FORTIS PRESS


Harold A. Innis
Empire and Communications
And Other Writings


Гарольд Иннис
Империя и коммуникации
и другие работы
Предисловие Маршалла Маклюэна
Перевод с английского Николая Эдельмана
Ереван • 2024


УДК 316.77:070 ББК 60.524.224+76.0
И663
Иннис, Г.
Империя и коммуникации и другие работы [Текст] / предисловие М. Маклюэна; пер. с англ. Н. Эдельмана. Ереван: Fortis Press, 2024. — 376 с.
ISBN 978-9939-9320-0-2
Впервые опубликованная в 1950 году, книга Гарольда Инниса «Империя и коммуникации» по праву считается классической работой в области исследований медиа. Необычайно амбициозная и емкая, она охватывает пять тысяч лет—с начала III тысячелетия до н.э. до хх столетия — истории циклического взаимодействия между средствами коммуникации и властными структурами в пространстве и времени. Иннис вносит важный вклад в дебаты о влиянии медиа (камня, папируса, глиняных табличек, пергамента, бумаги) на развитие человеческого сознания и обществ и прослеживает развитие человечества от устных традиций дописьменных культур до первых электронных медиа, опираясь на разработанные им понятия устной коммуникации, перекоса в сторону или ориентации на время и пространство и монополии на знание.
В приложении публикуются «Русский дневник», который автор вел во время поездки по Советскому Союзу в 1945 году, и статьи, написанные им после этой поездки.
Для широкого круга читателей, интересующихся историей культуры и медиа.
© Fortis Press, 2024
ISBN 978-9939-9320-0-2


Содержание
Империя и коммуникации 7
Предисловие 9
От автора 21
От редактора 23
1. Введение 24
2. Египет 37
3. Вавилон 57
4. Устная традиция и греческая цивилизация .... 98
5. Письменная традиция и Римская империя ... 148
6. Пергамент и бумага 195
7. Бумага и печатный станок 233
Приложение 279
От составителя 281
Русский дневник 287
Контакты с Россией 337
Россия. Выступление в Университете Куинс, январь-февраль 1946 года 345
Размышления о России 356


ИМПЕРИЯ И КОММУНИКАЦИИ


Предисловие
Если Гегель представлял себе историю как систему фигур за вычетом экзистенциальной основы, то Гарольд Иннис в духе нового века информации занимался поиском системы в самой основе истории и экзистенции. В его глазах средства коммуникации, как старые, так и новые, являлись не просто маяками, к которым следует направить взор, но и живыми средоточиями силы, создающими скрытое окружение, которое оказывает абразивное, разрушительное воздействие на прежние формы культуры. То, что Эрвин Шредингер говорил о замене ньютоновской картины мира квантовой физикой, относится и к тому, кто изучает творчество Инниса:
Это вторжение, в известном смысле, отбросило то, что было построено на основах, заложенных в xvii в., главным образом Галилеем, Гюйгенсом и Ньютоном. Пошатнулись сами основы. И дело не в том, что мы не везде все еще находимся под очарованием этого великого периода. Мы все время пользуемся его основными концепциями, хотя и в виде, который их авторы вряд ли бы узнали. В то же самое время мы осознаем, что находимся на пределе своих возможностей1.
Иннис осознавал крушение ньютоновской иерархии естественного порядка вещей. Сам он ни в коем случае не был зачарован ею, поскольку видел, что именно нужно сделать для большого прыжка к пониманию того, как устроено человеческое общество. Используя динамичный подход к прошло-
1. Erwin Schrodinger, Nature and the Greeks (Cambridge, 1964), p. 15; Эр- вин Шредингер, Природа и греки (Москва —Ижевск, 2001), с. 17.
9


му как к драматичному действу с участием всего мира, Иннис, само собой, воспринимал историю как нагромождение руин и ошибочных начинаний. Имея возможность раскрыть подоплеку грандиозных событий имперского масштаба, Иннис играет роль своего рода deus ex machine, срывая маски с действующих лиц. Эта способность выявить скрытые мотивации крупных корпоративных игроков, будь то греческие полисы или римская и вавилонская бюрократии, едва ли не превращает Инниса в сатирика. Уместность этого слова применительно к Гарольду Иннису становится очевидной еще до того, как оно произнесено. В той мере, в какой он предстает художником, манипулирующим великими историческими событиями, в той же мере он и сатирик, во власти которого—вскрыть порочность и глупость актеров. Он мог бы подписаться под словами Зигфрида Гидиона о том, что «для историка нет ничего банального <.. > решающий шаг должен сделать читатель»:
История не собрание фактов, а проникновение в живой процесс существования. Более того, такое проникновение достигается не путем одного лишь панорамного охвата, взгляда с высоты птичьего полета, а посредством выделения и внимательного изучения некоторых конкретных событий, вторжения в них на манер объектива с увеличением. Эта процедура дает возможность дать той или иной культуре оценку как изнутри, так и снаружи2.
Иннис не только проникает в самую суть скрытых исторических поступков, распознавая культуры изнутри идущих в них процессов вместо того, чтобы описывать и показывать их снаружи, но и всегда парадоксален, так как раскрывает более одного аспекта ситуации в данный момент времени. Как объясняет Розали Колие в своей книге Paradoxia Epidemica, парадокс с древних времен до современности являлся такой формой подачи материала, которая требовала мощнейшей и широчайшей эрудиции. Иннис дает превосходный пример парадоксов такого рода. Масштабы его эрудиции таковы, что
2. Sigfried Giedion, Space, Time and Architecture (Cambridge, Mass., 1963), p. vii.
10


вынуждают его распознавать одновременные, взаимодополняющие и даже противоречивые аспекты эпохи и культурного процесса. Так, Иннис указывает, что греческая устная традиция была разрушена изнутри под напором литературы и визуальных искусств, которые всегда считались особым достижением греков. Он неустанно привлекает внимание к действию визуальной или литературной культуры в пространстве власти, вместе с тем подчеркивая, что власть над той или иной территорией обычно сопровождается пренебрежением ко времени, традиции и стабильности.
Причина тех «проблем», с которыми многие сталкиваются при чтении Инниса, проистекает из его стремления к соучастию в процессах, а не из его точки зрения. По мере углубления его знакомства с историческими процессами, порожденными техническими инновациями, он проявляет все меньше склонности к морализированию. Он приходит к пониманию исторического Фатума как мотивированного отказа признавать модели, вырастающие из культурных моделей, уже присутствующих в различных культурах. Он рассматривает эти вопросы как практические проблемы, подлежащие решению путем непосредственного наблюдения и анализа, и развивает свои инструменты восприятия при помощи исторических сопоставлений и контрастов. Вытекающее отсюда понимание не оставляет места ни для морали, ни для точки зрения. Точка зрения как таковая опирается на некую постоянную позицию, а интересы Инниса настолько втягивают его в процессы развития, что он не может себе позволить занимать статичную позицию простого наблюдателя, изучающего историческую сцену. По тем же самым причинам он не склонен и выносить личные суждения об исторических фигурах. Привыкнув к элементарному невежеству и непониманию своей собственной эпохи, свойственному величайшим деятелям всемирной истории, Иннис полагает, что это оправдывает его нежелание давать людям личную оценку. Выяснив, с каким самодовольством культура за культурой уничтожали сами себя, скатываясь в небрежность и банальность, он не испытывает особого желания читать морали по поводу поступков отдельных личностей.
То понимание социальных процессов, к которому пришел
11


Иннис, не признается другими нимрицими. Иннис уникален в том отношении, что он первым использовал возможности распознавания моделей применительно к опутанной проводами планете, обремененной информационной перегрузкой. Вместо того чтобы се н ша н , на нескончаемое размножение специализаций в науке XX века, он просто взял их на вооружение. Как в процессе чтения, так и в ходе диалога со своими коллегами он пользовался всеми структурными инновациями в сфере мысли и дела, так же, как и знаниями своего времени. Появление такого историка, как Иннис, не было неизбежностью в наш век электрической связи, но его идеи стали возможны лишь в нашу электрическую эпоху, когда сама скорость доступа к добытым знаниям раскрывает новые возможности для углубленного структурного понимания.
Тот психогенетический процесс, который Иннис называет «предвзятостью коммуникации», является главной темой книги Жака Люссерана «И был свет». Люссеран, ослепший в детстве, так описывает свою досаду при столкновении с безучастной отчужденностью, присущей чисто визуальным специальностям:
Сталкиваясь у некоторых современных мыслителей с мифом об объективности, я выходил из себя. Значит, для этих людей есть только один мир, один и тот же для всех. А все прочие миры следует считать иллюзиями, оставшимися от прошлого. Почему бы в таком случае не называть их так, как полагается—галлюцинациями? Я за собственный счет узнал, как же это ошибочно.
Исходя из собственного опыта, я отлично знал, что стоит отнять у человека одно-два воспоминания, одну-две ассоциации, лишить его зрения или слуха, как мир сразу же изменится и; родится но^ый мир, совершенно иной, но вполне цельный.Нрвый мир? МУ»^9, совсем. Скорее, тот же самый мир, но представший цо^ицым углом и оцениваемый по совершенно нрвым критерия,^ ,Кедз эт0 происходит, все иерархии, называемые объективными, переворачиваются с ног на голову, развеиваются по ретру—даже не как теории, а как капризы3.
з. Jacques Lusseyran, And There Was Light (Boston, 1963), p. 1.12.
12


Исторический анализ научил Инниса тому, что личное переупорядочение всех компонентов опыта как итог разового сдвига восприятия, о чем пишет Люссеран, происходит в куда более обширных масштабах в обществе, сопровождая появление технических инноваций и порождаемой ими новой полезной среды. Но хотя Иннис довольно давно пришел к этому люссеранов- скому представлению о метаморфозах восприятия, его попытки донести свои идеи до аудитории были не более успешными, чем у Люссерана. То, в чем Иннис видит основу социального выживания, есть не что иное, как реорганизация восприятия, составляющего нашу жизнь, и осознание того, что среда, которую мы бездумно или непроизвольно создаем нашими инновациями, складывается из пользы и ущерба, предъявляющих очень серьезные требования нашему сознанию и пониманию.
К концу «Империи и коммуникаций» живые картины, которые предъявляет нам Иннис, мелькают уже в темпе киномонтажа. Это ускорение связано с чувством безотлагательности, которое было присуще ему как человеку, пытающемуся осознать современность. От читателя, безусловно, требуется понимание того, что метод подачи исторического процесса, к которому прибегал Иннис, был неотделим от окружавшей его реальности.
На протяжении всей книги мы сталкиваемся с отсылками к неизбежным модальностям слышимого и зримого, времени и пространства. В середине книги Иннис объясняет (с. 141):
Письменность начала разрушать узы греческой жизни. В 470 г. до н.э. в Афинах не имелось читающей публики, однако уже к 430 г. до н.э. Геродот счел удобным облечь свои истории в книжную форму.
И далее, на с. 143:
Сила устной традиции отражалась как в творческих, так и в политических достижениях <...> Произошло слияние полиса и религии.
На с. 144-145 он повторяет:
Распространение письменности способствовало краху греческой цивилизации, расширяя пропасть между полисами.
13


В Спарте сохранялась устная традиция с ее упором на музыку. Было торжественно принято и зафиксировано в письменном виде лишь несколько законов, в то время как в устной традиции сохранялись законы Ликурга.
На с. 146 он подводит итог:
Древние империи были поглощены проблемой иностранных дел, Греция— проблемой развития личности. Цивилизация была заинтересована в объединении обоих течений.
Здесь Иннис демонстрирует процесс роста и падения империй, указывая на свойственное им искушение занять как можно больше пространства посредством письменности, бумаги и бюрократии. С другой стороны, устная традиция благоволит упору на время и личность, когда она «огорожена» письменностью. Цивилизация представляет собой хрупкий баланс между письменными и устными структурами социальной организации (с. 146-147):
Мощная устная традиция греков и гибкость алфавита позволили им противодействовать имперским тенденциям на востоке, целью которых была абсолютная монархия и теократия. Они вбили клин между концепцией политической империи с ее упором на пространство и концепцией церковной империи с ее упором на время, низведя их до рациональных пропорций полиса <...> Однако сокрушение концепции абсолютизма предполагало новый рациональный подход, которому было суждено изменить отношение к истории на Западе.
Важно понять, что Иннис предлагает здесь не какую-то перспективу или точку зрения, а диагноз и анализ сложного процесса. Он видел, что отношения между письменным и устным как между фигурой и фоном повсеместно пребывают в состоянии непрерывных изменений. Материальные условия способны в кратчайшие сроки перевернуть взаимосвязь между письменным и устным таким образом, что если на одном этапе грамотность может являться основой культуры, то, например, внезапная утрата или получение доступа к материалам для письма могут вызвать внезапное превращение грамотности как фона в фигуру на этом фоне. Именно поэтому
14


Иннис тщательно наблюдает за изменением материальных условий, в которых существуют культуры, поскольку разворот в этих отношениях моментально ставит индивидуалистическую культуру в законченную бюрократическую или иератическую позу. Иннис требует, чтобы власть имущие отслеживали динамику своего мира не менее внимательно, чем инвесторы изучают индекс Доу-Джонса. В глазах Инниса греки в конце концов поставили свою письменную традицию выше устной и превратили свою аристократию в обширную восточную бюрократию.
Было бы преувеличением сказать, что Иннис где-либо в полной мере изучил драматическое взаимодействие письменного и устного, визуальной и акустической форм организации общества. (Его коллега Эрик Хэвлок сделал в этом плане многое в своей книге «Предисловие к Платону»4.) Иннис полагал, что посредством неоднократного и внимательного отслеживания этой экзистенциальной драмы в различные периоды истории и современности он создал способ насаждения осознания, необходимого для решения проблем, порождаемых этим бесконечным процессом. Так, когда Иннис пишет: «Сила письменной традиции превратила Александрийский период в эпоху „эрудиции и критики", в эпоху специалистов, а не поэтов и ученых», он полагает, что выявляет вневременную и структурную истину, необходимую для понимания не только прошлого, но и настоящего. Он видит в таких открытиях элементарные навигационные инструменты для тех, кто причастен к практическим делам наших дней. Так как история переполнена свидетельствами воздействия подобных формальных структур, Иннис считает, что история наряду с наукой дает нам способ эффективного управления нашей энергией. В условиях, когда история, или чужой опыт, настолько красноречива и доступна, он готов согласиться со словами Эразма Роттердамского о том, что «дураки учатся на собственном опыте» (Eventus stultorum magister est). Указывая, что «Влияние печати проявилось не только в философии XVII в., но и в усилении парламента», Иннис раскрывает про-
4. Eric Havelock, Preface to Plato (Cambridge, 1963).
15


цесс взаимодействия между фигурой и фоном. Он хочет подчеркнуть влияние печати как формы, нашедшей отклик в посторонних на первый взгляд сферах и проникающей в них. Собственно говоря, Иннис сам предлагает тотальную теорию «причин» и последствий. Он утверждает, что одна и та же причина может повлечь за собой самые разные предсказуемые и характерные последствия.
Со времен Ренессанса наука все сильнее старалась измерить причины и последствия и по возможности приписать каждой причине по последствию. Само собой, Иннис усматривает в самой этой тенденции пример возвышения печати и визуальности над устными формами понимания и коммуникации. Было бы просто пойти намного дальше и заявить, что Иннис открыл серьезный дефект западной культуры, сложившейся после греков. Он обнаружил то, что начали отмечать многие современные философы и историки культуры, а именно —что греческий фюзис, или «природа», в большей мере представлял собой систему классификации, нежели распознавания динамических моделей на опыте. Сам Иннис стремился к созданию своего рода эпистемологии опыта. Он занимался поиском таких «энтелехий», или моделей постижимой энергии и изменений, которые проявляются в работе конкретных человеческих творений и орудий, преумножающих человеческие способности. Простая классификация бесчисленных моделей энергии, порождаемых такими специфическими человеческими институциями, как речь, письменность или оружие, а также средствами ускорения труда и перемещений, уходит от попытки понимания реальных соответствующих процессов. В традиционных исторических работах, посвященных «влиянию печати», мы можем ознакомиться лишь с данными об объемах тиражей и числе новых книг и читателей. Такие чисто количественные описания сводятся к сопоставлению взамен создания и просто игнорируют то, что происходило на самом деле. Иннис тщательно избегает поиска соответствий между теми или иными причинами и последствиями и настаивает на осмыслении процессов, высвобождаемых новыми структурами. В том же абзаце о влиянии печати он отмечает (с. 249):
16


Право избежало влияния со стороны концепции природы, сыгравшей существенную роль в развитии науки. Не было «ничего более ненавистного англосаксонским инстинктам, чем извращение права политической идеологией».
Если читатель проникся иннисовским отношением к письменному и устному, он разделит с Иннисом радость понимания того, почему англосаксам было свойственно презрение к римскому и письменному праву. Англосаксонская устная традиция обычного права неизменно приводила его к конфликту с визуальными и письменными моделями римских юридических процедур. В тех случаях, когда устная традиция отступала перед чисто письменными формами, «Теорию силы сменяла теория права». Согласно Иннису, конфликт между письменным и устным отличается присутствием грубой силы, в противоположность аристократическому tenue цуха (с. 250):
Верховенство парламента опиралось на новые финансовые механизмы, проникшие в Лондон из Антверпена и Амстердама и сопутствовавшие совершенствованию коммуникаций, связанному с распространением газет.
Некоторым читателям может показаться странным, что в глазах Инниса «совершенствование коммуникаций» было несчастьем для человечества и даже катастрофой. Иннис не склонен без лишних раздумий относить количественные изменения к категории «благ». Кажется, он нигде не подвергает разбору широко распространенное убеждение в том, что все инновации—дар некоего всеобщего и милосердного Провидения. Эта тема не могла бы не пробудить в нем остроумия и чувства юмора, и вся его книга выступает как опровержение этой популярной точки зрения.
Уверенно оперируя свойственным ему структурным восприятием процессов, Иннис спокойно перемещается между эпохами и культурами (с. 256):
Процессы, шедшие в Великобритании, сильнейшим образом сказывались на колониях. Там тоже вводились ограничения на печать, однако развитие литературной деятельности в Ве-
17


ликобритании, игравшей роль отдушины в пору политических репрессий, задушило литературу в колониях и вынудило их отдать свои силы газетам.
Таким образом, перемена, в одном регионе благоприятствовавшая книгам, в другом регионе одновременно благоприятствовала газетам. Именно такая гибкость восприятия позволяет Иннису читать язык перемен и инноваций, уверенно проникая в суть исторических процессов (с. 258):
Неспособность адаптировать английские институты к новым обстоятельствам привела к утрате колоний в Западном полушарии и поставила под удар владения на Востоке.
Понимание структурных принципов человеческого общества, сопровождающее подобную проницательность, относится и к принятию решений в верхних слоях любого общества. Оно позволяет Иннису перебросить мост от старых механических технологий XIX в. к новым электронным достижениям хх в. (с. 263):
Спрос на известия ради роста тиражей ускорил развитие телеграфа и создание новостных агентств <...> Катаклизмы находили отражение в политических изменениях.
Иннис, вооруженный подобной проницательностью, обращает на XX век пророческий взор; но его окружали люди, для которых его продуманные взгляды и идеи были непонятными или заумными. Лишь немногие пытались взглянуть на вещи его глазами (с. 265):
Крайне чувствительная экономика, выстроенная вокруг газетной бумаги, и ее монопольное положение в сфере рекламы ускорили поворот к новым средствам коммуникации, в первую очередь радио, что, в свою очередь, внесло свой вклад в обширную депрессию.
Это замечание служит иллюстрацией к еще одной черте символистского подхода, к которому Иннис прибегает в своих поздних работах. Я имею в виду сжатость. Символизм имеет
18


дело с последствиями, а не с «причинами». При помощи затенения и многословия мы можем нарисовать непрерывную перспективу, подводящую нас к любому последствию. Однако при этом мы просто помещаем последствие в перспективу, которая тут же превращается в классификацию. Тем самым последствия сводятся к чему-то гораздо меньшему, чем процессы, иллюстрацией к которым они служат. Радио как порождение энергичного мира рекламы и изобилия можно рассматривать как средство коммуникации, вносящее свой вклад в последствия ускорения трансакций в пределах всего промышленного комплекса. Таким образом, радио, резко повысившее скорость распространения информации и ее объемы, представляло собой один из ключевых аспектов инфляции и депрессии. Соответственно, можно считать, что влияние информационной инфляции на архитектуру, искусство и литературу переплеталось с той же самой резонирующей и всеохватной структурой (с. 266):
Литература и прочие области знаний подверглись феодализации в рамках современной поместной системы.
Тот парадокс, что депрессия была порождена инфляцией и ускорением, и тот парадокс, что крайняя монополизация знаний путем специализации оборачивается замшелым феодализмом в рамках научного сообщества, — все эти противоречия и конфликты не только были подмечены Иннисом, но и могут быть расшифрованы читателем, если он потрудится усвоить многоязычную грамматику и синтаксис той техники, которая нас окружает. Иннис не прибегает к какому-то личному или специальному языку, вручая нам ключи к пониманию того, как техника воздействует на психику и на общество, где бы и когда бы это ни происходило (с. 270):
Репродуктор сыграл решающую роль в победе нацистов на выборах. Регионы с преобладанием немецкого языка откликнулись на приманку устного слова, призывавшего их присоединяться к большому германскому рейху. Вторая мировая война в немалой степени стала итогом столкновения газеты с радио.
19


Здесь, как и повсюду, Иннис противопоставляет глаз уху, письмо-устной речи. Любая из этих форм, доведенная до крайности, дает противоположный результат. Грамотность в своих предельных проявлениях порождает бюрократическую специализацию, а устная традиция в своих предельных проявлениях, которыми она обязана радио и электронным СМИ, приводит к столь же деструктивным последствиям (с. 270):
Резкое развитие коммуникаций повлекло за собой вспышку жестокости, аналогичную той, которую породили печать и религиозные войны в XVII в., и снова опустошившую многие области Германии.
Иннис знакомит своих читателей со способом обретения политической мудрости и благоразумия. Он знакомит их с новым набором инструментов, который позволяет выводить последствия из причин едва ли не магическим образом, на манер тех, о ком пишет Шекспир в «Троиле и Крессиде» (Акт ill, сцена 3):
Тех, кто умеет каждую крупицу
Сокровищ всех Плутоновых учесть,
Измерить все глубины океанов,
Проникнуть в суть и зарожденье мыслей.
Маршалл Маклюэн 14 мая 1971 г.


От автора
В настоящем предисловии я не могу не выразить благодарность сэру Реджинальду Купленду, любезно пригласившему меня выступить с Бейтовскими лекциями по экономической истории империй. Я благодарен ему за его неустанное содействие. К его имени я должен добавить имена профессора У. К.Хэнкока, сэра Генри Клея, а также Хамфри Самнера, ректора колледжа Олл-Соулз, вследствие бесчисленных проявлений любезности с их стороны. Кроме того, мне оказали большое содействие профессор и миссис Джон У. Неф и Комитет по общественной мысли и профессор Ф. Г. Найт из Чикагского университета. Интерес к общей проблематике во мне пробудили покойный профессор К. Н. Кокрейн и покойный профессор Э.Т.Оуэн. Профессор Грант Робертсон, профессор У.Т. Истербрук, г-н Р. Г.Флеминг и г-н Д. К. Иннис ознакомились с рукописью целиком или частично. Также я пребываю в большом долгу перед г-ном У.С.Уоллесом и его сотрудниками из библиотеки университета Торонто и перед моими коллегами с кафедры политической экономии.
Никто не может пройти мимо работ Кребера, Мида, Маркса, Моски, Парето, Сорокина, Шпенглера, Тойнби, Веблена и других, указывая на значение коммуникации для современной цивилизации. Я предпринял попытку вывести из них ряд более специфических следствий и обрисовать картину, которая могла бы послужить фоном для этих трудов. XX век был щедр на объемистые работы на тему цивилизации, которые сами по себе отражают определенный тип цивилизации. Есть мнение, что все письменные труды, включая данную книгу, имеют последствия, опасные для жизнеспособности устной традиции и для здоровья цивилизации, особенно в том слу-
21


чае, если они разрушают интерес людей к культуре и эффект катарсиса, согласно Аристотелю, присущий культуре. Слова «Это написано, но я говорю вам» звучат властным приказом, обращенным к западной цивилизации.
Г. А. И.
См.: S. H. Butcher, Some Aspects of the Greek Genius (London, 1891), pp. 234 и далее.
22


От редактора
На протяжении года после издания «Империи и коммуникации» в 1950 г. д-р Иннис записывал на полях своего экземпляра книги новые идеи, мысли, цитаты, многочисленные ссылки —в том числе на новые книги, —которые могли быть добавлены в примечания ко второму изданию. Эти дополнения, обозначенные буквами в тех случаях, когда они относятся к конкретному слову или абзацу, нередко представляют собой фразы, вопросы и отдельные слова, а ссылки почти во всех случаях являются неполными. В конце концов, эти дополнения являются сырьем для дальнейшей работы, а не новыми примечаниями как таковыми. Иннис наверняка бы вычеркнул одни, дополнил другие и привел бы полные ссылки.
Нами было принято решение издать этот новый материал в его оригинальном виде. В тех случаях, когда приводятся цитаты, были найдены их источники. Многие ссылки относятся к книгам, изданным в 1930-е и 1940-е гг, и с тех пор вышедшим в новых, дополненных изданиях. Редактор по возможности старался найти цитату или место, на которое указывает ссылка, в новом издании и дать новые ссылки, которые приводятся в квадратных скобках. Не исключено, что в тексте встречаются цитаты, не отмеченные как таковые и потому не распознанные.
Все скобки и вопросительные знаки принадлежат автору. Дополнительные ссылки и редакторские добавления заключены в квадратные скобки. В необходимых случаях были добавлены знаки препинания, чтобы прояснить смысл фраз. Автор внес в текст книги несколько изменений, которые никак не отмечены в данном издании.
Мэри К. Иннис
23


1. Введение
XX век отличается своим интересом к изучению цивилизаций. Из-под пера Шпенглера, Тойнби, Кребера, Сорокина и Других авторов вышли труды, призванные пролить свет на причины подъема и упадка цивилизаций и отражавшие сильнейший интерес к возможному будущему нашей собственной цивилизации. Название данных лекций по экономической истории империй дает понять, что наша цивилизация интересуется не только цивилизациями, но и империями и что нас волнует вопрос о роли экономических аспектов в успехах и неудачах империй. Признание значения экономических аспектов, пожалуй, составляет характерную черту Британской империи и в нашу задачу будет входить оценка их значимости для успехов и неудач Британской империи и, соответственно, для успехов и неудач Западной цивилизации. Можно согласиться с Марком Паттисоном, писавшим, что
...в одной из областей прогресса развитие Англии, несомненно, было полным, регулярным и самобытным. Можно сказать, что в сфере коммерции и производства Англия вела —на благо всему миру, но на свой страх и риск—величайший коммерческий эксперимент из всех, какие когда-либо проводились. Наша практическая деятельность была столь обширной и разнообразной, что ее одной, за исключением немногих отсылок к практике прочих торговых народов, как древних, так и современных, хватило для выведения экономических законов и создания новой науки, выстроенной на прочной и бесспорной основе...1
1. Essays by the late Mark Pattison (Oxford, 1889), vol. II, p. 400-401.
24


Предпринимая в этом университете, расположенном в такой близости от центра, сделавшегося сердцем экономической империи, попытку оценить экономические соображения при помощи инструментов, которые сами по себе порождены экономическими соображениями, мы сразу же сталкиваемся с огромным и, возможно, непреодолимым препятствием. Гражданин одной из стран, входящих в Британское содружество наций, испытавший на себе глубокое влияние темы экономического развития империй и в течение долгого времени одержимый интересом к характеру этого влияния, едва ли может претендовать на объективность, адекватную стоящей перед ним задаче. Впрочем, весьма выгодно подчеркнуть эту опасность в самом начале с тем, чтобы мы по крайней мере не теряли бдительности в отношении последствий, вытекающих из подобного перекоса. Одержимость экономическими соображениями служит иллюстрацией к опасностям, которыми чревата монополия на знания, и указывает на необходимость признания их ограниченности. Цивилизации могут выжить, лишь принимая во внимание пределы своих возможностей и, соответственно, пределы возможностей своих институтов, включая империи.
Мы постараемся не забывать о предупреждении Джона Стюарта Милля, который
полагал, что, хотя метод научного исследования все еще имеет всеобщую применимость, «в отсутствие должных мер предосторожности человеческий разум проявляет почти неотвратимую склонность к тому, чтобы становиться рабом своих собственных гипотез, а затем, когда он однажды приучится рассуждать, чувствовать и постигать, при некоторых произвольных условиях и ошибочно принимать эти убеждения за законы природы»2.
2. Цит. по: Francis E.Mineka, The Dissidence of Dissent (Chapel Hill, 1944), p. 278.
«Англия стала сильной благодаря французской культуре и английской правящей касте». «Из всех римских провинциалов именно французы унаследовали большую часть [чудесных] организационных способностей римлян». Wyndham Lewis, The Art of Being Ruled (New York, 1926), p. 371.
25


Также мы попытаемся избежать его строгих суждений в отношении английских политэкономистов, над которыми, по его мнению, нависла угроза стать врагами реформ.
Они вращаются в своем вечном кругу помещиков, капиталистов и рабочих, пока как будто бы не приходят к мысли о разделении общества на три этих класса, словно это произошло по воле Божьей, а не человеческой, и подвластно человеку не больше, чем деление на день и ночь. Кажется, едва ли кто-либо из них поставил себе целью изучить, какие изменения претерпят взаимные отношения между этими классами в ходе общественного прогресса, в какой степени признается, что само это различие претерпевает благотворные изменения и, более того, не имеет ли оно в определенном смысле тенденции к постепенному исчезновению3.
Я наверняка встречу в стенах этого университета сочувствие к этим предупреждениям, хотя прислушаться к ним, возможно, будет проще для того, кто обучался в университетах Северной Америки, однако сейчас едва ли подходящий момент для подобных проявлений хвастовства.
Обращая внимание на эти предупреждения, я не собираюсь предаваться микроскопическому изучению небольших периодов в истории Британской империи или ее регионов, как бы ни были они важны для ее понимания. Также у меня нет намерения проявлять интерес исключительно к Британской империи как к уникальному явлению, поскольку она в существенной степени состоит из кусочков других империй, представленных французами в Квебеке и голландцами в Южной Африке. Я попытаюсь рассмотреть и другие империи в истории Запада, не забывая и об империях Востока, с тем чтобы выявить факторы, которые представляются важными с точки зрения сопоставлений. Обширность заявленной темы сразу же вызывает растерянность, и сразу же становится очевидной необходимость отбора факторов, имеющих явное значение для нашей задачи.
Мне представлялось, что тема коммуникации обещает
з. Цит. по: Ibid., р. 278-279.
26


ряд возможностей в том плане, что ей принадлежит ключевое место в организации и отправлении власти и, соответственно, в империях и в Западной цивилизации. Но сейчас я должен сознаться в наличии предвзятости, которая заставила меня придавать особое значение этой теме. В ходе изучения экономической истории Канады, а также экономической истории французской, британской и американской империй я находился под влиянием феномена, со всей очевидностью проявляющегося в Канаде и по этой причине, возможно, мною переоцениваемого. Суть в том, что в Северную Америку глубоко врезаются три обширных рукава Атлантики —Миссисипи, река Св. Лаврентия и Гудзонов залив с реками, принадлежащими к их бассейнам. В северной части материка, то есть в Канаде, обширные водные пути и преобладающие докембрийские формации способствовали сырьевой специализации, характер которой определялся культурой аборигенов и эффективностью сообщения с Европой по речным, озерным и океанским водным путям9. Вдоль протяженного североатлантического побережья развивался промысел трески, была неизбежна децентрализация и были широко представлены европейские политические интересы. Французы на реке Св.Лаврентия и англичане на Гудзоновом заливе занимались добычей такого ценного и компактного товара, как пушнина. Континентальное развитие требовало централизации. В ходе конкуренции между двумя регионами преимущества в меховой торговле достались Гудзонову заливу, и после 1821 г. бассейн реки Св. Лаврентия впал в зависимость от вывоза леса. Монополия на торговлю мехами, принадлежавшая Компании Гудзонова залива, сдерживала экспансию на северо-запад со стороны реки Св. Лаврентия до тех пор, пока не была учреждена канадская конфедерация и государственная организация стала достаточно сильной для того, чтобы оказать поддержку строительству трансконтинентальной Канадско- Тихоокеанской железной дороги, завершившемуся в 1885 г. Открытие россыпного золота на тихоокеанском побережье повлекло за собой быстрый рост численности населения, ис-
а. а также открытием новых рынков.
27


тощение приисков и развитие новых отраслей, приспособленных к условиям тихоокеанской навигации—таких, как лесозаготовки. Железная дорога и пароходы способствовали специализации на сельскохозяйственной продукции —в первую очередь на пшенице в западной Канаде,—а впоследствии и на таких продуктах докембрийской формации, как благородные и обычные металлы, и целлюлозе и бумаге. Специализация на экспортных товарах, вывозившихся в более индустриализованные регионы Европы, а впоследствии и в США, имела обширные последствия для канадской экономической, политической и социальной структуры. Каждая отрасль, в свою очередь, оставляла на ней свой отпечаток, а переход к новым отраслям неизбежно порождал кризисные периоды, во время которых происходила болезненная перестройка старой структуры и в соответствии с новыми отраслями создавались новые структуры. По мере удешевления морских перевозок на экспорт стали предлагаться менее ценные товары—благородные металлы, сушеная рыба, поставлявшаяся в Испанию в обмен на золото и серебро, лес, доходы от которого шли на финансирование обороны, по словам Адама Смита, «вещи, возможно, более важной, чем богатство»4, и, наконец, пшеница, удовлетворявшая потребности промышленной Англии. Попытку проследить этот ранний этап развития предпринимали и другие авторы, но почти никто не потрудился четко обозначить последствия становления целлюлозно-бумажной промышленности. Изучение этой отрасли отчасти затрудняется ее запоздалым развитием, отчасти—сложностью такой проблемы, как анализ спроса на готовую продукцию. Сырьевая специализация, связанная с географическими условиями, влечет за собой проблемы не только в области предложения, но и в области спроса: вспомним хотя бы о воздей-
4. Точная цитата: «Defence, however, is of much more importance than opulence» («оборона страны гораздо важнее, чем богатство»). Adam Smith, An Inquiry Into the Nature and Causes of the Wealth of Nations (Indianapolis, 1981), p. 464-465; Адам Смит, Исследование о природе и причинах богатства народов (Москва, 2007), с. 451. —Прим. науч, ред.
28


ствии звонкой монеты из Южной Америки на европейские цены, о воздействии меховой торговли на Францию, экспорта пшеницы —на английское сельское хозяйство, о влиянии на революционную Россию и о влиянии производства бумаги на общественное мнение в англосаксонских странах. К каким последствиям приводит организация крупномасштабных поставок сырья, показывают попытки Франции сдержать рост добычи пушнины, недовольство английских покупателей высокими ценами на лес, повлекшее за собой отмену Навигационных актов, сопротивление европейских аграриев дешевой пшенице и попытки ограничить сенсационность новой журналистики, порожденной к жизни дешевой газетной бумагой.
При изучении этой проблемы нападения станет ясно, что нас интересует использование некоторых инструментов, оказавшихся эффективными при осмыслении экономической истории Канады и Британской империи. Кому-то, может быть, покажется наглостью обращение к этим инструментам при анализе общественного мнения и идея о том, что изменение природы Британской империи в текущем столетии отчасти было обусловлено целлюлозно-бумажной промышленностью и ее влиянием на общественное мнение, но я счел разумным взять на вооружение те инструменты, с которыми я знаком и которые оказались полезными. К данной точке зрения нас наводят слова Констебля, обращенные к Мюррею: «Если вы хотите стать великим автором, ваши шансы обратятся в ничто, когда подешевеет бумага»5. Так или иначе, я попытался сообщить о своей предвзятости, чтобы вы не теряли бдительности.
Я попробую обрисовать значение коммуникации для нескольких империй с тем, чтобы понять роль коммуникации в целом, и в качестве фона, на котором будет дана оценка ее значения для Британской империи. Как указывал Брайс,
со времен Менеса до эпохи Аттилы наблюдалась общая тенденция к укрупнению; история древних народов не только дает нам пример огромного числа мелких монархий и респуб-
5. Thomas. Constable, Archibald Constable and His Literary Correspondents (London, 1873), p. 270.
29


лик, поглощенных Римской империей, но и показывает, что сама эта империя была намного более централизованной, чем все предшествовавшие. Когда Римская держава начала распадаться, процесс пошел вспять и на протяжении семисот лет с лишним верх брали центробежные силы <.. > Начиная с XIII в. отлив сменился приливом <.. .> ни демократия, ни принцип национальностей в целом не сумели сдержать общее движение к укрупнению, которым отмечены последние шесть столетий6.
Пытаясь понять основу этих различных тенденций, мы сталкиваемся с проблемой империи и, в частности, с факторами, ответственными за успешное действие «центробежных и центростремительных сил». При обустройстве обширных территорий коммуникация играла жизненно важную роль, и существенно, что три периода, выделенные Брайсом, приблизительно совпадают соответственно с эпохой господства глины и папируса, эпохой господства пергамента и, наконец, с эпохой господства бумаги. Эффективное управление крупными территориями в очень значительной степени зависит от'эффективности коммуникации.
Значение носителей информации для цивилизации отражается в понятиях времени и пространства. Такие долговечные носители, как пергамент, глина и камень, ставят во главу угла время. Эти тяжелые материалы способствуют развитию архитектуры и скульптуры. Такие менее долговечные и более легкие носители, как папирус и бумага, ставят во главу угла пространство. Они способствуют административной деятельности и торговле на обширных пространствах. Благодаря завоеванию Египта Рим получил доступ к папирусу, который стал основой большой бюрократической империи. Материалы, ставящие во главу угла время, благоприятствуют децентрализации и институтам иерархического типа, в то время как материалы, ставящие во главу угла пространство, благоприятствуют централизации и менее иерархическим системам управления. Такие крупномасштабные политические организации, как империи, следует рассматривать с точки зрения
6. James Bryce, Studies in History and Jurisprudence (London, 1901), p. 254- 255.
30


двух этих измерении —пространства и времени; эти организации существуют, преодолевая тенденциозность носителей, чрезмерно упирающих на то или иное из измерений. Процветают же они в условиях, когда цивилизация отражает в себе влияние более чем одного носителя и когда перекос одного из них в сторону децентрализации компенсируется перекосом другого в сторону централизации7.
Историю Запада удобно разделить на рукописный и печатный периоды. Рукописный период отмечен значением различных носителей—таких, как глиняные таблички Месопотамии, папирусные свитки Египта и греко-римского мира, пергаментные кодексы позднего греко-римского мира и раннего Средневековья и бумага, проникшая в западный мир из Китая. В том, что касается печатного периода, мы можем учитывать только такой носитель, как бумага, но можно отметить внедрение машин в бумажной промышленности и типографском деле в начале XIX в. и переход к использованию древесины в качестве сырья во второй половине этого века.
Было бы самонадеянностью утверждать, что письменное или печатное слово определяло судьбу цивилизаций, и мы должны принять во внимание предупреждение Марка Паттисона о том, что «авторы, которым свойственна профессиональная тенденция придавать чрезмерное значение своему занятию, всегда имели привычку преувеличивать влияние печатного слова»8. Мы склонны недооценивать значение устного слова и забывать о том, что оно оставило мало осязаемых следов. Мы можем чувствовать его значимость9 даже для современной цивилизации и можем заметить его влияние в ве-
7. Тема фундамента политической организации разбирается в: F. J.Teg- gart, The Processes of History (New Haven, 1918).
8. Mark Pattison, Milton (London, 1923), p. 67.
9. Речь не идет о механизированном устном слове, которое явно имел в виду Гитлер в Mein Kampf. «Я знаю, что устное слово дает гораздо большую власть над людьми, чем слово письменное. Величайшие перемены в мире никогда не совершались гусиным пером. Той силой, которая вызывала грандиозные сдвиги политической и религиозной природы, от начала времен была магическая сила устного слова».
31


ликой литературе героического века10 тевтонских народов и Греции и в воздействии11, оказанном его открытием в европейских сагах в конце XVIII в., на литературу северных народов. До изобретения письменности ритм и размер стиха подчеркивала музыка, облегчая задачу запоминания. Поэзия важна с точки зрения ее вклада в устную традицию. Как отмечал Сепир, «многие первобытные языки обладают богатством форм и изобилием выразительных средств, намного превосходящими формальные и выразительные возможности языков современной цивилизации»12. Письменная же традиция оказала на них ограниченное влияние.
Поколения, приученные к традиции рукописного и печатного слова, едва ли в состоянии оценить устную традицию. Лингвисты полагают, что устное слово зародилось где-то на полпути между пением и речью, будучи средством выражения сильных ощущений, нежели внятным высказыванием13. В устах индивидуума оно противостояло языку, описываемому как сумма слов-картинок, хранящихся в разуме всех индивидуумов, разделяющих одни и те же ценности. Согласно Кассиреру14, язык преобразовал неопределенную идею в определенную и удерживал ее в пределах сферы конечных определений. Устное слово оставило свою печать на творениях ума, придав им определенную форму, и вырвалось из тотальной сферы сознания. Однако речь индивидуума не прекращала борьбы с языком, непрерывно внося в него поправки. «С чисто грамматической точки зрения история языка—не что
10. См.: Н.М. Chadwick, The Heroic Age (Cambridge, 1926).
11. См.: Emery Neff, A Revolution in European Poetry 1660-1900 (New York, 1940), ch. 2.
12. Edward Sapir, Language: an Introduction to the Study of Speech (New York, 1921), p. 22; Эдвард Сепир, Избранные труды по языкознанию и культурологии (МОСКВа, 1993), С. 41-42.
13. См.: Otto Jesperson, Mankind, Nation and Individual from a Linguistic Point of View (Oslo, 1925), p. 5-13.
14. Ernst Cassirer, Language and Myth (New York, 1946), p. 81; Эрнст Кассирер, Избранное: Индивид и космос (Москва—Санкт-Петербург, 2000), С. 373.
32


иное, как история его порчи» (Лонсбери)15. Герберт Спенсер писал, что «язык следует рассматривать как помеху мысли и в то же время как ее необходимое орудие; мы должны сохранять четкое представление об относительных возможностях знаков в плане передачи простых идей»16. Пожалуй, Метерлинк отдал дань уважения непреодолимой силе печатного слова, написав: «Ошибочно думать, что одно лишь слово служит истинным общением между людьми <...> Но стоит нам захотеть действительно сказать друг другу что-нибудь, и мы принуждены молчать»17. «Ils ne se servent de la pensee que pour autoriser leurs injustices, et n’emploient les paroles que pour de- guiser leurs pensees» (Вольтер)18.
Значение основного средства коммуникации для соответствующей цивилизации оценить трудно, поскольку на инструменты оценки влияют средства коммуникации, и вообще сам факт оценки19 явно характерен лишь для определенных типов средств коммуникации. Смена их типов влечет за собой смену типов оценки и потому затрудняет понимание между цивилизациями. Эта трудность усугубляется природой носителя и, в частности, степенью его долговечности. Пиренн отмечал свойственную истории иронию: по причине природы носителя в тех случаях, когда написанного мало, сохраняется многое, а тогда, когда написано много, сохраняется немногое. Папирус практически исчез, в то время как глина и камень по большей части сохранились, однако глина и камень в качестве постоянного носителя используются в ограниченных масштабах и этот факт сказывается на изучении тех эпох, ко-
15. Цит. по: Jesperson, Mankind, Nation and Individual, p. 139.
16. Herbert Spencer, Philosophy of Style: An Essay (New York, 1881), p. 11.
17. Цит. no: Graham Wallas, The Great Society {London, 1914), p. 263; Морис Метерлинк, Полное собрание сочинений (Петроград, 1914), т. 2, с. 25.
18. «Они пользуются мыслью, чтобы обосновывать свои несправедливости, а словами для того, чтобы скрывать свои мысли». Voltaire, CEuvres completes (Paris, 1879), t. 25, p. 423; Вольтер, «Разговор Каплуна и Пулярды», в: Вольтер, Мемуары и диалоги (Москва—Ленинград, 1931), т. и, с. 90.
19. Обсуждение условий, благоприятствующих сочинению исторических трудов, см.: Teggart, The Processes of History.
33


гда они преобладали. Сложность оценки встает со всей очевидностью, особенно если учитывать время. Сейчас, когда преобладают арифметика и десятичная система, использованием которой мы, очевидно, обязаны числу пальцев на руках или на ногах, ученый подходит ко времени с линейными критериями. Опасность применения этого прокрустова ложа при оценке цивилизаций, не знавших его, иллюстрирует многочисленные проблемы. В частности, такой иллюстрацией послужат наши шесть лекций, в которых решающим фактором при организации материала является время притом, что сами по себе лекции—стандартизованный и достаточно неэффективный метод коммуникации, ставящий во главу угла не вечные вопросы, а догматические ответы.
Я попытался решить эти проблемы, обратившись к концепции империи как к показателю эффективности коммуникации. В значительной степени он будет отражать эффективность конкретного средства коммуникации и его возможности в плане создания условий, благоприятствующих творческой мысли. В каком-то смысле эти лекции продолжают собой труды Грэма Валласа и Э. Дж. Арвика.
О возникновении письменности и о ее значении для истории цивилизации было написано многое, но в целом авторы этих работ ограничивались либо узкими сферами, либо самыми общими словами. Беккер20 утверждал, что искусство письма наделило человека надличностной памятью. Люди получили искусственно удлиненную и верифицируемую память о вещах и событиях, которых они сами не видели или не помнят. Индивидуум мыслил не вещами, а символами и выходил за пределы мира конкретного опыта в мир отношений между идеями, созданный в рамках большой пространственно-временной вселенной. Мир времени уже не сводился к воспоминаниям, а пространственный мир уже не сводился к известным местам. Письменность резко увеличила способности к абстрактному мышлению, о чем свидетельствует развитие языка в рамках устной традиции. Имена сами по себе были
20. См.: С. L. Becker, Progress and Power (Stanford, 1936); см. также: A, C. Moorhouse, Writing and the Alphabet (London, 1946).
34


абстракциями. Занятия и возможности человека возрастали в приблизительной пропорции к росту использования и совершенствованию письменности. Старая магия трансформировалась в новый и более мощный инструмент—письменное слово. Жрецы и писцы занимались истолкованием медленно меняющейся традиции и давали обоснование существующей власти. Более обширная социальная структура укрепляла позиции вождя, обладавшего военной властью, который отдавал приказания своим представителям, получавшим и выполнявшим их. Меч и перо помогали друг другу. Власть усиливалась путем сосредоточения в немногих руках, насаждалась функциональная специализация, а жрецы, на досуге собиравшие и изучавшие документы, вносили вклад в развитие знаний и мысли. Военная мощь и обширное государство уже не могли обойтись без подписанных, запечатанных и быстро доходивших до адресатов письменных документов. Из небольших общин благодаря письменности складывались крупные государства, а из государств—империи. Египетская и персидская монархии, Римская империя и полисы были по сути своей детищами письменности21. Развитие занятий в более густонаселенных регионах порождало потребность в письменных документах, которые, в свою очередь, способствовали дальнейшему развитию занятий. За сосредоточением и усилением власти следовали нестабильность политических структур и конфликты. Разрозненным общинам навязывался и ими же признавался общий идеальный образ слов, выходящих за рамки личного опыта. Согласно некоторым утверждениям, разросшаяся социальная структура не только скреплялась все большим числом письменных документов, но и приобретала расширенные возможности в плане изменения образа жизни. После изобретения письма особая разновидность высокого языка, характерная для устной традиции и для коллективного общества, уступила место частной письменности. Документы и послания вытеснили коллективную память. Поэзия стала письменной и была оторвана от коллективных
21. Edwyn Bevan, Hellenism and Christianity (London, 1921), p. 25.
35


праздников22. Письменность сделала мифическое и историческое прошлое, знакомые и чуждые творения доступными для оценки. Представление о вещах отделилось от самих вещей и эта двойственность требовала осмысления и примирения с ней. Жизнь противопоставлялась вечной вселенной и предпринимались попытки примирить личность со всеобщим духом. Обобщения, только что обрисованные нами, необходимо уточнять применительно к конкретным империям. Грэм Валлас напоминал, что впечатления от письма являются второсортными по сравнению с речью, а впечатления от чтения—третьесортными. Голос второстепенной личности звучит более внушительно, чем напечатанное на бумаге мнение светила.
Подобные обобщения, касающиеся значения письменности, препятствуют более точному изучению вопроса и затемняют различия между цивилизациями в той мере, в какой они обусловлены различиями между средствами коммуникации. Мы попытаемся выявить роль различных средств коммуникации применительно к различным цивилизациям и сопоставить их друг с другом.
22. См.: Christopher Caudwell, Illusion and Reality: A Study of the Sources of Poetry (London, 1937), p. 51.
Письменность или разделение идеограмм на фонетические знаки —работа высоко централизованной политической и социальной организации: царей и жреческих классов. Arthus Evans, The Palace of Minos atKnos- SOS (London, 1921-1935), VOL I, ch. 29.
36


2. Египет
Нил с его своевольными разливами3 требовал координации усилий. Благодаря реке страна была покрыта черной землей, для обработки которой требовалась всеобщая дисциплинированность и добрая воля всего населения. Нил выступал в качестве принципа порядка и централизации, требуя коллективной работы, порождая солидарность, насаждая среди людей организацию и объединяя их в сообщество. В свою очередь, Нил был порождением Солнца, верховного творца вселенной. Демиург Ра —Солнце—считался основателем человеческого и божественного порядка, создателем самих богов. Его власть отражалась в фигуре абсолютного монарха, которому подчинялось все в стране. Выдвигались предположения, что эта власть укреплялась по мере накопления астрономических знанийь, благодаря которым можно было предсказывать разливы Нила, а именно открытия сидерического года, то есть понимания того, что появление Сириуса на небе совпадает с периодом разлива. По утверждению Море, уже в 4241 г. до н.э. был принят календарь, согласовывавший лунные месяцы с солнечным годом, и его принятие означало признание главенства Осириса и Ра, Нила и Солнца, в Верхнем Египте. Великие боги плодородной дельты навязали свою волю всему Египту, и поклонение им совпадало с распространением политического влияния. В некоторых центрах появились общеегипетские боги, их влияние ширилось усилиями
а. Легко контролируемыми и регулярно происходившими (?).
Ь. Служили ли они для предсказания разливов или для определения дней религиозных праздников [?].
37


богословов, и вместе с распространением этой веры укреплялись и царства. Календарь стал источником царской власти. Нильссон называл отделение календаря от конкретных небесных явлений и использование чисел, составивших основу современного года, величайшим интеллектуальным фактом в истории счета времени.
Достижения объединенной монархии в виде материальных побед и погребальных верований и обрядов, в центре которых стояла личность царя, породили социальную ситуацию, плодом которой было изобретение письменности. Позицию монарха укрепляло развитие идеи о бессмертии. Вместе с пирамидами и изощренной системой мумифицирования возникло и искусство изобразительной репрезентации как необходимый элемент погребального ритуала.
Божественное слово при зарождении вселенной являлось творческим началом, воздействуя на богов, людей и вещи примерно так же, как в книге Бытия и Евангелии от Иоанна. «Я создал все формы при помощи того, что произнесли мои устас, в то время, когда не было ни неба, ни земли»1.
1. Цит. по: Alexander Moret, The Nile and Egyptian Civilization (London, 1927), p. 375; Александр Морэ, Нил и египетская цивилизация (Москва, 2007), С. 400.
с. Была ли это устная традиция? То есть за ней следовала письменная.
В первобытном мышлении произнесенное слово обычно наделяется магической силой. Robert Briffault, The Mothers, A Study of the Origins of Sentiments and Institutions (London, 1927), vol. I, p. 14-23.
Cm.: W.M. Flinders Petrie, «On the Mechanical Methods of the Ancient Egyptians», Journal of the Royal Anthropological Institute, 1884, vol. Xlli, p. 88- 109, где речь идет об искусстве резки камня, существовавшем до 2400 г. до н.э.,—для которого применялись резцы, намного превышающие твердостью обрабатываемый материал, острия из драгоценных камней, закрепленные в бронзовых пилах, порой имевших до 8 футов в длину при разной ширине. При IV династии использовались трубчатые сверла; пилы и трубчатые сверла прижимались к материалу тяжелыми грузами. Для заделки трещин египтяне широко применяли штукатурку. Рабочая сила привлекалась к строительству пирамид в промежутки между сезонами полевых работ.
Не позаимствовал ли Египет письменность у Вавилона [?].
38


В ходе закрепления традиции магических ритуалов и формул Древнего царства бог Тот2 как друг, советник, писец и хранитель священной книги власти Ра сделался покровителем ритуалов и магии. Он воплощал в себе сотворение посредством произнесенного слова и порождения мысли и произнесенного слова. Устное слово обладало творческой действенностью, а слово, написанное в гробнице, увековечивало его3. Магические формулы пирамид предполагали наличие производительной и творческой силы у некоторых произнесенных слов.
Согласно справочникам об устройстве храмов и украшении святилищ, вероятно, составлявшим значительную часть храмовых библиотек, Тот был создателем правил храмовой архитектуры. Между росписями и иероглифическими надписями не имелось существенной разницы. Тот воплощал в себе разум и был «Повелителем божественного слова», Он был загадочным и таинственным, покровителем писцов и всех знаний, поскольку фиксация слов в виде надписей предполагала, что писец обладает таинственными и могущественными знаниями, «порождая то, чего не было». Тоту как изобретателю языка и письменности приписывалось авторство формул священного ритуала, сборников особенно действенных формул и книг божественных слов. Начавшись с росписей и надписей, украшавших храмы и гробницы, и с использования картинок, обозначавших живые существа и предметы, принцип изображения развивался в ответ на потребность в обозначении абстрактных элементов, к 3500 г. до н.э. дав начало иероглифической системе. «Иероглиф»—греческое слово, означавшее священные письмена, высеченные в камне. Начиная примерно с 4000 г. до н.э. записываются имена царей, сведения о войнах, политических событиях и религиозных учениях. Самыми древними надписями являются имена и титулы на печатях и вазах, учетные записи и инвентарные списки, а также краткие сообщения о различных событиях. На печатях и деревянных дощечках с примитивными надписями зафиксированы выдающиеся события господства Абидоса. Письменность
2. См.: Patrick Boylan, Thoth, the Hermes of Egypt (London, 1922),
3. S. H. Hooke, «The Early History of Writing», Antiquity, 1937, vol. XI, p. 266.
39


постепенно приобретала фонетический характер и ко времени правления Менеса (около 3315 г. до н.э.)4 многие иероглифические знаки уже имели чисто фонетическое значение и слова записывались в соответствии с их звучанием.
Менее, основавший в Тинисе I династию, создал теорию абсолютной власти царей. В Мемфисе, на границе северной и южной частей страны, была построена новая столица Мем- фис6. В качестве преемника Гора и Осириса и в качестве их живого образа царь отождествлялся сними всеми возможными способами с тем, чтобы получить вечную жизнь. Примерно с 2895 до 2540 г. до н.э. самодержавная монархия развивалась согласно божественному праву. Пирамиды, созданные около 2850 г. до н.э., свидетельствуют, что народ ожидал от мертвого царя тех же чудес, что и от живого. Все сельскохозяйственные земли сделались царской собственностью. После 2540 г.
4. Здесь и далее используется система датировки по Морэ.
d. Мемфис с его местным богом Птахом находился в 25 милях от старой религиозной столицы Гелиополиса. Письменность препятствовала перемещениям правительства и его объективности. Вслед за распространением письменности менялось и придававшееся ей значение. Египет так и не оправился от древнего бремени пирамид и иероглифов.
Египтяне усматривали в I династии разрыв с доисторической эпохой — политический аспект союза Верхнего и Нижнего Египта —изобретение письменности, широкое распространение металлических орудий, новые разновидности монументального искусства. Судя по всему, вели счет времени. Henri Frankfort, Kingship and the Gods (Chicago, 1948), p. 15.
Абидос стоит на главном пути к Красному морю и в страны Востока—судя по всему, был столицей I династии.
Более высокая концентрация богатства в Египте —меньший размах торговли, чем в Вавилоне —непродуктивные расходы, рост самодостаточности имений знати—та имела своей целью политическую независимость—Древнее царство распалось около 2475 г. до н.э.
Царь измышлял и изображал тотемные роли кланов и приобрел бессмертие.
Жрецы Ра (Гелиополис) свергли IV династию —фараон стал телесным сыном Ра. V династия в 2750 г. до н.э. воцарилась в Мемфисе под именем Ра. При VI династии местные губернаторы стали более независимыми —V династия свергнута около 2625 г. до н. э.
40


до н.э. начался упадок царской власти и усиление власти жрецов и знати. Не исключено, что проблемы абсолютного монарха были связаны в том числе и с недостатками сидерического года, который ежегодно увеличивался на один день, что ускорило изобретение солнечного года, вероятно, сделанное жрецами. Культ Ра-Солнца приобрел статус верховного, а царь, бывший Великий бог, был низведен до роли сына Ра и Доброго бога. Царь как бог-Солнце был человеком, ничего не делавшим своими руками, а только существовавшим и, подобно солнцу, воздействовавшим на свое окружение издалека. Солнце являлось законом, которому подчинялось все сущее, но закон был отдельно, а Солнце—отдельно, так как даже оно подчинялось ему. Считается, что вместе с осознанием этого факта было изобретено и государство5. В Гелиополе как в центре жреческой власти было создано учение, трактовавшее Бога как разум, придумавший мир и выражающий себя в слове, орган управления, орудие непрерывного творения, глашатай закона и справедливости. Приказ царя был равнозначен акту творения, уподоблявшему царя демиургу. Приказание повелителя, выполнявшееся подданными, подкреплялось тайной письменности как отражения устного слова. Централизация богов способствовала развитию политических идей.
После периода политических неурядиц, продолжавшегося с 2360 по 2160 г. до н.э., сложился новый политический строй, в рамках которого абсолютного монарха сменила царская семья. Жрецы Гелиополя создали новый календарь и навязали его Египту. Распространение привилегий на жреческий класс повлекло за собой переход к олигархии. Царские владения были поделены между жрецами-феодалами и царскими чиновниками. Фиванские цари (2160-1660 гг. до н.э.) вернули порядок и процветание. После 2000 г. до н.э. восторжествовало религиозное равенство. Народные массы получили религиозные права и соответствующие политические права. Фараоны отказались от своей монополии, смирившись с наделением правами всего населения. Доступ масс к религиозным правам и к вечной жизни в ином мире был признан
5. А. М. Hocart, Kingship (London, 1927), р. 55.
41


наряду с правом на гражданскую жизнь в этом мире. Власть по сути носила религиозный характер, и рост числа непосредственных участников богослужений сопровождался ростом тех, кто распоряжался скотом и имел права собственности на землю. Царские земли сдавались в аренду, было разрешено долевое владение домами и гробницами, а также невозбранное занятие ремеслами и получение административных должностей. Крестьяне, ремесленники и писцы попадали на административные должности и в собрания.
Глубокие потрясения, пережитые египетской цивилизацией, включали переход от абсолютной монархии к более демократическому устройству, совпав с переходом от камня как главного средства коммуникации и основы престижа, пример чему—пирамиды, к папирусу® Древнейшие образцы папируса относятся к I династии, а древнейшие папирусы с надписями—к V династии (2680-2540 ИЛИ 2750-2625 ГГ. ДО Н.Э.). В ПРОТИВОПОЛОЖНОСТЬ камню папирус как носитель письменности был чрезвычайно легок. Его делали из растения (Cyperus papyrus), которое встречалось только в дельте Нила, причем его переработка в материал для письма была сосредоточена около болот, в которых его добывали. Свежие зеленые стебли растения разрезались на куски подходящей длины и с них счищалась зеленая кожица. Затем они разрезались на толстые полоски, которые укладывались параллельно друг другу и немного внахлест на ткань, впитывающую влагу. Поверх первого слоя и поперек него укладывался второй такой же слой и сверху все накрывалось еще одной тканью. Все это в течение примерно двух часов отбивалось колотушкой и, наконец, листы, слипшиеся в единую массу, клались под пресс и просушивались. Отдельные листы склеивались в свитки, порой очень длинные. Папирус, будучи легким товаром, мог доставляться в самые отдаленные места6. Писали кисточками, изго-
6. Naphtali Lewis, L'lndustrie du papyrus dans i^gypte Сгёсо-Romain (Paris, 1934), p. 117. Cm.: EG.Kenyon, Ancient Books and Modern Discoveries (Chicago, 1927).
e. в том числе громадная роль папируса как основы феодализма в противоположность алфавиту и бюрократии в Римской империи.
42


товленными из разновидности тростника (Funcus maritimus). Куски стеблей, имевшие в длину от 6 до 16 дюймов и от 1/16 до 1/ю дюйма в диаметре, косо срезали с одного конца и раздавливали, расщепляя на волокна7. Письменный прибор писца состоял из двух чашечек—для красных и черных чернил,— и сосуда с водой. Он писал иератическими знаками справа налево, располагая текст вертикальными столбцами или горизонтальными строками равной длины, из которых складывались страницы. Свернутую часть свитка он держал в левой руке8.
Надписи, сделанные на камне, состояли из прямых линий или окружностей, отличались прямоугольными очертаниями и ставились вертикально, в то время как на папирусе можно было писать курсивом, пригодным для скорописи. «Иероглифы, выбитые на каменных монументах, вырезались очень тщательно и походили на узоры. В надписях на дереве или папирусе они имели упрощенную, более округлую форму <.. > Еще быстрее делали надписи курсивом или иератическим стилем, неразборчиво, применяя упрощенные знаки, сливающиеся друг с другом <.. > они уже не напоминали рисунки и превратились в письмо»9. «Освободившись от такого тяжелого носителя, как камень», мысль обрела легкость. «Все вокруг вызывает интерес, побуждая к размышлениям, наблюдениям»10. Заметному распространению рукописного письма сопутствовала секуляризация письменности, мышления и деятельности. Социальная революция, разделявшая Древ-
7. Alfred Lucas. Ancient Egyptian Materials and Industries (London, 1934), p. 133 и далее.
8. Moret, The Nile and Egyptian Civilization, p. 457 n.; Морэ, Нил и египетская цивилизация, с. 464.
9. Thorndike, A Short History of Civilization, p. 37-38.
io. Moret, The Nile and Egyptian Civilization, p. 457; Морэ, Нил и египетская цивилизация, С. 464.
«Но вот пришла волшебница ПАПИРУС, Чтоб мысли начертать и знаки мира, Чтоб стал папирус гласом мудреца, Чтоб твердый ход времен не прервался».
Эразм Дарвин. Любовь растений (1789) (перевод А. Милосердовой).
43


нее и Новое царство, была отмечена вспышкой красноречия и приходом светской литературы на смену религиозной.
Письменностью пользовались в административных, фискальных, магических и религиозных целях. По мере того как расширялось использование папируса, иероглифические знаки в ответ на потребность в скорописи упрощались, превращаясь в иератические, а письменность и чтение приобретали все большее распространение, управление государством становилось все более эффективным. Писцы и должностные лица, отвечавшие за сбор и распределение поступлений, ренты и взимавшегося с крестьян оброка, становились членами организованного чиновничества и составляли отчеты, понятные их коллегам и земному богу, их верховному повелителю. После 2000 г. до н.э. на службе у центральной власти состояла армия писцов, а грамотность ценилась как трамплин к процветанию и высокому социальному статусу. Писцы превратились в замкнутый класс, письмо —в привилегированное занятие. «Писец приходит и садится среди участников собраний <...> Писец получает пищу из царского дворца»11. «Выучись письму с тем, чтобы уберечься от любого тяжкого труда и стать высокочтимым чиновником. Писцу не надо трудиться
11. Цит. по: Moret, The Nile and Egyptian Civilization, p. 270; Морэ, Нил и египетская цивилизация, с. 279.
Пиктограммы на дереве и камне, как и шумерские рисунки, стали обозначать как слова, так и слоги, но чаще использовались для обозначения гласных звуков; хотя существовали и 24 согласные, в противоположность им использовались гласные, произношение которых узнать затруднительно. Египтяне писали справа налево, а шумеры —слева направо. См. о рисунках: Adolf Erman, Life in Ancient Egypt (London, 1894), ch. 14. Интерес к бессмертию, судя по всему, пробудила хорошая сохранность тел в сухой пустыне. Childe, What Happened in History [p. 122]. Смена культа Pa на культ Осириса при V династии дала начало социальной революции, в ходе которой на смену иллюзорным наградам пришли изменения социального строя. Abram Kardiner, The Psychological Frontiers of Society (New York, 1945), p. 427.
Культ Осириса сопротивлялся попыткам Эхнатона учредить монотеизм. Р. 428.
44


руками»12. «Что же до писца, он руководит трудами всех людей. Для него нет налогов, ибо он платит дань письмом, нет для него и пошлин»13.
Распространение письменности, последовавшее за демократической революцией, сопровождалось возникновением новых религий в виде почитания бессмертных Гора и Осириса. Культ Ра приобрел чисто политический характер, и людям открылись смысл и полнота жизни, не зависящие от прихотей политического посредника14. Осирис, бог Нила, превратился в Доброе существо, убитое за то, что принес людям спасение, в родоначальника династии и образец для своего сына Гора. В качестве бога земледелия он бросил вызов смерти и победил ее. Его жена, волшебница Исида, придумала законы и правила, пока Осирис покорял мир. Она заставила бога Солнце-Ра раскрыть ей свое имя, и, поскольку тот, кто знал чье-либо имя, получал магическую власть над этой личностью15, она под-
12. Цит. по: V. Gordon Childe, Man Makes Himself (London, 1936), p. 211.
13. Цит. no: T. Eric Peet, A Comparative Study of the Literature of Egypt, Palestine and Mesopotamia (London, 1931), p. 105-106.
14. Reinhold Niebuhr, The Children of Light and the Children of Darkness (New York, 1945), p. 80.
15. Согласно Кассиреру, язык и миф изначально находятся в нерасторжимой связи друг с другом и возникли как независимые элементы. В мифах отражалось подчинение мысли языку. Слово стало первичной силой, породившей все сущее и все события. Словесные структуры представлялись мифическими элементами, наделенными мифической силой. Слово языка раскрывало человеку мир этого языка, более близкий ему, чем какой-либо мир материальных предметов. Разум переходил от веры в физиомагическую силу, заключенную в слове, к осознанию его духовной силы. Благодаря языку впервые получило конкретное оформление понятие божества. Культ мистического решал задачу постижения Божественного во всей его полноте и величайшей скрытой реальности, при этом избегая каких-либо имен и знаков. Он стремился к миру безмолвия, лежащего за пределами языка. Однако духовная глубина и сила языка проявлялись в том факте, что сама по себе речь расчищала путь к последнему шагу к ее преодолению. Потребность в едином Божестве исходила из языкового выражения Бытия и нашла самую надежную опору в слове. Божественное лишилось всех конкретных атрибутов и могло быть обусловлено только самим собой.
45


чинила себе Ра и других богов. При XII династии Осирис стал считаться душой Ра, храня в себе это великое тайное имя. Совместно с Ра он сделался верховным богом, отражая двуединое влияние Нила и Солнца. Ночь и день объединились как взаимодополняющие начала —Осирис как вчерашний день и смерть, Ра как завтрашний день и жизнь. Погребальным ритуалам, придуманным Исидой, первым подвергся Осирис. Морэ называл эти ритуалы, дававшие бессмертие, «самым ценным откровением, которое египетский бог когда-либо даровал миру»1.
Тот служил Осирису в качестве визиря, священного писца и управителя. Изобретя речь и письменность, этот «Владыка творящего голоса, Повелитель слов и книг»ё также изобрел магические письмена. Осирис стал главным персонажем популярной и жреческой литературы, обучавшей людей божественным правам и обязанностям. Слова были наделены силой. Имена богов входили составной частью в сущность бытия, и божества отражали в себе влияние писца. В силу священного характера и религии, и магии они обрели независимость. От жреца исходили молитвы и жертвы богам, в то время как маг брал над ними верх силой или хитростью. Семейные культы сохранились в рамках культа Осириса, а магию люди использовали в практических целях. Поскольку тот, кто знал имя существа, получал власть над ним, произнесение этого имени означало изображение духовного образа посредством голоса, а при записи имени, особенно иероглифами, создавался и материальный образ. Посредством многогранных функций творческого слова магия пронизывала метафизику. Сохранялся и политеизм, причем имена входили в число духовных проявлений богов. Магическая литература и народные сказки сохраняли в себе традиции великих богов вселенной.
Царь выиграл от этой революции в качестве воплощения царей-богов—Сокола, Гора-Сета, Ра, Ра-Горахти, Осириса,
f. Moret, The Nile and Egyptian Civilization, p. 383; Морэ, Нил и египетская цивилизация, с. 392.
g. Ibid, р. 403; Там же, с. 410.
46


Гора, сына Исиды, и Амона-Ра, правивших Египтом. Царская набожность порождала среди народа мощную волну веры. Ритуал позволял ему назначать заместителя, который бы играл роль пророка. Власть делегировалась профессиональным жрецам, которые первыми нашли воплощение в царе и ежедневно исполняли религиозные церемонии во всех храмах. Поклонение Ра и небесным богам было уделом жрецов и храмов. Жрецы Атона свели откровение к богослужебным ритуалам и культ обслуживал потребности живых образов богов, которыми служили статуи в храмах.
Переход от использования камня к использованию папируса и изменения политических и религиозных институтов стали огромным бременем для египетской цивилизации. Египет быстро пал под натиском народов, оснащенных новыми орудиями нападения. Захватчики с их мечами, луками и дальнобойным оружием одолели защитников Египта, вооруженных боевыми топорами и кинжалами. Благодаря бронзовому, а также, возможно, и железному оружию, лошадям и колесницам семитские народы Сирии во главе с гиксосами или царями-пастухами захватили Египет и владели им с 1660 по 1580 г. до н.э. Египетские культурные элементы сопротивлялись вражеским посягательствам и способствовали реорганизации сил и контрудару. Завоеватели приобщились к иероглифическому письму и египетским обычаям, но их сложность позволила египтянам дать отпор захватчикам и изгнать их. Вероятно, египтяне позаимствовали лошадей16 и легкие колесницы с четырьмя спицами у ливийцев, живших на западе, и после 1580 г. до н.э. долина Нила была освобождена. Одержав великую победу при Мегиддо в 1478 г. до н.э.11, Тутмос III окончательно низверг власть гиксосов. При правителях XVIII династии (1580-1345 гг. до н.э.) было основано Новое Фиванское царство.
16. Sir William Ridgeway, The Origin and Influence of the Thoroughbred Horse (Cambridge, 1903). О том, что египтяне познакомились с лошадью и колесницей благодаря гиксосскому вторжению, см.: H.E.Wenlock, The Rise and Fall of the Middle Kingdom in Thebes (New York, 1947), ch. 8.
h. 1479 (?) —Брэстед.
47


В эпоху Нового царства фараоны из Фив —столицы и главного города цивилизованного востока —вернули себе самодержавные прерогативы, отобрали у храмов их собствен- ность и положили конец вассальной зависимости населения от жрецов. Централизацию монархической власти сопровождала религиозная централизация. Боги подверглись «соляризации» и после 1600 г. до н.э. верховным властителем всех египетских богов стал Амон, бог Фиванской династии, как Амон-Ра. В результате военных побед, одержанных в ходе имперской экспансии, за жрецами была прочно закреплена их земельная собственность, а их влияние снова начало возрастать. Дополнительным источником их власти стали проблемы престолонаследия в царской семье.
После изгнания гиксосов использование папируса стремительно возросло. Культ Тота играл важную роль и входе изгнания гиксосов, и в Новом царстве. Тот превратился в бога магии. Его называли сильным и могучим, а некоторые магические заклинания считались полезными в плане противодействия злым духам и избавления от них. Примерно к 2200 г. до н.э. больших успехов достигли медицина и хирургия, так как мумифицирование внедрило в массовое сознание идею о возможности вскрытия человеческого тела и покончило с почти всеобщими предрассудками, однако после гиксос- ского вторжения медицина сводилась к ритуалам и заклинаниям17 и расчистила путь к успехам греческих врачей и анатомов из Александрии.
Военная организация, требовавшаяся для изгнания захватчиков, стала основой для экспансии и роста египетской империи. Вдоль границы были созданы протектораты, позволявшие обходиться меньшим числом солдат и снизить административные издержки. Сирия и Палестина вошли в состав империи. Подкрепления доставлялись морем, и к 1469 г. до н.э. власть Египта распространялась до Кархе- миша на Евфрате. В эпоху египетской гегемонии, примерно с 1460 по 1360 г. до н.э., фараоны использовали органы вла-
17. См.: Herman Ranke, «Medicine and Surgery in Ancient Egypt», Studies in the History of Science (Philadelphia, 1941), p. 31-42.
48


сти, существовавшие в покоренных странах, и повышали их эффективность посредством египтианизации. При Аменхотепе II и Тутмосе IV (1447-1415 гг. до н.э.) власть империи распространялась посредством брачных союзов с митаннийскими князьями, а также интриг и подкупа, на что указывает передача золота касситам. Брачные союзы пришли на смену единству, обеспеченному кровным родством. Брачными союзами дополнялась и система слияния богов как способ объединения разрозненных групп в один народ.
При Аменхотепе III египетская империя достигла вершин богатства и могущества. Между столицей и городами империи была налажена почтовая связь, однако египтяне позаимствовали клинопись, по сравнению с иероглифами упрощавшую коммуникацию. Эхнатон (1380-1362 гг. до н.э.), сын Аменхотепа ill, возможно, при поддержке ученых египетских жрецов, которые как философы верили в высокую идею одного-един- ственного Бога, попытался внедрить религию, которая обеспечила бы духовную основу для развития империи. Поклонение Атону, солнечному диску, должно было стать средством создания единого Востока. Предполагалось, что религиозная монополия солнечного диска даст людям общий идеал, стоящий выше политических и торговых интересов, а также различий между египтянами и иностранцами.
Эти интернационалистические тенденции столкнулись с сопротивлением со стороны жрецов Амона и всего жреческого класса, опиравшегося на массовые настроения. Жрецы сорвали попытку насаждения единого культа, который стро-
Применение папируса для письма курсивом—благодаря перу-кисти знаки сделались более четкими. В какой степени распространение веры в бессмертие способствовало развитию армии, изгнавшей гиксосов и укрепившей империю. Значение веры в бессмертие с точки зрения военной силы.
Среднее царство отвечает за создание в Фивах феодальной монархии—неподчинение вассальных вельмож—нашествие гиксосов —их изгнал Яхмос, основатель Нового царства, взявший на вооружение легкие конные колесницы—становление централизованной военной монархии. Childe, What Happened in History [p. 162].
Тутмос IV взял в жены дочь царя Митанни.
49


ился в первую очередь на долге перед империей. Некоторые считают, что одновременно с ростом рядов чиновного среднего класса при царях, проводивших антиаристократический курс, усиливалась и демократизация культа Осириса18. Отчаянные попытки царей-еретиков избавиться от возраставшей власти фиванских жрецов оказались тщетными, и Тутанхатон, зять Эхнатона, вернулся к культу Амона, вернул богам все их привилегии и взял себе имя Тут-анх-Амон. Эхнатон не сумел завоевать эмоциональную поддержку со стороны народа, и тот вернулся к частным культам Осириса со всеми причитавшимися ему привилегиями.
Кроме того, порождением успешных войн стала военная знать, владевшая землями, пользовавшаяся определенными привилегиями и превратившаяся в наследственный привилегированный класс, поддержавший реставрацию культа Амона. Около 1345 г. до н.э? полководец Хоремхеб, узурпировавший власть, получил от Амона фиванскую корону и восстановил старый строй, действуя в интересах жрецов и солдат. Начиная с XIX династии (1345-1200 гг. до н.э.) боги все больше и больше вмешивались в частные дела. Влияние жрецов и популярность богов подрывали царский авторитет и светское правосудие. После Рамсеса и (1300-1234 гг. до н.э.) первый жрец Амона стал главной фигурой в правительстве. При XX династии за вторжением народов моря последовала утрата сирийских провинций. В XII в., к концу этой династии, в число привилегий семьи первого пророка было включено право на-
18. George Thomson, Aeschylus and Athens: A Study in the Social Origins of the Drama (London, 1941), p. 121.
i. 1350 г. до н.э. Брэстед.
«Монотеизм был религиозным империализмом» (Брэстед).
Не Эхнатон основал культ Атона—тот сложился около 1400 г. до н.э. В Египте идея о могуществе божественного имени достигла гигантских пропорций. Богослужения у более передовых народов—идея о том, что молитва приобретает действенность благодаря торжественному произнесению подлинного имени бога—особенно в Средиземноморье и в Индии. L. R. Farnell, The Evolution of Religion: An Anthropological Study (New York, 1905), pp. 184-188.
50


следования царского престола, который передавался по женской линии19. После смерти Рамсеса XII на престол взошли царские жрецы, и царские указы издавались от имени Амона. Монархию людей сменила жреческая теократия. Слабость теократического общества давала о себе знать во время вторжений ассирийцев, персов и греков, но его сильные стороны проявлялись в ходе периодических восстаний против чужеземного владычества и в проблемах, с которыми сталкивались ассирийцы и персы при попытках построить империю в Египте. Последним египетским царем, объявлявшим себя потомком бога Амона, был Нектанеб (359-342 гг. до н.э.).
Господство камня как средства коммуникации оставило отпечаток на характере письменности и, вероятно, тормозило ее развитие после изобретения папируса и кисти. «Древнейшей формой письменности, по-видимому, было пиктографическое письмо <...> когда снова и снова использовался один и тот же набор рисунков, обозначавших не только идеи и предметы, но и слова и звуки»20. Вследствие значе-
19. Влияние матриархальной системы, вероятно, сохранялось, так как именно на ее основе заключались браки между братьями и сестрами, когда брату доставалась собственность сестры. J. G. Frazer, Adonis, Attis, Osiris (London, 1906), p. 322. Браки с сестрами обеспечивали воссоединение матриархальной собственности с отцовским наследством (Флиндерс Петри).
20. Thorndike, A Short History of Civilization.
Упадок Египта при Рамсесе III, 1198-1167. Рамсес I—ок. 1320 г. до н.э.
Культ Сета, врага Гора.
Из курсива развилось иератическое письмо—демотическое письмо в VII в. —иератическое письмо стало письменностью жреческого класса—демотическое письмо использовалось до конца V в. и легло в основу коптского письма. David Diringer, The Alphabet: a Key to the History of Mankind (New York, 1948), p. 64-67; Давид Дирингер, Алфавит (Москва, 1963), С. 83-88.
Обожествление мертвых было ненавистно для иудаизма и не признавалось более суровым зороастризмом, но стало частью египетской государственной системы—и в итоге проникло в греко-римский мир. Farnell, The Evolution of Religion, p. 76.
51


ния письменности для религии и изобилия папируса Египет так и не совершил следующий логический шаг —не отказался от громоздких методов отображения согласных звуков и не изобрел алфавит. Пиктограммы, сохранявшие чисто изобразительный и художественный характер, использовались наряду со знаками для звуков, и письмо так и не дошло до стадии знаков, означающих определенные буквы. Гласные звуки отображались отдельными знаками, главным образом в чужеземных именах и словах, однако старое пиктографическое письмо сохранялось как более удобная форма сокращенных написаний, тем более что писцы знали наизусть большое количество знаков. В противоположность шумерам египтяне преуспели с согласными, но потерпели неудачу с гласными и резко сократили число знаков, необходимых для фонетического написания слова21. Однако их языку было свойственно различие между согласными, выражавшими идею или понятие, заключенные в корне слова, и гласными, менявшими звучание и значение корня, и это давало возможность разделять слова и слоги на составные элементы, что не удалось аккадцам, использовавшим слоги22. Для обозначения отдельных согласных использовалось 24 знака.
Последствия недостаточного развития письменности отразились в литературе. Ее свежесть определялась уровнем согласованности между искусством письма и живой речью23. Наряду с использованием папируса еще до 2000 г. до н.э., судя по всему, был изобретен жанр назидательной или созерцательной прозы, но литературные жанры достигли наивысшего уровня развития уже после этой даты. Флиндерс Петри, иллюстрируя свою модель эволюции цивилизаций, полагал, что египетская скульптура перестала быть архаичной около 1550 г. до н.э., живопись стала раскрепощенной и естественной около 1470 г. до н.э., литература обрела стилистическую свобо-
21. См.: G. R. Driver, Semitic Writing from Pictograph to Alphabet (London, 1948), p. 62.
22. Driver, Semitic Writing from Pictograph to Alphabet, p. 139.
23. A.C. Kroeber, Configurations of Cultural Growth (Berkeley, 1946), p. 485;
А.Л. Кребер, Избранное: Природа культуры (Москва, 2004), с. 445.
52


ду около 1350 г. до н. э., механика получила большое значение около 1280 г. до н.э., а господство богатства началось около 1140 г. до н.э.24 Попытка Эхнатона покончить с засильем жрецов и перестроить народную религию сопровождалась попытками добиться соответствия между письменным и устным языками, а также усовершенствовать устную речь и письмо^. Гимн Солнечному диску, созданный около 1370 г. до н.э., был «древнейшим подлинно монотеистическим гимном в мировой истории»25. Засилье жрецов в хш-х вв. до н.э. принесло с собой отделение речи от литературного языка и надуманную композицию. Египет называли первой сознательно литературной цивилизацией, развивавшей литературу ради нее самой, однако ее стиль лишился былой свежести, сменившись надуманностью и напыщенностью, когда собственно содержанию уже не уделялось большого внимания.
В силу особого положения писцов там так и не появилось пророков в еврейском смысле. Египтяне любили морализировать, и в литературе наиболее высоко ценился жанр поучений26. Поскольку превращение пиктограмм в письмо основывалось на игре слов, египтяне были «закоренелыми остряками». У египтян не было великого национального эпоса, но они преуспели в светской лирике—жанре, «совершенно игнорировавшемся вавилонянами»27. Египет подарил миру «древнейшую, насколько мы можем судить, любовную поэ-
24. W. М. Flinders Petrie, The Revolution of Civilization (London, 1922).
25. T. Eric Peet, A Comparative Study of the Literature of Egypt, Palestine and Mesopotamia (London, 1931), p. 78.
26. Ibid., p. 99.
27. Ibid., p. 129.
j. А также заменить стандартные каноны пропорций более жизнеподобными образами. Как считает Хогарт, искусство достигает наивысшего расцвета при олигархии или монархии, а гибель последних ведет к развитию ремесленных поделок, предназначенных для народа. D. G. Hogarth, The Twilight of History (London, 1926), p. 27.
Cm.: W. F. Albright, The Vocalization of the Egyptian Syllabic Orthography (New York, 1934).
53


зию»28. Там же появился и жанр рассказа, служивший исключительно развлекательным целям.
Египтяне не имели сводов законов, сопоставимых со Второзаконием. В Древнем царстве единственным законодателем был строго абсолютный монарх. Вместе с изобретением папируса появилось и многочисленное чиновничество. Управление государством и его зависимость от письменности подразумевали религиозные санкции, означавшие посягательство на право. Судебные процессы занимали большое место в египетской литературе, египтяне проявляли большой интерес к решениям судей, и при XIX и последующих династиях предпринимались последовательные попытки выстроить процедурное право, исходящее из служебного всеведения. Не исключено, что отношение к вечной собственности как к юридическому лицу оказало влияние на римское право и на корпоративное право.
Письмо представляло собой сложное и очень специальное искусство, требовавшее длительного обучения, и чтению тоже приходилось долго учиться. Бог письменности находился в близких отношениях с главными божествами и отражал власть писца над религией. Умение писать имело все признаки особой профессии, и писцы принадлежали к высшему классу наряду с царями, жрецами, знатью и полководцами, в противоположность крестьянам, рыбакам, ремесленникам и рабочим. Сложный характер письменности способствовал росту власти жрецов с их монопольным положением и доступности знаний только для избранных классов. Монополия на знания, связанная со сложностью письма, сопровождалась распространением в народе сочинений магического характера*4. В письменности как в занятии уважаемых ученых людей, принадлежащих к правящему классу, укоренились религиозные и магические формулы. Попытки царей обре-
28. Ibid., р. 97.
к. Они послужили основой для социальной организации и науки, но препятствовали пониманию природы. Наука создала возможности для городской революции, но превратилась в служанку суеверий и магии.
54


сти свободу наталкивались на эту монополию. Монопольный контроль над коммуникацией препятствовал попыткам построения империи. Слабые стороны египетской империи отчасти были связаны с негибкостью религиозных институтов, опиравшихся на монопольное обладание сложной системой письменности.
Нил предъявлял требования, вызывавшие необходимость в едином контроле и способности предсказывать время разливов. Не исключено, что монархия сложилась в связи с этими требованиями и укрепила свое положение строительством пирамид, отражавших власть монархии над временем и пространством. Однако монополия на знания, связанная с таким носителем, как камень, была страшным бременем для сообщества, что, вероятно, сопровождалось неспособностью предсказывать дату разливов из-за зависимости от сидерического года. Новый конкурирующий носитель, а именно папирусный свиток, укреплял позиции религии, а его появление, возможно, совпало по времени с открытием более надежного способа предсказания разливов, зависевшего от солнечного года. В эпоху неразберихи, сопутствовавшей переходу на папирус, Египет подвергся вторжению. Слияние монархии со жречеством обеспечило основу для успешного контруда-
Игра слов и каламбуры считались продуктивными в плане выявления истинных отношений между соответствующими вещами вследствие веры в чудодейственную силу слов. Frankfort, Kingship and the pads, p. 124.
Письменность как заумная тайна, не имеющая отношения к физическому труду. Писцы становились чиновниками или дворецкими —школы содержала казна, охраняя статус чиновников.
О праве см.: T. Е. Peet, The Great Tomb Robberies of the Twentieth Egyptian Dynasty (Oxford, 1933); W. Splegelberg, Studien und Materip/ien zum Rechts- wesen des Pharaonreiches der Dynast xvill-xxi (c. 1500-1000) (Hanover, 1892).
Вероятное существование резцов из твердой меди или бронзы в Египте и Вавилоне. Резка камня —отходы —необходимость в постоянной заточке.
Зооморфизм —возрастающая неадекватность зооморфных богов, порождающая вопросы и мистицизм —развитие Логоса в Египте—божественный разум. L. R. Parnell, Greece and Babylon: A Comparative Sketch of Mesopotamian, Anatolian and Hellenic Religions (Edinburgh, 1911).
55


ра и возникновения египетской империи. Неспособность сохранить это слияние и создать гибкую религиозную и политическую организацию отчасти была следствием монополии на знания, сложившейся в связи с использованием папирусных свитков и сложной системой письменности. Успеха могла добиться лишь та империя, которая адекватно оценивала проблемы пространства, отчасти носившие военно-политический характер, и проблемы времени —которые отчасти были династически-биологическими и отчасти религиозными. Зависимость от камня как от средства коммуникации служила фундаментом для абсолютной монархии, но монопольная позиция камня повлекла за собой конкуренцию со стороны папируса и создание новой монополии, которую обеспечивали религия и контроль над письменностью в виде сложных иероглифов. Эта новая монополия создавала проблемы и для египетской империи, и для прочих империй, пытавшихся установить свою власть над Египтом. Монополия на письменность способствовала упору на религию и представлениям о времени, которые препятствовали попыткам решить проблему пространства.


3. Вавилон
В Египте умение вести счет времени и предсказывать даты разливов Нила сделалось основой власти. В долинах Тигра и Евфрата на юге Месопотамии, подвергшихся ирригации, над реками3 был установлен организованный контроль, в силу чего потребность в предсказании разливов была менее острой. Шумер был страной мелких городов-государств, в которых главный жрец храма считался непосредственным представителем бога. Бог города был и его царем, а правитель-человек занимал положение наместника, обладая полномочиями и властью гражданского губернатора.
Предполагается, что письменность была изобретена в Шумере с целью подсчетов и составления списков, и потому она являлась порождением математики. Среди древнейших глиняных табличек широко представлены юридические контракты, торговые договоры, документы о передаче земли, отражающие светские и утилитарные интересы. Списки, инвентарные ведомости, отчеты и счета храмов и небольших городов-государств указывают на роль бога как капиталиста, землевладельца и банкира. Рост доходов вызывал потребность в сложных системах учета и письменности, понятных для коллег и преемников. Храмовые конторы превратились в долговечные постоянные учреждения. Развитие храмовых организаций и земельной собственности сопро-
а. Нерегулярные и непредсказуемые разливы.
О глиняных табличках см.: F. G. Kenyon, Ancient Books and Modem Discoveries (Chicago, 1927), p. 18-27.
57


вождались накоплением ресурсов и разделением функций. Рост специализации и богатства принес с собой соперничество и конфликты.
В качестве материала для изготовления кирпичей и для письменности в Вавилоне и Ассирии применялась аллювиальная глина. Многочисленные глиняные таблички, найденные в наше время, облегчают описание важных особенностей шумерской и последующих цивилизаций, но они могут отражать и перекос, обусловленный характером материала, используемого в целях коммуникации. С другой стороны, этот перекос позволяет выявить яркие черты данной цивилизации. При изготовлении письменного материала качественная глина тщательно перемешивалась, после чего из нее вылеплялись пластинки или таблички. Поскольку писать можно было только на влажной глине и поскольку табличка быстро высыхала, было важно писать быстро и разборчиво13. На смену пиктограммам, состоявшим из тонких линий, которые проводились тростинкой, острой, почти как нож, пришло линейное письмо, которое легко можно было вырезать на камне. Однако при проведении прямых линий по глине та оказывала сопротивление, а тростниковое стило цилиндрической формы приходилось двигать перпендикулярно табличке или наискось. Тогда было изобретено треугольное стило размером примерно с ручку, имевшее четыре плоские грани и скошенный кончик—вероятно, это произошло во второй половине III тысячелетия до н.э. Такое стило прижималось острым концом к табличке, и, если его вдавливали глубоко в глину, на ней появлялся клиновидный отпечаток. При легком нажатии на стило один знак складывался из большого числа коротких штрихов. Ради экономии усилий число штрихов сокращалось и письмо перестало походить на пиктограммы. Глина как носитель диктовала переход от пиктограмм к абстрактным знакам. «Был преодолен разрыв между рисунком и словом»1. Характерной чертой клинописного письма были треугольники и нагромождение параллельных линий. Проблематичность
1. Studies in the History of Science (Philadelphia, 1941).
b. Чиновники изготавливали ведомости за один раз.
58


распознания скоплении клиньев разного размера и толщины, а также возрастание размеров табличек, из-за чего менялся угол, под которым писец держал их в руке, способствовал тенденции к появлению общепринятых знаков. Изменение углас повлекло за собой изменение направления штрихов и клиньев и ускорило переход от пиктограмм к знакам2. Формирование общепринятых пиктограмм началось с наиболее распространенных знаков и происходило одновременно с заменой штрихов клиньями. Пиктографическая система перестала быть пригодной для записи связных религиозных и исторических текстов, и многие знаки стали обозначать согласные звуки. К 2900 г. до н. э. форма письмен и знаки сложились окончательно, а к 2825 г. до н.э. было стандартизировано направление письма, причем слова начали располагать в соответствии с логикой их положения в предложении. На больших табличках знаки располагались группами. Писали слева направо горизонтальными строками. По влажной глине можно было прокатывать цилиндры, оставлявшие на ней непрерывный отпечаток, и в обиход вошли цилиндрические печати из твердого камня с вырезанными на них рисунками. Они играли роль личных символов и использовались для обозначения принадлежности предметов в обществе, большинство членов которого не умели читать и писать. Люди носили печати на шее и использовали их вместо подписей на документах, связанных с правами собственности.
Отдельные пиктограммы складывались в сложный лексикон с большим числом слов. Наряду с пиктограммами использовались значки, видоизменяющие их первоначальное значение—в ходу было до 2 тыс. таких значков. К 2900 г. до н.э.
2. S. H. Hooke, «The Early History of Writing», Antiquity, XI, 1937, p. 275.
с. Угол изменился на 90 градусов и перпендикулярные столбцы повернулись, из-за чего знаки легли набок и их стали читать слева направо—переход от пространственной к временной организации.
Счетоводство—изображения продуктов, число которых указывало на их количество—в делопроизводстве различные картинки стали отображать звуки. Малая доступность письменности —возникновение клинописи.
59


благодаря появлению знаков для слогов, притом что слова языка были преимущественно односложными, число знаков сократилось примерно до 600. Около юо из них обозначали гласные звуки, однако ни системы обозначения отдельных согласных звуков, ни алфавита так и не возникло. Клинописное письмо было частично слоговым, а частично идеографическим, то есть имело специальные знаки для отдельных слов. Многие знаки были полифоническими или имели более одного значения. В шумерском языке не было родов, а также зачастую опускались числа, лица и времена. Идея о том, чтобы использовать символы для слов или для слогов, так и не развилась до конца. Пиктограммы и идеограммы приобретали абстрактное фонетическое значение, и изучение письма оказалось увязано с изучением языка.
В таблички, высохшие на солнце, было легко вносить изменения, и, чтобы не допустить этого, их обжигали. Их нерушимость гарантировала надежность коммерческой и личной переписки. Хотя долговечность глиняных табличек обусловила их использование в течение удивительно долгого времени, глина, будучи тяжелым материалом, была менее пригодна в качестве средства коммуникации на обширных территориях. В целом свойства глины способствовали накоплению долговечных архивов в общинах, разбросанных по большим пространствам. Для осуществления коммуникации на большие расстояния необходимо было единообразие письма и наличие устойчивого и авторитетного канона знаков. Обширная торговля требовала большого числа профессиональных писцов или тех, кто умел читать и писать. В свою очередь, из-за того, что язык был сложен для письменности, обучаться ей приходилось долго, и это способствовало появлению школ. В качестве пособий в них использовались храмовые счета и списки имен жрецов—изобретателей знаков. Школы и училища, в которых велась подготовка писцов и чиновников, основывались при храмах; особое внимание в этих школах уделялось письменности и математике. Поскольку искусство письма как основа образования контролировалось жрецами, отношение писцов, учителей и судей к знаниям вообще и к судебным решениям было преимущественно религиозным.
60


Писцы вели обширную храмовую бухгалтерию и записывали подробности постановлений жреческих судов. Практически каждый шаг в гражданской жизни прописывался в договорах, которые записывались и удостоверялись печатями договаривающихся сторон и свидетелей. В каждом городе решения судов становились основой гражданского права. Рост храмов и влияния культов усиливали власть и авторитет жрецов. Свойства глины способствовали стандартизации письма, децентрализации городов, развитию долговечных храмовых организаций и религиозному контролю. Необходимость ведения бухгалтерии и использования математики, особенно при торговле между общинами, приводила к развитию абстрактного мышления.
Следствием накопления богатства и власти в руках жрецов и храмовых организаций, сопровождавшего развитие математики и письменности, вероятно, были свирепые войны между городами-государствами и появление профессиональных военных и наемников. Есть мнение, что подчиненное положение письменности и образования по отношению к религии влекло за собой пренебрежение техническим развитием и вооруженными силами. Храмовые правительства и комитеты жрецов были не способны вести организованные войны, и рядом с жрецами появились светские властители. Первые пользовались рядом прерогатив и представляли государей перед лицом божества. В рядах жрецов существовала иерархия, однако войны усиливали власть царей из-за необходимости в единоначалии. «Армии по своей природе мо- нархичны». В качестве военного вождя царь имел под своим началом зачаточную организацию специалистов. Армия открывала карьерные возможности перед способными, но военачальнику, занимавшемуся продвижением талантов, постоянно грозила опасность со стороны соперников. Благодаря военным успехам на первый план выходил контроль над территориями, находившимися в юрисдикции военных вождей, в силу чего угроза соперничества уменьшалась. Территориальные приобретения и делегирование полномочий вызывали интерес к вопросам правосудия. Царь ограничивал чрезмерную суровость законов и несправедливость, характер-
61


ные для религиозной власти3. Около 2450 г. до н.э. Урукагина оградил ряд классов населения от вымогательства со стороны жрецов, сократил расточительность погребальных церемоний и дал свободу закабаленным. Происходило медленное развитие гражданского права, в меньшей степени ориентированного на небольшой город-государство с его законами, устройством, правителем и богом.
Главным достоинством монархии была ее постижи- мость. «Людьми руководит слабость их воображения» (Бэ- джет). Влиятельный вождь превращался в богочеловека. Эра магии сменилась эрой религии, но от нее остался маг, который стал божественным царем. Династии абсолютных монархов зачастую отличались нестабильностью, не только из-за угрозы со стороны соперников-солдат, но и из-за проблем наследования и сложности обеспечения массовой поддержки. Разрушение старых столиц с целью уничтожения престижа покоренных правителей и строительство новых столиц со-
s. См.: С. J.Gadd, Ideas of Divine Rule in the Ancient East (London, 1948). Анализ конфликта между силой и религией как основы права см.: N. S. Timasheff, An Introduction to the Sociology of Law (Cambridge, 1939); H. С.Тимашев, Введение в социологию права (Москва, 2010)
Городская грамотность сохранялась после распада империи. Оказание отпора агрессии благоприятствовало новым отраслям — новые центры цивилизации в городах.
Саргон, царь-победитель, единоличное принятие законов в виде указов, попиравших обычаи. Саргон и его сыновья первыми создали большую военную империю—цари Аккада возвращались с обширной добычей—насильственное распределение богатств увеличивало покупательную способность. Средний класс наживался на империализме—распространение денежной экономики—торговля металлами как имперская монополия. Царь объявлял себя богом империи. Childe, What Happened in History [p. 144-151]. К зооо г. до н.э. в зависимости от редких и социально затратных металлов находились три цивилизации (Индия, Шумер, Египет)—государственная организация, опирающаяся на местопребывание, а не на родство, запрет кровной мести, резкий прирост населения. Медь и бронза слишком дороги, чтобы заменить камень. Превосходство и высокая стоимость металлических орудий способствовали монополии фараона, царя и губернатора города [р. 138-140].
62


провождались попытками реорганизовать систему божеств путем включения в свой пантеон богов покоренных народов. Предпринимались попытки повысить гибкость религии, отвечающие потребностям политических образований, опиравшихся на силу. Эти проблемы способствовали падению первой династии Ура, а впоследствии—успешному сопротивлению захватчикам-семитам.
Шумеры успешно пользовались луками и изобрели колесницу, в которую были впряжены четыре осла, но аккадцы все же сумели покорить их. При Саргоне Аккадском (ок. 2568- 2513 гг. до н.э.) они создали империю, вероятно, простиравшуюся до Малой Азии и до Средиземного моря. Конец этой династии, вероятно, вызвал сопротивление со стороны покоренных и привел к новому вторжению гутиев. Шумерское сопротивление в итоге увенчалось успехом, и около 2474 г. до н.э. Ур-Намму основал третью династию. Власть губернаторов городов была ослаблена благодаря развитию бюрократии и сосредоточению власти в руках центрального правительства. При втором царе этой династии была создана система законов, обеспечившая единообразие деловых отношений и письменности. Обычай семитских захватчиков объявлять себя божествами перенял Дунги6, который отказался от шумерской практики объявлять главного бога истинным правителем города-государства, а царя —всего лишь наместником и сделал последний шаг к обожествлению правящего монарха. Культ верховного правителя был призван обеспечить религиозное единство как основу для политического единства. При шумерах земля посвящалась богу и ему уплачивалась арендная плата, но семиты ввели практику раздачи земли в наследственное владение и взимания с нее налогов.
За появлением царей и единой экономической системы в противоположность децентрализованным храмам последовали бесконечные династические войны, отражавшиеся
d. Согласно Франкфорту, это не так: Frankfort, Kingship and the Gods, p. 225. Однако согласно Гадду, цари-боги сохранялись в Уре при и и in династиях до Хаммурапи, при котором обожествление прекратилось. [С. J. Gadd, History and Monuments of Ur (New York, 1929), p. 123.]
63


в большом количестве документов, связанных с войнами и договорами. Нравственное и культурное доминирование шумерской цивилизации и шумеро-аккадской империи около 2187 г. до н.э. было уничтожено свирепыми эламитами. Аморит Су- му-абум провозгласил себя царем Вавилона ок. 2125 г. до н.э., и к 2007 г. до н. э. его династии подчинялась большая часть Аккада. Около 1955 г. до н.э. Хаммурапи одержал верх над эламитами и сильно раздвинул границы империи.
Покорение шумерской цивилизации семитскими народами имело большое значение для стандартизации письменности. По-видимому, шумерский был агглютинативным языком, к которому завоеватели не смогли приспособиться. Проблематичность объединения языков с различными структурами повлекла за собой замену более старого из них. Шумеры не испытывали большой нужды в знаках, обозначавших слоги, однако вавилоняне были вынуждены записывать каждое слово слоговыми знаками. Основой шумерской системы были знаки для слов, а аккадской системы—знаки для слогов4. Аккадцы пользовались 275 знаками, объединявшими согласные звуки с гласными, что препятствовало созданию алфавита. Завоеватели отказались от протоэламитской письменности, позаимствовали письмо покоренного народа и стали писать
4. См.: Driver, Semitic Writing from Pictograph to Alphabet, p. 59.
Государственная организация распалась ок. 2500 г. до н.э. Варвары-гу- тии—храмовые библиотеки и школы остались, так как захватчикам были нужны чиновники и науки. Огромное распространение письменности при III династии. Childe, What Happened in History [p. 159]. Цари Ура вновь присоединили соперничающие города Шумер и Аккад—к 2100 г. шумерские монархи властвовали в Эламе и Ассирии, но их держава рухнула ок. 2000 г. до н.э. Консолидация нового царства в Вавилоне ок. 1800 г. до н.э. при Аморитской династии, губернаторы и судьи как государственные чиновники—замена сплошных тяжелых колес колесами со спицами, ослов—лошадьми. Childe, What Happened in History [p. 160].
Тенденция относить правление Хаммурапи к более поздней эпохе: 1728-1686 гг. до н.э. W.P.Albright, From the Stone Age to Christianity, p. io. Развитая система каналов требовала объединения Вавилонии. G. A. Barton, The Origin and Development of Babylonian Writing (Baltimore, 1913).
64


клинописью. Шумерский превратился в мертвый язык, сохранявшийся главным образом писцами в религиозных нуждах, однако завоеватели позаимствовали знаки, обозначавшие отдельные слоги и никак не связанные с пиктограммами, как и те знаки, которые использовались для обозначения предметов и понятий, —они превратились в идеограммы, имевшие семитский перевод. Затем наиболее важные идеограммы получили семитское произношение. Знакомство с шумерскими текстами позволило оценить такие абстрактные символы, как те, что стали основой для алгебры символов5. Хаммурапи завершил переход с шумерского языка на аккадский и придал семитскому языку статус официального. Амориты поддержали аккадцев, и их язык стал народной речью и официальным средством коммуникации. Вавилоняне записывали слова в несемитском виде, но произносили их по большей части, как семитские. Из-за влияния шумерской письменности они так и не создали алфавита и их знаки в основном обозначали сочетание согласного звука с гласным.
Хотя шумерский язык вышел из употребления и превратился в мертвый священный язык жрецов, эпоха его упадка была отмечена неповиновением завоевателям и активной литературно-исторической деятельностью. Храмовые писцы подчеркивали шумерское культурное превосходство, делая новые копии древних текстов, которые собирались и хранились в храмовых библиотеках, а также занимаясь подготовкой гимнов, книг и литаний для храмовых служб. Жрецы, воспитанные в шумерской традиции и обладавшие схоластическими наклонностями, ставили во главу угла систематизацию знаний. С целью перевода шумерской литературы для читателей-семитов составлялись пособия по грамматике и огромные словари или слоговые азбуки. Записывались устные предания, литература же превратилась в прислужницу религии. Был создан эпос, представлявший собой «переработку историй о полубогах и героях для использования в религиозных
5. Ernst Cassirer, An Essay on Man (New Haven, 1944), p. 47; Эрнст Кассирер, Избранное. Опыт о человеке (Москва, 1998), с. 496.
65


церемониях»6. Лирическая поэзия была целиком поставлена на службу религии и в том, что касается композиции, поднялась почти до уровня «лучших образцов» псалмов7. Вавилон, не внеся серьезного вклада в нравоучительную литературу и не оставив почти никаких примеров сочинительства ради самого сочинительства8, все же достиг «высокого эстетического совершенства в гимнах во славу божеств, в молитвах, облаченных в лирическую форму, и в покаянных псалмах»9.
Хотя религия отчасти утратила свое значение после консолидации власти, она была приведена в систему и завоевала духовный авторитет в сознании покоренных. Шумерские боги продолжили существование под семитскими именами. Число богов сократилось и наметилось движение к монотеизму. В Уруке наиболее почитаемым богом был Ану, бог солнца, а в Эриду—Эр, божество воды. Главным богом Ниппура, стоявшим во главе шумерского пантеона, был Энлиль, бог грозы, вобравший черты солнечных и аграрных божеств. Его супруга Нинлиль стала богиней-матерью. Энлиль был подчинен Мардуку®, который стал богом Вавилона, наделенным властью и атрибутами других богов империи и в качестве бога солнца сделался богом неба и земли. Было разработано деление мира на небо, землю и воду, и каждая из этих частей получила свое божество. Набу, сын Мардука, был богом письменности, который принес людям разум и мудрость и имел в качестве своего символа стило писца.
Шумерское влияние, проявившееся в письменности, религиозных обрядах и верованиях, а также в военной органи-
6. Т. Eric Peet, A Comparative Study of the Literatures of Egypt, Palestine, and Mesopotamia (London, 1931), p. 26.
7. Ibid., p. 88.
8. T. Eric Peet, A Comparative Study of the Literatures of Egypt, Palestine, and Mesopotamia, p. 128.
9. Ibid., p. 97.
e. Возглавлял пантеон при касситах, не при Хаммурапи.
См.: J.S. Newbury, «The Prehistory of the Alphabet» (Harvard Studies in Classical Philology, 1934, Vol. XLV, p. 105-56).
66


зации победителей, просматривается и в сфере права. Вслед за развитием торговли в объединенном Вавилоне возникла и сложная система управления, а социальная жизнь усложнилась, что вызвало потребность в судах высшей и низшей инстанций и повлекло за собой упадок авторитета жрецов. Храмы продолжали существовать в качестве обширных организаций и центров правосудия, однако дворцы в качестве крупных предприятий способствовали развитию частного бизнеса. По утверждению Хаммурапи, он получил законы* от бога правосудия и подчинил храмовые суды гражданским. Царь считался исполнителем, а не творцом законов. Законы служили руководством для правителя и защищали подданных. Закон трактовался как небесный указ, пророческое решение божества и приводился в соответствие с прежними законами в рамках того, что в большей мере являлось правовой системой, а не кодексом. После централизации власти отправление правосудия подверглось реорганизации. Права и прерогативы, зафиксированные жрецами в прежних сводах законов, были сведены в патрицианскую систему. Гражданское право и обычаи покоренных городов были систематизированы и полностью освобождены от религиозных формулировок. Среди шумеров преобладала практика усыновления, причиной чего, возможно, была храмовая проституция, при которой отцы были неизвестны, однако параллельно с религиозной проституцией шумерские законы старательно контролировали домашнюю жизнь и, как правило, защищали личные права. Хаммурапи, судя по всему, попытался устранить религиозное влияние и ввел намного более суровые наказания за нарушение святости семейных уз. В основе брака, по сути, лежал письменный договор. Семья представляла собой ячейку, которую жестко скрепляли правила наследования и раздела имущества. Абсолютно неотьемле-
f. Его кодекс был чрезмерно жестоким по современным меркам, но это был кодекс весьма цивилизованного государства с высоким уровнем развития коммерции, основывавшийся главным образом на прежних шумерских законах.
Ану—небо. Энлиль—гроза. Нинхурсаг и Энки—земля.
67


мое право распоряжаться семейным достоянием предполагало семейную солидарность. Лица, создававшие новые семейные ячейки, наделялись соответствующими правами, но за ними сохранялись и права, равносильные строгому майорату.
Пресекая такие пороки, как казнокрадство и праздность, Хаммурапи централизовал и усовершенствовал систему управления, организовал руководство жизнью страны и вникал даже в мелкие дела. Вавилон стал политической реальностью, единой нацией с общей столицей, общим сводом письменного права, общим календарем и постоянным правительством. Город-государство был поглощен территориальным государством. Для того чтобы обозначать месяцы и отличать их друг от друга, из шумерского календаря были позаимствованы соответствующие идеограммы; зафиксированная последовательность месяцев была сведена в лунный год, составлявший 354 дня. Жрецы, решая задачу управления обширными землями, принадлежавшими храмам, приспособили религиозные церемонии, праздничные сезоны и счет времени к достижению практических целей. В аграрном обществе религия решала проблему предсказания важных дат, определяющих сезонный цикл работ. Судя по всему, семиты поклонялись Луне как божеству, подходящему для жаркого климата и позволяющему вести непрерывный счет времени путем его разделения на фиксированные интервалы. С целью определения времен года и праздничных дат изучалась астрономия, а результаты наблюдений записывались. Человек научился контролировать время. При семитах календарь находился в ведении центральной власти и одно вычисление для всей империи позволяло царю решать, не следует ли прибавить к текущему году еще один месяц. Была создана двена- дцатеричная система зодиакальных созвездий, день, равно как и ночь, был разделен на двенадцать часов.
Математика и счет времени способствовали развитию метрологии и созданию шестидесятеричной системы, «изобретение которой прославило их навеки»10; она широко рас-
10. William Ridgeway, The Origin of Metallic Currency and Weight Standards (Cambridge, 1892), p. 268.
68


пространилась за пределами Месопотамии и по сей день господствует в денежной системе Великобритании. Ее превосходство над десятичной системой было обусловлено свойственной ей простотой операций с дробями. Посредством царского указа по всей империи были введены царские меры веса. Фиксированные меры веса, а также стандартные меры зерна и металла, действующие на обширных территориях, способствовали торговле. Потребности торговли, развивавшейся в крупном центре единой империи, вызывали развитие математики. Она требовалась для счетоводства, межевания и составления календарей. Математические тексты использовались в дополнение к устному обучению и сводились к конкретным примерам. Ученики под началом мастеров решали архитектурные, инженерные и деловые задачи, в частности занимаясь вычислением процентов. Судя по всему, таблицы умножения составлялись еще до 2000 г. до н.э., но арифметика сводилась в основном к сложению и вычитанию. Были известны операции с дробями, а цифры получали определенное значение в соответствии с их положением в числе, но до последовательного использования знака нуля дело еще не дошло. Измерения предполагали абстрактное мышление и в итоге привели к изучению проблем евклидова пространства, но математическая символика была еще не очень развита, а геометрия получила распространение главным образом в декоративном искусстве.
Развитие письменности и математики, стандартизация мер и весов, усовершенствование календаря представляли собой отдельные аспекты городской революции, Правила письма и условные обозначения использовались при деловых сделках и при управлении доходами. Письменность представляла собой «непредвиденное порождение социального строя, основанного на признании личных прав»11, а научные дости-
11. Е. A.Speiser, «Ancient Mesopotamia and the Beginnings of Science», in Studies in the History of Science (Philadelphia, 1941), p. 8.
Сложная письменность—ограниченное число писцов и, соответственно, широкое использование печатей.
69


жения₽ основывались на «представлении об обществе, предполагавшем ограничение власти государства и соответствующее повышенное значение прав личности» (Э.А.Спейсер)12.
Обогащение империи, ставшее следствием городской революции, привлекло внимание захватчиков, оснащенных более совершенным оружием. Успехи в искусстве верховой езды, коневодство и выведение породистых лошадей, а также умение использовать колесницы в горных районах позволили арийским племенам подчинить себе империю. Хетты воевали с Вавилоном, вероятно, с 1950 по 1926 г. до н.э., и, хотя они потерпели поражение, это, вероятно, положило конец I династии. За ними пришли касситы. Гандаш, вероятно, провозгласил себя царем Вавилона ок. 1746 г. до н.э. и основал династию, которая существовала до конца хш в. до н.э. Вероятно, семиты не могли продолжать экспансию на север и при гик- сосах, или царях-пастухах, были вынуждены повернуть на Египет. В свою очередь, хетты13, вероятно, при поддержке Ми- танни, Ванни14 и касситов, завладели территориями к северу от Каппадокии, куда купцы занесли клинописную письменность около 2000 г. до н.э. Последняя была, вероятно, вытеснена хеттской иероглифической системой, однако ее исполь-
12. Ibid., р. 1.
13. А. Е. Cowley, The Hittites (London, 1920), p. 85.
14. D. G. Hogarth, Kings of the Hittites (London, 1926), p. 55.
g. Stanley Casson, Progress and Catastrophe (London, 1937), p. 132.
Согласно Пику и Флеру, лошадь и меч, прибывшие из Центральной Азии, вызвали крупный кризис в XV и XIII вв. [H.J.E. Peake and H.J. Fleure, The Horse and the Sword (Oxford, 1933)].
Хеттский царь Мурсилис разрушил Вавилон около 1600 г. до н.э. [Albright, From the Stone Age to Christianity, p. 113].
Касситы —примерно с 1740 по 1169 г. до н.э. [Peake and Fleure, The Horse and the Sword, p. 3].
Касситы изменили систему летоисчисления, датируя события по годам правления. О раннем развитии частного предпринимательства свидетельствуют резные каменные печати —но об общине никогда не забывали.
Хетты = анатолийцы.
70


зование для государственного делопроизводства в столице Хаттусасе (ныне—Богазкёй) и в других местах препятствовало развитию хеттского пиктографического письма.
Не имея сложившейся и удобной системы письменности и в отсутствие стабилизирующего консервативного влияния религии, хеттская империя сталкивалась как с внутренними, так и с внешними проблемами. Царь-жрец считался воплощением солнца, а жрица —богиней-матерью. Царица играла роль местного божества, но религия не опиралась на традиции познания и на обилие такого материала для письма, как глина. При Аменхотепе II (1470-1420 гг. до н.э.) на митаннийцев напали египтяне, и те подпали под их влияние благодаря союзу, который был подкреплен браком Тутмоса II и дочери царя и сохранялся С 1440 ПО 1380 г. до н.э. Около 1370 г. до н.э. Суппи- лулиума, царь хеттов, сумел подчинить себе Митанни и создал высоко организованную имперскую и центральную администрацию, чиновники которой давали клятву верности и решали все более сложные задачи, встававшие в связи с управлением государством и империей. Мощная столица империи, система расходящихся во все стороны дорог и речных путей и применение железа давали хеттам важные преимущества входе консолидации их власти. Хетты плели интриги в сирийских провинциях Египта, однако ок. 1272 г. до н.э. Хаттусили, царь хеттовь, заключил с Рамсесом II' союз, уступив ему Сирию и всю западную часть Азии от Евфрата до моря. Вскоре после
h. Оборона от общего врага.
I. Рамсес II довел Египет до изнурения грандиозными строительными работами—отражавшими верховную власть религии и жрецов. Митаннийские принцессы выходили замуж за фараонов на протяжении трех царствований подряд. H.J.E. Peake and Н, J. Fleure, Merchant Venturers in Bronze (Oxford, 1931).
Железо упоминается в амарнских письмах xiv в. до н.э., в Рас-Шамре найден топорик из кованого железа XV-XIV вв. до н.э. Рамсес II просил Хаттусили прислать ему выплавленного железа. Н. Н. Rowley, From Joseph to Joshua (London, 1950), p. 22.
Митаннийцы в рамках дипломатической конфедерации пользовались аккадской письменностью и языком.
71


этого царь ассирийцев Салманасар I (1280-1250 гг. до н.э.) покорил Митанни, а каппадокийская империя хеттов распалась около 1200 г. до н.э. Около 1150 г. до н.э. хетты напали на Вавилон, но их разбил Навуходоносор I из династии, пришедшей на смену касситам, около 1180 г. до н.э. За вторжением мореплавателей (ахейцев) в XIV в. до н.э. последовало вторжение с моря в страны восточного Средиземноморья, и около 1184 г.
Хетты продолжали строить из камня и в отличие от ассирийцев после 2400 г. до н.э. освоили кирпичное строительство.
Вероятно, хетты сохраняли монополию на железо до 1250 г. до н.э. Peake and Fleure, The Horse and the Sword, p. 54.
Брэстед: дочь хеттского царя выдана замуж за Рамсеса II в 1259 г. до н.э.
Колесница укрепляла власть—стабильность ассирийской, хеттской, египетской империй была обязана единоначалию при командовании быстроходным мобильным войском и поспешности, вменявшейся чиновникам и инспекторам. Разведение лошадей в северной Сирии после XIV в. до н.э. —гонки на колесницах.
Легкие конные колесницы ускорили путешествия. Childe, What Happened in History [p. 182-183].
Арийцы и хетты узнали секрет железа—простолюдин, вооруженный железом, мог сразиться с рыцарем бронзового века. Бронзовый век завершился около 1200 г. до н.э. Childe [р. 191-194]. Появление конной колесницы ок. 1500-1400 гг. до н.э.—появление колесной повозки ок. 2000 г. до н.э. Childe [р. 169].
Вожди митаннийцев и арийцев ок. 1450 г. до н.э. переняли оружие и организацию, клинописное письмо и аккадский язык у более древней цивилизации. Хеттские вожди вторглись в Вавилон ок. 1595 г. до н.э., позаимствовав у Месопотамии богословие, право, поэзию, науку, материалы для письма и знаки письменности [Childe, р. 170-171].
Хеттская империя окончательно исчезла, возможно, в 1115 г. до н.э. Peake and Fleure, The Horse and the Sword, p. 66-67.
Медленный упадок Ассирии после Тиглатпаласара, 1113-1074 гг. до н.э. Важные достижения бронзового века не были забыты. Экспансия азиатских военных империй по аккадскому образцу—финикийская, греческая, этрусская колонизация.
Крах бронзового века пережили мелкие частично варваризован- ные общины— перестроенные в подражание бронзовому веку —теократические государства Палестина, Фригия, Мидия, Лидия. Ассирия, а за ней мидийцы и персы сократили число этих экономически взаимозависимых образований.
72


до н.э? греки, вероятно, разбили союзников хеттов под Троей15. Сопротивление хеттской державы посягательствам с юга и востока способствовало укреплению ионийских государств, а ее сокращение открыло возможности для новой экспансии.
Несмотря на успехи Тиглатпаласара (1090-1060 гг. до н. э.), сокрушившего хеттскую федерацию и заложившего основы эффективной имперской организации, сокращение размеров ассирийской державы в результате нападений арамейцев, которые в xiv-xn вв. до н.э. вторгались на ассирийские земли по левому берегу Евфрата, позволило хеттамк около 1050 г. до н.э. основать Кархемиш, игравший роль плацдарма на Евфрате. После первого этапа ассирийской экспансии арамейцы, вероятно, переняли культуру хеттов, обеспечив главенство их обычаев и языка. Будучи вытесненными в северную Сирию, они, вероятно, принесли в Дженджули митаннийско-хеттское искусство, включая практику высечения рельефных семитских надписей. Упрощенная письменность, созданная в Кархемише в х в. до н.э. в ответ на запросы торговли, в IX в. до н.э. проникла в Малую Азию. Эти заимствования, вероятно, усилили тенденции, наблюдавшиеся в этот период относительного спокойствия и распространения торговли в северной Сирии в XH-XI вв. до н.э., когда рельефные пиктографические знаки хеттской письменности выродились в чисто линейную систему. В противоположность Каппадокии, где клинопись сдерживала развитие пиктографического письма, хеттские знаки развивались сами по себе. В хеттских надписях одновременно использовались и рельефные, и выбитые знаки, причем на более дорогостоящих памятниках надписи делались более вычурными знаками. В центральной Сирии более заметным было египетское влияние, и примерно к 900 г. до н.э. хеттская
15. John Garstang, The Hittite Empire (London, 1929), p. 43-44.
j. 1280 r. (?). Берн считает эту датировку безосновательной.
к. Арамейцы (?). Хетты захватили Кархемиш в начале XIV в. до н.э.— в свою очередь, последний в конце VIII в. до н.э. был захвачен ассирийцами, вслед за чем возникла фригийская держава. D.G. Hogarth, Ionia and the East (Oxford, 1909).
73


письменность наравне с финикийской отчасти приобрела алфавитную форму. Наряду с письменностью ванского народа1 хеттская письменность исчезла в ходе конкуренции с финикийским алфавитом. Из-за малой доступности подходящей глины в северных регионах и развития линейной письменности, отличавшейся дугообразными штрихами на папирусе или пергаменте, примерно в X в. до н.э. в северной Сирии появился алфавит, состоявший из 22 линейных знаков16.
Наиболее настойчивые попытки создания имперской организации предпринимали ассирийцы. Во главу угла ставился государственный аппарат как фундамент империализма. К 1500 г. до н.э. уже существовали провинции, но при Салманасаре III провинциальные органы власти получили дальнейшее развитие и на места для сбора дани стали назначать губернаторов. Покоренных царей заменили ассирийские чиновники, и политике прежних империй, направленной на создание личных уний, когда царь по-особому титуловался в каждом государстве, был положен конец. Ассирийцы не проявляли интереса к торговле и захватывали торговые города не как их соперники, а ради добычи, налогов и из стратегических соображений. В ходе второй волны завоеваний военные успехи опирались на более широкое применение железного оружия, изобретенного хеттами, на использование лошадей более крепких пород и на развитие эффективной военной организации. Массивные коренастые лошади из Верхней Азии и Европы, появившиеся в Вавилоне около 2000 г. до н.э., скрещивались с легкими ливийскими лошадями, ввозившимися
16. W. М. Flinders Petrie, The Formation of the Alphabet (London, 1912), p. 17-19. «Постепенно формировавшаяся система знаков, чему способствовали обширные коммуникации, медленно сокращалась и приводилась в систему, наконец, превратившись в устоявшийся алфавит». «Благодаря систематическому расположению» некоторых знаков «их было проще выучивать и запоминать, они опирались друг на друга, вытесняя неупорядоченные знаки, благодаря этому получали постоянные преимущества и, наконец, стали использоваться в справочниках и тем самым были навязаны всему миру торговли в качестве эксклюзивной системы». Ibid.
I. Ванский язык сохранился до VIII или VII в. до н.э.
74


египтянами в западную Азию в X в. до н. э. К юоо г. до н. э. царь Соломон и цари хеттов и ассирийцев познакомились с африканскими лошадями. Путем скрещивания быстроногих ливийских лошадей с сильными азиатскими лошадями было выведено животное, позволившее народам, прежде ездившим на конных повозках, стать всадниками. Колесницы остались у ассирийцев элитным родом войск, однако Ашшурнацира- пал |Г (885-860 гг. до н.э.) использовал многочисленную конницу, позаимствованную главным образом у союзников в качестве замены колесницам, а также мощное ядро из местной ассирийской пехоты. Тараны и бронированные повозки стали эффективным оружием при штурме южных городов, построенных в основном из кирпича.
Явным успехом стал захват Кархемиша в 877 г. до н.э. В 740 г. до н.э. его значение уменьшилось, а в 717 г. до н.э. он стал частью одной из ассирийских провинций. В 729 г. до н.э. царем Вавилона стал Тиглатпаласар III. В дальнейшем возникли династические проблемы, и после Салманасара V (728- 722 г. до н.э.) корону захватил ассирийский полководец Саргон. Он заменил низкую колесницу высокой, экипаж которой составляли три, а не два человека, и более широко применял конницу. Было создано постоянное войско лучников в качестве важного элемента пехоты. Армия была доведена до высочайшей боеспособности.
Яркие военные успехи, вероятно, усугубили проблемы управления покоренными народами, в частности посредством религии. В Вавилоне храм и дворец существовали порознь, в то время как ассирийцы объединили их и главными жрецами у них были цари. Царь-бог служил средоточием власти. Храмы так и не добились независимой позиции и власть жрецов была ограничена. Религиозный империализм выстраивался вокруг Ашшура, бога солнца, хотя в то же время существовал отдельный культ и храмы его супруги Иштар. После захвата Вавилона Ашшур вытеснил Мардука и Энлиля11 и за-
т. При Ашшурнацирапале впервые упоминается организованная конница.
п. Энлиль был вытеснен Мардуком, а в Ассирии Мардук—Ашшуром?
75


нял главное место в пантеоне. Ашшур сделался отцом богов, а солнце, судя по всему, представлял Шамаш. Набу, вавилонский бог мудрости, приобрел более заметное значение, вероятно, отражая влияние мощной гильдии профессиональных писцов, покровителем которых он был. «Клинописное письмо, начало царства»17 в 709 г. до н.э. стало способом получения высоких должностей. Последующие проблемы привели к разрушению Вавилона Синахерибом в 689 г. до н.э., но благодаря влиянию жрецов город был снова восстановлен его сыном Асархаддоном.
Вавилонские религиозные церемонии играли важную роль в ограничении царского деспотизма. Монотеистическая и космополитическая ассирийская религия постепенно поддалась наплыву вавилонских божеств. Попытки противодействовать влиянию Вавилона парадоксальным образом усиливали его мощь. Саргон выстроил дворец в Дур-Шаррукине и начал собирать библиотеку, что продолжил его сын, дополнивший ее сочинениями на древних шумерских диалектах и построивший новый дворец в Ниневии. Царь приказы-
17. Ассирийская фраза, цит. по: Driver, Semitic Writing from Pictograph to Alphabet, p. 72.
Инстинктивный религиозный уклон среди восточных автократий —царство божественного типа. В Вавилоне царь и бог совместно служили источником закона и порядка. LR. Farnell, Greece and Babyion: A Comparative Sketch of Mesopotamian, Anatolian, and Hellenic Religions (Edinburgh, 1911), p. 119-120. Вавилонские юридические контракты демонстрируют, что право вышло из-под контроля религии—судья представлял светскую власть, поскольку контракты составлялись профессиональными нотариусами, не обязательно связанными с храмами (р. 132).
Писец Набу—сочинитель и хранитель небесной книги судеб. Вавилонские божества как носители судьбы. В Вавилоне сила устного слова проявлялась в магии—слово, обращенное к великим космическим божественным силам. Farnell, Greece and Babylon, p. 174-176. В вавилонской религиозной фразеологии бог становится мистической фигурой —сводится к расплывчатой концепции вездесущего духа —активной действующей силой становится его слово (р. 56).
Асархаддон пытался править покоренными народами посредством уступок. Cumberland Clark, The Art of Early Writing (London, 1938), p. 103.
76


вал разыскивать документы и снимать с них копии для его собрания. Работа ассирийских писцов по копированию вавилонской литературы укрепляла позиции Ниневии как религиозного и политического центра, но вместе с тем усиливала влияние Вавилона. Переводилась и изучалась шумерская классика. По-прежнему практиковалось вавилонское искусство18 гепатологии, или предсказания будущего посредством изучения печени жертвенной овцы. Башня, прежде возводившаяся к югу от храма, теперь поднималась к западу от него подобно церковному шпилю. За покорением Египта последовал ренессанс в искусстве и литературе, а при Ашшурбани- пале (688-626 гг. до н.э.) царская библиотека и архив пополнились вавилонскими знаниями в виде копий, компиляций и исправленных версий оригиналов. Язык ассирийцев лишь несущественно отличался от аккадского, и они пользовались клинописными знаками Хаммурапи, хотя консерватизм в письменности создавал больше проблем, чем архаичное написание знаков, видоизмененных вавилонскими купцами. Вследствие вавилонского влияния Ассирия так и не создала сильную литературную традицию0. Местная религиозная литература была посвящена исключительно Ашшуру. Чисто ассирийскими по своему стилю были только царские анналы, за которыми стояло изобретение цилиндра или шестигранника, дававшего возможность записывать убористым шрифтом более длинные сюжеты. Этот шрифт приобрел окончательную форму в надписи Тиглатпаласара I.
После вторжения в 674 г. до н.э., захвата Мемфиса в 671 г. до н.э. и разграбления Фив в 668 г. до н.э. Египет стал ассирийской провинцией13. Чрезмерное напряжение, вызванное экспансией, привело к катастрофе. Бремя военных кампаний проявилось в ослаблении управленческого аппарата при Асархаддоне. Только могущественным правителям время
18. См.: С. J. Gadd, Ideas of Divine Rule in the Ancient East (London, 1948), Lecture II.
о. Ее позиция была аналогична позиции Рима, столкнувшегося с греческими литературными достижениями.
р. В 661 г. до н.э. Эфиопия отделилась от Нижнего Египта.
77


от времени удавалось объединить северное и южное течение Евфрата; культурное и религиозное влияние Вавилона оказалось слишком сильным. К этому добавлялась и задача интеграции культурного и религиозного центра в Египте. Благодаря развитию свободных имперских городов в Вавилонии имперские структуры приобрели гибкость. Города получили определенную свободу, а в Ашшуре горожанам была дарована хартия с четко прописанными особыми привилегиями. Однако в отсутствие силы, проистекавшей из организованной преемственности, характерной для религиозных организаций, проблема наследования так и не получила удовлетворительного решения. Царские семейства то и дело впадали в ничтожество, что приводило к свержению династий. Самые энергичные правители не желали строить себе дворцы в старых столицах и воздвигали новые столицы с тем, чтобы отделаться от врагов при старом дворе и укрепить свой престиж. Дорогостоящее строительство новых столиц из камня, в противоположность глине и кирпичу—строительным материалам юга,—серьезно истощало энергию народа. В конце VIII в. до н.э. в Малую Азию начала проникать новая волна всадников, говоривших на индоевропейских языках. В 652 г. до н.э. на Лидию напали киммерийцы, а в 612 г. до н.э. скифы, мидяне и вавилоняне совместно разрушили Ниневию.
Экспансия ассирийской империи способствовала росту торговли, которую вели арамейцы, сухопутными маршрутами доставлявшие в страны востока египетские, сирийские и вавилонские товары, и финикийцы, для нужд морской торговли построившие прибрежные города Тир, Сидон и Библ. Финикийцы и арамейцы, торговые народы империи, пользовались алфавитом. Мир в пределах обширной империи повышал эффективность производства. Культура Ассирии носила имперский характер и основывалась на подчинении и интеграции народов, говоривших на разных языках и принадлежавших к разным расам и культурам. В широких масштабах применялась система депортаций как метод искоренения националистических и узкоместных культур. За политическим упадком арамейских государств к концу VII в. до н.э. последовало культурное и экономическое превосходство арамейского язы-
78


ка. Арамейские города-государства подверглись разрушению, и их жители занялись торговлей на обширных территориях в рамках ассирийской имперской структуры. Приручение верблюда в конце XII в. до н.э. повлекло за собой рост караванной торговли. В еще больших масштабах использовались вавилонские меры и веса. Слитки из серебра с выбитым на них изображением бога, храм которого гарантировал заявленную пробу, положили начало работоспособной монетной системе. К середине IX в. до н. э. в Сирии получил широкое распространение алфавит. Арамейцы в северосирийских надписях пользовались финикийскими буквами и языками. После Синахери- ба для обозначения весов применялись только арамейские буквы. В деловой документации использовались клинопись, но ярлыки и квитанции делались на арамейском. К середине vin в. до н.э. на арамейский перешла и ассирийская документация. На полях глиняных табличек и на черепках писали чернилами. На рисунках изображали двух писцов: главного—со стило и табличкой и его помощника—с пером и пергаментом, либо папирусом. Пергамент впервые появился при Тиглатпаласаре и им пользовались жрецы Гулы и Иштар. Поскольку папирус был непрочным материалом, он распространялся медленнее, чем перо с чернилами и алфавит4. Развитие письменности и использование пергамента позволяло жестко контролировать имперских чиновников. Они исполняли подробно расписанные приказания и всегда могли быть немедленно отозваны. Была налажена повседневная связь со столицей. Переход на новый язык и новое средство коммуникации повысили эффективность государственного аппарата.
Распространение более удобной системы письменности, последовавшее за изобретением алфавита, серьезно отразилось на имперской организации. Вавилонская и египетская цивилизация, так же, как и империи, выросшие на их осно-
q. Даже в Египте при XVIII династии законы были записаны на 40 кожаных свитках.
Благодаря упадку египетского и минойского морского могущества финикийцы получили преимущество на Средиземном море.
79


ве, были тесно связаны с большими реками, предъявлявшими настоятельные требования в плане централизации. Жреческие коллегии удерживали монополию на знания, посредством которой они подчиняли себе сменявшие друг друга структуры политической власти. Но сам успех этой монополии способствовал гибели империй.
Господство монополии на знания в центре цивилизации оборачивается проблемами на ее окраинах, что выражается, в частности, в том, что новые языки способствуют упрощению, а не усложнению письменности. Маргинальные классы, так же, как и маргинальные регионы, нуждались в простоте и ослабляли позиции сложной системы писцов. Изучая синайские надписи, открытые Флиндерсом Питри в Сера- бите в 1905 г., А. Дж. Гардинер предположил19, что еще с тех пор, как египтяне в 1887-1801 гг. до н.э. проявляли интерес к этому региону, работники-семиты разработали способ ведения записей, обходившийся без хитростей египетской системы, и, вероятно, позаимствовали простейшие буквы алфавита, отказавшись от прочих деталей запутанной системы. Так или иначе, семитские народы, контактировавшие с Египтом, судя по всему, где-то до 1500 г. до н.э. изобрели алфавит, который получил дальнейшее развитие в Палестине и был усовершенствован на финикийском побережье. Папирус и алфавит взяли верх над глиной в тех регионах, где глину трудно было найти и куда ее трудно было доставлять. По-ви- димому, из-за вторжения гиксосовг северная Аравия оказа-
19. Alan H. Gardiner, «The Egyptian Origin of the Semitic Alphabet», Journal of Egyptian Archaeology, 1916, vol. 3, no. 1, p. 1-16; The Legacy of Egypt, ed. S. R.K. Glanville (Oxford, 1942), pp. 53-79. Cm.: Driver, Semitic Writing from Pictograph to Alphabet, p. 121, где приводятся убедительные доводы в пользу близкого родства египетской и финикийской письменности, выражающегося в отсутствии знаков для гласных, явственном пиктографическом характере знаков, направлении письма, использовании папируса и черепков, а также тростникового пера и чернил.
г. Не исключено, что набеги гиксосов подтолкнули сельское население к созданию «немонополистических» средств коммуникации. Diringer, The Alphabet, р. 215; Дирингер, Алфавит, с. 257.
80


лась изолирована от южной и там сложились разные системы письменности.
Примерно в х в. до н.э. на арамейском языке начали писать северо-западным семитским алфавитом. Арамейская письменность развивалась как письмо купцов5 с общепринятым кратким алфавитом, избавленным от сложностей клинописного письма и позволявшим быстро писать. Он включал цифры, позаимствованные из Индии. Вероятно, он развивался в связи с появлением пергамента как нового носителя. В результате влияния арамейцев на сухопутную семитскую торговлю в северном направлении арамейский язык распространился по Сирии и далеко за ее пределами. К концу VIII в. до н.э. он господствовал в Малой Азии и среди фригийцев. После 500 г. до н.э. он стал важнейшей письменностью на Ближнем Востоке, дипломатической письменностью Персидской империи и официальной письменностью в западных провинциях Персии. Примерно к 400 г. до н.э. он сменил еврейский в качестве народного языка.
Открытие клинописных текстов20 в Рас-Шамра-Угарите, центре производства бронзы из меди, привезенной с Кипра, показывает, что алфавитом пользовались самое позднее уже в 1500 г. до н.э. У Нигмеда, вероятно, митаннийского князя примерно того же времени, имелась коллегия ученых жрецов и писцов, которые построили библиотеку глиняных табличек
20. См.: J. W. Jack, The Ras Shamra Tablets, Their Bearing on the Old Testament (Edinburgh, 1935), p. 43, and C. F. A. Schaeffer, The Cuneiform Texts of Ras Shamra-Ugarit (London, 1939).
s. Упадок хеттов и Митанни привел к возникновению мелких арамейских государств—волна арамейской миграции на север Сирии в XII и XI вв. до н.э. Diringer, The Alphabet, р. 253; Ди рингер, Алфавит, с. 302.
См. также: Т. J. Meek, «The Beginnings of Writing», University of Toronto Quarterly, 1941, vol. XI, p. 15-24.
По мнению Эванса, алфавит попал с Крита на Кипр и в Палестину (филистимляне). A.Evans. The Palace of Minos. Introduction. Cm.: Newbury, «The Prehistory of the Alphabet». Северо-семитский алфавит, вероятно, возник в гиксосский период, в 1730-1580 гг. до н.э.
81


преимущественно религиозного содержания. Присутствие среди них поэтических произведений ханаанцев указывает на существование литературной традиции, сложившейся не позднее XIV в. до н.э. Ее содержанием были мифы, связанные с тайнами природы—тем, почему она умирает с приближением зимы и возрождается с приближением весны. Личный опыт не был темой этой литературы. Персонажи, имевшие облик животных, были в ней редкими и вторичными, ее пантеон в основе своей являлся антропоморфным. Главенство Эла говорит об уклоне в монотеизм. Крупнейшие купцы пользовались вавилонской письменностью в переписке и бухгалтерии, однако у писцов был в ходу клинописный алфавит из 29 букв в противоположность 24 египетским знакам для согласных и 22 буквам евреев и ханаанцев.
Упадок Микенской цивилизации после дорийского вторжения1 расчистило путь для финикийской экспансии в Эгейском регионе. За установлением власти Египта над Финикией, судя по всему, последовал масштабный ввоз папируса через Библ (отсюда и слово «Библия») и его использование финикийцами к концу XI в. до н.э., а также, возможно, ассирийцами21 в VIII в. до н.э. На ханаанский финикийский алфавит, вероятно, оказала влияние клинопись—в том, что касается коротких прямых линий, а также папирус и кисть —в том, что касается дугообразных линий. Кисть делает длинные нечет-
21. Lewis, L’lndustrie du papyrus, p. 81.
t. To есть длинные рубящие мечи с утяжеленными клинками, а не рукоятками. Переход на кремацию вместе с наступлением железного века. В микенскую эпоху письменность использовалась для официальной документации.
Надписи из Рас-Шамры служат недостающим звеном между алфавитом и клинописью—алфавит состоит из знаков, образованных клинописными линиями, выполненными в глине. [Meek, «The Beginnings of Writing», p. 23]. Финикийцы импортировали папирус, письменность XII в. до н.э. развивалась параллельно распространению папируса и вытеснила глиняные таблички—алфавит из согласных сложился ранее X в. до н.э. в связи с потребностями торговли. Breasted. Р. 484. Папирус дополнял в Сирии глину.
82


кие черты, как на хвостиках финикийских букв. Сухость штрихов устранила опасность клякс, свойственных перу, и способствовала распространению пересекающихся черт. Сомнительно, чтобы на папирусе можно было писать пером так же, как на пергаменте. Контраст между папирусом, на котором писали кистью, и клинописью, возможно, способствовал процессу вычленения 22 согласных, составлявших алфавит22. Отчетливость сочеталась с простотой формы. Звуки человеческой речи расчленялись на первичные элементы, каждый из которых был представлен отдельным визуальным символом.
Финикийцы не имели монополии на знания, в рамках которой религия и литература могли бы препятствовать эволюции письменности. Потребности развивавшейся морской торговли вызывали необходимость в быстром и кратком методе фиксации сделок и в использовании единой сокращенной системы знаков. От дополнительных знаков и громоздких детерминативов отказались ради скорости и краткости. Торговля и алфавит были неразрывно связаны друг с другом, тем более что буквы алфавита играли роль цифр. Торговые интересы сказывались на финикийских городах в большей степени, чем на имперских столицах. Власть завоевателей терпели в той мере, в какой те дозволяли торговлю. Сидон в XII в. до н.э. был захвачен филистимлянами0, однако после 1028 г. до н.э. важную роль играл Тир. Сидон был отбит в VIII в.
22. J. H. Breasted, «The Physical Processes of Writing in the Early Orient and their Relation to the Origin of the Alphabet», The American Journal of Semitic Languages and Literatures, 1916, Vol. 32, No. 4, pp. 230-249.
u. Вероятно, родом с Кипра—принесли с собой кремацию и железный век, создали еврейское государство.
Отсутствие у семитов знаков для гласных звуков способствовало распространению алфавита и его быстрой адаптации. Письмо как попытка точной передачи речи, однако букв было слишком мало. Фонетическая система любого языка слишком сложна, чтобы ее можно было отобразить небольшой группой символов. Постоянное значение получили знаки для согласных, но не для гласных. Diringer, The Alphabet, р. 217-218; Дирингер, Алфавит, с. 260-263.
83


до н.э., но наступление ассириицев и упадок морской мощи благоприятствовали независимым колониям, таким как Карфаген, основанный в 814 г. до н.э., и Гадес (Кадис), основанный в VIII в. до н.э.
В противоположность клинописи и иероглифической или иератической письменности гибкий алфавит способствовал кристаллизации языков и был более полезен городам и небольшим народам, чем империям. Он давал возможность фиксировать устную традицию этих народов, особенно мифы, которые проникали на окраины египетской и вавилонской империй. Еврейский и финикийский были диалектами единого языка; на еврейском, вероятно, говорили в Палестине после 1200 г. до н.э. Предполагается, что влияние Египта23 на евреев проявилось в подчеркивании священной природы письменности и в представлении о власти произнесенного слова, породившего мир как таковой. Слово есть слово мудрости. Слово, мудрость и Бог были почти идентичными теологическими понятиями.
В вавилонской и египетской империях с их ограниченной письменной традицией основное внимание уделялось архитектуре и скульптуре—храмам, дворцам и пирамидам. Обитатели южной части шумерской равнины24 знали колонну, арку, свод и купол, возводя при своих храмах зиккураты из крепкого кирпича. Шумеро-аккадскую скульптуру, изображавшую природу, при касситах сменило искусство, ставящее во главу угла человеческие формы. На севере использование камня способствовало централизации власти; камень более широко применялся в скульптуре, как носитель письменности, особенно законов, и в архитектуре. Поскольку скульптура играла важную роль с точки зрения поддержки религиозных и политических институтов, у евреев скульптурные изображения были запрещены. «Не делай себе кумира и никакого изображения того, что на небе вверху, и что на земле внизу, и что в воде ниже земли» (Исход 20:4). Кумира в качестве объ-
23. См. о параллелях между евреями и Египтом: The Legacy of Egypt, p. 246-247.
24. C. Leonard Woolley, The Sumerians (Oxford, 1928), p. 165.
84


екта поклонения заменила начертанная буква. «Пропущенная или лишняя буква может повлечь за собой гибель мира» (Талмуд). Осуждение изображений и упор на абстрактное письмо открыли путь для поворота от кровнородственных уз к всеобщим этическим стандартам и укрепили положение пророков, выступавших против абсолютной монархической власти. Запрет на поклонение идолам подразумевал священную силу, скрытую в письменное^, соблюдение законов и почитание единственного истинного Borav.
Поскольку алфавит развивался путем конвенционали- зации, через приспособление к языку завоевателей, религия, вероятно, еще легче конвенционализировалась путем использования алфавита и ее заимствования у покоренных. Евреи присвоили ханаанскую религию, ради своих целей очистив ее и избавив от лишних элементов. Еврейские пророки переняли сюжеты о сотворении мира и о потопе, сведя мистический элемент к минимуму25. Во время сотворения мира кровь богов была перемешана с глиной, благодаря чему и был создан человек. Тем самым устанавливалась связь между человеком и богами. Эта натуралистическая концепция сотворения мира была вытеснена монотеистической интерпретацией божественной власти. Более примитивные законы из числа входивших в Законы Моисея, вероятно, были из-
25. Morris Jastrow, Hebrew and Babyionic Traditions (New York, 1914).
v. Это особенно важно в том отношении, что Моисей, вероятно, позаимствовал у египтян элементы монотеизма, а его бегство было и восстанием против иконографии —потребность в личной религии.
Albright, From Stone Age to Christianity, p. 206.
Евреи отвергали высшие ценности, признававшиеся культурой Египта и Месопотамии. Абсолютная непостижимость Бога —основа еврейской религиозной мысли—трансцендентализм мешал царской власти приобрести глубокое значение в Египте и Вавилоне. Только в еврейской религии были разрушены древние узы между человеком и природой. Frankfort, Kingship and the Gods, p. 343.
Евреи записывали священные тексты на коже. Sir G.M. Thompson, Ал Introduction to Greek and Latin Palaeography (Oxford, 1912), p. 27.
85


раильскими и происходили от старых обычаев кочевников, а более передовые законы были постепенно позаимствованы из ханаанских источников. Законы Моисея" по-видимому, основывались на шумерских законах наподобие тех, свод которых составил Хаммурапи. Книга Завета достаточно примитивна26 по сравнению с законами Хаммурапи.
Упадок Египта способствовал росту национализма в Израиле. За сопротивлением Давида 'и Саула филистимлянам в 1090-1085 гг. до н.э. последовал союз Израиля и Иудеи под властью еврейских царей и недолгий период величия при Соломоне. Египетская политика опиралась на недоверие, разногласия и разжигание религиозной и расовой вражды между Израилем и Иудеей. Политическая слабость компенсировалась влиянием жрецов, окрепшим в период сопротивления филистимлянам. Илья выступал против естественной веры в Ваала и отстаивал нравственную веру в Иегову с ее абсолютным и обязательным требованием праведности, обращенным и к царю, и к земледельцу.
Литература была поставлена на службу религии. Рассказы, существовавшие как в устной, так и в письменной фор- мех, отшлифовывались на протяжении поколений, после чего
26. См.: С. H. W. Johns, The Relations between the Laws of Babylonia and the Laws of the Hebrew People (London, 1912).
w. Обычное право отражалось в патриархальных сюжетах книги Бытия—указание на происхождение евреев из северной Месопотамии. Albright, From Stone Age to Christianity, p. 180.
x. О письменности см.: Albright, From Stone Age to Christianity, p. 193.
Саул: 1020-1000 до н. э.; Давид: 1000-960 гг. до н. э. Albright, From Stone Age to Christianity, p. 222.
За щедрыми расходами Соломона в 960-925 гг. до н.э. последовало восстание на севере.
Последующая реакция и разрушения—храм Соломона—Ковчег завета и преемник Силомского храма. Иеровоам I противопоставил его влиянию новые святилища в Вефиле и Дане. Albright, From Stone Age to Christianity, p. 223,228.
Давид и Соломон объединили племена в политический союз, основанный на почитании Яхве. Rowley, From Joseph to Joshua, p. 262.
86


были объединены и облачены в литературную форму в великой книге Яхвиста (J). Поэмы как древнейшие литературные произведения, в устном виде передававшиеся из поколения в поколение, отражали влияние богатой устной традиции. Оседлая жизнь в Палестине наряду с распространением и использованием гибкого алфавита и письменности позволяла авторам записывать и сохранять поэзию в виде цитат в прозаических книгах. Книга J была первым когда-либо записанным всеобъемлющим повествованием, отражавшим интересы могучего ума, видевшего в истории божественный промысел, однако религиозные задачи, решавшиеся рассказчиком, нередко затмевались удовольствием от рассказа и мастерством его изложения. Иврит считался единственным семитским языком, помимо арабского, на котором были написаны важные произведения, отличавшиеся простотой, живостью и лирической силой. Наряду с прочими семитскими языками он был превосходно приспособлен для того, чтобы делать яркие, живые описания конкретных предметов и событий. Эти языки, бедные абстрактными понятиями, изобиловали синонимами с тонкими оттенками смыслов для передачи деяний и вещей, будучи в большей степени пригодны для поэтов, чем для философов. Хотя живые, искусные сравнения тонули в монотонности рассказа и избытке подробностей, по словам Патрика Карлтона27, победа семитской группы языков привела к наса-
27. Patrick Carleton, Buried Empires: The Earliest Civilizations of the Middle East (London, 1939), p. 113.
Давид сделал Иерусалим столицей —начало урбанизации.
В Палестине как в буфере между Египтом и Вавилоном развивалась литература, отражавшая глубокую религиозность и возвышенный монотеизм.
Сюжет о Моисее, вероятно, был добавлен к эпическому ядру после покорения Ханаана; сочетал истории, декламировавшиеся левитами или рапсодами вплоть до распада при филистимлянах в IX в., за которым последовало вторжение J (с юга) и Е (с севера), записанные до 750 г. до н.э,—объединенные в JE в VIII или VII в. до н.э. Albright, From Stone Age to Christianity, p. 190,
87


ждению образа мысли и мировоззрения, гораздо более влиятельных по сравнению с греческими и римскими.
Около 750 г. до н.э. Элохист (Е) в своем творении ставил во главу угла теократическую точку зрения и более явственно обращался к истории Израиля в целях пропаганды своих религиозных идей. От царя и народа требовалась лояльность Яхве. Монархия трактовалась как явление, порочное по своей природе. Против влияния теократии во второй половине VIII в. до н.э. выступали сочинители-пророки, нападавшие на ее ограниченность. Амос, как первый проповедник этического монотеизма, ставил во главу угла всеобщую праведность и справедливость по отношению к человеку, а не подношения Богу. Иосия в 745-735 гг. до н.э. боролся с местными храмами, вызывая ненависть со стороны жрецов. После 738 г. до н.э. заявил о себе Исаия. Начав как оратор и деловой человек, он столкнулся с противодействием и стал писателем, проповедуя веру в святость Бога. По утверждению пророков, божественная сила проявляется в возложенных людьми на самих себя законах праведности, умеряемых милосердием. Религия трансформировалась в поклонение единственному Богу, творцу и повелителю всего сущего, Богу социальной справедливости, милосердия и, наконец, любви.
В 732 г. до н.э. ассирийцы захватили Дамаск, а в 721 г. до н.э.—Самарию. После 734 г. до н.э. Израиль стал ассирийским вассалом, а в 701 г. до н.э. была опустошена Иудея. При Манассии (692-638 гг. до н.э.) в политике и религии преобладало ассирийское влияние. Иерусалиму оставался единственным святилищем, и его влияние проявлялось в централизации богослужений и едином Боге. Были объединены книги J и Е.Очистка системы жертвоприношений, ставшая итогом компромисса между позициями пророков и жрецов, отвечала требованиям истинной общественной нравственности и искренней набожности. После смерти Ашшурбанипала Иудею
у. Синахериб, разрушив в 701 г. до н.э. местные святилища, способствовал централизации. Необходимость трижды в год отправляться в Иерусалим подрывала провинциализм. Секуляризация сельского населения.
88


охватило движение за независимость, одержавшее победу в 621 г. до н.э. Новому своду законов, согласно которому религия получила авторитетную книгу, была свойственна тенденция к насаждению книжной религии и письменной традиции. Второзаконие допускало существование единственного святилища, а в Пятикнижие вошел материал, полученный в 621 г. до н.э. Если прежде последней надеждой был оракул, то, согласно Второзаконию, учреждалась должность светского судьи. Уголовное право признавало ценность личности с ее собственными правами и обязанностями. Библия в целом отличается преднамеренным дидактическим уклоном и пронизана духом очищения, обращающим сказания язычников- семитов в монотеизм. Были изгнаны иностранные спутники Яхве.
Крах ассирийской империи повлек за собой создание новых организационных структур. В Вавилоне ассирийское ярмо около 625 г. до н.э. сбросил Набопаласар, которому наследовал Навуходоносор (605-562 ГГ. ДО Н.Э.). В 587 г. до н.э. был захвачен Иерусалим, но вавилонскую экспансию сдерживало усиление мидян и персов. Мидяне были арийским народом, участвовавшим в общем переселении на Иранское плато и полуостров Индостан в конце XV и XIV вв. до н.э. Они ставили на первое место авторитет патриарха в семье и полигамию. В 737 г. до н.э. ассирийцы опустошили Мидию и Дейок (708- 655 гг. до н.э.) попытался объединить мидян в интересах самообороны. После 632 г. до н.э. Киаксар создал армию по ассирийскому Образцу и не позднее 615 г. до н.э. сумел отразить скифское вторжение. Значение мидян снизилось после падения Ниневии, и они были побеждены Киром, который в 558 г. до н.э. был провозглашен царем Аншана. В 546 г. до н.э. он захватил Сарды, столицу Лидии, и был провозглашен царем Персии. Используя новые виды оружия, такие, как длинный лук и длинное копье, персы добились заметных военных успехов. Благодаря противостоянию жрецов и Набонида, который отменил старых вавилонских богов, Кир в 536 г. до н.э. получил вавилонскую корону. Он оставил культ вавилонских богов в неприкосновенности и вернул вавилонские статуи их владельцам. В 529 г. до н.э. престол унаследовал Камбис, в 525 г.
89


до н.э. присоединив к Персидской империи Египет28. Он позаимствовал церемониал, царский костюм и двойной картуш фараонов, но своим обращением со жрецами восстановил их против себя. Дарий I взошел на престол в 522 г. до н.э. и, чтобы завоевать поддержку египетских жрецов, отказался от политики Камбиса. В 521 г. до н.э. он установил более эффективный контроль над Вавилоном. В 494 г. до н.э. он покусился на греческие земли и захватил Милет.
Дарий восстановил порядок по всей империи, войдя в историю как великий восточный правитель. Была выстроена система коммуникаций, в которой главенствующую роль играла лошадь. Дарий проложил дорогу протяженностью в 1500 миль между Сузами и Сардами и учредил почтовое сообщение между провинциями и столицей. Империя была разделена на сатрапии, во главе каждой из которых стояли сатрап—военачальник—и статс-секретарь, не подчинявшиеся друг другу и получавшие приказы напрямую из столицы. Тем самым исключалось сосредоточение власти в чьих-либо руках. У сатрапов и полководцев не было писцов, и они брали на службу вавилонских чиновников. Была позаимствована клинопись, упрощенная до 36 знаков, каждый из которых имел собственное значение. Этот слоговой алфавит был приспособлен к индо-персидскому языку писцами, знакомыми с арамейским. На персидском языке писали арамейскими буквами, а затем была создана пехлевийская, или парфянская, письменность29. Эти изменения подразумевали использование папируса и кисти либо пергамента и пера: Крез Лидийский ввел в оборот благородные металлы в качестве средств обмена, и Дарий последовал его примеру, в больших масштабах чеканя золотую монету.
Вся политическая и культурная жизнь подчинялась единственному повелителю, Великому царю, и лояльность подданных правящего дома2 служила основой империи. Подчинение
28. См.: А. Т. Olmstead, History of the Persian Empire (Chicago, 1948).
29. Cm.: Diringer, The Alphabet, p. 187; Дирингер, Алфавит, с. 224.
z. Подчинение персидской культурной жизни единственному повелителю, Великому царю—персидское искусство состояло из царских
90


вавилонской и египетской империй персидской монархии Ахеменидов означало господство арийцев над семитскими народами, что повлекло за собой необходимость даровать иным народам автономию в рамках единой военной и фискальной организации. В противоположность ассирийцам, в больших масштабах занимавшихся переселением народов и забиравшим себе скульптурные образы богов покоренных стран, персы осознавали значение двух отдельных религиозных центров в Вавилоне и Египте, проводя политику веротерпимости, в соответствии с которой покоренным народам разрешалось сохранять их веру. В 539 г. до н.э. евреи были освобождены из вавилонского пленения. Иудея как персидская провинция под властью веротерпимых царей стала центром независимой и эффективной религиозной организации.
Положение царя Персидской империи требовало от него наличия огромных административных способностей. Дарий умер в 485 г. до н.э., а его преемник Ксеркс оказался не столь компетентным. Проблематичность контроля над влиятельными религиозными центрами стала более очевидной. В 486 г. до н.э. в Египте разразилось восстание, подавленное в 484 г. до н.э. Ксеркс отказался от титула «царь Вавилонский» и убрал из своего храма статую Бела-Мардука. В дальнейшем восстания произошли и в Вавилоне—вероятно, в 484 и 479 гг.
фантазий, сводясь к копиям творений всемогущего дилетанта наряду с любовью к огромным размерам. Колонны привнесли перпендикулярное начало в архитектуру.
При Дарии на персидском языке писали арамейскими буквами. Olmstead, History of the Persian Empire, p. 116. Неудача попыток писать на персидском клинописным алфавитом. Арамейский никогда не преобладал в Малой Азии, где сохранялись националистические настроения. Надписи, сделанные лидийскими и ликийскими буквами, на лидийском и ликий- СКОМ языках (р. 480-481).
Происхождение пехлевийского [алфавита] от арамейской письменности—естественное развитие местной арамейской скорописи. Diringer, The Alphabet, р. 306; Ди ри н гер, Алфавит, с. 360.
Широкое распространение папируса в Персии после покорения Египта в 525 г. до н.э.
91


до н.э. —но были быстро подавлены. В 484 г. до н.э. греки одержали победу над персами при Марафоне. В дальнейшем цари сталкивались с новыми осложнениями в Египте, который в 404 г. до н.э. провозгласил независимость, но в 342 г. до н.э. вновь был завоеван09. Конфликты с греческими полисами подчеркивали упадок империи. Победы Александра над Дарием III при Иссе в ззз г. до н.э. и при Арбеле в 331 г. до н.э. положили конец Персидской империи.
Персидская империя, как и ассирийская, не смогла решить религиозных проблем, подчеркивавшихся более гибким алфавитом. Персидская религия не могла противостоять влиянию Вавилона. Ахурамазда, вероятно, произошедший от ассирийского Ашшура, был величайшим богом, создавшим небо и землю. Примерно в VII или в VI в. Заратустра совершил переворот96 в пользу Ахурамазды, облагородив богослужения и отменив кровавые жертвоприношения. Вся вселенная была разделена на царство тьмы и царство света. Природный дуализм был перенесен на этику, отразившись в противопоставлении добра злу. В качестве замены миазмам при насаждении законов нравственности развивались откровения о посмертной жизни и о страшном суде. Всякая злая мысль, слово и дело обрекали человека на существование в царстве тьмы. Учение о воздаянии отразилось в митраизме. Имя Митры славили общие предки персов и индийцев, а в последующих ведических индийских гимнах и в персидской «Авесте» он наделялся сходными чертами, но индийцев больше интересо-
аа. В 345-м (?).
ab. Albright, From Stone Age to Christianity, p. 276.
Кир помог евреям восстановить храм в 536 г. до н.э. Ксенофонт вместе с прочими греческими наемниками при Кире напал на Вавилон в 401 г. до н.э. Сожжение Персеполя положило конец независимым восточным империям.
Семитское влияние было менее заметно среди магов, которые являлись мидийским племенем мудрецов, практиковавших определенные ритуалы—сожжение трупов после того, как их рвали на части птицы или собаки, —перенятые у них парсами.
92


вало мистическое погружение в божественное начало, а персов—вопрос о том, как решать практические задачи, не вступая в конфликт с миром и человеческой жизнью. В ситуации противоречий между различными теологическими системами Ахурамазда поставил Митру «хранить весь движимый мир и неусыпно его оберегать»30. В качестве неизменно победоносного воина он наделил Верховное Существо силами, чтобы уничтожить всех демонов и наводить страх даже на самого Аримана. В конце V в. до н.э. Митра стал персонажем особой царской религииас. Система единой власти, предполагавшая мир, охрану собственности и контакты между народами и племенами, нуждалась в синтетическом религиозном движении и благоприятствовала религиям, ставившим на первое место ритуалы. Ахемениды придерживались упрощенных религиозных представлений по сравнению с зороастризмом.
Маздаистские верования подпали под влияние со стороны теологии эрудированных вавилонских халдеев. В VIII в. до н.э. вавилоняне разработали точную систему хронологии, начав отсчет времени при Набонасаре, в 747 г. до н.э. Стала возможной научная астрономия, был открыт периодический характер небесных явлений, сведенный к численным формулам, позволявшим предсказывать их повторения. Признавая неизменный характер обращений небесных тел, они воображали, будто открыли законы жизни. Были сформулированы абсолютно жесткие догмы о влиянии звезд; наука стала осно-
30. Franz Cumont, The Mysteries ofMithra (Chicago, 1903), p. 7; Франц Кю- мон, Мистерии Митры (Санкт-Петербург, 2000), с. 20.
ас. Дарий и его наследники (522-405), ок. 400 г. до н.э. Ахурамазда, Митра, Анахита в списке богов Артаксеркса II.
Судя по всему, сделано открытие, что Луна каждые 19 лет возвращается на свое прежнее место относительно Солнца—то есть затмения разделены промежутком в 18 лет и 11 дней.
Греки прибавляли к каждому 19-летнему циклу только 7 месяцев — с тем, чтобы начало года примерно соответствовало летнему солнцестоянию. W.S. Ferguson, Athenian Tribal Cycles in the Hellenistic Age (Cambridge, 1932), p. 5.
93


вой для космической веры. Людская деятельность и взаимоотношения с астральными божествами считались подчинявшимися общей гармонии организованной природы. Во время недолгого восстановления вавилонской империи в VI в. до н.э. у вавилонян сложилась астральная религия, сыгравшая важную роль при устранении прежних верований31. Жреческий характер этих представлений заложил фундамент ученой теологии, которая оказала влияние на персидскую религию, дополнив ее новыми богами, включая Анахиту, богиню планеты Венера, и покончив с исключительным положением Ахурамазды.
В Персии спекулятивный монотеизм, возможно, стал отправной точкой для явленной веры, однако устройство империи, пытавшейся подчинить себе Египет и Вавилон, препятствовало чрезмерной национализации религии. С другой стороны, терпимость персидских властей и преимущества, которые давал гибкий алфавит, благоприятствовали возникновению сильно национализированной формы религии, какой она была дана в откровении или целенаправленно выстроена жрецами еврейского теократического государства. Вместо превращения национального бога во вселенского был национализирован вселенский бог32. В период вавилонского пленения, после падения Иерусалима в 587 г. до н.э., Иезекииль подчинил политическое государство религиозному сообществу и сделал попытку отказаться от активного национализма в пользу более космополитического персонализма. Иеремия внес в религию духовное начало и отделил ее от всех внешних институтов, даже от нации. Обнаружилось, что в Вавилоне веру можно исповедовать точно так же, как в Иудее. Общество с его мощной солидарностью было разбито на атомы. Жизнь свелась к сочетанию бесчисленных единичных поступков. Контакты с другими религиями, включая халдейскую астрологию, с которой евреи познакомились во время плене-
31. Franz Cumont, Astrology and Religion among the Greeks and Romans (New York, 1912), p. 26.
32. Thomas Whittaker. Priests, Philosophers and Prophets (London, 1911), p. 128.
94


ния, возможно, укрепили представления о двойственности мира и о дьяволе, а также веру в бессмертие, но в то же время подчеркивали культурные различия, отделявшие Израиль от остального мира и обеспечивавшие сохранение нравственных стандартов и веры в этичного бога. Из безусловного всемогущества Бога вытекала проблема зла.
Реакция, последовавшая за возвращением из изгнания, благоприятствовала эксклюзивному партикуляризму. Согласно некоторым предположениям, жрецы вернулись из Вавилона с идеей вселенского бога, не имея царя или знати, которые заключили бы договор с народом33. Храм превратился в точку сплочения общины. Ее укреплению способствовала и музыка: псалмы пелись храмовым хором. Еврейский идеал непосредственной власти Бога влек за собой противодействие обожествлению царей, которые никогда не считались обладателями божественной природы и должны были подчиняться законам, в случае неуважения к ним подвергаясь угрозам со стороны пророков. Бог завета наделял пророков громадными преимуществами по отношению к царям. Яхве был Богом не по причине кровного родства, а вследствие однозначного договора. Монополия священных писаний, строго соблюдавшаяся жрецами, укрепляла позиции пророка как угрозы престижу царя и противовеса злоупотреблению абсолютной властью.
Пророки VII и VI вв. до н.э. низвели многообразие богов к единственному богу и преобразовали иудаизм, придав ре-
зз. Ibid., р. юз.
Утрата национальной независимости сопровождалась сменой иудейства на иудаизм.
Отсутствие металлических денег в Вавилоне, Ассирии, Египте. Упор на закон в Вавилоне в противоположность Египту.
Высокая духовная концепция чистоты в маздеизме так и не вырвалась из плена ритуала в отличие от иудаизма и эллинизма. Farnell, The Evolution of Religion, p. 131.
Вечное противостояние пророка и ритуального жреца, Христа и фарисея, следствие представления о том, что только злая воля и злые мысли способны осквернить сердце и душу. Farnell, The Evolution of Religion, p. 123.
95


лигии этическую основу. Древний иудаизм, почти не знавший абстрактных понятий и не способный к обоснованиям, не порождал на свет философов. Этическое начало в религию было привнесено «личным, непосредственным, ярким визионерством». Великие пророки приравнивали долг к добродетели и объявляли добродетельность самым действенным способом заручиться благосклонностью Бога. На первое место ставилось не служение, а дух и личное поведение. Только добродетельность открывала путь к спасению. Концепция верховного бога выражалась сквозь призму духовной власти и этического аспекта монотеистического представления о боге как повелителе вселенной. Пятикнижие было пронизано духом этического монотеизма, а исторические книги Библии требовали абсолютного послушания. В V в. до н.э. под влиянием Ездры и Неемии религия была очищена, а законы — пересмотрены. Учение пророков представляло собой обостренную разновидность групповой нравственности. Израиль оставался группой, объединенной узами кровного родства, но их дополняли этический кодекс, полученный от Бога Завета, и возложенная на народ духовная миссия.
Вселенский характер требований Завета наделял особым значением подготовительные церемонии. Пророки ставили на первое место нравственность, а жрецы—ритуальную святость. За эпохой второзаконников последовала эпоха жрецов. Книга Р, посвященная главным образом теме храма, показывала, каким образом можно исповедовать веру, обходясь без жертвоприношений. Жреческий кодексаа, вероятно, был составлен около 500 г. до н.э., став нормой еврейской жизни после 444 г. до н.э. Теократическая организация укрепляла ритуал34. Религия стала единственной причиной всех исторических событий, а исторические сюжеты—орудием религиозного образования. История служила иллюстрацией к религи-
34. Закон, тесно связанный с религией и пронизанный верой в его божественное происхождение, требовал больших усилий по составлению более подробных и исчерпывающих правил. См.: Jerome Frank, Law and the Modern Mind (New York, 1935), p. 297.
ad. Согласно Дж.М.П. Смиту, 400-350 гг. до н.э.
96


озным истинам, и к ней обращались с тем, чтобы преподать урок о происхождении и святости различных авторов и институтов. Политические и экономические силы имели подчиненное положение. Жреческий кодекс с его тяжелым экономическим бременем культовой системы не оставлял места для царя. По причине этих тенденций еврейский язык около 400 г. до н.э. перестал быть живым языком, превратившись в язык религии и обучения. Жрицы занимались интерпретацией писаний на священном языке. В свою очередь, это усиление эксклюзивности привело к конфликту с Персидской империей, служа еще одной иллюстрацией к проблеме религии и империй.
Ветхий Завет проводит водораздел между древним миром и современностью, то есть между письменностью и иудаизмом.
Ездра указал путь спасения в иудаизме—отказ от националистических чаяний, примирение с иностранными властителями и лояльность по отношению к ним. Полное признание положения евреев как хранителей нравственного закона Бога—установление закона было великим достижением Ездры. Olmstead, History of the Persian Empire, p. 307.
C точки зрения договора между Богом и народом Израиля земная монархия была суррогатом —подчинение Богу и его закону неотделимо от идеи единства и сообщества—невозможность авторитарного принципа. V. Ehrenberg, Aspects of the Ancient World (Oxford, 1946), p. 95.
Раннеарамейский золотой век в IX-VII вв. до н.э. —в дальнейшем арамейцы утратили независимость. Поединок сложной клинописной теократической системы и простой демократической системы. Алфавит палестинских евреев—п-1 вв. до н.э. Diringer, The Alphabet, р. 257-261; Дирингер, Алфавит, с. 306-311.
Кодекс святости составлен после 570 г. до н.э. Еврейские пророки разрушили преграды, ограничивавшие подчинение племен власти божества.
Менкен: «приторная проза» религии.
97


4. Устная традиция и греческая цивилизация
Гибкий алфавит внес вклад в распространение арамейского, финикийского и еврейского языков. Он способствовал развитию эффектной выразительности в литературе на индоевропейских языках. В какой-то степени он сыграл свою роль в становлении и крушении Персидской империи. Проблемы более поздних политических империй Запада были связаны с его приспосабливаемостью к их языкам.
Адаптируясь к потребностям новых языков, письменность приобрела форму общепринятого алфавита. По пятам за общепринятым алфавитом, приспособленным к запросам обширных территорий, на которых господствовала сила оружия, опиравшаяся на такие технологические достижения, как улучшенные породы лошадей, а также бронза и железо, шла торговля. Религия, вобрав в себя черты анимистических религий, связанных с сельским хозяйством, стала общепринятой и монотеистической. Наконец, общепринятой стала и политическая организация, так как империи были вынуждены признавать культы, исповедовавшиеся в различных центрах. Конвенционализация письменности, религии и политической организации в Азии и Африке способствовала их переносу через Средиземное море в Европу. Греки, отделенные морскими просторами от более древних цивилизаций, избежали полноценного культурного влияния с их стороны, перенимая те культурные черты, которые отвечали их потребностям. Алфавит позволял избежать недосказанности, присущей священным писаниям. Он обеспечивал точную передачу звуков и сохранение богатой устной традиции. Проблемой древнего мира были звуки.
98


Концепция империи в Вавилоне отчасти выросла из конфликта между цивилизацией глины и стило и цивилизацией камня и резца. На севере применение камняа в архитектуре, скульптуре и письменности подчеркивало значение монархии и централизованной власти. Религиозная организация, опиравшаяся на использование глины с ее упором на время и преемственность, вступила в конфликт с военной организацией, опиравшейся на использование камня и технические достижения, представленные железным оружием и улучшенными породами лошадей, ставившими на первое место пространство. Конфликт между семитскими царями и шумерскими жрецами способствовал развитию права, отразившемуся в кодексе Хаммурапи. Религия сделалась пластичной и приспособилась к требованиям силы. Боги были упорядочены, а законы, в свою очередь, стали зависимыми от богов. Упор на военную организацию и пространство требовал единообразия законов. Власть политической организации над обширными территориями и контроль над религиозной организацией способствовали распространению письменности и использованию алфавита как более эффективного орудия. В свою очередь, распространение арамейского ускори-
а. Право, лапидарный стиль, десять заповедей, простота в сравнении с другими носителями. О контрасте между надписями на камне и на глине см.: F. Murceau-Dargin, Recherches sur I’origine de I’ecriture Cuneiforms (Paris, 1898).
Кносско-критско-минойская цивилизация, судя по всему, строилась на бюрократии—обширные архивы—стала самой уязвимой из всех политических организаций и погибла. Море сдерживало ориентацию на Египет в том, что касается монументальной архитектуры и скульптуры.
Греки, вероятно, обратились к камню под влиянием Египта, заменив им дерево и кирпич в строительстве в VII в. до н.э. и позже. D. S. Robertson, A Handbook of Greek and Roman Architecture (Cambridge, 1943), p. 5. Использование камня как указание на озабоченность проблемой времени.
В какой мере использование лошадей, завезенных в Египет, сдерживалось применением хомута, развившегося из ярма и, соответственно, более пригодного для легких экипажей, таких как колесницы.
99


ло рост торговых городов и развитие торговых организации под эгидой ассирийской имперской структуры. Монопольный контроль над письменностью со стороны религиозных институтов Египта и Вавилона был разрушен благодаря возникновению новой упрощенной формы письменности, которая стала фундаментом для новых достижений в сфере коммуникации и политической организации, осуществленных в Ассирийской и Персидской империях. Развитие политической организации в связи с усовершенствованием средств коммуникации повлекло за собой рост торговли и торговых городов как промежуточных институтов между политическими и религиозными организациями и становление торговых олигархий, подобных той, что сложилась в Карфагене. В число проблем политической организации входила проблема эффективности, связанная с привлечением способных кадров на административные должности. Отчасти эта эффективность зависела от того, насколько успешно письменность связывала написанное слово с устным. Разрыву между письменным и устным словом сопутствовало укрепление монополии, связанной с низкой доступностью письменности и открывавшей путь для вторжений из регионов, в которых такой разрыв был не настолько явным и не существовало препятствий на пути технического развития. Вторжения не обходились без компромисса с покоренными, в рамках которого язык покоренных приобретал священный характер и становился центром притяжения для них, притом что посредством его использования религиозные институты ограничивали влияние завоевателей. В свою очередь, управленческие структуры завоевателей оказывались связаны со жреческой иерархией и становились монополистическими, разрыв между письменным и устным словом расширялся и тем самым закладывалась основа для вторжений новых народов. Эффективность алфавита и возможность приспособить его к разным языкам давала временное средство спасения, способствуя, с одной стороны, экспансии и развитию Ассирийской и Персидской империй, а также росту арамейской и финикийской торговли, а с другой стороны, интенсификации религиозных процессов в Палестине. Власть религии, основанная на монопольном контроле
100


над сложной системой письменности, подразумевала упор на преемственность и время, однако алфавит способствовал росту политических организаций, делавших упор на пространство. Коммерческий гений народов Сирии и Палестины «позаимствовал все самое существенное из шумеро-аккадской и египетской систем и приспособил к своим собственным насущным нуждам»1. Алфавит стал основой политической организации, обеспечив эффективный контроль над пространством, и основой религиозной организации, обеспечив эффективный контроль над временем, выразившийся в становлении монотеизма.
Исследователь, воспитанный в письменной традиции, не в состоянии понять культуру, опирающуюся на устную традицию. Контуры этой культуры смутно просматриваются в записанных произведениях поэзии и прозы и в осязаемых находках археолога. О признании ее значения свидетельствует интерес, на протяжении столетий проявлявшийся учеными к интерпретации письменных источников2. Однако сходство греческого алфавита с современным алфавитом и неразрывная связь между греческой цивилизацией и современной цивилизацией
1. Driver, Semitic Writing from Pictograph to Alphabet, p. 3.
2. «Ни одно греческое слово не имеет точного соответствия в английском языке, ни одно важное абстрактное понятие не покрывает ту же сферу и не несет с собой ту же ассоциативную атмосферу. Перевод с одного языка на другой невозможен, с древнего на современный язык он до абсурдного невозможен вследствие глубоких расхождений между коллективными представлениями, которых не преодолеть никакому „переводу"». F. М. Cornford, From Religion to Philosophy (London, 1912), p. 45. Невзирая на эти сложности, Гиббон называл греческий язык «золотым ключом, который откроет доступ к древним сокровищам музыкального и плодовитого языка, одушевляющего воспринимаемое чувствами и наделяющего телесностью философские абстракции». «Он воздвиг между Еврипидом и читателем более непреодолимый барьер, чем греческий язык»: Т. С. Элиот о Гилберте Мюррее. «Вот почему переводить ее тщетно; пытаться перенести из одного языка в другой творения поэтов—это все равно что бросать в тигель фиалки, чтобы найти секрет их красок и аромата». Р. В. Shelley, A Defence of Poetry [П. Б. Шелли, Письма. Статьи. Фрагменты (Москва, 1972), с. 414].
101


подразумевает зависимость от сложного искусства интроспекции. Представители различных эпох и народов смотрят в водоем античной цивилизации и видят в нем свое точное отображение3. Как писал Ренан, «прогресс будет всегда сводиться к развитию греческих идей». Грот описывал демократические тенденции греческой цивилизации, а Э. А. Фримен утверждал, что «афинская демократия представляла собой первый в истории серьезный пример замены силы законом». Уже в наше время ожидаемых похвал удостоилась марксистская интерпретация4. Принципиальный солипсизм западной цивилизации встает почти непреодолимым препятствием на пути к объективной интерпретации греческой культуры.
Греческая цивилизация отражала силу сказанного слова. Сократ в «Федре» пересказывает разговор между египетским богом Тотом, изобретателем букв, и богом Амоном, в котором последний отмечает, что буквы
породят в душе научившихся им забвение, вследствие недостатка упражнения в памяти, так как благодаря доверию к письму люди станут вспоминать извне, на основании посторонних знаков, а не изнутри, сами собою. Итак, ты изобрел вспомогательное средство не для памяти, а для припомина-
з. См.: Arnold Toynbee, «History», in The Legacy of Greece, edited by R. W. Livingstone (Oxford, 1923). См. отражение xx в. в отражении xviu в. в «Упадке и гибели Римской империи»: С. N. Cochrane, «The Mind of Edward Gibbon (I)», University of Toronto Quarterly, vol. 12 no. 1,1942, p. 1-17; C.N. Cochrane, «The Mind of Edward Gibbon (II)», University of Toronto Quarterly, vol. 12 no. 2,1943, p. 146-166; также см. критику однобокого понимания досократовой философии сциентизмом xix в. Werner Jaeger, The Theology of the Early Greek Philosophers (Oxford, 1947), p. 195; Вернер Йегер, Теология ранних греческих философов. Гиффордские лекции 1936 года (Санкт-Петербург, 2021). Все труды более ранних эпох, то есть Тацит, Монтескье, Вольтер, отражают враждебность к данной эпохе, однако в XX в. произведения отражают предрассудки и избегают выступать против них.
4. См.: George Thomson, Aeschylus and Athens, a Study in the Social Origins of the Drama (London, 1941); A. D. Winspear, The Genesis of Plato's Thought (New York, 1940); M. 0. Wason, Class Struggles In Ancient Greece (London, 1947).
102


ния. Ученикам своим ты доставляешь мудрость кажущуюся, а не истинную: став, с твоей точки зрения, многознающими без изучения, люди будут считать себя многоумными, будучи по большей части неумными, а сверх того, тягостными в общежитии. Вместо мудрых они станут мнимомудрыми.
И, как говорит Сократ далее:
Письменность, Федр, заключает в себе одно ужасное свойство и, поистине, подобна живописи. В самом деле: произведения живописные стоят, как живые; но если обратиться к ним с каким вопросом, они хранят торжественное молчание. То же самое и речи: можно подумать, они мыслят о чем-нибудь и говорят; а если желающий научиться спросит их о том, что в них говорится, они всегда дают только одно и то же указание.
Затем он призывает обратиться к другой разновидности речи, намного более могучей, имея в виду «Ту речь, которая со знанием пишется в душе учащегося, которая в состоянии заглушить самое себя, которая умеет говорить и молчать пред кем следует».
Сократ как персонаж выражает себя в устной речи. Он знает, что «буква обречена убить почти всю (но не всю) жизнь, принесенную духом»5. Он был последним великим порождением и представителем устной традиции. Платон попытался использовать такое новое средство коммуникации, как проза, для развития сократовских бесед посредством диалога с его вопросами и ответами, свободной композицией и вовлеченностью читателя. Целью тщательно спланированной беседы являлось выявление истины и пробуждение интереса и симпатии со стороны читателя. Платон развивал форму диалога как самого эффективного орудия для сохранения силы устного слова в письменном виде и добился успеха благодаря открытому характеру и бессмертию своих произведений. Аристотель называл его стиль чем-то промежуточным между поэзией и прозой. Сила устной традиции сохранялась в его прозе при отсутствии строго упорядоченной системы. Целью непрерывной философской дискуссии служила истина. Жизнь и диа-
s. F.M. Cornford, Before and After Socrates (Cambridge, 1932), p. 54.
103


лектическое движение противопоставлялись выстраиванию законченной догматической системы. Платон не собирался становиться пленником своих книг и не желал, чтобы написанное им каким-то образом связывало его. «Платонов диалог— словно челнок, на котором спасалась потерпевшая крушение старая поэзия вместе со всеми своими чадами» (Ницше)6. Платон не признавал педагогического значения поэзии15 и Гомера, указывая на контраст между философией и поэзией, истиной и выдумкой, и изгнал поэтов из своего государства. Проза как средство коммуникации развивалась как орудие защиты новой культуры. Платон, выступая против верховного авторитета богов и поэтов и не имея образцов, на которые он мог бы ссылаться, выстраивал новую позицию, прибегая к диалогам, аллегориям и иллюстрациям. Его позднейшие произведения отражают возросшую силу письменного слова и прозы.
У Аристотеля сила устного слова резко уменьшилась и стала источником недоразумений. Он тоже использовал форму диалога, но внес в нее важное изменение, сделав себя одним из собеседников. В дальнейшем он практически отказался от литературной деятельности, и его «Политика», судя по всему, составлена из записей его лекций. За тщательно скомпонованным трудом, написанным более доступным стилем и, вероятно, предназначавшимся для публикации, последовали трактаты, которые стали основой для его учения и лекций. «Научный дух не чувствовал себя вынужденным отдаться под покровительство своего старшего брата, литературного духа»7.0 распространении письменной традиции под влиянием Аристотеля свидетельствует мода собирать и хранить книги, примерно совпадавшая по времени с основанием его школы в 335 г. до н.э.с Однако ни Платон, ни Аристо-
6. Ницше, «Сократ и греческая трагедия», в: Фридрих Ницше, Полное собрание сочинений в 13 т. (Москва, 2012), т. 1, ч. 1, с. 255.
7. W. L. Newman, The Politics of Aristotle (Oxford, 1887), vol. I, p. 479.
b. См. у Маколея о Мильтоне.
с. Дом Аристотеля известен как «дом читателя»; «из обширных знаний проистекают многочисленные ошибки» (Аристотель). S.H. Butcher, Some Aspects of the Greek Genius (London, 1891), p. 190.
104


тель явно не считали библиотеку тем, в чем нуждается идеальное государство.
Победа прозы над поэзией повлекла за собой фундаментальную перестройку греческой цивилизации. Распространение письменности разрушило цивилизацию, основанную на устной традиции, однако сила устной традиции, отразившаяся в греческой культуре, сохранялась на протяжении всей истории Запада, особенно в те эпохи, когда мертвая рука письменной традиции угрожала погубить дух западного человека.
Платон и Аристотель писали в эпоху, наступившую после великой трагедии устной традиции, свидетельством которой стало падение Афин и казнь Сократа. Это были симптомы краха культуры и необходимости начать заново, исходя из новой основы, выводившей на первый план иное средство коммуникации, нежели поэзия. «Чем древнее язык, тем он богаче; высокая духовная культура с ее шедеврами появляется только тогда, когда язык уже „увядает"»8 (Буркхардт). У Платона и Аристотеля не было выбора и им оставалось лишь искать основу иной культуры в письменной традиции. После Аристотеля «греческий мир перешел от устного обучения к привычке читать»9.
В противоположность малоазиатским арийцам греки в меньшей мере подвергались влиянию со стороны тех, кого они покорили. Минойская цивилизация с ее морской империей избежала полноценного влияния материковых циви-
8. Jacob Burckhardt, Reflections on History (London, 1943), p. 56; Якоб Буркхардт, Размышления о всемирной истории (Москва —Санкт-Петербург, 2013), С. 57.
9. F.G. Kenyon, Books and Readers in Ancient Greece and Rome (Oxford, 1932), p. 25.
См. комментарии Аристотеля к Эмпедоклу (заметки к лекциям, № 5). Платон и Аристотель—письменная традиция—Платон выступал за патерналистский [неразборчиво] догматизм (не признавал Гомера): основа средневекового католического государства и инквизиции —Ренессанс был возвращением к устной традиции. [См.: Eric A. Havelock, Preface to Plato (Cambridge, Mass., 1963)].
105


лизаций и, в свою очередь, в меньшей мере была способна навязать свою культуру пришельцам с материка, лежащего на севере. Минойская письменность была сложной, а ее распространение более-менее ограничивалось Критом, благодаря чему греки были в состоянии развивать собственные традиции. Сменявшие друг друга волны выходцев из Греции снижали возможность консервативной адаптации тех или иных культурных аспектов. Существование могущественного двора, а в дальнейшем —ряда феодальных дворов благоприятствовало развитию устной традиции и препятствовало полному усвоению других культур. Вероятно, еще в начале VII в. до н.э. греки позаимствовали общепризнанный финикийско-семитский консонантный алфавит и киприотский слоговый алфавит6, приспособив их к нуждам богатой устной тра-
d. Который, судя по всему, использовался аккадцами, говорившими по-гречески, вытеснен усилиями дорийцев и основывался на ми- нойской системе. По мнению Карпентера, алфавит попал в Грецию в VIII в.
Carpenter, «The Greek Alphabet Again», American Journal of Archaeology, vol. 42, no. 1,1938, p. 91. Эванс считал киприотский слоговый алфавит разновидностью минойского или итогом его адаптации к греческому языку, полагая, что его вторая модификация, произведенная в Сирии, стала основой финикийского алфавита. Согласно Эвансу, алфавит был известен в Греции еще до 900 г. до н.э. Arthur Evans, The Palace of Minos at Knossos (London, 1921-35), vol. IV, ch. 112.
Платон преднамеренно нападал на поэзию, чтобы избавиться от ритма, и благосклонно относился к классификации. Он выступал против Гераклита с его всеобъемлющим потоком, выдвинув учение об идеях, не являющихся текучими, хотя в его трактовке ощущаемые вещи тоже были текучими. См. «Ион», где Платон выводит рапсода, декламирующего Гомера. «Когда я исполняю что-нибудь жалостное, у меня глаза полны слез, а когда страшное и грозное—волосы становятся дыбом от страха и сердце сильно бьется». Рапсоды «очень точно передавали слова Гомера, но сами были большими дураками» (Евтидем).
Основание микенской династии незадолго до 1600 г. до н.э. —после гибели Кносса Микены стали политическим и культурным центром Эгейского мира. Фивы в XIV в. были одним из богатейших городов мира. G. Thomson. Studies in Ancient Greek Society (London, 1949), p. 371-378.
106


диции10. Архаический греческий алфавит имел не курсивную форму, а принадлежал к тому типу, который использовали финикийцы в середине IX в. до н.э. Древнейшие греческие надписи относятся примерно к середине VIII в. до н.э., а публичные надписи делались примерно начиная с VII в. до н.э. Оказалось, что алфавит из 24 букв, означавших согласные звуки семитских народов, можно было заимствовать и приспособить к греческим потребностям. Иная языковая структура и система звуков вынудила греков использовать семитские буквы для согласных, бесполезные в их языке, как гласные, без которых они не могли обойтись. Поскольку гласные звуки были не менее значимы, чем согласные, их приходилось отображать в каждом написанном слове. Они позволяли выражать тонкие различия и легкие смысловые оттенки. Греческий язык «с чудесной эластичностью реагирует на все запросы греческого разума <.. > древнейшие произведения искусства—плоды спонтанного творчества греческого ума»11. Вулнер называл это событие одним из величайших достижений человеческого разума.
Сильная устная традиция означала необходимость создания структуры, отвечающей ее потребностям. Аэды сочиняли эпические поэмы гекзаметром —размером достаточно строгим, но допускавшим гибкость, способствующую адаптации к нуждам разговорной речи. Техника эпоса включала использование своеобразного языка с формами, словами и стан-
10. См.: Rhys Carpenter, «The Antiquity of the Greek Alphabet», American Journal of Archaeology, vol. 37, no. 1, 1933, pp. 8-29; Rhys Carpenter, «The Greek Alphabet Again», p. 67. См. также: Driver, Semitic Writing from Pictograph to Alphabet, p. 176-178. Греки, вероятно, заимствовали финикийский алфавит в 780-750 гг. до н. э. Н. L. Lorimer, «Homer and the Art of Writing: A Sketch of Opinion between 1713 and 1939», American Journal of Archeology, vol. 52, no. 1,1948, p. 11-23. Cm.: Carl W. Ble- gen, «Inscriptions on Geometric Pottery from Hymettos», American Journal of Archaeology, vol. 38, no. 1,1934, p. 10-28. По его мнению, греки научились письму около 750 г, —см.: Rhys Carpenter, Folk Tale, Fiction and Saga in the Homeric Epics (Berkeley, 1946). Дж. П.Хени называет 900 г. до н. э.
11. Sir Richard Jebb, Essays and Addresses (Cambridge, 1907), p. 573.
107


дартными выражениями, привязанными к размеру. Эпическая поэзия, судя по всему, зародилась еще до дорийского вторжения и после крушения ахейцев была сохранена их северной ветвью, эолийцами, от которых она попала к ионийцам в Малой Азии. Традиционный эпический язык сперва опирался на эолийский диалект, а затем на ионийский диалект. Ионийские аэды освоили эолийский эпос и разработали свой собственный эпический язык. Гомеровские поэмы были созданы на ионийском языке со значительным добавлением архаических форм, сочетающихся с эолийским эпическим стилем и сохранившихся именно благодаря их пригодности для стихосложения. Неоднократное использование постоянных эпитетов было обусловлено их удобством с точки зрения размера. Эпитеты-существительные, соответствующие определенному стихотворному размеру, использовались как удобные выражения многими поколениями певцов, вытесняя все прочие формулировки. Стандартные выражения и фразы сохранялись как вспомогательные средства. Аудитория воспринимала цветастость языка как элемент героического стиля12.
12. См.: Milman Parry, «The Homeric Gloss: a Study in Word Sense», Transactions and Proceedings of the American Philological Association, vol. 59, 1928, p. 233 и далее. См. доказательства присутствия устной традиции в эпосе: Milman Parry, «Studies in the Epic Technique of Oral Verse-Making. I. Homer and Homeric Style», Harvard Studies in Classical Philology, 1930, vol. 41, pp. 73-147; Milman Parry, «Studies in the Epic Technique of Oral Verse-Making: ll. The Homeric Language as the Language of an Oral Poetry», Harvard Studies in Classical Philology, 1932, vol. 43, pp. 1-50.
Греки «вдохнули в скелет [ханаанско-финикийского алфавита], состоящий из согласных, живую плоть и движение гласных». Кадмовы письмена. J. L. Myres, The Political Ideas of the Greeks (New York, 1927), p. 339.
Греческий эпос, зародившийся в Микенскую эпоху, был плодом творчества аэдов, входивших в свиту аристократов и феодалов в центрах богатства и влияния. Поэзия была связана с устной традицией греческого феодализма. Язык, проявлявший тенденцию к впадению в архаику, обновлялся поэтами, говорившими на языке эпохи.
108


Нильссон называет эпический стиль общепризнанным итогом длительной эволюции, продолжавшейся с ХШ-ХП до IX- VIII вв. до н.э. Великие эпосы, вероятно, выросли из песен, постоянно перерабатывавшихся в сторону усиления. На смену старым балладам пришли сочетания ряда эпизодов, объединенных сюжетом. Для эпоса были характерны чрезвычайная усложненность и единство. На ранних этапах эпические песни сопровождались танцем. Певцу аккомпанировала лира, и мелодия способствовала фиксации размера, который всегда был одним и тем же. Поскольку эпическая поэзия требовала высоко специализированного навыка, она находилась в руках тех, кто обладал превосходной памятью и поэтическо-лингвистическими способностями. Искусством пения занимались определенные семейства, представители которых учились поэтическому искусству. Певец импровизировал, исходя из требований эпической техники, и, хотя язык становился архаическим, поэты оживляли его, обращаясь к языку своей эпохи. В «Одиссее» придворные аэды занимают гораздо более заметное место, чем в «Илиаде»; в связи с интересом к повторению известных песен, вероятно, возникла новая профессия. Эти профессиональные сказители, вероятно, в целях декламации разработали систему знаков, известных только ими тщательно ими охранявшихся. От учеников требовалось умение владеть книгами своего учителя и пользоваться ими. По мнению Нильссона, при великих поэтах, вероятно, складывались школы, благодаря которым греческий эпос вознесся к непревзойденным вершинам13.
Сложилась особая профессия аэдов-гомеридове, которым ради того, чтобы ублажить аудиторию, приходилось постоянно переделывать гомеровские поэмы в соответствии с пожеланиями новых поколений. Ограничения, связанные с пригодностью архаичного языка для стихосложения, и заинтересованность профессии в сокращении числа изменений снизили отзывчивость поэм к требованиям обычной
13. См.: М. Р. Nilsson, Homer and Mycenae (London, 1933).
e. Cm.: T. W. Allen [Homer: The Origins and the Transmissions (Oxford, 1924),
p. 225 и далее]. Также гесиодиды.
109


речи14. Поколения поэтов усиливали образность «Илиады»15 и оказали сильнейшее влияние на литературу Греции и Европы. Под влиянием их профессии в «Одиссее» отразилось изменившееся, децентрализованное общество с ограниченными царскими прерогативами.
Гомеровские поэмы героической эпохи были созданы в обществе, в котором ослабевали узы родства и усиливались узы верности. Безответственная царская власть, опиравшаяся на военный престиж, скрепляла царства, не имевшие национальной основы. Племенные культы отступили перед почитанием ряда общепризнанных антропоморфных божеств. Общество в целом было свободно от ограничений. Племенное право утратило силу, и индивидуум был свободен
14. Рукописи, на которые опираются тексты, вероятно, были изготовлены в Афинах и содержат аттические формы, лишь немногие из которых были органически связаны со стихами.
15. См.: Е.Т. Owen, The Story of the Iliad as Told in the Iliad (Toronto, 1946).
Чайлд считает, что обожествлять царей в Греции перестали с наступлением железного века. Gordon Childe, Social Evolution (London, 1951), pp. 126-127.
Создание нового искусства ритмической декламации —превращение танцевальных па в словесную музыку. Брак поэзии с музыкой —исчезновение танца породило песню—музыка как форма выросла из поэзии как содержания музыки. Thomson, Studies, р. 451. Поэта не отделял от аудитории барьер грамотности. Ibid., р. 454. Парри приводит доказательства принадлежности «Илиады» и «Одиссеи» к устной литературе.
Греческая литература была естественным наследием грекоязычного населения. F. G. Kenyon, Books and Readers in Ancient Greece and Rome, ch. 1. Все развитие греческой литературы было обязано естественной силе выражения.
Гомериды в Спарте в VIII в. до н. э., в Аргосе в Vlli-Vll вв. до н. э., в Кирене в конце VII в. до н.э., участвовали в делосских праздниках Аполлона—на Делосе аэды подняли свое искусство к вершинам совершенства. Thomson, Studies, р. 563. Благодаря щедрому покровительству со стороны князей-торговцев искусство эпоса, выросшее из придворной жизни, зажило собственной жизнью. Ibid., р. 568.
Гомериды препятствовали переводу греческого эпоса в письменную форму. (Принесла ли письменность процветание тиранам?). Ibid., р. 575.
110


от обязательств перед родственниками и общиной. Культура, богатство и роскошь прежних цивилизаций были надолго присвоены дворами, и влияние цивилизованных людей оставило след на полуцивилизованных людях16. Аристократическая цивилизация предполагала постоянное место обитания, наличие земельной собственности, уважение к «хорошей родословной» и высокое общественное положение женщин. Справедливость и честность были наиважнейшими принципами, которым равно подчинялись и государь, и крестьянин17.
Эпос развивался и пришел в упадок вместе с монархией. Место эпоса в аристократическом обществе подразумевало, что владение словом означает интеллектуальный суверенитет. Однако ограниченный размер эпических поэм, определявшийся требованиями устной традиции, создавая возможность для постоянных изменений и улучшений, имел своим следствием относительную негибкость и требовал появления совершенно нового содержания, которое бы описывало ситуацию заметных перемен. В противоположность еврейской литературе, в которой старые и новые элементы объединялись писцами и в которой большой объем писаний и их священный характер препятствовал внесению новшеств, устная традиция, подчинявшаяся аэдам, требовала развития. Сочинялись популярные поэтические произведения, имевшие форму и стиль языка гомеровских поэм. Еще до конца VIII в. до н.э. Гесиод1 сочинил поэму героическим гекзаметром, сво-
16. См.: Chadwick, The Heroic Age, p. 462-463.
17. T.A. Sinclair, Hesiod: Works and Days (London, 1932), p. xxvii.
f. «Труды и дни»—начало VIII в. до н.э., судя по упоминанию Арктура.
Всякая культура начинается с создания аристократического идеала и насаждения аристократического идеала, приличествующего знатному человеку и герою (Егер). В качестве первого произведения, пронизанного панэллинским духом, оно оставило отпечаток на цивилизации Греции и запада. Глубокое влияние средства коммуникации, развившегося в рамках устной традиции, все сильнее сказывалось в истории греческой литературы и западной цивилизации. В глазах аристократии владение словом означало интеллектуальный суверенитет. Гомер относился
111


им содержанием представлявшую полную противоположность гомеровским поэмам. Гибкость устной традиции проявилась в этом произведении человека, который не пытался скрыть свою личность, не проявлял в нем интереса к придворной жизни и не собирался избегать неделикатных тем.
к богам так же, как люди, ведущие опасную войну,—опасные профессии наиболее склонны к святотатству.
У Гомера нет религии—отвага как любовь к власти, понимание чего взывает к общей участи (Берн).
Гибкость устной традиции, отвечающая запросам трудящегося народа. Карпентер противопоставляет гесиодовскую литературу гомеровской [Carpenter, Folk Tole, Fiction and Saga in the Homeric Epics, p. 16], но Парри полагает, что «Теогония» следует устной традиции [Parry, «Studies in the Epic Technique of Oral Verse-Making. I. Homer and Homeric Style», p. 73-147, 90-91].
Падение Минойской цивилизации и падение Рима—развитое изнеженное общество погублено вторжениями варваров—те в обоих случаях переняли культуру покоренных и развивали эпос, однако германская нация перешла на латынь, в то время как ахейцы сохранили свой язык и навязали его завоевателям. G. Thomson, Studies in Ancient Greek Society (London, 1949), p. 431.
Гесиод описывает злободневные социальные нужды народа, проповедуя старый нравственный кодекс, основанный на неизменной мудрости земледельца и повседневных трудах. «Труд—не позор, позор—безделье».
Влияние устной традиции на Сафо и Алкея. Parry, «Studies in the Epic Technique of Oral Verse-Making: ll. The Homeric Language as the Language of an Oral Poetry», p. 29. Хогарт (Hogarth, Ionia and the East) утверждает, что влияние Месопотамии, проводниками которого были хетты, фригийцы и лидийцы, представляло собой важный фактор, обеспечивший не упадок финикийцев, а расцвет ионийской культуры.
Дактилический гомеровский стих в Аттике перешел на трохей—что способствовало упадку гекзаметра—вследствие отказа от дактиля прежний размер утратил энергичность и сложился новый размер, более близкий к народной речи. Thomson, Studies, р. 476. Лирика VII в. до н.э., вероятно, также отражала крах героической поэзии и аристократии.
Начало перехода к гласным—вероятно, следствие неурядиц, порожденных дорийским вторжением. Ibid., р. 522.
Ионийские наемники, помогавшие Псамметиху I и вернувшиеся в 663 г. до н.э. Папирус, вероятно, впервые был позаимствован у финикийцев: использование слова Biblos —возможно, до того, как была ос-
112


В противоположность месту женщины в рыцарском мире Гомера, здесь она стала корнем всякого зла.
После разрыва с традицией аэдов, очевидного у Гесиода, устная традиция стала более гибкой, поэмы уменьшились в размерах, а реакция на новые запросы стала более энергичной. Смена царств республиками в VHI-VII вв. до н.э. отразилась в развитии таких оригинальных поэтических стилей, как элегии и ямбы. Ямбическая поэзия Архилоха (ок. 740-670 гг. до н.э.) отвечала запросам ставшего более заметным общественного мнения и внесла мощный вклад в развенчание героического кодекса во второй половине VII в. до н.э. Архилох пользовался литературным языком, несколько отличавшимся от азиатского ионического, и его влияние отразилось в признании его поэзии в Афинах в VII в. до н.э.
Составной частью устной традиции являлась музыка, подчеркивавшая ее гибкость. Эпическая поэзия исполнялась под аккомпанемент лиры —главного инструмента культа Аполлона. Песня и поэзия были едины. Эолийцы, центром которых был Лесбос, внесли важный вклад в развитие песни, которая благодаря им сыграла важную роль в истории лирической поэзии. В лирике устная традиция использовалась для выражения чувств женщин. По словам Егера, Сафо исследовала личные эмоции до последнего закоулка.
Утверждалось, что появление многочисленных коротких лирических стихотворений личного характера в конце Vil—VI вв. до н.э. совпало с распространением письменности и более широким использованием папируса. Позиция профессиональных аэдов ослабевала по мере того, как распространялась литература, сохранность которой обеспечивал рост числа грамотных. За упадком Финикии последова-
нована Навкратида, обозначился дефицит папируса и ионийцы писали на коже. Lorimer, «Homer and the Art of Writing», p. 21. По Карпентеру (p. 97), это было в 625 или 600 г. до н.э. См.: Annals of Art and Archaeology, 1934, vol. 21, p. 67-84.
Греки пользовались папирусом в Ионии в 500, а в Афинах в 400 г. до н.э. W. H. Р. Hatch, The Principal Uncial Manuscripts of the New Testament (Chicago, 1939), p. 5.
113


ла греческая экспансия. Рост объемов внешней и внутренней торговли, особенно после заимствования монеты из Лидии, сопровождался упадком аристократического общества. Изменение социальных, экономических и политических условий требовало свежего ответа в литературе и давало материал для этого ответа. В 670 г. до н.э. египетские порты были открыты для греческих торговцев, а после 660 г. до н.э. греки получили разрешение перемещаться по всему Египту в качестве признания их заслуг как наемников в войне с Ассирией. Примерно в 650 г. до н.э. было основано греческое поселение в Навкратиде. Греческая экспансия продолжилась после захвата Тира Навуходоносором в 574 г. до н.э., но ее сдерживало вторжение персов в Египет в 525 г. до н.э. Доступность папируса способствовала распространению письменности, но трудности с его получением тормозили посягательства на устную традицию.
Новые виды литературы отражали способность устной традиции к выражению потребностей в социальных переменах. Она позволяла изменить точку зрения на место прежних видов литературы. В гомеровских поэмах священные мифы, позаимствованные у древних цивилизаций, подвергались гуманизации и становились составной частью героической мифологии. Боги превратились в антропоморфных существ. В ходе богослужений использовались магические обряды, но их магический характер с верой в силу всепрони- зывающей маны отступил на задний план. Переселявшиеся народы не брали с собой своих местных богов или подчиняли их оставшимся и новым в иерархической структуре великих божеств, в которой первое место занимал Зевс. Старые боги природы были не в состоянии ответить на новые запросы. Создавались общезначимые божества, выражавшие высшие стороны жизни, а мифы преображались, оказывая влияние на поступки людей. Антропоморфизм и отсутствие магии и ограничений на возможности богов предполагали рационализм и необходимость поиска порядка и логики в мире. «Греки придерживались механистического взгляда на отношения между людьми и богами». Упадок веры в сверхъестественное имел своим следствием объяснение природы с точки зрения
114


естественных причин. Наука, занятая независимым поиском истины, была отделена от мифа. «Благодаря религии мир стал для человека домом». На смену аэдам пришли рапсоды, а тех сменили ионийские философы. Последние строили там, где разрушали первые18. В противоположность еврейским словам19 «и сказал Господь», повторявшимся при каждом новом акте творения, исходившем от Яхве, и подразумевавшим, что во главе серии актов творения стоит творящее слово, или «логос», греки объявляли главной творческой силой Эроса.
Слово6—интеллектуальная собственность или сила Бога-создателя, который находится за пределами мира и создает этот мир по своей воле. Греческие боги находятся внутри мира: они произошли от Неба и Земли, двух крайних точек вселенной, и порождены могущественной силой Эроса, который также принадлежит всему миру как великая древняя сила20.
Ионийские города, в первую очередь Милет, играли важную роль в экспансии морской торговли. Сложился общий язык, отвечавший потребностям купцов и мореплавателей. Ионийцы первыми создали литературный язык, не специфичный для данного города. Эпические поэмы как творения панэллинского духа обеспечивали осознание национальной принадлежности, а эпический язык стал скрепляющим началом, подавляющим многочисленные диалекты и расчищающим путь к усвоению ионийского алфавита и аттического диалекта. Благодаря письменному языку различия между диалектами сгладились еще сильнее.
Следствием мореплавания являлся живой интерес к природе моря, воздуха и суши. Фалес Милетский (640-546 гг. до н.э.) как купец, вероятно, интересовавшийся архитектурой и сельским хозяйством, воспользовался возможностями
18. М.Р. Nilsson, A History of Greek Religion (Oxford, 1925), p. 179 и passim.
19. «Wie das Wort so wichtig dort war,
Weil es ein gesprochen Wort war» (Гете).
20. Werner Jaeger, The Theology of the Early Greek Philosophers, p. 16; Йегер, Теология ранних греческих философов, с. 84-85.
g. См.: Albright, From Stone Age to Christianity, p. 285.
115


математики. Считается, что он открыл тригонометрию, измеряя расстояния от земли до находящихся в море кораблей. Вслед за знакомством с египетским землемерным искусством у него пробудился интерес к геометрии. Изучение астрономии, имевшей большое значение для навигации, позволило Фалесу овладеть вавилонскими достижениями и предсказать солнечное затмение 28 мая 585 г. до н.э. Но, если в Египте математика, подобно этике и медицине, развивалась эмпирически и не дошла до философии, для Фалеса она превратилась в способ покончить с аллегориями и мифами и прийти к вселенским обобщениям. Он полагал, что основа всех вещей—вода и что все сущее живое и наполнено духами или богами. С ним не был согласен Анаксимандр11 (ок. 611-547 гг. до н.э.), картограф, который вел поиск более общих понятий, не ограниченных качествами. Для разработки понятий земли и вселенной использовалась геометрия. Идея космоса означала разрыв с текущими религиозными представлениями и понимание божественности Бытия. Вечное Становление могло происходить только от вечного Бытия. Прибегая к абстракциям, Анаксимандр проводил разграничительную линию между сверхчувственной духовной сущностью и чувственными воплощениями. Он отделял первичный фюзис от видимых элементов. Существенно, что он первый записал свои рассуждения прозой21 и обнародовал их, тем самым однозначно обращаясь к публике и отказавшись от приватности размышлений. Обращение к прозе отражало революционный разрыв, воззвание к авторитету разума и влияние логики письменности.
21. Werner Jaeger, Paideia, the Ideals of Greek Culture (Oxford, 1939), vol. I, p. 152 и далее; Вернер Йегер, Пайдейя. Воспитание античного грека (Москва, 2001), т. I, с. 194.
h. См.: H.F.Cherniss [«The Characteristics and Effects of Presocrgtic Philosophy», Journal of the History of Ideas, June 1951, vol 12, p. 319-345]. Идеи —важнейшая категория понимания мира человеком.
Связь устной традиции с гомосексуальностью—мужское общество—упадок вследствие роста женского влияния.
116


Милетские философы начали с того, что расчистили подлесок с тем, чтобы выявить принципиальные концептуальные рамки. Они занялись проблемами, которые выдвигались на первый план религиозными и массовыми представлениями. Обычаи, структура и институты общества лежали за рамками религии, а религия—за рамками философии. Олимпийская традиция проводила четкую грань между людьми и богами, а также между человеческим обществом и остальной природой. Свой отпечаток на философии оставила отличающаяся четкостью концепции и образов идея о системе мойр, каждую из которых наполняла специфическая живая сила, принимающая облик духов, богов и человеческих душ. Согласно философии, воспринявшей идею о мойрах, мир был плюралистическим, рациональным, фаталистическим, противостоящим иномирности22 и разделенным на пространственные области. Природа была субстанцией, являвшейся также душой, богом и живым веществом, из которого сформировались духи, боги и души. Философы размышляли о природе вещей, или фюзис, об одушевленной и божественной материи, и ставили на первый план сходство, родство и материальную преемственность с тем итогом, что их представления о причинности были статичными, одновременными и пространственными. В тени мойр и геометрии наука о природе занялась вещью в самой себе и ее внутренними свойствами, а не ее поведением по отношению к другим вещам. Наука нашла свой идеал в геометрии, науке об измерениях пространства, и изучала статичный аспект архитектуры, расположение и порядок.
22. F. М. Cornford, From Religion to Philosophy (London, 1912), p. 143;
F. M. Cornford, The Laws of Motion in Ancient Thought (Cambridge, 1931).
Анаксимен Милетский. Анаксимандр полагал, что основополагающая субстанция не может быть ни воздухом, ни водой, ни землей, ни огнем и должна быть неограниченной. Размышлял о проблеме происхождения многого из единого. По его мнению, сумма всех зол будет искуплена в возникшей множественности вещей. Истина превратилась во всеобщую категорию, перед которой должны были отступить все личные предпочтения.
117


Открытие природы называлось одним из величайших достижений человеческого разума, поскольку оно легло в основу идеи о всеобщем законе. Оно подразумевало разграничение между собой и внешним предметом, интерес разума к необходимым практическим действиям в отношении этого предмета, и веру в невидимые сверхъестественные силы, скрывающиеся за предметом или внутри него. Наука, отделенная от теологии, не признавала различия между опытом и откровением, естественным и сверхъестественным.
Сила устной традиции и относительная простота алфавита сдерживали возможное развитие высокоспециализированной профессии писцов и укрепление монополии жрецов в образовании. Военная аристократия ограничивала влияние жреческого класса, а поэты подчинили себе общественное мнение. У греков не было Библии и священных писаний, пытавшихся увидеть причины и логику в мироустройстве, выдвигающих догмы и душащих науку в зародыше. В отсутствие священных книг и влиятельного жречества узы религии ослабевали и самые талантливые умы развивали рациональную философию, побуждаемые к этому спросом на обобщения, приемлемые для каждого. «Евреи сделали философию служанкой религии, а греки подчинили религию философии». Устная традиция способствовала и подталкивала к созданию такого нового средства коммуникации, как математика. Очеловечивание богов и отсутствие веры в божественного творца освободили мысль от догматических предрассудков и ужасов религии23. Оно создавало возможность для постепенного перехода, в ходе которого философия с ее логическими структурами могла невозбранно развиваться и обращаться к мирскому разуму. В свою очередь, «Грецию спасло не столько отсутствие жрецов, сколько существование научных школ» (Барнет). Не было нужды тратить силы на обучение второму языку, а свежесть и гибкость устной традиции оставили свой отпечаток на мысли и литературе.
В качестве альтернативы торговле примерно с 750 по 550 г. до н.э. процветала колонизация, сопровождавшая-
23. Cornford, From Religion to Philosophy, p. 20 и passim.
118


ся основанием новых полисов. Колонизация называлась величайшим политическим достижением греков. Дельфийский оракул стал центром советов для колонистов, и новые полисы росли под протекцией Аполлона. Проблемы раздела земельных участков в рамках системы собственности, лишавшей отдельных лиц доли в общей земле, снимались благодаря колонизации. Пример личного землевладения в колониях, вероятно, ослаблял семейную систему на родине. «В колониях процветала свобода. Старинные обычаи не могли быть сохранены <...> так, как на родине <...> Там, где каждый живет за счет своих трудов, возникает равенство, даже если изначально его не было» (Герен)24.
Полис был основан в целях безопасности в эпоху полного распада общественного порядка. «Существенно, что греческий полис и его институт гражданства в конечном счете обязаны своей формой общим узам совместной обороны и содержания общего убежища в век насилия»25. По этой причине греки в отличие от финикийцев не были одержимы «беспокойным духом наживы»26. Атлетические и музыкальные со-
24. Цит. по: J. М. Robertson, The Evolution of States: An Introduction to English Politics (London, 1912), p. 39 n.
25. Myres, The Political Ideas of the Greeks, p. 72, также p. 67 и далее. «На первый взгляд странно, что война, причиной которой были роскошь и стремление к власти, могла стать отправной точкой для возникновения класса стражей, а соответственно, правительства и сознательной морали. Однако и теория естественного отбора, и уроки истории как будто бы показывают, что именно война создает нацию». Bosanquet, A Companion to Plato’s Republic, p, 85, «В конечном счете в греческий период военные идеалы перекрывают и берут верх над всеми прочими». Benjamin Kidd, Principles of Western Civilization (London, 1902), p. 182.
26. Cm.: S. H. Butcher, Harvard Lectures on the Originality of Greece (London, 1902).
A. H.M. Jones, «Economic Basis of the Athenian Democracy», Past and Present, no. 1, February 1952, p. 13-31: у подавляющего большинства афинян не имелось рабов. О численности рабов см.: Athenian Studies Presented to W. S. Ferguson (Cambridge, Mass., 1940) [p. 451-470].
119


ревнования на праздниках в честь богов насаждали в полисе дух сообщества. Интерес к общей литературе усиливал языковые узы, укреплению которых способствовали и Олимпийские игры, основанные в 776 г. до н.э. «Политическая наука, игнорировавшаяся финикийцами, в глазах греков стала величайшей из практических наук, наукой о человеке—не как купце, а как человеке, исполняющем свои функции в качестве члена живого организма и проживающем жизнь во всей ее пол- 27 ноте» .
Судя по всему, переход от героических царств к аристократической форме правления сопровождался вытеснением добровольного обязательным. В эпоху ранней аристократии власти придерживались неписаного обычного права. «Мы вправе сказать, что в отсутствие письменного кодекса те, кто оглашал законы и занимался их истолкованием, и были законодателями» (Терлуолл). Надзор за законами осуществлялся путем выслушивания формальных жалоб на судей. Примерно в середине VII в. до н.э. в Афинах появились должностные лица, руководившие судебной системой, хранившие официальные копии публичных актов и ежегодно пересматривавшие законодательство. Первый коллегиальный орган, отвечавший за сохранность публичных документов и пересмотр законов, состоял из трех пар секретарей. Они назначались парами с целью обеспечить точность протоколов. В эпоху Солона законодательная инициатива в целом принадлежала девяти архонтам, включавшим секретарей и трех главных чиновников. Благодаря письменности судебное постановление сделалось публичным документом, недвусмысленным и поддающимся проверке. Сперва документы не публиковались, но с ростом заинтересованности в составлении документов, предназначенных для публикации, число умеющих читать тоже резко увеличилось28. Законы Дракона и Соло-
27. ibid., р. 51.
28. См.: Myres, The Political Ideas of the Greeks, p. 212-220.0 значении писаного права для развития литературы на живом языке см.: Н. М. Chadwick and N. К. Chadwick, The Growth of Literature (Cambridge, 1940), pp. 497-500. Поначалу письменность применялась для записи за-
120


на записывались на деревянных или каменных стелах, вообще же законы регулярно записывались на стенах общественных зданий или на отдельных стелах в общественных местах. Немедленная публикация законов, вероятно, была вполне сложившейся практикой уже при жизни следующего поколения после Дракона.
Потребность в сводах законов, впервые давшая о себе знать в VII в. до н.э. в колониях на юге Италии и Сицилии и в некоторых частях Греции, проистекала из запутанности различных систем обычного права, вывезенных колонистами из разных полисов, и распространения письменности. Влияние Дельф, дававших добро различным сборникам законов, усиливало упор на единообразие письменности29. Пример писаных законов, поданный колониями, вероятно, повлек за собой выдвижение требований о писаных законах на родине, но здесь они представляли собой компромисс с сильной устной традицией. Эвпатрид Дракон в своем кодексе 621 г. до н.э. видоизменил и развил существующее право, низводя его к письменному. В соответствии с требованиями «неумолимой религии» он был очень суров к должникам, хотя эта суровость умерялась политической реформой, гарантировавшей индивидууму право предстать перед судом Ареопага и привлекать к суду того магистрата, который причинил ему несправедливость.
конов: Carpenter, Folk Tale, Fiction and Saga in the Homeric Epics, p. 11. Законы были записаны около 650 г. до н.э. Большинство надписей— постановления народных собраний, законы, договоры, письма царей и прочих лиц, вотивные приношения, отчеты о расходовании общественных средств. Е. L. Hicks, A Manual of Greek Historical Inscriptions (Oxford, 1882), p. xii.
29. «Когда же законы записаны, тогда и слабый, и богатый становятся равноправными». Еврипид, цит. по: R.J. Bonner and Gertrude Smith, The Administration of Justice from Homer to Aristotle (Chicago, 1930), vol. I, p. 68. «Записанный свод законов—условие справедливости суда, какими бы справедливыми ни были сами законы. Таким образом, вполне естественно, что одна из первых уступок, которую были вынуждены сделать власть имущие, было писаное право». J. В. Вигу, A History of Greece (New York, 1922), p. 137.
121


Сила устной традиции в Афинах проявилась в медленном развитии сводов законов, в положении магистратов, продолжавших исполнять судебные функции, в государственном устройстве, позволявшем протестовать против несправедливости, и в полномочиях, которыми наделялись отдельные законодатели в сложные времена. Примерно в 594 г. до н.э. Солон', эвпатрид по рождению и представитель торгового класса, получил чрезвычайные полномочия на проведение реформ в обществе, в котором важное значение приобрели промышленность и торговля. Взяв за образец ионийские научные идеи, он сформулировал всеобщую истину о том, что нарушения правосудия расстраивают жизнь общества. «Всякий акт несправедливости, подрывающий общую безопасность, угрожает и личной безопасности каждого —притом, что семейная солидарность не может обеспечить эффективной защиты»30. Каждый гражданин получил право действовать от имени общества в порядке его защиты. На смену личной мести пришло социальное воздаяние. Так сложилась идея о личной ответственности за собственные грехи, которая подрывала корни власти и указывала на необходимость компромисса и порядка.
Различные изменения ослабляли семью. Была запрещена азиатская пышность женских причитаний на похоронах членов ионийской знати. Появление завещаний дало главе семьи возможность выбирать наследников за пределами се-
зо. Gregory Vlastos, «Solonian Justice», Classical Philology, vol. 41, no. 2,1946, p. 69.
i. Происходил ли Солон из рода Медонтидов, которые были царями?
М. О. Wason. Class Struggle in Ancient Greece (London, 1947), p. 65,76.
Искупительная жертва за пролитие крови появляется после viii в. до н. э. и приобретает большое значение в Дельфах и на Крите. Farnell, The Evolution of Religion, p. 133-134. Солон и Феогнид пользовались устной традицией, выражавшейся в ямбической поэзии, но знали письменность как средство, обеспечивающее сохранность. Parry, «Studies in the Epic Technique of Oral Verse-Making: ll. The Homeric Language as the Language of an Oral Poetry», p. 29.
122


мьи. Братья могли участвовать в разделе наследства, а женщины могли получать права наследования, хотя и не такие прочные в сравнении с мужскими. Юридическая неотчуждаемость семейной собственности повлекла за собой появление особого типа обязательств, включавших продажу с возможностью выкупа. На земельных участках воздвигались специальные horoi или охранные камни с надписями, свидетельствующими, что данная собственность заложена, и разъясняющими права держателей. Проблемы древнейшего долгового права, связанные с личной безопасностью, усугублялись по вине аристократии, контролировавшей богатство и отправление правосудия. Солон отменил институт личной безопасности и уничтожил охранные камни. Устная традиция фактически дала отпор посягательствам со стороны слова, выбитого на камне. Запрет практики продажи в рабство за долги препятствовал порабощению рабочей силы, сделавшемуся разрушительной силой, и позволил спасти политическую свободу. Собственническая религия была ослаблена благодаря тому, что из-под ног у религии была выбита почва и были приняты меры к охране собственности трудящихся. Была сделана попытка примирить свободу работника с изнурительностью труда. Торговля была подчинена политике, и отныне ею занимались, имея новый идеал и с более достойными целями, чем финикийцы. Был провозглашен принцип личной свободы как неотчуждаемое право, имеющееся у каждого афинского гражданина от рождения31. «Законной властью облеченный, что сулил, С насильем правду сочетав,—исполнил я» (Солон).
Сила устной традиции отразилась в учреждении механизма, обеспечивающего возможность постоянного внесения поправок. «Учреждение судов с участием всего народа было секретом демократии, открытым Солоном. Оно обеспечило ему почетное место в истории развития народовластия в Европе»32. Ареопаг отказался от прерогатив, которыми обладали его члены по праву рождения, и членство в нем было поставлено в зависимость от земельной собственности.
31. См.: W.J. Woodhouse, Solon the Liberator (London, 1938).
32. Bury, Д History of Greece, p. 176-177.
123


С господством эвпатридов было покончено и в архонты могли быть даже выбраны люди, не принадлежавшие к классу жрецов. И хотя трудящимся доступ в ареопаг был закрыт, народное собрание получило голос в управлении государством. Были приняты меры к сохранению баланса, не позволявшие какой-либо из партий захватить власть. Народ получил достаточно полномочий для того, чтобы закрепить за собой свои права и охранять власть закона. Все граждане получили право обращаться в суд и подавать апелляции на решения магистратов к народному собранию. Любой мог выступить от имени претерпевшего обиду, обратившись к народу. Все решения как по публичным, так и по частным искам фиксировались, и был выстроен корпус прецедентного права. Инициативными людьми велась регулярная хроника.
Экономические реформы Солона укрепили положение греческого купечества, ускорив переход от меновой к денежной экономике и способствуя «долгосрочному прицелу» на производство вина и оливой в противоположность «краткосрочному прицелу» на производство хлеба, наиболее интересному аристократии. С целью создания промышленности был запрещен экспорт всех натуральных продуктов, кроме
j. Олива начинает плодоносить на 16-18-м году жизни.
Солон объединил государство и дух, общину и личность, стремясь нащупать золотую середину между избытком и недостатком, чрезмерной силой и беспомощностью, привилегиями и рабством. (Но это было разрушено денежной экономикой.)
Устная традиция позволяла художникам пытаться рисовать на одной вазе сразу несколько сцен, однако письменная традиция требовала внимания к фактору времени, и художники выбирали сцены с фиксацией пространства и времени. Подчиненное положение художника по отношению к писцу совпадало по времени с развитием драматургии в V в. до н.э., тоже изображавшей сцены с фиксированным пространством и временем. Кроме того, драма—диалог, пытающийся найти компромисс между устной и письменной традициями. Устная традиция опирается на память и повторы, давая ощущение времени и непрерывности. Письменная традиция делает упор на непрерывность и время. K.Weitz- mann [Illustrations in Roll and Codex (Princeton, 1947)].
124


оливкового масла, а обучение ремеслам сделано почти что принудительным. Экспорт оливкового масла и гончарных изделий укреплял денежную аристократию. Семейные имения делились на частные владения, рабочая сила переселялась в города. Распространение монеты позволило купцам из Фри-
Князья-купцы и деньги приводили к захвату власти царями. Купцы из городов, лежавших на трансэгейских торговых путях, становились опорой для тиранов. Геометрический период (900-700 гг. до н.э.) был отмечен господством Афин и Аттической державы. В последней четверти vii в. до н.э. коринфские гончары снизили стандарты в ответ на огромный спрос со стороны иностранных купцов—в первой половине VI в, до н.э. аттические товары серьезно конкурировали с коринфской экспортной торговлей и после 550 г. до н.э. практически захватили монополию, низведя коринфскую промышленность до статуса местной. Краснофигурный стиль изобретен в 530-520 гг. до н.э. «Классический тип» сложился в 480-450 гг. до н.э. Единообразное представление об идеальной красоте пришло на смену более живому отображению индивидуальных различий. Arthur Lane, Greek Pottery (London, 1948).
В Афинах в VI в. до н.э., вероятно, начала складываться орфическая [религия]. W. К. С. Guthrie, Orpheus and Greek Religion (London, 1935), p. 129. Аристотель считал редактором или автором орфической литературы Ономакрита, одного из четырех членов комиссии, назначенной Пи- систратом для исправления гомеровских поэм. Ibid., р. 14.
Сборники религиозных произведений конца Vil—VI вв. до н.э.—Египет, Вавилон, финикийцы, греки. J. Н. Oliver, The Athenian Expounders of the Sacred and Ancestral Law (Baltimore, 1950), p. 1-3.
Первые городские Дионисийские игры проведены ок. 53 г. до н.э. Орфические сочинения.
Драматические представления устраивались в рамках Дионисийских праздников, которым благоволили тираны. См.: T.W.Allen, Homer: The Origins and the Transmissions (Oxford, 1924); J. A. Scott, The Unity of Homer (Berkeley, 1921). Проводившиеся раз в четыре года Панафинские празднества основаны в 566 г. до н.э. Изобретение вина привело к господству Диониса—сельское хозяйство нового типа. J.E. Harrison, Prolegomena to the Study of Greek Religion (Cambridge, 1908), p. 424.
Греческое искусство, наука и мысль стимулировались контактами с семитской и египетской цивилизациями. Рост числа свободных контактов между торговыми сообществами и их колониями обеспечил расцвет культуры.
Хогарт подчеркивает роль Малой Азии.
125


гии и Лидии приступить к эксплуатации золотых и серебряных месторождений. Люди, получившие больше возможностей для устройства своей жизни, стали более свободными. Деньги пронизывали общественные отношения, способствуя росту политической и экономической свободы. Вслед за письменностью распространялись торговые сделки, завещания, бухгалтерия и регистрация контрактов и договоров. Коммерческий класс противостоял землевладельцам и знати и поддерживал индивидуализм и возвышение тиранов. «В каждом греке скрывался тиран» (Буркхардт). Открытая межпартийная борьба развернулась уже на пятый год после архонтства Солона, а в 561-560 гг. до н.э. власть в Афинах захватил Пи- систрат, разбогатевший благодаря разработке рудников. Тираны, не выполнявшие религиозных функций, не могли быть царями, однако они эксплуатировали противоречия между благородными и богатыми. Писистратиды официально признали культ Диониса, противопоставив его позиции религии,
Не считая орфической традиции, время в глазах греков было богом. Guthrie, Orpheus and Greek Religion, p. 85. Усилиями философии время стало абстрактным понятием и утратило мифологическое обличье (Ibid., р. эо). Орфизм, вероятно, зародился на Крите. Тираны редактировали, компилировали и пересматривали Орфея и Гомера —стремление Орфея к духовному экстазу—воздержание и очистительные ритуалы —вера в загробную жизнь.
Harrison, Prolegomena to the Study of Greek Religion, p. 472-476.
Принципиальное убеждение дионисийской религии в том, что поклонник может стать и быть своим богом—основа для развития драмы— в отношении олимпийцев это было невозможно, так как никто не верил, что может стать одним из них. Приобретая божественную природу, человек мог получить бессмертие. Ibid., р. 568-570.
Мир создан богами, но имеет рациональное математическое объяснение-Пифагор. Guthrie, Orpheus and Greek Religion, p. 218. Главная заповедь—не есть мяса. Ibid., р. 196. Пифагор возродил обычай погребения в земле в противоположность кремации. Harrison, Prolegomena to the Study of Greek Religion, p. 599. He Орфей, а ахейцы привнесли в религию черный позор вечной кары. Ibid., р. 612. Мистицизм ставил на первое место личность и был протестом против партикуляризма в религии. См. о Пифагоре и числах: F. М. Cornford, «The Invention of Space», Essays in Honour of Gilbert Murray (London, 1936), p. 215-235.
126


на которую опирались политические привилегии старой знати. В 537 г. до н. э. в противовес влиянию Дельфийского храма они собрали коллекцию оракулов. Было осознано значение искусства как основы популярности, достроен храм Афины Полиадык и реорганизованы Панафинские игры в качестве великого национального праздника, на котором ионийские аэды публично декламировали гомеровские поэмы. «С этого времени на аттических симпосиях не иссякает поток поэзии и мусического культа всевозможных жанров»33. Благодаря спартанскому вмешательству в 510 г. до н.э. власть тиранов была свергнута.
В успехе тиранов проявились ограниченные возможности ионийской философии как основы для политической науки. Разрушение авторитета традиции и мифа и освобождение индивидуума оставили ионийцев без конструктивной политической энергии, необходимой для создания долговечного и исторически активного государства (Йегер). Политическое бессилие сопутствовало деятельности натурфилософов. В олимпийской теологии господствовали мойры, а в научной традиции преобладало представление о внешней природе пространства, отражавшееся в интересе к земле, землемерному делу и геометрии. Экспансии торговли сопутствовал рост интереса к арифметике в противоположность геометрии. Итогом стало возникновение религиозных мистерий и мистической традиции в философии, восстанавливающих равновесие. На смену мойрам пришло время, число (мерило времени) и справедливость (дике). Дионис как типичный мистический бог по природе своей был человеческим духом. В качестве странствующего божества он не являлся постоянным членом пантеона какой-либо официальной государственной религии, однако у него имелась своя церковь, или транссоциальная организация. Вне рамок олимпийской системы он стал богом своей церкви и его сущность определялась именно его уни-
33. Jaeger, Paideia, the Ideals of Greek Culture, vol. I, p. 230; Йегер, Пайдейя. Воспитание античного грека, т. I, с. 280.
k. В 566 г. до н.э. Его постройку начал Писистрат, вероятно, ок. 550 г. до н.э., и закончил его сын Гиппарх. Гиппий изгнан в 510 г. до н.э.
127


калькой связью с душой-духом. Его почитатели не признавали других богов. Характерные дионисийские обряды носили сакраментальный характер, будучи актом единства и воссоединения с духом, в то время как поклонение олимпийским богам было по своей природе коммерцией, принимая форму подношения или взятки. Олимпийская теология и философия пространственной экстернальности делала упор на прерывность и дискретность, в то время как мистическая религия исходила из перспективы соединения с Богом. Дионисийский культ как религия жизни земли и человека, жизни, умирающей, но непрерывно возрождающейся, заключала в себе секрет жизни, противостоя олимпийству сего раздорами между богами и непреодолимой пропастью мойры.
Новая религия была вынуждена заключать компромиссы со старой, что в итоге привело к ее стереотипности и стерильности. Силой, реформировавшей и видоизменившей ее, стало орфическое возрождение, вероятно, произошедшее под влиянием митраизма и проникшее из деревни в город в ответ на запросы тех, кто был согнан с земли. Вера в то, что душа исходит от Бога и не умирает, подразумевала, что на протяжении земного существования ее следует держать в чистоте. Ор- фик стремился к спасению посредством ритуалов очищения своей личной души. Религиозные обряды были призваны путем очищения избавить душу от наказания в виде заключения в сменяющих друг друга телах. Следствием веры в переселение душ были воздержание от поедания мяса и отказ от кровавых жертвоприношений. Барьер между богами и людьми мистически преодолевался посредством очищения, удалявшим с души скверну, поднимавшим людей на уровень богов и обеспечивавшим блаженное бессмертие. Требование справедливости по отношению к индивидууму было сопряжено с фатальной идеей о преисподней как месте, где несут наказание богатые и неправедные. Орфизм обладал «бесспорной оригинальностью», объединяя в одну систему ряд религий и поставив в центр своего учения личность и ее отношения с виной и воздаянием. Он противостоял влиянию храмов VII в. до н. э., делая упор на священные тексты, но был ослаблен отсутствием своей церкви.
128


Попытку интеллектуализовать содержание орфизма предприняло пифагорейство. Пифагор, уроженец Самоса, около 530 г. до н.э. переселился в южную Италию. В одном из центров торговли он узнал о значении теории чисел для вычисления денежных сумм. В противоположность жесткой геометрической симметрии космоса, выстроенной на востоке Анаксимандром, в основу всех вещей было положено число. «Вещи есть числа». Прежде все исходило из геометрии и земли, теперь—из арифметики и денег. Пифагор осознал значение числа как опоры при воссоздании всякой репрезентации условий, связанных с мироустройством34. Он придал вещественной реальности абсолютные формы, отделенные от вещей, воплощавших их в одном мире. Интересу к математике способствовало открытие того, что музыкальные интервалы соответствуют определенным численным соотношениям между длинами струн при одной силе натяжения, соотношению между четырьмя фиксированными нотами октавы1, составляющему 6-8-9-12. Музыкальная философия была подменена чистым ритуалом, отмытым от греха орфизма. Чистота, прежде представлявшая собой ритуальное понятие, была распространена на нравственную сферу. Пифагорейство стало основой не массового, а элитного культа, и на юге Италии и на Сицилии появился ряд пифагорейских общин.
Благодаря орфизму и пифагорейству стало возможным
34. Как указывал Уайтхед, в период от Пифагора до Платона, как и в XVII- XVIII вв., общие категории мысли находились в состоянии распада. Лишь в периоды, свободные от непосредственного давления обстоятельств и жадного любопытства, дух эпохи способен предпринять прямой пересмотр конечных абстракций, скрытых в более конкретных концепциях. В эти редкие времена математика оказывалась связана с астрономией. A. N. Whitehead, Science and the Modern World (Cambridge, 1926), p. 39, 49; Альфред Норт Уайтхед, Избранные работы по философии (Москва, 1990), с. 83,90.
I. Четыре основные ноты
6:8:12
Октава 12:6
Пятая часть 12:8
Четверть 8:6
129


примирение дионисийской религии с Аполлоном. Форма экстатических оргий, в центре которых находилась фигура Диониса, была упорядочена, а сами эти оргии отныне проводились только в официальных общинах. Культ был приведен в соответствие с обычаями предков. У Дельфийского оракула не имелось священных книг; такие его изречения, как «познай самого себя» и «ничего не бывает в избытке», дали повод сравнить его с серьезной газетой во главе с осторожной редколлегией, не имеющей никаких конкретных принципов. Благодаря мощной устной традиции он отстранял угрозу организованных религиозных буйств в их крайних проявлениях. Ритуальное очищение сделалось опорой государства, придав определенную форму страху перед возмездием со стороны мертвых, повысив уважение к человеческой жизни и препятствуя практике кровной мести.
Влияние Аполлона на мистические культы проявлялось одновременно с упадком и крушением тираний. Кли- сфен в течение длительного времени решал задачу восстановления народной власти и создания государственного устройства, которое бы способствовало адаптации права к социальным изменениям. С целью смягчить ожесточение межпартийной борьбы в 508-507 гг. до н.э. была учреждена процедура остракизма. Оппозиционных вождей на огра-
Орфическая Библия —собрание книг, сильно различающихся своим духовным содержанием. Guthrie, Orpheus and Greek Religion, p. 159. У орфического учителя имелось множество книг—значение, раскрывающееся в священных писаниях (Ibid., р. 155). Догмы орфиков были закреплены и затвердевали в изложнице, образованной обширной религиозной поэзией. Орфизм основывался на собрании священных текстов (Ibid., р. ю). Бог орфической религии—Дионис. Орфей проповедовал и реформировал дионисийский культ. Работа по объединению Аполлона и Диониса в лице Гелиоса (солнце) была завершена в Дельфах (Ibid., р. 41-43). Орфи- ки не делали ничего, что было бы не написано в их книгах. Зависимость от священных книг, содержащих предписания и догмы (Ibid., р. 202-206). Орфическая религия —расцвет индивидуализма после того, как упадок полиса в IV в. до н.э. и рост индивидуализма полностью развязали руки индивидуалистическим религиям (Ibid., р. 201). Орфизм был обращен к каждому индивидууму как к индивидууму (Ibid., р. 249).
130


ниченный срок удаляли, не причиняя им бесчестья и не лишая гражданских и имущественных прав, а правительство было ограждено от межпартийной борьбы и измен. Кли- сфен35 в борьбе против своих собратьев-аристократов сумел в 503-502 гг. до н.э. провести реформы, благодаря которым народ получил непосредственную возможность самовыражения и контроля над правительством. Тираны и дионисийская религия, отражая влияние ионийской философии, выявляли слабые места реформ Солона. Патриархальная система и идея кровного родства обеспечивали влиятельным знатным родам привилегированное положение в рамках культа и религии, так как им принадлежало право истолкования священных законов. Поскольку в основу календаря жертвоприношений и культовых праздников был положен лунный год, это влекло за собой проблемы при управлении религиозными циклами и потребность в более независимом счете времени. В ходе реформ Клисфена лунный год36 был заменен солнечным годом, состоявшим из 10 месяцев продолжительностью в 36 или 37 дней; новый календарь находился в ведении светских властей и был связан с увеличением числа триб до ю, причем из каждой трибы по жребию выбиралось
35. Jaeger, Paideia, the Ideals of Greek Culture, vol. I, p. 235 и далее; Йегер, Пайдейя. Воспитание античного грека, т. I, с. 283 и далее.
36. См.: George Thomson, Aeschylus and Athens: A Study in the Social Origins of the Drama (London, 1941).
Система родов, контролировавшаяся аристократическим классом, была заменена системой, игнорировавшей классовые различия, но сохранявшей принцип родства. Новая система триб и новый календарь отвечали требованиям нового среднего класса.
Клисфен даровал гражданство большому числу метеков и иностранцев—десять новых триб, названных в честь популярных героев— удар по влиянию семьи. В. R. English, The Problem of Freedom in Greece from Homer to Pindar (Toronto, 1938), pp. 102-3. После поражения афинских демократов в 513 г. до н.э. Клисфен взял подряд на завершение постройки второго храма Аполлона в Дельфах с тем, чтобы заручиться поддержкой со стороны жрецов. W.B.Dinsmoor, The Architecture of Ancient Athens (London, 1950), p. 91.
131


50 человек, которые посменно, в течение месяца, заседали в постоянно действующем «совете пятисот». Избрание путем жребия поддерживало уважение к вере в божественную волю как основу законов и служило гарантией равенства гражданских прав и равенства перед законом. Правящими органами полиса, по сути, стали «совет пятисот» и суды с их крупными судейскими коллегиями, избираемыми народом. Спорные вопросы выносились на суд нового форума и улаживались на основе общественного мнения, без применения силы. Основой государственного устройства стала концепция народа в рамках демократической электоральной системы, основанной на территориальном принципе. Аристократия, утратив контроль за счетом времени, утратила свое былое влияние. Родовое государство было разрушено и его политические и религиозные прерогативы перешли к новому государству.
Греки взяли на вооружение понятие пространства, разработанное ионийскими философами, и понятие времени, ставившееся во главу угла мистическими религиями, и выстроили на их основе политическое общество, которое прошло испытание, дав отпор Персидской империи. Греки не допустили того, чтобы боги и религия заняли независимую позицию и подчинили себе государство, и положили конец угрозе теократического и монархического строя. После того как персы в 494 г. до н.э. захватили Милет, Фемистокл, вождь радикальных демократов, избранный архонтом в 493 г. до н.э., постановил увеличить размеры флота. Торговые и морские интересы были связаны с демократическим делом. В противоположность солдатам-гоплитам, располагавшим сравнительно большими средствами, моряки набирались из рядов беднейших классов. По мнению Аристотеля, на смену морской власти приходит власть толпы. Персы были разгромлены в 478 г. до н.э.; чувство принадлежности к одной нации было подкреплено безопасным доступом к новым рынкам и к новым источникам продовольствия и сырья.
Реформы Клисфена, ослабив влияние религии, сделали возможным для граждан других городов получать афинское гражданство. Был устранен запрет на смешанные браки, что
132


имело своим возможным следствием37 те выгоды, которые сулило вливание новой крови и максимальное развитие способностей. Иммиграция просвещенных и отважных ионийцев, представлявших культуру, которая «во многих отношениях была самым удивительным явлением в истории Греции» (Гилберт Мюррей), придала мощный стимул афинской жизни. Ионийские мыслители выступали против некритического согласия с популярными идеологиями; предпринимались попытки примирить статичные представления о порядке и пространстве 0 динамичными представлениями, основанными на мифологиях. Гераклит (ок. 540-475 гг. до н.э.) делал упор на последние, предложив свой принцип дике, или справедливости, и внес вклад в разрушение концепций государственного абсолютизма. Он полностью отрицал бытие и считал, что все находится в состоянии вечного становления, проистекая из борьбы противоположностей. «Я созерцаю становление». Основой существования он считал действие, объявив силой, формирующей облик мира, огонь. Разум в его глазах был метафизическим фактом, стоящим за всеми различиями и движением. Человеку было отведено место полностью космического существа, а притязания мудрости на верховную власть обосновывались тем, что она учит людей говорить и действовать в соответствии с истиной природы и ее божественного права. Источником истинной мудрости был объявлен язык,
37. См.: W. М. Flinders Petrie, The Revolutions of Civilization (London, 1922).
Демократические институты способствовали росту патриотических настроений.
После499 г. до н.э. Афины усвоили ионийскую культуру. В V в. до н.э. усвоили ионийскую философию, но интерес к науке был незначительным.
Существует только вечное единство. Единство во множестве. Постоянные колебания однородного правосудия ограничивались вечными законами. «Обширные знания ничему не учат—единственная мудрость состоит в познании разума, властвующего над всем» (Гераклит). «Люди возносят молитвы к этим изображениям; это все равно что пытаться говорить со стенами дома». Гераклит. Edwyn Bevan, Holy Images (London, 1940), p. 65.
133


поскольку он выражает общую мудрость, скрытую во всех людях и лишь частично заслоненную ложными частными мнениями. Структура человеческой речи воплощает в себе структуру мира. В речи содержится логос, а репрезентацией общественного сознания служит фюзис. «Не мне, но Логосу внимая, мудро признать, что все едино». Произошла гуманизация философии. «Я исследовал самого себя». «Многознание уму не научает».
Парменид*11, родившийся около 539 г. до н.э., писал стихами—очевидно, для того чтобы быть понятым широкой аудиторией. Он обратился к дидактическому эпосу с целью показать, что мысль сводит все к единственной единообразной сущности. Был уничтожен сам разум, а логика стала основной формой, служащей для отделения мира истины от мира мнений. Эмпедокл*1 (490-430 гг. до н.э.), гражданин дорийского полиса, как основатель сицилийской школы медицины сделал попытку объединить мистическую традицию с ионийской наукой, сделав упор на сложность. Он вновь заговорил о таких элементах, как огонь, воздух, земля и вода, добавив к ним две душевные субстанции—любовь и борьбу,—и развивал идею бытия и теорию изначального источника всякого становления. Отрицание монизма упрочило позиции Анакса-
т. Добавил в системы Фалеса и Анаксимандра логику в качестве третьей основной формы.
п. Согласно Аристотелю, ученый, сочинявший стихотворные эпосы.
Гераклит выступал против пифагорейского идеала гармоничного статичного мира, полного блага, здоровья и изобилия. Guthrie, Orpheus and Greek Religion, p. 252. Огонь—символ вечно меняющейся Вселенной. «Обширные познания не учат пониманию». Ibid., р. 225-226. По его мнению, верховный разум вмешался лишь однажды, создав порядок из хаоса—катастрофа для развития мысли—Платон как его последователь. Парменид считал, что его предшественники путали «начальный момент становления с постоянной основой бытия». Ibid., р. 231. Эмпедокл избежал вывода Парменида о том, что факты, полученные посредством чувственного восприятия, не имеют отношения к реальности. Ibid., р. 232. Атомисты выводили теорию пустоты из интереса геометрии к бесконечному пространству. Cornford, «The Invention of Space», p. 215-235.
134


гора (500-428 гг. до н.э.), рассматривавшего хаос и разум, обладающий свободной волей, который может спастись от хаоса лишь своими собственными усилиями. Из этого он выводил принцип самости или личности. Левкипп и Демокрит полагали, что Вселенная непроницаема и вечна, но не непрерывна, будучи первичным веществом, способным принимать самые разные формы и бесконечно переустраиваться. В рамках атомизма фюзис утратил свои связи с ростом и жизнью. Он дал жизнь концепциям неподвижности и изменений и стал основой для космополитического индивидуализма.
Философия оказывала влияние на все большее число людей. Прозаический труд Анаксагора был доступен в качестве недорогой и популярной книги38. Ксенофан прибегал к поэзии и развивал сатирический жанр силлы. Его стихи декламировались вслух, а сам он пользовался большим почетом. Он нападал на Гомера, видя в нем источник ошибок, и отрицал, что боги имеют человеческий облик.
Если бы руки имели быки, или львы, или кони Если б писать, точно люди, умели они что угодно, Кони коням бы богов уподобили, образ бычачий Дали б бессмертным быки; их наружностью каждый сравнил бы С тою породой, к какой он и сам на земле сопричастен.
«Так же, как люди уподобляют внешний вид богов своему виду, так точно они распространили это представление и на образ жизни богов» (Аристотель). По словам Йегера39, благодаря своему влиянию на процесс распространения философии, Ксенофан обеспечил вливание философских идей в интеллектуальный кровоток Греции. Ксенофан первом сформулировал принципы религиозного универсализма.
Дионисийская традиция отступила перед лицом ограничений, наложенных Дельфами, реформой права и достижениями философии, но она покинула дворы тиранов, внеся вклад во вспышку творчества в V в. до н.э. Тексты обнародо-
38. Jaeger, The Theology of the Early Greek Philosophers, p. 155; Йегер, Теология ранних греческих философов, с. 297.
39. Ibid., р. 42; там же, с. 123.
135


ванных законов0 и прочие записи высекались в камне, о чем свидетельствует греческая эпиграфика. Скульптура избежала влияния восточных имперских традиций. Политеизм и основанное на нем искусство скульптуры сдерживали принятие догмы о едином боге. «Миф и пластическое искусство—в сущности, одно и то же» (Дилл). После поражения персов, когда праздник Зевса и его почитание связали греков более крепкими узами, победители Олимпийских игр приобрели статус героев первого разряда и в их честь воздвигались статуи. Скульптура перестала быть исключительно служанкой религии и вырвалась за пределы архитектуры. Фиванец Пиндарр (502-452 гг. до н.э.) писал гимны, прославлявшие величайшие моменты в жизни атлетов, и указывал на преимущество стихов с их способностью к широкому распространению в противоположность неподвижным статуям. Его называли «Гомером пифагорейской школы, увлеченным учением о переселении душ и о выпадающих на их долю испытаниях и наказаниях в ходе подготовки к будущей жизни, подчеркивающим возможность подъема к духовным вершинам в обличье героя» (Дилл). Как и мегарийца Феогнида, его возмущала социальная революция, вдохновленная ионийскими полисами; свои произведения он адресовал аристократам, которые играли роль его спонсоров. Симонид пошел еще дальше: он сочинял
о. См. прим. 28 на С. 118.
р. Сочинял и до, и после вторжения Ксеркса.
Начиная с 650 г. до н.э. в течение двух столетий использовалось зубило—после 450 г. до н.э. вытеснено долотом; применялось для создания барельефов —фриз Парфенона и надгробные камни —производство на продажу до 300 или до 450 г. до н.э. S.Casson, The Technique of Early Greek Sculpture (Oxford, 1933), p. 176-181. Бронзовая скульптура сложилась как искусство к началу V в. до н.э. Ibid., р. 117. Сверло использовалось после 530-525 гг. до н.э., активно в 510-500 гг. до н.э. —после 500 г. до н.э. реже. Ibid., р. 148-166. Персы голодом подчинили себе Афины в 404 г. до н.э., перекрыв источники поставок зерна. Создание больших каменных статуй по сути относится к железному веку. Ibid., р. 66. Значение атлетики для развития индивидуализма.
136


оды по фиксированным расценкам и занимался независимой продажей своих творений публике. Система цен развивалась и приспосабливалась к новым запросам.
Хоровая лирика, доведенная до совершенства Пиндаром, стала связующим звеном между эпосом и драмой. Ее называли искусством дорийской аристократии, так же, как в драме выражала себя афинская демократия. Важнейшая функция трагедии, как и дионисийских обрядов, заключалась в том, чтобы совершать «посредством сострадания и страха очищение подобных страстей» (Аристотель). Представления, игравшие роль чистки или очищения, обновляли жизнь. В трагедии возродился миф. Входе развития драмы из первобытных хоровых танцев вокруг алтаря Диониса подвергся расщеплению дифирамб4, «мы имеем дело с общиной бессознательных актеров, которые смотрят и на себя, и друг на друга как на преображенных»40 (Ницше). Миметический элемент, когда музыка господствует над словами, подавлялся. Главным инструментом дионисийского культа и «единственным музыкальным инструментом театра»41 стала тростниковая свирель, или аулосг, насколько известно, дошедшая от древних цивилизаций благодаря ионийцам. После того как эпос отказался от музыкального аккомпанемента, стиль танцевальных песен стал более раскованным, и отделение дифирамба от музыки позволило начальнику хора, перемежавшему драматическое представление и пение хора рассказами, в основе которых лежали приключения Диониса, стать актером42. Рассказчик отделился от танцоров. Не позднее 472 г. до н.э. Эсхил ввел в представление второго актера5, сделав возмож-
40. Фридрих Ницше, «Рождение трагедии», с. 56.
41. Р. Н. Lang, Music in Western Civilization (New York, 1941), p. 5-11.
42. Тайное общество Диониса превратилось в актерскую гильдию. Thomson, Aeschylus and Athens, p. 164-173; также: Jebb, Essays and Addresses, p. 146 и далее.
q. Исполнявшийся хором из пятидесяти человек.
г. Ослабление позиций лиры. См.: Kathleen Schlesinger, The Greek Аи- los (London, 1939), где утверждается, что свирель появилась прежде струнных инструментов.
137


ным драматическое действие. На смену полному кругу с актером в центре пришла система, когда полкруга занимали зрители, а актер был повернут лицом к четверти круга. На закате творческого пути Эсхила в действие был введен третий актера Эпический дух был объединен с драматической формой и поскольку весь сюжет невозможно было сыграть в течение одного спектакля, практиковались трилогии трагедий, объединенных общей фабулой. Софокл подчинил хоровой элемент драматическому, задействовал трех актеров и увеличил хор с двенадцати до пятнадцати человек. Трилогия превратилась в три отдельные пьесы, не связанные друг с другом0.
Эсхил попытался примирить старых и новых богов справедливости и следовал идеалу оправдания поступков Бога в глазах человека. Герой мог быть «рожден с новым духом
s. Возможность столкновения воль, государство и дух сливаются и образуют идеальное единство.
t. В 458 г. до н. э.
и. Ключевой урок Эсхила: человек—сам хозяин своей судьбы.
Греческая трагедия была связана с миметическим танцем, выражая слабость перед лицом природы и готовность взять над ней верх. Греческая мысль в эпоху трагедии была либо пессимистичной, либо художественно оптимистичной (Ницше).
Феспид в534 г. добавил к хору актера, введя в программу дионисийских праздников трагедии и сатиры. Ямбическая поэзия Феогнида —шедевр устного стихосложения, записанная с целью сохранения. М. Раггу. [«Studies in the Epic Technique of Oral Verse-Making: ll. The Homeric Language as the Language of an Oral Poetry», p. 1-50,29]. Кроме того, он писал для купцов-князей Эгины, выступавших против демократических тенденций. Пиндар сам выбирал слова—относительная свобода от устной традиции.
Родственная группа, объединенная одной кровью, магическое сообщество людей. Экстернализация коллективной власти над одним классом стала силой сперва демонической, а затем личной, не нашей. Из коллективной жизни многих возникает единство, магическое общество, живущее в убеждении, что знать чье-либо имя означает иметь власть над его душой. Классифицировать вещи означает называть их. Имя вещи есть его душа. Cornford, From Religion to Philosophy, p. 141.
Драме благоволили и старые культы—жрецы в роли богов—исполнение двусмысленных обрядов певцами или хором. E.S. Holderman, Study of the Greek Priestess (Chicago, 1913).
138


свободы». В героях Софокла божественное начало сочеталось с человеческим характером. Познать себя означало познать бессилие человека и познать неуничтожимое и побеждающее величие страдающего человечества. Трагедия вернула греческой поэзии способность выражения всех интересов человека43. Она претендовала на интерес и участие всего народа. Сила устной традиции достигла максимума.
Еврипида Ницше44 называл разрушителем мифа и музыкальным гением. Он вытащил зрителя со скамьи на сцену. В противоположность человеку Софокла человек Еврипида бе-
43. См.: Jaeger, Paideia, the Ideals of Greek Culture, vol. I; Йегер, Пайдейя. Воспитание античного грека, т. I.
44. Friedrich Nietzsche, The Birth of Tragedy from the Spirit of Music, translated by W. A. Hausmann (Edinburgh, 1923), p. 85; Фридрих Ницше, «Рождение трагедии», в: Фридрих Ницше, Полное собрание сочинений в 13 т. (Москва, 2012), т. 1, ч. 1, с. 68. Более консервативный подход см.: G. М. A. Grube, The Drama of Euripides (London, 1941).
Эсхил изображал грех как проклятие, преследующее семью—«Орестея» предлагает решение, заключающееся в растворении прежних семейных связей в новой и более обширной общности, полисе. Guthrie, Orpheus and Greek Religion, p. 235. Философская мистическая традиция благоволила драме. Дионисийский ритуал и трагедия выполняли функции, аналогичные инициации. Драма, несущая в себе разновидность эпоса—см.: Carpenter, Folk Tale, Fiction and Saga in the Homeric Epics, p. 78-79.
[Софокл] начал ставить пьесы в 468 г. до н.э. В «Антигоне» религиозный долг перед семьей берет верх над требованием гражданского подчинения. Драма как уникальное греческое творение, сочетающее лирику с эпосом. Эпические поэмы наиболее сильно повлияли на Эсхила—«подбирал крошки со стола Гомера». Susan В. Franklin, Traces of Epic Influence in the Tragedies of Aeschylus (Baltimore, 1895), p. 2,81. Эсхил в «Эвменидах» примирил старое требование возмездия с новым законом о милосердии. Harrison, Prolegomena to the Study of Greek Religion, p. 252. На закате жизни Эсхил использовал рисованные декорации. См.: A.W. Pickard-Cambridge, The Theatre of Dionysus in Athens (Oxford, 1946), p. 31.
В период после того, как Протагор и Анаксагор принесли в Афины философию, или после 450 г. до н.э., когда Афины вели имперскую войну, трагедия умерла и ее сменила философия—в это время процветала старая комедия, рационализм и индивидуализм взяли верх над человеком и государством. V. Ehrenberg, The People of Aristophanes: A Sociology of Old Attic Comedy (Oxford, 1943), p. 12-13.
139


рет верх над самыми яростными нападками на веру. Коллективизм Эсхила сменился индивидуализмом. Трагедия перестала быть наиболее экспрессивной формой и отражать глубочайшее значение мифа. Аудитория утратила веру в общественную жизнь, и сила устной традиции пошла на убыль. Рационализм Еврипида возобладал над новой комедией45. Когда народное собрание превратилось в конституционный орган, выражающий общественное мнение, драматург превратился в своего рода журналиста, оказывающего влияние на людей, занимаясь практическим воплощением их настроений. Предубеждения укреплялись, будучи отражены в преувеличенном виде. Комедии Аристофана7 имели сходство с яростной партийной журналистикой, но метили в конкретных лиц либо в общие принципы и тенденции, а не в какие-либо меры46.
Влияние письменности на устную традицию особенно сильно проявилось во второй половине V в. до н.э. Проза отражала запросы полиса и в некоторой степени философов. Согласно Йегеру, проза служила эволюционным выражением этоса нового государства. Письменные законы подразумевали развитие прозьГ в форме четких и общепонятных предложений. Проза началась с простых и точных утверждений, имевших общественное значение. Ее развитию препятствовала устная традиция эпического гомеровского образца. В VI в. до н.э. проза проникла в философию, генеалогию, географию и историю, а ее распространение следовало за ростом интереса к личности и внимательного отношения к персонажам и сюжетам. Литературой занялись раньше, чем историей. Ионийские писатели рассматривали анналы полисов и наро-
45. Bury, A History of Greece, р. 176-177.
46. Jebb, Essays and Addresses, p. 128 и далее; также: Jaeger, Paideia, the Ideals of Greek Culture, vol. I, p. 360 и далее; Йегер, Пайдейя. Воспитание античного грека, т. I, с. 415.
v. Его нападки на Сократа, вероятно, способствовали осуждению последнего.
w. Устная традиция сохранялась благодаря народному собранию и ограниченным возможностям письменного права. Проза была буквально изобретена, так как не имелось иностранных образцов, на которых она могла бы основываться.
140


дов в отдельности друг от друга. В начале V в. до н.э. «Гекатейх из Милета говорит: я пишу то, что полагаю правдой, ибо традиции греков представляются мне слишком пестрыми и смехотворными». Индивидуум мог обратиться к «священному величию» книги для выражения своих взглядов. Письменность начала разрушать узы греческой жизни. В 470 г. до н. э. в Афинах не имелось читающей публики, однако уже к 430 г. до н.э. Геродот счел удобным облечь свои истории в книжную форму. В Афинах времен Перикла «чтение получило всеобщее распространение» (Курциус), но прозаическая литература развивалась преимущественно после начала Пелопоннесской войны. Геродоту со своим талантом рассказчика и заинтересованностью в пробуждении интереса у аудитории стоял у начал европейской прозаической литературы.
Активное литературное творчество, принявшее широчайший размах, и момент наивысшего развития греческой литературы, пришедшийся на V в. до н.э., сочетались с очень ограниченными масштабами книгоиздательства. В VII в. до н.э.
х. Гекатей дополнил карту мира, составленную Анаксимандром.
у. Сохранил подлинное народное искусство—«искусство Логоса, вещи сказанной, услышанной и дополненной». Moses Hadas, A History of Greek Literature (New York, 1950), p. ill.
Эпоха Еврипида: расчетливая, деловая, поглощенная прибылями и убытками. Машина для возвышенных свободных мыслителей. Начиная с Еврипида в муках умирающей трагедии и пошатнувшегося полиса зарождается эллинистическая Греция. Более чем столетнее господство трагедии совпало с укреплением, величием и упадком светской власти Афин. Влияние Пелопоннесской войны на Еврипида.
Взлет и падение комедии как порождения демократической свободы слова совпало с эпохой афинской демократии. Демократия годится не для разрозненных групп, не имеющих возможности прийти в народное собрание, а для единого сообщества. Атмосфера устных дискуссий и собраний.
В афинском идеале нашлось место для фундаментальных политических ценностей.
По-видимому, Аристофан первым стал записывать пьесу до ее исполнения—как предполагало положение комедиантов, люди были не в состоянии следить за ходом пьесы, столкнувшись с новым незнакомым материалом, и нуждались в его предварительном изложении.
141


произведения рапсодов записывались и распространялись в виде рукописей. Из хоровой песни выросли лирика в форме диалога и представления, на смену которым пришла драматическая поэзия. В V в. до н.э. «Илиада» и «Одиссея» заняли отдельное привилегированное положение и их публично декламировали на Панафинских играх. Древнейшая книготорговля была следствием популярности аттической трагедии, как и первая публичная библиотека, основанная в 330 г. до н.э. К эпохе Еврипида47 пьесы становились популярным чтением после представления, и существенно, что он якобы был первым греком, владевшим библиотекой. В изменении приемов письма, вероятно, отразилась потребность в более удобной форме письменности. По примеру семитов греки поначалу писали справа налево, однако затем они перешли кбу- строфедону и, наконец, к концу V в. до н.э. стали писать слева направо и вообще развернули отдельные семитские буквы в другую сторону. Устная традиция оставила свой отпечаток на требовании правдивости и экономии слов. Греки, исходившие из фактов, не могли стать легкой жертвой слов48. Аттиче-
47. Grube, The Drama of Euripides, p. 29.
48. The Legacy of Greece, p. 215.
По мнению Аллена, в Афинах не было принято редактировать тексты.
Согласно Хэвлоку, развитие алфавита привело к сокращению числа букв и сделало возможным обучение молодежи, следствием чего стало возникновение школ в 410-405 гг. до н.э, —что подразумевало принципиальную возможность переселения людей. Ионийский алфавит был официально признан в 403 г. до н.э. 24 буквы вместо 21. Вследствие господства Аттики разрыв между устным греческим и книжным языком постепенно расширялся.
Геродот пил «из гомеровского сосуда до тех пор, пока все его существо не пропиталось исходившим из него влиянием». George Rawlinson [The History of Herodotus (New York, i860), vol. I, p. 6].
Эпос, лирика, драма соответствуют ранней монархии, аристократическому строю, демократии. Thomson. Studies. Р. 404. Хоровая лирика характерна для аристократического строя. Ibid., р. 480. Фукидид ориентировался на драму. F.M. Cornford, Thucydides Mythhistoricus (London, 1907).
142


ский диалект, разновидность ионийского, постепенно вытеснил его и стал преобладающим языком.
Сила устной традиции отражалась как в творческих, так и в политических достижениях. После персидских войн национальный энтузиазм и укрепление политической власти повлекли за собой подавление мистицизма и индивидуалистических религиозных культов при упоре на город и новые культы. Произошло слияние полиса и религии. В Афинах престиж ареопага возрос за время персидских войн, но его господство завершилось в 462 г. до н.э. В 450 г. до н.э/ список граждан был серьезно пересмотрен с исключением из него многих имен, а в 449 г. до н.э. Перикл лишил ареопаг еще ряда важных полномочий. Государство платило гражданам небольшое жалованье за ежедневную работу присяжными или за присутствие на народном собрании и субсидировало посещение гражданами театра во время публичных праздников. Судейские коллегии набирались из списка присяжных, отобранных по жребию, и афиняне стали заинтересованы в том, чтобы сократить число получавших жалованье. За счет
Z. В 451 Г. ДО Н.Э. [?]
Узость политики Афин в сфере предоставления гражданства — одна из главных причин упадка. V. Ehrenberg, Aspects of the Ancient World (Oxford, 1946), p. 65. Применение рабского труда в родниках—процветание пришло вместе с широким распространением серебра. G. М. Calhoun, The Business Life of Athens (Chicago, 1926). Рост презрения к физическому труду как вероятный результат промышленных достижений тиранов—то есть более требовательной промышленности и культуры. Р. N.Ure. [The Origin of Tyranny. Cambridge, 1922. P. 19]. Cm.: G.B. Grundy [Thucydides and the History of his Age (London, 1911)], p. 193: годы пятилетнего перемирия co Спартой. Фукидид воспроизводил прошлое посредством речей, указывая, однако, что они не вполне подлинные. Создание Делосского союза в477 г. до н.э. после Саламинской битвы.
В какой степени порча антиперсидской конфедерации в рамках афинской империи и распространение рабского труда оживили межклассовые трения. При Перикле свобода на родине сохранялась за счет угнетения за границей, сдерживаемого персами на востоке и Карфагеном на западе —полис столкнулся с сужением возможностей для внутреннего развития.
143


государства жили от половины до трети граждан, превратившихся в класс рантье, для которых источником существования служили налоги на торговлю и на постоянно проживавших в городе иностранцев.
Последствия этих перемен проявились в проблемах, одолевавших афинскую империю49. В 454 г. до н.э. центр Делос- ского союза был переведен с Делоса в Афины, вследствие чего последние превратились в казну, монетный двор, верховный суд и юридическую и торговую столицу восточной Эллады. Решения по политическим и уголовным делам выносились в соответствии с принимавшимися в Афинах постановлениями, действие которых распространялось на всех, вследствие чего суды были завалены делами, а присяжных подозревали в отзывчивости к неуместным ходатайствам. Союзники протестовали против деспотического характера судебной системы и взимания дани. Со стороны тех, кто занимал менее выгодную позицию, раздавались обвинения в покровительстве демократическим государствам. Каллиев мир (449 г. до н.э.) представлял собой признание афинских притязаний на господство в Эгейском бассейне и над прибрежными греческими городами вплоть до восточной границы Лидии. Мир 445 г. до н.э. отражал жизненно важную потребность в межгосударственном сотрудничестве и как будто бы положил конец принципу независимого самодостаточного государства. После великого восстания 440 г. до н.э. сохранялось общее равновесие между уцелевшими олигархиями, которые поддерживала Спарта, и демократическими интересами афинской империи. Однако через четырнадцать лет после принятия в 445 г. до н.э. принципа примирения ставка была сделана на силу.
Распространение письменности способствовало краху греческой цивилизации, расширяя пропасть между полисами. В Спарте сохранялась устная традиция с ее упором на музыку. Было торжественно принято и зафиксировано в письменном виде лишь несколько законов, в то время как в устной
49. См.: Н. Grant Robertson, The Administration of Justice in the Athenian Empire (Toronto, 1924).
144


традиции сохранялись законы Ликурга. Граждане подчинялись военно-аристократической системе. Спарта50 стала лидером и центром олигархии, а Афины—демократии. Спартанские институты довели до крайности способности греков в сфере права и дисциплины, а афинские институты —способности к накоплению богатства и спонтанному индивидуальному развитию. Глубоко укоренившиеся различия между ионийскими и дорийскими греками усугублялись различиями в географических условиях, диалектах и культурном развитии. Длительная Пелопоннесская война завершилась падением Афин в 404 г. до н.э. В свою очередь, господство Спарты пошло на убыль после поражения от фиванцев при Левктрах в 371 г. до н. э. Филипп Македонский усугублял раздоры между греками посредством систематической пропаганды, и после сражения при Херонее греческие полисы51, за исключением
50. «Ты, конечно, знаешь, что Ликург отменил в Лакедемоне арифметическую пропорциональность как демократическую и охлократическую и ввел вместо нее геометрическую, подобающую разумной олигархии и конституционной монархии: в первом, арифметическом, случае все распределяется поровну, а во втором, геометрическом, по достоинству, так что избегается смешение всех без разбора и проводится отчетливое различие добрых и худых: каждый получает свое не по назначенному весу и не по жребию, а в соответствии со своими заслугами и недостатками. Такую пропорциональность, именуемую справедливостью и воздаянием, дорогой Тиндар, вносит бог в распорядок вещей, и она учит нас справедливое принимать за равное, но не усматривать справедливость в равенстве: то равенство, которого добивается толпа, —величайшая из всех несправедливостей. Устраняя ее по мере возможности, бог соблюдает воздаяние по достоинству, геометрически определяя закономерность соответствием с разумным началом». Цит. по: Benjamin Farrington, Science and Politics in the Ancient World (London, 1939), p. 29-30; Плутарх, Застольные беседы (Ленинград, 1990), с. 139.
51. Битва при Мантинее —362 г. до н.э.; сильнейшее значение устной традиции в Афинах —присяжные резко снизили работоспособность судов при разрешении диспутов в рамках афинской империи и ослабили возможности Афин как центра федерации.
См.: Werner Jaeger, Demosthenes, the Origin and Growth of his Policy (Berkeley, 1938).
145


Родоса, подчинились ему. Древние империи были поглощены проблемой иностранных дел, Греция —проблемой развития личности. Цивилизация была заинтересована в объединении обоих течений.
Мощная устная традиция греков и гибкость алфавита позволили им противодействовать имперским тенденциям на востоке, целью которых была абсолютная монархия и тео-
Вследствие упора на интеллектуальные способности этические качества отступили на задний план. Гуманизм подчинил техническую эффективность культуре и проводил различие между техническими знаниями и возможностями и подлинной культурой. Werner Jaeger, Humanism and Theology (Milwaukee, 1943). См.: H.T. Wade-Gery, «The Peace of Kallias»,Athe- nian Studies presented to William Scott Ferguson (Cambridge, 1940), p. 121-156.
Мирные договоры с Персией и другими греческими полисами — начало признания значения письменности с точки зрения сплочения людей. Пелопоннесская война обернулась большим ущербом для страны—уничтожение оливковых деревьев. Гражданство—афиняне больше всего славились простотой домашнего обихода и роскошью города, возведенными в принцип. Все виды искусства и мысль вдохновлялись идеей государства. После совместной борьбы с Персией демократия была ограничена реформами Аристида и Перикла. Свобода и победа были связующим звеном между верой Солона в справедливость и новой демократией. При Перикле многие пользовались экономической независимостью и личной политической свободой. Афины, избавившись от господ, обеспечивали условия, благоприятствовавшие свободной политической жизни индивидуумов.
Конец афинской империи положил флот. Grundy, Thucydides and the History of his Age, p. 314.
Протагор как воплощение софистики, Горгий в течение последних 30 лет V в. до н.э. задавал тон в риторике. Философия, подобно своим соперницам, выросла из поэзии.
Спарта VII в. до н. э. полагала, что эстетическая культура может формировать личность граждан. Спартанские женщины пользовались в общественной и частной жизни большей свободой, чем в Ионии. Афинское государственное устройство насаждало политическое равенство в условиях социального неравенства. В иных городах, помимо Спарты, тираны брали верх над аристократией, а им на смену шла плутократия.
Сократ вслед за Еврипидом способствовал росту индивидуализма. Политическая жизнь Афин выстраивалась по ионийскому образцу, спартанский идеал возродился в сфере разума благодаря аристократическому влиянию аттической философии.
146


кратия. Они вбили клин между концепцией политической империи с ее упором на пространство и концепцией церковной империи с ее упором на время, низведя их до рациональных пропорций полиса. Монополия сложных систем письменности, служившая основой крупномасштабных организаций на Востоке, была разрушена. Приспособляемость алфавита к языку ослабила возможности по насаждению единообразия и усилила проблемы управления государством, что имело фатальные последствия для крупномасштабных политических организаций. Однако сокрушение концепции абсолютизма предполагало новый рациональный подход, которому было суждено изменить отношение к истории на Западе.


5. Письменная традиция и Римская империя
Достижения богатой устной традиции греческой цивилизации стали основой западной культуры. Возможности греческой культуры к пробуждению в каждом народе, который ее усваивал, особых сил и к тому, чтобы подвигнуть его на развитие своих собственных форм, отмечались в первую очередь применительно к Риму1. Дремлющие национальные силы, получив свободу, породили культуру, сложившуюся в ходе интерпретации местных и греческих элементов. Судя по всему, греческие колонии в Италии и на Сицилии и греческие купцы в начале VII в. до н.э. познакомили Рим с алфавитом, который во второй половине этого же века эволюционировал в греко-этрусскую письменность2. В VI в. до н.э. тираны правили не только в Греции, но и в Риме, а этруски принесли в Рим греческих богов. Скульптурные культовые образы, изображение божеств в человеческом облике и архитектура культовых зданий пришли в Рим в уже сложившихся формах, получив те же права, что и жизнеподобные зооморфные образы. Дом греческого бога в Капитолийском храмеа был освящен в 509 или 507 г. до н.э. Через этрусков в Рим попали Сивиллины книги, помещенные в футляр и признанные в 499 г. до н.э. Их охраняли специально назначенные сторожа и по их настоянию после голода были учреждены культы таких греческих богов, как
1. См.: Franz Altheim, A History of Roman Religion, translated by Harold Mattingly (London, 1938).
2. Carpenter, «The Greek Alphabet Again», p. 67.
a. Jupiter optimus maximus Minerva Juno.
148


Церераь, Либер и Либера, боги плебса, а в496 г. до н.э.—культы Деметры, Диониса и Коры. Кодификация культов и преднамеренное установление порядка богов и праздников в древнейшем календаре, вероятно, совпали с распространением письменности и были осуществлены под руководством царя в ознаменование союза двух отдельных поселений, составлявших город Рим.
В v и IV вв. до н.э. Рим занимал изоляционистскую позицию перед лицом греческой культуры. Царь был изгнан, и правящим классом стала патрицианская аристократия. Был восстановлен старый принцип зависимости наследственных прав от наследственной религии. Царя сменили два ежегодно выбиравшихся претора, которых впоследствии стали называть консулами, и власть сената возросла. В ответ на требования плебеев, чье положение пошатнулось после изгнания царя, в 494 г. до н.э. был учрежден институт трибунов0—спер-
Ь. Либер—римское имя Диониса; Деметра—богиня плодородия; Дионис—Иакх; Кора—дочь Деметры.
с. В 471 г. до н. э. Четверо к 449 г. до н.э. Неприкосновенность плебейских магистратов была признана законом только в 449 г. до н.э.
Греческий алфавит разделился на восточный и западный; последний проник в Италию в IX-VIII вв. до н.э. и стал основой латинского алфавита. J. В. Carter, «The Reorganization of the Roman Priesthood at the beginning of the Republic», Memoirs of the American Academy in Rome, 1912, vol. I, p. 9-17.
Папирус использовался в Риме после 250 г. до н.э. W.H.P. Hatch. The Principal Uncial Manuscripts of the New Testament Chicago, 1939. P. 5.
Культ Цереры позаимствован в связи с обширным ввозом зерна с Сицилии и из Кум—древнейший греческий культ, греческие функции, язык, стиль. Храм освящен в 493 г. до н.э., то есть Церера, Либер, Либрия, очевидно, соответствовали элевсинским Деметре, Коре и Иакху.
Этрусская морская мощь была уничтожена в 474 г. до н. э. при Кумах Гиероном Сиракузским —покровителем Пиндара —и в 310 г. до н.э. римлянами, что расчистило путь для римской экспансии. Влияние этрусков в архитектуре городов, то есть стены, военная организация.
Железный век —кремация—Лациум —погребение у сабинян —этруски сдерживали сабинян и вернули кремацию. Inez G. Scott, «Early Roman Traditions in the Light of Archeology», Memoirs of the American Academy in Rome, 1929, vol. 7, p. 7-116.
149


ва двух, впоследствии десяти, —не подлежащих аресту и защищавших плебеев от произвола со стороны консулов.
Священные обязанности царя перешли к понтификам, которые в качестве привилегированного меньшинства в составе жреческой коллегии монополизировали знание неписаного права. Судебные олигархии, опираясь на тренированную память, применяли все принципы разрешения конфликтов. Задача сохранения корпуса законов решалась при помощи устной традиции путем ссылок на правила поведения, сообщения, заключения, превращенные в лозунги, аксиомы и нескладные стихи. Авторитет жреческой коллегии укреплялся посредством связи ее членов с религиозными обязанностями, а власть жрецов усиливалась благодаря отсутствию письменного права. Жрецы становились источником, истолкователями и исполнителями законов, в чем им не мешали ни надоедливые законодатели, ни капризные монархи. Итоги их деятельности называются сопоставимыми с философскими идеями греков и религиозными идеями семитов.
Трибуны создали для плебеев совещательные собрания и прочие институты, требуя, чтобы законы были записаны и преданы огласке. Pontifex maximus записывал имена магистратов и важные события на деревянной доске, а вслед за этой практикой появились требования вести более подробные записи, отчасти подражавшие образцу в лице греческих кодификаций3. В 451 г. до н.э. был составлен кодекс децемвиров, в 450 г. до н.э. записанный на 12 таблицах. Несмотря на эти поползновения письменной традиции, истолкование законов оставалось в руках коллегии понтификов и право развивалось посредством юридических фикций. Власть отца над сыном сохранялась, однако новый кодекс признавал возможность раздела наследства между братьями. Собственность принадлежала индивидууму, а не роду, и была сделана уступка в виде права на передачу собственности по завещанию. Фиктивные продажи позволяли выбирать наследников. Запрет на заключение плебеями священных браков обходился посредством фиктивной продажи жены
з. Fritz Schulz, Principles of Roman Law (Oxford, 1936), p. 7.
150


мужу. Сожительство в течение года с юридической точки зрения было приравнено к покупке и религиозной брачной церемонии, но, если жена прерывала сожительство не более чем на три ночи за год, власть мужа над ней могла быть сочтена не имеющей силы.
Плебеям регулярно делались новые уступки в том, что касалось их прерогатив. В 445 г. до н.э. был отменен закон о запрете браков между двумя сословиями. В 444 г. до н.э. начались посягательства на должность консула, и с целью отделить и оградить его религиозные функции в 443 г. до н.э. была учреждена должность цензора. Два цензора, выбиравшиеся на срок от 4 до 5 лет, устанавливали размеры индивидуальных податей, а примерно через столетие они получили право определять состав сената. Борьба возобновилась после разграбления Рима галлами в 396 г. до н.э.; принятый в 367 г. до н.э. закон Лициния требовал, чтобы один из консулов был плебеем. Патрициями в 366 г. до н.э. были учреждены должности претора, официально занимавшегося отправлением правосудия, и курульного эдила. Сущность юридического процесса, то есть легислатура (содержание гражданского права), была постепенно оглашена после 312 г. до н.э., а в 304 г. до н.э. был положен конец засилью понтификов-патрициев. Принятый в зоо г. до н.э. закон Огульния обеспечивал доступ плебеев к должностям01 понтификов и авгуров. После 287 г. до н.э. постановления плебейского народного собрания приобрели силу закона. В 253 г. был назначен первый pontifex maximus из плебеев, причем, что существенно, он первым публично занимался юриспруденцией.
Несмотря на рост прерогатив плебеев в сфере законотворчества, влияние устной традиции сохранялось, отчасти благодаря ее способности адаптироваться к новым запросам, а отчасти потому, что prudentes, или юристы, вероятно, по-прежнему были связаны со жреческим классом. За подчинением Апеннинского полуострова и территориальной экспансией последовал рост торговли с греками и учреждение
d. Число как авгуров, так и понтификов было увеличено до 9, причем плебеями должны были быть 4 авгура и 5 понтификов.
151


сенатом в 268 г. до н.э. серебряной монеты®. Для того чтобы судить иностранцев, в 242 г. до н.э. был назначен второй претор, peregrinus, в дополнение к первому, urbanus. Число преторов в 227 г. до н.э. возросло до четырех, а в 198 г. до н.э.—до шести. Благодаря суду для иностранцев римляне познакомились со стандартными практиками торговых народов4 и стали больше уважать равенство. Юристы учились пользоваться формулами вплоть до тех пор, когда суд для римских граждан смог отказаться от жестких legis actiones.
Согласно процедуре per iegis actionem, роли претора и тяжущихся сторон были четко определены законом и с целью ликвидировать его негибкость были составлены новые правила. В соответствии с процедурой per formulam, учрежденной около 150 г. до н.э., процесс был разделен на несколько частей и дело сначала заслушивалось в присутствии магистрата. Судье (judex) посылалась письменная инструкция, называвшаяся формулой, которая содержала требование осудить либо оправдать подсудимого в зависимости от ответа на заданный вопрос. Затем вопрос, вызывавший споры, точно формулировался опытными юристами, а непрофессиональ-
4. Утверждалось, что средиземноморское влияние на римское право было незначительным. См.: Eugen Ehrlich, Fundamental Principles of the Sociology of Law (Cambridge, 1936), p. 262.
e. В 269 г., согласно Сазерленду.
В основе 12 таблиц лежал принятый в 462 г. до н.э. закон Терентилия de legibus conscribendis. Римский плебс в 494 г. до н.э. удалился на Священный холм. Окончательная победа плебеев вззэ г. до н.э. J.L.Strachan-Davidson, «The Growth of Plebeian Privilege at Rome», English Historical Review, 1886, vol. 1, p. 209-217.
Доступ в жреческую коллегию открыт для плебеев в зоо г. до н.э. C.H.V. Sutherland [Coinage in Roman Imperial Policy 31 B.C.—A.D. 68 (London, 1951)], p. зз. Впервые оба консула стали плебеями в 172 г. до н.э.
Совет монетчиков создан ок. 289 г. до н.э. Серебряная монета требовалась для торговли в греческих городах Кампании и Южной Италии и была свободна от недостатков крупных монет—ассов. Ibid., р. 2]]. Появление денария ок. 187 г. до н.э. См.: A.H.J. Greenidge [Legal Procedure of Cicero’s Time (Oxford, 1901)] о проблеме устной и письменной традиции.
152


ные судьи (judex) выясняли факты и выносили вердикт в соответствии с формулой, предложенной претором, опытным специалистом по правосудию. Прежние устные формулы были вытеснены письменными формулами, но лишь после того, как юридические приемы устоялись до такой степени, что влияние этого новшества было незначительным. Процедура, основанная на формулах, оказывала важное влияние на мощное и независимое развитие jus proetorum, сопровождавшее рост полномочий претора. В соответствии с принятым около 120 г. до н.э. lex Aebutia была введена документальная процедура или система формул в качестве опции, позволявшей избежать чрезмерного формализма системы legis actiones. Преторы издавали эдикты, в которых указывалось, какие процедурные правила будут использоваться на протяжении их пребывания в должности, и те записывались черными буквами с красными заголовками на белых деревянных досках, выставленных на форуме. Новый претор, как правило, выражал согласие с эдиктом своего предшественника, но вносил в него изменения. Контроль над процедурой подразумевал контроль над фундаментальными изменениями закона5. Принятый в 67 г. до н.э. lex Cornelia требовал от претора на протяжении годичного пребывания в должности соблюдать свой эдикт. Эдикты обеспечивали гибкость и определенность и сделались источником равенства.
Вплоть до времен Цицерона законы и прецеденты в значительной степени хранились в людской памяти и последствия устной традиции сказывались на достижениях юристов. В суде для иностранцев прогрессивный характер права проявлялся в развитии практически всего контрактного права, «одного из величайших достижений античной юриспруденции». Собственность была разделена на движимую и недвижимую, контракты и соглашения между организованными группами были обставлены огромным количеством церемоний и требовали присутствия ряда свидетелей и помощников. Контракты порождали обязательства и были отделены
5. Например, в том, что касалось наследования в отсутствие завещания. R. W.Lee, The Elements of Roman Law (London, 1944), p. 10-11.
153


от соглашений о передаче имущественных прав. Различные церемонии отменялись, упрощались или опускались, и, наконец, отдельные контракты, от которых зависела «деятельность и сила общественных сношений», стали составляться без оглядки на какую-либо форму. Контракт представлял собой договор плюс обязательства, будучи «самым прекрасным памятником» прозорливости римских юрисконсультов6. «Положительный долг, вытекающий из доверия одного человека к слову другого, принадлежит к числу самых медленных побед в прогрессе цивилизации»7.
Контракт вытеснил формы взаимности в сфере прав и обязанностей, восходивших к семье, скреплявшейся patria potestas. Юридические фикции допускали создание искусственных отношений, и «никакая другая юридическая фикция не оказала таких важных услуг человечеству»8. Права отца ограничивались по мере того, как множились возможности для добровольного отказа от них. Ушла в небытие постоянная опека над женщинами, и римские женщины получили личную и имущественную независимость. Были сняты почти все ограничения на личную инициативу, так же, как и на право собственности. «Собственность не имеет ничего общего с владением»91. Владение считалось лишь внеш-
6. H.S. Maine, Ancient Law (London, 1906), p. 335; Г. С. Мэн, Древнее право, его связь с древней историей общества и его отношение к новейший идеям (Санкт-Петербург, 1873), с. 252.
7. Ibid., р. 326; там же, с. 244.
8. Ibid., р. 138; там же, с. 103.
9. Schulz, Principles of Roman Law, p. 72.
f. Cm.: Pollock [«The History of the Law of Nature»].
Принцип усыновления помогал решать династические проблемы. Ключевая проблема адаптации законов полиса к управлению обширной империей оказалась непосильной для Афин, но была решена в Македонии и Риме. Греческие понятия процесса и формулировки, а также понятие фюзис так и не были заимствованы римским правом с его понятиями происхождения и содержания. Origin и contract наложились на греческие процесс и формулировку, что служило источником путаницы на протяжении 1500 лет. Myres, The Political Ideas of the Greeks, p. 385-389.
154


ним проявлением собственности, помогавшим защищать ее. Res publico имело свой аналог в res private. Государство превратилось в порождение права, что позволяло оценивать его с точки зрения юридической компетенции. Взаимоотношения между государством и религиозными институтами и между политической философией и философией вообще, едва ли представлявшие проблему для единства греческого полиса, имели жизненно важное значение для римлян10.
Достижения гражданского права, связанные с понятиями семьи, собственности и контракта, были осуществлены не государством, пусть даже и с его ведома, а практикующими юристами. Lex, к которому обращались при заключении договоров, управлении провинциями и отдельными местностями, и в обычных делах, подчинявшихся конституционному праву, редко использовался как источник законодательства11. Тексты договоров высекались на бронзе или камне и хранились в Капитолийском храме6, законы центуриатного собрания —в храме Сатурна, а важные указы сената—в храме Цереры. Влияние письменной традиции, заметное в проблемах lex, находилось в разительном контрасте с силой устной традиции в сфере гражданского права, и этот контраст не раз оборачивался бедами в истории республики и империи.
Успехи римского оружия, позволившие раздвинуть пределы республики, создавали проблемы управления. Войны и союзы к 260 г. до н.э. превратили Рим в повелителя Италии. За войной с Карфагеном в 265-241 гг. до н.э. последовало присоединение Сицилии и Липарских островов. В 236- 219 гг. до н.э. в число владений Карфагена входила Испания, но после 218 г. до н.э. столкновение с Римом вновь обернулось поражением и полным пересмотром договора 202 г. до н.э. Третья пуническая война, начавшаяся в 153 г. до н.э., привела к гибели Карфагена. Война с Карфагеном повлекла за собой конфликт с эллинистическими царствами. При со-
10. G. H. Sabine, A History of Political Theory (New York, 1937), p. 161.
11. Schulz, Principles of Romon Law, p. 8-11.
g. Построен для консулов в 498 г. до н.э.
155


действии пергамского и родосского флотов и при поддержке греческих городов Рим в 200 г. до н.э. объявил войну Македонии и вынудил ее уйти из Греции, Фракии и Малой Азии. После восстания 171 г. до н.э. Македонское царство было в 168 г. до н.э. ликвидировано, а позиции Родоса были резко ослаблены в 166 г. до н.э., когда Рим в интересах Афин объявил Делос открытым портом. За сопротивлением Риму со стороны греческих городов последовали жесткие меры, включавшие разрушение Коринфа в 146 г. до н.э. Так был положен конец господству торговых сообществ на Средиземном море.
Далее Риму пришлось справляться с восточными империями. Филипп и Александр11 создали эффективные орудия войны, в кратчайшие сроки покорили полисы и выстроили Македонскую империю, контролировавшую море, Персидскую империю и территории на востоке вплоть до Индии. Посредством обожествления правителя Александр обеспечил сплоченность единого космополиса, пришедшего на смену городам, племенам и народам и объединившего восточное Средиземноморье и западную Азию. «Со смертью Аристотеля отдельный человек перестал быть „общественным животным", членом полиса или самоуправляющегося города-государства; со времени Александра появляется человек как отдельная личность» (Э. Дж. Карлайл)12. Сразу же дали о себе знать проблемы сепаратистских тенденций, свойственных древним
12. В действительности эти слова принадлежат В. В.Тарну: W.W.Tarn, Hellenistic Civilization (London, 1941), p. 69; Вильям Тарн, Эллинистическая цивилизация (Москва, 1949), с. 89.—Прим. науч. ред.
h. Обожествление царя пришло в греческий мир при Александре. «Идти порознь, сражаться вместе».
От Первой пунической войны до битвы при Акциуме (31 г. до н.э.) римляне обогащались за счет добычи, захваченной у других народов.
Фиванский полководец Эпаминонд, воевавший со спартанцами, первым открыто сформулировал принцип сосредоточения сил на направлении главного удара —не требовавшегося в пределах всего поля боя. Филипп и Александр, развивая этот принцип, создали мощную конницу. A. R. Burn, Alexander the Great and the Hellenistic Empire (London, 1947), pp. 33-35.
156


империям, и после смерти Александра возникли четыре династии: Селевкидам принадлежали земли, примерно совпадавшие с бывшей Персидской империей, Птолемеям—Египет, Ан- тигонидам — Македония, Атталидам — Пергам.
Влияние греческой культуры в этих царствах было разным, находясь в зависимости от соответствующих традиций. Селевкиды, унаследовавшие проблемы Персидской империи, пытались подчинить себе персидскую, вавилонскую и еврейскую религии, однако концепция греческого полиса не смогла пустить серьезных корней. Царство Селевкидов развалилось, оставив после себя горькие воспоминания о сопротивлении угнетению. Монархии, не скрепленные единой национальностью и религией, опиравшиеся на силу и раздираемые династическими проблемами, были непрочными.
В Египте Птолемеи унаследовали имперские проблемы. Чтобы свести к минимуму влияние могущественного жреческого класса в Фивах, была построена новая столица—Александрия, ставшая новым центром монополии на знания. Был целенаправленно изобретен новый бог Серапис—вероятно, единственный бог, успешно сотворенный человеком. Сера- пеум стал для египетского культа тем же, чем был храм для израильской религии13. Политика «всегда меняла небесное правительство одновременно с земным» (Кюмон). Курсивный стиль египетской письменности выродился в деловой и частной переписке в народный, или демотический, стиль. Египетская письменность лишилась своего ключевого положения. Освоение греческой письменности, вероятно, сопровождалось заменой кисти тростником {Phragmites aegypteia). Его стебли, более толстые, чем кисть, заострялись и расщеплялись, образуя перо. Доступность папируса способствовала формированию Александрийской библиотеки. К 285 г. до н.э. в этой библиотеке, основанной Птолемеем I, насчитывалось 20 тыс. рукописей, а к середине I в. до н.э. их было 700 тыс., в то время как объем менее крупной библиотеки, созданной Птолемеем II в Серапеуме—вероятно, для хранения дублика-
13. Samuel Dill, Roman Society from Nero to Marcus Aurelius (London, 1904), p. 567.
157


тов,—составлял 42800 рукописей14. При библиотеке работал университет. Ученые устанавливали аутентичность классических текстов15. Трудами Аристарха «Илиада» и «Одиссея»' к 150 г. до н. э. превратились в своего рода Вульгату, в итоге пав жертвой «пагубных чар ложных знаний, распространяемых печатным текстом» (Гилберт Мюррей). Переводились и редактиро-
14. John Edwin Sandys, A Short History of Classical Scholarship (Cambridge, 1915), p. 32. Вследствие соперничества между Птолемеем и Атталом I (241-197 гг. до н.э.), тоже собиравшим рукописи, продавцы удлиняли имевшиеся у них рукописи, чтобы продать их подороже, и возникла необходимость в критическом изучении и редактировании с целью выявления подделок. Работать с длинными свитками было неудобно и произведения греческой литературы делились на несколько свитков. Филология открыла для себя новое поле деятельности в критике текстов. Издавались словари и учебники, в литературу проникли греческие диалекты.
15. Найденные в Египте папирусы конца II в. до н.э. свидетельствуют об исчезновении необычных текстов и появлении стандартных текстов. См.: The Legacy of Egypt, p. 260.
i. Обе эти поэмы в их новых вариантах, монополизировавших рынок, были разбиты на 24 части каждая.
См.: F.G. Kenyon, The Text of the Greek Bible (London, 1949), p. 25, т.е. вместе с апокрифами.
При переводе Пятикнижия на греческий менялся смысл еврейских слов—что расчистило путь для греческой философии. Е. R. Goodenough [Sy Light, Light: The Mystic Gospel of Hellenistic Judaism (New Haven, 1935), ill, eh. 3].
«Септуагинта»—перевод на греческий для александрийских евреев—свидетельствует об упадке влияния еврейского как священного языка и о желании евреев читать Библию на своем родном языке. Пятикнижие, вероятно, составлено в начале III в до н.э.
На смену герметическим книгам ок. 200 г. до н.э. пришла дидактическая литература. Влияние орфизма на Протагора и Платона проявилось в филэллинистической секте иудаизма —см.: Goodenough, By Light, Light, p. 2-3,7.
Указом от 239 или 238 г. до н.э. вводился солнечный год фиксированной продолжительности, к которому каждые четыре года прибавлялся один дополнительный день. Впоследствии от него отказались, но он был возвращен и введен в обиход римлянами. J. G. Fraser, Adonis, Attis, Osiris, Studies in the History of Oriental Religion, vol. 5-6 of The Golden Bough (London, 1907), p. 281.
158


вались еврейские писания —книги Законов при Птолемеем, вероятно, между 283 и 246 гг. до н.э., книги Исаии и Иеремии между 170 и 132 гг. до н.э., книги Пророков и Псалмы к 132 г. до н.э., Экклезиаст —около 100 г. до н.э. Александрия служила местом встречи философских и религиозных идей Востока и Запада, Индии, Палестины, Персии и Греции. Пифагорейская система, в которой сочеталось влияние философии и религии, выступала за отождествление Осириса и Диониса. В качестве второго бога к 350 г. до н.э. сложился олицетворенный разум, или Логос\ как рациональная часть души, существующая над духами. Появилась идея однозначного обращения или долговечных изменений в разуме личности. В Музеоне наука превратилась в духовное продолжение трудов Аристотеля. Птолемеевская систематизация оставила отпечаток на географии и астрономии. Около 300 г. до н.э. Евклид развил геометрию в такой степени, что она, вероятно, помешала изобретению системы цифровой записи. Аристарх Самосский (зю-230 гг. до н.э.) открыл, что Солнце намного превышает размерами Землю, и объявил геоцентрическую систему невозможной. Сила письменной традиции превратила Александрийский период в эпоху «эрудиции и критики»16, в эпоху специалистов, а не поэтов и ученых. Александрийский человек был «библиотекарем и корректором, бедолагой, [который] жалко слепнет от книжной пыли и опечаток»17 (Ницше). Признаком хорошего вкуса и респектабельности считались мания к коллекционированию и большие библиотеки18. Эстетические мнения подверглись кристаллизации, возникла фигура дилетанта. Распалась связь между литературой и жизнью, мыслью и действием, поэзией и философией. Аполлоний в «Аргонавтике», восстав против Каллимаха, объявил большую книгу большим злом19. Астрология взяла верх над астрономией. География на-
16. Sandys, A Short History of Classical Scholarship, p. 34.
17. Ницше, «Рождение трагедии», с. 109.
18. F. Р. Chambers, Cycles of Taste (Cambridge, 1928), p. 29-35.
19. E. E. Kellett, Fashion in Literature (London, 1931), p. 279.
j. Начало Евангелия от Иоанна—ессейская точка зрения на новое учение о пути. W. М. Flinders Petrie, Egypt and Israel (London, 1911), p. 116.
159


чалась как наука и закончилась как литература. «Географию» Страбона называли лебединой песней эллинизма, последним случаем цельного взгляда на вселенную.
Греческая устная традиция, какой она была зафиксирована в сочинениях Платона и Аристотеля, оказала глубокое влияние на Александрию. Платон отвергал натуралистические космогонии поэзии и физической философии, опираясь на интернациональный монотеизм, распространявшийся из Вавилона и Египта. Высказывались предположения, что вера в божественную природу звезд и знакомство с египетскими приемами подавления разума привели Платона к заявлению, что власти имеют право на ложь. Надпись над входом в платоновскую Академию—«Да не войдет сюда никто, не сведущий в геометрии»—свидетельствовала о пренебрежении фюзис и изучением развития. Аристотель, учившийся у Платона, вероятно, в 367-347 гг. до н.э., ушел из Академии после смерти Платона и в итоге основал в 325 г. до н.э. свой Лицей. Будучи ионийцем и сыном врача, он заинтересовался биологическими науками, подразумевавшими акцент на наблюдениях, а не на систематизации. Значение греческой медицины заключалось в ее связи с идеалом здоровья. Она выдвигала принцип о том, что основа всех знаний—опыт, ставила во главу угла точность и выявляла истинные причины болезней и симптомов, выведя их из сферы нравственного закона. «Следует обращаться к медицине в первую очередь не за правдоподобными теориями, а за опытом в сочетании с разумом»20. Биологические науки делали упор на классификацию, которая, как выразился Уайтхед, стояла на полпути между непосредственной конкретностью отдельной теории и полной абстрактностью математических понятий и подразумевала первостепенную роль логики. Его система была условной и открытой, отличаясь стремлением к тотальности проблем, а не к законченным знаниям. Будучи скорее биологом, чем физиком, он склонялся к конечным причинам. В сфере философии сложилась наука естествознания, заняв свое место рядом с астрономией. Низ-
20. Медицинские сочинения III в. до н. э., цит. по: Benjamin Farrington, Science and Politics in the Ancient World (London, 1939), p. 63.
160


ложение математики как формирующего элемента породило разрыв между философией и наукой. Метафизика отступила перед специальными науками.
Субсидируемые поставки дешевого папируса стали фундаментом для создания обширной управленческой системы, так же, как и крупных библиотек. Благодаря снижению цен с двух драхм за свиток в ззз г. до н.э. до драхмы за несколько свитков в 296 г. до н.э., невзирая на общий рост цен, связанный с притоком сокровищ с Востока, Птолемей II установил монополию на папирус. После 279 г. до н.э. свиток стоил почти две драхмы. Цены на Делосе были в два или в три раза выше египетских вследствие политики повышения эффективности производства и снижения цен на отечественном рынке, что обеспечивалось путем их поддержания или повышения на внешнем рынке при помощи экспортных пошлин или запрета на экспорт21. Продолжением храмовых монополий вре-
21. Gustave Glotz, «Le prix du papyrus dans l’antiquite grecque», Annales d’histoire economique etsociale, January 1929, p. 3-12.
Неестественный дуализм орфиков внес вклад в отделение низменного мира чувств от платоновского возвышенного мира идей. Guthrie, Orpheus and Greek Religion, p. 157. Платоновская концепция теории идей была возможна лишь потому, что Платон постоянно размышлял о статичных формах, открытых греческими математиками,—геометрия переняла у Платона его образ мысли и достигла вершин в трудах Евклида. Интерес Платона был обращен на Бытие—платоновскому дуализму противостояла концепция природы, выдвинутая Аристотелем. И платоновская проблема бытия, и аристотелевская проблема становления—в понятии идеи просматривается влияние геометрии. Платон преклонялся перед геометрией в большей мере, чем перед другими дисциплинами, видя в ней созерцательную мысль, не обремененную материей. Julien Benda, The Great Betrayal (London, 1928), p. 121; Жюльен Бенда, Предательство интеллектуалов (Москва, 2009), С. 179.
Геометрия —порождение египетского ума —астрономия и астрология как детища Вавилона. Ridgeway, The Origin of Metallic Currency and Weight Standards, p. 251. Египтяне пользовались десятичной системой. Греческое искусство чеканки монеты проникло в Египет при Птолемее Дагиде. Египтяне отставали от вавилонян в арифметике —были более точны в геометрии —знали формулу объема усеченной пирамиды.
161


мен фараонов стала система монополий Птолемеев, которые сдавали свои земли в аренду и наполняли свои сокровищницы. «Принуждение всегда влечет за собой угнетение, а принуждение было единственным ресурсом государства, считавшего себя единственной правящей силой в экономической жизни». «Размножение должностей, непотизм, большое количество разнообразных контролирующих инстанций—хорошо известные стороны всякого угасающего бюрократического режима» (Ростовцев). Египетское теократическое государство вынуждало своих завоевателей создавать одни и те же институты, призванные ограничить его власть.
Атталиды защитили ряд городов от набегов галлов и постепенно усиливали влияние Пергама. В противовес влиянию Александрии Эвмен II (197-159 гг. до н.э.) построил библиотеку и поощрял научные исследования в противоположность александрийской словесной науке. После воцарения Эверге- та II или около 146 г. до н.э. Аполлодор, вероятно, перебрался из Египта в Пергам. По причине запрета на экспорт папируса в Пергам Эвмен II поощрял использование пергамента22 посредством учреждения соответствующей монополии и широкого применения рабского труда на царских фабриках23. Скот и шкуры ввозились с берегов Понта Эвксинского через Кизик. Пергам был «по всей вероятности, источником того возрождения аттицизма, которому мы в значительной степени обязаны сохранением шедевров аттической прозы» (Зуземиль)24. В искусстве Пергама с его попытками поиска новых средств выражения отразилось влияние встречи цивилизации с варварством, конфликта добра и зла25.
Антигониды постепенно превращали мелкие греческие полисы в муниципалитеты. В 261 г. до н.э. они взяли Афины
22. J.W. Clark, The Care of Books (Cambridge, 1908), p. 8.
23. \N.VJ. Tarn, Hellenistic Civilization, p. 147; Вильям Тарн, Эллинистическая цивилизация, с. 158.
24. Цит. по: Е. R. Bevan, The House ofSeleucus (London, 1902), vol. I, p. 200; Эдвин Бивен, Царство селевкидов. Величайшее наследие Александра Македонского (Москва, 2023).
25. Tarn, Hellenistic Civilization, р. 285; Тарн, Эллинистическая цивилизация, С. 289.
162


и содержали в этом городе гарнизон до 229 г. до н.э. По отношению к городским союзам они проводили оппортунистическую политику. Антигон Гонат распустил союз двенадцати городов, но после 280 г. до н.э. при Арате была создана Ахейская лига, быстро выросшая в размерах. Антигон Досон пресек агрессию со стороны спартанцев, в 222 г. до н.э. разбив их при Селласии. В период ослабления Македонии, примерно в 311- 245 гг. до н.э., расширила свои ряды Этолийская лига. Ахейская лига была разгромлена римлянами в 168 г. до н.э.
Невзирая на рост партикуляризма, в эллинистический период складывались общие интересы. «Городов много, а Эллада одна». Эллинистический греческий как общий язык сложился в Аттике. Благодаря поставкам26 папируса и пергамента и применению труда образованных рабов в беспрецедентных масштабах выпускались книги. В эллинистических столицах проживала многочисленная читающая публика. По словам Тарна, в мире, где не было машин и было множество рабов, требовался дешевый материал для чтения. Написанное в подавляющем большинстве сводилось к сборникам полученных из третьих рук отрывков и учебникам, служившим доступным источником знаний, многочисленным трагедиям и процветавшим в Афинах комедиям нравов. Литераторы писали книги о других книгах и становились библиофилами. Хотя риторика возникла еще на Сицилии как подмога демократическому делу, появившись в 472 г. до н.э. в Акраганте и в 466 г. до н.э. в Сиракузах, Горгий познакомил с ней Афины только в 427 г.
26. Несмотря на общий рост заработков, заработки резчиков надписей на камне снизились за столетие на 67%. В Дельфах они получали В 340 Г. ДО Н. Э. 9 оболов ЗЭ 100 буКВ, В 335 Г. ДО Н. Э. — 6 О6ОЛОВ, В 300 Г. до н. э. — 6 оболов за зоо букв, а в 250 г. до н. э.—те же деньги за 350 букв. М. О. Wason, Class Struggle in Ancient Greece (London, 1947), p. 174.
Возможно, при Эвмене II в Пергаме началось производство более качественного пергамента. W. Н. Р. Hatch, Principal Uncial Manuscripts of the New Testament (Chicago, 1939), где велень называется второсортным материалом по сравнению с папирусом, использовавшимся для записи литературных произведений. Пергамская стоическая научная школа.
163


до н.э. Возможно, в 378-377 гг. до н.э.к были приняты законы, требовавшие, чтобы петиции подавались в афинские суды в письменном виде—отчасти ради экономии времени и жалованья судей, отчасти в ответ на запросы профессиональных составителей речей. КII в. до н.э. все затопила риторика. В том, что касается философии, в афинских школах конструктивное выстраивание систем было вытеснено элементарной педагогикой. В ill в. до н.э. возросло чужеземное влияние на состав преподавателей и учащихся. Отстранение индивидуума от политики, произошедшее после 300 г. до н.э., повлекло за собой интерес философии к вопросам счастья, поведения и этики. Классическая греческая философия подверглась кристаллизации в письменном виде, и ей на смену пришла философия, делавшая упор на обучение. Зенон, основатель стоицизма, был эллинизированным финикийцем родом из Ситиона на Кипре, прибывшим в Афины около 320 г. до н.э. Стоицизм, свободный от предубеждений и предрассудков греческой политической мысли, превратился в совокупность учений и религию, пришедшую на смену политеизму. Стоики, ставившие во главу угла единый принцип жизни, вернулись к Гераклиту. «Верная причина—закон природы, повсеместное мерило справедливого и правильного, неизменное в своих принципах, непреложное для всех людей, как правителей, так и подданных, закон Бога»27. Стоицизм стоял выше всех культов, санкционированных государством. «Благодаря ему мир стал для человека родным домом» (Эдвин Бивен). Он объявлял всех людей носителями разума и равными от ро-
27. G. Н. Sabine, A History of Political Theory (New York, 1937), p. 150.
k. To есть в эпоху Второй афинской конфедерации.
См.: E.R. Bevan, «Rhetoric in the Ancient World», Essays in Honour of Gilbert Murray (London, 1936), p. 189-214. Ослабла тесная связь хора с драматическим действием —внимание аудитории привлечено к актерам —по этой причине была поднята сцена, чтобы действие было лучше видно, особенно с дальних мест. Высокая сцена появилась в афинском эллинистическом театре примерно в середине II в. до н.э. A.W.Pickard-Cambridge, The Theatre of Dionysus in Athens (Oxford, 1946), p. 268-269.
164


ждения. «Перед законом природы все люди равны». Вывод о том, что Вселенной управляет разумная сила, вел к догматизму. Киники протестовали против идеализации институтов полиса и изливали презрение на массовую религию и почитание материальных образов богов. «Вероятно, они были чистейшими монотеистами, каких только породила классическая античность»28. В 307 г. до н.э. свою школу, опиравшуюся на атомизм и сочинения Демокрита, основал в Афинах Эпикур. В противоположность Платону, отдававшему приоритет математике и разуму, он ставил на первое место опыт и натуральную философию. Эпикур отказывался признавать популярных богов и выступал против народных суеверий. В его глазах в корне политических амбиций лежал страх смерти, якобы неизвестный великим.
Для образованных людей веру в олимпийских богов и полис сменили философия и наука, для простых людей—восточные религии. Тем, кто находился под влиянием философии, было все труднее общаться с теми, кто находился под влиянием религии. Культурный раскол способствовал становлению классовой структуры. Раскол между Афинами, Александрией и Пергамом, проистекавший из роста значения письменной традиции, ослаблял науку и философию и расчистил путь для проникновения религий с востока и римской силы с запада.
После успехов, одержанных на востоке, Рим подпал под непосредственное влияние эллинизма. «Покоренная Греция покорила своего гордого покорителя» (Гораций). Около 272 г. до н.э. в Рим приехал Ливий Андроник29. Он перевел «Одиссею» и в качестве первого грека, писавшего на латыни, стал основателем латинской литературы. В 240 г. до н.э. он познакомил Рим с драмой1 в ответ на запросы солдат, возвращав-
28. См.: D. R. Dudley, A History of Cynicism from Diogenes to the 6th Century A. D. (London, 1937).
29. Cm.: Tenney Frank, Life and Literature in the Roman Republic (Berkeley, 1930).
I. Первые драматические представления состоялись в 361 г. до н.э. Е. N. Gardiner, Athletes of the Ancient World (Oxford, 1930), p. 119. Первые гладиаторские бои по образцу этрусских погребальных игр были проведены в 264 г. до н.э.
165


шихся из греческих поселений на юге и требовавших ставить на римских праздниках комедии и трагедии. В 249 г. до н.э. хор девушек стал исполнять в Риме греческую хоровую лирику. Новая греческая комедия IV в. до н.э. была адаптирована ко вкусам аудитории, знакомой с драматическими приемами трагической сцены. К 200 г. до н.э. греческие пьесы могли ставиться в Риме без серьезных изменений. Противодействие греческой культуре способствовало развитию латинской прозы, которая состояла из грубых фраз, продиктованных лаконичностью выбитых на камне законов, договоров и официальных сообщений. Катон утверждал, что греческая литература погубит Рим и своей полемикой способствовал заложению основ величавого гибкого языка. В 161 г. до н.э. сенат уполномочил претора изгнать всех учителей риторики и философии, а в 154 г. до н.э. изгнал двух последователей Эпикура. Распространение греческой метафизики и психологии, вероятно, сдерживалось, однако во второй половине II в. до н.э. греческие учителя и грамматики повысили популярность эллинистических идеалов в литературе. Примерно в 168 г. до н.э. Кратет Малльскийт, самый выдающийся представитель Пергамской школы30, основал первую грамматическую школу в Риме; в его деятельности отразилась эрудиция и проницательность эллинистической литературной критики.
Проза набралась новых сил в попытках дать ответ на проблемы республики, возникшие после заметного прироста благосостояния. После 167 г. до н. э. сенат отменил прямые подати. Огромные поместья и абсентеистская собственность порождали протесты против усиления власти сената, особенно после восстания рабов в 139 г. до н.э. Гракхи одними из первых поставили оружие греческой риторики на службу демократическому делу. Гай Гракх расширил диапазон судебной про-
зо. См.: E.V. Hansen, The Attalids of Pergamon (Ithaca, 1947).
m. Вероятно, в 159 г. до н.э.—он сломал ногу, когда был в Риме, и, пока выздоравливал, читал лекции.
Римский эпос создан конкретным автором —как и в Англии —но греческий эпос принадлежал к устной традиции.
166


зы, придав ей «живость, четкость, гибкость и динамичность» (Тенней Фрэнк). На политическую арену вышло много игроков, и речи приобретали широкую известность благодаря расширению круга читателей. Публичные выступления диктовали прозаический стиль. На протяжении столетий, с 500 до 100 г. до н. э. из латыни исчезали резкие звуки и в итоге она пришла к зрелости. В цензорском указе 92 г. до н.э. Лициний Красс попытался принять меры против латинских школ риторики, но их влияние явственно проявилось в развитии прозы как готового продукта, достигшем вершин при Цицероне. Корявая речь превратилась в литературный инструмент, которому были свойственны «мощь и напор, великолепная звучность и построение фраз по законам архитектуры». Письменная речь встала почти наравне суетной речью. Цицерон, образцом для которого служил Исократ, высится в истории европейской беллетристики. Латынь сделалась философским языком, и его книги и сборники, пользовавшиеся большой популярностью, стали орудием распространения стоицизма.
Эпикурейство и стоицизм с их общим идеалом—«полным освобождением души от ига страстей и суеверий» (Асквит) — распространялись живыми учителями, посредством устного слова, тесня платонизм и аристотелизм. Лукреций, следуя Эпикуру, в назидательной поэме «О природе вещей» нападал на дух низкопоклонства перед богами, порабощение души вследствие веры в потусторонний мир и страха смерти, жестокие жертвоприношения, знамения и чудеса, выдумки провидцев и толкователей снов. Стоицизм оказался более приемлемым. Он распространялся с Родоса посредством учений Хрисиппа и Посидония, у которого учился Панеций. Последний пересмотрел положения стоической философии, чтобы она стала доступной для римлян из числа аристократов, и вместе с Полибием в третьей четверти II в. до н.э. ознакомил с ней окружение Сципиона Эмилиана. Благодаря Цицерону, который писал, что «одна книжица XII таблиц весом своего авторитета и обилием пользы воистину превосходит все
К 190 г. до н.э, уже велись учетные книги, в которых были записаны права сената и италийских полководцев.
167


библиотеки всех философов» («Об ораторе»), стоицизм приобрел свежую поддержку в своем влиянии на римское право. Стоическая философия проповедовала идеи всемирного государства, естественного правосудия и всеобщего гражданства в этическом смысле, независимых от постановлений царей и стоящих над ними. Концепция естественного права повлекла за собой просвещенную критику обычаев, способствовала разрушению религиозного и церемониального характера права, насаждала равенство перед законом, подчеркивала фактор умысла и смягчала беспричинную жестокость. Речь шла о «конечном принципе пригодности применительно к природе человека как разумного и социального существа, который служил или должен был служить обоснованием любых форм позитивного права»31 (Поллок). Jus gentium начал рассматриваться как закон, общий для всего человечества и равносильный закону природы. «Рабы законов—все мы, именно благодаря этому мы можем быть свободны» (Цицерон).
Распространение письменности усиливало греческое влияние. Книги и читатели, вероятно, появились в III в. до н.э. в ответ на потребности государства и требования сельского хозяйства и права. В II в. до н.э. книги прочно заняли место под солнцем, но их распространение ограничивалось рядами малочисленного образованного класса. После победы над царем Македонии Персеем (168 г. до н.э.) консул Эмилий Павел доставил его библиотеку в Рим. Сулла доставил из Афин в Рим библиотеку Апелликона Теосского, включавшую произведения Аристотеля и Теофраста. Сочинялись новые биографии и исторические труды, и все большему числу авторов требовались более исчерпывающие и надежные справочные издания. Покорение Египта сделало доступным папирус, более удобный материал, чем кора, название которой сохранилось в слове liber (книга)32. При Птолемеях производство папируса возросло, а качество повысилось благодаря созданию план-
31. Frederick Pollock, «The History of the Law of Nature: A Preliminary Study», Journal of the Society of Comparative Legislation, 1900, vol. 2, no. 3, p. 418.
32. Lewis, L'lndustrie du papyrus, p.86.
168


таций, позволявших собирать урожай папируса в течение всего года. Цены регулировались посредством царской монополии, но разведением папируса и изготовлением из него писчего материала занимались частные лица на фабриках. Самый лучший папирус покупался государством по фиксированной цене для составления официальных документов, а менее ценные сорта продавались вне рамок монополии.
Представление о характере книжной торговли дают интересы Аттика, друга Цицерона, который собрал большую библиотеку, приобретая книги в Греции, и стал издателем. К 61 г. до н.э. относится принадлежавшая его перу критика сборника речей Цицерона, изданного в виде книги, а к 56 г. до н.э. он, судя по всему, сам сделался монопольным издателем Цицерона. Среди рабов были распространены профессии переписчиков, чтецов и библиотекарей; к 55 г. до н.э. Аттик уже содержал копировальное заведение33. Судя по всему, для измерения объема текста при оплате труда переписчиков, а также при цитировании и для защиты покупателей использовался «стих», состоящий из 15-16 слогов. Стихометрия упрощала подсчет числа строк и определение рыночной цены рукописей. Средний темп работы переписчиков составлял 250 «стихов» в час. Возникали частные библиотеки; Витрувий со-
33. См.: A. H. Byrne, Titus Pomponius Atticus, Chapters of a Biography (Bryn Mawr, 1920), p. 14 и далее. У египтян были в ходу свитки, в длину порой превышавшие юо футов, но греки ограничили их длину 35 футами. Лист папируса, как правило, имел размеры 10 на 7,5 дюйма, редко превышая 13 на 9 дюймов. Во времена Плиния свиток состоял из 20 листов. Свиток представлял собой цилиндр высотой в 9-10 дюймов и диаметром в 1-1,5 дюйма. Писали столбцами, ширина которых обычно составляла 2-3 дюйма, но могла достигать 5-7 дюймов. В строку помещалось 18-25 букв при 25-45 строках в столбце. Писали на оборотной стороне листа, так как перо более плавно перемещалось вдоль волокон папируса, лежавших горизонтально. При письме на папирусе не требовался сильный нажим. Авторы делили свои произведения на части, соответствовавшие объему одного свитка. «До самого конца истории римской литературы обычной практикой» было издавать такие произведения, как «Энеида», отдельными книгами. Dill, Roman Society from Nero to Marcus Aurelius, p. 162.
169


ветовал, чтобы «спальни и библиотеки были обращены к востоку, ибо пользование ими требует утреннего света, а книги в библиотеке будут ограждены от порчи».
Влияние письменности проявлялось на всех этапах культурного развития. Эдилы извлекали из государственных архивов рукописи Плавта, написанные для единственного представления. После Теренция рынок наводнили старые пьесы, и писать новые стало невыгодно. Противоречие между греческой практикой скандирования и римским произношением, предполагавшим четкие ударения, ослабляло драматическое искусство, а потребность в дешевом развлечении привела к деградации искусства мимов, отталкивая интеллигентных людей от театра. В сфере права греческое влияние благоприятствовало абстрактным формулировкам юридических доктрин, в которых нуждались кодексы. Буквальное истолкование влекло за собой пренебрежение природой дела как такового. «Не следует вдаваться в причины, лежащие в основе правовой системы, иначе многое из того, что является бесспорным, развалится» (Нераттий)34. В 198 г. до н.э. Секст Элий сочинил Tripertita, древнейший систематический трактат, а в 95 г. до н.э. консул Квинт Мерций Сцевола составил первый краткий свод гражданского права в 28 книгах. В трактате консула Севия Сульпиция Руфа (51 г. до н.э.) приводились систематические комментарии к указам городских преторов. Юлий Цезарь предложил Марку Теренцию Варрону взять на себя основание библиотеки с целью привести «все существующие кодексы гражданского права в более простой вид путем извлечения из них только существенных моментов и их объединения в серии избранных юридических документов», а также ознакомить общественность с трудами на греческом и латыни35. По мере распространения письменной традиции была
34. Цит. по: Schulz, Principles of Roman Law, p. 98.
35. С. E. Boyd, Public Libraries and Literary Culture in Ancient Rome (Chicago,
1915).
Развитие стихометрии no мере роста интереса к чтению вслух—пунктуация и колометрия. J. Rendel Harris, Stichometry (London, 1893).
170


разработана стенография, призванная преодолеть разрыв с устной традицией. Цицерон диктовал Тирону, вольноотпущеннику, который пользовался стенографией. Судя по всему, в 63 г. до н.э. стенографы появились в сенате, а в 59 г. до н.э. Юлий Цезарь, будучи консулом, начал издание официальной газеты acta diurna и acta senatus, включавшей стенограммы заседаний сената. Публикация протоколов заставила ораторов принимать во внимание широкую общественность. В 52 г. до н.э. триумвиры11 резко ограничили время, отводившееся на выступления в суде, что повысило актуальность сухого стиля, принятого в сенате, и стало катастрофой для цицероновского стиля.
Проблема управления обширными территориями выдвинула в центр внимания бюрократический аппарат. Образцами для него могли послужить обширные секретариаты эллинистических царств. Сосредоточение полномочий ослабило власть сената. Еще в 327 г. до н.э. начало практиковаться расширение полномочий консула путем продления срока его пребывания в должности с тем, чтобы он мог вести более продолжительные кампании. В 149 г. до н.э. подсудными были объявлены случаи превышения полномочий должностными лицами в провинциях, включая взяточничество и измену, но воздействие этой меры более чем компенсировалось
п. То есть Помпей. См.: А. Н. J. Greenidge, Legal Procedure of Cicero’s Time (Oxford, 1901), p. 476.
Cm.: Laura Robinson, Freedom of Speech in the Roman Republic (Baltimore, 1940); также: Kenneth Scott, «Octavian’s Propaganda and Antony’s De Sua Ebrietate», Classical Philology, XXIV, April 1929, pp. 133-141. Проблема вмешательства dies nyasta—сокращение числа дней, в которые мог проводиться суд, до 45, традиционный упор на письменность. Эмиграция италийцев после 200 г. до н.э.—им на смену приходили иностранцы, незнакомые с республиканскими традициями. М. Е. Park, The Plebs in Cicero’s Day (Cambridge, 1918). Основание Александрийской библиотеки; когда Цезарь сжег свои корабли в гавани Александрии, Марк Антоний перевез туда Пер- гамскую библиотеку; опустошена Теофилом в 392 г. и уничтожена арабами после 642 г. W. A. Mason, A History of the Art of Writing (New York, 1920), p.392,397-398.
171


последствиями армейской реформы, проведенной Марием и Суллой, и выводом армии из-под контроля гражданских властей. Номинально провинции защищались постановлениями сената, однако римские губернаторы возвращались оттуда с богатством, амбициями и опытом абсолютной власти, пагубными для республики. Покоренные народы запада были обложены фиксированной данью, а на востоке по примеру прежних монархий практиковались откупа. Эта система сводилась к «власти аристократа, которому не платили, при эксплуатации со стороны безответственного корыстолюбца» (Г.Стюарт Джонс). В III и II вв. до н.э. «сенат правил, но не царствовал, в то время как народ царствовал, но не правил» (Г. Стюарт Джонс), и разногласия между сенатом и народом вымостили путь для цезаризма, опиравшегося на армию.
Распространение письменности внесло свой вклад в падение республики и становление империи. Благодаря росту управленческого аппарата власть императора укреплялась и, в свою очередь, использовалась для вербовки новых сторонников. Восточные религии были мобилизованы в интересах империи. После очередной свирепой эпидемии из Эпидавра0 в Рим в 293 г. до н.э. был вывезен греческий бог Асклепий, которому в 291 г. до н.э. был посвящен храм. Иммиграция богов во второй половине III в. до н.э. вынудила сенат в 213 г. до н.э. принять меры к пресечению распространения священных писаний. Тем не менее дофригийская богиня Magna Mater (Великая мать)36 вызывала особый интерес у знати и в 204 г. до н.э. ей начали поклоняться в Риме по совету сивилл. Этому способствовал и Аттал, помогавший римлянам в войне с Филиппом. Официальное признание предполагало привилегированное положение. «Растрескавшаяся крепость древнеримских принципов дала брешь, и через нее в конце концов внутрь вошел весь Восток» (Кюмон), хотя власти держали данный культ в изоляции, чтобы предотвратить его распростра-
36. Grant Showerman, The Great Mother of the Gods,’ Bulletin of the University of Wisconsin, Philological and Literature Series, 1901.
о. Афины позаимствовали поклонение Асклепию в 421 г. до н. э. у Эпидавра. Harrison, Prolegomena to the Study of Greek Religion, p. 344.
172


нение за счет римских обычаев. Юний Брут, praetor urbanus, в 191 г. до н.э. торжественно освятил соответствующий храм на Палатине. На исходе Второй пунической войны из Тарен- та был позаимствован мистический культ Вакхар, а в первые годы II в. до н.э. «на Рим подобно чуме обрушились» дионисийские оргии. В 139 г. до н.э. был издан указ, направленный на пресечение распространения астрологии. За распространением культа Исиды и Сераписа, заимствованного из Египта, последовали приказы о разрушении его алтарей и статуй в 59, 58,53 и 48 гг. до н. э. При Юлии Цезаре один александрийский
р. Запрещен в Италии в 186 г. до н.э.
Храм Аполлона-Феба с библиотекой был достроен и освящен в 28 г. до н.э. Арминий в 9 г. разгромил римские легионы и помешал цивилизовать германские племена. Выбор Рейна и Дуная в качестве оборонительных рубежей —глубокие реки—зимы без морозов.
Официальное признание Калигулой Исиды, ее супруга Сераписа и сына Гора. Как утверждает А.Д. Нок, обожествление правителей — явление не восточное, а греческое, но оно могло развиться только после начавшегося к 400 г. упадка Дельф, сдерживавшего обожествление правителей. A. D. Nock, «Zuvvaoc; 0e6q», Harvard Studies in Classical Philology, 1930, vol. 41, p. 1-62. Cm.: L. R. Taylor, The Divinity of the Roman Emperors (Middletown, Conn., 1931). Особ, см.: W.S. Ferguson, «Legalized Absolutism en route from Greece to Rome», American Historical Review, October 1912, vol. 18, p. 29-47. Триумвиры постановили соорудить храм Сераписа и Исиды в 43 г. до н. э. G. W. Botsford, The Roman Assemblies from their Origin to the End of the Republic (New York, 1909), p. 459.
Бескровные боги римского паноптикума ранжировались в соответствии с номером. Римляне не знали ни священных образов, ни храмов и в отличие от греков не интересовались браками и происхождением богов.
Н. Wagenvoort, Roman Dynamism (Oxford, 1947), p. 78.
Император Гай сделался из принцепса самодержцем.
Гражданская война после убийства Ком мода —победил Септимий Север, раздавший награды солдатам —повысил жалованье—ставил солдат на административные должности, милитаризация власти. Получение гражданства италиками и невозможность посещать собрания в Риме благоприятствовали демагогам, добивавшимся народной поддержки при опоре на армию—итогом чего стал принципат, [поправший] свободы как римскую политическую идею.
173


астроном провел реформу календаря; даты праздников Исиды вычислялись александрийскими жрецами. Октавиан, приняв в 27 г. до н.э. титул августа, возродил римскую религию. Были восстановлены храмы, лежавшие в руинах, был построен храм, посвященный Аполлону, его матери и сестре, а в 17 г. до н.э. Август в ходе светских торжеств уравнял их в правах со старыми богами. Аполлон сделался главным богом, и соответствующие обряды проводились под наблюдением коллегии из 15 человек. После пожара в 83 г. до н.э. священное собрание Сивиллиных книг было пополнено, а Август приказал уничтожить более 2 тыс. экземпляров псевдо-Сивиллиных книг с несанкционированными предсказаниями и запретил магические книги. Остальные были перемещены из храма Юпитера Капитолийского в новое здание рядом с императорской резиденцией. Оказывалась преднамеренная поддержка культам, связанным с родом Юлиев. В12 г. до н.э. Август стал Pontifex Maximus, приобретя контроль над своими коллегами. В присяге должностных лиц и солдат отныне упоминались гений императора и божественные Цезари прошлого.
Культ императора постоянно получал подкрепления с Востока. Помпею поклонялись как богу, а после его поражения в 48 г. до н.э. его место занял Юлий Цезарь. После смерти последнего он был обожествлен согласно закону от 1 января 42 г. до н.э. Октавиан осудил Антония за его связь с Клеопатрой, последней живой представительницей божественных монархий Востока, но в качестве наследника Птолемеев он сам вынужденно стал богом, и к 9 г. до н. э. ему поклонялись на Востоке как спасителю. Культживого правителя быстро распространился в провинциях после долгого и успешного правления Августа, и Калигула (37-41 гг.), вероятно, был объявлен богом перед сенатом. Распространение восточных религий сдерживалось, хотя за кровавыми гонениями на жрецов культа Исиды и Сераписа, развязанными в 19 г. Тиберием, последовало сооружение храма Исиды Кампенсис Калигулой в 38 г. Клавдий повысил значение Великой матери, учредив полный цикл мероприятий в рамках ежегодных торжеств 15-17 марта в честь начала весны. Этот культ был особенно привлекательным для женщин, при Траяне распространившись в провинциях. После
174


смерти Нерона (34-68 гг.), последнего из рода Цезарей, династия Флавиев пыталась доказать свою легитимность, объявив себя божественной по примеру своего предшественника. При Траяне культ императора приобрел еще большее значение, и император стал считаться наместником Бога. Адриан возродил религиозные установки Августа, насаждая классицизм в искусстве и архитектуре. Недоверие к обожествленному самодержцу привело к отказу от титулов, обозначающих царскую власть, однако обожествленным Цезарям поклонялись как символам преемственности и легитимности.
Наследовавший Марку Аврелию его сын Коммод (iso- 193 гг.), вероятно, требовал жертвоприношений и поклонения его изображениям, ослабив два столпа империи, а именно— отрицание восточных культов и обожествление императора лишь после его смерти. Он был посвящен в мистерии Митры, за признанием которого последовало быстрое распространение его культа. Обожествление живых императоров предполагало их публичное почитание. В последующем столетии, заполненном войнами, императоры во все большей степени полагались на силу. Септимий Север (193-211 гг.) был родом из Африки; Северы усиленно поддерживали иностранные культы.
Элагабал провозгласил своего бога, Ваала из Эмесы, главным богом Рима, но был убит своими войсками в 222 г. Каракалла Александр (222-235 гг.) воздвиг храм Сераписа, а в его имени отражался интерес Александра к идее всемирной империи, а вовсе не римский подход, предполагавший проведение различия между правителем и его подданным. В 273 r.q Аврелиан победил царицу Зенобию, которая создала крупное государство Пальмира, а в 274 г. провозгласил низвержение римских идолов и посвятил храм богу Sol Invictus. 25 декабря, день, когда солнце вновь вступает на триумфальный путь, было объявлено великим праздником священного года Митры. Диоклетиан (284-305) завершил работу, начатую Аврелианом, хотя ему не поклонялись как dominus et deusr, и восточный культ стал
q. 2?
г. Конец публичного употребления понятия «римлянин».
175


имперской религией, принеся с собой новую концепцию императора и империи. Упразднение формальных привилегий сената и диархия ослабили конституционализм и укрепили самодержавие в рамках сложного бюрократического государства. Митраизм, популярный в армии, получил распространение на Западе, в особенности в Германии и в придунайских провинциях. Достигнув вершин влияния примерно к 250 г., он испытал жестокий удар, связанный с потерей Дакии в 275 г. Эллинизм так и не покорился богам традиционных врагов, и Митра не был допущен в эллинистический мир. Диоклетиан, создав тетрархию, признал усиление разногласий между латинским Западом и греческим Востоком.
Укрепление абсолютизма в бюрократическом государстве отражало влияние письменности и опиралось на рост производства папируса. При Августе разведение, производство и продажа папируса были переданы в частные руки. Налог на отгрузку, вероятно, был заменен налогом на экспорт, поскольку главным импортером был Рим37. Производство папируса переместилось из небольших деревень в более значительные города. Ouvrier-fabricant стал работником на заводе. Болота в дельте Нила служили источником удобного, достаточно дешевого письменного материала для административной системы, охватывавшей земли от Британии до Месопотамии.
Август преодолел недоверие к специалистам и правительству без получающих жалованье должностных лиц, унаследованное римлянами от греческого полиса, и создал гражданскую службу. Он стал своим собственным казначеем и использовал для сбора налогов обученные кадры. Были разработаны учетные системы, гарантировавшие эффективность.
37. В число сортов папируса входили hieratica (впоследствии называвшийся Augusta и Liviana), самый лучший сорт, шириной в 24,оз см; hieratica Римской империи, 20,33 см; amphitheatrica, 16,63 см, который был усовершенствован Фаннием, судя по всему, заведовавшим складом в Риме, и стал называться Fanniana, 18,48 см; sartica, низший сорт, производившийся в Саисе в дельте Нила, шириной от 12,95 до 14,78 см; taenotica, прочный, толстый, тяжелый папирус; и emporetica шириной в 11,09 см, применявшийся в качестве упаковки.
176


На монетном дворе у Юлия Цезаря работали вольноотпущенники38, вероятно, из числа греческих рабов, обладавших литературными и языковыми навыками, а в I в. в их ведении в целом находилась переписка со всеми частями империи. Август организовал государственную почту по персидскому образцу с использованием перекладных. В дальнейшем весь путь проделывали посыльные, дополнявшие письменныеуказания устными. После смерти Нерона Вителлин, представлявший Рейнскую армию, начал производить служащих императорских учреждений во всадники. В то время как во главе администрации по-прежнему стояли вольноотпущенники, Веспасиан вербовал правящий класс из всех слоев населения империи, а Адриан повысил значение чиновников из числа всадников за счет власти сената. Бюрократическое вмешательство начало подрывать свободу и независимость городов39. Equites как секретари открыли новую эпоху в развитии бюрократии. Север создал res private principis, сделав ее главной казной и от-
38. См.: А. М. Duff, Freedmen in the Early Roman Empire (Oxford, 1928).
39. Cm.: F. F. Abbott and A. C. Johnson, Municipal Administration in the Roman Empire (Princeton, 1926).
Август обложил римских граждан налогом на наследство —Каракалла в 212 г. даровал свободным жителям гражданство, вследствие чего они тоже должны были платить налог на наследство. Fiscus Августа и его наследников к 68 г. стал неотличим от aerarium. C.H.V. Sutherland, «Aerari- um and Fiscus during the Early Empire», American Journal of Philology, 1945, vol. 66, no. 262, p. 151-170). Правление Клавдия было отмечено ростом влияния и власти вольноотпущенников. М. Hammond, The Augustian Prin- cipate in Theory and Practice during the Julio-Claudian Period (Cambridge, 1933), p. 126. Реформы Августа в административной сфере повлекли за собой серьезное изменение представлений о государственной службе. Ibid., р. 192. В 23 г. до н.э. верховное командование было наконец отделено от гражданской власти, что было важным событием в истории римского государства. Ibid., р. 44. К 69 г. назначение императоров целиком оказалось в руках армии. Ibid., 154. Меры экономии, к которым прибегал Август—увеличение срока службы, низкое жалованье, приграничные армейские лагеря, —не создали проблем для Тиберия. Ibid., р. 48.
Противоречия между императором и сенатом подчеркивались развитием имперского административного аппарата. Ibid., р. 193.
177


крыто претендуя на нее как на свою собственность. Прокуратуры считались вознаграждением за услуги и синекурами для отставных офицеров. Галлиен изгнал сенаторов из имперского административного аппарата и отдал легионы и наиболее значимые провинции под контроль императорским префектам. Примерно к 250 г. с фикцией двоевластия императора и сената было покончено. Диоклетиан отобрал у гражданских властей право контроля над вооруженными силами и оставил за провинциальными губернаторами только судебные и административные функции. Крупные провинции были разделены на мелкие области и оказались в подчинении у обширного бюрократического аппарата.
Воздействие бюрократии сказалось на кодификации права. В эпоху империи городские указы, являвшиеся важным орудием развития права, перестали быть его живым источником. «Пока римское государство оставалось живым и развивалось, не было утверждено или хотя бы предложено никакого кодекса» (Савиньи). Претор утратил независимость и инициативу, и около 130 г., при Адриане, Сальв Юлиан окончательно свел указы в кодекс, не подлежащий изменениям. Ограниченное число привилегированных юристов давало разъяснения от имени императора и под его печатью. Эти комментарии набрали большой вес к 161 г., когда Гай составил Институции. К концу ill в. на смену системе формул пришла магистратская процедура, формально следственная, а в реальности обвинительная. После Тиберия пытки стали применяться в отношении свободнорожденных обвиняемых, а после Севера — в отношении свободнорожденных граждан. В ш в. смертной казнью стали караться и серьезные, и даже относительно мелкие преступления. Упадок правоведения к концу ш в., когда империю охватило беззаконие, сопровождался составлением частных и официальных сборников. Неримское государственное законодательство было распространено на сферу гражданского права. Империя жила по статутному праву. Буква закона взяла верх, указы не подлежали пересмотру. На смену живому развитию пришла мертвая буква.
В империи предпринимались попытки повысить престиж Рима и взять верх над Александрией путем основания биб-


лиотек. Библиотеки учреждались при храмах как самых величественных, доступных и безопасных общественных зданиях5. Август построил две библиотеки, включая одну на Палатине, в которой имелись греческий и латинский отделы. Эту имперскую практику продолжили Тиберий, Веспасиан, Траян и Адриан. КIV в. в Риме имелось не менее 28 библиотек, в каждой из которых насчитывалось до 20 тыс. свитков, распределенных по греческому и латинскому отделам. Всю империю усеивали муниципальные библиотеки40. Частные библиотеки превратились в показатели демонстративного потребления41. По оценкам, Плиний пожертвовал сумму, равную 9 тыс. фунтам стерлингов, на основание библиотеки в Комо, и средства, превышавшие 800 фунтов, на ее содержание.
Рост библиотек способствовал торговле книгами, главным образом латинскими, притом что Александрия остава-
40. James Westfall Thompson, Ancient Libraries (Berkeley, 1940).
41. Сенека писал в 49 г.: «издержки на ученые занятия, прекраснейшие из всех издержек, разумны до тех пор, пока они не переступают известных пределов <...> В наши дни библиотеку наряду с ванной комнатой почитают за необходимое украшение дома <...> те творения людей, перед чьим гением мы преклоняемся, покупают по высоким ценам <...> и собирают, украшая ими стены». Цит. по: J.W. Clark, The Care of Books (Cambridge, 1901), p. 21. Описание свитков И библиотек СМ. р. 27-30.
s. Что также предполагало священный характер письменности.
После Августа от всадников, занимавших гражданские должности, требовалось предварительное пребывание на военной службе—Адриан допускал всадников к гражданской службе, не требуя от них военной службы. Подготовка к занятию прокуратуры на различных должностях. Военная служба не давала достаточную подготовку для гражданской службы. Адриан поставил всадников на все высшие административные должности взамен вольноотпущенников. R.H. Lacey, The Equestrian Officials of Trajan and Hadrian (Princeton, 1917), p. 38. Домициан начал замену прямых налогов косвенными, и этот процесс получил мощный импульс при Адриане. Ibid., р. 42.
Табуларий —архив, построенный в Риме в 78 г. до н.э. 230 на 144 фута — имел бетонные своды. D. S. Robertson, Handbook of Greek and Roman Architecture (Cambridge, 1943), p. 240.
179


лась важным центром публикации греческих книг. Книготорговая фирма, владеющая сотней рабов, выученных на писцов, могла посредством диктовки за десять часов произвести тысячу экземпляров Марциала (Книга II) в простой обложке, которые шли по цене, соответствующей 6-8 пенсам, и приносили 100-процентную прибыль. Крупномасштабное производство и умеренные цены способствовали обширному распространению книг. Следом за расширением имперских владений и усовершенствованием дорог, особенно в Испании и в западных провинциях, шел важный бизнес по экспорту книг42. Латынь вытесняла местные языки, и к концу правления Августа Испания была не менее латинизированной, чем Италия. Друидизм в Галлии с его устными традициями и длинными поэмами («Галльская война» Цезаря) исчез, уступив место книжной торговле в Лионе.
В империи книги стали орудием литературной пропаганды. Август прибегал к покровительству подобно Птолемеям. Меценат собрал вокруг себя группу литераторов, главным образом италиков, и понукал таких авторов, как Вергилий и Гораций, к взятию высочайших литературных вершин золотого века литературы. Неестественно-вычурная литература, получавшая распространение вместе с профессией литератора,
42. Felix Reichmann, «The Book Trade at the Time of the Roman Empire», The Library Quarterly, 1938, vol. XIII, p. 40 и далее.
См.: M.R.Cagnat, «Les Bibliotheques municipales dans (’empire romain», Me- moires de Tlnstitut national de France (Paris, 1909). Трифон, продав первую книгу эпиграмм Марциала, получил прибыль в 2 денария: Марциал. Эпиграммы. Кн. XIII. Эпиграмма 3 —продавая ее по 5 денариев, но это было много —намного больше, чем дневной заработок большинства людей. М.Р. Charlesworth, The Roman Empire (Oxford, 1951), p. юз. Троянец Эней в «Энеиде» был призван вытеснить грека Гомера (Ливий). См.: Gaston Boissier, Cicero and his Friends (London, 1897).
Друиды, несмотря на свою устную традицию, судя по всему, пользовались греческими буквами —вероятно, взяли верх над чиновниками в качестве жрецов, создавших устную традицию, но прибегавших и к письму.
N. К. Chadwick, The Druids [Cardiff, 1966, p. 42-3].
180


все больше расходилась с массовыми вкусами, и почти сразу же после смерти Августа ей настал конец. Подавление общественной жизни в империи, наказания и конфискация трудов, в которых обсуждалась фигура императора, порождали лицемерное молчание, изворотливость и угодливость. Веспасиан активно занимался контролем над образованием с целью управлять влиянием учителей и риторов, определявших взгляды высших классов. Была создана система школ грамматики и риторики, преподавателям свободных искусств выплачивалось фиксированное жалованье. В 71 г. Квинтилиан стал первым преподавателем латинской риторики в Риме. «Декламация—самое современное из всех упражнений, да и намного более полезное по сравнению со всеми прочими» (Квинтилиан). В серебряный век, продолжавшийся примерно с 14 по 128 г., самые громкие голоса, такие как Тацит и Ювенал, были голосами протеста. Авторы обратились к компиляции известных фактов. Плиний-старший, высокопоставленный приближенный Веспасиана, написал «Естественную историю» в 37 книгах, предварительно проштудировав 2 тыс. томов. Панегирик Траяну авторства Плиния-младшего «стал прародителем и образцом продажной риторики галльского ренессанса IV века»43. Адриан основал Атенеум — первое высшее учебное заведение —и финансировал афинские школы. «После длительного упадка риторическая культура Греции в правление Адриана энергично взялась за покорение Запада»44. Марк Аврелий содержал в Афинах четырех учителей, выплачивая каждому жалованье в ю тыс. денариев в порядке оказания поддержки учениям стоиков, платоников, перипатетиков и эпикурейцев.
Письменная традиция, опиравшаяся на папирусные свитки, диктовала упор на централизованную бюрократическую власть. Рим впал в зависимость от армии, территориальной экспансии и права за счет торговли и международной экономики. Торговля с Индией выросла после того, как около 50 г. н. э. выяснилось, что муссоны обеспечивают надежную
43. Samuel Dill, Roman Society from Nero to Marcus Aurelius, p. 160.
44. Ibid., p. 4.
181


связь с ней посредством парусных судов, и к IV в. Рим, вероятно, лишился двух третей своих запасов золота и половины запасов серебра, доставшихся Востоку. Инфляция в правление Коммода была отмечена снижением стоимости денария на две трети45.
Вследствие упадка торговли римская религия избежала предъявлявшихся греческой религии требований приспосабливаться к запросам времени. Альтхейм описывает явление богов римлянам как единичные исторические акты, а не процессы, лежащие вне времени. Каждый день или час был по-своему уникален. Непрерывность представляла собой цепочку отдельных моментов, объединенных в замкнутые последовательности. Все являлось завершением сказанного богами или фатумом, следствия чего проявлялись в различных аспектах римской культуры. Скульптурные изображения исторических событий отличались от греческих существованием четких различий между главными и второстепенными фигурами в группе. Число фигур ограничивалось требованием присутствия отдельной фигуры как основы композиции. Интерес к кон-
45. См.: F. A. Walbank, The Decline of the Roman Empire in the West (London, 1946); также: Childe, What Happened in History. В начале III в. за фунт золота давали 1250 [денариев] —в 301 г. официальный курс составлял 50 тыс. за фунт.
Стагнация в конечном счете отчасти объяснялась ростом касты чиновников, больше заинтересованных в сохранении административного аппарата, от которого зависело их существование, чем в обеспечении реальных потребностей людей. М. Hammond, The Augustan Principate (Cambridge, 1933), p. 193. Домициан восстановил храм в Дельфах в 84 г.
Адриан завел среди императоров моду на бороды, каку греческих философов —представление об идеальном человеке —император-эллин—отбор в зависимости от философских и нравственных принципов, нежели политических идей и интересов государства. Процесс эллинизации принципата —по крайней мере в теории изменения связаны исключительно с личностью отдельных принцепсов. По иронии судьбы Марку—философу-завоевателю—пришлось отказаться от идеи передачи престола «Наилучшему» и обратиться к династической идее. V. Ehrenberg, Aspects of the Ancient World (Oxford, 1946), p. 210-212.
182


кретным и к индивидуальным репрезентациям в противоположность универсальным и идеальным заметен в эпической документальной46 традиции колонн Траяна и Марка Аврелия. Техника непрерывного эпического нарратива была адаптирована к непрерывной поверхности книжного свитка, однако характерная для рукописных свитков иллюстрация в виде непрерывной ленты была порезана на куски той же ширины, что и колонка текста на отдельной странице—каждый кусок, как правило, содержал одну сцену, изображавшую подвиги императора и его войск на поле боя, и все это располагалось по спирали на огромных колоннах. Эти типы репрезентации, как и изображения императоров, наследовавших Веспасиану1, на монетах, по сути, носили пропагандистский характер. Архитектура, отличавшаяся прочностью конструкции и великолепием замысла, отражала требования имперского государства. Изобретение цемента11 примерно в 180 г. до н.э. позволило римлянам возводить в массовом порядке арки, своды и купола. Сводчатая архитектура стала выражением равновесия, стабильности и постоянства; соответствующие памятники сохранились несмотря на столетия небрежения.
В ходе политической унификации личность, требовавшая от религии «максимально однозначных и реалистич-
46. См.: Gustaf Hamburg, Studies in Roman Imperial Art (Copenhagen, 1945). t Как и до [Веспасиана], см.: Sutherland, Coinage in Roman Imperial Policy 31 B.C.—A.D. 68.
u. Впервые использовался в важной постройке в конце II в. до н.э.
Упор на пространство —то есть римская армия отличалась ограниченным интересом ко времени— заимствование греческих богов —безжизненный характер —столько же фальши, сколько правды и пользы. Греки —историческая скульптура, но на Рим повлияли линейность и нарратив —изображение групп, пренебрежение скульптурой и личностью. Принцип ежегодного выпуска монеты сложился при Веспасиане. Ibid., р. 180.
Более регулярный выпуск ассов.
[Теодор] Бирт полагает, что рельефы на колоннах восходят к картинам с изображением триумфов, а не к свиткам. См.: К. Weitzmann, Illustrations in Roll and Codex (Princeton, 1947), p. 125.
183


ных гарантий своего личного спасения», была предана забвению. После Августа на смену сочетанию творческих сил в лице принцепса и поэта пришли сложившиеся религиозные формы и социальная стратификация. Место свободных личных откровений заняли предписанные и формальные коллективные демонстрации. В ответ на широкую потребность в личном спасении, которое могло быть обеспечено, в первую очередь, при помощи божества, энергично развивались искупительные религии. Они обращались к низшим слоям общества, формируясь в регионах, менее затронутых имперской экспансией, и пользовались такими носителями, как пергамент, который противопоставлялся папирусу, служившему опорой для тенденций к централизации.
Недостатки папируса проявились в использовании небольших свитков, обеспечивавших лучшую сохранность этого непрочного носителя и упрощавших просмотр текста. Папирусные кодексы проникли в Египет, вероятно, после того, как Антоний преподнес Клеопатре 200 тыс. книг из Пергам- ской библиотеки. Скорее всего, они были пергаментными и, возможно, имели форму кодекса. Кодекс состоял из некоторого числа листов, вдвое превышавших размером страницу и сложенных посредине, благодаря чему получались два листа по четыре страницы в каждом. Кодекс можно было дополнить новыми листами и его было удобнее просматривать, чем свиток. С другой стороны, в небольших тетрадях, представлявших собой 8-ю листов, сшитых вместе и снабженных обложкой, папирусные листы со временем и вследствие частого использования, как правило, отрывались по шву, а тетради, сшитые более чем из 50 листов папируса, были слишком толстыми. Пергамент был лишен этих недостатков. Шкуры крупного рогатого скота или овец, не подвергшиеся дублению, помещались в известковую воду и тщательно вымачивались, после чего с них счищали волоски и растягивали для просушки на раме. Затем кожу натирали мелом и пемзой до тех пор, пока она не становилась ровной и гладкой, и, наконец, разрезали на листы, размером примерно соответствующие тонким деревянным доскам, покрытым воском, на которых можно было писать стило, использовавшимся для письма в Греции
184


и Риме47. Листы сшивались в тетради лицевыми сторонами друг к другу, а тетради скреплялись, образуя кодекс. Пергамент, использовавшийся с обеих сторон, был экономичным долговечным и практичным материалом, удобным для перевозки, для письма, для чтения и для просмотра текста. С пергаментного листа можно было стереть чернила и использовать его снова в качестве палимпсеста. Писать на нем можно было не тростинкой, а остроконечным расщепленным пером. Благодаря чередованию тонких и толстых штрихов на свет появился унциал. Влияние восковых табличек на римское курсивное письмо в течение первых трех столетий уменьшилось; более крупный, слитный и округлый почерк свидетельствовал о значении пергамента. Спрос на долговечные школьные учебники и небольшие популярные издания, которые брали в дорогу путешественники, привел к более широкому распространению пергаментных кодексов.
Благодаря пергаментным кодексам христианство получило огромные преимущества перед другими религиями. Христианство зародилось как брожение в рамках иудаизма и протест против возраставшей жесткости теократии, проистекавшей из разрыва между еврейским как священным язы-
47. См.: W. Н. Р. Hatch, An Album of Dated Syrian Manuscripts (Boston, 1946), P-4.
Конфликт между национализмом и универсализмом привел к расколу между иудаизмом и христианством. Индивидуализм означал более четкое разграничение между душой и телом —борьба человека с болезнями как состязание со зловредным духом. Шеол, место всеобщего сбора, превратилось в Новом завете в место для грешников. Иудаизм проводил четкое различие между евреем и неевреем; христианство —между раем и адом.
Талмуд, включавший Мишну, составлен к концу II в. и содержал комментарии к Мишне и Гемаре.
О гностическом христианстве см.: S.G. Rylands, The Beginnings of Gnostic Christianity (London, 1940), особ, о влиянии евреев и греков.
Большой спрос на св. писания после прекращения гонений, вероятно, привел к революции в книгоиздательском деле и к замене велени папирусом. F. G. Kenyon, The Text of the Greek Bible, p. 120.
185


ком и арамейским как живым языком и обострившейся вследствие гонений, развязанных Антиохом. Позиции христианства укрепились благодаря влиянию иудаизма, проникшего в эллинистический Египет. Уход христиан из Иерусалима в Пеллу во время войны с Римом разорвал узы симпатии между двумя религиями. Разрушение иерусалимского храма Титом в 70 г. ускорило раскол между ортодоксальным раввинизмом Талмуда и Мишны и эллинистическим иудаизмом диаспоры. В 50 г. важными центрами христианства были Иерусалим и Антиохия, однако полвека спустя их сменили Эфес и Рим. Еврейские писания, переведенные в Александрии на греческий, стали христианской Библией, но громоздкие сорок свитков, из которых она состояла, оказались неудобными в сравнении с пергаментным кодексом. В Антиохии зародился интерес к изданию христианских посланий, начиная с тех, что были сочинены Павлом в 50-62 гг. и около 90 г. изданы на двух папирусных свитках, и кончая Евангелием от Луки и Деяниями, опубликованными в двух томах к концу века. Евангелие от Марка было написано и издано в Риме в качестве популярной книги около 70 г. Все четыре Евангелия были изданы одним сборником не позднее 125 г., а к 140 г. издатели обратились к формату кодекса в расчете на публику, читающую на народном греческом. Христианство развивалось как греческое течение почти до самого конца II в., причем к тому моменту в Северной Африке получили распространение кодексы, содержавшие до 4/5 Нового Завета. В начале ill в. кодекс был разделен на тетради, переплетенные в одну книгу. Кодексы во все большем масштабе использовались для издания христианских сочинений, однако языческие сочинения по-прежнему издавались в основном в виде свитков. Устная христианская традиция была зафиксирована в книгах, получивших статус священных. Вследствие разрыва с иудаизмом христианство вынуждено было обратиться с проповедью к неверным, исповедовавшим другие религии, что сказалось на нем самым серьезным образом48.
48. См.: Edgar J. Goodspeed, New Chapters in New Testament Study (New York, 1937); F. G. Kenyon, Books and Readers in Ancient Greece and Rome (Oxford, 1932).
186


«По иронии судьбы самые популярные части любой религии— те, что не принадлежат ей, а позаимствованы из тех верований, которые она пыталась вытеснить»49.
Позиции христианства упрочились благодаря трудам ученых мужей, стремившихся свести воедино еврейскую религию, греческую философию и церковную организацию50. За св. Климентом последовал Ориген, его ученик, который свел исправленные еврейские варианты Ветхого Завета в Гексаплу'', а после изгнания из Александрии в 231 г. основал центр ученых занятий в Кесарии. Памфил основал местную библиотеку, состоявшую из его трудов, которая стала ядром христианских произведений. Гарнак называет приверженность Александрии христианскому учению и Кесарии—церкви решающим фактором. Она противостояла мощному влиянию51 ученого вавилонского жречества, опиравшегося на клинопись и получав-
49. Flinders Petrie, Egypt and Israel, p. 141.
50. Cm.: Adolf Harnack, The Mission and Expansion of Christianity in the First Three Centuries, translated and edited by James Moffatt (London, 1908).
51. Cm.: Franz Cumont, Astrology and Religion among the Greeks and Romans (New York, 1912).
v. Завершенный около 245 г. труд колоссального объема, по этой причине не сохранившийся.
Евхаристия вступила в новый этап развития, в II в. окончательно оторвавшись от местной еврейской религии и ассоциаций с еврейскими трапезами. Совместные пиршества ранних апостольских дней утратили характер общей трапезы, превратившись в более формальный акт богослужения. J.H.Srawly, The Early History of the Liturgy (Cambridge, 1947), p. 38. Евангелие от Иоанна, написанное в I в.—самое позднее из Евангелий. Albright, From Stone Age to Christianity, p. 380-381.
Александрийская школа, основанная Пантеном, а затем Климентом и Оригеном. M.L.W. Laistner [Christianity and Pagan Culture (Ithaca, 1951), p. 57-61]. Кодексы появляются около 100 г. Преобладание кодексов и исчезновение свитков между IV и V вв. К. Weitzmann, Illustrations in Roll and Codex (Princeton, 1947), p. 70-73.
Согласно Батлеру, оригинальным было Евангелие от Матфея, а Евангелия от Луки и от Марка восходят к нему, причем оно было переведено с арамейского или написано носителем арамейского языка — следовательно, ранее 70 г.
187


шего поддержку от Селевкидов, боровшихся с персидскими религиями. Однако сила местных культов на Востоке, о которой свидетельствуют переводы Библии на сирийский, коптский, а впоследствии и армянский языки, серьезно подрывала единство церковной организации. Верховенство Римской церкви установилось к концу I в., а католическая конфедерация сложилась около 180 г. Во второй половине III в. христианство стало синкретической религией. «Христианская религия представляет собой синтез, и только слепой может утверждать, что интеллектуальные империи Вавилона и Персии пали» (Чейн)52. «Триумф Церкви, как нам представляется, будет все больше казаться венцом долгой эволюции верований...» (Кюмон)53.
На Востоке распространение христианства сдерживалось иранской религией, причем ее позиции, в свою очередь, укрепились в рамках эллинизма. После Александра молитвы и гимны иранской религии, прежде передававшиеся устно, были зафиксированы на письме вследствие угрозы их гибели. Религиозная независимость внесла свой вклад в поражение Селевкидов, рост Парфянской империи и падение Вавилона в 125 г. до н.э. Синкретизм обеспечил примирение вавилонской и персидской религий, на которые опиралась Сасанид- ская династия, основанная в 228 г. В качестве новой столицы был избран Ктесифон, и правящее жречество было поставлено во главе возрожденного маздеизма. «Авеста» стала священной книгой и на жрецов была возложена задача преподавать чтение, письмо и счет в храмовом арийско-семитском
52. Цит, по: Franz Cumont, The Oriental Religions in Roman Paganism (Chicago, 1911), p. 213; Франц Кюмон, Восточные религии в римском язычестве (Санкт-Петербург, 2002), с. 12; также: S. J.Case, The Origins of Christian Supernaturalism (Chicago, 1946), p. 147.
53. Кюмон, Восточные религии, с. 21.
Иероним издал Евангелия в 384 г. и остальные книги, вероятно, в 391 г.— весь этот труд завершен в 404 г.— стал Вульгатой и включал Апокрифы—книги, исключенные из еврейского канона. Последний окончательно сложился около 100 г. после разрушения Иерусалима, когда евреи пришли к окончательному решению о его составе.
188


комплексе Пехлеви. В ходе нескончаемой борьбы с Сасани- дами Рим перенимал персидские обычаи и веру; Диоклетиан завел при своем дворе восточные порядки. Он был последним императором, удостоенным триумфа, и последним, который был обожествлен. Константин вследствие оппозиции со стороны эллинизма был вынужден выбрать религию, отвечавшую его запросам. Диоклетиан пытался искоренить христианство, но гонения лишь способствовали его известности, и победа Константина в 312 г. воспринималась как победа христианства над митраизмом. В 313 г. так называемый Миланский эдикт закрепил привилегии официального христианского культа, признал церковь как юридическое лицо, разрешив ей владеть собственностью, и лишил язычество статуса государственной религии. Указ 321 г. о воскресном дне подразумевал единство религии и политики. Созванный Константином в 325 г. Никейский собор осудил догму Ария о том, что сын Божий был создан и, следовательно, не вечен, и признал догму Афанасия, согласно которой Христос является сыном божьим, незачатым и единосущным со своим отцом. Выбрав в качестве новой столицы Константинополь54, провозглашенный ею 11 мая ззо г., Константин принимал во внимание его оборонительные возможности, перспективу поддержки со стороны обширного христианского населения Малой Азии и его близость к важнейшим центрам эллинистической культуры. Он сделал ставку на сильную централизованную власть, объединив влиятельные церковные интересы с военной бюрократией. Цезаропапизм подразумевал подчинение церкви импера- Topyw. Христианство стало религией завоевателей и Константин, а вовсе не Христос, сделал Европу христианской.
Решения Никейского собора были неприемлемы для Востока, и к 335 г. Константин начал склоняться к арианству; в 337 г. он умер, окруженный «душком арианской святости». Гот Вульфила активно проповедовал арианство в Дакии око-
54. См.: Vaughan Cornish, The Great Capitals; an Historical Geography (London, 1923), p. 66 и далее.
w. B 332 г. Константин приказал изготовить копии Св. Писания для новых церквей.
189


ло 340 г. Он изобрел готский алфавит, отчасти состоявший из греческих букв, отчасти —из рун северных народов, и частично перевел Библию на готский язык. Ариминский собор 359 г. ознаменовал возвращение к арианству, однако смерть Валента в 378 г. и Константинопольский собор, созванный Феодосием в 381 г., положили этому конец.
Готы были отогнаны от Константинополя и направились на запад, создавая проблемы для Западной империи. Феодосий, император Востока, был вынужден оказать помощь Западу и после его смерти в 395 г. империя досталась двум его сыновьям. Феодосийство рассматривало тринитарное христианство как основу политической сплоченности, язычество же безжалостно искоренялось. Дельфийский оракул был официально закрыт в 390 г., а в 391 г. был разрушен храм Сераписа в Александрии. Закрытие храмов языческих культов в 392 г. в соответствии с указом, согласно которому всякое жертвоприношение представляло собой измену императору, повлекло за собой и закрытие языческих библиотек. Впоследствии Стилихон приказал сжечь Сивиллины книги. Аммиан Марцеллин мог написать, что «библиотеки заперты навечно, как гробницы». В 396 г. языческая вера была запрещена. На смену языческому календарю и языческим праздникам пришли христианский календарь и христианские праздники.
По мере того как на Западе ослабевала власть империи, власть Римской церкви усиливалась и обострялись конфликты с восточными ересями. В 390 г. Амвросий Медиоланский отлучил Феодосия от причастия до тех пор, пока он не покается публично за резню в Антиохии. После разграбления Рима в 410 г. восточные ереси подняли голову. Попытки алек-
B 309 г. Константин упорядочил денежную систему, введя в обращение солид, равный 1/72 части золотого фунта, что стало возможным в том числе благодаря конфискации сокровищ языческих храмов. Назначение наследников и соправителей сорвало амбициозные замыслы и намерения узурпаторов —их сторонникам стало затруднительно добиваться успеха. V. Ehrenberg, Aspects of the Ancient World (Oxford, 1946), p. 216. Монархия превратилась в диархию или триархию, поскольку императоры были не способны справиться со всеми делами (р. 220).
190


сандрийских патриархов учредить папство были пресечены Львом Великим (440-446), который основал западную монархию во главе с понтификом. Пелагий и его ученик Целестий отвергали учения о предопределении и первородном грехе и были отлучены от церкви в 417 г. На вселенском соборе в Эфесе в 431 г. были осуждены пелагианство и догма константинопольского патриарха Нестория о том, что Иисус был человеком, ставшим Богом, и что дева Мария не была богоматерью. Эфесский собор 431 г. стал временным триумфом моно- физитства—учения Кирилла о том, что человеческая природа Христа была поглощена божественной сущностью, но его осуждение на Халкедонском соборе в 451 г. позволило римскому папству подчинить себе Восточную церковь. Отказ от этого учения привел к отчуждению сирийских и египетских христиан. После падения Западной империи в 476 г. Зенон (474-491) попытался помириться с монофизитами посредством своего эдикта 482 г., но эта попытка, в свою очередь, привела к конфликту между Константинополем и Римомх. Юстиниан пытался помирить Рим, Сирию и Египет, однако в 551 г. александрийский патриарх покинул епископский город, и коптская литургия приобрела окончательную форму.
Юстиниан пытался поднять престиж Восточной империи, укрепляя ресурсы Константинополяу. В 529 г. он закрыл
х. Отлучение Акакия [константинопольский патриарх в 484-519 гг.]. Воссоединение с Римом при Юстине в 519 г.
у. Гонения на монофизитов начались в 527 г., когда Юстиниан взошел на трон —вероятно, охватив и Константинополь, избранный на роль христианского города, символизирующего разрыв с языческим прошлым. Император Констант около 354 г. основал в Константинополе библиотеку.
Культ Исиды запрещен в 391 г. —храм Исиды в Филах закрыт при Юстиниане (527-565). Попытка христиан взять в свои руки контроль над праздничными днями —цирки, запрет на игры по воскресеньям (17 апреля 312 г.). Запрет на какие-либо зрелища, введенный 27 августа 399 г., а также в 425 г. M.L.W. Laistner, Christianity and Pagan Culture (Ithaca, 1951), p. 8. Олимпийские игры отменены по указу Феодосия от 393 г. Разрушение Дельфийского храма аркадцами.
191


афинские школы. Константин положил начало библиотеке, приказав Евсебию изготовить пятьдесят экземпляров Священного Писания, написанных на пергаменте. В первой половине IV в. были сочинены великие произведения христианской литературы. Около 300 г. Григорий и Германогениан попытались упорядочить римские законы. В 425 г. Феодосий II основал университет с 31 преподавателем. Феодосиев кодекс, составленный в 438 г., включал указы, изданные христианскими императорами начиная с Константина, и в сокращенном виде использовался вестготами. К V в. императорская библиотека, по оценкам, насчитывала 120 тыс. томов; она была разрушена в 477 г., но восстановлена при Зеноне. В числе великих достижений Юстиниана называются свод гражданского права55 и собор Св. Софии. Комиссия, назначенная в 528 г., публиковала имперские законы, принятые начиная с Адриана. Вторая комиссия, назначенная в 530 г., в 533 г. издала решения великих юрисконсультов в виде «Дигест». Указы 534-565 гг. были изданы как Novellae leges. Принципы нового кодекса были изложены в Institutes, учебнике для студентов. За написанным на латыни Corpus juris civilis последовали греческие комментарии и резюме. Латынь, представлявшая собой официальный язык всех императорских указов и эдиктов, в 627 г. была вытеснена греческим. «Дигесты» как финальный этап развития римского права представляли собой полный отказ от систематической преемственности. «Римские законы так и не были приведены в систему до тех пор, пока не перестали существовать присущие им достоинства и вкус». Эти кодексы оказали мощное влияние на европейские правовые системы. Труды классических римских юристов и жизнеспособность их влияния «входят в число самых поразительных исторических доказательств того, что нерушимость материи ничтожна в сравнении с нерушимостью мысли»56. Юстинианово право по-
55. См.: A. A. Vasiliev, History of the Byzantine Empire (Madison, 1928), vol. I, p. 174; А. А. Васильев, История Византийской империи (Санкт-Петербург, 1998), т. I, с. 207 и далее.
56. С. К. Allen, Law in the Making (Oxford, 1939), p. ill.
192


влияло на европейскую жизнь сильнее, чем какие-либо иные произведения, за исключением Библии57.
Юстиниан добился успеха на Западе за счет крупных уступок персидскому царю в 532 г. После его смерти и воцарения Ираклийской династии в 610 г. раздражение монофи- зитского населения Египта, Сирии и Палестины способствовало захвату персами Палестины в 614 г. и Египта в 618 или 619 г. Хотя Ираклий вернул эти земли, в дальнейшем они достались арабам, которые захватили Иерусалим в 637 или 638 г., Кипр в 650 г., а к концу VII в. покорили восточные и южные провинции Византийской империи, Северную Африку и Испанию. Однако ядро империи продержалось до 1453 г. «В известном отношении стены Константинополя представляли для Востока пушки и порох, из-за отсутствия которых погибла империя на Западе» (Н. Г. Бейнс), но эта устойчивость отражала успех, который имела идея империи.
Византийская империя развивалась на основе компромисса между организациями, отражавшими перекосы, присущие различным носителям информации: перекос папируса в сторону развития имперского бюрократического аппарата, связанного с обширными территориями, и перекос пергамента в сторону развития церковной иерархии, связанной
57. R.W. Lee, The Elements of Roman Law (London, 1944), p. 28.
Около 350 г. папирусные книги из поврежденной библиотеки Памфила в Кесарии были заменены веленевыми копиями. W.H.P. Hatch, The Principal Uncial Manuscripts of the New Testament (Chicago, 1939), p. 8.
Эфесский собор: 431-451 гг. Верховенству Александрии в дальнейшем положил конец Халкедонский собор 451 г.
Судя по всему, пергамент не использовался в эпоху Константина и его чиновниками. R. L. Poole, Lectures on the History of the Papal Chancery down to the Time of Innocent III (Cambridge, 1915), p. 148-149.
Иоанн I отправился в Константинополь в 526 г.; папство делилось на римское и константинопольское до последнего греческого папы Захария (741-752). Эдесса захвачена персами в 609 г. Мир 562 г. между римлянами и персами—христианам позволялось исповедовать в Персии свою веру, но запрещалось обращать в нее местное население.
193


со временем. Ее существование было не менее успешно, чем компромисс между монархическими элементами, опиравшимися на камень, и религиозными элементами, опиравшимися на глиняные таблички, которым было отмечено длительное правление Касситской династии в Вавилонской империи.


6. Пергамент и бумага
Следствием распространения мусульманства стало сокращение экспорта папируса из Египта. Он ввозился в Бордо и в Марсель, где использовался в школах и в бюрократическом аппарате, но между 659 и 679 г. был вытеснен при ме- ровингском дворе пергаментом, а после 716 г.1 практически исчез. Этот процесс примерно совпал по времени со становлением Каролингской династии. В противоположность папирусу, который производился на ограниченной территории под централизованным контролем с целью удовлетворения потребностей централизованного бюрократического аппарата и вследствие своего непрочного характера доставлялся главным образом по водным путям, пергамент производил-
1. См.: H.Pirenne, «Le Commerce du papyrus dans la Gaule merovingi- enne», (Academie des inscriptions et belles-lettres, Comptes rendus des seances de 1‘annee 1928, p. 178-191); а также: H. Pirenne, Economic and Social History of Mediaeval Europe (New York, 1937). Папирус и после 716 г. входил в состав ренты, выплачивавшейся монастырю в Кор- бье. J. W. Thompson, Economic and Social History of Europe in the Later Middle Ages, 1300-1530 (New York, 1931), vol. I, p. 89.
Привилегии, дарованные Бенедиктом III монастырю в Корбье, записаны на папирусном свитке длиной в 22 фута 6 дюймов. L R. Poole, Lectures on the History of the Papal Chancery, p. 197. Папирус был вытеснен пергаментом при Бенедикте VIII (1020-1022). Ibid., р. 37. Пергамент применялся и ранее, но папирус дожил до 1050 г., время от времени применяясь при Григории IX и Викторе II. Ibid., р. 59, 197. Пока использовался папирус, на документах ставилась подпись папы в виде Benete valete при отсутствии сокращений. Ibid., р. 47.
195


ся в рамках разбросанной на обширном пространстве аграрной экономики, отвечал требованиям децентрализованной администрации и был пригоден для перевозки сушей.
Дать оценку цивилизации, опирающейся на тот или иной носитель информации, невозможно, не признав значения особенностей данного носителя. Папирус по большей части исчез, но пергамент отличался большой сохранностью. Историческим трудам свойственна предвзятость, обусловленная чрезмерным вниманием к тем периодам и регионам, в которых преобладали долговечные материалы, и недостаточным вниманием к периодам и регионам, в которых преобладали недолговечные или неизвестные нам материалы. Пергаментный кодекс, сильно упрощавший просмотр текста, лег в основу больших книг и впоследствии был поставлен на службу религии и праву в виде священных писаний и сводов законов. Долговечный носитель, пригодный для использования на обширных территориях, способствовал созданию библиотек и производству ограниченного числа больших книг, с которых можно было делать копии. Поскольку с материалов, использовавшихся прежними культурами, нужно было снимать копии, возникла обширная цензура, в рамках которой колоссальное значение приобрел материал, отвечающий нуждам религии и права. Объем св. писаний и трудов отцов церкви порождал огромную потребность в труде переписчиков. В условиях распада Западной Римской империи и роста значения церкви право по большей части пребывало в забвении. Мы уже описывали значение папируса с точки зрения развития и краха бюрократического аппарата Римской империи и присущую каждому носителю информации тенденцию к установлению монополии на знания, существующую до тех пор, пока человеческий дух не прорывается к новым уровням общества и к внешним рубежам, и сейчас можем обратиться к тому, как пергамент в рамках Западной цивилизации способствовал укреплению монополии на знания, развалившейся после перехода на бумагу.
Свойства пергамента легли в основу мощи монастырской организации. В Египте бегство от требований вездесу-
196


щего государства способствовало основанию монастырей. Образцом для них послужил буддизм, вероятно, проникший в Египет после персидского вторжения в 525 г. до н.э. Первое монашеское сообщество основал в 322 г. в Табенниси Па- хомий, в прошлом —жрец Сераписа. Василий Великий выработал ряд элементов христианской moralio и в качестве законодателя заложил основы общинной организации, обеспечивавшей соответствующие средства для ее реализации, став основателем греческого монашеского движения. Афанасий в 340 г. ознакомил с ним Рим. Иероним в 386 г. посетил египетские монастыри и создал латинский вариант правил Пахомия3. Монашество стремительно распространялось как протест против светского характера христианства при цеза- ропапизме и против сакральной жреческой основы церкви, созданной св. Киприаном (ок. 200-258), утверждавшим, что после крещения никто не может навсегда оставаться безгрешным и что от грехов нужно избавляться посредством великих богоугодных трудов, включая раздачу милостыни2.0 признании влияния монашества свидетельствует указ 361 г., которым Констант освободил монахов от обязательств перед государством. В 420-430 гг. Св. Иоанн Кассиан написал такие классические труды монашества, как «О правилах общежительных монастырей» и «Собеседования». Монашество очень быстро
2. См.: Н. С. Lea, A History of Auricular Confessions and Indulgences in the Latin Church (Philadelphia, 1896).
а. Правила Пахомия соблюдал св. Мартин Турский —а также св. Ниниан из шотландской Пиктской церкви. Следовали ли им св. Патрик и св. Колумба? Им явно следовал Св. Колумбан, основатель монастыря в Люксее. Опиралась ли на них активная миссионерская деятельность?
Распространение папства св. Патриком.
См.: Harry Bresslau, «Papyrus und Pergament in der papstlichen Kanz- lei bis zur Mitte des 11. Jahrhunderts. Ein Beitrag zur Lehre von den alteren Papsturkunden», Mitteilungen des Instituts fiir Csterreichische Geschichtsfor- schung, 1888, bd. 9, s. i-зз. Также: «Rapport de M. Delisle sur une communication de M.Brutails», Bulletin du Comite des Travaux historiques et scientifi- ques (Paris, 1884), p. 157-163.
197


распространялось в Галлии, но, несмотря на его независимость, постепенно оно ставилось под контроль и Халкедон- ский собор 451 г. постановил, что основание монастыря возможно только с разрешения епископа. Орлеанский собор 511 г. подчинил монахов и настоятелей епископам. Монашество, вероятно, укрепило независимость галльского епископа, который унаследовал величие культа Августа6(СМ С197) в муниципальной общине и соблюдал внутренние границы римской административной системы. Галликанская организация взяла верх над арианством и стала в целом независимой от папства.
Восточное монашество постепенно подстраивалось под требования Запада. Св. Бенедикт брал пример со св. Василия, но отличался от него «отказом от аскетизма и растворением индивидуума в общине». Около 520 г. он основал монастырь в Монте-Кассино, около 526 г. опубликовав его устав. Тот требовал от каждого монаха ежедневно уделять определенное время чтению и предполагал наличие библиотеки и возможностей для переписки книг. В 531 г. Кассиодор, министр0(СМ-СИ7) Теодориха, основал монастырь в Виварии и вместе со своими преемниками «завершил дело Св. Бенедикта, объявив переписку книг и сохранение трудов священным долгом и актом благочестия» (Лоу). Он был первым библиотекарем латинского Запада и в больших масштабах собирал античные рукописи. В его «Наставлениях в науках божественных и светских» описывался план ученых занятий для монахов, а также излагались методы и техника перевода. Созданный им scriptorium, в котором переписывались книги, стал образцом для бенедиктинских монастырей. Кассиодор «придал научный уклон западным монастырям и сыграл важную роль в деле сохранения и распространения античной культуры»3, оказав серьезное влияние на литературу Запада4.
3. Цит. по: J.W. Thompson, The Medieval Library (Chicago, 1939), p. 40.
4. Он писал, что «всем прочим занятиям тела, пожалуй, вполне обоснованно предпочитает труд переписчиков (при условии, что они работают аккуратно), поскольку, читая и перечитывая Св. Писание, они получают хорошую умственную подготовку, а переписывая Господни заповеди, они способствуют их широкому распростра-
198


Западное монашество прочно закрепилось на обширных территориях при Григории Великом (596-604). Он не одобрял «праздного тщеславия светской науки». «Ведь один и тот же рот не может петь осанну и Юпитеру, и Христу». «Вера, опирающаяся на доводы разума, ничего не стоит». Религиозный статус монашества вырос; поддержка, оказанная Григорием Бенедиктинскому ордену, принесла ему множество благ. В то же время Григорий поощрял церковную экспансию.
Поскольку Ирландия никогда не входила в состав Римской империи, местным монастырям не хватало дисциплины, присущей римскому строю. Независимые и самоуправляющиеся монастыри создавались здесь трудами св. Патрика примерно после 432 г. Отсутствие фиксированных выплат было более выгодно настоятелям, чем епископам. Колумбан6 примерно в 565 г. переправился на о. Айона и насаждал практику создания религиозных домов, связанных с центральным органом. Монахи Колумбана, одержимые мощным миссионерским пылом, отправлялись на материк, где они основали монастыри в Галлене около 613 г. и в Боббио в 614 г. Конфликт с Римской церковью привел к тому, что король Освин в 664 г. созвал синод в Уитби, в итоге приняв римскую систему6. На Айоне
нению». «Что за благое дело, что за достойное занятие —проповедовать людям своей рукой, развязывать языки своими пальцами, нести смертным спокойствие и спасение, и сражаться пером и чернилами с коварными происками Дьявола! Каждое переписанное ими Господне слово—удар по Сатане».
b. См.: С. Е. Stevens, Sidonius Apollinaris and His Age (Oxford, 1933).
с. бывший?
d. Св. Колумбан (Боббио), св. Галл (Санкт-Галлен), пиктские ученые мужи обучались в Бангоре в Ольстере под руководством св. Ком- галла. А. В. Scott, The Pictisb Nation: Its People and Its Church (Edinburgh, 1918), p. 41.
e. Св.Уилфрид требовал отмечать пасхальное воскресенье после 15-го числа в противоположность кельтской системе, позволявшей праздновать Пасху 14-го числа и опиравшейся на 84-летний лунный цикл. R. L. Poole, Chronicles and Annals: A Brief Outline of their Growth (Oxford, 1926), p. 24. Co времен Беды год в Англии отсчитывался от момента Воплощения Господа—что благодаря миссионерам попало в восточно-франкские [владения] и стало официальным [до]
199


римскую пасху признали в 714 г. Бенедикт Бископ привез из Рима «много книг1 на всевозможные темы божественной мудрости»5 (Беда), а в 674 г., пользуясь ресурсами своего монастыря, основанного в Уирмуте, Беда написал «Историю церкви». В 670-735 гг. по Англии быстро распространялись библиотеки; ирландское и английское влияние на материке получило свежий импульс. Григорий II послал в Германию Уинфрита, получившего имя Бонифаций (680-754), который вместе со своим преемником Луллием удовлетворял потребности новых монастырей, в частности в Фульде, при помощи английских библиотек. Йорк сменил Джарроу как главный
5. Цит. по: Thompson, The Medieval Library, p. 109.
839 г. —благодаря влиянию Оттона Великого папская канцелярия в Риме признала эту систему в 963 г. Ibid., р. 25-26.
Пасхальные таблицы Дионисия Малого составлены в Риме в 525 г.— испытывались в Уитби. Ibid., р. 24. Начало года в Средние века.
Кельтская церковь в Шотландии оставалась самостоятельной вплоть до распространения влияния английского духовенства в хи в. А. С. Poole, From Domesday Book to Magna Carta (Oxford, 1951), p. 267.
Пасха: интерес церкви к контролю над календарем.
Алкуин, вероятно, не оказал особого влияния на французскую письменность.
Бонифаций —первый трансальпийский епископ, принесший клятву верности папе.
Убило ли распространение письменности поэзию—Алкуин писал епископу Линдисфарна —«Когда священники совершают совместную трапезу, да будут зачитаны слова Господни. В подобных случаях уместно слушать чтеца, а не арфиста, рассуждения Отцов, а не стихи язычников. Между Ингельдом и Христом нет ничего общего». G. Thomson, Studies in Ancient Greek Society (London, 1949), p. 577.
f. Для тех, кто не умел писать, Бископ привез для церквей в Уирмуте и Джарроу картинки из Рима—четыре Евангелия и Апокалипсис, а впоследствии Ветхий и Новый Заветы.
Сила устной традиции в Ирландии —см.: Solomon Ganda [«Oral Tradition in the Bible»].
200


центр образования в Англии и вообще во всей средневековой Европе, и именно оттуда Карл Великий после 781 г. выписал для дворцовой школы в Ахене Алкуина, «человека, скорее начитанного, нежели оригинального мыслителя». С английских кодексов, а после набегов датчан —и с римских кодексов, делались переводы; в Ахене было накоплено много книг, которыми снабжались монастыри Франции и Германии. Деятельность Алкуина «отмечает начало периода <.. > получившего название Бенедиктинской эпохи <...> простирающейся <...> до расцвета Парижского университета»6.
Глубокое влияние на позиции церкви оказали успехи мусульманства на Востоке и на Западе, а также сопутствовавшие им проблемы политической организации. В Византийской империи Константин IV впервые дал отпор исламу договором 678 г., но угроза сохранялась до Льва III, который стал императором в 717 г. и в 717-718 гг. разбил мусульман под Константинополем. Константинопольский вселенский собор (680-681) предпринял попытку восстановить религиозный союз константинопольского патриарха и папства, но подобные попытки отталкивали влиятельных монофизитов и возникла необходимость предпринять решительные шаги с целью ослабить поддержку, оказываемую ими мусульманам, и сдержать мусульманскую агрессию. Мусульманство укрепляло свою власть над покоренными им народами, подчеркивая священный характер написанного слова. «Кумиры гнусны и суть дело сатаны» (Коран). Халиф Язид II (720-724) приказал уничтожить все изображения в христианских церквях, находившихся в его владениях. В 730 г. Лев III издал указ, утвержденный подписью патриарха, направленный против икон, а Константину своим указом 753-754 гг. торжественно осудил почитание икон7. За-
6. Sandys, A Short History of Classical Scholarship, p. 120.
7. «Мы единодушно требуем от имени Св.Троицы отвергнуть, предать анафеме и удалить из Христианской Церкви всякие образы, изготовленные из любых материалов и любыми красками нечистым искусством живописцев». Цит. по: Е. J. Martin,AHistoryoftheIconoclastic Controversy (London, 1930), p. 51; см. также: Edwyn Bevan, Holy Images (London, 1940).
201


прет икон был призван укрепить империю не только снаружи, но и изнутри, поскольку он метил в монахов, «нашедших в иконах и в их почитании самое мощное оправдание своих деяний»8, а также благодаря освобождению от налогов ставших обладателями обширных земель и лишавших государство рабочей силы. Исаврийские императоры конфисковали крупные монастырские имения, ограничили численность монахов и посредством гонений, особенно после мученичества Стефана в 764 г., изгнали многих из них в Италию.
На Западе папа Григорий I считал иконы полезными для неграмотных, «которые хотя бы смогут прочесть, глядя на стены, то, что они не могут прочесть в книгах». В 599 г. в послании к епископу Марселя он писал: «запрещая почитание икон, ты заслуживаешь похвалы, но за их уничтожение тебя следует осудить»9. Папа Григорий ш был последним папой, утвержденным византийским императором. В 731 г. иконоборцы были преданы анафеме и отлучены от церкви. В 732 г. победа Карла Мартелла над арабами положила конец мусульманской экспансии на Западе. «В отсутствие ислама Франкская империя, вероятно, так и не была бы создана, а Карл Великий без Мухаммеда был немыслим» (Пиренн). Аристократия из рода Меровингов ослабла вследствие возраставшего влияния церкви. Бонифаций принес из Англии в Германию традицию церковной организации, подчиненной папе, и помазание6 им Пипина в 751 г. стало прецедентом для последующей коронации Карла Великого. Папа Захарийь (741-752) признал в лице Пипина династию майордомов. В 754 г. Пипин отдал
8. Charles Diehl, History of the Byzantine Empire (Princeton, 1925), p. 58.
9. Меллиту, отправленному проповедовать среди саксов, было наказано «сохранять старые храмы и после уничтожения содержащихся в них идолов превращать их в церкви. Сохраняй старые праздники и позволяй людям, как и прежде, забивать быков, но посвящай празднество Святым мученикам, чьи мощи хранит Церковь». Цит. по: Franfoise Henry, Irish Art in the Early Christian Period (London, 1940).
g. Священнослужители помазали Пипина миром; эту церемонию повторил папа Стефан в 754 г.
h. Последний греческий папа —после 526 г. папство в Византийской империи утратило свое значение.
202


Стефану II земли, прежде принадлежавшие Византийской империи. 06 избрании Павла было сообщено Пипину, а не императору, и после 772 г. папы перестали датировать документы годом правления восточного императора. Собор, созванный Пипином в 767 г. в Жантийи, ободрил практику иконопочита- ния, а Латеранский собор 769 г. постановил, что иконы должны почитаться всеми христианами.
С тем чтобы вернуть симпатии Запада, Лев IV в 775 г. отказался от антимонастырской политики. Вселенский собор в Никее в 787 г. дал согласие на «должное уважение и почтительное отношение» к иконам, но не на «поклонение им, уместное только в отношении божественной сущности»10, и это постановление было одобрено папой Адрианом. С другой стороны, Карл Великий в «Каролингских книгах» (790 г.) и на Франкфуртском синоде в 794 г. осудил постановления Ни- кейского собора и запретил культ икон. Папа проявлял терпимость к этой позиции, поскольку Константинополь отказывался признавать его территориальные притязания. После того как на византийский престол в 797 г. взошла женщина, Ирина, Карл Великий и папы в соответствии с Салическим правом сочли престол вакантным и в 800 г. Карл Великий был провозглашен императором11. Унижение Византийской империи было закреплено в договоре 812 г., согласно которому признавались оба императора, а Восточная империя теряла Италию, за исключением Венеции и некоторых земель на юге
10. Martin, A History of the Iconoclastic Controversy, p. 122.
11. Cm.: Lewis Leopold, Prestige: A Psychological Study of Social Estimates (London, 1913), p. 275.
Веленевые рукописи писались в IV-IX вв. унциалом, то есть заглавными буквами —в IX в. из-за унциала книги стали слишком громоздкими и в документах стал использоваться новый стиль, минускул. Kenyon, The Text of the Greek Bible, p. 37.
В Константинополе имперский год и индикты, судя по всему, использовались после 537 г., войдя во всеобщую практику после 530 г.— и то и другое вышло из употребления к 781 г. Poole, Lectures on the History of the Papal Chancery, p. 38. Папский год, вероятно, пришел им на смену в 781 г. Ibid., р. 20.
203


страны. После того как в 813 г. на престол взошел Леву, местный собор, созванный в Константинополе в 815 г., подтвердил указы 753 г. и запретил иконы.
Каролингская династия вербовала секретарей и чиновников в учебных заведениях, подчинявшихся церкви, и Карл Великий требовал от духовенства наличия высшего образования. Своими капитуляриями 787 г. он создал школы при каждом монастыре. Скриптории дополнил armarium, в котором обучались письму. Карл желал, чтобы все монастыри жили по уставу св. Бенедикта, и активно добивался единообразия литургии1 и церковных ритуалов. Книги, включая исправленную Вульгату, переписывались каролингским минускулом, судя по всему, разработанным в Корбье и постепенно взявшим верх над другими шрифтами. Он ознаменовал триумф контроля церкви над образованием. Письменность, «сама по себе являясь орудием консерватизма, была по природе вещей чрезвычайно консервативна» (Лоу). Вследствие применения сокращений и условных обозначений чтение и письмо требовали высокой квалификации.
Вестготский минускул, широко применявшийся в «Этимологиях» и в «Хронике» Исидора, архиепископа Севильского, и распространившийся одновременно с эмиграцией испан-
i. В этом отношении он явно не преуспел—то есть не смог запретить помазание. См.: Gerald Ellard, Ordination Anointings in the Western Church before 1000 A.D. (Cambridge, 1933).
Cm.: Adolph Goldschmidt, German Illumination (New York, 1928) —развитие живописи при Карле Великом —влияние ирландцев и англосаксов. Независимое развитие рисунков пером —особенно инициалов.
См.: F. G. Kenyon, Ancient Books and Modern Discoveries (Chicago, 1927).
Вклад Карла Великого в европейскую денежную систему—1 фунт = 20 шиллингов или 240 пенсов серебром.
Куриал как искаженный античный курсив—сходство с беневентан- ским шрифтом —сохранился в папской канцелярии до начала XII в, —постепенно вытеснен минускулом. Poole, Lectures on the History of the Papal Chancery, p. 58. Массовый переход писцов на минускул в XI в. Ibid., р. 136. Чиновник по имени Ланфранк изобрел красивый минускул в 1093 г. Куриал многое взял от минускула, а минускул —от курсива. Ibid., р. 73-74.
204


ских ученых после сарацинского вторжения, в итоге по решению церковного собора был заменен галльским минускулом, который, в свою очередь, был вытеснен каролингским минускулом. Унциал и полуунциал, вероятно, использовавшиеся писцами, писавшими на пергаменте, достигли пика развития в V и VI вв. соответственно. Вследствие необходимости повысить скорость письма и экономно использовать пергамент предпочтение отдавалось полуунциалу. В Ирландии малая доступность пергамента повлекла за собой обращение к тесному полуунциалу и обширное использование сокращений. Вероятно, в VII в. ему на смену пришел английский шрифт, «менее причудливый, более четкий и менее тесный» (Лоу). И английский, и ирландский шрифты проникли на континент; влияние последнего просматривается в большом числе палимпсестов из Санкт-Галлена и Боббио. Потребность общественных и частных нотариусов в более удобном шрифте после IV в. породила к жизни новый курсив, состоящий из дугообразных штрихов, и новый тип лигатуры, ставший основой книжного шрифта и минускула. Судя по всему, от него произошел каролингский минускул, постепенно взявший верх над унциалом, или tittera Romana, в том числе и в Риме, а затем и над беневентским шрифтом12, утвердившимся на юге Италии. Четкий, точный и простой каролингский минускул вытеснил множество других шрифтов, повысив эффективность коммуникации.
Достижения Карла Великого были полностью погублены тевтонским принципом равенства наследников, к которому пришли сыновья Людовика Благочестивого после битвы при Фонтенуа в 841 г. Империя, простиравшаяся от Гамбурга до Барселоны, была навсегда разделена на независимые национальные королевства. Нападения датчан и венгров способствовали созданию местных войск и сепаратистским тенденциям. Поражение датчан под Парижем в 886 г. ознаменовало возникновение нового королевства Франция. На востоке поражения венгров в 933 и 955 гг. заложили основы
12. См.: Е. A. Lowe, The Beneventan Script: A History of the South Italian Minuscule (Oxford, 1914).
205


королевской власти Генриха Птицелова и его сына Оттона1 Великого, которого Иоанн XII в. 962 г. короновал императором в Риме. Королевская власть еще больше усилилась после брака Оттона II с византийской принцессой Феофано. Оттон III (983-1002) начал тевтонские реформы, назначая папами немцев. Эти посягательства на прерогативы церкви вызвали отпор со стороны монашеских организаций, в первую очередь Клюнийского орденак. В 1059 г. под влиянием Гильдебранда Николай II назначил коллегию четко определенного состава для выборов верховного понтифика, что позволяло избежать контроля со стороны императора. Гильдебранд, став папой, провел решительные реформы. Церковь следовало освободить от уз, привязывавших ее к государству. Получение священнослужителем подачек от мирян было объявлено грехом. Осуждение феодальной инвеституры земли духовенству нанесло смертельный удар по влиянию светской власти. В рамках церкви был введен целибат как способ контролировать сознательность людей, предотвращавший возникновение духовных династий и гарантировавший верховенство Рима. Гильдебранд пытался искоренить симонию и превратить духовенство в касту и образец чистоты для мирян.
Пергамент, приспособленный к требованиям монашества, внес вклад в становление мощной церковной организации в Западной Европе. Сложившаяся монополия на знания провоцировала конкуренцию со стороны нового носителя информации, появившегося на окраинах западноевропейской культуры и способного удовлетворить запросы нижних
j. Оттон I был помазан и коронован в Ахене в 936 г. как король Германии. Генрих I отказался от помазания.
к. Не был отдельным орденом и пользовался бенедиктинским уставом, реформированным под началом Клюнийского аббата (1073- 1085) (Григорий VII).
Вследствие военных успехов Карла Великого в Европе скандинавы обратили свои взоры на Англию. См.: Goldschmidt, German Illumination, vol. II. В османский период в просвещении проявилось византийское влияние- независимость от Англии и Франции.
206


слоев общества. Этот новый носитель, благодаря которому написанное слово обрело еще большее могущество, резко усилил влияние мусульманства, проистекавшее из запрета изображений. Значение бумаги и кисти было очевидно в Китае и на Дальнем Востоке, причем влияние бумаги окрепло благодаря замене кисти на перо в западной Азии и в Европе.
В Китае13 для письма первоначально использовали шелк и волосяную кисть, изобретенную в III в. до н.э. для живописи, а также бамбук, но из-за того, что пользоваться ими было неудобно, около 105 г. была изобретена бумага. Ткань разрывали на волокна, которые вымачивались в водном растворе с целью их доведения до единой консистенции, после чего из них путем прессования получались бумажные листы, которые затем высушивались. Сначала для изготовления бумаги применялось тряпье, но постепенно предпочтение стало отдаваться холсту с его льняными волокнами. Вследствие использования кисти письменность развивалась из рисунков, превращавшихся в пиктограммы. «Картина стоит тысячи слов» (Конфуций). Чернила14, изготовлявшиеся из ламповой сажи, в 220-419 гг. были постепенно усовершенствованы и их стало невозможно стереть. Поскольку китайские пиктограммы так и не закрепились в традиции, что произошло на Западе с его волнами завоеваний, каждая из них обозначала только одно слово, и общеупотребительными стали около 1500 штук.
Предпринимались попытки сохранить устную традицию, отразившиеся в указе 213 г. до н. э. об уничтожении книг, но он был отменен в 191 г. до н.э. Бумага позволила конфуцианству утвердиться в классической литературе и дополняла устную традицию благодаря учреждению после 124 г. системы экзаменов, созданной ради отбора талантов для бюрократической службы. Правящий класс чиновников состоял из ученых. Им-
13. См.: Т. F. Carter, The Invention of Printing in China and Its Spread Westward (New York, 1925).
14. Cm.: F. B. Wiborg, Printing Ink (New York, 1926).
Cm.: F. B. Wiborg, Printing Ink.
207


перия делилась на округа, связанные дорогой с почтовыми станциями, служившими для обмена официальными донесениями, известиями и официальными газетами между центром и местами. Имперская организация была призвана обуздывать независимую мысль. Был разработан жанр изящного эссе в качестве «хитрой выдумки, взятой на вооружение прежней династией с тем, чтобы не позволить грамотным предаваться чрезмерным мыслям». Недовольство общественности давало о себе знать главным образом в песнях и балладах, повествовавших об опасностях дурного управления, допускавшегося прежними властями. Китайцы «всегда относились к большинству своих чиновников с неизменным и глубоким цинизмом» (Линь Ютан). Среди студентов, связанных с гражданской службой, зарождались движения, направленные против императриц и евнухов, но в условиях отсутствия представления о личных гражданских правах они сурово подавлялись15.
Широкий разрыв между правящим и низшим классами способствовал распространению буддизма, пришедшего из Индии. Монополия на знания, воплощенная в брахманских Ведах, провоцировала заимствование с периферии носителя, обращенного к низшим классам. Мощь устной традиции, контролировавшейся индийским жреческим классом, препятствовала распространению буддизма и письменности, но после нашествия Александра они быстро охватили страну стараниями Ашоки161. Однако ослабление македонской державы повлекло за собой упадок буддизма и его отступление в центральную Азию и более далекие регионы. Монополия брахманов способствовала наступлению ислама с его алфавитом и доступом к бумаге. В Китае буддизм взял бумагу на вооружение в качестве эффективного носителя информации"1, делая
15. См.: Lin Yutang, A History of the Press and Public Opinion in China (Chicago, 1936), p. 20.
16. Cm.: Diringer, The Alphabet, p. 329 и далее, а также о Китае: р. 98-110; Дирингер, Алфавит, с. 386,124-139.
I. Царь-буддист, 259-222 гг. до н.э.
т. И орудия буддизма —в течение двух-трех веков после 62 г.
A. F. Wright, «Fu I and the Rejection of Buddhism», Journal of the History of Ideas, 1951, vol. 12, p. 33-47.
208


упор на значение навыка письменности. На тыльной стороне кусочков дерева вырезались фигуры, позволявшие сделать множество оттисков на бумаге, которые продавались как амулеты. После такого достижения в печатном деле предпринимались попытки размножать классические тексты, высеченные в камне, делая на очень тонкой прозрачной бумаге, намазанной чернилами, оттиски с деревянных досок. Вследствие того, что изготовление подобной печатной формы для одной-единственной страницы требовало огромного количества труда резчиков, подобные начинания были невозможны без щедрой государственной поддержки.
Коммуникация в Китае осложнялась наличием устной традиции и большого числа диалектов, но ее облегчала относительно простая письменность, понятная по всей империи и закрывавшая огромные разрывы. Упор на концепцию пространства в рамках имперской организации влек за собой пренебрежение концепциями времени17 и неспособность решить династические проблемы. Владычество монголов в 1280-1368 гг. свидетельствовало о недостатках политической организации, но в то же время и о преимуществах, связанных с устойчивым языком.
Вероятно, бумага попала из Китая на Запад в правление персидского царя Хосрова II, но технология ее производства была освоена мусульманами. В 648 г. в Тибет для производства бумаги были вывезены китайские работники. После захвата Самарканда в 704 г. и Туркестана в 751 г. ее производство началось и на Западе. Расширение мусульманских владений
17. См.: Gerard de Gre, Society and Ideology (New York, 1943).
В Индии устное слово превозносилось даже больше силы самих богов.
«Я» исходило из конкретных, чисто чувственных начал и, окончательно сложившись, переместило религию в новую категорию. Преобразование объективного существования в субъективное бытие возносило Бога в сферу «абсолютного». Идея Бытия и идея «я» сочетались в индийской мысли, отошедшей от «Священного слова», Брахмы. Всякое Бытие должно подчиняться силе Священного слова. Cassirer, Language and Myth, p. 76-77; Кассирер, Избранное: Индивид и космос, с. 371-372. Еще один шаг к идее истинного монотеизма.
209


на востоке создавало проблемы управления, обострявшиеся династическими сложностями, связанными с полигамией, которая была чрезвычайно полезна в эпоху завоеваний, но менее удобна в периоды спокойствия. Правившие в Дамаске Омейяды, положившие в основу своего государства арабскую племенную систему, вступили в конфликт с новыми мусульманами —подданными персидского царства. Противостоянием с Персией воспользовались Аббасиды; последний халиф из Омейядов был убит в 750 г. Аббасиды основали в качестве новой столицы Багдад18, строительство которого завершилось к 763 г. Некоторые из Омейядов бежали в Испанию, где они основали Кордовский халифат, провозглашенный независимым в 756 г. Поскольку Багдад был расположен на значительном расстоянии от Египта, служившего источником папируса, и к тому же мусульмане соблюдали запрет на изготовление пергамента из свиной кожи и с неохотой использовали кожу других животных, опасаясь перепутать ее со свиной, они вынуждены были заняться производством бумаги. Освоение бумаги пришлось на эпоху роскоши и процветания в годы правления Гаруна аль-Рашида (787-809).
Персия служила хранилищем греческой философии. Не- сториане из Эдессы”, основанной в 428 г., и их единоверцы из Бейрута й Антиохии переводили греческие и латинские произведения на сирийский. После закрытия Эдесской академии Зеноном в 489 г. ученые перебрались в Нусайбин, а затем в Гондишапур. После закрытия афинских школ Юстинианом в 529 г. тамошние ученые бежали в Персию. После захвата Александрии в 642 г. университет был пощажен, но в 718- 720 гг. он был переведен в Антиохию. Традиция ученых занятий продолжилась при Аббасидах. Халиф Аль-Мамун (813-833) основал школу для перевода греческих, сирийских и персид-
18. См.: G. Le Strange, Baghdad during theAbbasid Caliphate (Oxford, 1900); а также: Andre Blum, La Route du papier (Grenoble, 1946).
n. M. Rubens Duval, «Historic politique, religieuse, et litteraire d’Edesse jusqu’a la premiere croisade», Journal Asiatique, xvill, 8th series, 1891, pp. 432-433.
Школа, вероятно, открыта в 363 г.
210


ских трудов на арабский. Благодаря группе переводчиков во главе с Хунайном ибн Исхаком множество работ по медицине стало доступно на сирийском и арабском языках.
Рост престижа Багдада, вызванный интересом к науке, породил интерес к знаниям и в Константинополе. После смерти Льва в 820 г, иконоборческая партия одержала верх и за решительным указом 832 г. последовали гонения на иконописцев19, по большей части — монахов. Впрочем, после воцарения Михаила собор 843 г. возродил былое почитание священных икон. За прекращением конфликта последовало интеллектуальное возрождение. Кесарь Варда основал университет, во главе которого стоял Лев Математик. Василий I, родоначальник Македонской династии, и его сын Лев VI составили свод законов в 60 книгах, известный как «Василика» (887-893); он стал «наиболее полным памятником греко-римского права» (Васильев). Константинопольским патриархом в 858 г. стал Фотий, выдающийся ученый, убежденный в универсальном характере знаний, и это придало огромный стимул развитию науки. В свою очередь, престиж Константинополя порождал враждебность со стороны Рима. Нападки Фотия на латинское влияние и его несогласие с filioque, которым был дополнен латинский сим-
19. См. рассуждения о последствиях иконоборчества для истории живописи: Robert Byron and D.T. Rice, The Birth of Western Painting (London, 1930).
Бумага была известна на Западе задолго до 751 г. Становление Багдада как столицы сопровождалось развитием морской торговли —в Персидском заливе, с Индией и с Китаем (Homani). Р. 53. Папирус использовался в Египте, судя по всему, и после 950 г. W. Н. Р. Hatch, The Principal Uncial Manuscripts of the New Testament (Chicago, 1939), p. 5. Арабы в Египте пользовались бумагой в VIII в. Ibid., р. 9. Крупная льняная индустрия в позднем Вавилоне. Olmstead, History of the Persian Empire, p. 80.
Несторианство официально осуждено в Эфесе в 431 г.
Мусульманская устная традиция записана при Гарун аль-Рашиде с целью уберечь ее от искажений. Solomon Gandz [«The Dawn of Literature, Prolegomena to a History of Unwritten Literature», Osiris, vol. Vil (Bruges, 1939), p. 261-515, 476].
211


вол веры, привели к его отлучению папой Николаем I в 863 г. В свою очередь, папа в 867 г. был предан анафеме и осужден за незаконное вмешательство в дела Восточной церкви. Союз с Римом был восстановлен в 869 г., но снова разорван в 879-893 гг. В этот сложный период влияние Восточной церкви расширялось благодаря миссионерской деятельности, которая велась в конкуренции с Римом. В 864 г. крещение принял болгарский царь Борис, вскоре после чего его народ перешел в христианство20. Св. Кирилл и св. Мефодий перевели Библию на славянский язык и разработали глаголицу. Церковные службы проводились на славянском языке, а славянское духовенство с санкции константинопольского патриарха получило собственную организацию. Константинопольский университет был закрыт в 959 г., но снова открыт в 1045 г. при Константине IX Мономахе. Интеллигенция стала одним из правящих элементов государства. Пселл, возглавлявший философский факультет, придал мощный импульс платонизму, положив конец энциклопедическому этапу византийской науки21. Упор на светские знания, характерный для византийского образования, расширял разрыв с Римом и в 1054 г. Восточная и Западная церкви окончательно разделились.
В XI в. на смену Аббасидам пришли не менее энергичные турки-сельджуки. В 1070 г. сельджукский полководец Ат- циг взял Иерусалим, а в 1071 г. византийская армия была разгромлена при Манцикерте. Византийские императоры были вынуждены призвать на подмогу пап, однако те обратились
20. См.: Vaughan Cornish, Borderlands of Language in Europe and their Relation to the Historic Frontier of Christendom (London, 1936), p. 47 и далее.
21. См.: J. M. Hussey, Church and Learning in the Byzantine Empire, 867-1185 (London, 1937).
Cm.: J.H. Freese, The Library of Photius (London, 1920). Василианские монастыри в Южной Италии (Калабрия) как центры влияния античных греческих знаний в XII и XIII вв. Возрождение ХН-ХШ вв.: поворот от искусств к великим авторам. Werner Jaeger, Humanism and Theology (Milwaukee, 1943), p. 25-29.
212


к идее крестовых походов. Братоубийственные ужасы частных войн в феодальном обществе, сопутствующие феодальной перенаселенности, удавалось сдерживать, направляя усилия на священную войну с неверными. Разногласия между вождями крестовых походов и между папами, немецким императором и византийским императором не позволили добиться больших успехов. Между 1100 и 1131 гг. было основано Иерусалимское королевство, но в 1187 г. Иерусалим был утрачен. Крестоносцы перенацелились на Византию, захватив в 1204 г. Константинополь, после чего на Востоке были созданы латинские государства. Святые реликвии были переданы западноевропейским церквям. На Латеранском соборе 1215 г. папа был провозглашен главой всех восточных латинских патриархов. Греки отступили в Никею и занялись активной реорганизацией политической и религиозной жизни. Собору 1234 г., призванному воссоединить Восток и Запад, положили конец греки, заявив: «„Вы еретики! Мы нашли вас еретиками и отлученными, мы вас, еретиков, отлученными и оставляем!" В свою очередь, католические легаты кричали грекам: „Еретики вы сами!"»22. Греки вернули себе Константинополь в 1261 г., и папским мечтам пришел конец. Но в ходе крестовых походов Византия безвозвратно ослабла вследствие возвышения Венеции, Генуи и Пизы и перемещения коммерческой активности из Константинополя на Запад. Распад крупных территориальных организаций обеспечил преимущество торговых городов-государств.
22. Цит. по: Vasiliev, History of the Byzantine Empire, vol. Il, p. 235; Васильев, История Византийской империи, т. и, с. 217.
Восточной церкви более присущ платонизм, западной —аристотелизм; Восточная Европа не знала ни Реформации, ни Ренессанса.
Части Европы, входившие в латинскую империю, в основном остались католическими; христиане-тевтоны признали Реформацию; Польша и Ирландия, расположенные вне сферы влияния Рима, остались католическими главным образом по политическим соображениям. В ходе Реформации реформаторы обратились к гебраизму—книжная религия, саббатарианство, легализм. W. R. Inge, Diary of a Dean (London, 1950), p. 164.
213


Коммерческая революция, начавшаяся около 1275 г., была отмечена распространением производства бумаги в Европе23. Бумага способствовала развитию кредита благодаря использованию страховых документов и векселей. Вместе с арабскими цифрами она резко повысила эффективность коммерции. Рост производства наблюдался в Багдаде, который к 1226 г. славился бумагой превосходного качества. На главной улице города размещалось более сотни книготорговцев и продавцов бумаги. Важным экспортным центром стал Дамаск. Разграбление Багдада в 1227 г. и его захват монголами в 1258 г. положили конец этой отрасли. Судя по всему, бумагу начали использовать вместо папируса даже в Египте, поскольку в XI в. египтяне занялись выкапыванием мумий ради окутывавшей их ткани, которая была пущена на изготовление бумаги. Вследствие низкого качества арабской бумаги Рожер Сицилийский в 1145 г. приказал переписать написанные на ней указы, а Фридрих II в 1221 г. запретил использовать ее в делопроизводстве. Утверждалось, что в Фесе в XII в. насчитывалось 400 бумажных фабрик. Производство бумаги не позднее 1173 г. переместилось в Хативу, но низкое качество снова препятствовало ее широкому распространению. В Италии пытались повысить качество бумаги, применяя работавшие от воды прессы, обеспечивавшие более тонкий размол бумажной массы, металлические формы и клей для проклейки листов. О повышении качества бумаги свидетельствовали filigraines, или водяные знаки, использовавшиеся примерно с 1282 г. Бумажная фабрика существовала в Фабиано до 1268 г., а в 1283 г. в этом центре насчитывалось не менее семи производителей бумаги. Превосходное качество бумаги обеспечило быстрое расширение ее рынка. К концу второй трети XIII в. более примитивные арабские технологии были постепенно забыты. О заметном росте производства бумаги в Италии после 1300 г. свидетельствует ее экспорт в Южную Францию. К кон-
23. См. краткое и четкое описание распространения бумажной промышленности: Henri Alibaux, Les premieres Papeteries Franqaises (Paris, 1926); также: Dard Hunter, Papermaking through Eighteen Centuries (New York, 1930).
214


цу XIV в. итальянские производители бумаги перебрались во Францию, искусство изготовления бумаги продолжало совершенствоваться, и ее производство переместилось на север. После XI в. производство льняных тканей, зародившееся во Фландрии, проникло в другие регионы, тем более что благодаря им снижалась распространенность кожных болезней. Льняное тряпье было доступно в больших количествах и бумажные фабрики создавались вблизи от таких крупных центров, как Париж и Лангедок, с целью удовлетворения потребностей властей, университетов и школ. Вследствие того, что производители бумаги долго обучались своему ремеслу, монополия на ее производство находилась в руках квалифицированной рабочей силы. Предпринимались неоднократные попытки не выпускать изготовителей бумаги в другие страны, однако расходы на перемещение рабочей силы с целью использовать такие географические факторы, как наличие энергии и воды, были более низкими, чем расходы на транспортировку сырья и готовой продукции. Различные места производства постепенно лишались монопольного положения. В противоположность пергаменту, который можно было производить на обширных территориях, производство бумаги, по сути, было сосредоточено в городах как источниках дешевого сырья и рынках сбыта. На смену системе, когда образование контролировалось сельскими монастырями, пришло развитие церковных школ и университетов в городах. Религиозное предубеждение против бумаги как еврейско-арабской выдумки отступало одновременно с ростом спроса на бумагу со стороны властей и деловых кругов.
Главным каналом влияния исламской цивилизации24 на Запад служили Сицилия и Испания. После изгнания мусульман в 1090 г. просвещенные правители Сицилии поощ-
24. См.: The Legacy of Islam, ed. by the late Sir Thomas Arnold and Alfred Guillaume (Oxford, 1931); G.E.Von Greenebaum, Medieval Islam, a Study in Cultural Orientation (Chicago, 1946).
Падение Багдада послужило стимулом к производству бумаги в Италии и Европе вследствие прекращения поставок.
215


ряли массовый перевод арабских трудов. При Фридрихе II (1194-1250) греческий, латынь и арабский были признаны как языки судопроизводства. Около 1228 г. Майкл Скот перевел труды Аристотеля по биологии. Фаррахий перевел огромный медицинский трактат Ap-Рази Хорасанского (865-925). В Испании халиф Хакам II основал в Кордове крупнейшую библиотеку, насчитывавшую более 400 тыс. томов не менее чем из 70 библиотек. После падения Толедо в 1085 г., Кордовы в 1236 г. и Севильи в 1248 г. ресурсы исламского мира оказались в распоряжении Запада. Аделяр Батский перевел в 1126 г. тригонометрические таблицы Аль-Хорезми, а Эвендет (1090-1165) ознакомил Запад с системой арабских цифр, постепенно взятой на вооружение по всей Европе. Труды Аверроэса (1126- 1198), величайшего из мусульманских философов, оставившего комментарии к Аристотелю, после 1217 г. перевел в Толедо Майкл Скот. Активную роль в проникновении греческих знаний из Испании в христианскую Европу сыграли евреи25. Заметную роль в примирении учения Аристотеля с библейской доктриной сыграл Маймонид (1153-1204). По мере того как эти труды становились доступны Западу, церковь пыталась нейтрализовать их и привести в соответствие с христианским учением. Альберт Великий и прочие схоласты составляли обширные своды знаний. Фома Аквинский под влиянием Маймонида и Аверроэса попытался найти для разума подобающее ему место между скептическим мистицизмом и рационализмом, лишенным веры в возможность религии, полученной путем откровения. Ему помогали сделанные после падения Константинополя прямые переводы с греческого, вносившие ясность в труды Аристотеля. Путь от латинских переводов трудов Аристотеля, сделанных в Толедо, к переводу с греческого, сделанному в Константинополе около 1260 г., можно сравнить с переходом знаний «из фазы почти полной тьмы к фазе ослепительного света»26.
Влияние распространения бумаги проявлялось в растущем значении живых языков. Упор на латынь в монастырях
25. См.: The Legacy of Israel, ed. E. R. Bevan and Charles Singer (Oxford, 1927).
26. Cm.: Sandys, A Short History of Classical Scholarship, p. 136.
216


и в церкви увеличивал разрыв между устной и письменной традициями. Из двуязычия вытекало отсутствие «четкости в языке, а соответственно, и в мысли»27. «Один язык притупляет другой». Научные труды писались сложным шрифтом, причем «в самых глубоких мыслях даже самых ученых людей отец-язык, кажется, всегда или почти всегда оставался на первом месте»28. Латыни как средству коммуникации препятствовал расширявшийся разрыв с живыми языками, причем ей вредило еще и то, что она отражала целомудренный тип мышления. Ученых мужей интересовали буквы, а не звуки, а языковое обучение делало упор на визуальную, а не на слуховую филологию29. Позиции латыни укрепились вследствие конфликта с Восточной церковью, поскольку за насаждением славянской литургии на востоке последовало становление латыни как единственного языка богослужений на западе30. В 1229 г. в Тулузе синод постановил, что «во вла-
27. G. С. Coulton, Europe’s Apprenticeship, a Survey of Medieval Latin with Examples (London, 1940), p. 14.
28. Ibid., p. 15.
29. Otto Jespersen, Language, its Nature, Development and Origin (London, 1922), p. 23-4.
30. Григорий Vil писал в 1079 г.: «Для тех, кто размышляет об этом, ясно, что не без оснований всемогущему Господу было угодно, чтобы известные места Св. Писания оставались потаенными, ибо если они будут доступны для прочтения всеми людьми, те перестанут ценить его и будут относиться к нему с неуважением; или же они могут быть неверно поняты несведущими, что повлечет за собой заблуждения»; цит. по: Margaret Deanesly, The Lollard Bible and Other Medieval Biblical Versions (Cambridge, 1920), p. 24.
Роберт Честерский в 1145 г. перевел в Сеговии труд Аль-Хорезми, ознакомив Запад с алгеброй. Благодаря переводу арифметики Аль-Хорезми в Европу проникли индийско-арабские цифры. Редко использовались до 1550 г. и не вошли в широкий обиход до 1700 г. Poole, From Domesday Book to Magna Carta, p. 245. Как указывает Гибсон, [Фома Аквинский] сделал в плане разума то же, что сделал Карл Мартелл в плане силы, чтобы уберечь Европу от арабской цивилизации и мусульманства—см.: ЁЬеппе Gilson, «St. Thomas Aquinas», Proceedings of the British Academy, 1935, vol. 21, p.29-45.
217


дении мирян не должны находиться книги Писания, за исключением Псалтыря и книги молитв не на простонародном языке». Несмотря на эту церковную политику, делались частичные переводы Евангелий, причем с целью избежать преследований и распространять влияние этих переводов большие отрывки из них заучивались наизусть—в первую очередь представителями низов, не умеющими читать. Особый интерес к этому после 1150 г. проявляли вальденсы, последователи Петра Вальдуса из Лиона: они вдохновлялись светским прочтением Нового Завета, в силу чего папа своим Веронским эдиктом 1184 г. объявил их еретиками и приказал передать их в руки светских властей. Иннокентий III в своей булле 1199 г. указывал, что «некоторые миряне как будто бы справедливо осуждены по этому делу, поскольку они проводили тайные молебны, узурпировали право богослужений, избегали простоты духовенства и презирали общество тех, кто не придерживался всего этого <...> таким образом, таинства веры не следует раскрывать всем и повсюду»31. Центрами литературной активности на живых языках во все большей степени становились феодальные дворы, особенно вследствие видного положения женщин и значения покровительства32. Карл Великий принимал меры к сохранению литературы на живом языке, которая распространялась устным образом33. Альфред Великий писал в своем переводе «Пастырского наставления» Григория:
Посему мне представляется полезным, если так же представляется и вам, перевести те книги, которые наиболее нужны всем людям, на язык, понятный всем нам, равно как и стремиться <...> к тому, чтобы все английские молодые люди из числа свободных людей, обладающие средствами для того, чтобы заняться этим, обратились к учебе, если они не пригодны для ничего иного, и вполне выучились читать по-английски; и пусть в дальнейшем они обратятся к изучению латыни.
31. Ibid., р. 31.
32. К. J. Holzknecht, Literary Patronage in the Middle Ages (Philadelphia, 1923).
33. Cm.: Chadwick, The Heroic Age.
218


В Провансе XII в. благодаря покровительству процветала обширная литература трубадуров. Литература на живых языках способствовала появлению еретических сочинений34 и стала причиной крестовых походов против альбигойцев0, начавшихся в 1209 г. и завершившихся уничтожением цивилизации Южной Франции согласно Парижскому договору 1229 г. Были основаны Доминиканский (1215) и Францисканский (1210) монашеские ордена с целью преодолеть расширявшийся разрыв между монашеством и живым языком. «Эпоху монахов сменила эпоха иноков» (Рэшдалл). Также была создана инквизиция35, призванная более усердно выявлять еретиков. Она была учреждена согласно папской булле Ad Extirpan- da в 1252 г., а ее основы были заложены в 1227-1241 гг.
Интерес Византийской империи к праву36 проник в Италию вследствие роста влияния церкви и осознания западным императором возможностей права в плане противодействия папской агрессии. Первые преподаватели права в Болонье пользовались покровительством со стороны императоров. Учение Ирнерия (1100-1130) повлекло за собой систематическое изучение Corpus Juris Civilis. Усилиями глоссаторов изучение права в Италии достигло заметных успехов за счет теологии. Изучение «Дигест» способствовало развитию права в связи с потребностями торговли и коммерции, а также городских общин. В то время как в интересах императоров развивалось римское право, церковь следовала каноническому праву, основанному на Decretum Грациана, составление кото-
34. См.: Steven Runciman, The Medieval Manichae: A Study of the Christian Dualist Heresy (Cambridge, 1947); также: T. K. Oesterreich, Possession, Demoniacal and Other, among Primitive Races, in Antiquity, the Middle Ages and Modern Times (London, 1930).
35. См.: H.C. Lea, A History of the Inquisition of the Middle Ages (New York, 1900).
36. Cm.: Paul Vinogradoff, Roman Law in Medieval Europe (London, 1909); П.Г. Виноградов, Римское право в средневековой Европе (Москва, 1910).
о. Находились под влиянием богомилов. [Byzantium, an Introduction to East Roman Civilization /] Ed. N. H. Baynes, H. St L. B. Moss. [Oxford, 1948. P. 354].
219


рого было закончено к 1142 г., после чего его утвердил в качестве свода законов Григорий IX в 1234 г. После того как смерть Фридриха II37 повлекла за собой распад Германского королевства под тяжестью Римской империи, германская и императорская корона ради ограничения папского влияния была сделана выборной. Император Людовик IV за неисполнение папских приказов был отлучен от церкви, но при содействии Марсилия и Уильяма Оккама он низложил Иоанна XXII и избрал папу-францисканца. Франкфуртские сеймы 1338 и 1339 гг. постановили, что император получает свою корону только от Бога. Марсилий указывал, что источником власти в конечном счете является народ и что церковь вопреки притязаниям папства представляет собой сообщество всех христиан.
Римское право в каком-то смысле служило продолжением итальянских традиций. Париж стал крупным центром богословия. Влияние античной цивилизации38, проявившееся в произведениях Иоанна Скота Эриугены, усилилось после знакомства с Аристотелем и привело к развитию схоластики, центром которой стал Парижский университет39. Латынь сделалась тонким и гибким языком, став основой для живого французского языка с его богатыми возможностями. Доминиканцы, в первую очередь Альберт Великий (1193-1280) и Фома Аквинский (1227-1274), поставили «всю аристотелевскую философию на службу церкви». Парижский университет, расположенный в столице великого государства, настолько господствовал в церковной теологии, что внушал благоговение папам. В свою очередь, престиж Парижа наделял важным оружием короля Франции, отвергавшего претензии пап, выраженные в булле Бонифация VIII Unam Sanctum (1302), согласно
37. См.: James Bryce, The Holy Roman Empire (New York, 1919).
38. См.: H.O. Taylor, The Medieval Mind (London, 1925); M.L.W. Laistner, Thought and Letters in Western Europe, A.D. 500-900 (London, 1931); R. L. Poole, Illustrations of the History of Medieval Thought and Learning (London, 1932); С. H. Haskins, The Renaissance of the Twelfth Century (Cambridge, 1927).
39. Cm.: Hastings Rashdall, The Universities of Europe in the Middle Ages (Oxford, 1895).
220


которой «для спасения всех людей им совершенно необходимо подчиняться римскому понтифику». Попытки пап нарастить финансовую мощь вызывали противодействие со стороны Франции и стали более обременительными для Англии. Французскую монархию при Филиппе Красивом поддерживали французские юристы. «С широкой политической и соци-
В ответ на буллу 1301 г. Филипп IV созвал первую сессию Генеральных штатов. В свою очередь, Бонифаций созвал синод и издал Unam Sanctam. Филипп iv отправил Ногаре арестовать Бонифация. Абсолютная власть папства заставляла опираться на демократию или рационализм. Мания к централизации и государственным постановлениям восходит к тому моменту, когда юристы взяли на себя часть власти в правление Филиппа Красивого. The Recollections of Alexis deToqueville. New York, 1949. P. 94.
Бекет—борьба между королем и церковью —власть согласно законам Кларендона стремилась судить священников, виновных в преступлениях. Авиньон —не часть Франции; провансальский язык и власть французских кардиналов. См.: V. Н. Galbraith, The Literacy of the Medieval English Kings (London, 1936). Английская литература пережила Завоевание, как и англосаксонское просвещение. F. Wormaid [«The Survival of Anglo-Saxon Illumination after the Norman Conquest», Proceedings of the British Academy, 1944, vol. 30, p. 127-145)]. Куриальные списки xiv в., великие папские книги формул XIII в., формуляры публичных нотариусов—составная часть общих процессов, но более поздняя, относящаяся к XIV в. и к первым годам Авиньонского пленения. Отражение обширного административного и юридического централизованного бюрократического аппарата в Авиньоне. Geoffrey. Barraclough, Public Notaries and the Papal Curia (London, 1934), pp. 122-31. Cm.: R. V. Rogers, «Law Reporting and the Multiplication of Law Reports in the Fourteenth Century», English Historical Review, vol. 66 lxvi, p. 481-506. См. также: Bollard.
Ассиза «О новом захвате» как способ быстрого отправления правосудия в отношении тех, кто лишился земельных держаний, учрежденный Генрихом и. «Один из самых важных законов, когда-либо принятых в Англии». Poole, From Domesday Book to Magna Carta, p. 407.
Система присяжных, применявшаяся каролингскими императорами для получения информации о клятвах в IX в. —проникла в Нормандию и в Англию. Ibid., р. 405. Magna Carta как подтверждение существующих законов и обычаев—в какой степени она служила протестом против Иоанна, в 1213 г. наложившего на Англию и Ирландию узы верности и дани папе. О значении английского права см.: V. Н. Galbraith, The Literacy of the Medieval English Kings (London, 1936). Книга Судного дня и Magna Carta—вехи на пути перехода от устного общества к письменному обществу.
221


альнои точки зрения одним из самых важных плодов деятельности университетов было возникновение, или по крайней мере резкое возрастание влияния и значения, класса юристов» (Рэшдалл). «Юристы, эта могучая профессия, обширного влияния которых не признают историки и политики. Нет такой заметной части истории, которая не представляла бы собой описание иллюзий политиков» (Морли). В противостоянии с папой и императором сложился ключевой принцип французского права: «король—император в своей державе». Королю передавались все полномочия, обеспечивавшие его верховенство, а верховенство императора оставалось чисто теоретическим. «Запись—свидетель, которого трудно подкупить. Были также изложены письменно обычаи»40. «Они обобщены и получили санкцию королевской власти»41. Власть Франции над папами отразилась в Авиньонском «вавилонском пленении» (1308-1378), великом расколе 1378-1417 гг., репрессиях инквизиции и враждебных отношениях с Англией.
Римское право упрочило позиции монархии во Франции, но оно имело ограниченное влияние в Англии с ее более сильной устной традицией. Общее право проистекало из обычаев, складывавшихся на протяжении долгого времени и сохранявшихся в памяти людей, что наблюдалось и на этапе становления римского права42. «Впрочем, в то время как почти во всех странах в ходу были leges и письменное право, одна только Англия жила в соответствии с неписаным правом и обычаем. В Англии юридические права основываются на неписаном праве, узаконенном его применением <.. > Ибо англичане во многом придерживаются не lex, а общего права» (Брэктон)43. «Перевести все до единого законы {leges)
40. М. de Secondat, Baron de Montesquieu, translated by Mr Nugent, The Spirit of Laws (London, 1752), vol. Il, p. 322; Шарль Луи де Монтескье, О духе законов (Москва, 1999), с. 488.
41. Ibid., р. 325.
42. См.: James Bryce, Studies in History and Jurisprudence (London, 1901), p. 275 и далее.
43. C.H. McIlwain, The Growth of Political Thought in the West (New York, 1932), p. 192.
222


и права {jura) Королевства в письменный вид было бы в наше время совершенно невозможно, по причине как невежества писцов, так и числа законов и их запутанности» (Гленвилл)44. Еще в 1628 г. сэр Джон Дэвис писал: «Итак, общее право Англии, каковое мы также именуем jus commune как наиболее приближенное к законам природы, каковые суть корень и краеугольный камень всех добрых законов и каковое также есть jus non scriptum, записанное только в памяти людей <...> намного превосходит наши писаные законы, а именно наши постановления или Акты Парламента»45. Дж. Б.Адамс подчеркивал необходимость собирать людей вместе, чтобы получить подлинное описание обычаев и событий в условиях, когда письменность отсутствует. «Законы не придумывают; их только подтверждают» (Макилвейн). Из этого проистекали сила суда присяжных и возвышение парламента. За представителями мелких общин, представавших перед судом графства, следовали представители городов и графств в парламенте, благодаря этому сведущем в отношении людей, обычаев и мнений. «Политике палаты общин не обойтись без основ общего права» (Поллард). Общее право избежало мощного влияния юристов наподобие того, которое привело к изоляции собственности в рамках римского права и позволило сохранить сложную концепцию собственности, что имело далеко идущие последствия для развития торговли и политики.
Подобно тому, как французский суд усиливал позиции французского языка по отношению к латыни, так и английский суд, особенно в результате войны с Францией, усиливал позиции английского языка по отношению к французскому46. Согласно закону от 1362 г., обращаться к суду следовало только по-английски, и в том же году лорд-канцлер впервые открыл заседание парламента на английском. Влияние живого языка проявлялось даже в литературе, а его борьба с латынью— в религии. Уиклиф полагал, что основа господства—милосер-
44. Ibid.
45. Цит. по: Ibid., р. 365.
46. См.: J. W. Thompson, The Literacy of the Laity in the Middle Ages (Berkeley, 1939).
223


дие и что всякая людская власть зависит от того, насколько достойно лицо, ею обладающее; он выступал за неподчинение подобной недостойной власти, носителями которой явно были монашеские ордена и папство. Поскольку в первую очередь любой христианин был обязан подражать в своей жизни Христу, Библию было необходимо перевести на живой язык. Благодаря влиянию Уиклифа первый вариант такого перевода был создан в 1382 г., а более поздний вариант, созданный в 1395 г., давал необразованным людям доступ к писанию, которое можно было заучивать наизусть. Хотя неограниченное владение англоязычными богословскими книгами было запрещено в 1408 г.47, влияние этого перевода сохранилось в Англии, проникнув в Прагу. Популярность проповедей монахов ограничивалась возможностью прямого обращения к писанию.
Цивилизация с преобладанием пергамента как носителя информации устанавливала монополию на знания посредством монастырей. Влияние церкви отразилось в ее успешной борьбе с Фридрихом II, в возникновении готической архитек- турыр в 1040-1245 гг. и в трудах Альберта Великого и Фомы Аквинского. Ее монопольная позиция была ослаблена появле-
47. См.: Margaret Deanesly, The Lollard Bible and Other Medieval Biblical Versions (Cambridge, 1920). «Едва ли какое событие в экономической истории Англии имело такие обширные последствия, как чума 1349 г. Она освободила крепостных и деморализовала церковь. Она создала условия для учения Уиклифа и повлекла за собой Реформацию. Если бы не восстание 1381 г. и не отождествление лоллардов с мятежом и бунтом, разрыв с Римом произошел бы в XV в. Узы, привязывавшие Западную Европу к папству, были очень непрочными к моменту Констанцского собора, на котором был низложен Иоанн ххш и избран Мартин V. Однако английские правители смертельно боялись лоллардов и оставались правоверными, снедаемыми тревогой». J.E. Thorold Rogers, The Economic Interpretation of History (New York, 1909), p. 263.
p. Аркбутаны позволяли преодолеть непрочность цемента, принимая на себя боковую нагрузку от стен и давая возможность увеличить высоту здания, а соответственно, и заостренных сводов и высоких тонких колонн.
224


нием и распространением бумаги48, однако реорганизации и контратаки, в частности нашедшие выражение в инквизиции, отсрочили ее крах. Бумага способствовала развитию торговли и городов, а также образования, не подчиненного монастырям и, соответственно, церкви и соборам. Укрепление позиций живого языка отражалось в покровительстве дворов литературе и в возрастании роли юристов. Доминиканцы и францисканцы пытались, с одной стороны, подчинить себе университеты, а с другой, быть услышанными множеством людей, проповедуя на живом языке49. Возникали институты, призванные закрыть расширяющийся разрыв между церковью, ставившей во главу угла латынь, и запросами населения, умеющего читать и писать на живом языке, рост численности которого отражался в распространении ересей. Рост разногласий между старыми и новыми монастырскими орденами, а также между теми и иными новыми орденами порождал явные проблемы. Влиянию доминиканцев в Париже противостояло влияние францисканцев в Оксфорде. Упор на обет бедности порождал раскол в рядах церкви, который эксплуатировался монархиями и писателями-публицистами. Литература, пользовавшаяся покровительством дворов, укрепляла позиции живого языка, на котором сочиняли свою поэзию трубадуры, а также такие авторы, как Данте, Петрарка, Боккаччо и Чосер. В противоположность значению целибата в церкви, значение женщин при дворе благоприятствовало развитию литературы на живых языках50. «Народный язык тем ближе человеку, чем больше он с ним связан,
48. См. интересную идею о том, что filigraines представляли собой символы, использовавшиеся производителями бумаги, и что «каждая пачка, произведенная этими набожными мастерами, содержала около 500 еретических строк, распространявшихся под носом у ничего не подозревающей ортодоксии»: Harold Bayley, A New Light on the Renaissance displayed in Contemporary Problems (London, 1909), p. 40.
49. Cm.: G.R.Owst, Literature and Pulpit in Medieval England (Cambridge, 1933).
50. From Max Weber: Essays in Sociology, translated and edited H. H. Girth and C. Wright Mills (New York, 1946), p. 178.
225


так как он один, и только он, прежде какого-либо другого живет в душе» (Данте).
Развитие литературы на живых языках ускорялось, чему способствовал рост национализма. Церковь разрушила германскую империю и, в свою очередь, подчинилась французскому королю51. Противодействие французскому господству проявлялось в глухоте английских национальных кругов к просьбам пап о финансовой поддержке52 и в покровительстве университетам, призванным бороться с влиянием Парижа. Противодействие папам, подчинявшимся французам, привело, с одной стороны, к основанию университетов в Испании и Германии, а с другой —к усилению Галликанской церкви, подконтрольной французской короне. В1448 г. папство при поддержке знатоков канонического права взяло верх над собором как представителем церкви, но этот успех породил Реформацию. «Самый страшный грех Средних веков заключался в превращении церковной иерархии в иерархию юристов» (Рэшдалл).
Бюрократия Римской империи развивалась вслед за ростом зависимости от папирусных свитков, однако стабильность была невозможна без слияния с религиозной организацией, опирающейся на пергаментный кодекс. С точки зрения государства бюрократия подразумевала упор на простран-
51. A.L. Smith, Church and State in the Middle Ages (London, 1913).
52. Cm.: Eileen Power, The Wool Trade in English Medieval History (Oxford,
1941).
Францисканцы возродили интерес к Богоматери, отчасти вследствие возрастания Претензий папства —Григорий VII —наместниксв. Петра. Иннокентий, наместник Христа —отсюда и интерес к Богоматери как к заступнице. Попытки францисканцев преодолеть разрыв с живым языком, особенно в том, что касается женщин. Средневековые трубадуры (1071- 1294) и дамы придумали идею романтической любви—а также крестовые походы [?] и незаконнорожденность.
Борьба с Бекетом привела к отзыву английских студентов из Парижа в 1167 г., связанному с Оксфордом. Poole, From Domesday Book to Magna Carta, p. 237-238. О масштабах влияния имперского чиновничества на папское чиновничество см.: Poole, Lectures on the History of the Papal Chancery.
226


ство и пренебрежение вопросами времени, а с точки зрения религии—упор на время при пренебрежении проблемами пространства. Стойкость Византийской империи была обусловлена достижением баланса между ролью пространства и ролью времени. Засилье пергамента на Западе было связано с преувеличением значения времени. Монополия на знания, опиравшаяся на пергамент, провоцировала конкуренцию со стороны такого нового носителя информации, как бумага, ставившего во главу угла значение пространства, что отражалось в усилении национальных монархий. Сила и влиятельность французской империи обеспечивались слиянием монополии на знания, выстроенной церковной организацией с ее упором на пергамент и сельские монастыри, с монополией на знания, выстроенной политической организацией с ее упором на бумагу и городскую промышленность и торговлю.
В своей борьбе за сохранение господства латыни церковь ввязалась в противостояние не только с живыми языками, но и с прочими языками науки, в первую очередь греческим и еврейским. Иконоборческие конфликты сопровождались бегством монахов в Италию, а ослабление Византийской империи было отмечено проникновением на Запад рукописей античных произведений. В1395 г. Мануил Хрисолор стал преподавать греческий во Флоренции, а в XV в. в Италию в большом количестве ввозились рукописи. Ученые с Востока возродили почтение к Платону и преобладающее влияние Аристотеля на Западе сошло на нет.
Бумага не только «позволила заменить старый дорогой материал, служивший для передачи мысли, более экономичной субстанцией, способствовавшей распространению произведений человеческого разума»53. Она принесла с собой «очень важную революцию <...> без которой искусство письма было бы не так широко распространено, а изобретение печати сослужило бы человечеству меньшую пользу»54. Распро-
53. Р. Boissonade, Life and Work in Medieval Europe (London, 1927), p. 189- 190.
54. Henry Hallam, Introduction to the Literature of Europe in the 15th, 16th and 17th Centuries (New York, 1887), p. 75.
227


странению письма сопутствовало усовершенствование его орудий. В VI в. тростинки были вытеснены перьями. В XIV в. были усовершенствованы железные перья. Ответом на потребности торговли в XIII в. стали увеличение поставок бумаги и рост числа писцов, умеющих писать курсивом и знакомых с бухгалтерским делом.
Бумага постепенно вытесняла пергамент в университетах, церквях и монастырях. Греки начали писать рукописи на бумаге в XII в., а итальянцы в XIII в., но до XV в. она использовалась экономно, несмотря на очень высокую стоимость пергамента, особенно в XIII в. Монастыри по-прежнему занимались изготовлением пергаментных рукописей —что было делом медленным и дорогостоящим. Для того чтобы писать на пергаменте, требовались сила и выносливость. «Перо держат пальцы, но трудится все тело». Писец, работая шесть часов в день, мог переписать две-четыре страницы, а для того, чтобы изготовить экземпляр Библии, требовалось от десяти месяцев до года с четвертью. Вследствие большого объема Библии эта работа поглощала всю энергию монастырей. Накопление библиотек шло медленно; единые правила ухода за книгами в целом сложились к XIII в. Так как книги занимали много места, в xiv-xv вв. их начали ставить на полках вертикально, а в XV в. началось массовое строительство библиотек55.
Университетам требовалось много учебников, и к концу XIII в. монахов начали вытеснять писцы-миряне. В 1275 г. Парижский университет нанял группу переписчиков, а каллиграфия стала делом корпорации писцов. Диалектические дискуссии в классе, характерные для бескнижной эпохи, становились все более редкими одновременно с тем, как возрастал авторитет учебников. Университеты практиковали диктовку и принимали меры к скорейшему изготовлению большого числа копий. Влияние учебников на лекции проявилось в уставе Парижского университета 1355 г. с его требованием не злоупотреблять дословной записью за дикту-
55. См.: J. W. Clark, Libraries in the Medieval and Renaissance Periods (Cambridge, 1894).
228


ющим. Парижский университет контролировал торговлю пергаментом, определял число книготорговцев и переписчиков и управлял ими в том, что касалось изготовления книг, их продажи и сдачи в аренду. В ответ на запросы университетов и юристов наблюдался рост торговли книгами по теологии, медицине и праву. По оценкам, в Париже к середине XV в. насчитывалось ю тыс. переписчиков.
В городах, где не было ограничений, вводившихся университетами, вырастал значительный рынок. Флоренция и Венеция к началу XV в. стали важными центрами торговли рукописями, а во Франкфурте и Нордлингене производилось размножение рукописей на живом немецком языке и велась обширная торговля ими. Во Флоренции на Веспазиано ди Би- стиччи4 трудился целый штат переписчиков, изготовлявших рукописи на латыни, греческом и еврейском. Торговля рукописями предполагала существование множества частных библиотек, созданных богатыми купцами и духовной и светской знатью. Этим процессам сопутствовали быстрые успехи искусства иллюстрации в Италии в XIV и XV вв. Ее примеру последовала Франция, где это искусство достигло вершины в первой половине XV в. «Производство иллюстрированных рукописей во Франции стало крупной отраслью хозяйства. В частности, в большом количестве по заказу не только богатых покровителей, но и книготорговцев изготовлялись часословы»56. Во второй половине XV в. французских и итальянских мастеров превзошли фламандские иллюстраторы, особенно в том, что касается «изящества нарисованных ими пейзажей и портретов»57.
56. J.A. Herbert, Illuminated Manuscripts (London, 1911), p. 265. См. также: Falconer Madan, Books in Manuscript: A Short Introduction to their Study and Use (New York, 1927).
57. Ibid., p. 310.
q. Vespasiano di Bisticci, Vite de Uomini lllustrie (Milan, 1951). К 1498 г. он помог в основании трех библиотек —Лауренцианы во Флоренции, Ватиканской и библиотеки Федериго, герцога Урбинско- го — впоследствии купленной папой Александром VII для Ватикана. Н. J. Wheatley, Prices of Books (London, 1898), p. 64.
229


Уставы гильдий ограничивали использование гравюр для иллюстрирования рукописей, однако потребность монахов в изготовлении религиозных картинок как орудия пропаганды веры, а также выдававшихся в обмен на покаяние после того, как Климент VI и Бонифаций IX учредили торговлю индульгенциями, привела к широкому распространению гравюры на дереве. Подобно тому, как в Китае потребности буддийской веры повлекли за собой массовую печать с досок, так и в Европе подобная печать, возможно, проникшая из Китая в эпоху монгольского владычества, начала появляться к концу XIV в. Она позволяла недорого изготовлять и в массовом порядке распространять большое количество отпечатков. Сопротивление гильдий переписчиков, протестовавших против гравировки текста на одной доске с иллюстрацией, было преодолено, и первые книги, отпечатанные с досок, появились уже к 1409 г.58 Как и в Китае, бумага и печать с досок были адаптированы к обширным запросам религии, однако на Западе продажа индульгенций, призванная компенсировать падение поступлений из национальных государств, вызвала протесты, завершившиеся Реформацией. Плата за отпущение грехов провоцировала людей к совершению этих самых грехов и оказалась неудачным способом пополнить финансы церкви.
Монополия на знания, выстроенная под контролем церкви, связанным со временем, и опиравшаяся на такой носитель, как пергамент, была подорвана конкуренцией со стороны бумаги. Особенности бумаги как носителя информации проявились в Китае с его бюрократическим аппаратом, сформированным в связи с требованиями пространства. Бюро-
58. См.: Andre Blum, The Origins of Printing and Engraving (New York); Carl Zigrosser, Six Centuries of Fine Prints (New York, 1937).
Письмена Хараппского периода в Индии (3000-2400 гг. до н.э.) встречаются главным образом на печатях.
Запрет на монастыри в Китае снят в 335 г. —быстрое распространение буддизма. В 526 г. резиденция буддийского патриарха перенесена из Индии в Пекин.
230


кратический аппарат, опиравшийся на сложное алфавитное письмо, орудием которого была кисть, сокращал возможности сочетания устной и письменной традиции и способствовал распространению буддизма с его упором на производство амулетов и статуй, предназначенных для низших классов. Ограниченное наличие подходящего материала для письма в Индии укрепляло монополию устной традиции, находившейся в руках брахманов, подчеркивало значение концепции времени и провоцировало конкуренцию со стороны захватчиков в период экспансии Македонской империи. В Индии не было бога письменности, зато была богиня мудрости, знаний и красноречия. Исключительное право преподавания по воле Бога принадлежало касте наследственных жрецов. Вторжение сопровождалось распространением буддизма и письменности, но не в такой степени, чтобы она обеспечила существование бюрократического аппарата. Культура буддийской Индии стала цивилизующим и гуманистическим фактором, породившим империю, основанную на духовном, а не на политическом и военном единстве59. Имевшиеся в Индии ограниченные возможности для развития политической бюрократии с ее упором на пространство усиливали акцент на религиозном развитии в противоположность развитию политической бюрократии в Китае60. Поэтому буддизм распро-
59. Diringer, The Alphabet, р. 401; Дирингер, Алфавит, с. 466.
60. См. любопытные рассуждения: J. Н. Denison, Emotion as the Basis of Civilization (New York, 1928), p. 100 и далее; см. также: The Legacy of India, ed. G.T. Garratt (Oxford, 1937); LT. Hobhouse, Morals in Evolution: A Study in Comparative Ethics (New York, 1925), pp. 525-39.
Cm.: Wu Ta-k’un, «An Interpretation of Chinese Economic History», Past and Present, February 1952, vol. 1, p. 1-12). 1-й период—до династии Цинь (221 г. до н.э.), 2-й—до 1840 г. Виттфогель придавал чрезмерное значение фактору ирригации. H.G, Creel, The Birth of China (London, 1936). H-G. Creel, Studies in Early Chinese Culture (London, 1938). Современный Китай —контраст между промышленной буржуазией и городским пролетариатом, крестьянами и мелкой буржуазией —избавление от бюрократических монополий и крупных землевладельцев.
231


странялся в Китае более стремительно, но в итоге, не сумев одолеть политическую бюрократию, проник в Японию.
Распространение в Китае буддизма, письменности и печати сопровождалось развитием бумажной промышленности и ее проникновением на Запад при посредстве мусульман. Бумага бросала вызов монополии на знания, опиравшейся на пергамент и нашедшей отражение в монастырях с их упором на концепцию времени, и посредством конкуренции ускорила развитие политической бюрократии с ее упором на концепцию пространства.


7. Бумага и печатный станок
Монополия, выстроенная гильдиями переписчиков и прочих, заинтересованных в изготовлении рукописей, проявлялась в высоких ценах, которые, в свою очередь, влекли за собой попытки наладить менее затратное производство. Существенно, что эти попытки делались на землях, соседствующих с Францией, где гильдии переписчиков установили прочную монополию, и были связаны с изготовлением имитаций рукописей таких книг, как Библия, то есть латинской Вульгаты, которая, отчасти вследствие своего объема, была очень дорогой. По оценкам, в 1470 г. печатная Библия была в Париже впятеро дешевле рукописной. Объем Библии способствовал сперва быстрому переходу к пергаментным кодексам, а затем и изобретению печатного станка. Феодальная раздробленность Германии позволяла избежать более жесткого централизованного контроля, существовавшего во Франции.
Прибыль зависела от точности воспроизведения дорогостоящих рукописей. Приходилось уславливаться в отношении того, какой тип шрифта наиболее точно соответствует буквам в рукописи и может быть отлит в достаточном количестве, чтобы его хватило на печатный лист. Алфавит, в силу соглашения сводившийся к ограниченному числу букв, которые применялись в бесчисленных сочетаниях, составляя слова, давал возможность механическим способом изготовлять большое количество одинаковых литер, которые можно было объединять друг с другом требуемым образом. В противоположность Китаю, в котором в силу характера его письменности книгопечатание превращалось в крупномасштабное начинание, требующее правительственной поддержки, алфавит
233


позволял заниматься книгопечатанием в небольших масштабах, посильных для частных предприятий.
Проблема быстрого изготовления большого количества литер была решена благодаря ресурсам высокотехнологичной металлургической промышленности. Буквы вырезались на пуансонах, которые подвергались закалке, а затем вдавливались в более мягкий металл, образуя формы для отливки литер. Все литеры, из которых составлялась матрица, должны были иметь одинаковую высоту и одинаковую длину, хотя размер букв и, следовательно, их ширина, были разными. Для качественной печати страниц разной ширины требовалась настраиваемая пресс-форма, в которой можно было разместить литеры разного размера. Кроме того, было важно подобрать такой металл, который был бы легкоплавким и при этом не менял объема при изменении температуры. Удовлетворительные результаты давал сплав свинца и сурьмы —один из этих металлов расширяется, а другой сжимается с ростом температуры. Одновременно с решением проблемы металла была решена и проблема чернил. При печати с резных деревянных досок использовались несмываемые чернила, непригодные для металла. Художники приспособились разводить краску на масле, и для печати металлическим шрифтом стали применяться льняное масло и ламповая сажа. Наконец, был изобретен винтовой печатный станок, позволявший плотно прижимать пергамент или бумагу к матрице, намазанной чернилами, а затем быстро освобождать. Большая скорость опускания и подъема пресса требовалась для снижения стоимости печати. Для издания крупных книг были необходимы значительные инвестиции в сырье и оборудование. Один печатный станок обслуживался не менее чем двумя наборщиками и двумя печатниками. Для издания Библии Гутенберга использовалось шесть станков. Ранние печатники применяли алфавит в 150 с лишним букв, включая лигатуры и обозначения, придуманные переписчиками.
За ростом числа опытных печатников, особенно после разграбления Майнца в 1462 г., последовало их переселение в другие центры Германии и Европы. Наличие бумаги и книжного рынка привлекало печатников в Италию. Производите-
234


ли бумаги заинтересовались книгопечатанием как средством расширения рынка. Имитация рукописей вынуждала печатников изготовлять шрифты, соответствующие различным почеркам, сформировавшимся в разных регионах. В Германии преобладал готический шрифт, в Италии господствовали римские буквы, изобретенные в подражание античным в эпоху Ренессанса. Венеция как центр торговли греческими рукописями под влиянием Альда стала центром изготовления греческого шрифта. После того как рынок больших, дорогих и громоздких ин-фолио оказался насыщен, началось издание книг в удобном формате ин-октаво, продававшихся по умеренным ценам. Они печатались наклонным шрифтом—как более компактным, в основу которого был положен шрифт ватиканской канцелярии. Влияние переписчиков и иллюстраторов задержало освоение книгопечатания в Париже до 1469 г., но эта задержка и контроль со стороны университета способствовали внедрению в начале XVI в. романской гарнитуры1. Печатное дело проникло в Нидерланды, а оттуда трудами Кэкстона оно попало в Англию. Поскольку в Италии и Франции в первую очередь издавались церковные книги и античные труды, Кэкстону пришлось заняться изданием книг на английском; он печатал переводы и английские произведения, в частности книги Чосера.
1. См.: Louis Radiguer, Maitres, imprimeurs, et ouvriers typographes 1470- 1903 (Paris, 1903).
За падением Константинополя в 1453 г. последовали попытки Рима вернуть былые позиции, то есть строительство собора Св. Петра, Ватиканской библиотеки, творчество Микеланджело —усиленное внимание к собору Св. Петра и отток средств вследствие торговли индульгенциями повлекли за собой возрождение концепции дуализма в Англии —Генрих VIII —а в Германии к Реформации —интерес к Св. Писанию на еврейском и греческом языках и появление священного слова на единообразном немецком. Гибель Византийской империи в 1453 г. укрепила позиции церкви и, вероятно, усилила ее нетерпимость, что привело к протестантскому бунту.
Введенный в Венеции в 1441 г. запрет на ввоз карт из Германии, очевидно, печатавшихся с деревянных досок—Италия и Германия (Кох).
235


К концу XV в. типографии появились в крупных европейских центрах. Книгопечатники уделяли основное внимание имитации рукописей для их использования в церкви, а также в сферах права, медицины и торговли. Помимо воспроизведения рукописей на латыни и на греческом, издавались книги на живых языках, чем занимались главным образом в Германии и в Англии. Одновременно развивалась книжная торговля, а типографии становились все более крупными. Задача сделать рукописи, накопившиеся за столетия, доступными для читателей, решалась вполне успешно. С точки зрения отбора книг книгопечатание в первую очередь исходило из коммерческих интересов, и печатника, заинтересованного в издании книг, стал вытеснять издатель, заинтересованный в их продаже. Это еще сильнее подрывало монополию монастырей. Авторитет письменного слова упал. «Эпоха соборов миновала. Началась эпоха печатного станка»2.
В Германии после падения Гогенштауфенов в 1368 г. все большее значение приобретал живой язык. Немецкая музыка под опекой Го ген штауфенов сопротивлялась посягательствам со стороны церкви. Большое количество доминиканских монастырей порождало потребность в немецких словах для объяснения схоластических понятий и фраз, а также в адаптации абстрактных идей к пониманию набожных, но слабо образованных женщин. Службы и произведения на живом языке способствовали популярности мистического учения в противоположность схоластике. Герхард Грут (1340-1384), основатель Братства общей жизни, основывал школы, в которых изучались переводы на живой язык в качестве протеста против церковного формализма. Наряду с просвещением мирян велось распространение книг и брошюр на немецком языке. В типографиях, основанных в Девентере, издавалось множество немецкоязычных книг. Благодаря этим процессам до конца XV в. было издано большое количество немецких Библий, невзирая на заявление архиепископа Майнцского, что «наш
2. W.E.H. Lecky, History of the Rise and Influence of the Spirit of Nationalism In Europe (London, 1913), p. 259.
236


родной язык слишком беден и переводчикам придется выдумывать несуществующие слова»3.
Интерес к переводам Библии на живые языки, ставший особенно заметным после возвышения университетов, повлек за собой конфликты между учеными и церковью4. Иоганн Рейхлин, ученый-гебраист из Кельна, подвергся яростным нападкам за брошюру, написанную им в 1510 г. Работу по сличению и переводу рукописей с целью их издания продолжил Эразм, с немалым успехом составлявший сборники отрывков из классиков. При содействии Иоганна Фробена, печатника из Базеля, в марте 1516 г. он опубликовал свой греческий Новый Завет, который «сделал для освобождения человеческого разума из церковного рабства больше, чем многочисленные памфлеты Лютера со всем их шумом и яростью» (Марк Паттисон). Он лег в основу лютеровского перевода на немецкий, изданного в 1522 г., перевода Тиндейла на английский, изданного в 1526 г., и работы Этьенна, напечатанной во Франции в 1550 г. Лютер, протестуя против продажи индульгенций церковью и против утечки денег в Рим, невольно поставил во главу угла учение св. Павла об оправдании веройа и пришел к на-
s. Deanesly, The Lollard Bible and Other Medieval Biblical Versions, p. 124- 125.
4. «Изобретение книгопечатания, сделавшее доступными священные тексты для изучения и истолкования всеми любознательными, имеющими хотя бы толику образования, и позволившее мыслителю и новатору завладеть вниманием аудитории и распространять свои взгляды в отдаленных регионах...». H.C. Lea, History of Sacerdotal Celibacy in the Christian Church (London, 1907), vol. n, p. 31.
а. «Праведный верою жив будет». Рим. 1, 17, обнаружено Лютером в 1508 или 1509 г.
Лютер пользовался еврейским каноном Ветхого Завета и его примеру последовали англичане —прочие книги в виде апокрифов. Библия Этьенна 1550 г.—традиционный византийский текст в его позднейшей форме, то есть использовавшийся Восточной церковью и ставший общепризнанным до появления исправленного издания 1881 г. Фробен призывал Эразма завершить работу над греческим Новым Заветом прежде, чем это сделает кардинал Хименес в Испании—Complutensian Polyglot был завершен в 1517 г. и издан в пяти томах в 1522 г.
237


падкам на учение о святых таинствах, узы церковных законов и самовосхваления духовенства. Он в полной мере воспользовался окрепшей книжной торговлей, и с его подачи по стране разошлось огромное количество экземпляров сперва Нового, а затем и Ветхого Заветов, продававшихся по невысоким ценам. Полемическая литература издавалась в виде брошюр, которые можно было быстро печатать в небольших типографиях, с прибылью продавать и широко распространять при посредстве разносчиков. Верхненемецкий диалект лег в основу современной немецкой литературы. Число изданий, вышедших в Германии, выросло с 90 в 1513 г., до 146 в 1518 г. и 944 в 1523 г. В ходе борьбы между церковными ин-фолио и реформаторскими брошюрами и листками Франкфуртская ярмарка утратила свое значение, особенно после учреждения цензуры печати в 1579 г., а в качестве центра книжной торговли резко вырос Лейпциг. Такие крупные фирмы, как «Кобергер», издававшие главным образом католические труды, сталкивались с конкуренцией со стороны фирм, издававших протестантские сочинения.
Вспышке Реформации в Германии сопутствовали гонения во Франции и в регионах, где властвовали церковь и император. В Италии греческий язык утратил свое былое значение в первой четверти XVI в. За падением Флоренции в 1512 г., разграблением Рима в 1527 г. и коронованием Карла V в Болонье в 1530 г. последовало распространение испанского влияния. Однако упадок науки был отмечен ростом выразительности живого языка, отразившимся в произведениях Макиавелли. Во Франции Парижский университет и монархия компенсировали влияние Франкфуртской книжной ярмарки, в 1534 г. предприняв суровые репрессивные меры против лютеранских изданий. Рост производительности печатного станка, достигший 200 листов в час против прежних 20, и ограничения, введенные в отношении рынков, привели к серьезному кризису печатного дела в Л ионе и Париже после 1538 г. и переселению таких печатников, как Этьенн, в Швейцарию. Книгопечатное дело поощрялось, однако ограничения и борьба с нападками на корону, религию и общественный порядок повлекли за собой издание книг за пределами
238


Франции с целью их ввоза во Францию, особенно после 1570 г. Влияние Иезуитского ордена, основанного в 1540 г., и ожесточенная борьба с протестантами, кульминацией которой стала Варфоломеевская ночь 1572 г., повлекли за собой упадок науки. «Женщины и невежды —и те и другие были очень важными трофеями —были отвоеваны посредством исповедальни и кафедры»5. Значение греческого как еретического языка уменьшилось. «Филология —в высшей степени протестантская наука»6. «С 1593 г., когда Скалигер перебрался в Лейден, господство в республике знаний захватил голландский язык»7. «Деградация науки в Парижском университете около 1600 г.— поразительный факт в истории европейской литературы»8.
Упадок науки во Франции сопровождался укреплением позиций живого языка. После того как содержание уже написанных рукописей стало доступным благодаря книгопечатанию, возрос спрос на произведения современных авторов. Книги Рабле были призваны удовлетворить запросы печатников Лиона, центра, менее уязвимого для вмешательства со стороны Сорбонны. Монтень «первым попытался разбирать на современном языке и в общедоступной форме вопросы, имеющие большое значение для человеческой личности и ее поведения»9. Он изгнал «из школ сервильный педантизм» (Халлам). Роль живого языка возрастала усилиями таких печатников, как Джеффри Тори и Доле. «Что же до древних, равно как и греков с римлянами, они никогда не избирали иного орудия красноречия, нежели свой родной язык» (Доле). После издания «Наставление в христианской вере» Кальвина в 1540 г. протестанты10, сохраняя интерес к переводам Библии, самым широким образом пользовались живым языком и их против-
s. Essays by the late Mark Pattison, vol. I, p. 187.
6. Ibid., vol. II, p. 227.
7. Mark Pattison, Isaac Casaubon (London, 1875), p. 511.
8. Ibid., p. 175.
9. Memoirs of the Life of the Right Honourable Sir James Mackintosh (London, 1836), vol. Il, p. 247.
10. Cm.: Vernon Hall, Jun., Renaissance Literary Criticism: A Study of its Social Content (New York, 1945).
239


ники, отвечая им, были вынуждены следовать их примеру. Монархия признавала роль живого языка в повышении ее престижа и объединении королевства. В1539 г. эдикт Франциска I положил конец использованию латыни в суде и признавал французский в качестве официального языка. Нантский эдикт (1597) в какой-то мере представлял собой признание влияния протестантизма и живого языка. К концу столетия французский одержал решительную победу над латынью.
Параллельно с ограничением книгопечатного дела во Франции власти поощряли производство бумаги. Меркантилистская политика способствовала экспорту бумаги. Как сказал в 1554 г. ректор Парижского университета, «бумажное производство приносит Франции больше иностранного золота, чем торговля любыми другими товарами». К концу столетия Франция господствовала на экспортном рынке бумаги и обеспечивала соседние страны дешевым сырьем для издания книг, которые затем контрабандой ввозились во Францию. Такие страны, как Нидерланды и Швейцария, способные оказать противодействие цензуре, эксплуатировали наличие дешевой бумаги, ставя во главу угла свободу печати. Печатники перебирались из Лиона и Парижа в Женеву и другие центры11. Французские печатники в борьбе с импортом поддерживали цензуру и раздували ожесточенное религиозное противостояние гугенотов и католиков. «Лионские печатники клеймили женевские книги как „еретические", добиваясь их конфискации на границе с тем, чтобы оставить за со-
11. См.: Pattison, Isaac Casaubon, р. 42-43,125-127.
Поддержка иезуитами тираноубийц (Juan de Mariana, De rege et regis in- stitutione, 1599) приравнивала их к анархистам —попытка вселить ужас в души политических и экономических властителей. См.: A Growoll. Three Centuries of the English Booktrade. New York, 1903 (библиография).
Библия как решающая сила, наделяющая языки святостью и ставящая во главу углу пуританство, —о расколе в Нов. Англии см.: Brooks Adams, The Emancipation of Massachusetts (Boston, 1919); раскол в Англии— революция при Кромвеле.
J.W. Adamson, «The Extent of Literacy in England in the 15th and 16th Centuries», The Library, Series 4, vol. io, 1929, p. 163-193.
240


бой хотя бы французский рынок. В протестантских странах не имелось индекса запрещенных книг, и женевские печатники не могли ответить им тем же. Поэтому они пытались—что вызывало еще большее раздражение—сбивать цены».
Несмотря на цензурные ограничения, действовавшие в Империи, Плантен после 1550 г. развернул в Антверпене обширную издательскую деятельность. При поддержке церкви и монархов в 1568 г. он закончил издание многоязычной Библии. После разграбления Антверпена в 1576 г. он в 1583 г. перебрался в Лейденский университет, основанный в качестве протестантского научного центра Вильгельмом Оранским в 1575 г. Он был первым издателем, в крупных масштабах привлекавшим к изданию книг граверов и выпустил замечательную серию иллюстрированных книг, имевших огромное значение для науки, особенно для ботаники. При его содействии Лейден превратился в центр науки и знаний, привлекавший известных ученых—таких, как Клузиус и Ска- лигер. Одновременно с распространением книгопечатного дела в Нидерландах развивалась крупномасштабная отрасль по литью шрифтов, производившая самые разные типографские гарнитуры.
Рост книгопечатного дела в Европе сопровождался развитием индустрии новостей. Фуггеры после 1554 г. издавали информационные бюллетени; одновременно с совершенствованием почтовой службы, которой занимались монархии, получали распространение новостные листки. В большом количестве издавались календари, к концу XVI в. в Кельне выходили периодические издания. Доступность информации способствовала росту новых финансовых центров. Успехи испанского оружия, опиравшегося на итальянские интересы Фуггеров, занимавшихся разработкой южно-германских рудников, обеспечили усиление Генуи за счет Флоренции и повлекли за собой переселение флорентийских финансистов во французский Лион. «После открытия мыса Доброй Надежды и Америки; Лиссабон заместил Венецию, и нидерландские купцы, которые находили в рыбной торговле выгодную промышленность и хорошую школу для моряков, начали торговлю между испанским полуостровом и Ант-
241


верпеном»12. К1554 г. антверпенский13 денежный рынок впал в зависимость от испано-американского серебра. Ежедневная антверпенская биржа нуждалась в постоянной службе новостей, которая бы снабжала ее информацией о рейтинге торговых домов из разных стран. В Антверпен стекались долговые обязательства властей Нидерландов, Испании, Португалии и Англии. Антверпен и Лион вытеснили ярмарки и превратились в международные европейские расчетные палаты. Угроза со стороны инквизиции вынуждала финансистов покидать Антверпен и за его разрушением в 1576 г. последовало возвышение Амстердама и Голландии. Утрехтский союз 1579 г. стал основой буржуазной республики. Вместе с принятием кальвинизма духовенство лишилось своего привилегированного положения.
В Англии книгопечатное дело сталкивалось, пожалуй, с еще более серьезными ограничениями, чем на материке, однако наблюдавшаяся при Тюдорах тенденция к сползанию в абсолютизм ускорила распространение Ренессанса и способствовала началу Реформации. Генрих VIII оказывал поддержку ученым, активно создавал школы и упразднил монастыри. Ренессанс, душившийся на континенте, процветал в Англии. В эпоху монастырей те монополизировали земли и богатства, а целибат влек за собой отток образовательных ресурсов. За отменой монастырей последовало исчезновение целибата среди духовенства и возникновение всевозможных заинтересованных кругов. «Генрих VIII вместе с Томасом Уолси, Томасом Кранмером и Томасом Кромвелем расчистил поле и посеял семена, из которых выросли Спенсер, Сидней, Бэкон и Шекспир»14. Воцарение королевы Елизаветы стало возможно благодаря отсутствию Салического права, господствовав-
12. W. Cunningham, Ал Essay on Western Civilization in its Economic Aspects (Cambridge, 1898), p. 178; В. Кеннигем, Западная цивилизация с экономической точки зрения (Средние века и Новое время) (Москва, 1903), с. 168.
13. См.: J. A. Goris, Etude sur les colonies marchandes meridionales (Portugais, Espagnoles, Italiens) a Anvers de 1488 a 1567 (Louvain, 1925).
14. A. F. Leach, The Schools of Medieval England (London, 1915), p. 332.
242


шего во Франции, причем подчинению двора женщине сопутствовало покровительство литературе. Поскольку Англия, где шерстяная отрасль развивалась в ущерб льняной, зависела от поставок бумаги с континента, ограничение издательского дела было полезно с точки зрения меркантилизма и сохранения королевской власти. Приток добытого в Потоси серебра в Европу после 1545 г., рост цен и разгром Армады заложили основу елизаветинского процветания. Ограничения на издательскую деятельность15 усилили интерес к театру и позволили Шекспиру использовать и расширять возможности языка, не ограниченного печатью. «Может быть, величайшим событием в истории английской литературы» был успех «Тамерлана» Марлоу (около 1587 г.). «Он даровал права гражданства трагедии <.. > и положил конец <.. > тщетным построениям теоретиков. Шекспир появился прежде академий, когда процессы массового и литературного образования еще не привели к размножению определений и к закреплению словоупотребления. Он пользовался свободой выдумки, неизвестной его наследникам»16. В Афинах трагедия процветала до того, как письменность твердо встала на ноги, а в Англии—до того, как книгопечатание развернулось во всей своей ошеломляющей мощи.
Гибкость алфавита и его пригодность для механизации способствовали сближению печатного слова с устной традицией. Письменная традиция, опиравшаяся на пергамент, была лишена гибкости. Распространение бумаги отчасти служило
15. См.: Phoebe Sheavyn, The Literary Profession in the Elizabethan Age (Manchester, 1909); а также: M. A.Shaaber, Some Forerunners of the Newspaperin England, 1476-1622 (Philadelphia, 1922).
16. Walter Raleigh, Shakespeare (London, 1907), p. 105.
E. Heawood, «Sources of Early English Paper-Supply», The Library, 1929-1930, series 4, vol. 10, p. 282-307,427-54. Cm.: J. Walker, «Censorship of the Press during the Reign of Charles II», History, 1950, vol. 35, p. 219-238. Аннотированные ссылки на ежедневник Джона Дорна, в 1520 г. торговавшего книгами в Оксфорде, см.: Collected Papers of Henry Bradshaw (Cambridge, 1889), p. 427-450.
243


ответом на разрыв между письменном традицией, опиравшейся на пергамент, и устной традицией, а печатное слово, на первых порах вследствие своей ориентации на рукописи укреплявшее позиции письменной традиции, во второй половине XVI в. закрыло разрыв между ней и устной традицией. К концу этого века живой язык стал фактической основой литературы в европейских странах. Гибкость алфавита и книгопечатания, подчеркивая роль живых языков, стала важнейшим фактором, вызвавшим раскол западной цивилизации. Сила живых языков укреплялась благодаря упору на перевод Библии, придававший им нечто священное17.
К концу XVI в. монополия на знания, опиравшаяся на пергамент, была преодолена и произошло ее слияние с новой монополией на знания, опиравшейся на бумагу и выразившейся в становлении независимых королевств, в которых церковь была подчинена государству, чем отличались лютеранство и англиканство. Во Франции, согласно конкордату 1516 г., Французская церковь была фактически отделена от Рима, а значение Библии для живого языка компенсировалось ролью литературы18. Жан Боден снабдил государей невидимым оружием против церковных притязаний. Общий повелитель представлял собой необходимый элемент политического сообщества. В тех странах, где на первое место выводились переводы Библии на живые языки, наука и секты опирались на значение
17. «Отказ от почитания святых; уничтожение икон; отказ от церемоний, отпущения грехов, постов и епитимий; полная доступность Писания; совместные молитвы на родном языке; возникновение если и не хорошего, то хотя бы более энергичного и привлекательного стиля проповедей по сравнению с прежними; а кроме того, искоренение презренного монашества, унижение ненавистной влиятельной церкви, освобождение от возмутительных вымогательств,—вот что приобрела Северная Европа благодаря публичному насаждению Реформации, и вот что повсеместно называлось протестантизмом». Henry Hallam, Introduction to the Literature of Europe in the Fifteenth, Sixteenth and Seventeenth Centuries (New York, 1887), vol. I, p. 377.
18. О неспособности Библии укорениться на литературной почве см.: Albert Guerard, Literature and Society (Boston, 1935), p. 107-108.
244


истолкований. «Обильным источником протестантского сектантства служило убеждение в недвусмысленности сказанного в Священном Писании»19, Кальвинизм отчасти отвечал запросу на терпимость. Женева представляла собой первую в истории современной эпохи общину, в которой «личные и одинаковые свободы сочетались с жесткими добровольно принятыми законами, имеющими целью положить в основу общества всеобщее стремление к нравственному совершенствованию». Самоконтроль служил основой добродетели, а самопожертвование являлось условием всеобщего блага20.
В xvii в. Франция оставалась крупным экспортером бумаги, однако итоги меркантилистской политики, поощрявшей
19. О недостатках Библии как фундамента для гибкого политического развития, необходимого для империй, см.: J. В. Crozier, History of Intellectual Development on the Lines of Modern Evolution (London, 1901), vol. Ill, pp. 204 и далее.
20. Essays by the late Mark Pattison, vol. Il, p. 31. «Своеобразная природа этой структуры и по сей день придает жизни кальвинистских народов уникальную ориентацию на взращивание независимой личности, что порождает силу инициативы и чувство ответственности за свои действия, сочетающиеся также с очень сильным ощущением единства ради достижения общих, положительных целей и ценностей, неуязвимых вследствие своего религиозного характера. Этим объясняется тот факт, что для всех кальвинистских народов характерны индивидуализм и демократия, сочетающиеся с сильным уклоном в сторону авторитета и ощущением неизменной природы законов. Именно это сочетание порождает возможность консервативной демократии, в то время как в лютеранских и католических странах, вообще говоря, демократии навязывают агрессивный и революционный настрой». Ernst Troeltsch, The Social Teaching of the Christian Churches (New York, 1931), p. 619. «Не подлежит сомнению, что эта юридическая подкладка легла глубоко в основу западной теологии. Впоследствии ряд новых греческих теорий и философия Аристотеля проложили себе путь на Запад и поглотили собой его собственные доктрины. Но во времена Реформации, когда Запад частью освободился из-под их влияния, он тотчас же заместил юриспруденцией образовавшиеся пробелы. Трудно сказать, которая из двух, религиозная ли система Кальвина или религиозная система арминиан отличается наиболее юридическим характером». Maine, Ancient Law, р. 372; Мэн, Древнее право, с. 283-284.
245


экспорт и ограничивавшей книгоиздание, повлекли за собой крах, выразившийся в отмене Нантского эдикта в 1685 г. и переселении большого числа гугенотов, включая производителей бумаги, в важные страны —потребители бумаги, такие, как Голландия и Англия. К концу столетия в Голландии, где широко использовалась сила ветра, были внедрены новые методы измельчения тряпья, позволившие избавиться от старого процесса гниения, что сократило продолжительность процесса и позволило повысить качество бумаги. Около 1620 г. Блау существенно усовершенствовал печатный станок, резко повысив его производительность. Подавление критики в деспотической монархии повлекло за собой издание газет и книг в Голландии с целью их контрабандной переправки во Францию. Такие изгнанники-французы, как Пьер Бейль, создали литературную критику, которая стала основой для последующих критических выступлений Вольтера и энциклопедистов. Леклерк, вероятно, «первым понял, какое влияние может оказать на литературу рецензент» (цитата из епископа Монка). Декарт, находясь в изгнании, разработал свою философскую систему, устранив влияние Аристотеля. Голландские печатники пользовались своими преимуществами, занимаясь издательским делом в крупных масштабах. Множество работ, распространявшихся по всей Европе, было издано Эльзевирами. Началось производство бумаги, пригодной для издания книг малого формата. Отливка шрифтов21, которые продавались печатникам в Англии и Европе, стала важной отраслью. Книгопечатание превратилось из ремесла в промышленность.
В Англии, как и во Франции, за гонениями на печатников последовал ввоз голландских изданий. В 1621 г. издавались Corantos, за которыми последовали журналы, однако обсуждение отечественных новостей было запрещено. Согласно указу Звездной палаты15 1637 г. в Лондоне допускалось существование не более двадцати печатных станков и не более четырех шрифтолитейных мастерских. За этими репрессивными
21. См.: Ch. Enschede, Fonderies de caracteres et leur materiel dans les Pays- Bas du xv au XIX siecle (Haarlem, 1908).
b. Laud.
246


мерами последовала гражданская воина и такие выступления в защиту свободы печати, как «Ареопагитика» Мильтона. Упразднение судов Звездной палаты в 1641 г. стало сигналом к активному изданию брошюр и журналов, одни из которых поддерживали парламент, другие —короля0. «Самые жалкие брошюрки в наши дни расходятся лучше, чем труды ученейших мужей». «Дебаты по поводу брошюр были первым крупным опытом в области политического просвещения народа с использованием печатного станка как дискуссионного органа правительства»22. За победой парламента последовали репрессии, причем такая политика продолжилась и после реставрации. Роджер Лестранж учредил строгую цензуру в соответствии с Законом о лицензировании 1662 г. Периоды репрессий были отмечены ростом популярности новостных листков, уклонявшихся от цензуры. Ограничения на книгоиздание как на средство политических дискуссий компенсировались широким распространением кофеен во второй половине столетия. Сильнейшие проблемы, с которыми сталкивалась печать, решались путем развития рекламы как источника доходов, причем существенно, что поначалу рекламировались книги и прочая полиграфическая продукция, шарлатанские снадобья, чай и шоколад.
Борьба с изданием определенных видов литературы расчищала место для литературы других видов, в первую очередь для Библии, особенно после появления Библии короля Якова (1611). Она стала средоточием пуританских интересов и ознаменовала победу прозы над поэзией и драмой. Театр был запрещен пуританами в 1647 г., но возрожден Карлом II в годы реставрации и подлаживался под запросы короля как покровителя23. Роль печати как источника все более частого обра-
22. Sabine, A History of Political Theory, p. 478.
23. См.: Alexandre Beljame, Le public et les hommes de lettres en Angleterre au dix-huitieme siecle, 1660-1774 (Paris, 1883).
с. За свободу печати выступали едва ли не одни только левеллеры — многие авторы были против монархических изданий. В 1586 г. епископы начали играть важную роль в елизаветинской цензуре, противодействуя критике англиканской церкви.
247


щения к прозе усиливала интерес к науке. Преклонение перед древними, проявлявшееся в первую очередь в аристотелиз- ме, обостряло чувство упадка и отчаяния, на которое нападал Бэкон как представитель великолепия елизаветинского века. Нападкам Реформации на власть и упору на Библию сопутствовали нападки на аристотелизм и активная поддержка науки. «Мы—древние, а древние молоды». Вера в Библию препятствовала попыткам сочетать еврейский язык с античной традицией. Наука возникла как результат прорыва. Интерес к природе в противоположность интересу к разуму ставил на первое место истину, добытую путем опыта, а не из книг. Открытия Коперника и Гал ил еяа в астрономии, Колумба— в географии, Уильяма Гильберта —в сфере магнетизма и Гарвея—в сфере кровообращения укрепляли значение науки и природы в противоположность книгам. «Для мудрых людей слова суть лишь марки (counters), которыми они пользуются для счета, для глупцов же они полноценные монеты» (Гоббс). Эта принципиальная смена философского подхода сопровождалась, как показал Уайтхед, успехами в математике, связанными с именами Декарта и Ньютона. В1660 г. с целью поощрения интереса к науке было основано Королевское общество. «Оно подвигнет философию от слов к делу, с учетом того, что деловые люди столь многое вложили в его основание» (Роберт Гук). На смену размышлениям о сущем пришло наблюдение за процессами. Возвышение деизма вырвало природу из лап Сатаны, вновь сделав ее подвластной Богу. Природа и разум встали на защиту прав на личную свободу и собственность, противоположностью которых был феодальный и церковный строй. Нападки Гоббса на душу ослабили главный оплот церковной власти. «Искать нашего Бога только в книгах и в писаниях означает искать живых среди мертвых» (Джон Смит). «Скажите, почему мы не листаем живую книгу мира вместо мертвых страниц?» (Ян Коменский). Наука благоприятствовала прозе, и Спрат утверждал, что Королевское общество призвано «отделить знания о природе от цветов риторики, выду-
d. О Галилее см.: Е. A. Moody, «Galileo and Avempace», Journal of the History of Ideas, April and June 1951, vol. 12, p. 163-93, 375-422.
248


мок фантазии и прелестной лжи басен», и надеялся на то, «что сам дух и энергия их замыслов не утонут вскорости в роскоши и избытке слов». Мильтон решился защитить поэзию от Дьявола и поднять английский живой язык на уровень итальянского, написав эпическую поэму, опирающуюся на Библию. Однако показателем эпохи служил прозаический стиль Локка с его тональностью культурной беседы, свободной от «неотесанного и педантичного жаргона школ»24. Он следовал «английскому прозаическому стилю <...> которым писали, страшась смерти от руки еретиков, для которых это было религиозное, но вместе с тем и революционное занятие»25.
Влияние печати проявилось не только в философии xvii в., но и в усилении парламента. Печать способствовала эффективной работе в рамках парламентской системы26. Право избежало влияния со стороны концепции природы, сыгравшей существенную роль в развитии науки. Не было «ничего более ненавистного англосаксонским инстинктам, чем извращение права политической идеологией»27. Неточный характер английского языка, проистекавший из его подверженности континентальному влиянию в лице французского и латыни, делал его не приспособленным к написанию на нем четких сводов законов.
Сэр Эдвард Кок считал общее право фундаментальным правом королевства и воплощением разума, в которое парламент не способен вносить изменения. «Когда парламентский акт противоречит общему праву и разуму, либо отвратителен, либо не может быть проведен в жизнь, общее право возьмет над ним верх и объявит такой акт недействительным» (Дело Бонэма, 1610). Однако парламент, выступая про-
24. См.: Basil Willey, The Seventeenth Century Background (London, 1934), p. 268; а также: R. F. Jones, Ancients and Moderns: A Study of the Background of the Battle of the Books (St. Louis, 1936); R. K. Merton, «Science, Technology and Society in Seventeenth Century England», Osiris, 1938, vol. 4, p. 360 и далее.
25. Vernon Hall, Renaissance Literary Criticism (New York, 1945), p. 154.
26. Arnold Toynbee, A Study of History, vol. Ill, p. 363.
27. C.K. Allen, Law in the Making (Oxford, 1939), p. 50.
249


тив абсолютных притязаний монархии, претендовал на суверенную власть и пользовался ею. Теория права вытеснила теорию силы. «Общее право—живое и гуманное, в указах же нет ни гуманности, ни юмора»28. Гоббс создал теорию суверенитета, согласно которой церковь должна была находиться в полном подчинении у гражданской власти; эта теория восходила к трудам Марсилия Падуанского и заложила основу конфликта между суверенитетом колоний и суверенитетом Великобритании, расколовшего Британскую империю29. Учрежденный в 1653 г. Протекторат как орудие власти представлял собой первую и последнюю попытку ограничить власть парламента посредством письменной конституции. Революция 1689 г. провозгласила юридическое верховенство парламента, однако письменные конституции, ограничивавшие полномочия законодательных органов, сохранялись в колониях вместе с верой в фундаментальное право.
Верховенство парламента опиралось на новые финансовые механизмы, проникшие в Лондон из Антверпена и Амстердама и сопутствовавшие совершенствованию коммуникаций, связанному с распространением газет. Понятие муниципального кредита пришло из итальянских городов30. Республика Соединенных Провинций первой обратилась к государственному кредиту как к эффективному орудию в войне за независимость. В Амстердаме как наследнике Антверпена возникла биржа, занимавшаяся акциями, а не государственными ценными бумагами. За Голландской Ост-Индской компанией, основанной в 1602 г. как первой из крупных корпораций, в 1609 г. последовал Банк Амстердама. Голландская торговля с Азией расширялась после аннексии Португалии Испанией в 1580 г., а с Европой —в годы Тридцатилетней войны (1618-1648). Амстердамская биржа позволила сколотить действенную коалицию против Людовика XIV. В Англии государство по образу
28. Ibid., р. 302.
29. McIlwain, The Growth of Political Thought in the West, p. 387,
30. Richard Ehrenberg, Capital and Finance in the Age of the Renaissance, a Study of the Fuggers and their Connections, translated by H. M. Lucas (London, 1928).
250


Голландии превратилось в своего рода корпорацию, члены которой отвечали за ее дела, позволявшие получать крупные фондированные займы по низким ставкам. За революцией 1689 г. последовало появление государственного долга. В 1693 г. была создана накопительная система, в 1694 г.—Английский банк, в 1696 г. введены в обращение казначейские векселя. Господство парламента позволило Англии разработать великий фундаментальный принцип государственного долга. Благодаря эффективному использованию резервов, обеспечивавших бумажные деньги, Англия сумела справиться с оттоком металлической монеты в Индию и развивать свою торговлю. Росту торговли способствовала концепция владения в общем праве, противопоставленная концепции абсолютной собственности в римском праве31. «Терпимость являлась неизбежным следствием как новой финансовой, так и новой политической системы»32. «Во всяком государстве и при всякой власти торговля наиболее энергично ведется чужеродной частью целого, той, что выражает мнения, расходящиеся с публично провозглашенными»33. В Англии «ни абсолютный монарх, ни абсолютная церковь впредь никогда не воспрепятствуют экономическому прогрессу»34.
Одновременно с ростом производства бумаги в Англии, последовавшим за созданием бумажных фабрик эмигрантами-гугенотами и воцарением Вильгельма и Марии, были отчасти сняты ограничения на печать. Джон Локк35 указывал на огромные выгоды свободы печати в Голландии и на серь-
31. Ehrlich, Fundamental Principles of the Sociology of Law, p. 96-98; Эрлих, Основоположение социологии права, с. 146-148.
32. J. Е. Thorold Rogers, The Economic Interpretation of History (New York, 1888), p. 86.
33. The Economic Writings of Sir William Petty, ed. С. H. Hull (Cambridge, 1899), vol. I, p. 263.
34. J. M.Yinger, Religion In the Struggle for Power (Durham, 1946), p. 94.
35. Lord King, The Life and Letters of John Locke (London, 1864), p. 204-207.
«Привилегии книготорговцев, no моему мнению, создают очень сильную помеху достижениям в области познаний»—Гоббс (1679).
251


езные недостатки, связанные с монополией Книготорговой компании в Англии, и в 1695 г. действие Закона о лицензировании было прекращено —согласно Маколею, этот шаг «сделал для свободы больше, чем даже Великая хартия или Билль о правах»36.
Успехи Голландии и Англии сопровождались упадком во Франции и Германии. Вследствие кровопролитной религиозной войны 1618-1648 гг. в Германии возникло множество деспотических княжеств, в которых князья определяли религию своих подданных. Стремительное совершенствование средств коммуникации разрушало условности даже в военном деле, а религия насаждала жестокость37. После 1648 г. более заметным стало влияние Гроция, вернувшегося к концепции естественного права в.отношениях между суверенными государствами, при однозначном учете баланса сил. Людовик XIV попытался сокрушить голландскую республиканскую печать, развязав войну 1672 г., а в 1685 г. изгнал гугенотов. Галликанская церковь, господство которой было гарантировано, демонстрировала худшие черты государственной церкви. Централизация иссушала реку национальной жизни. Французские финансы потерпели крах в 1648 г., однако за уходом итальянских финансистов не последовало создания эффективной биржи. После смерти Кольбера в 1683 г. бюджет был дезорганизован. Однако повышение эффективности управления при Людовике XIV сделало власть всеобъемлющей, решительной и последовательной. «Кажется, правительство Людовика XIV было первым, занимавшимся исключительно своими
36. Томас Маколей, Полное собрание сочинений (Санкт-Петербург, 1865), T.XII, с. 4.
37. См.: В. Н. Liddell Hart, The Revolution in Warfare (London, 1946). «Ужасно такое явление, как религиозные войны, особенно среди приверженцев религий, в которых идея потустороннего мира является преобладающей, или нравственность целиком и полностью связана с существующими формами религии, или религия приобретает ярко выраженный национальный характер и в ее лице народность защищает себя. Ужаснее всего такие столкновения происходят у цивилизованных народов» (Буркхардт) [Burckhardt, Reflections on History, p. 52; Буркхардт, Размышления о всемирной истории, с. 52].
252


делами подобно силе, одновременно и решающей, и прогрессивной, не боявшейся идти на новшества, поскольку она считалась с будущим»38. Однако к 1712 г. монархия была обессилена не менее самого короля.
В XVIII в. французская промышленность и торговля все сильнее страдали от репрессивных мер. На французскую бумажную промышленность оказали запоздалое и слабое влияние такие усовершенствования, как цилиндры и деревянные лощильные валки, изобретенные голландцами (ок. 1720 г.). Попытки конкурировать с голландской продукцией проявлялись в детальных правилах производства и ограничениях и эмбарго на вывоз тряпья. О проблемах французской промышленности свидетельствовали семейный контроль и возникновение рабочих организаций39, добивавшихся улучшения условий труда. Экспансия голландской торговли сопровождалась ростом внутреннего и экспортного рынков и возрастанием объемов ввоза тряпья как сырья. В Англии производство бумаги поощрялось посредством протекционистских мер, возрастая на протяжении всего столетия. С континента в больших количествах ввозилось тряпье. Ярко выраженная тенденция к самодостаточности создала к концу столетия острую проблему с поставками сырья.
За отменой Закона о лицензировании в 1695 г. последовал рост числа изданий и появление в 1701 г. первого ежедневного листка. Низкая производительность ручного печатного станка, на котором несколько смен печатников могли за восемь часов напечатать 2 тыс. листов с текстом только на одной стороне, сдерживала распространение единичных газет, привела к возникновению огромного количества мелких газет40 и благоприятствовала другим средствам информации, не так
38. См.: F.P.G. Guizot, General History of Civilization in Europe from the Fall of the Roman Empire to the French Revolution (New York, 1843), pp. 298- 299; Франсуа Гизо, История цивилизации в Европе (Москва, 2007).
39. С. М. Briquet, Associations etgreves des ouvriers papetiers en France aux XVIIе et XVIIIе slecles (Paris, 1897).
40. Cm.: Arthur Aspinall, «Statistical Accounts of the London Newspapers in the Eighteenth Century», English Historical Review, April 1948, p. 201- 232); а также: Stanley Morison, The English Newspaper (Cambridge, 1932).
253


сильно зависевшим от времени41. Недостатки газет повышали значение брошюр как орудий партийной борьбы42, к сочинению которых привлекались такие плодовитые авторы, как Свифт, Дефо, Аддисон и Стил. Как писал Свифт о Харли, «ни один другой деловой человек не прибегал в таких объемах к услугам литератора». Учреждение гербовых сборов в 1712 г. ограничило развитие прессы, а после прихода Уолпола к власти способствовало контролю над ней. Сборы были увеличены в 1725 г., а в 1738 г. был введен запрет на публикацию парламентских дебатов. В условиях этих ограничений печатники бросили свои силы на издание еженедельников, а затем и итоговых сводок, появлявшихся в таких ежемесячных публикациях, как Gentleman’s Magazine, выходивший с 1731 г. Опираясь на Закон об авторских правах®, вступивший в силу 1 апреля 1710 г., печатники приступили к изданию сокращенных трудов и быстро превратились в издателей, думающих главным образом о рынке, а не о качестве издания. В период, предшествовавший росту грамотности, издатели нанимали целые армии писак с целью сокращения, компилирования, составления примечаний с использованием ножниц и клея. «Всеобщий словарь искусств и наук» Эфраима Чемберса был издан по подписке в 1728 г. К концу правления Уолпола круг изданий стал более разнообразным. В1740 г. в свет вышла «Памела» Ричардсона^ за которой последовали другие романы. Библиоте-
41. См.: H. A. Innis, «The English Publishing Trade in the Eighteenth Century», Manitoba Arts Review, 1945, vol. IV, p. 14-24.
42. Cm.: W. T. Laprade, Public Opinion and Politics in Eighteenth Century England to the Fall of Walpole (New York, 1936); Lawrence Hanson, Government and the Press, 1695-1763 (London, 1936).
e. Насколько он укрепил позиции авторов?
f. Первый заметный английский роман в духе сентиментализма—явление повседневных нравов и простых людей как объектов творчества. L. F. Cazamian, History of English Literature (London, 1926-1927), vol. II.
Аддисон и Стил заполнили разрыв между пуританством и монархией - то есть между Шекспиром и Кромвелем. Тираж Spectator якобы вырос за 20 месяцев с 3 тыс. до 30 тыс. экземпляров.
254


ка с выдачей книг читателям расширила рынок новых видов литературы. В 1744 г. Джон Ньюберри начал издавать иллюстрированные книги для детей43.
За ликвидацией монопольного положения издателей посредством судебного решения 1774 г. в соответствии с общим правом отказывавшего в авторском праве, не имеющем срока давности, последовал выпуск дешевых переизданий мелкими книготорговцами. Крупные издатели обратились к объемистым и дорогостоящим изданиям, таким, как труды Робертсона, Адама Смита и Гиббона. Шотландские писатели оказались не затронуты длительным периодом кабальной работы, которым была отмечена история английской литературы, и получали непосредственную поддержку от университетов. Традиции римского права подпитывали интерес к философским рассуждениям, характерным для Адама Смита и Юма. Encyclopaedia Britannica, изданная в Эдинбурге в 1771 г., опиралась на научные труды. Шотландские печатники и книготорговцы участвовали в расширении рынка после 1774 г. Констебль основал известную издательскую фирму, с которой был связан Вальтер Скотт. Констебль, «возможно, величайший издатель в истории английской литературы», «первым разрушил монополию лондонской торговли и придал литературе ее нынешний вид»44. Вальтер Скотт положил конец «погоне за старопечатной литературой»45. В 1802 г. вышел первый номер Edinburgh Review. Английские писатели были избавлены от халтурной работы, а Джонсон и Голдсмит вслед за Попом создали профессию литератора46.
Во второй половине столетия газеты набрали вес благодаря спросу на военные известия, а также при помощи ре-
43. См.: F. J. Harvey Darton, Children’s Books in England, Five Centuries of Social Life (Cambridge, 1932).
44. John Buchan, Sir Walter Scott (Toronto, 1935), p. 287-288.
45. Amy Cruse, The Englishman and his Books in the Early Nineteenth Century (London, 1930), p. 229.
46. Cm.: A. S. Collins, Authorship In the Days of Johnson, being a Study of the Relation between Author, Patron, Publisher and Public, 1726-1780 (London, 1928); а также: E. E. Kent, Goldsmith and his Booksellers (Ithaca, 1933).
255


кламы, особенно после введения ограничений на расклейку афиш. После 1774 г. вследствие усилий Джуниуса и Уилкса было провозглашено право на публикацию парламентских дебатов. Совершенствование коммуникаций расширило рынок ежедневной прессы. Однако значение более жестких ограничений, связанных с гербовыми сборами и налогами на рекламу, а также угроза судебных исков о клевете проявлялись в обширнейшей торговле брошюрами. После 1790 г. огромное значение приобрела массовая литература47. Заметную роль стали играть писательницы. К концу столетия в английском круге чтения укоренилась романтическая литература. Созданный в XVIII в. жанр эссе едва пережил его48. Упор на разум и природу благодаря влиянию Юма сменился упором на природу и чувства. «Разум есть и должен быть лишь рабом аффектов и не может претендовать на какую-либо другую должность, кроме служения и послушания им»49 (Юм). «Все верили в бессмертие, пока не услышали лекцию Бойля, решившего доказать его». Крах разума и естественного права, политические строгости, ослабление деизма и проржавевшая церковная машина стали фундаментом для укрепления методизма под руководством Уайтфилда и Уэсли. Недовольство, не находя выхода в политике, находило его в религии.
Процессы, шедшие в Великобритании, сильнейшим образом сказывались на колониях. Там тоже вводились ограничения на печать50, однако развитие литературной деятельности в Великобритании, игравшей роль отдушины в пору политических репрессий, задушило литературу в колониях51 и вынудило их отдать свои силы газетам. Книги ввозились из Голландии и Англии. Господствующая роль печатника в том, что
47. См.: Dorothy Blakey, The Minerva Press, 1790-1820 (London, 1939).
48. Johnson’s England, ed. A. S.Turberville (Oxford, 1933), p. 360.
49. Давид Юм, Сочинения (Москва, 1996), т. 1, с. 457.
50. См.: С. A. Duniway, The Development of Freedom of the Press in Massachusetts (New York, 1906).
51. George Parker Winship, The Cambridge Press, 1638-1692 (Philadelphia, 1945); W. C. Ford, The Boston Book Market, 1679-1700 (Boston, 1917); L.C. Wroth, The Colonial Printer (Portland, 1938); Hellmuth Lehmann Haupt, The Book in America (New York, 1939).
256


касается издания постановлений ассамблей и почты, повлекла за собой становление газет52, по большей части зависевших от того, что печаталось в английских газетах. В колониях перепечатывалась полемика, которая велась в английской прессе до того, как Уолпол взял ее под свой контроль53. Агитация против ограничений велась с большим успехом, чем в Великобритании, отчасти носителями революционного духа, эмигрировавшими с целью избежать репрессий. Питер Зенгер, представший перед судом за мятеж, был оправдан присяжными в 1735 г. Интерес печатника к государственному покровительству влек за собой непрерывную агитацию, и многие колонии сопротивлялись попыткам введения единообразного надзора. Такие печатники, как Бенджамин Франклин, могли лишь переселяться из одной колонии в другую. Попытка Великобритании ввести гербовый сбор в 1765 г. возмутила американское общественное мнение до глубины души и вызвала решительное сопротивление. «Печатники, неподконтрольные правительству, обычно вставали на сторону свободы, тем более что для них было заметно внимание к прибыльности их дела. Гербовый сбор, открыто покушавшийся на первую и грозивший резким снижением второй, спровоцировал ревностный отпор с их стороны»54. В период, предшествовавший революции, производство бумаги существенно возросло и колонии получили возможность изготавливать у себя и печатные станки, и шрифт. Благодаря роли рекламы газета стала «составной частью механизма экономического перераспределения». Влияние газет отразилось в победе революции55 и в принятии Билля о правах, гарантирующего свободу печати.
52. См.: Sidney Kobre, The Development of the Colonial Newspaper (Pittsburgh, 1944).
53. Cm.: E.C.Cook, Literary Influences in Colonial Newspapers, 1704-1750 (New York, 1912).
54. David Ramsay, History of the American Revolution (Philadelphia, 1789), vol. I, pp. 61-62, цит. по: A. M. Schlesinger, «The Colonial Newspapers and the Stamp Act», New England Quarterly, vol. 8, p. 65.
5 5. Philip Davidson, Propaganda and the American Revolution, 1763-1783 (Chapel Hill, 1941).
257


После революции газеты оказались более тесно связаны с политическими партиями и усилилось их влияние на общественное мнение. Все это вылилось в ожесточение, вынудившее Фенно написать в 1799 г.: «Американские газеты—самые подлые, лживые, сервильные и продажные издания, когда-либо загрязнявшие литературные источники, а их редакторы— самые невежественные, корыстные и грубые марионетки, которых когда-либо приводили в движение неизменно гнилые ниточки мерзкой алчности и меркантильности»56. Попытки репрессий привели к поражению Джона Адамса и Федералистской партии. «Печатники никогда не оставят нас в состоянии полного спокойствия и единодушия» (Джефферсон). Империя развалилась в том числе и вследствие перекосов, вызванных неравномерным развитием печати, усиливавшим раскол, связанный с юридическим господством парламента, основанным на силе, и сохранением элементов римского права. Неспособность адаптировать английские институты к новым обстоятельствам привела к утрате колоний в Западном полушарии и поставила под удар владения на Востоке. Теория оказалась не в состоянии выступить посредником между абсолютной зависимостью и абсолютной независимостью в Ирландии, а затем и в колониях57. Сопротивление требованиям парламента опиралось на религию, развивавшуюся в колониях вне рамок влияния епископальной церкви58.
Во Франции проблемам бумажной промышленности сопутствовали проблемы авторских прав и репрессий, которые способствовали непрерывной эмиграции печатников и контрабандному ввозу франкоязычных изданий из Голландии и Женевы. «Голландия теперь стала великим печатным станком Франции и <...> было бы справедливо помнить о неоценимых услугах, оказанных Голландией с ее свободой печати
56. Цит. по: W. G. Bleyer, Main Currents in the History of American Journalism (Boston, 1927).
57. Cm.: Otto Geirke, Political Theories of the Middle Ages (Cambridge, 1900), p. xi.
58. Cm.: Adams, The Emancipation of Massachusetts-, также: A. M. Baldwin, The New England Clergy and the American Revolution (Durham, 1928).
258


делу распространения французской мысли в xviii в., а также о том, что в XVII в. она давала убежище французским мыслителям, включая Декарта, величайшего из них»59. Ни одна из главных работ Руссо не была издана во Франции. «Это всеобщее обращение разума, которое в Англии с электрической чувствительностью передает малейшие вибрации чувств или тревогу из одного конца королевства в другое и которое служит объединяющими узами между людьми, испытывающими сходные интересы и находящимися в сходном положении, неизвестно во Франции»60. Публикация таких обширных изданий, как энциклопедия61, позволяла избегать проблем, связанных с авторским правом, и опасностей контрабанды, способствовала росту престижа и давала возможность избежать цензуры. За реализацию этого проекта, опиравшегося на работу Чамберса в Англии, взялась ассоциация издателей. После многочисленных сложностей он был завершен в течение двадцати лет. После его осуществления светская литература восторжествовала над старыми институтами и учениями. Духовная власть перешла от церковников к литераторам. Теология и метафизика померкли на фоне физических наук. Влияние энциклопедии поддерживалось прессой, стремившейся избежать влияния монополии. Ограничения на рекламу привели к появлению всевозможных нелегальных листков, посредством которых вожди вели революционные баталии. «Печатный станок —это артиллерия мысли» (Ривароль). «Все народное недовольство, возмущение, бунты начинаются на страницах газет»62. За неистовством печати последовали попытки репрессий и после казни Демулена в 1794 г. со свободой было покончено. «Если я сниму узду с газет, то не удержусь у власти и трех месяцев» (Наполе-
59. John Viscount Morley, Rousseau (London, 1921), vol. II, p. 46.
60. Arthur Young, Travels during the Years 1787,1788, and 1789 (London, 1792), p. 146-147.
61. John Viscount Morley, Diderot and the Encyclopedists (London, 1921).
62. Serge Chakotin, The Rape of the Masses, the Psychology of Totalitarian Propaganda (London, 1940), p. 142; Сергей Чахотин, Психическое насилие над массами (Ярославль, 2016), с. 117.
259


он)63. Французская политика, способствовавшая экспорту бумаги и ставившая препоны издательскому делу, что вызвало рост печати в Голландии и Англии, порождала дисбаланс, который привел к революции. Но эта же политика, основанная на слиянии церкви с государством, стала фундаментом империи, простиравшейся в Северной Америке от реки Св. Лаврентия до Миссисипи на юге и Саскачевана на севере и после ее перехода под власть Великобритании и последовавшего распада первой Британской империи ставшей основой второй Британской империи, достаточно прочной, чтобы допустить реорганизацию, отсутствие которой вызвало кризис первой Британской империи.
В начале XIX в. на производстве бумаги и печатной продукции сказалось влияние промышленной революции. В годы Наполеоновских войн международный капитал устремился из Амстердама и Парижа в Англию. Бумагоделательная машина (Фурдринье) была изобретена во Франции, а затем усовершенствована и внедрена в Англии64. Объемы производства ограничивались поставками тряпья, невзирая на рост численности населения и производства тканей, до тех пор пока во второй половине XIX в. переход на древесину не обеспечил отрасль новым обширным источником сырья. Общее производство бумаги в Великобритании выросло примерно с 11 тыс. тонн бумаги, изготовленной вручную, в 1800 г. до 100 тыс. тонн в 1861 г., включая 96 тыс. тонн машинного производства, и до 652 тыс. тонн, включая 648 тыс. тонн машинного производства, в 1900 г.65 С учетом импорта потребление к 1900 г. превысило 1 млн тонн. Цены снизились примерно с 1 шиллинга 6 пенсов за фунт в 1800 г. до ю пенсов в 1836 г., б1/г пенса
63. Цит. по: L.N. Salmon, The Newspaper and Authority (New York, 1923), p. 64.
64. Cm.: J. Breville, Le Centenaire de la machine a papier continu, son invention par Nicolas-Louis Robert, en 1799, d la papeterie d’Essonnes, de M. Didot Saint-Leger (Paris, 1900). Изобретена Луи Робером и при посредстве Дидо попала к Фурдринье, английскому производителю бумаги гугенотского происхождения.
65. См.: A. D. Spicer, The Paper Trade (London, 1907); а также: H.A. Innis, Political Economy in the Modem State (Toronto, 1946), p. 35-55.
260


в 1859 г. и менее 1 пенса за фунт в 1900 г. The Times с 1814 г. печаталась при помощи паровой машины, что обеспечило газете мощное монопольное положение в первой половине века.
Производство газет увеличилось с 250-юоо экземпляров в час до 12 тыс. к 1853 г. Налоги на бумагу, рекламу и газеты укрепляли значение монополии The Times, и к середине века ее тираж превышал общий тираж всех прочих лондонских газет. С периодических изданий и журналов, в которых печатались иные материалы, помимо новостей, взимались менее обременительные налоги, благодаря чему они быстро развивались. В ходе борьбы за отмену «налогов на знания»66 величина налога на бумагу была снижена, а в 1840 г. начался выпуск почтовой марки в одно пенни. Возможность дешевой массовой агитации проявилась в успехе нападок на «хлебные законы» и в упразднении гербовых сборов и налогов на рекламу в 1850-х гг. и налога на бумагу в 1861 г. Результатом стало появление газет, бросивших вызов положению The Times, таких как News (1846) и Daily Telegraph (1855). Пик политического влияния The Times пришелся на Крымскую войну благодаря впечатляющим корреспонденциям Расселла. Новые лондонские конкуренты The Times и провинциальные газеты использовали телеграф, причем требования последних привели к его переходу в собственность государства. Пагубные последствия монополии The Times проявились в ее прискорбной зависимости от нью-йоркской Herald67 в том, что касалось новостей из Америки, и в поддержке южных штатов. Во время Франко-прусской войны сотрудничество News и нью-йоркской Tribune позволило им занять господствующее положение в сфере новостей. Некритическое отношение к документам по делу Пиготта, которые оказались подделкой, привело
бб. См.: С. D. Collet, History of the Taxes on Knowledge, their Origin and Repeal (London, 1933); Arthur Aspinall, Politics and the Press (London, 1949).
67. Herald имела тираж в 100 тыс. экземпляров; на нее часто ссылались боявшиеся ее вожди северных штатов. Она представляла деловые интересы Англии, встревоженной возможным влиянием гражданской войны на хлопковую торговлю, и ее словам вторила The Times. Bleyer, Main Currents in the History of American Journalism, p. 205.
261


к утрате престижа, и к 1890 г. The Times практически обанкротилась. Принятый в 1870 г. Закон об образовании повысил спрос на материал для чтения, что повлекло за собой издание Tit-Bits («Лакомые кусочки») и Answers («Ответы»), предшественников новой журналистики, нашедшей выражение в лице Daily Moil и Daily Express.
Влияние дешевой бумаги и Закона об образовании сказалось и на издательской отрасли. Благодаря публичным библиотекам Муди и Смита, призванным удовлетворить женский спрос на художественную литературу, стало выгодным издание трехтомных романов, продававшихся по цене 31 шиллинг 6 пенсов. Конкуренция в сфере продажи отдельных томов привела к изданию указа от 27 июня 1894 г., согласно которому через полгода после издания один том многотомного романа должен стоить только 4 шиллинга. К 1897 г. на рынок уже поступали только однотомные романы. Триумф шестишиллингового романа вынудил издателей заняться в первую очередь массовой художественной литературой. В хх веке господство публичных библиотек, для которых требовались книги в тряпичном переплете, было еще сильнее подорвано массовым изданием и продажей книжек в мягких обложках.
Монопольное положение The Times, усиливавшее значение СМИ, не связанных с новостями, имело важные последствия для США, не признававших международных авторских прав. В США ввозились68 периодические издания, журналы и книги—литература, связанная с именами Эйнсуорта, Диккенса, Коллинза, Теккерея, Троллопа и других авторов. Пристанищем американской литературы оставались газеты и те СМИ, в которых конкуренция со стороны англичан была
68. См.: W. С. Phillips. Dickens, Reade and Collins, Sensational Novelists, a Study of the Conditions and Theories of Novel Writing in Victorian England (New York, 1919).
Victor Kiernan, «Evangelicalism and the French Revolution», Past and Present, February 1952, no. 1, p. 44-56. Значение Уилберфорса, Британского и иностранного библейского общества (1814). См.: Reginald Coupland, Wilberforce (Oxford, 1923).
262


относительно неэффективной. Американские авторы поневоле обратились к журналистике. «Свобода печати» и рост крупных центров способствовали росту тиражей газет и стремительному совершенствованию технологий. Плоскопечатная машина, стереотипная печать, рулонная печать и линотип позволили повысить скорость печати с 2400 экземпляров газеты на 12 полосах за час до 48 тыс. экземпляров газеты на 8 полосах за час в 1887 г. и до 96 тыс. экземпляров газеты на 8 полосах за час в 1893 г. Прокладка Трансатлантического кабеля повысила значение европейских новостей, но в то же время привела к выработке лаконичного языка, что позволило американскому наречию развиваться независимо от английского языка. Закон 1890 г. об авторских правах обеспечил защиту американским авторам, усилив различие между литературой обеих стран.
Значение рекламы в больших городах укрепляло финансовое положение крупных газет и обостряло конкуренцию между газетами и между городами. Спрос на известия ради роста тиражей ускорил развитие телеграфа и создание новостных агентств. Быстро создавались монополии, которые так же быстро разрушались благодаря техническим новшествам. Катаклизмы находили отражение в политических изменениях. Журналистская деятельность Дж. Дж. Беннетта—старшего, копеечные газеты и уличная торговля ими подрывали монополию системы подписки на огромные простыни коммерческой прессы, что сопровождалось политическими неурядицами эпохи Джексона. Столичная печать уничтожила единоличную власть конгресса и после 1840 г. усилиями партийной машины Вашингтон перестал служить средоточием власти69. Переход Chicago Tribune в 1850-х гг. на скоростную печать совпал с укреплением Республиканской партии после избрания Авраама Линкольна президентом. Коммерческая
69. См.: М. I. Ostrogorski, Democracy and the Party System in the United States (New York, 1910); М.Я. Острогорский, Демократии и политические партии (Москва, 1997); а также: Robert Michels, Political Parties (New York, 1915); Роберт Михельс, Социология политической партии (Москва, 2022).
263


активность на Севере, сопровождавшая газетную экспансию, усиливала трения с менее активным Югом, а развитие Среднего Запада породило решающий элемент, способствовавший Гражданской войне. За победой Севера последовало господство Республиканской партии, продолжавшееся до тех пор, пока Пулитцер, набравшийся опыта работы в Сент-Луисе, не внедрил в Нью-Йорке скоростную печать, тем самым внеся вклад в возвращение Демократической партии во главе с Кливлендом. Затем в Нью-Йорке объявился и У. Р.Херст, прежде работавший в Сан-Франциско и после самоустранения Пулитцера спонсировавший Демократическую партию.
Производство бумаги из древесной массы70 вызвало снижение цены с 8У2 центов за фунт в 1875 г. до 116 цента в 1897 г. Древесина, преимущественно еловая, посредством прижатия к быстро вращающемуся камню расщеплялась на мелкие волокна, образуя массу, которая в соотношении 75-80% к 25-20% смешивалась с массой, полученной химическим способом. Бумажной промышленности требовались обширные еловые леса, дешевая гидроэнергия71 и дешевый транспорт для перевозки сырья и готовой продукции. Фабрики размещались рядом с крупными гидроэлектростанциями. Возникли крупные бумажные компании, располагавшие необходимым капиталом и способные повлиять на цены. Попытки поднять цены сталкивались с решительным противодействием со стороны газет. Их владельцы пытались укрепить свой престиж и повысить тиражи, активно участвуя в политике. У.Р.Херст, как и Хорейс Грили, метил в мэры Нью-Йорка, в губернаторы штата Нью-Йорк и в президенты США. Американские президенты, в первую очередь Теодор Рузвельт, эффективно пользовались газетами и принимали меры к снижению цены газетной бумаги. Администрации Тафта удалось снизить пошлину на газетную бумагу из Канады, а политика низких тарифов, проводившаяся Демократической партией при Вудро Вильсоне, еще более впечатляющим образом отражала запросы га-
70. См.: С. М. Briquet, Notions pratiques sur Ie papier (Besanijon, 1905).
71. Elisabeth Salmon, Die Papierindustrie des Reisengebirges in ihrer stand- ortsmassigen Bedingtheit (Tubingen, 1920).
264


зет72. Давление со стороны канадских властей, добивавшихся строительства фабрик газетной бумаги в Канаде, имело своим следствием неуклюжее развитие, определявшееся главным образом мощностью электростанций. Рост производства газетной бумаги повлек за собой возрастание объемов газет, акцент на воскресных выпусках и использование новых приемов, обеспечивавших рост тиражей. Таблоиды, центральное место в которых занимали фотографии, эксплуатировали возможности низкопробного сенсационализма. Последствия этого подхода совпали с экономическим бумом 1920-х годов с его упором на рекламу, на те типы организации сбыта, которые были призваны обеспечить быстрое и обширное распределение товаров, пригодных для рекламы, и на те новости, которые способствовали большим тиражам газет.
Крайне чувствительная экономика, выстроенная вокруг газетной бумаги, и ее монопольное положение в сфере рекламы ускорили поворот к новым средствам коммуникации, в первую очередь радио, что, в свою очередь, внесло свой вклад в обширную депрессию. Вместе с радио пришли политические изменения, выразившиеся в возвращении Демократической партии к власти и в избрании Ф.Д. Рузвельта, который утверждал, что «больше всего ему помогли выступавшие против него газеты». Локализация столичных газет в США сопровождалась развитием еженедельников и дайджестов, обеспечивавших общий знаменатель с национальной, а не со столичной точки зрения. Иллюстрированные газеты и радио отзывались на потребность в рекламе национального масштаба. Радио с его упором на наименьший общий знаменатель оказало глубокое влияние на музыку. Значение механизации типографского дела, фотографии, включая кино, звукозаписи, в том числе звуковое кино, и радио проявилось в литературе, искусстве и музыке. Давление механизации на слово73 отра-
72. См.: L. Ethan Ellis, Print Paper Pendulum, Group Pressures and the Price of Newsprint (New Brunswick, 1948); Reciprocity 1911: A Study in Canadian American Relations (New Haven, 1939); J. A. Guthrie, The Newsprint Paper Industry, an Economic Analysis (Cambridge, 1941).
73. Cm.: H.L. Mencken, The American Language (New York, 1936).
265


зилось в упрощенном написании и в интересе к семантике. Ограниченные возможности слов повлекли за собой обращение к архитектуре и рост небоскребов как носителя рекламы. В Северной Америке, в противоположность Великобритании и Европе, книга была подчинена газете. Механизация повлекла за собой акцент на бестселлерах и неспособность понять литературные произведения, обладающие более высокими художественными качествами74. Литература и прочие области знаний подверглись феодализации в рамках современной поместной системы. Издательские фирмы, отчасти в сотрудничестве с университетами, выстроили монополию на знания, эксплуатируемую в учебниках. Большой учебник, в который через удобные промежутки времени вносятся исправления, можно прибыльно эксплуатировать, не заботясь о публикации научных трудов. Монополии сталкиваются с конкуренцией со стороны новых СМИ, но те, в свою очередь, отражают условия, при которых они появились. Большие магазины, занятые торговлей Библиями75 и ортодоксальной литературой, открывают широкое поле деятельности для издателей, эксплуатирующих «неприкасаемые» темы в небольших дешевых брошюрах76. Если критерием цивилизации может служить терпимость к непонятному, ее возможности ослабляются монополиями на знания, выстроенными в той же политической сфере с использованием того же языка.
Влияние крупномасштабной механизации в сфере коммуникации в Северной Америке на Великобританию и Европу было заметно в новой журналистике конца XIX—начала хх вв. Напряженное соперничество между Херстом и Пулитцером в Нью-Йорке во время испано-американской войны имело параллель в виде заметного роста тиражей Daily Mail и Daily Express во время англо-бурской войны. Американское влия-
74. См.: Q. D. Leavis, Fiction and the Reading Public (London, 1932); L. L. Schucking, The Sociology of Literary Taste (London, 1944).
75. Cm.: D. L. Cohn, The Good Old Days (New York, 1940).
76. E. Haldeman Julius, The First Hundred Million (New York, 1928). Самой продаваемой книгой в 1919 г. был Омар Хайям—что обеспечило ему место в популярном чтении.
266


ние распространялось благодаря выпуску американских газет в Европе и отъезду в Великобританию таких журналистов, как Блуменфельд и лорд Бивербрук. Технологии, разработанные в США, перенимались и осваивались в Великобритании и Европе. Влияние новой журналистики отразилось в покупке The Times в 1908 г. лордом Нортклиффом. В то же время политическая журналистика, которой занималась, например, Westminster Gazette, сдавала позиции. О престиже новой журналистики свидетельствовало появление пэров из числа газетчиков. Вместе с новой журналистикой в Великобританию пришла и нестабильность внешней политики, характерная для США с их засильем газет77. Отсутствие стабильности во внешней политике повлекло за собой войну в 1914 г. После сенсационной телеграммы, отправленной кайзером Крюгеру во время Бурской войны, общественное мнение отвернулось от Германии, отдав предпочтение Франции78. В годы войны влияние прессы проявилось в резких перестановках в кабинете. После войны, смерти Нортклиффа и смены хозяев The Times лорд Бивербрук сменил курс Daily Express, прежде делавшей упор на континентальную политику, в сторону имперских предпочтений, что заметно отразилось на традиционной британской политике свободной торговли. В Великобритании влияние газет способствовало национализации радио, призванной сдержать посягательства на рекламные доходы. Как и в США, радио, будучи новым СМИ, позволяло политикам, в первую очередь Болдуину, противостоять давлению газет. Однако росту значения газетной рекламы в 1919-1939 гг. сопутствовало снижение интереса образованных кругов к внутренним и международным делам79.
На континенте влияние американской журналистики было менее заметным вследствие более прочных позиций книги и различий в языках и правовых системах. На протяже-
77. См.: H.A.Innis, The Press a Neglected Factor in the Economic History of the Twentieth Century (London, 1948).
78. Cm.: O. J. Hale, Publicity and Diplomacy with Special Reference to England and Germany, 1890-1914 (New York, 1940).
79. Cm.: Denys Thompson, Voice of Civilisation (London, 1943).
267


нии XIX в. французская пресса80, менее зависимая от рекламы, чем в англосаксонских странах, постоянно подвергалась гонениям или их угрозе. После избавления от жесткого контроля со стороны Наполеона журналисты начали длительную борьбу за свободу печати. Их влияние сыграло решающую роль во время революции 1830 г., но впоследствии на них обрушилась репрессивная политика Луи Наполеона. В условиях цензуры Второй империи французская журналистика стала «единственной заметной журналистикой в истории, в которой форма главенствовала над содержанием», а Франция опять столкнулась с конкуренцией со стороны Нидерландов. В ответ на жалобы императора на нападки со стороны французских изгнанников ему говорили, что «конституция Бельгии создана журналистами, а неограниченная свобода печати настолько переплетена с конституцией, что ни сама законодательная власть, ни какая-либо иная власть, помимо учредительного собрания, не в состоянии ничего с этим поделать»81. Отчасти вследствие напряженности этой борьбы журналистика во Франции избежала анонимности, а журналисты превратились в активных политиков82. Вследствие существования множества мелких политических газет пресса была уязвима
80. См.: Henry Avenel, Histoire de la presse frangaise depuis 1789jusqu'a nos jours (Paris, 1900); Georges Weill, Le Journal. Origines, evolution et role de la presse periodique (Paris, 1934); E. M. Carroll, French Public Opinion and Foreign Affairs, 1870-1914 (New York, 1931).
81. The Greville Diary, ed. P.W. Wilson (New York, 1927), vol. Il, p. 318 (2.11.1853).
82. «Сочинение политических статей для газет в Англии, в отличие от Франции прежних дней, никогда не было надежной дорогой к политической власти —наоборот, в целом это было здесь помехой». Walter Bagehot and R. H. Hutton, Literary Studies (London, 1879), p. 387. «Если в ходе революций 1848 г. однозначно выяснилось что- либо, так это полная беспомощность газетных политиков. Они старались повсюду, повсюду обнаружив большой талант к интригам, красноречию и агитации,—но как же редко они выказывали хотя бы искреннюю склонность к обычной административной работе; как часто они приобретали позорную известность вследствие отсутствия принципов, превосходящего отсутствие достойных противников из числа аристократов». Ibid., р. 351.
268


для манипуляций посредством прямых субсидий от внешних и внутренних группировок83.
Отличительной особенностью Германии было сильное влияние политической цензуры в мелких княжествах, вследствие чего талантливые люди шли в университеты, либо обращались к литературе и к музыке. После наполеоновской эпохи и возрастания влияния Пруссии на смену цензуре пришли манипуляции. Традиции манипуляций, заложенные Бисмарком, продолжились в хх в. при Геббельсе84. Несоответствие между степенью влияния прессы в США и Англии и в Германии неизбежно влекло за собой недоразумения. Политическая печать в бюрократическом государстве с римским правом резко отличалась от печати в государстве с общим правом. Интервью, которое кайзер дал в 1909 г. Daily Telegraph, было недоступным пониманию английских читателей, поскольку интервью короля Эдуарда VII для немецкой газеты было бы немыслимо. Столкновение традиций, опирающихся на книгу, с традициями, опирающимися на газету, стало одной из причин войны. Версальский договор ставил во главу угла самоопределение как руководящий принцип и признавал значение языка85 с точки зрения печати. Соответственно, он очень быстро устарел вследствие механизации устного слова посредством
83. См.: С. J. Friedrich, Foreign Policy in the Making (New York, 1938).
84. Cp.: Moritz Busch, Bismarck: Some Secret Pages of his History (New York, 1898); The Goebbels Diaries, 1942-1943 (New York, 1948); Herman Ullstein, The Rise and Fall of the House of Ullstein (New York, 1943). «Из газет можно узнать больше, чем из официальных сообщений, так как, разумеется, власти часто прибегают к помощи прессы, чтобы более ясно дать понять, что они реально имеют в виду. Впрочем, нужно хорошо разбираться в связях различных газет» (22.01.1871). Busch, Bismarck, vol. I, p. xvi.
85. Cm.: Leon Dominian, The Frontiers of Language and Nationality in Europe (New York, 1917); A. C.Woolner, Languages in History and Politics (London, 1938).
W.L. George, Caliban (New York, 1926): главная тема—жизнь Нортклиффа. Irene Fozzard, «The Government and the Press in France 1822 to 1827», English Historical Review, January 1951, pp. 51-66.
269


радио. Влияние государства на печать распространилось и на радио. Репродуктор сыграл решающую роль в победе нацистов на выборах. Регионы с преобладанием немецкого языка откликнулись на приманку устного слова, призывавшего их присоединяться к большому германскому рейху. Вторая мировая война в немалой степени стала итогом столкновения газеты с радио. В ходе войны сила механизированного устного слова вовсю эксплуатировалась в англоязычном мире, особенно Черчиллем и Рузвельтом. Россия обладала таким огромным преимуществом, как наличие сложного языка, встававшего барьером на пути немецкой пропаганды. Резкое развитие коммуникаций повлекло за собой вспышку жестокости, аналогичную той, которую породили печать и религиозные войны в XVII в., и снова опустошившую многие области Германии.
На Ближнем Востоке механизированные средства коммуникации были менее эффективны как основа национального государства. Восточная греческая цивилизация успешно противодействовала посягательствам со стороны латыни. После падения Византийской империи в 1453 г. установление турецкой власти не сопровождалось насаждением единого языка. В регионах с преобладанием мусульманства запрет изображений тормозил внедрение печати. Национальная принадлежность не соответствовала языковой главным образом по причине религии. Национальные настроения, опиравшиеся на язык, проявлялись в ходе протестов политического характера86. Становление Российской империи положило конец опустошительным набегам кочевников, которые угрожали западной цивилизации более двух тысячелетий87. Оплотом византийского влияния в России оставались отношения между греко-православной церковью и государством. Развитие средств коммуникации сдерживалось. В России не было Ренессанса и XVIII века. Отражением запоздалого развития литературы на живом языке стали произведения великих рус-
86. Е.А. Freeman, «Race and Language», Essays English and American (New York, 1910).
87. Cm.: H, M. Chadwick, The Nationalities of Europe and the Growth of National Ideologies (Cambridge, 1943), p. 88.
270


ских писателей-реалистов XIX в. Сплав церкви с государством оказывал противодействие западному влиянию до тех пор, пока последствия английской, американской и французской революционной традиции не оформились в виде коммунизма и коммунистической литературы88. За поражением революционных тенденций в Германии, в первую очередь в 1848 г., ростом национализма, особенно в Италии, и возрастанием национализации церкви, проявившимся в доктрине о непогрешимости папства® последовала систематическая работа по организации коммунистического движения, проводившаяся Карлом Марксом и другими. Коммунизм, столкнувшись на Западе с сопротивлением, стал привлекательным в России в качестве оружия против цезаропапизма. Русская революция, опиравшаяся на интерес к коммунизму, в итоге сыграла известную роль в распаде государства, которое породило печать и которое справлялось с ее влиянием, пока не произошла революция.
Становление и разрушение монополий на знания отчасти было связано со средствами коммуникации, на которых они основывались, причем этим монополиям было свойственно чередование, поскольку одни из них ставили во главу угла религию, децентрализацию и время, а другие—силу, централизацию и пространство. Шумерская цивилизация, опиравшаяся на глиняные таблички, в сочетании с семитской культурой, основанной на таком носителе информации, как камень, породила вавилонские империи. Египетская цивилизация, сочетавшая зависимость от камня с зависимостью от папируса, породила нестабильную империю, которая в итоге оказалась подчинена религии. Ассирийская и Персидская империи пытались объединить египетскую и вавилонскую цивилизации, причем последняя преуспела благодаря своему курсу на терпимость. Еврейская цивилизация ставила во главу угла
88. Edmund Wilson, То the Einland Station, a Study in the Writing and Acting of History (New York, 1910),
g. Отступление от доктрины Августина о первородном грехе, внесшее вклад в успех Маркса. Логичным следствием интереса Мэннинга к непогрешимости папства стало оксфордское движение.
271


священный характер письменности в противоположность политическим организациям, делавшим упор на изображение, высеченное в камне. Порождением греческой цивилизации, основанной на устной традиции, стала мощная закваска, разрушившая ряд политических империй. Рим поставил под свой контроль носитель информации, служивший основой египетской цивилизации, и выстроил обширный бюрократический аппарат, однако тот уцелел в виде слияния с христианством, опиравшимся на пергаментный кодекс, в рамках Византийской империи. На Западе в число орудий христианства входили аргументы св.Августина, ставившего во главу угла первородный грех, и слабость политических правителей. Политическая власть стала играть более заметную роль после освоения нового носителя информации, а именно бумаги, и, в свою очередь, Локк и Руссо нападали на учение о первородном грехе, выдвигая понятие психологической tabula rasa и ставя на первое место опыт как основу познания. «Людям свойственно выстраивание общих теорий, оправдывающих их усилия, причем они почти неизменно отдают предпочтение тем теориям, которые несостоятельны с интеллектуальной точки зрения» (Рэндалл). Следствием монополий на знания, основанных на языке, опорой для которого служили механизированные средства коммуникации, стали национализм и распространение коммунистических идей. «Если некто желает, чтобы все смотрели на него, ему следует добиваться известности, но оставаться непонятым» (Галлам).
Колоссальное развитие печатного дела и упор на свободу печати, способствовавший росту монополий, повлекли за собой усиление национализма. По мнению Тойнби, до 1875 г. индустриализация и национализм совместно создали великие державы, однако впоследствии индустриализация приобрела всемирные масштабы, в то время как национализм сузился и измельчал89. Генри Адамс считал, что в 1870 г. «предстоя-
89. Toynbee, A Study of History, vol. I, p. 14. См. также: «An Estimate of the Value and Influence of Works of Fiction in Modern Times», Works of Thomas Hill Green, ed. by R.L. Nettleship (London, 1889), vol. ill, p. 29-45; H. H. Alden, Magazine Writing and the New Literature (New York, 1908).
272


ло подвести черту под литературной эпохой: толстые журналы, выходившие четыре раза в год, уступали место ежемесячникам; страница, заполненная текстом, —картинке; многотомный роман—рассказу в несколько страниц»90. Влияние печати на национализм было заметно в странах, живущих по общему праву. «Существенное влияние на победу представительной системы правления оказало изобретение печати»91, однако присущие этой системе недостатки тоже были по большей части обусловлены печатью. Публикация дебатов обеспечивала эффективный контроль над стилем и содержанием парламентских речей. Лорд Сомерс «не знал ни одного предложенного и принятого при нем хорошего закона, к которому бы не привлекли его внимания общедоступные газеты»92. Описанный Дайси порочный круг заключался в том, что «Законы насаждают среди законодателей определенные мнения»93. «Самым существенным фактом в механизме современных государств является энергическая законодательная деятельность»94 (Мэйн), «Мне представляется, что нынешний век быстро приближается к аналогичной узурпации функций религии правом» (Кольридж). Позиция юристов укрепилась. «В Англии именно юридическая профессия явно обладает наибольшей привлекатель-
90. Генри Адамс, Воспитание Генри Адамса (Москва, 1988), с. зи.
91. G.C. Lewis, An Essay on the Influence of Authority in Matters of Opinion (London, 1849), p. 219.
92. R.W. Emerson, English Traits (Boston, 1903), p. 261.
93. A. V. Dicey, Law and Opinion in England (London, 1905), p. 41.
94. H. S. Maine, The Early History of Institutions (London, 1890), p. 398; Г. С. Мэн, Древнейшая история учреждений (Санкт-Петербург, 1876), с. 316.
По сути, развитие права обеспечивается законодательными учреждениями. Jerome Frank, Law and the Modern Mind (New York, 1935), p. 255. «Философские привычки наших дней, частота принятия новых законов и та легкость, с какой закон может быть перекроен в угоду мнениям и пожеланиям общественности —все это делает естественным и неизбежным, что судьям, как и прочим, приходится открыто обсуждать законодательные принципы, на которых в итоге должны всегда основываться их решения, и в своих решениях исходить из общих политических соображений, ссылку на которые судебные традиции едва ли бы потерпели полвека назад». О.W. Holmes, The Common Law (New York, 1881), p. 78.
273


ностьюдля талантов, проистекающей из того обстоятельства, что в ней способности в сочетании с трудолюбием даже при отсутствии покровительства не могут остаться без награды. Ее часто выбирают в качестве входа в общественную жизнь. Помимо этого, она дает большие преимущества в силу того, что она позволяет справиться со многими ситуациями, более или менее отдаленно связанными с ней, а также в силу того факта, что она служит необходимым трамплином к занятию некоторых из высших государственных должностей»95. В США «сословие служителей закона—единственное аристократическое сословие, которое без усилий может влиться в демократию и соединиться с ней успешно и надолго»96. Влияние прессы на право умерялось сохранением устной традиции в «духе рациональной свободы, распространившейся и ставшей национальной посредством последующего влияния на общественное мнение и управления им, а также его самым драгоценным органом, судом присяжных» (Кольридж). «Вводя присяжных в число заседателей суда, можно без ущерба уменьшить число судей, а это принесет свою выгоду»97. «Какова бы ни была сфера действия суда присяжных, он обязательно оказывает большое влияние на национальный характер, которое заметно растет по мере того, как действие суда все больше распространяется на гражданские дела»98. Что же касается римского права, «ключевое различие между двумя системами юриспруденции состоит в том, что одна из них разрешает привилегии, в то время как другая запрещает права»99. «Английский или
95. Charles Babbage, Reflections on the Decline of Science in England andon Some of its Causes (London, 1830), p. 13. «Вследствие пагубного невнимания к талантам, порождаемого нашими институтами, мы меняем мудрого философа на не более чем посредственного юриста». Ibid., р. 37.
96. Alexis de Tocqueville, American Institutions, translated by Henry Reeve (Cambridge, 1870), p. 352; Алексис де Токвиль, Демократия е Америке (МОСКВа, 1992), С. 207.
97. Ibid., р. 360; там же, с. 210.
98. Ibid., р. 364; там же, с. 212.
99. У. С. Логан, цит. по: Benjamin Kidd, Principles of Western Civilization (London, 1902), p. 352.
274


американский служитель закона доискивается, что же было совершено, а французский законовед старается определить, каковы были намерения; для одного цель—аресты, для другого—мотивы преступления»100.
В странах общего права, особенно пригодных для торговли и ставящих во главу угла свободу печати, монополия на средства коммуникации обостряет монополистические тенденции, связанные с изданием газет, периодических изданий и книг. Издатели эксплуатируют известных авторов и читательские привычки, ограничивая появление новых авторов101. В свою очередь, переиздание известных книг ослабляет позиции писателей. «Подайте мне мертвых авторов—они никогда не заставят ждать от них текста» и, можно добавить, уступки авторских прав. «Оригинальность—величайшее несчастье для его собственника на интеллектуальном рынке»102. Уже становится невозможно вслед за Монтескье говорить, что «либеральная политическая теория вновь и вновь порождается коммерцией»103.
Эти перемены имели серьезные последствия для империй. Британская империя, многое получившая благодаря слиянию традиций римского права с традициями общего права, под-
юо. de Tocqueville, American Institutions, p. 353; де Токвиль, Демократия в Америке, с. 207.
101. Н. Н. Horne, Exposition of the Fake Medium and Barriers excluding Men of Genius from the Public (London, 1833), p. 245. Читатель «корпит над евангелием от Святой Критики, а мы, живые люди со всеми нашими чувствами, обречены быть искалеченными, связанными по рукам и ногам, стреноженными, привязанными лицом вниз к колесу, расплавленными и пущенными на изготовление свечей, при свете которых он будет читать». Ibid., р. 155. См. также: Cyrus Redding, Fifty Years’ Recollections, Literary and Personal (London, 1858), vol. in, p. 276- 278, 295-297.
102. L.T. Hobhouse, Mind in Evolution (London, 1915), p. 433.
юз. Bertrand Russell, Philosophy and Politics (Cambridge, 1947), p. 20-21. «Меркантильный дух, независимый и недисциплинированный, безусловно противен воинскому духу». А.Т. Mahan, The Influence of Sea Power upon History, 1660-1783 (London, 1890), p. 435; A. T. Мэхэн, Влияние морской силы на историю 1660-1783 (Санкт-Петербург, 1895), С. 500.
275


верглась воздействию возрастающей национализации, в значительной степени опирающейся на язык, находящийся под влиянием механизации напечатанного и устного слова, что мы видим в случае французского языка в Канаде, голландского языка в Южной Америке, языков Индии и Пакистана, а также попытки возродить ирландский язык в Ирландии. Традиция общего права, как правило, оказывается более сильной и отражает влияние элементов, носящих децентрализующий характер. «При демократической власти Англия должна отказаться от идеи о влиянии на международные отношения» (лорд Солсбери).
Соединенные Штаты с их системами механизированной коммуникации и организованной силы выступают спонсорами империализма нового типа, наложенного на общее право, в рамках которого суверенитет сохраняется де-юре и используется для насаждения империализма де-факто104. Он оказался способен эксплуатировать империалистические тенденции, проявляемые членами Британского сообщества. В качестве средства проникновения в Британское сообщество была выбрана Канада. Сопротивление этому влиянию можно сделать эффективным, опираясь на традиции общего права и, в частности, на культурное наследие Европы. Государство и церковь утратили контроль над обширными территориями Европы вследствие сменявших друг друга оккупаций, притом что выживание Запада зависит от их постоянного подчинения и от признания культурного лидерства и превосходства Европы. Отсутствие культуры уничтожает государства105 (Йегер), и то же самое можно сказать об империях и цивилизациях. Массовое производство и стандартизация—враги Запада. Не-
104. См.: Е. М. Winslow, The Pattern of Imperialism, a Study in the Theories of Power (New York, 1948); also К. E. Knorr, British Colonial Theories, 1570- 1850 (Toronto, 1944).
105. Об интересе художника к проблемам власти см. замечания лорда Милнера: J.T. Shotwell, At the Paris Peace Conference (New York, 1937), pp. 171-172; Leon Trotsky, The History of the Russian Revolution (London, 1934); Лев Троцкий, История русской революции (Берлин: Гранит, 1931-1933).
276


обходимо подчеркивать недостатки, связанные с механизацией напечатанного и устного слова, и предпринять решительные усилия для возрождения жизнеспособности устной традиции106.
Крупномасштабная политическая организация предполагает решение проблем пространства в смысле административной эффективности и проблем времени в смысле преемственности. Гибкость структуры подразумевает хронический интерес к поиску талантов и хроническую борьбу с монополиями на знания. Стабильность связана с вниманием к недостаткам орудий управления, а также к их возможностям.
Повышенное внимание к тем или иным средствам коммуникации подразумевает перекос (bias) культурного развития цивилизации либо в сторону пространства и политической организации, либо в сторону времени и религиозной организации. Освоение дополнительного средства коммуникации, как правило, ограничивает перекос, порождаемый первым, и создает условия, благоприятствующие росту империи. Византийская империя выросла из сочетания перекоса в сторону политической организации, порождаемого папирусом, и перекоса в сторону церковной организации, порождаемого пергаментом. Преобладание папируса на Западе обеспечило перекос в сторону церковной организации, который привел к внедрению бумаги с ее перекосом в сторону полити-
106. См.: Charles Bally, Le Langage etla vie (Paris, 1926); Шарль Балли,Язык и жизнь (Москва, 2002).
См.: The Letters of Ezra Pound, 1907-1941 (New York, 1950) —критика монополии У. Г.Смита и компании в Англии примерно с 1912-1914 по 1932 г.— впечатляющие нападки на экономическую систему—интерес к проблеме социального кредита.
«Торговля исцеляет нас от пагубных предрассудков. Можно считать почти общим правилом, что везде, где нравы кротки, там есть и торговля, и везде, где есть торговля, там и нравы кротки» (Монтескье). Цит. по: Е.М. Winslow, The Pattern of Imperialism (New York, 1948), p. 15; Монтескье, О духе законов, с. 281. См.: Frederick Greenwood, Rewards (1892).
Клеон—слова о том, что Афины не могут быть и демократией, и империей (Фукидид).
277


ческой организации. Благодаря печатному станку бумага способствовала эффективному развитию живых языков, причем их жизнеспособность нашла выражение в усилении национализма. Совместимость алфавита с крупномасштабной машинной промышленностью стала основой грамотности, рекламы и торговли. Книга—специализированный плод печатного дела, а газета, в свою очередь, укрепляла позиции языка как основы национализма. В США засилье газет повлекло за собой масштабное развитие монополий на средства коммуникации в смысле пространства при пренебрежении проблемами времени. Региональные монополии столичных газет подпирались монополиями информационных агентств. Создаваемый бумагой перекос в сторону пространства и связанной с ней монополией на знания столкнулся с развитием нового средства коммуникации107, радио. Это повлекло за собой последствия, выразившиеся в возрастании интереса к проблемам времени, о чем свидетельствует расширение масштабов планирования и социального государства. Нестабильность, связанная с зависимостью от газет в США108 и в западном мире, способствовала обращению к силе как к возможному стабилизирующему фактору. Разработка такой системы власти, в рамках которой можно было бы сдерживать перекосы коммуникации и должным образом оценивать значение пространства и времени, остается важной задачей империй и западного мира.
107. См. идею о том, что радио способствовало усилению исполнительной власти относительно законодательной власти: Quincy Wright, A Study of War (Chicago, 1942), vol. 11, p. 180 и далее, а также p. 215.
108. J.U. Nef, The United States and Civilization (Chicago, 1942).


ПРИЛОЖЕНИЕ


От составителя
Гарольд Иннис никогда не чурался странного или необычного. Интеллектуальные занятия последнего десятилетия его жизни заводили его в обширные и неисследованные сферы мысли точно так же, как прежде географические экспедиции заводили его в неизученные уголки страны, экономическую историю которых он блестяще изложил в своем эпохальном труде. Многие бы дважды подумали, прежде чем отправляться в Россию всего через месяц после формального завершения военных действий в Европе, в условиях продолжавшейся войны с Японией. Однако Иннису пришлось по вкусу это приключение, в ходе которого он вел дневник в весьма типичной для него манере. Иннис начинает с описания местности, над которой пролегал его маршрут, лишь изредка заводя речь о людях и институциональных структурах. Тем не менее к моменту приземления в Советском Союзе его интерес к социальным системам и условиям человеческого существования становится очевиден и его дневник превращается в захватывающее исследование цивилизации, родственной его собственному миру и все же отличающейся от него.
Иннис отправился в путь, получив от советской Академии наук приглашение на проходившие в Москве торжества по случаю ее 220-летия. Русские, судя по всему, полагали — и Иннис разделял их убеждение,—что наука способна объединять людей из разных стран мира, потому что не имеет границ. Сам Иннис скромно приписывал получение приглашения желанию советской Академии воздать должное вкладу, внесенному в историю экономики Университетом Торонто, в котором Иннис возглавлял кафедру политической экономии.
281


Иннис вылетел из Оттавы 6 июня 1945 г. и отсутствовал чуть более месяца. Сперва он долетел до Эдмонтона и Уайт- хорса, а затем до Фэрбенкса на Аляске. Далее он пересек всю Сибирь, в итоге прибыв в Москву. Большую часть своего пребывания в России он провел в этом городе, хотя и покидал его ради однодневной поездки в имение Льва Толстого и ради более продолжительного визита в Ленинград. Почти все страницы дневника Инниса пронизаны его почти безграничной физической и интеллектуальной энергией. Остановки на своем пути он рассматривал не как неудобства, а исключительно как возможности. Всякий раз, когда ему выпадал случай—и в полете, и на земле,—он изучал то, что его окружало, и предавался размышлениям о том, каким образом увиденное им стало таким, какое оно есть.
Дневник Инниса служит типичным примером его самых интересных работ. На его страницах Иннис предстает, прежде всего, представителем общественных наук, но на первый план все же выходит никогда не оставлявший его интерес к принципиальным вопросам здоровья его цивилизации и его беспокойство на этот счет.
Помимо желания впервые в жизни развлечься полетом на самолете и шанса посетить Советский Союз, Иннис имел три важные причины, чтобы проявить интерес к этому путешествию. Во-первых, он наблюдал немало сходств между Россией и Канадой, полагая, что они могут многому научить канадцев. Большинство из них было обусловлено сопоставимыми географическими и климатическими условиями. Во-вторых, Иннис быстро осознал значение Советского Союза для мировой системы, сложившейся после Второй мировой войны. Хотя в западном мире преобладало прискорбное искушение видеть в России исключительно врага, Иннис считал подобные настроения серьезной и опасной ошибкой. Отлично понимая империалистическую природу советского режима, он указывал, что еще более важно относиться к России как к еще одному порождению греческой культуры, дополняющему то, что было унаследовано Западной Европой и через нее попало в Северную Америку. Обе эти стороны совместно составляли греческое наследие, и ни одна из них не была пол-
282


ной без другой. Таким образом, совершенно отвергать Россию означало отказываться от возможности достичь полноты и сплоченности западной цивилизации.
Третья причина была связана с более абстрактными соображениями; попросту говоря, в России самым очевидным образом проявлялись многие из важнейших проблем предвзятости. Идея предвзятости открывалась Иннису с разных сторон, но именно эта проблема занимала все большее место в его мысли в последние двадцать лет его жизни. Впервые он подробно рассмотрел эту проблему в своей статье «Роль разума», опубликованной в 1935 г., но она окончательно вышла для него на первое место лишь в середине 1940-х гг. Название сборника его статей «Предвзятость коммуникации» — лишь одно из важных указаний на то значение, которое он придавал осознанию ограниченности ясного мышления.
В том, как Иннис подходит к идее предвзятости, не так-то ^просто разобраться, и не исключено, что сам он не использовал ее в строго научном смысле. Тем не менее весь дневник Инниса полон указаний на огромный интерес Инниса к проблеме понимания Советского Союза. Он даже начинает статью для Financial Post словами о том, что в Советском Союзе нужно провести либо десять дней, либо десять лет, чтобы оценить его, а затем признает свою несостоятельность на том основании, что провел там больше десяти дней.
В более серьезном плане он указывает на многочисленные и разнообразные предвзятости, с которыми следует бороться. Во-первых, Иннис обучался экономике и, соответственно, был специалистом в этой науке. По этой причине его позиция страдала предвзятостью, и эта предвзятость тем более давала о себе знать в случае Советского Союза, поскольку это была страна, развивавшаяся без оглядки на западную экономику. Во-вторых, Иннис был канадцем, притом что Канада, по его словам, в отличие от Советского Союза являлась страной скорее с контрреволюционными, а не революционными традициями. Наличие и французских канадцев с их католической верой и традициями, восходившими к дореволюционной Франции, а также имперских лоялистов, которых Иннис называл контрреволюционерами, противосто-
283


явшими американской революции, внушало канадцам такую предвзятость, что им было трудно понять даже Австралию, не говоря уже о Советском Союзе. В-третьих, Иннис был уроженцем страны со свободной и коммерциализованной прессой. Последний фактор был особенно важен, как и то обстоятельство, что вследствие упора на потребительские товары, присущего западным экономикам, особенно заметное место в ней занимала реклама. Вследствие этого различия наблюдателю было трудно разобраться в сущности информации, доступной ему в стране с контролируемой печатью и упором на производство средств производства. В-четвертых, Советский Союз был великой сухопутной державой —как в экономическом, так и в военно-стратегическом плане. С другой стороны, Западная Европа и Северная Америка жили под знаком международной торговли и военно-морской стратегии.
Но даже если бы наблюдателю удалось справиться с этими предвзятостями, ему все равно было бы нелегко. Россия выросла из византийского варианта Римской империи и избежала того влияния, которое оказали на Западную Европу католическая церковь и римское право. Более того, в этой стране говорили на своеобразном и сложном языке, создававшем преграду к проникновению европейских идей. Что еще более серьезно, когда России понадобилась подмога в осуществлении промышленной революции, она обратилась к доктринерской версии марксизма, ограничившей свободу творческого духа. Даже наука в России была изувечена марксистской парадигмой, хотя там и появлялись достойные труды, невзирая на эту серьезную проблему.
В конечном счете в глазах Инниса ирония заключалась в том, что даже беспокойство в отношении предвзятостей, препятствовавших пониманию других цивилизаций, само по себе было предвзятостью, которую следовало преодолеть. Инниса глубоко тревожили опасности, угрожавшие его цивилизации как единому целому, и с середины 1940-х гг. до момента своей смерти он неизменно уделял им внимание в своих работах. Вторая мировая война вселила в него сильнейший и уже не оставивший его страх того, что его цивилизация обречена на гибель и что ей уже угрожает новое варварство,
284


исходящее как снаружи, так и изнутри. Он разделял с такими авторами, как Жюльен Бенда и Р. Дж. Коллингвуд, тревогу по поводу того, что катастрофа уже совсем близко и что фанатизм и нетерпимость разрушают фундамент его культуры. Они становились все более свирепыми в новых националистических формах, возникших в XIX и XX вв., и надвигались в зловещей гармонии с развитием новых форм коммуникации. Иннис боялся, что гуманистической культуре Западной Европы не хватит самопознания и уверенности в себе, чтобы противостоять одновременному наступлению марксизма и национализма. И именно желание последовать призыву Дельфийского оракула «Познай самого себя» и привело Инниса к попытке развеять заблуждения, проистекающие из различных предвзятостей.
В самолете по пути домой Иннис размышлял об этих проблемах. Эти немногие заметки представляют собой краткое резюме ключевых проблем, которым Иннис посвятил оставшиеся семь лет жизни.
Западной цивилизации есть чему учиться у России, России есть чему учиться у западной цивилизации. Обеим угрожает фанатизм; опасность разговоров о достоинствах и недостатках капиталистической системы и коммунистической системы притом, что в обоих случаях никакой системы не существует. Система —понятие фанатическое* Для будущего цивилизации принципиально важно, чтобы университеты первыми стремились к нейтральной позиции. Поиск истины создает основу европейской цивилизации, а объявление «истины» догмой — приглашение к катастрофе.
В основу данной публикации положен машинописный вариант «Дневника», изготовленный Иннисом для собственного использования после возвращения из Канады. Отрывки из «Дневника» Иннис напечатал в Financial Post за 11 августа и 18 августа 1945 г. В тех случаях, когда эти опубликованные отрывки содержат существенные добавления или несколько иную версию событий, эти места приводятся в виде примечаний и выделены кавычками. Прочие примечания принадлежат редактору. Все иные изменения, внесенные в вариант,
285


известный Иннису, сводятся к поправкам грамматики и пунктуации, а также к исправлению нескольких очевидных фактических ошибок, которые Иннис, несомненно, сам бы проверил и исправил перед публикацией каких-либо иных материалов из «Дневника».
В дополнение к материалу «Дневников» я включил в данную книгу предварительные, а также окончательные варианты размышлений Инниса о том, что он видел и с чем столкнулся. Во-первых, это короткая статья о Советском Союзе, подготовленная Иннисом в качестве заключения к серии его публикаций в Financial Post. Во-вторых, это речь, с которой Иннис выступил в Университете Куинс в начале 1946 г. Исправленный вариант статьи, написанной для Financial Post, Иннис предложил для первого номера нового журнала International Affairs. Впоследствии он использовал ее в качестве первой части статьи «Размышления о России», которую опубликовал в 1946 г. в книге «Политическая экономия современного государства». Вторая часть «Размышлений» представляет собой исправленный вариант выступления в Университете Куинс.
Мне хотелось бы воспользоваться возможностью и выразить благодарность Энн Иннис Дэгг и Дональду Иннису, прочитавшим «Дневник» своего отца и поделившимся со мной своими знаниями и соображениями. Также будет уместно привлечь внимание к ключевой роли Артура Вуда, помощника директора Колледжа Инниса при Университете Торонто и секретаря фонда Гарольда Инниса, оказывающего всяческое содействие изучению творческого наследия Инниса. Кроме того, я выражаю огромную благодарность моей жене Барбаре и Джули Битти, вычитавшим гранки книги. Не следует относиться к вышесказанному как к успешной попытке редактора уклониться от окончательной и полной ответственности за содержание данной книги.
Уильям Кристиан Гелф, Онтарио, 27 марта 1980 г.


Русским дневник
6 ИЮНЯ 1945 Г.
Взлет с аэродрома Рокклифф в 5.00 вечера. В 6.05 по левому борту оз. Траут. В основном летели долиной р. Оттавы, попадая в полосы облаков, дождя и, возможно, ветра. Всякий раз, как влетаем в облако, самолет дергается, как будто кто-то яростно пытается его погнуть. Вероятно, именно это служит причиной морской болезни. В самолете пять мест. Два члена экипажа и двое в пилотской кабине—три пассажира (Пор- сильд и Селье (гистология, Мак-Гилл))1 и четыре члена экипажа. Бесчисленные озера. Высота от 4 до 5 тыс. футов. В 6.25 над озером Темискейминг—по правому борту Кобальт и различные рудники Хейлибери. 6.30 —Нью-Лискирд. Глиняный пояс, сараи с крышами из гофрированного железа. Летим над железной дорогой. 6.45—Керкленд-Лейк, 7.03 —Поркис- Джанкшен. 7.30-8.00—Ирокез-фоллс—Капускейсинг. Самолет марки «Бичкрафт», край крыла при посадке опускается, действуя как тормоз.
Три дня назад шел снег, листья еще не распустились. При взлете и посадке пристегиваемся ремнями, потом их отсте-
1 . Вернувшись в Канаду, Иннис опубликовал отрывки из своего «Дневника» в Financial Poster 11 августа и 18 августа 1945 г. 25 августа он написал третью, более созерцательную, статью, которая воспроизведена ниже. Иннис сообщал, что его спутниками были А.Э. Пор- сильд из Департамента рудников и естественных ресурсов, делегат от Канадского географического общества, и Г. Селье, гистолог из Университета Мак-Гилл и делегат от Канадского королевского общества.
287


гиваем. Летим вдоль железной дороги. Ланч-баскет: апельсин, банан, пирожок (груша), кофе (из термоса), кусок пирога, сэндвичи, сыр с ветчиной. Странное ощущение—пикник в облаках. Мне бы топографическое чутье Дональда [Инниса]!2 Один из членов экипажа—летчик, вернувшийся с войны. В 9.20 по левому борту—оз. Нипигон. Невероятно гладкое, полный штиль. Железная дорога проложена в обход скал, чтобы не тратиться на прокладку пути через скалы. Алюминиевые самолеты—легкие и чрезвычайно послушные командам. Очень мощное небольшое крылышко почти на самом верху.
1 0.15 —Кенора. Железная дорога проходит в обход скал, мосты через озера, ю.55—Минаки, 11.20—Виннипег, 1.45—Реджайна. Вылет в 2.30.
7 ИЮНЯ 1945 Г.
5.00 утра —Эдмонтон. Живем по времени Торонто. Спали четыре или пять часов и теперь около полудня должны улететь в Фэрбенкс на другом самолете. До сих пор все шло превосходно, но я подозреваю, что постоянные рывки от одного пункта к другому объясняются поиском хорошей погоды. Мне казалось, что я сижу на спине огромной блохи, прыгавшей из города в город, чтобы глотнуть бензина. Во время ночного полета, конечно, почти ничего не видели. И вдруг—мы вылетаем в 4.00 пополудни, [и значит,] можно сходить в город. Первый миллион миль выдался очень приятным. Напишу из Фэрбенкса. Предполагается, что там утром в субботу нас заберет русский правительственный самолет.
Вылетели из Эдмонтона в 4.00 пополудни. Поднялись до 5 тыс. футов. К западу от Эдмонтона местность очень сухая, много пожаров. Самолет немного трясет. Самолет того же типа, команда новая, включая полковника авиации Харди. 5.10 —р. Смоуки; Гранд-Прери; похоже, поднялись намного выше 9 тыс. футов; летим выше, чтобы избежать тряски. Окрестности Гранд-Прери с воздуха выглядят очень красиво,
2. Сын Инниса Дональд в то время обучался географии и впоследствии преподавал географию в Университете Куинс и в колледже Дженесео (штат Нью-Йорк).
290


множество мелких озер и прудов. Следов ирригации не заметно. Чтобы подняться выше, требуется разрешение. Самолеты должны держаться на определенной высоте из-за большого движения в обе стороны. Чем выше, тем скорость меньше.
5.45 —р. Пис; Форт Сент-Джон; р. Биттон—удивительно извилистая. В 6.45 прибыли в Форт-Нельсон, отбыли в 8.00 вечера3. Из-за залежей мергеля у самой поверхности вода по краям озера имеет поразительный синеватый оттенок. Обед в Форт-Нельсоне: холодный томатный суп, лосось, картошка, салат, мороженое, молоко, кофе. Топливо на американские и канадские базы привозят по Аляскинскому шоссе. 9.25—03. Уотсон, в форме взлетной полосы. Река Лиард мельчает—извилистая и со множеством хорошо заметных стариц.
Готовимся к перелету над горным хребтом. Заснеженные вершины. Возвышенная местность между Лиардом и Тесли- ном. Река Нестлин образует типичные запутанные меандры со старицами, возможно, возникшими из-за мерзлоты. Пересекли трассу и нефтепровод Кэнол. В 10.45 прибыли в Уайтхорс, отбыли в 12.004. На маленьких озерах еще лежит лед. Миновали Фэрбенкс, но затем пришлось вернуться и приземлиться в Снэге, Т.Ю. [Территория Юкон]. Взлетели оттуда в 10.30 утра.
8 ИЮНЯ 1945 Г.
Попали в плотную облачность и пришлось лететь на высоте 9 тыс. футов. Началось обледенение, особенно на хвосте самолета—самой далекой и холодной его части. Наконец, диспетчер разрешил подняться на высоту 12 тыс. футов, чтобы избежать облачности и обледенения, но самолет, отяжелевший из-за льда, не смог держаться на такой высоте. Повернули на-
з. Иннис добавлял в Financial Post «Форт-Нельсон сильно изменился с тех пор, как мы были здесь в 1924 г.» (11.08). Последующие примечания в этом разделе взяты из этого номера и из следующего, вышедшего неделю спустя.
4. Иннис добавляет: «Видел о. Норденскьольд на оз. Лаберж, где мы с Джиббом стояли лагерем в 1926 г.». Кеннет Джибб был выпускником коммерческой программы 1926 г.
291


зад и вышли из облаков. Постоянно получаем сводки от на* земных станций. Проблема обледенения до конца не решена. Значение спасательных станций с несменяемым персоналом; однообразие жизни и общая склонность к одичанию. Очень серьезная проблема—деморализация5. Радиомаяки для ориентации в облачности. Если сигнала нет, следует лететь над Аляскинским шоссе. Необходимость опыта и большой точности в суждениях для принятия оптимального решения; постоянный упор на безопасность. Диспетчеры не летчики и не осознают значения быстрого подъема на новую высоту.
Из-за тумана над аэропортом Фэрбенкса [Аляска] сели на авиабазе Дельта. Ланч в столовой. Ситуация в Фэрбенксе улучшается6. Огромное значение радиосвязи в случае плохих погодных условий. Радиостанция—это два человека, работающих в две смены, плюс окружающая местность.
9 ИЮНЯ 1945 Г.
Вылет из Фэрбенкса в 1.15 пополудни. Суббота. Большой самолет С-47, обивка из синего плюша, кресла с чехлами из фланели; набрали высоту и поднялись над облаками. Странные ощущения в ушах, особенно на спуске. Пушистые облака. Местность относительно ровная; редкие тени от облаков. Самолет подчеркивает иерархию и ранг, так как лишь немногие могут позволить себе летать. Принципиальное значение радио при полете в облаках; самолету нужны обширные наземные службы. Два летчика, женщина-штурман, бортпроводник и нас трое. Койка и 17 кресел; летим на высоте 14 тыс. футов, чтобы избежать облачности и обледенения. Получили кисло-
s. В Financial Post Иннис дополнил это наблюдение: «Жизнь здесь, должно быть, чрезвычайно однообразна. Явная склонность людей к „одичанию", несмотря на постоянные радиоконтакты с самолетами и внешним миром. Большая потребность в весьма частой смене персонала».
6. Иннис добавляет: «Наконец прибыли в аэропорт Фэрбенкса, где нас с большими церемониями встретили русские офицеры. Селье, говорящий по-русски, представил нас всем, но они почти не говорят по-английски; носят кожаные сапоги. Нас устроили и предоставили в наше распоряжение машину. Место очень изменилось с 1926 г.».


родные баллоны, но не пользуемся ими. Горный хребет к северу от Юкона. В 3.35 вылетели к заливу Нортон. В заливе лед, на холмах снег. В 4.30 пополудни —Ном, вылет в 6.00 вечера. Рядом с городом четыре больших драги, не работавших во время войны. На море местами лед. Встретили Карла Лоуэ- на, друга Порсильда. Обедали в офицерской столовой. Первое судно ожидается примерно 15 июня. Пересекли пролив; много льда. К северу острова Диомида, к югу о. Св. Лаврентия. 7.Ю—Сибирь. Холмы, покрытые снегом. Ни одного дерева, голая земля. Доставка оленей из Анадырского залива на Аляску. Перескочили в ю июня (на Аляске 9 июня). В ю.зо Марково; безлесная равнина, усеянная озерами и реками, делающими огромные извилины. Вдали на севере горы.
11 ИЮНЯ 1945 Г.
6.00 утра. Городок (Марково) был построен как база ВВС; комендант, раненный, когда его самолет был сбит над немецким портом, был прислан сюда как инженер, чтобы построить город. Тундру разровняли и уложили железные листы в качестве взлетной полосы; возможно, потом ее забетонируют, под поверхностью дороги слой гравия толщиной в фут или два. Домики для офицеров; две комнаты с огромной русской печью в одной из них; в пристройке кухня и прихожая; почерневшие тополевые бревна; построено с расчетом на мороз. Первая русская еда: рыбный суп с приправой из лаврового листа, в супе плавают большие куски рыбы, включая голову, очень вкусные, как и жареная рыба, затем ломти холодной копченой рыбы, такой, какую кладут в икру, затем жареная картошка и ливерная колбаса. Наконец, абрикосы из Крыма, чай из Грузии — без молока и чуть подслащенный; все это было подано русской девушкой и приготовлено в печи (из железных листов), источавшей сильный жар. Проспал около шести часов, проснулся—на завтрак рис и венский шницель, чай, водка (спирт крепостью 90-96%, разбавленный водой), очень крепкая и обжигающая, и в большом количестве хлеб и на ужин, и на завтрак. Городок состоит из хижин, вероятно, для офицеров, тополевые бревна, обтесанные вручную, мелкая галька, канавы, гравийные дороги, тополя, высаженные вдоль улицы, амери-
293


канский бульдозер, сгребающий землю в реку—огромная зависимость от американской техники,—самолеты. Бревенчатые жилые дома из двух-трех комнат с русской печью; глина вместо штукатурки, главное, чтобы было тепло. Школа, пекарня— все это часть военного городка. Туземцы в соседних селах говорят на своих языках, но дети, которых учат русскому, исполняют роль переводчиков. Главная продукция—олени, также пушнина—лиса, волк. База ВВС и культурный центр Сибири.
Самолет, пересекая горы по пути к Якутску, летит выше облаков. Гораздо меньше наземных радиостанций, чем на Аляске и в Канаде; более длительные перелеты, составляющие от 5 до 7 часов (от Фэрбенкса до Москвы—36 часов), здесь явно менее осторожны, чем канадцы, и тратят меньше времени на прогрев моторов. Говорят, водка хороша тем, что ты пьянеешь, а голова потом не болит. Горный хребет по пути к Якутску. На холмах снег, но не очень много; замерзшие озера. В 9.45 миновали Сеймчан. (Слова Селье о том, что анатомия и в значительной степени гистология мертвы—никакой перспективы материальных успехов, студентам приходится все учить наизусть, а профессорам преподавать—профессора анатомии всегда чувствуют себя неприкаянно на медицинских факультетах.)
Неприятный холод на высоте в 12 тыс. футов; бесконечные зазубренные горные цепи, покрытые снегом. Горы, почти непрерывно тянувшиеся от Марково, кончились около 12.45. Считается, что это самая сложная часть маршрута. В 12.45 пересекли реку Алдан—впадает в Лену. На полях видны следы обработки, но не заметно никаких построек. Попадаются островки леса. Поля имеют очень правильную форму и очищены от деревьев. Небольшие крестьянские постройки; техники здесь, вероятно, очень мало. Все русские офицеры обуты в сапоги и ходят с пистолетами. Арктика важна для России из-за ряда крупных рек, пересекающих Сибирь. В 1.45 пополудни—река Лена.
У нас никогда не будет хорошего правительства, пока мы не поставим во главе государства тех, кто не хочет править нами (Платон). Прибыли в Якутск в 8 утра, хотя у нас на часах 2.00 пополудни.
294


12 ИЮНЯ 1945 Г.
Порсильд лихорадочно собирает гербарий. На завтрак очередной «шашлык» —что-то вроде венского шницеля с рисом, красное вино из Крыма, которого я по настоянию командира ВВС выпил неразумно много, и водка—он хлестал ее глотками, которые бы убили меня. Ел, пил и сделался довольным и сонным—проспал часа два до 1.оо дня. Огурцы и чеснок (чеснок— отличная приправа), американские персики, чай и какао.
Какое-то время назад здесь был Молотов, и в честь его приезда выстроили модель кремлевской башни из сахара. Мы отправились туда на ужасном до невозможности автобусе-форде, и шофером у нас был мальчишка, до невозможности ужасно одетый. Там имеются все удобства—нам отвели комнату с двумя русскими печами, сложенными из кирпича, чтобы в комнате держалось тепло. Дороги очень грязные и неровные, люди ходят по ним и ездят на лошадях, а один проехал верхом на корове. На шеях у лошадей деревянные устройства, прикрепленные к дышлу—ни постромок, ни ваг. Хотя при советской власти округ вырос за счет переселенцев из Иркутска, большинство населения —якуты, но власти требуют от них учить русский; вероятно, в жизни людей мало что изменилось. Упор на Маркса навевает мысли о социальном кредите; средство совершить революцию. Хитрый способ обмануть и народ, и самих себя, на самом же деле—средство осуществления промышленной революции усилиями государства.
Якутск: 50 тыс. человек; почти все дома бревенчатые, лишь один-два из кирпича или камня; окна украшены узорами, их очень много; оконные стекла маленькие, орнаменты по краям крыш. Все сделано из дерева; цементных тротуаров нет, только обрубки бревен, положенные плашмя вместо тротуаров. Высокая стоимость перевозки проявляется в ценах на промтовары, которые завозятся по воздуху или по дороге, проложенной от Транссибирской магистрали. Хаотично проложенные улицы и застройка; большие жилые дома; фундаменты домов обмазаны глиной. Одно из самых холодных мест в мире; дома строятся соответственным образом. Река Лена позволяет сплавлять лес в больших количествах; опас-
295


на тем, что, как и на арктических реках, возникают ледяные заторы и город затопляет. Государственные магазины в основном торгуют товарами по низким ценам; на базарах работают частные лавки, где товаров больше, а цены выше. Государственные магазины и прочие здания плохо построены и плохо содержатся —составляя полную противоположность Eaton’s. Насколько убыточным становится частное предпринимательство на обширных пространствах, где трудно наладить транспорт и связь? В итоге евреи и прочие могут наживаться посредством мелких монополий и правительству приходится принимать меры; протесты в Западной Канаде более эффективны там, где они охватывают небольшие пространства.
Музей: промышленность, история, животные etc., многое сделано плохо, но это попытка стимулировать интерес к культуре и занять место церкви. Церковь, судя по всему, единственная; большая тюрьма и явное стремление запирать двери говорят об угрозе воровства. Изобилие рабочей силы, особенно женской, при незначительном количестве техники и огромной проблеме транспортных издержек. Нас обслуживает вся русская армия. После вылета из Якутска летели над горами, но не такими высокими, как вчера. Можно сказать, что русская революция угомонилась вместе с успехами ее армии, проведением более широкой политики, признанием церкви etc. Впечатления от увиденного сквозь водочный туман. Сели на аварийный аэродром для дозаправки. Ночью летчикам подают сигналы факелами. Аэродром земляной, но грунт достаточно твердый для взлета и посадки. Самолетами «Дуглас» ночью управлять легче, чем днем, —по-видимому, днем больше нагрузка на крылья. Радио по большей части примитивное, передачи ведутся либо азбукой Морзе, либо только на короткие расстояния. Русские, может быть, и не самые умелые летчики, но летать с ними безопасно. Сильнейший упор на литературу типа «наши достижения»—графики, диаграммы, как и в Канаде.
13 ИЮНЯ 1945 Г.
В 7 утра—река Енисей. 7.15—Красноярск, прямоугольные поля. Судя по всему, систематически ведутся лесовосстановительные работы; огромные размеры страны вызывают стремле-
296


ние к самодостаточности; сами выращивают чай, виноград, апельсины и пр. в Крыму и на юге. В 10.15 утра миновали Новосибирск на р. Обь. Летим вдоль Транссибирской магистрали— упрощается снабжение топливом. В государственном магазине в Якутске до сих пор считают на счетах. Обширные села: за каждым домом простирается поле, в центре села большие здания. Распаханные поля беспорядочно разбросаны между полосами леса, извилистые дороги: следов систематического землеустройства почти не видно. Большая протяженность пашни, возможно, объясняется внедрением тракторов. 12.20— крупный город, большое движение на Транссибирской магистрали. 1.05 —Омск, на слиянии рек Омь и Иртыш. По прибытии (ю.оо утра, часы переведены на три часа назад) завтрак: икра, все та же водка, соленая селедка с неизменным чесноком на приправу, яичница, шоколадный торт и чай. Несколько часов поспал, офицеры возили в город на машине.
Повсюду следы войны; низкий уровень жизни; у каждого какая-нибудь ноша; большинство без обуви или без чулок. Омск (400 тыс. жителей) в последнюю войну потерял [погибшими] всего 5 тыс. человек. Посетил музей; тщательно сделанная экспозиция, посвященная географическим условиям, природным ресурсам и истории; кое-что объяснял экскурсовод; этот центр огромной области наводит на мысль, что каждый регион активно развивает то, что ему интересно. Россия до некоторой степени справилась с национализмом, пресекая регионализм; красный флаг как символ единства и никаких наград. В области производятся снаряды, танки etc.; большой сельскохозяйственный институт; многолетняя пшеница; выведение пшеницы из многолетних злаков; яблоневые деревья выращивают так, чтобы они стелились по земле, и их покрывает снег, защищая от морозов. Большой интерес к привнесению нового в сельское хозяйство путем экспериментов. Канаде, вероятно, есть чему научиться у Сибири; в этом обширном регионе, имеющем примерно те же природные условия, выводятся особые сорта растений, и эти эксперименты, вероятно, принесут Канаде большую пользу.
Омск: большой хлебный элеватор; стальной железнодорожный мост и давно не чинившийся деревянный мост для
297


пешеходов и машин. Люди тащат воду и всевозможные това- ры либо везут их на примитивных телегах, запряженных лошадями или коровами. Проблемы с канализацией, водопроводом и торговлей; крестьяне продают свои товары прямо на площади или на рынке. Похороны: открытый гроб в грузовике и пешие сопровождающие. Время от времени на вокзал ведут под конвоем группы пленных немцев. Мы не протестуем, что нам чего-то не показывают,—проблема в том, что показывают слишком много. Насколько Россия способна повысить гибкость националистической системы, решая проблемы этого огромного края?7
14 ИЮНЯ 1945 Г.
На завтрак густая сметана, чем-то похожая на творог, рис, жареный гусь (крайне неаппетитный), яйца, ржаной хлеб. Свердловск: последний аэропорт в Азии; получили что-то вроде ланча: сардины, соленая лососина, колбаса, яйца, шоколад, шампанское и пиво. В Омске садились на поле, а в Свердловске очень большой, хорошо оборудованный аэродром. В предгорьях Урала местность более лесистая, день жаркий, и самолет трясет. Миновали Казань на р. Волге. Общая нехватка утонченности и вкуса, возможно, объясняется войной и армейским образом жизни, но, скорее всего, вызвана отсутствием массовой рекламы с ее просветительской ролью. В сельской местности почти не видно изгородей. Омск: убогие трамваи, мощеная середина главной улицы, однако изношенная техника говорит о крайней нехватке капитала.
Прибыли в Москву незадолго до 4.00 пополудни, много фотографировались и пр.; на такси приехали в отель «Савой»8.
7. До сих пор Иннис был очень доволен путешествием: «Нет никакой нужды жаловаться на то, что нам ничего не показывают. Проблема в том, что нам показывают слишком много. Русские чрезвычайно дружелюбны и гордятся своими достижениями —новыми зданиями и новыми городами».
8. В конце своей первой статьи для Financial Post Иннис так подводит итог: «Проделанный путь оставляет впечатление того, что он скрывает в себе большие возможности, будучи проложен во время войны для перевозок из Северной Америки, и в особенности это отно-
298


Мне немного не по себе, на ужин ограничился чаем. Звонил Мейранд из посольства. Огромный город, мощеные улицы — облик европейского города, контрастирующий с омской разрухой. Но всюду очереди и явные проблемы с продовольствием. Цены очень высокие. По словам Мейранда, в Москве очень внимательно присматривают за всеми связями и иностранными посольствами. Явное стремление оградить русских от сведений о положении за границей; преувеличивается кризис во внешнем мире. Жесткий контроль над общественным мнением; ирония в том, что идеи Маркса об эксплуатации используются для эксплуатации людей. К нам приходил взять интервью журналист из «Известий», такой же глупый, как журналисты в капиталистических странах; задавал стереотипные вопросы. Порсильд утверждает, что они [русские] достигли больших успехов в землепользовании: никаких следов эрозии и сохранилось множество деревьев.
Был в австралийском посольстве; профессор Эшби назначен на должность атташе как культурный человек, способный наладить контакт с русскими благодаря интересу к науке. Ученые готовы обсуждать с ним разные проблемы. Почему бы канадскому посольству не последовать примеру и не зачислить в штат специалиста? Высокая репутация ученых в глазах публики, очевидно, влечет за собой эксплуатацию науки журналистами, чьими стараниями процветает шарлатанство. В Review of Soviet Medicine, выходящем в Нью-Йорке, явно представлено много жуликов—что наносит ущерб репутации хороших работ.
В канадском посольстве встретил Арнольда Смита; тот был в Эстонии, на Ближнем Востоке и вот теперь в России.
сится к пассажирам из Европы. Он более протяженный, чем путь через Атлантику, но более интересный и, полагаю, значительно более безопасный. Начинаешь осознавать, что означает воздушный транспорт в плане освоения Севера и открытия задних дверей Азиатского и Североамериканского континентов. Уровень летных навыков в Канаде и в России представляется мне высоким, а проблемы преодоления самых трудных участков —решенными. Воздушный транспорт, несомненно, связан с промышленным развитием Сибири».
299


Утверждает, что православная церковь была признана как способ укрепления позиций в Балканских странах. Антирелигиозные музеи и антирелигиозная газета закрыты: намек на поворот в политике, после которого церковь будет использована как орудие империализма. Армию контролирует Политбюро, которое, судя по всему, и задает политический курс—это комитет из 14 членов партии. На новых территориях, подлежащих обустройству, в Эстонии etc., проводится либеральная политика признания интеллигенции и буржуазии, вообще же смягчение политики говорит о том, что партия считает свои позиции как никогда окрепшими в результате войны и может отказаться от прежних строгих и жестких мер. Чрезвычайно суровые наказания за опоздания на работу и мелкие провинности (за минутное опоздание сокращается хлебная норма), вероятно, были обусловлены военным временем. Девушка—чистильщица обуви предпочитает уплачивать профсоюзные взносы, чем работать до изнеможения. Был в британском посольстве, видел Красную площадь и Мавзолей Ленина; тот закрыт из-за войны, тело, вероятно, вывезено. Мет Паркер, корреспондент Times, сэр Арчибальд Кларк Керп, британский посол, Тоуни9, Рэймонд Дэвис и другие. Кларк Керр: «Мне выпало несчастье быть британским послом».
Затем —в театр на «Последние дни Пушкина»: о том, как национального поэта убил на дуэли представитель старого режима. На сцене царил дух революции и ненависти к старому режиму, при эффектном обращении к старорежимному колориту и антуражу. Налицо ускорение революционных методов и ослабление контрреволюции —о чем говорит вся история революций, от Кромвеля до американской, французской и русской; Германия погибла, потому что не сумела совершить революцию в условиях господства Генерального штаба. Немецкая культура, вероятно, продолжит существовать, что произошло и с греческой культурой после гибели Греции. Вследствие жесткого контроля над печатью обще-
9. Профессор Ричард Тоуни был заслуженным профессором истории экономики, преподававшим в Лондонском университете в 1931- 1949 гг.
300


ственное мнение выражается главным образом через партию (отель «Москва» зарезервирован преимущественно для коммунистов), а также, возможно, через влияние зарубежной печати на партию. Пропагандисты и агитаторы проводят партийную линию по всей России; влияние на современную печать отражалось на отношении к Финляндии: сперва благосклонном [при] враждебном к России, затем неблагосклонном [при] благосклонном к России. Быстрые перемены общественного мнения на Западе разрушают веру в газеты; решительная и последовательная силовая политика оказывает огромное влияние на современную печать. Угроза полной занятости и идей, насаждаемых коммунистами. С другой стороны, несмотря на мастерское использование пропагандистских приемов при осуществлении революций, они, вероятно, разучились манипулировать общественным мнением в демократических странах. Убогая внешность театральной аудитории в противоположность ярким костюмам и сценическим эффектам. Явный принципиальный контраст между европейскими и англосаксонскими народами, проявляющийся в безжалостном характере индивидуализма на континенте и необходимости личной кооперации как части общества в англосаксонских странах: в последних человек должен учитывать последствия своих действий для окружающих либо признавать значение просвещенного эгоизма, в то время как на континенте человек настаивает на своем и это приводит к диктатуре. В какой мере это итог наследия римского права и административной системы?10
Россия с ее опытом управления самыми разными регионами приобретает имперскую роль, которую раньше играла Великобритания. В какой степени можно ссылаться на британский и американский опыт, убеждая Россию проводить
10. Тот вечер Иннис провел в одиночестве. «Селье и Порсильд ушли вечером (на прием в президиуме Академии наук по случаю открытия торжеств). Русские очень сильно заинтригованы колоритными университетскими костюмами, в которые обрядились британцы, прекрасно осознававшие, что русские заинтригованы». Financial Post, August 18,1945.
301


определенную политику, т.е. в отношении Польши etc.? Британский империализм, вероятно, будет полезен российскому империализму, да и США, вероятно, будут у него учиться. Громадное бремя, возложенное на зарубежные посольства,- в каком-то смысле бремя мировой власти и согласования позиций различных лагерей. Встает вопрос, сможет ли организация, создаваемая на всемирной конференции, заменить опытных дипломатов.
Говорил с Рэймондом Дэвисом, корреспондентом Saturday Night и как бы писателем-фрилансером. Жалуется на цензуру, не позволяющую выступать с критикой, —и, соответственно, газетчиков, работающих в России, начинают считать прорусскими в тех странах, откуда они родом, а общественное мнение в зарубежных странах проникается избыточным скептицизмом либо сочувствием. Лондонские Times и Observer представлены, причем в значительной степени, репортерами, считающимися прорусскими. То, что New York Times, Manchester Guardian, News и другие газеты представлены неадекватно, указывает на возможность того, что они не желают мириться с ситуацией, когда новости становятся фрагментарными. Посольства других стран сталкиваются с трудностями при борьбе с сочувственной точкой зрения российских корреспондентов и выражении точки зрения российских корреспондентов, а также своих стран.
Коммунистическая партия сильно выросла в числе, но прием в нее обусловлен лояльностью и способностями. Внутри партии ведутся серьезные политические дискуссии, хотя налицо тенденция развивать марксистские догмы. Политбюро включает представителей армейской верхушки и потому в значительной степени становится силовой группировкой. Судя по всему, в стране в широких масштабах разрешается критика. В газеты попадают постоянные жалобы на дурное управление, взятки и растрату средств, явно привлекающие внимание правительства. Прежде воззвания к общественному мнению пресекало публичное гестапо, теперь —частное гестапо. Но внутреннюю критику не выпускают за пределы страны. Журналисты и корреспонденты вынуждены держаться поближе к властям, чтобы узнавать но-
302


вости, и их точка зрения, соответственно, искажается. Газеты издаются различными группировками —самые влиятельные из них рабочая и аграрная. «Правда» и «Известия» вызывают всеобщий интерес, но имеют небольшой объем и не пытаются дать общую картину, подобно крупным англосаксонским газетам. Отсутствие рекламы влечет за собой издание всевозможных специализированных листков. В правительственных «коммерческих магазинах» начата продажа более разнообразных товаров по более высоким ценам, чем в «государственных магазинах». Таким образом правительство пытается изымать средства и сдерживать недовольство, вызванное дефицитом товаров при низких ценах на них —что позволяет держать в узде государственные магазины и снижать цены, а также налоги. Постоянный интерес к спекуляции, несмотря на решительную борьбу с ней и с уличной торговлей. В колхозах каждая семья имеет небольшой надел, на котором что-нибудь выращивает и продает на открытом рынке по свободным ценам. Отсутствие информации о ценах в газетах, должно быть, резко повышает издержки торговли.
Россия систематически искореняет пронацистски настроенных немцев и вывозит оборудование с военных заводов, а также квалифицированную рабочую силу. Признаки того, что немцы подстраиваются под русских и быстро переходят с антирусских на прорусские позиции. Из этого следует, что идеологическая обработка не слишком эффективна, но облегчает быструю смену взглядов или уничтожает независимую точку зрения. Русские ведут тонкую политику, опираясь на язык и культуру и насаждая принцип местной автономии. Необходимость немедленной и преднамеренной прорывной политики в англосаксонских странах—в том числе через науку: обмен студентами etc. В Москве много театров по сравнению с кино; фильмы местного производства.
15 ИЮНЯ 1945 Г.
Провел два часа в президиуме Академии наук; нас встречали у входа и провели по залам; прибыл и отбыл вместе с группой англичан, включая Тоуни. В Англии очень трудно достать одежду; даже у посла пальто заштопано.
303


16 ИЮНЯ 1945 Г.
Был в канадском посольстве; читал отчеты об образовании, печати, культурных связях и пр., отправляемые в Канаду. Отель «Метрополь» —резиденция журналистов. Коммунистическая партия вследствие своих размеров явно вынуждена обсуждать бесчисленные проблемы и определять политический курс. После того как решение принято, все дискуссии прекращаются, так как они ослабляют власть—но можно критиковать частности управления. Большинство иностранных корреспондентов имеют левый уклон и приемлемы для партии. Посольства очень зависят от бесконечных сплетен, но в России вследствие ограничений на передвижения и изучение ситуации посольства очень внимательно следят за всеми публикациями, отмечая тенденции etc.
Был на первом заседании Академии в огромном Оперном театре; шесть балконов над партером; члены Академии на помосте; сзади бюст Ленина и огромный портрет Сталина. Множество выступлений, посвященных истории и достижениям Академии и обязательствам перед Сталиным. Естественные науки подвергают себя опасности, полностью подчиняясь государству и диктаторам, главным образом из-за зависимости от государственных средств; восхваления Сталина как способ получения новых средств; никакого понятия о проблеме общественных наук или философии; в целом утилитарный уклон, связанный с эксплуатацией ресурсов государства. Едва ли профессионального подхода хватит, чтобы противостоять государственному давлению, но при этом всячески подчеркивается огромное значение ученых и раздачи орденов. Признание своего статуса, возможно, гарантирует защиту, но вопрос в том, достаточно ли умны ученые, чтобы определять линию исследований; упор на пользу, а не на теорию и шумиха вокруг великих научных достижений ради получения новых денег от правительства.
Оркестр крайне энергично исполнил увертюру «1812 год»- во вступительные такты «Марсельезы» врывался колокольный звон. Длинные утомительные речи. Вечером банкет, сидел между двумя русскими и в одной компании с Тоуни. Длинный
304


главный стол, от него отходят другие столы. В оркестре в основном гармоники или аккордеоны. Много музыкальных номеров, во время которых люди поднимались и танцевали. Гости постоянно переходят от стола к столу в поисках желающих выпить с ними. Речи заглушаются шумом и потому краткие; какой-либо порядок старшинства отсутствует. В целом восхитительно неформальная обстановка; столы, уставленные бутылками и блюдами с едой: огурцы, яблоки, соленая рыба, мясо etc. Оглядка на китайский пример объясняет, почему русские, как и китайцы, крайне неаккуратны в том, что касается приема пищи; могут есть в любое время дня, и этот банкет тому пример. Промышленная революция русским не по душе, но, возможно, политическая революция привела к созданию системы власти, вынуждающей людей смириться с требованиями машинного производства: суровые наказания etc. за опоздания, мощная пропаганда пятилетних планов—все это нужно, чтобы заставить людей соблюдать порядок, созданный машинами. Россия между Востоком и Западом, а машины приходят с Запада. Русская религия и мысль, развивавшиеся под влиянием александрийцев, в противоположность Западу тесно связаны с Евангелием от Иоанна и греческой философией, а не с римским правом. Однако Запад подпал под влияние часов и машинного строя, особенно посредством колоколов. Возможно, России удастся внушить ученым более широкую точку зрения, чем на европейском Западе.
Русские пьют так: сперва самые крепкие напитки—водка, коньяк etc., затем более легкие напитки, и все кончается еще до того, как начнется собственно банкет, чем и объясняется огромное количество бутылок. Тенденция к наделению чрезмерным значением политики на Западе частично умеряется концентрацией небольшого числа людей в партии, но достаточно заметна для насаждения гибкости и податливости к общественному мнению. Она способствует принятию военных решений вопреки требованиям общественного мнения и, возможно, более открыта, чем демократии, в которых меры принимаются наперегонки с общественным мнением и приходится прибегать к уловкам; Болдуин etc.; проблема примирения военных потребностей с общественным мнени-
305


ем и наоборот. На банкете царил дух сильнейшего облегчения—свидетельство военных тягот.
Утверждается, что сифилис и антисемитизм выросли после вступления войск на территории, прежде занятые немцами. Крайне тяжелая ситуация с больницами в Европе; в Венгрии нет эфира. Транспортная система неэффективная и перегруженная. В Москве трамваи ходят сцепками по два и три, забитые людьми и изнутри, и снаружи. Воскресенье: на улицах людские толпы; торговля мороженым и ландышами; огромное количество цветов всего нескольких видов—гортензии, анютины глазки. Высокие цены на некоторые товары; почистить обувь стоит 5 рублей (12 рублей равны 1 доллару США). Вечером — газеты и зачтение приветствий; Королевское общество с типичной наглостью претендует на роль представителя Великобритании и Британского Содружества. Содружество наций —памятник англосаксонскому снобизму и алчности. Выступающие аплодируют собственным речам. Время от времени выступающим приносят теплый чай. Сильное пристрастие к орденам, нацепленным на грудь. Русские очень заинтригованы цветом британских костюмов, а британцы это прекрасно понимают. Встретил Шапелона11, делегата от французов. Русские посольства —канал, посредством которого общественное мнение англосаксонских стран доходит до России, а прочим посольствам мешает недостаточное количество печатных материалов; очень важно иметь вполне компетентных людей, способных оценить воздействие зарубежного общественного мнения на Россию, а также дать оценку российскому общественному мнению и его эффективности. «Печать—это самое острое и самое сильное оружие нашей партии»—И. Сталин.
17 ИЮНЯ 1945 Г.
Вечером в воскресенье осматривал Кремль; музей —главным образом коронационные одеяния, украшения, бронза, кареты разных царей. Гигантское собрание сокровищ и ремеслен-
11. Марсель Шапелон (р. 1904), французский редактор и издатель.
306


ных изделий тонкой работы—отчасти русских, но в основном из Франции, Англии и других стран. Много подарков от других монархов. Тоуни полагает, что все это демонстрирует объемы накопленных богатств, отсталость российского развития на век или два и зависимость от других стран. Был во Дворце; подъем по огромной лестнице через два или три зала в самую старую часть дворца; росписи итальянской работы. Затем назад в огромный зал; это так называемый Георгиевский зал, с паркетным полом, похожим на ковер; он посвящен ордену Св. Георгия; затем вниз, в зал заседаний Совета; длинное помещение; 1200 мест; механическое оборудование; но, несмотря на это, дискуссий здесь, должно быть, почти не ведется, а работа проводится главным образом в комитетах. Страна в силу своих размеров обречена на диктатуру того или иного рода. Ниже комнаты для дискуссий и дворцовые жилые помещения; видел ванну, кабинет и пр.; все очень изысканное; не обошлось без большого количества ручного труда. Видел церкви, не менее четырех. Небольшое компактное пространство, поднимающееся на огромную высоту в круглых византийских башнях; небольшой размер, вероятно, означает, что они предназначались для двора и духовенства. Огромные колокола; большой колокол, упавший, когда его поднимали в 1733 г., и треснувший; отлит в Москве, водружен на постамент в 1836 г. Огромная декоративная пушка; ряды пушек, присланных в подарок из других стран.
В Москве огромные здания; здание профсоюзов крупнее большинства, а может быть, и всех зданий в Торонто. Легко догадаться, какое количество оборудования новым властям приходится размещать в старых стенах; это не касается церквей и строительства изящного Мавзолея Ленина. Сходство между Россией и Канадой; неожиданный выход первой на сцену и неожиданное развитие последней; и та и другая похожи на детей, хвастающихся своими игрушками и требующих, чтобы их хвалили. И та и другая страдают от комплекса неполноценности. Свойственная им грубость во взаимоотношениях между людьми—грубость, проявляющаяся во многих отношениях. Москва поражает разнообразием архитектуры, числом больших зданий и шириной улиц и площадей.
307


18 ИЮНЯ 1945 Г.
Ездил в гуманитарное отделение Академии, меня знакомили с русскими историками и аспирантами и зачитывали статьи. Статья, посвященная марксистской диалектике, и еще две очень интересные статьи о древних славянах. Возможно, эти знания переживут постоянные требования государства о признании марксистской догматики, та из веры превратится в часть ритуала, а научная деятельность, превосходная по современным стандартам, будет продолжаться, хотя она может быть подчинена требованиям государства, т.е. насаждению славянской традиции или изучению огораживаний в Англии как проливающих свет на их собственный земельный вопрос. Сильнейший упор на естественные науки и их утилитарные приложения может повлиять на некоторые сферы гуманитарных наук. Вечером ходил на оперу «Иван Сусанин» [«Жизнь за царя» Глинки, впервые исполненная в 1836 г., получившая новое название и с новым либретто]; чрезвычайно эффектные декорации; сюжет связан с изгнанием польского дворянства, эпизоды отобраны исходя из возможности их постановки: в Кремле, в лесу, на Красной площади (стены из красного кирпича). Цензурные репрессии, судя по всему, побуждают к самовыражению через искусство, особенно сценическое. Революция присвоила колорит старого режима—костюмы, театральные декорации и пр.—чтобы оттенить собственную неприглядность, и отбирает темы, демонстрирующие необходимость бунта. Артисты работают в заданных рамках. Последний акт на Красной площади—буйство цветов и костюмов, нарастающее в изумительном темпе. Вся труппа аплодировала, выражая общее восхищение и зрителей, и актеров. Бросается в глаза отсутствие рекламы. Сталин в 1912 г. редактировал «Правду» как революционную газету при помощи Молотова, который также работал в «Известиях», еще одной большевистской газете.
19 ИЮНЯ 1945 Г.
Почти без предупреждения был отвезен в «Националь», вместе с французской, венгерской и шведской делегациями; table
308


d’hote вместо a la carte, видимо, потому, что мы злоупотребляем привилегией о la carte, требуя водки, икры и вина. Но готовят в «Национале» хорошо и никаких трудностей с переводом не возникало12. Низкий фиксированный обменный курс крайне затрудняет закупки, несмотря на то что в стране наблюдается небольшая инфляция. Англичане жалуются, что из-за низкого обменного курса и высоких цен им трудно покупать книги, что в России, что во Франции. Был на книжной выставке в Академии—судя по всему, на протяжении всей войны выходили очень хорошие издания. Экономический журнал, имеющий тираж в 15-16 тыс., издания Института мировой политики и мирового хозяйства; его штат обычно составляет около 100 человек; видел машинописную книгу о Канаде; не очень высокого уровня, но информативная, с высокой оценкой Canada Year Book; экономическая литература—главным образом практического характера, посвященная пятилетнему плану, войне etc.; теоретики в основном занимаются советской экономикой. Огромное число книг, преимущественно в бумажных обложках.
Вечером ходил в Московский Художественный театр на «Три сестры» Чехова; превосходная игра, вращающаяся сцена; еще одно свидетельство того, что продолжает использоваться дореволюционный материал. Все развлечения до сих пор остаются заимствованиями у старого режима; культурная жизнь существует за счет старых запасов; вероятно, революция сожгла все таланты и теперь трудно взрастить новые таланты, сопоставимые с теми, что возникали при старом режиме. Примитивный в политическом плане народ преклоняется перед Сталиным и пользуется однопартийным режимом, но такая огромная страна, возможно, не может позволить себе роскошь двухпартийной системы. Вопросы репортеров о том, понравилась ли нам Москва, напоминают канадские газеты; и тут и там подростковые черты. Отсутствие внутренних стан-
12. В своем описании, приведенном в Financial Post, Иннис выразился более деликатно. «Вместе со шведской делегацией отправился в отель „Националь". Здесь, в „Национале", устроен Table d’hote, и мы были избавлены от проблем, возникавших при попытках объяснить, чего мы хотим».
309


дартов критики. В государственных магазинах с высокими ценами рубашки стоят 1200 рублей (100 долларов США). В какой мере отсутствие свободы печати обостряет интерес к театру и опере—отсутствие других видов развлечения? Инфляция в стране и пренебрежение классической теорией способствуют увеличению трудностей. Ограниченная налоговая структура и выпуск облигаций при нехватке товаров в условиях большого спроса; ограниченность возможностей для перестройки внешней торговли, неспособность справиться с внутренними последствиями роста доходов и нехватки товаров; торговля ведется по карточкам, но в магазинах нет товаров по низким ценам. В коммерческих магазинах карточек не нужно, а товаров там больше и цены выше. Попытки сдержать рост цен на продовольствие.
Преступления немцев; насилие над интеллигенцией; почтение русских перед интеллигенцией. Повышенное внимание к языку подчеркивает факт развития в изоляции; потребность в советской экономике и психологии; стремление заполнить вакуум—и марксистская интерпретация служит этой цели. Необходимость выстраивания идеологий. Преимущество вынужденного обращения к практическим проблемам; реализм промышленной революции заставит идеологию отступить в сферу догм и ритуалов. Неспособность классической теории описывать разнообразие форм экономического развития влечет за собой возникновение идеологий, призванных подчеркивать расхождение с классической традицией. История экономики предлагает более широкий подход. Преднамеренная простота классической теории, вырастающей из англосаксонских корней, создает возможность обширных дополнений; слишком тесная связь между развертыванием промышленной революции и недостаточным стремлением обеспечить дальнейшее развитие; существенно, что Уэббе, занимаясь маргинальными областями экономики, проникся интересом к России.
20 ИЮНЯ 1945 Г.
Вечером ходил на балет в Оперном театре; возрождение старого балета; одна из ранних работ Петипа; прима-балерина, насколько известно, замужем за аристократом. Однако со-
310


мнительно, мог ли балет возникнуть в отсутствие очень богатого двора. Коммерческому обществу не хватит терпения и средств, чтобы оплачивать длительные и дорогостоящие репетиции; эту затею двора, единственную в своем роде, подхватило государство, однако у народа, судя по всему, все это не вызывает большого восторга. В оперном театре—огромные превосходные фотографии академиков (всего 170 человек), представляющих различные регионы и дисциплины.
Колоссальный престиж академиков; балет и наука вызывают большой интерес в республике; 220-я годовщина—великолепный вклад в дело возрождения, наука как первый шаг в сторону единого подхода; представлены все страны, кроме Германии, Италии и Японии, причем, кажется, подумывали о том, чтобы пригласить и немцев. Это возможно лишь при наличии жесткого контроля над печатью, предотвращающего выпады со стороны общественного мнения. Аргумент в пользу контроля над печатью: обуздание иррационализма и сен- сационализма. Огромное значение языка; войны хх века главным образом ведутся из-за языка, в частности представляющего националистические меньшинства, противостоящие более крупным политическим образованиям; эксплуатация языка группами, использующими новые механизмы —газеты и радио—взамен применения силы в целях сдерживания недовольства меньшинств. Образование и репрессивные меры снижают опасность языка и сокращают возможности для его эксплуатации. Британский империализм не способен сдержать напор языка и национализма: Исландия13 и Индия. Франция обращается к языку для создания небольших очагов сопротивления, Германия обращается к языку меньшинств для насаждения просвещения; Россия обращается к науке или пытается использовать ее как основу для общего подхода. Экономическое значение языка, т.е. его утилизация для установления тарифов и ограничения обмена идеями и товарами. Журналисты из англосаксонского мира прониклись восторгом к России как к источнику новостей, несмотря на то что в Рос-
13. Так в тексте. Вероятно, имеется в виду Ирландия.—Прим. пер.
311


сии новости замалчиваются. Русские используют журнал истов сенсационной западной прессы в своих целях. Склонность писателей к нападкам на старый режим —вследствие то ли цензуры, то ли покровительства, оказываемого балету, а не писателям. Балет: паразитическое искусство и выдумки, отводящие более заметную роль воображению. Революция все же воздала должное трудам писателей: музеи Толстого, статуи Пушкина, Горький; названия улиц; смотрите карту России.
21 ИЮНЯ 1945 Г.
Ездили в Ясную Поляну; старые вагоны компании International Wagon Lit (бельгийской), очевидно, конфискованные русскими. Спальные места поперек вагона, по четыре в одном купе; на верхней койке в дороге очень тряско; поезд идет медленно. На завтрак чай в стаканах (вещь обычная) и сладкий русский пирог. На автобусе до деревни; весь день в сопровождении конной охраны и полиции; пересекали магистраль из Москвы в Крым; эта местность была оккупирована немцами. Через главные ворота пешком к дому Толстого; нас встречала внучка Толстого, директор музея; завтрак в большом доме: крутые яйца, сыр, огурцы, пирожок. Осмотрели музей; хорошая экспозиция со снимками, освещающими жизненный путь. Гранки книг с бесчисленными рукописными исправлениями. Его рукописи переписывали для наборщиков жена и дочери. Потом осмотрели его дом: прожил 76 из своих 82 лет на одном месте; библиотека из 23 тыс. книг; многие явно присланы чудаками; стал фигурой мирового масштаба после издания «Войны и мира».
Портрет Уильяма Ллойда Гаррисона с автографом: «Свобода для каждого, для всех и на веки вечные», Бостон, 23 октября 1873 г. Ходили к могиле. В книге посетителей множество имен немцев, живших в доме во время оккупации. Вокруг могилы Толстого были похоронены убитые немцы; но всех их убрали сразу же после освобождения. Ходили до края леса, в луга и по лесу, посаженному Толстым. Березняк посажен около 1870 г., а ельник около 1903 г. Чем только ни интересовался в разные моменты жизни: леса, сельское хозяйство, просвещение, медицина, пчелы, литература. Всей литера-
312


туре предпочитал главу о буре в «Дэвиде Копперфильде» [1849-1850] Диккенса. Проявлял интерес к Стерну и Теккерею. Огромная энергия, возможная лишь при принадлежности к аристократии (граф), —хотя он и был отлучен от церкви,— питаемая давними традициями и богатством, позволявшим путешествовать и писать книги, долго жил на одном месте— глубоко врос корнями в русскую землю. Эти преимущества старого режима использовались для внушения принципов революции крестьянам. При этом имение присвоено государством и содержится по возможности в том виде, в каком его оставил Толстой: все деревья подсчитаны, и когда старое погибает, высаживают новое. Старый режим не желал забирать его, а новый поднимает на щит выдающихся революционеров. Уникальное ощущение, будто бы Толстой только что был здесь—весьма укрепившееся стараниями его внучки.
Обед в з.оо дня: суп, телятина, картошка, вино, минеральная вода, кофе. Ходил в село—глубокая грязь. Женщина с громким плачем бежит к дому: потеряла последнего из пяти сыновей, убитых на войне,—тот был тяжело ранен и вот умер. Был в детском саду—одной из двух школ по 25 детей в каждой: дети возрастом от 2 до 7 лет. Их приводят и уводят родители; когда родители работают в поле, дети остаются на всю ночь. Одежда от американского Красного Креста, штат из десяти девушек: лепка из глины, чтение etc.; школу следующей ступени сожгли немцы.
Говорил с председателем колхоза: неграмотная женщина на выборной должности, но явно очень сильная личность. На планирование всей работы уходит несколько часов в месяц; четырехлетний севооборот на 360 гектарах (многополье); 80 га под яровую рожь, 80 га под озимую рожь, пшеницу, либо овес, 80 под пар, 80 под клевер, в селе 120 домов, 44 семьи, 362 человека, многие из которых пасут скот, определенное количество зерна сдается государству, остальное можно продавать по своему усмотрению. Девять лошадей в коллективном владении, но коровы, козы и свиньи у всех свои. Колхозная система явно снижает объемы труда —прежде время тратилось на каждый клочок земли. Теперь люди трудятся по очереди, получив гораздо больше свободы и времени для досуга.
313


Вернулся пешком; перед отъездом дети принесли нам охапки цветов; прелестный способ организовать мероприятие; вручил открытки и небольшую книгу. Полное исчезновение коммерциализма; очевидно, что государство может достичь превосходных результатов в делах такого рода. Судя по всему, в России не пользуются раковинами, предпочитая проточную воду; течет струей из кранов, либо те переворачиваются и превращаются в разбрызгиватель. Утверждают, что это результат татарского влияния, во что вполне можно поверить: предубеждение против стоячей воды. Карточная система явно работает в случае хлеба, которого в достатке, но не в случае прочих товаров: их нехватка и дефицит влекут за собой спекуляцию и торговлю на черном рынке. По этой причине были созданы коммерческие магазины, призванные сдержать спекуляцию. Одежду и некоторые товары какое-то время продавали по принципу успешной работы—лучший работник предприятия по рекомендации директора получал право на костюм. Русские очень любят рекомендации и выражение похвальных чувств. Пропаганда, имеющая целью рост населения—предмет многочисленных дискуссий.
Иностранцы женятся на балеринах, а тех увольняют и отказывают им в выездных визах. Писатели, сочувствующие режиму, получают признание и практически монопольное положение, и, соответственно, их заработки очень велики; утверждают, что Дэвис заработал 19 тыс. долларов в год, работая фрилансером на иностранные газеты, желавшие получать сведения особого характера. Дискуссия о том, можно ли назвать русский империализм с его безжалостной эффективностью и явно более высокой производительностью более желательным, чем британский империализм, теряющий свою безжалостность и, возможно, из-за этого становящийся менее эффективным. Прислуга иностранцев отправляет регулярные доносы в разведку. Совет народных депутатов заседает изредка и нерегулярно, главным образом чтобы выполнить бюджет. Некоторое значение имеет работа комитетов, готовящих поправки, но в целом все принимается единогласно. Центральный комитет партии в целом определяет политическую линию, и его решения утверждаются.
314


23 ИЮНЯ 1945 Г.
Ходил в Художественную галерею: послереволюционная живопись выглядит очень любительской по сравнению с движением и жизнью на дореволюционных картинах.
Вечером в субботу специальное заседание исторической секции, интересующейся английской историей—особенно огораживаниями и революциями. Большой интерес к иконам; почитание писателей и ученых: Маркс, Энгельс, Толстой, Ленин; революция была делом рук писателей, тем более что при старом режиме действовала газетная цензура. Марксистская идеология способствует появлению превосходных работ по английской истории или на темы, чуждые России; пустословие насчет марксистского подхода. Коктейль-прием в американском посольстве; встретил Джейкоба из Daily Express; лондонской Times явно потворствуют; русские предпочитают консервативные газеты коммунистическим, поскольку первые адресуются к тем, кто не обращен. Зарубежным коммунистам не доверяют и полагаются в основном на зарубежные посольства; более активный интерес к делам отдельных лиц, нежели к новостям.
24 ИЮНЯ 1945 Г.
Воскресенье, Парад Победы. Три раза предъявлял паспорт; из секции для гостей видел поодаль Сталина на трибуне Мавзолея Ленина. В ю.оо утра включили фонтан. В ю.зо —речь. Генерал Жуков (на белом коне) и прочие проскакали мимо, принимая парад; громкое басовое «ля», перекатывающееся от группы к группе, заполнивших всю Красную площадь. Вся площадь в войсках; пехотные клинки и штыки —пережитки феодальных традиций. Пехота и после нее саперы. Затем кавалерия—легкие кони с белыми мордами. Парад техники: зенитные установки на гусеницах, тяжелая артиллерия и, наконец, танки. Военная техника не приспособлена к парадам. По большей части совсем молодые люди, все в наградах; моряки выше ростом. Парад техники отмечен небольшими сбоями. Войска проходили примерно с ю.зо до 12.05. Все хорошо организовано и рассчитано. Солдаты бросали немецкие фла-
315


ги к ногам Сталина на трибуне; на портретах—Ленин и Сталин, членов политбюро нет. Непрерывно шел дождь. Во время парада —многочисленные орудийные залпы.
В воскресенье выехал в Ленинград14 —ровно в 6.00 вечера; вдоль дороги непрерывно тянутся полуразрушенные дома; мосты на железной дороге систематически взрывались. Ведется быстрое восстановление.
25 ИЮНЯ 1945 Г.
Понедельник: на неспешном поезде в Ленинград. Кирпичные здания в основном разрушены; танковые ловушки; на поездах, на железной дороге и вообще повсюду работают женщины, мужчин мало. В Клину крестьянки продают пассажирам продукты. Учителя в Букове принесли делегатам цветы; очень благодарны за помощь со стороны американцев, канадцев и англичан и стараются это показать. По большей части деревянное хозяйство: дома из бревен и досок. Деревянные мосты взамен взорванных железных. Телефонные столбы были спилены—ставят новые. Перевернутые вагоны, отсортировка старых кирпичей и восстановительные работы; старые землянки. Окопы, колючая проволока, израненные и погибшие деревья; железнодорожная насыпь испещрена землянками. Нефтяные баки, замаскированные под дома: нарисованные окна и двери. Ленинград: красивые здания; в церквях меньше следов византийского влияния, более заметно европейское влияние; отель «Астория»: горячая и холодная вода, превосходное обслуживание; первоклассная гостиница по сравнению со второ- или третьесортным «Националем». Современное промышленное оборудование особенно сильно пострадало от войны: перебитые водопроводы, стекла, разбитые взрывами бомб. На вокзале встречали с цветами. Числа, арифметика и математика—главное, что объединяет все языки, и чуть ли не единственная основа для контакта и согласия.
14. «Поезд был целиком составлен из спальных вагонов для делегации. Ланч и завтрак нам выдали в коробках в отеле, но в поезде подавали горячий сладкий чай, который был очень кстати».
316


Выставка про оборону Ленинграда: огромное вычурное здание, набитое пушками, русскими и немецкими, а также французскими и польскими, всевозможными снарядами, бомбами и даже самолетами и обломками самолетов. Снаружи—танки и пушки. Современная комната ужасов, показывающая, на что способна война, или обратная сторона вчерашнего парада. Немцы уперлись в первую линию обороны, выстроенную горожанами, затем во вторую линию обороны и, наконец, вышли на берег Невы. Попытки блокировать Ленинград и пресечь ручеек продовольствия, текший зимой в город по льду Ладожского озера; часть группировки, штурмовавшей Ленинград, была выдвинута навстречу финской группировке, наступавшей с севера, но этот ход был отражен. Ответный удар начался с атаки через замерзшую Неву; Ленинград отбивал атаки, но страдал от голода; в день выдавался крохотный кусочек черного хлеба; множество людей умерло от голода, исчезли все кошки и собаки, слухи о каннибализме. Награды за оборону наряду с мужчинами получило много женщин; утверждается, что немцы потеряли 100 тыс. человек; огромный склад немецких касок. Сцены после атаки с мертвыми немцами, колючей проволокой и пр.—удручающе реалистичные; многочисленные картины с изображением подвигов, графики выпуска продукции в условиях серьезных проблем. Явное стремление не допустить ослабления ненависти к Германии. У немцев имелась испанская дивизия; судя по всему, отряд для восточного фронта был набран и из датских квислингов. Нейтральные страны оказались в очень затруднительной позиции: Швеция была вынуждена разрешить перевозку войск по своей территории в запломбированных вагонах. Явные воля и решимость русских к содействию, несмотря на ущерб, причиненный городу снарядами и бомбами. Немцы, вероятно, были побеждены в силу ряда причин: солдаты-наемники, грязь, язык—им было невероятно трудно обращаться к русским и выучить их язык; другая железнодорожная колея, вынуждавшая переставлять рельсы, чтобы обеспечить движение немецких поездов; плохие дороги. Издавна проводившаяся Россией политика изоляции, вероятно, спасла ее от немецкой оккупации. Русская пропаганда
317


коммунизма на русском языке, вероятно, была неуязвима для немецкой пропаганды —в противоположность воздействию пропаганды в англосаксонских странах или других европейских странах. Ленинград считается поворотной точкой немецкого наступления —из всех русских городов он наиболее индустриализован15. Длительная политика изоляции, возможно, снизила интерес к империалистической экспансии: однако большая постоянная армия и подготовка новых войск—зловещий знак. Группа девушек, лет 18 или меньше, шагающих маршем с примкнутыми штыками и поющих строевую песню: дно цивилизации.
Балет—«Лебединое озеро»; театр не такой высокий, как в Москве, но балет очень хорошо поставлен; грациозные танцы на пределе возможного, прыжки с тройными оборотами и тройным ударом пятками друг о друга во время прыжка; необходимость броских костюмов; красивый «Испанский танец»; декорации: озеро на заднем плане; летающие и плавающие лебеди, которых тянут за проволоку. В Москве девушка летала над сценой.
Острая проблема разоружения в России, включая повышение доступности рабочих мест и снижение накала пропаганды. Следствие обширности российских пространств— эффективность принципа нападения, а в конечном счете и эффективность сосредоточения сил для обороны. Упор на марксистские [идеи] носит в первую очередь военный характер и призван обеспечить основу для идеологической обороны в континентальных масштабах. Англосаксонская классическая традиция—по сути своей империалистическая и военно-морская. Многочисленные военные училища для офицерских сыновей свидетельствуют о зарождении военной касты.
15. «Ленинград—промышленно развитый русский город. Хорошая иллюстрация того, насколько уязвимо современное индустриальное общество в случае войны. Уязвимо все: электроснабжение, водопровод, транспорт—все необходимое для жизнедеятельности общества».
318


26 ИЮНЯ 1945 Г.
Во вторник посетил ботанический сад, серьезно поврежденный бомбами во время войны. Огромная библиотека и гербарии, а также теплицы. Рядом магометанская церковь: в Ленинграде много мусульман. Историческая выставка в Академии: бюсты Петра Великого, документы различных экспедиций, Берингов пролив, фотографии. Обширная библиотека Академии наук: древние рукописи, впрочем, более поздние, чем английские, и более поздние печатные книги. Государство становится важным фактором на обширных материковых пространствах, активно содействуя культурному развитию. Академия наук основана Петром Великим. Библиотекари заняты поиском ссылок. Огромный масштаб издательской деятельности. Кормили от 9 до 11, от 3 до 5, в 9 вечера.
11 утра. Выслушал еще больше статей и приветствий на плановом заседании в здании Филармонического общества. Приветствия защитникам Ленинграда, зачитанные генералом и адмиралом; летчики, пехота и моряки прошли строем по трем проходам, играл оркестр, громогласные аплодисменты и возбуждение. После статей —выступление филармонического оркестра.
27 ИЮНЯ 1945 Г.
Среда: возили на автобусе в Петродворец, пригород на линии фронта; дома и здания вдоль дороги сильно повреждены. Длинная полоса ничейной земли, могилы неизвестных русских солдат, начались окопы и немецкие линии: немцы подошли с юга и прорвались к Финскому заливу, но ленинградский порт устоял. Разрушенные огромные здания—не осталось ничего, кроме дымоходов и кусков стен. Прибыли в Петергоф — первую резиденцию Петра Великого, построенную на берегу моря,—с видом на Европу и с масштабами Версаля; фонтаны, ряды деревьев и перспективы, протянувшиеся перед дворцом, крутой склон с лестницами, длинный канал, по которому приплывали на лодках. Летние дома, эрмитаж, место для уединения, разбросанные по огромной территории. Бывший сад, фонтаны; первый дворец Петра Великого —небольшой
319


дворец в углу имения с красиво украшенными и расписными стенами и потолками. Напротив берега —остров Кронштадт и небольшой клочок земли, который русские удерживали всю войну и с которого они наконец нанесли ответный удар. Немцы при отходе целенаправленно опустошили все это место, содержавшееся царями и советским правительством с их традиционной гордостью за Петра Великого: все окна выбиты и не осталось ничего, кроме больших коробок стен. Взорванные фонтаны: памятник вандализму и очевидная попытка расквитаться за сорванные планы.
Вечером банкет, сидел рядом с Такером из американского посольства. Переводчик—за переговоры о свободе печати; русские ругают капиталистическую печать, американцы—государственную печать; согласие на разногласия. Как обычно, икра, водка, копченая белая рыба и копченый лосось, овощной салат, сухие вина, сладкие вина и даже прохладительные напитки, холодные цыплята, торт из мороженого. После первых закусок и тостов все разогрелись и начались беспорядочные блуждания по залу. Разбитые бокалы—следствие неспособности рассчитать расстояние, нетвердая походка, долгие разговоры, изъявления любви даже к случайным знакомым; под конец шампанское, танцы, выступление звезды балета,тосты, песни, оркестр—все это продолжалось с семи до полуночи; снова встретил г-жу Толстую. И опять восхитительно неформальная атмосфера банкета с постоянным хождением между столами.
Очень дешевые книги. Газетная цензура старого режима, вероятно, объясняет появление длинных революционных романов: Толстой, Гоголь, Достоевский. Раскрашенные гравюры с изображением растений (примерно 1780 г.). Печать сплошь и рядом делает научные работы недоступными; обширная ботаническая и научная литература на русском языке непонятна большинству ученых. Чтобы избежать непонимания, необходима латынь, но налицо тенденция к выходу за ее рамки и отказу от нее. Интерес к душе пагубным образом сказывается на цивилизации: миссионеры, соперничающие за души эскимосов и индейцев, забывают о больницах и медицине. Давние научные традиции; собрана вторая в мире по разме-
320


рам ботаническая библиотека—уступающая только Кью. Широкое развитие растительной химии позволяет справляться с последствиями блокады: вытяжка из белладонны [у Инниса ошибочно: наперстянка]. В России первая печатная книга издана около 1564 г. Запоздалое развитие: рукописные книги тоже более поздние и имеют невысокую художественную ценность. Первый русский атлас—1734 г.; отдельные карты издавались и ранее.
Шведского геолога с больным сердцем дважды задерживали за то, что ходил медленно. Русская культура на юо- 200 лет отстает от западноевропейской. Многолюдные собрания: батарея ослепительных огней, бесконечные съемки—и на фотоаппараты, и на кинокамеры; громкоговорители. Нас постоянно фотографируют. Огромный интерес к стимулам и наградам: медалям, орденам, флагам и еде. Академикам положены три комнаты, всем прочим—одна. Тоуни утверждает, что Китаем управляют с оглядкой на личные связи, а не на закон. «Проблемы Арктики» —издание Центральной геофизической обсерватории Арктического института (Ленинград). См. описание арктической экспедиции Грили. Порсильд утверждает, что каннибализм был широко распространен — материалы не опубликованы; это было обнаружено датчанами, когда эскимосов привозили хоронить в Гренландию. Слухи о каннибализме в Ленинграде во время блокады.
28 ИЮНЯ 1945 Г.
Отбыл 28 июня. Ленинград—красивый столичный город. Москва—деревня-переросток, в ней гораздо меньше красивых дворцов, церквей и правительственных зданий. Два здания с длинными острыми позолоченными шпилями: Адмиралтейство и тюрьма. Едем со скоростью 40 километров (25 миль) в час. Юбилей Академии обошелся в 10 млн рублей. Арктический институт: тщательное изучение ледовой обстановки с самолета; составление ежемесячных карт состояния льдов. Навигация по всему северу открывается в конце июля, августе или начале сентября; сложные условия у разных мысов; условия меняются на протяжении нескольких лет, бывают год или два без льда. Арктический климат проявляет тенденцию к по-
321


теплению. Ледовая обстановка диктуется ветром, температурой на материке, влиянием речного стока. Признаки потепления Арктики к западу от Гренландии.
30 ИЮНЯ 1945 Г.
Посетил Институт геофизики: изучение погоды и составление прогнозов. Измерение снежного покрова, связь между снегом и речным стоком. Планируется колоссальное развитие метеорологических станций, объединение станций республики. Опытные умные молодые люди. Неквалифицированные рабочие—от 250 до 450 рублей в месяц. Технический персонал—700, молодые инженеры—700-1600. Живут по карточкам: в месяц по карточке можно купить на 150 рублей. Две комнаты плюс кухня—30-40 рублей в месяц, свет, газ etc. — to рублей. Одиноким дают одну комнату. Селье предлагали 1200 рублей за его костюм—неизменный интерес к спекуляции. Клопы в поезде: название для книги. Нападки Moscow News на Керк- коннелла иллюстрируют отсутствие чувства меры: цензура выставляет могущественное государство в недостойном виде; значение Керкконнелла в Канаде преувеличивается; отсутствие чувства меры.
Концерт: марш в исполнении оркестра, мужчина-декламатор с двумя-тремя вещами. Песня под аккомпанемент арф, на которых играют девушки: «Рассвет на реке Москве» (Шостакович). Певица, отрывок из «Московской кантаты»; певец, в сопровождении оркестра. Хор из трех женщин, солдат и штатских мужчин; оркестр; солдаты с духовыми инструментами; скрипичный концерт; балетный номер —мужчина и девушка, женщина-солистка, 3 аккордеона—3 молодых человека и 4 девушки, чечетка, танец нескольких молодых венгров под скрипку. Украинский народный танец. Большой военный хор с аккордеонами и пр. Присутствие армии слишком заметно: выступления армейских исполнителей отличаются очень низким уровнем, и то, что ими завершился концерт, вызвало разочарование. Может быть, художественные стандарты заставят армию подтянуться или отходить в тень по мере их снижения.
Система цен насаждается административными методами; крупномасштабная спекуляция и скупка материальных цен-
322


ностей. Селье предлагали большие деньги за разные предметы одежды; это дает представление о суммах, скопленных сверх минимальных потребностей и в результате роста заработков, отчасти задуманного как стимул, используемый для поддержки открытого рынка или фиктивного рынка. Повсеместная спекуляция, если не считать стандартов, задаваемых коммерческими магазинами. Они исполняют ту же функцию, что и реклама универмагов в Канаде: стабилизирующий элемент. Из Москвы в Ленинград—за 18 часов. Странный контраст с самолетом.
Был в Институте Маркса, Энгельса и Ленина; тот специализируется на революционной литературе; первые номера «Рейнской газеты» и первые издания «Капитала», превосходные собрания по истории Англии; дореволюционная подпольная литература: крохотные брошюры, книжечки, маленькие листовки, пригодные для подпольной работы. Превосходно представлены французская революция и революция 48 года. Россия позаимствовала у Запада много революционных рецептов; подавление революции в России, а затем подавление революции в Германии; Маркс etc. принесли революцию в Россию, а в Германии и в Италии она была подавлена; кульминация совершенствования революционных методов и соответствующее поражение контрреволюции. Концерт или прием в «Боксе»—приветственные речи, угощение и вино; всевозможные закуски, фортепьяно, соло на скрипке, сольное исполнение старинных русских песен; очень забавное кукольное представление. Билеты на банкет в Кремле, выданные в очень поздний час—большая бдительность в том, что касается времени. Трижды предъявляли паспорта. За главным столом в Георгиевском зале—должностные лица Академии и руководители правительства. Молотов в кресле, молчаливый Сталин, президент республики Калинин. Сталин—постоянно курит папиросы, довольно седые волосы, подходил к Комарову выпить за его здоровье, проявлял интерес к представлению: сольные балетные номера —мужчины и женщины; поворачивался спиной, если его не интересовало, поднимал многочисленные тосты, стоя поднял тост за успехи Красной армии—повторив свое выступление предыдущим вечером в опере. Сталин
323


держится очень политично, просто, неформально и непринужденно, несмотря на непрерывное низкопоклонство в его адрес: в его молчании ощущается чувство собственного достоинства. Французы и англичане ушли рано утром —распрощавшись с Шапелоном, Тоуни и прочими. Всеобщие сетования на негуманность личных отношений на производстве. Анекдот о евреях, после революции хлынувших в Москву и Ленинград. Один еврей другому: «Почему звонят колокола?» «А, это русская колония отмечает свой религиозный праздник». Селье болен гриппом; женщина-врач. Медицинские и зубоврачебные услуги бесплатные, но некоторые специалисты очень богаты благодаря возможности брать большие деньги за особую внимательность. Огромное количество бумажных денег— металлические почти не встречаются.
Постоянные подтверждения глупости газетной цензуры; никаких известий о Канаде, помимо нападок на Керкконнелла; газеты занимаются пропагандой, не пытаясь сообщать новости. В продаже множество книг по низкой цене: том сочинений Ленина в переплете стоит 6 рублей, вышло четвертое издание сочинений Ленина—все издания были распроданы большим тиражом. Проблематичность критического отношения к известиям; обожествление Ленина и Сталина. Сталин проявляет политическую проницательность, постоянно упоминая имя Ленина. Внимание советской власти к науке: готовность оплачивать торжества такого масштаба встречается редко.
Ключ к значению СССР —способность развивать сферы, лежащие вне ограничений ценовой системы, но сомнения вызывают опасность пренебрежения эффектами системы цен, однообразие радиопередач, неразвитая и скверная реклама. Северная Америка —огромный постоянно действующий радиобазар, но в СССР реклама и дискуссии ограничены. Значение радио для СССР как явления. Меховая торговля: темный предмет, иллюстрирующий значение классовой структуры и деградацию первобытной структуры. Еще один темный предмет —рыбная промышленность: иллюстрирует значение золота и религиозных различий. Русская революция как продолжение французской и английской: отделение церкви от государства etc. Греческая классическая литера-
324


тура и еврейская литература в различные эпохи подогревались цивилизацией, порождая взгляды, приемлемые для данной эпохи. Интерес к науке, как правило, возникает в периоды застоя. Почитание священных текстов и образов объясняет масштабы влияния; образ победил церковь; книга победила архитектуру; значение возврата к архитектуре. Упор иудео- христианства на личность искажает природу интересов и работ по истории и подчеркивает значение иерархий или, вернее, верхушки иерархий при пренебрежении к их основанию. С другой стороны, возникает необходимость попытаться оценить значение искажений и их роль в обществе, либо возможный масштаб конфликта искажений с другими факторами, более тесно связанными с основанием пирамиды. История как служанка власти. На литературу тоже серьезно влияют ее отношения с классовой структурой. Всеобщая вера в возможности науки.
Проблема влияния националистической пропаганды на новости и отсутствия рекламы при пренебрежении к коммерческой организации или борьбе с ней. В новостях упор делается на сиюминутность при пренебрежении долгосрочными явлениями, соответственно, отсутствует информация о важных процессах, напр. полное непонимание силы России и крушения Франции. Интерес даже к извлечению выгоды из элементов внезапности, проистекающих из этого. Необходимость иметь более осведомленную печать. Отсутствие осведомленной печати вредит даже исторической науке—историки вынуждены делать упор на интерес к новостям и национальные интересы. Необходимость целеустремленного стремления к истине. Не зная истины, даже военные авторитеты ошибаются, как ошиблись немцы насчет России. Стабильность российской деревни как следствие зависимости от сельского хозяйства: развитие промышленности порождает нестабильность, а важная роль армии может повлечь за собой призывы к войне. Достижения в области интеллектуальной отравы: революция.
Социология науки; стадо гусей однажды спасло Рим; Талейран о Французской академии; а также Курье об Академии. Национализм как угроза для науки; невозможность прий-
325


ти к единой точке зрения; международные обзоры утратили способность задавать стандарты; каждая нация может найти убежище в собственном словоблудии; издание огромного количества собственных материалов и потакание покровительственному отношению с целью получить еще больше денег от государства. Опасность того, что наука приспособится к рынку и станет продаваться за любую цену; нападки на научные работы как универсальный метод мышления. Вследствие влияния печати на живые языки наука лишилась единой основы. Необходимость подходить к науке как к целому с целью выявить существенные пробелы. Задача ККО [Канадского королевского общества] в том, чтобы противостоять влиянию университетов и факультетов в условиях, когда университеты выдвигают претензии за счет целого. Национальный исследовательский фонд и Исследовательский фонд Онтарио прислушиваются главным образом к промышленности или к отраслям, имеющим право голоса. Наука—не гарантия истины. Университеты с их слабой администрацией и засильем советов управляющих—не гарантия защиты науки. Влияние военных сплошь и рядом оказывается катастрофой в силу простоты его использования как способа добычи средств. Упадок философии науки: [Альфред Норт] Уайтхед и упор на математику. Отсутствие статуса ученого в Канаде по сравнению с европейскими странами влечет за собой потворство паблисити и обращение к рекламе со всей сопровождающей ее откровенной ложью. Уникальность ситуации, когда ученые составляют бюджеты при отсутствии вмешательства со стороны бизнесменов или университетов и отличаются достаточно широкими взглядами для того, чтобы оплачивать расходы ученых из других стран на участие в торжествах. Государству достаются большие дивиденды, как продемонстрировало поражение Германии. Большой стране требуется масса энергии на проведение научных работ: показательно, что президент—ботаник. Грандиозная задача сбора гербариев на таких обширных территориях требует крупномасштабной поддержки и обходится без скаредности и зависти—той, что присутствует в отношениях между научными отделами в Оттаве. Опасность чрезмерной экспансии науки,
326


но государство готово пойти на этот риск; проблема управления крупными институтами, насчитывающими не менее 50-70 сотрудников, и угроза того, что институты станут неуправляемыми. «Инженеры и ценовая система» Веблена16. Ценовая система способна держать инженеров в узде, а альтернативная военная система способна искажать научное развитие и ставить во главу угла практическую пользу.
Большие различия в покупательной способности рубля— низкая при покупке дорогих товаров и высокая при покупке обычных пайков по карточкам17.
Значение бумаги для коммерции и для административной сферы после ее изобретения. Преимущественно церковный и литературный характер рукописей; кожа; бумага — дешевый и доступный материал для письма; первые книги; издание классиков, резкое усиление литературы после перехода на живой язык. Данте, Петрарка, Монтень —бегство от латыни с ее лоском аристократической культуры; Шекспир (актер и драматург), печатник и издатель—возможно, это более здоровое сочетание; отдельное развитие типографского дела означает коммерциализм и издание спекулятивной литературы; максимальные цены. Издатель в состоянии ограничить и задушить типографское дело, либо вызвать его чрезмерное развитие; печать —маргинальная отрасль, зажатая между малыми тиражами при высоких ценах и большими тиражами при низких ценах. Канадское королевское общество не способно координировать науку в Канаде из-за корыстных интересов: деканы факультетов, президенты университетов заинтересованы в защите своих интересов и не дают Королевскому обществу стать таким же эффективным, как
16. Thorstein Veblen, Engineer and the Price System (New York: B. W. Huebsch, 1921); Торстейн Веблен, Инженеры и ценовая система (Москва: НИУ ВШЭ, 2018).
17. Иннис добавляет: «Коммерческие магазины с высокими ценами (ведущие торговлю для всех и без всяких карточек) созданы явно в противовес спекуляции и с целью изъятия денег, скопившихся у населения. Второй главный способ —постоянные призывы к покупке военных займов. Металлических денег почти не видно».
327


Академия наук в России; координация важна для заполнения пробелов.
Бутылки из-под прохладительных напитков со штампом «собственность люфтваффе» в Ленинграде: трофеи с немецкого самолета. Дефицит золота и эмали для лечения зубов: плохо развитая стоматология. Очень мало холостых мужчин и женщин —судя по всему, и тем и другим необходимо вступать в брак, чтобы иметь достаточно денег. На улицах довольно много стариков-нищих. Люди стремятся покинуть страну—и канадцы, и русские; всяческое стремление ограничить контакты с иностранцами, за исключением контактов посредством книг, которые считаются очень неэффективными. Тоуни отказался идти на прием в «Боксе». 11.15—Свердловск. Отбыли из Москвы в 6.00 вечера18.
2 ИЮЛЯ 1945 Г.
Встал в 3.45 утра.
Двадцать пять лет подготовки к войне и в итоге—успех. Русский метод: пригласить всех на торжества и поставить во главу угла науку как платформу, на которой можно прийти к всеобщему согласию. Люди утомленные, но торжествующие. Парад Победы—великолепное подношение, увенчавшее долгие годы трудов и усилий.
Поразительный контраст между интересом американцев и англичан к расписаниям и отсутствием такого же интереса у русских притом, что в целом им удается все сделать вовремя. Ужасающая ситуация с медициной; отсутствие многих современных лекарств вследствие валютных ограничений; практически никакого прогресса в медицинских исследованиях. Больницы грязные и неухоженные. Вылетели из Омска после 40-минутного ланча. Неогороженные поля; скот и производство молока не имеют значения для колхозов; распаханы отдельные поля между скоплениями деревьев. За лесами, оче-
18. «Самолет такой же, как тот, на котором мы прилетели. С нами летят одиннадцать членов американской делегации —все они пересекли Атлантику и облетят вокруг света, однако мы налетали больше миль».
328


видно, ведется уход в рамках почвозащитных мероприятии. Круглые озера при явном отсутствии рек, втекающих в них или вытекающих из них—судя по всему, они собирают воду с окрестных территорий и теряют ее путем испарения. Демократия как система военной защиты: победителям трудно насадить военную иерархию, так как нет системы, на которую вполне можно было бы опереться. Бюрократия делает военное завоевание и господство относительно несложным делом.
Новосибирск: прибыли в 5.45 вечера. Это московское время; истинное —9.45. Примерно через 3 часа после Омска получили обильный сытный ужин —полет навстречу солнцу сокращает промежутки между приемами пищи; если бы мы летели в противоположную сторону, то ели бы реже. Американских летчиков, приземлявшихся после бомбардировок Японии, интернировали, но принимали как гостей. Население города, в 1931 г. составлявшее менее 100 тыс., сейчас выросло до 900 тыс., особенно благодаря эвакуации предприятий-электростанций etc.— с Украины; большой рост сибирских городов, вызванный войной. Над рекой стелется туман. Двухпутная Транссибирская железная дорога. На станцию отвез мэр. Переполнена вернувшимися ранеными солдатами. Мужчины, женщины и дети спят на полу и на лавках; отдельные комнаты для детей, спящих в кроватках. Поразительно, что такому большому количеству людей негде разместиться, кроме как на полу вокзалов. Видел оперный театр: 1800 мест, огромные сценические машины и превосходное размещение сидячих мест. Интерес к театру сменил интерес к церкви; революция —победа театра над церковью; большое число современных зданий, квартиры, здание городской администрации. Судя по всему, уголь доступен по низким ценам; центр большой активности.
3 ИЮЛЯ 1945 Г.
Четыре часа на сон, завтрак, вылетели в 6.00 утра; на завтрак в честь видных американских ученых пришел мэр. Всевозможные сведения; ученые склонны делиться несущественными сведениями, демонстрируя всезнание. К западу лес в основном хвойный, к востоку лиственный. К югу от железной доро-
329


ги и на 300-400 километров к северу почти вся земля распахана: излишки вывозят по дорогам, примыкающим к железной дороге. Развитие во многом напоминает канадский и американский Запад: похвальба по поводу размеров, быстрый рост и, как всегда, чрезмерно много людей, занимающихся недвижимостью; психология быстрого роста. Астрономы, погибшие во время чистки 1938 г.—как и много других ученых; в результате Россия оказалась в очень невыгодном положении, а стремление и энтузиазм не возмещают отсутствия образования. Большие озера под Новосибирском, остатки отступившего моря—добыча соли и различных минералов. Селье утверждает, что доллар, работающий на государство, эффективен всего на 10% по сравнению с работой на частные предприятия—государственные требования по части расходов влекут за собой бюрократизм и неэффективность. В % наук русские отстают от американцев; возможно, держатся наравне в математике, отстают в физике, химии и медицине. Большие успехи в ботанике.
Киренск: прибыли в 11.42. Присутствие ВВС и военных, как правило, повышает уровень жизни в поселении; офицерская столовая; расширение диапазона знаний о России и ее обществе. Нападки на британский и американский империализм внушают подозрение, что это попытка скрыть русский империализм. Левачество —профессиональная болезнь журналистов. Вера в британский империализм необходима, чтобы поддерживать заблуждения об американском империализме, и насаждается американцами. Эмоциональное возбуждение от спора и борьбы за правое дело—разновидность опьянения.
4 ИЮЛЯ 1945 Г.
Отбыли из Киренска в 5.00 утра, спал во второй половине дня и ночью, но страдаю от избытка плотной русской еды. Строится большой аэропорт, инженеры с началом войны и прибытием американского оборудования стали читать английские книги вместо немецких. Американцы благодаря ленд-лизу наверняка создадут большой рынок: износ оборудования повлечет за собой потребность в новом оборудовании. Город
330


и села вдали от железных дорог зависят от дерева; бревенчатые строения; ограды с ивовыми ветвями вместо проволоки. Истоки реки Лены доступны для пароходов, а в последнее время и для самолетов. Москва запретила самолету лететь ночью: вклад в заботу о благополучии ученых. На банкете Сталин якобы потребовал заменить две песни о нем самом американской и английской песнями в исполнении Красной армии. Пересекаем горы со снегом на хребтах. Значение сельского хозяйства; в частности, благодаря самообеспеченности картофелем и зерном Россия имеет более стабильную основу; власти поощряют предприятия заводить собственные подсобные хозяйства, сельское хозяйство стараются как можно теснее связать с промышленностью. Скорость самолета—около 190 миль в час. Поразительные меандры, как и на Юконе— характерные для старых зрелых формаций, не затронутых обледенением. Песчаные остроконечные островки на реке Лене. Подковообразные изгибы, в которых видно старое русло меандра. Научная работа не сталкивается с препятствиями со стороны предпринимателей, профсоюзов, чиновников или университетского руководства. Сели в Якутске в 10.15 (4 ч. 50 мин.). 4 июля: 86 градусов Ф. или больше, и это рядом с местом, где зимой наблюдаются самые сильные морозы; комнаты с двумя печами, три отдельных окна с промежутками между ними. Якутск: наследие монголов; иной алфавит; надписи на русском и якутском. Засуха; проблемы с водой; ее несут издалека в ведрах или развозят в старых бочках из-под бензина. Ковры на стенах в изголовьях кроватей —рассадники клопов. Устный русский как результат слабой распространенности чтения—язык, на котором много читают, менее богат и более точен. Переводчики в ответ на простой вопрос получают поток русских слов и теряются. По деревьям во дворе лазает щенок.
5 ИЮЛЯ 1945 Г.
Отбыли из Якутска в 8.05. Солнце, на земле красноватое из-за пыльной дымки, с набором высоты быстро становится оранжевым, а затем желтым. Самолетом командует один из лучших летчиков русских ВВС —не курящий и не пьющий. Для райо-
331


на Якутска свойственны внезапные перепады температуры. Пропеллер, вращающийся с большой скоростью: с кончиков лопастей срывается голубая струя —результат конденсации воздуха на большой скорости. Солнце зашло очень ненадолго; красивый розовый восход. Может быть, риторика и драма принадлежат к тому языковому периоду, когда на первом месте стоит устная речь, еще не успевшая окостенеть под воздействием рукописей и печатных книг и потерять былое значение—театр в Греции, Англии, России? Сели в Сеймча- не в 12.45, обилие комаров. Самолет пролетает 190 миль в час. Селье полагает, что еврейская проблема отчасти проистекает из отсутствия крестьянства, служащего источником пополнения населения. Сели в Марково, чтобы позавтракать; русский офицер задавал вопросы о паспортах и деньгах. Развитая система стока: многочисленность канав объясняется очень небольшой высотой над уровнем моря. В районе Берингова пролива 5 июля превращается в 4 июля, и американцы получают два выходных. Летим над Юконом: изумительные меандры и старицы. Вода, прорываясь, оставляет старицу или старое русло.
Тест для демократии и всякой другой системы —насколько неизбежно в кризисные моменты на первый план выдвигаются достойные люди, в дополнение к такому преимуществу, как возможность прогнать кого бы то ни было: США —Вашингтон, Линкольн, Вильсон, Рузвельт. Способность машины не отвергать людей с большими интеллектуальными и политическими способностями. Партийная система при коммунизме и фашизме, вероятно, не решила проблему наследования, хотя она обеспечивает подготовку людей на вторые роли, которые могут эффективно работать благодаря дисциплине и способности насаждать дисциплину; партийный фанатизм, возможно, лишает машину эффективности, не позволяя ей во время кризиса выдвигать самую сильную личность из всех имеющихся. Способность политической организации избавляться от людей: назначение Черчилля. Канада, возможно, играет роль птички, чистящей крокодилу зубы и в обмен предупреждающей об опасности. Прибыли в Фэрбенкс около 9.30 вечера после 16 часов почти непрерывного полета. Ци-
332


вилизация развивается вместе с правилами ведения дискуссии и выработкой кодекса чести. Яростные дискуссии в американских и английских газетах в начале XIX века—еще один шаг в сторону от дуэлей; в дальнейшем —зарождение кодексов чести и ведение споров без перехода на личности. Россия вследствие угнетения со стороны власти не дошла еще даже до этапа дуэлей. Способность делать исключения —важный тест для любой государственной службы: показатель гибкости при реакции на проблемы отдельных лиц. Авиация предъявляет огромные требования к людям как к командирам и летчикам. Необходимость моментально реагировать на постоянно изменяющиеся погодные условия и приспосабливаться к бесчисленным проблемам, связанным с выживанием. Техника более надежна, но тоже создает бесчисленные проблемы. Отток лучших слоев населения в авиацию. Самолет преодолел 8438 МИЛЬ ИЛИ 16876 морских МИЛЬ.
Западной цивилизации есть чему учиться у России, России есть чему учиться у западной цивилизации. Обеим угрожает фанатизм; опасность разговоров о достоинствах и недостатках капиталистической системы и коммунистической системы притом, что в обоих случаях никакой системы не существует. Система —понятие фанатическое. Для будущего цивилизации принципиально важно, чтобы университеты первыми стремились к нейтральной позиции. Поиск истины создает основу европейской цивилизации, а объявление «истины» догмой —приглашение к катастрофе. Как в России, так и в других странах западного мира будет крайне сложно выступать за стремление к истине, поскольку те, кто пойдет на это, окажутся под перекрестным огнем, но и там и там сохранится достаточно веры для того, чтобы вселять надежду, и достаточно угроз для того, чтобы оставалась потребность в отваге. Ученые попались в ловушку механического труда и монопольных прибылей —потребность в прибыли, получаемой писателем, привлекающим широкое внимание, делает из него белку в колесе; ученые разводят материал водой и превращаются в журналистов и рекламщиков (что дает о себе знать в Англии, России и Соединенных Штатах), вынужденных еще сильнее разбавлять материал водой и не отста-
333


вать от прессы —зарабатывая презрение со стороны ученых, не бросающих своей работы и, соответственно, остающихся без паблисити. Показательно, что ученые, заинтересованные в паблисити, всегда нападают на рекламу.
Смерть занимает ужасающе важное место в сельских общинах вследствие значения личности —религии кормятся этим и эксплуатируют это. Большие церкви в городах служат одним из способов произвести впечатление на деревню, в чем в том числе отражается значение миграции сельского населения в города. Необходимость упрощения при зависимости от мнения большого числа людей: упрощение способствует усилению пропаганды и фанатизма и расходам на утомительные компромиссы и изучение проблем и частностей. Возможные преимущества несвободной русской печати с ее невысокой привлекательностью и короткими статьями.
5 ИЮЛЯ 1945 Г.
[Иннис пересек Международную линию перемены дат.]
Отбыли из Фэрбенкса в 6.15 утра. Уайтхорс в 10.15; вылет в 3.30; превосходная панорама порогов и каньона Майлз. Сели в Форт-Нельсоне; обед в Форт-Сент-Джоне; перелет в Гранд- Прери, земля раскинулась огромным ковром: зеленые поля и черная земля под паром; примерно треть последней занято зелеными полями со скирдой соломы и амбаром посредине. 15-минутная посадка в Гранд-Прери. До Эдмонтона все места заняты. КТЖД [Канадская Тихоокеанская железная дорога], вероятно, не так успешна в плане воздушных перевозок по сравнению с железнодорожными, как, например, «Пан-Американ», специализирующаяся на воздушных перевозках.
«Благороднейшая обязанность университета — производство знаний, передающихся путем обучения. Обязанность технических училищ—передача этих знаний». Б.Усай, профессор физиологии, Буэнос-Айрес, Аргентина, страна с выдающейся медицинской школой. В Чили —посредственная. Поддержка компаний, выпускающих лекарства и патентованные средства, с точки зрения рекламы не влечет особой опасности для медицинских исследований, если реклама ведется более очевидным образом; это опасно в том случае, если со-
334


здается возможность задавать направление конкретных исследований. Английские журналы гораздо менее щепетильны в том, что касается рекламы патентованных лекарств, по сравнению с североамериканскими. Обширнейшая медицинская литература —итог сосредоточения от 95 до 98% второсортных работников на неисследованных направлениях; публикация второсортных материалов создает огромную помеху для исследований, увеличивая число работ, которые необходимо просмотреть. Идея о том, что индустрия печати поощряет плохую работу и создает затруднения лучшим работникам в данной сфере. Библиографическая служба не справляется с делом перед лицом непосильной задачи. Ценовая система способствует медицинским исследованиям: субсидии, выделяемые из больших прибылей, направляют исследования в сторону практических задач и препятствуют концентрации второсортных ученых на фундаментальных направлениях. С другой стороны, государственная поддержка предотвратит засилье мнений из сферы патентованных лекарств и будет содействовать развитию независимой работы, не имеющей столь тесной привязки к практичности и прибыльности. Открытие инсулина создало и уничтожило бесхребетную канадскую медицину; ханжество, предрассудки, личная неприязнь: Коллип, Бантинг, Бест с их узостью, провинциальностью и завистью; значение медицины для развития науки проявляется в сильнейшем интересе к жизни. Одержимость проблемами здоровья и жизни объясняет огромные расходы на медицинские исследования и науку.
Книги как плоды машинного производства вынуждены подчиняться влиянию коммерциализма и классовой структуры; витиеватость трехтомных романов и тряпичные переплеты XIX века были постепенно низведены до маленьких книжек в бумажных обложках—Penguin, etc. —в XX веке и брошюры оказались в неравноправном положении. Влияние газет и системы распространения —продажа книг в бумажных обложках через канцелярские магазины и табачные лавки. Проблема человека одной книги: на прочтение всего одной книги по данной теме оказывают сильное влияние газеты и газетные корреспонденты. Борьба между Times и Мюрреем пока-
335


зательна как борьба между газетой и издателем. Размер книги как предмета довлеет и над писателем, и над читателем; тот факт, что книга —продукт машинного производства, обуславливает негибкость слов по отношению к знаниям; интерес печатника к словам, а не к содержанию. Проблема, стоящая перед рецензентами и библиографами, —как отделить содержательные толстые книги от бессодержательных; бессодержательные продаются большими тиражами, а содержательные плохо расходятся и имеют ограниченный круг читателей. В России рекламируют только витамин В и хранение вкладов в сберегательных кассах.
Источник: Manuscript Collection Number В45, «Innis Papers», Archives of the University of Toronto, Thomas Fisher Library. Иннис оставил на оригинальной рукописи пометку «конфиденциально».


Контакты с Россией
Новые, более прочные контакты с Россией представляются необходимыми для нового мирового порядка.
Financial Post, 25 августа 1945 года
В двух номерах Financial Post были опубликованы отрывки из дневника, который велся на протяжении пятинедельной поездки в Россию, включая почти три недели, проведенные в Москве и Ленинграде. В этих отрывках отразилась явная предвзятость наблюдателя. Первый опыт полета на самолете, большая скорость воздушного перемещения и отсутствие знаний о России дали о себе знать со всей очевидностью. Первый контакт с Азиатским континентом и с новой мировой державой, торжественно отмечающей свой выход в свет, привели бы в замешательство любого наблюдателя. Как сказал опытный человек, в России нужно провести либо десять дней, либо десять лет. Даже в этом отношении я оказываюсь несостоятельным, так как мне довелось пробыть там больше десяти дней.
Выучиться такой науке, как экономика, которая восходит своими корнями к Западу и пострадала от болезни специализации, а затем внезапно осознать тот факт, что трудами 180 миллионов человек была создана обширная могущественная организация, не проявляющая никакого интереса к этой специализации, означает столкнуться с серьезными проблемами и вынужденно заняться поисками возможных контактов в рамках более широкого подхода к истории этой организации.
Сэр Джон Мейнард в предисловии к «Русскому крестьянину и другим эссе» писал:
Тому, кто пишет о России в самый разгар борьбы, сотрясающей мир, никуда не деться от размышлений о сущности отношений западных держав с этой обширной федерацией народов, образующей мост между Европой и Азией <.. > Ни одному
337


из этих лагерей не следует навязывать свои идеи, политические, экономические, либо социальные, другому лагерю <.. > С другой стороны, не обойтись без соглашения в отношении внешней политики <.. > соглашения <.. > о необходимости соглашения1.
Западный мир неожиданно столкнулся с необходимостью прийти к компромиссу с миром, которого он не понимает.
В ходе поиска общих точек соприкосновения представитель общественных наук из Канады будет особенно потрясен этой помехой. Канада не имеет революционных традиций — в Квебеке благодаря влиянию церкви царит дух дореволюционной Франции; в Онтарио и англоязычных провинциях благодаря влиянию государства царит дух лоялизма, враждебный американской революции. В мире революций Канада стала страной контрреволюции. В ходе длинной цепи революций, начавшейся с Кромвеля и продолжившейся американской революцией, французской революцией и русской революцией, мы занимали уникальное положение, из-за которого нам крайне трудно понять все страны с революционными традициями, включая Австралию с ее английскими корнями.
Но труднее всего понять Россию как новейшее порождение революционных методов. Революционеры в России прилагали много усилий к изучению революций, и исследователь западного мира, испытывающий интерес к истории экономики, даже если он —выходец из Канады, найдет здесь точку соприкосновения. Политическая революция в западном мире сопутствовала промышленной революции. Политическая революция в России, как и следовало ожидать, была сопряжена с распространением и усовершенствованием революционных методов, а также промышленных технологий, пришедших с Запада.
От внимания человека, плотно занятого изучением революций, не укроется ряд контрастов. Некоторые различия
1. John Maynard, The Russian Peasant and Other Studies (London: Victor Gollancz, 1943), p. 7.
338


общего плана очевидны. Революция в России вследствие ограничений царского времени в целом была свободна от влияния со стороны печати с ее запутанными связями. В то время как в ходе других революций из-за влияния печати разрыв с буржуазией так и не стал очевидным, в России этот разрыв был резким, и пролетарский класс, особенно крестьяне, оказался в полной изоляции и подпал под контроль большевистской партии. Без армии революция, как напоминает нам Троцкий, победить не сможет. Пулеметы оказались могучим инструментом революции. Армию же составляли крестьяне, требовавшие признания вековечных традиций деревни или общины. Основания старого режима были потрясены требованиями той огромной организации, в которую превратилась армия во время войны с Японией, после чего он рухнул в условиях более серьезных тягот последней войны.
Главной задачей нового режима было создание армии. Успехи на этом поприще едва ли нуждаются в комментариях, ибо полной реорганизации подверглось и общество, и промышленность, и сельское хозяйство. Революция, контрреволюция, пакт между Сталиным и Гитлером, усилия режима — все было завязано на армию, и в первую очередь на средства производства и промышленные товары, необходимые для удовлетворения ее потребностей.
Плоды этих усилий давали о себе знать на каждом шагу. В работах о России, написанных как теми, кто сочувствует Троцкому, так и теми, кто сочувствует Сталину, подчеркивается ожесточенность гражданской войны. Автор столкнулся с тем, что лишь очень немногие проявляют интерес к беспристрастному обсуждению. Всего двух-трех фраз достаточно, чтобы понять, кого ругают—либо яростных капиталистов, яростных сталинистов или яростных революционеров, выступающих против сталинского режима, если говоришь с коммунистами или попутчиками, либо красных вообще, если говоришь с капиталистами. (Такая же ожесточенность, должно быть, была характерна для периода после Гражданской войны в США. Гражданские войны своей ожесточенностью, вероятно, лишь немногим уступают религиозным войнам.) В свое
339


оправдание автор уже указывал, что его знания о России весьма невелики.
Недостаток знаний о России—следствие не только крайне пристрастного характера посвященных ей работ. Это также следствие преднамеренной оборонительной политики, по большей части характерной для русской истории. Военная стратегия в странах Запада, делающих упор на военно-морскую историю, всегда подчеркивала принцип атаки. И вдруг тебя подводят к осознанию того, что на обширных материковых просторах успех в конечном счете приносит оборона. Оборонительная политика стремится к занятию позиций, пустовавших со времен средневековых замков, строившихся до изобретения пороха. Успех обороны, о котором уже свидетельствует недооценка русской мощи немцами и союзниками, заключается в секретности, пресечении или ограничении контактов с внешним миром, собственной железнодорожной колее, языке, сложном для европейцев и потому сделавшем оплот марксизма неуязвимым для нацистской пропаганды, наличии единственной закрытой партии и контроле над печатью и радио.
Замешательство западного мира отчасти было обязано этому упору на военную силу, более важную, чем идеология. Журналисты, зараженные давней тенденцией печатной отрасли к левому уклону, внезапно оказались лицом к лицу с мощной централизованной силой, по сути своей правой, а не левой. Правые, считавшие Россию левой, были ошеломлены еще больше, чем левые, обнаружившие, что она правая.
Если всерьез принимать мнение сэра Хэлфорда Маккиндера, считавшего, что тот, кто контролирует Центральную Азию, контролирует весь мир, то с точки зрения Запада главная проблема, связанная с Россией, —ее способность переключаться с оборонительной на наступательную политику. Ее империализм будет принципиально отличаться от империализма англосаксонского мира, так же, как континентальная военная экономика обязана отличаться от экономики военно-морской державы. Сама по себе величина России —дань эффективности империализма старого режима и его права. Имея дело со всевозможными языками, религиями, расами
340


и регионами, она пришла к приемам управления, сопоставимым с британскими. Не исключено, что империализм континентальной Азии дополняет собой империализм англосаксонского мира.
Империализм англосаксонского мира потерпит крах, если он не сделает попытки понять империализм России. Как оба лагеря, так и мир в целом выиграют от взаимного понимания и проиграют, если не достигнут его.
Контрреволюционные нации, Германия и Япония, больше не существуют. Миф о том, что Германия раздувала русскую революцию, помогая Ленину, следует оценивать на фоне того факта, что Германия изгнала Маркса и, противостоя революции в своих пределах, ускорила ее в России. От Германии и Японии, где уничтожена даже эта контрреволюция, осталось население, лишенное интеллектуальной энергии. Проблема образования в Германии и Японии —не в проблеме обучения демократическим методам; речь идет о бесконечно более трудной проблеме возрождения независимого интеллектуального духа. В стране, где был насажден нацизм, может быть быстро насаждена любая другая форма идеологии. Независимая мысль была выжжена. Поэтому главная проблема Запада заключается в налаживании сотрудничества между Россией и англосаксонским миром.
Решая эту проблему, англосаксы должны иметь в виду, что их традиции в известной степени отличаются от традиций материковой Европы, а материковая Европа отличается от России. Глубочайшее влияние на англосаксов и материковую Европу оказали великие достижения Римской империи в сфере права и религии. Сообщества, воспитанные в традициях римского права и римской церкви, резко отличаются от сообществ, воспринявших традиции Российской империи, так как те сложились в восточной империи, опиравшейся на Константинополь и византийцев. Последние создали православную церковь и были продолжателями греческих, а не римских традиций. Как объяснял мне видный русский ученый, русские отдают предпочтение Евангелию от Иоанна.
Революция уничтожила позиции православной церкви в России, так же, как предыдущие революции ослабили по-
341


зиции римской церкви на Западе, но влияние веры выкорчевать очень трудно, о чем свидетельствуют проблемы Индии.
Пожалуй, право —более дисциплинирующая сила, чем религия, и в России задача разработки сложных кодексов более трудна, чем в странах, испытавших на себе более непосредственное влияние римского права или общего права. Однако право означает силу и поднимает вопрос о месте армии и общественного мнения.
Как отмечал Давид Юм, общественное мнение влияет на любую власть, но это влияние зависит от обстоятельств. В нашу эпоху мы видим быстрое развитие средств связи и, как следствие, поворот от контроля властей над квалифицированной к контролю над неквалифицированной рабочей силой. Техническая незанятость среди правящих классов была очевидна во всех лагерях.
В западном мире упор на потребительские товары и на рекламу как способ настойчивого приучения потребителя к более высокому уровню жизни повлек за собой развитие печати, заинтересованной в охвате как можно большего числа читателей. Печати становится все сложнее быть хорошо информированной (отметим, например, неспособность оценить военную мощь Франции и России). Причиной неизменного изумления служит то, что может быть названо подпольным движением в странах свободной прессы. Щедро делятся той информацией, которая не предназначена для печати.
Но, вероятно, это по очевидным причинам является отличительной чертой Канады. В России упор на средства производства устраняет нужду в рекламе и делает печать более зависимой от властей и проявляющей меньше интереса к новостям. Печать и в том и в другом лагере слабо осведомлена о другом лагере, и бремя улаживания отношений между ними возложено главным образом на соответствующие посольства.
Проблема языка, сама по себе острая, незначительна в сравнении с проблемой знаний. На Западе мы видели, как люди при помощи одного и того же языка преднамеренно обостряют разногласия с тем, чтобы сделать общий подход невозможным—в пример можно привести многочисленные пар-
342


тии в Канаде. Нам свойственно закрывать глаза на тот факт, что никакой системы нет и что вопрос власти—это вопрос решения проблем, возникают ли они в России или на Западе.
Система —бранное слово и его использование заслоняет необходимость разума.
Покойный судья Холмс как-то сказал, что первый признак цивилизованности —способность усомниться в своих принципах. Способность обоих лагерей к рассмотрению новой крупной проблемы станет проверкой их цивилизованности. И признаки этой способности не следует сбрасывать со счетов.
Само решение отметить 220-ю годовщину Академии наук—признак широкого государственного подхода к мировой проблеме. Мы видим признание возможности использовать науку в качестве общего подхода —едва ли не последней оставшейся всеобщей основы—и осознание угрозы науке, исходящей от национализма. Национализм неизменно порождает неэффективность и фанатизм, и обширная литература на разных языках, посвященная разным областям знаний, становится главной помехой. Что касается общественных наук, существенно, что ряд самых лучших исследований на тему истории английской экономики был выполнен в России. Обоим лагерям есть чему учиться друг у друга и, возможно, нет стран, которым обмен знаниями был бы более полезен, чем Канаде и России.
Политическая экономия, какой она сложилась в западном мире, будет вынуждена расширить свои рамки и изучить последствия конкуренции и несовершенной конкуренции между языками и религиями, а также прочие культурные явления, которыми она в целом пренебрегает.
Дипломатические проблемы улаживания разногласий между двумя великими державами, возможно, не так сложны, как старая проблема достижения равновесия между множеством держав, но они тем не менее чрезвычайно сложны.
Поскольку Россия отличается разнообразием климата и зависит от сельского хозяйства, ей присущи частые миграции населения, вследствие чего она всегда находилась в центре бурь истории.
343


Более того, мы не должны забывать, что Россия, как обширная континентальная держава, издавна содержала огромную постоянную армию (наряду с крупным флотом), что имело своим следствием не только непродуктивное использование рабочей силы, но и всеобщий бюрократический контроль, контроль над прессой и вообще негибкость экономической и политической организации.
Принципиальный контраст между этой жесткой структурой и гибкостью, присущей западным нациям с их свободой печати и небольшими вооруженными силами, является, возможно, одним из наиболее существенных различий, которые должны быть преодолены в будущем. В наши дни для поддержания контактов общий взгляд на мир важен как никогда.


Россия
Выступление в Университете Куинс, январь-февраль 1946 года
Описание путешествия —зубоврачебное кресло, Оттава, Эдмонтон, Фэрбенкс, Россия —Марково —из гор на равнины — Якутск, Омск, Новосибирск —значение авиатранспорта для Западного фронта. Рост городов за Уралом —история об американском оружии в Новосибирске—прибытие в Москву.
Академия наук—торжества по случаю 220-летия, победа— торжественное открытие, смерть Комарова, замена, библиотеки, история, революции. Политики —Маркс, Ленин, Сталин сопоставимы с нашими политиками —великие ученые, рождение Шекспира'.
В новостях много трубили о том, как немецкие знамена были брошены под ноги Сталину, когда тот во время Парада Победы приветствовал марширующие войска, стоя на Мавзолее Ленина. Но это дает совершенно неверное впечатление о самом параде. На протяжении многих дней с улиц планомерно снимались трамвайные рельсы, а здания украшали портретами Ленина и Сталина, а также менее заметными портретами других членов политбюро. Весь день и ночь, предшествовавшие параду, на улицах, ведущих к Красной площади, скапливались войска и бронетехника. Утром под моросящим дождем площадь постепенно заполнялась войсками. В глаза бросался большой фонтан около собора Василия Блаженного справа от трибун. На трибуне над Мавзолеем Ленина заняли места
Это выступление, ранее не публиковавшееся в данном виде, было найдено Дональдом Иннисом среди принадлежащих ему бумаг Инниса.
1. Приписано карандашом наверху страницы.
345


генералы вместе со Сталиным и Молотовым. Справа выехал генерал на серой лошади, слева —генерал на гнедой лошади, встретившиеся в центре площади перед строем войск. Затем состоялся поспешный смотр. Войска с левого края начали движение, поворачивая и проходя маршем перед трибуной. Позади марширующих войск возвышалась Кремлевская стена, перед которой росли вечнозеленые деревья, высаженные в память о видных деятелях революции и рядом с могилами погибших за дело революции, которым отказала в погребении церковь. В течение полутора часов по площади проходили войска, представлявшие все виды вооруженных сил. Это были торжества в честь успеха революции и победы над Германией. Четверть века напряженной революционной борьбы и подготовки к войне увенчались успехом.
Москва избежала серьезных военных разрушений. Достаточно лишь отправиться на юг, в имение Толстого, или на север, в Ленинград, чтобы понять, от чего она была избавлена. Там мы увидим другую сторону войны с ее опустошениями. Построены новые мосты, положены новые рельсы, но вокзалы по большей части остаются руинами, а в деревнях едва ли уцелела хоть одна серьезная постройка. В Ленинграде следы войны вполне очевидны, но впечатление становится еще более острым благодаря выставке, посвященной осаде города, на которой ее история излагается посредством карт, рассказов гидов, диаграмм, фотографий, рисунков и захваченной вражеской техники. Пригороды вокруг Ленинграда, затронутые немецким наступлением, подверглись полному разрушению. На месте деревень громоздятся горы обломков. От дворцов Петергофа остались пустые коробки. Со всех сторон на тебя изливаются рассказы о голоде, страданиях и трагедии. Но за всем этим ощущается гордость за то, что удалось выстоять и обратить волну вспять. Именно здесь немецкое наступление начало выдыхаться. Ленинград, старая столица-город красивых памятников и зданий. О них заботились и ради них рисковали. Здесь постоянно встречаешься с признаками гордости за прошлое, за традиции старого режима, за революцию и за осаду. Самым поразительным было свидетельство решимости народа дать отпор германской агрес-
346


сии. Эти люди понимали свое место в рамках большой стратегии войны и оказались на высоте своей задачи. Они спасли Россию и, как сказал президент Рузвельт, «стали символом неустрашимого духа жителей Союза Советских Социалистических Республик и всех народов мира, вставших на борьбу с силами агрессии». Эти люди не были затронуты гитлеровской пропагандой и никогда не испытывали сомнений в исходе.
Я имею намерение рассказать о третьей впечатляющей картине, дополняющей эти свидетельства войны и победы. К югу от Москвы находится имение Толстого, куда можно доехать ночным поездом; советское правительство объявило его заповедным местом, что служит примером большого значения, которое революция придает писателям и их творчеству. В честь великих писателей называют улицы и возводят монументы, а их произведения вызывают большой интерес. (Значение искусства как способа обойти цензуру—орудие человеческого духа2.) Власти требуют, чтобы в имении все оставалось в таком же состоянии, в каком его покинул Толстой. Оно пострадало во время немецкой оккупации, но сейчас восстановлено почти в первозданном виде. И везде встречаются следы динамичной личности Толстого. Бесчисленные исправления, внесенные в гранки его произведений, хранящиеся в музее, свидетельствуют о его неустанном стремлении к совершенству. Большая библиотека в доме Толстого и ее содержимое говорят о контактах, которые он поддерживал со всем цивилизованным миром. В этом отношении типичен отзыв Уильяма Ллойда Гаррисона на издание «Войны и мира»: «Свобода для каждого, для всех и на веки вечные».
Толстой неизменно интересовался новыми движениями. На его имении отразилась охватывавшая его в разные периоды жизни страсть не только к сочинению романов, но и к совершенствованию сельского хозяйства, к высадке новых лесов, к пчеловодству, к новым методам преподавания, к общественному здравоохранению. Толстой, представитель аристократии и обладатель русских корней, считал
2. Приписано чернилами.
347


необходимым нарушать условности. То, что он был отлучен от православной церкви и что некоторые из его книг впервые были изданы на английском, было неизбежным. Строгая цензура царского режима либо загоняла писателей в подполье, к Ленину, Сталину и прочим революционерам, либо подталкивала их к сочинению великих творений мировой художественной литературы, заметную часть которой составлял Толстой. (Подавление человеческого духа приводит к его уклону в специализацию. Французской революции предшествовали энциклопедии, а русской революции—романы3.) Писатели поднимали вопросы, имевшие принципиальное значение для человеческой мысли, и заложили основы свержения иерархии-наследия Византийской империи, пережившего эпоху монголов и доставшегося царской России.
Пожалуй, я сказал достаточно, чтобы дать впечатление о могучей энергии русского народа. К этому я мог бы добавить и другие факты, например рассказав об оживленности, неформальности и безответственности русских банкетов. Но подобные разговоры неизменно приводят моих друзей в смущение, и к тому же я не желаю давать им еще одного повода заподозрить меня в излишнем интересе к спиртным напиткам.
Предметом нашей большой озабоченности не могут не быть проблемы отношений между Россией и западным миром. Я не располагаю достаточными знаниями для того, чтобы предложить нечто большее, помимо осторожного подхода к пониманию этой проблемы.
Россия делит с Западом его наследие, но в ней преобладает греческая, или восточная, в противоположность латинской, или западной, ветви средиземноморской цивилизации. Существование Римской империи продолжалось на Востоке вплоть до падения Константинополя в 1453 г. Византийская цивилизация сохранила греческую литературу и после падения Константинополя передала ее Западу, последствия чего проявились в эпоху Ренессанса и в дальнейшем. На Западе после вторжения варваров и крушения политической вла-
з. Приписано карандашом.
348


сти Рима церковь выстроила монархическую систему, на которую повлияло римское право. На Востоке политическая власть оставалась в руках монархий, а духовная власть, основанная на греческой философской мысли, находилась в руках соборов. Иными словами, на Востоке политическая власть была монархической, а духовная власть—демократической, а на Западе политическая власть была демократической, а духовная власть —монархической. Монархическая организация духовной власти на Западе препятствовала становлению тоталитаризма, однако вследствие демократической организации духовной власти на Востоке та была беззащитна перед государственной тиранией. Однако характер абсолютной власти, о чем говорил Актон, в духовном мире способствовал расколу религиозных организаций в эпоху протестантизма и укреплению власти светского мира в современном государстве. Сила духовной организации демократического типа, несмотря на посягательства со стороны светской власти на Востоке, проявляется в упорстве, с каким восточные народы сохраняли верность православной церкви в условиях столетий угнетения (Ребекка Уэст, «Черный агнец и серый сокол»).
Именно на Западе монархическая организация духовной власти требовала целибата от духовенства и использования латинской Вульгаты. Собственно говоря, сопротивление переводу Библии с латыни на живые языки отчасти являлось следствием попыток ограничить влияние Библии, переведенной на живые языки —славянский и болгарский, —в восточной церкви. Раскол между Востоком и Западом становился все более глубоким.
Значение греческой цивилизации для Востока и Запада дает нам подход к проблемам современной цивилизации. Оба лагеря, как выразился Йегер, эллиноцентричны [sic]. Опять же, согласно Йегеру, всемирно-историческое значение греков как просветителей проистекало из осознания ими места личности в обществе. На самом деле нет столь же резкого контраста, как контраст между обостренным чувством собственной индивидуальности, присущим современному человеку, и самоотречением догреческого Востока, проявляющимся
349


в угрюмом величии египетских пирамид и царских гробниц и памятников Востока. В противоположность восточному возвеличению царя-бога, выходящему за всякие разумные рамки (в чем выражается метафизический взгляд на жизнь, совершенно чуждый для нас), и восточному угнетению огромных людских масс (что является следствием этого квазирелиги- озного возвеличения монарха), начало греческой истории представляется началом новой идеи о ценности личности4. «Прочие народы творили богов, царей, духов; одни лишь греки творили людей».
Как писал Уайтхед, с наибольшей уверенностью о европейской философской традиции в целом можно сказать, что она сводится к серии примечаний к Платону5. Я не собираюсь излагать историю европейской философии, однако важно отметить, что влияние Платона, проявившееся через Августина, господствует во всей религиозной и политической истории Западной Европы. Августин размышлял о месте индивидуума и необходимости сохранять цельность личности. Он объявлял классическое наследие виновным в светской гордыне, этом первородном грехе. Надеюсь, в этом заведении еще можно говорить о первородном грехе и рассчитывать на то, что тебя поймут. Учение о первородном грехе и, соответственно, о благодати стало оружием сокрушительной мощи против попыток провозгласить божественное право императоров. Не менее сокрушительным был и его удар по клерикализму духовной власти. Уиклиф вернулся к нему, когда папство оказалось в вавилонском пленении в Авиньоне, и от него через Лютера и Кальвина началось распространение Реформации. Корни протестантизма восходят к платонизму и Св.Августину6. Здесь я могу только сослаться на последствия Реформа-
4. См.: Werner Jaeger, Paideia: The Ideals of Greek Culture (Oxford, 1939), p. xix; Вернер Йегер, Пайдейя. Воспитание античного грека (Москва, 2001), т. I, с. 22.
5. См.: А. О. Lovejoy, The Great Chain of Being: A study of the history of an idea (Cambridge, 1936); А.Лавджой, Великая цепь бытия (Москва, 2001).
6. См.: С. Cochrane, Christianity and Classical Culture (Oxford, 1940).
350


ции, проявившиеся в несчастном союзе церкви и государства в рамках лютеранства и в кальвинизме как фундаменте демократического развития7, и на проблемы стран, оставшихся католическими. Достаточно сказать, что, хотя изменения государственного устройства в протестантских странах сопровождались революциями, они никогда не отличались таким насилием, которое было характерно для католических стран, особенно Франции. Учение о первородном грехе было не настолько острым, чтобы обеспечить изменения в государственном строе католических стран, и Франция в XVIII в. искала прибежища если не в атеизме, то в деизме. Греческая философия породила мощный импульс, который разрушал политические иерархии и защищал западную цивилизацию от неэффективности абсолютизма и бюрократии посредством либо революции, либо конституционных изменений. В католических странах сопротивление было сильным, но еще сильнее оно было в лютеранской Германии. Революционная традиция, охватившая страны западного мира, потерпела поражение в Германии. Философское оружие индивидуализма столкнулось с возвышением Пруссии и бюрократическим движением в Германии. Маркс разработал новое оружие в обличье классовой борьбы и диктатуры пролетариата, но и это не оказало заметного влияния.
На Востоке византийская традиция, ослабленная после падения Константинополя, возродилась в России. Православная церковь с ее опорой на соборы оказалась беззащитной перед монархической властью. Она была включена в состав сложного здания абсолютизма. Здесь оружие Маркса приобрело остроту и было усовершенствовано, попав в руки Ленина и прочих, позиции атеизма стали более заметными, и здание рухнуло. Политическая и церковная иерархия России, огромной страны с многочисленным неграмотным населением и в отсутствие дисциплинирующего воздействия общественного мнения, основанного на печати и традициях римского права, была не способна противостоять воздействию
7. См.: Ernst Troeltsch, The Social Teaching of the Christian Churches (London, 1931).
351


нового оружия. Затем рухнула и Германия. Византийская цивилизация лелеяла греческую культуру и после падения Константинополя отдала ее Западу. Оставив свой след на Западе, она вернулась на Восток, принеся с собой гибель наследников византийской традиции. Греческая философия наконец-то оставила свой отпечаток на Западе. Проникновение греческой философии на Запад принесло с собой ренессанс и рождение современного мира, и теперь остается задаться вопросом —не станет ли последствием обратного проникновения греческой философии на Восток второй ренессанс?
Нам остается только строить предположения о проблемах, встающих в такой перспективе. Революционная традиция, подобная той, что господствовала в истории Запада, включает не только разработку методов изменения государственного устройства, но и утрату ценных элементов в соответствующем обществе. Революция сжигает интеллектуальные ресурсы общества и создает сильнейшую нагрузку на людские резервы8. Немаловажно то, что в XIX в. Германия стала страной ученых. Требования политического компромисса в странах с революционными традициями порождают нескончаемую усталость. Применение математических методов как способа ограничения дискуссий и их пресечение посредством обращения к мнению большинства не приносит особого облегчения.
Наконец, настал момент решить платоновскую проблему государства или, точнее, заняться проблемой, которую Платон оставил нерешенной. Попытки решить ее в платоновском духе, предпринимавшиеся в XIX и XX вв., едва не оказались фатальными для западной цивилизации. Стало ясно, что наша первая обязанность—сохранить и укрепить наши сильно истощившиеся интеллектуальные и духовные ресурсы. Я мог бы много говорить о роли университета в решении этой задачи, но сейчас я могу не более чем указать факторы, которые должны быть приняты во внимание.
8. Е. D. Martin. The Behavior of Crowds, a Psychological Study (New York, 1920).
352


Довольно часто приходится слышать, что промышленная революция наконец решила проблему дефицита и что уже не за горами полная занятость, эта ужасающая участь. Однако машинная промышленность никогда не проявляла какого-то особого внимания к личности —собственно говоря, она потакает многим из наших худших пороков и создает предметы роскоши, которые оказываются слишком дорогими. Одна из первых территорий, на которые начала покушаться машинная промышленность, —сфера знаний. Индустрия печати сделала доступными обширные сокровища Греции и ускорила наступление ренессанса. Но очень быстро она повлекла за собой менее приятные последствия и поспешно разделила современный Запад в соответствии с границами распространения живых языков. Латынь очень быстро утратила роль языка европейского единства, и сохранять единство интеллектуальной жизни становится все более и более затруднительно. Каждая нация все более и более эффективно развивала свое собственное узкое мировоззрение, и прорваться сквозь все более высокие и все более широкие стены стало невозможно. Немногие оставшиеся каналы взаимного общения были отравлены, и раскол пришел к своему неизбежному завершению. Эта проблема остается крайне острой, в чем можно быстро убедиться, выяснив, что думает какая-либо одна нация о других нациях. Можно ожидать, что пересечь языковые границы без серьезных искажений способны только известия об иных крупных бедствиях, помимо войны. Известия о войнах, пожалуй, являются наиболее лживыми, в чем мы имели возможность убедиться. Острие газеты —заголовок, и, чтобы сохранить действенность, он должен постоянно изменяться. Зависимость от заголовков делает невозможной постоянную, тщательно продуманную позицию, принимающую во внимание бесчисленные последствия любого шага, и даже чтение передовиц тут мало чем помогает. На передовицы, как и на самые серьезные учреждения, такие как университет, оказывают влияние новости. В годы войны англосаксонская печать сталкивалась с ограничениями в том, что касалось сообщений о союзниках и иностранных государствах, и была преднамеренно
353


пропагандистской в своих попытках подчеркнуть мощь союзных держав и преуменьшить вражескую мощь. Едва ли есть нужда ссылаться на введенный в английской печати запрет на все сведения, связанные с отречением Эдуарда VIII. Ограничения на свободу печати и зависимость от заголовков неизбежно влекут за собой поверхностность информации и неустойчивость общественного мнения, которое могут подчинить себе политические вожди, контролирующие парламент и радио. Нам далеко идти к платоновскому идеалу власти тех, кто не любит властвовать.
Россия, как последняя из тех стран, куда пришла революция, обратилась к активной пропаганде как к средству защититься от возможной контрреволюции. Об ее эффективности свидетельствует победа в двух гражданских войнах и в последней войне. Имеется в виду не только пропаганда в печати, но и сооружение новых святынь, таких как Мавзолей Ленина, такие имена, как Сталин (от слова «сталь»), которые берут себе вожди, а также литература, театр и балет. В стране была введена цензура, выражающаяся в контроле над проникновением иностранных корреспондентов в России, хотя это означает потакание не радикальной, а, скорее, консервативной печати, а также в контроле над материалами, отправляемыми иностранными корреспондентами за границу. Эффективность пропаганды в России объясняет ее неэффективность за рубежом. Речь идет не о деятельности Коммунистической партии в различных странах, в целом обернувшейся почти полным провалом, а о неблагоприятном впечатлении, которое порождает знание о существовании цензуры. Известиям из России не верят, а иностранным корреспондентам, вернувшимся из России, тоже не верят, как в тех случаях, когда они яростно защищают Россию, так и тогда, когда они яростно нападают на нее. Эта проблема становится острой в ситуации серьезного покупательского сопротивления, пустившего корни в странах, которые обслуживаются газетами, получающими деньги от рекламодателей. В России подчинение печати властям и ограниченное развитие розничной торговли, которому сопутствует ограниченное развитие рекламы, обеспечивает единство и эффективность внутренней пропа-
354


ганды, в то время как в англосаксонских странах обширность розничной торговли и обширность рекламы влекут за собой нежелание верить ничему из того, что не попадает в заголовки, и вообще любым известиям из России. Эффективность пропаганды оценить трудно. Как выразился журналист Э.Дж.Далтон, у русских людей отсутствует цемент лицемерия, но в ходе совершенно свободных разговоров с неугомонными русскими выясняется, что в России пропаганда достигла столь же полного успеха, как и в англосаксонских странах. Даже если у России имеется такое преимущество, как более обширные возможности для непредсказуемости, непредсказуемость не является активом, во всяком случае в долгосрочной перспективе. Но за этим скрывается ощущение уверенности, пусть даже выраженное на манер одного друга покойного Сэмюэля Н.Харпера: «Беда в том, что никогда нельзя быть уверенным, что эти русские оправдают твои ожидания».
Необходимость расчистить подлесок и получить возможность посмотреть друг на друга стала особенно насущной. Вопрос о том, сможет ли Организация Объединенных Наций сыграть роль общей арены для споров, и о том, способны ли дискуссии эффективно повлиять на общественное мнение, сохраняет свое значение, но мы не должны недооценивать ни давнее умение лидеров демократических стран подчинять себе известия, ни эффективность, с которой подчиняют себе известия политические лидеры России. «Более высокая культура выросла из социальной дифференциации людей»9, однако проблема изыскания новых источников силы и энергии присуща не только России или англосаксонским странам.
9. Jaeger, Paideia, р. 2; Йегер, Пайдейя, с. зо.


Размышления о России
В предисловии к «Русскому крестьянину и другим эссе» (Лондон. 1945) сэр Джон Мейнард писал:
Тому, кто пишет о России в самый разгар борьбы, сотрясающей мир, никуда не деться от размышлений о сущности отношений западных держав с этой обширной федерацией народов, образующей мост между Европой и Азией <.. > Ни одному из этих лагерей не следует навязывать свои идеи, политические, экономические, либо социальные, другому лагерю <...> С другой стороны, не обойтись без соглашения в отношении внешней политики <...> соглашения <...> о необходимости соглашения1.
Перед двумя мирами, не понимающими друг друга, неожиданно встала необходимость достижения компромисса. По словам Э. Дж. Диллона, Россия, как общество, лишенное «цемента лицемерия» и привыкшее к прямым отношениям, вынуждена развивать в себе дух компромисса во взаимодействиях с нациями, давно освоившими это искусство.
Со стороны автора было бы самонадеянностью пытаться пролить свет на эту проблему. Первый опыт полета на самолете, скорость воздушного перемещения, незнакомство с русским языком и первый контакт с Азиатским континентом и с новой державой, торжественно отмечающей свой
Опубликовано в: Harold Innis, Political Economy in the Modern State (Toronto, 1946), p. 257-270.
1. John Maynard, The Russian Peasant and Other Studies (London, 1943), p. 7.
356


выход в свет, привели бы в замешательство любого наблюдателя. Но, как сказал опытный человек, в России нужно провести либо десять дней, либо десять лет. Тот, кто выучился науке, которая восходит своими корнями к Западу и пострадала от характерной болезни специализации, а затем внезапно осознал тот факт, что трудами 180 миллионов человек была создана обширная могущественная организация, не проявляющая никакого интереса к этой специализации, будет вынужден заняться поисками возможных контактов в рамках более широкого подхода к истории этой организации.
Работы о России, написанные как теми, кто сочувствует Троцкому, так и теми, кто сочувствует Сталину, отражают в себе ожесточенность гражданской войны, лишь немногим менее ожесточенной, чем религиозные войны. Мало кто проявляет интерес к беспристрастной дискуссии.
Недостаток знаний о России — следствие не только крайне пристрастного характера посвященных ей работ, но и преднамеренной оборонительной политики, характерной для большей части русской истории. Стратегия в странах Запада, делающих упор на военно-морскую силу, всегда ставила во главу угла принцип атаки. И вдруг приходишь к пониманию, что на обширных материковых просторах оборона стремится занять те позиции, которые пустовали со времен средневековых замков, строившихся до изобретения пороха. Успех обороны, о котором уже свидетельствует недооценка русской мощи немцами и союзниками, заключается в секретности, пресечении или ограничении контактов с внешним миром, собственной железнодорожной колее, языке, сложном для европейцев и потому сделавшем оплот марксизма неуязвимым для пропаганды, разрешении единственной малочисленной партии и контроле над печатью и радио. Замешательство западного мира отчасти было обязано интересу к идеологии при пренебрежении чисто военными факторами. Журналисты, зараженные давней тенденцией печатной отрасли к левому уклону, внезапно оказались лицом к лицу с мощной централизованной силой, по сути своей правой, а не левой. Правые, считавшие Россию левой, были ошеломлены еще больше, чем левые, обнаружившие, что она правая.
357


Представитель общественных наук из Канады будет особенно потрясен этими сложностями. Канада не имеет революционных традиций—в Квебеке благодаря влиянию церкви царит дух дореволюционной Франции; в Онтарио и англоязычных провинциях благодаря влиянию государства царит дух лоялизма, враждебный американской революции. Канада- остров контрреволюции в мире революционных традиций. В ходе длинной серии революций, начавшейся с Кромвеля и продолжившейся американской революцией, французской революцией и русской революцией, мы занимали уникальное положение. Россию как новейшее порождение революционных методов нам труднее всего понять. Революционеры в России активно занимались изучением революций. Политическая революция в России, как и в прочих странах с революционными традициями, была сопряжена с распространением и усовершенствованием революционных методов, равно как и промышленных технологий, пришедших с Запада. Поскольку канадцам понятна промышленная революция, пожалуй,это может послужить для них отправной точкой.
Главной задачей нового режима было создание армии. Успехи на этом поприще едва ли нуждаются в комментариях. Промышленность и сельское хозяйство подверглись полной реорганизации, сделавшись поставщиками людских и материальных ресурсов. Революция, контрреволюция, чистки, пакт между Сталиным и Гитлером —все было завязано на потребности армии и обороны в средствах производства и промышленных товарах. В ходе освоения ресурсов Уральских гор и других частей России, создания индустриальных районов в Сибири, прокладки путей в Арктику с востока и с запада, строительства военно-воздушных баз по всей Сибири вплоть до Аляски главной задачей служила подготовка к отражению неизбежной западной агрессии. С той же целью оказывалась восторженная поддержка пятилетним планам, способам ускорения производства и крупномасштабному импорту промышленного оборудования и технических навыков.
Военная экономика, ориентированная на производство средств производства, подразумевает самодостаточность и относительное пренебрежение потребительскими товара-
358


ми и высоким уровнем жизни. Ей пришлось отказаться от упора на потребительские товары и на рекламу как способ настойчивого приучения потребителя к более высокому уровню жизни, характерного для англоязычных стран западного мира. Упор на производство средств производства не вызывает особой необходимости в рекламе. В то время как для экономики, ставящей во главу угла потребительские товары, характерны средства информации, по большей части зависимые от рекламы, а также постоянные попытки заполучить как можно больше читателей или слушателей, для экономики, в которой главное—производство средств производства, характерны средства информации, по большей части зависимые от государственной поддержки. Вследствие этого различия общественному мнению в России и на Западе трудно прийти к общей позиции. В экономике потребительских товаров новости—важное орудие торговли и рекламы, однако серьезная информация никому не интересна. Итогом стала неспособность оценить военную мощь Франции и России. Для стран со свободой печати характерны подпольные движения. Они готовы делиться информацией только при условии, что она не будет опубликована. Было бы несправедливо ссылаться в качестве примера на Канаду, поскольку даже в ходе открытых дискуссий приходится избегать множества тем. Многочисленность партий в англоязычной Канаде свидетельствует о том, что даже наличие общего языка не препятствует преднамеренному обострению разногласий, что делает единый подход невозможным. В России с ее неразвитой печатью разговоры занимают более важное место. Как в странах Запада, так и в России властям стало гораздо проще действовать без оглядки на общественное мнение. По словам г-на Болдуина, он не победил бы на выборах, если бы предоставил все требовавшиеся от него сведения. Разные языки и разный алфавит крайне затрудняют обеим странам сближение посредством осведомленного общественного мнения. В результате это тяжелое бремя оказывается возложено на соответствующие посольства и на дипломатические конференции. Благодаря стремительному развитию средств связи государства, прежде находившиеся в зависимости от опытных диплома-
359


тов, теперь пользуются услугами относительно неопытных и необразованных. Правящие классы столкнулись с крупномасштабной технологической безработицей. Давид Юм писал, что на любую власть влияет общественное мнение, но это влияние определяется обстоятельствами. Снижение действенности общественного мнения заставляет все чаще полагаться на демонстрацию силы. Эта тенденция полагаться на силу обостряется необходимостью обсуждать относительные преимущества различных систем, прибегая к простейшим из возможных терминов. Система —бранное слово, и связанное с ним эмоциональное возбуждение препятствует самому осознанию потребности в разуме. Ни в России, ни на Западе нет никакой системы, и власти вынуждены решать проблемы по мере их возникновения.
Ликвидация контрреволюционных наций, Германии и Японии, и упростила, и усложнила проблему соглашения. Германия противостояла революции и изгнала Маркса, столкнувшись с тем, что его влияние ускорило революцию в России. Побежденные страны лишились интеллектуального духа, а независимая мысль была там выжжена. Идеологически обработанная нация может быть быстро обработана новой идеологией после того, как лишится независимости. Сотрудничество между Россией и англосаксонским миром становится серьезной проблемой для Запада. Прибегая к языку экономики, можно сказать, что проблемы дуополии, пожалуй, более просты, чем проблемы олигополии, но эта простота порождает свои проблемы.
Если всерьез принимать мнение сэра Хэлфорда Маккиндера о том, что контроль над Центральной Азией означает контроль над всем миром, то для Запада главная проблема, связанная с Россией, —ее способность брать на вооружение традиционную оборонительную политику. Ее империализм принципиально отличается от империализма англосаксонского мира, а континентальная военная экономика отличается от экономики военно-морской державы. Сама по себе величина России—дань эффективности империализма и старого, и нового режима. Имея дело со всевозможными языками, религиями, расами и регионами, она выработала эффек-
360


тивные приемы управления. Империализм континентальной Азии должен рассматриваться как дополнительный по отношению к империализму англосаксонского мира.
Традиции англосаксов отличаются от традиций материковой Европы, а материковая Европа отличается от России. Огромное влияние на англосаксов и материковую Европу оказали великие достижения Римской империи в сфере права и религии. Сообщества, воспитанные в традициях римского права и римской церкви, резко отличаются от сообществ, воспринявших традиции России, так как те сложились в Византийской империи. Православная церковь выросла не из римской, а из греческой традиции. Как объяснял мне один видный русский ученый, русские отдают предпочтение Евангелию от Иоанна. Революция уничтожила позиции православной церкви в России, так же, как предыдущие революции ослабили позиции римской церкви на Западе. Пожалуй, право—более дисциплинирующая сила, чем религия, и в России задача разработки сложных кодексов более трудна, чем в странах, испытавших на себе более прямое влияние римского права или обычного права. При этом право означает силу и поднимает вопрос о месте армии и общественного мнения.
В центре российских проблем все так же будет стоять крестьянин. Все цивилизованные сообщества в Европе сочли необходимым так или иначе урегулировать отношения между помещиком и арендатором и оградить последнего от непредсказуемой и пагубной помещичьей алчности. Во Франции эту работу с ужасающей внезапностью осенью 1789 г. проделала революция. В Германии необходимость перемен осознали после Йенского унижения Штайн и Гарденберг. В Голландии, как и в Скандинавии, эта реформа запоздала. В Дании, которая сорок лет назад была такой же убогой и неспокойной страной, как и Ирландия, это состоялось стараниями епископа Монрада, просвещенного министра, на которого была возложена вина за скандально несправедливую Шлезвиг-Голь- штейнскую войну. В России об этом позаботился покойный император. Я не хочу сказать, что во всех случаях реформа была проведена наилучшим образом, но я уверен, что она
361


была необходима2. Крымская война отрезала от страны европейские рынки пшеницы, вызвала рост цен на пшеницу в Северной Америке и обострила в России те проблемы, которые привели к освобождению крестьян в 1861 г. Совокупный эффект снижения затрат на доставку пшеницы из Северной Америки, особенно заметно проявившийся после 1900 г., когда был проложен путь в Западную Канаду, стал фоном для событий, итогом которых стала русская революция, включая убийство царя. Троцкий напоминает нам, что победить может лишь та революция, которую поддерживает армия. Старый режим был потрясен требованиями той огромной организации, в которую превратилась армия во время войны с Японией, после чего он рухнул в условиях тягот последней войны. Армию составляли крестьяне, требовавшие признания вековечных традиций деревни или общины. Политическая революция повлекла за собой промышленную революцию как решение проблемы рабочей силы в русском сельском хозяйстве. Проблема сезонных рабочих, еще более острая, чем в Западной Канаде, ложится тяжелым бременем на власти, если те желают избежать наихудших последствий засухи и голода. Рост населения обостряет необходимость обеспечить промышленный рост, крупномасштабные вложения в средства производства и повышение уровня жизни. Красная армия могла стать временным решением этой проблемы, так как она поглощала излишки рабочей силы и повышала уровень жизни, но ее нельзя рассматривать как постоянную и удовлетворительную альтернативу.
Способность заняться новыми серьезными проблемами станет тестом на цивилизованность как для России, так и для Запада. Покойный судья Холмс как-то сказал, что первый признак цивилизованности —способность усомниться в своих принципах. Решение отметить 220-ю годовщину Академии наук —признак широкого государственного подхода к мировой проблеме взаимопонимания и признание возможности использовать науку в качестве общего подхода—едва ли
2. James Edwin Thorold Rogers, The Economic Interpretation of History (New York and London, 1888), p. 175.
362


не последней оставшейся всеобщей основы. Национализм неизменно порождает неэффективность и фанатизм даже в науке, и обширная литература на разных языках, посвященная разным областям знаний, становится главной помехой. Что касается общественных наук, существенно, что русские исследователи внесли огромный вклад в историю английской экономики. Обоим лагерям есть чему научиться друг у друга и, возможно, нет стран, которым обмен знаниями был бы более полезен, чем Канаде и России.
Политическая экономия, какой она сложилась в западном мире, будет вынуждена расширить свои рамки и изучить последствия конкуренции между языками, религиями и культурными явлениями, которыми она в целом пренебрегает. Вследствие того, что Россия отличается нестабильностью климата, оказывающего влияние на миграции населения, она всегда находилась в центре исторических бурь. Зависимость от сельского хозяйства обеспечивает обществу более стабильную основу, но влечет за собой уязвимость перед географией. Континентальный милитаризм и строительство военно-морского флота становятся бременем, которое выдержит далеко не всякая экономика. Упор на призывную армию порождает бюрократизм и неэффективность. В англосаксонском мире появление призывной постоянной армии в дополнение к флоту также означает аналогичную нагрузку. Отказ от постоянной армии усиливает демократические тенденции и обеспечивает гибкость и эффективность промышленности. Гибкость в применении военной силы сопутствует гибкости в использовании рабочей силы и средств производства. Запад многое приобрел благодаря податливости общественного мнения, поскольку вплоть до настоящего времени то неизменно демонстрировало абсолютно необходимую способность выдвигать именно тех лиц, которые необходимы в моменты кризисов. Однако преемственность сопряжена с острыми проблемами на Западе и не менее острыми проблемами в России. Нам уже не обойтись без единого мировоззрения.
Значение греческой цивилизации для Востока и Запада дает нам подход к современным проблемам. Оба лагеря,
363


как выразился Иегер, эллиноцентричны. Опять же, согласно Йегеру, всемирно-историческое значение греков как просветителей проистекало из осознания ими места личности в обществе. На самом деле нет столь же резкого контраста, как контраст между обостренным чувством собственной индивидуальности, присущим современному человеку, и самоотречением догреческого Востока, проявляющимся в угрюмом величии египетских пирамид и царских гробниц и памятников Востока. В противоположность восточному возвеличению царя-бога, выходящему за всякие разумные рамки (в чем выражается метафизический взгляд на жизнь, совершенно чуждый для нас), и восточному угнетению огромных людских масс (что является следствием этого квазирелигиозного возвеличения монарха), начало греческой истории представляется началом новой идеи о ценности личности3. «Прочие народы творили богов, царей, духов; одни лишь греки творили людей».
Россия приобщилась к наследию Средиземноморской цивилизации, но в ней преобладает греческая, или восточная, в противоположность латинской, или западной, ветви этой цивилизации. Существование Римской империи продолжалось на Востоке вплоть до падения Константинополя в 1453 г. Византийская цивилизация сохранила греческую литературу и после падения Константинополя передала ее Западу, последствия чего проявились в эпоху Ренессанса. На Западе после вторжения варваров и крушения политической власти Рима церковь выстроила монархическую систему, на которую повлияло римское право. На Востоке политическая власть оставалась в руках монархий, а духовная власть, основанная на греческой философской мысли, находилась в руках соборов. Иными словами, на Востоке политическая власть была монархической, а духовная власть—демократической, а на Западе политическая власть была демократической, а духовная власть —монархической. Монархическая организация духовной власти на Западе препятствовала ста-
3. См.: Werner Jaeger, Paideia: The Ideals of Greek Culture (Oxford, 1939), p. xix; Вернер Йегер, Пайдейя. Воспитание античного грека (Москва, 2001), т. I, с. 22.
364


новлению тоталитаризма, однако вследствие демократической организации духовной власти на Востоке та была беззащитна перед государственной тиранией. Однако характер абсолютной власти на Западе, о чем говорил Актон, в духовном мире способствовал расколу религиозных организаций в эпоху протестантизма и укреплению власти светского мира в современном государстве. Сила духовной организации демократического типа, несмотря на посягательства со стороны светской власти на Востоке, проявляется в упорстве, с каким восточные народы сохраняли верность православной церкви в условиях столетий угнетения.
На Западе монархическая организация духовной власти требовала целибата от духовенства и использования латинской Вульгаты. Собственно говоря, сопротивление4 переводу Библии с латыни на живые языки отчасти являлось следствием попыток ограничить влияние Библии, переведенной на живые языки —славянский и болгарский, —в восточной церкви. Раскол между Востоком и Западом становился все более глубоким.
Влияние Платона, проявившееся через Августина, господствовало во всей последующей религиозной и политической истории Западной Европы. Августин размышлял о месте индивидуума и необходимости сохранять цельность личности. Он объявлял классическое наследие виновным в светской гордыне, этом первородном грехе. Учение о первородном грехе и, соответственно, о благодати стало оружием сокрушительной мощи против попыток провозгласить божественное право императоров, нанеся не менее сокрушительный удар и по клерикализму духовной власти. Уиклиф вернулся к нему, когда папство оказалось в вавилонском пленении в Авиньоне, и от него через Гуса, Лютера и Кальвина началось распространение Реформации. Корни протестантизма восходят к платонизму и св. Августину5. Последствия Реформации проявились в несчастном союзе церкви и государства в рам-
4. Margaret Deanesly, The Lollard Bible and Other Medieval Biblical Versions (Cambridge, 1920), p. 23.
5. См.: C. Cochrane, Christianity and Classical Culture (Oxford, 1940).
365


ках лютеранства и в кальвинизме как фундаменте демократического развития6, а также в проблемах стран, оставшихся католическими. Хотя изменения государственного устройства в протестантских странах сопровождались революциями, они никогда не отличались таким насилием, которое было характерно для католических стран, особенно Франции. Учение о первородном грехе было не настолько острым, чтобы обеспечить изменения в государственном строе католических стран, и Франция в xviil в. искала прибежища если не в атеизме, то в деизме. Греческая философия породила мощный импульс, который разрушал политические иерархии и защищал западную цивилизацию от неэффективности абсолютизма и бюрократии посредством либо революции, либо конституционных изменений. В католических странах сопротивление было сильным, но еще сильнее оно было в лютеранской Германии. Революционная традиция, охватившая страны западного мира, потерпела поражение в Германии. Философское оружие индивидуализма столкнулось с возвышением Пруссии и с бюрократическим движением. Маркс разработал новое оружие в обличье классовой борьбы и диктатуры пролетариата, но и это не оказало заметного влияния.
На Востоке византийская традиция, ослабленная после падения Константинополя, возродилась в России. Православная церковь с ее опорой на соборы оказалась беззащитной перед монархической властью и была включена в состав сложного здания абсолютизма. Здесь оружие Маркса приобрело остроту и было усовершенствовано, попав в руки Ленина и прочих, позиции атеизма стали более заметными, и здание рухнуло. Политическая и церковная иерархия России, огромной страны с многочисленным неграмотным населением и в отсутствие дисциплинирующего воздействия общественного мнения, основанного на печати, системе цен и традициях римского права, была не способна противостоять воздействию нового оружия. Затем рухнула и Германия. Византийская цивилизация лелеяла греческую культуру и по-
6. См.: Ernst Troeltsch, The Social Teaching of the Christian Churches (London, 1931).
366


еле падения Константинополя отдала ее Западу. Оставив свой след на Западе, та вернулась на Восток, принеся с собой гибель наследников византийской традиции. Греческая философия наконец-то оставила свой отпечаток на Западе. Проникновение греческой философии на Запад принесло с собой ренессанс и рождение современного мира, и остается задаваться вопросом—не станет ли последствием обратного проникновения греческой философии на Восток второй ренессанс? Маятник качнулся от абсолютизма России к демократиям Запада и от авторитаризма Запада к революции в России.
Революционная традиция, подобная той, что господствовала в истории Запада, включает не только разработку методов изменения государственного устройства, но и утрату ценных элементов в обществе. Революция сжигает интеллектуальные ресурсы общества и создает сильнейшую нагрузку на людские резервы. Немаловажно то, что в XIX в. Германия стала страной ученых. Требования политического компромисса в странах с революционными традициями порождают нескончаемую усталость. Применение математических7 методов как способа ограничения дискуссий и их пресечение посредством обращения к мнению большинства не приносит особого облегчения.
Наша первая обязанность—сохранить и укрепить наши сильно истощившиеся интеллектуальные и духовные ресурсы. Наконец, настал момент решить платоновскую проблему государства, противоположную проблеме индивидуума, или, точнее, заняться проблемой, которую Платон оставил нерешенной. Попытки решить ее в платоновском духе, предпринимавшиеся в XIX и XX вв., едва не оказались фатальными для западной цивилизации. Довольно часто приходится слышать, что промышленная революция наконец решила проблему дефицита, однако теперь мы столкнулись с полной занятостью в мире голода, полной занятостью в отсутствие масла,
Машинная промышленность никогда не проявляла какого-то особого внимания к личности—собственно говоря, она
7. См.: Е. D. Martin, The Behavior of Crowds, a Psychological Study (New York, 1920).
367


потакает многим из наших худших пороков и создает предметы роскоши, которые оказываются слишком дорогими. Одной из первых территорий, на которые начала покушаться машинная промышленность на Западе, стала сфера знаний. Индустрия печати сделала доступными обширные сокровища Греции и ускорила наступление ренессанса, но очень быстро она повлекла за собой менее приятные последствия и разделила современный Запад в соответствии с границами распространения живых языков. Латынь очень быстро утратила роль языка европейского единства, и сохранять единство интеллектуальной жизни стало все более и более затруднительно. Каждая нация все более и более эффективно развивала свое собственное узкое мировоззрение, и прорваться сквозь все более высокие и все более широкие стены стало невозможно. Немногие оставшиеся каналы взаимного общения были отравлены, и раскол пришел к своему неизбежному завершению.
В том, что эта проблема остается весьма острой, можно убедиться, выяснив, что думает какая-либо одна нация о других нациях. Можно ожидать, что пересечь языковые границы без серьезных искажений способны только известия об иных крупных бедствиях, помимо войны. Известия о войнах, пожалуй, являются наиболее лживыми, в чем мы имели возможность убедиться. Острие газеты —заголовок, и, чтобы сохранить действенность, он должен постоянно изменяться. Зависимость от заголовков делает невозможной постоянную, тщательно продуманную позицию, принимающую во внимание бесчисленные последствия любого шага, и даже чтение передовиц тут мало чем помогает. На передовицы, как и на самые серьезные учреждения, такие, как университет, оказывают влияние новости. В годы войны англосаксонская печать сталкивалась с ограничениями в том, что касалось сообщений о союзниках и иностранных государствах, и была преднамеренно пропагандистской в своих попытках подчеркнуть мощь союзных держав и преуменьшить вражескую мощь. Еще до войны в английской печати был введен запрет на все сведения, связанные с отречением Эдуарда VIII. Зависимость от заголовков и ограничения на свободу печа-
368


ти неизбежно влекут за собой поверхностность информации и неустойчивость общественного мнения, которое могут подчинить себе политические вожди, контролирующие парламент и радио. Нам далеко идти к платоновскому идеалу власти тех, кто не любит властвовать.
Россия как последняя из тех стран, куда пришла революция, обратилась к активной пропаганде как к средству защититься от возможной контрреволюции. Об ее эффективности свидетельствует победа в двух гражданских войнах и в последней войне. Имеется в виду не только пропаганда в печати, но и сооружение новых святынь, таких как Мавзолей Ленина, такие имена, как Сталин (от слова «сталь»), которые берут себе вожди, а также литература, театр и балет. В стране была введена цензура, выражающаяся в контроле над проникновением иностранных корреспондентов в Россию,—хотя туда допускались в первую очередь корреспонденты консервативных, а вовсе не радикальных газет,—а также в контроле над материалами, отправляемыми иностранными корреспондентами за границу. Эффективность пропаганды в России объясняет ее неэффективность за рубежом. Речь идет не о деятельности Коммунистической партии в различных странах, в целом обернувшейся почти полным провалом, а о неблагоприятном впечатлении, которое порождает знание о существовании цензуры. Известиям из России не верят, а иностранным корреспондентам, вернувшимся из России, тоже не верят, как в тех случаях, когда они яростно защищают Россию, так и тогда, когда они яростно нападают на нее. Эта проблема становится острой в ситуации серьезного покупательского сопротивления, пустившего корни в странах, которые обслуживаются газетами, получающими деньги от рекламодателей. Россия никогда не испытывала на себе систематического воздействия традиций преемственности и нестабильности системы цен. В России подчинение печати властям и ограниченное развитие розничной торговли, которому сопутствует ограниченное развитие рекламы, обеспечивает единство и эффективность внутренней пропаганды, в то время как в англосаксонских странах обширность розничной торговли и обширность рекламы влекут за собой не-
369


желание верить ничему из того, что не попадает в заголовки, и многому другому, включая известия из России. Эффективность пропаганды оценить трудно. В ходе совершенно свободных разговоров с неугомонными русскими выясняется, что в России пропаганда достигла столь же полного успеха, как и в англосаксонских странах. Даже если у России имеется такое преимущество, как более обширные возможности для непредсказуемости8, в долгосрочном плане непредсказуемость не является активом. Но за этим скрывается ощущение уверенности, пусть даже уверенности с отрицательным знаком, выраженной на манер одного друга покойного Сэмюэля Н.Харпера: «Беда в том, что никогда нельзя быть уверенным, что эти русские оправдают твои ожидания»9.
Необходимость расчистить подлесок и получить возможность посмотреть друг на друга стала особенно насущной. Вопрос о том, сможет ли Организация Объединенных Наций сыграть роль общей арены для споров, и о том, способны ли дискуссии эффективно повлиять на общественное мнение, сохраняет свое значение, но мы не должны недооценивать ни давнее умение лидеров демократических стран подчинять себе известия, ни эффективность, с которой подчиняют себе известия политические лидеры России. Внутренние проблемы, присущие обоим регионам, найдут выражение во враждебных нападках на внешнюю политику другого региона. В моменты обострения внутренних политических проблем тлеющие угли предрассудков будут тщательно раздуваться в яростный огонь ненависти. Ни один политический деятель не может себе позволить лишиться «права на враждебность—неизменно составляющего половину удачи политика» (сэр Генри Тейлор). К сожалению, история Канады по большей части состояла из раздувания враждебности к другим странам ради укрепления единства —можно вспомнить хотя бы острый конфликт с США после аннулирования Вашингтонского договора с целью подчинить интересы при-
s. См.: Arthur Koestler, The Yogi and the Commissar (London, 1945), p. 202.
9. The Russia I Believe In. The Memoirs of Samuel N. Harper, 1902-1941 (Chicago, 1945), p. 265.
370


морских провинций интересам остальной Канады. Задача канадцев—решительно приложить силы к тому, чтобы понять хотя бы англосаксонский мир и не стать угрозой вследствие нашей неспособности решить наши собственные проблемы. У нас уже нет такого предлога, как лояльность, чтобы оправдать нежелание менять курс. В противном случае мы оправдаем и заслужим недоверие всех заинтересованных сторон. Военно-морская мощь переместилась из Великобритании в страны англосаксонского мира, и Канада уже больше не сможет играть роль своего рода флюгера, указывающего на состояние войны в Англии с участием США и англосаксонского мира.
«Более высокая культура выросла из социальной дифференциации людей»10, однако проблема изыскания новых источников силы и энергии присуща не одной только России либо англосаксонским странам. Несомненно, последние едва ли могут претендовать на то, что решили проблему постоянной доступности всех ступеней лестницы снизу доверху. К счастью, в обоих лагерях революционная традиция допускает более быстрые кадровые перестановки, пусть и не такие быстрые, как полагают многие. Еще неизвестно, что обеспечит Организация Объединенных Наций—увеличение или уменьшение гибкости. В дальнейшем станет ясно, что будущее принесет большие проблемы, если мы будем хорошо осведомлены о взаимных проблемах. Каналов для связи немного, и они забиты грязью.
Культурные достижения могут стать способом обойти цензуру и вооружить человеческий дух. Даже его подавление приводит к уклону в специализацию. Французской революции предшествовали энциклопедии, а русской революции — романы. Но даже в этом отношении деструктивное влияние революций препятствует серьезному развитию.
В той мере, в какой существуют два желания, присущие человеку, существуют и два направления человеческой деятельности, захватившие в наше время весь цивилизованный мир,
ю. Jaeger, Paideia, р. 2; Йегер, Пайдейя, с. зо.
371


а также создающие основы и питающие силы той нации, которой еще предстоит преодолеть и сгладить их направленность и, в большей или меньшей мере, их воздействие: торговля и литература. Именно они после распада прежнего римского мира постепенно превратили и покорителей, и покоренных одновременно и в несколько народов, и в единый христианский мир...
Однако в отсутствие торговли и литературы, взаимно переплетающихся, не может быть народов, а в отсутствие коммерции и науки —связей между народами. Если один имеет своей целью потребности тела, истинные либо надуманные— желания, по большей части, или, в том, что касается происхождения торговли и коммерции, целиком пробужденные внешними силами,—то для другого истоками, равно как и целями, служат потребности разума, удовлетворение которых является естественным и необходимым условием его развития и душевного здоровья (Кольридж).
Университеты должны обратиться к проблеме понимания. Наука все более активно занимается военными секретами. Что же касается предмета общественных наук, можно сослаться на одно из писем Тюрго. «Тот, кто не забывает о существовании государств, отделенных друг от друга и имеющих различное устройство, никогда не разберется ни в одном вопросе политической экономии»11.
11. Письмо м-ль Леспинас, 26 января 1770 г. Цит. по: W. Stark, The History of Economics in its Relations to Social Development (London, 1945), p. 69.


Научное издание
Гарольд Иннис
Империя и коммуникации и другие работы
Главный редактор издательства Валерий Анашвили
Директор издательства Станислав Апетьян
Исполнительный директор издательства Марина Потехина
Выпускающий редактор Елена Попова
Дизайн обложки Владимир Вертинский
Дизайн и верстка Сергей Зиновьев
Корректор Ольга Черкасова
Fortis Press
4 Alexander Spendiaryan Street, Yerevan, Republic of Armenia e-mail: editorial@fortispress.am
Подписано в печать 29.01.2024. Тираж 1000 экз. Формат 84x108/32 Заказ 1095
Отпечатано в филиале «Чеховский печатный двор», АО «Первая образцовая типография», www.chpd.ru 142300, Московская обл., г. Чехов, ул. Полиграфистов, 1


Гарольд Иннис (1894-1952) — выдающийся канадский политэконом и экономический историк. Автор многочисленных работ о торговле мехом, пшеницей, бумагой в Канаде, он в последние десять, лет своей жизни обратился к исследованию коммуникаций и выпустил две фундаментальные работы «Империя и коммуникации» (1950) и «Предвзятость коммуникации» (1951). Его теории оказали значительное влияние на работы Маршалла Маклюэна.
Иннис знакомит своих читателей со способом обретения политической мудрости и благоразумия. Он знакомит их с новым набором инструментов, который помогает выводить последствия из причин едва ли не магическим образом.
Маршалл Маклюэн
«Империя и коммуникации» — основополагающая книга. Иннису потребовались годы скрупулезного изучения цивилизаций с древнейших времен до начала XX века, чтобы обосновать свой тезис о том, что технологии медиа оказывают решающее влияние на взлет и падение империй.
Technology and Culture
Впервые опубликованная в 1950 году, книга Гарольда Инниса «Империя и коммуникации» по праву считается классической работой в области исследований медиа. Иннис вносит важный вклад в дебаты о влиянии медиа (камня, папируса, глиняных табличек, пергамента, бумаги) на развитие человеческого сознания и обществ и прослеживает развитие человечества от устных традиций дописьменных культур до первых электронных медиа, опираясь на разработанные им понятия устной коммуникации, перекоса в сторону или ориентации на время и пространство и монополии на знание.
В приложении публикуются «Русский дневник», который автор вел во время поездки по Советскому Союзу в 1945 году, и статьи, написанные им после этой поездки.