Исторія ислама съ основанія до новѣйшихъ времёнъ. Томъ 4 - Мюллеръ А.

кн.1.Утверждение и расцвет арабского государства в Испании
Западный ислам и христианские государства
Кайситы и Кельбиты. Сумейль и Абу-ль Хаттар
Битва при Секунде. Новая междоусобная война
Сумейль вынужден вступить в переговоры с Абдуррахманом
Мир между Абдуррахманом и его противниками
Борьба Абдуррахмана с Аббасидами, йеменцами, берберами
Отношение арабов, берберов и ренегатов к исламу
Развитие мусульманской ортодоксии в Испании
Начало затруднительного положения. Незначительные восстания
Христианские фанатики. Евлогий. Добровольные мученики
Мученическая кончина Евлогия
Союз Арагонии, Толедо, Бадахоса и христиан
Власть Мухаммеда ограничивается Андалузией
Омар ибн Хафсон. Восстание ренегатов под предводительством Омара
Безрезультатный союз Омара с Ибрахимом Севильским
Конец Омара ибн Хафсона. Падение Бобастро
Покорение отдельных мусульманских государств
$Военная организация. \$
Отношение халифата к Африке и северной Испании
Войны с христианами и обитателями Магриба
Поражение при Аль-Хандеге и его последствия
Торжество над христианскими государствами
Умственная жизнь при первых Омайядах. Поэзия
Испано-арабское зодчество. Большая мечеть в Кордове
Молодость Ибн Абу Амира и его характеристика
Ибн Абу Амир и события после смерти Хакама II
Хишам II - халиф под опекой своей матери Авроры
Ибн Абу Амир-Хаджиб. Его отношение к Авроре и Хишаму
Покушение на халифа и меры предосторожности. Заключение Хишама
Смерть Альманзора
Преемник Альманзора. Недовольство в народе
$Претенденты. Берберы и \$
Омайядские и хаммудитские безличные халифы
кн.2.Берберы и вытеснение ислама из западной Европы
Династии в Сарагосе, Валенции, Дении, Альмерии
Род Джахвара в Кордове. Кадий Ибн Аббад в Севилье
Лже-Хишам. Внешние успехи кадия. Изменчивая борьба между Севильей и берберскими князьями
Смерть Фердинанда I и Му'тадида Севильского
гл.2.Берберы в Африке и Сицилии. Альморавиды и Альмохады
Проповедническая деятельность Абдуллы Ибн Ясина в Сахаре
Кельбиты в Сицилии и Зириды в Африке. Расцвет Сицилии
Упадок Сицилии
Мусульмане, византийцы и норманны в Сицилии
Нашествие арабских бедуинов в государство Зиридов
Альморавиды в Испании. Битва при Заллаке
Альфонс Арагонский завоевывает Сарагоссу
Успехи христиан и альмохадов в борьбе с альморавидами
Новое раздробление Испании, устраненное Альмохадами
Потомки Ибн Ахмара. Насриды, эмиры гранадские. Политика Насридов
Расцвет Гранады. Искусство и литература. Ибн аль-Хатиб и Ибн Халдун
Автор: Мюллеръ А.
Теги: ислам исторія религіи исторія ислама религіовѣдѣніе
Год: 1896
Похожие
Исторія ислама съ основанія до новѣйшихъ времёнъ. Томъ 1
Исторія ислама съ основанія до новѣйшихъ времёнъ. Томъ 2
Исторія ислама съ основанія до новѣйшихъ времёнъ. Томъ 3
Миссіонерскій противомусульманскій сборникъ. Выпускъ XXIV
Текст
                    А. МЮЛЛЕРЪ.
гі с т о іч я
ИСЛАМА
СЪ ОСНОВАНІЯ ДО НОВѢЙШИХЪ ВРЕМЕНЪ.
ПЕРЕВОДЪ С1 П1.МЕЦКАГО
ПОДІ. ГЕД. ПРИВ.-ДОЦЕІІТА Н. А. МЪДНИНОВА.
Томъ IV.
*Ъ 5-ю ГЕОГРАФИЧЕСКИМИ КАРТАМИ.
С-ПЕТЕРБУРГЪ.
Изданіе Л. Ф. Иантѳлѣева.
1896.
Типографія и Литографія В. А. Тиханова, Садовая 27.
КНИГА ПЕРВАЯ.
ГЛАВА ПЕРВАЯ.
Курейшитсній соколъ.
Уже давно Испанія, когда-то столь могущественная, сошла съ вы-
соты мірового владычества, и если теперь еще въ европейскомъ
совѣтѣ приходится считаться съ голосомъ этого гордаго народа, то
только благодаря яркимъ особенностямъ его характера. Но что не
измѣнилось съ теченіемъ времени, несмотря на всѣ превратности
судьбы — это впечатлѣніе своеобразной романтической привлекатель-
ности, которое производитъ страна и ея населеніе, природа и исторія
на каждаго, кто такъ пли иначе приходитъ съ нею въ соприкосно-
веніе, впечатлѣніе, которому поддается всякій, при одномъ упоминаніи
слова — Испанія. Рѣзкость контрастовъ и особенность характера,
присущія странѣ п ея населенію, вызываютъ это романтическое
настроеніе. Несмотря на то, что общая масса полуострова очень
мало расчленена, ея угрюмыя недоступныя сіерры (хребты), ея быстро-
текущія рѣкп гораздо больше раздѣляютъ отдѣльныя провинціи, чѣмъ
напрпмѣръ глубокіе заливы Эгейскаго моря, врѣзывающіеся въ горы
Греціи и допускающіе легко сообщеніе на быстрыхъ судахъ.
Еще теперь каталонецъ отказывается отъ испанскаго имени. Баскъ
съ ревнивымъ недовѣріемъ охраняетъ своеобразное и особенное поло-
женіе, сохранить которое ему помогла его естественная крѣпость —
его горы; кастплецъ чувствуетъ себя выше леонца, и даже гальего;
андалузецъ мечтаетъ объ уничтоженія /тѣхъ узъ, которыя его связы-
ваютъ съ Мадридомъ. II какъ изборожденныя горныя страны сѣвера
не похожи на оголенное плоскогоріе между Гуадаррамой и Мореной,
на улыбающіяся поля Гвадалквивира, на плодородную равнину Гра-
нады, на обрамленное пальмами побережье Малаги, такъ не похожъ
полу провансальскій житель Барпелоны, проворный баскъ на тяжело-
вѣснаго толедца и на горячаго южанина изъ Кордовы пли Севильи.
ИСЛАМЪ, т. IV	1
Но все же, благодаря отчасти рѣзкости мѣстныхъ границъ, отчасти
изолированности всего полуострова посредствомъ Пиренеевъ, у нихъ
есть общая черта: наклонность развивать до послѣдняго предѣла
каждую особенность характера, каждую страсть, неустрашимость, и
честь, и гордость, любовь, ненависть и ревность, религіозность и
чувство независимости.
Все это придаетъ всей націи и каждому въ отдѣльности въ нашихъ
глазахъ ту черту какого-то чуждаго величія, которое насъ поражаетъ
своею законченностью въ испанскомъ дворянинѣ, будь то Альба пли
Донъ Кихотъ. Но привлекательность, свойственная необыкновенному, еще
значительно увеличивается, когда произносятъ слово Альхамбра...
Вотъ выходятъ изъ «Судныхъ воротъ», которыя охраняютъ чудеса
волшебнаго замка, полчища мусульманскихъ рыцарей со всею рос-
кошью сарацинскаго вооруженія; вотъ раздается по равнинѣ арабскій
боевой кличъ, и они бросаются на войско христіанъ; а возвращающа-
гося побѣдителя ждетъ блаженство андалузской лѣтней ночи и больше-
глазая красавица Востока пли бѣлокурая христіанка, сердце которой
одинаково бьется и для вѣры и для любви, а вдали унылая тихая
жалобная мавританская пѣсня будитъ заснувшее эхо. Мечты о герой-
скихъ подвигахъ и тихая любовная тоска, то, что чуткому уху слы-
шится въ Абенцерагахъ Керубини, въ седьмой симфоніи Бетховена *),
п все же въ то же время дѣйствительность, исторіи. Здѣсь вымыселъ
и правда, легенда и быль сливаются больше чѣмъ гдѣ бы то ни было,
если не по внѣшнимъ очертаніямъ, то по содержанію; и испанскому
арабизму, въ томъ видѣ какъ онъ сложился фактически, присущъ
тотъ романтическій ореолъ, которымъ окружены его преданія. Здѣсь
произошло сліяніе восточнаго характера съ западнымъ, послѣ долгой
борьбы и на короткое время, но съ полнымъ взаимнымъ проникно-
веніемъ, въ такой степени, какъ оно не оказалось возможнымъ больше
нигдѣ. Чуждымъ и полнымъ рѣзкихъ противорѣчій кажется намъ
этотъ характеръ даже тамъ, на Востокѣ, п романтизмъ его не чув-
ствуется нами вполнѣ, потому что пониманіе его требуетъ слишкомъ
много искусной работы мысли. Но въ жилахъ большинства испан-
скихъ мусульманъ текла кровь басковъ, римлянъ и вестготовъ, раз-
бавленная лишь нѣсколькими каплями арабской крови, настолько,
сколько нужно было, чтобы дать рѣзко проявиться выдающимся ка-
чествамъ этого замѣчательнаго народа; вотъ почему для насъ, въ
происшедшемъ отъ такой помѣси народѣ, гораздо больше родного,
чѣмъ во всѣхъ остальныхъ мухаммеданахъ. Потому онъ не отталки-
ваетъ насъ и дѣйствуетъ на насъ своимъ романтизмомъ.
*) Матх, ѣ.ѵ. Вееіѣоѵспз ЬеЪеп ипП ЗсЬаНеи, Вегііи 1859. ВД. II, & 197.
Арабы и испанцы создали культуру западнаго ислама; но
чтобы создать его исторію, нуженъ былъ третій факторъ, третій
народъ__берберы. Берберы дрались подъ предводительствомъ Тарика
при ФронберЬ и рѣшили побѣду ислама надъ королевствомъ вест-
готовъ (П стр. 104). И впослѣдствіи берберамъ не разъ приходилось
мечомъ отстаивать мусульманское владычество противъ могучаго на-
пора христіанъ, а съ уничтоженіемъ берберскаго элемента насталъ
и конецъ этому владычеству. Число арабовъ было ничтожно, и имъ
пришлось, при покореніи сѣверной Африки, больше воспользоваться
внутренними раздорами среди берберскихъ племенъ, чѣмъ собствен-
ною силой, почему поддержаніе господства халифовъ стоило пмъ край-
нихъ усилій, а успѣхъ становился все сомнительнѣе. Ничтожно было
такимъ образомъ и число представителей господствующаго класса въ
Испаніи и имъ приходилось поддерживать свое право не только по
отношенію къ покореннымъ христіанамъ, но и по отношенію къ бер-
берамъ союзникамъ. Въ томъ, что имъ удавалось до поры до вре-
мени поддерживать это право — настоящая причина существованія
испанское рабскаго государства; въ томъ, что онп никогда не могли
обойтись безъ берберовъ — причина его слабости, его больное мѣсто,
отъ котораго оно впослѣдствіи погибло. Берберы по всему своему складу
племя, враждебное культурѣ, какъ бы обреченное на умственную огра-
ниченность и неподвижность. Вслѣдствіе этого вышло, что когда испан-
цамъ и арабамъ удалось сойтись и примириться на почвѣ общей культур-
ной работы, добровольное соглашеніе съ берберами все еще казалось
невозможнымъ, и между ними и ихъ единовѣрцами продолжалась все
та же отчужденность. Изъ всѣхъ великихъ мыслителей и поэтовъ
западнаго ислама ни одинъ, насколько мнѣ извѣстно, не принадлежитъ
къ берберскому народу, и всѣ они арабскаго, западнаго или еврей-
скаго происхожденія; только въ богословіи берберы играютъ выдаю-
щуюся роль и всегда въ смыслѣ фанатическаго правовѣрія. Глубокая
пропасть отдѣляетъ этихъ африканцевъ отъ остальныхъ подданныхъ,
и когда у властителей не хватило силы, чтобы совладать съ этими
противоположностями, берберы первые, на половину разрушивъ бле-
стящую Кордову, нанесли этимъ первый тяжелый ударъ испанско-
арабской культурѣ, достигшей высоты своего развитія. Правда, что
они-же позже, когда раздробленность на мелкія государства дошла
до того, что* натиску христіанскихъ королей съ сѣвера нельзя было
дать отпора, еще разъ на четыреста лѣтъ укрѣпили положеніе ислама,
по крайней мѣрѣ 6-ой части его бывшей области, но за эту услугу
остальнымъ мусульманамъ пришлось расплатиться дорого. Съ бербер-
скимъ господствомъ на полуостровѣ воцаряется духъ нетерпимаго
фанатизма, враждебности къ просвѣщенію, безсердечно подавляющій
1*
4 _
свободу и надломившій расцвѣтъ духовной жизни, несмотря на всѣ
старанія испанскихъ арабовъ противопоставить жизненность и бод-
рость его угнетающему давленію.
Какъ доказываетъ рѣшающая роль берберовъ, на исторію запад-
наго ислама прежде всего вліяютъ его отношенія къ христіанскимъ
государствамъ. Въ самомъ дѣлѣ, восьмисотлѣтняя исторія этпхъ отно-
шеній представляетъ непрерывное и неутомимое стремленіе христіан-
скихъ князей и народовъ стѣснить исламъ, сначала въ Испаніи, а
затѣмъ вытѣснить его черезъ проливъ обратно въ Африку, стремленіе,
возникшее съ момента окончательнаго арабскаго завоеванія. Съ ѳтой
точки зрѣнія мы можемъ разсматривать ходъ испанско-арабскихъ со-
бытій въ связи съ общей системой всемірной исторіи, и соединить
ихъ съ исторіей сѣверной Африки, Сициліп и южной Италіи въ
одну общую картину, точно также какъ на Востокѣ неразрывныя сно-
шенія между тремя народами — арабами, персами и турками—поз-
воляютъ намъ разсматривать судьбы обитаемыхъ имп странъ какъ одно
въ теченіе ряда столѣтій недѣлимое цѣлое. Что обмѣнъ вліянія между
этими двумя группами, на которыя распадается территорія ислама,
не могъ значительно развиться, это достаточно объясняется уже гео-
графическими и національными условіями. Правда, что восточные
Аббасиды и Омайяды долго старались удержать провинцію Кейруванъ,
правда, что впослѣдствіи берберы завоевали Египетъ для Фатими-
довъ, однако никогда не удалось перекинуть прочный политическій
мостъ черезъ ту широкую разъединяющую область, которая здѣсь
представляется въ видѣ Сиртовъ и песчаной полосы Триполи, между
дельтой Нпла и западными провинціями; и какъ-бы значительно ни
было сообщеніе запада съ востокомъ, уже благодаря обязательному
паломничеству въ Мекку, какъ ни оживленъ былъ духовный обмѣнъ
между обѣими группами мусульманъ — устранить это внѣшнее и
внутреннее разобщеніе не было возможности. Впрочемъ, если даже
выдѣлить ту группу, которая разселилась по западной части Среди-
земнаго моря, то и тутъ трудно говорить о дальнѣйшемъ общемъ
развитіи. Сицилія, какъ островъ, и впослѣдствіи сохраняетъ отно-
сительную самостоятельность и на нее имѣютъ вліяніе главнымъ об-
разомъ судьбы сосѣдней южной Италіи; и даже развитіе сѣверной
Африки только мало-по-малу поддается болѣе рѣшительному вліянію
сосѣдней Испаніи, причемъ сказывается разобщающее вліяніе про-
лива. Но все-же они составляютъ одно цѣлое подобно тому, какъ два
передовыхъ отряда, стоящіе отдѣльно отъ арміи, находящейся у нихъ
въ тылу, между собою и съ нею составляютъ одно цѣлое. И въ ве-
ликой средневѣковой драмѣ народовъ намъ предстоитъ разсмотрѣть
и прослѣдить въ одномъ актѣ, какъ надвигающіеся народы запада
нападаютъ сперва на одинъ, затѣмъ на другой изъ этихъ форпостовъ—
на мусульманскую Испанію со стороны Леона и Астуріи, на Сицилію
въ лицѣ южно-итальянскихъ норманновъ — и какъ первая погибаетъ
для ислама послѣ восьмясотлѣтней борьбы, вторая—послѣ непродол-
жительнаго сопротивленія. Естественно, что сила, съ которой хри-
стіанскія и мусульманскія государства вступаютъ въ борьбу, зависитъ
отъ тѣхъ внутреннихъ условій, въ которыхъ находится та плп другая
сторона, но успѣхъ или пораженіе всегда на половину зависятъ отъ
того, въ какомъ состояніи находится управленіе другой: расколъ среди
христіанъ тотчасъ сказывается побѣдой мусульманъ, а междоусобіе у
послѣднихъ обезпечиваетъ успѣхъ первымъ. Такъ образованіе коро-
левства Астуро-Леонскаго дѣлается возможнымъ благодаря возстанію
берберовъ противъ арабовъ въ 123 (741) году и тѣмъ раздорамъ,
которые вскорѣ за этимъ послѣдовали (ср. II, 113); и наоборотъ,
только продолжительныя дурныя отношенія между христіанскими
князьями, Леонскпмъ, Кастильскимъ и Наваррскимъ, и частые споры
этихъ династій изъ-за престола дали возможность продлиться, правда,
жалкому существованію мусульманъ въ періодъ ихъ распаденія на
мелкія государства. Но сообразно съ рамками поставленной нами за-
дачи мы не будемъ пытаться изобразить это взаимодѣйствіе во всѣхъ
подробностяхъ, какъ-бы интересны и поучительны онѣ ни были. Мы
должны разсматривать это развитіе со стороны ислама*).
*) При дальнѣйшемъ изложеніи (до середины второй книги) мы должны бу-
демъ больше, чѣмъ въ предыдущихъ отдѣлахъ этого сочиненія, опираться на руко-
водящія работы выдающагося историка. Р. Дози (К. Логу), знаменитый голланд-
скій оріенталистъ, къ сожалѣнію умершій въ 1883 г., большую часть своей жизни
посвятилъ одной задачѣ — разъясненію той путаннпцы, которая была внесена въ
исторію мусульманской, а отчасти и христіанской Попаніи до начала 6 (12) сто-
лѣтія, главнымъ образомъ недобросовѣстнымъ испанскимъ писателемъ Конде. Прямо
невѣроятныя небылицы, которыя онъ преподносилъ не знавшимъ языка истори-
камъ начала нашего столѣтія, выдавая ихъ за цитаты изъ арабскихъ историковъ,
субъективно пожалуй нѣсколько оправдываются судьбою его и его книги (ср.
Разспаі Де бауап^ов, ТЬе Пізіогу оГ іЬе МиІіапнпеДап Пупазііез іп 8раіп, Лон-
донъ 1840—43, т. I, стр. XI и далѣе); но печальнымъ послѣдствіемъ этого было
то, что всѣ историческія сочиненія объ Испаніи, кромѣ сочиненій Дози, негодны
въ тѣхъ частяхъ, которыя основаны на матеріалахъ Копде. Только Дози обезпе-
чилъ правдѣ побѣду по всѣмъ пунктамъ, изданіемъ большого числа оригинальныхъ
источниковъ, своими „КесЪегсйез зиг ГЬізіоіте ег Іа ІіНёгаіиге Де ГЕзра"пѳИ
(3 изд. Лейденъ 1881) и наконецъ своею „НізЬоіге Дез Мизиішапз Д’Езра«пе з’из-
ціГ а Іа соцдиёіе Де ГАпДаІоизіе раг Іез АІшогаѵіДез (4 тт. Лейденъ 1861). Его
работы такъ основательны и точны, что врядъ-ди удастся измѣнить добытые имъ
результаты по основнымъ пунктамъ, развѣ только въ случаѣ мало вѣроятнаго
открытія новыхъ источниковъ, по и это сомнительно. Мои попытки провѣрить
кой-гдѣ его цитаты по оригинальнымъ арабскимъ источникамъ привели меня, какъ
я и ожидалъ, кь убѣжденію, что на его цитаты можно и должно положиться, если
Мы разстались (П, 133) съ испанскими мусульманами въ тотъ
моментъ, когда, послѣ пораженія берберовъ арабами и мединской
партіи сирійцами Балджа (П, 133—4), казалось наступало болЬе спо-
койное время при эмирѣ кельбптѣ Абу-ль-Хаттарѣ (125=743). Но
надежды на продолжительность внутренняго мира, столь необходимаго
уже въ виду новаго христіанскаго государства Астурійскаго, снова не
суждено было осуществиться. Это совершенно понятно: если враждую-
щія другъ съ другомъ племена кайсптовъ и кельбитовъ нп въ Аф-
рикѣ (II, 130). нп въ самой • метрополіи халифата Омайядовъ (II.
115, 135), даже тамъ, гдѣ ихъ господство и господство арабовъ не
было дѣломъ рѣшеннымъ, не могли хотя-бы нѣсколько сдерживать
унаслѣдованную ненавпсть, то въ Испаніи нечего было думать о
какомъ-бы то ни было самообладаніи, которое вовсе не въ характерѣ
этого народа. «Я долженъ отомстить, хотя-бы изъ за этого погибъ
весь міръ» — вотъ основное правило араба, отказаться отъ котораго
его не убѣдятъ никакіе доводы разсудка; онъ обыкновенно знать не
хочетъ истины, что для мести нужно прежде всего хладнокровіе, развѣ
только достиженіе ближайшей цѣли требуетъ отъ него осторожнаго
выжиданія. Такъ, было довольно нѣсколькихъ пощечинъ, которыя одинъ
вліятельный предводитель получилъ по приказанію намѣстника, чтобы
привести всѣхъ мусульманъ Испаніи на край гибели.
Асъ-Сумейль Ибнъ Хатимъ, военноначальникъ изъ кайситскаго
племени Килабъ, по дѣятельности своей и храбрости былъ однимъ
изъ наиболѣе выдающихся среди вождей сирійскихъ арабовъ, которые
послѣ побѣды надъ противными партіями поселились въ прелестной
Андалузіи *). Какъ-то къ нему обратился за помощью какой-то че-
пе обращать вниманія на нѣкоторыя отдѣльныя мелочи, не стоющія упоминанія,
и которыя только доказываютъ, что и величайшее произведеніе человѣка не мо-
жетъ избѣгнуть несовершенства. Его проникновеніе, пониманіе и передача мате-
ріала такъ умны и такъ художественны, что всякая попытка снова изобразить
разработанный имъ въ его яІІІ5Іоігеи періодъ—было бы по необходимости Піаз
розі Ношепііп (писать Иліаду послѣ Гомера). Я попытался, сообразно съ цѣлью
моей работы, воспользоваться добытыми имъ результатами въ такомъ видѣ, чтобы
они органически слились съ общей системой моей работы, но я считаю своею
обязанностью, особенно по отношенію къ читателямъ, которые дальше стоятъ отъ
этихъ вопросовъ, напомнить о моей зависимости отъ сочиненій Дози. Я быль-бьт
радъ, еслибы дальнѣйшее изложеніе побудило читателя обратиться къ книгѣ Дози;
и въ литературномъ отношеніи это — первостепенное сочиненіе. Это — истинно-худо-
жественное произведеніе, чтеніе котораго доставляетъ высокое наслажденіе.
*) Названіе Андалусъ, которое въ мусульманскую эпоху примѣнялось ко всей
Испаніи, покоренной исламомъ, сперва принадлежало только тому широкому вы-
ступу, ва оконечности котораго расположены Гибралтаръ и Тарифа. Здѣсь когда-то
вандалы переправились черезъ проливъ въ Африку и оставили свое имя (Ѵашіа-
Іпзіа) мѣсту послѣдней ихъ остановки на европей скомъ материкѣ. Это же было и
ловѣкъ изъ кайситскаго племени Кинана, обиженный несправедли-
вымъ приговоромъ іеыенпа— намѣстника, и Сумейль, не задумавшись
ни на минуту, отправился къ эмиру и рѣшительнымъ тономъ потре-
бовалъ измѣненія приговора. Абу-ль Хаттаръ разсердился на этотъ
поступокъ одного изъ членовъ ненавистнаго ему племени, и рѣзко
отказался исполнить это требованіе, а когда Сумейль отвѣтилъ ему
съ раздраженіемъ, онъ велѣлъ за его хвастливую требовательность
надавать ему пощечинъ и выгнать его вонъ. Сумейль былъ потомокъ
того Шамира, по приказанію котораго когда-то при Кербелѣ былъ
зарѣзанъ Хусейнъ, внукъ пророка (II, 34); почти также, какъ этотъ
предокъ его, онъ мало стѣснялся предписаніями религіи; храбрый п
щедрый, безпощадный и жестокій, презирающій смерть и жаждущій
наслажденій, онъ не былъ похожъ на вѣрующаго мусульманина, а
скорѣе на одного изъ древнихъ героевъ пустыни временъ язычества,
которые, подъ вліяніемъ того или другого настроенія, то дрались на
полѣ брани, то бражничали, и выше всего прочаго считали личную
честь. У такого человѣка могъ быть только одинъ отвѣтъ на обиду.
Не большого труда ему стоило заручиться содѣйствіемъ, для осущест-
вленія своего плана мести, кайситскихъ племенъ *), которымъ конечно
было не по душѣ молча переносить обиду, нанесенную одному изъ
ихъ лучшихъ людей. Но, чтобы не быть въ меньшинствѣ въ борьбѣ
съ іеменцами, рѣшено было переманить на свою сторону изъ ихъ
среды лахмитовъи джузамитовъ, что было не трудно бла-
годаря множеству ссоръ изъ-за пустяковъ между отдѣльными племе-
нами, ссоръ, въ которыхъ конечно не было недостатка. Переманить
ихъ удалось обѣщаніями, что одинъ изъ ихъ начальниковъ будетъ
предводителемъ союзнаго войска, а въ случаѣ побѣды, ему достанется
испанскій эмиратъ. Эта приманка возымѣла дѣйствіе; оба племени
присоединились къ заговору и весною 128 (745) года начали воен-
ныя дѣйствія къ югу отъ Кордовы.
Эмиръ Абу-ль Хаттаръ во главѣ своего іеменскаго войска дви-
нулся на встрѣчу возставшимъ; но участіе лахмитовъ и джузамитовъ,
изъ среды которыхъ, согласно условію, Суваба Ибнъ Селама былъ
избранъ предводителемъ возстанія, имѣло дурное вліяніе на прави-
нервое мѣсто, завоеванное мусульманами въ Испаніи. Понятно, что они это назва-
ніе распространили на всю страну, которая у мусульманскихъ писателей никогда
не встрѣчается подъ другимъ именемъ.
*) Попятно что арабскія племена переселились вь Испанію не цѣликомъ.
Слово это я употребляю всюду для обозначенія находящихся въ мусульманскомъ
войскѣ и принадлежащихъ къ соотвѣтствующимъ племеннымъ группамъ, которыя
впрочемъ, съ теченіемъ времени, путемъ естественнаго размноженія могли раз-
ростись въ цѣлыя племена.
тельственныя войска, которымъ важно было только, чтобы высшая
власть была въ рукахъ у іеменца—будь то Абу-ль Хаттаръ или Су-
ваба,—а бороться противъ родственнаго племени у нихъ не было ни
малѣйшаго желанія. Такимъ образомъ сраженіе, происшедшее на бе-
регахъ Гуадалете*), не могло быть серьезнымъ такъ какъ все было
заранѣе сговорено и хитро обставлено. Послѣ вялой схватки, только
для вида, люди Абу-ль Хаттара обратились въ бѣгство; самъ эмиръ
былъ взятъ въ плѣнъ, но, несмотря на то, что ему скоро удалось
снова получить свободу, при помощи одного храбраго кельбптскаго
вождя, большинство іеменцевъ не было склонно серьезно вступиться
за него. Онъ былъ вынужденъ удалиться въ область своего племени,
а Суваба въ качествѣ эмира поселился въ Кордовѣ. Дѣло въ томъ
что въ это время на востокѣ, послѣ смерти халифа Хишама (125 =
743) прооисходила междоусобная война (II, стр. 135), которая впо-
слѣдствіи привела династію Омайядовъ къ гибели и принудила ихъ
съ самаго начала предоставить Испанію самой себѣ. А арабамъ въ
Африкѣ тѣмъ болѣе нечего было и думать о вмѣшательствѣ въ дѣла
полуострова, такъ какъ у нихъ было довольно дѣла — сперва борьба
между собою (II, стр. 135), а потомъ съ берберами запада **) (II, 174).
Такимъ образомъ Сувйба могъ безпрепятственно держать себя какъ
властитель Испаніи. Однако, чтобы не возбуждать ревности у знав-
шихъ себѣ цѣну арабскихъ вождей кажущимся высокомѣріемъ, онъ,
какъ и его преемники, велѣлъ по прежнему въ мечетяхъ молиться—
сперва за послѣднихъ Омайядовъ, а потомъ за Аббассидовъ, какъ за
настоящихъ носителей верховной власти. Вожди привыкли подчиняться
власти намѣстника халифа, который былъ лишь ргітпз іпіег рагея
(первый среди равныхъ) и каждую минуту могъ быть смѣненъ, но
они ни за что не повиновались-бы начальнику, не происходящему
даже изъ царствующаго рода халифовъ, если-бы онъ вздумалъ заявить
самодержавныя права. II безъ того авторитетъ эмировъ былъ не ве-
ликъ. Въ странѣ господствовалъ полный безпорядокъ. Берберскія пле-
мена въ сѣверныхъ провинціяхъ, уже ослабѣвшія отъ борьбы со своими
сосѣдями арабами съ 123 г. (741, ср. II, 112 и д. 133—4), а также
гарнизоны пограничной области южной Франціи (II, 113), должны
были воевать съ христіанами, а такъ какъ они рѣдко и въ недоста-
точномъ количествѣ получали помощь отъ Кордовы и Сарагоссы, то
понятно, что имъ все болѣе приходилось отступать: черезъ нѣсколько
*) Прибрежная рѣка, впадающая у Кадвкса въ океанъ.
**) Правда, что Сувйба (Ибнъ Халдунъ, булакское изд. 1284 г., IV,120), какъ
впослѣдствіи п Юсуфъ, обратился въ Африку къ Абдуррахману Ибнъ Хабибу (И, стр.
174) за инвеститурой, которую оба и получили, но несомнѣнно, что это была,
лишь пустая формальность.
лѣтъ (142= 759) они потеряли Нарбонну, а еще ранѣе (138 = 755)
Пампелуна опять попала въ руки басковъ. А въ западныхъ провин-
ціяхъ и въ самой Андалузіи кромѣ тѣхъ мѣстъ, которыя на основаніи
особыхъ капитуляцій были предоставлены прежнимъ жителямъ (какъ
напр. значительная часть юго-востока, II, стр. 107), разселились арабы,
раздававшіе въ качествѣ господъ подчиненнымъ христіанамъ землю
въ наслѣдственную аренду и получали хорошій доходъ, требуя львиную
долю въ свою пользу. Благодаря ѳтому они имѣли достаточно времени
(кромѣ развѣ тѣхъ, которые жили по сосѣдству съ безпокойными бер-
берами), чтобы заниматься государственными дѣлами—т. е. по всякому
поводу нападать на чужія племена илп даже возставать противъ пра-
вительства и вообще производить всякіе безпорядки. Самъ эмиръ рас-
полагалъ доходами съ отобранной въ казну пятой доли земельной пло-
щади (И, стр. 111), которая отдавалась покореннымъ на подобныхъ-же
условіяхъ; все его вліяніе на остальныхъ арабовъ зависѣло отъ доб-
ровольнаго повиновенія, которое поддерживалось уваженіемъ къ его
личности и племени и болѣе или менѣе цѣлесообразнымъ употребле-
ніемъ бывшихъ въ его распоряженіи средствъ. Что касается побѣж-
денныхъ, то они въ это время еще не играли никакой политической
роли. Тамъ, гдѣ вестготское дворянство съумѣло во-время заявить по-
корность и такимъ образомъ спасти свое имущество, еще въ 5-мъ
(11) столѣтіи мы встрѣчаемъ христіанскихъ дворянъ, которые, держась
въ сторонѣ отъ мятежныхъ движеній, устояли, несмотря на всѣ слу-
чайности промежуточнаго времени *); они могли обезпечить себѣ даль-
нѣйшее существованіе только самымъ добросовѣстнымъ выполненіемъ
всѣхъ возложенныхъ на нихъ обязательствъ и безукоризненнымъ вѣр-
ноподданичествомъ. Крестьяне же, которымъ предоставлено было право
пользованія землею и возможность обработывать ее, подъ надзоромъ
новыхъ господъ, смотрѣли на господство арабовъ, въ началѣ проявляв-
шееся очень снисходительно, только какъ на улучшеніе своего преж-
няго угнетеннаго положенія (И, стр. 106), и имъ въ голову не при-
ходило возставать противъ новыхъ порядковъ. Если они принимали
исламъ, что естественно съ теченіемъ времени случалось все чаще,
то они и ихъ дѣти могли пользоваться извѣстными преимуществами,
принадлежавшими господствующему классу, такъ какъ въ такомъ
случаѣ необходимо было встать подъ покровительство одного изъ араб-
скихъ племенъ. Въ качествѣ кліентовъ вліятельныхъ господъ, имъ легче
было дойти до благосостоянія; они могли занимать мѣста въ управленіи,
поступать въ войско и т. п. Но, конечно, прежде чѣмъ эти муваллады
(«усыновленные*) — ихъ удачно прозвалп «ренегатами* — составили
*) Богу, НІ5і:оіге IV, стр. 12.
самостоятельный классъ, который могъ-бы вліять на политическое раз-
витіе страны, должно было пройти много времени, тѣмъ болѣе, что
теоретическая равноправность между новообращенными и арабскими
мусульманами (I, стр. 309) здѣсь, какъ и вездѣ, существовала только
на бумагѣ (I, стр. 311).
Этимъ объясняется, что уже скоро послѣ завоеванія этой большой
страны, завоеватели, не обращая нпкакого вниманія на берберовъ и
христіанъ, пошли по тому-же пути, по которому овп шли на востокѣ
послѣ смерти халифа Валида I: лпчныя распри и племенныя междо-
усобицы наполняютъ слѣдующія десятилѣтія, пока наконецъ одному
честолюбивому и энергичному человѣку не удается снова собрать въ
одно цѣлое раздробленные элементы и этпмъ остановить въ Испаніи
паденіе владычества ислама, которому уже теперь угрожали съ сѣ-
вѣра астурійцы и франки, пользуясь тѣмъ, что арабы ничего не дѣ-
лали для защиты себя извнѣ.
Уже черезъ годъ послѣ провозглашенія Сувабы эмиромъ, когда,
казалось, было на мгновеніе возстановлено единеніе между арабскими
партіями, новый намѣстнпкъ умеръ (129=746—7). Понятно, что его
племя само желало избрать преемника. Изъ вождей Яхья Ибнъ Ху-
рейсъ считалъ себя наиболѣе достойнымъ этого высокаго званія. Но
Сумейль не считалъ его подходящимъ. Онъ самъ помышлялъ о томъ,
какъ-бы захватить бразды правленія, чтобы затѣмъ выместить свою
злобу на іеменцахъ, на своемъ личномъ врагѣ Абу-ль Хаттарѣ, ко-
/горый былъ еще живъ. Ему нужно было подставное лицо, и онъ нашелъ
его—это былъ правнукъ Укбы, знаменитаго покорителя Африки (II,
стр. 21)—Юсуфъ Ибнъ Абдуррахманъ. Такое происхожденіе служило
для него хорошей вывѣской, точно также и принадлежность къ пле-
мени Фпхръ, вѣтви курепшптовъ; племя это, какъ наиболѣе близкое
по родству къ пророку, считалось въ глазахъ обѣихъ племенныхъ
группъ высшей, въ нѣкоторомъ родѣ стоящей выше партій, аристо-
кратіей. Родословными преимуществами этого ничѣмъ не выдающагося
вождя удачно воспользовались, и Юсуфъ былъ провозглашенъ эмиромъ
(129=747), а Ибнъ Ху рейса удовлетворили, давъ ему видное па-
мѣстничество въ Рейѣ*); и все пошло-бы на ладъ, еслп-бы кайситъ
Сумейль съумѣлъ сколько нибудь обуздать свой гнѣвъ противъ іемен-
цевъ, т. е. если-бы онъ пересталъ быть кайситоыъ. Но едва ему по-
казалось, что его ставленникъ стоитъ твердо на ногахъ, какъ онъ
склонилъ его, готоваго слѣдовать всѣмъ его указаніямъ, отрѣшить отъ
должности Ибнъ Хурейса, который едва успѣлъ отправиться въ свою
*) Провинція РеЙя занимаетъ область Малаги и Арчидоны; названіе это по
всей вѣроятности происходитъ отъ латинскаго названія этой мЬстпости — Ее^іа
Маіасйапа.
провинцію. Гнѣвъ обманутаго Яхьи нашелъ немедленно откликъ у его
соплеменниковъ. Іеменцы взялись за оружіе; даже стараго Абу-ль Хат-
тара, который не ждалъ отъ этого добра, заставили принять участіе
въ возстаніи. Но ему не везло. Когда оба войска встрѣтились у Се-
кунды на берегу Гвадалквивира, прямо противъ Кордовы (130=
747) завязался продолжительный горячій бой, не дававшій перевѣса
ни той ни другой сторонѣ; наконецъ къ вечеру Сумейль призвалъ на
помощь жителей Кордовы, къ которымъ въ другое время онъ отнесся-бы
съ презрѣніемъ. Какъ ни незначительно было это подкрѣпленіе, уста-
лымъ іеменцамъ не удалось ни отразить ихъ натиска, ни даже восполь-
зоваться бѣгствомъ: многіе изъ нихъ, между ними Понъ Хурейсъ п
Абу ль Хаттаръ, попали въ рукп побѣдителей. Теперь Сумейль могъ
отомстить, и онъ воспользовался этимъ безумно и безжалостно, и даже
если-бы онъ могъ предвидѣть, что черезъ нѣсколько лѣтъ ему при-
дется поплатиться властью и жизнью за свою жестокость, онъ и
тогда не остановплся ни передъ чѣмъ. Нечего говорить, что Ибнъ
Хурейсъ и Абу-ль Хаттаръ были казнены; но когда онъ приказалъ
рубить .головы подъ рядъ всѣмъ остальнымъ плѣнникамъ, то и самымъ
жестокимъ изъ его союзниковъ стало жутко. Когда такимъ образомъ
пало болѣе 70 взятыхъ въ плѣнъ, его приверженцы заставили его
прекратить эту рѣзню, но было уже поздно: воспоминаніе объ этомъ
кровопролитіи навсегда и непоправимо отравило отношенія между
іеменцами и кайситами въ Испаніи.
Черезъ нѣсколько лѣтъ началось тяжелое для мусульманъ время.
Вслѣдствіе неурожаевъ въ 132 (750) году обнаружился голодъ, по-
вторившійся въ 134 (751) году и затѣмъ до 136 (753) г. принявшій
такіе размѣры, что погибло множество людей. Всюду господствовала
страшная нужда, и берберы, и до того озлобленные противъ арабовъ
и сильно стѣсняемые христіанами (I, стр. 113), во множествѣ устре-
мились обратно въ Африку. Здѣсь Сумейль показалъ себя съ лучшей
стороны. Уже въ первый годъ бѣдствія (132= 750) эмиръ Юсуфъ,
которому надоѣла постоянная опека, просилъ его принять намѣстни-
чество въ Сарагоссѣ. И хотя опытный политикъ хорошо понималъ
цѣль эмира, но принялъ предложеніе: въ этой провинціи жпло много
еменцевъ и онъ предвкушалъ удовольствіе при мысли о томъ, какъ
онъ имъ убавитъ спѣси. Но, когда онъ увидалъ нужду, выступавшую
здѣсь особенно ярко, хорошія чувства въ немъ взяли верхъ: теперь
онъ сталъ всѣми способами смягчать страданія бѣдныхъ и, благодаря
его щедрости и доброжелательности къ друзьямъ и врагамъ, заслуга
его по отношенію къ подчиненнымъ его управленію округамъ была
дѣйствительно велика. Но ничто не помогло: изъ тѣхъ, кто держалъ
сторону іеменцевъ, никто не могъ забыть палача Кордовы. Едва
12
только голодъ сталъ прекращаться (136=753—4), какъ вокругъ Сара-
госсы начали подниматься враги намѣстника. И надо сказать, что не
только южные арабы были противъ него. Выше мы уже указали
на удивительное, на первый взглядъ, явленіе, что вожди и пле-
мена господствующихъ партій, завидуя могущественному положе-
нію, въ которое была поставлена личность эмира, въ ихъ глазахъ
не стоявшаго выше той среды, изъ которой онъ вышелъ, не брезгали
заключать союзы съ противниками для его низверженія. Тѣ-жѳ условія,
которыя тогда дали Сумейлю перевѣсъ надъ Абу-ль Хаттаромъ, теперь
обратились противъ него. Многіе изъ кайситовъ были недовольны
жестокостью и самовластными привычками этого опаснаго человѣка;
многіе изъ принадлежавшихъ къ самымъ знатнымъ родамъ курейши-
товъ съ презрѣніемъ относились къ флхриту Юсуфу, происходившему
все-же отъ одной изъ вѣтвей этого племени, еіце сначала пользовав-
шейся наименьшимъ уваженіемъ и ничтожному въ качествѣ правителя.
Къ числу таковыхъ принадлежалъ и Амиръ, изъ стараго рода Абдъ-
адъ-Даръ, который поставлялъ знаменоносцевъ еще въ языческія вре-
мена, а затѣмъ при пророкѣ и даже при Бедрѣ и Оходѣ (ср. I, стр. 36).
Вслѣдствіе этого, а также благодаря своимъ военнымъ подвигамъ, онъ
считалъ себя гораздо выше эмира; когда же этотъ, по какому-то по-
воду, лишилъ его должности командующаго одной частью войскъ—
чаша была переполнена. Послѣ неудачной попытки Амира у самой
Кордовы противъ Юсуфа, онъ поспѣшилъ со своими приверженцами
къ іеменцамъ на ту сторону Эбро, гдѣ былъ встрѣченъ съ распро-
стертыми объятіями; къ нимъ присоединились изъ окрестностей шайки
берберовъ, и вскорѣ Сумейль, у котораго было немного надежнаго
войска, оказался осажденнымъ въ своей крѣпости (136=754). Еще
недавно почти всемогущій вождь теперь былъ въ крайности: его эмиръ
въ Кордовѣ пользовался слишкомъ незначительнымъ авторитетомъ,
чтобы въ короткое время собрать ему на выручку войско и не скоро
Сумейлю черезъ своихъ посланныхъ удалось призвать на помощь кай-
ситовъ, жившихъ въ провинціяхъ Эльвира *) и Хаэнъ (по «арабски
Джайянъ). Но лишь къ серединѣ 137 (нач. 755) года, войско на-
конецъ настоящимъ образомъ выступило; еще нѣсколько дней,—иСа-
*) Эльвпра (точнѣе Лльбира)—буквально древняя ІПіЬегі; но у арабовъ этимъ
именемъ первоначально обозначается провинція, а затѣмъ оно перенесено на
ея столицу, теперь не существующую, которая собственно называлась Кастилія и
лежала на I1/» мили къ сѣверо-западу отъ Гранады. Послѣдняя собственно и
есть прежній городъ ПІіЬегі, уже раньше перемѣнившій это названіе на ны-
нѣшнее—значеніе этого имени не установлено—путемъ преобладанія какого-нибудь
народнаго названія. Эльвира сильно пострадала во время междоусобныхъ войнъ
5 (11) столѣтія и пришла въ окончательный упадокъ послѣ того, какъ жители ея
большею частью переселились въ болѣе укрѣпленную Гранаду.
_13 -
рагосса не выдержала-бы. Союзнымъ войскамъ, не желавшимъ ока-
заться между двухъ огней, пришлось прекратить осаду, но войну они
не прекратили, пока у нихъ въ рукахъ оыло оружіе. Спасеніе Су-
мейля значительно увеличило усердіе каиситскихъ племенъ, а въ те-
ченіе весны Юсуфъ появился съ слѣдующими отрядами, такъ что,
когда они соединились у Толедо, то это соединенное войско было
уже значительно сильнѣе мятежниковъ и могло, не сомнѣваясь
въ успѣхѣ, опять перейти черезъ Эбро. Іеменцы — потому-ли, что
были обезкуражены своею неудачей, либо рѣшили дождаться го-
товившагося возстанія ихъ соплеменниковъ у Севильи — приняли
мирныя предложенія, которыя имъ сдѣлалъ Сумейль съ необыкновенной
умѣренностью и которыя состояли только въ требованіи снова покориться
эмиру п выдать Амира съ сыномъ и еще одного курейшитскаго вождя.
Трудно было предположить, чтобы имъ грозила опасность со стороны
сѣверныхъ-же арабовъ—ихъ соплеменниковъ; такимъ образомъ іеменцы
безъ особыхъ затрудненій согласились на это условіе, не заключивши
повидимому ничего позорнаго. Договоръ былъ заключенъ и три ку-
рейшита были выданы, но—ужасъ овладѣлъ всѣмъ кайситскимъ вой-
скомъ, кода Сумейль высказалъ намѣреніе казнить плѣнниковъ. Гнѣвъ
его съ іеменцевъ перешелъ всецѣло на курейшптовъ, благодаря вмѣ-
шательству которыхъ возстаніе, правда, сдѣлалось дѣйствительно угро-
жающимъ; снова жажда мести сдѣлала его недоступнымъ для ка-
кпхъ-бы то ни было соображеній человѣколюбивыхъ или политическихъ.
Правда, онъ долженъ былъ уступить энергичному протесту уважаемыхъ
вождей, главнымъ образомъ Сулеймана Ибнъ Шихаба и Ху-
сейна Ибнъ ад-Даджна изъ племени Бену Ка’бъ Ибнъ
Ампръ и до поры до времени пощадить трехъ плѣнниковъ. Но онъ
уговорилъ эмира послать неудобныхъ для него заступниковъ съ ихъ
войскомъ въ Пампелуну противъ басковъ, которые незадолго до этого
сбросилп иго ислама, а когда вскорѣ затѣмъ до войска, медлен-
но возвращавшагося въ Кордову, на берегу рѣки Драмы *) дошла
вѣсть, что ка’биты побѣждены въ горахъ Наварры христіанами, что
Ибнъ Шихабъ палъ, а Хусейнъ съ остатками войска бѣжалъ въ Са-
рагоссу, то коварный Сумейль принудилъ все-такп слабаго Юсуфа
казнить курейшптовъ (осенью 138 = 755 г_). Это новое проявленіе
безчеловѣчнаго произвола повлекло за собою для виновника не лучшія
послѣдствіи, чѣмъ его злодѣянія въ битвѣ при Секундѣ: какъ тамъ
онъ пріобрѣлъ навсегда смертельныхъ враговъ въ лицѣ всѣхъ іемен-
цевъ, такъ теперь отъ него отвернулись очень уважаемые курейшпты
съ ихъ многочисленною роднею и приверженцами, жившіе въ разныхъ
концахъ страны. Еще больше онъ отвратилъ отъ себя значительную
Правый притокъ рЪки Таго, къ востоку отъ Мадрида.
____14
часть кайситовъ, стоявшую близко къ Хусейну, который теперь былъ
раздраженъ до крайности; да и привязанность всѣхъ остальныхъ зна-
чительно уменьшилась, благодаря этой кровавой расправѣ, совершенной
надъ своими соплеменниками. Такъ храбрый, но одержимый страстью
кплабитъ самъ расшаталъ основы своей власти въ то время, когда
тотъ, кому предстояло привести его къ окончательной погибели, на-
ходился уже недалеко отъ береговъ Испаніи.
Въ то время какъ Испанія страдала отъ потрясенія междоусобной
войны, отъ голода и отъ наступленія астурійцевъ и басковъ, на
востокѣ закончилась кровавая драма, виновниками которой и,
вмѣстѣ съ тѣмъ, главными дѣйствующими лицами были Аббасиды.
Съ 132 (749) года надъ главными странами ислама властвовалъ кро-
вопійца халпфъ Саффахъ, а съ 136 (754) г.—жестокій Мансуръ,
между тѣмъ какъ немногіе О м а й я д ы, которымъ удалось спастись
послѣ воздвигнутаго на нихъ гоненія, либо прятались въ какпхъ-либо
убѣжищахъ, либо искали приключеній, странствуя по сѣверной Аф-
рикѣ. Мы уже знаемъ, какая судьба (ср. П, стр. 174) постигла и
здѣсь двоихъ изъ нпхъ, а съ третьимъ Абдуррахманомъ Понъ Му’авіей
мы разстались послѣ того, какъ онъ послѣ долгихъ странствованій и
приключеній наконецъ прибылъ въ дальній Магрибъ *). Его попытки
основать государство между Баркой и Атлантическимъ океаномъ при
помощи безчисленныхъ берберскихъ племенъ должны были кончиться
неудачей вслѣдствіе отвращенія этой расы ко всему арабскому, и
когда онъ наконецъ, спасаясь бѣгствомъ отъ маленькаго кабпльскаго
властителя, прибылъ въ окрестности Цеуты, у него не осталось ни-
какихъ средствъ и его сопровождалъ только вѣрный вольноотпущен-
никъ Бедръ. Но легенда**) гласитъ, что ему еще въ ранней моло-
дости были предсказаны власть и могущество и что съ тѣхъ поръ
онъ не разставался съ мечтою сдѣлаться когда-либо главою самостоя-
тельнаго государства; и даже въ томъ почти отчаянномъ положеніи,
въ которомъ онъ находился, его поддерживала все та-жѳ мысль, ко-
торая его никогда не покидала. Довѣрившись сомнительному госте-
пріимству берберовъ у Цеуты, онъ еще въ 137 (въ началѣ 775 г.)
послалъ Бедра черезъ проливъ въ Испанію. Тамъ были хозяевами
не берберы, а арабы: арабы пзъ Сиріи, частью изъ Дамаска, самой
резиденціи Омайядовъ; не мало здѣсь было и такихъ, которые въ ка-
чествѣ кліентовъ (вольноотпущенниковъ) или потомковъ кліентовъ
владѣтельной династіи были обязаны служить вѣрой и правдой бѣг-
лому внуку халифа (I стр. 227). Посланецъ долженъ былъ тайно
*) См. т. II, стр. 314 прпмѣч.
*’) Ср. А. г. ѵ. Бсііаск. Роезіе ип(1 Кппзі <1ег АгаЪег іи Брппіеи ипсі 8ісі-
Иеп. Вегііп. 1865, II 71 и слѣд.
15
разыскать ихъ и разузнать, на что можетъ разсчитывать при борьбѣ
партій членъ низверженной династіи, если-бы удалось заручиться
дѣятельной помощью кліентовъ. Вѣрный Бедръ исполнилъ данное ему
порученіе не только съ усердіемъ и ловкостью, но и почти съ неожи-
даннымъ успѣхомъ. Ио не только чувство привязанности къ потомку
ихъ покровителя было причиною того, что кліенты со вниманіемъ от-
неслись къ сообщеніямъ посланца. Если каждый вольноотпущенникъ
со всѣмъ семействомъ принадлежалъ къ племени своего бывшаго гос-
подина, то само собою разумѣется, что у него были по отношенію къ
послѣднему не только обязанности, но онъ пользовался и всѣми пре-
имуществами въ томъ случаѣ, если патронъ достигалъ власти и по-
чета. Пока въ Испаніи не было ни одного члена самой династіи
Омайядовъ, ея кліенты могли надѣяться только на намѣстника, какъ
на его представителя. Можно себѣ поэтому предсгавпть, какъ взвол-
новались кліенты, жившіе въ количествѣ около 500 человѣкъ въ об-
ласти Эльвиры и Хаэны, которымъ нечего было ожидать отъ ничтож-
наго эмира Юсуфа, когда передъ ними открылась возможность за-
получить вліятельныя должности въ странѣ, подъ властью члена ди-
настіи Омайядовъ. Вотъ почему вожди ихъ, Убейдулла Ибнъ Османъ
и Абдулла Ибнъ Халидъ, съ радостью приняли Бедра п безъ коле-
баній заявили себя готовыми сдѣлать все, что окажется нужнымъ
для достиженія цѣли ихъ царственнаго покровителя. Правда, что они
сами, при незначительномъ числѣ ихъ сторонниковъ, не могли ничего
сдѣлать; надо было привлечь на свою сторону одну пзъ могуществен-
ныхъ партій, которыя въ то время спорили о перевѣсѣ на полу-
островѣ. Тогда Сумейль еще не опорочилъ себя въ глазахъ своихъ
соплеменниковъ убійствомъ курейшитовъ; войско кайсптовъ только
что выступило на сѣверъ, чтобы освободить Сарагоссу отъ осады, и
съ нимъ былъ отрядъ кліентовъ Омайядовъ, которые вѣдь жили между
кайситами. Такъ само собою представилась возможность войти въ
сношеніе съ самымъ могущественнымъ изъ испанскихъ вождей, не
справившись съ мнѣніемъ котораго трудно было бы добиться чего-либо.
Сумейль былъ недоволенъ Юсуфомъ, благодаря неспособности кото-
раго онъ чуть было не погибъ въ Сарагоссѣ; но съ другой стороны
онъ не скрывалъ отъ себя, что эмиръ изъ Омайядовъ могъ-бы быть
опасенъ и для его собственнаго могущественнаго положенія; поэтому
онъ давалъ отвѣты, смотря по настроенію минуты — то утвердитель-
ные, то отрицательные. Наконецъ онъ принялъ единственное возмож-
ное съ его точки зрѣнія рѣшеніе — лучше оставить слабаго Юсуфа,
чѣмъ взвалить себѣ на шею соперника, быть можетъ очень опаснаго,
п отослалъ кліентовъ домой, съ предостереженіемъ и угрозой по по-
воду необдуманныхъ и рискованныхъ предпріятій. Такимъ образомъ съ
16
кайсптами дѣло не выгорѣло. Значитъ надо было обратиться къ
іеменцамъ, которые на сѣверѣ еще не прекратили военныхъ дѣйствій
противъ Юсуфа и Сумейля; на юго-западѣ подъ Севпльеп, они въ
этотъ моментъ, правда, были спокойны; но и здѣсь и тамъ воспоми-
наніе о рѣзнѣ въ Кордовѣ говорило о мести. Іеменцы тотчасъ изъ-
явили готовность принять участіе въ предпріятіи, которому почетное
имя Омайядовъ обезпечивало лучшій успѣхъ, чѣмъ тотъ, которымъ
они до сей поры пользовалпсь въ своихъ попыткахъ противъ кай-
ситовъ. Такимъ образомъ Бедръ нашелъ то, чего искалъ. Но теперь
нельзя было терять времени, чтобы возстаніе могло вспыхнуть п на
югѣ, прежде чѣмъ у Сарагоссы будутъ побѣждены іеменцы, противъ
которыхъ въ это время уже двигались правительственныя войска.
Бедръ быстро переправился черезъ проливъ съ нѣсколькими кліен-
тами Омайядовъ, чтобы позвать своего господина, и въ Раби’ II
138 г. (въ авг.—сент. 755 г.) Абдуррахманъ высадился у Аль-
Муньекара (по-арабски Аль-Мунаккабъ), къ востоку отъ Малаги.
Онъ былъ встрѣченъ Убейдуллой и Ибнъ Халпдомъ и отправился въ
принадлежавшій первому изъ нихъ замокъ подъ названіемъ Торроксъ *)
(по-арабски Туррушъ). расположенный въ области Эльвиры, нѣсколько
къ западу отъ Лохп (Луши).
Внуку Хишама было только двадцать четыре года, когда онъ
вступилъ на испанскую землю, гдѣ ему суждено было послѣ болѣе
чѣмъ тридцатилѣтней борьбы добыть себѣ царство, неувядаемую славу
правителя и омрачить ее неизгладимою виною. Высокаго роста крѣп-
каго и упругаго тѣлосложенія, неутомимый и соотвѣтственно съ этимъ
энергичный, съ неутолимой жаждой дѣятельности, онъ былъ храбрый
воинъ и выдающійся начальникъ, всегда стоялъ самъ во главѣ своихъ
войскъ и никогда не полагался па другихъ. Обладая острымъ, про-
ницательнымъ умомъ въ соединеніи съ поэтической жилкой, довольно
обыкновенной у природныхъ арабовъ, онъ при всякомъ удобномъ
случаѣ любилъ блеснуть остроуміемъ, широкимъ образованіемъ и мѣт-
кими выраженіями. По наиболѣе выдающіяся качества были въ
его характерѣ: страстный и вспыльчивый, никогда не забывавшій обиду
плп оказанное ему сопротивленіе, но всегда готовый забыть благодѣя-
ніе пли вѣрную службу, если по его мнѣнію послѣдующія обстоятель-
ства уравновѣшивали то и другое, онъ поразительно умѣлъ владѣть
собою и его дѣятельная натура скрывалась подъ личпяой внѣшняго
спокойствія п свѣтскаго обращенія. Своимъ необыкновеннымъ знаніемъ
людей, тонкою хитростью, совершенствомъ своего искусства въ обра-
*) Не смѣшивать съ нынѣшнимъ Торроксомъ (на берегу моря, къ востоку отъ
Малаги).
17
щеніи съ людьми онъ напоминалъ своего предка, перваго Му’йвію,
который, пользуясь этими дарованіями, основалъ господство Омайядовъ
на востокѣ, также, какъ теперь его потомокъ предпринялъ устано-
вить его на западѣ. И насколько вѣроломство и неразборчивость въ
выборѣ средствъ, присущія одному, проявились въ не меньшей степени
и въ другомъ, настолько наклонность къ излишней жестокости, такъ
отвратительно проявлявшаяся у позднѣйшихъ дамасскихъ халифовъ,
чуждо имъ обоимъ въ одинаковой мѣрѣ. Словомъ, это была одна изъ
тѣхъ натуръ, которыя какъ-бы созданы для того, чтобы силою и хит-
ростью объединить народъ, разъединенный партійной борьбою; чело-
вѣкъ, во многихъ отношеніяхъ заслуживающій порицанія, но достой-
нѣйшій удивленія политикъ и могучій властитель. Такому человѣку,
несмотря на свои молодые годы прошедшему черезъ тяжелыя испы-
танія казавшейся неумолимою судьбы и закалившему свой характеръ
несмотря ни на какія превратности, до твердости непреклонной,
нужно было только располагать самыми необходимыми средствами,
чтобы въ яркомъ свѣтѣ выставить свое превосходство надъ рабомъ
своихъ страстей Сумейлемъ, и добродушнымъ, но слабымъ Юсуфомъ.
II казалось, что въ такихъ средствахъ не было недостатка, именно
благодаря сказаннымъ качествамъ его противниковъ. Оказывается, что
необходимые для первыхъ шаговъ претендента деньги кліентамъ
Омайядовъ удалось выманить у самого Юсуфа, и это обстоятельство
производитъ просто комичное впечатлѣніе. А звѣрской расправѣ Су-
мейля съ плѣнными курейшитами Абдуррахманъ обязанъ былъ тѣмъ,
что кромѣ іеменцевъ и трехъ вождей изъ племени Сакифъ, которые
со времени Хаджжаджа (II, стр. 61) были безусловно преданы дина-
стіи Омайядовъ, на его сторону стали еще ка’биты подъ предво-
дительствомъ Хусейна и сына убитаго на войнѣ Ибнъ Шихаба,
между тѣмъ какъ его противникамъ приходилось еще считаться
съ недовольствомъ остальныхъ сѣверныхъ арабовъ. По все же по-
ложеніе молодого князя было далеко не надежно. Кліенты Омайя-
довъ хорошо сознавали, что онп играли опасную игру, и были бы
готовы тотчасъ пойти на сдѣлку, по которой ихъ господину было-бы
обезпечено нѣкоторое количество земли и положеніе среди вождей
арабскихъ племенъ, нѣсколько соотвѣтствующее его высокому проис-
хожденію. Іеменцы-же и ка’биты не были нисколько заинтересованы
въ личности князя; онп преслѣдовали одну цѣль—отомстить Сумейлю
и кайсптамъ. Прп такихъ условіяхъ, чтобы создать изъ ничего двор-
цовое войско, которое было бы въ личномъ распоряженіе претендента,
нуженъ былъ не только большой умъ.Ума-то у него было довольно,—
но нужно было еще счастье, не человѣческое счастье. Счастье ему
не измѣнило.
ИСЛАМЪ, т. п.
2
Сумейль и Юсуфъ еще стояли лагеремъ на берегу рѣки Ярамы,
когда прибылъ посланецъ изъ Кордовы, сообщившій о высадкѣ Абдур-
рахмана и о его прибытіи въ Торроксъ. Несчастный эмиръ, мучимый
угрызеніями совѣсти изъ-за казни куремшитовъ, усматривалъ въ
этомъ перстъ Божій и сердце его чуяло недоброе. Сумейль, не боив-
іпійся ни Бога ни чорта, но всегда стоявшій за рѣшительныя дѣйствія,
настаивалъ на томъ, чтобы тотчасъ идти къ мѣстопребыванію непро-
шеннаго гостя и захватить его, презде чѣмъ онъ успѣетъ собрать
вокругъ себя недовольныхъ изъ всей страны. Эмиръ одобрилъ это
предложеніе, какъ и все, что предлагалъ его энергичный опекунъ; но
войска думали иначе. Они только что совершили трудный походъ, а
того бесусловнаго уваженія, которымъ пользовался ихъ вождь, онъ
лишился по собственной винѣ. Какъ только наступила ночь, они тол-
пами стали покидать лагерь, чтобы разойтись по мѣстамъ своего на-
стоящаго пребыванія. Къ разсвѣту исчезла большая часть войска, и
оба военачальника оказались только со своими ближайшими привер-
женцами да очень немногими оставшимися каиситами. Несмотря на
это Сумейль, не легко отказывавшійся отъ окончанія разъ начатаго
предпріятія, а тѣмъ болѣе зтого, настоялъ на продолженіи похода.
Но приближалась зима, проливные дожди замедляли движеніе впередъ,
а когда предстояло проникнуть въ сіерры (горы) провинціи Рей,
разливъ горныхъ потоковъ сдѣлалъ дороги непроходимыми. Правда,
что Сумейля не остановили бы никакія препятствія, но теперь самые
вѣрные солдаты стали роптать, а въ концѣ концовъ воспротивился и
эмиръ; случилось нѣчто невѣроятное: онъ воспротивился волѣ своего
господина и повелителя и объявилъ о возвращеніи въ Кордову. Дѣло
въ томъ, что ему сообщили, будто Абдуррахману нужно лишь вѣрное
и почетное убѣжище; и въ этомъ смыслѣ онъ рѣшилъ, прибывъ въ
главный городъ, посулить Омайядамъ золотыя горы. Онъ велѣлъ сво-
ему секретарю Халяду Ибнъ Зейду, умному ренегату, составить по-
сланіе въ хорошемъ стилѣ, въ которомъ онъ предлагалъ Абдуррах-
ману миръ и дружбу и сверхъ того руку своей дочери и богатыя
помѣстья въ странѣ. Въ составъ посольства, отправленнаго съ этимъ
посланіемъ въ Торроксъ, вошелъ самъ секретарь и еще нѣсколько
изъ уважаемыхъ арабовъ. Кліентамъ нечего было желать лучшаго,
чѣмъ эта возможность мирнаго соглашенія; поэтому они высказа-
лись въ томъ смыслѣ, что столь подходящія предложенія вѣроятно
будутъ приняты. Правда, что Абдуррахманъ пришелъ не для
того, чтобы коротать время въ качествѣ зятя эмира и мирнаго
землевладѣльца; онъ мечталъ о гораздо болѣе блестящемъ буду-
щемъ. Но пока его новое положеніе еще не было достаточно
прочнымъ; если-бы онъ теперь разошелся съ кліентами, то онъ
каждую минуту могъ-бы превратиться опять въ то-же, чѣмъ онъ
былъ трп мѣсяца тому назадъ — въ бездомнаго скитальца, лишен-
наго самыхъ первобытныхъ жизненныхъ удобствъ. Поэтому онъ не
возражалъ; и когда послы Юсуфа торжественно передали ему по-
сланіе эмира, онъ передалъ его Убейдуллѣ со словами: «прочти это
и дай отвѣтъ сообразно съ моимъ извѣстнымъ тебѣ желаніемъ». Услы-
шавъ эти слова, секретарь Халидъ улыбнулся. Это былъ человѣкъ
осгроумный, образованный и умный, владѣвшій въ совершенствѣ араб-
скимъ языкомъ, самымъ тонкимъ и самымъ труднымъ изъ всѣхъ; къ
сожалѣнію онъ не былъ чуждъ нѣкотораго самоувѣреннаго тщеславія,
«которое», нравоучительно замѣчаетъ арабскій разсказчикъ *), «ивдавна
угрожаетъ временному и вѣчному благу человѣка*. Онъ вспомнилъ,
какъ, составляя этотъ документъ, онъ пустилъ въ ходъ всю ту изящ-
ную риторику, которая и теперь еще украшаетъ государственныя
граматы на Востокѣ. Мысль, что старому необразованному солдату
Убейдуллѣ прійдется вымучивать изъ своего тяжеловѣснаго мозга
отвѣтъ, достойный этого труда, высокаго по своему литературному
достоинству и далеко выходящаго за его кругозоръ, должна была по-
разить его примѣрно такъ, какъ въ наше время былъ бы пораженъ
профессоръ эстетики, если-бы его новѣйшій трудъ о Гетевскомъ Фа-
устѣ былъ отданъ на судъ прусскому фельдфебелю. Онъ улыбнулся;
и при этомъ у него вырвалось насмѣшливое замѣчаніе: «милѣйшій
Абу Османъ **), я думаю, что скорѣе у тебя вспотѣетъ подъ мышками,
чѣмъ ты составишь отвѣтъ на это»***). Врядъ-ликогда-либо порывъ
справедливой авторской гордости былъ менѣе умѣстенъ, чѣмъ теперь.
Чтобы старый офицеръ, арабскій мусульманинъ изъ наиболѣе прибли-
женныхъ къ славному роду халифовъ сталъ выслушивать глупыя
остроты какого-то жалкаго ренегата изъ презрѣнной толпы побѣж-
денныхъ испанцевъ, да еще въ присутствіи собранія военныхъ
Грозно вскочилъ онъ и швырнулъ безстыдному писакѣ въ лицо
его маранье, со словамп: «Этакій прохвостъ! Ничего я тебѣ не от-
вѣчу и не вспотѣетъ у меня подъ мышками!» и онъ велѣлъ увести
растерявшагося остряка въ тюрьму. Все это было дѣломъ одной ми-
нуты. Другихъ посланныхъ отпустили съ честью, но переговоры были
прекращены и дѣло должно было рѣшиться мечомъ.
Изъ всего этого видно, что арабы, при всей пхъ храбрости и хит-
А^Ъаг шасіішиа, дада а Іиг рог I). Етіііо ЬаЕиепіе у Аісапіага (Соіессіоп
де оЬгаа агаЬі^аа цие риЫ. Іа Е. Асадешіа де Іа НізСогіа Ь). Мадридъ 1ъ67 г.
стр. 81 текста, 80 перевода.
♦*) Имя Убейдуллы ср. I, стр. 6, прпмѣч. и стр. 78 прпм.
***) Я извиняюсь передъ читателями въ томъ, что употребляю на нашъ вкусъ
не совсѣмъ изящное, но за то сильное выраженіе.
о*
ростп были все же большія дѣти теперь, какъ и во времена стараго
Му'авіи, который не разъ съ разсчетливостью хладнокровнаго поли-
тика пользовался для своихъ впдовъ необдуманностью и вскипающею
страстностью этихъ людей. Но и молодой отпрыскъ его рода не за-
медлилъ ковать желѣзо, такъ неожиданно разгоряченное. Въ послѣ-
дующіе затѣмъ зимніе мѣсяцы во всѣ концы полетѣли гонцы изъ
Торрокса, призывавшіе къ возстанію дружественныя племена іемен-
цевъ, ка’битовъ и сакифитовъ, и въ началѣ марта 138 (756) года
Абдуррахманъ выступилъ въ походъ во главѣ небольшого войска. Сна-
чала направились черезъ южныя провинціи иа Севилью: въ этихъ
округахъ всюду перевѣсъ былъ на сторонѣ іеыенцевъ и они много-
численными толпами переходили на сторону претендента. II изъ бер-
беровъ, которые встрѣчались уже здѣсь, особенно больше къ западу,
многіе стали на его сторону, хотя, правда, многіе другіе пошли въ
Кордову на помощь къ эмиру. Вокругъ Севильи господствовали почти
исключительно іеменцы, а въ самомъ городѣ было мало арабовъ; жи-
тели ег() состояли почти исключительно изъ испанцевъ—христіанъ и
обращенныхъ; благодаря этому уже въ серединѣ марта Абдуррахманъ
могъ завладѣть этимъ важнымъ пунктомъ и, въ качествѣ эмира, при-
нять присягу на вѣрность. Отсюда, собравъ изъ окрестностей новыя
подкрѣпленія, онъ пошелъ далѣе на Кордову. Между тѣмъ Юсуфъ и Су-
мейль также не теряли время. Но когда эмиръ, окончивъ снаряженія,
собирался вступить въ провинцію Эльвиру, Абдуррахманъ успѣлъ опе-
редить его переходомъ въ Севилью. Ему пришлось повернуть обратно
и въ то время, какъ Омайядъ осторожно двигался впередъ по лѣвому
берегу Гвадалквивира, на встрѣчу ему пошли правительственныя
войска, шедшія по правому берегу, внизъ по теченію. Численностью
возставшіе были сильнѣе противника; но различіе интересовъ, стал-
кивавшихся въ ихъ войскѣ, создало нѣкоторую неувѣренность, между
тѣмъ какъ кайситы, какъ только дѣло пошло о ихъ наслѣдственныхъ
врагахъ—іеменцахъ, были безусловно единодушны и опять безусловно
подчинились своимъ двумъ вождямъ. Понятно, что Абдуррахману было
очень важно возможно скорѣе завладѣть Кордовой; для этой цѣли онъ
сталъ двигать войско то въ одну, то въ другую сторону, надѣнсь
этими маневрами обмануть непріятеля и незамѣтно приблизиться къ
столицѣ. Но враги были на сторожѣ. Наступило половодье (это было уже
въ маѣ) и трудно было переправиться черезъ рѣку, а каждое движеніе
войска Омайядовъ на лѣвомъ берегу вызывало соотвѣтствующій ма-
невръ на гсторонѣ противника. Наконецъ оба войска близко подошли
къ Кордовѣ. Со стороны кайснтовъ былъ городъ, лежащій, какъ
извѣстно, на сѣверной сторонѣ Гвадалквивира и защищенный такимъ
образомъ рѣкою отъ нападавшихъ, у которыхъ при ихъ сложныхъ
21
передвиженіяхъ были всякія затрудненія въ снабженіи продоволь-
ствіемъ. Уже въ теченіе нѣкотораго времени имъ приходилось пи-
таться главнымъ образомъ фасолью, а теперь, когда имъ пришлось
обмануться въ разсчетахъ на Кордову, какъ на новый вспомогательный
источникъ, они были поставлены въ довольно непріятное положеніе.
Наконецъ, въ четвергъ, 9-го Зу-ль Хиджжы 138 года (1з[14] *)
мая 756 г.) вода въ рѣкѣ стала спадать. Чтобы имѣть возможность
перейти черезъ нее на глазахъ у непріятеля, Абдуррахманъ велѣлъ
передать Юсуфу, что онъ теперь готовъ принять сдѣланныя ему прежде
предложенія, согласиться на которыя раньше онъ не могъ только бла-
годаря безтактности секретаря Халида. Чтобы удобнѣе обсудить по-
дробности договора, онъ просилъ позволенія переправиться черезъ рѣку;
кромѣ того онъ просилъ, чтобы ему доставили нѣкоторое количество
скота, такъ какъ его войско страдало отъ недостатка мяса. Отъ доб-
родушнаго Юсуфа можно было ожидать готовности во второй разъ
содѣйствовать своему противнику въ достиженіи его цѣлей, но пора-
зительно, что и Сумейль попалъ въ ловушку: все дѣло въ томъ, что
Абдуррахмана еще не знали. Какъ-бы то ни было, но его желаніе
было удовлетворено: ему было позволено расположиться на правомъ
берегу Гвадалквивира у Аль-Мусары **), недалеко отъ Кордовы, и ему
было доставлено изрядное количество воловъ н барановъ, которыми
его проголодавшіеся солдаты могли полакомиться всласть. Но когда
на другое утро наивный Юсуфъ захотѣлъ узнать, что подѣлываетъ
его новый другъ, то оказалось, что онъ открыто разставляетъ свое
войско въ боевомъ порядкѣ. Успѣхъ Абдуррахманова обмана поднялъ
довѣріе къ нему его сторонниковъ и повергъ въ уныніе ряды не-
пріятелей; а съ самаго начала сраженія молодому князю удалось вы-
казать ту личную неустрашимость и отвагу, которыя издавна служили
самымъ вѣрнымъ залогомъ на уваженіе со стороны арабскаго народа.
Несмотря на обычную храбрость, проявленную и здѣсь кайситами,
побѣда была на сторонѣ омайядовъ; Юсуфъ и Сумейль около полудня
должны были обратиться въ бѣгство, послѣ того, какъ тотъ и другой
потерялъ въ сраженіи сына, а Кордова безъ сопротивленія перешла
въ руки побѣдителямъ (10-го Зу-ль Хиджжы 138 г.=14[15] мая 756).
*) По календарю 9-е Зу-ль Хиджжа въ этомъ году пало на 14-е мая. Но Дозп,
при переводѣ на христіанское лѣтосчисленіе, всюду, гдѣ по арабскимъ источни-
камъ число и день недѣли расходятся не болѣе чѣмъ на одинъ или на два дня,
отдаетъ предпочтеніе дню иедѣли, и я считаю нужнымъ слѣдовать ему въ этомъ по
особой причинѣ. Но я въ подобныхъ случаяхъ всюду буду ставить вычисленное
число въ скобкахъ, рядомъ съ дѣйствительнымъ, какъ н это сдѣлалъ выше.
**) Обыкновенный выговоръ слова Аль Масара — „мѣсто для прогулокъ14—
свободная площадь или нѣчто вь этомъ родѣ вблизи столпцы, которая могла-бы
быть въ случаѣ чего обращена въ предмѣстье.
22
Но какъ не твердо было еще положеніе, которое занималъ Абдур-
рахманъ среди унаслѣдованной капризной необузданности племенъ,
оказалось еще въ самый день этой большой побѣды. Изъ соображеній
человѣчности п политическихъ, въ одинаковой степени, онъ возможно
скоро прекратилъ безчинства іеменскихъ союзниковъ, набросившихся
съ грабежами и насиліями на столицу, и оградилъ женъ Юсуфа отъ
грозившаго имъ насилія со стороны грубыхъ солдатъ. Этого было до-
вольно для арабовъ, возмущенныхъ такимъ деспотическимъ поведеніемъ,
чтобы не въ шутку поставить вопросъ: не цѣлесообразно-ли будетъ
послѣ пораженія ихъ враговъ, кайситовъ, теперь-же свернуть шею
этому человѣку, становившемуся неудобнымъ и вмѣшивающемуся въ
эту чуждую для него идиллію племенныхъ отношеній. Къ счастью одинъ
изъ іеменскихъ знатныхъ людей вб-время выдалъ этотъ замыселъ, не
по чувству приличія, совершенно чуждому этимъ людямъ, но по чисто
личнымъ побужденіямъ, такъ что Абдуррахманъ могъ окружить себя
кліентами и нѣкоторыми другими болѣе падежными людьми. Его рѣз-
кость и энергія были уже достаточно извѣстны всѣмъ; поэтому недо-
вольные сочли болѣе удобнымъ присмирѣть п еще въ тотъ-же вечеръ,
въ пятницу, онъ могъ въ качествѣ имама совершать богослуженіе въ
главной мечети и этимъ формально принять санъ эмира Кор-
довы и всей Испаніи. Въ качествѣ такового онъ управлялъ
въ теченіе тридцати двухъ лѣтъ (138— 172 = 756 — 788), если
можно назвать <управленіемъ» постепенное устройство дворцоваго
войска, замѣняющаго настоящую государственную власть, посреди
кучи раздробленныхъ, но постоянно оказывающихъ сопротивленіе на-
чинаніямъ правителя, племенъ. Мы имѣемъ извѣстіе о не менѣе, чѣмъ
тринадцати возмущеніяхъ, случившихся бъ это время, значитъ сред-
нимъ числомъ болѣе одного на три года, но между ними было одно,
продолжавшееся десять лѣтъ.
Врядъ ли можно сомнѣваться въ томъ, что рядомъ съ ними про-
исходили менѣе крупныя волненія, и совершенно несомнѣнно, что,
какъ вездѣ въ мусульманскихъ государствахъ, различныя провинціи и
небольшіе округи были даже бъ спокойное время почти самостоятельны
въ дѣлахъ внутренняго управленія, подъ властью ихъ болѣе пли
менѣе могущественныхъ арабскихъ и испанскихъ князьковъ. Авто-
ритету самодержавія противопоставлялась аристократія, состоявшая
изъ вождей отдѣльныхъ племенъ, распоряжавшихсн въ своихъ окру-
гахъ на правахъ феодальныхъ владѣльцевъ, и только благодаря го-
сподствовавшему въ ихъ средѣ разладу верховная власть могла со-
хранить свое вліяніе. Мы видимъ, какъ истощаются силы этой ари-
стократіи, то здѣсь, то тамъ, въ кровавой борьбѣ съ дворцовой гвар-
діей эмира. Мы не можемъ оставаться равнодушными къ ихъ участи,
23
потому что причина, вызывающая непрерывныя возстанія — неже-
ланіе вождей, не выносящихъ энергичнаго вмѣшательства государ-
ственныхъ учрежденій подчиняться ихъ власти, — стоитъ въ нераз-
рывной связи съ лучшими чертами національнаго характера арабовъ—
гордымъ чувствомъ независимости, самоуваженіемъ и свободолюбіемъ,
которыя были еще всюду живы при халифахъ изъ дома Омайп. Здѣсь
повторяется та же картина, которую уже видѣлъ Аравійскій полу-
островъ во времена Мухаммеда. Въ жертву собственно благотворной и
необходимой идеѣ государственной пользы приносятся издавна уко-
ренившіяся въ народномъ характерѣ и его привычкахъ преданія
Это произошло не безъ тяжелыхъ жертвъ. Опредѣленіе понятія сво-
боды, какъ сознательнаго и добровольнаго самоограниченія въ пользу
общаго блага,—которое теперь общепринято у большинства лю-
дей, главнымъ образомъ въ теоріи,—для арабовъ 8-го столѣтія, если-бы
его вздумали преподать имъ, было-бы китайской грамотой. Здѣсь
можно было добиться подчиненія только путемъ принужденія, а такое
подчиненіе нерѣдко превращаетъ мужественное чувство собственнаго
достоинства въ холопство, и поддерживать его можно только не веду-
щими къ добру средствами ни передъ чѣмъ не останавливающагося
деспотизма. Оппозиція противъ его насилія и коварства рождается
сама собою и сплошь да рядомъ справедливо проявляясь въ видѣ пар-
тіи порядочныхъ людей. Впрочемъ, чтобы не быть несправедливыми
по отношенію къ властителямъ, мы должны рѣшительно указать на
то, что о мало-мальски сносномъ положеніи народа нечего было ду-
мать, пока надъ страной тяготѣла все не унимающаяся борьба между
враждебными племенами; что самому существованію мусульманской
Испаніи грозила бы опасность вслѣдствіе успѣховъ христіанъ на сѣ-
верѣ, если бы силы ея ѳн были въ скоромъ времени собраны во-
едино. Къ идеалу организаціи полуострова въ видѣ ряда аристокра-
тическихъ республикъ, которын составляли-бы постоянный союзъ*),
съ цѣлью защиты сѣверныхъ границъ, мы должны отнестись какъ къ
мечтѣ, неосуществимость которой доказывается исторіей Испаніи отъ
124 (742; ср. II стр. 133—135) до 138 (755).
Путь развитія, по которому предстояло пойти новому государству
при такихъ обстоятельствахъ, былъ назначенъ самою природой вещей,
и потому онъ для насъ легко понятенъ. Сопротивленіе арабской ари-
стократіи, которое немного позже начало сплетаться съ реакціей ис-
панской народности противъ чужестранцевъ, могло быть сломано
эмирамп династіи Омайядовъ только послѣ того, какъ они создали
*) Погу, Ніаіоіге Ц 389. Самъ Дози впрочемъ не утверждаетъ, что такая ор-
ганизація была бы возможна.
24
находящуюся въ ихъ полномъ личномъ распоряженіи военную силу,
сначала путемъ привлеченія возможно большаго числа членовъ ихъ
династіи вмѣстѣ съ ихъ кліентами и другими личными привержен-
цами, а потомъ путемъ вербованія наемнаго Лойска берберскаго и
западнаго происхожденія. Одержавшая наконецъ верхъ монархія обра-
тилась въ военную деспотію, которая въ свою очередь, благодаря
заслугѣ двухъ выдающихся правителей и одного безсовѣстнаго, но
геніальнаго министра, приняла въ теченіе одного столѣтія болѣе мяг-
кую форму просвѣщеннаго абсолютизма. Эта послѣдняя благопріятство-
вала извѣстному расцвѣту цивилизаціи, никогда болѣе не достигав-
шемуся въ этой прекрасной странѣ. Но послѣ того, какъ сошли со
сцены зти даровитые правители, умѣвшіе прежде всего твердою рукою
сдерживать заносчивость войска, наступили всѣ ужасы преторіанства.
Вслѣдствіе борьбы между собой честолюбивыхъ военачальниковъ, среди
которыхъ берберы играютъ самую зловѣщую роль, государство раз-
дробляется на множество мелкихъ владѣній, которыя истощаютъ другъ
друга въ борьбѣ, и такимъ образомъ облегчаютъ христіанамъ на сѣ-
верѣ обратное завоеваніе большей части полуострова; послѣдующее
намъ извѣстно. Что этотъ ходъ развитія, если не считать по-
дробностей, представляетъ поразительное сходство съ судьбами Во-
стока при Аббасидахъ, это видно по первому взгляду (ср. И, стр.
212 и слѣд.). Но это сходство не удивляетъ насъ: это тотъ ходъ,
который во всякомъ случаѣ должна принять исторія самодержавія
при непримиримой борьбѣ партій; если теченіе событій въ Испаніи
болѣе медленно и характеръ его менѣе злокачественъ, то это слѣ-
дуетъ поставить въ заслугу, кромѣ названныхъ мужей, еще характеру
испанско-арабскаго народа, который тѣмъ временемъ развился очень
счастливо. Но кромѣ того здѣсь, на западѣ, по милости Аллаха, не
было турокъ.
Война Дбдуррахмана I, < пришельца» (Адъ-Дахиль), какъ назы-
ваютъ его въ отличіе отъ двухъ его преемниковъ съ тѣмъ-же име-
немъ, съ Юсуфомъ далеко еще не кончилась побѣдой при Мусарѣ.
Юсуфъ долженъ былъ принять битву для защиты Кордовы, прежде
чѣмъ подоспѣли ожидавшіяся дальнѣйшія подкрѣпленія изъ Толедо
и Сарагоссы. Казалось — стоило бы съ ними и остатками разбитаго
войска снова попытать боевое счастье. Пока Абдуррахманъ пошелъ
противъ прежнихъ правительственныхъ войскъ, которыя теперь въ
свою очередь назывались мятежниками, непріятельскому летучему
отряду удалось снова за его спиной взять Кордову и этпмъ прину-
дить его къ возвращенію. По когда онъ, .вторично взявъ столицу,
снова пошелъ противъ союзниковъ въ Эльвиру, случилось нѣчто
неожиданное: не только Юсуфъ, но и энергичный Сумейль убѣ-
25
дились въ томъ, что имъ невозможно будетъ долг,о сопротивляться
молодому властителю, и предложили миръ. Быть можетъ они
замѣтили, что послѣ вѣчныхъ междоусобицъ послѣднихъ десятилѣтій
народныя массы глубоко чувствовали потребность въ мирѣ и что
разнообразные круги готовы были привѣтствовать возможность новаго
и болѣе прочнаго порядка, что было плохимъ предзнаменованіемъ для
личныхъ стремленій обоихъ вождей. Какъ бы то ни было, но они
изъявили готовность признать власть Абдуррахмана, если онъ согла-
сится обезпечить имъ и ихъ людямъ безпрепятственное владѣніе иму-
ществомъ. Омапядъ, которому важно было добиться не мести лич-
нымъ врагамъ, какъ остальнымъ арабамъ, а подчиненія политическихъ
противниковъ, готовъ былъ на всякую разумную уступку. Въ Сафарѣ
139 г. (іюлѣ 756) былъ заключенъ миръ, и вскорѣ послѣ этого со-
вершился торжественный въѣздъ эмира въ испанскую столицу, при-
чемъ онъ ѣхалъ верхомъ между Юсуфомъ и Сумейлемъ какъ почет-
ными столпами его владычества. Но проницательный князь отнюдь
не былъ ослѣпленъ этой чудесной быстротой своего успѣха. Онъ
зналъ, что между его династіей, которая черезъ полгода была упро-
чена рожденіемъ перваго сына, Хишама (139=757), и арабскими
вождями дѣло еще не скоро дойдетъ до отношеній, основанныхъ на
обоюдной доброй волѣ; поэтому онъ дѣлалъ все, что, какъ ему ка-
залось, могло усилить его личную власть. Пародъ онъ старался при-
влечь на свою сторону строгою справедливостью въ судахъ и правле-
ніи, офицеровъ—предусмотрительною щедростью. Чтобы увеличить
благонадежный элементъ среди непосредственно окружавшихъ его
лицъ, онъ пригласилъ скрывавшихся еще на востокѣ членовъ дина-
стіи Омайядовъ переселиться въ Испанію. Такихъ насчитываютъ де-
сять, но въ этотъ перечень попали не всѣ. Нечего говорить, что они
съ радостью приняли приглашеніе, обезпечивавшее имъ не только без-
опасность отъ преслѣдованій Аббасидовъ, но также обѣщавшее воз-
вращеніе къ положенію членовъ царствующей династіи. Между род-
ственниками эмира, уже въ 140 (757) году прибывшими съ большою
свитой въ Кордову и получившими теперь и имѣнія изъ государ-
ственныхъ имуществъ п высокія военныя и правительственныя долж-
ности, первое мѣсто скоро занялъ Абдъ-аль Меликъ Ибнъ Омаръ*).
*) Абдъ-аль Меликъ Ибнъ Омаръ Ибнъ Мерванъ ІІбнъ-яль Хакамъ, по Мак-
кари I, 212, племянникъ Абдъ-аль Азиса (здѣсь см. П стр. 72), т. е. внукъ ха-
лифа Мервана ЦІ. 45). Но такъ какъ послѣдній родился во 2-мъ (624-мъ) году,
а Абдъ-аль Меликъ въ 155 (772) г. былъ еще живъ (см. Оауаіщов, Нізіогу оГ
іЬе МоЬатпшкІап Ьупавііед іп 8раіп, Ѵоі. II Лондонъ 1843, стр. 419, прим. 10,
по Ибнъ Азйрію, изд.Иоиу П, 57 вѣрнѣе 156—773),—повидимому это указаніе не
заслуживаетъ довѣрія. Впрочемъ другого Мервана Ибнъ аль-Хакама, о которомъ
Вт» качествѣ намѣстника Севильи, въ теченіе пятнадцати лѣтъ онъ
успѣлъ заявить себя съ самой лучшей стороны. Онъ былъ храбрый
солдатъ и къ тому же обладалъ невѣроятной силою характера. Когда
въ 156 (773) году, въ одной изъ безчисленныхъ войнъ съ возстав-
шими арабами, одинъ изъ его сыновей, Омайя, бывшій начальникомъ
передового отряда, слишкомъ поспѣшно бросился на враговъ и за-
тѣмъ обратился въ бѣгство, подавленный ихъ многочисленностью,
отецъ велѣлъ отрубить ему голову на виду у войска, п войско по-
бѣдило. Тотъ же Абдъ-аль Меликъ, тотчасъ послѣ своего прибытія,
принудилъ эмира отмѣнить молитву за аббаспдскаго халифа Мансура,
произносившуюся еще въ испанскихъ мечетяхъ (I, 218) и этимъ объ->
вить свою независимость отъ всякой чужой высшей власти. Абдур-
рахманъ было колебался исполнить его требованіе; тогда тотъ объ-
явилъ ему, что скорѣе онъ лишитъ себя жизни, чѣмъ потерпитъ по-
зоръ быть свидѣтелемъ, какъ Омайяды въ собственной странѣ мо-
лятся за своихъ убійцъ;—это возымѣло дѣйствіе и былъ изданъ при-
казъ на будущее время въ хутбѣ произносить только имя эмира, какъ
имама испанскихъ общинъ. Но, какъ ни цѣнно должно было быть
для эмира содѣйствіе такихъ лицъ, все же назначеніе пхъ на выс-
шія должности въ государствѣ возбуждало зависть и негодованіе
тѣхъ, которые до этого занимали эти мѣста, соплеменниковъ и дру-
гихъ приверженцевъ фихрита Юсуфа. Они уши прожужжали бывшему
эмиру и Сумейлю, которые, въ качествѣ членовъ Абдуррахманова
государственнаго совѣта, продолжали играть въ Кордовѣ видную роль,
уговаривая ихъ добиться возстановленія старыхъ порядковъ. Сумейль,
который со времени заключенія мира держалъ себя безупречно, от-
казался отъ сдѣланныхъ ему предложеній; Юсуфъ же, безхарактер-
ный, окончательно разучившійся давать [отрицательный отвѣтъ, послѣ
нѣкотораго колебанія, поддался искушенію. Въ 141 (758) году онъ
тайно покинулъ дворъ и бѣжалъ въ Мериду, гдѣ среди расположен-
наго къ нему населенія поднялъ знамя возстанія. Потерпѣвъ пора-
женіе при столкновеніи съ Абдъ-аль Меликомъ, намѣстникомъ Се-
вильи, онъ былъ убитъ, во время бѣгства въ Толедо, нѣсколькими
людьми мединскаго происхожденія, которые опасались возобновленія
печальныхъ междоусобицъ, а голова его была доставлена Абдуррах-
ману въ Кордову. Эмиру, казалось, пора было убѣдиться въ томъ,
что мягкость болѣе неумѣстна по отношенію къ врагамъ. Чтобы по-
злись могла бы быть рѣчь, я не знаю. По всей вѣроятности недостаетъ одного
или нѣсколькихъ членовъ въ той генеалогіи; къ которой относится извѣстіе Мак-
вари. Приводимые дальше анекдоты объ Абдъ-аль-Меликѣ находятся у Мак-
кари П, 40 и слЬд,- болѣе старые историки, говоря о войнѣ 156 (773) г., не назы-
ваютъ его имени, но все же разсказъ Маккарп можно соединить съ ихъ извѣстіями.
кончить съ ними, онъ велѣлъ одного изъ оставшихся послѣ Юсуфа
сыновей казнить, другого, сжалившись надъ его молодостью, только
запереть въ тюрьму; и вѣчнымъ пятномъ на его памяти бу.детъ то
обстоятельство, что и Сумейль, котораго онъ велѣлъ арестовать по
подозрѣнію въ сообщничествѣ съ Юсуфомъ, по его приказанію былъ
умерщвленъ въ темницѣ. Самое большее, въ чемъ былъ виновенъ
вождь кайситовъ—это недонесеніе эмиру того, что ему сообщили не-
довольные, и это только говорило въ пользу порядочности его образа
мыслей и въ виду несомнѣнной безупречности его поведенія не могло
имѣть значенія увеличивающаго вину обстоятельства. Ужъ одно то,
что при началѣ возстанія онъ спокойно остался въ столицѣ, должно
было, какъ онъ самъ указалъ разгнѣванному Абдуррахману. послу-
жить въ глазахъ каждаго непредубѣжденнаго лучшимъ доказатель-
ствомъ его невиновности. Въ этомъ смертномъ приговорѣ выразилось
справедливое возмездіе за ту безцѣльную жестокость, которую Сумейль
нѣсколько лѣтъ тому назадъ проявилъ по отношенію къ такимъ-же
невиннымъ, какимъ теперь являлся онъ самъ. Но видно было, что
Абдуррахманъ уже былъ охваченъ тѣмъ духомъ мрачной подозритель-
ности, который всегда тяготѣетъ проклятіемъ надъ деспотическимъ
правительствомъ. Съ теченіемъ времени эта подозрительность нахо-
дила все новую пищу, благодаря все повторявшимся заговорамъ и
возстаніямъ и требовала все новыхъ жертвъ. Суровость, съ которой
эмиръ старался сломить сопротивленіе противниковъ, вызывала ко-
нечно все большее недовольство, которое въ свою очередь могло по-
родить только зло.
Благодаря непреклонной энергіи его характера, онъ до конца вы-
носилъ эту борьбу, изъ года въ годъ не дававшую ему покоя. Но
когда духъ строптивости и возмущенія противъ его власти, иногда
непріятной даже наиболѣе приближеннымъ, охватилъ даже его род-
ственниковъ, которыхъ онъ спасъ отъ бѣдствій преслѣдованія Абба-
сидовъ, приблизилъ къ престолу и осыпалъ всякими благамп; когда
послѣ заговора, задуманнаго еще въ 163 (779—80) году при участіи
двухъ Омайядовъ, въ 167 (783—4) году его родной племянникъ, Аль-
Мугира Ибнъ аль Валидъ, попытался вызвать возстаніе для сверженія
дяди съ престола, тогда, наконецъ, глубокая горечь проникла въ
это, какъ казалось, безчувственное сердце и Абдуррахманъ излилъ
свои чувства передъ вѣрнымъ служителемъ, горько жалуясь на не-
благодарность тѣхъ, которымъ онъ понапрасну оказалъ истинно оте-
ческое покровительство. Но если эта неблагодарность задѣвала его
больше внутренно, то гораздо больше опасности для него лично и
для государства, чѣмъ эти неудачныя попытки родственниковъ, пред-
ставляли большія возстанія, на борьбу противъ которыхъ уходила
28
вся его неутомимая энергія, его хитрость и коварство, и которыя
все же, несмотря на это, дважды доводили его до края гибели.
Менѣе сильнаго правителя они нпзвергли-бы; но Абдуррахманъ удержи-
вался личнымъ мужествомъ, умѣніемъ ловко разъединить враговъ, а часто
предательствомъ и вѣроломствомъ. Самымъ блестящимъ подвигомъ въ
его жизни была война противъ Ала Ибнъ Мугиса, который въ 146
(763) году склонилъ къ возстанію іеАменцевъ запада, въ то время, какъ
эмиръ былъ уже занятъ подавленіемъ возстанія фихритовъ въ То-
ледо. Этотъ Ала былъ посланъ халифомъ Аббассидомъ Мансуромъ,
который хотѣлъ послѣ покоренія сѣверной Африки Мухаммедомъ
Ибнъ Аш’асомъ и Аглабомъ (П, стр. 175) вновь присоединить
Испанію къ халифату, а главное воспрепятствовать возникнове-
нію новой династіи Омайядовъ, да еще по сосѣдству съ его соб-
ственными западными провинціями. Ала самъ принадлежалъ къ южно-
арабскому племени; поэтому іеменцы, всегда склонные къ распрямъ
и тотчасъ послѣ одержанной вмѣстѣ съ эмиромъ побѣды относив-
шіеся къ нему съ недовѣріемъ и завистьюдѣмъ болѣе были готовы взяться
за оружіе, какъ только Ала высадился въ провинціи Беха *), и идти
на Кордову подъ чернымъ знаменемъ Аббасидовъ (И стр. 137). Аб-
дуррахманъ лично двинулся противъ возставшихъ. Главная часть
войска была занята войною въ толедцами, а то, которымъ онъ рас-
полагалъ, было малочпсленнѣе войска іеменцевъ. Поэтому онъ при-
нужденъ былъ отступить въ Кармону. Здѣсь онъ былъ тѣсно окру-
женъ врагами, настойчиво осаждавшими его въ теченіе двухъ мѣся-
цевъ; не было никакой надежды на выручку и грозила ежеминутно
опасность со слабымъ отрядомъ быть подавленнымъ превосходными
силами непріятеля. Тогда онъ рѣшился на крайне рискованный по-
двигъ: во главѣ только 700, но за то самыхъ избранныхъ солдатъ изъ
гарнизона, онъ неожиданно, какъ отчаянный, бросился на непріятелей,
изъ которыхъ многіе, утомленные продолжительной осадой, на время
разошлись въ глубь страны. Среди оставшихся онъ произвелъ страш-
ную рѣзню, яростнымъ нападеніемъ повергъ въ паническій страхъ и
смятеніе ихъ ряды и разогналъ ихъ. Самъ Ала былъ убитъ въ
схваткѣ, а предпріятіе его такимъ образомъ рушилось. Абдуррахманъ,
какъ передаютъ **), велѣлъ отрѣзать головы у труповъ аббассидскаго
*) Въ южной Португаліи, по-арабски Баджа, по точной транскрипціи; но за-
падные арабы и берберы очень склонны произносить долгое а какъ е, напр.
Тлемсенъ вм. Тилимсанъ или Тлемсанъ; Денія ни. Данійя; Фесъ вм. Фасъ. Въ
дальнѣйшемъ я буду приводить арабскія названія въ латинской транскрипціи въ
скобкахъ, рядомъ съ обыкновенными.
**) Историческая достовѣрность слѣдующаго разсказа можетъ быть подверг-
нута сомнѣнію (ср. ѵ. 8сЬак, Роезіе иші Кипзі <1ег АтаЬег іи Ярапіеи ипй 8ісі-
генерала и его главныхъ товарищей, набальзамировать ихъ и, при-
вѣсивъ къ ушамъ каждой изъ нихъ по ярлыку съ именемъ и чиномъ
убитаго, сложить въ мѣшокъ. Туда же было вложено черное знамя,
грамота, которою Ала назначался намѣстникомъ Испаніи, и еще листъ
съ краткимъ описаніемъ его пораженія. Все это было передано купцу
изъ Кордовы, который долженъ былъ отправиться въ Кейруванъ,
резиденцію аббассидскаго главнокомандующаго въ сѣверной Африкѣ
(П, стр. 21) и ночью оставить мѣшокъ на городскомъ базарѣ. Ужас-
ный подарокъ дошелъ до Багдада. Даже Мансуръ, котораго не такъ то
легко было взволновать чѣмъ либо и который вообще даже питалъ
нѣкоторую слабость къ человѣческимъ головамъ съ этикетками (П,
стр. 181), все-же при видѣ этихъ головъ почувствовалъ себя не со-
всѣмъ хорошо. «Благодареніе Богу», сказалъ онъ «за то, что онъ
отдѣлилъ меня моремъ отъ такого врага!»
Храброму Омайяду долженъ былъ представиться случай помѣриться
силами съ величайшимъ властителемъ запада, точно также какъ съ
сильнѣйшимъ изъ Аббассидовъ. Съ 150 (767) г., съ тѣхъ поръ какъ
Абдуррахманъ предательски убилъ одного изъ лучшихъ іеменцевъ,
Абу-Саббаха, а также и другихъ своихъ враговъ, постоянно повто-
ряющіяся отъ времени до времени возстанія іеменцевъ очень опасно
переплелись съ тѣми своеобразными волненіями, которыя возникли
среди испанскихъ берберовъ. Мы не забыли еще, что представители
этого племени поселились въ сѣверныхъ округахъ мусульманской об-
ласти, т. е. послѣ первыхъ успѣховъ астурійцевъ (П стр. 113), между
Тахо и Гвадіаноп. Борьба съ христіанами и съ арабскими единовѣр-
цами (П, стр. 133—4), наконецъ, вообще дурныя отношенія къ
арабамъ—все это вновь усилило давнишнее недовольство этихъ
племенъ. Въ названномъ году оно сначала прорывалось въ видѣ
небольшихъ волненій, но потомъ, быстро распространяясь и вспы-
хивая какъ огонь, перешло въ общее возстаніе, такъ что уже
въ 153 (770) г. эмиръ былъ вынужденъ лично выступить въ походъ
противъ мятежниковъ. Характеръ этого движенія былъ тѣмъ болѣе
злокачественный, что основаніе его было религіозное. Со своеобраз-
ною воспріимчивостью берберовъ къ особому роду благочестія и къ
агитаціи, поведенной въ этомъ смыслѣ, мы уже имѣли случай позна-
комиться *), а въ дальнѣйшемъ изложеніи намъ прійдется еще воз-
вращаться къ ней. Нужда, въ которую народъ впалъ, благодаря ряду
несчастныхъ случаевъ за послѣднія десятилѣтія, принудила, какъ
намъ извѣстно, множество берберовъ возвратиться черезъ проливъ
Ііеп, П, ЬО)’, но онъ превосходно характеризуетъ тотъ образъ, который Абдур-
рахманъ принялъ въ воспоминаніи своего народа.
♦) Ср. II, стр. 99, 129, 298, 319—20.
30
въ Африку; правда — большинство осталось, но сдѣлалось жер-
твой невзгодъ и даже нищеты. Поэтому они представляли самую
воспріимчивую почву для проповѣди человѣка, который появился
въ 150 (767) г. подъ именемъ потомка Алія и Фатимы, до-
чери пророка, но въ дѣйствительности былъ школьный учитель изъ
западной Испаніи, либо полупомѣшанный, лпбо прямо обманщикъ. Со
всѣхъ сторонъ примыкали къ нему берберы, составлявшіе въ сѣвер-
ной части государства значительное большинство населенія; онъ за-
владѣлъ городомъ Меридой (Марида) и другими поселеніями п въ
борьбѣ съ войсками Абдуррахмана, продолжавшейся нѣсколько лѣтъ,
съ 155 (772) г., успѣхъ былъ почти все время на сторонѣ этого со-
мнительнаго святого, имя котораго дошло до насъ въ различныхъ пе-
редачахъ—Шакья или Суфьянъ. Когда наконецъ, эмиру удалось по-
сѣять раздоръ среди берберовъ и оттѣснить возмутптеля—его можно
бы назвать махдіемъ(П, стр. 124)—на сѣверѣ, въ тылу у Абдуррах-
мана возстали іеменцы въ союзѣ съ живущими въ ихъ сосѣдствѣ
берберами запада. Ио и этихъ ловкій дипломатъ съумѣлъ разъеди-
нить, воспользовавшись ихъ взаимнымъ національнымъ нерасположе-
ніемъ, такъ что въ концѣ концовъ іеменцы, преданные своими союз-
никами, были благодаря рѣшительности Абдъ-аль Мелика Ибнъ
Омара побѣждены въ кровопролитной борьбѣ при Бембецарѣ*) въ
156=773 году.
Но пока продолжалась война противъ Шакьи, одинъ изъ іемен-
скихъ вождей, Сулейманъ аль А’рабій, бывшій намѣстникомъ въ Бар-
целонѣ, задумалъ вмѣстѣ съ нѣсколькими родственниками фихрпта
Юсуфа въ высшей степени опасное предпріятіе. Какъ на всемъ
западѣ и даже на востокѣ, такъ и въ Испаніи тогда уже раз-
давалась вѣсть о подвигахъ молодого германскаго правителя, короля
невѣрныхъ франковъ, — Кароло, какъ его называли христіане и му-
сульмане на полуостровѣ—въ Италіи, гдѣ онъ только что (773) по-
кончилъ съ королевствомъ лангобардовъ. Столкновеніе между фран-
ками и арабами на сѣверѣ и на югѣ Пиренеевъ не прекращались и
послѣ захвата Нарбонны Пипиномъ (142=759), предупредить который
не удалось эмиру благодаря междоусобнымъ войнамъ, которыми онъ
былъ занятъ. Было очень возможно, что Карлъ Великій, покончивъ
со своими итальянскими дѣлами (776), предприметъ походъ противъ
мусульманъ. Три вождя, которыхъ ненависть къ смертельному врагу
ихъ соплеменниковъ довела до преданія своей вѣры презрѣннымъ
христіанамъ, пробрались въ Падерборнъ, гдѣ Карлъ 777 (160) году,
послѣ окончательнаго, какъ казалось, покоренія саксовъ, собралъ май-
*) Притокъ Гвадалквивира, между Кордовой и Севильей.
31
скій общій сеймъ (Сашрпз Ма]из). Между Карломъ и сарацинскими
пришельцами состоялся союзъ, согласно которому въ 778 (161) году
франки должны были вторгнуться въ Испанію, гдѣ Аль-А’рабій обѣ-
щалъ имъ прійти на помощь изъ Барцелоны или Сарагоссы, и въ то
же время должно было начаться возстаніе фихритовъ въ юго-восточной
Испаніи при помощи приведеннныхъ изъ Африки берберовъ. Такъ какъ
Абдуррахманъ со своею гвардіей, только что въ 160 (777) г. оконча-
тельно подавившій послѣдніе остатки приверженцовъ убитаго между
тѣмъ Шакьи, долженъ былъ такимъ образомъ попасть въ середину
между двухъ войскъ, да еще приходилось имѣть дѣло съ непобѣдимымъ
полководцемъ—Карломъ, то опасность была дѣйствительно очень ве-
лика. Но счастье и на этотъ разъ не измѣнило Омайяду. Возстаніе
на югѣ было начато слишкомъ рано: ожидавшаяся помощь съ Эбро
не могла подоспѣть вб-время, такъ какъ Карлъ былъ еще по ту сто-
рону Пиренеевъ; это снова возбудило старую ненависть между іемен-
цами и фихритами, и послѣдніе въ качествѣ нападающихъ напра-
вились на сѣверъ, но были отброшены союзниками, сдѣлавшимися те-
перь врагами—словомъ зарядъ пропалъ даромъ, а руководитель этого
предпріятія скоро палъ подъ ударомъ кинжала подосланнаго Абдур-
рахманомъ убійцы. Когда Карлъ вслѣдъ затѣмъ вторгся со своимъ
войскомъ въ Испанію, то тогда геройская Сарагосса уже отказала
въ повиновеніи бывшему въ его стѣнахъ А’рабію и затворила ворота
передъ Карломъ. Но едва онъ началъ осаду города, какъ извѣстіе о
возстаніи саксовъ подъ предводительствомъ Витекинда заставило его
немедля двинуться обратно въ Германію, и тутъ-то баски въ ущеліяхъ
Пиренеевъ нанесли его арріергарду, бывшему подъ начальствомъ Руот-
ланда Бретонскаго —Роланда былинъ—знаменитое пораженіе при Рон-
сево (778=161). Правда, что еще больше помѣшали Карлу Великому
еще разъ лично напасть на испанскихъ мусульманъ его послѣдующія
войны противъ саксовъ, баварцевъ, аваровъ, датчанъ и славянъ; да при
жизни Абдуррахмана франки вообще болѣе не вмѣшивались въ дѣла
полуострова. Правда, что несмотря на это эмиръ не пользовался
спокойствіемъ: возстанія непокорныхъ вождей и намѣстниковъ про-
должались, хотя съ меньшей силой, до его смерти (172=788). Онъ,
правда, побѣдилъ и заставилъ покориться арабскую аристократію, но
она была еще жива, и это долженъ былъ ясно почувствовать не одинъ
изъ его преемниковъ. Если послѣ его смерти пришлось употре-
бить еще много усилій, пока престолъ Омайядовъ былъ настолько
обезпеченъ отъ потрясеній, что малѣйшій намекъ лица, занимавшаго
этотъ престолъ, вызывалъ безпрекословное повиновеніе даже въ наи-
болѣе отдаленныхъ окраинахъ, то все же необыкновенная жизнь Абдур-
рахмана болѣе похожа на сказку—жизнь бѣднаго пришельца, искателя
приключеній, которому удалось въ качествѣ властителя большой страны
съ спльнымъ и воинственнымъ населеніемъ не только добиться признанія
себя на одно мгновеніе, но въ теченіе нѣсколькихъ десятилѣтій удер-
жаться подобно скалѣ, о которую разбивается прибой расходившихся
волнъ. Правда, что дорогою цѣною была куплена эта устойчивость
новаго владычества. Чтобы удержаться на престолѣ, Абдуррахману
пришлось тѣмъ, кому онъ былъ имъ обязанъ, отплатить неблагодар-
ностью и измѣной. Его кровопролитія и гнусныя предательства за-
ставили даже самыхъ вѣрныхъ приверженцевъ боязливо отстра-
няться отъ него, или, давъ понять свое неудовольствіе, навлечь на
себя немилость грознаго эмира. Такова была участь старика Убей-
дуллы Ибнъ Халида и другихъ. Ссылка на франкскую границу Бедра,
которому онъ былъ обязанъ всѣмъ, можно пожалуй оправдать тѣмъ
высокомѣрнымъ тономъ, который принялъ этотъ и безъ того слишкомъ
щедро награжденный кліентъ; но ничѣмъ не оправдывается то, что ему
тамъ пришлось терпѣть недостатокъ въ самомъ необходимомъ и погибнуть
въ нищетѣ. Все это подъ конецъ сдѣлало безпощаднаго правителя страш-
ныхчъ и въ глазахъ низшихъ слоевъ населенія, для которыхъ онъ много
сдѣлалъ и среди которыхъ онъ долгое время пользовался уваженіемъ,
особенно въ Кордовѣ, благодаря частью своимъ личнымъ качествамъ,
частью ряду общеполезныхъ, или великихъ предпріятій, какъ по-
стройка обширнаго дворца, устройство знаменитой главной мечети и
другія предпріятія. Одинокимъ и покинутымъ онъ чувствовалъ себя въ
послѣдніе годы своей дѣятельной и полной превратностей жизни. Но
онъ имѣлъ то, чего желалъ: онъ былъ всемогущъ.
Однажды, говорятъ, халифъ Мансуръ Аббасидъ, разговаривая со
своими царедворцами, вдругъ задалъ имъ такой вопросъ: «кто курей-
шитскій соколъ (сакръ)?»*). Само собою разумѣется, что этимъ госпо-
дамъ совѣсть не позволила такое почетное прозвище присудить кому-
либо другому, помимо самого его Величества; но Мансуръ, который
въ данномъ случаѣ не имѣлъ въ виду такой дешевый ѳиміамъ (хотя
возможно, что его людямъ и не поздоровилось-бы, если-бы они сразу
не назвали его самого) — отвѣтилъ презрительно: «ну вотъ еще!» —
«Му’авія?»—«Опять не то.»—«Абдъ-аль Меликъ Ибнъ Ыерванъ?»—
«Все не то!» Царедворцы объявили, что дальше ихъ остроумія не хва-
таетъ. «Соколъ курейшптовъ», сказалъ тогда халифъ—«Абдуррахманъ,
сынъ Му’авіи, который, избѣгнувъ острія копья и лезвея меча **), черезъ
пустыни и море проникъ въ чужую страну одинъ, построилъ въ
неп крѣпости, создалъ войско, установилъ управленіе, возстановилъ
*) Онъ хотѣлъ этимъ сказать: самый храбрый герой изъ всѣхъ происшед-
шихъ изъ племени курейшитовъ арабскихъ владѣтельныхъ родовъ.
**) Когда по повелѣнію аббассидовъ всюду преслѣдовали и убнвалп Омайядовъ.
33
правительство,.отъ котораго уже ничего не оставалось, и все это исклю-
чительно благодаря послѣдовательности въ его дѣйствіяхъ и силѣ его
характера. Му’авія обязанъ успѣхомъ Омару и Осману, которые по-
садили его на ими же выѣзжаннаго коня, Абдъ-аль-Меликъ — при-
сягѣ, узы которой оказались крѣпкими *); я—усердію моихъ прибли-
женныхъ я единодушію въ моей партіи; Абдуррахманъ былъ совер-
шенно одинокъ, безъ помощника, кромѣ собственнаго разума, безъ,
товарища, кромѣ своей рѣшительности!. И, прибавимъ мы отъ себя
нѳ только для себя лично онъ достигъ этихъ невѣроятныхъ резуль-
татовъ: если исламу удалось пустить въ Испаніи глубокіе корни и,
вопреки всѣмъ послѣдующимъ бурямъ, для блага всей страны соеди-
нить арабовъ и испанцевъ въ однородную національность, дѣяніямъ
которой суждено было вызвать заслуженное удивленіе современниковъ
и потомства, то наибольшая заслуга въ этомъ дѣлѣ будетъ всегда
принадлежать дальнозоркому, отважному п грозному курейшитскому
Соколу.
*) Присяга эта была учинена по приказанію его отца Мервана еще при жизни
послѣдняго (т. П. 47—8).
исламъ, т. іѵ.	3
ГЛАВА ВТОРАЯ.
Арабы и испанцы.
Послѣ тридцатилѣтней борьбы аристократіи съ монархіей, послѣдняя
наконецъ одержала верхъ; спрашивалось—была-ли эта побѣда оконча-
тельною. Вопросъ этотъ могъ-бы разрѣшиться въ утвердительномъ смыслѣ
только въ томъ случаѣ, если бы потомки Абдуррахмана унаслѣдовали его
страшную энергію въ такой мѣрѣ, чтобы ее можно было противопо-
ставить возрожденію ослабленнаго аристократическаго элемента. Но не
всегда это удавалось, и къ прежнимъ затрудненіямъ скоро присоеди-
нились новыя, происходившія вслѣдствіе все осложнявшихся отношеній
между правителями-арабами и подданными испанцами, между скла-
домъ западнаго мусульманства и христіанами. Но какъ ни чрезвы-
чайны были эти затрудненія, они еще усугублялись рядомъ второсте-
пенныхъ обстоятельствъ: неизбѣжными у восточныхъ династіи спо-
рами изъ-за престолонаслѣдія, дававшими о себѣ знать народными
массами въ городахъ, ухудшеніемъ отношеній между правительствомъ
и мусульманскимъ духовенствомъ, мало-по-малу развившемся до по-
ложенія вліятельной корпораціи. Взаимное поперемѣнно преобладающее
вліяніе различныхъ классовъ населенія, неизб Ьжно происходящее вслѣд-
ствіе соприкосновенія отдѣльныхъ лицъ, живущихъ въ одной мѣстности,
приводитъ между тѣмъ то къ сближенію различныхъ элементовъ, благо-
даря которому подготовлялось образованіе испанско-арабскаго общества
съ нѣкоторымъ однороднымъ характеромъ, то къ болѣе или менѣе острымъ
столкновеніямъ еще не согласованныхъ рѣзкихъ религіозныхъ и на-
ціональныхъ противорѣчій. Со временемъ эмиры все менѣе въ состояніи
совладать съ этими взаимно противорѣчащими стремленіями. Впечат-
лѣніе, произведенное правительственной дѣятельностью Абдуррахмана,
мало-по-малу ослабѣваетъ, аристократія снова поднимаетъ голову.
Одно, впрочемъ, болѣе невозможно — это всякая попытка вытѣснить
Омайядовъ изъ Испаніи. Слишкомъ сильно упроченное основателемъ ихъ
династіи господство этого дома, а особенно значительно увеличенное
въ послѣдніе годы жизни Абдуррахмана войско изъ наемныхъ бер-
беровъ и купленныхъ рабовъ представляло слишкомъ прочную воен-
нуто основу. Но является общее стремленіе всѣхъ вождей — укло-
ниться отъ верховнаго владычества эмира въ провинціяхъ, главнымъ
образомъ въ отдаленныхъ; и ѳто удается мало-по-малу въ одной части
страны за другою. Въ то-же время начинаетъ сильнѣе давать о себѣ
знать сопротивленіе христіанъ, какъ на границѣ, такъ и внутри страны,
а сродное ему, всячески раздражавшееся національное чувство даже
ренегатовъ сказалось въ концѣ концовъ опаснымъ взрывомъ, снова
грозившимъ уничтожить власть арабовъ въ большей части полу-
острова—на югѣ. Большая война противъ ренегатовъ ослабила эми-
ровъ не меньше, чѣмъ непокорность аристократовъ; но такъ-какъ есте-
ственная вражда между арабами и испанцами, не исключая возмож-
ности ихъ союза для низверженія династіи эмира, скорѣе за-
ставляетъ ихъ съ гораздо большей силой бороться другъ противъ
друга, чѣмъ противъ нея, то династіи удается мало-по-малу подняться
путемъ искуснаго лавированія между враждующими сторонами, пока
наконецъ не появляется блестящая личность новаго Лбдуррахмана,
чтобы побѣдоносно подчинить себѣ ослабѣвшихъ въ долгой борьбѣ
и, установивъ сильное, но доброжелательное правительство, вызвать
къ жизни новый и единый народъ.
Въ ряду событій мы обойдемъ молчаніемъ тѣ неважные въ по-
дробностяхъ семейные раздоры, которыми сопровождались двѣ смѣны
на престолѣ. Послѣ нѣсколькихъ замѣшательствъ Хишамъ I, сынъ
Лбдуррахмана I, согласно его послѣдней волѣ, былъ признанъ эмиромъ
и его почти восьмилѣтнее правленіе (172—180—788—796) было по
тревожено только мимолетными внутренними волненіями. Онъ пока-
залъ себя человѣкомъ далеко не слабымъ, но снисходительнымъ по-
образу мыслей, а простое и лишенное страстности его обращеніе послѣ
недавняго мрачнаго времени при его предшественникѣ производило
вдвойнѣ отрадное впечатлѣніе и открывало подавленной аристократіи
желанную возможность наконецъ пожить въ ладу съ правительствомъ.
Благодаря этому оказалась возможность опять употребить, въ первый
разъ послѣ сорока лѣтъ, силы государства для внѣшней борьбы, —
и притомъ борьбы наступательной противъ христіанъ въ сѣверной
Италіи. Давно было пора: съ 136 (753—4) г. Альфонсъ I оттѣснилъ
мусульманъ отъ границы Астуріи за сіерру Гуадараму (II, стр. 113),
и только благодаря невозможности въ короткое время опять заселить
большія пространства христіанскими поселенцами, черта по те-
ченію Таго не была еще въ опасности. А на сѣверовостокѣ по-
стоянно со времени обратнаго завоеванія Пампелуны приходилось
имѣть дѣло съ басками, и вторженіе Карла Великаго показало, какія
опасныя осложненія грозили съ этой стороны. Но Хишамъ былъ не
только энергичный правитель, но и вѣрующій мусульманинъ, который
з*
36
смотрѣлъ на священную воину противъ невѣрныхъ, какъ на святую
обязанность; Поэтому, едва онъ почувствовалъ, что прочно сидитъ
на престолѣ, онъ немедленно выслалъ свои войска противъ Галиціи
и Астуріи, и съ другой стороны противъ франковъ. Могущество испан-
скихъ христіанъ, послѣ смерти короля Силона (783=166—7) было
сильно ослаблено благодаря спорамъ правителей о престолонаслѣдіи п
раздорамъ въ средѣ знати; такимъ образомъ въ 175 (791) г. два
мусульманскихъ войска могли безнаказанно опустошить сѣверъ полу-
острова. Но послѣ вступленія на престолъ Альфонса 1 Цѣломудрен-
наго (791—842=175—227) защита христіанскихъ областей стала болѣе
дѣйствительной: правда, полководецъ Хишама, Абдъ аль-Меликъ Понъ
Абдъ аль-Вахидъ, могъ въ 178 (794) г. разграбить астурійскую столицу *),
но при отступленіи онъ потерпѣлъ отъ преслѣдовавшихъ его астурій-
цевъ чувствительное пораженіе, стоившее ему самому жизни. Можно
было предвидѣть, что Хишамъ на этомъ не успокоится; поэтому Аль-
фонсъ, все-таки не чувствовавшій себя достаточно сильнымъ для того,
чтобы выдержать вторичное нападеніе, осторожно призвалъ на помощь
басковъ и франковъ изъ Аквитаніи. Особенно послѣдніе не заставили
просить себя дважды; аквитанское королевство, тогда уже номинально **)
управлявшееся юнымъ Людовикомъ Благочестивымъ, вмѣсто его отца
Карла, въ 793 (177) г. также подверглось нападенію арабовъ подъ
начальствомъ Абдъ аль-Мелика, при которомъ Нарбонна сдѣлалась
жертвою пожара и враги проникли въ глубь страны, страшно опустошая
ее. И баски послали отрядъ; но несмотря на это походъ, предпри-
нятый мусульманами для отмщенія въ 179 (795) г. подъ предводи-
тельствомъ брата ихъ убитаго полководца — Абдъ-аль-Керима, окон-
чился для христіанъ почти сплошною неудачей. Правда, имъ удалось
нанести пораженіе одному изъ летучихъ отрядовъ, охранявшихъ флангъ
главнаго войска арабовъ, но послѣднее побѣждало всюду, взяло вто-
рично Овіедо, и еще до наступленія зимы возвратилось на югъ, на-
груженное добычею. Но тотчасъ послѣ смерти Хишама, который слиш-
комъ рано, съ точки зрѣнія блага своей страны, отошелъ въ вѣчность
(180=796) г., обстоятельства перемѣнились. Сынъ и наслѣдникъ эмира,
Аль-Хакамъ I, пославъ Абдъ аль-Керпма противъ Галиціи (осенью
180=796 г.), правда, выказалъ намѣреніе продолжать воинственную
политику отца, но его руки были связаны внутренними смутамп:
сперва возстаніе его дядей, оспаривавшихъ у него престолъ, затѣмъ
неповиновеніе намѣстниковъ по ту сторону Эбро—пытавшихся, поль-
зуясь этими благопріятными обстоятельствами, добиться самостоятель-
*) Вѣроятно тогда уже Овіедо.
♦*) Людовику Благочестивому было тогда едва 15 лѣтъ; онъ родился въ 778 г.
37
ности, йогомъ опасныя вспышки въ главныхъ городахъ государства—
все это до такой степени поглощало его, что ему нечего было и думать о
какихъ-либо новыхъ предпріятіяхъ противъ христіанъ; онъ долженъ былъ
довольствоваться только отраженіемъ ихъ нападеній. Союзъ Альфонса съ
Карломъ Великимъ продолжался, а возстававшіе противъ Хакама претен-
денты также отдали себя и свою партію въ распоряженіе короля фран-
ковъ, да еще арабскіе намѣстники Барцелоны и Гуескп (Уашка), на-
дѣявшіеся стать независимыми въ своихъ владѣніяхъ между своимъ
эмиромъ и государемъ невѣрныхъ, предательски вошли въ сношенія
съ Карломъ и Людовикомъ, обѣщая передачу аквитанцамъ крѣпостей
къ сѣверу отъ Эбро. Хакамъ храбро защищался: онъ воевалъ съ мя-
тежниками п съ франками, то на юго-востокѣ, то въ серединѣ Испаніи,
то у подножія Пиренеевъ. Но число враговъ было слишкомъ велико;
эмиръ не могъ воспрепятствовать Альфонсу въ 182 (798) г. совер-
шить опустошительный походъ на западъ, во время котораго даже
Лиссабонъ *), правда, на самое короткое время, былъ завоеванъ хри-
стіанами; эмиръ также не могъ помѣшать Людовику Благочестивому,—
который не любилъ мусульманъ и которому надоѣли уловки арабскихъ
военачальниковъ въ крѣпостяхъ Каталоніи и Арагоніи, — послѣ нѣ-
сколькихъ походовъ въ эти провинціи въ 185 (801) г. усиленно оса-
дить Барцелону и принудить ее къ сдачѣ, несмотря на упорную обо-
рону въ теченіе нѣсколькихъ мѣсяцевъ. Извѣстно, что мусульманамъ
никогда болѣе не удалось обратно завоевать на долгое время этотъ
укрѣпленный городъ и что обладаніе имъ служило прочной опорой
графамъ испанской марки, которые отнынѣ назначались по
повелѣнію Карла. Къ королевствамъ Астуріи-Леону, къ баскамъ На-
варры, присоединяется еще третье христіанское государство—граф-
ство Барцелонское. Затѣмъ послѣдующія десятилѣтія продол-
жаются по линіи Эбро военныя дѣйствія, почти не прерываемыя пе-
ремиріями, по они мало измѣняютъ отношенія владѣній съ той или
другой стороны: Барцелона и Пампелуна все-же остаются у франковъ,
Гуеска и Сарагосса—у арабовъ. II на сѣверѣ Таго мухаммеданамъ.
правда, удается въ 200 (816) г. произвести опустошительный набѣгъ
йодъ начальствомъ Абдъ аль-Керима, но другое войско въ томъ-же
году было на голову разбито Альфонсомъ, и мусульмане не имѣли здѣсь
дальнѣйшихъ успѣховъ. Но и христіане не имѣли болѣе успѣха:
Альфонсъ Л былъ настолько занятъ устройствомъ государства, воз-
становленіемъ всего того, что было разрушено арабами и берберами во
время ихъ набѣговъ, основаніемъ многочисленныхъ церквей (гробница
*) По-арабски Аль-Ушбупъ, отъ латинскаго Оіізіро, путемъ преобразованія
перваго слога въ членъ аль (ср. Аль-Урбусъ, II, 321, прпмм.); или сокращенное
Лишбунъ.
_ 38_
св. Іакова*) была въ его царствованіе найдена въ Галпціи и надъ
нею былъ воздвигнутъ соборъ въ Кампостеллѣ), что п онъ, даже при
отсутствіи упомянутыхъ выше естественныхъ препятствій, врядъ-ли
былъ-бы въ состояніи думать о новыхъ завоеваніяхъ на счетъ
эмировъ Кордовскихъ. Случайные набѣги въ пограничныя области
само собою не имѣютъ особенной важности п мы имѣемъ полное* право
умалчивать о нихъ, какъ теперь, такъ и въ дальнѣйшемъ изложеніи.
Между тѣмъ какъ Хакаму все-же удавалось, несмотря на всякія
затрудненія, задержать съ успѣхомъ Каролинговъ въ предѣлахъ
умѣренности и отстоять свои владѣнія противъ астурійцовь, при немъ,
а частью еще въ правленіе Хишама, въ кругахъ его подданныхъ
начали происходить глубокія измѣненіи религіознаго и обществен-
наго характера, вліяніе которыхъ, вначалѣ почти незамѣтное, до-
вольно скоро распространилось и на политическія событія въ странѣ
и готово было повести къ тяжелымъ осложненіямъ. Выше я уже
имѣлъ случай упомянуть о томъ, что Хишамъ былъ правитель до-
брожелательный и человѣколюбивый: но онъ былъ сверхъ того еще
человѣкъ, воодушевленный искреннимъ благочестіемъ, смотрѣвшій
серьезно на исповѣданіе ислама и старался жить и дѣйствовать со-
гласно его предписаніямъ. Въ этомъ стремленіи его чувство согласо-
валось съ чувствомъ большинства испанскихъ мусульманъ, правда,
главнымъ образомъ не настоящихъ хозяевъ страны — аристократовъ
старой арабской крови. Между послѣдними только у жалкихъ остат-
ковъ старой мединской партіи (П, стр. 131, 133—4) сохранились
преданія стараго правовѣрія; всѣ другіе, іѳменцы, точно также какъ
кайситы, за исключеніемъ развѣ немногихъ, предки которыхъ во время
междоусобныхъ войнъ стояли на сторонѣ Алія или вообще были про-
тивъ Омайядовъ, были полны воспоминаніями о блескѣ двора въ Да-
маскѣ и привыкли къ безразличному отношенію къ вѣрѣ и образу жизни,
обратившемуся въ правило въ Сиріи въ лучшее время при Омайядахъ
(II, стр. 83—4). Пить вино считалъ позволительнымъ не одинъ Су-
мейль; равнодушіе къ религіи, отодвигавшее общее дѣло ислама на зад-
ній планъ, изъ-за побужденій личнаго честолюбія, какъ мы видѣли,
позволяло вождямъ партій и намѣстникамъ не разъ рѣшаться на го-
сударственную измѣну, вступая въ соглашеніе съ христіанскими госу-
дарями. Иначе дѣло обстояло у берберовъ и у испанцевъ, перешедшихъ
въ исламъ. Суевѣрному характеру первыхъ скорѣе была по плечу всякая
ересь, нерѣдко съ очень странной окраской, но ни въ какомъ случаѣ
не полное невѣріе, а испанскіе ренегаты по многимъ причинамъ съ пѳр-
*) Въ испанскомъ произношеніи, какъ извѣстно, Сайтъ Яго—имя національ-
наго святого, отъ котораго оно перешло на цѣлый рядъ городовъ.
ваго-жѳ момента были склонны къ строгому’правовѣрію. Средніе и низшіе
слои народа, бывшіе въ пренебреженіи со времени покоренія Испаніи
христіанствомъ, видѣвшіе со стороны даже духовенства не столько
поученія, сколько разоренія и обиды (II, стр. 102), въ большинствѣ
случаевъ не глубоко исповѣдывали христіанство и во многихъ мѣстахъ
почти всѣ были готовы считать религію мусульманъ, пришедшихъ,
чтобы освободить ихъ отъ гнета готскаго дворянства и духовенства,
не только прекрасною и не только внѣшнимъ образомъ принять ее,
но и усвоить ее внутренно. Къ этой склонности присоединилась та
страстная энергія, съ которой испанецъ по природѣ своей долженъ
относиться и къ дѣламъ вѣры: такимъ образомъ новообращен-
нымъ предстояло брать примѣръ въ дѣлахъ вѣры, конечно, не съ си-
рійцевъ въ войскахъ ислама, въ большей или меньшей степени без-
божниковъ, но, кромѣ благочестивыхъ мединцевъ, съ берберовъ и безъ
того по числу превосходившихъ арабовъ. Такимъ образомъ массы уже
сплошь успѣли отдаться правовѣрію, когда правительство благочести-
ваго Хпшама дало не имѣвшимъ до сей поры руководителя орга-
низацію и направленіе и этимъ преобразовало, соотвѣтственно всей
сущности ислама, религіозное направленіе въ политическую партію.
Ни во времена старой аристократіи, ни во время строгаго правленія
Абдуррахмана I въ руководящихъ кругахъ особенно не заботились о
томъ, какимъ образомъ богословы, занимавшіе должности имамовъ
(I, стр. 218) и кадіевъ (I, стр. 307), получали образованіе и какъ они
исполняли свои обязанности. Было совершенно естественно, что бла-
гочестивые люди, которымъ было важно основательнѣе знать боже-
ственный законъ, чѣмъ это было вообще принято въ Испаніи, уда-
ленной отъ центровъ мусульманской науки, отправлялись для совершенія
обязательнаго паломничества на Востокъ, чтобы тамъ, у ногъ знамени-
тыхъ хранителей преданій (П, стр. 79), воспринять въ самомъ на-
стоящемъ и законченномъ видѣ традиціи пророка и истиннаго вѣро-
ученія. Согласно со всѣмъ образомъ мыслей этихъ людей было само
собою понятно, что они обращались туда, гдѣ исключительно пропо-
вѣдовалось слово Божіе и подлинныя выраженія его пророка, безъ
всякихъ человѣческихъ прикрасъ, особенно безъ столь привлекательной
для обыкновеннаго человѣка, но на дѣлѣ не нужной и даже вредной
мишуры соотвѣтствующаго разуму изложенія и дополненія. Итакъ, не
въ Куфу п Багдадъ, гдѣ при первыхъ Аббасидахъ Абу Ханифа (П,
стр. 156) и его ученики проповѣдывали юридическо-богословскую си-
стему съ раціоналистическимъ оттѣнкомъ, направлялись испанскіе
паломники, чтобы учиться, а въ Медину—къ благочестивому и надеж-
ному Малику Ибнъ Анасу (П, стр. 156); его собраніе правилъ и по-
становленій Мухаммеда, извѣстное подъ названіемъ «Аль-Муватта»
40
(< выравненное», т. е. выравненная дорога), сдѣлалось для нихъ, и
скоро черезъ пхъ посредство для всего запада, непогрѣшимымъ ру-
ководствомъ въ богословской и юридической теоріи и практикѣ.
Испанцы остались вѣрными этимъ началамъ до тѣхъ поръ, пока во-
обще исламъ существовалъ на полуостровѣ; и еще теперь маликитская
школа права занимаетъ господствующее положеніе въ сѣверной
Африкѣ. Точка зрѣнія Малика состоитъ въ безусловной вѣрѣ въ по-
ложенія и предписанія, тщательно и съ полной добросовѣстностью
выбранныя пзъ массы преданій согласно съ методомъ хранителей
преданій (П, 79), и въ принципіальномъ отреченіи отъ какой-бы то
пи было раціональной критики. Все должно быть принимаемо въ томъ
видѣ, въ какомъ было передано первыми сподвижниками Мухаммеда.
Всякая попытка, путемъ искуственнаго толкованія, аналогіи и т. п.,
стать на болѣе свободную и самостоятельную точку зрѣнія, на развитіе
и примѣненіе права при новыхъ условіяхъ, должна быть признана
предосудительной. Значитъ—точка зрѣнія честной и поэтому достойной
уваженія, но естественно исключающей научный прогрессъ ортодоксіи;
въ одномъ отношеніи она была симпатична испанцамъ, въ другомъ—
берберамъ. Вполнѣ соотвѣтствовала эта точка зрѣнія также Хишаму,
бывшему далеко не ничтожествомъ въ качествѣ правителя и вмѣстѣ
съ тѣмъ простымъ, благотворительнымъ и благочестивымъ человѣкомъ;
поэтому онъ усердно вводилъ Муватту въ юридическую практику
кадіевъ, назначалъ учениковъ Малика на вліятельныя мѣста и такъ
рѣшительно содѣйствовалъ значенію этихъ факиховъ, какъ ихъ на-
зываютъ на западѣ вмѣсто «улама» *), что навсегда обезпечилъ ихъ
іерархіи, въ качествѣ самостоятельной силы, вліяніе на народъ. Пока
Хишамъ правилъ самъ, это вліяніе конечно служило поддержкой
престолу; факихи неутомимо восхваляли набожность эмира и всюду
распространяли похвальные отзывы своего учителя Мілика о гакомъ
необыкновенно богобоязненномъ Омайядѣ.
По вліяніе этого духовенства легко могло сдѣлаться опаснымъ,
если-бы только эмиръ вздумалъ отказаться плясать подъ его дудку. О ихъ
тогдашнемъ главѣ Яхьѣ, Пбнъ Яхьѣ, который слушалъ и самого Малика
и еще избранныхъ богослововъ въ Меккѣ и въ Каирѣ и по совѣту
котораго была введена Муватта, сохранилось два анекдота, очень
характерные для всего духа этихъ факиховъ, какъ въ хорошемъ, такъ
и въ дурномъ смыслѣ. Яхья—родомъ берберъ, получилъ довольно хо-
рошее образованіе подъ руководствомъ кордовскихъ богослововъ, и
когда онъ достигъ 28-лѣтняго возраста, то онъ отправился въ Ме-
дину къ Малику. Его усердіе скоро обратило на себя вниманіе ста-
•) Богословы—законовѣды.
41
раго учителя, котораго окружали сотни учениковъ. Какъ-то разъ, во
время лекціи, одинъ изъ учениковъ шепнулъ своему сосѣду, что въ
городѣ появился слонъ и что его можно видѣть поблизости* **)). Когда
извѣстіе это распространилось между слушателями, аудиторія мало-по
малу-опустѣла, и вскорѣ Маликъ увидѣлъ передъ собою только бер-
бера Яхью. «Почему-же ты не пойдешь съ ними?» спросилъ онъ его,
'вѣдь на твоей родинѣ нѣтъ слоновъ!» «Я пришелъ изъ Андалузіи,
чтобы посмотрѣть на тебя и пользоваться твоими наставленіями п
твоими знаніями для скорѣйшаго уразумѣнія, а не для того, чтобы
зѣвать на слоновъ!» Съ тѣхъ поръ Маликъ прозвалъ его «самымъ
разсудительнымъ изъ андалузцевъ». Но онъ самъ предпочиталъ, уже
послѣ того, какъ онъ въ Испаніи пользовался всеобщимъ уваженіемъ
въ качествѣ величайшаго изъ современныхъ факиховъ, чтобы его назы-
вали «хранителемъ преданій», т. е. руководящимъ знатокомъ текста и
толкователемъ Муватты. Самъ онъ, не притязательный и не корыстный,
отказался готъ предложенной ему должности судьи; но вполнѣ со-
отвѣтствовало его склонности, въ качествѣ совѣтника эмира по бо-
гословскимъ вопросамъ п высшаго авторитета въ дѣлахъ религіи и
права, свободно жить при дворѣ и давать чувствовать свое духовное
превосходство надъ свѣтскими арабами. Но нѣтъ положенія опаснѣе,
какъ быть призваннымъ для властвованія надъ совѣстью другихъ; до
какой степени лицемѣрно-поповскаго фанатизма выродилось благо-
честіе этого человѣка, показываетъ его поведеніе по одному поводу.
У второго преемника Хишама, Лбдуррахмана Средняго, была на-
тура въ духѣ госпожи Крюднеръ, соединявшая похотлпвость съ бла-
гочестіемъ. Онъ находился одинаково подъ вліяніемъ своей люби-
мой султанши п своего духовника Яхьи. Какъ-то разъ онъ не могъ
воздержаться отъ посѣщенія первой, между тѣмъ какъ, согласно
строгому закону, запрещающему входъ въ гаремъ во время поста Ра-
мадана (I, стр. 219), ему слѣдовало имѣть дѣло съ послѣднимъ;
но все-же смущенный раскаяніемъ, онъ предложилъ этотъ случай на
обсужденіе членовъ своей—по нашему—консисторіи. Еще никто не
успѣлъ высказаться, какъ Яхья рѣшительно заявилъ: ототъ грѣхъ
можно искупить двухмѣсячнымъ дополнительнымъ постомъ». Такъ
какъ въ Испаніи всегда было безопаснѣе не возражать великому
инквизитору, то остальные промолчали; но по окончаніи засѣданія
они обратились къ духовному главѣ съ вопросомъ: «почему ты не
произнесъ приговоръ согласно ученію Малика? Вѣдь имамъ* ) въ по-
*) Слоновъ собственно не было въ Аравіи; рѣдко случалось, что черевъ Мекку
или Медину проводили слона изъ Африки (I, стр. 30) или ивъ Персіи (I, стр. 253).
**) Т. е. именно Маликъ, какъ высшій авторитетъ длн своей школы (ср. I,
стр. 238).
добныхъ случаяхъ допускаетъ въ видѣ искуплрвія вмѣсто поста осво-
божденіе раба или насыщеніе нищаго?» Яхья отвѣчалъ: а если-бы мы
ему открыли этотъ выходъ, то онъ не стѣснялся-бы грѣшить каждый
день и отпускать на волю раба; поэтому я приговорилъ его къ са-
мому тяжелому покаянію, чтобы впредь не грѣшилъ».
Для Хакама I (180—206 = 796—822) такой человѣкъ не былъ
подходящимъ. Этотъ дѣятельный правитель былъ далеко не враждебно
настроевъ по отношенію къ церкви, но былъ несравненно менѣе скло-
ненъ къ аскетизму, чѣмъ его отецъ. Вмѣсто того, чтобы, какъ тотъ,
посѣщать жилища нуждающихся въ помощи бѣдняковъ пли больныхъ,
онъ ходилъ на охоту, пилъ вино и сверхъ того еще не соглашался
признавать все это грѣхомъ; но что было ужаснѣе всего—это то, что
онъ рѣшительно отклонялъ попытки на самомъ дѣлѣ вмѣшиваться въ
государственныя дѣла. Духовенство слишкомъ привыкло къ своему влія-
нію, чтобы молчаливо согласиться съ этимъ; оно тотчасъ стало возста-
новлять народъ противъ эмира, прежде всего въ самой Кордовѣ, гдѣ
быстро возросшее населеніе *) уже тогда благодаря своей численности
представляло значительную силу. Нечего говорить, что эти проискп со-
провождались неизбѣжнымъ благочестивымъ закатываніемъ глазъ и забав-
нымъ чисто іезуитскимъ пронырствомъ. Представьте себѣ дѣйствіе, ко-
торое должны были имѣть слова, произнесенныя какъ-бы по долгу службы
въ видѣ продолженія общей молитвы за царствующаго государя при
пятничномъ богослуженіи (см. I, стр. 218): «о, злодѣй, упорствующій
въ неповиновеніи (Богу), коснѣющій въ высокомѣріи, презирающій
повелѣнія Аллаха, отрезвись отъ твоего опьяненія, пробудись отъ твоего
грѣховнаго сна!» Населеніе Кордовы не приходилось долго возбуж-
дать, чтобы вооружить его противъ эмира. Несмотря на постоянные
мятежи, бывшіе при Абдуррахманѣ I во всѣхъ концахъ его государства,
самая Андалузія сравнительно мало пострадала отъ проходившихъ по
ней по всѣмъ направленіямъ войскъ, и столица ея скоро пришла въ
цвѣтущее состояніе; благодаря цѣлесообразнымъ мѣропріятіямъ умнаго
правителя значительно увеличилось благосостояніе, а также уровень об-
разованности жителей, но вмѣстѣ съ этимъ возросла и страсть къ вы-
раженію неудовольствія противъ существующаго порядка, которая и
безъ того въ большихъ городахъ какъ-бы виситъ въ возіухѣ. Но въ
то время, какъ подготовлялись подобныя крупныя осложненія въ сто-
лицѣ, борьба Хакама съ соперниками о власти и съ франками должна
была дать большой просторъ для стремленій областей къ обособлен-
ности и независимости, чѣмъ это было допущено въ видахъ государ-
*) Врядъ-ли мы преувеличимъ, если предположимъ, что цифра народонаселенія
была 200.000.
ственнаго единства. II здѣсь не арабскіе феодальные владѣтели, уже
прежде слишкомъ ослабѣвшіе, причиняютъ затрудненіе правительству,
но сами испанцы; и не случайно мѣстомъ, гдѣ впервые проявляется не-
повиновеніе этого коренного слоя общества, является старая столпца
вестготскаго государства Толедо (Тоіеііоіа). Естественно, что въ этомъ
совмѣстномъ мѣстопребываніи свѣтской власти и высшаго церковнаго
управленія, число христіанъ и настроенныхъ враждебно противъ ара-
бовъ было больше, чѣмъ гдѣ-бы то ни было. II даже ренегаты, рядомъ
съ которыми число бывшихъ въ городѣ арабовъ и берберовъ было ни-
чтожно, держали себя въ Толедо по отношенію къ чужеземнымъ
завоевателямъ такъ гордо, какъ нигдѣ въ Испаніи. Когда такимъ
образомъ силы Хакама были повидимому надолго связаны на югѣ п
на востокѣ, толедцы, не объявляя прямо своей независимости, захватили
во всемъ существенномъ управленіе городомъ въ свои рукп. Въ сво-
бодолюбіи христіане сходились съ ренегатами, но это не мѣшало
послѣднимъ не допускать и мысли объ отступленіи отъ той вѣры, ко-
торую они съ такимъ восторгомъ приняли, а тѣмъ болѣе о переходѣ
на сторону астурійцевъ или франковъ. Имъ удалось безъ особыхъ затруд-
неній установить нѣчто въ родѣ республиканскаго самоуправленія и дать
обѣимъ сторонамъ полное удовлетвореніе до тѣхъ поръ, пока хватало
рѣшимостп подчинять религіозныя разногласія чувству независимости.
Хакамъ хорошо зналъ, что нечего было думать о насильственномъ
одолѣніи Толедо до тѣхъ поръ, пока не измѣнятся остальныя обстоя-
тельства, или-же какая-нибудь благопріятная случайность не облегчитъ
ему это дѣло. Наконецъ, въ 187 (803) г. онъ окончательно побѣдилъ
послѣдняго изъ своихъ мятежныхъ дядей; но вскорѣ послѣ этого
отношенія между нимъ и партіей правовѣрныхъ настолько ухудши-
лись, что ему надо было быть готовымъ на все. Отъ молитвъ о его исправ-
леніи возбужденный народъ скоро перешелъ къ насиліямъ; уже въ
189 (805) г., когда онъ какъ-то проѣзжалъ верхомъ по улицамъ Кор-
довы, произошло возмущеніе, причемъ въ него изъ толпы летѣли камни,
а когда это возмущеніе было подавлено, то факихи устроили заго-
воръ съ цѣлью свергнуть его и возвести на престолъ одного изъ его
двоюродныхъ братьевъ. Это предпріятіе не удалось только благодаря
необыкновенной преданности къ нему этого родственника; многіе изъ ви-
новныхъ были захвачены, и семьдесятъ два изъ нихъ, между ними шесть
изъ лучшихъ людей города, были распяты. Другимъ, правда, удалось
бѣжать, и какъ разъ самымъ опаснымъ, какъ, напримѣръ, Яхьѣ,
который пробрался въ Толедо, гдѣ былъ встрѣченъ съ распростер-
тыми объятіями. Примѣръ двухъ самыхъ большихъ городовъ государ-
ства придалъ бодрости безпокойнымъ частямъ населенія въ другихъ
мѣстахъ' сейчасъ-же, въ 190 (806) г. возстали жители Мадрида, боль-
шпнство которыхъ состояло изъ берберовъ и христіанъ, а пока Ха-
камъ, лично поспѣшившій туда, былъ еще занятъ подавленіемъ этихъ
безпорядковъ, въ тылу у него, въ Кордовѣ, вспыхнуло новое, на этотъ
разъ гораздо болѣе опасное возстаніе. Правда, эмпръ поспѣшно возвра-
тился въ столпцу п ему удалось возсгановпть спокойствіе; но спокой-
ствіе это не обѣщало быть продолжительнымъ, пока примѣръ Толедо
доказывалъ, что можно безнаказанно презирать власть правитель-
ства. Омайядъ, уже въ теченіе десяти лѣтъ истощавшій своп силы
въ борьбѣ со всевозможными мятежниками, рѣшилъ, во что-бы то ни
стало, положить этому конецъ. По природѣ опъ не былъ склоненъ къ
жестокости, но при такихъ условіяхъ должно было лопнуть самое стой-
кое терпѣніе. Побѣдить Толедо силой казалось невозможнымъ, въ виду
величины и укрѣпленности этого мѣста и рѣшительноегп жителей;
поэтому Хакамъ рѣшилъ употребить хитрость и учинилъ такую страш-
ную расправу надъ непокорный ь городомъ, какой еще никогда не
видала мусульманская Испанія. Послѣ смерти въ 191 (807) г. гла-
вы толедской общины, онъ назначилъ туда намѣстникомъ ренегата
Амруса, на котораго онъ вполнѣ полагался. Этотъ человѣкъ старался,
гдѣ возможно, тайно высказывать о своей преданности дѣлу свободы
п о своей ненависти къ Омайядамъ, и съумѣлъ скоро до того овладѣть
довѣріемъ гражданъ, что они разрѣшили ему построить внутри города
укрѣпленный замокъ. Подъ различными ловко придуманными предло-
гами ему удалось затѣмъ мало-по-малу перевести большое количество
войска изъ Кордовы и размѣстить въ замкѣ. Когда онъ наконецъ рас-
полагалъ достаточными силами, чтобы быть въ состояніи дать отпоръ
любому нападенію, то онъ заманилъ въ замокъ *), какъ передаютъ, всѣхъ
выдающихся гражданъ Толедо, пригласивъ пхъ на торжество. Устроили
такъ, что имъ приходилось проходить по одиночкѣ черезъ особый про-
ходъ во дворѣ, гдѣ несчастныхъ жертвъ ждали палачи, тутъ-же отру-
бавшіе голову каждому входящему, какъ только за нимъ затворялась
роковая дверь. Говорятъ, что семьсотъ **) изъ самыхъ уважаемыхъ и
состоятельныхъ гражданъ города пали жертвой этого кровопролитія.
Во всякомъ случаѣ не подлежитъ сомнѣнію, что послѣ того, какъ на-
мѣстникъ Хакама крѣпко усѣлся въ Толедо, было совершено очень
много казней съ чрезвычайной безпощадностью. II ужаса, наведеннаго
♦) Историческую достовѣрность, допускающую правда всякія сомнѣнія, подроб-
ностей этого событія, напоминающаго сверхъ того другія историческія сказанія,
подвергаютъ сомнѣнію ѵ. ЙсЬаск, Роезіе пші Кипзі Дег^АтаЬег іп Йрапіеп ипй 8і-
сіііеи. Вегііп, 1865, II, 137.
**) По другимъ извѣстіямъ—болѣе 5.000, что, конечно, невозможно. Уже казнь
700 человѣкъ указаннымъ способомъ, безъ того чтобы возбудить сомнѣніе у осталь-
ныхъ вслѣдствіе долгаго ожиданія, была достаточно трудной задачей.
этпмп казнями, было довольно, чтобы на цѣлыхъ семь лѣтъ подавить
духъ независимости у этого свободолюбиваго насоленія.
II въ Кордовѣ факихп п руководимые имп ренегаты успокоились
на время. Правда, что Хакамъ всячески постарался доказать имъ без-
полезность дальнѣйшихъ попытокъ возмущенія. Городъ былъ окру-
женъ укрѣпленіями п казармами; передъ укрѣпленнымъ замкомъ эмира
день и ночь стояли на стражѣ 1000 всадниковъ — изъ отряда тѣло-
хранителей, составленнаго изъ негровъ п купленныхъ рабовъ (маме-
люковъ), раздѣленнаго на десять эскадроновъ, каждый подъ на-
чальствомъ офицера, и готоваго, по первому приказанію, скакать въ
ту или другую сторону и произвести нападеніе въ любомъ мѣстѣ го-
рода. Сверхъ того все увеличивались и остальныя войска гвардіи.
По въ той же мѣрѣ постепенно росло и ожесточеніе жителей Кордовы
противъ Хакама и противъ чужеземныхъ войскъ, при помощи кото-
рыхъ онъ думалъ поработить своихъ по/щанныхъ; то и дѣло на улицахъ
города происходили столкновенія между чернью и солдатами, да и самъ
эмиръ, даже въ мечетп, не былъ застрахованъ отъ грубыхъ оскорб-
леніи; а въ южномъ предмѣстьи, по ту сторону Гвадалквивира, сѣялъ
смуту во главѣ своихъ четырехъ тысячъ большею частью молодыхъ
и воинственныхъ факиховъ, — невольно вспоминаются извѣстные
софты въ пылающемъ Константинополѣ, — Яхья, глава клерикальной
партіи, безбоязненно возвратившійся въ столицу и рѣзче, чѣмъ прежде,
громившій безбожіе эмира. Драка между какимъ-то ремесленникомъ
и однимъ изъ мамелюковъ послужила наконецъ (въ Рамаданѣ 198=
маѣ 814 г.) сигналомъ къ страшному взрыву возбужденнаго народ-
наго негодованія. Въ одно мгновеніе поднялась вся Кордова, и не
успѣлъ еще застигнутый врасплохъ Хакамъ принять необходимыя
мѣры, какъ уже вокругъ его замка со всѣхъ сторонъ бушевала рас-
ходившаяся толпа. Попытка со стороны стоявшей на караулѣ кон-
ницы оттѣснить шедшую приступомъ толпу потерпѣла неудачу воп-
реки ожиданіямъ: толпою овладѣла бѣшеная злоба, придававшая ей
необыкновенную храбрость и еще увеличившая значеніе ея числен-
наго перевѣса. Хакамъ былъ отрѣзанъ отъ тѣхъ войскъ, которыя
были размѣщены по укрѣпленіямъ п по казармамъ и, вслѣдствіе этого,
общее руководство обороной стало невозможнымъ; прежде, чѣмъ одному
или другому полку удалось бы пробиться къ Хакаму, замокъ могъ попасть
въ руки мятежниковъ и судьба Омайяда могла быть рѣшена. Онъ зналъ,
чего ему ждать отъ своихъ смертельныхъ враговъ; несмотря однако
на безпомощность, царившую въ рядахъ его окружающихъ, онъ ни
на мгновеніе не терялъ самообладанія. Онъ отдавалъ приказанія съ
тою быстротою и вмѣстѣ съ тѣмъ холодною разсудительностью, ко-
торая въ такія отчаянныя минуты присуща только исключительнымъ
____46____
натурамъ, а увѣренная твердость его поведенія скоро возвратила офи-
церамъ и солдатамъ хладнокровіе. Ядро мятежной толпы составляли
факихи и пхъ ближайшіе приверженцы — ремесленники, рабочіе п
мѣіцане изъ южнаго предмѣстья; если бы удалось отдѣлить эту группу
отъ остальныхъ, то можно было надѣяться справиться съ тѣми и дру-
гими. Имѣя это въ виду, онъ поручилъ одному изъ своихъ двоюрод-
ныхъ братьевъ, Убейдуллѣ Ибнъ Абдуллѣ, съ кучкой избранныхъ,
пробиться къ Гвадалквивиру и поджечь часть города за мостомъ.
Какъ только замѣченъ былъ поджогъ, жители предмѣстья, какъ Ха-
камъ и разсчитывалъ, бросились назадъ, чтобы спасать свое имуще-
ство и тушить пожаръ; но въ тотъ моментъ, когда толпа въ безпо-
рядкѣ устремилась къ рѣкѣ, Убейдулла повернулъ обратно и атако-
валъ ее съ фронта, и въ то же время эмиръ, наблюдавшій съ крыши
дворца п не упускавшій изъ виду ня одного движенія, съ остальнымъ
войскомъ ударплъ имъ въ тылъ. Теперь другія части, изъ казармъ,
могли принять участіе въ уличной борьбѣ. Когда такимъ образомъ
надежды на побѣду рушились, лихорадочное возбужденіе горожанъ
перешло въ отчаяніе; дѣло кончилось страшной рѣзней, произведен-
ной озлобленными солдатами въ заключенной со всѣхъ сторонъ толпѣ.
Триста изъ болѣе уважаемыхъ лицъ, схваченныхъ во время этой
свалки, были взяты живьемъ и затѣмъ распяты внизъ головою ря-
домъ, вдоль по берегу Гвадалквивира. Но Хакамъ въ концѣ концовъ
прекратилъ бойню п, какъ человѣкъ разсудительный, отклонилъ пред-
ложеніе нѣсколькихъ возмущенныхъ царедворцевъ истребить всю эту
сволочь до послѣдняго человѣка. Но хотя онъ здѣсь, какъ и вездѣ,
доказалъ, что производя безпощадную расправу тамъ, гдѣ это каза-
лось необходимымъ, онъ все же знать ничего не хотѣлъ о безполез-
ной жестокости; для него однако было ясно, что для предупрежденія по-
вторенія подобныхъ событій, за которыя ему чуть было не пришлось
поплатиться престоломъ и жизнью, надо было принять рѣшительныя
мѣры. И вотъ вышло повелѣніе снесги все южное предмѣстье, не оста-
вить ни одного дома, а всѣхъ жителей въ три дня изгнать за предѣлы
Испаніи. Число изгнанныхъ такимъ образомъ только мужчинъ дости-
гало 23.000, а съ женщинами и дѣтьми навѣрно болѣе 60.000. Сломя
голову, многіе нуждаясь въ самомъ необходимомъ, они должны были
бѣжать къ морю. Тамъ они раздѣлились: 15.000 изъ нихъ отпра-
вились на востокъ, гдѣ нашли второе отечество, сначала въ Египтѣ,
потомъ на Критѣ (см. II, стр. 198 и слѣд.); остальные переправились
черезъ проливъ въ Африку къ алиду Идрису II, который поселилъ
ихъ во вновь основанномъ имъ городѣ Фецѣ (П, стр. 24?—8).—
Несравненно легче, чѣмъ эти несчастные совращенные, отдѣлались
настоящіе зачинщики революціи — главари факихи. Это — въ силу
извѣстной справедливости «высшихъ политическихъ соображеній*.
Вѣдь это были почти сплошь арабы или берберы, и Хакамъ боялся
жестокою расправою съ ними возбудить неудовольствіе ихъ земляковъ,
въ поддержкѣ которыхъ онъ нуждался для борьбы съ ренегатами.
Почти всѣ они получили прощеніе, кромѣ немногихъ, слиткомъ сильно
провинившихся, и даже эти послѣдніе спустя нѣкоторое время
были помилованы. Законъ—что паутина: шмель пролетитъ, а муха
застрянетъ.
Само собою разумѣется, что толедцы, бывшіе въ постоянныхъ сно-
шеніяхъ съ недовольными частями населенія въ остальной Испаніи, не
пропустили такого прекраснаго случая и одновременно съ возстаніемъ
кордовцевъ прогнали омайядскій гарнизонъ (198=814). Но и на этотъ
разъ умному эмиру удалось ихъ провести. Черезъ нѣсколько мѣсяцевъ
(199=осѳнью 814 г.) онъ съ большимъ трескомъ отправился въ
провинцію Тодмпръ *) съ тѣмъ, чтобы двинуться на Каталонію
противъ франковъ. Когда толедцы узнали объ этомъ, имъ стало
казаться, что опасность миновала уже настолько, что не стоило
даже запирать на ночь городскія ворота. Не удивительно по-
этому, что въ одно прекрасное утро они увидѣли въ своихъ стѣ-
нахъ своего возлюбленнаго государя съ нѣсколькими полками маме-
люковъ. Чтобы заставить ихъ на будущее время меньше хвастать
неприступностью своего города, Хакамъ велѣлъ сжечь верхнюю часть
его, а жителей заставилъ переселиться въ равнину; и въ самомъ дѣлѣ
они успокоились на все время его царствованія. Не менѣе успокои-
лась и вся остальная Испанія, послѣ того какъ Хакамъ стеръ съ лица
земли все южное предмѣстье Кордовы и этимъ показалъ степень
своей страшной энергіи. Съ тѣхъ поръ его прозвали аръ-Рабадій—сло-
божанинъ (по слову рабадъ—предмѣстье, слобода), и имя это осталось
у позднѣйшихъ историковъ, такъ глубоко запечатлѣлась его ужасная рас-
права въ сознаніи парода. Но если вліяніе этого ужаса могло продолжаться
только до тѣхъ поръ, пока во главѣ государства стоялъ Хакамъ или
подобный ему по силѣ- правитель, то внутреннія причины, вызвавшія
всѣ эти потрясенія, далеко еще не были устранены. И эмиръ, какпми-
бы поразительными ни казались его успѣхи почти въ двадцатилѣтней
борьбѣ со всеобщими возмущеніями, все же не совсѣмъ достигъ своей
цѣли—покоренія всей мусульманской Испаніи подъ свое владычество.
Зажиточное и могущественное семейство ренегатовъ Бену Каси въ
Арагоніи, «у верхней границы», какъ называютъ ее арабы **), помо-
♦) Т. е. Мурція какъ „область Ѳеудпмераи (И, 107); владѣтели ея были все
еще испанцы, хотя тогда уже можетъ быть, а въ 3-мъ (10) столѣтіи навѣрно,
уже перешедшіе въ исламъ, ср. Богу Нізіоіге, III 198.
*♦) Асъ сагръ аль-а’ла; асъ-сагръ аль удна—нижняя граница, со стороны Леопа;
48
гавшее въ свое время Хишаму въ его борьбѣ за престолъ, и съ тѣхъ
поръ пріобрѣвшее рѣшающее вліяніе въ этой, подверженной по-
стоянной опасности, пограничной провинціи, ни во что не ставило
авторитетъ Хакама, съ тѣхъ поръ какъ завоеваніе Барцелопы Людо-
викомъ Благочестивымъ и основаніе испанской марки доставило эмиру
постоянную заботу. И ему приходилось быть довольнымъ хоть тѣмъ,
что этп господа съ верхней границы, въ качествѣ передовыхъ по-
стовъ ислама на крайнемъ сѣверѣ, служили ему прикрытіемъ и, какъ
вдвинутый клинъ, раздѣляли Наварру и Каталонію *).
По Бену Каси всегда служили дурнымъ примѣромъ для близь
лежащаго Толедо, да и въ другихъ округахъ Испаніи примѣръ такой важ-
ной частп страны, бывшей подъ властью ихъ соплеменниковъ и едино-
мышленниковъ и не подчиненной господству эмира, долженъ былъ
вызывать у ренегатовъ охоту къ новымъ предпріятіямъ. Но главное
было то, что ренегатамъ вездѣ и всюду надо ѣло то презрѣніе и пренебреже-
ніе, съ которымъ къ нимъ относились чужеземцы, несмотря на всѣ
прекрасныя слова о равноправности всѣхъ мусульманъ и т. д.; и еще,
надо принять во вниманіе, что ренегаты со времени первыхъ, хотя
и неудачныхъ возстаній, сознавали свою силу.
Уже при возстаніи Толедо мы могли замѣтить, какъ подобное на-
строеніе скоро должно было сблизить ихъ съ ихъ земляками, оставши-
мися въ христіанствѣ. Тѣмъ хуже для эмировъ, и для арабскаго вла-
дычества вообще, было то чувство широко распространившагося и глу-
боко укоренившагося недовольства, которое теперь начинали также
проявлять христіане въ предѣлахъ мусульманскихъ владѣній. Дѣло
въ томъ, что здѣсь, какъ и во всѣхъ странахъ, покоренныхъ исла-
момъ (ср. I, стр. 297—8 и 304—5), были исполнены далеко не всѣ
обязательства, данныя имъ по капитуляціямъ по образцу договора
Омара съ сирійскими христіанами (I, стр. 303). Часто отъ нихъ тре-
бовали уплаты податей въ большемъ размѣрѣ, чѣмъ слѣдовало; нѣко-
торыя стѣснительныя постановленія нарушали свободу частной, до-
машней жизни, а особое покровительство мухаммеданскому правовѣрію,
начавшееся со вступленіемъ на престолъ Хишама, конечно, вызвало
кадіевъ (судей) къ болѣе рѣшительному образу дѣйствій въ этомъ смыслѣ.
Безропотно переносили такое отношеніе евреи* число которыхъ со вре-
средняя граница—асъ-сагръ аль аусатъ, со стороны Кастиліи. Разумѣется, что я
употребляю слово „Арагонія" въ его теперешнемъ вначеніи, а не для обозначенія
только еще возникавшаго средневѣковаго государства того же имени.
*) У Рогу «КесЬегсѣее I, 212» не совсѣмъ понятно, съ самаго ли начала и
безъ затрудненій ли Хакамъ рѣшился на признаніе независимости семейства Каси
или послѣ тщетной попытки добиться ихъ покорности. То мѣсто изъ Ибнъ аль
Кутіи, на которое ссылается Рогу, мнѣ недоступно.
49
мени арабскаго завоеванія значительно возросло и которымъ пред-
стояло въ нѣкоторыхъ частяхъ страны, особенно въ Іранадѣ и во-
кругъ нея, сдѣлаться чуть не преобладающимъ слоемъ населенія.
Ихъ положеніе при небрежной терпимости, нѣсколько смѣшанной съ
презрѣніемъ, со стороны мусульманъ, было во всякомъ случаѣ просто
блестящее въ сравненіи съ гнетомъ вестготскаго владычества (II,
102-3). Въ мирное время они могли заниматься сноимп дѣлами, прі-
умножать свои богатства, но, кромѣ того, особенно свои знанія и свою
образованность, и готовиться къ тому времени, въ которое имъ пред-
стояла роль руководителей въ области умственной культуры, роль, зна-
ченіе которой выходило далеко за предѣлы полуострова. Да и на
христіанахъ по большей части не особенно тяжело отзывались направ-
ленныя противъ нихъ мѣры стѣсненія. Имъ оставили ихъ церкви, мо-
настыри, ихъ священниковъ и епископовъ, а участіе въ подъемѣ
благосостоянія страны если и сократили, то все же не уничто-
жили; въ торговлѣ и промыслахъ, даже въ управленіи и при
дворѣ они пмѣли всегда возможность, врядъ ли меньшую, чѣмъ рене-
гаты, добиться богатства и даже нѣкотораго почета. При этомъ онп
постепенно принимали языкъ побѣдителей, привыкали до извѣстной
степени къ ихъ воззрѣніямъ и образу мыслей и настолько вошли во
вкусъ прелестей арабской поэзіи, что сами стали подвизаться на по-
прищѣ ея, тѣмъ болѣе, что готической или латинской поэзіи, строго
говоря, не существовало. Словомъ, арабская цивилизація, уже во время
завоеванія стоявшая нѣсколько выше по сравненію съ общимъ куль-
турнымъ уровнемъ пспанскаго народа, не осталась безъ вліянія на
нѣкоторыя, вначалѣ строго замкнутые, кружки христіанъ, на все
увеличивавшееся равнодушіе которыхъ къ вѣрѣ уже тогда горько жало-
вались церковные писатели. Но совсѣмъ иныхъ взглядовъ, чѣмъ боль-
шинство обыкновенныхъ мірянъ, держалось большинство христіанскаго
духовенства и съ нимъ значительное число набожныхъ, находившихся
подъ его вліяніемъ, которыхъ не мало было, особенно въ испанскихъ
городахъ. Для нихъ непримиримая вражда къ псламу являлась пря-
мымъ слѣдствіемъ ревностнаго отношенія къ христіанству.
Чѣмъ нерадивѣе большинство относилось къ обязанности лсповѣ-
дывать Христа въ истинномъ смыслѣ этого слова, тѣмъ съ большимъ
рвеніемъ относились къ ней тѣ, для кого религія была дѣломъ серь-
езнымъ. и кто не считался съ послѣдствіями, которыя могли бы произойти
отъ такого отношенія. Мусульманскіе законы разрѣшали христіанамъ
свободное отправленіе религіозныхъ обрядовъ, но съ одной важной
оговоркой, запрещавшей, подъ угрозой смертной казни, поносить про-
рока, глумиться надъ мухаммеданскимъ богослуженіемъ, совращать вѣ-
рующихъ къ отпаденію отъ ислама (I, стр. 303); но какъ было за-
псламъ. т. іѵ.	4
щищать церковь Христову, какъ укрѣплять въ вѣрѣ сомнѣвающихся,
не оспаривая враждебнаго вѣроученія, какъ исполнять завѣтъ Христа—
«идите по всему міру и проповѣдуйте Евангеліе всей твари> (отъ
Марка 16, 15), не пытаясь вывести ослѣпленныхъ изъ ихъ заблужде-
нія къ ученію, внѣ котораго нѣтъ спасенія? Въ другихъ странахъ
подобные вопросы совѣсти, если они и возникали въ рядахъ христі-
анскаго духовенства, оставались безъ отвѣта; но испанецъ, съ его си-
лою характера, не могъ долго терпѣть того, что ему представлялось
позорнымъ молодушівхмъ. Кромѣ того, съ распространеніемъ послѣдо-
вательнаго правовѣрія маликитовъ по Испаніи, чернь и факихи, съ
своей стороны, относились все съ большимъ недружелюбіемъ къ хри-
стіанскому духовенству и пользовались всякимъ случаемъ для глумле-
ній надъ нимъ и даже для насилій. Все это неизбѣжно вело къ но-
вому озлобленію.
Во время правленія Хакама, котораго даже самые ревностные хри-
стіане не могли упрекнуть въ излишней снисходительности въ отно-
шеніи факиховъ, они настолько сдерживали свое неудовольствіе, что дѣло
не доходило до непріятностей. Но его преемника ожидали въ этой
области, какъ и въ другихъ, многообразныя затрудненія, съ которыми
могла до нѣкоторой степени справляться только безпощадная энер-
гія «Слобожанина». Сынъ его, наслѣдникъ престола, Абдуррахманъ II,
по прозванію Средній (206—238=822—852), не обладалъ ни энергіей,
ни безпощадностью. Правда, у него не было недостатка въ личномъ
мужествѣ, но ему недоставало характера. Сознавалъ ли онъ вообщ.
серьезность положенія—трудно рѣшить, такъ какъ о политикѣ съ сознае
тельно обозначенною цѣлью въ его правленіе не можетъ быть рѣчи.
Его зависимость отъ Яхьи, главы факиховъ, намъ уже извѣстна изъ
предыдущаго. Не трудно представить себѣ, что онъ дѣлалъ все, что
хотѣлъ съ добродушнымъ эмиромъ, пользуясь его боязнью страш-
наго суда, и что его голосъ былъ единственно рѣшающимъ во всѣхъ
вопросахъ, касавшихся духовенства и судейской корпораціи. Такъ же
неограниченно властвовали во дворцѣ султанша Тарубъ и покрови-
тельствуемый ею евнухъ Насръ, которые съумѣли поставить себя
по отношенію къ Яхьѣ и могли дѣлать съ влюбленнымъ эмиромъ
все, что имъ было угодно. Чтобы дать ясное представленіе объ этой
благородной парѣ, достаточно сказать, что по наущенію нѣжной суп-
руги, изъ за капризовъ которой излишне любезный эмиръ тратилъ
милліоны за милліонами, евнухъ приподнесъ своему господину от-
равленный напитокъ (236 = 850 — 1). Они имѣли при этомъ
въ виду обезпечить престолъ за Абдуллой, сыномъ Тарубы, вопреки
законному наслѣднику Мухаммеду. Къ счастью врачъ, которому при-
шлось по приказанію Насра изготовить это питье, устроилъ такъ,
51
что эмиръ былъ предупрежденъ. На его любезное предложеніе Насру,
сперва осушить кубокъ самому, тотъ не могъ отвѣтить отка-
зомъ; но несмотря на то, что онъ тотчасъ же поспѣшилъ домой,
никакія противоядія не могли его спасти отъ заслуженной смерти.
Виновная же въ мужеубійствѣ (по крайней мѣрѣ въ намѣреніи) вышла
сухой изъ воды; до конца жизни Абдуррахманъ и не подозрѣвалъ, что
та которую онъ въ своемъ ослѣпленіи ежедневно осыпалъ доказатель-
ствами своей любви, готовила для него самую отвратительную смерть.
Безвреднѣе, чѣмъ эти красы кордовскаго двора, былъ пѣвецъ и му-
зыкантъ, персіянинъ, получившій образованіе въ знаменитой школѣ
искусствъ въ Багдадѣ, игра и пѣніе котораго произвели сильное впеча-
тлѣніе даже на Хару на Аръ-Рашида, извѣстнаго своимъ тонкимъ и
избалованнымъ слухомъ. Несмотря на это зависть соперниковъ, су-
ществовавшая въ средѣ артистовъ уже въ девятомъ столѣтіи, прину-
дила его покинуть столицу халифовъ и отправиться на западъ въ на-
деждѣ найти тамъ дѣятельность, соотвѣтствующую его талантамъ. Ему
посчастливилось попасть ко двору Абдуррахмана, который самъ, если
и не обладалъ характеромъ, то былъ талантливъ и сверхъ того былъ
правитель добродушный, понимавшій и цѣнившій поэзію и искусство,
а главное—щедрый. Появленіе знаменитаго артиста произвело въ Кор-
довѣ, еще стоявшей далеко ниже Багдада, волненіе, какое производитъ
напр. пріѣздъ знаменитой парижской артистки въ Петербургѣ, или 25 лѣтъ
назадъ появленіе новой «звѣзды» въ итальянской оперѣ въ Берлинѣ. Впро-
чемъ этотъ персіянинъ, Сирьябъ, игралъ при дворѣ совсѣмъ иную роль,
чѣмъ въ наше время какой-нибудь придворный піанистъ или пѣвецъ.
Въ то время надо было быть искуснымъ поэтомъ и умѣть вести остро-
умный разговоръ, умѣть со вкусомъ одѣваться, причесываться и ду-
шиться. Конечно этотъ человѣкъ привезъ съ собою изъ Багдада и по-
слѣднія моды, всюду считался обворожительнымъ, тратилъ много де-
негъ и съумѣлъ комплиментами и восхваленіями добиться того, что
онъ дѣлалъ съ эмиромъ все, что ему было угодно. Такъ какъ Абдур-
рахманъ былъ изъ тѣхъ людей, которые (по арабской поговоркѣ)
«считаютъ неприличнымъ словечко яят>, то артистъ отлично сошелся
съ правителемъ; скоро сдѣлалось извѣстнымъ, что не было лучшаго
хода къ эмиру, какъ черезъ посредство придворнаго виртуоза. Да
вѣдь онъ не былъ-бы персіяниномъ, если-бы не съумѣлъ воспользо-
ваться этимъ положеніемъ; впрочемъ, кажется, что кромѣ этого онъ
не творилъ нпкакихъ безобразій.
Ие удивптельно, что при такихъ условіяхъ, когда глава государства
предоставилъ управленіе властолюбивому богослову, честолюбивой до
преступленія женщинѣ и безчестному рабу, страна была подвержена
гораздо меньшимъ потрясеніямъ, чѣмъ при энергичныхъ предшествѳн-
4*
52
никахъ эмира. Если просто на просто предоставляютъ людямъ дѣлать
то, что они хотятъ, то, конечно, у нихъ нѣтъ причины возмущаться;
такъ и Кордова, гдѣ теперь любимцы населенія, факихи, чувствовали
себя, какъ рыба въ водѣ, была совершенно спокойна въ продолженіе
всѣхъ тридцати лѣтъ Абдуррахманова правленія и, благодаря блеску
и роскоши, царившими при дворѣ, гдѣ шло постоянное веселье, на
долю населенія перепадало не мало денегъ, что способствовало даже
хорошему настроенію. Арагонцевъ, князь которыхъ, изъ племени Каси,
Муса сынъ Мусы, разыгрывалъ въ Туделѣ (ТоСеііа) роль намѣстника
Омайядовъ, правительство оставляло совершенно въ покоѣ; поэтому
они также ничего не имѣли противъ того, что въ Кордовѣ забавлялись
по-своему и даже помогали эмиру въ нѣсколькихъ походахъ противъ
внѣшнихъ враговъ. Правда, что благодаря этому Муса сдѣлался на-
столько могущественнымъ, что когда какъ-то дѣло дошло до несогласій, онъ
разбилъ, при помощи короля Наварры, войска своего леннаго господина,
и тотъ былъ очень доволенъ, когда неудобный вассалъ согласился по-
кончить дѣло миромъ (229=844). Нѣсколько больше пришлось по-
стараться Аббуррахману или, вѣрнѣе, его офицерамъ, чтобы воспре-
пятствовать отдѣленію отъ государства Мериды и Толедо, уже не въ
первый разъ добивавшихся самостоятельности. Христіане Мериды
были въ письменныхъ сношеніяхъ съ Людовикомъ Благочестивымъ, а
берберы также не пропускали случая, чтобы показать, какъ мало имъ
было дѣла до правительства въ Кордовѣ; съ 213—218 г. (828—833)
городъ Мерида былъ на дѣлѣ самостоятеленъ, послѣ этого онъ былъ снова
подчиненъ эмиру, но часть мятежниковъ еще цѣлыхъ два года боро-
лась въ горахъ съ войсками, и въ концѣ концовъ установилось все
же нѣчто въ родѣ полу-самостоятельности этихъ округовъ. Толедо же въ
теченіе почти восьми лѣтъ (214—222=829—837) отстаивалъ свою
свободу отъ ига Омайядовъ и долженъ былъ снова подчиниться ему
только тогда, когда рушилось согласіе, царившее между ренегатами и
христіавами *). Хотя Абдуррахманъ не боялся при случаѣ лич-
но отправляться въ походъ, если этого требовала необходи-
мость, то все же ему всегда недоставало той рѣшительной энергіи,
которою такъ отличался Хакамъ и которая единственно могла-бы
*) Какъ замѣчаетъ Рогу (Нізіоіге II, 99), причина этого разрыва неизвѣстна.
Но не въ связи ли онъ съ возраставшими несогласіями между кордовскими факи-
хами, которые жили душа въ душу съ ренегатами, съ одной стороны, и христіа-
нами—съ другой? Въ 198 (814) году главный зачинщикъ кордовскаго возстанія—
факихъ Яхья, бѣжалъ въ Толедо къ союзнымъ ренегатамъ и христіанамъ; теперь
тотъ-же Яхья поднялъ травлю на кордовскихъ христіанъ; это легко могло отра-
зиться на Отношеніяхъ между мусульманами и христіанами въ Толедо. Ср. также
НІ8ІОІГѲ II. 161.
53
остановить развитіе, несомнѣнно начавшагося, процесса разложенія. Нѣтъ
ничего характернѣе для доказательства небрежности этого правитель-
ства, какъ-то обстоятельство, что въ Мурціи іеменцы и кайситы, по
какому-то поводу поссорившіеся тотчасъ послѣ вступленія на престолъ
новаго эмира, могли воевать въ теченіе семи лѣтъ (207—-*214===
=822—829), прежде чѣмъ они были умиротворены. Счастіе для добро-
душнаго эмира, что его правленіе прошло безъ тяжелыхъ международ-
ныхъ осложненій; обыкновенные походы противъ франковъ, ставшихъ
менѣе опасными со смерти Карла Великаго, и противъ астурійцевъ
не приводили къ болѣе серьезнымъ результатамъ, если не считать,
что въ 231 (846 г.) Леонъ былъ завоеванъ на мгновеніе мусульманами.
Потомъ произошли первыя высадки норманскихъ пиратовъ блпзъ Лис-
сабона и Севильи (въ концѣ 229 и началѣ 230 г.—авг. 1—ноябрь
844), для изгнанія которыхъ понадобилось обратиться къ помощи только
что умиротвореннаго Мусы Аррагонскаго; правда, что все это лишній
разъ доказало безсиліе правительства и причпнпло значительные убытки,
но все же къ этимъ происшествіямъ можно отнестись какъ къ вто-
ростепеннымъ событіямъ, не имѣвшимъ важныхъ послѣдствій. Но если
поверхностному наблюдателю и могло казаться, что все идетъ сносно,
то именно доброта эмира, выродившаяся въ безсиліе, давала полный
просторъ развитію противоположныхъ стремленій, столкновеніе кото-
рыхъ, такимъ образомъ, являлось лишь вопросомъ времени. Ему са-
мому предстояло пережить только самое начало той бури, которая
должна была смѣнить это минутное затишье.
Среди набожныхъ христіанъ Кордовы, съ возростающимъ озлоб-
леніемъ смотрѣвшихъ на все увеличивавшіяся притѣсненія церкви со
стороны фанатиковъ-факиховъ, къ концу Абдуррахманова царствованія
выдѣлялись особенно восторженнымъ благочестіемъ два человѣка: свя-
щенникъ Евлогій и мірянинъ Альваро, оба происходившіе изъ старыхъ
и знатныхъ испанскихъ родовъ и, несмотря на различіе занимаемыхъ
ими положеній, единодушные въ характерномъ стремленіи провести
въ жизнь тѣ убѣжденія, которыя они лелѣяли въ сердцахъ. На сло-
вахъ и въ писаніяхъ онп боролись съ тѣмъ равнодушіемъ, ко-
торое было присуще большинству ихъ единовѣрцевъ и вскорѣ, осо-
бенно Евлогій, одна изъ тѣхъ пламенныхъ натуръ, которыя посвя-
щаютъ всѣ свои силы одной какой-либо возвышенной идеѣ, пріобрѣлъ
широкое вліяніе въ кругу духовенства и монаховъ Кордовы, безупреч-
ностью своего поведенія, строгостью своей подвижнической жизни при
постоянномъ умерщвленіи плоти, очевидною искренностью и глубиною
своей вѣры. Все больше и больше среди нихъ распространялся духъ воз-
мущенія противъ мірской власти и мусульманъ. Нуженъ былъ только тол-
чекъ, чтобы онъ проявился съ полной силой. Какой-то священникъ по
54
имени Перфектъ, въ разговорѣ съ нѣсколькими мусульманами, въ увле-
ченіи своемъ дошелъ до проклятій по адресу пророка; на него былъ сдѣ-
ланъ доносъ; его потащили къ кадію, который, по всей строгости законовъ
(I стр. 228), приговорилъ его къ смертной казни. Всесильный евнухъ
Насръ, самъ сынъ христіанина—испанца, но смертельный врагъ ре-
лигіи, отъ которой онъ отрекся, доставилъ себѣ особое удовольствіе,
назначивъ казнь на первый день Шавваля, въ день нарушенія поста
(I стр. 219), посреди праздничнаго ликованія веселаго народа, среди
котораго уже какъ будто зарождалась публика будущихъ ауто да фэ.
Перфектъ, самъ по себѣ человѣкъ довольно робкій, и во всякомъ случаѣ
родившійся не для мученичества, на судѣ тщетно старавшійся отречься
отъ произнесенныхъ имъ словъ, обрѣлъ въ виду смерти ту твердость,
которую такъ часто Евлогій вмѣнялъ въ обязанность ему и другимъ:
онъ встрѣтилъ смерть мужественно, какъ подобаетъ испанцу и христіа-
нину, и еще съ эшафота произносилъ передъ фанатической толпой
проклятія ихъ лжепророку (1 Шавваля 235=18 апрѣля 850 г.). Не-
чего говорить о томъ вліяніи, которое должно было оказать это со-
бытіе на остальныхъ христіанъ изъ партіи Евлогія. Они смотрѣли
на Перфекта какъ на свягого и считали высшей заслугой передъ
божьимъ дѣломъ, подражая ему, заслужить мученическій вѣнецъ. На-
оборотъ факихи были страшно раздражены тѣми почестями, которыя
были оказаны тѣлу мученика христіанскою общпною, во главѣ съ
кордовскимъ епископомъ; они съ тѣмъ бблыпимъ рвеніемъ принялись
производить розыски о каждомъ непочтительномъ словѣ, произнесен-
номъ о ихъ пророкѣ. Когда вслѣдствіе этого какой-то несчастный
купецъ, Іоаннъ, примѣрно черезъ годъ послѣ смерти Перфекта, за
сравнительно невинное выраженіе былъ наказанъ четырьмя стами
ударами плетей, духовенство почувствовало укоры совѣсти въ томъ,
что не изъ его среды вышелъ слѣдующій, пострадавшій за вѣру, и въ
концѣ 236 (въ маѣ 851), какой-то монахъ, по имени Исаакъ, по соб-
ственному побужденію явился къ кордовскому кадію и въ присутствіи
всѣхъ сталъ громко поносить лжепророка. Примѣръ этотъ возбудилъ
подражаніе: десять другихъ монаховъ и священниковъ въ теченіе нѣ-
сколькихъ недѣль такимъ-жѳ образомъ обрѣли смерть, которую искали
(въ іюнѣ—іюлѣ 851=236—7 г.).
Теперь намъ трудно оцѣнить по достоинству такое_ чрезмѣрное
возбужденіе. Намъ слишкомъ хорошо извѣстна другая сторона испан-
скаго фанатизма и она не подкупитъ насъ даже прямо въ тѣхъ слу-
чаяхъ, когда она ограничиваетъ проявленія самой гордой мужествен-
ности, и мы не должны забывать, что самоуничтоженіе во всякомъ
случаѣ не только неестественно, но и противорѣчитъ христіанству.
Не во имя любвеобильной проповѣди ученія Христа, а изъ-за поно-
55
шенія лжепророка друзья Евлогія пошли на смерть. Но все-же намъ
до нѣкоторой степени возможно понять ихъ душевное настроеніе и
отдать дань удивленія и уваженія ихъ готовности жертвовать собою.
Мусульмане считали ихъ просто сумасшедшими и, какъ таковыхъ,
кордовскій кадій совершенно основательно хотѣлъ-было ихъзапереть.
Но Абдуррахманъ, взбѣшенный ихъ надменнымъ поведеніемъ, знать
ничего не хотѣлъ объ этомъ; а чтобы положить конецъ этому новому
виду сопротивленія, опасность котораго онъ хорошо сознавалъ, онъ
повелѣлъ высшему духовенству страны собраться, подъ предсѣдатель-
ствомъ севильскаго архіепископа Реккафрѳда (237=851), на соборъ,
назначеніемъ котораго было высказаться въ смыслѣ непозволительно-
сти этого способа самовольнаго исканія смерти и запрещенія его
христіанамъ. И въ средѣ духовенства далеко не всѣ одобряли пове-
деніе фанатиковъ; самъ Реккафредъ стоялъ, въ противоположность
епископу кордовскому, за ббльшую умѣренность. Вслѣдствіе этого-
то постановленіе собора соотвѣтствовало желаніямъ правительства.
Но разъ возникши, возбужденіе не могло улечься такъ скоро; Евлогій
подвергъ постановленіе собора безпощадной критикѣ и не поступался
ничѣмъ даже въ тюрьмѣ. Снова и съ новымъ рвеніемъ мученики,
среди которыхъ было даже нѣсколько женщинъ, влекомыхъ пламен-
нымъ благочестіемъ, шли на эшафотъ; и въ это время умеръ Абдур-
рахманъ II (238=852), завѣщавъ своему наслѣднику незавидную
задачу—выпутаться изъ все болѣе осложнявшагося положенія. Колеб-
лясь между неотступными требованіями Тарубы, которая все про-
должала интриговать, желая обезпечить власть сыну своему Абдуллѣ,
и своими здравыми сужденіями, Абдуррахманъ остановился на томъ
рѣшеніи, которое болѣе всего соотвѣтствовало его характеру, т. е.
онъ не рѣшилъ ничего. Дворцовые евнухи, которымъ при такихъ
обстоятельствахъ предстоялъ выборъ, въ концѣ концовъ все же оста-
новились на старшемъ—Мухаммедѣ, который и былъ, вмѣстѣ съ извѣ-
щеніемъ о смерти отца, провозглашенъ эмиромъ безъ возраженій. Его
правленіе было еще продолжительнѣе отцовскаго — оно длилось почти-
что цѣлое поколѣніе—(238—273=852—886). Въ этой второй половинѣ
девятаго вѣка взошли сѣмена, безпорядочно разбросанныя Абдуррахма-
номъ; мы увидимъ, какъ въ концѣ его они созрѣютъ для несказан-
наго бѣдствія всей страны.
Эмиръ Мухаммедъ, какъ правитель, обладалъ двумя драгоцѣнными
качествами, недостававшими его предшественнику: энергіей и харак-
теромъ. Но энергія его не была разумно направлена, а характеръ его
былъ непріятенъ. Не трудно было понять, что предстояло положить
конецъ тридцатилѣтней расточительности, въ конецъ истощившей какъ
финансовыя, такъ и военныя силы правительства, сломать сопротпвле-
віѳ христіанъ, отбить всякую охоту къ самостоятельности у испан-
скихъ князьковъ. Но Мухаммедъ показалъ себя не бережливымъ, а
скупымъ: накопленіе денегъ для него было иѳ средствомъ, а цѣлью.
Такъ, онъ увеличилъ подати съ христіанъ, но не только не завелъ
на эти средства новыхъ войскъ, а еще старымъ сократилъ содержа-
ніе. Онъ удалялъ способныхъ чиновниковъ, чтобы съ новыми, никуда
не годными, дѣлиться тѣми средствами, которыя они выжимали изъ
народа. Быть совершенно подъ властью факиховъ онъ, правда, не
хотѣлъ, но по образу мыслей онъ самъ былъ факихъ. Ограниченный
и фанатическій мухаммеданпнъ, онъ не довольствовался строгимъ пре-
сѣченіемъ не прекращавшихся выходокъ ѳвлогіанцѳвъ, но своею без-
сердечностью, съ которою онъ преслѣдовалъ насильственно и безпо-
щадно все, чтб касалось отвратительнаго для него христіанства, онъ
привелъ въ отчаяніе даже большинство тѣхъ христіанъ, которые не
желали ничего другого, какъ только жить въ согласіи съ правитель-
ствомъ. Всюду уничтожались церкви, истязались, подъ ничтожными
предлогами, мирные обыватели, которыхъ нерѣдко вынуждали къ пе-
реходу въ исламъ; не мудрено, что эти новообращенные пылали не-
навистью къ своимъ угнетателямъ не менѣе тѣхъ, которые, несмотря
на всѣ бѣдствія, остались вѣрными своей вѣрѣ, и что даже кое гдѣ
старые, давно свыкшіеся съ исламомъ, ренегаты, были возмущены
обращеніемъ съ ихъ соотечественниками. Все это вѣроятно очень
содѣйствовало укрѣпленію единства среди жителей Толедо, уже въ
годъ восшествія на престолъ Мухаммеда снова возставшихъ (238=852)
и оттѣснившихъ войска эмира за Калатраву (Кал’атъ Рабахъ)*). Правда,
что правительству уже въ слѣдующемъ году (239=853) удалось снова
занять и укрѣпить эту крѣпость, послужившую впослѣдствіи точкой
опоры для дальнѣйшихъ походовъ противъ Толедо; правда что ему
удалось въ теченіе трехъ лѣтъ (240—243 = 854—857) нанести мя-
тежникамъ два чувствительныхъ пораженія, несмотря на содѣйствіе
съ сѣвера, съ готовностью оказанное по ихъ просьбѣ королемъ асту-
рійскимъ Ордоньо I. Но несмотря на это, Мухаммедъ, повидимому,
даже не попытался настоящимъ образомъ осадить городъ, которому
въ теченіе восьмидесяти лѣтъ удавалось отстаивать свою независи-
мость отъ кордовскаго эмирата. Неспособность эмира провести здѣсь
рѣшительныя мѣры, при помощи находившагося въ его распоряже-
ніи войска, котораго надежность и боевую готовность онъ самъ правда
уменьшилъ, какъ кажется, еще увеличила его злобу *иа бывшихъ въ
тѣсной связи съ толедцами кордовскихъ христіанъ, а ихъ сопротивле-
*) Кал‘атъ, а въ соединеніи со слѣдующимъ словомъ кал’а означаетъ взмокъ,
крѣпость; поэтому К. Рабахъ значитъ „замокъ РабахаЯ5 Кал’атъ ЭЙюбъ—„зймокъ
Эйюба (Калатайюдъ. къ югу отъ Сарагоссы) Алькал^=Аль-Кал’а—„вамокъ“.
57_____
ніѳ противъ враговъ мусульманъ возростало съ возростающимъ гнетомъ.
Это-то и было нужно Евлогію, не перестававшему бороться противъ
чадъ діавола и укрѣплять вѣрующихъ въ ихъ готовности идти на
мученичество; въ 244 (859) г. и ему суждено было умереть за вѣру
вмѣстѣ съ мученицей Леокриціей. Ихъ слава и вызванное ими бла-
гоговѣніе къ испанскимъ мученикамъ распространились во всѣ сто-
роны» далеко за предѣлы страны, воодушевляя христіанъ въ Астуріи
и Паваррѣ на мужество и терпѣніе въ почти непрерывной борьбѣ про-
тивъ невѣрныхъ, и далеко въ глубь Франціи, возбуждая ненависть къ
исламу. Евлогій былъ причисленъ къ лику святыхъ; и когда 24 года
спустя Мухаммедъ былъ вынужденъ просить перемирія у Альфонса
Великаго, то главнымъ условіемъ договора была выдача праха этого
поборника вѣры. Съ тѣхъ поръ онъ покоился въ христіанской землѣ,
а духъ, когда-то жившій въ немъ, еще разъ доказалъ побѣдоносное
превосходство силы духа надъ всякой внѣшней силой; никогда ни
одинъ испанскій христіанинъ не наносилъ дѣлу ислама такого вреда,
какъ св. Евлогій, несмотря на узы и смерть. Еще гораздо опаснѣе,
чѣмъ нравственный подъемъ среди внѣшнихъ враговъ въ государствѣ,
долженъ былъ подѣйствовать примѣръ сопротивленія» оказаннаго пра-
вительству въ самой столицѣ, на всѣхъ тѣхъ, кому въ провинціи
надоѣла власть Омайядовъ. И хотя послѣ смерти Евлогія, несмотря на
старанія Альваро описаніемъ мученичества своего друга снова вызвать
воодушевленіе, число желавшихъ умереть геройской смертью все
уменьшалось, — скоро представилась возможность бороться противъ
факиховъ на кордовскомъ тронѣ иными путями, чѣмъ съ эшафота.
Положеніе толедцевъ усиливалось не только благодаря союзу съ
Ордоньо I и потомъ съ Альфонсомъ III (со времени вступленія его
на престолъ въ 866=252 г.), но еще тѣмъ обстоятельствомъ, что они
могли дѣйствовать подъ прикрытіемъ арагонскаго Бену Каси *). Послѣ
мира, заключеннаго Абдуррахманомъ съ княземъ Мусой, вліяніе послѣд-
няго на сѣверовостокѣ не было ничѣмъ ограничено; такъ, Мухаммедъ
засталъ его повелителемъ Сарагоссы, Туделы, Гуески и всей «верхней
границы», — «третьимъ царемъ Испаніи», какъ онъ велѣлъ называть
себя, по западнымъ источникамъ. Очевидно, что онъ чувствовалъ себя
равноправнымъ съ королями наваррскимъ и астурійскимъ, а не васал-
домъ кордовскаго эмира.
Естественно было, что толедцы заключили союзъ и съ нимъ. И
хотя въ Араговіи, клиномъ лежавшей между Барцелоной и Наваррой,
мусульманское сознаніе всегда оставалось сильнѣе, чѣмъ въ полу-
♦) Правда, что между ними лежала еще область Гвадалахара (ср. т. II. 113),
правитель которой былъ на сторонѣ Кордоны; но область эта была слишкомъ мала,
чтобы оказывать серьеэное вліяніе на ходъ главнѣйшихъ событій.
58
христіанскомъ Толедо, и энергичный Муса, почти не переставай, во-
евалъ не только противъ Наварры, но и противъ астурійцевъ, все
же всѣ эти небольшія христіанскія и мусульманскія государства не-
вольно образовали родъ союза для взаимной защиты противъ эмира
кордовскаго—представителя правовѣрнаго ислама, заявлявшаго въ
то же время притязанія на верховное владычество въ Испаніи. Едва
ли Мухаммеду когда-либо удавалось достигать серьезныхъ успѣховъ
въ борьбѣ съ этпмъ союзомъ; въ общемъ у него только хватало силъ для
того, чтобы не давать ходу толедцамъ и ихъ астурійскимъ союзни-
камъ и безпокоить ихъ набѣгами, особенно со стороны Калатравы;
но зато и ему не разъ приходилось терпѣть нападенія въ собственныхъ
владѣніяхъ, въ которыя особенно Альфонсу удалось вторгнуться дальше,
чѣмъ кому бы то ни было изъ прежнихъ королей. Прошли тѣ вре-
мена, когда мусульмане ходили на Леонъ и даже на Овіедо; теперь
имъ почти никогда не удавалось пробраться далѣе Толедо. Намъ ни-
чего неизвѣстно о попыткахъ Мухаммеда увеличить свою военную
силу, илн искусной политикой разстроить союзы враговъ, или луч-
шимъ управленіемъ предотвратить новыя неудовольствія въ остав-
шихся еще подъ его властью провинціяхъ; онъ не былъ годенъ для
другихъ цѣлей, кромѣ богословскихъ. Такъ прошло нѣсколько лѣтъ,
въ теченіе которыхъ не произошло ничего необыкновеннаго, исклю-
чая новыхъ набѣговъ со стороны нормановъ на южное побережье,
особенно у Альджециры (Аль Джезиратъ *) аль хадра) и Мурціи
(245=859); только неожиданная смерть Мусы арагонскаго, бывшая
для Мухаммеда счастливой случайностью, казалось, улучшила его виды
на успѣхъ. Поэтому онъ сталъ дѣйствовать быстро и энергично, от-
нялъ у сыновей «третьяго короля* Сарагоссу и Туделу и могъ на-
дѣяться на то, что онъ здѣсь снова надолго упрочилъ свое положеніе.
Но ему пришлось дорого расплатиться за эту удачу: слишкомъ-ли
онъ разбросалъ свои силы тѣмъ, что занялъ этотъ отдаленный пере-
довой постъ, или это былъ только дальнѣйшій ходъ развитія стремле-
ній къ обособленности, но черезъ десять лѣтъ (по обыкновенію про-
шедшихъ въ постоянныхъ подавленіяхъ небольшихъ возстаній и по-
ходахъ противъ астурійцевъ) эмиру пришлось перенести подъ рядъ нѣ-
сколько ударовъ, слишкомъ ярко выставившихъ хрупкость его госу-
дарства. Въ 258 (872) г. изгнанные сыновья Мусы снова прогнали пра-
вительственныя войска изъ Арагоніи и, при помощи короля Альфонса,
отразили дальнѣйшее нападеніе Мухаммеда; въ 259 (873) г. Альфонсъ
добился признанія Толедо состоящей подъ его покровительствомъ рес-
публикой, а въ 261 (875) г. ренегатъ Абдуррахманъ Ибнъ Мерванъ,
*) Джезпра значитъ островъ, а полное имя: ^зеленый островъ44.
59
ставъ во главѣ недовольныхъ единомышленниковъ, возсталъ въ окрест-
ностяхъ Бадахоса (Ваіа1)из), разбилъ посланное ему навстрѣчу войско
эмира, въ концѣ концовъ добился полной самостоятельности на за-
падѣ и, конечно, не замедлилъ заключить союзъ съ Альфонсомъ III.
Такимъ образомъ теперь подъ дѣйствительною властью Омайядовъ на-
ходилась только Андалузія съ восточными провинціями Мурціей и Ва-
ленціей и часть Новой Кастиліи до Гуадалахары (берберовъ Мериды
конечно нельзя было принимать въ разсчетъ)—т. е. меньшая часть полу-
острова, между тѣмъ какъ большая была раздѣлена между христіанскими
государствами и владѣтельными ренегатами, которые въ это время за-
висѣли болѣе отъ христіанскихъ государей, чѣмъ отъ безсильнаго эмира.
До чего быстро сглаживались противоположности между испанцами—
мусульманами и христіанами, насколько казалось своевременнымъ ихъ
сліяніе въ одинъ національный союзъ, направленный для борьбы съ
арабскимъ владычествомъ, доказываетъ странная мысль Ибнъ Мервана,
желавшаго основать для своихъ приверженцевъ новую религію—смѣсь
ислама съ христіанствомъ.
Положеніе кордовскаго эмира было достаточно плохо, но дѣла при-
няли еще худшій оборотъ. До сихъ поръ, если фронту его съ сѣвера
п запада угрожали христіане и непокорные вассалы, то съ тыла ему
никто не угрожалъ. Но и на югѣ были области, въ которыхъ ренега-
тамъ, благодаря нхъ численности и ихъ имущественному положенію,
принадлежала вполнѣ или почти руководящая роль; такъ, въ Мурціи, Се-
вильѣ, а особенно въ провинціи Рейѣ, т. е. въ большомъ округѣ
Малаги, Арчидоны и Ронды. Подобно тому, какъ въ ландшафтѣ
веселыя южныя поля Хениля п узкой прибрежной полосы смѣняются
дико-романтической Серраніей, «горнс^р страною» между Альпухарой
(Аль-Бушаратъ) и Гибралтарскимъ полуостровомъ, такъ и въ ха-
рактерѣ населенія мы встрѣчаемъ смѣсь веселости и любезности со
страстностью и дикостью; и еще теперь всѣмъ извѣстно, хотя бы по
«Кармэнъ» Мернмэ, что романтическое разбойничество нигдѣ въ Испаніи
не чувствуетъ себя такъ дома, какъ въ этой Серраніи, и нп одна про-
винція, за исключеніемъ благословенной страны басковъ, не приспосо-
блена лучше для войны гверильясовъ. Понятно, что въ этой мѣстности
ни арабы, ни берберы никогда не пользовались любовью и что именно
здѣсь извѣстія о неудачахъ эмира въ борьбѣ съ ихъ испанскими со-
племенниками въ Сарагоссѣ, Толедо и Бадахосѣ должны были вы-
звать не малое возбужденіе. Уже въ 266 (879) г. возникли серьезные
безпорядки, правда, со всею строгостью подавленные; но броженіе про-
должалось. Только что эмиру Мухаммеду представилась возмож-
ность, благодаря раздорамъ, начавшимъ разъединять арагонскихъ Ка-
ситовъ съ 269 (882) г. и благодаря поддержкѣ, оказанной ему усп-
----(Ш---------
лившеюся съ нѣкотораго времени вокругъ Калатайюда(см.ІѴ, стр, 56
примѣч.) арабской фамиліей Туджибидовъ, снова напасть на линію
Эбро и завладѣть Сарагоссой въ 271 (884) г., какъ возстаніе, за нѣ~
сколько мѣсяцевъ до этого снова вспыхнувшее въ Серраніи Ронды,
заставило его до поры предоставить сѣверную провинцію самой себѣ,
иначе говоря—всѣмъ превратностямъ борьбы между Туджпбидами н
Каситами, и употребить всѣ силы государства на борьбу съ югомъ. II
то обстоятельство, что силы эти здѣсь были связаны въ теченіе цѣлой
трети столѣтія, болѣе того, что въ это время кордовскій эмиратъ и
вообще арабское владычество въ Испаніи безпомощно стояли на краю
гибели,—было дѣломъ одного изъ тѣхъ народныхъ героевъ, которые,
наперекоръ казенной рутинѣ, въ извѣстное время даютъ рѣши-
тельный поворотъ всякому дѣйствительно выдающемуся народу.
Омаръ былъ сынъ нѣкоего X а ф с а—потомка знатнаго рода рене-
гатовъ, вестготскаго происхожденія, помѣстьн котораго были въ горахъ
къ сѣверовостоку отъ Малаги. То уваженіе, которымъ пользовался въ
округѣ его отецъ, благодаря своему богатству, сказывалось уже въ обще-
употребительной передѣлкѣ его имени въ X а ф с о н ъ *). Какъ кажется,
это былъ человѣкъ спокойный и миролюбивый; но сынъ былъ не въ
отца: кажется, никогда не было болѣе горячаго и болѣе неугомоннаго
андалузца, чѣмъ онъ. Извѣстно, что еще теперь южные испанцы, точно
также какъ корсиканцы и неаполитанцы, не прочь разрѣшать несо-
гласія во мнѣніяхъ съ добрымъ пріятелемъ выстрѣломъ ити ударомъ
кинжала; а если дѣло доходитъ до суда, то «несчастная жертва мѣщан-
скихъ (филистерскихъ) воззрѣній», обыкновенно удаляется въ лѣсъ или
въ горы п ведетъ тамъ романтическій образъ жизни, и вопіющую
несправедливость оказываютъ ему въ глазахъ народа, если его дѣя-
тельность ставятъ на одну доску съ пошлымъ ремесломъ обыкновен-
наго разбойника. Такая-же судьба ждала Омара Ибнъ Хафсбна: послѣ
того какъ онъ однажды имѣлъ «несчастіе» (такъ принято выражаться)
закончить споръ съ сосѣдомъ тѣмъ, что туть-же убплъ его, онъ
бѣжалъ въ Серранію и сталъ соперничать съ эмиромъ, взимая съ про-
хожихъ не совсѣмъ равномѣрную дань. Пойманный полиціей и нака-
занный, выгнанный отцомъ изъ дому, онъ бѣжалъ въ Африку, ища
убѣжища въ далекомъ Тахертѣ (II, стр. 175). Но скоро онъ и тамъ
пересталъ себя чувствовать безопаснымъ. Онъ возвратился въ Испанію
и снова двинулся съ нѣсколькими единомышленниками въ родную
Серранію, гдѣ занялъ находящійся недалеко отъ Антекверы разрушѳн-
*) Это „онъи еще въ современномъ испанскомъ языкѣ употребляется для выра-
женія значительности предмета или личности; напр., „дагаи—„кинжалъ14, „дагбнъ*4—
„большой кинжалъ*1; въ старое время это окончаніе часто прибавлялось къ араб-
скимъ именамъ, какъ-бы въ видѣ почетнаго титула.
ный замокъ Бобастро (Бобаштеръ), велѣлъ возстановить его стѣны
и, благодаря своимъ дерзкимъ набѣгамъ, сдѣлалъ небезопасной всю
окрестность (267=880—1). Тамъ онъ продержался нѣсколько лѣтъ, но
въ концѣ концовъ былъ вынужденъ къ сдачѣ посланными противъ
него войсками. Въ виду его несомнѣнной пригодности для войны, эмиръ
назначилъ его офицеромъ въ своемъ войскѣ, и въ только что начавшейся
войнѣ противъ арагонцевъ онъ въ 270 (883 г.) замѣтно выдвинулся,
такъ что, казалось, ему предстояла блестящая военная карьера. Но
судьба Испаніи рѣшила иначе. Довольно было обиды, нанесенной не-
терпѣливому Омару какимъ-то чиновникомъ эмира, послѣ возвращенія
войска на зимовку въ Кордову, чтобы побудить его къ бѣгству. Сол-
даты, находившіеся подъ его командой, были готовы пойти въ огонь
и въ воду за своимъ храбрымъ начальникомъ; поэтому они тотчасъ
согласились присоединиться къ нему, и въ одно прекрасное утро весь
отрядъ просто-на^просто исчезъ (270=884). Само собою разумѣется, что
они пошли въ Серранію, гдѣ къ нимъ присоединилась еще на все готовая
молодежь; прямо невѣроятнымъ рѣшительнымъ ударомъ отважный пар-
тизанъ снова захватилъ Бобастро, который между тѣмъ успѣли вновь
укрѣпить и снабдить сильнымъ гарнизономъ, п устроился тамъ какъ
дома. Впечатлѣнія послѣднихъ лѣтъ, полученныя имъ во время пре-
быванія въ войскѣ эмира, особенно состояніе Испаніи, которое онъ
видѣлъ собственными глазами, убѣжденіе въ слабости правительства,
болѣе подробныя извѣстія объ успѣхахъ толедскихъ и арагонскихъ
соплеменниковъ, собранныя имъ вѣроятно во время похода и въ сто-
лицѣ—все это должно было сильно повліять на него. И если онъ прежде
былъ не чѣмъ инымъ, какъ просто атаманомъ разбойниковъ, то теперь
все это возбудило въ этомъ человѣкѣ,—который, несмотря на сдѣланныя
подъ вліяніемъ страсти ошибки, таилъ въ себѣ огромные задатки не
только честолюбія, но еще въ большей степени любви къ отечеству и на-
ходился подъ вліяніемъ возвышенной идеи—желаніе спасти родину отъ
владычества чужеземцевъ. Дикій и разнузданный юноша созрѣлъ и
превратился въ мужчину серьезнаго и владѣющаго собой, а всѣ себя-
любивыя и низменныя стремленія отступили на второй планъ передъ
одною великою цѣлью. Арабы, его смертельные враги, произносили его
имя не иначе, какъ съ прибавленіемъ аль-мал'унъ «проклятый (Богомъ)»,
пли адувваллахъ—«врагъ Божій», или аль-хабпсъ—«извергъ» (II, стр.
281); но и они должны были признать, что онъ показалъ себя не
только храбрымъ воякой, но и энергичнымъ и въ то же время знаю-
щимъ мѣру властителемъ. Боготворимый своими за ту личную отвагу,
съ которой онъ всегда самъ, во главѣ своихъ боевыхъ товарищей,
шелъ въ самую горячую схватку, онъ съумѣлъ еще болѣе плѣнить
ихъ своею щедростью и строгой справедливостью, не знавшей лично-
стей; а со своимъ прошлымъ онъ порвалъ до такой степени, что,
подвергая себя самого самому строгому воздержанію во всѣхъ отно-
шеніяхъ, онъ не оставлялъ безъ самаго строгаго наказанія ни одного пре'
отупленія противъ собственности или жизни во всей окрестной гор-
ной странѣ. Единственнымъ наказаніемъ его въ такихъ случаяхъ была
смерть; «такъ что въ его время женщины могли безъ сопровожденія
переходить съ мѣста на мѣсто съ деньгами и всякимъ скарбомъ, и
никто и не думалъ заступать имъ дорогу». II это въ горахъ Андалузіи!
Понятно, что къ такому предводителю съ восторгомъ пристало
воинственное населеніе Серраніи, которому давно надоѣло кордов-
ское владычество. Ронда и Арчидона присягнули ему, владѣтель Аль-
хаммы, также ренегатъ, заключилъ съ нимъ союзъ п отдалъ себя въ
его распоряженіе, и его власть скоро распространилась до границъ
округовъ Хаэнъ и Эльвиры, главнаго средоточія арабскаго населенія.
Эмиръ, по неизвѣстной намъ причинѣ, только черезъ два года сдѣ-
лалъ серьезную попытку къ подавленію возстанія; уже былъ 273 годъ
въ началѣ (іюня 886 г.), когда, наконецъ, сынъ Мухаммеда и объ-
явленный наслѣдникъ, Мунзиръ, прибылъ на мѣсто дѣйствія. Чтобы
выманить Омара изъ неприступной крѣпости Вабостро, онъ напалъ на
Альхамму; и дѣйствительно, когда Омаръ замѣтилъ, что городу угро-
жаетъ опасность, онъ бросился туда и здѣсь былъ осажденъ Мунзи-
ромъ, дѣльнымъ человѣкомъ и превосходнымъ полководцемъ, такъ
настойчиво, что оказался въ очень затруднительномъ положеніи. Но
тутъ Омару помогло счастье: въ тотъ моментъ, когда ему оставалось
только два исхода—либо сдаться, либо сдѣлать отчаянную попытку
насильно пробиться черезъ ряды непріятеля, Мунзиръ получилъ из-
вѣстіе о смерти отца (273=886). Такъ какъ онъ опасался, что братъ
его Абдулла, бывшій съ нимъ одного возраста, пожалуй, взду-
маетъ оспаривать у него престолъ, то онъ долженъ былъ не теряя
времени возвратиться въ столицу. Омаръ былъ спасенъ,—впрочемъ,
какъ оказалось, не надолго. Энергичный Мунзиръ (273 — 275 =
=886=888) велѣлъ дать рѣшительный отпоръ отважному испанцу,
тотчасъ послѣ своего освобожденія напавшему на округи Эльвиры,
Кабры, Баэиы (Байяна) и Хаэнъ, и лично въ 275 (888) г. прошелъ
черезъ главную область возстанія. Арчидона была взята, Бобастро
окруженъ; позднѣйшіе лѣтописцы, правда замѣтно расположенные къ
Омайядамъ, говорятъ, что Омаръ погибъ-бы, если-бы Мунзпру было
дано еще хоть годъ повоевать съ нимъ. Но случилось такъ, что тотъ
нравственный перевѣсъ, который несомнѣнно былъ въ этой борьбѣ
на сторонѣ испанскаго патріотизма, отразился,—какъ это рѣдко бы-
ваетъ въ суетѣ земной жизни,—и на ходъ внѣшнихъ событіи. Въ суб-
боту 15 Сафара 275 г. (29 іюня 888) Мунзиръ умеръ послѣ непро-
должительной болѣзни, чуть-ли не отъ яда, поднесеннаго ему по
приказанію родного брата Абдуллы.
Абдулла (275—300=888—912), еще въ день смерти брата
явившійся къ войску изъ Кордовы, за двадцать верстъ, чтобы при-
нять присягу, является однимъ изъ самыхъ отвратительныхъ образ-
цовъ во всей исторіи ислама. Его характеръ ярко выступаетъ изъ
обзора его дѣяній, который я передаю въ разсказѣ знаменитаго ис-
торика *): «Ради захвата престола, онъ отравилъ своихъ двухъ брать-
евъ, Мунзира и Касима; онъ казнилъ своего брата Хишама, несмот-
ря на то, что тотъ не былъ виновенъ въ томъ преступленіи, въ которомъ
обвинялся; онъ казнилъ его на основаніи приговора кадія, произнесен-
наго только изъ боязни за собственную жизнь; обоихъ своихъ сыновей,
Мухаммеда и Мутаррифа, онъ казнилъ на основаніи простого подо-
зрѣнія, безъ всякихъ убѣдительныхъ доказательствъ, безъ судебнаго
приговора, даже послѣ того какъ Мухаммедъ, послѣ бывшаго передъ
тѣмъ слѣдствія, былъ оправданъ судьями. Неустанно мучимый укора-
ми совѣсти, недовѣрчивый ко всѣмъ окружающимъ, этотъ узурпаторъ
все воображалъ, что братья его и сыновья, одинъ за другимъ, устраи-
вали заговоры противъ его жизни и престола; такъ онъ всѣхъ ихъ,
подавляя голосъ совѣсти, принесъ въ жертву своей безумной подозри-
тельности». Если мы еще прибавимъ, что этою подозрительностью об-
условливалось нежеланіе подвергать свою особу опасностямъ и преврат-
ностямъ войны, стремленіе избѣгать всякаго рѣшительнаго шага посред-
ствомъ двоедушной, виляющей, и притомъ жалкой и недостойной по-
литики, то станетъ понятнымъ, почему кромѣ наемныхъ войскъ и жите-
лей Кордовы, которыхъ счастье неразрывно было соединено съ судьбою
Омайядовъ, никто знать не хотѣлъ этого негодяя. Со стороны рене-
гатовъ такое отношеніе понятно само собою, но и арабская аристо-
кратія, успѣвшая за истекшія сто лѣтъ оправиться послѣ большого
пораженія, не желала подчиняться этому эмиру; она всѣми силами
боролась противъ Абдуррахмана I, также вѣроломнаго, но необыкно-
венно храбраго и сильнаго, котораго она ненавидѣла; какъ ей теперь
было подчиняться человѣку, котораго она презирала! Впрочемъ по-
слѣдствіемъ осторожной, ощупью дѣйствовавшей дипломатіи Абдуллы
была та выгода, что противники успѣли передраться и этимъ осла-
бить другъ друга; онъ только наблюдалъ, какъ страна, подъ вліяніемъ
наступившаго безначалія, жарилась въ собственномъ соку, и затѣмъ
настолько остыла, что онъ могъ съ жадностью ухватиться, не боясь
обжечь себѣ пальцы. Впрочемъ ему никогда не удалось-бы вполнѣ
возстановить власть Омайядовъ въ Испаніи. Счастье для его динас-
*) Дозп въ введеніи къ его изданію Ибнъ Азари (Лейденъ 1848—1851) І> 61.
64
тіи и для государства, что онъ вб время уступилъ мѣсто лучшему чело-
вѣку и болѣе выдающемуся правителю.
Непопулярность новаго эмира обнаружилась сразу въ томъ, что
войско, еще до смерти Мунзира недовольное предстоявшими трудно-
стями и продолжительностью осадныхъ работъ, тотчасъ послѣ присяги
разбѣжалось. Омаръ, которому Абдулла немедленно велѣлъ передать, что
желалъ-бы жить съ нимъ въ мирѣ, нисколько не помѣшалъ ни отступ-
ленію Омайяда, ни возвращенію его въ Кордову: вѣроятно онъ до-
вольно зналъ о немъ, чтобы убѣдиться, что трудно было-бы найти въ
Андалузіи болѣе соотвѣтствующаго его намѣреніямъ правителя. Впро-
чемъ уже начало его правленія показало, чего отъ него можно было
ожидать: еще въ 275 (888) г. онъ, не довѣряя оставшемуся послѣ
отступленія Мухаммеда изъ Арагоніи въ Сарагоссѣ намѣстнику, на-
травилъ на него туджпбида Анкара; благодаря гнусному преда-
тельству, обманутый намѣстникъ палъ отъ руки подкупленнаго убій-
цы, а Сарагосса попала въ руки Анкара (276—890), который продол-
жалъ вести войну противъ Каситовъ отъ имени эмира, но на самомъ
дѣлѣ за свой страхъ печетъ. Однако, несмотря на то, что силы этихъ
двухъ фамилій, правда очень постепенно, ослабѣвали, особенно благо-
даря тому, что имъ приходилось еще защищаться съ другой стороны,
противъ Наварры, Абдуллѣ не пришлось дожить до пхъ окончатель-
наго покоренія. Но, между тѣмъ какъ онъ здѣсь до нѣкоторой степени
достигъ своей ближайшей цѣли, со всѣхъ сторонъ, непосредственно
вокругъ него вновь пробудившееся честолюбіе или, пожалуй, чувство
чести арабской аристократіи перешло въ открытое возстаніе. Собы-
тія, о которыхъ идетъ здѣсь рѣчь, одновременно происходятъ тамъ,
гдѣ была сосредоточена вся сила двухъ старыхъ партій—к айсптовъ
и іеменцевъ: въ провинціяхъ Эльвирѣ-Хаэнъ и въ Севильѣ.
Конечно, они жили здѣсь не одни, а вмѣстѣ съ ренегатами, рѣже съ
берберами, но нигдѣ они не достигали такой численности, какъ въ
названныхъ округахъ, которые, впрочемъ, намъ уже изъ предыдущаго
извѣстны, какъ ихъ главная квартира. Населеніе самыхъ горо-
довъ, особенно Севильи и Эльвиры, состояло по большей части
изъ ренегатовъ, и арабы, въ качествѣ владѣльцевъ, жили со сво-
ими кліентами и прочими принадлежащими къ нимъ лицами, внѣ
городовъ въ своихъ имѣніяхъ и замкахъ. Естественно, что отно-
шенія этихъ двухъ классовъ населенія здѣсь, гдѣ арабы особенно
высоко поднимали голову и обращались съ испанцами высокомѣр-
нѣе, чѣмъ гдѣ-бы то ни было, были самыя натянутыя. Когда поэтому,
вскорѣ послѣ восшествія на престолъ Абдуллы, какъ кайситы у
Эльвиры и Хаэна, такъ и іеменскія племена Бену Халдунъ
и Бену Хаджжаджъ у Севильи, по какому-то ничтожному поводу
65
возстали противъ правительства, то война между ними и ренегатами
была почти неизбѣжна. Въ Эльвирѣ они десятки лѣтъ все ждали удоб-
наго случая, чтобы отомстить арабамъ, и въ тотъ моментъ, когда по-
слѣдніе, благодаря возстанію, лишились поддержки эмира, ренегаты,
значительно превосходившіе ихъ по числу, напали на нихъ, разбили
ихъ и отобралп у нихъ укрѣпленный замокъ Монтехикаръ *). Въ Се-
вильѣ дѣло произошло наоборотъ: здѣсь халдуны.и хаджжаджи рѣшили
воспользоваться слабостью правительства, военная сила котораго послѣ
Бобастро казалась жалкою, для того чтобы въ волю пограбить въ
Севильѣ и въ городѣ и во всей странѣ; но такъ какъ они все-же чув-
ствовали себя даже численностью слабѣе испанцевъ, они рѣшились на
невѣроятную гнусность, пригласивъ берберовъ изъ Мериды, отвра-
тительно грубый и жадный народъ, принять участіе въ травлѣ ренега-
товъ. Берберы только того и ждали; а скоро послѣ нихъ, какъ воронье на
падаль, явился и Ибнъ Мерванъ со своими людьми изъ Бада-
хоса. Богатая долина Гвадалквивира подверглась страшному разграб-
ленію и опустошенію, причемъ особенно отличались дикія толпы
берберовъ, подвергавшія несчастныхъ испанцевъ всѣмъ ужасамъ войны.
Попытки правительства, вмѣшаться въ дѣло въ нѣсколькихъ мѣстахъ,
всюду оканчивались весьма плачевно. На востокѣ арабы исправили
свою оплошность при Монтехикарѣ. Въ лицѣ кайсита Саувара,
храбраго воина, они нашли предводителя, которому удалось
примирить всякія несогласія и обезпечить побѣду ихъ знаменамъ;
Монтехикаръ былъ взятъ приступомъ п во многихъ мѣстахъ произо-
шли избіенія испанцевъ, сопровождавшіяся страшнымъ кровопролитіемъ.
Въ отчаяніи, преслѣдуемые испанцы обратились за спасеніемъ къ эмиру,
обѣщая ему покорность на всегда; но и находившіяся въ провинціи
кордовскія войска, соединившіяся съ эльвирскими ренегатами и по-
шедшіе противъ Саувара, были также разбиты отважнымъ героемъ.
Послѣ этой побѣды н арабы пзъ сосѣднихъ округовъ Хаэна и Рейхи
и даже изъ отдаленной Калатравы были готовы признать Саувара
предводителемъ; поэтому онъ еще съ ббльшимъ ожесточеніемъ про-
должалъ преслѣдованіе своихъ враговъ, и съ трудомъ удалось Абдуллѣ,
къ которому они снова обратились, умоляя о заступничествѣ, выго-
ворить миръ, который, при такихъ условіяхъ, не обѣщалъ быть про-
должительнымъ. Но совершенное крушеніе потерпѣла его нетвердая
и ненадежная политика въ Севильѣ. И здѣсь испанцы были готовы
стать на сторону правительства, если-бы оно обезпечило имъ безопас-
ность со стороны іеменцевъ и берберовъ; но эмиръ хотѣлъ, съ одной
*) Названіе это—искаженное Мопіе 8асго; мѣсто это лежитъ къ сѣверовостоку
отъ Гранады—Эльвпры.
исламъ, т. іѵ.	5
стороны, обезпечить за собою этотъ важный городъ, а съ другой—боялся
непосредственнаго нападенія со стороны хаджжаджей и халдуновъ,
и благодаря этому испортилъ свои отношенія ко всѣмъ тремъ
группамъ. Его расположеніе къ горожанамъ озлобило арабовъ; чтобы
умилостивить ихъ, онъ велѣлъ самымъ подлымъ способомъ умертвить
одного изъ лучшихъ людей Севильи и этимъ оттолкнулъ отъ себя
горожанъ, призвавшихъ теперь на помощь въ стѣны города кайсит-
скихъ арабовъ п другія берберскія племена. Му ха м медъ, сынъ Аб-
дуллы, посланный сюда для возстановленія порядка, чуть было не по-
гибъ прп всеобщемъ смятеніи; ему удалось только произвести въ на-
родѣ страшную рѣзню при помощи войскъ, во время подоспѣвшихъ,
и больше ничего. Но едва онъ вернулся въ Кордову, какъ въ Севильѣ
опять все пошло вверхъ дномъ: и кончилось тѣмъ, что берберы и
іеменцы все таки завладѣли городомъ, а испанцы, т. е. большая часть
народонаселенія, были частью умерщвлены, частью обращены въ поспѣш-
ное бѣгство (276=889). Городъ, еще недавно цвѣтущій, былъ разо-
ренъ на долго; намѣстникъ, посланный Абдуллой послѣ этого разгрома,
не могъ ничего сдѣлать, п черезъ нѣсколько лѣтъ (278=881) былъ
убитъ іеменцами. И если они послѣ этого продолжали простодушно увѣ-
рять, что они вѣрные слуги эмира, то это звучало горькой насмѣшкой.
Не успѣшнѣе былп мѣры (если вообще можно употребить это
слово), принятыя Абдуллой противъ самого Омара Ибнъ Хафсбна.
Правда, что Омайядъ предпринялъ походъ противъ Бобастро еще въ
тотъ-же злосчастный 276 (889) годъ, во главѣ войска, которое онъ
между тѣмъ опять успѣлъ собрать; но это была лишь ничего не зна-
чущая демонстрація; очень существенно между тѣмъ было занятіе
Омаромъ Осуны и Эсихп (Есца), благодаря чему онъ теперь былъ всего
за шесть миль отъ столицы. Испуганный эмиръ предложилъ страш-
ному противнику миръ, утвердилъ его «намѣстникомъ» подвластныхъ
ему областей, словомъ—сдѣлалъ все, что отъ него можно было тре-
бовать, но ничто не помогло. Да если*бы Омаръ и согласился, то
продолжающееся всеобщее разложеніе мусульманской Испаніи не
позволило бы ему добросовѣстно соблюсти договоръ, на который онъ
въ данную минуту согласился бы.
Представимъ себѣ положеніе дѣлъ. На сѣверѣ къ концу 276(889) г.
Арагонія была раздѣлена между враждовавшими Бену Каситами и
Туджибидами, а пограничная съ ней часть Повой Кастиліи (Гвадала-
хара) находилась въ рукахъ послѣднихъ; впрочемъ и та и другая были
независимы отъ эмира, какъ и республика Толедо, берберы въ Эстре-
мадурѣ и Алентехо, Ибнъ Мерванъ въ Бадахосѣ. Севилья принадле-
жала іеменцамъ, вслѣдствіе этого Кордова была отрѣзана съ юго-за-
пада и этимъ облегчено образованіе мелкихъ ренегатскихъ государствъ
въ провинціяхъ БехщСильвосъ (Шильбъ, Альгарвъ) *) и Ніеблѣ (Леола),
которыя, правда не принимали участія въ борьбѣ противъ эмира, но
были совершенно изъяты изъ его вліянія. Отъ области севильскихъ
іеменцевъ родина Омара Ибнъ Хафсона была отдѣлена только нѣсколь
кими незначительными арабскими пли испанскими владѣніями; по
сосѣдству съ Омаромъ, къ сѣверу и востоку—цѣлый рядъ дружественно
къ нему расположенныхъ ренегатскихъ вождей въ значительной части
округовъ Кордовы, Эльвиры и Хаэнъ н до Тодмира (Мурціи), съ
давнихъ временъ принадлежавшей почти только испанцамъ. О Вален-
ціп намъ ничего неизвѣстно, но, во всякомъ случаѣ, здѣсь эмиръ
не имѣлъ никакого вліянія, также какъ и въ серединѣ страны, гдѣ
арабская знать, подъ предводительствомъ Саувара, отъ Кадатравы и
до границъ владѣній Омара, относилась къ эмиру, пожалуй, враждебнѣе,
чѣмъ самъ Омаръ. Такимъ образомъ, если не считать нѣсколькихъ незна-
чительныхъ округовъ(напр. близь Альгесираса, АІ^есігаз), которые держа-
лись еще благодаря оставшимся вѣрными офицерамъ, у Абдуллы осталась
только Кордова съ ближайшими окрестностями, а все остальное госу-
дарство распалось на безчисленное множество маленькихъ княжествъ
и республикъ. И достаточно было, чтобъ изъ этой путаницы гдѣ-ни-
будь выдѣлилась жизнеспособная группа, чтобы династія Омайядовъ
погибла. Но враги ея въ то же время были заняты борьбою другъ
противъ друга. Берберы Мериды были въ постоянной враждѣ съ Ибнъ
Мерваномъ изъ Бадахоса; Севилья, съ тѣхъ поръ какъ она попала
въ руки арабовъ, приняла угрожающее положеніе и по отношенію
къ Омару, которому въ свою очередь приходилось слишкомъ много
возиться съ Сауваромъ и его арабами: казалось, что два наиболѣе
опасныхъ сосѣда Кордовы рѣшили сдѣлать другъ друга безвредными.
Война между Сауваромъ и ренегатами Эльвиры, вскорѣ послѣ
мира, заключеннаго при посредствѣ. эмира, снова возобновилась
(277 * **)= 890), и арабы, противъ ожиданій разбитые отчаявшимися
испанцами, были оттѣснены къ Альхамбрѣ ***), близь Гранады.
Тѣсно окруженный въ ней, Сауваръ, благодаря смѣлой военной хитрости,
снова одержалъ верхъ: ренегаты, уже вполнѣ увѣренные въ своемъ
торжествѣ надъ врагомъ, потерпѣли пораженіе въ рѣшительномъ сра-
♦) По-арабски аль-гарбъ „западъ" (отъ того-же корня, что и Аль- Магрибъ,
ср. т. II стр. 314, примѣч.)
**) Точной даты мнѣ не удалось найти, но приводимая мною, сообразно съ
послѣдовательнымъ ходомъ событій, по всей вѣроятности близка къ истинѣ.
***) Аль-Хамра — „красный" (замокъ). Высказанное раньше предположеніе,
что названіе втого знаменитаго дворца находится въ связи съ прозвищемъ по-
слѣднихъ королей Гранады—„Бѳну-ль Ахмаръ" (т. е. „сыновья краснаго)—оши-
бочно. Мы видимъ, что уя;е въ 3-мъ (9-мъ) столѣтіи существовалъ и самъ замокъ
и это названіе.
5*
женіи и остатки ихъ войска были почти совершенно уничтожены,
благодаря безпощадному преслѣдованію. Они позвали на помощь
Омара Ибнъ Хафсона, но и ему счастье на этотъ разъ измѣнило:
онъ былъ разбитъ мужественнымъ Сауваромъ п вынужденъ былъ от-
ступить; съ трудомъ только одному изъ подчиненныхъ ему военно-
начальникрвъ удалось отстоять Эльвиру противъ арабовъ. Но какъ
ни чувствительна была эта неудача, Омаръ все же могъ надѣяться
наверстать ее успѣхомъ съ другой стороны. Мирный договоръ, за-
ключенный имъ съ эмиромъ, уже давно былъ нарушенъ—прежде
всего союзниками Омара, не понимавшими, по какой причинѣ пмъ
слѣдовало прекратить войну противъ враговъ страны. Впрочемъ,
не происходило ничего болѣе или менѣе важнаго, какъ вдругъ про-
будилась, хотя и запоздавшая, но дѣятельная месть за пролитую
кровь кордовскихъ мучениковъ. Кордовскіе христіане, страданія ко-
торыхъ за это время все возростали, видя, что власть эмира все
болѣе колеблется, рѣшились на смѣлый шагъ: покинувъ городъ,
они бросились въ Полей *), крѣпость, принадлежавшую эмиру, въ
шести миляхъ къ югу отъ Кордовы, одолѣли гарнизонъ и послали
къ Омару гонцовъ, предлагая ему дружбу п союзъ (277=890). Сынъ
Хафсона незадолго до этого взялъ близлежащую Баэну и немедленно
поспѣшилъ привѣтствовать свопхъ нежданныхъ союзниковъ; онъ сильно
укрѣпилъ Полей и перенесъ главную квартиру въ Эсиху; такимъ
образомъ съ обѣихъ сторонъ до резиденціи эмира было не болѣе двухъ
переходовъ. И въ довершеніе удачи Омара, въ это-же время единствен-
ный, дѣйствительно равносильный его врагъ, Сауваръ, былъ убитъ
людьми пзъ Эльвиры, которымъ удалось заманить его въ засаду. Из-
бранный арабами его преемникъ, Са’пдъ Понъ Джуди, былъ образцомъ
блестящаго рыцаря, какъ для того, такъ и для послѣдующаго времени.
Храбрость и отвага его граничили почти съ безразсудствомъ; онъ
обладалъ недюжиннымъ поэтическимъ даромъ и былъ любимцемъ жен-
щинъ; — но у него не было ни усердія, ни выдержки его могучаго
предшественника. Испанцамъ Эльвиры не страшенъ былъ этотъ тру-
бадуръ, и Омаръ могъ спокойно готовиться къ завоеванію Кордовы и
уничтоженію Омайядовъ.
Однако, какъ это часто бываетъ въ исторіи, и здѣсь то, чтб ка-
залось легко достижимымъ довершеніемъ разгрома, было только началомъ
неожиданнаго поворота. II не менѣе обыкновенному, слишкомъ по-
спѣшному пренебрежительному отношенію къ казавшемуся безсиль-
нымъ врагу (всякій это знаетъ, а между тѣмъ всѣ попадаются на этомъ),
суждено было превратить побѣду Омара въ тяжелое пораженіе и по-
*) Будахъ. нынѣшній Агвпларъ.
дожить начало паденію его могущества. Теперь и для Абдуллы было
ясно, что прошло время неустойчивой политики шатаній, благодаря
которой онъ, въ какихъ нибудь два года, изъ все еще могущественнаго
повелителя цѣлой половины Испаніи обратился въ невліятельнаго гра-
доначальника Кордовы; теперь ему предстояло либо отказаться отъ
престола, либо защищать столицу съ мечомъ въ рукѣ. Поэтому онъ
поднялъ на ноги почти всю военную силу, бывшую въ его распоряженіи.
Правда, что войско было не велико; несмотря на скупость его отца
Мухаммеда, казна была совершенно исчерпана непрерывными войнами,
а о поступленіяхъ изъ провинцій, сдѣлавшихся самостоятельными, ко-
нечно давно не было рѣчи. Вслѣдствіе этого большая часть войска со-
стояла пзъ добровольцевъ—вѣдь дѣло шло о томъ—быть или не быть
столицѣ; кромѣ 10.000 добровольцевъ было только 4000 настоящихъ
солдатъ; и такое войско эмиръ думалъ противопоставить тридцати ты-
сячному войску Омара Ибнъ Хафсона, воодушевленному успѣхомъ и
надеждой. Понятно, что глава ренегатовъ уже считалъ себя эмиромъ
Испаніи. Онъ вошелъ въ сношенія съ Аглабидомъ Ибрахимомъ II
(II, стр. 250) въ Африкѣ, обнадеживъ его, что Андалузія присягнетъ
Аббасидамъ, если его самого согласятся назначить намѣстникомъ
страны; нечего говорить, что предложенія его были приняты сочувст-
венно: ему дали понять, что, какъ только онъ вступитъ въ Кордову
побѣдителемъ, онъ можетъ надѣяться на утвержденіе въ желательномъ
санѣ. Однако онъ, вмѣстѣ со своимъ войскомъ, былъ слиткомъ увѣ-
ренъ въ своемъ дѣлѣ.
Въ апрѣлѣ 891 (въ началѣ 278) г. *) произошло сраженіе у са-
маго Полей; противъ ожиданій лѣвый флангъ кордовскаго войска сталъ
успѣшно дѣйствовать противъ праваго фланга Омара и, какъ это часто
бываетъ, чѣмъ больше была самоувѣренность, тѣмъ съ большею силой
сказалось уныніе въ рядахъ его войска, такъ что несмотря на всѣ
старанія предводителя, несмотря на храбрость нѣсколькихъ испытан-
ныхъ бойцовъ, возстановить стойкость полковъ не удалось. Сраженіе
было проиграно. Вслѣдствіе этого, а также потому, что ренегаты при-
шли въ полное разстройство, они потеряли Полей, христіанамъ ко-
тораго пришлось жизнью расплатиться за свою безразсудную отвагу,
затѣмъ Эсиху, Арчидону, а въ концѣ концовъ даже Эльвиру, жители
которой, находясь подъ постоянной угрозой, съ одной стороны —
арабовъ подъ начальствомъ Пона Джуди, съ другой—эмира, пред-
почли перейти на сторону послѣдняго, и Хаэнъ, который не рѣ-
шался долѣе оказывать сопротивленіе побѣдоносному Абдуллѣ. Правда,
♦) Вѣроятно 16-го ацрѣля==3 Мухаррема, по Дозп. Ибнь Азарп П, 126, го-
воритъ. что Абдулла выступилъ пзъ Кордовы 1-го Сафара^=15 мая.
что всѣ эти округи, которые онъ вновь подчинилъ своей власти, были
ближайшіе вокругъ Кордовы, но все же это былъ шагъ впередъ.
Надо сказать правду,—лично эмиръ не виновенъ въ этомъ успѣхѣ.
Во время сраженія онъ благоразумно не появлялся впереди войска.
Пусть другіе, говорилъ этотъ благочестивый мужъ, надѣются на чи-
сленность войска, на боевыя орудія, наконецъ, на личную отвагу; вся
моя надежда только на Бога, единаго, вѣчнаго. Оставаясь при такомъ
похвальномъ образѣ мыслей, онъ разсчитывалъ удовольствоваться тѣмъ,
что попало къ нему въ руки безъ особыхъ усилій, послѣ отступленія
непріятеля; поэтому онъ согласился на мирныя условія, предложенныя
Омаромъ. Но неутомимый испанецъ просилъ мира только для того,
чтобы привести въ порядокъ свои боевыя силы, а такъ какъ кромѣ
того встрѣтились затрудненія при введеніи въ дѣйствіе договора, то
очень скоро война возобновилась. Но такъ какъ Абдулла, повидимому,
не думалъ напасть на него въ его владѣніяхъ, то наступать пришлось
снова Омару. Въ 279 (892) г. онъ снова завоевалъ Лрчидону п Эль-
впру и нанесъ арабамъ, бывшимъ подъ предводительствомъ Джуди, пора-
женіе, обратившееся, благодаря необдуманности ихъ храбраго, но легко-
мысленнаго вождя, въ цѣлую катастрофу для принадлежавшихъ къ
его племени и жившихъ вокругъ Гранады. Тысячи арабовъ погибли здѣсь
подъ ударами мечей ренегаговъ, и національно-арабскому элементу въ
этой области никогда не удавалось снова добиться рѣшающаго вліявія.
пока, наконецъ, черезъ нѣсколько столѣтій, страннымъ велѣніемъ судьбы
ему дано было еще разъ выдвинуть знаменитую династію. Но несмотря
на эту побѣду, которая до поры совершенно обезсилила арабовъ, намъ
ничего неизвѣстно о дальнѣйшихъ завоеваніяхъ ренегатовъ въ послѣ-
дующія пять лѣтъ. Правда, что усердіе ихъ къ національному дѣлу
въ это время въ нѣкоторыхъ провинціяхъ, какъ кажется, значительно
охладѣло. По крайней мѣрѣ Эльвира почти безъ сопротивленія сда-
лась сыну Абдуллы, Мутаррифу, какъ только тотъ появился съ вой-
скомъ у города (280=893); впрочемъ жители ея не были болѣе не-
посредственно заинтересованы въ успѣхахъ Омара, послѣ того какъ
его побѣды надъ Ибнъ Джуди освободили пхъ отъ страха передъ ара-
бами; а что касается преклоненія передъ личностью его, то добрые
горожане были въ этомъ отношеніи гораздо сдержаннѣе, чѣмъ населе-
ніе горной страны. Какъ бы то ни было, но кажется страннымъ, что
Пбнъ Хафсбнъ потерялъ попусту столько времени, прежде чѣмъ онъ
снова снарядился противъ эмира, тѣмъ болѣе, что онъ далъ ему время,
посредствомъ набѣговъ въ обширной области на югѣ п на западѣ,
дать войскамъ попользоваться добычей и пополнить казну средствами,
словомъ—все болѣе и болѣе собраться съ силами. Наконецъ въ 284
(897) году Понъ Хафсбнъ снова переходитъ въ наступленіе; ренегаты
снова осаждаютъ Эсиху и такимъ образомъ угрожаютъ Кордовѣ. Съ
другой стороны, сдѣланная Мутаррифомъ, по порученію эмира, по-
пытка добиться покоренія севильскихъ іеменцевъ, была безуспѣшна
и въ концѣ концовъ даже привела къ новому осложненію, и къ тому
же крайне опасному; къ открытому союзу между этими іеменцами
и Омаромъ Ибнъ Хафсдномъ.
Горячо любившій родину, начальникъ добровольцевъ именно въ это
время долженъ былъ убѣдиться въ томъ, что, несмотря на его по-
слѣднія многообѣщающія завоеванія, у испанскихъ ренегатовъ не
хватитъ силы, чтобы безъ посторонней помощи положить конецъ вла-
сти Абдуллы. До сихъ поръ, въ борьбѣ съ нимъ, онъ опирался почти
исключительно на силу своихъ людей пзъ Серраніи; теперь онъ сталъ
помышлять о внѣшнемъ союзѣ. Уже въ 285 (898) г. онъ съ
этой цѣлью велъ переговоры съ Бену Каситами въ Арагоніи; но
этотъ планъ былъ разрушенъ послѣдовавшею въ борьбѣ противъ
Анкара Сарагосскаго смертью Мухаммеда Ибнъ Лопе *),
главы въ то время все еще могущественной фамиліи, а сынъ Мухам-
меда Лопе, боявшійся попасть въ безвыходное положеніе между сара-
госскими туджибидами и христіанскими князьями Барцелоны, Навар
ры и Астуріи, заключилъ миръ съ эмиромъ и посвятплъ свои силы
на борьбу съ невѣрными. Быть можетъ въ то же время, а можетъ
быть немного позже, и Омаръ вошелъ въ сношенія съ Альфон-
сомъ Велпкимъ Астурійскимъ. Помимо того, что онъ былъ
прямо заинтересованъ въ дальнѣйшемъ ослабленіи мухаммеданской
центральной власти въ Кордовѣ, была еще одна причина, склонявшая
Альфонса къ союзу съ повелителемъ Серраніи: дѣло въ томъ, что Омаръ,
уступая наконецъ давнишнему сердечному влеченію, вмѣстѣ съ бли-
жайшими друзьями перешелъ изъ ислама въ христіанство. Этотъ
шагъ, побудительную причину къ которому, принимая въ соображеніе
положеніе вещей того времени, слѣдуетъ искать исключительно въ
неудержимомъ религіозномъ влеченіи, естественно долженъ былъ сбли-
зить его съ христіанскими князьями сѣверной Испаніи. Однако мы
не видимъ, чтобы Альфонсъ, который, правда, въ послѣдующее время
своего правленія былъ стѣсненъ въ движеніяхъ различными внутрен-
ними затрудненіями, предпринялъ что либо основательное для поддерж-
ки своего новаго единовѣрца. Правда, что между южной границей
астурійскаго королевства и областью Кордовы находились еще окру-
ги воинственныхъ берберовъ, которые какъ разъ въ это время (288=
=901) опять были возбуждены къ <священной войнѣ* новымъ
*) Это имя, какъ и другія испанскія имена, напр. Леонъ, Паскуаль и проч..
часто встрѣчаются у ренегатовъ, конечно нѣсколько видоизмѣненныя; арабы пи-
шутъ: Лобъ, Лохонъ, Башку валъ.
72
м ах ді е мъ, какъ ни странно — омайядскпмъ принцемъ Ахме-
домъ Ибнъ М у’ а в і е й, и собирались въ походъ противъ
астурійцевъ. Они потерпѣли кровавое пораженіе при Заморѣ (Саму-
рѣ); но до тѣхъ поръ, пока такія опасныя нападеніи со стороны му-
сульманъ были еще возможны, Альфонсу нечего было и думать о
наступленіи на югъ. Походъ на Кордову былъ-бы скорѣе возможенъ
черезъ Толедо, который, въ качествѣ республики, находившейся
подъ покровительствомъ короля, могъ пожалуй считаться какъ-
бы передовымъ постомъ христіанъ въ борьбѣ противъ мухам-
меданъ; но кажется, что отношенія республики къ своему покровите-
лю были въ то время не изъ лучшихъ, по крайней мѣрѣ христіанскіе
источники сообщаютъ о позднѣйшихъ набѣгахъ Альфонса на толед-
скую область, и во всякомъ случаѣ можно предположить, что врядъ-
ли и съ этой стороны астурійцамъ можно было-бы пробраться къ югу
настолько далеко, чтобы оказать Омару существенную поддержку въ
смыслѣ отвлеченія непріятельскихъ силъ. Такпмъ образомъ андалуз-
скій вождь въ концѣ концовъ былъ предоставленъ самому себѣ и
вскорѣ выяснилось, что переходъ его въ христіанскую вѣру, какого-
бы уваженія онъ ни заслуживалъ, какъ открытое и мужественное вы-
раженіе убѣжденія, представлялъ крупную политическую ошибку.
Врядъ-ли большинство ренегатовъ, не говоря обо всѣхъ, доходило въ
своей ненависти къ арабамъ и омайядскимъ эмирамъ до возможности
легкаго отношенія къ своей вѣрѣ. Вѣдь большинство изъ нихъ были
искренно вѣрующіе мусульмане, многіе въ теченіе ряда поколѣній.
Они пожалуй привыкли бороться подъ предводительствомъ мусульма-
нина противъ враждебныхъ имъ мусульманъ-жѳ; но идти противъ
своихъ единовѣрцевъ за невѣрующаго, болѣе того, за совершившаго
наказуемое смертью вѣроотступничество (I, стр. 228), этого пмъ не
позволяла совѣсть. Такимъ образомъ многіе изъ его приверженцевъ,
далеко не худшіе, покинули своего разсудительнаго вождя; въ средѣ
остальныхъ все больше и больше распространялось недовольство и
охлажденіе, а число тѣхъ, которые раньше тайно псповѣдывали хри-
стіанство и теперь приняли его открыто, было недостаточно велико,
чтобы заставить забыть о такой потерѣ матеріальной и нравственной
силы. Вслѣдствіе этого виды Омара (въ христіанствѣ Самуила),
стали замѣтно ухудшаться; но въ этотъ моментъ онъ былъ выведенъ
изъ затруднительнаго положенія благодаря договору, заключенному въ
287 (900) году съ Ибрахимомъ, вождемъ Бену Хаджжаджей, ко-
торый незадолго до того (286=899) сдѣлался самостоятельнымъ вла-
стителемъ Севильи и окрестностей. Этотъ іеменецъ, какъ большинство
членовъ арабской знати, не придавалъ особеннаго значенія религіоз-
нымъ чувствамъ п не понималъ, почему-бы ему вмѣстѣ съ Ибнъ Хафсд-
73
номъ не сражаться противъ общаго врага въ Кордовѣ; неужели только
потому, что онъ сдѣлался «полѣномъ дровъ для ада» (мы-бы сказали:
бусурманиномъ) А испанецъ съ своей стороны надѣялся, что союзъ
сь арабомъ, которын все-же оставался поклонникомъ ислама, нѣсколь-
ко подниметъ его въ глазахъ остальныхъ мусульманъ, уже не говоря
о значеніи ожидаемой поддержки деньгами и солдатами. Такимъ об-
разомъ онъ съ жадностью ухватился за это предложеніе; договоръ
былъ заключенъ, и вскорѣ Ибнъ Хафсбнъ, получившій подкрѣпленіе въ
лицѣ севильскихъ вспомогательныхъ войскъ, снова угрожающе стоитъ
лицомъ къ лицу съ эмиромъ. Абдулла, какъ и прежде часто удерживае-
мый отъ смѣлаго рѣшенія частью силою обстоятельствъ, частью
слабостью характера, согласился на заключеніе мира. Въ 288 (901)
году былъ заключенъ договоръ: но уже въ слѣдующемъ (289=902)
году снова вспыхнула вражда. Сначала Кордова была въ опасности,
но <сила вещей» и на этотъ разъ оказалась могущественнѣе воли
человѣка. Какъ бы то ни было, а соединеніе испанцевъ Ибнъ Хафсона
съ іеменскими арабами было неестественно. Жители Серраніи возсталп,
чтобы прогнать арабовъ изъ Испаніи, а теперь имъ приходилось счи-
тать ихъ-же самыми важными союзниками; но если уже на то пошло,
то изъ арабовъ все-же слѣдовало отдать предпочтеніе омайядамъ пе-
редъ іеменцами, которые болѣе другихъ были виновны въ пролитой
въ Севильѣ крови ренегатовъ; съ другой стороны — войска Ибра-
хима Ибнъ Хаджжаджа считали позоромъ сражаться подъ началь-
ствомъ испанскаго отщепенца. При такомъ недоброжелательствѣ неуди-
вительно, что союзники еще въ томъ-жѳ году потерпѣли пораженіе при
Эстепѣ, благодаря чему Кордова до поры до времена была обезпе-
чена отъ ихъ нападенія. Но важнѣе было принятое въ то же время
Ибрахимомъ рѣшеніе отказаться отъ союза съ Ибнъ Хафсономъ. Дѣло
въ томъ, что одинъ изъ сыновей Ибрахима попалъ въ руки кордовцевъ, но,
по совѣту Бедра, одного изъ наиболѣе уважаемыхъ офицеровъ, не
былъ казненъ; за его освобожденіе Ибрахимъ согласился расторгнуть союзъ
съ христіаниномъ и заключить миръ съ эмиромъ. Правда, что эмиру
за это пришлось признать его наслѣдственнымъ, хотя п платящимъ
дань, властителемъ Севпльи и Кармоны съ ихъ обширною областью,
но все-же оставалась та неоцѣнимая выгода, что всѣ мелкіе
князьки между Альгесирасомъ и Ніеблой, которые до сихъ поръ
пользовались защитой могущественныхъ іеменцевъ противъ вторженія
кордовскихъ войскъ, теперь также были вынуждены по прежнему
уплачивать подати Омайяду. По*мѣрѣ возрастанія доходовъ, онъ былъ
въ состояніи увеличивать войско и, благодаря этому, снова подчинять
своей власти, одинъ за другимъ, непокорные округи. А о томъ, чтобы
сдѣлать арабовъ въ Хаэнѣ и Эльвирѣ безвредными для эмира, поза-
74
ботился самъ Ибнъ Хафсбнъ: со времени ихъ большого пораженія въ
279 (892 г.) прекратилось господствовавшее прежде въ ихъ
средѣ согласіе, Са’йдъ Ибнъ Джуди палъ въ 284 (897) году жер-
твой мести другого вождя, жена котораго увлеклась этимъ арабскимъ
Донъ Жуаномъ девятаго столѣтія, и съ тѣхъ поръ остатки нѣкогда
столь могучей аристократіи стали растрачивать свои, и безъ того
небольшія, силы совсѣмъ по-арабски: въ безконечныхъ и безцѣль-
ныхъ распряхъ, благодаря чему они лишились всякаго вліянія на
судьбы страны. II намъ ничего неизвѣстно о какихъ-лпбо попыткахъ
съ ихъ стороны принять участіе въ дальнѣйшей борьбѣ; теперь дѣло
шло еще только объ Ибнъ Хафсбнѣ и его приверженцахъ. Кромѣ
Эльвиры, которая уже съ 280 (893 г.) покорилась прави-
тельству, въ 290 (903) году Хаэнъ снова былъ взятъ войсками
Абдуллы, затѣмъ въ 292 (905) году самъ Ибнъ Хафсбнъ былъ раз-
битъ недалеко отъ этого города, а въ 294 (907) году Арчидона снова
была вынуждена платить дань. Правда, что несмотря на все это, дѣло
подвигалось очень медленно; ни отталкивающая личность Абдуллы, ни
подозрительный и черезчуръ осторожный характеръ его политики^не
позволяли нѣсколькими сильными ударами добиться рѣшительнаго
успѣха. Такъ междоусобная война, начавшаяся тридцать четыре года
тому назадъ, еще продолжалась въ 300-мъ (912) году; правда, что изъ
состоянія бурнаго она перешла въ скрытое, но какая-либо перемѣна
лпчностей илп обстоятельствъ (хотя-бы напримѣръ иное поведеніе
Севильи) могла каждое мгновеніе возбудить ее съ новой силой. При
такихъ обстоятельствахъ въ октябрѣ (Сафарѣ) этого года умеръ эмпръ
Абдулла.
Между этимъ наименѣе привлекательнымъ изъ всѣхъ испанскихъ
Омайядовъ и другимъ, во всемъ остальномъ отличающемся отъ него
властителемъ мухаммеданскаго востока — Аббасомъ Великимъ,
есть въ одномъ отношеніи поражающее сходство. Какъ и тотъ,
Абдулла изъ простого подозрѣнія устранилъ собственныхъ сыно-
вей; въ 277 (891) погибъ Мухаммедъ, въ 282 (895) г.
М у т а р р и ф ъ—оба жертвою отцовской подозрительности, оба слу-
чайно, въ одномъ возрастѣ—27 лѣтъ; и подобно тому, какъ Аббасъ
искалъ утѣшенія мученій совѣсти въ томъ, что онъ окружилъ нѣж-
ностью оставшагося послѣ убитаго сына ребенка и назначилъ его
наслѣдникомъ, вопреки всѣмъ другимъ, имѣвшимъ на это право, такъ
и Абдулла всѣми способами оказывалъ, съ ранней молодости, предпо-
чтеніе передъ всѣми другими членами семьи сыну Мухаммеда—Абдур-
рахману родившемуся 23-го Рамадана 277 (7 [8] янв. *) 891 г.),
*) У Дози въ Нізѣоіге II, 320, примѣч. 3, какъ и въ введеніи къ Ибнъ Азарп,
стр. 50—обозначено 14-е января и въ своихъ Соітесііопз зиг Іез іехіез (Іи Ва-
____ і о
ровно за три недѣли до насильственной смерти отца,—и задолго еще
до своей смерти велѣлъ присягнуть ему какъ наслѣднику своей власти.
Разница только въ томъ, что этому повелѣнію суждено было послужить
болѣе ко благу страны, чѣмъ впослѣдствіи въ злосчастной Персіи.
Абдуррахману тогда едва только минуло 22 года; и если несмотря
на это изъ большого числа Омайядовъ при смерти Абдуллы нпкто не
явился оспаривать престолъ у юнаго наслѣдника, то это указы-
ваетъ на значительное довѣріе, которымъ онъ уже пользовался благо-
даря личнымъ качествамъ. И въ самомъ дѣлѣ, это былъ переходъ отъ
черной ночи къ ясному свѣтлому дню, отъ безсердечнаго и лицемѣр-
наго ханжи, отъ коварнаго и трусливаго, но при этомъ не останавли-
вавшагося ни передъ какимъ преступленіемъ тирана, къ царствен-
ному юношѣ, который въ хитрости и лукавствѣ не отставалъ отъ сво-
его дѣда, но своею смѣлостью, энергіей и соединенною съ острою про-
ницательностью и послѣдовательностью поступковъ, напоминалъ своего
могучаго предка Абдуррахмана I. II особенно привлекательна эта
блестящая личность тѣмъ, что она чиста отъ пятенъ, искажающихъ
образъ основателя власти Омайядовъ въ Испаніи. Правда, что намъ
всегда иначе представляется образъ великаго властителя Востока, чѣмъ
могучая личность Карла, или Фридриха Барбаруссы; но никогда глазъ
поэта, одареннаго историческимъ чутьемъ, не улавливаетъ эту разницу
болѣе тонко, чѣмъ Ьальтѳръ Скоттъ, въ знаменитой сценѣ его «Тали-
смана» *}, гдѣ онъ гораздо болѣе мѣтко, чѣмъ Лессингъ, даетъ харак-
теристику Саладина, противопоставляя его Ричарду Львиное Сердце.
Англійскій король, во время дружескаго свиданія со своимъ великимъ
противникомъ, показалъ свою богатырскую силу тѣмъ, что разрубилъ
пополамъ мечомъ желѣзную жердь; тогда султанъ положилъ тонкое
покрывало на лезвее своего тонкаго дамасскаго клинка и съ такою
силою и ловкостью въ воздухѣ провелъ его черезъ легкую ткань, что
разрѣзалъ ее пополамъ. II у самаго храбраго восточнаго полководца
гораздо больше ловкости и хитрости, чѣмъ мы это привыкли видѣть
у нашихъ, и едва ли тонкій политикъ принималъ меньшее участіе въ
чрезвычайныхъ успѣхахъ Абдуррахмана, чѣмъ храбрый воинъ. Но это
уапо’І-Мо^гіЪ еіс. (Лейденъ 1883) стр. 2, гдѣ онъ точнѣе обозначаетъ дошедшую
до насъ мухаммеданскую дату, онъ не измѣнилъ христіанскую. Но по таблицамъ
Вюстенфельда, какъ и по „Агі Де ѵёгіГіег Іез <Іа1ези, 277 годъ начался 25 апрѣля
890 г., значитъ четвергъ 22 Рамадана приходится на 7 е января 891 г.; по всей
вѣроятности тутъ маленькій недосмотръ со стороны Дози. 23-е чпсло, приводимое
арабскимъ историкомъ, представляетъ одну изъ неточностей обозначенія датъ (о
которой мы говорили выше), слѣдовательно 7-е января п есть тотъ день, о кото-
ромъ идетъ рѣчь.
*) ТЬе Таіізшаи, СЬар. XXVII.
76
не идетъ въ разрѣзъ съ тою чертою величія, которая проявляется въ
характерѣ этого человѣка. Совершенно не прибѣгая къ безчестнымъ
средствамъ, безъ всякой наклонности къ насилію пли жестокости, онъ
съумѣлъ, благодаря своей энергичной и свободной дѣятельности, въ
двадцать лѣтъ устранить всякое противодѣйствіе и превратить безпо-
рядочную кучу расшатанныхъ мелкихъ владѣній въ могущественное и
цвѣтущее государство. Если затѣмъ Испанія въ теченіе почти цѣлаго
столѣтія стояла во главѣ цивилизованнаго міра, какъ по матеріальному
благосостоянію населенія, такъ и по высоко - развитой культурѣ, то
она обязана этимъ своему Абдуррахману III, и только ему.
И недаромъ этотъ выдающійся правитель, впослѣдствіи, когда онъ
захотѣлъ, по образцу восточныхъ халифовъ, присоединить къ своему
имени еще прозвище, выбралъ титулъ Анъ-Шсиръ—«спаситель». II
съ не меньшимъ правомъ онъ могъ пользоваться имъ, чѣмъ Саладинъ,
хотя и въ другомъ значеніи. Правда, и онъ во время своего ^о-
чти пятидесятилѣтняго правленія (300—350=912—961) снова вну-
шилъ невѣрнымъ подобающее уваженіе къ силѣ мусульманскаго ору-
жія, которое, казалось, было подорвано послѣ побѣды Альфонса
Великаго при Заморѣ. Но хуже всѣхъ бѣдъ, которыхъ можно было ожи-
дать отъ невѣрныхъ, были тѣ страданія, которыя причиняло несчастной
странѣ продолжавшееся болѣе четверти столѣтія безначаліе, и тутъ то
Абдуррахманъ III является въ истинномъ смыслѣ спасителемъ. Послѣ
того, что было сказано, намъ нечего описывать тотъ всеобщій безпорядокъ,
который онъ засталъ; но что особенно характерно именно для этого
времени, это все увеличивавшееся одичаніе, которое все яснѣе высту-
пало въ безконечныхъ войнахъ. Отвратительная жестокость и страсть
къ грабежамъ, бывшія въ началѣ междоусобной войны лишь мало за-
виднымъ преимуществомъ берберовъ, все больше были усвоены ара-
бами, а въ концѣ концовъ и испанцами, которые прежде выгодно от-
личались большею человѣчностью. По мѣрѣ того, какъ возвышенная
цѣль, поставленная Омаромъ Ибнъ Хафсбномъ, становилась осущест-
вимою, мало-по-малу ослабѣвалъ и патріотическій восторгъ, вооду-
шевлявшій его приверженцевъ, давъ волю низменнымъ побужденіямъ,
неизбѣжное появленіе которыхъ тяготѣетъ самымъ ужаснымъ прокля-
тіемъ надъ всякой затянувшейся войною. И чѣмъ менѣе испанскій на-
родный герой, послѣ расторженія союза съ Севильей, былъ въ состо-
яніи наносить сильные удары, какъ бы стойко онъ ни держался своего
дѣла несмотря на всѣ превратности,—тѣмъ все болѣе война гверилья-
совъ, продолжавшаяся во всѣхъ спорныхъ округахъ, вырождалась въ
разбойничьи набѣги, а владѣльцы укрѣпленныхъ замковъ, естественно
составлявшіе оплотъ христіанско-національной партіи, превраща-
лись въ грабителей. Мирное населеніе, находясь между нимп и войсками
77
эмира, которыя до сихъ поръ прямо пріучались къ тому, чтобы грабить и
опустошать враждебные округи, должно было погибнуть, если бы помощь
не подоспѣла во время. Неудивительно, что почти всею страною овла-
дѣло страстное желаніе мира и, исключая перешедшихъ въ христіан-
ство владѣльцевъ замковъ и нѣсколькихъ личныхъ приверженцевъ
Ибнъ Хафсбна, внѣ самой Серраніи, въ сущности, никто не желалъ
продолженія войны. Къ тому же среди окружающихъ Омара, который
несомнѣнно становился все болѣе мрачнымъ, благодаря многолѣтней
безплодной борьбѣ, все сильнѣе выдвигался христіанскій фанатизмъ,
обусловливая сперва ограниченіе, а потомъ и полное вытѣсненіе мусуль-
манскаго элемента среди старой національной партіи; благодаря этому
уничтожалась послѣдняя надежда не только на изгнаніе арабовъ
за перешеекъ, но даже на сохраненіе собственной самостоятель-
ности испанцевъ юга. Кромѣ того теперь исчезла та сильная под-
держка, которую возстаніе имѣло въ видѣ слабости отвратительнаго Аб-
дуллы и ненависти къ нему. Абдурра хманъ Ш, любимый уже во мно-
гихъ кругахъ до вступленія напрѳстолъ. въ качествѣ правителя, послѣ пер-
выхъ шаговъ своихъ, пріобрѣлъ уваженіе и расположеніе всѣхъ, сколько
нибудь заинтересованныхъ въ упорядоченіи условій. Смѣло и твердо онъ
объявилъ свое рѣшеніе —въ корнѣ уничтожать всякое проявленіе не-
покорности, какой бы видъ она ни принимала. Теперь приходилось
или покоряться, или воевать, и притомъ не на словахъ только, а на
дѣлѣ. Милость и снисхожденіе всѣмъ добровольно покорившимся, война не-
устанная противъ упорствовавшихъ въ своемъ возмущеніи; но только не
прежніе неопредѣленные договоры, неустойчивое шатаніе, жалкая диплома-
тія изъ за угла. Большинство городовъ въ области Гвадалквивира, которые
больше всего страдали, попадая то въ руки мятежниковъ, то правитель-
ственныхъ войскъ, ничего другого не желало, какъ быть подъ покро-
вительствомъ настоящаго властителя. Черезъ восемь недѣль послѣ всту-
пленія на престолъ Абдуррахмана, Эсиха сдалась Бедру, до-
стигшему уже сана хаджиба *), т. е. перваго министра; вскорѣ
затѣмъ молодой эмиръ, лично отправившійся въ походъ во главѣ
своего войска, занялъ, въ теченіе менѣе трехъ мѣсяцевъ, провинціи
Хаэнъ и Эльвиру*, за исключеніемъ нѣсколькихъ отдѣльныхъ мѣст-
ностей. Рѣшительный образъ дѣйствій и увѣренная быстрота, сразу
проявленные всюду этимъ двадцати-двухъ-лѣтнимъ юношей, оказывали
такое вліяніе на владѣтелей отдѣльныхъ замковъ и крѣпостей, что
только въ нѣсколькихъ исключительныхъ случаяхъ были сдѣланы по-
пытки къ сопротивленію; но нигдѣ оно не длилось долго. Путемъ ли
*) Хаджибъ собственно соотвѣтствуетъ камергер въ Испаніи это титулъ ве-
ликаго визиря.
78
добровольной сдачи иди насильственно, скоро п самыя неприступныя
мѣста, одно за другимъ, попали въ руки эмира. Этому очень содѣй-
ствовала всюду увеличивавшаяся рознь между христіанами п мусуль-
манами, въ большинствѣ мѣстъ ослаблявшая силы защищавшихся.
Обращеніе съ населеніемъ завоеванныхъ мѣстностей было всюду чрез-
вычайно мягкое; только въ одномъ случаѣ упорное сопротивленіе,
потребовавшее продолжительной осады, стоило жизни христіанамъ,
покинутымъ въ концѣ концовъ ихъ мусульманскими согражданами.
Видно было, что новому властителю примиреніе съ врагами было не
менѣе важно, чѣмъ одолѣніе ихъ, конечно постольку, поскольку пер-
вое было достижимо. Рука объ руку со строгостью шлп справедли-
вость и доброжелательство.
Не много времени нужно было Ибнъ Хафсбну, чтобы убѣдиться, съ
какимъ опаснымъ противникомъ ему предстояло имѣть дѣло. Поэтому
онъ напрягалъ всѣ силы; но его попытка возбудитъ возстаніе въ
Арчидонѣ не удалась точно также, какъ предположенное нападе-
ніе на Эльвиру. Вѣрному взгляду Абдуррахмана соотвѣтствовала
быстрота рѣшеній и исполненія; и, по мѣрѣ того, какъ съ возра-
стающимъ успѣхомъ росли и его средства, дЬла великаго вождя
повстанцевъ шлп неудержимо подъ гору. Уже давно онъ былъ вы-
нужденъ пополнять все увеличивающіеся пробѣлы въ своемъ войскѣ
наемными берберами изъ Танжера, для которыхъ деньги его были
важнѣе побѣды; и еще менѣе цѣнными оказались тѣ сношенія, кото-
рыя онъ завязалъ съ достигшимъ между тѣмъ власти въ Африкѣ
фатимидомъ махдіемъ Убейдуллой (т. II, стр. 299—300) *). Онъ
присягнулъ ему на вѣрность, но ему пришлось разочароваться въ
полученіи со стороны махдія матеріальной поддержки въ связи съ
этимъ шагомъ, тѣмъ болѣе, что послѣдній былъ, какъ намъ извѣстно,
(т. II, стр. 312 слѣд.) слишкомъ занятъ упроченіемъ своей династіи
и не могъ и думать о раздѣленіи своихъ силъ въ теченіе ближайша-
го десятилѣтія. Поэтому Ибнъ Хафсонъ не переставалъ вести войну
съ присущею ему выдержкою. Такъ какъ въ Эльвирѣ и Хаэнѣ, съ тѣхъ
поръ какъ Абдуррахманъ занялъ здѣсь почти всѣ крѣпости и замки сво
имп гарнизонами, ничего нельзя было сдѣлать, то Ибнъ Хафсонъ попы-
тался повредить эмиру съ другой стороны. Эмиръ былъ не таковъ, чтобы
♦) Приводимый у Дози 909 (296-7) годъ (Нізіоіге П, 824) мы не находимъ въ
цитируемомъ имъ мѣстѣ изъ Ибнъ Халду на Булакск. изд. IV, 135; это тотъ же годъ,
въ которомъ Абдулла Ші’іЙ освободилъ Убейдуллу ивъ плѣна въ Сиджильмасѣ (т.
П, 300—301). Возможно, что Ибнъ Хафсовъ вошелъ въ сношеніе съ Убейдуллой
тотчасъ послѣ его побѣдъ надъ Аглабидами; но едва-ли, мнѣ кажется, можно на-
вѣрно утверждать, что это произошло еще въ томъ-же году. Для этого выра-
женіе Ибнъ Халдуна не достаточно опредѣленно.
79
успокоиться на свѣжихъ лаврахъ и уже въ слѣдующемъ году (301=
=913) пошелъ на Севплью, чтобы положить конецъ самостоятельно-
сти этого государства іеменцевъ, лишившагося въ 293 (910—11) г.
своего выдающагося правителя Ибрахима и ослабѣвшаго благо-
даря раздорамъ при его преемникахъ; и тутъ-то Ибнъ Хафсбнъ
оросился въ осажденный уже городь на помощь къ его защитникамъ.
Но предпринятая ими совмѣстно вылазка окончилась для нихъ такимъ
рѣшительнымъ пораженіемъ, что онъ принужденъ былъ поспѣшно бѣ-
жать въ Бобастро, чтобы ие раздѣлить неизбѣжной участи своихъ
союзниковъ. Вскорѣ послѣ этого Севилья сдалась (въ концѣ 913=
=301 г.); тщетная попытка Мухаммеда, одного изъ сыновей
Ибрахима, нѣсколько мѣсяцевъ спустя (301=914) снова завладѣть
городомъ, послужила только доказательствомъ тому, какъ Абдуррах-
маг4 старался привлекать на свою сторону побѣжденныхъ противни-
ковъ. Ловкій посредникъ такъ съумѣлъ убѣдить этого все еще ува-
жаемаго вождя въ расположеніи къ нему эмира, что онъ склонился
на необидное для него примиреніе, и кажется, что вліяніе его во
всѣхъ отношеніяхъ было полезно кордовскому двору, при которомъ
онъ занялъ выдающееся мѣсто. Правда, что эти добрыя отношенія
продолжались не долго; еще въ томъ-же (301=914) году въ Кар-
монъ возсталъ одинъ бывшій офицеръ Мухаммеда, и Мухаммедъ былъ,
справедливо или нѣтъ, заподозрѣнъ въ подстрекательствѣ къ этому
возстанію. Онъ былъ посаженъ въ тюрьму; но такъ какъ противъ
него не было никакихъ уликъ, то послѣ подавленія возстанія ему была
возвращена свобода, хотя ему пришлось потерять свою высокую долж-
ность. Вся разница между характеромъ Абдуррахмана Ш и его родо-
начальника того же имени становится очевидною при сравненіи его
поведенія въ выше изложенномъ случаѣ съ катастрофой Сумейля,
хотя впрочемъ, чтобы не быть несправедливымъ, слѣдуетъ имѣть въ
виду, что за это время арабская аристократія стала гораздо менѣе
опасной.
Такую же мягкость эмиръ былъ готовъ проявить даже по отно-
шенію къ христіанамъ, если-бы они согласились сдаться на капитуля-
цію. Еще до волненій въ Кармонѣ онъ лично предпринялъ свой пер-
вый походъ противъ Серраніи, и такъ великъ былъ всюду страхъ
передъ его оружіемъ и довѣріе къ его честности, что многіе изъ
замковъ и крѣпостей этой горной страны, которые тогда были исклю-
чительно въ рукахъ испанскихъ христіанъ, добровольно отперли передъ
нимъ ворота. И жителямъ не пришлось въ этомъ раскаяться. Онъ
старался самымъ тщательнымъ образомъ наблюдать за тѣмъ, чтобы
условія, на которыхъ были заключены капитуляціи, соблюдались вполнѣ
добросовѣстно, а это часто бывало нелегкой задачей, при религіоз-
<гомъ рвеніи кордовскихъ факиховъ. Но ихъ пѣсня была покамѣстъ
спѣта; увѣренный въ любви и обожаніи своего народа, молодой пра-
витель могъ проявить ту спокойную твердость и по отношенію
къ духовенству, которая всегда была самымъ дѣйствительнымъ сред-
ствомъ для обузданія высокомѣрной клерикальной партіи. Не сбиваясь
въ сторону, шелъ эмиръ по избранному имъ пути; дѣянія его при-
вели его на вершину власти, а его безпристрастіе п справедливость,
по отношенію ко всѣмъ, не только удержали ее за нпмъ, но и за-
ранѣе обезпечили его преемникамъ не менѣе завидное положеніе.
Правда, что даже Абдуррахману нечего было думать о томъ, что ему
немедленно удасгсн взять ту естественную крѣпость, въ которой еще
держался Ибнъ Хафсбнъ. Для этого понадобилась борьба, продолжав-
шаяся съ равномѣрной напряженностью въ теченіе многихъ лѣтъ,
борьба, которая уничтожала одно за другимъ горныя.гнѣзда христіанскаго
вождя и его товарищей и постепенно, но непрерывно съуживала об-
ласть возмущенія, пока, наконецъ, можно было нанести послѣдній
ударъ столь долгое время неодолимому Бобастро. Само собою
разумѣется, что въ продолженіе этого времени не всѣ предпріятія
тотчасъ кончались удачей; не слѣдуетъ забывать, что Ибнъ Хафсбнъ
руководилъ защитой Серраніи и невѣроятно было-бы, чтобы онъ
не наставилъ затрудненій по пути нападающимъ. Но до конца
эмиръ, какъ ни многообразна была потребность въ его неутомимой
энергіи въ другихъ концахъ Испаніи, ни разу не упускалъ изъ виду
своего великаго врага. Нельзя не удивляться, если представить
себѣ, съ какою предусмотрительностью этотъ днадцатичетырехъ-лѣт-
ній молодой человѣкъ ни на одно мгновеніе не терялъ пзъ виду за-
путанныхъ отношеній всей мусульманской и христіанской Испаніи,
какъ онъ успѣвалъ принимать мѣры одновременно противъ мятеж-
никовъ на югѣ, западѣ и востокѣ, противъ астурійцевъ (или, какъ
теперь надо бы сказать, леонцевъ) на сѣверѣ и даже противъ Фа-
тимидовъ въ Африкѣ, и равномѣрно распространять во всѣ стороны
предѣлы своего владычества. Въ интересахъ ясности нашего изложе-
нія желательно отдѣльно разсмотрѣть двѣ главныя области его дѣя-
тельности—внутренней и внѣшней; но, чтобы составить себѣ понятіе
о ея многосторонности, не мѣшаетъ въ краткомъ перечнѣ сопоставить
событія ближайшаго времени: въ 303 (915) году—большой голодъ,
борьба съ которымъ доставила много заботъ эмиру и остановила всѣ
предпріятія, за исключеніемъ только осадныхъ работъ въ Серраніи;
въ 304 (916) г. была покорена на юго-востокѣ Орпхуела (Оривала),
а па западѣ Ніебла п въ тоже время былъ сдѣланъ большой набѣгъ
на область Леона; въ 305 (917) г. было повторено это нападеніе,
на этотъ разъ веудачно и произошло вмѣшательство Абдуррахмана
въ отношенія властителей Накура (въ сѣверной Африкѣ; см. II, 319);
въ 306 (918 г.) былъ вынужденъ къ сдачѣ сынъ Ибнъ Хафсона, Су-
лейманъ, н въ то же время другое войско одержало побѣду надъ ле-
онцамн при Мутоніи. И такъ далѣе; рѣдко проходилъ годъ безъ од-
новременныхъ походовъ въ разныя стороны и рѣдко эти нападенія
кончались серьезной неудачей. Но мы прежде доведемъ здѣсь до конца
исторію возсоединенія мусульманской Испаніи подъ державою Абдур-
рахмана, чтобы затѣмъ обратиться къ остальнымъ событіямъ его, пол-
наго дѣятельности, правленія.
Жизненный путь Ибнъ Хафсона близился къ концу. Уже болѣе
тридцати лѣтъ неустрашимый герой боролся непрерывно за свободу сво-
его народа и никакія неудачи не останавливали его; но ему было су-
ждено получить ту награду за вѣрную службу великой идеѣ, что ему
не пришлось пережить окончательнаго разрушенія того, что онъ со-
здалъ. Онъ умеръ въ 305 (917) году, какъ намъ передаютъ, къ вели-
кой радости всей Кордовы. Да и было чему радоваться. Къ сожалѣ-
нію мы знаемъ объ этомъ замѣчательномъ человѣкѣ только то, что
о немъ сообщаютъ самые заклятые враги его. Но если они и не
умалчиваютъ о томъ, что служитъ ему высшею похвалою, то они
все же неохотно сообщаютъ о немъ больше, чѣмъ этого требуетъ
исторія его враговъ-арабовъ. Еще долго вѣроятно въ долинахъ Сер-
раніи распѣвались пѣсни и расказывались былины, средоточіемъ кото-
рыхъ была его великая личность; но ничего изъ этого до насъ не
дошло и ни одинъ христіанскій монахъ не записалъ здѣсь достовѣр-
наго разсказа о его жизни и дѣяніяхъ. Вслѣдствіе этого намъ неиз-
вѣстны тѣ незначительныя черточки, которыя живѣе обрисовываютъ
образъ выдающейся личности, чѣмъ это могутъ сдѣлать сухія со-
общенія о битвахъ и осадахъ; какъ сквозь туманъ и гдѣ-то вдали
мы видимъ этотъ могучій образъ, но не можемъ различить стро-
гія или ласковыя черты его характернаго лица. Итакъ, мы не въ со-
стояніи набросать картину развитія этого андалузскаго дворянина, ко-
торый началъ свое поприще легкомысленнымъ убійствомъ, чтобы кон-
чить его самою возвышенною самоотверженностью. Но того, что мы
знаемъ о его дѣяніяхъ, довольно, чтобы признать за нимъ славу ве-
личайшаго борца за свободу, какого Испанія, страна гордая своимъ
чувствомъ независимости, не видала со времени Виріата *). Дѣло его
погибло не тотчасъ вмѣстѣ съ нимъ, но конецъ его теперь былъ
только вопросомъ времени; иэто вѣрно предчувствовали мусульмане въ
Кордовѣ. Съ новой силой Абуррахманъ возобновилъ свой натискъ на
Серранію; въ 306 (918) г. долженъ былъ покориться одинъ изъ сыно-
*) Дози, Нізіоіге, И) 339.,
ИСЛАМЪ. Т. IV.	6
82
вей Ибнъ Хафсона—Сулейманъ, а въ 307 (919)—другой, Джа*-
ф а р ъ, котораго самъ эмиръ осадилъ въ Бобастро, долженъ былъ согла-
ситься на уплату дани. Но этотъ же Джа’фаръ въ слѣдующемъ году
(308=920) повторилъ ту же ошибку, которая въ свое время такъ до-
рого стоила его отцу, но только въ обратномъ направленіи: надѣясь
снова заручиться содѣйствіемъ своихъ мухаммеданскихъ земляковъ,
онъ опять перешелъ въ исламъ. Послѣ этого онъ былъ убитъ своими
товарищами—христіанами. Сулейману же удалось бѣжать изъ кордов-
скаго войска, въ которое онъ вынужденъ былъ вступить, и взять въ
руки власть въ Серраніи. Но счастье уже отвратилось отъ нея. Уже поя-
вились предвѣстники гибели—распри ’между соединившимися для обшаго
дѣла; дѣло дошло до ожесточенной борьбы въ Бобастро и въ окрестно-
стяхъ и съ трудомъ только удавалось отражать набѣги Абдуррахмановыхъ
войскъ, несмотря на то, что онъ подвигался очень медленно, шагъ
за шагомъ, хорошо зная истинное положеніе дѣлъ, въ то время какъ
враги его въ своемъ ослѣпленіи продолжали уничтожать другъ друга.
Въ концѣ 314 г. (въ нач. 927) Сулейманъ былъ убитъ въ схваткѣ, а
нѣсколько мѣсяцевъ спустя послѣдній сынъ Ибнъ Хафсона—Хафсъ
(онъ былъ названъ по дѣду) былъ осажденъ Абдуррахманомъ въ Бо-
бастро. Онъ былъ выдающійся воинъ, какъ должно защищался въ те-
ченіе полугода, но затѣмъ онъ принялъ рѣшеніе пережить неминуемую
гибель окруженной со всѣхъ сторонъ крѣпости и сдался на капитуля-
цію въ концѣ 315 (въ нач. 928) года замѣстителю эмира, возвратив-
шагося между тѣмъ въ столицу. И ему пришлось испытать на себѣ
обычное великодушіе Абдуррахмана; онъ получилъ мѣсто офицера въ
войскѣ, съ тѣмъ, чтобы онъ здѣсь, въ качествѣ борца за исламъ, ис-
купилъ свои прежнія прегрѣшенія; больше намъ ничего неизвѣстно о
немъ. Иной былъ конецъ его сестры Аргентеи, достойной дочери сво-
его отца; побуждаемая благочестіемъ, она давно приняла монашество,
и теперь она отказывалась, къ чему ее обязывали согласно точному
смыслу закона, перейти снова въ пеламъ; она неустрашимо пошла
на мученическую смерть. Спустя нѣкоторое время Абдуррахманъ по-
сѣтилъ завоеванную крѣпость, бывшую болѣе сорока лѣтъ бѣльмомъ
на глазу у Испаніи подъ властью Омайядовъ; и здѣсь факихамъ уда-
лось склонить его къ совершенію одного изъ недостойныхъ дѣлъ. Онъ
разрѣшилъ служителямъ Господа, представителямъ того вида благоче-
стія, для котораго нѣтъ ничего святого, открыть гробницу, въ которой
покоились останки Омара и Джа’фара; они были вынуты, прикрѣплены
къ кольямъ и выставлены на позорище любопытной кордовской толпы.
Впрочемъ эмиръ поступилъ такъ, какъ отъ него можно было ожи-
дать; занявъ остальныя укрѣпленныя мѣста въ горахъ, онъ удоволь-
ствовался тѣмъ, что велѣлъ снести ихъ стѣны, а наиболѣе уважаемыхъ
83
жителей перевести въ Кордову. По понятіямъ этого правителя Испавіи,
возстановить тишину не значило обратить покоренную мѣстность въ
сплошное кладбище. Частью еще до гибели Бобастро, частью въ слѣ-
дующіе за нею годы, всѣ мусульманскіе округа Испаніи, еще отстаивав-
шіе свою независимость, должны были преклониться подъ скипетромъ
правителя, у котораго выдающіяся качества ума шли объ руку
съ еще большимъ счастьемъ. Твердо опираясь на богатыя об-
ласти Кордовы и Севильи, онъ могъ, смотря по условіямъ данной
минуты, то сплою, то путемъ добровольнаго соглашенія подчинять своей
власти новыя провинціи, правители которыхъ не были въ союзѣ съ
другими и такимъ образомъ были предоставлены нападенію его войскъ.
Такъ, уже въ 308 (920) году, когда онъ предпринялъ свой первый
большой походъ на сѣверъ, Бену-Каситы являются его покорными
намѣстниками въ Туделѣ, а въ 312 (924) г. его неоднократныя бле-
стящія удачи въ борьбѣ противъ Леона и Наварры и въ этихъ край-
нихъ пограничныхъ округахъ сдѣлали его власть настолько непре-
одолимою, что онъ могъ рѣшиться предписать потомкамъ того, кто
называлъ себя 70 лѣтъ тому назадъ «третьимъ королемъ Испаніи>,
совершенно очистить область «верхней границы» и зачислить ихъ
въ ряды его постояннаго войска. Въ томъ же году произошло
подчиненіе нѣсколькихъ непокорныхъ господъ въ провинціи Ва-
лѳнпіи; въ 314 (926) г. была взята послѣдняя сильная крѣпость
въ округѣ X а э нъ-Э л ь виры, иберберамъ Эстремадуры удачными
набѣгами было внушено уваженіе къ правительству, а въ 316 (928) г.,
вскорѣ послѣ капитуляціи Бобастро, должны были покориться Али-
канте (Лакантъ) на востокѣ. Мерида и Сантаремъ (Шантарейнъ)
на западѣ. За ними послѣдовали въ 317 (929) г. Бе ха, а въ
318 (930) г., послѣ долгой осады, Бадахосъ, гдѣ до тѣхъ поръ
еще правили потомки ренегата Ибнъ Мервана. Въ то-же время Ха-
лафу Ибнъ Бекру, правителю Альгарва, который благодаря сво-
ему выдающемуся управленію пользовался большою любовью сво-
ихъ подданныхъ, была, въ видѣ исключенія, дана въ ленъ, какъ
вассалу Абдуррахмана, его бывшая область. Такимъ образомъ въ
318 (930) году во всей мусульманской Испаніи независимымъ
отъ Кордовы оставался только Толедо, который въ теченіе почти
восьмидесяти лѣтъ въ видѣ республики, конечно съ аристократиче-
скимъ правленіемъ, сохранялъ полную самостоятельность, по боль-
шей части подъ покровительствомъ своихъ христіанскихъ союзни-
ковъ въ <Іеонъ-Астуріи. Нечего говорить, что толедцы привыкли отно»-
спться съ полнымъ презрѣніемъ къ Кордовѣ, вмѣстѣ съ ея эмиромъ.
Но имъ пришлось убѣдиться на примѣрѣ Бобастро и на пораженіи
леонцевъ, что не было болѣе основанія для такого отношенія, поэтому
ь*
84
на предложеніе Абдуррахмана покориться его власти, они отвѣчали
не прямымъ отказомъ, но всяческими извиненіями и прекрасными, но
ничего не говорящими словами. Но слова эти не подѣйствовали;
вмѣсто того, чтобы пускаться съ ними въ дальнѣйшіе переговоры,
энергичный эмиръ немедленво послалъ туда одного изъ своихъ гене-
раловъ съ отрядомъ, которымъ онъ въ данную минуту располагалъ,
и черезъ нѣсколько недѣль самъ, во главѣ большого войска, вошелъ
въ ихъ область. Безъ труда удалось занять ее до самыхъ стѣнъ То-
ледо. Бывшая столица христіанской Испаніи за продолжительное
время своей самостоятельности снова достигла расцвѣта, а ея сильныя
укрѣпленія защищались многочисленнымъ населеніемъ, воодушевлен-
нымъ любовью къ свободѣ и рѣшимостью; поэтому Абдуррахману,
рѣшившемуся на осаду города, предстояло не шуточное дѣло. Но онъ
съ самаго начала доказалъ, что хочетъ добиться своего, во что бы то
ни стало, построивъ тотчасъ на горѣ, напротивъ Толедо, для своего
войска цѣлый городъ, изъ котораго можно было безпрерывно произ-
водить нападенія на городъ въ теченіе зимы и лѣта. Два года про-
должалась осада Толедо, пока наконецъ не изсякли ея богатые вспо-
могательные источники. Напрасно толедцы надѣялись на помощь со сто-
роны своихъ союзниковъ—леонцевъ: ихъ королевство уже много лѣтъ
страдало отъ возстаній и споровъ о правѣ на престолъ, и когда на-
конецъ въ 319 (931) г. королю Рамиро II показалось, что онъ
упрочилъ свою власть, то онъ поспѣшилъ на выручку Толедо, пред-
ставлявшаго для него самую надежную защиту противъ кордовцевъ;
но не успѣлъ онъ еще дойти до границы своихъ владѣній, какъ но-
вая попытка его соперника Альфонса IV, направленная на самую
столицу Леонъ, заставила его поспѣшно возвратиться домой. Извѣстно,
что къ началу слѣдующаго года (320=932) онъ наконецъ сдѣлалъ
неудобныхъ соперниковъ безвредными надолго, повелѣвъ выколоть
глаза своему брату Альфонсу и еще троимъ изъ своихъ двоюрод-
ныхъ братьевъ; возстановивъ такимъ образомъ согласіе въ семьѣ,
онъ снова двинулся противъ мусульманъ, но былъ разбитъ частью
осаждавшаго войска и вынужденъ былъ, ничего не совершивъ, по-
вернуть обратно. Толедцамъ не оставалось болѣе ничего, какъ сдаться
на капитуляцію. Такимъ образомъ Абдуррахманъ могъ назвать себя
властителемъ всей мусульманской Испаніи (320=932).
Какихъ-бы усилій ни стоила эта послѣдняя побѣда, но она была
безповоротно предрѣшена для властителя съ силою Абдуррахмана въ
тотъ день, когда послѣдній сынъ Ибнъ Хафсона уступилъ Бобастро.
Серранія съ ея геройскимъ христіанскимъ населеніемъ была настоя-
щимъ средоточіемъ сопротивленія противъ арабскаго владычества въ
Испаніи; съ паденіемъ этого оплота, была рѣшена судьба остальныхъ.
85
И не случайно въ томъ-же мѣстѣ, гдѣ послѣдніе христіане страны
боролись противъ ислама, почти черезъішестьсотъ лѣтъ (1499—1502=
=905—908) потомки тѣхъ-же храбрыхъ андалузцевъ возстаніемъ въ
Альпухарахъ сдѣлали одинаково неудачную попытку спасти свою му-
сульманскую вѣру, которую они тѣмъ временемъ приняли, отъ хри-
стіанскаго гнета: сама природа удѣлила въ этихъ округахъ гостепрі-
имное убѣжище для изгнанниковъ и мятежниковъ. Но характерна
разница, по первому взгляду, бросающаяся въ глаза, между полити-
кой мухаммеданскихъ Омайядовъ и христіанскихъ королей на этой
почвѣ. Христіане не могли сдѣлать ничего лучшаго со своими под-
данными. исповѣдовавшими другую вѣру, какъ предоставить ихъ на
произволъ пыткамъ св. инквизиціи, или всѣмъ невзгодамъ изгнанія;
этого не опровергнуть никакими болѣе или менѣе ясными разсужде-
ніями о превосходствѣ христіанства надъ исламомъ. «Язычникъ» же
Абдуррахманъ слѣдилъ за тѣмъ, чтобы факихи не притѣсняли поко-
ренныхъ христіанъ, вопреки заключеннымъ капитуляціямъ, и мало
того, онъ еще старался, безъ всякихъ предразсудковъ, пользоваться
ихъ силами для блага государства. Но вѣдь добродѣтели язычниковъ—
лишь блестящіе пороки; однако же тотъ, кто не ограничивается све-
деніемъ своего христіанства къ богословской формулѣ (о которой мы
не будемъ здѣсь говорить по существу),—охотно предается созерца-
нію того отраднаго зрѣлища—просвѣщеннаго мусульманскаго прави-
теля, съумѣвшаго своею снисходительностью и справедливостью по-
корить сердца своихъ подданныхъ сначала для своей личности, а
потомъ и, по большей части, для своей вѣры, и сознательно напра-
вленною дѣятельностью изъ элементовъ, противоположныхъ по народ-
ности и по вѣрѣ, составить народъ, по культурѣ своей стоявшій, какъ
мы уже указывали, выше всѣхъ народовъ того времени.
ГЛАВА ТРЕТЬЯ.
Кордова.
«Кордова, блестящая краса вселенной, юная чудная столица, гордая
своей военной силой, знаменитая находящимися въ ней прелестями,
сіяющая въ изобиліи всѣхъ благъ земныхъ»—въ такихъ восторжен-
ныхъ выраженіяхъ ученая монахиня Гротсвита изъ Галдерсгейма *)
около 960 года отзывается о столицѣ Омайядовъ, о чудесахъ которой
проникли дивныя вѣсти даже за стѣны далекаго монастыря на берегу
Ганды. Но расцвѣтъ испанской столицы не былъ дѣломъ вчерашняго
дня; въ качествѣ мѣстопребыванія арабскаго правительства съ 95
(714) г. она стала быстро развиваться, чего и слѣдовало ожидать въ
виду ея оффиціальнаго значенія и вообще чрезвычайно выгоднаго по-
ложенія, и мы уже имѣли случай обратить вниманіе на то, какъ за-
знавались жители ея уже черезъ сто лѣтъ въ правленіе Хакама I.
Въ періодъ внѣшняго блеска при Абдуррахманѣ II поднялось ма-
теріальное благосостояніе населенія, и если жестокія междоусоб-
ныя войны второй половины третьяго (девятаго) столѣтія несо-
мнѣнно должны были отразиться замѣтнымъ пониженіемъ его, то до-
вольно было возстановленія упорядоченныхъ отношеній, чтобы въ ко-
роткій срокъ не только возстановить прежній блескъ, но и увеличить
его до размѣровъ небывалыхъ. Абдуррахманъ III дѣлалъ все возмож-
ное для процвѣтанія своей столицы и всей страны. Онъ былъ не
только могущественный и энергичный властелинъ, но въ то же время
и опытный и предусмотрительный администраторъ; умѣренный и бе-
режливый, гдѣ нужно, онъ былъ все же правитель щедрый и любив-
шій роскошь- Одну треть доходовъ отъ податей и налоговъ, дости-
гавшихъ при немъ 6.245.000 динаріевъ **), онъ употреблялъ на по-
крытіе текущихъ государственныхъ расходовъ, особенно на войско;
*) А. Ег, ѵ, Ясііаск. Роезіе ипй КипзС (іег АгаЪег іи ЗісШеп, Вегііп 1865 .
I, 51.
Т. е. золотыхъ, ср. т. І,стр. 111, примѣч.
87
Другую—на сооруженія, которыми онъ украшалъ столицу и содѣйство-
валъ благосостоянію страны; наконецъ—третья поступала въ государ-
ственную казну, наличность которой въ 340 (951) году достигала, какъ
говорятъ, не менѣе двадцати милліоновъ золотыхъ; словомъ, это были
порядки, при одной мысли о которыхъ у современнаго министра финан-
совъ должны выступить слезы на глазахъ. Но они не поражаютъ, если
мы узнаемъ, что при томъ образцовомъ порядкѣ и той безопасности,
которые были возстановлены и поддерживались при Абдуррахманѣ, зе-
мледѣльческому труду былъ данъ полный просторъ, и развитіе про-
мышленности и торговли достигло высоты, до сихъ поръ невиданной
на всемъ Западѣ, какъ по количеству товаровъ, такъ и по ихъ деше-
визнѣ, причемъ всѣ слои населенія пользовались всеобщимъ благосостоя-
ніемъ. Въ страсти Абдуррахмана къ сооруженіямъ, которую позволяли
неограниченно удовлетворять количество доходовъ и легкость ихъ взи-
манія въ цвѣтущей странѣ, съ нимъ соперничали богатые п знатные
придворные и жители столицы. Онъ пристроилъ чудный новый мина-
ретъ къ большой мечети, построенной Лбдуррахманомъ I и расширен-
ной и украшенной его преемниками; онъ построилъ на разстояніи мили
къ сѣверу отъ Кордовы цѣлый городъ изъ дворцовъ и садовъ, назван-
ный по имени его возлюбленной Азъ-Захра («блестящая»), на устрой-
ство котораго съ начала 325 (936) г. пошло цѣлыхъ двадцать пять
лѣтъ и потребовалась непрерывная работа 10000 рабочихъ и 1500 му-
ловъ; и поощряемые этимъ, всѣ знатные люди въ странѣ старались
строить свои дома съ возможною роскошью, и безъ числа выростали
дворцы въ столицѣ, виллы и дачи вдоль зеленыхъ береговъ Гвадалк-
вивира. Къ серединѣ четвертаго (десятаго) столѣтія, Кордова, число
жителей которой возросло до полумилліона, заключала въ себѣ 28
предмѣстій, 113.000 домовъ *), 3000 мечетей и 300 бань; величиною
своею, но не роскошью, столица Испаніи уступала только Багдаду,
который, несмотря на свой давно начавшійся упадокъ, все же былъ
первымъ городомъ исламскаго міра. Нечего говорить, что при всеоб-
щемъ подъемѣ, ремесла и искусства также достигли высокой степени
развитія. Но лучшее въ этомъ расцвѣтѣ цивилизаціи былъ тотъ духъ,
которымъ было проникнуто все управленіе Абдуррахмана, опередив-
шаго свое столѣтіе въ просвѣщенномъ пониманіи необходимыхъ усло-
вій всякаго благоустроеннаго общежитія; духъ, чуждый безсердечной
ограниченности, духъ серьезнаго признанія равнаго права всѣхъ под-
данныхъ, безъ различія вѣроисповѣданія и происхожденія, на защиту
и покровительство” со стороны государства. Несмотря на то, что онъ
*) Изъ сопоставленія числа домовъ съ цифрой населенія, мы заключаемъ, что
въ счетъ вошли не ^дома“, какъ хозяйственная единица, а отдѣльныя строенія,
которыхъ при одномъ домѣ можетъ быть нѣсколько.
88
былъ вѣрующій мусульманинъ (по крайней мѣрѣ онъ всегда держалъ
себя какъ таковой), онъ все же неустанно стремился къ тому, чтобы
не только поддерживать терпимость по отношенію къ евреямъ и хри-
стіанамъ, которою они пользовались по закону, но и предоставить имъ
доступъ къ высшимъ должностямъ, бывшимъ до сихъ поръ привиле-
гіей мусульманъ. Естественно, что въ этомъ отношеніи приходилось
дѣйствовать съ большою осторожностью изъ за правовѣрно-мухамме’
данскихъ народныхъ массъ; но несомнѣнно, что Абдуррахманъ принялъ
одного христіанина въ свой государственный совѣтъ и пользовался
евреемъ для важныхъ и обставленныхъ большими затрудненіями ди-
пломатическихъ порученій. Въ этомъ отношеніи онъ въ нѣкоторомъ
родѣ примыкалъ къ старымъ традиціямъ восточныхъ Омайядовъ
(т. II, 81); во всякомъ случаѣ онъ достигъ того, что всюду перестали
избѣгать сношеній съ иновѣрцами и что имъ была предоставлена пол-
ная возможность принимать участіе въ умственной жизни народа. И
для евреевъ и христіанъ арабскій языкъ сталъ роднымъ: на немъ они
особенно охотно писали и онъ же былъ языкомъ ихъ поэзіи, но не
пользовались имъ, какъ обыкновенно въ другихъ мухаммеданскихъ
странахъ, въ тѣсномъ кругу единовѣрцевъ, а только при живомъ об-
мѣнѣ со своими мусульманскими соотечественниками. И, несмотря
на лежащее въ основѣ ислама правовѣріе, привычка ко взаимной тер-
пимости укоренилась здѣсь настолько глубоко, что спустя почти сто
лѣтъ еврей могъ сдѣлаться визиремъ короля Гранады. Но еще важ-
нѣе было то, что благодаря разумной примирительной политикѣ Аб-
дуррахмана изгладились всѣ внѣшнія отличія между подданными араб-
скаго и берберскаго происхожденія, съ одной стороны, и мусульманами
испанскаго происхожденья—съ другой. Правда, аристократъ-арабъ про-
должалъ съ гордостью называть себя потомкомъ того или иного предка,
пришедшаго въ страну черезъ море съ Тарикомъ и Мусой или съ
Балджемъ, но теперь были приняты мѣры противъ того, чтобы эта
гордость не выходила изъ должныхъ границъ и не сказывалась бы въ
притѣсненіи другихъ подданныхъ. Аристократія была глубоко унижена
во время борьбы эмировъ съ ренегатами, въ которой она была при-
жата съ двухъ сторонъ; и подѣломъ, потому что она поступила въ
высшей степени непатріотично, отказавшись отъ столь же благодарной,
сколько рѣшающей роли, предстоявшей ей въ этой борьбѣ и состояв-
шей въ честной поддержкѣ династіи. Теперь вліяніе ея было дѣломъ
оконченнымъ: въ Севильѣ управляли правительственные чиновники, въ
Эльвирѣ и Хаэнѣ арабскіе вассалы составляли меньшинство безъ всякаго
вліянія, и только сарагосскіе туджибпды все еще занимали то прочное
положеніе, которое было необходимо для намѣстниковъ этой провинціи въ
виду ея небезопаснаго положенія среди христіанскихъ государствъ и
89
оправдывалось важными заслугами этого рода въ предшествующее цар-
ствованіе. И все-же благоразуміе требовало держать въ возможной
зависимости остатки этой своевольной аристократіи, которая болѣе
150 лѣтъ боролась противъ власти Омайядовъ и послѣ самыхъ тяж-
кихъ пораженій все снова поднимала голову. Поэтому Абдуррахманъ
предпочиталъ назначать намѣстниковъ и на высшія должности въ вой-
ска изъ кліентовъ своей династіи или изъ другихъ круговъ, завися-
щихъ исключительно отъ правительства, насколько возможно оттѣсняя
ва задній планъ арабскую знать.
Выгоду изъ этого извлекали по большей части мусульмане испан-
скаго происхожденія. Дальнозоркій эмиръ зналъ, что послѣ подавленія
андалузскаго возстанія нечего было больше опасаться ренегатовъ;
дѣло въ томъ, что послѣ перехода Понъ Хафсона въ христіанство,
имъ пришлось довольно терпѣть отъ своего бывшаго предводителя и
въ концѣ концовъ они были довольны, когда правительство взяло ихъ
подъ свою защиту противъ него и противъ арабовъ. И въ самомъ
дѣлѣ, никогда болѣе не происходило ни малѣйшаго движенія въ духѣ
большого возстанія ренегатовъ; напротивъ, классъ испанскихъ мусуль-
манъ, насколько намъ извѣстно, въ самое короткое время исчезаетъ
въ массѣ тѣхъ, которые, безъ различія первоначальной національности,
подчинились власти вновь окрѣпшей династіи Омайядовъ. И это-то и
было главнымъ условіемъ, которое довело развитіе этой чудесной араб-
ско-испанской культуры, на быстрый расцвѣтъ который мы только что
указали, до его настоящей высоты и до полной законченности. Такъ
какъ языкъ этого новаго общества былъ, согласно съ исторической
необходимостью, арабскій, то п говорятъ по-просту объ «арабахъ въ
Испаніи», но это легко можетъ дать поводъ къ недоразумѣнію, будто
все написанное во время мусульманскаго владычества на этомъ языкѣ,
или созданное въ области искусства — арабскаго происхожденія. Ко-
нечно, потомки первыхъ завоевателей принимали дѣятельное участіе
въ умственной работѣ и литературной славѣ испанскихъ мусульманъ
(напр. ихъ послѣдній великій, можетъ быть величайшій писатель-исто-
рикъ Ибнъ Халдунъ былъ чисто-арабскаго происхожденія), но во
всякомъ случаѣ не меньшая доля участія принадлежитъ людямъ, въ
жилахъ которыхъ не текло ни капли арабской крови: здѣсь я упомяну
только о знаменитомъ богословѣ, историкѣ и поэтѣ Ибнъ Хазмѣ.
Изъ сліянія арабскихъ завоевателей съ испанскимъ туземнымъ насе-
леніемъ произошла именно смѣшанная національность, ставшая при
Абдурралманѣ дѣйствительно однородной; называть ее «арабами»
такъ же невѣрно, какъ невѣрно перешедшее къ намъ изъ католической
Испаніи названіе—м а в р ы, которое, конечно, примѣнимо только къ
берберскому элементу.
90
Если на основаніи этихъ соображеній гораздо легче объясняется
характеръ народа, во многомъ выгодно отличающійся отъ ходячаго вос-
точнаго шаблона, то, съ другой стороны, нп въ какомъ случаѣ нельзя отка-
зать ему въ правѣ называться націей. При ходячемъ въ наше время
раздуваніи идеи національности слишкомъ часто упускаютъ изъ вида,
что чистыхъ націй вообще почти что нѣтъ. Языкъ и происхожденіе
одной части населенія, особенно той, по которой называютъ народъ—:
признаки не надежные п часто вводящіе въ заблужденіе. Но какъ-бы
ни были велики затрудненія, представляющіяся при теоретическомъ
опредѣленіи понятія, несомнѣнно одно,—что для того, чтобы называться
націей, нужно чувствовать себя таковою. II это чувство было у испан-
скихъ мусульманъ: Аль Андалусъ, «Андалузцы» для всего Востока
такое же установившееся названіе, какъ турки или персіяне; и с4
зданіе этой націи, одной пзъ самыхъ выдающихся по своей произво-
дительности и по умственному развитію за все время среднихъ вѣ-
ковъ, было заслугой Абдуррахмана Ш.
Все это указываетъ на то, что не простою формальностью и не
пустымъ хвастовствомъ было принятіе, вскорѣ послѣ капитуляціи
Бобастро, властителемъ Испаніи титула халифа и изданіе пове-
лѣнія во всѣхъ мечетяхъ Испаніи молиться уже не за эмира Абдур-
рахмана, а за повелителя правовѣрныхъ Анъ-Насира,
«спасителя» (въ концѣ 316 г. = нач. 929). Первоначально его
намѣреніе было направлено главнымъ образомъ на то, чтобы дать
вполнѣ рѣшительный и опредѣленный отпоръ, передъ лицомъ под-
данныхъ, притязаніямъ Фатимпдовъ на духовное главенство всего
ислама. Но можно видѣть и признавать и болѣе глубокій смыслъ
въ этомъ рѣшеніи: считать себя достойнымъ самаго почетнаго
званія среди мусульманскихъ властителей могъ уже не еретикъ
Фатимидъ или Аббассидъ угнетаемый и презираемый собственными
слугами и бывшими рабами въ Багдадѣ (II, 229—30), а тотъ, кото-
рый съумѣлъ обезпечить своимъ подданнымъ возможно большій ду-
ховный и матеріальный подъемъ, своему государству—высшее уваженіе
со стороны другпхъ народовъ, словомъ — своей странѣ первое мѣсто
среди государствъ ислама. Не трудно было найти и формальное оправ-
даніе для принятія этого званія потомкомъ халифовъ-Омайядовъ изъ
Дамаска; тѣмъ скорѣе это новшество, во всякомъ случаѣ не слишкомъ
смѣлое, могло встрѣтить въ народѣ сочувствіе и широкое признаніе.
Кордовскому халифату Омайядовъ суждено было про-
существовать не больше, чѣмъ халифату ихъ предковъ на Востокѣ;
и если онъ по обширности и по величинѣ завоеваній уступаетъ ста-
рому, то значительно превосходитъ его благодѣтельною дѣятельностью
для блага населенія.
__ 91
Но какъ ни велики преимущества и успѣхи внутренней политики
Абдуррахмана, у нихъ была и оборотная сторона. Чтобы примирить
внутри страны противорѣчивые интересы, значительно ослабѣвшіе за
послѣдніе годы междоусобной войны, но все еще существовавшіе, нужно
было прежде всего справиться съ заинтересованными сторонами; но,
при неукротимой наклонности арабскихъ вождей къ безпорядкамъ и
своеволію, этого можно было достигнуть только путемъ установленія
независящей отъ партій и находящейся въ распоряженіи династіи
военной силы, достаточной для того, чтобы сдѣлать невозможной
всякую попытку возстанія со стороны воинственныхъ элементовъ
страны и вмѣстѣ съ тѣмъ облегчить возможность пользоваться
ими въ интересахъ халифа. Вспомнимъ, что еще Абдуррахманъ I и
Хакамъ I стремились къ постоянному увеличенію своей личной
охраны и наемныхъ войскъ. Абдуррахманъ III, слѣдуя пхъ при-
мѣру, вскорѣ значительно увеличилъ число своихъ преторіанцевъ. Среди
нихъ главную роль играли славяне *), т. е. военно-плѣнные, про-
дававшіеся мусульманамъ послѣ войнъ, особенно въ восточной Европѣ
(см. II, стр. 316 — 17). Слово это (какъ и нѣмецкое йкіаѵ) не указы-
ваетъ на то, что дѣйствительно всѣ плѣнники принадлежали къ сла-
вянской національности; напротивъ, намъ извѣстно, что именно въ
это время тѣ, которыхъ въ Испаніи называли славянами, были по
большей части галиційцы, франки, лангобарды и южные итальянцы.
Обозначеніе это сохранилось еще съ того времени, когда большинство
военноплѣнныхъ, которыхъ приводили съ собою на западъ особенно
германцы, было дѣйствительно славянскаго происхожденія; поэтому
и испанцы привыкли распространять названіе <Сакалиба> (славяне=
рабы) на всѣхъ плѣнниковъ, купленныхъ извнѣ, и оно затѣмъ удер-
жалось, хотя, все больше утрачивало этнографическій смыслъ.
Итакъ, Абдуррахманъ поставилъ себѣ сознательную цѣль—поку-
пать этихъ «с л ав я н ъ» въ возможно большемъ числѣ и пользоваться
ими для военной службы; вамъ передаютъ, что въ концѣ концовъ
число ихъ достигало нѣсколькихъ тысячъ **) и что ихъ предпочитали
не только арабамъ и берберамъ, но африканскимъ и прочимъ наем-
нымъ войскамъ халифа. Оно и понятно: этн сѣверяне въ общемъ были
весьма пригодны для военной службы, а многіе изъ нихъ обладали
достаточнымъ умственнымъ развитіемъ и могли получать назначенія
на особо-отвѣтственныя должности при дворѣ п въ высшемъ управ-
леніи. Благодаря тому, что многіе изъ нихъ попадали въ Испанію въ
юномъ возрастѣ, не трудно было по языку, религіи п обычаямъ совер-
») Сакалиба, какъ ихъ называютъ арабы, вставляя букву к, какъ и въ нѣ-
мецкомъ словѣ—Зкіаѵ.
*♦) По различнымъ источникамъ отъ 4.000 до 13.000.
, — 92
шенно обратить ихъ въ арабовъ; и съ другой стороны можно было
разсчитывать на ихъ безусловную преданность личности правителя, такъ
какъ они не принадлежали ни къ одному пзъ укоренившихся въ странѣ
направленій, ни къ одной партіи и, сверхъ того, всячески зависѣли отъ
желанія и расположенія къ нимъ государя. Мы видимъ, что и на почвѣ
западнаго ислама даже доброжелательный н просвѣщенный деспотизмъ
не можетъ обойтись безъ помощи преторіанцевъ, которые, какъ-бы они
ни назывались — турками-ли, мамлюками, янычарами, «славянами»—
всюду на Востокѣ (или тамъ, гдѣ господствуютъ восточные порядки)
являются неизбѣжными для установленія порядка въ правительствѣ, а
затѣмъ гибельными для его дальнѣйшаго существованія. Для Абдур-
рахмана они являлись неизбѣжными въ видахъ обузданія арабскаго
элемента. Одно замѣчаніе умнаго правителя, сдѣланное имъ при сви-
даніи съ посломъ Оттона Великаго *), по поводу слабыхъ сторонъ
германскаго феодолизма, ясно доказываетъ, насколько опредѣленно онъ
уяснилъ себѣ необходимость борьбы противъ новаго возникновенія
самостоятельности знатныхъ фамилій въ провинціи. Кромѣ того, онъ
предпочиталъ, какъ это къ сожалѣнію часто бываетъ у людей съ вы-
дающимся талантомъ правителя, не только самъ дѣлать возможно
много и возможно мало поручать другимъ, но и вообще окружать
себя не столько самостоятельно мыслящими или дѣйствующими совѣт-
никами, сколько услужливыми п умѣлыми исполнителями его
приказаній. II онъ не любилъ «помѣхъ», да и по отношенію къ са-
мому себѣ онъ былъ правъ, потому-что при его всеобъемлющей
дѣятельности, при его остромъ взглядѣ, отъ котораго ничто не
ускользало, онъ дѣйствительно не нуждался въ содѣйствіи. По-
нятно поэтому, что послѣ смерти его министра Бедра, пользовав-
шагося полнымъ довѣріемъ (309=921 г.), онъ все больше сталъ брать
всѣ дѣла въ свои руки, а въ 320 (932) году совсѣмъ уничто-
жилъ должность хаджиба; ясно, что здѣсь не только, какъ всюду,
благо государства было тѣсно связано съ личностью монарха, но исклю-
чительно зависѣло онъ нея. Исключительно счастливо сложившіяся
обстоятельства дали этому правителю достойнаго преемника, а сыну
послѣдняго—мощнаго министра. Несомнѣнно, что онъ имѣлъ совсѣмъ
иного рода право на титулъ Великаго **),чѣмъ персіянинъ Аб-
басъ I—единственный правитель на Востокѣ, кромѣ Ирода, случайно
получившаго этотъ титулъ, которому благодаря удивительному капризу
судьбы выпалъ на долю этотъ высшій титулъ въ исторіи. Но, какъ
*) Іоанномъ фонъ Герпъ, въ дошедшей до васъ біографіи котораго мы находимъ
не мало интересныхъ и важныхъ замѣчаній но поводу порядковъ въ Испаніи того
времени. Ср. Дозй, Нівште Ш, 58.
**) Ср, ѵ. 8сйаск, Роееіе иші Кппбі йег АгаЬег іп Брвпіеп, Вегііп 1865, II, 186.
93
только прерывается этотъ рядъ выдающихся личностей, тотчасъ ска-
зывается недостатокъ прочныхъ государственныхъ учрежденій и ни-
чѣмъ не сдерживаемый произволъ преторіанства; а это влечетъ за со-
бою паденіе халифата; впрочемъ общество, вызванное имъ къ жизни
и дѣятельности до поры до времени уцѣлѣло. Ужъ самому Абдуррах-
ману (это мы увидимъ далѣе) не всегда удавалось избѣгать дурныхъ
послѣдствій той системы, которой онъ слѣдовалъ, хотя какъ онъ, такъ
и оба слѣдовавшіе за нимъ халифа были безусловно въ силахъ со-
владать съ разъ установившемся положеніемъ.
Во всякомъ случаѣ несомнѣнная производительная сила, присущая
новой организаціи государства и войска въ рукахъ энергичнаго пра-
вителя, сказалась какъ въ быстромъ подъемѣ страны внутри, такъ и
во внѣшнихъ успѣхахъ Абдуррахмана и въ томъ большомъ уваженіи,
которымъ соотвѣтственно съ этимъ пользовался какъ онъ, такъ и госу-
дарство далеко за предѣлами мухаммеданскихъ владѣній. Основа-
нія внѣшней политики мусульманской Испаніи были какъ бы сами
собою обозначены ея положеніемъ. Само собою разумѣется, что она
не могла быть долго мирною по отношенію къ христіанскимъ прави-
телямъ Леона, Наварры и Барцелоны. Если такимъ образомъ сѣвер-
ная граница представляла непрерывное зрѣлище то наступательной,
то оборонительной войны, со всѣхъ прочихъ сторонъ полуострова
море давало естественную защиту, представлявшую, за исключе-
ніемъ только одного мѣста, неопреодолимыя препятствія для втор-
женія непріятельской силы, если только берега охранялись достаточно
сильнымъ флотомъ. Объ устройствѣ флота Абдуррахманъ хлопоталъ
еще во время борьбы съ Ибнъ Хафсономъ и его преемниками; при
этомъ ему не пришлось встрѣтить особыхъ затрудненіи,такъ какъ есте-
ственно, что владѣтели прибрежныхъ городовъ, какъ Альмеріи (Аль-
Марій), Деніи (Данійя), Валенція (Баленсійя), имѣли суда, бывшія въ рас-
поряженіи кордовскаго правительства съ того момента, когда они должны
были снова подчиниться его власти. Уже подавленіе андалузскаго возста-
нія было облегчено тѣмъ, что этотъ флотъ отрѣзалъ сношенія между сѣ-
верной Африкой и южнымъ побережьемъ и прекратилъ подвозъ провіанта
и наемныхъ войскъ; но и впослѣдствіи услуги его имѣли большое зна-
ченіе. Во всякомъ случаѣ можно было не опасаться (развѣ, что снова
явились-бы норманны) высадки франковъ, тѣмъ болѣе, что какъ разъ
въ началѣ четвертаго (десятаго) столѣтія набѣги фатимидскихъ пи-
ратовъ (II, 316 и сл.) причиняли серьезныя затрудненія христіанамъ
въ Италіи и на островахъ. Правда, что съ возникновеніемъ этой
новой великой державы появились новыя заботы у халифа (тогда еще
эмира). Не забудемъ впрочемъ, что, естественно, политика Фатпми-
довъ была направлена главнымъ образомъ на востокъ (11,310 п слѣд.);
94
но то, что съ перваго взгляда представляется яснымъ историку, было
далеко неясно повелителю Испаніи. Притомъ во всякомъ случаѣ
опасность представляло то обстоятельство, что уже изъ-за собствен-
ной безопасности эта новая сила должна была стараться подчинить
своему вліянію берберовъ не только Заба, древней Нумидіи, но п соб-
ственно Магриба, до Атлантическаго океана; а если-бы это удалось,
то очень возможно, что успѣхъ подбодрилъ-бы на новыя предпріятія:
въ данномъ случаѣ на нетрудную переправу пзъ Танжера (Танджа)
или Цеуты (Себта) въ Альгесирасъ (Гибралтаръ былъ давно укрѣпленъ
Омайядами и уже тогда неприступенъ); этого Абдуррахманъ не упускалъ
изъ виду, помня условія возвышенія собственной династіи и суще-
ствованія ислама вообще къ сѣверу отъ «воротъ пролива», какъ
арабы называютъ Гибралтарскій проливъ. Испанцы должны были
тогда уже, да п теперь еще заботиться о томъ, чтобы имѣть надеж-
ный оплотъ и на той сторонѣ, для укрѣпленія этого слабаго мѣста,
ихъ естественной защиты, и вмѣстѣ съ тѣмъ о томъ, чтобы ни въ
какомъ случаѣ не допустить утвержденія сколько нпбудь значительной
силы близъ Танжера и Цеуты. И также, какъ теперь испанское пра-
вительство дѣйствуетъ цѣлесообразно, стараясь удержать (правда не
съ достаточной энергіей) Цеуту и другія укрѣпленія (Ргезібіоз) на
африканскомъ побережьп и противодѣйствовать вліянію иностранныхъ
державъ на Марокко, такъ и Абдуррахманъ 900 лѣтъ назадъ не могъ
но относиться съ большимъ вниманіемъ къ тому, что происходило на
Магрибѣ. И такъ же, какъ теперь французы, ужившіеся въ Алжирѣ
и Тунисѣ, чувствуютъ потребность, для обезпеченія за собою этпхъ
странъ, при удобномъ случаѣ проникать еще далѣе на западъ, такъ
тогда въ гЬхъ-же провинціяхъ Фатимиды выжидали удобнаго случая,
чтобы постепенно покорить неукротимыхъ берберо-кабиловъ Магриба.
Единственною разницей между тогдашними условіями и нынѣшними
было то, что берберы были еще неукротимѣе, что Испанія была ве-
ликою державою, и что Фатимидамъ, при своемъ движеніи впередъ,
нечего было считаться съ другими государствами Средиземнаго моря;
такимъ образомъ здѣсь приходилось дѣйствовать не только интригой,
но и мечомъ. Однако, само собою разумѣется, что само по себѣ вла-
дѣніе Магрибомъ не составляло жизненнаго вопроса ни для африкан-
скихъ, ни для испанскихъ халифовъ, и борьба за рѣшающее вліяніе
была подчинена другпмъ политическимъ задачамъ и проявлялась лишь
постольку, поскольку та или другая сторона располагала въ данную
минуту излишками военной силы. Если въ Кордовѣ заняты войною
съ христіанскими государствами на сѣверѣ, то въ Африкѣ приходится
дѣйствовать съ большею осторожностью; если въ Махдіи силы отвле-
чены борьбою съ берберскими племенами или планами насчетъ Египта,
95
то праздникъ на улицѣ испанцевъ. При этомъ однако дѣло рѣдко
доходило до открытой войны между двумя великими державами; все
это скорѣе похоже на игру въ шахматы, въ которой идриспдскіе власти-
тели Феца (II, 315) и оерберскіе вожди Микнасы, Санхаджи и Зенаты
(II, 318, 323, 327—8) теряютъ выдвинутыя фигуры. Какъ ихъ вза-
имныя отношенія и раздоры въ Африкѣ, такъ и въ Европѣ внутрен-
ніе порядки и внѣшнія сношенія испанско-хрпстіанскихъ государствъ,
представляли для Абдуррахмана посылки и условія для достиже-
нія его политическихъ цѣлей. Если въ Леонѣ, Наваррѣ и Каталоніи
царило согласіе, то увеличивался напоръ на мусульманскія границы-
какъ только тамъ начинались раздоры и междоусобія, побѣдоносныя
знамена ислама немедленно прокладывали себѣ путь далеко на сѣверъ.
Мы видимъ, что, при всей простотѣ общихъ очертаній, въ подроб-
ностяхъ система, средоточіе которой занимали испанскіе халифы,
была крайне запутана: отъ границъ Египта до океана и отъ Галиціи
до областей римской имперіи (германской націи) распространялись
взаимно обусловливающіеся и сталкивающіеся интересы, съ которыми
приходилось справляться. И въ то время, какъ андалузскіе посланцы
обработывали берберскія племена въ Нумидіи и по возможности воз-
мущали ихъ противъ Фатвмпдовъ, съ другой стороны дипломатиче-
скіе агенты халифа доходили до береговъ Рейна и даже Эльбы. И въ
то время какъ ловкіе шпіоны Фатимидовъ подъ видомъ купцовъ или
путешественниковъ знакомились съ порядками въ Испаніи, при кор-
довскомъ дворѣ происходили пріемы посольствъ королей Германіи и
Франціи и даже Византійскаго императора, пославшаго богатые подарки
въ надеждѣ подготовить союзъ съ халифомъ противъ общаго врага
Фатимида (II, 317). Было-бы чрезвычайно интересно прослѣдить въ
подробностяхъ эту обширную дипломатическую дѣятельность; но по-
ставленная нами задача не позволяетъ намъ распространяться далѣе
этихъ краткихъ замѣчаній. Да и пора уже бросить взглядъ на со-
бытія, разыгравшіяся здѣсь въ теченіе первой половины четвертаго
(десятаго) столѣтія.
Со времени пораженія при Заморѣ и послѣдняго похода Аль-
фонса Ш въ толедскую область, на границѣ между королевствомъ
Леонскимъ и мусульманскою областью не произошло ничего выдаю-
щагося; походъ короля Горація въ 910 (297) г., о которомъ
разсказываетъ испанскій лѣтописецъ, былъ, повидимому, но чѣмъ
пнымъ, какъ только незначительнымъ набѣгомъ. Иной оборотъ при-
няли дѣла, когда въ 914 (301) году вступилъ на престолъ Ордоньо II.
Этотъ сильный и воинственный король тотчасъ возобновилъ съ но-
вымъ усердіемъ войну противъ невѣрныхъ. Въ первый же годъ своего
правленія (302—914), онъ вторгся въ область берберовъ Мунды,
96
взялъ приступомъ крѣпость Альханхе (Аль-Ханашъ), умертвилъ
мужчинъ, а женщинъ и дѣтей захватилъ въ плѣнъ вмѣстѣ съ боль-
шимъ количествомъ денегъ и всякаго добра. Испуганнымъ жителямъ
Бадахоса удалось откупиться отъ грозившаго имъ нападенія. Соб-
ственно Абдуррахманъ могъ считать, что этотъ ходъ направленъ не
противъ него, такъ какъ округи Эстрамадуры пребывалпеще въ непо-
корности; но. оставаясь вѣрнымъ поставленной себѣ великой задачѣ—
объединенію всѣхъ испанскихъ мусульманъ, онъ принялъ на себя за-
щиту всей области ислама въ полномъ объемѣ. Въ 303 (915) году
онъ былъ связанъ бывшимъ тогда большимъ голодомъ, но въ слѣ-
дующемъ году (304 = 916) онъ послалъ своего испытаннаго гене-
рала Ахмеда Ибнъ Абу Абда съ нѣкоторымъ количествомъ
войска на сѣверъ, чтобы предварительно хоть отомстить христіанамъ
разбойничьими набѣгами. Добыча была велика; но когда тотъ же
полководецъ въ 305 (917) съ болѣе значительнымъ войскомъ пере-
шелъ черезъ Таго, чтобы наказать Ордоньо за нападеніе на Талаверу
(Талабиру) и осадилъ крѣпость Санъ Эстеванъ *), онъ потерпѣлъ же-
стокое пораженіе отъ христіанъ. Онъ не пожелалъ спастись бѣгствомъ
и вмѣстѣ съ нѣсколькими подобными ему храбрецами умеръ герой-
скою смертью, да и изъ остальныхъ, попытавшихся спастись поспѣш-
нымъ отступленіемъ, многіе пали подъ ударами преслѣдовавшихъ ихъ
враговъ. Для Абдуррахмана было очевидно, что эту оплошность необ-
ходимо загладить; но африканскія дѣла помѣшали ему сдѣлать это
тотчасъ. Незадолго до этого къ нему обратились за помощью владѣ-
тели Накура (городъмагрибскаго побережья), изгнанные вассаломъ
Фатимида Убейдуллы Масалой (П, 318). Успѣхи Масалы принимали
угрожающіе размѣры и необходимо было отвлечь его отъ дальнѣйшаго
движенія на Цеуту; поэтому эмиръ рѣшилъ прежде всего направить
свои силы на югъ, несмотря на то, что тогда еще война въ Сер-
раніи причиняла ему не мало заботъ, а затѣмъ еще предстоялъ раз-
счетъ съ леонцамп. Еще въ 305 (917—18) году дѣйствительно удалось
возстановить маленькую династію въ Накурѣ, и такъ какъ она имѣла
достаточную поддержку въ лицѣ берберовъ Рифа **), то она теперь на
нѣкоторое время была обезпечена. Ближайшая цѣль предпріятія была
такимъ образомъ достигнута и можно было направить силы на Леонъ.
*) Шевтъ Эстебанъ (пли І^аштеръ Морошъ, т. е. Кастро Моросъ), по верх-
нему теченію Дуэро.
**) Слово Рифъ у арабовъ обозначаетъ плодородную низменность вообще, а въ
часгности прилагается въ сѣвервой Африкѣ къ узкой сѣверной береговой полосѣ
между Тетуаномъ (Тетавиномъ) и устьемъ рѣки Молухи. Эта—область извѣстныхъ въ
нашемъ столѣтіи пиратовъ Рифа (которая, слѣдовательно не имѣетъ ничего общаго
съ рифами—скалистымъ островомъ).
97
Да и время ужъ не терпѣло: въ концѣ 305 г. (весною 918-го) Ор-
доньо П, въ союзѣ съ Санхо, первымъ королемъ Наварры, пользуясь
своей побѣдой надъ ІІбнъ Абу-Абдою, опустошилъ пограничныя об-
ласти Нахеры (Наджпры) до Іуделы, п необходимо было дать ему
быстрый отпоръ, чтобы жители сѣверныхъ провинціи снова не разо-
чаровались въ сидѣ правительства. Непосредственно передъ этимъ,
смерть Ибнъ Хафсона освободила эмира отъ самой тяжкой его за-
боты, хотя война въ Серраніп еще продолжалась; поэтому онъ могъ
большую силу направить на сѣверъ. Какъ только извѣстіе о напа-
деніи христіанъ достигло до Кордовы, самъ Хаджибъ Бедръ, пер-
вое лицо въ государствѣ послѣ эмира, былъ снаряженъ во главѣ зна-
чительнаго войска; получивъ еще дорогою подкрѣпленія со стороны
гарнизоновъ провинціи (постольку, поскольку онп уже покорились дер-
жавѣ Абдуррахмана), онъ черезъ мѣсяцъ уже былъ въ предѣлахъ хри-
стіанскихъ владѣній * **)). Невѣрные ожидали нападенія въ горахъ, не-
далеко отъ мѣстности, называемой М у то н ія; несмотря на ихъ проч-
ное положеніе, они потерпѣли два жестокпхъ пораженія. Смерть Ибнъ
Абу-Абды была отомщена (306=918). Однако Абдуррахманъ и не ду-
малъ удовольствоваться этой удачей; правда, что въ слѣдующемъ
(307 = 919) году ему пришлось имѣть дѣло съ сыномъ ІІбнъ Хаф-
сона, Джа’фаромъ, но въ 308 (920) г. онъ лично собрался, чтобы
походомъ, направленнымъ противъ верхняго теченія Дуэро, нанести
рѣшительный ударъ леонцамъ. Успѣхъ былъ дѣйствительно блестя-
щій: завладѣвъ, благодаря ловкому ходу, крѣпостью Осма (Вахшама),
онъ появился у Санъ-Эстевана гарнизонъ, котораго, испуганный не-
ожиданнымъ появленіемъ побѣдоноснаго врага, бѣжалъ въ горы.
Это сильное укрѣпленіе, въ свое время давшее рѣшительный отпоръ
при осадѣ Ибнъ Абу-Абдою, также было покинуто христіанами и
было снесено, равно какъ находящаяся по сосѣдству Клунія, одинъ
изъ старѣйшихъ и знаменитѣйшихъ городовъ тогдашней Испаніи. Ор-
ловы), какъ кажется, былъ застигнутъ врасплохъ при вторженіи мусуль-
манъ; и только когда Абдуррахманъ подвинулся въ сторону отъ Дуэро,
къ Туделѣ, чтобы и тамъ оттѣснить наваррцевъ Санхо отъ мусульман-
ской границы, мы видимъ, что король леонскій поспѣшилъ на помощь
своему союзнику, да и то уже послѣ того, какъ кордовскія войска безъ
сопротивленія заняла линію Эбро до Калагорры *), перешли че-
резъ рѣку и разбили войско Санхо. Въ то время какъ Абдуррахманъ все
•) Направленія похода нельзя точно установить, такъ какъ памъ неизвѣстно
положеніе Мутоніи, мѣста битвы, по вѣроятнѣе всего, что этотъ набѣгъ былъ со-
вершенъ на мѣста сосѣднія съ только-что опустошенными христіанскими округами,
**) Это —древняя Калагуррисъ; слѣдовательно на этотъ разъ названіе это не
имѣетъ ничего общаго съ арабскимъ Кал’а.
ИСТОРІЯ ИСЛАМ4 т. IV.	7
98
глубже проникалъ въ долины Наварры, христіане старались держаться на
горахъ, поджидая удобной минуты, чтобы броситься на врага. Абдуррах-
манъ былъ не только храбръ, но и остороженъ, и это выжиданіе ему
не нравилось; поэтому онъ рѣшилъ сдѣлать остановку и разбить ла-
герь, какъ только они пришли въ болѣе широкую долину между Эстел-
лойп Пампелуной. называвшуюся «Ла Хунквера», по тростнику, кото-
рымъ она заросла. Цѣль была достигнута, такъ какъ враги спустились
въ долину, покинувъ свою непреодолимую позипію. Теперь они были
въ рукахъ эмпра, и дѣйствительно онъ одержалъ надъ легкомыслен-
ными христіанами рѣшительную побѣду, благодаря которой почти вся
Наварра попала въ его руки. Страна подверглась страшному разгра-
бленію: нѣсколько крѣпостей было взято и разрушено, причемъ защит-
ники ихъ были убиты, а награблено было столько, что всего нельзя
было захватить съ собою, и часть добычи пришлось сжечь. Но какъ
ни блестящъ былъ исходъ этого похода, онъ не повлекъ за собою
прочныхъ измѣненій въ распредѣленіи владѣній. Едва-ли Ордоньо усту-
палъ Омайяду въ энергіи и выдержкѣ: уже въ 309 (921) году онъ
сдѣлалъ изъ Заморы набѣгъ далеко въ предѣлы мусульманскихъ
владѣній, а въ 311 (923) году онъ обратно завоевалъ Нахеру,
между тѣмъ какъ Санхо Наваррскій взялъ приступомъ Вигуеру (Ба-
киру) и перерѣзалъ почти весь гарнизонъ, во главѣ съ комендантомъ
изъ знаменитаго рода касптовъ. Абдуррахманъ, который въ это время
былъ занятъ тѣмъ, что съуживалъ очагъ возстанія въ Серраніи, по-
степенно завоевывая одно мѣсто за другимъ, убѣдился, что на берегахъ
Эбро пріпдется дѣйствовать еще рѣшительнѣе; въ слѣдующемъ году
(312=924) онъ снова собрался на сѣверъ, только-что судьба осво-
бодила его отъ его достойнѣйшаго соперника: Ордоньо умеръ въ
началѣ 924 г. (311), а преемникъ его Фроила II удовольствовался
тѣмъ, что послалъ небольшое войско на помощь Санхо, которому
скорѣе всего угрожала опасность; но войско это опоздало, такъ что На-
варра уже не была въ силахъ дать должный отпоръ нападенію эмпра.
Тщетно король старался защитить свою столицу; онъ былъ нѣсколько
разъ подъ-рядъ разбитъ и не могъ даже воспрепятствовать тому, чтобы
Пампелуна (Бамбилуна) попала въ руки къ невѣрнымъ. Жители по-
кинули городъ, п велпко было торжество Абдуррахмана, во власти ко-
тораго теперь была резиденція одного пзъ самыхъ опасныхъ против-
никовъ. Множество домовъ было разрушено, между ними, къ боль-
шому огорченію христіанъ, особенно чтимый ими соборъ, а также
церковь, построенная сампмъ Санхо на одномъ пзъ сосѣднихъ холмовъ.
Несмотря на подоспѣвшую меж ду тѣмъ помощь со стороны леонцевъ,
наваррцамъ не удалось отомстить за позоръ; дважды они былп отбро-
шены, п кордовское войско, мимоходомъ снесшее съ лпца земли еще
99
Калагорру, могло двинуться въ обратный путь съ полнымъ неомрачен-
нымъ сознаніемъ блистательной побѣды и съ большою добычею.
Я не имѣю въ виду излагать во всѣхъ подробностяхъ борьбу ме-
жду христіанами и мусульманами, и выше приведенное описаніе мнѣ
важно было, чтобы ясно показать всю производительную энергію вели-
чайшаго пзъ мухаммеданскихъ властителей Андалузіи. Историческій
смыслъ этой борьбы—не въ болѣе или менѣе преходящихъ удачахъ
на той или другой сторонѣ, стоявшихъ въ зависимости отъ болѣе или
менѣе выдающихся качествъ мусульманскихъ или христіанскихъ прави-
телей, отъ степени единодушія на той или другой сторонѣ, вообще отъ бо-
лѣе или менѣе благопріятныхъ обстоятельсгвъ. Все дѣло—въ постоянствѣ
этой борьбы, обусловленномъ непримиримостью религіозныхъ и полити-
ческихъ противорѣчій, въ общемъ все возроставшихъ (несмотря на нѣ-
которыя, повидимому идущія въ разрѣзъ съ этимъ, подробности), и
не дававшихъ возникнуть мысли о возможности примиренія этихъ двухъ
элементовъ въ предѣлахъ одной страны. Это—борьба, которая могла
окончиться только вытѣсненіемъ изъ Испаніи либо христіанства, либо
ислама; и до тѣхъ поръ, пока не рѣшенъ вопросъ, которая сторона
падетъ жертвой рокового исхода, побѣды и пораженія—только испыта-
нія силы, въ которыхъ пожинаетъ свѣжія лавры то властитель Кор-
довы, то одинъ изъ христіанскихъ королей; отношенія между враж-
дующими сторонами остаются все тѣ-же. Только спустя столѣтіе христіа-
намъ удается сдѣлать рѣшительный шагъ—обратно завоевать Толедо—
что надолго дало имъ перевѣсъ надъ мусульманами. Но до этого, конечно,
происходитъ постоянная борьба то здѣсь, то тамъ, на границахъ, не
вліяя существенно на ихъ измѣненія; поэтому ыы ограничимся упоми-
наніемъ только наиболѣе сильныхъ ударовъ, нанесенныхъ той или
другой сторонѣ, п грозившихъ существеннымъ нарушеніемъ равно-
вѣсія.—Такой ударъ угрожалъ въ 325 (937) году государству Абдур-
рахмана, какъ разъ въ то время, когда его могущество достигло наи-
большаго распространенія во всѣ стороны. Благодаря происходившимъ
въ Леонѣ послѣ смерти Ордоньо II семилѣтнпмъ спорамъ изъ-за трона,
чередовавшимися съ междоусобными войнами, эмиръ могъ безпрепят-
ственно окончить войну въ Серраніи п затѣмъ покорить всѣ остальныя
провинціи подъ рядъ; съ другой стороны, онъ съумѣлъ упрочить вліяніе
Кордовы въ Африкѣ захватомъ Мелпллы (314=926) и Цеуты
(319=931; ср. И, 318), и, благодаря переходу на его сторону берберовъ
Магриба, стать въ угрожающее положеніе по отношенію къ Фатимидамъ
(II, 319). Дай побѣда, одержанная Рамиро II надъ свопмп соперниками,
сперва ие причпнпла халифу (какъ онъ называлъ себя съ 316=929)
года), особенныхъ хлопотъ, такъ какъ Толедо не сдавался, а на-
бѣги съ топ п другой стороны не имѣли особеннаго значенія (321.
7*
100
322=933, 934). По союзъ, заключенный въ 325=937 г. Рамиро съ
Гарція Наваррскимъ, или вѣрнѣе съ его матерью, мужественной
Т о т о й, управлявшей отъ имени сына послѣ смерти своего мужа
Санхо, имѣлъ неожиданныя послѣдствія, благодаря поддержкѣ мусуль-
манскаго намѣстника Сарагоссы, обладавшаго чрезвычайнымъ
могуществомъ. Здѣсь, послѣ смерти Туджибида Анкара (312=
924 г.) власть была ввѣрена его сыну Хашиму, по которому и
родъ его называютъ Бену Хашимъ, а его смѣнилъ (318=930) сынъ
его Мухаммедъ. Возможно, что все яснѣе обозначавшееся предпо-
чтеніе Абдуррахмана, оказываемое своимъ «славянамъ* передъ членами
старыхъ арабскихъ родовъ, не нравилось сильному вассалу и давало
ему поводъ опасаться за свое собственное положеніе. Какъ-бы то ни
было, онъ уже раньше входилъ въ переговоры съ христіанскимъ ко-
ролемъ, обѣщая покориться ему, если тотъ съ своей стороны поможетъ
ему при возстаніи противъ своего повелителя. Спустя нѣкоторое время
состоялось соглашеніе всѣхъ сѣверныхъ государствъ противъ Кордов-
скаго халифа: Мухаммедъ призналъ себя вассаломъ Рамиро; со-
противленіе нѣсколькихъ строго лояльныхъ чиновниковъ было слом-
лено, и результаты всей двадцати пяти лѣтней дѣятельности Абдур-
рахмана были поставлены на карту. Но халифъ, прибывъ съ при-
сущей ему быстротою на мѣсто дѣйствія и создавъ себѣ твердую
точку опоры, взялъ приступомъ крѣпость К а л а т а й ю д ъ, находив-
шуюся въ рукахъ одного изъ родственниковъ Мухаммеда. Отсюда
онъ могъ дѣйствовать въ обѣ стороны, и такъ настойчиво боролся
противъ Наварры, съ одной стороны, и противъ Сарагоссы,—съ другой,
что обѣ стороны вскорѣ были сбиты съ позицій. Въ концѣ концовъ
Мухаммедъ, осажденный въ своей столицѣ, былъ вынужденъ къ сдачѣ
на капитуляцію. Но Абдуррахманъ совершенно справедливо считалъ
цѣлесообразнымъ возстановить въ правахъ того человѣка, родъ ко-
тораго все еще былъ самый вліятельный на сѣверѣ страны; поэтому
онъ вновь назначилъ его намѣстникомъ «верхней границы», даровавъ
ему прощеніе подъ условіемъ вѣрности на будущія времена. II ему
не пришлось раскаяться въ этомъ, такъ какъ съ втой поры Туджи-
биды на полстолѣтія оказались вѣрными и твердыми устоями противъ
христіанскихъ государствъ. Но между тѣмъ какъ здѣсь порядокъ
былъ возстановленъ, на дальнемъ западѣ произошли событія, подавшія
новый поводъ къ опасеніямъ. Дѣло въ томъ, что Абдуррахману приш-
лось удалить изъ своей ближайшей свиты двухъ членовъ своей династіи
изъ-за ихъ высокомѣрнаго и безпокойнаго поведенія. Это были Ах-
медъ и Омайя сыновья Исхака, которые, послѣ оказанныхъ имъ
большихъ милостей, не столько привязались къ халифу, сколько сильно
возвысились въ собственномъ мнѣніи. Ахмедъ сдѣлался заговорщикомъ;
101
онъ задался на первый взглядъ безумною, хотя далеко не безопасною
мыслью предать Испанію Фатимпдамъ, но былъ арестованъ превосход-
ною полиціею халифа и казненъ, какъ шіитскій еретикъ. Омайя же
объявилъ себя въ Сантаремѣ самостоятельнымъ правителемъ, не-
медленно вошелъ въ сношенія съ Рамиро Леонскимъ и сталъ помо-
гать ему въ возобновленныхъ имъ нападеніяхъ на мусульманскіе округа.
Когда затѣмъ сантаремскій гарнизонъ отказался отъ него, онъ бѣжалъ
къ самому Рамиро, которому очень могло пригодиться его знакомство
со страною п съ порядками халифата. Тѣмъ важнѣе было для Абдур-
рахмана предупредить новыя предпріятія леонцевъ въ этихъ странахъ.
И онъ исполнилъ это самымъ рѣшительнымъ образомъ: онъ под-
нялъ на ноги такое множество войска, какого еще не видывала му-
сульманская Испанія; говорятъ до 100.000 человѣкъ; чего Омайядъ
ожидалъ отъ этого войска, доказывается уже тѣмъ, что онъ заранѣе
назвалъ' предпринятый имъ походъ «походомъ побѣды» *). Извѣстно,
что излишняя самоувѣренность, которую мы совсѣмъ не ожидали встрѣ-
тить у такого человѣка, рѣдко ведетъ къ добру; такъ и здѣсь его ждало
наказаніе. Дѣло въ томъ, чго постоянное предпочтеніе, оказываемое
«славянамъ» въ ущербъ арабамъ, вызывало въ войскѣ все больше не-
удовольствія; теперь же, когда халифъ довѣрилъ высшее начальство
въ этомъ большомъ походѣ (правда, подъ своимъ личнымъ руко-
водствомъ) «славянину», да еще низкаго происхожденія, котораго звали
Н е д ж д а, это вызвало всеобщее раздраженіе. Правда, что уже раньше
случалось, что «славяне» занимали въ войскахъ высшія должности, какъ
напр. Хаджибъ Бедръ; но то былъ старый, заслуженный солдатъ, у кото-
раго въ прошломъ были заслуги; а этотъ Неджда—дуракъ, шутъ и тупица,
говорили онн, и ему то высшіе офицеры и генералы старыхъ араб-
скихъ знатныхъ родовъ должны будутъ не только повиноваться, но и
оказывать глубокое почтеніе! Итакъ, недовольные порѣшили доказать
зашедшему слишкомъ далеко халифу, что онъ больше зависитъ отъ ихъ
доброй воли, чѣмъ, повидимому, ему казалось.
Па открытое возмущеніе они не отважились, но рѣшили подорвать
успѣхъ войны, по возможности сдерживая себя во время битвы. Это
былъ такой-же предательскій планъ, какъ тотъ, который замыслили
противники послѣдняго короля готовъ Родериха при ФронтерЬ (П.
105), и виновниковъ его ждало такое-же справедливое возмездіе. Аб-
дуррахману и въ голову не приходило объ этомъ замыслѣ и, перейдя
со своими огромными полчищами черезъ Дуэро къ востоку отъ За-
моры онъ, увѣренный въ побѣдѣ, встрѣтился съ войскомъ Рамиро, къ
•) Арабское слово (кудра) обозначаетъ борьбу съ полною увѣренностью ьЪ
успѣхѣ.
102
которому присоединилось Наваррское войско Тоты, въ августѣ 327
(939) г. у Симанкаса (Шентъ Макесъ) и принялъ сраженіе. Арабскіе
офицеры привели свой уговоръ въ исполненіе. Послѣ вялаго сопро-
тивленія, они стали отступать, и халифу не удалось удержать ихъ;
христіане же, силы которыхъ удвоились благодаря этому успѣху, такъ
рѣшительно ударили имъ въ тылъ, что мусульмане вскорѣ вынуждены
были остановиться при Аль-Хандегѣ (Аль-Хандакъ), чтобы дать имъ
отпоръ. Но было поздно; войско уже пало духомъ и потерпѣло страш-
ное пораженіе. Оно было разогнано во всѣ стороны; множество людей
пало подъ ударами мечей побѣдителей; Туджибитъ Мухаммедъ, добро-
вольно пришедшій на помощь своему господину, попалъ въ руки вра-
говъ, да и самъ Абдуррахманъ едва спасся отъ смерти, или отъ плѣна;
когда онъ, наконецъ, былъ въ безопасности, то вокругъ него было
всего только 49 человѣкъ. Однакоже послѣдствія этого похода, вѣсть
о которомъ достигла самыхъ отдаленныхъ границъ христіанскаго міра,
также обманули всѣ ожиданія, какъ былъ обманчивъ исходъ его. Фер-
нандо Гонзалесъ *), знаменитый графъ кастильскій, стѣсняемый
въ своихъ дѣйствіяхъ набѣгами мусульманъ, теперь, послѣ ихъ пора-
женій, воспользовался давно желаннымъ случаемъ, чтобы возстать про-
тивъ ненавистнаго какъ ему, такъ и всѣмъ кастильцамъ государя—ко-
роля леонскаго, не опасаясь за безопасность своей южной границы.
Правда, что Рамиро одержалъ верхъ въ этой борьбѣ и взялъ Фернандо
въ плѣнъ, но сопротивленіе кастильцевъ съ тѣхъ поръ служило помѣ-
хой во всѣхъ его предпріятіяхъ, и даже послѣ того, какъ онъ согласился
выдать имъ ихъ обожаемаго графа, этотъ съумѣлъ устроить такъ, что ко-
роль уже никогда не могъ разсчитывать на силы Кастиліи. Благодаря
этому Абдуррахману было дано время, чтобы набрать себѣ новое войско
и изгладить то неблагопріятное впечатлѣніе, которое должна была про-
извести эта горьчайшая неудача въ его жизни. Уже черезъ годъ
(328—940) можно было возобновить излюбленные набЬги на христіан-
скія владѣнія, имѣвшіе теперь тѣмъ большій успѣхъ, что кастильцы
ничего не предпринимали съ цѣлью противодѣйствовать успѣхамъ
мусульманъ въ ихъ странѣ; ненависть ихъ кълеонцами была даже больше,
чѣмъ отвращеніе ихъ къ «агарянамъ» **). Войска Абдуррахмана
(самъ онъ съ тѣхъ поръ никогда болѣе не рѣшался быть со своимъ
войскомъ) неутомимо грабили на «средней» и ^нижней» границѣ.
Въ 335-мъ (946—7) Медина Сели (Медпнѳтъ Салимъ, «городъ
Салима») была вновь укрѣплена и сдЬлалась главнымъ оплотомъ
*) Болѣе подробное изложеніе взаимныхъ отношеній христіанскихъ государствъ,
ихъ внутреннихъ порядковъ, междоусобныхъ войнъ и проч. см. Н. Ргпіг, 8іааѣен-
^езсЪісЬіе йез АЬещІЬапіІез іт Міиеіакег, т. II.
♦♦) Т. е. арабамъ, какъ потомкамъ Измаила, сына Агари.
103
мусульманской области противъ Кастиліи. Блестящая побѣда Рамиро
надъ кордовскимъ войскомъ при Талаверѣ (339 =950), одер-
жанная пмъ ужъ незадолго до смерти, не была страшна, такъ какъ
скоро послѣ нее король умеръ (въ январѣ 951 = 339), а послѣ
его смерти возгорѣлась ожесточенная борьба изъ-эа трона между его
сыновьями, Ордоньо и Санхо, въ которую вмѣшались Фернандо
Кастильскій и Тота Наваррская. Такимъ образомъ вся христіанская
Испанія раздѣлилась на два лагеря. При такихъ условіяхъ мусульмане,
почти ежегодно производившіе во всѣхъ концахъ разбойничьи набѣги,
рѣдко терпѣли неудачи, и когда Ордоньо III, наконецъ, настоялъ на
своемъ правѣ, онъ былъ все-же вынужденъ предложить халифу миръ
на выгодныхъ условіяхъ (344=955). Абдуррахманъ принялъ условія:
онъ не могъ быть чрезмѣрно требователенъ, такъ какъ въ то время
онъ считалъ необходимымъ вновь больше приналечь на африкан-
скія дѣла.
Мы уже имѣли случай говорить въ другомъ мѣстѣ этого сочине-
нія (II, 319—323), какъ въ войнѣ, которую вели въ Магрибѣ Фа-
тимпды и Омайяды черезъ своихъ сторонниковъ, которыхъ тѣ и другіе
находили въ липѣ берберовъ, владычество надъ западной Африкой
поперемѣнно принадлежало то одной, то другой сторонѣ. Однако ре-
зультаты, которые достигали тѣ или другіе, были ничтожны. На самомъ
дѣлѣ эта борьба представляла не что иное, какъ продолженіе изстари
бывшихъ въ ходу побоищъ между большими и малыми берберскими
племенами, изъ коихъ каждое немедленно было готово къ услугамъ съ
увѣреніями въ вѣрности и преданности, если только имѣлось въ виду
выторговать пособіе наличными у Омайядовъ или выгодное положеніе
у Фатимидовъ; но это только впредь до перваго случая, представляв-
шаго новыя выгоды; и съ такою-же легкостью они готовы были снова
измѣнять направленіе, ревниво охраняя между тѣмъ собственную не-
зависимость отъ мало-мальски рѣшительнаго вмѣшательства со сторо-
ны ихъ такъ называемыхъ феодальныхъ владѣтелей. Между тѣмъ
какъ такимъ образомъ Магрибъ по пменп принадлежалъ то Омайя-
дамъ, то Фатимидамъ, на самомъ дѣлѣ онъ всегда оставался болѣе
ллп менѣе самостоятельнымъ; правда, что Отъ времени до времени
какому нибудь особенно сильному вождю удавалось, въ качествѣ «на-
мѣстника» одной изъ династій, въ теченіе нѣсколькихъ лѣтъ сосредо-
точить въ своихъ рукахъ власть, которую признавали, съ нѣкоторыми
ограниченіями, и другія племена. Поэтому въ общихъ чертахъ поли-
тика Омайядовъ могла сводиться лишь къ тому, чтобы, путемъ воз-
мущенія берберовъ, причинять возможно больше затрудненій Фатими-
дамъ, между тѣмъ какъ Фатимиды довольствовались тѣмъ, что
держали кабиловъ въ страхѣ рѣшительными походами, отъ времени
104
до времени повторявшимися, а союзникамъ своимъ среди нихъ
доставляли дѣйствительную поддержку, освобождая ихъ западный
флангъ отъ постоянно угрожающей ему опастности. При такихъ ус-
ловіяхъ на сторонѣ Абдуррахмана оказалось неизмѣримое преимуще-
ство, когда возстаніе берберовъ пзъ племени Аурасъ подъ началь-
ствомъ Абу Язида(И, 321) привело къ краю гибели владычество афри-
канскихъ халифовъ; не забудемъ (см. И, 323), что въ это-же время
(333=945) омайядское войско, выступивъ подъ предводительствомъ
ПбнъТомлоса изъ Цеуты, служившей имъ оплотомъ, вмѣшалось въ
эти дѣла и покорило на мгновеніе большую часть страны подъ верхов-
ную власть Омайядовъ. Носъ того момента, когда Фатимпдъ Мансуръ въ
отчаянной борьбѣ побѣдилъ возмутившихся берберовъ, Абдуррахманъ
лишился почти всего, чего опъ незадолго до того добился (II, 323);
мало того, прежняя противоположность интересовъ двухъ государствъ
обнаружилась съ удвоенной силой. Фатимпды никогда не могли простить
властителю Андалузіп его желанія участвовать въ нанесеніи имъ
смертельнаго удара, а для Омайяда вновь усилившееся могуще-
щество соперника было опаснѣе, чѣмъ когда-бы то ни было. Когда
черезъ нѣсколько лѣтъ въ Махдіп вступилъ на престолъ Му’ыззъ
(II. 323), разрывъ казался неизбѣжнымъ. Чтобы добыть точныя данныя
о подозрительныхъ намѣреніяхъ противника, Абдуррахманъ велѣлъ
въ 344 (955) году одному изъ своихъ крейсеровъ перехватить сици-
лійское судно, на которомъ предполагались важные документы (II, 324).
Это сдѣлало открытую войну неизбѣжной. И въ то время, какъ сици-
лійскій флотъ по приказаніюМу’ызза громилъ Аль м е р ію, во всѣхъ
мечетяхъ Испаніи ші’итская шайка ерстиковъ-фатпмпдовъ торжествен-
но предавалась проклятію, причемъ одновременно снаряжалась экспе-
диція въ гнѣздо фатпмидовъ,—въ нынѣшній Тунисъ. Канду *) Тали-
бу, кліенту Абдуррахмана, и вмѣстѣ съ тѣмъ одному изъ наиболѣе ува-
жаемыхъ начальниковъ въ войскѣ, было ввѣрено начальство надъ фло
томъ. Однако сначала ему не удалось устроить высадку, благодаря бди-
тельности непріятельскихъ войскъ; на слѣдующій годъ (345=956) по-
пытка его была удачнѣе: все побережье отъ С у с ы на востокъ до Т а-
барки, на сѣверѣ средней Африки, особенно окрестности названныхъ
мѣстъ и лежащая недалеко отъ нихъ Мерса’ль харазъ («гавань
раковинъ») подверглись разграбленію, а Мерсу даже подожгли **).
*) Каидъ—дословно „предводитель^ обыкновенно обозначаетъ у испанскихъ
арабовъ генерала или адмирала; различіе сухопутнаго войска отъ флота соблюда-
лось только для низшихъ степеней; начальники же назначались безразлично въ
войско и во флотъ.
•*) Здѣсь мнѣ пришлось, не безъ большихъ колебаній, отступить отъ Дози.
Онъ говоритъ 1) въ Нізіоіге Ш, 77, о неудавшейся высадкѣ Талиба въ 955 (344) г.
105
Но оказалось, что это было только началомъ болѣе важныхъ со-
бытій. Было ириступлено съ большою энергіей къ новымъ снаряже-
ніямъ; но въ это время произошло неожиданное событіе, вновь уничто-
жившее всѣ разсчеты: Ордоньо III умеръ въ концѣ 345, или въ на-
чалѣ 346 г. (весною 957 г.), а сынъ его Санхо I отказался отъ испол-
ненія нѣкоторыхъ условій, входившихъ въ заключенный съ его отпоимъ
мирный договоръ. Пришлось снаряженнымъ войскамъ, подъ предводи-
тельствомъ Ахмеда ІІбнъ И’алы, тотчасъ воспользоваться для по-
хода на Леонъ;походъ этотъ кончился большою побѣдой надъ христіанами,
но послѣдствія его съ другой стороны были неблагопріятны въ томъ
отношеніи, что халифу—Фатимиду было дано время нанести тяжелый
ударъ Магрибу. Въ 347 (958) г. его полководецъ Джаухаръ поя-
вился съ большими силами на западѣ; и въ то время, какъ онъ въ
этомъ и въ слѣдующемъ году (348=959) покорилъ страну до окрест-
п 2) тамъ-же, 87, о разграбленіи Сусы,Мерса-ль-харазаи Табаркп А х я е д о м ъ
Ибнъ И’адомъ въ 958 (347) г. Какъ на источники онъ ссылается 1) повидимо-
му на «Ибнъ Азари т. III, 337* (дѣло въ тамъ, что цитата его относится къ началу
параграфа, а другой ссылки пѣтъ) и 2) на «ІЪп КЬаШоип, Нізіоіге дез ВегЪегз
П, р. 542 де Іа ігадпсііоп; см. ІЬп-АіІЬпгі і. П р. 238»; по, надо сказать, что
у ІІбнъ Халдупа прямо сказано: „Анъ-ІІаспръ, властитель Испаніи, тотчасъ (т. е. въ
344) довѣрилъ своему кліенту Талибу начальство падъ флотомъ п послалъ его къ
берегамъ Пфрикіи. Не будучи въ состояніи сдѣлать высадку, благодаря сопротив-
ленію, оказанному ему войсками Аль-Му’ызва, Талибъ удалялся: но возвратившись
въ тѣ-же мѣста въ слѣдующемъ году (т. е. значитъ въ 345-мъ) съ флотомъ, со-
стоявшимъ изъ семидесяти кораблей, онъ поджегъ Мерса-ль заразъ, опустошилъ
окрестности Сусы и разгромилъ округъ Табаркп». (То-же и въ исторіи Фатими-
довъ IV, 46, Булакск. изд.). Это тотъ-же походъ о которомъ говорить Ибнъ
Азари И, 237: „и въ 345 году Талибъ, начальникъ Наспрова флота, разграбилъ
береговую полосу африканской области ші’итовъ". Но подъ 347 годомъ въ цити-
рованномъ у Дози мѣстѣ ІІбнъ Азари (И, 238) нѣтъ ничего, кромѣ подробнаго
описанія событій, происшедшихъ въ К о р д о в Ѣ послѣ того, какъ Каидъ Ахмедъ
Ибнъ И’ада, на основаніи повелѣнія халпфа отъ 1 Мухаррема, 8 того же мѣ-
ста, покинулъ столицу, а послѣ этого только сказано: «и въ Джумадѣ II того-жѳ
года (въ авг.-сент. 958) было получено донесеніе начальника флота Ахмеда ІІбнъ
ІГала пзъ города Азлана (см. Дози, СоггесСіоііа аиг Іез іехіез ди Вауаи еіс. Лейденъ
1683, стр. 58) округа Тлесена, который сообщалъ и т. д. (слѣдуетъ донесеніе о
походѣ Джаухара, ср. Мюллеръ, II, 324). Всякаго другого автора я заподозрѣлъ-
бы въ томъ, что онъ спуталъ экспедицію Талиба въ Сусу, съ походомъ Ахмеда
къ побережью Тлемсенъ, снаряженнымъ для защиты прибрежныхъ владѣній Омайя-
довъ противъ Джаухара; но Дови и не позволяю себѣ заподозрить въ этомъ, пока
еще не исключена возможность предположить, что другіе источники, на которые
онъ случайно не сослался, дали ему достаточное основаніе обвинить Ибнъ Халду-
на въ смѣшеніи. Правда, что все таки осталась-бы разница между Дози и Ибнъ
Азарп въ приводимыхъ годахъ: 344 и 355. Не рѣшаясь высказать рѣшительное
мнѣніе, я считалъ необходимымъ по крайней мѣрѣ подробно объяснить причины
моего сомнѣнія, и въ текстѣ, какъ здѣсь, такъ во П т. стр. 324 придерживаться
цитированнаго источника (какъ и Фурнель, Іез ВегЪегз II, 316).
ностей Танжера и Цеуты подъ власть Му’ызза (II, 324), каидамъ
Абдурахмана, Ахмеду, Бедру младшему’ и др. удалось только пройти
по побережью Тлемсена и Шершеля (Ширшаля) п обезопасить Цѳуту
на случай нападенія Джаухара, впрочемъ не воспослѣдовавшаго. По-
стоянно натянутыя отношенія къ Леону требовали очень вниматель-
наго отношенія; и уже въ началѣ 347 (958) г. тамъ произошли но-
выя осложненія, вскорѣ потребовавшія напряженія всего вниманія и
всѣхъ средствъ халифа. С а н х о былъ свергнутъ съ престола недо-
вольною знатью, во главѣ которой опять стоялъ Фернандо Кастиль-
скій, а братъ Санхо, Ордоньо IV (съ вполнѣ заслуженнымъ прозви-
щемъ Е1 Маіо—«зловредный») былъ провозглашенъ королемъ. Оче-
видно было, что снова насталъ праздникъ на улицѣ мусульманъ; но
какихъ размѣровъ должно было достигнуть торжество, приготовленное
судьбою для увѣнчанія всей жизненной работы халифа,—объ этомъ
конечно тогда не могъ даже мечтать ни онъ самъ, ни кто либо дру-
гой во всей Испаніи. Санхо спасся бѣгствомъ въ Пампелуну; старая
Тота, несмотря на свой возрастъ все еще съ привычнымъ муже-
ствомъ правившая въ Наваррѣ, приходилась ему бабкой; и къ ней
то онъ и обратился за помощью по поводу нанесенной ему обиды.
Ея гордое сердце было возмущено позоромъ внука; но ея небольшая
сила была слишкомъ ничтожна въ сравненіи съ могучей силой Леонъ-
Кастиліи. Она рѣшилась обратиться за помощью къ Абдуррахману.
Несмотря на всю непримиримость противорѣчій между мусульма-
нами и христіанами, съ самаго начала арабскаго завоеванія были
возможны преходящіе союзы враждующихъ сторонъ для борьбы съ
общимъ врагомъ; союзъ бербера Манузы съ герцогомъ Эудо Аквитан-
скимъ (II, 112) послужилъ примѣромъ для цѣлаго ряда подобныхъ-
же договоровъ, вплоть до соглашенія туджибида Мухаммеда съ Ра-
миро II; поэтому, если Тота—королева рѣшилась просить помощи
у «агарянина», то врядъ-ли Тота — христіанка могла имѣть что-
либо противъ этого. Роковой шагъ былъ сдѣланъ: въ Кордову явились
наваррскіе послы просить халифа прислать войско, чтобы возвратить
Санхо тронъ и вмѣстѣ съ тѣмъ врача, чтобы возстановить разстроен-
ное здоровье короля. Соединеніе этихъ двухъ просьбъ не должно
удивлять насъ; въ христіанскихъ странахъ, въ которыхъ въ то время
почти не было рѣчи о наукахъ и искусствахъ, давно знали, что среди
испанскихъ евреевъ и язычниковъ, вѣроятно благодаря особымъ коз-
нямъ діавола, было много мудрыхъ людей, умѣвшихъ удачно нахо-
дить причины всякой болѣзни и для большинства изъ нихъ составлять
лѣкарства. Абдуррахману ничего лучшаго и не надо было; понятно,
что онъ былъ очень склоненъ въ союзѣ съ однимъ изъ своихъ на-
слѣдственныхъ враговъ укротить другого. Но въ то же время онъ рѣ-
107
шилъ воспользоваться этимъ случаемъ для того, чтобы особенно поднять
уваженіе къ себѣ. Для этой цѣли онъ послалъ въ Пампелуну одного изъ
самыхъ замѣчательныхъ людей въ государствѣ, еврея Хисдая Бенъ
Ша прута, который былъ у него и министромъ финансовъ, и вра-
чомъ, и наперсникомъ, а вмѣстѣ съ тѣмъ однимъ изъ самыхъ хит-
тыхъ дипломатовъ между христіанами, евреями и мусульманами того
времени. Онъ уже принималъ участіе въ переговорахъ при заключе-
ніи мира съ Ордоньо Ш; теперь же ему предстояло рѣшить задачу, го-
раздо болѣе трудную—выговорить у Санхо твердое обѣщаніе относительно
уступки нѣкоторыхъ округовъ, въ случаѣ возстановленія его власти, а
Тоту уговорить сдѣлать невиданный доселѣ шагъ—отправиться съ боль-
шою свитой въ Кордову, чтобы лично изложить халифу свою просьбу, ис-
полненіе которой было заранѣе обѣщано. Если мы вспомнимъ, что коро-
лева наваррская при Аль-Хандегѣ лично повела свое войско противъ Абдур-
рахмана, то побудительная причина и вся сила этого требованія станетъ
понятна; но остается непонятнымъ, какъ удалось умному врачу-еврею
настолько подсластить ей эту горькую пилюлю, что она наконецъ рѣ-
шилась, скрѣпя сердце, проглотить ее. Но онъ добился этого съ тою-же
ловкостью, съ какою ему удалось склонить Санхо, во время лѣченія,
предпринятаго имъ, къ договору, согласно которому, въ случаѣ воз-
становленія его власти, онъ обязался уступить халифу десять пзъ
своихъ крѣпостей. Вѣроятнѣе всего, что и Тоту и Санхо побудили
принять такое рѣшеніе соображенія политической необходимости. Итакъ,
гордая королева, въ сопровожденіи свиты, рядомъ съ внукомъ и сы-
номъ, ничтожнымъ Гарціей, вступила въ Захру, блестящій дворецъ сара-
цинскаго государя, который далъ своему народу возможность насладиться
видомъ королей невѣрныхъ, смиренно ищущихъ помощи у намѣстника
пророка. При этомъ онъ стремился къ чему-то большему, чѣмъ къ про-
стому удовлетворенію личнаго тщеславія: онъ предвидѣлъ, что это бле-
стящее доказательство его могущества должно въ глазахъ подданныхъ
сильно поднять значеніе династіи. Нечего говорить, что прп пріемѣ
Абдуррахманъ былъ изыскано любезенъ. Въ распоряженіе Санхо было
дано сильное мусульманское войско, и въ 348 (959) г. онъ захватилъ
большую часть королевства Леонскаго, а въ 349 (960)—и самую сто-
лпцу, и въ томъ-же году Фернандо Кастильскій попалъ въ плѣнъ къ
Гарцію, который, согласно уговору, вошелъ въ страну съ другой
стороны. Ордоньо IV съ трудомъ спасся въ Бургосъ, а Санхо во вто-
рой разъ вступилъ на престолъ, на этотъ разъ въ качествѣ ставлен-
ника кордовскаго халифа.
Завидная, безспорно, въ глазахъ людей была судьба Абдуррахмана
Анъ-Насира, даровавшая ему высшее удовлетвореніе—смерть непо-
средственно за наибольшимъ успѣхомъ въ его жизни. Онъ умеръ 70-ти
108
лѣтъ, вслѣдствіе простуды, 2-го Рамадана 350 г. (15 окт. 961), въ
полномъ обладаніи счастья и могущества, котораго онъ достигъ благо-
даря собственнымъ своимъ заслугамъ. «Разсказываютъ», сообщаетъ
намъ одинъ арабскій писатель*), «что въ бумагахъ Насира нашли
собственноручно записанные радостные дни, которые не были для
него ничѣмъ омрачены, отмѣченные подъ рядъ, по днямъ, мѣсяцамъ
и годамъ. Эти дни были сосчитаны, и ихъ оказалось четырнадцать!
Ужаснись, о разумный, подумавъ, что такое земная жизнь; вѣдь она
не даетъ намъ безмятежнаго счастья и такъ скупо раздаетъ своимъ
дѣтищамъ полноту удовлетворенности! Вотъ халифъ Лнъ-Наспръ, не-
измѣнный баловень счастья, котораго удача въ достиженіи высшаго на
землѣ обратилась въ пословицу;—пятьдесять лѣтъ **), шесть мѣся-
цевъ и три дня онъ обладалъ властью, и только четырнадцать дней
прошли для него неомраченными. Слава тому, чья сила неизмѣнна,
и чье могущество вѣчно! Нѣтъ божества кромѣ Бога!» Правда, мой
добрый муслимъ, и эга правда почти черезъ девятьсотъ лѣтъ вновь
была подтверждена опытомъ жизни другого великаго человѣка. Но
между безмятежнымъ счастьемъ и несчастьемъ есть еще рядъ ступе-
ней, на которыхъ еще можно кое-какъ терпѣть, и «спаситель» поза-
ботился о томъ, чтобы преемникамъ его оставалось еще много такихъ
ступеней, прежде чѣмъ они дойдутъ до дѣйствительнаго нѳсчастія.
Правда, его ближайшій преемникъ хотѣлъ остаться на высотѣ своего
предшественника и, надо сказать, у него были данныя для ѳтого.
Сыну Абдуррахмана, халифу Аль-Хакаму П, по прозванію Аль-
Му-станспръ биллаху, т. е. ищущему помощи у Аллаха, было
46 лѣтъ, когда онъ вступилъ на престолъ. Умный и очень даровитый,
какъ человѣкъ, онъ, по желанію отца, давно принималъ участіе въ
государственныхъ дѣлахъ и успѣлъ усвоить себѣ основныя начала
его политики. Такимъ образомъ онъ принялъ власть, обладая зрѣлою
опытностью и въ теченіе пятнадцати лѣтъ пользовался ею съ твер-
достью и предусмотрительностью (350—366=961—976).
Такъ-какъ онъ считался миролюбивымъ — дѣйствительно его ха-
рактеру болѣе соотвѣтствовало стремленіе къ сохраненію того, что
есть, чѣмъ къ новымъ завоеваніямъ,—то сѣверные христіанскія госу-
дарства не считали нужнымъ выполнять обѣщанія, данныя Абдуррах-
ману: Санхо оставилъ за собою свои крѣпости, а Гарція, вмѣсто того
чтобы послать Фернандо Кастильскаго въ Кордову, какъ просилъ ха-
лифъ, даровалъ этому важному плѣннику свободу, подъ условіемъ
отказаться отъ Ордоньо. Когда затѣмъ кастильцы начали производить
*) Маккари 1, 245. внизу.
**) Онъ, конечно, имѣетъ въ виду лунный годъ; по такому разсчету онъ про-
жилъ 73 года, а процарствовалъ 50 лѣтъ.
109
набѣги на мусульманскую область, Ордоньо самъ бѣжалъ въ Кордову,
чтобу въ позорномъ самоуниженіи пасть къ ногамъ халифа. Какъ ни
отвратителенъ былъ втотъ человѣкъ, во имъ можно было воспользо-
ваться; Хакамъ обѣщалъ ему поддержку и сталъ снаряжаться на
войну. Санхо, почувствовавъ, что тронъ его снова поколебался, при-
смирѣлъ п снова заявилъ готовность выполнить взятыя на себя обя-
зательства; но Ордоньо вскорѣ послѣ этого умеръ (351=962), а такъ
какъ у халифа не было подъ рукою новаго соискателя леонской ко-
роны, то Санхо опять сталъ храбриться п снова какъ будто сталъ
тугъ на ухо. Но тутъ Хакамъ показалъ, что его миролюбіе не имѣло
ничего общаго съ добродушною слабостью; въ 352 (963) г. онъ самъ
отправился въ походъ, и полководцы его Талибъ и Яхья (сынъ
туджибида Мухаммеда, освобожденнаго въ 329=941 г. изъ плѣна)
нанесли подъ.рядъ нѣсколько столь тяжкихъ пораженіи наваррцамъ и
кастильцамъ, что черезъ нѣсколько лѣтъ (355=966) христіане всюду
просили о мирѣ. Хакамъ согласился, и миръ этотъ оказался продол-
жительнымъ, за исключеніемъ лишь кастильской границы, гдѣ только
послѣ смерти Фернандо (359=970) окончательно установилось спо-
койствіе. Дѣйствительно халифъ всегда готовъ былъ поддерживать
миръ, если это можно было дѣлать безъ ущерба для своей чести; но
въ Леонѣ вскорѣ затѣмъ (въ концѣ 966=355—6) наступило время
внутренняго упадка, послѣ того какъ Санхо былъ отравленъ своимъ
вѣрнымъ вассаломъ; при этомъ дѣла осложнились благодаря опу-
стошенію Галиціи норманно-датскими морскими разбойниками (357—
360=968—971), окончательно обезсилѣвшему это государство. Правда,
что уже въ 355 (966) г. и мусульманамъ пришлось терпѣть отъ та-
кихъ-же нападеній со стороны викинговъ у Лиссабона и Сильвеса;
однако назойливые чужеземцы скоро оцѣнили превосходство флота
Хакама п предпочли для дальнѣйшихъ занятій этимъ человѣко-
любивымъ ремесломъ сѣверное побережье христіанскихъ странъ. Въ
это время (363—974) событія въ Африкѣ, второй походъ Джау-
х а р а и столкновенія съ Зирпдомъ Болуккиномъ и съ И д р и-
с идами (П, стр. 324, 328 п слѣд.), причемъ послѣдніе были взяты
въ плѣнъ п приведены Талибомъ въ Кордову—приближались уже къ
благопріятному для халифа исходу. Благодаря этому большая часть
его правленія прошла въ почти безмятежномъ спокойствіи и мухам-
меданской Испаніи былъ обезпеченъ полный просторъ для развитія
лучшей силы на поприщѣ мирныхъ искусствъ. II Хакамъ былъ именно
такой человѣкъ, который былъ способенъ вполнѣ воспользоваться та-
кими благопріятными условіями.
На мусульманскомъ Востокѣ издавна считалось, что одна изъ не-
обходимыхъ добродѣтелей правителя должна была быть любовь къ ис-
по
кусству, особенно къ поэзіи, рядомъ съ щедрымъ покровителіствомъ
его представителямъ.
Даже турки и монголы, лишь только соприкосновеніе съ арабско-
персидской цивилизаціей, хотя бы самымъ поверхностнымъ образомъ,
смягчало пхъ варварство, тотчасъ заводили, сперва просто изъ тще-
славія, придворныхъ поэтовъ, которые старательно воспѣвали своихъ
покровителей въ искусственныхъ стихахъ; и не впна поэтовъ, если
тѣ, для кого предназначались стихи, понимали ихъ только на полови-
ну, а то и вовсе не понимали. Но едва мы переступили черезъ по-
рогъ Востока (I, 42 и слѣд.), какъ намъ стало ясно, что для араба по-
эзія съ ея суровой прелестью—неизбѣжная и единственная идеаль-
ная спутница на каждомъ шагу жизни, почти что отъ колыбели до
могилы. А вѣдь и Омайяды, въ Испаніи не менѣе чѣмъ въ Дамаскѣ,
арабы до мозга костей; и іеменцы и кайспты, войны которыхъ, не-
смотря на ихъ пагубность, все-же представляютъ геройскій періодъ въ
исторіи ислама на западѣ, также арабы; поэтому само собою понятно,
что при дворѣ Абдуррахмана поэтъ такъ же близокъ къ государю, какъ при
дворѣ Язида или Валида; и точно такъ же понятно, что борьба между
вождями и племенами шла не только при помощи остраго меча, но
и при помощи легкокрылаго стиха. Но все же почти невѣроятно, что
такіе люди, какъ грозный Абдуррахманъ I, или Абдъ аль-Мѳ-
ликъ Нбнъ Омаръ, этотъ Брутъ среди Омайядовъ, были способны
поддаваться почти сентиментальному настроенію, которое сказывается
въ знаменитомъ стихотвореніи <л;ъ Пальмѣ>. Говорятъ *), что Абдур-
рахманъ, наряду съ другими сооруженіями, построилъ себѣ дачу близъ
Кордовы, которая должна была напоминать еАму лѣтній дворецъ Омайя-
довъ въ Дамаскѣ; поэтому онъ велѣлъ украсить садъ главнымъ обра-
зомъ растеніями, произростающими въ родной Сиріи. Между ними
была и финиковая пальма, отъ которой, говорятъ, происходятъ всѣ
пальмы, растущія и теперь на залитомъ солнцемъ южномъ берегу
Андалузіи; ей то онъ **) и посвятилъ нижеслѣдующіе стихи:
*) Ср. ѵ. 8сѣаск, Роеніе иші Кипзі сіег АгаЪег іп Йрапіеп итиі Бісіііеп, Вегііп
1865. I, 46; Е. Оовсііе, діе АІЬатЪгд иші бег ІІпіег^ап^ дег АгаЪег іп Врапіеп
(Ѵотіга§) Вегііп 1854 8. 16. Книга 8сЪаск’а написана съ большимъ умомъ и очень
увлекательно; богатый матеріалъ обработанъ положительно художественно и вмѣстѣ
съ тѣмъ вполнѣ научно: книга ОозсЬе въ бѣгломъ и остроумномъ обзорѣ этого
богатаго матеріала, даетъ живое представленіе о предметѣ. Въ моемъ изложеніи я
выдвигаю на первый планъ политическую исторію, поэтому я могу только вскользь
коснуться этихъ вопросовъ, тѣмъ болѣе я совѣтую обратиться къ двумъ назван-
нымъ сочиненіямъ и въ литературномъ отношеніи превосходнымъ.
**) Другіе приписываютъ это стихотвореніе Абдъ аль-Мелику Ибнъ Омару; см.
Маккари II, 41.
___Ш _____
Нѣтъ, не дома ты, о пальма,
Какъ и я въ странѣ заката;
Ты лишь гостья въ этомъ краѣ
Отъ родныхъ бреговъ далеко.
Плачь же! Но она безмолвна......
И не властна она плакать.
Не пойметъ она кручины
И тоски, меня гнетущей!
Если-бъ чувствовать моглалбы,
Со слезами вспоминада-бъ
Рощи дальняго Востока
И Евфратъ—рѣку родную.
Нѣтъ въ ней чувства; да и я съ ней
Позабылъ о милыхъ сердцу,
Злобой къ сыновьямъ Аббаса
Изъ отечества гонимый.
Правда, что для такихъ, болѣе тонкихъ движеній души остава-
лось мало мѣста среди неустанной борьбы, наполнявшей первыя два
столѣтія мусульманскаго владычества. Какъ и у древнихъ бедуиновъ
пустыни, и у нихъ всю жизнь наполняли непрерывныя войны, рядомъ
съ ними—любовь, отъ которой еще никто не могъ уйти: и этимъ
двумъ сторонамъ жизни удѣляется преобладающее мѣсто въ поэзіи,
лучшимъ представителемъ которой былъ тотъ Сайдъ Ибнъ
Джуди, на долю котораго выпала столь трагическая роль въ
борьбѣ арабовъ съ ренегатами. Но рядомъ съ этой поэзіей, въ кото-
рой изливалась арабская душа, при дворѣ эмировъ, какъ уже и рань-
ше при дворѣ Омайядовъ въ Дамаскѣ, появляется мало - по - малу менѣе
непосредственная, болѣе искусственная поэзія, основное содержаніе
которой составляетъ восхваленіе правителей. Все больше начи-
наетъ преобладать эта остроумная игра мыслей и словъ, которая,
въ противоположность къ поэзіи стараго времени, столь харак-
терна для стихотворства времени Аббасидовъ (II, 155). Сношенія
Испаніи съ востокомъ даютъ проникать и на западъ такимъ ли-
цамъ, какъ напр. пѣвецъ Зирьябъ, а увеличивающаяся утончен-
ность городской цивилизаціи, съ своей стороны, содѣйствуетъ изяще-
ству. Искусныя подражанія въ духѣ старыхъ образцовъ п впослѣд-
ствіи считаются неизбѣжнымъ испытаніемъ таланта стихотворца; но
какъ бы они ни цѣнились * туземною публикой, живая струя араб-
ско-испанской поэзіи чувствуется только тамъ, гдѣ она течетъ въ
томъ руслѣ, съ которымъ сроднилась. Но и здѣсь уже вначалѣ
проявляется^новое вліяніе,—испанско-народное,—обусловливающее су-
112
щественное отличіе отъ придворной поэзіи Востока. Недаромъ при-
рожденная наклонность араба—всякое событіе изъ жизни выражать
пѣснью,—встрѣтилась съ родственной ей склонностью испанца, особенно
андалузца къ пѣснямъ и звукамъ. У насъ есть несомнѣнныя указа-
нія на то, что не только арабскіе воины третьяго (девятяго) столѣ-
тія. но и ихъ національно-испанскіе противники владѣли не только ме-
чомъ, но и словомъ: и само собою разумѣется, что по мѣрѣ того, какъ
все тѣснѣе сливаются эти два племени въ однородное общество, чув-
ство п мысль пндо-германцевъ начинаетъ оказывать вліяніе на семи-
товъ. Естественно, что это вліяніе вначалѣ сказывается только въ
низшихъ слояхъ: но со временемъ и высшіе классы не могутъ устра-
ниться отъ этого теченія, слѣцы котораго особенно ясно выступаютъ
въ искусственной поэзіи того времени. Своеобразная нѣжность и глу-
бина чувства, поражающая насъ во многихъ изъ ихъ произведеній и
составляющая какъ-бы противовѣсъ восточнымъ хитросплетеніямъ п не-
разрывной съ ними утонченности, поразительная для того времени вос-
пріимчивость къ красотамъ чудной природы, выражающаяся въ са-
мыхъ привлекательныхъ описаніяхъ—вотъ, между прочимъ, черты въ
высшей степени характерныя для испанско-арабской поэзіи, и онѣ то,
на нашъ вкусъ, ставятъ ее значительно выше общаго уровня собственно
восточной поэзіп того времени. Классическіе представители этого на-
правленія принадлежатъ, правда, къ періоду послѣ паденія халифата,
но начало развитія принадлежитъ, конечно, болѣе раннему времени,
можно прямо сказать, что оно совпадаетъ съ началомъ болѣе тѣснаго
сближенія между побѣдителями и побѣжденными; и заслуга Омайядовъ—
эмировъ и халифовъ состоитъ въ томъ, что они, благодаря разумному
покровительству, создали при кордовскомъ дворѣ для искусства поло-
женіе. благодаря которому ему было обезпечено дальнѣйшее развитіе.
Уже Абдуррахманъ I, въ которомъ поэтическая жилка пробивалась,
несмотря па исполненное заботъ и неустанной борьбы правленіе, лю-
билъ собирать вокругъ себя поэтовъ. Вскорѣ послѣ него появился
при дворѣ и началъ пользоваться все большимъ вліяніемъ Яхья
Ибнъ Хакамъ пзъ Хаэна, арабъ пзъ племени Бекра Ибнъ Вайля,
изъ среды котораго еще до Мухаммеда вышелъ цѣлый рядъ знамени-
тыхъ поэтовъ. Онъ былъ такъ хорошъ собою, что его обыкновенно
называли Аль Газаль (<газель>) и вмѣстѣ съ тѣмъ онъ обладалъ
такимъ блестящимъ талантомъ, что его признавалп даже въ Багдадѣ,
гдѣ любили смотрѣть на андалузцевъ свысока, и признавалп несмотря на
то даже, что тамъ было извѣстно, что онъ долженъ былъ покинуть дворъ
Абдуррахмана II изъ-за насмѣшливаго стихотворенія, направленнаго про-
тивъ Зирьяба, явившагося изъ Багдада въ Кордову. Мы уже упоми-
нали объ особенномъ увлеченіи этого эмира поэзіей и музыкой,
пз
заставлявшемъ его слишкомъ забывать болѣе важныя государствен-
ныя дѣла; но и Абдуррахманъ Ш за войнами и политикой не
забывалъ удѣлять вниманіе и покровительствовалъ своимъ придвор-
нымъ поэтамъ. Самыми знаменитыми изъ нихъ считаются: Ахмедъ
Ибнъ Абдъ Рабби хи, авторъ знаменитаго сборника Пкда («оже-
релье»), въ которомъ собрано много поучительнаго и интереснаго изъ
области исторіп и вообще общеобразовательныхъ предметовъ, и Са’идъ
Ибнъ Мунзиръ, умѣвшій въ блестящихъ импровизаціяхъ про-
славлять могущество своего повелителя. Но еще важнѣе, чѣмъ произ-
веденія отдѣльныхъ, даже знаменитыхъ поэтовъ, было общее распро-
страненіе поэтическаго творчества въ Испаніи. Живость андалузцевъ,
ихъ находчивость при возраженіяхъ п въ импровизаціяхъ знамениты
на всемъ Востокѣ; и соотвѣтственно съ этимъ здѣсь, какъ и у ара-
бовъ пустыни, почти каждый—въ большей или меныпей степени—
поэтъ. Уже въ первой половинѣ десятаго вѣка цѣлые стихотворные
сборники могли составляться исключительно изъ произведеній испан-
скихъ поэтовъ (сборникъ Иб-нъ Фараджа состоялъ изъ 20.000
двустишій); и эта плодовитость скорѣе увеличивалась, нежели умень-
шалась съ ростомъ національнаго развитія. Но рядомъ съ поэзіей,
широко развивались и остальныя области словесности. Особенно тѣ
области, на которыя мусульмане даже здѣсь обращали особенное вни-
маніе—это ревностное изученіе науки о преданіяхъ и примѣ-
нительно къ ней и остальныя отрасли богословія и юриспру-
денціи; но мы можемъ не останавливаться на этомъ, такъ какъ
мы уже указывали на то, что въ этой области испанцы никогда не
выходили изъ тѣсныхъ рамокъ ученія Малика, особенно съ тѣхъ поръ,
какъ оно, главнымъ образомъ благодаря стараніямъ берберскаго фа-
киха Яхьи получило офиціальное значеніе. IIпо грамматикѣи
филологіи испанцы только работали надъ достройкой уже установив-
шихся на Востокѣ ученій; за то въ области исторіп игеогра-
ф і и мы имъ обязаны многимъ существеннымъ. Правда, что начало
занятіи этими предметами для нихъ покрыто мракомъ, да и врядъ-ли
когда нибудь и выяснится. Однако намъ извѣстно, что уже во второй
половинѣ третьяго (девятаго) вѣка извѣстный богословъ и грамматикъ
Касимъ Ибнъ Асбагъ между прочимъ написалъ исторію испан-
скихъ Омайядовъ, и вмѣстѣ съ тѣмъ основалъ историческую школу,
черезъ посредство которой мы и узнаемъ обо всемъ этомъ.
Первые представители этой школы Ахмедъ аръ Газій и сынъ
его Пса написали цѣлый рядъ книгъ по исторіи и географіи своей стра-
ны, извлеченія изъ которыхъ мы неоднократно встрѣчаемъ у позднѣй-
шихъ историковъ; п мы имѣемъ полную запись (мы бы сказали записки по
лекціямъ) преданій Мухаммеда Ибнъ Омара, извѣстнаго вслѣд-
ПСЛАЫЪ. т. іѵ.	8
114
ствіе его происхожденія отъ Сары, внучки короля готовъ Витины
(II, 104—5), подъ прозвищемъ Ибнъ аль Кутіи «сына (т. е.
потомка) готкп». Но какъ ни почтенна была эта дѣятельность, покро-
вительство Омайядовъ имѣло на нее въ одномъ отношеніи очень не-
благопріятное вліяніе. Какъ и на востокѣ у Аббассидовъ, такъ и здѣсь
у испанскихъ Омайядовъ исторія обратилась въ придворную исторіо-
графію. Большинство изъ названныхъ писателей этого круга и изъ
тѣхъ, о которыхъ намъ еще предстоитъ упомянуть—кліенты Омай-
ядовъ, всѣ, зависѣвшіе отъ расположенія своего господина и по-
стоянно опасавшіеся въ чемъ-нибудь не угодить ему.
Этого не слѣдуетъ упускать изъ виду; даже при Абдуррахманѣ Ш,
сравнительно свободномъ отъ предразсудковъ, немыслимо было, чтобы
свободомыслящій и стоящій внѣ партій историкъ (если-бы таковой
нашелся) могъ безнаказанно выставить любого изъ его предковъ иначе,
чѣмъ въ самомъ розовомъ свѣтѣ *). Такимъ образомъ вся литература
заранѣе была склонна располагать факты такъ, какъ этого требовали
интересы царствующей династіи; все, что мало-мальски не соотвѣт-
ствуетъ имъ, стараются прикрасить или, наоборотъ, обезцвѣтить, обо
всемъ же прямо позорномъ просто умалчиваютъ. О размѣрахъ такого
пристрастнаго отношенія можно судить уже по тому, что объ одномъ
изъ важнѣйшихъ событій царствованія Абдуррахмана III, блескъ ко-
тораго нисколько не пострадалъ-бы отъ того, что упомянулп-бы и о
тѣневой сторонѣ, — о большомъ пораженіи при Аль-Хандегѣ не
упоминаетъ ни единымъ словомъ даже писатель, нѣсколькими сто-
лѣтіями позже пользовавшійся современными хрониками. Впрочемъ
такою одностороннею партійностью грѣшатъ и христіанскіе средне-
вѣковые писатели, и только благодаря разногласіямъ между свѣтскою
и духовной властью обѣ стороны высказываются въ достаточной мѣрѣ;
имѣло-ли это мѣсто, хотя-бы только до нѣкоторой степени, и въ
Испаніи въ тѣхъ историческихъ сочиненіяхъ, которыя были посвя-
щены спеціально напр. Ибну Хафсону, или Бену Каситамъ Арагон-
скимъ, мы не знаемъ, такъ какъ ото всего этого до насъ дошло только
нѣсколько заглавій. — Болѣе безобиднаго характера та поддержка, ко-
торою пользовались со стороны испанскихъ Омайядовъ также естест-
венныя науки и медицина. Правда, что естествознаніе было подчинено
тѣмъ рамкамъ, которыя въ научной области господствовавшее право-
вѣріе ставило даже правпгелямъ. Факихи ревниво слѣдили за тѣмъ,
чтобы не датъ появиться какой-либо ереси, и надо сказать, что въ
*) Благодаря этому, до Дози, даже въ изложеніи западныхъ историковъ почти
всѣ испанскіе Омайяды, не исключая и изверга Абдуллы, являются образцами
справедливости и благородства. Нѣкоторымъ исключеніемъ въ этомъ отношеніи
является Хакамъ I, п объ этомъ, конечно, постарались факихи.
115
этомъ отношеніи общественное мнѣніе было совершенно на ихъ сто-
ронѣ. Даже му’тааилиты (II, 83, 156) при такихъ условіяхъ не
находили здѣсь почвы для примиренія откровенія и разума; философъ
Ибнъ М а с а р р а, попытавшійся при Абдуррахманѣ Ш перенести
съ Востока въ Испанію матеріалистическія ученія, хотя-бы тщательно
замаскированныя, вызвалъ народное негодованіе, и сочиненія его въ
концѣ концовъ, по настоянію его противниковъ-богослововъ. были
сожжены. Этого рода стремленія не находили отклика въ руководя-
щихъ кругахъ; зато въ ходу была математика въ виду ея практи-
ческаго значенія, и, конечно, въ виду все больше распространявшей-
ся на западѣ астрологіи, правда,также считавшейся наукою без-
божной; интересовались также фармакологіей. Впрочемъ въ об-
щемъ Испанія до Абдуррахмана III и въ этихъ наукахъ въ значи-
тельной степени еще зависѣла отъ Востока, куда, начиная съ Ма’муна
(II, 200—1), стала проникать греческая наука. По отношенію къ
багдадскимъ врачамъ и астрономамъ, испанцы долгое время были на
положеніи учениковъ; и почти исключительно заслугою халифа X а-
к а м а П было то, что они въ этомъ отношеніи стали на собственныя
ноги и что научная жизнь вообще нѣсколько оживилась въ Испаніи.
Правда, впрочемъ, что Абдуррахманъ Ш и въ этомъ отношеніи сдѣ-
лалъ кое-что: когда въ 338 (949) г. византійскій императоръ *) вмѣстѣ
съ другими подарками прислалъ ему экземпляръ знаменитой фармако-
логіи Діоскорида (II, 201) въ греческомъ оригиналѣ, съ изобра-
женіями описанныхъ въ ней растеній и проч., то въ Кордовѣ не
оказалось никого знающаго по-гречески; тогда халифъ отписалъ
императору, чтобы тотъ ему прислалъ ученаго, знающаго по-гречески
и способнаго преподать этотъ языкъ нѣсколькимъ рабамъ, съ тѣмъ,
чтобы они перевели ему присланное сочиненіе. Вслѣдствіе этого
черезъ два года (340=951) въ Кордову прибылъ греческій монахъ
Николай. По предложенію ученаго еврея Хисдай Бенъ Шап-
рута, Абдуррахманова любимца, была назначена комиссія изъ вра-
чей, при помощи которой былъ исполненъ переводъ этой важной
книги на арабскій языкъ, устранившій множество ошибокъ и сомнѣ-
ній, бывшихъ въ прежнемъ переводѣ восточнаго происхожденія, и
установившій соотвѣтствіе растеній и другихъ веществъ и такимъ
образомъ положившій прочное основаніе для дальнѣйшаго развитія
медицинскихъ наукъ въ Испаніи. Но это была только счастливая слу-
чайность, благодаря которой было вызвано такое важное движеніе
♦) Арабы называютъ его Романомъ; но такъ какъ посольство было въ 338
(949) году, то это, вѣроятно, былъ Константинъ VII, преемйикъ Романа, изгнаннаго
уже въ 944 году.
8*
116
впередъ въ этой облаете; Хакамъ же П съ первыхъ шаговъ своего
правленія проявилъ сознательное стремленіе поднять свой народъ и
въ умственномъ отношеніи до того-жѳ передового положенія среди
цивилизованныхъ націй, до какого отецъ его довелъ въ политическомъ
отношеніи. Хакамъ былъ врядъ-ли не ученѣйшій изо всѣхъ когда-либо
бывшихъ правителей. Онъ какъ нельзя лучше воспользовался тѣмъ
продолжительнымъ досугомъ, который онъ имѣлъ, благодаря столь
продолжительной жизни Абдуррахмана, для своихъ любимыхъ занятій
арабскою литературой. Однако этотъ знатный диллетантъ считалъ, что
заниматься составленіемъ цѣльныхъ сочиненій—не соотвѣтствуетъ его
достоинству; зато онъ до того увлекался чтеніемъ, собираніемъ за-
мѣтокъ, и вообще накопленіемъ знаній, что поражаешься, видя, какъ
этотъ человѣкъ, повидимому, всецѣло ушедшій въ книги, вдругъ ока-
зался сильнымъ правителемъ, предусмотрительнымъ политикомъ и
полководцемъ.
Его страстью было собираніе книгъ. Во всѣхъ большихъ городахъ
Востока, отъ Каира до Багдада, у него были агенты, добывавшіе списки
съ новыхъ сочиненій и скупавшіе цѣнные экземпляры старыхъ; съ
особеннымъ удовольствіемъ онъ принималъ и щедро вознаграждалъ за
посвященныя ему книги, которыя ему наперерывъ преподносили зна-
менитые ученые Востока, успѣвшіе прослышать про щедрость его по
отношенію къ представителямъ науки, доходившую до расточительности;
съ удовольствіемъ онъ принималъ также при своемъ дворѣ уважае-
мыхъ изслѣдователей, въ большомъ числѣ «черезъ пустыни и моря»
приходившихъ къ товарищу по наукѣ, у котораго они разсчитывали
встрѣтить не только научное общеніе, но и громкое признаніе своихъ
литературныхъ заслугъ. Можно думать, что не одинъ милліонъ, изъ
двадцати милліоновъ золотыхъ, оставшихся послѣ Абдуррахмана, пе-
решелъ въ карманы профессоровъ и книгопродавцевъ. Сокровищемъ
его была его библіотека, въ которой было все, сколько-нибудь до-
стойное вниманія. Число томовъ въ ней достигало, говорятъ, до 400.000;
одинъ только списокъ заглавій составлялъ 44 тома по 20 (а по дру-
гимъ указаніямъ и по 50) листовъ каждый, и увѣряютъ, что всѣ эти
книги самъ халифъ прочиталъ и на большинствѣ изъ нихъ сдѣлалъ
замѣтки на поляхъ. Но это-то уже конечно и физически невозможно:
если-бы даже предположить, что такой исключительно неугомонный,
читатель, при всей стоей энергіи, могъ бы одолѣвать по 10 томовъ въ
день, то все-же на прочтеніе всей библіотеки потребовалось-бы болѣе
ста лѣтъ: но какъ-бы то ни было, его одушевленіе и прилежаніе были
такъ велики, что поражали современниковъ и вызывали справедливое
удивленіе у послѣдующихъ поколѣній. И что это усердіе не было про-
стою прихотью, доказывается тѣмъ, какъ онъ стремился сдѣлать глав-
117
нѣйшрі основы образованія доступными и для народныхъ массъ: въ
одной Кордовѣ онъ основалъ 27 училищъ, въ которыхъ безплатно об-
учались мальчики изъ бѣдныхъ семействъ. Стараніямъ халифа соот-
вѣтствовалъ подъемъ умственнаго оживленія среди его подданныхъ.
<Въ Андалузіи почти каждый умѣлъ читать и писать, между тѣмъ
какъ въ христіанской Европѣ даже самыя высокопоставленныя особы,
не принадлежавшія къ духовенству, не имѣли объ этомъ нонятія *)>.
Кордовскій университетъ пользовался большимъ уваженіемъ какъ въ
христіанскихъ, такъ и въ мухаммѳданскихъ странахъ; студенты его
считались тысячами, и если научные взгляды, преподававшіеся здѣсь
и распространявшіеся отсюда, съ нашей точки зрѣнія представляются
несвободными и связанными узами догмата, то все-же они въ высшей
степени содѣйствовали общему образованію, какъ среди факиховъ, такъ
и среди другихъ круговъ. Вслѣдствіе этого распространеніе научныхъ
занятій получаетъ все большіе размѣры и онн достигаютъ все боль-
шей самостоятельности и независимости. Такъ, ко времени Хакамова
правленія, относится первая дошедшая до насъ арабская лѣтопись
(хроника) Кордовы, составленная А р и б о м ъ; въ то-жѳ время знаме-
нитый математикъ ЫасламаИбн ъ-А х м ѳ д ъ далъ испанской астро-
номіи самостоятельное положеніе, переработавъ главнѣйшія греческія
и арабскія сочиненія примѣнительно къ западнымъ странамъ и под-
готовивъ многихъ учениковъ, которые распространили и развили
далѣе его методы; да и во всѣхъ остальныхъ научныхъ областяхъ го-
сподствовало не меньшее оживленіе, поддерживаемое и поощряемое
участіемъ и дѣятельностью ученаго монарха. Обильные плоды Хака-
мова разумнаго усердія пошли на пользу всѣмъ послѣдующимъ поко-
лѣніямъ, даже послѣ того, какъ, пятьдесятъ лѣтъ спустя, во время
большой междоусобной войны, его библіотека была уничтожена гру-
быми солдатскими руками,- и только св. Гѳрмандада **) стерла послѣдніе
слѣды этого высокаго развитія. Другимъ памятникомъ, который воз-
двигъ себѣ этотъ Августъ среди испанскихъ Омайядовъ—была боль-
шая Кордовская мечеть; несмотря на то, что она сильно иска-
жена благодаря слѣпому фанатизму ***) и безсмысленной страсти къ
*) Дози, Нізіоіге Ш, 109.
**) Инквизиціонный трибуналъ.
***) Я не имѣю въ виду поставить это въ упрекъ испанскому католицизму. До
тѣхъ поръ, пока англичане въ Индіи будутъ искажать чудные остатки большого
дворца въ Дели, для того, чтобы употребить его подъ казармы, и изъ простой
страсти къ разрушенію будутъ уничтожать памятники старины (будемъ надѣяться,
что въ исключительныхъ случаяхъ); пока итальянцы (это, по крайней мѣрѣ, ут-
верждаютъ многіе) будутъ находить удовольствіе въ томъ, чтобы уничтожать цѣн-
ныя средневѣковыя вданія „украшеніями44 плп даже приносить въ жертву пзвѣет-
118
новшествамъ, она сохранилась до нашихъ дней и еще теперь даетъ
зрителямъ представленіе о своемъ быломъ величіи.
сіізъ всѣхъ мечетей арабскаго стиля, которыя мнѣ удалось видѣть
на Востокѣ», говоритъ одинъ путешественникъ *) новѣйшаго времени,
<ии одна не выдерживаетъ и отдаленнаго сравненія, по производимому
впечатлѣнію, съ большою Кордовской мечетью (нынѣшній Кордовскій
Соборъ), съ ея 860 мраморными колоннами и старинными сводами, съ
пальмами, померанцами и журчащими фонтанами въ ея дворѣ; картина,
неизгладимо западающая въ душу». Тотъ, кому, подобно автору этого
сочиненія, не пришлось собственными глазами созерцать эту картину,
и кто вынужденъ восторгаться красотами арабской архитектуры по
книгамъ и фотографіямъ, не въ состояніи достойно изобразить эти
чудеса.—Поэтому я вынужденъ ограничиться, слѣдуя тонкому художе-
ственному вкусу знатока *♦), упоминаніемъ наиболѣе существеннаго
о возникновеніи и стилѣ этого удивительнаго сооруженія. Ужъ ранѣе
мы имѣли случай выяснить (II, 74—76), что въ первое время послѣ
Мухаммеда собственно не можетъ быть рѣчи о національно-арабскомъ
стилѣ зданій.
Въ завоеванныхъ странахъ христіанскими церквами пользовались
вмѣсто мечети, сдѣлавъ въ нихъ необходимыя для ыухамыеданскаго
богослуженія измѣненія. Только тамъ, гдѣ до большихъ завоеваній были
уже молитвенные дома, сообразно съ обстоятельствами даже не сплошь
каменныя помѣщенія, какъ напр. въ Мединѣ, или гдѣ во вновь основан-
ныхъ городахъ, какъ въ Куфѣ и Басрѣ, приходилось заново устраи-
вать подобныя же помѣщенія, могла проявиться дѣятельность завоева-
телей на этомъ поприщѣ. Но и тутъ собственно исполнителями явля-
ются персидскіе, греческіе или сирійскіе мастера; такимъ образомъ и
здѣсь названія «арабскаго* заслуживаетъ развѣ что общій планъ. Об-
щимъ основаніемъ для такого плана служитъ расположенная въ видѣ
квадрата или прямоугольника галлерея съ колоннами, по срединѣ котораго
находится водоемъ ***); галлерея эта въ одномъ концѣ расширяется и
переходитъ* въ болѣе глубокое помѣщеніе также съ колоннами, служа-
щее мѣстомъ для собранія общины и для совершенія молитвъ. Для
такого двора съ колоннами, конечно, не трудно приспособить уже су-
нымъ „соображеніямъ пользы14—мы не въ правѣ такую общераспространенную гру-
бость ставить въ упреиъ одному народу.
*) Н. БіерЪан, Ае§ур1еп, 8. 265, Ані. 1.
**) ѵ. БсЬаск, Роезіе инй Кипзі <1ег АгаЬег, И, 183 п слѣд. ср. 173 и слѣд.
***) Водоемъ необходимъ въ мечетяхъ для омовенія (очищенія) (I, 215—16). Но
извѣстно, что и но дворахъ частныхъ домовъ въ большомъ ходу водоемы, часто
съ бьющими вверхъ фонтанами; это объясняется жаркимъ климатомъ, благодаря
равномѣрности котораго п можно было'часть сооруженія не подводить подъ крышу
119
ществующую христіанскую постройку, принявъ ее за расширенную
сторону четырехугольника и пристроивъ къ ней три галлереи на ко-
лоннахъ. Дальнѣйшее исполненіе зданія въ подробностяхъ зависитъ отъ
его назначенія, отъ свойства строительныхъ матеріаловъ и отъ искус-
ства строителей. Назначеніе зданія требовало, кромѣ каѳедры
(ыимбаръ), назначенной для проповѣди имама по пятницамъ, и ниши
(михрабъ, ср. I, 218), часто украшавшейся съ большимъ великолѣпіемъ,
чтобы внутренность была по возможности просторна для молящихся пра-
вовѣрныхъ; впрочемъ это не исключало у большихъ зданій этого рода
устройство нишъ и придѣловъ вдоль стѣнъ. Кромѣ того религіоз-
ный характеръ зданія не допускалъ никакихъ изображеній живыхъ
существъ *), вслѣдствіе чего единственными возможными украшеніями
стѣнъ являлись надписи и арабески, наразвитіи и распространеніи ко-
торыхъ мы уже въ свое время достаточно остановились. (И, 75 и слѣд.).
Что касается строительныхъ матеріаловъ, которыми му-
сульмане пользовались въ завоеванныхъ странахъ, то, въ виду понят-
ной поспѣшности, съ которой имъ приходилось строить свои мечети,
имъ приходилось пользоваться, въ первое время почти исключительно,
да и впослѣдствіи нерѣдко, старыми языческими или христіанскими
зданіями, либо уже разрушенными, либо разрушая ихъ для этой цѣли.
При этомъ часто случалось, что отдѣльныя части не соотвѣтствовали
между собою, напр. колонна украшалась не своею капителью, и т. п.
Только постепенно здѣсь водворялись порядокъ и правильность:
но навсегда осталась склонность, соотвѣтствующая общему направле-
нію арабскаго духа, добиваться больше разнообразія и прелести въ
подробностяхъ, чѣмъ строгаго проведенія и приведенія въ соотвѣтствіе
частей цѣлаго. Поэтому и позднѣе мы видимъ у нихъ богатое разно-
*) V. 8сЬаск, II, 164, приводитъ хорошо составленный перечень случаевъ,
въ которыхъ уже въ старое время допускалось нарушевіе запрещенія изображеній
живыхъ существъ (I, 226). Факты, на которые онъ указываетъ, несомнѣнны, од-
нако-же не слѣдуетъ упускать изъ виду: 1) что ІШ’итовъ (а слѣдовательно и Фа-
тимидовъ) въ данномъ случаѣ не слѣдуетъ принимать во вниманіе, такъ какъ они
не считали обязательными болѣе строгія постановленія, заключающіяся только въ пре-
даніяхъ, и 2) что факты, указанные относительно Суннитовъ, естественно, относятся
къ предметамъ и зданіямъ со свѣтскимъ назначеніемъ.
Впрочемъ одно пзъ исключеній касается именно Кордовской мечети (БсЬаск,
стр- 191), и я, долженъ сознаться, крайне пораженъ этимъ, потому-что, въ боль-
шинствѣ случаевъ, на подобныя уклоненія едва-ди можно смотрѣть иначе, чѣмъ на
часто встрѣчавшееся легкомысленное нарушеніе воздержанія отъ вина. Во всякомъ
случаѣ всѣ подобныя нарушенія подвергались порицанію со стороны благочести-
выхъ, и намъ кажется не подлежащимъ сомнѣнію, что оффиціальное запрещеніе
картинъ во всякомъ случаѣ послужило однимъ изъ условій, препятствовавшихъ
появленію болѣе распространеннаго и стоящаго на болѣе высокомъ уровнѣ искусства.
120
образіе въ отдѣлкѣ отдѣльныхъ частей зданія и въ примѣненіи орна-
ментовъ.
И своды, имѣющіе въ наше время важное значеніе, здѣсь упо-
треблялись скорѣе въ этомъ послѣднемъ смыслѣ, чѣмъ для техниче-
скихъ цѣлей постройки.
У арабовъ они сплошь да рядомъ служатъ въ видѣ украшеній,
вставленныхъ между колоннами, но не служащихъ опорою; поэтому
они нерѣдко являются въ видѣ лѣпной работы, имѣющей исключи-
тельно декоративное значеніе *); часто они исчерчены арабесками,
разнообразными закругленіями и зубчатыми линіями: такъ произошли
своды въ формѣ клевернаго листа, въ формѣ подковъ, съ ульеобраз-
ными впадинами и т. д. Для половъ и стѣнныхъ украшеній особенно
любили мозаику, которая примѣнялась въ широкихъ размѣрахъ уже
при постройкѣ дамасской мечети греческими художниками и съ тѣхъ
поръ обратилась, можно сказать, въ излюбленное украшеніе у арабовъ.
Нѣсколько позже (въ точности время не извѣстно) въ Испаніи вошли
также въ употребленіе азулехосы **), т. е. цвѣтныя фаянсовыя
пластинки пли глазированные кирпичп (изразцы); не трудно пред-
ставить себѣ, какое богатство красокъ достигалось этимъ путемъ,
если къ этому еще присоединялись мраморныя плиты, драгоцѣнные ка-
менья дешевыхъ сортовъ, золото и серебро, и какого разнообразія долж-
ны были достигнуть арабески. II вмѣстѣ съ тѣмъ, съ ростомъ
цивилизаціи подготовка зодчихъ становилась все основательнѣе и
многостороннѣе. Особенно быстро въ этомъ отношеніи ушла впередъ
Испанія. Заслуга въ этомъ отвошеніи, конечно, отчасти принадлежитъ
Омапядамъ, которые съ самаго начала дали значительный толчокъ
зодчеству. Всѣ ови раздѣляли мнѣніе, выраженное Абдуррахманомъ III
въ стихахъ:
«Царь, славы жаждущій, пусть строитъ зданья,
И о дѣлахъ его переживутъ преданья.
Смотри, пирамиды незыблемо стоять,
Строители же ихъ давно сномъ вѣчнымъ спятъ.
*) Уже во одной этой причинѣ слѣдуетъ отнестись отрицательно къ распро-
страненному нѣкогда мнѣнію, что между заостреннымъ сводомъ т. наз. готическаго
стиля и арабскимъ существуетъ связь, пли даже, будто первый является просто
подражаніемъ послѣдняго; ср. ѵ. Бсііаск, Гоезіе иші Кипэі (Іег АгаЬег іи Вравіеи
ип(1 8ісіііен II, 2437. Впрочемъ еще Амари (Яіогіа сіеі Аіизиішапі <11 Бісіііа ѵоі.
Ш, 2, Еігенге 1872, стр. 858 и слѣд.) склоненъ защищать старый взглядъ.
•♦) Агп1е]08. Слово это произведено отъ испанскаго агиі (синій, синій ка-
мень), которое, въ свою очередь, произошло отъ персидскаго слова лазвердъ, во-
шедшаго въ употребленіе и у арабовъ. Это названіе камня, извѣстнаго и у насъ
подъ именемъ „ляписъ-лазури14. Затѣмъ слово	снова претерпѣло испапско-
арабскую передѣлку и стало произноситься «сулейджъ».
121
Большое зданіе на твердомъ основаеьѣ
Ума большого—лучшее созданье».
И въ самомъ дѣлѣ, изо всего, что было создано Омайядами,
только Кордовская мечеть еще теперь свидѣтельствуетъ о ихъ «боль-
шомъ умѣ». Послѣ того какъ Абдуррахманъ 1 положилъ основаніе
этому зданію, эмиры Хишамъ, Абдуррахманъ II и даже скупой хан-
жа Мухаммедъ, а также Абдулла продолжали работать надъ его за-
вершеніемъ и расширеніемъ. О минаретѣ Абдуррахмана III мы уже го-
ворили; но больше всѣхъ нхъ сдѣлалъ въ этомъ отношеніи Хакамъ
П. Онъ удлиннилъ постепенно образовавшіяся до него одиннадцать
нефовъ на цѣлыхъ 105 маховыхъ саженей и въ концѣ ихъ устроилъ
новый ыихрабъ; кромѣ того вся мечеть была украшена со всею рос-
кошью, какую позволяла богатая государственная казна.
Правда, что спустя нѣкоторое время иАль-Манзоръ (точнѣе: Аль-
Мансуръ), знаменитый министръ и регентъ при сывѣ Хакама, еще больше
расширилъ это зданіе, увеличивъ число нефовъ 8-ю новыми, такъ
что всѣхъ ихъ было 19 при 33-хъ поперечныхъ, поддерживаемыхъ
болѣе чѣмъ 1400 колоннами. Но Хакамово сооруженіе все-же больше
всего содѣйствовало украшенію храма, и поэтому онъ прежде всего —
его памятникъ, еще и теперь вызывающій въ зрителѣ глубокое удив-
леніе. Однако, какъ бы ни были велики заслуги его и другихъ чле-
новъ его династіи по отношенію къ этому сооруженію, не слѣдуетъ
забывать, что они были лишь хозяевами въ этомъ дѣлѣ, а что худо-
жественный замыселъ и выполненіе этого сооруженія, какъ и другихъ
мечетей и дворцовъ, павшихъ жертвою разрушенія, принадлежали не-
извѣстнымъ мастерамъ, созидающему таланту которыхъ они обязаны
не менѣе, чѣмъ художественному чувству правителей. Но несомнѣнно,
что мастера эти были по происхожденію не арабы, а испанцы. Въ то
время, когда Абдуррахманъ I положилъ основаніе своему сооруженію,
всякій во инъ-арабъ считалъ бы не соотвѣтствующимъ своему досто-
инству заниматься мирнымъ ремесломъ зодчаго. Всѣ, видѣвшіе это зда-
ніе, сходятся въ томъ, что впечатлѣніе чего-то сказочнаго, еще теперь
производимаго внутренностью этой мечети, несмотря на то, что число
колоннъ убавилось болѣе чѣмъ на одну треть, еще увеличивается благо-
даря своеобразному расположенію ихъ наискось въ шахматномъ порядкѣ,
вслѣдствіе чего кажется, что онѣ стоятъ тѣснѣе, чѣмъ въ дѣйстви-
тельности. Очевидно, что такое расположеніе было принято уже при
составленіи первоначальнаго проекта; слѣдовательно эта мысль заро-
дилась въ головѣ испанскаго зодчаго, составлявшаго проектъ *). Оче-
*) Какъ въ Меккской мечети, такъ и въ мечети Амра въ старомъ Каирѣ,
древнѣйшей изъ сохранившихся, колонны расположены водъ прямымъ угломъ
122
видно, что и здѣсь внутреннюю причину, вызвавшую это созданіе, слѣ-
дуетъ искать въ томъ сліяніи семитическаго духа съ индо,-германскимъ,
изъ котораго, какъ мы видѣли, и проистекала и въ поэзіи особенная
прелесть этого сочетанія. Само собою понятно, что вкусъ руководя-
щихъ арабскихъ круговъ, остававшихся въ постоянныхъ живыхъ сно-
шеніяхъ съ Востокомъ, долженъ былъ оказывать большое вліяніе
на развитіе зодчества и художественныхъ ремеселъ; но ясно, съ дру-
гой стороны, что грандіозныя сооруженія Абдуррахмана III и Хакама
поощряли зодчихъ и рабочихъ къ все большему старанію п доведенію
ихъ искусства до возможнаго совершенства. Но все то великолѣпіе и
та прелесть, въ которыхъ проявляется характеръ испанско-арабскаго ис-
кусства, были возможны только благодаря тому, что въ средѣ рене-
гатовъ Кордовы и другихъ городовъ сохранились преданія христі-
анскаго временп, которыя можно было приспособить къ потребностямъ
и привычкамъ завоевателей. II если нельзя отрицать, что среди мно-
гочисленныхъ пришельцевъ съ Востока, изъ года въ годъ являвшихся
въ расцвѣтающую Испанію, былъ не одинъ искусный сиріецъ, ира-
кецъ или даже византіецъ, то все же начало развитія, все его на-
правленіе и то положеніе, къ которому оно привело, обязаны тому на-
роду, среди котораго еще нынѣ находятся памятники его. Чуждо и
безучастно относится теперь всякій полуобразованный испанецъ къ
памятникамъ язычниковъ-мавровъ; они скорѣе возбуждаютъ въ немъ
подозрѣніе, чѣмъ радуютъ, или трогаютъ его. Онъ и не подозрѣваетъ,
что какъ соборъ въ Бургосѣ, такъ и древняя мечеть на берегу Гва_
далкивпра—созданія его праотцовъ изъ того времени, когда мѣсто-
пребываніе высшей культуры всего Востока и Запада, самаго чуднаго
расцвѣта внѣшнихъ благъ жизни, умственнаго просвѣщенія и искусствъ,
была Кордова.
/
(если только можно довѣрять дошедшимъ до насъ планамъ); поэтому косое распо-
ложеніе нельзя считать исключительно арабскимъ.
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ.
Регентство и междоусобная война.
Мнѣніе ученыхъ объ истинныхъ силахъ, вліяющихъ на историче-
ское развитіе, существенно расходятся. Одни говорятъ, что ничего
не совершается безъ могучаго вліянія геніальной личности героевъ
мысли и дѣла; по другимъ, все зависитъ отъ широко распространен-
ныхъ и глубокихъ теченій, заполняющихъ безсознательными ощуще-
ніями душу народную и въ извѣстное время проявляющихся со сти-
хійною силой, преодолѣвая всѣ преграды; по третьимъ, все сводится
въ концѣ концовъ на извѣстный вопросъ желудка. Однако дѣйстви-
тельное противорѣчіе между этпми взглядами существуетъ въ такой
же мѣрѣ, какъ въ извѣстномъ вопросѣ о случайности и необходимо-
сти (о законѣ и случаѣ). Изслѣдователь беретъ въ руки и тщательно
присматривается къ отдѣльнымъ звеньямъ большой цѣпи бытія и не
въ состояніи увидѣть и понять цѣлаго, во всей совокупности. Всякій,
кто, по выраженію древняго римлянина, хочетъ въ качествѣ человѣ-
ка отличиться отъ прочихъ существъ, будетъ стараться выработать
себѣ міровоззрѣніе, хотя-бы скромное и ограниченное; но рѣшиться
строить на основаніи его цѣлую историческую систему въ правѣ
развѣ только выдающійся умъ, богатство мыслей котораго всегда бу-
детъ сказываться плодотворно, даже когда въ подробностяхъ ему
придется прибѣгать къ насилію надъ фактами. Несомнѣнно, что такая
крупная личность какъ Абдуррахманъ Ш была способнѣе, чѣмъ кто либо,
создать единый народъ изъ испанцевъ и арабовъ, разъединенныхъ
въ религіозномъ и національномъ отношеніи; несомнѣнно, съ другой
стороны, что многія обстоятельства въ то же время способствовали при-
миренію этихъ противорѣчій. Но я не рѣшился установить внутреннюю
связь между этимп двумя положеніями. И я долженъ разсчитывать на
снисхожденіе по поводу подобнаго-же пробѣла въ предстоящемъ изло-
женіи упадка цвѣтущаго государства, которое мы только-что видѣли
въ полномъ блескѣ. Созидающая сила достигшаго высокаго развитія
народнаго духа начала ослабѣвать, или проще: испанскіе мусульмане
124
не вынесли столь длиннаго ряда счастливыхъ дней, и въ рѣшитель-
ную минуту не явился новый герой; каждая изъ этихъ двухъ точекъ
зрѣнія вѣрна по своему. Однако довольно размышлять, пора раз-
сказывать.
ІѴіва халифъ Хакамъ II достигъ 60-лѣтняго возраста, какъ
былъ пораженъ ударомъ (въ нач. 364 г. = концѣ 974). Хотя онъ и
остался живъ л даже не былъ совершенно разбитъ параличомъ, но
умственныя способности его настолько дострадали, что онъ былъ вы-
нужденъ все больше предоставлять государственныя дѣла первому
визирю, Джа’фару Аль Мусхафію. И, несмотря на то, что
послѣдній былъ обязанъ своимъ положеніемъ болѣе своему литератур-
ному таланту, чѣмъ какимъ либо заслугамъ и вслѣдствіе этого не
отличался особенною дѣятельностью, дѣла все-же шли своимъ поряд-
комъ; только нѣкоторыя происшествія въ Африкѣ и Арагоніи указы-
вали на нѣкоторое ослабленіе прежней сильной власти на окраинахъ;
но являлся самъ собою вопросъ: что будетъ послѣ смерти халифа,
которому, очевидно, оставалось недолго жить. Онъ былъ уже не мо-
лодъ, когда на его долю выпало счастье сдѣлаться отцомъ; любимая
жена его Су охъ, (т. е. «утренняя заря>—переводъ ея дѣйстви-
тельнаго имени, Авроры), красивая уроженка земли басковъ, родила
ему въ 351(9б2)г. Абдуррахмана, а въ 354 (965)—Хишама,
изъ которыхъ старшій, еще въ младенченскомъ возрастѣ, умеръ къ
великому горю отца. Такимъ образомъ оставшемуся въ живыхъ Хи-
шаму было только десять лѣтъ, когда халифъ почувствовалъ прибли-
женіе конца. Понятно, что тяжелая забота лежала на сердцѣ у этого
надломленнаго человѣка, при мысли о томъ, какъ вліятельные «славяне»
и арабы, въ теченіе полу-столѣтія привыкшіе къ твердой рукѣ зрѣлыхъ
правителей, сдѣлаютъ изъ безпомощнаго отрока игралище своихъ ин-
тригъ, или принесутъ его въ жертву своему близорукому честолюбію,
И все же онъ всею душой желалъ сдѣлать его своимъ наслѣдникомъ; и
даже если-бы онъ подумалъ о томъ, какъ отзовется правленіе дитяти на
государствѣ, на которое онъ конечно смотрѣлъ какъ и всѣ восточные
да и многіе изъ не-восточныхъ правителей, какъ на свою личную
Собственность, то и тогда едва-ли онъ отказался-бы отъ своего заду-
шевнаго желанія. Вслѣдствіе этого онъ собрался съ послѣдними си-
лами и принялъ всѣ мѣры, казавшіяся необходимыми для обезпеченія
признанія Хишама со стороны подданныхъ. II когда онъ принялъ
присягу высшихъ сановниковъ своему сыну, то онъ могъ успокоиться
на томъ, что, благодаря установленію наслѣдника по прямой линіи,
онъ не отступилъ отъ порядка, установившагося у испанскихъ Омайя-
довъ съ Абдуррахмана I. Правда, что при этомъ онъ долженъ былъ
завидовать своимъ смертельнымъ врагамъ, халифамъ-Фатимидамъ, пхъ
125
прекрасному ші’птскому догмату (II, 312), согласно которому титулъ
халифа могъ переходить только отъ отца къ сыну. Одинъ изъ мудрыхъ
предковъ Хакама II догадался, правда распространить среди народа
пророчество, согласно которому паденіе династіи (теперь достаточно
популярной) должно было послѣдовать немедленно вслѣдъ за отступле-
ніемъ отъ престолонаслѣдія по прямой линіи; но, понятно, что подобное
пророчество имѣло ничтожную силу въ сравненіи напр. съ обще-
признаннымъ закономъ о престолонаслѣдіи, и только отъ вѣрности
или каприза высшихъ сановниковъ, отъ ловкости Авроры, а главное
отъ случая зависѣло исполненіе послѣдней воли умирающаго. Такимъ
образомъ, несмотря на кажущееся высшее могущество и расцвѣтъ
государства, въ дѣйствительности господствовала полная неизвѣстность,
когда Хакамъ П испустилъ духъ 3 Сафара 366 г. (1 окт. 976).
Въ то время при дворѣ было двѣ партіи: съ одной стороны «сла-
вянскіе* евнухи и стража, 1000 человѣкъ, подъ начальствомъ Джа-
узарап Ф а и к а, очень избалованные вслѣдствіе того, что ха-
лифъ безусловно довѣрялъ вмъ во всемъ, что касалось его личности,
съ другой—партія арабско-испанскихъ чиновниковъ, во главѣ кото-
рыхъ стоялъ первымъ визирь М у с х а ф і й *). Однако не этотъ ни-
чтожный человѣкъ, какое-бы значеніе онъ себѣ ни придавалъ, н какъ-
бы онъ ни воображалъ, что всѣ нити правленія сходятся въ его
рукахъ, былъ дѣйствительнымъ главою этого кружка, но домо-
правитель Мухаммедъ Ибнъ Абу Амиръ, съ которымъ
вамъ необходимо ближе познакомиться. Происходя изъ не особен-
но выдающагося арабскаго дворянскаго рода, онъ принадлежалъ къ
числу людей, обязанныхъ своимъ возвышеніемъ какому-то удиви-
тельному счастью; правда, если ближе присмотрѣться, то оказывается,
что счастье это не такъ легко ему давалось. Такъ какъ семья его,
владѣвшая въ провинціи Альгесирасъ старымъ родовымъ замкомъ,
при которомъ было очень мало земли, не могла, при вступленіи его
въ жизнь, дать ему большихъ средствъ, то онъ вынужденъ былъ, по
окончаніи юридическаго факультета Кордовскаго университета, въ
качествѣ частнаго ходатая (какъ мы бы сказали), добывать себѣ сред-
ства составленіемъ прошеній и другихъ бумагъ для частныхъ лицъ,
пока, наконецъ, ему представился случай пристроиться къ мѣсту. Это
было мѣсто писца при столичномъ судѣ; но и здѣсь виды на хорошую
карьеру были слабы. Мухаммедъ ІІбнъ Асъ-Салимъ, кор-
довскій кади, въ качествѣ высшаго судьи въ столицѣ, въ то-же время
первый судейскій чиновникъ въ странѣ, былъ замѣчательный юристъ
*) Надо сказать, что Мусхафій былъ родомъ берберъ; но. въ противоположность
къ „славянамъ14, арабовъ, берберовъ п испанцевъ, представителей гражданскаго управ-
ленія, можно назвать „арабской* партіей.
126
и администраторъ, подъ руководствомъ котораго способный человѣкъ
могъ далеко уйти; но Ибнъ Абу Ампръ ему не понравился. II въ
самомъ дѣлѣ, многіе считали молодого писца просто сумасшедшимъ.
Намъ передаютъ разсказъ, относящійся еще ко времени его студен-
чества, поразительно напоминающій переданный нами раньше анек-
дотъ (III, 107) изъ молодости визиря Низамъ аль-мулька. Говорятъ,
что однажды онъ сидѣлъ со своими товарищами въ саду; разговоръ шелъ
о томъ и о семъ, какъ вдругъ Ибнъ Абу Амиръ, до сихъ поръ мол-
чавшій, воскликнулъ: «Я буду правителемъ этой страны!*, а когда
остальные посмѣялись надъ этой глупой шуткой, онъ продолжалъ:
«Пусть каждый изъ васъ скажетъ, какую должность онъ желаетъ;
я дамъ ему ее, когда буду государемъ». Тогда нѣкоторые стали шутя
просить, кто должности кадія, кто градоначальника столицы, кто смот-
рителя кордовскихъ рынковъ; а одинъ, разсерженный его хвастовствомъ,
сказалъ, что проситъ, чтобы его въ такомъ случаѣ, раздѣтаго до-гола
и смазаннаго медомъ, такъ чтобы его жалили мухи и пчелы, провезли вер-
хомъ на ослѣ, сидя лицомъ къ хвосту, по улицамъ столицы. Несомнѣнно,
что честолюбивая мысль болѣзненно преслѣдовала молодого человѣка,
и въ глазахъ всѣхъ благоразумныхъ людей онъ долженъ былъ казаться
такпмъ-же сумасшедшимъ, какимъ впослѣдствіи показался бы нѣкій
артиллерійскій подпоручикъ въ Бріэннѣ, если-бы онъ тогда вздумалъ
прямо открыть свои планы. Можно себѣ представить, что такой меч-
татель едва-ли обладалъ качествомъ хорошаго чиновника и едва-ли
поэтому заслуживаетъ упрека кадія, считавшаго разсѣяннаго писца мало
пригоднымъ. Желая сбыть его съ рукъ подъ благовиднымъ предлогомъ,
онъ рѣшилъ дать ему лучшее мѣсто, и попросилъ хаджиба Мусхафія
дать какую-либо другую должность этому человѣку, не пригодному
для юридической карьеры. Вскорѣ освободилось мѣсто управляющаго
имѣніями, записанными на имя малолѣтняго принца Абдуррахмана, и
Мусхафій, желая угодить вліятельному кадію, рекомендовалъ на это
мѣсто Ибнъ Абу Амира. Этотъ честолюбецъ зналъ, что вся его будущ-
ность зависитъ отъ его представленія при дворѣ. Нечего говорить,
что онъ пустилъ въ ходъ всѣ своя таланты, и, благодаря ловкости его
и еще тому, что онъ въ 26 лѣтъ *) былъ красивый и видный муж-
чина, онъ чрезвычайно понравился султаншѣ Аврорѣ. Халифъ, носив-
шій на рукахъ свою жену, родившую ему двухъ сыновей, предостав-
лялъ ей распоряжаться въ этихъ дѣлахъ; такимъ образомъ, бывшій
секретарь суда въ 356 (967) г. получилъ мѣсто, котораго желалъ. Правда,
что это было незначительное мѣсто при дворѣ, но умный и честолю-
бивый Ибнъ Абу Амиръ цѣнилъ несравненную выгоду легкаго доступа
*) Т. е. солнечныхъ лѣтъ; онъ родился нъ 327 (939) г.
127
въ гаремъ, обитательницы котораго, несмотря на строгую замкнутость
по отношенію ко внѣшнему міру, въ сношеніяхъ съ болѣе или менѣе
вліятельными придворными пользовались значительно большей свобо-
дой. По различнымъ поводамъ онъ часто бывалъ на пріемѣ у матери
принца, по удѣльнымъ имѣніямъ котораго (какъ сказали-бы теперь)
онъ велъ счетныя книги; и онъ какъ нельзя лучше умѣлъ пользо-
ваться этими пріемами. Онъ проявлялъ всѣ лучшія качества своего
выдающагося ума и остроумія и умѣлъ все больше нравиться султаншѣ;
вслѣдствіе этого очень скоро она назначила его управляющимъ соб-
ственными имѣніями и добилась того, что уже черезъ семь мѣся-
цевъ послѣ появленія его при дворѣ онъ былъ назначенъ начальни-
комъ монетнаго двора. Должность эта въ средніе вѣка въ большинствѣ
восточныхъ государствъ считалась одною изъ первыхъ при дворѣ и,
въ то-жѳ время, конечно, лицо, занимавшее ѳѳ, должно было пользо-
ваться особымъ довѣріемъ. Мухаммедъ особенно дорожилъ своимъ по-
ложеніемъ еще потому, что черезъ его руки проходили огромныя суммы.
Онъ не читалъ Евангелія, но собственнымъ умомъ дошелъ до правила,
что друзей надо пріобрѣтать земными сокровищами. Мы не знаемъ,
воровалъ-ли онъ прямо для самого себя; но несомнѣнно, что онъ воро-
валъ для другихъ, и притомъ, какъ все, что онъ дѣлалъ, въ громад-
ныхъ размѣрахъ. Какъ только кто-либо изъ вліятельныхъ лицъ нуж-
дался въ деньгахъ, любезный начальникъ монетнаго двора тотчасъ
готовъ былъ выручить его. П, чтобы постоянно поддерживать веселое
настроеніе у Ситты *) (государыни) Субхъ и ея дамъ, этотъ любез-
ный кавалеръ пускалъ въ ходъ всю свою неисчерпаемую изобрѣта-
тельность по части изящныхъ и, конечно, очень пѣнныхъ бездѣлокъ,
одинаково дѣлавшихъ, правда, честь его остроумію, но не въ меньшей
мѣрѣ и его кошельку. И во всемъ гаремѣ только и рѣчи было,
что о прелестныхъ преподношеніяхъ любезнаго придворнаго; даже
халифу, когда онъ бывалъ тамъ, приходилось выслушивать все о томъ-
жѳ, а халифскіе подарки всегда доставляли меньшее удовольствіе чѣмъ
подарки Ибнъ Абу Амира.
Впрочемъ, Хакамъ, несмотря на всю свою ученость, не смотрѣлъ
на міръ глазами профессора старой школы. «Не знаю, откуда у этого
человѣка берутся деньги*, ворчалъ онъ; <онъ-либо чернокнижникъ,
либо финансовый геній. Какъ-бы то ни было, я не совсѣмъ спокоенъ
за наши деньги, находящіяся у него въ рукахъ». Однако, не желая
нарушить гаремный миръ, онъ до поры до времени не поднималъ
дѣла; но когда враги, которыхъ конечно было довольно у этого влія-
тельнаго человѣка, несмотря на его милую предупредительность ко
всѣмъ, наконецъ, выступили съ положительнымъ доносомъ, халифъ на-
*) <’р. В, стр. 342. примѣчаніе.
128
значилъ слѣдствіе. Но вѣдь не даромъ Мухаммедъ пріобрѣталъ дру-
зей; начальникъ одного изъ главныхъ управленій предоставилъ въ
его распоряженіе необходимую сумму и, благодаря этому «переводу*,
наличность оказалась въ полномъ соотвѣтствіи съ книгами.
Хакамъ былъ доволенъ, считая, что въ его распоряженіи былъ дѣй-
ствительно финансовый геній; любезный сослуживецъ получилъ об-
ратно свои деньги, Ибнъ Абу Амиръ попалъ еще въ большую ми-
лость, а несчастные, попавшіе въ просакъ, доносчики должны были съ
позоромъ удалиться. Въ награду за честное и успѣшное веденіе дѣлъ,
безукоризненный начальникъ монетнаго двора сталъ получать долж-
ности, одну доходнѣе другой, такъ что вскорѣ онъ былъ въ состояніи,
сохранивъ свои щедрыя привычки, съ такой лихвою окупавшіяся, бле-
стяще обставить собственный домъ. Впрочемъ излишне было бы про-
слѣдить всѣ тайные пути, которыми онъ достигалъ все большаго рас-
положенія, какъ при дворѣ, такъ и среди всѣхъ классовъ населенія.
Но справедливость требуетъ указать на то, что тогда еще онъ, при
случаѣ, былъ способенъ и на дѣла большей важности. Когда Хака-
мовъ генералъ, Талибъ, достигшій въ войнѣ съ Пдриспдами (II, 329)
блестящихъ успѣховъ, сталъ тратить неимовѣрное количество де-
негъ, халифъ послалъ Мухаммеда въ Африку съ чрезвычайными
полномочіями, чтобы положить предѣлъ этой расточительности. II здѣсь
онъ, дѣйствительно, показалъ себя финансовымъ геніемъ и къ тому же
большимъ дипломатомъ:—онъ умудрился сократить въ должной мѣрѣ
расходы, не возбудивъ этимъ негодованія офицеровъ и солдатъ. На-
противъ, разсчитывая, что ихъ содѣйствіе легко можетъ пригодиться
въ будущемъ, онъ сталъ ловко входить въ ихъ интересы, и благодаря
своей неисчерпаемой любезности въ обращеніи, причемъ онъ сохранялъ
должную твердость, успѣлъ въ самое короткое время расположить
ихъ въ свою пользу. Блестящее выполненіе возложеннаго на него по-
рученія еще увеличило расположеніе къ нему со стороны Хакама;
и во время болѣзни халифа его покровительницѣ Аврорѣ стоило не-
большого труда добиться назначенія его домоправителемъ. Вслѣдствіе
этого подъ его началомъ была вся дворцовая прислуга и такимъ об-
разомъ, отъ него, да еще отъ перваго визиря Мусхафія и начальни-
ковъ тѣлохранителей «славянъ», Джаузара и Фйика, зависѣло въ рѣ-
шительную минуту выполненіе послѣдней воли халифа относительно
своего наслѣдника. Ибнъ Абу Амиръ рѣшительно стоялъ вмѣстѣ съ
визиремъ за выполненіе воли Хакама; оно и понятно, такъ какъ его
положеніе вмѣстѣ съ судьбою султанши было связано съ правленіемъ ея
сына, а Мусхафій скорѣе всего могъ разсчитывать при несовершенно-
лѣтнемъ правителѣ удержать бразды правленія въ своихъ надежныхъ,
по его мнѣнію, рукахъ. Но это-то и не нравилось «славянамъ»; они не
129
желали зависѣть отъ человѣка, который имъ былъ ненавистенъ, и
отъ котораго, въ виду противоположности интересовъ арабовъ и «сла“
вянъ>, они могли ожидать лишь сокращенія своихъ льготъ. Такимъ
образомъ они рѣшили, послЬ смерти Хакама, возвести на престолъ вмѣ-
сто Хишама брата покойнаго Муггіру. Они одни присутствовали
во дворцѣ въ послѣднія минуты жизни халифа, благодаря этому они
могли не оглашать смерти его до прибытія во дворецъ Мусхафія. Такъ
какъ всѣ входы и выходы охранялись славянами, то онъ оказался
здѣсь въ ихъ власти и былъ вынужденъ подчиниться ихъ тре-
бованіямъ о признаніи ихъ плана. Но онъ подчинплся только для вида;
и когда «славяне* уже не сомнѣвались въ успѣхѣ, онъ быстро потре-
бовалъ къ себѣ Ибнъ Абу Амира и еще нѣсколькихъ сторонниковъ,
особенно начальниковъ арабскихъ п берберскихъ полковъ, составляв-
шихъ гарнизонъ столицы. Всѣ сходились на томъ, что слѣдовало, во
что бы то ни стало, воспрепятствовать осуществленію плана «славянъ»,
и вѣрнѣйшимъ средствомъ казалось, конечно, устраненіе ихъ кандидата,
прежде чѣмъ онъ узнаетъ что-либо обо всемъ этомъ. Но какъ ни
единодушны всѣ были и въ этомъ вопросѣ, ни у кого изъ присутство-
вавшихъ военачальниковъ не поднималась рука на сына великаго Аб-
дуррахмана. Тогда, ко всеобщему удивленно, на это дѣло вызвался
Ибнъ Абу Амиръ, положеніе котораго, въ качествѣ гражданскаго чи-
новника, скорѣе всего давало ему поводъ уклониться отъ этого пору-
ченія, пополненіе котораго было немыслимо безъ военной силы. До
сихъ поръ никто не подозрѣвалъ подъ его любезно-изящной внѣшностью
такой неистовой энергіи. Но все же всѣ были довольны, что нашелся
человѣкъ, взявшій на себя роль палача. Въ его распоряженіе былъ
данъ военный отрядъ, и онъ направился къ дому Мугиры, который и
не подозрѣвалъ о смерти Хакама, какъ и вообще всѣ, находившіеся
внѣ дворца. Домъ былъ окруженъ, и Ибнъ Абу Амиръ явился къ принцу.
Онъ извѣстилъ его о смерти Хакама и спросилъ его, какого онъ мнѣ-
нія относительно вступленія на престолъ юнаго Хишама. Смыслъ во-
проса былъ ясенъ. Чтобы предотвратить эту заставшую его въ рас-
плохъ опасность, Мугира безъ колебаній изъявилъ готовность присяг-
нуть на вѣрность своему племяннику и предоставить любое обезпече-
ніе относительно своего дальнѣйшаго поведенія. Онъ умолялъ поща-
дить его жизнь. Даже у самаго беззастѣнчиваго эгоиста бываютъ ми-
нуты, когда въ немъ проявляется нѣчто въ родѣ намека на совѣсть.
Мольбы несчастнаго молодого человѣка (ему было только 27 лѣтъ) про-
извели нѣкоторое впечатлѣніе на того, кто явился, чтобы впервыѳ
запятнать себя невинной кровью. Вслѣдствіе этого Ибнъ Абу Амиръ
послалъ къ Мусхафію гонца, сообщая ему о происшедшемъ и совѣтуя
отмѣнить смертный приговоръ. По визирю «славяне» были страшнѣе,
ИСЛАМЪ. Т. IV.	9
’ІЗІГ
чѣмъ убійство, тѣмъ болѣе что совершить его долженъ былъ другой, и
онъ немедленно отвѣтилъ ему, требуя немедленнаго приведенія въ ис-
полненіе приговора. Ибнъ Абу Ампръ уже зашелъ слишкомъ далеко;
дальнѣйшимъ колебаніемъ онъ ставилъ на карту всю свою карьеру,
и—какую карьеру! Онъ отдалъ ничтожную дань человѣчности, выйдя
изъ той комнаты, въ которой его солдаты задушили несчастнаго принца.
Затѣмъ онъ снова возвратился къ Мусхафію.
Планъ «славянъ» не удался. Имъ нечего было и думать о томъ,
чтобы силою побѣдить кордовскія берберско-арабскія войска, превос-
ходившія ихъ численностью, не говоря уже о народѣ. Вслѣдствіе
этого они на время покорились и на другой день одиннадцатилѣтній
Хишамъ II (366—403=976—1013) безъ дальнѣйшаго сопротивле-
нія былъ провозглашенъ халифомъ съ прозвищемъ А л ь-М у’а й я д ъ,
«поддержанный (Богомъ)», а народъ былъ въ восторгѣ отъ торже-
ственнаго переѣзда юнаго государя и еще болѣе отъ дарованныхъ
льготъ по уплатѣ податей. Мусхафій получилъ званіе хаджиба,
а Ибнъ Абу Амиръ былъ причисленъ къ визирямъ. И хотя бывшій
судейскій писецъ по чину былъ ниже хаджиба, но онъ уже теперь
былъ первымъ лицомъ въ государствѣ. Правда, что въ рукахъ хад-
жиба все еще сосредоточивались всѣ нити правленія, а номинально
въ его распоряженіи были даже всѣ войска столицы и провинціи, но
благодаря его слабохарактерности онъ въ сущности располагалъ лишь
тѣнью власти. Главные военачальники, особенно Туджибидъ Яхья
въ верхней пограничной провинціи, а Талибъ—въ нижней прези-
рали министра и не обращали на него никакого вниманія.
Во дворцѣ «славяне» выжидали случая, чтобы отомстить, а рѣ-
шающее вліяніе на юнаго халифа, отъ имени котораго велись всѣ
дѣла, имѣла, конечно, мать его Аврора, покровительница и, какъ все
настойчивѣе утверждала народная молва, любовница Ибнъ Абу Амира.
Но все-же, если хаджибу Мусхафію при тѣхъ большихъ средствахъ,
которыми онъ располагалъ, не удавалось упрочить своего положенія
и стать дѣйствительнымъ правителемъ государства, то причиною этого
была только его неспособность. Его умѣнія хватало только для повседнев-
ныхъ дѣлъ управленія; и онъ былъ безпомощенъ при всякомъ случаѣ,
требовавшемъ быстрой рѣшимости и чрезвычайныхъ мѣръ. Въ такихъ
случаяхъ долженъ былъ дѣйствовать болѣе умный и энергичный Ибнъ
Абу Амиръ; и онъ пользовался этимъ положеніемъ для возвышенія
своего значенія, для пріобрѣтенія новыхъ друзей и для все большаго
оттѣсненія Мусхафія. И, употребляя въ дѣло всю свою хитрость, изъ-за
которой его впослѣдствіи прозвали «лисицей» (са’лабъ), онъ началъ съ
того, что сдѣлалъ безвредными «славянъ», удаливъ Джаузара, сославъ
Фаика, отстранивъ другихъ болѣе уважаемыхъ начальниковъ; затѣмъ,
131
когда, вслѣдствіе все болѣе настойчивыхъ жалобъ жителей погранич-
ныхъ областей на постоянныя обиды со стороны леонцевъ, пришлось
снарядить походъ на сѣверъ, предводительство которымъ хаджибъ
не рѣшался принять на себя, визирь, для котораго не было невоз-
можнаго, любезно предложилъ свои услуги. Нападеніе его на хри-
стіанскую область увѣнчалось успѣхомъ и, къ радости кордовцевъ,
уже начавшихъ было проявлять безпокойство, онъ возвратился съ бо-
гатою добычей и множествомъ плѣнныхъ (366=977); этимъ онъ снова
внушилъ уваженіе населенію столицы, а неожиданно проявившимся
военнымъ дарованіемъ и справедливою щедростью онъ еще увеличилъ
свою популярность въ войскѣ. Мусхафій хорошо понималъ, что госу-
дарству п ему лично угрожала серьезная опасность вслѣдствіе натя-
нутыхъ отношеній, бывшихъ между нимъ и Талибомъ; и тутъ ІІбнъ
Абу Амиръ съ присущей ему любезностью взялъ на себя посредни-
чество, пользуясь для этой цѣли вторымъ походомъ противъ христіанъ,
который онъ, спустя нѣсколько мѣсяцевъ, совершилъ совмѣстно съ
Талибомъ. Дѣло это онъ повелъ такъ успѣшно, что всецѣло привлекъ
на свою сторону перваго генерала въ государствѣ, и еще больше на-
строилъ его противъ хаджиба. Увѣренный теперь въ поддержкѣ Та-
либа, онъ рѣшилъ нанести первый ударъ тому, чьимъ слѣпымъ довѣ-
ріемъ онъ до сихъ поръ пользовался: въ моментъ побѣдоноснаго воз-
вращенія кордовскихъ войскъ въ столицу, указомъ халифа сынъ Мус-
хафія, Мухаммедъ, былъ отставленъ отъ занимаемой имъ должности градо-
начальника столицы и на его мѣсто былъ назначенъ Ибнъ Абу Амиръ
(366=977). Мѣра эта была необходима, такъ какъ при сынѣ хад-
жиба, лѣнивомъ и не энергичномъ, подобно отцу, допускались значи-
тельные безпорядки, и безопасность при немъ не была ограждена;
что-же касается его преемника, то противъ выбора его никто ие могъ
ничего возразить, такъ какъ любимецъ султанши здѣсь, какъ всюду,
проявилъ свои выдающіяся дарованія. Онъ ни передъ чѣмъ не оста-
навливался въ борьбѣ со всякими непорядками, и даже сына своего *)
за какой-то поступокъ, вѣроятно, совершенный подъ вліяніемъ юно-
шескаго задора, приговорилъ къ наказанію плетьми, вслѣдствіе
чего несчастный умеръ. Но жители столицы, огражденные благодаря
такой строгости отъ всякихъ злоумышленниковъ, тѣмъ съ большимъ
уваженіемъ относились къ энергичному, повидимому, самоотверженному
чиновнику. А Мусхафій теперь только понялъ, что тотъ, кого онъ
считалъ своимъ преданнѣйшимъ другомъ, на самомъ дѣлѣ былъ его
опаснымъ и безсовѣстнымъ соперникомъ. Оставалось только одно сред-
*) Мухаммеду Ибнъ Абу Амиру тогда было 37 лѣтъ и у него уже было нѣ-
сколько подроставшихъ дѣтей. Намъ неизвѣстно имя упомянутаго здѣсь; впослѣд-
ствіи одного изъ его братьевъ постигла такая-же участь.
9*
- -	---------------------132
------е—
ство, чтобы разрушить его планы, въ осуществленіи которыхъ онъ
ушелъ слишкомъ далеко,—это примиреніе съ Талибомъ и заклю-
ченіе съ этимъ первостепеннымъ генераломъ союза противъ дерзкаго
выскочки. Онъ написалъ ему, обѣщая ему все, что могло польстить
честолюбію стараго офицера, воображающаго, что онъ призванъ и къ
государственной дѣятельности; наконецъ, онъ просилъ руки его дочери
для одного изъ своихъ сыновей. Талибу было безразлично, чрезъ кого
ему пріобрѣсти сильное вліяніе при дворѣ, а потому онъ согласился
на предложеніе. Но понятно, что эти переговоры не могли оставаться
тайной отъ кордовскаго градоначальника п домоправителя халифа,
располагавшаго множествомъ шпіоновъ. Еща извѣстіе это дошло до
Ибнъ Абу Амира, какъ онъ поспѣшилъ употребить въ дѣло всѣ сред-
ства, какими только располагалъ, чтобы воспрепятствовать осуще-
ствленію столь опаснаго союза. Съ тѣмъ демоническимъ искусствомъ,
при помощи котораго впослѣдствіи напр. Наполеону I удавалось,
несмотря на многократно проявленное вѣроломство, возбуждать до-
вѣріе своими обѣщаніями, и онъ съумѣлъ въ послѣднюю минуту уго-
ворить Талиба отказаться отъ даннаго обѣщанія; въ заключеніе,
онъ попросплъ у него руки дочери, на которой хаджпбъ надѣялся
женить своего сына. Храбрый, но черезчуръ увѣренный въ своемъ
величіи генералъ попалъ въ ловушку. Султанша Аврора исключи-
тельное обладаніе своимъ любовникомъ принесла въ жертву необхо-
димости заручиться содѣйствіемъ перваго генерала въ государствѣ. Она
сама устроила свадьбу. Ибнъ Абу Амиръ сдѣлался зятемъ Талиба и
этимъ была предрѣшена судьба Мусхафія. Окончательное паденіе его
послѣдовало нѣсколько мѣсяцевъ спустя (367=978) изъ-за столь обыкно-
веннаго обвиненія въ растратѣ казенныхъ денегъ, которое должно было осо-
бенно странно звучать въ устахъ его соперника. Мало того, у Ибнъ Абу-
Амира еще хватило безстыдства устроить такъ, что халифъ поручилъ
ему веденіе слѣдствія. Съ безпощадною жестокостью подверглась пре-
слѣдованію вся родня сверженнаго хаджиба; уважаемый офицеръ арміи
палъ жертвой личной ненависти Понъ Абу-Амира, который не могъ отка-
зать себѣ въ подломъ удовольствіп надругаться надъ несчастіѳмъ сражен-
наго противника. Въ теченіе пяти лѣтъ онъ таскалъ его за собою во всѣхъ
путешествіяхъ и походахъ, подвергая всяческимъ истязаніямъ, пока
это наконецъ не надоѣло ему, и онъ велѣлъ покончить съ несчаст-
нымъ старикомъ, успѣвшимъ искупить свои грѣхи истинно мусуль-
манскимъ мужествомъ и стойкостью въ несчастій.
Нѣтъ, кажется, ни одной страны въ мірѣ, которая была-бы избав-
лена отъ злодѣяній честолюбивыхъ женщинъ, стоявшихъ близко къ
трону. Не пощадили онѣ и мусульманскую Испанію. Жена Абдуррах-
мана II, Т а р у б ъ, изъ-за своего сына хотѣла отравить мужа.
___133____
Аврора превзошла ее, пожертвовавъ изъ-за своего любовника, если не
физическою, то духовною жизнью своего сына. Въ то время, какъ Ибнъ
Абу Амиръ, послѣ паденія Мусхафія, занялъ наконецъ должность
хаджиба, которой онъ добивался постепенно, шагъ за шагомъ, халифу
Хишаму минулъ тринадцатый годъ. Говорятъ, что онъ отъ при-
роды одаренъ былъ живымъ умомъ и былъ развитъ не по лѣтамъ-
если вспомнить, что Абдуррахманъ III уже 22-хъ лѣтъ въ качествѣ
самодержца совершалъ великія дѣла, то можно было предвидѣть въ
недалекомъ будущемъ конецъ опеки Авроры и Ибнъ Абу-Лмира.
Понятно, что это шло въ разрѣзъ съ намѣреніями султанши, а тѣмъ
болѣе съ честолюбивыми планами фаворита. Поэтому они рѣшили по
возможности подавлять умственное развитіе юноши, чтобы держать
его подъ постоянной опекой. До насъ не дошло описаніе тѣхъ гнус-
ныхъ средствъ, которыя съ этой цѣлью были пущены въ ходъ, и мы
только можемъ догадываться о нихъ; несомнѣнно только, что старались
уже въ раннемъ возрастѣ непрерывными молитвами и постомъ отвлекать
его мысли отъ мірского дѣла, держать его въ полномъ невѣдѣніи
обязанностей, соотвѣтствовавшихъ его высокому призванію, словомъ—
превратить многообѣщающаго государя большого цвѣтущаго государ-
ства въ ограниченнаго и невѣжественнаго монаха. Какъ показываетъ
дальнѣйшій ходъ событій, этотъ дьявольскій планъ удался какъ нельзя
лучше. Однако, прежде чѣмъ успѣли добиться полнаго духовнаго обез-
личенія несчастнаго юноши, неожиданно наступившая опасность на дѣлѣ
показала, какъ важно было съ точки зрѣнія благородныхъ опекуновъ
уже тогда устранить всякую возможность самостоятельнаго проявленія
воли со стороны юнаго халифа. Несмотря на все вліяніе, которымъ
пользовался Ибнъ Абу Амиръ на всѣ слои столичнаго населенія, благо-
даря несомнѣннымъ удачамъ его административной и военной дѣя-
тельности, въ недовольныхъ все-же не было недостатка. Завистникп
новаго всесильнаго хаджиба, личные друзья Мусхафія, а главнымъ об-
разомъ униженные, хотя и не устраненные, «славяне» тайно сѣяли
смуту; но опаснѣе всего было то, что и кордовскіе факихи не долюбли-
вали временщика: они верхнимъ чутьемъ чуяли въ этой «лисицѣ> безбож-
ника и еретика; и въ самомъ дѣлѣ, едва-ли онъ лично придавалъ зна-
ченіе тому или иному вѣроученію. Слухи, проникавшіе въ народъ изъ
дворцоваго гарема, становились все неприличнѣе. Поэтому рѣшено
было сразу избавиться отъ хаджиба и его царственной любовницы,
умертвивъ Хишама и провозгласивъ халифомъ другого внука великаго
Абдуррахмана — Абдуррахмана Ибнъ Убейдуллу. «Славя-
нинъ» Д ж а у з а р ъ, несмотря на свою отставку отъ придворной
службы, знавшій ходы и имѣвшій возможность проникнуть къ халпфу,
взялся совершить убійство. Дѣйствительно, ему удалось добиться пріема;
134____
но когда онъ бросился съ кинжаломъ на царственнаго юношу, одинъ
изъ присутствовавшихъ вб-время подскочилъ къ нему и схватилъ его,
послѣ чего онъ былъ арестованъ. Послѣ разслѣдованія нѣсколько за-
говорщиковъ и съ ними самъ претендентъ Абдуррахманъ были казнены;
но умный Ибнъ Абу-Амиръ на этомъ не успокоился. Учасгіе факиховъ
въ этомъ дѣлѣ заставило его призадуматься; и онъ рѣшилъ, что надо
передъ лицомъ всего міра засвидѣтельствовать свое правовѣріе и увѣрить
духовенство въ томъ, что ему нечего опасаться нарушенія своихъ
правъ, пока онъ стоитъ во главѣ правленія. Благодаря своей находчи-
вости онъ скоро нашелъ для этого средство простое и въ то-же время
цѣлесообразное: онъ пригласилъ наиболѣе уважаемыхъ ученыхъ бого-
слововъ столицы въ большую библіотеку Хакама II и предложилъ имъ,
вслѣдствіе того, что правительство-де рѣшило по мѣрѣ силъ ограж-
дать общину вѣрующихъ отъ яда лжеученій, выбрать всѣ кнпгп, имѣющія
отношенія къ безбожнымъ наукамъ—философіи, астрономіи и т. д.,
чтобы ихъ сжечь и этимъ положить конецъ всякимъ наукамъ, идущимъ
въ разрѣзъ съ религіей. Дѣйствительно, покойный халифъ, свободный
отъ предразсудковъ, имѣлъ въ своей библіотекѣ значительное коли-
чество подобныхъ книгъ; поэтому легко себѣ представить съ какимъ
наслажденіемъ и съ какою добросовѣстностью добрые богословы при-
нялись за работу выборки всей этой чертовщины. Для того, чтобы
еще яснѣе выказать свое усердіе къ дѣламъ вѣры, благочестивый хад-
жибъ лично принялъ участіе въ торжествѣ сожженія; Хакамъ пѳре-
вѳрнулся-бы въ гробу, если-бы узналъ, чтб здѣсь дѣлалось съ его
драгоцѣнными рукописями. Обѣ стороны были довольны достигнутымъ
успѣхомъ. Правда, что астрономія и математика со временъ Масла-
ми успѣли получить достаточно широкое распространеніе, но на-
чатки философской науки были надолго заглушены, и факихи до поры
до времени оставили Ибнъ Абу-Ампра въ покоѣ. Но стало очевидно,
что, въ виду всякихъ возможностей, надо было еще болѣе оградить
личность халифа отъ соприкосновенія съ внѣшнимъ міромъ. Подобно
тому, какъ недавно къ нему проникъ убійца, впослѣдствіи могъ найти
доступъ какой-нибудь честолюбивый чиновникъ пли офицеръ и не-
замѣтно оказать вліяніе на царственнаго юношу, безъ имени котораго,
какъ-бы то ни было, ничего не могло совершаться. Поэтому хаджибъ
въ 368 (978) г. затѣялъ нѣчто новое. Чтобы обезпечить свое правле-
ніе отъ всякой случайности, которую все-же можно было ожидать
со стороны резиденціи Хишама, 3 а х р ы, онъ построилъ цѣлый го-
родъ на берегу Гвадалкивира, нѣсколько къ востоку отъ Кордовы,
предназначавшійся для мѣстопребыванія, какъ его лично, такъ и
высшихъ правительственныхъ учрежденій. Городъ этотъ былъ названъ
Азъ-Зйхира («блестящая»). Въ теченіе двухъ лѣтъ постройка его
135
настолько подвинулась впередъ, что хаджибъ могъ переселиться туда
со своими чиновниками. Вскорѣ новый городъ достигъ цвѣтущаго со-
стоянія, въ качествѣ дѣйствительнаго средоточія правительственныхъ
учрежденій, такъ что затмилъ собою самую Захру, гдѣ остался халифъ,
ѳдва-ли не въ качествѣ плѣнника. За нимъ строго слѣдилп, а въ концѣ
концовъ дворецъ его былъ даже обнесенъ стѣной и окопанъ рвомъ и
выходъ за дворцовую ограду былъ сдѣланъ невозможнымъ. Оффиціальное
толкованіе этого положенія было таково, что нужно-дѳ халифа оберегать
отъ повторенія преступныхъ покушеній, и что онъ самъ, желая
безпрепятственно предаваться своимъ благочестивымъ наклонностямъ,
поручилъ веденіе государственныхъ дѣлъ своему испытанному хаджибу.
Однако умный и деспотичный министръ зналъ, что этимъ достиг-
нуто еще далеко не все. Правда, что предпріятіе его—на глазахъ у
всего народа устроить таинственное исчезновеніе государя—было ори-
гинально, и у этого фокусника не было недостатка въ ловкости; но
спрашивалось, какъ на это посмотритъ народъ, со времени Абдуррахмана
III привязавшійся къ династіи, которой былъ обязанъ свопмъ величі-
емъ и гордившійся ею. Если болѣе близорукая часть общества могла
ошибаться относительно дѣйствительнаго значенія Хишама въ госу-
дарственныхъ дѣлахъ, то среди высокопоставленныхъ лицъ было не мало
такихъ, провести которыхъ было не такъ легко. Никто въ этомъ от-
ношеніи не былъ страшнѣе для хаджиба, чѣмъ его тесть Талибъ,
покрытый славой полководецъ Абдуррахмана Ш и Хакама, вліяніе ко-
тораго на войска, какъ ни популяренъ былъ Ибнъ Абу Амиръ въ нѣ-
которыхъ военныхъ кружкахъ, все же чувствовалось далеко за пре-
дѣлами намѣстничества «нижней границы». И когда Талибъ содѣй-
ствовалъ своему зятю при сверженіи Мусхафія и вступленіи на его мѣ-
сто, онъ вовсе не имѣлъ въ виду сдЬлать его всесильнымъ, а тѣмъ
болѣе—принять участіе въ устраненіи сына Хакама, по отношенію къ
которому, какъ къ представителю династіи, старый кліентъ Омайядовъ
твердо рѣшилъ сохранить вѣрность. Это хорошо было извѣстно Ибнъ
Абу Амиру; и чтобы быть готовымъ къ разрыву, который, при такихъ
обстоятельствахъ, становился лишь вопросомъ времени, онъ долженъ
былъ обезоружить его—т. ѳ. отнять у него войско. Очевидно, безнадеж-
ное предпріятіе; но «лисицѣ» и оно удалось. Надо было тѣ войска, ко-
торыя были внѣ подвѣдомственнаго Талибу намѣстничества и, слѣдова-
тельно, не подъ его личнымъ начальствомъ, поставить въ исключитель-
ную зависимость отъ правительства, а затѣмъ настолько пополнить ихъ
извнѣ, чтобы даже въ открытомъ полѣ имѣть перевѣсъ надъ старымъ пол-
ководцемъ. Первую изъ намѣченныхъ цѣлей хаджибъ осуществилъ, въ
основаніи измѣнивъ устройство арабскаго войска. При старой областной
системѣ члены отдѣльныхъ племенныхъ и областныхъ союзовъ и
136
въ войскѣ составляли особыя отдѣленія, такъ что оно до нѣкоторой
степени представляло совокупность представителей этихъ союзовъ. Ибнъ
Абу Амиръ уничтожилъ этотъ порядокъ, распредѣливъ людей по отдѣль-
нымъ полкамъ, не считаясь съ ихъ происхожденіемъ и мѣстомъ жи-
тельства; такимъ образомъ все единство теперь зависѣло отъ лично-
стей назначенныхъ отъ правительства начальниковъ. Мѣра эта была
проведена безъ всякихъ затрудненій, и это—лучшее доказательство того,
что старый племенной строй арабовъ и берберовъ со временъ Абдур-
рахмана Ш былъ подорванъ въ корнѣ. Для достиженія второй цѣли
хаджибъ воспользовался положеніемъ дѣлъ въ Магрибѣ, нѣсколько
измѣнившемся со времени болѣзни Хакама II. Ослабленіемъ вліянія
Омайядовъ по ту сторону пролива, явившимся слѣдствіемъ вялости п
нѳумѣлости Мусхафія, не могъ не воспользоваться такой энергичный
человѣкъ, какъ Зпридъ Булуггинъ, намѣстникъ Фатимидовъ въ
Африкѣ (П, 329). Въ 369 (979) году онъ появился съ большимъ вой-
скомъ на завадѣ, и хотя ему въ концѣ концовъ и не удалось оконча-
тельно покорить старѣйшинъ Зѳнатовъ, которые, послѣ прежнихъ
пораженій (П, 328), были сосредоточены здѣсь и, конечно, держали
сторону Омайядовъ, то все же онъ съ такою силой оттѣснилъ ихъ къ
самымъ стѣнамъ неприступной Цѳуты, что толпы ихъ оказались въ
очень затруднительномъ положеніи, стѣсненные въ узкомъ пространствѣ,
и въ данную минуту не знали, какъ имъ быть. Этимъ обстоятель-
ствомъ воспользовался Ибнъ Абу Амиръ, имѣя возможность подъ благо-
виднымъ предлогомъ двинуть цѣлыя толпы берберовъ въ Испанію будто
бы для того, чтобы защитить вѣрныхъ союзниковъ отъ ихъ притѣсни-
телей, а на дѣлѣ для того, чтобы увеличить количество войскъ, на которыя
онъ могъ положиться. Но онъ при этомъ не упустилъ лзъ виду и за-
щиту государства со стороны южной границы; онъ значительно увели-
чилъ гарнизонъ Цѳуты, хотя впрочемъ самая борьба съ Булуггиномъ
была предоставлена оставшимся въ Африкѣ кочующимъ шапкамъ Зе-
нитовъ, которыхъ подзадоривали денежною помощью. Хаджибъ принялъ
на службу пришедшихъ берберовъ, оказывалъ имъ вниманіе и осыпалъ
ихъ всякими милостями, особенно ихъ начальника Д ж а’ф а р а И б н ъ
Алія; однако онъ не считалъ возможнымъ удовольствоваться этимъ от-
рядомъ, а рядомъ съ нимъ составилъ еще другой, который, буде возможно,
долженъ былъ находиться въ еще болѣе исключительной зависимости отъ
него, и притомъ состоять изъ самыхъ непримиримыхъ враговъ государства,
изъ христіанъ сѣвера. Населеніе Леона, Кастиліи и Наварры переживало
трудное время. Съ одной стороны, со времени Абдуррахмана Ш, имъ
что-то не удавались разбойничьи набѣги на мусульманскую область; на-
противъ, ихъ собственные пограничные округа то и дѣло подвергались
вражескимъ опустошительнымъ набѣгамъ; съ другой—у нихъ не пре-
137
кращались воины между отдѣльными князьями н государствами, осо-
бенно разгорѣвшіяся съ тѣхъ поръ, какъ въ Кастиліи стадо пробу-
ждаться стремленіе къ независимости. Суровая и мало плодородная
горная страна (не забудемъ, что благодатныя области юга и востока
были почти безъ исключенія въ рукахъ мусульманъ) при такихъ ус-
ловіяхъ не была въ состояніи прокормить размножающееся народо-
населеніе, а внутренніе раздоры мало благопріятствовали развитію
духа общности и патріотизма. Неудивительно поэтому, что когда
прошелъ слухъ о томъ, что Кордовскій министръ вербуетъ новое
наемное войско изъ людей всѣхъ странъ и обѣщаетъ наемникамъ не-
виданное жалованье и вообще блестящія условія п почетное положе-
ніе, всякіе неудачники въ большомъ числѣ стали переходить въ му-
хаммеданскую область. II чѣмъ когда-то для Абдуррахмана были его
«славяне», нѣмъ впослѣдствіи для Фридриха II Гогеніптауфена въ
Италіи были сарацины, тѣмъ стали теперь для Мухаммеда Ибнъ Абу
Ампра христіане. Рѣзко разобщенные съ окружающими ихъ мусульма-
нами благодаря національности и языку, они составили исключительно
преданное его личности войско тѣлохранителей, на которое онъ могъ
вполнѣ положиться, проявляя самостоятельность въ сношеніяхъ со
«славянскими», берберскими и арабскими начальниками остальныхъ
частей войека, пріучая ихъ къ повиновенію и рѣшительно выступая
въ случаѣ какой-либо попытки возмущенія. Такимъ образомъ въ
370 (981) г. хаджибъ былъ готовъ.
Если Талибъ нѣкоторое время не вполнѣ понималъ истинныя стрем-
ленія своего зятя, то надолго для него эти подготовительныя дѣй-
ствія не могли оставаться тайной. Впрочемъ перенесеніе присут-
ственныхъ мѣстъ въ отстроенную тѣмъ временемъ Захиру (370=981)
и заключеніе Хишама могло заставить призадуматься даже самыхъ
довѣрчивыхъ. Такимъ образомъ, несмотря на то, что отношенія между
двумя высшими сановниками государства были, по крайней мѣрѣ по
внѣшности, дружелюбныя, разрывъ былъ неизбѣженъ. И вотъ, около
этого времени при встрѣчѣ въ какой-то крѣпости на христіанской
границѣ между ними произошла ссора. Талибъ, старый солдатъ и,
вслѣдствіе этого, плохой дипломатъ, прямо закричалъ на своего ли-
цемѣрнаго союзника: «Собака ты! Ты губишь династію, ты уничто-
жаешь военную силу, ты стараешься установить въ странѣ господство
произвола»! И, въ пылу гнѣва, онъ съ мечомъ бросился на Ибнъ Абу
Амира. Ударъ былъ-бы смертельный, если-бы не подскочилъ кто-то
изъ свиты и не успѣлъ отклонить его. Но несмотря на это, онъ
ранилъ хаджпба, который, пораженный и беззащитный, желая избѣ-
жать этой бѣшенной вспышки, бросился черезъ парапетъ башни, на
которой произошло столкновеніе. За этотъ прыжокъ онъ поплатился-
бы жизнью, если*бы ему не удалось во время паденія схватиться за
выступъ стѣны, «съ котораго его могли снять ждавшіе его снаружи
люди». Талибъ былъ настолько порядоченъ и вмѣстѣ съ тѣмъ неосто-
роженъ, что махнулъ на него рукой. Но междоусобная война стала
неизбѣжна.
Знаменитый полководецъ, вѣрный слуга трехъ халифовъ, былъ
тысячу разъ правъ въ своихъ упрекахъ; но все-же счастье было для
страны, что въ борьбѣ, какъ почти всегда въ подобныхъ случаяхъ,
побѣда осталась не на сторонѣ строгой честности, но на сторонѣ
лицемѣрной лжи. Чтобы совладать съ установившимся положеніемъ,
чтобы спасти государство отъ раздробленія, нуженъ былъ такой вы-
дающійся государственный дѣятель, какъ Понъ Абу Амиръ; понятно,
поэтому, что и на этотъ разъ боги рѣшили не такъ, какъ того хотѣ-
лось-бы старику Катону. Талибъ, хорошо сознававшій, что перевѣсъ
на сторонѣ противника,призвалъ на помощь леонцевъ, и Рамиро II,
видѣвшій въ распрѣ въ лагерѣ мусульманъ желанную возможность
измѣнить прежнія условія, не замедлилъ оказать ему поддержку.
Союзное войско двинулось на Кордову отъ имени халифа, которому-дѳ
лживый хаджибъ не давалъ проявлять свою власть. Послѣ нѣсколькихъ
стычекъ, произошло большое сраженіе, въ которомъ, казалось, испы-
танная храбрость и военное искусство лучшаго полководца своего
времени должно было рѣшить побѣду, но, вслѣдствіе несчастнаго слу-
чая—паденія Талиба съ лошади, побѣда осталась на сторонѣ Ибнъ
Абу Амира. Между убитыми оказался трупъ послѣдняго истиннаго
защитника династіи Омайядовъ. Ея власть вмѣстѣ съ нимъ сошла
въ могилу. Въ теченіе двадцати лѣтъ воля могущественнаго министра
была высшимъ, единственнымъ закономъ. Правда, что не было не-
достатка въ интригахъ и заговорахъ, направленныхъ къ тому, чтобы
вырвать у него изъ рукъ захваченную имъ власть; но каждый
разъ этому человѣку хитростью и насиліемъ удавалось разоблачить
планы противниковъ еще пока они не успѣвали созрѣть, пли во вре-
мя приведенія ихъ въ исполненіе. Въ началѣ онъ проявлялъ самое
подлое коварство, направлялъ свои удары не только противъ дѣйстви-
тельныхъ, но и противъ возможныхъ враговъ; такъ еще въ 372
(983) г. по его приказанію былъ предательски убитъ предводитель
берберовъ Джа’фаръ, храбрости котораго онъ въ значительной сте-
пени былъ обязанъ свонмъ успѣхомъ, и нечего говорить, что онъ
выставилъ на видъ свою глубокую печаль по случаю потери такого
друга. Однако впослѣдствіи онъ показалъ себя какъ въ этомъ, такъ и въ
другихъ отношеніяхъ съ совершенно иной стороны.
Разсматривая возвышеніе этого замѣчательнаго человѣка (самаго
замѣчательнаго изъ всѣхъ выдвинутыхъ мусульманскою Испаніей) съ
первыхъ піаговъ его до того времени, на которомъ мы теперь оста-
новились, мы должны согласиться, что едва-ли гдѣ-нпбудь во всемір-
ной исторіи можно встрѣтиться съ властью, добытой болѣе подлыми
средствами. Ужъ во всякомъ случаѣ не въ Испаніи. Правда, что здѣсь
коварство и насиліе проявлялись, быть можетъ, больше, чѣмъ гдѣ-бы
то ни было; во насколько выше стоитъ напр. Абдуррахманъ I, или
даже какой-нибудь Абдулла въ сравненіи съ этимъ человѣкомъ, который
съ краденными казенными деньгами пробрался въ гаремъ и, ухва-
тившись за бабью юбку, доползъ до трона. Но никогда, съ другой
стороны, человѣкъ, присвоившій себѣ тѣмъ или инымъ способомъ
власть, не пользовался ею съ большею умѣлостью и въ болѣе широ-
кихъ размѣрахъ, чѣмъ въ данномъ случаѣ. Такъ и кажется, что съ
того мгновенія, когда нѣтъ болѣе сомнѣнія въ вѣрности успѣха, «ли-
сица» исчезаетъ и появляется левъ. Лишь одна незначительная черта
напоминаетъ намъ о томъ, что мы имѣемъ дѣло не съ царственной
природой. Говорятъ, что когда хаджибъ почувствовалъ себя на вы-
сотѣ власти и неограниченно господствовалъ надъ всей Андалузіей,
онъ призвалъ къ себѣ своихъ товарищей, съ которыми онъ когда-то,
еще будучи бѣднымъ студентомъ, бесѣдовалъ о своемъ будущемъ ве-
личіи. Каждому изъ нихъ онъ далъ ту должность, которой тотъ тогда
просилъ; но того, чья насмѣшка его тогда обидѣла, Понъ Абу Амиръ
не могъ простить; правда, что онъ не привелъ въ исполненіе
тотъ приговоръ, который бѣдняга произнесъ надъ самимъ собою, но
наказалъ его конфискаціей имущества за шутку, неумѣстность которой
сказалась такъ поздно. Подобно халифамъ, Ибнъ Абу Амиръ, на дѣлѣ
занимавшій теперь ихъ мѣсто, считалъ, что его положеніе требуетъ,
чтобы онъ собралъ вокругъ себя поэтовъ и писателей и предо-
ставилъ имъ восхвалять его. Но, несмотря на то, что расцвѣтъ
андалузской поэзіи, весну котораго видѣли его предшественники, все
болѣе развивался, и выдающіеся поэты, блиставшіе еще при Хакамѣ
П, какъ напр. Юсуфъ аръ-Рамадій, Ибнъ Дерраджъ и др.,
являлись также украшеніемъ эпохи его преемника, а историки, какъ
напр., извѣстный Ибяъ альФарадій, продолжали повѣствовать о
подвигахъ испанскихъ мусульманъ; словомъ литературное богатство
скорѣе увеличивалось, чѣмъ уменьшалось,—несмотря на все это, раз-
давались жалобы на то, что Ибнъ Абу Амиръ часто оказывалъ по-
кровительство ничтожнымъ льстецамъ и всякимъ стихокропателямъ,
вмѣсто истинныхъ царей искусства и науки: онъ не обладалъ тѣмъ
утонченнымъ вкусомъ, который передавался изъ рода въ родъ въ за-
конной династіи. Но во всемъ существенномъ онъ, послѣ того какъ
окончательно утвердилъ свою власть, не отставалъ отъ величайшихъ
правителей, какихъ зналъ исламъ. Прежній безчестный школьникъ
140
проявлялъ теперь справедливость, не знавшую личностей; онъ, отдав-
шій когда-то на произволъ тупого фанатизма факиховъ библіотеку Ха-
кама П, теперь пользовался каждымъ случаемъ, чтобы поставить нѣко-
торый предѣлъ неистовымъ преслѣдованіямъ со стороны духовенства;
ужасный эгоистъ, для котораго не было ничего святого въ его честолю-
бивой погонѣ за властью, теперь, когда никто не посмѣлъ-бы по-
мѣшать исполненію любой его причуды, проявлялъ пногда почти тро-
гательное самообладаніе; такъ, когда онъ узналъ, что одна изъ его
рабынь, пользовавшаяся особымъ его расположеніемъ, воспылала лю-
бовью къ одному изъ придворныхъ визирей, онъ сдержалъ гнѣвъ и
ревность и соединилъ тѣхъ, которые незадолго до этого боялись за
свою жизнь. Кажется, какъ-будто неотступная идея, подъ вліяніемъ
которой онъ находился и въ ранней юности, только на время оттѣс-
нила на задній планъ лучшія стороны его личности, какъ бы то ни
было, совершенно необыкновенной. Главныя качества его были —
почти безошибочная проницательность и несокрушимая сила характера.
И эта сила поддерживала его до послѣдняго вздоха, когда онъ, больше
похожій на мертвеца, чѣмъ на живого человѣка, мучимыя страшною
болѣзнью, лично еще разъ сражался противъ христіанъ; она не поки-
дала его ни разу въ жизни. Онъ лично предводительствовалъ въ пяти-
десяти двухъ походахъ; и подобно тому, какъ онъ ни на минуту не
давалъ христіанамъ отдохнуть отъ своихъ нападеній, и въ дѣлахъ
внутренняго управленія ничто не могло избѣгнуть его вниманія.
< Правители не должны спать», сказалъ онъ какъ-то одному изъ прибли-
женныхъ, который вздумалъ уговаривать его не изнурять своего здоровья
непрерывною ночною работою; «если-бы я досыпалъ, то скоро во всей
столицѣ всѣ заснули-бы>. Первымъ и главнымъ предметомъ его за-
боты всегда оставалось войско, которое онъ создалъ для себя и ко-
торое онъ неустанно увеличивалъ и пополнялъ берберами и христіа-
нами. При своей блестящей щедрости, онъ желѣзной дисциплиной
сдерживалъ войско, готовое повиноваться ему по малѣйшему знаку.
Въ качествѣ полководца онъ проявилъ не менѣе блестящія дарованія,
чѣмъ во всемъ остальномъ, и притомъ счастье ему сопутствовало не-
измѣнно: за всю свою жизнь онъ не проигралъ ни одного сраженія.
Но сильнѣе всего этого было непосредственное вліяніе его личности
на солдатъ, въ своей беззавѣтной преданности готовыхъ за него въ
огонь и въ воду. Онъ какимъ-то чутьемъ угадывалъ, чѣмъ можно
повліять иа простого человѣка; онъ умѣлъ говорить съ нимъ, не
столько словами, сколько дѣйствіями, значеніе которыхъ, частью не-
посредственное, частью символическое, имѣло почти волшебное зна-
ченіе. Однажды онъ дѣлалъ смотръ войску. Молчаливо и неподвижно,
какъ этого требовала страшная строгость его дисциплины, передъ
141
нимъ стояли полки. Вдругъ онъ замѣтилъ, что гдѣ-то въ заднихъ
рядахъ что-то блеснуло: оказалось что одинъ изъ солдатъ показалъ
своему сосѣду свой мечъ, причемъ онъ выскользнулъ изъ ноженъ.
Тотчасъ онъ вызвалъ этого человѣка и спросилъ его, какъ онъ по-
смѣлъ безъ приказанія обнажить мечъ, зная, что это строго запрещено.
Тщетно несчастный пытался оправдаться. <На это нѣтъ оправданій»,
отвѣчалъ военачальникъ. Тутъ же провинившійся былъ обезглавленъ
тѣмъ-же самымъ мечемъ, а отрубленную голову, посаженную на пику
пронесли по рядамъ, чтобы показать людямъ, что значитъ дисциплина.
Если случалось, что хаджибъ былъ недоволенъ трусостью своего
войска, онъ снималъ свой золотой шлемъ и молча садился на землю,
какъ-бы желая этимъ сказать, что онъ считаетъ позорнымъ обращать
свое вниманіе на столь жалкія дѣянія. Этого бывало довольно, чтобы
вызвать въ солдатахъ нечеловѣческія усилія. Благодаря такимъ сред-
ствамъ геніальный знатокъ людей скоро достигъ того, что все это
войско—берберы, христіане и арабы — представляло въ его рукахъ
неодолимую силу, находившуюся въ его лпчномъ и неограниченномъ
распоряженіи. Пока онъ былъ живъ, внутренніе и внѣшніе враги
безсильно разбивались объ эту силу. И народныя массы постепенно
забывали о своемъ законномъ халифѣ въ виду ослѣпительныхъ успѣ-
ховъ узурпатора, изъ года въ годъ слѣдовавшпхъ непрерывно одинъ
за другимъ.
II, правда, даже во времена великаго Абдуррахмана исламъ въ
Испаніи не достигалъ такой силы восточнаго блеска, какъ за эти
двадцать лѣтъ, когда побѣдоносныя знамена непрерывно развивались
надъ золотымъ шлемомъ Мухаммеда Ибнъ Абу Амира.
Прежде всего Рамиро II пришлось дорого расплатиться за помощь,
оказанную имъ Талибу. Уже на слѣдующій годъ послѣ побѣды надъ
послѣднимъ, хаджибъ двинулъ свои войска на сѣверъ (371=981).
Замора, за исключеніемъ крѣпости, была взята п разрушена мусуль-
манскимъ отрядомъ подъ начальствомъ омайядскаго принца Абдуллы,
по прозванію «Сухой камень»*), а окрестности ея были страшно опу-
стошены. Пока Рамиро звалъ на помощь кастильскаго графа Га р ці ю
Фернандеса и Санхо Наваррскаго, самъ Ибнъ Абу Амиръ съ
главными силами прошелъ внутрь страны, разбилъ союзниковъ при Л а
Руедѣ, взялъ и разрушилъ Спманкасъ (Шентъ Макесъ) и еще
разъ нанесъ пораженіе христіанамъ подъ самыми стѣнами Леона.
Ужъ мусульмане проникли было въ городъ, но были вынуждены къ
отступленію наступившею дурною погодой, указывавшей на прибли-
*) Арабы передаютъ намъ испанскій оборотъ ГІидръ-шекъ, т. е. ріейга зесса,
рядомъ съ арабскимъ аль-Хаджаръ—„ камень Вѣроятно онъ получилъ это про-
звище ва свою скупость.
женіе зимы. Давнее недовольство леонцевъ противъ Рамиро еще воз-
росло послѣ этихъ неудачъ. Въ Галиціи противъ него возсталъ двою-
родный братъ его, Бермуда П (982=372), и послѣдствіемъ этого меж-
доусобія было позорное обращеніе одного за другимъ къ Кордовѣ,
гдѣ они униженно просили о помощи. Но пмъ пришлось обратиться
уже не просто къ Мухаммеду Ибнъ Абу Амиру: никогда не упуская изъ
виду основанія собственной династіи взамѣнъ династіи Омайядовъ, хад-
жибъ воспользовался блестящимъ исходомъ похода, чтобы предварительно
принять одинъ изъ тѣхъ почетныхъ титуловъ, которые до сихъ поръ
принимали только халифы. Отъ имени Хишама былъ изданъ приказъ
присоединить къ имени перваго министра титулъ А л ь-М а н с у р ъ—
«побѣдоносный»*), выставлять это имя на государственныхъ грамотахъ
и возглашать его во время пятничной молитвы послѣ имени халифа.
II цѣлованіе руки правителя, наравнѣ съ вышеупомянутыми обрядами
бывшее исключительнымъ правомъ самого государя (впрочемъ мухам-
ыеданскіе халпфы въ этомъ отношеніи всегда были менѣе притязательны,
чѣмъ намѣстники Христа), требовалось сперва отъ впзирей, а потомъ
и отъ омайядскихъ принцевъ. И никто не возражалъ на это. Напро-
тивъ, сановники и столичная знать наперерывъ спѣшили отдавать себя
въ добровольное рабство хаджибу; это было неизбѣжное слѣдствіе
усиленія самодержавія при Абдуррахманѣ. что въ другихъ отношеніяхъ
было благодѣяніемъ, и ослабленія духа свободы среди арабовъ за время
долгихъ лѣтъ благополучія и безопасности. Царедворцы исполняли гораздо
больше, чѣмъ отъ нихъ требовали, добровольно оказывая и сыновьямъ
всемогущаго регента ту-же честь. «Какъ только>. насмѣшливо замѣ-
чаетъ лѣтописецъ позднѣйшаго времени, «одинъ изъ его мальчугановъ
попадался имъ на глаза, они обступали его, безъ конца цѣловали ему
руку, чмокая въ каждый пальчикъ отдѣльно». Однако регентъ, какъ
всякій выскочка находя удовольствіе въ подобныхъ проявленіяхъ,
менѣе чѣмъ кто бы то нп было былъ склоненъ видѣть суть власти
въ этой внѣшней сторонѣ. Скоро онъ доказалъ, что не изъ пустого
тщеславія онъ хотѣлъ называться Аль-Мансуромъ, какъ нѣкогда
самый могущественный изъ Аббаспдовъ (II, 147). Не одинъ изъ му-
сульманскихъ властителей наводилъ ужасъ на христіанъ сѣверной
Испаніи; но ни одинъ образъ не запечатлѣлся съ такою страшною
опредѣленностью въ народной памяти, какъ образъ Альманзора,
какъ христіане называли его и какъ его еще теперь называютъ запад-
ные историки. И если бы даже для него не было необходимымъ всту-
пить на путь завоевателя съ цѣлью заставить народъ забыть о его неза-
конномъ положеніи рядомъ блестящихъ подвиговъ, вызвать одобреніе и
*) Собственно „одаренный (Богомъ) побѣдой".
уваженіе со стороны духовенства въ качествѣ борца за вѣру, то все-
таки къ этому его побудило-бы честолюбіе и потребность удовлетворенія
своей могучей энергіи. При сказанныхъ условіяхъ онъ скоро покончилъ
съ Леономъ. Онъ съ готовностью далъ вспомогательное войско въ распо-
ряженіе Бермуды II, которому и послѣ смерти Рамиро было оказано
сопротивленіе; правда, что благодаря этому войску Бермудѣ удалось
установить свою власть (374=984)*), но вслѣдствіе того, что войско
осталось въ его странѣ, онъ на нѣкоторое время сдѣлался вассаломъ
Кордовы. Положеніе короля- было до такой степени ненадежно, что
онъ былъ вынужденъ выдать одну изъ своихъ дочерей, Терезу, въ
жены язычнику. Между тѣмъ Альманзоръ лично совершилъ нѣсколько
набѣговъ въ область Кастиліи и Наварры; но главную мощь
его нападенія пришлось испытать въ 375 (975) г. графству Барце-
лонскому, столица котораго, въ первый разъ послѣ болѣе чѣмъ
полутораста лѣтъ, была завоевана мусульманами. Христіанскія и бер-
берскія наемныя войска хаджиба ужасно свирѣпствовали въ этомъ
несчастномъ городѣ: они сожгли его, умертвили гарнизонъ и боль-
шинство жителей, а остальныхъ увели въ рабство. Однако, если и
раньше войны мусульманъ, по нашимъ понятіямъ, были безпощадны,
то ихъ слѣдуетъ считать еще довольно человѣчными для среднихъ
вѣковъ, особенно по сравненію съ гораздо большими жестокостями,
которыя позволяли .себѣ христіане. Теперь, благодаря составу войска
Дльманзора жестокость и необузданность проявлялись все въ большей
степени и со стороны мусульманъ. Но все-же не мало времени прошло
до той поры, пока это различіе сгладилось, и настоящее арабско-испан-
ское воинство до конца своего существованія сохранило духъ рыцар-
скаго благородства, даже по отношенію къ смертельнымъ врагамъ,
духъ, рѣже проявлявшійся въ католической Испаніи. Но христіанскіе
разбойники, какъ и берберы, въ мухаммеданскомъ войскѣ слишкомъ
часто позорили имя ислама, отказывая вопреки военно-религіознымъ
законамъ ихъ вѣроученія въ пощадѣ беззащитнымъ и предаваясь
ужаснымъ убійствамъ.
Послѣ разгрома Барцелоны пришлось на время прекратить болѣе
значительныя дѣйствія на сѣверѣ, такъ какъ дѣла въ Западной
Африкѣ потребовали рѣшительнаго вмѣшательства со стороны ре-
гента. Пока тамъ правилъ Зиридъ Булуггинъ, въ качествѣ глав-
наго намѣстника Фатимидовъ (IV, 109), жители Магриба, помня хо-
рошо извѣстную имъ энергію его, сохраняли спокойствіе. Но въ
373 (984) г. онъ умеръ, и западные берберы надѣялись, что имъ
удастся съ бблыпимъ успѣхомъ отдѣлаться отъ вліянія его сына
*) Дата эта пе достовѣрна, хотя очень правдоподобна.
и наслѣдника, Мансура. Но въ то время, когда племена, тяготѣвшія
къ Кордовѣ, особенно около Ф е ц а, уже готовы были объявить свою не-
зависимость, случились новыя, неожиданныя осложненія. Незадолго до
смерти Булуггина. халифъ-Фатимидъ Азизъ (II, 333) разрѣшилъ
возвратиться въ Магрибъ Хасану Ибнъ Каннуну, Идрисиду,
взятому въ плѣнъ Талибомъ (363 = 974) и впослѣдствіи занесенному
судьбою въ Каиръ. Булуггину не надо было ничего лучшаго, какъ
имѣть отъявленнаго врага Омайядовъ правителемъ въ Фецѣ; вслѣд-
ствіе этого онъ оказалъ ему поддержку войскомъ, а Хасану уда-
лось привлечь на свою сторону нѣкоторыхъ западныхъ берберовъ.
Альманзоръ не могъ допустить, чтобы династія, устраненная Хака-
момъ II, прп его правленіи снова обосновалась у воротъ государства.
Поэтому онъ послалъ въ Африку войско, и Ибнъ Каннунъ, замѣтив-
шій перевѣсъ непріятельскаго войска, имѣлъ неосторожность сдаться,
поддавшись увѣренію военачальника въ томъ, что его жизнь будетъ
пощажена. Но когда его привели въ Кордову, Альманзоръ отказался
признать капитуляцію, заключенную безъ его полномочія. Онъ хотѣлъ
обезопасить себя на будущее время отъ зловреднаго и энергичнаго
Идрисида и велѣлъ его обезглавить, а вмѣстѣ съ нпмъ и превысившаго
власть военачальника, поставившаго хаджиба въ неловкое положеніе.
Всѣ остальные члены рода Идрисидовъ, находившіеся еще въ Испаніи
и въ Магрибѣ, снова подвластномъ Кордовѣ, были заточены (375=
=985). Неблаговидное нарушеніе даннаго Хасану обѣщанія и казнь
офицера, дѣйствовавшаго, повидимому, добросовѣстно, вызвали боль-
шое неудовольствіе; особенно раздражало народъ и духовенство то
обстоятельство, что такъ посту пилп съ Пдрпсидомъ, который, въ ка-
чествѣ Шерифа *), т. е. Алпда и потомка пророка, все же заслу-
живалъ особаго снисхожденія. Альманзоръ съумѣлъ отнестись ко все-
общему негодованію съ присущимъ ему умомъ. Онъ внезапно почув-
ствовалъ глубоко-религіозную потребность украсить большую кордов-
скую мечеть капитальною пристройкой. Этимъ онъ польстилъ духо-
венству, далъ заработокъ народу и воспользовался случаемъ похва-
стать толпами несчастныхъ христіанскихъ плѣнниковъ, приведенныхъ
имъ послѣ походовъ на сѣверъ, которыхъ онъ заставлялъ въ оковахъ,
на глазахъ у всего народа, трудиться надъ украшеніемъ мухаммедан-
скаго храма. Это совершенно соотвѣтствовало вкусамъ толпы, которая
обыкновенно приписываетъ себѣ большіе успѣхи государства: и Аль-
манзоръ заботился о томъ, чтобы и впредь развлекать толпу подоб-
ными диковинными зрѣлищами, которыя содѣйствовали скорѣйшему
♦) Шерифъ значитъ „благородныйи\ и этотъ титулъ на ванадѣ обыкновенно
принадлежалъ потомкамъ Мухаммеда, какъ въ Персіи сейндъ пли имамъ —
вадэ (II, 334).
забвенію казни Шерифа. Затѣмъ онъ съ новою силой двинулся противъ
леонцевъ. Можно себѣ представить, что гарнизоны Альманзора въ
области бѣднаго Бермуды вели себя не такъ, какъ подобаетъ прилич-
нымъ гостямъ; но въ Кордовѣ не обращали вниманія па его неодно-
кратныя жалобы, такъ что онъ, наконецъ, отважился выгнать мусуль-
манъ изъ страны. Какъ ни справедлива была эта мѣра, но ему
пришлось дорого расплатиться за нее. Уже въ началѣ 377 г. (въ
серединѣ 987) хаджпбъ подошелъ къ Коимбрѣ *), которая и была
завоевана п разрушена до основанія; въ 378 (938) г., пройдя мимо
Бермуды, ожидавшаго нападенія въ Заморѣ, хаджпбъ появился
у столицы Леона, оставивъ всюду по всему длинному пути слѣды
своихъ жестокихъ опустошеній. Послѣ продолжительнаго мужествен-
наго сопротивленія, храбрые защитники столпцы не выдержали его
рѣшительнаго напора. Участь жителей была не лучше участи барцелон-
цевъ: хаджибъ камня на камнѣ не оставилъ въ этомъ городѣ. Отсюда
побѣдители повернули въ Замору; король не надѣялся отстоять го-
родъ и тайно покинулъ его, чѣмъ, конечно, далъ жителямъ полное
основаніе безъ особыхъ колебаній отдаться Альманзору. Многіе округа
страны, чтобы только избавиться отъ ужасовъ войны, признали вер-
ховную власть Кордовы; Бермуда теперь владѣлъ только областью
между Асторгой, которую онъ между тѣмъ сдѣлалъ своею столи’
цей, и моремъ. Преслѣдовать его еще дальше регенту помѣшалъ рядъ
событій, отвлекшихъ его вниманіе въ другую сторону.
Между тѣмъ, какъ въ его дворцѣ, въ Захирѣ, его окружали льстецы,
въ другихъ мѣстахъ, особенно въ пограничныхъ провинціяхъ, намѣ-
стники которыхъ не въ такой степени были въ его рукахъ, было
не мало недовольныхъ среди арабскихъ войскъ и даже въ правитель-
ственныхъ кругахъ; сознававшіе свое преимущество какъ по происхо-
жденію, такъ и по личнымъ качествамъ, передъ ненавистнымъ выскочкой,
чувствовали потребность положить конецъ этому захвату власти. Од-
нимъ изъ первыхъ среди нихъ былъ Туджибпдъ Абдуррахманъ
Ибнъ Мутаррпфъ, наслѣдственный намѣстникъ Сарагоссы, гор-
дившійся своимъ почти царственнымъ саномъ и возмущавшійся необхо-
димостью оказывать повиновеніе хаджибу. Но не менѣе его и Омайядъ
Абдулла «Сухой камень», намѣстникъ толедскій, завидовалъ
министру, который все болѣе присвоивалъ себѣ права члена царству-
ющей династіи. Эти два лица, войдя еще въ соглашеніе съ сыномъ
регента, Абдуллой, считавшимъ, что отецъ несправедливъ къ нему
(Альманзоръ, не безъ основанія, считалъ его не своимъ сыномъ) устрои-
ли заговоръ, имѣвшій цѣлью не болѣе но менѣе, какъ устраненіе ре-
♦) По-арабски Колумрійя, латинское СопешЬгі^а.
исламъ, т. іѵ.	Ю
146
<
гейта и раздѣлъ государства. Заговоръ еще не успѣлъ созрѣть, какъ
Альманзоръ уже узналъ о немъ. Онъ ловко съумѣлъ привлечь на
свою сторону Аль-Хаджара («Сухой камень»), а Туджибида уговорилъ
сдѣлать набѣгъ въ Кастилію, во время котораго онъ устранилъ его
отъ должности и арестовалъ (379=989); но такъ какъ онъ поручилъ
намѣстничество его сыну, то не встрѣтилъ возраженій со стороны
могущественнаго рода, съ прочнымъ положеніемъ котораго въ сѣвер-
ной провинціи несомнѣнно надо было считаться. На Абдуллу онъ
хотѣлъ подѣйствовать мягкостью; но сердце молодого человѣка было
отравлено злобой и недовѣріемъ, и онъ бѣжалъ въ Кастилію, къ Гар-
ціи. Немедленно Альманзоръ пошелъ на него войною, взялъ у него
нѣсколько крѣпостей, и, въ концѣ концовъ, такъ стѣснилъ его, что
Гарція вынужденъ былъ выдать перебѣжчика (380=990). И еще не
дошелъ Абдулла со своимъ провожатымъ до мусульманскаго лагеря,
какъ надъ нимъ былъ приведенъ въ исполненіе смертный приговоръ,
встрѣченный имъ съ большимъ мужествомъ. Абдуррахманъ также
былъ казненъ, а Аль-Хаджару удалось на время спастись въ Асторгу.
Но Альманзоръ рѣшилъ разъ навсегда отбить у христіанъ охоту
оказывать покровительство всякимъ бунтовщикамъ противъ его власти.
Сперва онъ подстрекнулъ сына Гарціп, Санхо, къ возстанію противъ
отца, причемъ оказалъ ему поддержку войскомъ (384=994); Гарція,
смертельно раненый въ битвѣ на берегу Дуэро, попалъ въ руки къ
мусульманамъ, и Санхо сдѣлался графомъ Кастильскимъ и данникомъ
своего покровителя. Затѣмъ регентъ снова пошелъ на Бермуду Леон-
скаго, который, потерявъ Асторгу, былъ вынужденъ просить о мирѣ;
миръ былъ принятъ подъ условіемъ выдачи Аль-Хаджара и ежегодной
уплаты дани. Казалось, что п третьяго заговорщика, подобно его не-
счастнымъ товарищамъ, ждала насильственная смерть, но онъ унижен-
но упросилъ Альманзора даровать ему жизнь, и послѣдній презрительно
даровалъ ему жалкое существованіе въ тюрьмѣ.
Этотъ опасный заговоръ не имѣлъ другихъ послѣдствій, кромѣ
печальнаго исхода для его зачинщиковъ и еще болѣе глубокаго уни-
женія почти всей христіанской Испаніи передъ этимъ несокрушимымъ
человѣкомъ, который даже въ замыслахъ враговъ находилъ источникъ
новаго усиленія своей власти. Теперь онъ считалъ, что пришло время
сдѣлать послѣдній шагъ по направленію къ той желанной цѣли, къ
которой онъ приближался съ чрезвычайною медленностью и осторож-
ностью, но съ непоколебимой выдержкой. Послѣ того, какъ онъ еще
въ 381 (991) г. передалъ своему юному сыну Абдъ А л ь-М е л и к у
званіе хаджиба, а въ 382 (992) прибавилъ къ своему почет-
ному титулу еще слово Аль-Му’айядъ, т. есть оффиціальное
прозвище самого халифа Хишама, онъ теперь велѣлъ величать себя
С е й и д о м ъ, « властителемъ» и Аль-Мелик ъ-а ль-Керимомъ,
«благороднымъ царемъ». Только на священный титулъ халифа онъ
не посмѣлъ посягнуть, такъ какъ онъ зналъ, что только пользуясь
именемъ намѣстника законнаго верховнаго главы онъ могъ поддер-
живать тотъ волшебный сонъ, въ который, повидимому, впала совѣсть
народа и духовенства. Но царемъ онъ хотѣлъ называть себя-
да таковымъ онъ п былъ на дѣлѣ и оставался до конца, несмотря
на то, что какъ разъ теперь была сдѣлана еще послѣдняя попытка
свергнуть его съ высоты. Ужъ почти двадцать лѣтъ прошло съ тѣхъ
поръ, какъ дворцовый домоправитель, благодаря собственной хитрости
и расположенію султанши Авроры, добился руководящей полити-
ческой роли. То проклятіе, которое обыкновенно тяготѣетъ на связи,
основанной не на твердомъ основаніи яснаго самоопредѣленія, но на
зыбкой почвѣ произвольнаго и временнаго настроенія, и здѣсь въ те-
ченіе этого долгаго промежутка сказывалось неоднократно. Мать ха-
лифа должна была мало-по-малу убѣдиться въ томъ, что съ усиленіемъ
власти Альманзора его обожаніе уменьшалось даже внѣшнимъ обра-
зомъ, и вліяніе ея на мужа и регента становилось все слабѣе.
Теперь, когда онъ назывался царемъ, состарившаяся султанша по-
чувствовала, что она совершенно отстранена, и что напрасно она при-
несла своего родного сына въ жертву неблагодарному. По не въ ея
характерѣ было покориться этому. Теперь она обдумывала со всею
хитрою находчивостью, дѣйствовала со всею ужасною энергіею глубоко
оскорбленной, страстной женщины, чтобы снова втоптать въ грязь
кумиръ, поднятый ею изъ грязи. Она располагала только однимъ
оружіемъ противъ него, но зато страшнымъ: личностью сына, по от-
ношенію къ которому она извратила свое материнское чувство. Когда-
то она употребила всѣ старанія для того, чтобы въ зародышѣ заглушить
всякое проявленіе воли у бѣднаго мальчика; теперь всѣ ея силы были
направлены на то, чтобы пробудить въ немъ уснувшую волю, и путемъ
выясненія его недостойнаго положенія возбудить его слабыя сплы къ
сопротивленію противъ своего тюремщика. Въ то-же время ея по-
сланцы, которыхъ у нея было не мало изъ числа старыхъ слугъ и
личныхъ приверженцевъ династіи, сѣяли смуту среди столичнаго на-
селенія и среди вліятельныхъ круговъ въ провинціи. Средства для
этого доставляли большія казенныя суммы, еще сохранявшіяся во
дворцѣ Захры. Когда вскорѣ затѣмъ среди жителей Кордовы стало
распространяться мнѣніе, что халифъ, силою устраненный регентомъ
отъ общенія съ народомъ, жаждетъ освобожденія изъ-подъ ига пре-
ступнаго узурпатора, случилось нѣчто неожиданное: Хишамъ сперва
проявилъ по отношенію къ своему опекуну замѣтную холодность, а
затѣмъ прямо сталъ упрекать его. II въ то же время (въ концѣ 386
ю*
148
или въ началѣ 387 г.=996—-7) въ Фецѣ открыто возсталъ могуще-
ственный предводитель Зенатовъ, 3 и р и Ибнъ А т і й я, вліяніе ко-
тораго распространялось на весь Магрибъ, прогналъ чиновниковъ Аль-
манзора, запретилъ произносить его имя на молитвѣ въ мечети и
громогласно заявилъ, что переправится со свопми берберами черезъ
проливъ, чтобы освободить изъ плѣна властителя правовѣрныхъ. Эта
угроза была тѣмъ опаснѣе, что и Бермуда II Леонскій, узнавъ о
возстаніи африканца, снова объявилъ себя независимымъ. Альманзоръ,
хорошо зная, гдѣ былъ корень зла, попытался противиться ему,
приказавъ, на основаніи мнѣнія государственнаго совѣта и духовен-
ства, удалить государственную казну изъ дворца халифа; но было
поздно: Аврора отказалась исполнить это приказаніе, ссылаясь на волю
халифа. Употребить открытую силу противъ священной особы халифа
значило-бы возбудить бурю, которую необходимо было предотвратить.
Для обыкновеннаго человѣка изъ даннаго положенія было-бы два вы-
хода: подчиниться, пли удалиться. Но Альманзоръ былъ не обыкно-
венный человѣкъ (п въ этомъ его, какъ всегда, неполное оправданіе
передъ судомъ исторіи), а исполинъ по духу и по характеру. Наи-
большая опасность, значеніе которой онъ хорошо сознавалъ, доста-
вила ему вмѣстѣ съ тѣмъ высшее торжество въ томъ, что при всемъ
оказавшемся безсиліи его матеріальной власти, побѣду одержала ис-
ключительно сила его личности. Онъ по праву могъ бы сказать о
самомъ себѣ, что съ него довольно было-бы и половины его духов-
ныхъ силъ; теперь-же онъ воспользовался всѣми. Ему удалось еще
разъ поговорить съ халифомъ съ глазу на глазъ и съ полнымъ обла-
даніемъ своего генія онъ предсталъ передъ нерѣшительнымъ мо-
нархомъ; и также, какъ нѣкогда мать его безъ сопротивленія отдалась
обаянію его рѣчи, такъ онъ теперь снова и притомъ навсегда пора-
ботилъ сына своимъ духовнымъ превосходствомъ. Халпфъ снова пере-
далъ ему формально, въ присутствіи почетныхъ свидѣтелей, управле-
ніе государствомъ, велѣлъ выдать ему государственную казну, и что-
бы показать, что все совершается согласно съ его прямымъ желаніемъ,,
онъ торжественно прослѣдовалъ, въ сопровожденіи регента и всего
двора, по столпцѣ. Такимъ образомъ оказалось, что слухи, по ко-
торымъ у Альманзора съ халифомъ будто-бы были несогласія, были
основаны на клеветѣ, и регентъ получилъ блестящее оправданіе въ
глазахъ народа. Все остальное было не существенно. Аврора вы-
нуждена была удалиться въ мрачное одиночество, чтобы искупить
грѣховную жизнь нѣсколько запоздалымъ благочестіемъ; а справиться
съ Зири и Берму дои было уже не трудно вновь утвержденному
царю большого государства. Альманзоръ поручилъ одному изъ сво-
ихъ кліентовъ, евнуху Вадиху, переправиться съ войскомъ въ Аф-
149
рику, а расправу съ христіанскимъ королемъ онъ взялъ на себя. И
эта расправа должна была превратиться въ торжество, какого еще
не видывалъ исламъ со времени завоеванія Испаніи. Честолюбіе и
интересъ Кордовскаго властителя требовали, чтобы онъ доказалъ,что
онъ, и только онъ одинъ достоинъ быть первымъ полководцемъ въ
государствѣ. Изъ всѣхъ округовъ полуострова, бывшихъ во владѣніи
невѣрныхъ, только недоступные горные хребты на сѣверѣ еще не
видывали мусульманскаго войска, съ тѣхъ поръ какъ Пелагій и Аль-
фонсъ I основали здѣсь первое христіанское государство. Тамъ, на
крайнемъ сѣверозападѣ полуострова была гробница св. Яго (Іако-
ва) въ Комп остеллѣ, доселѣ не оскверненная прикосновеніемъ
<агарянъ> Въ серединѣ 387 (998) г. Альманзоръ двинулся изъ Кор-
довы во главѣ своей конницы и вскорѣ достигъ устья Дуэро: тамъ
онъ соединился съ пѣхотой, доставленной туда при помощи большого
флота. Затѣмъ онъ перешелъ черезъ Миньо и, подавивъ незначитель-
ное сопротивленіе враговъ, въ среду 2 Ша’бана (11 (10) августа)
пришелъ въ «городъ Шентъ Якубъ. Жители обратились въ бѣгство;
весь городъ былъ разрушенъ, не исключая и собора, и только до
гробницы святого Альманзоръ не позволилъ дотронуться. Смертельный
врагъ христіанъ поставилъ стражу, оберегавшую ее отъ поруганія
и приказалъ не препятствовать старому монаху, единственному, не
покинувшему святыню, творить молитвы. Черезъ нѣсколько дней
войско пустилось въ обратный путь, унося съ собою богатую добычу
побѣдоноснаго похода. Христіанскихъ плѣнниковъ заставили на себѣ
тащить въ Кордову колокола разрушеннаго собора. Тамъ ихъ обратили
въ свѣтильники и повѣсили въ мечети. Около 250 лѣтъ спустя ко-
локола эти пропутешествовали обратно къ гробницѣ св. Іакова на
плечахъ плѣнныхъ мусульманъ.
Казалось, что Альманзоръ былъ охваченъ предчувствіемъ будущихъ
судебъ Кордовскаго государства, когда онъ снова въѣзжалъ въ сто-
лицу въ блескѣ своего могущества, покрытый славою величайшей по
бѣды. Съ тѣхъ поръ цѣлью всѣхъ дѣлъ и помышленій была уже
не слава и не побѣда. Правда, что теперь уже болѣе никто и не
думалъ возставать противъ непобѣдимаго «царя». Если Вадихъ и
не достигъ большихъ успѣховъ въ борьбѣ съ Зири въ Африкѣ, то
все-же исходъ здѣсь не подлежалъ сомнѣнію. Уже въ слѣдующемъ
(388=998) году сынъ регента, Абдъ Аль Меликъ на голову разбилъ
мятежника и вновь завоевалъ Магрибъ для Испаніи, еще задолго до
смерти самого Зири, послѣдовавшей вслѣдствіе раны, полученной имъ
во время сраженія (391—1001). Такимъ образомъ, казалось, Альман-
зоръ могъ прожить послѣдніе годы своей жизни, наслаждаясь неомра-
ченнымъ сознаніемъ своего могущества. Правда, шестидесятилѣтній
150
старецъ съ прежней силой держалъ въ своихъ рукахъ власть и, не-
смотря на увеличивавшуюся тѣлесную слабость, по привычкѣ, совер-
шалъ ежегодно по два набѣга на христіанскія владѣнія. Но, какъ ни
вѣрна оставалась ему невѣроятная ясность и сила его духа, онъ
не могъ ждать приближенія смерти съ тою спокойною внутреннею
твердостью, какъ великій Абдуррахманъ. Благодаря своей чрезвычай-
ной проницательности онъ ясно видѣлъ, какъ мало было надежды на
то, что все дѣло его жизни—поддержаніе огромнаго государственнаго
организма, основаніе котораго не выдерживало могучаго зданія—бу-
детъ въ состояніи еще долго продержаться. Только ему удалось, среди
многообразныхъ опасностей, создать новую личную власть рядомъ съ
законною властью старой династіи и надъ нею и обезпечить ее на всю
свою жизнь. Болѣе слабому такая задача была-бы не подъ силу.
Поэтому ,онъ незадолго передъ своею смертью проливалъ горькія
слезы объ участи по прежнему цвѣтущей Кордовы. И только онъ
одинъ былъ свидѣтелемъ той борьбы внутренняго самоосужденія и
самооправданія, которая происходила въ его сердцѣ. Однакп и
онъ подъ старость сталъ благочестивъ. Конечно онъ былъ слиш-
комъ уменъ и гордъ, чтобы обманывать самого себя, какъ старая
баба. Онъ зналъ, что ему скажетъ Аллахъ въ судный день; по-
этому онъ всѣ надежды возлагалъ на одно. Сказано *), что при
воскресеніи Богъ избавитъ отъ огня тѣхъ, ноги которыхъ покрыва-
лись пылью на Его пути (т. е. въ священной войнѣ; 1,121, примѣч.).
Если Альманзоръ могъ гордиться своими заслугами, то именно не-
устанною борьбою съ христіанами. Поэтому онъ привыкъ во время
походовъ каждый вечеръ тщательно собирать и сохранять всю пыль,
собравшуюся за день на немъ. Подъ конецъ у него набрался
полный ящикъ этой пыли. Онъ распорядился, чтобы этой пылью пе-
редъ погребеніемъ засыпали его трупъ—такъ набожные крестоносцы
приносили съ собою землю изъ Палестины, чтобы покоиться на
святой землѣ. Но если его подвиги противъ христіанъ и составляли
заслугу, ради которой онъ, мусульманинъ, надѣялся получить бла-
женство, и ради которой его единовѣрцы готовы были простить ему
всѣ его прегрѣшенія, то тѣмъ непримиримѣе была та ненависть, съ
которою къ нему относилась католическая Испанія. «Въ 1002 году»,
говоритъ одинъ лѣтописецъ-монахъ, «умеръ Альманзоръ: онъ погре-
бенъ въ аду», ю августа (27 Рамадана 392) регейтъ умеръ вслѣд-
ствіе болѣзни, которою ужъ давно страдалъ, и которая подъ конецъ
причиняла ему страшныя мученія. Смерть застигла его во время
♦) Не въ Коранѣ (Дози, Нізіоіге ІИ), а въ преданіяхъ пророка, какъ сообщаетъ
мнѣ мой другъ Бг. Бпоиск Ниг^гопіе; (напр. у Бухарія, въ главѣ Джихадъ).
151
пятьдесятъ второго его похода противъ христіанъ; Аллахъ внялъ его
молитвамъ и призвалъ его къ себѣ въ то время, когда онъ былъ на
«божьемъ пути». Онъ былъ погребенъ въ Мединѣ Дели и на гробни-
цѣ его была начертана надпись (въ стихахъ):
«Его слѣды разскажутъ тебѣ его исторію, и ты словно увидишь его передъ
глазами;
Передъ Богомъ, никогда съ теченіемъ времени не явится равный ему, и
никто не будетъ защищать границу, какъ онъ».
Поэтъ былъ правъ: не великій, и тѣмъ болѣе не хорошій, но мо-
гучій человѣкъ, Альманзоръ въ теченіе четверти столѣтія мощной
рукою защищалъ величіе своей родины, а когда эта рука безсильно
опустилась, то очень быстро пало и величіе страны. Правда, что
сначала все, казалось, должно было двигаться въ привычной колеѣ.
Когда Альманзоръ почувствовалъ приближеніе смерти, онъ велѣлъ
своему сыну Абдъ а л ь-М е л и к у, который вмѣстѣ съ титуломъ Аль
Музаффара давно имѣлъ право наслѣдовать должность отда, по-
спѣшно отправиться впередъ въ столицу, чтобы успѣть взять въ свои
руки власть еще прежде, чѣмъ тамъ будетъ получено извѣстіе о смерти
страшнаго регента. И въ самомъ дѣлѣ, мудрая предусмотрительность отца
обезпечила сыну обладаніе властью. Халифъ Хишамъ П давно желалъ
только, чтобы ему позволено было спокойно молиться, а безпокойное
движеніе въ народѣ скоро было подавлено, вслѣдствіе чего Абдъ-аль-
Меликъ въ теченіе семи лѣтъ (392—399=1002—1008) безпрепят-
ственно, по примѣру отца, управлялъ въ качествѣ регента. Это былъ
дѣльный и разумный человѣкъ, какъ-бы созданный для того, чтобы под-
держать то, что было создано его геніальнымъ предшественникомъ.
Къ несчастью, преждевременная смерть слишкомъ рано положила
конецъ его владычеству, а братъ его Абдуррахманъ, унаслѣдо-
вавшій его права, былъ человѣкъ притязательный и легкомысленный,
не имѣвшій представленія о больномъ мѣстѣ въ положеніи его рода. Это
больное мѣсто было не столько отношеніе Амиридовъ (такъ на-
зываютъ потомковъ Альманзора Ибнъ Абу Амира) къ самой династіи,
сколько въ томъ недовѣріи, съ которымъ народъ смотрѣлъ на это
отношеніе. Дать опредѣленіе понятія правительства, благодаря, его
сложности, не совсѣмъ легко; но во всякомъ случаѣ мы не ошибемся
въ самомъ главномъ, если скажемъ, что правительство—такая вещь,
которая при всѣхъ обстоятельствахъ вызываетъ неудовольствіе, осо-
бенно, если людямъ живется такъ хорошо, какъ жилось кордовцамъ
въ теченіе болѣе столѣтія. Благосостояніе страны со временъ Абдур-
рахмана III значительно возросло благодаря удачнымъ походамъ Аль-
манзора и благодаря прочно установившейся всюду безопасности. Но
не возросло спокойствіе среди населенія. О томъ, что такое война,
никто не имѣлъ понятія, кромѣ жителей узкой пограничной полосы
и кромѣ солдатъ, и въ счастливой Андалузіи при тогдашнихъ усло-
віяхъ беззаботное существованіе было само собою обезпечено чуть-лп
не послѣднему нищему; но вмѣстѣ съ тѣмъ народъ становился всѳ
притязательнѣе и все меньше довольствовался тѣмъ, что было. И не-
замѣтно, но все съ большею силой стали проявляться обыкновенныя
послѣдствія высокой матеріальной культуры—обостреніе соціальныхъ
противорѣчій между высшимъ, среднимъ и низшимъ классами, ослаб-
леніе нравственныхъ силъ, пониженіе религіознаго чувства. И вслѣд-
ствіе того, что народъ имѣлъ основаніе быть недовольнымъ самимъ
собою, онъ былъ недоволенъ правительствомъ.
Но какъ ни велика была зависть по отношенію къ Амирпдамъ,
никто не могъ имъ отказать въ томъ, что прп нпхъ страна достигла
небывалой высоты, что Испанія никогда не была въ болѣе блестящемъ
состояніи, чѣмъ именно теперь; но на ихъ правленіи все-же лежало
неизгладимое пятно самовольнаго захвата, и не было исключено по-
дозрѣніе, что они захотятъ лишить династію халифовъ пхъ высшаго
званія, а по отношенію къ халифамъ народъ проявлялъ (къ чести его
будь сказано) всю ту привязанность, на которую онъ былъ способенъ.
Поэтому неудовольствіе и зависть въ народѣ ждали только случая,
чтобы проявиться; съ этой стороны грозила постоянная опасность.
Есть старое изреченіе, которымъ мы обязаны, какъ вообще многимъ
прекраснымъ, мудрости, грековъ: «не слѣдуетъ тревожить зла, пока оно
спокойно спитъ// *). Альманзоръ и Абдъ-аль-Меликъ, не знавшіе по грече-
ски, руководились этимъ мудрымъ правиломъ и тщательно старались под-
держивать фпкцію, что всѣ ихъ дѣйствія основаны на полномочіи,
данномъ имъ халифомъ; особенно же они старались исключить воз-
можность предположенія о томъ, будто онп добиваются для себя пли
для своихъ потомковъ священнаго сана повелителя правовѣрныхъ,
имамата (I, 238, нрпм.), бывшаго наслѣдственнымъ въ династіи Омайя-
довъ въ Испаніи болѣе 350 лѣтъ. Но Ампрпдъ Абдуррахманъ сдѣлалъ
одну изъ самыхъ непозволительныхъ глупостей, какія знаетъ всемірная
исторія. Онъ безъ того былъ по нѣкоторымъ причинамъ на дурномъ
счету у факиховъ, и вотъ черезъ мѣсяцъ послѣ того, какъ къ нему
перешла власть, онъ уговорилъ безхарактернаго Хишама подписать
указъ, согласно которому Абдуррахманъ назначался оффиціальнымъ
наслѣдникомъ, на случай смерти халифа.
Правительство содержится плательщиками налоговъ, потому что оно
умнѣе, чѣмъ сами плательщики налоговъ; поэтому едва-ли можно по-
♦) У.ІѴЕІѴ	60 ХЕІ|ЛЕѴОѴ.
ставить въ вину жителямъ Кордовы то, что они отвѣтили на глу-
пость, сдѣланную Абдуррахманомъ, не меньшею глупостью—револю-
ціей. Теперь намъ не трудно понять, что неизбѣжнымъ послѣдствіемъ
ея должна была быть всеобщая неурядица. Халифъ Хишамъ былъ не-
способенъ къ правленію и къ тому еще бездѣтенъ. Среди Омайядскихъ
принцевъ—ни одного, кто бы могъ по положенію или по вліянію сдѣ"
даться сознательнымъ руководителемъ движенія. Народъ давно отвыкъ
отъ оружія. Войско состояло изъ смѣси арабско-испанскаго, бер-
берскаго, славянскаго, христіанскаго элементовъ, съ десятками гене-
раловъ, изъ которыхъ каждый, благодаря ослабленію прежней строгой
дисциплины, готовъ былъ играть роль Альманзора. Въ сѣверныхъ
провинціяхъ, несмотря на упадокъ старой аристократіи, все еще не
одинъ знатный родъ (прежде всего сарагосскіе Туджибиды), былъ го-
товъ воспользоваться первою возможностью, чтобы объявить свою незави-
симость отъ столицы. Въ самой столицѣ—царило озлобленіе низшихъ клас-
совъ населенія противъ богатыхъ. Словомъ, повсюду предстоялъ адъ кро-
мѣшный. Между тѣмъ, въ томъ-то и состоитъ вся прелесть революцій,
что онѣ, за рѣдкимъ исключеніемъ, производятся людьми, которые либо
не вѣдаютъ чего хотятъ (въ лучшемъ случаѣ они знаютъ чего не хо-
тятъ), либо не знаютъ что могутъ сдѣлать, либо не знаютъ ни того
ни другого; такъ было и здѣсь. Если бы добрые кордовцы имѣли хотя
бы самое отдаленное представленіе о томъ, какую кашу они зава-
риваютъ для себя, они, навѣрно, отказались бы отъ того, чтб за-
тѣяли. Но—едва прошло нѣсколько недѣль съ тѣхъ поръ, какъ сынъ
Альманзора съ войскомъ, съ которымъ онъ хотѣлъ идти противъ
леонцевъ, покинулъ столицу, какъ вспыхнуло возстаніе. Правнукъ
Абдурахмана Ш, Мухаммедъ II, пользуясь содѣйствіемъ другихъ
членовъ своей династіи и нѣкоторыхъ факиховъ, сталъ во главѣ во-
оруженной шайки, неожиданно напалъ на оставленнаго Амирпдами
кордовскаго префекта и убилъ его. Высшіе чиновники, бывшіе въ
Захирѣ, совершенно растерялись, какъ впрочемъ обыкновенно чи-
новничество въ такихъ случаяхъ. Вмѣсто того, чтобы при помощи
нѣсколькихъ «славянскихъ» полковъ, бывшихъ всегда подъ рукою,
спасти халифа изъ Захры и такимъ образомъ явиться въ роли
защитниковъ законнаго главы государства, они медлили до тѣхъ
поръ, пока мятежники, къ которымъ въ одинъ мигъ пристало все
населеніе Кордовы, не захватили въ своп руки Хишама П. Нечего го-
ворить, что онъ безъ всякихъ колебаній отказался отъ трона въ пользу
Мухаммеда, который и былъ среди лпкованій народа провозглашенъ
халифомъ съ титуломъ Аль Махдій. Прежніе министры и началь-
ники управленій покорились новому порядку вещей; и когда Абдур-
рахманъ, котораго извѣстіе объ этпхъ событіяхъ застигло въ Толедо,
154
поспѣшно пустился со своимъ войскомъ въ обратный путь въ Кор-
дову, онъ былъ покинутъ большинствомъ этихъ наемниковъ, считав-
шихъ его дѣло погибшимъ, и нисколько не связанныхъ личною при-
вязанностью къ нему. У несчастнаго не хватило характера, чтобы по-
гибнуть съ честью. Послѣ того какъ онъ потерялъ всякую надежду
снова подчинить своей власти столицу, онъ вообразилъ, что есть еще
возможность заключить миръ съ новымъ правительствомъ; вслѣдствіе
этого онъ съ нѣсколькими спутниками подошелъ къ Кордовѣ и проя-
вилъ здѣсь покорность и даже униженіе. Но все было напрасно.
Когда, наконецъ, для него все стало ясно, онъ попытался покончить
съ собою, но неудачно, п палъ отъ руки Омайяда, котораго Махдій
успѣлъ назначить хаджибомъ (399—1009). Черезъ 17 дней, еще мо-
гущественный, повидимому, родъ Амиридовъ исчезъ со сцены Испаніи.
И только черезъ 10 лѣтъ мы увидимъ появленіе сына Абдуррахмана
въ другомъ мѣстѣ.
Благодаря всеобщему нерасположенію къ Амиридамъ, революція
прошла съ удивительной легкостью. Правда, что Захира, городъ Аль-
манзора, пала жертвою разъяренной толпы; сперва ее разграбили, а
затѣмъ подожгли со всѣхъ концовъ, и съ тѣхъ поръ она обратилась
въ груду развалинъ. Но, кромѣ этого, было сравнительно мало буй-
ства; и даже простой народъ, получавшій, для поощренія, денежныя
выдачи, велъ себя сносно. И со стороны провинцій не послѣдовало
никакихъ возраженій, такъ какъ вѣдь дѣло шло не о перемѣнѣ ди-
настіи, а только о вступленіи на престолъ другого Омайяда вмѣсто
ничтожнаго Хишама. Поэтому всюду намѣстники и военачальники
признали новаго халпфа. Будь Махдій достойнымъ потомкомъ ве-
ликаго Абдуррахмана, — ему, быть можетъ, удалось бы, несмотря на
угрожавшія со всѣхъ сторонъ затрудненія,'вновь укрѣпить могущество
династіи, лавируя между различными партіями. Но этого-то и не
было: рѣдко можно было встрѣтить, даже между сирійскими Омай-
ядами, болѣе сквернаго и ни къ чему негоднаго, человѣка, чѣмъ онъ.
Онъ съумѣлъ сдѣлаться демагогомъ, но и только; теперь же онъ по-
казалъ себя жестокимъ и развратнымъ человѣкомъ и совершенно не-
умѣлымъ политикомъ. Такимъ образомъ, всеобщее разложеніе госу-
дарства было неизбѣжно. Естественно, что главную роль при этомъ
играетъ войско, главныя составныя части котораго—берберское и хри-
стіанско-славянское *)—тотчасъ расходятся и становятся прямо во враж-
дебное отношеніе другъ къ другу. Понятно, что прежде всего каж-
*) Эту часть войска я далѣе, для краткости, буду называть просто „славян-
скою“. Понятно, что подъ начальствомъ „славянскихъ1* генераловъ кромѣ христі-
анскихъ наемниковъ были и испанско-арабскія войска, тогда какъ берберы обыкно-
венно являются безъ примѣси другпхъ элементовъ.
155
дая изъ двухъ партій выдвигаетъ своего кандидата въ халифы изъ
числа Омайядовъ и этимъ старается сохранить видъ законности; вмѣ-
стѣ съ этимъ уничтожается единство династіи (правда, что никогда
въ ней не было большого согласія) и всякая возможность продолжи-
тельнаго возстановленія ея. Вслѣдствіе ириолизительнаго равенства
силъ берберовъ и «славянъ» имъ пришлось обратиться къ чужому
вмѣшательству. Не прошло еще 25 лѣтъ, съ тѣхъ поръ какъ Бер-
муда униженно просилъ Альманзора о присылкѣ ему мусульман-
скихъ войскъ для борьбы съ внутренними врагами, какъ сперва бер-
беры обращаются за помощью къ Санхо Кастильскому, а затѣмъ и
славяне соперничаютъ съ ними, позорно обѣщая врагамъ добычу п
даже уступку узкой полосы земли и пограничныхъ крѣпостей. Такое
безсовѣстное отношеніе къ дѣлу ислама уже теперь могло бы повлечь
за собою большое несчастіе, если бы не возобновились старыя распри
между Леономъ и Кастиліей. Такимъ образомъ, благодаря незаслужен-
ному счастью, мусульманская Испанія еще разъ избѣгла гибели въ
моментъ наибольшей опасности. Но династія не спаслась. Члены ея
обратились въ какія то чучела, которыя то сбрасывались, то снова
ставились борющимися партіями, вслѣдствіе чего сама династія въ
концѣ концовъ исчезла безслѣдно; а такъ какъ ни берберы, ни «сла-
вяне» не обладали достаточною силой, чтобы завладѣть верховной
властью, то страна распадается на множество мелкихъ государствъ,
чѣмъ и начинается второй главный періодъ исторіи ислама въ Испа-
ніи. Около двадцати первыхъ лѣтъ, протекшихъ до предварительнаго
завершенія этого процесса, позднѣйшіе писатели называютъ просто
«междоусобной войною», аль-фитнэ. Слово это первоначально значитъ
«испытаніе». И дѣйствительно, это было страшное испытаніе, въ осо-
бенности для несчастной Кордовы. До тѣхъ поръ, пока еще борьба
шла о власти надъ всей страною, Кордова, въ качествѣ мѣстопребыванія
правительства, была для партій яблокомъ раздора. Подвергаясь разграб-
леніямъ и опустошеніямъ со стороны то берберовъ, то христіанъ,
и сверхъ того терзаемая внутренними раздорами, она въ вто ужасное
время навсегда опустилась съ высоты своего блестящаго положенія.
Полуразрушенная, обѣднѣвшая и лишившаяся значительной части сво-
его населенія, она должна была послѣ междоусобной войны уступить
роль перваго города мусульманской Испаніи болѣе счастливой сопер-
ницѣ. Остальныя части страны пострадали, сравнительно, меньше.
Ходъ событій въ главныхъ чертахъ тотъ, что въ первые четыре года
(399—403=1009—1013) берберы и славяне ведутъ борьбу за Кор-
дову, обладаніе которой давало власть надъ всей Испаніей. Боль-
шія части страны, особенно вассальное государство сарагосскихъ
Туджибидовъ, остаются, правда, въ сторонѣ отъ самаго разгара
борьбы, въ другихъ мѣстахъ уважаемые окружные начальники начи-
наютъ такимъ же образомъ добиваться самостоятельнаго положенія,
но все же государство, въ дѣломъ, охвачено междоусобною войною.
Во второмъ періодѣ увеличивается число отдѣльныхъ владѣніи; у
вождей какъ берберской, такъ и славянской партіи сказывается въ осо-
бенности стремленіе обосноваться въ опредѣленной области и отсюда
продолжать борьбу за столицу. Наконецъ, въ третьемъ періодѣ съ даль-
нѣйшимъ неуклоннымъ развитіемъ отдѣльныхъ владѣній наступаетъ
ослабленіе междоусобной войны; она прекращается съ исчезновеніемъ
Омайядовъ-халифовъ, еще въ теченіе нѣкотораго времени появлявшихся
въ Кордовѣ. Собственно усобица прекращается сама собою съ того
момента, когда борющіяся партіи въ различныхъ мѣстахъ образовали
отдѣльныя государства, и не оказалось никого, кто бы заявилъ при-
тязанія на цѣлое. Я долженъ ограничиться тѣмъ, что лишь въ общихъ
чертахъ намѣчу тѣ крайне запутанныя столкновенія, которыя привели
къ этому результату.
Когда Махдій послѣ своего вступленія на престолъ велѣлъ заключить
своего набожнаго предшественнико Хишама II, онъ думалъ, что доста-
точно обезпечитъ безопасность своей власти. Предаваясь своимъ дурнымъ
наклонностямъ, онъ постепенно настроилъ противъ себя всѣ партіи, осо-
бенно берберскія войска, стоявшія въ самой столицѣ; вслѣдствіе этого че-
резъ нѣсколько мѣсяцевъ произошло возмущеніе послѣднихъ (399=
1009). Они провозгласили Хишама, внука Абдуррахмана Ш, халифомъ,
а когда онъ былъ убить во время уличной схватки, а берберы были из-
гнаны изъ столицы, они по совѣту вождя Сансхаджей, Зави (пере-
селившагося въ Испанію брата Зирида Булуггкна), присягнули
племяннику убитаго—С улейману, по прозванію А л ь-М у ст а’ин у,
и завладѣли Гвадалахарой у «средней границы». Намѣстникомъ
этой провинціи былъ тогда «славянинъ» Вадихъ, который какъ п
всѣ въ то время кромѣ берберовъ еще держалъ 'сторону Махдія.
Однако по пути число мятежниковъ настолько увеличилось вслѣдствіе
присоединенія къ нимъ, особенно тамъ и сямъ разбросанныхъ сопле-
менниковъ, но рядомъ съ ними и нѣкоторыхъ славянъ, что Вадихъ
не могъ справиться съ ними. Но все дѣло они испортили тѣмъ, что
рѣшились призвать въ страну графа Санхо Кастильскаго. Вмѣстѣ
съ нимъ они пошли на Кордову, разбили гражданъ ея и подоспѣв-
шаго на помощь Вадиха у самыхъ воротъ и разграбили городъ, въ
который затѣмъ Сулейманъ вошелъ въ качествѣ халифа, между тѣмъ
какъ Махдій бѣжалъ въ Толедо, а Вадихъ—въ Тортозу (Тортушу)
(400=1009). Послѣдній заключилъ союзъ съ каталонцами и,
возвратившись съ ними, побѣдилъ берберовъ, ослабѣвшихъ между
тѣмъ, благодаря уходу Санхо, п снова взялъ Кордову, которая опять
была разграблена, на этотъ разъ каталонцами (400=1010). Когда
же, вскорѣ послѣ этого, Махдій пустился въ погоню за берберами,
счастье ему снова измѣнило и онъ былъ разбитъ близъ Севильи:
каталонцы покпнули Андалузію, и этимъ была рѣшена судьба халифа
п его столицы. Правда, послѣ этого къ Вадиху присоединилось нѣ-
сколько «славянскихъ» отрядовъ, но имъ, какъ и остальнымъ сторон-
никамъ его, крайне не нравилась притязательность Махдія. Чтобы
создать болѣе податливое орудіе пхъ честолюбія, они убили его и,
освободивъ изъ темницы Хишама П, снова возвели его на престолъ
(400=1010). Но не суждено было этому призрачному халифу долго
прожить. Берберы, нашедшіе союзника въ лицѣ могущественнаго,
но себялюбиваго и коварнаго М у и з и р а, сарагосскаго Туджибида,
снова приближались, между тѣмъ какъ съ другой стороны угрозы
Санхо Кастильскаго принудили Вадиха уступить христіанамъ сѣвер-
ныя пограничныя области.
Въ началѣ 401 (1010) г. берберы взяли Захру, перерѣзали всѣхъ
ея жителей и до основанія разрушили чудное созданіе Абдуррахма-
на Ш. Вскорѣ затѣмъ, для завершенія несчастья, возникли раздоры
между славянскими генералами; Вадихъ былъ умерщвленъ, чума про-
изводила опустошенія средп бѣжавшихъ деревенскпхъ жителей, пере-
полнявшихъ городъ, п, несмотря на то, что, наконецъ, горожане и
славяне дали дружный и сильный отпоръ берберамъ, снова явившимся
черезъ полтора года (402=1012), осаждавшіе все-же одолѣли ихъ
(403=1013). Та грубая жестокость, съ которою расправлялись здѣсь
озлобленныя толпы берберовъ, совершенно затмила собою недавніе
подвиги кастильцевъ и каталонцевъ. Старая резиденція эмировъ и
халифовъ подвергалась страшному опустошенію, а побѣжденныхъ уби-
вали тысячами. И Кордова никогда болѣе не стала тѣмъ, чѣмъ
была до этого, и никогда не изгладилось воспоминаніе о страшной
катастрофѣ. Какая участь постигла Хишама П — неизвѣстно; впо-
слѣдствіи говорили, будто ему удалось бѣжать и будто-бы онъ окон-
чилъ свою благочестивую п все-же столь несчастную жизнь въ Азіп;
но до поры до времени его имя, которое впослѣдствіи даже присвоилъ
дерзкій обманщикъ, служило еще прикрытіемъ для славянской партіи.
Пользуясь именемъ Хишама II она продолжала войну противъ бербе-
ровъ п ихъ халифа Сулеймана Муста'ина. Благодаря гибели Кордовы,
была разорвана послѣдняя связь, соединявшая еще провинціи. Всюду
намѣстники объявляли свою независимость, или отдѣльные «славянскіе»
и берберскіе вожди выдвигались въ качествѣ самостоятельныхъ вла-
стителей. Изъ послѣднихъ большинство тѣхъ, которые раньше оказы-
вали поддержку ЗІуста’ину, достигнувъ личныхъ цѣлей, перестали и
думать о халифѣ, власть котораго теперь ограничивалась только Кор-
158
довой, Севильей и нѣсколькими сосѣдними округами. Къ нимъ при-
надлежалъ Алій Ибнъ X а м м у д ъ, бывшій въ данную минуту влаі
стителемъ Танжера и Цеуты, Алидъ, родъ котораго, принадле-
жавшій къ Идрисидамъ, уже давно поселился въ Африкѣ и совершенно
«оберберился»; затѣмъ братъ его Касимъ, которому былъ подвла-
стенъ Альгѳсирасъ; наконецъ 3 а в и, Зирпдъ, завладѣвшій Гра-
надой. Рядомъ съ нимъ находилась область «славянина» Хе й р а н а,
который водворился въ Альмеріи и пытался оттуда продолжать
борьбу противъ ненавистнаго ему Сулеймана. И у АліяХамму-
д и т а былъ планъ отнять власть у послѣдняго. Въ качествѣ потомка
пророка, Алій считалъ себя въ правѣ оспаривать халифатъ у Омайяда
и ему обѣщалъ оказать поддержку не только 3 а в и, которому были
одинаково ненавистны всѣ члены испанской династіи, но и Хейранъ,
стоявшій за Хишама П, но согласившійся прпзнать Аліи, если-бы
оказалось, что его повелитель дѣйствительно умеръ. Союзники пошли
на Кордову; Сулейманъ Муста’инъ, къ которому даже стоявшія въ
столицѣ берберскія войска были равнодушны, былъ всѣми покинуть и
поплатился жизнью за свою власть, которая ему доставила мало удо-
вольствія (407=1016). Нашлись люди, подтвердившіе, что Хишамъ П
погибъ при взятіи Кордовы въ 403 (1013) году, а потому Алій былъ
признанъ халифомъ, съ титуломъ Анъ-Наспръ; казалось, что новая
династія А лидовъ замѣнитъ династію Омайядовъ. Но злой рокъ тяго-
тѣлъ надъ саномъ, который такъ долго составлялъ гордость мусульманскаго
государства. «Славяне» нѣкогда помогли Абдуррахману установить ха-
лифатъ, а теперь «славянину» же суждено было содѣйствовать его окон-
чательному паденію. Хейранъ былъ человѣкъ, для котораго не было
ничего святого; крайне себялюбивый, ему въ лицѣ властителя пра-
вовѣрныхъ нужна была только кукла, движенія которой онъ могъ-
бы направлять по своему произволу. Когда онъ увидѣлъ, что Хамму-
дитъ Алій не былъ склоненъ согласиться на такое подчиненное поло-
женіе, онъ тотчасъ отказалъ ему въ покорности и выставилъ новаго
претендента (407=1017) въ лицѣ Абдуррахмана IV Муртады,
правнука Абдуррахмана Ш, для поддержки котораго онъ призвалъ Ту-
джибида Ыунзира изъ Сарагоссы. Когда Алій былъ убить въ Кор-
довѣ (408=1018), послѣ тщетной попытки спасти несчастный городъ,
союзники двинулись противъ 3 а в и гренадскаго, защитника Хаммуди-
товъ; но дѣло еще не дошло до сраженія, какъ Хейранъ вознегодовалъ
на поведеніе Абдуррахмана IV, въ которомъ онъ усмотрѣлъ стремленіе
къ самостоятельности. Вслѣдствіе этого онъ, а съ нимъ и его подлый
пріятель Мунзиръ, покинулп обманутаго Омайяда, который и былъ убитъ
во время бѣгства людьми, подосланными Хейраномъ (409=1018).
Правда, что этотъ вѣроломный человѣкъ повредилъ этимъ поступкомъ
159
своимъ собственнымъ планамъ: вслѣдствіе того, что ему не удалось
собрать достаточную силу противъ Кордовы, онъ долженъ былъ до-
пустить брата Алія, Касима, по прозваніи А л ь-М а’м у н а, безъ
сопротивленія завладѣть халифатомъ. Хейранъ и Мунзиръ сарагосскій
вскорѣ заключили миръ съ новымъ халифомъ. Но когда черезъ нѣ-
сколько лѣтъ (412= 1021) у халифа появился соперникъ въ лицѣ
племянника его, Яхьи, сына Алія, до сихъ поръ жившаго въ Африкѣ,
властитель Альмеріи снова не задумался оказать поддержку атому
нарушителю мира. Касимъ старался удовлетворить измученное на-
селеніе столицы и вмѣстѣ съ тѣмъ укрѣпить свою личную власть,
составивъ полки изъ негровъ и надѣясь этимъ освободиться отъ со-
вершенно одичавшаго берберскаго войска. Вслѣдствіе этого послѣднее
съ готовностью оказало поддержку Яхьѣ. Война между дядей и пле-
мянникомъ возбудила у жителей Кордовы постепенно возроставшую
надежду на достиженіе свободы отъ берберскаго ига. Оказалось, что ни
тотъ, ни другой не располагалъ значительными силами, а Зави въ
качествѣ равнодушнаго свидѣтеля оставался въ Гранадѣ, гдѣ онъ
тѣмъ временемъ успѣлъ упрочить свою власть. Наконецъ, послѣ того
какъ въ слѣдующіе затѣмъ годы Кордовой завладѣвали поочередно
то Яхья, то опять Касимъ, жители наконецъ собрались съ духомъ и
прогнали берберовъ (414=1023). Въ концѣ концовъ Касимъ былъ
вынужденъ сдаться племяннику во время бѣгства, такъ какъ и Се-
вилья отказалась принять его; тотъ заключилъ его въ темницу, а за-
тѣмъ велѣлъ умертвить. Самъ Яхья пока завладѣлъ подъ благозвуч-
нымъ именемъ халифа Му’тали, Малагой и южнымъ побе-
режьемъ, между тѣмъ какъ Севилья объявила себя республикой, а
кордовцы опять возвели на тронъ члена старой династіи, Абдуррах-
мана V, брата Махдія, съ титуломъ Мустазхира (414=1023).
Но жители города ничему не научились во время перенесенныхъ
имп страданій. Знать, среднее сословіе, простой народъ никакъ не
могли примириться: еще прежде, чѣмъ даровитый и доброжелательный
халифъ успѣлъ упрочить свое положеніе, до истеченія двухъ мѣсяцевъ
послѣ его провозглашенія, снова произошло возстаніе, въ которомъ
главное участіе принимала чернь; умертвивъ Абдуррахмана, она про-
возгласила халифомъ своего любимца, совершенно необразованнаго и
грубаго Омайяда, Мухаммеда III Мустакфи (414=1024). За
то хорошо-же и было его правленіе; поэтому и онъ вскорѣ надоѣлъ
народу; спустя немного болѣе года (416=1025), и онъ былъ сверг-
нутъ и убитъ. Та часть населенія, которая во что бы то ни стало
должна была желать возстановленія порядка, теперь обратилась въ Ма-
лагу къ Хаммудиту Яхьѣ. Но берберскій намѣстникъ, котораго онъ
имъ послалъ черезъ полгода, такъ же не съумѣлъ создать себѣ поло-
160
женія. Онъ былъ изгнанъ (417=1026) и на помощь были призваны
Хе Вранъ Альмѳрійскій и другой изъ отдѣлившихся «славянскихъ»
властителей ,Муджахидъ, повелитель Д е н і и и Балеарскихъ острововъ.
Они явились, но не съумѣлп прійти къ соглашенію относительно
предстоявшаго образа дѣйствія, и, въ концѣ концовъ, ничего не сдѣ-
лавъ, покинули городъ, такъ какъ они не довѣряли другъ другу, а
каждый въ отдѣльности располагалъ слишкомъ малыми средствами
для того, чтобы удержаться среди многочисленнаго и все еще неспо-
койнаго населенія. Тогда здѣсь стало извѣстно, что нѣкоторые изъ
небольшихъ князей на христіанской границѣ признали халифомъ брата
Абдуррахмана IV, Хишама, подъ именемъ М у’ т а д д а
ВслЬдствіе крайне затруднительнаго положенія, пришлось согла-
ситься на послѣднюю попытку ужиться съ Омайядомъ, и въ 418 (1027) г.
Кордова присягнула Хишаму Ш. Это былъ добрый, но неспособ-
ный старикъ; прошло цѣлыхъ два года, пока, наконецъ, ему уда-
лось совершить въѣздъ въ столпцу (420 = 1029), а когда онъ
сталъ у власти, то вскорѣ возбудилъ всеобщее неудовольствіе благо-
даря мѣропріятіямъ своего визиря, ХакамаИбнъСа’ида, который,
подъ давленіемъ нужды, считалъ необходимымъ всѣми способами вы-
жимать деньги изъ населенія. Высшіе слои населенія (ихъ не безъ
основанія называли патриціями, такъ какъ это были богатые вла-
дѣльцы, чиновники, изстари занимавшіе важныя мѣста и т. под.)—
рѣшили покончить съ такимъ положеніемъ вещей. Халифатъ не былъ
способенъ обезпечить сносное управленіе даже одной столицѣ, а ею
почти только и ограничивалась государственная область со времени
объявленія независимости Севильей. Поэтому патриціи рѣшили взять
управленіе въ собственныя руки. Но чтобы взвалить главную вину
на чужія плечи, они подговорили къ возстанію родственника Хиша-
ма Ш. О м а й ю (удивительно, что послѣдній изъ этого рода, сыграв-
шій нѣкоторую роль въ исторіи, назывался именемъ перваго родо-
начальника). Этотъ молодой глупецъ легко далъ себя ослѣпить надеждою
на тронъ. Онъ привлекъ на свою сторону нѣкоторое число солдатъ,
озлобленныхъ на визиря вслѣдствіе сокращенія жалованья; Хакамъ
былъ убитъ, и Хишама Ш принудили къ отреченію (въ концѣ 422=
=1031 г.). Но вмѣсто ожидаемой присяги, Омайя на другое утро по-
лучилъ отъ составившагося изъ патриціевъ государственнаго совѣта
приказаніе немедленно выѣхать изъ города. И такъ какъ то не-
большое количество войска, которое находилось еще въ Кордовѣ,
боялось новаго междоусобія, то неспособному выскочкѣ оставалось
только покорпться. Какая участь его постигла впослѣдствіи, въ точ-
ности неизвѣстно; Хишамъ же Ш былъ заключенъ въ темницу, но
затѣмъ бѣжалъ и нашелъ убѣжище въ Леридѣ у Бену Худо въ.
161
У этихъ вассаловъ Сарагосскихъ Туджибидовъ онъ и умеръ въ 423
(1036) г. Кордова, въ которой мало-по малу даже чернь почувствовала
потребность въ спокойствіи, стала съ тѣхъ поръ аристократической рес-
публикой.
Таковъ былъ быстрый и печальный конецъ государства, которое
еще за двадцать пять лѣтъ до того составляло предметъ уди-
вленія для мусульманскаго міра и держало въ страхѣ христіан-
скихъ сосѣдей. Какъ ни величественно было созданіе Абдуррахма-
на Ш, но тотъ исключительно личный характеру, который опъ при-
далъ ему, обусловилъ немедленное разложеніе и распаденіе его, какъ
только не стало людей, силою которыхъ поддерживалось единство го-
сударства. Въ теченіе четверти столѣтія чудныя резиденціи Альман-
зора и Абдуррахмана обратились въ прахъ, а Кордова, «свѣтлая кра-
са вселенной» стала разореннымъ, полуразрушеннымъ провинціаль-
нымъ городомъ. II хотя въ слѣдующія десятилѣтія, благодаря рѣдкой
благосклонности судьбы къ испанско-арабскому обществу, произошелъ
вторичный расцвѣтъ культуры, дпвно плѣнительный, всѳ-жѳ поли-
тическое значеніе страны отошло въ безвозвратное прошлое и воз-
можность дальнѣйшаго широкаго развитія была исключена. Исторія
ислама въ Испаніи пошла подъ гору съ того момента, когда погибла
династія Омайядовъ, создавшая его вначѳніе, когда могущественная
Кордова уступила роль перваго города на полуостровѣ веселой
Севильѣ.
исламъ, т. іѵ.
11
КНИГА ВТОРАЯ.
Берберы и вытѣсненіе ислама изъ западной
Европы.
ГЛАВА ПЕРВАЯ.
Севилья.
Если мы захотимъ составить себѣ приблизительное представленіе
о положеніи Испаніи послѣ паденія Амирпдовъ и конца кордовскаго
халифата, представленіе, вызывающее въ нашей памяти хорошо зна-
комую картину, то намъ слѣдуетъ прежде всего вспомнить объ И т а-
ліи конца XV столѣтія. Безпорядочная груда среднихъ, малыхъ и
совсѣмъ ничтожныхъ государствъ, возникшихъ по большей части не
въ силу естественнныхъ условій пли послѣдовательнаго хода исто-
рическихъ событій, но случайно п произвольно, благодаря минутнымъ
успѣхамъ честолюбивыхъ кондотьеровъ. Эти государства находились
въ постоянной борьбѣ съ перемѣннымъ успѣхомъ, пзъ-за обломковъ
распавшагося государства; они нарочно растрачиваютъ богатыя силы
страны, которая послѣ столѣтняго процвѣтанія, несмотря на тяжесть меж-
доусобной войны, не тотчасъ лишилась всего благосостоянія; это длится,
пока, наконецъ, и тѣ и другія становятся добычей иностраннаго завоева-
теля. Печальное зрѣлище,—какъ изъ-за этой войны «мышей п лягушекъ»,
изъ-за самой мелочной ревносги, погибаетъ всякое чувство долга по
отношенію къ общей защитѣ границъ противъ христіанъ, какъ съ того
мгновенія, когда послѣдніе прекращаютъ своп раздоры и съ усер-
діемъ и настойчивостью принимаются за завоеваніе мусульманской
Испаніи, мелкіе владѣтели *) изъ-за взаимной завпстп и близорукой
алчности заискиваютъ расположенія враговъ своей вѣры и заклю-
*) Арабы называютъ ихъ однимъ словомъ: Мулукъ-атъ-тавапфъ „короли разъ-
единенныхъ племенъ"; этимъ словомъ они называютъ напр. Діадоховъ Алексан-
дра Македонскаго.
163
чаютъ союзы, являющіеся измѣной дѣлу ислама. Конечно, и на дру-
гой сторонѣ мы встрѣчаемся не съ патріотизмомъ чистой воды: въ
теченіе пятаго (одиннадцатаго) столѣтія мы нерѣдко видимъ, какъ и
во время Альманзора, наемныя христіанскія воиска на службѣ у му-
сульманскихъ властителей; на сторонѣ леоно-кастильской многочи-
сленные разнузданные предводители шаекъ, которые стремились къ
дикой разбойничьей жизни, безъ вѣры, безъ закона, а не къ распро-
страненіи христіанства, болѣе чѣмъ когда либо напоминаютъ безсо-
вѣстность кондотьеровъ. Но энергичные государи христіанской Испа-
ніи теперь съумѣли на цѣлыя десятилѣтія обезпечить побѣду своимъ
знаменамъ и, умѣло собравъ силы, сознательно направленныя къ цѣли,
подавить раздробленныя и жалкія мелкія владѣнія мусульманъ; и когда,
наконецъ, ихъ неумѣлые правители были вынуждены обратиться къ
рѣшительному вмѣшательству сильнаго главы вновь возникшей въ Аф-
рикѣ великой державы, желанный избавитель вскорѣ обратился въ ти-
рана, угрожая вмѣстѣ съ плевелами партикуляризма истребить и разрос-
шуюся цивилизацію и многостороннюю умственную культуру. Однако,—
и это также общая черта между Андалузіей девятаго столѣтія и Ита-
ліей ХѴ-го—несмотря на всѣ политическія невзгоды настоящаго вре-
мени, не вдругъ погибаетъ все матеріальное и духовное достояніе,
накопившееся въ прошломъ. Напротивъ, именно при дворѣ правите-
лей, возведенныхъ «славянскимъ» или арабскимъ войскомъ, когда
уже не приходилось считаться съ кордовскими факихами, когда про-
должавшееся оживленіе въ торговлѣ и промышленности еще могло
обезпечивать благосостояніе и беззаботное житье какъ для правителя,
такъ и для его народа, стала проявляться болѣе оживленная и
усердная дѣятельность общества, воодушевленнаго поэтическими и
научными стремленіями и достигшаго такого высокаго уровня обра-
зованности и такой утонченности вкуса, какъ въ то время ни одна
страна въ мірѣ. II, подобно тому, какъ нѣсколько позже трубадуры
въ Провансѣ, пѣвцы и стихотворцы мусульманской Испаніи перехо-
дили отъ одного двора къ другому, услаждая знать и великихъ міра
сего своими пѣснями и собирая щедрое вознагражденіе за свое искус-
ство. II вмѣстѣ съ тѣмъ то всеобщее распространеніе поэтическихъ
и научныхъ дарованій, которое присуще испанско-арабскому народу,
вызвалось тѣмъ, что государь п подданный, визирь п скромный обы-
ватель соперничали съ поэтами въ изящныхъ или чувствительныхъ
стихахъ, съ ученымъ—въ серьезныхъ научныхъ изысканіяхъ. Правда,
политическія отношенія исключали возможность сколько нибудь про-
должительнаго существованія такого привлекательнаго положенія дѣла;
и хотя для болѣе дальнозоркихъ къ жизнерадостности изящной, но въ
то же время достойной, кой-гдѣ, правда, слишкомъ утонченной п пзнѣ-
11*
женной, неизмѣнно примѣшиваются мрачныя мысли по поводу буду-
щаго, то все-же «медичейскій» періодъ Андалузіи представляетъ въ
этомъ отношеніи отрадное зрѣлище.
Число мелкихъ государствъ, изъ которыхъ иныя, конечно, возник-
ли еще при Омайядахъ, а послѣ разгрома Кордовы берберами вы-
ростали, какъ грпбы, достигаетъ нѣсколькихъ десятковъ. Среди нихъ
можно различить двѣ группы: берберскія на югѣ и «славянскія» на
востокѣ; кромѣ того есть еще значительное число арабско-испанскихъ
арабизированныхъ берберскихъ государствъ, находившихся главнымъ
образомъ на сѣверѣ и западѣ. Нѣкоторыя изъ болѣе выдающихся изъ
этихъ государствъ намъ уже извѣстны: такъ, пзъ арабскихъ, Сара-
госскіе Туджибиды, съ подвластными имъ Бену Худъ въ
Леридѣ; затѣмъ Дѳнія съБалеарами и сосѣдняя съ нею А л ь-
м е р і я, подъ властью «славянъ» Муджахида и Хейрана;
берберская династія Хаммудитовъ въ Малагѣ, присвоившая
себѣ титулъ халифовъ, но по могуществу значительно уступавшая
Гранадскимъ Зиридамъ, еще нѣкоторое время считавшимся
ихъ вассалами. Затѣмъ слѣдуетъ рядъ болѣе или менѣе значитель-
ныхъ областей: я назову В а л е н ц і ю, подъ властью быстро смѣняв-
шихся славянскихъ полководцевъ; С а х л у, по пмени властителей кото-
рой берберовъ Бену Разинъ, ихъ бывшая столица еще теперь
называется А л ь бара си нъ *); Альпуенту (Аль-Бунтъ или
Альфунтъ), подвластную арабамъ Бену Касимъ; между Малагой и
Севильей берберскія княжества А р к о с ъ-Х е р е съ (Шеришъ), Ро н д уг
Моронъ, К а р м о н у; къ западу отъ Гвадалквивира еще рядъ
князьковъ различнаго происхожденія въХуельвѣ (Вальбѣ), Н і е б л ѣ
(Леолѣ), Альгарвѣ, затѣмъ болѣе видныхъ Бену А ф т а с ъ въ
Бадахосѣ, берберскаго происхожденія, но подражавшихъ образо-
ваннымъ арабамъ, и мн. др.; наконецъ, Толедо, во главѣ котораго
стоялъ нѣкій Я’ишъ Ибнъ Мухаммедъ, и аристократическія
республики Кордову и Севилью. Кромѣ этихъ называютъ еще
различныя другія династіи, и, вѣроятно, не мало было и такихъ, о
скромномъ существованіи которыхъ случайно до насъ не дошло из-
вѣстій. Но очень немногія изъ нихъ имѣютъ какое-либо историческое
оправданіе для самостоятельнаго положенія; прослѣдить исторію без-
цѣльной борьбы между этими династіями и ихъ быстраго упадка вовсе
не соотвѣтствуетъ цѣли этого нашего сочиненія. Мы можемъ только
бросить бѣглый взглядъ на судьбы главнѣйшихъ изъ этихъ государствъ
ина ходъ развитія въ цѣломъ,который черезъ нѣсколько десятилѣтій
привелъ къ неизбѣжному концу.
*) Собственно «св. Марія Ибнъ Разина» (ІИенть МаріЙятъ Ибнъ Разинъ).
Сарагосскіе Т у Д ж п б и д ы, Бену Хашимъ, уже имѣли за
собою великое и славное прошлое, когда паденіе Амиридовъ дало
имъ независимость, которой они уже не разъ добивались. Ужъ 150
лѣтъ, какъ они въ качествѣ наслѣдственныхъ намѣстниковъ халифовъ
властвовали сперва рядомъ съ Бену Каситами, затѣмъ вмѣсто нихъ,
въ Арагоніи: ужъ 130 лѣтъ, какъ Сарагосса была ихъ столицей. Эта
властительница Эбро то успѣшно защищалась энергичной и могуще-
ственной династіей отъ нападеній наваррцевъ и каталонцевъ, то вхо-
дила съ послѣдними въ мирныя сношенія, благодаря умной и осторож-
ной политикѣ правителей, и въ послѣднее время, благодаря стремленію
Туджибидовъ къ роскоши, достигла положенія одного изъ самыхъ
красивыхъ городовъ Испаніи. И именно теперь она переживала блестя-
щіе дни при М у з х и р ѣ, относившемся съ коварствомъ п насиліемъ
къ другимъ мусульманскимъ властителямъ, но оказавшемъ большія
заслуги для блага своихъ подданныхъ; и еще теперь остатки сарацинскаго
зодчества въ Сарагоссѣ говорятъ намъ о быломъ. Но скоро насталъ
конецъ могуществу этой династіи: послѣ смерти Музхира (414=
=1023) власть перешла къ сыну его, а затѣмъ къ внуку Мун-
зи р у П, который былъ убитъ однимъ изъ родственниковъ. Гибель
его привела къ полному безначалію въ Сарагоссѣ. Черезъ нѣсколько
мѣсяцевъ жители ея въ отчаяніи добровольно подчинились Сулейма-
ну II б нъ Худу изъ Лериды, и съ тѣхъ поръ это пограничное госу-
дарство просуществовало еще 60 лѣтъ подъ властью Бену Худовъ
(Сулейманъ, по прозванію А л ь-М у с т а’ и н ъ до 438=1046-7; Ах-
м ѳ д ъ А л ь М у к т е д и р ъ до 474=1081; Юсуфъ А л ь-М у’т а-
манъ до 478=1085; Ахмедъ Аль Муста’инъ Пдо 503=
=1110). И только одной побочной линіи Туджибидовъ—Бену Сума-
д и х ъ—потомъ удалось, какъ мы увидимъ, основать свое владычество
въ другомъ мѣстѣ.
• ВъВалѳнціи сначала захватили власть «славянскіе офицеры.
Но въ 412 (1021) г. внукъ регента Альманзора, сынъ свергнутаго
Абдуррахмана, А б д ъ а л ь-А з и з ъ былъ провозглашенъ здѣсь правите-
лемъ; такимъ образомъ родъ Амиридовъ получилъ здѣсь нѣкоторое
хотя и скромное удовлетвореніе за утрату руководящей роли, которую
онъ ранѣе игралъ въ Испаніи. Со временемъ Абдъ аль-Азизу, который
принялъ не совсѣмъ подходящій къ нему дѣдовскій титулъ Альман-
зора (царствовалъ отъ 412—453 г.= 1021—1061), удалось увели-
чить свои владѣнія цѣннымъ пріобрѣтеніемъ. Въ Альмеріи, послѣ
умершаго въ 419 (1028) г. Хейрана, власть перешла къ другому
славянину, Зухѳйру. Между нимъ и Зпрпдомъ Бадисомъ Гра-
надскимъ (получившимъ власть вслѣдъ за преемникомъ Завп), въ
429 (1038) г. произошло столкновеніе, вслѣдствіе котораго гранад-
166
ское войско напало на Зухейра, причемъ онъ былъ убитъ; а такъ
какъ у него не было наслѣдниковъ, то Абдъ аль-Азизъ воспользовался
случаемъ и завладѣлъ Альмеріей. Но Муджахидъ изъ Дѳніи
(см. предыдущ. стр.; царств. до 436=1044-5 г.), энергичный и не
передъ чѣмъ не останавливавшійся властитель (съ Балеарскихъ остро-
вовъ онъ напалъ на Сардинію и завоевалъ ее, хотя и на корот-
кое время, а корабли его пиратовъ наводпли ужасъ на всю запад-
ную часть Средиземнаго моря)—не былъ склоненъ уступить Амп-
рпду эту гавань, несомнѣнно въ то время самую цвѣтущую въ
Испаніи. Самъ Абдъ аль-Азпзъ вынужденъ былъ возвратиться въ Ва-
ленцію, чтобы отразить нападеніе его на этотъ городъ, а въ Альмеріи
онъ оставилъ въ качествѣ намѣстника вновь пріобрѣтеннаго владѣнія
зятя своего Абу-ль Ах васъ Мана (433=1041-2). Это былъ
сынъ АбуЯхьи Мухаммеда изъ рода Бену Сумадихъ, быв-
шаго въ родствѣ съ Сарагосскими Туджибпдами. Отецъ его, будучи
при Мунзирѣ I комендантомъ Хуэскп, возсталъ противъ своего по-
велителя, а затѣмъ, когда его предпріятіе потерпѣло неудачу, нашелъ
убѣжище у Абдъ аль-Азпза въ Валенціп и даже устроилъ бракъ
своихъ двухъ сыновей съ двумя сестрами Амирида. Однако въ то
время политическія дѣятели меньше чѣмъ когда-либо руководствова-
лись родственными привязанностями или благодарностью; поэтому
едва Абдъ аль-Азизъ успѣлъ удалиться изъ вновь пріобрѣтенной обла-
сти, какъ Ма'нъ объявилъ себя независимымъ; но такъ какъ у его
шурина не хватило силы, чтобы принудить его къ покорности, то
Альмерія съ тѣхъ поръ такъ и осталась подъ властью Бену Сума-
диховъ, въ качествѣ отдѣльнаго государства. Изъ трехъ правителей
этого рода, второй, сынъ Ма на, Мухаммедъ, по прозванію А л ь-
М у’та симъ (443—484=1051—1091) былъ знаменитъ, какъ одинъ
изъ самыхъ любезныхъ и доброжелательныхъ правителей за цѣлое
столѣтіе; его справедливость и доброта по отношенію къ населенію
обратились въ пословицу, точно также, какъ его щедрость по отно-
шенію къ поэтамъ и ученымъ, которые во множествѣ стекались въ
его прекрасную столицу. Правда, что его область, прежде распро-
странявшаяся за Хаэнъи Лорку, постепенно сократилась, бла-
годаря продолжавшимся разбойничьимъ набѣгамъ сосѣдей и отпаденію
нѣсколькихъ намѣстниковъ, до того, что въ его власти оставалась
только столица съ ближайшими окрестностями: но все-же она оста-
валась истиннымъ убѣжищемъ для искусствъ и наукъ, пока былъ
живъ образованный и благомыслящій правитель.
Далеко не такіе идиллическіе порядки господствовали у бербер-
скихъ князей въ граничащей съ этой областью Гранадѣ. Этотъ
городъ, укрѣпленный и красивый, теперь начинаетъ играть болѣе
167
значительную роль въ исторіи Испаніи, чѣмъ прежде. До междоусоб-
ной войны Гранада имѣла мощную соперницу въ лицѣ Эльвиры,
старой столпцы провинціи, удаленной отъ нея не болѣе, чѣмъ версты
на I1/*,. Но послѣ того, какъ послѣдняя тяжко пострадала въ 400
(1010) г. отъ опустошенія, въ которомъ главное участіе принимали
берберы, большая часть жителей рѣшила переселиться въ укрѣплен-
ную Гранаду, ставшую съ тѣхъ поръ настоящимъ средоточіемъ всей
области. Въ виду этого п Зпридъ 3 а в и избралъ ее своею рези-
денціей. послѣ того какъ онъ былъ назначенъ намѣстникомъ области
Омайядомъ Сулейманомъ, ставшимъ Кордовскимъ халифомъ. Здѣсь
онъ правилъ до 410 (1019) г., лпшь изрѣдка, какъ мы помнимъ,
вмѣшиваясь въ борьбу изъ-за Кордовы, но стараясь по мѣрѣ силъ
работать на благо своей страны; затѣмъ, будучи уже старикомъ,
уставшимъ властвовать, онъ возвратился въ Африку ко двору своего
внучатнаго племянника, Зприда М у'ы з з а въ Кейруванѣ. Тамъ онъ
затѣмъ и умеръ. Сынъ его, котораго онъ оставилъ своимъ замѣсти-
телемъ въ Гранадѣ, въ короткое время настолько возстановилъ про-
тивъ себя даже своихъ берберскихъ подданныхъ, что они отказали
ему въ повиновеніи и, вмѣсто него, передали власть племяннику За-
вп, X а б б у с у Ибнъ Максону. Но предстоявшая ему задача
была не легка, благодаря условіямъ, господствовавшимъ въ странѣ.
Хотя уже издавна здѣсь было много берберовъ, еще прежде, чѣмъ Зави
явился сюда со своимп санхаджами, однако большую, если не большую,
часть населенія все-же составляло арабско-испанское населенія, питавшее
г.убокую непріязнь къ берберамъ, благодаря тѣмъ страданіямъ, кото-
рыя народу пришлось перенести во время междоусобной войны. По-
этому Хаббусъ считалъ опаснымъ пользоваться содѣйствіемъ арабо-
пс паяцевъ въ дѣлахъ управленія, а его берберы не обладали до-
статочною расторопностью, а особенно умѣньемъ писать государствен-
ныя грамоты въ томъ законченномъ стилѣ, которому, въ то время
изысканности литературныхъ вкусовъ, больше чѣмъ когда-бы то ни
было раньше правительство должно было придавать значеніе, если не
желало выставлять себя на всеобщее посмѣшище. По Хаббусъ нашелъ
выходъ. Кромѣ берберовъ и арабовъ въ Гранадѣ и вокругъ нея жило въ
большемъ количествѣ, чѣмъ гдѣ-бы то ни было въ Испаніи, третье племя,
не отстававшее отъ арабовъ по умственной живости и образованію,
не уступавшее берберамъ по преданности правительству, готовому
вдти къ нпмъ навстрѣчу; это—е вр е и. Ярые мусульмане презритель-
но называли Граваду «жидовскимъ городомъ»; но еще больше заслу-
живаетъ этого назвавія расположенная неподалеку Л у с е н а (Аль-
Ясана), дѣйствительно населенная исключительно евреями. Какъ всю-
ду, такъ и здѣсь, этотъ способный народъ достигъ значительной сте-
168
пени развитія и благосостоянія, и больше чѣмъ гдѣ-бы то ни было,
подъ властью Омайядовъ, свободныхъ отъ предразсудковъ, могъ
принимать участіе также въ духовной жизни народа. Вслѣдствіе
этого Лусена является однимъ изъ средоточій еврейской науки въ
Средніе вѣка; даровитые евреи пользовались не только древнимъ
священнымъ языкомъ своихъ предковъ, но также писали и сочиня-
ли и по-арабски, соперничая съ другими испанцами. Раввины-
врачп, купцы іудейской вѣры умѣли писать стихи и выражаться
изящною риѳмованною прозой «высокаго стиля». Къ числу такихъ при-
надлежалъ и Самуилъ Xа-Леви, мелочной торговецъ, родившійся
въ Кордовѣ, а затѣмъ поселившійся въ Малагѣ, и въ то же время
ученый, одинаково посвященный и въ талмудъ, и въ арабскія искус-
ства и науки, въ высокой степени одаренный драгоцѣнною способ-
ностью сочинять риторически изысканныя письма и прошенія. Слу-
чайно гранадскій визирь узналъ о его стилистическомъ дарованіи. Онъ
пригласилъ этого полезнаго человѣка въ свою канцелярію, нуждавшуюся
въ такихъ людяхъ, и здѣсь такъ ярко проявился рядомъ съ фор-
мальнымъ образованіемъ п государственный умъ этого еврея, что Хаб-
бусъ, послѣ смерти визиря, вопреки соображеніямъ религіознаго свой-
ства, не захотѣлъ назначить министромъ никого иного, какъ Самуила.
Еще теперь немного такихъ мухаммеданскихъ п пныхъ государствъ,
въ которыхъ еврей (не крещенный) могъ бы достигнуть такой высокой
должности: да и въ то время едва-лп гдѣ-нибудь на долю народа
Іеговы выпало подобное отличіе. Поэтому можно себѣ представить,
какимъ почетомъ окружали соплеменники еврея-впзпря, бывшаго въ
теченіе сорока лѣтъ довѣреннымъ совѣтникомъ гранадскихъ эмпровъ.
Уже въ 418 (1027) г. они прпподнесли ему титулъ <Нагидъ» «князя»
Израиля, т. е. верховнаго главы всѣхъ евреевъ въ государствѣ, и въ
качествѣ Самуила Ха-Нагида онъ сталъ знаменитъ навсегда.
Но этотъ почетный титулъ имѣетъ значеніе не только въ глазахъ его
соплеменниковъ; отличаясь всей прелестью ума и учености, практиче-
скимъ смысломъ и безупречнымъ образомъ жизни, оиъ нисколько не про-
являлъ мелочной хвастливости выскочкп. Скромное достоинство его об-
ращенія, даже въ глазахъ не особенно расположенныхъ къ нему ара-
бовъ, еще выигрывало благодаря его истинно царственной благотво-
рительности и щедрости, проявлявшейся не только по отношенію къ
его единовѣрцамъ, и притомъ съ большимъ тактомъ. П еслп государ-
ственный строй Гранады послѣ смерти Хаббуса (429=1037) не пришелъ
въ окончательное разстройство, то это несомнѣнно заслуга Самуила. Ва-
ди съ, сынъ покойнаго эмира (429—465=1038—1073), былъ зловред-
ный тиранъ, равнаго которому не легко найти. Въ качествѣ стар-
шаго сына, онъ при вступленіи на престолъ воспользовался поддѳрж-
169
кой Самуила, несмотря на то, что вліятельная партія хотѣла оказать
предпочтеніе его брату. Счастье для страны, что вслѣдстіе этого дана
была возможность благодѣтельнаго вліянія умнаго еврея на новаго
©мира. Самъ по себѣ эмиръ былъ дикіи звѣрь; н чтобы явиться въ
роли его опекуна нужно было все умственное превосходство и вся
ловкость ©той исключительной личности. Конечно, не могло быть и
рѣчи о томъ, чтобы даже этотъ визирь былъ въ состояніи всегда
удерживать въ должныхъ границахъ жестокость п всякія выходки Ба-
диса; нерѣдко этого кровожаднаго пьяницу нельзя было уговорить ни-
какими доводами. Въ Альмеріи была цѣлая колонія гранадскихъ бѣг-
лецовъ, съ трудомъ спасшихся отъ необузданной ярости этого изверга.
О томъ, какимъ образомъ этотъ коварный человѣкъ мстилъ своимъ
дѣйствительнымъ и мнимымъ врагамъ, краснорѣчиво говоритъ случай
со славяниномъ Зухейромъ, на котораго онъ въ мирное время
велѣлъ солдатамъ напасть и убить. Наконецъ, когда его разсердило
присоединеніе нѣсколькимъ мелкихъ берберскихъ владѣній къ Се-
вильѣ, его осѣнила геніальная мысль казнить всѣхъ арабовъ въ своей
области *), и лишь съ трудомъ удалось Самуилу уговорить его отка-
заться отъ этого намѣренія. Какъ ни неуютно и небезопасно должны
были чувствовать себя при такомъ эмирѣ высшіе слои общества,
внѣшняя безопасность государства и правильная постановка внутрен-
няго управленія были обезпечены благодаря замѣчательнымъ способно-
стямъ министра. Страна развивалась, и скоро она стала въ ряду
первыхъ испанскихъ государствъ и подъ конецъ осталась единствен-
нымъ убѣжищемъ для берберскаго элемента на всемъ полуостровѣ.
Зато въ другихъ мѣстахъ положеніе берберовъ, еще недавно наво-
дившихъ ужасъ на Испанію, быстро ухудшалось. Какъ и всюду, между
ними не было единства и недоставало выдающейся личности, которая
своею энергіей и честолюбіемъ могла бы возмѣстить этотъ недостатокъ
единства. АфтасидывъБадахосѣ, въ похвальномъ стремленіи
отдѣлаться отъ своей африканской грубости, предоставили любезнымъ
придворнымъ исторіографамъ соорудить прекрасное арабское родослов-
ное дерево, которое исключало всякое злостное сомнѣніе въ проис-
хожденіи ихъ отъ Туджиба, бедуина, родоначальника властите-
лей Сарагоссы; а князья ихъ—Абдулла, съ титуломъ Аль-Ман-
суръ (приблизительно до 422=1031 г.), Мухаммедъ Аль-Музаф-
фаръ (до 460=1068), Яхья Аль-Мансуръ 11(460—473=1068—
♦) Какъ вп чудовищна намъ можетъ показаться эта мысль, но мы должны
сказать, что послѣ подавленія мусульманскаго возстанія въ Альпухаррѣ, очень на-
божный христіанскій священникъ въ запискѣ (поданной Фердинанду Католику)
высказалъ убѣжденіе, что „позволительно и полезно убить всѣхъ морпсковъи. См.
ѵ. 8с1іаск, Роеаіе ппсі Кшіэі дег АгаЬег, II, 321.
1082), Омаръ А л ь-М утѳ ваккил ь (473—487=1082—1094)—
всѣми способами старались поощрять паукп и искусства и личнымъ
участіемъ на этомъ поприщѣ стать на ряду съ наиболѣе образовап-
ными арабами. Правда, что благодаря этому военная сила ихъ госу-
дарства въ короткое время пришла въ упадокъ, такъ что они вскорѣ
оказались въ стѣсненномъ положеніи между королями Леонъ-Кастиліп
и не менѣе враждебно къ нимъ настроенными мусульманскими сосѣ-
дями. Но несмотря на это, они оказались гораздо болѣе выдающи-
мися, чѣмъ ихъ соплеменники въ Толедо, эмиры изъ рода Бену
Зу-нъ-Нунъ, которые заняли въ 427 (1036) г. мѣсто Я’лша въ
бывшей столицѣ Готскаго королевства. ІІхъ племя прежде, при эми-
рахъ-Омайядахъ, отличалось силою и строптивостью; что оно и теперь
еще не утратило своего вліянія на сѣверѣ, доказывается переходомъ
«средней границы» во власть этихъ вождей; но самые люди со вре-
менемъ были ужъ не тѣ. Энергія предковъ у нихъ выражалась не
въ борьбѣ съ кастпльцами, а въ обжорствѣ п пьянствѣ и въ иныхъ
проявленіяхъ роскоши; <3у-нъ-нунскпмъ пиршествомъ» въ Испаніи
называли то, что въ Римѣ—Лукулловскимъ. Но тяжело было похмѣлье
этихъ пировъ. Уже третій правитель этой династіи—ея представители
были: Измаилъ Азъ-Зафиръ (427—429=1036—1038), затѣмъ
Яхья Аль Ма’мунъ (429—467=1038—1075) и наконецъ Яхья Аль-
Кадиръ (467—478=1075—1085)—былъ прогнанъ Альфонсомъ VI
изъ страны, п этимъ была пробита первая гибельная брешь въ той
стѣнѣ, которая почти 400 лѣтъ служила надежной защитой мусуль-
манской области.
Тому стремленію къ обособленности (партикуляризму), которое какъ
бы вошло въ плоть и кровь испанцевъ (по крайней мѣрѣ въ нѣкото-
рыхъ провинціяхъ), соотвѣтствуетъ, кажется, особая способность къ
мѣстному самоуправленію. Извѣстно процвѣтаніе средневѣковыхъ го-
родскихъ обгцпнъ въ Испаніи до той поры, пока абсолютизмъ Габс-
бурговъ не подавилъ ихъ независимость; мы не забыли также, что
и въ періодъ мусульманскаго владычества, въ теченіе 80 лѣтъ То-
ледо, въ качествѣ вольнаго города, поддерживалъ свою самостоятель-
ность. И казалось, что послѣ паденія Омайядовъ два главныхъ города
Андалузіи—К о р до в а и Севилья") хотѣли послѣдовать примѣру
старшей сестры. И въ самомъ дѣлѣ, многострадальный городъ халпфовъ
обязанъ мудрости и умѣренности двухъ выдающихся мужей тѣмъ, что
онъ могъ послѣ перенесенныхъ потрясеній нѣсколько оправиться въ
теченіе почти тридцати лѣтъ, прошедшихъ со времени установленія
республиканскаго образа правленія, безъ существенныхъ нарушеній
') По арабскому пропзпошенію Ишбилійя.
мира. Патриціямъ въ концѣ концовъ сообща удалось возстановить
въ Кордовѣ желанное спокойствіе, и, послѣ изгнанія Омайи, они
предложили главѣ одного изъ наиболѣе уважаемыхъ родовъ, Джах-
вару Ибнъ Мухаммеду взять въ свои руки власть и пользо-
ваться ею по усмотрѣнію. Но онъ благоразумно и самоотверженно не
пожелалъ явиться въ качествѣ государя: правда, онъ не уклонялся отъ
бремени государственныхъ дѣлъ, но, боясь слишкомъ большой отвѣт-
ственности, онъ нашелъ необходимымъ назначить себѣ двухъ «това-
рищей», изъ членовъ своего рода, безъ содѣйствія которыхъ онъ не
могъ-де обойтись. Такъ и сдѣлали. Но онъ этимъ не ограничился и
постоянно держался того взгляда, что не ему принадлежитъ власть,
а государственному совѣту, состоявшему изъ наиболѣе уважаемыхъ
жителей города. Ему онъ давалъ знать о всякихъ происшествіяхъ, о
всѣхъ государственныхъ грамотахъ, и на его заключеніе онъ переда-
валъ всѣ сколько-нибудь важныя дѣла. Самъ онъ дѣлалъ видъ, что
онъ ничего лично но рѣшаетъ, хотя въ концѣ концовъ его мнѣніе
всегда имѣло рѣшающій перевѣсъ. При этомъ онъ всегда являлся въ
качествѣ простого, хотя зажиточнаго и уважаемаго гражданина, како-
вымъ онъ былъ и до того, и избѣгалъ всего, что можно было бы ис-
толковать какъ стремленіе къ тиранніи (здѣсь вполнѣ у мѣста этотъ
греческій терминъ). Такъ, онъ рѣшительно отказался перейти изъ сво-
его простого дома во дворецъ халифовъ. II если онъ, съ такою осто-
рожностью обставивъ себя со стороны формальной, на самомъ дѣлѣ
правилъ вполнѣ самостоятельно, то его самообладанію соотвѣтствовала
и прямота его характера и цѣлесообразность его политики. Правда,
что то уваженіе и то вліяніе, которыми онъ пользовался, сами по себѣ
доставляли значительныя выгоды, и ему удалось въ короткое время
удвоить свое состояніе; но республика отъ этого не пострадала, такъ
какъ его бережливое, честное и строгое управленіе вскорѣ внесло въ
расшатанныя дѣла Кордовы порядокъ и безопасность; а его отноше-
ніе къ сосѣдямъ, дружественное и чуждое «политики приключеній»,
но при этомъ твердое, дало возможность бывшей столпцѣ, благодаря
ея положенію и ея производительной силѣ, хотя и уменьшенной, но
все же не убитой, снова поднять свою торговлю и промышленность.
Правда, не вернулись дни, когда Кордова была первымъ городомъ на
всемъ западѣ. Но все же здѣсь вновь произошелъ чудный расцвѣтъ.
Сынъ «перваго консула», Мухаммедъ Ибнъ Джахваръ, за-
мѣстившій отца послѣ его смерти (435=1043), управлялъ государ-
ствомъ безусловно въ его духѣ. Хотя онъ въ 456 (1064) году отка-
зался отъ власти въ пользу своихъ двухъ сыновей, Абдурахмана
и Абдъ-аль-Мелика и этимъ подвергъ ходъ событій нѣкоторымъ
неблагопріятнымъ измѣненіямъ, но городъ снова настолько оправился,
172
что даже при менѣе благопріятныхъ условіяхъ нисколько не постра-
дали его величіе и богатство.
Совсѣмъ не такъ сложилась судьба Севильи, вначалѣ быв-
шей въ такпхъ же условіяхъ. II здѣсь патриціи, отказавшись впу-
стить въ городъ халифа-Хаммудпта К а с и м а-М а’м у н а, избрали
главу государства изъ своей среды. Ио они тотчасъ сами испугались
проявленнаго ими геройства, п каждый боялся быть за него въ отвѣтѣ,
на случай, что Касимъ вернется съ большого силой; поэтому пмъ ну-
женъ былъ козелъ отпущенія; и въ качествѣ такового, а не вслѣдствіе
общаго довѣрія, они избрали на эту высокую должность городского
кадія Абу-ль Касима Мухаммеда, изъ рода Бену Аббадъ
(412=1021). Правда, что онъ былъ очень богатъ—дурной признакъ
для кадія ыухаммѳданскаго города; но происхожденія онъ былъ не осо-
бенно знатнаго. Онъ принадлежалъ къ южно-арабскому племени Лах-
м и д о в ъ, но не (какъ впослѣдствіи самоувѣренно утверждали льстецыі
огъ вѣтви «королей» Хиры (I, 17, 18), а отъ малоизвѣстной боковой
линіи, занимавшейся до Ислама гдѣ-то въ сирійской пустынѣ разве-
деніемъ, другпмп словами, кражей верблюдовъ. Отецъ его выдвинулся
при Альмапзорѣ въ качествѣ военнаго и. ученаго и подъ конецъ былъ
въ должности кадія, которая затѣмъ перешла къ сыну; но между тѣмъ
какъ объ отцѣ говорили, какъ о человѣкѣ честномъ и щедромъ. Абу-ль
Касимъ оказывается человѣкомъ выдающагося ума, но не очень добро-
совѣстнымъ, честолюбивымъ и не брезгавшимъ никакими средствами.
II онъ, какъ впослѣдствіи Джахваръ въ Кордовѣ, заставилъ себя долго
упрашивать, и взялъ на себя управленіе новымъ государствомъ только
послѣ того, какъ нѣсколькимъ патриціямъ пришлось волей-неволей со-
гласиться быть его помощниками. Но вскорѣ оказалось, что онъ вовсе
не имѣлъ въ виду разыгрывать Цинцината, пожимать мозолистыя руки
почтеннымъ гражданамъ и стоять во главѣ республики миролюбиваго
п трудолюбиваго мѣщанства. Правда, что положеніе дѣлъ въ Севильѣ
было не такъ просто, какъ десять лѣтъ спустя въ Кордовѣ. Еще не
успокоились берберы въ Андалузіи и постоянно угрожали изъ сосѣд-
ней Кармоны: наилучшій предлогъ для кадія-президента, чтобы
усердно приняться за созданіе надежнаго войска. Денегъ у него было
довольно, и онъ не жалѣлъ ихъ; поэтому онъ безъ труда могъ вербо-
вать арабовъ, берберовъ, христіанъ, цѣлыми толпами и въ большомъ
количествѣ покупать рабовъ, которыхъ также пріучалъ къ военной
службѣ. Для упражненія ихъ онъ вскорѣ сталъ устраивать набѣги,
сперва въ окрестностяхъ, а затѣмъ довольно далеко на сѣверо-западъ
за ГвйДіану (Вади Яну), благодаря которымъ онъ получалъ плѣнниковъ
и добычу. Но онъ еще не успѣлъ вполнѣ упрочить свою власть, когда
въ 418 (1027) г. хаммудитскій «халифъ» Яхья М у'г а л и, властитель
173
Малаги и окрестностей, желая вознаградить себя за потерю Кор-
довы, пошелъ на Севилью. Съ нимъ были союзники — берберы
изъ Кармоны,—благодаря чему силы его были значительнѣе, чѣмъ
у горожанъ; кадій предпочелъ вступить въ переговоры. Яхья же съ
своей стороны былъ недостаточно силенъ, чтобы предъявлять чрез-
мѣрныя требованія; поэтому Онъ согласился избавить городъ отъ пре-
лестей берберскаго постоя, подъ условіемъ признанія его верховной
власти. Это условіе ни къ чему но обязывало, и оно было бы принято
безъ колебаній; вопросъ былъ только въ томъ, кто представитъ за-
ложниковъ, которыхъ <халпфъ> долженъ былъ потребовать, чтобы все
дѣлц не свелось на пустую комедію. II тутъ кади доказалъ, что онъ
былъ единственный человѣкъ въ Севильѣ, дѣйствительно знавшій, чего
онъ хочетъ: не задумываясь ни на мгновеніе, онъ выдалъ Яхьѣ своего
сына, Аббада. Какъ ему впослѣдствіи удалось бѣжать изъ плѣна, когда
произошелъ окончательный разрывъ между его отцомъ и Хаммудитомъ,
мы не знаемъ. Какъ бы то ни было, но съ того момента какъ кади,
казалось, принесъ въ жертву общему благу собственную плоть и кровь,
положеніе его въ Севильѣ было обезпечено- Весь народъ привела въ
восторгъ эта готовность жертвовать... своимъ сыномъ. Такимъ обра-
зомъ онъ теперь могъ не считаться съ патриціями п вслѣдствіе этого
онъ сперва удалилъ своихъ товарищей по управленію, затѣмъ отстра-
нилъ цѣлый рядъ другихъ выдающихся личностей, смѣщая ихъ, или
ссылая, и во всемъ этомъ онъ, повидимому, не встрѣтилъ серьезныхъ
возраженій. Правда, что онъ до конца сохранилъ свое старое званіе
кадія, но въ дѣйствительности онъ съ этого момента былъ неограни-
ченнымъ властителемъ Севильи, и послѣ его смерти власть остава-
лась въ рукахъ его потомковъ, Аббадидовъ, до окончательнаго
разгрома Испаніи въ концѣ V (X) столѣтія.
Это несомнѣнно наиболѣе выдающіеся мусульманскіе правители
того времени, и имъ обязана Севилья тѣмъ, что она заняла на
нѣкоторое время первое мѣсто среди андалузскихъ городовъ, быстро
превзойдя Кордову и отодвинувъ ее на второй планъ.
Не то, чтобы политика Аббадидовъ выгодно отличалась отъ поли-
тики остальныхъ государствъ полуострова, основанныхъ путемъ само-
вольнаго захвата власти. Правда, что на первый взглядъ могло-бы пока-
заться, что кади и наслѣдовавшій ему сынъ, Аббадъ Му’тадидъ,
имѣли въ виду патріотическую мысль соединить всѣ арабскіе элементы
въ одинъ большой союзъ противъ берберовъ и, одолѣвъ послѣднихъ,^
вновь объединить всѣ области подъ одною властью. И въ самомъ дѣлѣ,
это была-бы великая задача, и притомъ единственное условіе, при кото-
ромъ могло-бы быть упрочено положеніе ислама по отношенію къ
христіанскимъ государямъ. Но, присмотрѣвшись внимательнѣе, мы
174
убѣждаемся, что мѣропріятія правителей въ Севильѣ, какъ и всюду,
вызывались просто страстью къ разбоямъ. И намѣренія Аббадидовъ не
шли дальше стремленія увеличивать свою область на счетъ сосѣдей,
къ какой-бы національности или партіи они нп принадлежали. II
только потому, что онп, преслѣдуя эти стремленія съ ловкостью и
коварствомъ, смотря по требованію минуты, то здѣсь, то тамъ успѣшно
интриговали, или одерживали побѣды, ихъ дѣятельность, которой без-
условно чуждо преслѣдованіе какихъ-бы то ни было общихъ интере-
совъ, иногда получаетъ какъ-бы характеръ направленія обще-ислам-
скаго. Но въ общемъ они все-же, хотя и безсознательно, дѣйствуютъ
въ интересахъ арабско-пспанской цивилизаціи. Дѣло въ томъ, что
наиболѣе могущественными пхъ противниками остаются все еще бер-
беры, ихъ слишкомъ близкіе и строптивые сосѣди, и несомнѣнная
заслуга Аббадидовъ состояла въ томъ, что они держали берберовъ въ
постоянномъ страхѣ и при этомъ сдѣлали Севилью главнымъ го-
родомъ значительнаго государства. Столпца ихъ съ берегами Гвадал-
квивира, окаймленными садами и дворцами, стала средоточіемъ оживлен-
наго обмѣна и наслажденія жизнью съ ея изящно-роскошною обста-
новкой, со всѣмъ, что вносили въ нее искусства и науки, и въ
этомъ отношеніи также вполнѣ стала на мѣсто Кордовы. Это сильно
возвысило въ глазахъ современниковъ п потомства значеніе в славу
династіи, несомнѣнная энергія которой все-же была направлена исклю-
чительно на удовлетвореніе безсердечнаго и не передъ чѣмъ не оста-
навливавшагося честолюбія.
Какъ только кади Абу-ль Касимъ Мухаммедъ почувство-
валъ себя неограниченнымъ властителемъ Севильи, онъ сдѣлалъ первые
шаги въ политикѣ завоеваній, которой онъ съ тѣхъ поръ продолжалъ
неуклонно слѣдовать. По его приказанію, сынъ его, Пзма’илъ,
храбрый воинъ, вмѣстѣ съ заключившимъ съ Севильей союзъ бербе-
ромъ Мухаммедомъ изъ Кармоны, перешелъ черезъ западную
границу Севильской области, чтобы занять сохранившуюся часть
Бехи, разрушенной во время междоусобной войны толпами бербе-
ровъ, и вновь укрѣпить ее. Такимъ образомъ была пріобрѣтена твердая
точка опоры между областью А ф т а с и д о в ъ въ Бадахосѣ и
незначительными владѣтелями Сильвеса, Санта-Маріи и Мер-
толы, раздѣлившихъ между собою южную часгь нынѣшней Португаліи.
Однако имъ было очень некстати возникновеніе новой державы ря-
домъ съ ихъ границей.
Афтаспдъ Музаффаръ поспѣшно отправилъ войско въ Беху, и
когда Изма’илъ затѣмъ сталъ грабить страну, лично пошелъ противъ
непріятеля. Владѣтель Мѳртолы послалъ ему подкрѣпленія, но ІІз-
ма'плъ разбилъ ва голову союзное войско враговъ п самому Музаф-
___ 175____
фару пришлось, въ качествѣ плѣнника, отправиться въ Кармону.
Правда, что онъ вскорѣ былъ освобожденъ (421=1030) и отомстилъ
за свое пораженіе тѣмъ, что нѣсколько лѣтъ спустя, вопреки заклю-
ченному миру, напалъ на Измаила вовремя похода послѣдняго про-
тивъ леонцевъ и нанесъ ему тяжелое пораженіе (425^=1034). Несмотря
на это, несмотря даже на то, что съ этого времени не прекращалась
война между Севильей и Бадахосомъ, значительная область на за-
падѣ, въ которую входилъ даже Лиссабонъ, представлявшая пре-
восходную точку опоры для послѣдующихъ завоеваній, была надолго
закрѣплена въ рукахъ кадія. Правда, что до поры до времени даль-
нѣйшее наступленіе было невозможно, такъ какъ вновь угрожали
берберы. Съ другой стороны, халифъ-хаммудитъ Яхья Му’тали
пришелъ къ убѣжденію, что собственными силами ему ничего не до-
биться, и попытка его въ послѣдніе годы, привлечь на свою сторону
мелкихъ сосѣднихъ берберскихъ князей, увѣнчалась успѣхомъ. Теперь
ему удалось даже прогнать изъ Кармоны Мухаммеда, союзника
кадія, и такимъ образомъ Яхья находился лишь въ четырехъ миляхъ
отъ Севильи, угрожая ей своею близостью. Ясно было, что онъ не
замедлитъ заставить кадія, который на словахъ признавалъ себя подчи-
неннымъ халифа, на дѣлѣ повиноваться ему; а теперь (426=1035) Яхья
располагалъ совсѣмъ иного силою, чѣмъ 8 лѣтъ тому назадъ, даже въ
томъ случаѣ, если-бы Хаббузъ Гранадскій воздержался отъ вмѣ-
шательства. Для борьбы съ хаммудитомъ кади искалъ союзниковъ. Есте-
ственными врагами берберскихъ халифовъ являются кордовцы, которымъ
также грозила опасность изъ Кармоны, затѣмъ «славяне» съ востока,
области которыхъ также были легко доступны, какъ со стороны Кор-
довы, такъ и со стороны Гранады. Поэтому Аббадидъ рѣшилъ устроить
большой союзъ арабско-славянскихъ государствъ, направленный про-
тивъ берберскихъ князей. Мысль эта была счастливая, но приведенію
ее въ исполненіе мѣшало одно важное обстоятельство. Дѣло въ томъ,
что кадп нисколько не сомнѣвался въ томъ, что онъ будетъ руково-
дителемъ союза, но съ другой стороны было ясно, что ни одинъ изъ
князей, на которыхъ онъ разсчитывалъ, не согласится подчиниться рес-
публиканскому гражданскому чиновнику, каковымъ онъ собственно
былъ. Но тутъ ему помогъ счастливый случай: вдругъ пронеслась
вѣсть, что набожный халофъ-Омайядъ Хишамъ П, исчезнувшій при
завоеваніи Кордовы въ 403 (1013 г.), вновь появился въ Калатравѣ
и что ему восторженно присягнуло населеніе этого города*), принад-
*) Я долженъ здѣсь обратить вниманіе на нѣкоторое хронологическое затруд-
неніе, которое Дози (Нйіоіге IV, 22 п Коіе А стр. 289) повидимому упустилъ
изъ виду. Онъ рѣшился предположить, что появленіе лже-Хпшама и смерть Хамму-
дита Яхьи произошли въ 426—7 г. (1035 г.), но въ это время, согласно сго-же ука-
__ 176___
лежавшаго къ области Измаила Толедскаго. Пе подлежитъ ни малѣй-
шему сомнѣнію, что это былъ грубѣйшій обманъ. Мнимый Хишамъ
былъ просто-на-просто цыновочникъ, настоящее пмя котораго было
Халафъ, но онъ былъ поразительно похожъ на пропавшаго безъ
вѣсти халифа, п это обстоятельство дало ему возможность рѣшиться
на столь дерзкій обманъ. Жители Калатравы, вѣроятно, не особенно
довольные только-что совершившимся переходомъ власти въ Толедо
къ берберамъ Зу-нъ-Нунъ, утверждали, что вѣрятъ этому чуду, правда,
впрочемъ только до тѣхъ поръ, пока ІІзма’плъ Толедскій не предста-
вилъ имъ достаточнаго числа доводовъ, въ видѣ берберскихъ войскъ,
двинутыхъ къ стѣнамъ крѣпости. Бороться противъ этого войска пмъ
было не подъ силу; поэтому они посовѣтовали своему претенденту
поскорѣй убраться п безъ дальнѣйшихъ возраженій изъявили покор-
носгь своему эмиру. Но несмотря на то, что лже-Омайядъ здѣсь по-
терпѣлъ неудачу, для Севильскаго кадія его появленіе было находкой.
Онъ пониімалъ, что покориться законному халифу было-бы не въ
ущербъ достоинству славянскихъ властителей, не говоря уже о Джах-
варѣ кордовскомъ. При такпхъ условіяхъ, Аббадидъ, въ концѣ концовъ,
пожалуй, дѣйствительно могъ разсчитывать на подчиненіе своему руко-
водящему вліянію всей славянско-арабской Испаніи, конечно, въ томъ
лишь случаѣ, если бы Халафъ согласился-бы, отказавшись отъ всякой
самостоятельной роли, явиться пѣшкой въ рукахъ кадія. Бывшій цы-
новочникъ, дѣйствительно, соблазнился возможностью жить въ прекрас-
номъ дворцѣ со всѣми почестями, подобающими самодержавному
властителю и на всю жизнь обезпечить себѣ приличное содержаніе;
поэтому онъ безъ колебаній согласился на предложеніе кадія и былъ
принятъ имъ въ Севильѣ съ почтительнѣйшею преданностью. Впрочемъ
жителямъ столицы пришлось возобновить присягу, учиненную пятьде-
сятъ лѣтъ тому назадъ ихъ дѣдами несовершеннолѣтнему Хишаму П,
занію (тамъ-же стр.4. 302)подтверждается Ибнъ Халдуномъ (изд. Булакское
IV, 161) Изма’плъ вовсе не былъ еще властителемъ Толедо, которымъ онъ завла-
дѣлъ лишь въ 427 г. Правда, что 427 г. начинается 1-го ноября 1035 г., но не-
возможно допустить, чтобы въ теченіе одного мѣсяца (ноября) произошло завоеваніе
Толедо Измаиломъ, его походъ въ Калатраву (подтверждается Аббад. П, 34), бѣг-
ство лже-Хишама въ Севилью, и событія, за которыми послѣдовала смерть Яхьи.
Съ другой стороны другая дата, о которой можетъ быть рѣчь по поводу этихъ
событій, начало 429 (копецъ 1037 г.) также неправдоподобна; дѣло въ томъ, что
когда послѣ смерти Яхьи кади угрожалъ войною Зухейру АльмеріЙскому, послѣдній
просилъ помощи у Хаббуза Гранадскаго; но Хаббузъ умеръ въ іюнѣ 1038 (Дози
IV, 37;; что всѣ вышеупомянутыя событія могли произойти съ ноября 1037
до іюня 1038, мнѣ также кажется сомнительнымъ. Но во всякомъ случаѣ это скорѣй
возможно, чѣмъ примиреніе дать, указанныхъ въ началѣ примѣчанія; несмотря на
это я и вдѣсь на основаніи печатнаго матеріала не рѣшаюсь высказаться рѣши-
тельно и придерживаюсь въ текстѣ, какъ и всегда, Дози.
177
и кади сталъ совершенно серьезно морочить почтеннѣйшую публику,
выступая въ роли хаджиба этого чучелы халифа.
Гранатами, разосланными министромъ отъ имени властителя право-
вѣрныхъ Аль-Муамяда, любезные и вѣрноподданные намѣстники Кор-
довы, Альмеріи, Валенціи, Деніи и проч., приглашались и съ своей
стороны радостно привѣтствовать возвращеніе ихъ законнаго верхов-
наго повелителя и энергичною поддержкой обезпечить побѣду его спра-
ведливому домогательству. Трудно предположить, что лица, стоявшія
во главѣ отдѣльныхъ государствъ, дѣйствительно дали себя обмануть;
но для большинства изъ нихъ, особенно для болѣе или менѣе близкихъ
сосѣдей берберскихъ государствъ Малаги и Гранады, могло быть только
желательно такое противопоставленіе признанному здѣсь халифу Яхьѣ
М у’т а л и другого халифа, тѣмъ болѣе, что мнимая принадлежность
его къ старой династіи возбуждала въ народѣ довѣріе. И это было во
многихъ мѣстахъ; человѣкъ сплошь да рядомъ готовъ вѣровать въ то,
что соотвѣтствуетъ его желаніямъ, а одно лишь имя Хишама II вы-
зывало воспоминанія о счастливомъ времени ислама въ Испаніи, окон-
чившемся тому назадъ лишь четверть вѣка, но все же казавшемся та-
кимъ далекимъ изъ-за переживаемыхъ неурядицъ. Особенно счастливы
были жители Кордовы, уже мечтавшіе о возстановленіи у себя трона
Абдуррахмана III. Но и въ другихъ мѣстахъ эта чудная сказка возбуж-
дала довѣріе, и большинство славянскихъ владѣтелей, до отдаленной
Т о р т о з ы, сочли выгоднымъ плыть по теченію и заявить о своей пре-
данности законному халифу. Одинъ только Зухейръ Альмерійскій, быв-
шій въ дружественныхъ отношеніяхъ съ эмиромъ Гранады, берберомъ
Хаббузомъ, отказался признать поддѣльнаго Хишама Ц035=426). Но
и остальнымъ оставалось сдѣлать еще значительный шагъ отъ этой бу-
мажной присяги до дѣйствительнаго содѣйствія возстановленію его власти
надъ всею Испаніей. И прежде, чѣмъ дипломатіи кадія удалось вызвать
ихъ на этотъ шагъ, все предпріятіе могло еще провалиться. Дѣло въ
томъ, что провозглашеніе халифа-Омайяда въ Севильѣ естественно об-
условливало отрицаніе верховной власти Хаммудита Я х ь и-М у’т а л и,
признанной 8 лѣтъ тому назадъ; взбѣшенный этимъ. Яхья велѣлъ не-
медленно изъ близъ лежащей Кармоны напасть на непокорныхъ вас-
саловъ. Къ сожалѣнію, этотъ несравненный князь имѣлъ забавную
привычку: онъ былъ почти всегда пьянъ; когда однажды вечеромъ се-
вильцы, которымъ была извѣстна эта маленькая слабость, неожиданно
напали подъ начальствомъ Измаила и Мухаммеда, изгнаннаго князя
кармонскаго, на Кармону, Яхья, по обыкновенію нѣсколько подвы-
пившій, имѣлъ неосторожность выѣхать съ небольшимъ отрядомъ и
броситься на враговъ. При этомъ онъ попалъ въ приготовленную за-
саду и былъ }битъ; самая Кармона была захвачена врасплохъ Му-
ИСЛАМЪ. 7. ГѴ*.	12
178
хаммедомъ; гаремъ и всѣ сокровища убитаго Яхьи сдѣлались добычей
непріятеля (въ нач. 427=въ концѣ 1035 г.). Этимъ не только до поры
до времени закончилась война, но Севилья еще навсегда избавилась
отъ опасности серьезнаго нападенія съ этой стороны. Власть Яхьи
перешла къ брату его Идрису I въ Малагѣ, но въ то же время
двоюродный братъ его, Мухаммедъ, сынъ Касима Ма’-
м у н а, объявилъ себя самостоятельнымъ княземъ *) въ А л г е с и-
расѣ. Слѣдствіемъ этого раздѣла было почти полное безсиліе хамму-
дитскихъ берберовъ; и сверхъ того, благодаря возстановленію власти
Мухаммеда въ Кармонѣ, севильцы оказались прикрытыми съ этой сто-
роны.
Такой быстрый и блестящій успѣхъ, превзошедшій всѣ ожиданія,
еще болѣе вскружилъ голову кадію, и онъ немедленно сталъ добиваться
дѣйствительнаго подчиненія отдѣльныхъ арабско-славянскихъ госу-
дарствъ власти Хишама, другими словами—своей собственной. Между
тѣмъ, чѣмъ меньше Кордовѣ и восточнымъ княжествамъ, со вре-
мени смерти Яхьи, приходилось бояться берберовъ, тѣмъ меньше
готовности проявляли они поступиться своею самостоятельностью въ
пользу могущественной Севильи. Копа кади захотѣлъ было поселиться
со свопмъ лже-халифомъ въ старомъ дворцѣ Омайядовъ, кордовскіе
патриціи рѣшительно воспротивились этому; имъ удалось распростра-
нить въ народѣ сомнѣніе въ подлинности цыновочника, а такъ какъ
формальная осада города все же была Аббадиду не подъ силу, то онъ
поневолѣ долженъ былъ отказаться отъ присоединенія его. Такая же
неудача постигла его, когда онъ попытался наказать Зухейра Аль-
меріи с к а г о за его упорное отрицаніе лже-Хишама и заставить
его покориться силою: соединенное войско «славянина» и его союз-
ника, Хаббуза Гранадскаго, нанесло войску кадія пораженіе, и ему плохо
пришлось бы, если бы не умеръ вскорѣ послѣ того (429=1038) гра-
надскій эмиръ и не возгорѣлся споръ между его наслѣдниками я Зу-
хейромъ, окончившійся смертью послѣдняго и захватомъ Альмеріи
А б д ъ-а ль-Азизомъ изъ Валенціи. Вспомнимъ, что изъ-за этого про-
изошла война между Абдъ-аль-Азизомъ и Муджахидомъ изъ Деніи, и за-
тѣмъ послѣдовало вновь объявленіе независимости Альмеріи подъ властью
Бену Сумадиховъ; но благодаря этому была исключена всякая
возможность примиренія славяно-арабскихъ интересовъ, и кади былъ
*) Но еще не халифомъ, какъ сообщаетъ (несомнѣнная описка) Дози, Ніьіоіге
IV, 24. Этотъ титулъ оиъ принялъ только въ 440 (1048—49) г. ср., тамъ же, стр,
66, и Абдъ-аль Вахидъ, Нізіогу оі’ іЬе АІтоЪаЛез, изд. Дози стр. 45, строка 13; 49,
2; Ибнъ аль Асиръ, изд. Торнберга IX 197, 2; 198. 7 (очевидно, что оба пользуются
Хумейдіемъ, ср. Бауан^оз, НіаЬогу оГ ЬЬе МоЬалітейап Еупазііев іп 8раіп, И, Ар-
репйіх, стр. XVIII, XXII).
179
вынужденъ предоставить Востокъ самому себѣ. Съ тѣмъ замѣчатель-
нымъ безпристрастіемъ, которое онъ обыкновенно проявлялъ при вы-
борѣ цѣли своихъ завоевательныхъ стремленій, онъ теперь обратился
противъ своего недавняго союзника Мухаммеда Кармонскаго. Въ его
владѣнія, кромѣ столицы, входило еще нѣсколько сосѣднихъ округовъ
какъ напр. Оссуна и Эсиха; въ то время, какъ севильскія войска
завоевывали эти округа, Аббадидъ старался возбудить возмущеніе въ
Гранадѣ, чтобы помѣшать новому эмиру, Бадису, явиться на помощь
къ своимъ кармонскимъ землякамъ. Благодаря тому, что у жестокаго
эмира было уже множество враговъ, кадію было не трудно устроить
заговоръ съ цѣлью низверженія Бадиса и возведенія на гранадскій
тронъ одного изъ его двоюродныхъ братьевъ. Но заговоръ этотъ былъ
открытъ, пока еще подготовлялся, и въ то время, какъ сынъ кадія
Изма илъ былъ занятъ осадой Кармоны, самъ Бадисъ пошелъ на по-
мощь городу, а съ другой стороны шло войско Идриса I изъ Ма-
лаги, къ которому Мухаммедъ также обращался за помощью. Три
войска сошлись прпЭсихѣ. Благодаря неосторожности Изма’ила,
слишкомъ увѣреннаго въ побѣдѣ, положеніе севильцевъ ухудшилось;
когда ихъ полководецъ съ обычною храбростью бросился имъ на по-
мощь, чтобы возстановить положеніе, онъ погибъ п союзные бербер-
скіе предводители одержали рѣшительную побѣду (431=1039). Снова
кадію угрожала серьезная опасность: если бы только союзъ Бадиса съ
Хаммудитомъ оказался продолжительнымъ, то съ этой стороны кади
могъ ожидать рѣшительныхъ дѣйствій, направленныхъ противъ его
столицы. Однако до этого дѣло не дошло. Послѣ побѣды при Эспхѣ
Идрисъ I прожилъ очень недолго, а послѣ его смерти въ его ма-
ленькомъ государствѣ, состоявшемъ кромѣ области Малаги еще
изъ округовъ Танжера и Цеуты, установилось полное безначаліе.
Славянинъ Н е д ж а, намѣстникъ африканской провинціи, противъ сына
Идриса, Яхьи, выставилъ сына бывшаго халифа Яхьи-Му’утали—Хас-
сана. Послѣдній одержалъ верхъ и велѣлъ умертвить своего соперника,
но вскорѣ самъ былъ отравленъ своею женою (сестрою убитаго) *).
Послѣ этого Неджа самъ попытался захватить въ свои руки верхов-
ную власть, но черезъ нѣкоторое время, когда уже казалось, что по-
лояуэніе его упрочилось, возмутились берберы, знать не хотѣвшіе
*) По Дози, Нізіоіге IV, 299, въ 1041 (432-3) г.; въ 434 (1042-3) по Ибнъ
Аль-Асиру, изд. Торнберга IX, 197, и по Ибнъ Халдуну (у бауап&оз, Нізіогу о€
іѣе МоЬатшейап ПупаИіез іи 8раіп II, 246; въ изданіи Булакскомъ, IV, стр. 156
стоитъ 438 годъ (зіс!). Дози быть можетъ имѣлъ въ виду только приблизительное
обозначеніе по А б д ъ-а л ь-В а х и д у, Нізѣоту о Г іЬе АІтоЬаііез, 2 е<1. стр. 46, п Ху
мейдію (у Сауап^оз, II, Арр. XIX); единственная вѣрная дата—повидимому под-
твержденный Понъ Бассамомъ годъ смерти Неджп—434 (1043; Нізі. IV, 60).
12*
180
«славянскаго» властителя; они убили его и провозгласили халифомъ
Идриса II, брата Хассана (434=1043). Но, добродушный до слабо-
сти, онъ не былъ способенъ возстановить пошатнувшееся значеніе
династіи; вслѣдствіе этого отдѣльные вожди дѣлали все, что имъ было
угодно; Бадисъ Гранадскій, хотя и продолжалъ, какъ бы въ насмѣш-
ку, въ своихъ мечетяхъ молиться за Хаммудита, завладѣлъ цѣлымъ
рядомъ замковъ въ области Малаги, не встрѣтивъ сопротивленія;
словомъ—о правительствѣ не было и рѣчи. Наконецъ, все это надоѣло
берберамъ; они низвергли безличнаго халифа и присягнули ею двою-
родному брату Мухаммеду (438=1046-7); но этотъ имъ пришел-
ся не по вкусу, благодаря своей строгости, вслѣдствіе чего нѣкоторые
вассалы, жившіе въ провинціи, стали на сторону другого Мухамме-
да, владѣвшаго въ Алгесирасѣ, и теперь также принявшаго титулъ
халифа (440=1048-9). Между тѣмъ низвергнутый Идрисъ П на-
шелъ убѣжище у бербера Абу Нура, владѣтеля Ронды; такимъ
образомъ, какъ съ негодованіемъ замѣчаетъ арабскій историкъ, на
клочкѣ земли въ 20 квадратныхъ миль, было четыре человѣка, без-
застѣнчиво присвоившихъ себѣ священное имя властителя всѣхъ
правовѣрныхъ-. лже-Хишамъ въ Севильѣ, Идрисъ П въ Рондѣ, и два
Мухаммеда,—въ Малагѣ и въ Алгесирасѣ.
Понятно, что при такихъ условіяхъ на улицѣ Аббадидовъ былъ
праздникъ. Въ 433 (1042) г. кади Абу-ль Касимъ Мухаммедъ ото-
шелъ въ вѣчность. Ему наслѣдовалъ Аббадъ (433—461=1042—1069),
какъ-бы созданный для того, чтобы еще превзойти отца въ его хит-
рой и насильственной политикѣ. Въ 451 (1059) г. онъ нашелъ свое-
временнымъ сообщить, что продержавшійся до этого времени лже-
Хишамъ тихо опочилъ (естественною или неестественною смертью) и
что онъ высказалъ послѣднюю волю, чтобы онъ, Аббадъ, былъ эми-
ромъ всей Испаніи. Вслѣдствіе этого онъ принялъ титулъ Аль-Му’-
тадидъ, и арабы не преминули обратить вниманіе на удивительное
сходство между этимъ завоевателемъ и халифомъ Аббасидомъ того-
жѳ имени (П, 226). Но это—вопіющая несправедливость по отноше-
нію къ послѣднему: если онъ и былъ самовластнымъ, то въ то же
время въ общемъ онъ былъ порядочный человѣкъ, между тѣмъ какъ
Аббада приходится считать однимъ изъ отъявленнѣпшихъ негодяевъ
во всей всемірной исторіи.
Нечего говорить, 'что для выполненія своихъ честолюбивыхъ замы-
словъ онъ не пренебрегалъ никакпми средствами. Мы не будемъ здѣсь
говорить о многочисленныхъ мелочныхъ проявленіяхъ его коварства
и предательства; но въ 445 (1053) г. онъ однажды пригласилъ въ
Севплью владѣтелей Гонды, Морона и Аркосъ-Хереса, съ которыми
жилъ въ полномъ мирѣ п былъ въ дружественныхъ отношеніяхъ, и
181
здѣсь замуровалъ пхъ въ банѣ, вмѣстѣ со свитой, всего около 60
человѣкъ; онп задохлись отъ проведеннаго туда горячаго воздуха,
послѣ чего Аббадъ, какъ ни въ чемъ не бывало, присвоилъ ихъ владѣ-
нія, Но еще хуже этого была его мелочная мстительность, благодаря
которой Аббадъ никогда не забывалъ ни малѣйшей обиды и умѣлъ
нападать на свои жертвы съ какимъ-то сатанинскимъ коварствомъ.
По какому-то поводу онъ отобралъ у одного изъ своихъ подданныхъ,
который къ тому еще былъ слѣпъ, все его состояніе; бѣдняга отпра-
вился въ Мекку, поселился въ качествѣ нищаго въ священномъ городѣ
у Ка’бы, и не переставалъ всенародно высказывать свое негодованіе
на несправедливость своего прежняго государя. Возвращавшіеся па-
ломники разсказывали объ этомъ въ Севильѣ, и вскорѣ объ этомъ
узналъ самъ эмиръ. Когда въ одинъ изъ слѣдующихъ годовъ приблизилось
время снаряженія испанскихъ паломниковъ въ дальній путь въ Ара-
вію, Му'тадидъ позвалъ одного изъ собиравшихся правовѣрныхъ и
далъ ему замкнутый ларчикъ, съ порученіемъ передать его слѣпому
въ подарокъ отъ его государя. Когда тотъ получилъ ларчикъ, то
сначала было удивился, но затѣмъ въ душѣ попросилъ прощенія у
эмира, желавшаго, повидимому, вознаградить его за причиненные ему
убытки, и, какъ обыкновенно дѣлаютъ слѣпые, сталъ съ восторгомъ
ощупывать одну за другою золотыя монеты, которыя были въ ларчикѣ.
Но оказалось, что монеты были покрыты ядомъ, и онъ умеръ въ
тотъ-жѳ день. Высшее наслажденіе Му’тадиду доставлялъ его <садъ»,
въ которомъ цвѣты были разсажены въ черепахъ, разставленныхъ въ
порядкѣ и снабженныхъ ярлычками съ именами ихъ прежнихъ обла-
дателей; здѣсь не было только княжескихъ череповъ, которые онъ
сохранялъ особо въ отдѣльномъ ящикѣ. Но въ то-же время онъ
писалъ для свопхъ любовницъ, которыхъ у него было не мало, самые
чувствительные н нѣжные стихи, игралъ роль человѣколюбиваго, живо
интересовался науками и искусствами: совершенный Неронъ, только
не сумасшедшій, какимъ былъ по всей вѣроятности императоръ, а
потому не заслуживающій никакого снисхожденія. Онъ напоминалъ
этого безумнаго тирана своею силою и красотою, своею склонностью
къ неумѣренно разгульной жизни, и вмѣстѣ съ тѣмъ въ работѣ онъ
проявилъ не меньшую энергію, при завидной ясности и остротѣ мысли.
Такой-же страшный, какъ его современникъ, Бадисъ Гранадскій,
онъ былъ значительно опаснѣе его, какъ ядовитая змѣя страшнѣе
волка. Во всякомъ случаѣ мелкія [государства Андалузіи, быстро
шедшія къ упаду, должны были мало по малу становиться добычей
ихъ обоихъ, пока, наконецъ, столкновеніе между ними стало неизбѣж
нымъ. Первыя враждебныя дѣйствія произошли вскорѣ послѣ вступленія
на престолъ Му’тадида; но, до тѣхъ поръ, пока между ихъ границами
182
находились другія области, Бадпсъ только изрѣдка вмѣшивался въ
борьбу между Лббадпдаыи п берберами Кармоны, на которыхъ
были направлены первыя нападенія со стороны севильцевъ. Нельзя
отрицать, что М у*т а д и д ъ (я называю его этимъ именемъ, хотя онъ
принялъ его позже), проявилъ въ этомъ дѣлѣ большую энергію: почти
одновременно съ войной противъ Кармоны, продолжавшей храбро
сопротивляться и послѣ смерти Мухаммеда (434—1042-3), при его
наслѣдникѣ, Исхакѣ, Му’тадидъ напалъ на западныя княжества и.
отобравъ Мертолу у ея владѣтеля (436=1044),—сразился еще противъ
войскъ Ніеблы и Бадахоса. Нѣтъ возможности здѣсь въ по-
дробностяхъ прослѣдить всѣ эти войны, въ которыхъ даже слабая М а-
л а г а попыталась принять посильное участіе; ограничусь указаніемъ
на то, что въ этой борьбѣ особенную энергію проявилъ сынъ Му’та-
дида, Изма’илъ, что она лишь на мгновеніе прекратилась благодаря
вмѣшательству спокойнаго и миролюбиваго ІІбнъДжахвара Кор
довскаго и что послѣдствіемъ ея было значительное увеличеніе севиль-
ской области. Уже въ 443 (1051—2) г. были завоеваны Хуельва,
Ніебла и Сильвесъ, а послѣ предательскаго умерщвленія вла-
стителей Ронды, Морона и А р к о с ъ-Х е р ѳ с а (445=1053), и
ихъ области перешли въ руки Му’тадида, съ тѣмъ большею лег-
костью, что арабская часть населенія изъ ненависти къ берберскому
правительству оказывала содѣйствіе завоевателямъ. Бадисъ Гранадскій
былъ внѣ себя отъ ярости, когда узналъ о предательскомъ убійствѣ
дружественныхъ ему вождей-соплеменниковъ; но и помимо этого быст-
рый ростъ могущества Аббадидовъ являлся внушительной угрозой для
Гранады. Однако гуманный образъ мыслей еврейскаго визиря, Самуила,
помѣшалъ привести въ исполненіе страшный планъ жестокой мести
гранадскимъ арабамъ за все то, что Му’тадидъ сдѣлалъ берберамъ; но
несмотря на это, все же дѣло дошло до войны, которая была ведена
съ обѣихъ сторонъ съ большимъ озлобленіемъ, но, какъ оказалось впо-
слѣдствіи, не привела къ рѣшительному исходу. Какъ бы то ни было,
черезъ нѣсколько лѣтъ вниманіе обоихъ враждующихъ эмировъ было
отвлечено новыми событіями въ другую сторону. Изъ предыдущаго мы
могли убѣдиться, что дѣла у Хаммудитовъ шли все хуже и хуже. По-
пытка Мухаммеда изъ Альгесираса, подкрѣпить свои притяза-
нія на халифатъ завоеваніемъ Малаги, кончилась полнѣйшей неудачей
(440=1048—49); онъ умеръ въ томъ же году, а сыну его, Касиму,
пришлось снова довольствоваться скромной ролью, указанной ему усло-
віями его ничтожнаго государства. Въ Малагѣ другой Мухаммедъ
процарствовалъ приблизительно до 444 или до 445 г. (1052, 1053);
послѣ его смерти снова возникли распри, при которыхъ Идрису III
никакъ не удавалось добиться признанія со стороны берберовъ. Въ
183
концѣ концовъ пришлось обратиться къ старому Идрису II,—онъ,
вѣроятно, въ это время, вслѣдствіе смерти владѣтеля Ронды, лишился
убѣжища,—и снова предоставить ему власть, которою онъ, надо думать,
мало пользовался до своей блаженной кончины въ 447 (1055) г. За-
тѣмъ очередь дошла до сына Идриса I, Мухаммеда II; но ме-
жду тѣмъ Вади су, такъ называемому вассалу этихъ <халифовъ>,
которыхъ можно сравнить съ позднѣйшими Аббасидами, показалось,
что пора сорвать тотъ плодъ, который онъ давно жадно ощупывалъ;
въ 449 (1057) г. онъ захватилъ эту чудную страну, не встрѣтивъ
сопротивленія. Вѣроятно, онъ былъ бы не прочь прихватить еще кое-
что. но тутъ его предупредилъ его неизмѣнный противникъ М у’т а-
дидъ. пославшій уже въ слѣдующемъ году (450=1058) изъ Севильи
войско противъ Альгеспраса. Не трудно было заставить безсиль-
наго Касима покинуть свое маленькое княжество; имъ и закончился
рядъ испанскихъ халифовъ и эмировъ изъ рода Хаммудитовъ. При-
надлежавшіе еще прежде къ области Малаги округа Танжера и
Ц е у т ы сохранили свою самостоятельность подъ властью берберскаго
вождя С ако та, пхъ бывшаго намѣстника. Мухаммедъ II спасся
отъ Бадиса сначала въ Альмерію, а потомъ (456=1064) въ африкан-
скуюМели ллу, жители которой избрали его своимъ предводителемъ и
остались ему вѣрны до его смерти (460=1068). Касимъ же, какъ
большинство изъ мелкихъ владѣтелей, спасшихъ свои головы отъ сун-
дука Му’тадида, удалился въ Кордову. Какъ и всюду въ далекихъ
странахъ ислама, в здѣсь А л и д ы первые потерпѣли самую горькую
неудачу.
Впрочемъ и тѣмъ, которые подготовили гибель пхъ могуществу,
не пришлось спокойно наслаждаться грабежами. Пока живъ былъ
М у’т а д и д ъ, не прекращалась борьба его съ Бадпсомъ: онъ не прочь
былъ бы присоединить къ Альгесирасу и чудную Малагу, но вре-
менный захватъ города привелъ лишь къ чувствительному пораженію,
нанесенному его даровитому, но, какъ полагается поэтическимъ нату-
рамъ, нѣсколько геніально-небрежному сыну Мухаммеду, которому
онъ поручилъ это предпріятіе; да и впослѣдствіи ему не удалось до-
стигнуть въ этомъ направленіи какихъ-либо успѣховъ. Но еще не за-
долго до смерти въ 459 (1067) г. Му’тадпдъ сдѣлалъ удачный ходъ, за-
хвативъ Кармону, изъ-за которой было столько споровъ. Однако спра -
ведливая судьба уже нашла средство нанести неизлѣчимую рану въ серд-
це этому закоснѣлому тирану: храбрый и умный сынъ его II з м а’и л ъ,
лучшій его полководецъ, главная опора его власти при безпрестанной
борьбѣ, возмутился противъ него и, несмотря на дарованное ому по-
милованіе, зная коварный и вѣроломный характеръ отца и опасаясь
его, вскорѣ затѣмъ рѣшился на покушеніе на его жизнь. Въ припадкѣ
184
справедливаго гнѣва Му’тадидъ собственноручно зарубилъ его; но ни-
когда онъ не могъ забыть измѣну и утрату сына. Въ то же время и
могущество Бадиса, достигшее расцвѣта, стало клониться къ упадку:
въ 459 (1066) г. умеръ его замѣчательный министръ, еврей Самуилъ
Ха-Нагидъ, а сынъ его, не менѣе даровитый, но до невозможности
одержимый высокомѣрнымъ скептицизмомъ и небрежнымъ легкомыс-
ліемъ, Іосифъ, къ которому перешла должность визиря, ужъ черезъ нѣ-
сколько недѣль палъ жертвой религіознаго фанатизма берберовъ, въ
которыхъ онъ оскорбилъ самыя сокровенныя чувства. Вслѣдствіе того,
что Бадисъ, предаваясь своему любимому пороку—пьянству, съ каж-
дымъ днемъ становился все болѣе невмѣняемымъ, до самой своей смерти,
послѣдовавшей лишь въ 465 (1073) г., его владѣнія все урѣзывались,
а его значеніе все падало. Но хотя это значительно облегчало по-
ложеніе его стараго соперника, однако послѣдніе дни М у’т а д и д а
были омрачены заботами, тяжелымъ бременемъ начавшими ложить-
ся на всю Испанію. Но никогда безобразія, сопровождавшія раз-
дробленіе мусульманской Испаніи на мелкія государства, которымъ
мы, пожалуй, сдѣлали слишкомъ много чести, удѣливъ имъ въ нашемъ
изложеніи столько мѣста, не могли бы такъ долго продолжаться без-
наказанно, если бы христіанскія государства полуострова
въ первой половинѣ V (X) столѣтія не были обезсилены распрями
между Леономъ и Наваррой-Кастиліей, а потомъ возмущеніями знати
противъ Фердинанда I. Вслѣдствіе этого за это время война не шла
дальше незначительныхъ случайныхъ набѣговъ въ обычномъ духѣ, и
не только сравнительно сильные Бену Худы Сарагосскіе, но
и болѣе слабые Зу-нъ-Нуны Толедскіе п Афтасиды изъ
Бадахоса, которымъ такъ много пришлось терпѣть отъ Аббадидовъ,
были всегда въ состояніи отстаивать свои владѣнія противъ наслѣд-
ственныхъ враговъ ислама. Теперь обстоятельства измѣнились. Фер-
динандъ I упрочилъ, наконецъ, свое положеніе и рѣшилъ испробо-
вать, чего можетъ достигнуть умѣлый человѣкъ, стоящій во главѣ
полнаго силъ соединеннаго Леонъ-Кастильскаго королевства. Первый
ударъ былъ направленъ противъ Музаффара въ Бадахосѣ, у
котораго онъ отобралъ въ 449 (1057) г. Визеу и Ламего; въ слѣдую-
щіе годы онъ отобралъ нѣсколько крѣпостей у Худпда Муктедира,
къ югу отъ Дуэро, и наконецъ дошла очередь до Ма’муна То-
ледскаго, сѣверную область котораго Фердинандъ завоевалъ до
Алкалы дѳ Хенаресъ. Да и этотъ городокъ онъ не замедлилъ бы
взять, если бы Ма’амунъ не поспѣшилъ смириться. За большіе подарки
онъ купилъ себѣ миръ; но всѣ три эмира вынуждены были согласиться
на признаніе кастильскаго верховнаго господства и на ежегодную
уплату податей, лишь бы только избавиться отъ дальнѣйшихъ потерь.
185
Такимъ образомъ энерги'Гный король обезпечилъ себѣ возможность,
ужъ теперь двинуться далѣе на югъ. Въ 455 (1063) г. онъ напалъ на
Севильскую область, и М у’т а д и д ъ, въ томъ же году тяжко потря-
сенный *) страшнымъ ударомъ, нанесеннымъ ему его неблагодарнымъ
сыномъ Изма иломъ, счелъ нужнымъ послѣдовать примѣру остальныхъ
князей. Правда, что этотъ хитрецъ съумѣлъ нѣсколько умѣрить тре-
бованія кастильцевъ, съигравъ ловкую комедію съ нѣкоторыми святы-
нями, особенно съ мощами св. Исидора Севильскаго, по отношенію къ
которымъ онъ вдругъ проявилъ совершенно непонятное благоговѣніе.
Но все-таки онъ былъ вынужденъ унизиться до положенія данника
и вассала христіанскаго короля. Въ слѣдующемъ году (456=1064)
христіане избрали опять новое направленіе: они завоевали Коимбру,
несмотря на мпръ, заключенный съ Бадахосомъ, а изъ вновь пріобрѣ-
тенной позиціи въ Толедской области Фердинандъ предпринялъ риско-
ванный походъ на Валенцію. Тамъ находился у власти, послѣ смерти Ами-
рида Альманзора (453= 1061), сынъ его, ограниченный А б д ъ-а л ь-М е-
л и к ъ, совершенно напрасно избравшій титулъ А л ь-М узаффаръ
«побѣдоносный». Онъ далъ себя выманить изъ города, благодаря военной
хитрости кастильцевъ, попалъ въ приготовленную засаду я
едва не былъ взятъ въ плѣнъ. Уже въ 457 (1065) г. Фердинандъ появился
снова и на этотъ разъ несомнѣнно взялъ бы Валенцію, если бы болѣзнь
не принудила его отступить. Еще разъ городъ былъ спасенъ; чтобы из-
бавить его и на будущее время отъ послѣдствій глупости Абдъ-аль-
Мелика, Ма’ьунъ Толедскій, тесть негоднаго Амирида, велѣлъ
арестовать его и захватить его область (457=1065). Между тѣмъ му-
сульманамъ плохо пришлось по ту сторону Эбро. Уже нѣсколько де-
сятковъ лѣтъ тому назадъ шайка французскихъ норманновъ при-
нимала участіе въ войнахъ графа Барцелонскаго противъ му-
хаммеданскихъ сосѣдей. Извѣстно—и намъ придется еще объ этомъ
говорить—какъ эти сильные, но грубые сыны сѣвера, съ избраннаго
ими мѣста жительства у устьевъ Сены, большими толпами стремились
въ качествѣ наемниковъ на югъ, гдѣ они мало по малу, особенно въ
Италіи, стали главною составною частью княжескихъ войскъ. Въ
456 (1064) г. войско, состоявшее изъ норманнскихъ, бургундскихъ и
французскихъ отрядовъ, вѣроятно, находившееся на службѣ у папы
*) Впрочемъ не установлено, было-ли нападеніе со стороны христіанъ до или
послѣ возмущенія Изма’ила; но въ виду близкаго совпаденія по времени этихъ
двухъ событій я позволилъ себѣ установить причинную связь между послѣдними и
малодушіемъ Мутадида, которое иначе кажется неожиданнымъ (ср. Дози, Нівюігѳ,
IV, 119), впрочемъ я долженъ сознаться, что для объясненія перваго ивъ назван-
ныхъ событій, пожалуй, достаточнымъ основаніемъ является неустойчивость мусуль-
манскихъ княвей, о которой рѣчь впереди.
186
Александра II, вдругъ вздумало проникнуть черезъ Пиренеи въ
Испанію, быть можетъ, для того, чтобы отомстить за сарацинскихъ
пиратовъ, которые издавна безпокоили итальянскіе берега, и со вре-
мени Муджахида (въ Дѳніи) становились все назойливѣе. Но,
понятно, что жертвою этой страшной мести были люди ни въ чемъ
неповинные. Самою сильною пограничною крѣпостью мусульманъ въ
Арагоніи на сѣверѣ считался Барбастро (Барбоштеръ); его-то и
окружили пришельцы, и такъ какъ Муктедиръ Сарагосскій, также
какъ и его вассалы, чувствовалъ себя слишкомъ слабымъ, чтобы рѣ-
шиться силою освободить городъ отъ осады, то гарнизонъ былъ вы-
нужденъ сдаться. Норманны и франки запятнали христіанство гнус-
нымъ нарушеніемъ капитуляціи, страшною рѣзнею, произведенною среди
жителей, и возмутительнымъ обращеніемъ *)съ тѣми, которымъ уда-
лось избѣгнуть этой участи. Но несмотря на ужасъ, охватившій
всѣхъ, даже въ Андалузіи, при извѣстіи о злодѣяніяхъ этихъ варвар-
скихъ полчищъ, никому (по крайней мѣрѣ въ руководящихъ кругахъ)
и въ голову не пришло спросить о причинахъ, вслѣдствіе которыхъ
испанско-арабское государство, еще полстолѣтія тому назадъ столь
могущественное, обратилось въ сборное мѣсто для всякаго сброда; а
тѣ, которые въ роскошныхъ дворцахъ играли роль царей и застав-
ляли наемныхъ поэтовъ восхвалять себя до небесъ, по поводу никогда
не совершенныхъ ими подвиговъ, не хотѣли ударить палецъ о палецъ
для предотвращенія этпхъ ужасовъ.
Правда, что въ народѣ мало по малу распространялось озлобленіе,
а дальновидные и свободомыслящіе люди не боялись, въ своихъ исто-
рическихъ сочиненіяхъ, проводить сравненія между цвѣтущимъ состоя-
ніемъ страны, спокойствіемъ и безопасностью, бывшихъ при халифахъ,
и нынѣшнимъ бѣдственнымъ раздробленіемъ на мелкія государства; но
при дворахъ сознательно отворачивались отъ дѣйствительности. Въ это
время судьба даровала мусульманскимъ государствамъ еще одну по-
слѣднюю отсрочку и, такимъ образомъ, возможность рѣшиться на му-
жественную и патріотическую политику. Фердинандъ I умеръ въ концѣ
1065 (нач. 458) г.; изъ-за наслѣдства этого могущественнаго короля,
его три сына затѣяли споръ и лишь по прошествіи десяти лѣтъ, Аль-
фонсъ VI соединилъ подъ своею властью королевства Кастилію,
Леонъ и Галицію. АІу’тадпдъ Севильскій съумѣлъ воспользоваться
этимъ счастливымъ случаемъ только для новыхъ завоевательныхъ
войнъ противъ сосѣдей, но смерть его (461=1069), ускоренная чрез-
мѣрной тратой силъ на работу, разгульную жизнь и заботы, избавила
*) Подробнѣе объ этомъ у Дози, ЕесЬегсЬез виг ГЬівіоіге ек Іа ІіНёт&Шге
йе І’Еврадпе II, 340 и слѣд.
187
Андалузію отъ одного изъ самыхъ зловредныхъ зачинщиковъ безпре-
станныхъ распрей, грозившихъ гибелью цѣлой націи. Однако очень
скоро выяснилось, что будущая судьба зависитъ не отъ отдѣльныхъ
личностей: разложеніе Андалузіи было болѣзнью вѣка, и лучшіе люди
того времени были въ состояніи только понять ее, но не были въ со~
стояніи найти противъ нея средства.
Мы уже попытались вкратцѣ очертить странный характеръ того
времени, представляющійся намъ въ видѣ лика Януса. Не говоря уже
о матеріальномъ благосостояніи и роскошной жизненной обстановкѣ,
которыми въ то время еще пользовалось общество въ Андалузіи, ум-
ственная жизнь народа именно въ это время достигла своего высшаго
развитія. Никогда поэзія и наука не пользовались такимъ уваже-
ніемъ, никогда занятіе ими не было такъ распространено, какъ теперь.
Эмиръ Музаффаръ въ Бадахосѣ, а позже его сынъ Омаръ А л ь-М у-
теваккиль принадлежали къ числу наиболѣе усердныхъ ученыхъ и
лучшихъ знатоковъ литературы; а если нужно изъ безконечно-боль-
шого числа испанско-арабскихъ поэтовъ выбрать того, въ стихахъ
котораго яснѣе всего проявляются свойственныя имъ изящество мысли
и глубина чувства, то всегда называютъ сына изверга Му’тадида, при-
влекательнаго и несчастнаго Мухаммеда, который въ это время
вступилъ на Севильскій престолъ подъ именемъ А л ь-М у’т а м и д а.
Но едва ли менѣе знамениты многіе другіе поэты, какъ напр. слиш-
комъ ученый для насъ Пбнъ Абдунъ изъ Бадахоса, Ибнъ Ха-
фаджа изъ Хукара (Шукара), Ибнъ Саидъ изъ Гранады и окру-
женная романтическимъ сіяніемъ поэтическая пара: прекрасная Бал-
лада, дочь Омайяда Мустакфи, непохожая на своего отца, и ея
возлюбленный (впрочемъ не единственный), андалузскій «Тибуллъ»—
Ибнъ Зейдунъ. Но при этомъ перечисленіи мы не забудемъ упо-
мянуть также о великихъ еврейскихъ поэтахъ Испаніи—
Самуилѣ Нагидѣ, гранадскомъ визирѣ, и наиболѣе выдающемся
изъ всѣхъ Соломонѣ Ибнъ Габиролѣ.—Одновременно съ
этимъ мы замѣчаемъ расцвѣтъ исторической науки, которой
въ Испаніи занимались съ особенной любовью. Одинъ изъ наибо-
лѣе выдающихся представителей историковъ—благородный Ибнъ
X а з м ъ, бывшій нѣкогда визиремъ у несчастнаго Абдуррахмана V,
старался послѣ паденія халифата уйти отъ невзгодъ того вре-
мени, погрузившись въ серьезныя и многостороннія занятія богослов-
ско-юридическими и историческими науками; затѣмъ настоящій «клас-
сикъ» въ этой области—Ибнъ Хайянъ изъ Кордовы; большая
исторія его времени, въ 60-ти томахъ, представляетъ главнѣйшій и почти
единственный источникъ для всѣхъ послѣдующихъ сочиненій. Главное
обстоятельство, благодаря которому названные ученые и ихъ совре-
188
мѳнники стоятъ значительно выше въ сравненіи съ прежними учеными,—
это безпристрастіе и правдивость, ставшія возможными только при
новыхъ политическихъ условіяхъ; ихъ труды, къ сожалѣнію, дошедшіе
до насъ только въ отрывкахъ, хотя и многочисленныхъ, занимаютъ
въ ряду мусульманскихъ историческихъ сочиненій вообще первое
мѣсто. Рядомъ съ ними слѣдуетъ упомянуть объ ученомъ географѣ
А л ь-Б е к р і и, происходившемъ изъ рода князей Хуэльвы, представ-
ляющемъ какъ-бы переходъ къ изслѣдователямъ въ области естество-
знанія и философіи. Эти науки въ то время нашли еще
лучшую почву своего развитія, чѣмъ всѣ остальныя. Арабскіе и сла-
вянскіе властители съ самаго начала показали, что имъ чуждъ тотъ
духъ узкаго фанатизма, который, въ Испаніи больше чѣмъ гдѣ бы то
ни было, служилъ тормазомъ для развитія этихъ наукъ. Теперь онѣ,
послѣ долгаго перерыва со времени Альманзора, снова пошли въ ходъ.
Къ концу этого періода выступаютъ знаменитые врачи—Абу-ль Ка-
симъ изъ Захры, города Абдуррахмана III, извѣстный латинскому
западу въ качествѣ наиболѣе выдающагося хирурга первой половины
среднихъ вѣковъ, подъ искаженнымъ именемъ Альбуказиса, и Абу-ль
Алй Ибнъ Зухръ, изъ знаменитой семьи ученыхъ и государствен-
ныхъ дѣятелей, съ которой намъ еще придется встрѣтиться. Наконецъ,
въ концѣ этой эпохи обращаетъ на себя вниманіе чистый образъ пер-
ваго крупнаго послѣдователя Аристотеля въ Испаніи, философа Ибнъ
Баджи Сарагосскаго (Авенпаце схоластиковъ).
Между тѣмъ какъ въ области теоретической математики не такъ
давно доказана невозможность разрѣшенія задачи о квадратурѣ круга,
надъ которой ломало голову и изощрялось столько поколѣній, прибли-
зительно такая же задача въ области этической все еще остается не-
разрѣшенной. Исторія учитъ насъ, что необходима извѣстная высота
матеріальной культуры и нѣкоторая свобода отъ предвзятыхъ мнѣній
(чтобы не сказать предубѣжденій) національнаго и религіознаго свой-
ства, чтобы для наукъ, особенно для философіи, была открыта воз-
можность плодотворнаго развитія. Но она же учить насъ и тому, что
со временемъ, по большей части очень скоро, эта культура неизбѣжно
вырождается въ изнѣженность, эта свобода—въ скептицизмъ, которые
подрываютъ силы народа, и если не окончательно уничтожаютъ, то въ
значительной степени обезцвѣчиваютъ основныя идеи религіи, неизмѣн-
наго внутренняго чувства благоговѣнія передъ высшимъ п святымъ
началомъ и преданности своей народности (не смѣшивать съ внѣш-
нею національною кичливостью). Хорошо еще, что не доказана нераз-
рѣшимость этой нравственной задачи, которая вытекаетъ изъ этихъ
отношеній, такъ какъ мы должны неотступно стремиться къ примиренію
свободомыслія съ народнымъ самосознаніемъ, образованія съ сплои; но мы
189
не найдемъ на всемъ протяженіи всемірной исторіи народа, у кото-
раго подобное стремленіе не окончилось бы преждевременною неуда-
чей. Такъ и испанско-арабская нація къ серединѣ XI столѣтія дошла
до той ступени развитія, когда выступила оборотная сторона ея бле-
стящихъ пріобрѣтеній внутреннихъ и внѣшнихъ. Если не у всего на-
рода, то у руководящихъ классовъ, сплошь, удобства жизни перешли
въ чрезмѣрную роскошь, духовная свобода—въ произволъ и распу-
щенность, а наслажденія и образованіе заслонили великія идеи
религіи и отечества, неразрывно, какъ нигдѣ, связанныя на Востокѣ.
То, что прежде, вслѣдствіе слишкомъ высокаго мнѣнія объ индивиду-
альныхъ силахъ, выражалось въ стремленіи къ обособленности народ-
ностей и племенъ, теперь обратилось въ безсильно-себялюбивую безъ-
идейность, которая изъ-за чрезмѣрной утонченности не понимаетъ
простѣйшихъ явленій, изъ-за деревьевъ не видитъ лѣса. Такимъ обра-
зомъ объясняется почти невѣроятное явленіе (какъ впрочемъ нерѣдко
бываетъ на свѣтѣ): ни одному изъ испанскихъ эмировъ въ голову не при-
шло то, что давно было ясно людямъ изъ низшихъ слоевъ населенія,
и о чемъ они давно говорили: что при войнахъ съ Фердинандомъ I
предстояла совсѣмъ иная опасность, чѣмъ когда бы то ни было раньше.
Въ то время, когда уже ясно былъ поставленъ вопросъ о томъ, быть
или не быть исламу въ западной Европѣ, такой благомыслящій пра-
витель, какъ Му’тамидъ Севильскій нашелъ возможнымъ высказать свое
міровоззрѣніе въ слѣдующемъ положеніи: <Разумъ, по моему, состоитъ
въ томъ, чтобы перестать быть разумнымъ*. II поэтому онъ велъ себя
такъ неразумно, какъ только возможно; а другіе помогали ему въ этомъ
смыслѣ, какъ могли. Андалузскіе князьки вмѣсто того, чтобы восполь-
зоваться нѣсколькими годами, пока Альфонсъ VI ссорился со своими
братьями Санхо и Гарціей, для установленія всеобщаго союза съ
цѣлью защиты противъ христіанъ, продолжали драться изъ-за кусочковъ
раздробленнаго государства, какъ собаки изъ-за кости. Неудивительно,
что при такихъ условіяхъ имъ вдругъ былъ нанесенъ ударъ, отъ ко-
тораго у нихъ посыпались искры изъ глазъ. Нанесшіе этотъ ударъ
давно заносили руку; прежде, чѣмъ говорить о послѣдствіяхъ этихъ
событій, мы должны разсмотрѣть условія, подготовившія ихъ.
I
ВТОРАЯ ГЛАВА.
Берберы въ Африкѣ и Сициліи; Алыиоравиды и Алыиохады.
Согласно культурно’исторической теоріи Ибнъ X а лд у н а, са-
маго умнаго изъ арабскихъ историковъ и одного изъ самыхъ выдаю-
щихся умовъ среди историковъ прочихъ народовъ, два рода факторовъ
обусловливаютъ главнымъ образомъ развитіе государствъ: съ внѣш-
ней стороны—отношеніе между осѣдлыми и кочующими
племенами, а съ внутренней—присущее каждому человѣку стремле-
ніе къ общественности и къ единодушію и вмѣстѣ съ этимъ
связующее начало въ единствѣ образа мыслей, естественно представ-
ляющееся Ибнъ Халду ну въ видѣ религіи. Со стороны первой группы
отношеній обычный ходъ событій таковъ *), что народъ, закаленный
лишеніями кочевой жизни и достигшій значительнаго военнаго могуще-
ства, нападаетъ на сосѣдній народъ, успѣвшій вслѣдствіе высокой куль-
туры уже изнѣжиться и обезсилѣть, покоряетъ его и присвоиваетъ себѣ тѣ
блага, которыми пользовался побѣжденный. Благодаря этому и побѣдитель,
болѣе или менѣе скоро, достигаетъ болѣе высокой степени матеріальной
и духовной культуры, но только до извѣстной поры, когда чрезмѣр-
ное изобиліе благъ начинаетъ оказывать вредное вліяніе на военныя
качества господствующихъ классовъ, вслѣдствіе чего ослабѣвшее госу-
дарство становится добычей новаго завоевателя. Рядомъ съ этимъ сказы-
вается вліяніе внутреннихъ причинъ, то содѣйствуя этому процессу, то
замедляя его. Сильное развитіе единодушія въ предѣлахъ одного рода
(вмѣстѣ съ его приверженцами), затѣмъ въ предѣлахъ цѣлаго племени
даетъ возможность подчинить своей власти менѣе объединенныхъ со-
перниковъ, чему всегда сильно содѣйствуетъ пробужденіе религіознаго
чувства; и наоборотъ—увеличеніе индивидуализма на счетъ духа общ-
ности вмѣстѣ съ распространеніемъ равнодушія къ дѣламъ вѣры
*) См. подробнѣе объ этомъ въ ясномъ и сжатомъ изложеніи А. ѵ. г е-
ше г з’а: ІЬп СЬаідпп ипіі зеіпе Сикиг&езсЪісЬіе дез ізІашізсЬеп ВеісЬез. (Въ запис-
кахъ историко-филогическаго отдѣленія Императорской академіи наукъ въ Вѣнѣ;
т. 93, 1879, стр. 581 —634; издано также въ видѣ отдѣльнаго оттиска).
191
влечетъ за собою упадокъ государства, повидимому прочно установив-
шагося.
Правда, что этимъ далеко не вполнѣ выясняется сущность и зна-
ченіе силъ, подъ вліяніемъ которыхъ созидаются и разрушаются го-
сударственные организмы въ древности и въ наше время; однако эта
теорія является исчерпывающей, несмотря на свою простоту, для объ-
ясненія тѣхъ событій, изъ которыхъ сложилась исторія мусульманской
Испаніи, западной Африки и Сициліи съ Ѵ-го (XI) по IX (XV) сто-
лѣтіе, и изъ наблюденій надъ которыми Ибнъ Халду яъ пришелъ къ
своимъ выводамъ. Въ третій разъ послѣ завоеванія Испаніи (И, 103,
104) и фатпмидской революціи(II, 297) берберы оказываютъ само-
стоятельное и рѣшающее вліяніе на ходъ всемірной исторіи и съ этихъ
поръ,- въ теченіе четырехъ столѣтій имъ принадлежитъ руководящая роль
въ исторіи ислама на всемъ западѣ. Но между тѣмъ какъ арабы, ко-
торые въ предшествовавшій, болѣе короткій, періодъ первенствовали
почти во всей этой области, съумѣли, по крайней мѣрѣ въ Испаніи,
достигнуть поразительно высокой степени матеріальной и духовной
культуры, берберскій періодъ представляетъ однообразную картину
непрерывнаго повторевія того процесса, который мѣтко изобразилъ
намъ ІІбнъ Халдунъ: и такъ продолжается до тѣхъ поръ, пока не
погибъ въ Испаніи Исламъ, а въ Африкѣ цивилизація, успѣвшая кой-
куда проникнуть. Много томовъ пришлось бы исписать, если бы мы
хотѣли изобразить эту борьбу государствъ, или вѣрнѣе племенныхъ
союзовъ, существовавшихъ въ одно время, или слѣдовавшихъ другъ
за другомъ, то здѣсь, то тамъ возникавшихъ и снова исчезавшихъ;
но и здѣсь не подробности имѣютъ значеніе для историка, а общій
ходъ событій. Повторяется все та же исторія. Съ высотъ Атласа или
изъ степей Сахары *) появляется племя или группа племенъ. Закален-
нымъ и сильнымъ кочевникамъ удается врасплохъ напасть на часть
культурной страны и въ одномъ мѣстѣ разбить неустойчивое прави-
тельственное войско. Добыча, доставшаяся на долю побѣдителей, при-
влекаетъ другія племена, которыя на время добровольно признаютъ
власть побѣдителей; и какъ комъ снѣга увеличивается масса пришель-
цевъ, заполняетъ собою всю страну, и вскорѣ онп рѣшаются напа-
дать п на города. Единство въ средѣ прежнихъ властителей, какъ и
подобаетъ восточнымъ династіямъ, далеко не образцовое, теперь со-
вершенно рушится. На развалинахъ государства, на половину разру-
шеннаго, на половину разложившагося, завоеватели воздвигаютъ новое,
раздѣляютъ между собою владѣнія побѣжденнаго племени и изгоняютъ
*) По-арабски Асъ-Сахра (собственно сѣровато-красноватая) „пустыня41,
„степь11 множ, число: Асъ-Сахара. Сахель, какъ теперь называютъ западную поло-
вину, спеціально „песчаная пустыня41.
тѣхъ, кому удалось уцѣлѣть, снова въ пустыню и въ горы. Тамъ они
или погибаютъ въ борьбѣ за существованіе, либо вновь закаляются и
размножаются и, наконецъ, черезъ десятки или сотни лѣтъ чувствуютъ
себя достаточно сильными, чтобы снова отважиться и попытать свои
силы въ Теллѣ*), и снова отвоевать плодородныя провинціи у со-
перниковъ, успѣвшихъ изнѣжиться подъ вліяніемъ городской жизни.
Такпмъ образомъ власть въ сѣверной Африкѣ переходитъ изъ рукъ въ
руки по большей части среди однихъ и тѣхъ же племенъ, хотя, ко-
нечно, отъ времени до времени появляются новыя, или до сихъ поръ
почти не выступавшія племена. Поводы для столкновеній многообразны.
По большей части борьба возгорается просто изъ-за страсти къ гра-
бежамъ и честолюбія воинственныхъ вождей. Но гораздо опаснѣе ста-
новится движеніе и принимаетъ гораздо большіе размѣры въ тѣхъ
случаяхъ, когда тѣ же побужденія проявляются у хитраго пли фана-
тически настроеннаго человѣка подъ маской религіознаго одушевленія.
У берберовъ голова безусловно подчинена пылкому сердцу, и всякій
«святой», сколько-нибудь понявшій свою роль, еще теперь можетъ не
только водить ихъ за носъ, но и увлечь ихъ на самыя отчаянныя
предпріятія: «марабутъ» теперь, какъ и во времена Абдъ-аль Кадера,
является самымъ страшнымъ врагомъ для французовъ въ Алжиріи, а
что было встарину, мы видѣли во время возстанія хариджитовъ (II, 129),
во время появленія Фатимидовъ (И, 297) и во время возмущенія Абу
Язида (II, 321). Неудивительно поэтому, что дважды политическіе
перевороты сопровождались взрывами религіознаго фанатизма, гибель-
ное вліяніе котораго распространялось далеко за предѣлы ислама. Но
никто и не ожидалъ, что изъ подобнаго движенія можетъ возникнуть
въ области религіи нѣчто новое, способное внести въ исламъ живую
струю обновленія. Добрые, ограниченные берберы никогда не были
способны къ воспріятію какой-либо плодотворной идеи (II, 99), и ихъ
религіозная воспріимчивость цѣнитъ только внѣшнее проявленіе, оста-
вляя равнодушною къ сущности. Проповѣдь христіанской любви или
мухаммеданскаго фатализма, хариджитскаго народнаго самоуправленія
или ші’итскаго самодержавія, все это для нихъ—пустын слова. Но пропо-
вѣдникъ можетъ быть вполнѣ увѣренъ въ успѣхѣ, если онъ явится съ
длинными, до нельзя растрепанными волосами, сѣдою бородою, блестя-
щими глазами, въ изорванномъ плащѣ, съ цвѣтомъ лица, говорящимъ
о полномъ незнакомствѣ съ употребленіемъ мыла, и если онъ при
этомъ громовымъ, или же гробовымъ, голосомъ разсказываетъ всякіе
ужасы. Если же онъ сверхъ того умѣетъ, благодаря непосредственной
Такъ называютъ культурную страну сѣвера въ отлнчіе отъ самой горной
цѣпи Атласа и пустыпи съ ея оазисами.
193
поддержкѣ свыше, цѣлый часъ стоять ва головѣ, голодать шесть не-
дѣль подъ рядъ, вызывать дождь, заставлять плясать змѣй п произно-
сить никому непонятныя пророчества, то ему, пожалуй, не трудно
сдѣлаться и Махдіемъ, призваннымъ установить царство Божіе на
землѣ, предшествующее кончинѣ міра и сулящее всѣмъ вѣрующимъ
спасеніе, всѣмъ безбожникамъ—погибель (II, 124, 288—9): ожиданіе
Махдія съ конца Омайядской эпохи (И, 124 и слѣд.) и среди суннитовъ
все больше распространялось и сохранилось, какъ извѣстно, и до на-
шего времени. Нечего говорить, что религіозныя движенія, возникаю-
щія въ этой средѣ, вполнѣ враждебны цивилизаціи и образованности,
а немногіе не имѣющіе значенія обряды и двѣ-три формулы, выставляе-
мыя руководителями, никогда не могли бы даже среди болѣе развитаго
народа явиться началомъ дѣйствительной духовной жизни. Такимъ
образомъ въ результатѣ бурнаго взрыва, которымъ проявляется это
движеніе, является вполнѣ безплодная затрата силъ. Подобныя проявле-
нія мусульманскаго фанатизма губятъ культуру страны, хотя по внѣш-
нему виду и можетъ казаться, что они служатъ надежной защитой
мухаммеданскихъ владѣній противъ нападеній со стороны христіанъ.
Въ самомъ дѣлѣ, нельзя отрицать, что только рѣшительное вмѣ-
шательство африканскихъ берберовъ, въ большинствѣ случаевъ еще
сохранившихъ полностью свои боевыя силы, спасло передовые посты
ислама на западѣ отъ обратнаго вытѣсненія въ Африку. То все-
общее движеніе западно-европейскихъ народовъ изъ мѣстъ своей
осѣдлости, становившихся тѣсными, совершающееся почти въ то же
время, о которомъ у насъ идетъ рѣчь, и проявляющееся въ первомъ
крестовомъ походѣ, даетъ о себѣ знать мусульманамъ въ Испаніи и
Сициліи не въ меньшей мѣрѣ, чѣмъ въ Малой Азіи и Сиріи. II оди-
наковымъ причинамъ соотвѣтствуетъ и одинаковый ходъ событій на
восточномъ и западномъ побережьѣ Средиземнаго моря. Сперва погра-
ничныя области, съ одной стороны—Валенція и Сипилія, съ другой—
Антіохія и Іерусалимъ, не выдерживаютъ сильнаго напора христіанъ.
Но затѣмъ исламъ собрался съ силами, п, благодаря могучему отпору
берберовъ, съ одной стороны, и турокъ—съ другой, не только что за-
воевателямъ былъ поставленъ предѣлъ, но мусульманамъ удалось обратно
завоевать въ Европѣ хоть часть утраченнаго, а въ Азіи—всѣ отобран-
ныя владѣнія. Но, благодаря враждебной всякому образованію грубости
этихъ кажущихся спасителей ислама, завершается внутренній упадокъ
мухаммеданскихъ государствъ, пока наконецъ окончательное разрушеніе
ихъ не вызывается, съ одной стороны, монголами, съ другой—испанцами.
Остаются на Востокѣ тѣ государства только по имени, съ которыми
мы уже успѣли познакомиться ранѣе, а на западѣ—Варварійскія госу-
дарства, представляющія картину постепеннаго, въ концѣ концовъ, без-
ИОЛАМЪ. Т. IV.	13
194
надежнаго упадка. Таково въ общемъ положеніе вещей съ XI по XV
вѣкъ у народовъ, жившихъ по берегамъ Средиземнаго моря. Что ка-
сается собственно исторіи ислама въ этотъ періодъ, изложеніемъ ко-
торой я естественно долженъ ограничиться, то мы должны особенно
имѣть въ виду постоянное столкновеніе и взаимодѣйствіе между соб-
ственно берберской исторіей и войнами мусульманъ съ христіанами.
Въ остальномъ эти столѣтія являются періодомъ сплошного упадка,
безъ какого бы то ни было появленія новыхъ великихъ идей или нрав-
ственныхъ силъ, разсмотрѣніе которыхъ могло бы привести къ сколько-
нибудь утѣшительнымъ результатамъ. Неудивительно поэтому, что
изложеніе второго періода испанско-африканской исторіи, охватываю-
щаго цѣлыхъ 450 лѣтъ, будетъ далеко не такъ обстоятельно, какъ
изложеніе первыхъ 300 лѣтъ. Впрочемъ, мы и здѣсь будемъ подроб-
нѣе останавливаться въ тѣхъ случаяхъ, когда это будетъ стоить труда.
Пустынной и страшной должна показаться Сахара тому, кто
отважится спуститься по южнымъ склонамъ Атласскихъ горъ; но въ
ней больше жизни, чѣмъ обыкновенно думаютъ. Различныя кочевыя
племена, различнаго происхожденія, живутъ въ шатрахъ въ многочи-
сленныхъ оазисахъ, скитаются въ пустынѣ. Между нпмн, особенно на
пространствѣ между Атласскими горами на сѣверѣ, Сенегаломъ на
югѣ, и океаномъ на западѣ,—не мало берберовъ. Главнымъ образомъ
часть большого племени Санхаджп (отъ которыхъ очевидно полу-
чилъ свое названіе и Сенегалъ *) проникла кое-гдѣ довольно далеко
на югъ; и передаютъ, что уже въ серединѣ П (ѴШ) вѣка они образо-
вали здѣсь значительное государство подъ властью царей изъ самой
могущественной вѣтви этого племени—Л ѳ м т у н ы. Въ III (IX) сто-
лѣтіи и къ нпмъ проникли проповѣдники ислама и обратили ихъ въ
религію Мухаммеда. Правда, что «дѣти пустыни» немногое усвоили
себѣ изъ его ученія, но главный результатъ былъ тотъ, что онп
объявили негровъ сосѣднихъ округовъ Судана вредными язычниками,
противъ которыхъ они обязаны были вести «священную войну»
(I, 225). При этомъ они захватывали богатую добычу и множество
плѣнныхъ, которыхъ выгодно продавали на рынкахъ въ Федѣ, Си-
джильмасѣ, и проч. Такъ поживали эти племена, обыкновенно назы-
ваемыя АІ уласа минами («закутанные»), отъ слова лисамъ,
означавшаго покрывало, которымъ они почему-то закрывали лицо **),
♦) Сенегалъ передѣлка ивъ слова Аснагенъ или Сенагенъ, берберское множе-
ственное число отъ слова Санагь, то-же, что Санхаджа (<1е 81апе, Ніяіоіге (Іез
ВегЬегз раг ІЬп КЬаІдоіт т. П, Алжиръ 1854, стр. 68, прим. 4).
*♦) ІІбнъ аль Асиръ IX, 428, изд. Торнберга, приводитъ нѣсколько объясненій
ношенія лисама, однако всѣ они болѣе или менѣе неправдоподобны. Это особая
повязка, закрывающая все лицо, кромѣ главъ.
195
до середины Ѵ(ХІ) столѣтіи, причемъ ихъ безмятежное спокойствіе
изрѣдка нарушалось внутренними раздорами; но теперь они вдругъ
почувствовали свое высокое призваніе *). Нѣкто Яхья Ибнъ
Ибрахимъ изъ племени Гедалы, вслѣдствіе женитьбы перешедшій
къ племени Лемтунѣ и въ концѣ концовъ ставшій вождемъ этого пле-
мени, 427(1036) г. предпринялъ паломничество въ Мекку, въ сопро-
вожденіи наиболѣе уважаемыхъ лицъ своего народа. То, что они ви-
дѣли въ дорогѣ, привело ихъ къ убѣжденію, что у нихъ дома дѣло
обстоитъ очень плохо, какъ въ отношеніи познанія вѣроученія, такъ
и относительно исполненія религіозныхъ обязанностей, и что они
обречены на власть шайтана, если не измѣнятъ кореннымъ образомъ
свою жизнь. Вслѣдствіе этого они не спѣша возвращались въ Сене-
галъ черезъ область 3 и р и д а, владѣвшаго, послѣ удаленія халифа-
фатимида Му’ызза въ Капръ (П, 329), П ф р и к і е й **) и большею
частью Магриба, и стали подъискивать здѣсь божьяго человѣка, ко-
торый согласился-бы пойти съ ними въ пустыню и, въ качествѣ апостола
истинной вѣры, проповѣдывать среди ихъ соплеменниковъ. Однако и
среди самыхъ благочестивыхъ на сѣверѣ не находилось такихъ, ко-
торымъ-бы улыбалась жизнь въ Сахарѣ. Наконецъ, въ Сиджнльмасѣ
они нашли (430=1039) человѣка, котораго Аллахъ избралъ для того,
чтобы явить новыя чудныя милости своимъ мусульманамъ. Этотъ выдаю-
щійся человѣкъ, по имени АбдуллаИбнъЯсинъальГузулій,
большой знатокъ закона, до тонкости изучившій правила и постанов-
ленія Малика и его учениковъ, былъ твердо убѣжденъ, что отъ того,
какъ исполняются предписанныя колѣнопреклоненія во время молитвы
и омовеніе передъ нею, отъ вѣрнаго взыманія налога въ пользу бѣд-
ныхъ (I, 224), отъ соблюденія правилъ при убоѣ назначенныхъ для
пищи животныхъ и т. п., зависитъ спасеніе человѣчества. Онъ воз-
мущался тѣмъ, что многіе изъ его духовной паствы, какъ оказалось,
имѣли болѣе четырехъ женъ (I, 226). Въ этомъ отношеніи, какъ и во
*) Сообщаемыя ниже данныя относительно появленія Альморавидовъ до 460
(1068) г. мною взяты у Ибнъ Халду на (по вышеупомянутому переводу бѳ Зіапе’а
П. 64 и сл.), а отчасти изъ Раудъ аль Киртасъ „бумажные луга\ лѣтописи Ибнъ
Абу Зер’а, изданной и приведенной Торнбергомъ подъ заглавіемъ Аппаіеа Пе^ит
Мапгйапіае, Упсала 1843—46). Въ послѣдующихъ ссылкахъ я называю это сочи-
неніе просто Киртйсъ; въ данномъ случаѣ опъ гораздо болѣе сходится съ Ибнъ-
Халдуномъ, чѣмъ съ Ибнъ аль-Асиромъ, разсказъ котораго представляетъ суще-
ственныя отступленія. Но« мы, конечно, не въ состояніи точно возстановить
истинный ходъ событій; вслѣдствіе этого я прошу смотрѣть на дальнѣйшее изло-
женіе только какъ на п р и*б дизительное указаніе на положеніе дГла. Осо-
бенно ненадежны года событій до 450(1058), такъ какъ здѣсь мы встрѣчаемся съ
существенными разногласіями между Киртйсомъ и Ибнъ Халдуномъ.
**) „Африка11, нынѣшній Тунисъ.
13*
196
всемъ, ревностный проповѣдникъ въ пустынѣ Сенегала подавалъ яркій
примѣръ личнымъ поведеніемъ: надо сказать, что онъ очень любилъ
женщинъ, чуть-ли не больше, чѣмъ въ свое время самъ посланникъ
божій, но несмотря на это, онъ никогда не имѣлъ болѣе назначеннаго
числа женъ. Правда, что онъ каждый мѣсяцъ прогонялъ ихъ и бралъ
новыхъ. Но все это дѣлалось съ соблюденіемъ законныхъ формъ раз-
вода, со всѣми богословско-юридическими придирками, въ соблюденіи
которыхъ и состояла сущность религіи: такимъ образомъ онъ могъ
имѣть сорокъ восемь женъ въ году, и это было вполнѣ нравственно,
но—пять сразу—какой ужасъ! Однако Лемтунамъ не по душѣ было
это обузданіе ихъ самыхъ нѣжныхъ чувствъ, точно также какъ не-
удобная молитвенная гимнастика (I, 216) и многое другое, являвшееся
нарушеніемъ ихъ привычнаго непринужденнаго образа жизни. Вслѣд-
ствіе этого странный подвижникъ имѣлъ послѣдователей только среди
тѣснаго круга около вождей Лемтуновъ, а когда вскорѣ затѣмъ умеръ
Яхья Пбнъ Ибрахимъ, отдѣльный племенныя группы, и до того очень
недовольныя, распались окончательно. Однако не легко было смутить
Абдуллу Ибнъ Ясина. Съ нѣсколькими единомышленниками, съ бла-
гочестивыми братьями, съ вождями Лемтуновъ—Я х ь е й и А б у Б е к-
р о м ъ, сыновьями Омара, во главѣ, онъ удалился на островъ на Сене-
галѣ и построилъ себѣ тамъ рибатъ *) т. е. скитъ, въ которомъ подъ
его руководствомъ маленькая община ревнителей закона проводила
время въ постоянной молитвѣ. «Слухъ о ихъ жизни распространился
далеко, и всѣ носившіе въ сердцѣ своемъ малѣйшее сѣмя добродѣтели,
признали ихъ ученіе и стали принимать участіе въ ихъ молитвахъ».
Трудно рѣшить, былъ-ли этотъ Абдулла ограниченный фанатикъ, или
опытный обманщикъ, или же, какъ мнѣ кажется, въ немъ была ча-
стица того и другого. Во всякомъ случаѣ это былъ энергичный ма-
лый п одинъ изъ тѣхъ святыхъ, которые умѣли внушать берберамъ
уваженіе.
Когда такимъ образомъ толпа его приверженцевъ, разумѣется слѣпо
преданная ему, возросла до 1000 человѣкъ, онъ сказалъ имъ: «Ты-
*) Или рабиту; значеніе этого слова объясняетъ сіе 81апе (Нізіоіге дѳв Вег-
Ъегя, I, 83, пр. 2), говоря, что рибатъ первоначально означаетъ сторожевой домъ
или укрѣпленіе (ср. впрочемъ, по поводу объясненія Де 81апе, въ словарѣ Лэна:
гаЪаіа Ш и г&ЪіІ), какихъ не мало было во многихъ мѣстахъ на границахъ об-
ласти ислама для защиты ихъ противъ невѣрныхъ. Въ такіе рибаты удалялись
люди, которые подвигъ усердной молитвы хотѣли еще усугубить участіемъ (дѣй-
ствительнымъ или только по виду) въ „священной войнѣа; поэтому впослѣдствіи на-
вваніе рибатъ получали удаленные отъ населенныхъ мѣстъ скиты, назначенные
только для мирнаго подвижничества. Впрочемъ рибатъ Абдаллы, какъ видно будетъ
изъ дальнѣйшаго изложенія, имѣлъ характеръ дѣйствительнаго военнаго форпоста
ислама въ области невѣрныхъ.
197
сячу человѣкъ побѣдить не легко, а потому мы теперь должны раб^,
тать во имя торжества правды, и, если потребуется, заставить ве<^ь
міръ признать ее». Такимъ образомъ въ 434 (1042—3) году начала^
такая же борьба между обитателями рибата и берберскими племена^
Сахары (Лѳмтуна, Гедала, и проч.), какая происходила когда-то междѵ
медпнцами подъ предводительствомъ Мухаммеда и остальнымъ нас^_
лѳніѳмъ полуострова. Послѣ того, что было сказано въ началѣ этоц
главы, не удивительно, что черезъ 10 лѣтъ Абдулла достигъ своед
цѣли: уже въ 445 (1053 или 447=1055) ему удалось впервые двц^
нуть соединенныхъ берберовъ пустыни на Сиджильмасу. Это^у
честолюбивому человѣку и въ голову не приходило удовольствовать^
лишь духовнымъ главенствомъ надъ этой преданной ему толпою.
только на Сенегалѣ, но и въ Магрибѣ открывалось широкое поприіцѳ
для реформатора, Правда, что жители западной Африки, гдѣ пгі’ц^
скій догматъ фатимидовъ никогда не укоренялся глубоко, считали, чх0
они живутъ по корану и по неискаженному преданію Малика, но
дѣйствительности строгій представитель закона имѣлъ поводъ возму-
щаться цѣлымъ рядомъ незамѣтно установившихся злоупотребленій. Одцо
изъ нихъ было такого свойства, что устраненіе его должно было вызвц^ь
восторгъ среди народныхъ массъ: дѣло въ томъ, что подати, которця
приходилось уплачивать владѣтельнымъ вождямъ Зенатовъ и нѣкоторымъ
другихъ родственныхъ имъ племенъ, въ Фецѣ и другихъ главныхъ пуні;_.
тахъ на западѣ, значительно превышали, какъ впрочемъ во всѣ\^
мухаммеданскихъ государствахъ того времени, установленный проро-
комъ предѣлъ, и въ этомъ отношеніи, какъ и во всемъ, Абдулла тре-
бовалъ строгаго исполненія божественнаго закона.
Узкій и фанатическій пуританизмъ, который онъ проповѣдывадъ
и который и безъ того соотвѣтствовалъ по духу берберамъ, благодаря
такой послѣдовательной требовательности тѣмъ болѣе пришелся по вкусу
массамъ; неудивительно поэтому, что Абдулла пользовался чрезвычайц0
быстрымъ успѣхомъ. Правда, что не тотчасъ удалось надолго завла-
дѣть Сиджильмасой, но въ 448 (1056) г. мы видимъ уже Сусъ с%
окрестностями, а въ 449 (1057) Агматъ въ рукахъ быстро двигав-
шихся черезъ пустыню людей рибата—му рабитино въ, кац^
назвалъ Абдулла своихъ приверженцевъ въ тотъ моментъ, когда оц^
началъ «священную войну» противъ жителей Магриба. Мурабптъ^
человѣкъ, живущій въ рибатѣ или посвящающій себя тому дѣлу, Ко-
торое составляетъ назначеніе рибата, значитъ или благочестивой
отшельникъ и святой (въ этомъ значеніи слово это употребляется
въ наше время и произносится, какъ извѣстно, марабутъ), или по-
борникъ истиннаго ислама въ пограничной войнѣ противъ невѣрныхъ,
наконецъ—человѣкъ (какъ въ данномъ случаѣ), посвятившій себя одно-
198
временно п благочестивому подвижничеству, и покоренію еретиковъ и
другихъ враговъ Аллаха. Испанцы, которымъ вскорѣ пришлось имѣть
слишкомъ много дѣла съ этимъ новымъ сортомъ мусульманъ, передѣ-
лали слово Аль-Мурабитинъ въ Аішогаѵібез, и, такимъ образомъ, къ
намъ перешло это названіе секты Альморавидовъ. Ихъ духовнымъ
главою остался по прежнему Абдулла, но веденіе войны святой по-
ручилъ приближеннымъ къ нему вождямъ Лемтуновъ, сыновьямъ Омара,
хотя и самъ онъ стремился на войну. Сначала военачальникомъ былъ
Яхья, а послѣ его смерти (447=1056) Абу Бекръ, которому
помогалъ племянникъ Юсуфъ Ибнъ Ташфгінъ *); но въ дѣй-
ствительности распоряжалась съ 450 (1058) года женщина—3 е й и а 6 ъ,
жена Абу Бекра. Когда она въ 450 г. вышла замужъ за вождя Аль-
моравидовъ, эта прекрасная, хитрая и энергичная женщина имѣла за
собой исполненное треволненій прошлое. Въ послѣднее время она была
женою владѣтеля Агмата, который послѣ утраты своего города еще
нѣкоторое время продолжалъ войну противъ Альморавидовъ, что
стоило ему жизни; послѣ этого Зейнабъ перешла въ гаремъ побѣдителя
и скоро пріобрѣла неограниченное вліяніе на военно-политическія
дѣла, что у берберовъ удавалось способнымъ женщинамъ легче, чѣмъ
гдѣ-бы то ни было (вспомнимъ герояню-пророчицу на Аурасѣ—И,
98, 99). Правда, что пока живъ былъ святой, вліяніе это естественно
ограничивалось его непогрѣшимостью, но вскорѣ послѣ этого основа-
тель союза Альморавидовъ погибъ въ войнѣ противъ Берегватовъ
(450 или 451=1058,1059), племени, жившаго фактически независимо
къ югу отъ Феца, до моря; оно исповѣдовало религію, представлявшую
забавную смѣсь ислама съ язычествомъ; и хотя на мѣсто Абдуллы духов-
нымъ главою былъ избранъ одинъ изъ его учениковъ, дѣйствительное
руководство совмѣстными дѣйствіями теперь перешло исключительно
къ вождямъ племени Лемтуна. Одно время казалось, что послѣ смерти
апостола разорвется связь съ трудомъ объединенныхъ народностей:
въ то время какъ Абу Бекръ, покоривъ Берегватовъ, пошелъ на Зе-
нитовъ Магрпба, среди оставшихся въ Сахарѣ группъ возникли раз-
доры, которые быстро перешли въ открытую войну. Абу Бекръ, добро-
совѣстно относившійся къ своимъ обязанностямъ, и притомъ не-
*) Въ сочиненіяхъ западныхъ историковъ имя Т а іиф и нъ пишутъ нерѣдко
невѣрно, или сбивчиво. Наиболѣе вѣрная транскрипція этого имени Таш(е)финъ
(ТбзсЬ(е)Йп), съ едва произносимою гласною между ш и ф. У арабовъ гласную
эту можно изобразить либо буквою і, либо у, почему мы и встрѣчаемъ то Тйши-
фйнъ, то Т&шуфйнъ, а т. к. въ Магрибѣ въ то время & уже произносилось какъ
а (ё=э) или даже ё, то Дози напр. былъ правъ, когда онъ писалъ ТёсЬопйп. Но
В. 8сЪіггшасѣег, напр., въ своей достойной Исторіи Испаніи (Неегеп-Бкегі,
ХЬП, 2 В. IV боіЪа 1881) не понялъ транскрипціи Дози и пишетъ ТевсЬйГіп.
199
сомнѣнно искренно вѣрующій, счелъ нужнымъ поспѣшить въ пустыню
для возстановленія порядка; но супругѣ его вовсе не хотѣлось сопро-
вождать его туда *). Избалованная всѣми удобствами цивилизованной
страны, султанша нисколько не соблазнялась возможностью отпра-
виться въ Сахару и на Сенегалъ; кромѣ того, умная и посвященная
въ положеніе дѣлъ въ сѣверной Африкѣ, женщина, быть можетъ яснѣе
чѣмъ Альморавиды, видѣла, что настоящая будущность движенія въ
Магрибѣ. Такъ пли иначе, она съумѣла убѣдить добраго Абу Бекра,
что онъ обязанъ во имя святого дѣла одинъ отправиться на югъ, а
что ей необходимо остаться тамъ, гдѣ она своимъ знаніемъ страны
и народа ежедневно была полезна; но такъ какъ, по обычаямъ му-
сульманъ, ей неудобно было одной оставаться въ лагерѣ, то мужъ
согласился развестись съ нею (I, 226—27) и разрѣшилъ ей, по про-
шествіи законнаго срока, выйти замужъ за своего племянника Юсуфа
Ибнъ Ташфина (453=1061), который былъ назначенъ главою,
командующимъ на сѣверѣ. Послѣ этого они разстались: Абу Бекръ
направился въ мѣстности, откуда впервые появились Альморавиды,
возстановилъ здѣсь порядокъ, и затѣмъ двинулся противъ негровъ въ
Суданъ, желая разумно направить неукротимую энергію мятежниковъ.
И между тѣмъ какъ онъ, какъ намъ передаютъ, проникъ на 90 дневныхъ
переходовъ за границу владѣній Альморавидовъ, Юсуфъ продол-
жалъ покореніе Зенитовъ и другихъ племенъ Магриба. Онъ не разъ
имѣлъ случай показать себя на полѣ битвы храбрымъ воиномъ, но
едва-ли онъ былъ выдающійся полководецъ **); но во всемъ, что ка-
салось внутренней или внѣшней политики этой новой державы, могу-
щество которой быстро возростало, Юсуфъ былъ безусловно подъ влія-
ніемъ 3 е й н а б ы, которая, съ своей стороны, была въ постоянныхъ
непосредственныхъ сношеніяхъ съ факпхами, духовными авторитетами,
отъ которыхъ всецѣло зависѣла покорность альморавидскихъ племенъ.
Естественно, что, послѣ Зейнабы (464=1071-2), мнѣніе факиховъ
получило рѣшающее значеніе для эмира, какъ велѣлъ себя называть
Юсуфъ, и для его преемниковъ: такимъ образомъ это было господ-
ство высшаго духовенства, во главѣ съ генераломъ, въ рукахъ кото-
раго была исполнительная власть, устройство, имѣющее нѣкоторое,
далеко не полное, сходство съ первоначальнымъ строемъ халифата
(I, 239—240) и обезпечивавшее возможность быстро и надежно со-
*) Здѣсь я слѣдую Дози (Еазаі зиг РЫзіоіге йе Гібіатізше, ігай. раг Сііаиѵіп,
Лейденъ 1879, стр. 362), который довольно основательно приводить въ связь факты,
дошедшіе до насъ въ ничтожномъ количествѣ.
**) Это я заключаю особенно изъ того, что онъ не съумѣлъ въ достаточной
мѣрѣ воспользоваться достигнутыми имъ и его воинами успѣхами въ Испаніи.
200 _
брать очень значительныя силы, по крайней мѣрѣ до тѣхъ поръ, пока
не охладѣло религіозное усердіе среди союзныхъ племенъ.
Противъ такой силы не могли бороться племена Магриба, послѣ
паденія кордовскаго халифата предоставленныя вполнѣ самимъ себѣ
и утратившія всякую сплоченность. Послѣ того какъ Юсуфъ Пбяъ
Ташфинъ (эмиръ 453—500=1061—1106), въ 454 (1062) году
создалъ себѣ резиденцію, основавъ городъ Марокко*), онъ вскорѣ
распространилъ свои завоеванія на весь Магрибъ: въ 462 (1070) онъ
взялъ Фецъ, въ 470 (1077—78), послѣ отчаянной битвы, палъ быв-
шій хаммудитскій намѣстникъ Танжера, Сакотъ; въ 472 (1079—
80) Тлѳмсенъ былъ разграбленъ, а въ 474 (1081—2) покоренъ
Альморавидами—вмѣстѣ со среднимъ Магрибомъ до самаго Алжира.
И сверхъ того Юсуфъ не позже 464 **) (1071—72) года могъ
не заботиться болѣе о своемъ бывшемъ повелителѣ Абу Бе крѣ.
Послѣдній, какъ передаютъ, по окончаніи своего похода въ Суданъ и
послѣ присоединенія Феца къ области Юсуфа, возвратился съ частью
войска, чтобы снова взять въ свои руки верховную власть. Зейнабъ,
бывшая тогда еще въ живыхъ (см. выше), съумѣла такъ настроить
Юсуфа, что онъ отважился гордо заявить своему повелителю о своей
независимости. Когда Абу Бекръ приближался со своимъ отрядомъ,
Юсуфъ вышелъ къ нему на встрѣчу во главѣ значительнаго войска,
сопровождаемый большимъ караваномъ верблюдовъ, нагруженныхъ мно-
жествомъ одеждъ, палатокъ, съѣстныхъ припасовъ н т. под. Сдержанно
привѣтствуя своего дядю, онъ не слѣзъ съ лошади, какъ этого тре-
буетъ обычай отъ подчиненнаго; на вопросъ же Абу Бекра: «На что
тебѣ все это войско?» онъ отвѣчалъ, рѣшительно: «Юно мнѣ нужно
противъ тѣхъ, кто желаетъ не того, чего я желаю»,—а на вопросъ о
назначевіи верблюдовъ, онъ отвѣчалъ: «Я тебѣ принесъ все, что у
меня было—деньги, съѣстные припасы и прочее, чтобы ты не тер-
пѣлъ нужды въ своей Сахарѣ». Смыслъ этихъ словъ былъ ясенъ. Са-
моотверженный, какъ въ первый разъ, пли достаточно умный, чтобы
понять, что въ этихъ вѣжливыхъ, но рѣшительныхъ намекахъ выра-
жается воля всесильныхъ факиховъ, во всякомъ случаѣ крайне до-
*) Собственно названіе это пишется Маарракушъ, а выговаривается Марре-
кошъ, отсюда испанское Маггиесоз, а затѣмъ наше Марокко.
**) Не пойже, потому, что въ этомъ году умерла Зейнабъ(см. въ текстъ).
По II б и ъ а л ь-А сиру (IX, 428, изд. Торнберга), у котораго мы не находимъ
прпведенвый выше, хотя и не достовѣрный, но характерный анекдотъ, Абу Бекръ
умеръ въ 462 (1069—70) г., будучи общепризнаннымъ (слѣдовательно и Юсуфомъ,
хотя бы формально) главою Альморавидовъ, и Юсуфъ нъ этой роли былъ просто
его преемникомъ. На основаніи различныхъ источниковъ можно строить различ-
ныя предположенія о дѣйствительномъ ходѣ событій; однако я воздерживаюсь отъ
этого, за отсутствіемъ точныхъ данныхъ.
201
вольный успѣхами Юсуфа, Абу Бекръ возвратился въ пустыню, гдѣ
продолжалъ дѣйствовать въ качествѣ главы тамошнихъ Альморавидовъ,
до своей смерти, по преданію, послѣдовавшей въ 480 (1087) году.
Послѣ этого п онп сами собою подчинились подъ власть Юсуфа, такъ
что въ послѣднія десятилѣтія V (XI) столѣтія сынъ Ташфина вла-
ствовалъ надъ всею западной Африкой, отъ Алжира до береговъ Се-
негала.
Гдѣ же однако были въ то время, какъ съ такою быстротою вы-
ростала новая держава въ Магрибѣ, Зириды, эти потомки Булуг-
гина, который въ качествѣ намѣстника Фатимидовъ, сто лѣтъ тому
назадъ, обязался держать въ страхѣ племена запада, чтобы ни они,
ни ихъ покровители, кордовскіе Омайяды, не были въ состояніи серьезно
угрожать области Фатимидовъ? Чтобы отвѣтить на этотъ вопросъ и
этимъ дополнить картину положенія западныхъ мусульманскихъ госу-
дарствъ, мы должны сяова обратиться къ провинціямъ Африки (II,
329) и Сициліи (И, 323), которыя мы на время потеряли изъ виду.
Въ то время кельбитскій эмиръ X а с с а н ъ Ибнъ Аліи изъ рода
Бену Абу Хусейна, хотя и зависѣвшій отъ власти Фатимида
Му’ызза, въ качествѣ его намѣстника (такъ напримѣръ въ 344 (955) г.
онъ, по приказанію своего сюзерена сдѣлалъ набѣгъ на Альмерію; ср.
П, 324), во всѣхъ внутреннихъ дѣлахъ острова пользовался неогра-
ниченными полномочіями. Это былъ выдающійся администраторъ и
притомъ энергичный человѣкъ, не дѣлавшій уступокъ ни арабской
аристократіи, ни христіанамъ, положеніе которыхъ, на основаніи ста-
рыхъ капитуляцій, было здѣсь въ нѣкоторыхъ отношеніяхъ лучше,
чѣмъ въ другихъ мусульманскихъ государствахъ; кромѣ того, онъ да-
валъ чувствовать свою власть и византійцамъ*) южной Италіи, когда
ихъ города медлили уплатою дани мусульманамъ. Во время его прав-
ленія (336—37—354=948—965) не прекращалась война на сушѣ и
на морѣ. На сушѣ—чаще всего въ Калабріи и Апуліи (337—
349=948—960), но однажды и у Таормины и Мессины (351—
354=962—965), когда императоръ Никифоръ Фока, ободренный
*) Въ послѣдующемъ изложеніи столкновеній между византійцами и мусуль-
манами въ Италіи и Сициліи, я кое въ чемъ отступаю отъ НеггЬегз’а (ОеасІіісЬіе
(іег Вузаіпіпег, стр. 167, 178 и слѣд., 185, 224—226), основываясь на Атпагі,
Бьогіа (іеі Мивиітапі сіі Бісіііа. Ѵоі. II, Гігенге 1858, которымъ НегяЪег#, повиди-
мому, не пользовался. Болѣе старые источники, которыми онъ пользовался, ввели
его въ заблужденіе особенно на стр. 225, гдѣ онъ (стр. 21—23 и 23—25) приво-
дитъ одно и то же событіе, но въ двухъ различныхъ варіантахъ: здѣсь достаточно
замѣтить, что А х м е д ъ- А кхаль и Абулапхар ъ—одно и то-же лицо (Атпагі
И, 345, прим. 3), а вмѣсто Абукабъ должно быть Абу-Хафсъ (Амари И?
376. прим. 1). Въ изложеніи нѣкоторыхъ другихъ подробностей мнѣ также* н®
безъ основанія, пришлось отступить отъ вего
202
только-что удавшимся обратнымъ завоеваніемъ Крита (II, 271),
послалъ византійское войско на помощь христіанамъ, умолявшимъ
вступиться за ихъ попранныя права. Рядомъ съ этимъ крейсировав-
шія здѣсь военныя суда наносили то одной, то другой сторонѣ болѣе
или менѣе чувствительный ущербъ; но въ 354 (965) г. византійцамъ
былъ нанесенъ чувствительный ударъ, вслѣдствіе совершеннаго уничто-
женія ихъ флота храбрымъ сыномъ Хассана, Ахмедомъ, въ Мессин-
скомъ проливѣ. Однако здѣсь на время установилось спокойствіе, когда
Му’ыззъ въ 356 (967) г. заключилъ миръ съ Византіей за себя и за
своего вассала, чтобы имѣть возможность безпрепятственно подгото-
вить завоеваніе Египта (И, 324). Еще до того (354=965) умеръ ста-
рикъ Хассанъ, а Ахмедъ, наслѣдовавшій ему, былъ вызванъ въ 358
(969) г. со всею роднею ко двору въ Махдію, вѣроятно потому, что
халифу казалась опасной возроставшая власть рода Бену Абу Хусейна;
однако возстаніе палермскихъ арабовъ противъ оставшагося тамъ бер-
берскаго гарнизона доказало, насколько упрочился въ Сициліи родъ
кельбптовъ и кромѣ того указало на то, что цѣлесообразно будетъ
вновь назначить туда намѣстника изъ этого же рода. Му’ыззъ посту-
пилъ очень умно. Назначивъ намѣстникомъ острова А б у-л ь К а с и м а
Алія (359=970), брата Ахмеда, онъ оставилъ послѣдняго, вмѣстѣ
со многими изъ его родни, въ Африкѣ, гдѣ они долго занимали высшія
должности, сперва въ Махдіѣ, потомъ въ Каирѣ, еще во времена Ха-
кима (II, 336—7): такимъ образомъ онъ связалъ ихъ судьбу съ халифа-
томъ, а съ другой стороны они являлись поручителями за своихъ род-
ственниковъ, которымъ было ввѣрено управленіе Сициліей. Послѣдними
же можно было воспользоваться послѣ того, какъ Фатимиды пересе-
лились въ Египетъ, и провинціи Пфрикія и Магрибъ вслѣдствіе этого
перешли къ Зиридамъ (361=972), для того, чтобы удерживать въ извѣ-
стныхъ границахъ ихъ стремленіе къ независимости; съ этою цѣлью, когда
Му’ыззъ собрался въ Каиръ, была уничтожена прежняя зависимость
Палермо отъ Махдій и сицилійскій намѣстникъ былъ непосредственно
подчиненъ центральному правительству. Въ теченіе почти полустолѣтія
такой порядокъ вполнѣ соотвѣтствовалъ цѣли, если не считать нѣ-
сколькихъ случайныхъ недоразумѣній и столкновеній между намѣстни-
ками и Каирскимъ дворомъ. Зиридъ Бол у ггинъ (361—373=972—
984), получившій въ 367 (977-8) г. кромѣ собственно Африки еще
Триполисъ (II, 329), съумѣлъ послѣ ряда походовъ въ Магрибъ вну-
шить зенатамъ и другимъ племенамъ, даже по ту сторону Феца, долж-
ное уваженіе къ своей энергіи, и принудилъ даже испанскаго регента,
страшнаго Альманзора, у котораго, правда, тогда еще руки не
были развязаны, до поры до времени отказаться отъ непосредствен-
наго вмѣшательства въ африканскія дѣла. Менѣе посчастливилось его
и\го----
сыну А л ь-М а н с у р у (373 385=984—995); правда, что онъ иногда
на самое короткое время доходилъ до Феца и Сиджильмаса, однако
ему приходилось много бороться не только съ зенитами, но и съ ос-
татками китамовъ, не переселившимися въ Египетъ (II, 329), и съ
другпми племенами, а выше мы уже видѣли, какая неудача постигла
его попытку, при помощи Идрисида ХассанаИбн ъ-К а н у н а воспро-
тивиться вліянію Омайядовъ на берберовъ Магриба. И сыну Мансура,
Бадису (385—406=996—1016), пришлось преодолѣвать значитель-
ныя затрудненія: дѣло въ томъ, что къ тѣмъ болѣе или менѣе значи-
тельнымъ волненіямъ, которыя случались такъ часто, особенно на югѣ
и западѣ страны, при немъ присоединились еще раздоры среди са-
михъ зиридовъ. Бадисъ не былъ хорошимъ правителемъ, хотя его и
нельзя поставить на одну доску съ его гранадскимъ родственникомъ
того-жѳ имени. Особенно оскорбляла и раздражала окружающихъ его
подозрительность. Оставшіеся въ живыхъ братья Болуггина, Зави
и нѣкоторые другіе, болѣе другихъ считали себя оскорбленными рѣши-
тельнымъ предпочтеніемъ, которое оказывалось младшимъ членамъ
династіи; возмущеніе ихъ было подавлено, и многіе изъ винов-
ныхъ, между ними и Зави, должны были бѣжать въ Испанію (391=
1001), гдѣ мы уже видѣли этого вождя въ качествѣ основателя зирид-
ской династіи въ Гранадѣ. Однако-же Бадису удалось, главнымъ обра-
зомъ благодаря поддержкѣ X а м м а д а, воинственнаго брата Мансура,
подавить многочисленныя возстанія, и такимъ образомъ, вольно или
невольно, выполнить задачу, возложенную Фатимидами на своихъ вас-
саловъ; правда, что ему мало дѣла было до авторитета Каирскихъ
халифовъ, но номинально онъ все-же оставался ихъ подданнымъ. Между
тѣмъ и въ Сициліи, если не считать нѣкоторыхъ случайныхъ за-
трудненій, все шло по прежнему, и политика египетскаго халифа не
разъ пользовалась для своихъ цѣлей этими форпостами Фатимидовъ на
западѣ. И какъ ни враждебны были отношенія между послѣдними и
Византійскимъ правительствомъ, хотя-бы ужъ изъ-за прерваннаго, но
далеко не улаженнаго спора о преобладаніи мусульманскаго или хри-
стіанскаго вліянія въ южной Италіи, между ними должно было прои-
зойти сближеніе съ того момента, когда гдѣ-либо появится общій врагъ
императора и халифа. А въ то время, когда кельбитъ А б у'л ь-К а-
с и м ъ управлялъ Сициліей (359—372=970—982), было два такихъ
врага: Хамданиды въ Халебѣ (П, 272—3), на счетъ которыхъ
надѣялись увеличить свои владѣнія—на сѣверѣ Византія, на югѣ—Каиръ
и Оттоны, которые изъ сѣверной Италіи начинали проникать въ
самыя южныя ея части. Правда, что союзу, заключенному при такихъ
условіяхъ, самъ собою былъ поставленъ предѣлъ: вражда между му-
сульманами и греками должна была возобновиться: въ Сиріи — какъ
204
только будутъ побѣждены Хамданиды, въ Италіи,— какъ только гер-
манцы уйдутъ изъ Рима.
Однако это не помѣшало временнымъ дѣйствіямъ сообща: еще до
Абу-ль Касима (968=357) сицилійское вспомогательное войско сра-
жалось вмѣстѣ съ византійскими войсками противъ союзника О тт о н а I,
Пандольфо Капуанскаго, а въ 372 (982) г. сами мусуль-
мане нанесли Оттону П чувствительное пораженіе при Стило *),
у Тарентскаго залива, правда стоившее жизни храброму эмиру, но при-
нудившее императора къ позорному бѣгству и къ отступленію въ Римъ.
До поры до времени германцы не возвращались, а въ то-же время
произошелъ споръ между Фати мидами и греками въ сѣверной Сиріи
изъ-за остатковъ Хамданидскаго государства (П, 273—4); но и въ
южной Италіи произошли новыя столкновенія между сицилійцами и
византійцами. Съ 376 по 401 (987—1011) г. сарацины совершали
неоднократные набѣги съ морскими и сухопутными силами, часто вслѣд-
ствіе настоятельныхъ просьбъ населенія по ту сторону пролива, стра-
давшаго отъ возмутительныхъ злоупотребленій греческихъ чиновни-
ковъ; при этомъ они проникали до Бари, Беневента и Салерно.
Это былъ расцвѣтъ кельбитской династіи, представителямъ которой
все настойчивѣе преподносится королевскій титулъ, сперва придвор-
ными поэтами, а потомъ и остальными подданными. Несмотря на то,
что вслѣдствіе дурного правленія сынъ Абу-ль Касима, Д ж а б и р ъ
(372—373=982—983), былъ свергнутъ вліятельными военачальниками,
которые просилп назначить изъ Каира новаго эмира, вновь назначен-
ный—Джа’фаръ Ибнъ-М ухамме дъ (373—375=983-4 по985-6),
наслѣдовавшій ему братъ Абдулла (375—379=985-6 по 989) и сынъ
его Юсуфъ (379—388=989—998) также принадлежали къ роду
Бену Абу-Хусейна и поддерживали старую славу этого рода, частью
военными подвигами, частью придворнымъ блескомъ, покровительствомъ
поэзіи и искусства, выработкой рыцарскаго духа и обычаевъ. Съ осо-
бенною признательностью при этомъ вспоминаютъ о Юсуфѣ, непро-
должительное правленіе котораго представляетъ высшій разсвѣтъ, ка-
кого достигли власть мусульманъ въ Сициліи и благосостояніе народа,
въ теченіе ряда десятилѣтій жившаго въ самыхъ благопріятныхъ
условіяхъ.
Однако уже приближалось время, когда почти одновременно долженъ
былъ совершиться крутой поворотъ въ судьбѣ западныхъ мусульман-
скихъ государствъ, которая ко всѣмъ имъ была неизмѣнно благосклонна
въ теченіе второй половины IV (X) столѣтія. Въ то время какъ въ
399 (1009) г. въ Испаніи гибелью Амиридовъ было положено на-
*) Между Россано и Котроне, у Тарентскаго залива.
205
чало паденію кордовскаго государства, Африка въ 405 (1014—15)
г., вслѣдствіе просто невѣроятной неумѣлости Бадиса, распалась
на двѣ части, и въ томъ же году, вслѣдствіе неудавшагося двор-
цоваго переворота, было нарушено то равновѣсіе силъ, которымъ
обезпечивалось безопасное существованіе Сициліи. И все это про-
изошло въ томъ же десятилѣтіи, к огда, благодаря безсмысленной
политикѣ халифа Хакима, было въ основаніи подорвано могущество
Фатимидовъ въ Египтѣ и Сиріи. Такимъ образомъ новое столѣтіе,
въ теченіе котораго предстоялъ рядъ тяжелыхъ пораженій мусульман-
скихъ государствъ въ борьбѣ съ христіанами, совершенно послѣдова-
тельно начинается разложеніемъ того строя, который служилъ исламу
оплотомъ въ борьбѣ. Главною опорой могущества Бадиса во всей за-
падной половинѣ его области былъ его дядя Хаммадъ, намѣстникъ
А ш и р а, бывшаго главнаго пункта этихъ округовъ. Въ непрерывной
войнѣ онъ побѣждалъ враговъ своего племянника и, понятно, что
онъ почувствовалъ свою силу, а послѣ того, какъ онъ построилъ
себѣ недалеко отъ самой провинціи II фри кіи крѣпость Аль-кал’а,
онъ сталъ держать себя довольно самостоятельно и. быть можетъ, вы-
звалъ бы неудовольствіе даже не такого подозрительнаго человѣка,
какъ Бадисъ. Но все же послѣдній сдѣлалъ большую глупость, пове-
лѣвъ своему дядѣ въ 405 (1014—15) г., и не обезпечивъ заранѣе цѣ-
лесообразными мѣропріятіями исполненіе своего повелѣнія, передать
едва достигшему 8 лѣтъ сыну М у’ы з з у, котораго самъ Бадисъ на-
значилъ свопмъ наслѣдникомъ, управленіе областью отъ Константины
до Алжира, составлявшей значительную часть намѣстничества Хам-
мада. Естественно, что въ отвѣтъ на это Хаммадъ объявилъ себя
независимымъ; и чтобы придать этому рѣшенію большую силу и
вмѣстѣ съ тѣмъ дать удовлетвореніе значительной части населенія сѣ-
верной Африки, враждебно настроенной противъ фатимидско-ші’итскаго
догмата, прямо шедшаго въ разрѣзъ съ суннитствомъ Малика, онъ
въ то же время отказался отъ признанія верховной власти египетскихъ
халифовъ и снова ввелъ въ своей области суннитское вѣроученіе, въ
полномъ его объемѣ. Понятно, что Бадисъ пошелъ на него, но во
время похода онъ умеръ, а опекуны Му’ызза уже въ 408 (1017—18) г.
были вынуждены заключить миръ, по которому была признана неза-
висимость Хаммада. Вся область отъ Константины до Тлемсена, от-
куда начинались независимые западные округа, т. е. почти весь
«средній Магрибъ», между самой Пфрикіей и «крайнимъ Магрибомъ»
(кр. западомъ, см. II, 314, примѣч.), остался во власти Хаммада
(405—419=1014=15—1028), а затѣмъ его сына, К а и д а (419—446=
=1028 по 1054—5). Ихъ династія въ качествѣ зирпдской боковой
линіи Хаммадитовъ процарствовала около 140 лѣтъ, сперва въ
206
Аль-кал’а, а затѣмъ въ Биджайѣ *), основанной въ 460 (1068)
году. Ихъ исторія, какъ исторія всѣхъ берберскихъ династій, пред-
ставляетъ непрерывныя войны съ непокорными племенами, рядъ спо-
ровъ изъ-за престола и т. под., а рядомъ съ этимъ случайныя войны
съ сосѣдями, особенно съ зенатами Тлемсена и прежними вер-
ховными властителями, зиридами Махдій и КаЙрувана: но невозможно,
да и не стоить останавливаться на этомъ подробнѣе. Существенно
во всемъ этомъ только ослабленіе могущества зиридовъ, вслѣдствіе
распаденія ихъ государства, и поучителенъ для окружавшихъ юнаго
М у’ы з з а руководящихъ группъ отказъ Хаммада отъ признанія вла-
сти Фатимидовъ. Съ тѣхъ поръ какъ эта династія покинула первона-
чальную колыбель своего могущества и увела съ собою наиболѣе
привязанныхъ къ ней лично соплеменниковъ, естественно, что вскорѣ
исчезла привязанность къ ней остального населенія; то же теченіе,
какъ въ Магрибѣ, было распространено и въ Ифрикіп среди бого-
слововъ, а слѣдовательно и въ народныхъ массахъ. Факихи съумѣли
во время настроить десятилѣтняго Му'ызза и заставили его, заранѣе
разсчитаннымъ выраженіемъ, вызвать бурное народное негодованіе
противъ сторонниковъ пгі’итскаго ученія, а перенесеніемъ своей сто-
лицы изъ фатимидской Махдій въ аглабидскій Кайруванъ—доказать
свой возвратъ къ стариннымъ преданіямъ правовѣрія, для котораго
этотъ городъ издавна служилъ однимъ изъ главнѣйшихъ средоточій.
Но молитва за Фатимидовъ до поры до времени не отмѣнялась; од-
нако никто не придавалъ ей значенія, а ненависть къ мнимымъ верхов-
нымъ Каирскимъ властителямъ все росла, чему особенно содѣйствовало
сумасбродство халифа Хакима, разсказы о которомъ производили
одинаковое впечатлѣніе на Маломъ Сыртѣ, какъ на берегахъ Нила.
Тѣ затрудненія, которыя египетское правительство испытывало дома
и съ которыми не легко было справиться даже послѣ смерти Хакпма
(411=1021), устраняли всякую мысль о возможности насильственнаго
возстановленія авторитета Фатимидовъ въ Пфрикіи; если бы въ
Египтѣ узнали, что всѣ еще оставшіеся тамъ приверженцы законной
династіи подвергались настойчивымъ преслѣдованіямъ со стороны сун-
нитовъ, то оставалось бы одно, но все же безнадежное средство—по-
вліять на властителей Кайрувана. Однако послѣдніе, какъ ихъ под-
данные, повидимому, ничего не имѣли противъ отпаденія отъ душеспа-
сительнаго ші’итскаго вѣроученія и отдѣленія хаммадитскихъ провинцій.
Правда, что М у’ы з з у, который со временемъ сталъ разумнымъ и
осторожнымъ правителемъ, приходилось, особенно въ началѣ своего
*) Впослѣдствіи выговаривалось какъ Б у д ж а й я; теперь у французовъ
Бужи, у итальянцевъ—Буджія.
207
продолжительнаго правленія (406—454=1016—1062), опасаться раз-
личныхъ затрудненій со стороны своихъ самостоятельныхъ родствен-
никовъ, но зато они избавили его отъ борьбы съ берберами Тлемсена
и Феца, а округа Кайрувана и Туниса стояли по благосостоянію зна-
чительно выше все еще бѣднаго Запада. Кромѣ того, по его указанію)
на расчлененномъ побережьѣ его владѣній возникъ хорошо вооружен-
ный флотъ, благодаря которому онъ, какъ нѣкогда Фатимидъ Убей-
дулла (П, 317), могъ пользоваться тѣми дарами моря, которыми затѣмъ,
въ теченіе ряда столѣтій, жили обитатели этого побережья. II вскорѣ
морскіе разбойники Зприда могли соперничать съ корсарами Муджа-
хида изъ Деніи. Такимъ образомъ, вновь возвысилось государство
Му’ызза, несмотря на понесенную утрату; и послѣ паденія кордов-
скаго халифата, оно могло бы считаться самымъ богатымъ и самымъ
могущественнымъ побережьемъ западнаго побережья Средиземнаго моря,
если бы не его изолированное положеніе, опасность котораго должна
была вскорѣ сказаться.
Въ Сициліи, скорѣе, чѣмъ въ другихъ мѣстахъ, вслѣдъ за
расцвѣтомъ, послѣдовалъ упадокъ могущества эмировъ. Къ несчастью
для страны, ея благомыслящій эмиръ Юсуфъ уже въ 388 (998) году
былъ разбитъ паралпчемъ, вслѣдствіе котораго онъ не умеръ, но сталъ
неспособнымъ къ правленію. Правда, что нѣкоторая изнѣженность
кельбитской династіи, какъ слѣдствіе роскоши придворной жизни, уже
ранѣе сказалась въ томъ, что Юсуфъ лично, по примѣру своихъ пред-
шественниковъ, ужъ не участвовалъ въ походахъ, а поручалъ веденіо
итальянской войны своимъ генераламъ; но зато онъ своимъ справед-
ливымъ и разумнымъ правленіемъ обезпечилъ народу безопасность и
спокойствіе. Теперь было не то: сынъ его Джа'фаръ, заступившій
мѣсто отца послѣ его болѣзни (388—410=998—1019), освободился
отъ всякой зависимости *) отъ халифа Хакима, занимавшагося исключи-
тельно своими шіитскими причудами (II, 340), но оказался лѣнивымъ,
жестокимъ и скупымъ правителемъ и вскорѣ возбудилъ неудовольствіе
во всѣхъ слояхъ населенія. Оно проявилось въ возмущеніи бербер-
скихъ солдатъ, подъ предводительствомъ Алія, другого сына Юсуфа.
Но возстаніе было подавлено и Аліи былъ казненъ по приговору брата,
несмотря на то, что старикъ отецъ со слезами умолялъ пощадить
его; а берберское войско было выселено въ Африку. Эта мѣра ока-
залась пагубною для эмира: теперь онъ былъ вполнѣ въ рукахъ ара-
бовъ, а такъ какъ его корыстолюбіе и безпощадность въ концѣ кон-
цовъ возбудили противъ него негодованіе офицеровъ, чиновниковъ и
Въ этомъ и состоятъ тѣ „чрезвычайныя полномочія" (НеггЬег^, указ. сочпгг
стр. 185), которыя выражаются въ титулѣ Таджъ адъ-даула, „вѣнецъ царства
(а не*Аидъ (?) -ад-даулетъ); ср. Атагі, II, 348.
208
духовенства, онъ былъ низвергнутъ съ трона (410=1019), причемъ
Эхмироыъ былъ провозглашенъ братъ его Ахмедъ, по прозванію
Аль-Акхаль («черный глазъ»). Болѣе человѣчный, чѣмъ Джа’фаръ,
онъ позволилъ послѣднему вмѣстѣ съ дряхлымъ отцомъ отправиться
въ Египетъ; причемъ онп взяли съ собой 670,000 золотыхъ—сумму,
по которой можно себѣ составить представленіе о богатствѣ Сициліи
того времени. Однако, скоро насталъ конецъ этому богатству. Еще
при Джа'фарѣ мусульмане потерпѣли неудачу въ Италіи, особенно
при Бари (394=1004), а въ 395 (1005) г. ихъ флотъ у Реджіо былъ
уничтоженъ гражданами Пизы; теперь же византійцы оттѣсняли ихъ
все болѣе и болѣе. Затѣмъ, въ теченіе нѣсколькихъ лѣтъ, дѣла шли
лучше; въ 422 (1031) г. удалось одержать новыя побѣды надъ хри-
стіанами, причемъ оказалась чрезвычайно цѣнною поддержка, которую
оказалъ Зирпдъ М у’ы з з ъ своимъ стѣсненнымъ единовѣрцамъ, вѣ-
роятно, не безъ задней мысли вознаградить себя на этомъ прекрасномъ
островѣ за утраченныя провинціи въ Африкѣ. Какъ бы то ни было,
соединенный сицилійскій и африканскій флотъ предпринялъ рядъ опу-
стошительныхъ нападеній на византійскіе берега: въ 422 (1031) г. на
Корфу, въ 423 (1032)—на побережье Греціи, въ 426 (1035) г.
на Ц и к л а д ы и Ѳракію, п въ то же время на Линію и сосѣдніе
съ нею острова, и хотя во всѣхъ этихъ случаяхъ греческіе адмиралы
одерживали побѣды надъ корсарами, императоръ Михаилъ IV все-же
счелъ нужнымъ избавиться отъ нихъ, заключивъ съ ними справедли-
вый миръ (426=1035). Между тѣмъ въ самой Сициліи ужъ насту-
пило начало конца. Чтобы усилить войско, со времени удаленія бер-
беровъ не удовлетворявшее военному положенію, Акхаль долженъ былъ
увеличить податное бремя, лежавшее главнымъ образомъ на м у в а л-
ладахъ (ренегатахъ), потомкахъ прежняго христіанскаго населенія;
вслѣдствіе этого онп возстали подъ предводительствомъ Абу X а ф с а,
третьяго брата Акхала, и эмиръ чувствовалъ себя настолько безсиль-
нымъ въ виду опасности всеобщаго возмущенія, что рѣшился на
отчаянное средство: онъ позвалъ на помощь своихъ новыхъ друзей
византійцевъ. Мятежники же, съ своей стороны, позвали на помощь
М у ы з з а (427=1035—36) и, не колеблясь, Знридъ послалъ своего сына
Абдуллу съ 6000-нымъ войскомъ, которое въ союзѣ съ мятежниками
стало рѣшительно наступать на сицилійскія правительственныя войска.
Правда, что византійскій намѣстникъ южной Италіи, Левъ, перешелъ
черезъ проливъ и разбилъ Абдуллу (428=1037), но несмотря на это
онъ не чувствовалъ себя довольно сильнымъ, чтобы продолжать борьбу,
и когда онъ возвратился въ Калабрію, непріятели оттѣснили Акхаля
къ Палермо, гдѣ онъ былъ осажденъ въ собственномъ замкѣ и убитъ
въ 429 (1038) году. Уже Абдулла могъ мечтать о томъ, что онъ
209
будетъ властителемъ Сициліи, но тутъ снова явились византійцы съ
новыми силами. Михаилъ задумалъ нанести врагамъ рѣшительный ударъ
и для этого послалъ самаго знаменитаго полководца своего, М а н і а к а,
съ войскомъ, состоявшимъ главнымъ образомъ изъ чужеземныхъ наем-
никовъ: кромѣ русскихъ и варяговъ съ востока, тутъ были и итальянцы,
между ними отрядъ норманновъ, подъ начальствомъ ломбардца
Гардуина, бывшихъ на службѣ у князя салернскаго и теперь став-
шіе подъ знамена византійскаго императора. Здѣсь, какъ и всюду, гдѣ
могучіе сыны сѣвера встрѣчались съ цивилизованными, но вслѣдствіе
этого менѣе выносливыми южанами, они наносили ударъ за ударомъ.
Мессина пала, мусульмане были побѣждены въ большомъ сраженіи
при Раметтѣ (429=1038) и въ теченіе двухъ лѣтъ 13 большихъ
и малыхъ городовъ было завоевано византійцами, пока, наконецъ, имъ
пришлось на время остановиться передъ стѣнами Сиракузъ. Аб-
дулла имѣлъ время набрать новое войско; но и съ нимъ онъ потер-
пѣлъ пораженіе въ битвѣ при Трайнѣ (431=1040). Казалось, на-
сталъ конецъ для мусульманъ; но тутъ византійцы, какъ это часто
случается, проявили ошибки чрезмѣрно цивилизованной и внутренно
разлагающейся народности и этимъ разрушили достигнутые ими успѣхи.
Маніакъ, хотя и велпкій полководецъ, презиралъ войско варваровъ, безъ
силъ которыхъ онъ не могъ обойтись. Несмотря на то, что именно
норманны во главѣ съ ихъ предводителями, Гардуиномъ и храб-
рымъ рыцаремъ Вильгельмомъ Готв и л ьскимъ <Желѣзной
рукой» во всѣхъ сраженіяхъ играли главную роль, онъ урѣзалъ ихъ
долю въ добычѣ; а когда Гардуинъ сталъ жаловаться ему на это и
сталъ дерзко возражать на высокомѣрный отказъ византійца, послѣд-
ній велѣлъ его высѣчь. Съ этимъ примирился бы византійскій царе-
дворецъ, но не норманнскій воинъ. Норманны отдѣлились отъ визан-
тійскаго войска, возвратились черезъ заливъ въ Калабрію п, собравъ
здѣсь разбросанныя кое-гдѣ толпы своихъ земляковъ, стали за свой
страхъ вести войну съ византійскими владѣніями въ южной Италіи. Тѣмъ
временемъ Маніакъ взялъ Сиракузы; но поссорившійся съ нимъ адми-
ралъ Стефанъ, старавшійся захватить въ свои руки общее руковод-
ство военными дѣйствіями и имѣвшій большія связи при византійскомъ
дворѣ, съумѣлъ добиться отозванія побѣдоноснаго полководца; и между
тѣмъ какъ успѣхи норманновъ на материкѣ требовали отправки туда
все новыхъ византійскихъ полковъ, неумѣлость Стефана и наступив-
шія послѣ смерти Михаила 1Ѵ(1041) въ Византіи смуты довершили
остальное: до 1042 (433) г. весь островъ былъ снова въ рукахъ му-
сульманъ, а вскорѣ и Мессина также перешла въ руки свопхъ преж-
нихъ обладателей. Но этой перемѣной счастья пришлось воспользо-
ваться уже не Зпрпду Абдуллѣ п его африканцамъ. Въ борьбЬ съ
исламъ, т. іѵ.	14
210
Маніакомъ оказалось, что эти союзники, которыхъ такъ усердно звали
на помощь, мало помогли сицилійцамъ: на нихъ нельзя было поло-
житься во время битвы, но зато они проявляли свою дѣятельность,
по берберскому обычаю, въ притѣсненіи мирныхъ жителей; поэтому,
еще до отступленія византійцевъ, жители острова возстали противъ
назойливаго союзника и принудили Абдуллу съ войсками удалиться
обратно въ Африку (431 = 1041). А такъ-какъ Му’ыззу, какъ мы
увидимъ ниже, самому пришлось, лѣтъ черезъ десять, отстаивать свое
существованіе, то Сицилія и съ этой стороны надолго была предо-
ставлена самой себѣ. Но, несмотря на это, нельзя было возстановить
прежнее положеніе. Правда, что братъ Акхаля (быть можетъ тотъ Абу-
Хафсъ, вслѣдствіе возмущенія котораго и произошло все несчастье)
былъ провозглашенъ эмиромъ подъ именемъ Самсамъ ад ъ-д аула
(«мечъ царства»), но «мечъ» этотъ оказался тупымъ. Во время без-
началія послѣднихъ лѣтъ, въ нѣсколькихъ мѣстахъ на островѣ выдѣ-
лились самостоятельныя княжества, вожди которыхъ и изгнали визан-
тійцевъ послѣ ухода Маніака. Трудно было ожидать, что ихъ предан-
ность новому эмиру будетъ болѣе, чѣмъ внѣшняя. Самый сильный изъ
нихъ былъ Али Ибнъ И і ’ а м а, по прозванію Ибнъ X а в а ш и,
глава старо - сицилійскаго населенія, средоточіемъ котораго были
Джирдженти и Кастроджіованни; кромѣ того, были еще другіе владѣ-
тельные князья на западѣ, въ Катаніи и т. д. Въ концѣ концовъ, жи-
тели Палермо прогнали Самсама, жившаго въ этомъ городѣ, и провоз-
гласили республику: мы встрѣчаемся здѣсь въ меньшихъ размѣрахъ,
со всѣми чертами, которыя мы раньше видѣли въ Испаніи, съ ея
князьками и кордовской республикой. Но мы не знаемъ въ подробно-
стяхъ отношеній между этими мелкими княжествами; такъ, за двад-
цать лѣтъ, до 452 (1060) г., до насъ не дошло нп одной точной даты.
Впрочемъ намъ извѣстно, что рядомъ съ главою народной партіи Ибнъ
Ні’ама нѣсколько позже выдвинулся Мухаммедъ Ибнъ Сими а,
владѣтель Сиракузъ, въ качествѣ руководителя арабской аристократіи,
преобладавшей въ нѣкоторыхъ округахъ. Между этими двумя силь-
нѣйшими князьями острова, въ концѣ концовъ, изъ-за личныхъ сче-
товъ произошелъ открытый разрывъ; Ибнъ Спмна былъ раз-
битъ, и въ силу естественнаго для мусульманъ того времени полити-
ческаго безумія, онъ снова призвалъ на островъ чужеземцевъ. Но
на этотъ разъ явились не византійцы. Въ теченіе послѣднихъ двад-
цати лѣтъ, норманны *), подъ предводительствомъ того-же Виль-
гельма Готвильскаго и его девяти братьевъ, завоевали у ви-
*) См. подробнѣе объ этомъ у НеггЪег^’а «Исторія Византіи», стр. 230 и слѣд.,
252 и слѣд.
_ 211 _
зантійцевъ, одну за другою, южно-итальянскія области; съ 1057(449) г.
одинъ изъ нихъ, Робертъ Гпскаръ, сталъ герцогомъ Апулій-
скимъ, а ему подчиненъ былъ младшій братъ его, Роже ръ, владѣ-
тель Мплето. Къ послѣднему-то и обратился Ибнъ Симна, обѣ-
щая ему помощь при завоеваніи Сициліи, подъ условіемъ раздѣла
острова по ровну, въ случаѣ удачи. Его недолго пришлось уговари-
вать, тѣмъ болѣе, что, по всей вѣроятности, и безъ того у норман-
новъ назрѣла мысль перейти черезъ проливъ; такимъ образомъ въ 453
(1061) г. Рожеръ съ отрядомъ въ 270 человѣкъ внезапно напалъ на
Мессину и завладѣлъ ею. Вскорѣ затѣмъ явился и Робертъ съ 1000
всадниковъ и 1000 пѣшихъ солдатъ; но какъ ни ничтожна была эта
сила по нашимъ понятіямъ, удача этого отважнаго предпріятія была
значительно облегчена благодаря храбрости нападавшихъ, отсутствію
единодушія среди защищавшихся и ихъ слабости, наконецъ благодаря
совѣтамъ знакомаго съ условіями страны Ибнъ Симны и поддержкѣ его
сторонниковъ. Я не намѣренъ подробно излагать исторію завоеванія Си-
циліи норманпамп. Успѣхи здѣсь чередовались съ неудачами; отсут-
ствіе норманнскихъ князей часто обусловливалось событіями въ
южной Италіи; ихъ взаимная зависть служила не разъ причиной
рѣзкихъ между ними столкновеній; наконецъ, въ странѣ, ошеломлен-
ной неожиданнымъ нападеніемъ норманновъ, все таки оказалось нѣ-
сколько мусульманскихъ вождей, оказавшихъ благородное сопротив-
леніе. Вслѣдствіе этого прошло цѣлыхъ тридцать лѣтъ до тѣхъ поръ,
пока Сицилія окончательно п навсегда покорилась подъ власть Ро-
жера. Предатель Ибнъ Симна уже въ 454 (1062) г. палъ жертвою
предательства-же почти такъ же, какъ нѣкогда тотъ Евфимій, который
250 лѣтъ тому назадъ, совершенно такимъ-же образомъ, изъ-за лич-
наго честолюбія предалъ страну чужеземцамъ; мусульманамъ суждено
было удалиться, какъ пришли. Упорная борьба, которую продолжалъ
вести Ибнъ Хава ши, не приводила нп къ чему, а прибытіе афри-
канскаго войска, посланнаго сыномъ Му’ызза, Томимомъ, для спа-
сенія своихъ единовѣрцевъ, лишь ускорило развязку. Правда, что
арабы и берберы, прибывшіе сюда въ 455 (1063) г., оказали поддержку
сицилійскому князю, однако и на этотъ разъ не обошлось безъ столк-
новеній мѣстнаго населенія съ союзниками; вслѣдствіе несчастнаго
случая Понъ Хавашп лпшился при этомъ жизни, а послѣдовавшее за
этимъ замѣшательство побудило африканцевъ возвратиться домой
(461=1068-9). Много знатныхъ лицъ съ острова отправилось вмѣстѣ
съ ними, а оставшіеся продолжали защищаться, какъ могли, и но
разъ положеніе Рожера становилось затруднительнымъ: но, благодаря
энергіи его норманновъ и силы его воли, побѣда всегда оста-
валась за нимъ. Въ 463 (1071) г. пала Катанія, въ 464 (1072),
14*
212
послѣ пятимѣсячной осады, Палермо, и въ томъ-же году М аз ара;
въ Сиракузахъ долго оказывалъ сопротивленіе храбрый воинъ, ко-
тораго христіане называютъ Бенавертъ, или Бенарведъ (му-
сульманскихъ источниковъ, касающихся этого, мы не имѣемъ), и го-
родъ сдался только послѣ его смерти (479=1086). Съ этого времени
и до 484 (1091) г. Рожеръ покорилъ остальные незначительные го-
рода, остальную часть острова и, наконецъ, завершилъ дѣло своей
жизни, безъ труда занявъ Мальту (484=1091). Такимъ образомъ палъ
первый оплотъ западнаго ислама.
Исторія мусульманъ въ Сициліи п въ южной Италіи, какъ всѣмъ
извѣстно, не кончается съ завоеваніемъ норманновъ. Робертъ и Ро-
жеръ, точно также, какъ ихъ ближайшіе сотрудники, были добрыми
христіанами лишь до тѣхъ поръ, пока это имъ было удобно по полити-
ческимъ соображеніямъ; такъ, напримѣръ, онп нисколько не задумались
завести у себя сарацинское войско, которымъ всегда можно было пре-
восходно пользоваться противъ христіанскихъ враговъ. Высокая ци-
вилизація сицилійскихъ мусульманъ—вѣрный снимокъ съ топ, съ ко-
торой мы познакомились въ Испаніи,—понравилась суровымъ воинамъ
съ сѣвера; и они скоро усвоили все то, чему ихъ въ этомъ отношеніи
могли научить мусульмане. II на время жизнь норманновъ приняла
совершенно сарацпнскій обликъ: въ надписяхъ на монетахъ и памят-
никахъ являются арабскія черты. Рожеръ П сталъ изучать гео-
графію по дошедшему до насъ арабскому землеописанію своего кліента,
много путешествовавшаго Идрисія, происходившаго изъ родаХамму-
дитовъ; въ придворной жизни въ Палермо мы видимъ тотъ же блескъ
и ту же роскошь, какъ и во времена послѣднихъ кельбитовъ, а тер-
пимость къ вѣроученію побѣжденныхъ была такъ широка, что вскорѣ
сами побѣдители не безъ основанія навлекли на себя подозрѣніе въ
склонности къ еретическому ученію Мухаммеда, особенно той его части,
которая касалась постановленій о бракѣ. Но затѣмъ времена перемѣни-
лись: со времени ВильгельмаДобраго (1166=561) христіанское
духовенство постепенно стало предъявлять свои требованія. Борьба
съ несомнѣнными злоупотребленіями естественно и здѣсь мало-по-
малу выродилась въ преслѣдованіе мусульманъ, все возроставшее; а
число ихъ стало быстро уменьшаться, частью вслѣдствіе обращенія
въ христіанство, частью—выселенія. Но все же императоръ Фрид-
рихъ II нашелъ ихъ еще въ достаточномъ количествѣ, чтобы осно-
вать въ южной Италіи свою знаменитую (по мнѣнію нѣкоторыхъ—
позорную) сарацинскую колонію Л ю ц е р і ю. Извѣстно, кромѣ того,
какъ живо онъ интересовался языкомъ и литературой арабовъ, какъ
онъ со своими мусульманскими придворными философами безбожно
занимался логикой, какъ онъ, къ ужасу всѣхъ благочестивыхъ хри-
213
стіанъ, самъ стадъ на половину (пли вполнѣ) язычникомъ. Зато му-
сульмане, давно отвыкшіе отъ такого благороднаго отношенія къ нимъ
христіанъ, готовы были въ огонь п въ воду за своего любимаго го-
сударя п его семью: въ борьбѣ за сыновей Фридриха они погибли; и,
будь это сѣвернѣе, нѣмцы прибавили бы—«съ истинно-германскою пре-
данностью»; битва при Тальякоццо знаменуетъ собою дѣйствительный
конецъ сицилійско-итальянскихъ сарацинъ.
Лѣтъ за десять до того, какъ Рожеръ сильною рукою похитилъ
Сицилію — эту жемчужину западнаго ислама, та оправа, въ которую
она была вставлена, потерпѣла непоправимое поврежденіе. Казалось,
что тронъ ЙІу’ызза въ Кайруваяѣ въ 440 (1048) г. былъ вполнѣ
упроченъ п ему ни откуда не угрожала опасность. Правда, что пра-
вительство жалкаго Фатпмида Мустансира въ Каирѣ (II, 342) не
переставало напоминаніями и угрозами протестовать противъ запре-
щенія ші’птскаго вѣроученія въ области бывшаго вассала, но безсиліе
халифа, казалось, въ достаточной мѣрѣ ручалось за то, что съ этой сто-
роны слѣдовало такъ же мало опасаться какой-либо неожиданности, какъ
и отовсюду. Однако въ 440 (1048—49) г. визиря Мустансира осѣнила
сатанинская мысль: въ верхнемъ Египтѣ давно жили арабскіе бедуины
различныхъ племенъ, особенно неугомонные Бену Хилаль и Су-
леймъ, причинявшіе слабому правительству постоянное безпокой-
ство своимп грабежами. Онъ далъ каждому изъ нихъ по золотому и
по верблюду, съ тѣмъ условіемъ, чтобы онп ушли изъ Египта и
осчастливили своимъ присутствіемъ Ифрикію. Онп согласились на
это; по дорогѣ они нечаянно разграбили Барку, принадлежавшую
еще Египту, сдѣлали набѣгъ на Триполи и, подкрѣпленные
еще оставшимися соплеменниками, въ 442 (1050) г. проникли въ
самую область Кайрувана. Посланное пмъ на встрѣчу войско было
разбито, а когда Му’ыззъ въ 443 (1051) г. самъ пошелъ на нихъ во
главѣ тридцатитысячнаго войска, бывшіе въ немъ арабы перешли на
сторону свопхъ соплеменниковъ, и эмиръ, не ожидавшій подобнаго
оборота, потерпѣлъ окончательное пораженіе. Это пораженіе имѣло
рѣшающее значеніе навсегда; подтвердился законъ Пбнъ Халдуна:
всюду ослабѣвшія правительственныя войска уступали дикимъ ордамъ
кочевнпковъ, п съ трудомъ только удерживались большіе города. Раз-
громъ былъ полный. Самъ Му’ыззъ былъ осажденъ въ Кайруванѣ и
ему оставалось только идти на мирное соглашеніе. Три дочери его
должны было согласиться вступить въ бракъ съ самыми знатными бе-
дуинскими эмирами; но и этою жертвой онъ не достигъ ничего су-
щесгвеннаго. Властителю, внезапно низвергнутому съ высоты блеска
и могущества, было позволено безпрепятственно покинуть Кайруванъ
и перейти въ М а х д і ю, которая еще держалась подъ властью его
214
сына Темима, но и только. II сама старинная столица мухаммедан-
ской Африки стала добычей грабителей и была до такой степени опу-
стошена, что никогда уже затѣмъ не могла подняться. Въ качествѣ
«священнаго города*, гдѣ впервые была провозглашена истинная вѣра
въ Африкѣ (II, 21), въ качествѣ средоточія богословскихъ наукъ и въ
позднѣйшія времена, Кайруванъ сохранилъ нѣкоторое значеніе п до на-
шего времени, но никогда онъ не достигалъ вновь прежняго цвѣтущаго
состоянія. Но съ утратой столицы для Му’ызза погибло и царство.
Остальные города, которымъ онъ не былъ въ состояніи помочь, искали
выхода изъ этого положенія и добровольно покорялись новымъ пове-
лителямъ; такъ напримѣръ Тунисъ предался Хаммадптамъ, намѣст-
ники котораго, Бену Хорасанъ, послѣ этого объявили себя независи-
мыми; въ Сусѣ провозглашена была республика, а СфакисъиКа-
бисъ выдѣлились въ небольшія княжества. До своей смерти ("454=
1062) Му’ыззъ располагалъ почти только одною Махдіей. Сыну его,
Теми му (454—501=1062—1108), удалось современемъ нѣсколько
оправиться и возвратить подъ свою власть береговую полосу до Туниса
включительно, а Затѣмъ и Кайруванъ; при этомъ онъ усердно занимался
морскимъ разбоемъ, и несмотря на то, что за это онъ подвергся на-
паденію генуэзцевъ (480=1087), отраженіе котораго ему стоило тя-
желыхъ жертвъ, онъ снова настолько собрался съ силами, что могъ
отважиться на упомянутую выше попытку спасти Сицилію. Но, тѣмъ
не менѣе, его область оставалась въ положеніи незначительнаго госу-
дарства, которому пзо дня въ день приходилось бороться за свое су-
ществованіе противъ непокорныхъ городовъ м никогда не удавалось
дать рѣшительный отпоръ нашествію арабскихъ бедуиновъ.
Послѣдніе, между тѣмъ, быстро размножаясь, какъ всегда кочевники-
завоеватели, разселились по большей части сѣверной Африки. Хам-
ыадиты энергично и иногда довольно успѣшно пытались ставить пре-
грады нашествію этихъ разбойниковъ, но все-же въ концѣ концовъ
имъ не удалось воспрепятствовать переходу черезъ границу одного
племени за другимъ и разселенію въ ихъ владѣніяхъ. Такъ про-
должалось нѣсколько десятилѣтій и, въ концѣ концовъ, арабы про-
никли до нынѣшняго Марокко. Культура сѣверной Африки, достиг-
шая въ городахъ и по побережью, если и не той высоты, какъ въ
Испаніи или Сициліи, но все-же довольно значительнаго развитія,
сильно страдала отъ этихъ непрерывныхъ войнъ между арабскими п
берберскпми племеназип. II упадокъ этой культуры, продолжавшійся
непрерывно до нашего времени, и низведшій современный Марокко
на степень крайняго варварства, начался именно съ этой катастрофы *).
*) Ср. А. ѵ. Сгетег. СгезсЬісЬіе <1ег ЬеггбсЬепіеп ІЯееіі Дез Ізіатз, Ееіргі§
1868, стр. 403 и слѣд.
215
Подъ вліяніемъ все новаго вторженія коневниковъ, въ теченіе послѣ-
дующихъ столѣтій окончательно исчезаетъ старинный цивилизован-
ный арабскій элементъ; а арабы, еще теперь находящіеся въ сѣвер-
ной Африкѣ, повидимому ничего не имѣютъ общаго съ тѣми, кото-
рые впервые завоевали и населили эти провинціи, но попросту должны
считаться потомками пришельцевъ V (XI) вѣка. Нечего говорить, что
новыя арабскія племена, съ того момента, когда они ниспровергли
государство Зиридовъ п упрочились въ Ифрикіѣ и въ Магрибѣ, ужъ
не представляли однообразную массу и начали споръ изъ-за добычи;
въ то-же время, съ другой стороны, не прекращалась старая вражда
у берберовъ. Поэтому легко представить себѣ, насколько появленіе
этого новаго фактора должно было увеличить на этой почвѣ полити-
ческую неурядицу. Теперь даже сильной военной власти едва удается
на мгновеніе покорить эти сотни разрозненныхъ арабскихъ и бербер-
скихъ племенъ кочеваго населенія. Ихъ непрерывныя распри, даже
для повидимому сильнаго правительства, создаютъ постоянныя затруд-
ненія. Ясно, что все это чрезвычайно облегчаетъ вторженіе христіан-
скихъ державъ въ область западнаго ислама.
Но вмѣстѣ съ тѣмъ облегчается и возникновеніе новыхъ полити-
ческихъ единицъ въ той области, которая, до поры до времени, была
пощажена отъ вторженія арабовъ:—на крайнемъ западѣ. Не-
обыкновенно быстрое усиленіе альморавидовъ не только по вре-
мени совпадаетъ съ ослабленіемъ Зиридовъ, вслѣдствіе нашествія бе-
дуиновъ. Какъ нп неблагопріятно должно было отразиться раздѣленіе
области Кайрувана на двѣ части на возможность, въ случаѣ надоб-
ности, защищать среднюю Африку противъ новой могущественной дер-
жавы, все-же еще Хаммадитъ Болу ггинъ (447—457=1056—7 по 1062),
жестокій, но энергичный правитель, былъ въ состояніи успѣшно бо-
роться съ племенами къ западу отъ Тлемсена, успѣвшими уже поко-
риться альморавидаыъ, а Юсуфъ ИбнъТашфинъ счелъ въ то
время нужнымъ избѣгать столкновеній съ нпмъ. Но когда при
двоюродномъ братѣ Болуггина, Наспрѣ (454—481=1062 по 1088—9),
арабы вторгнулись въ хаммадитскую область, прибрежная полоса отъ
Тлемсена до Алжира немедленно была захвачена альморавидами; а
преемникъНасира, Мансуръ (481—498=1088—9 по 1104—5),стѣс-
ненный врагами съ востока и съ западу, вынужденъ былъ перенести
свою резиденцію изъ Аль-Кал’ы въ Биджайю и ему стоило большого
труда отражать отсюда нападенія альморавидскаго намѣстника Тлем-
сена. Такимъ образомъ, общее положеніе западнаго ислама во второй
половинѣ Ѵ(ХІ) столѣтія сводится къ тому,чтобъ Испаніи, съ одной
стороны, и въ сѣверной Африкѣ и Сициліи—съ другой, разрозненность
и раздробленность мусульманъ обусловливаетъ быстрое движеніе хри-
216
стіанъ на югъ, п въ то-жо время среди безпорядочно нагроможден-
выхъ мелкихъ владѣній возрастаетъ могущественная держава а л ь-
ыоравлдовъ, какъ-бы призванная для рѣшительныхъ дѣйствій въ
тотъ моментъ, когда, вслѣдствіе дальнѣйшаго расширенія границъ,
она въ томъ или пномъ мѣстѣ сталкивается съ мѣстомъ, гдѣ произо-
шли изложенныя выше событія. Въ 474 (1081-2) войска альмора-
вида Юсуфа взяли Т л ѳ м с е нъ; но на западѣ еще держалась
сильно укрѣпленная Ц е у г а, подъ властью сына Сакота. Въ тотъ
моментъ, когда она пала, долженъ былъ разрѣшиться вопросъ о томъ,
куда вслѣдъ затѣмъ направить оружіе альморавидовъ: на Испанію
или на средній Магрибъ. ‘
Въ Испаніи въ это время бѣдствіе достигло крайняго предѣла.
Правда, что Му’тампдъ Севильскій былъ совсѣмъ другой человѣкъ,
чѣмъ его отецъ, негодяй М у’ т а д и д ъ. Обладая выдающимся по-
этическимъ талантомъ, склонный къ наслажденіямъ высоко цивилизо-
ванной жизни, съ ея изящною роскошью, но не предаваясь при этомъ
излишествамъ, гуманный и привѣтливый—онъ былъ скорѣе свѣтскимъ
человѣкомъ, чѣмъ дальновиднымъ и сознательно идущимъ къ цѣли власти-
телемъ. Мрачныя предчувствія, которыя вызывались въ немъ ходомъ
событій, еще въ началѣ его правленія, онъ старался разсѣять, отдава-
ясь нѣжному чувству къ своей женѣ, прекрасной и даровитой Ру-
мейкіи, остроумнымъ поэтическимъ забавамъ съ нею и своимъ не
менѣе талантливымъ визиремъ ’ Ибнъ Аммаромъ; но онъ не былъ въ
состояніи, отказавшись отъ традицій своего рода, поставить себѣ ши-
рокую политическую задачу и положить своп силы на ея разрѣшеніе.
Впрочемъ, едва ли это было бы возможно, въ виду безнадежной раз-
дробленности Испаніи. Какъ бы то ни было, но, между тѣмъ, какъ
онъ крайне неохотно входилъ въ частности государственнаго управ-
ленія, не энергичный, но отзывчивый, отводплъ душу то въ радост-
ныхъ наслажденіяхъ, то въ чувствительныхъ вздохахъ, въ общемъ
правленіе его шло по наѣзженной колеѣ государственной мудрости
Аббадидовъ: увеличеніе своихъ владѣній на счетъ мусульманскихъ со-
сѣдей и униженная покорность по отношенію къ могущественному
королевству Леонъ-Кастильскому. Когда послѣ смерти Ибнъ Д ж а х-
в а р а, власть въ Кордовѣ перешла къ его двумъ сыновьямъ п болѣе
выдающійся и вліятельный изъ нихъ, Абдъ-аль-Меликъ, благодаря своему
самодурству, вызвалъ всеобщее неудовольствіе, Му’тампдъ воспользо-
вался нападеніемъ М а’ м у н а Толедскаго на этотъ городъ, чтобы,
подъ предлогомъ помощи, ввести туда свое войско и, войдя въ согла-
шеніе съ вліятельными членами государственнаго совѣта, завладѣть
старинной столицей Омайядовъ (462=1070). Правда, что ему пришлось
еще нѣсколько лѣтъ проспорить изъ за власти надъ нею съ Ма’му-
217
номъ, но въ 471 (1078) г. Кордова была окончательно присоединена
къ Севильѣ. Послѣ этого Аббадпдъ могъ двийУться далѣе: еще въ
томъ же году визпрь Му’тампда, Ибнъ Аммаръ, къ сожалѣнію (по край-
ней мѣрѣ вначалѣ), при помощи каталонскаго графа Беренгара Ц
напалъ на Мурцію, причемъ Абдулла, неспособный внукъ умер-
шаго въ 465 (1073) г. Бадиса Гранадскаго, оставался въ качествѣ
молчаливаго зрителя; провинція эта прежде принадлежала Амири-
дамъ, владѣвшимъ Валенціей, но при ихъ намѣстникахъ сдѣла-
лась постепенно независимой и осталась таковою при присоединеніи
Валенціи къ Толедо. Ибнъ Аммару удалось завладѣть городомъ; но
несмотря на то, что онъ всю жизнь былъ преданъ своему повелителю,
который питалъ къ своему любимцу безграничное довѣріе: несмотря
на то, что онъ былъ намѣренъ и впредь оставаться вѣрнымъ ему, онъ
не могъ отказать себѣ въ удовольствіи держать себя чрезмѣрно важно
во вновь завоеванной странѣ. Благодаря старательно распространеннымъ
сплетнямъ, въ сердцахъ государя п его визиря возникло взаимное не-
довѣріе; несмотря на то что съ самаго начала ни одинъ изъ нихъ п
не усумнился бы въ образѣ мыслей другого; однако случилось то, чего
не имѣлъ въ виду и не считалъ возможнымъ ни одинъ изъ нихъ:
произошелъ разрывъ, и ІІбнъ Аммаръ отказалъ въ повиновеніи, оскор-
бивъ кромѣ того насмѣшливыми стихами чувствительное самолюбіе
своего еще недавно обожаемаго покровителя. Но вслѣдствіе возмущенія
одного изъ своихъ офицеровъ, ІІбнъ Аммаръ былъ, наконецъ, вынужденъ
бѣжать изъ Мурціи, сперва къ Альфонсу VI, потомъ въ Сарагоссу, къ
Худпду 51 у т а м а н у. Во время похода, предпринятаго имъ отъ имени
послѣдняго противъ одного возставшаго вассала, онъ лопалъ въ плѣнъ,
и побѣдитель былъ настолько неблагороденъ, что выдалъ его озлоб-
ленному Му’тампду. Его видимо пскреннеѳ раскаяніе чуть было не
тронуло сердце государя, нѣкогда питавшаго къ нему такую нѣжную
дружбу; но тутъ новый визирь его, боясь, что съ появленіемъ Ибнъ
Аммара при дворѣ ослабѣетъ его собственное вліяніе, воспользовался
какою-то оплошностью послѣдняго, чтобы доказать эмиру будто бы
по прежнему предательскій образъ мыслей его; выведенный изъ себя
подобнымъ двоедушіемъ, ВІутампдъ бросился въ темницу ІІбнъ Ам-
мара и собственноручно убилъ своего бывшаго любимца и товарища
лучшихъ дней своей жизни.
Послѣ этого навсегда кончились дни радости и наслажденій. А л ь-
фонсъ VI, давно усмиривъ своихъ возставшихъ братьевъ, до поры
до времени довольствовался тѣмъ, что усердно собиралъ дань съ му-
сульманскихъ князей, и вмѣстѣ съ тѣмъ при случаѣ нагонялъ на нихъ
страхъ разбойничьими набѣгами и этимъ путемъ выжималъ изъ нихъ
все больше денегъ; долго онъ игралъ съ ними какъ кошка съ мышью,
218
но наконецъ это ему надоѣло, и онъ рѣшился однимъ прыжкомъ бро-
ситься въ это мышиное царство. А мыши проказничали не только въ
Кордовѣ и Мурціи. Послѣ смерти Маму на Толедскаго, Вален-
ція снова объявила себя независимой (467=1075); вскорѣ затѣмъ
(468=1076) Муктедиръ Сарагосскій низвергъ съ трона преем-
ника Муджахида въ Дѳніи; а черезъ нѣсколько лѣтъ толедцы,
потерявъ терпѣніе, Прогнали своего разслабленнаго п негоднаго сул-
тана Кадира и покорились Лфтаспду Мутѳваккилю изъ Бада-
хоса. Кадиръ обратился къ Альфонсу, своему сюзерену, которому онъ
обязанъ былъ платить дань; король воспользовался случаемъ вступиться
за попранное законное право и тотчасъ съ огнемъ и мечемъ ворвался
въ область Толедо (472=1080). Въ то время, какъ война тянулась уже
третій годъ, случилось, что одинъ изъ Альфонсовыхъ сборщиковъ по-
датей, ежегодно дѣлавшихъ привычныя кровопусканія мусульманскимъ
князькамъ, грубо оскорбятъ Мутамида Севильскаго (475=1082). Къ
тому же чиновникъ, позволившій себѣ эту дерзость, былъ евреи (надо
сказать, что христіанскіе какъ и мухаммедапскіе правители всегда охотно
пользовались для финансовой цѣли евреями, свѣдущими въ этой об-
ласти). При всей своей снисходительности, Му’тамидъ все же чувст-
вовалъ себя властителемъ; взбѣшенный нанесенною ему обидой, онъ
велѣлъ схватить дерзкаго и распять его на крестѣ, не взирая на
кару, которая неминуемо ждала его. И въ самомъ дѣлѣ, страшная кара
не заставила себя ждать. Альфонсъ поклялся, что не успокоится
прежде, чѣмъ не пройдетъ побѣдоносно изъ конца въ конецъ черезъ
всю область неосторожнаго Му'тамида; и онъ сдержалъ слово. Въ томъ
же году онъ напалъ на Севильскую область, страшно опустошая
и грабя по пути и уводя жителей въ плѣнъ. Сама столица устояла
противъ натиска, но далеко къ югу отъ неп страна была безпощадно
опустошена и въ Тарифѣ испанскимъ христіанамъ въ первый разъ
за 730 лѣтъ пришлось (не въ качествѣ плѣнниковъ) снова увидать
Гибралтарскій проливъ. Быть можетъ, они ночью съ прибрежныхъ
высотъ увидали огни передового отряда альморавидовъ въ лагерѣ
Цеуты.
Послѣ возвращенія пзъ этого страшнаго похода, Альфонсъ снова
направился противъ Толедо. Мутеваккпль Бадахосскіп, нако-
нецъ, былъ вынужденъ къ отступленію, и власть была возвращена Ка-
диру. Теперь оставалось только свести счеты по военнымъ издержкамъ.
Жалкій Кадиръ переплатилъ своему великодушному покровителю все
свое золото и вынужденъ былъ уступить ему цѣлый рядъ крѣпостей,
пока, наконецъ, когда онъ былъ лишенъ всѣхъ средствъ защиты, ока-
залось, что собственно было нужнѣе всего для Альфонса: самый То-
ледо. Въ видѣ вознагражденія за совершенную уступку стариннаго го-
219
рода готовъ, король предложилъ Вал е нцію, которая, правда, также
ему не принадлежала, но добыть которую было не трудно, такъ какъ
она, послѣ отдѣленія отъ Толедо, предоставленная партійной борьбѣ,
была вполнѣ безсильна. Съ сокрушеннымъ сердцемъ бѣдняга согла-
шался на эту мѣну. Сопровождаемый насмѣшками и проклятіями
своихъ подданныхъ, онъ покинулъ свою прежнюю столицу; ка-
стильское войско ввело его въ его новыя владѣнія и осталось въ
качествѣ гарнизона въ странѣ, конечно, только ради безопасности
его драгоцѣнной особы. Такимъ образомъ Сарагосса была отрѣ-
зана отъ своихъ единовѣрцевъ на югѣ, и 25-го мая 1085 г. (27
Мухаррема 478) Альфонсъ М совершилъ свой торжественный
въѣздъ въ Толедо. Ч.то-бы ни было впереди, окончательный исходъ
борьбы за Испанію былъ рѣшенъ. Правда, что въ послѣдующія сто-
лѣтія христіанамъ пришлось испытать жестокія пораженія, но все-же
Толедо, окаймленный рядомъ крѣпостей, клиномъ врѣзывался въ мусуль-
манскую область, п несомнѣнно было, что рано или поздно этотъ клинъ
расщепитъ остатокъ мухаммеданскаго владычества.
Впрочемъ казалось, что это совершится очень скоро. Мелкіе князьки
пресмыкались предъ Альфонсомъ, но это имъ ничего не помогало; теперь
они были не на положеніи вассаловъ, а на положеніи рабовъ; онъ не скры-
валъ отъ нихъ своего глубокаго къ нимъ презрѣнія и своего намѣренія п
впредь по произволу налагать руку на пхъ владѣнія. Вскорѣ послѣ захвата
Т ол е д о, онъ появился у стѣнъ Сарагоссыи энергично повелъ осаду
города; тѣмъ вреАменемъ генералъ его X и м е н е ц ъ забрался далеко на
югъ въ укрѣпленный замокъ Аледо (Лубать) и наступалъ отсюда на
Альмерію, между тѣмъ какъ со стороны Кастиліи уже угрожала опасность
границамъ Гранады. Положеніе мусульманъ было поистинѣ отчаянное.
Правда, что взоры всѣхъ давно обратились на Африку, гдѣ альмо-
равидъ Юсуфъ Ибнъ-Ташфинъ создалъ новую державу, по могуществу
едва-ли уступавшую даже страшнымъ испанцамъ; но, съ другой сто-
роны, всѣ ясно представляли себѣ, съ какою опасностью было-бы сопря-
жено вторженіе грубыхъ и некультурныхъ африканцевъ въ Испанію. У
всѣхъ еще были въ памяти тѣ испытанія, которыя перенесла Кордова во
время междоусобной войны 70 лѣтъ тому назадъ; а тѣ, которые тогда
проявили столько звѣрства, происходили все-такй изъ цивилизованныхъ
странъ сѣвернаго Атласа;—чего-жѳ въ такомъ случаѣ можно было ожи-
дать отъ этихъ дикарей изъ пустыни Сахары! Но что же было дѣ-
лать? — Отдаться безъ сопротивленія испанцамъ, значило погубить
но только себя, во пожертвовать всѣмъ дѣломъ ислама. И къ чести
М у’ т а м и д а Севильскаго надо сказать, что онъ наконецъ принялъ
должное рѣшеніе и сказалъ свое слово: «Я не хочу, чтобы меня про-
клинали во всѣхъ мусульманскихъ мечетяхъ,» сказалъ онъ своему
220
сыну, который указалъ ему на опасности, сопряженныя съ вмѣшатель-
ствомъ альмаровпдовъ, «а если ужъ на то пошло, то я скорѣе хочу
быть погонщикомъ верблюдовъ въ Африкѣ, чѣмъ свинопасомъ *} въ
Апдалузіп>. Мы знаемъ, что уже въ 475 (1082-3) г., послѣ похода
Альфонса на Тарифу, мусульмане обратились къ Юсуфу за помощью; но
тогда онъ отказался, сославшись на то, что ему надо имѣть въ ру-
кахъ Цеуту, прежде чѣмъ перейти въ Испанію. Но въ 477 (1084) г.
Цеута пала; и когда, послѣ взятія Толедо, въ Африку пришло посоль-
ство, просившее о помощп отъ имени Мутамида и присоединившихся
къ нему эмировъ Бадахоса и Гранады, Юсуфъ согласился исполнить
ихъ желаніе. Онъ согласился даже дать клятвенное обѣщаніе въ томъ,
что не лишитъ испанскихъ князей ихъ владѣній; онъ только потребо-
валъ уступки Альгесираса, а по справедливости ему нельзя было
отказать въ этомъ опорномъ пунктѣ на материкѣ. На томъ и порѣшили.
Привыкшее къ побѣдамъ войско альморавидовъ лѣтомъ 479 (1086) пе-
реправилось въ Андалузію и, соединясь по дорогѣ съ войсками эми-
ровъ, черезъ Севилью направилось на сѣверъ. Альфонсъ все еще былъ
занятъ осадой Сарагоссы, когда до него дошло извѣстіе о приближеніи
новаго врага; онъ поспѣшилъ въ Толедо и, быстро созвавъ свои войска
изъ провинцій, отсюда прямо пошелъ на встрѣчу соединенному
врагу. При 3 а л л а, к ѣ (христіане называютъ это мѣсто С а к р а-
ліасъ), близъ Бадахоса произошло сраженіе (12 Раджаба 479 =23
окт. 1086 г.). Му та мпдъ командовалъ авангардомъ, состоявшимъ
изъ испанскихъ войскъ, п проявилъ большую лпчную храбрость, сдер-
живая своихъ севильцевъ и отстаивая свою позицію до тѣхъ поръ,
пока къ нему не подоспѣлъ на помощь отрядъ альморавидовъ, между
тѣмъ какъ остальные мусульмане прп видѣ страшныхъ христіанъ тот-
часъ обратились въ бѣгство; и пока здѣсь еще битва была въ пол-
номъ разгарѣ, Юсуфъ со своими полчищами ударилъ въ тылъ испан-
цамъ, и къ вечеру христіане были, несмотря на всю ихъ храбрость,
разбиты на голову. Бблыпая'часть ихъ войска осталась на полѣ битвы,
а самому* Альфонсу удалось спастись съ 500 всадниками. Со временъ
Альманзора Испанія не видѣла такой побѣды мусульманъ.
Однако ничего не было предпринято для того, чтобы воспользо-
ваться этой побѣдой. Вмѣсто того, чтобы немедленно идти на Толедо,
Юсуфъ удовольствовался тѣмъ, что оставилъ въ западныхъ крѣпостяхъ
надежные гарнизоны и предоставилъ въ распоряженіе Мутамида 3000
человѣкъ, послѣ чего отправился обратно въ Африку. Чтобы не
впасть въ ошибку при оцѣнкѣ альморавида, у котораго было довольно
*) Пусть читатель вспомнитъ, что у мухаммеданъ, какъ и у евреевъ, свинья
считалась самымъ нечистымъ животнымъ (Т, 225).
221
энергіи несмотря на его 85 лѣтъ, слѣдуетъ имѣть въ виду, что онъ,
привыкши къ африканскимъ условіямъ, не имѣлъ понятія о неподдаю-
щейся силѣ кастпльскаго рыцарства, и еще то, что онъ разсуждалъ
не какъ повелитель Испаніи, а какъ африканскій властитель, средо-
точіе власти котораго было въ Марокко и для котораго Севилья имѣла
такое-же значеніе, какъ Тлѳмсеиъ, — значеніе передового поста въ
борьбѣ съ естественнымъ врагомъ его государства. Кромѣ того, ему
нужно было спѣшить домой еще и потому, что только-что умеръ его
старшій сынъ, управлявшій государствомъ въ его отсутствіи. По не-
смотря на это, большою ошибкою съ его стороны было дать пере-
дышку христіанамъ; и они не замедлили воспользоваться этимъ. Правда,
что на западѣ имъ до поры до времени не на что было надѣяться;
Сарагосса была въ данную минуту неуязвима, а Валенцію нельзя было
удержать; но испанскій гарнизонъ мужественно отстаивалъ крѣпость
Аледо п, какъ только Альфонсъ сталъ располагать новыми войсками,
онъ по прежнему сталъ опустошать отсюда области Альмеріи и
Мурціи, а слабыя попытки Му’тамида воспротивиться испанцамъ
были совершенно безуспѣшны. Тогда въ окрестностяхъ Вален-
ціи жилъ разбойникъ, на котораго мы должны мимоходомъ бросить
взглядъ, не пзъ-за дѣйствительнаго значенія его отталкивающей лич-
ности, а вслѣдствіе той славы, которою онъ незаслуженно поль-
зуется и въ наши дни. Это — Родриго или Р у и Діасъ изъ
Бивара, извѣстный подъ именемъ Спда*) и Каыпеадора **).
Это былъ одинъ изъ тѣхъ начальниковъ вольныхъ дружинъ, которые
тогда, отчасти въ зависимости отъ своего настроенія, отчасти смотря, кто
болѣе заплатитъ, предлагали свои силы въ распоряженіе то христіан-
скихъ, то мусульманскихъ князей; поэтому Сидъ сражался подъ зна-
менами п Бену Худъ Сарагосскихъ, и короля Альфонса, всегда вы-
сматривая, гдѣ легче всего поживиться добычей. Вѣроломный, жестокій,
всегда готовый нарушить клятву, онъ нанесъ чувствительный вредъ
той и другой сторонѣ, и единственное, къ чему онъ стремился—это
добпться самостоятельнаго княжества какимъ бы то ни было спосо-
бомъ. Что представляетъ изъ себя историческій Сидъ въ сравненіи
съ т ѣ м ъ Сидомъ, которымъ мы привыкли восторгаться по Гер-
деру, ясно изъ извѣстнаго разсказа о томъ, какъ онъ заложилъ еврею
*) По-арабски сейпдъ, въ западномъ произношеніи сидъ—«господинъ», весьма
употребительный титулъ властителей и вождей. Въ женскомъ родѣ то же слово
произносится ситта.
**) Кампеадоръ, какъ теперь извѣстно, значить просто борецъ, который, по
обычаю того времени, вызывалъ между двумя стоявшими другъ противъ друга вой-
сками на единоборство самыхъ сильныхъ бойцовъ, какъ то дѣлали Гпльдебранть
н Гадубрантъ.
222
ящики съ камнями, выдавъ ихъ за золото. Правда, что слова его
звучатъ такъ благородно: <слово мое было въ этихъ ящикахъ, а слово
мое—дороже золота»; авторъ стариннаго сказанія разсказываетъ на-
чало этого происшествія такъ же, какъ и позднѣйшій поэтъ,—жаль
только, что разсказъ прерывается въ тотъ моментъ, когда обманутый
еврей удаляется съ камнями *). Когда Сиду удалось, во время безпо-
рядочной борьбы послѣдующихъ лѣтъ, послѣ долгой осады взять Ва-
ленцію (487=1094), въ которой жалкій Кадиръ въ 485 (1092) г.,
палъ жертвой заговора, онъ велѣлъ посадить правителя города, кадія
ІІбнъДжахафа, въ яму, края которой были обложены дровами,
чтобы такимъ образомъ заживо изжарить несчастнаго. Понъ Джахафъ
былъ человѣкъ, не заслуживающій уваженія и слабый политикъ; но онъ
умеръ героемъ, и, чтобы сократить свои мученія, собственноручно нава-
ливалъ на себя горящія дрова. Надо сознаться, что испанцамъ не посча-
стливилось въ выборѣ этого своего національнаго героя. ІІхъ восхищеніе
объясняется дерзкою и предательскою непокорностью Сида противъ ко-
роля Альфонса, которую послѣдующія поколѣнія, боровшіяся за свободу
противъ усиливавшагося гнета самодержавія, приняли за благородный
духъ независимости. Но лишь на короткое время этотъ извергъ Родриго
достигъ своей цѣли; недолго пришлось ему, какъ доброму христіанину,
строить п украшать церкви; въ 492 (1099) г. онъ умеръ отъ злобы по
поводу рѣшительнаго пораженія, нанесеннаго его войскамъ альмора-
видами.
Возможность появленія такой личности даетъ ясное представленіе
о томъ ужасномъ положеніи, въ которомъ тогда находилась мусуль-
манская Испанія, несмотря на побѣду приЗаллакѣ. Когда Мутамидъ
убѣдился въ томъ, что онъ не въ состояніи ничего сдѣлать ни про-
тивъ Аледо, ни противъ возставшей Мурціи, онъ лично отправился
въ Африку, чтобы просить Юсуфа о вторичномъ вмѣшательствѣ въ
дѣла полуострова. Альморавидъ велъ себя дѣйствительно безупречно
и не захватилъ, кромѣ Альгисираса, ни одной испанской деревни;
влѣдствіе этого ему довѣряли и на будущее время. Юсуфъ изъявилъ
согласіе снова прійти на помощь: въ 483 (1090) г. онъ опять явился
съ войскомъ въ Испанію п сдѣлалъ видъ, что хочетъ напасть на
Аледо. Безстрашный, какъ всегда, Альфонсъ съ 18.000 войскомъ,
которое онъ снова успѣлъ набрать, пошелъ ему на встрѣчу; но не-
смотря на всевозможные маневры, дѣло не дошло до сраженія; потому
ли, что Юсуфъ на этотъ разъ не довѣрялъ своему военному искус-
ству или онъ думалъ сберечь свои силы на другое. Въ концѣ кон-
цовъ Альфонсъ покинулъ Аледо и отступилъ назадъ; но этотъ полу-
*) См. Дози, ВесЪегсЪе», Лейденъ. 1881. II, 204.
___223____
успѣхъ мусульманъ, черезъ три года послѣ Заллакп, долженъ былъ
произвести на нихъ очень тяжелое впечатлѣніе. Народъ, во главѣ съ
вліятельными факихами, обвинялъ во всемъ, конечно, своихъ безбож-
ныхъ эмировъ, а не Юсуфа, котораго онп почптали не только, какъ
борца за вѣру, но и какъ возстановителя чистаго вѣроученія, благо-
честиваго мусульманина, въ противоположность своимъ свѣтскпмъ,
негоднымъ испанскимъ князькамъ. Духовенство всюду громогласно
громило порочныхъ султановъ, а когда Абдулла Гранадскій, желая
положить конецъ этому движенію, становившемуся опаснымъ, велѣлъ
запереть въ тюрьму своего главнаго кадія, вліятельные факихи въ
отвѣтъ на это объявили приговоръ, по которому онъ и братъ его, вла-
дѣвшій Малагой, лишались трона за возмущеніе противъ божествен-
наго закона. Юсуфъ только этого и ждалъ: теперь соблюденіе данной
имъ клятвы было необязательно, по крайней мѣрѣ по отношенію къ
этимъ двумъ братьямъ. Онъ прпнудилъ Абдуллу удалиться изъ Гра-
нады п занялъ этотъ городъ, точно такъ-жѳ какъ и Малагу; а когда
Му тамидъ и другіе князья, понявшіе наконецъ безкорыстіе ихъ спа-
сителя, захотѣли было позвать на помощь Альфонса, то духовенство
объявило и ихъ лишенными престола и пригласило Юсуфа положить
конецъ господству этихъ вольнодумцевъ п безбожниковъ. Это было не
трудно; поэтому Юсуфъ возвратился въ Африку, поручивъ покореніе
мелкихъ испанскихъ владѣній своему полководцу Зиру ІІбнъ Абу
Бекру. Недолго пришлось ему бороться съ князьямп. Му’та-
мпдъ, поддерживаемый своими самоотверженными сыновьями, храбро
защищался; но народъ былъ на сторонѣ правовѣрныхъ альморавидовъ,
а на войско нельзя было положиться. Вслѣдствіе этого въ томъ же
году (484—1091) пали Кор до в а и Кары она, а затѣмъ п Се-
вилья, послѣ того, какъ былъ разбитъ посланный Альфонсомъ, по
просьбѣ Мутамида, ему на помощь генералъ Альваръ Фаньѳсъ.
Несчастный эмиръ, тщетно искавпгій’смерти въ битвѣ, былъ взятъ въ
плѣнъ; его заставили распорядиться о сдачѣ еще державшихся крѣ-
постей и затѣмъ увезли его въ Африку. Въ А г м а т ѣ, близъ Ма-
рокко этотъ привлекательный властитель, показавшій себя мужчиной
и на полѣ битвы, печально прожилъ остатокъ жизни въ плѣну (умеръ
488=1095), и у альморавидовъ не хватило благородства, чтобы облег-
чить ему послѣдніе годы, омраченные еще смертью любимаго сына,
погибшаго послѣ нѳудавшагося возстанія въ Андалузіи. Трогательныя
элегіи, въ которыхъ онъ жалуется на свою судьбу, принадлежатъ къ
числу лучшихъ памятниковъ арабско-испанской поэзіи *): въ нихъ
*) Избранныя стихотворенія его приведены въ переводѣ у ѵ. 8сЬаск а, Роевіѳ
шій Кипы йег АгаЪег, I, 283 и сдѣд.
224
звучитъ послѣдній грустный откликъ того радостнаго и счастливаго
времени, которое теперь прошло на вѣки.
Конецъ наступилъ не только для Севильи и ея властителей. Еще въ
484 (1091) г. Альмерія была взята Альморавидами;’сынъ незадолго до того
умершаго Му’тасима былъ вынужденъ къ бѣгству въ Бпджайю,
а затѣмъ были захвачены Мурція, Денія и другія сосѣднія области.
Въ 487(1094) г. былъ завоеванъ Бадахосъ, гдѣ Афтасиды поплатились
гибелью всего рода за попытку защититься при помощи христіанъ; въ
495(1102) году послѣдовала капитуляція Валенціи, которую до этого
времени защищала мужественная X и м е н а, жена Сида. Послѣ этого
палъ и Альбаррасинъ; и если Муст'а’ину Сарагосскому до поры
до времени еще была оставлена его страна, то все-же дни его вла-
дычества были сочтены; и неудовольствіе его подданныхъ, по мнѣнію
которыхъ онъ былъ недовольно благочестивъ, привело въ концѣ кон-
цовъ къ вмѣшательству Т е м и м а, сына Юсуфа, бывшаго намѣстни-
комъ въ Валенціи; вскорѣ послѣ смерти Муста’пна онъ врасплохъ
напалъ на Сарагоссу (503=1110) и сыну покойнаго, Нмадъ адъ-
даулѣ, оставалось только поспѣшно удалиться въ Руэду. Тамъ
онъ продержался до своей смерти (524=1130); *) сынъ ёго С е й ф ъ
адъ-даула перешелъ на сторону христіанъ, въ качествѣ вассала
которыхъ онъ принималъ дѣятельное участіе въ войнахъ Альфонса П
Кастильскаго противъ своихъ прежнихъ единовѣрцевъ; однако намъ тот-
часъ станетъ ясно, что его нельзя безусловно порицать за это. Дѣло въ
томъ, что, кромѣ этого незначительнаго исключенія, вся мусульман-
ская Испанія въ 503 (1110) году стала добычей Альморавидовъ и
уже скоро несчастный народъ долженъ былъ понять, какъ мало осно-
ванія было радоваться замѣнѣ своихъ маленькихъ князьковъ Э м и-
р ъ-а ль муслимпномъ **), какъ сталъ называть себя Юсуфъ послѣ
битвы при Заллакѣ. Самъ основатель государства альморавидовъ не до-
жилъ до окончательнаго присоединенія Испаніи: будучи почти сто-
лѣтнимъ старцемъ, Юсуфъ умеръ въ 500(1106) году. Вслѣдствіе при-
*) Относительно этой даты см. у 8сЬіггшасЪег, ОевсЬісЫе ѵоп Брапіеп, IV,
83, Апт. 2. Превосходная книга Шпррмахера, составляющая продолженіе начатой
въ собраніи Неегеп Бкегі'а исторіи Испаніи ЬешЬке и 8сЪаГег’а, свободна отъ
пагубнаго вліянія Сошіез’а и въ общемъ служитъ вполнѣ надежнымъ пособіемъ, тѣмъ
болѣе, что авторъ съ большимъ трудомъ изучилъ часть арабскихъ источниковъ въ
оригиналѣ. Мѣшаютъ только, если не считать отдѣльныхъ, рѣдко встрѣчающихся
промаховъ, многочисленныя ошибки въ транскрипціи арабскихъ именъ, которыя
нерѣдко даже подаютъ поводъ къ недоразумѣпіямъ, хотя вполнѣ простительны,
если принять во вниманіе, что авторъ—не оріепталпстъ.
**) „Эмиръ мусульманъ^; полнаго титула халифовъ „эмиръ аль му’мпнинъ"
(I, 237] Альморавпды не приняли, такъ какъ они, въ качествѣ правовѣрныхъ
суннитовъ, признавали, хотя-бы по внѣшности, багдадскій халифатъ Аббасидовъ.
225
знанія со стороны альморавидскихъ факиховъ, его преемникомъ былъ
провозглашенъ сынъ его, Алій (500—537=1106—1143), и не трудно
понять, почему факпхи съ такою готовностью согласились на его избра-
ніе. Ничтожный человѣкъ и притомъ почти баснословный ханжа, онъ,
дѣйствительно, скорѣе былъ похожъ на марабута, чѣмъ на государя,
и притомъ на такого марабута, который до того сосредоточился въ
молитвѣ, что у него исчезъ интересъ ко всему остальному. Поэтому
его власть собственно была мнимая, такъ какъ онъ дѣлалъ все лишь
по внушенію своихъ духовныхъ совѣтниковъ; на дѣлѣ правили они,
п это вскорѣ обнаружилось. Просто невѣроятно, до какой степени
узости и тупоумія они доходили, навязывая свое ограниченное невѣ-
жество не только грубымъ берберамъ, но и такой высоко-цивилизован-
ной странѣ, какъ Испанія того времени. Горе тому, кто рѣшался на-
влечь на себя подозрѣніе въ вольнодумствѣ, тѣмъ-ли, что онъ зани-
мался науками, тѣмъ-ли, что онъ продолжалъ вести себя легкомысленно
и не отказывался отъ радостей жизни, что для андалузцевъ стало
какъ-бы второю природой. Хорошо себя чувствовали только факихи и
чернь; образованность и благовоспитанность топтались въ грязь, и
всюду торжествовали грубость и лицемѣріе. Въ городахъ хозяйничали
грубые и грязные берберскіе солдаты; правда, что они скоро освои-
лись съ матеріальными благами цивилизаціи, о которыхъ и помину не
было въ Сахарѣ, и вслѣдствіе этого нѣсколько утратили свою воин-
скую выправку, но попрежнему осталось ихъ внутреннее невѣжество
и внѣшняя неотесанность. II если народъ здѣсь, какъ и въ Африкѣ,
вначалѣ привѣтствовалъ введенныя во имя корана облегченія по-
датного бремени, какъ признакъ новаго, лучшаго времени, справедли-
ваго и доброжелательнаго правительства; то и въ этомъ ему приш-
лось горько разочароваться. Господамъ берберамъ вскорѣ понадоби-
лись деньги, гораздо больше денегъ, чѣмъ прежде отдѣльнымъ князь-
камъ, и, по мѣрѣ того, какъ страна приходила въ упадокъ при не-
умѣломъ и безчестномъ правленіи, требованія пришельцевъ росли. При
этомъ альморавиды не исполняли того, изъ-за чего они были
призваны въ страну; онп не давали энергичнаго отпора хри-
стіанскимъ врагамъ. Правда, что братъ Алія, Т ѳ м и м ъ, въ 501
(1108) г. разбилъ кастильцевъ при Уклэсѣ и этимъ открылъ
себѣ путь въ Сарагоссу; а когда и эта послѣдняя въ 503 (1110)
перешла въ руки альморавпдовъ, можно было ожидать еще дальнѣйшихъ
успѣховъ въ борьбѣ съ христіанами, тѣмъ болѣе, что послѣ смерти Аль-
фонса VI (1109=502) въ Леонъ-Кастиліи возгорѣлась продолжитель-
ная междоусобная война. И, дѣйствительно, было сдѣлано нѣсколько по-
пытокъ со стороны берберовъ: въ томъ-же 503 (1110) году самъ вла-
ститель мусульманъ, Алій, пожаловалъ изъ Марокко въ Испанію и из-
ИСЛАМЪ Т. IV.	15
водилъ предпринять походъ противъ Т оледо, въ результатѣ котораго,
правда, не удалось завоевать этотъ городъ, но все-же были заняты нѣ-
которые менѣе важные пункты; въ 504 (1110) г. Зиръ Ибнъ Абу-
Бекръ завоевалъ обратно Са н т а р е мъ и Лиссабонъ, которые
были потеряны во время послѣднихъ неурядицъ среди мелкихъ вла-
дѣній, а въ 507 (1114) г. онъ-же вмѣстѣ съ другимъ альморавпдекиыъ
полководцемъ,Мусдали,разбилъ знаменитаго кастильца АльвараФа-
ньеса, попытавшагося преградить имъ путь къ Толедо. Но вскорѣ
послѣ этого умеръ Зпръ въ Севильѣ, а въ 508 (1115) г. палъ Мус-
дали въ дальнѣйшей борьбѣ съ кастильцами, и съ тѣхъ поръ, едва
тридцать лѣтъ послѣ битвы при Заллакѣ, дѣла испанскихъ мусульманъ
несомнѣнно вновь пошли подъ гору. Несмотря на то, что въ Кастиліи
внутреннія смуты продолжались еще 10 лѣтъ, для мусульманъ поя-
вился новый опасный врагъ въ лицѣ Альфонса I Арагонскаго, ко-
торый уже въ 512 (Ш8) г. нанесъ сильный ударъ, отнявъ у альморави-
довъ Сарагоссу, этотъ несокрушимый оплотъ мусульманъ ва сѣ-
верѣ, въ теченіе ряда столѣтій отражавшій столько нападеній. До того
дошли мусульмане, что не могли отстоять ту крѣпость, которая въ
самыя тяжелыя времена при Каситахъ, при Туджибидахъ, при ди-
настіи Бену Худъ, стояла твердо, какъ скала среди бурнаго моря.
Послѣ Толедо—Сарагосса! успѣхи христіанъ начинаютъ принимать угро-
жающіе размѣры. А между тѣмъ арагонецъ поспѣшно двигался впе-
редо отъ вновь завоеванной линіи Эбро: въ 513 (1119) онъ завоевалъ
уже Калатаюдъ и разбилъ альморавидовъ при Кутандѣ; и
когда вслѣдствіе этого властитель мусульманъ Алій снова потрудился
перейти въ Испанію, онъ не направился на востокъ, а благоразумно
предпочелъ произвести нѣсколько набѣговъ, съ умѣреннымъ успѣхомъ,
на западѣ, гдѣ было безопаснѣе. Исполнивъ такимъ образомъ долгъ
борца за исламъ, онъ удалился въ Марокко *), снова оставивъ своего
брата Темиыа намѣстникомъ въ Европѣ. Ему не пришлось снова по-
бывать здѣсь: главнымъ несчастьемъ мусульманской Испаніи было то
обстоятельство, что она являлась какъ-бы второстепеннымъ придаткомъ
полу-варварскаго африканскаго государства, главные жизненные ин-
тересы котораго сосредоточивались къ югу отъ пролива—и имъ-то те-
перь угрожала неожиданная и серьезная опасность.
Въ юго-западной части нынѣшняго Марокко, въ провинціи Сусъ,
въ суровыхъ горахъ Д э р э н ъ (западный Атласъ) въ то время жили
*) Согласно «Киртасу», стр. 145 перевода, въ 515 = 1121 г., чтб однако не вя-
жетад съ борьбою (стр. 153) Алія въ Щаввалѣ 514 (1120) въ Марокко съ Мах-
ДІеыъ Мухаммедомъ. Кпртасъ, къ сожалѣнію, нерѣдко сообщаетъ неточныя да-
ты; послѣдняя дата, судя по другимъ указаніямъ, достовѣрна, но въ такомъ случаѣ,
конечно, первая не вѣрна.
227 ____
дикія и сильныя берберскія племена масмудиты. Среди этихъ
людей въ концѣ V (XI) столѣтія появился молодой человѣкъ, по имени
Мухаммедъ II б н ъ-Т у м а р т ъ *), проявившій такое благочестіе,
которымъ онъ удивилъ даже берберовъ; его назвали «другомъ свѣта»,
потому что онъ, при своихъ непрерывныхъ молитвахъ, зажигалъ
но обычаю страны множество свѣчей у могилъ святыхъ (I, 224).
Вскорѣ онъ пересталъ удовлетворяться тѣмъ несовершеннымъ позна-
ніемъ вѣроученья, которое можно было почерпнуть у африканскихъ
факиховъ; поэтому онъ въ 501 (1107) г. отправился въ Кордову, а
оттуда направился къ первоисточникамъ вѣроученія, въ Мекку, а за-
тѣмъ въ Багдадъ, гдѣ основанная визиремъ Меликшаха, Низамъ
аль-мулькомъ, высшая школа была въ періодѣ полнаго расцвѣта. Здѣсь
еще недавно преподавалъ Г а з з а л і й, побѣдоносный поборникъ схола-
стической системы, въ томъ видѣ, въ какомъ она въ общемъ была
установлена со времени АпГарія (II, 219) противъ безбожной фило-
софіи. Въ духѣ этой системы учили наиболѣе видные богословы, ко-
торыхъ здѣсь еще засталъ Мухаммедъ Ибнъ-Тумартъ **). Вспомнимъ,
что Апі’арій впервые противопоставилъ раціонализму му’тазилитскихъ
богослововъ свое ученіе, въ которомъ онъ примѣнилъ присущее имъ
искусство діалектики къ правовѣрному догмату, и такимъ образомъ
далъ ему научное обоснованіе. Соотвѣтственно этому его ученіе яв-
♦) Тумартъ, повидимому, передѣланное на берберскій ладъ имя Омаръ.
♦*) Мнѣ кажется, что Ширрмахеръ (ОевсЬ. Зрапіелз, IV, 58, Апт. 2) оши-
бается, настаивая, вопреки мнѣнію Не 81апе, на томъ, что Ибнъ Тумартъ засталъ
тамъ самого Газзалія. На Киртаса, конечно, нельзя положиться, но Абдь-аль-Вахидъ
(стр. 128) прямо говоритъ, что Ибнъ Тумартъ познакомился съ Газзаліемъ въ Сиріи
Это невозможно, такъ какъ въ 500 (1106) г. Газзалій уже покинулъ Сирію, между
тѣмъ какъ Ибнъ Тумартъ въ 501 (1107) г. только еще собрался въ путь и при-
томъ сначала направился въ Кордову. Изъ этого слѣдуетъ заключить, что указаніе
это но основано на положительныхъ данныхъ, но является просто чьей-либо до-
гадкой; кто нибудь, можетъ быть, слышалъ, что Газзалій въ 500 г. былъ въ Сиріи, не зная
при этомъ, что въ томъ-же году онъ снова покинулъ эту страну. Остается еще чисто
теоретическая возможность, что Ибнъ Тумартъ могъ встрѣтить Газзалія въ Багдадѣ,
гдѣ тотъ вторично преподавалъ въ Нпзаміи, но. вѣроятно, самое короткое время
(см. СовсЪе, ІІеЬег (іЬаххаІів ЬеЪеп шпі АѴегке. АЪЬаіпПіпщеп <1ег Акайетіе хи
Вегііп 1858, 8. 248); но нѣтъ никакихъ указаній на то, что это дѣйствительно слу-
чилось. Что Абдъ-аль-Вахидъ «ближе стоялъ къ событіямъ» (ЗсЬіггтасЬег, О. С.)—
это вѣрно, однако это не помѣшало тому, что и въ остальномъ его разсказы объ
Ибнъ Тумартѣ мѣстами носятъ несомнѣнно сказочный характеръ. Нельзя согла-
ситься и съ тѣмъ, будто система Аш’арія «считалась еретическою», Правда, что та
школа старовѣровъ, которая, подобно западнымъ маликитамъ, безъ всякихъ раз-
сужденій зубрила преданія, считала систему Аш’арія еретическою; ио уже Низамъ
аль-мулькъ запретилъ публично проклинать аш’аритовъ (Ибнъ аль-Асиръ X, 141,
пзд. Торнберга).—Чтобы не нагромождать здѣсь примѣчаній, я впредь не всегда буду
мотивировать свои отступленія отъ Шпррмахера.
15*
228
ляется серединой между раціонализмомъ, который только для вида
придерживается слова корана, содержаніе котораго опъ по своему пе-
ретолковывалъ (I, 210), и ортодоксіей, которая не допускала разум-
наго толкованія и принимала все дословно, даже въ тѣхъ случаяхъ,
гдѣ противорѣчія были ясны. Такъ напр. (ср. I, 209) му’тазилпты тол-
куютъ упоминаніе въ коранѣ о рукахъ п ликѣ Божіихъ въ томъ
смыслѣ, что рука Божія означаетъ его могущество и его благодѣянія,
что ликъ — символизируетъ его бытіе; старовѣры же говорятъ, что у
Бога такое-жѳ лицо и такія-же руки, какъ у человѣка; а Аш’арій
говоритъ: «Рука его—рука одного изъ его свойствъ, а ликъ его—ликъ
одного изъ его свойствъ, напр. слуха, зрѣнія и т. п. *), т. ѳ. у Бога
дѣйствительно, въ извѣстномъ смыслѣ, есть руки и ликъ, но онп по-
хожи на человѣческіе только постольку, поскольку являются носителями
соотвѣтствующихъ функціи; но что онп представляютъ въ дѣйстви-
тельности,—это выходитъ изъ круга человѣческаго разумѣнія. Такое
воззрѣніе точно придерживалось писанія, и набожные люди могли съ
чистой совѣстью присоединиться къ нему; но въ то же время оно тре-
бовало въ иныхъ случаяхъ до нѣкоторой степени иносказательнаго
толкованія корана, и такимъ образомъ являлось удобнымъ орудіемъ
въ рукахъ человѣка, который пожелалъ бы воспользоваться словомъ
Божіимъ въ личныхъ цѣляхъ. А такимъ именно человѣкомъ былъ
Мухаммедъ Ибнъ Ту мартъ. Отправился ли онъ на Востокъ,
заранѣе задумавъ подготовить себя къ роли въ родѣ Абдуллы Ибнъ
Ясина, или эта мысль пришла ему въ голову позже, какъ бы то ни
было, несомнѣнно одно **), что еще въ началѣ своей общественной дѣ-
ятельности онъ такъ обманывалъ своихъ сторонниковъ ложными чу-
десами, что его можно причислить къ самымъ большимъ обманщикамъ
всѣхъ временъ, и можно смѣло удѣлить ему почетное мѣсто рядомъ
съ Фатимидомъ Убейдуллой (И, 298—9). Напитавшись на Востокѣ
вдоволь богословской премудростью, которою можно было съ такимъ
удобствомъ воспользоваться, онъ пустился въ обратный путь и, вѣро-
ятно, тогда уже имѣлъ въ виду, какъ нѣкогда Убеіідулла, объявить
себя Махдіемъ (П, 288—9) среди берберовъ. Но, въ впяу того,
что старое изма илитское ші’итство, введенное на время Убейдуллой
въ Африкѣ, не чтилось болѣе берберами, а суннитская ортодоксія пу-
стила слишкомъ глубокіе корни, онъ рѣшилъ приступить къ дѣлу
иначе: къ аш’аритскому ученію, которое онъ сначала сталъ громко
проповѣдывать въ Триполи, онъ присовокупилъ лишь одинъ ші’ит-
*) Ср. XV. 8рііха, 2иг СгевсІіісЬье АЬиТНавап аІ-АвсЬ’агів. Ъеіряі^ 1876,
8. 106.
♦♦) См. Дози, Евваі ігаіі. р. СЬаиѵіп, стр. 373 и слѣд.; источникомъ служитъ
Ибнъ аль Асиръ (у сіе 81апе II» 574, изд. Торнберга X, 404).
229
скій догматъ о непогрѣшимости имама происходящаго изъ рода Алія
(II 282—9 и слѣд.), тайно надѣясь, въ удобный моментъ поддѣлавъ
родословную Алидовъ, провозгласитъ себя этимъ имамомъ. Но важнѣе
было то, ято онъ все время выставлялъ себя поборникомъ ортодоксіи:
онъ составилъ очеркъ своего ученія подъ заглавіемъ Таухидъ, <испо-
вЬданіѳ единства» *) и онъ самъ называвъ ь себя Муваххидъ, «испо-
вѣдникъ единства», ставя этимъ маликптскпхъ факиховъ въ непріятное
положеніе людей, не строго относящихся къ основному ученію ислама,
такъ какъ они, признавая у Бога матеріальныя руки, ноги, лицо, этимъ
нарушаютъ понятіе единства его существа. Нельзя поставить въ упрекъ
представителямъ дѣйствительной ортодоксіи, каковыми себя, по справед-
ливости, могли считать въ особенности прямодушные сторонники
старой вѣры въ сѣверной Африкѣ, ихъ крайняго изумленія и возмуще-
нія: они, столпы вѣры, вдругъ были выставлены въ глазахъ невѣжествен-
ной, но фанатической толпы еретиками, и даже въ качествѣ «полите-
истовъ» безбожниками, признающими, подобно хрисгіанамъ, множество
въ понятіи существа Божія. Но,- надо сознаться, что никогда никому
не удавалось болѣе смѣло сбить съ позиціи церковную партію, превзойдя
ее въ толкованіи ея излюбленнаго основного положенія. Конечно, это
возможно только тамъ, гдѣ масса настолько невѣжественна, что готова
покориться какому-либо слову, девизу, не вникнувъ въ его дѣйстви-
тельный смыслъ. А это, какъ извѣстно, случается гораздо чаще, чѣмъ
воображаетъ сама масса. Послѣ того, какъ Мухаммедъ Ибнъ Тумартъ
былъ изгнанъ властями изъ Триполи, а затѣмъ (512=1118—9) изъ
Биджайи, п долженъ былъ удалиться на западъ, онъ оказался почти
исключительно въ средѣ берберовъ, которые съ тѣмъ бблыпею готов-
ностью приняли его «слово», что видѣли подвижническую безупреч-
ность его образа жизни и то благочестивое усердіе, съ которымъ онъ
опрокидывалъ всякій попадавшійся ему на глаза кувшинъ вина, раз-
бивалъ всякій музыкальный инструментъ, и вслѣдствіе этого проника-
лись къ нему глубокимъ уваженіемъ. Впрочемъ нельзя отказать ему
въ томъ, что онъ, кромѣ дерзости, обладалъ высокою степенью личнаго
мужества; не только въ Фецѣ, но вскорѣ затѣмъ (514=1120—1) въ
самомъ Марокко, передъ лицомъ самого «властителя мусульманъ»,
Алія, онъ во всеуслышаніе и неустанно громилъ безбожіе господ-
ствующей шайки еретиковъ, а добродушный царственный монахъ, ко-
торый въ сравненіи съ такой рЬшптельноп проповѣдью долженъ былъ
______________________ ।
*) Т. е. исповѣданіе единства Божія (1, 209). Словомъ этпмъ часто кратко обо-
значается сущность главнаго догмата мусульманъ, въ смыслѣ „вѣроученія ислама
вообще} но здѣсь смыслъ его въ апГарптскомъ противопоставленіи понятія един-
ства Бога старому ортодоксальному представленію о рукахъ, о ликѣ Божіемъ я
проч.
230
чувствовать весь догматическій сумбуръ собственныхъ воззрѣній, до
того растерялся, что имѣлъ неосторожность отпустить этого опаснаго
человѣка. Онъ отправился къ своему племени, масмудамъ, въ
Атласъ, построивъ себѣ рабитъ и сталъ втолковывать своимъ земля-
камъ Таухидъ, разумѣется съ тѣмъ успѣхомъ, которымъ при та-
кихъ условіяхъ могъ пользоваться святой его пошиба. Когда же со-
браніе альморавидовъ въ Марокко, которому не безъ основанія это
дѣло показалось опаснымъ, потребовало, наконецъ, насильственнаго
вмѣшательства, проповѣднику удалось, благодаря бдительности и пре-
данности его приверженцевъ, спастись отъ преслѣдованій въ еще менѣе
доступное убѣжище. Но онъ видѣлъ, что правительство теперь не оставитъ
его въ покоѣ; поэтому онъ призвалъ всѣхъ своихъ сторонниковъ къ
оружію, объявилъ себя Шерифомъ, т. ѳ. потомкомъ Алія (со вре-
мени Илрисидовъ (П, 177) ихъ было множество въ Магрибѣ, настоя-
щихъ и поддѣльныхъ) и принялъ присягу въ качествѣ Махдія,
посланнаго для истребленія невѣрныхъ и возстановленія царства Божія
на землѣ (515=1121).
Масмуды съ тѣмъ большею легкостью освоились съ его ученіемъ,
что, за исключеніемъ положенія о непогрѣшимости имамата и аш’арит-
скаго толкованія корана, о возможныхъ недостаткахъ которыхъ они
не имѣли понятія, суннитскій догматъ остался нетронутымъ; но всѣ
сомнѣнія должны были окончательно исчезнуть послѣ того, какъ этотъ
безсовѣстный обманщикъ показалъ тонко обставленное чудо, ясно
свидѣтельствовавшее о святости его призванія. Когда возросло число
его приверженцевъ, онъ далъ имъ простую и цѣлесообразную органи-
зацію: 10 старѣйшихъ и наиболѣе надежныхъ изъ его товарищей
составляли верховный совѣтъ, а затѣмъ онъ образовалъ изъ пятидесяти
старѣйшинъ различныхъ племенъ думу, члены которой, вслѣдствіе по-
стоянныхъ сношеній съ непогрѣшимымъ іМахдіемъ, пользовались осо-
бымъ авторитетомъ. Такое устройство, повидимому, продолжалось и
при присоединеніи другихъ племенъ; по крайней мѣрѣ всюду, гдѣ уста-
навливалось владычество эгой удивительной общины, мы видимъ на-
мѣстника или главноначальствующаго изъ числа старѣйшихъ, а рядомъ
съ нимъ совѣтъ, безъ котораго онъ не предпринималъ ничего важ-
наго, и въ которомъ выражалось представительство общины истинно
вѣрующихъ. Послѣднихъ самъ Махдій называлъ своимъ любимымъ сло-
вомъ Аль Муваххидинъ, «исповѣдники единства», что испанцы
передѣлали въ АІшоЬабез, поэтому и мы въ дальнѣйшемъ изложеніи
будемъ называть пхъ альмохадами. Когда движеніе это пере-
шло въ открытое возстаніе, альморавидскій намѣстникъ Суса попы-
тался вмѣшаться въ дѣло, но потерпѣлъ пораженіе, что побудило
многія другія племена присоединиться къ новой сектѣ. Въ дальнѣйшей
231
борьбѣ успѣхъ былъ также по большей части на сторонѣ альмохадовъ;
и несмотря на то, что въ 524 (1130) г. *) нападеніе на Марокко
окончилось неудачей, авторитетъ Махдія былъ настолько распростра-
ненъ и до того значителенъ, что эта неудача еще больше воспламе-
нила усердіе вѣрующихъ. Черезъ четыре мѣсяца умеръ Махдій, назна-
чивъ своимъ преемникомъ перваго и самаго вѣрнаго своего привер-
женца, А б д ъ-а л ь-М у’м и н а Ибнъ.Алія, бербера изъ племени К у.
м і я. родившагося недалеко отъ Тлемсена въ 487 (1094) г.; съ Пбнъ
Аліемъ Махдій сошелся еще въ 512 (1118—9) г., по пути, послѣ
изгнанія своего изъ Биджайи, и затѣмъ поставилъ его во главѣ совѣта де-
сяти. Вслѣдствіе того, что Мухаммедъ Пбнъ Тумартъ выступилъ въ ка-
чествѣ имама и Махдія, естественно его преемнику принадлежалъ ти-
тулъ «намѣстника» х а л и ф а (I, 237), такъ что теперь снова былъ и на
западѣ «повелитель правовѣрныхъ», рядомъ съ Аббасидомъ въ Багдадѣ
и Фатимидомъвъ Каирѣ. Однако Абдъ-аль Му’минъ (524—558=
=1130—1163) вначалѣ не рѣшался принять этотъ титулъ: было
найдено удобнымъ до поры до времени пользоваться тѣмъ сіяніемъ,
которымъ было окружено имя Махдія, и вслѣдствіе этого цѣлыхъ три
года нпкто не зналъ о его смерти, кромѣ совѣта десяти, который про-
должалъ издавать повелѣнія отъ его имени. Только послѣ того, какъ
Абіъ-аль-Му’минъ женился на дочери слѣдовавшаго за нимъ по вліянію
альмохада Абу X а ф с а Омара, вождя племенной группыХинтата,
первой среди масмудовъ, и такимъ образомъ сблизился съ этимъ пле-
менемъ, служившимъ главною опорой вѣры, совѣтъ десяти, наконецъ,
рѣшился мало по малу открыть правду. На самомъ дѣлѣ организація
союза альмохадовъ была уже настолько прочна, что, послѣ признанія
со стороны пятидесяти членовъ думы, нпкто не отказался присягнуть
халифу. Слѣдующіе годы до 534 (1139—40) прошли въ непрерывной
борьбѣ съ войсками альморавидовъ, которыя посылались одно за дру-
гимъ для покоренія альмохадовъ, подъ конецъ даже подъ предводи-
тельствомъ сына Алія, Т а ш ф и н а; но все было напрасно, такъ какъ
недавно воспламененный фанатизмъ альмохадовъ и нетронутыя еще
силы горныхъ племенъ дали имъ перевѣсъ надъ изнѣженными вслѣд-
ствіе могущества альморавидами, подобно тому, какъ послѣднимъ по
той же причинѣ нѣкогда удалось покорить населеніе Феца и Испаніи.
Очевидно, что возстаніе, продолжавшееся непрерывно двадцать
лѣтъ въ самомъ центрѣ области альморавидовъ и принимавшее все
болѣе угрожающіе размѣры, должно было неблагопріятно отразиться
•) Это по Ибнъ а ль-А спру (изд. Торнберга) X, 407, и по Киртасу,
стр. 157 перевода; въ 522 (1128), по Ибнъ Халдуяу (Де 81апе) II, 173. Пер-
выя даты и здѣсь также нерѣдко приводятъ къ противорѣчіямъ и требуютъ даль-
нѣйшаго изслѣдованія.
232
на успѣшности борьбы съ внѣшними врагами. Однако вначалѣ это
возстаніе только удерживало часть войскъ въ странѣ и не въ силахъ
было однимъ ударомъ уничтожить значеніе этой могущественной дер-
жавы. Напротивъ, до той поры, пока окончательно былъ упроченъ
авторитетъ Абдъ-аль Му’мина и удвоилась сила его натиска, альмора-
виды продолжаютъ ставить преграды успѣхамъ христіанъ, и притомъ
не только на сѣверѣ, но и на востокѣ. Когда въ М а х д і и пре-
столъ Зирида Темима перешелъ къ сыну его Яхьѣ (501—509=
И08—1116), онъ почувствовалъ себя стѣсненнымъ между Хаммади-
тами, рабами и египетскими Фатлмидамп и, желая найти под-
держку въ лицѣ послѣднихъ, снова установилъ молитву за ка-
ирскихъ халифовъ; однако ни ему, ни его преемнику Алію Ибнъ
Яхьѣ не пришлось извлечь пользу изъ расположенія этой ди-
настіи, приходившей все въ бдльшій упадокъ. Продолжавшіеся
дерзкіе морскіе разбои, благодаря которымъ властители Махдіи
держали въ страхѣ половину Средиземнаго моря, вызвали, нако-
нецъ, рѣшительное вмѣшательство Р о ж е р а II Сицилійскаго. Онъ
возмутплъ вождя, бывшаго въ С ф а к и с ѣ, противъ Зирида и помогъ
ему своими кораблями; тогда Алій Ибнъ Яхья, убѣдившись въ
томъ, что нечего было ждать отъ Египта, позвалъ на помощь аль-
моравида Алія Ибнъ Ташфина, Въ 516 (1122) г., когда послѣ
смерти Зирида Алія на престолъ вступилъ его сынъ Хасанъ, аль-
моравидскій флотъ, дѣйствительно, напалъ на Сицилію; но зато адми-
ралъ Рожера появился у самой Махдіи, и послѣ цѣлаго ряда напа-
деній (однажды прерванныхъ довольно продолжительнымъ перемиріемъ),
для отраженія которыхъ у ослабѣвшихъ альморавидовъ не хватало
силы, сицилійцы, наконецъ, въ 543 (1148—9) завоевали это разбой-
ничье гнѣздо, а затѣмъ п все побережье между Сусой и Трипо-
л и; оно осталось на время въ рукахъ христіанъ, между тѣмъ,
какъ послѣдній изъ Зиридовъ скитался въ областяхъ Туниса п Бид-
жайи, пока, наконецъ, нашелъ убѣжище у альмохадовъ.
Такую же неудачу альморавидамъ пришлось потерпѣть и въ
Испаніи. Тотъ безсмысленный фанатизмъ, который они проявляли
во всѣхъ частяхъ полуострова, замѣтно появліялъ особенно на ухуд-
шеніе положенія христіанъ, жившихъ подъ мусульманскимъ вла-
дычествомъ. О прежней терпимости, которая едва ли не увеличилась
въ періодъ раздробленія на мелкія владѣнія, теперь не осталось и
воспоминанія; всѣ тѣ ограниченія и притѣсненія, которыя требовались
или только допускались по строгому смыслу мусульманскаго закона
(I, 303—4), были пущены въ ходъ по требованію невѣжественныхъ
альморавидскихъ факиховъ; и если грубость берберовъ отравляла жизнь
даже андалузскимъ мусульманамъ, то не трудно себѣ представить,
233
что приходилось терпѣть отъ этихъ ревнителей вѣры христіанамъ и
евреямъ. Особенно послѣднимъ оставалось только терпѣть и склоняться
передъ тѣмъ, чего они не были въ силахъ измѣнить, и тайно молиться
Богу Израиля, прося его уничтожить враговъ своего народа, какъ онъ
нѣкогда уничтожилъ фараона съ его войскомъ, и наконецъ—скрѣпя
сердце, предотвращать самое ужасное жертвами изъ своихъ богатствъ,
собранныхъ въ лучшія времена. Но христіане «мозарабы» *)
не могли забыть похода Альфонса VI въ Тарифу, и поэтому онп не
теряли надежды на помощь со стороны своихъ единовѣрцевъ на сѣ-
верѣ. II въ самомъ дѣлѣ, на ихъ призывъ о помощи отозвался Аль-
фонсъ I Арагонскій, «король битвъ > (Ваіаііаіог), какъ его называютъ
испанцы. Съ четырехтысячнымъ отрядомъ избранной конницы онъ
появился въ Андалузіи, съ намѣреніемъ вырвать изъ рукъ невѣр-
ныхъ Гранаду, гдѣ было особенно много мозарабовъ и гдѣ они
подвергались самымъ жестокимъ преслѣдованіямъ. Однако ему не уда-
лось одолѣть этотъ укрѣпленный городъ; и послѣ того, какъ Альфонсъ,
подвергнувъ страну по направленію къ Кордовѣ въ теченіе года страш-
нымъ опустошеніямъ и проникнувъ до побережья Малаги, возвратился
въ сопровожденіи 10.000 спасенныхъ имъ мозарабовъ въ свою
страну, оставшіеся въ мусульманскихъ владѣніяхъ подверглись страш-
ной участи. Они были подвергнуты всяческимъ истязаніямъ и отправ-
лены въ Африку, гдѣ ихъ поселили на дальнемъ юго-западномъ по-
бережьѣ Атлантическаго океана; здѣсь они впослѣдствіи стали жертвами
альмохадовъ, которые считали ихъ безбожниками наравнѣ съ альморави-
дами. Но какъ ни безтолково былъ задуманъ и выполненъ походъ Аль-
фонса, онъ все же показалъ, насколько непрочно уже стояло владычество
альморавидовъ въ Испаніи. Тоже самое оказалось и въ войнѣ противъ
кастильцевъ и португальцевъ, которую съ 520 (1126) г., послѣ смерти
Темима. велъ второй сынъ Алія, Ташфинъ: несмотря на неодно-
кратно посылавшіяся изъ Африки значительныя подкрѣпленія, ему
удалось послѣ долгой борьбы лишь отстоять свои владѣнія приблизи-
тельно въ прежнихъ границахъ; когда же съ 526 или 527 (1132,1133)
альмохадскій халифъ сталъ сильнѣе напирать на альморави-
довъ и въ то же время Альфонсъ VII, король Кастиліи-Леона, при-
ведя въ порядокъ внутреннія дѣла въ своемъ государствѣ, направилъ
всѣ свои силы противъ мусульманъ, они не въ силахъ были бороться
противъ все усиливающагося натиска. Уже въ 527 (1133) г. Аль-
фонсъ (подобно своему предшественнику того же имени) произвелъ
опустошительный набѣгъ и проникъ до Кадпкса; послѣ дальнѣйшей
•) МояагаЬе—испанская передѣлка арабскаго слова муста’арибъ, чтд прибли-
зительно значить „арабизированный44.
234
ожесточенной борьбы, онъ въ 536—538 (1142—1144) занялъ важнѣй-
шія крѣпости и могъ наложить контрибуцію на всю область отъ Аль-
меріи до Кордовы, а въ 533 (1139), благодаря побѣдѣ при Оигіцпе, въ
руки португальцевъ перешла значительная часть юго-западныхъ;странъ
до областей Лиссабона, Мертолы и Альгарва. Альморавпды не могли
воспрепятствовать этому, такъ какъ икъ силы давно были связаны въ
Африкѣ борьбою съ альмахадамп. Полчища Абдъ-аль-Му’мина, со всѣхъ
сторонъ возрастая по пути съ тою быстротою, причины которой мы
имѣли случай выяснить выше, устремились въ провинціи Магриба, и
въ то же время, вслѣдствіе отпаденія одного племени за другимъ и
возникновенія разногласій и нѣкоторой неустойчивости среди вліятель-
ныхъ альморавидскпхъ вождей, начался быстрый упадокъ ихъ госу-
дарства. Алій, никогда не обладавшій энергіей, а теперь къ тому же
не молодой, не былъ въ состояніи предотвратить роковой исходъ, а
когда послѣ его смерти (537=1143) его мужественный сынъ Таш-
финъ (537—539=1143—1145) возобновилъ энергичную борьбу, то
было ужъ поздно. Въ теченіе ужасной семплѣтней войны (534—541=
1140—1147) А б д ъ-а л ь М у’м и н ъ побѣждалъ одно альморавидское
войско за другимъ, завоевывалъ одинъ городъ за другимъ, пока, на-
конецъ, у ногъ его лежало всѳ государство. Уже въ 539 (1144-5 г.
онъ окружилъ самого Ташфина въ Тлемсенѣ, а когда тотъ, пред-
видя, что городъ будетъ взятъ, устремился въ окрестности Орана,
онъ разбилъ его и тутъ и окружилъ его въ рибатѣ, въ которомъ тотъ
спасся. Ночью Ташфпнъ бѣжалъ, но въ темнотѣ провалился въ про-
пасть, гдѣ впослѣдствіи былъ найденъ его трупъ. Это ускорило ко-
нецъ; альмохады быстро взяли одинъ за другимъ Оранъ, Тлем-
сенъиФ ецъ (540=1145—6), наконецъ въ 541 (1147) и Марокко,
гдѣ альморавидскіе вожди вмѣсто несовершенно лѣтняго Пбрахпма,
сына Ташфина, выбрали также слишкомъ юнаго сына Алія—И с х а к а;
онъ подвергся вмѣстѣ со всѣми членами своей семьи и со всѣми, на-
ходившимся въ городѣ, альморавидами безпощадной казни. И въ дру-
гихъ мѣстахъ альморавидамъ не было дано пощады: вѣдь согласно
ученію Махдія они были «политеисты», невѣрные, какъ христіане и
язычники, возмущеніе которыхъ противъ вѣроученія ислама должно
было искупиться смертью. Тѣ же, которымъ удалось спастись бѣг-
ствомъ, скрылись въ дебряхъ Атласа. Такъ альморавиды исчезли въ
той странѣ, которая видѣла ихъ первые шаги.
И въ Испаніи пришелъ конецъ ихъ владычеству, по крайней
мѣрѣ въ большинствѣ мѣстъ. Извѣстія о непрерывныхъ побѣдахъ аль-
мохадовъ вызвали въ странѣ всеобщее возстаніе (538=1144); но, какъ
и подобаетъ этой классической странѣ партикуляризма, возстаніе от-
дѣльныхъ областей совпало лишь по времени, и нечего было думать
___ 235
объ общемъ руководствѣ движеніемъ или же о послѣдующемъ соеди-
неніи освобожденныхъ отъ альморавидскаго ига. Да и не всѣмъ сразу
удалось свергнуть ненавистныхъ властителей: въ Севильѣ и Гра-
надѣ держались африканскіе намѣстники, а Кордовѣ, которой
вначалѣ удалось изгнать своего альморавидскаго мучителя, Ибнъ
Ганійю, пришлось вновь увидѣть его въ своихъ стѣнахъ. Но въ
большинствѣ мѣстъ удалось прогнать слабые гарнизоны и вскорѣ снова,
какъ послѣ паденія кордовскаго халифата въ Андалузіи, въ каждомъ
городЬ появился свой особый князь. На западѣ объявился новый Мах-
дій, котораго признали въ Мѳртолѣ, Эворѣ и Снлвесѣ; въ
серединѣ страны появился цѣлый рядъ временныхъ властителей;
X аэ н о м ъ завладѣлъ Худидъ Сейфъ адъ даула, но не надолго,
такъ какъ изъ-за его стремленія къ независимости у него произошло
столкновеніе съ его феодальнымъ главою, Альфонсомъ VII, въ борьбѣ
съ которымъ онъ погибъ (540=1146). Самымъ могущественнымъ изъ
вождей, въ безпорядкѣ жадно набросившихся на наслѣдство альмора-
видовъ, былъ одинъ человѣкъ изъ стариннаго испанскаго рода, предки
котораго еще при владычествѣ мусульманъ долго оставались христіа-
нами. Самъ онъ исповѣдывалъ исламъ и его звали Мухаммедъ
Ибнъ С а д ъ; впрочемъ онъ больше извѣстенъ подъ своимъ ста-
рымъ родовымъ прозваніемъ Ибнъ Марденишъ <Сынъ Марти-
неса». Человѣкъ необыкновенно энергичный и ни передъ чѣмъ не
останавливающійся, онъ въ это смутное время уже въ 540 (1146) г.
сдѣлался властителемъ Валѳнціи и мало по малу присоединилъ къ
своимъ владѣніямъ еще Му р ц ію, Хаэиъ и др., такъ что въ концѣ
концовъ подъ его властью оказалась почти вся юго-западная часть
полуострова. Можно себѣ представить, какое смятеніе должно было
произойти въ Андалузіи, когда въ эту свалку между альморавидами,
арабскими испанцами, Махдіемъ и проч. вмѣшались еще, съ одной
стороны, АльфонсъѴІІ Кастильскій, съ другой—А б дъ-а л ь-М у*м инъ.
Мы не въ состояніи хотя бы въ самыхъ общихъ чертахъ изложить
здѣсь эту борьбу между слабыми и сильными, заполняющую послѣдую-
щія десятилѣтія, и должны ограничиться упоминаніемъ ’о собы-
тіяхъ, имѣющихъ болѣе общее значеніе. Уже въ 539 или 540 (1145) г.
войска альмохадовъ высадились у Хереса и Кадикса, а въ
541 (1147) г. они завладѣли Севильей, между тѣмъ, какъ въ томъ же
году Альфонсъ VII занялъ важную крѣпость Калатраву, взялъ
приступомъ при помощи генуэзскаго флота богатую Альмерію,
не безъ согласія злокозненнаго ІІбнъ Мардениша, въ интересахъ
котораго было имѣть христіанскій форпостъ противъ надвигавшихся
альмохадовъ. Въ томъ же году португальцы завладѣли Лиссабо-
номъ, а въ 543 (1148) г. Альфонсъ осадилъ въ Кордовѣ Ибнъ
236
Га нійя. ставшаго его вассаломъ, но не всегда исполнявшаго его
желанія. Халифъ Аб дъ-ал ь-Му’минъ съ 541 по 544 (1147—1149) г.
былъ слишкомъ занятъ борьбою съ мятежными берберами, и поэтому не
могъ сосредоточить все свое вниманіе на Испаніи, но несмотря на
это его войска завоевали въ 543 (1148) г. Кордову, гдѣ Ибнъ Га-
лійя не въ силахъ былъ удержаться между Альфонсомъ и альмоха-
дами, а затѣмъ и Хаэнъ, хотя впрочемъ вслѣдъ за тѣмъ (544=
1149) мусульмане были вынуждены уступить арагонцамъ Лѳриду.
Наконецъ, въ 544 (1149) г., благодаря окончательному усмиренію мя-
тежныхъ берберовъ, халифъ былъ въ состояніи съ большею силой на-
править оружіе противъ враговъ вѣры, и притомъ одновременно въ
Испаніи и Африкѣ. Въ концѣ 546 (1152) г. и 547 (1153) г. къ го-
сударству альмохадовъ была присоединена Биджайя, давно потря-
сенная войнами съ арабскими бедуинами -и подъ властью послѣдняго
Хаммадита, Яхьи Ибнъ Азиза, всецѣло отдавшагося женщинамъ,
окончательно пришедшая въ упадокъ, а въ томъ же году (или же въ
549=1154—55) и Альмерія была отобрана у кастильцевъ и ге-
нуэзцевъ, а Гранада—у распоряжавшагося тамъ альморавидскаго
намѣстника. Но едва-лп не важнѣе этихъ пріобрѣтеній мусульманъ
была утрата, понесенная нѣсколько лѣтъ спустя (1157=552) христіа-
нами: смерть Альфонса VII, который до конца неутомимо воевалъ
противъ враговъ своей вѣры и подъ конецъ сдѣлалъ ошибку, столь
часто повторявшуюся испанскими королями, раздѣливъ королевство
между двумя сыновьями, и этимъ значительно ослабилъ могущество
христіанъ. И если эта ошибка не повлекла за собою особенно пе-
чальныхъ послѣдствій для испанцевъ, то причиною этому, по крайней
мѣрѣ отчасти, послужило возникновеніе въ слѣдующемъ году (1158=
553) знаменитаго ордена Рыцарей Калатравы, взявшаго иа
себя почетную и многотрудную задачу—защиту границъ противъ му-
сульманъ; быстро проявившаяся энергія этого ордена съ каждымъ де-
сятилѣтіемъ достигала все большихъ успѣховъ, особенно впослѣдствіи,
когда стала ослабѣвать сила альмохадскихъ войскъ, о чемъ, впрочемъ,
вначалѣ не могло быть и рѣчи. Правда, что сынъ халифа, Абу
Я'кубъ Юсуфъ, посланный въ 551 (1156) г. въ Испанію, чтобы
укротить послѣднихъ строптивыхъ князьковъ и продолжать войну
противъ христіанъ, въ 553 (1158) г. былъ разбитъ кастильцами у
Севильи; правда также, что Ибнъ Марденишъ распространилъ
свою власть и на А л ь м ѳ р і ю;—но для могущественнаго халифа
Абдъ-аль-Му’мина, при неостывшемъ пылѣ альмохадовъ, пока не су-
ществовало затрудненій. И въ Африкѣ уже готовились къ новому по-
ходу въ Испанію, когда явились единовѣрцы съ востока, призывая его
на помощь: мусульмане Сфакиса и окрестностей въ 551 (1156) г.
231
возмутились противъ своего властителя Вильгельма I Сицилійскаго и
примѣру ихъ послѣдовали Триполи и Кабисъ, но дальнѣй-
шій ходъ сооытій былъ далеко не въ пользу возставшихъ. Абдъ аль-
Му’минъ рѣшилъ сперва направиться сюда. Со своимъ войскомъ онъ
въ 554 (1159) г. пришелъ въ Тунисъ и отобралъ его у послѣд-
няго изъ рода Бену Хорасанъ, а къ 555 (1160) г. оконча-
тельно вытѣснилъ сицилійцевъ изъ оставшихся еще въ ихъ владѣніи
африканскихъ областей. Еще въ томъ же году мы видимъ неутоми-
маго халифа въ Андалузіи. Со свойственнымъ ему прирожденнымъ
чутьемъ солдата, онъ оцѣнилъ значеніе скалы Гибралтара и ве-
лѣлъ вновь возвести здѣсь перворазрядную крѣпость; послѣ этого онъ
отправился въ Марокко, чтобы подготовить тамъ рѣшительный по-
ходъ въ Испанію.
Онъ начался въ 556 (1161) г. съ того, что альмохадскія войска
окончательно захватили весь западъ до Бехи и Эворы и съ дру-
гой стороны одержали побѣду надъ Ибнъ М а р д е н и ш е хм ъ и его
тестемъ Ибнъ Хамушкомъ, незадолго до того завладѣвшимъ
Гранадой, причемъ вновь забрали этотъ городъ. Но прежде чѣмъ
удалось воспользоваться этими удачами, умеръ прославленный халифъ
альмохадовъ (558=1163), и несмотря на то, что возникшіе между
тѣмъ раздоры среди христіанскихъ государствъ въ Испаніи мало со-
дѣйствовали успѣхамъ испанцевъ въ борьбѣ съ мусульманами, проис-
шедшія въ Марокко волненія, по поводу перехмѣны на престолѣ, об-
условливали нѣкоторыя, хотя и незначительныя, потери мусульманъ
на испанской границѣ.
Преемникъ Абдъ-аль-Му’мина былъ не старшій по сану изъ совѣта
десяти; еще въ 551 (1156) г. энергичному халифу удалось провести
законъ, согласно которому ему долженъ былъ наслѣдовать сынъ, вмѣ-
сто второго члена первоначальнаго совѣта десяти, каковымъ въ дан-
номъ случаѣ являлся его тесть /Абу Хафсъ Омаръ, дѣйствительно,
пережившій его. Абу Хафсъ былъ такой же самоотверженный чело-
вѣкъ, какъ въ свое время альморавидъ Абу Бекръ; просто удиви-
тельно, какъ похожа жизнь этихъ двухъ людей, даже въ подробно-
стяхъ. Онъ добровольно отказался отъ свопхъ правъ въ пользу сы-
новей Абдъ-аль-Му’мина, въ родъ которыхъ съ тѣхъ поръ перешелъ на-
слѣдственный халифатъ альмохадовъ, между тѣмъ какъ потомки Абу
Хафса впослѣдствіи вознаградили себя инымъ способомъ. Другой А б у
Хафсъ, сынъАбдъ-аль-Му’мпна, одаренный превосходными качествами,
также отказался отъ своихъ правъ, и такимъ образомъ на престолъ
мароккскихъ халифовъ вступилъ братъ его Абу Якубъ Юсуфъ
(580—580=1163—1184). Правленіе его и его сына Абу Юсуфа
Якуба, по прозванію Аль-Мансура (580—595=1184—1198)
238
знаменуетъ блестящій періодъ владычества альмохадовъ, не только
вслѣдствіе неизмѣнно сопутствовавшаго имъ военнаго счастья, но глав-
нымъ образомъ благодаря расцвѣту умственной жизни въ Испаніи,
поразительному послѣ мрачнаго времени при альыоравидахъ и подъ
властью халифовъ, стоявшихъ на почвѣ строгой ортодоксіи. Тѣмъ бо-
лѣе, что движеніе мысли особенно сказалось въ самой подозрительной
пзъ наукъ—ф и л о с о ф і и. Правда, что естественный ходъ развитія,
идущаго отъ непосредственнаго народнаго творчества къ религіи, за-
тѣмъ къ художественной поэзіи и, наконецъ, къ наукамъ, требовалъ,
чтобы и послѣднія пережили на Западѣ пору расцвѣта; а въ томъ и
состоитъ величіе духа, что простымъ насиліемъ нельзя подавить ду-
ховную жизнь. Между тѣмъ, могло бы показаться, что тотъ упадокъ
научныхъ занятій, послѣдствій котораго не безъ труда удалось из-
бѣгнуть благородному Ибнъ Баджѣ и отъ котораго тяжело стра-
далъ еврейскій поэтъ и философъ-богословъ Іехуда Хал еви, остался
бззъ всякаго вліянія, если бы мы не знали, что появленіе первыхъ
альмохадовъ произвело въ этой области благодѣтельный переворотъ.
Система АпГарія. положенная въ основаніе богословской теоріи Ибнъ
Тумарта, по крайней мѣрѣ, пользовалась философской діалектикой, какъ
средствомъ, и иносказательное толкованіе нѣкоторыхъ мѣстъ корана
давало возможность ученымъ внѣшнимъ образомъ примирять резуль-
таты философскаго мышленія съ текстомъ писанія. Кромѣ того, бла-
годаря противоположности съ альморавидской ортодоксіей, новые вла-
стители снисходительнѣе относились къ представителямъ болѣе сво-
боднаго мышленія, по крайней мѣрѣ, до тѣхъ поръ, пока не сообразили,
что эти послѣдніе представляютъ нѣкоторую опасность съ точки зрѣнія
ихъ церковно-политическихъ интересовъ. И могучій Абдъ-аль-Му’минъ,
точно такъ же какъ Абу Я*кубъ, былъ человѣкъ съ рѣдкимъ для бербе-
ровъ умственнымъ развитіемъ и широкою воспріимчивостью къ высшимъ
интересамъ. Такъ, первый изъ нихъ запретилъ обычное при альмо-
равидахъ варварское уничтоженіе книгъ научнаго содержанія и при-
влекъ самыхъ выдающихся философовъ и естествоиспытателей къ сво-
ему двору; Абу Я’кубъ, по примѣру отца, оказывалъ имъ защиту и
покровительство и кромѣ того интересовался и художественными со-
оруженіями: строилъ знаменитыя зданія въ Севильѣ, изъ которыхъ
во всякомъ случаѣ одно, большой минаретъ, законченный лишь въ 593
=1197 цри его преемникахъ *) и извѣстный теперь подъ именемъ
*) Ср. ѵ. 8сЪаск, Роезіе шкі Кішак Зет АгаЪег И, 241; начата была постройка
при Абу Я’кубѣ (8сЬіггвіасЬег, ОезсЬісЬГе ѵоп Зраніеп, IV, 209, Аппі. 1). По-
пятно, что можно допустить и болѣе рапнее возникновеніе нижней части Жиральды,
единственной сохранившейся въ прежнемъ видѣ (верхняя часть была перестроена
христіанами), ѵ. 8сЬаск стр. 243).
239
Жиральды, сохранился до нашего времени, хотя, впрочемъ, не со-
всѣмъ въ первоначальномъ видѣ. При такихъ властителяхъ и та система
аристотельско-неоплатоновской философіи, которая была перенесена
на Востокъ Альфарабіемъ (П, 276—7) и Авиценной, могла стать
предметомъ разработки со стороны испанскихъ арабовъ Ибнъ Т у-
фейля, Ибнъ Рушда (Аверроэсъ) и еврея Маймонида
н вылиться въ ту форму, въ которой она затѣмъ перешла къ христі-
анскимъ схоластикамъ Франціи и Италіи, и особенно въ послѣдней но
потеряла значенія еще въ XVI столѣтіи. Первое мѣсто среди выше-
упомянутыхъ философовъ принадлежитъ знаменитому комментатору
Аристотеля, Аверроэсу; но Ибнъ Туфейль представляетъ особенный
интересъ, какъ авторъ философскаго романа, самаго стараго изъ
дошедшихъ до насъ на тему Робинзона; это исторія умственнаго
развитія Хай Ибнъ Якзана, случайно попавшаго ребенкомъ
на необитаемый островъ и вскормленнаго тамъ животными *). Не
отставали и другія науки: еще ко времени альморавидовъ отно-
сится дѣятельность знаменитаго врача Абу М е р в а н а (у хри-
стіанъ Абумеронъ) изъ семейства ученыхъ Ибнъ Зухровъ
(Авенцоаръ), а къ началу ѴП (ХШ) вѣка относится путешественникъ
Ибнъ Джу бей ръ изъ Валенціи, давшій описаніе своего паломни-
чества въ Мекку, которое имѣло большое значеніе для географіи того
времени. Правда, что при третьемъ Альыохадѣ, ревнителѣ вѣры, М а н-
с у р ѣ, прошло золотое время научныхъ изслѣдованій: онъ заключилъ
въ тюрьму Аверроэса и вообще возобновилъ гоненіе на все, что
сколько нибудь отзывалось вольнодумствомъ, и съ этого времени на-
чинается упадокъ философіи, достигшей высшей степени развитяі.
II во внѣшнихъ дѣлахъ западному исламу при альыохадахъ при-
шлось еще разъ показать свою жизнеспособность. Права, что въ пер-
вые годы своего правленія Абу Якубъ Юсуфъ, вслѣдствіе вол-
неній среди берберовъ, не имѣлъ возможности энергичнѣе взяться
за испанскія дѣла; зато въ 567 (1171) г. онъ уже былъ въ состояніи
лично явиться въ Андалузіи, съ тѣмъ, чтобы прежде всего положить
конецъ упорной строптивости II б н ъ Мардениша. Въ непрерыв-
ныхъ войнахъ, которыя велъ этотъ энергичный испанецъ (нерѣдко
при содѣйствіи христіанъ) противъ войскъ альмохадовъ, онъ уже до
этого лишился значительной части своихъ владѣній; но, несмотря на
это, онъ храбро защищался до тѣхъ поръ, пока вслѣдствіе какихъ-то
♦) Эта же тема разработана была и ранѣе другими философами, напр. Ави-
ценной (Ибнъ Аби Усейбія II, б, 14), но, вѣроятно, ихъ труды погибли. Книга
Ибнъ Туфейля нѣсколько разъ переводилась на европейскіе языки; такъ напр.
<Иег ѵоп вісЬ веІЬв^ ^еІеЬгІе ЛѴеІі-ѴѴеІЕе... Ьегаиз^е^. ѵоп I. О. Р»> ГгапкйіНЬ
ппй. ЙНгпЬег^, Веу Реіег СопгаА Мопаі, 1726.
240
несогласій не перешелъ на сторону альмохадовъ тесть его, И б н т,
Хамушкъ, который, послѣ потери Гранады, держался еще въ Хаэнѣ.
Послѣ этого начался для Ибнъ Мардениша рядъ неудачъ, вслѣдствіе
чего вскорѣ вся его область перешла въ руки къ альмохадамъ. Афри-
канскія войска осаждали ІІбнъ Мардениша въ М у р ці и, когда ха-
лифъ прибылъ въ Севилью и близость его удвоила энергію осаждав-
шихъ. Въ это время умеръ упорный мятежникъ (о67=1172), а род-
ственники его не рѣшались продолжать оборону; такпмъ образомъ
Мурція сдалась и, послѣ двадцатипятилѣтней борьбы, вся мусульман-
ская Испанія была соединена подъ властью Абу Я куба. Онъ самъ
воевалъ съ перемѣннымъ счастьемъ, а послѣ его возвращенія въ
Африку (въ 569 или 571 г.=1173-4 или 1175-6), одинъ за другимъ
его полководцы продолжали борьбу противъ Кастиліи, Леона, Пор-
тугаліи, пока, наконецъ, въ 578 (1182 г.) А л ь ф о н с у ѴШ Кастиль-
скому не удалось снова проникнуть за Гвадалквивиръ. Альфонсъ
разграбилъ часть Кордовы и совершилъ опустошительные набѣги
до Гранады и Малаги, и несмотря на то, что намѣстникъ Севильи
отомстилъ ему удачнымъ набѣгомъ до Талаверы, халифъ все
же счелъ нужнымъ еще разъ лично взять на себя предводительство
на войнѣ. Прежде всего онъ направилъ свои силы противъ ин-
фанта португальскаго, Санхо: но во время осады Сантарема у
халифа (какъ говорятъ вслѣдствіе несчастнаго яедоразумѣнія) ока-
залось мало войска, и онъ подвергся внезапному нападенію со сто-
роны враговъ, причемъ самъ былъ тяжело раненъ, послѣ чего
вскорѣ умеръ (580=1184). II не тотчасъ удалось его сыну, Мая су ру,
отомстить за отца, такъ какъ въ Африкѣ, какъ всегда, при пере-
мѣнѣ на престолѣ произошли опасныя осложненія. Среди возста-
ній, возникавшихъ то въ той, го въ другой. провинціи этого госу-
дарства, охватывавшаго теперь пространство отъ Триполи до Марокко
и Испанію, самыя опасныя были въ восточной Африкѣ, гдѣ началъ
борьбу родъ Бену Г а н і й я, происшедшій отъ Ибнъ Г а н і й я.
бывшаго намѣстникомъ альморавидовъ въ Севильѣ; борьба эга про-
продолжалась нѣсколько десятилѣтій. Эти предпріимчивые люди шны-
ряли взадъ и впередъ между Балеарамп (которыми онп когда-то
управляли отъ имени Альморавидовъ, и которые онп затѣмъ то отни-
мали у альмохадскихъ намѣстниковъ, то снова возвращали имъ) и по-
бережьемъ Туниса, призывая къ оружію противъ альмохадовъ своихъ
личныхъ приверженцевъ на островахъ и недовольныхъ на материкѣ; а
такъ какъ на востокѣ все еще хозяйничали арабскіе бедуивы, всегда
готовые проявить свой буйный нравъ, то возстанія здѣсь не прекраща-
лись. Надо сказать, что при Мансурѣ намѣстничество въ Тунисѣ,
ставшемъ при Альмохадахъ столицей Ифрикіи, сдѣлалось наслѣд-
241
ственнымъ въ родѣ Абу Саида, сына Абдъ-аль-Ыу’мпнова тестя А б у-
Хафса, по которому представители этого рода обыкновенно назы-
ваются Хафсидамщи во главѣ совѣта альмохадовъ Абу С а*и д ъ
показалъ сеоя энергичнымъ правителемъ этой провинціи Отнако ка-
залось, что безъ личнаго вмѣшательства халифа ему не справиться;
поэтому Мансуръ предпринялъ противъ мятежниковъ рядъ походовъ
и на время усмирилъ пхъ. Затѣмъ онъ отправился въ Испанію п
положилъ здѣсь конецъ успѣхамъ христіанъ, которыхъ опи между
тѣмъ достигли (586—587=1190—91); но вскорѣ онъ опасно заболѣлъ,
а потомъ онъ снова вынужденъ былъ усмирять вспыхнувшія въ Аф-
рикѣ возмущенія. Послѣ этого у него руки были развязаны: въ 591
(1195) г. онъ вновь появился въ Андалузіи; 9 ІПа’бана 591 (19
іюля 1195) онъ при Аларкосѣ (Аль-Аркъ) на голову разбилъ
кастильцевъ, покинутыхъ своими леонскими и арагонскими единовѣр-
цами. Это сраженіе—одно изъ самыхъ знаменитыхъ во всей испанской
исторіи; мусульмане на всѣ лады восхваляютъ его, также какъ битву при
Залл акѣ, а на христіанъ извѣстіе о немъ всюду произвело самое
удручающее впечатлѣніе. Однако, несмотря на всю знаменитость, обѣ
эти побѣды были одинаково безплодны. На время была захвачена Кала-
трава и обратно завоевана часть Эстремадуры,—но осада Толедо
(592= 1196) была такъ же безуспѣшна, какъ нападеніе на А л к а л у, Укл-
онъ, Хуэтэи Ку е не у (593=1197), и еще прежде, чѣмъ Мансуръ
былъ въ состояніи собраться съ силами для новаго натиска, онъ былъ огор-
ченъ извѣстіемъ о новомъ опасномъ возстаніи Бену Ганійявъ
Триполи и Кабисѣ и былъ вынужденъ возвратиться въ Африку;
такимъ образомъ защита Испаніи и со стороны альморавидовъ и
альмохадовъ терпѣла неудачу, благодаря тому неблагопріятному об-
стоятельству, что все время имъ приходилось воевать на два фронта.
До тѣхъ поръ, пока у халифовъ и ихъ альмохадовъ хватало силы и
энергіи, они выполняли эту трудную задачу и отражали наступленіе
враговъ справа и слѣва; но послѣ почти семидесятилѣтней борьбы, и
тѣ и другіе начинаютъ постепенно выбиваться изъ силъ. Упадокъ
альмохадовъ начинается съ сына Мансура—М ухаммеда (595—
610=1197—1213), которому не суждено было такъ прославить свое
прозвище Анъ-Насиръ, «спаситель», какъ это сдѣлали Саладинъ
и Абдуррахманъ Ш. Несмотря на свою молодость онъ былъ полонъ
мрачныхъ мыслей и подозрѣній и считалъ себя выдающимся человѣ-
комъ, не подозрѣвая того, что онъ являлся просто-на-просто куклой
въ рукахъ своего негоднаго визиря Пбнъ Д ж а м и; и рядомъ съ
высокомѣріемъ онъ отличался особенною безчувственною жестокостью,
съ которою всюду умѣлъ находить козловъ отпущенія, на которыхъ
вымещалъ послѣдствія собственныхъ ошибокъ. Въ 609 (1212) г.,
ИСЛАМЪ. Т. IV.	16
242
снова водворивъ въ Африкѣ внѣшній порядокъ, онъ изъ Севильи от-
правился вверхъ по Гвадалквивиру съ огромнымъ войскомъ (говорятъ
въ 600.000 человѣкъ) противъ Альфонса ѴШ Кастильскаго; приэгомъ
онъ оставилъ храбраго коменданта Калатравы, со всѣхъ сторонъ
окруженнаго врагами, безо всякой помощи, а когда послѣдній былъ
вынужденъ сдаться на капитуляцію, и къ тому же на почетныхъ усло-
віяхъ, онъ не затруднился приговорить его къ смерти. Но ему при-
шлось поплатиться за свое высокомѣріе: 15-го Сафара 609 г. (16
іюля 1212) при Навасъ де Толозѣ *) Мухаммедъ былъ на голову
разбитъ христіанами, къ которымъ онъ относился съ насмѣшливымъ
презрѣніемъ, благодаря ихъ малочисленности; а когда онъ убѣдился въ
этой неудачѣ, онъ не придумалъ ничего лучшаго, какъ бѣжать сломя
голову въ Севилью, а затѣмъ въ Марокко, тогда какъ его люди де-
сятками тысячъ падали подъ ударамп испанскихъ мечей.
Пораженіе это не было дѣломъ одного дня; оно исподволь подго-
товлялось раньше. Правда, что и христіане не особенно съумѣли вос-
пользоваться этой побѣдой и черезъ нѣсколько лѣтъ, вслѣдствіе го-
лода и чумы, опустошившихъ Кастилію (612=1215), король былъ вы-
нужденъ заключить миръ. Но неудача, которою окончился походъ
Насира, предпринятый съ такой огромной затратой силъ, должна была
отразиться на внутреннемъ состояніи государства альмохадовъ. Съ
тѣхъ поръ халифъ проводилъ время въ полномъ бездѣйствіи; а когда
онъ въ 610 (1213) г. 34 лѣтъ умеръ вслѣдствіе болѣзни, и ему на-
слѣдовалъ едва достигшій 16 лѣтъ сынъ, Юсуфъ Ал ь-М уста н-
сиръ (610—620=1213—1224), власть попрежнему осталась въ ру-
кахъ визиря Ибнъ Джами и альмохадскпхъ шейховъ, вслѣдствіе
чего не могло быть и рѣчи о сильномъ правительствѣ. Л между тѣмъ,
въ немъ-то и нуждалось государство болѣе всего; неудивительно по-
этому, что теперь уже съ трудомъ удалось заставить Хафспда М у-
хаммеда, намѣстника Туниса, не особенно расположеннаго къ ви-
вирю Ибнъ Джами, присягнуть новому халифу, и что въ 613 (1216) г.
жившіе къ югу отъ Атласа, вблизи нынѣшняго оазиса Фпгигъ, Бену
Мерины, часть вытѣсненныхъ альморавидами за горы зенатовъ, на-
чали снова надвигаться на Телль, и предпринимать разбойничьи на-
бѣги на эту культурную страну. При такихъ условіяхъ умеръ Мустан
сиръ, а Ибнъ Джами, желая попрежнему оставаться у власти, возвелъ
на престолъ новаго безличнаго халифа, брата Мансура, Абдъ аль-
В ахи да (620—621=1224); но это возбудило неудовольствіе на-
мѣстниковъ провинцій, изъ которыхъ почти всѣ были сыновья Ман-
сура, и одинъ изъ нихъ, Абдулла, провозгласилъ себя халифомъ въ
*) Или Хиснъ аль-укабъ „орлиный замокъ11, какъ называютъ это мѣсто арабы.
243
Испаніи подъ именемъ Аль-Адиля. Когда объ этомъ узнали аль-
мохадскіѳ шейхи въ Марокко, которые неохотно дали свое согласіе при
вступленіи на престолъ Абдъ-аль-Вахида, они низвѳргнули его и за-
тѣмъ убили, а Ибнъ Джами сослали. Единство было нарушено, и го-
сударство быстрыми шагами пошло къ упадку. Адиль (621—624=
1224—1227) еще былъ въ Мурціи, когда другой членъ его династіи
(или, по другимъ указаніямъ, Хафсидъ) Абу Мухаммедъ, извѣст-
ный подъ названіемъ АльБейясій, по его намѣстничеству въ Б а э-
сѣ (Бейяса), въ свою очередь провозгласилъ себя халифомъ. Къ не-
счастью для Андалузіи, именно въ ѳто время молодой Фердинандъ III
справился съ цѣлымъ рядомъ затрудненій, которыми было обставлено
начало его царствованія; понятно, что онъ воспользовался удобнымъ
случаемъ и вмѣшался въ споръ. Стѣсненный Адилемъ, Бейясій вос-
пользовался содѣйствіемъ испанскаго короля и, благодаря этому, раз-
билъ Адиля (622=1225) и уступилъ своему союзнику въ видѣ залога
своей вѣрности Андухаръ и даже самую крѣпость Баэсу, да
сверхъ этого самъ Фердинандъ завоевалъ Пріѳго и Лоху (623=
1226). Послѣ этого Адиль отправился въ Африку, оставивъ въ Испа-
ніи намѣстникомъ своего брата Абу-ль-Ула; и между тѣмъ, какъ
послѣдній продолжалъ войну противъ Бейясія н христіанъ, Адиль за-
сталъ въ Марокко непримиримые раздоры среди альмохадовъ, многіе
изъ которыхъ не соглашались признать его. Онъ былъ убитъ, а вмѣсто
него провозглашенъ Яхья, сынъ Насира; но этого отказался при-
знать Абу-ль-Ула и самъ выступилъ въ качествѣ претендента подъ
именемъ А л ь-М а’м у н а. Ему удалось между тѣмъ побѣдить и умерт-
вить Бейясія, но съ христіанами онъ не могъ сдѣлать ничего; тогда
андалузцы убѣдились въ несомнѣнной слабости альмохадовъ и Му-
хаммедъ Ибнъ Юсуфъ Ибнъ Худъ, потомокъ Муста’ина Сара-
госскаго, возсталъ на востокѣ и въ 625 (1228) г. завладѣлъ Орихуелой,
Мурціей, Деніей, Хативой (Шатиба) и, несмотря на пораженіе, нанесен-
ное ему Ма’муномъ въ 626 (1229) г., захватилъ Альмерію, Гранаду и
Малагу, между тѣмъ какъ въ то же время въ Валенціи провозгласилъ
себя правителемъ потомокъ Бену Марденишъ, по имени Зейянъ. На-
ціональное движеніе противъ ставшаго ненавистнымъ владычества аль-
мохадовъ приняло такіе размѣры, что Ма’мунъ потерялъ надежду на
побѣду надъ нимъ; чтобы спасти для себя хоть Африку, онъ не по-
стыдился заключить союзъ съ Фердйнандомъ, обѣщавшимъ за уступку
десяти крѣпостей дать ему христіанское вспомогательное войско съ
собою въ Марокко. При помощи этого войска ему удалось прогнать
изъ Марокко своего соперника Яхью; чтобы отомстить альмохадскимъ
шейхамъ за убійство своего брата, Адиля, онъ велѣлъ схватить и умерт-
вить болѣе ста изъ нихъ и въ то же время объявилъ отмѣну уста-
16*
244
новленныхъ махдіемъ порядковъ и обычаевъ и возвращеніе къ обыч-
нымъ формамъ простого суннитства. Словомъ, онъ произвелъ формен-
ный государственный переворотъ, но на успѣхъ его не было никакой
надежды, потому что развѣ только въ столицѣ онъ располагалъ сред-
ствами для проведенія своихъ мѣропріятій. Хафспдъ Абу Зекерійя
въ Тунисѣ, согласно традиціямъ своего рода твердо державшійся
основныхъ положеній альмохадовъ, отказался признать новый поря-
докъ и велѣлъ молиться за Яхью, а послѣ его смерти за махдія,
желая этимъ показать, что онъ признаетъ своимъ верховнымъ главою
только умершаго основателя союза; а послѣ того, какъ въ войнѣ изъ-за
престола былъ убитъ сперва Ма’мунъ(630=1232), а затѣмъ Яхья (633=
1235), сыну перваго, Абдъ-аль-Вахиду II Аръ-Рашиду (630
640=1232—1242) удалось добиться признанія со стороны большинства
населенія только послѣ того, какъ онъ далъ обѣщаніе отмѣнить измѣ-
ненія въ основныхъ законахъ, введенныя его отцомъ. По несмотря
на это энергичный и сильный Хафспдъ не изъявилъ покорности; а
если намѣстникъ Ягмурасенъ, изъ рода Бену 3 е й я н ъ (изъ
зенатскаго племени А бдъ-ал ь-В адъ*), отъ имени халифа захватив-
шій въ 633 (1235—36) году власть въ Тлемсенѣ и впослѣдствіи не
объявилъ себя формально независимымъ, то только потому, что не
стоило труда: во всякомъ случаѣ онъ давно отмѣнилъ альмохадскіе
обычаи, которымъ зенаты никогда не придавали значенія. Изъ II с-
п а н і и, гдѣ андалузцы продолжали борьбу съ христіанами, разъ какъ-
то (въ 636=1238—39 г.) было получено извѣстіе о присягѣ плато-
ническаго свойства, но, въ дѣйствительности эта страна погибла для
альмохадовъ съ того времени, когда Ма’мунъ отправился въ
Африку; словомъ, — какъ бы однимъ ударомъ большое государ-
ство разбилось на четыре части. Но хуже всего было то, что
потрясенія, вызванныя борьбою за халифатъ и государственнымъ
переворотомъ Ма’муна, дали возможность разбойничьему племени
Бену Меринъ образовать большой союзъ различныхъ племенъ,
которому уже удалось покорить значительную часть Магрпба н
обложить данью такіе города, какъ Фецъ и Мпкнасъ **). Тщетно
альмохады пытались остановить ростъ могущества Меринидовъ; какъ
нѣкогда Зенаты были вытѣснены альморавпдскпми Санхаджамп, а по-
слѣдніе альмохадскими Масмудами, такъ теперь снова насталъ чередъ
новаго поколѣнія зенатовъ стать во главѣ народовъ Магриба. Все
слабѣе становится сопротивленіе, которое еще оказывали халифы А л і й
асъ-Са’идъ Му та ди дъ (640—646=1242—1248) и Абу Хафсъ
*) Абдъ аль-Вадъ вѣроятно берберское сокращеніе часто встрѣчающагося
имени А б дъ-а л ь-В ах и дъ.
*♦) Испанцы пишутъ Медиіпех.
245
Омаръ Муртада (646—665=1248—1266), эмиръ аль-муслимину,
какъ называлъ себя вождь Меринидовъ Я’кубъ ПбнъАбдъ-аль
Хаккъ. Подъ конецъ среди альмохадовъ снова возникаютъ распри;
АбуДеббусъ Му’т амидъ, членъ господствующей династіи, воз-
стаетъ противъ Муртады и устраняетъ его въ 665(1266) г. при помощи
Меринидовъ; а черезъ два года Я'кубъ пришелъ изъ Феца (который еще
при его предшественникѣ Яхьѣ Ибнъ Абдъ-аль Хаккѣ въ 646 (1248) г.
былъ взятъ п избранъ столицей) въ Марокко, а въ концѣ 667 или
въ началѣ 668 (1269) г. Му’тампдъ былъ побѣжденъ послѣ отчаяннаго
сопротивленія. Послѣдніе альмохады бѣжали съ сыномъ его Абдъ-аль
Вахидомъ ІИ Мута симомъ въ горы Атласа, откуда 150 лѣтъ
тому назадъ появились ихъ побѣдоносные предки, и въ 674 (1275) г.
они были здѣсь уничтожены мароккскимъ намѣстникомъ Мерини-
довъ. Такова была судьба этой династіи кочевниковъ.
Послѣ паденія альмохадовъ сѣверное побережье Африки перешло
къ Меринидамъ въ Ф ецѣ, Зайянидамъ или Абдальвади-
тамъвъТлемсѳнѣ и Хафспдам ъ въ Тунисѣ. Я позволю
себѣ только въ общихъ чертахъ указать на развитіе этихъ трехъ ди-
настій, которыя захватываютъ періодъ новой исторіи; онѣ имѣютъ
мало значенія со стороны общаго положенія ислама и достойны упо-
минанія лишь въ тѣхъ случаяхъ, когда приходятъ въ соприкосновеніе
съ западными государствами. Ихъ судьбы слагаются по тѣмъ же за-
конамъ, которые, какъ мы видѣли, въ теченіе нѣсколькихъ столѣтіи
даютъ рѣшающее направленіе развитію этихъ странъ. Въ худшемъ
положеніи съ самаго начала находятся Зайяниды въТлемсенѣ.
Благодаря своему положенію между болѣе сильными Хафсидами и
Меринидами, они вынуждены подчиняться то однимъ, то другимъ, и
едва ( и онп когда-нибудь были вполнѣ самостоятельны. Болѣе значи-
тельная роль выпала на долю X а ф с идовъ въ Тунисѣ. При Абу
Зекерійѣ (624—647=1227—1249) и его сынѣ Абу Абдуллѣ Му-
хаммедѣ Аль Мустансирѣ (647—675=1249—1277) новое госу-
дарство достигло чрезвычайно цвѣтущаго состоянія; затѣмъ и оно
пострадало отъ обычныхъ споровъ изъ-за престола и раздѣловъ, а съ
748 (1347) Меринпды стали безпокоить даже Тунисъ. Затѣмъ дина-
стія снова окрѣпла, несмотря на все возраставшее вмѣшательство со
стороны христіанскихъ государствъ побережья Средиземнаго моря,
особенно испанцевъ, пока наконецъ снова насталъ упадокъ, л въ
921 (1515), благодаря занятію Алжира лесбійскимъ пиратомъ Бар-
баро ссой, былъ открытъ доступъ для осма но въ. Между по-
слѣдними п испанцамп Хафсиды еще нѣкоторое время отстаивали свое
существованіе, пока наконецъ въ 982 (1574) г. Спнанъ Паша въ
качествѣ турецкаго намѣстника окончательно завладѣлъ Тунисомъ.
246
Гораздо раньше погибли М е р и н и д ы. Въ первый періодъ быстраго
возвышенія своего могущества, они неоднократно вмѣшивались въ дѣла
Испаніи (какъ мы увидимъ ниже), затѣмъ они, какъ мы только-что
указывали, безпокоили Хафсидовъ; но въ концѣ IX (XV) вѣка, почти
одновременно съ изгнаніемъ послѣднихъ мусульманъ изъ Андалузіи,
власть переходитъ отъ главной линіи въ боковую. Послѣднюю въ свою
очередь вытѣсняютъ С а ’ д и т ы, потомки сосланнаго въ Т а ф и-
лельтъ (Сиджильмасу) атамана разбойниковъ, выдававшіе себя за
потомковъ пророка (Шерифовъ), и между 925 и 959 (1519) г. они завла-
дѣли почти всѣмъ Магрибомъ. Послѣдній представитель ихъ рода умеръ
въ 1078 (1667) г.; вскорѣ послѣ этого (въ 1080=1669) г. снова Ше-
рифъ, на этотъ разъ пришедшій изъ Ямбо въ Аравіи, по имени М у-
лей (т. ѳ. маула, «господинъ») Алій провозгласилъ себя «повели-
телемъ правовѣрныхъ» и отъ него происходятъ еще нынѣ царствую-
щіе въ Марокко «халифы». Ихъ дѣятельность записана въ лѣтопи-
сяхъ морского разбоя и сказывается въ современномъ безотрадномъ
положеніи страны: здѣсь больше, чѣмъ гдѣ бы то ни было, исламъ
погибъ безповоротно. Оставимъ это и бросимъ бѣглый взглядъ на
послѣднюю свѣтлую точку въ исторіи западныхъ мусульманъ: на воз-
никновеніе и расцвѣтъ королевства Гранадскаго.
ГЛАВА III.
Г р а н а д а.
Казалось, что арабамъ Андалузіи суждено было еще разъ увидѣть
національнаго героя, и притомъ тотчасъ послѣ возстановленія неза-
висимости. Послѣ удаленія альмохадовъ, почти всѣ наиболѣе значи-
тельные города перешли въ руки Мухаммеда Ибнъ Юсуфъ
Пбнъ Худа. Касересъ, Бадахосъ и Мерида на западѣ, Мурція,
Денія и Хатпва на востокѣ, Кордова, Севилья, Гранада и Малага,
наконецъ, кромѣ Альгесираса и Гибралтара, Цеута въ Африкѣ,—всѣ
эти города въ 626 (1229) г. были подъ властью этого передового
бойца противъ нападавшихъ съ трехъ сторонъ кастильцевъ, леон-
цевъ и португальцевъ. Но прошло то время, когда исламъ побѣждалъ;
даже общими силами провинціи не въ состояніи были бороться про-
тивъ могущественныхъ христіанскихъ государствъ. Еще въ томъ же
626 (1229) году леонцы завоевали Касересъ, въ слѣдующемъ
году (627 = 1230) Мериду, а въ битвѣ при Альхангэ
мужественный Ибнъ Худъ также потерпѣлъ пораженіе и былъ ра-
ненъ, вслѣдствіе чего на время былъ обреченъ на бездѣйствіе. Это
дало возможность португальцамъ занять Бадахосъ, а кастильцамъ
нѣсколько мелкихъ крѣпостей; а когда въ 1230 (627) г. вслѣдствіе
смерти Альфонса Леонскаго вновь произошло соединеніе его престола
съ кастильскимъ, инфанту дону Альфонсу въ 628 (1231) г. уда-
лось проникнуть до Хереса и вновь разбить выздоровѣвшаго Ибнъ
Худа, вышедшаго ему на встрѣчу. Этимъ была рѣшена участь Анда-
лузіи. Мусульмане не привыкли терпѣливо выжидать подъ властью
разъ избраннаго вождя и стали подыскивать другого спасителя; и
дѣйствительно, одному честолюбцу, также Мухаммеду Ибнъ
Юсуфу, по прозванію II бн ъ-а л ь-А хмаръ, «сынъ краснаго», изъ
рода Бену Насръ въ Архонѣ, удалось въ своемъ родномъ го-
родѣ поднять новое знамя. Онъ родился въ 591 (1195) г., въ годъ
битвы при Аларкосѣ и происходилъ изъ зажиточнаго стариннаго знат;
наго рода, которымъ могъ гордиться, такъ какъ онъ считался лучшимъ
248
послѣ рода самого пророка и происходилъ отъ С а’д а Ибнъ
у б а д ы, предводителя его послѣдователей, едва не избраннаго ха-
лифомъ послѣ смерти Мухаммеда (I, 233). И Ибнъ Ахмаръ рѣ-
шился сдѣлать честь своему высокому происхожденію: когда онъ, опи-
раясь на многочисленныхъ приверженцевъ, въ 629 (1232) г. былъ
провозглашенъ въ Архонѣ «султаномъ Андалузіи» и принялъ про-
звище «Лль-Галибъ Биллахъ»—«побѣдитель божіею милостью», онъ
разсчитывалъ, что его знамена вѣрнѣе поведутъ къ побѣдѣ, чѣмъ зна-
мена ІІбнъ Худа. Но если это не было просто на просто уловкой
хитраго и властолюбиваго человѣка, разсчитанной на то, чтобы рас-
положить къ себѣ народъ, съ цѣлью воспользоваться, во время общаго
крушенія мусульманской Испаніи, его помощью для захвата лакомыхъ
кусковъ, то онъ, по всей вѣроятности, былъ крайне разочарованъ дѣй-
ствительностью. Правда, что и Севилья возстала противъ Ибнъ
Худа, къ тому же подъ предводительствомъ одного изъ родственни-
ковъ Бену Насровъ, АбуМервана аль-Ба джія; но несмотря
на то, что они соединились, соперникъ нанесъ имъ въ 631 (1233) г.
пораженіе, послѣ того какъ самъ, уступая необходимости, заключилъ
съ Фердинандомъ III трехлѣтній миръ. Желая самостоятельно вла-
дѣть и Севильей и Кордовой, Ибнъ Ахмаръ не задумался вѣроломно
устранить своего союзника (632=1235); однако это не пошло ему
въ прокъ, такъ какъ оба города вскорѣ затѣмъ прогнали своихъ на-
мѣстниковъ. Между тѣмъ кастильцы завладѣвали одною крѣпостью за
другою; по мѣрѣ упадка силъ у мусульманъ, отвага христіанъ воэро-
стала и достигла почти невѣроятныхъ размѣровъ, и однажды въ тем-
ную ночь нѣсколько рыцарей взобрались на стѣны восточнаго приго-
рода самой Кордовы. Застигнутые врасплохъ жители многолюд-
наго*) города до того растерялись, что смѣльчакамъ удалось продер-
жаться до тѣхъ поръ, пока подоспѣли подкрѣпленія. Вслѣдъ за ними
вскорѣ явился самъ король, желая рѣшительно воспользоваться этпмъ
счастливымъ случаемъ, и затѣмъ была предпринята форменная осада
самого города. Она длилась шесть мѣсяцевъ и въ борьбѣ этой не на
жизнь, а на смерть, старая столица халифовъ была одинока; Ибнъ
Худъ не явился на помощь, связанный мирнымъ договоромъ или же
какими-то хитросплетеніями, а у Ибнъ Ахмара послѣ своихъ неудачъ
было довольно дѣла дома. Такъ Кордова, «свѣтлая краса вселенной >,
пала въ воскресенье 23 Шавваля 633 (29 іюня 1236 года), пробывъ
520 лѣтъ центромъ мусульманской Испаніи и умственнымъ центромъ
еще тогда, когда ей пришлось уступить политическое первенство Се-
*) Указаніе па то, будто число жителей въ Кордовѣ того времени было болѣе
милліона, несомнѣнно преувеличено. Даже въ періодъ расцвѣта оно не было болѣе
500.000.
249
вильѣ. Часть жителей была взята въ плѣнъ, другіе были выселены.
Мечеть, надъ которой трудились всѣ властители, начиная съ Абдур-
рахмана 1 и кончая Альманзоромъ, была обращена въ христіанскую
церковь, а колокола св. Іакова Компостельскаго мусульмане должны
были перенести на своихъ плечахъ къ далекой гробницѣ святого (въ
Сайтъ Яго) точно такъ же, какъ нѣкогда они были принесены христіан-
скими рабами въ Андалузію.
Пбнъ Худъ, вліяніе котораго на народъ въ Андалузіи все падало,
былъ вынужденъ снова выпросить миръ у кастильцевъ, чтобы только
имѣть возможность защищаться противъ Пбнъ Ахмара. По теперь
ему и это не удавалось. Счастье ему окончательно измѣнило въ пользу
его соперника. Въ 634 (1236-7) г. онъ былъ разбитъ при Эльвирѣ,
а вскорѣ затѣмъ онъ былъ убитъ въ Альмеріи какимъ-то вѣролом-
нымъ негодяемъ (635=1238). Ибнъ Ахмаръ достигъ своей цѣли:
единственный изъ мусульманъ, который могъ бы стать ему поперекъ
дороги, былъ устраненъ. Но погибла и надежда на возможность рѣ-
шительнаго сопротивленія христіанамъ. Теперь и арагонцы собра-
лись, чтобы захватить свою долю при дѣлежѣ добычи; въ 636 (1238) г.
король Хайме I, «Завоеватель>, занялъ Валевцію, а Пбнъ Мар-
д е н и ш ъ, не будучи въ силахъ удержать ее, удалился сперва въ
Денію,азатѣмъ въ Мурцію. Изъ этой крѣпости въ 638 (1240—41) г.
его прогналъ сынъ Пбнъ Худа, Мухаммедъ; но самъ онъ въ
610 пли 641 г. (1243) вынужденъ былъ покориться кастильцамъ и
принять пхъ гарнизонъ въ свой замокъ, и при такихъ условіяхъ это
княжество, изъ за котораго кромѣ того ссорились еще нѣкоторые
члены его рода, отчасти при содѣйствій Ибнъ Ахмара, влачило жал-
кое существованіе до 668 (1269-70), когда было окончательно упразд-
нено. Однако и ПбнъАхмару, подобно Худидамъ, сначала не
удавалось сохранить для себя самостоятельное владѣніе. Правда, онъ
въ 635 (1238) г. завладѣлъ Гранадой; но оказалось, что немы-
слимо остановить движеніе Фердинанда Кастильскаго. Непрерывно по-
двигаясь впередъ, король въ 641 (1244) г. взялъ А р хону, родной
городъ Ибнъ Ахмара, въ 643 (1246) г. осадилъ Хаэнъ, и не было
никакой возможности выручить этотъ городъ. Тогда Ибнъ Ахмаръ
нашелъ достойный выходъ: онъ, который надѣялся побѣждагь «мило-
стію божіей?, покорился противоположной волѣ Всевышняго, выдалъ
Хаэнъ христіанамъ и призналъ себя данникомъ я васалломъ Ферди-
нанда. Этимъ онъ открылъ себѣ возможность удержать за собою Гра-
наду, Малагу, Альмерію (которую, впрочемъ, еще предстояло занять)
и пхъ округа съ Базой—на востокѣ и Рондой п Гибралтаромъ—па
западѣ; но чтобы доказать честность своихъ намѣреній, онъ долженъ
былъ принять позорное участіе въ покореніи С ѳ в н л ь и его но-
250
вымъ покровителемъ (646=1248). Нѣсколько позже палъ Хересъ
649=1251) со всею Фронтерой, т. е. съ южными городами, со-
ставлявшими границу съ христіанскими областями. Испанія погибла
для ислама, за исключеніемъ лишь названныхъ незначительныхъ окру-
говъ, которые съ этого времени образуютъ королевство Гра-
надское, или лучше эмиратъ *), подъ властью Б е н у-л ь-
А хмаръ «сыновей краснаго», или Насридовъ.
Мы были бы поражены, что страна, по пространству меньшая,
чѣмъ королевство Вюртембергское, съумѣла еще почти 250 лѣтъ
бороться противъ христіанскихъ государствъ полуострова, съ про-
странствомъ въ тридцать разъ большимъ, если бы мы не знали,
какое вліяніе на политическій строй страны оказываетъ ея при-
рода и стремленіе населенія къ обособленности. Христіане словно
испугались топ быстроты, съ какою въ какихъ-нибудь два десятилѣ-
тія перешла къ нимъ въ руки почти вся мусульманская Испанія,—
съ такимъ усердіемъ онп, послѣ этихъ успѣховъ, стали воевать между
собою и со своими французскимп и англійскими сосѣдями, стали по-
дражать политикѣ германскихъ императоровъ и т. под. И кромѣ того,
незначительная область мусульманъ (мы помнимъ ее со времени Омара
Ибнъ Хафсона), въ самомъ дѣлѣ, представляла естественную крѣпость,
защита которой была возможна даже противъ непріятеля съ значп
тельнымъ перевѣсомъ въ силѣ. II надо отдать справедливость Ибнъ
Ахмару и его потомкамъ до IX (XV) вѣка,—они чрезвычайно ис-
кусно пользовались своимъ благопріятнымъ положеніемъ въ этой
естественной крѣпости между Европой и Африкой: прежде всего въ
чисто политическомъ отношеніи. Если въ Кастиліи все обстояло
благополучно, эмиръ мусульманъ былъ ихъ покорнѣйшимъ слугою, п
послы изъ Гранады являлись съ дапью, строго придерживаясь устано-
вленнаго срока. Но какъ только гдѣ-либо къ сѣверу отъ Гвадалкви-
вира происходило возмущеніе недовольной знати, или споръ изъ-за
престола, или иныя волненія, то при этомъ нечего было сомнѣвать-
ся, что въ карманахъ у безпокойныхъ звенѣли полно вѣскія золотыя
монеты съ арабской намѣткой «чеканено въ Альхамбрѣ, въ Грана -
дѣ» и съ благочестивымъ девизомъ Насридовъ: ла талиба плла'лла-
ху—«нѣтъ побѣдителя, кромѣ Аллаха». Если же какой-нибудь по-
бѣдоносный король, выйдя изъ себя, врывался черезъ гранадскую
границу, то умный эмиръ уговаривалъ своего меринидскаго
*) Ибнъ аль-Ахмаръ присягнулъ сперва Ибнъ Худу, потомъ багдадскимъ Аб-
басидамь, затѣмъ, наконецъ, тунпсскимъ Хафсидамъ; послѣ смерти Абу Зеке-
рійи, онъ самъ принялъ удобный титулъ „эмиръ аль -муслиминъи, «властитель
мусульманъ», правда звучавшій гораздо величественнѣе, чѣмъ соотвѣтствующее
дѣйствительности званіе «слуга невѣрныхъ».
251
единовѣрца въ Фецѣ, соблазняя его уступкою Гибралтара, Ронды
или Алые си раса, перейти съ войскомъ черезъ «ворота пролива*
и напомнить о себѣ христіанамъ, послѣ чего «побѣдитель божіею
милостью» снова начинаетъ заигрывать съ невѣрными, чтобы вы-
жить союзника, у котораго уже глаза разбѣгаются на Малагу, обратно
въ Африку. Недаромъ Насриды происходили отъ одного изъ
старѣйшихъ товарищей пророка: они никогда не забывали поговорку
посланника Божія—«воина—обманъ*. Умилительно видѣть, какъ хит-
рые арабы просто на просто играютъ въ мячъ этими тремя городами,
бросая ихъ въ руки то къ одному, то къ другому, при чемъ христі-
ане и берберы въ простотѣ, повидимому, не замѣчаютъ, что мячъ
все снова возвращается въ руки ловкихъ игроковъ. Было еще другое
обстоятельство, благодаря которому они держали въ фактической за-
висимости Меринидовъ, воображавшихъ, что они въ правѣ съ высоты
своего могущества пренебрежительно смотрѣть на это ничтожное кня-
жество. Дѣло въ томъ, что по обѣ стороны пролива споры изъ-за пре-
стола были въ порядкѣ вещей и происходили довольно часто; поэтому
для обѣихъ династій представляло большое удобство то обстоятельство,
что потерпѣвшій неудачу претендентъ всегда могъ легко спастись,
переѣхавъ только черезъ проливъ. Такъ, мы нерѣдко встрѣчаемъ из-
гнанныхъ гранадскихъ принцевъ въ Фецѣ и даже у Хафсидовъ въ
Тунисѣ, и берберы оказываютъ гостепріимство этимъ пришельцамъ,
не препятствуя имъ удаляться, когда имъ заблагоразсудится. Не такъ
поступали Насриды въ Гранадѣ: они съ умысломъ поддерживали у
себя по меньшей мѣрѣ одного Мерпнида, если его только возможно
было раздобыть, склоннаго заявить свои права на власть въ Фецѣ; и
какъ только правитель по ту сторону пролива становился почему
либо неудобнымъ, онп тотчасъ пускали въ дѣйствіе соперника л
этимъ вызывали въ Африкѣ своевременное возстаніе, а сами могли
быть спокойны. Такъ здѣсь, какъ во многихъ мѣстахъ, макіавеллизмъ
былъ изобрѣтенъ до Макіавелли. Мы не можемъ, не выходя изъ пре-
дѣловъ нашей задачи, хотя бы въ общихъ чертахъ прослѣдить всѣ
ухищренія этой политики; невозможно также вообще написать непре-
рывную исторію королевства гранадскаго такъ какъ съ конца ѴШ (XIV)
столѣтія почти совершенно прекращаются наши мусульманскіе источ-
ники, а извѣстія съ христіанской стороны (я не говорю объ оффиціаль-
ныхъ актахъ) крайне ненадежны *); намъ не извѣстно даже въ точ-
—--------—---------- /
♦) Мы приведемъ классическій примѣръ того, какъ мало заслуживаютъ довѣ-
рія даже самыя точныя извѣстія западныхъ лѣтописцевъ о мусульманскихъ дѣлахъ.
Объ участи Загалла мы имѣемъ очень подробное извѣстіе по христіанскимъ
источникамъ (см. Мі^пеі каіиепЬе Аісапіага, НізЬогіа Де Огапаііа. Гра-
нада 1846, IV, 139 и слѣд.), согласно которымъ этого несчастнаго княвя послѣ
___ 252
пости время царствованія всѣхъ эмировъ, а имена ихъ точно уста-
новлены только недавно на основаніи рѣдкихъ надписей и монетъ *).
Поэтому мы перейдемъ къ тому, что извѣстно достовѣрно и въ то же
время имѣетъ историческое значеніе: мы дадимъ характеристику ихъ
управленія и политики и въ то же время остановился на выдаю-
щихся явленіяхъ изъ области литературы, мы выяснимъ ихъ заслуги
въ области искусства и будемъ присутствовать при ихъ паденіи и
изгнаніи мусульманъ изъ Андалузіи.
Несомнѣнно, что тѣ средства, которыми пользовался Мухаммедъ!
Ибнъ Ахмаръ для завоеванія своихъ владѣній, были очень дву-
смысленны и непатріотичны. Зато ему ставятъ въ заслугу, что онъ,
послѣ заключенія мира съ Кастиліей, добросовѣстно и притомъ очень
успѣшно старался дать странѣ возможность забыть о страданіяхъ, пере-
несенныхъ ею во время войны, старался увеличить и упрочить справед-
бѣгства изъ Испаніи, у Мерпнпдовъ въ Фѳцѣ постигло несчастье: онъ былъ ослѣп-
ленъ и кончилъ жизнь нищимъ. О немъ же Маккарій сообщаетъ (и донъ Мп-
гуэль не упустилъ изъ виду это извѣстіе), что онъ бѣжалъ изъ Испаніи въ Оралъ
и Тлемсенъ; а въ Тлемсепѣ нѣсколько лѣтъ тому назадъ найденъ несомнѣнно при-
надлежащій ему надгробный камень, внѣшность котораго показываетъ, что онъ не
могъ принадлежать слѣпому нищему; см. де Ьопдрёгіег въ Лоптпаі дез ВаѵанЬз
1881, стр. 197 и слѣд.
♦) Впервые это сдѣлалъ Раэсиаі (ІеОауап^оавъ Мешогіаі Ьізіогісо
е?рапо! і. X, по де Ьоп&рёгіег, укаг, сочииеп. стр. 202. Сочиненіе Паскуаля
мнѣ недоступно, но де Ьов^рёгіег перепечаталъ родословную Насридовъ, которая
находится также въ полномъ соотвѣтствіи съ данными монетъ у Рг. С о д е г а у
2 е і д і п, Тгаіадо де пилпзліаііса агаЪі^о—еаравоіа, Мадридъ 1879, стр. 234. Мы
приводимъ имена и время правленія всѣхъ эмировъ (при этомъ мы обозначаемъ пере-
рывъ законнаго престолонаслѣдія вслѣдствіе дворцовыхъ переворотовъ п т.под. (*),
а наслѣдованіе не по прямой линіи (у), различные періоды правленія одного и того
же эмира, свергнутаго и затѣмъ вновь возведеннаго на престолъ мы обозначаемъ
посредствомъ а, Ь.): 1. Мухаммедъ I 629—671=1232—1272); 2. Абу Абдулла
Мухаммедъ II, аль-Факихъ (671—701=1272—1302); 3. Абу Абдулла Мухам-
медъ ІИ (701—708=1302—1309): * | 4. Насръ Абу-ль-Джуюшъ (708—713=
=1309—1314); * ѣ 5. Абу-ль Валидъ Изма’илъ (713—725=1314—1325); 6. Абу
Абдулла Мухаммедъ IV (725—733=1325—1333); ♦7. Абу-ль Хаджжаджъ
Юсуфъ I (733—755=1333—1354); 8а. Абу Абдулла Мухаммедъ V (755—760=
1354—1359); * | 9. Изма’илъ И (760 — 761=1359—1360); * ѣ 10. Абу Абдулла,
Мухаммедъ VI (у испанцевъ—Е1 Веу Вегтер 761—763=1360 — 1362) 8Ь., М у-
хаммедъ V (763—793=1362—1391) 11. Юсуфъ П Абу Абдулла (793—798=
=1391—1395); 12. Мухаммедъ ѴП; 13. Юсуфъ Ш (до 1423 г.?); 14с. Му-
хаммедъ ѴШ,аль-Айсаръ(еі Веу Ігдиігедо, 1423 г.?): *т 15. Мухаммедъ IX,
асъ-Сагпръ („маленькій", до 1428); 14д. Мухаммедъ ѴШ (1428—1432); * т
16. Юсуфъ IV (1432); 14е. Мухаммедъ ѴШ (835—849=1432—1445); * | 17.
Мухаммедъ X, аль-Ахнавъ, („кривоногій", 849—859=1445—1454); * 18. Са’дъ
(извѣстный только но монетамъ). 19. Абу-ль Хасанъ Алій (до 887=1482); 19.20.
Мухаммедъ XI Абу Абдулла(Боабдиль, еі Веу СЬісо) и Ч Мухаммедъ XII
азъ-Загаллъ.
253
лпвымъ управленіемъ ея благосостояніе. Очевидно, что это въ высшей
степени удавалось какъ ему, такъ и его преемникамъ. Несомнѣнно,
что Гранада, несмотря на свою незначительную величину, была для
того времени очень богатая страна; ясно также, какимъ обстоятель-
ствамъ опа была обязана этимъ. Между тѣмъ какъ прежде, при за-
воеваніи христіанами мусульманскихъ окр)говъ, жителямъ ихъ хотя
отчасти позволено было оставаться въ родной странѣ, ФердинандъШ
послѣдовательно требовалъ выселенія всѣхъ жителей. Понятно, что
многіе переселялись въ Африку, но, вѣроятно, многіе спасались
въ этотъ единственный въ Испаніи уголокъ мухаммеданской земли. II
во всякомъ случаѣ этотъ уголокъ оставался единственнымъ въ запад-
ной Европѣ, гдѣ изготовлялись цѣнныя произведенія промышленности,
на Западѣ далеко еще не достигшей той высоты развитія:—тонкія ткани
и роскошныя одежды, красивое оружіе, изящныя украшенія и вообще
всякія произведенія художественной промышленности, въ теченіе ряда
столѣтій достигшей высокой степени совершенства. Благодаря этому,
въ страну притекали деньги, и правители покровительствовали такой
промышленной дѣятельности; но не менѣе они покровительствовали и
занятіямъ литературою и искусствами, что въ Испаніи до вторженія
берберовъ было понятно само собою. Отчасти это внимательное отно-
шеніе совпадало съ заботами объ управленіи и политикѣ: могъ-ли въ
странѣ, гдѣ уже черезъ нѣсколько десятилѣтій послѣ завоеванія вся-
кая оффиціальная бумага составлялась въ самомъ изящномъ и стара-
тельно отдѣланномъ стилѣ, гдѣ изысканная рифмованная проза, больше
чѣмъ въ любой мусульманской области являлась средствомъ для
изложенія мыслей всякаго образованнаго человѣка, могъ-ли зцѣсь кто-
либо быть визиремъ и въ то же время не ораторомъ и не поэтомъ? Бда-
даря особенно счастливому случаю до насъ дошла характеристика пред-
послѣдняго выдающагося писателя въ Испаніи и сѣверной Африкѣ, гра-
надскаго визиря Мухаммеда Ибнъ Ал ь-Х а т и б а изъ Лохи, харак-
теристика, написанная перомъ послѣдняго и самаго геніальнаго историка
всѣхъ арабовъ, Абдуррахмана Ибнъ Халдуна. Кто знаетъ,
что арабскіе ученые обыкновенно говорятъ другъ о другѣ не съ мень-
шимъ озлобленіемъ и занимаются взаимной перебранкой не меньше, чѣмъ
нѣмецкіе профессора, тотъ съ пстиннымъ наслажденіемъ, но въ то же
время съ глубокимъ сочувствіемъ прочтетъ разсказъ о судьбѣ Ибнъ
аль Хатиба, какъ его передаетъ Ибнъ Халдунъ, бывшій когда-то его
другомъ, а потомъ—соперникомъ*/. Онъ проявляетъ истинное благо-
родство мысли, осторожно намекая на нѣкоторыя его слабости, но
*) См. Ибнъ Халдунъ, Нізіоіге йеэ ВегЬёгез, ігад. раг сіѳ 81апе, т. IV, Алжиръ,
1856, стр. 390 и слѣд., 411 и слѣд.
254
вмѣстѣ съ тѣмъ выражая участіе къ печальной судьбѣ выдающагося
человѣка, какъ подобаетъ сопернику, и этимъ избавляетъ себя отъ
подозрѣнія въ дешевой лести. Бросимъ еще общій взглядъ на отно-
шенія этихъ двухъ послѣднихъ великихъ писателей западнаго ислама;
это поможетъ намъ также уяснить себѣ политическія отношенія между
гранадскимъ эмиромъ и африканскими государствами.
Ибнъ Халдунъ. происходившій изъ севильскаго рода, который,
какъ мы видѣли, игралъ значительную политическую роль, родился въ
Тунисѣ въ 732 (1332) году. Закончивъ свое многостороннее образо-
ваніе, онъ сначала поступилъ па службу къ хафспдскимъ властите-
лямъ на своей родинѣ, но уже въ 753 (1352) г. оставилъ службу,
какъ только ему представился случай отправиться въ Магрибъ и та-
кимъ образомъ удовлетворить и жажду знаній и страсть къ путеше-
ствіямъ. Ивъ Фецѣ его способности вскорѣ обратили на себя вниманіе
руководящихъ круговъ; царствующій султанъ Абу Иванъ назначилъ
его своимъ секретаремъ, и хотя Ибнъ Халдунъ со временемъ доста-
точно испыталъ неустойчивость положенія при дворѣ, онъ все же за-
нималъ вліятельную должность при второмъ преемникѣ Инана, Абу
Салимѣ, когда въ Фецъ пожаловали высокіе гости изъ Гранады:
эмиръ М ух ам медъ V,низвергнутый съ престола вслѣдствіе возму-
щенія брата своего Изма’вла II, явился въ сопровожденіи своего ви-
зиря, Ибнъ а л ь-Х а т и б а, чтобы воспользоваться гостепріимствомъ
Меринпда, точно также какъ послѣдній передъ вступленіемъ на пре-
столъ, въ качествѣ бѣглеца, нашелъ гостепріимный пріютъ въ Гранадѣ.
Абу Салимъ принялъ его очень радушно; эти выдающіяся личности
познакомились другъ съ другомъ, и вскорѣ, когда Мухаммеду V по-
надобилась точка опоры для борьбы за свой престолъ, ІІбнъ Халдунъ
устроилъ такъ, что ему была уступлена принадлежавшая въ то время
Мерпнидамъ крѣпость Ронда, изъ которой Мухаммеду въ самомъ дѣлѣ
удалось завладѣть Гранадой. Когда же вскорѣ затѣмъ положеніе ІІбнъ
Халдуна снова ухудшилось (764=1362), онъ отправился въ Испа-
нію, гдѣ къ нему отнесся очень предупредительно, какъ Мухаммедъ V,
такъ и самъ ІІбнъ аль-Хатибъ. Особенное вниманіе ему оказывалъ
эмиръ, въ благодарность за оказанную ему услугу, а въ 765 (1363—4)
онъ былъ даже посланъ къ Педро Грозному, кастильскому королю, въ
качествѣ посланника. Христіанскому королю очень понравился этотъ
умный человѣкъ, и онъ обѣщалъ возвратить ему старыя родовыя имѣ-
нія въ Севильѣ, если тотъ пожелалъ бы поселиться въ его странѣ; но
Ибнъ Халдунъ отклонилъ это предложеніе. Возвратившись въ Гранаду,
онъ съ сожалѣніемъ замѣтилъ, что всякія сплетни возбудили въ Ибнъ
аль-Хатибѣ ревность изъ-за его близкихъ отношеній къ эмиру. Бу-
дучи человѣкомъ осторожнымъ, онъ рѣшилъ избѣгать любимца эмира;
___255 ___
онъ попросилъ объ отставкѣ, получилъ ее въ самой почетной формѣ
и возвратился въ Африку (766=1365), гдѣ снова занималъ должно-
сти при дворахъ Хафсидовъ, Абдъ аль-Вада и Мери видовъ. Такимъ
образомъ онъ имѣлъ возможность получать самыя точныя свѣдѣнія о
судьбѣ своего соперника. То расположеніе, которымъ Ибнъ аль-Ха-
тибъ пользовался со стороны своего эмира, было вполнѣ заслужено;
мы еще теперь цѣнимъ этого даровитаго человѣка, какъ стилиста,
поэта и историка, п можно себѣ представить, какимъ неограничен-
нымъ вліяніемъ долженъ былъ пользоваться этотъ человѣкъ на слабаго
Мухаммеда V. Но эта-то слабость и погубила визиря: многочислен-
ные завистники, которыхъ, конечно, у него было довольно, неустанно
клеветали на него предъ лицомъ эмира, такъ что, наконецъ, Ибнъ аль
Хатпбъ почувствовалъ, что его положеніе поколебалось и въ 773
(1371) г. тайно покинулъ Гранаду и бѣжалъ къ Абу Са’иду, ко-
торый съ 768 (1366) г., послѣ смертп Абу Салима, правилъ въ Ма-
грибѣ. Это обстоятельство дало гранадскимъ царедворцамъ полный
просторъ поддерживать противъ него обвиненія, тѣмъ болѣе, что они
могли опасаться его возвращенія; они съумѣли убѣдить эмира въ
томъ, что онъ вольнодумецъ, презрѣнный матеріалистъ, и Мухаммедъ V
въ концѣ концовъ пришелъ въ ужасъ при мысли о своей преж-
ней близости съ такимъ человѣкомъ. Ибнъ аль-Хатибъ, для котораго
такое мнѣніе о немъ его бывшаго покровителя не было тайной, съ
такою же откровенностью отвѣчалъ на него и въ копцѣ концовъ по-
совѣтовалъ (если достовѣрно сообщеніе Ибнъ Халдуна, что, по моему,
не подлежитъ сомнѣнію) Абу Са’иду попытаться завоевать Андалузію.
Это дало гранадскому эмиру послѣдній толчекъ, и онъ потребовалъ
выдачи Ибнъ аль-Хатиба, сначала у преемника Абу Са’ида, Абдъ
ал ь-А з из а, а послѣ его смерти (774=1372) у визиря II б н ъ Г а з и,
опекуна новаго Меринида, малолѣтняго С а’и д а; когда же и этотъ
отказался, разсвирѣпѣвшій Мухаммедъ V двинулъ въ Марокко мери-
нидскаго претендента, всегда бывшаго на такой случай въ Гранадѣ
подъ рукой и, чтобы довести переполохъ въ Магрибѣ до послѣдней
степени, онъ снарядилъ въ Цеутѣ еще одного претендента, А б у-л ь-
Аббаса Ахмеда, въ распоряженіе котораго онъ далъ даже войско,
подъ условіемъ, чтобы онъ выдалъ ему Ибнъ аль-Хатиба, если-бы его
удалось поймать. И въ самомъ дѣлѣ, Абу-ль Аббасу удалось захва-
тить столицу Фецъ (776=1374), и Ибнъ аль-Хатибъ, не успѣвшій во
время удалиться, попалъ въ плѣнъ. Желая оказать услугу своему
гранадскому другу, Абу-ль Аббасъ тотчасъ велѣлъ предать его суду
по обвиненію въ ереси и подвергнуть его пыткѣ; но прежде еще, чѣмъ
былъ произнесенъ приговоръ или рѣшена его выдача эмиру, онъ былъ
задушенъ чернью, ворвавшейся въ тюрьму подъ впечатлѣніемъ рѣчей
256
одного изъ его личныхъ враговъ, обвинявшихъ его въ безбожіи. Не-
задолго до смерти, уже въ тюрьмѣ онъ сочинилъ одно изъ своихъ
лучшихъ стихотвореніи; предвидя свою судьбу, онъ заканчиваетъ его
такъ:
Скажи моимъ друзьямъ: „оігь исчезъ, сынъ Хатиба, его болѣе пѣтъ’Л — но
кто не умираетъ?
Скажи тѣмъ, кто обрадуется втому: „да, радуйтесь, если вы безсмертны!14
Ибнъ Халдунъ, настоящій ученый по природѣ, никогда не чув-
ствовалъ себя связаннымъ ни временемъ, ни мѣстомъ, ни службой.
Переходя отъ одного двора къ другому, перенося тяжелыя невзгоды,
онъ все съ большимъ усердіемъ, спокойствіемъ п безпристрастіемъ
наблюдалъ происходившія вокругъ него событія, и послѣ смерти своего
бывшаго друга п соперника, онъ еще не однимъ извѣстіемъ попол-
нилъ свою великую всеобщую исторію, пока ему наконецъ выпало па
долю въ свитѣ своего послѣдняго господина, султана мамелюковъ въ
Египтѣ, отправиться въ походъ противъ татаръ и попасть въ плѣнъ
къ Свирѣпому Тамерлану. Ханъ узналъ о писателѣ и обошелся съ
нимъ примѣрно такъ, какъ Наполеонъ съ Гёте; и арабскій историкъ
культуры держалъ себя при втомъ съ достоинствомъ. Получивъ вскорѣ
послѣ этого свободу, онъ возвратился въ Каиръ, гдѣ и умеръ въ 808
(1406) г., 74 лѣтъ отъ роду. Удивительная жизнь, полная воспомина-
ній, отъ Педро Грознаго въ Севильѣ, до Тамерлана въ Дамаскѣ!
Но Насриды не ограничивались случайными войнами противъ ка-
стильцевъ и интригами противъ своихъ добрыхъ африканскихъ друзей.
Намъ не пришлось бы много говорить о нихъ, если бы, вслѣдствіе
благосклонности судьбы (и хорошо бы, еслибъ эта благосклон-
ность сохранилась еще надолго), не дошло до насъ созданіе этого
удивительнаго рода, олицетворяющее тоску объ утраченномъ вели-
чіи и представленіе о мусульманской Испаніи*—Альхамбра. Давно
стоялъ «красный замокъ» на крѣпостной горѣ въ Гранадѣ, но
только <сыновья краснаго»—какъ передаютъ, прежде всего Ю с уфъ I.
задались цЬлью создать эту чудную жемчужину сарацинской архитек-
туры, очарованію которой поддается всякій, кому дано видѣть ее.
Оно и понятно, тѣмъ болѣе, что даже изображенія,—слабое отраженіе
дѣйствительности—плѣняютъ чувство и мысль. Между тѣмъ какъ гра-
ція безконечно извивающихся арабесокъ, тонкихъ архитектурныхъ
линій производитъ впечатлѣніе очаровательнаго изящества, пустота
покинутыхъ роскошныхъ залъ и съ нею величественный девизъ На-
сридовъ «нѣтъ побѣдителя кромѣ Бога», являющійся какъ бы основ-
нымъ мотивомъ всего и украшающій въ тысячекратныхъ, а все же
не утомительныхъ, повтореніяхъ всѣ стѣны, говоритъ о суетности
земной жизни. А въ темномъ пятнѣ, омрачающемъ мраморный полъ,
____257____
въ залѣ Абенцераговъ, сказаніе *) видитъ кровь знатнѣйшихъ изъ
знаменитаго рода, павшихъ жертвой коварства одного султана въ то
время, когда Гранада доживала послѣдніе дни.
Болѣе двухсотъ лѣтъ сыновья Ахмара, несмотря на всѣ пре-
вратности судьбы, устояли самп и удержали свое маленькое государ-
ство, пока наконецъ, около середины IX (XV) столѣтія, дѣло стало
близиться къ развязкѣ. Единодушіе и кротость никогда не были при-
сущи этому роду; рѣдко случалось, чтобы сынъ спокойно наслѣдовалъ
престолъ своего отца. Но въ послѣдней четверти IX (XV) столѣтія
стало возрастать число дурныхъ предзнаменованій. Мусульмане, пад-
кіе на всякія примѣты, объясняютъ страшнымъ наводненіемъ Дузро,
бывшимъ въ 882 (1478) г., все бѣдствіе, постигшее Гранаду. Но было
два повода, которые проще объясняютъ его: раздоры въ родѣ Насри-
довъ, проявившіеся съ невиданною силой, и твердая рѣшимость рев-
нительницы вѣры, Изабеллы Католической, которая въ союзѣ ко-
ролевствъ (1479=884), такъ долго подрывавшихъ силы другъ друга въ
безплодной борьбѣ, видѣла указаніе на необходимость изгнанія невѣр-
ныхъ изъ предѣловъ полуострова. Давно уже, какъ сообщаютъ намъ хри-
стіанскіе писатели—мусульмане, сколько намъ извѣстно, мало писали объ
этихъ событіяхъ, а если и писали, то почти все, вѣроятно, было сожжено по
приказанію архіепископа Хименеса**)—давно въ маленькомъ государствѣ
*) Разсказъ о предательской казни Абепцераговъ въ томъ видѣ, какъ онъ
обыкновенно приводится въ старыхъ историческихъ сочиненіяхъ, дѣйствительно
можно считать только сказаніемъ. Всѣ попытки болѣе или менѣе обосновать его
исторически довольно сомнительны, такъ какъ его можно по произволу усмотрѣть во
всѣхъ тѣхъ случаяхъ, когда эмиръ велитъ казнпть нѣсколькихъ человѣкъ: ср.Оа-
у ан^оа, Нівіогу оі’іЬе МоЬ. Бунавііев ін 8раіп, П, 370, и прим. 9 стр. 541.; Мі-
&ие1 ЬаГиеніе Аісапіага, Пізіогіа 4е Сгаиайа, Ш,289 и слѣд., а для ходя-
чаго преданія Мойеаіо ЬаГиепѣе, Нізіогіа Сенега! <1е Езрана, IV, МасігіЛ. 1869,
стр. 410, прим. 2. Прп этомъ Донъ Модесто, по моему мнѣнію, напрасно упрекаетъ
Дона Мигуэля за отступленіе отъ стараго сказанія Регеи 4е Нііа: если вообще
Абенцераги когда либо были казнены, то это было несомнѣнно не дѣло Боаб-
диля, главными приверженцами котораго, по показаніямъ добросовѣстныхъ лѣто-
писцевъ, были именно Абенцераги. Едва ли вообще когда нибудь удастся выяснить
дѣйствительную историческую подкладку этого сказанія (ср. ѵ. ЗсЬаск, Роезіе иші
Кипві, II, 133 и слѣд.); однако одно выраженіе единственнаго мухаммеданскаго со-
временника, который намъ сообщаетъ объ этомъ событіи (Ы. I. Мйііег, Біе Іеѣг-
іеп Хеііеп ѵоп Сгапасіа, МйпсЬеп 1863, стр. 112 перевода) повидимому указы-
ваетъ ва Абу-ль Хасана, какъ думаетъ и Донъ Мигуэль.
*♦) Къ тому, что ѵ. 8сЬаск (Роевіе ивЛ КцвзЬ йегАгаЪег П, 308) говорить о
сожжепіп арабскихъ книгъ христіанами, мы приведемъ еще на память слѣдующее:
когда мерпнидскій султанъ Абу іЮсуфъ Я’кубъ въ 684 (1285) г. между прочимъ
вмѣшался въ испанскія дѣла и при этомъ достигъ нѣкоторыхъ успѣховъ, онъ при
заключеніи мира потребовалъ выдачи арабскихъ рукописей, найденныхъ въ завое-
ванныхъ городахъ. При этомъ Санхо IV оставилъ для просвѣщенія своихъ под-
поламъ. т. ПГ.	17
258
Гранадскомъ возникла непримиримая вражда между двумя партіями,
окружавшими тронъ Насридовъ, Абенцерагами и Зегрида-
м и *),а эмиръ А б у-л ь X а с а и ъ, отъ правленія котораго вначалѣ ожи-
дали лучшаго, только еще подлилъ масла въ огонь, сперва несвоевре-
менною жестокостью, а потомъ эгоистическою нерѣшительностью. Кромѣ
своей жены Айши, онъ впослѣдствіи женился на Доннѣ Изабеллѣ,
прекрасной христіанкѣ, перешедшей въ пеламъ и принявшей имя
Зо райи («утренняя звѣзда» **). Но «утренняя звѣзда» явилась пред-
вѣстницей гибели многихъ испанскихъ мусульманъ. Естественно, что
султанъ былъ больше расположенъ къ своей молодой супругѣ, чѣмъ
къ старшей, и "сыновья послѣдней не ждали добра отъ отца въ по-
слѣдніе годы своей жизнп проявлявшаго излишнюю строгость и само-
дурство; вслѣдствіе этого оба они, Абу Абдулла Мухаммедъ
(у испанцевъ Боабдиль или іі геу СЫсо,—«маленькій король»), и
Юсуфъ бѣжали въ Гуадпхъ (887=1482). Жители этого города пе-
решли на ихъ сторону; отецъ, которому угрожало возстаніе, бѣжалъ
въ Малагу; въ странѣ возникло междоусобіе и «произошла борьба,
настолько отвратительная, что мы не будемъ разсказывать о ней; дѣло
дошло до того, что отецъ убилъ сына»***). Повидимому, значитъ Юсуфъ
палъ жертвою гнѣва Абу-ль Хасана; во всякомъ случаѣ послѣ этого
мы встрѣчаемъ только Боабдиля, который продолжаетъ вести
борьбу противъ своего отца и брата его Мухаммеда, по прозванію
Асъ-Загаллъ, «богатырь»; и—это въ то время, когда Ферди-
нанду, мужу Изабеллы Католической, въ 887 (1482) г. покорилась
послѣ нападенія на нее близъ лежащая А л ь г а м м а, воспѣтая въ
одвомъ изъ лучшихъ старо-испанскихъ, (а можетъ быть первоначально
арабскомъ ****), романсовъ. Какого-бы мнѣнія мы ни были о послѣдую-
данныхъ сочиненія, касавшіяся исторіи, медицины и т. п., и осчастливилъ Мери-
нидовъ главнымъ образомъ богословскими сочиненіями. Съ какимъ бы удоволь-
ствіемъ этотъ благородный князь послалъ бы всѣ сочиненія въ Фецъ, гдѣ они, по
всей вѣроятности, сохранились бы и до нашего времени, если бы онъ могъ пред-
видѣть, что современенъ одержимый религіознымъ фанатизмомъ Фердинандъ не
только прогонитъ мавровъ, но и* сожжетъ ихъ сочиненія.
*) Говорятъ что Абенцераги—потомки бывшаго визиря Ибнъ Серраджа
(„сынъ сѣдельнпка“), а Зегриды—люди пзъ Загра, прпшедшіе въ Гранаду. И то
и другое возможно, но недостовѣрно; у мусульманъ мы находимъ на это лишь
намеки.
**) Собственно по-арабски: С у р а и я. Переводъ этотъ произвольный, но
соотвѣтствуетъ смыслу, такъ какъ на Востокѣ сулящее । благодать и благословляю-
щее созвѣздіе Плеядъ, обозначаемое именемъ Сурайя, является такимъ же желан-
нымъ, какъ мучимому долгою ночью сѣверянину свѣтъ утренней звѣзды.
Мі'іПег, указаіі. сочии. стр. 117.
♦♦*♦) См. (лоасЬе, Ьіе АІЬашЪга ппй 4ег Ѵпіегдапз 4ег АгаЪег іп Йрапіеп,
Вегііп, 1854, стр. 75.
259
темъ поведеніи Фердинанда, которое легко объясняется вліяніемъ ду-
ховныхъ отцовъ и фанатизма его супруги, мы не можемъ отказать
ему въ томъ, что онъ мастерски велъ начатую имъ борьбу съ цѣлью
изгнанія послѣднихъ мусульманъ изъ Испаніи. Онъ велъ войну, точно
разыгрывалъ шахматную партію. Сперва онъ двинулъ Боабдиля про-
тивъ Загалла, замѣстившаго Абу-ль Хасана, вслѣдствіе его старческой
слабости и вскорѣ затѣмъ послѣдовавшей смерти, потомъ, когда онъ
увидалъ, что дальнѣйшая защита безполезна, онъ двинулъ Загалла
противъ Боабдиля, и при этомъ онъ возбуждалъ измученное населе-
ніе страны къ возстанію обѣщаніями, которыя онъ въ точности ис-
полнялъ до занятія Гранады.
Наконецъ пала Малага (892=1487), которую до послѣдней воз-
можности защищалъ храбрый зегридъ Хаметъ (вѣроятно арабское
имя его было Ахмедъ); затѣмъ былъ побѣжденъ неутомимый Загаллъ
(895=1489) и, наконецъ, въ 896 (1491) г. христіанское войско окру-
жило со всѣхъ сторонъ Гранаду. Пзабелла пожелала присутствовать
при торжествѣ, болѣе чѣмъ что бы то нп было обязанномъ ея силѣ
воли, и прибыла въ лагерь своего супруга; она назвала 8апІа Ее,
«святая вѣра», городъ, образовавшійся изъ хижинъ осаждавшихъ
войскъ, какъ нѣкогда при осадѣ Толедо Абдуррахманомъ III; и уже
къ концу года Боабдиль, доведенный до крайности, рѣшился сдаться.
Была составлена капитуляція, согласно которой мусульманамъ было
обезпечено прежде всего отправленіе религіозныхъ обязанностей; му-
хаммеданскій эмиръ позаботился выговорить у христіанскихъ королей
то-же право и для евреевъ. Послѣ этого, онъ 1 Раби I 897 (2 января
1492 г.) торжественно вышелъ изъ «воротъ закона» на встрѣчу вра-
гамъ и передалъ имъ столицу и государство.
Боабдилю была назначена въ ленное владѣніе мѣстность Андарахъ въ
Альиухарахъ (Загаллъ отправился въ Тлемсенъ, гдѣ впослѣдствіи и
умеръ). Когда онъ, по пути туда, на поворотѣ дороги бросилъ послѣдній
взглядъ на Альхамбру, онъ разрыдался, и, говорятъ, мать его, Айша, рѣзко
упрекнула его: «Плачь теперь какъ баба, такъ какъ у тебя не стало
храбрости защищаться какъ мужчина!» Еще теперь испанцы называютъ
это мѣсто «послѣднимъ вздохомъ мавра». Но недолго несчастный
изгнанникъ оставался въ Андарахѣ: при помощи пройдохи-визпря его
съуыѣли въ 1193 (898—9) г. уговорить отправиться въ Фецъ, гдѣ
онъ прожплъ остатокъ своихъ дней. О томъ же, какъ вообще хри-
стіане соблюдали капитуляціи по отношенію къ маврамъ (не говоря уже
о евреяхъ), можно справиться въ дѣлахъ св. инквизиціи; это тотъ же
сортъ христіанства, который былъ проявленъ вскорѣ затѣмъ Пизарро
и Альмагро по отношенію къ безобиднымъ подданнымъ Инковъ. Вто-
рая вдова старика Абу’ль Хасаяа, Зорайя, снова крестилась п при-
260
ияла свое старое имя—Изабелла. Дѣтямъ ея былъ данъ испанскій
гербъ, въ которомъ былъ вписанъ старинный девизъ пхъ рода: сла та-
либа илла’ллаху>. Болѣе рѣзкаго приговора надъ собственными дѣлами,
лучшаго пророчества о той карѣ, которая по ихъ винѣ ждала ихъ
народъ, не могли бы придумать католическіе короли: «нѣтъ побѣди-
теля кромѣ Бога»!—Онъ же есть истина.
конецъ іѵ и послѣдняго тома.
ЗАМѢЧЕННЫЯ ОПЕЧАТКИ III ТОМА.
Стр.	Строка	Напечатано	Слѣдуетъ»
24	8	представить	предоставить
25	26	родила	родина
71	31	Базамъ	Низамъ
73	2	отсутствіемъ	отсутствіемъ
115	4	Мазьядъ или Мазъяфъ	Масьясъ пли Масьяфъ
283	12	надежды на и помощь	надежды и на помощь
355	3 (снизу) АЬЬаяісІепсЫіРаід		АЬЬазісІепсЪаІііаіз
440	13 ,	поирпостп	покорности
ЗАМѢЧЕННЫЯ ОПЕЧАТКИ IV ТОМА.
Стр.	Строка	Напечатано	Слѣдуетъ.
11	8 (снизу)	еменцевъ	іеменценъ
26	11-12 (сверху)	объ-вить	объ-явить
104	15 (снизу)	Канду	Каиду
116	6 „	стоей	своей
229	3 (сверху) провозгласитъ		провозгласить
239	28	„	Права	Правда

ОГЛАВЛЕНІЕ ТРЕТЬЯГО ТОМА.
КНИГА ПЕРВАЯ
Новая жизнь на Востокѣ.
ГЛАВА I. (Стр. 1-17).
Персидская кація.
Персидскій народъ. Общая характеристика (1—4).—Персы и исламъ
(5—6).—Религіозныя партіи (6—7).—Развитіе ші’птизма (8—9).—Ші’итскій
догматъ (10—12).—ШГитвзыъи религіозныя обязанности ислама (13—14)-—
Практическое благочестіе (15).—Праздничный календарь (16—17).
ГЛАВА II. (Стр. 18—36).
Возникновеніе персидскихъ государствъ.
Населеніе Персіи и сосѣднихъ съ ней областей (18—21).—Тахирпды
и Самаѵиды (22—24).—Тахириды и Седжестанъ(25).—Я’кубъ Саффаръ (26—
27).—Войны Саффара въ Персіи и Афганистанѣ (27—31).—Паденіе Тахи-
ридовъ (31—32).—Дальнѣйшія военныя дѣйствія Саффара (33—34).—Братъ
Саффара Амръ (34—36).
ГЛАВА III. (Стр. 37-50).
Саманиды и Бунды.
Владычество Саманидовъ и ихъ династіи (37—41).—Бунды и Зіяриды
(42—44).—Характеръ Буидскаго владычества (45).—Распри между Бун-
дами (46—48).—Духовная жизнь (49—50).
ГЛАВА 1Г. (Стр. 51—76).
Султанъ Махмудъ изъ Газны.
Историческое значеніе Махмуда (51 —53).—Саманиды, эмиры и турки
(54—55).—Вмѣшательство Газпевпдовъвъ дѣла Саманидовъ (55—58). Па-
264
деніе Самапвдовъ (59).—Махмудъ въ Табаристанѣ, Хорезмѣ и Мидіи
(60—61).—Войны въ Афганистанѣ и Индіи (62—64).—Характеръ правленія
Махмуда (64—66).—Наука и искусство при дворѣ въ Газнѣ (67) — Фнрдуси
(68—72).—Научная дѣятельность въ Персіи, Авиценна (72—76).
КНИГА ВТОРАЯ.
Кочеваніе туровъ.
ГЛАВА I. (Стр. 77—106).
Различныя племена турокъ (78—80).—Вторженіе турокъ въ государ-
ство Газневидовъ (81).—Смерть Махмуда (81—82). -Тогриль-Бекъ и Чакыръ-
Бекъ въ Хорасанѣ (83—84).—Положеніе дѣлъ на востокѣ, при первыхъ
Сельджукахъ (85—86).—Завоеванія Тогриль-Бека до Багдада (87—88).—Па-
деніе Бундовъ (89).—Мятежъ противъ Тогриля (89- 90).—Укрѣпленіе его
владычества (90—92).—Смерть Тогриль-Бека (93).—Алыгь-Арсланъ и Ии-
замъ-аль-мулькъ(94—96). Войны съ Византіей (97—99).—Сраженія въ Сиріи
при Алыгь-Арсланѣ и Мелпкшахѣ (99—102).—Смерть Альпъ-Арслана
(103).—Меликшахъ и Нпзамъ-аль-мулькъ (104—106).
ГЛАВА II. (Стр. 107—126).
Турки, ассассины и крестоносцы.
Хасанъ Ибнъ Саббахъ; егохарактеръи дѣятельность (107—111).—Ала
мутъ (112).—Ассассины въ Персіи (112—114).—Ассассины въ Спріп (114—
115).—Значеніе ассасспновъ (116). Паденіе Низамъ-аль-мулька (118—119).—
Смерть Нпзамъ-аль-мулька. Положеніе дѣлъ (120—121).—Паденіе сельджу-
ковъ п крестоносцы (121—124).—Обзоръ историческаго развитія мусуль-
манскихъ владѣній (125—126).
ГЛАВА Ш. (Стр. 127—147).
Разложеніе сельджукскаго царства.
Междоусобныя войны послѣ смерти Мелпкшаха (127—130).—Борьба
Баркіарока и его^братьевъ (131—132).—Смерть Баркіарока; его братъ Му-
хаммедъ (133).—Успѣхи Мухаммеда и его смерть (134—136).—Синджаръ
(137).—Положеніе дѣдъ въ Иракѣ. Д) бейсъ, сынъ Садаки (138—139).—Борьба
султановъ, атабеговъ, халифовъ и арабовъ (139—141).—Султанъ Ма'судъ.
Салгариды (142—143).—Пехлевапиды (144—145).—Конецъ царства сельджу-
ковъ въ Иракѣ (146—147).
265
ГЛАВА IV. (Стр 148—183).
Нуреддинъ и Саладинъ. Западная Азія во время крестовыхъ походовъ.
Положеніе Западной Азіи до крестовыхъ походовъ (148—150).—Взятіе
Іерусалима египтянами (151).—Сирійскіе и{малоазійскіе владѣтели (152—
153).—Имадъ адъ-динъ Зенгп (154—155).—Успѣхи п смерть Зенги (156—
157).—Нуреддинъ, его характеръ и значеніе (158—160).—Его борьба съ
крестоносцами. Взятіе Дамаска (161—163).—Ширкухъ (163—164).—Занятіе
Египта ІПиркухомъ и Саладиномъ (165).—Саладинъ п его отношенія къ
Нуреддину (166-167).—Смерть ІІуреддина (167—168).- Характеръ Саладина
(168).—Завоеванія Саладина въ Сиріи (169—171).—Битва при Хиттинѣ.
Взятіе Іерусалима (172).— 3-й крестовый походъ (173).—Смерть Саладина
(174).—Его преемники (175—176). Эйюбиды до 5-го крестоваго похода
(176—177).—Малоазійскіе сельджуки, византійцы п эйюбиды (178—180).—
Вытѣсненіе эйюбидовъ мамлюками (181—183).
ГЛАВА V. (Стр 184—214)
Восточныя государства и предвѣстники катастрофы.
Синджаръ, Газнсвцды и Хорезмшахп (184—186)»—Вторженіе Кара-
Хитаевъ въ Трапсоксанію (187—188).—Независимость Хорезмшаховъ
(189).—Гуриды (189—192).—Гузы; паденіе Спнджара (192—193).—Опусто-
шеніе Хорасана (194).—Эйбехъ-аль-Му’айядъ (195).—Завоеванія Хорезм'
шаховъ на западѣ и на югѣ. Такашъ (196—197).—Гуриды въ Афганистанѣ
(198—200).— Гуриды п пхъ турецкіе эмиры въ Индіи (200- 202).—Борьба
между Гурпдами п Хорезмомъ (203—204).—Конецъ Гуридовъ; царп-рабы въ
Индіи (204—205).— Верхъ могущества Хорезма. Столкновеніе Мухаммеда
Ибнъ Такаша съ халифомъ (206 —208).—Послѣдствія владычества турокъ
208—209). -Духовная жизнь на .Востокѣ (209).—Положеніе науки (210).—
Мистика; Джелалъ адъ-дмнъ Руми (211—212).—Литература (212—214).
КНИГА ТРЕТЬЯ.
Нашествіе монголовъ.
ГЛАВА I. (Стр. 215—254).
Чингизъ-Ханъ и Хулагу.
Монголы и пхъ опустошительная дѣятельность (215—218).—Темучинъ п
вторженіе монголовъ въ мусульманскія области (219—221).—Хорезмъ го-
товится къ войнѣ; халпфъ Насиръ (222—223).—Первое столкновеніе межд)
монголами и хорезмійцами (224—225).—Нерѣшительность Хорезмшаха Му-
хаммеда (225- 226).—Вторженіе монголовъ въ Трапсоксанію (226—227).-^
Судьба побѣжденныхъ. Бездѣйствіе Мухаммеда (228—229).—Движеніе впе-
редъ монголовъ (229—230).—Смерть Мухаммеда (231).—Борьба Джелаль-адъ-
динасъ монголамп(232—235).—Монголы свирѣпствуютъ въ восточной Персіи
266
(236—237).—Удаленіе Чингпзъ-Хана; опустошеніе Хорасана (238).—Хорез-
мійцы въ Персіи (239).—Возвращеніе Джелаль-адъ-дина (240).—Джелаль-
адъ-динъ и западные князья (241—243).—Смерть Джелаль-адъ-дина (244).—
Монголы на западѣ (244—247).—Мангу-Ханъ п Хулагу; новыя полчища
монголовъ (248—249).—Уничтоженіе ассассиповъ въ Персіи (249—250).—
Хулагу намѣревается низложить Аббасидовъ (251—252).—Взятіе Багдада
(253).—Конецъ Аббасидовъ (254).
ГЛАВА II. (Стр. 255—290).
Ильханы и мамлюки.
Различныя липіп чпнгизханидовъ (255—257).—Обзоръ дальнѣйшаго
положенія Востока (258—259).—Хулагу (260—261).—Завоеванія на западѣ
(262).—Пораженіе монголовъ мамлюками (263).—Бахрптскіе мамлюки; Бей-
барсъ (264—265).—Его борьба съ крестоносцами и ассассинамп (266—267).—
Килавунъ; государство мамлюковъ (268—269).—Бурджпты (270).—Насиръ;
характеръ его дѣятельности (271—273).—Господство монголовъ въ Персіи
(273—274).—Преемники Хулагу (275).—Газанъ и его реформы (275—276).—
Ші итизмъ (277).—Паденіе ильхановъ (278).—Отношенія ильхановъ къ
своимъ вассаламъ и сосѣдямъ (279—281).—Конецъ сельджуковъ Рума (281 —
282).—Борьба монголовъ п мамлюковъ (282—284).—Сербедары (285).—Кур-
тпды и Музаффарпды (286).— Конецъ ильхановъ; Чобаниды и Джелаириды
(287-290).
ГЛАВА III. (Стр. 291—338).
Тамерланъ.
Характеръ Тимура (291—293).—Его происхожденіе и внѣшность (294—
295).—Первые шаги Тимура и его приключенія (296—298).—Тимуръ—едино-
державный властитель Трапсоксапіп (299—300).—Дальнѣйшіе успѣхиТимура
(301).—Тимуръ утверждаетъ Тохтамыша ханомъ Золотой орды (302—303)-—
Завоеванія въ восточной Персіи. Кашгаръ (304—307).—Занятіе Мидіи и
Адербейджана (308—310).- Новыя турецкія государства въ Малой Азіи
(311—312).—Османы (312).—Кара-Коюплу к Акъ-Коюнлу (313). Войны
Тимура противъ Кара-Коюн.ту въ Арменіи (314—315).—Запятіе Фарса и опу-
стошеніе Испахана (316—317).—Походъ противъ Тохтамыита(318—321).—Па-
деніе Музаффаридовъ (321—322).—Баркукъ; монголы занимаютъ весь Иракъ
и Месопотамію (322—323).—Тимуръ разбиваетъ Тохтамыша (323—324).—
Походъ въ Индію (325—327).—Баязидъ I (328).—Тимуръ въ^Сиріи; опусто-
шеніе Дамаска (329—330).—Опустошеніе Багдада (331—332).—Битва при
Ангорѣ (333—334).—Покореніе всей западной Азіи (334—335).—Замыш-
ляемый походъ въ Китай. Смерть Тимура (336).—Оцѣнка Тимура (337—338)
267
КНИГА ЧЕТВЕРТАЯ.
Конецъ средневѣковаго Востока и новое время.
ГЛАВА I. (Стр. 339—376).
Наслѣдіе Тимура и османское царство.
Раздоръ въ семьѣ Тимура; Шахъ-Рохъ (339—342).—Борьба между
Тимуридамп, Кара-Коюплу и Акъ-Коюнлу (343—345).—Походъ Шахъ-Роха
(346—347).—Раздоры Тиму рядовъ; распаденіе царства Тимура (348).—Уз-
беки (349).—Кара-Коюнлу (350—352).—Акъ-Коюнлу при Узунъ-Хасацѣ (353—
354).—Владѣнія Узунъ-Хасана и Хусейна Бейкары (354—355).—Тимуриды и
Узбеки на востокѣ; Шейбани (356—357).—Его успѣхи противъ Тимуридовъ
(358—359).--Новые успѣхи османовъ въ Малой Азіи (360).—Мамлюки; чер-
кесская династія (361—364).—Паденіе мамлюковъ (365—366).—Мамлюки,
малоазіицы и османы (366—368).—Война между Узунъ-Хасаномъ и Му-
хаммедомъ II (368—369).—Пораженіе Акъ-Коюнлу (370).—Борьба осма-
новъ и мамлюковъ (371—372).—Конецъ мамлюковъ (373).—Умственная жизнь
(374-376).
ГЛАВА II. (Стр. 377-417).
Новая Персія и ханства.
Паденіе Акъ-Коюнлу; Сефевпдъ Изма’илъ (377—380).—Основаніе шахомъ
Изма’пломъ новоперсидскаго царства (380—381).—Завоеванія шаха Изма’ила
онъ оттѣсняетъ узбековъ (382—383).—Узбекскія династіи Трапсоксаніи
(384—385).—Хива и Бухара (386—388).—Столкновеніе персовъ съ османами
(389—391).—Роды кизильбашей (392).—Преемники шаха Измаила (392—
394).—Аббасъ Великій (394—395).—Его реформы и побѣды надъ турками
(396—397).—Внутренняя и внѣшняя политика (398—399).—Умственная
жизнь въ Персіи; Хафизъ (400—402).—Историческая?литература(403—406)
Персія послѣ Аббаса Великаго (407—408).—Упадокъ Сефевидовъ (408—409).
Владычество афганцевъ (410—411). — Надиръ-шахъ (411—412). — Завое-
ванія Надиръ шаха (412—413).—Смерть Надиръ-шаха (414).—Зендпты и
каджары (415—416).—Бабъ п бабпды (416—417).
ГЛАВА III. (Стр. 418—448).
Великій моголъ.
Исламъ въ Индіи (418).—Архитектура (419).—Сліяніе мусульманскихъ и
національно-индійскихъ началъ (420).— Царп-рабы; Алтытмышъ (421 - 422).—
Династія Халджей (423).—Мухаммедъ Тоглукъ (424—426). — Распаденіе
царства Тоглукидовъ; Тимуръ въ Индіи (427).— Паденіе Тоглукпдовъ; Лодіи
(428—429).—Тпмурцдъ Бабуръ II (430 —431).—Послѣдніе Лодіи (432-433).—
Вторженіе Бабура; битва при Пани цатѣ (433—434).—Бабуръ-падпшахъ Ин-
дустапа (434).—Великій Моголъ (434-435-.—Новыя войны Бабура (436-
437).—Побѣда Бабура надъ раджп утами (438).—Смерть Бабура (439).
Ширъ-Шахъ изгоняетъ Хумаюна (440).-Возвращеніе Хумаюпа (441) —
Акбаръ (442).—Религіозныя воззрѣнія Акбара (443 —445).—Акбаръ, какъ
правитель (446).—Преемники Акбара (446—448).
ОГЛАВЛЕНІЕ ЧЕТВЕРТАГО ТОМА.
КНИГА ПЕРВАЯ.
Утвержденіе и расцвѣтъ арабскаго государства въ
Испаніи.
ГЛАВА I. (Стр. 1—33).
Соколъ Курейшитовъ.
Испанцы, арабы, берберы (1—4*.—Западный исламъ п христіанскія
государства (5).—Кайенты п Кельбиты; Сумейль и Абу-ль Хаттаръ (6—7).
Суваба эмиръ. Арабы и испанцы (8—10).—Битва при Секундѣ. Новая
междоусобная воина (11—12).- Жестокость Сумейля (13)—Абдуррахманъ
Омайядъ (14).—Кліенты Омайядовъ (15).—Абдуррахманъ высадился въ
Испаніи (16—17). Сумейль вынужденъ вступить въ переговоры съ Абдур-
рахманомъ (18—19).—Война между Сумсйлемъ и Абдуррахманомъ (20).—
Битва при Мусарѣ (21).—Абдуррахманъ, эмиръ Кордовскій (22—24).—Миръ
между Абдуррахманомъ и его противниками (25). — Возстаніе Юсуфа-
смерть Сумейля (26—27) —Новыя возмущенія (28).—Борьба Абдуррахмана
съ Аббасидамн, іемепцами, берберами (29—30).—Карлъ Великій въ Ис-
паніи (31).
ГЛАВА П. Стр. (34—85).
Арабы и испанцы.
Войны противъ христіанъ при Хишамѣ I и Хакамѣ I (35—37). Отно-
шеніе арабовъ, берберовъ и ренегатовъ къ исламу (38).—Развитіе мусуль-
манской ортодоксіи въ Испаніи (39—41).—Хакамъ I и ортодоксія (42).—
Возмущеніе Толедо (43).—Покореніе Толедо (44;.—Возстаніе правовѣрныхъ
(факиховъ) въ Кордовѣ (45).—Подавленіе возстанія (46).—Толедо, Араго-
нія (47—48). Недовольство среда ренегатовъ п христіанъ (48—49)-—Слабость
Абдуррахмана II (50—51).- Начало затруднительнаго положенія Незна-
чительныя возстанія (52—53). Христіанскіе фанатики. Евлогій. Доброволь-
ные мученики (53 -55).—Мухаммедъ эмиръ. Толедо—республика (55—56).—
269
Мученическая кончина Евлогія (57).- Союзъ Арагоніи, Толедо, Бадахоса
и христіанъ (57—59).—Власть Мухаммеда ограничивается Андалузіей (59).—
Омаръ Ибнъ Хафсонъ. Возстаніе ренегатовъ подъ предводительствомъ
Омара (60—62).—Мупзиръ эмиръ (62).—Эмиръ Абдулла; кайситы, іеменцы
берберы (63--65).—Племенныя расирп и война ренегатовъ. Арабы и рене-
гаты подрываютъ силы другъ друга (65—68)-—Успѣхи Абдуллы (69—70).—
Союзъ Омара съ Альфонсомъ III (71).—Безрезультатный союзъ Омара съ
Ибрахимомъ Севильскимъ <72—73). Успѣхи Абдуллы п смерть его (74).—
Абдуррахманъ III; характеристика его (75—76).—Рѣшительный образъ дѣй-
ствій Абдуррахмана (77—78). Завоеваніе Севильи; успѣхи въ Серраніи (79—
80).—Копецъ Омара Ибпъ Хафсона, паденіе Бобастро (81—82).—Покореніе
отдѣльныхъ мусульманскихъ государствъ (83 85).
ГЛАВА Ш. (Стр. 86—122).
Кордова.
Цвѣтущее состояніе Исканіи при Абдуррахманѣ III (86—88).—Иснан-
ско-арабская нація (89 —90). Кордовскій халифатъ (90)-—Военная орга-
низація. „Славяне14 (91—92).—Отношеніе халифата къ Африкѣ и сѣверной
Испаніи (93—95).—Войны съ христіанами и обитателями Магриба. Даль-
нѣйшіе походы Абдуррахмана III на сѣверъ (95—99).—Возстанія Туджи-
бидовъ п Омайядовъ (100—101).—Пораженіе прп Аль-Хандсгѣ и его послѣд-
ствія (102).—Война Абдуррахмана съФатимидамн (103—104).—Торжество
надъ христіанскими государствами (105—107).—Смерть Абдуррахмана ПІ
(107—108).—Хакамъ II халифъ (108).—Военные и мирные успѣхи (109).—
Умственная жизнь при первыхъ Омайядахъ. Поэзія (110—112).—Научная
дѣятельность (113—115).—Библіотека Хакама 11(116—117).—Испанско-араб-
ское зодчество. Большая мечеть въ Кордовѣ (117—122).
ГЛАВА IV. (Стр. 123—161).
Регенство и междоусобная война.
Болѣзнь Хакама II. Вопросъ о престолонаслѣдіи (124—125).—Молодость
Ибнъ Абу Амира и его характеристика (125—126).—Ибнъ Абу Амиръ и со-
бытія послѣ смерти Хакама II (127—129).—Хишамъ II—халифъ подъ опекой
своей матери Авроры (130—133).—Ибнъ Абу Амиръ-Хаджибъ; его отношенія
къ Аврорѣ и Хишаму (133).—Покушеніе на халифа и мѣры предосторож-
ности, принятыя Ибнъ Абу Амиромъ; заключеніе Хишама (133—136).—Раз-
рывъ между Ибнъ Абу Амиромъ п Талибомъ (135—137).—Конецъ Талиба;
фактическое самовластіе Ибнъ Абу Амира. Ибнъ Абу Амиръ—регентъ
138—141).—Онъ принимаетъ титулъ Альманзора (142).—Походы противъ
христіанъ и въ Африку (143—144).—Борьба Альманзора съ мятежниками
(145—146).—Альманзоръ называетъ себя царсмъ(147).—Устраненіе Авроры
(148).—Разрушеніе Саптъ-Яго (149).—Смерть Альманзора (151).—Преемникъ
Альманзора. Недовольство въ пародѣ (151—152).—Возстаніе въ Кордовѣ.
270
Махдій-халифъ (153—164). Междоусобная война (155).—Претенденты. Бер-
беры и „Славяне". Опустошеніе Кордовы (156—157).—Омайядскіе и хамму-
дитскіе безличные халифы (158—160).—Конецъ халифата (160).—Кордова-
республика (161).	•
КНИГА ВТОРАЯ.
Берберы и вытѣсненіе ислама изъ западной Европы.
ГЛАВА I. (Стр 162—189).
Севилья.
Раздробленіе Испаніи па мелкія государства (162—163).—Династіи въ
Сарагоссѣ,Валенціи, Деніи, Альмеріи (164—166).— Гранада йодъ властью Зи-
ридовъ (167).—Еврей Самуилъ Ха-Леви. Бадисъ Гранадскій (168—169).—
Бадахосъ и Толедо (169—170).—Родъ Джахвара вь Кордовѣ; кадій Ибнъ
Аббадъвъ Севильѣ (171—172).—АббадидыІ 173).—Завоевательныя стремленія
Аббадидовъ; планы кадія объединенія славянско-арабской Испаніи (174—
175).—Лже-Хпшамъ; внѣшніе успѣхи іадія. Измѣнчивая борьба между Се-
вильей и берберскими князьями (176 -180).—Аббадь Севильскій, по про-
званію Му’тадидъ (180—182).—Копецъ Хаммудпговъ (183).—Завоеванія Фер-
динанда I Кастильскаго (184—186).—Смерть Фердинанда I и Му’тадида Се-
вильскаго (186 — 187). — Расцвѣтъ искусствъ и наукъ наканунѣ упадка
(187—189).
ГЛАВА II. (Стр. 190-246).
Берберы въ Африкѣ и Сициліи; альморавиды и альмохады.
Типичный порядовъ возникновенія берберскихъ государствъ. Общій
взглядъ на развитіе (190—194).—Сахара и Муласамины (194).—Проповѣдни-
ческая дѣятельность Абдуллы Ибнъ Ясина въ Сахарѣ (195—197).—Альмора-
виды (197—198). -Юсуфъ Ибнъ Ташфипъ(198—200).—Альморавиды—власти-
тели Магриба (200—201).—Кельбиты въ Силиціи и Зириды въ Африкѣ. Рас-
цвѣтъ Сициліи (201—204).—Хамма диты въ Африкѣ (205).—Хаммадиты и Зи-
ридъ Му1ыззъ (206).—Упадокъ Сициліи (207;.—Мусульмане, византійцы и
норманны въ Сициліи (207—209).—Норманны завладѣваютъ Сициліей (210—
212).—Нашествіе арабскихъ бедуиновъ въ государство Зпрпдовъ (213).—
Зириды, хаммадиты, альморавиды (214—215). Положеніе дѣлъ въ Испаши
(216—217).—Альфонсъ VIзавладѣваетъ Толсдо(218—219).—Альморавиды въ
Испаніи. Битва при Заллакѣ (220). Сидъ (221—222).—Второй испанскій по-
ходъ Юсуфа (222—223).—Копецъ Му’тамида (223).—Альморавиды—власти-
тели Испаніи (224).—Алій, сынъ Юсуфа (225).—Альфонсъ Арагонскій за-
воевываетъ Сарагоссу (226)-—Мухаммедъ Ибпъ Тумарть-Махдіп въ Аф-
рикѣ (227—230).—Альмохады въ Африки (230—231).—Альморавиды и пор-
271
манны (232).—Успѣхи христіанъ и альмохадовъ въ борьбѣ съ альморави-
дами (233—234),—Новое раздробленіе Испаніи, устраненное атьмохадами
(235 —237).—Альмохады на высотѣ могущества (237 — 238). — Умственная
жизнь (238—239).—Войны альмохадовъвъ Испаніи (Аларкосъ) и въ Африкѣ
(240—241).—Навасъ де Толоза (242).—Паденіе государства альмохадовъ
(243—244).—Хафсиды, мериниды, зайлниды (245—246).
ГЛАВА ІИ. (Стр. 247—260).
Гранада.
Ибнъ Худъ и Ибнъ Ахмаръ. Паденіе Кордовы (247—249).—Потомки
Ибнъ Ахмара, Насриды, эмпры гранадскіе. Политика Насридовъ (250—
252).—Расцвѣтъ Гранады. Искусство и литература. Ибнъ аль-Хатибъ и
Ибнъ Халдунъ (253—256).—Завоеваніе Гранады испанцами (257—260).

ОТЪ РЕДАКЦІИ.
При просмотрѣ корректуръ І-го тома «Исторіи Ислама» отъ
вниманія редакціи ускользнуло извѣстное число невѣрно переве-
денныхъ фразъ. Прилагая къ ІѴ-му тому списокъ поправокъ, ре-
дакція покорнѣйше проситъ читателей внести эти необходимыя
поправки въ текстъ І-го тома.
Спискомъ поправокъ редакція обязана оріепталисту В. Бар-
тольду.
ПОПРАВКИ КЪ І-му ТОМУ.
Стр.
1,23
32,28-9
34/,
45,7
64,5
74, прим.
75, прпм.
85,38
110,30-1
111,26
140,19
140,20
154,21
156,16
158,15
Напечатано.
благодаря общимъ предкамъ...
такъ сказать средоточіи бедуин-
ства.
арабы сѣвера. Вѣроятно, благо-
даря вліянію іудейскому, онъ былъ
нѣчто въ родѣ всеотца боговъ
предковъ,
поэзіи
пзъ легковѣрія
слово пагашп, которое по древне-
эѳіопскому нарѣчію, и по нынѣ
употребляемому въ Абиссинія, оз-
начаетъ Негусъ
почитается одно мужское поколѣ-
ніе
гдѣ можетъ внезапно вспыхнуть
пожаръ.
„безотвѣтное почитаніе Бога",
равно какъ и актъ
образованіе
и дѣйствительно
завидное
Но эти грубые, нечувствительные
по натурѣ, люди сами не знали
что творятъ, даже въ ХІХ-мъ
столѣтіи.
смѣщенъ
поэтому попытка.... излишня.
166,19
172.1—4
Довѣренное лицо, посланпое на-
мѣстникомъ въ Медину, какъ Опъ
донесъ впослѣдствіи, приняло ис-
ламъ.
По мѣрѣ...... новообращенныхъ
189,з
195,12
196,в снизу
197,20
199,32 4
несомнѣнное
прибавленіемъ обиднаго эпитета
Бедупнамъ
мусульманъ
А роль... блескѣ.
Слѣдуетъ.
по имени общаго предка племени...
и владѣній средне-арабскихъ бе-
лу пн овъ.
арабы сѣвера, вѣроятно подъ влія-
ніемъ іудеевъ. Онъ былъ пѣчто
въ родѣ всеотца боговъ древнихъ
германцевъ,
письма
по легкомысліи
древне эѳіопское слово нагапш,
соотвѣтствующее п понынѣ упо-
требляемому въ Абиссинію слову
Ьегусъ
есть мужское потомство
гдѣ этотъ аргументъ не имѣлъ
болѣе рѣшающаго значенія.
„безотвѣтную покорность Богу"
въ смыслѣ акта
развитіе
тѣмъ не менѣе
не завидное
У этпхъ людей вообще пе было
нервовъ, во всякомъ случаѣ нер-
вовъ людей ХІХ-го вѣка.
захваченъ
тѣмъ не менѣе нельзя осудить по-
пытку освѣтить факты, о кото-
рыхъ предстоитъ памъ разсказы-
вать,
По разсказамъ опь отправилъ
пословъ въ Медину и, выслушавъ
пхъ донесеніе, принялъ исламъ
Пріобрѣтеніе новыхъ орудій для
вѣры было для Мухаммеда на-
столько важно, что онъ не могъ
съ особенной тщательностью про-
вѣрять искренность принятія вѣры
новообращенными.
не вполнѣ достовѣрно засвидѣтель-
ствованное
и къ нему прибавленъ обидный
эпитетъ
Мединцамь
враговъ
Если уже нужно было разыгры-
вать роль пророка, то старый раз-
бойничій атаманъ видѣлъ па сво-
емъ вѣку въ этой роли человѣка
совсѣмъ иного склада.
275
Стр. |
214.35 -о совокупность.... судѣ.
I
2ІЛ, 28	обрядности
218,13-16 Затѣмъ............ рѣчь
226,4—6	игры, но..... предписанія.
226, прим.
243,п
245.24
251,15
284,із-і9
А жизнь въ гаремѣ, тЬсно свя-
занная съ институтомъ евнуховъ,
появилась
хотя съ другой стороны совер-
шенно осязательныхъ доказа-
тельствъ не имѣется
обойденной
расположеннымъ у Акрабы
и требуютъ.... предводителя-,
292,2 снизу, во всякомъ случаѣ
302,25 обыкновепнаго квартирнаго налога
іЪ зі—2	Въ виду.... собственности,
303,4
303,8
имуществомъ и землей
ея дѣло было только заботиться
о снаряженіяхъ на войну;
сокрушеніе всего земного нече-
стія въ день страшнаго суда,
нравственной стороны ученія
Затѣмъ, послѣ литургіи, совер-
шаемой нѣсколькими прислужни-
ками мечети, слѣдуетъ Хутба—
произносимая съ каѳедры рѣчь
игры; на выведенное изъ другихъ
выраженій пророка запрещеніе
игръ вообще и музыки обращаютъ
вниманіе только самые благоче-
стивые люди.
А институтъ евнуховъ, тѣсно свя-
занный съ гаремной жизнью, рас-
пространился
даже если бы не имѣлось совер-
шенно осязательныхъ доказа-
тельствъ
захваченной
потерпѣвшимъ большой уронъ при
Акрабѣ
и провозглашаютъ своего предво-
дителя. Вахана, императоромъ;
пожалуй не
опредѣленной квартирной повин-
ности (военнаго постоя)
Подъ условіемъ сохраненія пра-
ва собственности государства
поземельной собственностью
О своемъ вооруженіи каждый во-
инъ долженъ былъ заботиться самъ;
369,9 однородныхъ	понятныхъ
313,5—7
Тѣмъ не менѣе...... взглядами.
314,28
315,13
316. іірпм.
321,зз
333,і7
345, прим.
350, прим. 2
ІШ.
352,7-8
360,6—7
369,21
370,із
ІЬ. 14
ІЬ. 18
положило предѣлъ неприличному
двубожію среди христіанскихъ мо-
нофиз ИТОНЪ,
смотрѣть
оригинальныя
если могъ считать Осмапа за че-
ловѣка разсудительнаго,
не понималъ
даже и тогда, когда представля-
лась возможность промолчать11,
Вмѣстѣ съ другими образовали
они
Южнѣе идутъ—
подъ благовиднымъ предлогомъ....
Арменіи.
обладало притомъ недюжиннымъ
умомъ
поле всемірной
въ новѣйшемъ періодѣ
Онъ
внутренними народными теченіями
Въ самомъ дѣлѣ законы Омара
всего менѣе были вызваны гуман-
ными стремленіями,
положило предѣлъ неприличному
въ глазахъ христіанскихъ моно-
физитовъ двубожію,
не смотрѣть
слѣдующія
хотя Омаръ и считалъ его чело-
вѣкомъ разсудительнымъ,
не упустилъ изъ вида
если только могла какъ нпбудь
уклониться отъ этого14.
Къ отдѣлу Рабі’а принадлежали
Къ отдѣлу Мударъ—
отказавшись на время отъ нена-
дежныхъ пограничныхъ округовъ
Арменіи,
вѣроятно не были дураками
поприще свѣтской
на рубежѣ новаго періода
Этотъ періодъ
внутреннихъ народныхъ теченій.





іРИМѴ
НА<Е
Ч»
• АРМЕНІЯ
КМПГЬ
ТАГОРЪ
ФАРСЪ
КИРИЛЛЪ
ВЛАДѢНІЯ МУСУЛЬМАНЪ
ИДИНА
’лвлв^лйм
ХОРІ
'ТйШГАП
аиемы.
мальга
-.АГДВЛ'і
КАИРК
ИМРМАНЪ
ВЛАДѢНІЯ МУСУЛЬМАНЪ
/нллы
Море
делиа
^алл/і^і
жЛл<7Р^Дй<;
, »ГРЛ«$/М
«ШЛО 1180 ( НАЗВАНІЯ ЖИРКАМЪ ШРИФТОМЪ )
«И1МІ380 I НАЗВАНІЯ ТЖИМЬ ШРИФТОМЪ )
лЛГМСЛНДРІДт»
Иа^рѵі
Е23 около ^50 (лазвлюя МИРНЫМЪ шрифтомъ )
Іі^І ОКОЛО 950 {НЯЗБАМЯ ТОНКИМЪ ШРИФТОМЪ 9
^•ЦЙ«Ѵ
| *Чс!ИЙя
«•дама і\
^•слмн '
. . •МГОРѴІ
гдЖБи'дыЧ
і^<Й_
доли
Багдадъ ,
^АКЪ
-й» С ? ^ІСЯ СЪ , У\[ I
Йт* ,Т,ОКАРІМ«ГТАНЪ
к
"V, Г я* - ! МАѢТЛ



ІМЕРВЪ
П Е
МАСКАТЪ
22
МЕШХЕД
[Л№ИЛЛРХ>
^<
&' с-
ЛП.ШЧ.І -..	В I ]
., •сіпоусйіЕ й ,*‘і»
и444Ци^№Л ТЮІГ Ь•^1^•^,,
;3^ркан$ъч!і^^
ЛСЧІПГЧЦ ИЧ.І1 |*Й‘Ѵ"'
68 сгх^л
/ к*°* слялп
50
38
и
^Ігпііт--"'
ЛСТОЖЛДД
ВЕЛИКАЯ СОЛЕНА ПУСТЫНЯ
ПЕАСЛл

"'-'Л^ *Г
КАРТА
ПЕРЕДНЕЙ АЗІИ I
,ИСТОРІЙИСЛАМА ;І

ХИВА*'
=і ХОРЕЗМЪ^
< >
БУХАРА!
ПЕИКГНЛЪ.





і«Щ
яеив№Л
'‘г*чг
’“’Ѣѵг

^ІМ,- , л
—

индійскій ОКЕАНЪ