В. Ф. Ефимов
ЧУКОТКА -
СТРАНА РОМАНТИКОВ
И ЧУДАКОВ
Виктор Федорович Ефимов. Кандидат геолого-мине-
ралогических наук. 14 лет проработал на Чукотке, зани-
маясь геологической съемкой и поисками месторождений
олова и золота. Участник открытия нескольких оловоруд-
ных месторождений. Автор монографии о редкометалль-
ных гранитах и многочисленных научных статей. Неуто-
мимый рассказчик о геологических походах. Имеет
правительственные награды, лауреат премии Министер-
ства геологии СССР. С 1981 г. работает в ИМГРЭ, зани-
маясь прогнозной оценкой месторождений редких элемен-
тов и изучением оловорудных районов России.
Я прожил на Чукотке в общей сложности 14 лет. Никогда не
думал, что эта суровая земля так увлечет, станет родной, будет
сниться по ночам. А все началось как-то случайно. Я бы даже ска-
зал несерьезно.
В 1962 г. я проходил преддипломную практику на Камчатке,
которая произвела на меня неизгладимое впечатление. По приезде
в Москву мне каждый день виделись, как наяву, три знаменитых
вулкана - сопки Безымянная, Камень и Ключевская. Это было как
раз после взрыва Безымянной, который снес половину конуса вул-
кана. Ежеминутно из его широкого кратера вырывались огненные
сполохи, на фоне которых были видны огромные камни, взлетаю-
щие высоко в небо. Рядом спокойно дымился самый высокий вул-
кан Камчатки - сопка Ключевская и, как какое-то сказочное извая-
ние, мрачно упирался в небо своей острой вершиной потухший
вулкан Камень. Зрелище было настолько захватывающим, что я
мог часами смотреть на это необыкновенное явление природы. Ко-
гда утомленный тяжелым днем, забирался я в спальный мешок,
подземные толчки были настолько сильны и часты, что мне каза-
лось, будто еду я в поезде, который перестукивает колесами на
стыках рельсов и сильно раскачивается на поворотах.
Камчатка прельщала, не только видом вулканов. В каждом мар-
шруте я открывал для себя новый мир: встречи с медведями, горны-
ми баранами, оленями, рысью и другими экзотическими животными
стали обыденными, обилие куропаток в высокогорье и лосося в мел-
кфс горных речках, красная икра, которую мы ели ложками из ог-
ромных мисок, березовые рощи в долине реки Хапица, где среди
шелковой травы торчат крепкие, как высеченные из слоновой кости,
белые грибы и встречаются большие кусты ежевики и малины, и,
наконец, заросли шеломанника, которые настолько высоки, что
скрывают тебя полностью, даже если сидишь на лошади.
Поэтому, когда дело дошло до распределения, я попросил своего
руководителя диплома академика Владимира Васильевича Меннера
ЧУКОТКА — СТРАНА РОМАНТИКОВ И ЧУДАКОВ
213
посодействовать в вопросе распределения на Камчатку. Владимир
Васильевич туг же написал письмо начальнику Северовосточного
геологического управления Израилю Ефимовичу Драбкину, в под-
чинении которого в то время находилось Камчатское управление.
Правда, он посоветовал в Магадане во избежание каких-либо ослож-
нений не появляться, а лететь сразу в Петропавловск.
Не послушался я своего руководителя. Больно хотелось про-
ехаться через всю страну, да и Магадан посмотреть. Вот и поехали
мы поездом до Хабаровска, восхищались красотами Сибири, Бай-
кала, живописнейшей реки Ингода. Потом почти сутки провели в
Хабаровске, осматривая его достопримечательности и купаясь в
Амуре.
И вот мы с женой уже летим из Хабаровска в Магадан. Малень-
кий Ил-14 приземлился в магаданском аэропорту в поселке Сокол,
который располагается в 56 км от города.
Пока ехали в допотопном тесном автобусе, переполненном
людьми и чемоданами, я смотрел на чахлые лиственницы, которы-
ми поросли пологие склоны сопок, и думал, как хорошо, что нам не
придется здесь долго жить, что через два-три дня мы будем уже
созерцать Авачинскую сопку в кругу знакомых геологов, с кото-
рыми успел подружиться на практике.
Магадан встретил пронизывающим холодным ветром, дующим
с бухты Нагаева, на берегу которой и было общежитие управления.
Мы приехали поздно, и в управлении застали только дежурного,
который написал записку коменданту и подробно объяснил, как
добраться до общежития. Это был длинный деревянный барак с
коридором посередине и небольшими комнатами по обе стороны
от него. В каждой комнате по четыре, а то и по пять коек.
Комендантом оказалась приятная женщина лет тридцати, ко-
торая встретила нас очень приветливо и сразу пошла искать сво-
бодные койки. В это время в Магадане был наплыв молодых спе-
циалистов из Москвы, Ленинграда, Томска, Ташкента, Миасса-
из тех городов, которые фабрикуют геологические кадры. Найти
пустую койку было непростым делом. Но в конце концов мы бы-
ли «окровачены», как выразилась коменданша тетя Даша. И хотя
наши койки находились в разных концах коридора, нас это не
очень расстроило - подумаешь, одну-две ночи переспать. Больше
задерживаться здесь я не намеревался, так как имея в кармане
письмо знаменитого профессора, никаких осложнений не ожидал.
Кинув на кровати свои неприхотливые шмотки, мы пошли гулять
на берег бухты. Моя жена Дина успела познакомиться с соседкой по
214
В. Ф. Ефимов
комнате Олей, которая приехала с мужем из Ленинграда и предло-
жила составить нам компанию, а заодно быть нашим гидом.
Новые знакомые Рыжиковы были геофизиками и считали себя в
Магадане старожилами, так как прожили здесь уже неделю, дожи-
даясь погоды в Певеке, куда должны были лететь по направлению
отдела кадров.
Стаса, мужа Ольги, нельзя было назвать приветливым челове-
ком. Рыжий, оправдывающий свою фамилию, долговязый, в очках,
молча следуя за женой, он только слегка мотнул в нашу сторону
головой, что могло значить только одно - на фиг вы мне нужны.
Зато Ольга беспрестанно болтала, переполненная новыми впечат-
лениями и необходимостью ими поделиться. Во вновь прибывших
молодых специалистах она видела благодатную почву для своих
словесных семян.
- Нет, ты не представляешь, Дина, что такое прожить неделю в
этом бараке. - С большим воодушевлением рассказывала она. -
Застиранное, неглаженое белье ни разу не меняли. На улице холод-
рыга жуткая. Магадан мы уже весь обошли по нескольку раз-
смотреть и делать здесь совершенно нечего. Со Стасом даже негде
побыть наедине.
- Н-н-не н-н-надо об э-этом, - первый раз заговорил Стас.
- Боже, - подумал я, - он еще и заикается.
А Ольга, не обращая никакого внимания на супруга, продолжа-
ла болтать:
-Грязь здесь страшная, тараканы по простыням бегают. Я спать
не могу: все время кажется, что тараканы по мне ползают. Да опять
же - не привыкла я одна спать.
- Н-н-не н-н-надо об э-этом, - опять вмешался Стас.
- Это почему же не надо? Почему я не могу спать со своим за-
конным мужем? Где это видано, чтобы так бесцеремонно разделя-
ли семью, так ее недолго и разрушить. Но ничего, завтра обещали
борт на Певек, а в отделе кадров заверили, что там всем молодым
специалистам сразу квартиру дают, так что ночь уж как-нибудь
перебьемся. Кстати, летели бы вы тоже в Певек - там коэффици-
ент 2 и надбавка каждые полгода 10 %, а на вашей Камчатке только
1,8 коэффициент, да и надбавки через год идут. Так что подумайте.
- Нечего нам думать! - отрезал я. - Мы уже достаточно думали,
и, кроме Камчатки, нам ничего не надо.
Ветер к ночи стал еще холодней, у всех покраснели носы, а
Стас вспомнил, что им завтра рано вставать, ехать в аэропорт, так
что решили вернуться в общежитие.
ЧУКОТКА — СТРАНА РОМАНТИКОВ И ЧУДАКОВ
215
Назавтра мы встали тоже рано, так как почти всю ночь не спа-
ли: Дина потому, что ей мерещились тараканы, а я все думал, как
бы скорее соблюсти все формальности и купить билет до Петро-
павловска. Только под утро заснул, и мне приснилось, что я в са-
молете, который летит над курящимися вулканами.
Слегка позавтракав сметаной и слабеньким, но зато горячим
кофе в какой-то столовой, мы пришли в управление. Было еще рано
и сотрудники только начинали собираться. Отдел кадров был за-
крыт, поэтому мы стали изучать многочисленные доски объявле-
ний, которыми были завешаны все стены просторного вестибюля.
Здесь были и списки очередников на квартиру, и график отпусков,
и доска почета, и наглядные пособия по технике безопасности, и
многое другое. Нас заинтересовал стенд, изображавший помесяч-
ные показатели геологоразведочных управлений. К большому сво-
ему огорчению обнаружили, что Камчатское управление почти по
всем показателям занимает последнее место: и по приросту запа-
сов, и по освоению ассигнований, и по другим производственно-
экономическим показателям.
Изучение стенда прервал приятный баритон, который обрушил
на нас сразу град вопросов:
- Молодые специалисты? Откуда приехали? Что закончили?
Какой специальности?
Голос принадлежал довольно упитанному мужчине с копной
кучерявых волос и круглым розовым лицом, излучавшим неуем-
ную энергию. Он очень быстро задавал вопросы и, удовлетворив
любопытство, заявил:
- Ну, все - вы мне подходите. Пойдем в отдел кадров, быстро
оформим документы и летим к нам в Певек, борт уже нас ждет. За
вашими вещами заедем на машине.
Он говорил с таким напором и с такой уверенностью, что мы
сейчас запрыгаем от счастья от его предложения, что я даже на не-
которое время онемел. И только когда мужчина взял меня за плечо
и со словами:
- Вот как раз и начальник отдела кадров пришел, - стал меня
довольно бесцеремонно разворачивать, я вновь обрел дар речи.
- Нет, дядечка, не поедем мы с тобой. У нас распределение на
Камчатку.
- Да? Ну что ж, не вышло и не надо. Валите на свою Камчат-
ку. - И он быстро зашагал к группе молодых специалистов, сидев-
ших на широком подоконнике.
216
В. Ф. Ефимов
- Интересный мужик, - сказал я Дине. - Наверно, с ним было
бы неплохо работать, но не судьба.
В отделе кадров нас встретил коренастый мужчина лет пятиде-
сяти, с мрачным лицом. Он впился в нас своими колючими малень-
кими глазками и произнес только одно слово:
- Документы.
Я достал пачку документов и молча протянул кадровику. Тот
внимательно стал изучать их, как будто это были не обычные до-
кументы молодых специалистов, а уголовное дело. Последним он
развернул письмо академика Меннера, но прочитав только начало,
небрежно его отбросил.
- Так, поедете в Анюйское управление, оно только что образо-
валось, кадров нехватает, так что карьера вам будет обеспечена.
Кроме того, там хороший поселок в тайге - не то, что Певек, на
голой тундре стоит.
Я, стараясь быть как можно спокойнее, очень вежливо заметил:
- Но у нас же распределение именно на Камчатку. Вы, наверно,
не прочитали письмо академика Меннера. К тому же у нас оформ-
лен пропуск в погранзону, а у вас, как мы успели узнать, молодые
специалисты, которых вы все-таки направляете на Камчатку, сидят
неделями в общежитии, ожидая оформления этого пропуска.
- Молодой человек, нам виднее, куда кого направлять. Ваши
специальности нужны на Чукотке, а на Камчатке они не нужны.
Кроме того, там сейчас очень тяжело с квартирным вопросом - вы
будете годами жить в общежитии. Вы этого хотите?
- Нет, мы этого не хотим, но поедем на Камчатку, - не на шут-
ку разозлившись, отрезал я.
- Хорошо, берите ваши документы и идите к главному геологу
Аникееву. Если он даст добро лететь на Камчатку, будем оформ-
лять на Камчатку. . .
Я решительно забрал документы и вышел из кабинета, чувствуя
затылком пронзительный взгляд кадровика. Дина, вышедшая сле-
дом за мной, взяла меня за руку.
-» - Слушай, Витя, может, поедем на Чукотку. Ну, зачем нам лезть
на рожон? Нам же на Камчатке такие условия создадут, что мало не
покажется. А на Чукотке, видишь, специалисты нужны, отношения
нормальные будут.
- Я поеду только на Камчатку, - оборвал я жену и решительно
вошел в приемную Аникеева. — К главному геологу можно? - спро-
сил я у секретарши.
- Заходите, он Вас ждет.
ЧУКОТКА — СТРАНА РОМАНТИКОВ И ЧУДАКОВ
217
- Чего это он нас ждет? - удивился я, но размышлять об этом
было некогда. Грузный Аникеев поднял на нас тяжелый взгляд.
- В чем дело, молодые люди? ф
Я начал объяснять, что был на практике на Камчатке и полюбил
ее на всю жизнь, что вот письмо от самого академика Меннера
и т. д., и т. п. Я боялся, что меня перебьют, и говорил очень быстро,
стараясь не забыть ни одного аргумента в пользу отправки нас на
работу только в Камчатское ГРУ. Наконец, я замолчал и с вызовом
взглянул на Аникеева, который бесстрастно рассматривал меня,
пока я упражнялся в красноречии.
- Ну, что ж, молодой человек, я вас очень внимательно выслу-
шал, а теперь послушайте меня. Вы знаете, что есть такое понятие,
как Родина. Так вот Родине вы нужны на Чукотке. И вы поедете на
Чукотку. А ваш академик нам не указ, так как он, наверно, очень
плохо разбирается в политической обстановке, да и вообще, какое
он к нам отношение имеет. Так что идите в отдел кадров и оформ-
ляйтесь в Анюйское управление.
Меня не столько возмутило то, что моя речь прозвучала, как
глас вопиющего в пустыне, сколько такое, как мне показалось,
пренебрежительное отношение к моему кумиру Меннеру. Я решил
бороться до конца, хотя бы для того чтобы защитить честь и ува-
жение имени своего руководителя:
- Я Вас тоже выслушал, но никуда, кроме Камчатки, мы не по-
едем, и если Вы будете противиться этому, я дойду до Москвы, но
управу на Вас найду.
Лицо главного геолога побагровело, с ним никогда так не раз-
говаривали даже именитые подчиненные:
- Сосунок, у тебя еще молоко на губах не обсохло, - сорвался
на крик Аникеев, - а ты мне еще грозить смеешь. Да я тебя...
Я тоже завелся, но, как всегда бывало со мной в самых сложных
ситуациях, перешел почти на шепот, отчетливо выговаривая каж-
дое слово:
-Удивляюсь, как Вас могли поставить на такой ответственный
пост? - нагло прошипел я, - ведь Вы же совсем не умеете разгова-
ривать с подчиненными, Карнеги не читали. Придется поговорить с
Вашим начальником о несоответствии должности.
Это было, конечно, настоящее хамство, но внутри у меня все
горело, я уже не мог остановиться. Как ни странно, на этот раз
Аникеев сдержался, только как-то устало сказал:
- Идите к начальнику.
218
В. Ф. Ефимов
Мы молча вышли из кабинета. Когда шли по коридору, Дина
начала меня укорять:
- Ну, как ты можешь так разговаривать с человеком, который
в три раза старше тебя. Поедем на Чукотку. Какая разница, где
начинать?
Я ее не слушал, так как думал о предстоящем разговоре. Нозд-
ри мои, как у ринувшегося в бой коня, раздувались, лицо раскрас-
нелось.
Секретарша Драбкина сказала, что начальник занят, нужно не-
множко подождать. Мы сели в кожаные, доставшиеся еще от
«Дальстроя» кресла. Дина опять начала меня уговаривать, чтобы я
не бился головой об стенку, что на Чукотке нам будет лучше. А я в
это время думал: какой же я идиот, что не послушался Владимира
Васильевича и поехал в этот вонючий Магадан, сидел бы сейчас
уже в коттеджике у Вани Флоренского, пил водку и слушал ново-
сти о наших общих знакомых.
Зазвонил телефон, секретарша взяла трубку:
- Да, здесь, хорошо, - ответила она и обратилась к нам, - Изра-
иль Ефимович вас ждет.
Только сейчас я понял, что после посещения отдела кадров ка-
ждый наш шаг контролировали телефонными звонками и что
Драбкин был как раз занят тем, что разговаривал с Аникеевым, ко-
торый ему позвонил сразу же, как мы вышли из его кабинета.
Драбкин встретил радушно.
- Присаживайтесь, - с открытой улыбкой пригласил он. - Пока-
зывайте, что там написал уважаемый Владимир Васильевич. Боль-
шая умница, а какой души человек! - Он взял у меня письмо, раз-
вернул, но, как мне показалось, читать не стал, так как продолжал
разговаривать. - Значит, на Камчатку собрались. Ну что ж, это дело
хорошее - вулканы, горячие источники, рыба в реках табунами хо-
дит. Поезжайте, мы вас задерживать не будем, идите в отдел кад-
ров и оформляйтесь.
Он еще раз очаровательно улыбнулся, пристально поглядел
сначала на Дину, а потом на меня, встал из-за стола и подошел к
огромной карте полезных ископаемых Магаданской и Камчатской
областей.
- Только вот посмотрите, Камчатка почти вся покрыта современ-
ными базальтами, в которых никогда никаких полезных ископаемых
не было. За все время на Камчатке накачали бочку нефти да немного
меди добыли из месторождения Сухое Озеро. Север Камчатки побо-
гаче, но климат там и природа не отличаются от чукотских. - Драб-
ЧУКОТКА — СТРАНА РОМАНТИКОВ И ЧУДАКОВ
219
кин сделал паузу и театральным жестом указал на Чукотку. - А те-
перь смотрите сюда. Вы видите, какое здесь количество месторож-
дений золота, олова, вольфрама, ртути, молибдена, да не просто ме-
сторождений, а крупных и даже уникальных месторождений. Вот
где простор для талантливых молодых людей, вот где перспективы!
Только на Чукотке вы сможете получить такую практику, что через
год будете хорошими специалистами, а через пять корифеями в гео-
логии. Тогда-то и будете судить сами, где дальше работать: на Кам-
чатке, в Москве или на Магадане. Так что решайте, что для вас важ-
нее: стать настоящими специалистами с большими перспективами
или рыбу на Камчатке ловить... Драбкин вышел из-за стола и по
очереди пожал нам руки. - Удачи вам в жизни и правильного выбо-
ра. - И еще раз благожелательно улыбнувшись, сел в кресло, крас-
норечиво показывая, что разговор окончен.
В вестибюле я закурил. Минуты две никто не нарушал молча-
ния. Дина понимала, что творится у меня на душе, выжидала, когда
заговорю первый.
Тут появился тот напористый мужчина, который нас сватал в
Певек. Он быстро пролетел по коридору и скрылся в одном из ка-
бинетов.
- Вы не знаете, кто только что прошел по коридору? - спросил
я у мужчины, курившего рядом с нами.
- Это Стружков Феликс Эмильевич, главный инженер Чаунско-
го ГРУ, - дал исчерпывающий ответ незнакомец.
Я задумался. Еще несколько минут назад у меня была четкая
цель, все было ясно, а вот после визита к Драбкину в голове все
стало рушиться, как карточный домик, зародились сомнения в пра-
вильности решения добиваться до конца оформления на Камчатку.
Драбкин был очень хорошим психологом и сразу понял, на каких
струнах характера молодого горячего человека можно сыграть. Не
пусти он сейчас нас на Камчатку, бился бы я головой об стенку до
конца, пока или стенка, или голова не разбились. А так, вроде бы
мое самолюбие удовлетворено, я своего добился, и теперь уже
только от меня одного зависело, какое приму решение. Да, я был
тогда очень молод, не было ни мудрости, ни опыта старой хитрой
лисы Драбкина - жизнь только начиналась.
Из кабинета вышел Стружков и быстро пересек вестибюль.
Я бросился ему наперерез:
- Феликс Эмильевич, мы едем с Вами, - без подготовки выдал я
Стружков удивленно поднял брови, как бы вспоминая, где он
видел этого молодого нахала, затем ухмыльнулся:
220
В. Ф. Ефимов
- Нет уж, умерла, так умерла: валите на свою Камчатку, - и,
продолжив свой марш по вестибюлю, скрылся в отделе кадров.
Я стоял, как оплеванный, достал вторую сигарету, сел на подо-
конник.
- Что ты решил, Витя? - спросила Дина.
- Не знаю, - сознался я, - но на Камчатку лететь мне что-то
расхотелось, хотя и в Анюйское ГРУ тоже не полечу - уж больно
нас туда сватают. Надо же хоть как-то показать, что мы не бессло-
весная скотина. Лучше бы всего-в Певек, но видишь, этот гусь
Стружков выкаблучивается. Не знаю.
Мы подошли опять к стенду с показателями разных ГРУ и
стали внимательно их изучать, как будто эти показатели могли
дать нам ответ, куда лучше поехать. Незаметно к нам подошел
Стружков:
- Ну что, ребята, не передумали в Певек лететь?
- Летим, - без особой радости ответил я.
- Тогда пойдем, уладим один вопрос. Дело в том, что на вас
имеет виды Городинский Марк Евгеньевич, главный геолог Анюй-
ского ГРУ, и я не могу у своего друга из-под носа специалистов
уводить, так что пойдем с ним поговорим.
Мы зашли в тот самый кабинет, из которого перед этим вышел
Стружков. Там было много людей. Склонившись над картой, они
оживлено что-то обсуждали. Стружков подошел к черненькому
небольшого роста человеку со смешными усами и отозвал его в
сторону.
- Марк Евгеньевич, вот твои ребята хотят ехать ко мне.
- Слушай, Феликс, ты же знаешь, что у меня нет специалистов,
а ты последних у меня переманиваешь. Креста на тебе нет!
- Да пойми, Марк, рни к тебе, в Билибино, все равно не поедут,
у них направление на Камчатку, уж лучше пусть в Певек едут. -
Я тебе бутылку пива поставлю.
- Ну и жмот же ты, Феликс, за двух специалистов только одну
бутылку пива?
- Ладно, ладно, поставлю две, - засмеялся Стружков.
Вот так два корифея Чукотки заключили сделку за две бутылки
пива, определив судьбу двух молодых людей. Не знаю, как бы
сложилась наша судьба, если бы мы поехали на Камчатку или в
Билибино, но мы полетели в Певек.
В отделе кадров нас встретил бесстрастный кадровик:
- Ну что, надумали? На Камчатку вас оформлять? Или как?
ЧУКОТКА — СТРАНА РОМАНТИКОВ И ЧУДАКОВ
221
- Или как, в Певек, - хмуро ответил я, понимая, что ничего не
доказал этому кадровику, но делать было нечего - за нас уже были
поставлены две бутылки пива.
Оформление не заняло много времени. Заполнив анкеты и под-
писав какие-то бумаги о том, что мы с чем-то ознакомились, полу-
чили направления и побежали в общагу собираться.
Через час за нами заехал на газике Стружков. Посмотрев на
наши потрепанный чемодан и рюкзак, он заявил, что барахло мы
будем держать на коленях, так как места в машине нет. Действи-
тельно, машина была забита двадцатилитровыми канистрами с пи-
вом, трехлитровыми банками брусничного варенья, пятикилограм-
мовыми банками с тихоокеанской селедкой и решетками яиц.
С трудом втиснувшись в машину, мы были рады, что все как-то
образовалось, и теперь уже не надо ни о чем думать, все катится по
рельсам, правда, неизвестно куда.
В аэропорту подрулили прямо к самолету Ли-2, который уже
крутил винтами. Ждали только Стружкова и поминали его всякими
нецензурными словами за задержку. Рыжиковы уже сидели в само-
лете. Ольга обрадовалась, увидев нас, и тут же начала кричать что-
то в ухо Дине. От гула двигателей я ничего не слышал, но по ее
жестикуляции было понятно, как она довольна. Я лениво кивнул
Стасу, тот сдержанно ответил.
Самолет весь задрожал и, как телега по ухабам, начал разгон.
Очень быстро взлетев, он сделал крутой разворот и взял курс на
Певек.
Только сейчас я подумал, что мы так и не увидели Магадан, из-
за чего по сути дела и был предпринят этот вояж, в результате ко-
торого судьба наша так круто изменилась. Пути назад не было, а
впереди где-то незримо пролегала та линия, которая называется
полярным кругом.
При подлете к Певеку я не мог оторваться от иллюминатора.
Чаунская губа сверкала бриллиантами льдин в лучах незаходящего
солнца. Когда совсем снизились, и самолет, описав круг, пошел на
посадку, меня восхитило разнообразие форм торосов, которые тор-
чали из свободной стального цвета воды. Я видел белых медведей,
сказочных рыб, питекантропов, выходящих из своих пещер... Во-
ображению не было границ. А с другой стороны самолета были
видны полосы небольших озерков с зеленоватой водой, в которых
плавали стаи уток и куличков. Они взлетали, напуганные самоле-
том, но тут же снова садились на воду.
222
Посреди дикой тундры вырос город молодых геологов Певек.
pD
е
о
оь
ЧУКОТКА — СТРАНА РОМАНТИКОВ И ЧУДАКОВ
223
Пробежав косу, самолет подрулил к небольшому деревянному
домику с крылечком, над которым была прибита дощечка с надпи-
сью: Аэропорт Аппапельхин.
Стружкова встречал круглолицый курчавый, начинающий за-
метно полнеть веселый мужчина и высокий статный с красивым
лицом, с седыми висками человек. Оба они стали быстро нагружать
газик магаданскими дефицитами, одновременно засыпая Стружко-
ва вопросами о столичной жизни. Стружков чувствовал здесь себя
хозяином. Куда делась его магаданская торопливость? Его движе-
ния были плавными, полными достоинства. Когда загрузились,
Стружков подошел к молодым специалистам, которые со своими
пожитками стояли в сторонке и ожесточенно хлопали себя по лицу
и рукам, еще не совсем понимая, что они прилетели в страну круп-
ных комаров, которые им будут портить жизнь каждый год.
- Ребята, через двадцать минут будет рейсовый автобус. Сади-
тесь и доезжайте до автовокзала. Там спросите, как пройти до кон-
торы ГРУ. Найдете Рахманчика, он определит вас в общежитие, а
завтра я жду вас в конторе. До свидания, - хлопнул дверцей, и га-
зик, окутав нас пылью, умчался со скоростью лани в сторону трех
сопок, расположенных на берегу бухты.
Я тогда еще не знал самой обиходной поговорки на Чукотке -
нет лучше запаха, чем запах пыли из-под колес машины отъез-
жающего начальника. Поэтому мне как-то стало обидно, что нас
бросили на растерзание комарам, которых с каждой минутой ста-
новилось все больше. Они, как «мессершмитты», пикировали на
обнаженные места и с ходу вонзали свои чудовищные хоботы в
нежное московское мясо. Я никогда не видел таких огромных ко-
маров, хотя на Камчатке имел с этими насекомыми довольно тес-
ное, не очень приятное знакомство. Все лицо и руки покрылись
красными пятнами и жутко чесались. Но самым сильным впечат-
лением от первой встречи с Чукоткой было чувство затерянности в
огромном, необозримом пространстве. Казалось, среди всей все-
ленной один ты да эти кровожадные твари.
Мы прошли в так называемый аэровокзал. В небольшом поме-
щении было грязно и душно, какие-то люди в полушубках лежали
прямо на полу, другие сидели на деревянных скамейках вдоль стен.
У всех было выражение ожидания: борта, автобуса или еще чего-
то, может быть, кого-то. Заплакал ребенок, и женщина в большом
шерстяном платке стала ему тыкать бутылку с соской.
Я вышел на крыльцо, в углу лежало какое-то тряпье. Закурил.
Вдруг тряпье зашевелилось и превратилось в оленью кухлянку, из
224
В. Ф. Ефимов
которой высунулась голова раскосой морщинистой женщины со
слипшимися иссиня-черными волосами. Голова прокрутилась во-
круг своей оси, бросила на меня бессмысленный взор, потом сде-
лала какое-то незаметное движение, и из кухлянки выскочила
длинная, как сморщенный кабачок, женская грудь, затем еще одно
незаметное движение - и из кухлянки показалась рука с бутылкой,
горлышко которой было заткнуто грязной тряпкой. Чукчанка ртом
вытащила тряпку и сделала большой жадный глоток. Потом, как в
кино, которое крутят наоборот, все стало на место: и бутылка, и
грудь, и голова исчезли в кухлянке - в углу крылечка опять лежала
груда тряпья. Меня настолько поразила эта сцена, что я даже сига-
рету выронил.
- Ни фига себе, - подумал я. - Ну и нравы здесь!
В клубах дыма показался старенький допотопный автобус. Мы
бросились к своим шмоткам. Пассажиров было немного, так что мы
с Диной и Рыжиковы довольно привольно расположились на заднем
сидении. Когда автобус тронулся, весь салон наполнился пылью, мы
дружно громко зачихали. Группа местных парней этой пыли как бы
и не замечала, громко обсуждала открытие нового магазина в Певе-
ке, куда завезли дефицитный товар, в частности, коньяк Двин. Скоро
привыкли к пыли и мы. Стали с интересом смотреть в окно на чах-
лую, кочковатую тундру, серую от пыли вдоль дороги. Внимание
всех привлекли маленькие рыжие зверьки с беличьим хвостиком,
которые все время перебегали дорогу и очень смешно столбиками
стояли на обочине, издавая какие-то птичьи звуки: чвир, чвир.
- Евражек-то в этом году сколько развелось, - сказал один из
местных парней, - никогда еще столько не видел.
Автобус приблизился к подножию сопок, появились простень-
кие одноэтажные строения, какие-то склады, штабеля леса, груды
металлолома. Когда поднялись на водораздел, впереди неожиданно
открылся вид на Певек. Отсюда он был весь, как на ладони. Осо-
бенно выделялся морской порт с его громадными кранами и сто-
явшими на причале кораблями. Вдали на рейде стояли еще кораб-
ле, которые даже на таком расстоянии казались очень большими по
сравнению с домиками поселка.
- Смотрите, ребята, ледокол «Москва» пришел, - сказал один
из местных пареньков. - Ночью, наверно, иначе бы мы видели, как
он в бухту заходил. - Парни стали обсуждать, какой товар привез
ледокол и сколько времени его будут разгружать.
Управление нашли сразу, но его вид не вызвал у нас особого
оптимизма. Небольшое двухэтажное здание, правда, с крыльцом и
ЧУКОТКА — СТРАНА РОМАНТИКОВ И ЧУДАКОВ
225
балконом, даже с деревянными колонами, казалось очень ветхим и
неухоженным. В маленькой проходной, где в будочке за окошком
сидела старушка, никаких документов никто не спрашивал. Узнав,
что Рахманчик куда-то вышел и будет минут через десять, мы сели
на видавшую виды широкую скамеечку в проходной и приготови-
лись ждать.
С улицы зашел парень лет тридцати с открытым добродушным
лицом, посмотрел на сидящих и почему-то, выбрав из всей компа-
нии меня, спросил:
- Молодые специалисты?
- Так точно, - ответил я.
- Что кончали?
- Мы с женой МГРИ, а они, - я кивнул на Рыжиковых, - ленин-
градцы.
- Я тоже МГРИ окончил в 57-м. Пойдем ко мне, поговорим, - и
он жестом пригласил идти за ним.
- Ты иди, - сказала Дина, - а я здесь подожду. Только недолго,
а то где я тебя искать буду.
- А чего искать? У любого спросите, где Санька Волохин си-
дит, любой и покажет, - засмеялся парень.
Мы поднялись по лестнице на второй этаж и зашли в комнату с
многочисленными столами, покрытыми пылью, и только на одном
лежали топографические карты, многочисленные коробочки со
шлифами и стоял микроскоп. Именно за него и сел Волохин, пред-
варительно придвинув еще один стул для меня.
- Видишь, все в поле. Я один тут все лето торчу. Лист Государ-
ственной карты осенью нужно во ВСЕГЕИ защищать. Только что
из Ленинграда прилетел, там кучу замечаний сделали. Вот сижу
правлю. Скучно! Первый год без поля. А вас куда направляют? -
спросил Волохин, доставая из тумбочки початую бутылку водки. -
Давай, за ваш приезд на землю Чукотскую, за знакомство.
Я рассказал о наших мытарствах в Магадане, о том, как нас
Стружков за две бутылки пива купил, что по первым впечатлениям
мы здесь долго не задержимся, так как у нас направление на Кам-
чатку от самого Меннера. Волохин меня успокоил:
- Все вы правильно сделали. Струж - молодец, хваткий мужик.
Нам специалисты нужны, особенно мгришники. Только проситесь
на двухсотку: к Журавлеву или Желтовскому. Они ребята мозгови-
тые, хоть и молодые. Да и районы работ у них интересные: и геоло-
гия, и рыбалка, и охота.
226
В. Ф. Ефимов
Волохин разлил остатки водки по красивым фаянсовым чашеч-
кам и стал расспрашивать про МГРИ. Оказалось, что у нас очень
много общих знакомых, так как Волохин учился в той же группе,
что и мой старший брат. Оба раскраснелись от выпитого и от вос-
поминаний. Волохин вытащил из тумбочки вторую бутылку водки,
уже не распечатанную.
За разговором я не заметил, как пролетело время, мне было хо-
рошо оттого, что сразу же встретил человека,, окончившего мой
родной институт, который, несмотря на разницу в возрасте, так за-
просто со мной разговаривает. Я даже забыл, где нахожусь, что с
Волохиным познакомился только час назад.
Нашу увлекательную беседу прервала моя жена:
-	Что ты тут сидишь? - в сердцах набросилась она на меня, -
пошли устраиваться.
Волохин стал предлагать Дине присоединиться к нам, но мы
дружно отклонили его приглашение и заторопились вниз к проход-
ной. Там нас ждала пожилая женщина богатырского сложения, ко-
торая, схватив наш чемодан, быстро зашагала к выходу, жестом
приглашая за собой.
Оказалось, что пока мы пили водку с Волохиным, пришел Рах-
манчик, вызвал по телефону коменданта общежития. Та пришла,
определила сначала куда-то Рыжиковых, а сейчас должна была от-
вести нас в общежитие.
Мы еле поспевали за этой могучей женщиной, а идти оказалось
не так уж мало, почти через весь поселок, вытянувшийся вдоль
прибрежной косы километра на два.
-	Сейчас все в поле, - говорила женщина по дороге, - так что
вам повезло. Пока на время я вам дам ключ от пустой комнаты, а
потом уж и не знаю, где вы жить будете - у нас с квартирами очень
плохо.
Когда вошли в покосившийся двухэтажный дом, куда привела
комендант, нас неприятно поразил специфический запах: смесь сы-
рости, карболки, спиртного и кошачьей мочи. Запах был настолько
силен, что, казалось, привыкнуть к нему было просто невозможно.
Мы поднялись на второй этаж, женщина открыла ключом дверь
и, даже не заглядывая внутрь, протянула ключ Дине.
-	Располагайтесь. Я сейчас белье принесу, - сказала она и, по-
ставив чемодан, удалилась.
Мы вошли в комнату.
-	Да! - почесал я в затылке. В комнате с облупленными и гряз-
ными, давно небелеными стенами стояло пять кроватей с панцир-
ЧУКОТКА — СТРАНА РОМАНТИКОВ И ЧУДАКОВ
227
ними сетками и матрацами, раскрашенными такими откровенно
однозначными пятнами, что стало понятно: в стойком запахе по-
мещения присутствует запах не* только кошачьей мочи. В углу сто-
ял старый письменный стол, на котором, как стадо коров на поля-
не, паслось десятка три тараканов, подъедающих крошки хлеба и
остатки твердокопченой колбасы. На подоконнике в сантиметро-
вом слое пыли покоились многочисленные трупы мух.
-Тетя Дуся, - обратилась Дина к вошедшей с бельем комен-
дантше. - Вы мне ведерко и тряпку не дадите?
- Дам, как не дать. Пойдем, дочка.
Вскоре Дина вошла с ведром и тряпкой, попросила меня схо-
дить за водой, а потом пойти покурить, не мешать ей с полчаса. Я с
огромным удовольствием вышел из этой омерзительной комнаты,
сел на ступеньки крылечка и закурил.
- Ехали, ехали, приехали, - грустно думал я, окидывая взгля-
дом окрестности. Взгляд тщетно искал что-нибудь радующее глаз,
но, кроме чахлых кустиков ромашек у стен дома, ничего найти не
мог, да и ромашки-то были от пыли грязно-серого цвета.
Вдруг по лестнице, громко топая, буквально скатилось не-
сколько человек с канистрами, какими-то бутылями и чайниками.
Один молодой парень на ходу бросил мне:
-Ты что здесь сидишь? Беги быстрее в «нерыбо-немясо». Там
мальвазию дают.
Я ошалело посмотрел на него, соображая, на каком языке он
говорит. Через некоторое время эта компания возвращалась назад,
уже степенно неся явно потяжелевшие сосуды.
- Хорошо жить! А жить хорошо еще лучше! - проговорил все
тот же молодой парень, который сообщил мне весть про мальва-
зию, и теперь опять обратился ко мне: - А ты, парень, так и си-
дишь, денег что ли нет? Ну, подожди, я сейчас выйду.
Я накурился до одури и хотел уже подняться наверх, посмот-
реть, что делает Дина, когда появился все тот же парень с двумя
стаканами и чайником в руках:
- Давай знакомиться. Меня Володькой зовут, - и он протянул
мне один из стаканов, наполненных из чайника до самых краев
красновато-коричневой жидкостью, поднял свой стакан и, не чока-
ясь, выпил. Я последовал его примеру. Жидкость напоминала ком-
пот, в который налили немного спирта, что было вполне естествен-
но, так как это местное вино, как я потом узнал, окрещенное в
народе мальвазией, приготавливалось из залежавшихся на складах
сухофруктов и спирта.
228
В. Ф. Ефимов
Володька поставил чайник и стакан на ступеньку крыльца, куда
уселся и сам, предложив мне последовать его примеру. От четвер-
того или пятого стакана я отказался, так как в голове все поплыло,
и я никак не мог сосредоточиться на том, о чем говорил Володька,
оказавшийся очень словоохотливым собеседником. Уже через не-
сколько минут я знал о Певеке и вообще о Чукотке столько, сколь-
ко мой мозг мог зафиксировать, и теперь чувствовал, что дальней-
шую информацию я уже не в состоянии воспринимать. Поэтому
встал, поблагодарил Володьку за угощение и приятную беседу, со-
слался на неотложные дела и пошел наверх.
Войдя в свою комнату, я был поражен. Перемены были просто
удивительными. Пол блистал чистотой, кровати были сдвинуты
так, что не вызывали ощущения той тесноты, которая была раньше,
матрацы с их откровенными пятнами куда-то пропали, подоконник
блестел масляной краской, а стол переместился в центр комнаты,
был застелен салфеткой и на нем уже лежали остатки наших неза-
мысловатых дорожных продуктов.
Дина сразу же определила, что я где-то успел клюкнуть.
- Слушай, Витя, если так дальше дело пойдет, то ты здесь быстро
сопьешься, - сказала она. Я не стал спорить, а только высказал свое
восхищение тем, как она все здорово сделала, и мы сели ужинать.
Постучали в дверь. Дина стала делать мне знаки, обозначаю-
щие, что не надо на стук реагировать, но я уже крикнул:
- Заходите.
В дверях показался все тот же Володька с чайником и еще один
плотно сложенный, чернявый, чубатый парень. Оба они были уже
заметно навеселе.
-	Вот, привел вам гостя, вашего коллегу, - оглушил тишину
комнаты Володька. Я с трудом узнал в чернявом Женьку Мироно-
ва, который на курс был старше меня и с которым мы неоднократ-
но ходили в турпоходы. Одно время Женька был даже моим куми-
ром, так как он прекрасно играл на гитаре и вокруг него всегда
крутились толпы девочек.
-	Женька, - радостно воскликнул я. - Какими судьбами? Ты же
должен был в Приморье работать.
-	Да и ты, как я слышал, должен был сейчас на Камчатке рыбку
ловить, - усмехнулся Женя. - Судьба играет человеком, а человек
играет на трубе. - Мы обнялись и забросали друг друга вопросами.
Так как стула было всего два, мы пододвинули к столу одну из
кроватей и уселись прямо на панцирную сетку. Дина тоже знала
Женю по институту, поэтому завязалась оживленная беседа. Спра-
ЧУКОТКА — СТРАНА РОМАНТИКОВ И ЧУДАКОВ
229
шивали про общих знакомых, вспоминали совместные походы и,
конечно, говорили о том. как тут, на Чукотке.
Оказалось, что Женя сам родом из Приморья, перед распреде-
лением женился на москвичке* которая жила со своими многодет-
ными родителями в маленькой квартирке. Поэтому они уехали на
Чукотку, чтобы заработать на квартиру. Он работал геологом в Ча-
унском управлении, но неделю назад ушел участковым геологом на
Валькумейский ГОК, где платят больше и квартиру обещают, а по-
ка живет здесь на первом этаже уже больше года и перспектив на
лучшее не видит. Жену два дня назад он отправил в Москву ро-
жать, так что сейчас бобылем ходит.
В коридоре послышались какие-то крики, ругань, звуки ударов
не то об стенку, не то об пол.
- Пойдем, разберемся, - сказал Женя и уверенно поднялся из-за
стола. Володька и я пошли за ним. В углу коридора стояла группа
совершенно пьяных мужиков, которые плохо выговаривали даже
матерные слова. У одного из носа обильно текла кровь, окрашивая
в ярко-красный цвет его рубашку и пол. Парня держали два здоро-
вых мужика, а третий старался кулаком попасть в его уже разбитый
нос, но это у него никак не получалось, так как сам еле стоял на
ногах, а парень, которого держали за руки, извивался, как змея, и
старался попасть ему ногой в пах, хотя тоже безуспешно.
- Эй, бичи, кончай театр, а то сейчас всех в больницу отправ-
лю. - Женька схватил за шиворот мужика, который пытался по-
пасть в нос, и так рванул на себя, что тот с грохотом повалился на
пол. Остальные встали по стойке смирно.
-Ты, что, Жень, мы ничего, сейчас спать пойдем, поговорили
немножко и все.
-То-то же, еще шум услышу, разбираться не буду. Вы меня
знаете.
-	Знаем, Женя, знаем, - сразу протрезвели мужики и пошли в
свою комнату.
-	Ну ты, Женька, даешь, - восхитился я, когда мы вернулись к
своему застолью.
-Да я уже привык. Сколько в этом «доме без крыши» живу,
редкий день без драк обходится. Но они меня уважают. Один тут
выступать начал, я его так обработал, что потом месяц в больнице
отлеживался.
-	А почему дом-то без крыши? - заинтересовался я.
-	Южак в прошлом году сильный был. Это ветер такой с сопки
дует, с юга. Так вот он такой свирепый был, что крышу железную с
230
В. Ф Ефимов
этого дома сорвал. Потом ее снова сделали, но с тех пор общагу так
и называют «дом без крыши».
Беседа возобновилась, и мы не заметили, как шло время. Толь-
ко когда Женя встал и заявил, что надо хоть пару часиков перед
работой поспать, Дина встрепенулась и спросила:
- А сколько же сейчас времени?
- Да, четыре часа утра, - ответил Женя.
- Как четыре? - удивились мы, глядя на блики солнца на стен-
ках комнаты.
- Да, - вмешался в разговор Володька. - Трудно привыкнуть к
тому, что солнце не заходит. Некоторые к этому вообще не могут
привыкнуть, и вынуждены отсюда уезжать, мучаются бессоницей,
с психикой плохо становится.
Утром у меня страшно болела голова, но новые впечатления и
желание скорее определиться в поле пересилили головную боль.
В девять часов мы уже были в Управе. В отделе кадров нас сразу
же направили в геологосъемочную экспедицию, и дальнейшая на-
ша судьба зависила уже от ее начальника Льва Константиновича
Хрузова.
Хрузов оказался очень шустрым, небольшого роста человеч-
ком, который находился все время в движении. Он одновременно
говорил с нами и по телефону, сбрасывал пепел на пол, хотя на
столе стояли две пепельницы, и давал указания постоянно входя-
щим в его кабинет людям. Он сразу определил, что я поеду к Ма-
зенину на съемку масштаба 1 : 50 000, а Дина на такую же съемку,
только к Карасеву. Оба возмутились: я просился на съемку мас-
штаба 1 : 200 000, а Дина на гидрогеологию - по своей специаль-
ности. Но Хрузов заявил, что в двухсотке все в маршрутах, и он
не знает, где их искать, а гидрогеологическая служба будет орга--
низована только осенью; так что не теряйте времени и, пока есть
погода, езжайте в аэропорт.
Я пошел жаловаться на судьбу Волохину, единственному чело-
веку, которого я знал в этом заведении, но тот сказал, что все нор-
мально, они с Мазениным в одной группе учились - мужик нор-
мальный, а в двухсотке сейчас действительно все в маршрутах, так
что мы можем до осени никого не найти.
Тут прибежал вездесущий Хрузов, объявил, что сейчас идет
машина в аэропорт, так что заедете в «дом без крыши», возьмете
свои шмотки, да не забудьте в магазин зайти, а то вас наши поле-
вички не поймут, а пока быстро в кассу - я вам аванс по сто рублей
выписал.
ЧУКОТКА — СТРАНА РОМАНТИКОВ И ЧУДАКОВ
231
Мы ошалели от такого темпа жизни. Через два часа действи-
тельно сидели в вертолете Ми-4, который должен был отвезти сна-
чала меня на точку 2, а затем Дину на точку 7. Мы первый раз ле-
тели на вертолете, поэтому, конечно, было все интересно. В салон
зашел симпатичный молодой человек в кожаной летной куртке и
фуражке.
- Волокитов - командир экипажа, - представился он. - Рад вас
довезти до места. Скучно будет - заходите в рубку, не стесняйтесь.
Скучно нам не было. Летели на такой высоте, которая позволя-
ла видеть отчетливо каждый кустик, птиц на озерах, драги и пром-
приборы на речках, юрты и оленьи стада. Все было так непохоже
на то, с чем мы привыкли общаться, что, конечно, и не заметили,
как прилетели. На берегу довольно красивой речки стояло с деся-
ток палаток. Вертолет без всяких виражей сел на терраску, рядом с
бочками, стоявшими на ровной площадке. Из палатки вышел пред-
ставительный широкоплечий мужик с окладистой черной бородой,
направился к вертолету.
- Кого привез, Володя? - спросил он, протягивая руку Волоки-
тову.
- Тебе молодого специалиста, почту кое-какую, посылки.
Я вылез из вертолета, бородатый мужик протянул мне руку.
- Мазенин, - отрекомендовался он, потом оценивающим взгля-
дом окинул Дину: - А это еще кто?
- Жена моя, но она летит дальше, к какому-то Карасеву, - отве-
тил я.
- Никуда она не полетит, я только что связывался с Карасевым
по рации - у них видимость 50 м, так что либо она летит обратно в
Певек, либо остается здесь. Погода будет - Володя за ней залетит.
А пока давайте в палатку. Горючее-то есть?
- А как же, - я гордо тряхнул рюкзаком.
Палатка оказалась совсем даже и не палаткой, а целым домом.
Такие палатки строят только на Чукотке. Шестиместную палатку
натягивают на каркас, сбитый из реек, затем делают пол из досок
сороковки, нары, огромный стол, чтобы удобно было работать с
картами, вырезают над столом большое окно, которое стеклят, для
тепла натягивается с внутренней стороны байковый подпалатник и
ставят мощную чугунную печку, которую топят из тамбура, при-
страиваемого к палатке со стороны входа. И все это покрывается
толем. Так что получается довольное мощное сооружение, способ-
ное выдержать и чукотские морозы, и сильные ветра.
232
В. Ф. Ефимов
Мы с интересом рассматривали палатку, а Мазенин в это вре-
мя накладывал Волокитову в рюкзак соленого хариуса, который
доставал из огромного целлофанового мешка.
-	Свежий хариус, только вчера ребята наловили, так что даже
жарить можешь. Гольца пока нет, но, наверно, скоро пойдет, так
что, Володя, в следующий раз прилетишь - и гольцом угощу.
-	Ладно, Лева, спасибо тебе за рыбку, а мы задерживаться не
будем, фронт очень быстро приближается, так у тебя и застрять
можем. Ну что, красавица, с нами летишь или здесь остаешься? -
спросил у Дины Волокитов.
- А что мне в Певеке делать, останусь, только прилетайте бы-
стрее за мной, а то начальник прогулы поставит, - ответила Дина.
Вот так и началась наша чукотская жизнь.
Мне до сих пор иногда снятся камчатские вулканы, но чаще я
вижу во сне чукотские закаты, звенящие прозрачные ручьи и мно-
гих друзей, товарищей, соратников, с которыми бродил по сопкам,
спал в холодной мокрой тундре, пил спирт и спорил на геологиче-
ские темы.
Много интересных, забавных, драматических и даже фанта-
стических историй произошло с нами. Хочу рассказать только
некоторые, на мой взгляд, удивительные эпизоды нашей повсе-
дневной жизни.
* $ $
На Чукотке было принято ездить в отпуск один раз в три года,
ибо один раз в три года оплачивали проезд в любую точку страны и
обратно. Уезжали на полгода и, конечно старались прихватить лет-
нее время. Поэтому летом на Чукотке оставалось не многим боль-
ше двух третей населения. Геологам летом уехать в отпуск было
сложнее, так как именно в это время был разгар полевых работ.
У многих отъезжающих в отпуск были свои любимые домаш-
ние животные, которых надо было на это время куда-нибудь при-
строить (не везти же в Сочи). Самым надежным считалось отдать
своих собачек и кошечек в полевую партию, где им жилось при-
вольно и сытно.
Вот и у нас в партии летом 1964 г. оказались собака Жучок и
кошка Вертихвостка.
Мы занимались геологической съемкой в удаленном районе,
где кроме нашего палаточного лагеря (базы) на сотню километров
ЧУКОТКА — СТРАНА РОМАНТИКОВ И ЧУДАКОВ
233
Жучок - интеллигентная собака.
не было ни одного поселения, если не считать яранг пастухов-
чукчей, кочующих с места на место. Так что Жучку и Вертихвостке
предстояло прожить полгода вместе без каких-либо контактов со
своими сородичами.
Надо сказать, что и Жучок, и Вертихвостка оказались очень ин-
теллигентными животными. А уж имя кошке, как впоследствии
выяснилось, было дано совершенно незаслуженно.
При встрече они, понюхав друг друга, слегка поворчав и пофыр-
кав, ' разошлись в разные стороны и в дальнейшем вели абсолютно
самостоятельную жизнь (попросту старались не замечать друг дру-
га). Жучок ходил с начальником партии Батуриным или со мной в
маршруты, в палатку заходил редко и только в непогоду, забирался
под нары, не обращая никакого внимания на кошку. Та в свою оче-
редь всем своим видом показывала, что, конечно, она хозяйка палат-
ки, но милостиво разрешает Жучку погреться под нарами.
234
В. Ф. Ефимов
Вообще Вертихвостка редко покидала палатку, предпочитая за-
рыться в полушубок и спать целыми днями. Только когда выдава-
лись уж очень теплые дни, она забиралась на крышу палатки и, вы-
тянувшись во всю длину, грелась на солнышке.
Однажды я со студентом Володей пошел в очередной маршрут.
Володя был как бы сменщиком Жучка: когда тот увязывался за
мной, Володя ходил в маршрут с Батуриным, и наоборот, если Жу-
чок убегал с Батуриным, он ходил со мной.
Маршрут подходил к концу, мы пересекали последний доволь-
но высокий водораздел с многочисленными скалами (останцами).
Володин рюкзак был уже загружен под завязку пробами, поэтому
студент несколько отстал.
Я подошел к крупному останцу и стал отбивать образцы. Вдруг
со скалы взлетел орлан, взмыл так высоко, что превратился в ма-
ленькую черную точку, а затем камнем стал падать на меня. Надо
сказать, это не очень приятное ощущение, когда на тебя с огромной
скоростью, быстро увеличиваясь в размерах и пронзительно крича,
падает что-то когтистое и остроклювое.
Орлан, не долетев метра до моей головы, взмыл вверх и опять
превратился в черную точку. Тут же опять стал падать и, чуть не
задев меня крыльями, опять взмыл вверх. Это он проделывал раз за
разом, и, конечно, в таких условиях работать я не мог, а ретиро-
ваться, не отобрав образцы, не хотел. Когда орлан в очередной раз
завис надо мной в виде черной точки, я вскинул карабин и выстре-
лил в надежде отпугнуть птицу хотя бы на время. Каково же было
мое изумление, когда мне под ноги упал мертвый орлан - пуля по-
пала ему прямо в сердце. Я с ужасом рассматривал мертвую птицу,
когда за спиной услышал голос Володи:
-	Ну, вы Чингачгук прямо!
-	Какой Чингачгук! Его Величество случай. Черт знает, что те-
перь с птенцами будет. Давай гнездо поищем.
Я внимательно осмотрел останец и заметил белую вертикаль-
ную полоску на темном фоне диоритовых порфиритов. Я ее заме-
тил раньше, но подумал, что это выходы кварцевой жилы, хотел их
даже опробовать. Но сейчас, приглядевшись, понял, что эта полоса
состоит из птичьего помета и начинается от одной из многочис-
ленных горизонтальных площадок останца, где, очевидно, и нахо-
дится гнездо.
ЧУКОТКА — СТРАНА РОМАНТИКОВ И ЧУДАКОВ
235
Вертихвостка и Забияка стали друзьями.
Володя сбросил рюкзак и полез на скалу. Я корректировал сни-
зу его движения. С большим трудом Володя достиг площадки. Там
в гнезде сидел уже довольно крупный птенец. Он испуганно ози-
рался, а увидев голову Володи, забил крыльями и закричал, зовя на
помощь.
Володе доставило немало труда вытащить птенца из его укры-
тия. Однако ценой поклеванных и поцарапанных рук ему удалось
не только ухватить птенца за основание лапы, но благополучно
спустить со скалы.
Я снял с себя штормовку, посадил в нее орлана, связав рукава,
сделал что-то типа кошелки. Птенец затих, особых сложностей с
его транспортировкой не возникло. Когда его принесли и «выгру-
зили» на пол в тамбуре нашей палатки, птенец отряхнулся, как ще-
нок, вылезший из воды, высоко поднял голову и стал внимательно
оглядывать местность - куда, мол, я попал.
Батурин высказал предположение, что птенец все равно сдох-
нет, так как орланы в неволе не живут, и что зря мы его принесли.
Я было расстроился, но затем утешил себя мыслью, что на своей
скале он погиб бы точно.
236
В. Ф. Ефимов
Тут в палатку вошел Жучок, резко остановился перед птицей,
некоторое время удивленно смотрел на нее, а затем залился гром-
ким лаем. Птенец захлопал крыльями и издал гортанный ни на что
не похожий звук. Я довольно грубо отогнал Жучка, и тот, поджав
уши, выбежал из палатки. Больше он никогда не проявлял интереса
к орлану.
Возникла проблема с питанием птенца. Что мы орлану только
не предлагали: и оленье мясо, и тушенку, омлет из яичного по-
рошка и сухого молока, даже сухофрукты из компота. Все это с
брезгливым видом отвергалось.
Проснулась Вертихвостка, потянулась и медленно пошла в
Федя Батурин -
начальник партии,
легендарный
поисковик
и охотник.
тамбур посмотреть, что там за шум. Увидев птенца, она вздыби-
лась, подняла хвост и зашипела, как гадюка. Орлан же спокойно
наблюдал за кошкой, не выказывая никакой боязни. Вертихвостка
потихоньку успокоилась и стала приближаться к птенцу. Тот вдруг,
как заправский боксер, нанес кошке крылом хук слева. Вертихво-
стка от неожиданности отскочила в угол там-
бура. Оба не сводили глаз друг с друга. Потом
кошка опять стала приближаться к птенцу,
которого мы уже успели окрестить Забиякой.
Подойдя на безопасное расстояние, Верти-
хвостка приняла боевую позу и замерла в
ожидании. Как только Забияка сделал выпад
крылом, она ударила лапой по крылу, но не
сильно, не выпуская когтей. Забияка стал на-
ступать на кошку, нанося удары то одним, то
другим крылом. Вертихвостка уклонялась от
ударов, ловко отражая их лапами.
.Обоим, вероятно, понравилась эта игра,
так как они после недолгих перерывов начи-
нали ее снова и снова.
Мы с Батуриным, вволю нахохотавшись,
пошли по своим делам, оставив Забияку на
попечение Вертихвостки.
Через некоторое время обнаружилась еще одна проблема. Не-
смотря на то, что птенец ничего не ел, он очень исправно «стрелял»
(именно стрелял на расстояние 1-2 м) из своего заднего отверстия,
причем довольно крупными «снарядами». Наш тамбур стал прини-
мать совершенно непристойный вид. Батурин предложил пересе-
лить Забияку на крышу палатки, руководствуясь тем, что он оттуда
никуда не денется, так как летать не умеет, а свежий воздух ему
ЧУКОТКА — СТРАНА РОМАНТИКОВ И ЧУДАКОВ
237
только на пользу пойдет. То, что внешний вид нашей палатки вско-
ре стал напоминать отхожую яму, Батурина мало интересовало, так
как непосредственно неудобств*это ему не доставляло.
Принимать пищу Забияка продолжал отказываться, только пил
воду из специально прибитой к палатке консервной банки. Бату-
рин не переставал говорить, что птенец все равно сдохнет, а За-
бияка, опровергая его, день ото дня креп, обрастал новыми перья-
ми. Он прожил уже неделю, так и не притронувшись к еде, кото-
рую мы регулярно клали на палатку. В то же время орлан значи-
тельно подрос, а вокруг клюва стала пропадать желтизна. Мы не
могли объяснить этот феномен до тех пор, пока я, возвращаясь
вечером из очередного маршрута, не подсмотрел удивительную
сцену.
Вертихвостка с мышью в зубах быстро забралась на крышу па-
латки. Ее радостным криком, махая крыльями, приветствовал За-
бияка. Кошка положила перед птенцом мышь, легла рядом и с яв-
ным удовольствием стала наблюдать, как заморенная, но еще
живая мышь, пища и дергая лапками, исчезает в клюве птенца, а
тот, закрыв глаза, ее переваривает. Выждав, когда у Забияки пере-
стал дергаться кадык и открылись глаза, кошка стала слегка уда-
рять орлана лапой, тот сначала лениво, а потом с большей охотой
отвечал ударами крыльев. Началась их любимая игра.
Когда я через некоторое время вышел из палатки, то увидел,
что Вертихвостка растянулась на крыше, а Забияка клювом чистит
ей шерстку. Та мяукала от удовольствия.
В дальнейшем я часто видел эту парочку на крыше. Вертихво-
стка теперь реже спала в палатке: ей надо было охотиться и кор-
мить птенца, который рос не по дням, а по часам и которому требо-
валось все больше мышей.
Наконец, наступило время, когда Забияка слетел с палатки. Это
произошло, когда никого не было на базе. Пришли, а птенца нет.
Пропала и кошка. Сначала думали, что они найдутся, но когда на
второй день пришла Вертихвостка, а орлан так и не появился, все
решили, что больше мы его и не увидим.
Но на четвертый день на палатке, как ни в чем не бывало, опять
сидела неразлучная парочка. Вероятно, Забияке, когда он первый
раз слетел с палатки, нехватило сил залететь обратно на палатку, и
он три дня тренировался, совершая в тундре небольшие перелеты с
кочки на кочку под наблюдением и охраной кошки.
Забияка, уже вполне окрепший молодой орлан, быстро учился
летать, забираясь все выше и выше в небо. Иногда он улетал в горы
23S
В. Ф. Ефимов
и не появлялся несколько дней. Вертихвостка залезала на крышу
палатки и часами сидела там, устремив взгляд в сторону гор.
Когда орлан прилетал, то неизменно в когтях его была евражка
(тундровый суслик), и они с кошкой начинали настоящее пирше-
ство, заканчивавшееся их обычными играми. Орлан был теперь
больше кошки, поэтому удары крыльями он наносил нежно, в пол-
силы.
Забияка стал прилетать все реже и реже. Вертихвостка ходила
бесцельно по палатке и жалобно мяукала. У нее даже пропал аппе-
тит, она перестала пить молоко из сухого порошка, которое очень
любила.
Удивительно, как она чувствовала приближение орлана. Вдруг
внезапно срывалась с места и буквально взлетала на палатку, сади-
лась на конек и устремляла взор ввысь. Ничего не было видно, и
мне казалось, что на этот раз кошка ошиблась. Но через некоторое
время на небе появлялась точка, и Забияка камнем падал на палат-
ку с неизменной евражкой.
Кончился полевой сезон, мы готовили материалы к приемке,
были в основном на базе и поэтому могли наблюдать за этой не-
обыкновенной дружбой между кошкой и птицей. Я же считаю, что
это было что-то куда большее, чем дружба. Скорее это было похо-
же на любовь матери к своему ребенку.
Когда ликвидировали лагерь, кошку увезли в Певек к ее хозяе-
вам, и для нас кончилась эта романтическая история. Но кончилась
ли их любовь? Этого не знает никто.
Через полгода я встретился с хозяином кошки, спросил, как
поживает Вертихвостка. Он рассказал, что по приезде с поля она
почти не вставала с дивана, во сне дергала лапами, мяукала, иногда
вдруг вскакивала, прислушивалась к чему-то, потом падала опять
на диван, а через три недели, когда приехала водовозка, все носили
воду, и двери были открыты настежь, незаметно выскользнула из
дома. Больше ее никто не видел.
* ❖ ❖
В 1969 г. я купил в Москве кооперативную квартиру и устроил-
ся работать в ВИМС. Это было очень плодотворное время, за кото-
рое я научился многому у таких прекрасных оловянщиков, как Ма-
кеев и Политов, но судьба распорядилась так, что я вынужден был
ЧУКОТКА — СТРАНА РОМАНТИКОВ И ЧУДАКОВ
239
Первый день без комаров (1 августа).
Можно и расслабиться.
покинуть кипящую страстями столичную жизнь и вернуться в ти-
хий, но уже родной Певек.
Начало августа на Чукотке - самое прекрасное время года, хотя,
конечно, год на год не приходится. Мне запомнился 1963 г., когда в
начале августа выпал снег и уже не сходил до следующего лета. Но в
этом году 1 августа как обычно было солнечно, не холодно и не
жарко, а самое главное - пропали комары. Удивительные эти твари
на Чукотке с каким-то необъяснимым постоянством появляются
ровно 1 июля, а после 1 августа исчезают. Этот факт, конечно, никто
особо не отмечал, кроме оленеводов и геологов, для которых комары
являются не просто насекомыми, а важным условием труда.
Уже пятый день я просыпаюсь в своей палатке с чувством ра-
достного ожидания чего-то значительного, что изменит мою
жизнь в лучшую сторону. Да это и понятно! Пять дней назад на
мой участок затащили буровую, которую шесть тракторов волок-
ли по тундре целый месяц. Сколько было затрачено энергии, что-
бы уговорить начальство проводить здесь буровые работы. Я тряс
перед носом главного геолога данными анализов, планом горных
работ, но убедительней всего оказались рудные образцы - таких
240
В. Ф. Ефимов
друз крупного касситерита здесь не видел никто. И вот, наконец-
то, буровая на месте, теперь я докажу всем этим скептически на-
строенным членам технического совета, что здесь крупное место-
рождение.
А все началось три года назад, когда я еще работал в ВИМСе и
при проведении геологической съемки в маршруте натолкнулся на
небольшой ложок, заполненный крупными свалами сильно турма-
линизированных и окварцованных песчаников. Я стал колотить эти
свалы и обнаружил обильную минерализацию касситерита (оло-
вянного камня). Тогда я еле дотащил до палатки рюкзак с оловян-
ной рудой. Зато образцы произвели впечатление на начальство -
сезон уже заканчивался, каких либо значительных открытий в экс-
педиции не было. Поэтому моя находка была как нельзя к месту.
Тут же сколотили бригаду канавщиков, а меня откомандировали
руководить поисковыми работами.
Тогда я до самого снега не слезал с сопки, буквально на коле-
нях ее всю облазил. Зато все канавы дали промышленные содержа-
ния олова. Экспедиция была на коне - в министерстве заговорили
об открытии нового крупного Восточно-Майнского месторожде-
ния. Был организован новый поисковый отряд с большим объемом
канавных работ, начальником которого поставили Владимира
Прудникова, который никогда поисковыми работами не занимался,
но был в почете у начальства за свою покладистость, соблюдение
инструкций и умение составлять всевозможные сводки, акты и
другие документы, которые так любят требовать чиновники как в
Магадане, так и в Москве.
Прудников не стал ползать по сопке, а нарисовал на карте две
магистральные канавы, послал техника-геолога Лешу Кекея строго
следить, чтобы бульдозерист не отклонялся от заданной линии на
плане. Сам же предпочел руководить работами главным образом из
Певека, не желая оставлять одну свою молодую жену.
Когда стали приходить данные опробования, то начальство
схватилось за голову - из тысячи проб только в едйничных отмеча-
лись промышленные содержания. Вот тут я и вернулся в Певек, что
было весьма кстати для начальства. Обвинив для начала меня во
всех грехах, чуть ли не во вредительстве и в подтасовке фактов,
срочно направили геологом к Прудникову в отряд разбираться, по-
чему нет месторождения.
В Певеке же я встретил Прудникова.
- Что-то, Витя, на твоей Восточной Майне касситерит, как тра-
ва растет: наверху есть, а глубже копнешь, ничего нет, - нехорошо
ЧУКОТКА — СТРАНА РОМАНТИКОВ И ЧУДАКОВ
241
шутил Прудников. - Ты, наверно, в прошлом году весь касситерит
с сопки собрал?
- А с каких это пор Восточная Майна моей стала? - разозлился
я. - Как анализы на олово давали, то обо мне никто даже не вспом-
нил, она Ваша была, а как пустота сплошная - она моя.
-Ладно, - переменил тон Прудников. - Тебя в мой отряд на-
значили, так что завтра собирайся на Восточную Майну, будешь
со своим старым приятелем Кекеем жить, а то он один в палатке
скучает.
Сейчас, забираясь на сопку, я вспомнил, как Прудников через
несколько дней приехал на вездеходе к нам прямо на сопку, дал
мне разгон за то, что прохожу канавы не там, где они намечены в
проекте, что занимаюсь самоуправством и все будет доложено на-
чальству, затем, сославшись на болезнь жены, укатил обратно в
Певек, да так больше и не появлялся. Последний факт совсем меня
не расстроил - никто не мешает, а дела складываются совсем не-
плохо. Опять канавами были вскрыты рудные интервалы, а вчера я
в керне обнаружил мощные прожилки с касситеритом.
Погруженный в свои мысли, я не заметил, как поднялся на во-
дораздел, и не сразу понял, что же произошло за ночь. Вокруг бу-
ровой было необыкновенное оживление: тарахтели трактора, бега-
ли какие-то люди, что-то тащили, что-то кричали, а все вместе
напоминало растревоженный муравейник, только не в лесу, а посе-
редине огромной сопки, где муравьям вроде бы и делать нечего.
Что-то екнуло у меня в сердце. Еще не веря своим глазам, я по-
дошел к знакомому буровому мастеру.
- Что здесь творится? - спросил я, стараясь не выдать своего
волнения.
- Не видишь что ли? Буровую демонтируем, потащим ее вниз.
- Вы что, охренели? Что ей там делать? Там же одни голимые
сланцы. Кто мог додуматься до такого?
- А ты вон у начальника спроси.
Завидев меня, уже подходили знакомые буровики. Впереди шел
здоровенный белобрысый прораб по кличке Рыжий, хотя он совсем
даже не был рыжим. Здесь все меня знали, привыкли, что вечно
кручусь у вышки, стучу молотком, что-то записываю, вместе с ни-
ми пью чай и рассказываю анекдоты, поэтому относились ко мне
вполне прилично.
Рыжий спокойно поздоровался, стиснув мою руку своей огром-
ной лапищей, и кратко объяснил обстановку:
242
В. Ф. Ефимов
- Видишь ли, Виктор, выход керна здесь ниже нормы, уходка
мизерная. При таких делах мы план по бурению не выполним, а это
значит, себе на жратву не заработаем, а у нас семья, дети, которых
кормить надо. Понятно? Так что ты не мешай, тем более что это
приказ Сутеева. Можешь с ним поговорить. Сейчас водовозка на
базу едет, так что мотай с ней.
Сутеева я знал плохо, тот раньше был главным инженером, и
только недавно его назначили начальником ГРП, но по чисто
внешнему виду он был мне приятен. Поэтому я надеялся найти с
ним общий язык. Так как водовозка уже урчала мотором, то ничего
другого не оставалось, как садиться .в машину.
Всю дорогу до ГРП я прокручивал разговор с Сутеевым, и мне
казалось, что смогу доказать абсурдность принятого решения, но,
когда зашел к нему в кабинет, руки и голос у меня дрожали от вол-
нения. Сутеев не стал меня слушать, подал мне телефонную трубку
и сказал:
- Звони в Певек Лоштакову, если он даст распоряжение, оста-
вим вышку на месте.
Лоштаков когда-то был начальником этой ГРП, но потом очень
быстро пошел в гору и теперь довольно крепко сидел в кресле на-
чальника экспедиции. Мне не очень-то хотелось с ним разговари-
вать, так как отношения у нас складывались не совсем простые. Но
делать было нечего, я набрал номер.
- Кто, по какому вопросу? - стандартно ответила секретарша.
Я отдаленно услышал, как секретарша сняла другую трубку и
заискивающим голосом спросила:
- Виктор Иванович, Ефимов звонит, наверно, опять с какой-
нибудь кляузой, сказать, что вас нет или что вы заняты?
- Соедини, давно с ним не общался.
Щелкнул переключатель, и я услышал знакомый басок Лошта-
кова:
- Ну, что там у тебя случилось, опять, небось, правду-матку ре-
зать будешь?
- Угадал, Виктор Иванович, звоню, чтобы Вы отменили приказ
Сутеева о переезде буровой. Просто маразм какой-то: тащили це-
лый месяц буровую на сопку, а теперь, когда налажено бурение, в
керне прожилки касситерита, демонтируют вышку и стаскивают в
долину, где рудой и не пахнет.
- Так, а что по этому поводу Сутеев говорит?
-Говорит, что конец месяца, план по бурению не выполнен,
рабочие ничего не получат, да и в министерстве не похвалят
ЧУКОТКА — СТРАНА РОМАНТИКОВ И ЧУДАКОВ
243
за срыв плана, так что надо быстренько на сланцах метраж нама-
тывать.
- Правильно говорит. А кстати, Ефимов, какая у тебя долж-
ность?
- Геолог, - уже зная, что за этим последует, промямлил я.
- Правильно, геолог. Вот ты своей геологией и занимайся, а в
чужие дела не лезь. И еще дружеский совет: не высовывайся из
окопа - убить могут.
- Виктор Иванович, так ведь месторождение загубим. Второй
раз никто буровую сюда уже не потащит. - Но в ответ услышал
только короткие гудки.
- Сука, - в сердцах выругался я, бросил трубку и, не глядя на
Сутеева, буквально выбежал из его кабинета и так хлопнул дверью,
что сотряслась вся контора, выплеснув всю боль, накопившуюся за
эти часы в душе.
У входа в контору меня ждала водовозка. Шофер Ахмет встре-
тил с улыбкой:
- Ну что, поехали или здесь останешься?
Я смотрел на Ахмета невидящими глазами, потом встряхнулся,
махнул рукой:
- Едем. Только сначала в магазин.
В магазин как раз подвезли водку. У прилавка толпились му-
жики, ожидая, когда разгрузят машину. Я подошел к молоденькой
продавщице, которая принимала товар, достал деньги и начальни-
ческим голосом приказал:
- Отпусти ящик для полевой партии, у нас нет времени ждать.
- Ой, милок, а меня с собой возьмешь в партию? - лукаво
улыбнулась продавщица.
- В следующий раз обязательно, - в тон ей ответил я, а сам
подумал, что действительно неплохо было бы бросить сейчас все
к чертовой матери и поехать с этой стройной блондиночкой куда-
нибудь на край света - в Крым, например, поваляться на теплом
песочке да покупаться в лазурном море.
Отпуская друг другу комплименты, мы с продавщицей пере-
местили ящик с водкой на площадку между кабиной и цистерной и
распрощались, как старые друзья.
Как только я очутился в кабине, мои мысли вернулись к буровой.
- Мудак, - думал я о Лоштакове. - Сидит сейчас в своем воню-
чем кресле и думает, какой он значительный, все-то он может, все-
то его уважают. Секретарша ему кофе принесла, он ее по заднице
похлопал, а она умильно ему улыбнулась.
244
В. Ф. Ефимов
Когда поднялись на перевал, я стряхнул с себя эти грустные
мысли и обратился к Ахмету, который молча крутил баранку, ви-
димо, хорошо понимая состояние своего пассажира.
- Слушай, Ахмет, а не врезать ли нам по маленькой?
-Я думаю, не помешает, торопиться нам некуда, моя Люська
тут закусочку собрала, огурчики где-то свежие достала.
Мы остановились как раз на том месте, где весной обнаружили
канавщика Ваньку Самойлова без головы. Вокруг его трупа четко
выделялись на снегу следы росомахи и пятна крови. Голову сколь-
ко не искали, так и не нашли. Ванька по заданию бичей ушел в по-
селок за водкой, а когда возвращался с полным рюкзаком, на пере-
вале, видимо, решил передохнуть и добавил уже к выпитому сверх
нормы, да и заснул. Вот и вся история!
Ахмет разрезал крупными ломтями только что выпеченный
хлеб, вывалил прямо на сидение огурцы и разлил по полным стака-
нам бутылку: Ну что, помянем Ваньку - хороший мужик был.
Молча выпили. Я почувствовал, как тепло расходится по телу, а
вместе с теплом мозг наполняется каким-то мягким, как вата, ве-
ществом, которое вытесняет всю эту историю с буровой, все мысли
об этом проклятом месторождении, которые не давали покоя
столько времени. Все показалось сейчас таким мелким, незначи-
тельным по сравнению с жизнью, способностью дышать, видеть
эти голые, но прекрасные сопки на фоне ярко-голубого неба. Мне
захотелось расслабиться, упасть на грудь какой-нибудь смазливой
продавщицы и уснуть. Но это чувство быстро растаяло, как облач-
ко среди ясного неба.
Когда уже подъезжали к лагерю, я вспомнил, что вчера уснул,
так и не дождавшись Кекея, а утром Леши уже не было. Я, занятый
своими мыслями о буровой, не обратил тогда на это внимания: ма-
ло ли какие срочные дела могли быть у Леши - ведь у него была
огромная нагрузка и по документации, и по организации канавных
работ. Сейчас же мне что-то стало беспокойно.
С Кекеем я познакомился, когда еще работал в ВИМСе и при-
езжал на Чукотку в поле. Тогда я под руководством старшего науч-
ного сотрудника Поливанова трудился над темой «Оценка пер-
спектив оловоносности Пыркакайского рудного узла». Поливанов,
который до этого составил и защитил несколько листов Государ-
ственной карты, ознакомившись с материалами, заявил, что ни о
каких перспективах узла говорить нельзя, так как геологическая
основа - дерьмо, и пока мы не сделаем геологическую карту мас-
штаба 1 : 25 000 на весь этот район, все остальные работы не име-
ЧУКОТКА — СТРАНА РОМАНТИКОВ И ЧУДАКОВ
245
ют смысла. Однако одно дело, когда ты занимаешься геологиче-
ской съемкой по проекту, когда имеешь на это деньги, рабочих
и т. д., другое, когда эти работы делаются как бы на общественных
началах, да еще за короткое времй.
Мыс Поливановым таскали все на себе, без рабочих, проводи-
ли в маршрутах часто часов по 15 в сутки. Вот тогда-то и набрели
на базу Прудникова, где в гордом одиночестве коротал время Леша
Кекей, который, будучи студентом геологического техникума, про-
ходил у Прудникова производственную практику. Напоив гостей
чаем, Леша предложил нам свои услуги на весьма оригинальных
условиях: он будет москвичам помогать таскать рюкзаки и делать
всю черновую работу, а мы будем учить его геологии.
Леша оказался очень способным учеником. Он, не переставая,
задавал мне разные каверзные вопросы, требовал доказательств,
примеров прямо тут же в маршруте. При исключительной памяти
он схватывал все на лету, допытывался до сути и бывал очень разо-
чарован, когда на его вопросы я отвечал, что это науке еще не из-
вестно или я этого просто не знаю.
Чукча по национальности, Леша закончил после школы-интер-
ната какие-то военные курсы, получил звание лейтенанта специ-
альных частей войск, которые должны действовать в условиях
Крайнего Севера, а затем поступил в магаданский геологический
техникум. Имея специальную подготовку, обладая от природы не-
дюжинной физической силой и трудолюбием, Леша был просто
незаменим в поле. Он умел практически все, что приходилось де-
лать в условиях коварной тундры. Небольшого роста, коренастый,
он таскал, казалось бы, совсем неподъемные рюкзаки и при этом
еще пытался что-нибудь взять у меня, испытывая ко мне незаслу-
женное уважение.
Леша проходил со мной в маршрутах целую неделю, а потом
приехал Прудников и отослал его куда-то очень далеко. При рас-
ставании я обещал на следующий год взять Лешу к себе на практи-
ку, но обстоятельства сложились так, что мы надолго потеряли
друг друга из вида.
И вот теперь судьба нас опять свела. Я вспомнил, как мы встре-
тились первый раз на Восточной Майне. Леше уже передали по
рации, что я к нему еду , поэтому он ждал меня в палатке, пригото-
вив своим особым способом оленью печенку. Мы обнялись, как
старые друзья, казалось, и не было тех лет, что не виделись. Я до-
стал бутылку и хотя помнил, что Леша раньше никогда не брал в
рот даже глотка спиртного, скорее для приличия спросил:
246
В. Ф. Ефимов
- Ну что, Леша, ты все такой же трезвенник, или все-таки 100 г
за встречу выпьешь?
- Почему сто, можно и больше, - улыбнулся Кекей, и что-то
мне очень не понравилось и в этой фразе, и во взгляде Леши, кото-
рый тот бросил на бутылку, но я не стал останавливаться на этом,
тем более, что нам было о чем поговорить.
- Как же это, Леша, получилось, что канавы не дали олова? -
задал я вопрос, который волновал меня больше всего.
- А как они могли что-то дать? - вопросом на вопрос ответил
Леша и тут же пояснил: - Во-первых, канавы были заданы без уче-
та особенностей рельефа. Во-вторых, Прудников канавы на плане
нарисовал, а приехать посмотреть, как они на местность лягут, за-
был, только требовал, чтобы я каждый день утром и вечером на
связь выходил, а ты, Федорыч, знаешь, что канавы круглосуточно
бьются: когда тракторист или канавщики устанут, тогда и спят,
благо солнышко кругами бегает. Вот и получается, что я из-за этой
рации не столько работаю, сколько в сопку да с сопки шастаю. В-
третьих, мерзлота ведь здесь - канаву добьют, не успеешь сразу
задокументировать, вода начинает ручьем по канаве бежать, все
рудные прожилки вымывает. Касситерит-то здесь в основном в
кварц-альбитовых прожилках, а альбит с поверхности весь каоли-
низирован. Вот и получается, что добитая канава два часа постоит,
пока я на рацию бегаю, и в полотне вместо прожилков трещины с
палец толщиной, так что опробуем пустоту. А я с весны здесь один
ИТР: и геолог, и прораб, и техник, и радист, и начальник, - захохо-
тал Кекей.
Он заметно опьянел, речь его стала не очень внятной, на лице
появились красные пятна. Однако, посмотрев на допитую бутылку,
он обратился ко мне:
- Доставай, Федорович, еще бутылку, а то, смотри, закуска
пропадает.
- Ты знаешь, Леха, я так торопился, что не успел даже в мага-
зин забежать, захватил вот, что в заначке было, - слукавил я. Ко-
нечно, у меня была еще бутылка и не одна, да и самому хотелось
добавить, но я прекрасно знал, что чукчи при всех своих положи-
тельных качествах обладают одним загадочным свойством - не мо-
гут переносить спиртное: они быстро пьянеют, полностью теряют
над собой контроль, чаще всего засыпают, а если не засыпают, то
творят такое, что никогда бы не сделали в трезвом виде. Поэтому я
пересилил свое желание еще выпить, тем более, что мне не терпе-
лось скорее попасть на сопку и своими глазами увидеть канавы.
ЧУКОТКА — СТРАНА РОМАНТИКОВ И ЧУДАКОВ
247
Кекей, конечно, тоже знал об этой особенности чукчей и рань-
ше всегда отказывался от спиртного, а теперь что-то в нем про-
изошло, сломался тот стержень, который так восхищал нас с Поли-
вановым
В тот вечер Леша и виду не показал, что понимает мое лукавство.
Мы легли на свои нары и долго разговаривали, вспоминали об-
щих знакомых, особенно Поливанова, который продолжал работать
в ВИМСе, но в Певек уже не ездил, а работал на юге Магаданской
области. Леша рассказал, как он два раза по путевке от производст-
ва ездил в Москву учиться в МГРИ, но оба раза пробыл там только
до Нового года, а потом возвращался назад в Певек, так как у него
кончались деньги, не нравились преподаватели, а скорее всего про-
сто потому, что не мог жить без тундры.
Потом я виделся с Лешой только мимоходом либо на сопке, ли-
бо вечером в палатке, куда приходили оба усталые и, обменявшись
несколькими производственными фразами, валились на нары. Го-
товить еду было некогда, питались исключительно традиционной
чукотской полевой едой - омлетом из сухого молока и яичного по-
рошка с колбасным фаршем.
После того, как затащили буровую, мы оба почти не слезали с
сопки, так что я и не помнил, когда последний раз видел Лешу.
Сейчас я пристально всматривался в показавшуюся из-за пово-
рота базу и облегченно вздохнул, когда увидел Кекея у волокуши,
руководившего погрузкой аммонита. Увидев водовозку, Леша при-
ветливо помахал нам рукой.
- Что, Андрей, отвоевал буровую? - с надеждой в голосе спро-
сил Леша.
-Да разве этим мудакам можно что-нибудь объяснить. Упер-
лись козлы - план, план, план. А то, что пустые дырки в земле
сверлить это идиотизм, они не хотят понимать.
- Ладно, Федорович, не расстраивайся ты так. Дай Бог, все об-
разуется. Пойдем в палатку, посидим, - Кекей присоединился к
нам с Ахметом, вдвоем тащившим ящик водки, подхватил его, как
перышко, себе на плечо и стал рассказывать, какое огромное гнез-
до касситерита вчера вскрыли канавой.
Только сейчас я обратил внимание на беспорядок в палатке. Мы
с Лешей так редко здесь были и приходили такие замотанные, что,
конечно, нам было не до уборки. Стол был завален планами, аль-
бомами вперемешку с какими-то объедками и пустыми банками из-
под компота. Пол стал черным от грязи, на нарах валялись портян-
ки, полотенце и, наверно, вся одежда, которая только у нас име-
248
В. Ф. Ефимов
лась. В тамбуре все было засыпано золой, так как выносить ее было
некогда.
- Давай по-быстренькому вмажем, - сказал Ахмет, - а то меня
уже, наверно, на буровой заждались.
Сдвинули все тряпье с нар в угол, локтем освободили место за
столом. Кекей стал открывать банки, а я разливать водку в эмали-
рованные кружки, которые были черными от крепкого чая и не
чистились, наверно, со дня их изготовления. Ахмет осушил круж-
ку, наспех поклевал из банки с грибной солянкой и, жуя на ходу,
побежал к водовозке. Почти тут же заурчал мотор.
Оставшись одни, мы с Лешей решили по случаю окончания
буровых работ (на новом месте бурения нам делать было нечего)
устроить себе выходной день, а начать его с уборки палатки, при-
готовить что-нибудь капитальное поесть. Решили, что Кекей зай-
мется уборкой, а я приготовлю чукотский плов, который у меня
получался, по мнению его отведавших, очень даже ничего. Чукот-
ский плов отличается от обычного тем, что готовиться из сухой
морковки, сухого лука, риса и свиной тушенки. Его готовить бы-
стрее, чем обычный плов, но сложнее, так как здесь очень важно
соблюсти все пропорции и очередность загрузки в казан всех
компонентов.
Когда в палатке был наведен относительный порядок и аппе-
титно запахло пловом, к базе подкатил вездеход. Мы с Лешей с не-
доумением смотрели на него, судорожно соображая, к чему бы это.
Из вездехода сначала вылез Сутеев, а затем показалось брюшко
Прудникова.
- Только их нехватало, - огорчился я.
- Ну что, орлы, еще не всю водку выпили? - весело привет-
ствовал Прудников, у которого явно было отличное настроение. -
Нам тут донесли, что у вас ящик водки появился. Вот мы с Геной и
решили, не много ли вам будет. О... да у вас тут пахнет как хоро-
шо! Не опоздали, значит.
Я не склонен был поддерживать заданный Прудниковым тон,
поэтому мрачно спросил:
- Чем обязаны Вашему визиту? Какую еще гнусную новость
сообщить собираетесь, Владимир Сергеевич?
- Эх, Витя, Витя! Вечно ты чем-то недоволен. Всегда все у тебя
не так делают. Живи проще, Витя. А насчет новостей, то новости -
только хорошие. У... плов приготовили - наслышан, Витя, о твоих
кулинарных способностях, но пробовать твоих произведений не
приходилось. Давайте скорее раскладывайте, жрать так хочется.
ЧУКОТКА — СТРАНА РОМАНТИКОВ И ЧУДАКОВ
249
Все еще ожидая какого-нибудь подвоха от Прудникова, я молча
стал расставлять миски. Гости устроились поудобнее на нарах, бы-
ло видно, что скоро они уезжать,не собираются. В палатку вошел
молоденький, лет восемнадцати, парнишка- вездеходчик Слава.
Скромно сел на углу стола.
- Ну, с Богом, - приподнял свою кружку Прудников. По чукот-
ским законам не принято чокаться, не принято уговаривать кого-то
выпить, да и разливает обычно хозяин только в начале трапезы, а
затем каждый наливает и пьет по мере своих потребностей. Поэто-
му тот факт, что Слава даже не взглянул на налитую ему кружку, а
начал быстро расправляться с пловом, никого не удивил, наоборот,
все молча одобрили такие действия.
Некоторое время все поглощали плов. Первым нарушил молча-
ние Прудников. Видно, ему сегодня была уготована роль тамады,
хотя никогда раньше, да и позже, не обнаруживал в нем этих спо-
собностей.
-Действительно, очень вкусно! - причмокивая толстыми жир-
ными губами, одобрил мою стряпню Прудников. - Никогда не ду-
мал, что в полевых условиях из каких-то суррогатов можно такое
изготовить. Тебе, Витя, в ресторане бы работать - и денег больше,
и мерзнуть в тундре не надо.
- Я знаю, где мне работать надо. И без советчиков обойдусь, -
все еще не принимая доверительный тон, огрызнулся я.
-Ты что, все еще из-за буровой переживаешь? Так тут все пра-
вильно сделано. Обстоятельства за последнее время сильно измени-
лись, Колька Самоваров надыбал хорошее золото. Так что теперь не
до Восточной Майны. Все внимание сейчас переключилось на уча-
сток Сыпучий. Тем более, что у нас сейчас олово в канавах пошло,
так что перед начальством отчитаемся. А ГРП план по бурению ну-
жен, правда, Гена? - обратился он к Сутееву, но тот промолчал.
Я очень обрадовался за своего друга Самоварова, поэтому по-
просил Прудникова поподробнее рассказать о его находке. Вот что
мы услышали.
* * *
Самоваров, коренной ленинградец, приехал на Чукотку, как и
почти все из самого массового заезда молодых специалистов
1962-1964 гг. не из-за каких-либо корыстных побуждений, а, как
говорится, по зову сердца.
250
В. Ф. Ефимов
Коля Самоваров имел нордический характер, делал все основа-
тельно, не торопился высказывать свое мнение, больше слушал
других, а если уж говорил, то так убедительно, что не приходилось
сомневаться в его компетенции. Поэтому Самоваров пользовался
уважением не только в среде геологов, у рабочих, но даже у на-
чальства. Он быстро получил должность старшего геолога, но
дальнейшее продвижение по службе ему не светило, так как не-
смотря на авторитет, которым он пользовался у начальства, из-за
того что всегда отказывался от сомнительных предложений с их
стороны, не всегда поддерживал решения техсовета, членом кото-
рого являлся, начальство его остерегалось и к кругу доверенных
лиц не допускало. Это Николая нисколько не волновало - работа,
которую он выполнял, его вполне устраивала.
Так уж получилось, что сразу же по приезде на Чукотку Само-
варов попал на геологическую съемку в золотоносном районе и
зарекомендовал себя как хороший специалист по поискам золота.
Его традиционно каждый год направляли в районы, наиболее пер-
спективные на золото, и он постоянно привозил с поля материалы,
которые позволяли положительно оценить опоискованную терри-
торию. Однако до сих пор это были небольшие россыпи или от-
дельные золотосодержащие протолочки (обломки пород, которые
толклись в большой металлической ступе, затем промывались на
лотке). Николаю же хотелось найти что-то более весомое, чтобы
можно было подержать в руке, хотя бы такие обломки кварца, ко-
торые привозил Федя Батурин с сопки Рудной, с кристалликами
золота величиной со спичечную головку.
И вот в этом году его послали на Сыпучую. Изучив материалы,
Самоваров понял, что его звездный час настал.
- Либо в этом году, либо никогда, - подумал он.
Как назло, лето на Сыпучей задержалось, снег с сопки не схо-
дил до июля. Николай в нетерпении начал ходить в маршруты на
лыжах, выискивая проталины и копаясь в еще сырых сланцах. Но
это приносило нулевой эффект: он отобрал только несколько про-
толочек, которые не дали никаких результатов.
Наконец, в конце июня наладилась погода, и сопка на глазах
стала чернеть. Тут уж Самоваров себя не щадил, да и своему геоло-
гу Гутову спать не давал. Они ходили параллельными маршрутами,
прочесывая сопку вдоль и поперек, закартировали несколько зон с
сульфидной минерализацией, отобрали сотни протолочек, но Ни-
колай был недоволен.
ЧУКОТКА — СТРАНА РОМАНТИКОВ И ЧУДАКОВ
251
- Не то это, не то, - говорил он Гутову и в очередной раз гнал
его на сопку, хотя план по километражу и протолочкам они уже
выполнили.
1 августа Николай отослал Гутова документировать канавы, а
сам пошел в самый дальний от базы край их территории. День был
исключительно хороший: солнце приятно пригревало спину, а лег-
кий ветерок в лицо освежал и бодрил. Но было еще что-то, отчего
так легко шагалось и хотелось петь. И только когда Саморуков
действительно запел: «Легко на сердце от песни веселой», он по-
нял, что вчера не смог бы так петь, потому что его рот сразу бы на-
бился комарами.
- Ура! Комары кончились, - во весь голос прокричал Николай,
а в ответ услышал отдаленное эхо: чились, чились... Он шел вдоль
небольшого ручейка, который огибал сопку. В узкой пойме росли
карликовые березки высотой не более 10 см, а над ними тут и там
возвышались крепкие длинноногие с коричневой шляпкой подбе-
резовики.
Когда Николай обогнул сопку и стал подниматься по уходящей
из-под ног щебенке, он заметил среди тундры, в том месте, где руче-
ек отворачивал от сопки, темное пятно. Когда пригляделся, то понял,
что это хозяин тундры мышкует на узкой рытвине в тундре. Мишка
был небольшой, еще не набравший осеннего жирка, шерстка топор-
щилась, когда он смешно подкидывал задом при очередном прыжке.
Николай пощупал карабин у себя за спиной и вспомнил, что завтра у
Гутова день рождения: свежатина была бы как раз к месту. Они весь
сезон сидели на тушенке, так что котлеты из медвежатинки пошли
бы за милую душу. Однако, немного подумав, Николай отбросил эту
затею. Во-первых, он не был любителем охоты, ему было жалко зве-
рей, во-вторых, не хотелось терять такой прекрасный день. И он,
стараясь создавать как можно больше шума, полез в сопку. Впереди
на довольно-таки крутом склоне белели развалы кварцевой жилы.
Именно туда и направил свои стопы Николай.
Кварц оказался плотным, нескольких генераций с кавернами от
выщелачивания сульфидов, т. е. налицо были все признаки воз-
можного присутствия золота. Николай сбросил рюкзак, карабин,
положил их рядом с плоской, покрытой лишайником глыбой, вы-
тащил рудные мешочки и начал колотить обломки кварца, внима-
тельно рассматривая их в лупу, которая у него всегда висела на
шее. После внимательного осмотра кусочек кварца либо небрежно
выкидывался вниз по склону, либо бережно опускался в рудный
мешок. Николай отбирал протолочки по только ему понятной ме-
252
В. Ф. Ефимов
Маленький ушастый мишка,
ставший причиной больших неприятностей.
тодике. Даже он сам не мог бы четко объяснить, почему тот или
иной обломок кварца он клал в разные мешочки, а другой просто
выкидывал. Это было чисто интуитивное действие.
Увлеченный своим делом, Самоваров не заметил, как прошло
часа два, и только когда были заполнены все мешочки, он вспом-
нил, что давно не курил и пора бы передохнуть. Он перетащил все
мешочки к рюкзаку, потом решил сесть перекурить. Тут он заме-
тил, что глыба, покрытая лишайником, на которую он хотел сесть,
имеет какие-то желтые пятна, похожие на пятаки. Он царапнул
острым концом молотка по одному из пятаков и обомлел: царапина
засверкала необыкновенно ярким цветом. Николай присел на кор-
точки и рукавом штормовки стал протирать эти пятаки, и на его
глазах они загорались маленькими солнышками.
ЧУКОТКА — СТРАНА РОМАНТИКОВ И ЧУДАКОВ
253
- Золото, - не веря глазам своим, прошептал Николай.
Да, такого золота здесь никто не видел. Он стал судорожно ша-
рить вокруг этой глыбы, поднимая и внимательно осматривая об-
ломки кварца, покрытые лишаййиком, и скоро обнаружил еще не-
сколько обломков с приличными пятнами золота. Он так увлекся,
что забыл про курево и про все на свете, и вдруг услышал внизу
шум осыпающейся щебенки. Николай инстинктивно обернулся и
увидел, что прямо на него вверх по склону бежит медведь. Не было
времени особенно раздумывать, Николай схватился за карабин, пе-
редернул затвор, и когда зверь был в метрах десяти от него, нажал
на курок - грянул оглушительный выстрел. После привычной ти-
шины звук выстрела, кажется, разорвал перепонки, но медведь
продолжал бежать на него. Дрожащими руками Николай стал пе-
редергивать затвор, но его заклинило, патрон никак не хотел вста-
вать на место. Морда зверя с обнаженными клыками стала быстро
увеличиваться в размерах и вот уже закрыла и небо, и тундру, и
даже свет солнца.
Все это длилось доли секунды, но Николаю показалось, что
прошла целая вечность. Он не помнил, как все было, наверно, на
какое-то время он просто потерял сознание, но когда очнулся,
увидел, что медведь лежит у его ног и тяжело дышит, под ухом у
него фонтаном брызжет кровь, которая густой струей стекает на
сланцы, делая их похожими на куски жареной печенки. Николай
осторожно стал вгонять патрон в патронник, как ни странно, на
этот раз он легко вошел. Приложив почти вплотную к уху медведя
ствол, Николай выстрелил. Зверь дернулся, сделал попытку вско-
чить, но только судорожно сжал в когтях сланцы и, издав тихий
стон, замер. Замер и Николай. Обессиленно опустив карабин, он
сидел неподвижно, сердце, казалось, не билось, в голове было пус-
то, как в барабане.
Через некоторое время с Самоварова сошло оцепенение. Он
поднялся, приподнял за шкуру тушу медведя и толкнул. Медведь,
как живой, упираясь лапами, покатился вниз.
Потом Самоваров вывалил из рюкзака все протолочки, запихал
туда глыбу с золотом, на месте ее находки выложил большую кекуру
(пирамиду) из камней, наверх положил протолочки, и стал спускать-
ся вниз за медведем. Несколько раз ему пришлось подталкивать ту-
шу, чтобы она катилась дальше до ровного места. Здесь он снял
рюкзак и принялся свежевать медведя. Когда он снял шкуру, ему
стало плохо от представшего ему зрелища - перед ним лежала голая
женщина с молодыми упругими грудями. Стараясь не смотреть
254
В. Ф. Ефимов
выше уже начавшего вспухать живота, он вспорол брюхо, ловко
подкладывая два пальца между ножом и плеврой животного, за-
тем перевернул медведя на бок и вывалил внутренности на сразу
побуревшую тундру. Завернув тушу медведя обратно в шкуру,
Николай взгромоздил рюкзак и быстро зашагал к базе. Он ни разу
не оглянулся на оставленную тушу, мысленно он уже был на базе
и представлял, как он будет рассказывать своим коллегам и про
золото, и про медведя. Даже огромная глыба с золотом, которая
уже до синяков набила спину, не испортила ему настроения, ста-
новящегося все радостней по мере приближения к базе.
На базе царило предпраздничное настроение. Все рабочие при-
шли с подбаз, топили баньку. Карасев с Гутовым уехали на везде-
ходе в поселок Комсомольский за водкой. Гутов обещал хорошо
отпраздновать свой день рождения.
Сообщение Самоварова о находке золота рабочие приняли без
особого энтузиазма, а вот тот факт, что он убил медведя, вызвал у
них дикий восторг. Тут же нашлись добровольцы отправиться за
мясом. Николай подробно объяснил, где он оставил тушу медведя,
и наказал, чтобы рабочие не забыли захватить оставленные им на
склоне протолочки.
В палатке Николаю не удалось расслабиться, так как наступило
время связи, и он сразу же сел у рации, обдумывая, как, не нарушая
правил секретности, сообщить о находке.
- 63-й вызывает ЕКЕ-20, как слышишь? Прием, - услышал Ни-
колай свои позывные.
- 20-й на приеме. Слышу хорошо. Как ты меня?
- Отлично слышу, Коля, отлично. Для тебя ничего нет, что име-
ешь для меня? Прием.
- Имею РД, Витя, записывай. Ларионову. Обнаружен хороший
металл, необходим дополнительный объем работ и щебенка (так
называли по рации взрывчатку). Раздел. Подпись. Самоваров. Как
понял? Прием.
-Хорошо понял. РД принято. Как вы там живете? Как там Гу-
трв, еще трезвый? Передай, что, может, завтра выберусь к нему на
день рождения, если вертолет попутный будет. Ну, всего. До связи.
- Все нормально. Гутов готовится. Ждем тебя. До связи.
Коля не выключил рацию, так как ему было интересно, что де-
лается в других отрядах, но теперь он мог, наконец, снять болотни-
ки, повесить сушиться портянки и поставить на печку чайник, т. е.
заняться своим собственным бытом, которым так приятно зани-
маться в редкие свободные от маршрутов часы.
ЧУКОТКА — СТРАНА РОМАНТИКОВ И ЧУДАКОВ
255
К вечеру подошел вездеход. Первым из него вывалился Гутов.
От него резко пахло спиртным, но на лице была блаженная улыбка,
с которой он приветствовал Самоварова:
- Представляешь, всю дорогу эти чертовы пальцы кувалдой за-
колачивал, гусеницы надо менять. Еле доехали.
Начали разгружать вездеход. Первыми с огромной осторожно-
стью были вытащены три ящика с водкой, затем небрежно выкину-
ты ящики со стеклянными банками болгарского компота, грибной
солянки и с другим закусоном.
Когда, наконец, все собрались в палатке у Самоварова, он вы-
тащил из рюкзака глыбу и торжественно водрузил ее на столе.
Все ждали от Николая каких-либо объяснений, но он молчал, всем
видом показывая, что объяснять здесь нечего: смотрите. Тогда
действительно все склонились над глыбой. Наступило минутное
молчание. Первым нарушил его Гутов:
- Откуда? Такого не может быть, потому что такого не может
быть никогда!
Тут заговорили все разом, посыпались вопросы, и Самоваров не
знал, на какие отвечать. Когда любопытство всех было удовлетво-
рено, Карасев начальственным тоном заявил:
- Все, хватит болтать. Это дело необходимо сейчас же обмыть,
иначе не будет месторождения. У меня в кабине вездехода сумоч-
ка, тащите ее сюда, там огурчики свежие и бутылка «Двина». Я ее
хотел Гутову подарить, но для такого случая он, я думаю, против
не будет.
Через пять минут «Двин» разливался в эмалированные кружки.
Крепкий душистый напиток сразу ударил в голову, у всех развязал-
ся язык. Самоваров подбросил в печку угольку, она ответила ха-
рактерным гулом и на глазах стала краснеть, наполняя палатку
приятным теплом.
Теперь разговор пошел о конкретной работе, где нужно пройти
канавы, сколько необходимо аммонита, который применялся при
проходке канав методом «на выброс». Говорили много, но все поч-
ти одно и то же, хотя это им не мешало оставаться в хорошем на-
строении. Все раскраснелись от жара печки и выпитого спиртного,
всем было хорошо и все любили друг друга, так как мысли у всех
были одни, и они понимали друг друга с полуслова.
Их беседа была нарушена приходом канавщиков, которые при-
несли медвежье мясо. Тут обнаружилось, что уже давно наступило
второе августа, и что уже можно отмечать гутовский день рожде-
ния. Карасев отдал рабочим ящик водки, строго наказав, чтоб все
256
В. Ф. Ефимов
было тихо, и попросил поджарить на их долю медвежатинки. Ре-
шили немного отдохнуть, а когда принесут горячее, начать капи-
тально праздновать день рождения. Все разошлись по своим палат-
кам, улеглись на нары, укрывшись полушубками. Карасев и Гутов
быстро заснули, а Самоваров долго ворочался, никак не мог отойти
от всего пережитого за день. Еще и еще перед глазами возникали
то заросшая глыба со сверкающими пятаками золота, то оскаленная
морда медведя. Сейчас он понял, что медведь, конечно, не соби-
рался на него нападать - просто путь у него такой был через него, а
так как медведи плохо слышат и видят, а ветер был с его стороны,
то он и пер прямо на него, как на буфет. Ему стало жалко медведя.
Незаметно он уснул, но, как ему показалось, буквально через не-
сколько минут был разбужен громкими голосами входящих в па-
латку людей. Первым появился Гутов, который, звеня бутылками, с
порога очень громко приветствовал:
- Коля, хватит дрыхнуть, труба зовет, солдаты вперед!
Палатка наполнилась возбуждающим запахом жареного мяса и
сухого лука. За Гутовым в палатку ввалилась толпа рабочих. Каж-
дый нес какую-нибудь закусь, но самым торжественным выглядел
завхоз Аркаша, водворивший на стол огромную сковороду, еще
дымящуюся, излучающую такой аромат, что у Самоварова сон, как
рукой сняло.
- Коля, так как у тебя самая большая палатка и самый большой
стол, мы решили у тебя собраться. Согласен? - задал риторический
вопрос Гутов и тут же забыл про вопрос, расставляя бутылки. Все
стали рассаживаться, открывать какие-то банки, резать хлеб, разли-
вать по кружкам. Вошел Карасев, подошел к столу, не садясь, взял
кружку, приподнял ее на уровень глаз и торжественно произнес:
- Ну что ж, Володя, вот ты и разменял четвертый десяток. За
тридцать лет ты прошел хорошую школу жизни, стал настоящим
мужчиной, есть жена, сын, хорошая работа. Что еще нужно на-
стоящему джигиту? Отвечаю, как старший товарищ. Дочка! Только
когда в доме бегает маленькая девочка, этакий бутрнчик на тонких
ножках, ты ощущаешь полный комфорт в жизни. Поверь мне -
у меня целых два таких бутончика. Поэтому как начальник я тебе
приказываю, чтобы ты зимой время зря не терял и в следующем
году мы здесь отмечали день рождения твоей дочки. А уж как доч-
ку сделать, я тебя позже проконсультирую.
Все с хохотом осушили кружки, застучали ложками по сково-
роде. Но... оставим на время эту веселую компанию, ибо описы-
вать застолье - занятие неблагодарное и никому не нужное.
ЧУКОТКА — СТРАНА РОМАНТИКОВ И ЧУДАКОВ
257
* * *
А тем временем в славный „град Певек прилетели очень, ну
очень, важные чиновники из Москвы и Магадана, какая-то очеред-
ная комиссия по какой-то очередной проверке деятельности Чаун-
ской экспедиции. Их, как положено, встречали хлебом и солью,
показывали огромные достижения геологов, одаривали местными
самоцветами, полированными агатами и сердоликами. И все было
бы хорошо, если бы главный геолог Ларионов не похвастался о
только что полученной телеграмме от Самоварова. Члены комис-
сии тут же высказали желание прямо сейчас слетать на место на-
ходки и самим посмотреть, что же там обнаружено. Ларионов зака-
зал вертолет, повез членов комиссии сначала на склады одевать их
в дубленые полушубки, а затем в аэропорт.
Когда показались палатки базы Карасева, то Ларионов стал
объяснять высоким чиновникам:
- Посмотрите, как сейчас из палаток выскочат люди. Верто-
лет - это большое событие в поле. Поэтому каждый полевик ждет и
в то же время боится его. Ведь не всегда вертолет прилетает с хо-
рошими вестями, особенно без предупреждения, как мы.
Но вертолет заходил уже на третий круг, а из палаток никто не
выскакивал. Ларионов заволновался:
- Непонятно, неужели все в маршрутах, но завхоз-то хотя бы
должен быть.
Вертолет сел на небольшую ровную площадку, огороженую че-
тырьмя когда-то кумачевыми, а сейчас белыми, выгоревшими от
солнца флажками. Уже заглохли двигатели, а к вертолету так никто
и не подходил.
- Что за бардак! - ничего не понимая, вышел из вертолета Ла-
рионов. За ним, крутя вокруг головами, медленно, как-то с опаской
спустились по трапу высокие гости. Отыскав глазами палатку с ан-
тенной, Ларионов направился к ней, зная, что антенна ставится ли-
бо у начальника, либо у старшего геолога отряда. Когда он открыл
палатку, не поверил глазам своим. В палатке в разных позах лежа-
ли, как ему показалось, бездыханные тела. Заметив длинную фигу-
ру Самоварова, он начал резко трясти его, крича во всю глотку:
- Что здесь твориться, старший геолог?
Коля тряс отяжелевшей головой и ничего не понимал. Однако
вид грозного Ларионова несколько прояснил его сознание:
- В чем дело, Яша, ты откуда? Я так думаю, что ты опоздал, мы
уже отпраздновали Володин день рождения.
258
В. Ф. Ефимов
Ларионов был в ярости. Так опозориться перед высоким на-
чальством.
- Как ты разговариваешь с главным геологом, - заорал он. -
Что у вас здесь за бардак?
Николай ничего не понимал, никак не мог врубиться в действи-
тельность. Голова гудела, а в животе происходила революция. Он
еле встал, шатаясь, вышел из палатки, зашел за угол и освободил
свой желудок. Из горла вышла какая-то ядовитая, зеленая жид-
кость. Когда он вернулся в палатку, Ларионов пытался привести
еще кого-нибудь в чувство, но это ему не удавалось. Члены комис-
сии стояли в растерянности.
- Я вас всех уволю, - кричал Ларионов. - Что за шутки вы
устроили по рации? Где ваш металл?
- Да вот он. - Николай показал на глыбу, лежавшую на столе.
Члены комиссии начали ее разглядывать, до них не сразу дошло,
что эти крупные, желтые пятна - золото, а когда дошло, они просто
онемели от изумления.
Ларионов понял, что он оправдан перед комиссией. Схватил
глыбу и, бросив Николаю, что он и Карасев на три месяца переве-
дены в рабочие, увлек высокопоставленных чиновников из палат-
ки, а затем к вертолету.
Николай проводил вертолет и вернулся в палатку. Ничего не
хотелось, была полная апатия. Он попытался кого-нибудь привести
в чувство, но это ему не удалось. У него была смутная догадка, что
дело здесь не только в опьянении. Он никогда не видел, чтобы так
мучились с похмелья. Решил испытать последнее средство, достал
из вьючника сокровенное НЗ - бутылку спирта, надеясь, что это-то
приведет в чувство. Однако вид и самое главное запах спирта при-
вел к совершенно непредсказуемой реакции - у всех начиналась
рвота. Теперь Николай был уверен, что все заболели какой-то неиз-
вестной ему болезнью.
Он дождался времени связи и дал срочное РД, в котором вызвал
санрейс и отправил телеграмму жене Карасева, которая работала
хирургом в больнице, чтобы она проконтролировала вылет санрей-
са, предупредив, что ее муж и все члены отряда в очень тяжелом
состоянии.
Маргарита Викторовна, жена Карасева, была очень известным
хирургом в Певеке. Она спасла несколько десятков почти обречен-
ных травмированных и обгоревших людей, в частности, работни-
ков полевых партий. Она быстро организовала санрейс, и уже через
шесть-семь часов вертолет приземлился на базе Карасева. Марга-
ЧУКОТКА — СТРАНА РОМАНТИКОВ И ЧУДАКОВ
259
рита Викторовна и еще два врача начали осматривать лежавших в
почти бесчувственном состоянии людей.
Диагноз был поставлен сразу же - бруцеллез. Необходимо всех
срочно доставить в больницу. Опытный эпидемиолог, прилетевший
из Певека, определил не только болезнь, но и причину болезни.
После беглого осмотра он сразу же спросил у Николая:
- Медвежатину ели?
Был вызван еще один вертолет, и вскоре все члены отряда были
доставлены в больницу. Через неделю почти все, исключая шесте-
рых, у которых было очень тяжелое состояние, были выписаны из
больницы и отправлены обратно в поле. Выписаны были и Нико-
лай, и Карасев, и Гутов, которые тут же бросились наверстывать
упущенное. Хотя они чувствовали слабость, кружилась голова, в
маршруты ходили каждый день, стараясь оконтурить площадь рас-
пространения кварца с видимым золотом.
Об их золоте узнали в КГБ, к ним был направлен опер, кото-
рый проверял ящики с образцами, отмечая количество образцов с
золотом.
В Певек карасевцы приехали как герои, все их поздравляли,
спрашивали о золоте и здоровье.
Полевые материалы они защитили на «отлично», но приказ о
переводе Самоварова и Карасева в рабочие никто не отменил. Так
они три месяца и получали половинную зарплату. Однако этот
факт совсем не отразился на их настроении. Преобладало высокое
чувство выполненного долга.
$ * *
Выслушав этот рассказ, мы некоторое время обсуждали наход-
ку золота, спорили о том, будет ли на Сыпучей крупное месторож-
дение, но, наконец, вернулись к «своим баранам». Прудников на-
чал опять говорить о плане:
- А я так думаю, что плана по бурению не должно быть, - начал
я, - платить надо не за дырки и метры, а за результаты опробова-
ния. Нашел месторождение - получайте все: от геолога, бурового
мастера до последнего рабочего. Вот тогда и будут у нас месторо-
ждения.
-Ты что же, может, и против планового хозяйства? - нападал
Прудников.
260
В. Ф. Ефимов
- Может! Ты только мне антисоветчину не вешай. Я из-за этой
советской власти здесь и сижу. Вот Вы буровую вниз свезли. Знае-
те ведь прекрасно, что ни хрена там не будет. А заплатили бы ра-
бочим премию за трудные горнопроходческие условия, глядишь,
тебе, Володя, и орден бы дали.
- Из каких шишов я бы премию дал? - вступил в разговор
Сутеев.
- Захотел бы, нашел шиши.
- Нет, ты тут демагогией не занимайся, а скажи, подо что я бы
им премию дал?
-Да под те же рудные тела,* которые бы они скважинами
вскрыли.
-А если бы не вскрыли? Кто бы отвечать стал? Ты? Нет, я и
Володя. А у нас семьи есть.
- Вскрыли бы, - поддержал меня Кекей. - Еще как бы вскрыли.
Страсти разгорались, но мы уже были коллегами, друзьями, ко-
торые действительно хотели найти какой-то выход из этой ситуа-
ции. Вездеходчику Славе этот разговор был неинтересен, и он, на-
евшись досыта плова, пошел спать в другую палатку.
В принципе все четверо, оставшиеся в палатке, были добрыми
честными людьми, но у каждого были свои взгляды на жизнь, на
степень ответственности, и в конце концов, как это ни банально
звучит, на долг перед Родиной.
Мы спорили о необходимости плана и всей плановой системы и
никому тогда в голову не могло придти, что через несколько лет из
всех четверых останусь в живых только я.
Леша Кекей не выдержал необходимости работать не по разу-
му, а по плану, разочаровался в геологии, запил, а потом ушел ра-
ботать в оленеводческий колхоз, где тоже не смог жить, как его
соотечественники, и застрелился.
Володя Прудников не перенес отъезда жены в Ленинград, у не-
го участились сердечные боли, которые были всегда, и он умер от
инфаркта.
Гена Сутеев закончил какие-то хитрые курсы для руководящих
работников и стал главным геологом экспедиции. Однажды он со-
вершал в составе очень влиятельной комиссии объезд объектов.
Газик, в котором они ехали, занесло на повороте, и он перевернул-
ся. Все отделались легким испугом, а Гена погиб.
Но в тот вечер мы были молоды, задиристы, полны сил и жела-
ний чего-то добиться в этой прекрасной жизни.
ЧУКОТКА — СТРАНА РОМАНТИКОВ И ЧУДАКОВ
261
Синдром смерти
22 марта 1965 г. у меня бьш день рождения, исполнилось чет-
верть века. По этому поводу я хотел устроить ломовую пирушку,
насколько это было возможно в десятиметровом «пенале», комна-
те 2,5 на 4 метра, в которой мы жили с женой и годовалым сыном.
Однако мой начальник партии Краснов строго сказал, чтобы я с
утра был в Управе в полевом виде, так как он на 22 марта заказал
четыре борта (так у нас назывались любые рейсы авиатранспорта),
в данном случае четыре авиарейса Ан-2 для выброса партии в поле.
Надо сказать, что я не очень расстроился, так как погода стояла
явно нелетная, уже три дня мела пурга и ничто не говорило о воз-
можности ее перемены.
Утром я встал в хорошем настроением. За окном было темно,
завывал ветер. Быстро позавтракав, я подхватил сынулю и пошел
сдавать его бабке, которая за определенную мзду согласилась
смотреть за ним, пока мы были на работе. Жена в это время впопы-
хах прогладила бельишко сына и уже на пороге передала мне пакет
с его вещичками.
Отведя сына к бабке, я направился в Управу. Значительно про-
светлело, и я с ужасом обнаружил совершенно голубое небо. Прав-
да, еще дул сильный ветер, забиравшийся даже под мой меховой
костюм, что еще подавало надежды на празднование моего дня ро-
ждения.
В Управе Краснов обрадовал нас неким новшеством - теперь
никого не сажают на борт без паспортов, поэтому всем нужно
срочно идти за ними. Мне он обещал, что заедет за мной по дороге
в аэропорт.
Погода разгуливалась, ветер затихал, а солнышко уже показы-
валось из-за сопки.
Открывая дверь в квартиру, я почувствовал острый запах гари.
Когда вошел в коридор, увидел, что из щелей двери моей комнаты
валит дым. Я быстро открыл дверь, тут же комната озарилась яр-
ким светом, а на столе появился столб пламени. Я увидел вклю-
ченную в розетку вилку и инстинктивно выдернул ее. На столе
лежала довольно большая стопка белья, а на ней утюг. Прямо на
моих глазах утюг, прожегший всю стопку белья, и стол упали на
пол. Я схватил одеяло с постели и закрыл пламя, но оно прорыва-
лось из-под стола. Я отчаянно боролся с огнем. Как только я вро-
де бы побеждал его, пламя возникало снова и снова. Наконец-то,
262
В. Ф. Ефимов
я его почти победил, схватил всю пачку белья и бросился на ули-
цу. Как только я бросил белье в снег, снова появилось пламя, но
оно меня уже не волновало. Я скорее вернулся в комнату, схватил
ведро, наполнил его из бочки водой и облил дымящийся стол. К
дыму добавился еще пар, в комнате стало абсолютно ничего не
видно.
-	Ничего себе день рождения начинается, - подумал я.
Тут в коридор вышла из крайней комнаты заспанная соседка в
розовом халатике.
-	Чего это у вас тут происходит? - зевая и поводя носом, спро-
сила она.
- Ну, ты даешь, Нелля, так спать, и сгореть можно, - упрекнул
ее я. Но она только передернула плечиком, еще раз потянула но-
сом и со словами: «Здесь задохнуться можно», скрылась у себя в
комнате.
К этому времени пар как-то компенсировал дым, в комнате уже
стали различимы отдельные предметы. Я вспомнил, для чего при-
шел домой, стал искать паспорт.
Тут же и Краснов подъехал на газике. Машина была полностью
забита людьми, так что я бухнулся кому-то на колени, и мы помча-
лись к аэропорту.
По дороге, в поселке 4-й километр, заехали за нашим промы-
вальщиком Толиком Сурковым. Он был абсолютно никакой, видно,
вчера что-то очень активно отмечал. Нам некогда было с ним раз-
бираться, поэтому его кое-как одели и бросили в машину к нам в
ноги, больше места не было.
В аэропорту нас уже заждались. Ан-2 разогревал моторы. Крас-
нов дал распоряжение, чтобы быстрее загружали борт тем, что бы-
ло на полосе, и срочно готовили остальное к следующему рейсу.
Было решено, что с* первым бортом лечу я и трудно транспорти-
руемый Сурков. Я спросил, загрузили ли рацию, но в ответ получил
раздраженное, что ты, мол, всякой хреновиной занимаешься, еще
три рейса будет, все вывезем. Погода, как говорят летуны, звенит,
тжак что ты не успеешь и бутылку выпить, как мы все будем на базе.
Действительно, все делалось очень быстро. Не успел я осоз-
нать, что мой день рождения уже точно накрылся медным тазом,
как оказался в воздухе.
Где-то в начале февраля я летал выбирать площадку для базы
партии. В Певеке стоял 40-градусный мороз, а на высоте температу-
ра достигала отметки под 80°. Я был в унтах, под ними еще пыжико-
вые чижи, в меховом костюме и двух толстых свитерах, но холод
ЧУКОТКА — СТРАНА РОМАНТИКОВ И ЧУДАКОВ
263
пронизывал насквозь. Спасли опытные
летчики полярной авиации, которые,
как только мы набрали высоту, пригла-
сили меня к себе в кабину, открыли бу-
тылку спирта. Пили спирт, не разводя, а
закусывали шоколадом, которым тогда
снабжали полярников в каждый полет.
Это были самые известные не только в
Певеке, но и на всем Севере асы поляр-
ной авиации, которые уж точно знали,
как летать в такой холод. Свою квали-
фикацию они во всей красе проявили,
когда мы стали подлетать к объекту.
Мне дали карту, показали, где мы на-
ходимся, и попросили указать место
посадки. Конечно, мы с Красновым
оговаривали, где будет база. Это дол-
жен был быть низкий водораздел меж-
Краснов - начальник партии,
позднее станет гл. геологом
Чаунской экспедиции.
ду двумя системами крупных рек на
берегу горного озера. На карте это было очень примечательное ме-
сто, которое не узнать просто невозможно. Однако сверху это была
ровная снежная равнина, никакого озера не угадывалось. Я неуве-
ренно ткнул пальцем в направлении слегка заметного обрыва и был
страшно поражен, как прямо по направлению моего пальца самолет
резко стал снижаться. Не успел я и сообразить, куда же я ткнул
пальцем, как «аннушка» уже тряслась по плотному неровному насту.
Мы вышли на сверкающую снежную равнину. Глаза так слепи-
ло, что рассмотреть место, куда мы сели, было весьма затрудни-
тельно.
-	Витя, сюда сели? - спросил командир. Я хотел сказать, черт
его знает, куда мы сели, но чувство гордости за звание геолога не
дало мне сделать это.
-	Да вроде сюда, давайте разбивать площадку.
Мы достали приготовленные красные флажки, и летуны стали
отмерять шагами площадку по признакам, известным только им.
Долго колдовали, выясняя направление ветра, топали по насту,
проверяя его прочность, о чем-то спорили, но, наконец, пришли к
общему решению, и довольно быстро все флажки были закреплены
в снегу.
Так была организована точка № 5, которой теперь предстояло
числиться в аэропорту как посадочная площадка. Весь февраль и
264
В. Ф. Ефимов
Вот здесь нас высадили с больным Сурковым.
март на точку № 5 «аннушки» завозили грузы партии: лесомате-
риалы, жидкое топливо и уголь. И вот теперь я летел на эту точку,
которую сам поставил и которую первому и предстояло осваивать.
Конечно, когда подлетели к точке, я не узнал того места, где
мы ставили флажки, да и сами флажки были уже не кумачового
цвета, а розового. Девственно белая равнина, на которую мы
впервые приземлились, была обезображена выгруженными на-
спех черными кучами угля, штабелями досок, реек, ящиками с -
оконным стеклом, гвоздями и другими необходимыми для строи-
тельства материалами.
Мы вырулили на свободное место и стали разгружаться. Преж-
де всего выгрузили Толика Суркова, который так и не пришел в
норму. Я его отвел к штабелю досок, на который постелил не-
сколько верблюжьих спальных мешков, а потом на них положил
Толика. Тот свернулся калачиком. Я его накрыл палаткой и бро-
сился разгружать «борт». Летчики торопили, они получили преду-
преждение об изменении метеоусловий. Груз был легкий. Это в
основном были палатки, спальные мешки, полушубки.
Повыкинув все из самолета, пилоты взмыли вверх, пообещав
очень быстро вернуться.
ЧУКОТКА — СТРАНА РОМАНТИКОВ И ЧУДАКОВ
265
-	До встречи, - помахал я им рукой.
Проводив взглядом самолет, я вздохнул, оглядел пространство,
на котором мне предстояло находиться больше полугода. Затем
взял лопату и пошел искать место для палатки. Прежде всего надо
было найти озеро. Это оказалось не так трудно. Снег на озере зна-
чительно осел, был более голубого цвета, да и само озеро уже вы-
делялось плоской впадиной и более ровным и мягким покровом
снега. Далее я нашел кромку обрыва, которую приметил еще в
феврале, и, отступив от нее метров на десять, стал освобождать от
снега площадку для палатки.
Снега было очень много. Я уже закопался во весь свой рост, ко-
гда, наконец, моя лопата стукнулась о мерзлый грунт. Дальше ста-
ло легче, так как теперь я стоял на твердой земле и мог последова-
тельно слой за слоем нарезать лопатой кубики снега и выбрасывать
в сторону. Работа так меня увлекла, что я не заметил, как потемне-
ло. Тут я бросил взгляд в сторону Певека, не видно ли самолета, и с
ужасом заметил, что с той стороны надвигается черный фронт об-
лаков. Посмотрев на часы (прошло более трех часов, как я был на
этой земле необетованной), понял, что самолета ждать уже беспо-
лезно. Тогда я бросил свое занятие, быстро расчистил место для
маленькой маршрутной палатки. Сейчас уже было не до хорошего,
надо было срочно заняться бытом, пока еще было светло.
Обычно для кольев маршрутной палатки употребляются на Чу-
котке лыжные палки, а растяжки укрепляются крупными камнями.
Но здесь не было ни колышков, ни камней. Так что мне пришлось
притащить несколько ящиков с гвоздями. Это было тяжеловато,
зато очень надежно. Палатка получилась хорошо натянутой. На пол
я постелил несколько палаток, а сверху положил кукули (так назы-
ваются спальные мешки из оленьих шкур, сшитые в виде мешка).
Я успел вовремя, так как пошел снег и стало темно. Тут под-
нялся Сурков. Он весь дрожал не то от холода, не то с похмелья.
Его нисколько не удивил вид поставленной палатки, так как, не
долго думая, он юркнул туда и зарылся в кукулях.
К счастью, среди последнего груза я обнаружил новенький
примус. Куда труднее было залить его из полной бочки керосином.
Но после применения больших усилий и это мне удалось.
Я разжег примус, в палатке сразу же стало тепло, скинул куртку
и шапку, поставил на примус чайник со снегом. Ну все, до завтра
доживем, а завтра, даст Бог, и остальные прилетят, пора и день ро-
ждения отметить.
Толик отогрелся, подал голос:
266
В. Ф. Ефимов
-	Что-то жрать хочется.
-	Ишь ты, ожил, - обрадовался я, - сейчас поедим, да еще как
поедим. Мне ж сегодня двадцать пять стукнуло.
Я достал свой рюкзак, достал бутылку коньяка, домашние кот-
леты, хлеб, да еще кое-какую закуску по мелочам.
Толик явно оживился, подвинулся поближе к примусу, который
был как бы центром нашего мира, взял кружку с коньяком, провоз-
гласил тост за мое здоровье и за то, чтобы у меня баб было несмет-
ное количество. Я не стал его огорчать тем, что мне одной жены
хватает. Выпили, закусили, жизнь стала казаться совсем неплохой.
За палаткой уже вовсю мела пурга, снежная крупа шумно сту-
чала по крыше, но ветра в палатке не ощущалось, так как она вся
была в снегу. Я порадовался, что не поленился и вырыл в снегу
площадку.
Сейчас при свете и тепле от примуса в палатке было уютно, и,
несмотря на то что резко пахло оленьими кукулями и не очень-то
было удобно сидеть в тесной палатке, после коньяка и вкусных
котлеток настроение у нас поднялось.
Мы поболтали о жизни, о предстоящем сезоне, о всяких житей-
ских мелочах, вспомнили прошлый сезон, как мы с Толиком охо-
тились на снежных баранов. Убили здорового самца километрах в
40 от базы. Все мясо унести не смогли. Поэтому Толик с техником
Немтиновым пошли за остатками мяса. Ходили три дня и принесли
только голову и ноги на холодец, так как все остальное мясо съели
по дороге.
-Да, поели мы тогда баранинки, - со смехом вспоминал То-
лик. - Саша Немтинов через каждую пару километров останавли-
вался и спрашивал, не кажется ли мне, что рюкзак тяжелый, не
съесть ли нам еще по шашлычку. Так все, кроме головы и ног, и
съели, - захохотал Толу к и тут же зашелся страшным кашлем. Су-
хим, надрывным. Лицо его побагровело. С трудом откашлявшись,
он лег в спальный мешок.
Я еще некоторое время посидел, достал бутылку водки и выпил
пдлкружки. Потом выключил примус, залез в спальный мешок.
Сразу же стали слышны завывания ветра, постукивания листа фа-
неры о какой-то ящик, похлопывание куска толя, оторвавшегося от
рулона, и еще разные непонятные звуки.
Мне долго не спалось. Сначала я думал о превратностях судь-
бы, которой было угодно, чтобы в свое двадцатипятилетие я ока-
зался в этой заброшенной на край света палатке, а потом мне стали
мерещится какие-то шаги, человеческие голоса.
ЧУКОТКА — СТРАНА РОМАНТИКОВ И ЧУДАКОВ
267
Наконец-то, я уснул, но меня стали одолевать страшные сны.
Как будто я не выключил примус, он опрокинулся, и загорелась
палатка. Я тащу спящего Толщса из палатки, но никак не могу вы-
браться из снежной ямы. Я подскальзываюсь и падаю обратно в
огонь. Опять карабкаюсь наверх и опять падаю. Когда я в очеред-
ной раз упал в огонь, Толик вырвался из моих рук и заорал:
- Что ты со мной делаешь! Что ты со мной делаешь!
Я проснулся, в темноте ничего не видно, но Сурков и впрямь
мечется по палатке и орет.
С трудом сообразив, что это уже не сон, я на ощупь схватил
Толика и стал укладывать его в спальный мешок. У него был ужас-
ный жар, лоб его был, как раскаленная сковородка.
Весь сон и хмель улетучились из меня в одно мгновение.
Я понял, что Сурков находится в критическом состоянии. Надо было
срочно что-то делать. Но что? Я первый раз сталкивался с такой об-
становкой: рации нет, до ближайшего населенного пункта 120 км.
Где выход?
Надо предельно напрячь все свои умственные способности,
вспомнить все, что я знаю о медицине.
Толик храпел, вскрикивал, разбрасывал спальные мешки, кото-
рыми я его закутывал. Он был без памяти, ничего не слышал, что я
ему говорил, лепетал какую-то галиматью, иногда затихал, и тогда
я слушал его тихое дыхание, боясь, что оно вот- вот прекратится.
Скудные познания в медицине подсказали, что у Суркова вос-
паление легких, но как его лечить, я не знал. Вернее, я помнил,
что его лечат уколами пенициллина, но где мне его взять. Тут я
вспомнил, что выгружал аптечку и даже завернул ее в какой-то
спальник.
Я вылез из кукуля, оделся, с трудом натянул унты. В маленькой
тесной палатке огромные унты надеть было очень непросто. Выйдя
из палатки, я оказался в снежной яме. Как крот, прорыв себе рука-
ми проход в снегу, на коленях выполз на поверхность.
Мела поземка, было абсолютно темно, но снег отражал тусклый
свет, и, когда мои глаза привыкли к темнете, я стал различать пятна
угля,- другие кучи грузов, по памяти нашел груз, который сегодня
выгружал. Как обычно, забыл надеть рукавицы, руки стали неметь.
Однако я все-таки нашел аптечку. Радостно прибежал в палатку, в
которой температура уже была такой же, как на улице. С огромным
трудом онемевшими пальцами сумел разжечь примус.
Толик спал, его дыхание еле прослушивалось. Закутал его во
что мог. Поставил на примус чайник со снегом. При свете примуса
268
В. Ф. Ефимов
стал рассматривать содержимое аптечки. Нашел тетрациклин и
очень обрадовался, так как вспомнил, что это тоже антибиотик.
Когда снег в чайнике растаял и немножко согрелась вода, я рас-
толкал Суркова и влил ему в рот из кружки воду, в которой раство-
рил таблетку тетрациклина. Тот выпил, так и не приходя в сознание.
В палатке опять стало тепло.
- Какое же прекрасное изобретение - примус, - подумал я, -
что бы мы сейчас делали без него?
Сурков опять начал бредить, выкрикивал какие-то бессмыслен-
ные фразы, разбрасывал спальные мешки, пытался встать. Я удер-
живал его как мог. Влил ему еще порцию тетрациклина.
Через некоторое время он стал кричать, что ему холодно и он
хочет по малой нужде. Кое-как я довел его до выхода из палатки,
он тут же помочился и рухнул обратно на кукули. Его стало трясти
так, что вся палатка содрогалась от его озноба.
Затолкав его в спальный мешок, залил пустые бутылки кипят-
ком, заткнул их остатками хлеба и забросил к нему в мешок. На
некоторое время Толик затих, даже стало раздаваться его ровное
дыхание. Подумав, что стало действовать лекарство и самое
страшное позади, я даже вздремнул.
Проснулся я от какого-то непонятного шума, как будто кто-то
глодал что-то над моей головой. Надев опять эти противные унты,
я вышел из палатки. Уже значительно посветлело, хотя снег про-
должал идти. В шагах тридцати от палатки я увидел росомаху, ко-
торая настороженно смотрела в мою сторону. Я уже был наслы-
шан, что росомахи обычно очень хорошо чувствуют близость
смерти. Они всегда появляются там, где находится больной, ране-
ный или просто ослабленный человек.
Я вернулся в палатку, взял свою «тулку», зарядил ее двумя жи-
ганами и вышел снова из палатки, но эта хитрая тварь уже убежала.
Найдя лопату, которую вчера оставил у входа в палатку, стал
расчищать пространство перед входом, чтобы нас совсем не зане-
сло, сделал ступеньки, по которым можно было легкр выйти из па-
латки.
Погода не давала повода надеяться на борт и сегодня. Поэтому
надо было подумать, как жить дальше. Первым делом я занялся
ревизией груза, который в беспорядке был разбросан на значитель-
ном расстоянии. Нужно было определить, что из съестного имеется
в нщтичии. Съедобного груза было много: несколько ящиков сви-
ной тушенки, два мешка муки, пара ящиков сливочного масла, ме-
шок соли. Этого, конечно, хватило бы на все лето, чтобы не уме-
ЧУКОТКА — СТРАНА РОМАНТИКОВ И ЧУДАКОВ
269
реть нам с голоду, но как этими продуктами кормить больного, мне
было не совсем понятно.
Однако кормить надо было. Толик, правда, кроме крепкого чая,
которого у меня в рюкзаке оказалось аж целых пять пачек, ничего
не принимал, да и чай вызывал тошноту. Он почти все время был в
беспамятстве, но когда приходил в себя, либо просил пить, либо
говорил, что ему холодно. В таком случае я снова и снова заливал
бутылки кипятком и засовывал их ему в спальник, он на некоторое
время успокаивался и засыпал.
Поразмыслив, я сварил ему бульон из свиного мяса, которое
достал из тушенки, очистив от сала, и был очень горд своим твор-
чеством, но Толик бульон пить не стал. Тогда я стал жарить ландо-
рики. Это такие чукотские лепешки, которые жарятся из муки, раз-
веденной в простой воде, с добавлением соли и соды. Соду я нашел
в аптечке, но я еще в тесто добавил сливочное масло, что придало
ландорикам вкус сдобы. Первое время Толик съедал с чаем кусочек
ландорика, но потом не стал принимать никакой пищи.
Температура у Суркова не снижалась, хотя я ему, кроме тетра-
циклина, давал и аспирин.
Самой страшной для меня стала третья ночь, я ни на минуту не
сомкнул глаз. Сурков всю ночь метался, бредил и даже один раз
бросился на меня с ножом. Я уже серьезно стал опасаться и за
свою жизнь. Ножи-то я спрятал, но боялся, что Толик опрокинет
примус, и сон, который я видел в первую ночь, будет «в руку».
Выключить же примус я не мог по двум причинам: во-первых,
у меня не было свеч, а в темноте я не мог контролировать дей-
ствия больного, во-вторых, Сурков все время вылезал из спально-
го мешка, и надо было, чтобы в палатке было хотя бы относи-
тельно тепло. В связи с этим одной из основных проблем для ме-
ня стала заправка примуса, так как заливать его в такой стуже
было просто акробатическим трюком. Сколько я вылил керосина
на снег, я узнал позже, когда приехал начальник и сказал в шутку,
что запишет на меня полбочки.
Время для меня уже перестало быть какой-либо реальной кате-
горией. Из палатки я выходить практически не мог, так как мне
нужно было все время следить за Толиком. Он постоянно вскаки-
вал, пытался выскочить из палатки, ударяясь головой о потолок и
рискуя ее опрокинуть. Меня спасало только то, что он был так
слаб, что после столь резких движений падал в изнеможении, я
брал его, как ребенка, на руки и укладывал на место.
270
В. Ф. Ефимов
На пятый день он затих, и о том, что он еще жив, говорило
только его слабое дыхание и жар, исходящий от его тела.
Росомаха уже не отходила от палатки и только пряталась за
бочками, когда я выходил с ружьем. Хитрость этого зверя не знает
границ. Она совершенно спокойно прогуливалась рядом с палат-
кой, подбирая разные мои объедки, но только стоило мне нырнуть
за ружьем в палатку, она исчезала. Почему-то я решил, что если я
ее не убью, то Толик точно умрет. Поэтому я устроил настоящую
охоту за росомахой, но, как я ее ни подкарауливал, она каждый раз
меня обманывала.
В эту ночь, утомленный бессонницей, я неожиданно для себя за-
снул. Приснилось мне, что Толик умер, а я лежу рядом с его хлад-
ным трупом. Это почему-то меня совсем не волнует. Я чувствую,
что у меня самого жизненные силы утекают, поэтому я не прощаюсь
с Толиком, мы же вскоре встретимся.
Тут якобы открывается палатка и в нее заходит росомаха. Она,
как собака, крутит хвостом, подходит к нам и начинает лизать сна-
чала лицо Толика, а потом мое. У меня нет никакого страха перед
зверем. Я хочу ее погладить, но она отпрыгивает и опрокидывает
примус.
Я в страхе просыпаюсь. Вижу, что с примуса упал чайник и во-
да из него льется на мой спальный мешок. Подняв чайник, я припал
к Толику - тот дышал. Я облегченно вздохнул, зарылся в спальник
и первый раз за все время крепко заснул.
Проснулся, когда уже было светло. Толик лежал тихо, но ды-
шал ровно. Температура у него снизилась, но он был такой слабый,
что не мог держать даже кружку, приходилось его поить, как ре-
бенка, с ложечки. Он как бы угасал, тихо, как огарок свечи.
Я злился на свою беспомощность, но от злости, как известно,
ничего хорошего не получается.
Однажды я проснулся от давящей тишины. Долго не мог по-
нять, что случилось. Толик дышал, так в чем же дело? Вышел на
улицу и поразился тишине. Первый раз утром я не увидел росома-
хи, вместо нее у палатки прыгали две пуночки, чукотские пред-
вестники весны. Эти маленькие, меньше воробья птички, которые
почему-то, когда еще не начинает таять снег, прилетают на самый
север как символ нарождающейся жизни и всех радуют своим ще-
бетанием.
Я поднял голову и увидел голубое небо. Правда, в стороне Пе-
века еще была черная туча, но она отступала, как страшная беда от
ласкового прикосновения руки друга.
ЧУКОТКА — СТРАНА РОМАНТИКОВ И ЧУДАКОВ
271
Я потерял счет дням этого кошмара, поэтому не мог сказать,
какое было число в тот день, но позднее я узнал, что это был «пер-
вый апрель - никому не верь».
Тут и прилетел вертолет. Оказывается, какое-то нехорошее
предчувствие мучило все время Краснова, поэтому как только поя-
вилась возможность, он тут же отправил вертолет, когда еще не
было дано добро на вылет «аннушек».
Вертолет был полон рабочих во главе с нашим горным масте-
ром и студентом. Они торжественно вытащили рацию и два ящика
водки.
Я попросил помочь вытащить Суркова из палатки, который при
виде вертолета улыбнулся и, хотя не мог выговорить и слова от
слабости, явно понял, что будет жить.
Часа через три прилетели одновременно две «аннушки». Из
первой вышел Краснов, он поведал, что вертолет с Сурковым сел
прямо у больницы, и тут же Толик попал в руки медиков, которые
сразу определили у него двустороннее воспаление легких, сказали,
что положение его тяжелое, но если он до сих пор не умер, то ско-
рее всего уже не умрет.
Действительно, через месяц веселый и здоровый Толик был
доставлен к нам на базу.
Карабин
В 1976 г. мне, наконец-то, определили должность старшего
геолога, назначив в Матенвунайский полевой отряд. Это не было
повышением, скорее наоборот. Дело в том, что еще с 1964 г., ко-
гда я написал статью в местную сплетницу «Полярная звезда» о
том, как распределяются премии у нас в экспедиции, начальство
мне сказало, что я никогда не буду старшим геологом, так как эта
должность комиссара геологического коллектива, а я абсолютно
политически неграмотен. Меня не наказывали материально, зар-
плата у меня была старшего геолога, согласно той работе, кото-
рую выполнял, но должности не давали. Испытывая некоторую
обиду на начальство, с другой стороны имел некоторое преиму-
щество, так как у меня была меньшая степень ответственности.
Вот это преимущество у меня и отнимали. Матенвунайский отряд
существовал уже два полевых сезона, работа была явно завалена,
так как не был выполнен план по канавным работам, а анализы
проб совершенно не подтверждали данных предыдущих иссле-
На реке Пегтымель. Встреча у яранги.
ЧУКОТКА — СТРАНА РОМАНТИКОВ И ЧУДАКОВ
273
дователей. Руководили этим отрядом хорошие геологи, но
они проработали много лет на геологической съемке мас-
штаба 1 : 200 000, а туг крупномасштабные поисковые рабо-
ты, с которыми никогда раньше не сталкивались. Поэтому к
делу они подошли чисто формально, выполняя честно все,
что было заложено в проекте, кроме объема горных работ,
который зависел исключительно от умения начальника во-
время пробить получение взрывчатки, документы на оформ-
ление всяких разрешений горновзрывных работ, получить
дефицитные запчасти к бульдозеру. Это им было совсем не-
интересно, и когда в этом году появилась возможность уйти
опять на схему, они с удовольствием перешли в новый от-
ряд. Начальство их отпустило, так как понимало, что сделало
ошибку, назначив их в свое время в этот отряд. И на послед-
ний полевой сезон гробовщиками выбрали меня и недавно
прибывшего геолога Мезенцева, назначив его начальником
отряда. Я прекрасно понимал, на что иду, но согласился на
это назначение из-за своего юношеского максимализма-
вот, мол, я им докажу, кто я такой. Сделаю за один полевой
сезон то, что должны были сделать за три.
Но рассказ называется «Карабин», а, как сказал классик,
когда на стене висит ружье, оно должно выстрелить, даже
если оно и не заряжено.
Перед нашим вылетом в поле из Магадана прилетел
геолог Гутов, который привез по заданию спецчасти пять
новеньких карабинов. Хотя они были 1944 г. изготовления,
их упаковка, а самое главное штык-нож вызывали у каждо-
го мужчины желание обладать этим оружием. Такое жела-
ние было и у меня. Я пустил в ход все свое обаяние и запо-
лучил один из пяти карабинов.
И вот мы в поле. Я взял с собой сына Андрея, а Мезен-
цев своего сына Диму. Обоим было по 12 лет, оба учились в
одной школе. Но в параллельных классах.
Начало сезона не предвещало ничего плохого. Погода
стояла прекрасная. Место расположения нашей базы было
великолепным для Чукотки: живописные горы, хрустально
чистые ручьи, впадающие в одну из самых красивых рек
Чукотки Пегтымель, которая находилась всего в пяти ки-
лометрах от базы.
Мезенцев установил порядок, которого я в своей прак-
тике полевых работ до этого не встречал. До сих пор, где
274
В. Ф. Ефимов
бы я ни был, всегда в поле работали так: есть погода - идешь в
маршрут, нет погоды - либо камералишь, либо отдыхаешь.
Мезенцев же заявил, что он не понимает, почему он должен от-
дыхать только в плохую погоду, когда он хочет рыбачить или охо-
титься в хорошую погоду. Поэтому издал приказ по отряду - всем в
воскресенье отдыхать.
Такие приказы, конечно, на старшего геолога не распространя-
ются, я мог работать по воскресеньям, но один. Понимая, что отве-
чать-то за всю геологию придется мне, я ходил в маршруты в лю-
бую погоду и в воскресенье.
Уже с первых маршрутов я понял, что прогноз крупномас-
штабного золотого месторождения был основан на совершенно
неправильных теоретических предпосылках. Считалось, что золо-
то связано с крупными региональными разломами, которые на
поверхности проявлялись в четко выраженных линейных развалах
кварца, из которого было отобрано несколько сот проб. В 5 % из
них было обнаружено высокое содержание золота. Подсчитали на
всю зону - получились сумасшедшие запасы.
За два года эти данные не подтвердились. Вся сложность за-
ключалась в том, что золото было таким мелким, что в поле его
никто никогда не видел, а поэтому работали втемную. Отбирали
пробы по определенной сетке. Уже в Певеке, получив результаты
анализов, делали какие-то выводы, но что-то исправить можно
было только на следующий сезон, если он, конечно, прогнозиро-
вался.
У меня же другого сезона не было. И если анализы ничего не
покажут, то исправить что-либо будет нельзя. Поэтому я решил
применить метод шлихового опробования для поисков коренного
золота, что до этого никто не делал. В маршруты ходил с промы-
вочным лотком. Обнаружив мелкообломочные «высыпки» кварца с
глинистыми примазками, я набирал в лоток грунт и нес его до
ближайшей лужи, где промывал до серого шлиха, слава Богу, луж
на этом склоне было достаточно, так что мне редко приходилось
носить грунт более чем на 200 м.
* Вечером мы с Мезенцевым просматривали шлихи. Почти во
всех шлихах были знаки золота, хотя и мелкого, но обладающего
своеобразной формой: в виде колечек, кувшинчиков, каких-то ди-
ковинных животных, за что Мезенцев назвал это золото скиф-
ским.
Скоро стало ясно, что крупномасштабным месторождением
здесь не пахнет, но имеются многочисленные мелкие рудные тела с
ЧУКОТКА — СТРАНА РОМАНТИКОВ И ЧУДАКОВ
275
4
Волейбольные страсти.
возможно высокими содержаниями золота, которые тяготеют к
оперяющим главный разлом трещинам, выполненным более позд-
ним кварцем с обильной вкрапленностью арсенопирита. Высыпки
этого кварца легко фиксировались на поверхности по светло-
зеленому цвету скородита, развивающегося по арсенопириту.
Картина для меня стала ясной, но надо было подтвердить это
канавными работами. Я ползал по склону, стараясь как можно бо-
лее оптимально задать линии проходки канав. Было понятно, что
план по канавам за оставшееся время мы уже не выполним, поэто-
му только высокий процент проб с промышленными содержаниями
мог спасти наше положение.
Пока я разбирался с золотом, Мезенцев приводил в порядок
технику, а именно, чинил единственный имеющийся у нас на воо-
ружении бульдозер, который то утопал «по уши» в тундре, то «ра-
зувался», то просто не хотел заводиться. Мезенцев почти каждый
день передавал в Певек заказы на разные запчасти.
Несмотря на все эти сложности, Мезенцев не отказался от им
же установленного порядка, и каждое воскресенье отряд отдыхал.
276
В. Ф. Ефимов
Мезенцев бульдозером, в то редкое время, когда он работал,
расчистил площадку для игры в волейбол и вырыл в ручье бас-
сейн, чтобы можно было из баньки, напарившись, броситься в ле-
дяную воду.
Так что в выходные мы вечерами играли в волейбол: команда
рабочих на команду ИТР и детей. Мезенцев неплохо играл, но надо
было вытаскивать всю команду, так как он ужасно не любил про-
игрывать. Он выкладывался, как мог, при этом, надо отдать ему
должное, никогда не ругался за плохо принятый мяч, наоборот,
всегда только подбадривал. Поэтому проигрывали мы редко.
Как-то в одно из воскресений с утра стояла прекрасная погода.
Мезенцев собрался с ребятами на Пегтымель. Я же решил остаться
на базе и подчистить все «хвосты» по камералке.
Мезенцев забрал сеть, спиннинг и попросил у меня карабин, так
как его был стареньким и из него можно было попасть в цель разве
только из-за угла. Я, конечно, не отказал. Сам сел за карту, стал
наносить точки с обнаруженным золотом, отмечая количество зна-
ков. Работа увлекла меня, я даже не заметил, как наступил вечер, и
в палатку вошел Мезенцев.
-	Витя, ты меня не убивай. Я твой карабин утопил, - улыбаясь,
заявил он.
-	Кончай шутить, Витя. - Мы с ним были тезки.
-	Да я не шучу. Действительно утопил.
-	Это совсем не смешно, - еще не понимая всю серьезность по-
ложения, сказал я.
-Действительно, смешного мало, но, я думаю, мы его еще най-
дем. Сейчас кошек наделаем. А завтра с утра я весь Пегтымель пе-
репашу, но найду.
-	А что мне волноваться. Ты начальник, по приказу все оружие
у тебя в железном ящике должно храниться. Вот ты и волнуйся, -
разозлился я.
Мезенцев как-то сник и вышел из палатки.
Я, еще не веря в случившееся, подошел к сыну Андрею, кото-
рый у ручья чистил рыбу. Это тоже Мезенцев ввел такой порядок:
пока ребята всю рыбу, что наловили, не перечистят, в палатку не
входить.
-	Что это у вас там случилось? - спросил я у Андрея.
-Да ничего особенного, просто дядя Витя твой карабин уто-
пил, - без какого-то особого выражения ответил Андрей.
Тут уж никаких сомнений в том, что я больше никогда не уви-
жу свой новенький карабин, не осталось. Самое главное, в тот мо-
ЧУКОТКА — СТРАНА РОМАНТИКОВ И ЧУДАКОВ
277
Сегодня хариус идет отлично.
мент я совсем не думал о последствиях этого события, мне просто
жалко было сам карабин, такой хорошенький. Да еще со штыком.
Знал бы, хоть штык снял. Я ведь из карабина и пострелять-то не
успел: одну обойму выпустил, когда пристреливал (кстати, он бил
очень хорошо), а вторую, когда в маршруте увидел оленя (далеко
он бежал, но карабин действительно хорошо стрелял - вкусный
олень был).
Из рассказов ребят и нашего горного мастера Толика Карпенца
я выяснил, что же произошло на Пегтымеле.
Как я уже упоминал, стояла прекрасная солнечная погода.
С Пегтымеля дул легкий ветерок, который сдувал комаров, так что
о лучшем на Чукотке и мечтать было нельзя. Поэтому настроение у
всех было праздничное. Ребята бросились забрасывать удочки.
Видно было, как на перекатах, словно готовые к бою торпеды,
стояли хариусы. В ямах тоже гуляли хариусы, но здесь их было
поймать труднее, так как в ямы заходила уже сытая рыба.
Мезенцев совсем расслабился, разделся до трусов. Надел на
босые ноги болотные сапоги, забрал сеть, повесил себе на плечо
278
В. Ф. Ефимов
К обеду выходного дня.
карабин и отправился на
другой берег, где высмот-
рел красивую заводь, наме-
реваясь там поставить сеть.
Радостное настроение при-
тупило в нем осторож-
ность, и он даже не мог
вспомнить, как буквально
провалился в бездну. Сна-
чала его затянуло с головой
под воду, подхватило бе-
шеным потоком, а затем
выбросило на другой берег.
Он говорил, что его несло
буквально какой-то миг, но
вынесло более чем за сто
метров от места падения.
Его вышвырнуло на гальку,
как дохлую рыбу, без сети,
карабина, сапог и даже тру-
сов. Очумевший Витя си-
дел на гальке, не чувствуя
царапин и синяков, кото-
рыми было покрыто все
тело, удивляясь только од-
ному, как он остался жив.
Как Мезенцев возвращался
на наш берег, меня уже не интересовало, тем более, чем он при-
крывал свою наготу.
На следующий день Мезенцев, наделав из стальной проволоки
весьма несуразных кошек, захватив ребят и двух рабочих, отпра-
вился на поиски карабина. Я же пошел в очередной маршрут.
Погода испортилась, было пасмурно, но еще довольно тепло.
Jtecb день я таскал полный грунта лоток вверх-вниз по сопке и
промывал в довольно крупной луже, образовавшейся в середине
чашеобразной лощины. Когда усталый, пошел вечером домой,
вдруг затеплилась надежда: приду, а Мезенцев с довольным видом
вручает мне карабин. Надежда рассеялась, как только я увидел Ме-
зенцева. По его виду стало все ясно.
Теперь, осознав всю трагедию случившегося, я решил сам обсле-
довать этот район Пегтымеля. На другой день бросил работу, угово-
ЧУКОТКА — СТРАНА РОМАНТИКОВ И ЧУДАКОВ
279
рил Мезенцева продолжить поиски. Тот согласился с явной неохо-
той, уже представляя себе всю бесполезность нашей затеи. Всегда
веселый, на этот раз он был хмурей почти всю дорогу молчал. Вода в
Пегтымеле помутнела, видно, в ее верховьях шли дожди.
Я никак не мог понять, как такой тяжелый карабин, такой не-
удобной формы могло далеко унести. Он же должен был зацепить-
ся за какой-нибудь валун, или застрять между камнями, в конце
концов вынести его могло на берег. Однако все наши потуги оказа-
лись напрасными.
Мы сели в резиновую лодку, которая у нас всегда была спрята-
на в кустах на берегу, и несколько раз сплавились вниз по течению,
внимательно осматривая каждый валун, каждую кочку, но ничего
похожего на карабин не обнаружили. Течение было очень быстрое,
так что, сплавившись вниз, мы вытаскивали лодку на берег, на пле-
чах тащили ее вверх по течению. Так мы проделали раз десять, по-
том надоело, и мы в очень мрачном настроении вернулись на базу.
Мезенцеву надо было лететь в Певек за аммонитом, отсутствие
которого не позволяло начать канавные работы. Тут как раз, не-
смотря на непогоду, прилетел вертолет. Сажая Мезенцева в верто-
лет, я строго ему наказал, чтобы он все правдиво рассказал началь-
ству про карабин, но тот как-то неопределенно махнул рукой.
Бульдозер в очередной раз сломался, тракторист ждал, когда
Мезенцев из Певека приведет какую-то «паразитку». Чтобы сме-
нить эту деталь, как говорят механизаторы, нужно отвинтить более
200 болтов.
Мы уже катастрофически не успевали с канавными работами.
Без бульдозера и аммонита рабочие целыми днями играли в карты
и проклинали тот день, когда они согласились пойти работать в
этот отряд, где они ничего не заработают.
Геолог Бусаев и горный мастер Карпец переживали за план.
Поэтому все ждали Мезенцева, как Бога. Он прилетел черед неде-
лю. Вся база высыпала встречать его. Однако аммонита в вертолете
не оказалось, там лежали какие-то железки для трактора да не-
сколько ящиков с продуктами.
Вместо аммонита из вертолета вышли двое незнакомых людей.
Один очень представительный, лет пятидесяти мужчина, одетый в
модную по тем временам кожаную куртку, другой - молодой ам-
бал, весом килограммов 120, который тащил на себе огромный
рюкзак.
- Ничего не спрашивай, - прошептал мне Мезенцев. - Позже
расскажу.
280
В. Ф. Ефимов
- Иван Прокопыч, Аркаша, заходите в палатку, - заискивающе
звал Мезенцев приехавших. Те с интересом оглядывая базу, пошли
за Мезенцевым.
-Вот входите, располагайтесь, как дома. Сейчас сообразим,
чем перекусить, - услужливым жестом Витя показал на нары. - Да
вы раздевайтесь, у нас тепло.
- Дима, Андрюша, быстро несите соленую рыбу, хлеб, сходите
к завхозу, возьмите к чаю печенье, конфет, халвы. Ну, сами знае-
те, - отдавал распоряжения Мезенцев. Пришедшие оглядывали па-
латку.
- Да, вы здесь шикарно устроились, - поощрил представитель-
ный мужчина.
- Познакомьтесь, Виктор Ефимов, старший геолог, - наконец-
то соизволил Мезенцев меня представить.
-Иван Прокопьевич, - кратко представился пожилой и подал
мне руку. Молодой же только буркнул:
-Аркаша, - продолжая что-то искать в своем необъятном рюк-
заке.
Я ничего не понимал, поэтому пожал руку незнакомцу, и стоял
в растерянности, не зная, что делать дальше. Заметив мое замеша-
тельство, Мезенцев сказал:
- Вы тут пока располагайтесь, а мы с Витей пойдем поможет
ребятам.
Выйдя из палатки. Витя шепотом, очень быстро стал объяснять
обстановку:
- Это водолазы. Они приехали в Певек, чтобы отправиться де-
лать съемки «Челюскина». Но их пароход еще не пришел, так что
они уже неделю в Певеке бичуют. Вот я их и привез сюда, чтобы
они карабин нашли.
- Как же тебе удалось их уговорить сюда прилететь?
- Сводил их в ресторан, сказал, что у нас рыбалка шикарная, а
они первый раз на Чукотке, нормальной рыбы-то и не видели нико-
гда. Вот у них глаза и заблестели, да я еще бутылки три коньяка им
споил. Вот он и здесь.
- А как ты вообще вышел на них?
- Рассказал я Хрузову (нашему начальнику партии), что кара-
бин мы утопили...
- Постой, постой, Витя! Это кто - мы?
- Ну, не мог же я сказать, что я по своему разгильдяйству уто-
пил карабин. Вот я и придумал историю, что мы с тобой плыли на
лодке, делали рекогносцировку местности. Карабин лежал в лодке.
ЧУКОТКА — СТРАНА РОМАНТИКОВ И ЧУДАКОВ
281
Вдруг на быстрине лодка натолкнулась на большую кочку. От
толчка карабин выпал из лодки. Мы его искали, но не нашли. Вот
Хрузов и предложил связаться с водолазами. Они жили в гостини-
це. Я зашел к ним. А дальше дело техники. Так что, Витя, ты не
волнуйся. Они профессионалы, карабин сразу найдут. А Хрузов
заверил, что молчать будет, если карабин найдем.
- А если не найдем? - я весь кипел. Не ожидал я от Вити такой
подлянки.
- Найдем, найдем. Жизнь прекрасна и удивительна!
- А что с аммонитом? - задал я вопрос, который более всего
интересовал людей на базе.
- Там с документами какие-то неполадки, но ты не нервничай:
через два дня вертолет прилетит за водолазами, и я с ними улечу.
Так что будет все в порядке: и аммонит, и план, и все, что надо,
Витя.
Я не разделял его оптимизма, поэтому вернулся в палатку дале-
ко не в радостном настроении.
Мезенцев принес рюкзак, из которого торжественно вытащил
две бутылки «Двина», свежие помидоры, огурцы и еще кое-какие
певекские дефициты. Тут и ребята явились с только что засолен-
ным гольцом и вяленым хариусом. У прибывших прямо слюнки
потекли. Мезенцев смачно крупными кусками нарезал рыбу, раз-
лил коньяк. Настроение у всех резко поднялось, даже от меня ушла
не покидавшая последнее время тревога. Начали обсуждать план
завтрашнего дня. Иван Прокопьевич давал указания, что нам нуж-
но иметь из снаряжения. Обязательно нужен капроновый шнур,
палатка с примусом, чтобы Аркаша мог отогреваться после погру-
жения, и желательно спирт для растирания. Мезенцев обещал, что
все будет сделано в лучшем виде.
Утром все встали в хорошем настроении, чему способствовал
завтрак с остатками коньяка. Погода, правда, могла быть и полу-
чше. Но пока это никого не смущало.
Из лагеря вышли почти в полном составе. Только тракторист с
помощником-рабочим остались на базе чинить бульдозер. При
подходе к Пегтымелю пошел мокрый снег. Река мрачно несла свои
свинцовые волны. Поставили палатку, разожгли примус, посадили
гостей отогреваться. Ребята, которым погода была как-то «до фо-
наря», убежали с удочками ловить рыбу.
Мы с Мезенцевым вызвались проложить трассу через реку - пе-
рекинуть с берега на берег капроновый фал, чтобы Аркаша мог
удерживаться на течении. По этому фалу на кольце должен был дви-
282
В. Ф. Ефимов
гаться еще один фал, который крепился к поясу Аркаши и с помо-
щью которого тот и должен был перемещаться по всему водотоку.
Мы закрепили конец фала на берегу и с бухтой поплыли на
лодке на другой берег, стравливая фал. Но как только фал попадал
в воду, он тут же дугой выгибался по течению и тащил лодку об-
ратно к нашему берегу. После нескольких попыток мы, мокрые и
замерзшие, пришли в палатку. Хряпнули спирта. Стали думать, что
делать дальше. Водолазы уже варили уху из хариусов, которые
принесли ребята. Настроение у них было вполне нормальным, но
вылезать из палатки они особого желания не испытывали.
Мы с Мезенцевым понимали, что если не проложим эту про-
клятую трассу, то водолазы наедятся рыбы и сделают нам ручкой.
Решили сначала проложить трассу леской, она не так тянула лодку,
а потом уже по леске вытянуть фал.
Леску, правда, не без труда, мы все-таки протянули от одного
берега к другому, но, когда к леске привязали фал, то вытянуть его
не смогли даже вчетвером. Фал был стометровой длины, что впол-
не хватало для того, чтобы перекинуть через реку, если перпенди-
кулярно к реке. Но так как фал плыл по течению, то его нехватало
до другого берега, а подтянуть против течения не было сил.
Провозившись до темноты, обессиленные, мы бросили эту за-
тею. Заверив водолазов, что завтра-то мы точно проложим трассу,
отправились на базу. Все устали и понуро шли по такой известной
дороге. Только Мезенцев пытался всем поднять настроение, рас-
сказывал анекдоты, шутил, но как-то никто особенно не смеялся.
Ночью я не спал. Только сейчас я осознал всю сложность по-
ложения, в которое попал. В конце августа я должен был ехать в
отпуск. Жена написала, что уже взяла билеты в Москву на себя и
на Андрея, а я должен был их догонять. Они вылетали раньше, так
как сыну нужно было еще устроиться в Москве на первую четверть
в школу.
Теперь после всего, что сказал Мезенцев Хрузову, мечтать об
отпуске было сложно. Свою работу я практически сделал. Были
рдзмечены все канавы, определена очередность их проходки. Со-
весть моя была чиста. Но карабин... Если он не будет найден, то
мой отпуск накрылся. Что-то надо придумывать.
И тут меня озарило. Я еле дождался утра и поведал свою идею
Мезенцеву:
- Почему, Витя, у нас ничего не получалось? Потому, что фал,
попадая в воду, намокал, становился тяжелым и неуправляемым на
течении.
ЧУКОТКА — СТРАНА РОМАНТИКОВ И ЧУДАКОВ
283
- Ну и что из этого?
- Надо его по воздуху тянуть.
- Это как же?
-Да очень просто. Протягиваем леску. Это мы уже умеем. Пе-
реправляем пару рабочих на ту сторону и внатяг, большой натяг,
чтобы, не дай бог, фал коснулся воды, потихонечку стравливаем
фал. Понял?
- Понял-то понял, да получится ли?
- Получится, - заявил я с уверенностью.
И у нас действительно получилось, хотя и не с первого раза, и с
большим трудом. Но фал через реку был протянут. Еще сложнее
было закрепить концы фала, так как они должны были выдержать
огромную нагрузку.
Аркаша стал одеваться. Он достал из рюкзака резиновый кос-
тюм, акваланг, потом свинцовый пояс на 40 кг (как он его два дня в
рюкзаке носил), надел все на себя и привязался к фалу-поводку.
Вошел в воду, дошел до того места, где Мезенцева утащил поток.
Погрузился в воду, трасса вся изогнулась, мы бросились поддер-
живать опоры.
Аркаша был под водой несколько минут, затем стал карабкать-
ся к берегу:
- Я не могу погрузиться. Меня выталкивает потоком, там прямо
аэродинамическая труба какая-то. Я вместе с поясом и аквалангом
вешу не меньше 200 кг, но меня, как перышко, выкидывает на по-
верхность. Скорее всего, карабин лежит где-то на дне этой трубы,
но я туда не могу опуститься, а с поверхности ничего не вижу.
Мы затащили его в палатку, растерли спиртом и внутри тоже
согрели, уговорили сделать еще один заход. Но и он ни к чему не
привел.
- Там такой глубокий канал, - рассказывал Аркаша, - стенки
его гладкие и скользкие, зацепиться не за что, выталкивает на по-
верхность, ничего сделать не могу, да и видимости никакой нет.
Таким образом, все надежды найти карабин рухнули. Иван
Прокопьевич, правда, заверил нас, что он составит акт о том, что
карабин действительно затонул и что достать его не представляется
возможным.
Через день прилетел вертолет, забрал водолазов, нагруженных
рыбой, Мезенцева и ребят, которым надо было уже готовиться к
школе. У нас потекли обычные рабочие будни, починили бульдо-
зер, и я целыми днями пропадал на сопке, корректируя вскрышу
канав.
284
В. Ф. Ефимов
Так как рабочим без аммонита делать было нечего, я заставил
их дробить протолочки, которые приносил из района канав. Таким
образом, я хотя бы как-то подстраховывался на случай, если нач-
нется зима и работать будет невозможно. Вечером я промывал про-
толочки в лотке и просматривал шлихи под бинокуляром. Почти во
всех пробах было золото. Это хоть немного успокаивало.
Уже в конце августа, когда по ночам были сильные заморозки,
прилетел Мезенцев с аммонитом. Он, как всегда, был весел, шутил,
рассказывал певекские новости, а на вопрос, когда же мы успеем
канавы закончить, отвечал:
-Успеем, все успеем!
Этим же рейсом я улетел в Певек. Мезенцев не препятствовал
этому, даже, мне показалось, рад был освободиться от меня. Но
напомнил, что его вызывали в КГБ, там он написал объяснитель-
ную записку, «как мы договорились, так что не вздумай говорить
что-нибудь другое, замотают с выяснениями, и тебе, и мне мало не
покажется».
Я обреченно махнул рукой и сел в вертолет.
Впервые меня никто не встречал из поля. Жена с сыном уже
улетела в Москву. Комната была пуста, вещи упакованы или за-
крыты какими-то тряпками. Согласитесь, что после полугодового
пребывания вдали от цивилизации, без женского общества, ока-
заться в нежилой комнате не самое приятное, что можно ожидать.
Стало совсем тоскливо.
На следующий день я написал заявление на отпуск и пошел
подписывать у начальства.
Хрузов вертел мое заявление, как будто его можно было читать
со всех сторон, потом, глубоко вздохнув, написал на нем резолю-
цию: на усмотрение спецчасти. Я пошел в спецчасть, там мне ре-
зонно сказали, что они в отпуск никого не отправляют, это не в их
компетенции. Идите к начальнику. Делать нечего, надо идти к на-
чальнику экспедиции Лаштабегу, а это ничего хорошего мне не
предвещало - как-то не ладились у меня с ним отношения.
Однако Лаштабег принял меня приветливо. Сначала очень веж-
ливо поинтересовался нашими делами в поле. На что я ответил, что
мое присутствие в отряде на выполнение плана уже повлиять не
может. Тут он перешел к карабину.
- Ну, признайся, что ты его чукчам продал.
На этот выпад я даже не ответил, сознавая, что он меня специ-
ально заводит.
- Да ты не стесняйся, скажи, почем нынче карабины?
ЧУКОТКА — СТРАНА РОМАНТИКОВ И ЧУДАКОВ
285
Я промолчал и на этот раз, хотя внутри все кипело. В другой
ситуации я бы, конечно, сказал ему пару ласковых слов, но очень
хотелось в отпуск.
- Как я могу подписать тебе это заявление? - продолжал
издеваться Лаштабер. - Ты, может, этот карабин уже по частям
отправил в Москву, семья-то твоя уже там. А ты собираешь в
Москве карабинчик, да и хлопаешь какого-нибудь генсека. А мне
за тебя отвечать, - уже не скрывая издевательства, улыбался
Лаштабер.
- Так что так, - подытожил начальник. - У меня к тебе по рабо-
те пока никаких претензий нет, иди в КГБ, если они тебя отпустят,
пожалуйста, отдыхай на здоровье.
Я забрал свое неподписанное заявление и вспомнил первую
свою встречу с КГБ. Это было в 1968 г.
Я только что приехал из поля. Мои родители написали, что мы
получили кооперативную квартиру, нужно срочно оформлять до-
кументы. Дорога до Москвы в то время стоила 200 рублей в одну
сторону. Это было очень накладно. И вдруг узнаю, что из Москвы
пришла разнарядка на курсы повышения квалификации по геохи-
мической специализации, в чем я как раз был дока. Я побежал к
Хрузову.
- Лев Константинович. Направь меня на курсы, очень нужно, -
взмолился я.
- Да в чем дело, у нас и желающих-то нет, так что считай, что ты
меня спас. Оформляй быстро документы. Завтра уже вылетать надо.
Я действительно очень быстро оформил командировку, сбегал в
магазин за шампанским и сижу себе довольный. И тут приходит
жена, смотрит на мой довольный вид и говорит:
- Ну что, собрался?
- Собрался, все документы оформил, билеты заказал, так что
завтра лечу.
- Летишь, значит? А кто, интересно, тебя без паспорта в само-
лет посадит?
Тут я вспомнил, что в поле оставил свою полевую сумку, в ко-
торой был паспорт. Я уже послал радиограмму, чтобы с первой
оказией прислали сумку. Но когда это будет!.. Для малой авиации
погоды не было.
Я схватился за голову, благо голова умная. Именно в нее и
пришла мысль пойти в КГБ.
Встречает меня симпатичный старлей. Говорю:
286
В. Ф. Ефимов
- Спасите, ответственная командировка. Никто кроме меня по-
лететь не может, а я свой паспорт в поле оставил. Позвоните по-
граничникам, чтобы они без паспорта меня на самолет посадили.
- Хорошо, мы тебя отпустим в Москву, а как ты обратно вер-
нешься? - Он посмотрел на меня как на умалишенного. - Тебя без
паспорта в каталажку заберут, и будешь ты год сидеть без всяких
удобств до выяснения личности.
- Да в Москве я разберусь, вы только меня в Москву отпустите,
я же уже и билет заказал, - начал я нести какую-то галиматью.
- Принеси от начальника экспедиции бумагу, что экспедиции
необходима эта командировка и что.ты только можешь выполнить
это задание, что никто не может заменить тебя. Тогда будем ду-
мать, как решить эту задачу.
- Ни хрена себе, - подумал я. - Да кто же мне такую бумагу
даст? Да кто я такой. Чтобы мне такую бумагу подписали.
Делать, однако, нечего, дело было к вечеру. Я побежал к Хру-
зову, объясняю обстановку. Он разводит руками:
- Пиши бумагу, пока начальника нет, я тебе подпишу, но будет
ли это действительно для КГБ, не думаю.
Пишу какую-то совершенно идиотскую бумагу. Хрузов подпи-
сывает. Бегу снова в КГБ. Старлей так смешливо, совсем не зло,
смотрит на меня, вызывает младшего лейтенанта.
- Слушай, Вася, как мы можем без паспорта человека отправ-
лять в Москву?
- Только в двух случаях, старший лейтенант, либо осужденного
ЗК с сопровождением, либо освобожденного ЗК со справкой без
сопровождения.
- Хм, - усмехнулся старлей. - Сделай этому молодому челове-
ку справку об освобождении.
Тогда я слетал в Москву очень удачно. Получил квартиру, на-
учился кое-чему на курсах, где читали лекции мои знакомые из
ВИМСа, пообщался с родственниками, друзьями. Все было пре-
красно.
Но самое интересное было, когда мне нужно было лететь об-
ратно. Билетов до Певека не было. Мне сообщили страждущие,
что нужно в паспорт положить четвертной, тогда, может, с тобой
разговаривать будут, но это не значит, что ты улетишь с первым
рейсом.
Так как у меня паспорта не было, а соответственно четвертак
некуда было вложить, то я предоставил только справку об освобо-
ждении. К удивлению моих знакомых, которые, несмотря на чет-
ЧУКОТКА — СТРАНА РОМАНТИКОВ И ЧУДАКОВ
287
вертаки, ждали билета уже неделю, мне выдали билет сразу и на
первый рейс.
Теперь, когда мне нужно было встретиться с КГБ второй раз, я
подумал, что не такое уж плохое* это ведомство. Бог даст, мне и в
этот раз помогут.
Я вошел в двухэтажное здание барачного типа, где помещалось
певекское отделение милиции и КГБ, и постучал в уже известный
кабинет. Услышав «войдите», увидел своего знакомого капитана.
Да, мой знакомый старлей стал уже капитаном. Но самое удиви-
тельное, что новоиспеченный капитан узнал меня.
- О, старый знакомый, - приветствовал он меня. - Садись, то
есть присаживайся, - усмехнулся он. - Опять проблемы?
- Да, вот в отпуск собрался, а меня не отпускают.
- Ну, а мы-то тут при чем, насколько я знаю, ты у нас не рабо-
таешь.
- Да, но Лаштабег говорит, что без Вашего разрешения он меня
отпустить не может.
- Интересно, он начальник, а мы-то при чем?
- Говорит, карабин я в Москву привезу и там всех перестреляю.
- А ты карабин утопил и никого перестрелять не можешь, так?
- Так Вам же Мезенцев все рассказал.
- Что же мне с тобой, Ефимов, делать? Вечно у тебя не как у
людей. - Капитан взял телефонную трубку, набрал номер. - Вик-
тор Иванович, добрый день. Капитан Сидоров Вас беспокоит. Вот
тут Ефимов на Вас жалуется. Говорит, Вы его в отпуск не пускае-
те. Он что, какие-нибудь задолженности имеет?.. Ну, что тогда?..
А, карабин! Но это же не Ваше дело. Да ладно. Не волнуйтесь...
Куда убежит, Виктор Иванович? Мы его из-под земли достанем,
он у нас еще с 1964 года на картотеке. Так что если у Вас претен-
зий нет, то отпускайте его с богом. Он нам свеженьким нужен...
Хорошо, хорошо! Привет Вале. Ну, Виктор Федорович, лети к
семье, отдыхай, - Сидоров встал, пожал мне руку. - Но постарай-
ся к нам больше не приходить. У нас ведь терпение тоже может
кончиться.
- Спасибо большое!
- Не за что. Отдыхай, Виктор Федорович!
Я летел на крыльях в кабинет Лаштабега. Он подписал мое за-
явление, не глядя ни на меня, ни на заявление.
Дальше все раскручивалось очень быстро. В бухгалтерии сде-
лали моментально расчет, я успел забежать в сберкассу, взять с
книжки свои полевые в виде аккредитива и уже утром сидел в са-
288
В. Ф. Ефимов
молете. Вообще у нас на Чукотке, если дан зеленый свет, то все
делается очень быстро, без всякой волокиты.
В Москве за радостными встречами с родственниками, друзь-
ями, разными бытовыми делами все мытарства этого полевого
сезона забылись, а если и вспоминались, то только как забавные
истории.
К началу второй учебной четверти мы вылетели в Певек. От-
пуск, как и деньги, кончился, так что пора было уже вспомнить о
работе.
Не успел я сойти с самолета, как мне сообщили, что надо лететь
в поле.
- Какое поле? Вы что, охренели?
-Твой Мезенцев сидит в поле и на все РД отвечает, что он не
вылетит в Певек до тех пор, пока не выполнит план по канавам.
- Какой план? Какие канавы? Там же полярная ночь.
-Мы ему тоже об этом говорим, но Мезенцев уперся рогом,
ничего не хочет слушать. Передает по рации, что если прилетит
вертолет, то он отправит его обратно.
Лететь в поле в середине ноября за полярным кругом - удоволь-
ствие ниже среднего. Но делать нечего, тем более отдохнул ведь!
Прилетел я на базу в очень короткое светлое время, когда хоть
силуэты палаток были видны, а от снега исходил свет, при котором
видно было, куда ступать.
Встретили меня геолог Бусай Атласов и горный мастер Толик
Карпец, оба черные от копоти, как негры.
- А где наш любимый начальник? - не видя Мезенцева, спро-
сил я.
- Да он в маршруте, скоро придет.
- Вы что, все здесь с ума сошли? В каком маршруте?
- Придет сейчас, расскажет.
- Да как вы тут живете, что делаете? - уже в палатке стал я рас-
спрашивать Бусая.
- Плохо живем. И делать ничего не делаем. Мезенцев выгоняет
каждый день рабочих бить канавы. Они, если пурги нет, одну от-
палку сделают - и полная темнота. Назавтра придут - все снегом
засыпано. Пока снег расчистят - опять темнота. Так и работаем.
- Да на хрена же это надо? Людей мучаете, а толку нет.
- Вот придет Мезенцев, ты у него и спроси. Зато выходные у
нас до сих пор соблюдаются: как воскресенье - все на лыжи, и на
Пегтымель. Там сейчас такая подледная рыбалка - хариуса несмет-
ное количество заморозили, им в основном и питаемся.
ЧУКОТКА — СТРАНА РОМАНТИКОВ И ЧУДАКОВ
289
Тут и Мезенцев пришел, как всегда веселый, радостно обнял
меня:
- Ну, что, Витя, отдохнул, приступай к работе. Завтра вместе в
маршрут пойдем.
- Какой маршрут? - у меня действительно было впечатление, что
я попал в сумасшедший дом. - У вас что, у всех крыша поехала?
- Тут я обрывы такие нашел. На лыжах до них минут сорок ид-
ти. Геология такая видна-закачаешься.
- Не хочу я качаться. Завтра ликвидируем базу. Я уже в план на
послезавтра два борта «аннушек» поставил.
- Нет, Витя, так дело не пойдет, - насупился Мезенцев. — Все-
таки я начальник, и пока не будут добиты те канавы, которые мы
уже начали проходить, никто базу не покинет.
- А ты знаешь, во сколько твое сумасбродство государству об-
ходится? - начали мы разговаривать уже на высоких тонах.
- Да что тебе до государства! Оно тебя, как липу, обдирает, а
ты за государство переживаешь!
- Хорошо, предположим, государство тебя не волнует, но лю-
ди-то здесь живут черт знает в каких условиях. Вон на Бусая по-
смотри. Он аж почернел от твоего плана. Или на Толика - у него
молодая жена в Певеке сохнет.
- Ладно, давай ужинать, я вот из маршрута хариуса свеженько-
го принес. Ты, Витя, даже не представляешь, какая красота сейчас
на Пегтымели. Лед, как стекло, прямо под ногами хариусы ходят.
Я уж подумал, что и карабин увижу. Всю округу обошел, но он как
в воду канул.
Тем временем мы с Бусаем принялись чистить и жарить хариу-
са. Я уже соскучился по этой пище, поэтому с нетерпением ожидал,
когда поджарится рыба на первой сковородке. Достал водку, и на-
чался мужской разговор. Мезенцев заявил, что он не поддался бы
ни на какие уговоры, но они практически не смогут существовать,
так как запасов угля осталось на несколько дней, а печи должны
топиться круглосуточно.
В конце концов Мезенцев совсем расслабился и признался, что
он очень устал, главным образом морально. Решили завтра начи-
нать ликвидацию базы. Дали РД, что готовы к принятию бортов.
Уже на следующий день прилетела «аннушка». Первыми уле-
тели мы с Бусаем. Мезенцев остался, как капитан, который покида-
ет тонущий корабль последним.
В Певеке на нас смотрели, как на смертников. Все знали, что
мы не выполнили план, причем не просто не выполнили, а ката-
290
В. Ф. Ефимов
строфически не выполнили. Дело еще осложнялось тем, что глав-
ным геологом экспедиции назначили как раз того геолога Сутуги-
на, который дал оптимистические прогнозы на эту территорию.
Он однозначно заявил всем, что мы загубили крупнейшее место-
рождение.
Так что защиту нашего отчета все ждали, как какого-то спек-
такля, одни предвидели веселую публичную порку, а другие, ожи-
дая всяких неприятностей, постарались «заболеть». К тому же в
воздухе витал дух карабина, про который рассказывали самые не-
вероятные истории. Никто не верил в версию Мезенцева, но кто
придумывал другие версии, я никогда не узнаю.
Я сделал доклад, в котором все было основано на тех пробах,
которые дали хороший результат, фотографиях скифского золота в
протолочках, а также на неординарной обработке металлометриче-
ских проб. Последние я обработал на ЭВМ, применив новую мето-
дику корреляционного анализа. Сделал красивые графики. В об-
щем, лапши на уши достаточно много повесил. Отвлек внимание от
невыполнения плана теоретическими выкладками по поводу пер-
спектив золотоносности района.
В конце концов нам поставили твердую «тройку», а меня чуть
ли не на руках вынесли, поздравляя с победой. Сам Хрузов меня
поздравлял:
- Ну, ты, молодец, как вывернулся, не ожидал, поздравляю.
Все были рады, только у меня было тяжелое состояние, так как
только я понимал, что действительно загублено месторождение, и
теперь пройдут десятки лет, пока кто-нибудь к нему вернется.
И все из-за того, что я люблю красивые вещи. Никогда больше
не клюну на красивый карабин!