничивался хозяйством, как частью родствен-
ного целого. Кто знаком с остатками развалин индейских пуэбло, тот сразу
признает сходство между этим пуэбло и развалившимися каменными пуэбло
на Рио Чако, в Новой Мексике, на расстоянии шестидесяти миль от описанных
развалин, в особенности с одной, так называемой Унго Павие, обстоятельно
описанной генералом Симпсоном. Имеется одна особенность, в чем их каменная
кладка сходится, а именно в употреблении тонких камней приблизительно в пол-
дюйма толщиной, иногда сложенных вместе по три, а иногда по пяти или шести.
Эти ряды располагались вдоль стен от края к краю, но часто они прерывались.
Это производит прекрасное впечатление. Камни имеют шесть дюймов длины
на полдюйма толщины. Генерал Симпсон нашел подобные же ряды из тонких
камней и даже еще более тонких, в развалинах Чако и указывает на приятное
впечатление, какое они производят.

Это строение говорит о способностях и трудолюбии индейцев, живу-
щих селениями, т. к. мужчины, а не женщины были архитекторами и каменщи-
ками, хотя женщины несомненно при-
нимали участие в работах. Женщины
подносили камни, глиняный раствор и
кедровые бревна, без сомнения делали
раствор из adobe, как они это делают и
теперь. Одной из обнадеживающих черт
их прогресса были начатки уничтожения
а старого обычая, который всю работу
возлагал на женщин. В настоящее время
по общему правилу среди индейцев, жи-
вущих селениями, мужчины исполняют
тяжелую работу, и то же самое несо-
мненно было в эпоху пуэбло. Они раз-
водили маис, бобы и тыквы на огород-
ных грядах и поливали их водой, про-
веденной из реки при помощи каналов

и распределяемой по многим мелким потокам в огородах. Мужчины теперь
входят в работу по возделыванию земли. Это является несомненным признаком
прогресса.

На некотором расстоянии от южного крыла и снаружи его имеются остатки
дополнительного строения, достаточно обширного для двадцати—тридцати
комнат в своем основании, при чем несомненно оно было поднято на два или
более этажей, но это строение представляло массу развалин, о которой мало что
можно рассказать, разве только, что некоторые комнаты были необыкновенно
обширны. Возможно, что это здание было построено сначала и одно оно было
занято, пока строилось каменное пуэбло.

Контуры плана этого здания вызывают некоторое сомнение, так как эскиз,
с которого план снят, был сделан наспех и без предположения, что этот эскиз
будет использован. Это есть лишь приблизительный набросок только что описан-
ного пуэбло; в пятидесяти футах к северо-востоку от него имеется другое
пуэбло с двумя подразделениями (рис. 43) с промежутком до пятнадцати футов
между ними. Они, должно быть, как можно предполагать, были соединены между
собой и заселены, как одна постройка. Некоторые стены и до сих пор стоят,
много комнат в основном этаже хорошо сохранилось и потолки держатся на
своих местах. Несмотря на то, что постройка преимущественно, как и последняя,
сделана из камня, некоторые стены ее состоят из булыжника и связующего
раствора из сырой глины. Более обширная часть строения, повидимому, имела
открытый двор посредине в форме параллелограмма. Это последнее обстоя-
тельство еще более затрудняет понимание первоначальной формы дома и рас-
положения комнат. Стены первого, частью второго и в некоторых случаях
третьего этажей остались стоять на месте. Многие из комнат маленькие, как это
покажет измерение последующих комнат второго этажа, расположенных в мень-
шей постройке: 3 фута 4 дюйма на 6 футов 6 дюймов, 4 фута на 8 футов
338
дюйма, 4_фута 7 дюймов на 14 футов 2 дюйма, 6 футов 5 дюймов на 14 футов
*^9 дюймов, 7 футов 3 дюйма на 16 футов 9 дюймов, 6 футов 4 дюйма на И футов
7 дюймов, 7 футов 3 дюйма на 7 футов 5 дюймов, 8 футов 7 дюймов на 15 дюй-
мов Высота комнат 8 футов. Комнаты были облицованы камнями преимуще-
ственно с рядовой кладкой. Камни были маленькие от четырех до восьми ква-
дратных дюймов, а стены от двух до трех футов толщиною. Раствор из сырой
глины применялся в большом количестве на внутренней части стен, но он не-
заметен по лицевой стороне в пазах, так как камни настолько тесно были при-
гнаны друг к другу, насколько могла это допустить их естественная поверх-
ности, при чем по краям не было связующего раствора. Этот признак характерен
также для стен ранее описанных пуэбло.

Банделир подал мне недавно важную мысль, что поскольку какой-либо
прогресс или улучшение в архитектуре, в стиле или характере строения может
быть различаем, постольку, повидимому, переходили от меньших комнат к более
обширным, при чем параллельно с этим уменьшался размер самого дома по
основным измерениям. Это обстоятельство в частности иллюстрируется домами
в Юкатане, где отдельные комнаты в редких случаях были найдены длиною
в шестьдесят футов, но где размер дома по основным измерениям гораздо
меньше подобных же домов Новой Мексики. То же самое можно заключить при
рассмотрении некоторых очень древних развалин пуэбло в Новой Мексике на
|*запад от Рио Гранде, около Санто Доминго. Там пуэбло походило скорее на
г группу келий нежели на комнаты, так как многие из них были всего четырех-
пяти футов в квадрате, сильно различаясь от ныне заселенных пуэбло. То же
можно видеть в Таосе.

Раньше уже упоминалось, что индейцы Таоса много лет назад покорили
и лишили владений прежних владельцев пуэбло в этих местах и что некоторые
остатки старых пуэбло до сих пор сохранились. В 1878 г. я посетил одну ком-
нату в основном этаже одной старой постройки, сохранившейся целиком и
стоявшей совершенно одиноко. Комната эта была размером в пять футов на
шесть в основании и была занята одиноким индейцем из Таоса, своего рода от-
шельником; эта постройка была его постоянным местожительством. Деревянная
скамья -у одной стены служила ему сиденьем и постелью, а в остальной части
комнаты едва можно было повернуться, но вместе с тем это доставляло ему
единственное убежище, которое он имел, и несомненно это было все, что ему
нужно было. Другая комната на несколько футов дальше и часть старого
пуэбло также еще сохранились. Эти комнаты были сложены из сырцевого кир-
пича, высотою до шести футов. По мере того, как индейцы приобретали опыт
и знание в постройке и применении общинных домов, улучшения становятся по-
степенно очевидными. Весьма важно найти и отметить этот прогресс, так как мы
имеем основания предполагать, что этот род архитектуры, по меньшей мере, рас-
. пространен во всей Северной Америке, при чем существует связь между всеми
' этими формами.

Вдоль вогнутой или западной стены первого строения и вдоль северной
сторсны имеются кедровые балки, выступающие от стены второго этажа при-
близительно на четыре фута на линии потолка. Они имеют около четырех дюй-
мов в диаметре. Их назначение неясно. В одной из комнат подвального этажа
во втором строении имеется серия пиктограмм на штукатурке стены. Наше огра-
ниченное время не позволило нам их зарисовать.

На полпути между двумя пуэбло (рис. 40) имеется круглая постройка
в развалинах до трехсот тридцати футов в окружности, которая, повидимому, со-
сгояла из двух концентрических рядов комнат, замыкавших эстуфу. Она была
построена из булыжника и сырцевого кирпича. Отверстия в виде ям указывают
на форму и расположение заключающихся в ней комнат, но сами развалины
слишком хаотичны, чтобы получить отчетливое представление о постройке.
Удаление разбросанного материала, вероятно, вскрыло бы первоначальный
основной план.

В нескольких стах футах к северу имеются развалины четырех других
строений из булыжника и сырцевого кирпича, расположенных тесно одно к дру-
гому. Это без сомнения были дома пуэбло, но теперь они представляют собой
, развалины с неясными очертаниями, и при настоящих условиях можно допу-
F 139
стать, что они были в развалинах уже в то время, когда каменные пуэбло были •
заселены. Река протекает здесь ближе к западному краю долины, чем к восточ^
ному, и совсем близко от отмеченного последним пуэбло, но от этого места она
уклоняется к восточной части долины.

На расстоянии примерно мили немного к юго-востоку и близ реки распо- [
ложены развалины двух других больших пуэбло, из которых ниже лежащее по ,
реке имеет до тысячи сорока футов в окружности, а выше лежащее четыреста I
пятьдесят два фута. Оба построены из песчаника и булыжника с связующим их ।
раствором сырца. Ни одна стена не возвышается над строительным мусором, но '•
они явно были современнее каменных пуэбло. Первое из них расположено у са-
мого края реки, которая в настоящее время размывает его фундамент, что по-
казывает небезопасность его местоположения.

Масса упавшего материала очень велика, имея глубину, по крайней мере,
пятнадцать футов. Некоторые из подвальных комнат в каждом из пуэбло воз-
можно еще целы, судя по количеству наваленного над ними материала.
Большие отверстия указывают на расположение комнат и окружающих их. стен.
Самое большое из этих двух пуэбло — глубиной в триста футов. В одном
месте, где были произведены раскопки, виден угол одной из комнат основания.
Все эти развалины должны быть вновь осмотрены и глубоко раскопаны, чтобы
дать возможность вскрыть весь основной план постройки.

Близ устья реки, говорят, имеются еще другие развалины, а кроме них ещ&(
на восточной стороне реки третьи, которые мы не успели осмотреть.

Долина реки Анимас широка и красива, ширина ее до трех миль. Река
протекает почти по середине долины. Утес находящийся на восточной стороне
плоской равнины, крут и горист, возвышаясь от полутора тысяч до двух тысяч
футов, между тем как на западной стороне долина окаймлена формациями ме-
зозойской эры, расположенными в две террасы, которые возвышаются одна над '
другой и обе ровные, как пол, с высокогорьем в отдалении, образующим водо- [
раздел между реками Анимас и Ла Платою.

Судя по числу и размеру домов, в этом поселке было не менее пяти тысяч
человек, живших огородничеством. Неизвестно, каким индейским племенем на-
селены были эти пуэбло и кем построены. ।

Эти пуэбло, вновь построенные и в лучшем их состоянии, должны были
представлять собой внушительный вид. Принимая во внимание материал, кото-
рый шел на их постройку, их дворцовый размер и единственный в своем роде
план, а также возделанные огороды, которыми они без сомнения были окру-
жены, они должны были производить на зрителя весьма благоприятное впечат-
ление той высокой степенью культуры, которая была достигнута их населе-
нием. Странным является факт, что ни один из населенных в настоящее время
пуэбло Новой Мексики не может сравниться ни по материалу, ни по постройке
с пуьблс найденными в развалинах. Но это служит, видимо, признаком упадка,
искусства построек со времени открытия их европейцами. ;

К западу от рек Анимас, Ла Плата и Манкос, которые текут на юго-запад!
в реку Сан Хуан, расположена долина Монтецума широкая и плоская равнина,
так названная генералом Хеффернаном, из Анимас Сити. Она длиною около
пятидесяти миль и, вероятно, до десяти миль шириною у ранчо Генри Л. Митчеля,
которое расположено в начале каньона Мак Эльмо. Она тянется на юг на три-
дцать шесть миль к Сан Хуану. Эта долина не имеет текущей по ней в настоя-
щее время реки (и нет уверенности, что она когда-либо имела таковую). Здесь
вообще не бывает воды, кроме как в ключах и в прудках. Дождей выпадает
очень мало, но Митчель успешно выращивал при нашем посещении пшеницу,
овес, маис и огородные овощи. Долина необитаема за исключением семьи Мит-
челя и одного человека, живущего в четырех милях к западу от него. Их ближай-
ш ie соседи находятся на реке Манкос на расстоянии двадцати пяти миль. Утесы,
скгЙ1/.7Я1ещие восточный склон долины, возвышаются круто на полторы тысячи
футов над ней, образуя плоскогорье вверху, между тем как на западе долина
кончается горами. Приблизительно на десять миль к югу от ранчо Митчеля под-
нимается гора Уте, имеющая отсюда вид одиноко стоящей вершины. Каньон
Мак Эльмо проходит вдоль нее с северной и западной сторон, а главная долина
ид1?г к югу вдоль ее восточной подошвы. Эта высокая и живописная гора
140
расположена в юго-восточном углу Колорадо, близ пересечения соединитель-
ых линий Колорадо, Утах, Аризоны и Новой Мексики. Это заметная точка
из долины Ла Платы. Долина Монтецумы обладает замечательной естественной
красотой.

Вблизи ранчо Митчеля и на пространстве менее квадратной мили имеются
дешиг домов пуэбло небольшого размера. Они построены из песчаника, переме-
шанного с булыжником, связанными adobe раствором. Они в настоящее время
совершенно разрушены, ни одной стены
не возвышается над строительным мусо-
ром. Самое большое из них отмечено
№ 1 на рис. 44, очертания первоначаль-
ной постройки еще различимы. Оно
имеет девяносто четыре фута длины и
сорок семь футов в глубину и указывает
на присутствие фронтальной каменной
стены, замыкающей небольшой двор
„ шириною в пятнадцать футов. Масса ма-
териала в некоторых местах постройки
.имеет глубину в десять—двенадцать
футов. Там имеются без сомнения ком-

Ьи^аты с частью еще стоящей стены, по- Рис. 44. Пуэбло в начале каньона Мак Эльмо.
Ркрытой мусором, удаление которого

дало бы возможность вскрыть большую часть первоначального основного
плана.

На небольшом расстоянии ниже последних пуэбло имеется другая группа
такого же числа пуэбло, расположенных приблизительно в тех же условиях;
на склоне подъема близ основания утеса, на восточной стороне долины,
имеются, по словам Митчеля, развалины нескольких каменных пуэбло. Он так же
сообщил мне, что подобные же развалины можно найти повсюду в долине

вблизи основания горы.

р. Сан Хуан. Четыре мили к западу,
около ранчо Шерта, имеются развалины
другого большого каменного пуэбло
вместе с индейским кладбищем, где ка-
ждая могила отмечена рядом плоских
камней, положенных в уровень с почвой,
в форме параллелограмов, размерами
восемь футов на четыре фута. Около
группы в девять пуэбло, показанных на
рисунке, найдены были разбросанными
по земле многочисленные обложки гон-
чарных изделий с превосходной орна-
ментацией, небольшие кончики стрел из
кремня, кварца и халцедона, искусно
отточенные небольшие лезвия для' но-

жей с вогнутыми и сплюснутыми края-
ми; последние были найдены в большом количестве.

Это пуэбло представляет собой громадную развалину с небольшими! ча-
стями еще стоящих стен, в частности круглой каменной башни, состоящей из
трех концентрических стен, включенной непосредственно в строение, и несколь-
ких комнат в северной части главного здания. Круглая башня еще стоит
почти до высоты первого этажа. При настоящем состоянии разрушения невоз'-
можно было составить плана, который показал бы некоторые комнаты. Также
нельзя определить достоверно, какая из сторон постройки была фронталь-
ной, предполагая, что она была построена террасообразно. Постройка располо-
жена на вертикально стоящей скале желтого песчаника высотою до двадцати
: футов и на расстоянии почти четырех миль ниже ранчо Митчеля около северо-
[ восточного основания горы Утэ. В одном месте скала рассеклась до основания
приблизительно на двадцать футов ширины. Здесь имеются некоторые признаки,
1 по которым видно, что родник был заключен в резервуар из камня. Строение
1 имеет две части, разделенные этой трещиной, из коих главная длиною в пятьсот
десять футов, а меньшая — в сто двадцать футов, образуя при этом почти бес-
прерывный фасад. Они расположены отступя на десять или пятнадцать футов
от шрая утеса и построены из плиткообразных кусков песчаника и сырцевог
раствора. Многочисленные ямы в каждом строении указывают на присутствие
комнат и на контуры замыкающих их стен. Удаление разбросанного материала
без сомнения дало бы возможность вскрыть основной план постройки, но это-
потребовало бы громадной работы. Вместе с горой, возвышающейся величе-
ственно на заднем плане, и широкой долиной впереди, расположение этого
пуэбло поразительно красиво.

Круглая башня является наиболее своеобразной чертой этой постройки,
Хотя она и похожа на обыкновенную estufa; общую для всех таких строений,
но она отличается от нее тем, что имеет три концентрических стены. Дверных
отверстий в стоящей части ее незаметно, поэтому вход в нее должен был быть
через крышу и, таким образом, она походит на обыкноевнную estufa. Внутреннее
помещение имеет диаметр около двадцати футов, а пространство между окру-
жающими стенами имеют два фута ширины, стены толщиною до двух футов и
сложены преимущественно из камней в четыре квадратных дюйма, большею
частью рядами. Подобная же круглая башня, имеющая лишь две концентри-
ческие стены, расположена в начале каньона Мак Эльмо около ранчо Митчеля.
Это видно на рис. 44, при чем башня стоит совершенно изолированно. Диаметр
башни имеет тридцать футов, внутреннее помещение имеет двадцать три фут
в диаметре, а промежуток между двумя стенами около двух футов шести дюй-
мов. Она сложена таким же способом, как и предыдущая из камней того же раз-
мера, и стоящие до сего времени стены имеют высоту в пять футов. Перего-
родки разделяют наружное пространство, одна из коих толщиной в двадцать
дюймов.

На расстоянии нескольких сот футов от последнего пуэбло, дальше вниз
по долине, имеется еще пуэбло большого размера в сильно разрушенном со-
стоянии.

Ниже ранчо Митчеля на расстоянии мили или более, на окаймляющих
склонах каньона Мак Эльмо, имеются два дома в скалах. Края утеса поднимаются
здесь на высоту до двадцати футов с широкими впадинами в различных местах.
Эти дома, каждый из которых состоит всего из двух или трех комнат, построены
из камня и расположены всего на несколько футов выше дна каньона. Они узки
и не высоки, так как впадины в скале не очень глубоки. Загородки для каких-то
домашних животных найдены были сбоку этих домов в тех же впадинах скалы.
Место этих загородок можно определить по массе помета до фута толщиною,
который имеется здесь, при чем каким животным он принадлежал, козам или
овнам, определить не представляется возможным, но этот последний факт по-
казывает, что дома были обитаемы после открытия их европейцами, хотя самые
дома могли быть построены и обитаемы раньше этого времени. Каньон имеет
в этом месте ширину от трехсот до пятисот футов.

Я хотел бы обратить внимание на район Сан Хуан, на его многочисленные
развалины и на их значение в качестве начального местоположения индейцев,
живущих селениями: Эти развалины, а также подобные им в долине Чако,
в долине Сан Хуан, в долине р. Пайн, в долине реки Ла Плата, в долине реки Ани-
мас, в долине Монтецумы. на Ховенуип, на Рио Долорес, дают основание пред-
полагать, что этот замечательный район в пределах бассейна реки Сан Хуан
и ее притоков имел выдающееся значение в первоначальной жизни индейцев,
живущих селениями в Америке. Факт занятия индейцами этих пространств
и1 их обработки достаточен для гипотезы, что индейцы впервые достигли
здесь условий жизни среднего состояния варварства и выслали отсюда
переселенческие группы, которые могли перенести эту более высокую культуру
в долину Миссисипи, в Мексику, в Центральную Америку и даже, что вполне
праводоподобно, в Южную Америку.

Индейские переселения представляют собой последовательные потоки лю-
дей из переполненного 'пространства, сопровождавшиеся образованием незави-
<. мых племен и продолжавшиеся в течение столетий до тех пор, пока этническая:
жизнь каждого племени не изживала себя или оно не обосновывалось благопо-
142
лучно на новом и может быть весьма отдаленном месте. Они разводили огороды
и строили дома по мере своего продвижения из района в район и передвигались
догда, когда обстоятельства побуждали их переменить местожительство.

Поскольку культура маиса и растений предшествует или одновременна
с этой стадией развития, это ведет к предположению, что маис должен быть ту-
земного происхождения и что он впервые подвергся здесь культивированию.
Имеются несколько фактов, подтверждающих эту гипотезу1 * * * * * * В.

Теперь я хочу обратить внимание на существующие свидетельства, которые
указывают на район Сан Хуан, как на прежнюю родину ряда исторических индей-
ских племен.

1. Строители насыпей. Хотя эти племена и исчезали в эпоху евро-
пейских открытий, они не могут быть отнесены ни к одному из индейских пле-
мен. Их условия жизни, как земледельцев, их знакомство с некоторыми са-
мородными металлами, высокое развитие каменных орудий и гончарных изде-
лий ставит их наравне с индейцами, живущими селениями. Ближайшая местность

1 Родина маиса неизвестна, известно лишь, что она находится где-то на континенте
Америки. Это единственный злак, который доставила миру Америка. В период европейских откры-
тий его уже возделывали. Он служил главной статьей потребления в большей части Север* ой.

и местами в Южной Америке. Там найдены были т акже бобы, тыква и табак, а в некоторых мест-
ностях и перец, томаты, какао и хлопок. Повидимому, проблема места происхождения маиса,
неразрешима, но размышления по этому поводу вполне законны, и только их я и могу
‘привести.

Изобилие растительных видов в Скалистых Горах поразительно, особенно на южных склонах,,

где они отступают и переходят в плоскогорья мезозойской эры, к северу от реки Сан Хуан. Кон-
тинентальный раздел находится на восточной границе района. Первое предположение, которое
я намерен сделать, это то, что происхождение всех злаков и возделываемых растений, вероятно,
относится к области больших континентальных гор обоих полушарий. Растения эти распростра-
нялись по течениям горных рек книзу на равнины, пересекаемые большими реками, образую-
щимися этими горными притоками. Все злаки принадлежат к семейству злачных (gramineae)
и несомненно каждый из них является последней формой в серии форм предшествующих.

Я видел рожь, ячмень иовес дико растущими, и размножаюшимися в долинах Колорадо
в этом году; также я заметил дикий горох, захирелые семена которого имели такой же ькус,
как и семена культурного гороха. Турнепс, лук, томаты и хмель были найдены в диком
виде, растущими в долине реки Пайн, а ревень, говорят, прекрасно развивается в долине
Лосиных гор. Я также видел дикий лен и тыкву, распространяющихся путем саморассеивания
в долине Анимас. Смородина, крыжовник, малина и клубника были найд ны во многих местах
горных долин вместе с цветущими растенияни многих семейств и видов. Виды мелких цветковых
растении можно увидеть выше остатков снега в тех местах, где последний недагно растаял.
Это изобилие растительной жизни на высоте от десяти до двенадцати тысяч футов над уровнем моря,
а также связь горных потоков с Сан Хуаном, который течет с востока на запад, не удаляясь от
основания гор, так, что он как бы приглашает к себе и принимает растительное богатство разви-
вающееся в этих горных цепях, являются фактами, которые забавляют обратить на себя внима-
ние наблюдателя.

Высота долины Сан Хуан имеет от семи тысяч футов у ключей Пагоса до пяти тысяч девяти
сот семидесяти футов у устья Анимас. Дальше она уменьшается до четырех тысяч четырехсот сорока
шести футов около пункта, где она впадает в Колорадо (Hayden’s Atlas of Colorado, лист 111).
Высота около Конехос достигает семи тысяч восемьсот восьмидесяти футов (там же), высота, кото-
рая позволяет успешно культивировать маис. Я обратил внимание на поле маиса около Конехос,
где стебель достигал всего трех футов, и на тот факт, что колос вырос всего на шесть
дюймов.

Образцы колоса, которые мы получили, показывают, что он длиною всего в пять дюймов
и что зерна малые и тощие. Колос бывает четырех цветов, белый, красный, желтый и черный,
причем каждый колос одного цвета. В редких случаях два цвета смешивались в одном колосе.
Казалось вероятным, что это был первородный маис аборигенов Америки, от которого впоследствии
развились все остальные виды. Немного колосьев, которые мы нашли в доме на утесе на реке
Манкос, соответствовали по размеру колосу с Конехос и, повидимому. были той же разновидности.
Далее в Таосе я нашел такие колосья белого, красного, желтого и черного цвета; это был образец маиса,
культивируемого теперь в этом пуэбло, но значительно больших размеров. Я увез с собой не-
сколько хороших колосьев, взятых для семян. Один черный колос был длиною в двенадцать дюй-
мов, с двенадцатью рядами зерен, между тем как белая разновидность, как с Конехоса, так и с Таоса,
имела четырнадцать рядов.

В заключение можно сказать, что сухая местность, которая никогда не бывает ни чересчур
жаркой, ни чересчур сырой, подобная району Сан Хуан, является весьма благоприятной для развития
И саморассеивания маиса и других растений, пока человек здесь не появился, чтобы их культиви-
рс’ ;ть. Это только размышления, но, если бы они могли бы продвинуть дальнейшие исследова-
ли ^относительно мест происхождения этого удивительного-злака, то мои труды не были бы напрас-
ными. Это тем более важно, что этот злак был столь значительным фактором развития-
индейской семьи народов. Н'
откуда они были выходцами — Новая Мексика. Нет основания относить их
к району Сан Хуана и ближе, чем местность Рио Гранде, разве только воз-
можно предположить, что обитатели последней долины сами являлись пересев
ленцами из той же местности. Но есть достаточные основания допустить, что
строители насыпей сами происходят от индейцев, живущих селениями из какой-
то части Новой Мексики.

2. Мексиканские племена. Семь основных племен Мексики
называемых нахуатль, говорили на диалектах одного языка и все имели оди-
наковое предание, а именно, что их предки пришли с севера и что отдельные
племена пришли в Мексику отдельными группами в течение ближайшего пе-
риода времени. Они пришли в следующем по времени порядке; 1) кочомилько,
2) чалка, 3) тепанека, 4) тепкука, 5) тлатлуика, 6) тласкала 7) ацтеки или
.мекськанцы. Они осели в разных частях Мексики. Чолула, тепеака и хуексат-
цинко говорили на диалектах языка нахуатль и были разными подразделе-
ниями одного из вышеназванных племен. Они имели такое же предание о се-
верном происхождении. Эти народы были самыми выдающимися в Мексике
во времена испанского открытия. Некоторые племена Юкатана и Центральной
Америки имели подобные же предания о первоначальном переселении их пред-
ков с севера.

Акоста, который посетил Мексику в 1585 г. и сочинение которого было
©публиковано в 1589 г. в Севилье, сообщает о порядке переселения указанных
мексиканских племен и говорит, что „они пришли из других далеких местно-«М
•стей, которые лежат к северу, где они открыли государство, называемое Новая г
Мексика. Имеются две провинции в этой стране, одна называется Ацтлан, что
значит место цапель [журавлей], а другая Текулхуакан, что означает страну тех
.людей, предки которых были богами. Наваталка [нахуатль] указывают на
происхождение свое из первой местности, изображенной в виде пещеры, и гово-
рят, что они пришли из семи пещер, чтобы поселиться в Мексике" \ То же пре-
дание сообщается Эррерой2 и Клавигеро 3. Если под словом Ацтлан имелось
ввиду „место журавлей" и если предположить, что эти племена переселились из
района Сан Хуана, то основания для определения этой местности справедливы.
Цапля (grus Canadensis) одна из наиболее крупных и замечательных птиц Аме- ।
рики и ее сейчас можно найти в местах, начиная от Британских владений до '
Новой Мексики, при чем она зимует в последней.

Я сам видел пару этих больших птиц в 1878 г. в долине реки Анимас. Д-р
Коус замечает, что „тысячи журавлей ежегодно перелетают в долину реки Ко-
лорадо, при чем стая следует за стаей вдоль течения большой реки непрерывно
от начала их прилета в сентябре до их отлета в последующую весну. Крупнее,
чем лесной ибис или большая цапля, с которой она в родстве, эта стройная
птица постоянно видна на ландшафте долины... Их тяжеловесные тела, передви- ;
гающиеся медленными взмахами крыльев, дают прекрасное представление о тя
жести и силе движения без достаточной скорости; они передвигаются вперед 1
тяжело, пользуясь каждым дюймом своих широких крыльев, чтобы поддер- f
жать себя в воздухе." 4. Это отличительная черта индейцев отмечать местность f
каким-либо заметным фактом или предметом и выбор журавля для обозначе- I
ния своей исходной родины вполне соответствует этому обычаю индей- j
цев. j

Эррера, передающий распространенные предания, замечает, что „эти пле- i
мена изображали свою родину в виде пещеры и говорили, что они пришли j
из семи пещер, чтобы населить Мексику... После того как шесть упомянутых j
племен удалились из своей страны и поселились в Новой Мексике, где они I
сильно размножились, седьмое племя мексиканское, воинственный и развитый I
народ, почитавший своего бога Витцилпутцли, по его приказанию оставило I
собственную страну, так как бог обещал, что их племя будет властво- |
_____________________ k

1 The Natural and Moral History of the East and West Indies, London ed., 1604. Grimsto^p’i f
trans., pp. 497, 504. , ?

- General History of America, London ed., 1725, Stevens’s 'Irans., Ill, 188. |

3 History of Mexico, Cullen’s Trans., I, 119. I

4 Birds of Northwest, 1874, p. 534. J,

144 ol
. вать над остальными племенами в богатой местности и приобретет богач-
, ства“ Б

Следует обратить внимание на то, что пещерные жилища или дома на ска-
лах находятся в районе Сан Хуана и в большинстве случаев расположены на
реке Манкос и в восточной части Сан 'Хуана. Эти предания могут в самом деле
относиться к пещерным жилищам, как первоначальной родине их предков, и
в то же время не исключают предположения, что они также строили и занимали
некоторые ныне разрушенные пуэбло, расположенные в иной части этой мест-
ности. Все ранние отчеты согласуются между собой в том, что изображают ацте-
ков или мексиканцев в период их первого прибытия в Мексику, как племена, жи-
вущие возделыванием маиса и иных растений, строящие дома из камня, обла-
дающие определенной религиозной системой, которая признавала личных бо-
гов. Эти сообщения, повидимому, правдивы. Они достигли состояния индейцев,
живущих селениями. Это опять делает Новую Мексику их вероятной начальной
родиной, посколько это единственная местность на севере, где были найдены
развалины построек племен с высокой культурой.

Местность вокруг Сан Хуана достойна внимания по своему географиче-
скому расположению. Эта река, начинаясь на гребнях высоких гор, образующих
водораздел между7 Атлантическим и Тихим океаном, течет на юг до того места,
где она попадает на плоскогорье, по которому она движется в юго-западном,
^а далее в северо-западном направлениях, образуя длинную выгнутую петлю
в Новой Мексике и Аризоне, после чего она несет свои воды на запад до своего
слияния с Колорадо. Она принимает с севера следующие притоки, берущие, как
и она, свое начало в высоких горах: Пиедра, реку Пайн (Лос Пинос), Анимас,
Ла Плату, Манкос, Мак Эльмо, ныне высохшую, и ручейки Ховенуип и Монте-
цума, в настоящее время также почти высохшие. Ее южными притоками явля-
ются Навахо, Чако и Де Челли.

• При столь очевидном свидетельстве о древнем заселении местности Сан
Хуан, мы приходим к заключению, что индейцы, живущие в селениях, размно-
жались в этой местности и, что в какой-то ранний период здесь имел место за-
мечательный расцвет жизни индейцев, а также развитие архитектуры домов,
типа крепостей, которые должны были строиться в различных местностях
континента. При гипотезе, по которой долина Колумбии была первоначальной
родиной ганованской расы, где они преимущественно зависели в продоволь-
ственном отношении от рыбы, мы имеем в местности Сан Хуан второй центр
первоначального расселения народов, основанный на питании мучнистыми про-
дуктами. Борьба индейцев, живущих селениями с постоянными потоками пере-
селений, направляющихся к югу вдоль горных цепей, была в течение веков упор-
ной; это доказывается большим числом развалин покинутых или покоренных
пуэбло, находящихся во многих местах. Сейчас нет ни одного оседлого индейца
в районе Сан Хуана, этот район совершенно заброшен этой категорией жителей.

Весьма правдоподобно, что первоначальные предки главных исторических
племен Мексики когда-то населяли долину Сан Хуана. Возможно также, что
предки главных племен Юкатана и Центральной Америки обязаны своим про-
исхождением этой же местности. А что строители насыпей являются первона-
чальными выходцами той же страны, является, по крайней мере, при современ-
ных наших знаниях вполне разумным выводом.

Индейские переселения происходили почти исключительно под влиянием
физических причин, действующих единообразно. Эти переселения, охватившие
в течение целого периода население обоих континентов Америки, имели одну
общую и связанную историю. Изучение всех фактов может привести в осве-
щению и разъяснению всех этих переселений с известной степенью вероятно-
сти. Гипотеза, что долина реки Колумбии была родиной ганованской семьи,
имеет все шансы на разрешение великой проблемы происхождения и расселения
индейских племен.

1 History of America, III, pp- 188, ISO.
1

ГЛАВА IX

Дома строителей насыпей

Сделанный нами общий обзор домашней жизни и домов американских племен |
должен, как нам кажется, подтвердить излагаемую ниже гипотезу о характерезем- '
ляных построек так называемых строителей насыпей. Сооружения эти остаются
совершенно необъяснимыми, если изучать их вне связи с длинными домамг—
северных племен и общинными домами оседлых индейцев. Строители насыпей!
обрабатывали самородную медь, знали культуру маиса и других растений.
Они умели делать глиняную посуду и каменные орудия гораздо лучше,
чем племена, находящиеся на низшей ступени варварства. Они воздвигали
огромные земляные сооружения, превосходящие все постройки вышеназванных
племен. Таким образом, их надо отнести к классу оседлых индейцев, живущих
селениями, хотя общий уровень их культурного развития был несколько
ниже. Насыпи, оставшиеся от них, имеют форму правильных прямоугольников,
и, по всей вероятности, были фундаментами их домов. В дальнейшем мы пред-
полагаем изучать насыпи с точки зрения этой гипотезы.

Под именем строителей насыпей имеются в виду некоторые неизвестные
племена американских туземцев, жившие первоначально, главным образом
в долине реки Огайо и ее притоков. Следы их пребывания были найдены и в
других местностях, от Мексиканского залива до озер Эри и Верхнего и от Ал-
леганских гор до Миссисипи и несколько дальше к западу.

Не вдаваясь сейчас в подробное рассмотрение этих сооружений, мы огра-
ничимся в настоящей главе разбором четырех главных вопросов:

1. Домашней жизни американских туземцев, обычаи которых должны были
неизбежно влиять на образ жизни строителей насыпей. :

2. Вероятного географического центра, из которого строители насыпей пере-
селились в указанные территории. <

3. Назначения их главнейших земляных построек и предположительной Г
реставрации пуэбло. j

4. Предполагаемой численности строителей насыпей. i

Строители насыпей исчезли с лица земли или, по крайней мере, из сферы ,
человеческого знания, не оставив по себе никаких памятников, кроме своих i
земляных построек и изделий. Понятно, что вопросы, поставленные выше, не |
допускают категорических ответов, но приблизительные решения здесь все же I
возможны. Таинственность, окружающая существование этих племен, и свое-'
образный характер их земляной архитектуры могут дать повод к обманчивым
выводам, спасти от которых может только тщательное и строгое исследование
фактов. Очень легко преувеличить значение этих развалин и строить на этом ।
материале фантастические теории, очень далекие от истины. В действительности .
эти постройки знакомят нас с известной стадией человеческого развития,
связанной с общей линией прогрессивного движения культуры. Действитель-1
ное место строителей насыпей в истории человеческого прогресса может- опре-
делиться с большей или меньшей достоверностью только если удастся, хотя бы,
приблизительно верно, восстановить характер их производств и особенно их!
учреждений. V

146 i
Домашняя жизнь американских туземцев, обычаи которых должны были
। неизбежно влиять на образ жизни строителей насыпей

Можно считать установленным, что племена, воздвигнувшие земляные по-
стройки в долине Огайо, были американскими индейцами. Никакое другое пред-
положение не выдерживает критики. Найденные в насыпях инструменты и ору-
дия указывают, что их строители достигли средней ступени варварства, хотя
они не обрабатывали землю при помощи орошения. Вместе с тем, владельцы
этих орудий в других отношениях не дошли еще до этого состояния, так как
они, повидимому, не строили домов из кирпича-сырца или камня. Однако, с дру-
гой стороны, они создали не только свою земляную архитектуру, но разрабаты-
вали самородную медь, отливая различные орудия и домашнюю утварь, а такие
работы недоступны племенам, находящимся на низшей ступени варварства. Строи-
тели насыпей существовали, главным образом, огородничеством. Гончарное искус-
ство было у них настолько развито, что они знали орнамент. Они изготовляли бу-
мажные и льняные ткани, остатки которых найдены в насыпях оберну; ыми вокруг
медных резцов. Все это дает нам основание считать, что они находились на
том же уровне, как и индейцы, живущие селениями в Новой и Старей Мексике
и в Центральной Америке. Они селились в местностях, обычно далеких от
..озер, так что им было трудно существовать рыболовством, а отсюда само собой
#следует, что главным источником их жизни было огородничество. Деревни их,
"в эпоху первого появления европейцев, находились обычно в покинутых мест-
ностях, не годившихся больше для племен низшей ступени варварства, живших
рыболовством и охотой в такой же мере, как и культурой маиса и других
растений.

Знакомство с общим характером домов американских туземцев даст нам
возможность сделать некоторые вьводы общего порядка об архитектуре строи-
телей насыпей. Здесь снова приходится считаться с условиями жизни семьи.
У всех индейских племен, независимо от уровня их развития, мы находим пар-
ную семью, причем семейная жизнь свободно прекращалась по воле сторон. Семья
была основана на браке отдельных пар, но конечно не достигала значения моногам-
ной семьи цивилизованного общества. Она была слишком слаба, чтобы выно-
сить одной всю трудность борьбы за существование и искала подкрепления
в организации больших домашних хозяйств, объединявших родственные семьи
и осуществлявших в своей домашней жизни начала коммунизма. Хотя среди всех
племен Северной Америки и бывали случаи, что семьи жили отдельно, это
не шло в разрез с общим правилом существования больших хозяйств и прак-
тики коммунизма. Связанные с этим обычаи определяли не только всю
домашнюю жизнь, но и самый характер жилищной архитектуры. В эпоху отбы-
тия, во всех частях Северной и Южной Америки были обнаружены общинные
дома, начиная от сравнительно небольших построек, вмещавших пять—двадцать
семейств, до обширных сооружений, в которых могло уместиться 50, 100,
а иногда даже 200 семейств или больше,- Дома эти отличались друг от друга
в смысле плана постройки и величины, но все они объединялись общим
принципом, именно приспособлением жилища к коммунистическим началам. Эта
особенность образа жизни индейцев выражена в их жилищах с такой опреде-
ленностью, которая дает нам практические указания для суждения о характере
домов строителей насыпей.

Вероятный географический центр, от которого можно вести расселение
строителей насыпей в указанные территории

Жизнь индейцев, живущих селениями, достигла, как известно, самых раз-
витых форм на Юкатане, в Чиапа и в Гватемале. По мере продвижения к северу
в Мексику и Новую Мексику, этот жизненный стандарт понижается, и можно,
повидимому, считать установленным, что этоттипжизни приспособлен, главным
образом, к теплому климату. Не следует однако думать, что мы должны! счи-
тать эти отдаленные местности исконной родиной строителей насыпей. Ближай-
шим пунктом, от которого пошло их далынейшее расселение, была Новая Мек-
сика. Это подтверждается не только соображениями физического порядка, но
1 10* - 147
еще гораздо больше близостью их жизненных' условий к обстановке индейцев, '
живущих селениями в Новой Мексике, к которым они больше всего подходятЛ
Переселения американских индейских племен были постепенными движениями, I
происходившими под влиянием физических причин и распространявшимися на '
длинные периоды времени. Нет основания предполагать, чтобы эти переселения
были заранее обдуманой миграцией с определенными целями. Индейцы, живу-
щие селениями, питались маисом, бобами и тыквой (признаки установившегося
огородничества), и жизнь их не зависела ни от рыболовства, ни от охоты.
Вооруженные этой земледельческой огородной культурой, они могли спокойно
бродить по огромным пространствам между Новой Мексикой и Миссисипи.
Движение племен, соорудивших интересующие нас земляные постройки, можно
объяснить как естественное распространение индейцев, живущих селениями,
от долины Рио Гранде или Сан Хуана к берегам Мексиканского залива и дальше
к северу в долину Огайо. Дальнейшее распространение этих племен на большое
расстояние к северу от залива было уже маловероятным в виду возраставшей •
суровости климата. Можно с достаточной уверенностью предполагать, что
климат задерживал это движение на целые века, и в конце концов обусловил ж
неудачу попытки перенести жизненнные формы, сложившиеся в Новой Мексике, '
в условия северных температур, более низких в продолжении большей части 1
года.

Некоторые археологи, занимавшиеся вопросом о происхождении строи-
телей насыпей, склонны думать, что они жили первоначально в Центральной
Америке. Мнение это основано, повидимому, на том, что огородничество должно
было первоначально развиться в субтропических областях, а следовательно все
формы, связанные с этим типом оседлой жизни, появились первоначально там ’
же. Нам кажется, было бы ошибкой думать, что путь миграции индейских >
племен следует по линии движения огородничества. Верно скорее обратное,— !
что огородничество в своей первоначальной стадии следует за переселенческим
движением. Более того, подобные аргументы кажутся нам излишними уже про-
сто потому, что Новая Мексика издавна была центром огородничества и сре-
доточием оседлых индейских племен задолго до распространения их к востоку
от Миссисипи. Все данные говорят за то, что родиной строителей насыпей Г
является именно Новая Мексика, где эти племена издавна должны были при- |
выкнуть к снегу и умеренному холоду Г

Назначение их главнейших земляных построек и предположительная реста-
врация одного пуэбло

Чтобы понять назначение земляных построек строителей насыпей, надо
предварительно указать на общий характер и район распространения этих со- •
оружений. Как указывают в своем предисловии авторы большой работы „Древ- »
ние памятники долины Миссисипи", они лично исследовали больше ста древних 3
построек и осмотрели много огороженных мест, где когда-то должны были *
возводиться дома. Те же авторы раскопали около 200 насыпей самых разно- j
обоазных размеров и форм2. Из числа описанных и воспроизведенных в этой I
ценной работе 95 земляных сооружений, указывающих, по всей вероятности, I
места, где стояли индейские деревни, 47 сооружений относятся к одному и I
тому же типу, и можно с уверенностью сказать, что они сделаны строителями |
насыпей. Им же надо приписать четырнадцать символических земляных построек, •
рассеянных группами на территории штата Вискрнсин. Остается решить вопрос \
о тридцати четырех сооружениях. Характер их уже совершенно иной, постройки :
гораздо более примитивны и не возвышаются над уровнем архитектуры индей- ?
ских племен, находящихся на низшей ступени варварства. '

1 На недавнем собрании Национальной Академии Наук в Вашингтоне, где обсуждался ’
этот вопрос, проф. О. Марш заметил в подтверждение этого предположения, что „сравнивая ряд
индейских черепов, он был поражен сходством черепов индейцев-пуэбло из Новой Мексики и •
строителей насыпей. Так как форма черепа строителей насыпей очень своеобразна, то это совпа- *
дение весьма знаменательно.

2 Smithsonian Cont. to Knowledge, Preface, XXXIV.

Поэтому едва ли можно считать, что их строили те же оседлые индейцы,
^которые воздвигли сооружения долины Скиото. Таким образом, если к псстрой-
ка|1, названным выше, прибавить символические земляные сооружения, зарисо-
ванные и описанные Лефамол!1 2 и несколько других архитектурных памятников,
неизвестных Сквайру и Девису, то получится несколько более ста построек
больших и малых размеров, указывающих нам места расположения индейских
деревень. Три четверти этих домов были, вероятно, заселены в один и тот же
период времени". Многочисленные конические могильные насыпи индейцев,
по нашему мнению, не включены в это число.

Большая часть этих сооружений имеют правильную форму, почти исклю-
чительно круга или квадрата. Они строились почти всегда на террасах, обра-
зовавшихся по берегам рек. Квадратная и круглая форма строения часто ком-
бинируется. Большинство круглых строений по размерам своим невелики, и
имеет не больше 250—300 футов в диаметре, тогда как окружность других
построек бывает иногда больше мили3. Высота насыпи большей частью незна-
чительна и колеблется между двумя, шестью, восемью, десятью и двенадцатью
футами, но основание гораздо шире, что объясняется многовековой размыв-
ной работой воды. Все это видно из многочисленных профилей-разрезов, пред-
ставленных авторами вместе с общим планом. Все эти подробности заботливо
отмечены авторами на планах. Насыпи круглой формы обычно вдвое ниже
прямоугольных.

' Чтобы составить себе понятие о размерах индейских поселений и тесной
связанности их друг с другом, необходимо иметь некоторое представление
о жизненном строе, установившемся в этих деревнях. Мы воспользуемся для
этого примерами из жизни оседлых индейцев, живущих селениями, к которым
несомненно относятся и строители насыпей. Они не умели рыть колодцев и
располагали свои поселения по берегам рек и мелких ручьев, обычно в очень
близком расстоянии одно от другого; наносная земля давала возможность зани-
маться земледелием. В долине Рио Чако, в Новой Мексике, было несколько
пуэбло, разбросанных на растоянии двенадцати миль. Каждое такое поселенце
состояло из одного общинного дома, выстроенного обычно по трем сторонам
двора. К западу от долины Чако стояли сохранившиеся до сих пор семь пуэбло
индейцев моки, растянувшиеся на пространстве в 25 миль. В настоящее время
индейская деревня в долине Рио Гранде состоит из одного дома-пуэбло, вме-
щающего 500 человек. Два или три таких дома, как например в Таосе и
Санто Доминго, образуют большое пуэбло, а группа домов, как в Цуньи,—
крупнейшее пуэбло, в котором некогда жило, может быть, пять тысяч человек,
и сейчас еще живет 1500. Нет оснований думать, что какое бы то ни было
пуэбло в Юкатане или в Центральной Америке вмещало в эпоху испанского
завоевания до 10.000 человек, хотя условия жизни в этих местностях очень
благоприятствовали росту индейского населения. Индейских деревень было
мйого, но они были не велики. Кастаньеда, ' сопровождавший экспедицию
Коронадо в Новую Мексику в 1540—1542 году, считает, что между рекой
Колорадо, Цуньи и Арканзасом стояло семьдесят деревень с населением в двад-
цать тысяч человек. При этом он имеет в виду только те деревни, в которых
побывала экспедиция, так что все население этого обширного района надо
считать примерно в 100.000 индейцев4. Таким образом население каждой деревни
должно было составлять в среднем 1450 человек. По всей вероятности, эти
цифры будут верны и по отношению к деревням строителей насыпей. Исклю-
чений будет немного, и в числе их надо считать поселение Мариетта в Огайо,
где, судя по размерам земляных построек, должно было жить не меньше 5.000
человек. Там, где деревни стояли близко друг от друга по течению той же реки,
как это было в Новой Мексике, население обычно говорило на том же самом
наречии, и, вероятно, каждая такая группа была Своего рода колонией, высе-
лившейся когда-то из единого первоначального центра.

1 Ib, vol. V.

2 Если случается какое-нибудь бедствие, то селения обычно покидаются.

Smithsonian Cont. to Knowledge, 1, pp. 6 and 8.

4 Coll. Ternaux-Compans, vol. IX, pp. 181—183,
Мы считаем, что земляные сооружения строителей насыпей являются местами
расположения их деревень. Спрашивается, зачем они воздвигали эти насыпи, сто-4
ившие им огромного труда. Возникает и дэугойвопрос, где стояли.их донага
самой ли насыпи, вокруг нее или внутри. На эти вопросы ответа нет, и не было
даже серьезной попытки объяснить самое назначение этих земляных построек.
Одни называли их оборонительными оградами, но едва ли можно предполо-
жить, что дома туземцев стояли внутри насыпей, так как в случае нападения
они обратились бы в своего рода капканы. Другие исследователи считали эти
насыпи священными оградами, но эта гипотеза не подтверждается ничем, кроме
некоторых косвенных сведений об обычаях туземцев. Вместе с тем несомненно,
что эти сооружения воздвигались с чисто практической и вполне обдуманной
целью. Разгадку их назначения надо искать в нуждах и в образе жизни строи-
телей насыпей, как оседлых индейцев, живущих селениями. Потребности эти дол-
жны были найти себе выражение в самой жилищной архитектуре. Если нам
удастся указать для этих насыпей разумное назначение, это избавит нас от обман-
чивых конструкций, совершенно неизбежных, пока весь вопрос о насыпях
остается в области таинственного. Мы хотим попытаться объяснить назначение

главнейших насыпей и защищать свою гипотезу с точки зрения ее внутренней
правдоподобности. Мы считаем строителей насыпей оседлыми индейцами, пере-
селившимися из местностей, лежащих за Миссисипи. Главным занятием их, по
нашему мнению, было огородничество. Как оседлые индейцы, они должны
были жить в домах из необожженного кирпича, похожих на постройки Новой
Мексики. Далее, они должны были устраиваться на высоких площадках, образо-
ванных террасообразными крышами. Наконец, им приходилось вести обширное
домашнее хозяйство. Дома их были вместе с тем крепостями, потому что жизнь
их проходила в постоянной тревоге и угрозах нападения. Население еще
до своей эмиграции в долину Огайо привыкло к снегу и умеренному морозу.
Туземцы умели делать себе одежду из шкур. Возможно, что они ткали хлоп-
чатобумажные плащи, как это делали сибола Новой Мексики во' времена
экспедиции Коронадо ‘. В те времена жители Новой Мексики кормились маисом,
бобами, тыквами и отчасти дичью. Такова же была несомненно и пища строи-
телей насыпей. Капитан Хуан Харамильо, сопровождавший экспедицию, рас- г
сказывает в Своем отчете, что сибола с трудом удавалось обеспечить себе доста-
точное количество продовольствия, состоявшего из маиса, бобов и тыкв... |

Индейцы носили оленьи шкуры и прекрасно умели их обрабатывать, f
Кроме того, у них были в ходу дубленые бизоньи кожи2. Правда, строи- |
тели насыпей жили несколькими столетиями раньше, но образ их жизни можно |
считать очень близким к жизненному строю сибола в 1540 году. Он становится I
для нас понятным, если мы признаем, что помимо занятий огородничеством, они »
умели строить дома из кирпича-сырца и жили в длинных общинных домах в два, I
три и четыре этажа, возвышавшихся террасами, при чем первый этаж быд '
для удобства обороны наглухо заперт, а взобраться на крышу этого этажа
можно было только по приставной лестнице. г

Представим себе теперь племя оседлых индейцев, вооруженное таким опытом [
и отправившееся несколько веков тому назад на поиски новых земель. Когда I
потомки наших переселенцев дошли наконецдо долины реки Скиото в штате j
Огайо, они должны были убедиться в полной невозможности строить там дома i
из кирпича-сырца, способные предохранить от дождей и морозов, даже если бы г
они могли найти там глину. Таким образом, уже по чисто климатическим сооб- ’
ражениям необходимо было внести существенное изменение в жилищную архи- £
тектуру. Предстояло употреблять в дело камень, как строительный материал и '•
строить каменные здания. Однако таких домов туземцы не сооружали. Возмо- j;

1 -Как говорят жители этой страны, сообщает Коронадо в своем отчете, здесь бывают 1
сильные холода и много снега; оно на то и похоже, судя по природе страны и по внешнему виду 1
их домов, а равно по их мехам и другим вещам, имеющимся у этих людей для зтщиты от холода.. Ж
У них не растет хлопчатник, потому что страна холодна, но они носяг из этого материала плащи, ;
как ваша честь может видеть из приложенного рисунка; и правда, что в их домах была найдена
пряжа из хлопчатнол бумаги... В этой стране имеются хорошо выделанные кожи; они выделывают ;
их и раскрашивают, когда убивают своих быков [бизонов!; так они сами говорят'.—Hakluyt’s Coll. I
of Voyages, bond, ed, 1600, Г1, 377.

2 Coll Ternaux-Compans, vol., IX, p. 369.

150 fl
жен был и другой выход, именно, снова перейти к более низким формам архи-
«^тектуры и довольствоваться деревянными каркасными постройками, на подобие
домов манданов и миннитари, строившихся прямо на земле. В этом случае не
было бы никакой нужды в насыпях. Наконец, туземцы могли сооружать зем-
ляные насыпи прямоугольной или квадратной формы и строить на этих
насыпях свои длинные жилища. Мы думаем, что они именно так и поступали.
Подобного рода дома как по общему плану, так и по назначению, вполне сов-
падали бы с жилищной архитектурой индейских племен, насколько мы знаем
ее по образцам, сохранившимся в самых разнообразных частях Америки.

Высокие земляные площадки, означающие место постройки дома, являются
существенной особенностью индейской архитектуры, с которой можно встре-
титься также при изучении крепких пирамидальных платформ, на которых
построены большие каменные здания Юкатана и Центральной Америки, где
эта архитектурная форма вызвана одновременно соображениями обороны и ком-
мунистическими принципами домашнего хозяйства. Уже на низшей ступени

варварства для ведения коммунистического хозяйства необходимо было строить
большие дома, вмещающие несколько семейств, а племена, достигшие средней
ступени этого состояния, строили огромные здания, в которых могло бы поме-
ститься целое племя. В эпоху употребления необожженного кирпича, дом пред-
ставлял сооружение, похожее на крепость. Высота его была в три или четыре
этажа, а глубина равнялась трем или четырем комнатам. Нижний этаж служил
только для хранения продовольственных запасов, а жизнь сосредоточивалась
на террасообразных крышах. Когда в употребление начал входить камень, дома
стали часто строиться несколько иной формы. Сооружалось главное здание
в четыреста - пятьсот футов длины, по бокам которого шли два флигеля
в двести-триста футов длины, замыкавшие таким образом с трех сторон
четырехугольный двор. Четвертая сторона защищалась низкой каменной стеной.

Таковы были пуэбло Рио Чако в Новой Мексике, от которых остались теперь

одни развалины.

На Юкатане и в Чиапа, где эта архитектура достигла самых высоких своих
форм, пирамидальная площадка облицовывалась в свою -очередь каменной
стеной. Вся постройка, воздвигнутая на этой платформе, имела вид четырех-
угольника, в центре которого находился открытый двор. Однако углы этого
четырехугольника друг с другом не смыкались, как это наглядно видно на
примере „дома монахинь" в Уксмале. Все эти формы образуют в общем
единую систему туземной архитектуры, и отдельные ее звенья являются на-

глядным доказательством постепенного развития основного замысла, а именно,
идеи общественного жилья, в котором осуществляется коммунизм домашнего
хозяйства. Этот строй проводится либо отдельными большими группами лю-
дей, поместившихся в одном-доме, либо одной такой группой, составляющей
все домашнее хозяйство.

- Перейдем теперь к изучению другого вопроса, годились ли главнейшие
насыпи для постройки на этих местах длинных домов, рассчитанных на комму-
нистический образ жизни, и соответствуют ли они вообще общему стилю до-
мов американских туземцев.

В долине Скиото на расстоянии около 12 миль разбросаны остатки семи
деревень строителей насыпей. Четыре селения находятся на восточном, три на
западном берегу реки. Постройки эти надо отнести к лучшим образцам инте-
ресующей нас архитектуры.

Одно пуэбло, так называемое пуэбло Высокой насыпи, единственное пуэбло
имеющее восьмиугольную, а не квадратную форму (см. рис. 46). От семи пуэбло
остались главным образом насыпи, похожие на железнодорожные, в несколько
футов высоты и соответствующей ширины основания. Насыпи эти имеют квадрат-
ную форму, и длина каждой стороны квадрата составляет приблизительно 1.000 фу-
тов. Внутри находится открытой двор, а по углам квадрата устроены проходы. Со-
всем близко от пяти из семи пуэбло стоят большие круглые насыпи, отличающиеся
от квадратных только несколько меньшей высотой и большими размерами замы-
каемого пространства. Высота квадратных насыпей измерена у насыпей четырех
пуэбло и составляет четыре, шесть, десять и двенадцать футов. Высота круглых
насыпей равна пяти и шести футам.
Насыпи квадратной формы были, вероятно, фундаментами домов и пре-
красно подходили для этой цели как по своей высоте, так и по форме. Рас-
положение этих пуэбло в близком расстоянии друг от друга по течению'.той 41
же реки вполне соответствует обычаям оседлых индейцев, живущих селениями
в Новой и Старой Мексике и в Центральной Америке. Эти пуэбло были, веро-
ятно, населены строителями насыпей, принадлежащими к одному племени. Надо

Рис. 46. План пуэбло Высокой насыпи. I

>
думать, что у них было общее управление, а именно совет вождей. Вполне
да, возможно, чтО” пуэбло строились одно за другим группами колонистов, вышед-
шими из одной и той же деревни. На рис. 46 показаны форма и взаимоотно-
шение насыпей, разрезы, показывающие их высоту и настоящие размеры фун-
дамента. Рисунок взят из работы Сквайра и Дэвиса \

Авторы указывают, что „главное сооружение состоит из восьмиугольника,,
имеющего в диаметре 950 футов, и круга, диаметр которого составляет 1050 фу-
тов. Стены восьмиугольника очень круты, и в местах, не испорченных в на-
стоящее время полевыми работами, имеют одиннадцать — двенадцать футов
высоты и приблизительно 50 футов у основания. Стены круглой насыпи гораздо,
ниже, и высота их нигде не превышает 4 или 5 футов. Отсутствие рва и налич-
ность двух круговых насыпей меньшего размера сближает это сооружение
с сооружением Хопетон, находящимся в девяти милях выше по течению и
имеющим форму четырехугольника в 12 футов высоты и 50 футов ширины у
основания"1 2. Стены сделаны из глины и все сооружение похоже на железнодо-
рожную насыпь, настолько широкую, что по вершине ее может проехать эки-
паж 3.

Необходимо заметить, что восьмиугольник, показанный на рисунке, со-
стоит из семи отдельных насыпей, при чем длина шести насыпей составляет
около 450 футов. Последняя насыпь, как видно по ее форме, состояла когда-то
из двух равных по величине стен, между которыми должен был находиться
|F проход, но в настоящее время это одна сплошная стена. Если теперь восста-
новить насыпи, пользуясь для этого теми же строительными материалами, давно
размытыми водой и разбросанными у основания на пространстве 50 футов, и
реставрировать, таким образом, наклонные стены и широкую плоскую вершину,,
получится новая насыпь, ширина которой у основания составит 37 футов при
высоте в 10 футов и ширине плоской верхней платформы в 22 фута. Если об-
мазать эту насыпь глиной, то стены будут круче, а верхняя платформа еще
несколько шире. Такие насыпи могут служить вполне подходящим фундаментом
для постройки длинных общинных домов, разделенных на помещения, выходя-
щие в центральный проход на подобие стойл, как мы уже это видели при изу-
чении длинных домов ирокезов. Эти насыпи прекрасно подходили к основному
типу дома американских туземцев, характерная особенность которого была ра-
стянутость в длину, необходимая для помещения в нем целого ряда семейств,,
занимающих отдельные комнаты. Эта особенность еще более отчетливо проя-
вляется в жилищной архитектуре оседлых индейцев, живущих селениями, у ко-
торых встречаются дома длиной в триста, четыреста и даже пятьсот футов.

Насыпи повидимому заменяли собой тот первый этаж, который в знакомых
нам индейских пуэбло, выстроенных из кирпича-сырца, поднимался обычно на вы-
соту десяти—двенадцати футов и не имел никаких внешних входов и выходов.
Проходы, ведущие во внутрь, были очевидно защищены крепким деревянным
частоколом, вкопанным в землю, при чем ряды кольев тесно переплеталисы
друг с другом, оставляя свободным только узкое отверстие с внутренней
стороны, которое могло быть постоянно закрытым. Сооружение таких
частоколов было уже знакомо индейским племенам, менее развитым, чем строители
насыпей. Таким образом, внутренний двор был прекрасно защищен длинными
домами, построенными на насыпях, и частоколом, укреплявшим проходы во
двор. С внешней стороны пуэбло должно было представлять сплошной земля-
ной вал квадратной формы в десять футов высоты, на котором стояли дере-
вянные каркасные дома, стены которых по наклону почти сливались с насы-
пями. Высота стен, густо обмазанных глиной, равнялась десяти или двенадцати
футам, и вместе с насыпями они представляли сплошной вал, поднимавшийся
больше чем на 20 футов. Таким образом, представляется весьма вероятным,
что насыпи являлись ничем иным, как фундаментами домов, и туземцы
строили на них свои длинные жилища, отвечавшие одновременно и потребно-
стям обороны и требованиям коммунистического строя домашнего хозяйства.

1 Smith. Cont., vol. I, табл. XVI.

2 Ib., p. 50.

a Ib., p. 51.
Такие дома вполне гармонировали бы с общим жизненным строем американ-
ских туземцев и основным типом жилищной архитектуры. Чтобы установить
эту гипотезу, нет необходимости безусловно точного знания внутреннего рас-
положения этих домов. Достаточно показать, что насыпи в их реставрирован-
ном виде были не просто приспособлены, а совершенно исключительно приспо-
соблены к первобытному американскому типу общинного дома.

Эти соображения легли в основу реставрации (рис. 47), произведенной
архитектором Джемсом Кутлером. Реставрация убеждает не только в сравни-
тельной легкости постройки длинных домов на этих насыпях, но и в назна-
чении каждого пуэбло, который по замыслу строителей насыпей должен был
быть крепостью, способной отразить любую атаку враждебных индейских
племен. В этой особенности жилищной архитектуры строителей насыпей нет
ничего удивительного, если иметь в виду оборонительный характер, свойствен-
ный большим домам оседлых индейцев вообще.

Самые дома по этой' реставрации (рис. 47) имеют трехугольную форму
и по конструкции своей очень грубы. Индейские племена гораздо более при-
митивные, чем строители насыпей, например, манданы и минитари, обносили свои
дома наклонными деревянными стенами и обмазывали стены и крыши особым
составом из глины и гравия. Толщина этой облицовки была иногда больше
фута. Таким образом на вершине насыпи строились длинные трехугольные
дома, двери которых выходили во внутренний двор, а комнаты внутри распо-
лагались на подобие стойл, разделенных центральным коридором. Если при-
бавить сюда замкнутый двор, то получится здание, соответствующее некото-
рым характерным чертам пуэбло Новой Мексики и имеющее почти все преи-
мущества этого типа. Засевши на вершине своих насыпей, строители их могли
успешно защищаться от всех атак, веденных индейскими способами и от попы-
ток поджога. Комнаты в этих домах по удобству и безопасности вполне соот-
ветствовали обычным помещениям оседлых индейцев эпохи открытия Америки.
Одна из самых интересных особенностей дома — это замкнутый двор необычай-
ной величины. Он мог служить и безопасным местом, куда могло укрываться
население, и площадкой для детских игр, и местом хранения строительных мате-
риалов, и площадью для садов и огородов. Там же было удобно хранить
большие запасы топлива на зиму. Единственным слабым местом постройки были
проходы, которых было семь на насыпях, но они несомненно защищались
деревянными палисадами, ряды которых сцеплялись друг с другом таким обра-
зом, что свободным оставался только узкий вход, точно также загороженный
особой насыпью, стоя на которой можно было удобно стрелять через головы
воинов, занимавших позиции у самых проходов. Таково назначение прохода,
как на то указывает наличие в каждом отдельном случае насыпи.

На рис. 48 воспроизведен план части длинного дома, построенного на насыпи.
Показано восемь комнат, расположенных по обеим сторонам центрального ко-
ридора, при чем размер комнат достигает 9 футов ширины и 6 футов длины.
По стенам комнат стоят скамейки, на которых можно сидеть и спать. Централь-
ный коридор шириной в 8 футов пересекает дом во всю его длину. На каж-
дые четыре комнаты приходится один очаг. По внутреннему устройству дом пред-
ставляет точную копию длинного дома ирокезов, и поэтому можно считать, что
он приспособлен для совместного жительства большого количества родствен-
ных семей, осуществляющих в своем домашнем хозяйстве принцип коммунизма.

Другой разрез показывает насыпь ниже линии А—В и доходит до 10 фу-
тов, ширина ее у основания 37 футов, а на вершине устроена площадка шири-
ной в 22 фута, которая образует пол дома, над этим находится поперечный раз-
рез строения. В землю врываются круглые столбы в 6 дюймов в диаметре.
Они идут по линии центрального коридора, указывая расположение отдель-
ных комнат'. Высота этих столбов доходит до 8 футов, и они заканчи-
ваются вилообразными углублениями, к которым прикрепляются связи. Наруж-
ная стена дома наклонна и обмазана густым составом из глины и гравия. Тол-
щина этой штукатурки доходит до одного фута и больше. Более простым спо-
собом было также применение столбов, стоящих близко друг к другу и вко-
панных в землю, а впоследствии покрытых штукатуркой. Связи соединяются
перекладинами, скрепляющими каждую пару столбов. Крыша над средним про-
154
Рис, 47. Реставрация пувбло Высокой насыпи.
ходом состоит, независимо от остальной части дома, из столбов, соединенных
друг с другом. Крыша наклонна и, так же, как и стены, покрыта массой, похо-
жей на сырую известь. Для выхода дыма в крыше сделаны отверстия над оча-
гами. В общем, принцип постройки тот же, что и в домах индейских племен
верховьев Миссури, манданов и миннитари. Реставрированное пуэбло строи-
телей насыпей нельзя назвать более высоким типом жилищной архитектуры,
чем дома названных племен.

На том же плане показана небольшая часть дома, выходящая на двор.
Здесь на насыпи обращает на себя внимание лестница, по которой можно было
добраться до входной двери. На ночь эту лестницу легко было убрать. Также
показана одна из дверей, ведущих в дом. Мы уже указывали выше, что для
обоснования нашей гипотезы о действительном назначении насыпей нет нужды
знать во всех подробностях устройство самих домов. Совершенно очевидно, что
при восстановлении верхних площадок насыпей, мы придем к выводу об их
полной пригодности для постройки на этом фундаменте удобных жилищ, вполне
приспособленных к климатическим условиям и к жизненному строю индейских
племен, достигших средней ступени варварства. Большего для обоснования
приемлемости гипотезы не требуется. Реставрация пуэбло устанавливает по
нашему мнению полную вероятность высказанной гипотезы, и сверх того, от-
теняет в этой архитектуре ту военно-оборонительную 'черту, которая является
характерной для всех домов оседлых индейцев, живущих в Новой и Старой
Мексике и Центральной Америке.

Строители насыпей были племенами более развитыми, чем ирокезы и мин-
нитари. Вполне возможно, что они строили дома гораздо более совершенные,
чем указывает план. В насыпях не обнаружено следов кирпича-сырца, и нет
никаких оснований думать, что на этих насыпях когда-либо стояли стены,
выстроенные из этого материала. Если бы это было иначе, то остатки необож-
женного кирпича были бы непременно найдены, хотя бы со времени разруше-
ния домов прошли целые века, и это несомненно сказалось бы на внешнем виде
земляных сооружений. Между тем, насыпи найдены в том виде, какой они и
должны были принять под влиянием атмосферных условий, когда построенные
на них дома развалились, и насыпи, были брошены несколько веков тому назад.

Форма насыпей обусловливала постройку во всю их длину треугольных
длинных домов, но внутреннее устройство дома могло быть иным, чем это
показано на плане. Например, коридор мог проходить не по средине, а по
наружной стене дома, а комнаты могли все выходить во двор. Внутри дом мог
представлять не одно сплошное помещение в четыреста— пятьсот футов длины,
а мог разделяться на несколько отдельных помещений, отгороженных друг от
друга внутренними стенами. Важно то, что мы считаем себя в праве предпола-
гать существование в этом доме определенного жизненного строя, восстана-
вливаемого на основании известных обычаев индейских племен, достигших при-
близительно того же уровня развития, а именно систему больших домо-
хозяйств, объединяющих родственные семьи и осуществляющих .коммунизм
независимо от размеров каждого данного хозяйства.

Существует прямая связь между квадратными насыпями, на которых по-
строено пуэбло Высокой насыпи и пирамидальными платформами Юкатана,
которые были уже и выше. На этих платформах построены самые художествен-
ные здания, какие можно найти во всей жилищной архитектуре американских
туземцев. В этих постройках центральный двор находится на уровне самих
насыпей, тогда как в домах строителей насыпей площадь двора была несколько
ниже. Эта архитектура почти исчерпывает собой военное превосходство оседлых
индейцев над другими племенами, находившихся на более низких ступенях вар-
варства, но несомненно что она превращала эти дома в крепости, неприступные
при индейских способах нападения.

Как и надо было ожидать, в размерах квадратных насыпей наблю-
дается известное различие. Площадь их колеблется от 450 до 1700 кв. футов,
а обычная величина равняется 850—1000 футам. Проходы обычно располагаются
у углов каждого квадрата и направляются к центру. Сравнение размеров два-
дцати таких квадратов, произведенное в цитированной книге о древних памят-
никах долины Миссисипи, показывает, что средняя велична квадратов соста-
156
Рис. 48. План и разрезы дома в пуэбло Высокой насыпи.
вляет 937 футов. Если вытянуть все насыпи в одну линию (см. рис. 46), то
длина ее составит 3600 футов, и считая длину каждой комнаты
в 10 футов, мы можем исчислить каждую сторону квадрата в 360 фу-
тов. В эти расчеты не входят помещения, отведенные для кладовых, места
общего пользования и входы. Считая, что семья в 5 человек занимала две
комнаты, все пуэбло „Высокой насыпи* должно было вмещать 1500—2000 че-
ловек, т. е. соответствовало по своим размерам средней величине пуэбло осед-
лых индейцев, живущих селениями. Этот вывод подтверждается сравнением
предполагаемых размеров пуэбло с домами существующих индейских племен.
Селение Тиотохатон племени сенека-ирокезов двести лет тому назад состояло"
из 120 домов. Если для простоты исчисления считать селение в 100 домов при
средней длине дома в 50 футов, получится, что общая длина домов равнялась
5.000 футов. Это было крупнейшее поселение племени сенека-ирокезов
вмещавшее около 2000 жителей. Подобный же результат можно получить и
другим путем. Общая длина комнат пуэбло Четро Кэттле в Новой Мексике со-
ставляла 4700 футов. Это многоэтажное пуэбло, от которого остались теперь
только развалины, вмещало приблизительно такое же количество жителей.

Наше объяснение насыпи основано прежде всего на значении оборонитель-
ного принципа в жилищной архитектуре оседлых индейцев и на факте существо-
вания у них известного жизненного строя, требующего постройки общинных
домов коммунистического типа. Реставрация одного из пуэбло строителей насыпей
удовлетворяет в полной мере обоим условиям. Оборонительный момент явля-
ется характерной чертой жилищной архитектуры оседлых индейцев по всей тер-
ритории Америки. Земляной вал высотой в 10 футов, окружавший деревни строи
телей насыпей, был сам по себе недостаточной защитой, но если представить себе
построенные на нем длинные дома, стены которых составляли'продолжение этих
насыпей, то получалось укрепление в 20 футов высоты, представлявшее грозный
оплот против всяких попыток нападения индейских племен. С этим оборонитель
ным значением дома вполне гармонировал и второй принцип, выраженный в общин-
ных домах оседлых индейцев с неменьшей ясностью, чем в предполагаемых домах
строителей насыпей, именно принцип коммунизма домашней жизни, осуществляе-
мого в общинных домах. Эти два момента определили все развитие жилищной архи-
тектуры американских туземцев во всем разнообразии ее форм, и они истолковы
вают ее, повидимому, вполне удовлетворительно. Поселившись к востоку от Мис’
сисипи, строители насыпей оказались перед невозможностью строить общинные’
дома из привычного для них материала, кирпича-сырца, и они соорудили вместо
этого крепкие земляные насыпи, заменившие наглухо запертые первые этажи
индейских домов. На этом фундаменте они выстроили треугольные дома, обма-
занные глиной. Между этими двумя системами построек есть несомненная есте-
ственная связь, и архитектура строителей насыпей явилась сравнительно незначи-
тельным вариантом обычной жилищной архитектуры американских туземцев,
вызванным жизненной необходимостью. Для защиты высказанной нами гипо-
тезы мы считаем вполне достаточным тот факт, что землянные насыпи вполне
подходили для цели, которую мы им приписываем, и что реставрированное пуэбло,
замыкавшее квадратный двор, должно было быть для населявших его людей
и безопасным и приятным жилищем.

К квадратным насыпям примыкали широкие круглые земляные валы. Нет
необходимости точно знать их назначение для защиты нашей гипотезы. Круг-
лый земляной вал, примыкавший к пуэбло Высокой насыпи, охватывал земель-
ное пространство в 20 акров и несомненно имел определенное полезное хозяй-
ственное назначение. Первое предположение, которое напрашивается само собой,
состоит в том, что в пределах этой земляной стены находились поля и огороды,
в которых жители сажали бобы, тыквы, табак и сеяли маис. В одной деревне
племени миннитари до сих пор еще можно видеть подобного рода изгородь,
окружающую ту часть деревни, где находится обрабатываемая земля. Наполовину
это живая изгородь, наполовину частокол, за которым расстилается открытое
поле. Мы точно не знаем всех их потребностей, связанных с их образом жизни,
но дома, огороды, пища и одежда несомненно входили в их обиход.

На рис. 46 видим еще несколько круглых насыпей диаметром прибли-
зительно в 250 футов, которые иногда соединялись длинным и низким земля-
158
ним валом. Несомненно, что эти небольшие круглые курганы тоже имели свое
целесообразное значение, относительно которого мы можем высказывать те
или иные, более или менее правильные догадки. Нет необходимости точно
знать назначение этих насыпей, чтобы отстаивать нашу гипотезу. Вполне вероятно,
что строители насыпей были организованы в роды, фратрии и племена. В таком
случае для фратрий были необходимы особые места, где они могли бы соби-
раться и исполнять свои религиозные обряды. Эти кольцевые насыпи очень на-
поминают подобные же сооружения, найденные в пуэбло Новой Мексики, при
чем на одно пуэбло приходилось 2—5 такого рода земляных стен. Круглые на-
сыпи строителей насыпей вполне подходили для устройства внутри их собраний,
на открытом воздухе, по обычаю американских индейских племен. Имея в виду,
что две круглых ограды соединены между собой земляным валом, а две другие,
показанные на том же рисунке, ничем между собой не связаны, можно с неко-
торой вероятностью предполагать, что строители насыпей были организованы
в две, а может быть и в четыре фратрии, и что эти открытые сооружения слу-
жили им для общественных собраний и для исполнения религиозных обрядов *.

Обычай кремации. Среди других сооружений мы находим большое
количество конических холмиков, которые расположены внутри или около
круглых насыпей. Высота их колеблется от пяти до десяти и двадцати футон

Рис. 49. Холм. Искусственный глиняный резервуар.

один из этих холмиков, под названием Grave Creek Mound, достигает высоты
семидесяти футов. Сквайр и Дэвис, которые осматривали и исследовали их,
распределяют их на следующие группы: „холмы жертвоприношения*, „холмы
погребения* и „холмы наблюдения*. Мы рассмотрим только первую группу,
где были найдены так называемые „алтари*.

В центре каждого из холмов этой группы, на уровне земли, находился
пласт глины, которому искусственно придавали форму мелкого резервуара,
и который впоследствии твердел под влиянием огня. Эти резервуары Сквайр
и Дэвис в своей книге „Ancient Monuments of the Mississippi Valey* назвали
„алтарями*. В изданном отдельно резюме этой книги Сквайр отмечает,

1 Найденные в Мариэтта, штат Огайо, и в некоторых местах в районе залива сплошные прямо-
угольные платформы аналогичны юкатанским. Они выступают нз огороженных кольцеобраз-
ных мест н, по всей вероятности, предназначались для религиозных целей.

Что строители насыпей когд i-to употребляли необожженный кирпич видно из того, что та-
кой кирпич можно найти в Сельцертоуне, в штате Миссисипи, где они составляют часть стены
лолма (См. Foster's Pre-historic Races of the U. S„ p. 112).
что „некоторые из них круглые, другие эллиптические, третьи квадратны |
или параллелограмы. Обычный размер от пяти до восьми футов" р

В Маунд Сити, на реке Скиото, находится группа из двадцати шесл i
холмов в одной ограде, изображение одного из которых, взятое из статьи
Сквайра, показано на рисунке 49. Вышина этого холма равняется семи фута)
при основании в пятьдесят пять футов, и в нем находились упомянутые выш
искусственные глиняные резервуары. Буквы F F обозначают резервуар круглс
формы; размер его от с до d равняется девяти футам, от а до е — пя:
футам. Вышина от b до е равняется двадцати дюймам, а наклонение кривс
•от а до е равняется девяти дюймам. „Остов алтаря",— говорит Сквайр,
„прожжен насквозь, хотя сильнее всего внутри резервуара, где он так твер
что не поддавался ударам топорика, при чем инструмент отскакивал как
скалы. Резервуар или лощина алтаря был наполнен доверху сухой золой, п
ремешанной с некоторыми обломками гончарных изделий. Одна из ваз, вын
тая из холма в сломанном виде, почти целиком реставрирована. На рисун
В показаны ее контуры и характер ее орнамента. Вышина ее равняется шест*
а наибольший диаметр — восьми дюймам. Над слоем золы, покрывая весь ре-
зервуар, был пласт серебристой или непрозрачной слюды в листах; частичке)
покрывающих друг друга; непосредственно над серединой резервуара было
нагромождено большое количество человеческих костей, по всей вероятности
составляющих один скелет, в поломанном виде. Положение этих обломков
на разрезе обозначено буквой о. Пласт слюды и обизвествленных костей яв-
ляется характерным именно для этого холма и не найден ни в одном из дру-
гих холмов этой группы, о чем следовало упомянуть во избежание недоразу-
мений" -. Однако обизвествленные кости были найдены в трех из двадцати
обследованных холмах этой группы1 * 3.

Теперь возникает вопрос, каково назначение глиняного резервуара, а также
и самого холма? Термины „алтарь" и „холм жертвоприношения", употребляемые
при их описании, указывают на то, что на этих „алтарях", „на которых пылали
жертвенные огни, приносились человеческие жертвы" 4. Я должен указать на
то, что применение обоих этих терминов неправильно, также, как и те выводы,
к которым они приводят нас.

На низшей ступени варварства человеческие жертвоприношения были неиз-
вестны; но они возникли на средней ступени, когда появляется первое организован-
ное духовенство, отличающееся своей внешностью. В некоторых частях Мексики, а
также, как утверждают, местами в Центральной Америке совершались эти страш-
ные ритуалы; но в Новой Мексике с ними не были знакомы, и их нельзя приписы-
вать строителям насыпей без лучшего свидетельства, чем нам дают эти неверно
названные алтари. Кроме того, эти глиняные гряды не были приспособлены дЛЙ
такой варварской работы. Всюду, где среди американских туземцев происходили
человеческие жертвоприношения, место представляло из себя возвышенную
холмообразную платформу, в виде храма, как например, Теокалли в Мексике,
и возвышенный алтарь или жертвенный камень стоял перед идолом, в честь
которого совершался ритуал. Здесь же нет ни храма, ни идола, а лишь полый
слой глины, под которым возвышается холм, воздвигнутный в честь праха
умершего вождя; совершенно очевидно, что такой холм не стали бы воздвигать
над прахом жертвы. Индейцы никогда не обменивались военнопленными. При
взятии в плен либо усыновляли, либо сжигали на костре. Но никогда не воз-
двигали холмов над останками сожженного. Человеческие жертвоприношения,
очевидно, возникли изпопытки использовать предрешенную смерть военнопленных
при служении богам, пока наконец, на высшей ступени варварства, рабство
не явилось полезной заменой.

Приходит на ум другое, более соответствующее обычаям и навыкам
индейцев, применение этого искусственного резервуара, а именно, что в нем
происходила кремация тела умершего вождя, после которой, согласно обычаям
индейцев, упомянутый холм воздвигался над его прахом.

1 Observations, etc., Trans. Am. Eth. Soc.. II, 158.

- Ib., p. 161.

3 Anc. Mon., etc., pp. 157, 159.

4 Ib., p. 155.
Среди туземцев Америки только у индейцев, живущих селениями, приме-
нялась кремация. Даже среди них она не была общим явлением, так как обычно
хоронили в земле; но она являлась более или менее общей для вождей. Способы
кремации в разных областях различны, но мы не имеем ни одного подроб-
ного описания. В Никарагуа тело умершего вождя высшего ранга заворачива-
лось в холст и подвешивалось на веревках перед огнем, пока оно не высыхало;
продержав его п^сле этого год, его несли на торговую площадь, где сжигали,
при чем верили, ч¥О „дым шел туда, где находится душа умершего человека" *.
Из этого или какого-либо другого представления очевидно и произошел обычай
кремации.

। Предполагаемая численность строителей насыпей

Судя по числу их селений, нет оснований предполагать, что строители
насыпей были многолюдным народом. Мой друг, проф. Чарльс Витльсей/учиты-
, вая норму размножения человеческой- расы, определяет их в 500 000 человек®.
Несмотря на умеренность его оценки, все же было бы правильнее принять
одну третью часть этого числа. Густого населения, которое иногда приписы-
► вается строителям насыпей, у них не было никогда. У них также не было стад,
как и не было полевого плужного земледелия. В некоторых, -более благопри-
ятных областях, где были необыкновенно удачные условия для орошения, зна-
чительное население выросло на огородничестве; но в связи с земляными ра-
ботами строителей насыпей не было найдено следов оросительных каналов.
Да и не ощущалось в них никакой надобности в их областях. С переселением
из сравнительно мягкого в холодный климат, борьба за существование у них
естественно усилилась. Как о сибола в 1540 году, так и о них с уверенностью
можно было сказать, „что им хватало запасов только для самих себя". И это
несмотря на то, что нет другого злака, который давал бы такой хороший
урожай, как маис, даже при плохой обработке. Он растет на холмах, его можно
есть как зеленым, так и созревшим, он может зимовать на открытом воздухе
г и дает обильный плод. В то же время, хотя он и может служить основой пропи-
тания человека,, его недостаточно для поддержания сильной, здоровой жизни.
Для пополнения снабжения пищей требовались овощи и дичь. Трудность до-
бывания продуктов питания ограничивала рост населения. Этим также объя-
сняется небольшое число их поселений на обширной площади, на которой они
расселялись. Хотя они и нашли самородную медь на южном берегу озера
Верхнего и делали из нее долота и род заостренных лопат, но число найден-
ных медных орудий очень незначительно, слишком незначительно для того,
чтобы можно было вывести заключение, что они существенно повлияли на их
развитие. Мотыга, заканчивающаяся каменным долотом, деревянная лопата
Ги треугольный кусок кремня, вделанный в ручку и употребляемый в качестве
ножа — вот самые усовершенствованные орудия, которыми они располагали.
При такой примитивной обработке огородов урожайность естественно была
крайне ограничена.

Было выставлено предположение, „что строители насыпей не были сво-
бодными людьми, или что другими словами государство обладало абсолютной
властью над жизнью и имуществом своих подданных" Достаточным ответом
на это служит то, что народ, не способный вырыть колодец или воздвигнуть
I стену из необработанных камней, не мог учредить политическое общество, не-
обходимое для существования государства.

Из отсутствия всяких традиционных сведений о строителях насыпей среди
племен, живущих к востоку от реки Миссисипи, вытекает предположение, что окку-
пация ими этой страны относится к отдаленной древности. Их отступление
отсюда происходило, по всей вероятности, постепенно и закончилось до прихода
f предков теперешних племен или одновременно с их приходом. Кажется более

i 1 Herrera’s Hist. America, II, 133.

-' Trans. Am. Ass. for the Adv. of Science, 1873, 320.

3 Foster’s Pre-historic Races etc., p. 386.

HF и i6i
вероятным, что их уход из страны был добровольным, чем то, что они были
вытеснены наплывом диких племен. Если бы их изгнание явилось последствием
длительных войн, то вряд ли утратилось всякое воспоминание о таком заме-
чательном происшествии среди тех племен,- которые заняли их место. Теплый
климат был необходим для поддержания высшей формы жизни индейцев, живу-
щих селениями. В борьбе за существование в этом холодном климате к ремеслам
и изобретательности индейцев предъявлялись одинаково высокие требования
для добывания как одежды, так и пищи. Поэтому весьма вероятно, что попытка
пересадить тип. сельской жизни Новой Мексики в долину реки Огайо оказа-
лась неудачной, и что после больших усилий, продолжавшихся целые столетия,
от нее наконец отказались, и они ушли, сперва в область залива, через которую
они прошли, а в конце концов совсем покинули страну.

Тласкаланы сжигали своих умерших, но этот обычай распространялся
только на вождей. 1 То же самое мы видим и у ацтеков. „Другие сжигались
и их прах предавался погребению в храмах, но всех хоронили со всеми при-
надлежащими им ценными вещами“ 2. Племя майа в Юкатане сближается с рим-
лянами в своих обрядах, так как они сохраняли йепел в глиняных сосудах.
„Покойных оплакивали,—говорит Эррера,— днем безмолвно, а ночью с зауныв-
ными криками; рты покойников они наполняли размолотой пшеницей (маисом),
чтобы они на том свете не нуждались в пище. Тела их вождей сжигались и
пепел клали в большие сосуды, над которыми воздвигались храмы. Некоторые 4
изготовляли деревянные статуи своих родителей, при чем на затылке оставляли
отверстие, куда клали пепел, и ставили эти статуи вместе с идолами с большим по-
четом“.3 В Новой Мексике и в настоящее время иногда практикуется кремация.

• Нет ничего удивительного в том, что у строителей насыпей существо-
вал такой обычай, посколько он преобладал среди индейцев, живущих селениями.
Я думаю, что мы в праве, и не без основания, признать в этом искусственном
резервуаре из глины ложе для кремации, в котором тело помещалось в сидя-
чем положении, покрывалось топливом и затем сжигалось в некоторых случаях
частично, а в других вплоть до того, что все тело превращалось в пепел, после
чего, или даже до сожжения, над останками воздвигался холм в знак уваже-
ния и почета. Эти холмы дали нам большое количество медных и каменных
орудий, трубок, черепков кувшинов для воды и других предметов, обычно
опускаемых в могилу вместе с останками умершего. Таков, повидимому, был
их способ кремации; и надо признать его таким же приемлемым, как и другая
известная нам форма этого странного обычая, практикующегося значительной
частью человечества.

1 Herrera’s Hist. America, И, 302.

2 Ib. Ill, 220.

2 Ib. IV, 175.
ГЛАВА X

Дома ацтеков или древних мексиканцев

Первые разсказы о пуэбло Мексике вызвало в Европе сильную сенсацию. Ис-
панские искатели приключений нашли на островах Вест-Индии небольшие индей-
ские племена, управляемые вождями, но проникнув на континент в Мексиканскую
долину, они открыли конфедерацию трех индейских племен, общественный строй
которых, аналогичный строю племен Вест-Индии, был гораздо более развит. По-
соеди долины стояло огромное пуэбло, самое обширное во всей Америке, окружен-
ное водой, доступ к которому был возможен только по плотинам. Это была насто-
ящая крепость,’ возвышавшаяся среди вод, и при индейских способах нападе-
ния совершенно неприступная. Испанские авантюристы увидели необыкновен-
ное зрелище индейского общества, отставшего от европейского на целых два
этнических периода, но обладавшего законченными организационными формами
и хозяйственным укладом, продуманным и упорядоченным. Подробности этого
строя дали необычайный материал для любознательности европейских исследо-
вателей. Интерес к быту древних мексиканцев держался целых три столетия
и вызвал появление литературы, количественно превосходящей все, что когда-
нибудь было написано о каком бы то ни было народе, столь же многочислен-
ном и имевшем в истории- такое же значение.

Испанские авантюристы, взявшие пуэбло Мексике, видели в Монтецуме —
короля, считали вождей ацтеков — аристократией и были уверены, что обшир-
ный общинный дом, в котором по индейскому обычаю жил Монтецума с своими
домочадцами, не что иное, как дворец. Возможно, что в те времена этот само-
обман был неизбежен, так как испанцы ничего не знали о социальной системе
ацтеков. К сожалению, в основу наших сведений о первоначальной истории
американских туземцев было положено, таким образом, недоразумение, осно-
ванное на неверном понимании индейской жизни, и это недоразумение в су-
щественных чертах держалось до самого последнего времени.-Первые свидетель-
ства очевидцев дали тон всему дальнейшему исследованию истории ацтеков,
а эти очевидцы считали Монтецуму королем, живущим в огромном дворце,
расположенном посреди большого населенного города. Король был хозяином
города, распространяя свою власть и за его пределы. Однако со временем
даже термины—король и королевство показались недостаточными для выражения
всей славы и пышности, созданной фантазией писателей, занимавшихся историей
ацтеков. Вместо короля и королевства, постепенно явились более яркие пред-
ставления—император и империя.

В основе всей литературы об ацтеках, написанной с искренним желанием
выяснить правду и без всякого намерения кого-либо обманывать, лежит любо-
пытный психологический факт. Авторы сочинений о древних мексиканцах
должны были знать, что каждое индейское племя Америки,—это организованное
общество с установившимися учреждениями,порядками и обычаями, раскрытие
которых может объяснить его общественный строй с той же полнотой, с какой
познается путем подобных исследований цивилизованное общество Евройы или
Америки. Как ни странно, но никто из многочисленных и плодовитых писа-
телей, занимавшихся ацтеками, никогда не пытался итти этим путем или, по
крайней мере, не довел своей попытки до конца. Для всех, от Кортеса и Бер-
наль Диаса до Брассер де Бурбура и Губерта Банкрофта, индейское’ общество
11* - 163
оставалось непроницаемой тайной и работы их этой тайны не разъяснили. Не
зная ни структуры, ни принципов индейского общества, не будучи в силах J
понять его особенности, они обратились для заполнения пробелов своего изло-
жения к помощи фантазии. Когда человеческий разум, за отсутствием фактов,
не может понять и тем более объяснить структуру данного общества, начи-
нается смелая и причудливая работа воображения. В результате получился
большой и старательно сделанный исторический роман о завоевании Мексики,
в котором историческую часть составляют приключения испанцев, описание
пуэбло Мексико и его взятия, а рассказы об индейском обществе и его
общественном строе относятся к области вымысла. Когда эти живописные
повести впервые появились триста пятьдесят лет тому назад, их читали с вос-
торгом. Потом было обнаружено, что все это роман, но его продолжали
читать, как читают Робинзона Крузо, т. е. не за истинность, а за заниматель-
ность. Всякое описание древнего общества вызывает страстный интерес психо-
логического откровения. Это чувствует каждый иностранец, впервые попавший
в Помпею и пытающийся среди обломков ее бескровельных домов представить
себе общество, жившее полной жизнью 1800 лет тому назад. Испанцы нашли
в Мексике организованное общество, отставшее от них в отношении произ-
водств, учреждений и уровня развития на несколько тысяч лет больше, чем
Помпея. Это раскрытие целой эпохи в древней жизни человечества действи-
тельно могло, вдохновлять и вдохновляет нас еще до сих пор. Оно пленило
воображение и заглушило критическое чутье нашего увлекательного писателя'
Прескотта и целиком захватило Брассер де Бурбура в его’ „Золотых Во-
ротах” \

Прием, оказанный нашей критикой этим сочинениям, показал с печальной
очевидностью, что у нас нет науки американской этнологии, а между тем такая
наука, основанная на проверенных данных и оперирующая материалами, касаю-
щимися учреждений, производств, изобретений, нравов, обычаев, языка, рели-
гиозной жизни и общественного строя индейских племен, заслуживала бы вни-
мания американского народа. До сих пор американские ученые, за исключением
нескольких любителей, не обнаружили желания посвятить себя такому огром-
ному делу. Можно смело сказать, что мы еще очень слабо знаем структуру
и принципы индейского общества, а живой американский индеец как был, так
и остался для нас загадкой. Нам, как нации, поставлен вопрос, хотим ли мы
взять на себя задачу дать миру научное изложение основ индейского общества,
или мы предпочитаем оставить весь вопрос в его нынешнем состоянии, в виде
груды неразработанного и непонятного сырого материала, хаоса противоречий
и детских наивностей.'Перед нами обширная и богатая область исследования,
именно раса краснокожих на всех стадиях ее развития, отмеченных тремя вели-
кими культурными периодами, — диким состоянием, низшей и средней ступенями

1 В донесениях Кортеса термин король, .Е1геу“, не упоминается, когда речь идет о Мбнте-
цуме, а говорится „эепог* (господин) и ,cacique' (кацик).

Долина Мексики, включая сюда прилегающие горные откосы и за исключением пространства,
покрытого водой, приблизительно равнялась штату Род-Айлэнду, который обнимает тысячу триста
квадратных миль; незначительное пространство для однаго племени американских индейцев. Но
конфедерация покорила известное число племен к югу и к юго-востоку от долины и до Гва-
темалы и сделала их своими данниками. При их способе управления было невозможно включить
эти племена в конфедерацию ацтеков; язык являлся непреодолимым препятствием; и им предо-
ставили управляться их собственными вождями и согласно их собственным обычаям. Так как они
не были под управлением ацтеков и не придерживались их обычаев, то их нельзя рассматривать,
как часть конфедерации ацтеков, или даже как придаток органов управления. Власть этой конфе-
дерации не простиралась больше чем на сотню миль за пуэбло Мексики на запад, северо-запад, север,
северо-восток, или восток, и в каждом из этих направлений они встречались с независимыми
и враждебными племенами.

Население трех союзных племен ограничивалось долиной и по всей вероятности, не пре-
вышало двухсот пятидесяти тысяч душ, включая сюда племена мокильтов, ксочомильков и чалка;
если оно равнялось этому числу, то это составило бы приблизительно вдвое больше совре-
менного населения Нью-Йорка на квадратную милю, и еще большее население на квадратную милю,
чем Род-Айлэнд содержит в данное время. Испанская оценка индейского населения была сильно
преувеличена. Те, кто утверждает, что количество жителей в долине Мексики было больше ука-,
заннаго нами, должны будут показать, как варварский народ, без стад и пастухов и без земле-
делия, смог прокормить на одинаковом пространстве большее количество жителей, чем цивили-
зованный народ, вооруженный всеми этими преимуществами.
варварства1 2. Должно найтись не мало людей, которые захотят поработать над
этим материалом к чести всей американской науки. Здесь надо поступать, как
поступил Геродот в Азии и в Африке, т. е. изучать на месте туземные племена,
их деревни и лагери, их учреждения, обстановку и жизненный строй. Когда
работа эта будет исполнена на пространстве от Ледовитого океана до Патаго-
нии, тогда разъяснится и загадка индейского общества, потому что его струк-
тура и основы будут изучены. Тогда выяснится, что в истории его есть три фазы,
имеющие свою самостоятельную культуру, которая не дошла ни до цивилизации,
ни до высшей ступени варварства и очень мало похожа на европейскую куль-
туру триста лет тому назад и на культуру американского общества наших дней.
Между учреждениями, нравами и обычаями индейцев и жизнью цивилизованных
наций не существует аналогий, так что для объяснения индейского общества
совершенно не пригодны понятия, заимствованные из наблюдений над европей-
ской цивилизацией. Наши исследователи за последнее время все чаще изучают
свой предмет прямо на месте, и я не сомневаюсь, что из этого вырастет наука
американской этнологии, пользующаяся высоким авторитетом, на который она
получит право, благодаря важным результатам ее работ. Если мы в чем-нцбудь
нуждаемся, то именно в научной разработке материала.

Наша суровая общая оценка свидетельств американских и испанских
писателей об общественном строе ацтеков требует от нас определенных доказа-
тельств. Я ограничусь постановкой двух вопросов: о достоверности описаний
дома Монтецумы, изображаемого обычно в качестве дворца, и рассказов о зна-
менитом обеде Монтецумы, который представлен, как каждодневный обед дер-
жавного властелина. Рассказы о доме и об обеде во множестве рассыпаны во
втором томе сочинения Банкрофта „Native Races" и у ряда испанских писа-
телей. Оба вопроса не имеют крупного самостоятельного значения, но если
обычное изложение окажется фикцией, то будут поколеблены существенные
основы того романа об ацтеках, который является сейчас самым тяжелым бал-
ластом науки американской этнологии.

Надо сразу сказать, что по состоянию наших знаний об индейском обще-
стве и его жизни мы можем с полным основанием считать дом Монтецумы
общинным домом туземного американского образца, заселенным многими род-
ственными семьями и принадлежащим им всем на правах общей собственности.
Точно так же и обед был обычной трапезой общинного домохозяйства, со-
вершавшейся раз в день, приготовленной в общей кухне из общих запасов
и розданной из общего котла, по индейскому обычаю. Государство, открытое
испанцами в Мексике, было простой конфедерацией трех индейских племен,
и подобные же организации были обнаружены во всех частях Америки.

Здесь же надо сказать и другое, именно, что испанские авантюристы, устре-
мившиеся в Новый Свет, встретили в Мексике, как и на островах Вест-Индии,
в Центральной и Южной Америке и во Флориде, одну и ту же расу краснокожих1.
По образу жизни и средствам существования, по оружию, производствам, нравам,
обычаям и учреждениям, по своему умственному и физическому уровню, это
был один и тот же народ, находящийся на разных ступенях развития. Между
туземными племенами не наблюдалось и не существовало никаких расовых
различий. Это были многочисленные самостоятельные племена, управлявшиеся
советом вождей. Более развитые племена объединялись в конфедерации, бывшие
высшей формой, до которой дошли их учреждения. В некоторых конфедерациях,
например, ацтеков, мы видим высшего военачальника, избранного пожизненно или
на неопределенный срок, которому принадлежало общее руководство военными
силами. Права его соответствовали полномочиям современного генерала и во
время похода были естественно неограничены. За этим руководителем, как верно
отметили, но совсем не объяснили испанские писатели, стоял совет вождей, „боль-

1 См. выше, на стр. 30, примечание, содержащее определение намечаемых этнических или
культурных периодов, а также Ancient Society, гл. I, „Ethnical Periods*.

2 „Но между всеми другими жителями Америки имеется такое поразительное сходство физи-
ческого строения и умственных способностей, что, несмотря на различия, связанные с климатом, или
неодинаковые успехи развития, мы должны признать, что они имеют-общее происхождение .
Robertson's History of America, Law’s ed., p. 69.
шой совет", о котором Акоста замечает, чтО „без его согласия Монтецума не
мог предпринимать ничего существенного" \ Гражданская и военная власть
осуществлялись в известном смысле совместно военачальником и советом
вождей. Строй союза ацтеков был несомненно демократическим, ибо таковыми
были его организация и учреждения. При желании дать более точное опреде-
ление, можно считать его военной демократией.

Испанцы, наводнившие Мексику и Перу, описывают их очень различно. Одна-
ко они предполагали, что открыли две абсолютные монархии с чертами феодаль-
ного строя, и вся дальнейшая история учреждений американских индейцев
строилась_ по этому шаблону. Внимание европейцев шестнадцатого века было
обращено,' главным образом, на эти два управления, по образцу которых
представляли себе устройство других племен и союзов. Историческое изучение
шло по этой дороге больше трехсот лет, усердно пытаясь утвердить такие факты,
которые было невозможно доказать. Общий вывод, считавшийся удовлетвори-
тельным, состоял в том, что если учреждения таких развитых племен как ацтеки
и перуанцы привели их к установлению монархического строя, то и у других
индейских племен должна была существовать та же монархическая форма, а
следовательно, Мексика и Перу могут считаться характерными представителями
учреждений расы краснокожих вообще.

Наконец, надо сказать, Что историческим описаниям Испанской Америки
можно верить во всем, что касается действий самих испанцев и отдельных
сообщений об индейцах, об их оружии, утвари, инструментах, пище, питье
и тому подобных вещах. Они не заслуживают никакого доверия, когда говорят
об индейском обществе, управлении, о социальном строе и социальных отноше-
ниях, о домашней жизни, так как испанцы ничего об этом не знали и ничего
в этом не поняли. Мы вполне можем отбросить все эти описания и начать за-
ново. Несчастье всей расы краснокожих было в том, что все достижения оседлых
индейцев Мексики и Центральной Америки в области развития учреждений по-
гибли почти целиком. Помочь этому несчастью может только посильная попытка
восстановить те сведения об индейских учреждениях, которые укажут нам
действительное место индейских племен в истории человечества.

Чтобы понять такое обыденное явление индейской жизни, как обед Мон-
тецумы, необходимо знать некоторые обычаи и даже учреждения индейских
племен вообще, так как эти факты имеют прямое отношение к трапезе любого
индейца эпохи испанского завоевания. Как ни странно это может показаться
читателю, требуется знание целого ряда фактов для ясного представления
об обеде Монтецумы, а именно: 1) организации по родам, фратриям и племенам;
2) коллективной собственности на землю, 3) закона гостеприимства, 4) коммунизма
домашней жизни, 5) общинного характера домов* 6) обычая готовить пищу
только раз в день, именно обед, 7) разделения .индейцев за едой, причем пер-
выми ели мужчины, а затем женщины и дети. Все эти моменты были рассмо-
трены в предыдущих главах.

От древнего пуэбло Мексике (Тенохтитлан) не осталось никаких следов,
которые могли бы дать нам представление об его архитектуре. Эти постройки,
совершенно не нужные людям с европейскими привычками, были оченб
скоро разрушены, чтобы расчистить место для города, приспособленного
к потребностям цивилизованной расы. Нам приходится составлять себе предста-
вление об этой архитектуре по уцелевшим развалинам индейских домов и по
дошедшим до нас ранним описаниям, которые дают очень мало точных сведе-
ний. Расположение построек, частью на суше, частью на сваях, среди искусствен-
ного озера, образованного плотинами, придавало улицам и площадям характер,
необычный для индейских пуэбло и сообщало им очень своеобразный вид. „Было
три разряда широких и просторных улиц,—пишет Эррера.—Одни улицы пред-
ставляли собой сплошные каналы и через них были переброшены мосты, дру-
гие улицы шли цо суше, а третьи были проложены и по суше и по воде: таким
образом, часть улицы представляла собой дорожку для ходьбы, а остальная

1 The Natural and Moral History of the East and West Indies, London ed„ 1604, Grimstone's
Trans., p. 485.
часть была для лодок, и многие улицы имели дорожки по бокам, а по сере-
дине—канал “ \ Многие дома по своей обширности значительно превосходи-
ли средние потребности одной индейской семьи. Они строились из кир-
пича-сырца или камня и были покрыты гипсовой штукатуркой, придававшей им
сверкающую белизну. Встречались дома, построенные из красного пористого
камня, обработанного кремневыми инструментами1 2. Внешняя штукатурка наво-
дит нас на мысль, что ацтеки не умели тесать камни и укладывать их строй-
ными рядами. Не доказано также уменье их делать раствор извести с песком. В рас-
сказах о последнем штурме и взятии пуэбло сообщается, что Кортес в 17 дней
разрушил и сравнял с землей три квартала пуэбло, откуда, ясна непрочность
построек. Некоторые дома были выстроены по трем сторонам двора, на подо-
бие домов по Рио Чако в Новой Мексике, другие вероятно замыкали четырех-
угольный двор со всех сторон, как „дом монахинь" в Уксмале, но вопрос этот оста-
ется неясным. Лучшие дома были обычно двухэтажные, так как сохранились ука-
зания на существование верхнего и нижнего этажа. Этажи возвышались друг над
другом террасообразными уступами. По словам Клавигеро „на постройку домов
для знатных и для простого народа употребляется камень с известкой. Комнаты
располагались удобно, крыши были плоские и поднимались одна над другой
террасами, а стены были так тщательно выбелены и отглажены, что издали
казались испанцам серебрянными. Пол был отштукатуренный, совершенно ров-
ный и гладкий. У больших домов столицы было обычно два входа, главный
с улицы и боковой со стороны канала. Деревянных дверей в домах не было"3.
Входить в дом надо было с улицы или со двора. В Мексике не было ни одного
дома, где жила бы только одн$ семья. Очевидно это были общинные дома ту-
земного американского образца, и в каждом доме жило несколько семей, число
которых колебалось от пяти и десяти до ста, а иногда даже и до двухсот.

Обращаясь к изучению жилищной архитектуры ацтеков, надо предвари-
тельно в нескольких словах напомнить об общем характере домов оседлых
индейцев, живущих селениями в районе испанского завоевания. Это были общин-
ные дома, выстроенные обычно по американскому образцу и приспособленные
к коммунистическому строю домашнего хозяйства, на подобие жилищ, уже
описанных выше. Этот характер индейских построек ляжет в основу нашей
попытки разобраться в архитектуре пуэбло Мексико.

Говоря о туземцах Кубы, Эррера замечает, что „они управлялись кациками
и жили в городках, насчитывавших до 200 домов, при чем в каждом доме жило
несколько семейств, как вйспаньоле" 4. Кубинцы по своему развитию уступали
оседлым индейцам. Развалины домов майя на Юкатане-и домов племен, насе-
лявших Гватемалу, Чиапа и Гондурас, в этом отношении чрезвычайно харак-
терны. По дороге к Мексике Кортес с своими людьми остановился в доме,
в котором было много комнат 3. „В Ицтапалапа Кортес жил в двухэтажном
доме с широким двором и прекрасными садами. Стены были каменные.
Все деревянные части дома были сделаны искусной рукой. Большие комнаты
были обиты богатейшими матерчатыми обоями" ®. После взятия пуэбло,
Альваредо, с двумя стами пехотинцев и сорока всадниками, был послан на юг
в провинцию Тутутлепек к берегам Тихого океана. Наместник Тутутлепека
предложил испанцам поместиться в его дворце, который был в самом деле
великолепен 7 8. В 1525 .году Кортес совершил свой знаменитый поход в Гва-
темалу с отрядом в 150 человек конных, 150 пехотинцев и 300 индейцев. „Город
Апокспалан оказал ему радушный прием, и Кортес с своими испанцами
были устроены все в одном доме, откуда мексиканцев перевели в другое
помещение. Лошадей поставили там же, и вообще сделали все, чтобы
обеспечить отряд продовольствием на все время его пребывания" 6 s. Пер-

1 History of America, II, р. 361.

- Clavigero, II, p. 238.

3 History of Mexico, II, p. 232.

Ib., II, p. 15.

s lb., II, p. 320.

6 History of America II, p. 325.

7 Ib., Ill, p. 273.

8 lb., Ill, p. 273.
вый „дворец", описанный Эррера, был обнаружен Бальбоа где-то в
нынешней Костарике, и в качестве его владельца в историю вошел некто ж
Комагре. „Дворец был самым замечательным строением, когда-либо виданным
на этих островах и даже на материке. Он имел 150 шагов в длину, восемь- I
десять шагов в ширину и держался на огромных столбах. Дом окружала ка- •
менная стена. Деревянные части его были обработаны с таким искусством, что
испанцы не знали, как выразить свое удивление. В доме было много комнат
и отдельных помещений. Одна комната, повидимому, кладовая, была полна
всякого рода местными продуктами, хлебом, оленьим мясом, свининой и т. п.
В другой большой комнате, напоминающей подвал, стояло множество глиняных
сосудов с напитками белого и красного цвета, приготовленными из индейской
пшеницы и проч."1 2. Самое интересное в этом описании, — это указание на две
комнаты, в которых хранилась провизия и продовольственные запасы. Цем-
поала, около Вера Круц, описано как „очень большой город с великолеп-
ными деревянными домами, садами и прудами, придававшими городу вид зем- ,
ного рая... Конные разведчики выехали на большую площадь, где стояли лучшие
дома, недавно отштукатуренные и сверкавшие белизной. Индейцы славились '
как замечательные мастера штукатурного дела112. В другом месте Эррера гово- <
рит, что дома были построены „из камня с известкой".

В общем пуэбло были не велики, состояли из 3—4 больших общинных
домов и нескольких домов поменьше. Отдельные типы домов отражали благо- ।
состояние различных групп их жильцов и владельцев. Едва ли можно было^Л
найти во всей Северной Америке пуэбло, где жило бы больше 10.000 человек. ™
Такую населенность мы находим только в пуэбло Тласкала, Чолула, Тескуко
и Мексико. Таким образом, нет никаких оснований называть эти поселения
„городами". Ни одно испанское описание не дает нам возможности точно
представить себе форму и архитектуру домов или тот порядок их группи-
ровки, который образует самое пуэбло. Даже существующие или развалившиеся
пуэбло Новой Мексики и еще более замечательные развалины пуэбло Юкатана
и Центральной Америки дают очень мало материала для понимания жилищной
архитектуры оседлых индейцев. Все приведенные цитаты показывают, что самый
большой из этих общинных домов вмещал 500—1000 человек. Двор дома, ч
вероятно, был четырехугольный и обстраивался с трех сторон, как в пуэбло
Новой Мексики или со всех четырех, как „дом монахинь11 в Уксмале.

Хроникеры испанского завоевания не оставили нам описания дома ацтеков,
по которому мы могли бы ясно представить себе его устройство. Они ничего
не сказали нам и об образе жизни населения. Однако можно с уверенностью
предположить, что дома были большие и значительно превышали потребности
одной индейской семьи. Дома, построенные на суше, были из кирпича-сырца,
а для свайных домов служил камень с известкой. Все дома были оштукатурены 1
гипсом, придававшим им ослепительную белизну. Некоторые дома были построе-
ны из красного пористого камня. Иногда дома замыкали двор с трех сторон,
как в Чако, при чем со двора был выход на улицу или на плотину, иногда "1
двор обстраивался со всех четырех сторон и соединялся с улицей особым
проходом. Этот вопрос остается не ясным. Большие дома были, вероятно, ’
двухэтажные, так как в описаниях упоминается иногда о верхнем и нижнем
этаже, но указание на существование третьего этажа встречается редко. Можно
предполагать, что в эпоху завоевания древние мексиканцы жили большими
домохозяйствами, построенными на коммунистических началах, при чем ком-
мунизм ограничивался пределами такого хозяйства3.

1 Ib., 297.

2 Ib., 211.

3 Мой ученый др5’г, Ад. Ф. Банделир, из Хайлэнда, штат Иллинойс, по существу пришел
к тому же выводу, как видно из заключения недавно изданной им книги .Memoir on. the Social
Organization and Mode of Government of the Ancient Mexicans", 12th Annual Report of the
Peabody Museum of American Archaeology and Ethnology Cambridge, 1880, p. 699.

.Беря все это вместе и прибавив к этому результаты нашего исследования в области воен-
ной организации древннхмексиканцев, а также нх коллективного владения и пользования землей,
мы считаем себя в праве заключить, что общественный строй и формы-управления древних ме-
ксиканцев представляли собой военную демократию, первоначально основанную на коммунизме
домашней жизни".
Солдаты Кортеса обратили внимание, главным образом, на два дома,
дом, где они жили, и дом Монтецумы, но настоящего описания этих домов
они нам в'се-таки не оставили.

Кортес впервые вступил в Мексику в ноябре 1519 года, ведя за собой по
свидетельству Берналь Диаса1 2 отряд в 450 человек испанцев и 1000 индейцев
тласкала. Все они разместились в свободном дворце покойного отца Монте-
цумы, и Диас не без наивности замечает, что это была „легкая, воздушная,
чистая^ и привлекательная постройка. Вход был устроен со стороны большого
двора"". Описав свой прием, Кортес собщает, что Монтецума “шел обратно по-
улице в том порядке, как мною описано, и остановился у обширного, роскош-
ного дворца, где нам были отведены помещения. Он взял меня за руку и
БвеЛ“ в большой зал, выходивший во двор, через который мы только что во-
шли" 3. Таковы рассказы двух очевидцев. Эррера добавляет к этому некоторые
подробности. Он говорит, что испанцы „вошли в очень широкий двор, в котором
стояли идолы. Здесь был дом Аксайакатцина, отца Монтецумы... Хотя этому
трудно поверить, но в доме было так много помещений, что каждому из 150
испанцев можно было отвести отдельную спальню. Точно так же должно быть
отмечено, что при- всей величине этого дома, он был до последнего закоулка
чист, покрыт цыновкой, а стены были завешаны разноцветными матерчатыми
драпировками и украшениями из перьев. Над кроватями и цыновками висели
пологи. Ни у кого не было других кроватей, какое бы положение он не зани-
мал" 4 5. По чистоте и опрятности дома мы можем до некоторой степени
судить о женщинах ацтеков.

Общинные дома и тот образ жизни, о котором мы говорили, были в те
времена новостью для Европы. Эта архитектура относилась к гораздо более
древней эпохе. Не приходится поэтому удивляться, что испанцы, пораженные
размерами домов, приняли их за дворцы, а по пышности приема, оказанного
им Монтецумой как верховным военачальником ацтеков, они сочли его-
королем, поскольку монархия являлась наиболее знакомой им формой упра-
вления. Достаточно сказать, что любой большой дом ацтеков мог вместить
Кортеса со всем его отрядом в 450 человек и с его индейскими союзниками.
Во время походов все они умещались в одном большом доме чолула. На всем
пути от Новой Мексики до Панамского перешейка едва ли можно было найти
большую деревню, где нельзя было бы устроить в одном доме такое количе-
ство людей.

Таким образом, величина дома ацтеков не дает основания называть
его дворцом, и надо думать, что для незванных гостей был отведен обыкно-
венный общинный дом, очищенный от его постоянных жильцов. Приняв Кор-
теса, ацтеки по обычаю гостеприимства снабдили его продовольствием. Банде-
лир в цитированной выше статье вполне удовлетворительно объяснил значение
этого дома, как „текпана или общественного дома племени". „Дом, в котором
разместились испанцы, — пишет он, — был текпан или общественный дом
племени, откуда выселили жильцов, обязанных в обычное время наблюдать за
-его исправностью и вести хозяйство". Приветствуя пришельцев у плотины,
„Монтецума действовал просто, как представитель племенного гостеприимства;
проявляя исключительную любезность по отношению к этим необычным, таин-
ственным и потому страшным гостям. Предоставив им текпан, он удалился в
один из других больших общественных домов, окружавших центральную
площадь, и перенес туда свою деятельность. Возвращение его в дом, занятый
испанцами, даже если оно было принудительным, не могло так поразить тузем-
цев, как это обычно думают. Это было все же возвращение в старый дом, и
совет вождей, тлатокан, с тех пор не боялся там заседать, хотя он понял
настоящую сущность опасных гостей и понемногу выбрался из западни,
оставив в руках испанцев несчастного верховного военачальника"J.

1 Diaz, Conquest of Мех., ed. 1803, Keatinge’s Trans., I, 18i, 189. Herrera, 300, 11, 327.

2 Diaz, I, 191.

s Dispatches of Cortes, Folsom’s Trans., p. 86.

4 History of America, II, 330.

5 12 Annual Report of Peabody Museum, p. 680.
Обратимся теперь к изучению второго так называемого дворца, т. е I
дома Монтецумы и к рассказам о знаменитом обеде, вошедшем в историю, как* |
несомненное доказательство существования в Мексике феодальной монархии. I
У испанцев было очень мало времени для наблюдений, так как это мнимое 1
государство почти сейчас же рушилось, а большая часть населения разбежалась.
Диас не дал нам описания так называемого дворца Монтецумы, вероятно, потому, I
что этот дворец ничем не отличался от ряда других подобных построек пуэбло’
Нет такого описания ни у Кортеса, ни у Анонимного Завоевателя. Кортес про-
сто замечает: „Дворцы города так чудесны, что едва ли возможно описать их
красоту и размер. Могу только сказать, что ничего равного им в Испании нет"
В Испании были готические соборы, была Альгамбра в Гренаде, были, несо-
мненно, общественые и частные здания из тесанного камня, сложенного рядами.
Сравнение было, конечно, выдумкой, но ее можно понять, как естественное
желание завоевателя разукрасить свой подвиг. Эррера, писавший позднее и рас-
полагавший дополнительными материалами, замечает,, что во дворце Монтецумы
„было двадцать ворот, выходивших на рыночную площадь и на главные
улицы. В пределах дворца было три обширных двора, и в середине одного
из таких дворов был большой фонтан... Во дворце было много зал в сто футов
длины, много комнат в 25—30 футов, сто купален. Дерева во дворце было
немного, но все деревянные части были тонко обработаны и' вызывали восхи-
щение испанцев. Стены были сложены из мрамора, яшмы, порфира, черного^
камня с красными как кровь жилками, белого камня и прозрачного камня
другой - породы. Крыши были деревянные с тонкой резьбой. Стены комнат
были выкрашены, а во многих комнатах покрыты цыновками, кроличьими
шкурками и перьями. Кровати не соответствовали пышности дома, они были
малы и плохи. Это были даже не кровати, а скорее одеяла, наброшенные на
цыновки и сенники. Во дворце очень мало мужчин, но ’женщин живет там
•около тысячи, а по мнению некоторых, даже до трех тысяч, что считается
•болеещравильным... Монтецума брал себе дочерей своей многочисленной знати"2.

Внешние стены домов были оштукатурены. Из описания Эррера
как будто следует, что внутри больших комнат местами проглядывали
голые стены, сложенные из красного пористого ’камня, а кое-где из мрамора
или из камня, напоминавшего порфир. Едва ли ацтеки могли обработать
настоящий порфир кремневым инструментом. Для внутренней облицовки стен
употреблялись широкие каменные плиты, производившие уже отмеченное выше
впечатление пестроты. У ацтеков не было зданий, которые можно было бы
сравнить с архитектурой Юкатана. Их зодчество напоминает Новую Мексику,
хотя в нем явственно проступают оригинальные черты. Лучшие здания в Новой
Мексике выстроены из песчаника, разрезанного на тонкие плиты. Эррера
напрасно говорит об употреблении мрамора и порфира в такой общей форме,
основанной на еще" более туманных сведениях. Рассказы о тысячах женщин,
составляющих гарем Монтецумы, ни что иное как грубая выдумка. ;

Губерт Г. Банкрофт, последний представитель длинного ряда писателей,
интересовавшихся ацтеками, закончил картину и положил на нее последние яр-
кие мазки. „Главный дворец короля Мексико, — пишет он, — представлял не-
правильную Труду огромных низких домов, выстроенных из глыб tetzontli,
местного пористого камня, цементированного известкой. Здание было таких разме-
ров, что охватывало три больших народных площади. На одной такой площади
безостановочно шумел красивый фонтан. На площади и на улицы выходило двад-
цать ворот дворца, украшенных высеченным из камня гербом короля Мексико,
изображавшим орла, захватившего когтями ягуара. Во дворце было множество
комнат, и один из спутников Кортеса, известный под именем Анонимного Завоева-
теля, уверяет, что в одной из дворцовых зал могло уместиться 3.000 человек. Кроме
того во дворце было больше ста комнат меньшей величины и столько же мра-
морных купален. Стены и пол в залах и комнатах были выложены гладкими плит-
ками мрамора,яшмы, обсидиана и белого tecali. На нцзких каменных колоннах
из тех же редкостных пород камня покоились мраморные балконы и портики, в ко-

1 Despatches, р. 121.

- History of America, II, р 345.
торых каждый дюйм и каждый угол был украшен диковинной деревянной резьбой
или лепными масками с оскаленными ртами. Стены были обшиты кедром, кипа-
рисом и другими драгоценными породами дерева с .богатой резьбой. ’Нигде
не было видно следов гвоздей... Мраморные полы были устланы цыновками
самой изысканной работы. Стены были завешаны гобеленами, замечательными
по тонкости ткани, изяществу рисунка и яркости красок. В залах и коридорах
дымились тысячи золотых курильниц, распространявших тонкий запах пря-
ностей и благовоний" *.

Эта поэма вызывает прежде всего одно замечание: индейская архитектура
не имела понятия о залах. Никто никогда не видел ни в одном индейском доме
зал в нагйем смысле слова и не обнаружил их среди развалин индейских по-
строек. В Центральной Америке нередко встречался наружный коридор в раз-
валинах домов. Огромные ворота, открывающиеся прямо на улицы и площади, за-
навеси из тонких тканей,'мраморные портики, полы, выстланные мраморными плит-
ками, — все это игра расстроенной фантазии, напоминающая описание великого
царства на Сандвичевых островах с королем, кабинетом министров, парламентом,
армией и флотом, над чем смеялся Марк Твэн, или нарисованную Ирвингом
юмористическую фигуру индейского вождя в треугольной шляпе и военном мун-
дире, что не мешало ему ходить в рваных панталонах и кожаных сандалиях
и быть похожим „сразу на генерала и на оборванного индейца" -’.Никакие востор-
женные описания доверчивого и увлекающегося автора не спрячут „оборванного
индейца", наряженного в европейское платье.

На седьмой день после вступления испанцев в Мексику, Монтецуму заставили
переехать обратно в дом, занятый Кортесом, где его держали в заключении до
казни, последовавшей через несколько недель. Наблюдать его обычный образ
жизни можно было, таким образом, только пять дней, прошедших между вступле-
нием испанцев и пленом Монтецумы. Мы знаем о жизни Монтецумы, главным
образом, по рассказам этих солдат, приемы наблюдения которых очень далеки
от совершенства. Берналь Диас и Кортес оставили нам замечательное описание
не резиденции Монтецумы, а его ежедневной жизни и, особенно, его обеда,
к которому мы сейчас и перейдем. Стоит сделать попытку сопоставить их рас-
сказ с позднейшими свидетельствами и попытаться выяснить правду на осно-
вании их собственных слов, несомненно опиравшихся на факты.

Можно с полным основанием предположить, что испанцы впервые увидели
Монтецуму и всю его родню в большом общинном доме, вмещавшем около
50—100 семейств, объединенных общим хозяйством. Обед, описанный Кортесом
и Диасом’ был обычной трапезой, совершавшейся раз в день, при чем пища
готовилась в общей кухне и раздавалась из общего котла. Каждый получал свою
еду в глиняной чашке, и индеец не нуждался ни в столах, ни в стульях, кото-
рых у него к тому же и не было. По индейскому обычаю, первыми ели муж-
чины и отдельно, а затем также отдельно обедали женщины, из которых испанцы
видели лишь очень немногих. Эта гипотеза позволит нам удовлетворительно
объяснить интересующий нас обед Монтецумы.

Мы уже знаем, что каждая община ацтеков владела землей сообща и что
земля была главным источником их существования. Каковы бы ни были способы
обработки земли и распределения продуктов, они во всяком случае обеспечивали
каждой, хотя бы и самой малой семье в этом большом хозяйстве ее справед-
ливую долю. На этой почве естественно вырос коммунизм домашней жизни, осуще-
ствляемый в больших хозяйствах, объединявших родственные семьи. В тогдаш-
них условиях это был неизбежный и вместе с тем самый целесообразный эконо-
мический строй, какой был возможен, пока не развилась идея собственности,
предполагающая разделение земли на индивидуальные наследственные вла-
дения с правом их отчуждения. Система общественных отношений ацтеков с ее
стремлением объединять родственные семьи в общих хозяйствах, общинный
порядок землевладения, сосредоточивший землю в руках составлявших хозяйство
групп, не могли признать за отдельными лицами права продажи земли, так
как оно повлекло бы передачу собственности на землю или на дома в руки

* Native Races of the Pacific States, II, 160.
- Bonneville, p. 34.
посторонних. Идея собственности понемногу созревала, но находилась еще
в зачаточной форме, характерной для средней ступени варварства. Денег не,
было, торговля была только меновая, идея личной собственности проявлялась
очень слабо, к тому же на предметы, не имеющие ценности для европейца.
Они все еще носили набедренную повязку, указывающую на пребывание их
в стадии .варварства. Семья существовала в форме синдиасмической или парной
семьи, когда брак мог прекращаться в любой момент по желанию любой из сто-
рон. Сооружение общинных домов, этой основной формы жилищной архитектуры
Индейских племен на всем пространстве северной и южной Америки, обусло-
вливалось именно слабостью семьи, ее невооруженностью в борьбе за суще-
ствование, когда на помощь ей приходила родовая организация, приводившая
к заселению домов семьями, связанными близким родством.

Пуэбло Мексико было самым большим из всех открытых испанцами в Аме-
рике. Население его доходило, вероятно, до 30.000. В нем было много
общественных зданий различной величины, некоторые были заняты лишь
небольшим числом семейств и были малы, а другие могли по своим
размерам называться дворцами. Различие благосостояния проявлялось в вар-
варские времена с такой же резкостью, как и в эпоху цивилизации. Эррера
замечает, что дома бедных людей были „малы и низки, но в каждом доме, как
бы он не был мал, помещалось'два, четыре и даже шесть семейств" .. Всякое
индейское домашнее хозяйство, независимо от числа составлявших его парных
семей, велось на коммунистических началах. В очень больших домах не обязав
тельно было обобществлять все имевшиеся запасы, так как в одном доме могло
быть несколько отдельных хозяйств. Однако ясно, что в большом хозяйстве,
членом которого состоял Монтецума, люди кормились из общих запасов и
пища готовилась в общей кухне, при чем каждый получал из общего котла
свой обед, отпускавшийся ему в особой глиняной чашке. Испанцы считали
Монтецуму абсолютным государем Мексико и наблюдая разные подробности
его обеда почтительно относили все эти детали к его особе, как к центральной
фигуре. В результате получился совершенный гротеск, в котором ацтеки не
•виноваты. Свидетельства Кортеса и Диаса, восторженно подхваченные и про-
извольно раздутые позднейшими авторами, —это просто досужие рассказы
солдат, неожиданно перенесенных в условия более примитивной общественной
формы, самыми яркими представителями которой были американские индейцы.
Никак нельзя было предположить, что испанцы эту форму поймут. Они при-
выкли к монархии, к существованию привилегированных классов, и нет ничего
удивительного, что верховный военачальник ацтеков казался им королем,
а сахемы и вожди превращались в их воображении в принцев и вельмож.
Однако тот факт, что это представление держалось в исторической науке
300 лет, является довольно любопытным комментарием к ценности исторических
писаний вообще.

Мы уже говорили, что испанские солдаты обедали с Монтецумой только пять
дней и поэтому в дошедших до нас описаниях вообще очень мало достоверных
фактов. Между тем рассказы Берналь Диаса и Кортеса лежат в основе всей
позднейшей литературы 1 2. Монтецума представлялся им центром, вокруг которого
вращалось все остальное. Диас рассказывает, что в доме и во дворе расхажи-
вало множество людей, часть которых, очевидно, была свитой, а часть—стражей
короля. Чтобы признать наличие у Монтецумы особЪй стражи, нужны более
веские доказательства, чем догадки Диаса. Учреждение стражи связано с та-
ким понятием военной дисциплины, какого индейские племена не знали. Испанцы
отметили, что индейцы ходили в присутствии Монтецумы босыми, и поняли это
как признак униженности и особой почтительности, а между тем в обиходе
Тенохтитлапа гораздо легче было ходить босым, чем обутым, и обутый человек
являлся скорей исключением. Далее Диас сообщает, что „повара Монтецумы
знали больше 30 способов приготовления мяса и что у индейцев была в ходу гли-
няная посуда, в которой мясо всегда оставалось горячим. К столу Монтецумы
приготовлялось больше 300 приборов и более 1000 их готовилось для стражи.

1 History of America, II, 360.

2 Анонимный завоеватель не упоминает об этом обеде.
Монтезума перед обедом сам проверял все ли готово. Приближенные ставили
передним лучшие блюда, — мясо и дичь, тут же объясняя, из чего эти блюда
приготовлены... Монтецума сидел на низком троне или стуле за таким
же низким столом, покрытым белой скатертью и салфетками. Около него
стояли четыре женщины прекрасной наружности. Они подали ему полотенце
и воду для умывания рук в сосудах, которые называются xicales, и вода сте-
кала в другие сосуды, похожие по форме на тарелки. Две другие женщины
поставили передним несколько тонких лепешек, и когда король стал есть,
его загородили позолоченной деревянной ширмой, чтобы народ не видел
Монтецуму за едой. Женщины отошли в сторону, и около Монтецумы остались
четверо старых вельмож, к которым Монтецума изредка обращался с каким-
нибудь замечанием или вопросом и в знак особой милости предлагал каждому
тарелку таких же лепешек, какие ел сам... Пища подавалась в глиняной по-
суде красного и черного цвета... В той же комнате я видел множество
кувшинов, около 50, наполненных дымящимся шоколадом. Король выбрал из них
несколько, и женщины подали их на стол. Пока Монтецума обедал, две очень
красивые женщины усердно занимались приготовлением небольших пирожков неж-
ного белого цвета с яйцами и другой начинкой и подавали их королю на тарелках,
покрытых салфеткой. Королю подносили и другой сорт хлеба, в форме продол-
говатых булок и лепёшек, похожих на вафли. После обеда женщины цодали
королю три просверленные коротенькие палочки, набитые амброй, смешанной
с травой, которую туземцы называют табаком. Когда Монтецума достаточно
нагляделся на своих певцов, плясунов и шутов, он слегка потянул в себя дым
из одной такой палочки и затем пошел спать. Так закончился главный обед.
Затем уселись за еду слуги и стража, которым подали больше тысячи тарелок
с теми же кушаньями, чашки горячего шоколада и массу фруктов. Такое уго-
щение женщин и разного рода низших слуг было огромным расходом, и такая
щедрость нас очень удивила".1 Диас писал свою историю больше, чем через
ЗОлет после завоевания (сам он говорит, что она написана в 1568 году)2, поэтому
можно отчасти простить ему рассказы о настоящих стульях и столах, которых
у индейцев никогда не было. Тецоцомок и за ним Эррера просто говорят, что
стол Монтецумы состоял из двух шкур, но не упоминают о том, как эти шкуры
соединялись и на чем были натянуты.

Донесения Кортеса подтверждают рассказ Диаса, но тон взят еще более
высокий. „Во дворце,—пишет Кортес,—с самого раннего утра дежурило человек
600 знатных и влиятельных лиц; они расхаживали по залам и галлереям, но в
покои к королю не входили. Слуги этой знати толпились во дворах, из кото-
рых два или три были очень велики, или на широкой улице, прилегавшей ко
дворцу, также очень большой. Все оставались во дворце целый день. Когда
король садился за еду, подавался такой же обильный обед для знатных,
а их слуги и секретари тоже получали свою долю. Королевские кладовые и винные
погреба были открыты каждый день для всякого, кому хотелось есть или пить.
За обедом прислуживало 300 или 400 юношей, которые вносили огромное
количество посуды. Когда бы он ни обедал или ужинал, стол был зава-
лен всякого рода мясом, рыбой, фруктами и овощами, которые росли
в этих местах. Климат в этой стране холодный, и чтобы пища не осты-
вала, слуги ставили каждую тарелку или чашку на разогретую жаровню. Обед
подавался в большой и чистой зале, устланной цыновками. Блюда почти за-
полняли ее. Сам король сидел на небольшой кожаной подушке. За обедом
присутствовали, разместившись недалеко от короля, пять или шесть старейших
кациков, которых он иногда угощал. Тут же все время дежурил слуга, убирав-
ший блюда и принимавший то, что подавалось к столу. Вначале и к концу
еды подавалась вода для умывания рук. Салфетки, тарелки, чашки, жаровни, —
все это употреблялось только один раз, а к следующему обеду уже пода-
вались новые."3

Упоминание о секретарях особенно любопытно, если иметь в виду, что
ацтеки не имели понятия о писаных буквах. Винный погреб — тоже курьезная

1 History of the Conquest of Mexico, I, 198—202.

2 Ib., П, 423.

3 Despatches of Cortes. Folsom’s trans., p. 123.
подробность и при том вдвойне: уровень улиц и дворов был всего на 4 фута
выше уровня воды, так что никаких погребов не могло быть, а кроме топ
ацтеки не знали, что такое вино. Они пили кислое пиво (pulque), да и кг
едва ли за обедом. Надо заметить, что по этому рассказу обед подавался
всем сразу, при чем Монтецума и некоторые вожди обедали в одном конце
комнаты, а где ели остальные остается неизвестным. Кажется, можно с до-
статочной уверенностью предположить, что упоминаемые Кортесом 660 че-
ловек с их семьями, остававшиеся целый день в доме и во дворе, были сожи-
телями и владельцами дома на тех же началах, как и Монтецума. Два или
три представления о структуре дома Монтецумы спутаны в этих описаниях.
Продолжение этой сенсационной повести о жизни людей в Новом Свете при-
надлежит Эррера, под пером которого она превратилась в волшебную сказку
в глазах европейцев. Те немногие факты, которые сохранил Берналь Диас,
толковавший их,'как мог толковать испанский солдат, дали пышные всходы, и
воображение увлекающегося писателя создало из этого материала через триста
лет целую поэму.

Существенная часть описания Эррера сводится к следующему: „Монте-
цума всегда ел один, и мясо, роскошно приготовленное, подавалось к его столу
в таком разнообразии и количестве, что его хватило бы на всю его знать.
Столом ему служила подушка из двух кусков цветной кожи, а стул заменялся
низким табуретом, сделанным из одного куска дерева и очень красиво раскра- J
шенным резьбой. Полотенца, скатерти и салфетки из хлопчатобумажной'ткани
были белы, как снег, и никогда больше одного раза не употреблялись. 400 па-
жей, все дети вельмож, вносили кушанья в залу и тут же садились. Король
указывал жезлом или знаком руки выбранное блюдо, и служитель тут же ставил
его на жаровню. Особенно вкусные блюда указывались королю распоряди-
телем обеда. Затем в комнату входило 20 красивейших женщин и пода-
вали королю воду для умывания рук. Как только король занимал свое место,
служитель ставил перед ним деревянную ширму, отделявшую его от
знати, сбежавшейся к обеду, и Монтецума ел в одиночестве, так как никто
из пажей не говорил ни слова и не подходил близко. Вообще за обедом
соблюдалось полное молчание, и говорить позволял себе только шут или
вельможа, к которому король обращался с каким-нибудь вопросом. Служитель
был бос и все время обеда простаивал на коленях, не смея взглянуть на
короля. Входить в залу обутым было запрещено под страхом смерти. Когда
король хотел пить, служитель подавал ему золотую или серебряную чашу,
а иной раз простую тыквенную бутыль или сосуд, сделанный из раковин ‘.
Тут же стояли шесть старейших вельмож, которых король угощал своим
любимым блюдом, и они ели с особой почтительностью. Все время обеда
раздавались звуки флейт, рожков, свирелей, литавр и других музыкальных
инструментов, очень неприятных для испанских ушей... Тут же для потехи
присутствовали карлики или калеки, которых кормили вместе с шутами в другом •
конце комнаты. Затем обедали три тысячи индейцев,' карауливших во дворе
или на улице. Таким образом, к обеду надо было приготовить каждый день
три тысячи порций мяса и столько же чашек для питья. Кладовые и погреба
никогда не запирались, потому что там вечно сновал народ. В кухне в огромном
количестве готовились всевозможные сорта мяса, какие только можно было
достать на рынке, а кроме того очень много продуктов доставлялось охотниками,-
арендаторами или данниками. Вся посуда была глиняная, хорошей работы,
и король Никогда не ел дважды из одной и той же посуды. Золотой и серебряной
посуды было множество, но ею не пользовались, потому что по обычаю посуда
не должна была подаваться больше одного раза".1 2

В другом месте Эррера описывает, как людей созывали к обеду. „Когда
наступал обеденный час, восемь или десять человек начинали громко свистать
и бить в литавры, как бы предупреждая, что после обеда будут танцы. Затем

1 Солис, считая скорлупу от кокосового ореха слишком простой, украсил эту скорлупу дра-
гоценностями: „Он имел чаши и подносы из золота и иногда он пил из кокосовой и иной
скорлупы, богато украшенной драгоценными камнями.'—History of the Conquest of Mexico, Lona,
ed., 1738, Townshend’s trans., I, 417.

2 History of America, II, 336.
появлялись танцоры, все знатные люди, одетые со всевозможною роскошью,,
в белые, красные, зеленые и желтые плащи драгоценной работы, а некоторые-
й в разноцветных костюмах. Они развлекали своего повелителя. Все они при-
надлежали к высшей знати“ *. В рассказе Диаса говорилось только о четырех
женщинах, подававших Монтецуме воду. Теперь число их выросло до двад-
цати. Испанские писатели вообще очень свободно обращаются с цифрами,
увеличивая первоначальную цифру в пять раз, Эеррера, если угодно, посту-
пал разумно, так как едва ли представлял себе, что Диас мог сразу настолько
преувеличить действительное число. „Триста или четыреста юношей", подававших
за столом, по свидетельству Кортеса, превратились у Эрера в „четыреста пажей,
все сыновей вельмож". Нельзя не отметить проницательности историка, остано-
вившегося как раз на высшей цифре, упомянутой у Кортеса. Кроме того, за-
служивают внимания еще две подробности, — босые ноги индейцев, которым
запрещалось носить обувь под страхом самых жестоких кар, и те три тысячи
голодных туземцев, которые спокойно стояли в ожидании своего остывающего
обеда, так как Монтецума ел в величественном уединении. Этого зрелища не
мог бы понять ни один американский индеец, настолько оно далеко от ре-
альной индейской жизни. Европейцы и американцы могут быть в этом случае
йа высоте своей задачи, так как воображение их богаче и развилось еще
с детских лет на детских сказках. Диас довольствуется утверждением, что
у Монтецумы есть „стража в двести человек знатных людей, помещенная
в комнатах, прилегающих к его покоям" 3. В них можно признать соседей—
сожителей Монтецумы. Кор гее великодушноувеличивает эту цифру до „600 человек
знатных и влиятельных лиц", дежурящих с утра до’ночи во дворце. Однако
Эррера, как испанский историограф, не мог удовлетвориться ни той, ни другой
цифрой, и уже доводит эту стражу до 3000, так как только такое число
телохранителей придает обеду Монтецумы достаточный блеск. Если бы какой-
нибудь настоящий знаток индейцев мог указать способ заставить 500человек тузем-
цев дежурить двенадцать часов под ряд в свите какого бы то ни было короля, он
несомненно значительно обогатил бы наши познания о расе краснокожих. Если
бы он мог, кроме того, доказать, что эти пятьсот человек действительно молча
выжидали, пока их военачальник кончит обед, не обращая внимания на то,
что в той же комнате стоит множество чашек с их собственной горячей
пищей, этот исследователь открыл бы нам в индейском характере черты такого-
терпения, которого мы никогда не подозревали. Можно принять рассказ о табурете,
выдолбленном из куска дерева, что говорит о простоте индейского искусства
возможно также, что у ацтеков были в ходу салфетки грубой ручной работы,,
и что они были белого цвета. Салфетку легко превратить в скатерть, если
только есть стол, но в данном случае стола не было, и я думаю, что рассказ
о салфетках тоже достаточно преувеличен. Обычай созывать домочадцев к обеду
свистом более чем правдоподобен, но едва ли это означает напоминание
о предстоящих после еды танцах, как думает Эррера. Факт призыва ацтеков
к обеду, связанный с большим общинным хозяйством, был бы потерян для
истории, если бы он не послужил украшением к описанной выдумке. Вернее
видеть здесь указание на неаккуратность ацтеков, а может быть на отсутствие
точно установленных обеденных часов.

Пропускаем восторженные описания обеда Монтецумы у Саахуна, Клави-
геро, Прескотта и переходим прямо к автору последнего варианта, Губерту Г.
Банкрофту.

„Во дворце Монтецумы ежедневно от восхода до заката солнца толпи-
лось до шестисот человек придворной знати. Они проводили время, обсу-
ждая вполголоса события дня, так как говорить громко или производить
во дворце какой-либо шум считалось непочтительным. Эта свита жилд в са-
мом дворце и получала обед с королевского стола, предоставляя остатки своим
слугам, которых у каждого знатного туземца бывало до 30, смотря по его рангу.
Численность этой дворни, заполнявшей днем помещение дворца, доходила до 2000
или 3000. Король обедал в одиночестве в одной из самых больших зал дворца. Он

1 Ib., 443.

2 History of the Conquest of Mexico, I, 198.
сидел на низкой кожаной подушке, покрытой мягкими шкурами. На столе его, тоже
напоминавшем широкую подушку, лежала тонкая белая скатерть. Обеденная
посуда была изысканнейшей работы, кубки были большей частью золотые или
серебряные, отделанные красивыми раковинами. Говорили, что у Монтецумы
есть целый золотой сервиз, но так как употребление какой-нибудь веши два-
жды было ниже королевского достоинства, то и Монтецума, при всех своих
чудачествах, должен был хранить эту драгоценность в храме. К королевскому
столу подавались все виды мяса, рыбы и дичи, какие только можно было достать
в империи или привезти из других стран. Изысканные и редкие вещи доста-
влялись с особыми гонцами... У ацтеков были искусные повара, и все эти дико-
винные блюда поражали разнообразием продуктов и способов приготовления.
Саахун дает огромный список жареных, тушеных и вареных блюд, мяса, рыб
и птицы, приправленных всякого рода травами, среди которых чаще всего упо-
минается chile. Он описывает дальше разные виды хлеба, более или менее
напоминающие мексиканские tortilla. Он же рассказывает еще о целой массе
любопытных кушаний, — холодной рыбьей икре, вареных муравьях и т. д...
Каждое блюдо ставилось на жаровню. Мы не знаем точно, сколько за столом
подавалось еды, но количества должны быть огромны, так как пища готовилась
минимум на 300, а максимум на 3000 человек. Обед приносили 400 пажей, все
юноши благородного происхождения. Они ставили блюда на пол, устланный
цыновками, и бесшумно удалялись. Затем король сам выбирал приглянувшееся
ему блюдо или предоставлял выбор своему дворецкому, которому, конечно,
пришлось потратить не мало труда на изучение всех капризов королевского
вкуса. Это был один из высших сановников, пользовавшийся исключительной
привилегией ставить на стол короля отмеченные последним особо изысканные
кушанья. Дворецкий исполнял, повидимому, две обязанности,— резал за сто-
лом мясо и служил королю кравчим ’. По рассказу Торквемады, он делал все
это стоя на коленях и босым. Затем появлялись красивейшие женщины короля
и подавали ему полотенца и круглые сосуды (называемые xicales) с водой
для умывания рук, другие сосуды для стока воды ставились на землю. Две
другие женщины подносили ему в то же время маленькие ковриги хлеба из
лучшей маисовой .муки, смешанной со взбитыми яйцами. Короля отгораживали от
всех позолоченной ширмой, чтобы никто не мог видеть, как он ест. За обедом
всегда присутствовало пять или шесть престарелых сановников, стоявших
около короля босыми и со сложенными руками. В знак особой милости,
король посылал им иногда кусок мяса, с собственной тарелки. Во время обеда
он забавлялся фокусами своих жонглеров и акробатов, проявлявших чудеса
ловкости. Затем следовали танцы с пением и музыкой... В конце обеда пода-
валось печенье, сладкое и великолепные фрукты. Пили за столом только
шоколад, которого приносили кувшинов пятьдесят. Король пил из золотого кубка
золотой ложечкой, тонкой работы. После обеда он снова мыл руки и курил
позолоченную трубку, выпуская дым из носа и изо рта. Отдохнув, король за-
нимался делами, принимал чужеземных послов или депутации городов, а так-
же сановников или министров, которые должны были делать ему доклады" 1 2.

В этом рассказе, основанном на свидетельствах Диаса и Кортеса, нет ничего
существенно нового, и мы имеем лишь последний известный нам вариант,
хотя конечно нет никакой уверенности, что- богатство исследовательской фан-
тазии уже исчерпано. Нам предстоит теперь очистить науку нашей туземной
истории от загромождающего ее балласта. Можно говорить что угодно' об
американских туземцах вообще и об ацтеках в частности, новее же это были
люди, не лишенные здравого смысла в вопросах, касавшихся их пищи, которая
стоила им не мало труда и забот. Нарисованная здесь картина индейской
жизни,просто невозможна. Оседлые индейцы на средней ступени варварства
понятия не имели ни об обеденных столах, ни о стульях, ни об общем столе,
ни даже о совместной еде с женами и детьми. Общинные дома, общие запасы,
коммунизм домашней жизни, отдельный обед мужчин и жецщин, — вот подлин-

1 Название „кравчий" подходит в данном случае так же хорошо, как и «оконные зана-
вески*.

2 Native Races of the Pacific States, II, 174—178.
^ый индейский обычай, который объясняет нам и особенности их ежедневного
Рубеда. Нечего удивляться, что испанцы не поняли индейской жизни, но это не
значит, что надо повторять их ошибки и нелепости, когда в нашем распоря-
жении имеются общеизвестные факты.

Нет'сомнения, что все классы общества ацтеков относились к Монтецуме
с большим уважением, так как основное свойство индейца — это почтение к вож-
дям. Как главный военачальник, Монтецума занимал очень высэкое положение.
Его изображают человеком приветливым, великодушным и храбрым, хотя и встре-
воженным неожиданным появлением испанцев с их неизвестным и страшным
оружием. Он позаботился о приеме и устройстве Кортеса, который отплатил ему
за его радушие и гостеприимство хуже всякого дикаря. Однако в своей домаш-
ней жизни Монтецума был устроен не лучше своих домочадцев и, конечно, обедал
вместе с ними. Если очистить испанские рассказы от всех недоразумений, оста-
нется вполне правдоподобное свидетельство, что Монтецума жил с своими
родичами в общинном доме. Обед, описываемый испанцами, был обычной общей
домашней трапезой, и число домочадцев с женами и детьми могло доходить
до 500 и даже до 1000 человек. Когда жильцы дома, по известному сигналу,
собирались, им приносили из общей кухни-обед в глиняных чашках и кувшинах
и ставили еду по обычаю индейцев на пол, в особой комнате, нарочно для
этого отведенной. Еду они получали по очереди, и в каждом глиняном котелке
была обеденная порция одного человека. Индейцы ели стоя или сидя на полу,
"а то и просто расположившись на земле во дворе. Мужчины, по индейскому
обычаю, ели раньше, а затем наступала очередь женщин и детей. После обеда
начинались развлечения, вероятно, музыка или танцы, и все веселились, как
настоящие сытые индейцы. Едва ли можно сомневаться, что во всем пуэбло,
как и в доме Монтецумы, обедали раз в день.

Обед Монтецумы, который вошел в историю и в течение 300 лет восхищал
читателей исторических книг, прекрасно иллюстрирует всю бедность материала,
на основании которого писали историю американских туземцев. Более того, это —
предостережение, показывающие, какие печальные результаты получаются из
первоначальных ошибок, если в дело вмешивается писательская фан-
тазия.

Испанцы нашли в Мексике конфедерацию трех индейских племен, говорящих
на диалектах основного языка. Это было все, и у них не было никаких дан-
ных, чтобы идти в своих описаниях хотя бы на шаг дальше этого простого
факта. Конфедерация ацтеков удовлетворительно объясняется существованием
других подобных союзов племен. Это был результат развития учрежде-
ний, свойственных всей индейской семье. За фантастическими рассказами мы
узнаем обычный строй индейских племен, т. е. совет вождей, естественную и
законную власть, свойственную индейцам. Другая форма управления была в этой
среде просто немыслима. У индейцев был выборный и сменяемый военачаль-
ник (теухтли), причем право избирать и смещать его было установлено давним-
обычаем, который ни на один момент не терял своей силы. Союз ацтеков существо-
вал еще до появления испанцев, как конфедерация индейских племен, и только
грубейшее извращение очевидных фактов дало испанским писателям возмож-
ность превратить эту демократию в монархию ацтеков.

Не поняв оснований общественного строя ацтеков, которые, вероятно,
были организованы по родам, не собрав никаких сведений об их социальных 1
отношениях, испанцы смело выдумали для ацтеков феодальную монархию, |
основываясь на приеме, оказанном Кортесу главным военачальником, и на таких
шатких данных как обед Монтецумы. Это неправильное представление сохра-
нилось столько времени, благодаря американской беспечности.

Наша работа была уже написана, когда появилось исследование Банделира
„Об общественном строе иуправлении древних мексиканцев0. Оно дает для нашей
темы так много нового, что всю эту главу следовало бы написать сначала. Банделир
показывает, что ацтеки состояли из двадцати родов или кланов. „Существова-
ние двадцати самостоятельных групп, связанных кровным родством, несомненно.
Мы находим тот же строй в эпоху завоевания, а его последние следы встречаются
даже после 1690 года, к которому относится работа Огюстена де Бетанкура,
•описывающего четыре главных квартала, при чем он называет их первоначаль-
ними индейскими именами и говорит о делении этих кварталов на двадцать
„barrios11. Испанское слово „barrio" соотвествует мексиканскому ,,calpulli“. И тс/
и другое значит „род", поселившийся в определенном месте и существующий,
как нечто постоянное" *. Родовой строй, как и надо было ожидать, лежит в основе
социальной системы ацтеков и характеризуется по Банделиру следующими
чертами:

I. Род имел право давать своим членам имена.

II. Род был обязан давать своим членам воспитание и приобщать их к обще-
ственной жизни во всех ее проявлениях.

III. Род имел право регулировать и контролировать браки.

IV. В право рода входило пользование общим кладбищем.

V. Право рода на „самостоятельный культ" существовало не только в пре-
делах родовой территории, но было признано и по отношению к центральной,
„медицинской ложе" всего племени.

VI. Род был обязан защищать личность и имущество своих членов и карать
за нарушение их прав, как за преступление, совершенное против самого рода.

VII. Род имел право избирать своих должностных лиц и смещать их за
проступки1 2.

Банделир считает также четыре „братства", занимавшие четыре квартала
пуэбло, четырьмя фратриями3 и показывает, что власть была подчинена кон-
тролю совета вождей, Tlatocan4. <

Один из наиболее интересных результатов его исследования, это указание'
на особый класс, не связанный ни с одним родом, „свободный от уз родовой,
организаций" 5. Такой класс рано или поздно должен возникнуть во всяком родо-
вом обществе, достигшем уровня ацтеков, и соответствует хотя бы римским пле-
беям. Этот замечательный труд Банделира должен быть изучен со всей воз-
можной тщательностью.

Мы поймем американских индейцев, когда научимся говорить о них на
языке, соответствующем их жизни и организациям. Пока мы будем, применять
к ним термины, заимствованные из быта цивилизованных народов, у нас полу-
чится только карикатура и самообман. В Америке на всем ее пространстве,
не было в эпоху открытия ни государства, ни политического общества, ни ци-
вилизации, и вся она была населена, за единственным исключением эскимосов,,
единой расой индейцев, а именно, расой краснокожих.

1 Twelfth Annual Report of the Peabody Museum of Archaeology and Ethnology, Cambridge
1880, p. 591.

2 Ib., p. 615-638.

з Ib., p. 584.

4 lb., p. 646 н сл.

5 Ib., p. 608 и сл.
ГЛАВА XI

Развалины домов оседлых индейцев Юкатана и Центральной
Америки

В эпоху открытия Юкатана, Чиапа и Гватемалы эти места, по всей ве-
роятности, были более густо заселены, чем какая-либо другая часть Северной.
Америки, занимающая такую же площадь; жители этих областей были более
развиты, чем остальные туземцы. Их пуэбло были расположены вдоль рек и
ручьев, часто близко друг от друга, и представляли такую же картину заня-
тий неоседлой жизни, которую в то же время можно было видеть в долинах рек
Рио Гранде, Рио Чако и, вероятно, Сан Хуана, и, в более ранние времена, реки
Скиото. Пуэбло состояли из одного большого дома, или из группы домов,
стоящих друг около друга и образующих одно пуэбло или селение. В некото-
рых случаях четыре или более зданий помещались рядом на одной и той же
возвышенной платформе; там же, где было несколько таких платформ с одной
или несколькими постройками, одна из них предназначалась для религиоз-
ных целей, а часть другой — для общественных. По найденным до сих пор раз-
валинам или потому, что нам исторически известно об этих народах, нет
основания предполагать, что какое-либо из пуэбло имело самое большее
десять тысяч житлей. Ни одно из племен или конфедераций племен не заняло
главенствующего положения на любой из этих территорий путем объединения
окружающих племен. Напротив того, они находились в таком же состоянии
подразделения и независимости, которое неизбежно сопутствует родовому
строю. Конфедерации, по всей вероятности, существовали между такими со-
седними пуэбло, которые говорили на одном и том же диалекте; так, например,
сибола были, по всей вероятности, объединены в союз; то же самое достоверно
известно об ацтеках, тецкуках и тлакопа. Такие конфедерации, однако, не рас-
пространялись за пределы круга вошедших в союз племен, говоривших на одном
общем языке.

Большие каменные дома индейцев, живущих селениями в перечисленных
областях, особенно в Юкатане и Центральной Америке, больше чем какие-либо
другие соображения содействовали тому, чтобы дать этим индейцам их на-
стоящее положение в оценке человечества. Эти дома являются наилучшими по-
стройками индейских племен. Здесь следует снова упомянуть о том, что эта ар-
хитектура с самого начала была неправильно истолкована, вследствие того, что
ее назначение и нужды не были поняты, как и условия и распорядок домашней
жизни тех людей, которые жили в этих постройках. Назначение и цели, для ко-
торых эти здания были выстроены, до сих пор еще не достаточно выяснены.

В перечисленных выше областях был найден самый высший тип зодчества,
существовавший в то время среди туземцев Америки, в особенности в Юкатане,
Чиапа и Гондурасе. Говоря о Юкатане, Эррера отмечает, что „язык всюду
один и тот же“, потому что майя является языком главных племен, но, про-
должает он, „вся страна разделена на восемнадцать округов11 \ Если эта ссылка
относится к классификации племен, то из этого вытекает, что племя майя
путем разделения распалось на указанное число независимых групп; при чем
пуэбло каждого округа для взаимной защиты объединялись под одним упра-
влением. Однако кажется вероятным, что эта группа была меньше племени.
В некоторых случаях трудно определить, говорит ли Эррера о туземных де-

1 History of America, 1. с., IV, 161.

io* 179
лениях или же об испанских. Говоря о Чиапа, он также отмечает, что „эта про-
винция разделена на четыре нации, говорящие на разных языках, а именно:
чиапа, токе, зелзале и квелене, отличающихся различными особенностями...
Они обитают в двадцати пяти селениях, из которых главное называется Тек-
патлан (т. е. у токе). У зелзале имеется тринадцать селений, а у квелене —
двадцать пять“ 1. Шестьдесят три пуэбло у трех из тех четырех племен, ко-
торые населяли небольшую территорию Чиапа, — это очень большое число;
единственно остается предположить, что каждое пуэбло состояло обычно из
одного большого дома, как мы это видели в Новой Мексике, что очень правдо-
подобно; но и в таком случае число это кажется преувеличенным. Из этого,
однако, видны форма поселения и образ жизни вообще всех индейцев, живущих
селениями. Они строили свои пуэбло по течению рек, где имелись реки, при чем
каждое племя или подразделение племени собиралось в группу из четырех или
пяти домов, или в отдельном доме; как видно из описания Лас Касас, они нахо-
дились на одной и той же речке и в таком близком расстоянии друг от друга,
что, если бы лес не загораживал вида, они могли бы видеть друг друга на рас-
сто; нии многих миль вдоль берега речки. Разбросанные в настоящее время
в Юкатане развалины этих пуэбло, часто состоящие из одного большого строе-
ния, подтверждают это предположение.

Тропические области Юкатана и Центральной Америки тогда, как и в на-
стоящее время, были без сомнения покрыты лесами, кроме ограниченных откры-
тых мест вокруг пуэбло; помимо этих пуэбло, эти области были почти не засе-
лены. Полевое земледелие им не было знакомо, так как у них не было ни домаш-
них животных, ни плугов; но индейцы разводили маис, бобы, тыквы, перец,
хлопок, какао и табак на огородных грядах, а также отчасти культивиро-
вали некоторые местные фрукты, что заставляло их жить в селениях. Эррера
говорит об индейцах, живущих селениями в Гондурасе, что „они сеяли три раза
в год и выкорчевывали большие леса при помощи кремневого топора"2 3.
Без металлических орудий для освоения леса или даже с медными то-
порами, какие были найдены у ацтеков, они смогли возделать лишь незна-
чительную часть земли, и главным образом те части, которые были расположены
вдоль рек.

Лас Касас, епископ Чиапа, который около 1539 года был в Юкатане и
Чиапа, вначале говорит об обитателях первой из названных стран, что они
были „более развиты в нравственном отношении и в том, что составляет порядок
в общественной жизни, чем остальные индейцы", после чего он добавляет сле-
дующее: „Под предлогом подчинения индейцев власти испанского правитель-
ства их стараются подчинить владычеству частных лиц, которые всех их делают
своими рабами" s. И далее он дает выдержку из письма епископа Сан-Марты
испанскому королю; „Чтобы исправить зло, причиненное это области, ее следо-
вало бы освободить от тирании тех, кто ее разоряет, и передать под опеку чест-
ных людей, которые стали бы относиться к жителям с большей добротой и гу-
манностью; если же эта область останется на произвол правителей, которые без-
наказанно совершают разного рода преступления, то область в очень скором
времени окажется разоренной" 4.

Возникают два основных вопроса, которые следует разрешить в первую
очередь. Во-первых, были ли теперешние развалины домов в Юкатане и Цен-
тральной Америке обитаемы во время завоевания Америки испанцами; и, во-вто-
рых, являются ли современные индейцы этой области потомками тех, кто вы-
строил их. Нет никаких оснований для отрицательного ответа на оба эти пред-
положения; но те кто считают так называемый „дворец" в Паленкве и „дом пра-
вителя" в Уксмале старыми резиденциями индейских монархов, предполагают,
что окружавшие их когда-то большие города погибли и что эти развалины,
кроме того, относятся к гораздо более отдаленному времени, чем завоевание
Америки испанцами.

1 Ib., IV, 189,

2 Ib. IV, 133.

3 An Account of the First Voyages et. in America, Lond. ed., Trans., p. 52.

1 Ib., p. 61.
Стефенс пришел к заключению, „что во время завоевания Америки
и после того индейцы жиди именно в этих городах111. Кроме того, он считал
индейцев, живущих в настоящее время в этой местности, потомками тех, кото-
рые владели ею во времена завоевания. Он мог бы еще прибавить, что не было
никакого повода ни для одного из этих предположений вследствие того,
что язык майя был языком туземцев Юкатана в эпоху открытия Америки
и теперь еще является языком большинства туземцев, не потерявших своего
первоначального языка. Херрера пишет о жителях Юкатана, что „люди тогда
жили очень культурно все вместе в городах, которые содержались очень чисто;
близость их поселения была вызвана войнами, которые грозили им опасностью
быть захваченными, проданными и принесенными в жертву; но войны испанцев
заставили их рассеяться’12. Это последнее заявление является очень показатель-
ным. Стефенс, работы и наблюдения которого вообще очень ценны, отчасти
виноват в тех ошибочных заключениях, которые были сделаны из архитектуры
Гондураса, Юкатана и Чиапа. Если бы он обуздал свою фантазию и ограни-
чился тем, что нашел, а именно, некоторыми развалинами пуэбло индейцев,
выстроенными из обработанного камня, красивой архитектуры, которые и в том
виде, в каком они есть, достаточно замечательны, и воздержался бы употреблять
такие термины, как „дворцы11 и большие города, его читатели избежали бы об-
манчивых заключений о действительном состоянии общества среди туземцев,
заключений, которые неизбежно были вызваны его терминологией и толко-
ваниями.

Достоверно известно, что в течение нескольких лет после завоевания Мек-
сики, Юкатан и Центральная Америка были наводнены военными искателями
приключений, жадность и насилия которых вытеснили безобидных и робких
индейцев, живущих селениями, из их пуэбло в леса, разрушив, таким образом,
в несколько лет более высокую культуру, чем та, которую испацы были в со-
стоянии дать взамен. Ничто, я думаю, не может быть понятнее того добавоч-
ного факта, что от всего того, что когда-то существовало в Паленкве, Уксмале,
Копане и других индейских пуэбло этой области, и от строений, и от самих
камней, сейчас остались одни лишь развалины.

Из более усовершенствованной архитектуры их домов мы вправе заклю-
чить, что Юкатан был населен индейцами, живущими селениями, с гораздо более
ранних времен и в продолжение более длительного периода времени, чем долина
Мексико. Предания племени ица, из Чичениса возможно. Чичен Итца, и ко-
комы из Майапана о которых говорит Эррераs, претендуют на более древнее
заселение Юкатана, чем традиции ацтеков приписывают долине Мексико. Тип
оседлой жизни туземцев Америки был приспособлен к теплому климату и
являлся в этих областях наивысшим типом такого рода жизни.

Испанские историки дают лишь краткие и общие сведения о больших до-
мах Юкатана. Говоря о восемнадцати округах этой области, Эррера замечает,
что „во всех было так много таких величественных каменных строений, что этому
приходится удивляться; а еще удивительнее то, что они без помощи какого бы
то ни было металла были в состоянии выстроить такие здания, которые оче-
видно представляли собой храмы, так как дома у них всегда были деревянные
и крытые соломой114. Это последнее заявление не только противоречит другому,
приведенному выше, но является одним из неправильных истолкований, кото-
рые так сильно снижают ценность испанских историков. Люди безусловно жили
в этих домах, которые были приспособлены лишь для такого употребления:
кроме того они являлись крепостями, что указывает на те опасности, которые
им угрожали. Известная часть племени возможно жила в обыкновенных жили-
щах более низкого типа вблизи этих пуэбло и под их покровительством; но
большие каменные дома строились для жилья и не были храмами, а жилищами
главной части населения. Было много таких пуэбло, которые все почти состояли
из одного или двух больших строений, разбросанных по всей стране в под-

i Incidents of Travel in Yucatan, II, 348, E-75.

2 History of America. IV, 168.

Ib., IV, 162, 163, 165.

« Ib., IV, 162.
ходящих местах по обыкновению индейцев, живущих селениями. Такое же при-
способление к коммунизму домашней жизни больших хозяйств мы находим во
всех домах этого района, ныне лежащих в развалинах. Они представляют со-
бой общинные дома американского типа и очень похожи на те, которые и те-
перь имеются в Новой Мексике и на реке Сан Хуан. В эпоху завоевания испан-
цами, они представляли собой жилые пуэбло, покинутые индейцами, чтобы из-
бежать алчности испанских военных искателей приключений, которые угнетали
и оскорбляли их до такой степени, что индейцам это стало невмоготу. Эррера
приводит случаи, когда большое количество индейцев кончало жизнь самоубий-
ством, чтобы избежать незаконных требований своих испанских владык, кото-
рым они были не в силах противиться1. Многочисленные развалины пуэбло,
разбросанные в лесах Юкатана и к югу, представляют собой памятники дурного
управления, гнета и алчности испанцев.

Самой обширной группой развалин в Юкатане является группа в Уксмале.
Его различные постройки известны под названиями „дома правителя", „дома
монахинь", состоящего из четырех четыреугольников, „дома черепах", дома
старухи" и „дома карлика"; сверх того, следы меньших зданий незначительных
размеров и одного или двух пирамидальных возвышений не занятых построй-
ками. „Дом правителя" возможно был „tepcan" или домом управления
племени, судя по необычайной величине внутренних комнат. „Дом карлика", ве-
роятно, предназначался для религиозных обрядов. Остальные постройки были,
очевидно, жилищами обитателей пуэбло.

У ацтеков различали три рода домов: 1. СаШ, обычный жилой дом, приме-
ром которого является „дом монахин". 2. 2. Ticplantla саШ „Каменный дом",
имеющий комнаты для собраний и т. д., примером, которого можно считать
„дом правителя". 3. Teocalli, „дом бога", например, „дом карлика". Эстуфа
в пуэбло Новой Мексики заняли место последних двух типов построек в Ме-
ксике и Юкатане.

Для сравнения главных зданий с таковыми Новой Мексики будут даны
планы этих построек. Пирамидальные возвышения, на которых стоят эти после-
дние, находятся совсем близко друг от друга и образуют одно индейское пуэбло.
Дома выстроены из камня, расположенного рядами, и подогнаны под одну по-
верхность, при чем верхняя часть наружных стен украшена причудливым орна-
ментом, высеченным на камне. Фостер говорит, что „эти постройки состоят из
мягкого известкового камня сравнительно недавнего геологического образо-
вания, вероятно третичного периода" 2.

Так называемые идолы Копана являются самыми большими камнями, обра-
ботанными американцами Центральной Америки. Вышина их равна приблизи-
тельно одиннадцати футам, при ширине в три фута и глубине в три фута, при чем
каждая сторона покрыта скульптурой и иероглифами. В поле вблизи развалин
и недалеко друг от друга, находится девять таких тщательно орнаментированных
статуй. Около каждой находится так называемый алтарь, имеющий в квадрате
около ошести футов при вышине в четыре фута, высеченный из одного камня.
Предполагалось, что эти идолы и алтари имели некоторое отношение к их рели-
гии, с человеческими жертвоприношениями в основе. Из их положения и ха-
рактера можно заключить, что это кладбище Копана, и что эти идолы не что
иное, как надгробные столбы, а алтари — могилы вождей Копана. Типы обоих
сооружений мы можем видеть и теперь в Небраске в надгробных столбах и мо-
гильных холмах около последних, в Иова и Ото, а раньше — по всей территории
Соединенных Штатов к востоку от реки Миссисипи. Если бы Стефенс от-
крыл один из этих алтарей и если это предположение правильно, то он нашел бы
в нем или под ним могилу индейца, а может быть и скелет, с личным имуще-
ством, обычно зарываемым вместе с покойником. Среди американцев Северной
Америки существовал обычай, что избранный друг покойного, с которым
он заключил этот странный союз, воздвигал такого рода надгробный столб,
на одной стороне которого были изображены главнейшие подвиги покойного,

1 History of America, III, 346.

- Prehistoric Ra res of the United States, p. 398.
а на другой идеографические знаки и его собственные подвиги. „Все эти ал-
тари и статуи , говорит Стефенс, — „сделаны из мягкого крупного пес-
чаника4 \

Норман уже раньше описал употреблявшийся здесь материал как „мелкий
твердый известковый камень44. • В другом месте, говоря о роде орудий, употре-
бляемых для резки этого камня, он отмечает, что „вероятно применялся кре-
мень 3. Стефенс говорит приблизительно то же самое. Точный размер употре-
бляемых камней не указан, но они были не велики. Норман говорит о Чичен
Итца, что „камни нарезаны параллелепипедами длиною около двенадцати, а ши-
риною в шесть дюймов, при чем промежутки между ними заполнены тем же
материалом, из которого состоят террасы" 4. Далее он говорит о „больших глы-
бах из обтесанного камня, применяемых для входов44 s. Мягкий коралловидный
известковый камень, только что взятый из каменоломни, мог легко обрабаты-
ваться инструментами из кремня, отвердевая после того, как он подвергался дей-
ствию солнца. Величина и род применяемого камня является доказательством
ограниченного развития массивной архитектуры из камня.

Рис. 50. Боковое возвышение пирамидальной платформы „дома
правителя" в Уксмале.

Эти постройки, как показано на рисунках Стефенса и Катервуда, могут
вызвать удивление и восхищение вкусом, мастерством и трудолюбием, о кото-
рых они свидетельствуют, и степенью развития, которые они показывают. При
правильном их понимании они дадут нам возможность оценить действительно
пройденный путь прогресса, который был замечательным для народа, находя-
щегося в состоянии варварства и дошедшего не дальше его средней ступени.

Мы видели, что стиль архитектуры в Новой Мексике обусловил то, что ме-
стом жилья индейцев сделалась верхняя часть дома. Сперва это было связано
с безопасностью, потом вошло в привычку. То же достигалось в Юкатане и
Чиапа новым планом, а именно, пирамидальной платформой или возвышением
из земли в двадцать, тридцать и сорок футов, на горизонтальных вешинах ко-
торых воздвигались их большие дома. Для маленьких зданий эти платформы де-
лались еще выше. .Если представлялось возможным, то избиралось естественное
возвышение, верхушка срезывалась или поднималась искусственным путем,
бока делались прямоугольными и покатыми, окруженными со всех четырех сто-
рон сухой каменной стеной, при чем на них всходили по каменным ступенькам.
Нередко встречались две такие платформы, а иногда и три, одна над другой,
как показано на рисунке. Эти платформы, называемые террасами, служили жи-
телям местом собраний и отдыха.

Во всех перечисленных областях почти все здания имеют лишь один этаж,
при чем глубина их равна двум комнатам; стены воздвигаются вертикально и оди-
наковой высоты как по сторона, так и на концах, и кончаются плоской крышей.
Когда здание стояло отдельно, двери выходили на платформу или террасу, ко-
гда же оно тянулось по четырем сторонам огороженного двора, они обычно
выходили во двор. Благодаря тому, что высокое положение над уровнем окру-
жающей площади придавало им характер крепостей, они защищались на линии
или на уровне стен террасы или, вернее, с высоты ступеней, по которым подни-

1 Central America?Chiapas and Yucatan, 1—153.

2 Rambles in Yucatan, p. 12 \

з Ib., p. 184.

i Ib., p. 127.

« Ib., p. 128.
мались до верхней площадки. Ни необожженный кирпич, ни кладка из булыж-
ника, ни деревянные крыши не могли противостоять тропическому климату,,
с проливными дождями в течение известной части года. Каменные стены и свод-
чатый потолок являлись необходимой принадлежностью постоянной постройки.
Без сомнения, в Юкатане, Чиапа и Гондурасе, там и сям встречались пуэбло из
деревянных домов, крытых соломой, так же, как они встречались дальше на юге
по направлению к перешейку; но обычным материалом был камень, как это
видно из развалин небольших пуэбло. На этих возвышенных платформах они
По;ьзовались такой же безопасностью, какой пользовались индейцы, живущие
селениями в Новой Мексике на своих крышах и за стенами своих домов. Кроме

Рис. 51. „Дом правителя* в Уксмале.

того, они жили выше полета москвитов и мух, бича этих жарких областей. Если
принять во внимание окружающие условия, то одноэтажные дома на приподня-
тых платформах являются естественной необходимостью и гармонируют со сти-
'лем архитектуры, общинный характер которой был обусловлен их социальным
строем. Относительно деталей этой архитектуры приходится сослаться на
уже опубликованные работы, которые легко можно достать, так как общие
черты и принципы, из которых она возникла, являются единственным предметом
этого исследования.

Изображение фасада здания „дома правителя11 в Уксмале, показанное на ри-
сунке и взятое из книги Стефенса, может служить примером. Он стоит на верх-
ней из трех платформ, из которых самая нижняя имеет в длину пятьсот семьде-
сят пять футов, в ширину—пятнадцать футов до основания средней платформы,

Рис. 52. План «дома правителя* в Уксмале.

а в вышину — три фута. Длина второй равна пятистам сорока пяти футам, ши-
рина — двумстам пятидесяти футам до основания верхней платформы, а вы-
шина — двадцати футам. Третья имеет в длину триста шестьдесят футов, во
всю ширину здания — тридцать футов, а в вышину — девятнадцать футов.
Высшая платформа выстроена на задней половине средней платформы, о кото-
рой Стефенс говорит, что „эта большая терраса была не целиком искусствен-
ной. Основанием служила естественная скала, указывающая на то, что было
использовано естественное возвышеие, насколько оно простиралось; таким пу-
тем сэкономили некоторую часть огромного труд постройки террасы111 Три
террасы с их покатыми стенами показаны на рисунке, при чем дом стоит на воз-
вышении, поднимающемся на сорок два фута над окружающей его площадью.
С террасы на террасу поднимались по каменным ступенькам, которые не ясно обо-

1 Incidents of Travel in Yucatan, I, 128.
значены. Благодаря своему господствующему положению, большим размерам
и обращающим на себя внимание террасам, эти постройки, когда они только
что были выстроены и заселены, должны были представлять замечательное
зрелище. Очень сомнительно, выстроило ли какое-либо арийское племя, когда
оно находилось на средней ступени варварства, лучшие дома, чем дома, найден-
ные и Юкатане.

Дом выстроен очень симметрично; длина его равна триста двадцати двум
футам, глубина — тридцати девяти футам, а вышина — приблизительно два-
дцати пяти футам. Он снабжен одиннадцатью дверьми, кроме двух небольших
отверстий спереди, и содержит двадцать две комнаты,, из которых две имеют —
каждая в длину шестьдесят футов. Задняя стена очень массивна, и толщина ее
в средней части равна девяти футам. Проходящая по середине параллельная
стена делит внутренность на два ряда комнат, из которых передние имеют глу-

Рис. 53. План «дома монахинь*.

бину в одиннадцать футов и шесть дюймов, и вышину до верхней части арки
в двадцать три фута; глубина заднего ряда комнат равна тридцати футам, при
вышине в двадцать два фута. Как с внутренней, так и с наружной стороны стены
состоят из обработанного камня, положенного рядами. В работе Стефенса не
дано рисунков комнат в „доме правителя11. Задние комнаты темные, за исключе-
нием того света, который проникает в них через.переднюю дверь.

„Дом монахинь11, — говорит Стефенс, — представляет собой квадрат, со
двором в середине. Он стоит на самой высокой из трех террас. Вышина нижней
террасы равняется трем футам, а ширина — двадцати; вышина второй — две-
надцати футам, а ширина — сорока пяти футам; вышина третьей — четырем
футам и ширина — пяти футам, причем она тянется вдоль всей передней части
здания. Переднее здание имеет в длину двести семьдесят девять футов и поверх
карниза, от одного конца до другого, орнаментировано скульптурными изобра-
жениями. В центре находятся ворота шириною в десять футов и восемь дюй-
мов, над которыми возвышается треугольная арка, и которые ведут во двор. По
каждую сторону этих ворот имеются четыре дЬери с деревянными притолоками,
ведущие в комнаты, длиною более чем в двадцать четыре фута, шириною' в де-Д|
сять футов, вышиною до верха арки в семнадцать футов, но не соединенные
друг с другом. Здание, образующее правую или восточную часть четырехуголь-
ника имеет в длину сто пятьдесят восемь футов; длина здания на левой стороне
равна стасемидесяти трем футам, а противоположный ряд или ряд, находящийся
на конце квадрата, имеет в длину—двести шестьдесят четыре фута. Эти три ряда
не имеют дверей снаружи, но каждый из них снаружи кончается глухой стеной,
и над карнизом все они орнаментированы теми же самыми богатыми и причудли-
выми скульптурными изображениями11 \

В общем; в этих четырех' постройках имеется шестьдесят семь комнат, длина
которых колеблется от двадцати до тридцати футов, а ширина .— от десяти до
двенадцати. Имеется двадцать отдельных комнат и двадцать пять пар комнат,
половина которых, как в „доме правителя11, темны и получают свет только из
дверей, ведущих в передние комнаты. В третьем, не описанном строении имеется
шесть соединенных между собою комнат, из которых одна, передняя комната, по-
казана на рис. 54. Это число смежных комнат так необычно в архитектуре Юка-
тана, что оно невольно обращает на себя внимание. Каждое из четырех зданий
может вместить от шестисот до тысячи человек по обыкновению индейцев, жи-
вущих селениями.

, В изображении внутренности комнаты в „доме монахинь" (рис. 54), которое #
взято из книги Стефенса, показана форма треугольного потолка, присущего всем
постройкам в Юкатане и Чиапа. Это треугольная арка над линией наружного
карниза, без сводного камня и со скошенными лицевыми сторонами камней, ко-
торые образуют настоящий свод над каждой комнатой. Но она обладает сле-
дующей особенностью: некоторое пространство в середине, шириною около
одного фута или немного больше, поднимается вертикально вверх на два фута
приблизительно и покрыто каменным колпачком, так что боковые стенки, обра-
зующие сводчатый потолок, не настолько сходятся, чтобы поддерживать одна
другую. Строительный принцип тот же, что и в арке Новой Мексики, но он здесь
применен в более широком и более сложном масштабе. Он является самой заме-
чательной чертой этой архитектуры, если рассматривать его с точки зрения ме-
ханической. Когда мы узнаем, что этот сводчатый потолок был выстроен над
стержнем из твердой кладки внутри комнаты, который потом удалялся, — что
действительно имело место, — то из этого вытекает, что эти индейские камен-
щики и архитекторы еще прокладывали себе дорогу путем опытов к научному
познанию строительного искусства. Выступающий карниз или срединный архитрав
виднеется над дверью на наружной стороне стены, который немного приводит
в равновесие внутренний выступ потолка по мере того, как он поднимается
вверх, и так как стена поднимается до уровня карниза, тяжесть лежащей сверху
массы поддерживала кладку. Изображенная комната имеет в длину тридцать
три фута, в ширину — тридцать, а вышина ее до колпачка из камня равняется
двадцати трем футам; смежная комната такой же ширины, при длине в девять
футов. Комнаты, находящиеся сзади — той же величины2. Над дверьми перво-
начально были притолоки из твердого дерева сапота, и после того, как они раз-
рушились, рухнула часть кладки. Притолоки над дверьми в перегородках оста-
лись на месте. Доказательство сравнительно небольшой древности этих по-
строек вытекает из одних этих фактов.

Бросается в глаза, что в здании направо от „дома монахинь" имеется шесть
отдельных комнат, не сообщающихся с остальными комнатами здания, в то время
как остальные комнаты образуют пары, так что каждая задняя комната свя-
зана с каждой передней, и ни одна из них не сообщаются с другими. Из
самого плана дома ясно видно, что он предназначался для жилья известных
групп, состоящих из родственных семей, при чем каждая группа составляла
самостоятельное домохозяйство. Если у них действительно существовал
коммунальный принцип жизни, то можно было ожидать его выражения во

‘ Ib.., I, 299.

- Ib., I, 308.
Рис. 54. Часть комнаты в „доме монахинь".
внутреннем устройстве дома, и именно в такой форме. Эта удивительная и пока-
зательная черта проходит через все постройки этих областей, планы котоЛ
рых нам удалось получить.

Треугольный потолок действительно является попыткой распространить
части притолок по своду комнаты вместо балок, и, поскольку это из-
вестно автору, это является единственной попыткой какого-либо из варварских
народов построить каменный потолок над обыкновенными жилыми комнатами.
В устроенных таким образом стене и потолке, возвышающихся на несколько
футов над верхушкой трехугольной арки, не было бы никакого бокового давле-
ния кладки.

Следует отметить, что ни в одном из этих домов не имеется ни очагов, ни
дымоходов, ни окон; и насколько автору известно, ничего этого не было най-
дено ни в одной из древних построек Юкатана или Центральной Америки. В огне
не нуждались для тепла; но так как огонь необходим для варки кушанья, то
этим ясно показывается, что внутри этих домов не приготовляли пищу. Возни-
кает предположение, что жители дома готовили себе пищу на открытом дворе
или же на средней террасе, группами домашних хозяйств, имея общий запас
продуктов и деля из общего котла, как у ирокезов. Коммунистический характер
этих домов виден из их больших размеров и из разделения их комнат, обычно
на пары, не имеющие сообщения с остальной частью дома. В каждой паре ком-
нат жило по несколько супружеских пар со своими детьми; то же относится и
к каждой отдельной комнате, как это имеет место у индейцев, живущих селениями.
Больше того, коммунизм в домашнем быту очевидно являлся законом как в низ-
шем, так и в среднем состоянии варварства. Ирокезы по их образу жизни могли
позволить себе только один регулярный обед в течение дня; голод же утолялся
постоянно готовым вареным маисом или другой какой-либо доступной им пи-
щей. Едва ли туземцы Юкатана были в состоянии добавить к обеду еще ре-
гулярный завтрак или ужин. Эти последние являются принадлежностью более
развитых хозяйств моногамной семьи в эпоху цивилизации.

Другой обычай, присущий низшей стадии варварства, очевидно продолжал
существовать и в средней стадии; а именно, вначале ели мужчины от-
дельно, а женщины и дети потом. Так как у них не было ни столов, ни стульев,
то каждый естественно ел отдельно из своей глиняной чашки или миски. Однако
существовало определенное время для принятия пищи всеми мужчинами, а за-
тем женщинами и детьми. Эррера в своей сводке обычаев жителей Юкатана слу-
чайно проронил замечание, что во время празднеств женщины „ели отдельно
от мужчин11 \ Это как раз то, что можно было ожидать, даже если бы ничего не
было сказано по этому поводу.

Есть некоторые доказательства, относящиеся непосредственно к вопросу
о древней практике коммунизма в этих домах в Уксмале. Их мы находим
в современных обычаях индейцев майя в Юкатане, потомков строителей этих
домов, о которых можно с уверенностью предположить, что они унаследовали
эти обычаи от своих предков. В Нокакабе, немного на восток от развалин
в Уксмале, находилось поселение индейцев майя, чей коммунизм в домашнем
быту был открыт Стефенсом, когда он находился среди них для найма
рабочих.

Стефенс пишет следующее: „Их община состоит из ‘сотни рабочих;
земля принадлежит всем сообща, и продукты делятся между всеми. Пища го-
товится в одной хижине, и каждая семья посылает за своей порцией; этим объ-
ясняется странное зрелище, виденное нами по прибытии (в 1841 году), а именно
процессию женщин и детей, несущих по глиняной миске с горячим супом; все
они спускались по одной дороге и расходились по различным хижинам...
Из-за нашего незнания их языка и других более срочных дел, отвлекших наше
внимание, мы не смогли ознакомиться со всеми деталями их внутренней эконо-
мики, но она, очевидно, приближалась к тому усовершенствованному состоянию
общества, о котором иногда говорят у нас; и так как такая экономика существо-
вала уже с незапамятных времен и ее нельзя уже рассматривать как экспери-
мент, то Оуэн и Фурье могли бы с успехом получить у них несколько уроков.

1 History of'America, IV, 175.
Никогда раньше я так не жалел о своем незнакомстве с языком майя“ х. Сто- че-
ловек рабочих указывает на общее число в пятьсот человек, каждодневное пи-
тание которых, следовательно, зависело от одного очага и от одной кухни, при
чем продукты выдавались из общих складов и делились из общего котла.
По всей вероятности, такова была жизнь в „доме монахинь1’ и в „доме прави-
теля" в эпоху открытия Америки европейцами. Каждая группа придерживалась
коммунизма, как в целях удобства, так и ради экономии; она могла состоять
из всех членов отдельного дома, или же все ее члены могли подразделяться на
меньшие группы; однако все говорит в пользу более крупных групп. В другом
месте нами были приведены доказательства существования у майя родовой орга-
низации со счетом родства по мужской линии, из чего можно вывести заклю-
чение, что эти дома занимались на основе родства между семьями в каждом
доме, при чем отцы и их дети принадлежали к одному и тому же роду, а жены
и матери — к другим. Все факты указывают на то, что коммунизм в домашнем
быту в те времена практиковался у индейцев, живущих селениями, в таком мас-
штабе, как ни в одной другой части света, потому что только они одни явля-
лись предствителями культуры и образа жизни средней стадии варварства.
Упомянутый выше обед Монтецумы может служить примером такого образа
жизни.

Рис. 55. План Цайи.

Недалеко от Уксмала находятся интересные развалины Цайи, представляю-
щие новую разновидность архитектуры домов Уксмале. На низкой возвышенно-
сти стоят три отдельные постройки, при чем вторая находится внутри и над пер-
вой, самой низкой, а третья внутри и над второй; эти строения издали кажутся
одним четырехугольным зданием, состоящим из трех отступающих назад эта-
жей. Каждое здание стоит на отдельной террасе и опирается на находящееся
внутри здание, которое возвышается над ним, за исключением внутреннего, стоя-
щего отдельно, здания, занимающего вершину. Наружный четырехугольник
стоит на самой нижней террасе. Размеры различных зданий указаны на плане.
Они в общей сложности состоят из восьмидесяти семи комнат, если предполо-
жить, что разрушенные части здания соответствуют сохранившимся. Комнаты, по
обыкновению, либо отдельные, либо парные. Наружная лестница на передней и
задней стороне пересекает строения на этих сторонах от нижней террасы до верх-
ней. Точки в проходах обозначают колонны, которые мы находим в этой и
в некоторых других постройках. В случае нападения, наружный квадрат был не-
защищен; но его жители могли удалиться на вторую, выше лежащую террасу
и защищать свою крепость сверху лестниц, которые служили едийственным
входом, если не считать возможности подняться по наружному квадрату, что
является очень ненадежным предприятием.

1 Incidents of Travel etc., П, 14.
Существует особая причина, привлекшая внимание к этому пуэбло, способ-
ному вместить две тысячи человек или даже больше. Оно очевидно дает нам убе^
дительные доказательства того, каким образом воздвигались эти здания, чтобы
образовать странные треугольные потолки из камня, что является особо харак-
терной чертой этой архитектуры.

Рис. 56. Поперечный раз-
рез одной из комнат.

Приведенный здесь поперечный разрез одной из
комнат поможет нам разрешить проблему, показывая
отношения стены к комнате и потолку. Комната, с
сводчатым потолком, была выстроена на твердой noj^-x.
порке из камней, воздвигнутой одновременно со сте-^
нами, которая удалялась после того, как последний’’
высыхали и оседали. Из сечения видно, что треуголь-V
ный потолок, состоящий из маленьких камней обычной* •
величины, длиною приблизительно в фут и толщиною'”'
в шесть дюймов, выступающих и подымающихся
к середине, нуждался в поддержке в виде подпорки для
обеспечения возможности постройки по их методу.
Сложенный однажды поверх такой подпорки и возве-
денный на несколько футов выше верхушки арки, вес
лежащей сверху массы связал бы вместе и поддерж >
бы эту кладку. Далее видно, что основная черта ар'
отсутствует в таком приспособлении.

Доказательства этого утверждения мы наход
в действительном присутствии не удаленной подпора»
в одном из зданий во всех его комнатах. Стефенс нЯ’Ол
шел, что все комнаты заднего здания, выходящий-
на ’вторую террасу были наполнены сверху до низу

каменной кладкой, оставленной точно в таком виде, в каком она нахо-
дилась, когда здание было окончено. Он говорит, что „северная поло-
вина второго ряда имеет странный и необяснимый вид. Она называется
Casa Cerrada или „закрытый дом“ и имеет десять дверей; все они загорожены
с внутренней стороны камнями и известкой. Перед некоторыми из них находи-
лись груды камней, которые они (его рабочие) выгребли из-под дверей, а под
притолоками находились отверстия, через которые мы могли пробраться

во внутрь; мы очутились в законченных комнатах со стенами и потолками,
подобно всем остальным, но заполненных, поскольку они не были очи-
щены индейцами, сплошной массой извести и камней. В общем мы нашли дь.
сять комнат, длиною в двести двадцать футов и глубиною в десять футов, кото-
рые, благодаря тому, что они были заполнены камнями и известью, образовали
сплошную массу; страннее всего то, что заполнение комнат должно было про-
изойти одновременно с постройкой дома; ибо, благодаря тому, что заполняющая
масса поднималась выше верхней части дверей, люди, занятые этой работой, ни-
когда не могли бы проникнуть к своей работе через двери. Заполнение должно-
было произойти тогда, когда строились двери, а потолок должен был замкнуть'
сплошную массу11 \

Очевидно, Стефенсу не пришло на ум, что кладка внутри каждой комнаты
составляла стержень, без которого, при их знакомстве с искусством архи-
тектуры, они не могли бы выстроить сводчатую комнату. Это показывает не
только простоту их механических ресурсов, но и действительное положение
искусства у них, увеличивая одновременно наше удивление перед их оригиналь-
ностью, изобретательностью и трудолюбием. Они путем опыта достигали высших
ступеней архитектуры, как и другие народы, и вполне заслужили право указы-
вать с гордостью на эти постройки, как на необыкновенные памятники того пути
прогресса, который они прошли. (i

Отсюда вытекает важное заключение, а именно, что этот „закрытый дом'
является последним по времени, выстроенным в этом пуэбло, и что из него не
успели удалить подпорки и сделать его жилым раньше, чем вторжение испанцев
не заставило жителей покинуть это пуэбло. Этот факт определил бы год по-

1 Incidents of Travel etc., II, 22.
стройки этого дома около 1520 года, решая этим вопрос о его новизне и устра-
я одну из ошибок относительно древности развалин в Юкатане и Центральной
Америке. Это строение настолько же разрушено, как и все другие в Юкатане. Есть
много других, гораздо лучше сохранившихся построек.

Короткой справкой о Паленкве мы закончим эти замечания, не рассматри-
вая впрочем фактов так подробно, как они этого заслуживают. В этом пуэбло
имеется четыре или пять пирамидальных возвышений, совершенно сходных по
пану и общему расположению с таковыми в Уксмале. Одно из этих возвыше-
является самым большим, и стоящее на нем строение называется „дворцом",
„•о- обычно рассматривают, как образец архитектуры индейцев. Так как дворец
оедполагает живущего в нем монарха, действующее лицо, которое никогда не
шествовало и не могло существовать в их строе, то это явилось источником
.блуждения относительно состояния туземцев, которое следует всегда отбра-
ывать.

Несколько отдельных зданий сгруппировано на одной возвышенной тер-
расе и более или менее связано между собою. Длина всех зданий равна двум-
стам двадцати восьми футам, как спереди, так и сзади, а глубина — ста вось-
мидесяти футам, при чем они занимают не только все четыре стороны квадрата,
но и большую часть того, что когда-то, по всей вероятности, составляло
'уцфытый двор. Использование внутреннего двора под добавочные постройки
бывает на упадок архитектуры и этнической жизни среди индейцев, по-
। • .у что оно предполагает нежелание построить другой пирамидальный учас-
зшдля поселения возросшего числа жителей. Такое употребление первоначаль-
ным) двора, так необходимого как для света и воздуха, так и для помещения,
.орый занимает такое выдающееся место в архитектуре индейцев, живущих
пениями, является отступлением от принципов этой архитектуры. Почти все
юстройки Юкатана и Центральной Америки сходны в одной особенности,,
именно в том, что они имеют три параллельных стены с перегородками на не-
котором расстоянии друг от друга, образуя два ряда комнат под одной крышей,
.обычно или почти всегда плоской. Где несколько построек сгруппировано вме-
сте на одной платформе, как в Паленкве, они находятся порознь под отдельными
крышами, и пространства между ними, называемые дворами, являются ничем
иным, как открытыми переулками или проходами между постройками. Осмотр
плана развалин Паленкви в фолианте Дюке или в книге Стефенса может
ввести нас в заблуждение, если забыть эту черту их архитектуры. В дей-
ствительности, там имеется семь или восемь отдельных построек, сгруппирован-
ных на верхней площадке платформы. Стефенс говорит о них, как об
-дном здании. „Строение, — говорит он, — состояло из камня, и передний фасад
’ыл покрыт штукатуркой и выкрашен. Места для дверей не снабжены дверьми, и
ет никаких следов посдедних. Верхние части проходов были все сломаны. Они
। очевидно были квадратны, и над каждым по обе стороны были глубокие ниши,
Ч которые были вложены притолки. Все эти притолки обвалились, а камни над
। ними образовали сломанные естественные арки“ х. Показанные" на рисунках вну-
тренние стены двух комнат были оштукатурены. В смысле архитектуры Паленке,
стоит ниже Дома монахинь; но оно более богато орнаментировано. Оно также
обладает одной особенной чертой, которая обычно не встречается в постройках
Окатана, а именно коридором, шириною приблизительно в девять футов. Ко-
ридор, вероятно, шел вокруг большей части наружной стены, со всех четырех
сторон. Наружные стены этих коридоров покоятся на группе столбов, а средняя
или следующая параллельная стена сплошная, за исключением одного прохода на-
саждый из трех сторон и двух на четвертой, образуя, таким образом, узкое место
1ля гуляния. Одно из внутренних зданий состоит из двух таких коридоров, но
5олее широких, на противоположных сторонах центральной продольной стены.
Все комнаты этих различных зданий больших размеров. На одном из открытых
мест возвышается трехэтажвая башня, приблизительно в тридцать квадратных
футов. Постройки Паленквы представляют собою замечательную картину; они
стоят на искусственном возвышении приблизительно в сорок футов, и достаточно

1 Central America etc, II, 310—312.
широком, чтобы на нем могли разместиться три тысячи человек по обычаю ин-1
дейцев, живущих селенйями. j

План этих домов, так же как и план домов в Юкатане, указывает на то чт'г
они предназначались для того, чтобы служить помещением для групп людей, сс
стоящих из известного числа семей, жилые площади которых были разделен-)
сплошными перегородками. Они точно приспособлены для такого рода жизни
и это особенное приспособление, так ярко выраженное во всей этой архитектуре
неизбежно приводит к заключению, что они были заселены на основах комму
низма и, вследствие этого, были ничем иным, как общинными домами такой
образца, который можно назвать отличительным образцом туземцев Америки. Нр
одно из зданий не равняется по величине постройкам на Рио Чако, и ни одно и;
них не имеет так много помещений, как пуэбло Бонито, где имеется шестьсот со
рок комнат1. Но в таком теплом климате и с поднятыми террасами, используе
мыми в качестве места для собраний, могло бы жить еще больше людей на оди-
наковом пространстве.

Каждая постройка или группа построек, приподнятая таким образом
представляла собой крепость. Они свидетельствуют об опасности, окружавшей
жителей; работы, связанные с постройкой таких платформ, отчасти, по край
ней мере, искусственных, никогда не были бы предприняты без веских оснований
Одним из главных благодеяний цивилизации является безопасность; которук
дает людям более высокая организация общества, под защитой которого он»
могут, как земледельцы, занимать более обширные площади земли. На средне?
ступени варварства им обычно приходилось жить в селениях, которые были раз-
личным образом укреплены; приходится предполагать, что каждое селение пред-
ставляло собой независимую, самоуправляющуюся коммуну, за исключением
тех случаев, когда несколько родственных семей, говорящих на одном
и том же диалекте или на диалектах одного и того же языка, объединя-
лись для взаимной защиты. Существует мнение, что Паленква и другие пуэблс
в этой области были окружены густым населением, живущим в домах более
легкого типа. Найденные постройки являлись безусловно единственными ко-
гда-либо существовавшими, и если предположить, что они принадлежали
индейским королям или монархам, то следует задать вопрос, что же сталось
с домами всего народа, если эти здания предназначались только для владетелей?
Стефенс упорно поддерживает это нелепое предположение2. В его цен-
ных работах чувствуется наклонность раздувать -пламя фантазия, говор?
об этих развалинах. Описав так называемый-„дворец11 в Паленкве и заметив
что „все пространство, покрытое известными до сих пор развалинами, каь
видно из плана, не больше нашего парка или Баттареи" [в Нью-Йорке], он про
должает: „Следует, однако, прибавить, что если рассматривать место, занятое
в данное время развалинами, как местонахождение дворцов, храмов и обще-
ственных зданий, и предполагать, что дома жителей были, как дома египтяь
и современной расы индейцев, построены из хрупкого и разрушающегося ма
териала, подобно домам в Мемфисе и Фивах, — вследствие этого они исчезль
с лица земли, и можно думать, что город мог тянуться на огромном простран
стве“3.Это яркий пример suggestio falsi Стефенса,который обычно так осторожеь
и надежен и даже здесь сдержан в своих выражениях. Он ошибочно принял эть
остатки за развалины города, между тем, как они являются развалинами неболь
шого пуэбло индейцев. Но он дал общий план всех найденных в пуэбло Па-
ленква развалин, из которого ясно видно, что четыре или пять строений стоят н:
пирамидальных платформах на некотором расстоянии друг от друга. Эта мест
яость, по которой они разбросаны, равняется приблизительно Баттарее, и никаь
не может сойти за город. Самый легковерный читатель пришел бы к заключе
нию,' что неправильно называть их развалинами города; отсюда и предпо
ложения Стефенса, что „если рассматривать место, занятое в дан-
ное время развалинами, как местонахождение дворцов, храмов и обществен

1 Lieutenant Simpson’s Report, Senate Ex. Doc., 1st Sess. 51st Congress, 1850, p. 81.

2 Central America, etc,, II, 235.

3 Incidents of Travel, Central America, Chiapas and Yucatan, II, 355.
ных зданий, ипредпо лагать, что дома жителей были из хрупкого и быстро
разрушающегося материала, вследствие чего они исчезли, то город мог тя-
нуться на огромном пространстве'1 *. Возможно, что Стефенс и то и другое
считал правдой, но нам это кажется едва ли вероятным, и во всяком случае он
отвечает за неправильное освещение, данное этим развалинам, как и за связан-
ные с этим неправильные выводы.

Эти постройки свидетельствуют о высоком развитии их строителей и из
них можно заключить о способе их применения и о том прогрессе, который
был достигнут в их образе жизни; но их никогда нельзя будет объяснить, пока
существуют такие дикие взгляды на них. Пока не станут известными настоящий
характер и значение этих развалин, следует ожидать, что по отношению к ним
будут преобладать такие взгляды. Они вытекают из предположения о таком
состоянии общества, которое было достаточно развитым для существования
монархов и привилегированных классов, обладающих властью заставить
народ работать на себя. Ничто не говорит в пользу такого предположе-
ния. Очень возможно, что небольшая часть жителей каждого пуэбло часть года
жила в лесах во временных жилищах, занимаясь обработкой земли, охотой и
рыбной ловлей; но из кратких отчетов ранних исследователей достаточно ясно,
что основная часть населения Юкатана и Центральной Америки жила в пуэбло
или селениях. Более того, во всем том, что касалось личной независи-
мости, они были проникнуты тем же духом, как и жители Сибола. Чтобы
только не быть подчиненными испанским хозяевам, те самые индейцы, которые
положили столько труда на постройку этих домов, как Коронадо рассказывает
о жителях Сибола, „собрали все свое имущество, своих жен и детей и спаслись
в горы; оставив свои города на произвол судьбы" \ предпочитая лучше вер-
нуться на .более низкую ступень варварства, чем потерять свою личную
свободу. В 1524 году Кортес послал офицера, „чтобы покорить жите-
лей Чиапа, которые восстали, что этим офицером и было выполнено
с успехом; когда они не смогли больше сопротивляться, эти несчастные броса-
лись с женами и детьми вниз головою с обрывов, так что их осталось не больше
двух тысяч человек, потомки которых в данное время населяют эту область"'3 4 5.
Обитатели Паленквы, вероятно, также вошли в это описание.

Профили индейцев Паленквы, срисованные Стефенсом с гипсовых изобра-
жений в различных частях разных строений, показывают, что они были плоско-
головыми, как индейцы чинук на реке Колумбии; их лбы делались плоскими
путем искусственного сплющивания. Эррера, говоря вообще о жителях Юка-
тана, отмечает, что „они сплющивали себе голову и лоб“ г. Но ни из памятников
в Паленкве, ни из беглого замечания Эрреры не видно, практиковался ли этот
обычай повсюду.

Остается еще один важный вопрос, а именно, достигли ли индейцы
Юкатана и Центральной Америки первой стадии научной архитектуры, а именно,
употребления подпорки и притолоки из камня, как принципа каменной кладки.
Египтяне применяли подпорку и притолоку, вследствие чего их архитектура
характеризуется, как горизонтальная. Греки не пошли дальше этого, хотя
они и ввели три вида архитектуры. Круглой и заостренной аркой, применяемой,
как строительный принцип, при всем том, .что1 они дали архитектуре, не до-
стигли даже греки. Говоря о „доме правителя11, Стефенс отмечает, что „все-
двери были разрушены, а деревянные притолоки над ними обвалились'14.
В некоторых из внутренних комнат притолоки еще держались над дверьми, а дру-
гие лежали на полу, цельные и не сломанные, что без сомнения зависело от того,
что они были более защищены, чем притолоки под наружными проходами" °.

То же самое можно сказать о „доме монахинь1" и о Многих других построй-
ках, изображенных и описанных в работах Стефенса. В некоторых; до-

1 Herrera, History of America, HI, 346, 348.

* Ib., IV, 169.

3 Ib., IV. .69.

4 Incidents of Travels in Yucatan, I, 175.

5 Ib., p. 178.
мах найдены каменные притолоки. Так, об одном из строений в Каба, он говорит:
..Притолоки над дверьми сделаны из камня" *. В этом случае в середине про-
хода находилась каменная колонна, а притолока состояла из двух частей. Нор-
ман, рассказывающий о развалинах в Чичен Итца, говорит, что „проход образует
квадрат приблизительно в семь футов, при чем он немного напоминает проходы
египтян; боковые стены состоят из больших глыб обтесанного камня. В не-
которых случаях притолоки сделаны из того же материала“ Обычно они
употребляли для притолок дерево сапота, славящееся своей твердостью и
прочностью. Можно сказать с уверенностью, что деревянная притолока в Юка-
тане была правилом, а не исключением. Хотя они и были знакомы с приме-
нением каменной притолоки, которая одна только придавала постройке проч-
ность, у них нехватало умения для обыкновенного и постоянного ее примене-
ния. Употребление камня нужного размера было уже выше их познаний в области
каменной кладки. Вследствие этого нельзя сказать, что подпорка и притолока
из камня стали принципами постройки в их архитектуре. Так как племя майя,
построившее эти здания, находилось в средней стадии варварства, нельзя было
ожидать, чтобы их архитектура могла дойти до научной стадии.

Туземная история и этнология Америки были искажены и даже изобра-
жены в каррикатурном виде во многих отношениях и, между прочим, из-за
неправильной терминологии, которая сама по себе способна извращать правду.
Когда мы научимся заменить королевство индейцев конфедерацией индейцев;
индейских королей, принцев и лордов — теухтли; или главным военачальни-
ком, сахемом или вождем; „большие города11 — селениями индейцев;
„дворцы“ — общинными домами и монархические — демократическими инсти-
тутами и заменим ряд других подобных же неправильных и вводящих в заблу-
ждение выражений более подходящими, тогда индейцы прежних времен и тепе-
решние будут представлены более правдоподобно и поставлены в их должное
положение на лестнице человеческого прогресса. Между тем как арийская раса
потеряла почти все следы своих достижений до окончания периода варварства,
индейская семья, в ее различных ветвях, дала нам для наших исследований не
только стадию дикости, но также и начальную и среднюю стадии варварства
в полном их развитии. Туземцы Америки в замечательном масштабе осуще-
ствляли непрерывный и ничем не нарушенный прогресс на большом материке,
в течение двух этнических периодов так же, как и в последней части предше-
ствующего периода. Если бы обстоятельства были должным образом использо-
ваны, то можно было бы приобрести точные знания о достижениях предков,
когда они находились на той же ступени развития, путем изучения этих последо-
вательных состояний. Кроме того, раньше чем можно начать применять науку
этнологии к туземцам Америки, следует удалить неправильные понимания и оши-
бочные истолкования, которые теперь заполняют первоначальные работы. Пока
это не будет сделано каким-нибудь путем, эта наука не сможет утвердиться в на-
шей среде.

Европейскими учеными было положено начало нашей этнологии, и они же
развратили ее в ее основах, благодаря неправильному пониманию фактов. Не-
многие американцы, которые продолжили эти исследования, обычно шли по
тому же пути и усугубили первоначальные ошибки истолкования так, что ро-
мантика завладела их умами. Я не могу сказать, можно ли начать заново и
нагнать то, что было потеряно. Но следует попытаться.

Напоследок, что касается состояния и построек индейцев, живущих селе-
ниями в Юкатане и Центральной Америке, можно вывести следующие заключе-
ния из приведенных выше фактов ®.

1 Ib., I, 398.

2 Rambles in Yucatan, p. 128.

3 Вопрос остается еще открытым, научились ли индейские племена какой-либо части Север-
ной Америки добывать камни для своих построек. В Новой Мексике ничто не свидетельствует о том,
что они добывали камни. Они подбирали и употребляли такие камни, которые они находили разломан-
аыми массами у подножий скал, или такие, какие лежали не ;лубоко и которые легко было вынуть.
Возможно, что камень добывался в Центральной Америке, но и об этом нет точного свидетель-
ства. Необходимо найти каменоломни, откуда эти камни были взяты, с доказательствами того, что
194
Во-первых, что семья у них была слишком слабой организацией, чтобы
одной противостоять в борьбе за существование, вследствие чего она находила
прибежище в больших домохозяйствах, состоящих, по всей вероятности из род-
ственных семей.

Во-вторых: что они, по всей вероятности, были организованы в роды, и, как
следствие этого, распадались на независимые племена, с конфедерациями, воз-
никавшими в различных местах для взаимной защиты, и что их учреждения
были глубоко демократическими.

В-третьих: что по планам и внутреннему устройству этих домов можно
заключить об осуществлении коммунизма в домашнем быту отдельных хозяйств.

В-четвертых: что это были индейцы, живущие селениями, в средней ста-
дии варварства; жили они в одном общинном доме или в группе тайих домов,
образующих одно пуэбло.

В-пятых: что гостеприимство и коммунизм в домашнем быту являлись за-
конами их состояния, которое нашло свое выражение в форме их домов, при-
способленных к коммунизму в домашнем быту большими хозяйствами.

В-шестых; что все то, что когда-то существовало в Уксмале, Паленкве, Ко-
пане и других пуэбло в этой области, все здания и все дома, находится теперь
там в состоянии развалин.

В-седьмых: что ничто из сказанного нами не противоречит предположе-
нию, что некоторые из этих зданий предназначались для религиозных целей. -

Наконец: что один общий принцип проходит через всю эту архитектуру,
начиная от реки Колумбии и Св. Лаврентия и кончая Панамским перешейком,
а именно, принцип приспособления к коммунизму в домашнем быту.

Когда мы пытаемся понять „дворец11 в Паленкве или „дом правителя“ в Укс-
мале как резиденции индейских монархов, то они совершенно непонятны; но,
рассматривая их как общинные дома, воплощающие социальный, оборонитель-
ный и коммунистический принципы, мы сможем понять, как они возникли и были
так тщательно и трудолюбиво построены. Очевидно, что они явились созданием
самого народа, будучи воздвигнуты для их собственного пользования и для их
защиты.' Принудительный труд никогда не создавал их. Наоборот, в том-то и
состоит очарование всех этих замечательных и поместительных построек, сде-
ланных со вкусом, что они были выстроены индейцами для собственного упо-
требления с охотой и разделялись всеми на началах полного равенства. Сво-
бода, равенство и братство являются тремя великими принципами рода, и эта'
архитектура соответствует этим идеям. Тот факт, что индейцы, находящиеся
в средней стадии варварства, развили в себе способность составлять планы и
умение сооружать строения такого архитектурного рисунка и такого внуши-
тельного величия, говорит об их высоком уме.

эти камни были обработаны. О камне, употреблявшемся в постройках в Юкатане и Центральной
Америке, говорится, как о „мягком коралловидном известковом камне”, а в других случаях, как,
например, о так называемых идолах в Копане, как о „мягком песчанике*. Для добычи даже такого
рода камня требуется применение больше чем обычного ума и умения. У туземных племен не было
других металлов, кроме туземной меди, золота и серебра, и эти металлы не обладали достаточной
твердостью для выделки рычага или долота; и у них не было взрывчатых веществ. Возможно, что
употреблялись другие приемы. Мы видим, что употребление каменных притолок для дверных про-
ходов превосходит их умение и что, из за отсутствия таких притолок, они не были в состоя-
нии строить постоянные каменные дома., Искусство добычи камня приобретается человечеством
раньше, чем оно достигает цивилизации, но оно начинается в более грубых формах, пока не доходит
путем опыта до более действительных способов. Если бы какое-либо из индейских племен прио-
брело бы это знание и обладало бы мастерством и способностью добывать камень, то было бы
крайне важно установить этот факт и признать за ними такой прогресс в знании, проистекающий из
такого мастерства и способностей. Обработанные камни из стен Уксмаля, Паленквы и других мест
в Юкатане и Центральной Америке следует испытать путем применения наугольника для того,
чтобы определить, были ли образованы на них ровная поверхность и правильный угол. Следовало
бы также убедиться, являются ли стены действительно вертикальными, и умели ли они приготовлять
кладку из негашеной извести и песку. Раньше чем наши предприимчивые писатели по отношению
к нашим туземным племенам употребляли такие термины, как „цивилизация, большие города, дворцы
и храмы*, и давали индейским вождям такие внушительные титулы, как „король, принц и лорд ,
они должны были бы показать, что, по крайней мере, некоторые из этих племен были знакомы с употреб-
лением колодцев и тем, как копать их и как добывать камень, как приготовлять кладку из извести
и камня, как получать правильный угол и ровную поверхность на камне и как сооружать верти-
кальные стены. Эти необходимые достижения предшествуют первому появлению цивилизации.
Я высказал все то, что я намеревался сказать об архитектуре домов ту-
земцев Америки. Оно охватывает лишь небольшую часть большой темы. Как
ключ к объяснению этой архитектуры были взяты два принципа, осуществление
гостеприимства и коммунизма в домашнем быту. Они, повидимому, дают удо-
влетворительное объяснение особенных черт этой архитектуры, вполне соот-
ветствующей учреждениям индейцев. Если широкий читатель сумеет согласиться
.с этими объяснениями, то это приведет к реконструкции нашей туземной исто-
рии, в чем мы так сильно нуждаемся.
ОГЛАВЛЕНИЕ

Предисловие редактора

Предисловие автора

Глава I

Общественное устройство и организация управления.

Род; он организован на основе родства; права, привилегии и обязанности его членов. —
Фратрия; ее характер и функции. — Племя, его состав и аттрибуты.— Конфедерация
племен, ее сущность, характер и функции........................ 3

Глава II

Закон гостеприимства и его всеобщее применение.

Индейские племена находились в трех различных состояниях.— Дикие племена.— Частично
огороднические племена. - Индейцы, живущие селениями. — Порядки и обычаи до-
машней жизни. — Закон гостеприимства у ирокезов; у алгонкинов нижней Виргинии;
у делаваров и мунси; у племен Миссури и долины Колумбии; у племен дакота на
Миссисипи; у алгонкинских племен Висконсина; у чироков, чокта и криков; у индей-
цев, живущих селениями в Новой Мексике, Мексике и Центральной Америке; у'
племен Венецуэллы; у перуанцев.— Универсальность этого порядка—Он связан
с коммунизмом домашней жизни в больших домохозяйствах....... 29

Глава III

Коммунизм домашней жизни.

Закон их состояния. — Большие домохозяйства индейских племен.— Коммунизм домашней
жизни в домохозяйстве. — Длинны е дома ирокезов. — Несколько семей в одном доме.—
Коммунизм в домохозяйстве. — Длинные дома индейцев Виргинии.— Группы хижин
криков.— Коммунизм в этой группе. — Охотничьи г.артии равнин. — Общие запасы.—
Рыболовные партии Колумбии. — Общие запасы. — Большие домохозяйства у племен
Колумбии. — Коммунизм в домохозяйстве.— Жилище манданов.— В них находилось
несколько семей. - То же жилища саук. — Индейцы, живущие селениями в Новой
Мексике. — Майя Юкатана. — Их современный коммунизм домашней жизни.- Большие
домохозяйства индейцев Кубы, Венецуэллы, Картагены и Перу . ... 42

Глава IV

Порядки и обычаи, относящиеся к земле и пище.

Племенная область находится в коллективном владении племени.— Владельческие права
отдельных лиц и семей на ту землю, которую они обрабатывают. — Выкуп за ин-
дейские земли уплачивался правительством племени, а за улучшения — отдельным
липам.— Помещения в доме и владельческие права на землю переходили по наслед-
ству родичам. — Землевладение у оседлых индейцев, живущих селениями в Таосе,
Хемене и Цуньи. — У ацтеков или древних мексиканцев по описанию Банделира;
в Перу.— Обычай готовить пищу раз вдень, а именно обед.— Господство его
у северных племен. — У мексиканцев якобы бывали завтраки и обеды. — Раздель-
' ная трапеза, при чем сначало ели мужчины отдельно, а затем женщины и дети ... 52

( Г л а в а V

! Дома индейских племен, живущих к северу от Новой Мексики.

Дома индейских племен следует рассматривать как части общей архитектурной системы.—
i Единый принцип проходит через все их формы, а именно принцип приспособления
I к коммунизму домашней жизни в домохозяйстве.—Этот принцип объясняет данную
| архитектуру. — Общинные дома диких племен; в Калифорнии; в долине Юкона; в до-
' лине Колумбии. — Общинный дом племен, стоящий нависшей ступени варварства.—
I Хижина оджибве. — Палатка из шкур у дакота. — Длинные дома индейцев Виргинии;

племени аиаков Лонг-Айленде; сенека-ирокезов; онондага-ирокезов.— «Грязный ша-
лаш' манданов и миннетари — Крыты-е соломой хижины марикопа и мохавков на
Колорадо; пима иа Хила. — Выводы..........................
Глава VI

Дома оседлых индейцев Новой Мексики.

Улучшенная архитектура домов. — Оборонительное начало проведенное в плане домов. —
Их общинный характер. — Два или более Э1ажа.— Улучшенная утварь, гончарные и
другие изделия. — Пуэбло Санто Доминго; необожженный кирпич.— Оно имеет
террасообразныii вид. — Нижнии этаж закрыт.— Доступ на террасы по лестницам.
Вход в комнаты через люки в потолке.— Пуэбло Цуньи. Потолок. — Колодец п
ручная мельница. — Пуэбло Моки. — Комната в нем. Потолок такой же, как
в Цуньи. — Пуэбло Таос,—Эстуфа, как место для собраний. — Размер кирпичей.—
Двери. — Окна н входы. — Современная организация управления. Комната в пу-
эбло.— Очаги и печи современного происхождения. -Современное право собствен-
ности и наследования имущества. — Индейцы, живущие селениями, подверглись раз-
ложению 'со времени их открытия. — Культ солнца. Религия Монтецумы. Отшель-
ничество по религиозным мотивам............................... 8

Глава VII

Развалины домов оседлых индейцев реки Сан Хуан и ее притоков.

Каменные пуэбло. — Наилучшие сооружения в Новой Мексике.—Развалины долины Чако.—

Исследования лейт. Дж. Г. Симпсона в 1849 г.; Вильяма Г. Джексона в 1877 г.—
Карта долины. — Планы. — Пуэбло Пинтадо и Вехе-хи. — Они сооружены из четырех-
угольных плит песчаника. — Эстуфы и их употребление.— Пуэбло Уна Вида и Унго
Павие. — Реставрация Унго Павие. — Пуэбло Четро-Кеттле. — Комната в нем. — Форма
потолка. — Пуэбло Бонито. — Комната в нем. — Реставрация этого пуэбло. — Пуэбло
дель Арройо. — Пуэбло Пеньяска Бланка.— Семь больших пуэбло и два меньших.—
Пуэбло Ааьто, расположенное за долиной, на северной стороне плоскогорья.— Веро-
ятные „Семь городов Сибола4 экспедиции Коронадо.— Основания для предположе- <
ний.—Пуэбло сооружались постепенно. — Замечательный вид этой долины когда она
была населена........................................... 10

Глава VIII

Развалины домов оседлых индейцев реки Сан Хуан и ее притоков

(Продолжение).

Развалины каменного пуэбло на реке Анимас.—План. — Каждая комната облицована кам-
нем.— Способ сооружения такой же, как в Чако. — Раствор из глины. — Ее состав
и крепость. — Известь не была известна в Новой Мексике. — В Новой Мексике и
Центральной Америке вероятно употреблялся растьор гипса. — Притолки из кетра.—
Стропила из кедровых балок.— Эстуфа; это не очаги и не печи. — Дом—крепость.—
Второе каменное пуэбло. — Шесть других почти совершенно разрушенных пуэбло.—
Долина Монтецумы. — Группа из девяти пуэбло в развалинах. — Чертеж. — Развалины
каменного пуэбло близь горы Уте. — Контурный план.— Круглая каменная башня
с тремя концентрическими стенами. — Она составляет часть пуэбло. —Другая круглая
башня. — С двумя концентрическими стенами.— Она стоит изолированно. — Другие
развалины. — Округ Сан Хуан. — Исходный центр индейской культуры. — Строители
насыпей являются вероятно эмигрантами из этого района. — Исторические племена
Мексики эмигрировали отсюда же. — Индейские миграции. — Они совершались под
влиянием физических причин....................’.............. 13

Глава IX

Дома строителей насыпей.

Район их расселения.— Они представляют собой индейцев, живущих селениями.—Веро-
ятно эмигрировали из Новой Мексики. — Характер их земляных сооружений. — На-
сыпи окружающие четырехугольные пространства.—Вероятное месторасположение их
домов. — Их приспособленность в качестве возвышенииых платформ для длинных до-
мов.— Сооружения высокой насыпи.— Назначение этих насыпей. — Предположитель-
ная реставрация этого пуэбло.—Другие насыпи.— Их вероятное назначение.—
Искусственные глиняные резервуары под могильными холмами.—Они вероятно служи-
ли для кремации вождей.—Предполагаемая численность строителей насыпей.—Неудача
попытки пересадить этот тип оседлой жизни в долину Огайо. — Их уход был веро-
ятно добровольным............................................. 1

Главах

Дома ацтеков или древних мексиканцев.

Первые рассказы о пуэбло Мексике. — Их фантастичность. — Позднейшие американские,
преувеличения. — Сахемы и военные вожди превращенные в королей и императоров. —
Древнее общество вызывает любопытство и изумление. — Форма правления ацтеков
представляет собой конфедерацию трех индейских племен. — Пуэбло Мексике распо-
ложено на искусственном озере. — Общинные дома. — Несколько семей в каждом
доме. — Дома на Кубе и в Центральной Америке.—Кортес в пуэбло Мексике. — Его
квартира. — Объяснение Диаса. — Эрреры. — Банделира. — Дом занятый Моитецу-
мой. — Коммунальный дом. — Обед Монтецумы. — Описание Диаса. — Кортеса. — Эр-
реры. — Г. Г. Банкрофта. — Крайние преувеличения, — Общий обед коллективного
домохозяйства.— «Общественный строй и управление древних мексиканпев' Банде-
лира.................................................................. . • . 163

Г л а в а XI

•Развалины домов оседлых индейцев Юкатана и Центральной Америки.
Пуэбло Юкатана и Центральной Америки. — Их местоположение. — Их жилишная архитек-
тура.— Высший тип туземной архитектуры.— Эти пуэбло были обитаемы когда они
были открыты.— Дома Уксмаля были сооружены на пирамидальных возвышениях.—
Дом правителя. — Характер архитектуры. — Дом монахинь. — Треугольный каменный
потолок.— Отсутствие печей. — Пища варилась вне дома.— Их план показывает,
что это были общинные дома. — Современный коммунизм майя. — Он вероятно уна-
следован от их предков.—Развалины Цайи. — Закрытый дом. — Помещение построенное
на каменной подпорке. — Паленква. — Ошибка Стефанса относительно этих развалин.—
Употреблялись лн каменный столб и притолока как принципы сооружения? — Одина-
ковый план всех этих домов.— Они представляют собой также крепости. — Плоско-
соловость индейцев Паленквы. — Американская этнография. — Общие выводы . . . 179

БЛИО ГЕК?
ПРАМДЫ

Огветств. редактор Я. П. Кошкин________________Техн, редактор. М Г. Рохман

Сдано в производство 29/IX 1933 г. Подписано к печати 31 III 1934 г.

Колич. тип. зн. в 1 б. л. 169184. Ст. ф. 72 X ПО. ' Изд. № 8. Авт. лист. 27.
Бум. лист. 6%. Тираж 4000 экз. Ленгорлит № 26291. Зак. № 601.
ЗА СТРАНИЦАМИ УЧЕБНИКА
SHEBA.SPBPU/ZA

Хочу всё знать (теория)
ЮНЫЙ ТЕХНИК (ПРАКТИКА)
ДОМОВОДСТВО (УСЛОВИЯ)