СЕГОДНЯ ВСЕНАРОДНЫЙ праздник-день сталинской конституции
ПРОЛЕТАРИИ ВСЕХ СТРАН, СОЕДИНЯЙТЕСЬ!
ДЕКАБРЬ
5
ВТОРНИК
1939 год
№ 67 (846)
Цена 30 коп.
ИТЕРАТУРНАЯ
Выходит под редакцией В. Вишневского, А. Кулагина,
В. Лебедева-Кумача, М. Лифшица, Е. Петрова,
Н. Погодина, А. Фадеева.
ГАЗЕТА
ОРГАН
ПРАВЛЕНИЯ
СОЮЗА
СОВЕТСКИХ
ПИСАТЕЛЕЙ
СССР
ТОРЖЕСТВО ДЕМОКРАТИИ
Пятое декабря 1936 года вошло знаме-
нательной датой в историю нашего социа-
листического государства. В этот день в
Кремле Чрезвычайный УШ С’езд Советов
по докладу товарища Сталина принял и
утвердил новую Конституцию СССР, Кон-
ституцию счастья и свободы народов.
Величие, глубина, правдивость Сталин-
ской Конституции, признающей только за
народом право быть хозяином и вершите-
лей своих судеб, потрясла сердца не од-
них граждан нашей родины, но всех че-
стных людей мира, всех, кому действи-
тельно дороги интересы демократии. Право
на труд, право на отдых, на образование,
ка обеспечение в старости не только
записаны, но завоеваны, добыты и реаль-
но существуют! Все это еще совсем
недавно представлялось многим лучшим
умам человечества недостижимым идеалом.
И вот этот идеал осуществлен! Его воп-
лотили в жизнь на одной шестой части
мира, и этот воплощенный идеал, как
знамя, поднялся над всем земным шаром,
вселяя надежду в сердца угнетенных и
убеждая силой своего примера.
Сколько ядовитых чернил было потра-
чено тогда врагами Советской страны,
стремившимися опорочить нашу Конститу-
цию, сколько лживых слов было сказано
о ее якобы «нереальности»! Как изощ-
рялись специалисты по части клеветы! Но
советский народ на это ответил презри-
тельным спокойствием, твердой уверенно-
стью, что все клеветнические измышления
рассеются вирах перед лицом подлин-
ных фактов.
Прошло всего три года со дня приня-
тия Конституции. Они были полны пло-
дотворной созидательной деятельности,
дальнейшим укреплением и развитием со-
ветской социалистической демократии. За
это время были проведены две избиратель-
ные кампании в Верховный Совет СССР и
в Верховные Советы союзных и автоном-
ных республик. Сейчас страна находится
в полосе третьей избирательной кампании
в местные Советы депутатов трудя-
щихся. Минувшие три года были серьезной
политической школой для всего народа,
школой воспитания гражданских чувств,
любви к родине, советского патриотизма.
Сотни тысяч людей впервые приобщились
к активной общественной жизни. Десятки
тысяч новых людей поставлены к корми-
лу государственного управления.
Невиданное в истории явление — пора-
зительное морально-политическое единство
всего народа вокруг правительства, ком-
мунистической партии, товарища Сталина
стало неоспоримым фактом. История демо-
кратии не знает примера, когда бы в та-
кой огромной стране, как наша, к избира-
тельным урнам явилось свыше 96 процен-
тов всех граждан, пользующихся правом
голоса. В чем разгадка этого? Только в
одном: в самом содержании нашей Консти-
туции, в том духе подлинной демократии,
которым проникнута каждая ее статья, ка-
ждый ее параграф.
Для советской интеллигенции День Кон-
ституции особенно радостен. Конституция
признала и зафиксировала тот огромной
важности факт, что интеллигенция нашей
страны уже не та, что была на услуже-
нии у господствующих эксплоататорских
классов, что эта новая, советская интел-
лигенция ---ПЛОТЬ ОТ ПЛОТИ и кость от
кости трудящихся масс. Народ показал,
как он любит, ценит и дорожит своей ин-
теллигенцией. Примеры тому мы наглядно
видим и теперь, в период выдвижения
кандидатов в депутаты местных Советов.
Кажется, нет ни одного города, где бы в
Советы не были выдвинуты писатели, ар-
тисты, художники, архитекторы, ученые.
В одной только столице Союза — Москве
в Моссовет и Краснопресненский районный
совет выдвинуто 18 писателей. В коллек-
тивном письме рабочих фабрики Гозна-
ка, которое мы печатаем сегодня, това-
Прием тов. Молотовым
шведского посланника г. Винтера
Принятый тов. Молотовым 4-го декабря
шведский посланник г. Винтер сообщил о
желании так называемого «финляндского
правительства» приступить к новым пере-
говорам о соглашении с Советским Сою-
зом.
Тов. Молотов об’яснил г. Винтеру, что
Советское правительство не признает так
паз. «финляндского правительства», уже
покинувшего г. Хельсинки и направив-
Оперативная сводка Штаба
Ленинградского Военного Округа
Войска Ленинградского Военного Округа
в течение 4 декабря продолжали движение
вперед.
На Мурманском направлении наши
войска, преследуя разбитую группу фин-
ских войск у Петсамо, продвинулись на
25 километров южнее Петсамо.
В порту Петсамо наши военные суда
очищают причалы от мин, установленных
финнами.
На Ухтинском, Реболском, Поросоэерском
рищи яркими и убедительными словами
рассказывают, что побудило их выдвинуть
писателя в Совет в качестве своего кан-
дидата. «Новая жизнь, новые отношения
между людьми ежедневно ставят перед на-
ми сложнейшие вопросы. Писатели, «ин-
женеры человеческих душ», должны по-
мочь нам в разрешении этих вопросов и
тем самым еще богаче, еще культурнее
сделать нашу жизнь.
В нашей стране советской интеллиген-
ции, мастерам искусства, мастерам литера-
туры выпала огромная и счастливая роль
быть помощником партии в деле комму-
нистического воспитания общества.
Вот почему, обдумывая кандидатуры для
выдвижения достойных людей в Моссовет,
мы остановили свой взор на писателе».
Эти слова могут наполнить гордостью
сердца всех литераторов, ибо что может
быть радостнее для писателя, чем призна-
ние необходимости его труда народу?!
Прошедшие три года были не только
периодом утверждения силы советской де-
мократии. Они одновременно окончательно
и бесповоротно разоблачили полную несо-
стоятельность так называемой буржуазной
«демократии». Уже много лет буржуаз-
ные теоретики всячески восхваляют госу-
дарственную систему, существующую в
ряде капиталистических стран Запада, как
якобы самую демократическую систему.
Время с потрясающей убедительностью по-
казало, какова истинная цена этим утвер-
ждениям. Правители капиталистических
стран, неизменно кичившиеся «стажем»
своей буржуазной «демократии», затеяли
сейчас безумную и преступную войну, в
которую они втянули сотни миллионов
людей. Эта кровавая авантюра прикры-
вается маской демократии, ибо так легче
обманывать массы. Но война в конечном
итоге рассеет иллюзии. Она раскроет гла-
за миллионам обманутых людей, и тогда
горе лжецам!
Маска «демократии», которую иные без-
рассудные правители тщетно стараются
напялить на звериный лик войны, кое-
где уже сорвана. Спросите об этом рабо-
чих, крестьян и интеллигентов Западной
Украины и Западной Белоруссии! Они зна-
ют это на своем примере. Нищие, голодные
и бесправные, испытывавшие в течение
двадцати лет все прелести «Берез», они
получили из рук Красной Армии свободу,
политические права, хлеб и работу, мир
и землю! Об этом нужно спросить и фин-
ских солдат, перешедших сейчас под зна-
мена Финляндской Демократической Рес-
публики, и которых авантюристическая
кучка Байндеров, Эркко, Таннеров и Ман-
нергеймов втягивала в безрассудную вой-
ну против СССР.
Только наша страна, одна, как гордый
утес в бушующем империалистическом
океане, может гордиться своей подлинной
демократией. Родина настоящей демокра-
тии — здесь, у нас, в СССР. Это знают
все мыслящие, все не поддающиеся обма-
ну люди.
Вот почему так радостно мы празднуем
каждый год День Конституции. Вот поче-
му он пройдет и на этот раз так торже-
ственно, в обстановке большого политиче-
ского под’ема трудящихся масс нашей
страны.
И в этот день снова все наши мысли
будут направлены к творцу новой Кон-
ституции, вдохновителю и организатору
завоеванных и записанных побед, к това-
рищу Сталину.
«В результате пройденного пути борьбы
и лишений, — сказал товарищ Сталин,—
приятно и радостно иметь свою Консти-
туцию, трактующую о плодах наших
побед. Приятно и радостно знать, за что
бились наши люди и как они добились
всемирно-исторической победы».
Эти слова повторяет сегодня весь совэт-
ский народ.
шегося в неизвестном направлении, и по-
тому ни о каких переговорах с этим
«правительством» не может теперь стоять
вопрос. Советское правительство признает
только Народное Правительство Финлянд-
ской Демократической Республики, заклю-
чило с ним Договор о взаимопомощи и
дружбе и это является надежной основой
развития мирных и благоприятных отно-
шений между СССР и Финляндией.
направлениях наши войска продвинулись
на 45—50 километров от госграницы.
На Петрозаводском направлении наши
войска, заняв гор. Сальми у побережья
Ладожского озера и железнодорожную стан-
цию Лаймона севернее Сальми, продолжают
продвижение вперед.
На Карельском перешейке наши части
продвинулись на 45—50 километров от
госграницы.
Ввиду неблагоприятной погоды для по-
летов боевых действий авиации не было.
Писатели - кандидаты
в депутаты Советов
ТБИЛИСИ
Недавно в Тбилиси в клубе писателей
состоялось многолюдное предвыборное соб-
рание.
Поэт-орденйносец С. Чиковани предло-
жил выдвинуть кандидатом в депутаты
Тбилисского горсовета ответственного сек-
ретаря ССП Грузии поэта-орденопосца
И. Абашидзе. Тов. К. Лорткипанидзе оха-
рактеризовал Ираклия Абашидзе как поэта,
творчество которого высоко идейно и по-
литически актуально.
Затем выступил К. Каладзе, выдвинув-
ший в депутаты горсовета кандидатуру
Г. Лео'нидзе, активного участника творче-
ской и общественной жизни писателей
Грузии.
За эти кандидатуры высказались также
Ш. Радиани и Ш. Дадйани.
Предвыборное собрание единогласно по-
становило выдвинуть кандидатуру И. Аба-
шидзе и Г. Леонидзе в депутаты Тбилис-
ского горсовета.
На общем собрании коллектива рабочих
и служащих Народного комиссариата
мясной и молочной промышленности Гру-
зинской ССР кандидатом в депутаты Тби-
лисского совета был выдвинут писатель
Шенгелая Демна Константинович.
Кроме того кандидатом в депутаты Тби-
лисского совета выдвинут поэт Сандро Зу-
ли.
Ha-днях Тбилисская городская избира-
тельная комиссия зарегистрировала
тт Георгия Леонидзе, Ираклия Абашидзе,
Демну Шенгелая и Сандро Эули кандидата-
ми в депутаты городского совета.
ХАРЬКОВ
С большим под’омом прошло предвыбор-
ное собрание писателей Харькова, на ко-
тором выдвигались кандидаты в депутаты
городского и районного советов. После ин-
формационного сообщения секретаря парт-
организации т. Юхвида собрание при-
ступило к выдвижению кандидатур.
Кандидатами в депутаты Харьковского
городского совета писатели единодушно
выдвинули своих лучших представителей:
I Юрия Корнеевича Смолима. который бу-
дет баллотироваться по 494-му избира-
. тельному округу.
I _ Леонида Ароновича Юхвада (499-й из-
бирательный округ).
Юрия Юрьевича Шовкопляса (492-й
избирательный округ).
Кандидатами в депутаты районного со-
вета Каганович с кого района г. Харькова
собрание единогласно выдвинуло:
Ивана Ефимовича Сенченко (36-й из-
бирательный округ).
Павла Андреевича Байдебуру (204-й из-
бирательный округ).
ХАРЬКОВ. (От наш. корр.). Наталия
Львовна Забила одна из популярных
и талантливых' детских писательниц, па
собраниях избирателей 22-го Пушкинско-
го избирательного округа г. Харькова бы-
ла единодушно выдвинута кандидатом в
депутаты Харьковского областного совета.
ЕРЕВАН
ЕРЕВАН. (От наш. корр.). Писатели
Армении выдвигают лучших из своей сре-
ды кандидатами в депутаты Ереванского
городского совета.
На своем предвыборном собрании кол-
лектив союза писателей Армении выдви-
нул кандидатами в депутаты городского
совета писателя-орденоносца Дереника Де-
мирчяна, поэта-орденоносна Гегама Сарьяна
и секретаря президиума союза советских
писателей Армении Рачпя Григоряна.
Собрание поддержало решение коллекти-
ва Мелькомбината о выдвижении кандида-
том в депутаты городского совета поэта-
орденопосца Наири Зарьяна.
Кандидатами в депутаты Мопотовского
районного совета г- Еревана выдвинуты
писатели Сирас Восканян и А. Григорян.
КАЗАНЬ
19 ноября в кабинете писателя имени
Г. Тукая состоялось собрание советских
писателей Татарии, посвященное выдвиже-
нию кандидатов в депутаты Казанского го-
родского совета.
Собрание, по предложению товарища Га-
зи Капила фа, единогласно выдвинуло кан-
дидатом в депутаты Казанского городского
совета по 292-му избирательному округу
старейшего драматурга, виднейшего пред-
ставителя татарской советской литературы
Ша.рпф Камала.
Предложение поэта Н. Баяна о выдвиже-
нии кандидатом в депутаты Казанского го-
родского совета по 277-му избирательному
округу ответственного секретаря союза со-
ветских писателей Татарии, поэта Муса
Залила было встречено единодушным одоб-
рением.
Поэт Мухамет Садры внес предложение
о выдвижении кандидатом по избиратель-
ному округу X» 302 в депутаты Казан-
ского городского совета одного из лучших
татарских советских поэтов, орденоносца
Шайхп Маннура. Писатели дружно подер-
жали кандидатуру поэта.
ОТВЕТ СОВЕТСКОГО ПРАВИТЕЛЬСТВА
НА ТЕЛЕГРАММУ ГЕНЕРАЛЬНОГО
СЕКРЕТАРЯ лиги наций
4-го декабря Наркошвдол получил из
г. Берна (Швейцария) следующую те-
леграмму от Генерального секретаря Лиги
Наций г. Авеиоля:
«Имею честь довести до Вашего сведе-
ния текст телеграммы, с которой я обра-
щаюсь к членам Совета и Лиги Наций:
«Я получил следующее письмо от 3 де-
кабря 1939 года от постоянного делегата
Финляндии в Лиге Наций — «СССР, с
которым Финляндия поддерживала е мо-
мента подписания мирного договора в
Тарту в 1920 году добрососедские отно-
шения и подписала пакт о ненападении,
срок действия которого истекал только в
1945 году, внезапно напал утром 30-го
ноября сего года не только на погранич-
ные позиции, но также и на открытые
финляндские города, сея смерть и опусто-
шение среди гражданского населения, осо-
бенно воздушными атаками. Финляндия
никогда ничего не предпринимала против
своего мощного соседа. Она не перестава-
ла прилагать самые большие усилия, что-
бы жить с ним в мире. Тем не менее,
ссылаясь на мнимый отказ Финляндии
согласиться с та.к называемыми погранич-
ными инцидентами и обвиняя в мнимом
отказе Финляндии согласиться на укреп-
ление безопасности Ленинграда, СССР
сначала денонсирует упомянутый выше
пакт о ненападении и затем отказывается
от предложения финляндского правитель-
ства прибегнуть к посредничеству какой-
либо нейтральной державы. По указанию
моего правительства я имею честь дове-
сти вышеизложенное до Вашего сведения
с просьбой соблаговолить созвать немед-
ленно, в силу статей 11 и 15-й пакта,
Совет п Ассамблею и просить их принять
все необходимые меры, чтобы остановить
агрессию. Я не премину представить Вам
полное изложение причин и обстоятельств,
которые заставили мое правительство про-
сить вмешательства Лиги Папин в кон-
фликт, приведший к столкновению двух
из ₽е членов». Подписано Рудольф Холсти.
В соответствии с 1-м параграфом 11-й
статьи, я созываю настоящим членов Со-
вета в Женеве в субботу, 9-го декабря в
12 часов дня. Я передаю на рассмотрение
председателя Ассамблеи предложение о со-
зыве Ассамблеи в понедельник 11-го де-
кабря. Дата будет подтверждена». Авеноль.
генеральный секретарь».
От имени Советского правительства тов.
Молото® послал 4-го декабря следующий
телеграфный ответ на имя г. Авеноигя:
«По поручению Правительства Советско-
го Союза, имею честь уведомить Вас, что
намечаемый Вами созыв Совета Лиги На-
ций 9 декабря и Ассамблеи Лиги Наций
Сергей ВАСИЛЬЕВ
ДВА ЗАКОНА
Давным-давно человек привык
Чувствовать, как вдогон
Бежало за ним по указу владык
Страшное слово: «.закон*.
Закон-сухостой, закон-недород,
Закон без путей — дорог,
Закон, по которому нес народ
Подати и оброк.
Закон, по которому шли созидать,
За грош продавая труд,
Закон, по которому шли умирать,
Не зная, за что идут.
Закон-угнетатель, закон-произвол,
Закон-гробовшик и вор.
Закон, по которому чтил престол
Виселицы и топор.
Закон, вызывающий гнев и месть,
Ненависть, злобу, страх.
Ложь, вероломство, измену, лесть.
Гибель, разруху, прах.
Закон насильников и подлецов,
, Верующих в разбой.
Закон, породивший в конце
концов
Суд над самим собой.
О, кровью омытый октябрьский
флаг!
День зарева и штыка!
Когда прочитал обвинительный
акт
Ленин с броневика...
Время летит и летит вперед.
На крыльях своих знамен
Выносит великий советский народ
Свой трудовой закон.
Каждая буква его горит.
Золотом на шелку.
Каждое слово его стоит
Доблестно, на-чеку.
Где ты, товарищ, закон найдешь,
Чтоб, подчиняясь ему,
Вровень с дугою вставала рожь,
Зрел виноград в Крыму,
Дети рождались, крошились льды,
Сдвигались громады гор,
Песни слагались, цвели сады,
И покорялся простор.
Закон недоступных доселе дел,
Закон, победивший мрак,
Закон, от которого онемел
В полном бессильи враг.
По всем страницам его прошли
Сила и торжество.
Именем Сталина нарекли
В солнечный день его.
11 декабря по инициативе г. Рудольф»
Холсти и на основании ст. 11 § 1 пакта
Лиги Наций представляется моему прави-
тельству необоснованным.
Советский Союз не находится в состоя-
нии войны е Финляндией и не угро-
жает войной финляндскому народу. По-
этому ссылка на ст. 11 § 1 пакта Лиги
Наций является неправильной. Совет-
ский Союз находится в мирных отноше-
ниях с Демократической Финляндской Рес-
публикой, с правительством которой 2 де-
кабря с. г. им заключен договор о взаимо-
помощи и дружбе. Этим договором урегу-
лированы все вопросы, по которым безус-
пешно велись переговоры с делегатами
прежнего правительства Финляндии, ныне
сложившего свои полномочия.
Правительство Демократической Фин-
ляндской Республики в своей декларации
от 1 декабря с. г. обратилось к Прави-
тельству СССР с предложением оказывать
Финляндской Демократической Республике
содействие своими военными силами для
того, чтобы совместными усилиями, воз-
можно скорее, ликвидировать опаснейший
очаг войны, созданный в Финляндии ее
прежними правителями. В указанных ус-
ловиях обращение г. Рудольфа Холсти в
Лигу Наций не может служить основанием
для созыва Совета Лиги и Ассамблеи, тем
более, что лица, от имени которых г. Ру-
дольф Холсти обращается в Литу, не яв-
ляются действительными представителями
финского народа.
Если бы, несмотря па вышеизложенные
соображения, Совет Лиги и Ассамблея бы-
ли все же созваны для рассмотрения об-
ращения г. Рудольфа Холсти, Советское
Правительство не сочло бы возможным
принять участие в этих собраниях. Такое
решение подкрепляется и том обстоятель-
ством, что сообщение Генерального Секре-
таря Лиги Наций о созыве Совета и
Ассамблеи, воспроизводящее текст оскорби-
тельного и клеветнического письма г. Хол-
сти, представляется явно несовместимым С
требованиями должного уважения к Совет-
скому Союзу.
МОЛОТОВ.
4 декабря 1939 года».
ПИСАТЕЛИ-КАНДИДАТЫ В ДЕПУТАТЫ СОВЕТОВ
С. МАРШАК
В Ленинграде, на Неве, против Исааки-
евского собора стоит темное здание.
Это Академия художеств.
Перед зданием лежат два сфинкса и
смотрят друг на друга. Они вечно видят
друг друга ан-фас и не знают, что у них
написано сбоку на пьедесталах.
Па них написано: «Сии огромные сфинк-
сы привезены...»
Сфинксы не огромны.
Они меньше хорошего быка с сельско-
хозяйственной выставки.
*
Мастерские в Академии художеств окна-
ми обращены на север. Живописная ра-
бота, да и работа скульптора не любит
прямого солнца.
К мастерским ведут сводчатые щели,
бесконечные, узкие и высокие коридоры.
В мастерской скульптора Ильи Гинцбур-
га пахло сырой глиной. Отлитые из гипса
статуэтки детей стояли на некрашеных
полках, на тяжелом скульптурном станке
сидела статуя Льва Николаевича Толстого,
покрытая мокрыми, пропитанными глиной
тряпками.
В эту мастерскую, с рассеянным север-
ным светом, лет тридцать восемь тому
назад, привезли маленького провинциала.
Это был чудо-мальчик, ему тогда ми-
нуло лет двенадцать — он писал хоро-
шие стихи, знал латынь.
Когда-то так привезли из глухого ме-
стечка самого Гинцбурга, и долго он не
имел после этого успеха, учился и не мог
научиться скульптуре. Илья. Гинпбург ве-
рил мальчику, а5 тот был худ, скромен,
ходил на Неву, мерз у сфинксов.
Ему-то они казались огромными.
Он жил в комнате Гинцбурга. Старик
спал тихо. Мальчик ночью вставал и смо-
трел. не умер ли хозяин дома.
Он очень боялся. Город, широкие ули-
цы, огромная замерзшая река, ветер с
моря, сфинксы в каменных шапках, и ни-
кого родных.
Прошли годы. Не пришла удача. После
блистательного начала Маршак не рас-
цвел.
Он учился, читал, был в Англии, изу-
чал английский язык, а стихи не полу-
чались.
Люди рассматривали его разочарованно:
«вот мы думали, что нашли лебедя, а
это — утенок. Не гадкий утенок, а про-
сто утенок. Учится, учится, говорит о
стихах взволнованно. а стихов нет».
II о Маршаке забыли.
Наступила революция.
В Ленинград, тогда еше Петербург, по
древнему фарватеру, разведенному еще Пет-
ром, вошли миноносцы и крейсеры. Они
прошли правым берегом около Николаев-
ского моста, около самой академии, мимо
сфинксов, если мне не изменяет память,
и стали перед Зимним дворцом.
То, что было давно задумано. то, что ка-
залось невозможным, начинало осуществ-
ляться.
Высокий, прямой, широкоплечий, еще
не старик, Алексей Максимович Пешков,, в
длинном пальто, в шляпе с плоскими по-
лями, ходил по городу, думал о великой
литературе, q молодежи, о детских стихах.
К Горькому приехал в Ленинград Мар-
шак.
Он начал писать детские стихи. Это бы-
ли стихи смешные, забавные, дельные.
Он перевел английские детские песни,
написал стихи о пожарных, о почтальо-
нах, о мороженом и о багаже.
Уважение к детям очень поднялось с
первых дней революции. А дети очень за-
уважали Самуила Яковлевича Маршака.
Он открыл для них новые страны и по-
казал им иное движение слова б стихе:
сказалось, что он так долго и много учил-
ся.
Выло ему тогда, если я не ошибаюсь,
лет тридцать.
Для лебедя зрелый возраст.
Маршака очень ценил Владимир Маяков-
ский, который всегда у людей, приехав-
ших из Ленинграда, расспрашивал о дво-
их: о Зощенко и о Маршаке.
Начал Маршак жить в новом городе
Ленинграде. Вместе с Горьким он работал
над созданием советской детской литера-
туры. Дружил с художниками, и больше
всего с Владимиром Лебедевым.
Редактировал книги, вкладывал в них
свою выдумку.
Есть сказка Андерсена «Суп из колбас-
ной палочки».
«Суп из колбасной палочки»—датское
шутливое выражение, значит — суп из
ничего.
Как-то крысы решили заняться разра-
боткой проблемы такого супа и послали
ходоков во все страны проверить, как та-
кой суп делается.
Один холок был поэт и сделал из этой
папочки жезл, который создавал цветы.
Но одна мудрая крыса сказала, что суп
из колбасной палочки возможен только,
если его размешивать крысиным хвостом.
Палочка ненавариста, ио зато получается
суп из крысиного хвоста.
Я думаю, что Самуил Яковлевич про-
стит мне шутку, несколько грустную и
взятую из детской сказки.
Дело не в крысином хвосте.
В суп детской литературы мальчик,
когда-то найденный скульптором Ильей
Гинцбургом, положил для навара свое
сердце поэта.
Детская советская литература получи-
лась, а сердце — сердце цело.
Много сделал Самуил Яковлевич Мар-
шак в детской литературе, иногда он очень
сильно окрашивал ее собою.
Люди стремились сделать из его откры-
тий навыки и привычки. Сам Маршак
умеет изменяться.
На Первом всесоюзном с’езде советских
писателей Самуил Яковлевич Маршак сде-
лал доклад о детской литературе. Он при-
нимал участие в создании Дома пионеров
в Ленинграде. Сейчас он переводит Берн-
са, переводит превосходно.
В этом году советское правительство на-
градило его за выдающиеся заслуги в ли-
тературе орденом Ленина. Сейчас его вы-
двинули кандидатом в депутаты Москов-
ского Совета.
Это человек большого поэтического опы-
та, с большой жаждой жизни, это — друг
детей.
Работать он не устает, как птица не
устает в полете махать крыльями и ды-
шать.
Он понимает счастье найденного рево-
люцией ритма жизйи.
В. ШКЛОВСКИЙ.
ДОВЕРИЕ
Мало кто из нас читал рассказы крас-
нодарского писателя В. Овечкина. Разве
только местные, краснодарские люди. Но
сейчас В. Овечкин напечатал в № 8—9
журнала «Красная новь» него очерк, ве-
то рассказ под названием «Прасковья
Максимовна» — ио нем должны узнать
все. В нашей литературе имеется не-
сколько хороших рассказов, повестей, ро-
манов о стахановцах, быть может, в ка-
ком-то смысле, — правда, для меня непо-
стижимом, — и более талантливых, чем
скромный, непритязательный очерк-рас-
сказ Овечкина. Но на такое интимно-близ-
кое расстояние еще ни один писатель не
приближал образ стахановца—стахановки—
к гладам, к сознанию и к сердцу чи-
тателя; и ни один писатель не дал на-
шей литературе такого прекрасного, есте-
ственного, цельного и привлекательного
образа современного, сегодняшнего кол-
хозного человека.
В рассказе Овечкина нет ни одного вы-
сокопарного слова, но он весь исполнен
той высокой настроенности, какая не мо-
жет не охватить искреннего и честного
советского писателя при близком сопри-
косновении с подлинной жизнью народа,
в каждодневном труде творящего новые,
небывалые социальные формы. Вот почему
в этом скромном деловом рассказе имеют-
ся все элементы современности: новое ми-
ровоззрение, новые формы труда, новая
этика, новые семейные отношения и пе-
режитки старого, то в образе стихийной,
безотчетной косности. то злой и созна-
тельной воли. И в то же время в рас-
сказе нет ни одного тезиса: это изобра-
жение в прямом и тесном смысле слова.
Раз прочитав рассказ Овечкина, чита-
тель уже никогда не забудет образа
Прасковьи Максимовны нашей прекрасной
и милой современницы, немолодой жен-
щины из народа, добровольно, по душев-
ному влечению, принявшей на себя вели-
кий труд, физический и моральный, чтобы
скорее — возможно скорее! — создать на
советской земле изобильную, щедрую, сча-
стливую жизнь.
«Что такое, — говорю, — есть в
колхозе — стахановеп? Тот, кто бре-
шет, что стахановец за премии работа-
Литературная газета
2	—	№ 67
Н. АСЕЕВ
Ему 50 лет. Четверть века он пишет
стихи. И вот — два дня назад — он
сдал издательству поэму, в которой 4200
строк.
Кто читал или слышал Асеева, читав-
шего поэму, знает: никогда еще его та-
лант не был так молод и силен. И это —
после двадцати пяти лет великолепной ра-
боты! И мы сказали бы: удивительно,
когда б не знали Асеева — его азарт-
ной волн, юношеского пристрастия к дви-
жению, к шуму игры и спора, копа б
по зпали легкой этой походки и молодой
увлеченности своим делом, которая застав-
ляет вечно быть со стихом, читаемым на
память, — своим и чужим, вечно быть
со словом, переворачиваемым, рассекаемым
на части, взвешиваемым сотни раз;
когда б не знали его стихов и не пом-
нили этих задорных строк:
Что же мы, что же мы,
неужто ж размоложены?
Неужто ж нашей юности
конец пришел?
Неужто ж мы — седыми —
сквозь зубы заметили,
неужто ж мы не сможем
разогнать прыжок?
Давайте перемолвим
безмолвье синих молний,
давайте снова новое
любить начнем...
Чтоб жизнь опять сначала,
как море, закачала.
Давай? Давай!
Давай начнем!
В 1919 г. во Владивосток, где жил
Асеев, привезли контрабандно «Мистерию-
буф» Маяковского. В городе были японцы
и белые. Когда прибыла книжка с «Ми-
стерией-буф», Асеев пошел с ней в желез-
нодорожные мастерские. Рабочие слушали
четыре часа. Этот день многое определил
в сознании поэта — значение стиха он
понял по-новому.
Года через два в Москве Маяковскому
и Асееву предложили писать для «Изве-
стий». Маяковский сказал: «Этим надо
воспользоваться. Напишите так, чтобы в
ушах звенело». А в ушах у Асеева был
колокольный звон — неподалеку от до-
ма, на Мясницкой, стояла действующая
церковушка. Асеев и написал фельетон об
этом — чтоб попы сзывали прихожан бо-
лее тихим способом, по индивидуальному
телефону, что ли. Дня через два он полу-
чил письмо: «Мы тебя, такой-растакой,
под этот колокольный звон похороним!»
Стало очень весело — поэзия еще более
определилась как дело.
J Отсюда пошли стихотворные фельетоны,
i стихи «на случай», публицистические по-
i эмы — много тысяч ctjhtk, посвященных
историческим латам и текущим делам
страны. Асеев один из немногих поэтов,
! умеющих делать «поденные» стихи так,
что их хочется читать и через десять лет.
Это пс только мастерство. Это лиризм,
собственнее душевное волнение поэта, чу-
десным образом запечатленное в строки и
Ш'ре данное читателю.
Но не только через книгу, журнал и
газету обращается Асеев к людям своей
родины. В постоянных поисках новых свя-
зей с жизнью, с народом, Асеев ездит по
стране, по заводам, учреждениям, вузам.
Этим летом он читал как-то в одном
нз окраин пых парков Москвы отрывки из
ногой поэмы. Стихи обычно утомляют вни-
мание слушателей, — опытный массовик,
он знал это и рассчитал выступление на
30 минут Зал был полой через край, по-
ловина публики стояла. Его заставили чи-
тать два часа. Он говорил: «Вам трудно
слушать стоя, не довольно ли?» Ему от-
вечали из глубины зала: «Ничего, ты сам
стоишь!»
Он не устает искать талантливых лю-
дей, помогать молодым поэтам. Он при-
надлежит к людям, радующимся каждому
новому таланту, как собственной удаче. И
он неутомим в своей заботе о человеке,
обнаружившем поэтическое дарование.
Советская поэзия — его личное дело, и
он горячо переживает все ее успехи и
трудности. Он активно борется за поли-
тическую действенность и оперативность
поэзии, продолжая ту великолепную тра-
дицию, которая была создана Маяковским
в содружестве с Николаем Асеевым. Это
далось не легко; понадобились годы борь-
бы. нужно было много копий сломать в
схватке с поборниками комнатной, «боло-
печьей лирики», «мандолинящей» поэзии,
чтобы наша поэзия стала общеграждан-
ским государственным делом.
Если перелистать его книги, в кото-
рых собраны боевые газетные стихи, уви-
дишь, как широк круг охваченных им
тем. 'Быт и мораль советского человека,
политическая бдительность, физическая
культура, оборона социалистического оте-
чества.
В его маршал и песнях — та же све-
жесть и упругость, что и в стихах. Еще
в 1922 г. он написал «Марш Буден-
ного» — это песня миллионов, • и вместе
со «Штормовой», вместе с веселой «Мор-
ской песенкой» — она живет и сегодня,
ничуть не поблекнув от времени.
Поэзия — подвиг. Орден Ленина, кото-
рым отмечают подвиг, дан Асееву за
стихи.
Октябрьская революция застала его мо-
лодым поэтом. В первых его стихах —
только жгучий протест против мещанско-
го быта, против злой ограниченности и
тупости буржуа. Но с первых же дней ре-
волюции он отдает свой стих народу.
«Я лирик по складу своей души, по
самой строчечной сути». Это справедли-
во сказано и относится ко всему богат-
ству его «хороших и разных» стихов —
от нежного «Двое неизвестных», начина-
ющегося так: «Что такое счастье, милый
друг? Что такое счастье близких
двух?» — до «Двадцати шести», поэмы о
бакинских комиссарах, до «Необычайно-
го» — поэмы о времени, о мечте, о буд-
ничном и необыкновенном.
Мы подчеркиваем лиризм асеевской
поэзии, чтобы об’ясшгть характер ее пуб-
лицистичности. Гражданский поэт в под-
линном смысле этого слова, Асеев ответил
стихами на очень многие вопросы совре-
менности, написал тома о «текущих де-
лах», — но нет в них ни одной равно-
душной, холодной строки. Гражданский
поэт, он участвует в жизни стихом, — в
этом его труд и подвиг.
С. Н.
О Б Я 3 Ы В А
Як. РЫКАЧЕВ
ет, — либо дурак, либо враг наш. У
стахановца душа не терпит поскорее
притги к такой жизни, какая нам еще
и не снилась. За то кладет он своп
силы, чтобы и нам всем довелось еще
при коммунизме пожить».
Прасковья Максимовна—умный, остро-
умный, находчивый, а порой, и «злой»
человек- рй поперек пути не встанешь. А
какой боевой дух в этой маленькой жен-
щине, какая раскрытость характера! Все
силы ее, умственные и физические, в по-
стоянном творческом напряжении, ничто
не покоится в ней, ни одна клеточка не
пребывает в бездействии. Именно эта пол-
ная, совершенная включенность в живой
социальный процесс и дает ей и силу и
радость А то бы иначе, где взять ей си-
лу? Ведь Прасковья Максимовна не обла-
дает мощной мускулатурой и весьма мало
походит на плакатную стахановку.
«Бондаренко — пожилая женщина,
лет сорока, вдета, маленькая, худоща-
вая, смуглая и черноволосая, очень по-
хожая па цыганку. Живот опа одна -—
дочь учится в городе, в медицинском
техникуме, сына в прошлом году при-
звали в Красную Армию».
А какой глубокой сознательностью от-
лит лето я Прасковья Максимовна, какой
жестокой ненавистью ко всем видам кре-
пости, каким острым «чувством нового»,
какой моральной чистотой и последова-
тельностью! Вот тут-то и видишь на де-
ле, что такое социалистическая мораль.
А между тем Прасковья Максимовна,
быть может, никогда не слыхала и не чи-
тала о социалистической морали как оп-
ределенной системе этических норм: ее
научила жизнь, ее воспитал новый, со-
ппалистичеткнй, колхозный уклад. Но она
по тодько воспринимает современность в
ее самом глубоком и лучшем выражении—
опа — простая жепшияа из народа —
сама творит ее, насыщает своим разумом
и сердцем Миллионы таких вот женщин
и мужчин, раскрепощенных Октябрьской
революцией и призванных к активной
исторической жизни, создают и еклады-
Вй'ют нашу социалистическую культуру.
За каждым поступком Прасковьи Макси-
мовны, за каждым ее суждением, выска-
занным в форме простой и непритяза-
тельной, стоит наше общее понимание
добра и зла, наша новая, социалистиче-
ская мораль — то, чему учит нас пар-
тия, учит Сталин.
Можно наверняка сказать, что писатель
Овечкин, создавая образ Прасковьи Мак-
симовны, отнюдь не имел намерения
«округлить» его в точном соответствии с
тем идеалом советского человека, какой
выработала паша эпоха. Он просто под-
глядел этот образ в самой гуще живой
жизни и воспроизвел, как умел. Конечно,
«он не мог бы распознать предмет, схва-
тить его типичные особенности, если бы
он не питал к нему, так сказать, сим-
патии, если бы он пе переносил на пред-
мет своих симпатий. Необходимо также,
чтобы он был искренен. Искренность и
симпатия... Ничего пе стоящий человек не
может вовсе обрисовать предмет: он живет
по отношению ко всем предметам в какой-
то опустошенной внешности, ограничи-
вается лживыми, избитыми фразами» (Кар-
лейль).
И вот, именно потому, что писатель
Овечкин не сочинил образ Прасковьи
Максимовны, а подглядел его среди пе-
редовых людей колхоза и воссоздал из
материала живой жизни, — образ этот
оказался в удивительном соответствии с
нашим представлением о передовом совет-
ском человеке. Впрочем, это кольцо не
порвешь па части: ведь, писатель, создав
образ передового советского человека, ста-
халовпа, не только отвечает уже сущест-
вующему в пас представлению, но в ка-
коп-то мере и определяет его.
Тут мы вплотную сталкиваемся с во-
просом о воспитательном значении худо-
жественной л1гтературы. Рад будучи со-
здан, образ входит в сознание читателя
как моральный эталон, как мерило чело-
веческой ценности. Он творит там свою
созидательную работу, он помогает чело-
веку разобраться в себе самом, в окру-
жающих, отличить друга от врага, опре-
делить для себя некий идеал поведения.
Я мысленно представляю себе жизненный
путь литературного образа Прасковьи Мак-
симовны. Я — читатель — хотел бы,
чтобы этот маленький рассказ не зате-
рялся в комплекте журнала «Красная
новь», чтобы его прочитали все колхоз-
ницы и колхозники. Писатель Овечкин
показал себя в этом рассказе подлинным
«инженером человеческих душ» — об-
раз Прасковьи Максимовны, несомненно,
способен формировать человеческие души,
сила его воздействия па читателя велика
и плодотворна. И хорошо, если этот пре-
красный рассказ прочтут все писатели —
многим и многим он окажется полезен. Он
учит тому, как велико богатство реаль-
ной советской жизни; он. быть может, от-
вратит их от сочинительства, слепого и
бездушного; от ложной оригинальности,
которая всегда является прямым резуль-
татом отхода от собственного опыта, всег-
да единственного и неповторимого.
Пусть не подумают, что рассказ Овеч-
кина представляет собой вершину худо-
жественного творчества или отличается
какими-либо формальными новшествами.
Повторяю, это скромный, непритязатель-
ный рассказ, и тайпа его значительности
разгадывается совсем просто: его написал
художник честный, искренний, вниматель-
ный к жизни, проникнутый интересами н
страстями своего времени. У нас есть
немало писателей равноценного дарования,
и им следует глубоко задуматься над
прекрасным успехом их собрата.
Советский парод любит свою литера-
туру и доверяет ей. В своей замечатель-
ной речи на предвыборном собрании из-
бирателей Сталинского избирательного
округа Сталпн сказал:
«Я знаю, что значит доверие. Оно,
естественно, возлагает па меня новые,
дополнительные обязанности и, стало-
быть, новую, дополнительную ответст-
венность. Что же, у пас, у большеви-
ков, не принято отказываться от ответ-
ственности. Я ее принимаю с охотой».
Доверие, которое советский парод ока-
зывает своей литературе, требует от нас,
писателей, всемерного повышения чув-
ства ответственности. Оно должно водить
нашим пером, направлять наши помыслы.
Ведь мы пишем не для нескольких тысяч
снобов и любителей, а для миллионов тру-
жеников, создающих новый мир. новую
культуру, и для воинов, с оружием в ру-
ках защищающих эту культуру от врата.
ПОЧЕМУ МЫ ВЫДВИНУЛИ
КАНДИДАТУРУ Ф. ГЛАДКОВА?
Письмо рабочих фабрики «Гознак*
Когда перед нами, работающими на
фабрике «Гознак», стал вопрос, кого
выдвинуть кандидатом в депутаты Мос-
совета, мы в числе достойных этого зва-
ния лиц назвали пжэдодя Федефа Ва-
сильевича Гладкова.
Не случайно мы остановили свой выбор
ла писателе, и именно на писателе
Ф. Гладкове.
Наш большой коллектив, за последние
годы основательно обогащенный полити-
ческими и техническими знаниями, сей-
час все настойчивее и настойчивее пред’-
являет серьезные и разносторонние тре-
бования, относящиеся к области искус-
ства и литературы.
Тяга в музеи, на выставки, на лек-
ции, потребность в художественной и
критической литературе, бьющая через
край художественная самодеятельность
обгоняют все наши планы и наметки.
Новая жизнь, новые отношения меж-
ду людьми ежедневно ставят перед нами
сложнейшие вопросы. Писатели, «инже-
неры человеческих душ», должны помочь
нам в разрешении этих вопросов п тем
самым еще богаче, еще культурнее сде-
лать нашу жизнь.
В нашей стране советской интеллиген-
ции, мастерам искусства, мастерам лите-
ратуры выпала огромная и счастливая
роль быть помощниками партии в деле
коммунистического воспитания общества.
Вот почему, обдумывая кандидатуры
для выдвижения достойных людей в Мос-
совет, мы остановили свой взор на писа-
теле.
Мы наметили кандидатуру писателя
Ф. Гладкова,’ потому что знаем его как
одного из энтузиастов просвещения и вос-
питания народных масс и в первую оче-
редь рабочих. Не только своими произве-
дениями он воспитывает и учит нас, но
и своей деятельной работой в качестве
пропагандиста, педагога и организатора
учебы рабочих он заслужил наше доверие
и нашу благодарность.
Придя к нам на фабрику еще в 1922
году, он горячо взялся за дело образова-
ния рабочих. Он организовал у нас рабо-
чий Факультет. Было тяжелое время. Без
помещения, без средств, без учебников,
с небольшим количеством преподавателей
он начал это дело Но организационный
талант Ф. Гладкова, его вдохновение в
этой работе, его близкая связь с масса-
ми преодолели все трудности. Заменял он
часто преподавателей, добывая всеми пу-
тями, иногда и на свои средства, учебные'
пособия, присутствовал на. уроках, следил
за успехами каждого учащегося и помо-
гал отстающим.
Ф. Гладков вместе с тем не забывал, о
развитии художественного вкуса у рабо-
чих. Он организовал при рабфаке круж-
ки изо, музыкальные, литературные, дра-
матические и хоровые. Много внимания
уделял он вопросам порядка, дисциплины
и этики. По этим вопросам он читал док-
лады, иллюстрируя их фактами из жиз-
ни рабфаковцев. Больше всего его волно-
вала тема: какой должна быть молодежь?,
В спорах и обсуждениях все яснее и яс-
ное обрисовывался облик современного мо-
лодого человека. Он устраивал вечера, на
которые приглашал молодых писателей,
читавших здесь впервые свои новые про-
изведения. Он сам читал свои веши и об-
суждал с рабфаковцами свои творческие
замыслы. Здесь были впервые прочитаны
первые главы «Цемента». Летом вместе с
рабфаковцами он уходил па экскурсии.
увлекая учащихся несравненным мастер-
ством рассказчика. Не раз рабфаковпы
приходили к Ф. Гладкову на дом за ин-
тересными книгами или просто для того,
чтобы по душе побеседовать с близким
человеком.
Вот каким мы знаем писателя Ф. Глад-
кова. Вот почему мы выдвинули его кан-
дидатом в депутаты Московского городско-
го совета.
С. Н. КАЛИНИН,	Н. Я. СТАНСЛЕР,
А. Т. ТИМОФЕЕВ. К. И. КУЧЕК,
Г. И. МАСЛАКОВ, В. М. АЛЕХИН,
М. В. КУРОЧКИНА. П. Е. ГИНЗБУРГ,
И. Ф. КОЗЛОВ, Е. Ф. НИКОЛАЯМ.
Н. А. ВЫБОРНОВ.
На Красной Пресне
210 тысяч граждан живут в Красной
Пресне. Это—население большого города.
В нашем районе имеются наряду с
крупными предприятиями, как, например-
фабрика Трехгорной мануфактуры, много
учебных и культурных учреждений: Мо-
сковский университет, несколько театров
и кино, научно-исследовательские инсти-
туты, десятки школ, больниц. В районе
также расположены союз писателей, союз
композиторов, консерватория. Все это сви-
детельствует о том, что в Краснопреснен-
ском районе работает значительный отряд
художественной интеллигенции.
на в депутаты советов—директора пред-
приятий, рабочие-стахановцы, партийные
работники, академики, писатели, артисты.
В Московский областной совет выдвинут
кандидатом в депутаты академик Б. Кел-
лер. В числе кандидатов в Московский Со-
вет—драматург К. Тренев и домохозяйка
В. Иванова; в Краснопресненский райсо-
вет—писатели: Н. Ляшко, М. Бахметьева*
М. Алигер. В. Гольцов, А. Карцев, за-
служенные артисты РСФСР М. Штраух
и А. Богданова, стахановка вагоноре-
монтного завода Н. Пушкина, профессор
механике-математического факультета Мо-
сковского государственного университета
Н. Бухгольц, педагог Московской консер-
ватории Елена Мисюра и др.
Вполне естественно, что мы в своей
предвыборной работе опираемся на боль-
шие культурные силы района.
В избирательных комиссиях Краснопрес-
ненского района работает много писателей.
Л. Аргутинская—председатель окружной
избирательной комиссии 675-го избира-
тельного округа, ее заместитель—критик
10. Юзовский, Критик В. Гольцев—пред-
седатель окружной избирательной комис-
сии 676-го округа, критик И. Лежнев—
его заместитель. Критик Ф. Левин —
председатель 14-й участковой избиратель-
ной комиссии. Писатель А. Крон—замести-
тель председателя 13-й участковой изби-
рательной комиссии. Ряд писателей —
В. Соловьев, Г. Санников, С. Галкин,
И. Сидоренко, А. Яковлев, С. Гехт,
М. Ройзман, Д. Благой, В. Асмус и другие
работают членами избирательных комис-
сий. Членами районной избирательной ко-
миссии Краснопресненского района явля-
ются писатель Лев Никулин и лауреат
Давид Ойстрах.
Среди агитаторов нашего района немало
литераторов, выделенных для работы
парторганизацией союза писателей.
Работа писателя в избирательных ко-
миссиях и в агитпунктах очень важна и
авторитетна. Избиратели знают и любят
писателей. Поэтому мы возлагаем боль-
шие надежды на Помощь литераторов в
избирательной кампании.
К сожалению, до последнего времени
союз писателей и партбюро ССП, прикреп-
ленные к 13-му и 14-му избирательным
участковым комиссиям, состоящим из пи-
сателей, не оказывают должного внима-
ния и помощи работе комиссий. Эти из-
бирательные комиссии могут работать луч-
ше.
Чего мы ждем от писателей в избира-
тельной кампании?
Сейчас закончены выдвижение и реги-
страция кандидатов в депутаты местных
советов. По Краснопресненскому району
выдвинуто 210 кандидатов в депутаты
районного совета, 70 кандидатов—в Мо-
сковский городской совет и 3 кандидата—
в Московский областной совет. В нашем
районе баллотируется кандидатом в депу-
таты Московского городского совета пред-
седатель Совнаркома СССР В. М. Молотов,
выдвинутый рабочими и служащими фаб-
рики Трехгорной мануфактуры. Среди за-
регистрированных кандидатов нашего райо-
Писатели-агитаторы должны немедлен-
но и широко развернуть активную агита-
ционную работу среди избирателей по по-
rfyляриза пни кандидатов в депутаты сове-
тов. Кому как не писателям ознакомиться
с биографиями кандидатов и написать о
них очерки в газеты, журналы, статьи
для стенных газет при домах.
Избиратели с радостью слушали и бу-
дут слушать выступления писателей на
собраниях о своих собратьях по перу —
литераторах, выдвинутых в советы, а так-
же и о других кандидатах в депутаты со-
ветов. облеченных доверием народа.
Писатели-агитаторы должны и могут
разнообразить свою работу в домах среди
избирателей. Основным недостатком рабо-
ты агитаторов является то, что они в
своих беседах мало рассказывают избира-
телям о хозяйственных и культурных до-
стижениях’ нашего района за годы совет-
ской власти и о героическом прошлом
Красной Пресни. Писатели должны полу-
чить в Краснопресненском районном совете
материалы о жизни нашего района, его
росте за годы сталинских пятилеток и
широко использовать этот благодарный ма-
териал.
Надо больше практиковать литературные
вечера с выступлениями писателей и поэ-
тов, Чтение Поэтом своих стихов о лю-
дях нашего района—кандидатах в депута-.
ты—будет наглядной убедительной агита-
цией среди избирателей.
24 декабря, в день выборов в местные
советы, писатели-агитаторы должны осо-
бенно активно проявить себя. Надо обе-
спечить стопроцентную явку избирателей
к месту голосования, организовать широ-
кое художественное обслуживание избира-
телей в театрах, клубах, на площадях.
Мы не сомневаемся в том. что художе-
ственная интеллигенция нашего района,
среди которой писатели занимают одно из
первых мест, включившаяся в избиратель-
ную кампанию, обеспечит вновь победу
сталинского блока коммунистов и беспар-
тийных на выборах в местные советы де-
путатов трудящихся.
А. А. МОЛОДКИН
председатель районной избирательной
комиссии Красной Пресни.
Я. СЕМЕНОВ	J	Г. СЕРГЕЕВ
Статья сто двадцать ПОТРЕБНОСТЬ ГОВОРИТЬ
В СТИХАХ
первая
Великий французский физик и матема-
тик Блэз Паскаль девяти лет от роду на-
чал изучать геометрию по учебнику, най-
денному им в библиотеке отца; последний
отобрал книгу и категорически запретил
сыну заниматься геометрией, опасаясь,
что чрезмерное умственное напряжение в
таком юном возрасте подорвет его здоро-
вье. Тогда девятилетний Паскаль, лишен-
ный чьей-либо помощи или руководства,
сам, собственным разумением, вывел все
положения науки — точнее, наново соз-
дал Эвклидову геометрию.
При иных обстоятельствах, но точно та-
ким же образом, безвестный ученик дере-
венской школы, крестьянский сын Ми-
хаил Воронов тринадцати лет от роду соз-
дал теорию естественного отбора, и четыр-
надцати лет —- теорию диференциальпого
исчисления и закон сохранения материи.
Первое открытие было результатом живого
наблюдения, последующие —- удивительной
абстракцией юного ума, познания которого
в области точных наук ограничивались
начатками элементарной арифметики. Речь
идет в данном случае, конечно, не о за-
вершенных и аргументированных теориях,
& лишь о первоначальных, общих идеях,
в том самом виде, в каком они, верно,
явились впервые и самим создателям этих
теорий.
Но мало того, если не геометрию, то
арифметику, все ее основные положения
малолетний Михаил Воронов также цели-
ком вывел собственным разумением, всегда
намного опережая объяснения учителя. Его
прирожденная способность к обобщению и
к анализу, глубокая и тонкая наблюда-
тельность, строгая точность ума, исклю-
чающего все привходящее, все кажу-
щееся, удивительная прозрачность и
сила мышления настолько поразили учи-
теля, что он решил обратиться в округ
с просьбой предоставить мальчику мате-
риальную возможность продолжать образо-
вание. «Этот сын нищего мужика, — пи-
сал учитель, — несомненно явится со вре-
менем украшением отечественной науки и
с лихвой покроет произведенные на него
казной расходы». Из округа ответили, что
«свободных средств» не имеется, и вскоре
учитель потерял Мишку Воронова из виду.
Снова встретил его учитель много лет
спустя, в начале нового века, перед рус-
ско-японской войной. Вся деревня сбежа-
лась поглазеть на него: он вернулся на
побывку в родные места триумфатором.
Начищенные сапоги со скрипом, новая
«тройка» в семнадцать рублей ценой, бо-
гатый картуз, двести рублей на книжке,
теплый платок—матери, металлические ча-
сы — отцу. Швейцар жилого дома купца
Еарзинкина! Был худощавый паренек в
В читальном зале Дворца книги имени В. И. Ленина (г. Ульяновск, Куйбышев-
ская область).	Фотоклише ТАСС.
коричневой домотканине, с голубыми ря-
занскими глазами, с широко развернутым,
сильным лбом, рассеянный и застенчивый:
теперь — толстенький человек, самоуве-
ренный и нагловатый, знающий себе це-
ну, личный друг околоточного надзирателя.
Бабы завидовали счастью старой Ворони-
хи, — их сыновья ходили в плотниках и
малярах. Но старый учитель не пожелал
встретиться со своим бывшим учеником,
он только поглядел из окна школы, ког-
да тот важно прошествовал по деревен-
ской улице, окруженный семьей.
Эту грустную и страшную историю рас-
сказал мне недавно семидесятилетний учи-
тель, награжденный за свою полувековую
учительскую работу орденом Ленина.
— У меня такое чувство, — говорил
учитель, словно я по собственной воле
уничтожил целый мир, светлый и прекрас-
ный.
Чем же могли вы, бедный деревен-
ский учитель, помочь мальчику в тех же-
стоких условиях?
— Не знаю, не знаю... Быть может,
следовало посвятить ему все свои силы,
недосыпать, недоедать, лишь бы он выпол-
нил перед собой и перед людьми свой свя-
щенный долг! Это я вам рассказал об уме
незаурядном, быть может, гениальном, а
сколько талантливых и способных людей
погибло за-зря! Сколько погибло ученых,
музыкантов, писателей, художников, инже-
неров, организаторов... Кладбище, целое
кладбище 'великой культуры, убитой в са-
мом зародыше! Ведь природа щедра, ох,
как щедра! Мы же, к примеру, думаем —
вот единственный ряд: Пушкин, Гоголь.
Толстой, Тургенев, Чехов, Горький. Словно
природа создавала историю литературы! А
это, ведь, всего только те, кто уцелел в
царские времена.
— Зато теперь...
Лицо старого учителя просветлело.
— Теперь! Теперь ни одна крупица
разума не пропадает, всякий человек себя
находит, весь народ на свету живет. Те-
перь! Прямо не верится мне, что приве-
лось дожить до таких времен. В моем хо-
зяйстве ни одно зернышко не пропадает,
да и как ему пропасть? Нет у нас такой
глуши, где бы мог заглохнуть человек.
Появись такой Миша Воронов хоть в Якут-
ской тундре, — о нем завтра вся страна
узнает, сам Сталин телеграмму пришлет:
вызвать, мол, Михаила Воронова в Москву,
пусть у самых ученых людей учится! Пет,
теперь человека не упустишь, теперь все
люди сбываются. Потому что — закон!
У меня на школе лозунг висит — сто
двадцать первая статья Сталинской Кон-
ституции: «Граждане СССР имеют право
на образование». Привелось дожить!
I
Среди огромного количества стихов, поя-
вившихся за последние два года на стра-
ницах ленинградских журналов, особое
внимание привлекают произведения двух
молодых поэтов — Павла Шубина и Вла-
димира Лифшица.
Отличительной чертой обоих поэтов яв-
ляется, прежде всего, их чрезвычайно
активная жизнь в поэзии, большая проду-
ктивность, разнообразие тем и замыслов.
Оба поэта совершенно различны по своей
манере, у обоих есть свои достоинства,
недостатки и срывы, по как тому, так
и другому свойственно одно неоспоримое
качество, которого порой нехватает поэ-
тической молодежи: органическая потреб-
ность говорить в стихах о том, что вол-
нует, о том, что задевает за сердпе.
И
Павел Шубин — автор двух сборников.
Первая книга стихов—«Ветер в лицо»—
вышла в свет в 1937 г. и вторая—«Па-
рус»—в ближайшее время выходит из пе-
чати. Весь строй образов, вся система
поэтаческого мышления Шубина находит-
ся в близком соприкосновении с природой.
И надо признать, что эта любовь к при-
роде питает и обогащает его поэзию. Шу-
бину удается заметить то, что легко мо-
жет пройти мимо зрения иного бойкого
«пейзажиста», подслушать то, что может
уловить человек только с очень острым
слухом. Шубин до тонкостей знает приро-
ду и поэтому так смело обращается с бо-
гатым набором красок, имеющимся в его
распоряжении:
Как во сне. раскидывая руки
Полных рек,
Не знающих границ,
Этот край кружился в полукруге
Летних гроз и огненных зарниц.
Он швырялся ветром наудачу,
Золотым подсолнечником—в зной.
Рос и цвел,
И все же был прозрачен,
Словно капля влаги ключевой.
Такие стихи, как «Степь пашут», «Ро-
дина», «Степная сказка», «Память», весь
цикл «Высота», выгодно отличают Шуби-
на от множества лирических стихов
его сверстников. Ощущение современно-
сти, чувство нового звучит в его стихах.
Обращает на себя внимание свободная,
живая речь поэта, богатый словарь, иног-
да даже слишком пышный и потому не-
сколько утомительный.
Гораздо хуже обстоит дело у Шубина
с эпическими вещами. «Слово об Иоване
Зрини» — это довольно большая поэма.
Тема ее интернациональна и сама по себе
очень романтична. Мадьяр по националь-
ности, батрак, пасший гурты своих хозя-
ев под Братиславой, Новая Зрини приз-
ван в солдаты. Идет 1914 год. Слепо ве-
ря в лучшее будущее, Иован, как зверь,
дерется с русскими, кровью добывая на-
граду:
Но вместо отличия
Повяну
Война подарила на третий год
Больничную койку
Да рваную рану,
А сыну колбасника дали взвод.
Прозревший Иован обращает всю свою
страсть воина и гневное оружие против
своих обидчиков, гнавших его на убой.
Кажется, что Иован уже гибнет безвоз-
вратно в неравной схватке, но вот судьба
его снова выносит на поле битвы:
И он,
С червонной звездой на папахе,
Вынырнул, бешеный.
Под Орлом.
Иован Зрини — боец Красной Армии.
В справедливой, освободительной войне
русских Иован находит новую родину и
трагически гибнет от кулацкого топора в
дни организации коммуны. Таков сюжет
поэмы. Но как здесь далек Шубин от той
художественной полноты и вольного, пе-
вучего языка, который обнаруживается в
его лирических стихах. Поэма очень схе-
матична, повествовательная манера сбив-
чива. Во многих случаях Шубин выну-
жден разжевывать поступки героев.
Образ Пована становится скучным и хо-
дульным, с трудом веришь в пего, рито-
ричность подменяет чувство.
Ш
Отличительными и индивидуальными
чертами поэзии Лифшица являются тща-
тельная обработка деталей описываемого
предмета, поиски емкой, и, если так можно
выразиться, круглой формы стихотворной
фразы. Лиф птиц работает в плане строгой
музыкальной дисциплины. Стихи его пред-
ставляют собой стройный, завидный ряд
свежих словообразований, счастливо най-
денных сравнений, звучных рифм и обо-
ротов. Сразу видно, что поэт достигает
этого при помощи терпеливого отбора не-
обходимых слов, а не хватает первые
попавшиеся, которые без труда могли бы
устроить незатейливого стихотворца. Мне
известны две книжки Лифшица, вышедшие
в свет с двухгодичным перерывом: «Доли-
на» и «Баллада о блокноте». Читая эти
книжки, легко проследить, как последо-
вательно совершенствует поэт свои стиле-
вые приемы. К лучшим стихам сборника
«Долина» следует отнести такое стихотво-
рение, как «Стол». Оно начинается так:
В сыром углу мой грозный стол
Стоит с надменностью монгола
На грузных тумбах, вросших в пол,—
На тумбах, выросших из пола.
Я знаю, этот стол стоит
Века—с невозмутимым видом,
Суконной плесенью покрыт.
Как пруд, в цветенье ядовитом.
Далее поэт говорит, что за этим столом
сидел хан времен Судейского Приказа и
вершил свои дела.
По в раззолоченный камзол,
В глаза ханжи и богомола
Плевала кровью через стол
Неистребимая крамола!..
Мы уже поверили, что этот стол —
музейная редкость, и вдруг в конце сти-
хотворения, из чистосердечного признания
автора узнаем, что на самом деле
Он вышел некогда из недр
Древообделочного треста,
Был скверно выкрашен под кедр
ЮБИЛЕЙНЫЙ НОМЕР
«СОВЕТ ЗДЕБИЯТЫ»
Очередной п-й номер литературного
журнала ССП Туркмении «Совет Эдебия-
ты» вышел к 15-летию Советской Туркме-
нии. Номер выпущен в увеличенном об’е-
ме. В нем до десяти печатных листов.
Открывается юбилейный номер большой
статьей ответственного секретаря союза пи-
сателей Туркмении Кемал Ишанова «Турк-
менская советская литература за 15 лет»
и статьей о народном творчестве Туркме-
нии.
Специальный раздел в номере посвящен
знатным людям колхозов и социалистиче-
ских предприятий Туркмении. Здесь по-
мещены очерки и рассказы писателей Ага-
хана Дурды, Чарыкулиева, Аборского, Са.
рыханова и Солтанизова.
Поэзия представлена новыми произведе-
ниями народного поэта, орденоносца Дур-
ды Клыча (стихотворения «Туркмении 15
лет» и «Слово о выставке»), Беки Сейтакова
(поэма из времен борьбы трудящихся Хо-
резма с бандами Джунаид хана), молодых
поэтов Акмухаммед Аманова и Чары Кур.
банклычена.
Кроме того, в номере напечатаны: отры.
вок из повести Коушутова «Перман», рису-
ющей гражданскую войну в аулах Турк-
мении, и рассказ Н. С. Сарыханова «Его
отец Яр Непес», посвященный освобожде.
нию народов Западной Украины и Запад-
ной Белоруссии из-под ига польских па-
нов.
В юбилейном номере печатается также
впервые на туркменском языке «Отелло»
Шекспира в переводе Караджа Бурунова.
И скромно занял это место.
Он существует восемь лет.
Разбит. Чернилами измазан...
Должно быть, так...
Но я—поэт
И верить в это не обязан!
Этим несколько усложненным для вос-
приятия стихотворением Лифшиц отстаи-
вает законное право поэта на фантазию,
на выдумку.
Искренним чувством проникнуто стихо-
творение «Ростов», связанное в сознании
автора с далеким детством в суровые дни
революции.
Я много с тех пор городов сосчитал:
Иркутск, Ленинград и степной
Кокчетав,
Но вас, эти новые люди и кони,
Я всех вас сегодня держу на ладони
И мерным годам, благодушным годам
Я город Ростов никогда не отдам.
В первой книжке выделяются такие
стихи, как «Нам снова стоять нал моги-
лой...», с глубокой грустью рассказы-
вающие о гибели комсомольца на границе,
стихи «Лесоруб». Остальные произведения
первой книжки, несмотря на серьезные,
Формальные успехи автора, остаются все
же- типичными опытами и образцами уме-
лого версификаторства. Не является ис-
ключением в этом смысле и такое глад-
кое стихотворение, как «Тиль поет», име-
ющее много своих двойников.
В «Балладе о блокноте», во второй сво-
ей книге, Лифшицу в значительной мере
удается освободиться вт книжности, от
подражаний и экспериментов. В этой книж-
ке есть просто превосходные стихи, кото-
рые запоминаются с первого раза. Тако-
ва, например, «Баллада о блокноте», в
которой просто и выразительно описан ге-
роический поступок иностранного журна-
листа, павшего смертью храбрых за рес-
публиканскую Испанию:
Уже мятежников отряд
Спускается с пригорка.
Как вдруг их снова шлет назад
Смыла скороговорка!
За пулеметом—журналист.
А после боя кто-то
Последний вырывает лист
Из желтого блокнота
И пишет, улучив момент,
Как совесть повелела:
«Ваш собственный корреспондент
Погиб за наше дело!»
Тепло написана поэма-сказка «Сабля
Чапаева». Изобретательно использованы
в скачЗке народные мотивы, без натуги, без
излишнего стилизаторства и злоупотреб-
ления кондовыми русскими словечками.
С любовью и скорбью написаны стихи
о Кирове «Рассвет 2 декабря 1934 года»;
хорошо стихотворение «Земля». Любопыт-
но. с неизменным мастерством1 звучит дет-
ское стихотворение «Косолапые братья».
Оригинально и, я бы сказал, как-то уди-
вительно изящно выглядит стихотворение
«Гром». Сама по себе тема очень ограни-
чивает поэта: стихи об ипподроме, о ры-
саке по кличке «Гром», но как живопис-
но выглядит этот конь:
До конца соревнованья
Нет такого, кто бы мог
Проследить чередованье
Разлетающихся ног.
Вот он весь.
Вираж—секунда;
Одолел—ищи- свищи—
Исчезает в брызгах грунта,
Словно камень из пращи!
Лифшиц второй своей книгой доказы-
вает подлинное умение владеть любой те-
мой. «делать стихи» по любому поводу.
Однако в этом, на наш взгляд, как раз
и таится некоторая опасность. Зачастую,
ставя в основу стихотворения какой-ни-
будь пустячок (пусть привлекательный, но
все. же пустячок!), Лифшиц иногда уда-
ляется от сложности и глубины темы в
сторону сравнительно легкого штукар-
ства.
ЯРОСЛ'АВ СМЕЛЯКОВ
Мичуринский
сад
Оценив строителей старанье,
оглядев все дальние углы,
я услышал ровное жужжанье,
тонкое гудение пчелы.
За пчелой пришел я в это царство
посмотреть внимательно, как тут,
возле гряд целебного лекарства,
тоненькие яблони растут.
Как стоит, не слыша пташек певчих,
в старомодном длинном сюртуке
каменный великий человек
с яблоком, прикованным к руке.
Он молчит, воитель и ваятель,
сморщенных не опуская век, —
царь садов, самой земли приятель,
седенький сутулый человек.
Если это нужным он сочтет,
яблоня, хрипя и унижаясь,
в сапогах властителя валяясь,
по земле, как нищенка, ползет.
И в его неоспоримой власти
сделать так, мудруя в черенках,
что стоишь ты, позабыв напасти»
захмелев от утреннего счастья
и цветов зеленых в волосах.
Снял он с ветки вяжущую грушу,
на две половинки разделил,
и ее таинственную душу
в золотое яблоко вложил.
Я слежу, томительно и длинно,
как на солнце светится пыльна
и стучат, сливаясь воедино,
их миндалевидные сердца.
Рассыпая маленькие зерна,
по-колено в северных снегах,
ковыляет деревцо покорно
на кривых беспомощных ногах.
Я молчу, волнуясь в отдаленья,
я бы отдал лучшие слова,
чтоб достигнуть твоего уменья,
твоего, учитель, мастерства.
Я бы сделал горбуна красивым,
слабовольным силу бы привил,
дал бы храбрым нежность, а трусливых
храбрыми сердцами наделил.
А себе одно оставил свойство:
жизнь прожить, как ты прожил ее,
творческое слыша беспокойство,
вечное волнение свое.
Столетний юбилей
И. И. Линецкого
В ознаменование столетия со дня Р0®*
дения еврейского писателя-сатирика И. И.
Линецкого 3 декабря в Октябрьском зале
Дома союзов состоялся торжественный
юбилейный вечер, посвященный его па-
мяти.
Вечер открыл Д. Бергельсон. Он охарак-
теризовал творчество И. Линецкого, заклей,
мившего в ярких сатирических образах ли-
цемерие, ханжество, бездушие и жадность
еврейской буржуазии и клерикальной
иерархии, наживавшихся па темноте И
нужде трудовых масс своего народа.
Д. Бергельсон сообщил, между прочим,
что в настоящее время собрание сочине-
ний И. Линецкого выходит в СССР в двух
издательствах—в издательстве «Эмее» И
еврейском издательстве Украины.
М. Натович, молодой ученый, защитив-
ший диссертацию о Липецком, говорил о
значении его в еврейской литературе, о
влиянии его на классиков этой литературы
Менделе Мойхер-Сфорим и Шолом-Алейхе-
ма.
"Проф. И. Иусинов еще более углубил
эту характеристику творчества Линецко-
го, подчеркнув, что он и сам по праву
является классиком еврейской литературы^
родоначальником новой еврейской худо*!
жественной прозы.
И. Добрушин дал анализ художествен-
ности и реалистической правдивости, отли-
чающих творчество Линецкого.
С прочувствованной речью о скорбном
жизненном пути Липецкого, которого тра-
вили еврейские клерикалы, и о «второй
жизни», которая обеспечена его творчеству
на великой социалистической .родине на-
родов СССР, выступил народный артист
СССР С. Михоэлс.
Отрывки из воспоминаний о покойном
писателе читала дочь его М. И. Линецкая,
яркими чертами обрисовавшая его исклю-
чительную преданность своему
Вечер закончился концертом.
народу.
С. И.
С. ТРЕГУБ
Новеллы Эффенди Капиева
До сих пор мы знали Эффенди Калие-
ва, преимущественно как переводчика
Сулеймана Сталыжого, переводчика, ода-
ренного тонким поэтическим вкусом и
дутьем. Тысячи читателей, узнавшие и
полюбившие творчество великого лезгин-
ского ашуга, многим обязаны тому, кто
«открыл» для них Стальского, перевел его
вдохновенные песни на русский язык,
сделал их понятными, близкими и доро-
гими нашему сердцу. Уже по переводам
Капиева мы могли судить о нем, как о
человеке безусловно талантливом, со
своим самобытным поэтическим почер-
ком, строгим, ясным, выразительным. Я
бы сказал, что переводы Капиева—самые
поэтические и наиболее близкие духу
народной горской поэзии (не букве
подстрочника, а именно ее живому ду-
ху). ’Это обгоняется и литературными
данными переводчика и биографическими:
сам он — лакец \ прекрасно знает жизнь
горцев, их нравы, обычаи, их фольклор.
Все это, конечно, помогало ему сохранить
в переводах национальное своеобразие в
большей мере, чем это удавалось другим
товарищам.
Однако переводы все-таки ограничива-
ли творческие возможности Капиева.
Можно было больше догадываться, чем
судить о них. Он проявлял себя в гра-
ницах оригинала. Он вторил, сопутство-
вал, а не вел. Чтобы заговорить полным
голосом, нужно было изменить свою роль,
пойти непроторенной дорогой.
Молодой писатель испытывал себя дол-
го. Он не облегчил своего пути покато-
стью, его не прельстила «выигрышная» те-
ма, героическая ситуация, умиляющий
финал. Он пошел дорогой наибольшего со-
противления: рядовая жизнь, обыденные
люди, непраздничные поступки. Золото
не в слитках, а в россыпях. Его трудней
разглядеть в натуральном виде. Но разве
художник, обнаруживающий богатства че-
ловеческой души, не подобен золотоиска-
телю? Разве его не роднит с ним жажда
найти золотоносную жилу среди житей-
ского ила и песка?
Книга, которую написал Эффенди Ка-
пиев, называется «Поэт». Она состоит из
цикла новелл, разных по месту и време-
ни действия и об’единенных одним цен-
* Лакцы — малочисленное племя гор-
дев в высокогорном Дагестане.
тральным образом — народным поэтом
Сулейманом.
Задача, которую поставил перед собой
писатель, выходит за пределы докумен-
тального и целиком лежит в области бел-
летристики. Именно поэтому Капиев
умышленно нигде не упоминает ни фа-
милии своего героя, ни названия аула,
где он живет. (Что же касается имени
Сулейман, то оно распространено в горах
так же, как в России Иван).
Капиева не смутил тот факт, что лю-
ди, лично знающие Стальского, упрекнут
его, что он, мол, нарисовал не того Су-
леймана, а люди, не знающие его, бу-
дуть думать, что речь идет именно о Су-
леймане Сталъском. В нашей литературе
существует совершенно новый тип поэта,
выходца из недр народа, устами которо-
го говорит сам народ. Таковы Стальский,
Джамбул, Крюкова и многие другие. Пра-
вительство награждает их орденами, сти-
хи этих неграмотных, но мудрых и глу-
боко талантливых стариков переводятся
на все языки и разучиваются школьни-
ками. Портретами певцов пестрят газеты,
и голос их нередко раздается с кремлев-
ской трибуны... Что мы знаем о них, об
этих замечательных людях нашего време-
ни? Ничего, или почти ничего! То из
них склонны делать новоявленных апо-
столов, то превращают в экзотических «со-
ловьев». А между тем эти непосредствен-
ные строители и вдохновители новой
жизни, люди, которым народ отдал свое
зрение, и слух, и речь, носители лучших
традиций фольклора, впитывающие в
свои сердца все радости и настроения
народа, представляют собой целое явле-
ние нашей литературы и всей нашей
жизни. Автор ушел от биографически
точных деталей, дат и фактов, от порт-
ретной схожести во имя того, чтобы по-
казать новый тип поэта, новое формиро-
вание.
Сулейман Эффенди Капиева — это пре-
жде всего крестьянин, в прошлом испы-
тавший вместе с народом все невероят-
ные тяготы и теперь хозяйствующий на
своей земле, в своей стране, среди своих
друзей — спокойно и с достоинством, с
сознанием незыблемости обретенного, на-
конец, уютного для себя мира.
«Невысокий старик в стеганом горском
бешмете встает в моем воображении.
Большие серые глаза его смотрят прямо.
В дих нет той отчуждающей, неподвиж-
ной остроты, которая присуща скаредным
душам. В глубине их светится грусть.
Глядя на вас и слушая ваши слова,
он часто думает о своем.
Лицо его, округлое и мелкое по рисун-
ку. уравновешенно. Цвет кожи — подоб-
ный цвету сухого листа, орешника — тем-
нокоричневый с переливающейся кое-где
желтизной. На этом цвете седая борода
его кажется необычайно белой, как
снег».
Таков он внешне, этот порой по-детски
наивный, восторженный, мечтательный,
добродушный, приветливый и вместе с
тем жесткий — простой и великий чело-
век. В нем есть что-то от Кола Брюньо-
па в чистоте и непосредственности его
чувства, в его любви к шутке, в афори-
стичности его речи.
Что сделало его поэтом? Какие родни-
ки питают его воспламеняющую страсть?
Капиев разгадывает эту тайну вместе с
нами. Вместе с нами он наблюдает Су-
леймана, обыденные его дела и дни и
открывает нам сокровенное.
Каждая новелла книги посвящена от-
дельной стороне дупги поэта. Поэт показан
и в интимной жизни, и среди своих ста-
рых друзей, и в кругу молодежи, и за
работой. Но он никогда не одинок, не
оторван от окружающей его страны, от
своей эпохи.
Горский народ представлен в новеллах
не одним своим поэтом. Свежи и колорит-
ны фигуры его друзей — Межведиля,
Сафарбека, Хан-бубы и других стариков
и молодых. Взяты они не наугад. В каж-
дом из них свои черты, свой характер.
Все они выписаны, как и сам Сулейман,
сочной кистью, очень тщательно и про-
никновенно. Здесь можно не бояться по-
хвалы. Писатель заслужил ее.
Новелла — один из труднейших жан-
ров. В нем решают детали. Художник
должен обладать острым глазом и острым
чувством рельефа. На небольшом про-
странстве он не только воссоздает жизнь,
но и рассматривает ее в лупу, обнаружи-
вает ее тончайшую психологическую ткань,
ее сплетения. Он должен владеть слож-
нейшим искусством светотени, чтобы до-
стигнуть высокой пластичности изображе-
ния. Человек врос в окружающую его
среду; он неотделим от этого дома, от
этого неба.
В новелле «Вечер» Капиев достигает
ювелирной .чеканности.
«...Сулейман сидит, наклонясь вперед.
Орешник затеняет террасу наполовину, и
тени лежат на глиняном полу отчетливо,
с листьями. Дали неясны. Колонны топо-
лей подпирают ночь в блеске и величии,
и сквозь их частокол вырисовывается вда-
ли ступенчатый рельеф аула. Далеко, да-
леко мерещатся в тумане снежные вер-
шины гор. Сады окружают саклю Сулей-
мана, и Сулейман сидит один в этом ми-
ре с глазу на глаз с его тайнами».
«...—О, глупая тишипа! Когда вдали
над темной чащей садов встает сказочный
белый призрак аула. Когда карнизы сак-
лей поблескивают, как слюдяные. Когда
деревья опутаны лунной паутиной, и тени
лежат на земле плоские и тяжелые, как
плиты черного мрамора. Когда воздух зер-
нист, когда душа наполнена звоном ци-
кад. и туманные дали населены путаю-
щими синими снами...
Сулейман кладет подбородок на свои
руки, которые по-пастушьи, одна на дру-
гой, лежат на посохе. Он сидит, прикрыв
глаза, точно слушая свое сердцебиение.
Потом он поднимает голову и, не мигая,
молча смотрит на лупу. По щеке его пол-
зет светлая слеза...
Тогда из сакли выходит старуха и, по-
стояв за его спиной, робко говорит:
— Сулейман, шел бы ты уже в саклю.
Поздно ведь. И ужин давно остыл...
Сулейман, не оглядываясь, по-детски
кулаком вытирает со щеки слезу и всхли-
пывает.
— Ай, старуха, — говорит он голосом,
переходящим в шопот, — всегда ты ме-
шаешь мне, когда я пою!..»‘
Так писать о поэте может лишь поэт,
обладающий живым воображением и чув-
ством. Эти качества таланта Капиева при-
сутствуют и в остальных новеллах.
В «Кремле» нас поражает удивительно
правдивое предчувствие встречи Сулей-
мана со Сталиным и великое торжество
души, поющей славу вождю.
Читая «Межведиль» и «Шоссе на Дер-
бент», мы роднимся с беспокойными ста-
риками-горцами. Годы не могут отторг-
нуть их от страны, ставшей их родным
кровом. Прояснилось мышление. Шире
стал круг интересов. Появилась неуемная
жажда действия, соучастия.
«Как я могу целыми днями лежать,
когда весь аул спрашивает о моем здо-
ровье? Надо слагать все новые и новые
песни. Хороший поэт больше двух раз
не повторяет своих стихов, а это радио
без конца повторяет за меня, и я беспо-
коюсь. Что скажет Сталин, если узнает
об этом? Для того ли Сталин дал мне
орден, чтоб я лежал? Нет, я не лягу и
мною был бы полон этот сад, если б не
эти мои ноги. Бай, вай, Межведиль, как
мне быть! Столько, сколько один .человек
с'едает за день хлеба, я с’едаю лекарства,
и все впустую... Мне стыдно, что я не
молод!»
Мне стыдно, что я не молод! Это
типично для наших стариков. Возникло
новое качество. Оно стало органичным,
вошло в плоть и кровь — качество хо-
зяина, который отвечает за многое. Он —
гражданин страны. Знания его и опыт не
могут быть похоронены. Они должны
быть посеяны на земле его детей и вну-
ков, на его земле — бескрайней и плодо-
носной.
В новелле «Сказка.» нам дорог очаро-
вательный вымысел, мягкий юмор. Нам
дорога связь поколений; Сулейман, дру-
желюбно рассказывающий детворе зани-
мательную историю про то, как звери пы-
тались расправиться с ненавистным им
колхозным сторожем Мама-Ажаем, и что
из этого вышло.
А какой грозной напряженностью ды-
шит «Эхо» — новелла о скорби горцев,
к которым донеслась страшная весть:
убит Киров. Чем измерить горечь утраты
и силу народного гнева! Эпиграфом к
этим нескольким горестным страницам
стоят строки Лермонтова:
И отзыв мыслей благородных
-Звучал, как колокол на башне вечевой
Во дни тревог и бед народных.
Ими передан характер и стиль речи
Сулеймана на траурном митинге.
Глубоки и изящны беседы Сулеймана
о поэзии, ее природе и ее назначении.
«Разговор о поэзии» — исповедь худож-
ника, осознающего свое место в строю.
В этой новелле, как и в этюдах «Поэт»,
как и в «Четырех притчах» и «Испанских
стихах», заключено много мудрых сравне-
ний, метких пословиц и поговорок, заме-
чательных афоризмов.
Писатель широко пользовался здесь бо-
гатейшим горским фольклором, народны-
ми преданиями и песнями, «наблюдения-
ми» над народными певцами-ашугами, на-
чиная от Сулеймана Стальского и кончая
Абуталибом Гафуровым и Гамзэтом Цалас-
са. Он насытил повеОлы их мыслями и
взглядами, их мироощущением. «У насто-
ящего поэта душа должна кипеть, как
сад. Хорошие слова растут на высоких
деревьях, и их нужно выращивать уме-
ло. Поэт тот, кто многоопытен и молод
душой. Его любовь должна быть жаркой
и обильной, как солпце летом (ветви са-
да цветут под солнцем!), его ненависть
должна быть мощной и яростной, как ре-
ка в грозу (корни сала питаются влагой!).
Без этого заглохнет жизнь души, и сад
вскоре обратится в пустыню».
Многоопытность и душевная молодость
дружат между собой в новеллах Капиева.
Поэтому-то они так свежи, так поэтичны.
Казалось бы, что после всего сказан-
ного нет нужды специально оговаривай»
необходимость быстрейшего печатания этой
рукописи, внимательного отношения к мо-
лодому И безусловно талантливому пи-
сателю. Журналы наши остро нуждаются
в хороших произведениях. О современно-
сти у нас пишут мало. Издательства, при
остром дефиците бумаги, умудряются вой
же порой выпускать книги никчемные —
пустые и черствые. Значит, и они с ра-
достью напечатали бы вместо них ценную
книгу. Такова элементарная логика.
Но вот происходит нечто странное К
трудно об’яснимое.
Никто по-настоящему не заинтересовал*
ся работой Капиева; ни редакции наших
литературно-художественных журналов, ни
издательства, ни, наконец, союз советских
писателей. Всюду он был, всюду говорил,
даже брали кое-где на читку рукопись,
даже давали восторженные отзывы, жали
руку и поздравляли. Вот и весь толк. Рав-
нодушие поразительное!
К сожалению, оно было проявлено не
только к новеллам «Поэт». Здесь надо
сказать и о другой оригинальной книге
Капиева — «Резьба по камню». Книга
эта представляет сборник песен и миниа-
тюр, написанных автором по мотивам гор-
ской лирики и эпоса. Отрывки из этой
книги, прочитанные в свое время на ве-
чере поэта в Москве, «поразили свеже-
стью и яркостью красок, лиризмом и
сильными чувствами, выраженными в
смелой и своеобразной поэтической фор-
ме». Я цитирую редакционный отчет
«Литгазеты» за 10 февраля 193S г. Это не
единственный отклик. Писатель А. Мит-
рофанов, которому издательство «Совет-
ский писатель» поручило прорецензиро-
вать сборник «Резьба по камню», признал не-
которые произведения настолько насы-
щенными и сильными, «что под ними о
наслаждением поставил бы свою подпись
любой крупный поэт». Поэтический интерес
этой книги отметил и редактор Гослитиз-
дата В. Казин. Ио чем об'яснить, что кни-
га, эта в течение двух лет лежит в порт-
феле издательства «Советский писатель»
без всякого движения? Получается страд-
ная вещь: автора хвалят, произведения
его признают замечательными, но когда;
лело доходит до опубликования их, руко-
писи почему-то маринуются в издатель-
ствах. и автор (кстати, живущий на Кав-
казе), нуждаясь в поддержке, не встречаеЦ
ее. Это тревожный симптом.
Литературная газета
№ 67	—	3
Было еще темно в этот час. Только
fceoo чуть-чуть побледнело над тихим ле-
сом.
Гулкий орудийный выстрел ра-збудил
предрассветную тишину, и тотчас же рас-
катом грома отозвались леса, задрожала
земля,
Часы показывали восемь. А через трид-
цать минут к границе двинулась уже Пе-
хота.
*
Фински» кордон. Вещи, обыкновенные
вещи, рассказывают о происшедшем. На
столе стоит раскрытая консервная байка.
В мясо воткнута вилка. Должно быть,
офицер кордона, живший в этом доме,
завтракал в восемь утра. За завтраком
начальник кордона читал вот эту раскры-
тую книгу с красноречивым подзаголов-
ком — «Сексуальный роман».
У кровати стоит радиоприемник и ря-
дом, тут же на столике, коробочка с по-
рошками. На коробочке этикетки,: «Пира-
мидон 0,3». У офицера в эту ночь, ве-
роятно, разболелась голова (может быть, в
полночь он настроил свой приемник на
Москву?).
В середине комнаты валяется одинокий
правый сапог. Этот cairfor особенно веселит
красноармейцев, охраняющих кордон:
— Храбрый вояка утек в одном ле-
вом сапожище, так и драпал по снегу--.
Такие живописные картинки, запеча-
тлевшие панический страх, овладевавший
белофинскими частями, стоявшими на гра-
нице, можно видеть на любом финском
кордоне.
*
В девятой книжке «Знамени» комбриг
А. А. Игнатьев в своих мемуарах «Пять-
десят лет в строю» рассказывает, как
ужаснулись царские генералы, узнав, что
для маневров выбран «неслыханный
театр—лесистые и болотистые дефиле в
Финляндии». Барон Карл Густав Маннер-
гейм, в прошлом царский генерал, коман-
довавший одним из полков личного кон-
воя «его императорского величества», и
ныне фельдмаршал армии бело-финнов,
слишком понадеялся на пресловутое де-
филе. Нет слов, природные условия—
трудно проходимая местность—замедляют
продвижение Красной Армии, но ничто не
может остановить ее всесокрушающего
движения. Бело-финны могли уже в этом
убедиться.
Отступающий враг, чтобы затруднить
продвижение Красной Армии, минирует до-
роги и поля. Мы видели мины и фугасы,
спрятанные, в придорожных рвах, в снегу,
под деревьями. Мы видели незаметные для
глаза проволочные петли, соединенные с
минами. Мы видели полотенца — обыкно-
венные «вафельные» полотенца, лежащие
на бугорке, будто случайно сброшенные с
проходившей обозной тачанки. Но бойцы
уже отлично знают, что и это полотенце,
и эта чашка, валяющаяся на дорого, сое-
динены с минами, взрывающимися тотчас
же, как только кто-нибудь подымет поло-
тенце или чашку. Минированы двери са-
Польские советские писатели
Пелтев — речка, старательно проби-
вающая себе путь под улицами и площа-
дями Львова, на линии водораздела Бал-
тики и Черного моря. Только в одном .ме-
сте города прорывается она наверх чер-
ным. вспененным потоком и снова про-
падает под землей. Такова и жизнь Льво-
ва осенью 1939 года. Быстрая, сосредо-
точенная и трудолюбивая на окраинах, —
в болотистом ноябрьском центре города, она
все еще разливается мутной волной. В
многочисленных пассажах, кафе и прочих
сборных пунктах «бывших людей»—шум
и толкотня. Собираются кучками, гоня-
ются за легким заработком, возбуждение
сменяется апатией, непрерывно что-то по-
купают и продают. На импровизированных
рынках торгуют всем: от любого сорта
информаций, от селедок и потертых кава-
лерийских штанов, до золотых часов и
зубов и сомнительного уже имущества,
брошенного в Варшаве.
Наблюдателя поражает состояние духа
завсегдатаев кафе — радостные привет-
ствия, блестящие глаза, развязный тон.
Время от времени по этой массе пробе-
гает судорога беспокойства; тогда начина-
ют спешить неизвестно куда, пакуют че-
моданы, признаются в несуществующих
тайнах, повторяют себе фиктивные адре-
са. Травмы войны и беженства породили
болезненную страсть к выдумкам. Пет до-
статочно неправдоподобной сплетни: пове-
рят в любую и предадут огласке. В сот-
не шагов от вокзала можно услышать де-
вять противоречивых версий по поводу
отправки какого-нибудь поезда на приго-
родную станцию. В силу этой невероят-
ной страсти к новостям об’являют умер-
шими людей, находящихся в полном здра-
вии (к ужасу разыскивающих их родст-
венников), и чудесно воскрешают мертве-
цов.
А тем временем в настоящем Львове за-
била новая жизнь, пускают в ход фабри-
ки, отстраивают город, освещают здания,
организуют союзы и школы, учатся, бра-
таются с бойцами армии-освободительпипы,
радуются свободной жизнп, проявляют
творческий пыл и размах. Это Львов про-
буждающихся к жизни, прежде угнетен-
ных классов и пародов. Какое новое, пре-
красное выражение на утомленных липах
украинцев, поляков и евреев, рабочих и
крестьян, лицах совершенно молодых и
совершенно старых, облагороженных вос-
торгами творчества. Сколько опытов, ус-
пешных и ошибочных, и сколько уже пре-
красных достижений за такой короткий
срок в городе, который среди наичерней-
шей, грозной ночи внезапно озарила Рево-
люция.
#-
Где же место писателя в этом городе
самых удивительных контрастов?
Писатели выступают на митингах, на
заводских собраниях, в академиях и на
фабриках. Организуются, решают своп
проблемы в горячих дискуссиях. В органи-
зационный комитет союза писателей то и
дело являются представители фабричных
и заводских комитетов, приглядна ют поэтов
и докладчиков. На литературных вечерах
группы рабочих с неописуемым энтузиаз-
мом окружают своих любимых писателей,
яе дают им сойти с эстрады. В помеше-
вии Организационного комитета на Ака-
Литературная газета
4	—	№ 67
ИЗ ПОХОДНОГО БЛОК-НОТА
*
От специального корреспондента
«Литературной газеты»
*
раев и амбаров, люки погребов, мосты,
лестницы, сотни мин и фугасов спрята-
ны в самых неожиданных местах, прев-
ращая удобную тропинку или придорож-
ное строение в коварную ловушку.
«И туг начинается сага». Сага о са-
пере, о командирах и бойцах саперных
подразделений, заслуживших за эти дни
славу легендарных «ловцов мин». Мне
рассказывали, как под обстрелом против-
ника выходил на дорогу начальник ин-
женерной службы Южппов и вместе со
взводом саперов обезвреживал путь, ве-
дущий к новому пункту, занимаемому
Красной Армией. Саперы, обеспечивая
продвижение наших частей, бесстрашно
разыскивают мины и днем и в темноте
декабрьской ночи. В одну из таких ночей
старший лейтенант Разживип взорвал бес-
конечное число мин, пользуясь обыкновен-
ной батарейкой от электрического фона-
рика.
...И опять идут танки, артиллерия, пе-
хота, обозы. Каждый боец зорко вгляды-
вается в дорогу: не выглянет ли из-за
камня, из дорожной грязи случайно остав-
шаяся мина. Огромные лесные завалы,
сооруженные отступающими бело-финнами,
то и дело преграждают путь, завалы опу-
таны колючей проволокой, в них множест-
во мин и фугасов...
...Саперы прокладывают по лесу, по
болотам обходные пути, валят высочен-
ные деревья, строят бревенчатые мостовые
в лесной чаще. И вновь двигаются ма-
шины, и вновь двигаются бойцы.
Героический поход совершает Красная
Армия!
Отважные поступки, храбрость и на-
ходчивость командиров, политработников,
бойцов называют необычайно просто—
боевыми эпизодами.
Когда мина, взорвавшаяся под танком,
выводит из строя машину, бойцы, нередко
п'од огнем противника, ремонтируют танк,
догоняют свое подразделение и вступают
в бой. Но это только обычный боевой
эпизод.
Недавно бело-финпы хвастали, что один
«финн уничтожит десять москалей». На
финской заставе мы видели десять чело-
вечков, вырезанных из красной бумаги и
висевших над письменным столом началь-
ника кордона... Но боевые стычки на Ка-
рельском перешейке несколько видоизмени-
ли математические «расчеты» бело-фин-
нов. Известно, например, что командир от-
деления т. Долбенко ползком добрался во
фланг к бело-финнам и один уничтожил
нескольких пулеметчиков врага. Таких
эпизодов сотни.
*
Белофинские снайперы стараются сра-
зить пулей прежде всего командиров и
лучших бойцов.
Приносят с поля сражения окровавлен-
АЛЕКСАНДР ВАТ
демической улице председателя Петро Пан-
ча и секретаря буквально осаждают ищу-
щие применения своим силам литераторы.
Во Львове теперь собралась почти вся
левая польская литература. Советский
читатель пока еще мало знаком с ней.
А она, между тем, имеет свою дав-
нюю, боевую и часто достойную тра-
дицию. Эта литература развивалась в
трудных условиях, неизменно поддержи-
вая связь с передовыми людьми польско-
го пролетариата. Вместе с ними она одер-
живала победы и знала поражения, спо-
тыкалась и шла вперед, завоевывала все
большее число писателей и читателей.
Литература эта группировалась вокруг
марксистских журналов, которые постоян-
но подвергались репрессиям. Они были
вынуждены часто менять редакторский со-
став. сотрудников, внешний облик журна-
ла, даже его название. Автор этой статьи
старался удлинить жизнь «Месепчпика
литерапкего» таким способом: журнал
подготовлялся в Варшаве, зарегистрирован
был во Львове, а печатался в Познани,
предварительно выслав матрицы, на вся-
кий случай, в Варшаву. «Нова культу-
ра». «Лзигня», «Левар», «Месепчник ли-
терапки», «Сигналы» — я перечисляю
только важнейшие литературные журналы,
— несмотря па многие ошибки и заблуж-
дения. воспитывали в революционном ду-
хе читателей и писателей, открывали но-
вые таланты среди рабочих и крестьян,
пропагандировали великие достижения и
идеи Советского Союза, будили революци-
онную мысль. Некоторые умолкали, сог-
бенные полицейскими репрессиями, мате-
риальной нуждой и преследованиями офи-
циальной литературы.
Осень 1939 года была последней для
автократической Польши, угнетавшяй
классы и народы. И этой осенью не толь-
ко левые, но все честные писатели бе-
жали от позора и бесчестия их страны,
стали «беженцами в социализм», как ска-
зал поэт С. Кирсанов.
По попытаемся бегло представить со-
ветскому читателю новых советских писа-
телей. Начнем с нескольких имен, уж?
известных в Советском Союзе. Начнем хо-
тя бы с Ванды Василевской, автора «От-
чизны» и «Земли в ярме». Эпический
размах и социальная острота ее таланта
уже оценены в СССР. Затем Владислав
Броневский. любимец рабочих масс, певеп
борьбы и страданий польского народа и,
отновремеяпо, топкий, изысканный лирик.
Надеюсь, что советский читатель вскоре
сможет оценить творчество Галины Тур-
ской. автора романов «Пад черной водой»,
«Вторые ворота», «Темные пути» и не-
скольких книжек для молодежи. Галина
Гурская, простите за восторженность, пи-
шет действительно сердцем. В ее волную-
щей прозе, словах, удивительно скромных
и простых, прекрасно чувствуются искрен-
ность и чистота намерений писателя-гу-
маниста.
15 Ковел? работает Люциан Шенвальд,
воспитанный на классической поэзии,
опытный мастер стиха, обладающий боль-
шой фантазией. Эльжбета Шемплиньская.
автор психологических повестей «Тройной
след» и «Возлюбленный из Варшавы»,
показывает сложную судьбу женщины;
ный комсомольский билет. Мы рассматри-
ваем билет павшего смертью храбрых
младшего командира, комсомольца Петра
Юльевича Фельдмана, Год рождения
1917... член комсомола с 1 ноября 1938
года... Комсомольский билет № 8964578...
За ноябрь членские взносы уплачены...
Младший командир Фельдман вел свое
отделение в разведку и в лесу был ок-
ружен взводом бело-финнов. Комсомолец
Фельдман вывел свое отделение из окру-
жения, он шел последним, и вражеская
граната сразила его.
Через несколько часов белофинская
часть была разгромлена; прорвавшись
сквозь минные заграждения, наши под-
разделения заняли еще одну деревню.
*
Небольшое финское местечко. Вдали, за
лесом, идет бой. В самом местечке еще
дымятся дома. Белофинские варвары, уходя,
насильно уводят население и сжигают
дома. В одной из деревень мы видели,
как па покрытой снеюм земле возвышает-
ся печь с высокой трубой, — это все, что
осталось от деревни, сожженной бело-фин-i
нами; у еще теплого очага лежал пес, до-
жидаясь хозяев, уведенных офицерами.
В другой деревне случайно уцелел лишь
дом местного богача. Со стенки тупо смот-
рел на красноармейца, сам президент Кал-
лио. На. этажерке— иллюстрированные
журналы с портретами чванливых генера-
лов белофинской армии, кипа финских га-
зет, переполненных клеветою на Советский
Союз.
В лесу, недалеко от бывшего финского
кордона, у радиорупора походного агит-
автомобиля мы узнали, что в Финляндии
образовано Народное Демократическое Пра-
вительство. Велика, радость командиров и
красноармейцев, слышавших с нами эту
волнующую весть. С молниеносной быст-
ротой она распространилась по частям.
*
Каждое утро по дорогам, ведущим к
передовым частям, мчатся грузовики, раз-
возящие боевые красноармейские газеты.
На страницах этих газет можно увидеть
имена ленинградских писателей и журна-
листов. Вместе с бойцами в красноармейс-
ких частях они прослушали боевой при-
каз Военного Совета Ленинградского воен-
ного округа: «Раз навсегда обеспечить бе-
зопасность северо-западных границ Совет-
ского Союза и города Лепина—колыбели
пролетарской революции».
*
Красная Армия движется вперед. Грохот
и гул стоят над лесами и болотами. Враг
сопротивляется, но враг будет сломлен.
Красная Армия движется вперед: могущая,
грозная, побеждающая.
Боец, с которым’ мы пили чай у поход-
ной кухни, говорил мне:
«Есть такое имя, с которым можно
только побеждать. Мы произносим его, ког-
да идем в бой и побеждаем: это имя—
Сталин!»
Б. РЕСТ
Финляндия, Карельский перешеек
в ее стихах мы чувствуем четкий ритм
революционных настроений. Леон Пастер-
нак, до недавнего времени заключенный
в тюрьме Березы,—острый сатирик и та-
лантливый поэт, автор многих граждан-
ских, злободневных стихов.
В организации львовеглто литературно-
го движения особенно активное участие
принимает Александр Дан, тонкий, умный
прозаик, который долго молчал в тягост-
ной атмосфере бывшего панского Львова.
Адам Важык. автор несколько лет назад
вышедшего сборника «Очи и уста», одно-
го из прекраснейших сборников польской
«чистой поэзии»: последнее время он пи-
сал несколько туманную, далекую от жиз-
ни прозу («Отечественные мифы»).
Назовем еще ряд других фамилий: Адам
Полевка, сатирик, инсценировщик и зна-
ток средневекового народного творчества;
Войцех Скуза, темпераментный крестьян-
ский поэт и прозаик («Цветное слово»,
«Хлеба созревают»); Яп Бжоза, автор по-
вестей из жизни рабочей молодежи («Де-
ти», «Строили здание»); юморист Ст.
Лец; Рафал Лем, автор повести из жизни
коммунистической молодежи («Молодость
за решеткой»); Болеслав Пиах, автор не-
скольких реалистических повестей для мо-
лодежи. Из левых критиков обращу вни-
мание на широко образованного, одаренно-
го чувством актуальности и темперамен-
том Я. Борейшу; степенного и солидного
А. Харчевского; трудолюбивого и вдумчи-
вого Эмиля Шюрера. Среди них можно
упомянуть и нижеподписавшегося новел-
листа, переводчика и отчасти критика,
Александра Вата.
Из писателей более или менее близких
прежней «левой» назовем поэта Я. Пжи-
бося («Равнение сердца»); Анатоля Стер-
на, бывшего футуриста («Ангельский
холм», «Бег за бегуном»), переводчика
Маяковского; Вл. Слободника, лирика и
.переводчика русской поэзии; Э. Буае, зна-
тока и переводчика романских литератур;
сатирика Т. Холлендера; поэтессу 3. Гип-
чапп («О кентаврах») и др.
Помимо перечисленных, мы находим во
Львове несколько имен первой величины.
Бой-Зеленского, известного бальзаковеда,
обогатившего польскую литературу пере-
водами французских классиков (около 130
томов) от Виллона до Пруста.
Во Львове также Станислав Василев-
ский. опытный повествователь о шляхет-
ском прошлом («При дворе короля Стася»,
«О романтичной любви»); Бруно Винавер,
комедиограф и популяризатор научных
идей; Мария Каспрович, вдова знаменито-
го поэта, автор интересных воспоминаний
о нем. Добавим Ялу Курска, автора изве-
стной в Советском Союзе книги «Грипп
свирепствует в Направо», а также X. Вор-
целля, несколько лет назад выступившего
с удачным автобиографическим романом из
жизни кельнеров («Проклятое место»).
Возможности, перспективы и будущие
пути развития польской литературы в Со-
ветском Союзе — тема, ждущая своей
разработки. Во всяком случае можно ска-
зать. что движение польских писателей к
социализму началось. Одни идут с боль-
шим. другие с меньшим грузом прошлого.
Всех ждет большая работа, требующая
напряжения всех внутренних сил. Вели-
кая советская действительность ставит
великие требования. По опа умеет и за-
мечательно награждать горячим призна-
нном миллионов свободных людей.
Львов
Всеволод ИВАНОВ
О ТРЕБОВАТЕЛЬНОСТИ
Писали обо мне хорошо. Писали и пло-
хо. Я редко вступаю в полемику с
критиками, считая, что это не мое де-
ло — читатели и время разберут, кто из
нас прав. Но я считаю своим долгом раз’-
ясиить положение критика, если таковой
труслив и двуличен. О трусливости и
нежелании говорить правду, об отсутствии
требовательности к себе, дискредитирую-
щей звание советского критика, хочу я
поговорить и сейчас.
Передо мной статья В. Гоффеншефер а
(«Литературный критик», № 8—9) о
моей книге «Пархоменко». Статья эта
наполнена вопиющими Противоречиями и
пронизана '‘верху донизу полнейшей без-
ответственностью.
Судите сами. Вот цитата:
«В отличие от авторов некоторых ско-
роспелых произведений, Всеволод Иванов
пошел по пути, достойному истинного
художника, не побоявшегося огромных
трудностей, стоявших перед ним. Личная
биография героя оказалась неразрывной
с биографией страны, личная жизнь его
сливалась с жизнью, интересами и борьбой
народа»...
«В книге Вс. Иванова биография Пар-
хоменко— не замкнутая индивидуальная
биография, она перерастает здесь в ти-
пическую биографию народного героя.
Имя Пархоменко, носителем которого яв-
ляется конкретная историческая личность,
начинает в то же время звучать как сим-
вол народа, как собирательное имя».
Как видите, большей похвалы книге
трудно и ожидать. Во всяком случае, я
не помню, чтобы когда-нибудь меня так
широко хвалили. Я создал «символ наро-
да» и «собирательное имя», из замкну-
той индивидуальной биографии вышла
типическая биография народного героя!
Но на этом В. Гоффеншефер не останав-
ливается. Он сыплет похвалы за похва-
лами:
«С первых и до последних страниц
повествования Ивановым подчеркиваются
характерные черты этого человека: пре-
данность его интересам народа, по отно-
шению к которому он испытывает «огром-
ное чувство общности»; ненависть к эк-
силоататорам и их слугам; талант агита-
тора и организатора, боевого вожака и
стратега; огромная убежденность, сила
воли и легендарная храбрость; суровая
нежность мужа, отца и боевого друга».
«В его изображении Пархоменко — бо-
гатырь».
«И когда Иванов описывает в дальней-
шем, как Пархоменко, став одним из пол-
ководцев вооруженного народа, совершает
легендарные подвиги, мы верим этим опи-
саниям, несмотря на всю их сказочность».
«Вот эта органическая слитность о на-
родом, беззаветная преданность его инте-
ресам — без подчеркнутости, без позы —
это то, что, по нашему мнению, Иванову
.удалось воссоздать в образе Пархоменко
очень хорошо, так же хорошо, как и изо-
бражение мужественной и прекрасной
дружбы, связывающей двух народных
полководцев — Ворошилова и Пархомен-
ко. Их образы являются наиболее удач-
ными в книге».
Простите за длинные цитаты. Но их
необходимо привести, чтобы раз’яснить
дальнейшее. Итак, герой, сказочный бо-
гатырь, народный полководец, образ ко-
торого, наравне с образом Ворошилова,
«наиболее удачен в книге» и притом, за-
метьте. «с первой до последней страни-
цы».
И вот, буквально вслед за приведен-
ной цитатой о «наиболее удачных обра-
зах» — Ворошилова и Пархоменко —
начинается удивительное явление. По
неизвестным причинам В. Гоффентпефер
едет в противоположную сторону. Абзац
начинается так:
«Но, не рискуя впасть в преувеличе-
ние, можно сказать, что наиболее удач-
ным и цельным оказался в книге о Пархо-
менко образ старого казака Ламычева...»
Понять, кто «наиболее удачен»: Пар-
Подлинники и переводы
Самый лучший перевод поэтического
произведения, это — не более, как фото-
графия с картины или слепок, со статуи.
Можно ли составить себе представление
о Рафаэле или Леонардо да Винчи по фо-
тографиям, о Венере * Милосской или
«Моисее» по слепкам? Можно. ’ конечно.
По кто не видел подлигапинов Сикстин-
ской мадонны и Моины-Лизы, Венеры Ми-
лосской и «Моисея», тот никогда не смо-
жет их воспринять во всей их глубине и
подлинности: в копиях многое очень суще-
ственное остается недосказанным. То же и
с поэтическим произведением. Кто имел
счастье читать в подлиннике Гомера иля
Данте, Шжспира или Гете, тот знает, как
малы сравнительно с тГодлинпикамп са-
мые лучшие переводы.
Поэтому приблизить к широким чита-
тельским массам иностранных поэтов в
подлинниках — задача важная. К сожа-
лению, у нас в этом отношении делается
гораздо меньше, чем можно было бы сде-
лать.
Взять прежде всего языки, близко род-
ственные нашему, например, украинский.
Вот знаменитое стихотворение Шевченко
«Заново1» (первая и третья строфы):
Як умру, то поховайте
Мене на могилi,
Серед степу широкого
На Вкрайп миспй,
Щоб лани широкопол!,
I Дшпро, i круч!
Було видно, було чути.
Як реве ревуний...
Поховайте та вставайте,
Кайдани порвите
I вражою злою кров’ю
Волю окроште.
I мене в Нм'Т велик!й,
В 6мТ волыпй, нов!й,
Не забудьте пом’япути
Незлим, тихим словом.
Если в этом стихотворении перевести
только слова: «поховайте» (похороните),
«лани» (поля), «чути» (слышать)- «кай-
дани» (оковы), то всякий без большого
труда поймет все стихотворение. Если же
к нему приложить подстрочный русский
перевод, то нет никого, кто, раз его све-
рив, не мог бы читать стихотворения в
подлиннике. В недавнем чествовании па-
мяти Шевченко большой пробел,—что ни
одному издательству не пришло в голову
издать «Кобзарь» в подлиннике с парал-
лельным дословным русским переводом. Я
думаю, для трех четвертей русских чита-
хоменко и Ворошилов или Ламычев, —
трудно. Но выходит, что Ламычев. так
как оказывается, видите ли, автор те
понял образа Пархоменко, и
«о многих значительных событиях его
жизни и чертах его развития, о которых
вам необходимо узнать, вы так и не уз-
наете».
«Вы очень мало узнаете о внутреннем
интеллектуальном развитии Пархоменко».
«...его действия воспринимаются только
как действия самородка, ум и находчи-
вость которого являются только личными
качествами, не обогащенными сознатель-
ным обобщением всей политической борь-
бы. Таким мог быть в начале гражданской
войны герой чапаевского типа. Но та-
ким не был и не мог быть Пархоменко».
Оказывается, что Пархоменко не обо-
гатил себя опытом политической борьбы!
Не развился внутренне! И вы не знаете
о многих значительных событиях его
жизни! Оказывается, что Пархоменко «не
был и не мот быть таким», каким опи-
сал его Вс. Иванов?
Значит, он не был ни боевым вожаком,
ни стратегом, не испытывал ненависти к
эксплоататорам и их слугам, не обладал
талантом организатора и агитатора, не
обладал огромной убежденностью и так
далее, — теми всеми качествами, кото-
рыми двумя-тремя страницами выше оп-
ределил тот же В.’ Гоффеншефер того же
героя книги «Пархоменко».
Чем все это об’ясняется? По-моему. не-
желанием того же В. Гоффеншеферз
сказать то, что он думает, т. е. трусо-
стью. Принципиально ложны и вредны и
другие утверждения В. Гоффеншефера.
Неправильно утверждение В. Гоффеп-
шефера, что в романе неоправданно про-
ведено несколько сюжетных линий и, в
частности, линия контрразведчика Штрау-
ба. Эта линия кажется В. Гоффеншеферу
краппе неубедительной, и в целях дис-
кредитации ее он подтасовывает доказа-
тельства и искажает смысл произведения,
отрицая целиком художественную оправ-
данность этой линии. Сюжетная линия
эта есть не более и но менее, «как оче-
редное перевоплощение одного ив старых
персонажей Иванова», говорит В. Гоффен-
шефер.
«Ближайшим предшественником этого
омерзительно-жалкого, неудачливого аван-
тюриста является один из персонажей
пьесы Иванова «Двенадцать молодцов из
табакерки» — Марин, а детальная разра-
ботка образа Штрауба — это не более,
как вторжение в новый роман Вс. Ивано-
ва его старой темы суетного человеческого
тщеславия».
Здесь В. Гоффеншефер посредством пе-
реключения внимания читателя на роман
«Похождения факира» и пьесу «Двена-
дцать молодцов из табакерки» пытается
отвести в иное русло дискуссию о Штра-
убе.
Во-первых, образ поэта Марина, са-
тирика, одного из участников убийства
Павла Первого, создан мною совершенно
на других основаниях, чем образ Штрау-
ба, взят из другой этГохи и ни в коем
случае не сравним со Штраубом; во-вто-
рых, детальная разработка образа Штрау-
ба — отнюдь не разработка темы «сует-
ного человеческого тщеславия» («Похо-
ждения факира»), а разработка иной те-
мы и покрупней и посерьезней.
Штрауб, конечно, не прямое противо-
поставление А. Пархоменко, Такой зада-
чи я перед собой не ставил и не мог
поставить. Но," как все враги революции,
борющиеся с ней всеми средствами’и ме-
тодами, Шграуб рядом с этими другими
врагами народа, выведенными в романе,—
Троцким, махао. Григорьевым, генералом
Овцевым, военспецом Быковым и. так да-
лее. — противопоставление героизму
Пархоменко^ ого честности, мужеству и
правдивости. Деятельность Штрауба —
В. ВЕРЕСАЕВ
тетей это сделало бы совершенно ненуж-
ными переводы Шевченко.
Взять далее другие родственные нам
славянские языки, например, польский.
Если, не зпая немецкого языка, вы проч-
тете немецкую фразу, то совершенно не
будет? в состоянии разобраться в ее кон-
струкции и во взаимной связи слов. Чи-
тая же польскую фразу, вы, не зная
польского языка, не будете понимать
только отдельных слов, а не связи меж-
ду ними.
Одхьглившы заслоны, спойжал в ложе
свей жоны.
Поижал, задржал. не зналазл никого.
Взрок онусьцил ку земи и ренками
држонцемн
Сиве воисы покренца и дума.
Взрок ед ложа одвруцпл. в тыл выле-
ты зажуцы
И заволал козаКа Наума.
Отдернувши занавески, взглянул па ло-
же своей жены. —
Взглянул, задрожал, не нашел никого.
Взор опустил к земле и дрожащими
руками
Покрутил седые усы и задумался.
Взор от ложа отвратил, забросил на-
зад рукава (кунтуша)
И кликнул камка Наума.
Тщательно прочитавши один-даа. раза
подлинный текст рядом с переводом, вы
совершенно разберетесь в подлиннике,
и увидит© при этом, что большинство как
будто совершенно вам неведомых слов
имеет те же корни, что у нас, и запом-
нить их не составляет никакого труда:
заслоны — занавески, задржал — задро-
жал, взрой. — взор, вонсы — усы и
т. д. И вот неожиданно перед вами так
легко и так просто развертывается под-
линник во всей его нетронутой красоте.
Таким путем незаметно, без большого
труда, по с огромным наслаждением, вы
сможет» изучить Польский язык. То же
самое, я думаю, можно сказать и о дру-
гих славянских языках — чешском,
болгарском и др. Достаточно познако-
миться только с произношением, нау-
читься. как выговариваются буквы и
комплексы букв в данном языке. — и с
помощью texte en regard вы легко разбе-
описание жизни существа, охваченного
ненавистью ко всему творчески живому
и радостному, существа мелкого, но ядо-
витого и вредного. Это вовсе не «уголов-
щина», как утверждает В. Гоффеншефер.
Штрауб — реальная сила контрреволю-
ции. и я ее Писал реальными красками,
что же касается «психологизирования»,
то это было совершенно необходимо, да-
бы такая фигура вышла правдоподобной.
Принципиально неправильным я счи-
таю также и утверждение В. Гоффенше-
фера о затруднениях, которые якобы
испытывает художник, «который пишет
о реальном историческом герое», в дан-
ном случае об А. Я. Пархоменко, и что
якобы эти затруднения мешают художни-
ку, а поэтому выдуманный мною казак
Ламычев вышел лучше иных героев ро-
мана. Если исходить ив этого утвержде-
ния В. Гоффеншефера, то получится так,
что никакого исторического романа суще-
ствовать не может, поскольку ромая,
исторический уже своим названием, гово-
рит о том. что автор берет реально су-
ществовавшие личности. А по-моему, для
художника одинаково «затруднительны» и
реальные герои и придуманные. Преодо-
ление этих затруднений называется твор-
чеством. Можно говорить, что на созда-
ние такого-то героя у автора хватило или
нехватило таланта, но говорить о том,
что реальный герой чем-то мешает авто-
ру, — легкомысленный набор слов.
Таким же набором слов заканчивается
вся статья. Как помните по первой ци-
тате, «Вс. Иванов пошел по пути, достой-
ному истинного художника, ие побоявше-
гося огромных трудностей». Благодаря
тому, как утверждает В. Гоффеншефер.
что Иванов пошел по истинному пути,
имя Пархоменко зазвучало как «символ
народа, как собирательное имя». А что
же читаете вы в конце статьи? Привожу
целиком последний абзац:
«Многие крупные произведения совет-
ской литературы, появившиеся за послед-
ние годы, страдают существенным поро-
ком: недоработанное™». Характерен в
этом отношении «Хлеб» А. Толстого. Ха-
рактерен и «Пархоменко» Иванова. Это
тем более досадно, что этого легко можно
было избегнуть. Для этого нужно лишь’
одно: та требовательность художника к
себе и своим творениям, которую так ча-
сто рекомендовал писателям и подтверж-
дал собственным примером А. М. Горь-
кий».
Оказывается, что я не пошел по «пу-
ти истинного художника» и, мало того,
лишен «требовательности к себе», да еще,
оказывается, не один, а вместе с А. Н.
Толстым, и книга моя страдает «суще-
ственным пороком». Не недостатками, а
пороком? Как же тогда быть с утвержде-
ниями о создании символа народа и со-
бирательна го имени? Как быть с богаты-
рем, Пархоменко, в которого веришь, не-
смотря на его легендарные подвиги?
В. Гоффеншефер не отвечает на это н
не желает отвечать. А происходит это по-
тому, что В. Гоффеншефер. по неизвест-
ным Причинам, не хочет сказать ни Ж
ни нет. а занимается увертками, причем
печатает эту статью даже два раза—пер-
вый раз сокращенно, с менее разитель-
ными противоречиями, в «Литературной
газете», а второй раз развернуто, в «Ли-
тературном критике», видимо, придавая
этот) стать© важное значение. И напрас-
но? Советской литературе не нужны ви-
ляние и трусость. Дымовые же завесы
и нагромождение безответственных утвер-
ждений, опровергаемых одно другим, чем
занимается В. Гоффеншефер, как раз и
доказывают отсутствие требовательно-
сти к себе км к критику, отсутствие
требовательности к искусству и к задачам
советского художника.
ретесь в произведении, написанном не'
этом языке,
С более далекими языками, даже язы-
ками европейскими, дело, конечно, слож-
нее. Чтобы читать вещи в подлиннике,
надо предварительно изучить граммати-
ку языка, научиться разбираться в кон-
струкции фразы, получить достаточный
запас слов. Но и тут часто так:
— Знаете немецкий язык?
— Более или менее знаю,
— «Фауста» в подлиннике нитам?
— Слишком трудно, ничего почти яе
понимаю.
А лайте ему подлинник «Фауста» с
русским дословным переводом. — и он С
наслаждением начнет читать подлинного
«Фауста» и незаметно углубит свое зна-
ние немецкого языка. В Западной Европе,
особенно* во Франции, давно осознано ог-
ромное культурно-образовательное значе-
ние текстов ей regard, вы во Франции
имеете греческих, латинских, итальян-
ских, немецких, английских классиков,
изданных в подлинниках с сопутствую-
щими прекрасными прозаическими перв-
водамп на французский язык.
Большую культурную услугу оказало
бы русскому читателю издательство, ко-
торое выпустило бы серию классических
шедевров в подлинниках с подстрочным
к ним переводом. В первую очередь сле-
дует выпустить сборники лирических
произведений, обыкновенно особенно мно-
го терятоших при Переводе. Перевод, при
величайшей точности, должен быть в то
же время высокохудожественным; такой
перевод представлял бы собой и само-
стоятельную ценность. Кажется, у нас
совсем нет стихотворных rfeperaoio®
«Жертвенных песен» и «Садовника»
Рабиндраната Тагора. Я лично об этом со-
всем не жалею: в художественном про-
заическом переводе его я больше чувст-
вую подлинного Тагора без всякого при-
вктса.
Хорошо бы в указанном виде издать!
для начала «Кобзаря», избранную лирику
Мицкевича. Гете, Шиллера, В. Гюго, Вер-
харпа, Верлена, Шелли, Байрона (его
«Корсары» и «Лары» для нас просто
смешны и имеют только историческое
значение, но могучая лирика его. у нас
почти совсем неизвестная, полна неувя-
дающей силы и красоты), «Книгу песен»!
Гейне. «Цветы зла» Бодлера. Я думаю,
читатель сказал бы за это большое
спасибо.
Н. БОГОЛЮБОВ
Наш современник
Героизм — будничный, повседневный,
лишенный какого бы то ни было внешнего
Эффекта, типичен для людей сталинского
поколения, для граждан нашей великой
страны. Героизм Шахова — героя фильма
«Великий гражданин», продолжается в
будничных делах его друзей. Близкий то-
варищ и соратник Шахова — большевик
Кац произносит над его телом замечатель-
ные слова:
— Он был такой же, как мы, но толь-
ко чуточку выше; у него были такие же
глаза, как у нас, только несколько зорче;
он думал так же, как и все мы, но гораз-
до глубже.
Гораздо глубже, по-иному, не с баналь-
ной точки зрения взглянуть на обычное,
повседневное—в этом была главная задача
нашего коллектива, создавшего фильм «Ве-
ликий гражданин». Суметь так понять и
так образно показать человека-большевика,
чтобы самое прекрасное в нем, самое со-
кровенное, человеческое стало очевидным
для всех, заволновало правдой своего при-
мера, — к этому мы стремились.
У каждого актера есть своя заветная
мечта—создать на сцене или экране прав-
дивый, жизненный образ современного со-
ветского человека, образ человека, не изве-
стного еше ни одной исторической эпохе.
Работая над ролью Шахова в фильме «Ве-
ликий гражданин», я впитывал в себя
много образов «обыкновенных», преданных
делу социализма людей нашей страны, с
которыми приходится встречаться на каж-
дом шагу. Но главным, самым важным был
для меня образ Сергея Мироновича Киро-
ва. Образ —в самом широком, синтети-
ческом смысле этого слова, ибо лично с
Сергеем Мироновичем Кировым я не был
знаком, наблюдать его вблизи мне не при-
шлось.
И все же я знаю Кирова. Мое сознание
впитало в себя драгоценные черты этого
замечательного, обаятельнейшего нашего
современника большевика. Я насыщал все-
го себя, свое сознание, свои чувства обра-
зом Сергея Мироновича. Он ученик Ленпна
н Сталина. Я искал в фотоснимках типич-
ные черты этих трех великих людей, си-
дящих за рабочим столом. В облике Сергея
Мироновича, сидящего за книгой, есть ча-
рующая простота, доверчивость, глубокая
заинтересованность в том. что он читает.
Киров учился всегда у жизни, у людей,
у книг. И самым важным предметом изу-
чения для него был человек.
Сергей Миронович Киров, как никто,
умел разгадывать людей. В этом сложном
и трудном искусстве им руководила без-
граничная любовь к человеку. Вспомни-
те — об этом писали его друзья, — как
он умел подмечать на-лету особенность че-
ловеческого характера, разбираться в об-
становке, деловых обстоятельствах. Он мог
глубокой ночью по телефону с увлече-
нием расспрашивать кого-нибудь из това-
рищей о всех подробностях прошедшего
дня, а потом одним неожиданным словом
стыдил или, наоборот, окрылял человека,
фиксировал его внимание на самом важном
и срочном деле.
Киров умел будить совесть людей, за-
ставляя чувствовать их неправоту и ис-
пытывать раскаяние и стыд. Какое это за-
мечательное и непостижимое искусство!
Вот некоторые эпизоды в фильме «Вели-
кий гражданин». Лесник, которому троц-
кистско-белогвардейская сволочь поручила
убить Шахова, испытывает перед Шахо-
вым жгучее чувство стыда, искренне
кается и рассказывает Шахову все, что
знает о порученном ему подлом деле. Три-
жды попадается Шахову на глаза удар-
ник Каналстроя, преданный делу социа-
лизма молодой большевик Ибрагимов, в
роли «воспитателя», направляющего на
«путь истины» свою красавицу-подругу
Лосеву. Шахов, зная его как замечатель-
ного энтузиаста строительства, еначалА
смеясь, а затем по-товарищески строго го-
ворит горячему ревнивцу:
А. ГУРВИЧ
«Фальшивая монета»
Русский колхозный театр Харьковской
области поставил «Фальшивую монету»
Горького. Некоторые московские театры
уже давно собирались показать ее, но
затем отказывались от своего намере-
ния. Необычная, странная судьба горь-
ковской пьесы, но и пьеса для Горького
не совсем обычная. Есть в ней и сила,
и мудрость, и красота горьковского слова.
В ней угадываются мотивы многих дру-
гих произведений писателя, но чем-то за-
торможена ее притягательная сила. Она
вызывает душевную неустроенность. Бес-
покойство это идет не столько от болезнен-
ности и лживости показанных в пьесе че-
ловеческих отношений, сколько от неясно-
сти некоторых ее персонажей.
Перед нами пестрая и Грязная, как лох-
мотья, мещанская среда фальшивых лю-
дей, людей жадных, мелких, разнообразно
причудливых, нелепых, людей потерянных,
ищущих правду на дне, но все более и
более погрязающих в болоте. Пьеса сим-
волична. Среди действующих лиц имеет
широкое хождение фальшивая монета и в
буквальном смысле этого слова и в ино-
сказательном. Символичен образ Лузгина.
Странный, непонятный человек, — он
ищет в густо населенной квартире часов-
щика Яковлева наследника какого-то
большого имущества. Со взглядом челове-
ка ненормального, «тихонько посмеиваясь
и немного подпрыгивая», этот незнакомец
возбуждает вокруг своего таинственного
предприятия страсти, а в конце пьесы,
уже явно сумасшедший, созывает всех ал-
чущих наследства и протягивает им фаль-
шивую монету.
Есть еще одна смутная, «дьявольская»
фигура в «Фальшивой монете», еще один
мещанский демон. Это — сыщик, агент
уголовного розыска Стогов. Внешне похо-
жий «на американского героя», этот че-
ловек «ловит фальшивомонетчиков на
фальшивую монету», чтобы затем поса-
дить их в тюрьму. Он — первая любовь,
«первое горе» жены Яковлева Полины.
Огогов бросил ее, когда она родила от не-
го внебрачного мертвого ребенка и, запо-1
— Ты вот что, любить—люби, а де-
вушке жизни не порть.
Ибрагимову становится стыдно. Какое
плодотворное это искреннее чувство стыда!
А вот иное: об’яснение Шахова с замас-
кировавшимся врагом-провокатором, вторым
секретарем крайкома Земцовым. Шахов ни
в чем не упрекает Земцова — не повы-
шает голоса. — Он «хочет знать только
правду».
— Мне кажется, что у тебя я имею
право спросить, что мне кажется неясным,
так же, как и ты можешь спросить у ме-
ня решительно обо всем.
Земцов пристыжен, раздавлен, морально
уничтожен. И в заключение Шахов отве-
чает только одной простой фразой, которая
является психологическим «ключом» к
этой сцене:
— Я не знал, что ты можешь так
громко кричать!
Всюду, где появлялся Сергей Миронович
Киров, — среди пионеров, рабочих-ударни-
ков, на стройках, на партийных собра-
ниях,— его встречали и провожали лю-
бящие глаза, радостные лица. Киров был
исключительным человеком. Но исключи-
тельность эта была в его целеустремлен-
ном, большевистском характере. Он был
поэт. Да, да, Сергей Миронович Киров был
натурой глубоко поэтической, необычайно
одухотворенной. Он не слагал песен, не
искал сочетания рифм, а в неизбывном
поэтическом воодушевлении строил нашу
социалистическую жизнь.
Длительная подготовка к работе над об-
разом Шахова обогатила меня глубокими
знаниями. И мне хотелось бы рассказать
советским людям еще многое о Шахове,
навеянном образом Кирова. Но смерть, вра-
жеская подлая пуля оборвала эту жизнь.
Последние три встречи Шахова — симво-
личны. Колхозника Федотьева Шахов упре-
кает за то, что его колхоз отказывается
строить клуб. Но когда Федотьев говорит
ему, что они вместо временного деревянно-
го клуба хотят построить новое каменное
здание, Шахов, радостно изумленный,
искренне признается:
— Простите, не знал! — мол, ваша
правда.
Самодовольного директора спичечной
фабрики, ожидающего награждения, Шахов
неожиданно осаживает, показав ему коро-
бок негодных спичек, который он специ-
ально для него носил в кармане пять
дней.
Старому садоводу-колхознику Шахов го-
ворит:
— Яблоки ваши мне очень понрави-
лись, только мало.
И на реплику старика о том. что мало
садов, отвечает:
— Надо сажать. Это очень интересное
дело.
Надо сажать новые сады — это пред-
смертная мысль Шахова.
Для Кирова не было невозможного. Он
часто мечтал вслух о будущем.
Киров стоял рядом с этим будущим, он
глядел в его лицо., Киров был вдохновен-
ный трибун. Склад его речи был удиви-
тельно прост, он умел не только доказы-
вать. обосновывать, он обладал счастли-
вым умением — очаровывать души, зажи-
гать сердца и мысли своих слушателей. Он
был лучшим, преданнейшим питомцем пар-
тии Ленина—-Сталина — С. М. Килов.
Над телом убитого Шахова Кац говорят:
— Петр Михайлович Шахо® завещал
нам глубокую ненависть к нашим врагам,
огромную веру в наше социалистическое
будущее и огромную любовь к народу.
В этом весь Киров. В этом весь Шахов.
В этой простой формуле*—ключ к позна-
нию характера нового^чеэовека сталин-
ской эпохи, великого гражданина великой
социалистической страны.	|
дозренная в убийстве ребенка, попала на
скамью подсудимых. Яковлев тогда «пожа-
лел» красивую Полину и взял ее к себе.
Теперь снова возникший Стогов искуша-
ет Яковлева фальшивой монетой, а Поли-
ну — прежней любовью, грехом.
Пего хочет Стогов? Каковы цели и
смысл его поступков? Над этим вопросом
безрезультатно бьются окружающие его
люди.
«Вы вообще загадочный человек... Мне
нужно знать, кто вы такой?» — допы-
тывается дочь Яковлева Наташа- — «За-
мечательно; кроме меня самого — это все
хотят знать...» — отвечает Стогов.
Все хотят знать! В том числе, конечно,
и зритель. Но и для него вопрос этот ос-
тается безответным.
Лузгин и Стогов в своем существовании
для себя как личности неуловимы, непо-
знаваемы. Это не суб’екты. Один —
фальшивая монета., другой — мнимое на-
следство, и фигурируют они здесь в ка-
честве демонов-искусителей, возбудителей
порочных чувств и страстей. Они сеют
ложь для того, чтобы показать, как легко
и обильно всходит она, как хорошо для
этого злака удобрена здесь почва навозом.
Жизнь яковлевского дома освещена еще
иронией и некоторым цинизмом Наташи.
Наташа видит ничтожность окружающих
ее людей, она знает, что здесь некого лю-
бить, кроме безмолвной жертвы — Поли-
ны, она остроумно, ядовито комментирует
эту жизнь, издевается над ней, но яд ее
слаб и насмешка не весела, потому что
Наташа и сама примирилась со своей до-
лей. На вопрос: «Как это можно: всегда,
надо всем шутить?» — Наташа серьезно
отвечает: «А видите ли: один грешник,
просидев в аду 1913 лет, сказал соседу:
«Здесь вовсе не так жарко, как мне гово-
рили».
Герои «Фальшивой монеты» не понима-
ют друг друга. Они заблудились в дебрях
своей бесконечной лжи. Они испытывают
В часы репетиций
Начнем с того, что вы, читатель, при-
шли в театр на сей раз не так, как все-
гда — не с билетом, купленным в кассе,
а с пропуском, полученным у коменданта,
не через вход для зрителей, а через арти-
стический под’езд; не вечером, а утром...
По узенькой лесенке вы попали за кули-
сы, по другой — опустились под сцепу.
Минуя какие-то блоки, веревки, валы по-
воротного круга, минуя вход в суфлер-
скую будку, прошли па другую сторону
кулис, оказались в левом фойе, толкнули
бесшумную дверь и, хотя на сцепе идет
действие, проникли в зрительный зал...
Вам понадобится некоторое время, что-
бы приобрести способность правильно ви-
деть и понимать то, что происходит па
сцене в эти часы — от И до 4 еже-
дневно, в часы репетиций. Посетитель
спектаклей, вы привыкли к восприятию
зрелища, вам в театре подносили резуль-
тат. И таковы законы искусства: театр
сам делает все, чтобы в финале стереть
следы упорной работы, итог которой —
спектакль. Между тем, история спектакля
могла бы стать предметом волнующего и
драматического повествования. И даже
история одной роли. Подобно тому как
поэт ищет какое-то единственно верное
слово, актер бьется над интонацией, чтобы
найти единственно точную, подлинную. По
на этом кончается сходство и начинается
различие. В поисках правдивого слова
поэт вооружен собственным чувством, о»
которым он сверяет слова; синхронность
чувства и слова — это и есть для него
высшая правда. Актер, так же как поэт,
ищет правду выражения. Слова даны ему.
Его труд — это поиски истинного чув-
ства, которым он заживет на сцене, как
своим. И лишь когда это чувство будет
найдено, актер, как поэт, будет искать
соответствия способа выражения смыслу
переживаний.
Все это не ново и, может быть, извест-
но вам из книг, но, попав на репетицию,
вы убедитесь, что необходимо некоторое
время и усилие, для того чтобы научить-
ся видеть происходящее на сцеве не как
зрелище, а как работу, видеть не резуль-
тат, а поиски. Но так просто — сидя в
театре следить не за пьесой, которую ра-
зыгрывают, а за тем драматически на-
пряженным действием, которое разверты-
вается без заранее данного текста и по-
священо страстным, изнурительным поис-
кам правды, — «добыче радия», как ска-
зал Маяковский о процессе искусства.
Репетировать — значит повторять, н
поэтому слово «репетиция» совсем не со-
ответствует смыслу происходящего в те-
атре в те часы, когда публики в нем не
бывает. Это борьба. Вспомните, что гово-
рит Гамлет:
... этот вот актер
В воображенья, в вымышленной страсти
Так поднял дух свой до сво'ей мечты,
Что от его работы стал весь бледен;
Увлажен взор, отчаянье в лице,
Надломлен голос, и весь облик вторит
Его мечте...
Вот несколько заметок в блокноте, сде-
ланных в полумраке зрительного зала, на
репетициях пьесы «Жизнь» Панферова в
Малом театре.
*
...1929 год, весна. На бугре над Вол-
гой собрались мужики, бабы. Ледоход. Ка-
кое-то неспокойное, тревожное чувств.
Не только весна в природе, но и пред-
чувствие крутой перемены всего, к чему
привыкли искони. Земля тянет к себе, зо-
вет пахать. Но что-то мешает мним, а
другие уже слышат призыв к жизни по-
вой, необыкновенной и—еще непонятной.
Задумчивая, тревожная, звучит старинная
песня.
— Не годится, стойте! — раздается
строгий голос из зала.
Значит,' — то, что вам нравилось, что
и пытают друг друга, называют дьявола-
ми, ворами, сумасшедшими.
Впрочем, надо сказать, что в сумасше-
ствии Лузгина уже угадывается рефлексия
многих горьковских героев, уже светится
идея, которая впоследствии была так ге-
ниально выражена писателем в «Егоре
Булычеве». Это мучительная мысль о том,
что жизнь безвозвратно, непоправимо про-
жита «не на той улице».
«Вы, Лузгин, слишком умно сошли с
ума, вы плохо притворяетесь...» — гово-
рит Стогов. Лузгин, пожалуй, не прит-
воряется, но он действительно умно поме-
шался. Его преследует мысль о его двой-
нике, или, вернее, о его втором «я», ко-
торое уничтожило в нем все здоровое и
сделало его жизнь больной и фальшивой.
«Тут был человек, — говорит он, указы-
вая на зеркало, — он изуродовал всю
мою жизнь. Сына оторвал от меня-.. Жен-
щину. Был фальшив, как бес. Притворял-
ся, что знает несокрушимые законы. Он
— правду оболгал... Он оболгал всю пра-
вду!»
Спектакль Русского колхозного театра
Харьковской области, — кажется, первый
опыт сценического воплощения «Фальши-
вой монеты». Режиссер Н. Мицкевич и
актеры в этой работе тоже оказались ли-
шенными наследства. Ни в театре, ни в
литературной критике образы «Фальшивой
монеты» пе были трактованы. Подражать
было некому. Правда, самобытность пер-
вых часто оказывается только первобыт-
ностью. Но от этого упрека колхозный
театр Харьковской области себя оградил.
Спектакль сделан талантливо. В нем нет,
конечно, прояснения туманностей, нет глу-
бокого бурения, но есть острая театраль-
ная форма. Почти все герои пьесы, в том
числе и не совсем понятные, очень хо-
рошо запоминаются.
Артпст Г. Тарасенко не докопался до
сокровенной муки Лузгина, которая приве-
ла этого человека к «умному сумасшест-
вию», но мелкого беса, мещанского демо-
на он изобразил интересно. Палочка, порт-
фель, котелок, пальто. Аккуратненький
безумец! Тихий, мелко семенящий, вкрад-
чивый. Резная ручка палки изображает
кукиш. И этот кукиш как ,бы случайно
каждый раз оказывается перед лицом то-
го, кто ждет от Лузгина счастья. Таким
образом, играя символическую роль, актер
позволил своему герою взять в руки и
«символическую» палку. Но вместе с тем
образ Лузгина не стат у Тарасенко только
отвлеченной идеей. Он воспринимается и
как реальная и даже бытовая фигура.
Подобные доморощенные «оригиналы», чу-
даки нередко попадаются в мещанских му-
сорных ямах, спертый воздух и гниль ко-
торых способствует произрастанию всяко-
го рода причудливых уродцев.
Абсолютное ничтожество в позе полной
независимости и превосходства, — этот
комичный контраст очень забавно изобра-
зил артист Б. Клебанов, играющий роль
обнищавшего дворянина Глинкина. Глин-
кин — незаметный, так сказать, бесслед-
ный человек Ни в труде, пи в его любви
к Наташе, нигде не отражается личность
Глинкина. Он может увидеть себя толь-
ко в зеркале, которое приволакивает и ук-
репляет на стоне, а то ведь, как говорит
сам Глинкин, «нельзя даже понять, су-
ществуешь ты или нет?»
Хорошо сыгран артистом 10. Соптуро-
вьгм часовщик Яковлев, этот более коры-
столюбивый, чем христолюбивый человек,
ханжа, сластолюбец, которого ревность к
жене ослепляет меньше, чем заманчивый
блеск фальшивых мопет. Яковлев спас По-
лину от тюрьмы, чтобы привести ее к
самоубийству. Сонгурову удалось передать
сквозь елейную доброту спасителя его
жадность и бездушие.
Исполнители трех упомянутых ролей
сумели в смелых рисунках сохранить вну-
треннюю правду образа. Внешняя ориги-
нальность не оказалась здесь только внеш-
ней и не стада самоцелью. Этого чувст-
ва меры не проявили Ф. Чиркова (Дуня)
и 0. Баскаков (Иванов). В своем стремле-
нии высмеять, окарикатурить мещанку и
полицейского чурбана артисты проявили
такое усердие, так энергично поработали,
что и не заметили, как вытолкнули сво-
их героев и заняли их место. Это и при-
дает моментами спектаклю острой формы
холодок формализма.
В ансамбле горьковских спектаклей
большое значение имеет национальное
единство героев. Это русские люди. В дан-
ном спектакле против такого единства за-
метно погрешили женщины. Казалось, что
они с’ехались в квартиру часовщика
Яковлева из самых различных стран. По-
лина — восточная невольница, Наташа
(Т. Тарасенко) — русская, а легкомыс-
ленная Клавдия (С. Зубова) — францу-
женка, облик которой найден в юмори-
стических пикантных рисунках на послед-
ней странице европейского журнала мод.
Полина получилась нерусская не пото-
му, что избрала себе другую националь-
ность, а потому, что сыграна опа артист-
кой 3. Куракиной мелодраматически. Это
очень распространенная в театре форма
обезличивания героев драмы. У; мелодра-’*
магического 'героя нет черт характера, у
него есть только судьба. Потерянность,
обреченность Полины — все это слишком
сгущено и наглядно показано в самом
гриме. Актрисе остается только перено-
сить с места на место готовую маску
страдания. Сквозь эту маску нельзя уви-
деть движения чувств, как сквозь пере-
плет, даже самый подходящий с точки
зрения иллюстративного соответствия со-
держанию книги, нельзя прочесть книгу.
У Горького Полина спокойна с виду, даже
сурова, но в ней притаились и грех, и
тревога, и испуг, и кротость и, наконец,
решимость уйти от жизни. Только изобра-
жая эти чувства в их движении, в их
конкретных особенностях и формах прояв-
ления. можно передать и общечеловечес-
кие и национальные черты характера
Полипы.
Мы ничего пе сказали об исполнителе
роли Стогова И надо сознаться, не можем
восполнить этого пробела. Стимулы пове-
дения Стогова непонятны, а водь именно
стимулы поведения героя — отправной
пункт для актера.
«Фальшивая монета» даст право
говорить о себе без всяких скидок. Мож-
но оспаривать самый выбор пьесы в дра-
матургии Горького, но, сделав этот вы-
бор, театр самостоятельно и смело решал
трудную задачу. Указав на достоинства
и недостатки спектакля, хочется еще раз
сказать, что он сделан талантливо. В нем
чувствуется руга режиссера, видны актер-
ские дарования. Он очень удачно, харак-
терно оформлен художником Б. Черныше-
вым. Если открыть занавес и до появле-
ния действующих лиц внимательно всмо-
треться в мещанскую обстановку дома
Яковлева, то уже многое можно предуга-
дать, можно понять, что люди здесь «хо-
дят, как ограбленные», живут безрадостно
и беспомощно, что их связывают тяжелые,
неврастенические отношения.
С. НАГОРНЫЙ
вам казалось вполне убедительным и кра-
сивым, — в действительности плохо.
— Подумайте, что сейчас происходит,—
говорит актерам режиссер Судаков. —
Ощущаете ли вы беспокойство? Слышите
ли, что сдвигаются и рушатся вековые
пласты той почвы, на которой вы до сих
пор жили? Что новая жизнь вещает о* се-
бе глухими подземными ударами? И вы
не знаете, что принесет она вам. Вот:
тревога, опасность, и остро хочется, чтобы
все было хорошо!.. А вы — поете пес-
ню! Начинайте сначала и помнйте: вы
должны петь и не петь в то же время,
быть не в песне, а в чем-то другом... За-
навес пошел!
И сцена повторена — раз, другой, тре-
тий. Вы пе всегда понимаете, чего доби-
вается режиссер. Как можно требовать,
чтобы в печальной и тягучей песне, сло-
ва которой зрительный зал наверно даже
не услышит, чтобы в этой песне, которую
напевают мужики и бабы, задумчиво гля-
дя на весеннюю Волгу, взорвавшую лед,—
выразилось так много?
Несколько слов о пьесе.
Между первым и вторым актом проходит
пять-шесть лет. За эти годы Егор Дударев
об’ездил всю страну — «сорок тьпп рерст
туда, сорок обратно» -— в поисках Му-
равии, призрачном страны мужицкого
«счастья».
Теперь он вернулся домой, вступил в
колхоз. Решающий процесс для пьесы —
поворот в сознании Дударева —> пришелся
на паузу, он в антракте между действия-
ми. В этом нет ошибки или слабости. В
этом только лишь своеобразие пьесы, с
которым актеру следует считаться. Толь-
ко что он произнес свой трагический мо-
нолог ожесточенного и отчаявшегося соб-
ственника, только что вопил: «Мое — не
наше. Наша — дорога в улице, вода в
реке, небо вон, а загоны — мои, хлеб —
мой, лошадь —- моя, палишники — мои,
баба — моя! — Тут я весь со всеми
своими потрохами, тут и радость и горе—
мои!» Но прошло 20—30 минут, а по
пьесе — 5-6 лет, и надо сделать, чтобы
это театральное время ощутилось зрителя-
ми как реальное, чтобы зритель догадал-
ся, чего стоили эти годы Егору Дудареву.
Или вот: восьмая и девятая картины.
— Какая между ними связь? Где же
здесь сквозное действие? Не лучше лп
сказать, что это не пьеса, а сцены?..
Пусть простят нас за то, что эти сло-
ва, сказанные шепотом, в полумраке зри-
тельного зала, когда наступил минутный
перерыв в репетиции, преданы, как гово-
рится, гласности. Они не выражают отно-
шения театра к «Жизни»; в них только
сомнение и тревога, знакомые, конечно,
и драматургу. В восьмой картине Дударев
уличен в нехорошем поступке, он осужден
колхозниками, он искренно раскаивается,
его прощают. Все счастливы и любят друг
друга, как люди, только что перенесшие
общее горе. Действие замкнуто, дальше
оно развиваться не может. Свет гаснет,
краткая пауза, во время которой круг
сцены бесшумно поворачивается. Сейчас
будет снова включен свет, и зритель уви-
дит новый сектор круга, новый отрезок
жизни.
— Закономерен ли в театре такой ска-
чок, не оправданный внутренним развити-
ем действия?
Это опять подслушанные в театре слова.
Мы привели их не для того, чтобы все-
лить в читателя сомнение в достоинствах
папферовской пьесы. Нет, мы подозреваем,
что вопросы постановщика (их сотни, и
они возникают каждый день и час) имеют
скорее всего «контрольный» характер —
контролируются ощущения собственные и
собеседника.
У работников театра создалось убежде-
ние. которое не может по разделять автор
этих заметок, что «Жизнь» Панферова —
большая удача. Эта удача драматурга —
«Тартюф» в постановке МХАТ.
Народный артист РСФСР В. О. Топор-
ков в роли Оргона.
Фото М. Сахарова.
награда за смелость. Взята тема самая
кардинальная для современности —- тема
переделки сознания.
*
Слово, как монету, проверяют на слух.
У фальшивой монеты звук с трещинкой.
Правдивое слово звучит, как чистое се-
ребро — долго и ясно.
То, что делают в театре с каждым сло-
вом текста, должно было бы ужаснуть не-
искреннего и легкомысленного автора.
Здесь вы лучше, чем где-либо, познаете
значение «подтекста». Вы слышите, как
актер рассказывает режиссеру, что видит
он за каким-нибудь словом, и как ре-
жиссер об’ясняэт актеру, что тот видит
мало, недостаточно. Оказывается, что сло-
во — лишь поплавок, вынырнувший на
поверхность чувств, мыслей, пережиганий,
иногда неясных, иногда скрываемых, иног-
да просто пе поддающихся словесному вы-
ражению.
Вот пример. В авторской ремарке ска-
зано, что Зинга (женщина, родившая
четырех детей и мучительно боящаяся на-
смешек, позора) «пе знает, что делать»,
когда, к пей пришли с лаской и уваже-
нием колхозники. «Сначала опа. как бе-
зумная, смотрит на всех, как бы ища под-
держки. И вдруг из ее глаз брызнули
слезы. Но опа не плачет. Опа смеется, за-
хлебывается... и разом, вскинув руки,
протянула было их Акиму Петровичу, за-
тем Захару Чижову, и тут же у нее выр-
валось что-то такое, похожее на первый
вскрик, ребенка, и она свалилась на пуки
Ксении».
Это достаточно длинная ремарка, дра-
матург понимал значение минуты.
По я видел, гак несколько часов было
отдало для того, чтобы эту минуту и этот
единственный. вскрик (даже пе слово,
один только возглас) сыграть правильно.
И я записал десяток слов — сотую долю
того, что было найдено режиссером для
об’ясне'ния правды, которая находилась
где-то рядом, совсем близко, но не дава-
лась в руки.
— Вам сейчас до физической боли
стылпо... Только что вы слышали, как за
окнами визжали бабы: «Один с лапками
лягушки, другой — морда хряка, третий
— с рогами». Давайте искать. Сейчас вас
окружила толпа людей. Вас ожидал позор,
он уже начался, и вам жутко, сейчас над
вами будут издеваться. И вы смотрите на
людей. Они говорят вам ласковые слова, а
вы смотрите с недоверием. Сопротивляй-
тесь счастью! Вы проверяете еще и еше.
Вы смотрите им в глаза. Одни глаза доб-
рые, другие.... Значит, думаете вы,—они
любят меня, ласкают меня, значит, мое
горе — радость! К вам пришли люди, от
которых вы добра не ждали... Вот вы и
стронулись, и пошли, вот и плачьте и
смейтесь, и цэлуйте их!.. Э-э, нет, это
уже плохой Малый театр. Так в начале
прошлого века делали — руку кверху и
рыдание...
*
Постепенно на сцепе зарождается мир
вещей, еще недавно существовавших толь-
ко в воображении драматурга, режиссера и
художника. Вот внесли па сцепу сбитую
из тонких досок лодку, положили ее вверх
дном. Актер в первый раз садится на нйе.
Через один-два дпя ее окрасят. Старая,
дырявая, она как будто очень давно ле-
жит здесь, на бугре над Волгой. Посте-
пепно вещи обживаются. Всякие табурет-
ки, занавески, поленья, сваленные перед
печкой, — все получает свое место —
единственное, принадлежавшее им по пра-
ву. Они привыкают друг к другу. Люди
привыкают к вещам- Это процесс види-
мый. явный.
Но значительно глубже и скрытнее тот
процесс, который происходит в душе ак-
тера.
Если не «представлять», а жить па
сцене, — как это должно быть трудно!
Но актеры говорят, что это тем легче,
чем правдивее, подлиннее жизнь в пьесе.
«Тартюф» в постановке МХАТ,
Заслуженный деятель искусств
М. Н. Кедров в роли Тартюфа.
Фото М. Сахарова.
--------------    —--------------
УРОКИ ОФОРМЛЕНИЯ
СЕЛЬСКОХОЗЯЙСТВЕННОЙ
ВЫСТАВКИ
Важнейшие творческие вопросы изобра-
зительного искусства обсуждаются на пле-
нуме оргкомитета союза советских худож-
ников с представителями братских рес-
публик, который открылся 3 декабря в
Москве. В повестке дпя пленума—опыт ра-
боты художников на Всесоюзной сельско-
хозяйственной выставке. Художники,
скульпторы и архитекторы выдержали эк-
замен на зрелость. Их работа высоко оце-
нена посетителями выставки в их много-
численных отзывах.
— Но является ли эта работа пределов
возможностей советских художников?
спрашивает докладчик т. Рублев.—Конеч-
но, нет. Прежде всего надо поставить в
вину творческим союзам художников,
скульпторов и архитекторов тщ что они не
считали подготовку выставки своим кров-
ным, повседневным делом, не помогали
опытом. Недооценивали! эту работу и мно-
гие художники, долго оставаясь в стороне.
Очень большой вред оформлению ВСХВ,
главным образом ее интерьеру, причинило
отсутствие генерального тематического
плана и, следовательно, единого экспози-
ционного плана всей выставки. Каждая
республика, область, наркомат вели работу
самостоятельно, без учета того, что дела-
ется рядом. В результате повторение тем,
показ одних и тех же экспонатов по не-
скольку раз, отсутствие взаимосвязи меж-
ду павильонами.
Три вида искусств—архитектура, живо-
пись и скульптура — призваны были вы-
ражать основное содержание выставки. Но
синтез этих искусств отсутствовал, работа
протекала хаотично. Архитекторы не уча-
ствовали в оформлении интерьера, худож-
ники получали готовую коробку, выстроен-
ную без учета содержания, и максимально’
благоприятных условий для размещения
экспонатов.
Натурный экспонат — замечательный
результат труда социалистическго земледе-
лия —- должен был находиться в центре'
внимания всех работников выставки.
Но в общей массе художники не спра-
вились с этой задачей. Образцовую заботу
об экспонате проявили оформители па-
вильонов Механизации, Сибири, ДВК,
СССР. V
В фсу|ьптур#ом оформлении выставки
чувствуется то же отсутствие единого
плана—скульпторы работали без учета
общей темы, места, об’ема. Большинство
скульптур-—из гипса, из дерева, в то вре-
мя как даже на облицовку павильонов
пошел высококачественный мрамор. Вы-
деляются гранитное изображение Сталина
в павильоне Армении, медное литье в па-
вильоне ДВК, декоративная скульптура В
фаянсе «Фонтан» и- «Вазы изобилия».
Слабо использовано па выставке такое
сильное средство воздействия, как слово,
текст. Текст плохо читается, сделан не-
внятно. Почти не использована песня.
НА ПРЕМИЮ
ИМ. ГОРЬКОГО
С большим запозданием проводится под-
готовка к выдвижению кандидатов на
ежегодную премию им. Горького за луч-
шее драматургическое произведение. До
конца приема заявлений остался всего ме-
сяц (срок 5 января), а попа лишь один
Московский детский театр выдвинул на
премию пьесу М. Светлова «Сказка». В то
же время по приблизительным данным за
год театры Советского Союза поставили
около ста новых советских пьес.
Только вчера Комитет по делам искусств
при СНК СССР созвал первое совещание
представителей московских театров, клубов,
общественных организаций и печати, на
котором были поставлены вопросы, связан-
ные с выдвижением кандидатов на пре-
мию.
В стороне от конкурса стоит комиссия
по драматургии, театру и кино союза со-
ветских писателей (которая, кстати ска-
зать, еще ни разу не созывалась'.), в рав-
ной мере ответственная за правильную ор-
ганизацию выдвижения пьес.	,
Литературная газета
№67	—	5
литературный календарь
& —---------
Людвиг Анценгрубер
1839—1889
ВЫСТАВКА «СТАЛИН И КРАСНАЯ АРМИЯ»
Заслуженно ли предан заввежию Анцен-
Грубер?
Этот превосходный писатель, талантли-
вый драматург почти неизвестен советско-
му читателю. Анценгрубера не ставят на
советской сцене, а между тем его пьесы,
удовлетворяющие самым строгим требова-
мням, были бы счастливой находкой и для
артистов и для публики. Некоторые его
драмы — назову хотя бы «Червячок», «Те,
кто пишут каракулями», «Двойное само-
убийство» могли бы украсить репер-
туар любого театра.
«Анценгрубер, конечно, принадлежит к
революционном крылу мелкой буржуазии,
стоящему более или менее близко к про-
летариату». писал о нем Франц Меринг.
«Благодаря тесному контакту с пролета*
риатом Анценгрубер все сильней вра-
стает в будущее».
Примечательна судьба этого маленького
актера странствующей провинциальной
труппы, который сделался большим писа-
телем. Он дерзко нарушил «правила
игры», принятые в австрийском буржуаз-
ном обществе и соблюдавшиеся даже
крупнейшими талантами; говорить о со-
циальных конфликтах с осторожностью—
лишь вполголоса, намеками, со страхом.
В архиреакционной и архикатолической
австрийской империи Анценгрубер осме-
лился говорить громко, смело, неустанно
о свободе и правах человеческой лично-
сти. Тем самым он закрыл себе путь в
«большую» литературу. Официальная бур-
жуазная критика старалась отравить каж-
дый успех Драматурга, а После его смерти
приложмла вое усилия, чтобы парализо-
вать его растущую популярность, лице-
мерно прославляя его как чисто «провин-
циального» писателя. Популярность Ан-
ценгрубера пришла снизу; основание ей
было положено его первой же большой
драмой «Кирхфельдбкий священник».
Это пьеса о жестокой борьбе за власть,
за овладение материальными благами;
пьеса о приниженности крестьянства, по-
рабощенного попами; о разрушении чело-
веческого счастья.
Трагический конфликт драмы «Кирх-
фельдский священник» повторяется как
комический в пьесе «Те, кто пишут кара-
кулями» (1872 г.). Поэт должен уметь пи-
сать и трагедии и комедии. Расстановка
персонажей здесь уже не столь искус-
ственна, как в первой драме; воинствую-
щий поп и кулак готовы схватить друг
друга за горло из-за главенства в общине.
Но подлинный их враг это, конечно, не
носитель благодати господней и спинозов-
ской идеи «amor dei», а Штейнклопфер-
ганнес, крестьянский философ и атеист.
Этот каменотес, с несокрушимым опти-
мизмом об’являющий: «Весь мир твой, и
ты сам ему не чужой. Ничего тебе не
сделается!»—вот противник и победитель.
В «Клятвопреступнике» (1871), трагедии
из деревенской жизни. Анценгрубер
показал при ярком свете рампы всю глу-
бину социального и морального кризиса
мелкой буржуазии в эпоху ее пробуждаю-
щейся активности, в разгар грюндер-
ства,—дело идет о наследовании крестьян-
НЕОПУБЛИКОВАННЫЙ БАГРИЦКИЙ
При ’Институте мировой литературы име-
ни А. М. Горького создана научная груп-
па по изучению творчества Э. Г. Багриц-
кого. В институте, как у нас уже сообща-
лось, сосредоточен, по решению союза со.
ветских писателей, весь архив поэта. Фонд
этот состоит из рукописей и рисунков,
рецензий для издательств «Советская ли-
тература» и «Советский писатель», где
Э. Багрицкий состоял консультантом по
поэзии.
Состояние рукописного фонда весьма
неудовлетворительное, так как поэт обыч-
но писал карандашом на плохой бумаге.
Лучше сохранились рисунки, которых
насчитывается свыше 300. Наличие среди
черновиков 8—12 вариантов одного сти-
хотворения показывает, с какой тщатель-
ностью Э. Багрицкий работал над своими
произведениями.
В архиве имеется неопубликованная ав.
тобиографическая записка Багрицкого,
представляющая несомненный интерес.
В начале своего творческого пути, как
пишет в ней Багрицкий, он боялся слов,
созданных современностью, и считал, что
русская поэзия должна вернуться к
«Слову о полку Игореве». А затем он ра-
ботал культармейцем, лектором, газетчи-
ком, чем угодно, для того, чтобы услы-
шать голос современности. «Вся мировая
ского двора. Матиасу Фернеру всюду со-
путствует удача, из чего он заключает,
что его борьба из-за незаконно присвоен-
ного им участка угодна господу. Комедия
об охотниках за наследством «Червячок»
(1874)—своего рода пародия на «Клятво-
преступника», непроизвольно переросла в
бичующую антирелигиозную сатиру. Охот-
ник за наследством, очень набожный че-
ловек, воспользовавшись «грешком моло-
дости» своего богатого зятя, из чисто зем-
ных побуждений посеял в его сознании
мучительные угрызения совести. Во всей
комедийной литературе нет пьесы, кото-
рая своим воинствующим атеизмом могла
бы сравниться с этой комедией Анцен-
грубера.
Анценгрубер творил в Австрии, которая
в еще большими, чем Пруссия, трудно-
стями и мучениями тащилась по прусско-
му пути к капитализму, в Австрии, где
основные социальные противоречия было
труднее вскрыть. Эти противоречия ре-
шались на второстепенном театре войны:
в национальной борьбе и вероисповедной
розни. Этим об’ясияется тот факт, что
основной удар Анпенгрубера направлен
против поповского гнета, пригнувшего до
самой земли мелкую буржуазию, и что
антиклерикальная нота не перестает зву-
чать в его творчестве. Но с течением вре-
мени эта проблема утрачивает у Анцен-
грубера свое ведущее место.
Анценгрубер вступает в период лихора-
дочных творческих исканий. Он пересма-
тривает «священные» институты буржуаз-
ного общества—семью, брак и обнаружи-
вает, что они прогнили насквозь.
Наиболее выдающаяся по замыслу
пьеса этого периода — «Четвертая запо-
ведь»—трагедия из городской жизни. Ан-
ценгрубер показал здесь с исключитель-
ной силой вырождение мелкобуржуазной
семьи Шалантеров, но особенно мощный
удар он нанес традиционным взглядам
мелкой буржуазии, разоблачив изнанку
добропорядочного буржуазного брака. При
содействии родителей, церкви и буржуаз-
ного закона молодую женщину доводят
до гибели, похищая у нее здоровье, сча-
стье любви и материнства.
За очень короткое время Анценгрубер
из начинающего, неопределившегося авто-
ра превратился в крупного драматурга.
Он создал целую галлерею типов класси-
ческой чеканки. Он показал растлевающее
влияние церкви и гнусность поповского
гнета. Анценгрубер никогда не забывал
о том, что путь к лучшему будущему
лежит лишь через разрушение всех тяго-
теющих над современной действительно-
стью реакционных сил. До конца своих
дней он оставался стойким и честным
борцом. Успехи не ослабляли его энергии.
Все вновь и вновь возвращаясь к своей
теме, он погружался в нее все глубже, за-
каляя и оттачивая свое оружие. Он ни-
когда не переставал учиться у жизни, и
это дало ему возможность вскрывать са-
мые потаенные, наиболее скрытые от
взгляда связи между материальными инте-
ресами и миром идей.
Б. РЕЯХ
литература, — пишет Эд. Багрицкий, —
ничто перед переживаниями и свидетель-
ством участника революции».
Огромный интерес представляют рецен-
зии Багрицкого на произведения молодых,
начинавших тогда поэтов — А. Твардов-
ского, Е. Долматовского и других.
А. Твардовского Багрицкий высоко пе-
нил. Он восхвалял простоту и ритмиче-
ское разнообразие, отличающие поэзию
А. Твардовского. Багрицкий ратовал за
издание сборника стихотворений старого
ивановского рабочего Благова. Он один
из первых отметил одаренность смолен-
ского поэта Д. Осина.
На собрании научной группы по изу-
чению творчества Багрицкого в институте
отмечалось, что написанное Багрицким
еще далеко не собрано, в особенности его
ранние произведения (за период 1917—
24 гг.). .Л. Ульрих, автор диссертации о
Багрицком, указала, что в Одесской пу-
бличной библиотеке хранятся некоторые
уникальные документы поэта.
Группа одобрила план издания полно-
го собрания сочинений Эд. Багрицкого в
трех томах, разработанный редакцион-
ной коллегией в составе К. Зелинского,
А. Суркова, Н. Харджиева и И. Сельвин-
ского.
В. Дуров. Рисунок Д. Дарана
ВСТРЕЧА ПИСАТЕЛЕН
Бюро областных комиссий ССП СССР
существует недавно. Меньше года тому
назад союз писателей привлек к работе
большую группу поэтов, прозаиков и кри-
тиков, согласившихся установить систе-
матическую творческую связь с писателя-
ми, живущими в различных областях и
краях РСФСР.
Самый принцип такой работы вполне
оправдал себя. Благодаря Б. Лапину и
3. Хацревину союз писателей информи-
рован о литературной жизни Дальнего
Востока. А, Лейтес и М, Лавров, заинте-
ресовавшиеся творчеством смоленских пи-
сателей, ознакомили ССП с литературной
жизнью Смоленска. М. Серебр янский и
Л. Длигач связаны с писателями Ростова,
И. Рахтанов и С. Пакентрейгер — с пи-
сателями Челябинска и т. п. Нередки
случаи, когда бюро областных комиссий
знакомится с произведениями писателей,
живущих вне Москвы, не по изданным
книгам или статьям о них, а по рукопи-
сям, порой не совсем законченным. Так
было с романом В. Аристова «Смоленск»,
с «Повестью о детстве» М. Штительмана и
другими произведениями.
Писатели, живущие на периферии, не
очень-то избалованные до сих пор вни-
манием ОСП СССР, наконец начинают
чувствовать себя менее оторванными от
жизни литературного центра страны. И в
этом большая заслуга бюро областных ко-
миссий ССП. Обо всем этом говорилось
на совместном совещании писателей—чле-
нов творческих областных комиссий и
участников курсов-конференции ССП
СССР.
Однако на этом совещании выявились
н серьезные недостатки в организации
работы бюро областных комиссий. Некото-
рые писатели, согласившиеся работать в
комиссии, не только ни разу не выезжа-
ли из Москвы, но и не удосужились вос-
пользоваться курсами, чтобы здесь позна-
комиться с приехавшими товарищами. По
сообщению Л. Мартынова, никакой ко-
миссии не было в Омске. Давно, по сло-
вам т. Марковой, не приезжали члены
комиссии в Свердловск. Тов Кожевников
сообщил, что из числящихся четырех чле-
нов комиссии только И. Альтман связан
с Новосибирском. Сибиряки, говорил он,
были довольны, узнав, что в состав ко-
миссии входит И. Сельвинский, но со-
жалеют, что он еще не связан с ними.
УЧЕНЫЕ ЗАПИСКИ
В издании Московского государственного
педагогического института вышли в свет
под редакцией проф. Головенченко два
первых выпуска «Ученых записок кафед-
ры русской литературы», состоящие из
работ профессоров, доцентов и аспирантов
факультета литературы и языка.
Первый выпуск, посвященный памяти
Максима Горького, содержит работы: Ф. М.
Головенченко — «Максим Горький — ве-
ликий народный писатель», М. Н. Пархо-
менко — «Пьесы Горького и царская цен-
зура», И. М. Нусинова — «Два текста
«Вассы Железновой», Б. В. Неймана —
«Язык пьесы Горького «Василий Дости-
гаев».
Нам думается, что бюро областных ко-
миссий, утвержденное президиумом ССП,
к началу работ конференции должно про-
верить жизнеспособность отдельных ко-
миссий.
Надо, однако, сказать, что и писатели,
живущие в областях, не всегда правильно
понимают назначение и задачи творческих
комиссий, ожидая от них продвижения
в издательства и журналы их произведе-
ний, печатания чуть ли пе в обязатель-
ном порядке статей о них, содействия в
проведении писателей в члены ССП и т. п.
Много говорилось на этом заседании о
литературной критике. Писатели упрека-
ли столичную периодическую печать в не-
внимании к литературе, издаваемой на
периферии. Год назад вышла новая кни-
га известного писателя-орденоносца Н. Ко-
чина (Горький) «Юность», не получившая
до сих пор оценки в московских журна-
лах и газетах. Пять-шесть книг стихов
Н. Рыленкова (Смоленск) не были отмече-
ны ни одной статьей в центральной печа-
ти. П. Кофанов (Ростов), пишущий поч-
ти 20 лет, не прочел в центральной прес-
се ни одной критической статьи о своем
творчестве. За последний год в толстых
журналах и в газетах Москвы не было
помещено пи одного обзора журналов
«Сибирские огни», «На рубеже», иркут-
ского альманаха и т. п.
Анекдотические случаи рассказывали
писатели о жизни литературных органи-
заций на местах. В Челябинске, напри-
мер, рассказывает т. Ицын, литературный
актив состоит приблизительно из 30 пи-
сателей, но ни один из них не является
членом ССП. Зато в существующем но-
минально челябинском отделении ССП нет
ни одного писателя. Тов. Кожевников
рассказывает, что в правлении ССП СССР
год лежат без движения четыре заявле-
ния писателей, в дополнение к которым
трижды посылались и трижды терялись
их произведения. За это время в Но-
восибирске творчески выявили себя но-
вые писатели, а правление союза не рас-
смотрело лежащих у него заявлений. До
сих пор не состоит членом союза писа-
телей автор романа «Смоленск» В. Ари-
стов. Аналогичные примеры приводят и
тт. Полторацкий (Иванов), С. Бытовой
(Хабаровск). Новоспасский (Сталинград!.
Оформление писательских организаций
на местах — неотложнейшая задача ССП.
В выпуске втором опубликованы иссле-
дования: Н. И. Сутт— «Повести об Азо-
ве», Н. А. Трифонова — «Повести Н. Ф.
Павлова», If. Н. Кубикова — «Дмитрий
Наркизович Мамин-Сибиряк», Д. И. Берн-
штейн — «Библиотека для чтения», В. А.
Гебель — «Язык Лескова.».
В том же издании одновременно вышли
«Ученые записки кафедры детской лите-
ратуры» под редакцией проф. Голубкова.
В «Записках» помешены работы проф.
В. В. Голубкова — «Некрасов как писа-
тель для детей», Н. В. Чехова —«К во-
просу об изучении сказок Пушкина», И. А.
Ионисиани — «О «Детстве» М. Горького»,
а также статья аспиранта М. Г. Китайци-
ка «Поэзия старшего дошкольника».
В Центральном доме Красной Армии
3 декабря открылась выставка
«И. В. Сталин и Красная Армия».
Это — выставка работ художников
; Красной Армии, на своих полотнах любов-
: но запечатлевших образ вождя трудящпх-
I ся. Большинство картин посвящено
I изображению Сталина на различных фрон-
тах гражданской войны.
Красноармейские художники создали
। много талантливых картин.
I Запоминаются картины младшего коман.
। дира Н. Соина,—«Сталин в арсенале в Ца-
I рицине», красноармейца Ф. Усиенко —
«И. Сталии н Ф. Дзержинский па перм-
ском фронте».
В АКАДЕМИИ НАУК
СССР
В конце ноября состоялась очередная
сессия отделения литературы и языка
Академии наук СССР.
ЛИТЕРАТУРОВЕДЕНИЕ
ТЕКУЩЕГО ГОДА
Сессия заслушала предварительные док-
лады институтов и филиалов о ходе вы-
полнения научных работ текущего года.
Признано необходимым всемерно форси-
ровать работы, по которым наметилась
угроза запоздания. К числу этих работ
относятся отдельные тома заканчиваемой
в текущем году истории русской литера-
туры и в особенности — том истории
советской литературы, научная биогра-
фия Лермонтова и др.
С удовлетворением сессия констатиро-
вала, что подготовительные работы к юби-
лею Низами, которые ведутся Азербайд-
жанским филиалом и Институтом востоко-
ведения, протекают нормально. Проф.
Е. Бертельс заканчивает научную биогра-
фию Низами, интенсивно идет подготовка
переводов.
По инициативе Джамбула, казахстан-
ский филиал Академии недавно провел
четырехдневное соревнование акынов. Во
время этого соревнования была органи-
зована успешная запись фольклора.
Казахстанский филиал закончил первый
том академического собрания сочинений
Джамбула, с биографией поэта, вступи-
тельной статьей и примечаниями. Сейчас
этот том переводится на русский язык.
НОВЫЙ СВОД ОРФОГРАФИИ
И ПУНКТУАЦИИ
Специальное заседание было посвящено
докладу академика С, Обнорского о ра-
ботах правительственной комиссии по ор-
фографии и пунктуации.
Докладчик обрисовал принципы и мас-
штаб этой работы, являющийся в истории
нашего языка первой коллективной попыт-
кой упорядочения и устранения путани-
цы в орфографии.
Принципы этой работы встретили еди-
нодушное одобрение, спор касался лишь
частностей.
Работа по составлению нового свода
орфографии и пунктуации еще не завер-
шена. В настоящее время вышел из пе-
чати второй вариант свода, переработан-
ный на основании поправок, внесенных
в правительственную комиссию. Этот ва-
риант в свою очередь будет широко об-
сужден вместе с подготовленным новым
орфографическим словарем.
ВЕЧЕР М. ЗОЩЕНКО
Завтра, 6 декабря, в клубе МГУ состо-
ится творческий вечер М. Зощенко. Доклад
о его творчестве сделает В. Шкловский.
Несколько рассказов М. Зощенко прочтет
В. Н. Яхонтов.
ПРИОБРЕТАЙТЕ
ОБЛИГАЦИИ
ГОСУДАРСТВЕННЛГО ВНУТРЕННЕГО
Красноармеец Б. Воронин красочно Я
живо изобразил историческое об’единенное
заседание Реввоенсовета Южного фронта И
Первой Копной армии в селе Михайловка
6 декабря 1919 г.
Перед картой военных действий стоят
Ворошилов. Сидящий рядом с ним
Буденный пристально смотрит на Сталина,
рассказывающего командирам свой план
военных действий на Южном фронте.
Среди акварелей выделяется портрет
Сталина, нарисованный красноармейцем
В. Рябининым.
На выставке представлено 200 картин.
Художники — красноармейцы и команди-
ры частей Московского военного округа И
ученики студии имени Грекова.
«РУССКАЯ ЛИТЕРАТУРА
XVIII ВЕКА»
Новая книга проф. Г. А. Гуковского
«Русская литература XVIII века» являет-
ся систематическим курсом истории рус*
ской литературы, начиная с времен
Петра I и кончая Крыловым и Карам-
зиным.
Автор подробно останавливается йа
творчестве Ломоносова, Сумарокова, Фон-
визина., Державина. Радищева и других
писателей XVIII века.
Большой интерес представляют главы
посвященные театру и драматургии, а
также сатирической журналистике и лите-
ратурным течениям, противостоявшим дво-
рянской культурё 1760—1770-х годов.
Глгтва о Кантемире и Тредиаковском
написана Л. В. Пумпянским.
КАЛЕНДАРЬ КУРСОВ-КОНФЕРЕНЦИИ
ПИСАТЕЛЕЙ РСФСР
5	.Х II в 8 ч. веч. — беседа о проблеме
исторического романа с академиком А. Н.
Толстым и проф. II. И. Минц.
6	.Х II в 11 час. — посещение мастерской
художника, заслуженного деятеля искусств
Игоря Грабаря. 1 ч. 30 м. — посещение
мастерской скульптора — орденоносца
С. Д. Меркурова. 7 ч. 30 м. — спектакль
7	.XII в 11 ч. утра — беседа о детской
литературе с С. Я. Маршаком и Л. А.
Кассилем. 1 ч. дня — беседа Н. П. Бел-
кина на тему «Как работал Горький».
2 ч. дня — ознакомление с музеем Горь-
кого под руководством академика И. К.
Луппола. 7 ч. 30 м. — спектакль «Много
шума да ничего».
8	.XII в 11 ч. утра — эпос и современ-
ная литература народов СССР — беседа
с Л. С. Соболевым и II. Г. Скосыревым.
1 ч. 30 м. — посещение Дома боярина И
храма Василия Блаженного. 8 ч. веч. —
спектакль в Театре революции «Собака
на сене».
9	.Х II в 11 ч. утра — поездка в музей
Достоевского и в Музей Красной Армий.
2 ч. дня — беседа о драматургии с уча-
стием К. Тренева, М. Левидова, А. Файко.
В. Шкваркина. 7 ч. 30 м. веч. — вечер, по-
свящеиный закрытию курсов-конференции.
ЧММ'ЛПВПМКЮТ*	|||Ц|	1И.111 IIJ1-. .1 !||	,	-
Редакционная коллегия: В. ВИШНЕВ*
СКИЙ, А. КУЛАГИН (отв редактор),
В. ЛЕБЕДЕВ КУМАЧ, М. ЛИФШИЦ,
Е. ПЕТРОВ, Н. ПОГОДИН, А. ФАДЕЕВ.
КНИЖНЫЙ МАГАЗИН ЛИТФОНДА №4
---- АРБАТ, 6. Телефон Г 1-19-00. -
ПОКУПАЕТ Ujjlirii
И ПРОДАЕТ П П И I П
(ИСКУССТВО,
ФИЛОСОФИЯ,
ИСТОРИЯ,
КЛАССИКИ).
------ Для осмотра книг ————
 ВЫСЫЛАЮТСЯ ТОВАРОВЕДЫ.
Проживающие вне Москвы высылайте
письменные предложения
Страна, ide зреют «Гроздья гнева»
ОДА
Кинта Стейнбека «Гроздья гнева» име-
ла огромный успех в США. В летние ме-
сяцы, когда на книжном рьмке обычно
царит затишье. «Гроздья гнева» расходи-
лись в среднем по десять тысяч экземпля-
ров в неделю. Реакционные критики сразу
же приняли книгу в штыки, реакционные
организации готовили поход против книги
Стейнбека. В ноябре одно за другим ста-
ли появляться сообщения о гонениях на
«Гроздья гнева» в разных городах США.
В Сан-Луисе местные просветители поста-
новили сжечь книгу, в Сан-Франциско
библиотеки перестали ее выдавать чита-
телям Эти случаи стали повторяться все
чаше.
Центр заговора против «Гроздьев гнева»
находится в Калифорнии, крупнокапитали-
стичесюие сельскохозяйственные организа-
ции которой издавна ведут ожесточенную
борьбу против сельскохозяйственных рабо-
чих. Стейнбек сам уроженец Калифорнии.
Его родной город — Салинас (он родился
в 1902 голу). За исключением первой его
повести ««Золотая чаша» (1929), описы-
вающей жизнь пирата Генри Моргана, все
остальные ого произведения — шесть по-
вестей одна пьеса, несколько рассказов—
написаны о жизни в Калифорнии, точнее,
в областях Калифорнии, граничащих с Са-
линас. Гарри Торнтон Мур. выпустивший
книгу «Повести Джона Стейнбека», соста-
вил очень подробную карту «страны
Стейнбека», где протекала его жизнь и
жизнь его героев.
Стейнбек сначала описывал быт испа-
Литературная газета
6	—	№67
М, ГРОУ
но-ишейск.их крестьян Калифорнии. Как
отмечает Мур. эта отдельная расовая груп-
па фигурировала до Стейнбека в амери-
канской литературе лишь под экзотиче-
ским или романтическим углом зрения.
Стейнбек первый стал рисовать ее в «реа-
листическом обнажении», рассказал о бед-
ственном положении людей, страдавших в
равной мере и от ударов при,роды в виде
засухи, и от «недостатков социальной си-
стемы» — в виде эксплоатации со сторо-
ны аграрных предпринимателей. В 1937
году Стейнбек в повести «О мышах и
людях» уже вплотную подходит к пробле-
ме трудовых конфликтов- В 1936 году он
занялся изучением условий труда пересе-
ленцев в Калифорнии и напечатал семь
статей в «Сан-Франциско ныос». Затем он
вместе с обезземеленными семьями прошел
путь от засушливых районов до Калифор-
нии. Результатом этого путешествия были
«Гроздья гнева». Они вызвали большое
возбуждение в стране. Несмотря на то, что
переселения сотен тысяч людей происхо-
дили в течение многих лет, это явление
оставалось незамеченным, неизученным в
США. Калифорния считалась богатым шта-
том, и о нищете сельскохозяйственных
рабочих мало говорилось. Книга Стейнбе-
ка открыла американским читателям глаза.
Вскоре после выхода в свет «Гроздьев
гнева» появилась книга Мак-Уильямсу
«Фабрики на полях». Она была сдана в
издательство Литтл. Брайн до книги Стейн-
бека. Автор книги — уполномоченный ка-
лифорнийского губернатора Олсона по де-
лам иммиграции и жилищных условий в
Калифорнии- Он пользовался официальны-
ми данными. Уже в 1870 г. свыше поло-
вины годной для обработки земли в Ка-
лифорнии было монополизировано кучкой
земельных спекулянтов, составлявших едва
одну пятисотую часть тогдашнего населе-
ния штата. Эти спекулянты захватывали
землю с помощью грабежа, насилия и под-
лога. Проникновение монополистического
капитала в сельское хозяйство создало ши-
рокий отрос на рабочие руки. В течение
пятидесяти лет плантаторы вели полити-
ку «дешевого труда». Они организовали
самую беззастенчивую систему грабежа
крестьянства. Люди подвергались неве-
роятной эксплоатации, не выдерживали,
начинали борьбу, пытались организовать-
ся, часть их с течением времени оседала
в качестве независимых фермеров. План-
таторы умели добиваться высылки неугод-
ных им рабочих-иностранцев; выселяли
независимых фермеров, пользуясь любыми
средствами. Суды были в руках планта-
торов. Взяточничество процветало. Был
широко организован бандитизм. Одну груп-
пу иммигрантов натравливали на другую.
Одна волна иммигрантов сменяла дру-
гую. пока наконец в Калифорнию не при-
шли безземельные фермеры из других аме-
риканских штатов — Оклахомы. Техаса,
Арканзаса. Эти люди, бежавшие от песча-
ных бурь и нищеты на земли Калифор-
нии, подверглись той же эксплоатации.
что п другие до них. По существенная
разница была в том. что это бы.ти аме-
риканцы. Даже продажные суды не мог-
ли обращаться с ними так же бесцеремон-
но, как с китайцами. Их нельзя было вы-
селить из Америки. Они оседали, хотя и
в качестве батраков, в Калифорнии. Но в
каких условиях они жили? В 1936 году
чиновники калифорнийского управления
по оказанию помощи бедствующим натал-
кивались на хибарки из двух комнат, в
которых жили 41 человек. «Мужчины,
женщины и дети живут вместе в невооб-
разимой грязи», гласит отчет обследовате-
ля. Свирепствовали болезни. Женщины
сообщали, что у них умирали новорожден-
ные три-четыре года подряд.
Плантаторы создали несколько истинно
бандитских организаций для борьбы с ра-
бочими—«концентрационные лагери» для
рабочих. У них своя полувоенная органи-
зация «калифорнийских всадников», и они
производят «пробные мобилизации». Они
похищают и убивают профсоюзных органи-
заторов и «не остановятся перед граждан-
ской войной, чтобы помешать рабочим ор-
ганизовываться».
Однако рабочие организации возникают
и пользуются все большим успехом. Ими
руководит конгресс производственных
профсоюзов.
Таков социальный фон, на котором ра-
зыгрывается драма «Гроздьев гнева». Ка-
лифорния не единственная арена борьбы
между монополистическим капиталом и
трудом. И гроздья гнева зреют не только
в Калифорнии. Вот почему7 против книги
Стейнбека ополчаются реакционные силы
всех штатов. Эти силы не сразу поняли,
какая огромная взрывчатая мощь заложе-
на в правдивости «Гроздьев гнева». Тем
ожесточеннее борьба, которую они теперь
повели против нее.	;
в ТИРАЖЕЙ
ВЫИГРЫШЕЙ
В каждом тираже разыгрывается 11.360 выигры-
на сумму 7.668.800 рублей. s=ssz
В ТОМ ЧИСЛЕ:
выигрышей
выигрышей
выигрышей
выигрышей
выигрыша
шей
8
40
240
2400
и 8672
ПО
по
по
по
по
25.000
10.000
5.000
1.000
400
рублей,
рублей,
рублей,
рублей
рублей.
ОЧЕРЕДНОЙ 9-й ТИРАЖ
ВЫИГРЫШЕЙ СОСТОИТСЯ 10 ДЕКАБРЯ
В МОСКВЕ, В ПОМЕЩЕНИИ КИНОТЕАТРА
ЦЕНТРАЛЬНОГО ПАРКА КУЛЬТУРЫ И ОТ-
ДЫХА имени ГОРЬКОГО.
НАЧАЛО ТИРАЖА В 5 ЧАС. ВЕЧЕРА.
= ОБЛИГАЦИИ ЗАЙМА =
ПРОДАЮТСЯ И
ПОКУПАЮТСЯ
СБЕРЕГАТЕЛЬНЫМИ КАССАМИ.
РЕДАКЦИЯ: Москва, Последний пер„ д. 26, теп. К 4-46-49 и К 4-34-60. ИЗДАТЕЛЬ: издательство «Советский писатель», Москва, В. Гнездниковский, 10.
У доли. Главлита Б—7194.
Типография газеты «Индустрия», Москва. Цветной бульвар, 30.