Автор: Чулков Г.И.  

Теги: художественная литература   русская литература   русские писатели  

ISBN: 5-250—02491—2

Год: 1998

Похожие

Царство Духа и царство Кесаря

В некотором царстве

Я иному покорился царству. Стихотворения. Поэмы Ч.1

Белоснежка в подводном царстве

Текст 
                    Г
.
Ч
у
л
к
о
в
В
а
л
т
а
с
а
р
о
в
о
ц
а
р
с
т
в
о


Г.
Чулков
Валт асаров о
царство
Москва
Издательство
"Республика”
1998


ББК
84Р7 -4
4-89
Составитель,
автор
вст упи тел ьн ой
статьи,
комментариев
М.
В.
Михайлова
Чул ков
Г.
И.
4-89
Валтасарово
царство.
—
М.:
Республика, 1998.
—
607с.
—
(Прошлое
и
настоящее).
ISBN 5-250—02491—2
Для
большинства
читателей
эта
книга
станет,
вероятно,
первым
знакомством
с
самобытным
писа­
телем
Георгием
Ивановичем
Чулковым
(1879—1939), хотя его имя буквально гремело в литературных
кругах
начала
XXв.
Прозаик и
до эт,
критик
и, эстетик,
приверженец
символизма,
он
оставил
богатейшее
литературное
наследие
(практически не публиковавшееся в послереволюционные годы) , л уч ш ие о б ра зц ы
кот ор ого
представлены
в
этом сборнике.
В пе рвый
раздел включена художественная проза
писателя, для-которой он,
в .отличие от многих своих
соратников по символизму, всегда искал увлекательную,
заманчивую форму, динамичные,
порой авантюр­
ные
сюжеты.
Второй
раздел
целиком
составляет
книга
философских
эссе
Чулкова
"Мистический анар­
хизм”,
где
он
рассуждает
об
истоках
и
путях
св ободы,
о
соотношении
св ободы
и
искусства.
В
третьем
разделе собраны литературно-критические
этюды
Чулкова,
в
которых
воплотился
его
пристальный
и взы­
скательный
интерес
к
творчеству
выдающихся
художников
"серебряного века" (Вл.
Соловьева,
А.
Блока,
Ф.
Сологуба,
Д.
Мережковского,
М.
Врубеля
и
др .).
Со
мно гим и
из
них
Чулкова
связывали
тесные
человеческие
и
творческие
отношения,
которые
и
стали
"сюжетом”
книги
воспоминаний
"Годы странст­
в ий ", составившей четвертый раздел сборника.
ББК
84Р7-4
ISBN 5—250—02491 —2
© Издательство "Р ес пуб лика ” , 1998


” Интересный и безукоризненно
честный
пи сател ь”*
Среди
деятелей
литературы
разных
эпох
встречаются
фигуры,
в
творчестве
которых
на­
иболее
выразительно
преломляются
ведущие
тенд енции
литературного
процесса,
а
в
их
лич­
нос ти
—
психологические
приметы
вр емени .
К
таким
литераторам
следует
отнести
русского
поэта,
прозаика,
драматурга,
журналиста,
кр и­
тик а,
эсс еиста ,
теоретика
символизма
Георгия
Ивановича
Чулкова
(1879—1939).
К
сожале­
ни ю,
сегодня
это
имя
м ало
что
скажет
даже
знатоку
литературы
серебряного
века.
Послед­
нее,
с
чем
мог
познакомиться
читатель,
—
кн и­
га
”Как работал Достоевский”
вышла
в
год
смерти
автора.
После
этого
полное
молчание
и
забвение,
е сли
не
считать
нескольких
пу б­
л икаций
его
художественных
произведений,
по­
явившихся
в
самое
последнее
вр емя
**
.
Впрочем,
может
бы ть,
отчасти
в
эт ом
ви­
новат
и сам Чулков,
оценивавший свои творчес­
кие
возможности
весьма
скромно.
В
дневнике
он
ка к-то
зап и сал: ”Я медленно развивался и со­
зревал
как
писатель.
И
почерк
мой
установился
и окреп довольно
поздно...”*** Ноименновпо­
ру
писательской
зрелости
он
оказался
от одви ­
нутым советской цензурой и
критикой на самую
о бо чину
литературной
жиз ни
—
ни
одна
из
его
вещей,
казавшихся
ему
наиболее
значительны­
ми,
не
был а
допущена
к
п еч ати.
В
рукописи
остались
пь есы
”Хромой Франциск”, ”К аба чо к
нев инны х”,
роман
о
петрашевцах
”Петербургс-
кие
мечтатели”,
биографическое
исследование
”Жизнь Достоевского”. Его буквально вынуди­
ли
заниматься
исключительно
историко-лите­
ратурными
изысканиями:
в
20—30-е
годы
он
опубликовал
статьи
и
книг и,
посвященные
тво­
р чес тву
Пушкина,
Тютчева,
Достоевского.
Так
Чулков
превратился
в
”седогривого,
уравнове­
сившегося,
почтенного,
умного,
талантливого
литературоведа”****
.
Чулков-прозаик,
Чулков-
поэт
исчез
из
литературы.
Художественные
про ­
изведения
писать
приходилось
только
в
стол,
вт айне
едва
ли
не
от
самого
себя.
Внешне
же
жизнь
его
в
эти
го ды
проте­
кала
почти
что
благополучно:
от
государства
* Белый Андрей .
Начало
века.
М., 1990. С. 425.
**См .:
Знамя.
1992.
No
1; Лепта .
1994.
No
19;
Новый
журнал. 1993. No 192—193.
*** Чулков Георгий.
Откровенные мысли. РГБ.
Ф.
371. Карт. 2. Ед.
хр.
1.Л.9об.
**** Белый Андрей.
М ежду
двух
революций.
М.,
1990. С. 61 .
получал
пу тев ки
в
Д ома
творчества
и
персо­
нальную
пен сию;
ряд ом
находились
жена
и
се­
стра;
б ыла
да же
глубокая
сердечная
привязан­
ность,
скрашивавшая
последние
год ы;
умер
в
сво ей
постели
в
собственном
домике
на
Смо­
ле нск ой,
куда
наведывались
друзья
—
А.
Ах­
матова,
А.
Голубкина,
В.
Вересаев,
Н.
Клюев...
В
общ ем
по
сравнению
с
другими
—
аресто­
ванными,
сосланными,
у ниже нны ми,
попран­
ными,
расстрелянными
—
жилось
ему
почти
хорошо.
Не
это
ли
имела
в
виду
3. Н.
Г иппиу с,
откликнувшаяся
на
смерть
писателя
заметкой
”О счастливости”? Известно,
что
она
никогда
не
отличалась
объективностью,
а
к
Чулкову
по
определенным
причинам
(глубокие литера­
турные
разногласия)
была
особенно
пристра­
ст на.
Но
ее
статья
интересна
и
как
пример
катастрофического
неведения
русской
эмигра­
ции
относительно
условий
и
обстоятельств
жизни
писателей,
оставшихся
на
родине,
и
как
воплощение
той
легенды,
к от орая
всегда
со­
пров ож да ла
Чулкова,
—
легенды
о
его
само-
упоенности
и
самолюбовании.
Отметив
прису­
щий
ему
”дар "самомечтания”,
она
вспомнила
первое
свое
знакомство
с
начинающим
лите­
р ато ром
в
Петербурге
в
1904 году: ”Уже тогда
он,
м олодой
ч ел овек
болезненного
вида,
с
по­
рывистыми
движениями,
придавал
особую
ка­
кую-то
значительность
всему,
что
с
ним
слу­
чалось...
своим
настроениям
то
”протеста” (во­
о б ще ), то безнадежности . .. ”
Да
и
потом,
с чи­
тал а
она,
ему
не
су жд ено
был о
измениться:
в
с воих
мемуарах
’Тоды странствий”
он
”с
подкупающей
искренностью
говорит...
о
с ебе,
себя
вид ит,
мечтая:
сначала
пылким
револю­
ционером,
пот ом
известным
писателем,
крити­
ком,
драматургом,
руководителем
журналов,
идейным
н ова т ором...
интимным
другом
”зна-
менитых”
современников...” Судя по всему,
за­
ключала
Ги ппиус
сво и
рассуждения,
Чулков
всегда
”был неизменно счастлив”
и
вся
его
жизнь
являет собой
удачливую
параллель
”тра-
гической
судьбе
настоящего
искателя
пра в ды”
—
Блока
*****
.
(При этом ,
кажется,
З инаи де
Николаевне
не
был
из вест ен
рассказ
Чулков а
"Ненавистники”,
в
ко тором
он
под
весьма
п ро­
зрачной
фамилией
Бережиных
выве л
ч ету
Ме­
режковских,
воплотивших
для него
философию
♦♦♦♦♦Современные записки.
Париж, 1939. Т.
68.
CXVIII. С. 4 6 2—463 .
5


человеконенавистничества,
иначе
ее
оце нка ,
не­
сомненно,
была
бы
еще
более
резкой.)
Гип пиус
действительно
писала
из
своего
"прекрасного далека",
не
подозревая,
что
же
происходит
на
самом
деле.
А
происходило
вот
что...
Помогите,
Алексей
Максимович!
У
меня
горе.
Вы
по ним а ете,
как
мне
тяжело
п росит ь
Ва с:
я
з наю,
как
Вас
одо лева ют
со
всех
стор он
п рось бам и,
но
делать
нечего
—
надо
просить .
Десятого
фев ра ля,
когда у меня ужи­
нало
чело век
семь приятелей
из актерского
и
литературного
мир а,
явились
това ри щи
из
ОГПУ и
ар ест ова ли
мою
жену( ...)
Она
тепе рь
немолодая.
Ей
стукнуло
шестьдесят.
Она
тяжело
больна(...)
Во
время
обыск а,
х отя
она сохраняла
видимое
спокойствие, у нее
случилось
кровоизлияние
в
левом
глазу.
И
я
с
ужасом
смотрел
на
эт от
о кр ова вленн ый
глаз,
когда
она
про­
щалась
со
мной.
Почему
ее
ар есто вали?
Судя
по
то­
му,
какими
кни г ами
и
рукописями
инт е­
ре со вал ись
то вар ищи
во
время
обы ска,
по­
лагаю,
что
мою
жену
привлекают
по
ка­
кому-нибудь
цер к овн ому
д елу(. ..)
В
чем
же
ее
пр ест упле ние ?
Неу же ли
в том,
что
она религиозна?(...)
Ни
в
каких
религиозных организациях,
общинах,
круж­
ках она не состоит(...) А то что шестиде­
сятилетняя женщина
(...) читает Библию,
чт ит
обряды,
любит
ка нон
Андрея
Критс­
кого,
вопли
Ефрема
С ирина
и
песни
Иоанна
Дамаскина
—
кому
от
этого
х у до?(...)
Арест
Над ежд ы
Ни ко лае вны
—
тяжкая
ка ра
для
ме ня.
Но
меня
не
за
что
ка рат ь.
В
меру
м оих
сил
я
ч естно
работаю(...)
А
между
тем
арест
моей
старухи
для
меня
да же
не
тюрьма,
а
са­
мая
настоящая
каз нь.
Заступитесь,
Алексей
Максимович.
Георгий
Чулков
*.
Эт ого
и
многих
других
фактов
биографии
писателя не знала
Г иппиу с.
Впрочем,
как и того,
что
уже
постоянно
в
кри тиче ских
статьях
Чул­
ков
фигурировал
как
"буржуазный перерожде­
нец",
погрузившийся
"в настоящее психологи­
ческое подполье",
раздавались упреки в том, что
его
персонажи
представляют
собой
"звериную,
и скр ивле нну ю,
безобразную
личину
собствен­
нического
общества",
создавшего
"особо утон­
ченную форму духовного проституирования”*♦.
* Письмо из архива А.
М.
Горького
(КГ—II ,
87—5—4),написанноев 1934 году, публикуется впервые.
Приводится
с
незначительными
сокращениями.
Вскоре
жена
Чулкова,
возможно,
по
ходатайству
Горького,
была
освобождена.
**РГАЛИ.
Ф. 2569.On. 1.
Ед.
хр. 5.
Так
кем
же
на
само м
де ле
был
этот
"бур ­
жуазный
перерожденец”
и
”самомечтатель”?
Писатель
родился
в
Мо ск ве,
в
небогатой
дворянской
семье.
Оте ц
его
происходил
из
ст а­
ринного,
но
захудалого
род а
тамбовских
поме­
щиков,
родословная
которых
восходила
к
Ко­
з ьме
Обиде
—
хану
Золотой
Орды.
Т ихий,
не­
многословный,
отличавшийся
необыкновен­
ным
трудолюбием,
он
служил
по
во енно му
ведомству,
а
чтобы
поддержать
семью,
подра­
батывал
составлением
справочников
и
руко­
водств
по
юридической
части.
По
определению
сына,
он
был
человеком
эпох и
Александра
II.
Мать
Георгия
Ивановича,
отличавшаяся
не­
обыкновенной добротой
и
набожностью,
не
по­
лучила
образования,
умела
только
немного
го­
ворить
по-французски.
Но
зато
ее
кумирами
б ыли
Пушкин
и
Некрасов.
Их
произведения
она
читала
своим
детям.
Кр оме
с ына
в
семье
был о
две
д ев очки
— Аня
и
Люба.
Жизнь
вели скромную,
замкну­
тую,
только
лет ом
выезжали
или
к
брату
отца
в
тамбовское
имен ие,
или
к
дядюшке
по
мате­
рин ско й
линии,
весьма
популярному
в
те
годы
дра м ат ургу
В.
Александрову
(его пьесы ставил
даже
В.
Мейерхольд),надачекоторогомалень­
кий
Георгий
с
упоением
читал
монологи
Гам ­
лета
и
Макбета
и
устраивал
домашние
сп ект ак­
ли.
Отношения
в
семье
был и
неж ные
и
довери­
тельные.
До
конца
своих
д ней
Чулков
опекал
сес тер ,
особенно
А нну
Ивановну,
которая,
р ас­
ставшись
с
мужем,
поэтом
В.
Ходасевичем,
осталась
одна
с
маленьким
ребенком
на
руках.
Писатель
вспоминал,
что
вопрос
о
его
образовании
решился
просто.
”Отец на одной
бумажке
написал
”Корпус”,
а
на
другой
” Гим-
назия”.
Свернув
трубочки
и
перекрестясь,
он
положил
их
под
об раз
Николая
Чудотворца.
На
другой
день
я
должен
был
взять
од ну
из
эти х
бумажек.
Николай
Чудотворец
благосло­
вил
ме ня
на гражданскую деятельность”***. До
шестого
класса
Чулков
проучился
в
первой
классической
гимназии,
где
преподавал
брат
знаменитого
философа
Вл.
Соловьева
Михаил
Сергеевич
Соловьев.
Заканчивал
же
он
в
ч исле
лучших
уч еник ов
знаменитую
гимназию
на
Пречистенке.
Хотя
ин тер ес
к
литературе
воз ник
еще
в
детстве
и
с
годами
рос,
а
в
двадцатилетием
возрасте
уже
вылился
в
твердое
же ла ние
стать
писателем,
поначалу
сво е
будущее
Чулков
свя­
зал
с
совсем
иной
областью
—
мед ицин ой.
Он
поступил
учиться
на
ме д ицинс кий
факультет
Московского
университета,
но
проучился
там
недолго
—
в
1901 году он был арестован и от­
правлен
в
ссылку
как
ч лен
революционной
ст у­
денческой
организации.
(Однако полученных
ме ди цинс ких
знаний
ему
хватило,
чтобы
во
♦♦♦ Чулков Георгий .
Воспоминания.
Р ГАЛИ.
Ф. 548.On.1. Ед.
хр. 244.
6


вре мя
пер вой
мировой
войны
выполнять
обя­
занности
санитара
и
помощника
врача.)
Литературный
дебют
Чул ков а
состоялся
в
1899 году на страницах популярной московской
газеты "Курьер”,
в которой делали первые шаги
Л. Андреев, Б. Зайцев и др. Там был напечатан его
рассказ
"На тот берег”.
Но,
пожалуй,
самым
мощным
импульсом,
подтолкнувшим
Чулк ов а
к
серьезному
творчеству,
стала
ссылка.
Тайга,
глухой якутский улус, неизвестный национальный
мир, безлюдье, свобода в экзистенциальном смы­
сле — как соприкосновение с Космосом и Вечно­
ст ью
—
оказались
плодородной
почвой
для
литературных исканий и определили философский
подтекст "таежных" и многих последующих про­
изведений писателя.
Это хорошо
почувствовали
рецензенты его первых рассказов:"Человекпонял
и ощутил впервые вполне ясно свое беспредельное
одиночество,
свою
безнадежную
оторванность,
отчужденность от всего мира...”*.
Тайга, соединив
в
с ебе
"таинственное,
живое
и
безумное”,
ст ала
для Чулкова ”символом мировой и человеческой
ж изни” **
.
Впоследствии с легкой руки поэта Вяч.
Иванова, посвятившего ему сонет”Таежник”, за
Чулковым
надолго
закрепилось
это
прозвище.
Недаром и в пьесе жены Вяч. Иванова Л. Зиновье-
вой-Аннибал
он
выведен
как
"Растрепанный
че лов е к” (густая шевелюра Чулкова тоже была
его
особой
п ри ме то й ), постоянно говорящий
о
тайге,
шаманах
и
пр.
И вот таким, не избавившимся от"таежных
чар",
в
ореоле
безвинно
пострадавшего
явился
Чулков
в
Петербург.
Интерес
к
"ужасающему
ре-во-лю-цио-не-ру” — как полутомно-полунас-
мешливо называла его Гиппиус — возник огром­
ный. Такое в литературных кругах было в новин­
ку:
революционное
прошлое
и
устремленность
к крайним проявлениям модернизма. Ведь соде­
рж ан ием
его
первой
книг и
"Кремнистый путь”
(1904)быловсе''оригинальное, страшное,
таин­
ственное, безумное, непонятое и непонятное”*♦♦
в
этом
мир е,
а
ее
обложку
украшал
рис уно к
Ф. Штука — голый человек,
замерший в душера­
здирающем
крике .
В
Петербурге
Чулков
це ли­
ком погрузился в
литературную работу. Однако
революционное прошлое еще долго давало о се­
бе
знать.
Образы
революционеров
появлялись
в
последующих
произведениях
писателя,
хотя
ж есткий
ид ейны й
расчет
он
произвел
с
револю­
цией
и
ссылкой
в
1912 году в повести "М ерт в е­
цы”, где показал мелкотравчатость интеллигент­
ских
споров,
бытующую
в
колониях
ссыльных
моральную
нечистоплотность, фанатичную бес­
компромиссность
партийных
судов
и
пригово­
ров,
калечащих
людские судьбы.
Одно
время он
попытался
даже соединить в теоретическом пла­
* Allegro (Поликсена Соловьева).
Г.
Чулков.
Кремнистый
путь
// Новый путь .
1904. No 2. С. 218.
** Ященко А.
Пессимистическое искусство // Но­
вая
жизнь.
1913. No 1. С. 16.
*** Русское богатство .
1904. No 5. С. 24.
не непреклонность революционных устремлений
к беспредельной свободе и
религиозные искания
современности.
Так
родился
"мистический ана­
рхизм”,
весьма
экл ек тич еск ое
учен и е,
которое
Чулков
отнес
к
самым
страшным
своим
" за­
блуждениям
и
падениям"
*
♦♦♦, когда в 1917
году
я сно
увидел,
что
на
идею
бунта,
соста­
вл явшу ю
ядр о
мистического
анархизма,
отзы­
ваются
в
первую
очередь
"темные,
непросве­
щенные
массы",
творящие
"духовную реак-
ци ю ”*****, и раскаялся в своих прежних ве­
рованиях.
Тогд а
же
он
обратился
с
посланием
к
Вяч.
Иванову
(в свое время благосклонно
отнесшемуся
к
идеям
мистического
анархизма
и
даже
написавшему
предисловие
к
брошюре
Ч у лк о ва ), в котором резко осудил свою про­
поведь
"последнего освобождения”.
...миру мы сказали: "Нет!” —
Мы,
буйства
темного
предтечи.
Ведь
вместе
мы
сжигали
до м,
Где
жи ли
на ши
предки
чинно...
И мы,
п оэт,
осуждены
Свою
вину
не сти
пред
Богом,
Как недостойные
сыны
По
ок ров авлен ны м
дорогам.
Однако
имя
Чулк ова
прочно
оказалось
связанным
с
мистическим
анархизмом,
и
еще
долго ему
приходилось
объясняться и
оп рав ды­
ваться
в содеянном.
Во всяком случае, в автобио­
графии
он усиленно подчеркивал, что
ш ум,
под­
нятый в
1906—1907 годах вокруг этого явления,
был
связан
с
тем,
что
"неопытный автор слиш­
ком громко и неосторожно произнес такие слова,
к акие
у
многих
тогда
был и
в
душе..."
*♦♦
*♦*.
С
мистическим
анархизмом
к ос венно
ока­
залась
связана
и
попытка
создания
некоего
ли­
тературного
объединения,
исповедующего
ху­
дожественные
п ринц ипы
"неприятия мира".
Пристанищем
для
таких
писателей
должен
был
стать
издаваемый
Чулк овым
альманах
"Факе­
лы ".
Но
между
печатавшимися
на
его
ст ра­
ницах
И.
Бу ни ным,
Л.
Зиновьевой-Аннибал,
С.
Городецким
и
Л.
Андреевым
был о
мало
обще­
го,
и
альманах
(вышло всего три выпуска)
так
и
остался
памятником
искомого
единства.
Памятником
же
мис тич еск их
увлечений
Чулкова стало его понимание
истории,
которое
он
демонстрирует
и
в
романах,
обращенных
к
современности
("Сатана” (1914), "Сережа Не-
ст р о е в” (1916), "Метель” (1917), и в произведе­
ния х
на
исторические
темы
("Salto mortale, или
Повесть
о
мо лодом
вольнодумце
Пьере
Во л­
ховском”). Постепенно у Чулкова сформирова­
лась
концепция
мистического
национализма,
♦***
РГБ.
Ф. 371. Карт. 2. Ед.
хр. 31.
♦♦♦♦
*
Чулков Г. Михаил Бакунин и бунтари 1917
г ода.
М., 1917. С. 17,65.
♦♦♦♦♦
*
РГАЛИ.
Ф. 548.On. 1. Ед.
хр. 243.
7


согласно
которой
носительницей
в сел енск ой
правды
выступает
Рос сия .
При
этом
он
неодно­
кратно
упоминал
о
"темных и светлых силах’’,
"таинственных началах’’*,
властвующих
в
по­
литике,
иску сств е,
быту.
Ему
оказалось
о чень
близко
высказывание
французского
мистика
Леона
Б лу а: "Все в этом мире необъяснимо,
е сли
не принять
во
вни ман ие
уч ас тие
Дьяв о ла”.
Вехами
на
своем
жизненном
п ути,
заст а­
вивш и ми
его
обратиться
к
мыслям
о
Ро ссии,
Чулков
считал
поездку
в
Италию
в
1910 году
и
жиз нь
в
Париже
в
1911 году ,
а
также
со быт ия
первой
мировой
войны.
Именно
тогда
он
ощ у­
тил
Россию
"целокупно”
и
с
особым
трепетом
полюбил
”отдельных русских людей”**
.
Имен­
но
взгляд
на
Россию
из
Европы
позволил
ему
заново
осознать
в ели чие
и
зна че ние
русской
культуры.
”Нельзя идти за культурою Запада
слепо
и
покорно.
(...)
Мы
не
забудем,
каки е
сокровища
подарила
мир у
западноевропейская
культура
(...) Но у нас были Иванов и Врубель.
Их
г ении
завещали
нам
правду”.
Всег о
до
революции
Чулковым
бы ло
из­
да но
шесть
томов
Собрания
с оч инений,
ку да
вошли
и
стихотворения,
и
к рит иче ские
статьи,
и
художественная
проза.
Вышедшие
отдельны­
ми
изданиями
романы
критики
окрестили
”ро-
манами
пореволюционного
кра ха ”*
в
них
ставилась
проблема
выбора
дальнейшего
ис­
торического
пу ти
Р осси и.
В
это
время
в
рус ско й
литературе
форми­
руется
новый
тип
идеологического
романа,
в
котором
политические
симпатии
и
антипатии
героев,
их
ид ейн ые
убеждения
становятся
пру­
жин ой
действия.
Причем
нередко,
как
в
случае
с
романами
3.
Г иппиу с
”Чертова кукла”, ” Ро -
ман-царевич"
или
романами
В.
Ропшина
(Б.
Сави нк о ва ) "Конь бледный"
и
"То ,
че го
не
бы ло”,
описываемые
события
почти
дословно
воспроизводят
реалии
политической
жизни,
де­
т али
террористических
актов,
подробности
убийства.
К этому
же методу
исторической
”д о-
кументалистики"
прибегает
Чулков.
Многие
ге­
рои его произведений легко узнаваемы.
Так,
в
о.
Софонии из
”Сатаны”
угадывались
че рты
иеро­
монаха
Виталия,
настоятеля Почаевской лавры,
прославившегося
своими
националистическими
выступлениями
и
связью
с
"Союзом русского
народа",
а
похождения
Васьки
Безсемянного
из
т ого
же
романа
напоминали
о
бесстыдном
по­
ве де нии
Григория
Распутина.
В
романах
Чулков
отказался
от
своей
бы­
лой
элегически-замедленной
манеры
и
создал
* Архив ИМЛИ.
Ф. 36.On. 1. Ед.
хр. 85.
♦♦РГАЛИ.
Ф. 998. On. 1. Ед.
хр. 2597.
***Так называлась статья Ал .
Ожигова
(Совре­
менный
мир.
1916. No 3).
В
них
история
возникала
уже
не как некий фон,
что было
раньше
в повестях
”Слепые”
(1911), "Мертвецы”, а к а к
ключ к осмыслению
"больной
России
в
многообразных
проявлениях
ее
болезни ” / /
Русское
богатство.
1917. No 8—9. С. 321.
действо,
по
динамике
напоминающее
ки не ма­
тографическую
ленту,
в
которой
смерти,
по­
ку ше ния,
растраты
и
подлоги
сменяют
друг
друга
в
бешеном
темпе,
действо,
рассчитанное
на
массового
читателя.
Такая
установка
при­
несла
сво и
плоды.
Роман
"Сатана",
например,
им ел
шумный
усп ех.
Но
усп ех
его
определялся
еще
и
тем,
что,
обратившись
к
судьбе
России
и
рассмотрев ее
как поле борьбы разнообразных
интересов,
Чулков
уловил
самый
н ерв
нац и­
оналистических
страстей.
Он
су мел
показать
механизм
поведения
людей,
именующих
с ебя
защитниками
устоев,
сторонниками националь­
ной
чистоты
и
национального
единства
и
при
этом
не
останавливающихся
для
д ос тиже ния
своих
целей
ни
пер ед
шантажом,
ни
перед
подкупом,
ни
пер ед
доносом,
ни
пе ред
уб ий­
ством.
Прекрасно
обрисован
заправила
это й
банды
—
Фалалей
Безпятов,
сладострастник,
плут
и
пакостник,
совершающий
св ои
гадости
не
столько
из
ид ейны х
соображений,
сколько
из
"любви к искусству",
желания
мутить
воду,
испытывать
азарт
политической
игры.
Рядом
с
ним
сошка
поменьше
—
его
брат,
кутила
и развратник
Николай,
готовый
запродать душу
дьяволу
ради
мимолетного
удовольствия.
За
эт ими
предводителями
следует
гва р дия
испо ­
лнителей их черных замыслов —
поте нциал ьн ых
и реальных
убийц и
погромщиков.
А
за
спин ам и
их
в сех
—
"кукловоды"
из
высших
сфер.
Эт ой
своре,
по
и дее,
должен
противосто­
ять носитель
прогрессивных
уб еж де ний.
Но
Чу­
лков
не
заблуждается
насчет
либеральных
пр и­
тязаний
"инакомыслящих".
И
в
третьем
брате
— Иване — писатель
проницательно
обнаружи­
вает
слабость
всего
либерального
дв ижения ,
запутавшегося
в
программах,
наборе
пышных
фраз
и
пребывающего
в
абсолютном
бездейст­
вии.
Внутренняя энергия,
стремительное
разви­
тие
сюжета,
увлекательная
интрига,
герои,
рас­
крывающиеся
не
в
р еф лекс ии,
а
в
пос тупк ах,
от лича ют
и роман
"Метель”. В не м при су тст ву­
ет все,
что
способно
”заманить” ч и та тел я:
и быт
великосветского
общества,
и романтическая лю­
бовь, и
возможность кровосмесительного
брака,
и
тайные
пороки,
и
новомодные
увлечения
ари­
стократической
богемы — теософия
и футуризм,
и
вечера в
артистических
кафе (прообразом”3а-
ячьей губы”,
конечно же,
послужила знаменитая
”Бродячая собака”).
Казалось
бы,
все
перечис­
ленные компоненты составляют
явные признаки
бульварной литературы,
однако
Чулкову удает­
ся
удержаться
на
опасной
грани,
не
преступить
ее
благодаря
едва
заметной
иронии,
с
которой
он изображает
пристрастие
общества
к модным
литературным
новациям,
легкому
пародирова­
н ию,
которое
ощущается
в
о пис ании
нравов
высшего
света,
и
т ому
общему
мис тич еско му
колориту,
который
придает
неожиданную,
тре­
вожащую серьезность
всему повествованию.
На­
8


чинает смутно
ма ячи ть
тема греха
(не случайно
Чулков
позднее
переделал
роман
в
пь есу
и
дал
ей название ”Дети греха”)инеминуемоговозме­
здия
(как раз в это время Блок,
бывш ий
всегда
кумиром
для
Чулкова,
продолжает
работ у
над
поэмой "Возмездие”). В результате из всей пред­
ставленной на суд читателя круговерти событий,
характеров,
ид ей,
которой
захвачены
и
пропо­
ведники свободной и
порочной любви,
и ростов­
щики, и стареющие развратники,
и женственные
юноши,
и
реакционные
политики,
и
прекрасно­
душные либералы,
вырастает
обра з
несчастной
Росс ии ,
в в ихр е dance macabre
*
устремляющейся
к
пропасти...
Ник о гда,
по-видимому,
писатель
не
за­
блуждался
относительно
испытаний,
ожидаю­
щих
Р о ссию.
Как-то
он
обронил: ”Я предчув­
ствовал
грозный
смысл
надвигающихся
собы­
тий”.
Его
предчувствия
подтвердились
в
дв а­
дцатые
и
тридцатые
годы.
Те ма
возмездия остается ведущей и в пове­
сти
”Валтасарово царство”,
но
здесь она
приоб­
ретает уже большую
определенность и зловещее
звучание.
Работая над ней всю вторую половину
двадцатых годов и
ощущая усиливающееся тлет­
ворное
дыхание
смерти,
распространяющееся
в
воздухе
(не случайно повесть впервые была
опубликована
под
названием
"Горький мин­
да л ь” , 1934), Чулков не столько стремился воссо­
здать
прошлое,
хотя
все
детали
быта,
психоло­
гии
точно
соответствуют
описываемому
време­
ни, сколько передавал то томящее чувство неуве­
рен нос ти
и
страха,
которое
начинало
отныне
сопровождать
каждый
шаг человека
советского
общества.
Еще дореволюционные критики отме­
тили удивительную
способность
писателя пере­
давать
"страшное,
загадочное,
таинственное
и
фантастическое”,
считая,
что
все
творчество
его
развивается
под
”знаком страха”**
.
Но
все
дореволюционные реалии
ретроспективно
к аза­
лис ь
уже
Чулкову
изысканной
"мистической
гастрономией"
по
сравнению
с
обнаженным
ужасом сегодняшнего дня, для воплощения кото­
рого
он
сче л
необходимым
прибегнуть
к
биб­
л ейск ой
си мвол ике .
И
вот
уже
в
повествовании
о
роде
Раструбовых,
Гремякиных
и
иже
с
ними
звучат грозные предостережения,
возникают ви­
де ния
обреченного
на
гибель
мира.
Известно,
что
на кану не
взятия
персами
Вавилона
устроил
последний
царь
Валтасар
грандиозный
пир ,
и в разгар
этого пиршества,
когда произносились
богохульства и шло глумление над всем святым,
таинственная
рука
начертала
на
ст ене
слова
МЕ НЕ,
МЕНЕ,
ТЕКЕЛ,
УПА Р СИН,
означа­
вшие,
как
расшифровал
мудрец,
скорое
па де ние
царства
и
его
раздел
между
завоевателями.
Ли ца
же
завоевателей
оказались
хорошо
различимы.
Курденко,
Кудефудров
из
пове ст и
* пляски смерти (ф р.) .
**Львов-Рогачевский
В.
Чулков
Георгий.
Рас­
сказы.
Кн. 2 // Современный мир.
1910. No 8. С.
104.
"Вредитель”
быстренько
прибрали
к
рукам
все
то,
что
разбазаривалось
поколениями
”детей
греха”.
Биб л ейс кие
мифологемы
и
историчес­
кие
параллели
просвечивают
и
здесь.
Назвав
своего
героя
Яковом
Адамовичем
Маковее­
вым,
Чулков
преследовал
це ль
напомнить
чи­
тателю
о
Маккавеях,
предводителях
восстания
против
деспотии
Антиоха
IVвоII
веке
до
н.
э.,
об
апостоле
Иакове,
после
бегства
Петра
воз­
главившем
иерусалимскую
общину
христиан
и
казненном
во
время
Пасхи
в
62 году ,
о
пер ­
вом
человеке
Ада ме,
грешном
и
слабом.
Эта
повесть
—
вершина
творчества
писа­
теля,
произведение,
подводящее
итог
все му
на­
писанному
ран ее.
В
ней
соединились
две
наибо­
лее
дорогие
писателю
художественные
тради­
ции
—
Чехова
и
Достоевского.
Имеющая
ан а­
логии
с
трагифарсовой
”Смертью чиновника”,
она ,
вбирая
в
себ я
символику
”Палаты No 6”
(недаром сначала повесть называлась ” Д ом
три н а дц а ть ”), становится в итоге современны­
ми
записками
”из под полья ”
и
”мертвого до­
ма” .
Ве щь
эта
—
и
диалог
с
самим
собой,
и
приговор
с ебе
как человеку,
склонному
к
ком­
промиссу,
внутренне
колеблющемуся,
который
б ыл,
по
словам
Иоанна
Богослова,
”тепл,
а
не
горяч
и
не
холоден”.
Но
почти
в
совершенстве
овладевший
искусством социальной
мимикрии,
приучившийся
скрывать свои
вз гл яды
и
мысли,
в ечно
озирающийся,
вечно
трепещущий
от
страха,
что
разоблачат,
выве д ут
на
чистую
во­
ду,
почти смирившийся
с тем,
что
у него
отнято
все
—
его
индивидуальность,
его
обра з
жи зни
и образ
м ысл ей,
Як ов
Адамович
(от лица кото­
рого
вед ет ся
повествование,
своего
р ода
alter
ego Чулкова)
все
же
сумел
отстоять
свою
”тай-
ную
свободу”,
сумел
сохранить
свою
личность,
хотя
и
ценой
утраты
рассудка.
Описывая
ст ра­
хи,
подозрения
и
терзания
своего
героя,
Чулков
запечатлел
собственную
боль
и
собственные
му ки.
И
все
же писатель
довел
сво е
повествова­
ние до
конца,
не поддался соблазну уничтожить
рукопись
в
надежде,
что
кри к
человека,
загнан­
но го
в
угол
м ораль ю
общества,
строящего
со­
циализм,
где
все
должны
бы ть
вес елы ,
бодры
и
не
замечать
сл ез
ребенка,
дружно
выходить
на
демонстрации
и
лицезреть
”живые карти­
н ы”,
все
же
будет
услышан.
Шестьдесят
лет
понадобилось
для
того,
чтобы
рукопись
был а
извлечена
из
архива
писателя
и
напечатана!
Не
име я
возможности
открыто
писать
о
палачах
и
тиранах
эпох и,
Чулков
избирает
форму
исто ри чес ких
аллюзий.
Мятежники
и
императоры
до
этого
возникали
у
не го
в
беллетризированных
биографиях,
посвящен­
ных
декабристам
и
российским
государям
***
.
Теперь
он обращается к
романному
мышлению
и
создает
увлекательное
повествование
из
*** Имеются в виду его исторические исследова­
ния
„Мятежники 1825
го да” (1926), "Императоры”
(1928).
9


эпох и
двадцатых
годов
прошлого
века.
Но
роман
„Salto mortale, или Повесть о молодом
вольнодумце
Пьере
Во лх о вс ко м” (1930) оста­
лся
незамеченным,
хотя
писатель
включил
в
него
все
те
проблемы,
которые
мучили
и
волновали
его
современников.
В
единст­
венной
ре ценз ии,
которой
сопровождалось
из­
дание,
содержался
тот
самый
гл ав ный
воп ро с,
р ади
ответа
на
который,
собственно,
и
писался
роман.
Но
критик
постарался
этот
ответ
не
заметить,
притворно
удивившись
развязке
произведения:
зачем,
мол,
понадобилось
ав­
тору
заставлять
своего
героя
совершать
ро­
ковой
прыжок?
Рецензент
следующим
обра з ом
развивал
показавшуюся
ему
остроумной
мыс ль : ”Ведь сколько еще было бы встреч!
Он
мог
бы
познакомиться
и
с
Герценом,
и
с
Петрашевским,
мог
бы
съездить
за
границу
и
встретиться
с
Марксом,
Луи
Бланом
и
Гарибальди,
мог
бы
неудачно
покуситься
на
жизнь
Николая
I или Меттерниха или
вместе
с
Бакуниным
разрушить
I Интер­
национал”*. (В
это й
тираде,
несомненно,
та­
илась
ирония
по
поводу
многочисленных
слу­
чайностей
и
совпадений,
коими
действительно
изобилует
роман
Чулкова.)
И
будто
невд о мек
бы ло
критику,
что
salto mortale, совершенное
П ье ром,
эт о,
собственно,
повторение
salto
mortale, на которое решилась Настенька,
не
пожелавшая
принадлежать
всесильному
шефу
жандармов,
это
традиционное
salto mortale
русского
интеллигента,
порой
не
способного
к
решительным
действиям
и
последовательной
борьбе
с
тиранией,
но
в
то
же
время
не
смиряющегося
с
презренной
для
нег о
самого
позицией
самоустранения.
Понять
это
при
желании
был о
совсем
нетрудно,
тем
более
что
авт оро м
была
дан а
весьма
прозрачная
подсказка:
Пье р
Волховский
находится
как
бы
пос ер ед ине
между
дву мя
полюсами
де­
кабризма
—
идущим
до
конца
максималистом
Каховским
и
человеком,
разочаровавшимся
в
способах
и
методах
революционного
пре­
образования действительности,
—
Владимиром
Дмитриевичем
Вальховским.
Од но
из
стихотворений
Чулкова,
написан­
ное
в
кон це
жиз ни,
завершалось
словами: ”Так
я
в
стране
моей
мятежной
на
плаху
голову
сложил”. Не была ли эта поэтическая метафора
—
как ,
впрочем,
и
смерть
героя
его
романа
—
своеобразным
проигрыванием
Чулковым
варианта собственной судьбы,
все
время маячи­
вшим
перед глазами
писателя,
но
по
счастливо­
му
сте че нию
обстоятельств
миновавшим
ег о?
Показательно,
что
в
герои
ав т ором
был
произведен
нео пе рив ший ся
юнец,
ко­
тор ому
иде й
декабризма
представляются
чем -
то
неотчетливым
и
туманным,
а
вся
деятель­
*И.
T. Salto mortale, или Повесть о молодом
вольнодумце Пьере
Волховском // Звезда. 1930. No 11. С.
202.
ность общества оказывается
близка только своей
эмоционально-психологической стороной — об­
щ ением
с новыми людьми,
пос тижение м не орд и­
нарных характеров.
Но в том сложном жанровом
”котле”,
в котором
присутствовали ”ингредиен-
ты”
и
авантюрного
романа,
и
романа
воспита­
ния, и должен был”вывариться” герой,
подобный
Пьеру.
Все
впечатления бытия могли
открыться
в первозданном богатстве только человеку,
кото­
рый
рос
бы,
взрослел
вмес те
с
испытаниями,
выпадающими
на
его
долю.
Чулкова
в
перв ую
оч ер едь
занимала психология
молодости,
овеян­
ной
мятежными
порывами,
существующей в
не­
посредственном
соприкосновении
с
ис тор ией,
в которой писатель провидел мистическую непре­
дсказуемость
и
завораживающую
случайность.
Читателю,
наверное,
покажется
особенно
любопытной
масонская
ли ния
романа.
Авто р
щедро
погружает
его
и
в
ритуалы,
и
в
эмб­
лематику,
и
в
обрядовую
сторону
масонства.
Одна ко
когда
де ло
доходит
до
оценки
самой
деятельности
„вольных каменщиков”,
Чулков
сохраняет
определенную сдержанность
и скорее
солидаризируется
со
своим
героем,
явственно
увидевшим
на
ли це
одного
из
”братьев”
про­
ступающие
черты
сме р ти.
Оч ень
убедительно
воссоздана
Чулковым
атмосфера доносительства,
преследования, стра­
ха, буквально сковывавших существование любо­
го
гражданина
России
в
двадцатые
годы
XIX
века. А
всевидящее око руководителей и прислуж­
ник ов
Тайной
канцелярии,
заглядывающее
и
в
спальни
хорошеньких
актрис,
и
в
каб ин еты
вольнодумных мыслителей,
возвращало читате­
лей романа к реалиям своей эпохи.
Чулкову было
ведомо понимание зависимости личной жизни от
бездушных предписаний и установлений тотали­
тарного государства,
порабощенность
частного
существования государственным порядком.
Его
герои лишены права на жизнь системой — угнета­
ющей,
уродливой,
бесчеловечной.
Юные
влюб­
ленные
оказывались
раздавлены
государством-
Левиафаном,
для
”прекрасных
простецов”,
а
имен но
так
определял
автор тип своих
героев,
попросту не находилось места в таком обществе...
Кажется,
что
безрезультатность
в сех
уси­
лий
Пьера
по
спа се нию
себя,
Настеньки,
дру­
зей-декабристов,
господство
случая
в
жизни
людей
проистекают
у
Чулков а
из
же лан ия
ми­
стического
осмысления
истории.
Думается,
однако,
что
сквозь
действительное
ско пление
случайностей
(со многими из них писатель ве­
дет
многозначительную,
но
одновременно
и
ироническую
иг ру
—
че го
стоит
постоянное
варьирование
фамилий:
Пушкин — Сушкин,
Пьер
Волховский — Петр
Каховский — Влади­
мир
Вал ь хо вский !) довольно четко вырисовы­
вается силуэт государственно-бюрократической
машины,
ко тор ая
управляет,
диктует,
програм­
мирует
поведение
своих
подданных,
превращая
их
в
н екое
подобие
дергающихся
марионеток.
10


Потому
отнюдь
не
бессмысленным
в ыгл ядит
”броуново движение”
Пьера по
жиз ни,
и только
невнимательному
читателю
может
показаться,
что
оно
определяется
его
волей
и
желанием
автора...
На самом
деле
на до
всем
простерлись
”совиные крыла”
господ
сальниковых,
фон -фо -
ко в,
прелестных
madame кавотинских,
поддер­
жи вающ их
незыблемость
подобного государст­
ве нног о
устройства.
И
в
очень
тонко
мотивиро­
ванном „непонимании”
Пьером происходящего
кроется
”доля особого понимания”* самого ав­
тора,
который
смог
доискаться
исторической
правды:
увидеть
и
экстремизм
раздираемого
противоречиями
декабристского
движения,
аг­
рессивность революционных
требований
б лаго­
роднейших
людей
эпох и,
и
преследование
со
стороны
блюстителей
порядка,
а самое
главное
— чистоту и беспомощность
те х,
кто
не склонен
отождествлять себя
ни с теми,
ни с другими.
По
сравнению с отлаженным государственно-поли­
цейским механизмом, с жестко-дисциплинарной
нацеленностью
на
будущее
счастье
Пье р
и
На­
стенька выглядят
абсолютно
нежизнеспособны­
ми.
Как и
”бедный Евгений” из т а к
и оставшего­
ся
неопубликованным
романа
Чул ков а
”Петер-
бургские мечтатели”(другоеназвание”Семено-
вский
п л а ц”), заживо похороненный в больнице
для
умалишенных,
только
своею
физ иче ско ю
смертью
могут
они
купить
свободу.
Все
эти
молодые
люди
оказываются
побеждены
рос­
сийско й
государственностью,
созданной
"тира­
на ми
и
палачами”**
.
Чулков
я сно
д авал
се бе
отчет
в
том,
что
в
романе
он
пришел
к
новой
художественной
манере —
”я начал с импресси­
онизма,
а
кончил
актуализмом...
Актуализм
требует
четкой
фабулы,
быстро
развивающего­
ся
д ей ствия
и
самой
строгой
экономики
в
изоб­
разительных
средствах”*♦*,
—
и
далее
он
жест­
ко ее придерживался.
Думается,
однако,
что под
”актуализмом”
он
понимал
нечто
большее.
Особняком
среди
публикуемых
художест­
венных
текстов
стоит
повесть
”Слепые”.
Она
может
быт ь
рассмотрена
как
иллюстрация,
как
дополнение
к
тому
разделу
мемуаров
Чулкова,
составивших
кн игу
”Годы странствий”,
кото­
рый посвящен его
взаимоотношениям
сА.
Бло­
к ом.
В
1911 году он осмелился рассказать
о
т ом,
о
чем
не
смог
поведать
в
1930-м ( год
издания
мемуаров).
Ни
с
кем
из
современников
и
литератур­
ных
соратников
не
складывалось
у
не го
таких
сложных,
прошедших
че рез
разум
и сердце
в за­
имоотношений,
как
с Блоком.
Может
быт ь,
так
сильны
и
значительны
б ыли
потрясения,
с вя­
занные
с
его
личностью
и
творчеством
потому,
*На этом "понимании”
ос обо
настаивал
кри­
тик,
давший
внутреннюю
отрицательную
рецензию
на
роман и
не
советовавший
на
этом основании
допускать
его в
пе чать
(см.: РГАЛИ.
Ф. 2569.On. 1. Ед.
хр. 5).
♦♦Архив ИМЛИ.
Ф. 36.On. 1. Ед.
хр. 65.
♦♦♦Архив ИМЛИ.
Ф. 36.On. 1. Ед.
хр. 51.
что
они
с
Чулковым
всегда
б ыли
не
на
равных.
Если
отношения
с
Андреем
Белым
у
Бл ока
выстраивались
по
модели
”дружба — вражда”,
которая
знает
взлеты
и
падения,
приливы
и
от­
ли вы,
но
всегда,
даже
в
период
резких
расхож­
де ний,
отмечена
глубоким
уважением
к
лич­
ности
другого,
то
в
случае
с
Чулковым
со
стороны
Блок а
наблюдается
скорее
неко е
пре­
зрительное
высокомерие,
скрашиваемое
време­
нами
и скренн ей
нежностью.
Чулков
для
не го
подчас
оказывался
мерилом
литературной
с уе­
ты,
делячества,
той
опутывающей
душу
” чул-
ко вщи ны”,
от которой
следует отмежеваться во
что
бы
то
ни
стало.
Но
все
же
смеем
пред­
положить,
что
не
столь
уж
самонадеянно
зву­
чит
ут верж де ние
мемуариста,
что
он
”научил”
Блока
”слушать музыку революции” . Д ей ст ви ­
тельно,
для погруженного
в
соловьевские
миры
поэта
появление
в
его
жизн и
человека,
прошед­
шего
ссылку,
ис пыт авше го
участь
поднадзор­
ного,
не
м огло
пройти
незамеченным.
Оно
ст а­
ло
стимулом
приобщения
к
реальной
ж изни.
Бл ок
же
дл я Чулков а
всегда оставался той
сверхличностью,
общение
с
которой
приподни­
мало,
возвышало
его
самого.
Поэ том у
так
без­
мерно
и
дорожил
Чулков
все ми
проявлениями
подлинной близости,
так
скрупулезно
бережлив
был
к
тем
доказательствам
взаимопонимания,
которыми
отмечен
сложный
контекст
их
в за­
имоотношений.
Подлинным
взлетом
эмоциональной
на­
пряженности
характеризуются
их
отношения
1906—1908
годов,
когда
неистовство
душевных
терзаний заставило
Блок а
погрузиться в
пучину
хмеля
и
загулов.
Тогда
и
оказался
Чулков
для
поэта
самым
незаменимым
и
надежным
спут­
ником
во
в сех
его
эскападах.
К
этому
времени
и
относится
действие
повести,
в
к от орой
от­
ражен
накал
страстей,
ох ва ти вших
реальных
участников
”любовного маскарада” 1907 года .
Хмель
буйной
зи мы,
ознаменовавшейся
пьяня­
щей
влюбленностью
поэта
в
”снежную маску”
Наталью
Николаевну
Волохову,
как
бы
обрел
зеркальное
отражение
в
”романе”
же ны
Блок а
Любови
Дмитриевны
и
Чулкова.
Конечно,
во
взаимоотношениях
это й
пары
п ре облад ал
мо­
тив "легкой любовной
игры”,
что
вполне созна­
ва ли
ее
уча стни ки.
Не
случайно
в
с воих
вос­
поминаниях
Любовь
Дмитриевна
так
опреде­
лила
характер
этой
св яз и: ”Мой партнер этой
зимы,
первая
моя
фантастическая
”измена”
в
общепринятом
смыс ле
слова,
наверно,
вспо­
минает
с
неменьшим
удовольствием,
чем
я,
нашу
нетягостную
любовную
игр у.
О,
все
бы­
ло,
и
слезы,
и
театральный
мой
приход
к
его
жене,
и
с цена
à la Dostoevsky.
Но
из
этого
ничего
не
получилось,
так
как
трезвая
жен а
в
на шу
игру
не
входила
и
с
удивлением пережи­
дала,
когда
мы
проснемся,
когда
ее
ве рны й,
по
существу,
муж
бросит
маскарадную
маску.
Но
мы
безудержно
летели
в
общем
хороводе: ”бег
11


са не й”,
„медвежья полость”, ” д ого р ев шие
хру­
стали” (...) и легкость,
легкость,
легкость...”*
Кажется,
однако,
что
”партнер”
Любови
Дмитриевны
совсем
инач е
воспринял
сложив­
шуюся
ситуацию.
По
прочтении
по вес ти
оста­
ется
совсем
ино е
впе чат лен ие.
В
”Слепых”
сд е­
лан
упор
не
на
легкости
и
необязательности
отношений.
Напротив,
здесь
выде л ен
трагичес­
кий
мотив
эгоистичной
слепоты
страстей,
тол­
кающей
людей
к
безумным
и
бессмысленным
поступкам,
путающей
все
карты,
бросающей
таинственный
отсвет
на
самые,
казалось
бы,
обыденные
происшествия.
В
этой
по вес ти
так­
же
подчеркнута
мертвенность
персонажей,
дей­
ствующих
как
сомнамбулы,
пытающихся
вз бо­
дрить
сво й
угасающий
инт ер ес
к
жизн и
ост­
рым и
ощущениями
и
пряными
переживаниями.
И
отчетливо
видно,
что
об раз
гра фа
Бешметье-
ва,
в
кот ор ом
отразились
блоковские
черты,
лишен
привлекательности.
Важна
в
этом
произведении
и
тем а
чело­
в еч еской
”слепоты”,
мучившая
Чулкова до
ко н­
ца
дней.
За
год
до
смерти
им
бы ло
написано
исповедальное
письмо,
в
кот ором
он,
бросая
взгляд
в
прошлое,
признавался: ”Мне было
трудно.
У
ме ня
не
был о
в
юности
руководи­
теля.
(...)
Личная
моя
жизнь...
была
сл епа я.
И
до
сего
дня
я
вла чу
бремя
мо ей
слепоты
и
греха.
Но,
видит
Бо г,
я
был
”алчущим и жаж­
дущим
правды”,
хотя
заблуждался
и
п адал” **
.
В
этом
произведении
Чулков
смог
глубо­
ко
проникнуть
в
душу
современного
человека,
в
которой,
как
пис ал
А.
Толстой
в
своей
восто­
рженной,
но
и
несколько
сумбурной
ре ценз ии
на
прозу
писателя
1900-х годов,
царят
две
вла­
дычицы
—
любов ь
и
смер ть
***
.
В
связи
с
этим
пристрастием
к
изобра­
жени ю
любви
и
смерти
в
памяти
читателя
наверняка
возникнет
имя
И.
А.
Бунина,
ко­
торый
уже
в
1910-е годы обнаженно резко
и
апокалипсически
бесстрашно
зафиксировал
черты
близящегося
распада
с та рого
мира,
сде­
лав
смерть
постоянною
спутницею
любви.
У
Чулк ова
ощущение
близящейся
катастрофы
не
столь
отчетливо
(этот диагноз будет более
категоричен
в
”Валтасаровом царстве”).
Сме­
рти
он
противопоставляет
любовь,
обещаю­
щую
жизнь
вечную...
Любовь
в
сознании
пи­
сателя
все
более
очевидно
приобретает
рели­
ги оз ный
смысл,
становясь
тем
чудом,
ве ра
в
которое,
как
и
вер а
в
воскресение
Христово,
может
спасти
человека.
В
по ве сти
”Слепые”
читающего
остановят
”нежная сероватость .. .
красок,
сдержанность
изображаемых...
чувств
и
суховатая
простота
изображения”,
выз ыва ющи е
смутное
воспоми­
♦Блок Л.
Д.
И
быль,
и
небылицы
о
Блоке
и
о себе. Bremen, 1979. С. 60.
**РГБ .
Ф. 371. Карт. 2. Ед.
хр. 31.
** *См .:
Гр.
Толстой
Алексей.
Георгий
Чул к ов.
Рассказы.
Кн. 2 // Новый журнал для всех.
1910. No 18.
нан ие
то
ли
о
”предутреннем свете”,
то
ли
о
”сиянии белой ночи”****
.
При
размышлении
о
художественных
пр и­
емах
Чулк ова
постоянно
возникают
параллели
с живописью.
Так,
многие
его
героини
неу ло ви­
мо
напоминают
пленительный
образ,
создан­
ный
художницей
3.
Серебряковой
в
ее
ка рт ине
”3а туалетом”.
Та
же
загадочность,
едва
наме­
ченная улыбка, насмешливо-лукавый и одновре­
ме нно
простодушный
вз гля д,
то
же
об ая ние
миловидности,
а
не
красоты.
С
особой
преле­
стью женских образов связаны и упреки Чулкову
в
излишней
чу вст венн ос ти,
которые
адресовала
ему критика. ”Над всем разлито какое-то тонкое
сладострастие”*♦*♦♦,
—
недовольно
констати­
ров ал
критик
М.
Морозов,
разбирая
по в есть
”Слепые”. Все персонажи произведений писате­
ля
”сражены”
любов ью,
подтверждал
мнение
коллеги
критик
В.
Полонский,
но это
не
одухот­
воренная
лю бов ь,
а
слепой
голос
пола: ”Все
пронизано
полом,
жи вет
полом.
И
вырастает
пол...
до
гигантских
размеров
—
и
все
ощуще­
ния,
и
предчувствия,
и
томления
вращаются
вокруг
него”. В героинях Чулкова он ”заслоняет
все другие качества...
будто никакой иной, кроме
чу вствен ной ,
радости
же нщ ина
дат ь
не
мо-
ж е т”******.
Им
в тори ла
3.
Гиппи ус,
писавшая
об
Оленьке
Макульской
из
”Сатаны”: ”Княжна,
юная девушка, невинная и целомудренная, смот­
рит на каждого, обжигая как бы влажным огнем,
смущаясь,
страшась и в то же
вр емя
соглашаясь
на
все
и
отдавая
с е бя ”*******, — чутко уловив
двойственность
чулковских
героинь.
Для
Чулко ва
именно
женщина,
стоящая
между
добро м
и
зл ом
(достаточно вспомнить
проигранную
в
карты
черносотенцу
Гремякину
Грушеньку,
убившую
в
брачную
ноч ь
муж а
и
повесившуюся,
отравленных
сладкой
нали­
вочкой
Наташу
и
Танечку,
жен
садиста
Вак-
санова,
одинокую
горбатенькую
Олю
и
не­
счастную
Лю дми л о ч ку ), мудростью и просто­
душием,
становится тем
связующим мир
небес­
ный
и
мир
земной
звеном,
одно
приб лиже ние
к
к от орому
помогает
мужчине
преодолеть
ог­
раниченность
своей
рассудочной
оболочки
и
приобщиться
к
вечным
ценностям.
О дин
из
влюбленных
в
Оленьку
Макульс-
кую
пр ои зн ос ит : ”Есть в ней какая-то чрезмер­
ная
женственность”.
Это,
кон ечн о,
ж итейско е
выражение
т ого
”вечно-женственного”
начала,
к
воплощению
которого стремился
Чулков,
ри­
суя
своих
героинь.
Категория
„ве чно -женств ен-
**** Кузмин М.
Георгий Чулков. Рассказы. Кн.
2
// Аполлон.
1910. No 6. С. 43.
***** Морозов м .
В.
Среди
книг и журналов
//
Всеобщий
ежемесячник. 1911. No 1. С.
141.
*♦♦♦♦
*
Полонский Вяч.
Из жизни и литературы //
Всеобщий ежемесячник.
1910. No 8. С.
107, 108.
♦♦♦
*♦♦ ♦
Кр ай ний
Антон.
Мятущаяся
д уша
//От­
клик и.
1914.
No
26.
Литературное
приложение
к
газете
”День”. No 178.
12


кого”
—
одна
из
важн ейш их
категорий
симво­
лизма,
идущая
от
Вл.
Соловьева.
И
е сли
другие
идеи символизма
все
же достаточно
механисти­
чно
сцеплялись
в
прозе
Чулко ва
с
бытовой
фа ктур ой
его
произведений,
оставляя
тот
”за-
зор” ,
в
который
проникала
портящая
впечатле­
ние
рассудочность
и
назидательность
автора,
то
„Вечная женственность”
находила
у
писате­
ля
сам ое
жи вое
и
непосредственное
воплоще­
ние.
Ху д ожник
ощущал
ее
как
мелодию
жизн и,
страсти,
любви,
религиозного
обновления,
ча­
рующего
призыва
к
возрождению
всех
с ил.
Он
ищ ет
в
своих
героинях
отблеск
мировой
гар мо­
нии.
И если даже не
находит
ее,
все же
восхища­
ет ся
их
особой
затаенной
женственностью,
спо­
собной
подчинять,
покорять,
увлекать,
приоб­
щать
к
природно-цельному
миру.
И
даже
там,
где женщина противоречива,
непостижима
и
не­
понятна,
да же
тогда,
когда
”В еч ная же нст вен­
ность”
предстает
в
ас пек те
”Вечной дурочки”,
Чулков
провидит
целостное
внут рен нее
з нани е,
”знание о сокровенном”. Трудно сказать,
оста­
лся
бы
доволен
Вл.
Соловьев
таким
понимани­
ем
”Вечн ой жен ств енн ос ти” ,
но
именно
благо­
даря его
воздействию
образы
героинь
писателя
окр аш ены
в
столь
завораживающие
тона.
Конечно,
имя
Вл.
Соловьева
при
обсужде­
нии
эт ой
проблемы
возникло
вполне
закономе­
рн о,
более того,
о
значении этого
поэта
и
фило­
со фа
для
становления
Чулк ов а
как
теоретика
символизма,
критика
и
эссе иста
на до
сказать
особо.
Критические
работы
Ч улко ва
многочис­
л енны
и
до
сих
пор
полностью
не
опубликова­
ны.
То,
что
он
выносил
на
суд
читателя
в
своих
книг ах
—
"Покрывале Изиды” (1909), в 5 -м
томе
Собрания
со чине ний,
сборниках
”Вчера
и
с ег о д ня ” (1916), ”Наши спутники” (1922)
—
и
что
вошло
в
настоящее
издание,
охватыва­
ет
только
небольшую
часть
им
написанного.
Познакомившись
с
теоретическим
наследием
Чулкова
в
полном
объеме,
можно
сказать,
что
все
им
созданное
составляет
целостную
кон цеп ­
цию
литературы,
заслуживающую
пристально­
го
внимания,
изучения,
требующую
п одробн о­
го
разговора,
для
которого,
конечно,
тесны
уз­
кие
рамки
вступительной
статьи.
Поэтому
здесь
имеет
смысл
остановиться
только
на
от­
но шении
писателя
к
Соловьеву
и
символизму
в
цел ом.
Интерес
к
религиозно-философскому
наследию
этого
мыслителя
сохранялся
у
Ч ул­
кова на
протяжении
всего его
творческого
пути.
О дна
из
первых
его
крити чес ких
р абот
—
” По-
эзия
Владимира
Солов ье ва ”
относится
к
1905
году,
одна
из
последних
—
”Автоматические
записи Вл.
Соловьева”
—
писалась
тогда,
когда
даже
упо мин ание
имени
философа-идеалиста
вызывало
подозрение
и
могло
привести
к
весь­
ма
трагическим
последствиям
—
в
1927 году
*.
В
первой
статье
религиозно-философская
си­
стема
русского
уч ено го
был а
противопостав­
лена
его
поэтическому
творчеству,
в
кот ор ом
Чулков
обнаруживал
и
”великий черный раз­
ла д”,
и
”черную победу”
смерти,
несовмести­
мые
с
”ЛЮБОВЬЮ и ТВОРЧЕСТВОМ здесь,
на
ЗЕМЛЕ”. ”Между сияющей ледяной верши­
ной
и
цветущей
долиной
разверзается
пр о­
пасть.
Перебросить
чер ез
эту
пропасть
мост
не
сумел
Соловьев,
как
не
сумело
это
сделать
все
ИСТОРИЧЕСКОЕ
христианство”**
,
—
утвер­
жд ал
Чулков.
Впоследствии
он
пересмотрел
сво ю
точку
зрения
и
стал
верным
”соловьев-
цем”,
в
ст а тьях
и
публичных
выступлениях
обосновывая
символизм
как
сочетание
эстети­
че ской
теории
Вл.
Соловьева
о
"магическом
ис кус стве ”
с
мыслями
Достоевского
о
"реализ­
ме
в
высшем
смысле”.
Скрещение
этих
ид ей
получило
зримое
воплощение
в
его
неопуб­
ликованном
биографическом
исследовании
"Жизнь Достоевского” (1932—1934), например,
в
заключительном
эпизоде,
сцене
похорон
великого
писателя,
когда
за
гроб ом
неустанно
следят
”странные
глаз а”
присутствующего
здесь
м олодого
человека,
Владимира
Со­
ловьева.
Понимая
символизм
широко,
как
миро­
воззрение,
мироощущение,
которое
”кладет
сво ю
печать
на
всемирную
литературу
всех
ве­
ков,
определяя
собой
тип
поэта,
ил и,
по
край­
ней
мер е,
его
пут ь,
его
стремление”,
он
к
ху­
дожникам,
скованным
единой
”символической
цепью”,
относил
еще
Данте
и
Ибсена.
Чулков
не принадлежал
к
чи слу
тех,
кто
утверждал,
что
"искусство всегда символично”,
но
был
убеж­
де н,
что
"в разные эпохи появляются поэты-
символисты
и
поддерживают
преемственную
связь,
чер ез
в ека
протягивая
дружеские
руки”.
Приведенные
вы ше
слова
взяты
из
статьи
Чу л­
кова
”Оправдание символизма”,
опубликован­
ной
в
1914 году,
то
есть
тогда,
когда
все
толки
о
символизме
в
литературе
уже
пр акт иче ски
прекратились.
Но
Чулков
не
переставал
заяв­
ля ть
о
себ е
как
о
символисте
и
много
лет
спуст я.
Так,
рекомендуя
к
печати
книг у
стихов
молодой
поэ тес сы
О.
Молчановой
(1923), он
начинает
с вою
ре це нзию
с
признания: "Я,
ве р­
ный
символизму,
постараюсь
в
нем
найти
клю ч
к
оце нке
этих
стихов”***.
Чулков
продолжал
настаивать
на
символистском
понимании
ис­
кус ст ва,
видя
в
символизме
не
набор
приемов,
не
школу,
а
мирочувствование,
позволяющее
обнаружить
в
ми ре
я вле ний
не
только
механи­
ческу ю
связь,
а
закон,
который
постигается
”неэвклидовым”
умом.
И
э сте тиче ские
вкусы
его
диктовались
име нно
таким
пониманием
си­
мволизма.
Поэтому
он
и
выступал
противни­
ком
метафор,
этих
”побрякушек”
и
”бубенцов”,
* Статья впервые напечатана в „ Во пр о с ах
фи­
лософии”. 1992. No 8.( Публ.
М.
В.
Михайловой.)
** Вопросы жизни .
1905. No 4—5. С.
113.
*** РГАЛИ .
Ф. 272.On. 1. Ед.
хр. 2.
13


являвшихся,
на
его
взгляд,
”злым врагом под­
линного
символизма”*.
Чулков
остался
верен
заветам
символиз­
ма
и
в
с воих
мемуарах
"Годы странствий”.
Тогда,
в
тридцатые
год ы,
почти
одновременно
с
ними
вышли
воспоминания
Андрея
Белого
и
Вл.
Пяста,
посвященные
литературной
жиз ни
начала
XX века.
По
сравнению
с
многофигур­
н ым,
почти
эпи че ским
пол от ном
Андрея
Бе­
л ого
”малая форма”
очерков,
избранная
Чул­
ковым,
выгл ядит
более
чем
скромно.
Нет
па­
норамы
событий,
подробной
историографии,
анализа
общественных
явлений,
автобиографи­
ческого
исповедания.
Кажется,
мемуары
Чул­
кова
проигрывают
и
на
фоне летучих
импресси­
онис тиче ских
зарисовок
Пяста.
Однако
ес ть
у
воспоминаний
Чулкова
одно
нес о мненн ое
до­
стоинство:
они
обращены
к
психологии
време­
ни,
раскрывают
через
творческий
пу ть
автора
напряженность
ид ейн о-эс тет иче ских
ис каний
первого
десятилетия
XX века.
Андрей
Бе лый
создал
в
своей
знаменитой
трилогии
”полный блеска и шума ” м иф”
р ус­
ского
символизма”**
.
Чулков
запечатлел
ск о­
рее
его
сумятицу,
рабочую
закулисную
сторо­
ну,
с оед ине ние
множества
воль
и
ус илий,
завер­
шавшееся
выходом
в
св ет
книг ,
журналов,
аль ­
манахов.
Белый
в
значительной
мер е
развенчал
с вои
символистские
увлечения,
Чулков
пр ис яг­
нул
им
на
верность.
Он,
по
сут и
дела,
реабили­
тировал
символизм,
что,
кстати,
и
вызвало
не­
довольство
рецензентов
книги.
Как
видно
из
сказанного,
многообразию
творческих
ипостасей
Чулкова
мог
бы
позави­
довать любой
его современник,
хотя
практичес­
ки
каждый
из
них
пробовал
свои
силы
и
в
про­
зе,
и
в
по эз ии,
и
в
драматургии,
и
в
критике.
Но
в
Чулкове
особенно
поражает
кипу чая
интен­
сивность
деятельности,
горячая
потребность
в
творчестве,
не
иссякавшая
никогда.
И
пусть
не всегда
у спе шны
были его
начинания,
и
из
его
поистине
необозримого
наследия
не
все
можно
назвать
самоочевидно
значительным
и
художе­
с твен но
бесспорным
(да и встречаются ли
абсолютные
примеры
иног о?) — без этой фигу­
ры
невозможно
представить
литературный
про це сс
первой
трети
XX века,
который
по сию
по ру
являет
собой
образец
вдохновенного
тво ­
рчества
и
художественного
мастерства.
И
еще
одно
добавление
следует
сделать.
Чулков,
по
признанию
современников,
был
”одним из самых религиозных писателей”
сво е­
го
времени
***
.
Отношения
с
ре лиг ией
всегда
определяли
его
мирочувствование.
Приход
пи­
сателя
к
Бо гу
свершился
рано,
но
по иски
рели­
гиозного
обновления,
происходившие
в
начале
века
в
интеллигентской
среде,
коснулись
и
его .
Все
это
позже
он
назвал
”юношескими греха­
ми”,
обратившись
в
начале
двадцатых
годов
к
ортодоксальному
православию.
Ве ра
в
"ис­
тинного
Спасителя”,
самое
”прекрасное,
муд­
рое
и
свободное”
существо
на
земле,
помогла
ему
справиться
с
ужасным
горем
—
по тер ей
единственного,
уже
оч ень
поздно
родившегося
сына.
Ког да
его
донимали
"визгливые голоса
суеты",
написанное
не
пропускала
ценз ур а,
ли­
тературная
ситуация
становилась
невыноси­
мо й,
преследовала
нужда
(характерна его за­
п ись
в
дн евни ке
1921 года: " Ни щи м жил,
ни­
щим
ум ира ю..."), он уезжал в Оптину пустынь.
В
пис ьм е,
обращенном
к
жене
и
н апис анн ом
на кан уне
Рождества
Христова
в
преддверии
то­
го,
что
"смерть не за горами",
он
подтвердил
свое
"исповедание той Истины,
что
две
тысячи
лет
назад
бы ла
воплощена
до
конца
и
явлена
бы ла
человечеству
в своей единственности
и аб­
солютности”*♦**
.
Такая
вер а
помогала
ему
со­
хранять
чу вст во
собственного
достоинства
и
сп око йс твие.
Его
credo в последние годы жиз­
ни
звучало
та к: ”Круго м жул ики,
и
я
брезгую
с
ним и
бороться:
победишь,
но
загрязнишься.
А
я
так
не
хочу”.
Последними
его
словами,
сказанными
в
бреду
перед
смертью,
б ыл и: ”Все прекрасно.
Жизнь
коротка,
ис ку сство
ве чн о”*****
.
Он
пок ину л
эт от
мир
умиротворенным
и
успокоенным,
хотя изначально
душа
его
была
и
страдающей,
и
мятущейся
****
*♦.
Мария
Михайлова
♦РГАЛИ .
Ф. 272.On. 1. Ед.
хр. 2.
** Мочульский К .
Андрей
Белый.
Париж.
1955.
С. 269.
*** Ященко А .
Пессимистическое искусство // Но­
вая
жизнь.
1913. No 1. С.
19.
***♦ РГБ.
Ф. 371. Карг. 2. Ед. хр. 31; РГБ.
Ф. 371.
Карт.
8.
Ед.
хр.
7; РГАЛИ.
Ф.
548. On. 1.
Ед.
хр.
107;
РГ Б.
Ф. 371. Карт. 2. Ед.
хр. 31.
♦♦♦♦♦РГБ.
Ф. 371. Карт. 5. Ед.
хр. 40.
♦♦♦♦♦♦ Не удивительно,
что
о дна
из
статей,
по­
священных его
творчеству,
так
и называлась: "Мятуща­
яся
душа” .


Ра здел
I
Романы
Повести


Сатана
I
Темное дело
об
уб ийст ве
на
Забалканс-
ком
про спект е
потушить
было
трудно.
Иных
из
”Союза латников”
пришлось
пр и­
в лечь
к
о тветс твен нос ти.
Сидел
на
скамье
по дс уд имых
и
сам
зн аме ни тый
иеромонах
Софроний.
И
осудили
инока .
Пошел
бы
Софроний,
зв еня
кандалами,
на
каторгу,
но
был
помилован
и
вернулся
в
наш
город
из
Петербурга,
празднуя
по бе ду.
Пришел
в
монастырь
и стал
на
прежнее место — дю­
жий
и
косолапый.
И
ни
одна
черта
в
нем
не
из менил ась:
все
такое
же
лиц о
у
нег о
было
те мное ,
как
будто
земляное.
По -пр ежн ему
держал
он
в
ру ке
тяжелый
посох .
И
р ука,
сжимавшая
по сох,
была
жилистая,
кре пкая ,
корявая.
Из-под
г устых
пол уоп ущенных
ресниц глаза его светились тускло и мрачно.
И
вот
новое
возникло
дело,
и
корни
его
были
здесь ,
в
на шей
губернии.
Правда,
Софроний
в
эт ом
деле
не
на
первом
был
м есте,
а
иные
утверждали,
что
и
со всем
он
это му
де лу
не
пр ича стен,
однако
ме ня
ни к­
то
не
разуверит,
что
он
ничег о
не
ведал
о
заговоре.
Не
может
быть.
Да
уж
как -то
повелось,
что
соф ро ни-
евский
дух
в еет
над
наш ей
стороною.
И
зе­
мля
наш а
по ник ла
под
его
тяжелою
посту­
пью.
После
того
как
пролил
он
кровь
в
Пе­
тербурге
и
снова
явился
к
на м,
как
будто
и
суд
над
ним
не
вл асте н,
все
о пусти ли
головы.
Стр анн ый
был
человек
э тот
монах.
Что-то
в
нем
было
д аже
н еч елов еческ ое.
Я
себе
иначе
и
представить
его
не
могу,
как
в
виде
огромной
черн ой
ту чи,
тяжелой
и
д уш ной.
Поглядишь
на
н его
—
и
дышать
тр уд но.
Как
будто
незримыми
силами
он
был
окружен.
А
ведь
ины е
вокруг
н его
и
в
самом
деле
ве рили,
что
он,
эт от
монах,
за
дело
Христово
поднял
меч.
К
тому
вр емени
съ ехал ись
в
наш
го­
род
и
многие
другие
латники
—
и
небезыз­
вестный
Кашкевич,
и
бра тья
Урчаловы,
и
сту ден т
Цар ап ин.
В проч ем,
в
те
дни
глав­
ны ми
коноводами
не
они
были.
Вся
су ть
был а
в
другом
примечательном
человеке.
Фалалей
Григорьевич
Безпятов
—
вот
кто
был
зачинателем
всей
нашей
че рной
сму ты.
И
все
дело,
о
котором
будет
ре чь
в переди,
из в естно
стало
под
име нем
безпятовской
ис тор ии.
Однако
неуловим
был
Фалалей.
Вме­
сте
с
жен ою
своею
Гликер ией
Петровною
он
являлся
и
зд есь
и
там,
а
пот ом
так
выходило,
что
его
нигде
не
бы ло
и
он
в
сто­
рон е
и
как
будто
ни
при
чем.
Софроний
не
оч ень
любил
Фалалея,
однако
понимал,
что
без
него
не
обойтись.
В
первый
же
день ,
когда
в ер нули
к
нам
жестокого
черноризца,
пришел
к
нему
в
ке­
лью
Фалалей
беседовать.
—
А
ловко
ты,
свя той
отец,
оборудо­
вал
св ое
д ель це,
—
захихикал
Фалалей,
лу­
к аво
подмигивая.
—
Большой
козырь
в
на­
ших
руках.
Вот
она
г де,
не прико снов ен -
ность-то.
Хе,
хе,
хе...
—
Чего
смееш ь ся?
Не
люблю,
когда
смеются...
—
Не
любишь?
А
ра зве
не
знаешь ,
что
свя тые
о тцы
пишут?
Уныние
—
г рех
в ел ик ий...
—
То
уныние,
а
то
смех
непут е вы й.
Серьезности
в
теб е
нет,
Фал алей .
—
Не
скрипи,
святой
отец,
в есело
мне:
рад
я,
что
выпутался
ты
из
беды.
—
Что
же
тут
муд ре ног о?
Ме ня
ан­
ге лы
хранят.
—
Ну?
А
иные
говорят,
будто
бы
по­
могают
нам
черненькие
с копытцами,
—
за­
смеялся
зл ове ще
Фалалей,
тряся
кадыком.
17


Г.
Чулк ов
—
Молчи,
злоречивый,
—
отмахнулся
от
нег о
монах.
А
что
за
челов ек
был
Фал алей?
Второй
сын
знаменитого
Григория
Карповича
Безпятова,
он
в
городе
нашем
изв есте н
был
многим,
но
знакомство
водил
с
людьм и
странными
и
подозрительными.
Жен ил ся
он
неож ид анно
на
гадалке
из
Мо­
скв ы
Гликерии
Петр овн е,
едва
грамотной,
а
сам
усп ел
кончить
унив ер ситет ,
и
не
худо
конч ить .
Большой
он
был
ре внит ель
"Союза латников",
но
нер едк о
своих
же
пугал
какою-то
двусмысленною
насмешли­
востью.
Юркий
и
вер тля вый ,
как
бес,
хи­
хи кая
и
тряся
кадыком,
шмыгал
он
по
клубам,
правлениям
и
монастырям
—
в езде
совал
свой
н ос,
радуясь
черн ой
замути­
в шейся
волне,
что
хлынула
к
нам
черт
знает
из
каких
зловонных
реч оно к,
безы­
мянных
до
той
поры.
К
себе
в
дом
зва л
он
знакомых
неохот­
но,
и
темные
слухи
ходили
о
его
жизни.
Де тей
у
нег о
не
было,
а
была
одна
вос ­
пит анни ца.
Звали
ее
Феней.
Взял
ее
Фала­
лей
на
в ос питан ие,
по
соглашению
с
суп ­
ругою
сво ею
Глике рией,
у
одного
вд овц а,
бедного
почтамтского
чино в ника,
горького
п ья ницы,
уплатив
о тцу
двести
целковых,
с
тем
чтобы
он
в
в о спит ание
девочки
не
вмешивался
и
никаких
п ретен зий
не
заяв­
лял.
Вос пит ывал
Фалалей
эту
д ев очку
странно.
Ни
комнаты,
ни
даже
постели
сво ­
ей
у
нее
не
было.
Ютилась
она
где
придет­
ся.
Но
нер едк о
суп ру ги
брали
д ево чку
к
се­
бе
на
двуспальную
кровать
и
ст ра нно
заба­
влялись,
то
щеко ча
ее
до
слез,
то
иначе
мучая...
Дево ч ка
была
бледная,
х уд енькая
и
болезненная.
Впр оч ем,
если
бы
не
испуг,
навсегда
застывший
в
ее
глазах,
ее
даже
можно
было
бы
назвать
миловидной.
Гли кер ия
Петровна
ре ме сла
своего
по­
сле
замужества
не
забыла.
Иным
гадала
на
картах,
на
гущ е
коф ейно й,
на
воске
и
из­
бра н ным
давала
зелья,
как
ворожея...
В
квартире
их
было
тесно
от
множест­
ва
вещей,
ск у пленны х
Фалалеем
на
аук ци­
она х
и
у
антикваров,
а
душно
было
так ,
что
у
по сетит елей,
правда
редких,
кружилась
голова.
Фалалей
дров
не
жалел,
раскаляя
печки.
И
любил,
чтобы
в
комнатах
хорошо
пахло:
щедро
лил
пряные
и
сл ад кие
д ухи
на
ветхую
церковную
пар чу,
которую
вешал
на
сте ны
для
красоты.
Малого
роста,
су тул ый,
с
носом,
что
на зыва етс я,
ут ины м,
губастый,
с
в ихра ми
на
голове
—
нек расив
был
Фалалей.
Од на­
ко
рассказывали,
что
до
жени тьб ы
на
Гл и­
кер ии
был
он
настойчив
в
любовных
ис­
кательствах
и
даже
име л
успех.
Впрочем,
в
дни,
о
которых
приходится
нам
повество­
вать,
он
был
уже
безвреден
в
отно шени и
женщ ин,
занятый
иными
планами,
а
быть
может,
и
утомленный
распутною
своею
жи­
знью
и
потому
не
столь
жад ный
до
пр и­
клю че ний.
А
планы
у
Фалалея
б ыли
нема­
лы е.
Да
и
то
сказать,
подходящее
было
время
для
фалалеевских
за тей
и
замыслов.
Р осс ия,
со тни
лет
лелеявшая
лемы1*
о
свободе,
скорбная
и
загадочная,
заму чен­
ная
и
гордая,
распятая
на
своих
черных
полях
и
вно вь
восставшая,
выр ванн ая
из
глубокой
своей
тиш ины
слепою
вл ас тью
и
брошенная
на
Дальний
Во сток,
—
как
ей
было
не
смутиться
пер ед
новой
судьбой?
Как
было
не
поникнуть
на
миг?
Вот
в
эти
дни
и
пр ишел
иеромонах
Софроний,
и
Фалалей
Безпятов,
и
Васька
Бе зсем ян ный ...
Пришли
и
стали
чуди т ь.
И
не
только
чудное
творилось
тогда...
Ваську
называли
не
стыдясь
чудотворцем.
И
он
пришел
с
именем
Христа
на
устах.
Пот ом
спо х вати лис ь,
да
поз дн о.
Припом­
нили
т огда
Христовы
сл ов а : "Многие ска­
жут
Мне
в
тот
ден ь : "Господи!
Господи!
Не
от
Твоего
ли
имени
пророчествовали?
И
не
Твоим
ли
именем
бесо в
изгоняли?
И
не
Твоим
ли
именем
многие
чудеса
творили?”
И
тог да
объявлю
им: "Я никогда не знал
ва с. ..”2
II
Ве сною
съ еха лись
в
наш город
все
Без-
пятовы.
Приехал
и
младший
Безп ято в,
И ван
Григорьевич,
пете рбу рг ский
пр офе с­
сор
и
неб ез ызвес тный
депутат,
од ин
из
гла ­
варей
думской
о ппо зиции.
Он
был
моложе
* Здесь и далее цифрами помечены слова
и
выражения,
которые
комментируются
в
конце
и зд ания.
—
Примеч.
сост.
18


Романы.
Повести
Ф ала лея
на
три
года.
Зна чит,
было
ему
тогда
ровно
тридцать
девять
лет.
У
него
бы ла
в
на шем
городе
постоян­
ная
квартира
в
собственном
до ме
на
Б оль­
шой
Московской,
хотя
подолгу
он
зд есь
не
живал,
да
и
не
каждый
год
бы вал
зд есь.
При еха л
он
на
это т
раз
с
курьерским
поез­
дом
в
пятн ицу
в
ше сть
часов
вечера
и,
по ка
дошел
до
изво зч ика ,
ус пел
раз
пять
отве­
ти ть
на
поклоны:
его
у
нас
все
знали,
у ва­
жа ли
и
даже
гордились
им.
И ван
Григорьевич
не
был
пох ож
на
брата:
это
был
белокурый,
несколько
ры х-
пый
человек с
близорукими
глазами.
Чер ты
его
как -то
нео пред еле нно
расплывались.
Губ ы
бы ли
вялые.
И
только
в ысокий
и
от­
крытый
лоб
придавал
че стное
в ыраж ение
его
довольно-таки
заурядному
интелли­
ген тско му
лицу.
Может
быть,
эта
ч ест­
нос ть,
странным
обра з ом
связанная
с
не ко­
торою
робостью,
была
самым
характер­
ным
свойством
Ивана
Григорьевича.
Чт о-
то
в
нем
было
такое,
что
выражало
с
оч е­
видностью
его
искреннее
опасение:
меня ,
д ескат ь,
могут
обидеть
и
хотят
обидеть,
но
я
очен ь
честны й
чел ов ек
и
б уду
стоять
на
своем
славном
по сту
и
ждат ь
с
достоин­
ст вом
э той
неизб ежно й
обиды.
Для
грубых
людей
такое
на стро ен ие
мягкого,
честн ог о
и
предназначенного
к
обиде
человека,
разу­
ме ется ,
соблазнительно.
По
моим
наблю­
д ениям,
так ие
люди,
как
И ван
Григорье­
ви ч,
вызывают
в
противниках
своих
те
са­
мые
чув ств а,
какие,
вероятно,
ис пыты вае т
со ба ка,
чуя
зайца.
А
между
тем
приехал
И ван
Григо­
рьевич
в
наш
город
ед ва
ли
не
в
каче ств е
рыцаря.
Как
известно,
даже
самые
робкие
люди
становятся
отважнее
в
дни
св оей
весенней
влюбленности,
а
Ива н
Григорье­
вич
был
настроен
на
любовный
л ад,
ко­
торый,
по
правде
сказать,
худо
сочетался
со
свойственным
ему
повседневным
умо­
н астро ением .
Не
без
см уще ния
пе рес тупи л
он
порог
собственной
квартиры,
занятый
мыслями
о
скором
св ид ании
с
особой,
к
которой
он
был
нер авн оду шен.
Но
тут
случилось
не­
ожиданное
обстоятельство,
которое
было
не
сов сем
приятно
Ива ну
Григорьевичу.
Гор ничн ая ,
снимая
с
него
в
пе редней
паль­
то,
сообщила
ему,
что
его
дожидается
ка­
кая-то
дама.
—
Какая
дама?
—
поморщился
И ван
Григорьевич,
вовсе
не
расположенный
за­
ниматься
сей час
ра згов орам и
и
мечтавший
возможно
скор ее
ехать
к
той,
которая
должна
была
”решить его судьбу” .
—
А
я
уж
не
знаю,
—
сказала
горнич­
н ая.
—
Да
вот
и
оне-с...
И
в
самом
дел е
незваная
гостья
уже
возникла
на
пороге
и
протягивала
Ива ну
Григорьевичу
рук у.
—
Два
ч аса
вас
дожидаюсь,
—
громко
говорила
незнакомка,
как
бы
ув е ренна я,
что
И ван
Григорьевич
не
может
не
сочув­
ствовать ее положению. —
Вы
узнали
меня?
Я
Чарушникова...
Анастасия
Дасиевна...
—
А!
Как
же!
—
бормот а л
расте­
ря вший ся
И ван
Григорьевич,
недоумевая,
однако.
Дама ,
назвавшаяся
Чарушниковой,
бы ла
горба та я.
Круглые
сов ины е
гла за
ее
странно
мерцали.
Голос
у
нее
был
пронзи­
тельный.
Она
ка к-то
неожиданно
налетела
на
Ивана
Григорьевича
и,
торопливо
объ­
ясняя
ему
что-то,
размахивала
руками,
как
темными
крыльями.
” Птица!
Настоящая
п тица !” — поду­
мал
Иван
Григорьевич,
невольно
робея.
А
Чарушникова
продолжала
болт а ть,
не
смущая сь :
—
И
не
отказывайтесь,
и
не
возражай­
те,
пожалуйста...
Вы
можете
на
м еня
всеце­
ло
положиться...
Я
бы ла
с вид етель ницей
и
не
таки х
еще
дел...
Нам
вовсе
не
ст ра шен
ваш
братец
—
и
как
его
там
еще?
—
Вась­
ка. ..
Как
е го?
Васька
Безс емя нны й
это т. ..
—
Виноват...
Анастасия...
Анастасия
Дасиевна.
Извините,
я
не
совсем
понимаю,
о
чем,
собственно,
вам
угодно
со
мною
беседовать...
И
яещене
обедал,
кроме того.
—
Представьте.
И
я
тоже
не
обедала.
Мы
пообедаем
в месте ...
Не
правда
ли?
—
Пожалуй.
Но ...
—
Вам
н адо
умыться
с
дороги.
Пожа­
лу йста .
Я
подожду.
И
Чарушникова
поспешила
в
столо­
вую,
снимая
на
хо ду
сво ю
черную
перна­
тую
шляпу.
Зачем
появилась
у
нас
в
городе
гос­
пожа
Чарушникова,
я
и
сам
не
знаю.
Ее
19


Г.
Чулков
пр оисх ож дение
мне
также
неизв естно.
Рас ­
ск азыв али ,
что
прежде
она
была
замешана
в
ка ко й-то
„пропаганде”,
дружила
с
из вест ­
ной
Безсоновой,
была
даже
в
с сыл ке,
но
ко
времени
посл едн их
со бы тий
считала
с ебя
членом
умеренно-либеральной
партии
и
к
революции
никакого
отношения
не
им е­
ла.
Однако
дух
беспокойства
и
тревоги
ее
никогда
не
покидал.
Порою
мне
казалось,
что
она
и
сама
не
ра да
метаться
вечно
как
белка
в
к олес е,
но,
видно,
от
св оей
судьбы
не
у йдеш ь.
Через
полчаса
в ышел
И ван
Григорье­
вич
в
столовую
и
сел
о бе дать
с
неожидан­
ной
го стье й.
При
этом
она
потребовала
водки
и
заставила
Безпятова
выпи ть
с
нею
две
рюмки.
—
Дело
в
том,
—
говорила
о на,
вгля­
дываясь
круглыми
сво ими
глазами
в
мяг­
кое
и
утомленное
л ицо
Ивана
Григорье­
вич а.
—
Де ло
в
том,
что
наш а
партия
должна
вас
спаст и
во
что
бы
то
ни
стало.
Вы
нам
нужны.
—
Как
спа ст и?
От
кого
спасти?
—
Ах,
я,
право,
не
знаю
точно
—
от
кого,
но
поверьте
моему
чутью.
Я
знаю,
кому
угрожает
опасность.
Вы
слышали
про
убийство
Безсоновой?
Она
была
моя
подру­
га.
Я
предсказала
ей.
Я
нав ер ное
знала,
что
ее
убьют.
—
Позвольте.
Что
же
это
такое,
нако­
нец?
—
в оскл икну л
сму щенны й
Иван
Гри­
горьевич,
и
светлая
бородка
его
приметно
задрожала.
—
Позвольте.
Разве
кто-нибудь
намерен
меня
убить?
— Ах нет!
Нет!
— спохватилась
Чаруш-
нико ва,
сообразив,
что
она
зашла
сл ишк ом
далеко
в
сво ем
пророчестве.
—
Н ет,
я,
разу­
меется, не хочу это
ска зат ь.
Я к тому только,
что
они
скоро
пер ейду т
от
сл ов
к
делу .
—
За
что
же
ме ня
убивать?
Ведь
я
не
революционер,
в
самом
деле!
—
недоуме­
вал
Ив ан
Григорьевич.
—
А
революционеров,
зн ачи т,
по-ва­
шему ,
можно
убивать?
—
в оскл икну ла
вдруг Чарушникова,
откинувшись на спинку
стула,
насколько
позволял
ей
сделать
гор б.
—
Не т,
нет ...
Я
не
то
хотел
сказать,
—
смутился
и
застыдился
Ива н
Григорье­
в ич.
—
Я
только
к
тому,
что
с
какой
угодно
точки
зре ния
я
чело ве к
не
оп асны й
для
государства.
Даж е
напротив.
Заче м
же
меня
убивать?
—
Ну,
оставим
это,
—
отрезала
Чару­
шн иков а.
—
До
убийства,
слава
Богу,
дале­
ко...
А
вот
позвольте
уз нать :
как
вы
нам е­
рены
провести
се го дня шний
вечер?
Ива н
Григорьевич
совсем
расте рял ся.
—
Я
было
хотел,
знаете
ли ...
Где
мы,
однако,
с
вам и
в стре чали сь?
—
пробормо­
тал
он,
поправив
очки .
—
В
редакции
”Прогресса”
од ин
раз
и
еще
где-то
ра за
два...
—
Да,
да...
Я
припоминаю...
—
Так
в от:
как
же
вы
намерены
прове­
сти
вечер?
Мы
с
ва ми
ели
этот
глупый
суп
и
телятину,
и
я
не
у спела
переговорить
с
вам и
о
многом
чрезвычайно
ва жно м.
—
Вид ите
ли,
я
должен
быть
сего дн я
у
мо ей
сестры .
—
Знаю,
знаю.
Как
же!
—
з асм еял ась
без
вид им ой
пр ичин ы
горбунья.
—
У
Ев­
докии
Григорьевны,
что
за
князем
Маку ль -
ским ...
Превосходно.
Это
очень
кстати.
По­
ед ем
ту да.
—
К ак?
Вы
разве
знакомы
с
нею?
— Нет, не знакома, но
это все равно.
Вы
меня познакомите.
Это
необходимо.
Я
д аже
рада,
что
все
так
удачно
с кла ды вает ся.
Ива н
Григорьевич
посмотрел
на
часы.
—
Уже
девять
часов,
однако,
—
прого­
ворил
он,
нерешительно
взглянув
на
Чар у-
ш ников у.
Но
та,
по-видимому,
твердо
решила
ехать
к
Макульским.
—
И
медлить
не
надо.
С коре е,
скорее,
—
властно
торопила
она
Ивана
Григо­
рь ев ича.
И
на
изв оз чике
Анастасия
Дасиев на
продолжала
неумолчно
болтать,
утомляя
чрезвычайно
несчастного
Ива на
Григорье­
вича,
совсем
не
расположенного
с лу шать
странные
намеки горбуньи.
—
Нет ,
вы
подумайте
только,
какие
вр еме на
насту пили,
—
говорила
она,
гри­
масничая.
—
Я
хо тя
и
ваш
партийный
това­
ри щ,
но
не
мо гу
оставаться
равнодушной,
когда
этак ое
творится...
А
вы
все ,
господа
либералы,
даже
вовсе
ничего
не
за меч аете
и
понимать
не
хо тите ...
—
Что
тако е?
Ниче го
не
понимаю,
—
недоумевал
Ива н
Григорьевич.
20


Романы.
Повести
—
Колдовство!
Гов орю
же
вам :
кол­
дов ств о!
— воскликнула Анастасия
Да сие в­
на,
смея сь.
—
Вы
серьезно,
знач ит? —
нахмурился
Иван
Григорьевич.
—
В
том- то
и дело,
что
очень серьезно.
Вы
знае те ,
что
некоторые
сановники
н аши,
а
еще более некоторые
знатные особы руко­
водствуются
почти
исключительно
указа­
ни ями,
которые
даются
им
оттуда.
—
Как
та к?
Отк уд а?
—
Из
самых
темных
и
гнусных
сфер ...
И
через
сатанистов
самых
подлинных...
Вы
знает е,
что
д аже
наш...
—
и
она
что-то
стала
шептать
на
ухо
Ивану
Григорьевичу,
который
вовсе
не
был
подготовлен
к
подо­
бному
разговору.
Ровно
в
девять
часов
со
сво ею
стран­
ною
сп утнице ю
Ив ан
Григорьевич
появил­
ся
в
гостиной
Макульских.
—
А
вот
и
глава
наш ей
о ппоз иции ,
— громко
крикнул своим
деревянным голо­
сом
сам
князь.
—
Вы
незнакомы?
Мой
beau-frére* Иван Григорьевич Безпятов.
Знакомьтесь,
господа,
пожалуйста.
Алек­
сандр
Кириллович
Хмелев...
И
князь
указал
на
господина
лет
три ­
дцати
с
огромными
грустными
гла з ами
на
бледном,
утомленном
лице.
—
О чень
рад,
оче нь
ра д,
—
бормотал
И ван
Григорьевич,
пожимая
р уку
Х мел еву
и
оглядываясь
на
Чарушникову.
—
А
где
же
сестр а? Я,
как
вид иш ь,
не
од ин.
П оз воль
теб я,
князь,
познакомить
с
Ана ст аси ей
Да-
сиев ною...
—
Здравствуйте,
князь...
Я
решилась
пр иех ать
без
приглашения...
Впрочем,
Ев­
докия
Григорьевна поймет,
коне чно,
и меня
из вин ит.
Не
могл а
не
приехать,
зна ете
ли.
—
Конечно,
коне чно ...
Евд о кия
Григо­
рь евна
сей час вы йд ет,
— несколько
замялся
княз ь.
—
Она
занята.
У
нее
один
человек.
—
Ужели
В ас илий
Ива нови ч?
—
вос к­
л икну ла
Чарушникова,
в сплес нув
руками.
—
Уже ли
я
с
ним
познакомлюсь?
—
Как
странно,
—
с
испугом
взглянул
кня зь
на
с вою
гостью.
—
Как
странно
в
са­
мом
д еле,
что
вы
угадали...
Да,
ж ена
бе се­
д ует
сей час
с
Васи лие м
Ивановичем.
♦шурин(фр.).
—
Да
вед ь
я
же
угадчица.
И
гадалка
я.
Раз ве
не
сл ыхал и?
—
рассмеялась
Чаруш­
нико в а.
—У
м еня
тут
в
городе
т олько
одна
сопе рни ца
и
ес ть
—
Гликерия
Петровна,
супруга
Фалалея
Григорьевича.
А
что,
мо­
жно
будет
познакомиться
с
Вас или ем
Ив а­
новичем?.. Ведь увидеть этого
Безсемянно-
го
мечта
моя.
Во
время
этого
разговора
вошла
в
гостиную
сестра
князя
Ольга
Нико­
л ае вна,
белокурая
девушка лет семнадцати.
Она
вошла
в
гостиную
неловко,
как
бы
смущаясь.
Красивою
ее
никто
бы
не
на­
звал,
но
какая-то
неж но сть
бы ла
в
л ице
ее:
и
большой
рот ,
и
нос,
неправильно
очерч енны й,
иску пали сь
неожиданно
чу­
десными
глазами,
которые
то
целому­
дренно
таились
под
огромными
темными
пушистыми
ресницами,
то
обжигали
см о­
тр евше го
на
нее
странным,
как
бы
влаж­
ным
огнем.
Княжна
поздоровалась
с
Иваном
Г ри­
горье ви че !/
и,
вся
вспыхнув,
вскинула
на
не го
глазами,
как
будто
ум оляя
пощадить
ее
и
в
то
же
время
соглашаясь
на
все
и
от­
давая
себя
ему.
”Л юби т.
Любит”,
—
подумал
он.
Но
в
это
время
подошел
к
ней
Х мел ев,
улыбаясь,
и
о
чем-то
заговорил
с
нею .
И
она
так
же,
как
на
Ивана
Григорьевича,
посмотрела
на
этого
м олодого
человека,
и
так
же
вся
вспыхнула,
как
будто
смуща­
ясь,
страшась
и,
однако,
гот ова я
на
все.
”Нет,
вот
кого
она
любит”; — с груг
стью
подумал
Иван
Григорьевич.
Но
че рез
несколько
минут
от
нее
от о­
шел
Хм еле в,
и
сн ова
она
за гов ори ла
с
Ив а­
ном
Григорьевичем,
и
он
опять
верил,
что
эта
девушка
любит
его .
Наконец
вошла
в
гостиную
и
с ама
кня г иня
Евдокия
Григорьевна,
и
за
нею
проследовал
знаменитый
В асил ий
Ивано­
вич,
или
попросту
Васька
Безсемянный.
Это
был
мужчина
лет
сорока
пяти,
чернобородый,
кудрявый,
одетый,
как
оде­
ваются
у
нас
в
городе
зажиточные
м еща не,
в
пид жаке,
из-под
которого
была
видна
шелковая
голубая
косоворотка,
в
высоких
со
сборами
сапо га х.
На
его
толстых
губах
скользила
чуть
заметная
улыбка,
а
из-под
нах му ре нных
бровей поблескивали
21


Г.
Чулков
непонятные глаза,
не
то
мечтательно-груст­
ны е,
не
то
пор оч ные.. .
Княгиня
подошла
к
брату
и
поцело­
ва ла
его
в
лоб.
—
Приехал,
—
сказала
она
нежно.
—
Приехал.
Я
тебя
во
сне
видела.
—
А
это
кто?
—
сп ро сил
он,
указывая
глазами
на
Безсемянного.
—
Васька?
В аси­
лий
Иванович
то
ест ь?
— Василии
Иванович,
—
сказала
стро­
го
Евдо ки я
Григорьевна.
—
Ты
похудела»
сес тр а,
—
не ре шите­
льно
проговорил
Ив ан
Григорьевич,
вгл я­
дываясь
в
желтое
из муч енное
л ицо
к няг ини
и
удивляясь
новому
выражению
ее
глаз.
”И жесты у нее как будто изменились,
—
размышлял
он,
когда
сестра
от ошла
от
не го
и
здоровалась
с
гостями.
—
Она
те­
перь
как
сомнамбула
какая...”
Княгиня
Евд о кия
Григорьевна
Ма-
кульская,
урожденная
Безпятова,
бы ла
на
год старше Ивана ГригорьевичачВышла она
замуж
за князя не
без
искрен него
увлечения,
будучи
уже
де виц ей
на
возрасте.
Романти­
ческая мечтательность, ей в то время свойст­
венная, помогла ей увидеть в князе, человеке
недалеком, едва ли не прекраснейшего рыца­
ря. Князь тоже питал к своей невесте некото­
рую
симпатию,
но,
разумеется,
вряд
ли
же­
нился бы на ней, если бы не был уверен в том,
что
старик
даст
за
нею
немалое
приданое.
Князю
т огда
деньги
были
весьма
нужны.
Впрочем,
бр ак
э тот
оказался
не
вполне
бла ­
гополучным.
Князь
вел
несколько
рассеян­
ный обра з жизни.
Евд ок ия
Григорьевна в су­
пру ге
своем
разочаровалась.
Но
прошло
дв а -три
года,
и
князь
угомонился
и
у вл екся
изучением оккультных наук, а княгиня стала
ревностною христианкой;
по след ние
два
го­
да
она
впала
даже
в
какую-то
бо ле зненну ю
восторженность,
и,
на
мой
взгляд,
не
совсем
православную.
Вас ька
Безсемянный
очень
этому
способствовал.
Князь
подвинул
кресло
Безсемянному
и
почтительно
спро сил:
—
Вы
у
нас
до
осен и
останетесь,
В аси­
лий
Иванович?
—
Не
знаю - с.
Как
решит
Господь.
Голос
у
Безсемянного
был
приятный,
мягкий
и
пол но зв уч ный.
И
слова
он
произ­
носил
внятно
и
ув еренно .
Когда
Безсемянный
появился
в
г ости­
но й,
Анастасия
Дасиевна
тотчас
же
завол­
новалась
и,
по-видимому,
с
н етерпением
ожидала
подходящей
ми ну ты,
чтобы
заго­
ворить
с
этим
в
самом
деле
любопытным
человеком.
—
Извините
меня,
что
я
так
прямо,
но
решительно
не
могу
не
задать
вам
нек от о­
рых
вопросов,
поч теннейши й
В асилий
Ива­
нов ич,
—
вмешалась
н ако нец
в
разговор
горбунья.
— Отчего
же-с, спрашивайте-с, —
м ол­
вил
В ась ка,
искоса
на
нее
взглянув.
—
То­
лько
изволите ли
знать
от ца
церкви
Иоанна
Кассиана
Римлянина3?
Я
это
к
тому,
что
вот
он
пи сал -пис ал
разные
послания
да
жи­
тия ,
а
кончил
тем,
что
просил
своих
братий
во
Христе
помолиться
за
не го,
да бы
вер­
нуться
ему
”к безопасной пристани безмол­
вия”. Так-то-с.
Вот
и
я
думаю,
что
в опр осы
и
ответы
и
всякие
вообще
слова
ма ло
разъ­
ясняют
су ть
всег о-с .
—
Ах,
вы
меня
не
поняли,
Василий
Иванович!
Я
не
то
чтобы
прямо
от
вас
п оуч ения
ожидаю.
Я
больше,
изв ини те
ме­
ня,
любопытствую.
Очень
уж
я
любопыт­
ная,
В ас илий
Иванович,
—
засмеялась
Ча-
рушникова.
—
А
это
г рех- с.
—
Ну
уж
и
грех.
А
вот
вы
про
безмол­
вие
сказали,
однако
же
я
слышала,
что
вы
поучаете
и
даже
многих
обратили...
То
есть
как
это
говорится?
—
Обратили.
Обратили,
—
п оспеш ил
подтвердить
князь,
как
будто
радуясь
че му-
то.
—
Я
никого
не
обращаю,
—
сказал
внушительно
Без сем янн ый.
—
Дух
Святы й
обращает.
—
Я
так
и
дум а ла,
что
вы
именно
что-нибудь
такое
ска жете ,
—
то же
чему-то
радуясь,
воскликнула
Анастасия
Д асиев на.
—
Но
вот
Евдокия
Григорьевна
разъяснит
нам,.. Она уж,
наверное,
не
откажется
разъ­
яснить
нам...
—
Что
разъяснить?
Не
пой му
я, — сла­
бым
г олосом
проговорила
княг иня
и
мед­
ленным
усталым
в згл ядом
обвела
при су т­
ствующих.
—
Как
что?
Да
ве дь
о
В асилии
Ивано­
ви че
вот
уж
и
в
газетах
стали
писат ь.
Ведь
22


Романы.
Повести
о
нем
кто
не
знает!
А
между
тем,
кого
ни
с прос ишь,
никто
не
может
толк ом
расска­
зать,
ч ем,
собственно,
В а силии
Безсемян­
ный
замечателен.
Иеромонах
Софронии
и
тот
его
ува жа ет.
В едь
он
уважает
в ас,
Василий
Иванович?
И
любая
старуха
на
базаре
нашем
ч уть
ли
вас
угодником
не
считает.
А
дамы?
Оне
вед ь
так
и
трепе щут:
"Наш старец Василий .
Наш
старец
В аси­
лий”. Кстати,
В ас илий
Иванович,
я
вовсе не
на хожу
вас
пожилым.
Какой
же
вы
старец!
Да
вы
даже
молодец.
—
Не
молод
я,
—
чуть
ус мехн улся
Бе зсемя нный.
—
М не,
сударыня,
без
мало ­
го
две
тысячи
лет...
—
А!
Сл ыха ли?
Слыхали
вы,
господа?
Две
ты ся чи.
А!
Недурно
сказано,
—
крик­
нул
кня зь
в
непонятном
восторге и
прошел­
ся
по
комнате,
потирая
руки.
—
Многозначительно,
но
неясно ,
—
сказал
с
раздражением
Ива н
Григо­
рьевич.
—
Зна чит,
вам
разгадать
сие
не
дано,
—
уронил
неб ре жно
Безс емя нны й.
—
В асил ий
Иванович!
—
вмешался
в
разговор
Хм ел ев.
—
Может
быть,
вы
о
том,
что
и
"времени больше не будет”. . .
Может
бы ть,
вы
с
этой
высшей
точки
зре­
ния
выразились?
Что
сорок
лет,
что
две
тысячи
—
не
все
ли,
м ол,
равно?
—
В аши
намеки
на
правду-с
оч ень
по­
хожи,
однако
же вы
не
совсем
так
изволили
м еня
понять,
как
надо.
Это
для
Бога-с
или
для
Люцифера
какого-нибудь
вре мени
нет ,
а
я
по ка
в
некотором
роде
смертный
чело­
век.
Прощайте-с,
—
сказал
Безсемянный,
вс тавая ,
и
первый
протянул
ру ку
кн яги не.
—
Посидели
бы
ещ е,
В аси лий
Ивано­
ви ч,
—
сказал
князь
почтительно.
—
Нет
уж,
изв ин ите- с,
—
молвил
Бе з­
семя нны й
и,
подойдя
к
Ольге
Николаевне,
заговорил
с
нею
о
чем-то
вполголоса.
Она
подняла
сво и
темные
пуши сты е
ресницы,
бл ес нув
влажными
глазами,
и
вся
покр асн ела,
волнуясь.
И
опять
казалось,
что
она
боится,
трепещет
и
все-таки
как
будто
уже
принадлежит
этому
черноборо­
дому
кудрявому
челов еку .
И
казалось,
что
она
изнемогает,
смущается
и
отдается,
как
она
смущалась
и
в
тр епе те
готова
была
на
все,
когда
смотрел
на
нее
Иван
Григорье­
ви ч,
а
потом
Хмелев,
а
потом
опять
Иван
Григорьевич.
И
опять
горестно
подумал
Иван
Гри­
горьевич
о
том,
что
княжна
вовсе
его
не
любит.
—
В
самом
деле,
княгиня,
в
чем
чары
этого
странного
Ва сили я
И вано вич а?
Поче­
му
он
пользуется
таким
влиянием?
— спро­
сила
Чарушникова,
когда
Без сем ян ный
вы­
шел
уже
из
го стино й.
—
Ему
дано.
У
н его
ведение,
—
сказа­
ла
Евдокия
Григорьевна
ед ва
сл ышн о.
—
Но
у
нег о
наглые
глаза!
Возможно
ли
ему
в ерит ь?
—
проб орм от ал
Иван
Гри­
горьевич.
—
А
по-моему,
не
наглые,
—
сказал
Хм еле в,
как
будто
раздумывая,
—
а,
знаете
ли,
д вой ные
как ие-то .. .
Я
путаюсь,
прости­
те.
Я
хочу сказать,
что
два
выражения
зараз
в
его глазах,
право.
Как
будто
бы
у него
две
ду ши
или,
в ерн ее,
ду ша
у него
и
еще
чт о-т о.
Демон
в
нем
какой-то,
что
л и...
—
Что
вы!
Что
вы!
—
испугалась
кн я­
ги ня
и
встала
с
крес ла.
—
Да
разве
можно
так ие
слова
говорить?
Г оспод и!
—Я
не
знаю,
демон
ли,
но,
во
всяком
случа е,
он
ненормальный человек,
— сказал
скуч ны м
голосом
И ван
Григорьевич.
Но
в
это
время
вернулся
в
гостиную
князь,
который
провожал
Безсемянного.
—
Ты
говоришь
—
"ненормальный”. ..
Ах,
Бог
мой!
Но
он
инте ресен,
этот
святой
мужик,
—
в оск ликну л
князь,
оглядывая го­
стей.
— По-моему,
подобные
явления
мо ж­
но
понять,
рассматривая
их,
так
сказать,
тео соф ичес ки...
Кстати,
на
днях
к
нам
должна
приехать
Анн а
Николаевна
Кали­
новская...
Знач ит,
в
нашем
городе
будет
открыт
отдел
теософического
общества.
А
вы,
Александр
Кириллович,
тео со фи ей4
не
инт ере сует есь?
—
Нет,
—
сказал
Хме ле в,
—
теосо­
фи ей
я
не
и нтер есую сь.
Я
прочел
кое -чт о
Анни
Безант
и
три
книж ки
Штей нера 5.
То­
лько
там
уж
оч ень
все
обстоятельно
рас­
сказано
об
иных
мирах...
И
как-то
п о-к ан­
целярски
скучно.
—
А
меня
теософия
увлекает,
—
ск а­
зал
князь,
по низ ив
голос.
—
И,
признаюсь,
спиритизм...
Я
в
Москве
у
графини
Коз ­
ловой
моего
де да
вызвал...
Он
занятное
23


Г.
Чулк ов
мне
сказал...
Княгиня
сердится
на
меня,
а
я
думаю,
что
Ва силий
Ива но вич
просто
медиум.
Больше
ничего.
—
И
слушать
не
хоч у,
—
сказала
кн я­
гин я,
вст авая .
—
Позвольте,
князь.
Вы
сказали
”спи-
ритизм”.
Но
ве дь
это
со всем
не
теософия,
насколько
я
понимаю,
—
сказал
Хме лев .
—
Я
знаю,
знаю,
—
замахал
руками
князь.
—
Но
меня
увле ка ет
всякий
оккуль­
тизм...
Я
еще
в
д етс тве
видел
разные
явле­
ния ...
Клетка,
знаете
ли,
с
попугаем
с
одно­
го
стола
на
другой
пер еско чил а...
—
А
вы,
значит,
Александр
Кирилло­
вич,
ни
во
что
не
верите?
—
суетливо
спро­
си ла
Чарушиикова.
—
Нет,
верю ,
—
улыбнулся
Хмелев.
— Только я
попросту,
без
всякой
теософии,
как
мужики
вер я т...
Я
гл упый,
право...
В
это
время
в
гостиную
вошли
но вые
гости,
и
растерянный
Ива н
Григорьевич
тщетно
ис кал
случая
поговорить
с
княж­
ною
без
св ид етеле й.
Так
и
не
пришлось
ему
в
тот
ве чер
сделать
кня жне
пре дло жен ие.
III
В
гостиной
Макульских
беседовали
о
чу дес ном
в ед ении
В а силия
Ива но вич а,
а
в
это
время
в
доме
кн яж еско го
тестя
купца-миллионера
Безпятова
случилось
со­
бытие,
по вли явш ее
на
судьбу
многих
го­
с тей
князя
Макульского,
и
прежде
всего,
разумеется,
на
Ивана
Григорьевича,
м лад­
ше го
с ына
старика
Безпятова.
Старик
Безпятов
был
действительно
миллионер.
Кроме
двух
подмосковных
фа­
б рик,
завода
в
нашем
городе
и
огромного
имения
было
у
нег о
немало
акций
несколь­
ких солидных
компаний,
да
и
в
пр оце нтных
бумагах
государственного
банка
к
тому
вр еме ни
лежало
у
не го
около
пятнадцати
миллионов,
Кроме
Ивана
и
Фалалея,
с
ко­
торыми
мы
уже
успели
познакомить
чита­
теля,
был
у него
еще
старший
сын
—
Нико­
лай
Григорьевич.
Было
ему
тогда
сорок
четыре
года,
а
ст ар ику
—
семьдесят
два.
Занимал Николай
Григорьевич
од ну
из
к ва­
рти р
в
отцовском
доме,
в
первом
этаже,
рядом
с
конторою,
а
сам
Григорий
Кар­
пович жил
во
втором этаже,
и жил
од ино ко,
замкнуто,
слоняясь
угрюмо
по
не ую тным
и
пустынным
комнатам
св оей
огромной
квартиры.
Д енег
Николаю
Григорьевичу,
так
же
как
и
другим
сыновьям,
старик
не
давал.
И
е сли
бы
не
сто
тыся ч,
о ста вш ихся
по сле
матери,
сыновьям
Безпятовым
пр и­
шлось
бы
круто.
И ван
Григорьевич,
по
за­
вещ ани ю
матери,
из
этих
ста
тысяч
пол у­
чил
сорок,
а
Фалалею
и
Николаю
доста­
лось
по
тридцати.
Оте ц
не
любил
Ивана,
и
мать
желала,
по-видимому,
хотя
как- ни­
будь
выразить
неж но сть
и
со чув с твие
по­
следнему
своему
ребенку,
к
которому
и
братья
относились
недружелюбно.
О
до­
ч ери
своей,
Евдокии,
она
не
заботилась,
потому
что
старик
назначил
ей
в
при дан ое
изрядную
сумм у.
Старший,
Николай,
со­
стояние свое быстро
приумножил,
управляя
отцовскою
конторою
и,
ко нечн о,
играя
на
бирже;
впрочем,
за
по след нее
время
он
как-
то
запутался
и
даже
вошел
в
долги.
Фала­
лей
служил по
ведомству
императрицы
Ма­
рии6
и
еще
где-то
и
не
нуждался.
Иван
к упил
дом
у
нас
в
городе,
а
сам
жил
по чти
всегда
в
Петербурге,
зарабатывая
достато­
чно
как
профессор
и
как
спо соб ный
и
небе­
зыз вес тны й
литератор.
Большими
капита­
лами,
следовательно,
никто
из
них
не
об­
ладал.
Иван,
впрочем,
нис кол ьк о,
по-види-
мому,
об
э том
не
жалел,
зато другие
братья
не тер пел иво
и
жадно
посматривали
на
от­
цов с кое
золото.
Григорий
Карпович
Безпятов
родом
был
из
подмосковных
крестьян.
Лет
двена­
дцати
попал
он
на
во сп итан ие
к
московс­
ко му
купцу,
дальнему
ро дс тв еннику .
Учили
его ,
как
говорится,
на
медные
д еньги.
Од­
на ко
к ое -что
ус пел
узнать
он
еще
в
юно сти
и
особенно
был
начитан
в
писани ях
отцо в
церкв и,
му жей
апостольских
и
во
всяких
жития х.
В
жи зни
е му,
по
мнению
всех,
вез­
ло.
Наживал
он
деньги
без
труда
и
без
тревоги.
И
чем
он
сп окой нее
и
даже
небре­
жнее
относился
к
своим
делам,
тем
больше
притекало
к
н ему
зол от а.
Но
успех
житейс­
кий
не
радовал
Безпятова.
Был
он
задум­
чи в,
не ред ко
уныл ,
характер
у
нег о
был
кру той .
Люде й
он
я вно
презирал,
однако
думал
не от сту пно
о
че лов еке
вообще,
кото­
24


Романы.
Повести
рый
так
"пал низко”,
в
чем
Безпятов
был
уверен.
При
в сем
том,
подобно
многим
русским
людям,
"взалкал”
он
пр авд ы.
Но
к
см ирен ию
все
эти
ис кан ия
его
не
прив ел и.
Правда,
ходил
он
по
монастырям,
бесе­
довал
с
отшельниками,
обращался
и
к
"старцам”
и
к
”братцам”,
разговаривал
и
с
сектантами,
но
душевного
спокойствия
не
обрел.
Напротив,
дух
ун ыния
не
оставлял
ег о,
о соб енно
после
смерти
его
жены,
Марии
Петровны.
Мария
Петровна,
дочка
нашего
протоиерея,
был а
”из образованных” .
Она
к ончи ла
епархиальное
уч илище
и,
познако­
м ив шись
со
студентом
Тупыриным,
мечта­
ла
да же
поступить
на
курсы,
как
советовал
с тудент,
но
за
нее
посватался
Безпятов,
и
Марии
Петровне
не
пришлось
осу щест­
вить
ее
мечтания.
Однако
она
всю
жи знь
св ою
питала
склонность
к
образованию
и
как-то
бес цель но
и
бескорыстно.
И
не
наука
ее,
собственно,
пленяла,
а
именн о
образование,
самый
про цесс
чте ния
и
за­
учивания
всевозможных
учебников
и
кур ­
сов.
Вот
эта
любов ь
к
п ро свещ ению
по
"программам для домашнего чтения”
сбли­
зил а
ее,
между
прочим,
с
молоды м
док ­
тором
Зильберманом,
лечившим
ее
д етей,
ко то рый
в есь
с вой
досуг,
весь м а,
впрочем,
скудный,
тоже
посвящал
"са мообра з ов а­
ни ю”.
Ходили
слухи
о
том,
что
будто
бы
Ива н
Григорьевич
вовсе
не
сын
Безпятова,
что
Мария
Петровна
увлеклась
этим
са­
мым
докт ором
Зильберманом
и
что
будто
бы
о н-то
и
был
настоящим
отц ом
Ивана
Гр игор ье вич а,
который
в
самом
д еле
вовсе
не
пох ож
был
на
Безпятова
лицом.
Стари­
ку,
каж ется ,
такое
подозрение
на
ум
не
приходило:
оч ень
уж
он
был
самоуверен
и
представить
себ е
не
мог,
чтобы
жена
по­
сягн ула
на
его
имя
и
че сть,
хотя
сам
вп ос­
л едств ии
не
постыдился
иметь
любовницу.
Сл учил ось
это
в
последние
годы
его
суп­
ружеской
жиз ни,
когда
Мария
Петровна
заболела
(у нее отнялись ноги), и она уже
все
вр емя
лежала
в
пос тел и,
читая,
однако,
по-прежнему
как ие-т о
"лекции”
и учебники.
Кажется,
и
умерла
о на,
отвечая
на
вопрос
"экономической программы”: какое влия­
ние
на
поземельную
ренту
оказывает
ул уч­
шение
путей
соо бще ния?
К
Ивану
Григорьевичу
от ец
был
холо­
ден
как-то
сл епо
и
непо ср едс тв енно ,
не
раз­
мышляя
о
пр ичи нах
своего
к нему
равноду­
шия .
Потом
это
равнодушие
пер еш ло
даже
во
вражду,
когда
Ив ан
Григорьевич
был
оставлен
при
уни вер ситете
и
стал
лит е ра­
торствовать.
До
1905 года Фалалей и Нико­
лай
были
ув ерены ,
что
от ец
лишит
мл ад­
шег о
брата
наследства,
но
японская
вой на,
а
п отом
революция
повлияли
на
стар ик а.
Он
стал
искать
в стреч и
с
Иваном.
И
у
них
состоялось
с ви дание.
Рассказывали
даже,
что
старик
дал
на
"освободительное движе­
ни е”
сто
тыся ч.
Впрочем,
свидания
старика
с
Иваном
Григорьевичем
и
после этого слу­
чая
бы ли
оч ень
ред ки,
однако
и
эти
редкие
свидания
бес поко или
старших
братьев
чре ­
звычайно.
А
надо
сказать,
что
Фалалей
и
Николай
кр епко
ненавидели
"жидовское
отродь е”,
как
они
звали
заглазно
младшего
своего
брата.
В
памятный
многим
вечер ,
когда
Ив ан
приехал
к
нам
в
город,
у
старика
Безпятова
был
в
гостях
иеромонах
Софроний
и
дол го
с
ним
беседовал.
Это
была
не
первая
их
бесед а.
В
тот
год
старик
опять
принялся
за
ч тение
”Лавсаика”,
”Доброт олю би я” 7
и
проч их
когда-то
любимых
им
книг
и
опять
призывал
к
себ е
монахов
и
спорил
с
н ими
или
требовал
от
них
раз ъ ясн ений.
Проводив
Софрония,
старик
не
лег
спать,
хотя
к уку шка
в
часа х
отсчитала
пол­
ночь,
а
ст ал
бродить
по
мрачным
своим
комнатам,
бормоча,
по
обыкновению,
ч то-
то
не в нятно е,
очевидно,
оч ень
занятый
тя­
желыми
и
мучительными
своими
мыслями.
Ночь
была
лунная,
а
старик
луны
бо­
ялся
и
в
такие
ноч и
худо
сп ал.
И
сейч ас
вл аж ный
зел еный
свет
беспокоил
его
серд­
це,
растревоженное
р анее
замогильным
го­
лосом
монаха.
—
А может,
это
от лукавого?
А может,
от
лукавого?
—
спрашивал
кого-то
ста р ик,
припоминая
со веты
Софрония
не
встре­
чаться
более
с
Иваном.
”Что это как будто худо мне”,
—
по­
думал
Григорий
Карпович
и
тотчас
же
по­
чу вст вова л,
что
у
нег о
слабеют
ног и.
Он
сел
в
кресло
и,
тяжело
дыша,
стал
размышлять
о
прошлом.
Когда
припоми­
нались
темные
или
сомнительные
случаи из
25


Г.
Чулков
жиз ни,
стар ик
крутил
шеей,
как
будто
его
душил
галстук.
От
одного
воспоминания
он
даже
застонал
глухо.
Перед
ним
во зн ик­
ло лицо
той
особы,
с
которой
он
жил
целы х
два
года
и
кот ора я
забеременела
от
не го.
В
припадке
как ой -то
неп он ятн ой
жестоко­
сти
он
прогнал
ее
от
себя,
когда
она
к
нему
пришла
однажды
подурневшая,
похудев­
шая
и
как
воск
желтая,
с
большим
живо­
том.
Правда,
он
послал
ей
потом
пятнад­
цать
тыся ч,
но
уже
на
гла за
ее
к
себе
не
пустил
и
только стороною
слышал,
что
она
родила,
а
кого,
он
и
сам
не
знал,
девочку
или
мальчика.
Давно
это
было
—
тридцать
лет
том у
назад.
Фамилия
это й
особы
была
Хм ел ева.
Служила
она
в
конторе
за
три­
дцать
пять
рублей
в
меся ц.
Год а
два
тому
назад
Григорий
Карпович
узнал,
что
она
умерла,
а
в
прош л ом
году
появился
у
нас
Александр
Кириллович
Х мел ев,
но
старик
не
усп ел
справиться,
кто
он
такой
и
откуда,
а
не
раз
собирался,
но
трудно
это
было
и
мучительно.
И
вот
ли цо
этой
особы
почему-то
воз ­
ник ло
перед
стариком
—
робкие
и
как
буд­
то
изумленные чем-то
глаза,
пух леньки е н е­
жны е
губки
и
каштановые
вол о сы,
запле­
тенн ые
ту го
в
кос ы.
— Срам!
Срам!
— бормотал
Безпятов.
А
влажная
луна
нео тст упн о
стояла
прямо
против
больших
око н
безпятовского
дома ,
и
Григорий
Карпович
чувствовал
ее
и
беспокоился,
как
все гда.
Он
встал
и,
хмурясь,
прошел
из
залы
в
гостиную
с
тяжелою
пышною
и
холод­
ною
мебелью,
потом
в
огромную
ст оло­
вую,
где
мимо ног
его
нес пеш но
пробежала
крыса,
старая,
должно
быть,
и
больная,
с
широким
задом,
который
она
беспомощ­
но
волочила.
”Умрет скоро,
как
я”,
—
подумал
ста­
рик,
горько
усмехну в шись .
Из
столовой
он
выш ел
ч ерез
коридор
во
вн утре нние
сен и
и
спус ти лся
по
л естнице
вниз .
Там
помещалась
контора.
Тяжелым
ключом
он
отпер
дверь
и,
минуя
ряд
вы со­
ких
желтых
столов
за
перегородкою,
про­
шел
прямо
в
кабинет
управляющего,
где
об ыкн ове нно
занимался
Николай
Григо­
рь ев ич.
С
брезгливою
гримасою
старик
от­
пер
и
достал
отт уда
большую
шнуровую
книгу
и
посмотрел
итоги.
Подсчитав что-то
в
у ме,
он
кисло
усме хнул ся .
—
Че ртов ы
миллионы,
—
прошептал
он,
перелистывая
книгу.
Среди
больших,
в
циф рах,
ст ра ниц
старику
попался
листок
почтовой
бу маг и,
и списа нн ый
круглым
и
витиеватым
почер ­
ком
Фалалея.
Григорий
Карпович
наг ну л­
ся,
по-п ре жн ему
усме хая сь ,
и
стал
читать.
Вдруг
губы его
побледнели,
и
он
сел на пол,
неловко
подвернув
но гу.
—
В а...
В а...
Ва ...
—
произнес
он,
ловя
рукою
воздух.
Потом
он
тяжело
уп ал
на пол
и
замол­
чал.
Так
он
пролежал
на
полу
конторы
до
утра,
зажав
в
руке листок
почтовой
б умаг и.
Утром
Григория
Карповича
нашли
уже
оч­
нувшимся,
но
все
еще
неподвижным:
у
н его
отнялась
левая
нога.
Это
был
первый
уда р.
IV
Вечером в
пя тни цу
Николай
Григорье­
вич
был
в
театре
и
смотрел
”Даму с каме­
лиями”. Играла его знакомая актриса Ека­
терина
Павловна
Байдарова.
По сле
спек­
такля
он
уговорил
ее
поужинать
с
ним
в
"Золот ом л ьв е”,
а
оттуда
они
поехали
в
загородную
гостиницу
”Ночка”. Н ик ол ай
Григорьевич
воз ла гал
большие
над еж ды
на
это
св ида ние.
Целую
зиму
он
тщетно
уха­
живал
за
Байдаровой.
Акт ри са
смеялась
над
н им,
но
от
ужи нов
не
всегда
отказыва­
лась,
и
в
городе
поэтому
все
были
уверены,
что
она
любовница
Николая
Бе зпя то ва.
Однако
на
самом
деле
этого
не
было,
да
и
близости
и
поцел уев
никак их
не
было.
В
”Ночке”
Николая
Григорьевича
опя ть
постигла неудача,
а
когда
он,
оп ья нев
по сле
третьей
бутылки
шампанского,
стал
сли ш­
ком
нас той чи в,
Байдарова
схватила
со
ст о­
ла
нож
и
воткнула
его,
см еяс ь,
в
ру ку
свое­
го
охмелевшего
кавалера.
Тот
вс кр икнул
и
торопливо
об мот ал
руку
платком,
но
кровь
вс е-таки
запачкала
скатерть.
Он
не
знал,
как
теперь
на до
держать
се бя
с
Ба й­
даровой.
Злоба
его
душила.
Однако
он
со­
образил,
что
на
всякий
слу чай
лу чше
быть
вежливым:
он
проводил
актрису,
а
домой
26


Романы.
Повести
в ер нулся
в
седьмом
ч асу,
когда
уже
на ши
у лицы
не
спя т.
Он
прошел
в
столовую,
не
снимая
пальто;
сел
за
с тол
и
стал
п ить
приготовленный
боржом;
ру ка
сильно
бо­
лела,
и
платок
стал
красным.
Настроение
у
Николая
Григорьевича
было,
разумеется,
отвратительное.
В
это
время
к
не му
в
квартиру
в орва л­
ся
швейцар
и
каким-то
чужим
голосом
крикнул:
—
Григорий
Карпыч
скончались.
Пока
Николай
Григорьевич
поднялся
во
второй
эт аж
и
узнал,
что
от ец
не
у мер
еще,
что
с
ним
был
лишь
удар,
немало
горьких
и
зл ых
мыслей
пронеслось
в
его
не
сов сем
трезвой
голове.
"Пропало!
Все
пропало!
—
дума л
он.
—
З начи т,
мо ско вск ое
завещание
цел о.
Не
успел
старик
уничтожить.
Все
пропало...”
Дело
в
том ,
что
после
одного
из
мо­
сковских
свиданий
с
сыном
Иваном
старик
Безпятов
пе реп исал
завещание
и,
по
с лу­
хам,
миллионы
свои
оставил
Ивану
”на
дела
просвещения”,
а
Фалалею
и
Николаю
сравнительно
небольшую
часть,
да
и
то
не
в
про центн ых
бумагах,
а
в
име нии
и
в заво­
де.
Возврат
отца
к
чтению
церковных
писа­
телей и
беседы
с Софронием
опять
возбуди­
ли
надежды
братьев,
но
пока,
по
их
сведе­
ниям ,
страшное
для
них
завещание
не
было
уничтожено.
Не
прошло
и
часа,
как
уже
дом
стари­
ка
Безпятова
был
полон
народу.
Явился
Ф ала лей,
и
многие
другие
явились.
Между
пр оч им,
суетилась
чрезвычайно
Анастасия
Да сиев на
Чарушникова,
почему-то
оказав­
шаяся
в
спа ль не
старика.
Она
разбудила
и
привела
к
с тар ику
Ивана
Григорьевича,
который
сидел
теперь
в
каб ине те,
недоуме­
вая,
и
много
курил,
чтобы
не
уснуть.
Николай Григорьевич, бледный как по­
лотно,
не совсем еще трезвый, с окровавлен­
ной
повязкою
на
руке,
прошел
в
спальню
к
о тцу,
не
замечая
жадных
взглядов,
к ото­
рые
на
нег о
б ыли
устремлены
со
всех
сто­
рон.
О завещании в
пользу
Ивана
многие
не
знали
и
думали,
что
все
достанется
Нико­
лаю.
На
него уже смотрели как на миллион­
щ ика.
Уже
ины е
раздумывали,
как
бы
вы­
рвать
на
сво ю
долю
хотя
бы
ничтожную
ч асть
зол от а,
накопленного
Безпятовым.
В
сп аль не
сп ущ ены
были
все
ш торы
и
горели
свечи
в
канделябрах.
На
огромной
высо ко й
по ст ели
лежал
Григорий
Карпо­
ви ч.
Он
пришел
в
себя
и
понял
свое
по­
ложе ние.
”Нога отнялась,
но
голова
еще
цела .
Знач ит,
полбеды”,
—
подумал
ста ри к.
Письма
из
правой
р уки
он
все
еще
не
вып ускал.
Бумажка
уже
обратила
на
се бя
вним ани е
кое-кого.
Старик
это
заметил
и подозвал
к
себе горбунью, которая успела,
ему
угодить:
хорошо
ему
подушку
попра­
вил а
и
с
полуслова
его
поняла.
—
Ты
как
с юда
попала?
—
спросил
старик
тих о.
—
Я
фельдшерица.
Док тор
ваш
мен я
зна ет.
По
телефону
мен я
вызвали.
К
тому
же
знакомая
я
хорошая
Ивана
Григорьеви­
ча.
Он
у
вас
в
кабинете
сидит
со всем
груст­
ный.
Я
ему
ск ажу,
что
лу чше
вам.
—
Ну,
ладно.
Спасибо
е му.
А
ты
вот
что,
милая...
Возьми-ка
ты
бумажку
да
спр яч ь.
Не
показывай
нико му.
Пот ом
от­
да шь
мне.
И
старик
сун ул
в
р уку
Чарушниковой
письмо.
В
э тот
миг
как
раз
подошел
к
отцовс­
кой постели
Николай
Григорьевич
и,
коне ч­
но,
заметил,
что
старик передал
что-то
гор­
бун ье.
Смутное
подозрение
мелькнуло
у не­
го
в
д уше,
и
он
посмотрел
на
странную
нез нако мку ,
—
Батюшка,
как
вы
се бя
чувствуете?
—
начал
было
Николай
Григорьевич.
Но
о тец
тотчас
же
его
пер ебил :
— Отлично.
Жив еще,
как
видишь.
Вот
только
народу
много
набилось.
—В
самом
де ле,
суета
какая, —
поспе ­
шил
согласиться
Николай
Григорьевич.
— Пожалуйста,
потрудитесь,
господа,
вый­
ти
отсюда...
И
он
оглянулся
на
как их -то
двух
ста­
рух ,
Гликерию
Петровну
и
монашку,
ра с­
положившихся
почему-то
в
спал ьне .
—И
вы
тоже
уходите,, — обратился
он
к
Анастасии
Д асиев не,
сердито
хмурясь.
—
Нет,
ты
сам
ухо ди,
а
она
пу сть
останется,
—
злобно
проговорил
старик.
Николай
Григорьевич
изумился.
Не
оглядываясь,
выше л
он
из
спальни,
не­
складно
н еся
на
весу
руку,
обмотанную
27


Г.
Чулков
окровавленным
платком.
В
дверях
он
сто­
лкнулся
с
Фалалеем.
Тот
взволнован
был
чрезвычайно.
—
А
я
теб я
ищу,
—
прохрипел
он,
хватая
бра та
за
рук у.
Николай
Григорьевич
застонал
да же,
когда
Фалалей
так
неосторожно
к осну лся
обмотанной
платком
руки.
—
Это
еще
что
такое?
Откуда
кровь?
—?
Пустя ки.
Пот ом
рас скажу .
А
вот
отец
выгнал
меня
от
с ебя.
—
Что
ты
говоришь?
И
меня
тож е.
Представь.
Братья
многозначительно
посмотрели
друг
на
друга.
—
Откуда
эта
горбунья
явилась?
—
спр о сил
Николай
Григорьевич,
по ниж ая
голос.
—
Фельдшерица?
—
Да,
каж ется .
—
С
братом
Иваном
пр иех ала.
—
Вот
как.
И
он
зд есь ...
—
В
каб и нете
си дит.. .
—
А
знаешь,
о тец
пер ед ал
это й
гор­
бунье
на
моих
глазах
какую-то
бумагу.
—
Зав ещ ание?
—
Не
думаю.
Маленькую
какую-то
бумагу.
Фалалей,
недоумевая,
развел
руками.
—
Что-то
уж
о чень
много
здесь
наро­
ду,
в
самом
де ле,
—
сказал
Николай,
огля­
дываясь.
—
Пойдем
ко
мне
в низ...
Я
хотя
и
не
спал
ночь,
но
поговорить
надо.
Едва
бра тья
вышл и
из
комнаты,
как
появилась
горбунья
и бросилась
в
каб ин ет,
где
сидел
Иван
Григорьевич.
—
Ну,
что
отец?
—
сп ро сил
он
уныло.
—
Сп ит,
спи т,
—
затараторила
Ча ру­
шникова,
падая
в
кре сло.
—
Спит.
Но
я
все
узнаю,
в се...
Вы
себ е
представить
не
може­
те,
как
мне
повезло.
У
меня
теперь
такая
бумажка
есть ,
такая
бумажка...
—
Что
так ое?
—
брезгливо
и
не
без
досады
опять
спросил
Иван
Григорьевич.
—
Подождите.
Все
объясню
сейчас,
—
отмахнулась
от
нег о
Анастасия
Дасиев­
на
и
принялась
жадно
читать
испис анны й
листок
бумаги.
—
Я
так
и
знала,
так
и
знала,
—
бор­
мотала
она.
—
Они
готовы
на
в се...
Они
узнали
про
завещание!.. Они...
—
Анастасия
Дасиев на!
Я,
наконец,
требую,
чтобы
вы
объяснили
мне ,
в
чем
дело,
—
с
явным
раздражением
сказал
Иван
Григорьевич.
—
Или
я
уйд у
не ме­
д ле нно.
— Это
письмо
вашего
братца
Фалалея
к
братцу
Николаю.
—
Зачем
же
вы
чи тае те
чужие
письма!
И
зачем
вы
путаете
мен я
в
какую-то
гряз ­
ную
историю?
Задыхаясь
от
гнева,
в есь
крас ный ,
он
стремительно
выбежал
из
кабинета,
несмо­
тря
на
то
что
Чарушникова
пыталась
б ыло
удержать
его,
цепляясь
за
рукав.
—
С ума сшед ший!
Су масш едш ий!
—
негодовала
он а,
пряча
письмо.
—
Вот
еще
выд ум ал!
Деликатность соблюдать,
ко­
гда
дело
ид ет
о
миллионах...
С
разбойника­
ми
церемониться.
Чужие
пись ма!
Очень
ми­
ло...
А
лучше
будет,
есл и
миллионы,
пред­
назначенные
на
школы
и
у нив ер сите ты,
по­
падут
в
р уки
э тих
мо шен ник ов
и
убийц?
Но
какова
приписо чка!
Какова
приписочка!
"Слухи подтверждаются,
что
Хмелев
де й­
ствительно сын
нашего
старика...” Недурно
и
это
ме стечк о: ”Наш родитель,
каж ется,
окончательно
выж ил
из
ума...”
Вел иколеп­
но!
Воображаю,
как
это
подействовало.
V
В
субботу
с
утра
Хмелев
был
в
театре
и
ус ерд но
пис ал
там
декорации
для
”Сест-
ры
Беатрисы”8. В двенадцатом часу пришел
помощник
реж иссер а
Галонин,
которого
любил
Хмелев
за
вечно
юную
забавную
восторженность,
искреннюю
и
театраль­
ную
вме сте
с
тем.
—
Александр
Кириллович,
уб ирай те
в аши
кр аски.
Сейчас
репетировать
будем,
—
ч ем у-то
радуясь,
кри кнул
Галонин
и,
обняв
потом
художника
за
талию,
пр ош еп­
тал
ему
на
ухо:
—
Какой
у
нас
бу дет
спек­
такль!
Бог
мой!
Какой
спек такль !
Катерина
Павловна
очаровательна...
Александр
Кириллович
ласково
улыб­
нулся
и
пошел
за
кули сы ,
где
расхаживали
актеры,
загримированные,
в
яр ких
одеж­
дах,
потому
что
в
тот
день
был а
генераль­
28


Романы.
Пове с ти
ная .
Хмелев
постучал
в
уборную
Байдаро-
в ой.
Катерина
Павловна
сидела
пер ед
зер­
кальным
триптихом
и
подводила
глаза.
—
А
я
вчера
Николаю
Григорьевичу
руку
ножом
ранила,
—
засмеялась
она,
ог­
лядываясь
на
Хмелева.
—
Привлечет
он
меня
к
от ветс твен но сти
или
нет?
Как
вы
д ум аете?
—
Как
ра нили ?
Зач ем?
—
Он
целовать
ме ня
хотел,
а
мне
противно.
—
А
я
думал,
что
вы
к
нему
благо ­
склонны.
—
Глупости
какие.
Я
вас
люблю.
—
Галонин
сказал,
что
вы
очаровате­
льны
в
”Беатрисе”.. .
—
Вы
слышали,
что
я
сказала
в ам?
Я
люблю
вас.
—
Вы
себе
правый
глаз
гущ е
подмаза­
ли.
Дайте,
я
вам
сделаю.
Байдарова
обернулась
к
нему,
и
он
умелой
рукой
подвел
ей
глаза.
Актриса
встала
и
положила
с вои
р уки
на
плеч и
Хмелеву.
—
Худ ож ник
дивный.
Люблю
тебя,
люблю,
л юблю ...
Я
возьму
теб я.
Ты
бу­
д ешь
мой.
Мо й!
мой!
Она
обвила
его
шею
руками
и
нетер­
пеливо
прижала
с вои
накрашенные,
пах ну­
щие
сладко
губы
к
его
губам.
—
Вот
я
теперь
в
пудре
вес ь,
—
сказал
Хмелев,
освобождаясь
от
объятий.
—
И
за­
чем
вы
меня
поцеловали
так?
—
Как
так?
—
По-настоящему.
—
Глупости
какие!
Шутила
я ...
Хмелев
встречал
Байдарову
в
Петер­
бу рге,
но
только
теперь
они
хорошо
узнали
др уг
друга.
Байдарова
играла
в
нашем
те­
ат ре,
а
Хмелев
приехал
к
нам
по
приглаше­
нию
местного
богача
и
безнятовского
со­
пер ника
—
Чернявкина
расписывать
ему
его
новый
дом.
Ба й дар овой
был о
т огда
двадцать
четыр е
года,
но
ей
можно
было
да ть
больше.
У томи ла
ее,
должно
быть,
закулисная жизнь.
Однако
был о
в
эт ой
же н­
щине
ка ко е-то
очарование
—
и
в
тревож­
ных
глазах,
и
в
грустной
улыбке
ус тал ых
гу б,
и
в
гибком
тел е,
и
в
то нки х,
нежны х
ее
руках,
ив
пр екр асн ых
волосах,
золотистых,
как
спелая
рожь.
— Катерина
Павловна!
Пу стите!
— не­
терпеливо
стучал
в
д верь
уборной
Галонин.
—
Новость!
Колоссальная
новость!
—
кри­
чал
он,
войдя
в
уборную.
—
Старик
Безпя­
тов
умирает.
Наверное
знаю...
—
Ну
и
пусть
умирает.
Нам-то
что ,
—
капризно
сдвинула
брови
Байдарова.
—
Ах,
божественная,
не
говорите
так!
— замахал
Галонин
руками.
—
Когда
м ил­
лионер
умирает
(а у Безпятова сорок мил­
ли он ов), мне всегда кажется,
что
я
наслед­
ник.
Вот
бы
я
театр
устроил
какой!
И
Галонин,
хлопнув
дверью,
побежал
в
другие
уборные
рассказывать
новость.
—
Это
еще
что
за
крик?
—
сказала
Байдарова
усталым
голосом.
В
самом
д еле
в
коридоре,
как
раз
около
уборной,
кричали
к аки е-то
незна­
комые
голоса
и
гудел
бас
антрепренера
Добрынина.
Народу,
очевидно,
набралось
так
много,
что
Добрынин,
прижатый
к
две­
ри,
не чая нно
ее
ра спа хну л.
Вероятно,
он
был
очень
взволнован,
потому
что,
стоя
на
пороге,
даже
не
извинился
пер ед
Ка­
тер ин ой
Павловной,
а
продолжал
громко
говорить,
стараясь
перекричать
ре зкий
го­
лос
незнакомца:
—
Извольте
пожаловать
в
контору.
За
кулисами
не
полагается
бы ть
посторонним.
—
Мы,
сударь,
не
посторонние.
У
нас
права,
—
вопил
какой-то
черномазый
юр­
кий
и
развязный
господин
в
пестром
жи­
лет е,
с
грудью,
украшенною
медалями
и
значками.
Его
спут ник ,
м ол одой
че лов ек
в
студе­
нч еском
мундире,
при
шпаге,
с небольшою,
уже
лысою
гол овою
на
шир о ких
плечах ,
совсем
без
ш еи,
с
чрезвычайно
развитыми
мускулами,
заметными
даже
под
сукном
мундира,
стоял
тут
же,
выпятив грудь,
в
по­
зе
борца,
гот ового
немедленно
принять
уч астие
в
борьбе.
—
Нам
до
ваших
порядков
дела
нет.
Я
вам ,
сударь,
по- р усски
говорю: ”Союз
латников”
дов о дит
до
ваше го
сведения,
что
”Сестра Беатриса”
как
произведение
кощу­
нств енн ое
и
а нтих р исти анск ое
допущена
к
представлению
быт ь
не
мо жет!
— визжал
черномазый.
—
Но
позвольте-с,
у
нас
ес ть
цен­
зурное
разр еше ние.
Администрация
тож е
29


Г.
Чулков-
нич его
не
имеет
против...
А
вы...
Впр оч ем,
на
код
черт я
с вами
разговариваю? Я
вовсе
не
обязан
знать
ваше
мнение.
Потруди­
тесь ...
—
Господин
Доб рыни н!
Извольте
вы­
ража т ьс я прилич нее.
Вы
не
с
вашими
жида­
ми-актерами
разговариваете,
а
с
дворяни­
ном
Ка шке вич ем.
—
А
я—
Царапин,
—
зар ев ел
студент,
наклоняя
голову,
как
бы
готовый
бодаться.
—
’Ъеатриса”
у
нас
по йд ет.
—
"Беатриса”
у
вас
не
пой дет.
г—г
Пойдет.
—
Не
пойд ет- с.
Вдруг
случилось
нечто
нео жид анное .
Байдарова,
возмущенная
те м,
что
к
ней
в
уборную
распахнула
двери
толпа
безоб­
разников,
вне зап но
вмешалась
в
разговор.
—
Вон
от сю да!
—
закричала
он а,
топ ­
нув
ногою.
—
Вон!
—
А!
Какова
баб енка!
—
взвизгнул
черномазый
в
явном
восторге
от
скандала.
—А
не
хотите
ли
в
двадцать четыре
ча са
из
нашего
города,
по
распоряжению
губерна­
тора?
А?
—
Молчать!
—
прогремел
чей-то
страшный
голос,
и
вперед
протискался
наш
трагик,
Гер кул ес
по
сложению,
только
что
намазавший
себе
лицо
белилами
и
успев­
ший
под ве сти
один
глаз.
—
А
вы
зн аете ,
кто
я?
А
вы
з наете ,
кто
я?
—
кричал
ж енским
голосом
Кашкевич,
отступая,
однако.
Царапин
стал
было
зас уч ива ть
ру ка ва,
но
черномазый,
сообразив,
что
рукопашная
может
окончиться
не
в
их пользу,
по спешил
удалиться
и
ув лек
за
собою
студента.
—
Н ет,
какова
история.
А!
— говорил,
вытирая платком
всп от евшу ю
лы сину ,
ант­
р епрен ер.
VI
Я
пишу эту
пове сть
на
основании
мо их
ли чных
в пе чатл ений,
а
так же
на
основании
некоторых
з апис ок,
какие
по
счастливой
случайности,
с
ра зр еше ния
их
автора,
до­
велось
мне
изу чит ь.
Почти
всех
героев
того
вре мени
я
знал
лично.
По моему
глубокому
у беж дени ю,
в
нашем
обществе
де йс тво вали
т огда
как ие -то
силы
(и весьма темные) , с и ­
лы
незримые
и
вполне
реальные
в месте
с
тем.
Я
че лов ек
несу ев ерн ый
и
даже
почи­
таюсь
скептиком,
но,
право,
мне
чудилось
порою,
что
ка кие -то
дьяво л ы
направляют
ины х
ос об
(и даже рясоносцев)
на
действия
гнусные.
Впрочем,
не
все
лю ди
эти
б ыли
одного
душевного
склада.
Психология
ины х
бы ла
проста,
как
арифметика.
Каш­
кевич,
Царапин,
мясники
Урчаловы
и
про­
чие,
им
подобные,
очевидно,
продавали
св ои
души
по
мелочам.
Но
вот
что
сказать
об
иеромонахе
Софронии?
Его
д ушу
и
вы­
сш ей
математикой
не
исч ислиш ь .
Я
пола­
г аю,
что
он
был
причастен
ве дению
иного
мира.
Но
откуда
сие
был о
ему
дано
—
вот
вопрос.
То
же
самое
приходится
ск аз ать
относительно
Васьки
Безсемянного.
Боюсь
делать
обобщения,
не
и мея
до­
статочного
опыта,
однако
в
в иде
догадки
решаюсь
высказать
мысль,
что
наш
город
не
совсем
уж
был
оторв ан
от
России.
Ис­
пытания,
кот оры м
он
подвергся,
легли
бр е­
ме нем
нел ег ким,
думается
мн е,
и
на
всю
наш у
родину.
Многострадальная!
Шайка
уб ийц
и
воров,
бездарных
иска теле й
тем­
ных
прикл ю чени й,
надругалась
над
самой
тайною
и целомудренною
ее мечтою.
Поче­
му
же
не
противопоставила
она
это й
ч ер­
ной
смуте
все
то
дивное,
све тло е
и
св я тое,
с
чем
изначально
сочеталась
ее
суд ьб а?
Ве­
рю,
верю,
однако,
что
нечт о
она
проти­
вопоставила.
Пусть
это
нельзя
с
оч ев ид­
ностью
и
точностью
доказать;
пуст ь
пока­
жетс я
это
даже
безумием,
—
но
думаю,
что
вер а
моя
будет
оправдана
в
иные
дни.
Впрочем,
о чень
извиняюсь,
что
укло­
нил ся
от
моей
прямой
задачи
по вест вова ­
теля,
и
впредь
постараюсь
избегнуть
подо­
бны х
от ступ лен ий.
Итак,
Николай
Григорьевич
и
Фала­
лей,
сму щен ные
явною
враждебностью
от­
ца,
как
два
ул ичны х
заговорщика,
тороп­
ливо
вышли
из
отцовской
квартиры
и
сп у­
стились
в низ.
—
Что
за
птица
—
горбунья
э та?
По­
нять
не
могу,
—
сказал
Фалалей.
Брат
безнадежно
махнул
руко й.
Они
уселись
в
кабинете
Николая
Григорьевича,
обставленном
не
без
пр етен зии
и
достаточ­
30


Романы.
Повести
но
ту по вато й.
Тут
на
с тене
висела
”Кра-
са ви ца”
Константина
Маковского,
мебель
была
в
ложнорусском
сти ле,
с
петушками
и
прочими
его
официальными
эмблемами,
а
п еред
столом,
коне чно ,
стояло
кресло
со
сп инко ю
в
вид е
дуги,
на
кот орой
вы­
резана
была
п ос ло виц а: ”Тише едешь,
да­
льше
будешь”.
На первый взгляд совсем не похож был
дородный
Николай
Григорьевич
на
своего
брата
Фалалея,
но
е сли
бы
кто
уд ос уж ился
пристально
вглядеться
в
их
лица,
то,
пожа­
луй ,
открыл
бы
сокровенное
сходство.
Николай
Григорьевич
был,
несомнен­
но,
благообразнее,
но
зато
Фалалей
был
выразительнее,
так
сказать.
Утиному
но су
Фалалея
соответствовал
на
ли це
Николая
Григорьевича
той
же
формы
нос,
но
неско­
ль ко
при ятне е
оч ерче нный ;
губы
не
так
бы­
ли
толсты,
кадык
поменьше,
ц вет
лица
не
столь
кр асен,
волосы
гуще...
Вообще
все
было
умере ннее,
но
сущность
был а
та
же,
и
она
сказывалась
в
нечистом
взгляде
и
ци­
ничной
усмеш к е,
почти
никогда
не
сходи­
в шей
с
их
губ
—
у
Фалалея
бесстыдно­
о ткро вен ной,
а
у
Николая
Григорьевича
сд ержа нной
и
как
бы
за стывш ей ,
окамене­
вшей,
да
и
вообще
был о
что-то
в
ли це
Николая
Григорьевича
каменное.
—
Что
с
рукой-то?
—
осведомился
Ф алале й.
—
Так...
Особа
о дна
разгневалась,
но­
жом
ткн ул а,
—
неб реж но
молвил
Николай
Григорьевич.
—
Нехорошо,
—
промямлил
Фалалей,
—
нав ерно е,
актерка
какая-нибудь.
И
ху­
де нькая ,
и
увертливая.
З наю
я
их.
Не
Бай­
дарова
ли?
На
этот
сч ет
у
нас
с
тобой,
го луб чик,
вку сы
не
сходятся.
Я
люб лю
та­
ких,
что
с
робостью,
зна ешь .
Чтобы
они
со
страхом
и
трепетом,
а
чтобы
глазки
бы ли
в лаж нень кие
и
вообще...
И
он
зачмокал
губами,
потирая
рукой
колено.
— Постой.
Погоди,
— сказал
Николай
Григорьевич.
—
Надо
о
д еле
поговорить.
За вещ ание
цело.
Это
уж
несо мненно .
З на­
чит,
случи сь
что
с
отцом,
нам
с
т обою
пустяки
достанутся.
Завод
в
убыток
ра бо­
тает,
а
имение,
сам
зн аеш ь,
не
миллионное.
Од на
слава.
А
у
меня
долги.
—
Да
и
мне
надоело
сухо
жить.
По­
ним аешь ?
— Брат
Ива н.. .
—
К
черту.
Тоже
б рат!
—
Не
объяснить
ли
о тцу
все?
То
ест ь
нас чет
Зильбермана...
А?
—
Опа сно.
—
Поч ему?
—
Обозлится
ста ри к.
Ни
е му,
ни
на м.
—
Доказательств
у
нас
тоже
вед ь
нет .
Не
пове ри т,
пожалуй.
7
—
Ну,
доказательства-то
найдутся.
Я
в
шка ту лке
у
матери
за писо чку
нашел,
достаточно
выразительную.
—
Почему
же
ты
до
сих
пор
мне
об
этом
не
сказал?
—
нахмурился
Николай
Григорьевич.
—
А
зачем
был о
торопиться?
Да
и
на­
добности
не
было
старика
дразнить,
а
ты
и
без
моего
документа
не
сомневался.
-—
А
цела
эта
зап исоч ка?
—
Эге!
Еще
бы!
—
Вот
что,
брат,
не
хочешь
ли
позавт­
ракать? У меня балык хороший.
И вино есть.
—
Ну
что
ж,
давай.
Братья
пер ешл и
в
столовую.
Подали
холодаую
водку-зубровку
и
заграничный
лафит.
И
чуд есны й
рейнвейн.
И
за ку ска
был а
превосходная.
Николай
Григорьевич
умел
покушать.
Впрочем,
братья
ели
на
разный лад.
Николай
Григорьевич ел с аппе­
титом,
но
уме рен но,
а
Фалалей
придвинул
к
себе
нарядную
ваз оч ку
зернистой
икр ы
и всю ее один опустошил. Потом, не забывая
опрокидывать рюмочки зубровки, принялся
за балык,
потом стал уплетать
осетрину под
красным соусом
и уже
спрашивал
Николая,
будет
ли
еще
ч то;
ел
и
пил
он
причмокивая
и
облизываясь
и
даже
разговаривать
пер е­
стал. Только
за кофе, когда перешли к конья­
ку,
заговорил
Фалалей
о
делах.
—
Оте ц
не
сегодня
умрет,
—
сказал
Фалалей.
—
Я
так
думаю.
Протянет
ещ е...
Завтра
ска жу
Софронию,
чтобы
он
старика
урезонил.
А
ежели
и
это
не
подействует,
пустим
в
ход
документ
относительно
по­
койной
матери...
А?
Как
ты
думаешь?
—
Что
ж.
Придется.
—
А
насч ет
Байдаровой...
Ведь
пр и­
зна йся ,
брат,
что
ты
с
нею
путался...
А
на­
сче т
Байдаровой
хочешь
пом ог у?
31


Г.
Ч улков
—
Это
еще
как?
—
А
вот
как.
Наши
латники
решили
было
сорвать
представление
эт ой
пьески,
знае шь,
„Сестры Беатрисы”,
а
твоей
актер­
ке
до
смерти
хо чется
сыграть
эту
роль.
Пообещай
ей,
что
ты
уладишь
дело
и
ск ан­
да ла
не
будет,
ну
а
она
теб е
пус ть
аванс
даст...
Хе,
хе,
хе...
А
я
уж
там
повлияю
—
у
латников.
Дело-то
п лев ое.
Можно
в едь
и
не
срывать
представления.
Это
все
Ка ш-
кевич
придумал
для
безобразия.
—
Что
ж,
попробую,
—
процедил
сквозь
зуб ы
Николай
Григорьевич.
—
Си­
гару
хоч е шь?
—
Хоч у.
—
А
давно,
бра т,
мы
с
тобою
не
беседовали.
Признаться,
запутали
меня
эти
дела.
—
А
ты
бы
их
по мен ьше
делал.
Все
равно
помрем,
ничего
не
усп еем
переделать.
—
Однако
вот
ты
действуешь
не
по­
кладая
рук .
—
Да
ведь
как
я,
чудак,
действую,
—
рассмеялся
Фалалей.
—
Ве дь
я
шутки
шучу .
В едь
для
забавы
я
все,
ну
и
для
па ко сти. ..
Мерзость
вся кая
ве сели т
меня .
А
ты,
брат,
как -то
утомляешься.
Иди
к
на м.
У
нас
в есело.
Один
Кашкевич
чего
ст ои т...
А
инок и...
—
Уж
очен ь
у
вас
нечисто,
—
пом ор­
щился
Николай
Григорьевич.
—
Все
равно,
—
махнул
рукой
Фала­
лей .
—
Ве дь
ты
по йми,
в
чем
прел есть .
Двадцатый
век,
парламентаризм,
авиация,
социал-демократия,
а
мы
их
ладаном,
да
акафистом9, да...
Ведь
оглушительно?
А?
Ведь
не ожи данн о?
Ненав иж у
Ивана...
Ин­
теллигент
он ...
И
недаром
в
нем
жидовская
кровь.
В
каждом
инт елли ге нте
жид
сид ит.
А
зн аеш ь,
что
так ое
ж ид?
Жид,
братец
ты
мой,
б еспоч в еннос ть,
эксперанто,
гешефт
и
эстрада
и
при
в сем
том
истерика.
Вот
что
такое
жи д.
И
наш
интеллигент
из
того
же
теста.
Либерал!
Ах
ты
собачий
сы н!
Я
ни
во
что
не
вер ю
—
ни
в
Бога,
ни
в
черта.
Мне
наплевать.
Но
я
благолепие
люблю,
чтобы
ряса
на
п опе
была
парчовая,
чтобы
Кремль
стоял
невредимый,
чтобы
по
цар ск им
дням
из
пушек
па лил и.
—
Постой,
—
сказал
Николай
Григо­
рьевич,
—
ты
себе
противоречишь.
Сначала
сказал,
что
ты
все
для
шутк и
и
для
за бавы ,
а
теп ерь
вот
о
благолепии
заговорил.
—
Да
ве дь
в
том-то
и
дело,
—
усмех­
нул ся
Фалалей,
—
что
мое
ху дож еств о
оч ень
удобно
устраивать,
пок а
по
цар ским
дням
из
пушек
палят.
А
п ере стан ут
палить
—
и
совсем
будет
другой
вкус.
Вот
во
Фра­
нции
ма ло
ли
таки х,
как
я,
то
е сть
уже
в
р еспуб лик ански х
л ичин ах,
а
между
тем
того
букета
не
пол уч аетс я.
У
них
сухо,
а
у
нас
по ка
еще
влаги
много.
Фалалей
дрожащею
ру кою
опять
на­
лил
себе
рюмку
конь яку .
—
Выпьем,
брат...
—
Я
больше
не
стан у
пить.
—
Как
не
ста нешь ?
Вот
в ид ишь,
какой
ты. ..
Это ,
брат,
нехорошо.
Я
лучше
тебя.
Я
теб е
уж
правду
скажу.
З наешь ,
кто
мы
такие?
Я
—
Фалалей
сам
себя
разумей,
а
ты
—
ни
рыба,
ни
мясо.
Вот
как.
Я
л учше
теб я.
Ты
боишься,
а
я
ничего
не
бою сь.
А
насч ет
ак тер ки
будь
спок о ен,
устр ою. ..
Хе,
хе,
хе...
—
Ты
бы
тоже
не
пил
больше,
—
ска ­
зал
Николай
Григорьевич.
—
Э!
Наплевать...
А
вс е- таки
ак терка
тв оя
е рун да.
На
это т
сч ет
сошелся
я
во
вкусе
с
нашим
братцем
Иваном.
—
А
ты
разве
зна ешь
его
вкус?
—
Еще
бы
не
знать.
Братец
наш
втю­
рился
во
как,
—
и
Фалалей
сделал
при
это м
нео пре дел енный
жест ,
—
по
уши.
—
Да
в
кого?
—
В
кня жну
Олен ьку. ..
Понимаешь?
Одобряю.
Я
одобряю.
Ива н,
конечно,
ду­
рак
и
самой
сут и
не
разнюхал.
Но
выбор
одобряю.
Тих ий
омут.
Этакая
невинность.
Черта
за
по яс
за ткн ет.
Святая,
как
есть,
а
с
первым
пойдет
спать,
кто
по -нас то яще­
му
умеючи
позовет.
Чувствует
се бя
для
того
предназначенной.
Афродита
всенарод­
ная ...
Хе,
хе,
хе...
А
выглядит
Богороди­
цей...
Понимаешь?
Покорность
в
ней
зама­
нчив а.
С
ней
соединиться,
это
значит
—
со
в семи.
В
ней
и
мать,
и
сестр а,
и
р ебен ок
малый...
Кровосмесительница
она.
Хе,
хе,
хе...
Это-то
и
сладко.
—
Что
же,
Ива н
же нить ся
хочет?
—
Должно
быть.
Только
не
прозевать
бы
ему
сво ю
голубицу.
—
А
разве
ес ть
прете нде нт?
32


Романы.
Повести
—
Нет,
не
зн аю ...
Но
вед ь
Оле нь ку
вз ять
недолгая
история.
Вот
Хмелев
т уда
шатается...
—
Тоже
братец!
А
кстати...
К уда
я
де­
вал
твое
письмо,
к оторое
ты
мне
из
Моск­
вы
пр исл ал?
Проп а ло
оно
у
меня.
Помнит­
ся,
читал
я
его
в
конторе.
Неужели
я
там
его
забыл?
—
В
п ись ме,
бра т,
сведения
точ ные.
Я
в
Москве
их
у
верных
лю дей
собрал.
—
Послушай,
—
кр икн ул
вдруг
Нико­
лай
Григорьевич,
бледнея.
—
А
вед ь
это
так,
непр еменно .
Не
иначе.
Он
с
испугом
отодвинул
стул
и
встал,
урони в
сал фе тку.
—
Что
с
тобою?
—
спр о сил
Фалалей,
недоумевая.
—
Я
все
теперь
понял,
—
прошептал
Николай
Григорьевич,
хватая
себ я
за
голо­
ву.
—
Твое
письмо
у
отца...
Он
его
в
кон­
торе
на шел ...
А,
ка ков о!
—
Не
может
быть,
—
сказал
Фалалей,
трезвея.
—Да
вед ь
я
т ам,
кажется,
выража­
юсь
довольно-таки
откровенно...
Тьфу,
черт!
Да
что
ты,
рех нул ся?
Такие
письма
в конторе
бросать!
—
Затмение,
— пробормотал
Николай
Григорьевич
в
отчаянии.
—Значит, письмо-то у горбуньи теперь.
—
У
горбуньи.
Братья Молча посмотрели друг на друга.
—
Может
быть,
старик
не
успел
его
прочесть?
Там
вед ь
в
ко нце
главное-то...
Получить
бы
письмецо
обратно
пос кор ее.
А?
—
сказал
Фалалей.
—
Получишь
ег о,
черта
с
два .
—
Попробуем,
—
проговорил
Фа ла­
лей
тихо,
как
будт о
придумывая
план
д ей­
ствий.
—
На до
эту
ведьму
уломать.
От­
дас т,
я
думаю.
И
бра тья
тут
же
ре ши ли,
что
Фалалей
должен добиться
сви да ния
с
Чарушниковой
во
что
бы
то
ни
стало.
VII
Ив ан
Григорьевич
Безпятов
был,
как
говорится,
рыхлый
че лов ек.
К роме
того,
по
сам ой
природе
своей
предназначен
он
был
к тому,
чтобы
исполнять
и
повиноваться.
2 Валтасарово царство
А
так
как
он
был
чел ов ек
добродетельный,
то
выбирал
он
себ е
жит ейских
уч ителей
и
руководителей
тоже
оч ень
хороших.
И
иде и
у
нег о
в
голове
(все чужие)
были
хорошие.
Пока
он
был
в
гимназии
и
уни ­
верситете,
все
обстояло
благополучно.
Чи­
тал
он
ум ные
и
гуманные
книжки,
водил
знакомство
с честными
и
порядочными лю­
дьми,
но,
чем
старше
становился
он,
тем
труднее
ему
приходилось,
потому
что
жизнь
требовательна
и
подчас
жестока
и
со всем
не
считается
с
уступчивою
до бро­
детелью.
Все
друзья
Ивана
Григорьевича
были
деятельными
членами
нашей
либе­
ральной
па рт ии,
и
он,
е стеств енно ,
присо­
ед ини лся
к
той
же
партии.
На
тогдашнем
безлюдье
Иван
Григорьевич
оказался
д аже
в
ч исле
главарей.
По
профессорской
своей
специальности
он
был
финанс ист.
З нание
бюдж е та
его
выдвинуло.
Небогаты
мы
бы­
ли
в
то
время
о бщ ест вен ными
деятелями
— что
делать.
Ив ан
Григорьевич
—
олице­
творенная,
можно
сказать,
уступчивость
и
даже
покорность
—
во
главе
о ппозиции!
Вот
какие
в ремен а!
Ив ан
Григорьевич
был
че лов ек
рассу­
дительный,
в
высше й
степени
благонаме­
ренн ый
и
до
щепетильности
порядочный.
Характер у
нег о
был
мягкий,
а
по
душевно­
му
своему
складу
к
романтизму
он,
конеч­
но,
не
был
склон ен.
Но
видно,
даже
самые
трезвые
из
нас
не
м огут
похвастаться
т ем,
что
они
вполне
свободны
от
любовных
се­
те й.
И
вот
Ива н
Григорьевич
оказался
в
мучительном
и
нежном
плену.
У
Фалалея
точные
были
св едения .
Ив ан
Григорьевич
действительно
был
влюблен
в
кня жну
О ль­
гу
Николаевну
Макульскую.
Уже
два
года
длилась
эта
влюблен­
ность,
но
Иван
Григорьевич
все
еще
не
де лал
решительного
шага.
Та
странная
ч ер­
та
в
характере
кня жны,
к отора я
поразила
развратное
воображение
Фалалея,
не
ус­
кользнула
от
внимания
Ивана
Григорьеви­
ча
и,
коне чно ,
вызвала
в
нем
ряд
неприят­
ных
раздумий.
Княжна
была
как-то
уж
че­
ресчур
нев инна,
ч ересч ур
доверчива,
че рес­
чур
нежна.
И
было
странно,
что
все
без
ис клю чен ия
могли
заставить
ее
краснеть
и
улыбаться,
и
в
этом
ее
сму щении
было
в
самом
деле
что-то
соблазнительное.
Вот
33


Г.
Чул ков
это-то
и
пугало,
и
смущало
положитель­
ного
Ивана
Григорьевича.
Однако
надо
было
выя сн ить
свое
от­
н ошен ие
к
княжне.
Неопределенность
поло­
ж ения
мучила
Ивана
Григорьевича.
Ко гда
он
вернулся
к
себе
после
по сещения
отцовс­
кого
дома ,
на
столе
у
н его
лежала
записка
от
Ол ень ки
Макульской.
Руки ее
он не
знал,
а
заметив
на
ко нве рте
герб,
подумал,
что
письмо
от
князя.
Взглянув
на
под пись ,
бед­
ный
Ива н
Григорьевич
со всем
смутился.
Содержание
за писки
показалось
ему
стран­
ным
и
неожиданным.
”Ах,
это
не
то,
не
то”,
—
думал
он,
не
сознавая,
в
су щност и,
чт о,
собственно,
его
пугает
в
этой
з аписк е.
Княжна
пи са ла,
что
она
хочет
видеть
его
на ед ине
и
просит
прийти
в
одиннадцать
часов
вечера
к
ним
в
сад;
причем
давала
точные
указания,
как
н адо
это
сделать,
что­
бы
никто
не
узнал
об
их
св ид ании.
Казалось,
ему
бы
радоваться
надо,
а
он
со всем
загрустил
и
гот ов
был
все
бросить
и
уехать
в
Петербург.
Це лый
де нь
Иван
Григорьевич
был
в
тревожном
на­
стр оен ии.
О
болезни
от ца
и
об
интригах
братьев
он
не
думал,
но
за пис ка
княжны все
время
беспокоила
его.
Тщетно
старался
он
сесть
за
стол
и
продолжать
раб оту
о
на шей
нефтяной
промышленности:
перо
валилось
у
нег о
из
рук .
”Не болен ли я?” — подумал Иван
Григорьевич
и
подошел
к
зеркалу.
Он
недо­
вольно
поморщился,
увидев
в
зеркале
св ои
близорукие
глаза
и
вя лые
бл ед ные
губы.
—
Не т,
как ой
же
я
любовник,
в
самом
де ле,
—
ус мехн улся
он.
Однако
то
и
дело
вынимал
он
ч асы
и
считал,
много
ли
осталось
в ре мени
до
назначенного
ч аса.
Ровно
в
десять
ча сов
Иван
Григорьевич
выше л
из
дому.
Сад
Макульских
был
огромный.
Тя­
нулся
он
от
княжеского
дома,
который
вы­
ходил
на
Большую
Дворянскую,
до
самой
рек и.
В
верхнем
саду
был о
много
яблонь,
груш
и
вишен,
и
здес ь
бывали
дн ем
рабо­
тн ицы
и
са д овни ки,
ночью
—
сторожа;
а
в
ни жнем
саду,
подальше
от
дома,
никто
никогда
не
бывал.
Вот
сюда-то,
к
каменной
ампирной
бесед ке,
и
приглашала
княжна
Ивана
Григорьевича.
Извозчика
Иван
Григорьевич
не
взял,
решив,
что
пешком
будет
идти
уд обн ее,
н ез аме тнее ...
Но
эту
часть
город а
зн ал
он
худо
и,
несмотря
на
подробные
наставле­
ния
кня жны,
сбился
с
дороги.
Он
блуждал
по
переулкам
минут
двадцать,
пока
вы­
брался
на
Зеленкову
у лицу,
а
там
уже
нед а­
л еко
был о
и
до
Черепенниковского
тупика,
который
упирался
в
сад
Маку ль ских .
Здесь
была
калитка,
и
княжна
обещала
отворить
ее
к
урочному
часу.
В
чрезвычайном
волне­
нии
подходил
к
калитке
Иван
Григорьевич,
робея
и смущаясь,
как
может
робеть
и
сму ­
щаться
в
подобных
случаях
чел ов ек,
дожи­
вший
почти
до
сорока
ле т,
но
любовных
приключений
никогда
не
исп ы тавш ий.
В
рассеянности
и
мучительной
тревоге
он,
разумеется,
не
заметил,
что
от
порога
дома
и
до
самой
калитки
провожали
его
незна ­
комцы,
старавшиеся
неп ри ме тно
ид ти
вдоль
заборов,
пле тней
и
домишек.
Ущербная
лу на
то
возникала
на
небе,
то
вн овь
скрывалась
за
быстрыми
ту чками .
И
нев е рный
бледный
све т
дробился
и
мер­
цал,
придавая
местности
вид
нес коль ко
странный
и
призрачный.
Иван
Григорьевич
толкнул
кал итк у,
и
она
тотчас
же
отвори­
лась.
Ночная
влажность
старого
са да
охва­
тила
Ивана
Григорьевича.
Весь
май
шли
у
нас
дожди,
и
теперь
дорожки
са да
были
мокрые.
Иван
Григорьевич
неув еренно
шел
по
боковой
липовой
аллее,
стараясь
уга­
дать,
где
та
б есед ка,
о
которой
писала
кня ­
жн а.
Наконец
он
увидел
четыре
кол онн ы,
б елев шие,
как
призраки,
среди
темной
купы
деревьев.
”Там ли княжна?” — подумал Иван
Григорьевич.
Он
пошел
по
довол ьн о
в ысо кой,
влаж­
ной
траве
напрямик
к
беседк е,
уже
чу­
вствуя,
что
голова
его
слегка
к руж ится
от
сладостного
дурманного
запаха,
кото­
рого
он
не
мог
определить.
Это
благоухали
тополя.
—
Точно
ладаном
потянуло.
Здесь
как
ча со вня
какая,
—
прошептал
смущенно
Иван
Григорьевич.
Он
нерешительно
взошел
по
камен ­
ным
ступеням
и,
за йдя
за
ко ло нны,
загля­
нул
внутрь
бесед ки.
В
в ысо кое
ок но
светил
ущербный
месяц,
уск ол ьзн ув ший
в
тот
миг
34


Романы.
Повести
от
н абе г авших
на
нег о
т уч.
В
б еседке
бы ло
пусто.
Ст оял
лишь
мягкий
дива н
с
прямою
спинкою,
когда-то
обитый
штофом,
да
ва­
лялся
на
по лу
мраморный
разбитый
торс.
И
сюда
проникали
благовония,
как
от
ка­
д ильн иц,
и
мешались
с
острым
и
пряным
запахом
сырости.
”Как жутко здесь,
—
подумал
Ив ан
Григорьевич.
—А
вдруг
я
в
обм орок
у паду.
Вот
стыд...”
Ш агоб
не
было
сл ышн о.
Иван
Григо­
рь евич
выш ел
на
терраску,
где
стояли
ко­
лонны,
и
стал
вглядываться
в
лунный
сум­
рак .
То
здесь,
то
там
мерещились
ему
фи­
гуры
людей,
и
даже
не
раз
он
готов
был
поверить,
что
это
княжна,
но
ее
все
не
бы ло
и
не
было.
”А вдруг меня здесь собаки учуют
и
сторожа
найдут,
—
мелькнуло
у
н его
в
голове.
—
Ах,
глупости
к акие! ”
Прошло
минут
двадцать.
Наконец
И ван
Григорьевич
услышал
чьи-то
шурша­
щие
шаг и,
и
со всем
неожиданно
среди
ко­
ло нн
возникла
из
мрака
княж на.
—
С пасите!
Сп аси те
мен я!
—
задыха­
ясь
от
волнения,
сказала
княжна
и
п ротя­
нул а
сво й
ру ки
к
растерявшемуся
Ива ну
Григорьевичу,
который
никак
уж
не
ож и­
да л,
что
с
такого
восклицания
начнется
их
беседа.
—
Что
сл уч илос ь?
Что
такое?
—
ск а­
зал
он,
входя
в
беседку.
—
Боже
мой!
Раз ве
вы
не
зна ет е,
что
они
завладели
мною,
что
они
готов ы
меня
отдать ему?
Да
я
и
с ама
не отвечаю за
себ я.
Господи!
Зачем
я
позвала
вас?
Мне
каза­
лось,
что
вы
хорошо
ко
мне
относитесь.
Вы
так ой
ум ный
и
хороший
и
все
зна ете .
А
во к­
руг меня никого,
никого... Я так
говорю, что
и понять нельзя.
Но вы должны меня понять
и
спа сти .
Ах,
если
бы
вы
знали,
как
трудно
мне
было
вырваться
и
прийти
к
вам
сюд а!
—
К няж на!
—
прошептал
Ива н
Гри­
горьевич,
чувствуя,
что
от
волнения
он
может
расплакаться.
—
Кто
это
они,
ко­
торые
хотят
погубить
в ас?
И
кому
они
хотят
отдать
вас?
—
Он и!
Боже
мо й!
Да
разве
вы
не
по нимае те?
Ну,
к онеч но,
сестра
ваша
и
Пе­
труша,
мой
брат...
Они
ему
верят, как
Богу.
Гре х- то
како й.
—
Кому
верят?
—
Вас или ю
Ивановичу.
—
В аське
Безсемянному?
—
Да,
ему,
разумеется.
Ах,
Ив ан
Гри ­
горьевич!
Я
и
сама
ему
вер ил а,
да
и
теперь
еще
верю.
Я
да же
не
понимаю,
как
это
я
решилась
прийти
к
вам...
Это-то,
может
быть,
и
ес ть
самый
большой
грех!
—
вос к­
ликнула
Оленька
и,
в сплесну в
руками,
упа­
ла
почти
без
чув ств
на
диван.
—
О леньк а!
Оленька?
-—
бормотал
в
отчаянии
Ив ан
Григорьевич,
г отов ый
кричать
и
звать
на
помощь.
Но
княжна скоро
пришла
в
себ я
и
пр и­
тянула
к
себе
за
рукав
совсем
потерявшего
голову
Ивана
Григорьевича.
—
Сядьте
со
мной
рядом.
Вот
та к.
Помогите
мне
решить.
В
другой
раз
я
уже
сюда
не
приду .
—
Я
не
позволю
никому
распоряжать­
ся
ва шею
судьбою,
—
молвил
Иван
Григо­
рье вич .
—
Однако
че му
же
уч ит
э тот
сума­
с шед ший
Безсемянный?
И
чем
он
вас
всех
околдовал?
—
Я
и
сама
не
знаю,
правда
это
или
неправда,
—
вздохнула
княжна
и
утерла
глаза
надушенным
платочком.
—
Он
уч ит
по
Евангелию,
и,
однако,
все
выходит
на­
оборот...
—
Я
не
совсем
понимаю.
—
В ас илий
Ива но вич
учит ,
что
все
исп олнен ные
Ду ха
— как
Хр ист ы.
А
на
нем
Дух.
Поэтому
он
говорит: ”Я есмь Лоза,
а
вы
ветви...
Пребудьте
в
л юбви
моей...”
А
еще
В асили й
Иванович
учит,
что
все
должны
сочетаться
в
любви,
потому
что
Господь
наш
И исус
Христос
ск аза л: ”Да
будут
все
еди но;
как
Ты,
Отч е,
во
Мне
и
Я
в
Т ебе,
так
и
они
да
будут
в
нас
едино...”10
—
Это
учение
м истич еское,
—
сказал
с куч ным
гол осом
Ив ан
Григорьевич.
—
Конечно,
я
все
подобное
отрицаю,
одна­
ко
почему
это
вас
так
пуг ает?
—
Но,
Иван
Григорьевич,
как
же
вы
говорите,
что
не
страшно?
В едь
это
не
то­
лько
слова.
В едь
В аси лий
Иванович
и
дела­
ет
все
по
благодати.
—
То
е сть
как
же
это?
— По благодати,
он говорит, все позво­
лено,
а
без
бла года ти
ничег о
не
позволено.
35


Г.
Чулков
—
Да
он,
конеч но,
ненормальный
че­
ловек,
—
опять
таким
же
ск уч ным
гол осом
сказал
Ив ан
Григорьевич.
—
Его
бы
надо
было
показать
псих иатру .
—
Ах,
не
знаю...
Может
быть...
Толь ко
ведь,
Иван
Григорьевич,
когда
он
меня
бе­
рет
за
руку,
так
я
уж
и
принадлежу
ему
сов сем .
И
си ла
от
нег о
такая
исходит...
Он
говорит,
что
это
бла года ть.
И
иеромонах
Софроний
тоже
говорил,
что
это
от
Дух а.
—
Знае те
что,
—
сказал
Иван
Григо­
рьевич,
подумав,
—
вы
ему
лучше
ру ки
не
давайте,
никогда
не
давайте.
Пот ому
что
это
гипнотизм.
В ас илий
Ива но вич
может
употребить
во
зло*
ва ше
доверие.
—
Ах,
как
мне
страшно.
И
сей ч ас,
по вер ите
ли,
мне
чу дится ,
что
он
где-то
зд есь
стоит.
—
Нет,
зд есь
никого
нет.
Вот
посмот­
рит е,
—
проговорил
неу в еренн о
Иван
Гри­
горьевич
и
подошел
к
большому
окну
с раз­
битыми
стеклами.
Княжна
быстро
взглянула
на
лу ну
и
опять
обернулась
к
Ивану
Григорьевичу,
подняв
на
миг
темные
п ушис тые
ре сницы
и
б лесн ув
влагою
св оих
милых
глаз.
—С
вами
я
не
буду бояться,
— проше­
пта ла
она
и
коснулась
тонкими
горячими
пальцами
большой
мягкой
ру ки
Ивана
Григорьевича.
—Я
готов
всегда...
всю
жиз нь,
—
про­
бормотал
он
невнятно.
—
Что
вы
говорите?
Я
не
пой му ...
—
Я
уж
два
года
все
думал
о
вас...
Я
хочу ,
чтобы
наша
жиз нь.. .
Оленька
совсем
близко
придвинулась
к
Ивану
Григорьевичу,
так
что
он
ощущал
на
своем
лице
ее
дых ание .
—
Боже
мой!
—
вздохнула
кн яж на.
—
Я
совсем
забыла.
Ведь
у
меня
еще
ест ь
горе.
—
Какое?
—
нетерпеливо
спросил
Иван
Григорьевич.
—
Третьего
дня
Александр
Кирилло­
вич
объяснился
мне
в
любви.
—
Александр
Кириллович?
—
Ну
да,
Хм ел ев.
—
Он
просил
ва шей
рук и?
—Не знаю. Он говорил, что я похожа на
лань. И еще что-то. Кажется, что у него голова
кружится,
когда
я
улыбаюсь
и
кра снею .
—
Он
шутил,
должно
быть;
—
нахму­
рился
Иван
Григорьевич.
—
Не
знаю.
У
нег о
были
влюбленные
глаза.
—
Что
же
вы
сказали
ему?
—
Я
сказала,
что
я
боюсь
мужчин.
И
что
только
одного
вас
не
боюсь.
—
Ме ня?
—
Да,
вас...
Возьмите
меня.
Я
не
в ер­
н усь
домой.
Я
не
могу
туда
в ерн утьс я.
—
Да,
да,
—
воскликнул
Иван
Григо­
рь ев ич.
—
Я
прошу
ваш ей
руки.
Я
хочу,
чтобы
вы
бы ли
мо ею
женою.
—
Я
не
в ерн усь
домой,
—
повторила
Оленька.
—
Не т,
—
сказал
Иван
Григорьевич.
—
Вы
сейч ас
вернитесь
домой,
а
завтра
я
при еду
к
вам
и
объявлю
ваше му
брату,
что
вы
моя
нев еста .
—
Боже
мой!
—
вс пле снул а
руками
Оленька.
—
Вы
хотите
оставить
м еня
сей­
час
одну?
Но
я
не
могу.
Поймите.
Я
не
могу.
Мне
страшно.
Я
предчувствую
не­
доброе.
—
Это
у
вас
расстроены
нервы.
Это
пройдет...
А
вернуться
дом ой
в се- таки
на­
до.
Как
же
иначе?
Где
же
вы
будете
ночевать?
—
Возьмите
ме ня
к
себе,
—
про ше п­
тала
Оленька
и,
сев
на
диван,
заплакала.
—
Не
надо,
не
надо,
—
б ессмысл енно
п овт орял
Иван
Григорьевич,
тщетно
стара­
ясь
успокоить
к ня жну.
Он
неловко
стал
на
колени
и
пы тал ся
отнять
от
ее
лица
еще
детские
ее
руки.
—
Возьмите
ме ня
к
себ е,
—
опять
прошептала
Оленька.
—
Возможно
ли
это,
кня жна?
В едь
это
будет
скандал
на
в есь
город.
Вы
первая
п отом
будете
упрекать
мен я. ..
Н ет,
завтра
я все
скажу
вашему
брату...
На
днях
я
поед у
в
Петербург,
чтобы
уладить
мои
дела,
а
по­
том ,
когда
вернусь,
мы
повенчаемся.
Оленька
поднялась
с
дивана
и
сделала
шаг
к
двери.
—
Кн яж на!
Оле нька!
—
п роборм от ал
Иван
Григорьевич
и,
взя в
ее
руку,
не
без
робости
поцеловал
тон кие
ее
пальцы,
еще
мокрые
от
сл ез.
—
Прощайте,
—
крикнула
она
и
стре­
мительно
бросилась
из
беседки.
36


Романы.
Повести
Недоумевая,
выше л
за
нею
Иван
Гри­
горьевич,
но
ее
уже
не
было.
Она
исч ез ла
в
су мр аке
густого
сада.
Но
эти м
не
кончились
в
тот
вечер
пр и­
клю чени я
злополучного
Ивана
Григорьеви­
ча.
Ед ва
он
до брел
до
калитки
и
очутился
на
д ере в янных
мостках
Черепенниковского
ту пика,
его
окликнул
чей-то
ск рипу чий
ба­
бий
голос:
'
—
Господин
Безпятов,
если
не
оши­
баю сь?
Иван
Григорьевич
обернулся.
За; ним
следовала вовсе
не
ба ба,
а неизвестный гос­
по дин
среднего
роста,
развязно
махавший
дубиною.
За
ним
следовал
другой
незнако­
мец,
в ысо кий
и
толстый,
почти
вел ик ан,
с
короткою
ш еей
и
могучими
плечами.
— Да,
я
Безпятов,
— сказал
Иван
Г ри­
горьевич,
удивившись.
—
Ас
кем
име ю
честь?..
— Это все
ра вно -с,
—
улыбнулся
таин­
ственный
со бе сед ник,
игравший
дубинкою.
—
Когда-нибудь
у зн ает е...
—
С
незнакомыми
я
не
разговариваю,
— сказал
Ив ан
Григорьевич,
предчувствуя,
что
произойдет
нечто
скв ер ное,
и
тороп­
ливо
пе реш ел
на
другую
сторону.
Загадочные
с путни ки
последовали
за
ним.
—
Хе,
хе,
хе,
засмеялся
ч елов ек
с
бабьим
голосом.
—
У
нас
в
этакую
по ру
совсем
извозчиков
не
бы ва ет.
А
вам
бы
на до
на
эт от
сч ет
позаботиться...
Впро­
ч ем,
мы
вас
проводим.
Сейчас
Зеленкова
улица
буд ет.
—
Я
и
без
вас
знаю,
—
не
удержался
Иван
Григорьевич.
—
Прошу
покорнейше
ме ня
оставить
в
поко е.
—
Да
вы
строптивый,
—
у смех нулс я
на зо йл ивый
соб есед ник.
—
А
все-та ки
на­
прасно
вы
неправду
сказали.
—
Что ?
—
Неправду-с.
—
Вы
пьяны.
—
Во все
вы
и
не
Безпятов,
—
п родол ­
жал
незнакомец,
не
обращая
внимания
на
возглас
Ивана
Григорьевича.
—
Вы
не
гос?
по дин
Безпятов,
а
господин
Зильберман...
Когда-то
Фалалей
намекал
Ивану
Григорьевичу
на
его
незаконнорожден­
ность, и
теперь
это
замечание
ночного
иск а­
теля
приключений
укололо
несколько
серд­
це
Ивана
Григорьевича.
—
А
вам
какое
дело?
Хот я
бы
и
та к,
—
дрожащим
голос ом
молвил
он,
ускоряя
шаг и.
—
Оче нь
даже
дело.
Мы
ис тин но
рус­
ские.
Мы
на шу
кровь
желаем
в
чистом
виде
сохранить.
А
еже ли
всякий
жид
будет
пося­
гать
на
на ших
столбовых,
можно
сказать,
д ев иц...
Да
еще
на
княжон...
Нет-с,
мы
э то­
го
потерпеть
не
можем...
Где-то далеко
затарахтела
пролетка.
”Слава Богу,
кажется,
кто-то
едет”,
—
подумал
Иван
Григорьевич.
Он
шел
те­
пе рь
по
Зеленковой
улице,
худ о
мощенной
и чрезвычайно
грязной.
Сп утни ки
уже
наха­
льно
столкнули
его
с
деревянных
мостков.
Наблюдая
за
наглыми
незнакомцами,
Иван
Григорьевич
забыл
считать
пе реу лки
и
те­
пер ь
недоумевал,
н адо
ему
или
не
на до
повернуть
налево.
Как
нарочно,
пролетка
перестала
тарахтеть.
”Убьют или изуродуют?” — мелькну­
ло
в
голове
Ивана
Григорьевича.
О
самоза­
щит е
он
и
не
думал.
Револьвера
с
ним
не
было,
а
мускульною
силою
он
не
обладал.
Понимая,
что
медлить
не
приходится,
он
пов ер нул
наугад в
ближайший
переу ло к.
— Послушайте,
господин
Зильберман,
вы
что
же
это
молчите?
А?
Если
я
с вами
не
брезгую
разговаривать,
так
вы должны
мне
отвечать. Слышите? Вы?—визгливо крикнул
"истинно русский”
чел ов ек
и
бесцеремонно
задел
Ивана
Григорьевича
толстой
палкой.
—
Оставьте
меня,
—
в
отчаянии
про­
бормотал
Ив ан
Григорьевич,
сознавая,
что
кричать
и
звать
на
помощь
бе спо лез но.
Вокруг
было
пус тын но.
Ворота
везде
были
на
запоре.
И
ни
в
одном
окне
не
бы ло
видно
огня.
Вдруг
с овер ше нно
неожиданно
где-то
близко
прозвучали
голоса,
и
Иван
Григорьевич
почти
наткнулся
на
двух
мо­
лодых
людей.
Одного
из
них
он
тотчас
же
узнал.
Это
был
Хм еле в,
а
другой,
ему
неиз ­
в естный ,
был
Галонин.
—
Откуда
вы,
да
еще
пеш ком?
—
изумился
Хм ел ев,
дружелюбно
пожимая
рук у
Ивану
Григорьевичу.
—
А
это
знакомые
вапш?
—
В
том-то
и
дело,
что
совсем
не­
знакомые...
У
нас,
кажется,
мог
с
ни ми
37


Г.
Чулк ов
произойти
крупный
ра з говор,
—
сказал
Ив ан
Григорьевич,
ободренный
присутст­
вием
двух
молодых
людей.
—Ашли
бы
вы своей дорогою,
— про­
ревел
вдруг
басом
великан,
до
той
поры
молчаливый,
и
показал
волосатый
ку лак,
откуда блеснула внушительная медная гиря.
—
А
это
видели!
—
крикнул
Галонин,
становясь
в
театральную
позу
и
направляя
на
незнакомца
браунинг.
—
Постой.
Плюнь,
брат.
Расквитаемся
у жо,
—
дернул
великана
за
рукав
его
верт­
лявый
спу тник .
—
Ах,
господа,
зачем
такая
война,
— сказал
Хмелев
совсем
мирным
и
спо ко й­
ным
тоном.
—
Зачем!
Не
надо,
пр аво ...
Вы,
господа,
ухо д ите.. .
А
вы,
И ван
Григорье­
вич,
с
на ми. ..
—
Мы
его
в
самом
деле
с
собой
возьмем,
— засмеялся
Галонин.
—Я
—
Га­
лонин.
А
ваш е
имя
позвольте
узнать...
—
Безпятов...
Иван
Безпятов,
—
сму ­
щенно
промямлил
Иван
Григорьевич.
"Истинно русские”
л юди
исчезли.
—
В
эт ой
части
город а
ночью
одному
небезопасно
ходить,
—
сказал
Гал он ин.
—
У
меня
всегда
с
собою
бр ауни нг.
—
Вам
дом ой
нельзя
сей ч ас,
—
прого­
ворил
Хмелев,
улыбаясь.
—
Извозчика
вы
не
найдете
те пер ь,
а
пока
вы
доберетесь
до
Б ольш ой
Московской,
эти
господа
латники
м огут
вас
догнать
и
причинить
вам
нема­
лые неприятности.
А
что
это
латники — со­
мнения
нет.
Зн аете
чт о,
пойдемте-ка
с
на­
ми...
Мы
к
знакомым
в
гости
ид ем,
на
Театральную
площадь...
—
Так
поздно?
—
С ейчас
перв ый
ча с.
А
нас
так
и
зва­
ли
после
спе ктак ля .
—
Идем,
идем,
—
восторженно
закри­
чал
Галонин.
—
Мы
ведь
к
Байдаровой,
Катерине
Павловне...
Она
будет
ра да ...
—
Мне
неловко,
право,
—
возразил
было
Ива н
Григорьевич,
но
приятели
взяли
его
под
р уки
и
повлекли.
Когда
они
вошли
в
переднюю
неболь­
шой
квартиры
Байдаровой,
из
гостиной
до­
летел
до
них
громкий,
взволнованный
го­
лос
самой
х озя йки.
Ей
отвечал
какой-то
мужской
голос,
и
потом
опять
раздались
ее
негодующие
восклицания.
—
И
тут
в ойна!
—
засмеялся
Хмел ев ,
входя
в
комнату
и
цел уя
рук у
Катерины
Павловны.
—
Зачем
это
л юди
ссорятся,
понять
не
могу.
Он
обернулся
и
остановился
неско льк о
удивленный.
У
камина
ст оял
со
шляпою
в
ру ке
Николай
Григорьевич
Безпятов.
Другая
ру ка
его
бы ла
хорошо
забинтована
и
подвешена
на
черной
перевязи.
Галонин
ввел
Ивана
Григорьевича.
—
Божественная!
П озв ольте
вам
пред­
ставить
достославного
Ивана
Григорьеви­
ча
Безпятова.
Мы
его
тольк о
что
спасл и
от
гну сны х
латников,
которые
напали
на
н его,
пользуясь
ночным
мраком...
—
Ах,
оче нь
рада!
—
улыбнулась
ла­
ск ово
Байдарова.
—
А
вот
ваш
братец
то­
лько
что
изложил
ультиматум
э тих
са мых
латников...
—
Какой
ультиматум?
—
полюбопыт­
ствовал
Галонин.
—
Ну,
что
же,
Николай
Григорьевич,
г овори ть
или
не
говорить,
какого
рода
уль­
тиматум
вы
решились
мне
предложить?
—
Как
вам
будет
угодно,
Катерина
Павловна,
—
процедил
сквозь
зубы
Нико­
лай
Григорьевич,
очевидно
не
ож ид авш ий,
что
ра згов ор
примет
такой
оборот,
и
к
то­
му
же
при
свидетелях,
да
и
еще
при
брате,
с
которым
он
давно
уже
не
встречался
и
не
хотел
встречаться...
—
Мои
друзья
народ
вспыльчивый,
—
смеялась
Байдарова,
очевидно
не
жела­
вшая щадить самолюбия Николая Григорье-
вича. — Поэтому, милостивый государь, я не
буду передавать сейчас нашей беседы
во всех
ее подробностях... Во избежание недоразуме­
ний...
Поделюсь
с
моими
друзьями
л ишь
одною
новостью.
”Союз латников”,
оказы­
вается, готов
отказаться
от первоначального
своего
замысла
—
со рва ть
пр едс тав ле ние
”Беатрисы”. Д ля эт ог о ,
видите ли,
я должна
пойти
на
у ступки...
Не
бойтесь,
Николай
Григорьевич,
я
пощажу
вашу
скромность...
Одним
словом,
господин
Безпятов
при шел
ко мне по поручению
своего
брата, который,
как известно, председательствует там, в сою­
зе...
Как
вам
это
покажется,
господа?
А?
—
Бож ест в енн ая!
Прогоните
его
по­
скор ее,
—
сказал
Галонин,
став
на
ко лени
пер ед
Катериной
Павловной.
38


Романы.
Повести
—
Вы
устроили
мне
зд есь
западню,
госпожа
Байдарова,
—
сказал
Николай
Григорьевич,
бледнея
от
зл ос ти;
—
Я
ухо ­
жу.
Он
выш ел
как-то
боком,
наклонив
го­
лову,
как
будто
уклоняясь
от
удара.
Никто
не
обратил
на
нег о
внимания.
—
Мы
сейчас
будем
чай
пит ь.
Дун яша!
Самовар
нам,
пожалуйста,
—
крикнула
Байдарова.
Она
час
тому
назад
приехала
из
театра,
и
грим
еще
был
плохо
стерт
у
нее
с
лица .
—
Вы
меня
простите,
Катерина
Па в­
ловна,
что
я
так
неожиданно
и
в
такой
час
пр ишел
к
ва м,
—
начал
было
объясняться
И ван
Григорьевич,
но
Галонин
его
тотчас
же
перебил:
—
Позвольте,
Катерина
Павловна,
я
все
подробно
расскажу.
И
он
в
самом
деле
очень
жив оп исно
рассказал
об
их
ночном
прик лю чении .
—
Госпо да!
У
нас,
зна чи т,
праздник
сегодня,
—
воскликнула
Катерина
Па влов ­
на.
—
Сегодня
мы
одержали двойную
побе­
ду над
латниками.
Не
правда
ли?
Мы
долж­
ны
выпи ть
по
этому
случаю...
А
у
ме ня
и
шам пан ско е
есть ...
—
Дивно!
Дивно !
—
оживился
Га ло­
нин.
—
Я
распоряжусь,
божественная.
Мо­
жно?
—
Конечно,
мой
милый.
И
вот
тогда-то
случилось
третье
про­
исшествие
в
эту
злополучную
для
Ивана
Григорьевича
ночь.
На
этот
раз
он
сам
во
в сем
был
виноват
и
впоследствии
горько
кая л ся,
вспоминая
свое
тогдашнее
по вед е­
ни е.
Однако
были,
н адо
с ознатьс я^
и
смяг­
чаю щие
его
в ину
обстоятельства.
Дело
в
том,
что
об ъ ясне ние
в
любви
и
предложе­
ние,
им
сделанное
княж не,
а
пот ом
ночное
столкновение
с
латниками,
очевидно,
оч ень
его
взволновали.
Скандалы
в
Думе,
жур­
нальная
полемика
и
другие
неприятности,
которые
преж де
приходилось
терпеть
Ива­
ну
Григорьевичу,
были
со всем
иного
рода,
а
тепер ь
на
него
обрушилось
не что
новое,
для
него
неожиданное.
Бедный
Иван
Гри­
горьевич
со всем
растерялся,
когда
понадо­
билось
противопоставить
свою
личность
ж итейс ким
невзгодам.
Правда,
ему
еще
ка­
залось
тогда,
что
все
сложилось
очень
удачно,
но
душевное
р авно веси е
его
был о
нарушено.
Сам
он
впоследствии
призна­
вался,
что
он
был
то гда
как
бы
"ненор­
ма льным” .
А
ближайшей
пр ич иной
того,
что
слу чил ось ,
было
пр ек рас ное
клико,
кот оры м
угостила
Байдарова
своих
го стей.
Иван
Григорьевич
вообще
ма ло
и
неохот­
но
пил ,
а
на
эт от
раз
незаметно
для
се бя
выпи л
четыре
или
пять
бокалов
шампанс­
ко го
и
тотчас
же
опьянел.
” Очев ид но,
—
говорил
он,
—
нервы
мои
б ыли
в
то
время
чрезвычайно
расстроены,
и
хмель
покорил
ме ня
и
сделал
совершенно
не вме­
няемым”.
Другие
пи ли
больше
и
тоже
бы­
ли
нет ре звы,
но
Иван
Григорьевич
решите­
льно
не
владел
собою.
Никогда
ранее
в
та­
ком
состоянии
он
не
был.
Шампанское
его
развеселило
и
—
что
оч ень
странно
—
пр и­
тупило
в
нем
свойственную
ему
способ­
ность
руководствоваться
идеями
и
мо ра ль­
ны ми
принципами,
которые
считал
он
не­
сомненными.
Он
как
бы
совлек
с
себя
приобретенное
им
от
культуры
и
явился
в
натуральном
виде.
При
этом
выяснилось,
так
сказать,
чрезвычайное
его
простоду­
шие.
Ах,
если
бы
видели
его
в
эти
часы
его
унив е рсите тские
друзья
или
товарищи
по
думской
фракции!
Куда
девались
его
соли­
дность,
самоуверенность,
холодная
сдер­
жанность.
Но
что
забавнее
всего
—
это
хвастливость,
совсем
уж
на ивна я,
к ото рая
неожиданно
в
нем
обнаружилась.
Был
третий час
ночи,
когда
Ива н
Гри­
горьевич,
со всем
пьяный,
за гов орил
по че­
му-то
с
азартом
о
преимуществах
сем ейной
ж изни
и
даже
ч уть
ли
не
о
безнравствен­
ности жизни
холостой.
А
ведь
тогда
как
раз
все
его
собеседники
усладами
семе йной
жи зни
не
пользовались.
—
С емей ный
очаг,
ко нечно ,
в ещь
свя ­
тая.
Но
ведь
недаром
в
Евангелии
сказано,
что
де вство
все
же
лу чш е: ”Могий вмести-
ти,
да
вместит”11. Авы,
Иван
Григорьевич,
со всем
уж
односторонне
су ди те,
—
засме­
ялся
Галонин,
который,
очев ид но,
не
очень
внимательно
слушал
его
р ассу жд ения.
—
Да
ведь
к
том у
же
и
вы
холостой,
насколько
мне
и звес тно,
—
сказал,
ул ы­
баясь,
Хме ле в.
—
За
что
же
вы
нас
так
пре зир аете?
39


Г.
Чулков
—
Это
вы
правду
сказали,
что
я
хо­
лостой,
—
совсем
простодушно
согласился
Иван
Григорьевич.
—
Но
только
я
не
хочу быть
холостым,
и
я
не
буду
холостым.
Уверяю
в ас,
господа.
—
Верим!
Верим!
—
кр икну л
Галонин,
разливая
по
бокалам
шампанское.
—
А
не­
вес та
е сть
у
вас
на
пр имете?
—
Нет
у
нег о
невесты,
—
пошутил
Хмелев.
—
Это
он
только
так
рассуждает.
Да
и
некогда
е му,
наверное,
за
не вест ою
ухаживать
—
то
в
Думе
за сед ан ие,
то
ле к­
ции
в
у нив ер сите те,
то
статьи
писать
надо.
—
Они
смеются,
—
сказала
Катерина
Павловна
ласково.
—
А
я
вам
о чень
сочувствую,
Иван
Григорьевич.
Я
вот
Хмелева
как
прошу,
чтобы
он
же нилс я
на
мне!
Уж
оч ень
он
мне
нравится,
а
он
равнодушен.
—
Еще
бы,
—
засмеялся
Иван
Гри­
горьевич.
—
Он
ведь
в
другую
особу
влю ­
бл ен...
—
Вот
как!
Кто
же
эта
особа? —
спро­
сила
Катерина
Павловна,
тоже
не
со всем
трезвая.
—Я
ее
опишу,
—
молвил
Ив ан
Григо­
рьевич,
помахивая
рукою.
—
Я
ее
опишу.
Х оти те?
—
Непр еменно !
Непре менно !
—
не
без
любопытства
воскликнула
Катерина
Павловна.
—
Особа,
в
которую
влюблен
Алек­
сандр
Кириллович,
—
це ло муд рен нейше е
и
нев иннейш ее
сущ еств о.
Но
при
в сей
наив­
ности
ее
нельзя
отказать
ей
в
у ме.
Она
очень
тонко
судит
о
людях
и
стремится,
е стеств енно ,
ко
в сему
здоровому
и
нор­
мальному.
И
заметьте,
пожалуйста,
при
са­
мых
неблагоприятных
обстоятельствах.
Она
воспитана
совсем
уж
не
так
хорошо,
и
семе йные
условия
вряд
ли
м огут
способ­
ствовать
усв о ению
трезвого
вз гляда
на
жизнь.
И
во т,
однако,
ее
ч истое
сер дце
вл е­
чет
ее
к
идеалу
высокому
и
разумному.
По
счастью,
она
достаточно
образованна,
и,
ес ли
она
встретит
в
ж изни
хорошего
руко­
водителя,
она
может
немало
при нести
пользы
де лу
на шей
ин телл иг енции .
Но
я
х очу
бы ть
спр ав ед ли вым.
У
этой
особы
ес ть
од ин
недостаток,
от
к оторого
он а,
ве­
роятно,
скоро
освободится...
—
Вы
прекрасно
опи сыв ае те,
И ван
Григорьевич,
—
засмеялась
Катерина
Пав­
ловна.
—
Какой
же
недостаток?
—
Недостаток...
Видите
л и...
Она
слишком
нер вна ,
слишком
впечатлительна
и
как
бы
всегда
взволнованна.
И
притом
в
ней
ес ть
какая-то
чрезмерная
женс тве н­
ность,
я
бы
сказал.
—
А
по-моему,
это
ее
главная
пр е­
лесть,
—
улыбнулся
Х ме лев.
—
Зн ач ит,
Ива н
Григорьевич
угадал,
в
кого
вы
влюблены,
—
удивилась
Кате­
рина
Павловна.
—
Но,
знаете
ли,
мои
друзья,
мне
кажется,
что
в
эту
особу
вл юбл ен
не
т олько
Александр
Кирил­
лович...
—
Ещё
бы,
конечно!
—
закричал
Гало­
нин.
—
Ив ан
Григорьевич
ее
в оспел ,
как
трубадур...
Влюблен
лидер
оппозиции!
Влюблен!
—
Что
ж?
Я
не
отрицаю,
—
усм ехну л­
ся
са м одово льно
Ива н
Григорьевич.
—
Я
неравнодушен
к
это й
осо бе.
—
Боже
мой!
Да
они
соперники!
—
всп лес ну ла
руками
Катерина
Павловна.
—
К
кому
же
из
вас
благосклонна
эта
п ре­
красная
особа?
—
Представьте!
Ко
мн е,
—
по тупи лся
Ив ан
Григорьевич
и
густо
покраснел.
Потом
он
поднял
голову
и
самодово­
льно
засмеялся.
—
Я
поеду
в
Петербург,
улажу
св ои
дела,
а
потом
женюсь
на
ней,
—
прибавил
Иван
Григорьевич.
—
Ну,
Коли
жените сь,
так
уж
можно
имя
назвать
эт ой
очаровательной
особы,
—
сказал
Галонин.
—
Что
ж?
Я
могу,
—
начал
б ыло
сч а стл ивый
жених,
но
Хмелев
нео жид анно
перебил
ег о,
ласково
тронув
за
п лечо:
—
Не
говорите
пока,
Иван
Григорье­
вич,
право...
Потом
когда-нибудь...
Зач ем
спеши ть?
~ Почему же?
—
обиделся
Ив ан
Гри­
горьевич.
—
Вы
не
в ер ите,
что
эта
особа
ко
мне
благосклонна?
А
чт о,
ес ли
я
скаж у
ва м,
что
вот
два
ч аса
т ому
назад
я
целовал
ее
ру ки
и
она
дала
мне
слово?
—
Романтизм!
Романтизм!
Да
вы
на
рол и
первых
любовников
го дит есь!
—
кр и­
чал
Галонин.
40


Ром аны.
Повести
—
Я
не
ш учу,
—
нахмурился
Иван
Григорьевич.
—
Доро гой
мой!
Вы
не
сер ди тесь ,
—
сказал
Хмелев
все
так
же
ласково.
—
Не
серд ите сь.
Тольк о
из
этого
не выйдет
ничего.
Я
не
верю.
Ну...
Ну...
Ну
какой
вы
ей
м уж?
—
Почему
же
я
не
могу
бы ть
мужем?
Я
о чень
могу
быт ь
мужем.
Нет,
из вини те
мен я,
Александр
Кириллович,
я
о чень
понимаю
ва ши
чу вст ва,
но
согласитесь,
что
та кие
замечания
обидны...
Не т,
гос­
пода,
я
прямо
и
откровенно
заявляю,
что
княжна
О льга
Николаевна
Макульская
моя
нев ес та.
Последнюю
фразу
Ив ан
Григорьевич
произнес
уже
заплетающимся
языком
и
мутными
гла з ами
обвел
присутствую­
щих.
Хмелев
отвернулся.
Галонин
стал
за­
ботливо
разливать
шампанское.
Катерина
Павловна
сделала
вид,
что
она
даже
и
не
слышала
признания
Ивана
Григорьевича.
Но
охмелевший
жених
не
унимался.
—Аведь
вы
у меня
чу ть
б ыло
в
самом
д еле
не
отбили
нев ес ты,
Александр
Кирил­
лович,
—
погрозил
он
добродушно
п аль­
цем
своему
со перни ку.
—
Вы
вед ь
Дон-
Ж уан ...
Я
знаю...
Я
все
знаю...
С
ланью
ср авн ивал и
кня жну.
О!
о!
Я
все
зн аю ...
Ес ли
бы
знал
Иван
Григорьевич,
как
сложатся
дальнейшие
обстоятельства,
не
сделал
бы
он
своего
легкомысленного
и
преждевременного
признания.
Хмель
по­
губил
его
тогда ,
и
уже
на
другой
день
горь­
ко
каялся
он,
вспоминая
сво ю
столь
не­
скромную
болтливость.
К
концу
вечера
он
ед ва
на
ногах
держался.
Домо й
его
отвез
Гал он ин.
VIII
Должен
признаться,
что
у
меня
нет
достаточно
точных
с в едений
об
од ном
со­
б ытии,
которое повлияло
отчасти
на
взаим­
ные
отношения
моих
героев.
Я
говорю
о
св ид ании
Фалалея
и
Анастасии
Дасиевны
Чарушниковой.
Этот
коварный
и
наглый
б ессты д ник,
несмотря
на
все
сво е
лукавст­
во,
не
сумел
надуть
хитроумную
горбунью.
На шла
ко са
на
камень.
Жаль,
о чень
жаль,
что
не
был
я
сви д ете лем
этой
сцены.
Мне
только доподлинно
из вест но,
что
когда
Фа­
лалей
и
Настасья
сошлись
для
беседы
(за
завтраком
в
отдельном
кабинете
"Восточ­
ного
ре с тора н а”), то у них долго разговор
не
мог
наладиться,
и
по
при чине
весьма
странной.
Ни как
они
не
м огли
смотреть
друг
на
друга
без
смех а.
И
уж
до
т ого
очевидно
было,
что
каждый
из
них
явился
на
свидание
с
единственной
целью
обма­
ну ть
своего
противника,
что
они
не
в
силах
были
скрыть
сво и
чувства.
Так
долго
они
смеялись,
глядя
друг
на
друга.
Я
охотно
вер ю
рассказам
о
том ,
что
смех
э тих
ос об
был
какой-то
невероятный,
зловещий
и
пу­
гающий.
Рассказывают,
что
трактирный
слуга,
который
прине с
им
стерляжью
уху,
вышел
из
кабинета
стуча
зубами
от
страха
и
объявил,
что
он
больше
таким
госп ода м
служить
не
может,
что
они
одержимые,
что
в
них
си дят
бесы.
И
т огда
по шел
подавать
им
другой
слуга,
который,
как
говорится,
не
верил
ни
в
со н,
ни
в
ч ох,
но
и
тот
после
целую
неделю
пил
горькую.
Не
так-то
легко
был о
обмануть
Ана­
стасию
Дасиевну.
Фалалей
сразу
это
понял
—
и
вот
тогда-то
и
стали
они
хохотать,
несмотря
на
печальную
тему
их
б еседы .
В
конце
концов
Фалалей,
е сли
не
ошиба­
юсь,
попросту
предложил
Чарушциковой
п рода ть
ему
письмо,
столь
ему
н ужное .
Любопытно,
что
Чарушникова
не
ушла
тотчас
же
после
этого
предложения,
а,
на­
против,
как
бу дто
почти
согласилась
на
нег о.
Фалалей,
кажется,
пов есе лел.
Г орбу­
нья
этим
воспользовалась
и
выведала
у
не­
го
многое,
и
преж де
в сего
узнала,
что
у
не­
го
име ет ся
письмо
тог о
док т ора
Зильбе­
рмана,
который
лечил
когда-то
покойную
мат ь
Ивана
Григорьевича,
письмо,
как
до­
гадалась
Анастасия
Дасиевна,
ра зъ ясн яю­
щее
тайну
рождения
Ивана
Григорьевича.
По-видимому,
Фалалей
сам
хотел,
чтобы
Чарушникова
об
этом
узнала.
Впрочем,
он
в
это
время
даже
рассчитывал
на
нее
как
на
союзницу
и
не
сомневался,
что
она
возьмет
д ень ги.
Анастасия
Дасиевна
д аже
узнала
случайно,
что
документ,
компроме­
тирующий
покойную
госпожу
Безпятову,
хранится
в
той
шкатулке,
которую
Фалалей
41


Г.
Чулк ов
приобрел
два
года
тому
назад на
аукционе,
когда
распродавалось
имущество
кня зей
Барахановых.
Ра згов ор
о
продаже
письма,
которое
у
нее
находилось
в
руках,
она,
однако,
обор ва ла,
пообещав прийти
на дру­
гой
день
на
квартиру
к
Фалалею.
”Кстати,
познакомлюсь
с
Гликерией
Петровной,
— сказала
о на,
усм ехая сь .
—
Пусть
она
мне
погадает.
Хо чу
судьбу
сво ю
знать”.
На
эт ом
тогдашний
их
ра з говор
ко нчи лся.
Вы­
ходя
из
кабинета,
они
взглянули
друг
на
друга
и
оп ять
стали
смеяться,
наводя
у жас
на
л акеев .
Они
п отом
передавали,
что
у.Фа­
лалея
ли цо
было
в
тот
час
как
бы
”неч ело-
в ечес кое” .
А
про
Чарушникову
говорили
с
суеверным
у жас ом: ”Птица!
Настоящая
птица!
Даже
страшно!..”
И
при
эт ом
кр е­
с тилис ь.
В
самом
деле,
на
другой
де нь
Ч аруш­
никова
явилась
на
квартиру
Фалалея,
и
не
в
се мь
часов,
как
они
условились,
а
в
пять.
Фалалея
в
это
время
дома
не
было,
и
эт о,
кажется,
было
и звес тно
Чарушниковой.
Впрочем,
Гликерия
Петровна,
по -вид им о-
му,
поджидала
гостью.
Они
познакоми­
лись,
и
Чарушникова
тотчас
же
затеяла
ра з говор
о
гадании
и
ус пел а-т аки
поль­
стить
Фалалеевой
суп р уге.
Анастасия
Даси­
евн а
так
и
рассыпалась
в
благодарностях,
когда
Гликерия
Петровна
погадала
ей.
Че­
рез
час
они
беседовали
как
приятельницы.
Выразила
так же
желание
лукавая
гостья
осмотреть
редкостные
вещи,
собранные
Фалалеем.
И
Гликерия
показала
ей
много
всяких
любопытных
предметов
и,
между
прочим,
барахановскую
шкатулку.
Перед
самым
приходом
Фалалея
вдруг
стала
то­
ропиться
дом ой
Анастасия
Дасиевна.
Гли­
ке рия
Петровна
удивилась,
но
та
ее
уверя­
ла,
что
придет
на
другой
д ень
непре менно .
Попросила
она
только,
чтобы
Гликерия
Петровна
позволила
ихней
вос пита нни це
Фен е
проводить
ее
до
ближайшей
большой
улицы. ”А то я,
мать
моя,
путаюсь
тут
у
вас
в
переулочках да
в
ту пиках .
Бестолковая
я”.
Гликерия
Петровна,
разумеется,
разрешила
девочке
проводить
горбунью.
А
п отом
вот
что
сл уч илос ь.
За
углом
стоял
хороший
парный
из­
возчик,
и
Анастасия
Да сие вна
предложила
девочке
прокатиться.
Катались
они
од ин
т олько
ча с,
но
в
эт от
час
Анастасия
Даси ев­
на
успела
объяснить
девочке,
что
Фалалей
и
Гликерия
люди
нехорошие,
что
они
хотят
погубить
доб рого
че ло века,
что
в
бараха-
но вс кой
шкатулке
лежит
пис ь мо,
которое
надо
похитить,
чтобы
спасти
этого
доброго
человека.
Фен я
всему
этому
охотно
пов ер и­
ла,
потому
что
ненавидела
своих
муч ите­
лей .
Отсутствия
Фен и
в
дом е
не
заметили.
А
ч ерез
два
дня
Чарушникова
имела
н уж­
ный
ей
документ.
Фалалею
понадобился
он
лишь
чере з
неделю,
и
тольк о
т огда
он
уз­
нал
о
пропаже.
Ф еню
не
заподозрили,
а
ре­
шили,
что
украла
документ
сама
горбунья,
хотя
Гликерия
Петровна
клялась
и
божи­
лась,
что
она
даже
не
от воря ла
барахановс-
кой
шкатулки.
Нетрудно
себ е
представить
беше нств о
Фалалея
и
отчаяние
Николая
Григорьеви­
ча,
когда
они
узнали
о
пропаже
документа.
Ведь
это был их
последний козырь.
Докажи
они
ста рик у,
что
Иван
Григорьевич
не
его
сын,
и
миллионы
были
бы
в
их
ру ках
поч ти
наверное.
А
теперь
они
прекрасно
понима­
ли,
что
ед ва
ли
старик
по вер ит
их
наветам,
тем
более
что
из
письма
Фалалея
он
до­
лжен
был
убедиться,
как
не тер пел иво
и
жа­
дно
ждут
они
его
смерти.
Старик
вскоре
несколько
по пр авил ся
и
с
костылем
бродил
уже
по
комнатам.
Врачей
он
от
себ я
прогнал,
и
по ка
на веща ­
ла
его
аккуратно
одн а
лишь
Анастасия
Да­
сие вна.
Фалалею
и
Николаю
Григорьевичу
такое
положение
вещей,
разумеется,
не
нра­
вилось.
И
т огда
же
они
решили,
каж ется,
все
поставить
на
карту,
но
добыть
безпя-
т овс кие
миллионы.
IX
Ва сил ию
Ивановичу
Безсемянному
было
известно,
что
Иван
Григорьевич
нера­
внодушен
к
Ол ень ке
и
что
Оленька
не
прочь
выйт и
замуж
за
Ивана
Григорьевича.
На
в сякий
случай он
поручил
латникам
с ле­
дит ь
за
”депутатом”,
как
у
нас
принято
бы ло
называть
Ивана
Григорьевича.
А
лат ­
ник и
этому
поручению
обрадовались,
пото­
му
что
все
равно
делать
им
т огда
было
42


Романы.
Повести
нечего:
губернатор
не
разрешил
осущест­
ви ть
задуманный
было
союзом
ев рейс кий
погром,
и,
стало
быть,
погромщики
на ши
скучали.
Добровол ьн ы м и
сыщиками
в
зло­
п олуч ную
для
Ивана
Григорьевича
ноч ь
были,
разумеется,
как
читатель,
вероятно,
уже
догадался,
все
те
же
Ка шке вич
и
Цара­
пин.
То,
что
Иван
Григорьевич
пошел
но­
чью
од ин
на
край
города ,
было
для
них
приятною
неожиданностью,
а
незапертая
калитка
в
княжеском
са ду
объяснила
им
мно го е.
Вот
почему
они
и
затеяли
бы ло
драку
на
с вой
страх
без
ведома
Безсемян-
но го
и
прочих
их
главарей
и
оч ень
хотели
поколотить
ненавистного
вольнодумца.
Потерпев
н еуда чу,
они
решили,
одна­
ко,
обо
в сем
до не сти
Безсемянному,
и
ему,
зна чи т,
уже
утром
на
другой
день
все
было
из ве стно,
хотя
латникам
пришлось
для
эт о­
го
ехать
в
слободу
Грачевку,
где
жил
обык­
но в енно
Василий Иванович
с
Ма рфою
Але­
ксеев ною
и
прочими
„сестрами”.
К
ве черу
Безс емян ный
выехал
из
слободы
на
тройке
вороных,
подаренных
ему
купч ихо ю
Груз­
девою,
в
тарантасе,
с
женою
и
с
”се стри-
цей”
Ириною,
не д авно
обращенною.
Надо
заметить,
что
Иван
Григорьевич
посл е
постыдного
своего
хмеля
проспал
до
ч асу
и,
проснувшись,
чувствовал
себя
так
х удо,
что
о
поездке
к
Макульским
н ечего
б ыло
и
думать;
ему
пришлось
послать
Ол ень ке
письмо,
в
к от ором
он
сообщал
кратко
о
своей
болезни.
То,
что
Ол ень ка
получила
письмо
от
Ивана
Григорьевича,
разумеется,
тотчас
же
стало
из вестн о
и
князю,
и
Евдокии
Григо­
рьев н е.
Впрочем,
они
по ка
Оленьку
не
до­
пр аш ивал и,
что
это
зн ач ит,
и
не
любопыт­
ст вов али
относительно
содержания
пи сь ма,
а
княжна
как
воды
в
рот
на бра ла
и
все
старалась
сидеть
у
себя
в
комнате,
не
пока­
зы вая сь
на
глаза
братцу
и
Евдокии
Григо­
рьев н е.
В
вос емь
часов
вечера
подъехал
к
кня ­
жеск ому
крыльцу
тарантас,
и
В аси лий
Ива ­
нов ич
изволил
п ожа лова ть
в
сопровожде­
нии
сво ей
Марфы
Ал ексе ев ны
и
с естр ицы
Иринушки.
Супруга Безсемянного,
Марфа
Алекс е­
евна ,
был а
родо м из
зажиточной
крестьянс­
кой
семь и,
грамотная
и
лицом
приятная;
вышла
она
замуж
за
В ас илия
Ивановича
десять
лет
тому
назад,
когда
ей
было
дв а­
дцать
два
года;
а
в
таком
возрасте,
по
крестьянским
понятиям,
поздно
уж
думать
о
замужестве.
Лет
пять,
однако,
жили
они
ду ша
в
д ушу.
А
потом
ст ал
В асили й
Ив а­
нович
задумываться;
потом
познакомился
с
одним
прохожим
старичком
из
хлыстов12,
кажется,
но
хлыстами
не
признанным;
ста­
ричок
у
н его
погостил
недельки
две
и
у шел
куда-то
на
Урал,
ос та вив
Ва сил ию
Ивано­
вичу
кое-какие
к нижк и.
Немного
погодя
пропал
и
сам
В асили й
Иван ови ч.
Вернулся
месяца
через
д ва.
Были
у
нег о
серьезные
ра згов оры
с
супругою
Марфою
Але ксеев ­
ною.
И
вот
как-то
они
поладили,
стали
жить,
по-иному.
А
что
до
” сес тр иц”,
то
они
появились
сравнительно
недавно
—
г ода
два
тому
назад.
Сестрица
Иринушка
была
из
послуш­
ниц
Зачатьевского
монастыря,
сирота;
ро­
ста
б ыла
небольшого,
полненькая,
но
бле д­
ная,
глаза
у
нее
были
светлые,
как
бы
изум­
ле нные
чем-то,
несколько
выпуклые;
говор
у
нее
был
ос об енный ,
воркующий,
ходила
она
в
черном,
в
платочке;
носила
четки.
Князь
и
кня г иня
таких
гостей
в
тот
вечер не
ждали
и
тотчас же
сообразили,
что
В ас илий
Иванович
приехал
неспроста,
а
по
дел у.
Так
оно
и
было.
Сначала
В а силий
Иванович
все
мо л­
чал
и
пил
чай
с
вареньем.
На
воп ро сы
Евдокии
Григорьевны
отвечал
нехотя
и
од­
носложно.
Нак он ец,
после
томительного
молчания,
”старец”
про из нес
загадочную
фразу
и
все
это ю
фразою,
так
сказать,
пред р ешил.
—
Я
полагаю,
сестрица
и
братец,
что
самое
главное
—
ч ис то та-с.
Кто
с
на шею
любовью сораспялся,
то му
похотливой лю­
бви
не
надо-с.
А
кто
в
похоти
пребывает,
тому
нашего
креста
искать
не
приходится.
Правильно
я
говорю?
—
Верю,
что
та к,
—
сказала
Евд ок ия
Григорьевна,
наклоняя
голову.
—
Да,
да...
Ко неч но ...
А
как
же
иначе?
—
закивал
и
князь,
несколько,
впрочем,
недоумевая.
—Як
том у
говорю,
что
ес ли
сестрица
Оленька
замуж
хо чет
выйт и,
то
к
ч ему
бы
наш и
б ыли
со вме стн ые
беседы
и
моления?
43


Не
правда
ли?
Я
только
потому
говорю,
что
желаю
удостовериться.
Впрочем,
вижу,
что
все,
как
и
предполагал,
так и
слу чил ось .
И
я
оч ень
рад,
что
трудные
мои
слова
произношу,
когда
сестр ицы
Ол ень ки
за
на­
шею
трапезою
нету.
—
Э...
Э ...
—
замычал
князь.
—
Одна­
ко
почему
же
вы,
Ва силий
Иванович,
так
решительно
изво л ите. ..
Э ...
Э.. .
как
бы
это
сказать?
Э.. .
почему же
не пре менно
замуж...
И
при
чем
тут
Олен ька ?
—
Слово
мне
такое
было,
—
потупил­
ся
В ас илии
Иванович.
— Если
В а силий
Иванович
сказал,
зна­
чит ,
он
знает,
—
дрожащим
голосом прого­
ворила
Евдо ки я
Григорьевна.
—
А
не
по­
звать
ли
вам
с юда
Оленьку?
Оленька
явилась
минут
че рез
пять.
В асили й
Иванович
чуть
ли
не
все
эти
пять
минут
барабанил
пальцами
по
столу
и
хранил
молчание,
по-видимому
что-то
обдумывая.
Евдокия
Григорьевна,
коне чно ,
пред­
положила,
что
"старец”
молится
и,
быть
может,
слышит
голос.
—
Оленька!
—
сказала
она
тем
же
дрожащим
голосом,
когда
девушка
вошла
в
столовую
и
еще
не
успела
да же
п озд оро­
ваться
с
гостями.
—
Ол енька!
Как
же
это
так ?
Возможно
ли?
Конечно,
ты
вольна
поступать,
как
х оч ешь,
но
разве
к
этому
мы
стремились?
И
княгиня
залилась
горькими
сл еза ми.
Оленька
испугалась
и
тотчас
же
бросилась
подавать
воды
Евдокии
Григо­
рь ев не.
—
О лень ка!
О лень ка!
—
всхлипывала
та
и
уже
гот ова
был а
упасть
в
обморок.
—
Что
с луч илос ь?
Гос под и?
— лепета­
ла
Оленька,
кра сн ея
и
не
решаясь
взглянуть
на
Ва сили я
Ива но вич а.
—
За
кого
ты
замуж
собралась
вы­
ходить?
—
выпалил
князь.
—
За
кого,
Олень ка?
Княжна
ника к
не
ожидала
подобного
вопроса.
—
Я?
Я?
Я
не
думала
выходить...
Я
ни
за
кого...
В асили й
Иванович
покачал
головой.
—
Зачем,
сес триц а,
говорите
не­
правду?
Оленька
совсем
смутилась
и
д аже
го­
това
бы ла
заплакать.
И
надо
признаться,
что
в
этот
миг
она
бы ла
воистину
очарова­
тельна,
несмотря
на
бу дто
бы
н епр ави ль­
ные
черты
ли ца.
—
Мне
приснился
вче ра
вечером
сад
ваш,
—
сказал
В аси лий
Иванович
тихо.
—
И
видел
я
в
нем
в ас,
сестр ица,
и
еще
господина,
который мне
оч ень
не понравил­
ся.
Может
быть,
я
ошибся?
Может
быть,
это
ме ня
какая
сила
напрасно
смутила?
Такое
в ид ение
поразило
О леньку .
—
Правда!
Все
пр авд а!
—
воскликнула
она
в
отчаянии.
—
Это
меня
лу ка вый
попу ­
тал.
Хотела
я
от
вас
бежать,
братец.
Было
у
меня
вче ра
свидание.
Не
обманул
вас ,
братец,
сон
ваш
в ещий.. .
В ас илий
Иванович
сам
не
ожидал,
что
так
все
хорошо
устроится.
У
нег о
даже
улыбка
чуть
было
не
заиграла
на
губах,
но
он
вовремя
спохватился
и
нахмурился.
—
Сп аси те
меня,
б рате ц!
Спасите!
—
прошептала
Оленька
совсем
та к,
как
вечером
накануне
шептала
она
Ивану
Гр и­
го рьев ич у.
Князь
встал
и
в
вол нен ии
прошелся
по
комнате.
—
Что
же
теперь
делать?
А?
Оленька!
С
кем
же
у
те бя
было
св ид ание?
—
С
Иваном
Григорьевичем...
—
А!
А!
—
сказал
князь.
—
А
зна ешь ,
я слышал,
что
Григорий
Карпович
все
ми л­
лионы
ему
оставляет...
Впрочем,
что
я
го­
ворю.
Вздор.
Вздор.
Одним
словом,
конец.
О
замужестве
не
следует
думать...
”Ожени-
выйс я
п еч ется
о
же не. ..”
Впрочем,
я
путаю.
Там
с каз ан о: ”како угодить жене”,
а
в
на­
шем
слу чае,
наоборот: ”како угодить му­
жу...” А надо угодить не мужу,
а
ко му
надо
угодить?
Э!
Все
равно.
Вздор.
Одним
сл о­
вом,
ты,
Оленька,
ме ня
понимаешь.
Раз
В ас илий
Иванович
слышал
голос,
зна чит,
ему
открыто.
И
прекрасно,
и
пр екрас но.. .
О
чем
же
ты
плачешь,
княг иня?
И
ты,
Оленька?
Не
на до
плакать,
уверяю
в ас...
—
Правильно,
князь...
И
совсем
нет
причины
сл езы
ли ть,
—
сказала
нараспев
Марфа
Ал ексеев на.
—
А
мы
так
и
знали,
что
никакого
плотского
же ниха
Оленьке
не
надо.
И
был о
это
все
од но
нав аж де ние.
Ес ли
ходим
мы
во
свете,
подобно
как
Он,
44


Романы.
Повести
Жених
наш,
во
свете,
то
по
Ду ху
имеем
об щ ение
друг
с
другом,
и
Кровь
Христова
оч ища ет
нас
от
всякого
греха.
Так
на
что
же
на м,
любезные
мои,
всякое
нечис то е
соединение?
Изведавши
сладкого,
захотим
ли
земного
горького
зм ея?
—
Аминь,
—
прошептала
Иринушка.
—
Складно
и
м удро
сказали
вы,
Марфа
А лек сеев на.
А
вы,
барышня,
не
плачьте.
Будем,
как
праведники,
весел ить ся .
—
Ол еньк а!
—сказал
Вас илий
Ивано­
ви ч.
—
Вы
не
торопитесь.
Обдумайте.
Не­
волить
не
хотел
бы
я
никого.
На
се бя
внутрь
посмотрите-с.
Я
в
вас
вижу
све т.
Авы
сами
обсудите,
не
ес ть
ли
в
вас тьма-с,
В
П иса нии
ска зано : "Если тело твое все
светло
и
не
име ет
ни
одной
темной
части,
то
будет
светло
все
так,
как
бы
све тил ь ник
освещал
тебя
си яни ем ”13.
Человек
сам
себе
судья.
И
каждый
волен
пу ть
себ е
избирать.
—
Да,
уж
я
в ижу,
виж у,
—
опять
нача­
ла
петь
Марфа
Але ксее в на,
так
и
пожирая
глазами
Ол еньку .
—
Ви жу,
вижу,
как
у
те­
бя,
се стри ца,
сердечко
голубиное
тре пещ ет.
Чего
бояться?
Братьям
ка кие
были
даны
исп ыта ния
—и
то они
не страшились.
И
че­
го
долго
толковать?
Сразу
решим.
А
я
вот
что
придумала,
и,
кажется,
это
Господь
ме ня
надоумил.
Поедемте,
сестрица,
к
нам
в
Грачевку.
Поживите
с
на ми
недельки
две
или
сколько
там
придется.
Вот
вы
и
раз ­
в еселитесь
духом.
— Поедемте,
барышня
милая,
—
заго­
ворила
Иринушка.
—Да
уж
как
же
у
нас -то
хорошо,
Господи.
Погостите
у
нас.
Посвет­
леет е
сердцем.
Приглянется,
ос тане тесь .
А
нет
—
на
нет
и
суда
нет.
—
Что
ж?
Я
бы
поехала,
—
молвила
Ол ень ка,
чуть-чуть
пожимая
плечиками.
—
Послушай,
Оленька,
—
сказал
князь,
—
а
может
быть,
ты
осталась
бы
у
нас?
А?
Ивану
Григорьевичу
мы
объяс­
ним.
К
том у
же
ты
молода .
Вед ь
семнад­
цать
т ебе?
А?
—
Ах,
зачем
отговаривать
Оленьку
от
этой
поездки!
—
замахала
рукою
Евдокия
Григорьевна.
—
Ва сили й
Иванович
пред­
лагает;
Оленька
тоже
не
прочь;
зачем
же
сомневаться?
Я
бы
и
сама
поехала...
—
Ис
вами,
сестрица,
чу вству ю
я,
при д ется
нам
под
одним
кровом
в
Ду хе
о бще ние
иметь,
—
проговорил
В ас илий
Иван ови ч,
обращаясь
к
княгине.
Так
и
порешили,
что
Ол ень ка
в
тот
же
день
поедет
в
Грач ев ку.
И
в
с амом
де ле,
поздно
вечером,
после
ужин а,
подали
тар а­
нтас .
Правда,
Оленька,
когда
уже
вын оси ли
ее
чемодан,
вдруг
заметалась
и
чу ть
было
не
расплакалась,
но
сам
В асил ий
И ван ович
взял
ее
за
руку,
и
она
покорно
се ла
в
таран­
тас
рядом с
Марфой
Алексе ев ной.
Иринуш­
ка
и
В ас илий
Иванович
сел и
напротив.
В
тр ех
вер ста х
от
города
и
в
двух
верстах
от
слободы
Гр ач евки
стоит
Софро-
ние вск ий
монастырь.
Основал
его
препо­
добный
Софроний,
один
из
учени ков
св.
Сергия
Радо н еж с к ог о 14, воистину великий
подвижник
и
чудотворец.
А
тот
иеромонах,
о
кот ором
я
уже
успел
кое-что
сообщить
в
первой
главе
по вест вова ния ,
носил
это
имя
по
какому-то
грустному
совпадению.
Как
бу дто
бы
Сатана
посмеялся
над
свя­
тою
обителью,
введ я
в
монастырские стены
человека
совсем
ино й
закваски.
Однако
ку­
пчихи
на ши,
по
своему
недомыслию,
как
будто
забыли
о
преподобном
основателе
обители,
а
полагали,
что
монастырь
самое
имя
свое
получил
в
честь
иеромонаха
Со­
фрония,
возвысившего
столь
решительно
свой
гол ос
в
дни
всеобщего
смятения
и
уж аса.
А
голос,
надо
признаться,
был
вну ши тел ь ный,
хотя
и
было
в
нем
что-то
подземное
—
глухое
и
тяжелое.
Настоятелем
монастыря
считался
епи­
ско п
Сухий,
но,
разумеется,
всеми
делами
правил
Софроний.
Богомольцев
бывало
много.
Ранее сходились
с юда
православные
ради
мощей
преподобного
Софрония
и
чу­
дотворной
иконы
Божией
Матери,
явлен­
ной
на
озере
в
1536 году,
а
за
посл едне е
время
вместе
с
богомольцами
стали
прихо­
дит ь
к аки е-то
странные
люди,
шу мл ивые
и
б еспоко йные,
а
п режн их
стр ан ник ов,
ис­
кавших
т иши ны,
заметно
поубавилось.
Приезжали сюда
и
любители
ж иво пис­
ных
ме ст,
ины е
вовсе
нев ер ую щие,
хотя
и
такие
останавливались
в
монастырской
гостинице,
которую,
впрочем,
монахи
до­
гадались
поставить
вне
монастырских
стен.
А
местность
действительно
бы ла
жи воп и­
сна.
Сама
обитель
ст ояла
на
горе,
и
ее
с тены,
построенные
в
начале
XVI века,
45


Г.
Чулков
вел ико ле пно
белели
на
лазури
полдня
или
на
золоте
тихого
заката.
Под г орою
проте­
ка ла
речка
Кустодиевка,
над которою
скло­
н или
серебряные
свои
ко сы
ветхие
ивы.
За
рекой
разлеглись
по
холма м
па шни
и
луга,
че рне ла
слобода,
а
на
самой
реке
шумела
у
плотины
мельница.
А
по
другую
сторону
крепко
стал
огромный
могучий
бор,
пахну­
щий
смолою.
На
эт ой
стороне,
под
горою,
где
особый
был
ски т
с
общежитием,
дрема­
ло
озеро
и
стояли
купальни,
куда
приходи­
ли
немощные
искать
исцеле ния.
А
внутри
монастырских
ст ен
было
два
храма
—
старый,
заложенный
в
XV веке ,
с
четырьмя
колоннами
посреди
церковного
корабля,
с
золотыми
на
черном
траурном
ф оне
изображениями,
как
в
Успенском
мо­
сковском
соборе;
а
другой,
построенный
в
XVIII веке,
не
столь
мрачный.
Однако
мощи
и
чудотворная
икона
хранились
в
древней
церкв и.
В
западной
части
мона­
стырского
дв ора
стояло
еще
три
здания:
дворец
ц аря
Алекс ея
Михайловича15, обра­
ще нный
теперь
в
риз ницу ,
библиотеку
и
ар­
хив;
затем
—
трапезная
и
там
же
кел ьи
иноков;
н акон ец,
третье
здание
отведено
был о
под
школу
особого
типа
с
курсом
ср ед них
кл асс ов
сем ина рии .
На
монастырс­
ком
дворе
пре жде
росли
липы и
был
разбит
цв етни к,
но
при
Софронии
за
цве та ми
пер е­
стали
ухаживать,
и
да же
лип ы
приказал
лютый
монах
срубить
под
предлогом,
что
при
бо льшом
сте чении
народа
деревья
за­
нимают
нужное
место
и
будто
бы
мешают
кому-то;
только
на
кладбище,
сре ди
могил,
росли
еще
зеле нок уд рые.
Иеромонах
Софроний
жил
отдельно
от
прочих
ино ко в,
ря дом
с
архивом.
Чт обы
попасть
к
нему
в
келью,
надо
было
под­
няться
на
старинное
каменное
крыльцо
под
сводами,
куд а
вела широкая
лестница,
тоже
каменная.
А
на
крыльце
было
две
д вери
—
направо
в
архив,
а
налево
к
Софронию.
В
летнее
время
на
крыльцо
выходил
Со­
фроний
и
давал
со веты
просителям.
Ин о­
гда
тут
же
произносил
краткие
речи.
Впрочем,
сам
Софроний
довольн о- та­
ки
был
косноязычен
и
говорил
не скл адн о.
Зато
ученик
его
и
напер сник
иеромонах
Елисей
оказался
в
э том
отношении
очень
способным.
Да
и вообще
монах
Ел исей
был
не
без
талантов,
и
про
нег о
говорили
уве­
ренно,
что
ему
предстоит
многое
совер­
шить,
что
он
далеко
по йд ет.
Итак,
когд а
Фалалей
убедился,
что
драгоценный
документ
украден
из
бараха-
новской шкатулки,
он
прежде
всего
бросил­
ся к иеромонаху Софронию, и
они тотчас же
замыслили
с вой
коварный
план.
Быть
мо­
жет ,
даже
самые
решительные
и
пос лед ние
слова
бы ли
уже сказаны
ими
есл и
не
прямо,
так
иносказательно,
как
люб ил
выражаться
Софроний.
На другой
день
по сле
их
беседы
монастырь
праздновал
годовщину
своего
основания,
и
тогда
же
исп ол нен
был,
так
сказать,
прол ог
к
знаменательной
и
харак­
тер не йшей
житейской
драме,
кот ора я,
бы ть
может,
достойна
даже
внимания
историка
тог о
вр ем ени,
ибо
е два
ли
историк
должен
небрежно
отнестись
к
подобному
событию,
правда,
возникшему
в
нашем
местном
про­
винциальном
обществе,
но
в
значительной
мере
совпавшему
с
духом
современности.
В
тот
д ень
на
утр енне й
службе
(она
у
нас
совершается
на
рассвете,
в
три
часа)
был о
уже
довольно
много
богомольцев.
Служил
Софроний.
Ходил
он
в
своей
ч ер­
ной
мантии,
как
че рный
призрак,
как
мрач­
ный
вий,
наполняя
церковь
странным
тре­
петом.
После
у тре ни,
по
уст ав у,
з апре щено
монахам
ложиться
спать,
и
многие
ино ки
(но не все)
собрались
у
софрониевского
крыльца,
б есед уя
о
последних
городских
событиях,
—
прежде
всего,
разумеется,
го­
ворили
о
болезни
старика
Безпятова.
И
не­
мудрено:
в
миллионах
безпятовских
мона­
стырь
был
чрезвычайно
заинтересован.
Со­
фроний
проковылял
к
се бе
в
келью,
а
за
ним
прошел
Е л исей,
и
туда
же
прошмыгнул
Фалалей.
Иноки
думали,
что
сейчас
ид ет
у
Софрония
немалой
важности
сов ещ ание.
Предполагали,
что
за
обедней
к ое -что
ста­
нет
из вестн ым .
О
т ом,
что
Фалалей
си дит
у
Софрония,
узнали
и
богомольцы.
И
п оче­
му-то
распространился
слух ,
что
име нно
за
обедней
выс туп ит
кто-нибудь
из
монахов
и
выск аж етс я
по
поводу
волнующих
город
событий
о
миллионах,
з авеща нн ых
будто
бы
на
революцию.
Нетрудно
было
дога ­
даться,
откуда
идет
эт от
нел епы й
слу х,
но
богом ольц ы
охотно
ему
вер или.
Неправдо­
подобие
его
даже
еще
больше
соблазняло.
46


Романы.
Повести
Пожалуй,
нел ишне
будет
теперь
же
познакомить
читателя
с
личностью
инока
Е ли сея.
Это
был
еще
со всем
м олодой
че­
ловек
лет
тридцати,
характера
горячего,
образования
небольшого,
семинарского,
самолюбия
и
честолюбия
чрезвычайного.
Инок
эт от
слепо
чувствовал,
что
вр емя
те перь
исключительное,
что
или
в
эти
дн и,
или
уже
никогда
не
придется
ему
обратить
на
себ я
внимание.
Упорною
ревностью
к
монастырскому
уставу
он
не
отличался,
а
меж ду
тем
он
неп ре стан но
мечтал
о
вл и­
янии,
власти
и
приз нании .
Приди
он
к
нам
несколькими
годами
ранее,
он,
быт ь
мо­
жет ,
рис кну л
бы
примкнуть
к
бунтарям.
Для
простого
послушания,
для
м олча ли во­
го
подвига
он,
коне чно ,
не
годился:
слиш­
ком
он
был
н етер пе лив
и
с воен ра вен,
но
и
не за виси мо
руководить
церковью
он
не
мог
даже
ни
в
какой
ее
ча сти,
потому
что
духовной
самостоятельности
и
самобыт­
ности
у
не го
не
было.
И
вот
тогда-то
заметил
его
Софроний
и
сделал
его
своим
ор уд ием.
У
Елисея
ходил
вет ер
в
голове.
Иеромонах
Софроний
обуздал
нетерпели­
во го
воина,
готов ого
на
брань
неи зв ес тно
с
кем
и
неи зв естн о
за
ч то.
Обуздал
и
на­
правил,
и
зорко
за
ним
сл еди л.
Елисей
эти м
не
тяготился,
даже,
напротив,
рад
б ыл,
что
думает
за
нег о
кто-то
иной ,
а
он
красноречием
своим
привлекает
к
себе
в ни мание
многих.
Любопытно,
что
он
по­
беждал
сердца
не
столько
складностью
св оих
речей,
сколько
видимою
убежден­
ностью
и
горячностью,
с
какою
он
об­
ращался
к
верующим.
И
что
же?
В
самом
д еле
в
нем
была
такая
примечательная
ч ерта:
начав
говорить,
он
уже
вер ил
в
то,
что
собирался
сказать.
Странное,
как
бы
акте рско е
вдохновение
его
подхватывало
и
куда-то
несло
как
на
крыльях.
С обою
он
был
д аже
кр аси в.
Правда,
лоб
его
был
неск оль ко
узок
и
в
глазах
бы ла
какая-то
неприятная
самодовольная
слащавость,
но
зато
ве сь
облик
напоминал
Христа,
как,
впрочем,
пишут
его
на
но вых
иконах
за­
урядные
жив опи сцы .
К огда
Фалалей
Григорьевич
и
этот
са­
мый
монах
Елисей
пос ле
утр ен ней
службы
пришли в келью Софрония,
им,
собственно,
о
ближайших
делах
разговаривать
нужды
не
было:
все
уже
было
ранее
решено
и
об­
думано.
Сошлись
они
зд есь,
потому что
все
равно
спать
нельзя
был о
ложиться,
а
дел а
не
было,
да
и
дух
беспокойства
и
су еты
не
давал
им
покоя.
Софроний
сидел
молча,
ч ерный
и
з ло­
в ещий
как
всегда,
туча
тучей.
—
Посмотрю
я
на
тебя,
святой
отец,
— сказал Фалалей,
подмигивая,
—
посмот­
рю
на
тебя,
и,
знаешь
ли,
страшно
как-то
становится.
Уж,
кажется,
я
огонь
и
воду
прошел,
чег о
бы
мне
бояться?
А
призна­
юсь,
робею.
И
откуда
в
тебе
силища
така я!
—
Чего
зря
я зык
че сать ,
—
молвил
угрюмо
монах.
—
Кабы
оче нь
боялся,
не
ве рте лся
бы
т ак.
А
на до
бы
т ебя
попугать.
Сила
же
моя
от
з емли!
—
Да
за
что
же
попугать-то?
Поми ­
луй.
—За
то,
что
зубы
скалишь.
Сам
о
бла ­
голепии
говоришь,
а
между
тем
б еспо коен.
Вот
посмотри
на
Е лисея .
Он
и
говорит
по-православному,
и
вообще
ме ня
не
раз ­
дражает.
—
Так
ведь
он
в
ангельском
чине,
а
я
с в етский
чел ов ек
и
к
том у
же
умудрен
опытом;
многоопытный
же
человек
всегда
играет
духом.
—
Гляжу
я
на
вас
и
удивляюсь,
— ска­
зал
Е лисей ,
ус мехну в ш ись.
—
Об раз ова н­
не йший
господин,
м огли
бы
при
ж ел ании
государственными
делами
ворочать и
ма ло
ли
еще что,
а
вы
почему-то
все
около
нашей
обители занимаетесь.
Добро бы
избрали
вы
себе
духовный
путь,
были
бы
в
еписко пах,
послужили
бы
на
пользу
церкв и.
А
вы
все
чер ез
других,
че рез
на с,
например,
действу­
ете,
а
сами
в
те ни
как
будто
бы.
—Я
люблю,
о тец,
в
тени-то.
Слава-то
грош а
медного
не
сто ит.
А
с
вами,
ино­
ками,
мне
забавно,
потому
что
я
азарт
люблю.
—
И звин ите.
Не
понимаю.
—
Поиграть
лю блю
с
азартом.
—
Об ъ яс ните.
—
Очень
просто.
Около
каждого
мни­
ха
немало
бесо в.
Вот
я
и
наблюдаю,
как
он
с
ним и
сражается.
Пари
дер жу.
Иногда
проигрываю...
Поставишь
на
Вельзевула16,
а
глядишь,
какой-нибудь
архангел
такого
ему
леща
даст,
посмотреть
занятно.
47


Г.
Чулков
—
А
вы
все
больше
на
Вел ь зеву ла
ста вите?
—
полюбопытствовал
Е лисей.
—
На
нег о
больше.
—
А
возмездия
не
бо итесь ?
—
Ада,
что
ли?
—
Хотя
бы
и
ад а.
—
А
знаешь
ли,
ин ок,
что
один
чело­
век ,
на
том
свете
побывавший,
однажды
поведал?
Рассказывал
он,
бу дто
бы
на
его
глазах
такой
прелюбопытный
случай
про­
изошел.
Понадобился
верховной
силе
за­
чем-то
(для справки ,
что
ли,
какой)
мелкий
бес.
Извлекли
его
из
ада
и представили.
Так
он
в
р ай ских
сферах
з адах ался,
как рыба
на
берегу
без
вод ы.
А
когда его
отпу сти ли* та к
бу дто
бы
только
пятки
засверкали.
Уж
оч ень
он
обрадовался,
что
ему
в
ад
вер ­
нуться
позволили.
Я
это
к
тому
говорю,
что
для
каждого
подходящее
место
на йде т­
ся.
Я
зябкий.
Может,
в
аду-то
тепл ее.
И
ум­
н еньких
там
немало
бу дет.
—
Замолчите,
—
оборва л
Софроний
философа.
—
Че го
ты
Елисея
пу таешь ?
У
нег о
простой
ум.
Ему
эти
выкрутасы
ни
к
чем у.
—
А
еще
я
лю блю
бывать
у
вас
пото­
му,
что
богословием
инте рес ую сь,
—
ск а­
зал
Фалалей
серьезно,
не
обращая
внима­
ния
на
замечание
инок а.
—
Св е тские
л юди
не
интересуются
богословием,
а
здесь
да же
послушника
лю бого
можно
во вле чь
в
бесе­
ду...
В от,
кс та ти,
отец
Софроний,
разреши
мне
один
воп ро с.
Одолели
меня
мух и.
Спать
не
дают,
в
манную
ка шу
лезут,
в
ва­
ре нье
лезут — скверные
му хи,
ж ирные ,
лип­
кие
и
кусаются.
За вел
я
был о
себе
бумагу-
мухоморку.
Сядет
на
нее
муха.
Прилипнут
у
нее
лапки.
Она
бьется-бьется,
потом
сва ­
лится,
истомившись,
а
уж
тут
и
крыло
у
нее
подмокнет,
и
лежит,
сердечная,
по ка
с голо­
ду
не
подохнет.
Так
вот
я
оче нь
много
мух
погубил
таким
способом.
А
вед ь
сказано,
что
убивать
никого
нельзя.
Как
жея
тепер ь,
отвечу
или
не
отвечу?
Или
пусть
бы
мен я
му хи
иск усали?
И
ве дь
жалко
мне
было
мух-то
—
вот
потеха.
И
жалко,
и
убиваю.
А
перед
Богом
что
муха,
что
чел ов ек
—
все
одно
живая душа.
Я
не дурак,
чтобы
у мухи
ду шу
отрицать.
—
И
у
мухи
душа,
—
пробормотал
Софроний.
—
Значит,
нельзя
ее
убивать?
—
А
тебе
что —
чистоты
захотелось?
— Это
уж
мое
дело,
а
ты
мне прямо
на
вопрос
отвечай,
можно
у бива ть
или нельзя?
Вот
—
Симеон
Столпник17
на
загнившую
но гу
себ е
червей
сажал,
чтобы
они
корми­
ли сь
по лу чш е...
Правильно
он
по ступа л?
А
меня
муха
беспокоит,
я
ее
помучаю-по-
мучаю,
да
и
убью
потом...
Нет,
ты
мне
скаж и,
можно
убивать
или
нет?
—
Ну,
что
пристал?
—
проговорил
нехотя
Софроний,
как
бу дто
чернея.
—
Са­
мый
больш ой
грех
—
се бя
убивать...
Пони­
маешь? А другого... Ну, другого ежели убить
пришлось,
каяться
надо...
Бог
пр ос тит ...
— Значит,
и
человека
убить
можно?
—
И
человека
можно.
—
Вот
и
я
то
же
думаю,
—
молвил
Фалалей
и
даже
не
улыбнулся.
— Что
это
народ так
шумит? — сказал
Е лисе й.
—
Пойти
посмотреть.
В
самом деле,
бо гом ольцы ,
собравши­
еся
на
монастырском
дворе,
разговаривали
как-то
уж
слишком
гром к о,
как,
пож ал уй,
и
не
следовало
бы
среди
святынь,
только
что
отстояв
утреннюю
службу
и
готовясь
к
об ед не.
Похоже
был о
не
на
обитель,
а
на
базар.
Разговор
шея,
оказывается,
на
са­
мую
острую
для
на ших
горожан
тану
—
говорили
о
безпятовских
миллионах.
Какой-то
мещанин,
черномазый,
с
круглыми
глуповатыми
глазами,
в
синей
поддевке,
подпоясанный
красным
ку ша­
ком,
объяснял
что-то
собравшимся
вокруг
него
ротозеям.
Нахальный
и
самодоволь­
ный
его
тенорок
и
развязные
жес ты
не
оч ень,
кажется,
нравились
тем,
кто
стоял
вокруг
него,
однако
его
слушали.
—
Допрежь
всего,
пр аво сл авн ые,
—
заливался
мещанин,
—
примите
во
в ни­
мание,
что
и вовсе
он
не
Безпятов,
выходит,
сын,
тем
не
мен ее
политика
была
ихняя
столь
хитра,
что
пойдут
наши
денежки
жи­
дам
на
удовольствие...
—
Постой,
постой,
—
сказал
старый
седой мужик с
костылем.
— Так-то
оно
та к,
однако
же
ведь
не
наши
д ень ги,
а
безпя-
то в ски е...
Хорошо
ли,
ху до
ли,
а
все-таки
старик
волен
отказать,
кому
порешит...
—
’’Порешит!”, ”ВоленГ — передраз­
нил
черцрмазый
мужика.
—
А
мы,
по-тво*
48


Р ома ны.
Повести
ем у,
бесслов есн ы е?. .
Мы
ведь
небось
об-
чество
.
.
.
Ежели
кого
гра би ть
будут,
мы
что
ж,
по-твоему,
молчать
должны?..
Н ет,
уж
изв ините- с,
этакие
миллионы
ку да
по йдут,
вся ко му
лестно
знать...
—
А
мне
л юди
говорили,
что
Иван-то
Безпятов
получше
ины х
прочих
будет,
—
вмешалась
в
ра з говор
бабе нк а
с
груд­
ным
ребенком
на
руках.
— Тоже
вед ь
чело­
век,
хоть
и
н еза кон ный ...
—
Г оворят
тебе,
дура,
что
от
жида-
лекаря
он
происходит,
а
ты
с вое
долбишь,
—
рявкнул
на
нее
мя сн ик,
бол ьш ой
широ­
копл ечий
детина
с
красным
лицом,
ч ре звы­
ча йно
похожим
на
самовар.
—
Постой,
постой,
—
опять
сказал
старик
с
костылем.
—
Ты-то
был
при
этом
деле? ”От жида-лекаря”... Сказать-то легко.
Вот
у
черномазого
нос
крючком...
Может,
черномазый
тож е
от
жид а.
Все
засмеялись,
а
мещанин
ск он­
ф узи лся.
—
Ты,
старик,
не
болтай,
когда
у
т ебя
понятиев
нету ,
—
проговорил
он
досадливо.
—
Ну,
милый
человек,
не
огорчайся,
— утешила
бабенка.
—
Чем
но со вите й,
тем
кр асо в итей.
Я
так
слыхала.
—
Вое
это
ерунда,
вмешался
в
раз­
говор
купец
с
маленькими,
как
щелочки,
глазами,
с
двойным
под бородк ом ,
одетый
по-русски.
—
Старика
Безпятова
мы
зн а-
ем-с.
Ив ан
собственный
его
сын
и
будет,
потому
что
старик
был с правилами.
Он бы
жену
з а порол
до
смерти,
ка бы
она
что
на­
пу та ла.
— Так
разве
узнаешь,
ко гда
что,
—
за­
смеялась
бабенка.
—
И
не ту
совсем
такого
мужа,
который
бы
что
понимал
в
этом деле
про
себ я.
—
Молчи,
вертихвостка,
—
погрозил
ей
купец.
—
А
я
к
тому
говор ю,
что
нам
доподлинно
известно,
так
что
мы
даже
кр е­
дит в
безпятовской конторе
завсегда
име ем.
—
Совсем
уж
это,
купец,
и
не
к
раз­
говору
вышло,
—
засмеялся
рыжий
пар­
нишка,
обутый
почему-то
в
валенки, несмо­
тря
на
жару.
—
Аты
вот
не
слыхал
ли,
какие
капиталы
в
самом
де ле
останутся-то?
—
Сто
п ять
миллионов,
—
сказал
ку­
пец,
не
смущаясь.
Сообщение
понравилось.
От
удоволь­
ствия
крякнули
даже.
—
Сто
пять!
Ловко!
Ог о!
—
В
том-то
и
штука,
—
опять
за гов о­
рил
мещ ан ин,
размахивая
рукою.
—
Нема­
лая сумма.
Ахнут
миллиончики на
бунтовс­
кие
дела.
—
Почему
на
бу нтов ск ие?
—
спр о сил
рыжий.
—
Ра зве
Иван
из
та ких?
В едь
он,
кажется,
депутат...
—
А
таких
депутатов
не
б ыва ет?
—
Быв ае т;
может...
Тольк о
нам-то
вед ь
все
равно...
Терять
неч его. ..
—
А
на
те бе
крест
есть ?
—
накинулся
на
рыжего
мещанин.
—
Да
поди
ты
к
лешему.
Что
ты
ко
мне
пристал?
—
изумился
п арен ек.
—
Як
теб е
не
пристал.
А
коли
ты
православный,
так
и
рассуждай
по-право-
славному.
—
Это
ты,
может,
не
православный,
—
обиделся
пар енек.
—
То-т о
и
видно.
Кого
за
обедней
поминаем?
—
Вс ех
православных
христиан.
—
К ого
прежде
всех
поминаем,
глу­
пый?
А
коли
не
знаешь,
так
и
молчи...
—
Ишь
какой увязчивый,
—
засмеялся
пар енек
и
отошел,
шлепая
вал ен кам и.
Шли
ра з говоры
на
ту
же
тему
и
в
ины х
углах.
Одна
богом ол ка ,
шатавшаяся
обык­
но вен но
по
богатым
дома м,
рябая ,
корявая
старушонка с быстрыми
глазами,
рассказы­
вала,
поджимая
губы:
—
А
он,
милые
вы
мои,
хотел
ее
увез­
ти
насильно.
А
она
ему
говорит: ”А ты
окрестись
спервоначалу,
а
там
я
подумаю”.
А
он
ей:”ЯвБоганеверю—итыневерь.
Я,
—
говорит,
—
для
т ебя
Бог,
а
ты,
—
го­
ворит,
—
будешь
богинею...”
А
она
ему
в
о твет : ”Я княжна прирожденная,
а
ты
хама
лекаря
сын...” А он было ее за косу...
Тут
князь
подскочил...
—
Погоди,
мат ь
м оя,
не
путай...
Кня-
жна-то
в
Грачевке,
—
перебила
ее
другая
старушка,
повыше
рост ом ,
из
слободских.
—
И
не
вр и,
милая.
—
Я
ж
тебе
говорю,
нес кл ад ная
какая,
там
она .
У
самого
у
В асил ия
Ивановича...
—
Да
ну?
Ах
ты
Госп оди !
Ну,
э тот
спа сет
от
кого
хот ь.
49


Г.
Чу лков
—
Еще
бы.
Ему
дано.
Он
всякое
вид ит. ..
Паренек
в
валенках
примазался
и
к
этому
разговору.
—
Я
слыхал,
что
Вас ька
Без сем ян ный
из
хлыстов
будет.
—От
кого
слышал,
пл юнь
ему
в глаза,
— пропела
корявая.
— Спроси
отца
Софро­
ния.
Он
теб е
скаж ет ,
еретик
ли
В аси лии
Иванович.
—
А
мне-то
что ,
—
почесал
затылок
парень.
—
Я
к
том у
только,
что
больно
чудно:
княжна
к
му жику
поехала.
—
Дурак
ты,
дурак,
—
сказала
мещан­
ка
из
слободы.
—
Христос
мужиками
не
брезговал,
а
у
княжны
небось
е сть
сооб­
раж ение.
—
А
говорят ,
княжна
собою
хороша.
—
И
вовсе
нет .
Заморенная.
И
кве ла я,
как
индюшка.
—
В
Гра че вке
оправится.
Стали
звонить
к
ранней
об едне.
На род
двинулся
в
церковь.
Шли
му жики,
ме ща не,
ку пцы
—
и
ни
одного
горожанина,
по-ев­
ро пей ски
одетого:
л юди
привилегирован­
ные
редко
появлялись
у
ранней
об ед ни.
По­
этому
невольно
об раща л
на
се бя
вним ан ие
господин
лет
тридцати,
одетый
на
загра­
ничный
л ад.
Это
был
Александр
Кирил­
лович
Х мел ев.
XI
Об
Александре
Кирилловиче
мне
уже
не
раз
приходилось
говорить,
повествуя
о
событиях
т ого
времени,
но,
признаюсь,
до
сих
пор
не
у спел
я
сообщить
читателю
некоторые
необходимые
о
нем
св едения .
Госпожа
Хмелева,
матушка
Александра
Кирилловича,
была
именно
та
самая
мило­
видная
конторщица,
которую
обольстил
и
по кин ул
когда-то
Григорий
Карпович
Безпятов.
Госпожа
Хмелева,
по луч ив
от
своего
любовника
пятнадцать
тыся ч,
три
дня
размышляла,
не
пойти
ли
и
не
бросить
ли
их
ему
в
лицо,
но
в
конце
концов
смири­
лась
и
положила
эти
деньги
в
банк
на
имя
сын а.
Она
усп ела
воспитать
мальчика
и
умерла
в
год,
когда
ее
ненаглядный
Са ша
кончил гимназию.
К этому времени
обнару­
жились
в
нем
чрезвычайный
интер ес
к
жи­
во писи
и
немалое
художественное
дарова­
ние.
В
у ниве рси тет
он не
поступил,
а
пое хал
в
Париж
и
прожил
там
почти
восемь
л ет,
наезжая
лишь
изредка
в
Ро ссию .
У спел
он
в
это
время дважды побывать в
Италии.
Но
чем
пристальнее
он
вглядывался
в
культур­
ные сокровища,
накопленные Европою,
тем
жив ее
и
острее
чувствовал
он
Россию
и
по-
новому
мучительнее
и
нежнее ее
любил,
как
не
ум ел
ее
любить
в
юные
сво и
годы.
Вернувшись
в
Россию,
он
продолжал,
разумеется,
заниматься
своим
искусством,
но
вместе
с
тем
с
каким-то
любопытством
он
приглядывался
и
прислушивался
к
на­
шей тогдашней
жизни —
особенно
к
церкви
н ашей.
Ему
пришлось
посетить
много
мо­
настырей,
где
цел ы
еще
изумительные
па­
мятники
старины,
—
и
вот
во
время
этих
поездок
знакомился
он
с
иноками
и
л юбил
беседовать
с
ним и.
Правда,
ч аще
всего
ос­
тавлял
он
их
разочарованный,
а
иногда
и
огорченный,
но
порою
встречал
и
таки х,
которые
казались
ему
примечательными
и
све тл ыми.
Но
сам
Александр
Кириллович
не
то­
лько
был
чужд
ино ческо й
ж изни,
не
только
был далек
от
подвига
воздержания,
но даже
иные
назвали
бы
его,
пожалуй,
человеком
б есп утн ым.
Я
таким
его
не
назову,
ибо
слишком чистое
и
неж ное
у него
был о
сер д­
це,
несмотря
на
рассеянный
обра з
жизни;
впрочем,
не
смею
брать
на
себя
роль
его
защитника,
ибо
совсем
она
мне
не
по
си­
лам.
Перед
иными
его
поступками
я
ре ши­
тельно
недоумеваю.
Образование
его
бы ло
неровное:
в
ины х
областях
совсем
он
был
несведущ,
зато
иногда
неожиданно
увлекался
он
ка­
ким -ниб у дь
предметом
и
в
нег о
углублялся
с
чрезвычайным
вни ман ие м.
Я
уж
не
гово­
рю
про
живопись.
Ее
историю
знал
он,
разумеется,
прекрасно.
А
как
на
пример
его
неожиданного
увлечения
ука жу
на творения
отцов
цер кви ,
на
пис ани я
му жей
апостольс­
ких
и
всякие
”жития”
—
эту
тем у,
которой,
кстати
сказать,
интересовался
также
и
ста­
рик
Безпятов,
изуч ил
он
превосходно
и,
что
надо,
прочел
в
под л иннике
по -г реч ески,
а
ино е
по-латыни.
50


Р ома ны.
Повести
Характер
у
не го
был
кроткий,
и
было
в
нем
что-то
реб яч еско е.
При
иных
обсто­
ятельствах
мог
он
показаться
даже
че ло ве­
ком
неу мн ым
ил и,
в
лучшем
слу ча е,
ч ре­
звычайно
простодушным.
Однако,
присут­
ствуя
однажды
при
его
споре
в
Москве
с
очен ь
известным
нашим
публицистом
и
философом
Краузе,
я
весьма
был
удивлен
остротою
некоторых
возражений
Алексан­
дра
Кирилловича,
которые
обличали
в
нем
человека,
много
подумавшего
о
мире
и
о
судьбах
ег о.
Еще
одно
при меч ание .
Знал
ли
Алек­
сандр
Кириллович
о
том ,
кто
его
отец?
В
том-то
и
дело,
что
не
знал,
а
те
немногие,
кому
тайна
его
рождения
была
изве стн а,
вовсе
не
были
расположены
открывать
ее.
Более
подробными
биографическими
св е­
дениями
относительно
Александра
Кирил­
ловича
Хм ел ева,
к
сожалению,
я
не
рас­
полагаю.
Итак,
возвращаюсь
к
прерванному
по­
вествованию.
В
церкви
клир
пел
т р оп арь1 8 ”Камени
запечатану
от
иу д ей”,
когда
Александр
Ки­
риллович
вошел
туда
и
стал,
прислонясь
к
ко лон не,
ряд ом
с
седеньким
монашком,
совсем
как
пергамент
высохшим.
—
Яко
свя т
еси,
Боже
н аш,
и
Т ебе
славу
возсылаем,
—
звучал
из
алт аря
при­
ятно
зв учны й,
уверенный
и
внушительный
голос
иеромонаха.
В ышел
из
алтаря
другой
монах,
высо­
кий
и
черный,
и,
показав
орарем19
на
икону
Спа сите ля ,
сказал
глу хо:
—
Господи,
спаси
благочестивые
и
ус-
лыши
ны.
И
кл ир
отозвался
полнозвучно,
тор­
жеств енно
и
покорно.
В ы сокий
и
чер ный
с
ора рем
обратился
к
молящимся:
—
И
во
веки
веко в.
"Сейчас
апостола
будут
читать”,
—
подумал
Александр
Кириллович.
Пропели
”Святый Боже” .
Иеромонах
возгласил: ”Мир всем”.
Кли р
от вети л: ”И
духови
Твоему”.
Вышел
на
с ред ину
церкви
молодой
го­
лубоглазый
монах
и,
перекрестясь,
прочел
про кимен .
И
хор
повторил
его
и
еще
раз
повторил.
И
когда
голубоглазый
монах
сказал
на расп ев: ”Буди,
Господи,
милость
Твоя
на
нас”,
кл ир
в
третий
раз
пропел
тот
же
стих.
Александр
Кириллович
осмотрелся
кругом.
”Своды дивные.
И
вот
эту
фр еску
ос­
мот рю
п отом
получше”,
—
подумал
он.
—
Яко
же
уповахом
на
Тя,
—
пел
хор.
—
Премудрость,
—
произнес
монах
с
орарем
и,
вз яв
кадило,
стал
кад и ть.
Было
приятно,
что
пах нет
ладаном,
что
монахи
так
ладн о
поют,
что
в есь
ко­
ра бль
церковный
такой
чу десны й
и
таинст­
венный, и
все
же
какое-то
смущ ение
и
с
ч ем-
то
в
этой
церкви
несо г ласи е
подымалось
в
д уше
Хмелева.
— К римлянам
святого
Апостола
Пав­
ла
чтение,
—
начал
монах
внушительно.
Сначала
Александр
Кириллович
ника к
не
мог
ра зоб рат ь,
о
чем
читает
монах.
На­
ко нец
он
понял,
что
это
шестая
глава,
где
говорится
о
то м,
что
ветхий
наш
че лов ек
распят
со
Христом,
чтобы
упразднено
бы­
ло
тело
греховное,
да бы
нам
не
быть
уже
рабами
грех у.
Потом
Александр
Кириллович
опять
перестал
следить
за
чте нием
и
уже
думал
о
своей
слабости,
порочности
и
скл он но сти
к
преходящим
земным
радостям,
но
раска­
яния
не
было
у
нег о
в
д уше,
и
он
тихо
улыбался,
думая
почему-то,
что
Бог
про­
стит
ему
грех и.
Пот ом
он
уже
перестал
думать
о
Боге,
о
гр ехах ,
о
спа сении,
да
и
вообще
мысли
у
н его
бы ли
в
тот
час
совсем
несвязные.
Зато
возникали
образы.
Перестраиваясь,
преображаясь,
изменяясь,
разрушаясь
и
сн ова
рождаясь,
они
напол­
няли
его
ду шу
тем
тихим
вос т оргом
кра­
сок,
пылающих
и
живых,
который
любил
Хмелев
больше
в сего
на
свет е.
Когда
он
оч нул ся,
уже не
пели,
а
перед
аналоем
с тоял
монах
—
тот,
что
слу жил
обедню.
Лет
тридцати,
в ысоки й
и
строй­
ны й,
он
казался
красивым,
несмотря
на
уз кий
лоб
свой
и
самодовольную
слаща­
вость
глаз.
Это
был
Е лисе й.
Голос
его
звучал
приятно-звонко,
ув ер енно
и
внуши­
тельно.
—А
еще
сказано
в
Писании: ”Не мсти­
те
за
себ я,
возлюбленные,
но
дайте
место
гневу
Б ожи ю”.
Ибо
еще
в
Ветхом
Завете
51


Г.
Чулков
на писа но: ”Мне отмщение и Я воздам,
го­
ворит
Господь”20.
Православные!
Вот
и
я
гов орю
вам :
не
за
се бя
мстите,
но
не
противьтесь
Богу,
чей
гнев
должен
испепе­
лит ь
нев ерны х.
Мы
сейча с
молились
при
совершении
святой
евхаристии21
о
державе,
о
наипаче
поспешити
и
пособити
власти
во
всех
ее
начи нания х.
Отречемся
ли
от
это й
молитвы?
Да не
будет
та к.
Помните,
право­
сл авн ые,
что
многие
бу дто
бы
от
име ни
этой
власти
начальствующие
в
сущности
своей
ей
ист инные
враги.
Ясно
ли,
право­
слав ные ?
—
Ничего
не
понимаю.
Что
такое?
Ничего
не
понимаю,
—
бормотал
Але к­
сандр
Кириллович,
с
уд ивл ени ем
при сл у­
шиваясь
к
благозвучной
проповеди
этого
бла гообра з н ого
монаха.
—
Господь
наш
Иис ус
Христос
при­
нес
нам
не
мир,
а
ме ч.
Бойтесь
те х,
кото­
рые
во
имя
Христа
предлагают
вам
не
противиться
злу...
И
те
л у кавые
началь­
ник и,
которые
стараются
примирить
не­
примиримое,
и
эти
коварные
будто
бы
мудрецы,
а
на
самом
де ле
гордецы
суе­
тн ые,
равно
виноваты
и
перед
Богом,
и
пе­
ред
вс еми
вами,
пр аво сл авны е.
Я
же
пред­
лагаю
вам
ничего
не
уступать
нашим
вра ­
гам
—
так
называемым
интеллигентам,
либералам,
радикалам,
жидам,
демокра­
там,
толстовцам,
кадетам,
декадентам,
анархистам,
газетчикам,
студентам,
пис а­
телям,
профессорам,
министрам-изменни­
кам
и
всяким
другим
бунтовщикам.
Ана­
фема!
А наф ема!
Ана фема!
Одобрительные
возгласы
раздались
в
тол пе:
—
О!
О!
Здорово!
Та к,
оте ц...
Так...
Анаф ема!
—
Что
же
это ?
Г оспо ди!
—
шептал
Александр
Кириллович,
о пуст ив
голову.
—
Вижу,
православные,
что
вам
по
сердцу
мое
слово.
Ви жу
и
радуюсь.
Знач ит,
ж ива
еще
православная
церковь
и
стоит
кр епко .
С
вами,
де ти,
я
говорю
отк ро вен но
и
уверенно,.
Бу ду
ли
молчать,
е сли
нуж но
указать
прям о
на
зл о?
Настанет
час,
и
мы
исполним
слова
Пи са ния
о
мече
правед­
ном.
А
теперь
я
говорю
ва м:
оглянитесь
и
по ищ ите
лю того
врага,
притаившегося
среди
нас.
Камни
вопиют
о
делах
иных
наш их
горожан.
Все
знают,
что
готовится
ны не
неслыханное
дело,
что
золото
ваше,
накопленное
человеком,
к оторого
сч итал и
мы
до
сих
пор
ис тин но
ру сским ,
попадает
в
р уки
злодея,
заседавшего
не
так
давно,
на
стыд
на ш,
в
известном
у чрежд ении.. .
Та м,
в
Петербурге...
Не
бу ду
пока
называть
имен.
Все
их
знают.
Я
напоминаю
ва м,
что
вы
имеете
право
вмешаться
в
такое
дел о,
которое
может
бы ть
чревато
последстви­
ями
для
вас
гибельными.
— Как
же
э то?
Мо нах!
Монах!
— лепе­
тал
в
отчаянии
Хмелев,
выходя
из
церкв и
под
перекрестными
насмешливыми
взгля­
д ами
богомольцев.
Ин ые
даже
бросали
ему
всле д
за­
меч ания :
—
Аг а!
Не
понравилось.
—■
Бежит
как
черт
от
ладана.
—
Кто
это ?
—
Шарлатан
зае зж ий.. .
Александр
Кириллович
вы шел
на
па­
перть,
оглянулся
и
в
рассеянности,
не
над е­
вая
шляпы,
направился
к
ограде
старого
кладбища,
которое
расположено
был о
на
западе
от
цер кв и,
внутри
монастырских
ст ен;
новое
же
кладбище
был о
за
сте на ми
обители.
(
XII
Здесь,
среди
могил,
еще
бы ли
це лы
ив ы,
липы
и
б ере зы.
Не
ус пел
их
вырубить
Софроний.
Свежий
ветерок
о бвев ал
непо­
крытую
голову
Хмелева;
жадно
вдыхал
Александр
Кириллович
пряный
за пах
ча б­
ра
и
тонкие
благоухания
ины х
трав.
Мо­
гильные
камни,
обомшелые,
с
полустерты­
ми
надписями,
говорили
св ое
неизме нное
слово
о
сует е
су ет...
”Но что творилось там,
в
церкви? Нет,
лучше
не
ра змы шля ть
об
этом”,
—
поду­
мал
Хме ле в.
Он
остановился
перед
старым
памят­
ником
без
кр еста :
лишь
мраморный
г ений
плакал
над
урною,
уронив
мраморные
ро*
зы
на
камень.
Александр
Кириллович
про­
чел
надпись,
вырезанную
ека тери нин ски м
шрифтом:
,,
52


Р ома ны.
Пов ест и
О,
путник! Возложи
на
камень розы
цвет,
Извечной
Ро зы
я
не су
те бе
прив ет .
В
эт от
миг
он
заметил
прикорнувшего
сред и
могил
человека.
Незнакомец
поднял
голову.
У него
были
голубые
в еселые
глаза,
не скол ько
вздернутый
но с,
толстые,
в
пр и­
вычную
улыбку
сложенные
губы
и
светлая
бороденка
кустиками.
Одет
он
был
в
рва­
ную рубаху.
И
на
широкой груди
был
виден
большой древний крест,
должно
быть,
весь­
ма
тяжелый.
—
Из
це ркв и,
что
ли?
—
спросил
не­
знакомец,
усмехаясь
тихо.
—
К
живым
по­
тя нуло ?
От
мертвеньких,
должно,
дух
нехо ­
роший
пошел?
Я
уж
тепереча
и
не
хож у
туда.
Вот
моя
церковь...
И
он
указал
на
могилы.
—
Там
проповедь
монах
говорил,
—
сказал
Александр
Кириллович.
—
А
я,
по
правде
сказать,
не
понял,
о
чем
он,
со бств енн о...
Вот
я
и
ушел.
—
Ну,
что
ж.
Посидим
тут.
Я
вот
по ня тнее
говорю.
—
Посидим, —
проговорил
Александр
Кириллович,
заметив
низенькую
зеленую
скамейку.
—
Надо,
братец,
умереть,
тогда
и
жив
будешь.
А
еж ели
поленишься
умереть,
за­
живо гнить начнешь, как иеромонах Елисей.
—
А
какой
это
Е лисе й?
Не
тот,
что
сегодня
обедню
сл уж ил?
—
Он
самый.
—
Так
вы
думаете,
что
он
неж ив ой
совсем?
—
спр о сил
с
наивным
любопыт­
ством
Александр
Кириллович.
—
Трупик
он,
а может,
кукла
восковая.
—
Представьте.
Мне
самому
пришло
это
в
голову...
То
есть,
разумеется,
не
так
уж
решительно,
—
смутился
Х мел ев.
—
А
ты
пер екр естис ь,
да
смерть
раз ­
гадай.
Вов се
тогд а
и
смерти
те бе
не
будет,
а
только
будет
один
со н.
Жил-был
на
св ете
ца рев ич
Эммануил.
Приехал
он
на
к оне
в
город.
Г ов орят
ем у: ”У короля иудейс­
ког о
дочка
померла”. А царевич Эммануил
го в ор ит: "Девица не умерла,
а
с пит.
Так
и
земля
наша
род и мая
—
царевна
спящая...
Возьми
ц ар евну
за
белу
ручку,
облобызай
ей
уста
сладкие,
она
и
проснется.
И
ты
ей
ж ених ом
будешь
во
в еки
веков”.
—
Вы
оче нь
хорошо
говорите.
Я
тоже
почти
та ких
же
мнений держусь,
— заметил
Александр
Кириллович.
—
Ты
парень
нич его
себе,
зачем
то ль­
ко
зашибаешь
маленько?
—
Что
такое?
Как ?
—
Водочкой
зачем
балуешься?
—
А
разве
заметно?
—
изумился
Хме ле в.
—
По
глазам
видать.
Ты,
брат,
пей
вино,
да
не
то.
Мое
вино
послаще
будет
и
по пья нее.
—
Я,
знаете
ли,
о чень
слабый
чел ов ек.
И
меня,
знаете
ли,
так
и
тянет
все.
И
стыд­
но
мне
оче нь
за
все
воо бщ е.
То
есть
я
не
со всем
яс но
говорю,
но
вы,
пожалуйста,
меня
поймите.
Одним
словом,
все
цен нос ти
этого
ми ра
в
ко нце
концов
не
ценн ы.
Ну
и
выпьешь,
ну
и
другое...
—
Добро
бы
на
свадьбе,
—
засмеялся
незнакомец.
—
На
свадьбе
и
Христос
пиро­
вал .
А
то
эвона как.
Да
и вино
твое,
говорю
тебе,
нех ор оше е.
Полегче
бы
нам
надо
стать,
а
тво е
в ино
тяжелит.
—И
верно
так, —
вздохнул
Александр
Кириллович.
В
это
время
к
беседующим
подошел
толстый
бородатый
монах.
—
Иванушка,
—
сказал
монах
жир­
ным
ленивым
голосом.
—
Уходи,
уходи
ско рее.
Ты
вед ь
знаешь,
что
вышло
теб е
запрещение
от
отца
Софрония...
Ступай
в
го род
или
еще
куда.
Не
любит
те бя
от ец
Софроний.
—
Еще
бы
ему
меня
любить,
—
улыб­
нулся
Иван у шка.
—
Прощай,
братец.
И
он
пошел
по
мосткам
среди
могил
к
выходу.
—
Иванушка-дурачок
из
города,
—
пояснил
монах
Хмелеву.
—
Послушайте,
—
сказал
Александр
Кириллович,
вставая.
—
Я
вот
иеромонаха
Софрония
видеть
бы
хотел,
побеседовать
с
ни м.
Можно?
А?
—
Что
ж.
Обедня
кончилась.
Ежели
хотите,
доложу.
Имя
ваше
как
будет?
—
Александр
Кириллович
Х мел ев.
—
Оч ень
приятно.
Пойдемте.
У
них
сегодня
в
гостях
Фалалей
Григорьевич
Бе з­
пятов.
Может,
слыхали?
Однако,
я
п ола­
га ю,
что
они
и
вам
часок
вр еме ни
уделят.
53


Г.
Чулков
—Я
бы
наедине хотел,
без
св ид етеле й.
—
Слушаю-с.
Передам.
Около
софрониевского
крыльца
опять
толпился
народ
—
и
черномазый
ме щан ин,
и
купец,
и
рыжий
малый
в
валенках,
и
мн о­
гие
др уги е.
И
раз гов ор
ше л,
по-видимому,
все
о
том
же.
Александр
Кириллович
при­
сел
в
стороне.
Ему
недолго
пришлось
до­
жидаться.
— Просят
ва с.
Пожалуйте,
— ленивым
и
жирным
своим
басом
возгласил
толстый
монах.
Ко гда
Хмелев
вош ел
в
келью,
Софро­
ний
с тоял
за
аналоем,
перелистывая
жел­
тые
листы
большой
тяжелой
книги.
—
Благословите,
о тец,
—
сказал
Хме­
ле в,
подходя
к
старику
и
с
любопытством
вглядываясь
в
его
темное,
как
бу дто
земля­
ное
лицо.
Монах
брезгливо
оглядел
Хмелева
и
поднял
для
благословения
руку,
кр епку ю,
корявую,
как
бу дто
обсыпанную
землею.
Хмелев
не
только
благословился,
но
даже
коснулся
губами
этой
тяжелой,
су хой
руки.
Монах
отошел
от
аналоя —
приземис­
тый,
дюжий,
косолапый
—
и
сел
на
диван,
зорко
поглядывая
из-под
густых
полуопу­
щенных
ресниц
на
нового
человека.
—
Сад ись .
О
чем
беседовать
хо чеш ь?
Хмелев
сел
в
кресло
наискосок
и,
по­
мо лчав
немного,
сказал:
—
Вот
чудно-то:
шел
я
к
вам
по
одно­
му
делу,
а
теперь
выходит,
что
я
со всем
о
другом
буду
говорить.
Монах
покачал
головою.
—
Говори.
—
Я
хотел
просить
вас
о
разрешении
сделать
фотографические
сним ки
с
некото­
рых
фр есок. ..
А
во т,
видно,
не
об
этом надо
вас
просить...
Вы
меня,
отец,
извините,
что
я
так
прямо
говорю.
Не
могу
иначе.
—
Что
ж,
говори,
да
только
покороче.
—
Я
у
обедни
был,
от ец
Софроний...
Я
слышал
там,
как
монах
проповедь
го­
ворил...
—
Ну
и
что
же?
—
В едь
нельзя
так
в
церкви-то.
В едь
это
сра м
и
стыд,
и
грех
большой.
О бъ­
ясните
мн е,
Христа
ради,
зачем
это
все
у
вас
так?
И
куда
же
вы
простой
народ
ве дет е?
Госпо ди !
И
н еуже ли
вы
с
латни­
ками
заодно?
—Атыв
Бога православного веруешь?
—
Верую
во
Христа
распятого.
—
Когда
так,
я
те бе
от веч у,
по жа луй ...
Церковь
русская
не
из
гол овы
выдумана,
а
из
земли
выросла,
как
дуб
рас тет.
Зачем
корни
дубовые
из
земли
вырывать
и
в
оранжерею
сажать?
Глупо,
б ратец .
Зна чи т,
надобно
дереву
ду бу
в
лесу
расти
на
черной
земле.
А
”Союз
латников”
это
самая
земля
и
есть .
— Сомневаюсь, чтобы латники от
зе м­
ли
были,
—
сказал
Х ме лев.
—
А
есл и
бы
это
и
так
было,
то
от
какой
земли,
отец?
Земля
Христова
легка
и
светла,
а
у
лат ­
нико в
земля
темная,
косная,
слепая...
—
Вижу,
не
д орого
теб е
ру сско е
госу­
да рс тво
и
высшая
власть
теб е
не
дорога.
—
Христос
дороже
мне
государства
и
власти
в ся кой.
—
А
ты
забыл,
должно
быть,
что
в
Пис ан ии
сказано?
Всякая
душа
да
будет
покорна
высшим
властям;
ибо
нет
вла сти
не
от
Бога,
существующие
же
власти
от
Б ога
установлены...
—
Зачем,
о тец,
напрасно
приводить
слова
Пис ания ?
Те кст
эт от
всегда
вс по ми­
нают,
когда
надобно
оправдать
что-нибудь
темное
и
стыдное.
Но
ведь
в
каком
см ысле
сказал
так
апостол?
Я
думаю,
в
том
же,
в
каком
он
несколькими
строками
выше
говорит:
„Благословляйте гонителей ва­
ших .. .”22 Текст,
приведенный
вами,
доказы­
вае т
лишь
то,
что
апостол
советует повино­
ваться
власти
до
той
поры,
пока
она
не
идет
против
Христа.
Ужели
Павел
совето­
вал
бы
своим
братьям
во
Христе
и
тогда
признавать
власть,
когда
она
кощунствует
и
вновь
Учителя
распинает?
Скажу
прямо,
отец:
порою
кажется
мне ,
что
на ше
право­
славие
от
своей
церковной
сущности
отка­
залось.
Иван
Грозный,
надев
на
се бя
и
на
опричников
черные
подрясники
и
кукули,
творил
службу
еще
не
омытыми
от
кр ови
руками.
Не
то
ли
теперь
творит
и
наша
черная
современность,
когда
она
благосло­
вляет
убийц?
—
Бело ру ч ка!
—
презрительно
усм ех­
нулся
Софроний.
—
Крови
ис пуг ался .
Кр овь
всегда
лилась
рекою
и
будет
литься
54


Романы.
Повести
до
скон чания
в ека.
Чья
кровь?
Вот
в
чем
дело.
Пусть
уж
луч ше
льется
кровь
ерети­
ко в,
аф еис тов2 3
и
жидов,
чем
кровь
наша
русс кая
православная.
—
Православие!
—
вос кл икн ул
Але­
ксанд р
Кириллович,
вставая
и
нетерпеливо
размахивая
руками.
—
Где
он о?
Тихон
За донск ий
или
обер-прокурор
Синода24?
Кто
из
них
православнее?
Совместимы
ли
он и,
отец?
—
Тво й
Тихон
Задонский
был
м ора­
л ист,
а
суть
це
в
морали,
а
в
ве дении.
Надо
знать
много.
Вот
я
Ваську
Безсемянного
благословляю
пока,
потому
что
ему
дано.
—
От
кого
дано?
—
нахмурился
Алек­
сандр
Кириллович.
—
Разное
бывает
веде­
ние ...Т еп ерь
вот
что
я
хоч у
спросить...
Вы
мне
уж
позвольте,
право.
Я
под
благосло­
вение
подошел,
потому
что
не
хочу
верить
тому,
что
говорят
про
ва с.
Непричастны
в едь
вы
к
убийству
Безсоновой
там,
в
Пете­
рбу рге?
Ведь
нет?
Вед ь
это
клеветали
на
вас
враги?
В едь
это
ошибка?
—
Мелко,
бра т,
ты
плаваешь,
я
вижу.
И
серд це
у
те бя
бабье.
А
хотя
бы
и
прича­
стен?
А
хотя
бы
и
позволил?
И
того,
кто
уб ил,
благословляю...
Так
и
з най.
Слы­
шишь?
Бла-го-сло-вляю.
И
встал
Софроний
с
дива на ,
дюжий
и
ко со лап ый.
Он
потянулся
св оей
корявою
рукою за посохом.
Опираясь на него и нелов­
ко ступая, подошел Софроний к
Але кса нд ру
Кирилловичу и прохрипел ему прямо в лицо:
—
Того,
кто
убил,
благословляю.
Александр
Кириллович
вздрогнул
ц
ниче го
не
ответил.
Ему
казалось,
что
это
не
челов ек
надвинулся
на
нег о,
а
огром на я
глыба
тяжелой
земли
и
что
вот
она
сейчас
пошатнется,
упадет
и
раздавит
ег о.
Молча
вышел
Александр
Кириллович
из
кельи,
не
прощаясь
с
монахом.
XIII
С л обода
Грачевка
стоит
на
ре ке
Черв­
ле ной,
а
дом
Безсемянного
расположен
в
стороне
от
главной
ул ицы
—
вблизи
мельницы,
ему
прежде
принадлежавшей;
полтора
года
том у
назад
он
у ступ ил
ее
младшему
брату,
Фоме
Иван ови чу ,
мужику
трудолюбивому,
тихому
и
во
всем
ему
покорному.
Итак,
Вас или ю
о
ж итейских
делах
можно
было
оставить
попеч ение,
что
он
и
сделал,
следуя
внушениям
внутреннего
голоса.
Обо
всем
заботился
Фома.
А
жил
э тот
Фом а
по
ту
сторону
ре ки,
за
пло­
тиною,
с
женою
сво ею
и
дву мя
ребятами.
Мельница
давала
порядочный
доход,
и
братья
не
нуждались.
Впрочем,
за
по­
сл едне е
время
Софроний
выхлопотал
в
Пе­
тербурге
для
В ас илия
Ивановича
к аки е-то
суммы,
и,
кажется,
немалые
—
”на мис­
сионе рские
надобности”.
В асил ий
Ивано­
вич
в
них
отчета
никому
не
давал,
и
т ра­
ти ла
их
обыкновенно
Марфа
Ал ексеев на .
Расходы
всегда
были,
ко неч но,
большие.
В
доме
жил и,
кроме
хоз яйк и,
Иринушка
и
еще
пять
сестр иц.
Дом
ихний
был
в
два
этажа,
с
двумя
балконами.
Горницы
были
ч исты е,
с вет­
лы е.
Пахло
в
них
мятою
и
ладаном.
Внизу
помещался
В ас илий
Иванович
с
Марфою
Ал ексе ев ной
в
двух
комнатах;
внизу
так же
была
кухня,
столовая
и
приемная
комната,
с
белыми
вязаными
скатертями
на
столи­
ках,
с
мягким
диванчиком,
с
пышною
гера­
нью
на
уз еньких
подоконниках.
Наве рх у
жи ли
се стри цы
в
т рех
комнатах,
о дна
был а
для
пр иезж их,
и
еще
одна,
большая,
назы­
валась
молельной.
В
дом е
было
уютно
и
тепло
зимою.
Пе чки
были
хорошие,
голландские.
Ле том
тоже
было
не
худ о.
Приятно
было,
что
вокруг
ивы
и
березы
огромные.
Шум
воды
от
мельничных
ко лес,
говор
бат ра ков
и
пр иезж их
за
мукою
работников,
постоян­
ная
беготня
д ерев енс ких
ребятишек
по
пло­
тин е
и
веселый
их
кр ик
—
все
это
казалось
чем-то
милым,
простым,
родным,
дав но
знакомым
и
желанным.
Так
был о
при
со­
лнце,
днем,
когда
из
мельницы
выходили
му жики,
с
белыми
от
муки
бородами,
когда
голуби
кру жил ись
и
метались
сизыми
ко­
мьями,
когда
скр ипел и
те лег и,
ржали
ко ни
и,
шатаясь,
несли
дюжие
люди
на
мо гу чих
плечах
бе лые
мешки
по
ветх им
мосткам.
Было
хорошо
Олен ьке,
когда
солнце
све ти­
ло
ярко
и
жаворонки,
взвивш ись
над
ов­
сами
Бог
знает
как
выс око ,
заливались
з во­
нк о,
как
будто
пьянея
в
лазури.
55


Г.
Чул ков
Но лишь
угасало
с олн це,
все
тотчас же
тонуло
в
стальной
холодной
мгле:
ут ом­
ленная
луна
кончала
в
те
дни
с вой
надзем­
ный путь.
И
уже возникал
мир
иной,
со всем
непо хо жий
на
тот
близкий,
родной,
кот о­
рый
жил
и
дышал,
когда
с вети ло
со лнце.
Луна
всегда
беспокоила
Ол еньку ,
но
здесь,
в
Гр ач евке,
она
совсем
измучила
ее.
Непо­
нятный
страх
томил
и
угнетал
сердце
княж­
ны.
И
странно
—
лу нный
с вет
как
бу дто
бы
звал
ее
к
се бе
и
притягивал.
Выходила
Оленька
ночью
на
плотину,
робея
и
смуща­
ясь.
Как
волшебен
был
э тот
лун ный
мир!
Казалось,
что
все
вокруг
исп ол нено
стран­
ных
ча р.
Казалось
Олень ке,
что
стережет
ее
сейч ас
незримая
сил а,
правда
кем-то
с ко­
ванная
кр епко ,
но
ведь
почем
знать,
может
быть,
не
навсегда.
Ах,
ес ли
бы
вер ну ть
голубой
день!
Но
черная
но чь
раскрыла
сво и
крылья
и
ждет.
Вон
за
рекою,
знает
Оленька,
дн ем
ви ден
журавль,
но
теперь
что-то
иное
там;
вон
старая
мельница,
по
ту
сторону
плотины,
заброшенная,
но
те­
пе рь
и
это
ино е
—
черное
гнездо
черных
призрачных птиц...
Почему
без
при чин ы ла­
ет
собака
Булька,
устремив
в
пустоту
свои
расширенные
от
страха
глаза?
Чьи
это
ша­
ги
ночного
путника
шуршат
все
время,
а
его
все
нет
и
нет?
Кто
это
вздохнул
тяжко?
А
сейча с
кто
это
уп ал
в
воду
и,
глухо
в скр икнув ,
по шел
ко
дну?..
А
вон
собака
опять
заметалась
и
слабо
взвизг­
нула,
как
будто
кто-то
больно
ее
ударил.
С
той
стороны,
где
днем
весело
зе лене ли
о всы,
теп ерь
ид ут
в ереницей
мертвые
де­
воч ки
в
бе лень ких
юбочках...
Страшно
Олен ьке.
Княжне
да ли
отдельную
комнату,
на­
верху,
рядо м
с
комнатой
Иринушки,
и
эта
девушка,
полненькая
и,
однако,
бледная,
с
выпуклыми
светлыми,
как
бы
изумлен­
ными,
глазами
и
с
воркующим
говором,
ухаживала
за
гостьей,
очевидно,
по
жела­
нию
Марфы
Алексеевны.
Они
вместе
ходи­
ли
гулят ь
—
то
в
лес
за
грибами,
то
по
большаку
в
Кружеево,
соседнюю
деревню,
где
было
дивное
озеро.
Обедали,
без
мяса,
в
двенадцать.
Пили
чай
и
за ку сыва ли
в
шесть.
В
восьмом
ча су
сходились
в
моле ­
льне,
где
В асил ий
Иванович
читал
в слух,
толкуя
—
то
"Пастыря”
Ерма,
то
писание
Ефрема
Сир ина ,
то
"П салмы"25, то до то й
поры
неизвестную
Ол ень ке
к нигу,
называ­
емую
"Подобия Непорочной Розы,
или
Со­
еди не ние
с
Иисусом
Сладчайшим".
Когда
расходились
спать,
Марфа
Але­
ксее вн а
звала
к
себе
вниз
зачем-то
о дну
из
де ву шек,
а
иногда
двух.
И
они
о ста вал ись
там
до
утра.
Иринушка
входила
неслышными
ша­
гами
в
комнату
Оле нь ки,
садилась
на
с камее чке
у
ее
ног ,
начинала
ворковать
и
проворно
при
этом
вязала
кру жев о
длинным
крючком,
с
которым
не
рас­
ставалась
никогда.
—
Голубушка
барышня!
И
такое
же
теперича
времечко-то
настало,
Господи!
Все
начала
и
концы
в
Едином
сошл ись.
Поверите
ли,
княжна
моя светленькая,
по ка
не
знала
я
Вас или я
Ивановича,
не
ведала
я,
что
и
све тл о,
и тепло,
и
сладко
на
свете сем.
А
теперь
радуюсь,
ибо
сказано
в
Писании:
"Радуйтесь и веселитесь,
по ка
с
вам и
Же­
них"26.
—
В едь
это,
Иринушка,
про
Самого
Себя
И исус
Христос
сказал,
а
теперь,
Ири­
нушка,
мы
вед ь
ко
вт ором у
Его
пр ише ст­
вию
готовимся,
и
Его
с
нами
пока
нету.
—
Ах,
княжна
наша
миленькая.
Для
кого
Христа
и
нету,
а
для
нас
с
вами
ест ь.
Покинет ли
Он,
Оленька,
верн ых
св оих
бра ­
тьев
и
сестер?
Не т,
не
сомневайтесь
нипо ­
ч ем.
С
нами
Христос
завсегда,
только
в
различных
подобиях.
Помните,
явился
он
после
своей
смерти
Марии
Магдалине27
во
образе
садовника,
а
потом
у чен икам
как
путник
разумный.
С
той
самой
поры,
роди­
ма я,
и
не
оставляет
Он
нас
никогда.
Кто
Его
узнает
в
ином
обличье,
тому уготовано
с пасение.
И
уж
тут
на
земле
Ист ину
узре­
в ший
примет
братское
лобызание,
о
кото­
ром
писали
апостолы.
—
Ир ину шка!
Ох,
боюсь
я
чег о- то.
Не
ере сь
ли
это,
Иринушка?
Я
читала,
будто
хлысты
тому
же
учат.
—
Да
как
же
можно
такие
сл ова
гово­
рить,
Оленька?
Ведь
сама
цер ко вь
право­
славная
святая
от
В а силия
Ивановича
не
отказывается.
—
Я
думаю,
Иринушка,
что
церковь
не знает
еще
этого
уч ения - то...
Боюсь
я,
что
не
примет
она
его .
56


Ром аны.
Повести
—
Не
со мне вай тес ь,
Оле нь ка.
И
в
ум
ничего
такого
не
бе рите .
Отец
Софроний
ужели
не
пр аво сл авн ый?
А
ведь
он-то
и
благословил
Ва сил ия
Ивановича
на
по­
д виг
в елики й.
”Тебе,
говорит,
и
в
мона ­
стырь
не
н адо
идти,
ибо
я
знаю
твой
путь”.
И
поклонился
в
поя с
Василию
Ива­
но ви чу.
—
Да
неу жто
так,
Иринушка?
О
Гос­
поди!
—
Совсем
так,
я годка
вы
моя.
Совсем
так .
Поклонился
ему
и
говорит: ”Что зна­
ем,
то
знаем
и
помолчим
покамест”.
В
цер ­
кви,
Оленька,
не
все
равны
и
не
всякий
столько
знает,
сколько
иной
пр оч ий.
Мо­
же т,
наш ей -то
тайны
вся
цер ко вь
и
не
зна­
ет,
да
и
знать
не
должна.
Довольн о
с
нас
отца
Софрония,
да
еще
Е ли сея.
Им,
значит,
больше
дано,
чем
иным
епи ско пам .
А
с
хлыстами
мы
не
водимся.
Они
против­
ники
вла ст ям
и
гово рят,
бу дто
бы
право­
славная
церковь
раболепствует.
Ест ь
у
них
правда,
только
не
т уда
они
метят,
куд а
сл едует .
В асил ий
Иванович
полагает,
что
глупые
они.
Хотел
он
было
с
ними
соеди­
нить ся ,
да
ничего
не
вышло.
Отказались
ихние
ста рши е.
А
я
сама
слыхала,
как
од ин
хлыст,
Прокофий
из
Карчевки,
при
многих
людях
называл
Ва сил ия
Ивановича
черным
им енем.
—
Чт о,
Иринушка?
Что
такое?
—
Черным
именем
Ва сил ия
Иванови­
ча
называл.
Сатана,
говорит,
он
Сатана.
Вот
грех-то
какой,
Оленька.
—
Страшно
мне
почему-то,
Иринуш­
ка.
—
Это
Божий
страх,
барышня.
Без
трепета
и
мы
ничего
не
делаем.
Это,
знаете
ли,
лишь
те
не про св еще нные,
кому
ничего
не
дано,
ниче го
и
не
боятся.
От
эт ого
все
у
них
неч исто ,
и
детей
они
рожают.
А
мы
и
без
детей,
хотя
и
в
любви.
—
Не
понимаю
я
что-то,
Иринушка,
по чему
ты
о
детях
заговорила.
—
Як
тому,
сестрица,
что
ежели
бы
и
случился
такой
гр ех,
так
надо
в
самом
зародыше
его
уничтожать.
Лучше
душе
че­
ловеческой совсем не
родиться,
чем
роди т ь­
ся
во
Адамовой
грешной
плот и
для
смерти
неп ремен ной.
А
еще
лучше,
чтобы
и
совсем
зачатия
не
было.
—
Луч ше,
Иринушка,
чтобы
совсем
зачатия
не
было,
—
повторила
кн яж на,
смущаясь.
—
А все-таки
плохо
я
тебя,
Ири­
ну шка,
понимаю.
—
Что
ж,
может,
скоро,
сест ри ца,
ивы
поймете.
Слов а ми
нич его
рассказать невоз­
можно.
Сам
В а силий
Иванович'
объяснит
вам,
ежели
приблизит,
—
и
почти
что
без
вся ких
слов.
—
А
почему
это
Ма рфа
Але ксеев на
так
ус мех ает ся
ино й
раз?
Взглянет
на
меня,
да
и
ус мехне тся.
А
мне
страшно.
— Чего
не видала,
так
не
видала.
Я
ду­
маю,
что
это
все
обольщение.
И
не
усмеха­
лась
вовсе
Марфа
А лексее вна ,
а
только
так
это
вам
примечталось.
—Ах,ужне
знаю,
право,
— вздохнула
кн яж на.
А
веч ер ом
однажды
читал
В асили й
Иванович
рассуждения
Ефрема
Сирину,
на­
зываемые
”О Рае”,
и
тоже
говори л
что-то
по хож ее
на
слова
Ир ину шки.
—
Де ти
плачут
при
исшес тв ии
своем
из утробы,
— читал
он,
во дя
толстым
паль­
цем
по
строкам
к ниги
Си ри на,
—
плачут,
что
из
т ьмы
призывают
их
во
с вет,
что
из
тесноты
идут
они
в
ми р.
Так
смерть
для
мир а
се го
есть
об раз
рождения...
После
чтения
пел и
сестрицы
хором.
Управляла пением Марфа Алексеевна, а сам
В асил ий
Иванович
лишь
рукою
помахал.
Как
во
рае
во
Едеме
Др ево
жизни расцветает...
Княжна
наклоняла
голову,
прислуши­
ваясь.
Странный
был
напев,
со
вздохом
и
как
бы
плачем
тайным.
Плоть
святую
соблюдая,
Семя
жизни
сохраняя,
Живот ,
Адаме,
обретешь,
Гл аву
ангела
сотрешь...
”Как ангела?
Почему
ангелу?” — ду­
мала
Оленька,
недоумевая.
А
голоса
по-
пре жне му
звучали
и
трепеща,
и
задыхаясь:
Мы
во
бра ке
плотском
святы,
Похоть
духом
сожже на...
После
пения,
когда
расходились
сест­
ры
по
своим
комнатам,
Марфа
Ал ексе ев на
57


Г.
Чулков
подошла
к
Ол ень ке,
вз яла
ее
за
р уку
и
по­
вела
ее
вн из,
к
себе
в
спальню.
П ошла
за
нею
княжна,
робея.
В
комнате
Марфы
Алек сеев ны
от
душного
запаха
закружи­
лась
у
Ол ень ки
голова;
и
нельзя
было
понять,
благоухает
ли
зд есь
ладан,
или
чабр-трава,
или
мята,
или
дики е
гиацин­
ты...
Много
разных
цве тов
и
трав
стояло
в
в ысо ких
стаканчиках
на
столах
и
пуч ками
развешано
было
по
стенам.
Над
огромною
постелью
с
десятками
по ду шек,
больших
и
малых,
висело
круглое
зеркало,
з елен ое
и
кривое,
причудливо
отражавшее
поло­
ви ну
комнаты.
В
углу
ст оял
кивот28
с
об­
разами
и
распятием,
и
ки вот
то же
отра­
жался
в
зеркале
в
искаженном
виде,
и
бо­
льшое
распятие
казалось
там
как
бы
над­
ломленным
пос ередине .
—
Хорошо
ли
теб е
у
н ас,
сес трица?
—
спросила
княжну
Ма рфа
Алексее вн а,
ус аж ивая
ее
в
кресло
и
сама
садясь
с
нею
рядом.
—
Хорошо,
оче нь
хорошо,
только
страшно
мне
чего-то,
а
чег о
—
сама
не
знаю.
—Дамне
и
то
уж
Иринушка
говорила
про
тв ой
страх.
Исцелить
т ебя
надыть.
Ва­
сеньке
я
уж
сказала,
чтобы
возложил
он
на
тебя
сво и
руки.
—
Ах,
не
над о!
Не
надо,
—
сказала
Оле нь ка.
—
Как
не
надо?
Господь
с
тобой,
—
усмехнулась
Марфа
Але ксеев на.
—
Вот
все
вы
так
дев ицы :
то
страшно,
а
то
и
от
благодати
отказываетесь.
Дай-ка
мне
твою
рученьку.
Она
сжала
в
своей
большой,
крепко й
руке
тонкую
р уку
кня жны .
—
Посмотри-ка,
се стри ца,
на
меня ...
Вот
та к,
так...
А
я
уж
про
тво и
страхи
догадаюсь,
откуда
о ни...
—
А
сегодня
уж
лу ны
совсем
нету,
—
сказала
княжна
поч ему - то.
—
Нету.
Так ,
зна чи т,
не
звать еще пока
Васил ия
Ивановича?
—
Не
надо,
—
прошептала
Олень ка.
—
Я
бо ятьс я
не
б уд у...
Только
что
это,
Марфа
Алексе евн а,
как
пахнет
сладко
и
душно?
—
Это
у
меня
завсегда
так,
—
прого­
ворила
Ма рфа
Ал ексеев на
медленно,
все
еще
не
выпу ск ая
Оленькиной
ручки.
—
У
меня
зд есь
тепло
и
приятно.
Может,
ты,
сест ри ца,
наверх
не
пойдешь?
Может,
на
ноч ку
здесь
останешься?
—
Не т,
уж
я
наверх
пойду,
—
сказала
княжна,
вставая,
но
тотчас
же
опять
сел а
в
кр есло .
Ноги
у
нее
почему-то
подкашивались,
и
она
чувствовала
странную
приятную
сл а­
бость
во
всем
т еле.
—Я
точно
вин а
вып ил а,
— засмеялась
княжна,
заметив,
что
в
в исках
у
нее
стучит
торопливо
кровь.
—
Истома
какая...
—
Вот
ужо
вып ье шь
красного
винца,
тепленького
да
сладенького...
—
Спать
я что-то
хочу ,
Марфа
А лексе­
евна,
—
прошептала
Оленька,
закрывая
глаза.
—
А
ж ени х-то
мой,
Ива н
Григорье­
вич,
что-то
он
теперь
обо
мне
думает?
А?
—У
тебя,
сестрица,
один
теперь
жених
—
имя
ему
Безымянный.
—
Ч то?
Чт о?
—
спросила
княж на,
ус­
мехаясь,
как
пьяная.
—
Же них
Безсемян­
ный?
Что
вы
говорите,
Ма рфа
Алексеевна?
—
Безымянный,
говорю,
жених
у тебя.
—
Не
пойму
я ...
Ну,
уж
все
равно...
Уснуть
бы...
— Ложись,
голубушка,
в
мою
постель-
то...
А
я
на
д ив анч ике.
Дай-ка
я
помогу
теб е.. .
Вот
здесь
ра ссте гну
маленько...
Бо­
тиночки
с ниму ...
Пожалуй,
с естр ица.. .
Ма рфа
Ал ексе ев на
пер еве ла
княж ну
по
ковр ику
на
сво ю
постель,
и
Оленька,
со­
в сем
бессильная,
раскинулась
на
по ду шках,
не
усп ев
раздеться.
—
Я
так,
я
так,
—
шептала
она.
—
Не
н адо
платья
снимать...
—
Ах,
ножки
ка кие
мал ен ьк ие,
—
на­
клонилась
Марфа
Алек сее в на
над
кня ж­
ною.
—
Дай-ка,
сестрица,
я
ру чень ку
твою
поцелую,
да
и
ноженьку
можно
бы ...
—
А
мне
уж
и
сны
сн ятс я,
—
улыба­
лась
Оленька,
зас ыпа я.
Один
час
проспала
княжна
тяжелым
сном.
В не запно
проснувшись,
она
открыла
глаза
и
слабым
голос ом
позвала
Марфу
Алексеевну,
но
та
не
откликнулась.
Оленька
оперлась
на
локоток
и
осмот­
релась.
В
комнате
еще
горела
тихо
лампад­
ка
и
было
видно,
что
на
диване
никого
не т,
зато
в
кре сле,
которое
с тояло
в
углу ,
за
58


Романы.
Повести
горкою
с
серебром,
в
тен и
ей
почудился
кт о-то .
—
Это
вы,
Ма рфа
А лексе ев на?
—
спросила
Оленька.
—
Не т,
это
я,
—
сказал
кто-то
глухо.
—
Позовите
Марфу
А лексеев ну,
пожа­
л уйста ,
—
попросила
Оленька,
страшась
чего-то.
—
Наверх
она
пошла.
Иринушке
не­
здоровится,
а
меня
сюда
она
прислала...
Сказывали
мн е,
будто,
сестрица,
страх
тебя
посе щает.. .
—
Да,
да...
Только
это
ничег о,
прой­
дет ...
Зн ачит,
это
вы,
В ас илий
Иван ови ч?
—
старалась
улыбнуться
Оленька.
—
Я
самый,
—
проговорил
он
тих о,
беззвучно
подойдя
к
по сте ли.
Он
был
в
шелковой
голубой
ру ба хе,
без
пояса
и
бо сой.
—
Як
себ е
пойду,
—
хотела
было
встать
Ол ень ка.
—
Не
надо,
—
сказал
В асил ий
Ивано­
вич
и
взял
княжну
за
рук у.
И
опять,
как
час
том у
назад,
почув­
ствовала
Оленька
непонятную
слабость,
и
уже
сон
овладевал
ею,
но
как
будто
чей-
то
голос
прошептал
ей
”проснись” .
—
Пус ти те,
—
сказала
о на,
припод­
нимая сь .
—
Не
бойся.
Не
бойся,
—
дрожащими
губами
прошептал
Безсемянный,
наклоня­
ясь
над
Оленькою.
—
Со
мною
не
страшно
и
греха
не
будет.
Я
особенный...
Я
не
та­
кой...
Мне
дано...
—
Пустите,
—
повторила
Ол ень ка
и
попыталась
встать
с
высо ко й
кровати,
не
замечая,
что
платье
ее
сбилось,
пока
она
спала.
—
Греха
не
будет,
—
сказал
Безсемян­
ный,
задыхаясь,
и
стал
на
ко ле ни,
уронив
голову
в
платье
Олень ки.
—
Господи!
Иисусе
Х ристе!
—
крик­
нула
Оленька
в
отчаянии,
отстраняя
тон ­
ки ми
руками
черную
кудрявую
голову.
Безсемянный
отшатнулся
на
миг
и
блеснул
глазами:
—
Молчи.
Молчи.
Тебе
гов орю
—
нет
гр еха ...
Но
Оленька
уже
проворно
вскочила
,с кровати и бросилась вон из горницы,
как
была,
в
од них
ч улка х.
Она
мигом
очути­
лась
в
сенях
и,
нащупав
в
темноте
засов,
распахнула
дверь
и
выбежала
на
улицу.
Она
сама
не
знала,
зачем
это
делала,
но
чувствовала,
что
так
надо,
что
н адо
бежать
все
равно
ку да
—
хотя
бы
в
по ле.
А
уж
был а
но чь
—
без
л уны.
И
лишь
мерцал
нев ер ный
прозрачно-зыбкий
звезд­
ный
св ет.
Едва
можно
бы ло
различить
землю,
строения,
деревья...
Оленька
вспо­
мнила,
что
большак
налево,
и
побежала
туда.
На
нее
был о
залаял
Булька,
но,
учуяв,
помчался
следом,
недоумевая,
долж­
но
быть,
зачем
это
ночью
понадобилось
бежать
на
большак.
XIV
Когда
И ван
Григорьевич,
из ба вив­
ш ись
н ако нец
от
не дуг а,
явился
к
Макульс-
к им,
во
фраке,
с
торжественным
лицом,
многие
уже
знали,
что
княжна
в
Грач ев ке;
знали
также
и
то,
что
Иван
Григорьевич
сватался
и
был
отвергнут;
но
сам
он
реши­
тельно
не
знал,
что
О лен ьки
нет
в
городе
и
что
он
вовсе
даже
и
не
жених.
Князь
встретил
Ивана
Григорьевича
любезно,
но
как-то
слишком
уж
торопливо
заговорил
на
темы,
со всем
не интер есные
Ивану
Григорьевичу.
—
Не т,
ты
представь
себе ,
как
это
на
ме ня
подействовало,
—
говорил
князь.
—
А нна
Николаевна
не
приехала...
Мало
того,
я
получил
изв естие ...
Только
молчи,
пожалуйста,
об
этом...
Это
оч ень
тайно.
Понимаешь?..
Из
достоверных
ист оч ни­
ков...
Ее
уже
нет.
То
есть
она
не
умерла,
но
ее
нет .
Понимаешь?
Одним
словом,
А нна
Николаевна
удалилась,
потому
что
ее
по­
зва ли.
Во
всяком
случав ,
вопрос
о
теософи­
ческом
об ще стве
у
нас
в
городе
отлагается
на
нео пр еде ленн ое
время.
Зато
monsieur
Charles...
—
Какой
monsieur Charles?
—
Ах,
я
и
забыл
те бе
объяснить.
Ви­
дишь
ли,
он
со всем
не
теософ,
и
теософы
даже
на
не го
косятся.
Но
я,
признаюсь,
увлечен.
Он
оккультист.
Теперь
он
пр иех ал
к
нам
в
город
и
бывает
у
нас .
Княгиня
не
доверяет,
но
я,
признаюсь,
увлечен.
Он
то­
59


Г.
Чулков
льк о
называется
так
monsieur Charles, а на
самом
деле
он
во все
не
француз
и
не
Шарль,
но
у
него
м ного
им ен.
Он
румын,
представь...
В
Петербурге,
знаешь,
есть
та­
кой
ресторан
”Квисисана”.
Так
вот
Шарль
в
эт ом
ресторане
играл
в
румынском
ор­
кестре
на
виолончели.
И
вот,
представь
се­
бе,
однажды
его
осенило...
Играли
м ат­
чиш3 9
—
и
вдруг
у
не го
из
виолончели
вылетает
зе ле ный
шар,
потом
голубой,
по-
том
оп ять
з ел еный ...
Он
смотрит
на
публи­
ку
и—
как
теб е
это
по каже тся ?
—
вдруг
явс твен но
различает
ауру
ближайшего
к не­
му
господина,
который
в
это
время ел
ш ни­
це ль
по- в енски.
—
А
что
такое
аур а?
—
Ах
да!
Ты
не
знаешь.
Я
объясню
те бе ...
Однако
почему
ты
во
фр аке?
—
Я
так...
случайно,
—
замялся
Иван
Григорьевич.
—
Видишь
ли,
мой
друг...
Фра к
—
это
вздор,
кон ечно .
Дело
не
во
фраке,
но
отчасти
мой
визит
официальный,
так
сказать.
Правда,
моя
сестра
—
твоя
же на
и
мыв
свойстве с тобою,
но
я
думаю,
что
это
не
послужит
препятствием...
—
Так
вот
почему
ты
во
фраке,
—
бо­
рмотал
князь,
как
бу дто
бы
Ива н
Гр и­
горьевич
уже
разъяснил
ему
цель
своего
п осе ще ния.
—
Да,
да...
И
есл и
ты
ничег о
не
им е­
ешь
против,
тогда
дел о
будет
со всем
не
во
фраке,
а
в
шляпе,
так
сказать,
—
неу да чно
скаламбурил
Иван
Григорьевич,
очевидно,
потеряв
голову
от
с мущен ия.
—
Конечно,
мы
в
свойстве,
—
сказал
князь. —
Однако
яне
со всем
понимаю,
чем
я
теб е,
милый,
могу
быть
пол езен.
—
Как
чем?
Я
имею
честь
просить
р уки
Ольги
Николаевны,
—
проговорил,
запинаясь,
Ива н
Григорьевич.
—
Знаешь
что?
Это
пройдет,
уверяю
тебя.
У
меня
сейч ас
родился
гениальный
пл ан.
Тебя
может
спа сти
monsieur Charles?
—
Что ?
—
изумился
Иван
Григорье­
вич.
—
Как
спасти?
И
при
чем
тут
monsieur
Charles?
—
Ты
влюблен,
я
вижу.
Monsieur
Charles обладает удивительною силою .
Он
внушит
тебе,
что
ты
совсем
не
влюблен.
И
ты
не
будешь
влюблен.
Я
нисколько
не
сомневаюсь,
милый.
И
ты
сам
увидишь...
—
Ты
шутишь,
князь,
—
нахмурился
Иван
Григорьевич.
—
Нельзя
ли
мне
уви ­
де ть
се стр у?
Быть
может,
она
поймет
мое
по ло жени е.
Князь,
который
совсем
не
шутил,
сконфузился
чрезвычайно
и
тотчас
же
нете­
рпеливо
ст ал
звонить.
—
Я
не
шуч у,
я
не
шу чу,
—
бормотал
он
в
волнении.
Явился
лакей,
и
князь
приказал
ему
д оложи ть
княг ине,
что
он,
князь,
просит
ее
пожаловать
в
гостиную:
необходимо
п ере­
говори т ь
о
важном
д еле.
Евдокия
Григорьевна
пришла,
но,
не­
видимому,
чувствовала
се бя
худо
и
едва
говорила.
—
Сестра,
—
сказал
робк о
Иван
Гри­
горьевич,
— я прошу руки
Ольги
Николаев­
ны...
Но
вот
князь
отвечает
как-то
нео п­
ред ел енн о.
Я
ничег о
не
понимаю.
Может
бы ть,
ты
разъяснишь
мне
что-нибудь.
И
не
могу
ли
я
с ейчас
видеть
княжну?
—
Друг
мой,
—
сказала
томно
Ев­
докия
Григорьевна,
— Оленька
не
нам
пр и­
надлежит...
А
ты...
Я
давно
хотела,
Ванеч­
ка,
поговорить
с
тобою...
У моляю
тебя.
Поезжай в
Софрониевский монастырь и
по­
молись...
Потом
я
сам а
привезу
к
теб е
Ва­
сил ия
Ивановича...
Только
не
теперь,
ко не­
чно ,
а
спустя
некоторое
время,
ко гда
прой­
дет
это
твое
помрачение...
—
Где
Ол ень ка?
—
спросил
Иван
Гр и­
горьевич
нетерпеливо.
—
Оле нь ки
здесь
н ет.
Оленька
теперь
с
ангелами...
—
Что?
—
воскликнул
в
кр айн ем
ис­
п уге
Иван
Григорьевич.
—
Она
уме рла?
Боже
мой!
—
Нет,
не т,
—
замахал
рукою
княз ь.
—
Совсем
н а оборот.
Она
родилась.
—
Родилась!
—
повторила
Евдокия
Григорьевна.
—
В оск ресл а.
”В воскресении
ни женятся,
ни
выходят
замуж,
но
пр еб ыва­
ют
как
ангелы
Божии
на
неб есах ”30.
Так
сказано
в
Пис ани и,
Ва нечка .
—
Где
же
она ?
—
простонал
Иван
Григорьевич.
—
Пок а
не
надо
об
этом
спрашивать,
—
многозначительно
прошептала
Евдокия
Григорьевна.
—
А
настанет
время,
я
сама
тебе
с кажу ...
60


Ром аны.
Повести
—
Ты
думал,
что
я
шутил,
—
тихо
сказал
князь.
—
А
я
вовсе
не
шутил.
Monsieur Charles может быть очень поле­
зен...
Послушай,
поедем
се йчас
к
нему...
—
У
меня
есть
знакомый
психиатр...
Поедем,
князь,
к
нему ,
—
воз н егод овал
на­
коне ц
И ван
Григорьевич,
несмотря
на
чре­
звычайную
сво ю
мягкость,
и
выбежал
из
кня жеской
гостиной,
не
прощаясь.
Евдокия
Григорьевна
тотчас
же
упала
в
обморок,
а
князь
бросился
к
телефону
вызвать
из
гостиницы
господина
Шарля.
Многие
знали,
что
Оленька
в
Грачев­
ке;
зн ал
об
э том
и
Хм ел ев,
кот ором у
все
подробно
рассказала
Анастасия
Дасиевна,
Бог
знает
как проведавшая
обо
в сем.
Ивана
же
Григорьевича
она
не
сочла
нужным
из­
вес тит ь
об
эт ом
событии,
потому
что
была
недовольна его
поведением и
его
легкомыс­
лен ным,
как
она
полагала,
отношением
к
документу,
который
был
у
нее
в
руках.
Однако
в
то
время
она
еще
не
решила,
в
чьи х
интересах
нужно
ей
действовать,
а
что
ей
во
что
бы
то
ни
стало
на до
д ей­
ствовать,
о на,
как
и
всегда,
не
сомневалась.
Не
известила
она
также
Ивана
Григорьеви­
ча
о
похищенном
ею
втором
и
более
ва ж­
ном
документе*
разъясняющем
тайну
рож ­
ден ия
героя
нашей
повести.
Анастасия
Да­
сиев на
прекрасно
понимала,
что
Иван
Г ри­
горьевич
может
отказаться
от
наследства,
узнав,
что
он
вовсе
не
Безпятов,
а
незакон­
норожденный
сын
док т ора
Зильбермана.
А
это
не
входило
пока
в
планы
Ана ста сии
Дасиевны.
Когда
она
неожиданно
явилась
к
Хме­
лев у
и
сообщила
ему,
что
Оленька
в
Гр а­
чевке,
это
изв ес тие
потрясло
его
не
менее ,
чем
ра згов ор
с
иеромонахом
Софронием.
Правда,
он
решительно
ниче го
не
сказал
жадно
смотревшей
на
нег о
Чарушниковой,
но
в
какой-то
странной
рассеянности
стал
ис кать
шляпу
и,
как
бы
не
замечая
своей
го сть и,
выше л
на
ул ицу.
Анастасия
Дасиев­
на,
кот ора я
люби ла
удивлять,
но
сама
ни­
когда
не
удивлялась,
на
этот
раз
в
недоуме­
нии
развела
ру ка ми.
Три
дня
Хмелев
не
возвращался
домой.
Прежде
всего
он
от­
правился
к
своему
меценату
Чернявкину
ц
взял
у
нег о
часть
гон орар а,
а
именно
полторы
т ыся чи.
Затем
он
поехал
о беда ть
в
”3олотой лев”,
захватив
по
дороге
одного
молоденького
актера,
фамилии
к оторого
он
не
знал,
Ежика
по
прозвищу.
К их столи­
ку
в
„Золот ом л ьв е”
присоединились
еще
некоторые
любители
шампанского.
А
ша м­
п анск ое
Александр
Кириллович
заказал
тотчас
же
пос ле
ухи.
Впрочем,
после
обеда,
заплатив,
ко нечн о,
за
всех,
Хмелев
уехал
од ин;
не
сказав
ку да.
Его
видели
п отом
в
„Ночке”
в
об ще стве
странном
и
подозри­
тельном.
Там
он
был
уже
пьян,
хотя
еще
держал
себя
с
достоинством.
Байдарова,
знавшая
характер
Хмелева,
узнав,
что
он
закутил,
оч ень
огорчилась
и
даже
ездила
искать
его
по
ресторанам,
но
тщ етн о.
Кате­
рина
Павловна
сопоставила,
разумеется,
поведение
Хмелева
с
из вест ием
об
Оле ньке
и
сделала
определенный
вывод,
весьма
ее
опе чал ив ший.
Она
даже
порывалась
ехать
в
Грачевку,
но,
собрав
о
кня жне
некоторые
св еден ия,
пое зд ку
свою
отлож ила
и
ограни­
чилась
тем,
что
написала
Оле нь ке
про­
странное и горячее,
может
быть даже слиш­
ком страстное,
письмо,
в
котором
ум оляла
ее
„соединить свою судьбу с судьбою Алек­
сандра
Кирилловича,
который
влюблен
в
нее
безумно
и
к
тому
же
пр ек рас ней ший
че ло век”; Безсемянного она называла „ о б­
манщиком
и
лжецом”; в конце письма Ка­
терина
Павловна
обмолвилась
неосторож­
ным
словом
об
Ива не
Григорьевиче,
ко то­
рый
”хотя и считает себя женихом княжны,
однако
вовсе
ее
недостоин,
потому
что
до
очевидности
бездарен”.
На
второй
день
своего
кутежа
Ал ек­
сандр
Кириллович
встретил
в
”Парадизе”
цыганку Нину
и
не расставался с нею
сутки.
Проснувшись
у нее
в
но мер е,
он
вдруг
вс по­
мнил,
что
веч ер ом
в
театре
будет
премьера
—
”Сестра Беатриса”,
и
притом
с
его
деко­
рациями.
Впрочем,
он
не
столько
инт ер е­
совался
впе ча тл ени ем,
которое
произведут
на
пуб ли ку
его
декорации,
сколько
предсто­
ящим
скандалом.
Ему
вдруг
стало
совест­
но,
что
в
эту
трудную
минуту
он
поки нул
своего
друга,
Катерину
Павловну.
Алек­
сандр
Кириллович
посмотрел
на
час ы.
Бы­
ло
уже
шесть
пополудни.
До
спектакля
ос­
тавалось
два
с
половиною
ча са.
Он
тороп­
ливо
оделся
и
в
восемь
часов
был
уже
в
театре.
Катерина
Павловна
обрадовалась
61


Г.
Чулков
ему
нес каз анн о.
Спектакль
прошел
благ о­
получно.
Правда,
несколько
латников
—
Царапин,
Кашк еви ч
и
еще
кто-то
—
пы­
тались
сви сте ть
и
кричать
какой-то
вздор,
но
полиция
на
э тот
раз
не
п оощ ряла
бу­
янов,
и
им
пришлось
замолчать.
Эта
неуда­
ча
постигла
их
потому,
что
в
союзе
было
разногласие
относительно
скандала.
Безпя-
товы
поняли,
что
”срывать спектакль”
не­
своевременно
и
неудобно.
Фалалей,
как
председатель,
высказался
пр от ив,
и
боль ­
шин ств о
был о
за
него.
Каш кеви ч
и
Цар а­
пин
действовали
н еза вис имо
по
сво йстве н­
ному
им
упрямству
и
беспокойному
харак­
тер у.
Фалалей,
предчувствуя
эт о,
поручил
Николаю
Григорьевичу
съездить
к
губер­
натору
и
объяснить
ему
положение
вещей.
Губернатор
вн ял
просьбе
охотно,
потому
что
латники
ему
самому
надоели
за
послед­
нее
время,
а
на
Каш кеви ча
он
негодовал
по
личному
д елу,
так
как
э тот
неугомонный
"патриот”
успел
написать
донос
в
Петер­
бург
на
губернаторского
двоюродного
бра ­
та,
предводителя
дворянства,
человека
в
в ыс шей ст епени
безобидного
и
к
политике
вовсе
не
склонного.
После
кутежа
Александр
Кириллович
чувствовал
себ я
в
той
полосе,
которую
он
сам
называл
”фантастической” .
В
антрак­
тах
он
приходил
к
Катерине
Павловне
и,
виновато
улыбаясь,
гов ори л
ей
несвязно
о
т ом,
что
она
прекрасно
играет,
и
нежно
целовал
ее
руки.
Она
все
ему
напоминала,
чтобы
после
спектакля
он
непр еме нно
за­
шел
к
ней
в
уборную,
потому
что
ей
необ­
ходимо
сказать
ему
что-то
в ажн ое.
—
Смотри
не
обмани,
милый.
При­
д ешь
ведь?
Ах,
бледный
как ой,
Г оспо ди!
—
го ворил а
она
торопливо,
готовясь
к
выходу.
После
спектакля
Ежик,
к отором у
Ка­
терина
Павловна
поручила
следить
за
Хме­
левым,
подошел
к
нем у
и,
вз яв
под
рук у,
потащил
за
к улисы .
—
Милы й!
—
сказала
Байдарова,
ког­
да
осталась
в
уборной
наед ине
с
Хмелевым.
—
Будь
спо коен.
Все
устроится.
Я
послала
кня жне
в
Гра че вку
убедительное
пис ьм о.
Понимаешь?
—
Ах,
это
поздно
уже ,
—
прошептал
Александр
Кириллович,
о пу ская
голову.
—
Поздно...
Я,
Катерина
Павловна,
пьян­
ствовал...
И
вчера
познакомился
с
цыган­
кою
одною...
Вообще
ху до ...
Я,
Катерина
Павловна,
недостойный
ч ело век. ..
Хмелев
махнул
рукою
и
хотел
было
уйти.
—
Милый!
Но
куда
же
ты?
—
В ина
х очу,
—
про бормот а л
Але ­
ксандр
Кириллович,
еще
ниже
о пуская
голову.
—
Ну,
если
так,
то
и
я
с
тоб ою
поеду.
Ежика
возьмем
и
еще
кого-нибудь.
Еж ик,
Галонин
и
две
маленькие
ак т­
рисы,
Ира
и
Кира,
не
заставили
се бя
долго
ждать.
Поехали,
разумеется,
в
”Ночку”,
где
Хмелева
уже
знали
и
встретили
низ кими
поклонами.
В
три
ча са
но чи
Байдарова
за­
хотела
кататься.
Дост а ли
два
автомобиля.
Галонин
распорядился,
чтобы
ех али
за
го­
род,
потом
по
большой
дороге
в
слободу,
г де,
по
его
словам,
был
постоялый
двор,
"романтический и необычайный”,
и
там
бу­
дто
бы
у
хозяина
бы ла
”изумительная жена
—
красавица
и
гадалка”.
В перед и
по ех али
Хмелев
с
Байдаро­
в ой.
А
на
втором
ав том об иле
—
Галонин,
Е жик
и
Ирочка
с
Кирочкой.
— Нет,
она
должна
вый ти
за
тебя,
мой
мальчик,
—
говори ла
Байдарова.
—
Ве дь
это
безумие
—
спасаться
в
Гра чев ке.. .
А
Ваську
Безсемянного
убить
надо...
—
Катерина
Павловна!
Молчите,
—
ум олял
Хме ле в,
сжимая
ее
рук у.
—
Все
к онч ено.
И
об
этом
молчать
надо.
А
я
—
вы
вед ь
з нае те,
как ой
я. ..
Если
бы
даже
княжна
и
вернулась
оттуда,
я
все
ра в­
но
погиб...
Вон
у
меня
ру ки
дрожат...
А
на
пл ече
у
меня
зна к:
вчера
мне
Ни на
пер ст­
нем
выжгла...
—
И
это
княжна
простить
должна.
Сама
виновата.
Не
см еет
она
т ебя
не
пр о­
стить...
Ва ня!
— крикнула
Байдарова
шофе­
ру.
—
Зачем
едем
медленно?
В едь
знаешь
дорогу...
—
Да
вон
там
чернеет что-то...
Посмо­
треть
надо...
—
Ребенок,
кажется...
Что
такое?
Гос­
поди!
—
сказала
Катерина
Павловна.
Ш офер
остановил
автомобиль,
и
на
дрожавшую
и
ши певш ую
машину
броси­
ла сь
собачонка
с
неистовым
лаем;
полуодё-
62


Романы.
Повести
тая
девушка
в
одних
чулках
стояла
на
до­
роге,
протягивая
руки.
—
О л енька!
К ня жна!
—
кр ик нул
изум­
ленный Александр
Кириллович,
распахивая
дверцу
автомобиля.
Ахну ла
и
Байдарова,
жадно
ра з гля­
дывая
де ву шку,
которую
она
видела
в
пе­
р вый
р аз.
—
Садитесь
к
нам
ско рее,
—
прошеп­
тала
о на.
—
Что
с
вам и?
Боже
мой!
—
Возьмите
меня!
Возьмите!
—
леп е­
тала
Оленька,
дрож а
от
волнения.
Ол ень ку
посадили
в
автомобиль.
Бай­
дарова
крикнула
Галонину,
что
в
слободу
не
пое ду т,
а
что
ехать
на до
к
ней,
к
Бай­
даровой,
на
квартиру.
Еж ик
и
Галонин
вы­
скочил и
из
своего
автомобиля,
чтобы
уз­
нать,
в
чем
дело.
То,
что
в
а вт омоб иле
сид ит
незнакомая
полуодетая
девушка,
ни­
чу ть
их
не
удивило.
Все
необычайное
каза­
лось
им
ес теств е нным .
Они
почтительно
сн яли
шляпы
и
раскланялись.
—
Ко
мне!
Ко
мне!
—
еще
раз
вос т ор­
женно
крикнула
Катерина
Павловна.
И
сумасшедшие
автомобили
помча­
лись
обратно
в
город,
увозя
княжну ,
ед ва
ли
тогд а
сознававшую,
с
кем
она
и
что
с
н ею.
XV
Однажды
в
городе
нашем
был
литера­
ту рный
в ечер
с
участием,
как
теперь
пове­
лось,
столичных
знаменитостей.
Бы л,
меж­
ду
прочим,
и
небезызвестный
поэт
Б.
Я
его
ма ло
знаю,
но,
су дя
по
стихам,
ч елов ек
он
в
существе
своем
целомудренный,
однако
не
без
некоторого
цинизма
в
идеях
и
мыс­
лях
своих.
Бывают
такие
парадоксальные
с оч етания .
Так
вот
эт от
самый
поэт
позна­
ко ми лся
с
нашею
княжною
Ольгою
Нико­
ла евн ою
и
потом,
на
холостой
п иру шке,
будучи
нетрезвым,
позволил
себе
высказать
странную
мысль,
что,
дескать,
княжна
эта
представляется
ему
Вечною
Женс твен нос ­
тью
в
аспе кте
Вечной
Дурочки.
Признаюсь,
когда
мне
это
рассказали,
мне ние
поэта
показалось
мне
дерзким
и
нескромным,
но
впоследствии
я
не
раз
возвращался
к
этой
мысли.
В
самом
дел е,
какая-то
непонятная
неумность
бы ла
в
поведении
княжны
от­
носительно
двух
претендентов
на
ее
благо­
склонность
—
Хмелева
и
Ивана
Григорье­
в ича.
Неужели
она
сама
не
знала,
в
кого
она влюблена?
Или
уже
в
характере ее
была
такая
черта
безразличной
покорности,
и
во
всех
она
влюблялась,
подчиняясь
как
бы
вы сше му
предопределению?
Однако
же
су­
мела
она
оттолкнуть
от
себя
столь
реши­
тельно
Ва ську
Безсемянного!
Спустя
неко^
торое
время
одна
дама,
чистая
сердцем,
но
весьма
простодушная,
передавала
мн е,
что
сама
Ол ень ка
объяснила
тогдашнюю
свою
смелость
Божьей
помощью.
И
будто
бы
Ол ень ка
признавалась,
что ,
не
помяни
она
в
тот
миг
Господа
нашего
Иисуса
Христа,
гибель
ее
была
бы
неиз беж на.
И
я
думаю,
что
княж на,
несмотря
на
свою
влюбчи­
вость,
вс е- таки
должна
был а
в
ко нце
кон­
цов
почувствовать,
что
Безсемянный
чело­
век
опас ный .
Быть
может,
даже
в
тот
страшный
час
не
кудрявому
мужику
Васи­
лию,
а
самой
темной
силе
противопостави­
ла
она
сво ю
волю
к
чи сто те
и
целомудрию.
В про чем,
Бог
с
нею ,
с
мистикою.
Пусть
уж
разбирают
д руг ие,
за
кого
тогда
сражались
ангелы
и
ко му
помогали
си лы
сата нински е,
а
я
в ер нусь
к
нашему
по вест ­
во вани ю.
О
судьбе
Ол ень ки
я
расскажу
в
следу­
ющих
главах,
а
сейчас
пос пешу
сообщить
о
том ,
что
делалось
тог да
в
семействе
гос­
под
Безпятовых.
Прежде
всего
надо
отметить
то,
что
Николай
Григорьевич
со вер шенн о
неожи­
данно
лишился
места
управляющего
в
от­
ц овс кой
конторе.
Для
нег о
это
бы ло
о чень
важно,
причем
тотчас
же
обнаружилось,
что
у
нег о
дел а
несколько
запутаны,
и,
хотя
ему
предложили
место
директора
в
конторе
’Тинзбург и сын”,
он
все-таки
был
в
большом
затруднении,
и
ему
даже
пришлось
при
помощи
Фалалея
уладить
отношения
с
кредиторами.
А
тут
еще
воз ­
ник ло
темное
дело
о
притоне,
куд а
завле­
кали, неопытных
дев иц
с
гн усн ыми
цел ям и,
и
как-то
случилось,
что
имя
Николая
Без­
пятова
упоминалось
сред и
име н
покрови­
теле й
этого
самого
притона.
Нужно
был о
и здесь
дать
кое-кому
значительную
сумму,
63


Г.
Чулков
да бы
прекратить
ра з говоры
в
этом
напра­
в лении.
Отлу чен ие
Николая
Григорьевича
от
безпятовской
конторы
случилось
не
без
происков
Анастасии
Дасиевны;
она
оч ень
старалась
также
уронить
в
глазах
старика
другого
сы нка
—
Фалалея,
и
цели
своей
отчасти
добилась:
почва
для
этого
бы ла
подготовлена
письмом,
которое
старик
нашел
в
конторе
в
злополучную
для
него
ночь;
однако
с
Фалалеем
старик
не
со всем
порвал
отношения.
Получив
два
или
три
анонимных
письма,
авторы
которых
намекали
на
то,
что
Иван
Гри­
горьевич
незаконнорожденный,
старик
с ра­
зу
решил,
что
это
гну сны е
проделки
Фалалея,
и
вызвал
его
к
себ е.
Тот
не­
медленно
яв ил ся.
—
Тво их
рук
дело?
—
спр о сил
Григо­
рий
Карпович,
показывая
Фалалею
письма.
—
Не
без
моего
ведома,
—
признался
Фалалей,
смотря
в
уп ор
на
старика.
Такого
признания
не
ожидал
Григо­
рий
Карпович.
—
Ты.. .
ты ...
Да
как
же
ты
сме л?
—
изумился
он
чрезвычайно.
—
Не
хотел
вас
пугать
решительным
ра з говором ,
—
сказал
Фалалей,
ус мех ая сь.
—
К
тому
же
нет
у
ме ня
прямых
доказа­
тельств.
То
ес ть
были,
да
сп лыл и.
—
Это
еще
как?
—
Очен ь
просто.
Документ
украли.
—
Кто
укр ал?
—
Госпожа
Чарушникова,
Анастасия
Дасиевна,
—
прошептал
Фалалей.
—
Лжешь
ты
все,
—
вознегодовал
ст а­
ри к,
с
отвращением
раз гляды в ая
сынка.
—
Позвать
сюда
Анастасию
Дас иев ну ...
И
Григорий
Карпович
постучал
ко с­
тылем.
Анастасия
Дасиевна явилась
на
зов .
Она
тольк о
что
приехала откуда-то,
и слуга
ввел
ее
в
кабинет
в
шляпе,
в
мантилье
и
с
зонтиком
в
рук е.
—
Вот
он
говорит,
что
ты,
Анастасия
Дасиевна,
у
нег о
нужный
документ
украла,
—
сказал
старик,
е два
Чарушникова
пере ­
ступила
порог.
—
Ах
ты,
б ессты дник!
—
взвизгнула
Анастасия
Да сие вна
и,
ш вырн ув
зонтик
в
лицо
Фалалею,
упала
на
пол
и
стала
биться
в
истерике.
—
Убрать
ее
поскорее,
— поморщился
Григорий
Карпович,
почему-то
решив,
что
Анастасия
Дасиевна
совершенно
в
э том
де­
ле
не в инна.
—
Вот
видишь,
кле ветни к
какой
ты,
—
сказал старик
сурово.
—
И
памяти
мате­
ри
своей
не
пожалел
—
негодяй.
Такого
о боро та
Фалалей
никак
не
ожидал,
несмотря
на
всю
сво ю
про ница те­
льность.
—
В
покойнице
я
всегда
был
уверен,
—
нахмурился
Григорий
Карпович.
—
Но
все
вы
почему-то
не
в
меня
вышли.
Ив ан
—
какой-то
Бог
его
знает,
а
уж
ты
с
брат­
цем
—
только
руками
развести.
И
лица
у
вас,
с
позволения
сказать,
совсем
нечело­
веческие.
—
У
ме ня
лицо
нич его
себе,
—
сказал
Фалалей,
ухмыляясь.
—Ну
какой ты мне сын, — продолжал
старик.— Я
вед ь
как
сама
Россия-матушка
—
вот
я
како й.
А
ты
кавер зн ик,
а
ты
мелюзга...
У
меня
душа
широкая.
Я
за
правду
мучаюсь.
Что
ты
ус меха ешься ,
лу­
кавый
ты
чел ов ек?
Скажешь:
добра
никому
не
делал.
А
кто
доб ра- то
стоит?
Все
ме­
рзавцы...
А
все -т аки
я
и
д обро
с делаю...
Я
золото
мое
в
надежные
р уки
отдам
—
на
добро...
Я
все
обдумал...
А
ты
о
Рос­
сии
не
думаешь...
—
Знач ит,
по-вашему,
я
не
патриот?
А
между
тем,
батюшка,
я
имею
честь
состоять
председателем
"Союза
л атни­
ков”...
Это
ли
у чр ежд ение
не
патр иот и­
ческое?
—
А
у
самого
ка дык
трясется.
С меять ­
ся тебе
охота.
Вижу я небось.
Надо всем ты,
Фалалей,
смеешься.
Вот
ужо
над
тобою
черти
посмеются.
Ишь
какой
патриот
вы­
ис кал ся.
Не
верю
я
теб е.
А
Софрония
тво­
его
боюсь...
Он
Пис ани е
кр иво
толкует.
Еретик
Он
—
Софроний
тво й.
—
Погодите.
Еще
мощи
Софрония
от­
крывать
будем,
—
со всем
уж
цинично
за­
смеялся
Фалалей.
—
Да
ты
что
же
к ощунс тв уешь ?
А?
—
пр икр икн ул
на
н его
с тар ик,
сту кнув
ко­
стылем.
—
Вредно
вам
волноваться,
—
сказал
Фалалей,
отодвигаясь,
однако,
от
отцовс­
кого
костыля.
64


Романы.
Повести
—
Од но
в
те бе
ес ть
все-т аки,
— пробо­
рмотал
нехотя
старик,
—
не глу пый
ты.
Ест ь
в
тебе
этакое
соображение.
—
Я
умный,
—
подтвердил
Фалалей.
—
Откуда
он
у
тебя,
ум-то,
—
вот
вопрос...
То
ес ть
неправедный
ум
у
тебя,
—
запутался
ста ри к.
—
Этого,
батюшка,
ник то
не
зна ет. ..
Откуда
ум
человеку
дается...
—
Ну,
ладно,
—
отрезал
Григорий
Карпович.
—
Приходи
в
пя тни цу.
Посмот­
рю
я,
какой
у
те бя
ум.
Ве чер ом
приходи.
”Это еще что такое? З ач ем
в
пятницу?”
—
подумал
Фалалей,
однако
тут
же
решил,
что
придет
непре менно .
А
у
старика
был
вот
какой
у мысел .
В
пя тницу
после
обеда,
в
семь
часов должен
был
посетить
старика
Иван
Григорьевич.
Св ид ание
это
устроила,
ко нечн о,
Анастасия
Дасиевна.
Впрочем,
и
сам
старик
не
прочь
был
увидеть
”депутата”,
как
он
его
теперь
называл.
Хотелось
Григорию
Карповичу
расспросить
сына хорошенько,
что
же
дал ь­
ше
б уд ет...
Государственная
Дума
и
неко ­
торые
вопросы,
с
нею
свя з анн ые,
возбуж­
дали
любопытство
старика,
несмотря
на
его
болезнь.
Во
время
раз гов ора
с
Фалале-
ем
Григорию
Карповичу
взбрело
на
ум
стр ави ть
двух
братьев
и
посмотреть,
что
из
это го
выйдет.
”Фалалея вечером позднее приглашу
и
го стей
разных.
Т огда
пусть
он
с
братцем
и подерется, а
я
с
Иваном
на ед ине
у спею
до
ихнего
спора
н а говори т ься”,
—
подумал
он
тогда
же.
В
пя тницу ,
ровно
в
семь
часов,
Иван
Григорьевич,
несмотря
на
сво и
любовные
пе чали
и
позорные
неудачи,
явился
к
отцу.
И
на
э тот
раз,
как
всегда,
держал
он
се бя
почтительно,
но
нез авис им о.
На
вопросы
ст ари ка
отвечал
охотно
и
даже
под
ко нец
увлекся
и
довол ьн о
удачно
изложил
ему
св ои
взгляды
на
на шу
государственность,
пол итику,
фи нансы,
культурные
нужды
и
подробно
развил
план
желательных
ре­
форм
в
области
народного
просвещения.
Все
это ,
по-видимому,
ст ар ику
нравилось.
—Так, так,—говорил он, тяжело дыша
и
одобрительно
ки вая
головой.
—
Ну
а
на­
с чет
цер кви
как?
А?
Об
этом
лучше
с тобою
и не говорить...
К
этому
ты равнодушен? А?
Но
и
на
э тот
вопрос
Иван
Григорье­
вич
ответил
уд ач но.
Скромно
предупредив,
что
он
не
сч ит ает
себя
достаточно
осведом­
ленным
в
положении
на шей
цер кв и,
потому
что
основательно
этого
вопроса
не
изу ч ал,
он
высказался,
однако,
в
том
см ысл е,
что
необходимо
во
всяком
случае
отделение
це­
р кви
от
государства.
—
А
ты
как
же
это
понимаешь?
—
спросил
ст ари к.
Ив ан
Григорьевич
объяснил
и
это
с
достаточной
ясностью
и
твердостью.
—
Что
ж.
И
это
не
худо,
—
согласился
Григорий
Карпович.
—
Ну,
мне
пора...
Я
домой,
—
сказал
Иван
Григорьевич,
вставая.
—
Нет
уж,
подожди,
сделай
милость,
—
попросил
старик,
опасаясь,
что
ему
не
придется
присутствовать
при
любоп ы тн ом
столкновении
противников.
—
Я
на
те бя
оч ень
надеюсь.
Сегодня
у
меня,
видишь
ли,
ассамблея
устраивается.
Так
ты,
брат,
присутствуй
не пре менн о,
а
то
насмерть
обижусь.
Ив ан
Григорьевич
подумал
немного
и
согласился.
—
Все
тво и
знакомые
будут...
Будет
еще
художник
один.
Я
задумал
дом
св ой
разукрасить.
И
потолки
хо чу
расписать.
Дом-то
мой
не
хуж е,
неб ось ,
чем
у
Черняв-
ки на. ..
Так
вот
и
ху до жник
э тот
будет.
—
А
зовут
его
как?
—
Хмелевым,
Александром
Кирилло­
вичем,
кажется.
—
Я
знаю
ег о.
У
сестры
встречал.
—
Ну,
вот
и
хорошо.
Что
это?
Анастасия
Дасиевна?
Она
самая.*
Сюда
идет.
Она
у
меня
ноне че
вроде
пер во го
министра.
И
на
ассамблее
будет
пред­
седательствовать.
На
безпятовскую
"ассамблею”
был
приглашен
не
ко е-кт о,
как
предполагал
раньше
Григорий
Карпович,
а
оче нь
и
о чень
многие.
Фалалей
настоял
на
том ,
чтобы
позвали
Николая
Григорьевича
и
еще
некоторых
из
его
па рти и.
Анастасия
Дасиевна,
со
своей
стороны,
привела
не­
ма ло
сторонников
Ивана
Григорьевича.
На
"ассамблею”
эту
желали
попасть
мн о­
гие.
Все
догадывались,
что
старик
неспро­
ста
собрал
г осте й.
Впрочем,
нич его
из
3 Валтасарово царство
65


Г.
Чулков
ряда
вон
выходящего
не
с луч илос ь;
однако
в
качестве
добросовестного
повествователя
считаю
своим
прямым
долго м
рассказать,
как
эт от
безпятовскии
вечер
прошел
и
кто
в
нем
участвовал.
Мне
также
удалось
быт ь
там,
и
я,
как
свидетель,
могу
передать
до­
вольно
точно
тогдашние
разговоры.
XVI
Когда
я
пр иех ал
к
Безпятову,
"ассамб­
ле я”
уже
началась.
Гостей
было
немало
—
человек
пятьдесят,
по
моему
счету,
по
крайней
ме ре.
Отмечу
преж де
всего
ка кое-
то
особенное
наст ро ени е,
установившееся,
очевидно, еще до моего прихода среди наших
обывателей,
явившихся
поглазеть,
послу­
шать,
закусить
плотно
и
выпить
вкусно.
Я затрудняюсь дать этому настроению под­
ходящее название, и, пожалуй,
опр еде лите ль -
нее
и
лучше
всего
будет,
если
я
назову
его
могильно-ироническим.
в
том,
что
все
прекрасно
понимали,
что
сам
хозяин,
как
говорится,
на ладан
дышит и
что
ассамблея
эт а,
быть
может,
последний
выход
старика
Безпятова.
Ежели бы он был простой смерт­
ный, такое настроение вряд ли наладилось бы,
но головокружительные мысли о миллионах
были тут как масло в огонь.
Вот и загорелись
сердца
—
и
огоньками
зловещими,
кладби­
щенскими. Сошлись в эту ночь все претенден­
ты
на
безпятовское
золото.
А
из
гостей
добрая половина была непосредственно заин­
тересована в том, кому это золото достанется.
Многие
не
в
сил ах
были
скрыть
свои
вожделения.
Естественно,
что
у
других
явился соблазн
поиронизировать
над этими
господами.
Все
эти
ч увс тва
и
мысли
смеша­
лись
вм ест е,
столкнулись,
и
получилось
особого
род а
представление, похожее
одно­
временно
и
на
трагический
театр,
и
на
са­
мый
разнузданный
балаган.
Анастасия
Дасиевна,
разумеется,
была
самою
подходящею
руководительницею
такого
собрания.
Горбунья
ле та ла,
как
в се­
гда,
птицей
из
гостиной
в
залу,
из
з алы
в
столовую,
поддерживая
бе седу,
привет­
ливая
на
особый
лад
и
с
друзьями,
и
с
в ра­
гами.
Ее
талант
в
тот
в ечер
все
о ценили.
Сам
старик
Безпятов
со
своим
кос ты­
лем
сид ел
в
гостиной в
вольтеровском
крес­
ле
и
не
без
иронии
погл яды ва л
на
свои х
г осте й.
Сначала
беседа
не
очень
кл еилас ь.
Ра зговор ы
шли
больше
по
углам
"част­
ные”,
и
даж е
почему-то
вполголоса.
Я
на­
рочно
ходил
тогда
по
комнатам
и
слушал
замечания,
для
меня
то гда
занимательные.
Какой-то
помещик,
дальний
родствен­
ник
безпятовского
зятя
Макульского,
при ­
ехавший
из
своей
деревеньки
с
целью
посе­
тить
ассамблею,
объяснял
дву м
молодым
людям
чуть
ли
не
из
конторы
самого
Без ­
пятова,
что
он
приехал
сюда
е дин ств енно
из
любопытства.
—
М не,
в
сущности,
наплевать
на
это ­
го
параличного
Безпятова,
—
шамкал
б ез­
зубый
помещик,
не
зная,
по-видимому,
с
кем
он
говорит,
и
м ало
эт им
интер есуя сь .
—
Я
приехал
полюбоваться
на
всех
этих
ны нешних ...
На
этого
хам а
депутата
и
на
ины х
господ
Безпятовых...
Нра вы
на до
из­
учать,
мо лоды е
люди.
Что
же
он
молчит,
эт от
депутат?
А?
Од ин
из
молодых
людей,
по бойч ее,
пытался
объяснить
помещику,
что
братья
Безпятовы
не
все
на
один
лад
и
что
Фала­
лей
Григорьевич
состоит
даже
председате­
лем
"Союза латников" .
Но
брюзгливый
дворянин
не
унялся:
—
А!
Слыхал
я
про
этот
союз...
То же
хамское
у чреж дение. ..
Разве
порядочный
дворянин
с
ними
свяжется?.. Никогда-с,
ни-
ког д а-с ...
Белокурый
м олодо й
человек
з амол­
чал,
недоумевая.
—
Это
все
ерунда,
и
все
эти
союзы
ч епуха,
уверяю
в ас,
м олоды е
л юди,
— брю­
зжал
дворянин.
—
Я
поеду
в
Петербург
и заявлю,
как честный дворянин, что"Союз
латников"
—
революционная
организа­
ция...
Обратите
вни ма ние
на
их
де йств ия.
Приемы
такие
же,
как
у
народовольцев
в
сво е
время,
—
з а говор,
убийство,
травля
министров...
То,
что
они
во
имя
иного
пр и­
нц ипа
действуют,
—
это
лишь
маска,
уве­
ряю вас...
Я
вот
слыхал
про
монаха
Софро­
ния .
Ведь
это
демагог-с.
Ему
еще
нагорит,
вот
у ви дит е...
И
поделом.
Я
отошел
от
этого
дворянина,
дивясь
путанице,
какая
создалась
в
иных
головах,
66


Романы.
Повести
застигнутых
врасплох
нашим
об щ ест вен­
ным
д ви жение м.
В
д ругом
уг лу
какая-то
совсем
уже
вет хая
старушка,
выжившая,
по-видимому,
из
ума,
оказавшаяся,
как
я
п отом
узнал,
двоюродною
сестрою
старика
Безпятова,
беседовала
с
Гликерией
Петровною,
же ною
Фалалея.
—
А
он
его
еще
не
убил?
А?
Да
объяс­
ни
ты
мне,
Христа
ради.
А?
—
спрашивала
старушка,
хватая
тощею
своею
рукою
от о­
ропевшую
Гликерию
Петровну.
—
Кто
ко го
убил ?
Не
пойму
я
вас ,
— смущенно
оглядываясь,
гов ори ла
Глике­
рия
Петровна.
—
Да
злодей-то
этот,
Каинов
сы н...
Уби л
он
его
или
нет?
А?
—
Да
ничег о
я
не
знаю,
непонятная
ка кая
вы
дама,
—
огорча л ас ь
Гликерия
Петровна,
пытаясь
уйт и.
Но
полоумная
старушка
вцепилась
ко­
стлявыми
пальцами
в
мантилью
фалале-
евской
су пруг и
и
упрямо
твердила
все
од но
и
то
же:
—
Слыхала
я,
что
убьет
он
его.
Так
вот
и
хоч у
я
узнать,
приснилось
мне
это ,
али
и
вправду
кровь
пролилась...
—
Да
ну
вас
с
разговорами
такими.
Какого
вы
там
уб ийцу
нашли?
И
не
было
ничего.
—
Так будет еще.
Убье т
он
ег о,
убьет...
Услышав
этот
весьма
странный
р аз­
говор,
я
то гда
же,
по
правде
сказать,
ис­
пытал
какое-то
едва
уловимое
чу вство
тос­
ки
и
стыда.
Но
вот
что
замечательно:
б ес­
смысле нные
слова
этой
сумасшедшей
ст а­
рушки были
подхвачены
кем-то,
ив
т еч ение
вечера
я
не
раз
слышал
то
в
одном,
то
в
другом
уг лу
раз гов оры
об
убийстве.
Не
от этого
ли
осталось
у меня
впе ч ат­
ление,
что
какой-то
иро нич еск и- мог ильны й
тон
преобладал
на
безпятовской
ассамблее.
Еще
два
слова
о
внеш но сти ,
которую
Анастасия
Дасиевна
придала
этому
стран­
ном у
празднеству.
Горбунья
не
поск упи­
ла сь
на
спиртные
нап итк и.
Уже
за
чайным
столом
стояли
бутылочки
хорошего
финьшампань,
и
к
ним
сразу
прильнули
любители.
В
одиннадцать
часов
пригласи­
ли
закусывать.
Тут
уж
стояла
во ист ину
за­
манчивая
ба та рея
всевозможных
во док
и
насто ек.
После
этой
зак уски
и
наступило
ожив л ение,
которое
потом
незаметно
и
по­
степ енно
перешло
даже
границы
приличия.
За
уж ино м,
в
половине
первого,
трезвых
почти
не
было.
Прекрасные
вина
появились
на
безпятовском
столе.
Немало
было
выпи ­
то
и
шампанского.
Обошелся
этот
вечер
ст ари ку
в
несколько
тыся ч.
Комнаты
б ыли
декорированы
пальмами
и
лавровыми
де­
ревьями.
На
хорах
помещался
наш
клуб­
ный
оркестр.
Игр ал
он,
впрочем,
лишь
в
начале
вечера
и
потом
в
самом
конце ,
когда
уже
сказано
был о
слишком
много
лишнего
и
Анастасия
Дасиевна
пожелала
заглушить
крикунов
каким-то
маршем,
в
в ысшей
степе ни
бравурным.
Итак,
я
должен
еще
раз
обратить
в ни­
мание
читателя
на
эту
странную
п одроб­
ность:
слова
сумасшедшей
старушки
б ыли
подхвачены
и
передавались
из
уст
в
ус та,
разумеется
уже
переин аченн ы е.
Была
тема,
бы ла
кан ва,
ну
а
уж
любители
вышивать
узоры
на шлис ь.
Переходя
из
залы
в
столовую
ч ерез
угловую
комнату,
превращенную
т огда
в
зимний
са д,
я
заметил
под
па льма ми
дв ух
собеседников,
которые
привлекали
неволь­
но
мое
внимание.
Один
из
них,
господин
лет
пятидесяти,
небольшого
роста,
с
красным
и
влажным
лицом,
бры зга л
слюною
и
топтался
на
месте,
обнаруживая
похотливое
в ол нение,
которое
сво йстве нно
людям ,
любящим
сплетничать
и
обсуждать
се мейн ые
дел а
посторонних
им
особ.
Его
соб есед ник
был
со всем
иного
типа.
Высокий,
бла гообра з ­
ны й,
хорошо
уп ита нн ый,
с
несколько
ши­
роким,
как
у
же нщины,
тазом,
он
про­
изводил
впечатление
барина,
культурного
и
уже
несколько
утомленного;
на
губах
его
блуждала
кислая
улыбка,
а
в
глазах
было
довольно
противное
выр аж ение
праздного
любопытства.
—
Голубчик!
Гол уб чик!
—
лепетал
по­
хотливый
господин,
хватая
барина
за
пуго­
вицу.
—
Н ет,
вы
мне
объясните
непремен­
но.. .
Это
о чень,
оч ень
инт ере сно.. .
Так
вы
говорите:
в
Грач ев ку?
А?
Но
вед ь
это,
вы
зна ете,
моя
тема...
Ведь
этакие
девочки,
знаете
ли,
как
котятки...
Так
клубочком
и
покатятся...
Хе,
хе,
хе...
67


Г.
Чулков
—
А
мне
больше
всего
нравится
авто­
м оби ль,
—
мямлил
высокий.
—
Представь­
те
себе
радения,
вс якие
ихние
песни...
И
вдруг
бац
огромное
этакое
чудовище
—
прямо
в
ворота...
А
сигнальный
свисток,
как
у
паровоза...
А?
—
В
том-то
и
дело,
что
неиз вес тн о.. .
Г оворят ,
что
из
Безпятовых
кто-то...
—
Где
же
теперь
эта
де во чка?
—
Представьте.
Г оворят ,
у
ак три сы
Ба й да ровой
спрятана...
Я
проб ова л
за гов о­
рить
с
князем,
но
он
со всем
не
в
своей
тарелке:
заладил
одно
—
monsieur Charles,
monsieur Charles — и больше ничего понять
не
может...
—
А
это
кто
ж
так ой?
—
Шарлатан
какой-то...
Однако
моей
кузин е
действительно
устроили
fausse-
couche
*...
— А...
Ну,
Бог
с
нею ,
с
кузиною...
Не т,
вы
мне
про
Ол ен ьк у-то
ра сск аж ите. ..
— Так
вы думаете,
что
случится
уголо­
вщи на
именно
из-за
нее?
А?
—
Оч ень
может
быть...
Одна
особа
говорила,
что
даже,
вероятнее
всего,
сегод­
ня
все
и
разъяснится...
—
То
е сть
как
же
это?
Высокий
барин
нагнулся
к
своему
со­
бес еднику
и,
г нусно
усмехаясь,
стал
ему
объяснять
на
ухо,
должно
быть,
что-нибудь
нескромное,
потому
что
похотливый
гос­
подин
даже
за дрож ал
от
удовольствия.
Подобные
ра з говоры
велись
т огда
ед­
ва
ли
не
во
всех
углах
безпятовской
квар­
тиры.
Я
решительно
терялся
в,
догадках,
о
каком
пр ест упл ении
так
упорно
гов орят
эти
люди.
Я
и
теперь дивлюсь,
откуда
в
тот
в ечер
пошла
эта
молва.
Неужели
злосчаст­
ная
сумасшедшая
был а
причиною
всех
э тих
мрачных
сл ухо в?
Не
сам
же
Фалалей
рас­
пространял
подобные
вещи!
Впрочем,
ник ­
то
не
говорил
ничег о
определенного.
А
бо­
льшинство,
подобно
похотливому
господи­
ну
и
его
благообразному собеседнику,
было
явно
на
ложном
пути,
все
путая
и
мешая
правду
с
очевидною
ложью.
Так,
например,
видел
я
двух
наших
купцо в
—
толстяка
А вде ева,
когда-то
не
раз
перед
лабазом
игравшего
в
шашки
* искусственные роды,
аборт
(фр.).
с
Безпятовым,
а
теперь
покорно
пе ред
ним
ломавшего
шапку,
и
другого,
совсем
еще
м олодого
ку пчи ка,
по
фамилии
До нышкин .
—
Верьте
моему
слову,
Сте пан
Тро­
фимович,
—
пел
молодой
купец,
очень
до­
вольный,
кстати
сказать,
что
ему
удалось
п робра ть ся
на
безпятовский
ве чер,
—
ве­
рьте
моему
слову,
я
уж
да вно
это
пре д­
сказывал...
—
Да
полно,
братец...
В едь
еще
нет
нич его ...
— Пока
нету,
а видали,
в
б уф етной
что
сл учи лось ?
—
Н ет.
А
что ?
—
Во на
какое
зер ка лищ е,
без
в сякой ,
можно
сказать,
пр ич ины
ра ссел ос ь.
—
Как
расселось?
—
Лопнуло-с,
Степан
Трофимович...
Пополам-с.
—
Дану?
—
Вот
вам
кр ест- с.
Горбунья
эта,
что
заместо
экономки, лакеям
велела
вытащить
его
поскорее,
чтобы
самому
Григорию
Ка­
рп ови чу
на
глаза
не
попалось.
—
О-хо-хо!
—
вздыхал
толстяк,
безна­
дежно
помахивая
рукою.
В
кабинете,
где
собрались
на ши
"и н­
теллигенты”,
шел
тоже
весьма
странный
раз говор.
Председатель
гу бер нск ой
зе м­
ско й
уп ра вы,
Се мен
Сем ено вич ,
чел ов ек
от­
части
либеральный;
адвокат
Гремякин;
но­
тариус
Осовелов;
редактор
нашего
"Курье­
ра”
неб ез ызве ст ный
господин
Курченко
и многие
другие местные
вольнодумцы
ра с­
суждали
весьма
горячо
о
т ом,
на
что
и
как
на до
истратить
довол ьн о
большую
су мму
дене г,
а
име нно
один
миллиард
и
еще
ск о­
л ько- то
(уж не помню теперь)
миллионов.
Я
просто
ушам
своим
не
верил.
Любопыт­
но
и
примечательно,
что
ник то
из
этих
очень
почтенных
людей
не
упоминал
об
источнике такой
крупной суммы.
Выходило
так,
что
миллиард
эт от
уже
как
будто
бы
у
них
в
руках,
а
между
тем,
насколько
мне
бы ло
известно,
наша
партийная
касса
хотя
и
не
совсем
бы ла
пуста,
однако
не
только
миллиарда,
но
и
миллиона
в
ней
не
было.
Таким
образом,
в
том
углу,
где
собрались
л юди
наиболее
трезвые
и
про св ещ енны е,
шел
ра з говор,
к оторы й
можно,
пожалуй,
назвать
фантастическим.
Ведь
вс е-таки
как-
68


Романы.
Повести
никак
старик
Безпятов
был
еще
жив ,
и
н ик­
то
ничего
определенного
не
знал
о
его
заве­
щании,
да
и
возможный
его
н асл едн ик,
Ива н
Григорьевич,
хотя
и
принадлежал
к либеральной
партии,
однако
был
вс е- таки
жи вым
человеком,
а
не
аллегорией
нашей
опп озици и,
—
и
кто
мог
предугадать,
как
распорядится
он
безпятовскими
миллиона­
ми?
И
к
том у
же
Иван
Григорьевич
по
натуре
св оей
был
не
столько
политическим
деятелем,
сколько
усидчивым
и
добр осо­
вест ным
уч еным,
весьма
полезным
на
уни­
в ер ситетс кой
к афед ре.
Меня
поразило
также
то
обс тоят е ль­
ство,
что
вопрос
о
миллиарде,
несмотря
на
сов ер шенно е
бе ско рыс тие
на ших
ли бе раль­
ных
интеллигентов,
обсуждался
в
безпятов-
ско м
ка би нете
с
непонятною
горячностью
и
страстью.
Курченко
у спел
даже
поссо­
риться
с
Гремякиным.
Я
подошел
к
моим
приятелям
(почти все они были моими при­
ятелями)
в
ту
минуту,
когда
спор
их
принял
неож ид анный
оборот.
Произошло
это
бла ­
годаря
мысли,
которую
высказал
нотариус
Осовелов.
—
А
знаете
ли
что,
господа?
—
сказал
он
вдруг,
покрывая
все голоса
своим
изуми­
тельным
басом,
которым
в
мирное
время
он
не
раз
пле ня л,
рискуя
соперничать
с
Ша­
ля пин ым.
—
А
зна ете
что ,
господа?
В едь
миллиарда
нам
не
видать
как
своих
ушей.
Все
зашумели:
—
К ак?
Поч ему ?
Что
такое?
—
Да
оч ень
просто.
Правительство
к онф иск ует
эту
сумму.
—
Вздор!
Взд ор!
Решительный
вздор!
—
закричали
все
хором.
Однако
дикая
мысль
Осовелова
всех
тайно
поразила.
Это
было
очевидно,
пото­
му
что
все
разногласия
мгновенно
прекра­
тились
и
ра з говор
сосредоточился
теперь
исключительно
на
предположении,
которое
выс каз ал
нотариус.
„Анастасия Дасиевна не лишена,
одна­
ко,
некоторого
вк ус а”,
—
подумал
я,
об­
ратив
вним ани е
на
то,
что
комнаты
были
осв ещ ены
не
электричеством,
а
множест­
вом
свечей
в
канделябрах,
люстрах
и
ста­
ринных
под св ечни ках,
которые
она
из вл ек­
ла
откуда-то.
От
этих
зыбких
и
мягких
огней все
ли ца
казались
необычными,
и
мне
почудилось
почему-то,
что
вокруг
меня
ма­
скарад,
хотя
ни
масок,
ни
нарядов
подходя­
щих
как
будто
бы
и
не
было.
На до
при­
знаться,
что
нер вы
мои
в
тот
в ечер
были
несколько
натянуты,
и
я,
помнится,
подо­
шел
то гда
к
одному
из
столов,
и,
когда
мне
какой-то
монашек
из
СофрониеЬского
мо­
настыря
предложил
неожиданно
выпить
с
ним
коньяку,
я
тотчас
же
согласился
и
вы­
пил
три
рюмки
превосходного
загранично­
го
финьшампань.
Впрочем,
и
это
не
избавило
м еня
от
невольных
наблюдений,
и
я
по -пр еж нему
чувствовал,
что
гости
безпятовской
ассамб­
леи
настроены
как-то
непонятно
и
чего-то
жд ут.
А
тут
еще
произошел
довол ьн о
неле ­
пей
слу чай.
Среди
гостей
разнесся
слу х,
что
до­
лже н
бы ть
на
вечере
иеромонах
Софроний
и
что
будт о
бы
он
при еха л.
В
самом
д еле
я
вскоре
обратил
внимание
на
с уету
около
вхо д ных
дв ер ей.
Приехал
иеромонах
не
од ин,
а
с
целою
сви то ю.
Многие
из
”Союза
латников”
припожаловали
н езва ные
под
сомнительным
предлогом,
что
они
не
мо­
гут
не
бы ть
там,
где
будет
Софроний.
Он
вошел,
как
всегда,
со
своим
посо­
хо м,
приземистый
и
косолапый,
и
в есь
ка­
кой-то
те мный ,
как
бу дто
об сы пан ный
зем­
лею,
оглядывая
собравшихся
странными
своими
глазами,
всегда
меня
пугавшими.
Как
нарочно,
попалась
ему
на
дороге
та
сумасшедшая
безпятовская
дв оюродн а я
се стр а,
к от орая
бормотала
об
у бийств е.
Увидев
монаха,
она
вдруг
чего-то
ис пу га­
лась
и
совсем
уже
откровенно
крикнула,
ч уть
ли
даже
не
показав
на
нег о
пал ь цем:
—
Са тан а!
Сат ана !
Крикнула
и
упала
в
обморок.
Бог
ее
знает,
что
ей
такое
пригрезилось.
Лат­
н ики
зароптали
и
даже
бросились
бить
н есча стную ,
но
вмешался
внезапно,
точно
из земли
яви вши йся
Фалалей
и спас старуху
от
поб ое в.
—
Это
ничего-с.
Это
так-с.
Это
недо­
ра зу ме ние.
Это
моя
д вою родн ая
тетк а-с.
У
нее
здесь
повреждение,
—
показал
он
на
лоб,
кривляясь
чрезвычайно.
Крик
сумасшедшей
произвел
на
Со­
фрония
си льне йшее
в печа тл ение.
Он
круто
повернулся
и
заковылял
вон
из
залы,
стуча
69


Г.
Чулков
посохом и
борм оч а
как ие-т о
несвязные сло­
ва.
За
ним
тотчас
же
ринулась
и
вся
свита.
Случай
эт от
стал
изв естен
мг но венн о.
Кто-
то
вовсе
уж
не кста ти
предложил
выпить
за
здоровье
отц а
Софрония.
Вс е,
смеясь,
под­
держали
тост.
За
ужи н
еще
не
садились
и
поэтому
побежали
к
столам
за
бутылоч­
ками,
нарушая
те м,
разумеется,
порядок
и
этик ет.
То
иронически-могильное
настро­
ение,
о
кот ором
я
говорил
в
начале
этого
рассказа,
установилось
именно
в
эт от
час.
Все
над
чем-то
подсмеивались,
но
как-то
невесело,
мрачно
и
непонятно.
—
А
кто
ее
пустил
сю да
—
двою­
родную
сестру-то?
—
спрашивали
ины е,
усмехаясь.
Молоденький
монашек,
который
пил
со
мн ою
коньяк,
к
тому
вре мени
совсем
опьянел.
Он
подходил
к
незнакомым
и,
лу­
каво
подмигивая,
говорил
все
одно
и
то
же:
—
А
я
что-то
знаю.
А
я
что-то
знаю.
Иные,
улыбаясь,
отвертывались
от
не­
го,
а
ины е
со
смехом
его
сп ра шива ли:
—
Ну,
что
же
ты
з наешь ?
Ну,
говори.
Но
монашек
по-прежнему
подмигивал
и
по-прежнему
л епет ал:
—
А
я
что-то
знаю.
А
я
что-то
знаю.
Несколько
забавников
окружили
пья­
ненького
монашка
и
пристали
к
нем у,
что­
бы
он
им
открыл,
что
он
такое
зн ает.
Монашек
долго
отнекивался
и
д аже
показывал
им
яз ык,
дразня,
но
в
кон це
концов,
припав
к
пл ечу
одного
из
лю бо­
пытных,
прошептал
ему
что-то
на
ухо.
Тот
фыркнул
и
сообщил
соседу
то,
что
сказал
ему
монашек.
Секрет
пьяненького
инока
стал
всем
известен.
Все
уж асно
см е­
ялись.
Дошл а
очередь
и
до
меня,
и
мне
прошептал
на
ухо
какой-то
толстый
гос­
подин
признания
монашка.
Я
изумился
и,
право,
до
сих
пор
понять
не
могу,
что
смешного
нашли
безпятовские
гости
в
сло­
ва х,
сказанных
с
пьяных
глаз.
Но
вот,
однако
же,
с меял ись!
Монашек
этот
по­
просту
объявил,
что
двою родн а я
сестра
безпятовская
сказала
сущу ю
правду,
что
и
он,
монашек,
оч ень
хорошо
знает,
что
Софроний
—
сатана,
что
он
даже
видел
раз
амулет,
какой
монах
носит
вместо
кр е­
ста
под
бельем,
—
амулет
совсем
ск вер ный
с
изображением
черт
знает
чег о.
Удивительно,
как
все
перепуталось
в
тот
вечер.
И
странные
и
безумные
изр ече­
ния
безпятовской
дв оюродн ой
се стры ;
раз­
говоры
о
миллионном
наследстве;
фа ла ле-
евские интриги;
нел епые
легенды
об
Олень­
ке,
сложившиеся
так
неожиданно
по
како­
му-то
вдохновению,
—
все
создало
невероятный
хаос
в
умах
и
се рд цах
уч аст­
ников
этой
сумасшедшей
ассамблеи.
К
сожалению,
я
убедился,
что
ирони­
зировали
мрачно
не
т олько
над
пр етенд ен­
тами
на
безпятовское
зо лото,
но
и
над
бед­
ной
кня жн ой.
К
двенадцати
часам
при ехал ,
между
прочим,
Хм ел ев.
Здороваясь
с
ним,
я
заметил,
что
р уки
его
дрожат,
а
ли цо
ч ерес чур
бледно.
Я
невольно
спр ос ил,
что
с
ним
такое,
не
болен
ли
он,
и
тотчас
же
пожалел
о
т ом,
что
спр ос ил:
по
двум-трем
фразам
и
по
неверному
движению
руки,
к от орой
он
старался
пригладить
непо кор ­
ные
пряди
волос,
я
понял,
что
он
безнадеж­
но
пь ян.
По
правде
сказать,
все
это
ме ня
чрезвычайно
удручало.
Я
уже
собирался
незаметно
у йти
до­
мой,
как
вдруг
кто-то
вз ял
меня
под
ру ку
и
повлек
в
соседнюю
комнату.
Это
был
совсем
молоденький
оф ице р,
с
к от орым
не
так давно
познакомил
меня
князь
Макульс-
кий.
Какое
отношение
имел
он
к
безпятовс-
кому
дому,
я
не
знаю.
—
Разрешите
наш
спо р.
Разрешите
наш
спор,
—
кричал
офи церик,
чрезвычай­
но
горячась.
Он
даже
забыл
представить
меня
своим
собеседникам.
Впоследствии
я
узнал,
что
один
из
них
был
по четны й
м и ровой
судья
Хребтов,
а
другой
адвокат,
по
фамилии
Гул ьк овск ий.
—
Вы
как
интеллигентный
че лов ек
по­
нять
должны,
—
торопился
офиц ерик,
вы­
говаривая
с
придыханием
букву
”г”
в
зло­
получном
слове
"интеллигентный”.
Было
очевидно,
что
ем у,
в
сущ но сти,
никакого
до
меня
д ела
не т,
что
при вл ек
он
меня
с
единственною
целью
покрасоваться
перед
кем-нибудь
своими
к ач ества ми.
—
В
чем
дело? —
спр о сил
я,
и
дов оль­
но-таки
нете рп ели во.
—
Да
вот
они
утверждают,
—
сказал
оф ице рик,
указывая
на
мирового
судью
и
на
столичного
адвоката,
—
они
утвержда­
ют,
что
Иван
Безпятов
не
должен
драться
70


Р ома ны.
Повести
на
дуэли.
В едь
это
черт
знает
что
тако е?
А?
Вы
что
ск аже те
как
интеллигентный
человек?
А?
—
Зачем
на
дуэли?
С
кем
драться?
—
Да
разве
вы
не
з нает е?
С
художни­
ком
с
этим ,
с
Хмелевым,
разумеется.
—
Я
гов орю
принципиально,
—
сказал
адво к ат,
выговаривая
слова
с
изумитель­
ной
отчетливостью,
—
инцидент,
по
моему
мнени ю,
исч ерпа н.
Дуэль
всегда
нежела­
тельная
уступка средневековым
воззрениям
на
пр аво.
А
в
данном
случае
даже
нет
нали­
цо тех
обстоятельств,
которые
принято
счи­
тать
достаточным
п ов одом
для
дуэли,
нет ,
в
сущ ности,
личного
оскорбления...
—
Позвольте-с,
—
замахал
руками
офи церик.
—
Как
же
нет?
У
меня,
можно
сказать,
из-под
самого
носа
увоз ят
нев есту
и
отп ра вл яют
ее
в
какой-то,
извините,
мо­
настырь,
а
я
не
буду
считать
се бя
оско­
рбленным?
Помилуйте-с.
Я
должен
кровью
смыть
об иду. ..
—
Зачем
горячиться,
—
сказал
миро­
вой
судья,
ухмыляясь,
—
девочка,
очевид­
но,
сама
захотела
к
инокам.
Там
вед ь
заня­
тн ее,
чем
с
Безпятовым,
Бог
с
ни м.
—
Но
ве дь
это
все
неправда!
—
вскри­
чал
я
не
без
до са ды.
—
Княжна
вовс е
не
была
в
монастыре.
Хмелев
и
не
дум ал
ее
увозить.
И
это
мне
изве стн о
оч ень
точно.
—
Ну,
это-то
вы
того...
Ошибаетесь,
—
сказал
мировой
судья,
смеясь.
Я
с
удивлением
заметил,
что
никто
из
них
мне
решительно
не
поверил,
и
они
пре споко йно
продолжали
с вой
бестолко­
вый
спо р.
Пот ом
я
несколько
сожалел,
что
по­
тратил
время
на
все
эти
наблюдения.
Ока­
зывается,
в
гостиной
начался
уже
в
это
время
действительно
любопытный
разго­
вор.
К
сожалению,
я
попал
туда,
к огда
уже
к ое -кто
успел
высказаться.
Не
слышал
я
и
длинной
ре чи
нашего
”депутата”
Ивана
.Григорьевича,
а
между
тем
эта
речь,
по
мне нию
большинства,
произвела
на
самого
старика
благоприятное
впечатление.
Я
во­
шел
в
ту
ми нут у,
когда
Иван
Григорьевич
говорил
св ое
заключительное
слово.
—
Я
полагаю,
—
сказал
он,
—
что
Ро ссию
спасут
от
гибели
и
позора
те
обще-
ств енны е
группы,
которые
откажутся
раз
навсегда
от
кр ай них
идей ,
от
безусловных
требований,
от
слепой
в еры,
на коне ц.
По­
литика
наша
должна
быть
реальной,
гос­
пода.
Золот а я
середина
всегда
бы ла
под
подозрением
у
р ус ской
инте лл иг енци и,
но
я
не
разделяю
эт ого
предрассудка
и
реши­
тельно
присоединяюсь
к
те м,
кто
избрал
сред ний
пу ть.
Правда,
этот
скромный
пу ть
не
импонирует
нашим
чувствам,
но
ведь
нельзя
вечно
мечтать:
не
пора
ли
нам
при­
лежно
поработать
на
пользу
нашей
не­
счастной,
бе спр авно й,
полуголодной
и
не­
просвещенной
ро ди ны?
Так
закончил
с вою
ре чь
Ива н
Гри го­
рь ев ич.
Пот ом
я
узнал,
что
старик
настой­
чиво
задавал
ему
самые
определенные
во п­
росы,
"провоцируя”
его
(как принято те­
пе рь
выражаться)
на
не
м енее
определен­
ные
о тве ты.
В
сущно сти,
все
это
старик
уже
знал,
но
ему
н адо
был о
подразнить
Фала­
лея
и
вызвать
его
на
разговор.
Отчасти
ему
это
удалось.
Надо
заметить,
что
в
гостиной
в
эт от
час
сошлись
в
большинстве
с торон ­
ники
Ивана
Григорьевича,
а
латников
д аже
и
совсем
не
было:
все
они
уш ли
всл ед
за
Софронием.
Зато
присутствовал
Николай
Григорьевич
и
к ое -кто
из
его
единомыш­
лен ников .
’— А ты что скажешь?
А?
—
обратился
к
Фалалею
ст ар ик.
—
А
вед ь
Ива н
правду
говорит.
А?
В
самом
деле,
замучились
мы
все,
разрешая
этакие
всякие
там
ко ре нные
и
общие
вопросы.
А
н адо
поскромнее
да
за
работу,
да
чтобы
плоды-то
раб оты
руками
можно
бы ло
ощупать...
Школку
устроить,
деревцо
посадить,
законопроектах
полез­
ный в
Думе
осторожно
пр ове сти ...
А
мы
все
с высо ка ...
А
зачем
свысока?
Фалалей
выле з
в перед ,
тряся
кадыком
и
поводя
утиным
сво им
носом,
точно
вы­
нюхивая
что .
—
Ну,
что
же
ты
молчишь,
Фалалей?
Фалалей
засмеялся,
не
о твеч ая.
—
А
смеяться
без
пр ич ины
совсем
уж
ни
к
че му,
—
нахмурился
старик.
—
Вопроса
я
вашего,
батюшка,
не
по­
нимаю,
—
сказал
Фалалей,
не
отвечая
на
замечание
отц а.
—
Вы
спросить
изволили,
правду
ли
говорит
братец
мой
Иван
Григо­
рьевич.
А
как
же
я
вам
отвечу,
когда
мы
с
вами
о
правде-то
не
договорились?
Что
71


Г.
Чулков
такое
эта
самая
пра вд а-ис тин а?
А
в едь
еж ели
мы
с
вами
договариваться
начнем,
так
вед ь
нас
Иван
Григорьевич
презирать
с тан ет.
Скажет
он,
что
мы
с
вами
корен­
ными
вопросами
занялись...
Хе,
хе,
хе...
А
ему
на
кор е нны е-то
вопросы
напле­
вать...
Ему
бы
только
лишнюю
школку
за вес ти
да
ст ате йку
либеральную
в
ли бе­
ра льн ой
газетишке
тиснуть
о
т ом,
что
какому-нибудь
ев рейч ику
Эпштейну
пред­
ложили
выехать
из
города
Москвы
в
го­
род
Бердичев...
К
этому
у
них
все
полез­
ное
и
сводится...
—
Лукавый
ты
чел ов ек
и
уве рт ли вый,
—
сказал
старик,
нег од уя.
—
Постыдился
бы
меня,
отца
твоего.
Вон
я
уж
помру
скоро...
Немало
подумал
я
о
России-то
на­
шей...
Пригляделся,
слава
Богу...
Что
ж?
Вижу
я
вас
теперь
насквозь,
”ко ре нн ых-
то”
людей,
"истинно русских”. . .
Не
вер ю
вам.
Вовсе
вы
и
не
ис тин но
русск и е.
В едь
вот
с
Иваном-то
мы
не
во
все м
согласны,
однако
же
ему
я
поверю.
Он
не
обманет,
не
продаст.
На
нег о
хоть
положиться
можно.
А
вед ь
вам
всем
па лец
в
рот
не
клади.
В едь
не
станешь
отнекиваться...
И
в
теб е,
Фала­
л ей,
вороватая
душа,
я
так
думаю.
—
Простота,
батюшка,
хуж е
воровст­
ва,
—
совсем
нагло
засмеялся
Фалалей.
—
Что
ты
хочешь
сказать?
Говори
без
выкрутасов
твоих...
Ну.
—
А
то
хо чу
сказать,
что
в
простоте
ничего
хорошего
нету.
Вот
братцу
Ива ну
Григорьевичу
слепая
вера
нежелательна.
А
почему
я
должен
ему
поверить,
что
вся­
кие
бу дто
бы
простые
ихние
истины
в
са­
мом
деле
истины,
а
не
чепуха
на
постном
масле?
А
по-моему,
истина
вовсе
даже
и
не
проста.
Да
и
не
одн а
она,
а
всегда
каждой
истине
подыскать
можно
другую,
ей
проти­
воположную.
—
Да
ты
безбожник,
Фалалей,
—
за­
кричал
старик,
почти
с
ужасом
рассматри­
вая
насмешливое
лицо
своего
сы нка.
—
А
Иван
не
б езб ожн ик?
—
Нет,
не
безбожник...
Иван
о
Боге
не
думал.
Некогда
ему
было...
А
ты
подумал
и
все-т аки
х улу
на
Него
воз вел.
—
Спросите
у
отца
Софрония,
право­
славный
ли
я.
Он
вам порука,
что
я
от
Б ога
не
отрекаюсь...
—
Таких
поручителей
мне
не
надо,
—
сказал
старик
тихо,
сдерживая
гнев.
—
Я
вед ь
Софрония
твоего
знаю...
—
Батюшка!
—
засмеялся
Фа лал ей.
—
Оставим
это .
Охота
вам
сейчас
те о­
логией
заниматься...
А
вот
чего
я
понять
ника к
не
могу,
так
это
ваш ей
тепереш ней
склонности
ко
всему
этакому
пр есно му.. .
Помнится,
ранее
и
вы
были
не
прочь
оце­
нить
остроту
ума
и
все
подобное...
Почему
же
теперь
приохотились,
извините,
к
ман­
ной
каше?
—
Какая
манная
каш а?
Что
за
вздор?
—
Конституция
интеллигентская
—
манная
каша,
говорю...
—
Уходи.
Противен
ты
мне,
—
стук­
нул
старик
костылем.
—
Хотел
я,
чтобы
с
Иваном
поспорил
ты,
да
вижу
—
шу та
строишь...
Подойди
ты,
Николай.
Ты
как
Ивану
ответишь?
—
Я
думаю,
батюшка,
что
Ив ан
Гри­
горьевич
напрасно
пренебрегает
тем,
что
ещ е,
слава
Богу,
не
умерло,
а
живет,
несмо­
тря
на
вс якие
происки
нашей
революции.
Я
гов орю,
батюшка,
о
ру сско й
государст­
в енно сти.
Я
не
против
реформ.
Но
пусть
осуществляются
они
св ерху ,
а
не
снизу.
А
господа
либералы
слишком
поспеш н о
посягают
на
порядок
на ш,
веками
оправ­
д ан ный.
—
А га!
Тише
едешь,
дальше
будешь,
—
засмеялся
Григорий
Карпович,
не
до­
жидаясь
возражений
со
стороны
Ивана.
—
Та к.
Слыхали
мы.
П орядок -т о
ваш
не
больно
себя
оправдал,
когда
японцы
нас
колотили.
Ты
ему ,
порядку-то,
простил
войну
наш у?
Простил.
А
я,
брат,
не
за был
ее...
Да
и
что
ты
на
Ивана
клевещешь?
Ужели
он
против
государственности?
Да
вед ь
ему
министром
надо
быть.
В
эт ом
вся
штука.
Их
ст ыдил и
портфелями.
И
г лупо
делали,
что
стыдили.
И
давно
им
пора
портфели-то
эти
все
отд ат ь.
По
край нос ти,
все чисто
будет и
аккуратно,
и сраму
такого
не
будет,
как
теперь...
—
Удивляюсь
я
ва м,
батюшка,
—
опять
вмешался
в
ра з говор
Фалалей,
вылезая
в пер ед,
—
любили
вы
раньше
Еф­
рема
Сирина
соч ине ния
и
еп ископ а
Па л­
ладия
Лавсаикон
знаменитый
и
другие
по­
добные
кн иги,
зна ч ит,
ху до же ство
любили
72


Романы.
Повести
цер ков но е...
А
теперь
к
этакой
бездарности
снисходительны...
—
Ты
про
что
это ?
—
Да
про
либералов
наш их.
—
Искуситель
ты,
—
п роговори л
т ихо
ста ри к,
хмурясь.
—
Вед ь
Россия
г ибн ет.
Неу жел и
не
понимаешь?
В
грязи
она
вс я...
Теперь
об
одн ом
думать
н адо
—
о
чисто­
те.. .
А
ты
о
цветах
благоуханных...
Фалалей
сразу
почувствовал,
что
ус­
пел
отчасти
пр ивле чь
старика
на
свою
сторону.
—
Вот
вы
все,
батюшка,
об
иску шени­
ях
толкуете.
Так
вам
ли
не
знать,
кому
Бог
искушения
посылает...
Ведь
подвижникам
своим...
Ве дь
воинам
своим...
А
тем,
что
так
се бе,
ни
то
ни
се,
—
им
уж,
разумеется,
и
искуш ений
не
полагается.
— Это
правильно...
Только
ты
все
мне
зу бы
заговариваешь,
—
пробор мот ал
ста­
рик ,
видимо,
колеблясь...
И
вот
тогда-то
со всем
неожиданно
раздался
еще
один
голос.
Александр
Ки­
риллович
Хм еле в,
оказывается,
дав но
уж
прислушивался
к
этому
странному
и
б ес­
порядочному
разговору,
и
прислушивался,
очевидно,
внимательно...
—
А
мне
можно
сказать?
—
спросил
он
тихо.
—
Говори,
господин
Х мел ев.
Говори,
—
разрешил
старик,
всегда
всем
говори­
в ший
ты.
—Я
вина
сегодня
уж
как
хватил, — не­
в есело
улыбнулся
Александр
Кириллович,
приглаживая
непокорные
пряди
волос,
—
так
вы
меня,
господа,
извините,
есл и
я
нескладно
что-нибудь...
Впрочем,
я
и
в се­
го-то
слова
два
скажу,
пожалуй...
—
Ну,
говори...
Ладно,
—
засмеялся
ласково
Григорий
Карпович.
—
Вот
я
все
слушаю
и
думаю.
Они
об
одном
г оворят,
а
у
них
ест ь
задние
мысли.
Ей-богу,
господа.
Вы,
может
быть,
и
сами
того
не
з нае те,
а
я
знаю...
—
Александр
Кириллович
выну л
ча сы
из
бокового
кар­
мана
и,
ткн ув
в
них
пальцем,
сказал:
—
Ну
вот
так
и
е сть
—
первый
час. ..
Я
сегодня
утром
у
него
был,
а
он
нич его:
все
крестит­
ся
и
Богородицу
читает...
—
Да
про
кого
вы
ме лет е?
—
крикнул
кто-то
с
раздражением.
—
Да
про
нег о
же
я
говорю ,
потому
что
он
мне
подрамник
делал,
—
про
Степа­
на
Грибова...
—
Про
какого
Грибова?
—
Да
про
того,
что
присудили,
д олж­
но
быть,
—
догадался
кто-то.
—
Ну
да,
про
него.
А
разве
я
не
ска­
зал?
—
удивился
Х мел ев.
—
Так
вот
я
по­
думал,
что
се йчас
за
В ереев ской
слободой
вешают
Степана-то
моего...
—
Это
вы
к
ч ему
же?
—
попробовал
усмехнуться
Фалалей.
—
А
к
тому,
господа,
—
виновато
и
грустно
улыбаясь,
сказал
Александр
Ки­
риллович,
—
что
уж
о чень
крови
много...
Безвинной...
В едь
так
и
захлебнуться,
гос­
пода,
можно...
Я
понимаю,
что
государст­
вен но сть
всякая
в
самой
в
себе
этакую
кро­
вавую
возможность
заключает...
Но
уж
се йча с-то
у
нас
не
в
государственности
де­
ло,
а
совсем
в
ин ом ...
Государственность-
то
ведь,
пожалуй,
предлог
только...
Ну,
где
же
у
нас
в
самом
деле
Наполеоны
или
Петры
Великие?
А?
Вот
вы,
Фалалей
Григо­
рьевич,
о
красоте
говорили.
Это
ли
красо­
та?
Господа!
Мне
даже
кажется,
что
вокруг
кровью
пахн ет...
О
к аких
же
вы
ц ветах
го­
ворите?
Так
вот
я
думаю,
что
сейчас
сп ор
идет
об
эт ом
же.
Од ни
за
то
стоят,
чтобы
еще
в
кр ови
попировать,
а
другим
страшно,
и
не
хотя т
они.
Фалалей
Григорьевич!
Вы
ведь
были
там,
за
В ереев ской
слободой,
когда
этого
—
Как
его ?
—
Моховикова
вешали...
Тогда
вед ь
латникам
разрешили
посмотреть?
А?
Где
же
вы,
Фалалей
Григо­
р ьев ич?
Но
Фалалей
Григорьевич
как
в
вод у
канул.
Нескладная
ре чь
Александра
Кирил­
ловича
произвела,
однако,
некоторое
в пе­
ча тление .
Среди
гостей
произошло
заме­
шательство.
Старик
вдруг
обернулся
к
Ал е­
ксандру
Кирилловичу
и
слабым
голос ом
позвал
его:
—
Поди
ко
мне,
Александр,
Божий
ты
че лов ек.
Я
т ебя
обнять
хочу...
Хме ле в,
виновато
улыбаясь,
подошел,
и
старик
в
самом
деле
его
обнял
и
трижды
поцеловал,
как
бу дто
похристосовался.
В
это
время
явилась
Анастасия
Даси­
е вна
и
объявила,
что
у жин
готов.
Гости
73


Г.
Чулков
повалили
в
столовую.
Там
я
увидел
Фала­
лея,
который
ужинать
вс е-та ки
остался.
В печа тлени е
от
сл ов
Хмелева
уже
рассе­
ялось.
Все
так
и
набросились
на
в ино,
как
бу дто
иным
и
нельзя
бы ло
завершить
б ез-
пятовский
в ечер.
Выражения
лиц
стали
от­
кро ве ннее ,
и
я
не
без
ужаса
угадывал
вож­
де ле ния
эт их
людей.
Разговоры
о
золоте,
убийстве
и
нас ил иях
не
прекращались
ни
на
минуту,
и
каждый
старался
рассказать
чт о-
нибудь
в
э том
роде.
Эти
пьяные
люди,
очевидно,
были
убеждены,
что
в есь
мир
лишь
огромный
лупанарий31, куда пришла
банда
развратников,
чтобы
наслаждаться
и,
наслаждаясь,
убивать.
В ы сокий
барин
рассказал
с
кислою
улыбкою
о
т ом,
как
у
нег о
в
имен ии
при­
казчик
изнасиловал
пятилетнюю
дев о чку
скотницы;
жандармский
ротмистр
пове­
ствовал
о
солдатах,
у
которых
нашли
рево­
люционную
”литературу”,
и
о
том ,
как
их
сам
полковник
б ил,
преж де
чем
отправить
в
тюрьму;
похотливый
кр асн ень кий
стари­
чок
вспомнил
историю
гимназистки
К иски-
но й,
соблазненной
священником;
ку пец
До-
ны шкин
жив о писно
поведал
об
евр ейск ом
погроме,
свидетелем
и
чу ть
ли
даже
не
участником
к оторого
он
сам
был .
За
ужином
сид ел
со
мною
ря дом
тот
самый
монашек,
который
вид ел
на
груди
Софрония
сатанинский
амулет.
Он
все
под­
ливал
мне
вина,
а
сам
давно
уж,
как
гов о­
рится,
и
лыка
не
вязал.
Я
не
отказывался
пить.
В
сер ед ине
у жина
лишь
отдельные
фразы
доле та ли
до
меня,
и
я
не
мог
уже
с
достаточным
вниманием
наблюдать
за
тем,
что
т огда
происходило.
Передо
мною
воз ни кал и,
как
маски,
лица
наших
обывателей.
Помню
сумасшедшее
л ицо
дв оюрод ­
ной
безпятовской
сестры,
иск аженн ый
от­
вратительный
рот
Фалалея,
гримасы
Ан а­
стасии
Дасиевны,
окаменевшую
физионо­
мию
Николая
Григорьевича,
глупые
испу­
ганные
глаза
князя
и
еще
д ве-т ри
отвратительные
личины.
Ин ые
произносили
заплетающимся
языком
р ечи
и
тосты
—
то
в
ч есть
Софро­
ния,
то
в
ч есть
нашего
губернатора,
то,
нако нец,
по св я щенные
самому
хозяину
пи­
ра
Григорию
Карповичу
Без пя то ву.
Пришлось
и
старику
встать
и
поднять
бокал
за
других
го ст ей.
—
Спасибо
за
чест ь,
—
сказал
старик
тихо,
когда
кр ику ны
притихли
по
з наку
Анастасии
Дасиевны.
—
Спасибо...
Я
рад,
что
вы,
господа,
ме ня
по сети ли. ..
Но
о со­
бе нно
дорого
мне ,
что
в
дом е
моем
сказано
был о
сегодня...
Но
Григорию
Карповичу
не
с ужд ено
бы ло
объяснить
гост ям ,
что
ему
о соб енно
дорого
был о
в
тот вечер:
бокал неожиданно
выскользнул
из
его
ослабевших
паль цев ,
и
сам
он
тяжело
упал
на
тарелку
с
рябчи­
ком,
задев
рукою
бутылку
понт е-к ане.
Вот при каких
обстоятельствах
слу чил ­
ся
со
стариком
Безпятовым
второй
удар.
XVII
Когда
Ол ен ьку
нашли
полуодетой
на
большой
дороге,
посадили
в
автомобиль
и
по вез ли
в
город,
она
была
в
оч ень
стран­
ном
состоянии
какой-то
особенной
сонли­
вости.
На
вопросы
не
отвечала
или
от веч а­
ла
невразумительно
и
все
склонялась
го­
ловкой
на
плечо
Байдаровой,
за сыпа я.
Хмелев
снял
п а льто,
закутал им
ноги княж­
ны,
а
сам
прижался
в
угол
автомобиля
и
в
отчаянии
думал
о
своем
пьянстве
и
бе с­
путной
ноч и
с
Ниной.
Почему-то
эта
встре­
ча
с
Оленькой
казалась
ему
как
бы
обеща­
ни ем
судьбы,
что
Оленька
будет
к
нему
благосклонна,
но
после
своего
"падения
и
разв р ата”
он
сам
считал
се бя
недостой­
ным
ее
и
мучился
этим .
Когд а
ав то моби ль
подъехал
к
кварти­
ре
Байдаровой,
Катерина
Павловна
объяс­
нила,
что
Ол ен ьку
она
оставит
у
себя,
а
прочих
спутников
принять
се йчас
ник ак
не
может.
— Очень
извиняюсь,
господа,
—
сказа­
ла
Катерина
Павловна.
—
Завтра
мен я
на­
вестите,
а
пожалуй,
лу чше
на
той
недел е...
И
вас
сейч ас
не
зову,
Александр
Кирил­
лович...
И
взволнованная
актриса
вместе
с
кня ­
жною
скрылась
за
дверью.
Она
провела
Ол ен ьку
к
себ е
в
спальню,
п ом огла
ей
раз­
деться,
уложила
ее
в
свою
постель,
а
себ е
74


Ром аны.
Повести
постлала
на
д иван е.
Ол ень ку
по-прежнему
не
покидала
ее
непонятная
сонливость;
она
покорно
легла
и
тотчас
же
задремала,
про­
шептав:
—
Благодарю
вас...
Какая
вы
неж ная.
Про сн увш ись
утром ,
Оленька
выпро­
стала
ру ки
из-под
одеяла
и
слегка
привста­
ла
на
пост ели;
увидев
Катерину
Павловну,
она очень
удивилась
и
ник ак
не могла
сооб­
разить,
где
она
и
что
такое
с
нею
приклю­
ч илос ь.
А
то,
что
бы ло
в
Грачевке, казалось
ей
сном,
противным
и
невероятным.
Кате­
ри на
Павловна
заснула
поздно
и
сейча с
спала.
Оленька
не
решилась
ее
будить
и
опять
положила
голову
на
подушки,
ста­
раясь
все
припомнить
по
порядку.
—
Боже
мой!
— прошептала
она
нако­
нец.
—
В едь
это
меня
спас
Александр
Ки­
риллович.
Ведь
это
он
с
эт ою
с амою
да­
мою
приехал
за
мн ою
на
автомобиле,
что­
бы
защитить
меня
от
Безсемянного.
Ре шив
та к,
Оленька
сразу
утешилась,
перестала
думать
о
ноч ных
своих
приклю­
чениях
и
влюбилась
в
Александра
Кирил­
ло ви ча.
В
это
время
проснулась
Катерина
Па в­
ловна
и,
заметив,
что
Оленька
уже
не
спи т,
перебежала
к
ней
босая
с
дивана,
легла
рядом,
оперлась
на
локоть
и
заглянула
в
гла за
св оей
гостье.
— Хорошо
ли
вы
спали,
Ол ень ка?
Это
н и чего,
что
я
вас
буду
Оленькой
звать?
— Ах,
какая
вы
нежная!
— улыбнулась
Ол ен ька
и
провела
своею
ручкою
по
вол о­
сам
Катерины
Павловны.
—
И
волосы
у
вас
золотые.
Волосы
у
Катерины
Павловны
в
са­
мом
деле
были
пре кр ас ные
и
цветом
как
спе лая
рожь.
—
А
вы
как
царевна,
—
сказала
Кате­
р ина
Павловна
и,
помолчав,
прибавила:
—
Можно
с
ва ми
обо
всем
говорить?
—
Говорите!
Говорите,
пожалуйста,
—
смутилась
Оленька.
—
Я
и
сама
хотела
спросить
вас...
—
Ну
спрашивайте,
детка
милая...
А
п отом
я. ..
—
Вы,
наверное,
бол ьш ой
дру г
Ал ек­
сандра
Кирилловича?
Ведь
да?
И
как
вас
зовут,
ск аж ите
уж
мне
теперь-то,
—
засме­
ялась
Оленька,
кр асн ея.
—
Зо вут
ме ня
Катериной
Павловной...
Я
актриса
Байдарова,
а
что
я
друг
Ал ек сан­
дра
Кирилловича,
так
это
верно...
Да
вы
должны
были
из
письма
моего
догадаться
об
этом, —
с легким
упреком
сказала
Кате­
ри на
Павловна.
—
Байдарова!
—
воскликнула
Олень­
ка,
в сплес нув
ручками.
—
Я
вас
обожаю.
Как
же
это
я
не
узнала
вас?
Госп оди !
Я
вас
во
всех
ролях
видела
и
совсем
уж
насто­
ящая
ва ша
поклонница...
А
вот
письма
ва­
шего
я
и
не
получила...
Перехватили
его ,
должно
быть...
—
Перехватили!
Вот
вид ит е,
Оленька,
с
какими
людьми
пришлось
вам
жить.
Бо­
же
мой!
Зачем
вы
им
доверились?
Зачем
вы
поехали
в
эту
уж асну ю
Грачевку?
—
Не
презирайте
меня,
Катерина
Па в­
ловна...
Хотя,
к онеч но,
меня невозможно
не
презирать...
Мой
бра т
и
Евдокия
Григорье­
вна,
да
и
я
сама,
мы
в ер или,
что
Васи лию
Ивановичу
в
самом
деле
дано
от
Бога.
От
н его
исходит
сила
какая-то,
уверяю
вас...
Только
теперь
я
думаю,
что
эта
си ла
не
от
Господа
нашего
Иисуса
Христа...
— Оленька,
скаж ит е
откровенно,
по че­
му
вы
ночью
убежали
оттуда,
из
это й
Гра­
чевки...
Я
боюсь
догадываться...
—
Ах,
я
и
сама
не
знаю,
по
правде
сказать...
Я
исп уг ал ась ...
Мне
показалось,
что
В а силий
Иван ови ч. ..
Ах,
я,
право,
не
знаю,
что
и
сказать...
Он
стал
на
кол ени
около
моей
по ст ели
и
сказал,
что
ему
все
позволено,
что
он
без
греха
может...
А
мне
страшно
стало.
— Это
вас
Господь
хранил,
—
сказала
Катерина
Павловна
восторженно.
—
Б ого­
х ул ьник
и лжец этот
самый
В асил ий
Ивано­
вич...
Теперь
ска жи те
мне ,
Оле нь ка,
зачем
это
вы
нак ану не
обручения
в
Гр ач евку
ре­
шили
еха ть?
—
Какого
о бр учения ?
—
Да
с
Иваном
Григорьевичем...
Он
мне
сам
говорил
в
тот
ден ь,
т олько
по­
зд нее,
ко нечн о...
—
Ах,
стыдно
мн е,
Катерина
Па влов ­
на.. .
Очень
стыдно...
В
самом деле
я
за него
замуж
собралась
идти ...
—
З нач ит,
теперь
и
не
жених
он
ваш...
—
Не т,
нет.. .
Я
в
другого
влюблена,
—
проговорила
Оленька.
75


Г.
Чулков
—
А
не
секрет
—
в
ког о?
—
прошеп­
тал а
не
без
вол не ния
Катерина
Павловна.
—
Да
в
друга
вашего,
в
Александра
Кирилловича...
Я,
по
правде
сказать,
запа­
мятовала
сначала,
что
я
сама
из
Грачевки
убежала.
Мне
померещилось,
что
меня
Александр
Кириллович
ув ез,
что
будто
бы
он
нарочно
за
мною
на
автомобиле
приез­
жал...
Теперь
я
в ижу,
что
ошиблась...
но
вс е-та ки
я
в
не го
влюблена...
Я
вот
помню,
к огда
мы
еха ли
в
автомобиле,
он
сн ял
па­
льто
и
ног и
мне
укутал.
Кажется,
я
т огда
и
влюбилась
в
него.
—
Детка
вы
моя
милая!
Я
так
счаст­
лива,
что
вы
в
Александра
Кирилловича
влюбились.
Я
сама
его
лю блю
у жасно ...
Как
брата...
Он
со всем
вед ь
как
мальчик...
Но
в
нем
что-то
е сть
гениальное.
А
вы
ведь
тоже
со кр ови ще.
И
он
будет
обожа т ь
в ас,
разумеется.
—
Нет,
н ет...
Я
за
нег о
не
выйду
за­
муж.
И
вы
е му,
пожалуйста,
не
говорите,
что
я
в
него
влюблена.
Вы
сказали,
что
в
нем
что-то
ес ть
гениальное.
А
я
совсем
дурочка.
Я
не
могу
быть
его
жено ю.
—
Не т,
вы
прелесть,
прел ес ть!
—
бро­
силась
целовать
Оленьку
восторженная
Ка­
терина
Павловна.
В
тот
же
день,
по
настоянию
Катери­
ны
Павловны,
княжна
написала
письмо
брату,
в котором
объясняла,
что
в
Грачевке
она
оставаться
не
может
долее
и
не
питает
к
Ва си лию
Ивановичу
преж нег о
доверия.
Она
извещала
также,
что
намерена несколь­
ко
дней
прожить
у
своего
"д руга ”
Катери­
ны
Павловны
Байдаровой.
Написав
это
пи­
сьмо,
Оленька,
разумеется,
с ама
испуга­
лась,
но
Катерина
Павловна
тотчас
же
по­
слала
горничную
Дашу
с
этим
письмом
в
кня жеский
дом.
В
то
утро,
когда
у
Катерины
Па в лов­
ны было
восторженное объяснение с
Олень­
к ой,
в
Грачевке
бы ло
мрачное
сов ещан ие
у
Ва сил ия
Ивановича
с
Марфою
Але ксеев ­
ной.
Решили
в
конц е
ко нцо в,
что
Марфа
Ал ексе ев на
поедет
к
князю
переговорить
обо
все м
и
уладить
это
де ло
во
что
бы
то
ни
стало,
хотя
бы
вовсе
отказавшись
от
"глупенькой девчонки” .
В ас илий
Иванович
настоял даже
на
т ом,
чтобы
Марфа Алексе­
евн а
вну шил а
князю
мысль
выдать
поско­
рее
замуж
Оленьку
и
именно
за
Безпятова,
Ивана
Григорьевича.
Давая
такой
риско­
ван ный
со вет,
Без сем ян ный
имел
в
виду
но вые
возможности,
которые
оказались
для
нег о
небесполезными.
Дело
в
том,
что
Безсемянный
не
вер ил
в
фалалеевскую
за­
тею и
полагал,
что
миллионы
в
самом деле
достанутся
Иван у.
Тогд а
же
у
нег о
мельк­
нула
дерзкая
мысль
о
том ,
что
недур но
было
бы
вер ну ть
расположение
”дурочки”
и
чере з
нее
добыть
хотя
бы
часть
безпя -
товского
золо та .
С
таким
планом
поехала
Марфа
Алекс еев на.
Князь
и
Евдокия
Гри­
горьевна
ничего
еще
не
знали,
когда
яви­
лась
лукавая
наперсница
Василия
Иванови­
ча.
При
ней
и
было
по лу чено
пис ьмо
О лень ки.
Марфа
Алексеевна цели своей все-
таки
достигла
и
поручение
В аси лия
Ивано­
в ича
исполнила
в
точности.
Евд ок ия
Григо­
рьевна
не
возражала
на
со вет
Безсемянно­
го:
выдать
замуж
Ол ень ку
за
Ивана
Григо­
рьевича
теперь
не
казалось
ей
уж асны м;
противоречия
в
рассуждениях
старца
ее
не
смущали.
Очевидно,
че м-то
оча рова л
он
кня гин ю.
В
тот
же
де нь
князь
решил
сд ел ать
визит
Байдаровой
и
”все выяснить” .
Он
был
чрезвычайно
рад,
что
обстоятельства
сложились
именно
так .
Ему
не
оче нь
б ыло
приятно,
что
сестра
поехала
в
Гра чев ку
и
что
св адь ба
с
Иваном
Григорьевичем
чуть
был о
не
расстроилась.
Приданое,
ко­
то рое
он
взял
за
Евдокией
Григорьевной,
уже
было
прожито,
и
он
оче нь
и
оч ень
был
не
прочь
еще
раз
"породниться”
с
безпя-
товским
з олот ом,
да
и
вообще
брак
это т
”по нынешним временам”
находил
он
впо ­
лне приличным.
Ребяческий ум
князя
ка к-то
нев и нно
сочетался
с
житейской
практично­
стью,
а
н аи вный
и
откровенный
его
эгоизм
даже не
раз
выручал
его
в
затруднительных
обстоятельствах.
Кто
ин ой,
например,
ре ши лся
бы
тог ­
да
сделать
визит
Байдаровой?
А
кня зь
не
только решился,
но
даже не
чувствовал сво­
его
смешного
и
несколько
глупого
положе­
ния.
Напротив,
он
держал
се бя
с
достоин­
ством
невозмутимым.
—
Я
оч ень,
о чень
ра д,
что
вот
пр и­
шлось
мне
познакомиться
с
вами,
Катери­
на
Павловна...
Я
давно
уже
мечтал...
К
то­
76


Романы.
Повести
му
же
та кие
сч а стл ивые
обстоятельства...
И
я
и мею
случай
выразить
вам
с вои
чувст­
ва
и
поблагодарить,
—
сказал
князь,
неско ­
лько
растягивая
слова,
когда
Байдарова
по­
просила
его
се сть
и
приготовилась
слушать
объяснение.
—Я
не
по йму
что-то,
— сказала
удив­
ле нная
Катерина
Павловна,
—
за
что
вы
благодарите
меня.
И
про
ка кие
сч аст ли вые
обстоятельства
вы
говорите?
—
Я
благодарю
вас
за
Ол ень ку,
—
проговорил
князь
с
достоинством,
у ка­
зывая
на
кня жну ,
которая
сидела
с
видом
см уще нным
и
робким.
—
А
обстоятельства
я
назвал
счастливыми
потому,
что
все
пре­
красно
уладилось
и
нет
препятствий...
Од­
ним
словом,
наш
Ромео
достиг
своей
цели ,
и
Юлия
будет
принадлежать
ему.
Ив
конце
концов
все
будет
не
та к,
как
у
Шекспир а,
а
совсем
наоборот.
Впрочем,
на
это
уже
намекал
и
monsieur Charles.
—
Зна чит,
вы
ничего
не
имеете
против
того,
чтобы
Оленька
вышла
замуж?
—
ск а­
зала,
запинаясь,
Катерина
Павловна.
—
Конечно,
ко неч но,
—
радовался
че­
му -то
кня зь.
—
Что
ж.
Значит,
на
то
воля
Божья...
Александр
Кириллович
достоин
кня жны,
и Оленька будет, наверное, с ним счастлива...
—
Какой
Александр
Кириллович?
—
удивился
князь.
—
Вы
имели
в
в иду
Ивана
Григорьевича?
—
Нет,
н ет...
Я
думала
об
Александре
Кирилловиче.
Вы,
впрочем,
не
зн аете ,
о
ком
теперь
мечтает
Оленька
и
кто
будет
ее
верным
рыцарем.
— A monsieur Charles? Он так уверенно
на мек ал ...
То
ес ть
почему
же,
Катерина
Павловна,
вы
так
решительно
отвергаете
Ивана
Григорьевича?
Он
—
достойнейший
че лов ек,
хотя
мы
с
ним
и
в
с войс тве.. .
Ах,
изв ини те,
я
запутался,
но
это
все
равно.
В пр оч ем...
—
Позвольте!
Позвольте!
—
нет ер пе­
ли во
воскликнула
Катерина
Павловна.
—
Прежде
всего,
отвергаю
Ивана
Гр иго­
рьевича
не
я,
а
Оленька...
А
потом,
объяс­
ни те
м не,
ради
Бога,
кто
такой
эт от
monsieur Charles?..
—
Оленька
отвергает?
Но
вед ь
ты
са­
ма,
Оленька,
назначила
ему
свидание
при
лун е. A monsieur Charles, дорогая Катерина
Павловна,
это
один
ясновидящий
и
оккуль­
тист,
конеч но. ..
Ш тейнер а
он
не
признает
и
Безант
тоже
не
признает.
Он
поклонник
Патпоса32...
—
Оленька
влюбилась
в
Александра
Кирилловича
Хмелева,
—
отрезала
Кате­
ри на
Павловна.
—А
про
господина
Шарля,
пожалуйста,
князь,
нич его
больше
не
го­
ворите...
У
меня
даже
голова
закружи­
ла сь ...
—
Как
жаль,
—
промямлил
князь.
—
А
я
бы ло
хотел
пр ивез ти
его
к
вам...
—
Нет
уж,
князь,
увольте...
А
вот
об
Ол ень ке.. .
Т ак,
значит,
вы
пр из нае те,
что
Оленька
свободна
сама
избрать
сво ю
судь­
бу,
как
говорится...
—
Разумеется,
свободна...
Только
я,
право,
не
понимаю,
как
это
все
странно
вышло...
У
ме ня
был
Иван
Григорьевич
во
фраке,
и
он
сам
сказал,
что
Ол ень ка
к
не му
благосклонна...
А
Александр
Кириллович,
признаюсь,
хотя
я
и
о чень
интересуюсь
им­
прессионизмом33, совсем художник и не по­
хож
на
мужа,
уверяю
вас...
Бестолковость
кня зя
чрезвычайно
раз ­
дра жа ла
Катерину
Павловну.
Но
вдруг
не­
ожиданно
Ол ень ка
изумила
их
обоих.
—
Я
согласна
вы йти
за
Ивана
Григо­
рьевича,
—
сказала
кня ж на,
кр аснея .
—
Оленька,
что
с
вам и?
—
восклик­
нула
Катерина
Павловна.
—
Я
не
могу
отказать
Ивану
Григо­
рьевичу,
потому
что
он
о чень
симпатичный
и
люби т
меня
у жасн о,
—
прошептала
Оленька,
склоняя
головку.
—
Да,
да...
Конечно,
—
обрадов ал с я
кня зь.
—
О лень ка!
—
почти
ист ериче ски
крикнула
Катерина
Павловна.
—
В едь
это
б езу мие. ..
Ведь
Александр
Кириллович
вл юбл ен
в
ва с...
В едь
он гениальный худож­
ник...
Поймите
вы!
Ве дь
вы
должны
на
коленях
пер ед
ним
стоять...
А
вы...
А
вы...
—
Да,
да,
—
м олви ла
княжна.
—
Он
гениальный,
я
знаю.
Вот
поэтому
я
и
выйду
замуж
за
Ивана
Григорьевича.
Я
ведь
при­
зналась
вам,
что
я
дурочка
сов с ем.
А
вот
вы,
Катерина
Павловна,
вы
другое
дело.
Вы
такая
талантливая,
такая
очаров а те ль­
ная...
Вы
совсем
достойная
ему
нев еста.
77


Г.
Чулков
А
я
только
та к.
Я
почти
в сем
мужчинам
к аки е-то
странные
чу вст ва
и
полумысли
внушаю
—
и
все
это
стыд,
и
я
должна
в
монастырь
идти
или
хотя
за
Ивана
Гри­
горьевича.
Я
ему
верною
буду
женою.
Я
и
хозяйством
могу
распоряжаться,
и
знаю,
сколько
мясо
стоит,
и
яйца,
и
рыба,
и
всякие
продукты...
Я
все
знаю...
Беспорядочные
фразы
Ол ень ки
произ­
в ели
на
Катерину
Павловну
сил ьней шее
в печ атле ние.
Она
побледнела
и
прошепта­
ла,
лом ая
руки:
—
Неправда!
Неправда!
Мне
и
в
голо­
ву
не
приходило
ниче го
подобного:
Хмелев
—
тов ар ищ
милый...
Я
вовсе
в
н его
не
влюблена...
И
как
это
вам
пришло
в
голо ­
ву,
Оленька?
Боже
мой!
В едь
ес ли
бы
это
правда
был а,
так
вед ь
т огда
мы
со пер ницы .
Но
разве
можем
мы
бы ть
соперницами,
детка
моя
милая...
—
Нет,
нет!
—
в ско чил
с
кресла
князь,
ничуть
не
смущенный
такими
признаниями
Ол ень ки.
—
Вы
не
правы,
Катерина
Пав­
ловна,
а
сестра
моя
рассудила
оче нь
хоро­
шо...
Я
даже,
признаюсь,
не
ожидал,
и
мне
кажется,
что
ее
осе нило ...
Что
у
нее
было
откровение...
Разумеется,
вы должны
выйти
за
Александра
Кирилловича,
потому
что
оба
вы,
так
сказать,
жрецы
в
храме
Апол­
лона34...
А
Оленька,
е стеств ен но,
будет
ес­
т еств енн ою
женою
достойнейшего
Ивана
Григорьевича,
хотя
он
и
в
с вой стве
со
мною...
Относительно
свойства
все
можно
уладить,
е сли
это
запрещено,
но
я
думаю,
что
это
даже
вовсе
не
зап ре щено .
Вы
пони­
маете
меня,
к онеч но?
Я,
кажется,
не
совсем
точно
выражаюсь,
—
совсем*
уж
запутался
не скл ад ный
к нязек.
—
Зна ете
что,
князь,
—
сказала
Кате­
рина
Павловна
серьезно,
—
поезжайте-ка
вы скорее домой,
а Оленька у
меня
останет­
ся
и,
может
быть,
погостит
у
меня
еще
несколько
д ней.. .
Мне
н адо
поговорить
с
ней
по-настоящему.
Ну
а
там
видно
бу­
дет.
Мы
в ас,
конеч но,
обо
всем
из вести м,
как
и
что
мы
р еши ли.
—
Прекрасно...
Прекрасно,
—
промя­
млил
князь.
—
Я
повинуюсь...
Он
сказал
еще
что-то
невразуми­
тельное
относительно
господина
Шарля
и
удалился.
XVIII
К огда
князь
уехал,
у
Катерины
Па в­
ловны
произошло
странное
о бъ ясне ние
с
Оленькой.
В
ко нце
концов
они
обе
плака­
ли,
обнявшись
и
целуя
друг
у
друга
руки .
Катерина
Па вловн а
клялась
Ол ень ке,
что
она
вовсе
не
влюблена
в Хмелева,
и,
кажет­
ся,
сама
в
это
вер ил а.
Но
когда
Оле нь ка
стала
колебаться,
Катерина
Павловна
уж а­
сно
испугалась
и
тотчас
же,
заметив
св ой
испуг,
еще настойчивее принялась
убеждать
со пер ницу
в
том,
что
ей
необходимо
в ыйти
замуж
за
Александра
Кирилловича.
Олень­
ка
вдруг
поверила
в
искренность
Катерины
Павловны,
вспомнила
огромные
гла за
и
бледное
ли цо
Хмелева,
которое
ей
очень
нравилось,
и
решилась
ус тупи ть.
— Хорошо,
я
сделаю
так,
как
вы
хоти­
те,
—
м олв ила
она
и
опят ь
заплакала.
Катерина
Павловна
побледнела
и
едв а
не
упала
в
обм орок ,
но
Оленька
уже
не
замечала
ее
волнения.
—
Вот
и
прекрасно,
моя
дорога я
Оленька,
—
сказала
она
тихо.
—
Я
сей час
же поеду
к
этому
безумцу
Хм еле ву
и
приве­
зу
его
сюда.
—
А
нельзя
ли
потом?
Не
оставляйте
меня
од ну,
—
попросила
Оленька.
Но
Катерина
Па вловн а
решила,
что
если
она
сейч ас
не
поедет
и
не
устроит
всего,
как
надо,
то
опя ть
все
расстроится.
И
она
в
самом
деле
поехала
на
Моховую
улицу,
где
была
мастерская
Хм ел ева.
Александр
Кириллович
жил
один
в
бо­
льшой
комнате
с
огромным
окном.
Поло­
вин а
комнаты
бы ла
завешена
драпиров­
кою.
Там
стояла
кров ат ь.
А
в
другой
поло­
вине была
мастерская,
где
висели
по
стенам
полотна,
стояли
мольберты,
два
стола,
та­
буреты
и
шир о кий
большой
диван.
Ко гда
Катерина
Павловна
вошла
к
Хм еле ву,
в
мастерской
был
я вный
бе с­
порядок,
даже
ящик
с
красками
был
опро­
кинут ,
и
тюбики
валялись
на
по лу.
На
сто­
ле
стояла
бутылка
из-под
ко нья ку;
тут
же
с тояла
тарелочка
с
сахаром
и
валялся
раз­
резанный
лимон.
—
Я
вчера
вечером
начал,
—
ска зал
Хмелев
виновато,
показывая
на
бутылку. ■
78


Романы.
Повести
—
Извините,
пожалуйста...
Мне
стыдно,
Катерина
Павловна.
Зачем
вы
ко
мне
приехали?
—
Что
за
вздор!
—
прошептала
Ка­
тер ина
Павловна.
—
Как
это
вечером?
Ведь
мы
вчера
ночью
вместе
были
в
автомо­
биле ...
—
Все
равно.
Я
перепутал.
Когд а
я
до­
мой
пр иех ал,
сел
к
столу
и
вот
все
сид ел
и
обо
в сем
думал.
—
И
не
спа ли?
—
И
не
сп ал.
Спасибо
Никифору,
швейцару,
за
бутылкою
сходил.
Он
в
таком
сл учае
сочу в ств ует.
— Гадость
какая!
— крикнула
Катери­
на
Павловна
и
швырнула
бутылку
на
пол.
—
Пойдите,
умойтесь...
Я
подожду...
Же­
них
то же ...
Противно
смотреть
на
в ас.
—
Я
умоюсь,
—
пробормотал
скон­
фуженный
Хм еле в.
—
То лько
почему
же­
них?
—
Не
притворяйтесь.
Я
уж
ночью
на
автомобиле
заметила,
что
вы
на
верху
блаженства.
Еще
бы!
Во
всяком
сл уча е,
коньяк
ваш
ни
к
че му.
Вы
угадали,
ра­
з умеетс я.
Княжна
на
все
согласна
и
жд ет
вас.
А
в
Гр ач евке
ничего
страшного
не
слу чилос ь:
зна чи т,
и
трагедии
никакой
нет...
Могу
вас
тольк о
поздравить,
поко­
ритель
серд ец.
—
Почему
вы
сер ди тесь?
—
спр ос ил
Хме лев .
—
Слава
Богу,
если
с
княжною
в
Грачевке
нич его
худого
не
случилось...
Только
зачем
же
вы
смеетесь
на до
мною?
И
по чему
я
покоритель
сер дец?
—
А
как
же
не
покоритель!
Княжна
в
вас влюблена
по
уши,
Нина
какая-то
то же
влюблена...
И
уж,
наверное,
вы
вообража­
ет е,
что
и
я
в
вас
влюблена.
—
А
вы
не
влюблены?
—
Послушайте!
Вы
ведь
решительно
пь яны,
я
вижу!
—
Я
в
самом
деле
не
со всем
тр езвы й,
—
согласился
Хм ел ев.
—
Так
вы
не
в люб­
лены?..
—
Бог
мо й!
Какая
дерзость.
Я
в
нег о
влюблена.
В едь
это
смешно,
нак оне ц.. .
Ес­
ли
вам
угодно
знать,
вы
неприятны
м не...
Я
остаюсь
зд есь
только
потому,
что
х очу
исполнить
обещание
и
пр иве зти
вас
вашей
очаровательной
княж не.
—
Я
никуда
не
пое ду,
—
сказал
Хмелев
мрачно,
—
и
вы
со
мн ою
ос тан е­
те сь.. .
—
Да
вы
с
ума
сошли!
—
крикнула
Катерина
Павловна
и
дрожащими
руками
сняла
шля пу.
—
Вы
то же
вед ь
такая,
как
я.. .
Зач ем
же
вы
с ерд итесь ?
—
Какая
это
такая?
—
За
се бя
поручиться
не
можете.
—
Ничего
не
понимаю.
Вздор
как ой.
Я приехала серьезно
с вами
поговорить.
Вы
должны
жениться
на
к ня жне.
—
Поздно.
—
Не
смейте
со
мною
так
разговари­
вать!
Оленька
—
очаровательна.
—
Я
и
сам
так
думал.
Она
даже
свя­
тая,
может
быть.
Ах,
я
это
оч ень
пони­
маю...
Она
пр ел ест на,
ко нечн о.
У
ме ня
го­
лов а
кружилась,
когда
я
смотрел
на
нее...
—
Увольте
меня,
пожалуйста,
от
ва­
ших
при зна ний ,
—
перебила
его
Катерина
Павловна,
задыхаясь
от
волнения.
—
Од­
ним
словом...
Вы
—
жених.
П оз дра вляю
в ас.
Эт от
идиот
князь,
брат вашей
Оленьки,
называл
вас
Ромео,
а
сес тру
Джульеттой...
а
Ивана
Григорьевича...
Но
не
все
ли
рав­
но,
в
ко нце
ко нцо в?
—
Вы
сказали
что-то
про
Ивана
Гри­
горьевича...
Он
жен ится,
ст ало
быть,
на
княжне.
—
Да
говорят
же
вам,
что
не
он,
а
вы
удостоились
этой
чести.
Несн осны й
вы
чело в ек.
—
Я
не
могу
удостоиться.
Посмотри­
те,
как ой
я.
—
В ы пейте
воды.
Выпейте
воды.
У
вас
лицо,
как
бумага!
—
крикнула
Катерина
Павловна
и
бросилась
искать
графин
с
водою.
—
Вот
зде сь.
Я
налью.
—
Нет
уж.
Я
сама.
Он
в
обм орок
сейчас
упадет.
Нес ча стный .
Пе йте.
И
она
поднесла
к
его
губам
стакан
воды.
Хмелев
вз ял
за
руку
Катерину
Па в­
ловну
и
стал
целовать
ее
пальцы.
—
Не
прикасайтесь
ко
мне ,
—
прошеп­
т ала
Катерина
Павловна
и
выронила
ста­
ка н,
который
со
звоном
разбился.
—
Я
вас
чувствую,
—
сказал
Хмелев
с
пьяною
улыбкою.
—
Вы
дивная...
79


Г.
Чулков
— Не прикасайтесь
ко мне, — повтори­
ла шепотом
Катерина
Павловна,
хотя
Хме­
лев
уже
отошел
от
нее
ша га
на
д ва.
—
Я
вас
чувствую.
Вы
совсем
не
свя­
тая.
Я
вас
по-другому чувствую,
— лепетал
коснеющим
языком
пьяный
Александр
Ки­
риллович.
— Не касайтесь
меня,
— бессмысленно
п овт оряла
Катерина
Павловна
и,
сн яв
па­
льт о,
уронила
его
на
пол.
—
Все
суета,
все
вздор...
Надо
понять
и
простить,
—
усмех нул ся
кр иво
Хме ле в,
очевидно,
худо
сознавая
сво и
слова.
Он
подошел
совсем
близко
к
Катерине
Павловне.
—
От
вас
вином
па хне т...
Я
вас
не на­
в ижу,
—
прошептала
он а,
приникая
жа д­
ными
своими
губами
к
его
красному,
горя­
че му
и
пьяному
рт у.
—
Боже
мой!
Что
я
делаю!
—
ед ва
слышно
п рогов орил а
Катерина
Павловна
и,
оп ус тив
голову,
от ошла
от
Хмелева.
— Сумасшедшая!
Сумасшедшая!
Это
все не
то,
не
то...
Я
вовсе
не
лю блю
вас...
поедем­
те
се йчас
к
ней,
к
Оле ньке ...
—
Я
не
пое ду,
—
п робормо та л
Ал ек­
сандр
Кириллович.
—
То гда
я
знаю,
что
н адо
делать!
—
крикнула
со всем
потерявшая
голову
Ка­
терина
Павловна.
Торопливо
над ев
шляпу
и
пальто,
она
стремительно
вышла
из
мастерской.
А
Хмелев
позвал
швейцара
Никифора
и
по­
просил
поскорее
пр инес ти
другую
бутылку
коньяку.
XIX
Ко гда
Катерина
Павловна
уехала
к
Хм еле ву,
Оленька
была,
разумеется,
в
бо­
льшо м
волнении.
Она
присаживалась
то
к окну,
то
за
роял ь,
то
забиралась с
ногами
на
ку шетку,
и
с
каждою
минутою
все
бо лее
и
более
чувствовала
себя
влюбленной
в
Хмелева.
Она
вдруг
поняла,
что
он
един­
ственный и несомненный, что
она давно
уже
только
о
нем
и
мечтала
и
что
жить
без
нег о
невозможно,
и
все
вокруг
будет
пустым
и
страшным,
ес ли
его
не
будет
около
нее.
”Но ведь и Катерина Павловна в него
тоже
влюблена”,
— подумала
она с
тайным
страхом
в
серд це,
но
тотчас
же
ут ешил ась,
уверив
себ я,
что
это
ей
только
показалось,
что
это
от
неопытности
и
неумности
ей
приходят
в
голову
такие
мыс ли.
Прошло
полчаса,
и
вот
Оленька,
изму­
ченная
ожиданием
и вся
сгорая
от
влюблен­
ност и,
безрассудно
решила
тотчас
бежать
на
Моховую
к
Хмелеву.
”Катерину Павловну встречу на доро­
ге
и
Александра
Кирилловича,
может
быть,
—
мелькнуло
у
нее
в
голове.
—
А
есл и
не
встречу,
так
и
все
равно...”
Однако
она
в
самом
деле
встретила
Катерину
Павловну,
но
од ну,
и
удивленная
Катерина
Павловна,
посадив
ее
к
себе
на
извозчика,
привезла
к
Хмелеву.
Александр
Кириллович
успел
выпить
еще
рю мок
десять,
когда
к
нем у
опять
по­
стучали.
Хмелев
вск оч ил
изумленный,
с мущен ­
но
улыбаясь.
—
Вот
мы
пр ишл и,
—
сказала
Катери­
на
Павловна.
—
Вот...
А
вы...
Не уже ли
вы
все
еще
не
трезвы,
Александр
Кириллович?
—
Я
так...
Я
ни чег о,
—
лепетал
он,
торопливо
почему-то
пере нос я
бутылку
со
стола
на
ок но.
—
Садитесь,
Катерина
Пав­
ловна...
И
вы,
О льга
Николаевна...
—
Все
решено...
И
сл ава
Бог у ...
Он
вл юбл ен
в
в ас,
Оленька...
Уж
вы
мне
пове­
рьте,
Оленька.
И
он
в
вас
души
не
ч ает. ..
—
Александр
Кириллович,
—
прошеп­
тала
кня ж на,
гот ов ая
заплакать.
—
Что
же
вы
молчите?
Да
вы
с
ума
сошли.
Да
как
же
вы
смеете
молчать.
Бож е
мой!
—
воскликнула
Катерина
Павловна.
—
Не
презирайте
меня,
Катерина
Пав­
ловна,
—
пр оборм ота л
Хм еле в,
дрожа
как
в
лихорадке.
—
В здор!
Вздор!
Я
вот
у йду
сейчас,
а
вы
тут
объяснитесь
вдвоем.
—
Нет,
н ет,
Катерина
Павловна,
не
ухо д ите,
Б ога
ради...
А
вы,
кня жна,
тоже
не
презирайте
меня...
—
Да
перестаньте
вы
говорить
Бог
знает
что,
несно сный
и
пьяный
ч елов ек,
—
перебила
его
Катерина
Павловна.
—
Простите
меня
вы
об е,
—
сказал
Александр
Кириллович
и
стал
на
кол ени.
80


Романы.
Повести
—
Вздор!
Вздор!
Вст ань те
с ей час,
—
топала
ножкою
Катерина
Павловна.
—
Я
вас
об еих
люблю:
и
в ас,
и
в ас,
О л ен ька...
Разве
я
вино ват?
—
Ах,
как
стыдно
мне!
—
закрыла
л ицо
руками
княжна.
—
Да,
да...
Ве дь
вот
я
и
руки
ваше й
готов
просить,
б есц енная
Оленька...
А
ведь
только
что ...
час
тому
назад
целовал
я
мою
дивную
Катю...
—
Как !
Целовали?
—
вскрикнула
Ол енька.
—
А
еще
раньше
целовал
я
Нин у-ц ы­
ганку,
—
продолжал
каяться
Александр
Кириллович.
—
Что
же
это?
Что
же
это?
Так
вы
см еял ись
на до
мною,
Катерина
Павловна?
За
что
же,
Господи!
—
и
Оленька
громко
заплакала.
—
Да
неправда
все
это!
И
все
не
так .
И
вовсе
не
смеялась
я.
С
пьяных
глаз
все
говорит
ничтожный
человек,
—
бросилась
Катерина
Павловна
к
Оленьке,
ловя
ее
ру ки
и
целу я
их.
—
Не т,
нет. ..
Все
конч ено.
Не
могу
я,
—
задыхаясь,
крикнула
Оленька
и
п ровор­
но
выбежала
из
мастерской.
Катерина
Павловна
вышла
торопливо
в след
за
княжною,
бросив
гн евн ый
взгляд
на
Хм еле ва,
все
еще
стоявшего
на
коленях.
Так позорно кончились тогда для Алек­
сандра
Кирилловича
его
объяснения
с
Оль­
гою
Николаевною
Макульскою.
Ночью
его
опять
видели
на
автомобиле,
и
с
ним
была
цыганка Нина. А если не ошибаюсь, через три
дня
был
безпятовский
вечер,
и
туд а
пр иех ал
Александр Кириллович уже не столь пьяный:
осуждение Степана Грибова, о чем он случай­
но
узнал,
как-то
странно
подействовало
на
него
и
даже
несколько
протрезвило.
О
том ,
ка к себя
там держал Александр Кириллович
и что говорил, я уже успел рассказать читате­
лю
в
шестнадцатой
главе
эт ой
по ве сти.
XX
Меня
уверял
один
инок,
что
бес ов ские
силы
не
всегда
действуют
согласно,
чт о,
о слеп ленны е
адскою
з лобою ,
иногда
они
идут
друг
на
друга;
нетерпеливые
и
стран­
ные
демоны
готовы
ино й
раз
сражаться
с
добро м
на
свой
страх,
противоборствуя
планам
сатаны;
а
иногда
ме лкие
и
насмеш­
л ивые
дьяво л ы
уклоняются
от
прямых
и
ближайших
своих
целей,
увлекаясь,
так
сказать,
"искусством для искусства".
Это
замечание
моего
знакомого
инока
приходило
мне
на
ум,
когда
я
вспомнил
события
тогдашнего
в рем ени
и
раскол
в
"Союзе латников”.
А
раскол
эт от
был
чреват
последствиями.
К
сожалению,
мно­
гие
з аку лис ные
тайны
латников
остались
мне
не изве стны ми,
но
о
т ом,
ч ему
я
сам
был
свидетелем
и
что
узнал
из
достоверных
источников,
я
расскажу
добросовестно.
Прежде
всего
надо
заметить,
что
в
Пе­
тербурге
умерла
старая
княжна
Стр еу хо ва.
Умерла
она
при
исключительных
обстояте­
льствах,
в
номерах
Ершова
на
Караванной.
Как
она
туда
попала,
родным
ее
не
было
изв ест но.
Примечательно,
что
приехала
она
в
номера
не
одна,
а
в
обществе
одного
татарина,
едва
гра м отн ого,
из
крымских
проводников.
Вся
эта
история
мо гла
бы
послужить
любоЙмтным
материалом
для
особого
рассказа,
но
нам
приходится
кос­
нуться
ее
лишь
случайно,
и
вот
по чему:
эта
самая
Стреухова
(ей было тогда уж под
шестьдесят)
была
другом
иеромонаха
Со­
фрония,
а
так
как
у
старухи
были
большие
связи,
то
все
это
латникам
было
на
руку.
И
вдруг
такая
история.
Правда,
были
у
латников
и
другие
связи,
но
это
уже
главным
образом
бл а­
года ря
ловкости
иеромонаха
Ел исе я,
ко­
торый,
будучи
в
Петербурге,
у спел
втереть­
ся
в
некоторые
салоны,
отчасти
влиятель­
ные.
Однако
скоропостижная
смерть
Стре-
уховой
была
для
латников
большим
ударом.
Дело
в
том,
что
один
сановник-
бюрократ
из
немцев ,
занимавший
т огда
весьма
видный
по ст
и
воображавший,
что
он
призван
спасти
Россию
от
революции,
почему-то
испугался
"Союза
латников”
и
особенно
иеромонаха
Софрония.
Может
быть,
у
нег о
и
бы ли
какие-нибудь
осно­
вания,
особенно
если
когда-нибудь
его
см у­
ти ла
мысль
некоторых
идеологов
социа­
льного
движения,
провозгласивших
прин­
цип
”чем хуже,
тем
лучше”.
В
самом
д еле,
81


Г.
Чулков
что
хуж е
придумаешь
нашего
Софрония?
Итак,
сановник старался вести для
спасе ния
России
политику
не
со всем
скверную,
не
софрониевскую,
а
просто
скверную.
А
для
такой
умеренно
скв ер ной
и
бездарно-лжи­
вой
политики
иеромонах
Софроний,
как
че­
ловек
откровенно
бе сстыд ный,
был
не
со­
в сем
у до бен.
Возгорелась
бо рьба
в
самом
высшем
обществе:
сановник
и
некоторые
видные
чи­
новники находили
Софрония
опасным
и
не­
приличным,
а
великосветский
кр ужо к,
ког­
да-то
группировавшийся
вокруг
покойной
Стреуховой,
покровительствовал
и
Софро­
нию,
и
Елисею,
и
"Союзу
латников”,
а
ины е
любители
вызывали
к
себе
неоднок­
ратно
Ваську
Безсемянного,
и
он
немало
т огда
наделал
дел
"без греха”
и,
однако,
довольно-таки
зе мных.
Так
вот
Софроний
наш
и
пол у чил
вдруг
неожиданно
из
высших
с инод ских
кругов
в нуш ение,
что
нельзя,
м ол,
действо­
вать
столь
странно
и
путать
всякие
поня­
тия,
давно
уж
пол уч ив шие
опр ед еле нный
смысл.
А
на до
и
то
сказать,
что
не
столько
Софроний,
сколько
Е лисей,
ув леч енны й
де­
магогическими
своими
приемами
и
усп е­
хом
своего
красноречия,
в
самом
деле
про­
из но сил
иногда
не кста ти
со всем
уж
чужие
слова
—
о
том,
например,
что
высшие
чи­
но вники
наши
вор
на
воре
и
что
будто
бы
о
народе
нашем
они
вовсе
не
думают,
да
и
на
Россию
им
наплевать.
Правда,
выводы
он
делал
из
этого
со всем
не
те,
что
Ива н
Григорьевич
и
про чие
на ши
вольнодумцы,
однако
муж ич ки
чесали
затылки
и
в сякие
изречения
красноречивого
монаха
любили
повторять
на
разные
ла ды
по
трактирам
и
чайным,
приводя
многих
в
смущ ение.
А
Фалалею
и
это
нравилось.
Этому
странному
чело в еку
казалось,
что
чем
не ле­
пее,
чуднее
и
бе сстыд нее
все
складывается,
тем,
значит,
и
лучше.
И
над кем
он
смеялся,
черт
разве
знает.
Я
внимательно
присмат­
ривался
ко
вс ем
этим
людишкам,
и
мое
мне ние
такое:
большинство
этих
латников
было
совсем
сл епое,
и
на
людей
они
ма ло
походили;
не
зн аю
даже,
с
кем
их
сравнить
можно,
вот
разве
что
с
быками,
да
с
бы­
ками
фантастическими,
причем
кач ес тва
это й
ско ти ны
были
в
них
несколько
пре ув е­
ли чены .
Таковы,
например,
был и
братья
Урчаловы,
мя с ники
по
профе ссии.
Жут ко
на
них
был о
смотреть.
И
как-то
не
ве ри­
лось,
что
говори т ь
они
могут.
Да
и
на
что
им
мо гла
понадобиться
человеческая
ре чь?
Они
только
странно
как-то
ре в ели,
кому-то
угрожая,
и
выставляли
вперед
действитель­
но
огромные
кулаки.
А
меньшинство
лат ­
ников
было
поу мн ее,
но
и
у
этих
ум
был
какой-то
гнилой.
Фалалей
был
среди
них
ед инств е нный,
пож алу й!
Остальные
весь
свой
умишко
дав но
уж
разменяли
на
шуто­
вс тво
и
самые
г нусны е
скабрезности.
Но
самое
любопытное,
я
думаю,
то,
что
они
производили
в
большинстве
случа­
ев
впечатление довольно
жалкое — даже
те,
кто
обла д ал
урчаловскими
кулаками
или
фалалеевским
бесстыдством.
А
жалки
они
были
потому,
что
решительно
они
д ейст во­
вали
не
по
своей
воле.
Прежде
вс его,
за
них
было
страшно.
Так
ведь и
казалось,
что уже
не могут
они
сами
по себе ничего
пожелать.
А
ины е
латники
даже
и
с
виду
стали
похо­
дить
на
мех анич еские
куклы.
Как
будто
что-то
у
них
изн ут ри
выну ли
—
серд це,
что
ли,
ч елов еческо е?
В ы нули,
а
вложили
неч то
совсем другое.
И
все они говорили
не своим
rojfbcoM.
Я
знавал
одного
парня,
который
случайно
проворовался,
попал
в
острог,
а
пот ом
его
к
себ е
латники
записали.
Сла­
бый
он
был
малый,
но
я
его
потом,
встр е­
тив
в
городе,
не
узнал:
не
человеком
он
стал,
а
черт
знает
че м,
и
голос
у
нег о
пере­
менился.
Мне
т огда
же показалось,
что
кто -
то
другой
им
пользуется
и
всеми
словами
и
голос ом
его
управляет.
Итак,
в
"Союзе латников”
произошел
раскол
—
отчасти
потому,
что
разъяснения
высших
сфе р
кое-кого
смутили,
отчасти
по­
тому,
что
и ные
перестали
понимать
фала-
л еев ские
затеи,
а
главное,
все
стали
друг
другу
противны.
Впрочем,
это
я
про
глав­
арей говорю,
а
заурядные
латники
раздели­
ли сь
на
два
стана
как-то
механически.
Как
водится,
тотчас
же
стали
обвинять
друг
друга
в
вор о вст ве.
Кто
из
них
был
вор ,
я
не
зн аю,
но
кас са
"Союза латников”
совер­
ше нно
была
пуста,
а
когда
приходили
суб ­
си дии
(а они все-таки откуда-тЬ приходи­
л и), более трех дней золото в кассе не лежа­
ло.
Об
этом,
однако,
фалалеевские
сторон­
82


Романы.
Повести
ники
не
сокрушались.
Они
были
уверены,
что
их
председателю
в
конце
концов
до­
ст ану тся
безпятовские
миллионы.
А
между
тем
произошло
вот
что .
На
другой
де нь
после
безпятовского
веч ер а,
когда
со
стариком
случился
второй
уд ар,
у
Фалалея
был
серьезный
ра з говор
с
Николаем
Григорьевичем.
Братья
поня­
ли,
что
з авеща ние ,
на пис анно е
стариком,
цел о
и
бу дет
цел о
и
влиять
на
отца
уже
поздно
и
небезопасно.
Только
одно
м огло
бы
сп асти
миллионы...
Об
эт ом-т о
и
долж­
ны
был и
переговорить
бра т ья.
Фалалей
из­
вивался
как
угорь,
добиваясь
почему-то,
чтобы
Николай
Григорьевич
пе рвый
произ­
нес
решительное
слово,
а
тот
как
будто
окаменел
—
ни
зв ука.
Впрочем,
все-таки
в
последнюю
мин уту
он
ска за л:
—
Де ла йте
так,
как
надо.
Я
думаю,
что
государству позволено
то,
что
не
позво­
л ено
чел овек у;
и
всякое
общество,
пре сле ­
дующее
государственные
цели ,
может
ре­
шать
иные
вопросы
весьма
о твет стве нны е,
что не
име ет
права
делать
ч аст ный
чел ов ек.
—
Т ак,
значит,
ты
согласен?
—
спро­
сил
Фалалей.
—
Как
ч аст ный
чел ов ек
я
не
стану
те бе
отвечать,
но
как
ревнитель
нашей
государ­
ств енн ости
я,
признаюсь,
был
бы
весьма
опечален,
есл и
бы
отц овс кие
миллионы
по­
па ли
в
р уки
наш их
либералов.
—
Хе,
хе,
хе ...
—
засмеялся
Фалалей.
—
Эт о,
братец,
я
запомню...
А
не
хо чешь
ли
ты
во йти
в
”Союз латников”? Мы тебя
в озне сем.. .
Министром
будешь...
—
Я
буду
вам
полезен
и
вне
вашего
союза,
—
ответил,
подумав,
Николай
Григорьевич.
—
Все
мы
должны
об ъ­
еди нить ся
в
к онце
концов
под
знаменем
национализма.
—
Так,
зн ач ит,
план
мой
ты
од обря­
еш ь?
—
еще
раз
спросил
Фалалей.
—Я
сказал
то,
что
сказал,
—
п рогово­
рил
Николай
Григорьевич
совсем
холодно,
и
опять
лицо
его
окаменело.
А
вечером
было
заседание
у
Фалалея
на
квартире.
В
одиннадцать
часов
пришли
Софроний
и
Е л исей,
а
минут
чер ез
десять
подошли
еще
два
латника,
с
которыми
до
сих
пор
я
не
у спел
познакомить
читателя:
о дин
из
ни х,
по
фамилии
Гвоздилин,
был
сух ой,
жестк ий,
худощавый
человек
лет
со­
рок а
пяти,
из
заводских
мастеров,
у лич ен­
ный
товарищами
в
предательстве
и
посту­
пив ший
теперь
к
латникам
на
жалованье
в
кач еств е
не
то
секретаря,
не
то
чиновника
особых
пор уч ений
при
председателе;
уд иви­
тельные
глаза
у
нег о
были
—
не
то
коша­
чь и,
не
то
рысьи,
и
лучился
из
них
св ет,
как
отрава;
другой
был
совсем
еще
молодой,
безбородый
и
бе зусы й
че лов ек,
в
подряс­
нике,
с
круглыми
глупыми
и
добродушны­
ми
глазами,
курносый,
с
почтительною
улыбкою
на
толстых
женских
губах;
звали
этого
молодого
человека
Е пифа нием;
эт от
Епифаний
был
поклонником
Софрония,
а
еще
более
Елисея,
к
последнему
он
да же
питал
какое-то
чув ств енн ое
вл ечение,
и,
ка­
жется,
Е лисей
был
к
нем у,
в
сво ю
очередь,
благосклонен;
любопытно,
что
юноша
эт от
в
”Союз латников”
вер ил
не
за
страх,
а
за
совесть,
и
все,
что
там
проповедовалось,
понимал
буквально,
и
сомнений
у
не го
ни­
когда
и
ника ких
не
было.
Фалалей
у веря л,
что
глупее
этого
м олод ого
человека
он
ни­
когда
никого
в
своей
жиз ни
не
видал.
Зато
можно
было
на
нег о
положиться.
Гликерия
Петровна
на
со веща нии
пр и­
сутствовала,
чай
разливала
и
угощала
всех
особыми
конфектами,
ею
самою
п ри готов­
ленными,
от
которых
пахло
чем-то
пряным
и
приторным.
Пр ед ла гала
она
и
кофе.
На
столе
стояли
разных
сортов
ли кер ы,
и
все
изыск анные:
зел еный
”Отца
Кермана”,
”Эвкалипто”
и
к аки е-то
мудреные
экзоти­
ческие.
В
лик ер ах
тол к
они
понимали.
Эти
сч аст ли вые
супру ги,
Фалалей
и
Гликерия
Петровна,
возбуждали
не
раз
мое
любопы­
тство.
Гликерия
Петровна,
ж ен щина
уже
не
первой
молодости,
полная
и
пухлая,
с
гла­
зами
несколько
странными,
ка кие
бывают
у
сомнамбул
и
подверженных
лунатизму,
всегда
казалась
мне
загадочной.
Я
думаю,
что
Фалалей
загипнотизировал
ее
как-то
раз
навсегда,
и
с
тех
пор
она
решительно
утратила
с вою
волю.
Эта
сомнамбуличес­
кая
толстуха
двигалась
и
говори л а
лишь
по
во ле
супруга,
даже,
вероятно,
и
в
отсутст­
вие
его .
Если
же
ей
задавал
кто-нибудь
вопрос
или
предлагал
ей
сделать
что-ни­
будь,
ч его
не
предвидел
Фалалей,
нес час т­
ная
ж енщин а
теряла
голову.
83


Г.
Чу лков
Итак,
у
Фалалея
собрались
четверо
латников,
чтобы
окончательно
решить
са­
мый
насу щн ый
для
них
вопр о с.
Софроний
и
Фалалей,
разумеется,
очень
хорошо
зна­
ли,
в чем дело.
Ел исей
догадывался отчасти
и
делал
вид ,
что
все
понимает;
Гвоздилин
и Епифаний пока
еще ничего
не знали.
А
ус­
троил
Фалалей
это
собрание
главным
об­
раз ом
для
того,
чтобы
подготовить
себе
необходимых
помощников
и
исп ол нител ей.
Вот
на
э того-т о
негодяя
Гвоздилина
и
на
дурачка
Епифания
он
и
думал
возложить
самое
грязное
и
небезопасное
дело.
—
Господа!
—
сказал
Фалалей.
—
Я
пригласил
вас
сюда,
чтобы
перегово­
ри ть
о
нашем
де ле.. .
Союз
наш
раскололся,
как
вы
з нае те.
Разошлись
мы
с
В ась кой
Безсемянным.
Но
вот
мы
еще
вместе
пок а.
Так
вот
я
хоч у,
чтобы
наша
связь
была
крепкою.
На до
от
слова
пер ейт и
к
де лу!
—
П ора
от
слов
пер ей ти
к
делу,
—
по­
вторил
Софроний.
—
Вот
и
выборы
будут
в
Думу.
Ну ж­
ны
деньги,
чтобы
нашего
человека
прове­
ст и,
—
сказал
Ел исей,
мечтавший
о
депу­
татском
кресл е.
—
Деньг и!
В
эт ом
вся
суть,
—
засме­
ялся
Фалалей.
—
А
еже ли
наследство
пос ле
батюшки
вашего
Ивану
Григорьевичу
достанется,
тогда
как?
—
спросил
ехидно
Гвоздилин
и
блеснул
рысьими
глазами.
—
У
меня
ест ь
план,
—
сказал
Фа ла­
ле й.
—
До
вр ем ени
говори т ь
о
нем
нет
нужды.
Я
хо чу
заручиться
согласием
п од­
ходящих
людей.
Выбрал
я
в ас,
Гвоздилин,
и
вас ,
Епифаний.
—
Я
на
все
согласен,
—
сказал
Епифа­
ний,
чрезвычайно
польщенный.
—
Выдумка
ваша,
Фалалей
Григорье­
в ич,
не
больно
хитра.
Понятное
дело,
чем
вы
ин тересу етес ь,
—
ус мехну лся
Гвозди­
л ин.
—
А
позвольте
узнать,
кто
же
из
нас
будет
подлежать
уголовной
ответст­
ве нности ?
—
Молчи,
дурак,
—
сту кн ул
Софро­
ний
посохом.
—
Зачем
же
браниться?
Я
к
то му
говорю ,
что
ежел и
от цу
Софронию
все
с
рук
сходило,
так
это
еще
не
зна чи т,
что
и
нам
так
же.
—
Я
все
на
себя
беру,
—
сказал
Фала­
лей
сухо.
—
Понимаю-с...
А
насчет
аванса
как?
Фалалей
и
сам
понимал,
что
Гвозди­
лина
надо
просто
ку пит ь.
Начался
гнусный
торг.
К
ч ему
все
это
привело,
я
ра сскаж у
в
заключительной
главе.
XXI
Через
три
дня
после
фалалеевского
со­
вещ ани я
поехал
я
в
Со фр о ниевс кий
мона­
стырь
посмотреть,
что
там
пр оис ход ит.
В
городе
у
нас
ходили
удивительные
слухи.
Я
убедился,
что
слу хи
так
упорно
держа­
лись
в
самом
деле
не
без
основания.
В
тече­
ние
не ско ль ких
столетий
сте ны
это й
право­
славной
прославленной
обители
были
св и­
детелями многих
событий,
подчас ужасных,
мрачных,
а
иногда
и
святотатственных,
но,
должно
быть,
в пер вые
в
на ше
время
увиде­
ли
они
такое
странное
б есчинств о.
Ока зыва ется ,
многие латники
пер есели­
лись к этому времени в монастырскую
гост и­
ницу.
Слободские мужики и мещане то и
дело
приходили
и
уходили,
по-видимому,
очень
заинтересованные тем, что происходит в мо­
на стыр е.
В про чем,
на них не очень полагался
Софроний.
Слободские
были
себ е
на
уме.
Немало
было
пришлого
народу.
Это
б ыли
все привычные скитальцы по святым местам
—
и богомольцы,
и
просто
бродяги,
и
дово­
льно подозрительные говоруны, весьма похо­
жие на мелких искателей приключений.
Сре ­
ди
такого
пестрого
сборища
многие
были,
конечно, и совсем чистые сердцем, по недора­
зумению,
очевидно, соединившиеся с латни­
ками
и
софрониевскими
прис пе шниками .
Ко гда
я
прошел
в
ограду
монастыря,
при
первом
же
впечатлении
от
слу чайны х
ра з говор ов
у
меня
явилась
мысль,
от
кото­
рой
я не мог отделаться
в
т ечение т ех
часов,
которые
я
провел
в
обители,
да
и
сей час
я готов
ее
защищать.
Я
как-то
сразу
почув­
ствовал,
что
понимающих
зде сь
мало,
бы ть
может,
всего
лишь
дво е
—
Софроний
и
Фа­
лалей,
а
все
прочие
ничего
не
понимают
и
собрались
с юда,
не
подозревая,
на
ка кое
де ло
их
ведут.
84


Романы.
Повести
На кан уне
как
раз
пришло
изв е стие
из
Петербурга,
что
Е ли сеем
недовольны,
что
находят
его
проповеди
бестолковыми
и
двусмысленными
и
что,
если
он
их
не
пр ек ра тит,
его
уда лят
из
монастыря
и
со­
шлют
в
Юрьевскую
п усты нь.
По
этому
поводу и
были
в
монастыре
волнения.
Я
за­
метил,
что
ж енщин ы
в
эт их
беспорядках
принимали более горячее
участие,
чем
муж­
чины,
да
и
числом
их
бы ло
больше.
Так
что
эт от
елис ее вский
бунт
вои сти ну
был
ба бий
бунт.
Проходя
по
монастырскому
двору,
я
заметил
двух
баб.
Одна
из
них,
уже
ста­
рая
и
корявая,
с
крючковатою
палкою
в
ру­
ках
и
сама
согнувшаяся,
как
крючок,
а
дру­
гая
молода я ,
с
круглым,
как
блин,
лицом,
в
ярко-зеленой
кофте
и
с
каким-то
узлом
в
руках.
Старуха
говори ла
нараспев
привы­
чно
жалобным
голосом:
—
И
воз ьм ут
ег о,
тетка,
враги,
и
поса­
дят
его ,
тетка,
в
мешок,
и
опустят
его
в
глубь
р еки
Невы.
И
будет
он
там
т омит ь­
ся
больше суток,
и вода
к нему
не просочит­
ся.
А
пот ом
закинут
рыбаки
сети ,
и
вытя­
нут
мешок,
и
выпустят
батюшку
на
все
четыре
стороны.
—
О,
Гос под и!
—
вздыхала
бабенка.
—
От
кого
же
ты,
бабушка,
подобное
такое
слых ала ?
—
А
с лы хала
я,
молодуха,
предсказа­
ние
сие
от
самого
от
Гришеньки
Христа
ради
юродивого,
что
намеднись
здесь
был
и
ру чень ку
отца
Софрония
целовал...
—
А
куда
же
пот ом- то
пойдет
батюш-
ка -то
наш
Софроний?
—
А
как
выпустят
его
из
мешка,
пой­
дет
он
прямехонько
да
во
дворец
и
скажет
там
самому
главному
царедворцу:
зачем,
дескать,
в
мешок
меня
са жа ли?
Яли
не
был
печальником
за
христианский
народ?
Я
ли,
скаж ет,
не
воевал
с
супостатами?
И
скажет
ему
царедворец
главнейший:
пошел
в он,
сукин сын.
А
он ему
в
отве т:
это
ты
собачий
сын,
а
я
сын
праведницы
Варвары
(мать-то
у него была
Варвара) и праведника
Нестора
Куприянова
(это отца его так звали).
—
А
тот
ему
что ?
—
А
царедворец,
милая
м оя,
как
зато­
поч ет
ногами
на
батюшку.
А
и
подломятся
у
него
ноженьки
от
этого
самого
топота.
Испугается
царедворец
й
скаж ет:
прости
ты
меня
Христа
ради,
че стно й
от ец.
А
тот
ем у:
”Бог простит” . — ” Ну,
—
скажет
царедво­
ре ц,
—
требуй
от
меня
че го
х оч ешь,
только
бе спр еме нно
ты
меня
исцели”. —
”Надели
ты
хри стиа нский
народ
землею”,
—
скажет
ему
батюшка.
И
тот
согласится.
И
ножень­
ки
его
станут
прямехоньки.
Подивился
я,
по
правде
сказать,
на
эт от
рассказ,
но
больше
всего
меня
изумил
к онец.
Зна чит ,
крепко
же
засела
в
крестьян­
ску ю
голову
мысль
о
разделе
земли
на
н овых
осн ова ния х,
еж ели
даже
коряв а я
бо­
гом олк а
приплела
к
своему
ра сск азу
эта­
кую
лег енду.
В
другом
углу
собрался
целый
бабий
митинг.
Ораторствовала
барыня.
Это
был а
особа
лет
сорока
пяти
с
красненьким
нос и­
ком,
слезящимися
глазками
и
тремя
п одбо­
родками.
Оде та
она
была
в
чрезвычайно
сложный
костюм
с
невероятным
количест­
вом
наки до чек ,
и
пеле рино чек,
и
кру жев ,
и
прошивок,
и
стекляруса.
А
на
голове
у нее
была
шляпа,
на
к оторой
были
затейливо
расположенные
ц веты
и
пти цы
и
даже
ка­
кие -то
минералы.
Потрясая
головным
сво им
сооружени­
ем,
звонко
и
бойко
болтала
барыня:
—
Я
была
в
Петербурге
и
говори л а
мини стр у: ”Оставьте нам,
пожалуйста,
ба­
тюшку
Е лисе я,
потому
что
без
бат юшк и
Елисея
мы
не
можем
существовать”. А ми­
ни стр
мне,
представьте,
о тв еч ает : ”Батюш-
ка
Ел исей
компрометирует
власть
и
раз ­
дражает
общественное
мне ни е”.
А
я
ему
в
от вет: ’Т ос по дин ми нистр!
Я
сама
обще­
ственное
мн ение,
однако
же
без
ба тюш ки
Елисея
я
сирота”. Тогда мне министр гово­
р ит : ”Я ничего не имею против сущности
батюшкиной
проповеди,
но
мне
не
нравит­
ся
форма,
в
которую
он
ее
облекает”.
А
я
ем у: ”А мне форма батюшки кажется
пленительною.
Вы
бат юш ку
не
гутируете35,
а
я
его
гутирую...
У
каждого,
—
говорю,
—
с вой
вкус...”
—
Ну
что
ж,
ос та вят
нам
его
или
нет?
—
спросила
какая-то
беременная
баба
с
ог­
ромным
животом.
—
Вот
кабы
не
брюхо
мое,
пошла
бы
я
за
ним
на
край
света.
Ба бы
плотнее
окружили
барыню
и
за­
тараторили
все
вм есте.
С
любопытством
85


прислушивался
я
ко
в сем
этим
раз гов ора м,
стараясь
разгадать
их
тайный
смысл.
Из
гостиницы
вывел и
на
моих
глазах
больную
дев ушк у,
очевидно,
ист ерич ную .
Она и
плакала, и смеялась,
и как-то
странно
вздрагивала
все м
телом.
Ее
провели
в
цер ­
ковь,
где
в
это
время
шла
служба.
Я
тоже
прошел
ту да.
Оказывается,
там
уже
был о
несколько
клик ушек,
и
вопли
их
разноси­
лись
под
гулкими
сводами,
пугая
де тей,
которые,
в
свою
очередь,
ора ли
благим
матом.
От этих воплей, плача и
визга нельзя
был о
слушать
службу, да и
народу было так
много,
что
все
изнемогали
от
жары
и
духо­
ты
в
не
оч ень
просторной
цер к ви.
У меня
закружилась
голова,
и
я вышел
на паперть.
По двору
расхаживали какие-то
л юди,
громко
рассуждая
о
последних
собы­
тиях.
Меня
поразило
то,
что
все
ч аще
и
ча­
ще
упоминали
слово
„пещеры”,
и
в
каком-
то
особенном
см ысле .
Я
спросил
первого
попавшегося
мне
на
глаз а
парнишку,
о
каких
это
пе щера х
идет речь.
Рыжеволосый
парнишка
лет
се м­
надцати,
с
выпуклыми
синими
глазами
и
совсем
мягким
детским
лицом,
простоду­
шно
рассказал
м не,
что пещеры
копают под
монастырем
добровол ьц ы
и
что
уже
вык о­
пали
довол ьн о
большой
подземный
ход ,
куда
м огут
”иноки укрыться” .
—
От
кого
укрыться?
—
спр о сил
я,
недоумевая.
—
Как
от
кого,
господин?
Батюшка
ведь
объяснял
давеча...
—
Да
ме ня
в
то
время
не
было.
Ты
уж
растолкуй
мне ,
сделай
милость.
—
От полиции
и
от
демократов,
— вы­
палил
парнишка,
не
смущаясь.
—
А
ты
знаешь,
кто
такой
демократ?
—
не
утерпел
я.
—
Знаем-то
знаем...
—
Ну,
кто
же?
—
Мы
малограмотные...
А
вы
спроси­
те
вот
у
слобожан,
кто
постарше.
—
Да
Бог
с
ними,
с
слобожанами.
У
те бя
у
самого
небосы голова
на
плеча х.
Знаешь
ты
сам
какого-нибудь
демократа?
—
Да
вот
сказывали,
Ива н
Григорье­
вич
Безпятов
де мок ра том
назывался.
—
Так
от
него,
зна ч ит,
монахи-то
бу­
дут
спа сать ся ?
—
От
него,
стало
быть.
—
Ну
и дурак
же
ты,
братец,
—
сказал
я,
р ассер ди сь.
Пар ен ек
мой
не
обиделся
на
за­
меч ание,
почесал
затылок
и
неспешно
отошел
прочь.
Уже
смеркалось,
и
я
собирался
домой,
когд а
подлетела
ко
мне
Анастасия
Да сиев ­
на
Чарушникова.
—
Слыхали?
Слыхали?
—
торопилась
она
м еня
допросить,
жадно
заглядывая
мне
в
глаза.
—
А
что?
Ес ть
нов ости?’ — спросил я.
—
Да
еще
чрезвычайная...
Княжна
О льга
Николаевна
Макульская
замуж
выходит.
—
Знаю,
знаю,
—
улыбнулся
я,
—
за
Александра
Кирилловича.
—
В
том-то
и
дело,
что
вовсе
не
за
нег о,
—
перебила
меня
Анастасия
Да­
с иев на.
—
За
Ивана
Григорьевича.
Пред­
ставьте.
—
Что
это
вы,
Анастасия
Дасиевна,
как
бу дто
недовольны?
Вы
вед ь
друг
Ива на
Григорьевича.
—
И
не
сме йте
м не,
пожалуйста,
ниче­
го
подобного
говорить.
И
не друг,
ине
х очу
его
друг ом
быть.
—
Что
та к?
—
Да
помилуйте.
Не
слушается
меня
и
совсем
об
отцовских
миллионах
не
дума­
ет.
Ну
прекрасно.
Ему
не
надо,
так
н еужели
не
может
он
отдать
их
обществу?
Ма ло
ли
у
нас
теперь
самых
насу щных
н ужд ...
—
Однако
Фалалей
и
Николай
Григо­
рьевич
убеждены,
что
деньги
Ивану
Григо­
рьевичу
достанутся,
а
не
им.
—
В
том-то
и
дело,
что
бабушка
н ад­
вое сказала.
Тут
еще
е сть
одно
новое
обсто­
ятельство.
—
Ну
Бог
с
ни м,
с
безпятовским
на­
следством.
Вы
мне
лу чше
рас ска жи те,
как
это
случилось,
что
княжна
опять
к
Ивану
Григорьевичу
благосклонна.
—
Ах
ты
Го спо ди!
Да
ведь
вы
знаете
—
она
из
таких
барышень,
которые
в
од ин
пр екр ас ный
д ень
почувствуют
любовное
томление,
так,
вообще,
б еспри чинно ,
и
уж
тогд а
им
жених
нуж ен
во
что
бы
то
ни
стало.
Нет
жениха
под
руками,
в
монас­
ты рь
пойдут
и
там
влюбленными
голосами
86


Романы.
Повести
ака фи сты
будут
пе ть
Ии сусу
Сладчайше­
му.
Такой
час
пр ише л,
ну
вот
Оленька
и
бросилась
на
шею
Ивану
Григорьевичу.
Она
в едь
в
с ущест ве
сво ем
нев е ста.
А
тут
еще
братец
радостно
благословляет.
А
Ив ан
Григорьевич
то же
на
седьмом
н ебе
поче му- то .
—
Вы
к
кня жне
не
совсем
справедли­
вы,
кажется,
—
п оп робова л
я
возразить.
Но
Анастасия
Дасиевна
даже
руками
замахала:
—
Да
разве
я что-нибудь
худое
про
нее
говорю?
Распрекрасная
она
ца ре вна.
Я
ей
завидую.
Вот
я,
например,
не
мужчина
и
не
женщина.
А
она
уж
такая
женщина,
такая
ж енщ ина,
что,
кроме своего
женского,
ниче­
го
не
понимает.
И
потому
мужчины
вокруг
нее
как
ошалелые
ходят,
хоть
и
не
о чень
она
кр асив а.
—
А
что
же
с
Александром
Кирил­
ло вич ем
сталось?
В едь
он,
кажется,
был
влюблен
в
княжну.
—
Ах,
не
говорите.
Александр
Кирил­
лович
мне
теперь
до
зарезу
нужен,
а
с
ним
ник ак
невозможно
встретиться.
Д ома
он
совсем
не
б ывае т:
с
цыганками
какими-то
д ень
и
ноч ь.
Он,
кажется,
закутил
по-насто­
ящему.
М еце нат
его
и
гон ора р
ему
в есь
заплатил,
и
в
д олг
дал
чуть
ли
не
три
тысячи.
—
Совсем
уж
темно,
однако,
—
заме­
тил
я.
—
Домой
не
пора
ли?
—
Подождите.
Ту т,
кажется,
что-то
готовится.
В
самом деле,
где-то
запели
нестройно
и
не скл адн о,
и
я
увид ел ,
как
от
софрониевс-
ко го
крыльца
двинулась
к
монастырским
воро та м
довольно
больша я
толпа.
В
толпе
б ыли
и
монахи,
и
богомольцы,
но
в
эту
мин уту
я
не
о чень
разобрал,
что
это
за
процессия.
Черные
фигуры,
возникавшие
как
призраки
при
св ете
фонарей
и
больших
церковных
св ечей
и
вновь
пропадавшие
во
мраке,
были
слишком
неожиданны
и
фан­
та стичны .
•
—
Пойдемте
туда,
—
сказала
Анаста­
сия
Дасиевна и
даже
повлекла
меня
за
рук у.
-х
Я
охотно
за
нею
последовал.
Когда
мы
догнали
про цесс ию ,
я
изумился,
не
вер я
своим
глазам.
Вп ереди
од ин
из
монахов,
тучный
чело в ек
с
развевающимися
седыми
волосами,
и
какой-то
мещанин,
в
пид жаке ,
с
засученными
почему-то
рукавами,
тащи­
ли,
тяжело
дыша,
большую,
в
рост
ч ел ове­
ка,
куклу,
одетую
в
сюртук.
Признаюсь,
я
забежал
вперед,
чтобы
посмотреть
на
ли чину
странной
куклы .
Художник,
творивший
эту
куклу,
же­
лал,
очевидно,
придать
ее
ли цу
ев рейс кие
черты.
И
это
отчасти
ему
удалось.
К рюч­
коватый
н ос,
губы
и
в есь
облик
в
са мом
де ле
были
тип ичны .
По
правде
сказать,
я
еще
более
изумился
и
вознегодовал,
заме­
ти в,
что
на
груди
кук лы
по веш ена
белая
квадратная
карточка
с
четкою
надписью:
”Депутат-либерал ” .
В
это
время
кто-то
толкнул
ме ня
пл е­
чом,
и
я
увидел
парнишку,
который
рас­
сказывал
мне
о
пещер ах.
—
Вот,
господин,
—
засмеялся
он,
по­
казывая
на
куклу,
—
это
тот
самый,
про
ко го
давеча
мы
с
вам и
говорили...
Пятки
ему
подпалим.
—
Говори
толком.
Что
за
вздор!
При
чем
тут
наш
разговор?
—Ведь
это
мы
Зильбермана
сжигать
будем.
—
Какого
Зильбермана?
—
Да
Ивана
Григорьевича
Безпятова.
—
Почему
же
Иван
Григорьевич
Без­
пятов
Зильберманом
ста л?
—
Самозванец
он,
—
сказал
па рен ек
убежденно
и
опять
радостно
засмеялся.
Процессия
с
нестройным
пе нием
про­
следовала
за
ворот а
монастыря
и
против
гостиницы
на
лугу
остановилась.
Оказыва­
етс я,
там
были
уже
приготовлены
для
кост­
ра
и
хворост,
и
вся кая
дрянь
—
сломанный
стул,
ящик
и
еще
что-то.
Кук лу
привязали
к
столбу,
который
укр епили
пос ере дин е
ко­
стра,
и
сн изу
все
это
подожгли.
Какой-то
монашек
успел
облить
хворост
керосином.
И
вся
эта
куча
вместе
со
ст олбом
и
ал­
легорической
куклой ярко
запылала,
отбро­
сив
на
землю
огромные
те ни
от
столпив­
ших ся
монахов,
латников
и
прочих
участ­
ни ков
этой
дикой
цер емони и.
Я
хотел
спросить
о
чем-то
Анастасию
Дасиевну,
но
горбунья
ис чез ла,
и
мне
не
с
кем
бы ло
поделиться
в печ атл ени ем.
Я
посмотрел
на
неб о.
Оно
все дрожало
в
серебристой
мгле
живых
звезд.
И
был о
87


Г.
Чулков
там
наверху —
и
дивно
и
грустно.
А
вокруг
костра
по- пре жн ему
кривлялись
ч ерные
те­
ни,
нескладно
звучало
пение,
прерываемое
ропо то м
и
мрачным
смехом.
Мимо
меня
прошли
двое.
—
Эт о,
бра т,
цв етики ,
а
ягодки
будут
впереди,
—
сказал
о дин.
—
Что
ж.
Мы
и
не
такой
костер
разду­
ем
—
на
всю
Русь-матушку,
—
отвечал
другой,
ухмыляясь.
XXII
Иван
Григорьевич
был
в
прекрасней­
шем
настроении
духа,
когда
ему
подали
письмо
с траурною каймою.
Он
с удивлени­
ем
прочел
это
краткое,
но
выразительное
изв е щение
о
т ом,
что
"Общество Друзей
Старого
Порядка"
приговаривает
его
к
смерти.
Пр ав да,
ему
было
уже
известно,
что
в
Софрониевском
монастыре
сжигали
аллегорическую
кукл у
и
некоторые
л юди
старались
объяснить
народу,
что
кукла
из­
ображает
"нашего
известного
депутата
Ивана
Григорьевича
Безпятова,
который
изменник
и
бунтовщик",
но
и
это
все
не
смутило
его
нисколько.
В
сущности,
в
эти
дни
Иван
Григорьевич
мен ее
всего
думал
о
политике
и
уже
мечтал
снова
заняться
сво ею
наукою
и
университетом.
А
по
прав­
де
сказать,
больше
всего
занимали
его
те­
пе рь
личные
де ла
и
его
отношения
к
Ольге
Николаевне
Макульской.
Его
настойчи­
вость
увенчалась
усп ехом .
Он
опять
приез­
жал
во
фраке
к
князю
и
просил
р уки
его
се стр ы.
Князь
изъявил
сво е
согласие;
кня ж­
на
не
то лько
бы ла
благосклонна
к
Ива ну
Григорьевичу,
но
казалась
счастливою
не­
вес то ю.
К
тому
же
от
этого
радостного
волнения
она
удивительно
похорошела.
Иван
Григорьевич
просиживал
у
Макульс-
ких
по
целым
дням,
гулял
с
княжною
по
саду,
и
княжна
я вно
изнемогала
в
блажен­
ном томлении.
Ура вно веш енн ый
Иван
Гри­
горьевич
улыбался
невольно,
чувствуя,
что
он
влюблен.
Ничего
подобного
он
никогда
не
ис пы тыва л.
"И глупо как-то,
и
ужа сно
все
это
хорош о”,
—
дума л
он
стыдливо.
Наконец
назначен
был
день
свадьбы,
и
Ивану
Григорьевичу
предстояло
съездить
в
Петербург
на
три
дн я.
Оленька,
все
время
сиявшая
от
счастья,
несколько
смутилась
и
заволновалась,
к огда
узнала,
что
Ива ну
Григорьевичу
надо
съездить
перед
свадь­
бою
в
Петербург,
но
когда
Иван
Григорье­
вич
обстоятельно
и
спокойно
объяснил
ей,
зачем
он
едет,
княжна
успокоилась.
Про
угрожающие
письма
он
ей,
разумеется,
ни­
чег о
не
говорил,
а
про
комедию
в
Софрони­
евском
монастыре
хотя
она
и
слыхала,
но
особенного
значения
ей
не
придала,
тем
более
что
рассказывали
ей
об
эт ом
не
со­
в сем
точно,
намеками,
а
Ол ень ка
н аме ков
не
понимала.
Перед
тем
как
расстаться
на
три
дня,
княжна
уговорилась
встретиться
с
Иваном
Григорьевичем
опять
в
той
же
б есед ке,
но
уже
днем,
при
солн це,
и
вл юб­
ленные
впе рвые
здесь
поцеловались.
Ива н
Григорьевич
от
по цел уев
Оленьки
сладо­
ст но
охмелел
и
признался
ей,
что
он
чув ­
ст вует
себ я
"поэ т ом”,
и
что
все
это
похо же
на
рай,
и
что
он,
Иван
Григорьевич,
самый
сч ас тли вый
человек
на
земле.
Ол ень ка
тож е
блаженствовала.
На
другой
день
Ив ан
Григорьевич
уе­
хал
в
Петербург.
Его
провожали
кня жна
и
князь
Пе тр
Николаевич.
Ол ень ка
вложи­
ла
в
р уку
Ивана
Григорьевича дивную
розу
и
д олго
махала
ему
платочком.
Иван
Гри­
горьевич,
улыбаясь
от
счастья,
вошел к себе
в
купе,
когд а
вокзал
скрылся
из
виду
и
уже
нельзя
было
посылать
воздушные
при вет­
ст вия
очаровательной
Олен ьке .
В
купе
И ва­
на
Григорьевича
никого
не
было.
Он
пр о­
шелся
по
коридорчику
вагона,
все
еще
ра­
достно
улыбаясь.
В
соседнем
отделении
кряхтел
какой-то
большой
генерал,
и
около
не го
суетилась
старушка,
по-видимому
же­
на.
В
следующем
купе
ехало
двое
немцев-
коммивояжеров,
которые
громко
разгова­
ривали
по -не мец ки
о
цене
и
качествах
авто­
мобильных
шин.
Больше
во
в сем
вагоне
не
бы ло
ни
одного
человека.
Иван
Григорьевич
огорчился,
что
у
не­
го
нет
спу тнико в:
ему
хотелось
рассказать
кому-нибудь
о
своей
нев есте
и
о
своем
сч а­
сть е.
Ко гда
пришел
проводник
готовить
постель,
Иван
Григорьевич
пытался
бы ло
с
ним
побеседовать,
но
проводник
оказался
неразговорчивым.
88


Романы.
Повести
—
Нет
ли
у
вас
стаканчика
воды?
Мне
розу
поставить.
Это
мне
не вес та
дала,
—
сказал
Иван
Григорьевич,
улыбаясь.
Но
проводник
нисколько
не
об ра до­
вался
тому,
что
у
Ивана
Григорьевича
е сть
невеста.
—
Найдется
во да,
и
стакан
есть ,
—
сказал
он
мрачно.
И
вскоре
пр инес
стакан
с
водою,
но
разговаривать не стал
и
ушел ,
оставив
Ив а­
на
Григорьевича
одного.
И ван
Григорьевич
запер
купе
на
це­
почку,
разделся,
надвинул
на
круглый
фо­
на рь
зел еный
чепец,
чтобы
глаз ам
больно
не
было,
и
лег
спать.
Но
ему
не спалось.
Он
все
думал
о
т ом,
что
мир,
в
сущности,
хорош
и
что,
ес ли
бы
лю ди
знали,
что
значит
любовь,
жизнь
не
бы ла
бы
такою
жестокою
и
неприглядною.
Впрочем,
он
сам
тотчас
же
добродушно
у сме хну лся
и
назвал
себ я
сентиментальным
женихом.
Од нако
волна
радости,
хлынувшая
ему
на
сер дц е,
не
покидала
ег о.
Блаженно
улыбаясь,
он
заснул
нако­
не ц.
Конечно,
приснилась
ему
Оленька,
но
вот
при
ка ких
странных
обстоятельствах.
Едет
он
будто
бы
с
нею
в
трамвае
и
все
так ой
же
сч аст ли вый.
Она
его
не вест а
и
очен ь
его
любит
и ласково
на
нег о
посма­
тр ив ает.
Публики
в
трамвае
дов ол ьно
мно­
го,
но
Иван
Григорьевич
так
был
занят
Оленькою,
что
совсем
не
заметил,
как
вся
пуб лик а
из
трамвая
повыходила,
и
даже
вагон
остановился.
"Где же мы стоим?”
—
спрашивает
будто
бы
Оленька
и
тянет
его
за
рукав.
Выходят
они
из
трамвая.
Ока­
зывается,
ни
в а гоно вожа того,
ни
кондук­
тора
нету,
а
вагончик
стоит
в
поле,
и
кру­
гом
темно,
ночь.
”Куда же мы теперь пой­
де м?” — спрашивает Оленька. ” Д а вот п ря­
м о”,
—
отвечает
Иван
Григорьевич,
но
ему
уже
страшно.
И
вдруг
видит
он:
чьи-то
глаза
—
не
то
кошачьи,
не
то
рысьи
какие -
то
—
с мотря т
на
него
прям о
из
темноты.
И
не
усп ел
Ив ан
Григорьевич
крикнуть,
как
вд руг
на
нег о
вскочила
кошка
оче нь
боль ­
шая ,
какой
наяву
Иван
Григорьевич
никог­
да
не
видал.
И
будто
бы
вцепилась
она
ему
лапами
в
горло,
а
сама
бормочет,
как
чело­
в ек: ”Свобода,
равенство
и
братство!
Сво­
бода,
равенство
и
братство!”
Ива н
Григорьевич
проснулся,
несколь­
ко
расстроенный
нел еп ым
своим
сном,
и
в друг
заметил,
что
дверка
купе
приот­
ворена,
насколько
п озв оляла
это
сделать
цепо чка ,
и
в
щель
смотрят
на
не го
два
точно
такие глаза,
какими смотрела
на
нег о
во
сне
непонятная
кошка.
—
Что
вам
угодно?
—
крикнул
Иван
Григорьевич,
приподнимаясь
с
дивана.
Но
глаза
мигом
исчезл и.
Иван
Григо­
рьевич
оделся
даж е
и
вышел
в
коридорчик,
потому
что
был
несколько
обеспокоен
тем,
что
за
ним
подглядывали,
но
в
кори дор­
чике
никого
не
было,
и
все
отделения
были
закрыты:
пассажиры,
очевидно,
спали.
И
со н,
и
эти
странные
глаза
наяву
растревожили
Ивана
Григорьевича,
и
он
не
мог
заснуть
до
утра.
В
семь
часов
пошел
он
умываться
в
уборную
и
с
неудовольствием
разглядывал
в
зеркале
сво е
измятое
утом­
ленное лицо,
светленькую
бор о дку
и
близо­
рукие глаза.
Он
опять
вспомнил
про
другие
глаза,
чужи е
таинственные
глаза,
блестев­
шие так
ядовито и отравно и напугавшие его
ночью.
Впрочем,
в
Петербурге
е два
Иван
Григорьевич
вышел из вагона, как тотчас же
забыл
об
отравных
глазах
незнакомца.
Переезжая
площадь
мимо
памятника
Ал екса нд ру
III, Иван Григорьевич поднял
голову
и
неожиданно
как-то
по-новому
на
нег о
посмотрел.
—
Дивно
и
страшно,
—
п роб ормот ал
он,
невольно
чувствуя
на
плечах
и
в
голове
тяжесть.
И,
входя
к
се бе
в
квартиру,
он
все
еще
чувствовал огромную
лош а дь,
которую
так
жестоко
осадил
тяжелый
в сад ник.
Два дня Иван Григорьевич провел в чре­
звычайных хлопотах
и, однако,
неп ре ста нно
вспоминал
об
Олен ьке,
и
уже
усп ел
отпра­
вить ей два письма.
На второй
день, вернув­
шись домой, он нашел у себя письмо Анаста­
сии
Дасиевны
Чарушниковой
несколько
не­
ожиданного
содержания.
Она
извещала
ег о,
что
в
си лу
непр ед в иде нных
обстоятельств
она
выехала
из
гу бер нии
в
Петербург
на
другой
д ень
после
отъ ез да
Ивана
Григорье­
вича. Теперь она находится в пяти верстах от
с тан ции
Р., Кегельгапсальской ж.
д., на даче
Карла Карловича Шпрингера и очень просит
его, Ивана Григорьевича, приехать к ней туда
89


Г.
Чулков
возможно
ско рее,
а
именно
не
поз д нее
за­
втрашнего
в ече ра.
Ей
нездоровится,
а
то
бы
она
сама
не пр емен но
приехала.
Свида­
ние
это
необходимо.
Она
должна
сообщить
ему
неч то
по
поручению
отца.
Кроме
того,
ей
н адо
поговорить
с
ним
относительно
княж ны
Ма кул ьс кой.
Все это
бы ло
нап исано
так
торжественно,
что
Иван
Григорьевич
ре шил
съездить
на
станцию
Р.
Послав
те­
леграмму
Олен ьке,
что
он
должен
остаться
еще
на
один
день,
он
покончил
днем
все
сво и
де ла
и
поехал
на
вокзал
к
восьми­
часовому поезду.
П огода
была
пре скв ер ная,
пасмурная.
Моросил
дождь.
А
когда
Иван
Григорьевич
вышел
на
платформу
ста нц ии
Р., дождь лил
как
из
ведра.
Все
не бо
было
в
черных тучах,
и
вокруг
было
темно.
Поезд
ушел.
Начальник
стан ци и
мгновенно
куд а-
то с крыл ся.
Мимо
Ивана Григорьевича про­
ковылял какой-то
черный
человек с фонарем
и
тоже
исчез
во
мраке.
Иван
Григорьевич
остался
од ин.
Он
выш ел
на
станционное
крыльцо.
Там,
на
дворе,
тоскливо
шумели
высок ие
ветлы
и
чернел
силуэт
ед инс твен­
ного
из воз чик а.
На
козлах
сид ел
чел ов ек
в
клеенчатом
плаще .
—
Мне
ну жно
на
дачу
Шприн гер а.
Вы
зн ае те,
где
э то?
—
нерешительно
спр ос ил
Иван
Григорьевич.
—
Знаю,
—
отвечал
возница,
—
пож а-
луй те- с.
—
Ведь,
это ,
кажется,
пять
вер ст
от­
сюда?
—
сп ро сил
Иван
Григорьевич,
ус а­
жи вая сь
в
узкую
пролетку
без
верха.
Во зн ица
ниче го
не
ответил
и
ударил
лошад ь
кнутом.
Пролетка
обогнула
ветл ы
и
потащилась
по
уже
размытой
дороге.
Иван
Григорьевич
вспомнил
об
Ол еньк е,
но
ее
об раз
странно
поту скне л,
и
какая-то
беспросветная
тоска
завела
унылую
сво ю
п есню
в
душе
Ивана
Григорьевича.
Так
ех ал
он
чуть
ли
не
це лый
час
низа­
ми
и
лощинами,
мимо
как их -то
огородов
и вырубленного
ле са.
Наконец
изво зч ик
вы­
ехал
в
жиденькую
рощ ицу,
где
стояла
не­
больша я
деревянная
дачка
с
терраской.
—
Здесь,
—
сказал
во зни ца,
внезапно
осадив
лошадь
около
калитки.
Ед ва
Ива н
Григорьевич
расплатился
с
извозчиком,
как
он
ударил
по
лошади
и
скр ылс я.
Из
калитки
вышел
мол одой
чел ов ек
в
летнем
пальто
с
поднятым
воротником
и
поднес
фонарь
прямо
к
ли цу
Ивана
Гри­
горьевича.
—
Пожалуйте,
—
сказал
м олодой
че­
ло век
и
почтительно
улыбнулся.
Он
был
без
усов
и
без
бороды,
кур­
носый,
с
круглыми
глупыми
добродушны­
ми
глазами.
—
Вы
разве
меня
з наете?
—
уд ив ился
Иван
Григорьевич.
—
Мне
госпожу
Чаруш-
никову
надо...
—
Пожалуйте-с,
—
повторил
курно­
сы й,
—
Анастасия
Дасиевна
се йчас
будут-с.
Он
провел
Ивана
Григорьевича
через
сени, заваленные каким-то хламом, в неболь­
шую
комнату
почти
без
мебели.
На
столе
горела
одна
оплывшая
св еча.
Ставни
был и
закрыты. Когда они вошли в комнату, кто-то
притворил за ними дверь и
запер ее снаружи.
—
Садитесь,
—
сказал
кур носы й,
у ка­
зывая
на
продырявленный
в енск ий
ст ул.
—
А
где
же
Анастасия
Да сиев на?
—
спросил
невнятно
Иван
Григорьевич,
не
узнавая
своего
голоса.
Странная
мысль
уже
возникла
у
него
в
д уше.
М олодой
человек
опять
почтитель­
но
улыбнулся.
—Придут-с. Тут знакомый один ее есть.
В
самом
деле
из
другой
двери,
кото­
рой
раньше
Иван
Григорьевич
не
заметил,
потому
что
она
бы ла
окл ее на
обоями,
как
стена,
вышел
какой-то
человек
лет
сорока
пяти,
жесткий и
худощавый.
Он
так
и
впил­
ся
своими рысьими глазами в
Ивана
Григо­
рьевича.
—
Я
Безпятов,
—
сказал
Ив ан
Григо­
рьевич,
узнавая
глаза
и
пугаясь.
—
Анаста­
сия
Дасиевна
писала...
—
Зн аем -с,
—
усм ехн улс я
неиз ве ст­
ны й,
—
да
и
к
т ому
же
это
все
равно.
—
То
е сть
как
же
это
все
равно?
—
проб ормот а л
Иван
Григорьевич.
—
Я,
зна ете
ли,
спеш у
из
Петербурга
уеха ть.
У
меня,
понимаете
ли,
нев еста,
а
тут
вдруг
Анастасия
Дас иевн а. ..
—
Ну,
что
же
ты?
—
прохрипел
вдруг
неиз в естный,
обращаясь
к
товарищу.
Курносый
вздрогнул,
нагнулся
и
как-
то
странно,
как
животное,
шмыгнул
под
ноги
Ивану
Григорьевичу
и
выдернул
из-
90


Р ома ны.
Повести
под
него
сту л.
Иван
Григорьевич
упал,
все
вми г
поняв.
Худощавый
бросился
на
не го
и
стал
коленом
на
грудь,
зажав
ему
рот
левою
рукою,
потною
и
грязною.
Иван
Григорье­
ви ч,
чувствуя
сильную
тупую
бол ь
под
ло­
жечк ой
и
задыхаясь,
слабыми
руками
сво­
ими
схватился
за
душившую
его
р уку
и
от
уж аса
зажмурил
глаза.
Вдруг
его
что-то
кольнуло
в
живот,
и
он
потерял
со зна ние.
Э ПИЛОГ
Разумеется,
Анастасия
Дасиевна
ника­
кого
письма
не
посылала
Ивану
Григо­
р ьев ичу.
Оно
было
подложное.
Она
и
не
думала
выезжать
из
губернии.
Уби ли
Ива­
на
Григорьевича,
как
потом
выяснилось,
Гвоздилин
и
Епифаний
по
замыслу
Фа­
лалея.
Был
и
про цесс
уголовный,
но
он
почему-то
кончился
нич ем.
Все
че тве ро
гу­
ляю т
на
свободе.
Старик
Безпятов
вскоре
после
уб ий ст­
ва
Ивана
Григорьевича
умер,
но
миллионы
его
не
достались
Фалалею.
За вещан ие
он
успел
переписать,
и
все
з олото
оставил
не­
ожиданно
Александру
Кирилловичу
Хме­
лев у.
А
Хмелев
в
это
время
жил
в
Риме,
куда
увезла
его
Байдарова,
спасая
от
вин а
и
бе спутн ой
жизни.
Оленька
была
в
отчаянии,
узнав
о
см е­
рти
Ивана
Григорьевича.
Она
горько
пла ­
кала.
Целый
год
носила
траур.
Впрочем,
недавно
мне
передали,
что
бу дто
бы
Оленька
утешилась,
что
у
нее
но вый
жених
и
что
даже
совсем
скоро
со­
стоится
ее
свадьба.


Г.
Чулков
Метель
Перв ая
часть
I
В
од ин
из
нен аст ных
сентябрьских
дн ей
в
Петербурге
—
тогд а
Петроград
на­
зывался
еще
Петербургом,
—
в
особняке
князей
Нерадовых,
на
Мойке,
в
кабинете
самого
князя
сид ел
невзрачный
на
первый
взгляд,
ио
в
некотором
отношении
приме­
чательный
че лов ек.
Князь
Ал ексей
Григорьевич,
при
всем
своем
вели ко леп ии
и
надменной
сдержан­
ности,
не
мог
утаить
живейшего
любо­
пытства,
которое
внушал
ему
его
собе­
седни к.
И
ведь
не
впервые
сошлись
они
так,
наед ине ,
—
эт от
князь
и
господин
Сусликов,
Филипп
Ефимович.
А
вот
все-
таки,
несмотря
на
давнее
св ое
знакомство,
ничу ть ,
по-видимому,
не
утратили
взаим­
ного
интере са.
Было
тогда
князю лет
за
пятьдесят,
но
он
все еще
мог
пленять
своей
наружностью.
Е два
седеющие
волосы
б ыли
пыш ны;
от
бороды,
совсем
че рно й,
ли цо
казалось
не­
обычайно
бледным;
красные
губы
б ыли
кр епки;
и лишь
хищный
профиль
да
темные
глубокие
глаза,
вовсе
не
добрые,
могли,
пожалуй,
смутить
впечатлительного
чело­
в ека.
Но
Фи липп
Ефимович
Сусликов
ед ва
ли
смущался,
хотя
князь
пристально
рас­
сматривал
ег о,
как
будто
стараясь
угадать
его
задние
мысли.
Фил ипп
Ефимович
сид ел
пер ед
кн яз ем,
собравшись
в
комочек,
поджав
под
себ я
одну
ногу
и
болт ая
другой.
Рыж ие
ви хры
у цел ели
ко е-г де
на
его
облысевшей
голове,
такая
же
красная
растительность
кустика­
ми
т орча ла
на
подбородке
и
над
вер хней
губой,
к от орая
вовсе
не
прикрывала
темно­
го
рта.
Чем-то
был
похож
господин
С ус­
ликов
на
сваренного
в
кипятке
рака:
такой
же
ск руч енны й,
красный,
да
и
р уки
его
бы­
ли
похожи
на
кл ешни.
Вла жн ые
глазки
об­
личали
в
нем
человека
чрезвычайно
чу вст­
венного,
и
это
до
т ого
бросалось
в
глаза,
что
становилось
даже
как-то
стыдно
на
не­
го
смотреть.
Но князь
нич ем
не смущался
и спокой­
но
сидел
в
гл убок ом
кресле
пер ед
огром­
ным
своим
столом,
а
Сус лик ов
ежился и
ве­
ртелся
на
стуле,
то
потирая руки,
то
поджи­
мая
ноги
—
и
все
это
проделывая
с
таким
видом,
как
бу дто
ему
одному
изве стн а
ка­
кая-то
не
совсем
обыкновенная
тайна
и
вот
он
изнемогает
от
желания
открыть
эту
са­
мую
соблазнительную
и
неожиданную
тай­
ну
ес ли
не
всему
св ету,
то
по
кр айн ей
мер е
князю
Але ксе ю
Григорьевичу
Нерадову.
—
Я
вас
внимательно
слушаю,
Фи­
л ипп
Ефимович,
—
сказал
князь.
—
Слу­
шаю
вас
и
удивляюсь.
В
эт ом
я
должен
признаться
в
конц е
концов.
—
Уд ивле ние
начало
мудрости,
— пробормотал господин
Сусликов,
лукаво
усмехаясь
и
потирая
руки.
—'
Но
вы
чему,
собственно,
милый
князь,
удивляетесь?
—
Чему?
Вашей
неуязвимости,
любез­
нейший
Филипп
Ефимович.
Вы,
право,
у ди­
вительно
как-то
умеете ускользать
от
само­
го
главного,
от
ответственности,
напр име р.
Все
эти
ваш и
рассуждения
о
земном
рае,
при
несомненной
их
занимательности,
едва
ли
смогут
вас
отвлечь
от
некоторых
бес­
покойных
вопросов.
—
Это
вы
о
чем ?
—
Прежде
всего
о
смерти,
любезней­
ший
Филипп
Ефимович.
92


Романы.
Повести
Но
Сус ли ков
замахал
на
князя
обеими
рука ми.
—
Не
хо чу,
не
х очу,
—
бормотал
он
в
непритворном
стр ахе .
—
Всегда
вы
ме ня
ра сст раи вае те.
Какая
смерть?
Зачем
смер ть?
Я
бо юсь
ее,
и
вы
боитесь.
И
все
от
нашег о
христианского
вос пит ани я.
Этот
стр ах
монахи
выдумали.
Такого
страха
и
б ыть
не
должно.
Да
и
смерти
вовсе
нет.
—
Как
нет?
—
Так
нет.
Вот
у
меня
семь
ребят,
княз ь,
да
у
вас
то же
ве дь
их
немало.
Какая
уж
тут
смерть?
Помилуйте!
Я
тут
в ижу
самый
р асц вет
жи зни,
махровость
и
пыш­
ност ь,
е сли
угодно.
Ведь
и
девки
на ши
ког­
да-нибудь
в
свою
оч ер ед ь...
Ведь тут,
князь,
са ма
б еско неч нос ть
развертывается!
—
Где
же
тут
личность?
Моя
лич­
ность,
мое
”Я”? Позвольте вас спросить,
лу кавый
вы
человек!
—
Какая
личность?
Зачем
личность?
И
не
надо
ее
вовсе!
Личность,
князь,
один
соблазн.
Не
в
личности
дело,
а
в
спаленке1.
—
Ка к?
—Я
говорю ,
что
в
спа лен ке,
у
брачно­
го
ложа,
вся
эта
вечность
и
бесконечность,
и
самое
б есс мертие.
Вообще
все
самое
тай­
ное
в
спале нке
становится
явным.
Приник­
ну ть
надо
к
этому
ист оч нику,
подышать
эт им
воздухом,
т огда
и
от
личности
отка­
жеш ь ся.
В
том
и
сладость,
что
те бя
уже не т,
что
в есь
ты
в
землю
уходишь
и
себя
чу вст-
вуеш ь,
как
зве но
плодородия.
Тепло
и
в ла­
жн о,
и
сладостно,
и
тесно,
и,
уж
без
сомне­
ния,
праведно.
Мать-земля
за
то
порукою.
—
Вздо р!
Вздор!
—
сказал
князь,
сер ­
д ито
хмурясь.
—
Я
умирать
не
хочу.
Я!
Мне
до
ваше й
спаленки
и
до
потомства
вашего
дел а
нет.
Я
сам
хоч у
жить.
Я
не
хотел
де тей.
Они
сами
по
се бе.
Ваша
фило­
со фия,
Фи липп
Ефимович,
из вини те
меня,
одна
лишь
похотливость.
Не
более
того.
А
где
начало?
Где
ко нец?
В
ва шей
филосо­
фии
ни
начала,
ни
кон ца.
Решительно
князь
снизошел
до
своего
со бес едни ка
и,
кажется,
вовсе
уж
не
за бо­
тил ся
о
сво ем
невозмутимом
великолепии.
Но
и
господин
Сусликов,
по-видимому,
чр езв ыч айно
ув л екся
ра з говором .
—
Это
все,
князь,
горды н я
и
надмен­
но сть.
А
блаженство,
князь,
именно
в
том,
чтобы
от
себя
отказаться.
Для
эт ого
и
путь
уготован.
А
вс якие
там
мысли
о
ко нце
и
о
личности
—
это
все
вз дор
и
лукавство,
и
соблазн.
От
этаких
мыслей
на
полмира
тень
легла.
Лю ди
свой
рай
потеряли.
Сата­
на
посеял
с емя
н енав ис ти,
ущерба
и
раз ­
д еле ния.
—
Ка к?
Что?
—
Человек
неожиданно
стал
сомне­
ваться
в
своем
естественном
праве
на
жизнь.
Это
случилось,
уважаемый
князь,
ровнехонько
две
тысячи
лет
тому
назад.
—
А!
Вот
вы
про
чт о!
—
прошептал
князь.
Но
Сус ли ков
и
сам
спохватился,
что
наговорил
лишне е.
На
его
л ице
н апи сан
был самый
откровенный,
самый
непритвор­
ный
страх.
—
Господи
Иисусе!
Помилуй
меня!
Помилуй
меня!
—
забормотал
вдруг
Фи­
липп
Ефимович,
корчась
и
трепеща,
как
бу дто
невидимый
кто-то
замахнулся
на
не­
го
бичом.
—
Страшно
р азве?
—
усме хну лс я
князь.
—
Страшно,
—
признался
тотчас
же
Сусликов.
—
А
вдруг
Он-то
меня
и
судить
будет!
А
вдруг
в
самом
деле
понимания
моего
Он
мне
не
простит.
—
Об
этом
подумать
не
м еша ет.
—
Расстроили
вы
меня,
ва ше
сиятель­
ство,
—
заворчал
Сусликов,
берясь
за
шля­
пу
с
намерением,
по-видимому,
покинуть
княж еские
поко и.
—
Вы
ку да
это?
—
спросил
князь.
—
У
меня
к
вам
еще
дело
ес ть...
—
Какое?
—
У
в ас,
кажется,
бывает
эт от
Па-
учинский?
Кстати,
как
его
зовут?
—
Семен
Сем ено в ич.
Вам
его
на
что ?
—
Он
ведь,
кажется,
кредитными
о пе­
рациями
занимается?
—
Будто
вы
не
знаете,
князь?
Само
собой
разумеется.
Но,
представьте,
князь,
он
и
философ,
кроме
того.
С
ним
можно
не
без
интереса
побеседовать.
—
Вы
бы,
Филипп
Ефимович,
привели
его
ко
мне
как-нибудь.
У
меня
к
нему
дел о
е сть.
—
Завтра
же
приведу.
Мы
с
ним
при­
ятели, несмотря ни на что.
Однако мне пора.
93


Г.
Чулков
И
Сус ли ков
направился
к
двери.
На
пороге,
впрочем,
он
как-то
застрял
и
даже
успел
затеять
с
провожавшим
его
князем
многозначительный
разговор
на
но вую
те­
му.
Ре чь
шла
о
художнике
Полянове
и
о
его
супр уге .
Князю,
должно
быть,
не
оч ень
приятно
было
получать
из
уст
Сусликова
св еде ния
об
э том
се мейств е,
но,
по-види-
мому,
другого
источника
у
нег о
сей час
не
было.
И
князь,
хотя
и
морщился
бо­
лезненно,
но
все-таки
слушал
господина
Сусликова.
По
словам
Сусликова
так
вы­
ходило,
что
А нна
Николаевна
Поляк ов а
совсем
стала
ненормальной;
что
сам
Але­
ксандр
Петрович
"бьется как рыба об лед”,
до
т ого
де ла
его
запутались;
что,
на коне ц,
дочка
Поляковых,
Татьяна
Александровна,
”хотя и очаровательна по-прежнему,
но
тоже
утомилась
чрезвычайно”. ”А
се йчас
у
них
супруга
моя
сидит”,
—
закончил
Сус лико в
свое
с оо бщени е.
—
А
И горя
вы
не
встретили
там?
—
спросил
князь.
—
Сын ка
ва шег о?
Как
же!
Как
же!
Встречал,
—
заторопился
Сусликов,
не
скрывая
удовольствия,
которое
доставлял
ему
э тот
разговор.
—
Давно?
—
Да
недели
три
тому
назад...
Но
князь
уже
не
слушал
Су сл ико ва,
небрежным
жестом
давая
понять,
что
ауди­
ен ция
окон чена.
II
Филипп
Ефимович
Сусликов
довольно
близко
стоял
к
лицам,
замешанным
в
этом
сложном
де ле,
которое
окончилось
такой
чрезвычайной
катастрофой.
Но
еще
б лиже
стоял
к
не му
князь
Алексей
Григорьевич
Нерадов.
Князь
был
человек
не
совсем
обык­
новенный
и
даже
загадочный,
а
между
тем,
чтобы
правильно
понять
смысл
событий,
о
которых
идет
ре чь
в
эт ом
по вест вова нии ,
на до
что-то
разгадать
в
характере
князя.
Человеческая
душа
вообще
противоречива,
но
эта
противоречивость
в
кня зе
невольно
поражала
воображение
всякого,
кто
им ел
случай с ним познакомиться поближе. Но и то
надо сказать, что, несмотря на обширнейший
круг знакомств князя, весьма немногие прони­
кали
к
н ему
настолько,
чтобы
застать
его
в
настроении,
так
сказать,
откровенном.
В неш ние
его
дел а
и
отношения
не
со­
ставляли,
впрочем,
тайны
ни
для
кого.
Он
занимал довольно
значительное и
неза ви си­
мое
место
в
м ини ст ерс тве,
но
в
пол итике
и
в
правительственных
делах
уч ас тия
не
принимал
и
д аже
уклонялся
в сякий
ра з,
когда
сильные
мира
сего
пытались
и
его
привлечь
к
более
ответственным
и
замет­
ным
действиям.
По-видимому,
он
вовсе
не
дорожил своим
положением
в министерстве
и
оставался
на
своем
по сту
так
только,
по
привычке, а
мож ет
быть,
отчасти по
сообра­
жениям
ко св ен ным:
у
него
были
какие- то
свя зи
с
банками,
и
министерское
его
поло­
ж ение
в
фи на нсо вых
сферах
было
для
нег о
небесполезно.
В с ущно сти,
ему давно
можно
было
бы
всякие дела
забросить,
ибо
состоя­
ние
у
нег о
и
без
того
был о
немалое,
но,
должно
быт ь,
золото он любил и ему нрави­
лось
увеличивать капитал,
хотя
в
житейских
и
ч аст ных
делах
он
был
не
о чень
скуп,
а
при
случае
даже
благотворительствовал.
Жил
он
один
в
своем
превосходном
особняке
на
Мо йке.
С женой
св оей,
Ека тер ин ой
Сергеев­
но й,
князь
дав но
уже
расстался.
Они,
как
гов орят,
не
сошлись
характерами.
Но
иные
рассказывали
о
причинах
этого
ра зл ада
бо­
лее определенно и точно.
Говорили
об изме­
не князя.
Б удто
бы
князь
многократно
д аже
изменял своей
жен е,
которую,
впрочем, лю­
бил,
но
по -сво ем у,
разумеется, и
от
которой
у него
был сын,
Игорь.
Говорят, княгиня все
измены
князя
великодушно
ему
прощала,
потому
что
он
как-то
умел
свои
гре хи
опра­
вдать какими-то весьма тонкими и психоло­
г ически
убедительными
обстоятельствами,
но
однажды
не сча ст ная
жена
ул ичил а
его
в таких поступках, с которыми примириться
не
могла,
несмотря
на
сложную
се ть
опра­
вда ний ,
придуманных
кня з ем.
Передавали,
что
в
этом
случае князь
замешан
был
в
деле
весьма
развратном
и
даже
противоестест­
венном.
Княгиня
жила
теперь
в
Царском
С еле
почти
безвыездно.
В
это
время
ей
было
около
сорока
л ет,
а
с
мужем
она
рассталась
94


Романы.
Повести
пятнадцать
лет
том у
назад,
когда
их
сы ну
было
вс его
только
ше сть
ле т.
Рассказыва­
ли,
что
княгиня
Екатерина
Сергеевна
был а
когда-то
весьма
красива
—
особенно
в
пе р­
вые
годы
замужества:
за
князя
она
вышла,
когда
ей
был о
семнадцать
лет.
И
м олодой
кня зь
И горь
Ал ексеев ич
обладал
наружно­
сть ю
привлекательной.
Впр оч ем,
о
княг ине
и
м олод ом
князе
потом:
надо
покончить
с
портретом
с та рого
князя.
Князь
Ал ексей
Григорьевич,
несмотря
на
капризный
и
даже
подчас
строптивый
нрав,
ум ел
очаров ы ват ь
людей.
Пленял
он
многими
чертами
характера
и
ума
и
осо­
бе нным
каким-то
вниманием
к
сердцам
по­
сторонних
ему
людей,
к оторое
он
иногда
обнаруживал,
поражая
всех
чуткостью
и
бога тс тв ом
воображения,
почти поэтичес­
кого,
—
он
мастерски
умел
рассказывать;
и
огромными
знаниями,
иногда
во все
не­
ожиданными;
и разнообразным
жизненным
опытом,
глубоким
почти
всегда
и
всегда
в
каком-нибудь
отношении
примечатель­
ны м.
Но
самое
разительное
свойство
кня зя
довольно
трудно
определить
одним
сло­
во м.
Это
некоторый
его
дар
—
полумаги-
ческий,
полупророческий.
В
иные
ч асы
его
посещало
ка ко е-то
странное
вдохновение,
и
т огда
он
говорил
прелюбопытные
вещи.
Случаи и
события,
на
первый
вз гляд
весьма
обыкновенные,
в
его
толковании
оказыва­
л ись
вдруг
многозначительными
и
таинст­
в енны ми.
Пр ав да,
почти
все
его
пророчест­
ва
выс каз ывал ис ь
им
в
двусмысленной
форме,
но
ко е-ч то
в
них
всегда
можно
бы ло
ул о вить
и
достоверное,
что
и
находило
по­
чти
всегда
подтверждения,
укрепляя
за
кня ­
зем славу
не
то колдуна,
не
то
прорицателя.
К
князю,
между
прочим,
весьма
льну­
ли теософы.
Небезызвестная
Ольг а
Матвее­
вна
Аврорина
бы ла
даже
другом
князя.
Но
князь,
хотя
и общался с
теософами,
держал­
ся
не за виси мо
и
даже
намекал,
что
он -то
име нно
и
получил
”посвящение”
из
самых
что
ни
ес ть
центральных
сф ер,
и
у
нег о
господа
теософы
должны
искать
мудрости,
анеонуних.
Одним
словом, князь
не прочь
был
заняться
духовной,
так
сказать,
п рово­
кацией.
Но
об
этой
черте
князя
—
только
та к,
между
прочим.
В
настоящем
повество­
в ании
р ечь
будет
идти
со всем
об
ином.
Х отя
сюжет
нашего
повествования
ог­
ра нич ен
делами
личными,
частными
и
се­
мейными,
тем
не
ме нее
будет,
пожалуй,
не
лишним
сообщить
читателю,
что
события,
о
которых
рассказывает
автор,
относятся
к
тем
смутным
годам нашей истории,
когда
мы
после
1905 года и прочих буйных лет
остановились
на
ми г,
как
будто
недоумевая
и
прислушиваясь
к
дальнему
рокоту
над­
вигающихся
во лн.
Неясное
чувство
надви­
гающейся
опасности
бы ло
с вой ственн о
т ог­
да
почти
всем.
Мы
не
знали,
откуда
придет
враг,
но
пр ибл иж ение
его
был о
очевидно.
В
эти
годы
наша
частная
жизнь
приоб­
ретала
порой
странный
характер.
Все
н аши
чу вст ва
были
как-то
пре ув ели чены .
Мы
все
волновались
и
не
находили
себе
места,
как
говорится.
Так
всегда
бывает
пер ед
грозой.
Немудрено,
что
при
такой
мистичес­
кой
духоте
расстроены
были
на ши
сердца
и
души.
Немудрено
и
то,
что
наряду
с
до­
вольно
низ ким и
и
темными
страстями,
проснувшимися
в
нашем
обществе,
воз н ик­
ло
и
нечто
совсем
противоположное.
П ро­
будилась
напряженная
и
подлинная
жажда
чистоты
и
целомудрия.
При
эт ом
н ере дко
такие
”алчущие и жаждущие правды”2 каза­
л ись
большинству
чудаками,
а
мож ет
быть,
и
были
чудаками
на
са мом
д еле.
III
Господа
Поляковы,
о
которых
князь
Нерадов
на во дил
сп ра вки
у
Фи ли ппа
Ефи­
мовича
Сус л ико ва,
ж или
на
Петербургской
стороне,
на
Ждановской
набережной,
в
ста­
ром и
довольно
мрачном
доме.
Теперь
дом
этот
не
сущес тву ет,
и
вообще
вся
набереж­
ная
стала
поч ище,
а
т огда
соседство
пусты­
р ей,
где
ютились
бездомные
оборванцы,
множество
барж
с
дровами,
телеги
ломо ­
вых,
пи вная
и
угарное
зловоние
какого-то
вечно
дымящего
завода
—
все
наводило
уныние.
П оляк овы
жи ли
в
шестом
этаж е,
в
просторной,
но
грязной
квартире,
с
од­
ним
входом
и
без
лифта.
Александр
Петрович
соблазнился
этой
непривлекательной
квартирой,
потому
что
в
ней,
при
всех
ее
недостатках,
был о
много
95


Г.
Чулк ов
свет а,
а
это
для
нег о,
как
х уд ожн ика,
было
необходимо.
Но
в
эт от
ненастный
сентябрьский
день,
когда
князь
беседовал
с
господином
Сусликовым,
в
Петербурге
такой
был
ту­
ма н,
что
даже
в
поляновской
квартире
с то­
ял густой
желтый
сумрак.
Самого
Алексан­
дра
Петровича
не
было
дома.
Не
бы ло
так же
дом а
и
Татьяны
Александровны.
Но
у
госпожи
Поляновой
была
гостья,
Ма рья
Павловна,
—
супруга
т ого
самого
Суслико­
ва,
который
сид ел
у
князя,
занимая
его
своими
философскими
разговорами.
Ма рья
Павловна,
сорокалетняя
ж ен­
щин а,
с
наклонностью
к
полноте,
бы ла
как
бы
живым
примером
или
воплощенным
си­
мво лом
той
самой
"спальни”,
о
к оторой
не
без
глубокомыслия
рассуждал
господин
Сусликов.
Женское
начало
в
Марье
Па в­
ловне
ничем
не
было
ограничено.
И,
по-
видимому,
ес тест венн ым
ее
состоянием
бы­
ла
беременность
ил и,
по
кр айне й
мере,
кор­
мление
младенца.
При
взгляде
на
нее
не во­
льно
напрашивался
вопрос
о
количестве
детей,
ею
произведенных.
Ее
сер ые
гла за
выражали
ж енску ю
покорность
и
ничег о
больше,
разве
только
еще
самое
несл ож ное
лукавство
и
мещанское
любопытство.
Но
и
любопытство
это
был о
исключительно
”бабье” .
В
нем
не
было
и
те ни
какой-ни­
будь
"жажды истины”,
что
вед ь
тоже
под­
час
граничит
с
из вестн о го
рода
любопыт­
ством.
В
Марье
Павловне
нич его
подобно­
го
не
было.
Она
да же
была
по-своему
ве ли­
колепна,
потому
что
” ба бье”
начало
доведено
в
ней
бы ло
до
св оей,
так
сказать,
в ерш ины.
Если
бы
какой-нибудь
живописец
разгадал
природу
госпожи
Сусликовой,
он,
пожалуй,
мудро
бы
поступил,
изобразив
ее
в
виде
Плодородия.
За то
ее
собеседница,
Ан на
Николаев­
на,
являла
собой
неч то
совсем
противопо­
ложное.
Насколько
Ма рья
Павловна
С ус­
ликова
явн о
т ягот ела
к
земле
и
даже
к
са­
мой
упрощенной
плодоносящей
и
п лод оро­
дящей
стихии ,
настолько
Ан на
Николаевна
Полякова
был а
ей
чужда.
Не
то
чтобы
эта
тридцатисемилетняя
ж енщи на,
кстати
ск а­
зать,
вовсе
еще
не
утратившая
некоторой
привлекательности,
совсем
была
равноду­
шна
к
земным
де лам
(напротив,
она
только
о
земных
делах
и
говорила), но было в ней
что- то
непрочное,
шаткое
и
даже
фантасти­
ческ ое.
И
вед ь
была у
нее
восемнадцатилет­
няя
дочь,
Татьяна.
Но
ни
чувства
материн­
ст ва,
ни
подлинной
любви
к
быту
в
ней,
по-видимому,
вовсе
не
было.
Она
жила
не
настоящей жизнью.
Она всегда чувствовала
себ я
героиней
какого-то
романа.
И,
по-ви-
димому,
рома н
этот
был
не высо ко го
к аче­
ст ва,
хотя
и
свидетельствовал
о
безудерж­
ной
фантазии
автора.
Беспокойное
вообра­
жение
всегда
волновало
госпожу Полянову.
При
всем том
она
бы ла
чиста
сердцем и
да­
же,
пожалуй,
не
лишена своеобразного
ум а.
Между
прочим,
она
не пр еста нно
говорила
такие
ве щи,
которые
решительно
не
соот­
ветствовали
действительности,
но
едва
ли
можно
было
назвать
ее
л гу ньей:
она
вс егда
верила
в
то,
что
говорила,
—
верила
совер­
шенно
и
до
конца,
с
полной
иск ренно стью .
—
Ах,
Марья
Павловна,
вы
предста­
ви ть
се бе
не
можете,
как
утомительна
сла­
ва.
Александр
Петрович
так
много
работа­
ет,
но
ему
мешают,
ему
не пр еста нно
меша­
ют,
—
гов ори ла
он а,
вздыхая
с
искренней
печалью.
—
Кто ему
мешает,
Ан на
Ни кол аев на?
—
Ах,
Боже
мой,
поклонники,
разуме­
е тся.
И,
конечно,
поклонницы.
Вч ера
одна
белокурая девушка на
моих
глазах руку
ему
поцеловала.
—
Это
уж
и
липше е,
пожалуй,
—
сме­
ялась
Марья
Павловна,
не
без
лу кавс тва
п огл ядыв ая
на
св ою
со бесед ницу.
Но
Анн а
Николаевна
не
смущалась
веселостью
сво ей
гостьи.
—
Вед ь
вы
зна ете ,
Марья
Павловна,
что,
в
сущности,
Александр
Петрович
пе р­
вый художник
на ш.
Ну
кто
ему равен?
Кто?
У
нас
был
Александр
Иванов,
Врубель3...
А теперь?
На выставках
ску чно
смотреть
на
всех этих
жалких
подражателей
французам.
У
нас должен
быть свой
особенный
русск и й
стиль,
свободный,
ясный ,
то чный.
На
это
никто
не
способен,
кроме
Александра
Пет­
ровича.
Вы
думаете,
что
я
так
рассуждаю,
потому
что
я
его
жена?
Но
это
вздор,
разу­
меется.
Что
такое
жена?
И
какая
я
же на
в
самом
д еле?
—
Что
это
вы,
милочка,
на
се бя
клеве­
щете?
—
заторопилась
вдруг
Марья
Пав-
96


Романы.
Повести
ловна,
даже
обижаясь
почему-то.
—
Как
не
жена?
Вот
теб е
на!
Вот
это
пре красно !
Е сли
вы
не
жен а,
то
кто
же
вы,
например?
—Я
не
знаю,
кто
я.
Но не
в
эт ом
дело,
Марья
Павловна.
Во
всяком
слу чае,
я
ему
др уг.
И
я
никому
не
позволю
отрицать
зас луг и
Александра
Петровича.
И
кто
сме­
ет
в
самом
деле
их
отрицать?
Вы
зна ете
княз ей
Ворошиловых?
На
днях
у
нас
был
младший
Ворошилов
и
купил
у Александра
Петровича
три
вещи: ”Садко”, "Девушку”
и
"Рыжую девушку”.
—
Это какой
Ворошилов?
Не
Иван ли?
Я
его
знаю.
—
Да,
да...
Иван
Ворошилов...
Я
ска­
зала,
что
он
был
у
н ас?
Это
я
не
со всем
точно
сказала.
Но
он
скоро
будет
у
н ас,
не премен но
будет.
—
А
вы
сказали,
что
он
даже
к упил
у
Александра
Петровича
три
картины...
—А
вы
сомневаетесь?
Конечно
ку пил,
то
е сть
решил
купить,
и
он
купит,
непре ­
менно
ку п ит ..? Мн е madame Вельянская ска­
зала.
Она
прекрасно
знает
князя.
—
Это
приятно,
однако,
прод а ть
сразу
три картины.
И
много
за
них
получит
Алек­
сандр
Петрович?
—
Се мь
тысяч,
кажется.
—
О,
да
вы
богатая
теперь.
У
вас,
пож ал уй,
можно
будет
д енег
занять,
Ан на
Николаевна?
—
Пожалуйста,
пожалуйста!..
Только
какие
это
деньги
семь
тысяч.
Я
вам должна
признаться,
Марья
Павловна,
что
я
скоро
получаю наследство.
Вот когда я получу его,
тогда в самом деле у нас будет немало денег.
Ведь я урожденная Желтовская.
Мой отец из
тех Желтовских,
у которых в
Западном
кр ае
огромнейшие имения
и на Урале заводы. £ы
слышали,
наверное,
про
Желтовских?
—
Слыхала,
Ан на
Николаевна,
слы­
хала.
—
Мы,
ко неч но,
и
теперь
не
нуждаем­
ся.
У
мужа
столько
зак аз ов!
Вы
почему
это,
М арья
Павловна,
на
стены
смотрите?
Вам
странно,
что
у
нас
мебели
нет?
Вы
удивля­
етесь ,
что
я
вас
на
такой
т абур ет
посадила?
Не
удивляйтесь,
пожалуйста.
Это
все
вы­
думки
Александра
Петровича.
Он
хочет
те­
перь
по
своим
рисункам
мебель
заказать.
А
обыкновенной
мебели
он
не
признает.
4 Валтасарово царство
—
Я
очень
рада
за
вас,
милочка,
что
у
вас
де ла
хороши
и
что
вы
наследство
получаете,
—
сказала
Ма рья
Павловна,
по­
косившись
еще
раз
на
в етхий
прорванный
диван.
—
А
кто,
собственно,
вам
наследст­
во
оставляет
и
много
ли?
—
А
это
дядя
мой
умер,
который
лю­
бил
мен я
очен ь.
Только,
зн аете ,
другие
на­
сле дн ики
хотя т
доказать,
что
он
не
в
своем
уме был,
когда
завещание
подписывал.
Тут,
зна ет е,
милочка,
целый
роман.
А
наследст­
во
большое
—
заводы,
име ни я,
ак ции
р аз­
ны е...
Одним
словом,
мне
сказали,
чт о,
ес­
ли
продать
все,
я
пол учу
миллионов
дв а­
дцать
или
около
того.
—
Ах
ты,
Боже
мой!
—
воскликнула
Марья
Павловна,
пораженная,
по-видимо­
му,
легкостью,
с
какой
госпожа
П олян ова
назвала
циф ру
предназначенных
ей
капита­
ло в.
—
Ах,
Боже
мой!
Какое
будет
придав
ное у
ваш ей
Танечки!
Жалко даже,
что
у вас
одна
тол ько
дочка.
И
такая
вы
м олод ая.
Странно
как-то,
что
у
вас
еще
детей
нет.
Я
вот
старше
вас,
а
все
еще
хоч у
ребеночка
иметь.
У
меня
се мь
чел ов ек,
а
хочется
но-
венького.
Уж
оч ень
я
их
люблю
купать^
знаете
ли.
—
А
мн е,
Ма рья
Павловна,
даже
см е­
шно,
когда
вы
о
детях
говорите.
Под ума ть
страшно,
а
не
то
чтобы
их
желать.
Я
даже
понять
не
могу,
как
это
я
Танечку
родила.
Как
будто
сон
какой.
Я
и
матерью
се бя
чувствовать
не
могу.
Мы
с
Танечкой
как
се стр ы.
Марье
Павловне
показалось
это
при­
зна ние
таким
странным
и
забавным,
что
она
принялась
хохот ат ь
с
чрезвычайным
простодушием:
—
Ну
и
насмешили
вы
меня,
милочка,
вашими
рассуждениями.
Да
почему
же
вам
страшно
о
детя х
думать?
Почему?
‘
—
Как
”почему”? — удивилась Анна
Николаевна.
—
Да
вед ь
они
когда-нибудь
умрут
непременно4.
В едь
умрут!
Ведь
они
не
просили
ме ня
на
све т
их
производить.
В едь
это
я
отвечаю
за
все,
за
их
жизнь,
за
боль,
за
смерть.
А
я
даже
и
позаботиться
о
них
не
могу.
Сама
не
знаю,
как
Танечка
у
м еня
выросла.
Бог,
должно
быть,
хранил.
—
И
в сегда!
Он!
Всегда
Бог
хр ан ит.
И
это
даже
закон
такой,
самим
Богом
97


Г.
Чулков
ус тано в л енны й: "множитесь и плодитесь”
или
что-то
в
э том
роде,
милочка.
Вы
разве
это
не
читали
в
Ветхом
Зав ет е?
Не изве стн о,
какой
оборо т
принял
бы
этот
философический
ра з говор
двух
дам,
но
ему
помешал
Александр
Петрович
По-
лянов,
неожиданно
по яв ивший ся
на
пороге
комнаты.
Он
был
в
пальто
и
в
шляпе,
пото­
му
что
по
рассеянности
забыл
снять
их
в
перед ней.
По-видимому,
он
не
ожидал
найти
у
себя
гостью
и,
увидев
Ма рью
Пав­
ловну,
нерешительно
остановился,
недо­
умевая.
—
Что
это
вы,
Александр
Петрович,
уставились
на
меня,
как
бу дто
я
чудище
заморское?
—
засмеялась
Марья Павловна.
—
Не
узнали
вы
меня,
что ли? Я
Сус лик ова.
Кажется,
и
месяца
не
прошло,
как
мы
с
ва­
ми
виделись.
—
Извините меня,
пожалуйста, — про­
бормотал
Александр
Петрович.
—
Это
я
устал
оче нь.
У
меня
гол ова ,
как
чужая.
Александру
Петровичу
было
тогда
ро­
вно
сорок
лет.
Белокурый
и
голубоглазый,
выс ок ий
и
худой,
с
впалой
грудью
и
кост­
лявыми
плечами,
с
длинными
руками,
бо л­
тавшимися
всегда
нескладно,
он
произво­
дил
впечатление
дв о йств енн ое:
был о
что-то
милое
и
д етск ое
в
нем
и,
с
другой
стороны,
был о
что-то
легкомысленное.
Нетрудно
бы ло
плениться
ясностью
его
вз гл яда
и
простодушной
улыбкой,
но
не
ме нее
мо г­
ли
смутить
вся ко го
его
развязность
и
торо­
пливость.
И
на
э тот
раз
недолго
длилось
недо­
умение
Александра
Петровича.
Он
подо­
шел
к
Марье
Павловне
и,
цел уя
ее
пух ле нь­
кие
ру чки,
поспешно
начал
болтать
какой-
то
вз дор
совсем
уже
непочтительно.
—
Можно
ли
вас
не
узнать,
М арья
Павловна?
Вед ь
вы
ед инст ве нн ая.
Вы
ведь,
можно
сказать,
надежда
Ро ссии,
опора
и
осно в ание .
Как
же
без
в ас?
Вы
ведь
наша
земля,
можно
сказать.
Вы
вед ь
само
Пло ­
дородие,
которое
Золя
в ос пел.
Зна ете?
Как
ва ше
потомство?
Скоро
ли
появится
еще
од ин
превосходный
Сусликов?
У
вас
ве дь
все
мальчики
родятся.
—
А
я
вот
ваш у
супр угу
упрекаю
се йчас
за
равнодушие
к
женскому
пред­
назначению,
—
засмеялась
Марья
Павло­
вна,
не
оч ень
негодуя
на
грубоватые
ш утки
Полянова.
Но
Александр
Петрович
уже
не
слу ­
шал
того,
что
говори ла
ему
госпожа
Су с­
ликова.
Ему
не
до
т ого
было.
Он
был,
по-видимому,
чем-то
чрезвычайно
озабо­
чен.
И
рассеянность
его
был а
слишком
о че­
видна.
Шляпу
он
снял,
а
пальто
все
еще
болталось
на
его
тощей
и
нескладной
фигу­
ре.
Он
взял
ки сти
из
банки
и
ст ал
что-то
подмазывать
на
этюде,
стоявшем
у
окна.
Гостья
почувствовала,
что
пора
ух о­
дить.
Господа
П олян овы
ее
не
уд ерж ив али.
Им
надо
было
поговорить
на едине.
Это
был о
совершенно
я сно.
Ма рья
Павловна
торопливо
одевалась
в
перед ней,
с
лю бо­
пытством
п огляды ва я
то
на
рас сея нно го
и
озабоченного
Александра
Петровича,
то
на
расстроенную
и
взволнованную
Анну
Николаевну,
забывшую
тотчас
же
о
милли­
онах,
которые
должны
были
так
ско ро
ей
достаться.
И
в
самом
деле,
едва
т олько
у шла
Марья
Павловна,
между
супругами
П оля­
ковыми
произошло
об ъ яснен ие.
— Саша!
Ты
принес денег? — спросила
Ан на
Николаевна,
взглянув
на
мрачное
и
беспокойное
лицо
мужа.
Он
кис ло
улыбнулся,
стараясь
скрыть
смущ е ние:
—
Не
дали.
Представь
себе.
Касс а,
гов орят,
открыта
у
них
по
понедельникам,
а
сегодня
четверг.
Понимаешь?
—
Но
вед ь
так
нельзя.
Ведь
у
нас
в доме
два
рубля.
И эти рисунки твои...
Они
отнимают
время.
Ты
честь
делаешь,
что
да ешь
им
в
такой
журнал.
И
д енег
не
пла­
тят?
Что
тако е?
—
растерянно
говорила
Ан на
Николаевна,
негодуя
и
огорчаясь.
— Ничего,
ниче го .
Все уладится.
Я при­
дума ю
что-нибудь,
—
бормотал
Поляков.
—
Конечно,
уладится.
Я
сама
знаю.
Но
когда
—
вот
во про с?
Я,
Саша,
по
прав­
де
сказать,
на
выставку
надеюсь.
На
это т
раз
раскупят
твои
natures mortes
*.
Это
уж
наверное.
Быть
тог о
не
может,
чтобы
их
не
купил и.
—
Выставка
вздор,
—
угрюмо
ото­
звался
Полянов,
пожимая
своими
костля­
*натюрморты (фр.).
98


Ром аны.
Повести
вым и
пле ча ми.
—
Покупают
те х,
кому
по­
везло,
кто
умеет
любезничать
с
критиками
и
меценатами.
Так
всегда
было,
так
будет.
Надо
что-нибудь
другое
придумать.
Но
Ан на
Николаевна
не
хотела
рас­
статься
со
своей
надеждой.
—
Вовсе
не
вз дор
выставка.
У
Ломова
покупают
и
у
Табунова
покойного
то же
поку пал и.
Почему
же
у
тебя
не
станут
поку пать ?
Но
П ол янов
с
таким
отчаянием
об­
хва тил
голову
руками
и
так
безнадежно­
уныл о
в сем
своим
те лом
опустился
на
ды­
ря вый
диван,
что
Ан на
Николаевна
тотчас
же
замолчала.
—
С
выставкой
ничего
не
вышло.
Я
с
ними
поссорился,
—
п рогов ори л
он
наконец неохотно
и
глухо.
—
Жю ри
выбра­
ло
из
десяти
мо их
работ
тол ько
одну.
Я
то­
гда
взял
ее
обратно.
Понимаешь?
Ан на
Николаевна
побледнела:
—
Низость.
Какая
низ ость !
Они
зави­
дуют
теб е.
—Ты
не
волнуйся,
пожалуйста,
— ска­
зал
Полянов
ласково
и
взял
жену
за
руку.
—
Ты
не
волнуйся.
Я
все
устрою.
Мне
бы
только
кончить
мое
"Благовещение”.
На до
еще
занять
денег
и
старые
век сел я
п ер епи­
са ть
—
вот
и
все.
У
меня
даже
план
есть .
—
Да,
ес ли
бы
нам
только
занять
где-
ниб уд ь.
Ведь
получу
же
я
наследство
в
са­
мом
д еле.
—
Конечно,
ко не чно ...
А
сколько
у
нас
д енег
сейчас?
—
Два
рубля.
—
И
прекрасно.
Я
сей час
у
швейцара
занял
три
рубля.
До
завтра
мы
проживем.
А
завтра
я
пойду
к
этому
Сусликову.
—
Зач ем?
—
Я
у
нег о
занять
хоч у.
Тысячу
ру б­
лей
у
нег о
х очу
занять.
—
А
я
сегодня
г овори ла
madame Су­
сликовой,
что
мы
богаты.
Я,
право,
Саша,
не
сомневалась
в
этом.
Мне
казалось
по­
чему-то,
что
мы
больше
не
будем
ну ж­
даться
никогда.
Я
не
знаю,
почему
это
я
так
ре шил а.
,
—
Не
бед а.
Тем
лучше,
если
ты
ск а­
зала
та к.
В
это
время
вернулась
домой
Танечка.
Она
тихо
вошла
в
комнату
и
молча
с ела
в
углу.
Эта
восемнадцатилетняя
де вуш ка
вовсе
не
походила
ха рак те ром
и
наружно­
стью
на
своих
родителей:
не
бы ло
в
ней
торопливости,
болезненной
впечатлитель­
ности,
а
в
глазах
не
загорались
беспокой­
ные
и
тревожные
огни.
Напротив,
вз гляд
ее
чу ть
косящих
гла з
пленял
как-то
бестрево­
жно,
и
улыбка
на
ее
милых
губах
не
каза­
лась
сл уч айн ой.
Но
какая-то
грустная
м ор­
щи нка
легла
чуть
заметной
чертой
около
ее
ум ных
бровей.
Руки
ее
были
нежны,
и
тон­
кие
пальцы
выразительны.
И
не
случайно,
должно
быть,
Александр
Петрович
на
п ор­
трете
ее,
который
висел
тут
же
без
рамы,
пытался
написать
эти
ру ки
с
особенным
старанием.
Но,
несмотря
на
тиш ину ,
светившуюся
и
во
взгляде,
и
в
улыбке
Танечки,
было
что-то
в
это й
девушке
непокорное
и
гордое.
И
даже
как
будто
бы,
чем
светлее
и
ти ше
смотрела
на
в ас,
тем
легче
был о
заметить
в
ней
тайную
ее
гордость.
А
вед ь
ей
было
тогд а
вс его
т олько
восемнадцать
л ет.
Бы­
ла,
должно
быт ь,
у
нее
неслабая
воля,
но
этим
вовсе
не
умалялась
ее
женственность.
Даже
напротив,
все
в
ней
был о
ж енств енно ,
и
даже
сама
гордос т ь
ее
была
целомудрен­
ной
и
ж енств енно й.
Вот
какая
была
Тан еч ка
Полякова.
Еще
не
зажигали
ламп
и свечей
в
квар­
ти ре
Поляновых.
В
просторных,
п устых
ко­
мнатах
было
темно,
неуютно
и
скучно.
Александр
Петрович
дав но
уж
бросил
ки­
сти.
Анна
Николаевна
уныло
валялась
на
диване.
—
А
чт о,
е сть
у
нас
обед
сегодня?
—
спросил
Александр
Петрович
нер еш и­
тельно.
—
Конечно
нет.
Ве дь
ты
знаешь*
что
Ма ша
в
деревне.
Я
думала,
что
ты
прине­
с ешь
ден ег
и
мы
пообедаем
в
ресторане,
—
капризно
и
лениво
отозвалась
Ан на
Ни­
колаевна.
—
Ах,
поехать
бы
куда-нибудь.
М не,
Саша,
хо ч ется
огней
и
му зык и.
—
Но
ве дь
у
нас
толь ко
п ять
рублей,
—
нахмурился
Александр
Петрович.
—
Я
уж
не
знаю
как .
—У
меня
е сть
д ень ги.
Я
за
урок
полу­
чила,
— сказала
Танечка,
вынимая
порт м о­
не
и
п ротяги ва я
Полякову двадцатипятиру­
блевую
бумажку.
99


Александр
Петрович
см ущ енно
вз ял
ее.
—
Я
теб е,
Танечка,
завтра
отдам.
Так
едем,
зн ач ит,
—
улыбнулся
он
жене,
до­
вольный,
по-видимому,
что
пока
все
улади­
лось
и
можно
куда-то
ехать
и
не
думать
ни
о
чем
до
завтрашнего
дня.
И
Анна
Николаевна
ож ив ила сь:
—
Едем,
едем...
И
ты
с
нами,
Т анеч ка?
—
Нет,
я
д ома
останусь.
Ко
мне
придут.
Через
несколько
минут
су пруг и
Поля-
новы,
пок инув
свою
мрачную
квартиру,
ехали
на
извозчике
к
Альберту.
IV
Князь
Алексе й
Григорьевич
Нерадов
совсем
не
ожидал,
что
обстоятельства
сл о­
жатся
так,
как
они
т огда
сложились.
Бо ль­
ше
всего
он
дорожил
душевным
спокойст­
вием,
а
спокойствие как
раз
и
был о
наруше­
но.
Князь
надеялся,
что
те
жу ткие
дн и,
когда
у
нег о
были
с
княг ине й
посл едни е
объяснения,
не
повторятся
никогда,
а
меж­
ду
тем
прошло
пятнадцать
ле т,
и
вот
сн ова
возникает
та
прежняя
тревога,
но
совсем
по-иному
и
ка к-то
совсем
неожиданно
и
с
другой
стороны.
Т огда
князю
было
около
сорок а
лет.
Тогд а
все
эти
потрясения
легче
был о
п ерене сти,
а
теперь
года
уж
не
те
и
душа
как-то
стала
требовательнее.
Не­
смот ря
на
всю
св ою
мудрость
и
даже
на
оккультные
свои
св еде ния,
князь
ощущал
чрезвычайное
душевное
смятение.
К огда
он
расстался
с
княг иней,
поневоле
пришлось
расстаться
и
с
сыном,
Горею.
Ему
было
то гда
ше сть
лет.
Князь
любил
русоволосо­
го
кудрявого
мальчика
с
огромными
и
грустными,
как
у
матери,
глазами.
Бы ло
больно
не
видеть
ег о.
А
этого
п отре бов ала
княгиня
с
такой
непримиримой
решитель­
ностью,
что
князю
ничег о
другого
не
оста­
валось,
как
подчиниться.
Т огда
он
не
см ел
спорить.
Уж
очень
тяжкие
были
у
него
на
душе
грехи,
и
притом
княгиня
неожиданно
уличила
его
в
некоторых
пос ту пка х,
совсем
низк их
и
даже
сме шных.
А
вед ь
князь
лю­
бил
жен у,
но
была
в
нем
какая-то
странная
жажда
все
но вых
и
но вых
вп еча тлени й,
ка­
кое-то
странное
любопытство,
непр естанн о
уводившее
его
от
семейного
очага.
Теперь
все
изменилось.
Князю
были
не
нужны
но вые
любовные
опыты,
хотя,
несмотря
на
с вои
пятьдесят
пять
лет,
он
мог
еще
нравиться
женщинам,
да
и
сам
это
зна л.
Но
князь
решительно
теперь
потерял
вкус
к
жи зни.
А
тут
еще
эти
прив ид ени я,
как
князь
называл свои
старые
дела,
в оз никшие
вдруг
так
неожиданно
и
в
такой
ч ре звыч ай­
ной
сложности.
Князь
вдруг
почувствовал
свое
полное
одиночество.
Неужели
советоваться
с
Оль­
гой
Мат вее вн ой
Аврориной?
Он
предста­
вил
себ е
эту
даму,
ее
мягкий
усыпляющий
гол ос
и
все
эти
ее
давно
ему
знакомые
оккультные
приемы,
какими
н епре менно
она
воспользуется,
чтобы
вернуть
его
душу
на
пу ть
мудрости
и
познания
тайны.
Но
князь
чувствовал,
что
теософия не
облегчит
ему
теперь
его
судьбы.
Да
он
и
не
мог
открыть
Ольге
Матвеевне
некоторые
об­
стоятельства
своей
биографии
по
той
про­
стой
прич ине,
что
пришлось
бы
при
этом
назвать
иные
имена
и
коснуться
дел
чужих,
на
что
у
нег о
не
было
согласия
особ,
заин­
тересованных
в
эти х
делах.
Но
он
р ешил
тогда
же
совсем
иначе
воспользоваться
по­
корным
к
не му
расположением
го спож и
Аврориной.
Когда
князь
выпроводил
из
своего
ка­
бинета
господина
Су сли ко ва,
он
сел
в
крес­
ло,
запрокинул
свою
все
еще
красивую
го­
лову
на
мягкую
спинку
и
задумался.
Неи з­
менная
ироническая
улыбка
исч ез ла
с
его
лица.
Не
до
иронии
ему
теперь
было.
Он
ж иво
представил
себ е,
как
несколько
лет
тому
назад с
большим
т рудом
устроил
св и­
дание
со
своим
сыном.
То гда
И горю
бы ло
четырнадцать
л ет.
Мальчик
пришел
к
нему
на
петербургскую
квартиру.
Никогда
не
те­
рявший
гол овы ,
князь
на
этот
раз
совсем
смутился.
С
большим
трудо м
скрыл
он
от
сына
сво е
кр айн ее
с мущен ие.
Скрыл
ли?
Он
и
се йчас
не
был
в
том
увер ен .
Четырнадца­
тилетний
князь
оказался
мальчиком
не
со­
всем
обыкновенным.
Сначала
от цу
показа­
лось,
что
он
не
оч ень
развит,
плохо
сооб­
ражает
и
как
будто
несколько
н аив ен,
но,
присмотревшись
и
прислушавшись,
кня зь
100


Ром аны.
Повести
при шел
к
совсем
иному
выво д у.
К
ко нцу
свид ан ия
у
них
завязалась
беседа
на
до­
вольно
о тве тстве нну ю
те му,
и
мальчик
вдруг
обнаружил
некоторые
мысли,
вовсе
уж
не
д етские.
Выяснилось
тут
же,
что
мо­
лодой
князь
весьма
начитан.
Но,
делая
все
эти
”открытия”,
князь
чувствовал,
чт о,
хо­
тя
все
это
и
та к,
однако
в
этом
мальчике
”что-то неблагополучно”.
Поразило
князя
и
то,
между
прочим,
что
мальчик,
по-види-
мому,
о тн есся
к
н ему
без
предубеждения,
но
и
без
малейшего
уважения.
Это
князь
очень
почувствовал,
хот я
мальчик
держал­
ся
в
высшей
степен и
почтительно
и
кротко.
Хотелось
очень
князю
узнать
от
маль­
чика что-нибудь
о княгине,
а также
о
мисте­
ре
Дж ем се,
но
Г оря
вдруг
стал
выражаться
не ясно
и
даже
загадочно,
и
князь
утвердил­
ся
в
м нении,
что
эт от
отр ок
не
совсем
прост.
А
между
тем,
мистер
Джемс
инте ­
р ес овал
князя.
Этот
англичанин
появился
около
к няг ини
год а
через
два
после
того,
как
она
покинула
мужа.
Познакомилась
она
с
ним
во
время
заграничного
путешест­
вия,
в
Шв ейцар ии,
к огда
Г оря
о дна жды
заболел
и
княгиня
чрезвычайно
растеря­
лась.
Эт от
мистер
Джемс
оказал
ей
т огда
большие
услуги
и
с
необыкновенным
ве ли­
кодушием
ухаживал
за
бо льны м
м а льчи­
ко м.
Вс коре
мистер
приехал
в
Россию,
а
че­
рез
несколько
мес я цев
поселился
в
царско­
с ельс кой
квартире
кня гини.
Он
следил
за
вос пи тан ием
моло дого
князя,
хотя
по
про­
фессии
своей
не
был
педагогом.
Мистер
Джемс,
как
потом
узнал
князь,
писал
в
те­
чение
н еско ль ких
лет
книг у
о
Р осси и,
а
ра­
нее,
еще до
знакомства
с кня ги ней,
им
был о
напечатано
в
Лондоне
обратившее
на
себя
вним ани е
большое
научное
соч инение
о
др ев ней
и
новой
Япо ни и.
Между
прочим,
мистер
Джемс,
хотя
и
не
был
богат,
м ате­
риально
чувствовал
себ я
независимым:
он
состоял
постоянным
корреспондентом
ка­
кой-то
большой
лондонской
газеты.
Из
этого
свидания
с
сыном,
которое
князь
устроил
несколько
лет
то му
назад,
ничего
не
вышло.
Ни
тот
ни
другой
не
ис кали
случая
вно вь
увидеться.
И
только
хеп ер ь,
когда
молод ой
князь
был
уже
на
третьем
кур се
ун ивер си тет а,
Ал ексе я
Г ри­
горьевича
вновь
” пот ян уло”
к
сыну .
Прав­
да,
были
на
то
и
деловые
пр ичи ны,
но
главным
образом
все- таки
был о
же лани е
и
даже
какое-то
влечение.
Впрочем,
за
по­
сл ед нее
время
явилась
даже
необходимость
повидаться
с
сыном.
Дело
в
то м,
что
князь
хотя свиданий
и
не
иск ал,
но
следил
издали
за
сыном,
следил
за
его
знакомствами
и
вс ем
прочим.
И
вот
ему
донесли
о
таком
необыкновенном
стече нии
обстоятельств,
которое
не
на
шутку
испугало
князя.
А
между
тем
князь
И горь
от
свидания
с
отцом
решительно
уклонялся.
С т арого
князя
это
очень
смущало.
Случились
тогда
и
другие
неприятней­
шие
осложнения.
Князь
—
на до
заметить
—
почитал
себ я
свободомыслящим
в
нравственном
от­
ношении
и
даже
гордился
этим
своим
ка­
чеством,
но,
как
человек,
любящий
рав­
нов есие,
знал
всему
пр едел .
Прежде
всякие
рискованные
опыты
князя,
свидетельство­
вавши е
о
его
в ну трен ней
”с во бо де”,
ему
удавались
и
проходили
сравнительно
бла ­
гополучно,
ес ли
только
не
считать
его
р аз­
вод а
с
жен ой,
но
вот
теперь,
когда
ему
было
за
пятьдесят,
вдруг
счастье
ему
из­
менило.
Стали
выплывать
наружу
такие
дела,
о
которых
князю
даже
вспоминать
не
хотелось.
Так,
например,
в
газетах
по­
яви ли сь
весьма
заметные
разоблачения
об
одн ом
приюте
для
девочек-сироток.
П ред­
с тоял
даже
пр оце сс,
в
кот ором
на
скамье
подсудимых
оказывались
св етские
господа,
покровители
приюта.
Выяснилось,
что
эти
самые
покровители
почему-то
куда-то
уво­
зи ли
по
веч ер ам
девочек.
Раскрылись
такие
острые
подробности,
которые,
пожалуй,
м огли
по вл ечь
за
собой
для
обвиняемых
весьма
тяжелые
кары,
не
гов оря
уже
про
я вный
скандал.
И
вот
князь
Нерадов,
читая
эти
газетные
сообщения,
чувствовал
се бя
как
будто
чем-то
запачканным.
Х отя
от­
нош ен ия
у
него
с
этим
приютом
давно
уже
были
прерваны
и
даже
не
осталось
там
ни
одной
девочки,
к отор ая
могла
<бы
узнать
князя
и
сообщить
кому-нибудь
о
нем
ка кие -ли бо
сведения,
однако
Але ксей
Григорьевич
болезненно
морщился,
припо­
миная
некоторые свои
по ступ ки,
о
которых
он
забыл.
Осо бе нно
часто
почему-то
ме­
рещилась
ему
одна
рыженькая
девочка
лет
101


г.
Чулков
двенадцати,
с
к оторой
он
поступил
со всем
жестоко.
Прямого
на сил ия
над
вол ей
де­
вочки,
правда,
не
было,
но
было,
пожалуй,
ко е-ч то
похо жее.
Князь
вспомнил,
как
он
чрезмерно
у в лекся
тогда
этим
обо­
льщением
малолетней,
находя
в
таком
занятии
весьма
острое
наслаждение.
На­
чалось,
разумеется,
с
самой
нев инно й
не ж­
ности.
Нужно
бы ло
вн уш ить
доверие,
а
по­
том
и
обожание,
а
по том
немудрено
бы ло
пер ей ти
и
к
ласкам.
Князь
сам
удивлялся
своей
выдержке,
медлительности
и
осто­
рожности.
Воспоминания
об
этой
рыженькой
бы­
ли
вои стин у
горьки.
Но
они
были
не
ед ин­
ственные.
”Как это все так сразу?
И
откуда
вдруг? —
удивлялся
князь.
— Как
будто
бы
и
кончилось
все, и
кр ест
можно
был о
поста­
вить,
а
тут
вдруг
все
возвращается.
Неуже­
ли
на
такие
д ела
и
давности
нет?”
Але ксей
Григорьевич
Нерадов
пр и­
вык,
что
все
ему
сходило
с
рук .
Но
то,
что
ему
теперь
сообщали
его
по в ерен ные,
про­
тиворечило
в сем
его
представлениям
о
жиз­
ненном
порядке.
Ему
гроз и ла
теперь
особо­
го
род а
опасность,
не
уголовная
ответст­
венность,
а
нечто,
так
сказать,
в нутре ннее.
Ему
даже
в
голову
никогда
не
приходила
такая
мысль,
такая
возможность,
а
между
тем
слу хи
подтверждались.
И
вот
всегда
невозмутимый
князь
на
эт от
раз
был
в
бо­
льш ом
б еспо кой ств е.
V
У
к няг ини
Екатерины
Сергеевны
Не-
ра дово й
не
было
большого
состояния.
От
князя
она
не
бра ла
ни
копейки.
Жила
она
в
скромном
царскосельском
особняке
на
Оранжерейной
ули це,
недалеко
от
парка.
Ежедневно,
е сли
не
было
дождя,
в
четыре
часа
пополудни
княгиня
совершала
прогул­
ку.
С
ней
—
мистер
Джемс.
Княгиня
все
еще
прекрасна.
У
нее
чу д­
ные
грустные
глаза,
гордый
лоб,
тонкий
профиль.
Она
стройна
и
выс ок а.
К огда
она
проходит
по
дорожкам
парка,
опираясь
на
руку
мистера
Джемса,
седые
как
лу нь
cto-
рожа,
с
множеством
орденов
на
груди,
низ­
ко
ей
кланяются.
У
мистера
Джемса
приятное
лицо.
Ко­
ротко подстриженные
волосы
его
отливают
серебром;
лицо
его
превосходно
выбрито;
умные
глаз а
спокойны
и
тих и;
неулыбаю-
щи еся
губы
выразительны
и
к репк и.
Княгиня
люб ит
царскосельский
пар к.
Она
проходит
медленно
ми мо
дворца,
ми­
мо
галереи
Камерона,
поднимается
по
до­
рожке
на
верхнюю
площадку;
смущенная
Ле да
нерешительно
ласкает
лебедя5
сре ди
цв ето в,
еще
не
увядших.
Княгиня
любуется
червонным
золотом
сентябрьских
дубов,
киноварью
о син,
тусклой
желтизной
лист­
ве нниц
и
темными
пирамидами
елей .
Ей
нравится
шелест
листопада.
Она
вдыхает
сладкий
запах
гелиотропа,
который
дожи­
ва ет
на
клумбах
последние
д ни.
—
Друг
мой,
—
гов ори т
княгиня
свое­
му
спут нику.
—
Что
нового
в
Ев р опе?
И
мистер
Джемс кратко,
но
добросове­
ст но
рассказывает
княгине
об
ирл анд с ких
делах,
о
конг ре ссе
социалистов,
о
новом
романе
У эллс а6
и
обо
вс ем,
что
он
узнал
из
"Times”. Его новости опаздывают ровно на
пять дней.
Княгиня
ко е-ч то
знает из
русских
газет,
но
она не прерывает мистера Джемса,
потому
что
ему
дос та в ляет
удовольствие
делать
св ои
сообщения
во
время
прогулки.
Они
проходят
ми мо
Китайской
Дерев­
ни,
в доль
сонного
канала,
потом
возвраща­
ются
к
пруду,
где
ростральная
колонна
вы­
черчивает свой силуэт
на
хрустальном
небе.
Мистер
Джемс
на
прогулках
всегда
говори т
по - ру сски.
Он
чу ть
заикается,
но
говори т
правильно,
с
е два
заметным
ак­
центом.
—
Друг
мой,
—
гов ори т
кня г иня
с лег­
кой
дрожью
в
голосе.
—
Вчера
Игорь
не
вернулся
домой
из
города .
И
сегодня
к
за­
втраку
его
тоже
не
было.
—
Да,
княгиня.
Они
молча
идут
дальше.
Шуршат
ли­
стья
под
ногами.
Откуда-то
снялась
с тая
темных
ворон
и,
каркая,
проносится
над
прудом.
Навстречу
вез ут
в
колясочке
раз­
битого
параличом
генерала.
Потом
прохо­
дит
в
трауре
заплаканная
дама
с
кормили­
цей
в
голубо м
ко ко шни ке.
И
вот
снова
тишина
и
никого
не
видно.
102


Р ома ны.
Повести
Княгиня останавливается на мгновение.
—
Мне
кажется,
друг
мой,
что
И горь
манкирует
своим
здоровьем.
И
я
боюсь,
пр аво ...
Мистер
Джемс
молчит.
—
Я
боюсь,
право,
—
повторяет
за ду­
мч иво
княг иня .
Падают
медленно
кр ас ные
и
желтые
ли сть я;
лег кий
в етер
колеблет
ст ыну щие
ветки;
поскрипывает
под
ногами
холодный
песок.
Мистер
Джемс
г овори т
как
бу дто
бы
сам
с
собой,
размышляя:
— Опасный
возраст.
Ру сский
характер.
Больная
со весть .
Княгиня
прислушивается.
—
Поговорите
с
Игорем,
друг
мо й.
Мистер
Джемс,
помолчав,
гов орит
ре­
шительно
и
твер д о:
—
Я
не
могу,
потому
что
я
нехорошо
говорю
по -р усск и.
Княгиня
удивлена.
—
Ка к?
Но
вы
прекрасно
говорите,
мой
друг !
Наконец,
вы
можете
поговорить
с
Игорем
и
по-английски.
Он,
слава
Богу,
не плох о
знает
анг л ийс кий
язык.
Мистер
Джемс
слегка
поднимает
бр о­
ви
и
пристально
смотрит
на
кня гин ю:
—
О
русском
характере
оч ень
трудно
говорить
на
английском
яз ыке.
По-русски
я
говорю
правильно,
а
надо
гов ори ть
не
совсем
правильно.
Т огда
будет
хорошо,
а
если
правильно,
т огда
будет
нехорошо.
Кроме
того,
о
некоторых
ве щах
можно
го­
ворить
на
всех
языках,
а
о
других
ве щах
можно
говори т ь
только
на
каком-нибудь
одном
языке.
Ко гда
князь
был
маленький,
я
с
ним
говорил
по- ру сски
и
по -ан гл ийс ки.
Он
почти
все
понимал.
А
теперь
мне
труд­
но.
Я
теперь
не
могу.
—
Т огда
я
сама
скажу ,
—
говори т
кня гиня
задумчиво.
Они
выходят
из
парка
через
ворот а
с
колоннами;
на
ворот а х
надпись
по-фран­
цу з с к и: "A mes chers compagnons d'armes”*.
Княгиня
думает,
что,
когда
разбивали
пар к
и
Растрелли7
строил
сво й
дворец,
жизнь была
все-таки проще и
не было
таких
мучительных
противоречий.
*”Моим дорогим однополчанам” (фр. ) .
Она
сообщает
сво ю
мысль
мистеру
Джемсу,
но
англичанин
опять
не
согласен:
—
Русский
характер
—
всегда
рус ский
характер.
И
княгиня
не
решается
спорить
с
ми­
стером
Джемсом.
VI
После
ужина
у
А льберт а
в
кармане
Александра
Петровича
Пол як ова
осталось
д енег
со всем
мало.
Утром,
когда
А нна
Ни­
колаевна
еще
спала,
Полянов,
оставив
на
комоде
два
рубля,
поехал
на
Кирочную
к
Сус ли кову
в
надежде
застать
его
дома.
”Если по телефону предупредить,
не­
пременно
почувствует,
что
хо чу
денег
за­
нять,
и
ул из нет
куда-нибудь,
—
дума л
По­
лянов,
н аде вая
пальто
в
передн ей .
—
Э,
ве дь
жи вет
же
человек
сытно
и
спокойно,
а
мне
бы
т олько
"Благовещение”
написать,
да
вот
не
напишешь”.
У
Сусликова
на
Кирочной
был
с об­
ст венн ый
дом,
весьма
доходный,
приданое
М арьи
Павловны.
А
кроме
того,
когда-
то,
лет
пятнадцать
назад,
он
преподавал
историю
в
двух
ин ст иту тах
и
в
коммерчес­
ком
уч илищ е.
—
Дома
ба рин?
—
спросил
Александр
Петрович
пу хл ень кую
горничную
и,
не
до­
жидаясь
ответа,
устремился
в
столовую,
где
увидел
в
полуоткрытую
дверь
за
ча й­
ным
столом
самого
Сусликова.
—
Здравствуйте,
здравствуйте.
Как
я
ра д,
что
застал
вас
дома ,
—
начал
развяз­
но
Александр
Петрович,
пожимая
Суслико­
ву
ле вую
руку,
потому
что
правая
у
не го
бы ла
занята
ножом,
которым
он
только
что
намазывал
масло
на
калач.
—
Что
это
вы,
батенька,
с
тех
пор
как
миллионщиком
сделались,
раненько
вста­
вать
стали.
Мы
ведь
с
Марьей
Павловной
вас
однажды
в
че тыре
часа
дня
в
постели,
можно
сказать,
нашли.
Что
это
с
вами
приключилось?
”Догадывается,
х итр ец,
зачем
я
пр и­
шел”,
—
подумал
Полянов,
тотчас
же
па­
дая
духом
и
уже
не
вер я
в
успех
своего
ви зи та.
103


Г.
Чулков
А
Сус лико в
смеялся,
указывая
на
с тул.
—
Чайку
налить?
Жа ль,
что
вы
этак ий
час
выбрали,
мне
на
уроки
н адо
спе шит ь,
а
то
бы
мы
с
вами
побеседовали.
Я,
призна­
юсь,
люблю
вашего
брата
—
х уд ожни ка.
В
душе
ве дь
и
я
художник,
вы
зна ете.
—
Да
я
ненадолго,
—
пробормотал
Поляков,
стараясь
не
встречаться
глазами
с
остренькими
глазками
Сус лик ова.
—
Видели?
Тепленькая?
—
подмигнул
Сус лик ов,
намекая,
очевидно,
на
смазли­
вую
горничную,
к ото рая
от во рила
дверь
Александру
Петровичу.
— Третьего
дня
на­
няли,
а
вчера
мне
супруга
выговор
сделала.
Будто
бы
я
на
нее
такими
глазами
смотрю,
что
нел о вко
пер ед
детьми.
Испортили
н ашу
психику монахи.
Испортили!
Мне
порой
ка­
жется,
что
я только
один
и
сохранился
в
со­
в ер шенн ейшей
чистоте.
У
меня,
Александр
Петрович,
ей-богу,
совсем
стыда
нет.
—
Верю,
верю,
—
криво
улыбнулся
Полянов,
в
отчаянии
думая,
что
от
этакого
разговора
нелегко
будет
перейти
к
ра зго во­
рам
о
деньгах.
—
И
откуда
эта
ревность?
Не
могу
понять.
Ра зве
я
могу
разлюбить
Ма рью
Павловну?
Ничуть.
А
ес ли
я
эту
пухлень­
кую
почувствовал,
что
за
бед а!
Худо,
если
бы
я
без
желания,
так
сказать,
размазывал
канитель.
А
я
вед ь
на
то
и
мужчина,
чтобы
полигамию
утверждать.
Вы
как
думаете?
—
Я
однолюб,
—
сказал
Полянов
угрюмо.
—
Неужели
никогда
не
соблазнились
никем?
А?
—
заинтересовался
Сусликов.
—
Никогда,
—
отрезал
Полянов,
в
крайнем
не тер пении
желая
пер ев ести
раз ­
гов ор
на
и ную
тему.
—
Но
позвольте.
Как
же
так ?
—
при­
ставал
Сусликов,
не
обращая
внимания
на
уны ние
своего
гостя.
—Ав
юности
как
же?
Вам
сколько
было
лет,
когда
вы
жен ились?
—
Я
у
вас
д енег
х очу
занять,
—
бряк­
нул
вдруг
Александр
Петрович,
махнув
на
все
ру кой.
—
Денег ?
—
вытаращил
глаза
Су­
сликов.
— Тысячу рублей хочу у вас занять.
Да.
—
Но,
милый
мой...
У
ме ня
нет.
Нет
у
меня
тысячи
рублей.
Да
зачем
вам
зани­
мать?
Вздор
како й.
—
Мне
оч ень
нужно.
Я
в екс ель
да м.
—
Какой
вздор.
Вексель!
Зачем
век ­
сел ь?
Никогда,
мой
милый,
в ек селей
не
подписывайте.
—
Вот
жаль,
я
с
вами
раньше
не
пос о­
ветовался,
—
нев есе ло
улыбнулся
А лек­
сандр
Петрович.
—
У
меня
эт их
в ек селей
вот
сколько,
—
и
он
показал
на
ар шин
от
пола.
—
Целая
куч а,
Филипп
Ефимович.
—
Ну,
тогда,
коне чно ,
можно
и
еще
подписать,
—
хих икнул
Сус лик ов
не
без
ех ид ства.
—
Як
тому
гов орю,
что
у
меня
скоро
будет
много
денег.
Я
сразу
всем
отдам.
И
вам
отдам.
—А
мне
ч то?
Я
вед ь
не
кредитор
ваш.
Мне
не
надо
нич его .
—
Но
ведь
дадите
же
вы
мне,
черт
воз ьм и!
—
вско ч ил
со
стула
Полянов.
—
Почему
бы
вам
не
да ть,
в
с амом
деле?
Я
отдам.
Же на
скоро
наследство
по лу чит.
—
Слыхал.
Слыхал,
—
п роборм от ал
Сусликов, как будто
раздумывая. — Вот что
я
вам
скажу,
Александр
Петрович.
Де нег
я
вам
не
дам,
а
вот
посоветовать
вам
могу.
—
Какие
там
сов еты !
Дайте
ты ся чу.
—
Не
могу.
Нет
у
меня.
—
Пят ьс от
дайте.
—
Не
дам.
—
Ну,
сто
дайте.
—
И
рубля
не
дам,
—
совсем
уж
бе с­
церемонно
засмеялся
Сусликов.
— Тогда
прощайте,
— сказал
Полянов
тихо,
совсем
подавленный.
И
П олян ов
пошел
в
переднюю,
забыв
подать
р уку
хо зя ину.
—А
совета
не
хотите? —
чре зв ыча йно
заторопился
Филипп
Ефимович.
По-видимому,
у
него
был
в
самом
де­
ле
какой-то
пла н.
П оля нов
с
унылым
недо­
верием
взглянул
на
Сус ли кова .
Филипп
Ефимович
подошел
к
Поляно-
ву
и,
став
на
цыпочки,
прошептал
ему
пря­
мо
в
ли цо:
—
Пау чин ский.
—
Что?
—
Сем ен
Сем ен ович
Пауч ински й.
Ин­
те рес нейши й
че лов ек.
И
он
все
может.
—
Кто
он?
Ростовщик,
что
ли?
—
на­
хмурился
Александр
Петрович,
не
доверяя
Су слик ов у.
104


Романы.
Повести
”Не издевается ли надо мной этот по­
чтеннейш ий
Филипп
Ефимович?” — мельк­
нул о
у
н его
в
голове.
—
Се мен
Семенович
Па уч ински й
—
ст атс кий
советник.
Скоро
действитель­
но го
по лу чит.
Значит,
слово
”ростовщик”
не
совсем
подходит
в
пр име нен ии
к
такой
особе,
так
сказать.
А
впрочем,
есл и
хо тит е,
то
и
ро ст овщ ик.
Однако
прелюбопытный,
я
вам
ск ажу,
человек.
Советую
познако­
миться.
—
Да
вед ь
как?
Ведь
не
знает
он
ме ня?
—
спросил
Александр
Петрович,
почувст­
во вав
вдруг,
что
здесь
что-то
есть .
Су сл иков
приложил
палец
к
губам.
—Я
вам,
может
быть,
устрою.
Свида­
ние
с
ним
устрою.
Сегодня
вечерком
позво­
н ите
мне
по
телефону.
Этак
часов
в
восемь.
У
м еня
ид ея.
—
Хорошо.
Позвоню.
Как
его
зовут,
говорите?
—
Па уч ински й
Се мен
Сем ен ович .
—
Странная
фамилия
какая,
—
бор­
мотал
Полянов,
выходя
из
квартиры
Сус­
ликова.
VII
Как
т олько
Пол янов
ушел,
тотчас
же
Филипп
Ефимович
схватился
за
телефон­
ную
тру бку .
В
одну
минуту
сговорился
он
со
своим
другом
Паучинским
о
свидании
с
князем
Нерадовым
и
предупредил
о
во з­
можной
в стреч е
с
Александром
Петрови­
чем
Поляновым.
—
Главное,
поезжайте
к
князю
в
пять
часов,
а
к
восьми
часам
назначил
я
этому
самому
ху до жнику
раз гов ор
по
тел ефо ну.
По ни мае те?
Но
вся
су ть
в
князе .
Может
быть,
эти
два
де ла
даже
связаны,
и
весьма
тесно ,
представьте.
У
меня,
друг
мой,
такое
пред чу в ств ие.
Не
более
чем
предчувствие,
однако...
Статский
со ветн ик
Пау ч инск ий,
не­
смотря
на
свой
почетный
чин,
был
чел ов ек
совсем
еще
не
старый.
Где
он,
собственно,
сл ужит ,
ни кто
не
знал.
Вращался
он
перво­
начально
среди
св етски х
м ол одых
людей,
неравнодушных
к
бюрократической
карье­
ре,
но
вскоре
от
молодых
людей
отстал
и
стал
необходимым
человеком
в
двух-трех
дамских
салонах,
занимавшихся
отчасти
патриотическими,
отчасти
благ отв ори те ль­
ными
делами.
К
этому
вре ме ни
он
получил
небольшое
наследство
и
сразу
пустил
его
в
оборо т
весьма
успеш но.
К
этому
вре мени
относится
также
его
знакомство
с
небезыз­
вестным
мистиком
и
"пророком”,
В ась кой
Безсемянным8,
только
что
появившимся
т огда
в
нашей
столице.
Па уч инс кий
с
Вась ­
кой
на
чем-то
сошлись.
Между
прочим,
в
известном
пр оцес се
по
делу
приютских
девочек
он
был
как-то
замешан,
но
лишь
косв енно ,
и
на
суд е
предстал
в
качестве
свид ет ел я,
а
не
обвиняемого.
Одним
сло­
вом,
выше л
сух им
из
воды.
Наружность
у
господина
Паучинского
была
не
оч ень
заметная,
но
при
ближайшем
знакомстве
можно
было
открыть
в
чертах
его
лица
ко е-ч то
примечательное:
губы
его
были
слишком
тонки
и
с ухи
и
нередко
кри­
вили сь
в
какую-то
не
совсем
обыкновенную
улыб ку ,
весьма
двусмысленную;
глаза
бы­
ли
слишком
холодны
и
наглы.
При
вс ем
том
он
был
собой
нед ур ен
и
даже
нравился
дамам-благотворительницам,
но
о
делах
его
любовных
ни кто
ничег о
не
знал.
Сусликов
звал
его
почему-то
”ка ини-
то м ”9 и любил философствовать с ним на
разные
темы.
С
Филиппом
Ефимовичем
Пау чи нский
был
откровеннее,
чем
с
други­
ми.
Однажды
он
проговорился
и
высказал
кое - какие
мысли
не
совсем
заурядные,
каса­
ющиеся
одной
сусликовской
темы.
Оказы­
ва етс я,
у
господина
Паучинского
бы ла
сво я
собственная
теория,
оправдывающая
пс и­
хологическое
отклонение,
изве стн ое
под на­
званием
”садизм” .
По
мнению
Паучинско­
го,
все
без
исключения
м огут
быть подведе­
ны
под
какой-либо
из
двух
существующих
пси хол ог ичес ких
тип ов.
Каждый
из
нас
ли­
бо
са д ист,
либо
мазохист
—
в
широком,
разумеется,
смысле.
На
эт ом
действитель­
ном
или
мнимом
законе
он
строил
да же
целую
утопию
ил и,
как
он
выражался,
”т е-
орию
м ора льн ого
равновесия”.
Ровно
в
пять
часов
Сем ен
Се мено вич
Пау чинс кий
явился
к
князю
Нерадову.
—
О чень
р ад,
что
вы
пришли,
—
ска­
зал
князь,
внимательно
рассматривая
105


Г.
Чулков
холодное
ли цо
Паучинского.
—
Я
вас
ни­
когда
не
вид ел,
слышал
тольк о
о
ваш их
делах
кое-что,
и,
представьте,
лицо
мне
ва ше
знакомо
совершенно,
как
будто
бы
я
вас
давно
знаю.
Таким
я
вас
себ е
и
пред­
ставлял.
Не
странно
ли
это?
—
Вы
проницательны,
князь.
Вот
и
все.
И,
должно
быть,
не
случайно
Федор
Михайлович
изволил
однажды
заметить:
”Ведь значит же что-нибудь лицо челове­
ч еск ое!” По характеру моему вы и лицо мое
удачно
определили.
—
Ли цо
чел овеч еск ое?
Федор
Михай­
лович?
Какой
Федор
Михайлович?
—
Достоевский10. Я,
князь,
припомнил
слова
Федора
Михайловича
Достоевского.
Я,
коне чно ,
по
годам
мои м
не
мог
быт ь
с
ним
знаком,
но,
прочитав
его
изреч ение,
почувствовал
эти
самые
слова
так,
как
буд­
то
слышал
их
из
собственных
уст
Федора
Михайловича.
—
Вот
вы
про
что,
Сем ен. ..
Се мен. ..
—
Семен
Семенович.
Меня
зовут
Се­
мен
Семенович
Пау чинск ий.
—
Так.
Я
знаю,
как
вас
зовут.
—
У
вас
так
много
бывает
посетите­
ле й,
князь,
что
немудрено
и
забыть
кого-
ни буд ь.
—
Нет,
я
помню.
Я
даже
запомнил
некоторые
ва ши
мнения
и
суждения,
о
ко­
торых
сообщил
мне
добрейший
Филипп
Ефимович.
—
А
я
давно,
ваш е
сиятельство,
соби­
рался
искать
вашего
знакомства
в
надежде
узнать
у
вас
смысл
некоторых
событий,
так
сказать.
Я,
признаюсь,
весьма
интересуюсь
направлением
вашего
ума...
—
И
я
со
своей
стороны,
—
про­
мямлил
князь,
—
о чень
ра д,
о чень
рад.
Однако...
Князь
остановился.
—
Однако
пора
пе ре йти
к
делу,
—
ус­
мехнулся
Пау чи нский
не
без
явного
наха­
льства.
И
вообще
во
всех
повадках
этого
мо­
лодого
статского
со ветн ика
чувствовалась
наглость
чрезвычайная,
несмотря
на
почти­
тельный
тон,
к оторы м
он
щеголял
с
вид и­
мым
удовольствием.
—
Дела?
Вы
о
делах?
—
пер еспр ос ил
для
че го -то
князь.
Паучинский
сразу
подтянулся
и
как
бы
застыл
в
своей
серьезности.
Он
молчал,
ожидая,
когда
у
князя
развяжется
нак он ец
язык.
—
Я
слыхал,
что
вы
занимаетесь
некоторыми
кредитными
операциями,
так
сказать,
—
начал
князь,
решив,
по-ви ди­
мому,
не
церемониться
со
своим
гостем.
Но
и
гость
не
очень
смущался
оборо­
том,
к от орый
приняла
их
б есед а.
—
Занимаюсь.
В
скромных
размерах,
—
признался
Па учи нский .
—
Так
во т,
видите
ли,
у
меня,
соб­
стве нн о,
е сть
дел о
к
вам .
Но...
—
Необходима
тайна,
—
догадался
Пауч инский.
—
Вот
именно.
Вы
угадали,
Семен
Семен ов и ч.
—
В
этом
от но шен ии,
князь,
вы
може­
те
на
меня
положиться.
—
Прекрасно.
А
не
знакомы
ли
вы
случайно
с
талантливым
художником
на­
шим,
Александром
Петровичем
Поляно-
в ым?
Вот
о
чем
я
вас
хотел
спросить.
—
Представьте!
Какое
стечение
обсто­
ятельств...
Сегодня
вечером
у
меня
будет
с
ним
свидание.
—
Не
правда
ли,
талантливый
худож­
ник?
Вы
живописью
и нтер есуете сь,
С емен
С емено в ич?
—
Отчасти.
Вот
иконы
собираю.
И
не­
которых
западных
мастеров
люблю ,
д ол­
жен
признаться.
Вот
Гойю
люб лю,
Босха
тоже.
Брейгеля
Старшего11
од ну
кар тин у
оч ень
лю блю.
—
Какую
кар тину ?
—
”Слепых”
ег о.
Эта
картина
в
На­
циона ль ном
музее
в
Неаполе
имеется.
Оч ень
острая
картинка.
Зна ете,
у
сл епых
белки
такие
бывают
синие?
Так
в
этаком
сине-белом
тоне
вся
картина
выдержана.
У
меня
такое
впечатление
осталось,
по
крайней
мере.
Я
зам ет ил,
что
иногда
в
картине
до
пяти,
до
семи
тон ов
разных
быва ет ,
но
если
один
какой-нибудь
слишком
выразителен,
то
его
только
и
помнишь.
Вот
в
эт ой
брейгелевской
;
картине
запомнился
мне
си не- бел ый
то н,
очень
странный
и
соблазнительный.
Е сли
буде те
когда
в
Неаполе,
зайдите
по­
смотреть.
106


Романы.
Повести
—Я
эт их
"Слепых”
знаю, —
процедил
сквозь
зубы
князь.
—
А
вы
почему
про
них
так
размазали?
—
"Размазали”? — сделал вид,
что
удивился
бесцеремонному
выражению
кня­
зя,
его
хитроумный
гость.
—
Ну
да. ..
Размазали.
Вы
че му,
со­
б ств енно,
удивляетесь?
—
Я
не
размазал.
Я
ла кон иче н.
—
Фу
ты,
черт!
—
рассердился
вдруг
кня зь.
—
О
чем
мы
с
вами,
од нако!
—
У кло нили сь!
Уклонились!
Это
вер ­
но,
—
почтительно
подхватил
П ауч инск ий,
довольный,
кажется,
что
князь
разгневался.
—
Так
вы
говорите,
что
у
вас
сегодня
свидание с
Александром
Петровичем
П оля­
новым?
А
не
с екр ет,
о
чем,
собственно,
бу дет
у
вас
с
ним
разговор?
—Даяи
сам
не
знаю.
Филипп
Ефимо­
вич
намекал,
что
господину
Полянову
нуж ­
ны
деньги...
—
А!
—
протянул
князь.
—
И
вы,
значит,
собираетесь
о казат ь
ему
услугу
в
этом
отно шении ?
—
Ед ва
ли.
Полагаю,
князь,
что
я
не
смогу
ему
быт ь
по лез ен.
—
Почему
же,
однако?
—
Отк ро вен но
говоря,
князь,
не
в ижу
гарантий,
что
господин
П оляно в
будет
точен
в
расчетах
по
о бя затель ств ам.
А
я
не
меценат,
изволите
ли
вид ет ь.
Г ос­
подину
Полянову
на до
бы
себ е
Медичей12
найти.
Без
покровителей
художнику
смерть.
—
Этому
даровитому
художнику
в
са­
мом
деле
как
будто
не
везет.
Не
умеет
он
ладить
с
людьми.
Строптив,
—
у сме хну лся
кня зь.
—Но
если
вы,
Сем ен
Се мен ови ч,
так
твердо
решили
денег
ему
не
давать,
зачем
же
вы
согласились
на
это
св ид ание?
—
Я
сам
чувствую,
что
как
бу дто
и
не
следовало
мне
назначать свидание господи­
ну
Полянову,
но
соблазнился.
У
меня
сла­
бость,
князь,
к
такого
рода
положениям.
Я
любопытен.
Нахожу
удовольствие
в
эта­
ких
опытах.
Раз ве
не
любопытно
посмот­
р еть
на
да ров ит ого
человека,
а
тем
более
когда
у
н его
душевное
смя тен ие?
Ведь
это ,
пожа луй ,
театр,
так
сказать.
—
Психологией
интер есует есь?
—
Вот
именно.
—
А
по-моему,
вам
следует господину
Полянову
дать
необходимые
ему
деньги.
—
Почему
же,
однако,
сле дуе т?
—
Противоестественно
как-то,
что
на­
стоящий
художнйк
задыхается
в
нужде,
а
мы
с
вами
благополучны.
—
А
вы?
Почему
же
вы
са ми?
—
не­
осторожно
спросил
Пау чинс кий.
—
Господин
Полянов
у
меня
д енег
не
возьмет.
—
Вот
как!
Вы,
кажется,
были
с
ним
когд а-т о
знакомы?
Князь
нахмурился.
Паучинский
прис т а льно
по смот рел
на
князя.
—
Е сли
вы
находите
нуж ны м,
то гда
разумеется...
Одним
словом,
вы
можете
располагать
мной,
князь,
как
вам
угодно.
Князь
кив нул
головой.
—
Я
бы
хотел,
чтобы
вы
дали
Алек­
сандру
Петровичу
Полянскому
ту
сумму,
в
к оторой
он
нуждается,
при
известном
усл ов ии ...
Князь
помолчал.
—
Вы
дадите
деньги
под
в ексел ь
при
условии,
что
и
все
про чие
в екс еля,
выдан­
ные
Александром
Петровичем
разным
ли­
цам,
будут
сосредоточены
в
ваш их
руках,
—
сказал
на кон ец
князь.
—
Он
вам
сам
ук аж ет,
как
это
сделать.
Это
последнее
ус­
ловие
я
считаю
необходимым.
Вы
понима­
ет е?
Я
оче нь
ценю
дарование
П олянов а
и
заинтересован
в
т ом,
чтобы
он
освобо­
дился
наконец
от
кабалы,
в
как ую
попал.
Если
все
его
в ексе ля
будут
в
ва ших
руках,
я
буду
с поко ен.
Вы
м еня
посвятите,
наде­
юсь ,
в
эти
ваши
финансовые
операции
с
господином
Поляновым.
Тольк о
он
сам
об
э том
нич его
не
должен
знать,
по
кр ай ней
мере
в
теч ение
известного
времени.
Если
у
вас
нет
сейчас
свободных
денег,
Сем ен
Семенович,
я
вам
охотно
дам
сколько
по­
надобится.
И
гарантии
вам
дам
какие
угод­
но.
Я
полагаю,
что
эти
поляновские векселя
так
и
останутся
у
вас,
но,
если
обс тоят е ль­
ст ва
сложатся
как-нибудь
инач е,
я
у
вас
их
куплю.
Во
всяком
слу чае,
вы
нич его
не
теряете.
Понятно?
—
О,
конечно!
И
никто
не
должен
знать
о
ваш ей
заинтересованности
в
судьбе
господина
Полянова?
107


Г.
Чулков
—
Это
уже,
кажется,
было
у
нас
ре­
шено ,
—
небрежно
уронил
князь.
—
Все-с?
—
Я
полагаю.
—
А
я
все-таки,
князь,
попросил
бы
вас
уделить
мне
когда-нибудь
некоторое
время
для
другого
ро да
беседы.
—
Пожалуйста.
Охотно.
Но
сегодня
я ...
Сегодня
не
могу...
Я
занят
сегодня...
—
Я
понимаю!
Я
понимаю!
—
поспе ­
шил
обнаружить
свою
почтительность
гос­
подин
Пау чинс кий.
Он
уже
раскланивался,
ст оя
на
пороге
комнаты,
когда
князь
вдруг
задал
ему
не­
сколько
неожиданный
вопрос:
—
Вы
это
сер ьезн о?
А?
Вся
эта
ваша
теория
”морального равновесия”? Что та­
кое? А?
Мне
про
нее Сусликов
рассказывал.
—
А
разве
неубедительно?
—
усмех­
ну лся
Па учин ский.
—
Я
не
совсем
понял.
Может
быть,
это
Сусликов
напутал.
—
Дело-с
ясно,
—
сказал
Пау чинс кий
самодовольно.
—
Все
без
искл юч ения
склонны
или
к
садизму,
или
к
мазохизму,
но,
к
несчастью,
не
все
сознают
в
себ е
соответствующие
стремления.
Од ни
созда­
ны
для
т ого,
чтобы
совершать
некоторое,
так
сказать,
нас или е
в
жи зни,
д руг ие,
на­
против,
предуготованы
к
тому,
чтобы
п ас­
сивно
этому насилию
подчиняться.
И
в
том
и
в
другом
е сть
особая
радость,
наслажде­
ние
и
удовлетворение.
Но
вот,
в
сил у
ис­
торического
недоразумения,
садисты
сты­
дятся
св оих
натуральных
желаний,
а
мазо­
хис ты
не
хот ят
сознаться
в
своем
предназ­
начен ии,
которое
одно
только
и
могло
их
удовлетворить.
Моя программа
заключает­
ся
в
т ом,
чтобы
каждый
откровенно
пр и­
знался
самому
себ е,
к
че му
у
не го
лежит
се рдце.
Тогд а
все
окажутся
на
своих
местах
и
восторжествует
самая
настоящая
сп ра ве­
дливость:
и
насильники,
и
же ртвы
будут
блаженствовать,
не
отказываясь
от
св оей
природы.
Раз ве
это
неразумно?
Раз ве
это
непоследовательно?
—
И
это
называется
теорией
"мораль­
ного
равновесия"?
—
Вот
им енно .
—
Та к,
зн ач ит,
вы
это
се рьез но?
С ус­
ликов
точно
изложил?
— Филипп
Ефимович
—
чело в ек
не
без
тонкости.
—
Во
всяком
слу чае,
вы
понимаете
друг
друга,
—
пробормотал
княз ь.
—
Вот
име нно .
Па уч инс кий
еще
раз
поклонился
и
взялся
за
ру чку
двери.
—
А
почему
вы
мне
сегодня
про
этих
брейгелевских
"Слепых”
р асск аза ли?
—
крикнул
сердито
князь.
—
Без
всякой
тен ден ции,
—
развел
руками
Пау чинс кий.
—
Неужели
вы
во
мне ,
князь,
бескорыстного
эстетизма
не
до пус каете?
Ну
а
если
вам
х оче тся
н епре­
менно
в
этой
картине
у вид еть
символ,
то
его
вед ь
словами
не
изъяснишь.
На
то
он
и
символ,
чт обы
намекнуть
на
не что
несказанное.
Я
так
понимаю.
А
если
вы
не
побрезгуете
грубой
аллегорией,
князь,
все
человечество,
по ка
моей
моральной
те­
ор ии
не
примет,
будет
находиться
в
по­
ложении
брейгелевских
слепы х.
Я
в
это м
уверен
и
со всем
не
ш учу.
Князь
откровенно
рассмеялся:
—
Я
вижу,
что
вы
сер ье зно.
А
вы,
оказывается,
моралист!
Что
ж!
В аша
те­
ория
не
ху же
многих
иных.
— Лучше!
Нес р авне нно -с
лучше !
—
от­
кликнулся
Па уч инс кий
и
тотчас
же
с крыл ся
за
дверью.
VIII
”Роман”
князя
Нерадова
и
всех
вокруг
не го
толпившихся
л юдей
был
вои сти ну
пе­
тербургским
"р оман ом” .
Ни
людей
таки х,
ни
столкновений
в
др угом
городе
и
бы ть
не
могло.
Князя
и
представить
себ е
иначе
не­
льз я,
как
в
нашем
желтом
тумане.
А
е сли
бы
он
перебрался
в
Москву,
например,
то
и
переменился
бы
тотчас
же,
как
это,
по
мои м
наблюдениям,
случается
постоянно
с
теми,
которые
бегут
прочь
от
заколдован­
ной
Н евы,
Медного
В сад ника
и
белой
вес­
ны
наше й.
Это
был
конец
петербургского
пер и­
ода
наш ей
истории.
После
1914 года начи­
нается
совсем
иная
глава
в
книг е
нашег о
исторического
бытия.
А
кану н
в еликих
со­
108


Романы.
Повести
бытий
и
всякие
вообще
”концы”,
быть
мо­
жет,
представляют
не
меньший
инте рес,
чем
самые
торжественные
начала.
Ос ень
всегда
пленительна.
Так
и
всякий
„конец”
в
истории
очаровывает
сердце
предсмерт­
ной
печалью.
Все
делается
тоньше,
острее
и
от ве тств еннее .
Для
благодушия
и
глу­
пень кой
идиллии
вовсе
нет
места.
Проти­
в ор ечия
терзают
с ерд це,
но
и
питают
душу
такими
предчувствиями,
каки х
никогда
не
узнать
человеку,
не
дерзнувшему
выпить
до
дна
отравленную
ча шу
осенн его
з оло­
того
ви на.
Говорят,
что
Петербург
холодный
го­
род.
Что
ж!
Вот
ес ли
бы
он
был
т еплый
—
это
был о
бы
хуже.
Да
и
как
ему
не
быть
холодным,
когда
его
создал
Петр
с
ед инств е нной
целью
впустить
ч ерез
эти
гранитные
ворот а
морскую
прохладу,
св е­
жим
ветром
обвеять
сонную
Московскую
Русь,
задремавшую
в
теплых
пе рин ах
на
долгие
в ека.
В
Петербурге
не
задремлешь
в
ую те.
Задремавшего
ра збуд ит
буйная
Не­
ва,
вой
морской
сирены
или
выстрелы
Пет­
ропавловской
крепости.
Конечно,
грехов
немало
у
нашего
загадочного
Петербурга.
И
грехи
его
немаловажны
и
совсем
не
слу чайны .
И
в
э том
романе
речь
идет
о
гре­
хах
П ет е рбурга1 3, но есть в нашем городе
и
другое.
Вс е- таки
е сть.
Александр
Петрович
П олян ов
по
са­
мому
существу своему
человек
был
вовсе
не
петер бу рг ский.
Он
даже
и
го род
этот
чув ­
ст во вал
отчасти
как
какой-нибудь
московс­
кий
богом а з,
насильно
посаженный
Петром
в
северную
столицу
с
тем,
чт обы
расписы­
вать
новы е
здания
коммерц-коллегии
или
штатс-конторы.
Жить
бы
Александру
Пет­
ровичу
в
Москве
или
хотя
бы
в
Новгороде,
только
не
в
этом
двусмысленном
и
бес­
покойном
городе,
где
нет
ни
кремлевской
ве село й
пестроты,
ни
настоящего
право­
славного
звона,
разливающегося,
как
из ве­
стно,
такой
широкой
серебряной
волной,
что
у
каждого,
кого
она
захлестнет,
стано­
в ится
на
сердце
и
торжественно,
и
в ес ело,
и
бездумно.
Александру
Петровичу
нрави­
лись
яркие
восточные
кра ски .
И
картины
его
бы ли
нарядные,
затейливые
и
пестры е .
Попал
Александр
Петрович
в
Петер­
бу рг,
жен илс я
как-то
неожидатао
на . пре­
лестной
Ан не
Николаевне
Желтовской
и
оказался
вдруг
в
таком
пл ену,
из
к от оро­
го
ему
выбраться
был о
почти
невозможно.
Дел а
его
запутывались
с
каждым
дн ем
все
больше
и
больше.
К огда- то,
лет
пятнад­
цать
тому
назад,
Полянов
понравился
гос­
подам
критикам
и
пуб лик е,
и
его
хвалили
даже
не
в
меру,
но
длилась
эта
удача
всего
лишь
два
года.
Вдруг
как
будт о
его
сглазил
кто :
ни
славы,
ни
денег.
Появились
ка кие -то
но вые
и
весьма
дерзкие
м ол одые
художники
и
п рине сли
с
собой
сомнительные
теории,
явн ую
само­
рекламу
и
фальшивую
самоуверенность.
К
этому
П ол янов
совсем
не
был
готов.
Он
как-то
сел
между
двух
стульев.
Похвалил
молодежь,
за
что
на
нег о
рассердились
вч е­
рашние
его
друзья,
но
и
молодежь
его
не
признала
и
даже
насмеялась
дерзко
над
его
к
ним
благосклонностью.
Был
у
не го
меце­
нат
по
фамилии
Крученко,
но
и
тот
ему
из мен ил:
стал
собирать
модных
французов
и
махнул
рукой
на
картины
Александра
Петровича.
Тщетно
Полянов
старался
уб е­
дить себя и
других,
что
ему
дела нет
до
всех
э тих
глупцов,
не
понимающих
его
стиля;
тщетно
шумел
на
вер нис аж ах
и
грубова т о
критиковал
соперников;
тщетно
скрывал
свою
нищету,
легкомысленно
бросая
на
ве­
тер
по павш ие
к
н ему
случайно
деньги
и
по­
том
перебиваясь
ко е-ка к
в
явной
н ужде.
Все
не
ладилось,
и
падал
Александр
Петрович
все
ниже
и
н иже,
спус кая сь
со
с тупе ньки
на
ступень ку.
В
тот
день,
когда
Сусликов
назначил
ему
ра з говор
по
телефону
в
восемь
часов
ве чера ,
душевное
расстройство
Александра
Петровича
достигло
какого-то
небезопас­
ного
предела.
Он
все
еще
бодрился,
но
в
серд це
у
нег о
был о
что-то
весьма
пох ож ее
на
отчаяние
—
какая-то
неприятная
и
хо­
лодная
пустота.
”Не пойду домой,
пока
не
достану
де­
нег”,
—
подумал
Александр
Петрович,
вы­
ходя
от
Сус лико ва.
Он
шел
по
ул ице,
как
во
сне,
ху до
соображая,
где
он,
и
чувствуя
лишь
пр е­
дельную
усталость
и
тупую
боль
в
голове.
—
Денег!
Надо
денег!
Ес ли
не
достану,
ко нче но,
конец ,
—
бормотал
он
в
странной
р ассе я нно сти.
109


Г.
Чулков
В
тумане
он
сталкивался
с
прохожими;
останавливался
не
вовремя,
переходя
у ли­
цу;
напряженно
читал
к аки е-то
вывески,
на­
прасно
стараясь
понять
их
смысл;
и
не
за­
метил,
как
очутился
вдруг
в
Летнем
сад у.
”Па уч инский?
Почему
П ау чинский?
—
д умал
он,
припоминая,
где
он
слышал
эту
фамилию.
—
Однако
у
ме ня
голова,
кажется,
не
в
порядке.
Ведь
у
э того
самого
Паучинского
я
и
добуду
денег”.
Мысль
эта
показалась
Александру
Петровичу
решительно
неправдоподобной.
Почему
какой-то
Пауч инск ий,
хотя
бы
и
ростовщик,
даст
ему
ден ег?
Давно
уж
П ол янов
не
пользовался
кредитом.
Всем
знакомым
он
был
должен.
Александр
Пет­
рович
вспомнил
об
одн ом
неприятном
до­
лге,
и
сердце
его
мучительно
сжалось.
Это
был
до лг
известному
и
в
самом
деле
талан­
тливому
ху до жник у,
с
которым
пришлось
Александру
Петровичу
разойтись
по
с ооб­
ражениям,
так
сказать,
программным
и
да­
же
заявить
об
эт ом
где-то
публично,
но
долга
своего
он
отдать
ему
все-таки
не
успел.
И
долг- то
был
небольшой
—
двести
рублей.
Этот
знаменитый
ху до жник,
может
быть,
и
забыл
про
нег о,
но
Александр
Пет­
ро вич
помнил
и
оч ень
муч ил ся.
”А если этот Паучинский не даст,
как
быть
т огда ?” — спросил себя Александр
Петрович,
вдруг
припомнив,
что
за
квар­
ти ру
не
уплачено
уже
за
три
месяца,
что
чер ез
два
дня
должны
предъявить
ко
взы­
сканию
в ексел ь
на
тысячу
рублей,
что
при­
ходил
вче ра
приказчик
из
мясной
лавки
и
очень
грубо
требовал
д енег
по
книжке,
что ,
нак он ец,
на до
купить
красок
и
полотна
и
это
уж
неп ре мен но
и
неотложно.
Пол ян ов
сид ел
на
ска мей ке
недалеко
от
ворот ,
выходящих
на
Неву,
где
скр ипел,
качаясь,
ресторанчик-поплавок.
Бы ло
око­
ло
двенадцати
часов.
Туман
рассеялся.
Зо­
л отой
шуршащий
листопад
в
сад у;
в
небе
серый
шел к
облаков,
сквозь
которые
свети­
ло
нежаркое
сентябрьское
с ол нце;
ту скл ые
червонцы,
рассыпанные
по
Н еве
ед ва
про­
бившимися сквозь
облака
лучами:
все напо­
минало
об
увядании
и
о
какой-то
пред­
смертной
ти шине.
Александру
Петровичу
совсем
не
нра­
вилась
эта
чахоточная
петербургская
осен ь.
”На юг бы теперь!
—
подумал
он
с
то ско й.
—
Или
в
М ос кву,
что
ли.
Хорошо
теперь,
наверное,
на
Красной
площади”.
В
эти
минуты
Александру
Петровичу
все
казалось
извращенным,
ис пор че нным
и
гадким:
девочка,
ко тора я
бежала,
подго­
няя
палочкой
серсо ,
была,
очевидно,
глу­
пенькая
кривляка;
гувернантка —-
нав ер ное,
лицемерка
и
лгунья,
и
гл аза
у
нее
такие
же
фальшивые,
как
и
при ческа ;
прошел
чинов­
ник
с
рыжими
баками
—
взяточник
несом­
ненн ый;
даже
левретка,
которую
вел а
толс­
тая
барыня,
была
с ущ ество
избалованное
и
отвратительное.
Александр
Петрович
нахмурился,
не­
годуя,
когда
кто-то
назвал
его
по
имени.
Кто
смеет,
в
самом
деле,
тревожить
его
в
такую
мину ту?
Но
перед
ним
стоял,
не
подозревая
своей
дерзости,
бе зус ый
м олод ой
человек,
весьма
из неж енный
на
вид,
с
лицом
смаз­
ливым
и
приторным.
—
Вы
ме ня
и
узнавать
не
хо тите,
—
промямлил
молодо й
чел ов ек,
жеманясь.
—
Не т,
я
вас
узнал,
—
проговорил
нерешительно
Александр
Петрович,
припо­
миная
фамилию
моло дого
человека.
—
Вы
—
Сандгрен.
—
Да,
я
Сандгрен.
Он
сел
на
лавочку
рядо м
с
Александ­
ром
Петровичем.
—
Ведь
я
вам
не
помешаю?
А?
—
Пожалуйста.
—
Осень!
Хорошо.
”Есть в осени пер­
воначальной...”
Вы
любите
Тютчева14?
—
Люблю.
—
Это
хорошо.
А
то
вед ь
художники
часто
совсем
неграмотные,
право.
Бе зу сый
молод ой
ч ело век
болтал
с
развязностью
чрезмерной
и,
так
сказать,
н аивно й.
—
Вы
сегодня
будете
в
”3ая чь ей
губе”15?
—
Не
собирался.
—
Пойдемте,
право.
Там
сегодня
бу­
дет
инт ере сно.
Там
вед ь
сегодня
в ерни саж
и
как ие -то
лек ции
будут
читать,
а
может
быть,
и
стих и.
Тол ько
вы
там
никому
не
говорите,
что
я
Тют ч ева
сей час
вспомнил,
а
то
меня
засмеют.
—
А
вы
разве
из
их
компании?
г.
110


Романы.
Повести
—
Отчасти.
В
последнем
цикле
стихов
я
очен ь
к
ним
близок.
Они
ставят
вопрос
ребром.
Это
хорошо.
Не
правда
ли?
—
Глупости
вс е!
Сандгрен
засмеялся:
—
А
я
бы
на
вашем
м есте
не пр емен но
к
эт им
какумеям
примкнул.
Со
своими
сверстниками
вы
не
поладили.
Вам
бы
на­
зло
им
следовало
объявить
себя
какумеем.
— Глупости
вс е.
А
почему
они
называ­
ют ся
ка ку мея ми?
—
А
вы
разве
не
з на ете?
—
оживился
вдруг
Сандгрен.
—
Это
оче нь
забавно.
У
Федора
Сологуба16
есть
такая
строчка:
„голосим,
как
умеем”,
а
их
самый
главный,
поэт Зачатьевский,
думал,
что
это
не
глаг ол
с
союзом,
а
одно
слово:
существительное
в
дательном
пад еже
множественного
числа
—
какумеям.
А
в
именительном,
значит,
пад еже
будет
каку меи.
З нае те,
как
саддукеи,
фарисеи.
Теперь
их
все так зовут,
и
они
себ я
то же
какумеями
называют.
И
Сандгрен
громко
рассмеялся.
„Неужели Паучинский не даст денег?
—
подумал
Полянов.
—
Хот ь
бы
в ечер
поско рее
насту пил!
Когда
Сусликову
з во­
н ить
можно?
В
во сем ь?
На до
в
половине
восьмого
позвонить
на
всякий
случай”.
Но
Сандгрен
не
замечал
рассеянности
своего
озабоченного
со бе сед ника.
—
Пойдемте,
Александр
Петрович,
позавтракаем
на
”поплавке” .
Полянов
пошел
покорно
за
б олтли ­
вым
юно шей.
Когда
они
усел ись
за
сто ли к,
Сандгрен
заказал
се бе
белое
в ино
и
какую-
то
рыбу,
а
П ол янов
—
графинчик
водки
и
салат
”оливье” .
Н ева
была
неспокойна,
ресторанчик
покачивало,
и
от
пе рвых
же
рюмок
у
Алек­
сандра
Петровича
закружилась
голова.
—
Так
вы
говорите,
что
у этих
как ум е-
ев
вернисаж
сег од ня?
— спросил
он смазли­
вог о
юношу,
который
нехотя
пил
вино
и
со
страхом
посматривал
на
графинчик
водки.
—
Да.
У
них
вернисаж.
Мы
с
”поплав-
ка”
прямо
туда.
А?
—
Но
вед ь
эта
”3аячья губа”
подвал?
Там
и
окн а
все
забиты,
помнится.
Как
же
там
выставку
устраивать?
—
Какумеи
презирают
натуральный
свет,
знаете
ли.
Они
теперь
свои
картины
только
при
э лек три че стве
показывают.
Иначе
не
хотят.
—
А
вы
Паучинского
не
з наете?
—
сп ро сил
вдруг
Полянов,
чувствуя,
что
он
не
может
не
произнести
сейчас
этого
имени.
Совершенно
неожиданно
для
Ал ек­
сандра
Петровича
оказалось,
что
Сандгрен
знает
Паучинского.
У
Сандгрена
отец
директор
банка,
и
Пау чин ский
бывает
у
них
в
доме.
—
Вот
как!—
совсем
уж
грубо
засме­
ялся
Александр
Петрович,
разглядывая
се­
рдито
пр ическу
своего
соб есе дник а.
—
А
вед ь
эт от
Пау чинс кий
—
ростовщик.
Вы
знае те?
Сандгрен,
не
об раща я
внимания
на
грубоватый
и
сердитый
тон
Полянова,
с
го­
товностью
объяснил,
что,
насколько
ему
и звес тно,
Пау чи нский
в
с амом
деле
рост ов­
щик ,
и
д аже
беспощадный.
—
А
вот
мне
деньги
нужны,
—
сказал
Александр
Петрович.
—
Даст
мне
эт от
Па­
учинский
или
не
даст?
—
Если
у
вас
дом
ес ть
или
имение ,
он
дас т,
пожалуй.
А
без
залога
ни
за
что
не
дас т.
Вот
Мишель
Пифанов
просил
у
нег о
под
какие
угодно
проценты
пятьсот
рублей
—й
то
не
да л,
а
у
Пифанова
о тец
директор
департамента.
—
Мишелю
Пифанову
не
дал?
Вот
что,
—
прошептал
Полянов,
чувствуя
по че­
му-то,
что
есл и
Пау чинс кий
не
дал
какому-
то
Пифанову,
то
и
ему
не
даст.
—
А
у
кого
же
можно
ден ег
достать?
А?
—
Д енег
теперь
достать
нельзя,
— ска­
зал
Сандгрен
солидно
и
у бе жде нно.
И
Полянов
понял,
что
э тот
юноша
скоро
бросит
литературу
и
в сякие
кабачки
и
засядет,
как
о тец,
в
ба нке,
а
может
быть,
и
деньги
станет
давать
под
залог,
как
Па­
учинский.
Часа
че рез
пол тора
Пол янов
и
его
ю ный
спу тник
входили
в
подвал
”3аячьей
губы”.
Эт от
кабачок
помещался
на
улице
Жуковского
во
втором
дворе
старого
до­
ма 17, большого и мрачного.
Над
грязным
входом
кр ас ный
фонарь
освещал
нел епый
плакат,
где
нагая
же нщина ,
прикрывающа­
яся
веером,
нескромно
смеялась.
На
в еере
была
на дпис ь: ”Тут и есть ”3аячья губа” .
111


Г.
Чулков
В
пер едн ей
было
те сно.
Из
вентилято­
ра
дул
сырой
ветер.
Пол
был
затоптан
грязью.
На
шею
к
Сандгрену,
леп еча
ка кой-
то
вздор,
тотчас
же
бросилась
немолодая
рыжая
ж енщи на,
с
голой
ш еей
и
грудью,
похожая
на
ту,
кот ора я
нескромно
смея­
лась
на
плакате.
В
подвале
бы ло
шумно,
пахло
угаром,
духами
и
вино м.
По
стенам
бы ли
развеша­
ны
картины18
какумеев,
но
осматривать
их
бы ло
трудно:
все
было
заставлено
столи­
кам и.
Яблоку,
как
говорится,
нег де
было
упа сть .
Однако
две
картины
бросились
все-
та ки
в
гла за
Полякову.
На
одной
несколько
усеченных
кон усо в
и
пирамид,
робко
и
с ку­
чно
н апи сан ных,
чередовались
с
лошадины­
ми
ногами,
разбросанными
по
серому
хол­
сту ,
не
везде
замазанному
краской.
Кар­
ти на
называлась
”Скачки в четвертом изме­
ре нии ”.
Другая
картина
носила
на зва ние
более
скромное,
а
именно
—
” Дыр а”.
В
хо­
лс те
в
самом
д еле
была
сделана
дыра,
и
от­
ту да
т орча ла
стеариновая
свеча,
а
вокруг
дыры
при кл еены
были
лоскутки
сусального
золот а .
На
эстраде
стоял
м олодой
человек
с
наружностью
непримечательной,
но
об­
ращавший
на
се бя
вни ма ние
тем,
что
в
ушах
у
нег о
б ыли
коралловые
серьги
и такие
длинные,
что
концы
их
соединялись
под
подбородком.
Молодой
человек
сму­
щался
и
чего-то
боялся
чрезвычайно,
но,
по-видимому,
ч увст во
некоторого
публич­
ного
позора,
которое
он
испытывал,
доста­
вляло
ему
своеобразное
наслаждение.
Этот
юноша
выкрикивал,
вероятно,
зар а нее
вы­
уче нны е
э ксцен трич ные
фразы,
которые,
впрочем,
не
производили
большого
впечат­
ле ния
на
публику:
почти
все
были
заняты
вином
и
лишь
немногие
подавали
соответ­
ству ю щие
реп лики.
—
Сладкоголосый
Пуш кин
и
в сякие
господа
Тиц иа ны
и
разные
там
Бетховены
довольно
морочили
европейцев!
—
выкри­
кивал
юноша
на
эстраде.
—
Теперь
мы,
каку ме и,
прщпли
сказать
свое
слово!
Во­
с емь
строчек
из
учителя
будущего
и
от­
крывателя
но вых
слов
Зачатьевского
более
це нны,
чем
вся
русская
литература,
до
нас
существовавшая!
Юноша
нескладно
махнул
рукой
и
со­
шел
с
кафедры.
—
Зачатьевского!
Зачатьевского
сюда!
Пусть
он
прочтет
сво и
восемь
строчек!
—
кричали
из
публики
нетрезвые
голоса.
—
З ач атьев ски й!
За чать ев ский!
И
приятели,
слегка
подталкивая,
выв е­
ли
на
эстраду
самого
Зачатьевского19.
Это
был
угрюмый
господин,
державшийся
на
эстраде
совсем
не
развязно.
Он
читал
тихо ,
не
очень
внятно,
но
убежденно
и
се рьезно :
Поя л
п етел
Петра ,
Предал
камни
навек.
Чубурухнуть
пора
Имя-рек.
Словодей
словернет
голодай.
Жернова,
как
ни
ки нь,
В
рот
не
суй.
Пинь!
Пинь!
Пинь!20
П оляк ову
понравились
почему-то
не­
лепые
сти хи
Зачатьевского,
и
он
даже
тот­
час
их
запомнил.
—
”Чубурухнуть
пора
имя-рек”!
Вздор!
Какой
вздор!
—
бормотал
Алек­
сандр
Петрович,
улыбаясь.
—
Но
поче му-
то
запоминается!
И
нравится
почему-то.
Раз ве
потому,
что
я
пьян
сейчас
и
х удо
соображаю.
Ах,
как
голов а
болит.
А
день­
ги?
У
кого
достать
де нег? ”Жернова,
как
ни
кинь ,
в
рот
не
су й!” Что?
Гадость
какая!
Но
во т,
должно
быть,
подходящее
у
ме ня
на­
строение
к
этакой
чепухе.
В
то
время
на
эстраде
стоял
новый
какумей.
Это
был
стройный
плотный
ма­
л ый,
ни чем,
по-видимому,
не
смущающий­
ся.
У
него
были
с ветл ые
холодные
глаза
и легкомысленная
улыбка на
кр асн ых гу бах.
Начало
его
реч и
Александр
Пет ро вич
не
слышал.
До
нег о
долетели
только
по­
сл ед ние
фразы
этого
какумея,
ка жет ся,
ве­
сьма
собой
довольного.
—
Любовь
к
же нщине
—
выд ум ка
не­
удачников и паралитиков, — упоенно декла­
мировал
как ум ей.
—
Женщина
—
орудие
наслаждений,
а
вовсе
не
предмет
обожания
и поклонения.
Романтическая
любовь — че­
п уха.
Ее надо
заменить
простым
соед инени ­
ем
для
продолжения
рода!
Нам
н адо
сп е­
шить,
а
не киснуть
у юбок.
Долой
Психею21!
Нам
н ужен
автомобиль,
а
не
какая-нибудь
там ”Душа
Мира”
или что-нибудь подобное.
Мы
плюем
на
”Вечную Женственность”22...
112


Романы.
Повести
—
Браво!
Браво!
—
завопил
вдруг
ка­
ко й-то
международного
типа
человек,
веро­
ят но,
фармацевт.
—
Это
мне
нравится!
Да
здравствуют
какумеи!
И
он
полез
со
стаканом
шампанского
к эстраде.
Кто-то
за
ноги
стащил
его
с
эс т­
рады,
крича:
—
Ведь
притворяешься!
Ведь
не
пьян
вовсе!
С иди
смир но!
И
притворявшийся
пьяным
фармацевт
тотчас
же
присмирел
и
сел
за
стол,
о пу стив
сво й
бледный
нос
в
стак ан .
—
Не т,
как
хотите,
тут
что-то
ес ть,
— тыкал
пальцем
в
картину,
где
был и
из об­
ражены
лошадиные
ноги,
из вест ный
"уклончивый”
кри тик ,
считавший
себя
по­
кровителем
"н ового”
иску сств а.
— Тут
что -
то
ес ть.
Четвертое
из мер ен ие,
разумеется,
здесь
ни
при
чем .
Но есть
форма.
Не
правда
ли?
И
цв ет
ес ть.
Этот
Прорвин
положите­
льно
талантлив.
Полянов
вспомнил, как пятнадцать лет
тому
назад этот самый критик поощрял его,
Полянова.
Тож е
находил,
что
в
его
карти­
нах
е сть
форм а
и
цвет.
Пот ом,
к огда
Поля­
но ву
не
повезло,
критик
этот
стал его
пору­
гивать.
А
в
последние
годы
и
вовс е
о нем
не
упоминал.
И
вообще
вот
уже пять
лет
о
По­
лякове
ни кто
ничег о
не
писал.
Как
будто
сговорились.
Теперь все писали о
Прорвине.
—
Паучинский
из
лап
своих
еще
ни­
кого
не
выпускал.
Это,
я
вам
скаж у,
не
чело век ,
а
зверь,
—
сказал
кто-то
внятно
и
ув ере нно
совсем
близко
от
Полянова.
Александр
Петрович
вздрогнул
и
о бе­
рнул ся .
Ему
показалось,
что
этот
голос
не случаен ,
что
это
само
Провидение
пред­
остерегает
его
от
оп асн ос ти.
О
Паучинском
говорил
небезызвестный
Ломов .
Рядом
с
ним
за
столиком
сидел
Сандгрен
и,
жема­
нясь,
жевал
фисташки.
Полянов
поспешно
отвернулся
и,
заде­
вая
сто лик и,
пошел
разыскивать
телефон.
IX
Александр
Петрович
посмотрел
на
ча­
сы.
Бы ло
без
пяти
минут
семь.
Но
ему
так
хотелось
поскорее
выяснить,
состоится
или
нет
его
сви д ание
с
Паучинским,
что
он
ре­
шил позвонить
Сусликову.
Когда
Александр
Петрович
взя л
тру бку ,
у
него
дрожали
руки ,
и
он
каким-то
чужим
гол ос ом
назвал
ну мер
сусликовского
телефона.
Как
нарочно,
с
те­
лефоном
не
ладилось.
Александра
Петрови­
ча
сое ди нили
с
как ой -то
квартирой,
где слы­
шались
звуки
рояля,
и чей-то
женский
голос,
приятный
и
беззаботный,
отозвался
весело
на
вопрос,
д ома
ли
Фил ипп
Ефимович,
что
это ,
вероятно,
ошибка,
что в
их
квар тир е
нет
Филиппа
Ефимовича,
а
е сть
Еф им
Ар хи по­
вич.
Полянов
совсем
расстроился.
Теперь
каждый пустяк казался
ему зловещей
приме­
то й,
намекающей
на
неудачу.
Узкая
длинная
комната, в
которой
ви сел
теле ф он,
вся
была
загромождена
театральным
скарбом.
По
стенам
в исели
па рик и,
бутафорские
м ечи
и пестрые тряпки.
В разбитое
окно
из темно­
ты
врывался
сентябрьский
ветер.
То
и
дело
о тв оряла сь
дверь
и
выглядывали
как ие -то
лица,
муж ские
и
женские.
Наконец
Александра
Петровича
сое ­
динили
с
квартирой
Сусликова,
но
самого
Филиппа
Ефимовича
до ма
не
оказалось.
В
это
время
бы ло
уже
половина
восьмого.
Полянов
совсем
пал
духом.
И
как
на­
ивн о
было
надеяться
на
этого
хитреца
С ус­
ли ков а!
Он
выдумал
Паучинского
просто
для
того,
чтобы
отделаться
от
скучных
просьб
о
деньгах.
" Боже
мой!
—
думал
Александр
Петрович
в
отчаянии.
—
Я
потерял
це лый
д ень.
Я
должен
был
обойти
всех
знакомых
и,
бы ть
может,
случайно
встре­
тил
бы
кого-нибудь
из
тех,
кто
может
дать
взаймы.
Пропал
день
зря.
Теперь
это
со вер шен но
ясно”.
Александр
Петрович
вернулся
в
залу,
где
в
это
время
начинался
большой
скан­
дал .
Один
из
ка кум еев
произнес
какую-то
фразу,
оскорбляющую,
как
говорится,
"о б­
щес тв ен ную
нравственность”.
Кто-то
по­
тре бов ал
удаления
этого
какумея
из
"За ­
ячьей
губы”,
но
ины е
решили
поддержать
товарища,
и
де ло
принимало
плохой
обо ­
рот.
Совсем
юный
какумей
кричал
что-то
о
"царственных прерогативах поэта” .
Дру­
гие
сняли
пид ж аки
и
засучивали
рукава
ру­
ба шек.
Да мы
визжали
в
истери ке.
Но
это
шумное
выс туп лен ие
завое­
ват ел ей
сверхчеловеческого
искусства
не
113


Г.
Чулков
отвлекало
Александра
Петровича
от
его
мучительных
мы сл ей.
Ему
казалось,
что
никогда
еще
обстоятельства
не
складыва­
лись
для
нег о
так
безнадежно.
Он
решите­
ль но
не
видел
выхода
из
тупика,
в
к от ором
очутился.
Особенно
терзало
его
то,
что
он
вз ял
у
Танечки
ее
посл ед ние
двадцать
пять
рублей.
Это
уже
в
третий
раз
он
не
воз ­
вращал
ей
денег,
заработанных
нелегкими
уроками.
Все
эти
болезненные
и
назойли­
вые
мысли
вертелись
у
не го
в
голове,
не­
смотря
на
чрезвычайный
шум
и
необык­
новенное
смятение,
несмотря
на
все
эти
опрокинутые
столики
и
вопли
впечатли­
тельных
дам.
Какое
де ло
Александру
Пет­
ровичу
до
праздных
людей?
У
нег о
бы ла
только
тайная
зависть.
Ему
иногда
так
хо­
телось
быть,
как
эти
пьяные
посетители
”3аячьей губы”,
свободным
и
беззаботным.
В
это
время
кто-то
кос нул ся
его
пле ча
и
сказал,
тихо
смея сь:
—
Как
шумят,
безобразники.
В
”3а-
ячьей
губе”
всегда
так .
Вы,
должно
быть,
здесь
в
пер вый
раз,
Александр
Петрович?
П олян ов
обернулся.
Перед
ним
был
мо лодой
князь
Нерадов.
Что-то
больно
укололо
Александра
Петровича.
Вот
уже
три
недели
И горь
Але­
ксеевич не
был
у Поляновых,
и
это ,
кажется,
было неспроста,
потому что
м олодо й
князь
бывал
в
их
дом е
постоянно.
Трех
дне й
не
проходило
без
его
пос ещения .
Александр
Петрович
давно
уж
догадался,
что
И горь
А лексее ви ч
неравнодушен
к
Т ане чке,
но
вс е­
гда почему-то
боялся
возможного
бра ка
его
с
дочерью.
А
теперь
долгое
от су тст вие
кня­
зя
по-иному
беспокоило
По ляков а.
Было
что-то
неблагополучное
в
отношениях
мо­
лод ого
человека
и
загадочной
Танечки.
Но
молодой
князь
не
смущался.
Этой
своей
самоуверенностью
напоминал
он
от­
ца.
И
всегда
эта
самоуверенность
неприят­
но
действовала
на
Александра
Петровича.
Когда-то
ве дь
был
он
знаком
с
князем-
отцом
и
самоуверенность
нерадовскую
очень
чувствовал.
Правда,
у
князя-отца
ма­
неры
бы ли
тяжелее
как-то,
а
у
князя-сына
все
было
све тлее
и
легче,
но
тем
безответ­
ств енн ее
казался
эт от
ю ный
Нерадов.
—
Все
выдумывают
глупости
разные,
— улыбнулся
князь.
—
А
вед ь
некоторые
из
них
будут
потом
благонамеренными.
Вы
как
думаете?
А?
Присядьте
к
нам,
Ал е­
ксандр
Петрович.
Позвольте
вас
позна­
комить.
И
м олодой
князь
представил
Поляк о­
ва
своей
даме.
Это
бы ла
молоденькая
бело­
курая
же нщина ,
нежная
и
хрупкая.
Одета
она
бы ла
почти
по-маскарадному,
в
стил е
Помпадур.
Молод ой
князь
обращался
с
ней
и
нежно,
и
фамильярно.
Он
называл
ее
Ма рго,
она
его
—
Игорем.
Все
это
был о
оч ень
неприятно
Алек­
сандру
Петровичу,
и
не
н адо
было,
на вер­
ное ,
садиться
за
столик,
где
пил
шампанс­
кое
с
легкомысленной
Ма рго
тот
са мый
Нерадов,
кот оры й
еще
нед а вно
быва л
у
Та­
нечки
на
ка ки х-то
особых
пр ава х,
чут ь
ли
даже
не
на
правах
жени ха.
Но
Полянов
сел
за
столик
и
даже
вып ил
стакан
шампанс­
кого.
А
ч ерез
пять
минут
белокурая
Марго
болтала
ему
какой-то
вз дор
и
даже
как
будто
невзначай
положила
св ою
нежную
душистую
ру чку
на
его
руку.
—
Лю блю
как ум еев,
—
смеялся
княз ь,
не
без
интереса
наблюдая
за
опа сн ой
ссо­
рой,
которая
вспыхнула
в
тр ех
шагах
от
их
столика.
У
Марго
тоже
сверкали
гл аз ки.
—
А
почему
любите? —
спр о сил
Алек­
сандр
Петрович.
—
Потому,
что
они
”предельные”
лю­
ди.
Дальше
некуд а.
У
декадентов
был а
ре ф­
л ексия .
Они
понимали,
что
такое
декадент­
ство.
А
эти
пьяные
господа
нич его
не
пони ­
мают.
И
это
неплохо,
потому
что
они
и
не
желают
нич его
понимать.
После
них
непре ­
менно
будет
какая-нибудь
катастрофа.
Это
ни чег о,
что
они
г лу пые.
Это
даже
луч ше.
—
А
разве
это
хорошо,
когда
катаст­
рофа?
—
спросил
рассеянно
Александр
Петрович.
—Я
не
так
сказал.
Но,
е сли
вы
хо тите ,
я,
пожалуй,
признаюсь,
что
я
только
ката­
строфой и
живу.
Не
та к,
разумеется,
как эти
какумей,
потому
что
са ми
они
только
зн ак,
признак
приближающихся
событий,
но
вов ­
се
не
зрители
и
не
уч астник и,
а
я
зритель.
То,
что
какумей
мычат,
а
не
говоря т
по-
человечески,
существенная
примета.
Они
больше
всего
боятся
мудрости
и
см ы сла.,
От
понимания
не
то лько
они ,
но
и весь
мир
114


Романы.
Повести
уст ал.
А
когда
приближается
катастрофа,
никто
не
обязан
понимать.
—
А
мне
все
равно,
что
катастрофа,
—
пожала
плечиками
Марго:
—
Apre’s nous
le de’luge*...
—
Еще
бы!
Еще
бы!
—
смеялся
князь.
—
Вам
все
равно,
потому
что
вы
са ми,
Марго,
катастрофа.
По
крайней
мере,
для
меня.
И
в
эти
последние
три
дня,
во
всяком
случае.
—
Вы
думаете,
это
оч ень
и нтер есно
—
быть
катастрофой
в
биографии
князя
Нерадова?
—
надула
губки
Марго.
—
Не
гн евайт есь ,
не
гневайтесь,
Мар­
го!
—
п роб ормот ал
князь,
нескромно
целу я
ее
ру ку
повыше
браслета.
Она
слегка
ударила
его
веером:
— Pour que je t’aime, о mon poète, ne fais
pasfuir par trop d’ardeur mon amour, colombe
inqiete, au ciel rose de la pudeur**.
Марго
лю била
читать
фр анц узс кие
стихи
кстати
и
некстати
и
при
эт ом
преуве­
личенно
грассировала.
У
Александра
Петровича
на
ду ше
ста­
ло
совсем
нехорошо.
Он
кисло
улыбался,
чувствуя
неприязнь
к
это й
хорошенькой
Марго,
к
ее
влажным
подведенным
гла за м,
к
ее
картавому
французскому
выговору
и
к
ее
стилю
Louis XV.
—
Не
лю блю
я
катастроф,
—
сказал
Полянов,
по ко сивш ись
на
князя.
—
Не
в
р усск ом
это
ду хе.
Народ
наш
эпический.
Живем
мы,
как
трава
растет.
Невзгоды
вы­
но сим
тер пе ли во.
И
ни каких
трагедий
нам
не
н а до23.
—
Это
вы
про
какую-то
допетровскую
Русь
говорите,
—
засмеялся
князь.
—
Нет
уж,
пос ле
Петра
мы
тольк о
трагедией
и
жи­
вем.
И
слава
Богу,
что
так...
Но
кня зь
не
успел
договорить:
кто-то
шв ы рнул
на
эстраду
бутылку,
которая
по­
па ла
в
голову
Зачатьевскому.
Раздался
не­
исто вы й
вопль,
и
дамы
бросились
из
зала,
толкая
друг
друга.
Струсила
и
Марго.
Князь
ее
ус по ка­
ивал.
Александр
Петрович,
вдруг
вспо м нив
•После нас хоть потоп (ф р . ).
♦♦Поскольку я люблю тебя ,
о
мой
п оэт,
не
дай
исчезнуть
мо ей
горячей
любви,
взвол­
нованной
голубке,
которая
является
и
розой
це­
ломудрия
(фр.).
о
Су слико в е,
торопливо
по шел
к
телеф он у.
Служанка
ответила
ему ,
что
Фил ипп
Е фи­
мович
де йст вите ль но
был
д ома
в
восемь
часов
и
оставался
до
половины
девятого,
но
потом
ушел,
и,
когда
вернется,
неизвест­
но.
У
Александра
Петровича
упало
серд це.
—
Как
быть?
Как
быть?
—
щептал
он
в
настоящем
отчаянии.
—
А
не
поехать
ли
мне
прямо
к
этому
Паучинскому?
Бож е
мой!
Какой
вздор!
Да
он
и
разговаривать
со
мн ой
не
захочет.
Но
вед ь
ничего
другого
не
остается.
Поеду!
П оеду!
—
Вы
куда ?
Домой?
—
крикнул
ему
юноша.
—
А
мы
на
Литейный,
тридцать
д ва.
Зн ает е?
Приезжайте
туда,
право.
X
Александр
Петрович
взял
у
швейцара
”Весь Петербург”
и
отыскал
адрес
Паучин­
ского.
Он
жил
далеко,
на
Таврической
ул и­
це.
Был
у
не го
и
телефон,
но
Полянов,
расстроенный
своими
неудачными
теле­
фонными
разговорами,
решил
суеверно,
что
это
”чертова механика приносит ему
несчастье”
и
что
надо
просто
ехать
на
квар­
ти ру
к
ростовщику.
Так он и сделал.
Когда он взял извозчи­
ка,
хмель
ударил
ему
в
голову.
Сначала
это
испугало
Александра
Петровича,
а
п отом
даже
развеселило.
Все
ему
стало
нипо чем .
И
даже
то,
что
у
нег о
в
кармане
осталось
дене г
ровно
столько,
чтобы
расплатиться
с
извозчиком,
ничуть
его
не
смущало.
—
Уладится!
Как-нибудь
уладится.
Не
погибать
же
в
самом
деле
из-за
какой-ни­
будь
ты сячи !
И
ему
в есело
было
ехать
так
по
вечер­
ним ,
в
огнях,
улицам,
чувствуя,
что
сейча с
все
зави сит
от
какого-то
таинственного
ро­
стовщика,
фамилию
кот орого
Сусликов
на­
зв ал
так
многозначительно.
Вдруг
Александр
Петрович
вспомнил
фразы,
которые
он
случайно
услышал
в
”3аячьей губе”: ”Паучинский из лап своих
еще
никого
не
выпускал.
Это ,
я
вам
скажу ,
не
человек,
а
зверь...”
Но
даже
и
это
зловещее
предсказание
не
убило
в
нем
надежды
на
спасение.
115


T.
Чулк ов
”И
пусть!
И
пусть!
—
думал
он.
Пусть
зверь.
Ли шь
бы
сегодня
дал денег,
а
там
видно
бу дет ”.
Впрочем,
в есел ое
хмельное
возбужде­
ние
сразу
покинуло
Александра
Петровича,
как
только
он
вош ел
в
вестибюль
большого
угрюм ого
дома,
где
жил
Па учи нский.
<
”Воображаю,
какая
квартира
у
этого
паука,
—
мелькнуло
у
н его
в
голове.
—
За­
дохнуться
можно,
наверное”.
Каково
же
бы ло
уд ив ление
Алексан­
дра
Петровича,
когда
он
увидел
из
пе­
редней
весьма
комфортабельную
квартиру,
и
притом
те сно
заставленную
превосход­
ной
мебелью.
На
вопрос
Полякова,
дома
ли
Семен
Сем ено вич
Пау чинс кий,
бритый,
весьма
внушительный
лакей
объявил,
что
с ейчас
пойдет
доложить.
Барин,
дескать,
весьма
занят,
а
к
половине
десятого
веле л
подать
автомобиль.
Карточки
у
Александра
Петровича
о
собой
не
было,
и
ему
пришлось
дважды
назвать
с вою
фамилию.
Все
это
удручало
его
чрезвычайно.
По
счастью,
лакей
вер ­
нул ся
незамедлительно
и
объяснил,
что
ба­
рин
просит
подождать,
что
он
скоро
осво­
бодится.
Лакей
позвонил.
Тотчас
же
явился
мальчик
в
кр ас ной
курточке
и
провел
гостя
в
довол ьн о
большую
комнату,
обставлен­
ную
весьма
примечательно.
Это
был
ма­
ленький
музей
византийской
древности
и
рус ско й
старины.
Тут
были
так ие
дивные
лампы,
такая
парча,
та кие
иконы,
что
у
Александра
Петровича
глаза
разбежа­
ли сь.
Ничего
подобного
он
не
ожидал.
”Что же за птица этот ростовщик?”
—
недоумевал
он
все
больше
и
больше,
переходя
от
одной
вещи
к
другой
с
жадным
любопытством.
Пр ошло
полчаса,
а
хозяин
все
еще
не
являлся.
Полянов
так
занялся
иконами,
что
отсутствия
Паучинского
не
замечал
вовсе.
И
даже
не
сразу
обра т ил
на
нег о
внимание,
когда
тот
появился
нако не ц
на
пороге.
Александр
Петрович
в
это
время
о
увлечением
рассматривал
какую-то
Бо­
жью
Матерь
с
младенцем
новгородского
письма
XV века.
—
Нравится?
—
спросил
Па учи нский,
не
без
гордости
показывая
на
икону.
—
Об­
ратили
вни ман ие
на
разводы?
А?
А
ручка
у
младенца
заметили
какая?
Стебельком.
—
Заметил.
Оч ень
даже
заметил,
—
отозвался
во сх ищенн ый
Александр
Пет­
рович.
—
И
какая
сохранность
изуми­
тельная.
—
А
вед ь
я
купил эту
и кону
за
пустяки.
В
то
время
моды
на
них
не
было.
А
тепер ь
моя
коллекция
—
целое
со сто яни е.
Мог
бы
сразу
разбогатеть,
да
вот
не
хоч у.
И
он
кри во
у смехн улся .
Его
холодные
глаза
так
и
впи ли сь
в
Александра
Пе т­
ро вич а.
Вдруг
Полянов
вспомнил,
зачем
он
пришел
сюда.
Его
судьба
в
руках
этого
человека.
Тонкие
сухие
губы
и
жесто кие
глаза
Паучинского
не
предвещали
ничего
доброго.
—
Пойдемте
сюда.
Нам
здесь
уд обнее
будет,
—
сказал
Пау чинс кий.
И
по вел
свое­
го
гостя
в
ка б инет ...
Там
был
полумрак.
Па уч ински й
усадил
Александра
Петровича
в
кресло
и
сел
напротив
нег о,
поставив
лампу
та к,
чтобы
лицо
гостя
бы ло
до­
статочно
осв еще но.
Сам
он,
конечно ,
спря­
тался
в
тени.
—
Александр
Петрович,
если
не
ошибаюсь?
—
Да,
да,
ме ня
зовут
Александром
Петровичем,
—
пр оборм ота л
Полянов,
чу­
вствуя,
что
он
чем-то
связан
и
что
загово­
рить
сейч ас
о
деньгах
почти
невозможно.
—
Я
так
полагаю,
что
вам,
Александр
Петрович,
дне м
на до
зайти,
—
сказал
Па у­
ч инский
деловито.
—
Сейчас
в се- таки
эл ек­
трический
св ет,
как
хотите.
Впрочем,
вы,
может
быт ь,
уже
сегодня
что-нибудь
р еши­
ли?
Я
готов ,
ес ли
вам
угодно,
и
сейчас
переговорить.
Только
предупреждаю:
у
ме­
ня
ес ть
пристрастия.
Ин ых
ико н
я
вам
ни
за
какую
цену
не
уступлю.
—
Почему
нельзя
при
э ле кт риче стве?
Какие
пристрастия?
—
спросил
сбитый
с
толку
Полянов.
—
Да
вед ь
вы
у
меня
икону
хо тите
купить? Я
так
понял
Ф ил иппа
Ефимовича...
Александр Петрович почувствовал,
что
ему трудно говорить и даже трудно дышать.
—
А!
А!
—
промычал
он,
обхватив
голову
руками
и
уже
не
стараясь
скрыть
своего
волнения.
116


Р ома ны.
Повести
Если
бы
инач е
стояла
лампа,
Алек­
сан др
Петрович
увидел
бы
теперь
на
ли це
Пауч инск ог о
злую
и
са м одов ольн ую
улыб­
ку.
Пауч инский
наслаждался.
Ф окус
удался
ему
сов е ршен но.
Несч а стн ый
художник
оказался
совсем
простаком.
—
Я
не
иконы
приехал
покупать,
—
сказал
Александр
Петрович
мрачно.
—
Я
хо чу
просить
вас
сс уд ить
мне
тысячу
рублей
под
какие
вам
угодно
проценты.
—
А!
Вот
оно
что,
—
процедил
сквозь
зуб ы
Пауч ински й.
—
Вы
меня
извините,
пожалуйста,
я
ваше
де ло
с
другим
прожек­
том
перепутал.
Теперь
я
припоминаю.
Фи­
л ипп
Ефимович
именно
о
сс уде
говорил
в
связи
с
вашим
име нем .
Что
же!
Я
могу,
если
у
вас
е сть
соответствующий
залог.
Хо тя
я
такими
маленькими
суммами,
по
правде
сказать,
не
интересуюсь,
но
для
Фи­
л иппа
Ефимовича
я
готов...
—
Залога
у
меня
никакого
нет,
—
с ка­
зал
Полянов,
опу стив
голову.
—
Вот
разве
кар ти ны
мои...
Но
я
полагаю,
что
Фил ипп
Ефимович
может
поручиться
за
меня,
так
сказать...
—
Не т,
знаете
ли,
такое
поручительст­
во
для
ме ня
совсем
неудобно.
С
Филиппом
Ефимовичем
мы
приятели.
Сл уч ись
какая-
нибудь
неточность,
я
с
него
не
взыщ у.
Вы
меня
извините,
пожалуйста,
что
я
про
в оз­
можную
неточность
упомянул.
Я
вед ь
как
деловой
человек
рассуждаю.
—
Я
понимаю,
—
нев есе ло
улыбнулся
Александр
Петрович.
—
Так,
значит,
ниче­
го
у
нас
выйт и
не
может.
Извиняюсь,
что
по бес поко ил.
—
Помилуйте.
Пожалуйста.
Мне
пр и­
ятн о
было
познакомиться
с
вам и.
Полянов
поднялся
и,
как
во
сне, пошел
из
комнаты,
в
стр ах е,
что
он
сейч ас
упадет
в
обморок
и
опозорится
навсегда.
Он
уже
дрожащей
рукой
взялся
было
за
ручку
две­
ри,
когда
над
его
ухом
раздался
вкрадчи­
вый
шепот
Паучинского:
—
А
не
придумать
ли
нам
какой-ни­
б удь
подходящей
для
вас
комбинации?
Мо­
жет
быть,
у
вас
найдется
время
потолко­
ва ть
об
э том
со
мной?
А?
Александр
Петрович
остановился,
не­
доумевая.
—
Что?
—
сказал
он.
—
Не
понимаю.
—
У
вас
ест ь
долги?
В ек селя
ест ь?
—
В екселя
есть ,
—
вздохнул
Пол ян ов
и
тотчас
же
подозрительно
посмотрел
на
своего
мучителя.
—
Может
быт ь,
вы
припомните,
на
какую
сумму
выдали
вы
векселей?
—
Могу,
могу.
У
меня
и
список
ес ть.
Вот,
—
и
он
покорно
вын ул
из
бумажника
клочок
бумаги.
—
Покажите.
Т ак.
И
сроки
помните?
Чудесно.
На
тысячу
—
ра з.
На
п ят ьсот
—
два,
три,
ч етыре.
Так.
Оч ень
хорошо.
А
это
что ?
На
три
ты сяч и?
Да вний ?
Да
вы,
я
вижу,
кредитоспособным
бы ли
челове­
ком .
Итак,
всего
на
пять
с
половиной
ты­
ся ч.
И
больше
ничего?
—
Ест ь
долги
и
без
век селей .
—
На
сколько?
—
Одному
полторы
тыся чи ,
потом
по
ме лоча м
тысячи
на
две
наберется.
—
Прекрасно.
Зн ачи т,
в есь
долг
ваш
ра вен
девяти
тысячам
ру бл ей.
Не
так
уж
много.
При
вашем
таланте,
улыбнись
вам
счастье,
вы
сможете
расплатиться
в
одий
год.
В
эт ом
да же
и
сомнения
быт ь
не
мо­
жет.
Не
правда
ли?
Александр
Петрович
нет ер пел иво
по­
жал
плечами.
—
Прощайте.
Я
пойд у.
—
Подождите,
—
сказал
Па уч инский
многозначительно.
—
Вам
сейчас
сколько
ну жно
ден ег?
—
Тысячу
ру бл ей.
—
К
сожалению,
Александр
Петрович,
тысячи
рублей
я
вам
дать
не
могу...
Но,
есл и
хо тит е,
я
могу,
пожалуй,
дать
вам
десять
тысяч .
А?
—
Ка к?
З ачем?
—
А
это
уж
мое
дело,
зачем,
—
пр е­
зрительно
у смех нулс я
Пауч ински й.
—
То­
лько
ве ксел я
ваш и
придется
вам
вык уп ить
и
поскорее,
по
возможности.
Лучше
всег о
завтра.
А
с ейчас
вы
мне
бланк
подпишете.
Согласны?
У
меня,
кстати,
и
деньги
сейчас
есть.
—
Не
понимаю,
—
сказал
глухо
По ля­
нов ,
смутно
подозревая,
что
в
э том
пред­
ложении
что-то
неладно.
—
Что
же
тут
непонятного?
Я
вам
сказал,
что
ссуду
в
тысячу
рублей
я
считаю
слишком
ничтожной,
а
десять
тысяч
все-
117


Г.
Чулков
та ки
деньги.
Я
вам
дам
десять
тысяч,
а
бла нк
вы
мне
подпишете
на
одиннадцать.
Я
себя
не
обижу,
да
и
вам
удобнее,
когда
у
вас
только
од ин
кредитор
будет,
а
то
с
этакой
к учей
векселей
все
сроки
пе репу ­
тать
можно.
А
чем
я
рискую ?
Человек
вы
талантливый:
разбогатеете
в
конц е
ко нцов .
То лько
со вет ую
вам
завтра
же
в екс еля
ску­
пить.
Признаюсь,
мне
даже
приятно
было
бы
посмотреть,
как
вы
их
рвать
б уде те.
Пау чин ски й
вынул
из
с тола
деньги
и,
отсчитав
двадцать
пятисотрублевых
бума­
жек ,
протянул
их
Полякову.
—
А
вот
и
бланк.
Не
угодно
ли
при­
сесть ?
Перо
здесь.
Пол ян ов
покорно
сел
за
стол
и
подпи­
сал
в ексель .
XI
Княгиня
Екатерина
Сергеевна
с
утра
б ыла
не
в
д ухе.
Мис тер
Джемс,
заметив
плохое
настроение
кня гин и,
пытался
раз­
влечь
ее
чтением
”Times”, но и это не
помогло.
В
полдень
княгиня
ушла
к
себе
в
сп а­
льн ю
и
долго
сидела
в
кр есле ,
бледная,
бессильная,
изнемогающая
от
слабости
ду­
шевной
и
те лес ной.
Наконец,
нахмурившись
и
гневно
пр и­
ку сив
губ у,
она
потянулась
к
шкатулке
и
вынула
оттуда
флакончик
и
ш приц.
Как
она
торопилась
расстегнуть платье!
Как
по­
сп ешн о,
как
неосторожно
делала
себ е
ук ол!
Теперь
княгиня
уже
не
та,
что
час
тому
назад.
Ее
глаза
блестят.
У
нее
решительные
ж есты.
На
губах
такая
странная
улыбка.
Она
звонит
и
требует
мистера
Дж ем са.
Мистер
Джемс
является
незамедлите­
льно,
но
вид
у
н его
совсем
ун ылый .
Он
оч ень
хорошо
знает,
что,
когда
кн яг иня
зовет
его
че рез
служанку
к
себе,
это
зна ч ит,
что
морфий, уже
струится
по
ее
жилам.
Мистер
Джемс
нерешительно
остано­
вилс я
на
пороге.
—
Вы
меня
звали,
кня гиня ?
—
Разумеется.
Признаюсь,
друг
мо й,
я
ду мала ,
что
вы
первый
пожелаете
по бе се­
довать
со
мной.
—
Княгиня!
Я
уже
начал
б еседу
с
вам и
о
лорде
Черчилле24, но вы...
—
Друг
мой!
Мы
с
ва ми
не
дети,
наде­
юс ь.
Какой
тут
Черчилль!
Помилуй
Бог...
Я
хо чу
знать
в аше
мнение,
мистер
Джемс,
об
ин ом ...
«
—
О
че м,
кня гиня ?
—
Боже
мой!
Мы
с
вами,
каж ется,
понимаем
друг
друга.
Об
Игоре
я
с
ва ми
хо чу
говори ть,
мой
друг.
—
Я
всегда
охотно
б есе дую
о
князе.
Вы
это
зн ает е,
княгиня,
но ...
—
Вот
вы
сказали
”но” .. .
Почему
вы
сказали
”но”?
Несколько
сбитый
с
толку
стремитель­
ностью
кня г ини,
мистер
Джемс
медлит
от­
вет ить .
Джентльмен
должен,
однако,
отве­
тить
даме.
Тем
более
он
должен
ответить
такой
прекрасной
леди,
как
эта
обожаемая
им
сорокалетняя
ж енщ ина,
еще
не
утрати­
вшая
св оих
чар,
несмотря
на
преждевре­
менно
поседевшие
вол о сы.
Мистер
Джемс
стоит
в
почтительной
по зе,
сохраняя
при
этом,
однако,
сво йс т­
венное
ему
достоинство.
К орот ко
подстри­
женные
волосы
его
отливают
серебром;
превосходно
выбритое
лицо
не
б лед неет
и
не
краснеет,
ко гда
он
смотрит
так
на
княгиню;
твердые
губы
не
складываются
в
улыбку,
но
и
брови
не
хмурятся;
умные
глаза
так
же тихи,
как
всег д а,
и лишь
где-то
в
глубине
их
как
бу дто
вспыхивают
и
поту­
ха ют
тотчас
же
маленькие
мо лн ии.
Княгиня
откидывает
голову
на
спинку
кр есл а.
Какой
у
нее
гордый
лоб
и
тон кий
профиль!
Ее
чудесные
грустные
глаз а
встречаются
с
глазами
мистера
Джемса.
—
Вот
вы
всегда
гордитесь
вашим
са­
мообладанием,
друг
мой,
— говори т
княги­
ня,
прикрывая
кружевным
платочком
ва ля­
ющийся
на
столе
шп риц.
—
Но
я
в ижу
сейч ас по
вашим
глазам,
что
и
вы
совсем не
спокойны
за
его
суд ьб у.
—
За
судьбу
князя?
—
переспрашивает
мистер
Джемс,
подумав.
-Да.
—
Не т,
я
верю,
что
князь
И горь
пр е­
одолеет
все
препятствия
в
ко нце
ко нцов .
—
Зн ач ит,
и
вы
признаете,
что
сущ е­
ствуют
к аки е-то
препятствия?
Вот
вы
кива­
ете
головой.
Значит,
вы
согласны
со
мн ой.
118


Романы.
Повести
Но
пр епя тс твия
легко
преодолеть,
когда
они
внешние,
эти
препятствия.
А
е сли
они
внутренние?
Что
тогда?
Вы
как
думаете?
Ве дь
это
горе !
Ведь
это
горе!
В
голосе
кня г ини
слышатся
в олн ение
и
ст рах.
И
мистер
Джемс
невольно
смотрит
на
кружевной
скомканный
платочек.
—
И
в нут рен ние
препятствия
можно
преодолеть,
княг иня .
—
Их
надо
преодолеть.
Но
как?
И
вы­
ражайтесь
то чнее ,
Бога
ради.
Что
вы
раз у­
меете
под
этими
препятствиями?
—
Я
разумею,
княгиня,
некоторые
бо­
лезненные
наклонности
князя.
Я
разумею
его
любовь
к
чрезмерному,
исключитель­
ному
и
фантастическому.
Это
прежде
вс его,
разумеется.
Но
я,
будучи
англичанином,
не
см ею
судить
о
русском
характере.
Вы
не
должны
забывать этого,
княгиня.
А
я,
будь­
те
ув ерены ,
всегда
об
эт ом
помню.
—
Что?
Опять
ру сский
хар акте р!
И
при
чем
тут
ваша
старая
Англия?
Не
го рд итесь ,
пожалуйста,
мистер
Джемс.
—
Моя
гордость,
княгиня,
сама
по
себе,
а
наш
ра з говор
сам
по
себе.
Это
раз­
личие.
Это
разница
—
я
х очу
сказать.
—
Не
обижайтесь,
друг
мой.
Я
сама
не
св оя.
—
Я
понимаю.
О!
—
гов орит
мистер
Дже мс
и
почтительно
целует
кня г ине
рук у.
—
Так
вы
сказали
—
любовь
к
исклю­
чител ьно му?
Но
вед ь
он
скептик!
Скептик!
Несмотря
ни
на
что.
Но
мы
с
вам и
ходим
вокруг
да
около,
а
я
х очу
прямо
знать
ваш е
мнение.
Да!
Да!
Не
смотрите
на
ме ня
с
та­
ким
недоуменным
видом.
Я
э того
терпеть
не
могу.
Я
хоч у
точно
знать
обо
всем.
Как ая
тайна?
При
чем
тут
тайны!
Вы
дума ­
ете,
что
эта
се мей ка
господ
Поляновых
вов­
се
меня
не
и нтере суе т?
И
да
и
нет .
М не,
конечно,
нет никакого
дела до
этого растре­
па нног о
и
развинченного
простака,
кото­
рый
до
старости
лет
”подает надежды”,
как
выражаются
господа критики.
И
до его
су п­
руги
мне
то же
нет
дела.
Эта
нес ч аст ная
в
бреду .
Место
ей
в
сумасшедшем
доме.
Но
како го
вы
мнения
об
эт ой
принцессе?
Об
этой
Татьяне,
влюбленной
в
нашего
б есп ут­
ного
О негина?
Ведь
я
писала
ей
однажды...
—
Вы
пи сали ?
Вы?
—
изумляется
ми­
ст ер
Джемс.
—
Чему
вы
удивляетесь?
Я
предупрежу
д ала
Игоря.
Но
ве дь
он разучился
говори т ь
на
человеческом
языке.
С
ним
невозможно
объясниться.
Т огда
я
написала
это й
Та­
нечке.
Я
объяснила
ей,
что Игорь
не
совсем
обыкновенный
чел ов ек,
что
у
н его
преврат­
ные
понятия
о
мн огом
и
что
с
ним
не
так
легко
сговориться
и
столковаться,
как
она ,
бы ть
может,
думает.
Я
откровенно
написала
ей,
что
мне
страшно
за
ее
судьбу
и
что
у
меня
ес ть
основания
для
всех
э тих
опасений.
Я,
ко нечн о,
не
скрыла
и
то­
го,
что
Игорь,
в
ко нце
концов,
дороже
мне ,
чем
десять
тысяч
та ких
Т анеч ек,
и
что
я
пиш у
только
потому,
что
неизбежная
катастрофа
должна
отразиться
на
судьбе
самого
Игоря.
—
Неизбежная
катастрофа?
—
Вы
меня
опять
пе ре спр аши вает е?
Я,
кажется,
г оворю
яс но.
Ну
да!
Неизбежная
катастрофа...
Я
не
знаю,
как
назвать
иначе
то,
что
готовится
теперь .
—
Откуда
все
эти
сведения
у
вас?
—
Не
бе спок ойте сь.
Я
не
шпионю.
Приходят
добрые
л юди
и
сообщают
о
та­
ких вещах,
что
волосы
шевелятся
на
голове.
Письмо
этой
дев ице
—
Татьяне
Александ­
ровне
П оляк овой
—
я
написала,
положим,
давн ы м-да вно ,
еще
в есной.
И
получила
от­
в ет.
Да!
У
этой
девицы
ест ь
характер.
Надо
ей
отдать
справедливость.
Но
я
знаю
и
то,
что
у
них
происходит
д ома
тепе рь .
Со всем
не да вно
был а
у
меня
Ма рья
Павловна
Сус­
ликова
и
поспешила
ме ня
осведомить.
Я
и
не
просила
ее
вовсе.
Даже
старалась
ра згов ор
пер еве сти
на
другую
тему.
—
Госпожа
Сусликова
весьма
слово­
охотлива.
—
Вот
имен но.
Теперь
я
все
знаю.
Но,
милый
друг
мо й,
я,
к
сожалению,
не
могу
посвящать
вас
во
все
мои
душевные
трево­
ги.
И
без
т ого
я
обременила
вас
многими
излишними
признаниями.
Скажу
вам
т оль­
ко
одно.
Пороки
неудержимо
влекут
за
со­
бой
все
но вые
и
но вые
ужасы.
От
них
не
у йти
никуд а.
Е сли
Господь
наказал
вас
и
вы
стали
жертвой
какого-нибудь
безнрав­
ственного
человека,
к
кот ором у
вы
были
более
чем
снисходительны,
жизнь
ва ша
до
конца
д ней
будет
обезображена
позором.
Думаешь,
что
вот
наконец ты
освободилась
119


T.
Чулков
от
кошмарных
воспоминаний,
но
нет:
от­
куда-то
вн овь
приходят
те
же
мысли,
чувст­
ва,
предчувствия...
У!
У!
Я
дрожу
в ся...
Коснитесь
моей
руки.
Неу жел и
это
наказа­
ние
за
мою
лю бовь
к
князю...
К
князю
Ал екс ею
Григорьевичу...
Простите.
Вам
не­
приятно
слушать
мен я.
Но
я
не
могу,
не
могу...
Я
написала
и
князю.
Да,
да...
Я
и
ему
написала
—
в
первый
раз
за
эти
пятнадцать
лет...
Княгиня
встала
с
кре сла.
Она
прекрас­
на
т епер ь.
Ей
теперь
не
сорок
ле т,
а
два­
дцать
пять,
не
больше.
Грудь
ее
колеблется
от
глубокого
дыхания.
Глаза
блестят.
—
Я
люблю
его.
Я
лю блю
его.
Этого
ужасного,
порочного,
низкого
человека,
люблю...
Господи!
Мистер
Джемс
стоит
все
в
той
же
по­
чтительной,
но
полной
достоинства
по зе.
Ли цо
его
не
бледнеет
и
не
кр аснеет .
Только
маленькие
острые
молнии
чаще
вс пых ива­
ют
в
глубине
его
глаз.
Многое
непонятно
ему
в
словах
кня гини ,
но
он
ув ерен
теп ерь ,
что
ест ь
какая-то
загадочная
связь
в
по­
с туп ках
молодого
князя
и
тем
давним
гре­
хом
Ал ексе я
Григорьевича,
на
который
на­
мекает
кня гиня .
И
мистер
Джемс
напрягает
с вой
ум,
чтобы
распутать
трудный
у зел,
не
им
завязанный.
—Я
поговорю
с
князем
Игорем,
—
го­
ворит
он,
когда
кня г иня
слабым
движением
р уки
делает
ему
прощальный
зна к.
XII
История,
как
известно,
творится
не
то­
лько
теми,
кто
пишет
дипломатические
трактаты,
подписывает
ука зы,
издает
зако­
ны
и
все
пр очее,
но
и
совокупностью
уси­
лий
ча стн ых
л иц.
Каждое
ча стно е
лиц о
в
своем
роде
лицо
историческое
да же
без
всякого
каламбура.
Вот
хотя
бы
—
Им­
ператорская
Ро ссия.
Как
будто
бы
она
сама
по
себ е,
а
князья
Нерадовы
са ми
по
себе,
а
выходит,
что
это
не
совсем
та к.
Но
это
вопрос,
пожалуй,
в
некотором
роде
теоре­
тический,
зато,
без
сомнений
для
по вес т­
вователя,
имеет
практическую
важность
о дна
черта,
характернейшая
для
тех
Труд­
ных
и
тревожных
ле т,
когда
наш
город
предчувствовал
сво ю
загадочную
ме та мор­
фозу.
Черта
эта
—
чрезвычайное
смя те ние
умов
и
чу вст в,
быть
может,
никогда
на
Руси
не
бывалое.
Люди,
можно
сказать,
задыхались
от
бездействия.
Все ,
правда,
играли
св ои
роли.
И
в
эт ом
смысле
были
"действующими лицами”,
как
говорится.
Но
на
самом
деле
никто
не
действовал,
да
и
едва
ли
многие
были
в
то
время
"лицами”
в
точном
смысле
этого
выра­
жения .
Напялили
мы
все
на
се бя
мас ки,
а
они
приросли
к
нам.
Сатана,
что
ли,
пошутил
над
нами
тогда?
Вед ь
и
до
сего
дня
ины е
рожи
гуляю т
среди
нас,
мечтая
заманить
народ
на
св ой
сатанинский
ма­
скарад.
Но
теперь
нас
не
проведешь.
Мы
теперь
по-настоящему
захотели
бы ть
и
"ли­
цами”,
и
''действующими”.
Посмотрим,
что
из
этого
вый дет.
Но
маскарад
в
ко нце
петербургского
периода
наш ей
истории
был
презабавный.
"Медный всадник”,
гов орят ,
шевелился
на
своем коне
в
ины е
белые
ночи и
озирался
на
свой
фантастический
город.
Старый
князь
Ал ексей
Григорьевич
Нерадов
прекрасно
сознавал
свое
"истори­
ч еско е”
предназначение.
Но,
несмотря
на
ясность
сознания,
было
в
нем ,
оказывается,
и
нечто
нерасчетливое,
почти
на ив ное.
При
всем
сво ем
хладнокровии
не
рассчитал
князь
всех
последствий
своего
прошлого.
И
только
теперь,
когда
надвинулась
т уча,
стал
князь
побаиваться,
как
бы
не
вышл о
какой
"истории” .
—
Как
бы
в
самом
де ле
не
стал
"историческим”
человеком,
—
г ру стно
каламбурил
князь,
подводя
итоги
по­
следним
дням.
Сегодня
он
ожидал
к
с ебе
Ольгу
Мат­
веевну
Аврорину.
Он
давно
собирался
с
ней
поговорить
окончательно.
"Вообще надо подвести все мораль­
ные
сч ета,
расплатиться
по
ним
и
за
гра ­
ницу
уехать,
в
Испанию,
что
ли,
—
думал
князь.
—
Вот
раз ве
помешает
эта
семейка
Поляновых.
Не
поручить
ли
все
дело
Па-
уч инско му?
И
коне ц.
И
забыть
все”.
Но
к ое -что
не
забывается.
Але ксей
Григорьевич
быстро
подошел
к
бюр о
и
торопливо,
как
вор ,
хмурясь
и
ку­
120


Романы.
Повести
сая
губы,
вын ул
из
ящика
небольшой
овальный
портрет.
Не
отры в ая
гла з
от
пор­
трета,
он
протянул
р уку
к
выключателю
и
при
ярком
свете
электрической
лампочки
увидел
странно
близкие
знакомые
черты.
Он
получил
э тот
порт ре т
че рез
три
г ода
по сле
"события”. Трехлетний очарова­
тел ьн ый
ребенок
смотрел
на
нег о
грустны­
ми,
как
будто
живыми
глазами,
чуть-чуть
косы м и.
—
Как
похо жа!
Боже
мо й!
—
бо рмо­
тал
князь,
склоняя
над
портретом
сво ю
львиную
голову.
Он
не
заметил,
что
О льга
Матвеевна
уже
вошла
в
комнату
и
стоит
со всем
близ­
ко,
с
жадным
любопытством
наблюдая
за
кня зе м,
склонившимся
так
беспомощно
над
портретом
загадочной
девочки.
Что
сделает
князь?
Не
прижмет
ли
он
к
губам
этот
портрет?
И
что
за
странный
вздох,
слишком
похожий
на
рыдания,
вы­
рвался
у
не го
из
груди?
Но
Ольга
Матвеевна
спохватилась
и
почувствовала,
что
князь
никогда
не
про­
сти т
случайному
свидетелю
своей
минут­
ной
слабости.
И
в
уж асе
от
одной
только
возможности
навлечь
его
гне в,
она
сделала
шаг
к
старому
другу
и
положила
св ою
м яг­
кую
круглую
ру ку
на
его
плечо .
—
Князь!
Это
я...
Князь!
—
А!
Это
вы!
—
проб ормот а л
князь,
выпрямляясь
и
захлопывая
я щик
бюро.
—
Как
рано
теперь
приходится
зажигать
электричество.
Темно,
совсем
темно...
—
В
таком
темном
городе
мы
жи вем
с
вами,
князь.
—
Да,
да...
Они
теперь
сидят
в
кр ес лах
друг
про­
тив
друга.
—
Меня
зовут.
Я
уезжаю,
—
говорит
тих о
Ольга
Матвеевна,
все
еще
с
беспокой­
ст вом
наблюдая
за
князем.
Он
гл ядит
рассеянно
на
соб еседницу .
Его
мысли,
по-видимому,
далеко.
Ольге
Ма тве евне
Аврориной
под
пять­
десят.
Она
почти
ровесница
князю.
Вся
в
ч ерн ом.
Ее
выпуклые
бледно-голубые
глаза
как
два
драгоценных
камня
на
бл ед­
ном л ице.
Как
будт о
она
смотрит
на
мир не
этими
глазами,
а
чем-то
иным.
И
сейчас
она
следит
за
князем,
но
как-то
иначе.
—
Вы
так
нам
нужны,
вы
так
нам
ну жны ...
Но
кня зь
не
сл уш ает
бормотанья
э тих
вялых
губ .
Ему
сейчас
мерещится
со всем
ино е
лицо .
И
Ольга
Матвеевна
прекрасно
это
зна­
ет.
—
Князь!
Алекс ей
Григорьевич!
Прикосновение
пу хл ой,
мягкой
р уки
возвращает
его
к
действительности.
—В
вас такая
сил а.
Ес ли
бы вы
только
захотели,
мы
бы
в есь
мир
себе
по д чини ли,
—
бормочет
гостья.
—
Какой
вздор!
—
криво
ус мех аетс я
князь.
—
А
я
в ас,
Ольга
Матвеевна,
со всем
об
ином
хотел
просить.
Он
придвигает
кресло
поближе
и
в
сво ю
оч ере дь
берет
за
руку
свою
собе­
седницу.
Ольга
Матвеевна
в
блаженной
ис­
томе
от
этого
п ри кос нове ния
и
с
труд ом
понимает
то,
что
говори т
ей
князь.
Он
по­
вторяет
трижды
одну
и
ту
же
просьбу,
по­
хожую,
впрочем,
больше
на
приказание.
—
Вы
понимаете
меня ?
Вы
с лыш ите?
—
переспрашивает
князь,
замечая,
что
его
гостья
находится
в
состоянии
дремоты,
а
может
быть,
и
тра нс а.
—
Слышу,
—
слабым
и
покорным
гол осом
отвечает
загипнотизированная
Ав­
рорина.
—
Повторите,
—
сухо
и
строго
гово­
рит
князь,
не
выпуская
из
рук
мягкой
и
го­
рячей
ладони
своей
обезволенной
гостьи.
—
Я
должна
при ве сти
на
ближайшее
заседание
Теософского
общества26
А нну
Николаевну
Полянову.
Я
должна
угово­
ри ть
ее
встретиться
с
вами.
Удовлетворенный
ответом,
князь
оп­
рокидывается
на
спинку
кресла
и
опять
за­
бывает
о
своей
соб еседнице .
Так
они сидят
непо дв иж ные,
углублен­
ные
каждый
в
себ я.
Наконец
Ольга
Матве­
евна встает
с
кресла
и,
слегка
пошатываясь,
ид ет
к
двери.
На
пороге
она
останавливается
и
ум о­
ляюще
смотрит
на
князя.
—
Поедемте
со
мной
туда.
Теперь
он
там.
—
Кто ?
Гд е?
—
Учитель26. В
Базе ле.
Князь
нахмурился.
121


Г.
Чулков
—
Об
эт ом
после.
А
вы
не
забыли
мо их
пору чений?
Нет ?
Я
при еду
в
обще­
ство.
И
вы
пр иве зете
ее?
Не
правда
ли?
—
Пр иве зу ...
Но
ве дь
вы
з нае те,
из
Теософского
общества
я
ух ожу?
Я
послала
ей
решительное
пис ьм о.
—
Кому?
—
Анне
Без ан т.
—
Так,
зн ач ит,
в
Баз ел ь?
К
антро­
пософам?
-
Да.
—
Кстати.
В чера
я
рассматривал
фо­
тографию
их
храм а
в
Дорнахе27.
Какая
ме­
рзость!
Неу ж ели
нельзя
было
сделать
ч то-
нибудь
п опр иличн ее...
—
Князь!
Князь!
—
укоризненно
бо р­
мочет
Аврорина.
—
Впрочем,
—
загадочно
улыбается
/нязь,
—
кланяйтесь
учителю,
ес ли
будете
ему
писать.
XIII
Танечке
Поляковой
было
т огда
вс его
лишь
восемнадцать
лет.
Но
самостоятель­
ной
и
независимой
жизнью
она
жила
уже
давно
—
чу ть
ли
не
с
пятого
кл асс а,
когда
она
стала
посещать
одновременно
и
ги м­
назию,
и консерваторию.
Странно
бы ло
ви­
деть
Танечку
в
дом е
Поляновых:
такая
она
бы ла
с трога я,
сдержанная,
молчаливая.
Во­
круг
нее
шумела
богема,
и
л юди
толпились
бе спо койн ые,
говорливые,
возбужденные,
самолюбивые
и
со всем
несд ерж анные ,
а
в
ней
был о
что-то
ик оно писн ое,
степе нное
и
целомудренное.
Ес ли
бы
не
едва
заметная
улыбка,
иногда
появлявшаяся
на
ее
губах,
и
не
загадочный
взгляд
ее
слегка
ко сящи х
г лаз
под
темными
крылышками
пуши сты х
ресниц,
можно
бы ло
бы,
пожалуй,
писать
с
нее
Мадонну
в
манере
каких-нибудь
ран­
них
итальянских
мастеров,
очарованных
виз ан тий ск ими
образцами.
С
родителями
отношения
у
нее
были
странные.
Как
будто
бы
не
они
бы ли
ее
воспитателями
и
покровителями,
а
она
бы­
ла
призвана
их
лелеять.
С
матерью
она
давно
уже
обращалась
как
с
младшей
с ест­
ро й,
чувствуя
душевную
не ур авн ове шен­
ность
и
болезненную
мечтательность
Ан­
ны
Николаевны.
Впрочем,
за
по следнее
время,
потеряв
надежду
направить
бесп о­
рядочную
жизнь
родителей
в
какое-нибудь
русло,
Тан еч ка
со всем
уединилась.
Бы ли
на
то
и
другие
пр ичи ны,
оч ень
личные,
и
прежде
всего
ее
отношения
с
молодым
князем
Нерадовым,
о
характере
которых
Анна
Николаевна
решительно
не
догады ­
валась.
Да
и
не
до
т ого
ей
было
при
чрезвычайной
ее
рассеянности
и
чрезмер­
ном
воображении.
Правда,
Анна
Никола­
е вна
обратила
вни ма ние
на
м олодого
Не-
ра дов а,
когда
он
стал
появляться
в
их
доме,
и
даже
в
каком-то
непонятном
вол­
нении
расспрашивала
его
об
от це,
с
кото­
рым
Поля ко ва
ког да- то
оче нь
давно,
лет
восемнадцать
тому
назад,
поддерживала
знакомство,
но,
уз нав,
что
м олодой
князь
с
отцом
не
встречается,
тотчас
же
пр екр а­
тила
с
ним
всякие
ра з говоры
и
с
тех
пор
вовсе
не
замечала
его .
Александр
Петро­
вич
моло дого
князя
весьма
приметил.
Од­
нако
с
домом
Поляновых
у
И горя
Нерадо-
ва
нич его
прочного
не
вышло.
Но
к
Танеч­
ке
ходил
он
одно
время
весьма
част о.
Беседы
они
вели
продолжительные
и
мно­
гозначительные.
По-видимому,
были
у
них
свидания
и
в
театрах,
и
в
концертах.
Зна­
комые
даже
привыкли
встречать
их
в месте.
И
вдруг
всему
сразу
пришел
конец.
Князь
как-то
внезапно
перестал
бывать
у
Танеч­
ки.
Передавали,
что
князь
закутил
и
пре­
дался
порочному
образу
ж изни.
Такие
”и с-
тории”
случались
с
ним
и
раньше,
еще
до
знакомства
с
Танечкой.
Марго,
которую
Александр
Петрович
видел
вместе
с
кня ­
зем
в
"Заячьей губе”,
была
одна
из
многих
его
собутыльниц.
Ко
всему
этому
Танечка
отнеслась
во­
все
не
безразлично,
но
из
гордости,
ей
свой­
ственной,
не
обнаружила,
ко нечн о,
своего
смятения.
Размолвка
ее
с
князем
произош­
ла
по
самому
как
бу дто
бы
ничтожному
поводу.
Дело
в
т ом,
что
у
Та нечк и
был
один
странный
поклонник
—
нек то
Ск ар-
б ин,
весьма
не взр ач ный
студент,
и
притом
хромой,
зас тен чи вый
до
смешного,
в
духо­
вном
отношении
ниче м
не
примечатель­
ны й,
но
влюбленный
в
Т анеч ку
пламенно
и
бескорыстно.
Мол одой
князь
почему-то
122


Романы.
Повести
невзлюбил
этого
несчастного
Скарбина.
Нелюбовь
И горя
Алексеевича
к
молод ому
ч елов еку
Тан еч ка
заметила
и,
почему-то
вознегодовав,
решила
заступиться
за
свое­
го
поклонника.
Случай
скоро
представился.
Однажды
князь
застал
у
Танечки
эт ого
са­
мого
Скарбина,
прилежно
читающего
ей
в слух
Гл еба
Успенского28.
Танечка
шила,
а
сту де нт
баском
бубнил
что-то
из
”Нравов
Растеряевой
улицы”.
Князь,
войдя
в
ко м­
на ту
и
поздоровавшись,
заговорил
тотчас
же
с
обычной
для
нег о
самоуверенностью
о
чем-то,
к
Глебу
Успе нс ком у
отношения
не
имеющем.
Скромненький
Скарбин
пр и­
молк
и
отл ожи л
книж ку
в
сторону.
Танеч­
ка,
взглянув
исподлобья
на
смущенного
юношу,
предложила
князю
послушать
ч те­
ние и заставила
Скарбина
читать очередной
очерк про
какого-то
злодея-генерала,
терза­
вшего
семью
и
даже
по
тиранским
своим
наклонностям
срубившего
в
саду
вербу
на­
зло
жене
и
детям.
Промо рив
этак
ча са
п ол­
т ора
разгневанного
князя,
Тан еч ка
затеяла
с
"товарищем”
Скарбиным
раз гов ор
об
Ус­
п енском.
Сту д ен тик,
любивший
У спен ског о
чрезвычайно,
из
веж ли вос ти,
однако,
пр и­
бавлял
чу ть
ли
не
после
каждой
фразы
"конечно,
Глеб
Иванович
не
поэт”,
как
бы
извиняясь
перед
князем,
который
в
его
гл а­
зах
был
arbiter elegantiarum*.
Князь
от
э тих
изв инений
морщился
и
наконец
обо рва л
юношу
дов ольн о
грубовато:
—
Во-первых,
почему
вы
Успенского
все
Глебом
Ивановичем
наз ывае те?
Фами­
льярность,
признаюсь,
непонятная.
А
во-
вто ры х,
разве
дел о
в
т ом,
что
У спенс кий
не
поэт?
Ра бле 29, пожалуй,
вовсе
не
поэт,
а
вот
це
устарел
же
он
до
сих
пор .
А
ваш
У с пенс­
кий
устарел
и
скучен
невыразимо.
А
все
потому,
что
провинциален
и
мелок
и
не
вид ит
дальше
своего
н оса.
Сту д ен тик,
по кр асн ев,
поп робов ал
бы­
ло
возражать:
—
Пом ил уйт е-с!
Как
же
устарел
Гл еб
Иван ови ч,
когда
сердце
у
не го
был о
отзыв­
чивое
на
каждое
страдание
ч елов еческо е?
Р азве
на ше
общество
не
угнетено
по -пр е­
жнему?
Мы
еще
не
изжили
тех
тревог,
ко­
торые
мучили
Глеба
Ивановича...
♦судья изящных искусств (л ат .).
—
При
чем
тут
общество
и
тревога?
—
нетерпеливо
пожал
плечами
князь.
—
Ес ли
бы
У спенск ий
в
тысячу
раз
больше
уделял
внимания
вс ем
эт им
тревогам обще­
ствен ны м,
я
бы
ничего
против
эт ого
не
име л.
Не
в
том
дело.
Он
просто
скучен
и
бездарен.
—
Вздор!
Какой
вздор!
—
рассерди­
лась вдруг
Танечка.
—
Вы
просто,
князь,
не
читали
У спе нског о.
Вот
и
вс е.
—
Кто-то
остроумно
сказал,
что
не
н адо
е сть
целой
сахарной
головы,
чтобы
узнать
вкус
сахара.
Довольн о
и
одного
кус очк а,
—
п опроб ова л
по­
шутить
княз ь.
Но
шутка
не
вышла.
Танечка,
такая
сдержанная
и
ст епе нна я,
в
ины е
часы
дела­
лась
непримиримой.
И
на
эт от
раз
она
объявила,
что
терпеть
не
может
блазиро-
ванных30 эстетов,
которые
пофыркивают
на
все
подлинное
и
настоящее,
если
только
это
”настоящее”
лишено
ост рот ы
и
пикантно­
сти.
А
вот
о на,
стоит
ей
раскрыть
У спен с­
кого,
от орва т ься
не
может
от
его
очерков,
всегда
и
то нк их,
и
страстных,
и
ум ных
пр е­
жде
в сего ...
Товарищ
Скарбин
получил
удовлетво­
р ение
за
своего
обиженного
Глеба
Ива­
нов ича .
Князь
сделал
вид,
что
это
ему
бе з­
различно,
и
начал
мило
болтать
на
другую
тему.
Но
ра з говор
не
клеился.
Хуже
вс его
был о
то,
что,
когда
Скарбин
пытался
про­
ститься
и
уйти,
Танечка
его
решительно
не
пустила,
хотя,
быт ь
может,
изнывала
от
желания
остаться
с
князем
на ед ине,
без
этого
добродетельного
и
несчастного
ст у­
дентика.
Так
и
не
удалось
на
эт от
раз
князю
пересидеть
”хромоногого соперника”,
как
он
мысленно
его
называл.
Князь
уше л,
а
Скарбин
остался.
После
этого
случая
и
предался
ку те­
жам
И горь
Алексе еви ч
Нерадов.
Само
собой
разумеется,
что
в есь
эт от
эпизод
не
был
решающим:
давно
уж
что-то
не
ладилось
у
Т анеч ки
с
князем.
И
чтобы
выя сн ить
их
историю,
придется,
пожалуй,
рассказать
все
по
порядку.
123


Г.
Чулков
XIV
Познакомился
Иг орь
Ал ексее вич
с
Та­
нечк ой
вот
при
каких
обстоятельствах.
Мо­
лод ой
князь
пис ал
стихи ,
и,
как
уверяли
мэтры,
со всем
неплохо.
Сам
он
менее
всего
желал
быть
литератором,
но
р оль
лирика
Н
денди
отчасти
ему
нравилась.
В
кач еств е
талантливого
поэта
бы вал
он
в
кое -ка ких
литературных
салонах,
среди
них
и
в
доме
Господ
В ел ья нских,
где
бывали
и
Поляко­
вы.
Там
он
познакомился
с
Танечкой,
и
она
В первый
же
вечер
поразила
его
”лица необ­
щим
выраженьем”31, а главное,
св оей
стро­
гостью,
сквозь
которую
свети л ся
характер
совсем
не
бесстрастный.
Таких
д еву шек
князь
И горь
еще
не
встречал.
А
н адо
сказать,
что
отцовская
натура
в
моло дом
кня зе
хотя
и
проявилась
в
иной
метаморфозе,
но
какая-то
главная
черта
осталась
в
нем
со вер ше нно
неизм енно й.
Определить
эту
чер ту
был о
не
так
уж
легко,
но,
во
всяком
с луч ае,
ее
надо
было
искать
на
границе
самой
целомудренной
влюбленности
и
какого-то
весьма
темного
порока.
Такая
граница,
оказывается,
су­
ще ству ет
не
тольк о
в
воображении
по это в.
У
от ца
Нерадова
преобладало,
впрочем,
явное
тяготение
в
сторону
”сомнительных
о пыт ов”,
ник аки м
светом
не
просветлен­
ны х,
а
у
сына
была,
пожалуй,
некоторая
душевная
чистота,
но
не
всегда
ее
можно
б ыло
ра згляд ет ь
в
с етях
вид и мых
и
оч е­
видных
противоречий.
Все
это,
ко нечно ,
не
о чень
я сно
по
сдмой
своей
су ти,
ес ли
и
можно
что-нибудь
В
э том
понять,
то
лишь
рассматривая
чело­
ве ка
сре ди
ж изненн ых
событий.
Итак,
у
господ
В ель янс ких
был
вечер.
В ель янски е
бы ли
люди
беспорядочные
и
в
эт ом
отношении
весьма
походили
на
Поляковых.
Только
П оляк овы
всегда
зады­
хались
в
крайней
ну жде,
а
у
Ве лья нских
средства
быди
немалые,
хотя
за
по сле дние
годы
дела
их
несколько
запутались.
Но
ун ыв ать
все-таки
не
приходилось:
предсто­
яло
получить
наследство,
кажется,
полу­
миллионное.
А
по ка
Ве ль янские
ж или
на
широкую
но гу
и
п или
шампанское
кстати
и
некстати.
Художники
и
по эты
ходили
к
ним
в
гости
охотно.
У
них
был о
нескучно
и
свободно.
Пра вда ,
бы ла
у
них
маленькая
слабость.
Та к,
сам Вельянский
чрезвычайно
любил
мелодекламацию
и
даже
злоупот­
реблял
этим
своим
у вл ечени ем,
впрочем,
весьма
не винн ым.
А
госпожа
Вельянская
была
слишком
болт лив а
и
оч ень
лю била ,
чтобы
все
был и
осведомлены
об
ее
дружбе
со
знаменито­
стями
самых
разнообразных
кач еств
и
ран­
гов.
Особенно
ревниво
она
следила
за
те м,
чтобы
всегда
первой
знать,
кто
что
соч и­
нил,
напечатал
или
у
кого
теперь
с
кем
роман.
Торопилась
она
при
этом
ужасн о .
Разумеется,
с
такой
сравнительно
безобид­
ной
слабостью
легко
примириться.
В
тот
вечер,
ког да
князь
познакомился
с
Танечкой,
у
Вельянских
было
о чень
шум­
нои
многолюдно.
Александр
Петрович
По­
ляков
шумел
больше
всех,
устраивал
эксп­
ромтом
”живые картины”,
рисовал
карика­
туры,
говори л
какие-то
ре чи,
не
замечая
ир он иче ских
улыбок,
которыми
обменива­
лись
петербургские
нас меш ни ки,
обеспоко­
енные
несколько
его
развязностью.
Но
По­
лянов
был
в
хорошем
настроении
и
улыбок
не
замечал.
Анна
Николаевна
рассказывала
Полине
Владимировне,
как
она
устала
”от
светской
жизни”; как князь
Ворошилов
у моля ет
Александра
Петровича
нап иса ть
портрет
его
ж ены
за
десять
тысяч,
но
Ал ек­
сандру
Петровичу
некогда;
как
явился
к
ним
на
днях
миллиардер
Фальцфейн
на
трех
автомобилях,
упрашивал
ехать
на
Ос­
трова,
стоял
в
пер едней
на
коленях
с
роза­
ми
в
руках
и
умолял
Анну
Николаевну,
и
все
в
таком
роде.
Госпожа
Вел ья нс кая
нич ему
не
удив­
лялась
—
ни
трем
ав то моби лям,
на
кото­
рых
приехал
один
Фальцфейн,
ни
князю
Ворошилову,
который
с
ума
сходит
от
же­
лания
получить
за
какие угодно
деньги пор­
трет,
на пи сан ный
Александром
Петрови­
ч ем,
ни
вс ем
прочим
рассказам
приятель­
ницы .
Госпожа
Вельянская
тоже
любила
в сякие
чрезмерности.
Кое-кто
услышал
реч и
разболтавшей­
ся
Анны
Николаевны
и
ус пел
вст ави ть
на­
смешливые
словечки,
но
фантазерка
ника­
ких
на сме шек
не
замечала.
За то
их
очен ь
замечала
самолюбивая
и
строгая
Тан ечка .
124


Романы.
Повести
Эта
гордячка
так же
немало
страдала
от
легкомыслия
своего
пап аш и.
Князь
Иг орь
Алексее ви ч
все
это
заме­
тил
и
к
своей
прямой
выгоде
использовал
с вою
наблюдательность.
Он
весьма
и скус­
но
дал
понять
Т анеч ке,
что
сочувствует
ее
тревоге
за
мат ь
и
отца.
Как
бы
непред­
намеренно
и
сл уч айно
он
у спел
выразить
св ое
уважительное
отношение
к
таланту
Александра
Петровича
и
свое
весьма
тон­
кое
понимание
характера
Ан ны
Николаев­
ны.
Безусловно,
все
это
оче нь
пл ени ло
Та­
нечку.
С
этого
у
них
и
началось.
Молодой
князь,
несмотря
на
все
св ои
загадочные
переживания,
был
прежде
в се­
го,
коне чно ,
ловеласом
—
и
не
прочь
был
ускорить
свой
роман
с
Танечкой,
но
тут
нашла
кос а
на
камень.
После
двух-трех
свиданий
он
понял,
что
торопливость
в
э той
истории
может
лишь
повредить.
И
вдруг
неожиданно
для
се бя
князь
по­
ч увс твова л,
что
у
Танечки
есть
какая-то
власть
над
н им.
Так
и
началась
эта
стран­
ная
любовная
борьба
двух
слишком
са­
молюбивых
юн ых
серд ец.
После
вечера
у
В ел ья нских
князь
п ро­
вожал
Та нечку.
Это
было
в есной.
Ночи
сто­
яли
белые.
Они
доехали
до
Ждановской
набереж­
ной
со всем
незаметно.
Князь
был
в
ударе
и
удачно
развлекал
Т ане чку
разговорами.
Он,
между
прочим,
рассмешил
ее
ч ем-т о,
и
она
с
такой
простодушной
искренностью
смеялась,
что
князь
даже
удивился:
он
не
подозревал,
что
в
это й
строгой
д ев ушке
столько
еще
юно й
и
нежной
непосредствен­
но сти.
Князь
предложил
Та не чке
прока­
титься
на
Острова,
и
она
тотчас
же
со­
гласилась
с
вид им ым
удовольствием.
В
ту
майскую
ночь
все
казалось
вол­
ше бн ым.
Деревья,
призрачные
и
бесшум­
ные;
облака,
как
серебряная
кисея,
брошен­
ная
небрежной
рук ой;
взморье,
побледне­
вш ее
от
бессонного
томления,
—
все
было
в
бел ых
чарах,
всегда
таи нст венн ых .
На
Стрелке
Танечка
пожелала
выйт и
из
эки паж а.
Там
был о
немноголюдно,
но
в се- таки
несколько
автомобилей
и
чья-то
маленькая
карета
стояли
в
аллее,
поджидая
пар оч ки,
медлившие
проститься
с
полу­
но щн ыми
очарованиями.
Князь
и
Тан еч ка
сели
на
од ну
из
ска ­
меек .
Чу ть
поскрипывая,
прошли
по
г ра­
вию
двое
бритых
джентльменов
в
цилинд­
рах.
Один
из
них
сказал,
усмехаясь,
и
его
слова
прозвучали
отчетливо:
>
—
Только
мы
с
вами,
барон,
при ех али
с юда
бескорыстно.
В
этакую
ноч ь
с юда
приезжают
любовники.
А
мы
с
вами,
ба­
ро н,
зачем
сю да
поп ал и?
А?
—
Но
вед ь
и
мы
бескорыстно,
—
ул ы­
бнулся
кня зь.
—
Бритый
ч елов ек
неправду
сказал.
>
—
Неправду,
—
повторила
Танечка
задумчиво. — Но я этой белой ночи не забуду.*
Сегодня
как
будто что-то
должно
р ешить ся?
Князь
был
несколько
смущен
серьез­
ностью
своей
спутницы :
уж
оч ень
пр ивык
он
усмехаться
без
достаточных
оснований.
Не
желая,
однако,
противоречить
ей,
он
что-то
п роб ормот ал
неопределенное.
Но
Танечка
не
замечала
его
смущения.
—
Вы
з нает е,
—
сказала
о на,
—
у
меня
нет
друзей
и
не
было
никогда.
И
сестры
у
меня
нет.
Хотите
быть
моим
братом,
И горь
Алексеевич?
Князю
показалось
это
предложение
несколько
наивным,
поспешным
и
сентиме­
нтальным,
но
Танечка
была
так
пр ел ест на,
что
он
тотчас
же
устыдился
своей
насмеш*
ливой
холодности.
—
Хочу,
—
сказал
князь
твердо.
—
Бу­
демте
как
бра т
и
с естра.
Он
взял
ее
маленькие
ру ки
и
сж ал
в
своих
рук ах.
И
странно.
Ему
в
тот
миг
почудилось,
что
Танечка
в
самом
де ле
его
се стр а.
И
да­
же
его
нерадовское
безжалостное
сердце
мучительно
и
болезненно
сжалось.
Впо­
следствии
он
припоминал
об
э том
свида*
нии с
изумлением
и
д аже
каким-то
страхом.
Но
несмотря
на
это
странное
братское
чувство,
про сну вш ееся
в
его
слепой
ду ше,
зашевелилось
в
нем
и
что-то
ино е
—
в
один
и
тот
же
миг!
—
со всем
уж
не
братское
—
острое,
жадное,
безумное.
ч
’
Князь
Игорь
знал
это
свое
”безумие” .
Он
даже
называл
его
по
име ни
—
тявлы^
ко м,
И
это
б ессм ысле нное
словечко
связью
валось
почему-то
в
пр ед ста вле нии
князя
с
каким-то
маленьким
су ще ство м,
живым,
пушистым,
у
кот орого
розовый
язычок.
125


Г.
Чулков
К огда
князь
ощущал
в
себе
этого
зверька,
он
как
бы
сходил
с
ума
и
не
мог
за
себя
поручиться.
Во истину
он
тогд а
был
н евмен я ем.
Но
это
было
первое
свидание
его
с
Та­
неч к ой.
И
князь
задушил
до
поры
до
време­
ни
своего
т явли ка
и
на
эт от
раз
одолел
без уми е,
вне за пно
его
о хват ившее .
Ко гда
князь
и
Танечка
ехали
с
Остро­
вов
домой,
бы ло
утро,
шестой
час.
На
Ка­
менноостровском
пр ос пекте ,
недалеко
от
Троицкого
моста,
их
весьма
уд иви ло
одно
как
бы
видение,
то
е сть
это
было
вовсе
не
видение,
а
самая
настоящая
действитель­
ность,
но
действительность
какая-то
непо­
нятная,
однако.
На
длинной
ск аме йке
у
р еш етки
сквера
сидели
старушки,
в
од ин
ряд
двенадцать
старушек,
все
в
белых
больших
чеп ц ах,
все
с
четками
в
ру ках.
Они
сид ели
чинно ,
устре­
мив
глаза
куда-то
вдаль.
Князь
и
Танечка
переглянулись,
недоумевая.
Когд а
могли
попасть
на
Каменноостровский
проспект
эти
благочестивые
старушки
в
такой
ран­
ний
час?
Бы ло
в
них
что-то
странное
и
жут­
к ое.
Зачем
они
пришли
сюда?
XV
У
молодо го
князя
был
в
городе
pied-
à-terre* на Сергиевской.
Само
собой
разумеется,
м олодой
князь,
вернувшись
домой,
спать
не
лег ,
а
сел
писать
ст ихи.
Стихи
сложились
удач­
но.
Утром
он
их
отправил
Та неч ке
с
по­
сыльным.
Через
несколько
дне й
князь
встретил
Танечку
на
вернисаже
”Мира искусства”32.
Стоя
у
белой
колонны
и
следя
глазами
за
в ер еницей
знакомых
примелькавшихся
лиц,
князь
чувствовал
томление,
тревогу
и
даже
головокружение,
не
ис пыта нн ое
им
до
той
поры.
Князь
надеялся
встретить
зде сь
Та­
нечку
и
жда л
ее.
”Она придет,
она
придет”,
—
думал
князь,
рассеянно
оглядывая
всех.
♦пристанище;
мест о,
где
при кло нит ь
го­
ло ву
(фр.).
В
это
время
он
увидел
Александра
Петровича.
В
своей
бархатной
кур тке,
с
га­
лстуком,
слишком
пышным
и
назойливо
развевающимся,
он
был
че м-то
не умест ­
ным
на
этой
строгой,
изы ска нно й,
тонкой
и
чуть-чуть
суховатой
выс тавке .
Его
не­
складная
высокая
фигура
и
дл ин ные
руки,
которыми
он
размахивал,
вызывали
улыб­
ку.
Но
простодушный
Александр
Петро­
ви ч,
не
подозревая,
что
на
нег о
кос о
посма­
тривают,
прижал
в
угол
одного
весьма
из­
вес тно го
художника
и
что-то
ему
объяснял
с
горячностью,
неподходящей
к тону
петер­
бургского
вер нис аж а.
Тщетно
зн ам ени тый
художник
старался
уклониться
от
машуще­
го
руками
Полякова.
Но
пр ису тс твие
на
выста вке
Александ­
ра
Петровича
было
для
князя
добры м
зна­
ком.
И
в
самом
де ле,
не
прошло
и
п яти
минут,
как
И горь
Ал ек сеев ич
почувствовал,
что
в
зал
вошла
Танечка.
Он
не
видел
ее,
но
уже
был
у вер ен,
что
она
здесь,
что
она
недалеко
от
не го
и
он
се йчас
увидит
ее.
Под
р уку
с
юным
правоведом
прошел
по эт,
автор
прославленных
” Алекс андр ийс-
ких
песен”33.
На
миг
глаза
князя
встр е ти­
лись
с
его
большими
круглыми
глазами,
грустными
и
томными.
Меценат,
прие ха­
в ший
из'М оскв ы34, с желтым сонным ли­
цом
тащился
лениво
за
своей
кра сив ой
ул ы­
бающейся
женой,
по-видимому,
еврейкой.
Появился
в ел икий
князь
в
мундире
в
сопро­
вождении
какого-то
немолодого
уже госпо­
дина,
который
что-то
объяснял
ему
вполго­
лоса,
почтительно
посмеиваясь
и
несколько
раз
п овт оряя
одну
фразу
громче
других:
—
Chacun son goût, Votre altesse
**
..:
И
че рез
минуту
опять
то
же
самое.
И
в ел икий
князь,
и
поэт,
и
ме це нат
прошли
пер ед
Иг орем
Алекс еев ичем
как
что-то
не ясно е,
туманное
и
неоп ред елен ное.
Но
там,
за
толпой,
была
она .
И
только
это
одно
было
важно.
Мимо
Нерадова
медленно
прошла
из­
вест на я
поэтесса,
высокая,
не ув ерен но
с ту­
пающая
по
паркету,
как
будто
разучившая­
ся
ходить
по
земле.
За
ней
следовали
какие-
то
молодые
люди
в
смокингах,
тщетно
пы­
**У каждого свой вкус,
Ваше
вы соче ство
(ФР)-
;
126


Романы.
Повести
т авши еся
обратить
на
себ я
внимание
рассе­
янно й
поэтессы.
Но
и
поэтессу
не
заметил
князь
Игорь.
Он
чувствовал
одну
тольк о
Т ане чку
и
ждал
ее.
И
даже
знаменитый
когда - то
худож­
ни к,
изнемогающий
теперь
от
бессильной
зав ис ти
и
старческой
раздражительности,
св оей
бесцеремонной
и
откровенно
гром­
кой
бранью
в
адрес
выставки
не
отвлек
Нерадова
от
его
напряженного
и
сосредо­
точенного
ожидания.
Наконец
князь
увидел
Поляковых
—
мать
и
дочь.
Анн а
Николаевна,
одетая
в
голубое
претенциозное
платье,
декольти­
рованная,
загримированная
неосторожно,
обращала на себя внимание своей лихорадоч­
ной возбужденностью. Танечка, вся в черном,
шла
ряд ом
с
матерью,
сдвинув
бровки,
и,
по-видимому,
как
всег д а,
страдала
за
мать.
И
вот
уже князь
Игорь
ничего
не
видел
кроме
Та нечк и.
Он
тол ько
видел
эти
стро­
гие
сдвинутые
брови,
ее
загадочный
под
тем ны ми
крылышками
ресниц
чу ть
кося­
щий
взгляд,
ее
живой
и
неж ный
рот
и
во л­
нистую
прядь
волос
около
маленького
ро­
зового
уха .
И
от
сознания,
что
он
может
подойти
к
ней
и
коснуться
ее
ру ки,
у
нег о
кружилась
голов а
и
сердце
нервно
билось.
Теперь все стало по-иному.
Толпа отте­
сни ла
Поляновых
от
князя.
Но
уже
все
вокруг
изменилось.
Все предметы
как
будто
бы
сдвинулись
с
места.
Зал
наполнялся
ка­
ким-то
странным
голуб ова т ым
светом.
Его
видел
один
т олько
князь.
За то
он
вдруг
потерял
способность
наблюдать
и
рассмат­
ривать
предметы
в их целостности.
Он успе­
вал только заметить часть картины, полови­
ну
человеческого
лица,
услышать
обрывок
фразы,
но
сосредоточиться
на
чем-нибудь
одном, хотя
бы на мгновение,
он уже не
мог.
Пря мо
перед
князем
висело
огромное
полотно,
на
котором
бы ла
написана
стран­
ная
голубая
лоша дь
и
голый розовый
мал ь­
чик
на
не й35.
Князь
различал
только
б оль­
шую
голову
лошади,
но
все
прочее
з ав ола­
кива ло сь
каким-то
непроницаемым
тума­
но м.
По-видимому,
прошел
человек
под
рук у
с
дамой,
но
князь
у спел
уви де ть
лишь
толстую
зол отую
цепь
на
мужском
жилете
и
бе лую
холеную
р уку
с
розовыми
ногтями,
сжимавшую
черепаховую
р учку
лорнета.
Кто-то
сказал: "...признаюсь,
разумеется.
Однако,
тот
ami*...”
Князь
слышал
две
п ро изне сенн ые
фразы,
но
до
его
сознания
долетели
только
конец
первой
и
начало
второй...
”Схожу я с ума,
что
ли?
—
подумал
князь,
чувствуя,
что
не
вл аде ет
собой.
—
”...признаются,
разумеется”.
Что ?
Что
такое? ”Однако, mon ami... ”Ничего
не
по­
нимаю.
Она
там.
Я
зн аю.
Откуда
этот
свет?
Это
от
нее
такой
свет ?
Вздор!
Какой
вздор,
Гос под и!
Но
почему
же
такая
голубизна
вокруг?”
Вдруг
все
стало
дивным
и
ч уд есным.
Перед
князем
стояла
Танечка.
—
Правда,
как
хорош
С омов 3®?
А
все-
таки
его
”Дама в синем”
самое
луч шее,
что
ему
довелось
написать.
—
Да,
да!
—
радостно
соглашался
князь,
чувствуя,
что
черная
бархотка
на
шее
Т анеч ки
влеч ет
его
к
себ е,
как
талисман.
Танечка
подняла
сво и
темные
пушис­
тые
ре сницы ,
и
ее
чуть
косящий
взгляд
скользнул
по
лиц у
князя,
обжигая
ег о.
Они
стояли
теперь
в
нише
у
ок на.
Она
заметила,
что
И горь
Але ксеев ич
плохо
со­
бой
владеет,
и,
догадываясь,
что
причина
этой
его
лихорадки
в
ней
самой,
в
Та неч ке,
растерялась
и
смутилась.
В
это
время
раздался
громкий
голос
А нны
Ник ол ае вны:
—
Какая
неудачная
выста вка!
Вы
по­
думайте!
Если
бы
не
картины
Александра
Петровича,
смотреть
бы
не
на
что...
—
Не
в
том
дело,
д орога я
м оя.
Не
в
том
дело,
очаровательница,
—
бормотал
Сусликов,
вер те вши йся
около
нее
с
ужим­
ками
обезьяны.
—
Как
не
в
том
дело?
Что ?
—
удиви­
лась
Ан на
Николаевна.
—
Какие
там
картины...
Вы
сама
к ар­
тина,
—
бормотал
Сусликов,
в ос хище нный
тем,
что
Анна
Николаевна
явилась
на
вер ­
нис аж
декольтированная.
—
Як
вам
после
вернисажа
заеду,
—
юлил
Сус лик ов
и
все
старался
стать
на
цыпо чки,
ибо
был
весьма
низкого
роста.
♦мойдруг(фр.).
127


Г.
Чулков
Но неожиданно
из
толпы
выплыла,
как
гусыня,
д ородн ая
М арья
Павловна
и
увл е­
кла
за
собой
своего
нескромного
суп руг а.
—
Что
с
вами?
—
спросила
Танечка
князя,
робея.
—
У
вас
губы
бледные...
—
Я
люблю.
Я
вас
люб лю,
—
чужим
голос ом ,
задыхаясь,
сказал
князь.
—
Не
надо.
Госп оди!
Не
надо,
—
про­
шептала
Танечка,
с
ужасом
и
нежностью
гл ядя
на
его
сумасшедшие
глаза
и
поблед­
невшие
гу бы.
—
Лю блю,
люблю ,
лю блю,
—
бор­
мо тал
князь,
совсем
потерявший
голову.
Чего-то
пугаясь,
Танечка
подняла
ру ку
И
сделала
шаг
назад.
И
в
это
же
мгновение
князь
увидел
жуткие
глаза,
которых
он
не
забывал
никогда.
Они
померещились
ему
в
толпе
и
вдруг
ис чезли.
—
Люблю ,
—
повторил
князь
еще
раз,
цо
совсем
ин ым
голосом,
чувствуя,
что
ему
холодно,
что
у
н его
лихорадка.
—
Что
с
вами?
—
спросила
Танечка.
—
Что?
Она
заметила,
что
князь
вне зап но
пе­
ременился.
—
Он.
Я
глаза
его
вид ел,
—
странно
усмехнулся
князь.
—
Кто
он?
Чьи
глаза?
—
От ец
мой.
Князь
Але ксей
Григорье­
вич
Нерадов.
—
Да?
Г де?
—
с
бес прич инно й
трево­
гой
спросила
Танечка,
стараясь
угадать
в
толпе
ли цо
старого
князя.
Но
ей
не
пришлось
на
э тот
раз
уви де ть
его.
Подош ла
Ан на
Николаевна
и
увела
куд а-то»
Т ане чку.
Как
это
ни
странно,
но
князь
И горь
долго
не
говорил
Танечке
так
решительно
о
своей
любви.
Однако
с
той
норы
отношения
их
стали
отнюдь
не
без­
различными.
Оба
они
как
будто
ждали
ка­
ких-то
событий.
XVI
В
дом е
Щербаковых-Павиных
на
Мо­
ховой,
в
квартире
хозяйки
дом а
собралось
около
сотни
членов
Теософического
обще­
ст ва.
Заседание
проходило
в
зале
без
ок он,
помещавшейся
внут ри
квартиры
и
освещен­
ной
электричеством.
Некий
господин
со
странной
фамилией
Феникс
должен
был
чи­
тать
доклад
о
Хронике
Акаши37, нопочему-
то медлил
с приездом,
хотя старинные
часы
гулко
пробили
восемь
—
время,
обозначен­
ное
на
повестках.
Хозяйка
дома
Анна
Федоровна
Щер-
бакова-Павина
сидела
в
гостиной,
ок руж ен­
ная
единомышленницами,
а
пер ед
ней
в
кресле
торчал
угреватый
м олодой
чел о­
век,
к от орого
все
считали
за
иностранца
и
звали
почему-то
"мосье Шарль”,
хо тя
по-русски
он
г овори л
бойко,
а
е сли
и
делал
ошибки,
то
не
более
чем
всякий
од ессит
на ш,
и
на
француза
совсем
не
был
похож.
Сын
госпожи
Щербаковой-Павиной,
совсем
юны й
правовед,
оч у тивши йся
в
это й
комнате,
по-видимому,
исключительно
вследствие своего
телесного,
ане
духовного
родс тв а
с
хозяйкой
дома,
сидел
тут
же,
враждебно
поглядывая
на
мосье
Шарля.
О дна
востроглазенькая
и
сух онь кая
дама
прощебетала
что-то
об
имагинации,
испирации
и
ин ту ици и38
мосье
Шарля.
И
тотчас
же
ра згоре л ся
сп ор
о
т ом,
на
какой
стадии
развития
находится
мис тич ес­
кий
опыт
господина
Шарля.
Сам
го спод ин
Шарль
был
при
эт ом
пас сив ен.
Будучи,
вероятно,
знаком
с
теософс­
кой
теорией
весьма
поверхностно,
он
бла­
горазумно
уклонялся
от
принципиальных,
так
сказать,
утверждений
и
ограничивался
только
описанием
своих
душевных
состоя­
ний
и
опытов,
о
которых
с
необыкновен­
ным
жаром
спорили
дамы.
Одна
оче нь
полная
ос оба
н аст ойч иво
уверяла
всех,
что
мосье
Шарлю
свойствен­
на
уже
интуиция.
Некоторые,
напротив,
до­
вольствовались
мнением,
что
по ка
еще
у
господина
Шарля
раскрывается
в
ду ше
имагинация
и
не
более
того.
Вдруг
совершенно
неожиданно
ю ный
правовед
засмеялся
оче нь
громко
и
н еск ро­
мно.
Дамы,
недоумевая,
оглянулись
на
юношу.
И
сама
госпожа
Щербакова-Пави-
на,
подняв
брови,
с
кислой
улыбкой
попро­
сила
сын ка
разъяснить
все м
пр ичи ну
столь
неожиданного
сме ха:
—
В
чем
дело,
мой
друг? Ты
смее шься ,
мой
милый,
как-то
непонятно...
Мы
заинт­
ригованы,
на ко нец. ..
128


Романы.
Повести
—
Pardon, mesdames, — еще раз фырк­
нул
правовед.
—
Я
вспомнил.
Мне
стало
с мешно .
Я
вспо м нил , mesdames, как я тре­
тьего
дня
с
ним
разговаривал...
—
С
к ем?
—
Вот
с
ни м,
—
бесцеремонно
показал
пальцем
на
господина
Шарля
смешливый
юноша.
—
Ну
и
что
же,
друг
мо й?
—
Я
прих ож у
к
maman.
Ее
нет .
В
ма­
лен ьк ой
гостиной
сидит
он.
—
Кто ?
—
Мосье
Ш ар ль , mesdames...
Я
гово­
рю
е м у: ”Вы знаменитый человек.
Все
про
вас
говорят,
что
вы
ясновидящий.
Расска­
жите
мне
про
мою
судьбу”. А он мне: ”Хо-
рошо,
то лько
я,
извините,
плохо
говорю
по-русски.
Я
постоянно
за
границей
живу”.
Прек расно .
Я
с
ним
по-французски
загово­
ри л.
Плохо
понимает.
Что
такое?
Я
по-
немецки
тогда.
Совсем
плохо.
По-английс­
ки.
Он,
оказывается,
по-английски
ни
одно­
го
сл ова
не
зна ет.
Правду
я
говорю ,
мосье
Ша рль?
Он , mesdames, ни на каком языке не
говорит!
По-русски
разучился;
а
по-иному
то же
не
зна ет.
Р а зве, mesdames, не смешно,
когд а
чел ов ек
совсем
без
языка.
Как
обезь­
яна
какая.
—
Я
знал
разные
языки.
Только
я
за­
был
всякие
я зыки.
Мне
такой
голос
был,
что бы
я
забыл
всякие
языки,
—
сказал
Шарль,
об есп око енный
и
обиженный
заме­
чанием
правоведа.
—
У
меня
такое
сноше­
ние
было...
—
Какое
сно ш ение?
—
опя ть
фыр кнул
правовед.
—
Мосье
Шарль
хочет
сказать
вн у­
шение,
—
пояснила
госпожа
Щербакова-
Пав ина ,
строго
оглядывая
сына.
Дамы
смутились,
но
появился
госпо­
дин
Феникс
и
спа с
по ло же ние.
Это
уж
был
жантилом39.
Не
чета
угреватому
Шарлю.
Господин
Феникс
говорил
на
всех
языках,
и
вид
у
н его
был
внушительный.
Все
засуетились,
и
дамы,
шурша
юб­
ками,
направились
в
залу.
Господин
Фе­
н икс
у селся
за
стол,
покрытый
лиловым
сукном,
и
аудитория
замерла
в
благоговей­
ном
в нимани и.
—
Первая
подраса
атлантов,
то
е сть
ромоагалы,
произошли
от
ле мур ий цев,
5 Валтасарово царство
—
вещал
господин
Феникс,
поднимая
мн о­
гозначительно
руку.
—
Вторая
подраса,
тлаватли,
и
третья,
то лте ки ...
Многие
у сер дно
записывали.
Аудито­
рия
состояла
преимущественно
из
пожилых
дам,
но
б ыли
и
молодые:
одн а
небезызвест­
ная
художница
с
миловидным,
но
как
бы
овечьим
лицом;
од ин
сомнительный
поэ т;
несколько
молодых
людей
бюрократичес­
ко го
вида;
барон
Фентиль,
у
к от орого
б ыли
связ и
в
министерстве
двора ,
чем
он
и
поль­
зовался,
устраивая
там
торопливых
карье­
ристов...
Одним
словом,
публика
была
р аз­
нообразная.
В
по след них
рядах
сидели
Ан на
Нико­
лаевна
Полянова
и
рядом,
как
аргус,
гос­
пожа
Аврорина.
—
Женс кая
душа
господствовала
в
ко нце
лемурийского
периода.
А
между
тем
в
ту
древнейшую
э поху,
ко гда
населе­
ние
земли
было
однополым...
—
повество­
вал
докладчик.
В
это
время
в
залу
вошел
князь
Алек­
сей
Григорьевич
Нерадов.
Аврорина
тотчас
же
устремилась
к
н ему
и
зашептала
ему
на
ухо
в
явном
с мяте нии:
—
Не
хочет,
не
хо чет,
не
соглашается!
Приехала,
а
вот
не
хочет
теп ерь .
Привезла,
а
она
упрямая...
—
Не
бе споко йтесь .
Я
сам,
—
с
до­
садой
перебил
князь.
—
Нельзя,
нельз я!
Она
способна
на
вс е.
У
нее...
У
нее
револьвер...
—
Что ?
—
удивился
князь.
—
Револьвер,
говорю.
—
Вздор!
Взд ор!
—
проб орм ота л
кня зь.
—
В едь
восемнадцать
лет
прошло.
Не
сумасшедшая
же
она,
в
самом
д еле.. .
А
в
это
время
с
другого
конца
залы
звучал
приятный
бархатный
баритон
зна­
менитого
те осо фа:
—
Человеческое
те ло
бы ло
тог да
ин о­
го
со с тава.
Мягкие
пласти ческие
веще ства
определяли
его
натуральную
видимость...
—
Я
сам
поговорю
с
ней.
Оставьте
нас,
—
сказал
кня зь
решительно.
—
И
я,
и
я
х очу...
—
Чего
хоти те?
—
Присутствовать
хочу.
—
Се йчас
же
уез жа йте
домой,
—
на­
хмурился
князь.
129


Г.
Чулков
Аврорина
съежилась,
склонила
поко­
рно
голову
и,
ск рипну в
две рь ю,
вышла
из
залы.
—
Некогда
не
бы ло
ни
муж чин ,
ни
же нщин,
—
поучал
господин
Феникс
своих
теософов.
—
Некогда
единополый
чел ов ек
производил
другого
из
самого
се бя ...
Князь
пристально
следил
за
По ляк о­
в ой.
Она
сидела,
отвернувшись
от
князя,
комкая
в
ру ке
платочек.
—
Оплодотворение
бы ло
вну тр енн им
актом.
Теперь,
как
из вест но,
тело
лишено
это й
способности.
Оно
теперь
нуждается
во
взаимодействии
с
другим
телом,
для
т ого
чтобы
произвести
новое
сущ еств о. ..
Но
князь
не
слышал
голоса
док ла д­
ч ика
и
не
вид ел
его
лица.
Он
только
видел
дрожащие
пальцы
А нны
Николаевны
и
бе­
лый
платочек,
трепетавший
в
ее
ру ках.
—
Их
жизнь
была
подобна
сну,
—
пел
теософ.
"Неужели прошло восемнадцать лет?
—
думал
князь.
—
И
прошлое
как
сон
какой.
Сколько
ей
теперь
ле т?
Тридцать
сем ь?
Нет,
тридцать
восемь,
пожалуй...”
—
Было
время,
когда
на
зачатие
смот­
рели,
как
на
священное
д ейств ие,
—
звучал
тот
же
теосо фич еский
голос,
обольщая
по­
корных
учеников.
Докладчик
сделал
знак.
Председатель­
ни ца
объявила
перерыв,
и
публика
встала,
да мы
заговорили
вполголоса
и
опять
зашу­
ршали
юбка ми .
Князь
вздрогнул
и,
стараясь
ступать
твердо,
направился
к
А нне
Ни ко ла евне
По­
ляковой.
Он а,
чувствуя,
что
князь
идет
к
ней,
вдруг
заметалась,
как
будто
ей
грозила
опасность,
и
уже
встала,
гла за ми
ища
вы­
ход,
когда
князь
подошел
со всем
близко
и,
вз яв
за
ру ку,
посадил
ее
ряд ом
с
собой.
Безвольная,
не
отвечая
на
по жа тие
ру­
ки
и
не
отнимая
ее,
однако,
она
бы ла
в
яв­
ном
смятении
и
даже
в
каком-то
суеверном
испуге.
—
Что
вам
надо?
За чем
вы?
— лепета­
ла
он а,
отворачиваясь
от
князя,
который
тщетно
старался
заглянуть
ей
в
глаза.
Она
была
в
том
же
гол убом
платье,
что
и
на
в ер нисаж е,
и
кроме
нее
в
зале
не
был о
ни
одной
декольтированной
дамы.
—
Зач ем?
Зач ем?
Оставьте
меня, —
бо­
рм от ала
она,
д рожа
и
задыхаясь.
— Мне надо поговорить с вами,
— ска­
зал
князь
тихо,
все
еще
не
в ыпу ская
ее
рук и.
—Мы
уедем отсюда.
Нам помешают
здесь.
—
Нет,
нет!
—
заволновалась
Анна
Николаевна,
как
будто
князь
предлагал
ей
что-нибудь
ужасное
и
преступное.
—
Нет,
н ет...
Но
тотчас
же
она
покорно
пошла
за
кн яз ем,
который
повел
ее
к
выходу,
не
за­
мечая
в
рассеянности,
что
господа
теос оф ы
смотрят
на
него
с
беспокойным
любопыт­
ством.
И
в
ту
мин ут у,
когда
князь
усаж ив ал
в
дожидавшийся
его
автомобиль
А нну
Ни­
колаевну,
придерживая
одной
рукой
шляп у,
которую
ос енний
вет ер
рвал
с
его
головы,
кто-то
коснулся
его
локтя.
Князь
сер д ито
обернулся
и
увидел
при
св ете
фонаря
вы­
пуклые
голубые
глаза.
—
Будьте
осторожны,
будьте
осто­
рожны,
ум оляю
вас!
—
бормотала
Ольга
Матвеевна
Аврорина,
простирая
к
князю
руки.
Но
князь,
не
отвечая,
по спешн о
сел
в
а вт омоби ль
и
захлопнул
дв ер цу.
—
На
Мойку,
—
кр икн ул
кня зь
шо­
ф еру
в
маленькое
круглое
ок онце,
и
ав­
томобиль,
вздрогнув,
помчался
по
темным
улицам.
Был
сильный
ветер,
и
дождь
хлестал
в
о кна
автомобиля.
Ан на
Николаевна
отк ин ул ась
в
уго л,
и князь
не видел
ее
лица,
но
чу вс твова л,
что
она
не
спу ска ет
с
нег о
глаз,
и
слышал,
как
она
сме ется .
Это
были
как ие-т о
неожидан­
ные
пр ер ывис тые
сме шки,
как
ряд
малень­
ких
взр ыво в.
Эт от
смех
почему-то
исп уг ал
и
р асс ер­
дил
князя.
—
Замолчите!
Замолчите!
—
пробор­
мот ал
князь,
стараясь
в
полумраке
разгля­
деть
лицо
Анны
Николаевны.
Но
А нна
Николаевна
смеялась
все
громче
и
громче.
—
Какой
смеш н ой!
Боже
мой!
Какой
сме шно й!
—
Кто?
О
ком
вы?
—
Вот
это
мило!
Кто
смеш ной!
Вы,
ко нечн о...
Вы,
князь!
Как
вы
подбежали
ко
мн е.
Я
сначала
испугалась,
признаюсь,
а
те­
130


Романы.
Повести
п ерь
вижу
вас
насквозь.
Не
страшный
вы,
а
сме шной.
—
Все
равно,
—
отозвался
угрюмо
к нязь,
—
не
в
этом
дело,
моя
дорогая...
—
Моя
дорогая!
Каково!
Как
восем­
надцать
лет
тому
назад.
И
тот
же
то н.
Вы
мало
изм ен или сь,
князь.
Кстати,
сколько
вам
было
т огда
лет ?
—
Мне
был о
т огда
около
сорока.
—
Вы
так
всегда
пр иб лизит ель ­
но
сч итает е
ваш и
года?
А
мне
бы ло
ровно
двадцать.
Немудрено,
что
я
поверила
т ог­
да,
что
вы
маг
и
чародей.
Вы
были
для
меня
как
оракул.
Впрочем,
вы,
кажется,
в
самом
деле
научились
этому
искусств у
предсказывать
дву см ысл енно .
Двусмыслен­
ност и
—
это
вед ь
ваш
коне к,
князь.
—
Не
знаю,
какой
у
ме ня
конек ,
—
все
так
же
угрюм о
пробормотал
князь.
—
Но
о
прошлом
поговорим
потом,
а
с ейчас
я
хо­
чу
знать,
что
у
вас
и
как.
—
Что
у
н ас?
Про
что
вы
говорите?
Я
не
пой му.. .
И
какое
вам
до
эт ого
дело,
в
конце
ко нцов .
Я
х очу
гов ори ть
о
том,
что
было,
а
не
о
т ом,
что
есть .
Сейчас
ничего
нет.
Для
в ас,
по
крайней
мере.
А
вот
о
п ро­
шлом...
Вы
даже
меня
хотели
т огда
по­
святить.
Вы
помните?
Вы
ведь
были
моим
руководителем
тогда.
Хотела
бы
я
знать,
что
вы
думали
о
самом
себе.
То
ест ь
я
оч ень
хорошо
понимаю,
что
вы
не
то
д ума ли,
что
проповедовали.
Но
меня
вот
что
интересует:
неу жел и
у
вас
не
был о
ни­
че го
в
д уше,
так-таки
ровнехонько
н и чего?
Или
все-таки
кое -ч то
было?
Как
вы
сложно
и
глубокомысленно
умели
говор ит ь
о
са­
мых
пр ос тых
вещах!
—
Все
сложно.
Простого
ничего
нет.
—
Но
че лов ек
создан
так,
чтобы
жи ть
про сто.
За
положенный
предел
не
перей ­
деш ь.
Надо
смириться,
князь.
—
Да
вы
философом
стали,
—
усмех­
нулся
князь.
—А вы все еще усмехаетесь.
Всю жизнь
усмехались.
Не
надоело
вам ?
Вы
ведь,
даже
когда
говорили
мне
о
предвосхище­
нии
сме рти ,
усмехались
чу ть -чу ть.
—
Ед ва
ли.
—
О,
поверьте,
что
усмехались.
Я
то г­
да
же
заметила,
несмотря
на
всю
мою
не­
опы тно сть.
—
Вы,
кажется,
преувеличиваете
мою
тогдашнюю
насмешливость
и
ва шу
неопы­
тность,
—
процедил
сквозь
зубы
князь.
—
Вы,
кажется,
мне
грубость
хотели
сказать,
—
засмеялась
А нна
Николаевна.
—
Анна!
Вы
счастливы?
—
сп ро сил
вдруг
князь
дрогнувшим
голосом.
— Вы смеете спрашивать меня
об этом!
Или
вы
в
самом
деле
думаете,
что
счастье
только
в
том,
чтобы
быть
с
вами,
подчи­
няться вашим
загадочным капризам,
проде­
лывать
все
эти
темные
опыты
и
отдаваться
вам под
гипнозом? Я
только теперь
и счаст­
лива,
когда
освободилась
от
в ас.
Да,
да...
Я
счастлива.
Лю блю
ли
я
Александра
Пет­
ро вич а?
К онечн о!
Еще
бы!
И
я
всегда
люби­
ла
его .
А
то,
что
было
восемнадцать
лет
то му
назад,
наваж д ен ие
и
сума сшест ви е.
Александр
Петрович
—
чел ов ек
дивный
и необычный.
Он
— ху дож ник.
Поймите
вы
это .
Современники недостаточно
ценили ег о
до
сих
пор .
Но
он
с ме лый,
настойчивый
и
в ели кол епный.
Но
всем
эти м
интригам
скоро
придет
конец.
Скоро
все
поймут,
что
настоящий
и
подлинный
г ений
в
на ши
дни
только он,
Александр
Петрович.
И
уже при­
знают
э то.
Да,
да...
Никто
не
смеет
в
э том
сомневаться, никто...
Разные интриганы рас­
пускают
слухи,
что
никто
не
покупает
ка р­
тин Александра Петровича и что мы
чуть ли
не
г олода ем
иногда.
Но
это
вздор,
вздор!
Недавно один меценат предложил Александ­
ру
Петровичу
десять
тысяч
просто
так,
что­
бы
Александр
Петрович
мог
неторопливо
работать в
этом году.
Я
даже фамилию могу
назвать этого
мецената.
Паучинский его фа­
милия.
Я
толь ко
забыла,
как
его
зо вут.
—
Семен Семенович, —подсказал князь.
—
Вы
разве
его
з наете?
Впрочем,
это
все
равно.
—
Разумеется,
все
равно,
—
согласил­
ся
князь.
—
Вот
мы,
кажется,
и
пр иеха ли.
XVII
Ед ва
т олько
ав том оби ль
остановился
у
подъезда
нерадовского
особняка,
А нна
Николаевна
стремительно,
оттолкнув
руку
князя,
выскочила
на
панель
и,
вместо
т ого
131


Г.
Чулк ов
чтобы
войти
в
двери,
которые
предупреди­
тельно
распахнул
огромный,
с
баками
швей ца р,
торопливо
пошла
вдоль
набереж­
ной
Мойки
и
тотчас
же
пропала
в
осенн ем
тум ан е.
Князь
бросился
за
ней.
Косой
до ждь
больно
бил
князя
по
ли­
цу,
вет ер
рва л
с
нег о
пальто
и
шл япу;
ноги
скользили;
фонари
едва
с ветил и
в
темном
дустом
тумане.
Князь
задыхался
и,
прихра­
мывая
—
у
нег о
был а
подагра,
—
тщетно
старался
догн а ть
сумасбродную
А нну
Ни­
колаевну.
Он
уже
отчаялся
ее
настигнуть,
когда
вдруг
неожиданно
наткнулся
на
каменное
со
львами
крыльцо.
И
Ан на
Николаевна
ст ояла
тут
же,
дрожа
от
непогоды.
Раз­
вевал ся
от
шалого
ветра
ее
шарф.
Где-то
в низу,
на
Мойке,
стучала
глухо
барка,
у да­
ряясь
о
сваю.
Ан на
Николаевна
что-то
крикнула
князю,
протянув
вперед
обе
руки,
как
бу дто
защищаясь,
но
в
это
время
со
свистом
и
воем
ринулся
на
них
ветер,
и
князь
не
расслышал
того,
что
ему
кри к­
ну ла
Ан на
Николаевна.
—
Что?
Что?
—
гром ко
спросил
князь,
стараясь
перекричать
вой
обезу­
ме вшей
бури .
Анн а
Николаевна
обернулась
и,
пр и­
близив
сво е
лицо
к
ли цу
князя,
крикнула
ему
еще
ра з:
—
Девятое
апреля
забыл?
—
Анна!
Ведь
это
был о
пятнадцать
лет
наза д!
—
простонал
князь.
Он
схватил
ее
за
плечи:
—
Пойдем
ко
мн е!
—
К
те бе?
В
те
комнаты,
где
я
была
с
ней,
где
ты
посмел
предложить
мне.. .
И
она
опять
бросилась
во
мрак.
Князь
побежал
за
ней,
прихрамывая
и
задыхаясь.
Так
они
бежали
то
молча,
то
обмениваясь
отрывистыми
фразами,
понятными
л ишь
им
одним.
А
непогода
разгулялась
вовсю.
Встре­
чались
ред кие
прохожие,
но
и
те
б ыли
по­
х ожи
теперь
на
к аки х-то
больших
лету чих
мышей,
св ерх ъ естеств енн ых
и
страшных:
так
св и репо
вете р
рва л
их
одежду,
подни­
мая
полы,
как
черные
крылья.
Вре мя
от
в рем ени
стреляли
пуш ки
на
Нев е,
пре д уп­
реждая
об
опасности.
Казалось,
что
в
не бе
летят,
трубя,
цел ые
полчища
ка ких -то
странных
всадников
с
черными
щи там и.
И
чудилось,
что
это
поднимается
темная
сил а
от
края
земли.
Собрались
ка кие -то
дьяволы
и
затеяли
действо
в
тумане
над
петербургской
топью.
У
моста
стояла
пролетка
с
поднятым
верхом.
Ан на
Николаевна
бросилась
к
ней.
Князь
едва
успел
вскочить
на
под но жку
и,
больно
ударившись
плечом,
грузно
у пал
на
с иден ье
рядом
со
св оей
странной
спутницей.
Извозчик
хлестнул
лоша дь
кнутом
и
поехал
наугад,
не
спрашивая
у
го спо д,
куда
их
везти.
—
Поймите
вы,
безумная,
что
не
о
нас
теперь
идет
реч ь,
а
совсем
об
ином.
Ее
надо
сп асти !
В едь
нельзя
та к,
—
умолял
кня зь
Анну
Николаевну.
Но
ед ва
ли
она
с лы шала
и
понимала
то,
что
ей
старался
вну шит ь
князь.
Фа­
нтастическая
ду ша
ее
не
выдержала
нового
ис пыта ни я.
И
ве дь
на до
же
было
случиться
в
ту
ночь
это й
дикой
б уре,
от
которой
и
у
си льн ых
духом
людей
затуманились
се рд ца.
Все
так
неудачно
сложилось.
Князь
все-таки
не
ожидал,
что
Ан на
Ник ол ае вна
так
плохо
собой
владеет.
Он
при
всей
своей
проницательности
не
понимал,
чем
и
как
жила
Ан на
Николаевна
все
эти
пя­
тнадцать
лет.
—
Где
мы
едем?
—
соображал
князь,
чувствуя,
что
вокруг
просторно
и
пу­
ст ынно .
Они
ех али
по
Марсову
полю.
Князь
дога да лс я,
что
черная
невысокая
ст ена,
сплошная
и
длинная,
вовсе
не
ст ена,
а
Лет­
ний
сад .
К
вою
ветра
присоединился
тон­
кий
свист
обнаженных
веток
и
гнусавый
скр ип
деревьев.
Извозчик
нак оне ц
об ерну лся :
—
Куда
теперь,
ба рин?
—
На
Карповку.
Вой
ветра
мешался
с
разбойничьим
посвистом
сир ены .
Они
ехали
теп ерь
по
Троицкому
мосту.
Какие-то
к рас ные
огни
мелькали
на
Неве.
Петропавловская
кре ­
пость
на
миг
выступила
из -за
туманной
зав ес ы,
как
больша я
гробница.
Князь
е два
слышал
бормотание
А нны
Николаевны
и
порой
несвязно
отвечал
ей,
сам
тотчас
же
забывая
то,
что
ска зал .
Ему
132


Романы.
Повести
казалось,
что
это
не
туман
закутал
все
во к­
руг
сво им
трауром,
а
что
чер ную
зав есу
с пустили
с
неба
ка кие -то
незримые
с ущ ест­
ва,
чтобы
посмеяться
над
этим
неправед­
ным
городом,
с
к отор ым
так
бы ла
связана
судьба
Нерадовых.
Князю
не
верилось,
что
нас ту пит
утро.
Не т,
придется
ему
всю
жизн ь
ех ать
вот
так
во
мраке,
ряд ом
с
без­
ум ной
Анн ой
Николаевной.
”Что это?
—
думал
князь.
—
Не
ад
ли
эт о?
Неу жел и
кончится
когда-нибудь
эта
н очь?
Ад,
ад...
Вечная
тьма...”
И
холодный
уж ас
проник
в
серд це
кня­
зя.
Но
все -таки
это
был
пока
не
ад,
а
л ишь
преходящая
темная
петербургская
ночь.
Извозчик
св ерну л
на
Карповку
и
въе­
хал
во
двор
отеля
”Ницца”.
А нна
Николаевна
шла
покорно
за
кня ­
з ем,
бормоча
что-то
и
странно
усм ехая сь.
Когда
ш вейц ар
отпер
дверь
и
князь
с
Ан­
ной
Николаевной
поднимались
по
ле стни ­
це,
на
верхней
площадке
раздались
голоса
и
двое,
по-видимому,
моло дой
человек
и
дама,
стали
спускаться
вн из.
Веселы й
женский
голос
звучал
громко
и
уверенно:
—
Non, non! C’est impossible, mon
cher*...
Молодой
ч елов ек
сказал
что-то
тих о,
при бли зив ,
должно
быт ь,
губы
к
уху
своей
спутницы.
И
дама,
смеясь,
повторила
ту
же
ф ра­
зу:
—
C’est impossible, mon cher...
Когд а
м олодой
ч ело век
и
дама
порав­
нялись
с
князем
и
Анной
Николаевной,
произошло
замешательство.
Правда,
м оло­
дой
человек,
ув леч енны й
своей
белокурой
спутницей,
сначала
не обратил
внимания
на
поднимавшихся
наверх
но вых
по сети тел ей,
да
и
трудно
было
ему
ра згляд ет ь
их
в
по­
лумраке
ле стни цы,
зато
князь
в
ужа се
от­
шатнулся
в
сторону
и
торопливо
за городи л
собой
Ан ну
Николаевну,
к ото рая
в
св оей
чрезвычайной
рассеянности
ниче го ,
в ероят ­
но,
не
видела
в
тот
миг.
Старый
князь
узнал
мо лодого
человека.
Кажется,
и
мол о-
♦Нет ,
нет!
Это
невозможно,
мой
дорогой
(фр) -
дой
че лов ек
заметил
странный
ж ест
ночно­
го
гостя
и
обернулся,
но
старый
князь
уже
поднялся на
верхнюю
площадку,
увл ек ая
за
собой
А нну
Н ико лае вну.
Впрочем,
в низу
тотчас
же
раздался
бе спечны й
голос
мо лодого
человека,
не
до­
гадавшегося,
должно
быть,
на
эт от
раз,
ко го
он
только
что
встретил
на
лестнице:
—
Comment! Mais c’est très bien, mais
c’est très beau, ça**.
Это
был
князь
И горь
А ле ксеев ич
с
прелестной
белокурой
Марго.
Эта
встр е ча
произвела
на
ст ар ого
кня­
зя
огромное
в печат ление.
Еще
бы!
Все
его
опа сения ,
в есь
у жас
пе ред
надвигающейся
”катастрофой”,
благод аря
этой
в стреч е,
те­
ряли
свое
зн ачени е,
по
кр айн ей
мере,
до
изве стн ой
степени.
Слухи
о
реше нии
мол о­
дого князя
делались
сомнительными.
Посе­
щ ение
с
какой-то
легкомысленной
да мой
ночного
отеля
не
вязалось
с
тем,
чег о
так
опасался
А л ексей
Григорьевич.
”Одно только здесь странно,
—
думал
князь.
—
Это
наша
нерадовская
сердечная
противоречивость.
Но
вс е-таки
ес ть
ведь
и
предел
этой
самой
удивительной
проти­
воречивости.
Во
всяком
с луч ае,
можно,
по-
видимому,
не
спе шит ь,
еж ели
этакими
при­
ключениями
занимается
повеса”.
Князь даже
пришел
в
благодушное
на­
стр оен ие
и
потому
употребил
такое
легко­
мысленное
словечко.
Ему
это
даже
понра­
вил о сь.
И
он
еще
раз
мыс лен но
обозвал
своего
сы нка
пов есой.
Князь
и
Ан на
Николаевна
вошли
на­
кон ец
в
комнату,
которую
заспанный
слуга
почему-то
долго
не
мог
отпереть.
Князю
предстояли
здесь
но вые
и
не­
ожиданные
испытания.
К огда
лакей
поста­
вил
на
стол
мельхиоровое
ве де рко
с
бутыл­
кой
шампанского
во
льду
и
бесшумно
уда ­
лился,
князь
решился
взглянуть
на
сво ю
спут ницу
и
был
поражен
и
потрясен
ее
ви­
дом
и
преж де
вс его
выражением
ее
ли ца.
Какой-то
странный
восторг
све тил ся
в
глазах Анны
Ни ко лае вны.
На
щек ах
у
нее
был
румянец.
Полуоткрытый
жаркий
рот
ее
напоминал
князю
те
да вние
д ни,
когда
♦♦ Как!
Но
это
очен ь
хорошо,
но
это
сове­
ршенно
пр екра сно,
именно
это
(фр.).
133


Г.
Чулков
он
не
думал
об
отв етст венн о сти
и
о
воз­
мездии.
!Ито,
что
на
Ан не
Николаевне
надето
сейч ас
бальное
голубое
платье,
безжало­
ст но
измятое,
что
у
нее
открыта
шея
и
грудь,
что
при ческа
ее
растрепана,
что
от
нее
пахнет какими-то
сладкими,
не очень
дорогими
духами,
—
все
это
пугало
по­
че му -то
князя.
—
Вы
з нае те,
кого
мы
встретили
сей ­
час на
лестнице?
— спросил
князь,
стараясь
г овори ть
как
можно
ти ше
и
проще,
чтобы
успокоить
себ я
и,
главное,
растревоженную
и
возбужденную
Анну
Нико л аевн у.
Но
Анна
Николаевна
не
слушала
кня­
зя.
Она
все так
же восторженно
смотрела
на
него
своими
блестящими
глазами.
Князь не
понимал,
что
с
ней.
Он
только
чувствовал,
что,
пока
они
ехали
вмес те
до
Карповки,
оглушенные
и
потрясенные
о сенней
бурей,
в
душе
Ан ны
Николаевны
произошла
ка­
кая-то
пер емен а.
Теперь
перед
князем
сиде­
ла
не
та
непокорная
и
мстительная
женщи ­
на,
к от орая
смеялась
над
ним
в
автомобиле
и
потом
исч езл а
во
мраке.
Теперь
на
не го
смотрела
незнакомка
с
какой-то
неожидан­
ной
нежностью
и
непонятной
страстью.
Это
было
пострашнее,
чем
та
прямая
вражда,
которой
не
скрывала
сначала
Анна
Николаевна.
Князь
дрожащей
рукой
налил
шам­
панского
и,
встав,
прошелся
по
комнате.
В
ова льн ом
зеркале,
исцарапанном
и
ту ск­
лом,
неяс но
отражалась
наклонившаяся
вперед
незнакомка
с
открытой
грудью
— вся
в
тумане,
как
с он,
как
те нь.
За
стен ой
кто-то
играл
на
рояле
шо пен ов ский
вальс,
но
сбивался
и
фальшивил.
За
перегородкой
неприятно
металлически
постукивали
пада­
ющие
из
рукомойника
капли
воды.
На до
бы ло
объясниться,
но
трудно
было
начать.
"Зачем я устроил это свидание?
—
ду­
мал
князь.
—
Я
постарел
и
ст ал
м ало­
душным.
Какое
бе зу мие
рассчитывать
на
помощь
этб й
нес частн ой.
И
все
мои
опа­
сения
фантастичны.
Письмо
кня г ини
про­
сто
бред".
—
Я
согласна,
—
сказала
Ан на
Нико­
лаевна
торжественно.
—
Я
согласна.
Мы
завтра
же
поедем
в
Париж.
Если
бы
Анн а
Николаевна
сказала
ему,
что
у
нее
склянка
с
серной
кислотой
и
что
она
сейча с
сожжет
ему
лицо,
это
не
так
бы
испугало
князя,
как
эти
неожидан­
ные
сл ова
о
Париже.
—
В
Париж?
За чем?
—
п роборм от ал
растерявшийся
князь.
—
Я
все
обдумала.
Мы
едем,
—
пр о­
д олжа ла
Анна
Николаевна,
не
замечая
ужа­
са
и
недоумения
князя.
—
Девчурка
на ша
пр ел ест на.
Мы
возьмем
ее
с
собой.
—
Анна!
Анна!
—
прошептал
кня зь
в
суеверном
страхе.
—
В едь
вчера
Т анеч ке
испо лн ило сь
три
года...
Ес ли
ты
хочешь
н епр емен но
по­
селиться
в
В ерс але4 0, я согласна .
Но
я
умо­
ляю
тебя,
Ал ексей !
Я
заклинаю
тебя...
Пр е­
крати
эти
опыты,
эти
оккультные
занятия.
И
эти
в нуше ния ...
Я
не
могу.
О!
О!
Как
это
убийственно
и
гадко.
Ведь
ты
бросишь
все
это,
Алексей?
—
Б ред!
Бред!
—
сказал
князь,
закры­
вая
лицо
ру ка ми.
—
Мы
поселимся
в
Версале.
Та неч ка
будет
с
нами.
Я
все
объясню
Ал ексан др у
Петровичу.
Он все поймет
и
простит, —
ме­
чтала
Анна
Николаевна,
не
замечая
сму ще­
ния
князя.
—
О
мил ый!
О
милый!
Она
встала
и,
чувствуя
себ я
молодой
и
пленительной,
подошла
к
князю
и
протя­
нула
к
не му
руки:
—
Возьми
меня...
Князь
вдрогнул.
—
Нет!
Нет!
—
прошептал
он,
все
еще
надеясь
на
что-то.
—
Я
хоч у
знать
все
о
ней,
об
ее
су дь бе.
Понимаешь?
О
ней !
— Она прелестна.
Ведь ей уже три года.
Она
будет с
нам и.
Ведь ты слышал,
— удив­
ле нно
подняла
брови
Анн а
Николаевна.
—
Что
это ?
—
крикнул
князь.
—
Ты
издеваешься
надо
мной
или
в
самом
д еле
сошла
с
ума ?
Ан на
Николаевна
отшатнулась
от
не­
го
в
ужасе:
—
Кто
это ?
Раз ве
это
не
Алексей?
Ра з­
ве
ты
не
друг
мой
в ерны й?
—
Истерика
и
ложь,
—
опять
крикну л
князь
задыхаясь.
—
Или
в
самом
д еле
ты
больна
и
место
теб е
не
зд есь ...
—
А!
—
воскликнула
А нна
Николаев­
на
смеясь.
—
Да
ты
вовсе
и
не
князь.
И
все
134


Романы.
Повести
это
ин триг и,
я
вижу.
Что
ты
на
меня
смот­
р ишь
так?
И
глаза
у
тебя
как
у
разбой­
ника.. .
Но
разбойников
я
не
боюсь.
У
мен я
для
них
приготовлено
кое-что.
Она
потянулась
к
муфте,
ва ля вше йся
на
диване.
”Что делать?
—
соображал
князь.
—
Она
помешалась.
Это
очевидно.
И
я,
глу пец ,
надеялся
объяснить
ей
положение
в ещей ...
Какая
сумасбродная
мысль!
Впро­
чем,
быть
может,
и
вовс е
не
будет
ник ако й
катастрофы.
Ах,
е сли
бы
так” .
Князь
прошелся
по
комнате,
п ов торяя
последнюю
фразу
сы на,
долетевшую
до
не­
го,
когда
они
встретились
на
лест нице:
—
Mais c’est très bien, mais c’est très
beau, ça!
И
вдруг
он
почувствовал,
что
проис­
ходит
что-то
неладное.
Он
обернулся.
Вы­
тянув
вперед
ру ку
с
рев ольв е ром
и
хитро
пр ищур ив
глаз,
в
него целилась
Ан на
Нико­
лае вн а.
Князь
неторопливо
подошел
к
ней
и
кр епко
сжал
ее
рук у.
Револьвер
уп ал
на
ко вер.
Помешанная
смотрела
на
нег о
виноватыми
глазами.
—
Поедемте.
Я
отвезу
вас
домой,
—
проговорил
князь
тих о.
Она
встала,
робея.
Князь
помог
ей
од еть ся.
Нагнувшись^он
поднял
револьвер
и
сун ул
к
себе
в
карман.
XVIII
Князю
удалось
проводить
Анну
Нико­
лаевну
до
угла
Каменноостровского
и
Бо­
льшого проспектов.
Сначала
нес ча стн ая
по­
мешанная
ехала
молча,
как
бу дто
не
об­
ращая
внимания
на
своего
спутника,
но
потом
вдруг
заволновалась
и
решительно
потребовала,
чтобы
князь
ее
отпустил.
Князь
попробовал
ее
уговорить,
но
она
объявила,
чт о,
если
он
ее
не
отпустит,
она
будет
кричать.
Эта
угроз а
подействовала
на
кня зя,
чрезмерно
утомленного
всеми
эт ими
ночными
приключениями.
Он
прика­
зал
извозчику
остановиться
и
хотел
был о
сойти,
с тем
чтобы
Ан на
Николаевна
могла
доехать
до
дом у
на
том
же
извозчике,
но
она
почему-то
воспротивилась
и
опять
объ­
явила,
что
будет
кричать,
есл и
князь
не
отпустит
ее
дом ой
и
неп ре мен но
пе шко м.
Князь на
все
махнул
рукой,
и Анна
Никола­
евн а
тотчас
же
пропала
в
ночном
сумраке.
”Хорошо,
что
дождя
сейча с
нет
и
ве­
тер
утих”,
—
подумал
кня зь.
Но ветер,
точно
назло,
снова
за свис тел
над
его
головой.
А
в
это
время
вот
что
случилось
с
не­
счастной
Анной
Николаевной.
Скользя
и
задыхаясь,
бежала
она
по
Большому про­
спекту,
и
од ин
Бог
знает,
какой
вихрь
но­
силс я
тог да
в
ее
больной
голове.
Время
от
вре мен и
она
кому-то
грозила
и
бормотала
что-то
нес вя зно е.
На
уг лу
Лахтинской
ее
остановил
го­
родовой,
приняв,
очевидно,
за
нетрезвую
проститутку,
появившуюся
на
проспекте
в
неурочный
час.
—
Ку да
б ежишь ?
—
за городи л
ей
до­
рогу
блюститель
порядка,
казавшийся
в
ночном
сумраке
выходцем
с
т ого
света.
—
Времени
своего
не
зна еш ь,
пот ас ку шка.
Ишь
налимонилась!
А нна
Николаевна,
разумеется,
никак
не
мог ла
сообразить,
ч его
собственно,
от
нее
хо чет
строгий
ночной
страж.
—
Э тот
авантюрист
выдавал
себ я
за
князя,
—
сказала
она ,
обращаясь
к
го­
родовому.
—
Но,
согласитесь,
какой
же
он
князь!
—
Ты
мне
зубы
не
заговаривай,
—
на­
хмурился
городовой
сердито.
—
Князя
то­
же
выдумала!
Покажь
билет.
А
там
вид но
бу дет ...
—
Биле т?
Какой
би лет?
Ах
да!
Мы
вед ь
в
маскараде.
На
публичных
маскара­
дах
всегда
бывают
билеты.
А
почему
же
у
меня
нет?
Это
ме ня
с
толку
сбил
тот
фальшивый
чело в ек.
Я
куп лю
билет.
В едь
все
это
с
благотворительной
целью
устра­
и ваетс я.. .
Неи звес тно ,
чем
бы
кончился
эт от
странный
ра з говор,
если
бы
случайно
не
проходил
в
ту
минуту
по
Боль шому
про­
спек ту
студент
Скарбин.
Этот
чудак
всегда
занимался
тем,
что
спасал
от
по л иции
проституток.
Как
из вестн о,
господа
око­
лоточные
лов ят
ночных
дам
т олько
в
том
сл уча е,
есл и
они
появляются
без
спу тнико в.
135


Г.
Чул ков
В
обществе
муж ч ины
проститутка
пользу­
ет ся
всегда
драгоценным
правом
неп рико с­
но ве нно сти.
Скарбин,
заметив,
что
между
городо­
вым
и
какой-то
да мой
происходит
бурное
о бъ ясн ение,
немедленно
отправился
оказы­
вать
со де йств ие.
Каково
же
было
его
изум­
лени е,
когда
он
при
с вете
фонаря
узнал
А нну
Николаевну.
—
Го спод и!
Что
слу чило сь ?
Зачем
вы
здесь,
Ан на
Николаевна?
—
заволновался
сту д ент,
совершенно
сбитый
с
толку.
Должно
быть,
в
голосе
его
было
сто­
лько
искре ннег о
удивления,
огорчения
и
смущения,
что
даже
городовой
почув­
ствовал,
что
зд есь
дело
неладно
и
ночная
особа
на
самом
деле
вовсе
не
проститутка.
—
Ванечка!
—
воскликнула
Анна
Ни­
колаевна,
всегда
питавшая
симпатию
к
простаку
Скарбину.
—
Как
я
рада,
что
вы
здесь...
Требуют
билет,
потому
что
это
публичный
маскарад.
Понимаете?
А
мой
билет
у
князя,
должно
быть.
Князь
его
приготовил
для
меня.
Но,
представьте,
у
ме ня
теперь
такая
идея,
что
князь
вовсе
и
не
князь.
Да
и
как-то
не
пристало
русско­
му
князю
чародейством
заниматься.
Это
ве дь
у
Гофмана41
только
ка кие -то
мрачные
не мецкие
бароны
занимаются
г нусно й
ма­
гией.
Мы
в
гимназии
"Майорат”
читали.
Я
и
сейч ас
помню,
там
такая
был а
фраза:
”Veberhaupt ging die Sage, dass er der
schwarzen Kunst ergeben sei”*.
Это
про
од­
ного
барона,
Ванечка.
Но
мне
надоел
ма­
скарад
и
вся
эта
черная
магия.
От вед ите
меня,
В ан ечка,
домой.
—
Анна
Ник ол аевна !
У
вас
жар,
у
вас
лихорадка...
Вы
больны,
Анн а
Николаевна,
—
захлопотал
с туд ент.
—
Идемте,
идемте
со
мн ой ...
И
студент
повел
не сча стну ю
домой.
Всю
но чь
просидел
В ане чка
Ска рб ин
у
Поляновых,
помогая
ухаживать
за
Анн ой
Николаевной.
Она
бредила
весьма
странно,
наводя
у жас
на
Александра
Петровича.
Но
любопытно,
что
ко е- что
сознательное
и
да­
же
хитрое
оставалось
в
этой
больной
душе.
Александр
Петрович,
по
к рай ней
ме­
ре,
не
дог ад алс я,
что
у
Анн ы
Ник ол ае вны
бы ло
свидание
с
князем
А лекс еем
Гри­
горьевичем
Нерадовым,
существом
вовсе
не
мифическим,
несмотря
ни
на
что.
Та­
не чка
была
поражена
не
менее
отца,
и
у
нее
даже
явилось
какое-то
подозрение,
очень
нея сное
и
смутное,
но
растрево­
жившее
ее
чрезвычайно.
Она
почувство­
вала
вдруг,
что
у
матери
ес ть
от
нее
тайна,
но
Анн а
Николаевца
с
каким-то
особенным
лукавством
ничего
Тан ечке
не
отк ры ла
и
на
этот
раз,
несмотря
на
свой
бре д.
Такой
жуткой
и
мучительной
ноч и
еще
ни
разу
не
случалось
пережить
се мье
П оля­
ковых.
Лишь
утром,
часов
в
одиннадцать,
Ван еч ке
Скарбину
удалось
пр иве зти
врача,
небезызвестного
психиатра
П ролом ов а.
Доктор
долго
расспрашивал
Ал ек сан­
дра
Петровича
и
Т ане чку
о
родителях
и
предках
А нны
Николаевны
и
как
будто
даже
обрадовался,
когда
узнал,
что
отец
ее
был
ск ло нен
к
пьянству
и
кутежам,
дя дя
сошел
с
ума,
а
бабушка
со
стороны
матери
в
припадке
ре вно сти
ранила
своего
мужа
кинжалом.
К
у тру
возбуждение
Ан ны
Николаев­
ны
прошло,
и
психиатр
увидел
ее
уже
м ол­
чаливой
и
грустной.
Получив
двадцать
пять
рублей
за
виз ит,
он
уехал,
лишь
посо­
ветовав
оставить
больную
пока
дома
и
да­
вать
ей
бром.
—
Боюсь,
—
сказал
он
Та нечке
в
пе­
р ед ней,
—
что
у
вашей
матушки
разовьется
меланхолия.
Сейчас
пока
болезнь
похожа
на
psychosis circularis**.
Это
вс е-таки
л уч­
ше,
чем
меланхолия,
по
крайней
мере,
в
от­
н ош ении
прогноза,
но
тоже
форм а
не
очен ь
легкая
и
приводящая
иногда
к
полной
по те­
ре
сознания.
Танечке
показалось,
что
карниз
и
кар­
ти ны
без
ра м,
которые
были
видны
в
от­
крытую
дверь,
вдруг
поплыли
в
сторону
и
вниз;
колени
Т ане чки
ослабели,
и
она
схватилась
рукой
за
деревянную
вешалку,
чтобы
не
упасть.
♦"Лейтмотивом проходит высказывание,
что
он
знаток
черной
магии" (нем.).
♦*циркулярный психоз (л ат.) .
136


Романы.
Повести
Вторая
часть
I
Прошло
три
ме ся ца,
а
взаимоотноше­
ния
героев
эт ой
не
со всем
обыкновенной
ист ор ии
не
только
не
прояснились,
но
еще
более
запутались
и
осложнились.
Ины е
ее
у частники д а же
не
вид ели
друг
друга
в
тече­
ние
всех
тре х
мес яцев ,
а
между
тем
как
будто
тайные
силы
плели
неустанно
с ети
интриг
и
все
чувствовали,
что
от
судьбы
не
уйдешь
и
что
придется
в
ко нце
концов
под­
ве сти
все му
итог.
М олодой
князь
Нерадов
бросил
Ма р­
го,
и
она
жила
тепе рь
с
Рувимом
Карпови­
чем ,
миллионером
И
сочинителем
порно­
гр афичес ких
сонетов.
Но
князь
Игорь,
хотя
и
расстался
с
белокурой
очаровательницей,
п о- пре жнему
вел
далеко
не
беспорочный
образ
жизни.
К
пр еж ним
его
„опытам”
и
приключе­
ни ям
прибавилась
еще
одна
неприятная
че­
рта
—
ка ко е-то
странное
бретерство42.
Ос о­
бе нно
всех
удивила
его
история
с
господи­
ном
Кирхнером.
Этот
Кирхнер,
учи вш ийся ,
межд у
прочим,
в
Берлинском
ун ив ерс итете
и
п ос вяти вший
сво й
досуг
истории
пласти­
ческих
искусств,
читал
однажды
доклад
в
ре дак ции
журнала
”3одиак”. Док лад б ыл ,
на до
признаться,
весьма
поверхностный.
А
между
тем
в
докладе
этом
речь
шла
об
образе
Ма дон ны
у
нидерландцев
XV
века.
На
заседании
был
князь,
и
пос ле
док ­
ла да
во
время
перерыва
произошло
то
странное
столкновение
его
с
Кирхнером,
о
к отором
немало
пот ом
было
ра з говоров
в
петербургском
обществе.
Князь
подошел
к
этому
самому
Кирх­
н еру
и
попросил
его
повторить
од ну
фразу
из
его доклада.
Этот
господин
весьма
фато­
ватый,
между
прочим,
несколько
удивлен­
ный
и
отчасти
об есп ок оен ный
просьбой
Не-
радова,
поспешил
раскрыть
рукопись
и
прочесть
фразу,
кот ора я
почему-то
заин­
тересовала
князя.
Собственно
говоря,
в
это й
фразе
ниче го
особенного
не
было,
но,
должно
быть,
князю
не
понравился
тот
развязный
и
даже
фривольный
тон,
каким
автор
вообще
говорил
о
Богоматери.
В
злополучной
фразе
легкомыслие
было
как-то
оч евид нее,
чем
в
других
частях
док ­
ла да,
—
вот
и
все.
—
Так,
хорошо,
—
сказал
князь,
хо­
лодно
у смех аясь .
—
Больше
мне
нич его
не
надо.
—
Но
по зво ль те!
Как
же
та к?
—
оби­
делся
э стет.
—
Я
хо чу
знать,
в
чем
дело.
То
ес ть
зачем
это
ва м.
—
Затем,
чтобы
знать,
кто
вы
такой.
—
Вот
ка к!
И
что
же?
—
Теперь
я
знаю.
Вы
—
б есстыд ни к
и
глупец.
Само
собой
разумеется,
так
странно
об иже нный
любитель
жив о писи
вызвал
Не-
радова
на
дуэль
в
тот
же
в ечер,
а
на
другой
д ень
князь
ранил
этого
Кирхнера
в
но гу
ниже
ко ле на.
Но
и
посл е
дуэли
князь
вел
себя
не
совсем
пристойно,
отказавшись
по­
дать
р уку
противнику,
который
со всем
не
искал
ссоры.
Эта
дуэль
из-за
Мадонны
уд и вила
многих.
Вскоре
по сле
дуэли
у
князя
И горя
бы­
ло
два
или
три
сви да ния
с Танечкой.
Пот ом
князь
пер еех ал
в
Царское
и
жил
там,
усерд­
но
занимаясь
нау кой.
Княгиня
был а
очень
довольна.
Но
эта
идиллия
продолжалась
недолго.
В
это
время
у
Поляновых
все
был о
как-то
безнадежно
и
мрачно.
Анн а
Никола­
евна
бы ла
весьма
у гн етена.
С
каждым
днем
слабели
ее
душевные
сил ы.
Танечка
оч ень
устала,
хотя
у
нее
был
усе рдн ейший
по­
мощник
и
ве рный
друг
— Ванечка Скарбин.
Что
ка сае тся
Александра
Петровича,
то
он
совсем
потерял
голову.
Ду ше вная
болезнь
ж ены
выбила
его
из
колеи,
как
говорится,
деньги
Паучинского
не
пошли
ему
впрок.
Вместо
тог о
чтобы
сосредо­
точиться
и
приняться
за
св ое
’Ълагове-
щени е”,
о
ко тором
он
мечтал,
пришлось
ему
устраивать
консилиум
из
разных
зна­
менитостей,
а
когда
выяснилось,
что
едва
ли
А нну
Николаевну
можно
вылечить
от
ее
мрачного
не ду га,
он
на
все
махнул
рукой.
К
этому
времени
были
истрачены
все
де ньг и.
Их
и
было-то
немного
по сле
уплаты
старых
долгов.
Пау чинс кий
сам
любезно
предложил
Александру
Петровичу
еще
некоторую
сумму.
Теперь
Полянов
137


Г.
Чулков
был
должен
странному
ростовщику
двена­
дцать
тыся ч.
Но
ма ло
этого,
любезности
господина
Паучинского
были,
пожалуй,
да­
же
чрезмерными.
Та к,
например,
под
пред­
логом,
что
Александру
Петровичу
необхо­
димо
развлечься
ввиду
тяжелых
се мейны х
обстоятельств,
Пау чинс кий
увлекал
своего
нового
друга
из
дому
то
в
сомнительных
кач ест в
театрики
и
даже
за
ку лисы
оных,
то
в
игорные
притоны,
где
слабохарактер­
ный
Александр
Петрович
стал
поигрывать.
Ему
сначала
везло,
особенно
в
ру летку ,
а
потом
пошли
весьма
кру пны е
неуд ачи,
но
Па уч ински й
незамедлительно
принимал
на
себя
все
обязательства,
Александр
Пет­
рович
к
этому
тотчас
же
пр ивык
и
перестал
даже
по
малодушию
подводить
итоги
сво е­
му
кре диту .
”3ачем считать,
когда
завтра,
может
быть,
отыграюсь
и
тог да
баста:
буду
пи­
сать
”Благовещение”,
а
в
эти
верт епы
ни
ногой”,
—
думал
он.
А
между
тем
старому князю
Нерадову
донесли,
что
у
его
сын ка
б ыли
вновь
свида­
ния
с
барышней
Поляновой.
И
это
изв ест ие
опять
растревожило
князя.
У
князя
б ыли
сво и
агенты.
Между
прочим
—
Сандгрен,
тот
самый
смазливый
м ол одой
стихотво­
р ец,
который
пригласил
Александра Петро­
вича
в
”3аячью губу”.
Рекомендовал
его
князю
Пау чинс кий.
Сандгрен
был,
так
сказать,
слепым
орудием
князя.
Тайны
князя
он
не
знал
и
даж е
не
дога ды ва лся
об
его
нам ере ния х
и планах.
Доносил
он
князю
об
отношениях
Танечки
к
И горю
Ал ексеев ичу
с
удовольст­
ви ем,
но
всегда
под
благовидным
предло­
гом
и
с
неви нны м
видом.
В
последний
раз
он
сообщил
князю,
что
видел
парочку
в
Эрмитаже.
Они
стояли
долго
пер ед
Рибейрой,
потом
из
исп анск ог о
з ала
пошли
почему-то
к
Рембрандту43
и
смотрели
"Снятие со креста”.
Но
на
этот
раз
князь
был
нет ер пели в.
—
К огда
у
них
свадьба?
—
спросил
он
вдруг,
и спу гав
даже
доносчика
решитель­
ной
определенностью
вопроса.
Не
знаю,
—
пробормотал
растеряв­
шийс я
юноша,
разводя
руками.
—
У
них
что
ни
день,
то
иное.
То
со всем
как
жених
и
н евес та,
то
как
враги.
—
Это
все
психология,
—
нахмурился
князь.
—
Мне
ну жны
факты.
Вы,
Сандгрен,
нерасторопный
какой-то.
Сандгрен
надул
губки:
—
На
в ас,
князь,
не
угодишь.
И
что
за
то н.
Я
вас
не
понимаю.
Ведь
я же не шпион,
в
самом деле.
Я
делюсь
своими
в пе чатл ени­
ями.
Тут
нет
ниче го
худого.
А
вы,
я
не
знаю,
чего хотите.
Это,
князь,
д аже
об ид но,
право.
У
меня
самолюбие.
—
Самолюбие
ва ше
тут
ни
при
чем ,
—
сказал
князь.
—
Но
я
хо чу
знать,
когда
у
них
свадьба...
М олодой
человек
пожал
пл еч ами.
—
Яс
ва ми
откровенен,
князь,
а
вы
не
хотите
мне
ничего
открыть.
Согласитесь,
это
обидно.
Я
вам
все
рассказываю,
а
сам
не
зн аю
зачем.
Я
понимаю,
князь
Игорь
ваш
сы н...
Но
в се -таки ...
Не
все
ли
вам
равно,
на
ком
он,
в
конце концов,
женится!..
—
В
ко нце
концов...
—
повторил
князь,
см еяс ь.
—
Да
вы
забавный,
Са н­
дгрен.
А
не
все
ли
мне
равно
в
самом
деле!
Ну,
впрочем,
сту па йте
домой.
В
это
время
князю
подали
чью-то
ви­
зитную
карточку.
И
Сандгрен
видел,
как
побледнел
князь
и
как
странно
загорелись
его
глаза.
Отпустив
молодо го
человека,
князь
долго
не
решался
принять
незваного
гостя.
Он ходил
по
комнате,
чуть
вздрагивая
и
ку­
сая
губы.
Впрочем,
он
скоро
овладел
собой,
сел
в
кресло
и,
полузакрыв
глаза,
сказал
старому
слуге:
—
Проси.
Во шел
господин
лет
сорока
пяти,
бри­
тый,
с
коротко
подстриженными
волосами,
тронутыми
серебряной
сед ино й;
у мные
и
спокойные
глаз а
твердо смотрели
на
кня ­
зя;
строгие
и
несколько
надменные
г убы
незнакомца
не
улыбались.
Он
назвал
себя.
Это
был
мистер
Джемс.
Он
сел
в
кресло
напротив
князя
и
мол ­
ча
рассматривал
его
минуты
две.
Князь наконец кисло улыбнулся и нетер­
пеливо спросил, впрочем, довольно вежливо:
—
Что
вам
угодно,
ми стер ?
Я
жд у...
—
Я
не
думал,
что
вы
такой,
—
сказал
гость,
по-прежнему
разглядывая
кня зя.
—
Вы,
должно
быть,
оч ень
устали.
Я
не
дум ал,
что
вы
так
у ста ли.
138


Романы.
Повести
—
Вы
думали
обо
мне!
—
воскликнул
князь.
—
Но
какое
мне
до
эт ого
дело,
ми­
лостивый
государь?
Ежели
вам
угодно
мне
сообщить
что-нибудь,
я
выслушаю
вас,
но
пр ошу
покорно
без
эти х
отступлений...
В о склиц ание
князя
не
произвело
на
мис тер а
Джемса
ни
малейшего
впечатле­
ни я.
Однако
он
тотчас
же
объявил,
чт о’
есл и
князю
не
нравится
его
манера
беседо­
вать ,
он
уйдет,
а
за
не го
п огов орят с
князем
его
друзья.
Князь
со вер ше нно
ис кре нно
не
понял,
на
к аких
друзей
намекает
его
странный
гоЛь,
но
спо ко йс твие
англичанина
отчасти
смягчило
его
гнев.
—
К
де лу!
К
де лу!
—
сказал
кня зь.
—
Я
слушаю
вас.
—
Вы
антропософ?
—
неожиданно
спросил
мистер
Джемс.
—
Нет.
—
Т еос оф?
—
Нет.
—
Это
хорошо.
Две
ошибки.
—
Как ие
о шиб ки?
—
удивился
князь.
—Я
думал,
что
вы не
устали
и
до воль­
ны
собой,
а
вы
устали
и
даже
о чень.
Это
моя
ошибка.
Я
думал,
что
вы
антропософ,
а
вы
не
хотите
им
быть.
Это
тоже
моя
оши бка .
Зн ач ит,
две
ош иб ки,
—
сосчитал
анг лич анин,
чу ть
подняв
брови.
—
Да,
две
ош иб ки,
—
улыбнулся
князь.
Но
мистер
Джемс
не
улыбался.
—
И
все -таки
я
вам
скажу
то,
что
я
должен
сказать.
Так
хочет
княгиня
Екате­
р ина
Сергеевна Нерадова.
Княгиня
пор у чи­
ла
мне
предупредить
вас,
что
вашему
сы ну
грозит
несч асть е.
Поэтому
она
просит
вас
его
спа сти.
Княгиня
восемнадцать
лет
на­
зад
дала
вам
слово
никогда
и
никому
не
открывать
ва шей
тайны.
Но
теперь
она
про сит
вас
освободить
ее
от
этого
слова.
Тогда
она
сумеет
предотвратить
нес часть е.
—
А
вы?
—
с
ненавистью
посмотрел
на
англичанина
князь.
—
А
вам
изве стн а
эта
та йна?
—
Мн е?
Но
кто
бы
мог
открыть
мне
ее?
Кто?
Я
с
вами,
князь,
никогда
не
бе­
седовал.
— Зато
вы не раз,
я
думаю,
беседовали
с
княгиней,
—
злобно
рассмеялся
князь.
Англичанин
помолчал.
—
Если
я
вас
верно
понял,
князь,
—
сказал
он
спокойно,
опять
поднимая
брови,
—
вы
намекаете
на
то,
что
кн яг иня
не
сдержала
слова,
данного
ею
восемнадцать
лет
назад.
Но
леди
нельзя
подозревать
в
этом.
И
тот,
кто
по­
дозревает
ее
в
этом,
безнравственный
чело в ек.
З нач ит,
вы,
князь,
безнравст­
венный
чело век.
Оче нь
может
быт ь,
—
презрительно
у смех нул ся
князь.
Мистер
Джемс
поднял
брови.
—
Рус ск ий
характер
оч ень
странный
характер.
Ес ли
сказать
русскому,
что
он
безнравственный
человек,
он
не
считает
се­
бя
оскорбленным.
Ему
как
бу дто
бы
это
льстит.
—
Довольно,
—
сказал
князь.
—
Ка­
жется,
вам
больше
неч его
мне
сказать.
—
Н ет,
мне
е сть
что
вам
сказать.
—
Говорите.
—
Намерены
ли
вы
освободить
княги­
ню
от
данного
ею
слова?
—
Не т,
не
нам ер ен.
Я
са м.
Я
знаю,
что
делать.
—
А!
—
протянул
мистер
Джемс.
—
В
таком
случае
я
застрелю
в ас.
—
Чт о?
—
удивился
князь.
—
Меня ?
—
Да,
в ас.
Я
решил
убить
вас
на
по­
единке.
—
Странно,
—
п робормот а л
князь,
—
англичане,
кажется,
не
признают
дуэли.
—
На
островах
нельзя,
а
на
кон тине н­
те
можно.
Я
завтра
пришлю
к
вам
мо их
др узей.
—
Уходите,
—
сказал
князь.
—
Я
ус­
та л.
У
меня
тоска.
Уходите
по скор ее.
—
А
все-таки
я
завтра
пришлю
к
вам
моих
др узе й.
Но
хорошо,
однако,
что
вы
не
антропософ,
по
кр айн ей
мер е.
Мистер
Джемс,
исп ол ненный
достоин­
ст ва
и
даже
важности,
удалился
из
каб ин е­
та
князя,
оставив
Ал ексея
Григорьевича
в
недо умен ии.
На
другое
утро
к
изумленному
князю
приехали
два
джентльмена.
Оди н
—
из
ан­
глийского
посольства,
весьма
представи­
тельный
господин
в
смокинге,
с
моноклем,
другой —
корреспондент
"Times”. Они о бъ­
яснили
князю,
что
мистер
Джемс
сч и тает
139


Г.
Чулк ов
себя
оскорбленным
некоторыми
замечани­
ями
князя
об
особенностях
английского
ха­
рактера
и
требует
удовлетворения.
Князь
рассеянно
высл у шал
джент­
льменов.
—
Мне
о чень
не
х оч ется
драться
с
ми­
стером
Джемсом,
—
сказал
он
искр енно.
—
Я
готов
из вини ть ся.
Я
в
самом
де ле
сказал
неосторожно,
что
англичане
не
оби­
жаются,
когда
их
называют
чудаками.
Ко­
неч но,
это
нес пр аве дл иво
и
нев ерно .
Я
из­
виняюсь.
Но
джентльмены
объяснили,
что
ми­
ст ер
Джемс
не
может
удовлетвориться
по­
добным
изв инен ием,
что
лишь
поединок
разрешит
это
печальное
недоразумение.
— Хорошо,
— вздохнул
князь.
— При­
дется,
очевидно,
драться.
И
ч ерез
три
дня
состоялась
дуэль.
Князь
был
очень
недоволен
это й
ис­
торией.
В
сопровождении
дв ух
своих
секун­
дантов
—
графа,
о чень
светского
и
успе­
вшего
пожить
человека,
дальнего
своего
родственника,
и
совсем
юного
корнета,
ко­
т орого
ему
привез
Пауч инский ,
—
князь
в
десять
часов
утра
выеха л
на
место
по­
ед инка.
Господа
сек унд ант ы
выбрали
ме­
сте чко
за
Новой
Деревней
у
так
называ­
емой
Красной
Мел ьн ицы.
Противники
должны
были
приехать
в
автомобилях.
В
то
утро
бы ло
весьма
морозно,
но,
по
счастью,
не
был о
ветр а.
А
де нь
был
со лн еч­
ны й.
Накануне
выпало
много
снегу,
и
те­
перь
ели
стояли,
покрытые
белыми
шап­
ками.
Когд а
подъехал
князь,
джентльмены
были
уже
там.
Все
трое
курил и.
Корреспон­
дент,
самоотверженно
шагая
по
цельному
сн егу,
поставил
барьер
и
указал
место
про­
тивникам.
—
Не
хотите
ли
мириться?
—
крикну л
сердито
князь,
не
дожидаясь
предложения
секундантов.
—
Я
при но шу
всяческие
из­
в инени я.
Мистер Джемс поднял один палец и
по­
махал
им
перед
носом
в
з нак
нес ог лас ия.
Он
сбросил
шуб у
и
вы шел
на
площад­
ку
первый.
Прихрамывая
на
од ну
ног у,
по­
плелся
и
князь
на свое место
с кислой
и
кап­
ризной
гримасой.
После
сч ета,
как
бы ло
условлено,
про­
т ивни ки
стали
сходиться.
Мистер
Джемс
шел
быстро,
целясь,
и
не
задерживал
шаг а.
Князь даже
поднять
пистолет
медлил
и ша­
гал
в
рассеянности,
как
бу дто
не
замечая
наведенного
на
него
дула.
Мистер
Джем с
выстрелил
первый
и
промахнулся.
Князь
улыбнулся
и
выстрелил
в
во зд ух.
—
Так
нельзя,
—
сказал
джентльмен
из
посольства.
—
Есл и
вы,
князь,
буд ете
стрелять
в
воздух,
дуэль
не
может
продол­
жаться.
—
Да,
да!
—
подтвердил
и
мис тер
Джемс.
—
Тем
лу чше,
—
совсем
откровенно
засмеялся
князь.
—
Ка к?
Вы
будете
стрелять
в
во здух?
Вы
ехали
с юда
с
таким
на мерен ием?
—
ст рого
спр о сил
князя
корреспондент.
—
Ехал
без
намерения,
—
все
еще
улыбался
князь,
—
а
вот
увидел
сн ег
и
со­
лн це
и
полюбил
мистера
Джемса.
Не
могу
я
в
нег о
стрелять,
как
хо тит е.
Джентльмен
заговорил
гром ко
по- ан­
гл ийски ,
пожимая
плечами
и
сохраняя
т ор­
же ств енну ю
важность.
А
князь
уже
махал
перчаткой
шоферу,
чтобы
тот
подъехал
поближе.
—
Я
пока
мирюсь,
—
сказал
мистер
Джемс,
шагая по
цельному
снегу и
протяги­
вая
князю
рук у.
—
Я
хочу
мириться.
Надо
понять
р усский
характер.
Но,
может
быть,
я
вызову
вас
еще
раз.
Потом.
Я
подожду.
Князь
уронил
в
сн ег
перчатку
и,
не
поднимая
ее,
протянул
рук у.
— Домой!
—
кр икну л
он
шоферу
и
по­
шел
торопливо
к
автомобилю.
Так
пришлось
князьям
Нерадовым
—
от цу
и
сы ну
—
почти
одновременно
участвовать
в
поединках,
но
по
причинам,
однако,
со всем
различным.
Впрочем,
судь­
ба
г отов ила
господам
Нерадовым
и
другие
ис пыт ани я,
более трудные
и
отв етств енные .
II
Однажды
по сле
пьяной
и
нел епой
н очи
князь
И горь
А лексее вич ,
вернувшись
на
рассвете
дом ой
на
Сергиевскую,
наше л
у
себ я
письмо
от
Татьяны
Александровны
Поляновой.
140


Романы.
Повести
Т анеч ка
назначила
князю
свидание
в
час
дня
в
Казанском
соборе.
Князь
представил
себ е
ее
милые,
чут ь
ко сящи е
глаза
под
пушистыми
р ес ниц ами,
строгие
брови
и
свежи е,
упр уг ие
губы,
ее
нежные
рук и
с
продолговатыми
пальцами,
ее
мягкий
и
пев уч ий
говор
и
тихо
засмеял­
ся,
вдруг
по ч увс тво вав,
что
любит
Т ане чку
и
что
теперь
уж
никогда
не
сп ут ает
этого
чу в ства
ни
с
чем
ины м.
А
между
тем
у
князя
голова
был а
как
в
угар е,
и
во
рту
все
еще
чувствовался
т ерпкий
вк ус
вина.
Ед ва
он
оп ус тил
голову
на
подушку,
как
ширмы
и
ночной
столик
со
св ечой
по­
шатнулись
и
по плы ли
куда-то.
Князь
п од­
нял
глаз а
к ве рху,
но
и
пот олок
опрокинул­
ся
и
быстро
стал
опускаться
в низ.
И
в
это
время
он
вспомнил
несвязные
разговоры,
пох ож ие
на
бред,
ресторанную
му зыку
и
там,
за
кулисами,
негра
в
цилинд­
ре,
целовавшего
на
его
глазах
м исс
Ке т,
которую
князь
не д авно
увозил
на
три
дня
в
Финляндию,
на
Иматру.
И
странная
тоска
вдруг
охватила
в сего
е го.
Он
вспомнил
почему-то
св ое
детство,
когда
еще
он
не
был
развратен
и
порочен,
и
то,
что
этого
не
ве рне шь
никогда,
показа­
ло сь
ему
ужа сным.
Он
приподнялся,
сел
на
кровати,
об­
хв атив
голову
руками,
и
заплакал.
Засну л
князь
утром,
в
девятом
часу.
И
ему
все
снился
зе ле ный
луг
и
мол ода я
березовая
роща,
пахнущая
медом,
вся
зали­
тая
со лн цем.
И
чудился
гол ос
Т анечки .
Князь
все
ходил
по
о пушке
и
звал
Танечку.
А
она
откликалась
то
справа,
то
слева,
но
ув ид еть
ее
так
и
не
удалось.
И
был о
бо ль­
но,
что
где-то
она
близко,
но
увидеть
ее
и
кос нуть ся
ее
р уки
нел ьз я.
Эт от
сон
был
так
похож
на
правду,
что,
когда
князь
проснулся,
ему
казалось,
что
в
самом
деле
он
вид ел
сейч ас
живую
отдающуюся
сол нцу
березовую
рощу
и
светло-зеленый
луг
и
слышал
голос
Та­
нечки.
Эт от
мя гк ий,
пев учий
де в ичий
голос
звучал
у
князя
в
душе,
как
свирель.
Огромное
сол нце,
на
эт от
раз
не
об­
лечен н ое
траурной
пеленой
туманов,
сияло
над
сне жн ым
городом
в есело
и
призывно.
Да же
не
верилось,
что
такой
све т
мог
быт ь
в
Петербурге.
Это
был
тот
самый
со лне ч­
ный
день,
когда
старый
князь
Нерадов
ез­
дил
в
Новую
Деревню
и
стоял
в
снегу
с
кислой
гримасой,
покорно
дожидаясь
пи­
столетного
выстрела
своего
непонятного
противника.
Но
князь
И горь
не
знал
этого.
В
две­
надцать
часов
он
был
уже
на
Невском
око­
ло
Казанского
собора.
Он
дваж ды
прошел­
ся
по
с адик у,
присел
на
скаме йку,
ослеплен­
ный
солнцем
и
с нег ом.
И
зре ние,
и
слух
у
нег о
стали
чувствительнее
и
тон ь ше.
Он
ог лу шен
был
зву ка ми
ул ицы
—
звоном
трамваев,
ревом
автомобилей,
криками
из­
возчиков,
как
будто
он
в
первый
раз
попал
в
большой
город.
Он
все
вид ел
как
что-то
новое.
Это
ч у вство
нов из ны
было
так
пора­
зительно,
что
князю
пришло
в
голову,
не
сходит
ли
он
с
ума.
И
л юди
—
нянька
с
мальчиком
в
по лу шуб ке;
подросток-газет­
чи к,
ку рно сый
и
губастый;
голубоглазый
сту де нт- тех ник
—
все,
случайно
промельк­
нувшие
пер ед
кня зе м,
были
необыкновенно
в еселы е,
милые,
с ветл ые
и
простые
сердцем
л юди
и,
главное,
такие,
ка ких
он
никогда
раньше
не
в идел.
”Но они не подозревают,
—
думал
князь,
—
что,
в
су щно сти,
вся
жизнь
испол­
нена
л юбви
и
благости”.
Князь
даже
хотел
догнать
голуб огла­
зого
те хн ика
и
объяснить
ему
это.
—
Как
я
нехорошо
жил
до
сих
по р,
—
шептал
князь,
—
и
как
нер азу мно !
Гос под и!
А
тайна
—
в
простоте.
К огда
я
слышал
о
том,
что
все
л юди
бра тья,
эта
ид ея
казалась
мне
бессодержательной
и
пресно й.
Но
это
не
т ак.
Теперь
я
знаю,
что
в
э том
и
ес ть
радость.
В ан ечка
Скар­
бин
—
мой
брат.
Я
разыщу
его
непремен­
но,
и
мы
будем
с
ним
на
ты.
Но
поч ему
все
стало
таким
неожиданным
и
новым?
Нова я
жизнь!
Теперь
я
знаю,
что
это
зна чит .
М арго
и
мисс
Кет
—
это
гадость
и
позор,
то
ес ть
не
они
дурны,
а
я
дурен.
Надо
бы
им
то же
объяснить
по скор ее,
в
чем
радость.
Князь
встал
со
с каме йки
и
пошел
в
со­
бор.
На
па пер ти
какая-то
темненькая
ста­
рушка,
похожая
на
цыг анку ,
протянула
кня­
зю
р уку
за
подаянием,
бормоча:
—
Спаси
те бя
Богородица...
141


Г.
Чулков
Князь
давно
не
был
в
це ркв и,
и
ему
приятно
был о
во йти
под
тор ж естве нн ые
своды
храма.
Бы ло
в нем
пу стын но,
и
толь­
ко
в
правом
приделе
шла
какая-то
служба
и
стояло
несколько
молящихся.
Князь
пер екре стил ся ,
чувствуя
в
ду ше
то
нов ое
и
нео жи данное,
что
ему
открылось
теп ерь .
”Как давно я не молился,
—
подумал
князь
и
стал
почему-то
припоминать
тро­
парь
на
Ср етен ие44: "Радуйся благодатная,
Б огороди ц а
Дево...” Как дальше? ”Из Тебе
бо
воссия
солнце
правды,
Христос..."
В
это
время
кто-то
кос нул ся
его
руки.
Это
была
Танечка.
—
Сю да,
с юда,
—
сказал
князь,
уводя
ее
за
колонны.
—
Я
знал,
я
верил,
что
вы
пр иде те.
Так
надо.
Ах
как
чудес н о!
—
Что
чудесно?
—
Жизнь
чу десн а.
Я
многое
должен
вам
сказать.
—
И
я ...
Я
должна
вам
сказать
всю
правду.
—
Говорите!
—
прошептал
князь,
с
восхищением
и
нежностью
рассматривая
лицо
Та нечки .
—
Не т,
вы
сначала.
Но
оба
молчали,
улыбаясь.
Мысли
ку­
да-то
ис чезл и,
и
не
бы ло
слов.
—
Хорошо,
—
сказал
князь,
сжимая
руки
Та нечки .
—
Я
скажу.
Простите
меня .
Мы
ссорились
с
вами
так
часто,
потому
что
я
всегда
был
в
дурмане.
Но
так
нельзя.
Хотите,
я
разыщу
Ванечку
Скарбина
и
об­
ним у
его,
и
мы
выпьем
с
ним
на
ты?
Но
все
это
вздор.
Главное,
мы
должны
повенчать­
ся
как
можно
скор ее.
—
Что
вы!
Что
вы!
—
испугалась
Та­
нечка.
—
Зачем
в енча ть ся?
А
я
хотела
вам
сказать
совсем
другое.
—
Что ?
—
Я,
кажется,
поняла,
почему
у
нас
с
вами
так
все
не
ладилось.
Я,
каж етс я,
догадалась
отчасти.
Хотите,
я
вам
ска жу,
что
мне
пришло
в
голову?
—
Хочу.
Го спод и!
Какая
вы
д ивн ая!
Какая
чудесная!
—
Мы
с
ва ми
чу дак и,
но
это
не
плохо,
что
мы
таки е.
Даже,
может
быть,
прекрас­
но,
что
мы
не
как
все.
Мы
с
ва ми
мучились,
потому
что
мы
не
могли
понять
того,
что
теперь
начинается
новая
жизнь.
Не
для
всех
пок а,
а для чудаков.
А
п отом
будет для
всех.
Вот
мы
все
понять
не
могли,
любовь
или
не
любовь
—
то,
что
мы
чу вс твуем .
Теперь
я
зн аю,
что это не
любовь,
то есть
не
такая
люб овь,
как
у
Толстого,
например,
в
"Анне Карениной". Мы не так любим,
как
Анна
любила
Вронского.
Понимаете?
Вот
я
и решила сказать вам,
что мы
не любовни­
ками
должны
с
вами
быть,
а
друзьями.
Т огда
все
будет легко,
легко,
со всем л ег ко...
Князь
вздрогнул
и
закрыл
л ицо
руками.
—
Ах,
какая
я
глупая,
—
во скл икну ла
Танечка,
заметив
сму ще ние
князя.
—
Я
ни­
че го
не
сумела
объяснить.
У
нас
ве дь
не
простая дружба.
Наша
дружба
на
влюблен­
ность
похожа.
Вот
вы
коснулись
меня
ру­
ко й,
и
я
волнуюсь
Бог
знает
как.
Но
мы
никогда
не
будем
как
муж
и
же на.
Никогда.
—
О,
это
я
понимаю,
—
сказал
княз ь
в
чрезвычайном
волнении.
—
Но
мы
все -
та ки
повенчаемся,
неп ре мен но
повенчаем­
ся.
Я
хо чу,
чтобы
вы
были
всегда
со
мной
и
чтобы
это
было
благодатно...
Пони­
ма ете?
Но
и
по венч авш ис ь,
мы
будем
как
брат
с
се стр ой
ил и,
лучше,
как
жених
с
не­
вестой...
Да,
да!
О,
это
я
понимаю...
Это
мне
снилось
не
раз...
—
Милый!
Милый!
—
прошептала
Та­
нечка.
—
Но
разве
на до
в енч атьс я?
—
Надо,
надо,
—
убежденно
под т вер­
дил
князь.
—Я
все обдумал.
Нас
обвенчает
отец
Петр.
Это
мой
друг.
Я
потом
вам
расскажу
о
нем.
Это
замечательный
чело­
век.
Мы
поедем
в
Тимофеево.
Он
там.
—
Зачем
Тимофеево?
Что ?
—
улыб­
нулась
Та нечка .
В
соборе
началась
по
ко му -то
па­
ни хида .
— Упокой
Боже
ра ба
Твоего,
—
звуча­
ло
торжественно
из
гол убова т ого
сумрака.
Князь и
Танечка
выходили
в
это
время
из
собора.
И
когда
князь
взялся
за
ручку
двери,
пропуская
вперед
Танечку,
до
них
долетели
слова
тропаря:
—
Радуйся,
чистая...
Тобой
да
обря-
щем
рай...
Они вышли на
паперть,
и
золотой
день
снова
ослепил
их.
142


Р ома ны.
Повести
— Таких
дней
в
Петербурге
никогда
не
б ывал о.
С ол нце!
Какое
солнце!
И
когда
Танечка,
кивнув
ему
ласково,
смешалась
с
толпой,
кня зь
все
еще
стоял
недв ижно,
как
очарованный.
Ему
не
хоте­
лось
ид ти
домой.
Он
пошел
по
Невскому,
и
ему
было
досадно,
что
некому
се йчас
рассказать
о
нечаянной
радости,
кот ора я
посетила
его
сегодня.
—
Князь!
Князь!
—
раздался
позади
него
в еселы й,
чу ть
заискивающий
голос.
Это
был
Сандгрен.
—
Какое
со лнц е!
Как
в
Ницце,
—
шу­
тил
Сандгрен,
идя
ряд ом
с
князем
и
стара­
ясь
попадать
в
но гу
с
ним .
Князь
не
о чень
любил
эт ого
юного
сомнительного
поэта,
но
сейч ас
ему
было
все
равно,
кто
с
ним.
Он
был
гот ов
обнять
в есь
мир.
—
Див но!
Див но!
—
сказал
он,
уд ив­
ляя
Сандгрена
своей
восторженностью.
Ободренный
весе л ым
и
дружелюбным
тоном
князя,
юноша
тотчас
же
начал
р аз­
вязно
болтать
все,
что
приходило
ему
тог­
да
на
ум.
—
Вы
знаете
К лоти льду
из
”Аква-
риума”? Нет?
Ну
та
самая,
ко тора я
жила
с
Митькой
Эпштейном.
Она
беременна
и
не
хочет
делать
fausse-couche.
Мы
ее
вчера
вчетвером
уговаривали.
Ни
за
что
не
хочет!
Рожу,
говорит,
черноглазенького!
Такая
потеха.
И
он
громко
засмеялся.
В
другое
время
князь,
наверное,
огор­
чил
бы
Сандгрена
каким-нибудь
злы м
за­
меч ани ем
по
поводу
его
в есе ло сти,
но
се­
годня
все
бы ло
по-иному.
—
И
напрасно
вы
так
смеялись
над
это й
Клотильдой,
—
сказал
князь
мягко,
стараясь
не
обидеть
Сандгрена,
который
был
всегда
ему
противен
и
ко торого
он
тепер ь
старался
оправдать
чем-то,
как
он
оправдывал
сейч ас
решительно
все.
—
В
конце
к он цо в, fausse-couche и этот
Э пштейн
явл ен ия
одного
порядка,
а
не­
сч астн ая
блудница
не
так
уж
виновата,
что­
бы
издеваться над ее
материнским
инстин к­
том...
Впрочем,
и
банкир
Эп ште йн ...
Чужая
ду ша
пот ем ки. ..
Никто
не
виноват,
Са н­
дг рен,
ини
в
чем не
виноват.
Тут,
очевидно,
нед ор азу мен ие.
Откуда
бы
такое
сол нце,
есл и
бы
нельзя
был о
все
понять
и
всех
простить.
Сандгрен
с
изумлением
слушал
сен ти­
ментальные
рассуждения
князя.
—
Надо
любить
мир,
Сандгрен.
Вот
что
я
вам
скаж у,
—
продолжал
князь,
не
замечая
того,
что
он
все
более
и
более
удивляет
своего
спу тника.
—
И
человека
надо
любить.
—
Человека?
Что
это
вы,
князь,
ка кой
сегодня
осо б енный. ..
—
Разве?
—
Ну
да!
—
совсем
осмелел
юноша.
—
Нео бык нов енн ый!
Проповедуете
как-то
восторженно.
И
вообще
вс ему
радуетесь,
как
влюбленный...
Как
жених
какой...
—
Жених!
Да,
да!
У
меня
нев е ста. ..
Нев е ста!
О,
какое
солнце!
И
голубизна
ка­
кая
вокруг...
Это
новая
жизнь...
Сандгрен
так
и
затрепетал
от
радости.
Теперь
он
поедет
к
князю
"расторопно”
и
все
ра сск аже т.
—
Ко гда
же
свадьба,
кня зь?
—
так
и
прильнул
к
его
лок тю
назойливый
б ес­
с тыдн ик.
—
Скоро.
На
днях,
— сиял
И горь
Але­
ксеевич,
худо
соображая,
с
кем
он
говори т
сей час.
—
И
можно
узнать,
кто...
То
е сть
я
хо чу
узнать,
с
кем. ..
Впрочем,
я
до га­
дыва юс ь. ..
— Солнце!
С олнце!
— бормотал князь.
И
вдруг,
заметив
свободный
ав т омо­
биль,
он
сделал
з нак
шоф еру .
—
В
Царское
Сел о!
Сандгрен
обиделся,
и
даже
оч ень,
ког­
да
князь,
забыв
с
ним
проститься,
сел
торопливо
в
автомобиль
и
захлопнул
дв ер цу.
III
Пауч инс кий
и
П ол янов
сбросили
паль­
то
на
ру ки
бритому
че лов еку
во
фраке,
пошли
на верх
по
ле стнице,
устланной
крас­
ным
ковром.
Наверху,
пер ед
большим
зер­
калом,
стояла
полная
д ама
с
вырезом
на
спине
до
талии.
Она
кивнула
вошедшим,
не
оборачиваясь.
143


Г.
Чулков
—
Сегодня
Митя
Эпш тей н
будет,
—
сказала
о на,
подмигивая.
—
Сосватай
меня
с
ним ,
Се мен
Се мено в ич.
Я
теб е
потом
удовольствие
доставлю.
—
У
ме ня
сегодня,
душенька,
совсем
другая
игра,
—
улыбнулся
П ау чинский .
—
Некогда
мне
с
тобой...
Он взял под руку Александра Петровича.
—
У
мен я
сегодня
азарт,
маэстро.
Не
поиграть
ли
нам,
в
самом
д еле?
—
Голова
болит,
а
то
бы
я
сыграл,
—
сказал
Александр
Петрович
рас сея нно.
—
Вот
разве
в
pokker.
—
И гра
невинная,
—
у смех нулся
Па­
учинский.
Они
вошли
в
зал,
где
за
зелеными
столами
шла
игра.
—
Вот
вам
и
партнеры,
—
сказал
П ауч инский,
указывая
на
Сусликова
и
ка­
кого-то
т олст ого
господина
с
сонным
ли­
цом,
которые
придвигали
стулья
к
л ом­
берному
столу.
—
И
пре кр асн о,
—
сказал
Полянов,
де лая
вид,
что
он
равнодушен
к
тому,
что
П ауч инск ий
направляется
в
соседнюю
ком­
нату,
где
игроки
облепили
рулетку
со
всех
сторон.
Полчаса
играл
в
карты
Александр
Петрович
без
всякого
результата.
Иг ра
бы­
ла вялая.
Толстяк
пасовал.
Сусликов
объяв­
лял
foui hand
*.
Полякову
приходили
не
очень
хорошие
карты.
У
Александра
Петровича
в
кармане
бы ло
около
семидесяти
руб л ей,
и
ему
мучи­
тельно
хотелось
сыграть
в
ру летк у.
А
Сусликову
нравился
не
слишком
азартный pokker. Он сделал гримасу, поджал
под
се бя
о дну
но гу
и
объявил
royal flesh
**
.
—
Не
могу
больше,
—
сказал
Поля ­
нов,
вставая.
—
Пойду
посмотрю,
что
дела­
ет ся
там...
—
А
мне
домой
пора,
—
заторопился
Сусликов.
—
Марья
Павловна
ж дет. ..
А
все-таки
все
эти
притоны
ер унд а.
Од ин
уют
—
в
сйал енке. ..
Я
и
за
других
радуюсь.
Когд а,
кстати,
свадьба
Т анечк и?
—
Какая
свадьба?
Чья
свадьба?
—
удивился
Александр
Петрович.
—
Ну,
будет
ва м,
бу дет ...
Зач ем
таинственность?
—
юлил
Сусликов,
стара­
ясь
обнять
Полянова
за
талию.
—
А
мне
дом ой
пора.
Прощай,
дружок.
А
на
свадьбу
меня
в се -таки
позовите.
Люблю,
пр изн а­
юсь,
наряд
н ев естин.. .
Вот
жаль
только
монахи
не
придумали
для
в енч ания
песен
хороших.
И
натурально.
Не
их
дело.
И
о бряд
весь
выходит
сух онь кий.
А
жаль.
Хоронить,
небось,
монахи
умеют.
Рас­
пелись!
И
он
засеменил
ножками
к
выходу.
"Какая свадьба?
Что
за
вздор?” — ду­
мал рассеянно
Александр
Петрович,
прохо­
дя
через столовую,
где
за
отдельным
столи­
ком
к аки е-то
франты
самоотверженно
тя­
ну ли
ч ерез
соломинки
л икер ные
смеси.
Этот
нелегальный
игорный
дом,
вот
уже
три
года
как
обнаруженный
полицией,
после
т ого
как
в
нем
застрелился
сын
в есь­
ма
заметной
особы,
был
одно
время
по пу­
лярен
в
Петербурге.
И
особенно
прославил­
ся
он
рулеткой.
Игра
здесь
шла
довольно
крупная.
Александр
Петрович
немало
пр о­
вел
зд есь
бессонных
ноч ей,
иску шая
судьб у.
И
се йчас
ему
хотелось
ри скн уть
пос ле­
дним,
призаняв
у
Паучинского.
Но
он
зна л,
что
играть
нельзя,
что
дела
его
запутались
и
что
страшно
даже
подсчитать,
сколько
он
должен
Паучинскому.
Сам
с ебя
уверяя,
что
не
будет
играть,
направился
Алек санд р
Петрович
в
комнату,
где
была
рулетка.
Но
стоило
ему
уви де ть
толпу,
плотно
об ступ и­
вшу ю
стол,
и
услышать
возглас
к рупь е,
как
тотчас же
знакомое
ч у вство
соблазна
и
р ис­
ка,
острое,
жуткое
и
сладострастное,
заго­
релось
в
его
слабом
серд це.
Дрожащими
пальцами
вытащил
Ал ек­
са ндр
Петрович
из
бумажника
две
дв адц а­
типятирублевые
бумажки
и,
протянув
руку
чер ез
пле чи
игроков,
поставил
день ги
на
красную.
—
Rouge***, — объявил крупье.
Александр
Петрович
повторил
став ку
и
проиграл.
Потом
он
поставил
по следни е
двадцать
рублей
на
passe****.
Вышл а
ка­
кая-то
цифра
меньше
девятнадцати,
и
он
остался
без
денег.
*нечестную игру (англ.).
**флеш-ройал (англ.).
♦♦♦ Красное (ф р . ).
пр оп уск
(фр.).
144


Романы.
Повести
У
Александра
Петровича
кружилась
голова,
и
он
уже
плохо
владел
собой.
На­
против
него
ч ерез
стол
Па уч ински й
делал
ему
знаки.
Александр
Петрович,
шатаясь,
отошел
от
р уле тки.
Пау чин ский
тотчас
же
очутился
около
него.
—
Сколько?
Тысячу?
Хотите
ты сячу ?
—
предложил
он,
ядовито
улыбаясь.
Полянов
м олча
кивн ул.
И
Пау чинс кий
незамедлительно
отсчитал
ему
десять
с то­
рублевых
бу маже к.
Александр
Петрович
опять
п рото лка л­
ся
к
столу
и
поставил
сто
на
чер ную .
Вы­
шла
че рная .
Он
поставил
еще
и
опят ь
выиг ­
рал
и
так
пят ь
раз
подряд.
У
не го
бы ла
лихорадка.
Все
стало
фантастичным.
Ему
казалось,
что
это
не
люди
вокр у г,
а
какая-
то
нечист ь ,
и
ему
н адо
с
ней
бороться.
А
борьба
ид ет
там,
где
мелькает
и
прыгает
шар ик.
Нужно
ему
приказать
как
с леду ет,
тогда
он
остановится,
где
надо.
„Поставлю на zéro* и прикажу zéro.
Посмотрим,
что
выйдет”,
—
подумал
Але­
кса ндр
Петрович
и
бросил
на
стол
пятьсот
руб лей.
Вы шло
zéro, и с этого началась удача
Александра
Петровича.
Он
ставил,
уже
не
сч итая
и
не
рассчитывая.
И
почти
все
время
выи гр ыва л.
В
ко нце
концов
у
нег о
в
руках
было
около
се ми
тыся ч.
Пау ч инс кий
по­
дошел
к
нем у
с
беспокойной
злой
улыбкой
и
тронул
его
за
плечо.
Но
Александр
Пе т­
ров ич
не
владел
собой.
Он
засмеялся
ему
прямо
в
лиц о.
—
Перестать?
Зачем? Я
сегодня
вык уп­
лю
у
вас
мои
вексел я.
—
Не
выку пит ь
вам,
—
у смех нул ся
П ауч инский,
я вно
поддразнивая
Александ­
ра
Петровича.
—
Не
такой
у
вас
характер...
Но
Полянов
не
замечал
ир он ии.
Он
опять
подошел
к
столу.
Не
колеблясь,
по­
ставил
на
черную
тысячу
рублей,
ув ер ен­
ный
почему-то,
что
выиграет.
Выш ла
крас­
н ая.
Он
опять
поставил
тысячу
на
ч ерну ю.
И
опять
вышла
красная.
В
какие-нибудь
десять минут
он
проиграл
все.
Отдав
после­
днюю
сторублевку,
он
бросился
разыски­
ват ь
Паучинского.
В
комнате,
где
играли
в
рул етку ,
его
не
было.
И
в
сосед ней,
кар­
точной,
то же.
Не
был о
его
и
в
столовой.
Полянов
метался,
не
умея
скрыть
своего
чрезвычайного
волнения.
Наконец
в
полу­
темной
гостиной
он
нашел
своего
искуси­
теля
в
об ще стве
Сандгрена.
Они
о
че м-то
со вещ ал ись
и
примолкли
тотчас
же,
как
только
он
появился
на
пороге.
Но
Полянов
не
обра т ил
на
это
внимания.
Ему
бы ло
не
до
того.
—
Дайте
тысячу!
Еще
од ну
ты сяч у!
— крикнул
он,
стремительно
подходя
к
Па-
уч инскому .
—
Куда
вы
спрятались?
Я
вас
ед ва
от ыска л. ..
—
З ачем?
—
поднял
брови
Пау­
чинский.
—
Я
отыграюсь.
Без
этого
не
уйд у
отсюда.
—
Вы
хотите
еще
ты ся чу?
Нет,
я
вам
не
дам
ее,
Александр
Петрович...
—
Как?
—
вздрогнул
Полянов.
—
Но
ведь
вы
предлагали...
Вы!
—
Не
дам,
—
отчеканил
П аучи нский
в
явном
восторге,
что
он
может
наконец
не
стесняться
с
эт им
растрепанным
художни­
ком.
—
Теперь
не
дам...
Сандгрен
бесцеремонно
засмеялся:
—
Я
поед у
домой,
Семен
Се мен ови ч,
—
и
он
выш ел
из
комнаты,
стараясь
не
встретиться
глазами
с
Поляновым.
—
Слу ша й,
ты!
—
сказал
вдруг
Ал е­
ксандр
Петрович,
подходя
к
Паучинскому
так
близко,
что
тот
даже
отшатнулся,
как
будто
страшась
чего-то.
—
Не
то
удивительно,
что
ты
не
хочешь
мне
дать
сейч ас
тысячи
рублей,
а
то,
что
ты
до
сих
пор
не
подал
ко
взысканию
мои
в екселя .
Говори,
зачем
я
теб е
нужен.
Я
ве дь
знаю,
что
ты
и
сейчас
дашь
мне
тысячу
и
больше
дашь,
если
я
покорюсь
теб е...
Давай,
черт!
Я
теб е
д ушу
мою
продаю...
Дав ай!
—
Вот
оно
что!
—
обрад ова л ся
Па­
учинский.
—
Мы
уж
и
на
ты
с
ва ми
пер е­
шли.
И
откровенничаем!
Давно
пора...
да
вы
у мнень кий.
Я
думал,
признаюсь,
что
вы
не
так
сообразительны...
З нач ит,
и
вы
пони­
маете,
что
pour vis beaux yeux** я бы вам
и
грош а
медного
не
дал...
♦ноль(фр.).
♦♦ради ваших прекрасных глаз ( фр . ) .
145


Г.
Чулков
—
К
де лу!
К
делу!
—
крикн ул,
нахму­
рившись,
Александр
Петрович.
—
Сердца
кусо к
у
меня
вырезать
хоч ешь,
что
ли?
Ну!
— Нет,
все
это
более
нев инн о...
И
в
су­
щности,
деньги
ни
при
ч ем...
Обстоятельст­
ва
так
сложились...
Одним
с лов ом,
свадьбы
этой
нельзя
допус­
тить...
—
С
ума
я
сх ожу,
что
ли!
Или
вы
с этим
Сусликовым
потеряли
головы?
О ка­
кой
свадьбе
вы
толкуете?
Что?
—
кричал
Александр
Петрович,
наступая
грозно
на
Паучинского.
—
Князь
И горь
А лекс еевич
Нерадов
намерен
сочетаться
брак ом
с
дочерью
ва­
шей
Татьяной
Александровной,
как
вам
из­
в естно ...
—
Во-первых,
это
вздор.
Ничего
по­
добного!
—
воскликнул
Полянов
совершен­
но
искр енно.
—
А
если
бы
и
т ак,
вам-то
какое
дело?
—
Во про с,
разумеется,
ес теств енны й
в
вашем
положении,
но
я,
к
сожалению,
и
сам
не
очень
понимаю,
в
чем
тут
се крет.
Моя
миссия
предупредить
в ас.
Некоторые
л юди
почему-то
заинтересованы
в
том,
чтобы
свадьба
эта
не
состоялась.
Меня
ув е­
ряли,
между
прочим,
что
и
для
вас
это
будет
немалым
нравственным
облегчени­
ем,
е сли
устранится
этакая
возможность.
Но
повторяю,
я
тут
ни
при
чем...
—
Кто
же
зд есь
интр игу ет?
Кто ?
—
возмутился
Александр
Петрович.
—
Я
у ве рен,
что
свадьбе
этой
не
бывать.
Не
в
эт ом
дело.
Но
я
хотел
бы
знать,
кому
понадобилось
затевать
всю
эту
ис­
торию...
Александр
Петрович
вдруг
присталь­
но
стал
рассматривать
физиономию
Пау­
чинского,
как
будто
желая
на
ней
прочесть
разгадку
муч ив шей
его
тай ны.
И
вдруг
умолк,
как
будто
явилась
у
не го
новая
мысль,
разъясняющая
что-то
в
зап ут анн ой
этой
интр иг е.
По-видимому,
новая
ид ея
его
по­
разила.
—
Не
может
быть,
не
может
быть,
—
бормотал
он,
обдумывая
что-то.
П ауч инский
наблюдал
за
н им,
хол од­
ны й,
хищны й
и
на
все
готовый.
Так
щу ка
таится,
поджидая
жер тв у.
—
Та к,
значит,
негодяй,
ты
мне
уль­
тиматум
предлагаешь?
Но
я
теб я
не
боюсь
и
з аяв ляю
на перед :
свадьбы
это й
не
буд ет
вовсе
не
потому,
что
ты
запрещаешь,
а
со­
в сем
по-другому.
Не
так ие
теперь
отноше­
ния
у
Танечки
с
князем,
чтобы
готовиться
к
свадьбе...
Вздор!
Вздор!
—
Тем
лучше для
ва с.
Но
если
свадьба
готовится,
помешайте,
неп рем енно
поме­
ша йт е...
Если
не
забудете
по
рассе янно сти
ва шей
это
сделать,
приходите
ко
мне
дать
отч ет.
Все
ваш и
в екс еля
по рву
на
ваших
глазах.
Потом
когда-нибудь
сос чита емся.
Ну
а
е сли
не
с ум еете
свадьбе
помешать
и
пте нцы
улетят,
задушу
в ас,
дружок...
На
се бя
пеня йте. ..
Князь
мне
давеча
говорил...
—
Что?
Какой
князь?
—
Князь
Ал ексей
Григорьевич
Не­
радов...
—
Постой!..
Князь
Нерадов!
И
ты
с
ним
в
дружбе?
Постой,
постой,
—
вдруг
что-то
стал
сооб раж ат ь
Александр
Петро­
вич,
у
к оторог о
мелькнула
страшная
мысль.
Эта
безумная
и
неожиданная
мысль
совершенно
потрясла
Александра
Петро­
в ича.
Забыв
про
Паучинского
и
ру лет ку,
он
стремительно
бросился
к
выходу
и
на
первом
попавшемся
извозчике
поехал
до­
мой,
умо ляя
”ваньку”
погонять
сво ю
клячу.
Сердце
мучительно
ныл о
у
не­
удачника,
и
вся
его
душа
содрогалась,
предчувствуя
беду.
IV
Александра
Петровича
встр е тил
в
пе­
редней
все
тот
же
верный
и
самоотвержен­
ный
В анеч ка
Скарбин.
Он
сообщил
шепо ­
том,
что
Татьяна
Александровна утомилась
и
легла
спать.
До
часу
но чи
волновалась
и
бредила
Ан на
Николаевна,
и
пришлось
за
ней
ухаживать.
Теперь
она
немного
у спо ко­
илась,
и вот как хорошо,
что
вернулся Алек­
сандр
Петрович.
Ему,
Скарбину,
необходи­
мо
бежать
домой,
а
он
никак
не
р еша лся
оставить
Анну
Ник ол а евну
одну.
—
Ступайте
домой,
ко нечно.
Спасибо
вам,
родной,
—
сказал
Александр
Петро­
146


Романы.
Повести
вич,
обнимая
студента.
—
Но
завтра,
го­
лу бчи к,
умоляю
вас,
приходите
пораньше.
Мн е,
каж етс я,
нуж но
будет
отлучиться
на
целый
день .
Ванечка,
одеваясь
на
хо ду,
выбежал
из
поляновской
квартиры.
Александр
Петрович
на
цыпочках,
за­
та ив
ды х ание,
стал
пробираться
в
спальню
к
Анне
Нико л аевн е.
На
пороге,
прежде
чем
войти,
он
несколько
раз
торопливо
пе ре­
к рести лся ,
бормоча:
—
Господи
по милуй !
Господи
поми­
луй!
Господи
по милу й!
Какой
вихрь
предчувствий
и
опа сений
вздымался
теперь
в
его
несчастной
душе.
—
Кто
это?
—
пу гл иво
вскрикнула
Ан на
Николаевна,
когда
половица
скр ип­
ну ла
под
ногами
Александра
Петровича.
—
Ах,
это
ты,
Александр...
—
Это
я ...
Я
вижу,
свет
у
тебя,
и
вот
вошел.
—
А
где
же
Ва нечк а?
Милый
он
како й...
—
В ане чка
устал.
Я
его
дом ой
отпра­
вил
отдохнуть.
Анн а
Николаевна
сидела
в
кре сле,
оде­
тая
в
то
самое
голубое
платье
с
вырезом,
в
кот ором
был а
в
день
сви да ния
с
кня зем .
Только платье
было
о чень
измято
и
правый
рук ав
совсем
разорван.
Видна
был а
ее
ху­
дая
рук а,
бледная
и
жалкая.
Александру
Петровичу
бы ло
мучите­
ль но
видеть
такой
А нну
Николаевну.
И
мучительнее
всего
то,
что
нельзя
было
понять,
где
в
ее
душе
черта,
отделяющая
без умие
от
рассудка,
и
потому
нельзя
б ыло
решить,
где
правда,
а
где
ложь
в
словах
Анн ы
Николаевны.
А
между
тем
се год ня
Александру
Петровичу
нужно
бы­
ло
во
что
бы
то
ни
стало
узнать
всю
прав ду .
Не
раз
в
бреду
Анна
Николаевна
бор­
мотала
оч ень
странные и
загадочные
слова,
и
даже
доверчивый
Александр
Петрович
призадумывался
иногда
над
их
смыслом.
Но
бред
ве дь
вс е-та ки
бред.
И
только
те­
п ерь
в
первый
раз,
ко гда
Пау чи нск ий
о бъ­
явил
ему
свой
неожиданный
ультиматум
и
вскользь
упомянул
имя
князя
Алексея
Григорьевича
Нерадова,
да
еще
в
связи
с
к ако й-то
возможной
бу дто
бы
свадьбой
м олодого
Нерадова
с
Танечкой,
у
Алексан­
дра
Петровича что-то
"от к ры лось”
в
созна­
нии,
и
он
вдруг
вспомнил
то,
что
было
восемнадцать
лет
назад.
Это
было
весно й,
на
второй
год
их
су пру жеств а.
Александр
Петрович
уезжал
т огда
на
этюды.
А нна
Николаевна
жила
в
Петербурге
одна
целых
два
ме ся ца.
Ко гда
Александр
Петрович
вернулся,
она
позна­
комила
его
с
князем
Ал ексее м
Григорьеви­
чем.
Они
встретились
в
одном
литератур­
ном
салоне,
где
велись
между
прочим
и
те­
о софич еск ие
разговоры.
Александр
Петро­
вич
не
придал
т огда
значения
этому
знакомству.
Но
теперь
он
вдруг
вспо м нил
ко е-ч то
с
отчетливостью
поразительной,
почти
чудесной.
” 3нач ит,
и
тогда
я
это
заметил,
—
ду­
мал
Александр
Петрович,
—
ес ли
теперь
так ие
подробности
могу
восстановить
с
протокольной
точностью”.
Так
ему
представилась
теперь
одна
сц ена,
кот ора я
ед ва
ли
была
сл уч айно й,
ед ва
ли
незначительной,
как
он
т огда
ду­
мал.
Он
вспомнил,
как
однажды
белой
но­
чью
на
одном
затянувшемся
собрании
по э­
то в,
художников
и
в сяких
ины х
около
ис­
к усс тва
прозябающих
людей
подошел
он
к
А нне
Ник ол аев не
и
предложил
ей
уехать
дом ой
—
бы ло
оч ень
поздно
—
и
как
она
сказала
с
досадой: "Поезжай один.
Меня
проводит
князь”.
То гда
вернулась
она
на
рассвете,
но
и
это
не
смутило
простодуш­
ного
Александра
Петровича.
Он
вспомнил,
как
много
раз
видел
он
склонившегося
к
А нне
Ни ко ла евне
и
что-то
ей
тихо
гово­
рившего
князя
Нерадова
и
странно
б ле сте­
в шие
глаз а
Анн ы
Ник ол ае вны.
Он
вспом­
нил
тогдашнюю
рассеянность
и
какую-то
сер деч ную
нетерпеливую
взволнованность
Ан ны
Ник ол ае вны. ..
Но
особенно
ясным
представился
ему
один
ве чер
в
Павловске,
когда
во
время
концерта
Анн а
Николаевна
покинула
зал
вместе
с
князем
и
уш ла
в
пар к.
Потом
всп ом нил
он
поездки
Ан ны
Ник ол ае вны
в
какой-то
т еосо фич еский
кр у­
жо к,
где
бы вал
и
князь.
И
все
это
п родол­
жалось
полгода
и
как-то
сразу
оборвалось.
По
кр айн ей
мере ,
Александр
Петрович
бо­
льше
нич его
не
знал
о
свиданиях
Ан ны
Николаевны
с
кн язе м.
147


Г.
Чулк ов
—
Ты
откуда?
—
спросила
Ан на
Николаевна,
кокетливо
обмахиваясь
пла­
точком
как
вее ро м.
—
От
наши х
теософов,
что
ли?
—
Каких
теософов?
—
удивился
Ал ек­
сандр
Петрович,
как
всегда
забывая,
что
перед
ним
душевнобольная.
Знакомый
голос
и
лицо,
такое
свое,
такое
близкое,
не
вязались
как-то
с
пред­
ставлением
о
сума сшест в ии.
Казалось,
что
стоит
хорошенько
что-то
объяснить,
в
чем-то
переубедить
А нну
Николаевну,
и
тотчас
же
не
будет
безумия
и
сама
боль­
ная
вернется
в
мир,
никогда
не
пугая
сво ­
ими
словами,
слишком
загадочными
и
темными.
—
А
я
без
т ебя
с оску чилас ь,
А лекс ей...
—
Анна!
Анна!
С
кем
ты
говоришь?
— укоризненно
покачал
головой
Александр
Петрович.
—
Какой
Алек сей ?
—
Темно
здесь
к ак-т о.
Не
пойму,
кто
вошел.
Так
ты
не
Алексей!
А
я
дум ала
—
Ал ексей. ..
А
кто
же
ты?
—
Я
твой
муж .
Александр
я.
—
Ну
хорошо.
Александр
так
Але к­
сандр.
А
теософы
на ши
как?
Д ейс твую т?
—
Я
был
в
клубе,
—
сказал
мрачно
Александр
Петрович.
—
Ничего
не
знаю
о
теософах...
А
ты
разве
ими
интере­
су еш ься?
—
Что
за
в о прос!
Ты
сам
знаешь.
То­
лько
я
больше
гипнотизировать
себя
не
Позволю.
Ты
ме ня
своим
посвящением
не
соблазнишь,
Алексей.
—
Опять
Алексей!
О
ком
ты
гово­
ришь,
Анна!
—
простонал
Александр
Пет­
рович
в
каком-то
суеверном
ужасе.
У
него
дрожа л и
ко лени ,
и
он
опустил­
ся
на
пол
перед
Анной
Николаевной,
ловя
ее
руки.
—
Скаж и
мне
в се!
Скаж и
мне
правду,
несчастная !
—
ум олял
он.
—
У
те бя
есть
тайна...
Открой
мне
ее,
Анна!
—
Тайна!
Т айнод ейст вие !
Розенкрей­
церство45
это...
У
ме ня
голова
кру жится ...
Но
я
хитрая.
Я
не
проговорюсь.
Она
засмеялась,
встала
и,
обмахиваясь
платочком,
прошлась
по
комнате.
Але кс ан­
дру
Петровичу
показалось,
что
и
у
н его
в
ду ше
неблагополучно,
что
и
он
сходит
с
ум а.
Хитрую
улыбку
Анны
Ник ол ае вны
не
так-то
легко
было
в ы нести.
Он
чувство­
вал
странное
изн емо жени е.
Он
все
еще
сто­
ял
на
кол ен ях
и
не
мог
подняться.
—
Анна!
Анна!
— бормотал
он,
подпо­
лз ая
к
ней
и
простирая
руки.
—
Чья
до чь
Т анеч ка?
Чья?
Но
А нне
Николаевне
вдруг
стало
смешн о.
—
На
коле нях!
На
коленях!
—
см е­
ялась
она ,
задыхаясь
и
захлебываясь.
—
Какой
смешн ой!
И
ползет,
и
по лзе т...
И
руки!
Что
тебе
надо?
Да
он
мен я
щек о­
тать
хочет!
И
она
упала
в
кре сло ,
смея сь.
Эт от
с мех
чрезвычайно
напугал
Ал ек­
сандра
Петровича,
и
особенно
то,
что
А нна
Николаевна
вдруг
заподозрила
его
в
стран­
ном
же лан ии
ее
”щекотать”,
удручающе
на
него
подействовало.
Схватившись
за
ручк у
кресла,
он
кое -как
поднялся
с
п ола
и,
едва
волоча
но ги,
выбрался
из
спа ль ни.
Ему
н адо
было
увидеть
Тан ечку ,
и
ôh
направился
к
ней.
—
Т анечка!
Т анечка!
—
звал
он
ее,
стуча
в
дверь.
Но
ответа
не
было.
Александр
Петро­
вич
знал,
как
она
чутко
сп ит.
Давно
бы
она
откликнулась.
У
Александра
Петровича
упало
серд це.
Он
толкнул
дверь
и,
чир кая
спичками,
вош ел
в
комнату
Т анеч ки.
По­
стель
ее
бы ла
пуста.
Александр
Петрович
за жег
свечку
и
бросился
к
столику
в
надежде
на йти
там
разгадку.
На
столе
действительно
лежало
письмо.
Танечка
объясняла,
что
уехала
из
Пет­
рограда
вместе
с
князем
И горем
Ал ек се­
евичем
Нерадовым,
кот орого
она
любит,
что
повенчаются
они
тайно,
потому
что
княгиня
против
их
брака,
да
и
ей,
Танечке,
хотелось
обвенчаться
"бесшумно”,
не
пр и­
влекая
к
себ е
внимания
многих.
Она
про­
сила
Александра
Петровича
простить
ее
и
выражала
надежду,
что
скоро
опять
его
увидит.
Александр
Петрович
читал
и
п еречи ­
тывал
это
письмо,
стараясь
в никн уть
в
смысл
э тих
коротких
строк
и
страшась
их
понять.
”Я ее на руках носил,
—
думал
он.
—
Как
же
так?
Почему
все
так
у жасн о?
148


Романы.
Повести
Выходит
замуж?
Ну
что
ж?
Но
не
в
эт ом
д ело.
Танечка
не
моя
дочь!
Что?
Моя
чу десн ая
Тан еч ка
чужая
мне?
Го спод и!
Что
же
эт о?”
И
вдруг
он
понял,
за
кого
она
выходит
замуж.
Он
даже
им ени
его
не
посмел
на­
звать.
И
ве рн уть
ее
нельзя
ника к.
Кончено.
Конец.
И
вдр уг
Александр
Петрович
закри­
чал.
Он
сам
не
узнал
своего
голоса,
такой
он
был
чуж ой,
пронзительный
и
д икий.
Александр
Петрович
кричал,
как
раненый,
все
на
одной
ноте:
—
А!
А!
А!
И,
как
э хо,
в
другом
конц е
квартиры
то же
раздался
крик.
Александр
Петрович
побежал
туда,
стараясь
не
кричать
больше,
и
даже
закрыл
рот
рукой,
но
странный
вопль
рвался
из
его
глотки
по- пр ежн ему.
В
столовой
он
столкнулся
с
Анной
Ни­
кол аев но й.
Они
сплелись
руками
и
замерли
в
ужасе,
не
отрывая
друг
от
друга
бе зумны х
глаз.
Всю
но чь
бр еди ла
Анн а
Николаевна
и
в
странном
о цепенении
сид ел
около
нее
Полянов.
Утром
сменил
его
В ан ечка
Скар­
бин,
о чень
удивившийся,
что
Татьяны
Але­
ксандровны
нет
до ма,
что
она
уже
уехала
куда-то.
Александр
Петрович,
п робормо ­
тав
что-то
не ясное ,
выше л
из
дома
и,
наняв
извозчика,
приказал
ему
ехать
на
Финлянд­
ский
вокзал.
Зачем,
он
и
сам
не
знал.
В
вагоне
Александр
Петрович
вдруг
сообразил,
чт о,
со бс твен но
гов оря,
в
Ф ин­
ляндию
ехать
нет
надобности.
То,
что
он
узнал
ночью,
совершенно
не
укладывалось
в его
сознании,
но
вместе
с тем
он
понимал,
что
ему
предстоит
сделать
теперь
одно
не­
отложное
дело,
очень
важ но е.
Финляндия
тут
ни
при
чем .
"Впрочем,
раз
так
вышло,
все
равно
—
поед у
туда.
И
там
это
м ожн о”,
—
по­
думал
он,
утешая
себ я.
Но
если
бы
кто-нибудь
спр о сил
ег о,
что
значит
”и там это можно”,
он
решите­
льно
не
в
состоянии
был
бы
ответить
на
этот
во про с.
Пожалуй,
Александр
Петро­
вич
даже
испугался
бы,
есл и
бы
кто-нибудь
с
этаким
вопросом
к
не му
обратился.
Од но
тольк о
бы ло
яс но
и
н есо мне нно
для
Александра
Петровича:
он
теп ерь
зани­
мает
в
ми ре
не
то
место,
какое
занимал
прежд е;
он
теперь
может
посмотреть на
все
со
стороны.
Все,
что
был о
вокруг
нег о,
казалось
ему
теперь
до
странности
чуждым
и
далеким.
Ра за
три
он
вспо м нил
о
том ,
что
Ан на
Николаевна,
которую
он
считал
своей
же­
но й,
в
сущ ности,
ею
никогда
не
бы ла
и
что
Танечка,
которую
он
любил
не жно
и считал
своей
дочерью,
была
дочерью
другого
че­
ловека.
Эти
мы сли
так
были
ди ки
и
стран­
ны,
что
останавливаться
на
них
не
стоило
вовсе.
И
Александр
Петрович
старался
об
эт ом
не
думать.
Зато
неотвязно
преследовало
его
во с­
поминание
об
одном
с овер шен но
ничтож­
ном
случ ае.
Было
это
лет
се мь
тому
назад.
Александра
Петровича
пригласили
на
один
вечер,
где
должны
были
собраться
худож­
ни ки
и
кое -кт о
из
ме цен ато в.
Александр
Петрович,
чем-то
расстро­
енный
и
озабоченный,
войдя
в
гостиную,
где
был о
о чень
много
дам,
в
ленивой
заду­
мчивости
исполнял
обряд
пр ивет стви й
и
целовал
дам ам
ручки.
В
ко нце
концов
он
очутился
пере д
супругой,
кстати
сказать,
весьма
миловидной,
одного
изве стн ейш ег о
коллекционера
и
отчасти
мецената.
И
вот
в
тот
момент,
когда
Александр
Петрович
наклонился,
чтобы
поднести
к
губа м
руч ку
эт ой
самой
миловидной
дамы,
просунулся
как-то
между
ним и
сам
суп руг,
и Александр
Петрович
в
странной
рассеянности
чу ть-
чу ть
не
приложился
губами
к
пухлой
и
во­
лосатой,
в
пе рстня х,
рук е
меценатствующе­
го
миллионера.
Пра в да,
в
самое
пос лед нее
мгновение
он
отшатнулся
от
это й
р уки,
но
все-т аки
первоначальное
движение
его
бы­
ло
вовсе
не
дву см ысл енн о.
Кое-кто
это
за­
метил
и
фыр кну л,
а
сам
сконф уж енны й
ме­
цен ат
отдернул
р уку
почти
в
испуге
и
с
та­
ким
видом,
как
будто
Александр
Петрович
обнаружил
явн ое
намерение
его
укусить.
Вот
э тот
глупый
и
забавный
с луч ай,
когда-то
о чень
неприятно
подействовав­
ший
на
мнительного
Александра
Петро­
ви ча,
все
время
припоминался
ему
тепе рь .
Сначала
Александр
Петрович
ник ак
не
мог
сообразить,
почему
именно
этот
сл у­
чай
так
неотвязно
стоит
в
его
воображении,
но
в
конце
концов
догадался
и
даже
149


Г.
Чулков
успокоился.
При
эт ой
не лепо й
сце не
пр и­
сутствовал
князь
Ал ексеи
Григорьевич
Не­
радов.
И,
каж етс я,
все
это
о чень
хорошо
видел
и даже
улыбнулся,
правда,
едва
заме­
тно,
но
в се -таки
улыбнулся,
и
Александр
Петрович
ус пел
заметить
с лед
это й
улыбки
на
его
надменных
губах.
—
Все
это
вздо р
и
су ета,
—
прошептал
Александр
Петрович.
—
Но
как
же
бы ть
с
Танечкой?
Она
обвенчается
с
князем
Не­
радовым.
Значит,
ее
фамилия
будет
Нера-
дова.
Но
разве
это
возможно?
В п роч ем...
Гос под и!
При
чем
тут
я?
Ему
мучительно
захотелось
спать.
Он
прислонился
к
углу
дивана
и
тотчас
же
з асн ул.
Спал
он
долго,
а
когда
про сну лся ,
поезд
подходил
к
с танции .
Очутившись
на
перроне,
он
вдруг
почувствовал,
что
б ес­
предельно
устал.
Ему
казалось,
что
на
не го
навалилась
всей
тяжестью
его
жиз нь,
все
прошлое —
все
дни
и
ночи,
которые
прома­
ялся
он
на
земле.
"Отдохнуть бы,
—
думал
он.
—
Ах,
если
бы
не
бы ло
за
плечами
э тих
прожитых
ле т.
Да
и
вре мен и
есл и
бы
не
был о
во­
обще...”
И
странное
чувство
оторванности
от
жи зни
овладело
им
опять.
Ничего
подобно­
го
он
раньше
не
ис пыт ывал .
Он
выше л
на
крыльцо.
Там стояли
господин
в
медвежьей
шуб е
и
дама,
два
финна
сердито
спорили
о
чем-то,
указывая
на дорогу;
большие
мяг­
кие
хлопья
снега
падали
откуда-то
с
черно­
го
неба
и
засыпали
крыльцо,
дорогу
и
из­
возчиков,
которые
неподвижно
сид ели
на
козлах,
зак ут ан ные
в
пла щи.
Александр
Петрович
сознавал,
что
снег,
извозчики
и
дорога
в
елях
относятся
к
тому,
что
было
прежде
и
что
имело
для
нег о
какое-то
знач ение,
а
теперь
все
это
уже
никакого
отношения
не
им еет
к
тому,
ч то,
по
теп ере шн ему
его
понятию,
важ но
и
н уж­
но.
А
теперь
нужн о
и
важно
только
одно
—
отдохнуть
и
так
отдохнуть,
чтобы
ничто
уже
не
угрожало
покою.
Он еще
п родол жал
автоматически
что -
то
делать
и
говорить.
Он
даже
кому-то
платил
ден ьг и.
Но
все
эти
де йст вия
как
бу дто
исполнял
какой-то
пр ежни й
сомни­
тельный
Александр
Петрович,
а
самый
на­
стоящий,
нов ый
и
н есо мненн ый
Александр
Петрович
весь был поглощен другим делом,
о
ко то ром
он
до
сих
пор
не
им ел
понятия.
И
потом,
к огда
он
оказался
в
от еле,
сосредоточенное
и
напряженное
чув ст во
ожидания
че го -то
важного
и
по сл едн его
ни­
ч уть
в
нем
не
рассеялось.
Он
терпеливо
ждал,
когда
его
ос та вят
в
комнате
одного
и
ему
можно
будет
запереть
дверь.
Когда кельнер ушел, Александр
Петро­
вич осмотрел свою комнату. Заглянул в шкаф
и
посмотрел
под
кров ат ь,
и
так
как
под
кроватью было
темно, зажег свечу и, став на
кол ени,
убедился,
что
там
в
самом
деле
никого
не т.
Усп ок ои вшись ,
он
принялся
хо­
дить по комнате
взад и впред,
из угла в угол.
”А здесь,
кажется,
оче нь
удобно
будет,
— подумал
он.
—
Ес ли
даже
сегодня
нельзя
это
сделать
почему-нибудь,
завтра
можно.
А
хорошо
бы
се годн я”.
Он оглянулся и увидел на стене большую
олеографию,
на
которой
изображена
была
лунная
ночь
и
фи нск ая
ла йба 46
на
взморье.
В став
на
цыпо чки
и
вытя ну в
р уки,
он
без
бол ьш ого
т руда
сн ял
с
крюка
олеогра­
фию
и
поставил
ее
на
пол
к
стене.
Потом,
заметив
на
шторе
нетолстый
шну ро к,
Ал ек­
сандр
Петрович
забрался
на
стул
и,
покаш­
ливая
от
пыли,
стал
отвязывать
его
и
вы­
свобождать из
кол ец,
чер ез
которые
он
был
продернут.
Покончив
с
этим,
он сделал
пет­
лю
и
привязал
шнурок
к
тому
крюку,
на
к от ором
висела
олеография.
Потом
Ал ек­
са ндр
Петрович
придвинул
к
ст ене с камее ч­
ку,
встал
на
нее,
перекрестился
и
про суну л
голову
в
петлю.
Скамеечка
пок ачну ла сь,
упала
и
перевернулась
ножками
к ве рху.
Александр
Петрович
взмахнул
руками,
как
бу дто
хотел
удержаться
за
веревку,
но
рук
до
веревки
не
донес
и,
вытянувшись,
пов ис
в
петле.
Из
груди
у
нег о
вырвался
вздох,
похожий
на
св ист;
ноги
задергались,
и
ка б­
лук и,
ерзая
по
стене ,
ободра ли
обои.
V
Фи липп
Ефимович
Сусликов
любил
совать
свой
нос
куда
не
след у ет.
А
люб ов­
ные
темы,
разумеется,
прельщали
его
п ре­
жде
всего,
особенно
если
он
предчувство­
150


Романы.
Повести
вал ,
что
между
любовниками
создались
от­
но шения
не
совсем
о бы кно венны е.
Притом,
конечно,
всякая
противоестественность
по­
ложения
вызывала
в
нем
особого
рода
вдо­
хновение,
и
он
т огда
обнаруживал,
так
ск а­
зать,
бездонное
глубокомыслие.
Нерадовская
история
давно
к
себ е
вле ­
кла
господина
Сус ли кова .
Он
порой
изны­
вал
от
же ла ния
разгадать
нерадовскую
за­
гадку,
но
у
нег о
не
бы ло
прямых
св едений
и
решительных
указаний
на
действитель­
ную
правду.
Он
мог
только
догадываться
и
предчувствовать.
В
то
утро,
когда
Александр
Петрович
уехал
в
Финляндию,
у
Сусликова
явилось
непреодолимое
ж ел ание
посетить
господ
Поляновых,
узнать
поточнее
о
свадьбе
и
по
возможности извлечь
что-нибудь
любопыт­
ное
из
бреда
А нны
Николаевны.
На
этот
бред
он
рассчитывал
оч ень
и
о чень.
В
квартире
Поляновых
он
неожиданно
наткнулся
на
Ванечку
Скарбина.
Они
не
были
знакомы
и
смотрели
друг
на
друга
с
не доу мение м.
—
Я
—
Сусликов,
—
сказал
Фи липп
Ефимович,
рассматривая
студента.
—
Иван
Скарбин,
—
отрекомендовал­
ся
в
сво ю
очередь
В анеч ка,
мрачно
огляд ы­
вая
не
понравившегося
ему
посетителя.
—
А
где
же
Александр
Петрович?
А
Та не чка
где?
—
Уехали.
—
Как
у ехали?
В мест е?
К уда
уехали ?
—
забеспокоился
Сусликов.
—
Не т,
не
вме сте,
а
куда
—
не
знаю.
—
Анн а
Николаевна,
по
крайней
мере,
дома
ли?
—
Дома,
но
больна.
К
ней
нельзя.
—
Мне
можно,
можно,
—
залепетал
Сусликов,
вылезая
из
своей
хорьковой
шу­
бы.
—
Я
друг
дома.
Мне
можно.
—
Нет
уж,
изв ини те.
Я
вас
не
пущу,
—
нахмурился
В анечк а.
—
Это
что
за
охранитель
такой,
Го с­
под и
помилуй,
—
рассердился
Филипп
Ефимович.
—
Не
пущу,
—
повторил
сердито
и ре­
шительно
В анечка.
—
Ив
гостиную
не
п усти шь?
—
уд и­
вился Сусликов.
—
В
передней меня
хочешь
продержать,
студ ент?
У
Фи лип па
Ефимовича
была
такая
ма­
не ра
внезапно
переходить
на
ты,
сбивая
с
толку
малоопытного
соб есед ника.
Но
за­
стенчивый
и
скромный
В анеч ка,
всегда
па­
совавший,
когда
его
обижал
кто-нибудь,
хотя
бы,
например,
князь
Игорь,
оказывал­
ся
весьма
твердым
и
даже
во ин стве нны м,
ес ли
нуж но
был о
постоять
за
другого
и
особенно
за
слабого.
—
В
гостиную
можете
вой ти,
а
с
Ан­
ной
Николаевной
вам
нельзя
разговари­
вать.
Это
волновать
ее
будет.
—
Ванечка!
Ванечка!
— раздался
в
это
время
из спальни
капризный
и
требователь­
ный
голос
Анны
Николаевны.
В ане чка
тотчас
же
бросился
к
ней.
Фи­
ли пп
Ефимович
юркнул
в
гостиную,
а
от­
т уда
суну лся
в
комнату
Та нечк и.
Там,
ра зу­
меется,
Т ане чки
он
не
нашел.
Зато
увидел
на
по лу
письмо,
которое
обронил
тороп­
ли вый
Александр
Петрович.
Сусликов
тот­
час
же
без
малейшего
угрызения
сов ес ти
поднял
письмо
и
спрятал
к
себе
в
карман.
Украв
пи сь мо,
б ес стыдн ик
со всем
развесе­
лился
и
решил
побеседовать
с
"анархис­
том ”,
как
он
мысленно
назвал
почему-то
тишайшего
с туд ентик а.
Успо ко ив
А нну
Николаевну,
В анеч ка
по шел
разыскивать
незваного
гостя.
Фи­
липп
Ефимович
оказался
в
столовой,
где
успел
налить
с ебе
чаю,
воспользовавшись
кип ящ им
самоваром,
который
В анеч ка
только
что
собственноручно
притащил
из
кухни.
—
А
вар ен ье
у
тебя
ес ть,
анархист?
—
спросил
Сусликов
смея сь.
—
Малиновое,
—
сказал
В ане чка
уг­
рюм о,
доставая
из
буфета
вазочку
с
ва­
реньем.
—
А
ведь
я
угадал,
что
ты
анархист,
—
радовался
че му-т о
Фил ипп
Ефимович.
—
И
не
угадали.
Я
социалист-револю­
ционер ,
а
вовсе
не
анархист,
—
не
у тер пел
В анечк а.
—
Это
все
равно,
милый
мой,
—
вскричал
Сусликов.
—
Но,
признаюсь,
мен я
оч ень
тянет
к
ваш ей
компании.
Всегда
я
был
в
стороне
от
доморощенных
рад ик а­
лов,
но
платонически
к
ним
оч ень
даже
стремился.
—
Зачем
они
вам?
151


Г.
Чулков
—
Как
зачем?
Да
ве дь
у
них
любопыт­
нейшая психология.
Я,
конечно, мой милый,
имею в виду,
так сказать,
половую психоло­
гию.
До
политики
м не,
в
су щно сти,
никако­
го дела нет. Так вот я говорю,
что у русского
радикала-интеллигента
ест ь
нечто
в
ду ше
христианское
и
даже
мо наш еско е.
С
одной
стороны,
как
будт о
аскет иче ская
строгость
и
строжайшая
нр авст венн ос ть,
а
с
другой
—
самая
откровенная
распущенность,
и
да­
же
оче нь
безвкусная.
Мне кажется,
они
и
це­
ловаться не умеют, наши интеллигенты.
Це­
луются, но безрадостно,
бездарно и не подо­
зревают
даже,
что
этак ие
безвкусные
поце­
луи
—
гн усней ши й
из
грехов.
Любопытно
бы ло
бы
с
ни ми
поближе
познакомиться.
В а нечка
густо
по кр асн ел.
—
Вы
эротоман,
—
брякнул
он,
негодуя.
—
У!
У!
Анархист,
—
потыкал
ему
в
бок
пальцем
Фил ипп
Ефимович.
—
А
ты,
дружок,
в
Та нечк у
не
влюблен?
Я
бы
влю­
бился...
Я
в
ней
что-то
чувствую.
Это
уж
не
аскетизм
—
строгость
ее.
Тут
что-то
дру­
гое .
Целомудрие
в
ней,
пр а вда,
ест ь
како е-
то
особенное,
но
на до
его
ра ску си ть.
Тут
для
ме ня
загадка,
признаюсь...
В анеч ка
гневался.
Но
Фил ипп
Ефимович,
не
замечая
его
гнева,
др уж ески
с
ним
простился
и
ушел,
нащупывая
в
кармане
украденное
письмо.
Разумеется,
он
слбмя
голову
полетел
к
Марье
Павловне.
Письмо
он
успел
про­
чест ь
на
изв озч ике.
Дом а
су пруг и
сл адо­
стно
посплетничали,
но
эта
идиллия
нару­
шен а
была
весьма
н елепо й
случайностью.
А
им енн о,
не
прошло
и
получаса
пос ле
су пруж еских
нежно стей,
как
Ф илипп
Е фи­
мович,
вообразив
почему-то,
что
Марья
Павловна
в
кухне,
поймал
в
коридоре
п ух­
ленькую
горничную
и
обошелся
с
ней
не­
скромно.
В
эт от
миг
появилась
в
коридоре
Марья
Павловна
и,
увидев
безнравствен­
ную
сцену,
огласила
дом
воплями.
А через
полчаса
она
поехала
в
Ца рск ое
Сел о.
У
нее
была
странная
привычка:
посл е
каждой
измены
своего
чувственного
супру­
га
она
ездила
к
кня г ине
”рыдать на плече
е е”,
как
она
сама
странно
выражалась.
Кн я­
ги ня
почему-то
довольно
терпеливо
пер е­
носила
эта кие
излияния.
И
на
эт от
раз
княгиня
покорно
вытер­
пела
”рыдания на плече”,
но
Марья
Пав­
ловна
эт им
не
ограничилась
и
вдруг
ка к-то
сразу
объявила
о
св адь бе
князя
Игоря.
Княгиня
е два
не
упала
в
обморок.
Тем
не
менее
пос ле
минутной
слабости
она
про­
явила
решимость,
до
т ого
вр еме ни
ей
не­
свойственную.
Не
предупреждая
ми сте ра
Джемса
и
даже
не
прощаясь
со
своей
болт ­
ливой
гостьей,
она
стремительно
вышла
из
комнаты,
оделась
и
куда-то
уех ала.
М арья
Павловна
битый
час
сидела
в
гостиной,
полагая,
что
кня г иня
дом а
и
выйдет
к
ней
в
ко нце
кон цов .
Но
ее
не
было.
Появился
мистер
Джемс,
подробно
рассказал
Ма рье
Павловне
содержание
пе­
редовой
статьи
”Times”, хотя Марья Пав­
ловна
его
об
эт ом
и
не
просила.
А
княг иня
между
тем
как
бу дто
бы
ис чез ла
б есслед н о.
М арья
Павловна
бы ла
оче нь
о биж ена,
когда
выяснилось,
что
княгиня
давно
уже
куда-то
уехала,
не
с каз ав,
вернется
ли
она
сегодня
домой.
VI
Мрачно
бы ло
в
дом е
князя
Нерадова.
С
т ого
ча са,
когда
князь
приказал
Па учинс-
кому
объявить
ульти м а тум
Ал ексан др у
Петровичу
с
те м,
чтобы
не пре менн о
”по ме-
ша ть
этой
безумной свадьбе”,
неблагополу­
чно
стало
в
нерадовском
доме.
Князем
ов­
лад ела
какая-то
зловещая
меланхолия.
Слуги,
секретарь,
экономка
ходили
на
цы­
поч ках ,
подавленные
мрачностью
кня зя.
Князь почему-то
всегда
внушал
слугам
чре­
звычайный
страх,
даже
ниче м
не
выр аж ая
своего
гнева.
И
на
эт от
раз
по
всему
дому
распространилась
вес ть
о
том,
что
князь
чем-то
расстроен
и
недоволен.
Был
отдан
решительный
приказ
никого
не
принимать,
под
каким
бы
предлогом
ни
добивался
по­
сетитель
свидания.
Слуги
знали,
что
осл у­
шаться
кня зя
невозможно.
Запрещено
б ыло
д аже
докладывать
о
тех,
кто
являлся
с
на­
деждой
получить
у
князя
ау дие нцию .
Сам
князь
сначала
бродил
по
в сему
дому,
со
странной
злой
улыбкой
рассматривая
как
что-то
но вое
всех
”рокотовых”, ” б ор о ви ­
152


Романы.
Повести
ковских”,
”ле вицки х”
и
как их -то
неизвест­
ных,
но
льстивых
живописцев,
послушно
изображавших
знатных и
чв а нных
его
пред­
ков;
он
заходил
в
библиотеку и
в
рассеянно­
сти
бра л
с
полок
и
рассматривал
все,
что
сл учайно
попадалось
под руки — то несрав­
ненно го
"docteur en medecine de la faculté de
Montpellier, curé de Meudon”, то "Mémoires
de Jacques Casanova”, то в драгоценном
миланском
издании
"Decameron di messer
Giovanni Boccaccio”, то редкостные тетради
розенкрейцеров,
то
экземпляр
"Wilhelm
Meisters Wandeijaher”* с собственноручной
над пис ью
Гете47
одному
из
Нерадовых...
Но
ед ва
ли
князь
вник ал
в
то,
что
было
у
нег о
пер ед
глазами.
Слишком
долго
ско ­
льзил его
тяжелый
взгляд по
одной и той же
с трани це.
А
потом книга
выпадала из немо­
лодых
уже
и
дрожащих
рук.
Наконец
князь
уш ел
к
себе
в
каб и нет.
Пр ав да,
он
вых од ил
в
столовую
к
обеду,
да бы
не
нарушать
порядка.
Но
есл и
бы
кто-нибудь
посторон­
ний
посмотрел
т огда
на
князя,
осунувшего­
ся
и
бледного,
наверное,
подумал
бы
о
суе­
тно сти
в сего
земного,
о
напрасной
гор до­
сти, о слепых страстях,
обрекающих в
ко нце
концо в
человека
на
постыдный
пл ен.
Было
даже
что-то
у жа сное
в
л ице
князя;
было
что-то
страшное
в
его
глазах,
из
которых
как
будто
улетела
жизнь...
Он
сидел
в
кресле
у
себя
в
кабинете
в
каком-то
странном
оцепенении.
Помимо
его
воли,
как
во
сне,
припоминались
ему
слу чаи,
встречи,
слова,
слезы,
улыбки
—
все
то,
о
чем
он
хотел
теперь
забыть
и
вот
не
мог.
—
Вздор!
Взд ор!
—
говорил
князь,
стараясь
успокоить
себя .
—
Я
виноват,
ра­
зум еется ,
но
не
более,
чем
все
мои
добрые
друзья.
Так
ус тро ен
мир.
Тут
уж
круговая
пор ука,
так
сказать.
Но
мысль
о
круговой
поруке
была
не­
у тешител ьн а.
Он
вспомнил,
как,
будучи
в
Риме,
получил
письмо,
в
к от ором
его
извещали
о
"несчастии" .
Письмо
было
взволнованное
и
полное
противоречий.
* "доктора медицины факультета в Мон­
пелье,
св я щенника
Медона”... ”Мемуары Джако­
мо Казановы”... "Декамерон” мессира
Джова нни
Боккаччо...
"Путешествие Вильгельма Мейсте­
ра" (фр.).
И
вот
с
этого
ча са
охватили
князя
непр е­
станное
беспокойство
и
мучительная
трево­
га.
У жа снее
всего
было
то,
что
в
кня зе
проснулась
какая-то
нежность
к
этому
ре­
бенку,
недоступному
и
милому,
чужому
и
родному,
далекому
и
близкому.
Сколько
раз
он
делал
по пытк и
уви­
дет ь
его.
Но
ему удавалось
это
оче нь
ред ко.
И
ес ли
иногда
удавалось,
то
еще
мучитель­
нее
болела
душа
от
стыда
и
отчаяния.
То­
лько
один
раз,
когда
девочке
было
три
года,
мать
пр иве ла
ее
к
нему
на
полчаса
и
оставила
ему
ее
портрет.
И
старый
многоопытный
князь
во
вр е­
мя
этого
сви да ния
робел,
как
юноша,
изне ­
мога я
от
непонятной
л юбви
к
этой
дев о чке
с печальными
и
загадочными,
чу ть
косящи­
ми
глазами.
Сколько
раз
мелькала
у
князя
сума­
сшедшая
мысль
—
пойти
к
тому,
кого
он
обманул,
и
на
ко лен ях
ум ол ять
его
отдать
реб енка .
Но
он
малодушно
не
делал
этого.
Сколько
раз
кня зь
с
изумлением
замечал
в
себе
непреодолимое
ж ела ние
пойти
к
до­
му,
где
жи ли
они,
эти
люди,
чья
судьба
так
странно
был а
связана
с
его
судьбой,
и,
там
стоя,
угадывать,
что
совершается
за
камен­
ной
с теной.
Однажды
в
мрачный
о сенний
де нь
он
в
самом
д еле
несколько
часов
про­
стоял
под
окнами
этого
дома ,
не
замечая
дождя,
который
моросил
б еспр ер ывно
и
уныло.
Но
прошли
года,
и
серд це
привыкло
к
это й
неутоленной
печа ли.
Только
встр е­
чая
иногда
где-нибудь
в
театре
эту
подра­
стающую
д ев ушку,
князь
опять
и
опять
предавался
своим
безнадежным
и
мрачным
мыслям
об
ее
суд ьбе .
Но
ему
никогда
не
приходило
в
голо­
ву,
что
все
может
сложиться
так
уж асно ,
как
это
случилось
те перь .
—
Во змезд ие!
—
шептал
князь
и
сам
удивлялся
своему
малодушию,
и
даже
сме­
ялся
над
собой,
но
теперь
никакая
ирония
не
спасала
его
от
ужаса
и
стыда.
"Но я не допущу этого.
И
кончено .
Приняты
все
меры
к
тому.
Зца чит ,
я
не
потерял
еще
головы.
А
есл и
эт от
нес ча ст­
ный
догадается,
поч ему
н евоз мож на
эта
свадьба,
не
все
ли
равно,
в
конце
ко нц ов?"
—
так
думал
князь.
153


Г.
Чулк ов
Но,
должно
быть,
это
было
не
все
равно,
потому
что
у
князя
кружилась
голо­
ва
и
как-то
странно
слабели
ног и,
и
он
сам
себ е
казался
жалким
и
слабым.
—
А
ведь,
пожалуй,
не
я
предлагаю
ультиматум
этому
человеку,
а
мне
его
предложил
кто-то...
Но
кто
же
эт о,
од на ко?
—
бредил
князь.
И
вдруг
князь
заметйл,
что
пламя
всех
св ечей
в
канделябрах
наклонилось
и
вытя­
нулось
в
одну
сторону,
как
будто
подул
вет ер
откуда-то.
Но
откуда
бы
подуть
в ет­
ру?
Правда,
на
у лице
завывала
лютая
ме­
тель,
но
на
окн ах
бы ли
спущ е ны
плотные
шторы,
а
две ри
закрыты,
и
ни кто
из
с луг
не
см ел
даже
приблизиться
к
каб инет у.
Таков
был
при каз .
Этот
ничтожный
случай
почему-то
окончательно
расстроил
княз я.
Он
хотел
встать
и
убедиться,
что
две ри
плохо
пр и­
крыты,
что
где-нибудь
в
квартире
открыли
форточку,
и
вот
вете р
проник
в
ка би нет
и
наклонил
пламя
свечей,
но
встать
он
не
мог
от
странного,
никогда
еще
им
не
ис­
пытанного
страха.
—
Может
быть,
вете р
ворвался
все-
та ки
сквозь
о кон ные
рамы,
—
старался
ус­
покоить
себя
князь.
—
Да
не т!
Пламя
на­
клонилось
и
вытянулось
как
раз
в
сторону
окон.
Нет
сомнения,
что
кто-то
расхажива­
ет
по
квартире.
Но
какое
существо
по сме ло
ворваться
в
дом,
несмотря
на
запр ет?
Пламя
св ечей
заколебалось
вновь
и
вытянулось
прямо,
ч уть
дрожа.
Очев и д­
но,
кто-то
находился
в
зале
или
в
гостиной,
не
решаясь
во йти
в
каб ине т.
В
сущно сти,
нич его
сверхъестественного в
эт ом
не было,
и
князь
как
бу дто
без
достаточных
основа­
ний
так
испу гал ся .
Он
и
сам
это
понимал
прекрасно,
но
тут
де ло
был о
не
в
понима­
нии,
а
в
че м-то
со всем
ино м.
Смя тен ие
князя
продолжалось
до
того мгновения,
ко­
гда
он
вдруг
увидел
около
бюр о
Александ­
ра
Петровича.
Как
только князь
его
увидел,
тотчас
же
пропал
в есь
страх.
"Вот оно что!
—
подумал
князь.
—
Те­
перь
все
понятно”.
Само
собой
разумеется,
что
вовсе
уж
не
так
был о
понятно
это
несвоевременное
появление
По ляк ова
в
кабинете
Алек сея
Григорьевича
Нерадова,
да
и
двери
как
будто
не
отворялись
вовсе,
но
князь
был
рад,
что
кончилось
томительное
ож ид ание
чего-то
неи звес тно го .
”Превосходно,
—
подумал
кня зь.
—
Господин
П олян ов
явился
потребовать
у
ме ня
от че та.
Что
ж!
Лучше
поздно,
чем
никогда.
Дадим
отчет,
есл и
так
все
сложи­
лось.
Впрочем,
откуда
же
он
явился,
в
са­
мом
де ле?
Но
разве,
в
конце
ко нцов ,
это
важно,
откуда?
Важно
то,
что
он
есть”.
—
Здравствуйте,
—
сказал
князь
гл у­
хо,
не
узнавая
своего
голоса.
—
Мы
давно
с
вам и
не
виделись.
Во
всяком
слу чае,
я
оч ень
рад.
Полянов
беззвучно
рассмеялся
и
мах­
нул
рукой,
давая
знак,
что
церемонии
из­
лишни.
Од ет
был
Александр
Петрович
в
сво й
неи зм енн ый
бархатный
пи дж ак.
—
А
я
вед ь
покончил
с
мо им
делом,
— сказал
вдруг
Полянов
улыбаясь,
как
буд­
то
бы
они
вче ра
виделись
с
князем
и
оба
заинтересованы
в
каком-то
дел е.
Голос
у
нег о
был
приглушенный,
как
будто
он
говорил
чер ез
вату.
—
Покончили?
—
спросил
князь,
не­
сколько
удивляясь
том у,
что
Полянов
дер­
жит
се бя
как-то
странно,
говори т
о
каком-
то
деле
и,
по-видимому,
не
намерен
требо­
вать
”отчета”,
как
предполагал
кня зь.
—
Покончил,
знаете
ли,
и
весьма
успе­
шно .
Ну,
это
в
сторону.
Об
эт ом
при
случ ае
у
нас
с
вами,
князь,
будет
разговор,
когда
и
вы
предпримете
некоторые
шаги,
так
ска ­
зать...
А
я,
собственно,
пришел
к
вам
за
су вени ро м.
Я
всегда
удивлялся,
куда
он
исчез.
И
давно
исчез
—
лет
пятнадцать
назад,
я
думаю.
А
он,
оказывается,
у
вас.
—
Ага!
—
сказал
князь,
догадываясь.
—
Так ,
зн ач ит,
вам
все
известно?
—
Я
полагаю,
что
все...
отдадите
суве­
нирчик?
А?
Ключик-то
где?
И
он
провел
рукой
по
бюро.
—
С ейч ас,
сейчас!
—
заторопился
князь,
тщетно
стараясь
подняться
с
кресл а:
ноги
у
нег о
были
как
будто
свя зан ы
и
во
всем
тел е
была
необыкновенная
слабость.
Вдруг
где-то
явственно
хлопнула
дверь.
Князю
стало
холодно.
Ему
почу ­
дилось,
что
метель
ворвалась
в
дом.
Св ечи
в
канделябрах
в
самом
д еле
мгновенно
погасли.
154


Романы.
Повести
—
С ей час,
сей ч ас,
—
бормотал
князь,
шаря
рук ой
по
стене,
где
был
эл ект рич ес­
кий
выключатель.
—
Вы
видите,
свечи
по­
га сли.
Я
эл ек три ч ество
зажгу.
Нельзя
же
нам
с
ва ми
эта к
в
темноте
возиться.
К огда
князю
удалось
найти
выключа­
те ль
и
осветить
комнату
электричеством,
Александра
Петровича
не
был о
около
бю­
ро.
—
Где
же
вы?
—
прошептал
князь,
озираясь
вокруг.
В
это
время
кто-то
властно
постучал
в
дверь.
Князь
м олч ал,
стараясь
угадать,
кто
бы
это
еще
мог
быть.
Но
сту к
повто­
рился
еще
ра з.
—
Войдите!
—
решился
наконец
кр ик­
ну ть
князь,
вст ав ая
с
кресла
и
со
с т рахом
ожидая
нового
по сети тел я.
Дверь
распахнулась,
и
в
комнату
вош­
ла
кн яг иня
Екатерина
Сергеевна.
—
Княгиня!
—
вос кл икн ул
А лекс ей
Григорьевич,
делая
шаг
навстречу
жене.
—
Вы?
О
Гос под и!
А
где
же
он?
Вы
вст ре­
ти ли
его
сейчас?
—
Кого?
Не
зн аю,
о
чем
вы...
Да
вы
больны?
У
вас,
кажется,
бред...
— Ничего.
Это
пройдет.
Это
та к.
Я
за­
дремал,
должно
быть.
И
мне
почудилось...
Но
вы?
Что
с
вам и?
На
вас
лица
нет.. .
—
Не
то,
не
то,
—
перебила
кня г иня
му жа.—
Надо
сп еши ть ...
Игор ь
по венч а ет­
ся
с
эт ой
девушкой.
Поймите
вы
это,
нако­
нец.
Ве дь
это
у жасн о.
Я
не
х очу.
Г о споди!
Я
пришла
к
вам,
потому
что
теперь
все
ра вно ...
—
Успокойтесь,
ра ди
Бога.
Я
принял
ме ры,
—
сказал
князь.
—
Господин
По­
лянов...
Но
кня зь
не
кончил
фразы,
вспо мни в,
что
Александр
Петрович
был
сейч ас
здесь.
—
Как ие
меры!
—
опять
перебила
его
кня гин я
в
чрезвычайном
волнении.
—
Ве дь
поздно
уже.
Вед ь
они
в
Тимофееве.
А
там
о тец
Петр...
Они
поехали
туда.
Я
в
этом
ув ерен а.
Сегодня
суббота.
З нач ит,
завтра,
наверное,
и
с ва дьба
их
будет...
Вот
что
вы
сд ел али,
уж асны й,
безумный
челов ек !
Сп а­
сти
их
надо,
спасти!
Поймите
вы!
—
Но
что
же
делать?
Что?
—
сказал
князь,
чувствуя,
что
шатаются
стен ы
и
что
вовсе
непр оч ен
по л,
на
котором
он
стоит.
—
Мы
поедем
вме сте
туда,
в
Тимофе­
ев о,
—
решила
кня гиня .
—
Над о
по
желез­
ной
дороге
до
Платонова,
а
пот ом
на
лошадях
ве рст
десять.
Я
знаю.
Быть
мо­
жет ,
усп еем .
В
в о скре сенье
утром
мы
будем
там.
Вы
сами
должны
открыть
И горю
ваш у
проклятую
тайну..
Или
вы
больны,
князь ?
—
Едем,
едем!
Это
неважно,
что
я
бо­
л ен,
—
торопливо
и
взволнованно
говорил
кня зь.
—
О
княгиня!
Вы
дорогой,
вы
вел и­
кодушный,
вы
бе сценны й
ч елов ек ...
Мы
предупредим,
мы
спа сем
и х...
А
пот ом
я
вам
все
объясню,
решительно
все. ..
Какое
счастье,
что
вы
со
мной
сей час.
Но
на до
спешить,
надо
с пешит ь.
Ко гда
по еде м?
Ав­
томобиль!
Поскорее
автомобиль...
И
князь
бросился
к
зв о нку.
В
дом е
засуетились,
забегали.
Старые
слуги,
не
по­
с мевши е
не
пу ст ить
княгиню
в
кабинет
кня­
зя,
теперь
чувствовали,
что
им
не
поставят
этого
в
вину.
—
С к орее!
Скорее!
—
тороп и л
сам
се­
бя
князь
и,
вынув
из
стола
револьвер,
суну л
его
в
карман.
Это
был
тот
самый
ре вол ь­
вер,
который
он
отнял
три
месяца
тому
назад
у
Анн ы
Ни ко лае вны.
—
Зачем
это ?
—
спросила
княгиня,
чего-то
пугаясь.
—
Я
в
дорогу
всегда
б еру,
—
проб ор­
мотал
князь.
VII
Поезд
должен
был
прийти
в
Платоно­
во
в
одиннадцать,
но
где-то
ночью
из-за
заносов
пришлось
стоять
ровно
пя ть
часов.
И
когда
Нерадовы
вышли
из
вагона
в
Пл а­
тонове,
у
них
у
обоих
бы ло
чувство
безна­
дежности
и
страха
перед
будущим,
а
между
тем
н адо
был о
что-то
делать
и
спе шить .
Молодой
румяный
нос ил ьщ ик,
козы­
ряя,
подошел
К
КНЯ ЗЮ
И
ДОЛОЖИЛ,
ЧТО
ИЗ­
ВОЗЧИКОВ
нет.
В
д ерев не
престольный
праздник,
и
мужики
остались
до ма,
ни кто
не
выехал.
—
Как
же
быть? —
спросил
князь
уп а­
вшим
голосом.
—
Нам
вед ь
нельзя
пешком
ид ти ...
До
Тимофеева
сколько
в ерст?
155


Г.
Чулков
—
А
кто
его
знает,
—
спокойно
улыб­
нул ся
носильщик,
не
догадываясь
о
душе­
вном
состоянии
князя.
—
Не
то
девя т ь,
не
то
одиннадцать.
Тут
постоялый
двор
есть.
Переночевать
можно.
Ут ром
остаповские
мужики доставят
точно,
даже
и
беспокоить­
ся
не
надо.
—
Как ие
ост апов ские?
Где
они?
—
Ос тапо вск ие
это
и
ест ь
те
самые,
что
близ
Тимофеева.
Тимофеево
на
речк е
Пря
стоит,
а
не
доезжая
примерно
в ерсту
деревенька
есть ,
Остановкой
называется.
А
му жики
ос тап овс кие
у
нас
сегодня
гуля­
ют
по
случаю
запрестольной, —
бойко
объ ­
яснял
пар ень .
—
А
деревня-то
ваша
где?
Далеко
ли
до
не е?
—
Он а,
барин,
тут
и
ес ть,
со всем
без
расстояния.
—
Надо,
князь,
э тих
ос тапо вск их
ра­
зыскать
по скор ее,
—
сказала
кня ги ня,
за­
щищая
муфтой
ли цо
от
ветра
и
снег а.
Услышав,
что
барыня
называет
своего
спутника
князем,
носильщик
сделался
по­
чтительнее
и
обнаружил
готовность
приве­
сти
остаповских
с юда,
на
станцию.
— А может,
они для вашего
сиятельст­
ва
и
сегодня
пое ду т.
К
ве черу
и
вернуться
можно.
Успеют
погулять.
У
Ванюхина
вот
санки
удобные.
Я
сбегаю.
А
вы,
ва ше
си­
ятельство,
в
первый
кла сс
пожалуйте.
—
Сбегай,
братец,
да
поско рее ,
—
по­
просил
князь,
вдруг
поверив,
что
еще
не
все
пропало,
что
э тот
Ванюхин
в
самом
деле
может
спасти
вс ех
от
беды.
В
первом
кла ссе
был о
двое
пассажи­
ров:
молодая
жен щин а
в
черном
пл атк е,
с
бледным
иконописным
лицом
и
худоща­
вый
старик
с
густыми
нависшими
бровями
и
большой,
совсем
белой
бородой.
Старик
что-то
рассказывал.
К огда
вошла
княгиня
и
за
ней,
прихрамывая,
князь,
рассказчик,
не
обра ща я
на
них
внимания,
продолжал
повествовать
бес­
страстным
голосом:
—И
пошел
он
тогда,
милая моя,
в
Да­
ниловский
монастырь
к
старцу
и
говорит
е му: ”Душа моя ужалена грехом .
Боюсь,
говорит,
что
сквозь
эту
язв ину
войдет
в
нее
диавол.
Помоги,
старче...”
А
старец
ему
в
от вет: ”3наю всю твою историю:
и
как
ты
нечаянно
в
грех
впал,
и
как
все
сие
от­
крылось,
и
как
ты
возроптал...”
И
де йст­
вительно
все
ему
по
порядку
рассказал.
Устрашился
тог да
грешник
и
говорит:
”Старче праведный!
Объясни
мне
тайну”.
А
тот
ем у: ”Тайна,
друже,
в
том ,
что
все
мы
братья
и
сестры.
Пока
мы
в
л юбви
нашей,
как
жених
с
невестой,
как
Христос
с
Цер­
ковью,
до
той
поры
мы
и
чисты.
А
как
предел
переступим
—
кровосмесители
мы.
А
чр ез
это
самое
кровосмесительство
и
в хо­
дит
в
мир
сме рт ь”.
—
Душно
здесь,
—
сказала
княг иня
шепотом,
доверчиво
касаясь
ру ки
князя,
как
пятнадцать
лет
назад,
—
выйд ем
на
крыльцо.
—
Да,
душно,
—
тотчас
же
согласился
князь,
вставая,
и
покорно
пошел
за
княги­
ней,
но
ему
бы ло
жаль
почему-то,
что
не­
льз я
дослушать
рассказ
старика.
”А как предел переступим — крово­
смесители
мы.
А
чре з
это
самое
кровосме­
сительство
и
входит
в
мир
смерть...”
Они
вышли
на
крыльцо.
Было
не
холодно,
но
ве тер
все
гн ал
и
гнал
в
бок
падавший
редкий
сн ег,
и
хоте­
лось
укрыться
куда-нибудь
от
этого
влаж­
ного
снега
и
разгулявшегося
буйного
ветра.
Небо
был о
в
с изых
клочковатых
об­
лаках.
С нег
на
дороге
казался
совсем
си­
н им.
Из-за
большой
избы
с
че рн ыми
лы­
синами
на
кр ыше
слышались
фальшивые
зв уки
гармоники
и
нехороший,
нетр езв ый
с мех
мужиков.
—
Боже
мой!
—
сказала
кня гин я,
смо­
тря
в
тоске
на
унылую
дорогу,
мокрые
избы
и
поч ер нев шие
равнодушные
березы.
— Что
теперь
делается
в
Т имоф еев е!
Лоша­
дей
бы
что
ли
поскорей
прив ел и...
—
Ус пеем.
Вот
жаль,
что
по езд
опоз­
да л,
но
ниче го,
нич его ...
В едь
не
Бог
знает
сколько
зд есь
верст.
Всего
десять.
Этот
Ва­
ню хин
придет.
С ей час,
сейчас...
И
в
самом
деле
на
дороге
замаячили
люди.
Это
расторопный
носильщик
вел
ямщика.
—
Во т,
ваш е
сиятельство,
уломал
ег о.
А
он
был о
разохотился
гулять.
Не
выта­
щи шь
из
трактира,
—
сказал
нос ильщи к.
—
А
ты,
любезный,
дорогу
зна ешь ?
—
спросил
строго
князь,
недоверчиво
по­
156


Романы.
Пове с ти
глядывая
на
ухмылявшегося
без
пр ичин ы
му жик а.
—
А
вам
как ую
дорогу
надо?
—
В
Тимофеево,
братец,
в
Тимофеево,
—
повторил
князь,
опасаясь,
что
ра зг овор
за тян етс я,
когда
каждая
минута
дорога.
—
Тамошние
мы.
Со сед и,
—
сказал
мужик,
острыми
и
лукавыми
глазами
огля­
дывая
то
князя,
то
княгиню.
—
Потрафим
небось.
—
Хорошо,
хорошо.
Подавай
только
поскорее
лошадей,
—
приказал
княз ь.
—
Или
нам
с
ним
п ойти?
—
Идем,
идем,
—
сказала
кня г иня
и
тотчас
же,
путаясь
в
шуб е,
стала
спу­
с каться
с
обм е рзл ого
крыльца.
Лошади
стояли
у
трактира.
Па ра
пе­
гих
поджарых
лошаденок,
с
подвязанными
хвостами,
запряжена
бы ла
в
небольшие,
но
гл уб окие
с ани
с
высокой
спи нкой.
Князь
усадил
княгиню,
обернул
пледом
ее
кол ени
и
подошел
к
ямщику,
торопя
его .
На
трактирное
крыльцо
выш ел
огр ом­
ный
чер ный
мужик
без
шапки
и
крик нул,
смеясь:
—
Ку да
тебя,
Лука,
несет!
Сидел
бы
с
нам и.
Андрей
Иванович
гитару
пр и нес.
Слышь,
ты!
—
Надо
их
сиятельство
уважить,
—
отозвался
тоже
со
смехом
Лука,
залезая
в
с ани
и
перебирая
вожжи
руками
в
б оль­
ших
рукавицах.
Был
седьмой
ч ас,
ко гда
они
выех али
на
большак.
Темн ое
неб о
ни зко
нави сл о
над
дорогой
и
сне жн ыми
полями,
широко
р аски нув шим ися
во
все
стороны.
Стало
хо­
л одн ее.
В етер
был
неровный,
порывистый.
Св ерху
падали
редкие
кр уп ные
хлопья
сн е­
га,
а
внизу
курилась
белая
сне жн ая
пыль,
закручиваясь
иногда
столбиками.
Пегие ло­
ш аденки
бежали
бойко.
Княгиня
в
вагоне
не
спала
совсем
и
теперь,
к огда
са ни
пон ес­
ли сь
по
накатанной
дороге,
вдруг
задрема­
ла,
скло нив
голову
на
плечо
князю.
А
князь
не
спал.
Ему
не
нравилась
спина
ямщика,
выбритый
его
затылок,
пе стр ый
куш ак
и
бы ло
неп ри ят но,
что
э тот
не тр езвый
Лука
вр емя
от
вр еме ни
посвистывает
и
напрасно
дергает
пристяжную.
Но
скоро
князь
перестал
думать
об
ямщике.
На
д уше
у
нег о
бы ло
тревожно.
—
Надо
вз ять
себя
в
ру ки,
—
прошеп­
тал
князь.
—
Гл авно е,
надо
понять,
что,
собственно,
с луч илос ь.
Ах,
как
обидно,
что
болит
голова.
И
князь
постарался
припомнить
то,
что
произошло
в
пя тниц у
и
в
субботу.
Но
припомнить
по
порядку,
что
случилось
пре ­
жде
и
что
потом,
был о
не
так
легко.
Вспомнив,
как
он
чере з
Сандгрена
приказал
Паучинскому
передать
”ультима-
ту м”
Александру
Петр о вич у,
князь
даже
слегка
застонал
от
стыда
и
душевной
боли.
”Как неосторожно и как грубо!
—
ду­
мал
онв
отчаянии.
—
Не уж ели
нельзя
было
сделать
это
как-нибудь
иначе! ”
И
вдруг
князь
вспомнил,
что
вч ера
у
него
был
Александр
Петрович.
Только
сейч ас
он
совершенно
ясно
понял,
что
Ал е­
ксандр
Петрович
не
мог
у
не го
быть,
да
и
не
был,
наверное,
и
что
это
все
наважде­
ние.
А
вме сте
с
тем
он,
несомненно,
был.
Как
же
так?
’Тлавное,
я
не
владел
собой,
и
он
за­
метил,
должно
быть,
что
я
его
боюсь,
—
подумал
князь,
не
сознавая,
что
эта
мысль
как
будто
противоречит
его
уверен­
ност и,
что
появление
П олян ова
бы ло
лишь
бредом
и
сном.
—
Я
испугался
его
по с тыд­
но.
У
ме ня
ослабели
ноги.
И
я
даже
не
мог
встать
с
кр есл а.
Нехорошо,
нехорошо...”
В
это
время
са ни
о пу стил ись
в
у хаб
и
сразу
взлетели
нав ерх .
Князь
отвернул
поднятый
воротник,
чтобы
посмотреть,
где
они
едут,
но
в
сумерках
нич его
нельзя
был о
раз обра т ь.
Только
верстовой
столб
мельк­
нул
перед
глазами
на
миг
и
это
успокоило
князя.
Стряхнув
с
воротника
снег,
князь
опять
его
поднял,
но
струя
воздуха
проник­
ла
вс е- таки
под
шубу,
и
стало
бе спо ко йно
и
холодно.
„Почему эта свадьба так ужасна,
одна­
ко?
—
размышлял
кня зь.
—
В едь
не
ужас­
нее
она
всего
прочего.
Все
равно
нет
мне
оправдания.
А
в этом деле
я,
пожалуй, и
без
в ины
виноват”.
Князь
попробовал
усме хну ться ,
но
из
это й
усмеш ечки
ничег о
не
вышло.
И
только
в сердце боль стала больнее и страх страшнее.
”Нет,
нет!
Не
бывать
эт ой
св адь бе!
Безумие
это ...
А
вдруг
они
повенчались
уже?
О
Господи!”
157


Г.
Чулков
„
Проснулась
кня г иня
и
заметалась
в
саня х.
—
Где
мы?
К огда
же
Тимофеево
э то?
Неужели
еще
до лго
ехать?
—
Теперь
скоро,
должно
быть.
Мы
уже
час
ед ем.
Ямщик!
А,
ямщ ик!
Мы
с
до­
роги
не
сбились?
А?
—
кр икну л
кня зь.
—
Доедем
авось,
—
пробурчал
ямщик
неохотно.
VIII
Земля
и
неб о
смешались.
И
когда
за­
дремавший
князь
оч нул ся,
он
сразу
понял,
что
ямщик
сбился
с
дороги.
Метель
завела
св ою
белоснежную
пл яску ,
и
нельзя
было
понять
сразу,
с тоят
ли
сан и
на
месте
или
мчатся
вперед,
потому
что
все
вокруг
заку­
тало
в
белую
непроницаемую
мглу.
—
Ям щик!
—
крикн ул
князь,
чувствуя,
что
голос
тотчас
же
глохнет
и
с тыне т.
Ямщик
не
откликался.
С
труд ом
мож­
но
бы ло
раз гляде ть
его
засыпанную
снегом
спину.
Князь
привстал,
чувствуя,
что
холод
проникает
ему
под
шуб у,
и
тронул
ямщика
за
плечо.
—
Сбились
мы,
ямщик,
что
ли?
Мужичонка,
каз авш ий ся
таким
на­
смешливым
и
лукавым,
когда
он
догова ри ­
вался с
господами
на
крыльце
ст анц ии,
был
теперь
неразговорчив
и
мрачен.
—
Вы
бы,
ваш е
сиятельство,
на
час ы
посмотрели,
ежел и
у
вас
спички
ес ть,
—
по­
просил
он,
не
отвечая
на
вопрос
князя.
—
Да
вед ь
задует,
пожалуй,
—
сказал
князь,
едва
слышавший
голос
ямщика,
но
догадавшийся,
о
чем
он
пр ос ит.
—А
мы
ее,
спич ку- то ,
в
шапку , —
про­
кричал
ямщик,
обернувшись
к
князю
и
ос­
танавливая
лошадей.
И
в
са мом
деле
он
вы лез
из
саней
и,
сняв
шапку ,
протянул
ее
князю.
Князь
вы­
тащил
час ы
и
сделал
та к,
как
советовал
ямщик.
Они
ех али
уже
более
двух
часов.
Теперь
был о
четверть
десятого.
Когда
княгиня
услышала,
что
князь
сказал
"четверть десятого”,
она
вдруг
поня­
ла,
что
они
опоздали,
что
И горь
и
Танечка
повенчались
и
что
поправить
это
нельзя.
Но
она
не
решилась
сказать
это
князю,
жалея
е го.
Она
тольк о
тих о
заплакала,
за­
кр ыв
муфтой
лицо.
Пот ом
она
уронила
муфту
на
кол ени
и,
сн яв
пер чат ку,
стала
креститься
влажной
от
снега
руко й.
—
И
не
знаю,
как
сб или сь.
Все
была
доро га
и
дорога ,
а
теперь
и
не
по йме шь
что,
—
говори л
ямщик,
обходя
сани
и
ты­
кая
кнутовищем
в
снег.
—
Как
же
быть?
Ехать
куда-нибудь
надо,
—
сказал
князь,
понимая,
что
тепер ь
уже
поздно,
и
боясь
сказать
об
э том
княги­
не,
как
и
она
боялась
сказать ему
о
том
же.
— Как
бу дто
дымком
потянуло.
А йда,
милые!
—
крикнул
вдруг
ямщик,
залезая
в
са ни
и
трогая
вожжи.
Лошади
тоже,
должно
быть,
по чу яли
жилье
и
побежали
бодро,
а
пристяжная,
сбившись,
принялась
был о
скакать,
но
ям­
щик,
заметив,
что
дороги
все-таки нет и
ды­
мом
уже
не
пах не т,
сердито
вытя н ул
ее
кнутом,
и
она
тотчас
же
угомонилась
и
по­
шла
ры сцо й.
А
метель
разгулялась
вовсю.
Ветер
дул
то
справа,
то
слева,
и
так
все
заволокло
кругом,
что
нельзя
был о
понять,
поднима­
ются
са ни
вверх
или
это
только
каж ется ,
что
в пере ди
гора,
а
на
самом
де ле
никако й
горы
нет.
Во
всяком
сл уч ае,
было
я сно,
что
лошади
бегут
по
целине .
Они
теперь
то
и
де ло
спотыкались,
не
чувствуя
под
ко пы­
тами
дороги.
Снег
засыпал
сани .
Князь
время
от
времени сгребал
его
с
пледа,
которым
были
закутаны
но ги
княгини,
но
ему
приходи­
лось
делать
это
все
чаще
и
чаще,
потому
что
сн ег
шел
не
переставая.
Наконец
усталость
овладела
кн язе м,
и
он
впал
в
какое-то
странное
оцепенение.
Он
не
спа л,
но
и
е два
ли
бодрствовал
в
то
же
время.
Он
д умал
об
одной
только
ме­
тел и,
забыв
обо
в сем.
Теперь
он
знал,
что
метель
—
колдунья.
Она
ж ивет
за
лесом
в
большой
белой
изб е.
У
нее
много
до­
черей.
Сегодня
она
вышла
из
дома,
и
ее
девки
увязались
за
ней
—
все
в
бел ых
руба­
хах,
простоволосые.
Это
они
закружились
'
по
полям,
засыпали
дорогу,
замели
следы,
навеяли
сугробы
и
пляшут
теперь
не истов о,
взя вши сь
за
ру ки.
Князь
видел,
как
мелька­
ют
их
белые
кол ен и,
как
растрепались
по
158


Романы.
Повести
в етру
их
д лин ные
волосы.
От
этакой
пляс­
ки
может
закружиться
голова...
Но
им
нипочем.
Мать
колдунья
хохочет
ди ко,
радуясь
развеселому
хороводу.
Из
оврагов
повыходили
метельные
скаку нчик и
и,
пу­
таясь
в
бе лых
своих
балахонах,
завер­
телись
в
колдовском
хороводе.
Увидев
князя ,
вся
эта
неч исть
с
визгом
и
во ем
бросилась
на
него .
Колдунья
и
скаку нчики
беж али
за
сан я ми,
швыряя
князю
сн ег
прямо
в
лицо.
Это
бы ла
метельная
п оте ха.
Сначала
князь
не
мог
разобрать
во
мгле,
кто
бросает
ему
в
ли цо
горс тям и
снеж ны й
пр ах,
а
потом,
вглядевшись,
стал
ра з­
личать
э тих
расшалившихся
чародеев
и
ча­
ро деек .
У
колдуний
б ыли
такие
же
выпук­
лые
голубые
глаза,
как
у
Аврориной.
Это
яс но
видел
князь,
потому
что
они
накло­
ня лись
к
нему,
смея сь.
А
старуха
примо­
стилась
на
запятках.
Лица
ее
князь
не
видел.
Он
только
чувствовал,
как
она
дышит
над
его
ухо м.
Князь
хотел
перекреститься
и
не
мог.
Правая
рука
у
нег о
онемела
и
был а
как
чужая.
Он
попробовал
читать
"Б огород иц а
Дева”,
как
он
читал
в
д етст ве,
но
ед ва
только
он
произнес
шепотом
первые
слова,
поднялся
вокруг
оглушительный
во й,
ко­
лдунья
сзади
обхватила
ему
шею
к ос тля­
в ыми
руками,
метельные
скак унч ики
за­
с вистел и
ему
прямо
в
уши,
а
снег ов ые
п лясун ьи,
не
ст ыдя сь
наготы,
ринулись
в
такую
б ешену ю
пл яску ,
что
князь
совсем
потерял
голову.
Но
прошло
наваждение,
и
вдруг
все
пропало.
Остался
тольк о
сн ег,
бесконечный
снег —
в низу,
вверху,
сбо ку,
повсюду,
—
то
падающий,
то
вздымающийся
кв ерху,
то
кр утя щийс я
во
мгле.
”А я тут сказку сочинил,
—
подумал
с
удивлением
князь.
—
Какие-то
колдуньи
пр иснились
и
непонятные
скакун чики.
Что
за
вздор!
Должно
быть,
я
болен,
однако...
А
впрочем,
может
быть,
это
и
не
сказка
вовсе,
то,
что
мне
померещилось”.
В
это
время
в
сани
просунулась
белая
борода
т ого
самого
старика,
который
на
ста нц ии
говорил
о
кровосмесительстве.
—
Я
вижу,
те бе
худо,
князь,
—
сказал
стар ик.
—
А
мне
вот
одно
удовольствие.
Я
из
метели
сд ела н.
Чьи-то
голые
б елые
ру ки
схватили
старика
и
оттащили
от
саней.
Над
ухом
князя
гикнула
примостившаяся
на
запятках
старуха.
И
опять
началась
метельная
пляска.
”А хорошо им,
должно
быть,
эт ак
вер ­
теться
и
петь ,
—
думал
князь.
—
Однако
в этом
е сть
что-то
с ектан тское .
Миссионера
бы
сюда.
Впрочем,
на ши
миссионеры
весь­
ма
бездарны.
А
эти
пля сун ьи
не
так
уж
просты”.
Над
санями
пролетел
целый
рой
ка­
ких-то
крылатых
горбунов,
и
каждый
из
них
трубил
в
рог.
— Это
мы
свадьбу
справляем,
— крик­
нула
над
ухом
князя
все
та
же
сн еж ная
старуха.
”Чью свадьбу?” — хотел спросить
князь,
но
не
пришлось.
Кто-то
осторожно
тронул
его
за
плеч о.
—
Что
такое?
—
привстал
в
санях
князь.
—
Это
Тимофеево?
Мы
пр иехал и?
—
Нету.
Не
Тимо ф еево
это,
ваш е
си­
ятельство.
А
лошади
стали,
худ о
совсем,
—
говорил
му жик,
придвинувшись
к
князю
и
прикрываясь
от
ветра
рукавицами.
—
Так
что
же
делать?
А?
—
восклик­
нул
князь,
чувствуя
в
сер дце
холодный
и
щемящий
страх.
—
Да
я
уж
не
знаю.
Вот
разве
что
отпрясть
при стя ж ную
да
верхом
по­
пробовать
пу сти ть
ее
без
повода.
Аво сь
дорогу
учует.
—
Княгиня!
Вот
он
говорит,
—
начал
был о
объяснять
князь,
но
она
перебила
его:
—
Слышу,
слышу.
Пускай
верхом...
все
равно...
И
ямщик
тотчас
же
стал
отпрягать
пристяжную,
мимоходом
сгребая
у
нее
со
спины
сн ег
большой
ру кав ицей.
—
Что
это
св ет
какой?
—
спросила
кня гиня .
—
Это
луна,
ка жет ся,
—
сказал
князь.
В
самом деле,
тучи,
должно
быть,
рас­
сея лис ь,
и
месяц
светил
в
снежн ой
мгле.
И
от
этого
сне жно го
холодного
и
призрач­
ного
света
теперь
неку да
был о
укрыться.
Казалось
почему-то,
что
солнце
никогда
не
взойдет.
Так
и
будет
всегда
обманчиво
св е­
тить
месяц,
падать
сн ег
и
сви сте ть
уныло
над
полями
д икий
ветер .
159


Г.
Чулков
Ямщик
в
сво ем
тяжелом
пол ушу бк е,
неловко
навалясь
на
спину
пристяжной,
сел
верхом,
кр икну л
что-то
и
ск ры лся
в
мет ели.
Коренник
двинулся
туда,
где
пропала
пристяжная,
но
князь
натянул
вожжи,
которые
передал
ему
ямщик,
и
сани,
скр ипну в,
стали.
—
З нач ит,
судьба
такая,
—
сказала
княгиня.
—
Господи,
помилуй
нас.
Луна
скрылась
и
опять
выплывала
из-
за
туч,
князь
теперь
мог
ра з глядет ь
ли цо
жены,
бледное,
с
темными
и
скорбными
глазами.
— Катя!
—
проговорил
он
вдруг
быст­
ро,
наклоняясь
к
ней.
—
Можешь
ме ня
простить?
Она
м олча ла,
а
князь
перестал
ды­
шать,
пока
не
услышал
нужного
ему
слова.
—
Могу.
Они
молча
и
сосредоточенно
сидели
вдвоем
в
саня х,
прислушиваясь.
На ко нец
в етер
донес
до
них
голос
ямщика.
Он
еще
издали
кричал
им.
А
потом
явился
неожи­
данно,
как
будто
из-под
земли
вырос.
— Слава
тебе ,
Го спод и!
На
Саве ль е вс­
кий
хутор
наехали,
—
сказал
ямщик
радо­
стно.
—
Я
по
собакам
уз нал ...
Вот
и
не
замело
нас,
ва ше
сиятельство.
IX
Господа
Савельевы
оказались
знако­
мыми
князя.
На
хуторе
жили
сейча с
стари­
ки:
от ец
и
мать,
и
сын
их
Марк,
небезыз­
в естн ый
автор
загадочных
сонетов,
пре ис­
полненных теософического
глубокомыслия.
—
Пожалуйте,
княгиня!
Пожалуйте,
князь,
милости
просим,
—
говорил
Марк,
вв одя
ночных
гостей
в
сени,
где
рычали
два
больших
пса,
привязанных
к
толстым
кол ь­
цам.
—
Собаки
не
тронут.
Это
каприз
ма­
маши.
О на,
знаете
ли,
боится
разбойников.
Он
был
очень
доволен
тем,
что
князь
оказался
у
нег о
в
го стях :
сре ди
его
петер­
бур гс ких
друзей
князь
Нерадов
п ольз ов ал­
ся
реп ут ацие й
”посвященного” .
Старик
Саве ль ев
служил
когда-то
в
министерстве
вместе
с
кн я зем.
Вышел
он
в
отставку
по
болезни.
Раз бит ый
парали­
чом,
сидел
он
у
се бя
на
хуторе
безвыездно.
По
ночам,
страдая
бессо нницей,
любил,
чтобы
около
нег о
за
самоваром
сидела
и
жена-старушка.
Так
и
теперь,
несмотря
на
то
что
был
уж
первый
час,
в
столовой
на
столе
к ипел
самовар.
Старик
узнал
кн язя
и
замотал
седой
головой.
—
Сиятельный
со ...
со ...
—
ле пет ал
он
параличным
языком,
пр иве тст вуя
кня зя.
—
Сиятельный
со-бу-тыль-ник!
Он
хотел
сказать
”со слу ж ив ец”,
но
не­
послушный
язык
выговорил
другое
слово,
и
старик,
огорченный,
рассердился,
потому
что
жена
его
вовремя
не
сказала
то
слово,
какое
он
должен
был
п ро изне сти.
Обык­
новенно
старушка
тотчас
же
догадывалась,
что
хочет
сказать
су пруг ,
но
на
эт от
раз
опоздала
с
догадкой.
—
С осл ужив ец!
—
вставила
она
нако­
нец,
несколько
ско нфуж енная .
—
Так!
Так !
—
з амот ал
головой
па­
ралитик.
—
Оче нь
р ад,
—
промолвил
кня зь,
с
тоской
прислушиваясь
к
вою
метели
в
пе чной
трубе.
—
Княгиня,
матушка,
да
не
озябли
ли
вы,
—
хлоп от ала
старушка,
усаживая
го­
стью
поближе
к
печке.
—
А
мы
не
поедем
сег од ня?
А?
—
спросил
князь
жену.
—
Первый
час.
Поздно.
Теперь
уж
все
равно.
Да
и
дороги,
пожалуй,
опять
не
найдешь.
Надо
подождать
до
утра.
—
Зн ачи т,
пер ено чу ем
здесь,
—
ска зал
покорно
князь,
чувствуя
поч ем у -то,
что
этот
де рев енск ий
дом ,
за несен ны й
снег ом,
будет
для
н его
иметь
какое-то
о соб енное
значение .
” Дальше и пути нет,
—
подумал
он,
подчиняясь
не
обыкновенной
лог ике,
а
ка­
кому-то
странному
предчувствию.
—
Тут
и
конец
в сему.
Так
вот
к
чему
при в ела
меня
ме те ль”.
—
У!
У!
—
промычал
паралитик.
—
Небо
сегодня...
У!
У!
—
Как
это
вы,
кня гиня ,
ре шились
ехать
в
этакую
метель?
—
посочувствовала
старушка.
—
Я
бы
побоялась.
Вот
р азве
что
на
свадьбу.
—
Очень
нам
ну жно
было.
Дело
та кое,
—
сказала
княгиня
так
же,
как
му ж,
со
160


Романы.
Повести
страхом
прислушиваясь
к
дикому
св исту
разгулявшегося
ветра.
В
это
время
Мар к
хлопотал
по
хозяй­
ству.
На
столе
появились
в етч ина,
хол од­
ная
инде йка ,
яичница
и
ви но.
В
комнате
было
тепло,
тихо,
по-старомодному
уютно.
И
оттого,
что
за
окнами
метель,
все
каза­
лось
еще
уют н ее.
И
сам
Марк
—
толстый,
русокудрый,
голубоглазый
—
подходил
к
этому
уюту.
Он
старался
занимать
г осте й.
Ску чае т
ли
он,
Марк,
в
это й
дикой
глуши?
Ничуть.
Он
очен ь
занят
тайноведением.
Может
быть,
князь
припомнит,
они
вед ь
встречались
в
теософском
обществе.
В
настоящее
время
его
больше
всего
интересуют
Lebensgeist
и
Geistesmensch
*,
то
ес ть
сама
природа
э тих
мис тич еских
начал.
Он
при
э том
добродуш ­
но
улыбался
и
слегка
сопел,
потому
что
был
очень
толстый.
—
Знаю!
Знаю!
—
вдруг
закричал
па­
ралитик.
—
Бу...
Бу...
Будхи.
—
Он
вед ь
тоже
оккультизмом
зани­
мается,
—
кив нул
на
отца
толстяк.
—
По­
мнит,
что
Будхи48
и
ест ь
в
су щнос ти
Lebensgeist...
—
И
ещ е...
А ...
А ...
Ат ма4 9, — опять
закричал
с тар ик.
—
Будет
вам
с
вашим
оккультизмом.
Люди
у стал и.
Им
отдохнуть
надо.
Княги­
ня!
Пожалуйте
сюда.
Я
вас
провожу.
И
любезная
старушка
повела
гостью
в
спальню.
А
неугомонный
Марк
еще
целый
час
утомлял
князя
разговорами
о
мистическом
значении
Сатурна,
Меркурия
и
прочих
п ла­
нет.
Ему
оч ень
хотелось
прочесть
князю
св ои
сон еты,
посвященные
Луне,
но
ра з­
говор
ка к-то
не
направлялся
в
же лан ную
ему
сто ро ну.
—
А
зна ете,
князь,
—
сказал
Марк,
—
у
нас
ес ть
служанка.
От ец
когда-то
взял
ее
из
приюта.
Так
вот
он а,
представьте,
ясновидящая.
Ее посещают
как ие-т о
пр иви­
дения,
представьте.
Я
хоч у
отвезти
ее
в
Пе­
тербург.
Пусть
ее
направят
надлежащим
образом,
а
то
ей
самой
не
справиться,
ко не­
чно,
с
таким
мистическим
опытом,
кня зь ...
* жизненная сила .. .
духовный
ч елов ек
(нем. ).
—
Из
приюта?
—
спросил
почему-то
князь.
—
Ее
как
зовут?
—
Ее
зовут
Лизой,
—
продолжал
Марк,
не
замечая
того,
что
князь
вдруг
чрезвычайно
заинтересовался
это й
яснови­
дящей
Лизой
из
какого-то
приюта.
— Я...
Я. ..
Хотел
бы
уви де ть
ее,
—
ск а­
зал
княз ь.
—
И
чудесн о ,
и
превосходно,
—
за­
торопился
Марк.
—
Ли за!
Лиза!
Проводите
князя
в
комнату...
Вам
ведь,
князь,
от­
дохнуть
надо.
Спокойной
ноч и,
князь.
Да
где
же
он а?
"Неужели та,
рыженькая?
—
подумал
кня зь.
—
Ее
тоже
вед ь
Лизой
звали..."
В
это
время
в
коридоре
послышались
шаги,
и
служанка
со
свечой
в
руке
показа­
лась
на
пор ог е.
Увидев
князя,
она
вз дрог­
нула,
отшатнулась
и
выронила
из
рук
под­
свечник.
Молодой
теософ
тотчас
же
объяснил
во лне ние
Лизы
необыкновенной
оккульт­
ной
сил ой
чародея
Нерадова
и
преиспол­
нился
к
нему
глубочайшим
ув аже нием.
X
Окно
в
комнате,
которую
отвели
кн я­
зю,
было
за веше но
шторой,
но
лунный
свет
все-таки
проникал
туда,
и
от
этого
све та
стен ы
и
в ещи
казались
необыкновенными
и
призрачными.
В
л унные
н очи
князь
всегда
страдал
бессо нницей
и
сей час,
несмотря
на
усталость,
спать
не
мог.
Впрочем,
кроме
того,
он
был
болен
и
сам
чу вство вал ,
что
у
нег о
жа р.
Он
даже
плохо
понимал
то,
что
произошло.
И
в
голове
у
не го
как-то
не
укладывались
все
последствия
это й
метели
и
это й
напрасной
погони
за
м олоды м
кня ­
зем
и
его
н есч астн ой
не весто й.
Мыслц
его
были
непоследовательны,
да
и
не
в
мыслях
теперь
было
дело.
—
Вот
и
граница
на коне ц,
—
бредил
князь.
—
Надо,
с об стве нно
говоря,
паспорт
предъявить,
да
и
ахнуть
в
Испанию.
К
со­
жалению,
не
успел
я
запастись
эт им
самым
паспортом.
Но
поч ему,
однако,
это
гр а­
ница?
А
потому,
что
дальше
чу жая
страна.
Это
совершенно
я сно.
И горь
и
Танечка
6 Валтасарово царство
161


Г.
Чулк ов
у спели
проскользнуть
в
эту
новую
с тра ну,
потому
что
они
моложе
и
проворнее.
Ста­
рикам
их
не
догнать.
Надо
в
эт ом
пр и­
знаться,
да
и
вообще
я сно,
что
я
дошел
до
предела.
Недаром
тут
оказалась
эта
ры­
женькая.
Это
—
зн ак.
Какое
с ов пад ение,
о днако !
О
чем
сейчас
ре чь
шл а?
О
челов еке,
каж ется?
А
зачем
понадобился
этому
голу­
боглазому толстяку
Geistesmensch? Нет,
он,
князь,
не
соблазнится
вс еми
этими
открове­
ниями.
А
проверить
сообщения
та йно ве-
д ов,
пожалуй,
имеет
см ысл. ..
Что
ж!
Мож­
но
проверить,
и
очень
ско ро.
В
бреду
князь
уже
смотрел
на
себя
со
стороны,
как
на
двойника,
и
уговаривал
сам
себя:
—
Я
вам
советую,
князь,
не
терять
з олот ого
в р емени.
Надо,
князь,
действо­
вать.
Вот
что
я
вам
скажу ...
А
свечка
ведь
пополам
сломалась,
когда
ее
уронила
эта
рыженькая.
Сколько
лет
прошло,
а
Лиза
узнала
вас
все-таки,
князь!
Да
и
как,
поло­
жим,
не
запомнить
такого...
виртуоза...
А
княгиня
говорит,
что
мо жет
вас
про­
стить.
Она
так
и
сказала:
мо гу ...
В
комнате
был о
жарко.
А
в
трубе
выл а
вьюга.
И
князю
в
эт ом
метельном
вое чуди­
л ись
разные
напев ы .
И
казалось,
что
любой
мотив подходит к голосу вьюги. Князь насви­
стывал то из "Кармен”, то из”Князя Игоря”.
—
Ах,
как
жа рко!
—
жаловался
кому-
то
князь.
—
Дышать
неч ем...
Князю
было
стыдно,
что
он
ос тал ся
ночевать
у
э тих
Савел ь евых .
Ехать
бы
да­
льше,
не
думая
ни
о
чем .
А
если
бы
стали
лошади,
что
за
беда.
Уснуть
можно
и
в
са­
нях.
Не
бы ло
бы
такой
духоты,
как
сейчас.
Эт о,
наверное,
Марк
в елел
так
натопить,
что
дышать
нечем.
Толстяк
совсем
неразу­
мен,
а
тот
старик
на
ст анци и
слишком
уме н,
пожалуй.
У
старика
ум
за
разум
за­
ш ел.
Эт от
хитрец
видит
кр ов о смеш ение,
где
и
нет
его
вовсе.
Кон еч но,
е сли
считать
от
Адама,..
А
почему
бы
и
не
считать
т ак?
Да
и
апостол
тве рд ит : ”Сестры и братья,
сестры
и
братья...” Если в самом деле сест­
ры,
то
уж
ни как
не
жены
и
не
любовницы.
А
если
вс е- таки
любовницы,
то
и
надо
по­
нимать,
что
делаешь
и
на
что
посягаешь...
”Н ет,
решительно
здесь
можно
задох­
ну ть ся,
—
подумал
кня зь.
—
И
сердце
Ko-
лотится
Бог
знает
как.
Нельзя
ли
форточку
открыть?”
Князь
сбросил
одеяло,
вс тал
босыми
ногами
на
пол
и
подошел
к
окну.
Форточки
не
было.
”Спят
все,
—
размышлял
княз ь,
—
а
то
бы
выбраться
из
дому
и
походить
по
усадьбе.
А
не
попробовать
ли?
В
так ой
духоте
и
умереть
можно...”
Князь
стал
торопливо
одеваться.
Ста­
раясь
не
шуметь,
он
зажег
свечу
и
на
цы­
почках
выше л
в
коридор.
Он
помнил,
что
направо
угловая,
п отом
столовая
и
оттуда
дверь
в
переднюю.
Протяжно
зас крип ела
половица
под ногой,
и
он
остановился,
пр и­
слушиваясь.
В
пер едне й
князь
догадался
надеть
шуб у
и
шап ку,
но
калош
не
на дел
и
шуб ы
не
застегнул.
Из
пере дней,
о тперев
дверь,
спу сти лся
по
л естн ице
в
сени,
держа
в
ру ке
свечу;
сн ял
внизу
крюк,
причем
псы,
отвязать
которых
забыли,
даже
не
завор­
чали
на
него
почему-то,
и
выше л
на
двор.
В етер
тотчас
же
кинул ся
на
князя
и
пог асил
свечу,
которую
он
все
еще
держал
в
руке .
Князь
жадно
вдохнул
в
себ я
морозный
воздух
и,
открыв
рот,
поймал
нескол ько
хлопьев
снег а.
—
Как
хорошо,
—
сказал
князь,
—
и
зачем
прятаться
от
метел и?
Князь,
прихрамывая,
пошел
по
доро­
ге,
обсаженной
елями,
все
еще
держа
в
руке
под св еч ник
с погасшей
све чой .
Князю
было
приятно,
что
вл аж ный
сн ег
попадает
ему
на
лицо
и
на
ш ею.
”И луна совсем не страшная,
когда
идешь
та к,
по
дороге,
—
думал
князь.
—
А
если
в
этаком
доме
с
паралитиком
и
оккультистом
запрешься,
естест вен но ,
по­
мерещится
чертовщина...
А
теп ерь
че го
же
бояться?
Метель
так
метель...”
Князь
все
время
помнил,
что
в
боко­
вом
кармане
у
нег о
револьвер,
который
он
отнял
у
Анн ы
Николаевны.
На
в сякий
слу чай
он
потрогал
его
ру­
кой.
— Здесь!
Зна чит ,
все
хорошо,
—
усм ех­
нул ся
князь.
Он
выш ел
из
калитки
и,
споты­
каясь
о
ку чи
сн ега,
пошел
вдоль
плет ня .
У
князя
был
с иль нейши й
жар.
Вдруг
князь
заметил,
что
впер еди
не­
го,
шагах
в
десяти,
ид ет
человек,
высокий
162


Романы.
Повести
и
нес клад ны й,
и
так
же,
как
он,
спотыкается
о
суг роб ы
и
с пешит
куда-то.
Он
то
пропа­
дал
за
снеж ной
завесой,
то
снова
появлялся
и
все
шел
в пер ед,
не
смущаясь
вьюгой.
—
Эй!
Вы!
Подождите!
—
кр икну л
князь,
сам
не
понимая,
зачем
он
кричит
так .
—
Вместе
пойдем...
Но
чел ов ек,
должно
быть,
не
слышал,
как
закричал
князь,
и
прод олжа л
шагать,
то
проваливаясь
в
снег,
то
с
т рудом
выл е­
зая
из
него.
Князь
побежал
за
ним.
—
Эй!
По путчи к!
Эй!
Че ло век
обернулся,
и
князь
увидел
при
свете
лу ны
его
лицо .
—
А!
Это
вы?
—
остановился
князь,
уз нав ая
Александра
Петровича.
—
Вы
ку­
да?
Но
тот ,
не
отвечая,
махнул
рукой
и
опять
зашагал
по
снегу.
—
Подождите!
Вам говорят!
—
ра ссе р­
д ился
князь
и
бросился
за
ним.
XI
Ро вно
в
три
ча са
но чи
княгиня
пр ос ну­
л ась,
охваченная
непонятным
страхом.
Она
мину ту
лежала
молча
с
открытыми
глаза­
ми,
дрожа
от
ужаса.
Потом,
не
сознавая,
где
она
и
что
с
ней,
громко
закричала,
напу гав
старушку,
с
которой
спала
в
одной
ко мнате .
За
исключением
старика
парали­
тика,
все
в
доме
услышали
этот
ужа сны й
крик.
Зажгли
свечи.
Служанки
забегали
по
комнатам,
разыскивая
валериановые
ка п­
ли.
Княгиню
одели,
посадили
в
кр есл о,
и
только
т огда
старушка
дога да ла сь
по­
слать
Марка
за
князем,
чтобы
он
ус поко ил
св ою
жену.
Но
Марк,
разумеется,
не
нашел
князя
в
комнате.
Он
был
изумлен
и
весьма
сму­
щен.
Кня г иня
как
будто
уже
знала
это .
Она
объявила,
что
пойдет
разыскивать
князя.
Ко нечно ,
и
Ма рк
пошел
с
ней.
Он
держал
в
руке
большой
фонарь,
стараясь
найти
на
снегу
следы
князя.
Княгиня
почти
бежала,
п утаясь
в
шубке,
изнемогая
от
вол нен ия
и
пр едчу в ст вий.
И
толстый
Ма рк
ед ва
по­
спевал
за
ней,
задыхаясь
и
пыхтя.
Метель,
присмиревшая
два
ч аса
тому
назад,
сно ва
с
яростью
бушевала,
засыпая
снегом
савельевскую
усад ь бу.
Следы
князя
пропадали,
но
княгиня
из
калитки
побежа­
ла
нал ево ,
мимо
ел ей
и
пл етн я,
как
будто
она
знала,
куда
пошел
князь.
Оца
дважды
падала,
но
тотчас
же
поднималась,
не
заме­
чая ,
что
сн ег
облепил
ей
шею,
и
бежала
дальше.
А
метель
с
разбойничьим
посвистом
кружилась
над
полем,
дорогой
и
саве ль евс ­
ким
садом,
куда
бежала
теперь
безумная
княг иня .
Проваливаясь
по
поя с
в
снег,
Ма рк
догн ал
ее
у
изгороди
сада.
—
Помогите
мн е,
—
попросила
княги­
ня,
останавливаясь
пер ед
канавой,
где
ва ля­
лась
изгородь,
поваленная
вьюгой.
—
Он
здесь
прошел.
—
Почему
здес ь?
—
нерешительно
спросил
Марк.
—
Здесь,
здесь,
—
подтвердила
княги­
ня.
—
Вон ,
смотрите,
под св ечник
леж ит. ..
Марк
неловко
и
грузно
пры гн ул
в
канаву
и
подал
р уку
княг ине.
Они
перебрались
че рез
изгородь
и
вошли
в
са д.
Дорожек
не
было
сов се м.
Все
был о
в
су­
гробах.
И
от
лу ны
разливался
по
с аду
нев ерн ый
свет.
Де ре вья
казались
во ск­
ре сш ими
вел ика на ми,
чудом
поправшими
смерть.
Метель,
засыпая
их
снегом,
выла
над
ними,
а
о ни,
поскрипывая,
качали
головами.
К огда
кня г иня
и
Марк
вошли
в
эт от
лу нный
сад,
во
все
стороны
от
них
бросились
как ие -то
су ще ства
в
бе­
лых
лохмотьях
и
притаились
за
сугро­
бами.
И
теперь
казалось,
что
вьюга
вьюгой,
но
все
это
недаром
и
вместе
со
сне жн ым
вихрем
летит
на
землю
крылатая
нечисть.
—
Князь!
Князь!
—
крикнула
кня ги ня,
но
ветер
подхватил
ее
вопль
и
смешал
с
во­
ем
м етел и.
Ве тер
пел
дико,
и
казалось,
что
не
бе сцел ьно
поднялась
такая
буря.
Кто-то
выпу стил
на
свободу
эти
в ихри,
как
зл ых
пс ов.
А
вокруг
с ада
стоял
сто н,
гам,
плач,
рев,
как
в
аду .
Да
это
и
был
снеж ны й
ад.
И
вьюга
обжигала
щ еки
ог нем.
А
что
дела­
лось
в
небе!
Там
неслись
стадами
обезуме­
вшие
облака.
И
луна
др ожа ла
среди
них,
как
нагая
ч аро де йка.
163


T.
Чулков
И
кня гиня ,
в
у жасе
от
этого
снеж ног о
волшебства,
крикнула
опя ть:
—
Князь!
Князь!
Но
князь
не
откликался,
только
ве тер
еще сильнее
и
громче
завыл
и
кто-то
засме­
ялся
за
сугробами.
И
п отом
опять
и
опять.
За
каждой
елк ой,
за
каждым
кустом
смеял­
ся
кто-то.
В етер
подул
с
но вой
си лой.
Тре­
щали
и
г нул ись
деревья.
Метельный
вихрь
обрушился
на
сад
с
таким
страшным
воп ­
лем,
что
кня г иня,
как
побежденная,
закры­
ла
л ицо
руками.
И
вдруг
на
минуту
стало
тих о.
—
Что
э то?
Вон
там.
Смотрите!
—
крикнул
Марк.
Они
бросились
к
б ерезе,
где
у
корня
че рнел о
чт о-т о.
—
Князь!
Князь!
—
бор мот ала
княги­
ня,
уп ав
на
колени
около
раскинувшегося
на
зем ле
Нерадова.
Луна
све ти ла
ему
прямо
в
л ицо.
Он
лежал
как
живой.
Свалилась
только
шапка
с
головы,
и
волосы
от
снег а
ка­
зались
сед ым и.
И
борода
был а
белая.
Губы
как
будто
улыбались
ирониче ск и.
Хищный
темный
профиль
чет ко
вычер­
чи вал ся
на
белом
снегу.
И
казалось,
что
в от -вот
поднимутся
веки
и
недобрые
глаз а
князя
опять
презрительно
посмотрят
на
Божий
мир .
ЭПИЛОГ
Княгиня
со верш енн о
точно
угадала
пл ан
Игоря
А лексе ев ича.
Он
действительно
повез
Т анеч ку
в
Тимофеево.
Впрочем,
до­
гадаться
было
нетрудно.
В
Тимофееве
жил
отец
Петр,
большой
друг
м олодого
князя,
не
так
давно
принявший
св ященн ый
сан,
а
до
последнего
времени
занимавшийся
на­
укой,
а
именно
историей
цер кв и,
и
даже
на пис авш ий
основательное
исследование
о
монофизитах50.
С
от цом
Петром,
когда
он
еще
ходил
в
пид жаке,
князь
встречался
очень
часто.
Они
на
чем-то
неожиданно
сошлись
и
полюбили
друг
друга.
Князь
даже
ску чал,
и
немало,
когда
его
стар ш ий
друг
как -то
вне зап но
же нился
на
весь ма
простодушной
дочке
одного
по па
и,
с тав
священником,
взя л
себе
де рев енс кий
Пр и­
ход
по
особым
идейным
соображениям,
хо­
тя,
к онеч но,
мог
бы
устроиться
лучше.
Вот
к
этому
самому
от цу
Петру
и
спе­
шил
теперь
князь.
Танечка
была
в
каком-то
странном
настроении,
грустно-восторжен­
ном,
е сли
можно
так
выразиться,
то
е сть
в
ней
бы ла
какая-то
ра дост ь
и
како й-то
особенный
порыв,
но
без
мал ей шей
тени
самодовольства
и
удовлетворения.
Она
в
од но
и
то
же
время
ч ему -то
взволнованно
радовалась
и
о
чем-то
грустила.
Во
всяк ом
сл уч ае,
у
нее
был а
душевная
лихорадка,
и
князь
тотчас
же
заразился
эти м
ее
на­
строением.
Танечка
бы ла
всегда
молчалива,
но
на
э тот
раз
она
будто
сп еши ла
что-то
выска­
зать
сво ему
жениху
и
говорила
о чень
мно­
го,
не
всегда
складно,
но
князь
со
всем
соглашался,
восхищаясь
и
радуясь.
А
меж­
ду
тем
она
объясняла
ему
не что
не
сов сем
ясное
и
даже
загадочное.
Ехали
они
в
разных
купе,
но
на
од ной
с тан ции
вышли
в
бу фет
пи ть
чай ,
и
уже
тут
начался
их
странный
разговор.
В
сут оло ке
буфета,
среди
торопливых
пассажиров,
об­
жигающих
себ е
губы
ча ем
и
пир ож ка ми,
когда
звонки,
стук
ножей
и
крики
газет­
чик ов
заглушали
голос
Танечки,
она
все -
та ки
успе ла
сказать
князю,
что
если
им
с уж дено
повенчаться,
то
пусть
их
брак
не
будет
такой,
как ой
был
у
их
отцов
и
вооб­
ще
у
преж них
людей.
—
Ты
помнишь,
Игорь,
что
я
тебе
гов ори ла
в
Казанском
соборе?
Ты
ведь
по­
мнишь?
—
спрашивала
она
ег о,
с
бес поко й­
ством
заглядывая
ему
в
глаза.
И
он,
ед ва
ли
сознавая
я сно,
о
чем
она
говорит,
но
всем
своим
существом
чувст­
вуя,
что
его
пр ежне й
пьяной,
угарной,
тяж е­
лой
ж изни
наступил
ко нец
и
что
Т анечка
целомудренна
и
пре кр ас на,
кив ал
утверди­
тельно
головой:
—
Да!
Да!
Все
будет
та к,
как
ты
хо чеш ь.
—
А
ты
сам
хочешь
ли
так?
—
еще
раз
взволнованно
спросила
Та неч ка.
—
Хочу,
—
сказал
он
твер д о.
В
ваг оне ,
когда
все
спа ли,
они
еще
долго
стояли
в
коридорчике,
и
князь,
зады­
хаясь
от
смущения
и
ст ыда,
каялся
Танечке
в
своих
г рех ах.
164


Романы.
Повести
—
Я
порочный,
я
нед остой ны й!
Ах,
как
уж асно
то,
ч его
не
изменишь,
не
попра­
вишь
никогда,
—
тве р дил
он.
И
Танечка
утешала
его
и
объясняла
ему,
нахмурив
бровки,
что
надо
думать
о
бу ду щем,
а
не
о
прошлом.
И
можно
так
"увлечься покаянием”,
что
даже
впасть
в
"соблазн отчаяния” . Н е т у ж!
На до
верить
в
новую
ж изнь
—
вот
чт о.
В
субботу
не
было
ме тел и.
Казалось,
чта
пир ует
сол нце
и
вся
эта
белая
земля
—
его
не ве ста.
Князь
все
еще
был
в
своем
новом
восторженном
нас тро ен ии.
Он
толь­
ко
сожалел
о
т ом,
что
некому
рассказать
о
чуде,
которое
он
теперь
узнал.
Впрочем,
иногда
ему
казалось,
что
все
догадываются
о
новой
радости,
такой
близкой
и
возмож­
ной.
Поэтому
все
стали
такими
добрыми.
Ямщ ику ,
очевидно,
очень
приятно
ве зти
его
в
Тимофеево.
Вон
две
ба бы
кланяются.
У
них
оч ень
милые
и
добрые
ли ца.
Вот
ели
в
инее
как
будто
нарочно
принарядились
по-праздничному.
И
в есь
мир
какой-то
б ла­
г од атный.
—
Ты,
Игорь,
пойми,
—
говори л а
Та­
нечка,
высвобождая
маленькую
ру ку
из
му­
фты
и
поправляя
над вин увш ую ся
на
брови
шапочку,
кот ора я
соскальзывала
всякий
раз ,
когда
сани
опускались
в
ухаб .
—
Ты,
Игорь,
пойми,
что
мы
теперь
все
ю ные,
то
есть
обновленные
—
как
бы
это
сказать
получше?
—
пришедшие
по
новому
пу ти...
Ведь разными путями приходят люди в мир!
Так
вот
мы
все
и
должны
жить
по
новому
зав ет у.
Я
только,
милый,
не
могу
это
выра­
зить ,
аты
сам
это
сообрази.
Мы
все христи­
ане,
но
ведь мы не
т олько
хри стиан е.
Ты
как
думаешь? Вот и в любви теперь другое надо.
—
Да,
да,
—
сказал
князь,
улавливая
что-то
в
ее
неясны х
словах.
—
Я
как
будто
по нима ю.
В
сем ье
все
надежды
возлагались
на детей,
а
на до
посметь
и себя спасти.
Т ак?
—
Милый
какой!
—
засмеялась
Та­
нечка,
чувствуя,
что
он
заражается
ее
во­
лнением.
—
Конечно
да.
Вот
им енно:
надо
посметь.
—
Какое
солнце!
—
кр икну л
кня зь.
—
И
мы
как
будто
летим.
—
И
у
ме ня
такое
чувство,
как
будто
крылья
у
нас.
Так
они
переговаривались
в
каком-то
счастливом
бреду.
—
Но
неужели
надо
в енч аться ?
— про­
шептала
Танечка,
как
будто
пугаясь
чег о-
то.
—
Над о!
Над о!
Вот
и
о тец
Петр
теб е
скаж ет,
что
надо,
—
уговаривал
ее
князь.
Впоследствии
Та нечк е
казалось,
что
все
случившееся
в
эти
три
дня
было
лишь
сном .
Она
многое
забыла
или даже
не
заме­
тила
в
своей
тогдашней
странной
рассеян­
но сти.
Она
смутно
припоминала
потом
дом
отца
Петра;
в ысо кие
полки
с
книг а ми;
белокурую
голубоглазую
матушку,
б ере­
менную,
с
то рж ес твен ным
и
сосредоточен­
ным
видом
носившую
свой
большой
жи­
во т;
ее
двух
братьев,
студента
и
семинари­
ст а,
которые
предназначались
на
рол и
ша­
феров.
Эти
юноши
как-то
внез апно
и
глуповато
влюбились
в
Та нечку.
И
даже
самого
отца
Петра,
еще
не
успев ше го
пр и­
вык ну ть
к
ря се
и
говорившего
с ветск им
языком,
плохо
запомнила
Та неч ка.
В
в оск ресен ье
с в адьба
почему-то
не
состоялась,
а
в
понедельник
произошла
на­
ко нец
развязка
так
странно
сложившихся
обстоятельств.
Венчание
бы ло
назначено
на
час
дня.
Танечка
до
самой
посл ед ней
мину­
ты
не
могла
в
это
поверить.
И
влюбленный
князь
был
почему-то
в
смущении.
И
вот
в
цер кв и,
когда
у
семинариста
в
руках
очутился
лоскут
роз ового
атласа,
на
который
должны
были
по
обычаю
сту­
пи ть
молодые,
и
когда
оте ц
Петр
раскрыл
уже
требник,
и
ли шь
Танечка
медлила
по­
дой ти
к
аналою,
распахнулась
дверь
и
на
пороге
показалась
кня гин я.
Она
был а
вся
в
снегу.
Князь
Игорь
сделал
шаг
к
Т анеч ке,
как
будто
стараясь
ее
спа сти
от
о пасно сти .
Но
княгиня
са ма
ну ж­
далась
в
по мо щи.
Она
только
усп ела
кри к­
нуть
не пон ят ные
тог да
Тан ечке
слова:
—
Ваш
от ец
умер!
Кр ик нув,
княгиня
покачнулась
и,
ловя
воздух
ру ка ми,
нел о вко
оп ус тил ась
на
по л.


Г.
Чулков
Salto mortale,
или
Повесть
о
молодом
вольнодумце
Пь ере
Вол ховс к ом
I
Николай
Павлович
Волховский
в
тот
памятный
для
Пьера
в ечер
вернулся
п осле
недельной
охоты
с
гончими
не
о дин,
а
с
прибытком.
После
кутежа
у
Брюханова
променял
он
двух
сук
на
тр ех
девок.
Две
были
из
брюхановского
гарема,
а
третью
Николай
Павлович
взял
в
при дач у,
совсем
еще
маленькую,
нев инн ую,
случайно
по д­
вер ну вшу юся
ему
где-то
на
лес тнице,
когда
он
ше л,
пошатываясь
от
хмеля
и
держась
за
перила.
Этой
маленькой
и
пятнадцати
лет
не
было.
Звали
ее
Феклушей.
Кажется,
отец
у
нее
был
цыг ан.
Смуглая,
черно­
глазая
и
гибкая,
она
так
смотрела
на
но­
вого
хозяина,
как
будто
у
нее
где-то
близко
спрятан
острый
нож.
А
развратнику
это
нравилось.
Он
жутко
смеялся,
когда
в
пе­
р вый
раз
потащил
эту
цыганочку
к
себ е
в
опочивальню.
Пьеру
т огда
исполнилось
девять
лет.
Как
раз
накануне
его
рождения
и
имен ин,
21 сентября ,
о тцу
вздумалось
позвать
из
флигеля
всех
своих
наложниц
и
устроить
в
доме
"большой Вавилон”1, как он сам
выражался.
Хуже
всего
было
то,
что
он
приказал
Пьеру
объявить
матери,
Евпра-
ксии
Ан др еев не,
что,
дескать,
гла ва
и
су­
пруг
требует
ее
на
пир.
Пьеру
навсегда
запомнились
ис пуг анны е,
широко
раскры­
ты е,
вл ажн ые
от
слез
глаза,
два
больших
локона,
спущ енны х
на
виски,
и
маленькие,
тон ень кие
руки ,
прижатые
к
атласному
корсажу.
Пьер,
исп олн ив
пору чение,
вернулся
к
столу
и
сел
рядо м
со
своим
ментором
—
мосье
Шал иньи
—
ни
жив
ни
мертв...
В
разгар
пи ра
о тец
вдруг
вспомнил,
что
за
с толом
нет
Евпраксии
Анд рее вны.
Опира­
ясь
на
палку
и
посвистывая,
что
всег да
бы ло
недобрым
знаком,
по шел
Николай
Павлович
самолично
на
половину
жены.
Хлопнула
одна
дверь,
п отом
другая.
Стало
тих о.
Даже
пьяные
д евки
приумолкли,
а
мосье
Шал инь и,
побледнев, сосредоточен­
но
смотрел
на
дно
стак ан а.
Вдруг
раздался
ди кий
волчий
в ой.
Это
выл
по-звериному
Николай
Павлович
Волховский,
ползая
у
ног
повесившейся
в
спальне
жены
своей,
Евпраксии
Анд рее вн ы.
Вдовствовал
Николай
Павлович
де­
вять
ле т.
Все
эти
годы
Пьер
глу хо
нен ави ­
дел
отца.
Впрочем,
по сле
смерти
кр отк ой
Евпраксии
Андреевны
Николай
Павл о вич
удалил
от
себ я
сын а,
который
напоминал
ему
жену.
Пьера
вместе
с
французом
посе­
лили
на
краю
усадьбы
в
охотничьем
доми­
ке,
который
именовался
Монплезиром2.
Зд есь
мосье
Шалиньи
обучал
мальчика
французским
в ок аб ула м3, истории,
геогра­
фии
и
мифологии.
А
когда
Пьер
под рос ,
ученик
и
ментор
принялись
за
чтение
Ко р­
не ля
и
Расина4.
Вскоре
Пьер
заметил,
что
мосье
зевает
над
Корнелем
и
охо тнее
чита­
ет
ины е
книжк и
—
Лафонтена,
Флориана,
Парни,
а
как-то
вечером
он
застал
фран­
цуза
за
чте ние м
небольшого,
не
из в естно го
Пьеру
волюма5. Учитель поспешно спрятал
его
от
любопытствующего
ученика.
Пье р
в
конц е
концов
наш ел
утаенную
книжку
и
был
весьма
за инт ер есо ван
непр исто йны ­
ми
картинками
в
тексте.
Шалинь и
об
это м
не
узнал
и,
полагая,
что
его
моральный
авторитет
нич ем
не
подорван,
по
цел ым
часам
декламировал
монологи
о
высшем
166


Романы.
Повести
существе.
Он
считал
своим
до лгом
бого­
тво ри ть
Жан
Жака
Руссо6.
—
Друг
мой!
—
говор ил
Ш алинь и,
крутя
длинным
бле дны м
носом
и
прости­
рая
рук у,
как
ан тич ный
герой.
—
Друг
мой!
Подумайте
только,
что
я
был
когда-то
в
Эрменонвиле
и
видел
могилу
ге ния.
Вто ­
рог о
июл я
1778года(вас
т огда
еще не
было
на
свет е,
а
мне
было
т огда
три
года), ровно
в
семь
ча сов
утра,
как
всем
известно,
Тере­
за
растворила
о кно,
и
Жан
Жак,
увидев
лужайку,
в о скликну л: ”О,
как
прекрасна
прир од а! ..”
Comme la Nature est belle!
И
эт от
дивный
человек
закрыл
глаза
н аве­
ки...
Там,
в
Эрменонвиле,
же ртв ен ник
с
над пись ю: ”Дружбе,
бальзаму
жизни”.
A l’amitié, le baume de la vie...
Теперь
мы
знаем,
друг
мо й,
в
чем
смысл
и
красота
жизни.
Попы
исказили
исти ну,
мой
милый!
Но
Жан
Жак
снова
указал
нам
на
высшее
существо,
и
мы,
отвергнув
су еве рия
Церк­
ви,
стали
ревнителями
истинного
п ро све­
щения...
Прах
Жан
Жака
покоится
на
ма­
лень ком
островке
среди
тополей.
Ici repose
l’homme de la Nature et de la Vérité.
З десь
покоит ся
ч елов ек
природы
и
ист ины.
Как
жаль,
милый
Пьер,
что
вы
ху до
уч итесь
по- ла ты ни.
Понимаете
ли
вы
девиз
велико­
го
Руссо?
Vitam impendere vero. Э т о зна чи т,
Пье р:
надо
жить
для
ис тины .
Мосье
Ша линь и
был
жирондист
и
бе­
жал из
Парижа,
страшась
Робеспьера7. Всю
декламацию
республиканцев
1792 года он
усвоил
превосходно.
Свобода,
равенство
и
братство
—
пре кр ас ные
в ещи,
но
прокля­
тые
якобинцы8
испортили
всю
му зы ку.
А главное
—
эт от
сумасшедший
Ро бе спь ер.
А
ведь
он
тоже
поклонялся
Руссо!
—
Я
бежал,
мой
друг,
на кан уне
те р­
мидора9.
Через
три
дня
после
моего
от­
бытия
разбили
челюсть
этому
фанатику.
Но
я
побоялся
вернуться.
Политические
бу­
ри
оп асны ,
мой
милый!
Но
я
тоскую
по
отечеству...
О,
прекрасная
Фр анция!
Бле д ный
нос
Шалиньи
опускался
все
ни же
и
ниже.
Он
плакал,
обнимая
одной
рук ой
сму щен но го
Пьера.
—
Не
подумайте,
Пьер,
что
я
разоча­
ровался
в
революции.
Я
не
признаю власти,
основ анно й
на
божественном
авторитете.
Детю
де
Траси10
все
это
разъяснил
очень
хорошо.
Почитайте.
И
скажу
вам
по
с ек­
рету ,
Пьер,
ваше
о теч ество
погибает
во
мраке
суев ери й
и
деспотизма.
Пьер
во
в сем
был
сог ла сен
со
своим
наставником.
Иногда,
впрочем,
француз
надоедал
Пьеру,
и
юноша,
оседлав
Лед и,
рыжую
ко­
был у,
тонконогую
и
пугливую,
уезжал
ку­
да-нибудь,
стараясь
только
не
встречаться
с
отцом,
который
рыскал
по
полям,
трубя
в
охо тнич ий
рог.
Любимой
прогулкой
Пьера
была
про­
селочная
дор ога
к
Покровскому
монасты­
рю.
До
самой
обители
он
обыкновенно
не
доезжал,
а
сворачивал
в
сторону
уса­
дьбы
мелкопоместного
дворянина
Шухае-
ва,
разбитого
параличом,
но
женатого,
од­
нако,
на
прехорошенькой
дворяночке
Та­
тьяне
Петровне.
В
а льбом
это й
невольной
затворницы
Пьер
на пис ал
чувствительные
стишки:
Пр елестн ой
Хло е
дел а
нет,
Что
я
тоскую
и
бледнею,
Что
чахнет
в
сердце
нежный
цвет
И
что
п ризн ат ься
ей
не
см ею.
Ах,
рок
загадочный
и
зл ой,
Сердечные
легки
ль
заботы!
Эро т,
Эрот !
Зачем
ст рел ой
Сразил
меня,
а
не
ее
ты?
Старик
Шухаев,
пр ико ван ный
к
посте­
ли,
ибо
одна
нога
у
него
вовсе
не
действо­
вала,
л ишен
был
возможности
следить
строго
за
поведением
своей
супру ги,
но
ее
верность
до
поры
до
в ре мени
была
огра ­
ждена
робостью
и
застенчивостью
Пьера.
Неи звес тно ,
как
дол го
продолжались
бы
их
нев инны е
и
сентиментальные
свидания.
Та­
тьян а
Петровна,
улыбаясь,
слушала
стыд­
л ивые
намеки
юноши,
который
та к,
вероят­
но,
и
не
ре шил ся
бы
искать
каких-нибудь
существенных
доказательств
ее
симпатии,
ес ли
бы эта
молоденькая
помещица
сама
не
пошла
навстречу
неопытному
любовнику.
Однажды,
когда
Пьер
рассказывал
что-то
о
Жан
Жаке
Рус со
и
уверял
сво ю
даму,
что
природа
и
добродетель
легко
и
просто
обеспечат
нам
рай
на
земле,
ко­
кетке пришло
в
голову
положить
сво ю
ру ку
на
его
р уку
и
прижаться
к
нему
своим
167


T.
Чулк ов
станом.
У
Пьера
затуманились
глаза,
и
он
с
у ди влен ием
заметил,
что
дрожит
и
не
может
п об ороть
это й
непонятной
дрожи.
С
тех
пор
свидания
их
не
так
уж
б ыли
н евин ны.
Старик
Шуха е в,
прежде
чем
с ва­
литься
в
параличе,
ус пел,
по-видимому,
дать
своей
суп руге
немало
уроков
сладо­
страстия.
А
лукавая
пр ел естн ица
не
ску пи­
лась
отк ры ть
известные
ей
альковные
тай­
ны
своему
возлюбленному.
Свид а ния
любовников
происходили
обычно
в
беседке,
на
которой
была
над пи сь
”Невинность и любезность”. Зде сь в и юл ьс ­
кие
жаркие
дни
Пьер
изведал
в пер вые
лю­
бовные
восторги.
Впрочем,
все
эти
востор­
ги
были
несколько
горьки.
Где-то
в
г луб ине
сердца
был о
у
нег о
со мнен ие
в
том ,
питает
ли
он
в
са мом
де ле
истин ную
любовь
к
Та­
тьяне
Петровне
и
не
напрасно
ли
расточил
он
драгоценное
чувство,
не
напрасно
ли
утратил
с вою
чист оту.
Однажды
Татьяна
Петровна
объявила
Пьеру,
что
к ое -кто
заметил
их
сви да ния
и
что
эти
в стре чи
в
бе седк е
надо
прекра­
тить.
Он
счел
пристойным
выразить
сво ю
печаль
и
даже
отч ая ние.
То гда
Та т ьяна
Петровна,
лукаво
усмехаясь,
спросила
Пье­
ра,
боязлив
ли
он,
или,
напротив,
можно
рассчитывать
на
его
смелость?
Пьер
покраснел
и
нахмурился.
Возмо­
жно
ли,
в
самом
деле,
сомневаться
в
его
му жест ве!
—В
таком
случае, —
сказала
шепотом
Та тьян а
Петровна,
—
приходи
сегодня
но­
чью
к
балкону,
который
вых од ит
в
сад.
Знаешь
старую
б ерезу?
Полезай
на
нее,
мой
маль чи к!
А
оттуда,
стоит
прыгнуть
—
и
ты
на
ба лко не.
А
за
дверью
те бя
будет
ждать
моя
д еву шка
—
Гр уш ень ка.
Она
т ебя
проведет
ко
мне.
А
муж
мой
спит
внизу.
Понимаешь?
Пьеру
лестно
было
выслушать
такое
пре дл ож ение.
—
Так ,
зна чи т,
ровно
в
час,
—
сказала
Татьяна
Петровна.
—
Хорошо,
—
пробормотал
Пь ер.
—
Я
прид у.
В
полночь,
когда
Ш алинь и
стал
выде­
лывать
своим
большим
носом
удивитель­
ные
рулады,
Пьер
вскочил
с
постели
и
на­
чал
торопливо
одеваться.
Минут
чер ез
Де­
сять
он
уже
шагал
по
знакомой
дороге,
но
сегодня
до рога
была
какой-то
нов ой,
еще
не
виданной
и
почему-то
жут кой.
Све­
т ила
полная
луна.
Ему
казалось,
что
за
ним
кто-то
ид ет.
Он
даже
раза
два
об е­
рн ул ся.
Но
никого
не
было.
Это
б ыло
неприятно.
Когда
Пьер
подошел
к
усадьбе,
он
услышал,
как
старик
Мартын
стучит
коло­
тушкой,
и
трудно
был о
понять,
с
ка кой
стороны
он
иде т.
Пьер
бросился
за
куст,
оступился
и
попал
в
канаву.
Мартын
про­
шел
мимо,
и
за
ним,
тявкая,
пробежала
Дианка.
По
счастью,
ве тер ок
тянул
в
дру­
гую
сторону,
и
старая
сука
не
учуяла
в
ка­
н аве
юного
донжуана.
То,
что
он
попал
в
ка наву ,
промочив
изрядно
ноги,
несколько
смущало
Пьера
и
казалось
ему
недобрым
знаком.
Однако
он
добра лс я
до
сада,
подошел
к
ба лко ну
и
полез,
как
было
условлено,
на
березу.
Оч ут ившис ь
на
балконе,
он
тихонько
сту к­
нул
в
стеклянную
дверь,
но
ник то
не
от­
кли кн улся .
’Т де
же
Грушенька?”
—
подумал
Пьер,
и
вдруг
он
вспомнил
мил о вид ную
нап ерсниц у
г оспо жи.
Грушеньке
был о
лет
семнадцать.
Она
была
тоненькая,
хрупкая,
с
ч уть
ко ся щими
син ими
глазами,
с
едва
припу хш ими
сонными
губками
и
л ени вой
на
них
улыбкою.
В
это
время
опять
затараторила
коло­
тушка.
Очевидно,
Мартын
шел
по
сад у.
Пьер
сту кну л
еще
раз.
Дверь
т ихо
отворилась,
и
Пьер
узнал
Гр ушен ькин
ми­
лый
голос.
—
Пожалуйте,
суд арь!
Пьер
покорно
пошел
за
Гру шень кой.
—
Погоди,
Гру шеньк а!
—
прошептал
он,
тараща
в
темноте
глаза.
—Я
тут
ничего
не
вижу.
—
А
барыня
нарочно
ве лели
шторы
сп уст ить.
Вот
с юда
по жа лу йте.
—
Ничего
не
ви жу.
Дай
рук у,
Гру­
шен ь ка!
Их
р уки
не
сразу
встретились,
и
Пь ер
нечаянно
кос нул ся
тоненького
и
горячего
стана
девушки.
—
Направо,
суд арь !
—
сказала
Гру­
шенька
у пав шим
голосом.
168


Романы.
Повести
Они
шли
теперь
по
коридору
—
Гру­
шень ка
легко
и
плавно,
а
Пьер
прихрамы­
вая,
потому
что
на
повороте
ударился
ко­
ле нкой
о
сундук.
—
Вот
здесь,
—
прошептала
н ако нец
Гр ушень ка.
— Постучите.
Барыня
вас
жде т.
— Хорошо, — сказал
Пьер,
но
медлил.
И
Грушенька
не
уходила.
Вдруг
дверь
отворилась
без
сту ка.
На
пороге
в
кисей­
ном
кап от е,
с
ночником
в
руке
стояла
Та­
тьяна
Петровна.
—
Ты
пришел,
мой
мал ьч ик!
Пь ер
молчал.
—
А
ты
чт о?
—
спросила
Татьяна
Петровна,
подымая
ночник
и
оглядывая
сму щенну ю
Гру шеньку .
—
Нич ег о- с...
И
она
на
цып оч ках
побежала
по
ко­
рид ор у.
"Какая она толстая,
однако!” — под­
умал
Пьер,
когда
его
любовница
ус елась
к
нему
на
колени
и
обвила
ему
шею
пухлой
рукой,
пах нущей
крепкими
пряны­
ми
д ухам и.
—
Я
т воя
ко шечк а.
Приласкай
ме ня,
—
сказала
Та тьян а
Петровна.
Пот ом
сняла
ночной
капот
и
легла
в
пос те ль.
Заметив,
что
Пьер
смущен
и
медлит,
он а,
в ы сунув
носик
из-под пышного
одеяла,
тихонько
засмеялась.
—
Че го
ты
боишься,
мой
мальчик?
Раздевайся
скорее!
Иди
ко
мне!
Уж
полчаса
лежали
они
в
постели,
но,
как
нарочно,
теперь,
когда
альков
их
был
так
ую тен,
Пьер
вовсе
не
чувствовал
страстного
влечения
к своей
возлюбленной.
В
досаде
Татьяна
Петровна
отодвинулась
от
Пьера
и,
помолчав,
сказала
холодно:
—
О
ком
ты
думаешь,
мой
милый?
Пьер
не
отвечал.
Вдруг
ярос ть
обуяла
женщину.
—
Ты
ч его
шептался
с
моей
горничной
в
коридоре?
Ты
забыл,
что
она
моя
кр е­
пост ная?
А?
Какая
гадость!
Какой
ст ыд!
Я
пошлю
эту
ве рту шку
гус ей
пасти.
Оскорбленная
Татьяна
Петровна
за­
пл ака ла.
Всхлипывая,
она
пробормотала:
—
Я
завтра
же
высеку
нег од ницу .
Пь ер
оперся
на
лок оть
и
со
с т рахом
посмотрел
на
дверь.
—
Послушай,
—
сказал
он
шепотом,
—
у
те бя
в
до ме
е сть
со ба ка?
—
Какая
со б ака?
—
сказала
Та тьян а
Петровна,
недоумевая,
и
тоже,
как
Пьер,
стала
смотреть
на
дверь.
Та м,
за
дверью,
кто-то
тяжело
с опел
и
как
будто
царапал
ла пою
порог.
—
У
нас
в
доме
нет
собак,
—
прошеп­
тала
Та тьян а
Петровна,
ед ва
д ыша.
Дверь
подавалась
на
крючке
и
опять
подходила
к
притолоке,
как
будто
кто-ни­
будь
толкал
ее
из
коридора.
—
Посмотреть?
—
спросил
Пь ер.
—
Погоди.
Я
боюсь,
—
про бормот а ла
Татьяна
Петровна.
Пьер
спу стил
ноги
с
кровати
и
стал
натягивать
панталоны.
Пот ом
они
оба
на
цып оч ках,
стараясь
побороть
страх,
п одо­
шли
к
двери
и
стали
прислушиваться.
Кт о-
то
хрипел
и
сопел
тяжко
—
не
то
зверь,
не
то
чело ве к.
Пьер
распахнул дверь
и
в
ужа се
отп ря­
нул
назад.
Параличный
муж
Та тьян ы
Пет­
ровны
почуял
недоброе
и,
волоча
мертвую
но гу
и
плетью
висящую
руку,
приполз
га­
дом
к
порогу
прелюбодейки.
Услышав
ше­
пот
любовников,
несч астн ый
ревнивец
ли­
шился
языка.
Это
он
х рип ел,
как
большой
старый
пес,
царапая
дверь.
Увид ев
Пьера,
он
дико
замычал
и
схватил
его
за
пантало­
ны
единственной
еще
не
разбитой
рукою.
Пьер,
задыхаясь
от
стыда
и
ужаса,
тщетно
пытался
вырваться.
Как
будто
судороги
св ели
пальцы
старика.
—
Отц еп и,
отцепи!
—
бе ссм ысле нно
лепетал
Пьер,
оглядываясь
на
любовницу.
Татьяна
Петровна
стала
на
ч ет вере нь­
ки
и,
поймав
пальцы
мужа,
стиснула
их
зу ба ми.
Только
т огда
обезумевший
старик
выпу стил
панталоны
любовника.
Пьер
оп­
рометью
бросился
из
комнаты.
II
Нравственная
жизнь
старика
Вол хо вс­
ко го
была
в
бол ьш ом
беспорядке,
но
зато
в нешний
порядок
его
усадьбы
был
удивите­
лен .
Липовая
аллея,
к отора я
вел а
к
барс­
ко му
дому,
бы ла
выметена
тщательно,
169


Г.
Чулк ов
и
особые
метельщики
отвечали
за
каждую
веточку,
отломившуюся
слу чай но
и
у пав­
шую
на
дорогу.
На
по лп ути
стояли
ар ки
с
дорическими
колоннами11
и
с
надписью:
”Vive valeque”*.
Дом
с
ампирным
фасадом
украшен
был
тяжелыми
распластанными
орлами
и
скр ещ енны ми
короткими
мечами
в
чуг унны х
но жна х.
Внутри
д ома
был
тот
же
стиль.
Сте ны
вестибюля
ра спи саны
бы­
ли
фигурами
ри мск их
воинов.
Над
каждой
дверью
венки
и
доспех и.
Пол,
натертый
воском,
блестел,
как
зеркало,
и
еж ели
про­
тянутые
по
определенному
плану
половики
оказывались
хотя
бы
немного
сдвинутыми
в
сторону,
слуг и,
п ри ста вле нные
к
этому
делу,
подвергались
телесному
нак аза нию .
Каждое
кресло
занимало
определенное
ме­
ст о,
и
переставлять
их
строжайшим
обра ­
зом
воспрещалось.
Но
само
собою
ра зу­
ме ет ся,
что
вся
эта
сис тем а
отменялась,
когда
у
Николая
Павловича
являлось
же­
лание
устроить
”большой Вавилон”.
Тогда
все
эти
половички
и
кресла
сдвигались
со
своих
мест
безнаказанно.
Дом
наполнялся
прелестницами,
на
обязанности
коих
было
как
раз
то,
за
что
секл и
нещадно
на
ко­
нюшне
дворовых,
а
именн о
все
переверты­
вать,
так
сказать,
вверх
дном.
И
сам
Ни­
колай
Павлович,
восседая
на
председатель­
ском
мест е,
отд ава л
приказания,
весьма
разрушительные,
как
будто
стараясь
воз ­
местить
пос кор ее
пьяными
своими
делами
скуч ную
и
тр ез вую
пу ст оту
симметрии
и
ди сципл ины.
Но
прекращался
”большой
Вавилон”,
и
начиналась
тотчас
же
казар­
менная
строгость.
Прелестниц
удаляли
во
флигель
с
решетками
на
окнах .
Митрофан,
домоуправитель,
ходил
по
дому
и
наблю­
да л,
как
слуги
приводят
в
порядок
”вави-
лонские”
безобразия.
Сам
Николай
Па вло­
вич
медлил
у
себ я
в
спал ьне ,
а
потом,
хм у­
р ый,
с
брезгливой
гримасой,
выхо д ил
на­
ко нец
на
страх
дворовой
чел яди .
Розги
были
всегда
готовы
и
хранились
в
перед­
ней,
в
рассоле.
Горе
тому
слуг е,
который
прозевает
что-либо,
предусмотренное
вла ­
дыкой.
Обойдя
дом,
Николай
Павлович
шел
в
са д,
п отом
к
конюшням,
на
ско тн ый
двор,
*”Живи и здравствуй” (лат. ) .
в
кладовые,
к
амбарам.
Все
постройки
бы­
ли
под
нумерами,
коим
соответствовали
нумера
сл уг.
Ванек,
например,
было
много,
но
все
должны
были
знать,
что
Ванька
нумер
три
холит
борзых,
а
Ван ька
нумер
се мь
пр ис тавл ен
к
господскому
нужнику.
Та
самая
Феклуша,
которую
приобрел
Николай
Павлович
в
де нь
неблагообразной
ко нчин ы
супр уги
св оей
Евпраксии
Андреев­
ны,
месяца
три
дичилась
нас иль ника
и
сумасшедшими
цыганскими
глазами
как
будто
старалась
его
околдовать.
А
Нико­
лай
Павлович
тольк о
усмехался
и
ни
р азу
не
высек девчонки.
В
одну
из
”вавил о нски х”
ноч ей
с
Феклу шей
что-то
с луч илос ь.
Са ма
вдруг
захотела
плясать
и
оказалась
такой
пл ясу ньей,
что
все
наложницы,
да
и
сам
Николай
Павлович
только
рты
разинули.
Вышла
на
середину,
уперлась
руч кам и
в
бока,
сверкнула
глазищами
и
чуть-чуть
повела
плечиками
—
и
вдруг
все
притих ли.
И
ниче го
как
будто
особенного,
а
межд у
тем
от
всего
ее
гибкого
и
горячего
тела
повеяло
такой
знойной
музыкой,
что ,
ка­
жется,
не
только
люди,
а
и
са мые
зв ери
должны
были
покориться.
А
потом
как
ри­
нулась
в
пляс,
как
закружилась
вихрем
—
дух
перехватило
у
Николая
Павл ови ча .
Расплескались
у
плясуньи
рук и,
как крылья,
да
и
нож ки,
как
будто
крылатые,
порхали
легко
и
трепетно.
С
это й
ноч и
стала
Феклу­
ша
фавориткой
господина.
Эта
девчонка,
почувствовав
сил у,
за­
брала
в
свои
ру ки
в есь
дом
и
самого
стари­
ка.
В
это
цыганское
отродье
как
будто
все­
лился
бесен ок .
Она
помыкала
слугами
бо­
льше,
чем
Николай
Павлович.
Ежели
она
примечала,
например,
что
какая-нибудь
де­
ву шка
заглядывается
на
дворового
и
тот
неравнодушен
к
этим
чувствам,
Феклуша
с
непонятной
жестокостью
разлучала
лю­
бовников
да
еще
издевалась
над
ни ми
весь ­
ма
изобретательно.
Позовет
к
себе
девушку
и
спрашивает:
—
Любишь
Петра?
А?
Та
в
ноги:
—
Люблю ,
Фекла
С тепан ов на!
—
А
Петр
тебя
любит?
А?
—
Любит,
любит,
Фекла
Сте пано вна !
—
Что
ж,
венчаться
хо тите?
По
зако­
ну,
как
сле дует?
170


Романы.
Повести
—
Как
след ует,
барышня,
по
зак ону.
—
Какая
я
барышня!
Я
не
барышня.
Я
беззаконная
любовница.
Я
крепостная
девка
Фек ла.
Девушка
пугалась,
ползала
на
коленях
и
плакала.
—
Ну,
что
ж,
— п род олжала
злая
при­
чудница,
— значит,
я
блудница,
а
ты
невин­
ная.
Ну,
что
ж!
Повенчает
вас
поп
в
церкв и,
живите
с час тлив ые.
Только
у
меня
цыг ан с­
кий
глаз,
как
бы
не
сглазить.
Расстегни-ка
сараф ан.
—
Зачем,
барышня?
—
Го ворят
те бе:
р асст егни !
И
уж
сама
в
нет ерпен ии
рвет
са р афан
и
р уб аху,
вытащит
из
головы
длинную
ост­
рую
шп ил ьку
и,
б орм оча
что-то
побледне­
вшими
губами,
воткнет
в
грудь
невесте.
Ана
другой
ден ь,
глядишь,
ни
же ниха,
ни
невесты.
Одного
отправит
в
город
за
чем- ниб удь ,
а
другую
сошлет
в
деревушку
и
там
сгноит
в
курной12
изб е.
Дворовые
воз нен ави де ли
Фек лушу
ед­
ва
ли
не
больше
самого
барина,
Николая
Павловича
Волховского.
Пьер
не
оч ень
вник ал
в
отцовские
дел а
и
причу ды ,
старался
быт ь
от
не го
п ода ль­
ше,
но
шила
в
мешке
не
утаишь:
и
ему
стало
известно,
что
теперь
в усадьбе
влады­
чест вует
Феклуша.
Однажды
ночью,
когда
светила
пол­
ная
луна,
Пьер
лежал
в
постели,
изнемогая
от
д ух оты.
Наконец
лежать
так
в
кол ­
довском
лунном
свете
стало
невмочь.
Пьер
оделся
и
вышел
из
домика.
Он
направился
в
сад,
который
спускался
террасами
к
пру ­
ду.
Проходя
мимо
бес едк и,
он
услышал
чей-то
любовный
шепот.
Пьер
хотел
было
св ерн уть
на
другую
аллею,
чтобы
не
ме­
ш ать
счастливцам,
но
парочка
вышла
из
беседки,
и
во ле й-нево л ей
Пьер
встретился
с
любовниками.
Каково
же
был о
его
изум­
ление,
когда
он
узнал
в
них
Ф еклу шу
и
ку знеца
Абрама!
Те
так
и
замерли,
увидев
Пьера.
Пь ер
смутился
не
меньше,
чем
они,
и,
см ея сь,
с каз ал:
—
Вот
встр еч а
какая!
При
такой
л уне
не
усид ишь
дома.
Фекл уша
сверкнула
глазами
и,
подой­
дя
вплотную
к
Пьеру,
та к,
что
он
почув­
ствовал
ее
дых ание,
п роборм ота ла
совсем
тихо :
—
Ес ли
барин
уз нае т,
что
я
ночью
гуляла
с
Абрамом,
зас ече т
его
до
смерти,
да
и
меня,
может,
убьет...
—Да
что
ты,
Фек луш а!
— сказал
Пьер.
—
Неужто
думаешь,
что
я
скажу
батюшке?
—
Да
что
ж!
Почему
бы
и
не
ска зат ь?
Сама-то
я
разве
не
разлучница?
Губила
ж
я людей
до
сих
пор .
За
что
губила — сама
не
знаю.
Со
зл а,
должно
быть,
да
с
з авис ти.
А
вот
теперь
в
него
влюбилась
и
никому
больше
вредить
не
хочу.
Кузнец
стоял
молча,
потряхивая
че р­
ны ми
кудрями
и
скаля
белые
зубы.
—
Прощайте!
—
сказал
Пьер,
и
они
разошлись.
Кузнец
Абрам
изв естен
был
как
бо­
льшой
мастер
ковать
лошадей,
делать
из
железа
в сякие
д ико винн ые
вещи,
да
и
во­
обще
был
ловкач.
Про
нег о
ходили
слухи ,
что
он
дружит
с
однодворцем
Кречетовым,
что
вместе
с
ним
пошаливает
на
большаке.
Говорили
тоже,
что
он
конокрад,
но
ни кто
никогда
его
не
поймал
на
дел е,
а
так
как
он
был
силач
и
вообще
лихой
человек,
то
все
боялись
его
и
даже
как-то
по-своему
уважали.
”Что ж,
—
подумал
Пьер,
—
этот
парень
подходящий
для
Фе клу ши
люб ов­
ник.
Но
ве дь
узнает
же
об
эт ом
от ец
в
ко н­
це
концов...”
Николай
Павлович
в
самом
деле
уз­
на л,
но
по
особому
случаю.
Однажды
утром,
когда
из
его
сп аль ни
раздался
звонок
и,
по
обычаю,
сама
Феклу­
ша
должна
была
собственноручно
подать
ему
на
серебряном
подносе
жбан
квас а
со
льдом ,
никто
не
яви лся
на
зов
помещика.
После
третьего
звонка
и
грозного
окрика
домоуправитель
Митрофан
решился
пер е­
сту пи ть
порог
вла ды ки.
—
Ты
че го
ле зешь ,
холуй?
—
прохри­
пел
Николай
Павлович.
—
Где
Фекла
Ст е­
пановна?
—
Не
знаю-с.
—
Что ?
Как
не
зна ешь?
—
Неоднократно
стучал
в
их
г орн ицу.
Не
откликаются.
—
Поди.
Скажи,
что
Николай
Павло­
вич
тр еб ует.
171


Г.
Чулк ов
Но
и
на
эт от
раз
пер епу ган ный
до
смерти
Митрофан
ничего
не
мог
сказать
нового.
—
Не
откликаются...
Николай
Павлович
вдруг
пр итих.
Он
вспомнил
сво ю
с упру гу
Евпраксию
Анд ­
реев н у.
Неужто
и
эта
по в есилас ь?
Мысль
о
т ом,
что
он
войдет
в
горницу
и
увидит
Ф екл ушу
на
крюке,
как
он
увидел
тогд а
жену,
приводила
его
в
тр епет.
Сгорбившись
и
с т рудом
волоча
ногу,
которую
почему-то
сводила
судорога,
направился
Николай
Па­
влович
к
св оей
фаворитке.
Дверь
оказалась
запертой,
и
ник то
на
зов
не
отозвался.
Выломали
дверь.
Николай
Павлович
вошел
в
комнату
од ин
и,
еще
стоя
на
пор ог е,
почувствовал
недоброе.
На
крюке
Фек лу­
ша,
правда,
не
в исел а,
но
комната
ока­
залась
пуст ой,
я щики
ком ода
были
выд ви­
ну ты,
вещи
разбросаны,
а
самой
красотки
и
след
простыл.
Улетела
райская
пт ичка ,
на
в ели кое
горе
господина
Волховского.
Николай
Павлович
не
ср азу
понял,
что
с луч илос ь.
—
Митрофан!
—
крик нул
он
глу хо.
—
Где
о на?
Г де?
—
Не
ведаю-с.
—
Не
ведаешь?
Смотри
у
меня!
Ху до
будет,
еже ли
будешь
медлить
с
ответом...
—А
вот
и след-с!
— сказал
Митрофан,
указывая
на
жгутом
скр ученны е
простыни,
висевшие
на
по док оннике .
Очевидно,
Фе клу ша,
избегая
встреч
с
домашними,
вылезла
тайно
из
окошка,
спустилась
со
вт орого
этажа
в
сад
и
скры­
лась
неиз в ес тно
ку да.
—
Эй!
—
закричал
каким-то
не
сво им
г олосом
Николай
Павлович.
—
Ве рхов ых!
По
всем
доро га м
в
погоню!
П яти
минут
не
прошло,
как помчались
из
усадьбы
егеря
и
конюхи
в
разные
ст оро­
ны,
нахлестывая
плетками
коней.
А
тем
вре ме нем
Митрофан
собирал
све ден ия
о
бег лян ке.
В
конюшне
не
оказалось
воро­
ных,
знаменитой
тр ой ки,
к упле нной
в
про­
шлом
году
у
графа
Орлова.
Вот
на
э той
самой
тройке
и
умчал
Ф еклу шу
лих ой
куз ­
нец
Абрам.
Прошел
день .
Пр ошла
ноч ь.
Погнав­
ш иеся
за
Ф еклу шей
дворовые
ве рнул ись
в
усадьбу
на
и змуч енны х
кон ях
с
пустыми
ру ка ми.
Николай
Павлович
призвал
к
себе
Пьера
и
объявил
ему,
что
он
должен
неза­
медлительно
ехать
к
губернатору
с
пись­
мом,
в
коем
он,
Николай
Павлович,
наста­
и вал
на
ро зы ске
беглецов.
Пьер
неохотно
взялся
за
это
дело,
но
отказаться не
посмел.
Конечно, и
он вернул­
ся
без
утешительных
вестей.
Вороных,
прав­
да,
нашли.
Абрам
успел их продать за
че ты­
ре тысячи
ассигнациями
губернскому откуп­
щику, но сам скрылся с Феклушей бесследно.
Пока
еще
шли
розыски,
Николай
Павл о вич
держался, все еще надеясь вернуть вожделен­
ную Феклушу, но
когда до него дошли слухи,
что кузнец со своею
кралею где-то в Бессара­
бии перемахнул границу,
старый развратник
пал
духом.
Николай
Павлович
безмерно
стал
пит ь.
В
безобразном
вид е
валялся
на
коврах,
рва л
на
се бе
волосы,
бился
головой
об
пол,
до
крови
куса л
себ е
руки.
И
вот
пришла
ему
в
голову
страшная
мысль,
что
у
беглецов
были
пособ ники.
Ужас
обуял
его
подданных.
Началось
сл ед­
ств ие.
Начались
пы тки.
Первым
пострадал
домоуправитель
Митрофан.
Его
секл и
на
конюшне
до
поте­
ри
сознания.
Николай
Павлович
приказал
посыпать
солью
кровоточащие
раны.
Ис­
тязали
и
садовника,
и
сторожей.
Мно гие
себя
оговаривали.
Пьер
сказался
больным
и
сиде л
в
Мо-
нпл езир е,
не
смея
показаться
на
гла за
дво ­
ровым.
Мосье
Шалиньи
от
страха
заболел
животом,
корчился
на
постели,
весь
обло­
женный
горячими
бутылками.
Однажды
какой-то
бродяга,
по яви в­
ш ийся
в
усадьбе,
бо лта л,
что
в
лесни ков ой
сторожке
он
видел
парня
и
девку,
по
приме­
там
пох ож их
на
Абрама
и
Феклушу.
Донес­
ли
об
эт ом
Николаю
Павловичу.
Он
тотчас
же
приказал
оседлать
Буцефала13
и
о дин
поскакал
в
сторожку.
Дело
было
утром.
Наступило
обеденное
время,
а
он
еще
не
возвращался.
Вечером
толпа
дворовых
по­
д ошла
к
Монплезиру.
—
Вам
че го?
—
спр ос ил
Пьер,
в ыйдя
на
крыльцо.
—Да
вот
барин
не
возвращается.
Нам
боязно.
Не
случилось
ли
че го?
Взяв
с
собою
одного
из
ег ерей ,
Пьер
верхом
поехал
к
сторожке.
От
усадьбы
это
172


Романы.
Повести
бы ло
ве рстах
в
семи—девяти.
Они
ехали
по
лесной
дороге.
Ос енний
закат
червонил
ли­
ству.
Пь ер,
вдыхая
пряные
за пах и,
ощущал
в
сердце
какую-то
странную
безразличную
грусть.
В друг
лошади
захрапели
и
останови­
лись.
Пьер
с
большим
трудом,
пусти в
в
де­
ло
хлыст,
понудил
с вою
Ле ди
сняться
с
ме­
ста.
Она
заржала
и
пустилась
галопом.
Егерь
сле з
с
лошади
и
по вел
ее
за
у зду.
На
краю
дороги
лежало
тело
Николая
Па вло вича
Волховского.
С
нег о
стащили
камзо л.
И
панталоны
были
нап ол ови ну
спущены.
По-видимому,
убийцы
глумились
над
покойником.
Лицо,
такое
знакомое,
—
горбатый
но с,
брезгливо
оттопыренная
нижняя
губа,
—
теперь
было
у жас но.
Зрач­
ков
не
был о
видно.
В
глазных
впадинах
выпяченные
вперед
бе лки
внушали
стра х.
Пьер
смотрел
на
отца,
и
ему
казалось,
что
он
ожидал
именно
этого.
Как
будто
ему
сн ила сь
когда-то
лесная
доро га
и
это
пору ганно е
отцовское
тело
с
раскинутыми
на
земле
руками.
Егерь
привязал
лоша дь
к
дереву
и,
кр ест ясь,
наклонился
к
мертвецу.
—
Ишь
как
они
его ,
батюшку-то
ва­
шего,
уду ш егуб или!
— сказал
егерь.
— Рем­
нем,
в ишь,
срамные
части
стя ну ли ...
От
этого
самого
ему
и
смерть
приключилась...
Следователи
не
нашли
виновных.
Все
догадались,
однако,
что
покончили
с
Ни­
колае м
Павловичем
свои
же
кре пос тные,
мстивш ие
насильнику
за
пытки
и
по­
ругания.
Итак,
Пьер
оказался
наследником
и
владельцем
пяти
тысяч
десятин
и
се мис от
крепостных
д уш,
но
владел
он
своим
и ме­
нием
недолго.
Выяснилось,
что
земля
Во л­
хов ск ого
давно
уж
заложена
в
о пеку нско м
совете
и
что
на
в сем
его
имен ии,
кроме
то го,
лежит
изрядный
партикулярный14
д олг
графу
Су рм ину.
Приехал
граф
и
стал
сводить
с четы
с
наследником.
Все
им ение
цел иком
отошло
этому
самому
графу,
а
Пь ер
получил
всего
лишь
двенадцать
ты­
сяч ассигнациями,
то
ес ть
три
тысячи
сереб­
ром .
По
тогдашним
его
понятиям
эти
день­
ги
были
все
равно
что
ниче го.
—
Итак,
дорогой
мосье
Ш ал иньи,
—
сказал
он
ф ранцу зу,
—
ваш
ученик
ни­
щ ий...
Я
вчера
вы дал
графу
рас писку,
что
я
не
имею
к
нем у
ника ких
пре тензи й,
а
он
мне
дал
вот
эти
жалкие
д еньг и...
—
Мое
бедное
дитя!
—
воскликнул
па тетич ески
Ш алиньи .
—
Деньги!
Деньги!
Их
нет
у
в ас,
зато
у
вас
есть
добродетель...
—
А
как
вы
думаете
устроить
ваш у
жизнь,
дорогой
наст ав ник?
—
Не
знаю...
У
меня
тоже
о чень
ма ло
ресурсов,
но
я
надеюсь,
что
высшее
сущ ес т­
во...
Etre Suprême!
Он
не
закончил
св оей
мысли.
—
Поедемте
во
Францию,
Шалиньи!
—
сказал
Пье р.
—
C’est une idée!
*
—
откликнулся
ф ра­
нцуз
в
восторге.
—
Едемте,
мой
юный
друг!
Мы
по се тим
Эрменонвиль.
Правда,
там
уже
нет
праха
Жан
Жака.
Конвент
декрети­
ров ал
пере нести
его
в
Пантеон15.
Вп роч ем,
какая
странная
судьба
гения!
И
там,
в
Пан­
те оне,
его
уж
нет.
Во
время
Реставрации16,
я
слышал,
к аки е-то
пре зре нные
монархи­
сты
украли
его
кости
и
бросили
в
яму
с
из­
вестью...
Но
мы
будем
жи ть
воспоминани­
ями.
Едемте
в
Париж.
Современность
не
вполне
отв еча ет
м оим
вк ус ам,
но
сердце
ч елов еческо е
все
то
же,
что
и
в
сл авну ю
эпоху
наше й
великой
революции,
которую
погубил
Робеспьер
своими
крайностями.
Я
знаю,
что
вы
любите
человечество.
Мы
предадимся
с
вами
чувствительности.
Exister, pour nous — c’est sentir
**
.
И
мосье
Шалинь и,
прослезившись,
спрятал
свой
бледный
нос
в
жилет
Пьера.
III
У
Пьера
не
бы ло
теперь
ни
в озлю б­
ле нной,
ни
д ру зей,
ни родных.
Правда,
у не­
го
сохранилось
в
д уше
см утн ое
воспомина­
ние
о
графе
Петре
Петровиче
Вр жосек е,
который
приходился
дальним
его
родствен­
ником
по
матери,
Евпраксии
Анд реев не ,
но
Пьеру
не
о чень
хотелось
напоминать
о
себе
богатому
и
знатному
ба ри ну,
и
он
решил
* Вот это идея! (фр. )
♦♦ Существовать для нас — значит чув­
ствовать!(фр.)
173


Г.
Чулков
уехать
за
границу,
не
размышляя о
том,
что
с
ним
будет
примерно
ч ерез
год,
когда
он
проживет
там
св ой
малый
капитал.
Мосье
Шалинь и
так
был
занят
мечтою
о
прекрас­
ной
Ф ранц ии,
что
ему
и
в
голову
не
прихо­
дило
удерживать
своего
ученика
от
неосто­
рожного
его
плана.
Итак,
Пьер
в
обществе
своего
единст­
венного
друга
и
ментора
уселся
в
киби тку,
захватив
с
собою
чемодан,
где
лежало
бе­
лье,
фрак
и
„карманная книжка для люби­
тельниц
и
любителей
рус ской
словесности”
—
„Полярная звезда”,
не д авно
изданная
господами
А.
Бе ст уж евым
и
К.
Рылеевым16.
Кроме
чемодана,
Пьер
вз ял
с
собою
погре­
бец17
и
почему-то
ящи к
с
парой
дуэльных
пистолетов,
хотя
и
не
почитал
себя
брете­
ром
и
вовсе
не
имел
намерений
иск уш ать
судьбу
поединками.
Мосье
Шалинь и
болта л
неумолчно
о
прелестях
Франции,
но
Пьер,
закутав­
шись
в
отцовскую
медвежью
шубу,
кот о­
рую
он
надел
св ерх
лисьего
тулупчика,
не
слушал
своего
сп утни ка,
а
тотчас
же
погру­
зился
в
мечтания.
До
Санкт-Петербурга
на
перекладных
должно
им
бы ло
ехать
чер ез
Пск овск ую
губернию.
П уте шес твие
это
ознаменова­
лось
одним
приключением,
о
ко ем
впослед­
ствии
Пьер
вспоминал
неоднократно,
уд ив­
ляясь
особому
стеч ению
обстоятельств.
В
Великих
Луках
вздумалось
Пьеру
запастись
несколькими
бутылками
вина
и,
между
прочим,
дюжиной
клико18.
Корзина
п ос теп енно
опустошалась
учителем
и
уче ­
ником,
и
занятие
это
придавало
путешест­
вию
известную
приятность.
На
одной
из
с тан ций
старичок
смотритель
весьма
на­
стойчиво
уговаривал
Пьера
переночевать,
да бы
не
пускаться
в
пут ь
к
веч еру,
ввиду
начинавшейся
ме те ли.
Но
Пьеру,
слегка
ох­
мелевшему,
хотелось
скакать
все
дальше
и
дальше,
не
считаясь
с
препятствиями.
Мосье
Шалинь и
не
возражал.
Однако
им
пришлось
раскаяться
в
своем
р еш ении.
Не
прошло
и
часа,
как
они
расстались
с
до­
брожелательным
станционным
смотрите­
лем,
а
ветер
и
мелкая
снежн ая
пыль,
лете­
вшая
беспрерывно
навстречу
путникам,
разлучили
их
как
будто
бы
навсегда
с
те п­
лом
и
уютом.
Вскоре
Пьер
понял,
что
сделал
ошиб­
ку,
не
послушавшись
смотрителя.
Началась
метель.
Мутная
бел ая
мгла
заволокла
не бо
и
землю.
Казалось,
что
мчатся
за
киби ткой
ка кие -то
стр ан ные
существа,
трубя
в
ро г.
Мосье
Шал иньи
стонал
на
ухабах
и
уверял
Пьера,
что
у
нег о
начинается
морская
болезнь.
Время
от
вре мен и
ямщик
слезал
с
об­
лучка
и
шел
искать
дорогу,
тыча
кнут ов и­
щем
в
снег.
—
Дороги -т о
и
вовсе
нету,
—
сказал
он
нак оне ц,
подойдя
к
кибитке
и
загляды­
вая
под
в ерх,
где
сидели
запорошенные
и
притихшие
теперь
неосторожные
путе ш е­
с тве нники.
—
Что
ж
теперь
делать?
—
спр осил
Пьер,
недоумевая.
—
Да
вот
попробуем
еще
пу ст ить
ко­
ней,
авось
жилье
учуют.
А
то
и
ночевать
в
поле
придется.
Ямщик
собрал
вожжи
и
кр икн ул
что-
то
седокам,
но
Пьер
не
разобрал
—
что,
потому
что
ве тер
диким
во ем
заглушил
слова.
Лошади нехотя поплелись по целине, то
и
дел о
наезжая
на
сугробы
или
пр овал и вась
в ямы. Луна была в тучах.
От этого безнадеж­
ного мрака
мороз
казался
особенно лютым,
и
страшно
был о
представить
себе
ночевку
в
таком
кромешном
и
диком
бездорожье.
Вдруг
ко рен ник
заржал,
и
тройка
по­
шла
р ысцой .
—
Дымок!
Дымок!
—
кр икну л
я мщик,
указывая
кнутом
на
что-то.
Пьер
высунулся
из
киб итки.
В
самом
деле,
что-то
че рн ело
во
мгле.
Залаяли
соба­
ки.
Лошади
прибавили
хо ду.
Кибитка
на­
кренилась
на
крутом
повороте,
и
Пьер
по­
чувствовал
на
своей
щек е
холодный
нос
перепуганного
француза.
—
Сл аву
бог у!
Дер ев еньк а!
—
сказал
ямщик,
осаживая
лошадей.
Из
мрака
вын ырн ул
мужик
в
в ысо кой
шапке.
—
Чья
усадьба?
—
сп ро сил
Пьер.
Порыв
ветра
о тнес
в
сторону
ответ­
ный
кр ик
мужика.
—
Чья?
—
опять
спросил
Пьер.
Но
и
на
эт от
раз
нельзя
было
разо­
брать
т олком ,
что
кричал
муж ик.
Пьер у
174


Романы.
Повести
показалось,
что
он
кр ича л: "Господ Су­
шкиных!”
"Сушкиных — так Сушкиных .
Не
все
ли
рав но?
—
подумал
Пьер.
—
Аво сь
пустя т
но че вать
эти
самые
господа
Су­
ш кины ”.
Время
было
за
полночь,
но
когда
кибит ка
поравнялась
с
господским
домо м
и
кони
с
маху
вломились
в
притворенные
вор от а,
—
на
кры ль це
показалась
с
фо­
нарем
в
ру ках
какая-то
девушка
в
шу­
бейке,
накинутой
на
плечи.
Очевидно,
в
доме
еще
не
спали
и,
ус лыш ав
ко­
ло кол ьч ик,
решили
встретить
незваных
гостей.
—
Пожалуйте
сю д а-с,
пожа луй те!
—
пр иве тли во
зв ала
пу теше ств енни ков
де­
вица
в
шубейке,
указывая
на
шаткие
ступ е­
ни
ветх о го
крыльца.
Дверь
с
крыльца
вела
непосредственно
в
коридор.
В
конце
его
на
пороге
комнаты
стоял
сам
по ме щик,
человек
еще
молодой,
с
шапкою
кур ча вых
темно-рыжих
волос
и
с
такими
же
бакенбардами.
На
смуглом,
скуластом
ли це
его
сверкали
б елые
зубы.
Молодой
чел ов ек
был
похож
на
цы га на.
К
тому
же
на
нем
был
надет
какой-то
ази­
атский
армяк
нараспашку,
из-под
коего
ви­
дна
бы ла
р усс кая
рубаха,
подпоясанная
ше­
лковым
кушаком.
—
Помоги,
Ол я,
раздеться
господам
и
зови в
горницу, —
сказал
помещик
прият­
ным
певу чим
голосом.
Ког да
Пьер,
войдя
в
комнату,
где
хо­
зяин
ждал
го стей ,
назвал
себя
и
представил
св оего
спу тника,
помещик
ож ивил ся
и
с про сил
поспеш но :
—
Петр
Ни ко ла евич
Во лхо в ский?
Ба!
Да
вы
не
родственник
ли
Владимира
Дмит­
риевича Вальховского?19
Ваш а
фамилия
как
пишется,
с
ерь
или
без
ер ь?
—
Отец
мой
пок ой ный
не
пис ал
еря ,
—
сказал
Пь ер.
—
Полагаю,
что
е сли
ваш
зна ко мый
Владимир
Дмитриевич
Валь х ов-
ский
и
состоит
в
родстве
с
нами,
то
в
от­
даленном.
Лично
я
не
имею
чести е го
знать.
—
Владимир
Дмитриевич
—
дос т ой­
нейший
чел ов ек,
—
сказал
ку рч авый
хозя­
ин,
скаля
зубы.
—
Он
мой
товарищ,
но
ка чес тв ами
обладает,
мне
вовсе
не
сво й ст­
венными,
—
строгим
прилежанием
и
спар­
танским
характером.
В про чем,
что
же
я?..
Ня ня!
Приготовь
нам
заку сить!
Но
хлопотливая
старушка
в
шушуне
уже
не сла
под но с,
у ст авлен ный
яствами.
Узнав
о
том ,
что
гости
его
ед ут
за
границу,
м олодой
по ме щик
сначала
уд и­
ви лся
чрезвычайно,
а
п отом
ка к-то
сразу
неожиданно
загрустил.
—
Должен
признаться,
господа,
—
сказал
он,
ка жет ся,
с
со верш енн ой
ис­
кренностью,
—
я
вам
завидую.
В
отечестве
нашем
душно
для
меня.
Есл и
бы
обсто­
ятельства
позволили,
я
непр емен но
поехал
бы
в
Европу.
—
Не
бывши
за
границей,
—
сказал
Пьер,
—
я
почитаю
себя,
однако,
люб и­
телем
западных
стран,
опе ред ив ших
н аше
оте че ство
в
ра ссуж дени и
образованности
и
свободы.
Мосье
Шал иньи ,
пив ший
тем
време­
нем
рус скую
водку,
на
манер
всех
фран­
цузо в,
маленькими
глотками,
как
ликер,
поднял
кверху
св ой
бл ед ный
нос
и
сказал:
—
Ва ше
отечество
страдает
от
суев е­
рий
и
деспотизма,
но.. . je pense, mes amis,
que touts’arrangerait pour le mieux, le jour ou
la Russie retrouverait sa vertu naturelle, selon
les théories de Jean-Jacques*.
Курчавый
по мещ ик
громко
засмеялся
и,
глядя
на
француза
ве сел ыми
глазами,
ска зал :
—
Как
жаль,
что
вч ера
вып ил
я
с
др у­
гом
пос лед ний
запас
французского
в ина
и
вот
теперь
приходится
п ить
ру сску ю
вод­
ку
за
упо кой
ду ши
Ивана
Яковлевича
Рус­
со.
—
Если
вы,
сударь,
разрешите,
—
роб­
ко
промямлил
Пьер,
—
мы
выпьем
бур­
гонского.
У
нас есть
еще в
корзине
несколь­
ко
бутылок.
Принесли
из
киб ит ки
ко рзину .
—
У
н ас,
оказывается,
ес ть
еще
и
кли­
ко,
—
сказал
Пьер,
ободренный
в есело й
благосклонностью
хозяина.
Вино
разлили
по
стаканам,
и
беседа
стала
ожи вл енной.
Говорили,
впрочем,
Пь ер
и
хозяин,
а
мосье
Шал инь и
скоро
стал
*... я
полагаю,
мои
друзья,
что
все
устро­
итс я
к
лучшему,
когда
Ро ссия
обретет
ест еств ен­
ную
добродетель,
согласно
теориям
Жан
Жа ка
(фр-)-
175


Г.
Чул ков
клевать
носом
и
да же,
откинувшись
на
спинку
кре сла ,
задремал,
слегка
посапывая.
Пьер,
заметив,
что
гостеприимный
хо­
зя ин
не
чу жд
просвещения,
решил
блеснуть
вольномыслием.
Бургонское
уже
подей­
ствовало
на
его
м ол одую
голову.
Пьер
вст ал
и,
прижав
ру ки
к
груди,
с каза л:
—
Я
люблю,
сударь,
Францию,
как
второе
отечество.
Я
увер ен ,
что
она
освобо­
дит ся
в
недалеком
будущем
от
навязанного
ей
мо на рха 20.
Я
т уда
еду ,
чтобы
насытить
ум
и
сердце
поэзией,
ф ило соф ией
и
во с­
поминаниями
о
при нципа х
великой
рево­
люции.
Я
хо чу
забыть
нашу
необразован­
ность
и
наш е
тиранство...
При
слове
"революция ”
хозяин
нахму­
рился
и
с
беспокойством
оглянулся
на
дверь.
Потом ,
ус мехн ув шись ,
он
ск аза л:
—Я,
ко неч но,
презираю
от ече ство
мое
с
голов ы
до
ног,
но
мне
досадно,
если
иностранцы
разделяют
со
мною
это
чувст­
во.
Я
оч ень
р ад,
что
ваш
француз
спи т
и
не
слышит
нашей
б есед ы.
Что
до
пре кр асн ой
Фр анци и,
то,
должен
признаться,
я
когда-
то
суд ил
об
ее
философии
и
поэзии
так
же,
как
вы.
Теперь
я
иного
мнен ия .
Французы
—
народ
самый
антипо э тически й.
Даже
ос­
троумнейшие
пр ед ста вите ли
се го
славного
народа
не
многого
стоят.
Монтань,
пу те­
шествовавший
по
Италии,
не
упоминает
ни
о
Микеланджело,
ни
о
Рафаэле,
Монтескье
с ме ется
над
Гомером,
Вольтер,
кроме
Ра­
си на
и
Гора ц и я21, кажется,
не
понял
ни
одного
поэта...
Пьер,
несмотря
на
хмель,
догадался,
что
наболтал
лишнего,
и
с
почтительным
удивлением
слушал
хозяина.
А
тот,
будто
спохватившись,
что
слишком
серьезно
го­
ворит
с
юн ым
своим
гостем,
в о скликн ул,
опять
громко
смея сь:
—
Но
все
жея
завидую вам!
Вы
будете
в
Париже.
Парижские
театры
и
бордели
стоит
посетить,
мой
милый.
Моя
деревень­
ка
наводит
на
меня
тоску
и
б ешен ств о.
—
Но
вы,
вероятно,
занимаетесь
з десь
хозяйством?
—
Хозяйством?
Не т...
Днем
езж у
ве р­
хо м,
а
по
веч ер ам
слушаю
сказки
моей
няни.
Этим
я
вознаграждаю
недостатки мо­
его
проклятого
воспитания.
Что
за
пр е­
лесть
эти
сказки!
Каждая
е сть
поэма.
Они
ч окн ули сь.
—
Няня!
Поди
сю да!
Выпей
чарочку!
Вмес то
старушки,
однако,
появилась
на
пороге
комнаты
та
самая девушка,
кото­
рая
встречала
гостей
на
кр ыль це.
—
Няня
с пит.
Вам
что
угодно-с?
—
А,
это
ты,
Ол я!
Ну,
не
бу ди
няни.
Пусть
спи т...
Когд а
д еву шка
ушла,
хозяин
сказал
с
доверчивостью:
—
Не
правда
ли,
она
мила?
—
О,
да!
—
согласился
Пьер
и
покрас­
нел ,
вспомнив
о
Гру шеньк е.
—
В
кон це
к онц ов,
—
п роборм от ал
хозяин,
как
будто
не
замечая
соб еседника,
—
женские ножки
едва
ли
не
самое
прек рас ­
ное
в
эт ом
мир е.
В
это
время
Пьер
случайно
заметил
на
столе
Четьи-Минеи22
и
толстую
Библию
и
несколько
удивился,
не
умея
связать
в
уме
св оем
мнения
хозяина,
его
наружность
и
обстановку
его
дома.
Сладкий
запах
угара
проник
в
комна­
ту,
и
Пьер
догадался,
что
это
топили
печку
в
сосе дней
г орн ице.
Дом ,
по-видимому,
за
исключением
двух-трех
обитаемых
ко мна т,
не
отапливался
вовсе.
Пришлось
провет­
рить
каб и нет,
и
хозяин
предложил
гостю
надеть
шу бу
и
вме сте
с
ним
пе рейти
в
сосе­
дн юю
залу,
где
стоял
бильярд.
При
свет е
двух
сальных
свечей
сыграли
они
партию,
причем
господин
С ушк ин,
сбросив,
не смо т­
ря
на
мороз,
сво ю
шубу,
весьма
горячился
и
бегал
вокруг
бильярда,
све рка я
глазами.
Его
азарт
удивил
Пьера.
Спать
вовсе
не
хотелось
ни
хозяину,
ни
гостю.
Они
выпили
еще
бутылку
клико,
и
хозяин
с
добродушной
веселостью
пре д­
ложил
Пьеру
выпить
на
ты,
что
весьма
польстило
мо лодому
ч елов еку.
—
Ты,
наверное,
задержишься
в
Пете­
рбурге,
—
сказал
хоз яин .
—
У
тебя
есть
друзья?
—
Не
токмо
друзей,
но
даже
и
знако­
мых
н ету,
—
сказал
Пьер
с
сож ал ение м.
—
В
таком
случае
я
т ебе
дам
письмо
к
одному
моему
приятелю.
Он
такой
же
вольнодумец,
как
и
ты,
но
опытне е
тебя.
Взяв
тонкими
и
холеными
пальцами
с
необыкновенно
длинными
ногтями
огры­
зок
гусиного
пер а,
хозяин
быстро
стал
пи­
176


Романы.
Повести
са ть,
прич ем,
не
сте сня яс ь,
перечеркивал
и вновь
писал и
опять
перечеркивал,
и
нако­
нец
при нял ся
все
переписывать
набело
рас­
кид исты м,
но
кр епк им
и
четким
почерком.
На
оборотной
стороне
прочел
Пь ер
адрес:
”Кондратию
Федоровичу
Рылееву.
Дом
Р ос сий ско -Аме рик анс кой
компании,
у
С инего
моста,
на
Мо йк е”.
— Какой
это
Рылеев? — спросил
Пьер.
—
Не
тот
ли,
что
издает
альманах
”П ол яр-
ная
Звезда”?
—
Тот
самый,
разумеется,
—
оскалил
зубы
хо зяин .
—
А
ты,
значит,
и
рос сийс кой
словесностью
интер есу ешься ?
—
Кое-что
почитывал,
—
сказал
Пьер,
к онф узя сь.
Ему
хотелось
признаться,
что
в
книж­
ке
”Полярная Звезда”
прочел
он
и
вытве­
рд ил
наизусть
сти хо тво ре ние
”Редеет об­
лаков
ле туч ая
гр яда ”23, но,
почему-то
сму­
щая сь,
так
и
не
решился
сделать
это
при­
знание.
—
Непременно
вручи
Рылееву
мое
пи­
сьм о.
Он
познакомит
т ебя
с
петербургски­
ми
умниками.
Сам
он
поэт
в
д уше,
хотя
и
пл анщик.
Пьеру
хотелось
спросить,
что
значит
”п ла нщи к”,
но
он
не
посмел.
—Я
читал
его
”Думы”24, — сказал он .
—
А!
Ну,
”Думы ”
его
слабы
изобрете­
нием.
Все
они
на
один
покрой.
Да
и
русско­
го
в
них
нич его
нет.
Впрочем,
человек
он
достойный
и
даже,
бы ть
может,
оч ень
нам
нужный.
В
сосед ней,
жарко
теперь
для
гостей
натопленной
горнице
были
приготовлены
постели.
Туд а
направился
со
свечою
в
ру ке
х мел ьной
и
несколько
возбужденный
бе се­
дою
с
необыкновенным
помещиком
ю ный
наш
путешественник.
”А ведь,
не
с луч ись
ме тел и,
не
попал
бы
я
к
этому
дворянину
Су шкину
и
не
име л
бы
случая
познакомиться
с
петербургскими
соч ините лями ,
—
под ум ал
Пьер.
—
А
не
показать
ли
мне
господину
Р ыл ееву
мои
пиитические
о п ыты?”
Мысли
несколько
путались
в
голове
Пьера.
Он
вспомнил
Олю
и
то,
как
хозяин
ск азал: ”Не правда ли,
она
мила?”
”В самом деле,
какая
чу десн ая
эта
Оля,
—
подумал
Пьер.
—
Она
спи т
в
кори­
доре
за
ширмами.
Вот
как ое
сос ед ство !”
Пьер
глуповато
улыбнулся.
—
И
как
она
мило
покраснела,
глядя
на
меня,
—
борм ота л
Пьер,
снимая
па н­
талоны
и
укладываясь
в
постель.
—
Мосье
Шалиньи!
—
сказал
Пьер.
—
Вы
спите?
Я
хо чу
бы ть
l’homme de la
Nature etdelaVérité*. A? Что такоеVérité?
Кто
ска за л:
что
ест ь
ис тина?25
Мосье
Шали­
ньи!
Кто
это
ска за л?
Впрочем,
я
завтра
вспомню.
Спите!
Я
вас
будить
не
б уду.
Как
только
Пьер
лег
в
постель
и
за­
крыл
глаза,
ему
показалось,
что
он
вме сте
с
кроватью
поплыл
куда-то
в
сторону
и
в низ.
В
испуге
он
вн овь
открыл
глаза.
Свеча
горела,
и
несколько
мгновений
все
предметы
в
комнате
стояли
как
будто
про­
чно
на
своих
м еста х.
Но
вдруг
потолок
накренился,
и
вся
комната
стала
вращаться
совершенно
п ро тиво ес тес твенн о.
Пьер
встал
с
кровати,
подошел,
поша­
тываясь,
к
кув ш ину
с
водою
и намочил
себ е
голову.
Те пер ь,
когда
он
сн ова
у лег ся,
голов а
не
так
уж
кружилась,
но
сердце
странно
замирало.
Пьер
пр ед ста вил
себ е,
как
Оля
лежит
сейчас
за
ширмами.
Ей
жарко.
Она
рас­
кину лась .
И
губь;
у
нее,
наверное,
горячие.
—
О!
О!
—
простонал
Пьер,
вытя­
ги вая сь
под
одеялом
и
чувствуя,
что
он,
вопр ек и
довод ам
рассудка,
пойдет
сейчас
в
коридор
—
вот
т ак,
со
с тесн енн ым
ды­
хани ем,
дрожа.
В пос ледс твии ,
припоминая
тогдашние
обстоятельства,
Пь ер
не
мог
понять,
одна­
ко,
каким
об ра зом
очутился
он
в
коридоре,
совсем
темном,
и
как
он
ощупью
направил­
ся
к
ширмам.
Вдруг
дверь
из
с осед ней
гор­
ницы
распахнулась,
и
Пьер
увидел
на
п оро­
ге помещика,
в
халате,
в
молдаванской
кра­
сн ой
шапо чке ,
со
свечою
в
рук е.
—
Эге!
—
сказал
хозяин,
скаля
зубы.
—
Ты,
Волховский,
я
ви жу,
малый
не
про­
мах,
но
сегодня
придется
теб е,
братец,
по­
поститься.
Посуди
сам,
хорошо
ли
это
бу­
д ет,
еже ли
ты
обрюхатишь
мою
кра сав ицу?
♦человеком природы и истины (ф р . ).
177


Г.
Чулк ов
Что
было
потом,
Пьер
ни как
вспом­
ни ть
не
мог.
Мосье
Ша линь и
рано
утром
разбудил
ег о.
Ямщик
торопил
сед око в.
Хо­
зяин
еще
сп ал,
и,
не
прощаясь
с
ним,
Пьер
и
француз
у селись
в
кибитк у.
Метель
угомонилась.
На
дворе
было
совсем
тихо.
Отдохнувшие
кони
лих о
помчали
н аших
пу тешеств енни ков
по
бо­
льшаку.
Похмелье
давало
себ я
знать,
и
Пьер
вп ал
в
странное
забытье.
То
ему
мерещи­
лась
Грушенька,
то
Оля .
Ли ца
их
как-то
слились
в
од ин
образ,
и
Пьер,
не
различая
их
уже,
погрузился
в
сон.
Ему
приснилось
черн ое
в сп аха нное
ве­
сеннее
пол е.
Идет
он
будто
бы
по
целине,
спотыкаясь
на
большие
комья
зем ли.
Ве­
чер.
И
вдруг
он
видит,
что
впереди
его
бе жит,
не
оглядываясь,
девушка.
Пьеру
ли­
ца
ее
не
вида ть ,
но
он
догадался,
что
это
Грушенька.
—
Гр ушен ька!
—
кр икну л
он
изо
всех
сил ,
стараясь
перекричать
св ист
шалого
ветра,
вдруг
откуда-то
налетевшего
на
чер ­
ное
пол е.
Грушенька
остановилась,
обернулась,
будто
испуганная,
и
так
стоит
с
прижатыми
к
груди
руками,
ждет
Пьера.
—
Грушенька,
это
ты?
—
спросил
по­
че му -то
Пьер,
хотя
прекрасно
видел,
что
это
она .
—
Да,
это
я- с,
—
молвила
Грушенька,
милыми,
робкими
глазами
глядя
на
Пьера.
—
Гру шенька !
—
повторил
Пьер
и
хо­
тел
обнять
ее.
Но
Грушенька
отстранилась
от
Пьера,
и
его
ру ки
повисли
в
в озду хе.
—
Не
троньте
меня,
барин!
—
сказала
Грушенька.
—
Я
ве дь
не
живая.
Завтра
сороковой
д ень
будет.
—
Как
—
не
живая?
—
пробормотал
Пьер,
чувствуя,
что
у
нег о
подгибаются
коле ни.
—
З амуч или- с.
—
Кто ?
—
Барыня,
Та тьян а
Петровна-с...
—
Гру шенька !
Как
же
она
те бя?
О!
О!
—
Н ет,
уж
лучше,
пожалуй,
не
рас­
сказывать,
Петр
Н икола еви ч!
И
вдруг
видит
Пьер,
что
пер ед
ним
вовсе
не
Грушенька,
а
мать
его
покойная,
Евпраксия
Анд р еевн а,
с
локонами,
спущен­
ны ми
на
виски,
с
тонкими
руками,
приж а­
тыми
к
вырезанному
ко рса жу.
Она смотрит
на
н его
влажными
глазами
и
шепчет
ед ва
в ня тно:
—
Мне
хорошо
те пер ь,
Пьер,
мне
хо­
рошо...
Пьер
будто
бы
закрыл
почему-то
гла­
за
руками
и
слышит
голос,
оче нь
земн ой
и
притворно
веселы й :
—
Tout s’arrangera pour le mieux...
*
И
вот
опять
Пьер
о дин
в
пол е.
Насту­
пи ла
ночь.
И
видит
Пьер
в
н ебе
очень
яркую,
с
красным
отли в ом
зв езд у.
И
тотчас
же
голос,
который
только
что
говорил,
что
все
устроится
к
луч шем у,
теперь
вдруг
де­
ловито
сообщает:
— Это
не
Марс,
это
П олярн ая
звезда...
”3наю,
зн аю,
—
подумал
Пьер,
—
„Р е­
деет
облаков
летучая
гряда”...
Жалко,
не
прочел
я
св оих
сти хо тво ре ний
гос под ину
С уш кину.
Этот
курчавый
пом ещ ик,
должно
быть,
понимает
толк
в
пиит ическ их
о пы­
тах...
А
впрочем,
какая
уж
тут
литература,
когда
поле
такое
черное!
И
куда
я
тепер ь
по йду?
За
Полярной
звездой
не
уг оня ешь ся.
Да
и
к
тому
же
я
не
на
корабле.
Это,
говорят,
к ора бль
плывет
по
звездам.
Корм­
чие
звезды26...
Что
такое
Кормчие
звезды?
Как
холодно,
однако.
И
батюшкина
мед­
вежья
шуба
не
помогает.
Удушегубили
ба­
тюшку.
Ах,
как
они
его
нехорошо...
Но
холодно,
холодно.
Это
Россия
замерзает.
И
немудрено.
Она
замерзнет
от
этого
само­
го
тиранства.
В
Эрменонвиле,
должно
быть,
тепло.
И,
кажется,
теперь
нико го
в
Эрменонвиле
не
секут.
IV
Пьер
и
его
спу тн ик
в
запорошенной
снегом
кибитке
подъехали
по
на бе реж ной
Мойки
к
трактиру
Демута27
и
с
трудом,
при
помощи
слу ги
и
ямщика,
выле зл и
из
нее
в
тяжелых
своих
шуб ах.
В
тот
же
де нь,
позавтракав,
Пьер
отправился
бр оди ть
по
Петербургу,
в
ко ем
был
он
впервые.
Пь ер
*Все устроится к лучшему. ..
(фр .)
178


Романы.
Повести
с
любопытством
провинциала
глядел
на
торопливых
и
озабоченных
че м-то
прохо­
жих ,
сновавших
по
Невскому
пр оспе кту.
Бы ла
оттепель,
и
желтоватый
туман
н ало­
жил
св ои
невеселые
краски
на
л ица
петер­
бурж це в.
”А хорошо,
однако,
что
я
поед у
в
Ев­
ропу,
—
подумал
Пьер,
—
там,
наверное,
не
так
мрачно
неб о
и
л юди
не
так
унылы”.
Эти
размышления
пос ети ли
Пьера,
ко­
гда
он
шагал
по
Адмиралтейскому
бульва­
ру;
потом
он
очутился
на
Английской
набе­
режн ой ,
где
чуть
не
раздавила
его
карета
с гербами и двумя
дюжими лакеями,
внуши­
тельно торчавшими на запятках;
проходя по
узк ой
набережной
Фонтанки,
Пьер
едва
не
сто лкну лся
с
высо ки м,
но
несколько
суту­
лым
офицером,
ли цо
коего
показалось
ему
чрезвычайно знакомым; Пьера поразила
об­
ворожительная,
но
какая-то
двусмысленная
улы б ка,
све тивш ая ся
на
губах
гвардейца;
офицер
шел
нес пешно
прямо
на
Пьера,
как
бу дто
ув ер ен ный,
что
все
да дут
ему
дорогу,
и
Пьер
невольно
сошел
с
узкого
т роту ара
и
даже
потянулся
был о
к
шляпе,
и
вдруг
у слыш ал
негромкий
приятный
голос:
—
Merci, ne vous dérangez pas...
*
”Ho почему,
однако,
я
ему
ус тупил
дорогу?
—
спохватился
Пьер
с
немалой
досадой.
—
Удивительно
знакомое
лицо!”
Две
чуйки28
остановились,
глазея.
—
Так
вот
и
кружится
каждый
д ень
добрых
два
ч аса,
—
сказала
одна
из
них,
вздохнув.
—
В
первом
час у
выйд ет
из
двор­
ца
на
Адмиралтейский
бульвар,
пот ом
на
Аг лицку ю
набережную,
потом
повернет
на
Фо нтанку ,
мимо
Аничкова
моста,
к
Пра-
чеш но му,
обойдет
все
и
по
Дворцовой
на­
бер ежной
к
себе
в
Зимн ий.
Это
ведь
верст
восемь
будет.
Часа
два
гуляет.
Так
все
и
круж ится ,
так
все
и
кр уж ится ...
—
Кто
кр ужит ся?
—
спросил
Пьер.
—
Как
—
кто ?
Ком у
дорогу
уступ ил,
тот
и
кр ужитс я.
—
Я
не
у сту пал.
Я
так .
Я
случайно,
—
ско нфу зил ся
Пьер.
—
А
вы
разве
з наете ,
кто
эт о?
—
А
ты
зачем
притворяешься?
—
оби­
делась
чуйка.
—
Государя
будто
не
зна ет.
* Благодарю,
не
беспокойтесь...
(фр. )
—
Государя?
—
Эге!
Днем
под
хмельком.
То-то
я
смотрю:
не
то
кланяется,
не
то
нет .
С
утра
налимонился.
Но
Пьер
уже
не
слушал
насмешников.
”Так вот он какой — этот тиран!
А
ве дь
чья-нибудь
верная
рука
точит
тепе рь
карающий
ки нжал .
Брут
люб ит
Цезаря29,
но
более
он
любит
оте чес тво ...
Нет
нич его
сладостнее
свободы...
Почему
у
этого
тира­
на
такая
загадочная
у лыб ка?
За
кого
он
ме ня
принял,
о дна ко?
Он
думал,
вероятно,
что
я
какой-нибудь
иностранец
из
торговой
конторы.
Надо
будет
завтра
купить
платье
п опр илич нее...
С иний
фрак
с
белыми
пуго­
вицами...
Панталоны
я
буду
вкладывать
в
сапоги,
а
сапоги
надо
ку пить
с
желтыми
отворотами,
с
кисточками...”
На
другой
день
Пьер
в
самом
де ле
ку пил
сапоги
с
желтыми
отворотами,
с
ки­
сточками.
Мосье
Шал иньи
пожурил
его
за
расточительность.
Фр анцу з
предлагал
даже
переехать
из
трактира
Демута
куда-нибудь
на
постоялый
дво р
для
экономии,
но
Пьер
от
этого
укло нил ся.
По
веч ер ам
они
ходили
в
анг ли йск ую
та верн у
на
Большой
Морской,
где
был
т аб­
льд от 30, за коим обычно сидело немало
иностранцев.
Ины е
пили
кларет
и
шампанс­
ко е,
но
анг лич ане ,
со
строгими
и
важ ным и
лицами,
предпочитали
медленно
тянуть
виски.
Только
иногда
засидевшаяся
поздно
компания
объединялась
вокруг
жженки31.
Од ин
из
посетителей
таверны,
к от оро­
го
Пьер
сначала
принял
за
какого-нибудь
заезжего
лорда,
ибо
эт от
гость
превосходно
говорил
по - анг ли йски,
вн уш ал,
по -вид им о-
му,
всем
особое
уважение.
Фамилия
у
не го
в
самом
д еле
был а
ан гл ий ская
и
даже
весь­
ма
из вест ная
—
Гамильтон.
Пьеру
довелось
однажды
читать
исто­
рии
Марии
Гамильтон,
таинственной
лю­
бо вниц ы
Петра
Первого,
казненной
эти м
жестоким
и
загадочным
государем32.
Но
Пьер
не
решился
спросить
важного
госпо­
дина,
не
родственник
ли
он
прекрасной
и
нес час тной
леди .
Господин
Гамильтон
нер едко
зас иж и­
вал ся
в
та вер не
до
позднего
в ечер а.
Перед
ним
не изм енно
с тояла
во
льду
бутылка
клико,
но
пил
он
весьма
умеренно
и
даже
179


Г.
Чулк ов
иногда
вовсе
забывал
о
своем
бокале.
По­
рою казалось,
что
он
не
вид ит
окружающих
и
погружен
в
ка ко е-то
созерцание
вещей
нез ри мых
и
неосязаемых.
Он
редко
вмешивался
в
беседу
и
ни ко­
гда
—
в
споры,
воз ник авши е
обычно
на
по лит иче ские
темы
к
ко нцу
ужина.
В
тавер­
не
не
решались,
однако,
говорить
о
вн ут­
р енних
делах
Р осси йской
импери и:
ин о­
странцы
—
по
чувству
деликатности,
р ус­
ские
—
из
оп асен ия
навл еч ь
на
себ я
гнев
блюстителей
тогдашнего
порядка.
Зато
ев­
ро пейски е
дела,
особливо
фр анцу зские,
об­
суждались
довольно
свободно.
Анг лийс кие
ку пцы
говорили
презрите­
льно
о
Бурбонах,
не
су мев ших
понять
эп о­
хи.
Недавно
пок инув ше го
наш
б ре нный
мир
Людовика
XVIII они называли фа­
мильярно
”толстяком”
и
с
не
ме ньш ей
насмешливостью
отзывались
об
его
бр ате
Карле33.
—
Однако
сей
по след ний,
когда
его
дела
бы ли
плохи,
наш ел
себе
приют
в
Бри ­
тании,
а
не
где-нибудь
еще,
—
засмеялся
один
русский помещик,
проживавший
в
Пе­
тербурге
души,
только
что
заложенные
в
о пеку нско м
сов ете .
—
Да
и
субсидию
ему
платили
в
Лондоне
—
это
в сем
изв ес тно.
Англичане
нахмурились,
и
од ин
из
них
прошипел
что-то
о
1793 годе,
когда
граф
д’Артуа,
будущий
Карл
X, посетил Петер­
бург
и
развивал
при
русском
дворе
свои
ультрароялистские
и
папис тские
пла ны.
Тогд а
господин
Гамильтон,
обычно
молчавший,
вдр уг
процедил
сквозь
зу бы
несколько
загадочных
ф раз:
—
Ф ранц узс кий
король
заблуждается,
полагая,
что
по пы
спасут
ему
корону.
Ему
бы
следовало
обратиться
за
помощью
к
их
счастливым
соперникам.
Арх иепи скоп
рим­
ск ий
дав но
утратил
связь
с
ревнителями
исти ны .
Пьер
был
оч ень
заинтересован
и
п оль­
щен
те м,
что
важный
Гамильтон
про изн ес
свои
многозначительные
фразы,
как
будто
обращаясь
именно
к
нем у,
Пьеру.
Однажды
господин
Гамильтон
выше л
из
таверны
и
направился,
по
своему
обык­
новению,
пешком
к
себе
на
В асиль ев ский
остров,
г де,
как
говорили,
жил
он
весьма
уе динен но,
в
особняке,
стоявшем
в
глубине
сада
и
недоступном
для
любопытных.
Пьер,
расхрабрившись,
увязался
за
эт им
стариком,
внушившим
ему
к
себе
чрезвы­
чайный
интер ес.
Было тихо.
М ороз
был
несиль ны й.
Пе­
тербург
в
лунном
сер еб ре
казался
стран­
ным
видением,
и
не
верилось,
что
пог аснет
волшебная
лу на
и
утро
рас сее т
все
эти
ч ары
и
чуд еса.
—
Из
некоторых
пыл ких
замечаний
ва ших,
м олодой
чело в ек,
— сказал
Гамиль­
тон
внушительно,
—
убедился
я,
что
вы
не на вид ите
тиранство
и
мечтаете
о
свобо­
де,
равенстве
и
братстве...
Я
питаю
к
вам
доверенность
и
гот ов
открыть
вам
мои
мнения
в
рассуждении
сег о
предмета...
—
О!
—
во скл икн ул
Пьер.
—
Я
буд у
признателен
вам
до
гробовой
доски,
ежели
вы
поделитесь
со
мной
ваш ей
опытностью
и
вашими
пр ос веще нн ыми
мыслями...
—
Вы
зна ете,
—
сказал
старик,
сдви­
нув
брови
и
зорко
вглядываясь
в
просто­
душное
л ицо
своего
с путни ка,
—
вы
знает е,
что
Ве лик ая
французская
революция
подав­
лена,
что
фанатик
и
папист
Карл
не
луч ше
своего
предшественника.
Не
думайте,
одна­
ко,
мой
друг,
что
дел о
цивилизации
проиг­
рано
безвозвратно.
Ревнители
в еликих
пр и­
нципов
готовят
гибель
тиранам.
—
Но
кто
эти
рев нит ели?
Где
их
най ­
ти?
— спросил
Пьер,
чувствуя,
что
щеки
его
пылают
от
волнения.
—
Ф ран цузс кое
пр а­
вительство
понудило
их
скрыться
и
б езд ей­
ствовать.
—
Поверьте,
мой
друг,
фр анцу зский
к ороль
бе ссилен
задушить
то,
что
созида­
лось
в
мире
тысячелетия...
Указом
пр авите ­
льс тва
можно
закрыть
тайные
общества,
как
это
было
сделано
в
Петербурге
два
года
назад,
но
эт им
не
истребишь
в еликой
иде и. ..
—
Я
слыхал
про
тайные
общества,
—
сказал
Пьер.
—
Но
вед ь
ф ранц узску ю
революцию
сделал
сам
народ,
разгневан­
ный
на
тиранов...
—
Народ!
—
усме хну лся
старик
с
брез­
гливой
гримасой.
—
Что
может
сд ел ать
народ,
есл и
им
не
управлять,
руководству­
ясь
тайным
зн ани ем
судеб
мира?
З найт е,
сударь,
что
в елик ую
революцию
сд ел али
франкмасоны34!
За
четыре
года
до
опубли­
180


Романы.
Повести
ко в ания
декларации
пр ав
человека
и
гра­
жданина33
в
одной
Франции
насчитывалось
триста
девяносто
пять
масонских
ло ж,
ср е­
ди
к оих
были
столь
важные,
как
Neuf-
Soeurs
*.
З десь
первого
апреля
1778 года
был
посв ящ ен
в
зва ние
мастера
Франсуа
Мари
Ар уе
Вольтер.
Эту
ложу,
сударь,
по сещ али
Гел ьв ец ий,
Вен иам ин
Франклин,
Кондорсе,
Флориан,
Демулен,
Шенье36...
В
ло же
la Candeur
**
участвовали
сам
Ла­
файет
и
веселый
доктор
Гильотен...37
Club
des Jacobins
***
,
мой
друг,
был
также
ос­
нован
франкмасонами.
Не
смущайтесь
т ем,
что
наряду
с
будущими
жирондистами
и
якобинцами
вы
найдете
в
франкмасонс­
ких
списках
немало
титулованных
лиц
и
да­
же
коронованных
особ.
Тут
нет
ничег о
удивительного.
Скажу
вам
за
тайну,
су­
дарь,
что
дело
не
в
той
или
ин ой
пра ­
вительственной
систе ме.
Не
все
ли
равно,
р есп уб лика
или
монархия?
Такой
монарх,
как
Фридрих
В ел икий38, не лучше ли всякой
конституции?
Для
Пьера
такое
мнение
был о
весьма
н еож ида нно,
но
он
не
посмел
возразить.
—
Ска жу
вам
больше,
—
продолжал
Гамильтон,
улыбаясь,
—
покойный
Лю­
довик XVIII
числился
одно
время
масоном.
Он
попал
в
мышеловку,
этот
толстяк.
С
Карлом
будет
труднее
поладить.
Он
тепер ь
в
ру ках
иезуитов39, а с этими лю­
дьми
мы
еще
не
сговорились.
Церковь
на­
ша
соп ерница .
В
эт ом
вся
су ть,
друг
мой!
Хри ст иан ство
и
пр осв е щение
—
в ещи
не­
сов местн ы е.
Мы
должны
покончить
раз
навсегда
с
предрассудками
и
суевериями
католицизма.
—
Яс
восхищением
вас
слушаю,
—
сказал
Пьер.
—
Я
давно
уж
такого
мне­
ния,
что
христианская
Церковь
—
учрежде­
ние
весьма
вредное.
Поверите
ли,
у
нас
в
дере вне
св ященни к
серьезно
думал,
что
Вол ьт ер
—
имя
нарицательное
и
значит
—
моше нник.
Вот
какова
образованность
духовенства!
Кроме
того,
ины е
монахи
—
настоящие
изуверы.
У
нас
ря дом
мона­
стырь.
Та к,
зн ает е,
ве лик им
постом
они
едя т
ово щи
даже
без
постного
масла.
Они
думают
угодить
Богу,
еж ели
будут
ес ть
о дну
капусту.
Моя
мать
был а
верующая.
Это
правда.
Но
она
всегда
молилась
по-
фр анцу зски.
Во йде шь,
бывало,
к
ней
в
к ом­
на ту,
а
она
стоит
на
ко ле нях
пер ед
распяти­
ем,
которое
прислал
ей
кузен из
Рима,
и
бо­
рмочет,
п лач а: ”Je vous adore, о mon Dieu,
avec la coumission que m’inspire la présence
de votre souveraine grandeur”...****
—
Западное
духовенство
образованнее
восточного,
но
тем
хуже,
сударь!
В ажен
пр инцип.
Человечество
завоюет
счастье
на
земле
только
в
тот
день,
когда
откажется
от
всякого
навязанного
ему
авторитета.
—
Но
я
признаю
высшее
существо,
однако,
—
робко
пролепетал
Пьер,
вспом­
нив
Руссо.
—
Вы сшее
существо!
—
воскликнул
Гамильтон,
строго
взглянув
на
Пьера.
—
Кто
станет
отрицать
его
су ществ ов ание ?
Но
где
он о?
Не
в
тайнах
ли
самой
природы
нашего
чел ов ече ског о
рода?
Е сли
вы,
моло­
дой
человек,
пожелаете
приблизиться
к
ис­
т ине,
вы
у зна ете,
что
вся
природа
божест­
в енна
и
вне
ее
нет
никакого
Бога.
В
руках
самого
че ло века
всемогущество,
всеведе­
ние,
всеблаженство.
Стоит
только
следо­
ва ть
плану
духовных
зод чих ,
и
вы
найдете
п уть
к
ра йс кой
гармонии.
—
Но
как
на йти
э тих
руководителей?
—
торопился
Пьер,
чрезвычайно
заинтере­
со ван ный
беседою.
—
Я
укажу
вам
их,
—
спокойно
сказал
ст ар ик,
улыбаясь.
—
Но
вы
должны
позна­
комиться с эмблемами братства, вы должны
научиться языку строителей40,и, главное, вы
должны
очистить
сер дце
от
заблуждений...
—
Я
готов,
—
прошептал
Пьер,
чувст­
ву я,
что
он
эт ой
своей
готовностью
воз ­
вышается
в
св оих
собственных
глазах.
— Ждите
предуказаний, —
молвил
Га­
мильтон,
держась
уже
за
кольцо
калитки.
—
Прощайте!
С
этими
словами
странный
старик
ис­
чез .
Пьер
стоял
теперь
од ин
пере д
нем ой
калиткой,
и
ему
казалось,
что
и
с тар ик,
* Девять сестер (фр .).
♦♦Непорочность (ф р . ).
♦♦♦Якобинский клуб ( ф р . ).
♦♦♦♦"Поклоняюсь тебе,
Боже мой,
с
покор­
нос тью ,
которую
вн уша ет
мне
тво е
б оже ств ен­
ное
величие...” (фр.).
181


Г.
Ч улков
и
беседа
с
ним
—
все
это
было
сон.
Он
шел
домой,
размышляя
об
э той
в стр ече.
"Теперь у меня в жизни есть цель,
—
думал
он.
—
В
об щес тве
так их
людей,
как
эт от
Гамильтон,
я
не
пропаду.
Пусть
трепещут
тираны.
Не
пыл кий
юноша,
но
почтенный
старик
будет
м оим
руководите­
л ем.
И
я
бу ду
достоин
чести,
кот ора я
выпа­
ла
на мою
долю.
Я
на
все
готов...
К
именам
Лувеля
и
За н да41, быть может,
присоединят
и
мое
имя...
Что
ж?
Может
быть,
провиде­
ние
понудит
меня
стать
режицидой42...
Ко­
му
ж
и
вз ять
на
себя
сей
подвиг,
если
не
мне!
Ве дь
я
сир
на
земле,
и
ни кто
не
про­
льет
сле зы,
когда
я
буду
казне н...
Впрочем,
почему
же
н епр еме нно
реж ицид ой?
Старик
ни
слова
не
сказал
об
этаких
пла на х.
Как
все
это
пришло
мне
в
голову,
о дна ко?
Странно!
Странно!
Должно
быть,
не
следо­
вало пить
мне
последнего стакана:
я,
кажет­
ся,
хме лен.
В
су щнос ти,
было
бы
глупо
расстаться
с
жизнью,
особливо
когда
к
тебе
благосклонна
муза.
Почем
знать,
может
быть,
судьба
прославит
меня,
как
Байро­
на 43
или
Пу шк ина ...
Кстати,
надо
будет
за­
вт ра
посетить
Кондратия
Федоровича
Ры­
леева.
Письмо
помещика
Су шки на
у
ме ня
в
бюваре.
Где
эт от
С иний
мост?
Ах,
да,
на
Мойке...”
V
Пьер
уже
два
раза
дергал
зво но к,
но
двери
ему
никто
не
отпирал,
и
он
уже
соби­
рался
ид ти
домой,
когда
к
крыльцу
подо­
шел
лейб-гвардии
драгунского
полка
оф и­
цер,
м олодой
че лов ек
лет
двадцати
шести.
—
Не
отпирают?
—
спр о сил
он
Пьера
добродушно,
взглянув
на
не го
в еселыми ,
жи выми
глазами.
Пьер,
почувствовав
к
веселому
оф ице­
ру
доверие,
сказал,
улыбаясь,
что
уже
со­
брался
уходйть
домой.
—
За чем
ух од ить?
—
засмеялся
оф и­
цер.
—
Дверь,
наверное,
вовсе
и
не
заперта.
У
Кондратия
Федоровича
всегда
та к.
И
он
толкнул
дверь,
к от орая
тотчас
же
распахнулась.
Снимая
в
пер едне й
ш инели,
молодые
люди
услышали
ч ей-то
весьма
запальчивый
ра з говор,
происходивший,
по-видимому,
в
кабинете
хозяина.
В
с амом
дел е,
на
поро­
ге
появились
двое
и,
не
замечая
входящих,
продолжали
свой
страстный
спор.
—
А
я
говорю,
что
сту пень ко ю
ни
для
кого
не
буду,
—
говорил
незнако мец.
—
И
моими
руками
вам
жар
загребать
не
придется...
Но
и
медлить
я
больше
не
намерен.
—
Постой,
пос той!
—
возражал
собе­
с едник ,
оказавшийся
п отом
хозяином.
—
Кто
тебе
сказал,
что
хотят
злоупотре­
бить
гот овн ост ью
твоею
жертвовать
в сем
для
общества?
Ты
волен
поступить,
как
хочешь...
К
тому
же
я
полагал,
что ,
вручая
тебе
кин жа л,
я
оказываю
тебе
доверен­
ность...
—
Смотри,
брат,
сам
не
ук ол ися
о
сей
кинжал!
—
пр обормот ал
гость,
б лесн ув
глазами,
и
вдруг,
заметив
входящих,
гро­
мко
засмеялся:
—
Да
вот
и
Александр
Александрович!
Он
и
открыл
м не,
что
я
для
т ебя
режицида,
и
только
будто
бы
на
это
и
го де н...
Пьер
с
изумлением
смотрел
на
гово­
рившего.
Это
был
м олодой
человек
в
до­
вольно
потертом
фраке,
но
в
выс ок ом
мод­
ном
галстуке.
Панталоны
его
были
вло­
жены,
как
у
тогдашних
франтов,
в
сапоги
с
желтыми
отворотами,
с
кисточками.
Од­
ним
словом,
костюм
его
напоминал
ко­
стюм
Пьера.
Но
что
особенно
было
уд и­
вительно
—
это
сходство
физиономии
мо­
лодого
человека
с
лицом
Пьера.
Это
стран­
ное
сходство
было
почему-то
непр иятн о
нашему
герою.
"И глаза такие же,
—
подумал
Пьер
с
досадою.
—
И
даже
губы
оттопырены,
как
у
мен я.
И
нос
такой
же...”
С
неудовольствием
заметив
незнако­
м ого
ему
че лове ка,
хозяин
при нуд ил
себя,
однако,
пр иве тл иво
улыбнуться...
—
С
кем
честь
имею ?
—
спр ос ил
он,
подходя
к
Пьеру.
—
Моя
фамилия
Волховский,
—
с ка­
зал
Пьер,
конф уз ясь .
—
Я
прив ез
вам ,
Ко н-
дратий
Федорович,
письмо
от
ваше го
зн а­
комого
помещика
С у шкина.
Рылеев
нахмурился:
182


Романы.
Повести
—
Это
мистификация,
судар ь!
Над
ва­
ми
под шу тили .
Я
никогда
не
знавал
ника­
к ого
Су ш кина.
—
К ак!
—
горестно
воскликнул
Пьер,
покраснев.
—
Уже ли
господин
Сушкин в
са­
мом
д еле
изволил
подшутить
на до
мною !
Я,
кажет ся,
не
дал
ему
к
том у
повода...
—
А
письмо
с
вами ?
—
сухо
спр о сил
Рылеев,
с
беспокойством
оглядываясь
на
своих
г остей ,
которые
тем
вре ме нем
усе­
лись
на
ди ван
и
о
чем-то
вполголоса
ра з­
говаривали.
—
Вот
письмо,
—
сказал
Пьер,
нере­
шит ельн о
его
протягивая
и
чувствуя,
что
по пал
к
знаменитому
писателю
в
неудач­
ный
час.
Пробежав
пис ь мо,
Рылеев
засверкал
св оими
огромными
темными
глазами
и
яростно
набросился
на
со верш енн о
поте­
ряв ше го
голову
Пьера.
—
Имейте
в
в иду,
милостивый
госу­
дарь
мо й,
что
я
не
любитель
маскарадов!
Коверкать
имя
пер в ейшег о
русского
по э­
та!..
Какая
не прис той ност ь!
Шутку
ваш у
по чита ю
я
нисколько
не
остроумной,
но
изрядно
дерзкой.
Весьма
удивительно,
что
Алек санд р
Сергеевич
рекомендует
мне
как
про св ещенно го
человека
такого
п овесу .
Ху до
соображая,
что,
собственно,
про­
изошло
ив
чем недоразумение,
Пь ер
почув­
ствовал,
однако,
что
он
тяжко
оскорблен
в
своем
достоинстве.
—
Извольте,
сударь,
вз ять
ваш и
слова
обратно,
—
проговорил
он
по спеш но,
вспо­
м нив
о
пар е
дуэльных
пистолетов,
валяв­
шихся
у
не го
в
дорожн ом
бауле.
—
Шу тить
я
с
вами
не
им ел
намерения,
и
ежели
вы
не
по же лаете
со
мною
объясниться,
как
над­
л ежит
человеку
благородному,
то
придется
вам
да ть
мне
сатисфакцию...
—
На
сатисфакцию
я
всегда
готов,
—
закричал
Рылеев,
топнув
ногою,
—
хо тя
вы
так
мол оды ,
что
сие
од но
могло
бы
сл уж ить
помехой
для
дуэли...
—
Об
эт ом
не
беспокойтесь,
—
сказал
Пьер,
же сто ко
уязвленный
замечанием.
—
Во зр аст
не
помешает
мне
защитить
честь
мою...
Но
в
это
время
драгунский
о фице р,
сидевший
на
д ива не,
поднялся
быстро
и
подбежал
к
спо ри вши м.
—
В
чем
дело,
государи
мои ?
Уже ли
пристойно
др ат ься
из-за
неудачной
ш утки?
—
Да
ты
понимаешь,
—
сказал
Рыле­
ев,
обращаясь
к
драгуну,
—
эт от
моло дой
человек
именовал
Сушкиным
Александра
С ерг еев ич а...
—
Кого?
—
Да
Пу шки на,
Александра
Сергее­
вича!..
—
Что
вы
говорите!
—
в
смятении
завопил
Пьер.
—
Так
это
был
Пу шкин,
автор
„Кавказского пленника’’? „Редеет об­
лаков
летучая
гряда”...
О,
я
понимаю
те­
пе рь
ваш
г нев,
Кондратий
Ф едо ров ич!
Простодушная
искренность
Пьера
подкупила
Рыл еев а.
—
Так
вы,
значит,
в
самом
де ле
не
знали,
что
привезли
мне
письмо
П уш кина!
—
засмеялся
Кондратий
Федорович,
протя­
гивая
р уку
Пьеру.
—
Как
же
это
сл уч илос ь?
Этакой
анекдот,
ра сска жи
о
нем
в
романе
соч ини тель ,
покажется
ин ым
даже
вовсе
не­
возможным...
—
Заб ав но!
—
улыбнулся
драгун.
—
Ра сск аз ывай те,
сударь,
все
по
порядку.
—
Пойдемте
только
в
ка бин ет.
Там
уд об нее,
—
сказал
Ры леев .
Ко гда
все
четверо
пер ешли
в
кабинет,
хозяин
и
дво е
его
приятелей
уселис ь
в
кре с­
ла,
вооружившись
чубуками.
Через
минуту
синее
облако
наполнило
горницу.
Пьер,
ободренный
хозяином,
начал
свой
р ас сказ
о
метели
и
странном
своем
ночном
свида­
нии
с
поэтом.
Незнакомец с
оттопыренной
губой,
ве­
сьма
пох ож ий
на
Пьера,
б ыл,
однако,
по-
видимому,
не
так
общителен
и
простоду­
ш ен,
как
он.
Впрочем,
гость
э тот
был
как
будто
бы
постарше
Пьера.
Драгунский
офи цер
называл
его
то
Каховским44, то
просто
Пьером.
И
то,
что
эт от
чело в ек
оказался
тезкой
нашего
героя
и
к
том у
же
до
странности
на
него
похожим,
в
самом
д еле
было
удивительно,
но
Рылеев
и
его
приятель,
офиц ер,
так
были
заняты
расска­
зом
Пьера
о
его
ночном
пох ожд ении,
что
странное
сходство
э тих
двух
молодых
лю­
дей
не
обратило
на
себя
их
внимания.
Кондратий
Федорович,
узнав,
что
ре­
комендованный
ему
Пу шки ным
м олодой
че лов ек
—
читатель
„Полярной звезды”
183


Г.
Чулк ов
и
любитель
оте честв енн ой
по э зии,
оконча­
тельно
сменил
г нев
на
милость.
С
пылко­
стью
и доверчивостью, ему
свойственными,
Кондратий
Федорович
то
и
дело
о браща л­
ся
к
нему
за
сочувствием.
Узна в,
что
Пьер
собирается
ехать
во
Францию,
Рылеев
по­
с пешил
поделиться
с
ним
своими
загранич­
ными
впеч атл ени я ми.
—
Вам
придется
встретить
в
Париже
немало
соблазнов,
—
сказал,
между
про­
чим,
Кондратий
Федорович.
—
Сия
шум­
ная
столица
забав
и
в есе лосте й
—
во­
и стину
лавиринф,
в
ко ем
тысячи
мино­
тавров,
об ла чен ных
в
приманчивую
оде­
жду
наслаждений,
ожидают
несч астну ю
жертву45.
При
всей
неопытности
своей
Пьер
за­
метил,
что
сочинитель,
столь
им
уважае­
м ый,
не
чу жд
одной
довольно
забавной
слабости,
а
именно :
что
он
ни как
не
может
выражаться
просто,
а
все
стремится
укра­
си ть
самые
обыкновенные
в ещи
словами
весьма
пы шны ми.
—
В
мировой
столице,
—
сказал
Конд­
ратий
Федорович
патетич ески,
—
цве тет
волшебная
Роза.
Прелесть
ее
ослепляет
взоры.
Ты
стремишься
сорвать
приманчи­
вый
цветок.
С той!
Это
расставлены
теб е
сет и.
Страшись
запутаться
в
них
—
или
ты
погибнешь...
Роза
сия
ненатуральна,
бла го­
ух ание
ее
—
увы!
—
не
сходно
с
благоуха­
ние м
св еже го
ц ветка ...
А
Пале-Рояль!46
Там
вечно
толпится
толикое47
множество
пр е­
зр енных
р асп утн иц,
что
я
доселе
без
ужаса
не
могу
о
них
вспо мн ить .
Красота
некото­
рых
чрезвычайна.
Ины е
из
них
до
того
де рз ки,
чт о,
не
будучи
в
сил ах
убедить
с ло­
вами,
хватают
вас
за
рук у,
соблазняя.
На­
добн о
иметь
с тоич еск ую
твердость
против
искуш ений
се го
рода.
Пьер
опустил
глаза,
не
будучи
ув ерен ,
что
обла дае т
необходимой
стои чес кой
тве ­
рдостью.
—
А
вот
еще
как ой
странный
случай
был
со
мной
в
Париже,
—
продолжал
рас­
сказывать
Кондратий
Федорович,
чувствуя,
что
нашел
внимательного
и
почтительного
слушателя.
—
Однажды
с
друзьями
моими
пошел
я
к
знаменитой
тог да
гадалке,
гос­
поже Ленорман.
Хорошо,
что
я
не
суе верен ,
а
то
бы
пришлось
мне
опасаться
мо ей
судь­
бы.
Когда
я
подошел
к
это й
пар ижско й
колдунье,
о на,
взглянув
на
мою
руку,
от­
толкнула
ее
будт о
бы
с
ужасом
и
отказа­
лась
предсказывать
мне
бу дущ ее.
Но
я
на­
стаивал,
и
она
в
к онце
концов
сказала: ”Вы
не
умрете
естественной
смертью”.
Сказав
это,
Рылеев
нахмурился
и
пр и­
молк.
И
все
молчали.
Несколько
мгновений
в
комнате
был о
совсем
тих о.
Потом
вст ал
Каховский
и,
крутя
шеей ,
как
будто
его
душил
галстук,
сказал
мрачно:
—
Не
понимаю,
что
значит
естест вен­
ная
смерть.
Она
всегда
—
казнь
человеку.
Умру
ли
я
в
постели,
на
эшафоте
ли
сло жу
голову
—
не
все
ли
то
ра вно?
”Как он похож на меня,
однако!”
—
опять
подумал
Пьер.
И
когда
Каховский
стал
прощаться,
Пьер,
чувствуя
к
нем у
странное
влечение,
тоже
простился
торопливо,
и
они
вместе
вышли
на
Мойку.
Каховский
шагал
по
т ротуа ру
и
бор­
мо тал
как
будто
сам
с
собою,
не
замечая
своего
с путника .
—
А
я
вот
не
был
у
гадалки,
но
знаю
сво ю
судьбу
прекрасно.
Что
ж!
Я
сам
ее
избрал.
Но
я
не
люблю ,
когда
с
не­
пристойностью
мне
напоминают
о
не й.
Я
все
сам
зн аю. ..
Я
ненав иж у
деспотство.
Но
я
не
терплю
также
краснобаев,
кои
не
прочь
пользоваться
людьми
для
своих
целей.
И
эти
господа
смеют
хвастаться
стоической твердостью.
Какой,
подумаешь,
фило соф!
А
госпожа
Кавотинская!
Не
в
ее
ли
спа ль не
спрячется
сей
герой
в
реш и­
тельную
минут у?..
—
Какая
Кавотинская?
—
спр осил
Пьер
наи вн о.
—
Прелестница,
у юбок
коей
вздыхает
друг
наш
Кондратий
Федорович.
Нескромность
Каховского
обидела
ка к-то
Пьера,
и
он
хотел
бы ло
повернуть
за
угол,
чтобы
избежать
беседы с
эти м
че лов е­
ко м,
но
тот,
взяв
его
за
ру кав
ш ине ли,
доверчиво
заглянул
ему
в
глаза.
Они
сто­
яли
под
фонарем,
который
слегка
п ока чи­
вался
на
блоке,
и,
хотя
конопляное
масло
распространяло
копоть
и
свет
был
тускл ы й,
все
же
молодые
л юди
видели
друг
друга.
—
Как
знакомо
мне
ваше лицо,
— ска­
зал
с
уд ивл ен ием
Каховский.
184


Романы.
Повести
—
Да
и
мне
ваше,
—
п роборм от ал
Пь ер.
—
Э!
Да
мы
с
вами
бу дто
братья
и
близнецы!
Вот
стр анно!
Уж
оче нь
мы
похожи
друг
на
друга.
—
А
вед ь
мы
и
не
ро дс тв енники .
Я
круглый
сирота.
У
меня
близких
нет
никого.
Вот
разве
только
граф Петр
Пе тро­
вич
Врж осек ,
да
и
того
я
почти
не
знаю.
—
Вржосек!
Э тот
граф
в
отдаленном
со
мною
родстве,
—
задумчиво
сказал
Ка­
ховский.
—
З нач ит,
в
крови
ест ь
у
нас
что-то
общее...
—
Да,
в
кро ви.. .
Прощайте!..
И
Ках о вски й,
круто
повернувшись,
ис­
чез
в
сн ежно й
мг ле.
VI
Вернувшись
к
себ е
в
трактир
Демута,
Пь ер
оч ень
удивился,
что
мосье
Шалинь и
не
спит.
—В чем дело, дорогой учитель?—спро­
сил Пьер участливо, полагая, что у француза
болят зубы. Такой у бедного мосье Шалиньи
был
безнадежный
и
мучительный
вид.
—
Вы
спрашиваете,
Пьер,
в
чем
дело?
Это
я, mon enfant
*,
должен
спросить
вас
об
эт ом...
—
Бедный
мосье
Шалиньи!
У
вас
бо­
лят
зубы...
—
Quelle idée! Зубы!!
У
меня
болит
сердце...
Vous m’avez dit que vous m’aimiez,
mais vous ne m’aimez pas!
**
—
Но,
д орогой
Ша линь и,
откуда
вы
взяли,
что
я
вас
разлюбил?
—
Как
—
отк уд а?
А
ваш е
поведение
здесь,
в
этой
северной столице...
Я не узнаю
вас...
Вы
забыли
вашего
с та рого
учи теля ...
Vous me méprisez, et vous demandez pourquoi
je souffre...
***
.
—
Я
вас
пр езир аю?!
Господь
с
ва ми ...
Я
ничего
понять
не
могу...
*дитя мое (фр.).
♦♦Что за мысль!. .
Вы
говорили,
что
вы
меня
любите,
но
вы
не
любите
меня!(фр.)
♦♦♦Вы пренебрегаете мною ,
и
вы
спраши­
ваете,
почему
я
страдаю...
(фр.)
—
Le fait est que je souffre. Ma poitrine
se brise...
****
И сентиментальный
фр ан цуз
заплакал.
На
бледном,
длинном
носу его
повисла сле­
за.
Пьер,
весьма
растроганный,
заключил
старика
в
св ои
объятия.
—
Будьте
отк ро вен ны,
мой
дорогой
учитель!
Объясните
мне
п ричину
ва шей
пе­
ч али ...
—
Mon enfant! Но ведь я с утра
до
вечера
бегаю
по
этим
канцеляриям.
Я
хлопочу
о
заграничном
паспорте
для
себ я
и
для
вас.
Вы
это
знаете
прекрасно.
Я
хоч у
поделиться
с
ва ми
моими
впе ­
чатлениями.
Это
есте ств енно ,
надеюсь...
А
вас
нет
и
не т...
Вас
никогда
не
быва ет
дома.
Вч ера
один
генерал
топал
на
ме ня
ногами...
—
Да,
я
виноват
пер ед
вами,
дорогой
учитель!
Я
должен
помочь
вам
в
этих
не­
приятных
хлопотах
о
паспорте...
—
Merci, cher ami...
**** *
Но
не
в
эт ом
дело.
Я
могу
и
од ин.
Но
я
чувствую,
что
вы
удалились
от
мен я.. .
Вы
забыли
дружбу...
Вы
забыли
Жан
Жака...
У
вас
как ие-т о
загадочные
пл аны.
—
Клянусь
вам!
—
воскликнул
Пьер.
—
У
ме ня
еще
нет
пока
никаки х
определен­
ных
планов...
—
А
что
значит
ви зит
этого
страш­
ного
челов ека?
—
Какого
челов ека?
—
Да
этого
лорд а,
с
ко торы м
вы
по­
знакомились
в
английской
та вер не ...
—
Как!
Господин
Гамильтон
был
у
меня?
—Ну
да.
Часа
два
назад
он
был
зд есь.
У
нег о
совершенно
сумасшедшие
глаза,
у
этого
лорда...
Он
просил
вам
передать,
чтобы
вы
бы ли
готовы...
—
К
че му
готов?..
—
Не
знаю.
Он
сказал
только: ”Пусть
он
будет
готов”...
—
Я
ничег о
не
понимаю.
—
Вот
это
и
плохо.
Я
тож е
ничего
не
понимаю.
Mais il у a quelque chose là-
♦♦♦♦факт тот,
что
я
страдаю.
Моя
грудь
разрывается...
(фр .)
♦♦♦♦♦Благодарю вас,
дорогой
друг...
(фр.)
185


Г.
Чулк ов
dessous, quelque chose là-dessous, je vous
dis...
*
—
Я
завтра
же
пое ду
к
нему,
и
все
разъяснится.
—
Да,
но
этот
лорд
сказал,
что
он
уезжает
куда-то
в
час
дня,
и
просит
вас
прийти
рано
утром.
Он
очень
таинствен­
ны й,
эт от
лорд.
—
Да
он
вовсе
и
не
лорд,
—
сказал
Пьер,
зевая.
Пьер
торопливо
разделся
и
с
наслаж­
дением
бросился
в
постель,
полагая,
что
тотчас
же
заснет
кр епко.
—
Не
забудьте
разбудить
ме ня
пора­
ньш е,
дорогой
Шалиньи!
—
п роборм от ал
Пьер,
закрывая
глаза
и
натягивая
на
п лечи
одеяло.
Но
как
только
он
ст ал
задремывать,
чьи-то
полувнятные
голоса
помешали
ему
спать.
Он
открыл
глаза
и
ув ид ел,
что
как
раз
на
уровне
подушки
свет итс я
щель .
Это
была
дверь
в
соседнюю
комнату,
и
оттуда
до лет али
голоса,
разбудившие
е го.
Сон
почему-то
сейч ас
же
покин ул
Пье­
ра,
и
он,
за быв
легкомысленно,
что
подслу­
шивать
чуж ой
ра з говор
непристойно,
весь
обратился
в
слух,
стараясь
представить
се­
бе
со бесе днико в .
Каково
же
был о
его
у див лени е,
когда
он
услышал
такую
фр азу:
—
Сей
сочинитель
теперь
у
нас
в
ру­
ках.
И
то
надо
сказать,
что
ловко
изволили
вы
поймать
сию
мышь,
как
и
подобает,
впрочем,
пр ел естн ой
кошечке.
Это говорил,
по-видимому, человек лет
сорока, судя по голосу. Фраза была
произне­
с ена
негромко,
но
в
ночной
ти шине
Пьер
услышал ее с совершенной ясностью.
Теперь
он
жадно
прильнул
к
две ри
гла зом ,
чтобы
увидеть
говорившего.
В
кре сле
сидел
хоро­
шо
упи тан ный
господин с
отличным
пробо­
ром
и
маленькими
бачками.
Ко р ич невый
сюртук
плотно
облегал
его
солидную
фигу­
ру.
В
шейном
платке
с
крапинками
торчал
алмаз.
Он
щурил
глаза
и
хи тро
улыбался.
Был
он
чем-то
пох ож
на
жирного
кота.
—
А
я
не
так
уж
довольна
всей
это й
исто ри ей,
—
зап ел
мягкий,
теп лый
голосок.
*Но здесь что-то есть,
что-то
есть,
гово­
рю
вам...
(фр.)
—
Он
в
самом
д еле,
кажется,
влюблен,
но
я
боюсь
его
у жа сно.
Глаза
у
н его,
Проко­
фий
Семенович,
совсем
как
пл ошки ...
Он
ве дь
дуэлист
и
вообще
ужа сны й
др ачу н...
И
потом
он
плюется.
М ол одого
князя
Ша­
ховского48
оплевал
неведомо
за
что,
и
еще
кого-то.
Боже
упаси,
есл и
догадается!
Мне
тогда
несдобровать.
—
Поверьте,
Евдокия
Петровна,
что
даму
на
дуэль
он
не
вызовет
ника к,
да
и,
с лучис ь
что,
мы
его
уберем
оч ень
легк о- с.
—
На
дуэль
не
в ызо вет,
а
просто
убьет.
Вот
и
все.
Без
всякой
дуэли.
Увольте
вы
меня,
Прокофий
С еменов ич!
Не
могу
я
больше!
Но
со бесе дник
да мы
засмеялся чревно:
—
Не
убьет-с...
А
вы
уже
са ми-т о,
Евд о кия
Петровна,
не
влюбились
лив
него?
Что-то
вы
очень
во лну ете сь. ..
—
Да
вы
глаза-то
его
видели,
Проко­
фий
Семенович?
Небось
издали
да
сбоку
как-нибудь...
А
вот
как
он
уставится
вам
прямо
в
л ицо
—
душа
так
и
замирает...
Я
вед ь
же нщина.
И
со всем
еще
недавно
был а
у
ме ня
нер в ич еская
лихорадка.
Последние
слова
были
п роизнес ены
с
явным
кошачьим
кокетством.
Пьер
прищурил
глаз
в
надежде
раз ­
глядеть
очаровательницу,
но
она
сидела
к
нему
спино ю ,
и
он
увидел
только
бе­
локурые
локоны
и
нежную
шейку,
пр ик ры­
тую
косынкою
с
вышитыми
на
ней
ма­
ргаритками.
—
Знаю,
любезнейшая
Евдокия
Пе т­
ровна,
трудности
ваше й
должности,
но
гра ф49, пов ер ьте ,
оценит
ваши
старания...
Пьеру
показалось,
что
господин
в
ко­
ричневом
сюртуке
последнюю
фразу
не
сказал,
а
промяукал.
—
Кот!
Кот!
Вдруг
коричневый
сюртук
вско чил
с
кресла
и
как
бу дто
на
бархатных
лапках
подпрыгнул
и
нагнулся
над
скло­
ни вш ейся
ше йкой
прелестницы,
что-то
ше­
пча
ей
на
ухо.
—
Вы
так
милы...
Мяу,
мяу!..
Сладки
ласки
от
ла пки
это й. ..
Мя у,
мяу!..
И
плен,
и
казнь...
Мяу,
мяу!..
Она
ласково
замурлыкала.
Г олова
Пьера
склонилась
на
подушку.
Хорошо
у пи тан ный,
хо лен ый
кот
сладо­
186


Романы.
Повести
страстно
теребил
загривок
ко шечк и,
рас­
пл ас тавшей ся
в
предчувствии
любовных
н аслаж де ний.
К огда
Пь ер
проснулся,
был о
светло,
и
он
в
ужас е,
посмотрев
на
часы,
убедился,
что
ед ва
не
проспал
свид ан ия
с
мистером
Гамильтоном.
Мосье
Шалиньи
спа л
еще
с
с ов ерш енно
н евин ным
видом.
Пьер,
одевшись,
опрометью
бросился
на
улицу
в
надежде
найти
наемные
сани,
кои
могли
бы
подвезти
его
к
дом у
столь
н ужно го
ему
ста рик а.
Когда
чухонец,
покрикивая
на
лохма ­
тую
лошаденку,
вез
его
че рез
Неву,
Пьер
вспомнил
св ое
ночное
при клю чен ие.
Сон
так
перепутался
с
действительностью,
что
ему
все
мерещился
какой-то
как
будто
на­
стоящий
кот ,
но,
однако
ж,
в
рост
человека,
да
и
загадочная
да ма
была
не
то
в
самом
дел е
дама,
не
то
коше чка .
А
может
быть,
ничего
и
не
было.
Может
быть,
все
это
при снило сь.
Во
всяком
сл уча е,
под гляд ы­
ва ть
и
подслушивать
не
следовало
бла го­
родному
че лов еку.
Но
кто
же,
однако,
эти
незнакомцы,
есл и
они
существуют?
Стран­
ное
чувство
беспокойства
и
тревоги
охвати­
ло
Пьера.
”Но ведь это меня,
в
сущн ости ,
вовсе
не
касается,
—
думал
он.
—
Какое
мне
дело
до
э тих
котов?..”
Вдруг
Пьер
вспомнил,
что
во
время
свои х
вчерашних
наблюдений
заметил
он
висевшую
на
стене
шинель
этого
мурлыка­
вшего
человека.
Шинель
был а
форменная
и,
судя
по
петлицам,
принадлежала
действительному
статскому
сов етник у.
”3на чит,
кот
в
генеральском
чине,
—
соображал
Пьер.
—
Но
что
же,
однако,
меня
б еспо коит?
Ах,
да!
Они
говорили
о
ка­
ком-то
соч инител е.
И
будт о
бы
со чин ите ль
попал,
как
мышь,
в
лапы
кош е чки.
Кому-то
угрожает
опасность.
Но
кому
—
вот
воп ­
рос!
Нехорошо
подслушивать,
но
раз
так
слу чил ось
— надлежало
бы
довести
до
кон­
ца
дело,
а
не
спать
малодушно,
когда,
быть
может,
чья-то
жизнь
на
волоске
от
гибели”.
Сердце
мучительно
заныло
у
Пьера.
”Впрочем,
еще
не
поздно,
— решил
он,
стараясь
се бя
утешить.
—
Постараюсь
по­
знакомиться
с
таинственной
сосе дко й,
уз­
наю
ка к-ниб у дь
все
эти
гадкие
кошачьи
се кр еты
и
спасу
несчастного
сочинителя...”
Ч ухо нец
подвез
Пьера
к
дому
Га ми ль­
тона.
Едва
Пьер
взялся
за
кольцо
кал ит ки,
кто-то
положил
ему
руку
на
плеч о. ..
—
Судьба
сводит
опять
нас,
—
смеял­
ся
драгунский
оф ицер ,
тот
самый
Алек­
сандр
Александрович,
кот орого
Пь ер
встретил
у
Рыл еев а.
—
Вы
то же
к
господину
Гамильтону?
—
спросил
Пьер
нерешительно,
не
зная,
ра дова тьс я
ему
или
огорчаться
появлением
этого
чело в ека.
—
К
какому
Гамильтону?
Я
такого
не
знаю...
—
Ах,
простите!.. А я думал...
В
это
время
отворилась
калитка,
и
по­
явилась
какая-то
сморщенная
скопч еская
физиономия,
сердито
моргая:
—
Вам
чего?.. Барина дома нету...
—
Не
оставил
ли
он
мне
пи сь ма?
—
пролепетал
огорченно
Пьер.
—
Барин
никому
никаких
пис ем
не
оставлял...
И
уехали
они
к
немцам...
И
калитка
захлопнулась.
—
Я
о чень
рад,
что
вы
не
застали
какого-то
вашего
знакомого,
—
сказал
оф ицер ,
б еря
под
руку
Пьера.
—
По
край­
ней
мер е,
я
могу
теперь
воспользоваться
вашим
обществом.
У
меня
такая
привычка
гулять
по
утрам.
Отп ус тите
вашего
чухон­
ца.
Мы
с
вами
пройдемся.
П огода
хоро­
шая .
Позавтракаем
в
кафе.
Зна ете,
рядом
с
Генеральным
штабом,
на
Нев ско м?
У
этого
штабс-капитана
были
та кие
в еселы е
глаза,
что
Пьер
с
удовольствием
согласился
участвовать
в
его
прогулке.
VII
В
подвале
коф ейни,
где
за
круглыми
столиками
сидели
щеголи
и
всевозможные
Клары,
Мины
и
Жанны,
было
жарко
и
шу­
мн о.
Несмотря
на
лампы
в
бе лых
матовых
абажурах,
нел егк о
был о
в
ко фейне
най ти
знакомого:
синий
дым
от
тур ецких
чу бук ов
и
модных
тогд а
ан гли йских
сигар
густой
волной
колыхался
в
эт ом
приюте
для
дело­
вых
и
праздных
пе терб ур жцев .
187


Г.
Чулков
Пьер
сидел
за
столиком
с
Александ­
ром
Александровичем
Бестужевым,
штабс-
капитаном
лейб-гвардии
драгунского
пол­
ка,
адъютантом
герцога
Александра
Ви р-
тембергского50. Разговор шел о только что
выше дше й
то гда
первой
главе
„Евгения
Онегина”.
Бестужев
знал
эту
главу
еще
в
рукопи­
си,
до
выхода
ее
в
св ет,
а
Пьер
только
что
к упил
за
пять
рублей
эту
книжку
в
лавке
Сленина
у
Казанского
моста
и
немедля
жа­
дно
ее
про че л.
—
Пушкин
в
стихах
своих,
—
говорил
Бестужев,
улыбаясь
глазами,
—
не
зн ает
соперников.
Об
этом
я
не
спорю.
И
меч­
тательная
часть
стихотворной
по в ести
пре­
л ест на,
но
в
сей
части
вижу
я
не
Онег ина,
а
самого
поэта.
Но
все
далеко
Пу шкину
до
Байрона,
хотя
наш
по эт
и
подражает
бри­
танскому
собрату.
Согласитесь,
что
герой
по вест и
не
много
стоит.
Я
в
нем
вижу
франта,
который
и
душою
и
те лом
предан
моде.
Таких
людей
встр еч ае шь
наяву
нема­
ло.
Холодность,
мизантропия
и
странность
теперь
у
многих
в
чи сле
туалетных
прибо­
ро в.
Где
же
тут
контраст
со
све том ?
Поче­
му
нет
у
Пу шки на
би чую щей
порок
сати­
ры?
Почему
он
не
вооружился
си льне е
про­
тив
пошлых
законов
на шей
аристокрации?
Самый
предмет
по в ести
маловажен.
Поэти­
ческие
прелести
еще
не
колеблют
душу.
Не
стоит
по
воро бьям
стрелять
из
пушек.
С ло­
ва
Б уа ло5 1, будто хороший куплетец лучше
иной
серьезной
поэмы,
нигде
уже
ны не
не
находят
верующих.
Стоит
ли
вырезывать
изображения
из
яблочного
семеч ка,
подо­
бно
браминам?52
А
ве дь
у
Пу шк ина
в
руке
резец
Праксителя53.
Н ет,
нет...
”Е вг ений
Оне ги н”
—
это
еще
пока
неудачный
оп ыт.. .
В
кон це
концов
можно
признавать
ныне
лишь
одну
английскую
литературу.
IIп’у
a point de salut hors la littérature anglaise...*
—
Не
надлежит
мне
спорить
с
челове­
ком,
в
литературе
опытным,
—
сказал
Пьер,
запинаясь
от
сму щения .
—
Но,
про­
стите
мен я,
Александр
Александрович,
я
не
решаюсь
с
ва ми
согласиться.
Сколько
оча­
рования
в
с тихах
господина
П уш кина!
♦Спасение только в английской литера­
туре...
(фр .)
А
разве
к
своему
герою
не
относится
сочинитель
сати рич ески?
Разве
поэт
смот­
рит
на
все
глазами
Оне гина ?
Не
забудьте,
что
это
еще
только
первая
глава...
А
между
тем
ничего
более
пленительного
в
р усск ой
литературе
я
не
читывал...
Ах,
многое
в
сей
по в ести
колеблет
се рдц е...
Вот
я
собираюсь
ехать
в
чужи е
страны,
и
мне
сразу
запом­
нились
строки,
и
сколь
уд ив итель ные:
При дет
ли
час
мо ей
свободы!
"Пора,
пор а!” — взываю к ней,
Брожу
над
морем,
жду
п огоды ,
Маню
ветр ила
кораблей.
Под
ризой
бурь
с
волнами
споря,
По
вольному
ра спу тью
моря
Когда
ж
начну
я
вольный
бег?
Пора
пок и нуть
ск уч ный
бр ег ...
В
это
время
к
столику
подошел
худо­
щавый,
смуглый
человек
с
короткими
чер­
ными
волосами
и
большими
усами,
в
му н­
дире
штабс-капитана
гвардейского
ген е­
ра л ьного
штаба.
—
А!
Позвольте
вас
познакомить,
—
сказал,
как
всегда
в ес ело,
Бестужев.
—
Вы
почти
однофамильцы
—
Владимир
Дмитриевич
Вальховский
и
Пе тр
Никола­
ев ич
Волховский...
—
Оче нь
рад,
—
сказал
веж ливо
и
с по­
койно
гвардеец,
пожимая
р уку
Пьера.
—
О
вас
мне
говорил
Александр
Сер­
геев ич
Пу шкин,
—
поспешил
отрекомендо­
ваться
Пьер,
почтительно
смотря
на
чело­
века
”строгих правил и спартанского харак­
тера”,
как
выразился
тогда ,
в
ту
сн ежн ую
и
фантастическую
ночь,
поэ т.
—Мы
ве дь
товарищи
по
лицею,
—
за­
метил
Вальховский.
—
А
я
слышал,
вы
читали
вслух
что-то...
Не
из
его
ли
новой
поэ мы ?..
—Да
вот
мы
все
спорим,
—
засмеялся
Бестужев.
—
Присядьте,
Владимир
Дмит­
риевич!..
—
Приятно,
—
сказал
Вальховский
ве­
ск о,
—
что
отечественная
словесность
укра­
шается
музой
г ения.
Патриотизм
наш
до­
се ле
был
военным
по
пре иму ществ у ,
а
я,
хотя
по
ремеслу
и
солдат,
почитаю
не
ме­
нее
важным
копить
сокровища
и
на
иных
поприщах...
188


Романы.
Повести
—
Вы,
кажется,
Владимир
Дмитрие­
вич,
летом
бы ли
под
Красным
Селом
с гва­
рд ейс ким
корпусом?
—
спросил,
д ымя
чу­
буком,
Б естуже в.
—
Да,
по
правде
сказать,
я
устал
от
наш ей
военной
сис тем ы.. .
н адо
выходить
в отставку.
Великий князь
Михаил54 требует
д исц иплин ы
совсем
нерассудительно.
Я
рад
служить,
но
мучить
солдат
б ессм ысл енн ой
муштровкой
во исти ну
стыдно.
Вот
когда
я
был
в
э кспедиц ии
в
Бухарской
ст епи,
на
речке
Сырдарья,
я
чувствовал,
что
пол езен
от ечест в у.
Поверите
ли,
у
нас,
в
гвардии,
— обратился он к Пьеру, — ветеранов двена­
дцатого
года
обучают
со
в сею
строгостью,
как
мальчишек...
И
чему?
Акробатству,
ко е­
му
быт ь
надлежало
бы
в
балаганах
для
потех и
черни.
Фронтовая
служба
—
сущ ий
ад.
Я
уж не
говорю
о
тел есных
наказаниях...
—
Послушаешь
в ас,
Владимир
Дмит ­
риевич,
—
сказал
Бестужев,
понизив
голос,
—
и
невольно
сам
себ я
спрашиваешь:
но
почему
же
не
делает
сей
умн ейший
человек
прямых
выводов
из
начал,
столь
правильно
устано вл ен ных ?
—
Я
понимаю,
Бестужев,
на
что
вы
н амек аете,
но
согласиться
с
вами
ни как
не
могу.
Деспотство
в
нравах,
а
не
в
нашей
государственности.
Посмотрите,
что
дела­
ется
в
Ев р опе.
В
1793 году ,
когда
как
будто
провозглашена
была
ид ея
свободы,
на
са­
мом
деле
торжествовала
тирания
самая
у жасная .
Того
ли
вы
х оти те?
А
мы
еще
менее
готовы
к
свободе,
чем
французы
лет
тридцать
—
тридцать
пять
назад.
Нелегко
вынести
свободу,
друзья
мои!
Под
ее
личи­
ною
таился
нер ед ко
лютый
зверь.
Надобно
работать,
работать,
работать...
Надобно
лю дей
перевоспитывать,
подавая
пример
гражданского
достоинства.
Умру
спокой­
но,
ежели
сам
себе
ск ажу:
потрудился
для
отеч еств а
в
меру
сил
моих .
—
Не
в
обиду
вам
будет
сказано,
—
улыбнулся
Бестужев.
—
Аракчеев55
то же
труд ится .
Но
труд
его,
как
и
на ш,
идет
вп уст у ю...
Все
задыхаются
от
деспотства
и
ханж еств а.
—
Я
не
раз де ляю
мнений
генерала
А рак ч еева,
—
сухо
отозвался
Вальховский.
—
Однако
ж
и
у
этого
человека
ест ь
свои
достоинства,
хотя
и
относительные.
Так,
например,
он
од ин
из
немно ги х,
облечен­
ных
властью,
чуждается
взяток
и
бер еж ет
ка зенн ый
сундук.
Военные
поселения56
при­
несл и
ка зне
за
последние
го ды
сорок
ми л­
лионов
капиталу.
—
А
сколько
ж изней
они
погубили?
—
Я
не
разделяю
мнений
генерала
Ар акч еева ,
—
так
же
сух о
повторил
Валь­
хо вс кий
и
нахмурился.
Что-то
был о
во
всей
его
фигу ре
кре п­
к ое,
как
бы
стальное,
суровое
и
упорное.
Такого
чел ов ека
еще
не
видел
Пьер.
Эт от
ученый
офицер
(об его учености Пьеру уже
довелось
слышать
не
раз)
как
бу дто
был
представителем и ревнителем какого-то
пат­
риотического дела.
Но это дело
было совсем
не
то,
о
ко ем
мечтали
Рылеев
и
его
друзья.
Вальховский представлялся Пьеру каким-то
огромным
муравьем.
Самоотверженно
та­
щит
он
для
муравейника
веточку,
о чень
полезную
для
укр епл ения
муравьиной
по­
стройки,
стараясь
не
дум а ть,
что
все
равно,
быт ь
может,
чья-то
рука
ра зор ит
оч ень
ск о­
ро
налаженную
работу.
Пусть!
А
он,
м ура­
вей ,
исполнит
свой
муравьиный
долг...
У Пьера в голове сталкивались противоречи­
вые мысли:
и
Рыл еев ,
нет ер пел ив ый,
хорош,
да
и
приле жнейш ий
спартанец
Вальховский
непло х. ..
А
ем у-то ,
Пьеру,
что
делать?
”Вот уеду в Париж,
—
подумал
он.
—
Оттуда
все
мне
виднее
бу дет ”.
— Главное, — вдруг как-то
нео жид анно
сказал
Вальховский, — в погоне за
свободой
не утратить бы
нам великодержавия нашего...
На
это
замечание
Бестужев
возразил
горячо
и
даже,
как
показалось
Пьеру,
запа­
льчиво:
—
Поверьте,
Вальховский,
что
мы
не
ме нее
вашего
люби м
отечество
и
сл аву
ег о.
—
Не
с мею
в
э том
сомневаться,
—
оч ень
серьезно
ответил
Вальховский,
прямо
смотря
в
глаза
со бесед нику.
—
До
свидания,
Александр
Але ксанд ро в ич! ..
Пожимая
руку
Пьеру,
он
спросил
его
прив е тлив о:
—
Мы
с
вами
не
ро дс твен ники?
Пь ер
охотно
стал
перечислять
пред­
ков .
Посчитавшись
родством,
оба
согласи­
лись,
что
нет
у
них
общей
линии.
Пь ер
был
родовитее
Владимира
Дми­
три еви ча
Вал ьх овс ког о.
189


Г.
Чулков
”Я последний в роду,
—
почему-то
подумал
Пьер.
—
А
эт от
собою
нач ина ет
род...
Мыс ль
эта,
впрочем,
и
самому
Пьеру
показалась
тотчас
же
не
о чень
ясной.
Уше л
Вальховский,
и
как
будто
вместе
с
ним
удалились
вся кие
твердые
мысли.
Остались
мысли
не
такие
тве рд ые
и
же ст­
кие.
Пьер
думал,
что
не
только
ем у,
Пьеру,
но
и
Бестужеву
стало
при ят нее
и
л егче,
когда
по кин ул
их
столик
э тот
штабс-капи­
тан
гвардейского
генерального
штаба,
смуглый
чел ов ек,
черноволосый,
с
усам и.
—
Первым
у чен иком
был
в
л ицее
и
кур с
кончил
с
зол от ой
медалью.
И
сей час
все
по-прежнему
первый
ученик,
—
засме­
я лся
Бестужев.
—
Он
для
нас
воплощенный
уко р.
Ни как их
у
него
нет
недостатков.
Вы­
шел из
Тайного
общества,
потому
что
разо­
чаровался
в
его
серьезности.
Но
ни кто
не
смеет
упрекать
его
в
трусости
или
в
пред­
ат ель ст ве.
Однако
же,
слу чись
гражданская
баталия,
будет
стрелять
в
нас
по
долгу
присяги.
—
Вышел
из
Тайного
об ще ства?
Из
какого
Тайного
об ще ства?
—
с
жи вос тью
и
волнением
спросил
Пье р.
—
Ах,
я
и
забыл,
что
вы
еще
ничего
не
знаете
о
Тайном
обществе.
Ну,
все
равно
все
там
будем.
Я
то же
по ка
еще
в
нем
не
числюсь,
но
это
общество,
хотя
и
на­
зывается
тайным,
в сем
изв естно .
И
сам
государь
прекрасно
знает,
что
оно
суще­
с тву ет.
Странное
у
нас
правительство!
Ара­
к чеев щин а,
ханжество
и
деспотство,
а
в
то
же
время
сам
государь
только
вздыхает,
когда
его
предупреждают
о
заговоре,
и
как
бу дто
бережет
своих
врагов,
охраняет
их
от
пол иц ии.
Так
самоубийца
лелеет
мысль,
что
в
столе
у
него
лежит
пистолет,
из
коего
в
любой
час
может
он
пу стит ь
себе
пу лю
в
лоб.
—
Я
встретил
государя
в
д ень
пр иез да
на
набережной
Фонтанки.
Как
же
он
не
боится
так
ходить
без
охраны,
еж ели
ему
изв естен
заговор?
—
Да
вот ...
не
боится
почему-то...
А,
впрочем,
быт ь
может,
и
сам
мечтает
о
том,
чтобы
по скор ее
случилось
то,
что
неиз бе жно
сл уч ится.
Знает е,
ведь
тянет
ино ­
гда
броситься
с
высо ты
куда-нибудь
вниз
головой.
Вы со та,
друг
мой,
бывает
иногда
непер ено сна.
В
это
время
на
бархатных
ла пах
прошел
ко т.
Это
был
де йстви тель ны й
ст атс кий
советник,
усмотренный
Пьером
в
ночную
щель.
Он
был
о дин.
Он
как
будто
вынюхивал
воздух.
Дважды
про шел
он
мимо
Бестужева
и
Пьера,
ко со
погля­
дывая.
А
когда
неподалеку
освободился
ст ол ик,
действительный
статский
кот
прыгнул
мягко
и,
усев ш ись,
заказал
себе
утку
с
грибами.
—
Потише
говорите,
Александр
Ал ек­
санд ро в ич!
—
сказал
Пьер.
—
Э тот
статс­
кий
ге не рал
вну ша ет
мне
оп асени я...
—
А
вы
откуда
его
знаете?
—
Затрудняюсь
вам
с ейчас
это
объяс­
нит ь,
но
когда-нибудь
расскажу
вам,
где
мне
довелось
его
в иде ть.
С иние
клубы
табачного
ды ма
за кр ыли
действительного
статского
наблюдателя.
К
столику
подошла
толпа
молодых
людей
в гвардейских мундирах
и
в
цв етн ых
фра ках
с
большими
белыми
пуговицами.
Бестужев
знакомил
Пьера
с
петербург­
скими
щеголями.
У
молодо го
провинциала
кружилась
г олова
от
н овых
л иц,
болтовни,
русск ой
и
французской,
от
си него
тумана
сиг ар
и
трубок,
от
выпитого
им
шамбертена57...
Из
ко фейни
попали
молодые
люди,
и
с
ним и
Б естуж ев
и
Пьер,
к
ресторатору
Талону.
Пьер,
усаживаясь
в
санки,
вспомнил
пуш кинские
ст ро ки:
К
Talon помчался:
он
ув ер ен,
Что
там
уж
жд ет
его
Ка ве рин.. .
Кто-то
из
молодых
людей
в
кофейне
заговорил
о
Каверине.
—
А
зна ет е,
господа,
говорят,
в
Петер­
бурге
Петр
Павлович
Ка вер и н58.
—
Быть
не
мо жет!
Он,
как
вышел
в
от­
с тавк у,
вовсе
не
появляется
среди
н ас.
Он
теперь
живет
то
в
деревне,
то
в
Калуге.
—
Да
нет!
Представьте,
он
здесь.
При­
ехал
на
несколько
д ней.
Забавно
посмот­
реть
его
в
партикулярном
пла ть е.
—
Наверное,
все
такой
же:
и
говорит
и
делает
что-нибудь
нео жид анное .
190


Романы.
Повести
—
Toujours le même, toujours singulier,
extravagant...
*
—
Oui, oui... Et toujours inconcevable...
Comme il est drôle, cet homme...
**
—
Да,
он
очень
мил
и
забавен,
но
иногда
н есн осен
самоуверенностью своею...
Il se croit supérieur à tout le genre humain,
cela lui fait tort
***
.
—
Зато
в есе лый
малый...
Il est
toujours gai...
****
—
C’est bien dommage que sous
quelques idées bizarres, il cache mille belles
qualités... *****
—
Не
знаю,
хорошее ли
кач ес тво
пьян­
ство,
но
Пьер
Каверин
в
эт ом
отношении
не
имеет
с опер ника ...
—
Однажды
в
Париже
пришел
он
в
ре­
сторан
и,
заметив,
что
че твер о
молодых
людей
спросили
се бе
одну
бутылку
шам­
па нско го
и
четыре
стакана,
попросил
себе
о дин
стакан
и
четыре
бутылки.
Выпив
все
и
еще
коф е
с
ликером,
выш ел
тве р дой
по­
х од кой,
как
ни
в
чем
не
бывало,
при
ап­
лодисментах
пу бл ики.
—
Да.
Анекдотов
о
Каверине
немало.
Вот ,
говорят,
он
встретил
где-то
за
гра ­
ницей
Ро ссини,
коего
не
любил,
и
зло
над
ним
подшутил.
Тот
пис ал
т огда
опер у
и
просил
Каверина
сообщить
ему
ка кой-
нибудь
мотив
рус ской
песни,
бу дто
бы
ему
нужной
для
его
замысла.
Пьер
Каверин
пропел
е му:
Ах,
на
что
было
огород
г оро дить?
Ах,
на
что
было
капусту
садить?..
—
А
я
вот
с
ним
жил
однажды
на
од ной
квартире
и
был
свидетелем
такого
ф акта.
Собирается
мой
Каверин
на
люб ов­
ное
св ида ние
с
одной
прелестницей
и
вдруг
без
вс якой
пр ичи ны,
будучи
с овер шен но
здоров,
ставит
себе
на
спину
изрядный
гор­
чичник.
”3ачем это?” — спрашиваю.
”Да
* Все тот же,
всегда необыкновенный, су­
масбродный...
(фр. )
**Да, да...
И
всегда непостижимый...
Ка­
кой
занятный
человек...
(фр. )
*** Он уверен,
что умнее
всего
ро да
чело ве­
ческого,
это
ему
вредит
(фр.).
****Он всегда весел.. .
(фр.)
♦♦♦♦♦Как жаль ,
что
за
несколькими
сума­
сбродными
идеями
в
нем
скрываются
тысячи
добрых
к ачеств .. .
(фр .)
надо
же
придать
себ е
страдальческий
вид ,
когда
объясняешься
в
любви,
а
без
горчич­
н ика
не
в нуш ишь
красавице
нежны х
чувств”...
—
Ах,
какой
вздор!
Охота
вам
ра с­
сказывать
та кие
пустяки!..
Вп ро чем,
Пьер
и
сам
не
прочь
приписывать
с ебе
разные
глупости...
А
между
тем
он
так
даровит...
—
Главный
его
талант
—
донжу­
анство.
—
Н ет,
я
бы
сказал,
что
его
талант
—
это
уменье
ж ить
по
св оей
вол е
и
со
вкусом...
—
Но
Кав ер ин
никогда
не
злоупот­
реблял
сво ево лие м.
Он
добрый
человек
прежде
всего.
Немудрено,
что
Пьер
с
любопыт­
ством
глазел
на
этого
приятеля
Пушкина,
когда
в
ресторане
все
поднялись
с
бокала­
ми
и
пошли
навстречу
Петру
Па вло вич у.
Он
был
теперь
в
партикулярном
платье,
но
белые
панталоны,
плотно
облегавшие
его
стройные
ног и,
довольно
в ысокие
сапоги
и
ловко
сид ев ший
фрак
с
корот­
ким и
фа лда ми
—
все
это
придавало
ему
в о енный
ви д.
Для
штатского
франта
был
он
одет
не
слишком
модно.
Пьер
знал
уже,
что
теперь
щеголи
носят
не
обтяну­
тые
панталоны,
а
шир оки е,
собранные
п ятью
складками
на
анг лий ский
лад.
И
фр ак
был
на
Каверине
оливковый,
а
теперь
излюбленный
цве т
был
фиолето­
вый.
И
однако
же
не
толпившиеся
вокруг
зап исные
франты,
подобные
последним
картинкам
париж ских
журналов,
а
именно
эт от
не
по
моде
одетый
ч елов ек
казался
настоящим
денд и.
Сдвинули
столы.
Каверин
был
в
цент­
ре,
как
будто
по
общему
безмолвному
со­
гласию
избранный
председателем.
Разго­
вор
стал
ож ив лен ный,
и
все,
как
по
уговору,
заговорили
о
женщ инах
и
любви.
Од ин
м олодой
гусар,
с
не мецк ой
фа­
ми лие й,
которую
Пьер,
узнав,
тотчас
же
забыл,
поводил
вокруг
глуповатыми,
само­
довольными
глазами
и
рассуждал,
видимо,
ри суя сь:
—
Наука
волокитства,
господа,
прият­
нейшая
из
наук.
Секрет
легчайшим
спосо­
бом
добиться
усп еха —
это
не
тратить лиш­
них
слов.
Я
встречаю,
положим,
красавицу
191


Г.
Чулков
—
une très jolie personne* — я смотрю,
каков
ее
ста н,
грудь,
но жки.. .
Убе ди вшис ь,
что
особа
сия
достойна
амура,
я
всегда
начинаю
с
при косно в ений.. .
Сии
действия
в ернее
в сяких
слов...
Надо
опытом
дока­
зать
пре лестниц е,
что,
ничег о
не
утратив,
она
может
получить
немалое
наслажде­
ние...
Я
заметил,
что
смелые
по ступ ки
ме­
нее
оскорбляют
ж енщ ин,
чем
расс уж дени я
об
оны х.. .
Бестужев
нахмурился
и
сказал
строго:
—
Пустое
волокитство
и
холодный
разврат
—
забава
старых
обезьян,
—
как
выразился
один
мой
приятель.
Мол одом у
человеку
при лич нее
служить
не
простона­
родной
Афродите,
а
богине
неб есной.
Лю­
бовь
—
всегда
мечта
о
неземной
красоте...
—Я
согласен
с
Бес ту жевы м,
—
сказал
с
жа ром
Каве ри н.
—
Aimer c’est vivre dans
un monde que nous avons crée nous-
mêmes...**
—
Да,
—
сказал
гусар
с
нем ецко й
фа­
м ил ией.
—
Но
ты,
однако,
Каве ри н,
не
брезговал
ни
Кларой,
ни
девчонками
ма­
дам
Шлей ер,
ни
даже
нашими
кулисными
проказами.
— Ах,
это
не
то,
—
засмеялся
Каве ри н,
—
я
гов орю
про
любовь,
а
шалости
Венера
нам
простит...
Б есту жев
покачал
головою.
—
Не
знаю,
Пьер,
простит
ли
нам
она
жар
ду ши,
растраченный
—
увы!
призна­
юсь,
—
нед ос тойно ?..
—
Совесть
моя
спокойна,
—
сказал
Ка вер ин,
добродушно
улыбаясь.
—
Хмель
прошел
—
вот
и
все...
Лю­
бовь
иное
дело:
Die Erde wird sterben, die Sonne vergehen,
Doch Liebe wird ewig und ewig
bestehen..***
—
Вижу
в
т ебе
геттингенского
сту де н­
та,
—
заметил
Бестужев
и
кр икнул
слу ге,
чтобы
он
заморозил
еще
полдюжины
кли ­
ко.
♦одну очень хорошенькую особу ( фр . ).
♦♦Любить — это жить в мире,
который
мы
с ами
создали...
(фр. )
♦♦♦Земля умрет,
со лнце
исчезнет,
только
любовь
будет
существовать
во
веки
веков...
(нем. )
—
Любовь!
Любовь!
—
продолжал
Каверин,
ничуть
не
смущаясь.
—
Oh! si
vous aviez une seule fois goûté le millième
parti des plaisirs que l’on goûté quand on
aime!..
****
—
Да,
я
вижу,
что
ты
в
Калуге
да ром
вре мен и
не
тра ти л,
—
сказал
Бестужев.
—
Говорят,
ты
покорил
сердце
первейшей
красавицы...
Каверин
как
бу дто
смутился
немн ог о
и,
крутя
ус,
проб орм ота л:
—
Где
уж
нам,
дуракам,
чай
пить!..
—
Э!
Узнаю
теб я ...
Старая
твоя
пого­
ворка...
—
Люб овь
к
женщ ине,
—
робея,
вста ­
вил
св ое
слово
и
Пьер,
—
в елико е,
полагаю,
счастье.
Однако
не
м енее
пламенно
можно
любить
от ече ство ...
Бес туж ев
поднял
бокал.
—
Выпьем
за
нее,
друзья!..
И
все
выпили,
чокаясь,
причем
иные
думали
в
это
время
о
св оих
возлюбленных,
а другие
разумели
под ней,
этой
загадочной
незнакомкой,
вожделенную
свободу.
Так
понимали,
по
кра йн ей
мере,
эт от
тост
Б ес­
туж ев
и
Пьер.
Еще
не
успе л
Пьер
допить
своего
ста­
кана,
как
странное
неприятное
чувство
им
овладело:
как
будто
кто-то
ш епнул
ему
на
ухо
что-нибудь
гну сное
и
кова рно е.
”Что это?
—
под ум ал
он.
—
Ах,
это
все
тот
же
подозрительный
шт атс кий
гене­
рал,
похожий
на
кота,
прошел
мимо
стола,
прислушиваясь
и
присматриваясь”.
После
обеда
все
поехали
в
театр.
Ба­
лет,
с оч иненны й
и
поставленный
господи­
ном
Ди дло5 9,
оча рова л
Пьера.
Пр а вда,
Пьер
был
хмелен
и
не
о чень
понимал
запу­
танный
сюжет
представления,
но
декора­
ции
Гонзаго60
и
прелесть
та нцо вщи ц,
то
порхавших
в
воздухе
как
бабочки,
то
спу ­
скавшихся
на
землю
и
зд есь,
в
упоении
музыки,
кружившихся
волшебно
ср еди
ог­
ней
и
кружевных
завес
сцены,
так
ув лекли
нашего
провинциала,
что
он
за был
не
толь­
ко
действительного
статского
соглядатая,
но
и
самого
Каверина.
****О,
если
бы
вы
хо ть
од наж ды
вкусили
тысячную
ча сть
насла ж дени й,
какие
вкушаешь,
когда
любишь!., (фр.).
192


Романы.
Повести
Спустился
занавес,
и
все
неистово
ста­
ли
вызывать
Истомину61.
Пьеру
бы ло
до­
садн о,
что
вызывают
эту
знаменитую
тан­
цовщицу,
и
ни кто
не
заметил
иной
прекрас­
нейшей
волшебницы,
которая
была
сейчас
здесь, на сцене, и
поразила воображение его,
Пьера.
Это
был а
маленькая
танцовщица,
которая
ст ояла
в
первом
ряду
кордебалета
в
таком
же
наряде,
как
и
ее
подруга.
Но
разве не
понимают
все
эти
франты,
толпив­
шиеся
в
партере
позади
кре сел,
что
сама
Истомина
каж е тся
н еинтер есной
и
прос т о­
в атой
по
сравнению
с
этою
удивительною
плясуньей,
как
бу дто
прилетевшей
в
театр
из
иного,
непонятного
и
дивного
мира.
Не­
ужели
не
заметили
о ни,
что
она
единствен­
ная
и
нес рав не нная ,
что
все
эти
балетные
девицы,
повторяющие
как
будто
те
же
са­
мые
па
и
жесты,
на
самом
деле
жалкие
куклы, тогда
как
эта
черноволосая
кудрявая
крошка
вся
исполнена
вдохновения
и
огня?
Опять
поднялся
за наве с,
и
в
музыкаль­
ном
вихре
закружился
хоровод
пр елес тниц.
—
Кто
это?
Как
ее
имя ?
—
сп ро сил
П ьер
сос ед а,
наводившего
подзорную труб­
ку
на
танцующую
пар у.
—
Вы
про
кого,
сударь?
—
Да
вот
про
эту
чер нень кую .
Вот
сейчас
впереди
вс ех,
маленькая,
кудрявая...
—
А!
Не
зн аю.
Дебютантка,
должно
быть.
—
А
я
знаю,
—
промяукал
вдруг
че й-
то
вкра д чи вый
голос
около
Пьера.
Это
все
тот
же
действительный
статс­
кий советник
как
бу дто
вырос
из-под
земли.
—
Знае те,
как
ее
им я?
—
Это
Настенька
Гребнева.
”Как смеет этот негодяй называть
мою
чуд есную
так
просто
Настенькой!”
—
подумал
Пьер
в
крайнем
негодовании.
—
Понравилась?
—
опять
промяукал
бесстыдник,
лукаво
поглядывая
на
Пьера.
—
Прекрасная
артистка,
—
сказал
Пьер,
хмурясь.
—
И
девочка,
ой,
ой,
с
огоньком!..
”Рылеев непременно плюнул бы в эту
кошачью
морду,
—
думал
Пьер,
—
а
я
вот
медлю
почему-то”.
А
кошачья
морда,
не
замечая
негодо­
вания
Пьера,, придвинулась
ближе
и
проше­
птала
та инст вен но:
7 Валтасарово царство
—
Хотите,
познакомлю?
Мне
дирек­
тор
приятель.
Я
зд есь
свой
ч ело ве к...
Пьер
хотел
отвернуться
от
этого
на­
зойливого
незнакомца,
но
неожиданно
для
себ я
с каза л:
—
Познакомьте,
пожалуй.
—
Вас
вед ь
зовут
Петром
Николаеви­
чем
Во лх ов ским?
—
А
вы
откуда
знаете
меня ?
—
Да
так.
Мне
сказали.
Вы
ведь
в
тр а­
кти ре
Демута
изволите
остановиться?
—
Да.
—
Ну,
вот-с.
Оч ень
просто...
Вы
не
соч инител ь?
—
Да.
В про чем.. .
нет...
Почему
вы
ду­
маете,
что
я
соч инител ь?
—
Судя
по
знакомству
вашему...
Вы
с
Бес ту же вым,
Александром
Александро­
вичем,
знакомы.
А
их
все
знают-с...
—
А
ваша
как
фамилия?
—
М еня
зовут
Прокофий
Сем ено вич
Сальников...
В
следующем
антракте
его
превосхо­
дительство,
господин
Сальников,
повел
Пьера
за
ку лисы .
У
дверей
уборной
советник
постучал
костяшкою
пальца
и,
не
дожидаясь
ответа,
толкнул
дверь.
Несколько
д евиц
в
к исе йных
юбках
хо ди ли,
сидели
и
стояли
в
про­
долгова т ой
комнате,
уставленной
диван­
ч икам и,
табуретками
и
узк ими
столами
вдоль
стен.
Одна
де ви ца,
вертевшаяся
перед
зер­
калом
в
белье,
взвизгнула
и
прикрылась
шарфом.
—
Ах,
ва ше
превосходительство,
разве
можно
так
входить,
не
сп ро сясь!
—
Ничего-с,
ничег о- с,
душ е нька!
Мы
не
будем
смотреть.
Мы
не
к
ва м.
Мы
к
На­
стеньке.
—
На стень ка!
На стень ка!
К
теб е
генерал
пр ишел ,
—
шумели
дев ицы,
смея сь.
Настенька
сидела
в
уголку,
нахохлив­
шись ,
как
птич ка.
У
Пьера
от
волнения
подгибались
ко лен и.
О,
эта
вол шеб н ица
была
и
здесь,
за
кулисами,
так
же
необы­
чайна
и
таинственна,
как
там,
на
сцене.
—
Г енер ал!
А
ко нф еты
где?
—
крича­
ли
д ев ицы,
обступив
господина
Саль­
нико ва.
193


Г.
Чулков
—
Это
я
Нас тень ке -с,
Настеньке-с,
—
мяукал
генерал,
протягивая
кр аса вице
коробку
с
изображенным
на
ней
амуром.
Настенька,
не
открыв
коробки,
тотчас
же
протянула
ее
подругам,
и
те
мигом
ее
опустошили,
засовывая
в
рот
по
две
ко н­
ф еты
сразу
и
облизывая
пал ьч ики.
—
Я
ва м,
Настенька,
молодого
че ло­
в ека
пр иве л,
вашего
поклонника.
Он
гов о­
рит,
что
вы
лучше
Истоминой.
—
Он
правду
сказал?
—
спросила
вдруг
очень
серьезно
Настенька,
взглянув
огромными
темными
глазами
на
см ущ ен­
ного
Пьера.
— Да,
да ...
Вы
удивительная!
— сказал
Пьер.
Д еву шки
сразу
притихли
и
недоброже­
лательно
поглядывали
на
Пьера.
—
Вы,
душенька,
будьте
поласковее
с
мо лодым
человеком.
Он
сочинитель
и
мо­
жет
напечатать
про
вас
ка кие
ему
угодно
м нени я.
Может
вас
прославить,
может
и
похулить...
Хе,
хе,
хе!..
—
А!
Вы
со чинител ь!
—
сказала
На­
стенька.
—
А
вот
мы
все
чи тал и,
как
гос­
подин
Пуш кин
про
Евд о кию
Ильиничну
н аписал :
Б лис тател ьна ,
по лувоз душ на ,
Смычку
волшебному
посл уш на,
Толпою
ни мф
ок ружена ,
Стоит
Исто мин а;
она...
Как
дальше?
Я
забыла...
И
п отом
оч ень
хорошо:
То
ст ан
совьет,
то разовьет,
И
быст ро й
ножк ой
ножку
б ье т...
Вот
и
вы
так
про
ме ня
напишите,
если
вы
в
самом
деле
сочинитель...
—
Его
зовут
Петром
Николаевичем
Во лх овс ким,
—
вверн ул
свое
словечко
Сальников.
—
Зовите
ме ня
просто
Пьером,
—
ска­
зал
наш
герой,
прижав
руки
к
груди.
В
это
время
раздался
зво но к,
и
девицы
бросились
к
зеркалам
пудрить
носы .
После
спектакля,
накин ув
шин ел ь,
по­
спе шил
Пьер
к
актерскому
подъезду.
Шел
снег
большими
хлопьями.
Тускло
горело
масло
в
фонарях.
Толпа
молодежи
поджи­
да ла
фавориток.
Пьер
протиснулся
к
самому
кр ыл ьцу
и
жадно
смотрел
на
дверь,
которая
непре­
станно
отв оряла сь
и
вновь
захлопывалась,
в ыпу ская
на
ул ицу
то
дюжую
фиг уру
в
бе­
кеше,
то
ак тр ису
в
са лоп е.
Вдруг
сердце
Пьера
упало.
Из-под
со­
болей
сверкнул
на
нег о
гл аз
волшебницы.
—
Н асте нь ка!
—
ринулся
к
ней
Пьер.
Но
не
успел
он
протянуть
к
ней
рук и,
как
чье-то
сильное
пл ечо
его
оттолкнуло,
и
в ысо кий
оф ицер
в
кивере
подхватил
На­
стен ьку .
Распахнулись
дверцы
кар еты,
и очаровательница
вме сте
с
бравым
ка ва ле­
ром
исч езл а
в
ее
глу би не.
—
Н аст ень ка!
—
еще
раз
бе ссмы с­
ленно
кр икн ул
Пьер.
Вокруг
з асме яли сь.
И
перед
глазами
Пьера
выр ос
на
о дно
мгновение
зад
выездного
лакея,
торчавше­
го
на
запятках.
Потом
все
ис чезл о
в
сн еж­
ной
мгле.
К огда
Пьер
вернулся
дом ой
и
вошел
к
се бе
в
комнату,
он
был
поражен
стран­
ны ми
звуками,
которые
донеслись
к
нему
из-за
ширмы,
где стояла
кровать мосье
Ша­
линьи.
Пьер
заж ег
св ечу
и
пошел
за
шир мы
посмотреть,
что
случилось
с
французом.
Мосье
Ш алин ьи
не
спа л.
Он
лежал
на
спи­
не.
Ночной
колпак
смешно
торча л
у
н его
на
ма ку шке.
Странные
зв уки,
пор ази в шие
Пьера,
был
сдержанный
пл ач
нес част ног о.
Со пя
носом
и
всх лип ыва я,
мосье
стал
объяснять
Пьеру
пр ичин у
своих
сл ез.
Оказывается,
гуляя
по
В асиль ев ском у
острову,
Шалин ьи
встретил
своего
старого
знакомого,
уроженца
Нормандии
и
как
раз
то же
из
Ф ек ана,
маленького
городка,
где
провел
с вою
молодость
учитель
Пьера.
Зе­
мляки
обнялись,
и
француз
пов лек
мос ье
Ша лин ьи
к
се бе
домой,
в
семью,
где
его
супруга,
добродуш н а я
и
толстая
р уанка ,
угостила
приятелей
каким-то
очен ь
вкус­
ным
салатом.
На
столе
стояли
бутылки,
и
друзья
изрядно
под вы пил и.
Но
все
это
приятное
приключение
кончилось
бедою.
В ер нув шись
в
трактир
Демута,
мосье
Ша­
линьи
ошибся
дверью
и
попал
в
соседнюю
комнату.
К
несчастью,
расположение
мебе­
ли
бы ло
со вер ше нно
одинаковое
в
обеих
комнатах.
Так
же
стоял
диван,
круглый
стол,
кресла
и
ширмы.
Так
же
у
самой
д вери
с тояла
колонка,
на
кое й
обычно
мо­
194


Романы.
Повести
сье
Ша линь и
оставлял
спички.
На
эт от
раз
спичек
не
оказалось,
и
мосье
Ш алин ьи,
вор­
ча
на
Пьера,
который,
как
он
думал,
забыл
положить
на
место
спички,
ощупью
нашел
к ресло
и
стал
раздеваться,
мечтая
о
теплой
постели.
Сн яв
фрак,
жилет
и
панталоны,
мось е
нащупал
руками
ширмы,
осторожно
их
отодвинул
и,
подойдя
к
кров а ти
в
одних
чулк а х,
протянул
ру ку
к
постели.
Испу г
и
удив лен ие
старика
были
чрезвычайны,
когда
он
попал
рукою
во
что-то
теплое,
мяг кое
и
жив ое.
—
Вы
по ни мае те , mon enfant, — бор­
мотал
Ш алинь и
сквозь
слезы.
—
Я
был
ф рап пир ова н62
у жа сно.
Но
каково
мне
бы­
ло
все
это
перенести!
Это
был а
жен щина,
вы
по ни мает е?
Я
не
решился
бы
рассказать
это
тому,
у
ко го
сердце
был о
бы
менее
твердо
и
м енее
чис то,
чем
у
ва с...
Un coeur
moins ferme er moins pur que le vôtre... Ho
вы
не
станете
на до
мною
смеяться
и
по ве­
рите,
что
я
не
имел
намерений...
Однако
же
она
завизжала.
Могли
прибежать
слу ги.
Я
был
бы
арестован...
Но
у меня
мелькнула
м ысль
о
высшем
су ществ е.. .
О тне сите сь
к
этому
се рь ез но, cher ami...
Я
подумал
о
высшем
суще ств е...
Я
не
помню
хороше­
нько,
что
я
тогд а
го вори л
этой
даме,
но,
к ажет ся,
я
упомянул
о
провидении,
и
это
меня
спасл о.
Эта
дам а
спросила
ме ня
до­
вольно
спокойно,
кто
я
такой.
Я
сказал,
что
я
иностранец
и
поклонник
Жан
Жака
Руссо...
Представьте,
она
стала
смеяться,
когда
я
произнес
это
дорог ое
для
меня
имя...
Весь
ра згов ор
происходил
в
темно­
те...
Она
вдруг
перестала
смеяться
и
сказа­
ла
сер дит о: ”Жан Жак Руссо.. .
Это
оче нь
хор ош о.
Но
зачем
же
лезть
в
чужую
по­
ст ел ь?” Не правда ли,
это
оче нь
странно?
Как
будто
я
нарочно
полез !
Потом
она
швырнула
в
меня
подушкой.
Я,
к онеч но,
отступил.
Не
мог
же
я
драться
с
дамой!
По ка
я
натягивал
панталоны,
она
все
вре ­
мя
ме ня
бранила.
Пот ом
она
зачем-то
спросила,
какого
я
возраста.
Разве
имеет
значение
воз ра ст
при
подобных
обстояте­
льст в ах?
—
Имеет,
имеет!
—
сказал
Пьер
в
рас­
сеянности,
до
т ого
роглощенный
мечтами
о
Настен ьке,
что
даже
приключение
мосье
Шалиньи
не
развлекло
его
нисколько.
—
Но
ва м, mon enfant, придется за­
в тра
идти
к
этой
даме...
—
Зач ем?
—
Она
сказала,
что
мы
завтра
оба
должны
принести
ей
свои
изв инения .
—
А
я -то
тут
при
че м?
—
Я, cher ami, назвал вашу фамилию
и
сказал,
что
я
состою
при
ваш ей
особе.
—
Я
вам
не
оч ень
признателен,
до­
рогой
уч ител ь,
что
вы
ме ня
впутали
в
эту
историю,
но
нич его
не
поделаешь,
надо
удовлетворить
эту
даму...
—
Да,
да...
Удовлетворить...
Я
никог­
да
не
сомневался
в
вашем
ве ликод уш ии.
Мосье
Шалинь и
перестал
всх л ипы вать
и
оч ень
скоро
захрапел.
Но
Пьеру
не
сп а­
лось.
Он
страстно
ревновал
Настеньку
к
не­
знакомому
оф ицер у
в
кивере.
VII
На
другой
день
ут ром
к
Пьеру
пришел
какой-то
неизв е стный
ему
чел ов ек,
су дя
по
ак цен ту
— иностранец,
и
прине с
пакет.
Это
было
письмо
от
господина
Гамильтона.
Не
называя
своего
имени ,
незнакомец
откла­
нялся
и
удалился.
Господин
Гамильтон
пис ал
Пьеру
по-
ф ранц узс ки
сл еду ющ ее:
” Дорогой бр ат!
Разрешите
мне
так
на­
зывать
вас,
ибо
наша
последняя
ночная
беседа
вну шае т
мне
надежду,
что
вы
не
откажетесь
от
братского
со
мною
общения,
хотя
по
молодости
вашей
вы
годитесь
мне
в
сыновья,
но
в
ис тине
все
про св еще нные
лю ди
—
братья,
независимо
от
возраста,
национальности,
материального
б лаг опо­
лучия
и
прочих
условностей...
Я
напомню
вам,
что
предмет
на шей
идеи так
же древен,
как
сама
история.
С
тех
пор
как
л юди
утратили
пр ису щую
природе
чистоту
и
со­
вер шен ство ,
истина
стала
достоянием
из­
бранных,
и
эти
сч а стл ивые
облад ат ели
тай­
ны,
передавая
од ин
другому
им
одним
из­
в естное ,
сохранили
это
сокровище
до
на­
ших
дней.
Все,
кого
они
допускали
до
э тих
мис тер ий,
были
дети
све та,
прочие
были
не
более
как
ра бы
и
п ро ф ан ы. (Tous ceux qu’ils
admettaient à ces mystères talent les enfants de
195


Г.
Чулк ов
la lumière, les autres n’étaient que des esclaves
et des profanes...)
Эти
мистерии
не
утраче­
ны.
Греческие
философы
передали
филосо­
фам
Ри ма
то,
что
они
узнали
от
св оих
пре дш естве нни ков
—
пре жде
вс его
от
Мо­
исея6 2, коему удалось приобрести тайные
знания
от
вос пи тавши х
его
ег ипетских
муд­
рецов.
Истина
везд е
одна
и
та
же.
Правда,
христианство
относится
нетерпимо
к
сво им
соперникам,
но
нам
нет
надобности
делать
у ступки
этой
нетерпимости.
Пифагорейцы,
или
маги
Мемфиса,
или
жр ецы
Эл евзи и6 3,
или
н аши
современники
—
бра тья
масоны
—не
все ли
это
равно?
Наши
друзья
—
рев­
нители
т ого
духовного
храма,
который
строится
свободными
каменщиками
вс ех
времен
и
народов.
Вот
про исх ож де ние
ма­
со нс тва,
вот
что
делает
его
в ечн ым,
всегда
одним
и
тем
же
во
всех
частях
света!
Зод­
чий
Солом он ов а
храма,
Хирам64, завеща­
в ший
нам
эмблемы
великого
строительства
—
циркуль,
прямоугольник
и
ватерпас,
—
наш
вожатый
на
пу тях
ис тор ии.
Моя
откровенность
пу сть
будет
з а логом
на шей
братской
дружбы.
Однако
не
требуйте
от меня
таких
пр и­
зна ний ,
которые
нарушили
бы
наш
устав .
На
разных
сте пенях
посвящения
вы
уз нает е
с
те чением
времени
немало
тайн,
которые
должны
удивить
в ас.
Запомните,
друг
мо й,
что
удивление
е сть
начало
мудрости.
Так
учили
и
др евн ие
гр еки...
Вы
ед ете,
дорогой
друг,
во
Францию.
Национальная
французская
л ожа
получила
название
Великого
Во сто ка.
Окончательное
устроение
она
себ е
у сво ила
в
1774 году.
Я
не
буду
распространяться
о
цел ях
обще­
с тва.
Вас
познакомят
с
эти м
вопросом
лю­
ди,
в
кои х
вы
найдете
над еж ных
друзей
и
ст арш их
братьев.
Приветствую
вас .
Г.”.
Пьер
дочитал
послание
загадочного
Гамильтона
и
задумался
над
эт им
листом
синеватой
бумаги,
снабженным
гра ви ро­
ванной
заставкой,
изображающей
пел ик ана
на
фо не
восходящего
сол нц а.
Неужели и
он,
Пьер,
будет
посвящен и,
подымаясь
по
ступеням
познания,
получит
когда-нибудь
ключ
к
святилищу
мудрости?
Его
мечты
прервал
мосье
Ш алинь и.
В
ли ловом
фраке,
в
коротких
панталонах
и
д лин ных
ч ул ках,
в
башмаках
с
большими
металлическими
пряжками,
фр ан цуз
имел
оч ень
то рж ес твен ный
в ид.
Недоставало
то­
лько
напудренного
парика.
Он
то ро пил
Пьера.
На до
был о
идти
к
со се дке
извинять­
ся
перед
ней.
—
Вы
не
узнали,
мосье
Шалиньи,
как
зовут
ва шу
обидчицу
или
ту,
которую
вы
об ид ели?
—
Да,
я
у з на л, mon enfant! Ее зовут
Евдокией
Петровной
Кавотинской.
—
А!
Евдокия
Петровна!
—
А
вы
разве
знаете
ее?
—
Нет,
не
то
что
знаю,
но
вроде
как
она
мне
снил ась .
—
Снилась?
А
я
вот
наяву
с
ней
бесе­
дов ал,
но
она
для
ме ня
загадка...
Я
вед ь
лица-то
ее
не
видел,
друг
мой!
—
Ну,
идем
к
ней.
Надо
с
этим
делом
покончить,
дорогой
Шалиньи!
—
Да,
да...
Идем...
Но,
по
правде
ска­
зать,
я
немного
боюсь.
J’ai peur de cette
femme...
*
—
Да,
ее
на до
бояться,
—
сказал
Пьер
многозначительно.
Когда
они
вошли
в
комнату
Евдокии
Петровны,
хозяйка
встретила
их
довольно
любезно.
Мосье
Шал инь и
начал
было
про­
износить
высокопарную
речь.
Он-де
пони­
мает
с вою
пре сту пн ую
рассеянность,
н о...
Так
как
мадам,
навер но е,
поклонница
до­
бродетели
и
природы,
она
будет
снисхо ди­
тельна
к
бедному
иностранцу,
который,
во­
все
т ого
не
желая,
оказался
в
ее
алькове
и
сам
сму щен
ужасным
случаем.
Но
Евдокия
Петровна
перебила
е го,
с меяс ь:
—
Нич его ,
ничего...
Я
уже
простила...
Не
надо
так
много
рассуждать
о
вещ ах
маловажных...
А
вы,
сударь,
наверное,
друг
мосье?
—
обратилась
она
к
Пьеру.
—
Мосье
Шал инь и
был
моим
учите­
лем,
—
сказал
Пьер.
—
Я
ценю
очень
до­
брые
его
качества.
Сударыня!
Позвольте
засвидетельствовать,
что
у
господина
Ша­
линьи
не
могло
бы ть
ника ких
дурных
наме­
р ений.
Его добродетель ничем не запятнана.
—
Верю,
верю...
Я
о чень
рада,
что
эт от
сл уч ай,
хотя
и
не
о чень
приятный,
дал
мн е,
по
кр айне й
мере,
повод
познакомиться
*Я боюсь этой женщины .. .
(фр .)
196


Романы.
Пове с ти
с
моими
соседями
по
комнате...
Мне
до­
вел ось
слышать
о
вас,
господин
Волховс­
кий,
от
Кондратия
Федоровича
Рылеева.
—
Как ?
Вы
знакомы
с
Рылеевым!
—
воскликнул
Пьер.
”Не об этом ли сочинителе беседовала
сия
подозрительная
особа
со
своим
ночным
г остем ?” — подумал он .
—
Почему
вы,
сударь,
так
уд ив илис ь?
Я
да же
оч ень
хорошо
зн аю
Кондратия
Фе­
доровича
и
ему
в сем
обязана.
В
ка честв е
заседателя
Петербургской
палаты
уголов­
ног о
суда
оказал
мне
Кондратий
Федоро­
вич
когда-то
весьма
важную
ус лугу
в
од­
ном деле,
для
коего
и
приехала
я
в
сто лиц у.
И
доселе
я
питаю
к
моему
благодетелю
и
благодарность
и
доверенность...
Он
ми­
лы й,
милый,
милый...
Последние
слова
Евдокия
Петровна
промяукала
совсем
как
кошка.
И
потом
даже
как
будто
замурлыкала,
кутая
п лечи
в
ши нш иля 65,
мех
весь ма
в
тот
год
мод ны й.
—
А
вы
с
ним
одних
мнений?
—
спро­
си ла
вдруг
барынька,
избегая
вниматель­
ных
и
жадных
гла з
Пьера.
—
Ка ких
мнений?
—
Да
вот
о
деспотстве
нашем...
Пьер
подумал,
что
не
ху до
бы
сдер­
нуть
с
нежных
плеч
прелестницы
ее
ши­
ншиля
и
наказать
нег од ницу
хлыстом.
Он
и
сам
не
знал
хорошенько,
за
что
след ует
побить
эту
хорошенькую
женщ ину
(он разглядел теперь ее прелести) ,
но
что
сделать
это
надобно
—
не
сомневался
он
нис коль ко.
—
Я
любопытствую
по
ча сти
литера­
туры,
а
в
политике
не
сведущ.
Да
и
Конд­
ратий
Федорович,
хотя
и
сказал
однажды
”я не поэт,
а
гражданин”66, едва ли так уж
занят
вопросами
гражданского
устроения
и
едва
ли
равнодушен
к
му зе.
—
А
я
на
се бе
испытала
всю
че рную
неправду
тиранства.
Я
—
поклонница
Жан
Жака
Руссо,
как
ваш
ментор
и
друг.
—
О!
—
вос клик ну л
Шали ньи
и
пов ел
бл едн ым
носом,
как
бы
обоняя
запах
сво ­
боды
в
спа ль не
этой
пр еле стниц ы.
—
Я
отсюда
переезжаю
на
ча стну ю
квартиру,
—
сказала
неожиданно
Евд ок ия
Петр ов на.
—
Неудобно
даме
жить
у
этого
Демута.
Крайность
понудила
ме ня
к
сему .
Я
б уду
оч ень
рада,
ес ли
вы
изволите
меня
посетить.
Шалинь и
грациозно
поклонился
и
про­
борм от ал,
что
он
”в о сх ищен”
и
что
он
”принимает предложение”.
—
А
вы,
мосье
В олх ов ский?
—
замур­
лыкала
кош е чка.
—
Да,
да,
—
сказал
Пьер
рассеянно,
думая
о
судьбе
Рылеева.
IX
Оказывается,
не
так-то
легко
было
по­
лучить
заграничный
паспорт.
Старания
мо­
сье
Шалинь и
не
ув ен чали сь
успе хом.
Пьеру
пришлось
прибегнуть
к
пр от екц ии.
Рыл еев ,
хотя
и
был
в
ссор е
с
издателем
”Северной
пчелы”
Фаддеем
Венедиктовичем
Булг ари ­
н ы м 6 7, при посредстве третьих лиц попро­
сил его
посодействовать
Пьеру
в
деле
полу­
чения
заграничного
паспорта,
и
тот
услу­
жл иво
принялся
за
хлопоты.
У
Фаддея
Ве­
недиктовича
были
свя зи,
и
сам
он
был
мастер
устраивать
дела.
Но
Пьер
не
оче нь
торопился.
Петер­
бургская
жи знь
увл ек ла
ег о.
Рылеев
позна­
комил
его
со
св оей
жено й,
Натальей
Ми­
хайловной68.
—
У
мо ей
жены
один
только
недоста­
ток,
—
сказал
Рылеев
Пьеру,
представляя
приятеля
хорошенькой
суп руг е,
—
она
со­
всем
не
говорит
по-французски.
Пьер
догадался
заметить,
что
да вно
пора
в
светском
об ще стве
бросить
нехоро­
шую
прив ыч ку
говорить
на
иностранных
я зык ах.
Наталья
Михайловна
очень
мило
по­
краснела,
пряча
лиц о
в
локонах
св оей
чер ­
ноглазой
дочки.
Пьер
заметил,
что
Рылеев
обращается
с
жен ою
св оей,
как
с
тяжело
больною,
оч ень
бер еж но
и
нежно ,
но
как
будто
утаи­
вая
от
нее
что-то
весьма
важное
и
грустное.
И
в
самом
деле ,
когда
Пьер
однажды
прочел
Рылееву
свой
стихотворный
оп ыт
в романтическом духе, где говорилось
о рас­
ко ло вше йся
душе,
охваченной
страстями,
Рыл еев
приложил
к
глазам платок
и
сказал:
197


Г.
Чулков
—
Довольно,
довольно!..
Ты
пронзил
мое
сер дце. ..
Доз воль
мне
говорить
теб е
”ты”,
мой
дорогой
д руг !..
Да,
ты
пронзил
мое
сер дц е.
Пьер
был
польщен,
но
все
же
в олне ние
Рылеева
его
удивило.
—
Ты
удивляешься
моему
волнению,
—
сказал
Р ылеев .
—
Ну,
с луш ай.
Я
те бе
признаюсь
в
т ом,
что
мучает
меня
цел ый
год...
В
твоем
стихотворении
я
нашел
от­
клик своему
чувству.
Ты
знаешь,
что
я
лю б­
лю
жен у
мою
Наташу.
Она
—
ангел.
У
нее
толь ко
один
недостаток:
она
не
говорит
по -фр ан цуз ски ...
Но
она
—
анг ел.
И
во т,
однако,
ин ая
особа
овладела
моим
се рд цем.
Конечно,
я
соблюду
семей ств енн ые
прили­
чия и не нарушу моего долга, но, признаюсь,
г олова моя кру житс я.
Эта особа не скрывает
своих
чув ств
ко
мне.
Она
смотрит
на
мен я
глазами,
исполненными
л юбви
и
преданно­
с ти.
Она
люби т
не
т олько
меня,
но
и
все
то,
чем
я
дорожу
и
что
влечет
ме ня. ..
Да,
да,
страшно
бродить
по
лабиринту
любви.
Она
так же, как я, ненавидит тиранство и мечтает
о
свободе
нашего
отечества...
—
Я
знаю
ее.
Это
—
Евд о кия
Петро­
вна
Кавотинская!
—
вскричал
Пьер,
вска ки­
вая
и
хватая
себя
за
голову.
—
Ты
ее
з наешь ?
—
изумился
Рылеев.
—
Но
разве
она
говорила
теб е
обо
м не?
—
Да,
да,
—
сказал
Пьер.
Путаясь
и
сбиваясь,
он
стал
рассказы­
вать
о
своем
виз ите
к
возлюбленной
Кон д­
ратия
Федоровича.
— Дело
в
том,
что
мой
фр ан цуз ...
Мой
бывший
у чит ель ...
Его
зовут
Ш ал иньи. ..
Одним
словом,
он
попал
ночью
в
постель
к
Евдокии
Петровне...
—
Ка к?
Что
ты
болтаешь,
несчастный!
—
закричал
Р ылеев ,
хватая
Пьера
за
ше й­
ный
платок.
—
Ах,
пу сти
меня...
Это
был о
недора­
з уме ние,
понимаешь.
Он
вовсе
не
хотел...
Да он
ине
ус пел
ле чь
в
постель...
Он
только
напугал
Евдокию
Петровну.
И
даже
не
оч ень
напугал.
—
Да
говори
же
толком,
Пьер!
Не
мучай
ме ня
какими-то
фарсами...
Как
по­
пал
француз
в
ее
комнату?
—
Да
ночью,
понимаешь.
Он
ошибся
дверью.
—
Какие
гл упос ти!
Боже
мой !
—
Но
де ло
не
в
этом,
Ры леев!
Я
ход ил
извиняться
за
моего
француза.
Она
была
оч ень
любезна.
Она
меня
приглашала.
Она
говорит,
что
ты
милый...
Но,
дорогой
Ры­
леев ,
не
вер ь
ей...
—
Что
ты
говоришь?
Почему
я
не
должен
ей
верить?
— Ах,
я
знаю,
но
я
не
могу
те бе
объяс­
нить,
откуда
и
как
я
узнал
все.
—
Что
вс е?
Евд ок ия
Петровна
достой­
нейшая
жен щина.
Она
ненавидит
тиранст­
во...
А
к акие
у
нее
очаровательные
плечи!
Ты
заметил?
—
Плечи?
Да...
Но
она
ко шка.
Она
мяукает.
—
Да
ты
с
ума
сошел,
П ьер!
—
Нет,
не т...
Она
кошка.
И
у
нее
ес ть
кот .
—
Кто?
—
Ну,
да...
Действительный
ст атский
советник Прокофий Семенович Сальников...
—
Пьер!
Ес ли
бы
я
не
был
уверен
в
чистоте
тво их
нам ер ен ий,
я
потребовал
бы
от
те бя
сатисфакции.
Но
ты,
несч аст­
ны й,
заблуждаешься.
—
Ув ы!
Не т!
Как
жаль,
что
я
не
мог у
привести
те бе
прямых
доказательств.
Есл и
ты
веришь
мне,
не
пос ещ ай
более
сей
опас ­
ной
особы.
—
Но
кто
же
этот
Сальников?
—
Кажется,
он
в
отс тавк е.
Но
я
ду­
маю,
что
это
в
самом
деле
лишь
"кажется” .
Он
сл уж ит,
я
полагаю,
в
Осо бе нной
кан ­
целярии
министерства
в нутр енни х
дел69.
—
Я
убью
его!
—
завопил
Ры леев ,
вращая
глазами.
Ярость
обуял а
этого
гражданина.
На
губах
у
него
показалась
пена.
Пьер
испу га лся .
—
Не
торопись,
Ры леев !
—
сказал
он.
—
Помни,
что
ты
не
оди н.
У
теб я
—
жена
и
милое
дитя.
—
О!
О!
—
простонал
Ры леев .
—
Не­
уже ли
я
потерял
навсегда
Евдокию
Петро­
вну?
Боже!
Как
она
ненавидит
тир анств о! ..
Б оже!
Какие
у
нее
плечи!!..
Нет,
я
не
могу
так...
Я
поеду
к
ней
и
все
выясню...
— Ах, не делай этого! — закричал Пьер.
Но
Рылеев
не
слушал
его .
Он
бросился
в
переднюю
и
выс ко чил
на
Мойку,
надевая
198


Романы.
Повести
на
хо ду
енотовую
шуб у,
только
что
подне­
сенную
ему
в
дар
правлением
Ро ссийс ко-
Амери канско й
компании70, где состоял он
на службе
в
кач еств е
правителя
канцелярии.
Ко гда
Пьер
выбежал
всл ед
за
ним
на
улицу,
Кондратия
Федоровича
уже
не
бы­
ло.
Очевидно,
Рылееву
тотчас
же
попался
извозчик.
X
Пьеру был уже известен адрес
Настень­
ки Гребневой.
Она жила на
Морской в
боль­
шом сером
доме известного
богача
К ороле ­
ва, потерявшего во
время ноябрьского
на во­
днения 7 1
на
сотни
тысяч
т ова ров.
Дом
был
нео быкно ве нно
мрачный.
Сте ны
на
сажень
от
зе мли
б ыли
ка кие -то
облупленные,
позе­
леневшие, со следами невских
вол н,
бу ше ва­
вших вокруг этого жилища,
и Пьер
с ужасом
подумал
о
судьбе
На сте ньк и,
которая
была
в
плену наводнения, кажется,
цел ых два
дн я.
По
счастью,
она
жила
в
тре т ьем
этаже.
Дверь
Пьеру
от вори л
какой-то
чело­
ве к,
худ о
выбритый,
с
ермолкою
на
голове,
в
хал ате .
—
Вам
птичку?
—
спросил
он,
не
до­
жид аяс ь
вопроса
Пьера.
—
Какую
птичку?
—
Канареечку,
зяблика,
чиж ика,
сол о­
вья
—
ма ло
ли
какую!
У
ме ня
все
есть.
—
Мне
Настеньку...
Настасью
Андре­
евну
то
есть. ..
—
Э!
Так
бы
и
сказали,
что
надобно
вам
ф ок усницу ...
Она
еще
спи т.. .
Под о­
ждать
изволите?
—
Да,
пожалуй...
—
Ну,
вот...
И дите
сюда...
Вся
комната
была
уставлена
клетками,
большими
и
малыми.
Здесь
с тоял
птичи й
гомон.
Пернатые
щебетали,
свистели,
кри­
чали ,
пели. ..
Некоторые
пти цы
летали
сво­
бо дно.
Одна
какая-то
щебетунья
с ела
на
ер мол ку
хозяина
и
с
любопытством,
вертя
шейкою,
п огляды ва ла
на
Пьера...
—
Ме ня
зовут
Вонифатием
Петрови­
чем
За ли вайк о,
—
сказал
хозяин.
— Хотите
попугая?
Очень
хорошенький
зе ленень кий
попугайчик.
—
Правды
нет!..
Правды
нет!..
Прав­
ды
нет!..
—
закричал
по пуг ай,
пр осу нув
голову
между
прутьев
к летки.
—
Говорит?
—
спросил
Пьер.
—
Р авен ство
или
смерть,
равенство
или
смерть,
равенство
или
смерть!..
—
за­
орал
попугай,
смотря
круглыми
глазами
на
Пьера.
—
Это
вы
его
так...
обучили?..
—
Нет,
это
не
я...
Это
господин
Мла-
до ви ч...
—
Какой
Младович?
—
А
вы
разве
не
зна ете,
что
нас
теперь
посещают
господин
Младович,
улан - с?..
—
В
кивере?..
—
То
е сть
как
в
кивере?
Они
кив ер- с
снимают.
У
нас
иконы.
Хотя
они
аф еис ты,
м огли
бы,
ко нечн о,
и
не
чтить,
но
Настень­
ка
не
любит
афеев
и
поставила
условием
о
сем
предмете
не
разговаривать
и
святых
не
хулить...
Настенька
о чень
уважает
свя­
щенномученика Антипу
за
то,
что
он
в
Апо­
кали псисе
упомянут72.
Сег о
епи ско па
церк­
ви
Пергамской,
как известно,
в
медном
рас­
каленном
бы ке
изжарили.
Он
Настеньке
не­
редко
снится.
—
А
вы
родственник
Настасье
Ан­
дреев н е?
—
Отдаленный...
Настенька
сирота-с.
А
вы
—
не
масон?
—
вдруг
неожиданно
спр о сил
птицевод,
подмигнув
лукаво.
—
Почем
вы
думаете,
что
я
масон?
—
смутился
Пьер.
— Очень у
вас
благородное
выражение
лица- с.
У
масонов
всегда
благородные
ли­
ца.. .
Но
не
гордитесь,
не
гордитесь,
моло­
дой
человек!
У
шулеров
тоже,
я
заметил,
избыток
благородства
на
чел е- с...*
Пьер
не
знал,
обижаться
ему
или
нет
на
этого
шута.
—
А
как
долго
придется
дожидаться
Настасьи
Андреевны?
—
спросил
Пьер,
хмурясь.
—
Ежели
Настенька
пожелает
вас
принять
в
постели,
то
недолго-с.
А
ежел и
сия
фо кусни ца
начнет
совершать
туалет
—
придется
вам
ее
поджидать
час а
♦Впоследствии,
как
изв ес тно,
И.
С.
Тур­
ген ев
поделился
с
читателями
подобным
же
на­
блюдением
относительно
о санки
шулеров.
—
Примеч.
авт.
199


Г.
Чулков
полтора.
Настенька
очень -с
долго
купа ется .
Т ако е-с
ремесло.
Надобны-с
чистота
и
св е­
жес ть.. .
А
вы
разве
торопитесь?
Померан­
цевой
не
хот ит е?
Не
дожидаясь
от ве та,
Вонифатий
Пе т­
ро вич
подбежал
к
шкапч ику,
достал
оттуда
графинчик
и
тарелку
с
ко пче ным
угрем.
—
Угорь
жи рнень кий,
—
сказал
он
серьезно.
—
Лучше
нет
з акуски.
Я
вам
на­
ливаю,
ситуайен73!
Пьер
рассеянно
взял
рюмку.
—
Ну,
святой
му че ник
Вонифатий74,
моли
Б ога
о
на с!
— пробормотал
птиц евод ,
п ере крест ясь .
—
Вы
так
всегда
вашего
патрона
по­
минаете?
—
спр о сил
Пь ер.
—
Всег да- с.
Вы
его
биографию
зн аете?
Замечательнейший
был
ч ело ве к...
Большой
был
кутила
и
бл уд ник.. .
Но
в
од ин
прекрас­
ный
день,
воистину
прекрасный,
объявил
властям:
я
— х рис тиан ин...
И
отдали
моего
Вонифатия
на
му ки
смертные,
и
встретили
пьяненького
ра сп утн ика
б ел осне жные
анге­
лы
дивным
пением,
и
поднесли
ему
чашу
сладчайшего
вина,
коего
не
доводилось
ему
ни
разу
испробовать
в
самых
в ел ико лепных
блудилищах.
—
Я
признаю
высш ее
существо,
—
сказал
Пьер,
—
но
ангелы
—
это
леген­
да...
И
святых
тоже
не
бывает...
—
Ва ше
здоровье,
вольтерьянец!
—
воскликнул
птицевод,
опрокидывая
рюмку.
Попугай
заорал
дико:
—
Равенство
или
смер ть !
Равенство
или
смер ть!
В
это
время
из
сосе дней
комнаты
раз ­
дался
повелительно-капризный
женский
го­
лос:
—
В ониф атий!
Кто
при ш ел?
—
Молодой
вольтерьянец,
ди тя
мое!
Он
доверяет
разуму
и
не
признает
лег енд ...
—
Ты
всегда
говоришь
глупости,
Во­
нифатий!.. Спроси имя гостя.
—
Петр
Николаевич
Волховский,
—
сказал
Пьер.
—
Позови
его
сюда.
К огда
Пьер
вошел
в
комнату
желан­
ной
ему
прелестницы,
у
нег о
замирало
серд це,
и
он
ч увс тво вал,
что
решительно
утратил
мужество.
В
небольшой
г ор нице
был о
тес но.
В
углу
стоял
кивот
с
множе­
ством
старинных
и кон.
Перед
ним
горела
лампадка.
На
мягких
креслах
и
диванчике
разбросаны
были
принадлежности
дамско­
го
туа ле та
и
театральные
костюмы:
тюле­
вые
юбки,
ц ветн ые
корсажи,
сорочки
и
кро­
шечн ые
панталоны
—
все
в
кру жев ах.
На
по лу
валялись
башмачки
и
туфли.
Пе ред
туалетным
зе рк алом
стояла
батарея
гра ­
фин чико в,
баночек
и
пузырьков,
и
тут
же
в
тарелочке
сверкали
и
сия ли
брошки,
сер ь­
ги
и
кольца.
Хозяйка
комнаты
лежала
на
широкой
и
пышной
по сте ли.
Шторы
бы ли
задернуты,
и
при
свете
оплывших
сал ьны х
свеч ей
в
тройном
старинном
подсвечнике
Пьер
увидел
огромные
темные
глаза,
с
лю­
бопытством
смотревшие
на
нег о
из-под
ше­
лкового
одеяла,
натянутого
до
подбородка.
—
Вы
тоже
вольнодумец?
—
спр осил а
Настенька
оч ень
сер ьез но.
—
Что
значит
”т оже ”,
Настасья
Анд ­
р еев на?
— Александр
Иванович
тоже ни
во что
не
верит.
Он
мне
принес
книжку
”La
Pucelle”*
...
Вот
она ...
И
Настенька,
высунув
из-п од
одеяла
тоненькую
ручку,
указала
на
изящно
пере­
плетенный
том,
валявшийся
на
ко вре
около
кровати,
из-под
ко ей
выглядывала
фаянсо­
вая
ручка
ночной
посу ды .
— Когда я
скаж у
что-нибудь
о
Церкви,
Александр
Иванович
всегда
шип ит:
„Ecrasez l’infame”**
.
И
у
нег о
топорщатся
усы.
Оче нь
сме шно .
—
А
кто
это
Александр
Иванович?
—
О,
Гос под и!
Младович!
Н еуж ели
вы
его
не
знае те?
А
я
думала,
что
вы
с
ним
на
дуэли
дра лис ь.
Он
со
вс еми
на
дуэли
дерется...
—
Как
ужасно,
что
вы
его
л юб ите!
—
Почему
вы
думаете,
что
я
его
лю­
блю?
—
Это,
наверное,
тот
ул ан...
В
ки­
в ере...
—
Да.
Он
у лан ...
—
Это
вы
с
ним
т огда
уех али
в
каре те
после
представления?
—
Да,
с
ни м.
* ” Девст венни ца” 75 (фр .).
** ”Изничтожьте бесчестную” (фр. ).
200


Романы.
Пове с ти
—
О,
о!
—
простонал
Пьер,
обхватив
голову
р ука ми.
—
Да
вы
не
плачьте,
—
засмеялась
На стен ьк а.
—
Я
не
влюблена
в
Младови-
ча ...
Он
так
у
меня,
вроде
адъютанта...
За­
хочу
—
прогоню...
В
это
время
портьера
раздвинулась,
и,
звеня
шпорами,
в
комнату
вошел
ул ан.
У
него
б ыли
глаза
навыкате,
огромные
че р­
ные
усы
и
большие
белые
зубы,
которые
он
с вир епо
ск али л.
—
Познакомьтесь,
—
ска зала
На­
ст еньк а,
пряча
пл ечи
под
одеяло.
—
Charmé!* — прохрипел улан,
огля­
дев
Пьера
с
головы
до
ног .
С
особым
вниманием
улан
стал
рас­
сматривать
кисто чки
на
сапогах
Пьера.
—
Это
мой
новый
поклонник
—
Пьер
Волховский,
—
ул ыбал ась
Настенька.
—
Он
говорит,
что
я
лучше
Истоминой.
А
вы,
Александр
Иванович,
никогда
мне
не
говорили,
что
я
лу чше
Истоминой.
—
Вы
лучше
самой
Терпсихоры,
—
сказал
улан,
брякнув
шпорами.
—
Об
Истоминой
и
говорить
не
стоит...
—
Ай
да
Са шеньк а!
Молодец!
Вот,
уч и тесь
говорить
приятности,
молодой
че­
ловек!..
—
Приятности!
—
вос кл икн ул
Пьер.
—
Н ет,
я
не
бу ду
говори т ь
приятностей.
Моя
душа
пер епо лн ена ...
Я
бу ду
м олча ть
и
смотреть
на
вас...
—
И
долго
вы
так
будете
м олча ть
и
смотреть,
суд ар ь?
—
сп ро сил
небрежно
офицер.
—
Ну,
что
за
в опр ос!
Ве чно сть,
конеч­
но,
—
сказала
Настенька
и,
освободив
ру ч­
ку
из-под
одеяла,
прот я нула
ее
улану.
—
Наденьте
кольца...
Младович
взя л
кольца
с
туалетного
сто л ика
и,
ст ав
на
ко л ени,
начал
надевать
их
на
тонкие
пальчики,
поминутно
цел уя
ладонь
пре лестниц ы.
—
Вот !
—
восхищалась
Настенька,
по­
ворачивая
руку
пер ед
све ча ми
и
любуясь
бриллиантами.
Все
пальчики
покрылись
колючей
св е­
р каю щей
чешуей.
♦Очень рад! (фр. )
—
Жаль,
но ги
обувать
приходится,
—
сказала
На сте нь ка.
—
Я
бы
и
на
них
кольца
надела...
И
никаки х
других
камней
не
признаю,
а
с
брильянтами
так
в есел о.
И
не
налюбуешься
и
не
наиграешься...
—
Я
вам
кое-что
за
тайну
хочу
сказать,
—
пр омолв ил
улан,
кр утя
ус.
—
Дайте
ушко.
—
Ну,
говорите.
Только
скорее!
И
у са­
ми,
смотрите,
не
щекотать.
Младович,
не
подымаясь
с
колен,
при­
ник
к
шейке
очаровательницы.
Пока
они
так
шептались,
Пьер,
изнемогая
от
ревно­
сти
и
см ущен ия,
мечтал
о
пое динке
со
счастливым
у сач ом.
Наконец
Младович
сел
в
кресло,
взглянул
презрительно
на
Пьера
и,
вращая
глазами,
ск аза л:
—
Вы,
я
вижу,
ф ило соф ...
Пьер
не
знал,
что
ему
сказать
на
эт о,
но
его
выручило
появление
Вонифатия
Пет­
ро вич а.
—
Наст ень ка!
—
сказал
он,
высовывая
голову
через
портьеры.
—
Пор а
одеваться.
Сегодня
реп етиция ,
сударыня!
— Скорей,
скорей!
—
замахала
руч кой
Настенька.
—
Уходите,
го спо да!
Мне
ку­
паться
надо.
Улан
и
Пьер
вышл и
из
спальни
плясу­
нь и,
косясь
друг
на
друга.
XI
Теперь
у
Пьера
в
Петербурге
был о
немало
знакомых.
На
знаменитых
”рус-
ски х”
завтраках
у
Ры ле ева,
где
хозяин
уго­
щал
гостей
очищенным
вином,
кислой
ка­
пустой
и
ржаным
хлебом,
Пьер
завязал
знакомства
разнообразные.
Пьер
зна л
о
Тайном
обществе,
но
ему
не
был о
и звес т­
но,
кто
уже
принадлежит
к
нему
и
кто
еще
медлит
в
не го
вступить.
Ему
казалось,
что
уклоняться
от
общества — дело
постыдное.
Кондратий
Федорович
под готовл ял
Пьера
к
участию
в
заговоре.
Пьер
жадно
расспрашивал
Кондратия
Федоровича
о
Тайном
обществе.
—
Каков
п лан
вашей
дирекции?
—
спросил
Пь ер.
201


Г.
Чулк ов
• ’— Существуют два общества — Се­
верное
и
Южное76,
—
сказал
Рылеев.
—
Я
не
утратил
надежды,
что
в
кон це
концов
эти
братские
союзы
объединятся...
Впрочем,
и
теперь
все
согласны,
что
бли­
жайшая
це ль
наша
— ограничение самовла­
стия,
отмена
крепостного
состояния,
свобо­
да
книжного
тиснен ия
и
справедливый
су д...
Мы
не
хотим
насильного
введения
какого-либо
у става .
Сам
бу ду щий
в еликий
С обор
решит
вопрос
об
образе
правления...
—
Но
все
же,
—
спросил
Пьер,
—
ка­
ко й,
собственно,
прожект
предложит
Со бо­
ру
ваш е
общество?
Тогд а
Рылеев
сказ ал :
—
Открою
те бе
за
тайну,
друг
мо й,
что
такой
прожект
имее тся .
Его
с очи нил
Никита
Муравьев77.
Я
не
совсем
с
оным
прожектом
согласен.
Его
надобно
испра­
вит ь.
Муравьев
предлагает
учредить
ко н­
ституцию
на
федеративных
началах,
сохра­
нив ,
однако,
монарха.
Сие,
по-моему,
не­
мыслимо.
Муравьев
думает,
что
законода­
тельная
власть
должна
находиться
в
совместном
обладании
императора
и
на­
родного
в еча.
Вече
состоит,
по
муравьевс-
ко му
прожекту,
из
двух
палат,
в
кои
входят
представители
союзных
”держав”,
избира­
е мые
на
особых
"правительственных собра­
ниях’’...
На
юге
Пестель78
с очи нил
другой
про ж ект.
Он
изложил
его
в
своей
"Русской
правде”. Надо признаться,
что
по
сему
про­
жекту
значительно
большее
числ о
граждан
получило
бы
доступ
к
законодательному
корпу су.
Ни как их
ог ра нич ений
в
правах
по
соображениям
и му щес твен ным
зд есь
не
име ется .
Вла сть
законодательная
вр уч ена
одной-единственной
палате,
на
пять
лет
из­
бираемой.
Государственное
устройство
унитарное.
Только
П ольша
присоединяется
по
пр инципу
федеративному.
Власть
испол­
нительная
предположительно
вручается
Державной
думе,
из
пяти
членов
состоя­
ще й...
Предусматривается
и
земельное
об еспеч ение
для
крестьян,
от
крепостной
зависимости
освобождаемых...
—
Мне
сей
прожект
кажется
пр ево с­
ход ны м!
—
воскликнул
Пьер.
—
Да,
—
сказал
Рыл еев ,
хмурясь.
—
Я
согласен,
что
прожект
непл охо й.
Но
еще
рано
входить
в
подробности.
Главное
—
надобно
покончить
с
тираном,
а
что
до
самого
полковника
Пестеля,
то
я
оному
не
очень
доверяю...
Ко гда
сей
муж
приезжал
в
Петербург
и
вел
со
мною
беседы,
удивил
он
меня
чрезвычайно
сво ею
изворотливо­
стью.
Вероятно,
желая
выведать
меня ,
в
два
ч аса
разговора
со
мною
был
и
граж­
данином
Северо-Американской
республи­
ки,
и
наполеонистом,
и
террористом
—
то
поборником
английской
к онст итуц ии,
то
поборником
испан ской.
Например,
он
со­
глашался
со
мною,
что
образ
правления
Соединенных
Штатов
ес ть
самый
при лич ­
ный
и
удобный
для
Ро ссии.
К огда
же
я
за­
метил,
что
Россия
к
се му
образу
правления
еще
не
гото ва ,
то
ест ь
к
чис то
республи­
канскому,
Пестель
стал
выхвалять
государ­
ственный
ус тав
Анг л ии,
приписывая
оно му
настоящее
богатство,
славу
и
могущество
сег о
государства.
Спустя
несколько
време­
ни
он
согласился
со
мною,
что
ус тав
Анг ­
лии
уже
устарел,
что
тепе решнее
просвеще­
ние народов
требует
большей
свободы
и
со­
ве рш енс тва
в
управлении,
что
анг ли йска я
конституция
имеет
множество
пороков
и
обольщает
только
сле пую
чер нь,
лордов
и
куп цов ...
Т огда
Пестель
подхватил
мои
слова,
п ри ба вив: "Да близоруких англика-
нов”...
Пот ом
много
говорил
он
в
похвалу
испанского
государственного
у ста ва,
и,
на­
коне ц,
зашла
у
нас
речь
о
Наполеоне.
Пес ­
тель,
представь
себе,
в о скликн ул: "Вот ис­
ти нно
великий
человек,
по
моему
мнен ию.
Уж
если
иметь
над
собою
деспота,
то
иметь
Наполеона.
Как
он
во звы сил
Фран­
цию!
Сколько
создал
но вых
фортун!
Он
отличал
незнатность
и
дарования".
Поняв,
ку да
все
это
клонится,
я
ска зал : "Сохрани
нас
Бог
от
Наполеона.
Да,
впрочем,
это го
и
опасаться
н ечег о:
в
наш е
время
даже
и
че­
столюбец,
если
тольк о
он
благоразумен,
пожелает
лу чше
быть
Вашингтоном,
неже­
ли
Наполеоном”79.
Т огда
Пе сте ль
ска зал ,
нич уть
не
см ущ ая сь : ”Я только хотел пояс­
нить,
что
не
должно
опасаться
честолюби­
вых
замыслов,
что
есл и
бы
кто
и
восполь­
зовался
нашим
переворотом,
то
ему
долж­
но
бы ть
вторым
Наполеоном,
а
в
таком
случае
все
мы
останемся
не
в
проигрыше"...
До
ме ня
дошли
сл ухи,
что
на
юге
есть
еще
одно
со о бщ ес тв о8 0, весьма народное,
испо ­
202


Романы.
Повести
лненное
самых
лу чших
нам ер ени й.
Этим
ре внит ел ям
народовластия
даже
мы
пред­
ставляемся
как
ум еренн ы е.
Они
гов орят
про
н ас,
что
мы
хотим
аристокрации.
Там
все
народ
небогатый,
и,
гов орят ,
с олда ты
охотно
их
слушают...
—
А
я
собираюсь
войти
в
масонскую
ложу,
—
признался
Пьер.
—
Это
две
стороны
одного
и
т ого
же
дела,
—
ответил
Рылеев
оч ень
серь езн о.
—
Ма сонск ие
ложи
запрещены
в
России81,
но
все
мы
уж ели
перестали
бы ть
братьями
по
ка пр изу
монарха,
еще
не д авно
б ывше го
нашим
сообщником?
Теперь,
друг
мо й,
происходят
весьма
важные
пер ем ены
в
су­
дьбах
отечества,
и
сие
н адо
принять
во
в нимание.
Однажды
неизв е стный
пр инес
Пьеру
таи нств енн ую
тетрадь.
На
переплете
был
золотой
треугольник
с
над пи сь ю: ”Les amis
réunis”*.
Внутри
треугольника
изображены
были
две
руки,
со ед инен ные
братским
по­
жа тием.
Далее
следовала
титульная
стра­
ница
такого
содержания:
”Hymnes et
cantiques pour respectable Loge des Amis
Réunis. St.-Petersbourg, l’an 5810 de la vraie
Lumière”**
.
В
тетради
Пьер
нашел
не
очень
благозвучные
вирши.
Стараясь
не
обра­
ща ть
вним ани я
на
их
нескладность,
Пьер
чи тал
их
с
со ч увс твен ным
любопытством.
Иные
строки
запоминались
невольно:
Servir, adorer sa patrie —
C'est le devoir d'un bon maçon...***
Ему
казалось,
что
отечество
его
оско­
рблено
и
поругано.
Где
он,
доброде т ель­
ный
чело век,
в ечно
юный
Адам,
верный
сын
природы?
Рай
потерян,
ибо
тиранство
овладело
древом
жиз ни.
На до
изничтожить
тиранов
—
и
т огда
все
будет
прекрасно...
Гражданские
мечтания,
впрочем,
не
в сец ело
занимали
ду шу
Пьера.
Во
сне
и
на­
яву
мерещился
ему
обра з
Настеньки.
Ему
казалось,
что
в
эт ой
маленькой
черногла­
зой
пл ясу нье
воплотилась
музыка.
Ах,
по­
♦”Объединенные друзья” (фр . ).
** Гимны и песни почтенной ложи Объ­
единенных
Друзей,
С.-Петербург,
год
5810 от
истинного
света” (фр.).
*♦♦ Служить отечеству,
его
обожать
—
это
долг
доброго
масона...
(фр. )
ч ему
он
не
Петрарка!82
Он
воспел
бы
На­
сте ньк у
в
тысяче
сонетов!
Пьер
тщетно
пытался
сочинить
чт о-
нибудь,
достойное
своей
возлюбленной.
Стихи
б ыли
неудачны.
Од ну
пьесу,
впро­
ч ем,
он
все-таки
решился
послать
На­
стень ке.
Вот
она:
Про сти
певцу
его
мечтанья
И
сл адк ий
бред.
Пр ел ест ных
ручек
трепетанья
И
но жек
сл ед
Слежу,
слежу
в
в ост орге
тайном...
О,
дивный
сон!
Весь
мир
во
сне
нео быч ай ном
Заворожен.
Ах,
без
теб я
земля
безд уш на
И
хол одн а.
Но
ты
т анц уешь
—
и
послушна
Лю бви
она!
Письмо
было
послано.
Настенька
ответила
зап иско ю:
”Милый
поэт!
Вы
хорошо
соч инили.
Я
думаю,
что
это
обо
мне.
Votre pièce m’a comblée de
joie. Ecrivez moi de temps en temps...
** **
И
са ми
приходите
на
той
нед еле ,
а
на
это й
я
занята:
мосье
Дидло
готов и т
но вый
балет,
и
я
там
солирую.
Ваш а
Настенька”.
Пьер,
разумеется,
поцеловал
записоч­
ку
Н асте нь ки.
Ему
был о
ве село.
Он
был
испо лнен
обольстительных
надежд.
В
эти
д ни,
однако,
была
одна
неприятность
—
од но
скв ерней ше е
в печ атлен ие.
И
хотя,
в
су щнос ти,
ниче го
не
случилось,
но
у
Пье­
ра
остался
на
сер дце
какой-то
гадкий
сум­
ра к.
Дело
в
том ,
что
за
эту
неделю
четыре
раза
Пьеру
довелось
столкнуться
с
Проко­
фи ем
Семеновичем
Сальниковым.
В
пе р­
вый
раз
они
встретились
с
ним
в
трактире
Демута,
в
коридоре,
у
дверей
комнаты
Ка­
в ерин а;
во
второй
раз
—
в
опере;
в
третий
раз
—
на
Невском
и,
нак онец ,
в
четвертый
раз
Пьер
увидел
его
при
обстоятельствах
исключительных,
и
Пьер
даже
не
был
ув е­
рен,
вид ел
ли
он
его
во
сне
или
наяву.
Вот
как
это
произошло.
♦♦♦♦ Ваше стихотворение порадовало меня .
Пишите
мне
вре мя
от
в рем ени
(фр.).
203


Г.
Чулк ов
Однажды
по сле
обеда
Пьеру
вздума­
лось
у снуть.
Он
пришел
к
себ е
в
комнату
и,
не
запирая
двери,
лег
на
кров ат ь
за
ширмами.
Мосье
Ш алинь и
д ома
не
было.
Пьер
скоро
засн ул .
Спустя
час
примерно
как
будто
кто-то
его
разбудил.
Пь ер
от­
крыл
глаза,
хотя
сон
еще
тягот е л
над
ним.
И
вот
т огда
он
вдруг
увидел
сквозь
не
оч ень
плотные
ширмы,
что
у
письменного
стола
стоит
какая-то
фигура,
разглядывая,
очевидно,
ле жа вшие
на
столе
бумаги.
По­
том
фигура
вышла
из
комнаты,
тихонько
притворив
дверь.
Пьер
был
у беж ден,
что
это
приходил
Прокофий
Семенович
Саль­
нико в.
Однако
сон
опять
покорил
Пьера,
а
когда
он
про сну лся ,
ему
трудно
было
решить,
видел
ли
он
действительного
стат­
ского
со ветн ика
ная ву
или
во
сне.
Фигура
господина
Сальникова
возбуждала
в
Пьере
ч увст во
отвращения.
По
собранным
Пьером
сведениям
ока­
залось,
что
Прокофий
Семенович
служит
в
Особенной
канцелярии
министерства
вну­
тр енн их
де л,
той
самой
канцелярии,
ко­
торая
впоследствии
был а
переименована
в
Третье
отделение
со бст венн ой
его
вели­
чества
канцелярии.
Прокофий
Семенович
был
правая
ру ка
Максима
Яковлевича
фон
Фока83.
Максим
Яковлевич
фон
Фок
был
про­
св ещенне йший
чело век.
Он
был
полиглот:
ему
шпионы
доносили на
всех
иностранных
языках...
Историю
он
также
знал
прекрасно
и
сделал
выв од
из
этого
знания
весьма
пра кти че ский
и
совпадающий
с
народной
мудростью,
а
име нно:
ти ше
едешь
—
да ль­
ше
будешь...
Максим
Яковлевич
был
светс ­
кий
человек,
и
в
салонах
ему
пожимали
руку
с
величайшим
поч тени ем.
Его
даже
весьма
уважал
впоследствии
его
собствен­
ный
начальник
Александр
Христофорович
Бенкендорф.
Граф,
как
известно,
утомлен­
ный
любовными
подвигами,
был
чрезвы­
ча йно
рассеян,
а
голов а
его ,
так
сказать,
сама
по
себ е
не
отличалась
ни
запасом
свед ений,
ни
строгим
мышлением.
Нужна
бы ла
другая
голова,
возмещавшая
ущерб
Бенкендорфовой
головы.
Это
была
голова
Максима
Яковлевича.
А
к
том у
же
Бен кен-
дорфова
звезда
еще
не
взошла
в
те
дни.
Между
прочим,
фон
Фокова
голов а
сидела
прочно
и
важно
на
плечах
управителя
тай­
нами
государственности.
У
фон
Фока
была
вообще
ос ан ка.
Вол осы ,
за чес анные
неско­
лько
небрежно
сзади
наперед,
обрамляли
великолепное
лицо
этого
деятеля.
И
нос
у
нег о
был
солидный.
И
был а
презрительно
вытянутая
нижняя
губа
(верхней же совсем
не
было).
Глаза
были
весьма
неглупые.
А
левая
бровь,
всегда
несколько
приподня­
тая,
как
бу дто
бы ла
знаком
вос кл ица ния
на
эт ом
и
без
т ого
выразительном
лице.
Прокофий
Семенович
Сальников
был
нич тож нейш ий
чел ов ек
по
сравнению
с
Ма­
ксимом
Яковлевичем
фон
Фоком.
Дирек­
тор
Особенной
канцелярии
предуказывал
пути
господину
Сальникову,
и
тот,
мягко
ступая
кошачьими
лапами,
обнюхивал
то
и
то.
Но
такие
коты
необходимы
для
охра­
ны
порядка.
Пьер
догадывался
о
роли
кота
на
сц е­
не
петербургской
монархии,
но
точно
он
не
знал
ни
текста
комедии,
ни
того,
что
дела­
лось
за
кулисами.
А
за
кулисами делалось
вот
ч то.
Кули­
сы,
положим,
бы ли
не
ку лисы ,
а
просто
л ичный
кабинет
Максима
Яковлевича.
Сам
хозяин
сидел
в
кр есле
весьма
пр о­
ч но,
и
все
как
будто
было
благополучно.
Прокофий
Се мено вич
в
почтительной
позе
мяукал
о
своих
подвигах.
Максим
Яков­
лев ич
слушал
внимательно.
Манеры
зевать
и
забывать
о
соб есед нике
у
фон
Ф ока
не
было.
Все
было
в
порядке.
А
между
тем
в есь
эт от
деловой
разговор
был
какой-то
странный
и
отчасти
даже
фа нтас тич ный .
Казалось
бы,
дело
ясн ое:
существует
Северное
общество
и
су щест ву ет
Южн ое.
Главарей
можно
пересчитать
по
пальцам.
Думать
простодушно,
что
у
Р ыле ева
со­
бираются
приятели
для
того
только,
чтобы
ес ть
кисл ую
капуст у,
может
од ин
лишь
генерал
М и л орадов ич84.
Но
он
ведь
ба­
летоман.
В
алькове
г- жи
Кавотинской
легко
ра­
зоблачаются
все
эти
нев инны е
ка пусты ,
и
”русские завтраки”
становятся
похожими
на
кровожадные
пиршества
разбойников.
Од ин
разжалованный
Якубович85
че го
стоит
со
св оей
местью
за
испо рч енную
гва­
рдейскую
кар ьер у!
А
пла нщ ик
Рылеев,
не
утоливший
своего
честолюбия
никак ими
204


Романы.
Повести
б ретер скими
дуэлями
и
скандальными
пле вк ами
в
лица
робких
граждан...
А
сума­
сбр одн ый
нищи й
Ка хо вск ий,
махнувший
на
все
рукою
и
мечтавший
о
кин жа ле
Занда...
Да мало ли
таких!
Они
все
на
учете.
Почему
же
Максим
Яковлевич
фон
Фок
медлит
их
арестовать?
— Ваше превосходительство! — сказал
Пр око фий
Семе но вич
вкрадчиво.
—
Сей
правитель канцелярии Русско-Американской
компании едва ли не карбонарий86. Преданная
нашему делу Евдокия Петровна Кавотинская
собственными глазами видела ему принадле­
жащий
диплом
Пламенеющей
Звезды87...
—
Масонские
ложи
были
закрыты
правительством
в
1822 году ,
в аше
пр ево с­
ход ител ьств о !
—
Однако
же,
в аше
превосходительст­
во,
ед ва
ли
господа
масоны
перестали
об­
щаться
друг
с
другом
и
забыли
клятвы,
ими
торжественно
данные.
—
Я
такого
же
мнения,
ва ше
пр ево с­
ход ительств о!
—
Почему
же
медлим
мы,
Максим
Я ков лев ич?
—
замяукал
Сальников
п одо­
бострастно,
подползая
вме сте
со
стулом
к
охраняющему
Россию
фон
Фоку.
Фон
Фок
поднялся
величественно,
по­
дошел
к
окну
неспеш н о
и,
отодвинув
што­
ру,
показал
пальцем
на
Зимний
дворец.
—
Вот
где
заговор.
—
Ваше
превосходительство!
Не
пу­
гайте
меня!
Страшно
дога да т ься. ..
Боюсь...
—
Догадываться
можешь,
—
сказал
фон
Фок
презрительно,
—
но
сообщить
мне
свои
догадки
не
смее шь.
Велю
арестовать.
—
М олч ание!
Мо лча ние!
—
И
Проко­
фий
Семенович
поднял
кверху
пе рст.
—
А
ве дь
действительно,
—
сказал
пр осв ещ еннейш ий
фон
Ф ок,
—
не
было
в
истории
такого
слу ча я,
чтобы
ни чем
не
ог раниче нный
властелин
против
самого
се­
бя
заговоры
устраивал...
Целуется
с
Арак­
чеевым,
а
попробуй
ему
намекнуть
на
тай­
ные
общества,
так
в есь
и
побледнеет,
будто
бы
сам
он
важнейший
их
сообщник...
—
Ту т-с
тайна.
Прокофий
Се мено вич
Сальников
бы л,
р азум еется ,
весьма
прав,
сказав,
что
зд есь
”тайна” .
Но
от
подобных
признаний
ка кие
могу т
быт ь
плоды?
XII
На
второй
странице
"Северной пчелы”
после
сообщения
о
том ,
что
на
све тск ом
любительском
спектакле
какая-то
графиня
”отменно хорошо выполнила свою ролю”,
помещена
был а
пометка
о
предстоящем
маскараде,
который
должен
был
состояться
в
дом е
Мааса,
в
Кирпичном
пер еулк е.
Але­
ксандр
Б есту жев
заехал
в
трактир
Демута
и,
над ев
на
Пь ера
плащ
капуцина88, повез
его
в
маскарад
посмотреть,
как
он
сказал,
''петербургские дурачества”.
Пьер
впервые
попал
в
такое
много­
людное
общество
масок,
и
странная
хмель­
ная
двусмысленность
этой
ночной
забавы
смутила
и
как-то
испугала
простеца.
Бестужев
ч увс тво вал
с ебя
в
маскараде,
как
рыб а
в
во де.
Его
подхватили
и
увлекли
ка кие -то
весе лые
маски,
а
Пьер,
затеряв­
шийс я
в
толпе
домино,
не
знал,
как
убить
время.
Не
собираясь
никого
мистифициро­
вать,
прошел
он
в
бу фет
и,
сня в
там
маску,
у селся
за
сто лик.
Он
меланхолически
смотрел
на
дно
стакана,
когда
чья-то
бархатная
лапка
кос­
нулась
его
пле ча,
и
он
услышал
т ихий
мур­
лыкающий
голосок:
—
Друзей
Рылеева
приятно
видеть
в
маскараде.
—
Почему
приятно
в
маскараде?
—
не
понял
Пь ер.
—
А
потому,
что
этим
лю дям,
значит,
и
милые
веселости
не
чужды.
Нельзя
же
все
тиранство
да
тиранство...
И
не
всегда
же
поминать
то
Занда,
то
Лувеля...
В
зале
пел и
скрипки,
и
звуки
вальса
как-то
влияли
на
интонацию
разговора...
И
простая
речь
сбивалась
на
стихи.
—
Вам,
маска,
не
угодно
сест ь?
— ска­
зал
Пьер,
стараясь
угадать,
кто
с кр ывае тся
под
густым
вуалем
незнакомки,
закутанной
в
черную
испанс кую
шаль.
—
Сес ть
с
вами?
Отчего
же!
Только,
сударь,
извольте
разгадать
загадку,
какую
вам
я
загадать
хоч у...
И
Пьер,
невольно
покоряясь
скрип­
кам,
сказал
напевно,
как
читал
стихи:
—
Не
мастер
я
разгадывать
загадки,
но
попытаюсь,
милая
испанк а...
205


Г.
Чулк ов
—
Ну,
слушай,
капуцин!
—
сказала
незнакомка,
переходя
на
ты.
—
К ого
ты
знаешь
самых
строгих
правил
и
кто
семей­
ств е нный
ус тав
свя щен ным
почитает,
а
вместе
с
тем
проводит
дни
и
но чи
у
жен с­
ких
ног
и
страстно
требует
сочувствия
в
любви?
—
А!
—
сказал
Пьер,
узнав
интриган­
ку.
—
Загадку
ва шу
немудрено
разгадать,
суд ар ыня!
Только
я,
не
боясь
ваши х
насме­
ше к,
г отов
биться
об
заклад,
что
вы
не
удержите
в
ваш их
кошачьих
лапах
дове р­
чивую
мышь...
—
Мышь?
Почему
вы
сказали:
мыш ь?
Но
Пьер,
забыв
уже
всякое
бла гор а­
зу мие
и
осторожность,
в есь
пылал
него­
дованием:
—
Противны
мне
все
эти
кошачьи
ужи мки,
и
вашего
действительного
статс­
кого
с ове тни ка,
господина
Прокофия
Семе­
новича
Сальникова,
я
вовсе
не
боюсь.
— Фи!
Какой
нев е жлив ый
м олодой
че­
ловек!
—
засмеялась
и спан ка,
обмахиваясь
вее ро м.
—
При
чем
тут
Сальников
—
я,
право,
уж
не
знаю.
—
Сударыня!
Мне
все
из в естно!
—
во­
скликнул
Пьер.
—
И
е жели
мой
друг
опять
поверил
вашим
басням,
я
приложу
стара­
ния,
чтобы
разуверить
несчастного
и
ве р­
ну ть
его
к
сущ еств енно сти.. .
Испанка
придвинулась
поближе
к
Пье­
ру
и
положила
теплую
и
мягкую
ру чку
на
его
рук у.
—
Вы
сами
обманулись,
сударь.
По­
едемте
ко
мне.
Я
на
Миллионной.
У
мен я
карета.
Я
все
вам
разъясню.
Прикосновение
кошачьей
лапки
как
бу дто
было
магическим
действием,
ил и,
выражаясь
по-ученому,
действием
живот­
ного
магнетизма,
или,
нако нец,
влиянием
эле ктр ич ес тва. ..
Одним
словом,
Пьер
не
отказался
ехать
к
хитрой
и
неверной
особе.
—
Я
только
ска жу
два
слова
моему
кавалеру,
—
м олви ла
о на,
—
я
с ейчас
вер ­
нусь
к
вам...
Подождите...
И
она
тотчас
же
куда-то
ис чезл а.
Пьер
потребовал
вторую
бутылку
и,
медленно
прихлебывая
холодную,
приятно­
колючую
влагу,
задумался
о
странностях
судьбы.
Лукавая
дама
что-то
оче нь
долго
не
возвращалась.
”А что,
ес ли
и
не
ехать
вовсе
к
э той
не год нице?
—
под ум ал
Пьер.
—
Я
ведь
промолчал.
Я
ведь
не
обещал,
что
поеду”.
Эти
мысли
как-то
утешили
Пьера,
и
он,
успокоившись,
покинул
бу фет
и
на­
правился
в
залу,
откуда
не слис ь
неисто вы е
кр ики
кавалера,
распоряжавшегося
коти­
льоном89.
Пробраться
к
выходу
был о
мудрено,
и
Пьер,
прижатый
к
сте не
толпою
замаски­
рованных,
по нево ле
наблюдал
петербургс­
кий
маскарад.
В
вихре
танца
несл ись
пары
безумцев,
по вер ивш их
в
то,
что
можно
утаить
св ое
ли цо
от
ближнего,
зам ен ив
его
л ичин ою.
Эти
люди,
скользившие
по
па рк ету
и
утра­
ти вшие
доб ровольн о
сво й
образ,
им
от
природы
предназначенный,
как
будто
вовсе
не
думали
об
от ветс твен но сти .
А
ве дь
со­
всем
недавно,
в
ноябре,
обрушилась
на
сию
веселящуюся
столицу
бурная
стихия .
Т ем­
ные
волны
готов ы
были
смести
с
л ица
зем­
ли
не
только
Настеньку
Гребневу,
но
и
в есь
эт от
императорский
город,
самодержавно
правивший
ро сс ийс ким
народом...
—
Не т,
это
не
существенность,
а
д икий
сон ,
—
прошептал
Пьер.
Он
стал
прислушиваться
к
отрывкам
реч и,
долетавшим
до
нег о
сквозь
песню
ск ри пок
и
шум
толпы...
—
Ах,
турок,
не
х очу
я
в
тво й
гарем...
—А
у
ме ня
в
гареме
немало
сладостей
и
прелестей
чуд есн ы х...
—
Кр ас ави ца!
Открой
мне
имя...
—
Я
безымянная...
—
Ах,
бы ть
т ого
не
может...
—
Ну,
ес ли
име ни
ты
хочешь...
Ле ги он.
— Ваше
высочество!
Вас
и
под
маскою
узнаешь...
Вы
один
такой...
— Завтра в
ложу
п роводят
вас ко мне...
—
Проводит
кто?
—
Конечно,
Бенкендорф,
мой
ге­
нерал...
—
После
нас
хоть
потоп...
А
мы
в
но­
ябре
и
потоп
п ереж или.. .
—
Ах,
нам
давно
уже
нич его
не
страш­
но.
Да
и
неприлично
ка к-то
страшиться
или
удивляться...
206


Романы.
Повести
Пьер
в
то ске
оглянулся.
Нигде
не
вид ­
но
было
человеческого
лица.
И
у
тех,
кто
сн ял
маски,
как
будто
все
еще
не
было
лиц.
Это
было
что-то
другое,
но
вовсе
не
лица
человеческие.
Вдруг
Пьеру
почудилось,
что
кто-то
наз вал
имя
Настеньки
Гребневой.
Он
обе­
р нулся ,
жадно
прислушиваясь.
—
Дидло
ее
отметил.
Соперница
Ис­
томиной.
Ей,
говорят ,
да дут
дебют.
Будет
Настенька
солировать.
—
Чудесная
девчонка!
—
Молодчина
Младович!.. Подхватил
этак ую
кра со тку ...
У
Пьера
помутилось
в
глазах.
Он
пр идв ину лся
поближе
к
болтунам
и
стал
слушать.
—
Пришлось,
однако,
нашему
Алек­
сандру
Ивановичу
заложить
св ою
новго­
ро дс кую
дер ев ень ку.
Настенька,
оказывает­
ся,
очень
люб ит
бриллианты...
—
А
говорят,
что
с ереж ки
она
берет
о хо тно,
а
н евин но сть
девичью,
однако
же,
блюдет...
—
Ну,
кто
это
знает!
—
А
вот
и
Младович...
Ему
и
кн иги
в
рук и ...
—
Ah, cher ami!.. Tu sais quelque
chose...*
—
В
чем
дело,
друзья
мои?
—
Дело
в
Настеньке...
Faites des
confidences**.
Младович
засмеялся,
крутя
ус:
—
Всем
не
признаюсь,
а
вот
теб е,
Ка­
верин,
пожалуй,
скажу
за
тай ну ...
Слушай,
б рате ц...
И
улан
обнял
за
талию
Петра
Павловича,
коего
Пьер
только
сейч ас
заметил.
—
Анастасию
Андреевну
Гре бн еву
я
че сть
имею
знать,
и
еже ли
кто
сме ет
хвастать
ее
благосклонностью,
т ого
почи­
тать
должно
лгуном
нег од ным!
—
сказал
вдруг
Пьер,
задыхаясь.
Все
примолкли,
с
изумлением
глядя
на
молодого
человека,
с толь
нескладно
вм е­
шав шег ося
в
чу жой
разговор.
♦Ах,
дорогой
друг!.. Ты кое-что знаешь...
(ФрО
♦♦Признайтесь ( ф р . ).
—
А!
—
сказал
Младович
холодно.
—
Узнаю
сег о
юного
по кл онн ика
Т ер пси­
хоры...
Впрочем,
потрудитесь
адрес
ваш
со­
общить...
—
Трактир
Демута.
Трактир
Демута,
—
дважды
повторил
Пьер.
Он
что-то
еще
хотел
сказать,
но
бар­
хатная
ручка
тронула
его
за
рукав.
Это
Евдокия
Петровна
давала
ему
знак .
В
кар ет е,
чувствуя
ря дом
Евдокию
Петровну,
теплоту
ее
дыхания
и
мурлыка­
ю щий
голосок,
Пьер
гот ов
был
уже
пре­
даться
какому-то
блаженному
забытью...
Но
вдруг
как
будто
молния
опа ли ла
ему
серд це.
Он
сам
не
понимал,
что
с
ним
про­
изошло.
Он
оч нул ся
от
сладостной
истомы.
В
это
время
лошади
остановились.
Ули цу
загородил
обоз.
Пьер
распахнул
дверцу
ка­
реты
и
выс коч ил
стремительно,
не
проща­
ясь
с
изумленной
и
раздосадованной
спут­
ницей...
К рути ла
метелица,
и
Пье р,
кутаясь
в
шинель,
по шел
ку да
глаза
глядят.
Он
очутился
около
спуска
к
Неве.
Уж
месяца
д ва,
как
угомонилась
буйная
река.
М ороз
сковал
ее
накрепко.
Речная
полиция
пер еки ­
нула
чер ез
лед
деревянные
мостки
для
пе­
шеходов
и
поставила
на
льду
фонари.
Пьер
стал
с пу скат ься
на
лед .
Идучи
по
мосткам,
он
увидел
при
свете
фонарей
черневшую
в
трех-четырех саженях
прорубь.
К
ней
про­
бирался
че рез
лед
какой-то
че лов ек.
Сам
не
зная
по чему ,
Пьер
устремился
всл ед
за
ним ,
стараясь
догнать незнакомца.
У самой
проруби
чел ов ек,
оказавшийся
солдатом,
остановился,
не
заметив
Пьера.
Путаясь
в
шинели
и
спотыкаясь,
Пьер
догнал
его
как
раз
в
ту
ми ну ту,
когда
солдат
нагнулся
и
гот ов
был
нырнуть
под
лед .
Пьер
схватил
его
за
пл ечо
и
закричал:
—
Ты
что
же
э то?
А?
Как
же
это
ты,
братец?
Солдат
с
удивлением
и
ст ра хом
смот­
рел
на
Пьера.
—
Эх,
су дар ь!
Зачем
помешали?
Эх!
—
Идем,
идем!
—
гов орил
Пьер
и
та­
щил
с олда та
за
рукав.
—
С
ч его
это
ты,
братец,
выдумал?
Глупости
какие!
И
даже,
я
ви жу,
со всем
т ре звый ...
Зато
сам
Пьер
все
еще
был
хме лен.
Зубы
у
нег о
сту чал и.
Солдат
безнадежно
207


Г.
Чулк ов
махнул
рукой
и
покорно
поплелся
за
своим
спа сит ел ем.
—
Идем,
идем!
—
повторял
Пье р.
—
Холодно
ка к!
Нам
бы
где-нибудь
по­
греться
с
тобой,
служивый!
Они
поднялись
на
набережную.
Как
раз
против
сп уска
был
ноч ной
трактир
для
извозчиков.
Пьер
заказал
чаю.
Солдат,
доверчиво
глядя
на
Пьера,
рассказывал
ему
сво ю
ис­
торию.
Он
участвовал
в
походах,
был
два­
жды
ранен,
побывал
в
Па ри же,
и
осталось
ему
служить
три
года,
но
вот
не
мог
выне­
сти
службы
при
новом
командире,
замучи­
вше м
по лк
муштровкой
и
истязаниями...
—
Я
знаю,
что
теперь
служить
трудно
и тяжко,
— сказал
Пьер.
—
Но
все
ж
как
же
та к,
в
прорубь?
Нехорошо.
—
Эх,
сударь!
—
прошептал
солдат,
с
тоскою
гл ядя
на
Пьера
умными
глазами.
—
На
в ойне
не
так
страшно,
как
теперь
у
нас.. .
Страшно,
сударь,
страшно...
— Да,
страшно,
— пробормотал
Пье р.
—
Только
ты,
братец,
не
то скуй. ..
Скоро
все
по-другому
будет,
скоро,
братец,
служ­
ба
будет
вольная,
и
кр епо стн ых
не
будет,
и
вообще...
Пьер
сделал
неопределенный
ж ест
ру­
кою.
Ему
оч ень
хотелось
рассказать
ч то-
нибудь
солдату
”о правах человека и граж­
данина”,
но
он
не
реш ился .
—
Ну,
прощай,
б рат!
—
сказал
Пьер
и
зачем-то
прибавил:
—
Я
жив у
в
трактире
Демута...
Ночное
прик лю чен ие
чр езвыч ай но
утомило
Пьера.
Однако,
вернувшись
к
себе,
он,
памятуя
о
возможной
завтра
дуэли,
решил
позаботиться
о
секу нд анта х.
Присев
на
по ст ель
к
сладко
с павш ему
мосье
Шал иньи ,
принялся
он
его
будить,
что
не
так-то
легко
было
осу ществ и ть.
Наконец
француз
перестал
мычать,
открыл
глаза
и
сп ро сил
Пьера,
что
ему
надобно.
—
Мне
завтра
придется
да ть
сатис­
факцию,
—
сказал
Пьер.
—
Не
откажитесь,
милый
Шалинь и,
быт ь
моим
секундантом.
— С атис факци ю!
— воскликнул
Шал и­
нь и,
тараща
глаза.
—
Mon enfant! Вы хоти­
те
рисковать
вашей
головой?
Из-за
чег о?
Какой
негодяй
смел
оскорбить
вас?
Mais
rappelez-vous ce que vous m’avez promis?
*
Вы
обещали
мне ,
мое
дитя,
бы ть
человеком
природы
и
ист ины...
А
пое дин ок?
Что
та кое
по ед йнок?
Это,
во
всяком
случа е,
нечто
противное
природе...
—
Дорогой
Шалиньи!
Все
это
филосо­
фия...
Но
вы
поймите...
Оскорбили
На­
сте нь ку ...
Я
должен
был
заступиться
за
ее
ч есть ...
Т огда
эт от
оскорбитель
вызвал
ме­
ня
на
дуэль.
Теперь
поздно
рассуждать.
Надо
стреляться.
—
Tiens!
**
Какая
На сте нь ка?
—
Ах,
не
все
ли
равно!..
Настасья
Ан­
д рее вна
Гребнева...
Замечательная
актри­
са...
Сам
Дидло
говорит,
что
она
замеча­
тельная...
—
Тем
лу чше. ..
Но
где
она
живет,
эта
Настенька?
—
А
вам
на
чт о?
Она
живет
на
Морс­
кой,
в
дом е
купца
Королева.
—
Не т,
я
не
могу
быть
свидетелем
в
таком
ужасном
дел е...
—
Итак,
вы
отказываетесь
быть
моим
секундантом?
—
Посудите
сами...
Жан
Жак...
—
Ну,
хорошо.
Спи те,
Шалиньи!..
Я
завтра
най ду
секунданта...
Пьер
бросился
в
постель
и
тотчас
же
зас нул.
Ему
приснилась
Евдокия
Петровна,
которая
ласкалась
к
нему ,
как
кош еч ка,
и
вдруг
выпустила
коготки
и
больно
оцара­
пала
ему
ш ею.
Утром
слуга
принес
ему
номер
”Се-
верной
пч ел ы”,
где,
между
прочим,
Пьер
прочел
с тате йку
”О кошачьем
электри­
честве”.
”Всякий знает,
—
сказано
было
в
ста­
т ье,
—
что
кошка
имеет
значительную
сте ­
пень
эле ктр ич ест ва
и
издает,
будучи
погла­
ж ена,
искры,
но
е два
ли до сих пор
изв ес тно
было,
что
животное
сие
может
производить
на
че лов еч еское
тело
такое
же
де йс твие,
какое
происходит
при
под несении
рук и
к
кондуктору
эле ктр ич еск ой
машины
или
при
разряжении
лейденской
б анки 90.
Вот
что
о
сем
рассказывает
Tilloch (см . Froriep.
Notizen aus dem Gebiete der Natur und
♦ Но помните,
что
вы
мне
об ещали ?
(ФР)
**Каково! (Буквально:
держи!)(фр.).
208


Романы.
Повести
Heilkunde, III Bd., 1823)
*:
”Недавно кошка
моя
вскочила
ко
мне
на
к оле ни;
я
долгое
время
гладил
ее
и
любовался
искрами,
ко­
то рые
из
сп ины
ее
выходили,
как
вдруг
непр иятное,
толчку
подобное
ч ув ство
в
ле­
вой
мо ей
рук е
заставило
меня
опустить
жив от ное
на
землю,
но
п реж де,
неже ли
я
это
исполнил,
пришла
мне
в
голову
мысль,
что
э тот
толчок
мог
быть
насто­
ящий
э ле ктрич ес кий
уда р.. .”
XIII
Пьер
не
успел
дочитать
статейки
о
ко­
шач ьем
электричестве.
К
нем у
явился
Петр
Павлович
Каверин
с
предложением
найти
пос ред ника
для
переговоров
о
по единке.
—
Я
только
что
проснулся
и
еще
никого
не
видел.
Поедемте
к
Александру
Б ест у жеву.
Я
думаю,
он
согласится,
—
ска ­
зал
Пьер.
И
они
поех али.
—Я
согласен,
— неохотно
промямлил
Бестужев,
морщась,
как
от
зубной
боли.
—
Но
зач ем
вы,
однако,
затеяли
эту
ис­
торию —
понять
не
могу.
Готовится
поеди­
нок
более
важ ный,
а
вы
занимаетесь
парти­
кулярными
делами...
—
Какой
поединок,
более
в ажны й?
—
спр осил
Ка вер ин.
—
Ца ря
с
н арод ом , mon cher!..
—
А!
Ну,
это
другое
дело...
Итак,
мо­
сье
Во лхо в ский,
мы
с
Александром
Ал ек­
сандровичем
составим
условия
дуэли...
Я
полагаю
дистанцию
в
двадцать
шагов
и
пя ть
шагов
до
барьера...
Согласны?
—
Мне
все
равно,
—
сказал
Пьер
ра с­
сеянно.
—
Только
бы
поскорее
все
это
кон­
ч ить...
—
Сегодня
же
вас
известим,
а
завтра,
я
думаю,
можно
и
стреляться...
Пьер,
расставшись
с
Бестужевым,
вдруг
почувствовал
п ри ступ
самой
черной
меланхолии.
Итак,
завтра
дуэль,
и,
может
быт ь,
про ти вник
убьет его,
Пьера.
Неужели
высшее
су щест во
допустит
такую
несправе­
* Тиллок (см.
Фл орип.
З аме тки
из
области
прир од ы
и
врачевания,
т. III, 1823 г.)
(нем. ) .
дливость!
Разве
Пьер
не
испо лнен
самых
лучших
нам ере ний?
Раз ве
он
не
готов
поже­
ртвовать
жизнью
для
блага
о теч еств а?
Но
вдруг
шальная
пу ля
какого-то
пов есы
с ра­
зит
его ,
не
успевшего
доказать,
что
он
не
м енее
Брут а
любит
свободу.
Пьеру
захотелось
поделиться
с
кем-
нибудь
своей
самолюбивой
печалью.
Но
кто
посочувствует?
Вдруг
он
всп омн ил
о
Петре
Григорьевиче
Каховском...
Адрес
его
был
ему
изв естен.
Каховский
проживал
в
эти
дни
в
гостинице
”Неаполь”.
—
Кстати,
он
так
на
ме ня
похож,
—
п робормо та л
почему-то
Пьер,
усажива­
ясь
в
санки
извозчика.
Пьер
застал
Каховского
в
постели.
Пока
Петр
Григорьевич
одевался
за
ши­
рмами,
Пьер
сид ел
на
жестком
диванчике
за
круглым
столом,
на
коем
лежал
ломоть
хлеба,
хвост
с елед ки
и
пустая
бутылка.
Комната,
занятая
Каховским,
была
чрезвы­
ча йно
грязная.
Перед
самым
окном
вы­
силась
мрачно
и
ту по
слепая
стена
с осе­
днего
дома.
”Невесело
тут
жить”,
—
подумал
Пьер.
И
Ка хо вски й,
как
будто
угадав
мысль
Пьера,
сказал
вдруг,
выходя
из-за
ширм:
—
Нев есел о,
Волховский,
сидеть
эта к
в
бездействии,
когда
Клио91
ждет
от
нас
подвигов...
— Да,
— согласился
Пьер.
—
Ия
горю
нетерпением
неч то
со вер шит ь,
но
боюсь,
зна ете
ли,
бы ть
помехой
для
более
опы тны х.. .
—
Более
опытных?
Сомневаюсь,
что­
бы
эти
оп ытны е
довели
де ло
до
успе шног о
ко нц а...
А
меж ду
тем
что
у
нас
в
лю­
безном
отеч ест ве
совершается?
Взг ля нит е,
Во лх ов ский,
на
состояние
народное...
Ка­
ко во
оно?
Тяжкие
налоги,
сжатое
про­
свещение,
задушенная
свобода...
А
главное
—
произвол
одного
ли ца,
в леку щий
в се­
общие
бедствия.
Можно
ли
допустить
чел ов еку,
нам
всем
подобному,
вертеть
по
св оей
прихоти
участью
пятидесяти
миллионов
лю дей?
Где ,
ук аж ите
мне
стра­
ну,
откройте
историю,
г де,
когда
были
счастливы
народы
под
властью
самоде­
ржавною
без
закона,
без
права,
без
со­
бс твен ности?
209


Г.
Чулков
Гу бы
у
Каховского
оттопырились,
как
у
капризного
ребенка,
и
глаза,
слегка
ув­
ла жн енны е,
искали
с оч увс твия
в
глазах
Пьера...
Пьер,
вспо мн ив,
что
у
не го
теперь
нет
ник ако й
собственности,
ска за л:
—
Что
собственность!
Самая
жиз нь
человеческая
ничего
не
стоит
в
государстве
нашем...
Вот
вчера
довелось
мне
быт ь
св и­
детелем...
И
Пьер
рассказал,
как
он
спасал
со­
лдата,
посягнувшего
на
собственную
жизнь.
—
Ув ы!
—
воскликнул
Каховский.
— Случай,
о
коем
вы
рассказали,
не
ед ин ст­
венный...
Излечить
раны
отечества
может
лишь
свобода
и
постановительные
зако­
ны...
Волховский!
Св обода
обольстительна.
Распаленный
мечтою
о
ней,
я
позабыл
как-
то
устроить
сво ю
жизн ь.
Поверите
ли,
я
до­
шел
до
крайности...
Вы
в ну шили
мне
до­
веренность...
Во т,
позвольте,
я
прочту
вам
письмо,
которое
я
посылаю
Кондратию
Федоровичу.
Не
дожидаясь
ответа,
Каховский
дро­
жащими
пальцами
вытащил
из
стола
пи сь­
мо
и
стал
его
читать,
чуть-чуть
картавя:
—
”Прости,
друг
любезный,
что
снова
обращаюсь
к
теб е
за
помощью.
Но
что
же
де лат ь,
когда
у
меня
крайняя
нуж да?
Ме д­
лю
принять
службу
по
причинам,
теб е
из­
ве стн ым.
Деревенька
моя
не
дает
мне
до­
ходу
вовсе,
и
я,
оставя
скуку
и
терзания
сердца,
об ре чен
на
голод.
Дай
мне
денег,
и
я
решусь
на
что-нибудь.
Поверишь
ли,
я
три
дня
не
обедал
и
даже
изнемог
от
слабости”.
Вот,
—
сказал
Ка хо вски й,
—
в
каком
состоянии
нахо жу сь
я
ны н е...
Я
не
стыж у сь
вам
открыться,
ибо
у
вас
сочувственное
се рд це,
о
чем
я
сразу
дога­
дался...
—
Ах,
как
жаль,
что
я
сам
не
им ею
ср ед ств,
—
п робормот а л
Пьер.
—
Однако
я
осмелюсь
предложить
вам,
Ках овс кий ,
небольшую .сумму...
Я
могу
вам
дать
руб­
лей
четыреста
ассигнациями...
Я
распоря­
жусь ,
чтобы
эти
деньги
вы дал
вам
мой
друг,
француз
Шали ньи,
которого
вы
на й­
дете
в
трактире
Демута...
Де ло
в
том,
что
завтра
сам
я
уезжаю
за
город
и
не
знаю,
когда
в ернусь ...
—
О!
—
воскликнул
Ка хо вски й,
покра­
снев.
—
Вы
великодушны,
но
я
боюсь,
вы
почтете
меня
назойливым...
Смею
вас
заве­
рить,
что
я
без
умысла
прочел
вам
мое
письмо
Рылееву.
Пьер
стал
убеждать
своего
нового
друга,
что
ему
очень
приятно
вручить
ему
четыреста
рублей
ассигнациями.
По чу вст­
вовав
умиление
по
поводу
своей
щед ро сти,
Пьер
не
утерпел
и
рассказал
Каховскому
о
сво ем
ув леч ении
Настенькой
и
о
предсто­
я щей
завтра
дуэли.
Каховский
в
сво ю
очередь,
заключив
Пьера
в
объятия,
рассказал
ему
о
своей
л юбви
к
Софии
Михайловне
Салтыковой
и
об
ужасном
деспотизме
отца,
который
противится
с ему
браку.
—Я,
однако,
не
оставлю
мо их
нам ер е­
ний...
Тиранству
в
семейном
быту
надо
по­
ложить
конец,
как
и
всякому
тиранству...
Я
х очу
похитить
Софью
Михайловну.
—
Похитить?
На
ка кие
же
средства
вы
рассчитываете
жить ?
—
спросил
Пье р.
—
У
ме ня
е сть
ша нсы
получить
в
О дессе
место
при
графе
Воронцове92,
—
то
самое,
как ое
занимал
Пушк ин...
А по­
том,
должен
признаться,
я
надеюсь
прими­
риться
с
этим
старым
упрямцем,
Михаи­
лом
Александровичем,
и
он
дас т
ден ег...
—
Послушайте,
Ках овс кий ,
—
сказал
Пьер.
—
Поедемте
к
Талон.
Мы
там
позав­
тракаем.
—
Хорошо,
—
сказал
К ахо в ский.
—
Позавтракаем
и
выпьем
на
ты. ..
Итак,
молодые
л юди
на кину ли
шине­
ли
и
отправились
в
ресторацию.
XIV
На
другой
день,
в
два
ч аса,
к
трактиру
Демута
подъехал
Бе стуж ев
в
санях,
запря­
женных
тройкой.
Место
по ед инка
назначе­
но
бы ло
у
Красной
Слободки,
за
Царским
Селом.
Пьеру
было
приятно,
что
тройка
лихая,
что
м ороз
не
оче нь
жес токий,
что
Бестужев,
чел ов ек
словоохотливый,
на
сей
раз
молчит...
Пьеру
было
приятно,
что
он,
как
ему
казалось,
по-рыцарски
заступился
за
оби­
210


Романы.
Повести
женную
Настеньку,
что
вот
он
сейч ас
всем
д окаж ет,
что
он
не
т ру с...
—
Пусть
Младович
меня
убьет,
пусть...
Все
узнают,
что
я
защищал
честь
На стеньки ,
и
она
сама
узнает
об
этом...
Но
приятные
мысли
как-то
худо
со­
че та лись
с
горечью,
какая
кипела
на
сердце
Пьера.
”А что,
ес ли
пр ав
мосье
Шалин ьи,
ув е­
рявший,
что
поединок
—
неч то
противное
природе
и
ве лик им
идеям
Жан
Жака
Ру с­
с о?” — подумал Пьер,
вспомнив,
что
сейч ас
п рид ется
не
только
стоять
под
пистолетом,
но
и
самому
стрелять
в
противника.
Де нь
был
светлый,
совсем
не
пе­
т ербу ргский;
сн ег
под
солнцем
казался
с ере бр яным;
тройка
летела,
как
на
кры­
льях,
обгоняя
черневшие
на
белой
дороге
дровни,
пеш еход ов
и
низ кие
санки
с
толс ­
тыми
куп цам и
в
меховых
ша пка х,
над­
в инуты х
на
уши.
”Ах ,
как
хорошо
жи ть
на
свете!
—
ду­
мал
Пьер.
—
Ах,
зачем
я
дворянин,
а
не
купец
или
вот
не
этот
рыжий
мужичонка,
глазеющий
сей час
на
тр ойку ?
Е сли
бы
я
не
был
дворянином
—
не
пришлось
бы
мне
рисковать
св оей
головой
и
драт ьс я
сейч ас
на
дуэли”.
Так
путались
в
голове
Пь ера
проти­
воречивые
мысли.
Тройка
теперь
летела
мимо
дворца,
мимо
Екатерининского
пар­
ка,
и
Пьеру
казалось,
что
лучше
и
в еселее
Царского
Сел а
нет
ниче го
на
свете.
Вот
муж ик
продает
с бите нь.
Какое
приятное
ли цо
у
этого
му жика!
И
сбитень
у
нег о,
нав ер ное,
оч ень
в кусн ый ...
Но,
может
бы ть,
через
какие-нибудь
полчаса
Пьер
уже
не
увидит
ни
му жи ка,
ни
Екатерининского
парка
и
вообще
нич его
не
ув и дит.
А
Мла ­
дович
поедет
к
Настеньке
и,
щекоча
ее
у са­
ми,
бу дет
врать
ей
на
ухо ,
как
он
дра лся
на
дуэ ли
с
Пьером,
и
Настенька
по вер ит,
ко не­
чно,
усачу.
Миновав
Красную
Слободку
и
рощ и­
цу
за
ней,
тройка
остановилась
у
какого-то
пле тня,
где
уже
стояли
парные
сан и
Младо-
вича.
Сам
он
сид ел
в
са нях
и
как
будто
дремал,
а
Каверин
ст оял
поодаль,
распах­
нув
шине ль
и
напевая
какую-то
французс­
кую
песенку.
Пьеру
запомнился
реф рен :
Restons toujours heureux..
*
Эти
три
словечка
застряли
в
голове
Пьера,
и
он
машинально
их
повторял,
ког­
да
Бе сту жев
и
Кав ер ин
отмеривали
шаг и.
Restons toujours heureux...
Ка вер ин
отломал несколько
веток елки
и
положил
их
на
мес тах
барьера.
Снег
был
нег луб ок ий,
крепк ий
и
приятно
скр ипе л
под
сапогами.
Ко гда
п ро тивн ики
стали
каждый
в
пяти
шагах
от
барьера,
Бестужев,
погово­
рив
сначала
шепотом
с
Кавериным,
сказал
сердито, стараясь не смотреть на дуэлянтов:
—
Считаю
своим
долго м
напомнить
участникам
поединка,
что
повод
для
дуэли
не
столь
серь езе н,
чтобы
настаивать
непре ­
мен но
на
кровавой
развязке.
Я
и
другой
свидетель
пое ди нка
предлагаем
теп ерь ,
ког­
да
пр о тивн ики
доказали
св ое
мужество,
окончить
ссо ру
миром...
Согласны
ли
вы
на
это ,
господа?
Пь ер
молчал,
а
Младович
процедил
сквозь
зуб ы:
—
Не
стоило
тащиться
по
мо розу
из
Петербурга
в
Красную
Слободку,
чтобы
целоваться
с
противником,
не
разрядив
пи­
столета.
—
В
таком
случ ае,
—
сказал
Бестужев,
—
я
и
другой
свидетель
настаиваем
на
от­
ме не
четвертого
пункта
наш их
дуэльных
кондиций,
а
именн о:
в
случае
безрезультат­
ных
первых
выстрелов
предлагаем
поеди­
нок
не
возобновлять.
Пь ер
опять
промолчал,
а
Младович
засмеялся,
скаля
зубы :
—
Я
не
намерен
стрелять
в
воздух.
А
посему
пу нкт
ч етвер тый ,
как
ли шний,
согласен
отменить.
—Ия
согласен,
—
п робормо та л
Пьер.
—
Вн имание,
государи
мои!
—
сказал
Б естуж ев
строго.
—
Когд а
махну
платком,
извольте
сходиться...
Пистолеты
были
уже
в
руках
про­
тивников.
Бестужев
дал
знак.
Пьер
нерешительно
поднял
пистолет,
не
цел ясь ,
и
сделал
шаг
в перед .
Младович
быстро
подошел
к
барьеру
и
вы стр ел ил.
* Будем всегда счастливы. . .
(фр. )
211


Г.
Чулков
Пьеру
показалось,
что
кто-то
сильно
ударил
его
по
затылку.
Кр ас ные
круги
по­
плыли
перед
глазами.
Он
уп ал
в перед ,
за­
рывшись
носом
в
сне г...
Каверин
первый
подбежал
к
упавшему
Пьеру.
—
Вот
теб е,
Петя,
и
репка!
—
бор­
мотал
он,
стараясь
поднять
неудачливого
дуэлянта.
В
это
время
случилось
неч то
неп ре д­
виденное.
Загремели
б уб енцы,
послышался
окрик
ямщика,
и
новая
нежданная
тройка
с
маху
влетела
на
площадку,
где
стояли
противники.
Пристяжная,
вившаяся
коль­
цом,
едва
не
сбила
с
ног
Б есту жев а.
—
Опоздали!
Неужто
опоздали?
—
го­
рестно
кричала
Настенька,
выск аки вая
из
саней.
Уронив
с
пл еч
соболью
сво ю
шубу,
бросилась
Настенька
к
потерявшему
созна­
ние
Пьеру.
—
Безумец,
безу мец !
—
лепетала
На­
стенька,
обнимая
голову
Пьера,
которого
Каверин
не
усп ел
поднять
с
земли.
Настенька
стояла
на
коленях
в
снегу.
Глаза
ее,
и
без
т ого
большие,
теперь
каза­
л ись
огромными.
Она
искала
ими
кого-то.
—
Док т ор,
доктор,
да
где
же
вы?
Рыжий
старичок
нем ец
шагал
в
баш­
маках
по
снегу,
в ос клица я:
—
Ach, mein Gott! Ach, mein Gott!
*
Он
нагнулся
и
стал
щупать
пульс
ра­
не ног о.
—
Reicht euch die Hânde und versôhnt
euch!
**
—
сказал
он
торжественно,
убедив­
шись ,
что
Пьер
жив.
Но
Пьер,
открывший
было
глаза,
вн овь
потерял
созн ание.
Тем
вр еме нем
из
сане й
выл езл и
и
дру­
гие
два
спу тни ка
Наст ен ьки .
Это
были,
ко­
нечно ,
Вонифатий
Петрович
Заливайко
и
мосье
Шал иньи.
—
Э!
Да
т ут,
я
вижу,
дела
семейны е,
—
с
дос а дою
сказал
Младович.
—
Господа
секун дант ы!
За
мо лоды м
человеком
выс­
трел...
Я
всегда
готов
возобновить
поеди­
нок. ..
*Ах,
Бо же
мой !
Ах,
Б оже
м ой! (нем .)
** Протяните друг другу руки и помири­
тесь! (нем.)
—
Полно
вам,
в аше
бла го ро дие!
—
вмешался
вдруг
Заливайко,
поднимая
кверху
пал ец.
—
Вам
бы
лучше
теперь
по­
молиться
великомученику
Пантелеймону93
об
ис целен ии
юноши,
вами
простреленно­
го.
И
птицу ,
ваш е
благородие,
жалко
про­
стрелить,
а
мл ад ого
юношу
и
т ого
пуще...
Ах,
грехи,
грехи!
Гр ехи
д в оря нские!
Мосье
Шал инь и
нич его
не
говорил.
Он
ползал
в
с негу
около
юбо к
На стен ь ки,
не
смея
взглянуть
на
своего
раненого
питом­
ца.
Все
лицо
его
бы ло
мок ро
от
слез.
Это
он,
разумеется,
уз нав
о
предсто­
ящем
по единк е,
побежал
к
Настеньке,
и
вся
эта
компания
чудаков
примчалась
на
трой­
ке
предупредить
несч астье.
Но
вот
ничего
не
вышло.
Бретеры
опередили
Н астен ьку .
Младович
уехал
с
Кавериным,
а
Пьера
положили
в
с ани,
где
бы ли
Настенька
и
док т ор.
Она
решила везти раненого
к
себе
на
квартиру.
XV
Рана
Пьера
оказалась
несмертельной.
Пуля
попала
в
правое
ле гко е;
ее
удачно
извлекли,
и
м олодой
чел ов ек
стал
быстро
поправляться.
Настенька
не
на
шу тку
рассердилась
на
Младовича
и
отказала
ему
в
благо­
склонности.
А
на
Пьера
Настенька
смот­
рела
как
на
глупого
мальчика,
и
хотя
была
очень
тронута
его
рыцарским
поступком,
но
тольк о
смеялась
звонко,
когда
он
гово­
рил
ей
о
св оей
любви.
Однажды
мосье
Шалинь и
пр ишел
к
Пьеру
с
приятным
из в естие м:
полу чены
заграничные
паспорта,
и
они
могут
ехать
в
Париж.
—
Но
как
же
я
расстанусь
с
Настень­
кой?
—
спр ос ил
Пьер.
—
Да
вед ь
Настенька
ед ет
к
своей
тет ке
на
отдых,
ку да -то
в
Самарскую
гу­
б ер нию , mon enfant! Не скакать же вам за
нею
туда...
Да
она
и
не
возьмет
вас
с
со­
бою,
пов ерь те!
—
Да,
она
не
позволит
мне
ех ать
с
нею ,
—
сказал
Пьер
печально.
В
это
время
пришел
Каверин.
212


Романы.
Повести
—
Не уже ли
вы
пришли
ко
мне
по
э то­
му
нес час тно му
де лу?
—
вос кл икн ул
Пьер.
—
Я
оправился
от
моей
раны...
И
если
Младович
вызовет
меня
—я
не
бу ду
драть­
ся.
Вы
з нае те,
Каве р ин,
это
ужасно
глупо
—
драться
на
дуэли.
—
Может
быть,
может
быть,
но
без
глу пос тей
не
проживешь, cherami!.. Я знаю
только
одного
человека,
который
никогда
не
делает
глупостей.
Это
почти
ваш
одно­
фа мил ец
—
Владимир
Дмитриевич
Валь­
ховский.
Но
я
в
его
присутствии
чувствую
себя мальчишкой,
и
мне
все кажется,
что
он
поставит
ме ня
в
угол
носом,
а
он
вед ь
моложе
мен я.. .
Я
пришел
к
вам,
однако,
со всем
по
другому
делу.
Вы
уезжаете
в
Ев­
роп у. ..
Каверин
постарался
придать
своему
лицу
тор ж ес твен ное
выр аж ение.
—
Вы
уезжаете
в
Европу,
Вол х ов­
ский...
Я
знаю,
что
вы
имеете
намерение
при сое дин ить ся
к
братству
свободных
ка­
м енщико в. ..
Да бы
вы
имели
ко
мне
дове ­
р енно сть,
извольте
взглянуть
на
сей
доку­
м ент...
И
Каверин
развернул
пер ед
Пьером
м асонс кий
патент
на
немецком
языке.
На
лицевой стороне
патента
были
изо­
б р ажены
разнообразные
эмблемы
и
симво­
лы:
оливковое
дерево,
циркуль,
угольник...
Патент
был
скр епл ен
сургучной
печатью
с
изображением
же нщины,
держащей
в
пра­
вой
руке
небольшой
шар
и
птицу .
У
ног
женщины
был
сфинкс.
Из
текста
патента
было
видно,
что
Каверин,
в ст упив
в
ложу
уч енико м
(Lehrling), впоследствии получил звание ма­
стера
(Meister).
Патент
был
датирован
так:
16 April 5812 — im Orient von Goettingen
*.
На
патенте
были
визы,
помеченные
Г ам­
бургом,
Мюнхеном,
Гелигенштадтом
и
Гал ле.
—
Вот вам
письмо
к
Ган су
Шварцману
в
Кенигсберге
и
в
Париж
к
господину
Ро-
бюсту.
Они
с ообщ ат
вам
адрес
известного
вам
и
глубоко
всеми
нами
чтимого
Гами­
льтона.
Через
него ,
еж ели
пожелаете,
може­
те познакомиться
с английскими союзами...
*16 апреля 5812
г.
—
к
востоку
от
Ге т­
тингена
(нем . ).
Господина
Робюста
вы
найдете
на
улице
Ришелье,
в
Hôtel d’Espagne
**
.
Это
как
раз
против
Королевской
библиотеки.
А
госпо­
дин
Швар ц ман
живе т
в
Кенигсберге
рядом
с
ратушей,
в
собственном
доме.
Польщенный
Пьер
кре пко
сжал
р уку
Каверина.
К огда
Каверин
у шел,
Пьер
услышал
странные
зву ки,
долетавшие
из
сосе дней
комнаты,
не
той,
где
еще
не д авно
мяукала
госпожа
Кавотинская,
а
другой,
где
устро­
ился
мосье
Ш алин ьи.
Звуки
эти
были
похожи
на
дробь,
отбиваемую
на
барабане,
или
на
щелканье
испанских
кас тан ье т.
Слышался
также
хриплый
и
фальшивый
голос,
по-видимому,
старавшийся
напеть
какой-то
мотив.
—
В
чем
дело?
—
сказал
Пьер,
входя
к
соседу.
Посередине
комнаты
в
одн ом
ниж нем
белье
стоял
мосье
Шалинь и
ил и,
то чнее,
не
стоял,
а
судорожно
дергался,
выделывая
ногами
удивительные
па.
Он
щелкал
паль­
цами,
что-то
пел,
и
страстный
экс таз
горел
в
его
галльских
глазах.
—
В
чем
дело?
—
повторил
свой
воп­
рос
Пьер,
недоумевая.
—
А х, cher ami, я как-то не верил до
сих
по р,
что
мы
в
конце
концов
уедем
из
это й
вашей
России .
И
вот,
вы
зн ае те,
мы
отправляемся
на
дн ях ...
Дитя
м ое!
Вы
не
представляете
себе,
ка кое
это
счастье
—
вдыхать
воздух
Европы!..
И
потом,
мы
увидим
Францию,
прекрасную
Францию...
Вы
улыбаетесь,
потому
что
я
пою
и
д аже
танцую,
но
я
вдруг
почувствовал
в се...
Вы
п они мае те?
Все !
Я
не
мог
более
тер пе ть.
Правда,
я
без
панталон,
но
я
не
успел
их
надеть...
Но
уверяю
в ас,
это
н ичег о,
что
я
без
панталон...
— Танцу йт е!
Танцуйте,
дорогой
Ш али­
ньи!
—
смеялся
Пьер.
—
Я
сам
готов
пля­
сать...
Если
бы
не
одно
обстоятельство,
я
бы
ликовал,
как
вы...
В спомни в
про
„обстоятельство”,
Пьер
пер ес тал
смеяться
и
загрустил.
Но
Ша линьи ,
поглощенный
мечтою
о
пут ешест ви и,
не
замечал
грустных
глаз
своего
ученика.
*♦Отеле "Испания” (фр.).
213


Г.
Чулк ов
Через
два
дня
они
по кину ли
трактир
Демута.
Бы ло
тепло,
и
мартовский
снег,
со всем
не про чный ,
пожелтел
по- вес еннему.
Наши
путеше ств енники
рассчитывали
ехать
на
саня х
до
границы,
а
там
заменить
их
колесным
э кипаж ем.
Первый
город,
в
ко тором
они
решили
несколько
задержаться
и
отдохнуть,
был
Кенигсберг.
Пьер
захватил
с
собой
в
до­
рогу
"Письма русского путешественника”
Карамзина94.
Перелистывая
эту
книгу,
Пьер
удивлялся
любознательности
нашего
соотечественника...
”А я вот не читал Канта95
вовсе,
—
по­
д умал
он,
пробежав
страницу,
где
Карам­
зин
рассказывает
о
своем
по сещ ении
фило­
софа
и
сожалеет
о
том,
что
ему
еще
не
довелось
тогд а
прочесть
”Kritik der
praktischen Vemunft”*.
—
Это
было
три­
дцать
шесть
лет
назад,
а
двадцать
лет
на­
зад
умер
в
эт ом
самом
Кенигсберге
”все
сокрушающий”
философ”.
В
Кенигсберге
Пьер
и
Шалинь и
оста­
но вили сь
в
гостинице
Б ольш ого
Льва.
Пообедав
не
о чень
в кусно
и
сытно
(им
да ли
сл ад кий
суп
и
телячьи
нож ки
под
сладким
со ус ом ), Пьер отправился зна­
комиться
с
Гансом
Шварцманом.
Для
этого
на до
бы ло
пе рей ти
одну
улицу,
ибо
гостиница
помещалась
как
раз
против
городской
ратуши.
У
дверей
Ганса
Шварцмана
висела
де­
ревянная
колотушка,
коей
и
воспользовал­
ся
Пьер.
Стучать
ему
пришлось
довольно
долго.
Наконец
в ысуну лся
чепец,
и
старая
немка
сообщила,
что
герр
профессор
дома,
но
отдыхает
и
на до
подождать.
Пьер
и зъ­
явил
на
это
согласие,
и
его
ввели
в
салон
Шва рц ман а.
Это
была
небольшая,
очень
светлая
и
чистая
комната,
украшенная
по
стенам
гравюрами
с
аллегорическими
сю­
жетами.
Та к,
на
одной
был
изображен
храм
Соломона;
на
другой
—
добродетели
и
по­
роки
в
виде
двух
ж енщин,
одной
целомуд­
ренной,
а
другой
нескромной
и
соблазни­
тельной;
на
третьей
—
богиня
Изида96,
скрытая
покрывалом
и
окруженная
бла го­
говейными
жрецами...
* "Критику
пр акти чес ког о
разума”
(нем . ).
Пьер
скромно
усел ся
в
углу
и
старался
подготовиться
к
предстоявшей
беседе
с
му­
дрецом.
О
чем
Пьер
будет
его
спрашивать?
И
что
ему
ответит
мудрец?
Но
тотчас
же
важные
мысли
как-то
рассеялись,
и
Пьеру
представилась
Настенька.
Вот
она
высуну­
ла
ручку
из-под
одеяла
и
любуется
на
б ле­
стящие
колючие
камушки,
свер ка ю щие
на
пальцах...
Ах,
Настенька,
Нас тень ка!
В
это
время
две рь
отворилась,
и
на
пороге
кабинета
показался
сам
Га нс
Швар цм ан.
Пьер
вст ал
и,
почтительно
склонив­
ш ись,
протянул
старику
письмо
Каверина.
—
Guten Tag, mein Негг!
**
—
пробор­
мотал
Швар цм ан,
читая
письмо.
К огда
старик
поднял
глаза
на
Пьера,
тот
изв и нил ся,
что
худо
говори т
по- не мец­
ки,
и
попросил
разрешения
объясняться
по-
ф ра нцузс ки.
— Да,
да,
— сказал
неме ц.
—
В про чем,
господин
Волховский,
вы
можете
говорить
по-русски...
Я
жил
в
Риг е
и
понимаю
ваш
я зы к...
—
Я
жажду,
господин
Шварцман,
пр и­
соединиться
к
тому
сообществу,
—
сказал
Пьер,
—
к оторое
ставит
сво ею
целью
брат­
с тво
народов.
Я
спеш у
в
Париж,
где
мне
обещано
сви дан ие
о чень
в ажно е.
Господин
Каверин
предложил
мне
посетить
ва с,
го с­
подин
Шв арц ман!
Я
надеюсь,
что
вы
не
откажетесь
поделиться
со
мною
вашими
просвещенными
мнениями...
—
Пожалуйста,
сюда,
—
сказал
Шв ар­
цман
и
ввел
Пьера
в
свой
каб и нет.
Этот
кабинет
был
похож
на
лаборато­
рию
хи мик а.
На
полках
Пьер
увидел
колбы
и
сосуды с
какими-то
жидкостями,
д линн ые
сте кл ян ные
трубки,
прямые
и
змеевидные,
тигли
и
прозрачные
шары...
На
столе
сто­
яли
ве сы
и
что-то,
по хож ее
на
глобус...
По
стенам
расположены
были
шкафы
с
книга­
ми
и
фолиантами.
Теперь
Пьер
рассмотрел
лицо
Ганса
Шварцмана.
Это
был
сморщенный
бритый
человек с
угасшими
глазами
и
тонкими
бес­
кровными
губами.
На
нем
был
надет
парик .
Человек
эт от
был
похож
на
автомат.
Как
будто
что-то
было
вынуто
из
этого
стари­
** Добрый день,
суд арь! (нем. )
214


Романы.
Повести
ка.
Ос тал ся
будто
бы
один
футляр,
да
и
го­
вор ил
старик
как-то
странно.
Казалось,
что
кто -то
другой
говорит
за
нег о,
а
он
только
шев елит
губами,
как
ку кла.
—
Я
не
им ею
права,
м олодой
че лов ек,
посвящать
вас
в
сокровенное
учение
иллю­
ми н ат о в97, — сказал Шварцман .
—
Вам
предстоит
пу ть
испытаний
и
по св ящен ий,
но
я
могу
вам
сообщить
некоторые
вн еш­
ние
факты,
а
также
познакомить
вас
с
нек о­
торыми
идеями.
Это
поможет
вам
прибли­
зить ся
к
истине.
Шварцман
посмотрел
на
Пь ера
свои­
ми
потухшими
глазами,
и
Пьеру
показа­
лось,
что
на
одно
мгновение
в
этих
неж и­
вых
глазах
загорелся
какой-то
о гоне к.
—
Первого
мая
1776 года ,
—
про дол­
жал
Шварцман,
—
Адам
Вейсгаупт98(ему
т огда
было
двадцать
восемь
лет)
основал
орд ен
иллюминатов.
Ада м
Ве йсг аупт
—
ве­
сьма
одаренный
чел ов ек.
Он
занимал
т огда
каф едр у
ес тестве нно г о
и
канонического
права99
в
Ингольштадтском
у нив ерс итете.
Е му,
конечно ,
была
изве стн а
старинная
”Кельнская хартия”,
которую,
как
вы,
веро­
я тно,
знае те,
подписали,
между
прочим,
та­
кие
выдающиеся
особы,
как
Гармоннус,
то
е сть
Герман
фон
Виед,
а рхи епис коп
кел ь нс­
кий,
который
приложил
столько
усилий,
чтобы
отторгнуть
сво ю
паству
от
гнусного
римского
в ер оуч ения
и
присоединить
ее
к
об щине
Лютера;
хартию
подписал
также
адмирал
де
Колиньи,
глава
фр анцу зских
гугенотов;
нако нец,
сам
Ф илипп
Меланх-
т о н100, друг и ближайший соратник Люте­
ра...
В
первой
половине
шестнадцатого
ве­
ка европейское
общество
обрат и л ось
к
пер ­
в о исто чнику
мудрости...
Адам
Вейсгаупт
в
наше
время
дал
новое
развитие
тайному
учению...
Не
угодно
ли
ва м , meir Негг,
по­
смотреть
на
изображение
этого
первого
ре­
внителя
учения
иллюминатов?..
Шварцман
выну л
из
стола
лит огра ­
фию,
представлявшую
п ортре т
Адама
Вей-
сг ауп та.
Пьер
увидел
со нно е,
ту пое
и
вялое
ли цо
этого
человека,
столь
прославленно­
го.
Что-то
баранье
был о
в
эт ом
лице.
”Не может быть,
чтобы
эт от
ничтож­
ный
чел ов ек
был
ве лик им
м удре ц ом”,
—
подумал
Пьер
и
тотчас
же
раскаялся
в
это й
сво ей
дерзкой
мысли.
—
А
это
чей
портрет?
—
спросил
роб ­
ко
Пьер,
увидев
на
сто ле
литографию,
на
коей
был
изображен
чело в ек
с
длинным
сгорбленным
носом,
почти
касающимся
подбородка,
с
тонкими
губами,
маленьки­
ми
колючими
глазами
и
упрямым
узким
лбом.
Э тот
чело в ек
не
был
похож;
на
бара­
на.
Этот
человек
был
похож
на
ястреба.
—
Это
портрет
майстера
Книгге,
—
сказал
Шварцман.
—
Он
был
другом
и
соратником
Ада ма
В ейсг аупта ,
но ...
по­
том
они
разошлись...
”Вот кто,
должно
быть,
был
настоя­
щим
руководителем
иллюминатов”,
—
по­
думал
Пьер,
чувствуя
почтительный
страх
при
взгляде
на
это
лицо,
напоминавшее
голову
пернатого
х ищ ника.
—
Я
вам
рекомендую,
м олодой
чело­
век,
ознакомиться
с
кни га ми
уч ит еля
”Apologie der Illuminaten”, а также ”Das
verbesserte System der Illuminaten”*.
Еще
два
года
назад почтеннейший
Ве йсга упт
из­
дал
некоторые
ученые
соч инения ,
но
уже
на
совсем
ины е
те мы. ..
Ганс
Шварцман
еще
дол го
говорил
Пьеру
о
вел ико м
з нач ении
тайных
об ще ств.
Он
напомнил
ему ,
что
не
только
все
знаме­
ни тые
деятели
про св ещен ия
революцион­
ной
Фра нции,
но
и
ве ликий
Гете
сочувству­
ет
масонскому
братству...
Пьеру
бы ло
лест­
но,
что
он
всту па ет
в
союз
с
самыми
пер е­
довыми
людьми
новой
Европы.
Его
только
пугали
б ескр ов ные
губы
и
мертвые
глаза
Ганса
Шва рц ман а.
—
Я
постараюсь
быт ь
достойным
уч енико м
мо их
почтенных
наставников,
—
сказал
Пьер,
стараясь
убедить
с ебя
в
т ом,
что
Га нс
Шварцман
человек,
а
не
фантом.
Получив
от
старика
рекомендатель­
ные
письма,
Пьер
удалился.
К огда
немка
в
чепце
заперла
за
ним
дверь,
герою
на ше­
му
показалось,
что
он
выше л
из
подземе­
лья.
Так
приятно
бы ло
дышать
свежим
ве­
с енним
воздухом,
а
в
кабинете
господина
Ганса
Шварцмана
так
бы ло
душно...
Пьеру
не
хотелось
ид ти
к
себ е
в
гости­
ницу,
и
он
по шел
бродить
по
городу.
* „Апология иллюминатов”... „Ус ов ер ше н­
с твова нна я
сис тема
иллюминатов” (нем.).
215


Недалеко
от
ратуши
был
публичный
сад.
Пьер
зашел
туда,
спросил
себе
кру жку
п ива
и,
наслаждаясь
тен ью
каштана,
до­
вольно
долг о
сидел
та к,
тщетно
соч ин яя
стих и,
которые
он
хотел
послать
"измен­
ниц е”,
как
он
мысленно
называл
Настень­
ку.
Стих и
что-то
не
выходили,
а
пер ед
глазами
возникала
мертвая
маска
к ени­
гсбергского
масона.
Покинув
городской
сад,
направился
Пьер
куда
глаза
глядят
и
сам
не
заметил,
как
очутился
за
городом .
Последним
зда­
ни ем
около
городского
в ала
были,
по-види-
мому,
казармы.
Пьер
поднялся
на
ва л,
и
пе­
ред его
глазами
открылась
площадка,
гла д­
ко
утрамбованная
и
огражденная
полоса­
тыми
столбиками,
с
буквами
по
углам.
Два
офицера
в
ботфортах
обучали
со­
лдат.
С
площади
слышались
крики:
—
Vorwârts! Noch einmal! Zurück!
*
Барабанщик
отбивал
дробь,
и
пример­
но
сотни
две
солдат
маршировали,
как
за­
веденные
кукл ы,
выс око
поднимая
ноги
с
вытянутыми
но ск ами.
Вдруг
од ин
из
офицеров
закричал
не­
истово:
—
Halten Sie an! Sie Marschieren ganz
falsch! Не!
**
Рыжие
усы
св ир епо
торчали,
наводя,
должно
быть,
страх
на
обучаемых
воинов...
Усы
подбежали
к
фронту.
Пьер
увидел,
как
один
солдат
выш ел
из
ш ерен ги
и
стоял,
вытянувшись,
с
ружьем
в
руке.
Оф ицер
ударил
его
хлыстом
по
лицу,
и
еще
ра з,
и
еще
раз...
У
Пьера
помутилось
в
глазах,
и
он
повалился
на
землю.
Когда
он
оч нул ся,
он
не
мог
понять,
где
он
и что
с
ни м.
Открыв
глаза,
он
увидел
прежде
всег о
м ол одую
в е сеннюю
траву,
а
потом
вечернюю
зарю
и
жалобно
ей
улы­
бнулся,
все
еще
не
понимая,
почему
он
так
лежит
на
земле.
—
Ах,
да!
—
всп омн ил
он
нако нец.
—
Немец
бил
солдата
по
лиц у
хлыстом...
А
солдат
с тоял
не
шев ел ясь ...
* Вперед!
Еще
раз !
Назад! (нем.)
** Отставить!
Вы
скв ерно
ма рши ру ете!
(нем.)
XVI
Когда
Пьер
и
мосье
Шал инь и
подъез­
жали
к
Парижу,
волнение
на ших
путеш ест­
в енни ков
достигло
предела.
Фр ан цуз
жес­
тикулировал,
как
трагический
герой
на
под­
мостках.
Всех
встречных,
включая
и
пр ави­
тельственных
чиновников,
Ш алинь и
называл
ситуайенами,
нисколько
не
смуща­
ясь
тем,
что
на
нег о
смотрели
с
уди вл ени­
ем,
ибо
это
словечко
вышло
из
моды,
и
все
друг
друга
называли
мосье
и
мадам.
Они
приехали
в
Париж
24 марта ново­
го
стиля
и
поселились
в
отеле
”Три Тюль­
пана”,
на
ул ице
Вожирар,
недалеко
от
Люк­
сембургского
сада.
Пьеру
казалось,
что
он
попал
на
родину.
Историю
Ф ран ции
он
знал
лу чше,
чем
историю
Р оссии,
а
благо­
даря
чт ению
романов
и
разговорам
с
мосье
Ша лин ьи
он
ж иво
представлял
себ е
Париж,
и,
попадая
в
Люксембургский
сад
или
на
бульвар
Сен-Же рм ен
или
еще
куда-нибудь,
он
как
будто
возвращался
к
знакомым
гра­
вюрам
когда-то
прочитанной
книги.
Ему
казалось,
что
он
видел
где-то
про­
давщицу
цветов
с
высокой
корзиной
за
спи­
ною,
или
торговку
зеленью,
погоняющую
ослика
в
красном
чепце,
или
толстого
про­
давца
чер нил ,
который,
пыхтя
и
отдуваясь,
развозил
он ые
в
бо чо нке.
Парижские
щеголи
и
да мы
с
сложны­
ми
прическами,
украшенными
перьями
ма­
рабу,
похожи
бы ли
на
петербургских
мод­
ников.
Но
все
же
Париж,
такой
знакомый
и
как
будто
и зв ес тный,
поразил
и
пл енил
Пьера.
Он
поразил
Пьера
какой-то
неул о­
вимой
прелестью
никогда
не
увядающей
ст ари ны.
В
ины х
странах
и
городах
прохо­
дят
века,
и
с
ни ми
безвозвратно
исчезают
л юди,
б ыт,
история,
а
в
Париже
все
жив о,
нич то
незабвенно:
в
Париже
можно
найти
красноречивые
камни,
сло же нные
ри мск и­
ми
зодчими
во
вр ем ена
Цезаря,
когда
Па­
риж
именовался
Лютецией101, ”милой Лю­
тец ие й”,
как
нежно
называл
э ту,
должно
быть,
и
тогд а
пленительную
сто л ицу
Гал­
лии
су ро вый
вождь
и
б уду щий
по вел ите ль
мира.
И
все
другие
эпохи
живут
и
дышат
в
волшебном
городе.
Пьер
с
у пое нием
бро­
дил
по
парижским
улицам
и
не
спешил
216


Романы.
Повести
разыскивать
ни
господина
Гамильтона,
ни
господина
Робюста.
В ечер ом
в
день
приезда,
в ерну в шись
к
себе
в
отель,
Пьер
застал
мосье
Шали ньи
в
немалом
во лнен ии.
Весь
Париж
в
эти
дни
говорил
о
пр оцес се
Августа
Папавуана.
Ш алинь и,
немедленно
захваченный
в одово­
рот ом
парижской
су еты,
не
мог
ни
о
чем
ни
думать,
ни
говорить,
как
тольк о
о
злопо­
лучном
и
страшном
Папавуане.
—
Но
кто
он
такой,
этот
Папавуан?
—
спр оси л
Пьер,
жадно
чи тавш ий
столбцы
пол итических
газет,
но
не
обращавший
вни­
мания
на
уголовную
хр онику.
—
Как!
Вы
не
зн ае те,
кто
такой
Па­
павуан?
—
Не
зн аю,
мосье
Ша линь и,
не
знаю...
—
Но,
дорогой
друг,
в никните ,
прошу
в ас,
в
это
удивительное
дело.
Ему
сорок
од ин
год,
этому
чело веку .
Два
год а
назад
ему
досталась
по
наследству
от
от ца
не­
большая
фабрика
в
М уи.
Его
лишили
ка­
зенных
поставок,
и
дела
его
шли
неважно.
Шестого
октября
прошлого
года
(значит,
мес яцев
пять
назад)
Папавуан
приезжает
в
Париж,
чтобы
устроить
ко й-ка кие
к ом­
мерч еск ие
дела...
Теперь
имейте
в
виду,
что
в
Париже
проживает
модистка
Мальсерве,
и у нее есть любовник
Фур нь е...
Вы
сле дите ,
мое
дитя?
—
С лежу,
—
сказал
Пьер.
—
Отлич но!
Фурнье
говор ит
своей
возлюбленной,
что
он
намерен
навестить
приятеля,
который
живет
недалеко
от
Вен-
сенск ог о
парка.
Мальсерве
решила,
что
она
тож е
пойдет
в
Венсен
и
подождет
его
в
пар­
ке,
а
пот ом
они
пойдут
в
кафе.
Так
и
сдела­
л и...
Но
не
торопите
меня,
дорогой
друг !
Я
вам
все
расскажу
по
порядку.
В
доме
военного
интендантства
имеется
портье
Ге­
рен.
У
н его
миловидная
дочка
двадцати
ч еты рех
л ет.
Она
любовница
нек ое го
Жер -
бо
и
родила
от
нег о
двух
п ре лес тных
ребят
—
одному
шес ть,
другому
пять
ле т.
Оба
—
в
Ве нсенском
панси оне
для
малолетних.
Оте ц
Жербо,
богатый
каретник,
не
позво­
ляет
своему
сы ну
жениться
на
дев ице
Ге­
рен.
И
вот
однажды
госпожа
Герен
отп ра в­
ляется
в
Венсен,
берет
детей
и
вед ет
их
гулять
в
парк.
Мальсерве,
поджидавшая
своего
любовника,
увидев
детей,
принима­
етс я
их
ласкать,
с
разрешения
матери...
Надо
сказать,
что
пе ред
эт им
она
заходи­
ла
в
ла воч ку
м адам
Жан
и
выпила
там
рюмочку
ликера.
Тут
у
прилавка,
обернув­
ш ись,
она
заметила
стр ан ные
и
страшные
глаза.
Это
был
Папавуан.
Он
ид ет
за
нею
в
парк,
вид ит,
как
она
целует
де тей,
под­
ходит
к
ней,
когда
она
уже
сп еш ила
к
сво­
ему
любовнику,
и
спрашивает,
чьи
это
дети,
не
мать
ли
она
э тих
детей .
Та
гов о­
рит,
что
нет,
и
удаляется.
Тогд а
он
спешит
в
соседнюю
лавчонку,
покупает
нож
и
воз­
вращается
в
пар к.
Там
все
еще
гуляет
н есч аст ная
Г ерен.
Он
подходит
к
мальчику
и
вонзает
ему
в
сер дце
нож .
Пот ом
он
убивает
так
же
другого
мальчика
и
стре­
мительно
убегает,
о ста вив
мать
около
двух
убитых
маленьких,
еще
теплых
т ел.
Его
поймали,
узнали,
ули чили,
но
он
д ол­
го
запирался,
потом
признал
себ я
у бийцей,
но
дал
объяснения
весьма
загадочные.
Он
бу дто
бы
хотел
убить
детей
герцогини
Беррийской102, но по ошибке убил других
детей .
Зачем
же
ему
бы ло
у бива ть
детей
герцогини
Б ерр ийск ой?
Для
того,
чтобы
содрогнулась
вся
Франция...
Не
правда
ли,
странное
объ ясне ние?
В
тюрьме
он
поджег
собственную
постель,
потом
он
тяжело
ранил
одного
из
заключенных,
ударив
его
ножом...
Его
судили
и
осу дил и.
Но
вед ь
он
с умасше дший !
Вы
по ним ает е,
мое
дитя,
что
здоровый
че лов ек,
чело в ек
природы
и
добродетели,
не
станет
убивать
без
вся­
ких
мотивов
д етей
на
глазах
матери.
Он
безум ец !
Но,
представьте,
присяжные
пр и­
зна ли
его
вин овн ым,
и
суд
присудил
ему
казнь.
Завтра,
в
че тыре
с
половиной
часа,
его
казнят
на
Гр евско й
площади...
—
Казнь!
—
вос кли кну л
Пьер.
—
И
это
цивилизованная
Европа!
Зд есь
тоже
казнят,
как
в
Китае...
Но
ве дь
это
уж асно ,
мосье
Шали ньи ...
А
я
так
люб лю
Фр анцию ! ..
Но
зачем
все
кровь
и
кров ь?. .
—
Я
пойду
завтра
на
Гревскую
пло­
щадь,
—
сказал
Ша линь и
с
мрачною
реши­
мостью.
—
Ия
пойду,
—
про бормот а л
Пьер.
Портье
предупредил
Шалин ьи,
что
на­
до
ид ти
пораньше,
ибо
запоздавшие
ниче го
не
увидят:
народу
будет
оч ень
много.
217


Г.
Чулк ов
В
самом
деле,
когда
Пьер
со
своим
спутником
вышли
из
отеля
(это быо во
вт ором ча с у), они увидели на улице Вожирар
толпы
граждан
и
гражданок,
спешив ших
на
правый берег Сены.
Все шли в одном направ­
ле нии
и,
суд я
по
долетавшим
до
Пьера
фразам,
все
говорили
об
одном
и
том
же
—
о
казни
Папавуана.
Пь ер
и
Шали ньи
на
уг лу
бульвара
Се н-Жер ме н
и
бульвара
Сен-
Мишель
попали
в
такую
густую
толпу,
что
едва выбрались благополучно
на набережную
и,
перейдя
мост,
уже
усталые
и
утомленные
давкою, зашли в кафе на площади Нотр-Дам.
Зд есь
тоже
был о
оче нь
много
по сетит елей,
и Пьер с трудом
отыскал для себя и
Шалиньи
два стула.
Все
говорили и
спорили
все
о
том
же—сумасшедший или не сумасшедший этот
злополучный
Папавуан.
—
Следите
за
моей
идеей,
м осье!
—
кричал
один
буржуа,
в
выс око й
шляпе.
—
Во-первых,
он
с
ю ных
лет
страдал
мела­
н холие й;
во-вторых,
наследственность...
В
1815 году в сумасшедшем доме сидела
Эмэ
Папавуан,
в
1828 году там же лечилась
Анжелика
Папавуан;
након ец,
объясните
мне, пожалуйста,
если этот
челов ек
в самом
деле
умственно
здоров,
зачем
ему
понадо­
билось
убивать
двух
маленьких
детей?
—
К
сожалению,
мосье,
никто
не
зна­
ет,
зачем
Папавуану
понадобилось
убивать
двух
херувимчиков,
но
из
этого
еще
не
сле­
дует,
что
у
не го
не
бы ло
вовсе
как ой- ли бо
це ли...
И
до
убийства
и
пос ле
убийства
он
рассуждал
вполне
здраво
и
да же
хитро...
—
Эге!
Но
сумасшедшие
нер ед ко
бы­
вают
оч ень
хитр ые.. .
—
Так
пу сть
же
гильотина
пер ех итр ит
этого
хитрого
сумасшедшего.
Оставьте
его
в
живых,
и
он
вам
зарежет
еще
дюжину
малышей...
Ш алинь и
спросил
себ е
в
ка фе
скляноч­
ку
абсента
без
сахару,
а
п отом
à la tortue,
семгу
à la génevienne и pâte aux truffes*. Пр и
этом он
вып ил
бу тыл ку
вин а,
съ ел
дл инн ый
белый
хл еб,
и
все
с
таким
аппетитом,
что
Пьер
с
удивлением
смотрел
на
своего
мен­
тора,
который,
жуя
пищу,
усп ева л
сооб­
щать
Пьеру
свои
фи лос офич ески е
м ысли.
♦ черепахового супа,
сем ги
по-женевски,
и кры
из
трюф еле й
(фр. ).
—
Друг
мой!
—
говорил
Шалиньи,
поднимая
кверху
вилку
с
куском
семги.
— Друг мой!
Дело
Папавуана подтверждает
еще
раз
правду
незабвенного
Р уссо.
Вот
к
ч ему
приводит
нас
погоня
за
успе хами
цивилизации. Если бы Папавуан воспитывал­
ся так, как рекомендует Жан Жак, он никогда
не
ст ал
бы
совать
нож
в
животики
эти м
херувимчикам.
Все
говорят ,
что
эти
ма ль­
чиш ки
были
настоящие
х еру в имчики. ..
Но,
кроме того, имейте в виду, что нельзя лечить
социальное
зло
таким
способом...
Во
вр емя
революции
приходилось
прибегать
к
гильо­
тине
(я не говорю о крайностях Робеспьера) ,
тут ничего не поделаешь:
надо было очистить
страну
от
аристократов
и
пр ед ате ле й...
Но
теперь
кого
казнят?
Несчастного
маньяка,
коего
на до
лечить,
а
не
тащить
на
гильоти­
ну... И притом, вы знаете,
он вовсе не аристо­
крат, а самый настоящий представитель тре­
тьего
сословия.
Его
можно
было
бы
выл е­
чить,
и,
почем
знать,
он
мог
бы
поп ас ть
в
камеру
депутатов103
в
кач ес тве
народного
избранника...
Не
правда
ли,
мой
др уг?
Пьер
ничего
не
ответил,
п ог ло щенный
мыслями,
которые
весьма
его
беспоко или.
Как
же
та к,
в
самом деле? Революция совер­
шилась для того,
чтобы
все
вернулось
оп ять
к
тем
же
старым
порядкам,
которые,
каза­
лось,
погребены
навек
под
пеплом
истор ии.
—
Идемте,
Шалиньи!
Надо
спеш ить,
—
сказал
Пьер,
подымаясь
со
стула.
Они
выш ли
из
каф е,
и
тол па
повлекла
их
по
улице д’Арколь,
че рез
мост,
на
Гревс-
кую
площадь
**
.
Тут
была
такая
давк а,
что
Пьер
не
надеялся
что-либо
увидеть,
но
мо­
сье
Шалинь и
обнаружил
удивительные
стр ате ги че ские
способности.
Он
то
пускал
в
ход
локти,
то
красноречие,
то
по дку пал
сержантов,
преграждавших
ему
путь,
для
че го
он
быстро
вытаскивал
заготовленные
монеты
и
с
ловкостью
фо кусн ика
совал
их
в
ру ки,
принимавшие
их
не
менее
ловко.
В
к онце
концов
ему
удалось
забраться
на
груду
кир пиче й
и
втащить
туда
Пьера.
Их
позиция
была
как
раз
против
ра ту ши,
и
вся
площадь
был а
как
на
ладони.
**В те годы она называлась place de
l’Hôtel de Viole, но парижане по старой памяти
называли
ее
Гревской.
—
Примеч.
авт.
218


Романы.
Повести
В середине площади
стоял помост,
в оз­
вышавшийся
примерно
са жени
на
полторы
над землей.
Туда
ве ла
лестница
с перилами.
На помосте стояла гильотина.
Вокруг помо­
ста,
образуя довольно просторную площад­
ку,
стояли
четырехугольником
солдаты
в
больших
мохнатых
ша пка х.
За
солдатами
гудела
толпа,
нетерпеливая
и
жадная,
уже
охмелевшая в предчувствии крови. Впрочем,
немало
было
и
успе вш их
хлебнуть
кр епких
напитков.
Гамены104 орали,
сви стел и и пели,
шныряя
в
толпе,
как
белки
или
обезьяны.
Одна
песенка,
бравурная
и
зла я,
вспы­
хивала
то
здесь,
то
там.
Ее
распевали
ма ль­
чишки,
но
иногда
ее
же
начинал
напевать
какой-нибудь
внушительный
баритон
или
вдруг
затягивал
визгливый
голос
дамы
рынка.
Сначала
Пьер
не
мог
разобрать
слов,
но
пот ом
по сте пе нно
слова
стали
зву ­
ч ать
отчетливее
и
яснее:
Guillotin,
Médecin,
Politique,
Imagine un beau matin
Que pendre est inhumain
Et peu patriotique...
Мосье
Ша линь и,
к
удивлению
Пьера,
ст ал
тоже
насвистывать
эту
терпкую
песенку:
Aussitôt
Il lui faut
Un supplice,
Qui, sans corde sur poteau,
Supprime du bourreau
L'office...
Et sa main
Fait soudain
La machine
Qui simplement nous tuera
Et que Гоп nommera
Guillotine...
*
*Гильотен,
врач
и
пол итик,
вообразил
в одно прекрасное утро,
что вешать
бесче лов ечн о
и
малопатриотично...
Тотчас
же
понадобилось
придумать
казнь,
которая,
без
в ерев ки
на
столбе,
упраздняет
обя­
занности
палача...
И
нем е дл енно
его
ру ка
созда­
ет
м ашину ,
которая
будет
нас
поп ро сту
убивать,
и
ее
на зо вут
гильотиной...
(фр.)
Вдруг
песе нк а
оборвалась,
и
толпа
загудела
по-новому.
Со
стороны
набереж­
ной
показался
траурный
кортеж.
В
повозке,
как
бу дто
нарочно
сделанной
нескладно
и
грубо,
спиною
к
кучеру
с тоял
со
свя­
занными
руками
чело в ек.
Тут
же
у
его
но г,
одной
рукой
держась
за
край
повозки,
а
в
другой
сжимая
кр ест,
сид ел
аббат
с
зе­
леным
лицом.
Мосье
Ш алинь и
с унул
Пьеру
подзор­
ную
трубу,
и
Пьер
увидел
яс но
лицо
самого
Папавуана.
Оно
бы ло
очень
бледно,
одут­
лова т о,
с
мешками
под
глазами,
с
черными
ср ос шим ися
бровями
и
оче нь
большой
и
тяжелой
нижней
челюстью.
Папавуан,
по-
видимому,
ничег о
не
слышал
и
не
в идел:
его
глаза,
устремленные
поверх
толпы,
бы­
ли
пусты.
Пьер
посмотрел
на
помост.
Там
вози­
лис ь
около
доски
двое
в
блузах,
—
должно
быть,
помощники
палача,
а
сам
палач,
в
че­
рном
сюртуке
и
белом
галстуке,
в ысок ий
и
важный
че лов ек,
стоял
около
по воз ки,
откуда
с
т рудом
сходил
опутанный
по
ру­
кам
и
ногам
ремнями
мосье
Папавуан.
Слегка
поддерживая
осужденного
за
ло­
коть,
палач
по вел
его
на
эшафот,
и
Папаву­
ан
медленно,
насколько
позволяли
ремни
на
ногах,
стал
подниматься
по
ле стнице.
Теперь
Пьер
видел
только
не ро вно
ос тр иже нный
затылок
Папавуана
и
розо­
вую
обнаженную
шею,
на
которую
должен
был
чер ез
минуту
упасть
тяжелый
нож
гильотины.
Когд а
Папавуан
оказался
на
эшафоте
и
обернулся
к
толпе,
Пьер
увидел
отче­
тливо
его
лицо.
Пьеру
казалось
(он смо­
трел
в
подзорную
трубу), что глаза Па­
павуана
были
устремлены
прямо
на
нег о.
Теперь
эти
глаза
уже
не
были
пу сты
и
не­
мы.
В
них
был
нео пису емый
уж ас.
В
это
время
аббат
с
зе лен ым
лицом,
также
п од­
няв ши йся
на
помост,
протянул
распятие
к
губам
осужденного,
и
Папавуан
жадно
прижался
к
нему
как-то
странно,
вс ем
ли­
цо м,
вытягиваю
шею.
И
когда
палач,
то­
ропя
его ,
стал
подталкивать
его
к
до ске,
Папавуан
еще
раз
судорожно
потянулся
к
распятию.
Помощники,
по
знаку
палача,
бросились
на
связанного
че ло века
и
по­
валили
его
на
д оску ...
Что-то
стукнуло,
219


Г.
Чулков
захрипело,
хрястнуло.
Си нее
облако
протя­
нулось
пер ед
глазами
Пьера.
Он
пошатнул­
ся
и,
вероятно,
у пал
бы
так
же
без
памяти,
как
на
военном
плацу
в
Кенигсберге,
но
на
сей
раз
чья-то
рука
его
поддержала,
и,
обе­
рнувшись,
он
увидел
мистера
Гамильтона.
—
О!
О!
—
простонал
Пьер,
дрожа
и
склоняя
голову
на
пл ечо
джентльмена.
—
Будьте
тве рд ы,
мой
др уг!
—
сказал
Гамильтон.
—
Наша
вст ре ча
с
ва ми
не
случайна...
На
улице
д’Арколь
меня
ждет
карета.
Поедемте
ко
мне.
Когда
они
пробирались
че рез
толпу,
все
еще
звучала
зде сь
и
там
грубая
и
едкая
песенка:
Et sa main
Fait soudain
La machine
Qui simplement nous tuera
Et que Гоп nommera
Guillotine,..
Когда
Гамильтон
на шел
сво ю
карету
и
они
усе лись
в
нее,
англичанин
сказал
Пь е-
РУ:
—
А
вы
зна ете ,
поч тен ный
доктор
Гильотен,
уважаемый
масон,
между
про­
чим,
был
большой
филантроп,
и
он,
со­
бственно,
тре бов ал
в
1789 году нечто ве­
сьма
похвальное
—
’Tegalité devant le
bourreau”, ”равенство перед палачом”,
ра­
вно
как
и
н аиме нее
мучительный
способ
казни.
С
т ого
момента,
когда
осу жде нны й
склоняет
голову,
и
до
момента
смерти
про­
ходит две-три
сек унды .
Это
высчитано
с
то­
чностью.
Гильотина
бы ла
сделана
три
года
спустя
пос ле
предложения
гуманного
док­
тора
другим
лицом
—
док тором
Лу и,
и
на­
до
бы
эту
машину
назвать
луизетой,
но
чернь
запомнила
ино е
имя .
—
Ин ое
имя!
Да!
Но
в се- таки
это
ужа­
сно!
—
сказал
Пьер,
все
еще
вздрагивая.
XVII
С
вечера
того
дня,
когда
казнили
Па­
павуана,
Пьер
ежед нев но
приходил
к
Га­
мильтону,
который
жил
недалеко
от
Лю­
ксембурга.
Гамильтон
подготовлял
его
к
посвяще­
нию.
Пьер с жадным любопытством слушал
по ве ство ван ия
этого
благосклонного к
нему
старика.
Оказывается,
сча стл ив ые изб ран ни­
ки,
к
коим
принадлежал
и
Гамильтон,
полу­
ча ют
от
старших
братьев
самые
подробные
и
обстоятельные
св еде ния
о
всех
тай нах
не
только
истории
человечества,
но
даже всего
космоса.
Гамильтон
так
ув ер енно
рассказы­
вал
о
шести днях творения,
как будто
он сам
вместе с
Господом
Бого м
занимался
созда­
ние м
звезд,
пучины
морской
и
помогал
ему
вынимать
ребро
из спящего
Адама,
да бы
из
этого
злополучного
ребра
выл епи ть
пр е­
л естни цу,
погубившую,
как
известно,
своим
любопытством
и
нескромностью
в есь
род
людской.
Гамильтон
говорил
так
уверенно
и
торжественно,
что
Пьер
не
решался
усом­
ниться
в
точности
его
зн ани я.
О
Мо исее
и
Соломоне
анг л ич анин
рас­
сказывал,
как
о
б лиз ких
ему
друзьях,
а
что
до
Филона,
Плотина,
Ва лен тин а,
Василида
и
других
древних
мистиков
и
гностиков105,
то
выходило
та к,
что
они
все
только
тем
и
бы ли
озабочены,
чтобы
Гамильтон
мог
сообщить
Пьеру
разные
сек рет ы
мирозда­
ния.
Прозорливцы
и
мудрецы,
бу дь
то
Па­
рацельс,
или
Як ов
Беме106, или еще кто,—
все
они
были
для
Гамильтона
свои
люди,
с
которыми
он
не
сте сня лся .
Что
до
древ­
них
и
новы х
ре вни тел ей
кафолического107
христианства,
то
Гамильтон
упо мина л
о
ни х,
как
о
соперниках,
хотя
и
дерзающих
г овори ть
на
те
же
сокровенные
темы,
но
вовсе
не
значительных,
и
есл и
опасных,
то
в
политическом
о тно шен ии.
И
всегда
у
Га­
мильтона
выходило
так,
что
тайна
тайною,
но
все
же
не
н адо
зевать,
а,
напротив,
надо
делать
по лити ку.
—
Будем
учиться
у
иезу итов ,
мой
др уг!
—
говори л
Гамильтон.
—
Эти
люди
почти
наши.
Оч ень
жаль,
что
некоторые
из
них
все
еще
связаны
известным
су еве рием,
и
это
мешает
нам
соединиться
прочно
и на­
всегда.
П ока
они
все
еще
наши
враги,
но
это
недоразумение,
и
оно
в
конце
кон цов
разъяснится.
Пьер
почтительно
слушал
своего
учи­
теля
и
боялся
сам
себе
признаться
в
том,
что
Гамильтон,
как
и
Шва рц ман
в
К ениг с­
берге,
кажется
ему
подчас
каким-то
авто­
220


Романы.
Повести
матом
или
мертвецом,
который
лишь
при­
творяется
живым,
а
на
самом
деле
сер дце
его
давно
уже
не
бьется,
и
он
дав но
уже
не
дышит.
Но
какое
знач ение
имеет
подобная
праздная
фантазия?
Разумеется,
господин
Гамильтон
дышал,
хотя
дыхание
его
было
очен ь
смрадное,
на
что
обратил
вни ман ие
Пь ер.
Может
быть,
э тот
запах
тл ени я,
исхо див ш ий
из
уст
джентльмена,
и
дал
повод Пьеру заподозрить своего наставника
в
том,
что
он
только
притворяется
живым,
будуч и
мертвым
и
даже
о чень
мертвым.
Однако
самолюбие
и
упрямая
мечта
о
каком-то
возможном
бра тс ком
едине нии
людей
понуждали
Пьера
терпеливо
ходить
к
господину
Гамильтону.
Но
тот
по чем у-
то
медлил
вво ди ть
его
в
ложу.
Мосье
Шали ньи
заметил
таинствен­
ные
исче знов ения
Пь ера
и
однажды
всту ­
пил
с
ним
в
беседу:
—
Я
не
см ею , cher ami, требовать от
вас
полной
откровенности,
но
все
же
мне
обидно,
что
вы
не
хотите
поделиться
со
мною
ва шей
сердечной
историей.
—
Какой
сердечной
исто рией ?
Ша линьи
хитро
прищурился
и
описал
носом,
как
циркулем,
правильный
круг .
—
Я
г оворю, cher ami...
о
ваш ей
воз ­
л юб лен ной.
Пьер
вздохнул.
—
У
меня
ее
нет.
—
Как
нет?
К уда
же
вы
пропадаете
по
вечерам?
—
Я
бы ваю
у
одного
моего
друга,
с
которым
я
сблизился
в
Петербурге.
—
Не
тот
ли
это
старик,
который
на­
пугал
ме ня
тогд а,
в
гостинице
Демута?
—
Почему
напугал?
Но
Шали ньи
помот а л
гол овой
и
ниче­
го
не
ответил.
По-видимому,
он
и
сам
не
з нал,
ч ем,
собственно,
страшен
старый
анг­
личанин.
—
Chacun son goût*, — вздохнул Ша­
линьи,
помолчав.
—
Ес ли
вам
нр ави тся
эт от
старик,
это
ва ше
дело...
Но,
дит я
мо е,
не
забывайте
и
вашего
с та рого
уч ите ля ...
Позвольте
вам
подарить
на
память
"Nouvelle Héloïse”**.
Я
приобрел
эту
книгу
на
набережной
у
б ук иниста.
Это
первое
из д ание
1761 года ,
мой
друг...
—
Благодарю
в ас,
мосье
Шалиньи!
Но
почему
вы
так
торжественно
со
мной
бесе­
дуете?
Ра зве
мы
с
вами
расстаемся?
—
Да,
дитя
мое...
Я
уезжа ю!
—
Дорогой
учи т ель!
Куда
же вы
ед ете?
—
воскликнул
растроганный
Пьер.
—Я,
дитя мое,
еду
в
Нормандию.
Там
у
меня
р од ств енни ки.
Я
получил
письмо
от
моей
сес тры .
Умер
ее
му ж,
достойнейший
ситу айен,
между
прочим.
У
них
табачная
лавочка
в
Фек ан е.
Придется
мне
взять
в
свои
р уки
это
дело...
—
Як
вам
прие ду
в
гости,
—
сказал
Пьер,
не
зная,
чем
выразить
симпатию
сво­
ему
старому
уч ител ю.
Шалинь и
пролил
сл езу
и
поцеловал
Пьера.
—
Приезжайте.
Это
будет
оча рова т е­
льно...
А
есл и,
—
вздохнул
он,
—
вы
не
приедете почему-нибудь,
не
забывайте
заве­
тов
Жан
Жака...
Любите
свободу
и
доби ­
вай тес ь
ее ...
Ее
противников
уничтожайте
логикой,
остроумием
и
вся к ими
другими
способами...
Шалинь и
погрозил
пальцем
вообра ж а­
емому
п ро тивни ку
свободы.
—
On le forcera d’être libre!*** — стро­
го
заключил
он
св ою
речь
известным
афо ­
ризмом
Р уссо.
Итак,
дав мудрый
со вет
своему
питом­
цу
относительно
ун ичто же ния
вся ки ми
спо ­
собами
врагов
свободы,
ситу айе н
Шал иньи
уех ал
в
Фе кан
торговать
в
табачной
ла воч­
ке.
Как
раз
в
эти
же
дни
Гамильтон
уе хал
неожиданно
на
две
нед ели
в
Лондон,
и
Пьер,
по
его
со ве ту,
пошел
знакомиться
к
Робюсту.
Он
жил
в
пр ист ро йке
Якобинс­
кого
монастыря
на
у лице
Сен -Жак а.
Этот
монастырь,
о сно ван ный
доминиканцами
в
1217 году,
был
пер ес тро ен
в
XVI веке
и
в
таком
виде
просуществовал
до
Второй
империи108. В эту обитель господин Робюст
вселился,
по
протекции
Мар ата1 09, в дни
т ерро ра
и
почему-то
благополучно
п родол­
жал
в
нем
проживать
и
пос ле
Реставрации.
Увидев
Пьера,
господин
Робюст
сказал
скороговоркою:
♦Укаждогосвойвкус(фр.).
♦* "Новую Элоизу" (фр. ) .
♦** Его заставят быть свободным! (фр .)
221


Г.
Чулк ов
—
Вы
русский.
Я
знаю.
Нужна
тве­
рдость.
Ваш
император
нам
изменил.
Он
гот ови т
себе
участь
безумного
Павла.
—
Да,
—
сказал
Пьер.
—
Я
не нав ижу
тиранство.
Казнь
герцога
Беррийского110
отозвалась
в
сер дц ах
моих
с вободол ю­
бивых
сограждан
как
призыв
к
дейст­
вию...
Имя
Пьер
Жозефа
Лувеля
неза­
бвенно...
Произнося
слово
”к а з нь”, le supplice,
Пьер
по перх нулс я,
вспомнив
у жас
в
глазах
Папавуана,
но
тотчас
же
оправился
и
еще
раз
сказал
довольно
твердым
голосом:
—
Oui, oui... le supplice... la peine de
mort...
*
—
Чт обы
уничтожить
раз
навс егд а
смертную
казнь,
—
сказал
Робюст,
—
на до
беспощадно
казнить
тиранов
и
ре в нител ей
с та рого
порядка,
ес ли
они
са ми
доб роволь ­
но
не
подчинятся
нашим
предначертани­
ям...
Я
с
вам и
откровенен,
сударь,
ибо
у
ме­
ня
относительно
вас
имеются
весьма
со­
лидные
рекомендации.
У
господина
Робюста
был а
совершен­
но
лысая
голова,
без
единого
волоска,
и
блестела,
как
полированная
слоновая
кость.
В
сил у
не изв естны х
причин
у
этого
человека
не
был о
носа,
то
ес ть
был
только
некий
слабый
на мек
на
эт от
орган.
Рот
Р обюс та
был
как-то
странно
уст рое н.
На
первом
плане
б ыли
зуб ы,
а
губы,
напротив,
как
будто
куда-то
провалились.
Пьеру
даже
показалось
на
миг ,
что
перед
ним
сидит
в
си нем
фр аке
ске лет,
и
то­
рчит
из
шейного
платка
мертвая
голова,
череп,
тщательно
вымытый
спиртом
и
при­
готовленный
для
демонстрации
студентам-
медикам.
Но скелет двигался,
и
че реп
разговари­
вал .
Тоска
наполнила
сер дце
простодушно­
го
Пьера.
—
Надо
быт ь
твердым,
—
сказал
че­
реп,
и
костяная
рука
сжала
ру ку
Пьеру.
—
Мы
на
вас
очень
рассчитываем...
У
н ас,
во
Фр анци и,
неблагополучно,
но
мы
покон­
чим
с
этой
комедией
лет
ч ерез
пять.
Наш
корол ь
попал
в
р уки
попов.
Вы
ведь
зна ете,
что
послушная
камера
депутатов
приняла
закон
о
вознаграждении
эмигрантов111.
Все
*Да,
да...
казнь...
сме рт ная
казнь...
(фр. )
это
воронье,
все
эти
дворянчики
из
Кобленца112
являются
сю да
и
требуют
себ е
то,
что
принадлежит
на м,
че стны м
буржуа.
Теперь
готовится
новый
зако н
о
святотатстве.
Всякий
оскорбивший,
по
мнению
какого-нибудь
аббата,
так
называ­
ем ые
святые
да ры
будет
каз нен.. .
Вы
подумайте
только!
Чес тн ая
гильотина,
работавшая
на
бл аго
Фр ан ции
и
всего
мира,
будет
теперь
запятнана
нев инною
кровью...
”Все то,
что
говори т
господин
Робюст,
весьма
справедливо
и
разумно,
—
думал
Пьер,
—
но
почему
же
мне
так
скучно
и
грустно?
Третье
сословие
име ет
нрав­
ственное
превосходство
пер ед
дворянст­
вом,
но...”
Пьер
сам
не
знал,
что
значит
это
”но” .
К огда
Пьер
выш ел
из
Якобинского
монастыря,
у
нег о
было
такое
же
чув ст во,
какое
он
испытал
по сле
беседы
в
Ке нигс ­
берге
с
профессором
Шварцманом.
”Только бы не попасть мне опять на
какую-нибудь
эк зекуц ию,
—
подумал
Пьер.
—
Что
это,
в
самом
деле,
н еужели
вся
жизнь
состоит
из
к азн ей,
ис тязани й,
убийств,
оскорблений
и
жалкого
ли цеме ­
рия!
Ах,
выпить
бы,
что
ли,
вина!”
Около
н его
остановился
двухэтажный
омнибус,
запряженный
четверкою
л оша дей.
На
карнизе
этого
ковчега
был а
надпись:
”Монмартр” .
Пьер
полез
наверх
этого
допотопного
экипажа,
и
омнибус
потащил
нашего
гер оя
в
квартал,
где
он
еще
не
удосужился
по­
бывать.
На
Монмартре
Пьер
зашел
в
первый
попавшийся
кабачок
и
спросил
себе
абсен­
ту.
Стакан
колдовской
влаги
вывел
из
рав­
но ве сия
нашего
искателя
справедливости
и
добродетели.
Самые
предосудительные
мысли
о
тайных
обществах
и
непр иличны е
сомнения
в
истинности
гамильтоновских
откровений
посетили
ду шу
Пьера.
Совсем
не кс тати
вспо м нил
он
о
том,
что
древний
мудрец
называл
суетою
сует113.
Эта
ид ея
привела
его
не
к
отрицанию
пр елесте й
ми­
ра,
как
это
бывало
с
некоторыми
замеча­
тельными
людьми,
например
с
Блезом
Па­
с к але м 11 4, а совсем к обратному,
то
е сть
к
малодушной
жажде
пос кор ее
и
полнее
222


Романы.
Повести
насладиться
этим
миром,
таким
грешным
и
невинным,
слабым
и
сильным,
безобраз­
ным
и
чуд есны м. ..
К
сожалению,
около
Пьера
в
тот
час
был
весьма
неудачный
об раз
этого
соблазнительного
мира...
Афродита
под­
линная1 13
как
будто
навсегда
покинула
Монмартрские
холмы...
За то
зд есь
тор­
ж ес тво вала
ее
нескромная
сестра
и
со­
перница.
Одна
из
этих
жр иц
вульгарной
Афродиты,
довольно
миловидная
и
очень
юная
блондинка,
подсела
к
Пьеру
и
за­
трещала
как
сорока,
уверяя
нашего
юн о­
шу,
что
он
мн ого
потеряет,
е сли
не
со­
гласится
идти
вме сте
с
нею
в
каф е
”Крас-
ная
Жаба”.
—
Crapaud Rouge? Bien... Allons, ma
chérie!*
И
они
отправились
в
„Красную Жа­
б у”.
Блондиночку
звали
Розиной.
В
кафе
”Красная Жаба”
за
вторым
стаканом
абсента
Пьер
им ел
сомнительное
удовольствие
познакомиться
с
те м,
что
на зывае тся
„chanson monmartroise”**.
Не­
кий
поэт-шансонье,
артист
с
вы со кой
шляпой
на
затылке,
мрачно
гримасничая,
спел
песенку
о
т ом,
как
”un garçon
très amoureux ”***
ни как
не
мог
удо­
вле тво ри ть
св оей
страсти,
равно
как
и
его
возлюбленная.
Дело
был о
в
том ,
по-
видимому,
чт о,
по
неопытности,
они
бо­
яли сь
в
самый
решительный
момент
со­
в ершить
поездку
на
остров
Цитеру116.
В
конце
концов
малый
по веси лся ,
и
только
тогда
нес ча ст ная
любовница
убедилась,
увидев
его
наготу,
что
он
способен
был
к
объятиям,
чем
кощунственно
и
во­
спользовалась.
Бесстыдная
песенка
была
противна
Пьеру,
но
он
решил,
что
н адо
кутить
и
н ай­
ти
утеш ение
в
хмельном
забвении.
Розина
уже
сидела
у
нег о
на
коленях,
цел уя
его,
и
Пьер
ощущал
на
губах
нечто
сладкое,
жирное
и
пахучее.
На
маленькую
эстраду
вышел
еще
од ин
шансонье,
который
под
аккомпане­
мент
клавесина
рассказал
историю
о
том,
♦Красная Жаба?
Хорошо...
Идем,
ми­
лашка!(фр.)
♦♦"монмартрская песенка" (фр . ) .
♦♦♦"м ал ый,
по
уши
влюбленный” (фр.).
как
у
нег о
родился
младенец
”joli comme
un amour, mon portrait”****
и
как
он
по спе шил
в
ратушу,
”pour déclarer le
petit, pour ne pas qu’un autre aille le
déclarer avant moi”*****...
Оказалось,
что
он
пришел
слишком
рано,
и
портье
объяснил
е му,
кроме
того,
что
ну жно
на йти
еще
двух
св ид етелей .
Свидетель
находится,
”un bon type”******, который
приводит
еще
одного,
и
они
втроем
выпивают
за
здоровье
младенца.
Наконец
они
в
ра ту ше,
и
тут
начинаются
ка­
ламбуры,
от
которых
у
Пьера
вылезли
глаза
на
лоб.
Чиновник
посылает
отца
в
salle Е,
а
злополучный
отец
понимает
это ,
как
слово
salé, что,
как
известно,
значит
с оле ный.
Оттуда
его
посылают
в
salle Т,
что
приводит
его
в
отчаяние,
ибо
он
понимает
это
слово,
как
saleté...* ******
Следующая
зала
обозна­
чалась
уже
такой
буквой,
ко тора я
на­
прашивалась
на
непр илич нейший
кала­
мбур...
Из
”Красной Жабы”
Розина
повела
Пьера
в
”Сад Амура” .
Там
они
пи ли
шам­
панс кое
и
смотрели,
как
среди
столиков
танцуют
д ев ицы,
поднимая
юбки
вы ше
ко­
л ен.
Розина
покинула
Пьера
и
ус ела сь
за
столик,
где
уж ин али
оч ень
солидные
и
над­
мен ные
американцы.
Пь ером
завладел
ка­
кой-то
рыжий,
дурно
п ахн ущий
человек,
который
уверял, что
он
итальянец,
потерпе­
в ший
немалый
ущерб
по
проискам
иезу­
итов.
Он
уговорил
Пьера
ехать
с
ним
на
улицу
Блондель,
тридцать
д ва,
гд е,
по
его
словам,
можно
уви д еть
необыкновенно
тон кие
вещи.
Дом
тридцать
второй
на
ули це
Блон ­
дель
оказался
публичным
домом...
Дверь
с
ул ицы
ве ла
непосредственно
в
длинную,
довольно
узк ую
залу,
о св ещенну ю
белыми
матовыми
фонарями.
Вдоль
с тен
стояли
скамьи
и
узкие
столики,
лип ки е,
не чисты е,
♦♦♦♦"красивый,
как
аму р,
мой
портрет"
(ФР-)>
♦♦♦♦♦"чтобы заявить о рождении младен­
ца,
чтобы
кто- ниб уд ь
другой
не
заявил
раньше
меня” (фр.).
♦♦♦♦♦♦”славный малый” (фр . ) .
♦♦♦♦*♦♦ Игра слов: ”зала Т”
звучит
по-
французски
как
слово
”гр яз ь”.
223


Г.
Чулков
па хну щие
пивом.
Посетители
сид ели
в
шля­
пах,
с
палками
в
рука х.
От
столика
к
столи­
ку
бродили
группы
девиц
в
кита йских
хала ­
тиках.
И
каждого
нового
посетителя
эти
китаяночки
сп ешили
окружить
плотной
сте ной,
распахивая
халатики
и
обнажая
ни­
чем
не
прикрытые
свои
пр елести. ..
Пьер,
не
прощаясь
с
рыжим
своим
спу тни ком ,
бе­
жал
из
вертепа.
Однако
рыжий
догнал
его
на
пороге
и
с
горячностью
стал
ему
доказывать,
что
теперь
необходимо
ехать
в
Пале-Рояль,
где
е сть
такой
замечательный
тайный
игор­
ный
дом ,
не
вид еть
кот орого
ино ст ра нцу
невозможно.
Пьер
вспомнил,
что
от
тр ех
тыся ч
руб­
лей
у
не го
осталось
в сего
ли шь
две
тыся чи
франков
и
что,
когда
он
вернется
в
Россию,
ему
не
на
что
будет
жить .
Тотчас
же
в
пья­
ной
голове
Пьера
родилась
глупейшая
на­
дежда
на
фантастический
выигрыш.
Он
по­
ехал
с рыжим
в
игорный
дом.
Это
был
явно
притон
жул ико в,
шулеров
и
св од ней,
и
тем
не
мен ее
здесь
толпились
иностранцы,
и
на
столы
банкометов
простецы
швыряли
зо­
лот о,
быстро
ухо ди вшее
в
чьи-то
вм ес ти­
тельные
карманы.
Рыжий
усадил
Пьера
за
круглый
стол,
где
метал
ба нк
че лов ек
в ое нной
выправки,
с
усами
и
эспаньолкой,
весьма
важный
и
о са нис тый.
Руки
ег о,
белые
и
холеные,
были,
конеч но,
в
пер стня х.
Пьер
положил
на
стол
пятьдесят
фран­
ков
и
покрыл
их
картой,
придерживая
ее
вздрагивающими
почему-то
пальцами.
Ка­
рта
Пьера
выиграла.
Он
поставил
сто .
И
опять
взял.
Его
ставка
возросла
до
тыся­
чи
франков.
Он
поставил
всю
тысячу
и
про­
играл.
Пот ом
его
карты
бились
все
о дна
за
другой
—
в
какой-нибудь
час
у
Пьера
в
бу­
мажнике
остался
один
стофранковый
би­
ле т.
Он
встал
из -за
стола
в есь
кр асны й.
У
не го
было
такое
чувство,
как
будто
его
сейчас
раздели
донага,
и
он
стоит
голый,
а
в
б ане
он
давно
не
был
и
нечист,
и
ему
оч ень
стыдно,
что
он
голый.
Рыжий
куда-то
пропал
бесс лед но.
Был
белый
д ень,
и
наш
герой,
стараясь
не
думать
о
будущем,
пошел
дом ой
на
у лицу
Вожирар,
бормоча
слова
песенки
о
ги­
льотине:
Et sa main
Fait soudain
La machine
Qui simplement nous tuera,
Et que Гоп nommera
Guillotine...
XVIII
П роиг рав
все
свои
ден ьг и,
Пьер
при­
нужд ен
был
жить
на
сч ет
господина
Гами­
льт он а,
который,
кажется,
не
оч ень
этим
тяготился,
но
предупредил,
однако,
моло­
дого
человека,
что
после
принятия
его
в
ло­
жу,
которое
должно
было
состояться
в
мае
меся це,
ему
надлежит
вернуться
в
Росси ю
и
там
действовать
согласно
предуказаниям
ордена.
В
ожидании
посвящения
Пьер
ч итал
масонские
тетради
в
черных
пере плет ах
с
изображением
мертвой
головы,
но
чтение
это
не
заполняло
вс его
времени,
и
по
вече­
рам
Пьер
бродил
по
Парижу
в
неясных
мечтаниях.
Однажды
в
каком-то
каф е
он
обратил
вн има ние
на
молодого
человека,
од ето го
весьма
прилично,
в
модном,
с
шир окими
борт а ми
сюртуке,
в
высоком
и
пышном
белом
галстуке.
Ли цо
его
показалось
Пьеру
чрезвычайно
знакомым.
Он
где-то
видел
эт от
в ыс окий
лоб,
мечтательные,
страст­
ные,
как
будто
хмельные
глаза,
изящно
оче­
рч енны е
губы
и
вьющиеся
волосы,
пада­
вшие
на
воротник.
М олодой
чел ов ек
тож е
смотрел
пристально
на
Пьера,
как
будто
его
узнавая.
Наконец
они
оба
улыбнулись
и
одно­
временно
приподняли
шляпы.
Пьер
тотч ас
же
вспомнил,
что
этого господина
он
видел
в
Петербурге,
в
Английской
тав ерн е.
Моло­
дой
француз
заходил
ту да
неск оль ко
раз
и
на
глазах
Пьера
тол кова л
с
хозяином
о
ка ких -то
банковских
делах,
и
однажды
он
вошел
в
таверну
в
сопровождении
раб оч их,
которые
тащили
за
ним
ящи ки
с
вином.
Пьер
удивился,
что
у
этого
коммивояжера
такое
выразительное
ли цо.
Столик,
за
ко торы м
уселся
ф ранцуз ,
с тоял
ряд ом
со столиком
Пьера,
и
молодые
224


Романы.
Повести
люди
разговорились.
Странный
коммиво­
я жер
с
поэтической
наружностью
удивил
Пьера
с воею
живостью
и
каким-то
вос т ор­
женным
отношением
к
вещам,
на
взгляд
Пьера,
весьма
прозаическим.
Он
т олков ал
о
банкирах,
промышленниках,
фабрикантах
с
таким
воодушевлением,
как
будт о
это
бы ли
герои
Гомера
или
ревнители
како й-
нибудь
вы со кой
религии.
Пьер
нерешительно
высказал
эту
мысль
своему
со бес еднику.
То гда
тот
в оскл икнул :
—
Да!
Вы
судите
об
индустриалах,
как
чел овек
феодальной
культуры,
но
теперь
н аступ ает
эпо ха
промышленная,
и
только
рабочие
и
фабриканты
су ть
ее
достойные
представители...
Ах,
как жаль,
что
вы,
веро­
я тно,
не
читали
соч инений
гра фа
Анр и
Се н-
Симона117...
Я
недавно
лично
с
ним
позна­
ком ился
и
тотчас
же
стал
его
самым
вер ­
ным
адептом.
—
А
кто
этот
Се н-Си мо н?
—
спросил
ро бко
Пьер,
зараженный
энтузиазмом
сво е­
го
со бе сед ника.
—
Меня
познакомил
с
ним
один
оче нь
симп атичны й
и
умный
человек,
не кто
Оленд
Родриг118...
Это
достойный
ученик
своего
гениального
учителя...
Вы
спраши­
вали,
кто
эт от
Сен-Симон...
Сен- Симо ну
сейчас
шестьдесят
п ять
лет...
Он
будет
при­
зн ан
в
ко нце
ко нц ов,
и
слава
о
нем
рас­
пространится
по
всему
миру,
но
с ейчас
он
известен
немногим.
Однако
у
н его
е сть
ве р­
ные
ученики
—
Родриг,
Леон
Галеви,
док­
тор
Ба йи,
историк
Тьерри
и
некий
Огюст
Кон т11*, малый с головой,
хотя
он
и
спорит
с
учите лем...
—
Что
же
проповедует
эт от
Сен-С и­
мо н?
—
Сен -Симо н
проповедует
новое
хр и­
стианство!
—
вос кл икн ул
торжественно
коммивояжер,
мечтательно
закатив
св ои
в лажн ые
и
ч ув ств енные
глаза.
—
А
то...
старое...
христианство.
Оно
как
же?
—
пролепетал
смущенный
Пьер.
—
Старое
христианство
отжило
св ое
вре м я...
В
н ашу
индустриальную
э поху
по­
ра
пересмотреть
все
эти
сре дн евек овые
за­
блуждения...
Сам
основатель
христианства
б ыл,
ко нечн о,
весьма
значительный
для
своего
времени
чел ов ек,
и
гра ф
Сен-Симон
полагает
даже,
что
Иисус
был
испол нен
божественного
вдохновения,
но
теперь
он
ин аче
понимает
христианский
прин цип
лю­
бви
к
бл ижне му.
В
наш
индустриальный
век
мы
все
должны
соединиться
не
во
Хр и­
сте ,
а
в
Сен -Симо не ...
—
Ка к?
В
этом
граф е?..
—
Ну,
да...
В
Се н-Сим он е.. .
То,
что
он
граф,
это
неважно...
Во
время
революции
он
сам
первый
отказался
от
привилегий
и
титула...
—
Ах,
это
оч ень
интересно !..
—
Вы
з нае те,
мос ье?
—
сказал
собе­
сед ник
Пьеру,
фамильярно
положив
ему
ру ку
на
плеч о.
—
Вы
знаете...
вся
жиз нь
Сен-Симона
—
это
неч то
необычайное...
Когда
ему
был о
тринадцать
лет,
он
сказал
своему
отц у: ”Я не пойду причащаться,
ибо
не
верю,
что
в ино
пресуществляется
в
кровь”...
В идите ,
какая
это
бы ла
голо­
ва...
Он
сам
сознавал,
что
его
судьба
не
похожа
на
судьбу
простых
людей.
Он
вел ел
слуге
будить
себя
с л о вам и: ”Просни-
тесь ,
граф,
вам
предстоит
совершить
вел и­
кие
дела”...
Его
учитель
был
Даламбер120.
Это
кое -что .. .
Не
правда
ли?
Когда
Сен-
Симон
сидел
в
тюрьме,
его
посетила
тен ь
Ка рла
Великого121(КарлВеликийбылего
предком)...
Призрак
сказал
Сен-Симону:
”Мой
сы н,
тво и
успехи
как
философа
будут
равны
моим
подвигам,
во ен ным
и
политическим”...
Не
правда
ли,
это
удивительно?
—
А
за
что
Се н-Сим он
сидел
в
тю­
рьме?
—
За
спекуляцию,
сударь,
за
спе­
куляцию,
—
сказал
в есело
ученик
Сен-
Симона,
как
бу дто
это
предосудительное
занятие
учителя
было
подвигом
добро­
д ете ли.
—
Сен -Сим он
скупал
за
б есцен ок
владения,
ко нф иск ован ные
конвентом...
Вы
п он има ете?
Пьер
о чень
удивился
и
смотрел
воп ­
росительно
на
своего
самоуверенного собе-
сед ника.
—
Зачем
же
он
спекулировал?
—
Чтобы
разбогатеть,
конечно!
—
во­
скл икн ул
тот ,
смеясь.
—
Но
не
любопытно
ли
вам,
сударь,
узнать,
с
какою
целью
на­
меревался
разбогатеть
граф
де
Се н-Сим он ?
Пьер
молчал,
ожидая
об ъ ясне ний.
8 Валтасарово царство
225


Г.
Чулков
—
Граф
Ан ри
Кл од
де
Рувруа
Сен -
Симон
мечтал
разбогатеть,
чтобы
обла го­
детельствовать
человечество...
Ему
самому
не
нуж но
был о
зол ото,
но
он
хотел
осно­
вать
на уч ную
школу
усовершенствования
(fonder
une
école
scientifique
de
perfectionnement)...
Он
воспользовался
де­
ньгами
нек оег о
гра фа
Редерна,
прусского
посланника
в
Англии,
с
к оторы м
Се н-Си­
мон
познакомился
в
Мадр и де
еще
в
1788
году...
Якобинцам
не
понравились
эти
аф е­
ры.
Сен-Симона посадили
в
тюрьму.
Из
нее
он
выш ел
бла года ря
падению
Робеспьера.
Девятое
термидора
развязало
р уки
вел ико ­
му
филантропу...
Впрочем,
Редерн
надул
нашего
дор огого
учи теля .
Львиную
д олю
получил
грубый
пру ссак.
Сам
Се н-Сим он
говорил,
как
мне
передавал
Родриг: ”До-
роги,
которыми
мы
следовали,
были
совер­
шенно
различны:
он
направлялся
в
те
гряз ­
ные
б олота ,
где
Фортуна
построила
с ебе
храм,
в
то
время
как
я
поднимался
на
су­
хую
и
скалистую
гору,
на
в ерши не
которой
находятся
алтари
славы”.
В
самом
де ле,
идея
Сен-Симона
была
гениальна.
Он
об­
дума л
проект
подвинуть
вперед
нау ку
та­
ким
образом,
чтобы
она
способна
был а
сделать
всеобобщающие
выводы
(le projet
de faire — un pas général à la science).
—И
что
же?
—
спр о сил
Пьер.
—
Эт от
проект
осу ществ ился ?
—
Как
вам
сказать?
Была
брошена
гениальная
мысль...
Но,
по
правде
сказать,
наш
в ел икий
уч ите ль
не
был
ученым
в
стро­
гом
смысле...
Правда,
он
полемизировал
с
Лапласом122...
—
Как
с
Лапласом?
—
Ну,
да...
Сен-Симон
послал
ему
сво е
соч инени е
”Письмо в бюро долгот” . ..
Лаплас
не
оценил
это й
брошюры...
То гда
Сен-Симон
с
ярос т ью
набросился
на
аст­
ронома...
Он
создал
с вою
собственную
си­
стему
назло
Лапласу...
Правда,
он
сам
впо­
следствии
отказался
от
это й
си сте мы,
одна­
ко
он
успел
высказать
Лапласу
некоторые
сво и
мне ния ,
весьма
обидные.
Когд а
Лап­
лас
гов ори т
”истина и справедливость”,
это,
по
словам
Сен-Симона,
такое
же
ша р­
латанство,
как
надписи
на
государственных
тюрьмах
”Свобода,
равенство
или
смерть”...
Слушая
болтовню
красивого
француза
(этот француз был красив даже до не­
пр ис то йн ос ти ), Пьер никак не мог понять,
в
ч ем,
собственно,
проявилась
гениаль­
ность
загадочного
Сен -Си мон а.
Из
сл ов
его
уч еника
выходило
как
будто,
чт о,
в
су­
щности,
за
что
бы
ни
брался
предпри­
и мч ивый
граф,
все
в
ко нце
концов
оста­
валось
в
проекте
и
п лодом
большой
ре­
кламы
оказывалась
очень
маленькая
и
жи­
денькая
брошюра.
Но
энтузиазм
верного
у ченика
заразил
Пьера,
и
наш
искатель
истины
п родолжа л
слушать
ра сск азы
о
странном
графе.
—
Да,
да,
—
сказал
француз,
—
гр аф
Сен-Симон
всегда
и
мыслил
и
д ей ство вал
неожиданно...
Та к,
например,
он
жени лся
на
одной
особе,
которую
полюбил,
но
через
год
примерно
он
добился
развода,
х отя
и
п родолж ал
ее
л юби ть.
Он
понял,
что
гениальному
чел ов еку
нужна
гениальная
подруга...
Я
когда-нибудь
ра з овью
эту
мысль...
Она
достойна
т ого,
чтобы
возглав­
лять
собою
си сте му
философии...
—
Что
же?
Граф
нашел
себе
гениаль­
ную
подругу?
—
И
да,
и
нет...
Се н-С имо н,
оп ла кав
сво ю
живую
и
любимую
жен у,
решил,
что
ему
на до
жениться,
по
идейным
сообра­
жениям,
на
госпоже
Ста ль 123, которая жила
то гда
в
Коппете,
под
Женевой...
Он
явился
к
ней
и
ска зал : ”Сударыня!
Вы
самая
за­
мечательная
женщина
Евр о пы,
я
са мый
гениальный
мужчина
нашей
э пох и...
Мы
должны
произвести
на
свет
младенца,
ко­
торый
будет
синтезом
двух
деятельных
душ
и
тел”.
Пьер
не
посмел
улыбнуться
и
скромно
с про сил:
—
Мадам
де
Сталь
согласилась
на
предложение
графа?
—
О
нет!
При
всей
своей
талант­
ливости
она
не
бы ла
прозорлива,
и
наш
великий
уч ит ель
остался
навсегда
без
до­
стойной
его
подруги...
Я
полагаю,
сударь,
что
мы,
его
ученики,
будем
счаст ливе е.
Од ин
из
на с,
по
кра йн ей
мер е,
найдет
прекрасную
вдохновительницу,
и
эта
ге­
ниальная
п ара
и
составит
н ако нец
сове­
ршенного
че ло века.
Это
и
ес ть
последняя
цель
всемирной
истории.
226


Романы.
Повести
Пьер
подумал
о
Нас те нь ке.
Было
бы
не худо ,
если
бы
Настенька
стала
его
вдох­
нов итель ницей .
Но
—
увы!
—
Пьер
не
был
уверен,
что
их
не жный
союз
подвинул
бы
чело в ечес тво
на
путях
прогресса.
Пьеру
хо­
телось
ве ри ть,
что
ученик
Сен-Симона
го­
вор ит
сущую
правду,
но
в
душу
закрадыва­
лось
какое-то
досадное
со мнение .
—
Я
все-та ки,
сударь,
ни как
не
пойму,
в
чем,
собственно,
заключается
учение
ва­
ш его
гениального
уч ител я,
—
сказал
он,
запин аясь .
Фр ан цуз
ул ыбну лс я:
—
Очень
просто.
Вы
слыхали
о
знаме­
нито й
”Параболе”124, которую предложил
Европе
наш
уч ител ь?
—
Увы!
Не
слыхал,
—
сказал
Пьер.
—
Ну,
извольте,
я
вам
постараюсь
изложить
это
ид ейно е
открытие...
Учитель
говорил:
предположите,
что
Франция
в
од ин
нес ча стный
д ень
лишится
по чем у-
либ о
тр ех
тысяч
св оих
сограждан
—
уче ­
ных,
художников,
ремесленников,
механи­
ко в,
архитекторов,
медиков,
фабрикантов,
негоциантов
и
прочих
индустриалов.
Как
отразится
эта
потеря
на
культуре
Ф ранции ?
Уж асно.
Это
будет
рана,
кот орую
понадо­
би тся
заживлять
целое
столетие.
Теперь
представьте,
что
Франция,
не
утратив
ни­
кого
из
граждан
вышеупомянутых,
лишит­
ся
почему-либо
в
один
прекрасный
день
мо сье
королевского
брата,
монсеньора
гер­
цо га
Ангулемского,
монсеньора
герцога
Беррийского,
монсеньора
герцога
Орлеанс­
кого,
монсеньора
герцога
Бурбонского,
ге­
р цогини
Ангулемской,
герцогини
Беррийс-
кой,
всех
королевских
офицеров,
всех мини­
стров,
всех
маршалов,
кардиналов,
архи­
епископов,
кан о ник ов,
префектов
и
тех
ранть е,
которые
ничего
не
п рои зв одят
по­
лезно го. ..
И
пу сть
таковых
найдется,
ска ­
жем,
тридцать
тысяч...
Будет
ли
это
бедст­
вием
для
ст ра ны?
Ничуть.
Французы
по
доброте
душевной
пожалеют
их,
но
вся
эта
потеря
легко
возместится,
ибо
на
место
каждо го
герцога
или
рантье
можно
поса­
ди ть
десятки
им
подобных...
Но
не
лучше
ли
не
возмещать
э тот
убыток
вовсе?
Разве
эти
л юди
не
поддерживают
то го
дурного
порядка,
при
к от ором
граждане,
нередко
худо
об еспечен ные,
должны
трудиться
чре­
змерно
для
обогащения
некоторых
особ,
вовсе
обществу
нену жны х
и
даже
вредных?
Н евеж ест во,
суеверия,
леность
и
склон­
ность
к
удовольствиям
составляют
принад­
лежность
лиц ,
поставленных
во
главе
обще­
ст ва.. .
А
люди
трудолюбивые
и
пол ез ные
обречены
на
тяжкие
жиз ненные
ус ло вия
и
даже
н ищету ...
Вы
знаете,
что
у
графа
Сен-Симона
только
один
глаз?
Вы
зн ае те,
почему
граф
лишился
этого
драгоценного
органа?
—
Не т,
не
знаю,
—
п роб ормот ал
Пьер,
недоумевая.
—
Граф
Сен -Сим он
лишился
глаза
по­
тому,
что
он
покушался
на
самоубийство...
Его
довела
до
этой
крайности
нищ ета .
Сен-
Симон
—
нищий!
Вы
понимаете,
что
это
зн ач ит?
Хорошо
на ше
общество,
которое
мирится
с
подобным
фактом!
Впрочем,
те­
пе рь
нашлись
состоятельные
л юди,
глав­
ным
обр аз ом
благодаря
э нерг ии
Родрига,
которые
о бес печил и
гениальному
чел ов еку
возможность
спокойно
раз мы шлят ь
и
учить
своих
адептов.
К
сожалению,
наш
учитель
болен...
Я
слышал,
сударь,
как
вы
однажды
та м,
в
Петербурге,
бе сед о вали
на
филантропи­
ческие
темы
с
мистером
Гамильтоном.
Я
сразу
понял,
что
вы
можете
быть
нашим
единомышленником...
Я
говорю
"нашим”,
ибо
в
те
дни,
там,
в
Петербурге,
я
уже
мечтал
о
союзе
добродетельных
ревните­
лей
общего
блага...
Завтра
в
восемь
ча сов
вечера
приходите
ко
мне
на
ул ицу
Радзи-
вилл,
сорок
пять...
Меня
зовут
Варфоломе­
ем
Проспером
Анфантеном125...
Мы
с
вами
вмес те
отправимся
к
графу
Се н-Си мон у.
Согласны?
Пьер
тотчас
же
изъявил
св ое
согласие.
XIX
К огда
на
другой
день,
как
было
усло­
влено,
Пьер
пришел
на
ул ицу
Радзивилл,
в
квартире
Анфантена
не
оказалось.
Слу ­
жанка
передала
Пьеру
письмо,
из
коего
он
узнал,
что
верный
ученик
Сен-Симона
вы­
нужд ен
был
экс тре нно
выехать
в
провин­
цию .
Однако
Анф ан тен
успел
предупредить
227


Г.
Чулков
графа,
и
Пьер
смело
может
идти
к
уч ител ю.
Адрес
при
сем
прилагается.
Пьер,
не
колеблясь,
отправился
к
Сен-
Симо ну .
Там,
в
квартире
графа,
встретил
его
один
из
уч енико в
и
тотчас же провел
его
в
опочивальню,
где
на
высокой
и
широкой
кровати,
в есь
обложенный
подушками,
ле­
жал
больной
уч ител ь;
седые
волны
волос
разметались
по
под ушк е,
огромный
нос
за­
нимал
чуть
не
две
трети
лица,
в
единствен­
ном
теперь
глазе
еще
горел
бес пок ойный
и
жи вой
ог оне к.
Другой
глаз
был
мертвый.
Увидев
Пьера,
Сен-Симон
улыбнулся,
и
эта
любезная
с ветс кая
улыбка
несколько
скра­
сила
некрасивое,
почти
безобразное
л ицо
кривого
графа.
Вокруг
графа
в
почтитель­
ных
позах
сидело
несколько
его
учеников.
—
Вы
русский!
Мне
приятно
видеть
русского,
—
сказал
Се н-Си мо н,
протягивая
Пьеру
свою
сух ую
и
узкую
руку.
—
Я
вспо­
минаю
одну
инте ре сну ю
для
м еня
в стреч у.
Это
было
лет
двадцать
назад.
Меня
позна­
комил
с
вашим
соотечественником
Бю­
ше 1 26, который тогда был мне близок .
Это­
го
русского
звали
Лунин127.
Какова
его
су­
дьба?
У
меня
нет
ни каких
в естей
об
э том
удивительном
челов еке.
Его
с путник
Иппо­
лит
Ожэ128
куда-то
и сч ез...
Пьер
не
был
знаком
с
Луниным,
но
слышал
о
нем
десятки
анекдотов
и
ле­
гендарных
рассказов.
Это
позволило
ему
поддержать
б есе ду.
Казалось,
что
Сен -Си­
мон
в
самом
д еле
заинтересовался
судьбою
Лу нин а.
—
Я
помню,
—
сказал
Се н-Си мо н,
—
мне
бы ло
оч ень
досадно,
когда
я
узнал
об
отъезде
Лунина
из
Парижа.
”Опять ум­
ный
ч ело век
ускользает
от
меня!” — поду­
мал
я.
Я
так
надеялся,
что
че рез
Лунина
я
повлияю
на
рус ск ий
народ,
еще
молодой,
не
утомленный
бесплодным
скептицизмом.
Наш европейский
прогресс
в
последние
сто­
летия
как
будто
хром а ет
на
обе
но ги. ..
К
сожалению,
Лунин
увлекался
политикой.
Но
д ейс твия
правительства
всегда
пагубны
и
безнравственны.
Наши
надежды
надо
пе­
ренести на
развитие
промышленности.
Тр е­
тье
со сл овие
получило
политические
права,
но
настоящие
ревнители
индустриального
прогресса
отодвинуты
на
задний
пл ан.
Бо­
гатства
и
власть
сосредоточены
в
руках
лентяев
и
жу ир ов.
Ист инн ые
производите­
ли
цен ностей ,
и
прежде
всего
р емесл енник и
и
рабочие,
изнемогают
в
ну жде.
Торжеству­
ют
буржуа,
которые
пользуются
рентою
и
не
даю т
обществу
ниче го ,
кроме
сомни­
тельного
удовольствия
созерцать
их
л ени­
вые
и
хорошо
упитанные
фигуры...
Я
наде­
юсь
на
Россию.
Она
когда-нибудь
скаж ет
новое
и
неожиданное
слово.
Впрочем,
я
бо­
юсь
делать
предположения.
Со
времени Пе­
тра
Великого
вы,
рус ские,
все
более
и
бо лее
расширяете
св ои
пределы;
не
потеряйтесь
в
безграничном
пространстве!
Рим
сг уб или
его
победы.
Учение
Христа
взошло
на
по­
чве,
удобренной
кровью.
Война
поддержи­
ва ет
рабство.
Мирный
труд
положит
ос­
но ва ние
свободе,
которая
ес ть
нео тъе мл е­
мое
право
каждого.
Последние
слова
Сен-Симон
про изнес
с
трудом.
Кашель
его
душил.
Ему
дал и
выпить
какое-то
лекарство,
и
он
пе рес тал
кашлять.
Сед ые
пряди
волос
прилипли
к
его
в иск ам,
и
на
лбу
блестели
круп ные
капли
пота.
Отдышавшись,
он
сказал:
—
Простите,
мосье
Во лхов ски й...
Я
буду
п родолжа ть
мою
б еседу
с
моими
друзьями.
Вы
познакомились?
бленд
Ро д-
ри г,
Леон
Галеви,
Байи...
Дело
идет
об
основании
журнала
”Производитель” .. .
П рогр амма
уже
разработана.
Друзья
м ои!
Я
хо чу
вам
напомнить,
что
мы
приблизи­
лись
к
эпо хе,
ко гда
наши
усилия
на
пользу
трудящихся
должны
уве нч ать ся
успехом.
Груша
созрела,
и
вы
должны
ее
сорвать.
Последняя
часть
наш их
трудов,
быт ь
мо­
жет,
будет
плохо
понята.
Нападая
на
рели­
гиозную
сис тем у
ср ед них
веков,
доказали
только
одно,
а
именно
что
эта
си сте ма
уже
перестала
гармонировать
с
прогрессом
по­
ложительных
знаний,
но
неправильно
б ыло
бы
заключить
отсюда,
что
религия
должна
ис чез нуть .
Она
долж на
тольк о
быть
согла­
сована
с
прогрессом
наук.
Повторяю,
гру­
ша
созрела,
вы
должны
ее
сорвать...
Я
на­
деюсь
поправиться.
Я
ве рю
в
мед ици ну.
Кстати...
Дайте
мне
капель
вон
из
того
желтого
флакона...
Пятнадцать
капел ь.
Так...
Благодарю
вас...
Я
надеюсь
попра­
виться,
но
есл и
бы
надо
бы ло
подвести
итоги
моей
деятельности,
я
бы
сказ ал:
228


Романы.
Повести
"Смысл
всей
моей
жи зни
заключается
в
том ,
что
я
стремился
обеспечить
вс ем
членам
общества
самое
широкое
развитие
их
способностей”...
Это
моя
идея.
Наука,
промышленность
и
страсть
—
вот
истин­
ные
двигатели
прогресса.
Развитие
эти х
на­
чал
я
называю
новым
христианством.
При­
нцип
любви
к
ближнему
теперь
должен
быть
осуществлен
в
соответствии
с
новыми
исто рич еским и
условиями...
Мы
отвергаем
все
сакральное.
Здравый
смысл
подсказы­
вает
нам,
что
человек
с
его
страстями
в
к онце
концов
должен
бы ть
владыкой
в се­
го
мира.
Зол от ой
век
не
позади,
а
в пер еди
на с...
Чел о век
все
победит...
При рода
ему
бу дет
подвластна...
Человек
все
может...
Ч ело век
все
может...
—
У чител ь!
—
вос кл икн ул
Родриг,
у пав
на
колени
и
целуя
сух ую
ру ку
Се н-
Симона.
—
В оис тину
так!
Превыше
ч ел ове­
ка
нет
ничего ...
—
Да,
—
сказал
Се н-С имо н,
судорож­
но
зевая,
—
нет
ни чег о...
Вдруг
из
горла
старика
вырвалась
ико та.
Он
сделал
у силие,
приподнялся,
ста­
раясь
подавить
бульканье
и
клокотанье
в
растревоженной
груди.
—
Это
пройдет.
Вот
мне
и
лу чше,
—
п роб ормота л
он,
уронив
голову
на
подушку.
Помолчав,
он
ск аза л:
—
Друз ья
мои !
Соединитесь
все
в
мо­
ей
идее.
Но
этого
мало...
Идеи
должны
бы ть
страстными,
ес ли
вы
хотите,
чтобы
они
пр инесли
плоды...
Соединитесь
все
во
мне
самом...
Придите
ко
мне...
Последуйте
за
мною...
Я
ук ажу
вам
пу ть
в
райский
сад
зд есь,
на
земле...
Повторяю
вам,
друзья
мо и,
человек
все
может,
все
может...
И
тог да
опять
из
п олуот кры т ого
рта
его
вырвалось
странное
хрип ен ие.
Сухая
рука,
которую
только
что
благоговейно
це­
ловал
Родриг,
стала
царапать
одеяло.
Кто-
то
из
уч енико в
бросился
к
больн ом у
с
фл а­
ко ном
лекарства,
но
остановился
у постели,
не
см ея
коснуться
умирающего.
Единственный
неповрежденный
глаз
Сен-Симона,
теперь
остановившийся
и
вы­
пученный,
показался
Пьеру
страшным.
Он
хоте л
броситься
вон
из
комнаты,
но
бу дто
тяжкие
ги ри
привязаны
были
к
его
ногам.
И,
завороженный,
он
не
мог
не
смотреть
на
искаж енно е
ли цо
уч ител я.
Огромный
нос,
теперь
по синев ший,
был
как-то
странно
жа­
лок.
Голова
Сен-Симона
склонилась
набок.
Не
слышно
был о
дыхания.
Вдруг
из
его
глотки
вырвался
опять
какой-то
нечелове­
ческий
звук,
и
Пьер
увидел,
как
густая
струя
сукровицы
и
крови
полилась
из
мерт­
вого
рта
п ророк а
новой
религии.
XX
Тщетно
Бурбоны
пытались
воскресить
старый
порядок.
Т ень
обезглавленного
Лю­
довика
стояла
ряд ом
с
троном.
Бурбоны
думали,
что
якобинцы
и
карбонарии
и
во­
обще
вс якие
бунтовщики
—
злодеи,
по­
губившие
Францию;
Бурбоны
думали,
что
Вольтер
и
вольтерьянцы
подготовили
ре­
волюцию
и
что
Франция
погибает,
потому
что
ее
враги
хот ят
ее
погибели;
Бурбоны
думали,
что
все
зло
пришло
извне
и
что
сейч ас
оно
цве тет
ядови т о
и
мрачно
по
предуказаниям
В ысок ой
Венты,
централь­
ного
международного
комитета,
где
гла­
венствовали
итальянские
"угольщики” .
Бу­
рбонам
не
приходило
в
голову,
что
они
сами
и
пред ки
их
готовили
революцию
и
что
революция
бы ла
не
толь ко
началом
новой
жи зни,
но
и
концом
старой.
Это
был о
справедливое
возмездие.
И
граф
дэ
Артуа,
получивший
на
престоле
имя
Карла
X, не понимал смысла истории.
Убийство
в
1820 году его сына ,
герцога
Беррийского,
не
помешало
ему
подняться
на
шаткие
ступе ни
ветхого
трона.
В
его
биографии
не
бы ло
сл авн ых
дел,
но
зато
бесславных
был о
сколько
угодно.
Это
он
с
при нце м
Конде
пер вый
бросил
злополучного
Калета
и
позорно
бежал
за
границу,
где
клянчил
су бсид ии
у
коронованных
пр ия тел ей;
это
он
ст оял
во
главе
эмигрантов,
не
имея
в
голове
ника ких
ид ей,
кроме
жалкой
иде и
о
возвращении
к
том у,
что
безвозвратно
и
справедливо
было
уничтожено,
как
ни­
кому
не
нужная
вет ош ь;
это
он
в
1795
году,
провоцируя
восстание
роя ли ст ов1 2’,
приплыл
на
английском
корабле
к
запад­
ному
берегу
Франции,
но
так
и
не
ре шил ся
229


Г.
Чулков
сделать
д еса нт,
храня
св ою
драгоценную
жизнь,
столь
нужную
французскому
на­
роду...
Мосье
Шалиньи
давно
уже
внушил
Пьеру
ненависть
к
Бурбонам.
Читая
"Moniteur” или "Journal des Débats”* с от­
четами
о
заседаниях
об еих
палат —
депута­
тов
и
пэр ов,
Пьер
краснел
за
рабские
речи
э тих
мнимых
представителей
народа.
Одна­
жды
он
зашел
в
камеру
депутатов
и
там
слушал
ре чь
знаменитого
Виллеля130.
Это
бы ла
эпоха
так
называемого
плачевного
министерства
(ministère déplorable).
Ви л-
лель
защищал
какое-то
дополнение
к
зако­
ну
о
вознаграждении
эмигрантов.
Это
была
новая
попытка
обмануть
плательщиков
на­
логов.
И
несмотря
на
с толь
прозаическую
тему,
красноречивый
Вил ле ль
облек
мер­
кантильные
расчеты
в
столь
пышн ые
ризы
роялистской
теории,
что
Пьер
сидел,
рази­
нув
рот ,
и
едва
было
не
поверил
в
справед­
ливость
его
требований.
Впрочем,
Гамильтон
в
тот
же
веч ер
все
разъяснил
Пьеру.
В
ко нце
мая
был
со вер шен
таинствен­
ный
обряд,
и
Пьер
стал
братом-каменщи­
ком,
связав
себя
страшными
клятвами.
Дня
ч ерез
три
после
посвящения
П ье­
ра
Гамильтон
опять
уехал
по
каким-то
за­
гадочным
де лам
в
Лондон.
Робюст
тяжко
заболел,
и
к
нем у
не
пу скали.
Других
знако­
мых
у
Пьера
не
было,
и
он
был
предостав­
лен
самому
себе.
В
это
время
в есь
Париж
был
занят
предстоящим
коронованием
ко­
роля.
В
официальных
изданиях
прославля­
ли
Карла
X за его намерение вернуться
к
древней
традиции
и
к
священным
преда­
ниям
Реймса131.
В
ок нах
книжны х
магази­
нов
красовались
гра в юры
и
литографии,
изображавшие
самого
корол я
и
разные
ал­
легории
великодержавной
французской
мо­
нар хии.
Однажды,
зайдя
в
Сен-Жермен де
Пре,
Пьер
услышал
проповедь
неко его
аббата
Буадье,
который,
бия
се бя
в
грудь
и
же сти­
кулируя
(он подражал знаменитому актеру
Тал ьм а132), доказывал верующим,
что
то ль­
ко
”помазанники”
имеют
право
на
власть.
* "Указатель” (фр . )
(официальная фран­
цуз ская
газета)... "Газета Прений” (фр.).
Выходя
из
цер кв и,
Пьер
услышал
ди а­
лог
двух
буржуа,
которые
рассуждали
по
поводу
проповеди
аббата.
—
А
хорошо
гов ори т
аббат
Буа дье!
— сказал
один,
толстый и
веселый,
вытирая
со
лба
пот
б ольши м
ли лов ым
платком.
Другой,
вы со кий
и
то нк ий,
вероятно,
меланхолик
от
природы,
заметил
сухо,
что
говор ит
аббат
неплохо,
но
все
же
неу бе ди­
тельно.
—
А
как
же
по-вашему? —
сказал
тол­
стяк,
улыбаясь.
—
Можно
хозяйничать
не­
худо
и
без
помазанья?
А?
Худощавый
нахмурился
и
ст ал
объяс­
нять
оч ень
серьезно,
что
он
почитает
себ я
верным
сыном
католической
Церкви
и
по­
тому
не
отрицает
благод ат н ой
сил ы
пома­
зания,
однако
из
эт ого
нельзя
заключить,
что
всякий
претендент
на
власть
достоин
таинственного
акта.
—
Эге !
—
засмеялся
толстяк.
—
Эта к,
пожалуй,
придется
забраковать
всех
пома­
занников
без
исключения.
Достойных-то
как
будт о
во все
и
не
было.
Я
не
говорю
о
нашем
вр ем ени,
—
прибавил
он
по спеш­
но,
заметив,
что
Пьер
слушает
их
беседу.
Однажды,
проходя
ми мо
лавки
с
ору ­
жием,
Пьер
остановился
перед
в итри ной
и
с жадным
любопытством
стал рассматри­
вать
выставленные пистолеты,
шпаги и саб­
ли.
Пот ом,
худо
отдавая
себ е
отчет
в
то м,
что
делает,
Пьер
зашел
в
лавку
и
по про сил
небольшой
кинжал.
Хозяин
лавки
показал
ему несколько и сказал с любезной улыбкой:
—
А
не
угодно
ли
вам,
мосье,
ст илет ?
Вот
извольте
посмотреть.
Вероятно,
такой
стилет
был
у
злодея
Лувеля,
убившего
пять
лет
назад
герцога
Беррийского...
Уверяли,
что
у
не го
в
руках
было
сапожное
шило.
Но
это
неверно.
Шилом
никого
убить
не ль зя.
Чу дак
был
этот
Лувель.
Возможно
ли
бо­
роться
с
монархизмом,
истребляя
монар­
хо в?
Как
бу дто
оч ень
трудно
рожа ть
новых
дофинов133. Герцог умер,
а
герцогиня
роди­
ла нам
еще
одного
претендента
на
корону...
Я
говорю
о
герцоге
Бордосском,
Ге нрихе
Шар ле
Фердинанде
Марии...134
—
А
он
ос тр ый?
—
спр о сил
Пь ер,
разглядывая
с тил ет.
—
Да
уж
с
этой
игрушкой
надо
об­
ращаться
осторожно,
мосье...
230


Р ома ны.
Повести
Пьер
ку пил
стилет
и,
придя
домой,
дол го
возился
с
тесьмою,
к оей
под вяз ал
стилет
так,
что
его
не
было
видно
под
фраком,
однако
же
в
лю бое
мгновение
мо­
жно
бы ло
правой
рукой
извл е чь
это
оружие
ме сти,
излюбленное
карбонариями.
Обедая
в
маленьком
простонародном
ресторанчике
(Пьер теперь старался жить
э ко номн ее), герой наш услышал разговор,
который
его
заинтересовал
чрезвычайно.
Разговаривали
дво е.
Один
—
пожи­
л ой,
солидный
человек,
в
темно-зеленом
сю рт уке
с
б ольши м
вис яч им
воротником
и
выс ок им
галстуком,
подпиравшим
двухъярусный
его
подбородок,
другой
был
одет
поб ед нее,
и
вид
у
него
был
не
такой
солидный...
В про чем,
у
обоих
руки
были
гр уб ые,
с черными
ногтями
и
обличали
лю­
дей
невысокого
зван ия .
Человек
в
зеленом
сюртуке
оказался
кучером
герцога
Крепулье,
а
его
приятель
—
пекарем
с
улицы
Вожирар.
Сын
пекаря
сл ужил
форе й т ором
у
т ого
же
герцога,
а
те перь ,
рассердившись
на
хозяина
за
ка­
кую-то
его
грубость,
покинул
место,
к
до­
са де
куч ер а,
к от орого
пекарь
называл
мо­
сье
Жозеф.
Мосье
Жозеф,
вып ив
бутылку
бордо,
стал
красным,
глаз а
у
него
припухли,
и
он
стал
упрекать
собутыльника
за
поведение
строптивого
его
сына.
—
Но
ты
подумай
т олько,
Ж ан!
— го­
ворил
он
назидательно.
—
Я
старый
чело­
век,
оп ытн ый
в
своем
деле
—
такого
кучера
не
отыщешь
теперь,
— однако
яне
задираю
носа,
и,
еже ли
герцог
бывает
со
мною
не­
приветлив,
я
ему
спускаю...
На до,
дорогой
друг,
знать
с вое
место...
А
тв ой
сы нок?
Я
ничег о
худого
не
м огу
про
него
сказать,
но
нельзя
же
быт ь
таким
якобинцем...
Гер­
цог
ему
что-то
сказал,
—
правда,
не
очень
вежливо,
—
а
тот
сделал
круглые
глаза,
запыхтел,
и,
вот
ей-богу,
не
вмешайся
я
в
это
дело,
разбил
бы
он
герцогу
н ос.
Я
видел
его
кулачищи.
В
конце
концов
мне
нап ле вать ,
но
в
каком
я
теперь
положе­
нии?..
Тв ой
сын ок
должен
вести
первую
пар у
шест ерки ...
Послезавтра
мы
поедем
с
королем
в
Реймс...
Скаж и,
пожалуйста,
откуда
я
возьму
форейтора,
да
еще
в
такие
тру дн ые
дни?
Дорога
до
Реймса
не
бог
вес ть
какая,
тут,
брат,
на до
человека,
у ме­
ющего
сидеть
на
лошади,
сам
понимаешь...
Пекарь,
тоже
хмельной,
робко
засту­
пался
за
сына:
—
Да
ведь,
мосье
Жозеф,
посудите
сами,
теперь
хотя
у нас
и
король,
однако
же
времена
уже
не
те,
что
при
казненном
Ка­
нете
и
его
австриячке135...
А
ваш
герцог
ниче го
понять
не
х оч ет...
Давно ли,
поджав­
ши
хвост,
прятался
он
от
своих
же
фран­
цузов,
а
теперь
опять
за
старое,
как
будто
ниче го
не
случилось...
Малый
не
вытерпел
и
напомнил
ему
о
хартии...
—
Ты,
я
вижу,
и
сам
карбонарий...
Тебя,
Жан,
не
убедишь.
Да
ве дь
и
я
не
аристократ,
но
надо
бы ть
благоразумным.
Откуда
я
возьму
форейтора,
да
еще
в
два
д ня?
— Возьмите меня.
Я
могу
быть
форей­
тором, —сказал Пьер, приподнимая шляпу.
—
Вас?
Но
мосье
разве
опытен
в
эт ом
деле?
—
Должен
признаться,
что
я
не
сл у­
жил
до
сих
пор,
но
лошадей
знаю
и
езж у
верхом,
смею
дум а ть,
превосходно.
—
Вы,
я
в ижу,
слышали
наш
ра згов ор,
мось е!
—
сказал
важ но
Жозеф.
—
Так
уж
будьте
откровенны
и
вы.
Зачем
вам,
со­
бственно,
понадобилась
такая
слу жб а?
—
Что
ж,
мне
не
трудно
бы ть
откро­
в енн ым.
До
сих
пор
у
меня
были
д ень ги.
Теперь
их
не т.
Вот
я
и
намерен
зарабаты­
вать,
чем
могу.
—
Так. ..
Мосье
—
ино стр анец ?
—
Да.
Я
русс кий
дворянин.
—
Жантилом?
Странно...
Зачем
ж ан-
тилому
скакать
впереди
шестерки
и
полу­
чать
за
это
не
бог
ве сть
с кол ько ?..
Небось
у
вас
в
России
е сть
поместья?
—
Были,
а
теперь
ниче го
нет.
—
А
разве
у
вас
в
России
был а
ре­
волюция?
—
Не т,
еще
не
было.
—
Странно.
Та к,
зн ач ит,
поместий
у
вас
не т,
хотя
вашему
царю
не
отрубили
еще
голову.
Оче нь
с тра нно !..
Впрочем,
это
ваш е
дело.
Что
ж.
Приходите
к
нам
завтра
на
бульвар
Капуцинов,
сорок два.
Спросите
Жозефа.
Вход
со
двора,
направо.
Мы
зало­
жим
шес тер ку
и
попробуем
и
лошадей
и
вас...
Ид ет?
231


Г.
Чулков
—
Согласен,
—
сказал
Пьер
и
пр о­
тянул
стакан,
чтобы
чо кну тьс я.
—
Ваше
здоровье!
—
Да
вы
присядьте
к
на м,
мосье!
—
совсем
уж
развеселился
Жозеф,
не­
ожиданно
нашедший
желанного
ему
фо­
рейтора.
XXI
Утром
30 мая нового стиля пушки Тю-
ильрийского
дв орца1 36
во зве сти ли
парижа­
нам,
что
король едет
короноваться
в
Реймс.
Граф д’Артуа
ре шил
возобновить
древнюю
традицию.
Там,
в
знаменитом
соборе,
ос­
нованном
семь
веков
назад,
надлежало
ему
надеть
корону
и
получить
благодатное
по­
мазание
и торжественное
благословение
ар­
хие писко па .
И
вот
длинный
ряд
э кип ажей
потянулся
в
древний
город.
Пьер,
одетый
форейтором,
превосход­
но
управлял
шестеркою
герцога,
и
сам
Жо­
зеф,
важно
восседавший
на
о чень
высоких
козлах,
был
весьма
доволен
сво им
неож и­
данным
товарищем
по
рем есл у.
На
остановках,
когда
Пьер
помогал
Жозефу
ра сп ряга ть
и
запрягать
лошадей,
куче р
трепал
по
плечу
м олодого
фо­
рейтора:
—
Эге!
Пьер!
Неужто
в
самом
д еле
ты
русс кий
жантилом?
И
что
же
это
у
вас
там,
в
Ро ссии,
все
жантиломы
такие
же
ловкие
ребята,
как
и
ты?.. Ну,
что
ж!
Это
нех удо ...
Когда
у
вас
будет
революция
и
тво и
род ­
ств енни ки
останутся
без
штанов,
все
эти
тво и
аристократы
не
пропадут,
по
кр ай ней
мере :
да мы
будут
доить
коров,
а
кавалеры
—
чистить
кон ю шни ...
А
на ши
жантиломы
совсем
потеряли
голову,
как
только
народ
стал
горлан и ть
песенки
насчет
фонарей
и
вдовушки-гильотины...
Сейчас
эти
госпо­
да
опят ь
задрали
нос,
но,
ска жу
те бе
по
секр ету,
все
это
не
оч ень
прочно,
хотя
мы
и
будем
с
т обою
свидетелями
всех
э тих
церемоний,
придуманных
попами...
Пьер
молча
кивал
головою.
П ут еше ствие
совершалось
в
полном
порядке.
Карета
герцога
ехала
седьмой
по
счету,
а
позади
везли
толс т ого гра фа
Коссе,
затем
граф а
Кюриаль,
а
за
ними
следовала
запряженная
восьмеркой
карета
самого
Ка­
рла
X, окруженная всадниками королевс­
кой
гвардии.
Казалось,
что
все
благополучно,
но
вот,
выезжая
из
Фим,
ку чер а,
ко ню хи,
фо­
рейторы
и
почтари,
сопровождавшие
кор­
теж ,
несколько
бы ли
напуганы
раз гов ора ­
ми
на
последней
остановке
по
поводу
ис­
порченной
дороги,
размытой
нак ану не
лив­
нем.
Из
Фим
надо
бы ло
ехать
под
гор у,
и
сп уск
в
одн ом
ме сте
был
дов ол ьно
кр у­
то й.
Пьер,
однако,
не
думал
об
эт их
труд­
ностях,
занятый
в сеце ло
одной
навязчивой
и деей,
которая
преследовала
его
с
того
ча­
са,
когда
он
остановился
у
витр ин ы
ору­
жейной
лавки.
Снимая
фрак
и
н аде вая
ка м­
зол
форейтора,
Пьер
не
забыл
подвесить
на
тесьме
куп ленн ый
им
ст ил ет.
Вр емя
от
вре­
мени
он
сжимал
его
рукой,
и
дрожь
востор­
га
знобила
его
тело...
Да,
именно
в
нем,
в
Ка рле
X, в этом претенденте на священ­
ную
и
верховную
власть,
врученную
будто
бы
ему
самим
Г ос подом
Богом,
сосредото­
чилась
та
мрачная
сила
монархии,
к отора я
угрожает
свободе,
равенству
и
братству
людей.
На до
убить
эту
ид ею.
Пьеру
дважды
удалось
видеть
Карла
X на близком расстоянии,
и
оба
раз а
Пь ер
с
жадным
любопытством
всматривался
в
это
холеное,
но
уже
увядшее
породистое
лицо,
напоминавшее
портреты
В ан- Дей­
ка137.
Горбоносый
старик
с
о твис шей
ниж­
ней
губой
и
потухшими
глазами
внушал
Пьеру
какое-то
суеверное
ч увс тво,
и
Пьеру
казалось
иногда,
что
этот
Бурбон
закол­
дов ан
и
стилет
не
войдет
ему
в
сер дц е,
а
переломится,
как
тростинка.
Итак,
процессия
двинулась
из
Фим
в
порядке,
предусмотренном
ц ер емо ний­
мейстерами,
но
не
успели
кареты
отъехать
от городских
стен, как предсказания относи­
тельно
трудной
д ороги
оправдались
в
пол­
ной
мер е.
В
глинистой
поч ве,
размытой
дождем,
увязали
колеса
и
подковы
лоша­
де й;
кареты
накренялись
то
и
дело,
к
ужасу
е хав ших
в
них
придворных
чино в;
нако нец,
когда
сп уск
с
горы
стал
круче,
форейторы
и
кучера
е два
сдерживали
ко ней,
мечтав­
ших,
вероятно,
что
теперь
можно
возме­
стить
га лоп ом
трудности
скверной
дороги.
232


Романы.
Повести
Пьер,
однако,
уверенной
рукой
сдер­
жи вал
замундштученных
лошадей,
и
Жо­
зеф
гордился
своим
форейтором,
но
случи­
ло сь
неч то
непредвиденное.
Тольк о
что
Пь ер
благополучно
обогнул
оп асн ый
косо­
го р,
и
Жозеф,
осаживая
ближайшую
пару,
нап ра вил
карету
на
отлогую
колею,
— раз­
дались
у жас ные
вопли,
бе шены й
топ от
взбесившихся
лошадей,
и
ми мо
кареты
гер­
цога
Крепулье
промчалась
шес тер ка
герцо­
га
Дамаса.
Пьер
ув ид ел,
что
форейтор
гер­
цога,
запутавшийся
в
постромках,
влачится
окровавленный
по
земле,
что
кучера
на
коз­
лах
нет
и
что
из
окна
кареты
т орчит
голова
самого
герцога
с
красными
от
ужаса
глаза­
ми. ..
Весь
порядок
пр оц ессии
был
нарушен
в
одно
мгновение...
Лошади,
и
без
тог о
пыт авши еся
все
время
скакать,
испу га нные
в зб есив шейся
ше стер ко й,
понеслись
под
го­
ру,
не
обра щая
внимания
на
мундштуки,
нещ адн о
раздиравшие
им
р ты.
Жозефу
и
Пьеру
удалось
общими
уси ­
лиями
остановить
ш есте рку
и
даже
своро­
ти ть
с
дороги,
на
к от орой
творилось
нечто
невообразимое.
Кареты
напирали
о дна
на
другую,
опрокидывались
и
ломались;
лошади
ста­
нов ил ись
на
дыбы ,
рвали
упряжь
и
ржали
дико ,
как
в
табуне,
почуяв
возможную
свободу.
Все
это
произошло
в
какие-нибудь
дв е-
три
минуты.
Не
у спел
Пьер
опомниться,
как
увидел
мчавшуюся
карету
короля...
На­
скочив
с
маху
на
опрокинутый
эки паж
гра­
фа
Коссе,
который
гром ко
вопил,
лежа
на
земл е,
лошади
вдруг
остановились,
сбив­
ш ись
в
к учу.
Королевская
карета
опрокину­
ла сь
на
бо к,
и
Пьер
у вид ел,
как
дверца
кареты
поднимается,
как
крышка
сунд ук а,
и
оттуда
выползает
длинная
фигура
буду­
щего
помазанника.
Король
прикладывал
платок
к
разбитому
носу.
Пьер
стоял
в
не­
ско ль ких
шагах
от
Карла,
и
целая
минута
прошла,
по ка
к ороля
окружили
придвор­
ные...
Теперь
уже
поздно
было
броситься
на
тирана
со
стилетом:
П ьер
прозевал
сч а­
ст ливо е
мгновение...
”Что ж!
Там,
в
Р еймс е,
среди
истори­
ческих
камней
и
воспоминаний,
я
исполню
мой
долг,
и
это
будет
назидательнее,
чем
уби йств о
во
время
дорожной
катастрофы,
которое,
пожалуй,
м огли
бы
объяснить
ка­
кой-нибудь
случайностью”,
—
подумал
Пьер,
стараясь
оправдать
с вою
слабость.
С
немалым
трудом
восстановили
по­
рядок.
Выяснилось,
что
у
герцога
Дамаса
разбита
нижняя
челюсть;
у
графа
Кюриаля
были
сломаны
ребра;
граф
Коссе
пос т ра­
дал
более
д руг их:
у
нег о
был
проломлен
череп ,
и
он
не
приходил
в
со знан ие. ..
Дамы
отделались
испугом
и
легкими
ушибами,
и
т олько
болезненная
маркиза
Де зес ент
преждевременно
разрешилась
от
бремени
и
тих о
стонала.
Ее
положили
на
ковер
близ
дороги.
Супруг-маркиз
хныкал
около
ее
ног ...
В
кон це
концов
все
эти
титулованные
путеше стве нники,
утешаясь
шутками
и
ка­
ламбурами,
усел ись
в
кареты
и
решились
п родолж ат ь
путеше ств ие.
Граф
Кюриаль,
несмотря
на
потерю
двух
ребер,
изволил
острить,
уверяя
се бя
и
др уг их,
что
пер ежи ­
тое
путешествие
ес ть
п рообра з
революции
и
что
вся
беда
была
в
т ом,
что
кучера
и
форейторы,
подобно
министрам
Людови­
ка
XVI, не прибегали с достаточной энерги­
ей
к хлысту,
необходимому
для
лошадей
не
меньше,
чем
для
народа.
Наконец
пут ешест ве нники
прибыли
в
Реймс.
Жозеф
и
Пьер
поставили
лошадей
в
отведенную
им
конюшню,
сняли камзолы
с
галунами
и
надели
партикулярное
платье.
Добыв соответственный
”brevet”*
, Пьер по­
лучил
доступ
и
в
собор
и
в
другие
места,
где
предстояло
созерцать
коронационные
торжества.
Тридцать
первого
мая
в
апартаменты
к ороля
яви лис ь
пэр ы,
депутаты,
архиепи­
ско п,
каноники
Реймского
соб ора
и
разные
ч ины
государства.
Один
из
каноников
по­
стучал
в
дверь,
за
коей
сид ел
взволнован­
ный
Карл
X.
Обер-камергер,
князь
Талей­
р ан13’, не отворяя дверей,
спросил
громко:
”Кто там?
Чего
вам
н ад о ?” Кардинал Кле­
рм он
отвечал,
тоже
громким
голосом:
”Нам надо Карла Десятого,
к от орого
Бог
да ров ал
нам
королем...”
Т огда
двери
распахнулись,
и
к
депута­
ции
выш ел
последний
Бурбон.
Этот
гор ­
бо но сый
старик,
с
п род олгова ты м
лицом,
* Здесь:
пропуск
(фр.).
233


Г.
Чулков
с
о твис шей
нижней
губой,
был
одет
в
кафтан
из
серебряного
глазета.
На
голове
у
нег о
бы ла
черная
бархатная
шляпа
с
перьями,
украшенная
алмазным
крестом.
На
башмаках
были
серебряные
пр яж ки.
Увидев
пышную
толпу
ожидавших
его
чинов,
Карл,
вспомнив,
вероятно,
судьбу
Людовика
XVI, вдруг побледнел,
пошат­
ну лся
и
оперся
спиною
о
стену,
обитую
штоф ом
с
вышитыми
на
нем
лилиями.
Ка­
залось,
что
это
крышку
гроба
прислонили
к
стен е.
Серебряный
из
глазета
кафтан
и
ч ер­
ные
перья
на
шляпе
напоминали
атрибуты
похоронных
процесси й.
Пьер
не
вид ел
эт ого
первого
выхода
короля
на
коронационные
торжества,
но
ему
обо
в сем
подробно
рассказал
бра т
Жо­
зеф а,
служивший
в
королевских
апартамен­
тах
камер-лакеем.
Зато
все
прочее
Пьер
уже
увидел
собственными
глазами.
Согласно
церемониалу,
двинулись
участники
торжества
в
определенном
по­
рядке:
сначала
шли
каноники
Реймского
со­
бора,
затем
королевская
гвардия,
потом
музыканты
и
п евчи е,
исполнявшие
соответ­
ствующие
канты;
за
ни ми
следовали
геро­
льды
на
конях
с
длинными
трубами,
осле­
пительно
бл ес тевш ими
на
сол нце;
далее
—
церемониймейстеры,
кавалеры
ордена
св.
Духа,
паж и,
коннетабль
государства,
ге­
нералы,
ма рша лы
и,
нак он ец,
сам
король
в
сопровождении
государственного
канцле­
ра,
гроссмейстера139
и
камергеров.
Когда
вся
эта
пр оц ессия
влилась
в
со­
бор
и
распределилась
по
местам,
заранее
предназначенным,
Пьер
был
уже
на
хорах
и
зорко
вглядывался
в
фигуру
короля.
Он
понял,
что
в
э тот
день
ни как
нельзя
во с­
пользоваться
стилетом.
Он
видел,
что
про­
бра ть ся
сейча с
к
особе
короля
сквозь
эту
густую
толпу
раззолоченных
кафтанов
ре­
шительно
невозможно.
Пьер
твердо
решил
приблизиться
к
Ка рлу
на
другой
день,
в
до­
роге,
по сле
отъезда
его
из
Реймса...
Да,
завтра
героем
будет
Пьер,
а
не
эт от
горбоносый
старик,
в
самом
деле,
ка­
жется,
пове ри вши й,
что
он
име ет
право
рас­
поряжаться
Францией
на
том
осно в ании ,
что
он
сын
дофина
Людовика
и,
стало
быть,
нес омн енн ый
вн ук
Людовика
Пятна­
дцатого,
так
называемого
Bien-Aime*...
В
соборе
начался
древний
чин...
Духо­
венс тво
читало
и
пе ло
по
строгому
у став у,
храня
подробности
обряда.
Это
бы ла
уто­
мительная
и
долгая
служба,
но
Пьеру
каза­
лось,
что
время
летит,
как
на
крыльях.
Он
не
спу ск ал
гла з
с
короля.
После
торжественной
и
страшной
при­
с яги 140
князь
Талейран
обнажил
венценосцу
шею,
спин у
и
плеч и...
"Совсем,
как
тогд а
палач
Папавуану”,
—
подумал
Пь ер.
Архиепископ
приблизился
к
королю
с
сосудом
священного
мира,
и
со вер шил ся
торжественный
ак т,
который
должен
был
придать последнему
Бурбону спасительную
и
благодатную
сил у,
е сли
он
будет
того
достоин,
или ,
напротив,
бы ть
ему
в
осуж де­
ние
и
погибель,
ежели
он
окажется
не
на
высоте
своего
призвания.
После
помазания
на
короля
возло­
жи ли
атласную
т унику
фиолетового
цве та
и
бархатную
порфиру141, подбитую гор­
ностаем.
К ороль
протянул
ладони.
Ему
помаза­
ли
и
ладони.
Т огда
архиепископ
трижды
восклик­
н ул:
—
Vivat гех in aetemum!**
К арл,
плача,
заключил
в
свои
объятия
доф ин а 14 2, которому уже не пришлось коро­
новаться
в
Реймском
соборе.
Тому
поме­
шала,
как
изве стно ,
июльская
револю­
ция143.
XXII
Коронационная
процессия
в
том
же
порядке двинулась
из
Реймса
обратно
в Па­
риж .
На
каждой
ос тан ов ке,
когда
бы ла
воз­
можность
отойти
от
лошадей,
Пьер
старал­
ся
у вид еть
короля,
но
это
или
не
удавалось
ему
вовсе
(Карл часто не выходил из каре­
ты), или "т ира на”
загораживали
придвор­
ные
чины,
жадно
вокруг
нег о
толпившиеся.
♦Возлюбленного (ф р . ).
♦♦Да здравствует король в веках! (лат. )
234


Рома ны.
Повести
К огда
про цес сия
приблизилась
к
Фи­
ма м,
где
случилась
катастрофа,
король,
не
доверяя
на
сей
раз
возницам,
вышел
из
кареты
и
пошел
пешком,
опираясь
на
п ал­
ку,
в
сопровождении
князя
Талейрана.
Кареты
медленно
тащились
по
крутой
дороге.
Пьер,
в
страстной
лихорадке
охот­
ника,
почувствовавшего
близость
редкого
зверя,
то
и
дело
сжимал
рукоятку
стилета,
проклиная
в
душе
Жозефа,
к оторы й
при­
ставал
к
не му
с
разговорами.
Когда
эки па жи
дотащились
до
злопо­
луч ног о
косогора,
Пьер
слез
с лошади
и
по­
вел
ее
на
поводу.
К ороль
был
теперь
от
Пьера
на
расстоянии
каких-нибудь
пятиде­
сяти
шагов.
Было
жарко.
Путешественники
мед­
л енно
двигались
в доль
клеверного
поля,
от
ко его
тянуло
сладким
дурманным
запахом.
Высокое небо,
без
единого
облачка,
все
бы­
ло пронизано
жгучим
зноем,
и
оттуда, свер­
ху,
как
будто
миллионы
тонких
стрел
во н­
зались
в
су хую
землю.
Кавалеры
и
да мы
изнемогали
от
жары.
Пьер
видел,
как
ко­
роль
то
и
дел о
останавливается,
снимает
шля пу
и
вытирает
голову
платком.
Рассто­
яние
между
ни ми
все
уменьшается.
Каких-
ниб удь
семь-восемь
ш агов
—
и
Пьер
будет
рядом
с
тираном.
Король
остановился.
Лошади
прод ол­
жа ли
бр ест и,
и
Пье р
догнал
свою
же ртв у.
Пьер
бросил
п овод
и
сделал
шаг
в
сторону
короля.
Вдруг
случилось
нечто
неожидан­
ное.
Коро ль
как-то
странно
качнулся,
шля­
па
выскользнула
у
него
из
ру к,
и
он
опу­
стилс я
на
пыльную
землю,
едва
не
сб ив
с
ног
растерявшегося
Талейрана.
Несколько
чел ов ек,
видевшие,
как
уп ал
король,
бросились
к
нем у,
в
том
числ е
и
Пьер.
Стилет
уже
был
в
ру ке
нашего
геро я.
Старик
лежал
на
боку,
но
голов а
бы ла
запрокинута
кве рху ,
и
Пьер
видел
теперь
горбатый
нос,
брезгливую
гримасу
губ
и
прядь
потных
волос
на
виске.
Стран­
ное
сходство
поразило
Пьера.
Со вер ше нно
так
же
год
назад лежал
на
дороге
его
о тец,
с
такою
же
брезгливой
гримасой
губ,
и
та­
кая
же
была
на
виске
п рядь
с едых
волос.
”Отец!
Отец!
—
вздрогнул
Пьер.
—И
эт от
будет
мертвый,
как
тот .
И
я
убью
его...
Все
эти
странные
мысли
Пьера,
мельк­
нувшие
в
одно
мгновение
в
его
слабой
го­
лове,
спасли
жизнь
к оролю
Франции,
и
Пьер
утратил
надежду
прославиться,
как
Лувель.
Стилет
был
в
ножнах,
и
Пьер,
не
огля­
дываясь,
вер ну лся
к
лош ад ям
и
в зял
повод.
Придворные
возились
около
короля,
с
ко­
т орым
от
жары
случился
легкий
обморок...
XXIII
Пьер
вернулся
в
Петербург
в
первых
числ ах
ию ня.
Гамильтон
с на бдил
его
день­
гами,
но
э тих
д енег
в
лучшем
случае
хвати­
ло
бы
ему
до
осени.
На до
было
подумать
о
то м,
как
устроить
свою
жизнь.
Но
Пьеру
был о
неприятно
думать
об
этом.
В
самом
деле,
стоит
ли
заниматься
прозаическими
делами,
когда
ем у,
Пьеру,
предстоит,
быть
может,
нан ести
решительный
уд ар?. .
Его
или
казнят,
как
Занда
или
Лувеля,
или
ему
выпадет
на
д олю
слава
и
по че сти.
Как
хо­
рошо,
что
он
не
решился
в
марте,
там,
в
Фимах,
вонзить
стилет
в
грудь
корол я
Карла!
Провидение,
очевидно,
хранило
его
для
подвига
здесь,
в
Р оссии.
Но
теперь
уж
рука
его
не
дрогнет,
нет!..
Пьер
привез
из
Парижа
несколько
рекомендательных
пи сем
к
петербургским
масонам,
но
в
городе,
оп ус тевш ем
на
лето,
он
никого
не
нашел
и
решил
съездить
в
Новгородскую
губернию
к
графу
Петру
Петровичу
Вр жосек у.
Пьер
узнал
в
Па­
р иже,
что
граф
был
в
сн оше ниях
с
Ро-
бюстом.
З нач ит,
у
Пьера
с
ним
были
св язи
двойные
—
и
родственные,
и
ма­
сонские.
Может
быть,
эт от
граф
как-нибудь
поможет
Пьеру...
На до
бы ло
ехать
к
Петру
Петровичу
Вржосеку,
но
Пьер
медлил.
Он
опят ь
по се­
лился
в
трактире
Демута,
опять
бро ди л,
как
зачарованный,
по
набережным
за га доч­
ного
г орода
и
все
ни как
не
мог
собраться
в
дорогу.
—
На до
быть
твердым,
—
говорил
Пьер
самому
себе.
—
Если
ты
ре шил
борот ьс я
со
злом,
если
ты
в
самом
деле
добрый
масон
и
не
боишься
подвига,
235


Г.
Чулков
пожертвуй
собою
для
бла га
от еч ест ва,
не
будь
малодушным,
не
обольщайся
преле­
стями
суе тно й
жиз ни
и
не
ищи
ут ешени я
для
твоего
сердца...
Но
почему-то
Пьер
неуклонно
каждый
день,
во
время
своих
прогулок,
попадал
на
Морскую
и,
проходя
мимо
до ма
купц а
Ко­
ролева,
испытывал
странное
волнение
и
ка­
жд ый
раз,
надвинув
на
гла за
шляпу,
с пе­
шил
уй ти
от
этого
дома ,
который
притяги­
вал
его
к
себе
как
магнит.
Несомненно,
Пьер,
вопреки
строгим
мора льн ым
правилам,
ис кал
у тешени я
для
своего
сердца,
но
—
у вы!
—
тще тно .
Одна­
жды
Пьер
не
выдержал
и
устремился
к
подъезду
знакомого
д ома
и
вихрем,
зады­
хаясь,
влетел
по
л естниц е
на
третий
эта ж,
к
дверям
обольстительной
Терпсихоры144.
Дверь
ему
отпер
все
тот
же
Вонифатий
Петрович
Заливайко.
—
Ба!
Г ерой!
Путе шеств енник!
—
вскр ич ал
старик,
заключая
Пье ра
в
объ ­
ятия.
—
Неужто
п рямо
из
Парижа?
Ну,
как
там
корол ь
Ка рл
усмиряет
вольнодумцев
и
я коб инцев ?..
—
Правды
нет,
правды
нет!
—
загну­
савил
попугай
—
все
тот
же
зел ены й.
—
А
Настенька
дома?
—
спросил
Пьер,
чувствуя,
что
у
нег о
холодеют
паль­
цы
и
замирает
сер дц е.
—
Не т,
нет.. .
Она
еще
у
те тки,
в
Са­
марской
губернии...
Пьер
опустил
голову.
—
Настенька
—
птичка
Сирин.
Ее,
милый
юноша,
обыкновенными
мрежа­
ми145
поймать
нельзя.
Н ад обно
слово
такое
знать.
—
А
что
Младович?
—
спросил,
запи­
наясь,
Пьер.
—
Младович
чт о!
Пустяки...
Мла­
до вич
—
де ло
конч еное ...
А
вот
меня
другое
беспокоит
обстоятельство.
Вот
как
вы
пос ов ету ете?
Написать
или
не
написать
Настеньке
об
э том
самом
об-
сто ят ель стй е?
—
А
какое
обстоятельство?
—
Да
вот
на
днях
изволил
посетить
нас
один
генерал.
Оч ень
подробно
расспра­
шивал,
где
теперь
Настенька
проживает,
да
ес ть
ли
у
нее
ро дс твенн ики,
девица
ли
она
или
замужняя,
да
кто
у
нее
б ыва ет,
да
какие
она
конфеты
люби т
и
куда
после
театра
ездит
—
домой
или
еще
куда...
О чень
лю­
бознательный
генерал...
—
А
кто
он
такой?
Зовут
его
как?
Прокофий
Сем ено вич
Сал ьн ико в?
На
кого
пох ож?
—
Нет-с ,
другой...
Александр
Христо­
форович
Бенкендорф!..
—
Как
Б енкен дор ф!
Да
вед ь
это ...
Это
наперсник
великого
князя
Николая
Павло­
ви ча! ..
Так
он
что
же
затеял,
эт от
г енер ал?
—
завопил
Пьер,
в ско чив
со
стула
и
хватая
себя
за
голову.
—
Да
уж
не
знаю
—
что-с...
Только,
во
всяком
сл уч ае,
мне
сие
не
нравится,
то
е сть
этот
самый
визи т-с
его
превос­
ходительства...
—
Их
надо
всех
и стр еби ть!
—
сказал
Пьер
мрачно.
—
Кого-с?
Соперников?
—
лукаво
спросил
Вонифатий
Петрович,
подмигивая.
—
Их
надо
всех
истребить!
—
повто­
рил
Пьер.
—
Они
не
понимают
ни
приро­
ды,
ни
добродетели...
Они
смеются
над
не­
винностью...
„Здесь девы юные цветут для
прихоти
развратного
злод е я”. .. 146
Это
не
напечатано...
Но
все
проч ли!
В се!
Это
Пуш­
кин
на пис ал ...
—
Я
ч ита л-с. ..
—
Но
дело
не
в
этом...
Гоните
вон
генерала
Бенкендорфа!..
—
Да
вед ь
гони
природу
в
дверь,
она
войдет
в
о кно ...
А
ру сский
генерал
все
рав­
но
что
природа.
Так-то,
ситу айен.. .
—
То гда
я
сам
истреблю
его...
Это го
генерала...
—
За чем
же
преждевременно?
И
при­
том
господин
Пушкин
писал
о
дерев н е-с,
а
у
нас
город,
и даже
столица...
Кроме
того,
сей
одаренный
стихотворец
пис ал
во все
и
не
про
нашу
рус скую
деревню,
а
про
иностранную...
—
Почему
про
иностранную?
—
Да
как
же,
помилуйте,
у
господина
Пушкина
сказано,
что
р абс тво
тащится
по
каким-то
браздам,
”покорствуя
бичам”,
а
каки е
же
у
нас
бичи?
У
нас
нет
бичей.
У
нас
розги,
ситуайен!
—
Все
равно,
—
сказал
Пьер,
вспом­
нив,
как
в
Кенигсберге
не мец
бил
солдата
хлыстом
по
лицу.
236


Романы.
Повести
—
Тише!
—
зашептал
вдруг
Во ниф а­
тий
Петрович,
подвинувшись
ближе
в
П ье­
ру
и
обда ва я
его
запахом
померанцевой.
—
Хо ти те,
секрет
открою?
—
Какой
секрет?
—
Выс оч айший
и
благочестивейший...
—
Что
за
гл упо сти!
Как
может
бы ть
с екрет
высочайшим,
да
еще
и
благочести­
вейшим?..
—
Может
быть,
грамматически
так
в
самом
д еле
сказать нельзя,
яне
спорю,
но
су ть
дел а
именно
такая.
—
Говорите,
Вонифатий
Петрович...
Я
слу ша ю.
—
У
меня
есть
знакомый
чиновник-с,
а
у
этого
чиновника
дядя-старик
служит
камердинером
у
князя
Голицына147...
—
Ну,
так
что
же?
—А
то,
ситу айен ,
что
ин ой
раз
камер­
динеры
знают
важные
в ещи,
кои
самим
вельможам
н еизв е стны...
—
Ничего
не
понимаю...
—
Бенкендорф
будет
царствовать!
—
Вы
с
ума
сошли,
Вонифатий
Петр ов ич!
—
Удивительно?
Не
правда
ли?
—
Да
вы
толком
объясните,
без
э тих
в аших
фа рсо в.
В
чем
дело?
А?
— Ну,
слушайте...
его
выс оч ест ву
Кон­
стан тин у
П ав лови чу148
престола
русского
не
видать
как
св оих
ушей:
женат
на
польке,
замешан
в
уголовщине
(француженку изна­
силованную
пом нит е?), да и сам,
говорят ,
отр екся ,
страшась
гвардии,
ибо
она
нен ави ­
дит сего
шу тни ка.
Он- с
ведь
очень
мрачный
ш у тник,
я
знаю-с...
Вы
по ни ма ете?
К ому
же
царствовать?
Николаю-с!
А
Бенкендорф
и
Николай
—
одна
душа,
самая
что
ни
на
есть
прус ская .
Вот,
зна ч ит,
выходит:
будет
у
нас
царствовать
Бенкендорф...
—
Погодите!
А
камердинер
при
чем
же?
Вы
о
камердинере
что-то
говорили...
—
Камердинер
хот я
и
существует,
од­
нако
же
он,
так
сказать,
аллегория
народ­
ной
молвы.
Ну,
пусть
это
ле ген да -с,
однако
нап ра сно
вы
изволите
презирать
легенды-с.
В
них-то
и
ес ть
существенность.
Все
прочее
сомнительно.
А
вот
ежели
народ
лег ен ду
сочинил,
—
значит,
в
не й-то
настоящая
правда
и
коренится.
Понятно-с?
—
Об
э том
подумать
надо.
—
Золотое
словечко
изволили
сказать.
Надобно-с
подумать...
Но
каково
мне-то
все
такое
пе рено сить?
—
А
что?
—
Да
вед ь
Настеньке-то
какая
честь!
—
Вы
что
же
меня
терзаете,
Во ниф а­
тий
Петро в ич!
Неужто
генерал
Бенкендорф
старается
для
великого
кня зя?
—
Для
него-с.
Для
будущего
бла го­
че ст иве йшего ...
—
Настеньке
н адо
бежать.
Злодеи
ее
погубят,
ежел и
останется
она
в
сем
прокля­
том
городе.
—
Куда-с
бежать?
—
Все
равно
куд а.
В
Париж,
на­
пример.
—
С
кем
бежать-то?
С
вами,
ситу айен?
—
А
хотя
бы
и
со
мной.
—
На
этакое
б ег ство
ден ег
п она доби т­
ся
немало.
У
вас
их
много?
—
У
ме ня
нет
денег,
—
мрачно
сказал
Пьер,
—
но
я
достану,
не пр ем енно
достану.
—
Трудно
это,
м олод ой
чело век !
—
Но
вед ь
нельзя
же
та к,
ведь
нел ьзя!
—
лепетал
Пьер,
совершенно
потрясенный
сообщением
Вонифатия
Петровича.
XXIV
Надо
ехать
к
графу
Петру
Петровичу.
Г оворят ,
что
он
благородный
человек
и
да­
же
масон.
Пьер
расскажет
ему
с
полной
откровенностью
о
т ом,
что
терзает
его
серд це.
На до
спасти
Настеньку
от
зл ых
на­
сил ьн ико в.
Надо
увезти
ее
в
Париж.
Граф
поверит
в
бескорыстные
ч увс тва
Пьера.
К
тому
же
ка к-ни как
Пьер
в
родстве
с
гра­
фом.
Покойная
Евпр ак сия
Анд р еевн а,
мать
Пьера,
была
кузиною
Петра
Петровича.
Да
и
ехать
не
так
уж
далеко.
Поместье
граф а
был о
в
Новгородской
губернии,
вер ста х
в
двадцати
от
Старой
Руссы .
Ту да
и
напра­
вился
наш
герой.
Перед
глазами
Пьера
мелькали
б ес­
ко нечны е
лес а,
п оля
и
болот а.
Июнь
был
жар кий.
И
от
душной
жары
простор
полей
казался
непросторным,
и
самые
бо лота ,
утратившие
как
будт о
свою
влагу,
казались
дикими
пустырями,
ненужными
237


Г.
Чулков
даже
ох отнику .
Все
был о
глухо,
немо
и
ме­
ртво.
А
может
быть,
все
это
казалось
то­
лько
таким
безнадежным
нашему
Пьеру,
а
будь
на
его
м есте
какой-нибудь
ино й
че лов ек,
си ль ный
духом,
—
и
в есь
н ов­
городский
пе йзаж ,
и
сосн ы,
и
болота
—
все
бы
ожило
и
за гов орил о
на
св оем
таин­
ственном
языке.
Но
Пьер
не
понимал
этого
северного
языка.
Особенно
удручали
его
деревушки,
разбросанные
кое-где,
как
будт о
затеряв­
шиес я
среди
мхов
и
кочек,
как
будто
п оро­
жд енные
тем
же
глухонемым
новгородским
болот ом .
Где-нибудь
на
краю
оврага,
сбив­
шись
в
к учу,
стояли
почерневшие
избы-ста­
ру шки.
Безотрадные
и
нищ ие,
они
как
буд­
то
дрем а ли
в
душной
одури,
забыв
о
том,
что
вед ь
может
же
быть
ин ая
жи знь
—
не
такая
раздавленная
и
униженная
судьбою.
А
е сли
п орою
тарантас
Пьера
проезжал
ми мо
березовой
аллеи,
к ото рая
вела
в
ус а­
дьбу,
и
где-нибудь
на
холме
ст оял
господс­
кий
дом
с
антресолями,
то
Пьер
знал,
что
там
сидит
сейчас
в
халате
помещик,
у
не го
длинный
чубук
в
руках,
на
столе
валяется
прошлогодний
календарь,
а
где-нибудь
бли з
дом а,
за
кустами
сирени две
круглоли­
цые
дочки
шеп чу тся
о
том ,
что
в
у езд ный
гор од
приехал
гусар-ремонтер149
и
что ,
го­
ворят ,
он
холостой.
Пьер
знал
эту
рабскую
жизнь
—
мужиков,
не
с чи тавши х,
ко нечн о,
грехом
обманывать
своего
барина,
и
само­
го
лентяя-барина,
не
сч ит авше го
грехом
ра­
зорять
крестьян
и
развращать
дворовых.
Любопытно
посмотреть,
как
живет
со
своими
мужиками
граф
Вр жосек .
Пьер
не
верил,
как
вер ил
Ках о вски й,
что
будто
бы
крестьяне
в
богатых
поместьях
”пользуют-
ся
дов ольною
свободою,
хотя
и
зависят
со вер ше нно
от
владельцев
своих”...
Пьер
вспомнил,
как
Каховский
уверял
ег о,
что
в
богатых
имениях
”мирские сходы суть
парламенты
маленьких
республик”...
Как ие
там
парламенты!
Впрочем,
по­
бы вав
в
Париже,
в
камере
депутатов,
Пьер
не
оч ень
обольщался
прелестями
парла­
ментского
устройства.
Прежде
ему
каза­
лось,
что
худо
в
России
и
там,
за
рубежом,
все
по-иному,
но
теперь,
припоминая
вое н­
ный
плац
в
Кенигсберге
или
Гревскую
пло­
щадь
в
Париже,
он
думал,
что
и
в
Европе
не
такой
уж
рай
и
что
нет
е ще,
должно
быть,
на
земле
места,
где
бы
не
был
че ло­
век
человеку
вол к.
Впрочем,
Пьер
должен
был
прервать
свои
размышления,
с
удивлением
узрев
со­
вер шенн о
неожиданную
картину,
доселе
им
не
виданную.
Тарантас
выехал
на
превос­
ходно
утрамбованное
шо ссе,
по
кра ям
ко­
его
с
геометрическою
правильностью
были
воздвигнуты
избы,
все
на
один
лад,
в
один
ц вет,
с
палисадниками
под
окнами,
с
нуме­
рами
на
каждой
двери,
написанными
жел ­
той
краской.
Это
уж
бы ла
не
Р ос сия,
не
Европа,
а
какая-то
непонятная
казарма.
Рассказы
о
ней
слышал
Пьер
не
раз,
но
все
ж
удивился,
заметив
странное
сходство
эт их
по сел ений
с
отцовской
усадьбой.
”3начит,
и
в
о тце
сидел
тот
же
аракче­
евский
д ух,
—
подумал
он.
—
Говорят,
и
Аракчеев
большой
развратник...
И
о тец,
как
Аракчеев,
прятал
бл уд
сво й
под
лич и­
ною
п орядк а
и
дисциплины...”
Вот
ка кие
бы ли
мысли
у
Пьера,
когда
он
подъезжал
к
графской
усадьбе.
Как-то
его
встретят
там?
Солнце
уже
было
на
закате,
и
косы е
лу чи
мягко
ложились
на
землю,
когда
тройка
остановилась
у
господского
д ома
и
Пьер,
оставив
в
тарантасе
свой
баул,
направился
к
террасе,
где
сидел,
по- в иди-
мому,
сам
граф,
окруженный домочадцами.
Пьер
снял
шляпу
и
назвал
свое
имя .
Когда-то
граф,
еще
при
жиз ни
матуш­
ки
Пьера,
был
так
добр,
что
пригласил
его
к
се бе
погостить.
Теперь,
проезжая
по
де­
лам
ч ерез
зд ешн ие
края,
решился
Пьер
во с­
пользоваться
любезным
приглашением
графа.
Ес ли
Пьер
выбрал
неудачно
время,
то
он
просит
извинить
его
и поедет
дальше.
Его
ба ул
еще
в
тарантасе...
—
Пьер
Волховский.
Помню,
помню...
Оче нь
рад,
—
сказал
граф,
щурясь
и
ловя
пальцами
ленту,
на
ко ей
болтался
лорнет.
Рассмотрев
Пьера,
граф,
как
будто
до­
вольный
этим
ос мотро м,
протянул
ему
ру­
ку.
Брови
гра фа
слегка
поднялись,
и
едва
заметная
улыбка
скользнула
у
н его
на
гу­
б ах,
когда
его
рука
встретила
пальцы
Пье­
ра,
сложенные
по
масонским
правилам130.
У
гра фа
бы ла
внушительная
голова.
Глаза
прятались,
правда,
под
упрямым
238


Р ома ны.
Повести
лбом,
да
и
о чки
несколько
мешали
ра с­
смотреть
огоньки,
придававшие
графскому
взгляду
особую
остроту.
Но
шила
в
ме шке
не
у таишь :
сразу
бы ло
видно,
что
гра ф
не
совсем
про стец .
Впрочем,
надменная
и
пр е­
зрительная
гримаса
не
сходила
у
нег о
с уст.
Видно
было,
что
судьба
избаловала
э того
знатного
господина...
—
Олечка!
Изв оль
познакомиться...
С ынок
Евпраксии
Анд ре евны,
моей
ку­
зины...
Теперь
Пьер
усп ел
рассмотреть
и
до­
мочадцев.
Ол еч ка,
единственная дочка
Пет­
ра
Петровича,
девица
лет
восемнадцати,
в
легком
платье,
с
выс ок ой
талией,
с
белой
нак рес т
повязанной
на
груди
косыночкой,
с
короткими
рукавчиками
и
милыми
неж ­
ным и
девичьими
руками,
сразу
понрави­
ла сь
Пьеру:
у
нее
бы ли
простодушные
гл а­
за,
совсем
синие,
как
васильки,
а
волосы
золотые,
как
рожь...
"Какая она
де ре венс кая
и
милая!"
—
подумал
Пьер,
чувствуя,
что
и
она
смот­
рит
на
нег о
с
удовольствием.
Кром е
Оле чки
на
террасе
сидели
еще
два
персонажа
—
тетка
Оле чки,
сестра
ее
покойной
матери,
и
мистер
Броке,
стари­
чо к,
когда-то
обучавший
английскому
язы­
ку
брата
Олечк и,
Мишеля,
ныне
процвета­
вшего
в
Петербурге
в
каком-то
гвардейс­
ком
полку.
Тет ка
Ол ечк и,
Прасковья
Ива­
новна,
вдова,
покинула
свою
деревеньку,
со в ер шенно
разоренную
покойным
ее
му­
жем,
и
жила
теперь
на
хлебах
у
графа,
с мире нно
перенося
свою
невеселую
долю.
У
нее
тоже
были
кроткие
синие
глаза,
как
у
О лечки,
и
в
молодости
он а,
должно
быть,
тоже
был а
такой
же
белокурой
нимфой,
как
теперь
ее
миловидная
племянница.
Мистер
Броке,
застрявший,
по-видимому,
навсегда
в
доме
графа,
не
отличался
надменностью
и
самоуверенностью большинства
сво их
со­
граждан.
Напротив,
мистер
Броке
был
уд и­
вительно
скромен
и
даж е
робок.
Пье р
сразу
заметил,
что
в
этом
дом е
все
боятся
гра фа
как
ог ня.
Но
мистер
Броке
трепетал,
коне ч­
но,
больше
всех.
За
ужином
граф
изволил
милостиво
разговаривать
с
П ьер ом.
Узнав,
что
Пьер
недавно
вернулся
из
Парижа,
граф,
кото­
рый
сам
в
Париже
жил
несколько
лет
п од­
ряд,
стал
расспрашивать
нашего
героя
о
та­
ких
подробностях
и
мелочах
парижского
быта,
что
Пьер
весьма
удивился.
Обо
всех
тогдашних
деятелях
отзы­
вался
граф
презрительно.
Об
одн ом
только
Ро бюс те
он
промычал
неч то
уважительное.
—
Ну,
что
иез уиты ?
Как ?
Работают?
—
спросил
граф,
оглядывая
всех
присутст­
вующих
в
лорнет.
—
Вы
как,
Прасковья
Ивановна,
относитесь
к
иезуитам?
—
Да
как
же
к
ни м,
ваш е
сиятельство,
относиться,
еже ли
они
хитрецы
и
всякую
фальшь
за
доброе
дело
почитают?
Вот
они
и
покойную
матушку
Петра
Никола­
евича,
Евпраксию
Андреевну,
до
тог о
хи­
троумно
утешили
в
горькой
ее
доле,
что
в
ко нце
концов
она
признала
папу
за
на­
местника
Христа
и
молилась,
сердечная,
по
иезуитскому
мо ли твен ни ку.
А
ве дь
они
заглазно
действовали,
больше
через
н ашу
кузину
Пелагею,
что
в
Риме
зажилась
и
по­
мерл а
даже
там...
—
А
почему
же,
сударыня,
вы
на ших
русск их
иез уи тов
изволите
почитать?
Чем
они
лучше
ев роп ейских ,
позвольте
вас
спро сит ь?
—
Да
как ие
же
у
нас
иезуиты,
Петр
Петрович?
У
нас
будто
бы
их
и
нет
вовсе...
—
Есть,
Прасковия
Ивановна,
е сть ...
Тольк о
наши
рос сийски е
попы
не
ст оль
об­
разованны,
как
западные,
однако
же
су ть
де ла
все
та
же. ..
Пьер
то же
хотел сказать нечто неодоб­
рительное
по
поводу
нашего
духовенства,
но,
встретив
синие
глазки
Ол ечки,
смотре­
вши е
с
беспокойством
и
укоризною,
решил
почему-то
помолчать.
Огорчив
те туш ку,
Прасковью
Иванов­
ну,
граф
изволил
обратить
свое
вни ман ие
на
мистера
Брокса.
—Не
будете
ли
вы
так
добры,
ми ст ер,
не
п ринес ете
ли
мне
из
кабинета
синий
фл а­
кончик?
Он
у
меня
на
столе...
Душно
как -
то.
Мне
понюхать
надобно.
Медикаментом
этим
советовал
мне
пользоваться
эск у­
лап151
мой,
—
сказал
граф,
как
бу дто
над
кем-то
подсмеиваясь
—
не
то
над
эс кул а­
пом,
не
то
над
собою,
не
то
над
собесед­
ни кам и.
Мистер
Броке
побежал,
семеня
н ога­
ми,
за
синим
флакончиком.
Тогда
граф
239


Г.
Чулков
приказал
лакею
высыпать
из
солонки
ми­
стера
Брокса
соль
и
насыпать
туда
са хар у.
Мистер
Броке
вернулся
с
флакончи­
ком,
ус елся
смиренно
за
с тол
и,
когда
под а­
ли
кар ас ей
в
см ета не,
стал
обильно
по сы­
пать
их
сахаром,
не
подозревая
графского
коварства.
Мистер
Броке
любил
сол еное .
Граф
с
самодовольной
вес ело ст ью
на­
блюдал
за
бровями
мистера
Брокса,
ко­
торые
поднимались
все
в ыше
и
вы ше
по
мере
того,
как
он
ел,
огорченный,
сладких
кар асе й.
—
Не
пересолили
ли
вы,
мис тер ,
ва­
ших
к ара сей?
—
смеялся
вольнодумец,
не
со мн ева вший ся
в
своем
остроумии...
Пьер
тоже
принужденно
улыбался,
за­
метив,
что
граф
ище т
с оч увс твия
и
одо­
бр ения .
После ужина
Ол ечк а,
в
сопровождении
тету шки ,
повела
Пьера
в
парк.
Пьер,
любу­
ясь
ее
синими
глазами,
осведомился
о
том,
чем
она
здесь,
в
д ерев не,
занимается,
от­
дыхает
ли
или
хозяйничает,
читает
ли,
а
еж ели
читает,
то
что
име нно.
Олечка
сообщила,
что
хозяйничать
ей
не
приходится,
а
читает
она
немало.
Па­
пенька
выпи сыва ет
много
книг.
Олечка
в
п рошлом
году
познакомилась
с
Вильгель­
мом
Карловичем
Кюхельбекером152, ужас­
ным
чудаком,
но
большим
любителем
по­
э зии.
Он
дал
ей
прочесть
сво й
журнал
”Мнемозину”,
а
также
по эму
поэта
Пуш­
ки на
”Кавказский пленник”.
—
Что
же,
понравилась
вам
поэма
Пушкина?
—
спросил
с
живостью
Пьер.
—
О чень
понравилась,
—
сказала
Олечка
мечтательно.
—
Я
теперь
все
чи­
таю,
что
подписано
Пушкиным.
Ах,
как
бы
я
хотела
с
ним
познакомиться!
—
А
я
даже
но че вал
у
него,
представь­
те,
и
уе хал,
так
и
не
зная,
что
он
поэ т,
—
сказал
Пьер
простодушно.
—
Ах,
что
вы
говорите!
—
восклик­
нула
Олечка
с
искренним
удивлением.
Пьер
рассказал
о
метели
и
о
сво ем
визите
к
помещику
С у шкину,
умолчав,
ра­
зумеется,
о
ночном
приключении,
столь
обидном
для
его
самолюбия.
Пьер
смотрел
на
золотые
локоны
Ол ечки,
и
тревожные
мысли
о
судьбе
На­
стен ьк и
заволоклись
туманом.
Мрачные
мечтания
о
предназначенном
будто
бы
ему
судьбою
ужасном
подвиге
тоже
как-то
по­
ту скнел и...
”А ведь есть теперь где-то счастливец,
—
дума л
Пьер,
—
который
назовет
когда-
нибудь
сво ею
супругой
эту
чудесную
и
не­
винную
девушку.
Граф,
наверное,
да ст
ед и­
нс твенн ой
дочери
немалое
приданое.
Ка­
же тся,
в
Курской
губернии
ес ть
у
графа
еще
одно
поместье...”
—
Я
лю блю
Шиллера
и
Жуковско­
г о 1 53, — призналась Олечка,
доверчиво
гля­
дя
на
Пьера.
—
Их
с тихи
возвышают
д уш у...
—
Да,
тол ько
поэзия
утешает
нас,
ко г­
да
видишь
кругом
несправедливость
и
ти­
ранство,
—
сказал
Пьер.
В
парке
стало
сыро,
и
они
в ерну лись
в
дом.
Пьеру
отвели
комнату
во
флигеле.
Его
проводил
туда
мистер
Броке,
который
хотя
и
понимал
рус ский
язык,
сам
на
нем
вовсе
не
говорил,
и
каждый
раз,
когда
кто-
нибудь
с
ним
начинал
бе седу,
издавал
странные
птичьи
звуки.
Так
и
на
сей
р аз,
когда
Пьер,
вспомнив,
как
граф
обидно
и
грубо
шутил
над
бедным
англичанином,
с
особой
приветливостью
пожелал
ему
по­
койной
но чи,
мистер
Броке
п ро шипел
и
просвистал
нечто
неизъяснимое,
отчего
Пьер
впал
даже
в
столбняк,
и
так
стоял
разиня
рот
на
пороге
флигеля,
по ка
тощая
фигура
англичанина
не
скрылась
в
лиловом
сумраке
позднего
в ечер а.
XXV
Граф был
ра д,
что
у него
в
доме появи­
лось
но вое
лицо.
Было
пер ед
кем
блистать
остроумием
и
вольномыслием.
К
тому
же
Пьер
был
масон
и,
зн ач ит,
с вой
челов ек .
А
Пьер
был
ра д,
что
мрачная
и
труд­
ная
жизненная
задача
как-то
сама
собою
отодвинулась
в
сторону
и
он
мог
по ка
на­
сладиться
де ре венс ким
отды хом
в
общест­
ве
такой
милой
де в ицы,
как
Ол ечка.
Прав­
да,
его
иногда
мучила
со вест ь,
что
он
ниче­
го
не
делает
для
”с пас ени я”
На сте нь ки,
но
он
все
откладывал свою
б еседу
с
графом
на
эту
опасную
тему.
240


Ро ма ны.
Повести
Зато
с
Олечкой
Пьеру
бы ло
приятно
и
лег ко.
Однажды
он
развивал
перед
нею
пл ан
счастливого
устроения
человеческого
об ществ а.
Тогд а
не
будет
более
злых
не­
справедливостей
и
этой
жестокой
власти
человека над человеком.
Ол еч ка,
пок ра сн ев,
воскликнула:
—
Какое
пылкое
у
вас
воображение!
Пь ер
неж но
посмотрел
на
нее.
Рум я­
нец
покрыл
теперь
не
только
щечки,
но
и
ш ейку
взволнованной
Олеч ки.
—
Ра зве
у
меня
пылкое
воображение?
—
повторил
Пьер,
тоже
несколько
сму­
щенный.
—
Оно
даж е
пугает
меня.
Я
вас
боюсь,
—
сказала
Олечка,
потупясь.
В
другой
раз
они
читали
вместе
"Кав­
казского
пленника’’.
Прочитав
стр о ки: ”Ты
мог
бы,
пленник,
обмануть
мою
неопыт­
ную
младость’’,
Пьер
сказал,
как
всегда,
немного
картавя:
—
Как
Пушкин
хорошо
знает
се рдце
жен щ и н ы: "обманывай,
но
не
разочаро­
вы вай" .
В месте
с
тетушкой
(она была почти
в се гда шней
спутни цей
молоденькой
графи­
ни)
они
сидели
как-то
в
бесед к е.
Пьер
п ро­
декламировал
по-французски
целую
стра­
ницу
из
письма
А бе ляра
Элоизе154.
Олечка
робко
просила
его
не
приво­
дить
на
память
нич его
из
этой
книг и.
Эта
книг а
слишком
волнует
ее.
Олечка
даже
боится
ее
раскрыть,
хотя
у
них
в
библиоте­
ке
она
стоит
на
полке
и
напоминает
о
себе.
У
тету шк и
разболелись
зубы,
и
она
лежала
у
се бя
в
спальне.
Молод ые
л юди
остались
вдвоем.
Пьер
, был
молчалив
и
мрачен.
Олечка,
чувствуя
его
печаль,
бо­
ялась
угад ат ь
ее
пр ичин у.
Не
питает
ли
он
к
ней
сердечной
склонности?
А
Пьер,
хотя
Олеч ка
и
очень
ему
нравилась,
не
смел
и
самому
себ е
признаться
в
том,
что
ее
благосклонность
б ыла
бы
ему
приятна.
—
Почему
вы
так
печальны?
—
спро­
сил а
Ол ечк а,
робея.
— Да,
у меня
меланхолия,
но
я не могу
открыть
вам
ее
причину .
—
Но
почему
же
не
можете?
Раз ве
вы
не
чув ств у ете
ко
мне
доверенности?
—
Я
боюсь
открыть
всю
тайну,
по то­
му
что
вы
разгневаетесь.
—
Но
почему
же
вы
думаете,
что
я
разгневаюсь?
—
лепетала
Олечка,
уверен­
ная
теп ерь
в
том ,
что
Пьер
намерен
объ яс­
ниться
ей
в
любви.
—
Клянитесь
мне ,
что
вы
никому
не
сообщите
того,
что
я
вам
открою.
—
Зачем
эти
клятвы!
И
так .вы
можете
быть
уверены,
что
я
не
злоупотреблю
ва­
шей
откровенностью.
—
Ну,
слушайте,
Ольга
Петровна!
Я
пр иех ал
с юда,
чтобы
искать
помощи
у
вашего
отца.
Сейчас
угрожает
опасность
одной
особе,
к
чь ей
судьбе
я
неравно­
ду шен...
Олечка
широко
раскрыла
глаза.
Она
не
понимала,
о
чем
говорит
Пьер.
Какая
опасность
угрожает
ей,
О лечк е?
Ведь
Пьер,
очевидно,
ее
судьбою
инте рес ует ся.
И
как
он
мог
узнать
что-то
об
ее
судьбе,
не
буду­
чи
еще
с
нею
знаком?
Но
Пьер
п родолжа л
откровенничать,
и
бедная
девушка
на ко нец
уразумела,
что
ее
герой
влюблен
не
в
нее,
а
в
какую-то
Настеньку.
Олечка
закрыла
л ицо
руками
и
за­
плакала,
вс хл ип ывая
и
вздрагивая,
как
ребенок.
Пьер
совсем
растерялся.
Он
не
ожидал,
что
Олечка
так
близко
примет
к
серд цу
нес час тну ю
участь
не извес тно й
ей
танцовщицы.
—
О,
теперь
я
питаю
надежду,
что
судьба
Настеньки
будет
устр оена !
Если
вы
так
сердечно
отнеслись
к
это й
особе,
ваш
ба тюшк а
не
откажет
вам,
и
вы
уговорите
его
помочь
мне
в
эт ом
д еле.
—
Боже
мо й!
Но
я
никогда
не
посмею
за гов орит ь
с
батюшкой
о
таком
непонят­
ном
деле!
—
воскликнула
Ол ечк а,
вытирая
платочком
слезы.
Теперь
только
Пьер
начал
с ооб ра­
жать,
что
слезы
Олеч ки
означают
совсем
не
то,
на
что
он
надеялся.
"Но как она мила в слезах,
с
распух­
шими
г уб ка ми !” — подумал Пьер,
сам
те­
перь
худ о
понимая,
в
кого
он,
собственно,
влюблен:
в
Олеч ку
или
Настеньку.
—
Как
можете
вы
это
дело
называть
непонятным!
Тиран
хочет
воспользоваться
невинностью.
Это
вед ь
всегда
так
бывает,
до рога я
О льга
Петровна!
Если
я
не
ув езу
На сте ньк у,
ее
будут
склонять
к
удовл е т­
ворению
г нусно й
прихоти
злодея...
Ес ли
241


Г.
Чулков
она
будет
упорствовать,
ее
запрут
в
казе­
мат,
и
она
умрет
где-нибудь
за
толстыми
стенами
Петропавловской
кр епо сти ...
—
Неужто
в
каземат?
—
испугалась
Оле чка.
Она
почувствовала
сострадание
к
со­
пернице .
Преодолев
самолюбивую
бол ь
и досаду
на
Пьера,
который
так
неосторож­
но
ранил
ее
серд це,
Олечка
решила,
бы ть
великодушной
и
вой ти
в
положение
неудач­
ливого
донжуана.
—
А
Настенька
любит
вас?
—
спро­
сила
Олечка,
ув е рен ная,
впрочем,
что
получит
на
э тот
вопрос
ответ
утверди­
тел ь ный.
—
Нет,
—
сказал
Пьер,
запинаясь.
—
Она
меня
любит,
но
не
так,
как
я
ее...
—
Чт о?
—
удивилась
Олеч ка.
—
А
как
же
вы
хотите
на
ней
жениться?
—
Жениться?
—
в
свою
очередь
уди­
вился
Пьер.
—
Да
я
вовсе
не
собираюсь
же ниться ! ..
Олечка
сквозь
слезы
улыбнулась.
—
А
я
думала...
—
Нет,
—
сказал
Пьер.
—
Она
не
захочет
вый ти
за
ме ня
замуж,
разве
только
условно,
чтобы
иметь
защитника
и
покро­
вите ля .
—
Ах,
нельзя
так!
—
вспл ес нул а
ру­
ками
Ол ечк а.
—
А
вдруг
она
или
вы
в
са­
мом
деле
кого-нибудь
полюбите,
как
же
вам
т огда
бы ть? ..
Пье р
мечтательно
задумался.
В
это
время
привезли
поч ту
из
уезда.
Пьеру
подали
письмо.
Он
извинился
пер ед
Олечкой
и
побежал
к
себ е
во
флигель
чи­
тать
пос ла ние.
Оно
было
от
Настеньки.
Причудница
писала
ему
так: ”Милый Пьер!
Я
узнала
от
Вонифатия
о
ваших
проказах.
Он
же
сооб щи л
мне
ваш
адрес.
Милый
мой !
Вы
с
ума
сошли,
я
вижу.
Да
и
он,
ст ары й,
заодно
с
вами .
Не
вздумайте
в
сам ом
деле
искать
денег
для
меня.
Ежели
бы
решила
я
бежать,
—
прод ал а
бы
бриллианты.
Их
у
меня,
говорят,
тыс яч
на
дв адцат ь,
а
мо­
ж ет,
и
болееДа
за чем
мне
беж ать ?
Ни­
кого
я
не
боюс ь,
и
ген ера л
Бенк ендо рф
очень
лю бе зный,
а
его
высочество,
наверно,
и
за­
был
про
меня.
По
кр айност и,
доселе
у
меня
не
изволил
быть.
А
вас
н адо
за
ушко.
Вы
много
бо лтаете .
Brebis qui bele perd sa
goulii1
Но
все- та ки
вы
милый.
Приезжай­
те,
я,
пожалуй,
вас
разок
поцелую.
Ваша
Настенька”.
Пьер
не
знал,
радоваться
ему
или
го­
ревать,
но,
во
всяком
случае,
он
решил
на
другой
д ень
ехать
в
Петербург.
Словечко
Настеньки
”разок поцелую”
звучало
для
Пьера
как
волшебная
музыка.
За
ужином
гра ф
был
о чень
словоохот­
лив.
Огорчив
Прасковью
Ивановну
шутка­
ми
по
поводу
какого-то
прозорливого
стар­
ца,
рассказав
дв а- три
анекдота
весьма
дву ­
см ыс лен ных
о
местном
архиерее
и
поглу­
мившись
вообще
над
верующими,
старый
вольтерьянец
изволил
снизойти
до
ра зг ово­
ра
о
рус ских
мужиках.
—
Я
разделяю,
друг
мой,
ид ею
свобо­
ды
и
равенства,
провозглашенную
Ве лик ой
французской
революцией,
—
мямлил
граф,
п огл ядыв ая
на
Пьера
через
лорнет.
—
Но
прежде
чем
применять
этот
пр инци п
на
деле,
надобно
наш их
мужиков
сделать
лю­
дьми.
Я
завел
у
себя
в
имениях
ланкастерс­
кие
школы156.
Это
первый
шаг .
А
затем,
покамест
мы
не
истребим
суе ве рий
(мужи­
ки
верят
в
какую-то
Богородицу-троеруч-
н ицу 1 57), не могу же я признать себя равным
вс ем
эт им
бесчисленным Иванам и
Феклам,
кои
жи вут
грязнее,
чем
св инь и,
и
первые
оче нь
бы
удивились,
есл и
бы
я
их
назвал
ситуайенами...
Но
начальство
глупо
чрез­
вычайно.
Оно
воображает,
что
можно
му­
жиков
очеловечить,
не
истребив
цер ков ных
предрассудков.
У
нас
тут
по
соседству
воен­
ные
поселения,
ты
зна еш ь,
мой
милый.
Пьер
сказал,
что
зн ает.
Граф,
между
прочим,
на
правах
родственника
говорил
ему
теперь
”ты” .
—
Так
вот,
друз ья
мои,
в
эт их
военных
п осе лен иях
граф
Аракчеев
заставляет
му­
жиков
посещать
все
службы,
и
поп
вдалб­
ливает
им
в
головы,
что
све т
засиял
пре­
жд е,
чем
создано
было
со лн це,
и
всякие
неприличные
анекдоты
о
пьяном
Ное 158
и
все
пр очее.
Когда
Пьер
после
ужина
объявил,
что
он
уезжает,
все
оч ень
бы ли
недовольны
его
отъездом.
Олечка
так
вся
и
вспыхнула
и
с
нежностью
п огляде ла
на
Пь ера
син ими
♦Здесь:
Де рж ите
язык
за
зубами
(фр.).
242


Рома ны.
Повести
глазками.
Сам
граф
нахмурился
и
сказал,
что
”дела не волк,
в
лес
не
уйдут”,
можно
и
не
сп ешить.
Даже
Прасковья
Ивановна
покачала
неодобрительно
головой,
и
ми­
ст ер
Броке
издал
какой-то
пт ичий
звук,
по­
нудивший
гра фа
довольн о
до лго
рассмат­
ривать
его
в
лорнет.
—
Ну,
есл и
ты,
милый,
хочешь
неп ре­
менно
ехать,
то,
смотри,
не
попади
в
неп ри­
ятн ую
историю.
Теб е
ведь путь лежит мимо
арак ч еевск их
по селен ий,
а
там,
говорят ,
му­
жички
бунтуют...
Вп роч ем,
твое
дело,
ко не­
чно,
стороннее,
однако
будь
осторожен...
Это
из вест ие
не
остановило
Пьера.
Он о,
напротив,
чрезвычайно
его
заинтере­
совало,
и
он,
торопливо
уложив
сво й
баул,
неме дле нно
отправился
в
пу ть.
XXVI
Переезжая
чер ез
ветхий
мост,
пер еки­
нут ый
ч ерез
какую-то
р ечку,
Пьер
увидел
на
другом
берегу
унылую
картину.
На
ко­
согоре
стояла
бричка,
запряженная
парою
лохматых
лошаденок.
Седок
в
безнадежной
позе
курил
трубку,
а
ямщик
ст оял
у
р аз­
вали вшег ос я
кол ес а,
почесывая
затылок.
В
неудачливом
путешественнике
Пьер
узнал
однодворца
Мигунова,
который
од­
нажды
приходил
к
графу
Петру
Петровичу
хлопотать
о
своем
сыне,
ехавшем
в
столи­
цу,
в
ун ив ерсите т.
Однодворец
о твес ил
почтительный
по­
кло н,
и
Пьер,
остановив
своего
ямщика,
предложил
Мигунову
пер есе сть
к нему
в
та­
рантас,
чем
тот
и
воспользовался
с
вел и­
чайшим
удовольствием.
—
Вот,
гово рят,
в оен ные
посе лен цы
бунтуют.
Вы
не
сл ыхал и?
—
спросил
Пьер.
Мигунов,
из
почтительности
погасив
трубочку,
сказал,
улыбаясь:
—
А
как
же
иначе?
Они
к
тому
и
пред-
назна чены - с ...
—
То
ест ь
как
предназначены?
—
уди­
вился
Пьер.
—
Да
ведь,
помилуйте,
в
эти х
поселе­
ниях
человека
согнули,
как
прут
иво вый ,
а
человек
не
пр ут:
или
сломается,
или
вы­
прямится...
—
Да,
да,
—
сказал
Пьер.
—
Это
правда...
Судьба
наших
крестьян
вообще
должна
бы ть
предметом
особого
по пече ­
ни я,
а
между
тем...
—
По печ ения?
Эх,
сударь,
никакого
по печ ения
му жику
не
надобно...
Он
сам
о
себ е
позаботится.
Освободиться
ему
на­
добно
—
вот
что...
—
Ну
да,
ко нечно.
И
я...
И
мы
т ого
же
мнения,
—
торопился
Пьер,
обрадованный
вольномыслием
своего
сп утни ка.
—
А
что,
ска жи те,
как
обстоит
дел о
с
крепостным
состоянием
в
больших
поместьях?
Мне
го­
ворил
один
приятель
(его зовут Кахов­
с ким ), что будто бы в крупных имениях
мужики
живут
нех удо
и
даже
пользуются
мирскими
сходками,
как
швейцарские
г ра­
ждане
там
в
разных
ихних
кантонах.
—
Сомневаюсь,
чтобы
на ши
мужики
похожи
были
по
своему
положению
на
с ча стл ивых
шве йц ар ов,
о
ко их
прочел
я
в
”Письмах русского путешественника”
глубоко
м ною
уважаемого
господина
Ка­
рамзина.
Бар щи нс кий
труд
вез де
изнуряет
крестьянина.
Рабочие
тя гла
все
ув ел ичи­
ваются
да
увеличиваются.
Управляющие
немцы,
да
и
н аши
русск ие
из
тех
же
му­
жич ков ,
взысканиями
и
штрафами
совер­
шенно
замучили
народ.
Впрочем,
мужик
мужику
рознь.
Ес ть
богатые,
е сть
и
бед­
няки.
Знаете
ли
вы,
сударь,
что
немалая
доля
крестьян
находится
в
двойной
кре­
постной
зависимости?
—
Как
в
двойной?
—
Оч ень
просто-с...
Богатый
крестья­
нин
всегда
норовит
закабалить
своего
же
односельчанина,
и
бедняк
чувствует
себ я
рабом
и
барина
и
кулака
одновременно.
А
сколько
им ее тся
крепостных
у
разных
лиц ,
кои
по
закону
даже
правами
на
сие
не
обладают!
В едет,
скажем,
помещик
какое-
нибудь
сутяжное
дело.
Надо
подмазать
су­
дейского
или
приказного
—
сейч ас
ему
в
дар
то
девку,
то
м а лого,
а
то
и
целый
дв ор
отпишет.
Числится
мужик
за
помещи­
ком,
а лупит
его
по
мордасам какой-нибудь
секретарь
Заплюгавинский.
Впр оч ем,
му­
жику
не
все
ли
равно,
кто
его
бьет?
Духове­
нс тву
и ку печеств у
по
закону
кр епо с тных
не
полагается,
а
сколько
их
у
разных
протои­
ереев
и
наш их
негоциантов
первой
гильдии
243


Г.
Чулков
имее тся!
Я
сейчас
зн аю
одного
купц а,
кот о­
рый
купи л
сто
ре виз ских
душ
на
имя
сво ей
дочери,
вышед ше й
замуж
за
дворянина,
и самым
откровенным
об ра зом
оными
вла ­
д еет. ..
Ну,
конеч но,
еж ели
смотреть
на
че­
ловека
как
на
ско тину ,
в
конце концов
и
сам
человек
махнет
рукой
на
собственное
чело­
веческое
достоинство...
Как
вы,
сударь,
на
это
дело
смотрите?
—
Я
совершенно
с
вами
согласен,
—
сказал
Пьер
с
горячностью.
—
Есть,
однако,
и
у
крепостного
одна
тв е рдая
ид ей ка,
—
проговорил,
улыбаясь,
однодворец.
—
Это ,
знаете
ли,
насчет
зем­
ли.
Они
так
и
гов орят
помещикам: ”Вы
на ши
отцы,
а
мы
д ети:
мы
ваши ,
а
земля
наша”...
Вот
на
это й
идейке
они
кр епко
стоят.
М уж ички
еще
когда-нибудь
себ я
по­
кажут,
сударь
мой!
Кто
на
земле
работает,
том у
земля
и
принадлежит.
Вот
они
как
думают.
—
Это
о чень
интересная
мысль,
—
за­
метил
Пьер.
—
Да,
инте ре сная .. .
А
вот
чт о,
знаете
ли,
развращает
и
помещиков
и
кр е­
стьян
чрезвычайно,
это
рекрутчина159...
Торг
л юдьми
в
рекруты
—
самое
обы­
кновенное
дело.
Сама
казна
дает
к
тому
повод.
Вот
недавно
одн а
барыня
купила
землю
с
кр е­
стьянами.
Понадобилось
ей
семьсот
тыс яч
ассигнациями
на
ка ко е-то
увеселение,
она
и
п рода ла
казне
семьсот
рекрутских
зачет­
ных
квитанций160.
Так
и
пошли
мужики
из
ее
деревень
в
рекруты
в
зачет
будущих
на­
боров.
Стон
и
плач
такие
были,
что
можно
было
в
уме
повредиться,
сие
созерцая.
Бо­
гатые
крестьяне
не
отстают
от
ба рич ей
и
преспокойно
покупают
у
помещиков
за­
ч етные
квитанции
или
самих
людей,
год ­
ных
в
рекруты...
А
что
делается
у
нас
в
се­
мейном
быту!
Приехала
к
нам
недавно
мо­
лоденькая
барынька,
институточка,
соб ра­
ла
крестьян,
угостила
их
конфетами
и
спрашивает
молодых,
лю бят
ли
они
не­
жно
св оих
муж ей.
Те,
разумеется,
захихика­
ли
и
закрыли
л ицо
руками
от
стыда.
Ниче­
го
она
от
них
не
могл а
добиться.
Она
к
ста­
р осте : ”Не правда ли,
они
все
выходят
по
любви”.
—
”То есть как,
барыня,
по
лю б­
ви?” — ”Ну,
по
страсти,
друг
мой”. — ”Ве-
стимо,
— говорит,
—
сударыня,
по
ст раст и.
Иную
коли
не
пристрастишь,
ни
за
что
не
пойдет,
хоть
кол
на
голове
теши...”
Поэто­
му,
должно
быть,
и
песни
свадебные
у
них
такие
печальные.
Замуж
отдают,
будто
хо­
ронят...
XXVII
Когда
Пьер
расстался
со
своим
спу т­
ником
и
тарантас
выехал на
большак,
кото­
рый
вел
на
Старую
Руссу,
ямщик,
обернув­
шис ь
к
Пьеру,
сказал:
—
А
дав но
ли
вы,
сударь,
из
Сан кт-
Петербурга?
У
нас
тут
молв а
ид ет,
будто
приказ
такой
выш ел
—
освободить
посе ле­
нцев
от
фронтовой
службы,
а
будто
коман­
диры
на ши
приказ
тот
задержали...
—
Я
про
такой
приказ
не
сл ых ал,
—
сказал
Пьер.
—
А
почему
так
думают,
что
командирам
надобно
скрывать
е го?
Ка­
кая
им
в
том
корысть?
—
Да
я
и
сам,
сударь,
не
знаю,
как ая
корысть.
Довол ьн о,
кажись,
на шей
кровуш­
ки
попили...
Может,
еще
надеются,
что
опять
приказ
отменят.
Граф
Ар акч еев
у
ца­
ря
хлопочет
закрепостить
нас
со вс ем.
—
А
при
ара кче ев ских
порядках
вам
ху до
жи ве тся?
—
сп ро сил
Пьер.
—
Небось
все
как
в
казарме.
Я
слыхал,
что
и
в
п оле
у
вас
выезжают
по
барабану.
—
Да
это
бы
еще
по л беды
—
по
бара­
ба ну.
Горе
то,
что
не
вовремя.
Без
приказа
не
см ей
работать,
а
начальство
вспомнило
о
работе
—
глядишь,
дождь
поше л.
Вот
живем
нес ытно .
Ешь
ка шиц у,
да
все
жи д­
кую .
Крупинка
за
крупинкою
бегает
с
дуби­
нкою...
—
Это
все
тиранство,
—
сказал
Пьер.
—
Надобно
истребить
зло дее в.
Тольк о
тогда
мы
узнаем
и
свободу,
и
равенство...
—
Свободы
у
нас
ма лова то.
Это
вер ­
но.
К
то му
же,
скажем,
я
по
старой
ве ре
живу161.
А
нас
принуждают
в
но вые
храмы
ходить.
В
де ре вне
Залучье
построили
храм
и
в
Шубине
тоже.
Поп
кадит,
а
ты
стоишь
да
тольк о
бороду
отряхиваешь.
Говорят,
и
обрить
нас
хотят...
244


Р ома ны.
Повести
—
Погодите,
—
сказал
Пьер,
—
де с-
пот ству
скоро
будет
ко нец. ..
Надо,
главное,
отказаться
от
суев ер ий...
—Да
верить-то
мы
все
верим, но
по пы
у
нас сомнительные.
И
почему федосеевцев,
нап рим ер,
гон ят
в
церковь,
а
православных
нет?
Да
и
церковь
тоже
чудная —
алт арь
на
запад,
а
ико ны,
прости
Господи,
на
полотне
пис аны
погаными
красками.
Дел о-т о,
выхо­
д ит,
антихристово.
—
Антихрист
—
это
легенда.
Но
я
по­
нимаю,
что
народ
хочет
выразить
этой
ал­
ле го рией ...
—
Нас
действительно
объегорили
с
этими
проклятущими
поселениями.
В
Старорусском
уезде ,
сударь,
в
три
месяца
из
вольных
ж ите лей
понаделали
солдат-
хлебопашцев
двен а дца ть
тысяч,
а
все
п ро­
чие,
зна чи т,
поселяне-хозяева.
На
семьсот
двадцать
мужиков
приходится
тысяча
со­
л дат.
Изволь
прокормить.
А
мы
и
ра нее
сво им
хлебом
питались
до
декабря,
а
по­
том
покупали...
Мы
вед ь
отхожим
промыс­
лом
жи ли
да
ловлей
рыбной
—
так
и
обе­
ртывались,
а
теперь
только
барабаны
слу­
шай.. .
К
обедне
с т аров еров
и
беспоповцев
в
це рк овь
требуют,
а
но вые
цер кви
м ахо нь­
кие,
так
всех
прочих,
то
есть
православных,
кто
не поместится,
на
плац
заниматься
раз­
во дам и,
артикулами,
проверкою
амуни­
ции...
Вот
тебе
и
воскресенье...
За
эти ми
интересными
для
Пьера
р аз­
говорами
время
шло
незаметно,
и
Пьер
удивился,
что
уже
веч ер.
Вдруг
тройка
ос­
тановилась.
Шлагбаум
был
опу щен,
и
при
въезде
в
слободу
ст ояла
до вольн о
боль ша я
тол па
посел енцев,
горячо
споривших
о
чем-то.
Пьер
невольно
обратил
внимание
на
их
од ежд у.
На
мужиках
были
надеты
сер ые
каз аки ны,
пояса
с
красными
кантами,
чер­
ные
фуражки,
брюк и
тоже
были
с
красным
кантом,
а
на
погонах
обозначены
бы ли
н уме ра.
Не то
в о енные,
не
то
арестанты.
Толп а
приумолкла,
увидев
подъехавший
тарантас.
—
Вы
отк ел ева?
—
спросил
большой
черный
муж ик,
подходя
к
тарантасу
и
вз яв­
шис ь
рукою
за
козлы.
—
Да
вот
от
графа,
Петра
Петровича,
везу.
Они
при езж ие
из
Петербурга,
—
ска­
зал
ямщик
и
тронул
бы ло
вожжи.
—
Шлаг-
баум-то
поднимите,
реб я та!
—
Ишь
какой
проворный!
По спе ешь.
—
Да
я
не
спешу.
Барин,
вишь,
то­
ропится.
—
А
чег о
торопиться?
Не
на
свадьбу,
чай...
К уда
ег о,
ребята?
На
ротный
двор?
А?
—
На
ротный.
К уда
же!.. — раздались
голоса.
Мужики
смотрели
исподлобья.
—
Позвольте,
как
же
та к?
—
сказал
Пьер,
вставая в
тарантасе
и
обращаясь к
че­
рному.
—
Я
спеш у
по
сво им
делам,
а
вы
меня,
кажется,
задержать
хотите...
—А
вот
мы
разберем,
по
каким-таким
делам...
Правь,
милый,
нап ра во! ..
Шлагбаум
подняли,
и
тройка
двину­
лась
к
рот н ому
двору.
—А
что
это
за
ротный
двор?
Там
кто ?
—
спросил
Пьер
ям щик а.
—
Да
раньше
там
проживали
коман­
дир
ротный,
да
фельдфебель,
да
каптенар­
му с,
да
фельдшер...
Ну
а
теперь
выборные,
значит...
—
А
командир-то
где ?
—
А
кто
его
зна ет!
Г оворят ,
за
Више­
рой,
в
Саввин ски й
монастырь
утек.
—
Как
утек?
—
Да
секл и
его
больно.
Думали,
до
смерти
засекли,
и
бросили
в
сарай.
А
он
отдышался
и
уполз
на
четвереньках.
—
За
что
же
его
секли?
—
спр о сил
Пьер
упавшим
голосом.
—
А
кто
его
знает !
Буд то
бы
заодно
с
начальством.
Приказ
утаил...
—
Ах,
это
ошибка,
должно
быть,
—
сказал
Пьер
горестно.
За
тарантасом
шла
толпа
пос еленце в .
Пьера
ввел и
в
ротную
из бу.
Там
за
столом
сид ел
пожилой
человек
в
странной
од ежд е:
к
посе ленч ес кому
кафтану
были
пристегну­
ты
оф ицерс кие
эполеты,
а
сбоку,
на
ремне,
болталась
сабля...
— Вот
пр ивел и
к
те бе,
Ар хипыч ,
гостя.
Допроси
его ,
как
и
чт о,
—
сказал
ч ерный
мужик,
слегка
подталкивая
к
столу
Пьера.
— Да,
пожалуйста,
выя сн ите
это
недо­
разумение,
—
попросил
Пьер,
—
а
то
я
о чень
спеш у...
В
толпе
засмеялись:
245


Г.
Чулков
—
С пеш ит,
т оже!
Ишь
вед ь
как ой
ув е­
ртливый!
—
Тэк-с,
—
сказал
А рхи пыч.
—
Зачем
пожаловать
изволили
и
откуда?
—
Я
из
Петербурга.
Был
у
моего
родственника
—
гра фа
Вр жо сека.
А
теперь
еду
опять
в
Петербург
по
важному
для
меня
д елу.
—
А
какое
такое
важное
дело?
Уж
вы,
ва ше
благородие,
говорите
толком.
—
Ах,
эт ого
я
вам
не
могу
сказать.
Это
касается,
знаете
ли,
мо их
лич ных
от­
но шен ии
к
одной
особе.
—
Особое
дело
или
не
особое
—
это
нам
все
равно.
Говорите,
значит,
толком:
был
приказ
в
Петербурге
или
не
был?
—
О
приказе
говорил
мне
ямщик,
но
к огда
я
был
в
Петербурге,
ничего
там
не
слыхал.
Должен
признаться,
что
я
со­
мневаюсь,
чтобы
такой
приказ
вышел .
Граф
Аракчеев
по-прежнему
в
силе,
да
и
сам
государь
весьма
у вле чен
военными
поселениями.
— Значит,
по -ваш ему ,
и
сам
царь
заод­
но
с
грабителями
и
душегубами?
—
Выходит,
что
та к,
—
улыбнулся
Пьер,
доверчиво
смотря
на
своего
следо­
вателя.
—
А
е жели
и
впр а вду
так,
как
вы
полагаете,
значит,
нам
н ика кой
льгот ы
не
будет,
да
еще
и
судить
на с,
пожалуй,
бу­
дут...
Эг е,
брат,
сейча с
видно
птицу
по
по­
лет у! ..
—
Врет
он
все,
сукин
сын!..
В
рот
ему
кляп,
да
и
тащить
в
сар ай! ..
Чего
с
ним
разговаривать!..
—
Погоди,
—
сказал
седой
старик,
одетый
в
обыкновенную
мужицкую
рубаху,
без
всяких
кантов
и
нумеров.
—
Ты
все,
Фома,
—
”в рот кляп и тащи в сарай”!..
А
может,
он
и
не
вре дн ый. ..
Пусть
Арх ипыч
допросит
его,
как
надобно...
—
Сомнительно
нам,
что
вы
здесь,
ваш е
благородие,
замешкались.
Наказы­
вать
мы
вас
погодим,
но
под арест
посадим
до
разбора
в сего
нашего
дела,
—
решил
Архипыч,
поглядывая
на
Пьера
лукаво.
—
Ах,
это
ужасн о!
—
сказал
Пьер.
—
А
вы
не
поверите,
я
так
обрадовался,
когда
узнал,
что
по сел енцы
бунтуют!..
И
вдруг
вы
меня
хотите
запереть
в
са рай ...
—
Мы
не
бунтуем,
—
нахмурился
Арх ипыч .
—
Мы,
значит,
желаем,
чтобы
все
по
закону.
Быть
тог о
не
может,
чтобы
закон
был
драть
с
хрестиан
шкуру
и
как
скотом
помыкать.
Мы
хотим,
чтобы
зак он
был
настоящий,
а
не
лукавый.
Мы
ро т­
ного
высе кли
за
то,
что
он
в рал
нам
о
законе.
—
Вот
им енно!
—
сказал
Пьер,
вооду­
шевляясь.
—
Мы
тоже
хот им
п ос тано ви-
тельных
законов.
Без
них
все
мы
рабы...
Надобно
свободы
гражданской...
Я
ув ерен ,
что
и
вы
все
согреты
пламенной
л юбовь ю
к
отечеству...
С вобод а,
друз ья
мои,
ве дь
теплотвор
ж изни ...
Вдруг
черный
рассердился:
—
Ишь
ты!
Теплотвор!
Его
бла горо­
дие
хорошо
поет,
а
все
же
как
ему
ве рить ?
Графский
племянничек...
Я блочк о
от
ябло­
ни
недалеко
падает...
Не
хотите
его
бла го­
родие
пос ечь ,
заприте
его
в
сарай,
а
выпу­
стить,
покелева
все дело
не
разберем,
никак
нельзя...
Намедни
майора
заезжего
стали
бить,
а
он
крич ит: ”Погодите,
братцы,
да й­
те
табачку
по н юх ат ь !” Посмеялись,
дал и
ему
понюхать,
а
пот ом
опять
стали
бить.
Опять
кр ичит: ”Погодите,
братцы,
мне
до
ветру
н а до!” ”Ну,
—
думаем,
—
дураш­
ливый
ка ко й!” Отпустили.
А
он
в
Старой
Руссе
сид ит
сейчас
и
порет
нашего
бра та
нещадно...
Тож е
славно
пе л,
как
и
этот
барин...
—
Ну,
хорошо.
Ведите
барина
в
сарай !
—
сказал
следователь.
—
Ах,
это
ошиб ка!
—
в ос клик нул
Пьер.
—
Вам
самим
пот ом
будет
обидно,
что
вы
сочли
ме ня
за
врага...
—
Ладно,
ладно!
—
шумели
муж ики
и
теперь
уже
доволь но
грубо
т олка ли
его
к
двери.
Пье ра
заперли
на
замок
в
сарай,
куд а
едв а
пробирался
последний
отсвет
заката.
Ко гда
му жи ки,
горла н я
какую-то
п ес­
ню,
отошли
от
сарая,
Пьер
услышал
чей-то
тихий
вздох
в
углу
темницы.
—
Кто
здесь?
—
спросил
Пьер,
худо
с оображ ая ,
из
какого
угла
раздался
вздох.
—
Это
я- с,
местный
иерей.
—
Как
вы
сю да
попали,
батюшка?
Не­
ужели
и
вас
крестьяне
заперли?
—
Да-с .
Побили
и
заперли.
246


Романы.
Повести
—
А
зн ает е,
—
засмеялся
Пьер,
—
если
бы
я
сам
не
был
в
таком
же
пол ожен ии,
как
вы,
я
бы
скл о нен
был
вас
осудить.
Я
бы
подумал,
что
вас
поделом
арестовали.
Наше
духовен­
ств о,
простите
меня,
исполнено
вр ед ных
предрассудков.
—
На сч ет-с
предрассудков
—
это
я
не
знаю,
но
в
эт ом
деле
—
mea culpa, mea
maxima culpa
*.
Я,
изволите
ли
видеть,
взду­
мал
усовещивать
на ших
по сел енцев .
Г ово­
рю
им,
что
нет
в
Санкт-Петербурге
ни ка­
ког о
такого
приказа.
Оно,
конечно,
приказа
нет.
Но
вед ь
мужики
все-та ки
правы.
Сии
военные
пос еле ния
вои сти ну
дело
безбож­
ное.
И
неч его
мне
бы ло
в
это
дел о
вмеши­
ваться...
Не
договорив
последних
слов,
батюш­
ка
застонал.
—
А
з дорово
они
вас
по б или?
—
Же сто ко -с.
Но
я
не
с ержу сь.
Они
ве дь
как
де ти
малые...
—
Это
удивительно,
что
вы
не
сер­
д итесь.
Если
бы
меня
побили,
я,
наверное,
разгневался
бы...
Вы
ле жите?
—
Да-с.
Тут
солома.
Не
угодно
ли
прилечь?
—
По
правде
сказать,
я
не
прочь.
Ощупью
по
стене
пробрался
Пьер
к
попавшемуся
в
пл ен
батюшке
и
уле гся
рядом
с
ним
на
соломе.
—
Дов ольн о
мягко,
—
сказал
Пьер,
вытягиваясь.
—
А
вот-с
мешок.
Под
голову
по­
ло жите.
—
Спасибо.
А
я,
представьте,
спешу
в
Петербург
по
важному
де лу
и
этакая
история!
—
А!
Вы
не
зд еш ний!
В
чужом
пир у,
з начи т,
похмелье...
—
Да...
В
чужом
пиру ,
—
промычал
Пье р,
зевая,
и
тотчас
же
зас нул .
Пьер
не
знал,
сколько
вр ем ени
он
спа л.
Его
разбудили
буйные
и
хмельные
крики
мужиков,
о
чем-то
споривших
у
две­
рей
сарая.
Был
бе лый
день.
В
щели
прони­
кали золотые
сно пы
солнца.
Батюшка,
ока­
за вш ийся
человеком
ср ед них
ле т,
с
б оль­
шим
синяком
на
лбу
и
кровоподтеком
на
*моя вина,
моя
великая
в ина
(лат .).
ск уле,
сид ел,
пр исл о нивш ись
к
стенке сарая.
Он
был
б лед ен,
и
гла за
его
были
полузак­
рыты,
а
губы
беззвучно
шевелились.
По-
видимому,
он
по вт орял
непрестанно
какие -
то
пять-шесть
слов.
—
В
чем
дело?
—
спросил
Пьер,
по­
дымаясь
с
соломы.
—Да
вот
решают
судьбу
нашу ,
— ска­
зал
батюшка.
—
Жаль
только,
что
не
веда ю
я
ничего
об
участи
суп руг и
моей
и
дет ишек.
—
Чего
ж
они
хотят?
— спросил
Пьер
шепотом,
прислушиваясь
к
голосам.
—
Да
вот,
зна ете,
ест ь
такой
че рный
мужик,
Фома.
Он
все
уговаривает
повесить
на с...
А
старик
за
нас
заступается...
—
Позвольте,
как
же
т ак?
За
что
же
меня
ве шать ?
В едь
я,
со б стве нно
говоря,
гот ов
идти
заодно
с
ним и.. .
Я
вот
не
знаю,
как
вы?..
—
Не т-с,
пом илуйт е!
Как
же
я
могу
при
моем
сане!
Не т,
уж,
видно,
мне-то
ко­
нец
при шел ...
А
вы
попробуйте
им
объяс­
нит ь,
что
вы
тоже
бунтовать
хотите...
—
Вы
не
см еетесь ?
—
Не т,
зачем
же!
Ра зве
я
см ею- с!
—
Не т,
они
нас
не
по веся т.
Быть
т ого
не
мо жет!
Я
им
все
объясню.
Нельзя
же
та к,
в
са мом
деле!
Вдруг
за
дверями
началось
какое-то
смя тен ие.
Кричали
уже
по-иному
—
в
стра­
хе.
Кто-то
даже
завыл
по-звериному.
У
самых
дверей
сарая
послышался
от­
чаянный
вопль:
—
Ул аны!
У ланы!
Теперь
отчетливо
был
слы шен
топ от
эскадрона
и
кри ки
команды.
Минут
чер ез
п ять
замок
у
сарая
был
сбит,
и
т уда
вошли
у лан ский
офицер
и
несколько
солдат.
—
Извольте,
государи
мои,
вый ти
из
сей
тем ни цы,
—
сказал
оф ицер .
—
Сейчас
вы
нам
дади те
показания...
Пьер
с
изумлением
узнал
в
уланском
офицере
Младовича.
—
Ба!
—
сказал
Младович,
крутя
ус.
—
Кого
я
вижу!
Ну,
что
же.
Вы стр ел
за
вами.
Я
готов.
—
Вы
мой
избавитель.
Как
же
я
бу ду
в
вас
стрелять!
— сказал
Пьер.
— Дайк
то­
му
же,
Младович,
мы
теперь
с
вами
не
с опер ники.. .
247


Г.
Чулков
—
Знаю,
сударь,
знаю...
Мы
с
вами
на
этот
счет
еще
успеем
поговорить,
а
сейч ас
пожалуйте
в
ротную
изб у,
и
вы
тоже,
ба­
тюшка!..
Освобожденные
пл енники
пошли
за
Младовичем
в
изб у,
где
сидели
на
лавке
со
связанными
назад
руками
чер ный
Фома,
Архипыч
и
еще
несколько
посе ленцев .
Уланы
стояли
в
лагерях
под
Старой
Руссой
и
были
посланы
дивизионным
г ене­
рало м
в
слободу,
как
толь ко
он
узнал
о
бу­
нте
от
ямщика,
догадавшегося
донести
на­
чальству
о
случившемся...
—
Будьте
снисходительны
к
этим
кр е­
стьянам,
—
сказал
Пьер
по-французски
Младовичу.
—
Ара кчее в ские
командиры
сами
во
все м
вин о ваты.
—
Знаю,
знаю,
—
сказал
Младович.
—
Но
вс е-так и
на до бно
кого-то
аресто­
вать...
А
то
ведь
и
нам
с
ва ми
несдобро­
ва ть,
Волховский!..
Вся
эта
история
—
пал­
ка
о
двух
ко нцах ...
Вон ,
посмотрите,
как
бат юш ку
разукрасили
на ши
христолюби­
вые
воины...
К
веч еру,
пообедав
с
Младовичем
и
в ыпив
с
ним
на
” ты”,
Пьер
вые хал
из
сл обод ы
по
направлению
к
Старой
Руссе.
XXVIII
Итак,
Пьер
опять
в
Петербурге,
опять
ж ивет
в
трактире
Демута,
изнемогая
в
ка­
ких-то
предчувствиях
и
меч тан ия х.
Разуме­
ется,
прежде
всего,
приехав
в
столицу,
бро­
си лся
он
на
Морскую,
в
дом
Королева.
Настеньки не
было дома,
а
Вонифатий
Пет­
рович
был
такой
смущенный
и
загадочный,
что
Пьер
не
знал,
что
и
дум а ть.
По-види-
мому,
бедному
Вонифатию
Петровичу
до­
сталось
от
Настеньки
за
излишнюю,
по
ее
мнению,
болтливость.
На
вопрос
Пьера,
был
ли
еще
у
Настеньки
Бенкендорф,
В они­
фатий
Петрович
сказал
что-то
не
совсем
ясное.
Будто
бы
он
был,
но
не
застал
дома
ни
На сте ньк и,
ни
его,
Вонифатия
Петрови­
ча.
Но
из
дальнейшего
ра з говора
выходи­
ло,
что
все-та ки
генерал
видел
Настеньку,
но
где
и
как
—
Вонифатий
сказать
не
мог
или
не
хоте л.
Воображение
бедного
Пьера,
воспа­
ленное
страстью
и
кокетливым
письмом
Настеньки,
было
совершенно
изранено
не­
ясными
и
подозрительными
сообщениями
Вон иф ат ия.
Ра з говор
э тот
происходал
днем,
а
пер ед
вечером
Настенька
должна
был а
вернуться
с репетиции домой.
На
эт от
предвечерний
час
Пьер
очень
рассчитывал,
а
пока
пошел
броди т ь
по
Петербургу.
Зайдя
в
какой-то
ресторанчик,
спр оси л
он
себ е
фриштик
и,
прихлебывая
из
кру жки
пиво,
стал
просматривать
старые
нумера
"Северной пчелы”.
Здесь
находил
он
нема­
ло
странных
изв ес тий:
то
сообщалось,
на­
пример,
что
неки й
ювелир
в
М анч естер е,
купив
индейского
пету ха,
у шел
из
дому,
оставив
его
в
квартире,
и
что
будто
бы
п етух,
проглотив
бриллиантов
на
пять
ты­
сяч
фунтов
стерлингов,
вылетел
из
ок на,
попал
в
рук и
харчевника
с
улицы
Ок онно р,
который
зарезал
петуха
и
с
удовольствием
узрел
в
его
ж елуд ке
богатство;
то
сооб­
щалось,
что
ле ди
Морган
найдена
мертвой
в
спальне,
где
она
лишила
себя
жи зни
от
”временного расстройства чувственных ор­
га н ов”; в следующем нумере пояснялось,
что
это
не
известная
писательница
Морган,
а
полоумная
старуха
Морган,
и
притом
лишившая
се бя
жизни
не
по
пр ичине
”ра с-
стройства
чув с тв енных
орга н ов”,
а
по
ка­
ким-то
другим
мотивам.
Но
сре ди
э тих
странных
с енсаций
Пьер
нашел
од но
изв е­
стие,
которое
его
несколько
удивило.
Газе­
та
сообщала,
что
ее
императорское
в ел иче­
ст во
государыня
императрица
Елизавета
Ал ек сее вна 162
изволила
благосклонно
при ­
нять
под нес енный
ей
издателями
экземпляр
”Полярной звезды”
на
1825 год и препрово­
ди ла
Бестужеву
бриллиантовый
персте нь,
а
Р ыле еву
—
золот ую
табакерку.
”Как же так?
—
д умал
Пьер.
—
Эти
л юди
пылают
вольномыслием
и
нена ви с­
тью
к тирану
и
в
то
же
время
от
коронован­
ной
суп руг и
самодержца
принимают
цен­
ные
подарки!”
Впрочем,
мысль
Пь ера
не
оч ень
долго
задерживалась
на
эти х
противоречиях.
Он
был
весь
поглощен
мечтою
о
Настень ке.
Ему
даже
не
верилось,
что
еще
неск оль ко
дней назад мог
он
любоваться синими
глаз­
ками
ино й
юной
д ев ицы.
Нет!
Нет!
В
мир е
248


Р ома ны.
Повести
ес ть
только
одн а
несравненная
Настенька
Гребнева.
В
тот
час,
когда
Настенька,
по
ра с­
четам
Пьера,
должна
бы ла
вернуться
до-
мод,
он
уже
был
на
уг лу
Морскод.
Как
раз
в
это
время
придворная
карета
подкатила
к
дому
Королева.
Из
нее
выпорхнула
сама
На стень ка.
У
Пьера
подкосились
ног и.
Од­
нако
он
побрел
всл ед
за
Настенькой
в
ее
кв арти ру.
Он
догнал
ее
на
лест нице.
Не
целуя
ее
р уки
и
даже
не
з доров аяс ь,
он
прох рип ел
т раг ичес ки:
—
Я
видел,
в
какой
карете
подъехали
вы
к
дому...
—
А
чт о?
Х ороша я
карета?
—
б ес­
печно
смеялась
Настенька,
ничуть
не
смущаясь.
—
Кто
вас
провожал?
—
спросил
Пьер,
готовый
расплакаться.
—
Да
все
тот
же
генерал
Бенкендорф.
Чего
вы так глаза таращите?
Он теперь
мой
кава лер ...
Ну,
что
же
мы
на
лестнице
сто­
им?
Ид ем
ко
мне.
Я
вам
кон ф етку
дам.
Когд а
они
сидели
уже
в
комнате
На­
стеньки,
Пьер
сказал
сур ов о:
—
Генерал
Бенкендорф
—
негодяй
и
предатель...
В
1818 году он еще был чле­
ном
масонской
ложи
Соединенных
Дру­
зей 163, а теперь он холуй его высочества. ..
—
Милый!
—
сказала
Настенька
ла­
сково.
—
Какое
нам
дело
до
эт ого
генера­
ла?.. Ну,
подвез
меня
в
карете,
ну,
конфеты
подарил...
У
нас
такое
ремесло...
Нельзя
же
всех
допрашивать,
масон
он
или
не
масон.
Да
и
не
знаю
я,
так
ли
уж
хорошо
бы ть
непр еменно
масоном...
А
вот
странно,
что
вы
меня
разлюбили...
Нет
ли
у
вас
какой-
нибу дь
нев есты?
Пьер
густо
покраснел,
вспомнив
об
Олечке.
— Почему
вы
думаете,
что
я разлюбил
ва с?
—
А
почему
же
вы
не
требуете,
чтобы я
исполнила
обещание — поцеловать
вас
разок?
—
Вы
все
смеетесь,
Н асте нь ка!
—
ск а­
зал
Пьер,
вздрогнув.
Но
Настенька
уже
прыгнула
к
не му
на
коле ни
и,
обняв
его
шею
руками,
прижа­
ла сь
горячими
губками
к
его
губам.
XXIX
Настенька
должна
была
солировать.
Мосье
Дидло
заметил
в
толпе
нимф
На­
ст ень ку
и
отличил
ее.
Он
понял,
что
она
не
для
пу бл ики
улыбается
и
не
для
нее
трепетно
воздевает
ру ки,
скользя
в
волшебном
танце.
Настень­
ка
чувствует
музыку
в
крови.
Старый,
костлявый
сумасброд
поднял
кверху
сво й рябой
нос, и
в
его
глазах вспых­
нули
огоньки
вдохновения...
—
Вот
она...
пр ек ра сная !..
Ее
на до
поднять
высоко...
Пусть
она
промчится
из
глубины
сцены
к
рампе
по
воздуху
на
лебедях...
И
по
кулисам
пробежал
шеп от.
Ин ые
роптали,
завидуя;
ины е
злословили
с
лука­
выми
усмешечками;
ины е
восхищались
простодушно.
—
Да
вед ь
в
самом
деле
лучше
На­
сте нь ки
и
нету
никого...
Истомина
ра с пол­
нел а,
и
от
куте жей
у
нее
глаза
стали
крас­
ные
и
опух ш ие...
—
Да
уж
слишком
она
худенькая,
ва­
ша
Настенька.
У
нее
и
фор м
нет
ни каких ...
—
Для
танцовщицы
полнеть
—
насто­
яща я
погибель.
Посмотрите,
у
Настеньки
ка кие
ножки!.. У кого стройнее?
А?
— Ах,
все
сие неважно...
Надобно,
чт о­
бы
Терпсихора
шепнула
на
ухо
с вой
секрет .
Сам
мосье
Ди дло
костляв
и
безобразен,
однако
же
танцевал
Аполлона,
восхищая
театр.
Сам
верил,
что
бог,
и
никто
не
смел
усомниться.
На
реп етиц иях
все
притихли.
Настень­
ка
и
д ома
тренировалась
часами,
а
по
ут­
рам
и
вече р ам
молилась
муч енику
Вонифа-
ти ю,
по
со вету
своего
пт иц ел ова.
Птицелов
уверял,
что
му че ник
Вони­
фатий
любил
танцы
и
будет
сни схо д ител ен
к
грешной
пл ясу нье.
Пьер
волновался
не
менее
На сте ньк и.
Он
с
удивлением
заметил,
что
щеголи
пар­
тера,
равно
как
и
дамы,
чьи
плечи
блис­
та ли
в
ложах,
нисколько
не
изменили
обычного
своего
по в еден ия:
они
все
так
же
болтают
со
с ветск ой
небрежностью
о
пу­
стя ка х,
как
будто
сейч ас
не
готовится
вели­
кое
чудо.
249


Г.
Чулков
Пра в да,
кое-где
слышал
он
имя
Греб­
невой.
Балетоманы
знали,
что
сегодня
со­
лирует
Настенька,
но
для
них
это
была
очередная
кулисная
новость.
Они и
не
п одо­
зревали,
что
это
необычайное
событие,
не
мен ее
важ ное ,
чем,
например,
би тва
при
Аустерлице или
заседание
конклава
для
вы­
бора
римского
а рхи епис копа .
Но
вот
поднялся
за наве с,
и
началось
волшебство.
Настенька
еще
не
бы ла
на
с це­
не.
Еще
сплетались
и
расплетались
гирлян­
ды
красавиц
в
газовых
пач ках ,
изобретен­
ных
мосье
Дидло,
из-под
которых
торчали,
как
т ыч инки
ц вет ов,
женские
но жки
в
розо­
вом
трико.
Голубой
сумрак
сменился
сия­
ни ем
зари,
и
в
дивной
панораме
Гонзаго
возникали
все
но вые
и
но вые
прелести,
ча­
рующие
гла з
даже
самых
избалованных
те­
атралов.
Но
Пьер
ху до
ценил
спектакль.
Он
жда л
появления
Настеньки.
И
вот
она
явилась.
Отхлынули
газовые
юбочки.
Настень­
ка
одна
посреди
сцены.
Скр ип ки
и
флейты
по ют
что-то
неж ное
и
соблазнительное,
бу­
дто
колдуют,
и
Настенька,
воздев
руки,
идет
тих о
и
легко
в
сво ем
прозрачном
хи­
тоне,
вся
исполненная
каки х- то
н епо ня тных
ч ар.
Ах,
не
видит
она
теперь
ник о го!
И
нет
ей
де ла
до
этой
жадной
и
грубой
толпы.
Ей
снится
се йчас
сон.
Она
вся
покорна
му зыке.
И
так
она
вся
сочеталась
с
этими
зву ка ми
флейт
и
с кри пок,
что
разлучить
ее
с
ними
невозможно
силами
ч ело в ечес кими.
”Чудо!
Чудо!!”
—
подумал
Пьер,
бл едне я.
И
вот
закружилась
Настенька
в
вихре
н овых
зв уко в.
Будто
горит
она
теперь
в
ка­
ком-то
пламени.
От
этого
танца,
пох ож его
на
огонь,
вырвавшийся
на
волю,
становит­
ся
страшно.
— Да,
страшно,
—
п робормот а л
Пьер.
—
Страсти
какие!..
Неужто
нич ем
сие
не
разрешится?..
Но
вот
прекратился
вихрь,
и
как
будто
запело
само
торжествующее
со лнце.
Лицо
у
Настеньки
теперь
вовсе
незем­
ное ,
и
кажется,
что
выросли
у
нее
за
плеча­
ми
бел осн ежн ые
крылья...
Пьер
очн улся ,
когда
гром
грохот ал
и
трещали
ка кие -то
барабаны.
Не
было,
ко неч но,
ни
грома,
ни
барабанов,
а
это
зрительный
зал
обезумел
от
восторга
и тре­
бовал
Настеньку...
Но
Пьеру
в есь
э тот
теа­
тральный
шум
показался
не
то
грозою,
не
то
каким-то
во ен ным
салютом...
Настенька
запретила
Пьеру
приходить
к
ней
до
конца
спе кта кля .
Слоняясь
по
пар­
теру,
он
жадно
слушал
разговоры
о
На­
стен ьке.
Ему
казалось
странным
и
не при­
стойным,
е жели
кто-нибудь
дерзал
го­
ворить
о
постороннем.
Особенно
удивил
его
Кавер ин .
Он
с тоял
с
Бестужевым,
и
Пьер
услышал
слова,
ос корб ив шие
его
чрезвычайно.
—
Вы
заметили
амура
во
второй
сце­
не?
—
говорил
Каверин,
приставляя
к
глазу
двойной
лорнет.
—
Да,
заметил.
Обыкновенно
амуров
дают
исполнять
девицам,
а
на
сей
раз
это
был
мальчик.
—
И
прехорошенький.
А
зна ете ,
Б ес­
тужев,
гусар
Молостов
ск аза л : "Лучшая
женщина
ес ть
мальчик,
и
лучшее
вино
—
водка...”
—
А
что
скажет
о
таком
с ужд ении
его
д ама
серд ца?
—
Ах,
Б естуже в! ..
Это
—
шал ос ти,
а
там
любовь...
Но
вот
начался
второй
ак т.
Опять
за­
плеталась
и
расплеталась
цветочная
гирля­
нда
из
девичьих
станов;
опять
какой-то
ча­
родей
о све щал
искусно
замки
Гонзаго,
пре­
вращая кулисы в
сказочный
мир,
необычай­
ный;
но
все
эти
необычайности
были
не
важ ны.
Важно
бы ло
т олько
одно
—
по я вле­
ние
Настеньки.
Теперь
она
явилась,
как
уже
признанная
и
прославленная.
При
ее
появ­
л ении
долго
кричали
”браво”,
и
ор кестр
дважды
начинал
партию,
заглушаемый
во­
плями
театралов.
Настеньке
угрожала
какая-то
оп ас­
ность.
Танцор
Дюпре,
ее
возлюбленный
по
сюжету
балета,
стремился
со ед инить ся
с
очаровательницей,
но
десятки
препятст­
вий
мешали
соединению
любовников.
То
злодей
колдун,
то
дракон,
то
коварная
со­
пе рн ица
разбрасывала
мрежи,
в
ко их
би­
лась
нес ча стн ая
пл енниц а.
Но
ей
покрови­
тельствовала
Афродита,
и
на ко нец
появи­
ли сь
леб ед и,
запряженные
в
легкую
ракови­
250


Р ома ны.
Повести
ну.
И
раковина
вместе
с
лебедями
во зн ес­
л ась
квер ху,
унося
обольстительную
На­
стень ку
к
ее
возлюбленному...
Когд а
лебе­
ди
влекли
по
воздуху
Настеньку
при
восто­
рженных
криках
зрителей,
вдруг
случилось
неч то
такое
непонятное
и
жестокое,
что
Пь ер
закрыл
гл аза
и
перестал
дышать.
И
в есь
зрительный
зал
охнул
странно
и
за­
мер .
Случилось
нечто
дикое,
непоправимое,
у жасн ое,
невозможное.
И,
однако,
слу чи­
лось
это
невозможное.
Накренилась почему-то раковина,
и бе­
лым
комком,
как
убитая
на
лету
голубка,
р ух нула
Настенька
с высоты на
сцену,
успев
только
вс пл есну ть
лилейными
ручками.
Пьер
не
помнил,
как
он
очутился
за
ку лис ами.
Кто-то
не
пускал
ег о,
но
он
вы­
рвался
из
эт их
чужих
рук
и,
натыкаясь
на
к аки е-то
канаты
и
размалеванные
полотна,
на
пожарных
в
медных
кас ка х,
до бежа л
в
ко нце
концов
до
сцены ,
где
занавес
был
уже
спущ ен
и
т олпа
актеров
и
фигурантов
сгрудилась
вокруг
того
места,
куд а
упала
На стен ь ка.
Оттолкнув
каких-то
танцовщиц,
пахнущ их
пот ом
и
пудрой,
ринулся
Пьер
к
На стен ьке .
Он
увидел
жалкую
теперь
га­
зо вую
ее
туни ку,
неподвижную
подвернув­
шуюся
ножку
и
раскинутые
голые
полудет­
ские
руки.
Он
взглянул
на
ее
лицо.
Ре зко
под в ед енные
полузакрытые
глаза,
на рум я­
ненные щеки
и
как будто
к ровью
накрашен­
ные
губы:
все
это
было
страшно
и
жалко.
Около
Настеньки
ползал
на
коленях
доктор,
старичок
немец
в
рыжем
ра ст ре­
панном
пар ике:
—
Warum schweigen sie? Warum
schweigen sie?
*
—
бормотал
он,
ища
пу льс.
XXX
В
петербургском
так
называемом
об­
ществ е
конца
двадцатых
год ов
XIX века
бы ли
два
лагеря.
В
одн ом
лагере
были
великие князья,
Бенкендорф,
фон
Ф ок,
а
по­
з ади
маячили
призраки
уже
об реч енны х
людей
—
самого
Александра,
Аракчеева,
* Почему вы молчите?
Почему
вы
м ол­
чите?(нем.).
Голицына
и
других
почитателей
и
друзей
тоскующего
императора;
в
др угом
лагере
шумели
и негодовали
м олод ые
дворяне,
бу­
дущие
декабристы.
Правда,
внутри
каждо­
го
из
э тих
лагерей
был и
особые
гр уп пы,
сс ор ивши еся
и
боровшиеся
с
ожесточением.
Та к,
Аракчеев
нен авид ел
Голицына,
а
Го­
лицын
—
Аракчеева,
но
по
отношению
к
вольнодумцам-дворянам
эти
защитники
с та рого
порядка
был и
заодно
и
составляли
вооруженный
лагерь.
Если
старики
хотели
во
что
бы
то
ни
стало
поддержать
и
укрепить
ветхое
и
гн и­
лое
здание
монархии,
полагая,
что
бу ду щее
не
предвещает
нич его
доб рого,
то
м олоды е
думали,
что
на до бно
поскорее
сломить
эту
самодержавную
власть
и
”для блага отече­
ства”
стать
на
ее
место.
Молодые
думали,
что
ес ть
”тираны”
и
ес ть
”на ро д”.
Но
что
такое
народ?
Дворяне
теоретически
мысли­
ли
на род
как
совокупность
всего
населения
Российской
империи,
а
практически
себ я
считали
народом,
а
многомиллионную
му­
жицкую
ма ссу
чувствовали
как
материал
для
бу ду щей
демократии,
пока
еще
не
спо­
собный
к
гражданской
жизни .
Но
мужики
давно
уже
не
считали
се бя
”материалом”
и
давно
уже
упрямо
старались
сбросить
с
се бя
дворянскую
опеку.
Так
было
при
Пугачеве.
Так
был о
и
теп ер ь,
ибо,
в
су щ­
ности,
муж ицкие
бунты
не
прекращались:
то
бунтовал
Семеновский
по лк,
то
аракче­
ев ские
в о енные
посе лен цы,
то
крепостные
на
местах
мрачно
резали
помещиков...
Владимир
Дмитриевич
Вальховский
не
принадлежал
ни
к
одному
из
этих
лаге ­
ре й.
Еще
будучи
лицеистом,
уже
в
младших
классах,
он
был
испо лн ен
не
совсем
понят­
ного
для
его
товарищей
рвения
к
трудам
и
наукам.
Владимир
Дмитриевич
Вальховс­
кий
был
беден,
но
был
уме н,
и
он
решил,
что
ум
его
—
то
же
богатство
и
что
на до
его
не
т олько
беречь
и
не
тратить
на
пустя­
ки,
но
и
делиться
им
со
всеми,
кто
в
нем
нуждается.
А
в
России
т огда
неграмотных
ум ных
людей
был о
много,
а
грамотных
умных
ма ло,
да
и
те
бездействовали,
ка к,
напри­
мер,
П.
Я.
Чаадаев164. Но умный Вальховс­
кий
хотел
бы ть
и
у чен ым,
и
д ей ствующ им
человеком.
251


Г.
Чулков
Еще
в
лицее
был
он
принят
полковни­
ком
И.
Г.
Бурцевым
в
Тайное
общество
одновременно
с
И.
И.
Пущиным165, но там,
в
Об щес тве,
было
о чень
м ного
ра зг оворов,
но
не
был о
дела,
и
Вальховский,
никого
не
осуждая,
скромно
и
молчаливо
отошел
от
Общества.
Пушкин
уважал
Вальховского.
В
1829 году,
во
время
в оен ных
действий под
Эрзерумом,
Пушкин
отметил
свою
вс тр ечу
с лицейским товарищем:”3десьувиделяна­
шего
Вальховского,
запыленного
с
ног
до
головы,
обросшего
бородой,
изнуренного
заботами.
Он
нашел,
однако,
время
по б есе­
довать
со
мною
как
старый
тов а ри щ”166.
К огда
Пьер
Волховский
вернулся
в
Петербург
после
своих
приключений
под
Старой
Руссою,
он
встретил
Владимира
Дмитриевича
Вальховского
в
английской
таверне
на
Морской,
где
он
когда-то
позна­
комился
с
Гамильтоном.
Это
был о
еще
до
ужасной
смерти
На стен ь ки.
Чут ь
ли
не
на
другой
де нь
Владимир
Дмитриевич
должен
был
уехать
из
Петербурга
в
эк спед ицию
для обозрения
пространств
между
Касп ий с­
ким
и
Аральским
морями.
Когда
Пьер
увидел
строгие,
умные,
зоркие
глаза
Вальховского,
ему
почудилась
в
этих
глазах какая-то укоризна ему,
Пьеру.
Но
Вальховский
оч ень
любезно
при­
гласил
Пьера
с есть
к
н ему
за
стол.
Он
стал
расспрашивать
Пьера
о
Пушк ине,
не
слы­
хал
ли
он,
чем
теперь
поэт
занят.
—
Он
од ин
из
немногих
русских,
—
сказал
Вальховский,
— который
чувству­
ет
ответственность
пер ед
исто рие й.
—
Я
почитатель
поэзии
Пушкина,
—
возразил
Пьер.
—
Но
почему
вы
дума­
ете,
Владимир
Дмитриевич,
что
среди
нас
мало
таких,
кои
способны
сознавать
дол г
сво й
пер ед
отечеством?
—
У
нас
обыкновенно
долг
свой
по­
лаг ают
в
борьбе
с
предрассудками
стари­
ны.
Сие,
разумеется,
важно,
—
твердо
ск а­
зал
Вальховский.
—
Однако
же
на до бно
не
только
разрушать
ветхое,
но
и
строить
новое.
Да
и
не
все
старое
так
уже
ху до.
Удаляя
плевелы,
надлежит
соблюдать
ос­
торожность,
чтобы
и
добрых
колосьев
не
погубить.
Пьер
чувствовал,
что
собеседник
его
достоин
всяческого
уважения,
но
почему
же
нет
в
нем
пылкого
воображения?
А
вот
у
Пьера
Каховского
оно
есть.
Однако
будет
ли
полезен
отечеству
этот
страстный
и
не­
терпеливый заговорщик?
А
вот
исследовать
этнографически,
географически,
экономи­
ческ и
пространства
между
Ка сп ийс ким
и
Аральским
морями
—
де ло
не сомн енное .
Тут
польза
явная
и
бесспорная.
Как
бы отвечая
на
мысли
Пьера,
Валь­
хо в ский
сказал,
пристально
вглядываясь
в
своего
соб есед ника:
—
Вы
зна ете ,
я
больше
всего
люблю
труд...
Жизнь
на ша
проходит
в
тще тны х
поисках гармонии, но
вот ежели мы
решим­
ся
принять
и
бла гослов и ть
труд,
простой
и
смиренный
труд,
—
ну,
в от,
например,
постараемся
осушить
самое
обыкновенное
б олото,
—
и
душа
тотчас
же
исп ол нит ся
блаженства,
и
мы
гот овы
воскликнуть,
об­
ра щая сь
к
м гн о вени ю : "Помедли!
Ты
пре ­
кр ас но !..”*
—
Да,
это
удивительно
верно,
—
ска ­
зал
Пьер.
—
Но
я,
хотя
и
преклоняюсь
перед
подвигом
т руда
человеческого,
сам,
каюсь,
нетерпелив
ужасно...
Это
была
вторая
встреча
Пьера
с
Вла­
димиром
Дмитриевичем
Вальховским.
Он
не
знал,
что
ему
предстоит
еще
в
третий
и
последний
раз
увидеть
э того
мудреца,
но
при
обстоятельствах
совершенно
исключи­
тельных
и
необычайных.
После
страшного
в ече ра,
когда
лебеди
воз не сли
Настеньку
на
небывалую
выс оту
и
она
упала
отт уда
на
жалкие
и
грязные
подмостки
нашего
театра,
Пье р
совсем
по­
терял
голову.
На
похоронах
Настеньки
Пьер
еще
ху­
до
соображал,
что
уже
никогда
больше
не
увидит
причудницы,
ее
горячих
глаз,
ее
не­
жн ых
и
страстных
губ
и
ее
волшебной пляс­
ки,
от
ко ей
у
Пьера
сладостно
замирало
сер дце.
Он
понял
это
толь ко
тогд а,
когда
сквозь
густую
толпу
актеров
и
актрис,
при­
шедших
пров оди ть
Настеньку
в
могилу,
протискался
к
гробу
один
странный
чело­
*Вл.
Дм.
Вальховский
не
знал
второй
части
"Фауста”
и
обращенного
к
мгн овен ию
во­
ск лиц ания
п оэт а: ”Verweile doch, du bist so
schôn!” Но что же делать,
еж ели
идея
Ге те
была
пре дв ос хищ ена
ру сск им
офи церо м!
—
Пр им еч.
авт.
252


Романы.
Повести
век,
с
огромным
птичьим
носом,
малень­
кий
и
вертлявый,
и
вдруг
уп ал
на
гроб,
судорожно
его
обнимая
и
прижимаясь
го­
ловой
к
колючим
цве та м.
Это
был
Дидло.
Только
т огда
почему-то
Пьер
уразу­
мел,
ч то,
собственно,
случилось.
После
по­
хо рон
он
пошел
в
трактир
Демута
и
запер­
ся
у
себ я
в
комнате.
Неохотно
пускал
он
к
себе
слу гу,
который
приносил
ему
обед,
и
спе шил
выпроводить
его
поскорее,
чтобы
опять
броситься
на
постель
и
так
лежать,
разглядывая
узор
обоев
и стараясь
ни
о
чем
не
думать.
К
нему
приходили
знакомые,
но
Пьер
кр ичал
че рез
дверь,
что
Волховского
нет
дома,
чем
весьма
удивлял
посетителей.
Один
только
гость
оказался
с толь
настой­
чивым,
что
пришлось
его
пустить.
Это
был
К ахо в ский.
—
Ты
горюешь,
что
нет
больше
на
свете
Настеньки
Гребневой,
—
сказал
он,
присаживаясь
к
нем у
на
кровать
и
взяв
его
за руку.
— Прости,
что
я
так
грубо
и
прямо
касаюсь
твоей
сердечной
раны...
Но
так
лучше,
друг
мой!
На до
болезнь
назвать.
В самом
наименовании таится добрая поло­
в ина
недуга...
Мы
с
т обою
сиры,
Пьер,
на
этом
св ете.
Нам
нече м
дорожить.
Каюсь,
и
я
мечтал соединить
свою судьбу с судьбой
Софьи
Михайловны
Салтыковой.
Она ,
меж ду
прочим,
оче нь
похожа
на
Ол ечку
Вржосек ,
ежели ты
у спел ее
раз гляде ть,
ког­
да
гостил
у
графа...
Да,
я
мечтал
о
сча сть е,
думал
занять
место
при
графе
Воронцове.
Я,
признаюсь
тебе,
хотел
удалиться
от
по­
литически х
бурь.
Но,
видимо,
провидение
су дило
иначе.
Я
гов орю
с
тобой
совершен­
но
откровенно.
Мои
признания
так
ис тин­
ны,
как
свят
Бог.
Я
не
жил
увертками
и
ум­
рус
чистою
душою.
Не
желаю
зла
и
Рылее­
ву,
хотя
они
толкнул
меня
на действия,
сам
от
оных
уклоняясь.
Пусть!
Я
ему
несколько
обязан.
Он
долго
был
мои м
приятелем
и
помогал
мне.
Не
знаю,
как ие
деньги
мне
дав ал
он,
—
сво и
или
из
средств
Общества.
Впр очем ,
не
хоч у
об
эт ом
дум а ть.
—
Рылеев
влюблен
в
Кавотинскую,
—
вспомнил
вдруг
Пьер.
—
Надо
убедить
е го,
что
она
предательница.
—
Да,
да,
—
сказал
Ка хо вски й.
—
Страсти
губя т
людей...
—
Но
как
жить
без
страстей?
—
вос к­
ликнул
Пьер.
—
Я
встретил
здесь,
в
Петер­
бурге,
Владимира
Дмитриевича
Вальхов-
ского.
Ты
его
знаешь.
В от,
кажется,
бесстрастный
чел ов ек,
который
внушает
мне
к
се бе
ув аж ение
и
за вист ь.
Впр оч ем,
я
не
со всем
его
понимаю.
Сре ди
уж асны х
на сил ий
и
тиранств
находит
он
воз м ож­
ным
обога ща ть
отечество
немалыми
тру­
дами,
и
притом
на
двух
поприщах
—
во ен­
ном
и
уч еном.
Это
загадка
для
меня.
Кто
прав
—
он
ли,
скромный
ревнитель
отече­
ств енн ых
благ,
или
какой-нибудь
нетер­
пел ивый
Лувель,
одним
у даром
порази­
в ший
вра га
отеч еств а ?
Ту т,
Каховский,
две
правды,
и
должен
те бе
признаться,
что
я
сам
не
знаю,
ко ей
из
них
должен
я
служить.
—
Ну,
для
мен я
выбор
ясен,
—
сказал
мрачно
К ах овск ий.
—
Я
бы
м ог,
пожалуй,
отказаться
от
моего
жребия,
еж ели
бы
у ме­
ня
был
да р,
как
у
Пушкина.
Но
мое
сердеч­
ное
волнение
не
дает
плода:
я
не
пи шу
сти хов .
Пьер
промолчал.
Он
вед ь
писал
стих и.
XXXI
Х отя
в
Ро ссии
царствовал
император
Александр,
во
Франции
—
Ка рл
X,вИс­
па нии
— Фердинанд
VII, в Англии — Георг
IV; хотя три года назад Веронский конгресс
решил
подавить
и
по да вил
революции
в
И спан ии,
в
Неаполе
и
в
Пьемонте;
хотя,
несмотря
на
волнения
в
Ирландии,
мини­
стерство
Каннинга167
п род олжа ло
ли бе­
ральную
политику,
в
Европе
бы ло
несп о­
койно,
и
волны
большой
революции,
ушед­
шие
с
поверхности
европейской
жизни
в
ее
глубину,
та м,
в
без дне,
продолжали
ко­
лебать
стих ию ,
в
кое й
тщетно
искали
вер ­
ных
путей
и
надежных
гаваней
правители
народов.
Эти
глубинные
волны
влияли
не
то ль­
ко
на
ход
государственных
кораблей,
но
и
на
утлые
ч елны
отдельных
людей.
Коле­
бания
этих
волн
ощущал,
например,
Пьер
Волховский,
лежа
на
кровати
в
трактире
Демута.
253


Г.
Чулков
Эти
откуда-то
из
глубины идущие
вол­
ны
понудили
на ко нец
молодого
че ло века
выйти
из
своего
убежища
и
где-то
иск ать
попутчиков
для
плавания
в
житейском
мо­
ре.
Он
сам
еще
не
знал,
к
кому
он
пойдет
и
куда
он
пойдет.
Настенька
ушла
из
этого
нашего
зем­
ного
мира.
Ему,
Пьеру,
тепе рь ,
в
с ущно сти,
безразлична
его
личная
судьба.
Каховский
прав:
он
теперь
сир
на
этой
земле.
Но,
впрочем,
вся
русская
земля
как
будт о
о си­
ротела.
От цы
оказались
развратникамй,
промотавшими
свои
богатства.
Сам
царь,
кажется,
уж асн улс я,
догадавшись,
что,
по
совести,
”сыновство”
русского
народа
не
может
быть
установлено
по
отношению
к
нему ,
императору
Александру,
иностран­
цу
по
к рови 168
ипо
своему
душевному
скла­
ду
и скитальцу
по
своим
вкусам.
Да
и
в ооб­
ще
какое
там
”сыновство”! Ведь это сущий
вздор!
Какой
же
он
”отец”,
в
самом
д еле?
В
уж асе
от
внезапно
открывшейся
пустоты
император
Александр
бежал
в
Таганрог
со
своей
умирающей
супругой
Елизаветой
Алексеевной,
успевшей,
однако,
подарить
з олот ую
табакерку
Кондратию
Федорови­
чу
Рылееву,
который
в
это
время
как
раз
мечтал
об
убийстве
ее
мужа.
Какие
страш­
ные
каламбуры
напрашиваются
по
поводу
эт ой
удивительной
та бак ер ки!
Итак,
Пьер
вы шел
из
своего
убежища
28 ноября приснопамятного 1825
года.
Ни­
кто
не
заходил
к
не му
уже
с
неделю.
Пьер
направился
в
кофейню.
Там,
нич его
не
подозревая,
взял
он
последний
номер
”Северной пчелы’’
и,
не
вер я
своим
глазам,
прочел
напечатанное
на
первой
странице
правительственное
сооб­
щен и е: „Неисповедимый в судьбах своих
промысел
всевышнего
по сет ил
Р осс ийску ю
империю
горестью,
кою
никакими
словами
выразить
невозможно.
Прибывший
27 сего
но ября
из
Таганрога
курьер
пр ивез
плачев­
ную
вес ть
о
ко нчин е
его
ве ли че ства
госуда­
ря
императора
Александра
Павловича”...
Далее сообщалось
о
присяге великого
князя
Николая
Па в лов и ча 16’, августейших членов
императорского
дома,
членов
государст­
венного
совета,
министров
и
других
чино в
Константину
Первому.
Правительствую­
щим
сенатом
опубликован
ука з
о
конч ине
государя
в
Таганроге
19 ноября и о присяге
Константину.
„Указ,
ку пно
с
пр ися гами ,
отправить^
нарочными
сенатскими
курье­
ра ми
куда
следует”...
Умер
тиран.
Умер
полководец
росс ий­
ских
и
союзных
войск,
вошедший
в
П ариж
триумфально.
Умер
лукавый
дипломат
и
соперник
Наполеона.
Умер
ж есто кий
со­
здатель
нес лых анн ых
в ое нных
поселений.
Умер
сентиментальный
мечтатель
и
неж­
ный
любовник.
Умер
масон.
Умер
челов ек ,
замешанный
в
убийстве
отца,
императора
Павла.
И
главное,
умер
тот ,
для
коего
предназначен
был
стилет
Волховского.
Пьер
жадно
прин ик
к
столбцам
бул-
гаринской
газеты.
Что
же
там
еще
н апеч а­
тано,
кроме
официального
с ооб щен ия?
На
той
же первой
странице
этой
странной
га зе­
ты
был о
напечатано
сл еду юще е: „Некто,
прогуливаясь
верхом
в
окрестностях
Брей-
тона,
сделал
такой
необыкновенный
ск ачок
на
своей
лошади,
что
пр ивел
всех
зр ител ей
в
у д ивл ение.
„Я уверен,
—
сказал
ему
при­
ятель,
—
что
в
целой
Англии
не
найд ется
человека,
который
бы
решился
на
подо­
б ный
скачок”.
—
”Полно,
братец,
—
от­
веч ал
ездок,
—
в
дом е
сумасшедших
ты
найдешь
не
одного,
а
двадцать
чел ов ек,
на
сие
способных”.
У
Пьера
в
голове
вихрем
мчались
мысли,
перегоняя
одна
другую.
Как !
Уме р
император!
Что
же
теперь
надобно
делать?
И
при
чем
тут
ездок
из
Брейтона?
Он
совершил
salto mortale...
Кто
совершил?
Император
Александр
или
ездок
из
Бр ей­
тона?
В
Англии
таких
нельзя
най ти.
Однако
их
можно
найти
немало
в
дом е
умали­
шенн ы х...
Но,
может
быть,
сам
Пьер
со шел
с ума.
Эта
мысль вспыхнула
в
голове
Пьера
на
одно
мгновение
и
тотчас
же
погасла.
Бедный
малый
не
мог
уже
посмотреть
на
себ я
со
стороны.
Смерть
Настеньки
п ора­
зила
нашего
героя.
Он
еще
мог
лежать
в
трактире
Демута
и
рассматривать
ск уч­
ный
узор
на
обоях;
он
еще
мог
с
трудом
поддержать
беседу
с
Петром
Григорьеви­
чем
Каховским,
столь
на
него
пох ож им;
может
быть,
он
еще
и
очнулся
бы
от
своего
духовного
обморока,
есл и
бы
события
не
доконали
беднягу,
но
теперь
несвоевремен­
254


Ром аны.
Повести
ная
смерть
императора
сбила
его
с
толку...
Вот
почему
случайная
булгаринская
глу­
пость ,
попавшая
на
первую
трагическую
стран ицу
газеты,
дала
Пьеру
толчок
если
не
к
сумасшествию,
то
к
че му -то
весьма
похо­
жем у
на
временное
помешательство.
Пьер
бросился
торопливо
к
Рылееву.
Они
теперь
были
на
”ты” ,
и
Рылеев
все
собирался
принять
Пьера
в
Общество,
но
так
и
не
ус пел.
И
в
алфавите
декабристов
вы
не
найдете
Петра
Николаевича
Волховс­
кого.
А
чем
Пьер
не
декабрист?
Пра вд а,
он
пл охо ньк ий...
Быт ь
ему
где-нибудь
на
ма­
лых
ролях
по
молодости
лет
и
по
неопыт­
ности,
но
вед ь
так их
умников,
как
Пестель,
и
таки х
б езу пре чных
и
благородных,
как
И.
И.
Пущин,
был о
среди
тогдашних
вольн о­
думцев
немного,
а
большинство
—
это
все
был и
такие
же
дворянчики,
как
наш
Пьер,
утр ати вшие ,
правда,
в кус
к
"боль шому В а­
ви ло ну”,
коим
утешался
отец
Пьера
и
дру­
гие,
подобные
ем у,
отцы,
но
едва
ли
не
пот еря вши е
вместе
с
эт им
самым
"Вавило­
ном”
и
вообще
вк ус
к
жиз ни,
хотя
бы
и
бо­
лее
достойной,
чем
гряз н ая
жизнь
в
к ре­
постном
разврате.
Пьер
так
и
ринулся
к
Р ыле еву,
прости­
рая
к
нему
руки.
—
А?
Что
же
это
такое?
А?
Судьба
посмеялась
над нами...
Кондратий
Федоро­
вич!
В едь
у
меня
приготовлен
был
для
нег о
стил ет...
Он
ве дь
пешком гулял...
Выйдет
из
Зим него
дв орца
и
часа
два
ходит...
Все
кру житс я,
кружится...
Я
его
здесь,
в
Петер­
бурге,
в
д ень
м оего
приезда
встретил
год
назад...
Я,
зна еш ь,
почему-то
ему
дорогу
уступил,
а
он,
представь
себе,
с
этакой
обо­
льстительной
улыбкой,
бу дто
он
с
же нщи­
ной
го во ри т: Merci, ne vous dérangez pas...
Пьер
совсем
задыхался:
—
Это,
знаешь,
было
на
набережной
Фо нтанки .
Он
ведь
обыкновенно
как
кру ­
жился!
В
первом
ча су
выйдет
из
дворц а
на
Адмиралтейский
бульвар,
пот ом
на
Аглиц-
кую
набережную,
пот ом
повернет
на
Фон­
танку ,
мимо
Аничкова
моста,
к
Прачеш-
но му,
обойдет
все
—
и
по
Дв орцов ой
на бе­
р ежной
к
себе
в
Зим ний.
Да,
этот
импера­
тор
воистину
обманщик.
Всех
при
жи зни
обманывал.
Наполеона
обманул.
И
умер
как- то
странно,
обманув
наши
ожидания.
Пьер
вытащил
св ой
стилет.
—
Видишь
с тиле т?
Это
я
в
Париже
ку пил.
Я
вед ь
форейтором
служил
у
гер­
цога
Крепулье...
Я
тебе
не
рассказывал,
как
я
в
Реймсе
Карла
Десятого
хотел
убить?
Не
удалось.
И
вдруг
опять
не уда ча.
—
Погоди,
Пьер!
—
сказал
Р ыл еев,
сжимая
его
руку.
—
Тебе
еще
пригодится
твой
стилет.
Игра
не
ко нче на.
—
То
ест ь
как
не
к ончена ?
Ведь
он
же
ум ер.
—
Друг
мой!
У
те бя
лихорадка...
Ра зве
ты
не
понимаешь,
что
будут
претенденты
на
власть?..
—
Да.
Конечно.
Где
же
тв оя
золотая
табакерка?
Ты
думаешь,
я
после
табакерки
усомнился
в
т ом,
что
ты
безупречный граж­
дани н?
Нисколько...
Наверное,
в
это й
таба ­
керке
какая-нибудь
тайна.
Кто
сомневается
в
благородстве
Рылеева!
Если
такой
най­
дется,
я
потребую
от
нег о
са тисф акц ии.
Рылеев
покраснел
и
нахмурился.
—
Табакерка
—
это
не
то...
Но,
зна­
ешь,
я
покончил
со вер шен но
с
Кавоти-
нск ою ...
Я
убедился,
что
у
нее
бывает
фон
Фо к...
—
Ра зве
ты
мог
в
этом
сомневаться!
В едь
она
даже
генералом
Сальниковым
не
брезговала...
Впрочем,
о
чем
мы
с
т обою
говорили?
Вед ь
это
все
уж ас ный
вздор...
Од но
только
важно...
Это
ездок
из
Бре й-
тона
и
его
необыкновенный
с качо к...
—
Какой
ездок
из
Брейтона?
—
На
во т,
читай!
—
И
Пьер
протянул
Р ыл ееву
номер
"Северной пчелы” .
—Я
же
читал... "Неисповедимый в су­
дьба х
своих
промысел
вс евыш нег о
по сет ил
Р ос сийск ую
имп ер ию
горестью,
кою
ника­
ки ми
словами
выразить
невозможно”...
При
чем
же
тут
ездок
из
Брейтона?
—
Да
ты
в низу
читай...
На
той
же
странице...
—
Стр анн о!. .
В
самом
д еле ...
"Не обы ­
кновенный
скач ок. ..
привел
всех
зрителей
в
удивление"...
—
Видишь?
Он
совершил
salto mortale.
Но
вед ь
и
мы
тоже,
Рылеев,
намерены
уди­
вить
мир
необыкновенным
скачком
в
неиз­
вест но сть ...
Зна ешь ,
как
император
Петр
на
Сен атск ой
площади...
Петр
ведь
тоже
со ве­
ршил...
255


T.
Чулков
—
Постой,
Пьер ! ..
Ты,
кажется,
в
бр еду ...
В
это
время
вышла
к
гостю
Н аталь я
Михайловна,
и
с
нею
черноглазая
На­
стенька.
—
Петр
Николаевич!
Объясните
хоть
вы
мне ,
что
у
нас
в
доме
пр ои схо ди т?..
Кондратий
Федорович
какой-то
странный,
а гости смотрят на меня такими глазами, как
будто
я больна тяжко и скоро умру, а вот они
меня жалеют.
В чем дело, Петр Николаевич?
—
Мы,
Наталья
Михайловна,
попали
в
лавиринф.
Мне
про
эт от
самый
лавиринф
говори л
Кондратий
Федорович,
когда
я
в
Париж
уезжал.
Но
там
не
лавиринф.
Оттуда
можно
выбраться.
А
вот
из
нашего
лавиринфа
вый ти
ник ак
нельзя...
—
Ах,
все
это
загадки!
А
я
от
э тих
непонятностей
совсем
голову
потеряла...
А
давеча
Настенька
упала...
—
Как
давеча?..
О
чем
вы?
—
Да
я
о
дочурке
нашей,
вот
об
этой
черноглазой...
Побежала
вчера
стре­
м глав
навстречу
о тцу
и
упала.
Ушиблась
больно.
А
Кондратий
Федорович
как
будто
не
видит...
— Наташа!
Друг мой! — сказал Рылеев,
свер ка я
глазами.
—
Иди,
пожалуйста,
к
се­
бе.. .
Мне надо с
Пьером поговорить о деле...
—
Боже
мой!
Дурной
сон
какой-то!
—
бормотала
бедненькая
Наталья
Михай­
ловна,
уводя
Настеньку
от
заговорщиков.
—
Слу ша й,
Пьер!
—
во ск лик нул
Рыле­
ев
восторженно.
—
В едь
это
я
написал,
я!..
Понимаешь?..
Изве стн о
мне :
по гиб ель
жд ет
То го,
кто
первый
в осст ает
На
ут есн ите лей
народа.
С удьба
меня
уж
об рекл а!
Но
где,
ска жи,
когда
была
Без
жер тв
иск упле на
свобода?170
XXXII
Итак,
посл е
смерти
Александра
воца­
рился
как
будто
Константин
Пе рвы й.
Ли­
тографированные
портреты
этого
нового
„императора и самодержца всероссийско­
го”
были
выставлены
повсюду.
Тут
же
Про­
давались
порт ре ты
хорошенькой
ма дам
Араужо,
изнасилованной
и
замученной
п ья­
ными
гвардейцами
по
воле
э того
самого
Константина.
Все
присягали
новому
госу­
дар ю.
А
он
сидел
в
Варшаве,
и
российские
граждане
недоумевали,
почему
император
не
спешит
появиться
в
столице.
Третьего
дек а бря
вернулся
из
Варшавы
великий
князь
Михаил
Павлович.
На
другой
день
появилось
в
газетах
изв ести е: „Его импера­
торское
вел ич ест во
государь
император
Константин
Павлович,
бла года ря
всевыш­
нему ,
в
вожделенном
здравии”...
Пьер,
как
и
в се,
сомневался
в
том ,
что
Константин
Павлович
”в
вожделенном
здравии”.
Если
бы
эт от
человек
в
самом
деле
был
з доров ,
он
бы давно так
или
иначе
отозвался
на
обращенные
со
всех
сторон
к
не му
приветствия.
Там,
у себя,
в
варшавс­
ком
дворце,
он
топал
ногами
и
н еприс той ­
ными
словами
р угал
генералов,
ко то рые
рисковали
именовать
его
”величеством”,
„однако о своем отречении от престола
публичных
заявлений
не
делал
никаких”.
Это уже
было не здравие, а самое насто­
яще е
с ум асш естви е.
Бывает
сумасшедшая
храбрость,
и
бывает
трусливое
су ма сше ст­
вие.
Константин
Павлович не
мог без ужаса
представить
се бя
самодержцем.
Судьба
им­
ператора Павла была назидательна171. Но не
так-то
легко
отрекаться
от
самодержавия...
В
те
дни
е два
ли
кто-нибудь
был
в
”в о-
жделенном
здравии”. Все были больны.
Все
были
в
лихорадке.
Все
был и
в
бреду.
Ра но
утром ,
когд а
Пьер
был
в
посте­
ли,
к
н ему
пришел
Р ыле ев.
—
Я
нарочно
пришел
так
рано,
чтобы
непременно
застать
те бя
дома ,
—
ска зал
он,
усаживаясь
в
кресло
рядом
с
кроватью.
—
Я
чувствую
тебя,
милый
Пьер,
как
бра ­
та.
Я
знаю,
что
ты
бра т
мой
и
по
созида­
нию
С олом он ова
храма.
Я
был
членом
„Пламенеющей
Звезды”,
зна чи т,
был
в
”Союзе Астреи”172.
Я
покажу
тебе
ди п­
лом .
На ша
ложа,
как
и
все,
закрыта,
но
я
не
перестал
бы ть
масоном,
ты
понимаешь.
По
требованию
безумного
фанатика
Фотия173
и
Особенной
канцелярии
министерства
вну­
тр енн их
дел
можно
прекратить
открытые
заседания
и
отказаться
от
обрядности,
но
невозможно
пренебречь
светочем
разума.
256


Романы.
Повести
При
мыс ли,
что
я
масон,
сердце
цветет
во
мн е.
Итак,
прошу
тебя,
как
брата:
по сети,
умоляю
тебя,
Евдокию
Петровну
и
сообщи
мне,
какова
он а...
—
Кондратий
Федорович!
Зачем
мне
посе щать
сию
особу?
Она
исполняет
пору­
чения
фон
Фока...
Ты
ведь
сам
убедился,
что
он
бывает
у
нее...
—
Послушай,
друг
мой!
Я
знаю,
что
ты
был
неравнодушен
к
одной
тан цо вщи це.
Об
эт ом
осведомила
меня
Евдокия
Пет ро­
вн а.
Скаж и
мне,
ес ли
бы
ты
узнал,
напри­
м ер,
что
ее
посещает
Бенкендорф,
разве
это
могло
поколебать
т вою
привязанность?
—
Молч и!
—
завопил
Пьер,
вс как ивая
с
пос тели
и
озираясь,
как
будт о
ища
свиде­
телей.
—
Настенька
летела
на
лебедях.
Она
разбилась
насмерть.
Никакого
Бенкендор­
фа
не
было,
то
ест ь
он
был,
но
это
только
к ажет ся,
что
он
был...
Настенька
убедила
меня,
что
он
хотя
и
был,
но
на
деле
его
не
бы ло ...
Пьер
запутался.
Рылеев,
хотя
и
сам
был
далеко
не
в
вожделенном
здравии,
вд руг
сообразил,
что
его
юный
друг
тяжко
б олен
и
со всем
потерял
голову.
—
Прости
меня,
—
сказал
Кондратий
Федорович,
обнимая
Пьера.
—
Это
минута
сл абост и ...
Не
будем думать о
розах,
ра сцв е­
тающих
на
сей
земле.
Надлежит
помнить
о
нашей
ответственности
перед
ро сс ийс ким
народом.
Я
не
у спел
т ебя
ввест и
в
наше
Общество,
о
су ще ство ва нии
коего
ты
дога­
д ывае шься ,
но
сие
неважно,
раз
ты
брат-
к аменщ ик ...
Навещай
меня
в
эти
д ни.
Ты
по нимае шь,
что
решается
участь
не
только
наша
с
тобой...
Ни
слова
о
Евдокии
Петро­
в не.
Это
была минута слабости.
Ане
правда
ли,
Наталья Михайловна
настоящий ангел?..
—
О,
да!
—
горячо
согласился
Пьер,
целуя
в
губы
Р ыл еева.
Ко гда
Рылеев
уше л,
Пьер
торопливо
од елся
и
выше л
на
улицу.
Как
будто
незри­
мый
руководитель
толкал
ег о.
Пьер,
одн а­
ко,
удивился,
когда
перед
ним
вырос
боль­
шой и
мрачный
дом
Королева.
На л естниц е
все
было
по-прежнему.
Дверь
отпер
Во ни­
фатий
Петрович,
и
у
Пьера
мелькнула
сумасшедшая
надежда,
что
все,
что
слу чи­
ло сь,
не
бо лее
как
сон.
Н ет,
нет,
не
бы ло
н икаког о
пад ения .
Чудесно
лебеди
пр он ес­
ли
Настеньку
на
св оих
бело снеж ных
кры­
льях.
Она
жива...
С ейчас
Пьер
услышит
из-за
портьеры
ее
милый
голос.
Он
войдет
к
ней.
Она
лежит
в
п ост ели.
Она
вынула
ручку
из-под
одеяла
и
любуется
на
св ерк а­
ющие камушки...
Надо стать на
колени и це­
ловать
нежные
пальчики.
Только
не
н адо
спрашивать
Настеньку
о
Бенк енд ор фе.
На­
до
молчать.
Brebis qui bêle perd sa goulée...
Все
так
же
стояли
клет ки,
но
пт ицы
почему-то
не
щебетали.
Только
поп уг ай
прокричал
лениво
все
то
же
грозное
словечко:
—
Р авен ство
или
с мерть !
Вонифатий
Петрович
пристально
смо­
трел
на
Пьера.
На
столе
стоял
графинчик
с померанцевой
и
к опч еный
угорь
— со всем
как
год
назад,
когда
Пьер
в
первый
раз
пришел
в
квартиру
Н асте нь ки.
Заливайко
м олча
указал
на
сту л.
Пьер
пр исел
и
в
рассеянности
вып ил
рюмку.
Он
сид ел
теперь,
опершись
лок тям и
на
стол,
и
прислушивался.
Вонифатий
молч ал
и
то же
слушал
ти­
ш ину.
Наконец
он
со
странною,
виноватою
улыбкой
пробормотал:
—
Чег о
вы?
Нету
ее
там...
Я
знаю,
нету.
Я
тоже
все
так
слушаю.
Думаю,
что
по зо вет.
Да
не т,
не
зовет...
Пьер
закрыл
ли цо
руками.
Вонифатий
тронул
его
за
плеч о.
—
Пойдемте
к
ней
в
комнату.
Я
там
все
оставил,
как
было.
Пьер
поднялся
и
пошел
покорно
за
стариком.
Кровать
был а
пуста.
На
ковре
стояли
кро шечн ые
туфельки.
Когд а
Пьер
увидел
их,
он
попятился
назад
к
двери
и
выше л
из
комнаты,
ст иснув
зуб ы,
не
дыша.
—
Но
все
же,
—
сказал
В о ниф атий,
грозя кому-то
пальцем,
— все
же,
друг
мо й,
не
подобает
нам
хныкать
и
приходить
в
уны ние...
Конечно,
непонятно,
что
я,
Во­
ни фа тий,
должен
жи ть
здесь,
с
этими
пт и­
цами,
совершенно
один- с. ..
и
никому
не
нужный-с.
А
наша
пр ичу дн ица,
столь
в сем
желанная
и
музами
одаренная,
почила-с
на­
веки...
Но
вед ь
и
все
про чее
тоже
не
оче нь
понятно.
Но
зач ем
же
н епр еме нно
пони­
мать?
Пусть
тайна,
пус ть...
Но
в оскр есн ем,
в ос кр есне м...
Все,
при
последней
трубе,
9 Валтасарово царство
257


Г.
Чулк ов
в
единый
миг...
Каждая
былинка,
каждая
букашка...
И
причудница
в оскр еснет
в
ди в­
ной
нетленной
плоти
и
прославит
бытие
странной
сво ею
пляскою.
Вонифатий
говорил
в
каком-то
вдох­
нов ен ии,
ед ва
ли
д аже
замечая
Пьера.
Но
Пьер
слушал
чу д ака,
горько
улыбаясь.
XXXIII
Четырнадцатого декабря
утром
—
это
было
сумрачное
петербургское
ут ро
— Пьер вышел из трактира
Демута и напра­
вил ся
к Вознесенскому
мосту,
в дом Мюсса-
ра,
где
была
гостиница
”Неаполь”. Т а м он
Каховского
не
застал.
Слуга
сказал
Пьеру,
что
Петр
Григорьевич
д ома
не
ночевал.
Тогд а
Пьер
пошел
к
Петровской
площади.
На
ул ицах
был о
пуст о.
На
площади
то же
бы ло
тихо.
Только
д ве-тр и
фигуры
в
бек е­
шах
топтались
между
сенатом
и
Синодом.
Пьер
обошел
вокруг
монумента
и
долго
вглядывался
в
страшное
лицо
императора.
Пьер
опять
вспомнил
о
ездоке из
Брейтона.
—
И
мне
выпало
на
долю
salto
mortale! — пробормотал Пьер,
сам
х удо
соображая,
что,
собственно,
сл ед ует
ра зу­
меть
под
эт им
таинственным
прыжком.
Пьер
пересе к
площадь
и
зашагал
по
Адмиралтейскому
п рос пекту .
На
углу
Воз­
несе нског о
он
вдруг
услышал
треск
и
кр и­
ки,
которые
доносились
со
стороны
Г оро­
ховой.
Бил
барабан
и
кри ч али
”ура”.
Пьер
остановился.
Из-за
угла
показа­
лась
колонна
солдат.
В пер еди
бежал,
раз ­
махивая
обнаженной
са бл ей,
курчавый
мо­
лодой
чело в ек
лет
двадцати
се ми
в
мундире
штабс-капитана
лейб-гвардии
Московского
полка.
Пьер
узнал
в
нем
князя
Дмитрия
Александровича
Щепина-Ростовского174,
кот орого
он
видел
однажды
у
Рылеева.
За
ним
бежал,
кр ича
”ура”,
Бестужев.
Дрожь
восторга
пронизала
Пьера,
и
он,
как
московцы,
тоже
закричал
”ура ”
и
побежал
за
ними ,
путаясь
в
ш ин ели.
Вс е,
что
происходило
потом
на
площа­
ди,
было
как-то
фантастично
и
странно,
—
по
кра йней
мере,
так
все
это
представ­
лялось
Пьеру.
Со
стороны
Галерной
подо­
шел
к
инсургентам175
гва рд ей ский
экипаж
и
выстроился
позади
мо ско вце в,
ко тор ые
об раз ов али
каре,
опираясь
на
памятник Пе­
тра.
Немного
позднее
подошли
с
по руч и­
ком
С утгоф ом 176
лейб-гренадеры.
С утг оф,
в ысо кий,
атлетически
сложенный
че лове к
(его Пьер тоже встречал у Рылеева), ве с е ло
и
горячо
рассказывал
о
то м,
как
он
п ере­
шел
с
солдатами
Н еву
по
льду
и
как
х отел
было
занять
своим
батальоном
дво р ец,
но
наткнулся
на
какую-то
воинскую
ч асть.
То­
гда
с олда ты
повернули
назад
и
в стр етили сь
с
ве лик им
князем
Николаем
Павловичем,
который
сидел
на
белом
коне
и
почему-то
был
в
это
время
со вер шен но
од ин,
без
в ся­
кой
свит ы.
Николай
Павлович
крикнул:
—
Куда
вы?
Если
за
меня,
так
напра­
во,
е сли
не т,
так
на ле во.
Кто-то
о твети л:
—
Налево.
И
все
побежали
вра ссы пну ю
мимо
Ад­
миралтейства
к
памятнику
Пет ру.
—
И
ты
зд есь?
—
спросил
кто-то
Пье­
ра
незнакомым
хриплым
голосом.
Пьер
обернулся
и
узнал
Каховского.
—Чтос
тобой?
— спросил
Пьер,
заме­
тив,
что
Каховский
без
шин ели
и
что
на
щеке
у
нег о
большой
кровоподтек.
—
Это
я
ночью
повздорил
с
одним
командиром
в
казармах.
Он
и
натравил
на
ме ня
солдат.
Едва
уш ел
от
этой
св олоч и.
”Что он?
Пьян,
что
ли ?” — подумал
Пьер,
гляд я
на
сумасшедшие
глаза
Каховс­
кого,
оттопыренную
нижнюю
губу
(она то­
же
бы ла
рассечена
и
распухла)
и
на
нев ер­
ные
его
движения.
Пьер
увидел
у
Каховского
два
писто­
ле та
и
кинжал
и
вдруг
засмеялся.
—
Ка хов ск ий!
А
я
вот
так
в
Реймсе
то же
хотел
убить
Карла.
—
Ну,
а
те перь ?
— А теперь ты...
Ты ведь тоже Пьер, как
ия,
—
бессмысленно
лепетал
несчастный.
В
это
время
показалась
со
стороны
Английской
набережной
конная
гвардия.
Она
выстроилась
фасом
к
памятнику,
пра­
вым
крылом
опираясь
на
груду
камне й,
приготовленных
на
набережной
Не вы
для
Исаакия.
Слева
от
конногвардейцев
стояли
преображении.
Спиною
к
дому
Лобанова,
недалеко
от
деревянного
з а бора,
за
кото­
рым
т орчал и
леса
вокруг
Исаакия,
стали
258


Романы.
Повести
два
батальона
Измайловского
полка.
Это
все
б ыли
враги.
На
углу
Адмиралтейского
бульвара
стояли
три
пуш ки.
Дула
были
наведены
на
кар е
московцев.
—
А
что
это
они
там
дел а ют?
—
спро­
сил
Пьер,
заметив,
что
изрядная
толпа
ка­
ких-то
мастеровых,
мужиков
и
разночинцев
суетится
около
забора,
где
был
заплот177
вокруг
строящегося
собора.
Какой-то
солдат,
взглянув
на
Пьера
такими
же
хмельными
глазами,
какими
смотрел
на
него
Ках о вски й,
сказал
ве село:
—
А
это
ре бята
пол енни цу
д ров
р аз­
бирают
заместо
оружия...
В
это
время
кто-то
дернул
Пь ера
за
рукав.
Он
об ерн ул ся:
перед
ним
с тоял
Во­
нифатий.
—
Идемте
ту да -с,
Петр
Никол аев ич!
—
тащил
Пьера
Вон иф ати й.
—
К уда
это
вы
меня
тащите?
—
засме­
я лся
Пьер,
чувствуя,
что
все необыкновенно
и
непонятно,
но
очень
хорошо,
и
особенно
хорошо
потому,
что
здесь
оказался
и
э тот
стр анн ый
птицелов.
”Ему бы тут не место,
но
тем
лучше,
что
он
зд есь.
Так
уж
совсем
как
в
сказке”,
—
подумал
Пьер.
—
Туд а- с!
Ту да- с!
—
тащил
его
Вони­
фат ий,
указывая
на
заплот.
—
Да
что
я
там
бу ду
делать?
—
Оттуда
все
видно-с,
как на
ладошке.
А делать—что хотите. Иные вон вооружают­
ся. А я больше мечтаю, что увижу-с кое-кого...
—
А
кого
надо
вам ?
—
Да
его-с.
Претендента
на
престол...
Б енке ндор фа -с ...
Ведь
руку
мне
жал...
Честь-то
какая !
Подумайте!
—
А
вы
все
шут ите ,
Вонифатий
Петрович?
—
Ид емт е!
Идемте!
В
это
время
ли хо
подскакал
на
лошади
прямо
к
фронту
московцев
генерал
в
голу­
бой
ленте .
—
Известнейший
балетоман!
— сказал
на
ухо
Пьеру
птицелов.
—
Наш
генерал-
губернатор,
вояка
знаменитый...
—
Реб я та!
—
кричал
зычным
генераль­
ским
баритоном
Милорадович.
—
Как
это
вам
на
ум
взбрело
не
верить
командирам,
что
в елики й
князь
Константин
Павлович
отрекся
от
престола?
Я
сам
старый
солдат,
вме сте
с
вами
вед ь
воевал...
Неужто
мне
не
в ери те,
что
ник то
вас
не
обманывает?..
В
голосе
генерала
было
что-то
убеди­
тельное.
Пьер
невольно
оглянулся
на
со­
лдат
и
сразу
прочел
на
их
ли цах
п рос то­
душную
доверчивость.
Но
тотчас
же
к
генералу,
держа
штык
напер ев ес,
бросился
пор уч ик
лейб-гвардии
Финляндского
полка
князь
Оболенский178
(его знал Пьер по масонским связям).
—
Мы,
генерал,
делаем
то,
что
нам
вел ит
делать
до лг
наш
пере д
от еч ест вом ...
И зв ольте
отъехать
от
фронта...
И
Оболенский
кольнул
генеральскую
лоша дь
штыком.
—
Погоди!
Погоди!
—
прохрипел
Ка­
х ов ский.
—
Вот
я
сни му
его
сей час...
Лоша дь
шарахнулась
в
сторону,
но
Каховский
успел
выстрелить,
и
граф
зам о­
тался,
шляпа
слетела
с
него,
он
припал
к луке, и лошадь помчала его прочь от каре...
Солд ат ы
нахмурились.
Никто
не
хв а­
лил
и
не
порицал
Каховского...
Только
Во­
ниф ат ий
ахн ул
и
пе рек рес тилс я.
”А я в Реймсе не мог.
Не
вы шло”,
—
подумал
Пьер
и
пошел
за
Во ни фа тием
к
заплоту.
Птицелов обогнул забор и, таща
Пьера
за
рукав,
пролез
в
щель,
где
были
оторв ан ы
до ски.
Там
по
сходням
поднялись
они
на
ле са,
где
ст ояла
густая
толпа
мастеровых,
рабочих
и
каких-то
городских
нечиновных
людей.
Народу налезло
столько,
что мостки
трещали,
и
у
сходни
поставили двух
па рне й,
чтобы
не
пускали
больше
людей:
боялись,
что
мостки
не
выдержат,
провалятся.
Вонифатий
протиснулся
вперед,
все
так
же
таща
за
собой
Пьера.
—
Это
кто
же
такой
в
ш инел и?
—
спр о сил
чей-то
насмешливый,
недобро­
желательный
голос.
Пьер
оглянулся
и
увидел
враждебные,
строгие
глаза,
устремленные
на
нег о
со
всех
сторон.
—
Ниче го ,
нич его ...
Это
наш!
Это
свой!!
—
объяснял
В они фат ий,
обращаясь
к
толпе
мастеровых.
Хотя
не
было
никаки х
оснований
до­
верять
больше
Вонифатию,
чем
самому
Пьеру,
но
почему-то
его
заявление,
что
он,
м ол,
”на ш,
свой”,
сразу
всех
успо ко ило .
259


Г.
Чулков
—
Ну,
ладно,
коли
с во й...
—
Началось,
нач алось !
—
б ормот ал
на
ухо
Пьеру
пти цел ов
в
совершенной
ли­
хорадке.
—
Монархия
петербургская
того-
с.. .
За
грехи
св ои
расплачивается...
Гл яд ите!
Глядите!
Митрополит
приехал...179 Ей-богу,
он ...
Смотри,
ребята...
—
И
пр а вда,
Серафим...
Глядите-ка!
В
полном
облачении...
ишь
ты!
—
К
фронту
подошел,
говори т
ч то-
то...
В
руках-то
кр ест,
гляди...
—
Смотрите,
реб яту шки!
Солдатики
прикладываются...
Пьер
жадно
смотрел
на
Каховского.
Что
это ?
И
он
сн ял
шляпу...
Перекрестился,
приложился
к
крес ту.. .
—
Чег о
это
они
прикладываются?
Уговорил
их,
что
ли,
владыка?
—
Нет,
б рат!
Какой
тут
уг ов ор!
Слышь,
кр ич ат: ” Долой Николая!”
—
А
владыка-то,
глянь-ка,
под обра л
ря су
и
беж ит...
Птицелов,
обдавая
Пьера
запахом
по­
меранцевой,
шептал
ему
на
ухо:
—А
зачем
бы
ему,
митрополиту,
в
та­
кое
дел о
мешаться?
Не
все
ли
ему
равно,
какой
немец
будет
шутовской
собор
устра­
ива ть
—
Николай
ли,
Константин
ли!
—
Шуто вс кой
собор?
—
удивился
Пьер.
—
Ну
да.
Петр
Первый
наладил
это
дельце,
и
все
про чие,
хоть
и
не
столь
от­
кровенно,
а
все
то
же
делают,
глумятся
над
исти ной. ..
Пьер
худо
это
понимал,
но
Вонифатий
Петрович
как
будто
забыл,
что
с
ним
сей ­
час
стоит
на
мостках
дворянчик,
ученик
Ш алин ьи,
поклонник
Р уссо
и
масон.
—
Эх!
Настеньки
нет!
Она
хотя
и
фо­
ку сница
была
и
плясунья,
однако
поняла
бы,
о
чем
я
говорю
сей час...
Мать-то
у
нее
была
вед ь
раскольница...
А
дед
сжег
себ я
в
изб е,
когда
за
ним
приехал
капитан-ис­
правник
в
православие
его
обращать...
В
это
время
на
уг лу
Адмиралтейского
бульвара,
около
пушек,
показалась
группа
генералов,
а
впереди,
на
белой
лошади,
—
Николай.
—
Глянь-ка!
Глянь-ка!
А
вед ь
это
сам
Нико лай!
—
Он
и
есть.
Ах!..
Вонифатий
даже
крякнул,
усл ышав
крепкое
ругательство.
Пьер
оглянулся
на
со седей.
Рядом
сто­
ял
отставной
старик-солдат,
с
одной
рукой,
с
Георгиевским
крестом
на
шинел и.
—
Ишь
мальчишка!
—
бормотал
со­
лд ат
угрюмо,
всматриваясь
в
Николая
Па­
вловича.
—
Не
нюхал
пороху,
а
над гварди­
ей
измывается...
Будет
тебе
ужо,
сукин
сын!
—
Смотрите
направо...
Вон
сюда,
—
дер гал
за
р уку
Пьера
В он ифа тий.
—
Ви­
д ите?
Усы
торчат
ежом...
Б енкен дор ф!
Вот
кто
наемный
уб ийца.
—
Как
уб ийца ?
—
прошептал
Пьер,
чего-то
пугаясь.
—
А
вам
небось
Настенька
говорила,
что
о чень,
м ол,
приятный
чел ов ек
г ене рал
Бенке ндо рф ?
А?
И
что
все,
м ол,
оче нь
хоро­
шо.
Так
ведь?
А?
Нарочно
говорила
так
Настенька,-
вас
жа лею чи!
—
Вы
что,
бредите?!
—
завопил
Пьер
в
ужа се,
но
кругом
стоял такой
гул,
что
его
кр ик
едва
услышал
один
птицелов.
—
Не
брежу,
милый!
—
кричал
ему
на
ухо
Во ниф ат ий.
—
Не
хотел
со всем
гово­
рить,
но
в
этакий
час
с кажу ...
Все
равно...
На
другой
день
пос ле
спектакля
назн аче но
уж
был о
свидание-с!
—
Кого?
—
Да
Настеньки
с
Николаем,
вот
с
этим
самым
благочестивейшим,
самодер­
жавнейшим...
—
О!
О!
—
застонал
Пьер,
дрожа.
—
В едь
с
леб е де й-то
Настенька
нароч­
но
упала...
По ня л и? "Лучше,
—
говорит,
—
изуродую
себя,
без
ног
останусь,
а
лю­
бовницей
его
не
буду!”
—
Милая!
Милая!
—
метался
Пье р,
как
будт о
ища
выхода,
как
будто
можно
сейчас
где-нибудь
найти
Настеньку
и
упасть
к
ее
ногам.
—Настенька до смерти не хотела убить­
ся.
Греха боялась.
Да
вот
случ ило сь т ак,
что
и
мин ут ки
не
прожила
наша
голубка...
Пьер
почему-то
сбросил
шинель
на
мостки
и
дико
закричал,
обернувшись
к
тол пе:
—
В идите ,
убийцы
там!
Н ас иль ники!
Чег о
смотреть?
Бе йте
их,
мерзавцев!
Он
схватил
полено
и
совсем
так ,
как
в
детстве,
когда,
играючи
в
городки,
швы­
260


Рома н ы.
Пове с ти
рял
д убинку ,
со
всего
маху
запустил
поле­
ном
в
императора.
Толпа
радостно
заревела,
когда
поле­
но
ударило
по
ноге
белого
царского
коня ,
и
сам
и спу ганн ый
император,
ед ва
усид ев
на
взви вшем ся
на
ды бы
к оне,
повернул
его
с
трудом
и
поскакал
назад
по
Адми ра л­
тейско му
бульвару.
Камни
и
поленья
градом
посыпались
с
мостков
на
свиту,
на
генералитет
и
попа­
дали
то
и
дел о
в
конногвардейцев
и
преоб-
р аженцев ,
тщетно
жавшихся
к
Адмиралтей­
ству
и
бульвару.
XXXIV
Прошли
две
нед ели ,
и
то,
что
был о
неясно
и
туманно
при
жи зни
Александра,
вдруг
стало
очевидным
и
осязательным.
Огромная
и,
пожалуй,
величавая
ск ука
по­
бедила
Россию.
Воцарился
жандарм
Бе н­
к ендор ф.
Он
был
прост
и
тверд,
как
булыж­
ник .
Его
не
любил
император
Александр.
Бенкендорф
был
наперсником
Николая
Па­
вловича.
При
жизн и
Александра
и
Бен кен­
до рф
и
фон
Фок
все
вид ел и,
но
предпринять
ничего
не
могли
(Бенкендорф видел не сво­
ими
глазами,
а
глазами
фон
Фока).
Теперь,
после
14 декабря ,
они
стали
всемогущими.
При
жи зни
Александра
власть
была
у
та ких
людей,
как
Милорадович,
а
у
н его
чиновником
особых
пор уч ений
состоял
по­
эт
Федор
Г лин к а1 8 0, сообщник Рылеева,
до­
носив ш ий
товарищам
до
последнего
дня
о
действиях
тайной
пол иц ии.
Но
действий
был о
оч ень
мало.
Тайная
по лиция
расцвела
в
одну
ночь
с
14на15
декабря.
Ее создал сам
император
Николай.
Прошли
две
неде ли.
Первого
января
1826годав ”Северной
п че ле”,
издаваемой
"приятелями”
декабристов,
Булгариным
и
Гречем,
появилась
передовая
статья:
"Россияне!
Братья!
Возлюбим
всем сердцем
нашего
доброго,
великодушного,
Александ­
ром
избранного,
Богом
даров а нн ого
им пе­
рат ора
Николая
Павловича,
возлюбим
на­
шего
общего
отца
—
и
отечество
н аше
в оз­
ра стет
в
благоденствии,
сил е
и
славе...”
В
том
же
номере
”Северной пчелы”
был о
помещено
стихотворение
сообщника
декабристов,
поэта
Г л инки: "Чувство рус­
ского
при
нас туп лении
1826 года ”:
Прошел
для россов
тяжкий
год .
От
Волги
до
Дви ны
—
тоска,
пла чевн ы
клики:
Почил
наш
Александр,
в
царях
земных
вел ик ой.
Еще
не
отстонал
по
нем
его
народ,
Ик
мертвому
живой
люб ови ю
пылая...
Но
Бог
возвел
младого
Николая
На
древ ний
т рон
его
отцо в.
И прояснил
он
наших
душ
унылость;
Привет
в
его
устах,
в
его
д уше
—
любо вь,
Ина
ч еле,
как
день,
светлеет
милость...
Мы
кинемся,
об ни мем
т вой
алтарь,
О,
Русский
бо г!
Ты
слышишь глас
смиренных:
Да
будут
от
твоих
щедр от
благословенных
И новый
год ,
и
нов ый
царь!
Бенкендорф,
фон
Ф ок,
Сальников,
г-ж а
Кавотинская
и
оборотни,
вроде
Греча
и
Булгарина,
раскинули
сети
в
мутном
рос­
сий ско м
море.
Однако
вернемся к нашему повествова­
нию
о
судьбе
Пьера
Волховского.
Когда
картечь
разогнала
мятежников
и
к
в ечеру
рабочий народ,
тщетно
искавший руководи­
тел ей,
с
мрачной
бранью
по кин ул
Петро­
вскую
площадь
и
с вою
деревянную
к ре­
пость
вокр уг
Исаакия,
Вонифатий
потащил
П ьера
к
себе
на
квартиру,
страшась
оста­
вит ь
его
одного.
В
са мом
деле,
одного
Пье­
ра
ника к
нельзя
бы ло
тогд а
оставить.
Бе д­
ный
малый,
узнав
от
Вонифатия,
что
На­
стен ь ка
нарочно
кинулась
с
высоты
вниз,
чтобы только не
отдаться в руки похотливо­
му
наси ль нику ,
утратил
пос лед ние
остатки
з дра вого
смы сл а.
Весь
мир
представлялся
ему теперь безобразной комедией с отврати­
тельной развязкой.
Масонская мудрость ни­
сколько
не
помогала
и
не
утешала.
К огда
Вонифатий
привел
гостя
к
себе
и
предложил
ему
устроиться
на
кровати
покойной
На ст ень ки,
Пьер
у жас нулс я.
Ему
показалось
чем-то
дерзким
и
грубым
даже
коснуться
ее
постели.
Он
настоял
на
том,
чтобы
Вонифатий
постелил
ему
на
полу
в
той
же
комнате,
где
он
сам
спал .
Сначала
Пьер
усн ул,
но
спал,
хотя
и
крепким
сном,
оч ень
недолго.
Под
утро,
когда
ед ва
светало,
Пьер
проснулся
и
стал
261


Г.
Чулков
тихонько
одеваться,
стараясь
не
разбудить
хозяина.
Надев
панталоны
и
фр ак,
Пьер
на
цыпочках
направился
к
двери
с
тем,
чтобы
немедленно
бежать
на
Петровскую
пло­
щадь
"посмотреть,
много
ли
кро ви
на
сн е­
гу”... Но в это время проснулся Вонифатий,
вынырнул
из-под
одеяла
в
одной
рубашке,
но
у сп ел-т аки
схватить
за
фа лды
пытавше­
гося
ускользнуть
Пьера...
—
Нет,
сударь,
я
вас
так
не
выпущу,
—
бормотал
В ониф ати й,
загораживая
дверь.
—
Настенька
вас
любила,
и
я
чу в­
ствую,
что
она как
будто завещала мне о вас
позаботиться...
Ну,
ку да
вы
сей ч ас,
ми ло­
стивый
государь
мой,
с пеши ть
изволите?
По
в сему
вероятию,
будут
теперь
вылавли­
вать карбонариев.
А
вы
ве дь
изволили
бы ть
знакомы
со
всеми
заговорщиками...
По
мо­
ему
разумению,
н адо
нам
с
вами
бежать...
—
Как
бежать?
Ну,
меня,
может
быть,
и
будут
искать,
но
вам-то
зачем
трево­
жи ться ?
—
Дело
в
т ом,
сударь,
что
у
мен я
е сть
прожект.
Я,
изволите
ль
вид еть ,
да вно
уж
собираюсь
покинуть
сию
странную
столи­
ц у...
Обратите
вним ан ие,
что
я
даже
всех
моих
пташек
распродал...
Один
только
по­
пугай
остался.
Не
знаю,
что
с
ним
делать.
Ведь
по-настоящему
на до бно
его
предста­
ви ть
в
Особенную
канцелярию
министерст­
ва
в нутр енни х
дел
—
Максиму
Яко вле вич у
фон
Фоку ,
ибо
попугай
говорит
в ещи
к ра­
мольные...
Не
знаю,
что
с
ним
делать.
Не
суп
же
из
нег о
варить!
Ну,
сие
неважно.
Одним
словом,
я
уезжаю
немедленно
в
Нижний
к
одному
моему
родственнику.
Он
же
родственник
и
Настеньки.
Это
чело­
век
древний
и
поч тенн ый,
жи вет
по
старой
вер е.
У
нег о
можно
погостить,
а
можно
и
далее
поехать
за
Волгу,
знаете
ли ...
Там
и
паспортов
н икаких
не
надобно.
Годами
люди
живут,
никому
не
ведомые.
Оглядим­
ся
немного,
а
там
весною
авось
и
придума­
ем,
как
быть.
— Делайте
со
мной,
что
хо ти те,
—
ск а­
зал
Пьер,
о пу стив
голову.
Тут
повествователь
должен
просить
у
читателей
изв инен ия.
Дело
в
том,
что
по
разным
соображениям
приходится
о пус­
тить
завесу
ровно
на
се мь
мес яц ев
жиз ни
нашего
героя.
В
течение
этих
сем и
м еся цев
судьба
повела
нашего
Пье ра
по
таким
не­
ожиданным
путям
и
все
вокруг
не го
сло жи­
лось
так
необычайно,
что
все
эти
обсто­
ятельства могли
бы
сл уж ить
богатым
мате­
риалом
для
целого
романа,
и
ни как
невоз­
можно
вместить
всю
эту
сложность
в
рамки
нашей
скромной
по в ести.
К
тому
же
четырнадцатое
декабря
совершенно
на­
турально
сочетается
с
другою
датою,
едв а
ли
не
столь
же
красноречивой.
Я
говорю
о
тринадцатом
чис ле
июля
месяца
1826 го­
да.
Эт от
день
и
будет,
собственно,
эпи ло­
гом
нашего
повествования.
XXXV
Итак,
после
целого
ряда
прикл юч ений
Пьер
снова
попал
в
Петербург.
Это
бы ло
в
начале
июля.
Он
остановился
теперь
не
в
трактире
Демута,
а
на
Петербургской
стороне, в маленьком домике одного сапож­
н ика
и
медлил
вру ч ить
домохозяину
вид
на
жительство.
У
Пь ера
были
прич ины
для
такого
промедления.
В
сущн ости ,
задержи­
ваться
ему
в
столице
вовсе
не
следовало.
Братья-масоны
обещали ему изготовить
па­
спорт
на
имя некоего
французского
поддан­
ного
Крепулье, однофамильца того герцога,
форейтором
у
коего
служил
Пьер.
С
эт им
паспортом
надлежало
Пьеру
выех ат ь
из
Кронштадта
на
т оргов ом
корабле,
но
Пьер
почему-то,
во пр еки
доводам
рассудка,
не
торопился
получать
драгоценный
документ
и
деньги,
для
него
приготовленные.
А спешить следовало,
очень следовало,
ибо
в
Петербурге
такой
был
сыск,
какого
даже
представить
себе
не
м огли
российские
граждане
ни
в
эпоху
Александра,
ни
да же
при
Павле.
Т огда
времена
были
и дилл иче с­
кие. ”Добрый
ма лый”
Николай
показал
се­
бя.
Тут
прославился
Фогель,
сыщик вдохно­
в енный
и
нес рав нен ный.
От
песен
это й
пт и­
цы
многие
сходили
с
ум а.
Фок ус
николаевс­
кой
государственности
заключался
в
том,
что
все
друг
за
другом
сл едил и.
Пе реписка
ца рс твенн ых
ос об
перлюстрировалась.
Ни
для
кого
ниче го
тайного
не
было.
Почтамтские
чиновники
знали
альков­
ные
се кре ты
в е ликих
кня ги нь.
Но
изнич­
262


Романы.
Повести
тоже нная
тайна
мстила
за
себя,
и
вся
Рос ­
сия сделалась
т аин стве нно й.
Страх
был
в се­
общий.
Даже
самые
высокие
сыщики
стали
пуг атьс я
друг
друга
и
самих
се бя.
”Я должен поговорить с вашим превос­
ходительством
об
одн ом
обстоятельстве,
настолько
же
нелепом,
как
и
неприятном
в
многих
отношениях,
—
писал
Максим
Яковлевич
фон
Фок,
гла ва
сыщиков,
ш ефу
жандармов,
Александру
Христофоровичу
Б енкендо рфу .
—
Полиция
отдала
приказа­
ние следить за моими действиями и за дейст­
виями органов надзора.
Полицейские чинов­
ники,
переодетые
во
фраки,
бродят
около
маленького
домика,
занимаемого
мною,
и наблюдают
за
теми,
кто
ко
мне
приходит.
Положим,
что
мои
де йс твия
не
боят ся
дн ев­
но го
свет а,
но
из
этого
вытекает
большое
зло:
надзор, делаясь сам предметом надзора,
вопреки
всякому
смыслу
и
справедливости,
непр еменно
должен
потерять
в
том
ува же­
ни и,
какое ему обязаны оказывать в интересе
успеха
его
действий.
Употребляемые
поли­
цией
сыщики
разглашают
дело,
и
им
это
не
запрещается...
Можно
контролировать
мои
дей ств ия,
—я
нич его
против
не
имею,
даже
был
бы
гот ов
одобрить это,
—но
посылать
подсматривать
за
мною
иза
посещающими
меня лицами таких болванов, на которых
все
уличные
мальчишки
указывают
пальцами,
—
это
слишком
уж
непоследовательно,
что­
бы
не
сказать
более...”
Александр
Христофорович
Бе нкен­
дорф,
прочитав
это
послание
своего
незаме­
нимого помощника, подчеркнул дважды
си­
ним
карандашом
удивительное
изре чени е
фон
Фо к а: ”Надзор,
делаясь
сам
предметом
надзора, вопреки всякому смыслу и справед­
лив ост и,
непременно должен потерять в том
уважении,
какое
ему
обязаны
оказывать...”
Но,
однако
же,
надзор
делался
пред­
метом
надзора.
Муза
Клио
об
этом
свид е­
тель ств ует .
Двенадцатого
июля
выш ел
Пьер
от
св оего
сапожника
и
вместо
того,
чтобы,
получив
паспорт
и
деньги,
как
можно
ск о­
рее
удалиться
из
северной
столицы,
совер­
шенно
безрассудно
бродил
по
городу,
не
таясь.
Несколько
раз
он
сам
с
уд ивл ени ем
замечал,
что
стоит
на
Морской
против
мрачного
д ома
К ороле ва
и
смотрит
в
ок на
третьего
этажа.
Там двигались
т ени.
Какая-
то
ж енс кая
фигура
подошла
к
окну
и
задер­
нула
штору,
потом,
заметив,
должно
быть,
странного
человека,
глазевшего
на
дом ,
снова ее
отдернула
наполовину,
и
Пьер
уви­
дел
белую
ко сы нку
и
тонкие
ру ки,
поправ­
лявшие
прическу.
Н ет,
это
бы ли
другие
руки!
И
волосы
были
не
те,
ка кие
мерещились
Пьеру.
Он
пошел
в
анг л ийс кую
та вер ну
(это
был
уже
поздний
вечер)
и,
с про сив
себ е
кларету,
усел ся
в
дальний
уго л.
Время
шло
незаметно.
В
два
часа
но чи
как
бу дто
кт о-
то
толкнул
Пьера,
и
он,
пос пешно
бросив
слуге деньги, вышел из таверны. Пьер напра­
вил ся
к
набережной
Невы.
И саак иевс кий
мо ст
был
уже
разведен.
Он
вз ял
ял ик
и
по­
плыл
мимо
Биржи
по
Малой
Нев е.
Вдруг
ему
почудился
ст ук
топора.
Он
выш ел
на
берег и направился
к кронверку181
Петропав­
ловской
крепо сти.
Очутившись
на
площадке
пер ед
ва­
лом ,
Пьер
остановился,
ошеломленный
зрелищем.
Что-то
знакомое
и
уже
испытан­
ное
почувствовал
он.
”А!
Да
вед ь
это
Париж.
Это
двадцать
четвертое
марта...
Казнь
Папавуана...”
Но
все-таки декорация была
несколько
иная.
Там
не
был о
костров,
а
зд есь
они
пылали,
придавая
зр ел ищу
дикую
и
стран­
ную
угрюмость...
Пьер
не
понял,
зачем
ко­
стры
(ему потом объяснили ,
что
на
них
сжигали
мундиры
и
шпаги
осужденных)...
Вокруг
костров
стояли
в
четыре
ше ре­
нги
с олда ты
лейб-гвардии
Павловского
полка,
образуя
правильное
кар е.
Потом
раздалась команда.
С олда ты
раздвинулись,
и
Пьер
увидел
странный
маскарад.
В ели
разжалованных.
На
некоторых
были
наде­
ты
ботфорты
и
киве ра
с
султанами,
а
вм е­
сто
мундиров
—
короткие
полосатые
гос­
питальные
халаты.
И
эт от
карнавал
был
ст ран ен
и
без­
умен .
Толпа
вокруг
солдат
зловеще
мо л­
чала...
Когда
пр оце ссия
разжалованных
и
осужденных
скрылась
в
воротах
к ре­
пости,
Пьер
увидел,
что
на
вал у,
за
ка­
навой,
что-то
ч ер неет
большое.
Пьер
обе­
жал
павловцев
и
забрался
на
груду
ки­
рп ичей
так
же,
как
т огда
в
Париже,
на
263


Г.
Чулк ов
площади
Ратуши.
Но
теперь
не
бы ло
по д­
зорной трубки,
и трудно
было
рассмотреть,
что
там
делается
у
э тих
огромных
столбов
с
перекладинами,
чер нев ших
на
ф оне
блед­
но-зеленой
петербургской
но чи...
Вдруг
мимо
Пьера
прошло
несколько
в ое нных
—
туда,
на
кронверк.
Первым
шел
Бенкендорф,
какой-то
помятый
и
кисл ы й.
Его
тотчас
же
узнал
Пь ер.
А
это
кто ?
Пьер
вздрогнул.
И
он
здесь
—
свид ете лем ?
Да,
это
он,
с
его
строгим,
выразительным,
смуглым,
су хим,
умным
лицом,
и
с
этими
бесстрастными
честными
глазками,
—
у вы!
—
такими
безнадежно
печальными...
Да,
это
он,
полицеймейстер
гвардейского
ге не­
ра л ьного
штаба
штабс-капитан
Владимир
Дмитриевич
Вальховский...
А
там,
под
вис елицей,
стоит
сей час,
должно
быть,
двойник
ег о,
Пьера,
тоже
Пьер
—
Ках овс кий ,
эт от
б езу мец,
сир ый
на
земле,
режисида,
уронивший
теперь
свой
окровавленный
кинж ал ...
Эти
мысли
вспыхнули
как
молния
в слабой голове бедного Пьера. Потом он не
помнил,
что
с
ним
было.
Когда
он
оч нулс я,
над
ним
склонялось
какое-то
рябое,
курно­
сое
лицо,
со вер шен но
ему
неиз вес тное.
Не­
знакомец
старался
приподнять
его
с
земли.
Оказывается,
Пьер
очень
долг о
лежал
без
чувств
около груды кирпичей, на которую он
забрался
ночью. Теперь был уже белый день.
— Вы кто? — спросил
Пь ер нез нако мца.
—
А
я-с
помощник
полицейского
над­
зирателя...
—
А
вам
что,
со бст венн о,
надо?
—
Да
вот -с
не
полагается
лежать
эт ак
на
ули це...
Я,
положим,
н езд ешний.
Только
на
сию
ноч ь
был
командирован.
Но
все
ра вно -с,
будет
пол ицейск ий
обход,
потрево­
жат
в ас...
Да
и
нехорошо
на
земле.
—
Я
сам
не
знаю,
как
я
з асну л.
—
Выпили-с,
наверное...
Или
вы
бо-
льны-с?
—
В
том- то
и
дело,
что
я
совсем
тре­
зв ый,
однако
вот
голову
потерял...
А
вы
что?
В иде ли,
как
их
в ешали ?
—
спр ос ил
Пьер,
указывая
на
вал .
—
Очень-с
ви дел.
Я
ве дь
прикоман­
дирован
был
с
этою
целью.
—
Вы
мне
расскажите,
пожалуйста,
как
это
было.
Я
ху до
видел,
да
и
не
помню
нич его.
Нак ану не
была
у
м еня
нер ви ческа я
лихорадка.
—
Я
гот ов
рассказать.
Даже,
знае те
ли,
хочется
поделиться.
Вы
куд а-с?
Нам
не
по
дороге?
—
Да
я
выспался,
—
странно
как-то
засмеялся
Пьер.
—
Мне
все
равно
куда.
Я
вас
провожу.
—
Мне
надобно
на
Литейный.
Они
зашагали
рядом,
дружелюбно
и
доверчиво
разговаривая,
—
помощник
полицейского
надзирателя
и
друг
Ках о вс­
кого,
вольнодумец
и
масон
Петр
Никола­
е вич
Волховский.
—Я
буду все
рассказывать
по
пор яд ку.
—
Вот
именно,
по
порядку,
—
по д тве­
р дил
Пьер.
—
Мелочи,
знаете
ли,
главное,
мелочи...
—
Откомандировали,
сударь,
ме ня
и еще трех помощников надзирателя в распо­
ряжение плац-майора Подушкина182. Прихо­
дим,
зн ач ит,
в
крепость,
явились
к
плац-
майору,
го во р и м: ”Честь имеем явиться:
присланы от господина обер-полицеймейсте-
ра в ваше распоряжение”. — "Хорошо,—го­
ворит,
—
господа,
подождите”. Проводили
нас там
в
комнату,
— зеркала этакие
огром­
ные стоят в золоченых рамах.
Ну, поставили
нам две свечи восковые (мы к восковым-то не
привыкли,
все
сальными
пользуемся).
Ну,
сударь,
сидим
мы
и
смеемся
между
собой:
во т,
дескать,
в
крепость
попали.
А
в
крепо­
сти сидеть
не так дурно.
Луч ше,
чем в конто-
ре-то.
Подошел я к окну.
Ночь-то
ведь была,
сударь,
чудная,
изволили
обратить
внима­
ние.
О кно
открыто,
и
я
все
с тою
и
воздух
глотаю. Прямо как напиток какой душистый.
Потом приходит к нам протопоп Казанского
собора,
отец Петр Мысловский183. Тут толь­
ко
мы
уз нал и,
в
чем
дело,
а
то
вед ь
нам
не
сказывали, зачем нас командируют. Это был
десятый час, а назначено
бы ло
казнить в два.
И
вот
напал
на
нас
страх.
Дело-то
ведь,
понимаете,
нешуточное.
Сидели
мы
все
ти­
хие, бледные, дрожим. На кого ни взглянешь,
просто
ли ца
нет
ни
на
ком.
На
себ я
посмот­
ришь в зеркало, то же самое. Точно нас самих
к
смерти
приговорили.
Страшно.
И
то,
что
но чь
такая
прекрасная,
от
этого
еще
то шнее
на душе.
Вот так все сердце и
того...
Пришел
протопоп
от
осужденных.
Плачет.
Го вор ит:
264


Романы.
Повести
”Не злодеи они — вот что!
Все,
—
говорит,
—настоящие христиане, вот разве Каховский
только беседовал со мною будто по принуж­
дению...”
—
Ка к?
Как ?
По
пр ину жде нию?
—
жа­
дно
переспросил
Пьер.
—
Да.
Вот
так
протопоп
сказал.
—
Ну,
ра сск аз ывай те!
Рассказывайте!
Вы
оч ень
хорошо
рассказываете...
Главное,
знае те
ли,
мелочи...
—
Да,
вот...
В
полночь
начали
съ ез­
жаться
начальствующие лица.
Пош ла
такая
суета,
что ужас.
Рассказывали
нам, что
с ви­
сели ц ей
бились,
никак
не
м огли
найти,
кто
бы
взялся
ст рои ть
ее.
Как
ты
ее
будешь
строить,
к огда
в есь
век
не
видал?
Взялся
ее
строить
Посников,
полицеймейстер из
упра­
вы
благочиния.
Робкий
человек,
не
см ел
отказаться.
Да
еще
архитектор
какой-то,
немец.
Но
вот
не
везут
в иселицу .
Вышла
ка кая -то
заминка.
Такая началась
суматоха.
Генерал-губернатор Кутузов184 из себя выхо­
дит
просто.
Наконец
привезли
желанную...
Провели нас в Алексеевский
рав ели н.
Сперва
было
ввели
в
какую-то
чер ную
комнату,
да
сейчас
же
и вывели.
Какая это
комната — не
могу
сказать.
Был
я там
недолго,
да
и
зам е-
тить-то
все
не
было
мочи.
Страшно
было.
По том
отворили
двери
казематов.
Крикну­
л и : ”Пожалуйте,
господа!” Они уже были
готовы
и
выш ли
в
коридор.
Р уки
и
но ги
их
были
связаны
та к,
что
рук и
были
опу щены
вдоль туловища,
а ногами
они м огли
делать
самые маленькие
шаги.
Они
тут потянулись
др уг
к
другу.
Иные,
я
видел,
поцеловались.
—
Что
же
они?
Говорили
что-нибудь?
Бл ед ные
были?
Видно
было,
что
страшно
им?
—
торопил
Пьер
своего
спу тника.
— Удивительно, сударь,
были
они тог­
да
спо койны .
Точно
бу дто
шли
не
на
смерть,
а
выходили
вот
в
другую
комнату
трубку
закурить.
Кажется,
как
будто
од ин
Ках овск ий
был
немного
побледнее.
Когда
их
установили,
мы
пошли
в
таком
пор яд ке:
в перед и
офицер
Павловского
полка,
коман­
дир
взв ода ,
пор уч ик
—
вот
фамилию
его
забыл,
жаль,
ну,
да
все
равно.
Небось
не
ге рой
ка кой.
Потом
мы
пятеро
с
обнажен­
ным и
шпагами.
Я
посмотрел
на
моих
това­
рищей.
Дрожат
все,
бу дто
их самих
казнить
ведут.
За
ни ми,
значит,
пятеро
осу жд енны х,
а
позади
двенадцать
п авл овс ких
солдат
и
два
палача.
Шли
медленно.
Ноги-то
были
спутаны
у
пр ест упник ов .
Как
мы
перешли
мост
на
кронверк,
тут
я
и
увидел
в
первый
раз
виселицу.
Смотрю,
кач ели
да
и
только.
” Вот
она
какая,
ви селица ! ”
—
думаю.
И
вдруг,
слышу,
му зык а.
Это
павловцы
играют.
Солнце
уже
подымается,
и
трубы
трубят.
И
музыка
со всем
не
печальная.
—
Какая
му зыка ?
Я
не
слышал
музы­
ки!
—
удивился
Пь ер.
—
Говорю,
сударь,
была
музыка.
Она
у
меня
и
сейча с
в
ушах.
И
солнце
восходит.
И
воздух-то
какой!
—
Они -то ,
они-то
что
де лал и?
—
Да
они,
по ка
там,
по ниже,
где
кост­
ры,
церемонию
эту
устраивали,
се ли,
зна­
чит,
на
траву
и
промеж
себ я
разговаривали
оч ень
тихо .
Разобрать
ничего
нельзя
было.
Потом
к
ним
протопоп
подошел
с
крестом.
Они
потом,
каж ись ,
все
на
неб о
посмот­
рели.
У
меня,
сударь,
вся
внутренность
пе­
ревернулась,
и
мороз
под рал
по
коже.
И
все-то
они
были
спокойны
и
бу дто
ниче­
го
не
боялись.
В от,
правда,
Каховский
не­
множко
того,
сробел.
В цепилс я
эта к
в
ба­
тюшку,
что
его
едва
оторвали.
Страх.
Так
это
бы ло
жутко!
Вы
вот ,
сударь,
пожалуй,
не
поймете,
что
это
было.
А
я
рассказать
не
могу.
Мешки
им
оч ень
не
понравились.
Они
были
недовольны,
и
Рылеев
сказал,
когда
ему
стали
надевать
мешок
на
голову:
’Тосподи!
К
чем у
это ?” Палачи стянули им
ру ки
пок репч е.
Од ин
кон ец
ремня
шел
сп е­
ре ди
тела,
другой
сзади,
так
что
они
рук
поднимать
не
могли.
На
пал ач ей
они
смот­
ре ли
с негодованием.
Вид но,
им
был о
оч ень
неприятно,
когда
до
них
дотрагивались
па­
лачи.
Повели
их
на
помост.
Солдаты
их
сзади
слегка
подталкивали.
Страшно,
су­
дарь!
У
меня
и
сейчас
волосы
шевелятся.
А
тут
в
правый
бот форт
попал
ко
мне
камушек
и
тер
ногу
у жас но.
Я
был
р ад,
что
мне
больно.
Оно
как
будто
от
сердца
от­
влекало.
—
Говорите!
Говорите!
—
Ну,
зн ач ит,
что
ж?
Накинули
петли,
опустили
помост...
Они
повисли,
забились,
заметались.
Тут
три
ср едни х
и
сорвались.
—
Как
—
сор вали сь ?!
—
вскрикнул
Пьер
в
ужасе.
265


Г.
Чулк ов
—
Веревки,
что
ли,
лопнули
или
петли
соско чил и,
только
трое
ср едни х
со рва лис ь.
Упали,
сер деч ны е,
разбились
небось
о
до­
ски.
Кутузов
крич ит: „Вешайте их!
В еша йте
скор ее!” И,
Боже
ты
мой,
стал
тут
ру­
гаться!.. Опять,
значит,
вешать
по в ели.
На­
род
был о
зашумел
за
рвом,
но
музыка
громче
заиграла
—
и
ничего.
Все
кончи­
лось,
с удар ь!
—
Все
кончил ось!
Прыжок
в
неизвест­
ность!
—
засмеялся
вдруг
Пьер,
чрезвычай­
но
удивив
эт им
своим
непристойнейшим
смехом
сентиментального
помощника
по­
лицейского
надзирателя.
XXXVI
Наконец
Пьер
получил
паспорт
на
имя
французского
подданного
Крепулье
(это
бы ло
в
субботу,
а
в
ср еду
он
должен
был
уехать).
В
ночь
с
воскресенья
на
понедель­
ник
Пьеру
пр исни лся
странный
со н.
Ему
снилось,
что
его
привезли к
зоологическому
сад у.
А
зоологический
сад
был
ус тро ен
не
совсем
обыкновенно.
Все
зве ри
были
на
свободе,
а
пос ети тел ей
сажали
в
клетку
на
ко лес ах,
и
клетки
катились
по
саду,
так
что
выходило,
как
будто
не
лю ди
смотрят
з ве­
рей,
а
зверям
показывают
людей.
—
Но
кто
же
так
все
устроил?
— спро­
сил
бу дто
бы
Пьер.
Кто-то
(кто именно ,
понять
было
нельзя)
ответил,
что
это
устроили
обезья­
ны,
а
также
люди,
пох ож ие
на
обезьян
и
заключившие
с
н ими
некий
доброд е­
тельный
союз.
Пьер,
по пав
к
зверям,
не
успел
их
рас­
смотреть
как
сл еду ет,
да
и
спеш ил
поки­
ну ть
это
на учн ое
у чреж дение,
че г о-то
опа­
саясь.
К
тому
же
какой-то
голос,
как
бы
на пу тству я
Пьера,
предупредил
его
об
опа­
сности
в
оч ень
странных
в ыр ажени ях:
—
Вы,
Пьер,
не
такая
уж
птица,
чтобы
ва ми
заинтересовался,
ска жем ,
какой-ни­
будь
тигр
бенгальский.
С
вами,
Пьер,
мо­
жет
справиться
даже
самый
обыкновенный
ко т,
а
пожалуй,
даже
и
к ошеч ка. ..
Пьер
проснулся
с
неприятным
чув­
ством,
уверенный
почему-то,
что
”сон бу­
дет
в
руку”
и
что
он
неп рем енн о
потерпит
сегодня
какую-нибудь
н еу дачу.
”Может быть,
не
выходить
из
дому
в овсе?
Авось
мой
сапожник
чем-нибудь
ме­
ня
покормит”,
—
подумал
Пьер.
Но
из
этого
бла гого
намерения
ничего
не
вышло.
Сапожник
оказался
бе знад еж но
пьяным.
То гда
Пьер
под
предлогом,
что
”надо же пообедать” (хотя есть ему вовсе
не
хо тел о сь ), покинул дом сапожника и на­
правился
в
центр
города.
М а ршрут
у
не го
был
такой:
с
Петер­
бургской
стороны,
переправившись
через
Малую
Нев у,
попал
он
на
В асилье вский
остров,
выше л
на
набережную
как
раз
про­
тив
Адмиралтейства;
здесь
сел
он
в
ялик ,
который
доставил
его
до
Петровской
пл о­
щади;
отсюда,
стараясь
почему-то
не
смот­
реть
на
монумент,
пошел
Пьер
на
Морс­
кую;
на
сей
раз
он
не
т олько
не
останав­
ливался
под
окнами
дом а
Королева,
а,
на­
против,
отвернулся
от
нег о
и
ус кор ил
шаги,
как
будто
куда-то
сп ешил.
В
ко фейну ю,
на
углу
Невского
и
Штаба,
он
не
ре шился
зайти,
и
вообще
вся
его
прогулка
была
похожа
на
какое-то
бегство.
Он,
со б ствен­
но,
не
понимал,
от
кого
он
беж ит.
Пока
еще
ни кто
его
не
преследовал.
Иногда
ему
казалось,
что
он
беж ит
от
самого
себя .
Но
вед ь
это
уж
бред
и
фан­
таст ика!
От
самого
себя
не
убежишь.
Иногда Пьер старался
себя ув ер ить,
что
все
обстоит
благополучно.
Паспорт
исп ра­
вен;
шесть
тыся ч
франков
получено
от
б ан­
кира Лиллио — половина
наличными,
поло­
вин а
аккредитивом
на
Париж
и
Лондон;
на
другой
д ень
он
идет
на
Бер сто вск ую
пр и­
стань,
отт уда
подъезжает
на
катере
к
К упе­
ч еской
гавани
в
Кронштадте,
где
уже
стоит
трехмачтовый корабль ”Лебедь”,
он садится
на
него,
и
капитан
доставит
Пьера
в
Траве­
мюнде185 за десять червонцев.
В чем же дело?
Все
прекрасно...
Там
—
Европа...
Там...
Ну,
по
крайней
мере,
нет
же
там
Бен­
кендорфа!.. Пьер вздрогнул...
Чьи
это
глаза
с мот рят
на
нег о
так
зло в еще?
Глаза
бы ли
круглые,
желтые,
мерцающие
—
гла за
ко­
та...
Глаз а
эти
уж асно
испугали
Пьера.
В
сущности,
чег о
ему
был о
бояться?
Терять
ему
бы ло
неч его .
Не
огорчаться
же
в
самом
д еле
утратою
паспорта
и
шес ти
тыс яч
фра­
266


Романы.
Повести
нков,
им
даже
вовсе
не
заработанных!
Чег о
же
он
исп угался ?
Тюрьмы?
Но
вед ь
тюрьма
стр аш на,
еж ели
кто-нибудь
близкий
будет
тосковать
по
тебе
или
кто-нибудь
беспо­
мо щный
будет
умирать
с
голода ,
по ка
ты
будешь
томиться
за
решеткой.
Но
ве дь
у
Пьера
не
бы ло
никого.
Он
был
сир
на
сей
зем ле.
И
все-таки
ему
было
страшно.
Ему
было
страшно
за
человека
вообще.
Стра­
шен
был
эт от
кошачий
мерцающий
глаз.
Делая
вид,
что
ему
все
нипочем
и
что
он,
собственно
говоря,
со вер ше нно
не
до­
п уск ает
мысли,
что
за
ним
следят,
Пьер
продолжал
св ою
прогулку
по
Петербургу.
В
то
мг но вени е,
когда
желтые
круглые
г ла­
за метнули
в
Пьера
отравленные стрелы,
он
стоял
на
уг лу
Фонтанки,
недалеко
от
Лет­
него
сада.
Пь ер
с
независимым
видо м
во­
шел
в
сад .
Пройдя
по
дорожке
ша гов
два­
дцать,
он
решился
чуть-чуть
повернуть
го­
лов у,
чтобы
уви д еть
на ко нец
его
самого,
то
есть
охотившегося
за
ним
человека,
а
не
только
эти
не выно сим ые
глаза.
Этот
он
оказался,
к онеч но,
господи­
ном
Сальниковым.
Статский
с овет ник
тот­
час
же
закивал
головой,
и
Пьер,
едв а
дыш а,
бр осил ся
на
другую
дорожку,
но
все
же
настолько
еще
владея
собою,
что
не
побе­
жал ,
а
только
ускорил
шаги.
Сальников,
человек
уж
не
первой
молодости,
задыхал­
ся,
сопе л
и
никак
не
мог
догнать
уходи­
вшего
от
нег о
Пьера.
Когда
напер снику
фон
Фока
удалось
выбраться
из
Летнего
с ада
на
Дворцовую
набережную,
Пьер
уже
скрылся.
Сальников
дал
зн ак,
и
к
не му
подбежало
несколько
„ болва н ов”,
как
вы­
ражался
его
патрон
фон
Фок.
”Болваны”,
одетые
по- ев р опейс ки,
но
с
подчеркнутым
в ниман ием к
своему
туалету,
побежали
ста­
ей
искать
Пьера.
”Болваны”
бежали
рысью,
нюхая
воз­
ду х.
Трое
побежали
налево,
к
Дворцовой
наб ережно й,
и
только
один
помчался
на­
право,
по
Фр анцу зск ой.
Пьер
стал
уста­
вать,
а
”болван”,
здоровый
малый,
мчался
легко,
вожделея
добычи.
На
углу
Потем­
кинской
сыщик
догнал
Пь ера
и
теперь
шел
за
ним
на
расстоянии
каких-нибудь
тр ех
шагов...
Пьер
чувствовал
за
собой
шпи он с­
кие
шаги
и
радовался,
что
гонится
за
ним
только
один.
”Один,
и,
должно
быть,
болван
какой-
нибудь,
—
подумал
Пьер.
—
Хорошо,
что
стат ск ий
советник
отстал...
У
то го
отврати­
тельные
кошачьи
ухв а тки.. .
Того
убить
мо­
жно,
а
эт от
ид ет
глуповато,
как
осел...”
Они
шли
теперь
вдоль
Таврического
сада.
На
ул ице
не
было
ни
единого
че ло ве­
ка.
Пь ер
вне зап но
остановился.
Сыщик сра­
зу наткнулся
на
нег о.
Пьер
обернулся
и
оч у­
тился
вплотную
перед
”болваном”.
—
S’il n’existait pas Dieu, il faudrait
l’inventer186.
Понял?
—
закричал
Пьер,
п од­
нос я
кул ак
к
но су
с ыщика.
—
А
ты
кого
ищешь ,
дурак?
М еня?
Ступай
прочь,
бо­
лван!..
—
Да
я-с
ничег о...
Я,
значит,
ошибся...
Простите,
ва ше
благородие,
—
борм ота л
растерявшийся
сы щик
и
бросился
в
бл и­
жайший
пер еуло к,
убегая
от
Пьера.
Особа,
че рез
которую
Пьер
получил
паспорт и масонские деньги,
жила
на Таври­
ческой.
Убедившись,
что
сыщи к
за
ним
не
следит
(на самом деле он вернулся и следил ,
спрятавшись в воротах),Пьерзашелкособе
и объявил ей, что до среды, дня отправления
”Л еб едя”
из
Кронштадта,
ему ,
Пьеру,
не
продержаться
в
Петербурге.
За
ним
ходят
сыщики
по
пятам.
Его
возьмут.
Особа пове­
зла
Пьера
куда-то
в
Галерную
гавань,
снаб­
дила
его
подорожной
и
повелела
на
эти
два
дня
скрыться
в
Ф инл янд ии.
Пьеру
наняли
какую-то
ч ух онскую
те леж ку
на
двух
коле­
сах, и он отправился в страну озер и скал. На
границе таможенный пристав лениво
осмот­
рел
его
сак,
и
Пьер
б есп ре пя тстве нно
пока­
тил по
ка мен ист ой
гладкой дороге.
Изредка
попадались ему молчаливые, меланхоличес­
кие финны,
зато непрестанно
дорогу
загора­
живали
тучные коровы,
ка зав шие ся
болтли ­
в ыми:
у
всех
были
большие
буб енц ы.
Пьер
со всем
было
успокоился
и
ре­
шил ,
что
он
теперь
в
полной
безопасности.
”Теперь,
—
подумал
он,
—
можно
бу­
дет
сосредоточиться
и
подумать
как
следу­
ет
о
самом
главном”.
Но
что
именно
следует
разуметь
под
”самым главным”? На этот вопрос,
пожа­
л уй,
Пьер
не
мог
бы
ответить
точно
и
вра ­
зумительно.
Но
приблизительно
он
вс е-та ­
ки
чу вст вова л,
что
”главное”
—
это
salto
mortale прелестной Настеньки .
267


Г.
Чулк ов
XXXVII
Ездок
из
Брентона
и
его
остроумный
со вет
поискать
героев
в
дом е
умалишенных
казался
Пьеру
какой-то
вещей
пе рсо ниф и­
кацией
оч ень
важной
идеи.
Недаром
плут
Булгарин
поместил
сообщение
о
сумасшед­
шем
прыж ке
таинственного
ездока
одно­
вре ме нно
с
известием
о
смерти
императора
Александра.
Настенька
кинулась
с
вы со ты,
не
пожалев
своей
очаровательной
головки.
Она
убилась
до
смерти.
А
Рос си я?
Ее
судь­
ба
не
будет
ли
такой
же?
Первый
подал
пример
безумной
скач ки
Петр
Великий.
Но
его
скачка
еще
не
прекратилась...
Фалько­
нет187
поднял
безумца
на
скалу,
и
конь
воз­
нес
копыта
над
бездной...
Весь
этот
романтический
бред,
дов о­
льно
противоречивый,
был
не
оче нь
увл ек а­
тел ен,
но
Пьеру
на
сей
раз
не
ну жна
была
ни
логика,
ни
эсте тика .
Ко гда
он
так
мрач­
но
ра зм ы шлял,
трясясь
на
чух онской
двух­
колесной
тележ ке,
ему
вдруг
почудилось,
что
сзади
едет
эки паж.
Пь ер
обернулся.
Его
догон яла
коляска,
запряженная
парой.
Он
тотчас
же
решил,
что
это
за
ним
погоня.
”Все пропало!
—
подумал
он.
—
Бе­
жа ть
неку да.
Направо
—
обрыв,
на лево
—
в ысо кий
каменный
заб ор ”.
—
Скорее!
С к орее!
—
кр икн ул
он
чухонцу.
Но
апатичный
финн
не
только
бича
не
поднял,
но
даже
вожжами
не
пошевелил,
и
ч ерез
какие-нибудь
д ве- три
минуты
ко­
ляска
догн а ла
тел еж ку
Пьера.
Он
со
стра­
хом
оглянулся.
—
К ого
я
вижу!
Волховский!
Как
пр и­
ятно!
—
замяукал
вдруг
знакомый
голосок.
Экипажи
стояли
рядом.
Кошечка
раз­
нежилась
под
июльским
солнцем
и
манила
Пьера
своей
бархатной
ла пко й.
—
Ко
мне!
Ко
мне!
У
меня
л учше
э пипа ж.
Я
вас
под в езу.
Как
х от ите,
мой
милый,
но
на
сей
раз
вы
не
ускользнете
от
меня,
как
тогд а
—
по мни те?
—
по сле
ма­
скарада...
—
Нам
не
по
дороге,
—
сказал
Пьер
угрюмо,
стараясь
придумать
что-нибудь
для
своего
спасения .
—
По
дороге!
По
д оро ге!
Вам
куда?
—
Мне
в
Выборг,
а
потом
дальше.
—
Как
удачно!
Представьте!
И
мне
тоже
сначала
в
Выборг,
а
потом
дальше...
”А ведь,
пожалуй,
есл и
упрямиться,
хуже
б удет:
с
головою
себ я
выдашь,
—
со­
образил
Пьер.
—
Надо
притвориться,
что
я
не
понимаю,
кто
она
и
зачем
я
ей
нужен” .
—
Ну,
хорошо...
Я
отпущу
моего
чу­
хонца
и
пере сяд у
к
вам...
—
Ах,
Пьер!..
Какой
вы
мил ый!
По­
звольте
мне
звать
вас
Пьером...
—
Зовите,
как
хо ти те,
—
пробормотал
Пьер,
чувствуя
какую-то
странную
слад­
кую
тош н оту
от
прикосновений
Ев д окии
Петровны.
А
кошечка,
мурлыча,
прижима­
лась
к
Пьеру.
—
А
где
вы
были
эти
полгода?
—
с
не­
винным видом спрашивала Пьера Кавотинс-
кая, заглядывая ему в глаза.
— Я соск учи лась
по
в ас,
мой
милый...
Я
бы ла
совсем
од на...
А какое несчастье случилось с нашим общим
другом
—
Кондратием
Федоровичем!
Евдокия
Петровна
притихла,
вытащи­
ла
платочек
и
приложила
к
глазам.
—
А
Сальников
вас
утеша ет?
—
спро­
сил
Пьер
грубо
и
засмеялся.
—
Прокофий
Сем ено вич
—
мой
дя­
дюшка.
Молоденькой
женщ ине,
од иноко й,
оч ень
трудно,
Пьер!.. А Прокофий Семено­
вич
всегда
может
облегчить...
—
Облегчить?
—
Ну
да...
Участь
облегчить...
—
Ваш
Сальников
на
кот а
п охо ж...
У
нег о
глаза
круглые
и
желтые...
—
Не
правда
ли,
какой
кра си вый
зд есь
ландшафт?
—
м яука ла
Евдокия
Петровна.
—
Смотрите,
зд есь
мрачный
утес,
а
зд есь
лужайка,
усыпанная
цветами...
На
п ост оялом
дворе,
когда
кормили
лошадей,
Пьер
сделал
слабую
по пытк у
ос­
вободиться
от
своей
с путн ицы,
но
Каво -
тинская
с
такой
дерзостью
в цепила сь
в
ру­
кав
Пьера,
что
он,
об ессиле в,
реш ил,
что
бежать
от
эт ой
особы
невозможно.
”Одно
тольк о
остается
—
salto
mortale”, — улыбнулся Пьер .
—
Н ет,
согласитесь,
что
у
нас
преми­
лая
вышла
partie de plaisir
*,
—
лепетала
Кавотинская.
* увеселительная прогулка ( фр . ).
268


Романы.
Повести
Наконец
они
очутились
в
Выборге.
Иг­
рою
слу чая
главная
гостиница
в
сем
фи н­
ско м
городе
принадлежала
итальянцу
—
синьору
Мотти.
Э тот
южанин
встретил
Пьера
и
Кавотинскую,
как
владетельных
особ.
В
з нак
особого
почтения
украсил
он
их
стол
дву мя
огромными
канделябрами
и
собственноручно
приносил
им
то
бл юдо
с
макаронами,
то
по-флорентински
приго­
товленную
форель,
то
бу ты лку
кианти...
Пьер
с нетерпением
ж дал
но чи,
мечтая,
что
ему
удастся,
когда
все
будут
спать,
скрыться
как-нибудь
незаметно
от
зорких
глаз
Евдокии Петровны.
В самом деле,
хо тя
подлая кокетка и
очень бесстыдно
намекала,
что
нет
надобности
брать
две
комнаты
и что, мол, ночь такая лунная
предназначена
не
для
объятий
М орфе я18 8, а для каких-ни­
б удь
ины х
объятий,
Пьер
в се-та ки
настоял
на двух комнатах и
тотчас
же
зап ер ся
у себя
в
над еж де,
что,
оставшись
один,
придумает
что-нибудь.
Но
все
надежды
его
оказались
тщетными.
Ком нат а
бы ла
в
третьем
эта же,
и
под
окнами
ходил
сторож.
Пьер
п оп робо­
вал,
когда
в
гостинице
стало
тихо,
вый ти
в коридор
и поискать
выход,
— дверь
оказа­
ла сь
запертой.
Над о
бы ло
будить
портье,
а
это
м огло
показаться
подозрительным.
К
тому
же
сам
синьор
Мотти
вдруг
появил­
ся
пер ед
Пь ером
со
свечою
в
руке
и
с
такой
насмешливой
почтительностью
спрашивал
е го,
ку да
он,
собственно, направляется
и
что
ему надобно,
что Пьер понял, какова миссия
этого
итальянца
в
фи нс ком
городе.
Он
слу­
жи л,
очевидно,
в
тайной
полиции
и
едва
ли
не
усп ел
сговориться
с
г-жою
Кавотинской.
Пришлось
вернуться к себе в
номер, стиснув
зуб ы.
Утром
Евдокия
Петровна
спросила
Пьера,
куда
же
он
поедет
дальше.
—
Я
еду
на
И матру 18 9, — сказал Пьер
решительно.
—
Вот
как
хорошо!
И
я
тоже.
Пьер
на
все
махнул
рукою.
Он
уже
не
слушал
вовсе
лепета
своей
спу тницы.
Ко­
ляска
ле гко
и
плавно
катилась
по
прекрас­
ной
дороге,
убаюкивая
Пьера.
В
пя том
час у
пополудни
пу теш ес твен­
ники
услышали
гул
Има т ры.
Они
оставили
э кипаж
около
почтовой
ста нци и
и
пошли
пешком
по
тропинке,
в еду щей
к
водопаду
через
густой
и
д икий
лес.
В
ле су
было
торжественно
и
немного
грустно.
Даже
Кавотинская
перестала
мяукать,
но
отце­
пи ть
ее
руку
от
своей
Пьеру
не
удалось.
По
мере
того
как
они
приближались
к
водоп а ­
ду,
гул
все
усиливался.
Это
бы ла
целая
симфония
как их -то
сложных
и
грозных
зв уко в.
Кавотинская
что-то
сказала
Пьеру,
крича,
но
он
вс е-так и
не
услышал:
так
ревела
и
бушевала
Има т ра.
Наконец
лес
как
будто
расступился,
и
Пьер
с
прилип­
шей
к
не му
спут ницей
очутился
на
краю
седых
скал,
стороживших
ложе
буйной
к ра сави цы.
Имат ра
билась
среди
ка мн ей,
бешено
кидаясь
на
них
грудью,
широко
разбрасы­
вая
свои
бел опе нные
рукава,
вся
в
легком
тумане,
др ожа
и
пеня сь,
издавая
не исто вые
вопли...
Пьер
со
своей
спу тницей
забрался
на
выс оки й
камень
и
взглянул
вниз,
где
буше­
вала
сти хия. ..
—
Чем
я
хуже
ездока
из
Брейтона!
—
сказал
Пьер
св оей
даме.
Дама
не
расслышала
слов
Пьера,
но,
чувствуя,
что
он
как
будто
нашел
способ
от
нее
освободиться,
крепч е
впецилась
в
нег о
обеими
руками,
слабо,
но
лукаво
мяукая.
—
Пора
и
мне,
я
в ижу,
совершить
мой
полет
на
лебедях,
—
сказал
Пьер.
И
на
э тот
раз
Кавотинская
ничег о
не
расслышала
из
того,
что
сказал
Пьер,
но
вдруг,
смутно
догадываясь,
в
чем
дело,
опустилась
на
землю,
одной
рукой
еще дер­
жа
Пьера,
а
другой
цепляясь
за
камень...
— Пустите
меня, сударыня!
—
кр икну л
Пьер,
от ди рая
кошачью
лапку
от
св оей
ру­
ки.
—
А!
А!
—
завыла
Кавотинская,
по ве­
рив,
что
Пьер
не
шутит.
Пьер
оттолкнул
шп ионку ,
и
она,
ударившись
грудью
о
ка­
мень,
поползла,
как
животное,
хри пя.
Освободившись,
Пьер
бросился
в низ,
и
его
тело
несколько
мгновений
металось
среди
острых
ска л,
а
п отом
нырнуло,
как
будто
кто-то
живой
протянул
ру ку
и
ув лек
его
на
дно .


Г.
Чулков
Слепые
И ненавидим
мы,
и
любим
мы
случайно,
Ничем
не
ж ертв уя
ни
злобе,
ни
любви...
М.
Ю.
Ле рмо
нт
о
в
I
В
пер еул ках
еще
лежал
талый
побуре­
в ший
сн ег,
но
уже
вея л
влажный
вет ер
и
ма­
ртовская
оттепель
накрепко
вз яла
землю.
Борис
Андр еев ич
Лунин ,
ос лепл енны й
весенним
небом,
торопливо
переходил
че­
рез
площадь
с
Николаевского
вокзала
на
Рязанский.
Е два
не
раздавленный
шальным
автомобилем,
промочив
изрядно
ноги,
он
попал
на ко нец
на
подъезд
вокзала.
Рассеян­
но
сунув
сак
и
деньги
посыльному,
пошел
он
в
буфет.
И
зд есь
чувствовалась
московс­
кая
в есна
—
ив
странной
сме си
зимней
и
ле тней
одежды,
и
в
запотевших
окна х,
и
в
лужах
от
калош,
и
в
несколько
возбуж­
денном
говоре
пассажиров.
Лунин
с
любопытством
осмотрелся
вокруг,
узнавая
знакомое...
Вон
пробежал
лакей
с
дымящимся
стаканом
чая
и
дву мя
пирожками;
вон
проплыл
важно
седоусый
начальник
ст анц ии
в
кр ас ной
фуражке,
пр е­
следуемый
хлопотливым
пассажиром;
вон
бледноликая
дам а
в
трауре.
Все
то
же
са­
мо е,
и
весна
такая
же.
Борису
Андр еев ич у
Лунину
на
вид
мо­
жно
было
дать
лет
тридцать.
Но
уже
не­
молодая грусть
светилась
ти хо
в
его глазах,
заключенных
в
синевато-желтые
круги.
Слишком
красные
губы,
серебристо-мато­
вая
бледность
и
ра ссе янн ый
взгляд
—
все
отличало
ли цо
Лунина
от
заурядных
фи­
зиономий.
Толп а
пассажиров
со
сме шно й
то ро­
пливостью
хлынула
на
пер ро н.
Рассеянно
занял
Лу нин
первое
п оп авшее ся
место
в
ва­
го не.
Рядом
сидел
м олодой
челов ек;
и
Лу­
нину
показалось,
что
где-то
он
вид ел
его ,
эт от
низ кий
упрямый
лоб
с
че рн ыми
на
нем
кудрями,
эти
глаза,
мечтательные
и
злые,
этот
страстный
рот
и
слишком
белые
зу б ы...
И
молодой
человек
сделал
д виж ение
в
сторону
Лунина,
как
бы
желая
поздо­
роваться.
Вскоре
разговорились.
Молодой
человек
назвал
себ я
графом
Бешметьевым
и
объявил,
что
знает
Лун ина :
видел
его
портреты
и
в
п рошлом
году
встречал
в
Мариинском
театре
на
вагнеровских
спектаклях.
Стараясь
п оборот ь
свою
болезненную
рассеянность,
поддерживал
Лунин
разго­
вор,
заинтересовавшись не
тем,
что
говорил
ему
соб ес едн ик,
а
его
до
странности
мечта­
тельным
в зг лядом
и
непонятной
улыбкой,
некстати
зм еи вшей ся
под
темными
у сами.
Лу нин
почувствовал,
что
встреча
с
эт им
гра фом
будет
иметь
для
него
како е-
то
знач ен ие.
И
это
предчувствие,
а
может
быть,
и
не
со всем
обыкновенное
лиц о
со се­
да
растревожили
Лу ни на.
Из
разговора
вы­
яснилось,
что
оба
они
едут
до
ст анц ии
Пу-
ст ынино .
—
Я
туд а
еду
без
определенного
пла­
на,
—
сказал
Лунин
задумчиво,
—
не
знаю,
как
там
устроюсь.
Мне
говорили,
что
в
Пу-
ст ыни не
е сть
дачи,
и
что
их
мало,
и
вокруг
тихо,
а
мне
это
и
надо.
И
хотелось
пожить
еще
в
Московской
губернии:
я
вс е- таки
мо­
сквич,
хотя
Петербург
и
покорил
ме ня ...
Бешметьев
с
готов н ост ью
рассказал,
как
можно
в
Пустынине
устроиться.
Он
сам
ед ет
се йчас
в
имен ие
к
князю
Ховрину.
Это
в
тр ех
ве рст ах
от
с танции .
А
на
полпути
270


Романы.
Повести
—
дачи.
Ес ли
Борису
Андреевичу
н ужно
небольшое
пом ещени е,
лучше
всего
снять
у
Мих невич а.
— Мне
называли
эту
фамилию,
— ска­
зал
Лунин.
—
Э тот
Михневич
—
зять
местного
священника.
—
А
вы
зна ете
этого
св яще нника?
—
Как
же!
Знаю.
От ец
Григории...
—
Вот
как!
Может
быть,
вы
и
се мей ст­
во
зна ете
отца
Григория?
—
Да,
знаю.
Видел
его
дочку,
Н ата­
ль ю.
Приятная
барышня.
И
Александру,
ту,
что
за
Михневичем,
то же
знаю.
—
А
другую
сестр у,
А нну
Григорьев­
ну,
вы
не
встречали?
—
спросил
неожидан­
но
Л унин.
—
Нет,
не
встр еч ал.
А
вы,
стало
быть,
отч асти
знакомы
с
этим семейством, — ска­
зал
Бе шм еть ев,
улыбаясь.
—
Да,
я
встречался
с
Анной
Г риго­
рьевной
в
Петербурге.
Она,
между
прочим,
хвалила мне
Пустынино.
Рассказывала,
что
в
имении
князя
парк
замечательный.
—
Парк
чудесный
и,
можно
сказать,
та инств енны й.
Прекрасный
парк.
А
про
Ан­
ну
Григорьевну
я
слышал.
Она ,
есл и
не
ошибаюсь,
замужем
за
инженером
Полянс­
ким.
Г оворят ,
эта
Ан на
Григорьевна
красо­
ты
необычайной...
Лунин
нич его
не
ответил
и
задумался.
Молодой
человек
не
тревожил
его
и
толь­
ко,
когда
приехали
в
Пустынино,
напом­
нил,
что
пора
выходить
из
вагона.
У
ста нц ии
стояли
от
князя
пр исл ан ные
сани,
и
Бешметьев
предложил
Лун ину
п од­
везти
его
до
дач
Ми хнев ич а.
В
Пу стын ине
еще
лежал
глубокий
снег ,
и
лишь
кое -гд е
на
б уграх
чернела
обнаженная
солнцем
мар­
то в ская
земля.
Свеж
и
прозрачен
был
во з­
д ух.
Вороны с
гортанным
криком
перелета­
ли
изр ед ка
с
ели
на
ел ь,
от ряха я
большие
снежные
хлопья;
ехать
пришлось
по
лес ной
просеке.
И
казалось,
что
кто-то
благосло­
вил
белый
путь,
и
ели,
и
со сны
на
тиши ну.
С транен
был
скр ип
полозьев
на
этом
пути.
Лунин
поблагодарил
Бешметьева
и
побрел
к
домику
Михневича,
провалива­
ясь
в
снег.
Виз гл ивый
лай
потревожил
оби­
т ат елей
усадьбы:
на
крыльце
появился
вы­
сокого
рос та
мужчина
и
сви стн ул
собак.
Рослый
чел ов ек
назвался
Михневичем
и повел Лунина в
ком на ту.
Там было душно,
тесно
и
шумно.
Куча
не ум ытых
ребят
вози­
лась
вокруг
русоволосой
ж енщины
с
ут ом­
ленным
лицом,
которую
Мих нев ич
назвал
своей женою. В
комнате был беспорядок.
На
стен е
висели
лосиная
голова
и.
ружья.
На
столе
валялись
ка кие -то
брошюры...
Семен Семенович Михневич, по-видимо-
му, имел некоторое понятие о Лунине и смот­
рел на него с любопытством. Лицо Михневича
показалось Лунину занятным. Оно все зарос­
ло
свинцовой
щетиной,
а
там,
где
не
было
волос, кожа на нем была похожа на измятую
серую замшу. Когда Михневич смеялся, сотни
морщин
лучились
на
его
физиономии
и
ма­
ленькие серыеглаза светились лукаво. Одет он
был
в
блузу
и
в ыс окие
са пог и.
Когда
Лунин
объяснил,
зачем
он
при­
ехал,
Ми хнев ич
набросил
на
плеч и
тулуп
и
пошел
показывать
дачу.
Лунину
все
нра­
вилось
—
и
дача,
и
старая
мебель
в
ней,
и
то,
что
обедать
ему
придется
у
свя ще н­
ника,
тестя
Мих нев ича.
—
А
что
эт от
граф
Беш мет ье в?
—
не­
ожиданно
спр ос ил
Лу нин.
—
Вот
он
меня
к
вам
подвез...
Что
он
за
ч елов ек?
Вы
его
хорошо
знаете ?
—
Встречался...
Человек
мне
непонят­
ный ,
молчаливый...
И,
кажется,
от
л юбви
голову
потерявший...
—
От
какой
любви?
—
А
види те
ли,
этот самый
Бешметьев
женихом
считается
княжны
наше й,
Любови
Николаевны.
Только
что-то
с вадь бу
все
от­
кладывают...
А
граф,
видимо,
истомился.
Одним
словом,
з на ете,
дов ольн о
глупая
ка­
нитель
вот
уже
второй
год
тя нет ся ...
А
вы
как
же?
В
г ород
в ер нетесь?
А
то,
есл и
хоти­
те,
оставайтесь
здесь :
на
ноч ь
вас
устрою;
Мисаил
дачу
протопит...
—
Е сли
я
вас
не
стесню,
я
останусь,
пожалуй,
—
сказал
Лун ин,
чувствуя,
что
сл епне т
от
снега
и
мартовского
солнца.
II
Сад
п еред
дач ей
весь
был
в
су гро бах,
и
только
од на
дорожка
была
протоптана
до
калитки.
Утром
пришел
Мис аил
с та вить
са­
мовар и начал разговор по собственной охоте.
271


Г.
Чул ков
—
В чера
видели
кня жну
с
же нихо м.
Подъезжали
к
самой
с тан ции,
а
потом
по­
вернули
—
и
домой.
Княжна
правит,
а
он
с
нее
глаз
не
спускает.
Чудная
эта
кн яж на.
Второй
год
не в естит ся. ..
Лунин
ничег о
не
ответил,
но
Мисаил
не
унимался
и
еще
с
полчаса
топтался
у
порога,
расспрашивал
Лунина
обо
в сем,
о
политике,
между
п ро чим:
не
был
ли
Лунин
в
Петербурге
девятого
января
и
не
видел
ли
попа
Г ап она1?
И
кто
такой
Ка­
ляев2?
И
что
теперь
делается
в
Черниговс­
кой
губ ернии?
У
нег о,
Мисаила,
под
Че­
рниговом
тетка
Лукерья
живет,
болеет
ухом,
но
баба
хорошая.
Когда
Мисаил
ушел,
Лу нин
сел
было
работать,
но
вскоре
встал
и
долго
бродил
по
комнате,
потирая
руки
и
бормоча.
В
три
часа
с
лаем
влетела
на
террасу
собака
и
закружилась
по
ней,
яростно
стуча
хвостом.
Послышался
молодой,
св е­
жий
голос:
—
Сверчок!
Сюда!
Св ерчок !
Это
кричала
Наташа,
с
которой
вчера
познакомился
Лун ин.
—
Борис
Андреевич!
Я
за
ва ми
пришла.
Пошли
обедать
к
отцу
Григорию.
Ав­
дотья
Павловна
угощала
жирными
яства­
ми
и
хлебным
ква со м.
Ни
вод ки,
ни
пи ва
не
было
—и
это
даже
умиляло
Л уни на:
так
он
отвык
от
трезвой
жизни.
Сам
отец
Григорий,
старик
с
тяжелой
седой
бородой
и
грустными
глазами,
гово­
рил
мало.
Зато
сын
ег о,
Эксакустодиан,
студент
со
значком
общества
„ Гр омов ой”,
затеял
ра з говор
на
с ерь езные
темы.
Г овори л
сердито
и
неуверенно:
—
Во йну
проигрываем,
потому
что
в
во йска х
крамола.
А
в
П иса нии
сказано:
”Противящийся власти противится Божию
установлению”3.
Святополк-Мирский4
на
том
свете
ответит
за
потворство
бунтов­
щикам...
А
может,
и
зд есь
у спеем
по счи­
таться
с
либералами...
Лунин
Заметил,
что
глаза
у
него
туск­
лы е,
как
у
мертвой
рыбы,
кожа
на
лице
дрябла я,
губы
вял ые. ..
И
слова
его
б ыли
тяжелы
и
скучны.
И
о чень
ему
хотелось,
должно
быть,
чтобы
Лу нин
возражал,
но
Лунин
молчал.
То гда
Эксакустодиан
Григорьевич
продолжал:
—
Вообще
разврат
по шел. ..
Вот
еще
декадентство...
Оно
хуже,
чем
анархизм,
потому
что
посягает
на
корень
вещей...
—
Эксакустодиан!
—
сказала
Наташа.
—
Ты
на
дятла
по хож ...
—
Мамаша!
Слышите,
что
она
гово­
рит?
Уймите
безобразницу!
—
кр икнул
Эк­
сакустодиан,
и
неожиданно
в
ту склых
гла­
зах
его
загорелся
огонь.
После
обеда
Н аташа
предложила
Лу­
нину
идти
на
лыжах.
Они
с
т рудом ,
проваливаясь
в
снег,
добрались
до
дороги,
а
там легко,
по
наст у,
побежали
к
княжескому
пар ку.
Воздух
был
прозрачен,
и
бы ло
прият­
но
бежать,
но
уже
хрупок
был
подтаявший
снег,
казавшийся
лиловым
под
со лнцем.
Наташа
с
вес елы м
любопытством
по­
сматривала
на
Лу нин а.
Ему
нравилась
эта
семнадцатилетняя
девушка,
но
он
не
знал ,
о
чем
и
как
на до
с
ней
говорить:
так
да лек
он
был
от
юности
и
так
редко
видел
м оло­
д ень ких
девушек.
—
Я
знаю,
что
вы
в
Петербурге
встре­
ча ли
Анну,
—
сказала
она
и
покраснела.
И,
помолчав,
прибавила:
—
Надо
приз натьс я:
я
завидовала
ей,
право...
—
Вот
этого
я
не
понимаю,
—
сказал
Лунин,
улыбаясь.
—
Ах,
это
так
понятно,
Борис
Андре­
евич!
Я
видела
ваш и
картины.
Я
люблю
их.
И
вот
инт ере сно
и
страшно
увидеть
того,
кто
что-то
разгадал,
чего
другие
до
него
не
понимали.
—
Я
думаю,
что
творчество
—
бо­
лезнь,
—
сказал
Лунин
серьезно,
—
и
все
мы,
ху до жни ки,
—
больные.
Зн аете
ли,
вр о­
де
чахоточных.
В
сущности,
от
нас
на до
подальше:
мы
заразительны.
Наташа
звонко
засмеялась.
—
Ах,
какие
глупости!..
—
Не т,
Нат ал ья
Григорьевна,
я
не
ш учу.
Пока
мы
здоровы,
все
кажется
о бы­
денным,
а
вот
заболит
душа
—
и
начне шь
видеть
по-новому,
все
станет
фантастичес­
к им,
интересным,
необыкновенным.
Но
са­
мое
плохое
—
это
то,
что
мы,
соблазнив­
ши сь
необыкновенным,
начинаем
поддер­
живать
в
себ е
болезнь
и
все
стараемся
запо­
272


Романы.
Повести
м нить
что-то
и
запечатлеть.
Это
—
самое
стыдное.
От
такой
вечной
корысти
мы
уж
делаемся
не
холодными
и
не
горячими,
как
на до
быт ь
чел ов еку
и
как
Пи сан ие
велит,
а
только
теп лым и.
При
такой
сред ней
тем­
пе ратур е
мы
и
живем,
и
любим,
и
страда­
ем.
К огда
настоящий
любовник
уб и вает,
мы
только
к ар тину
пиш ем.
И
это
у жасно:
здоровый
чел ов ек
один
раз
в
страсти
пре­
ступление
совершит,
а
художник
десять
раз
убьет,
пока
картину
напи шет.
Это,
каж етс я,
нехорошо,
что
я
молоденькой
девушке
та­
кие
в ещи
говорю,
а
впрочем,
все
равно...
—
Мне
все
можно,
—
сказала
Наташа
серьезно, — я взрослая...
— Так
во т,
— про­
должал
Лунин,
—
уж
кто-кто,
а
ху до жник
наверное
погибнуть
должен.
Такое
у
нег о
нехорошее
ремесло.
Возьмите
поэта
какого
х отите
великого,
со
всеми
его
прозрениями,
с
его
великолепной
мечтой,
и
все-таки
в
конце
ко нц ов,
е сли
подслушать
его
ше­
пот,
усл ыш ишь
неожиданное
и
ко щу нс твен­
ное
пр изнан ие,
от
ко торого
разум
туманит­
с я...
Художник
обречен
на
вечные
падения
и
муки.
Он
всегда
оскорбляет
то,
что
ему
дороже
всего
в
су щн ос ти...
Я,
пожалуй,
в сем
не
сказал
бы
этого
и
не
на пис ал.
Вед ь
все
равно
не
скажешь
самого главного...
Да
и
стоит
ли
открывать
вс ем
всю
правду?
Я
вот
сейч ас
так
разговорился
с
вами,
не
зна ю
по чему.
Мне
кажется,
что
я
говорю
с
юностью
вообще,
не
с
тою ,
что
суетлива,
многошумна,
а
с
т ою,
что
задумалась
и
че­
го -то
жд ет.
Это
от т ого,
что
се йчас
тишина
такая снежная,
и вот
пахнет
весною,
и
глаза
у
вас
милые...
Так
разговаривал
с
Наташей
Лу нин,
стоя
у конца
пр осе ки,
откуда
был
уже
ви ден
княжеский
парк
и
ближе
—
пруд,
теп ерь
занесенны й
снегом,
заметный
т олько
пот о­
му,
что
на
нем
чернела
купальня.
С
другой
стороны,
за
взбугрившимися
сн ежны ми
холмами,
синели
дымки
дерев­
ни.
Оттуда
слышался
сиповатый
лай,
и
ка­
залось,
что
там
се йчас
бо льшая
грусть.
—А
вам
нравится
Анна? —
неожидан­
но
спросила
Наташа,
наи вно
и
доверчиво
заглядывая
в
ли цо
Л ун ина.
—
Нравится.
—
Да,
да ...
Она
—
необыкновенный
человек!
— прошептала
Наташа мечтатель­
но.
—
Вы
зна ете ,
вот
я
сестра
ее,
а
я
почти
влюблена
в
нее,
право.
Ес ли
бы
я
была
мужчиной,
я
бы
сказала
ей,
что
вот
пус ть
она
прикажет
мне
—
и
я
брошусь
в
огонь,
умру
за
нее.
Но
я
боюсь
ее,
Борис
Андре­
евич.
Вы
з нае те,
она
жестока.
Она
никого
не
жа ле ет.
Она
только
красоту
люб ит
и
бо­
льше
нич его
не
любит.
—
Жестока?
—
Да,
да...
Что
вы
так
смотрите
на
меня?
Е сли
чело в ек
слабый
и
беста­
ланный
будет
гибнуть
на
ее
глазах,
она
не
пожалеет
его
никогда.
А
вот
над
сти­
хами
Пу шки на
она
пл ач ет.
Прочтет: ”Ко-
гда
для
смертного
умолкнет
шумный
день”5, — и слезы,
сл езы.. .
А
как
она
красив а!
Правда,
она
кр асив а?
-Д а.
—
У
нее
лицо
меняется,
как
неб о.
Тень
такая
серебристая
пробежит
—
и
все черты,
и
все
краски
делаются
новыми,
неожидан­
н ыми ...
А
какие
брови
у
нее
ум ные
и
ст ро­
гие.
И
тишина
в
них
как ая.
А
где-то
далеко
в
глубине
гла з
—
черная
буря...
В едь
я
пра ­
вду
говорю,
Борис
А н дреев ич?
—
Да.
Правду.
—
А
рот
у
нее
—
как
осенняя
роза
темная...
—
Да,
да...
Как
роз а
темная...
—
Ах,
я
лю блю
Анн у,
люблю
А нну ...
В это
время
послышался звон бубенцов
и
на
дороге
показались
шве дски е
са ни,
за­
пряженные парою.
Кто-то ехал
на
станцию.
—
Это
княжна
и
Бешметьев,
—
сказа­
ла
Наташа,
—
они
каждый
день
катаются.
Когда
с анки
мчались
мимо,
Лунин
увидел
белокурую
дев у шку
в
собольей
шубке.
Д евуш ка
ударила
бичом
и
звонко
кр икнул а:
—
Здравствуй,
Наташа...
Бешметьев
раскланялся
с
Луниным.
—
Я
не
лю блю
к няж ны,
—
сказала
Наташа,
—
я
знаю
ее.
Она
холодная
как
лед...
Назад
они
бежали
на
лыжах
молча,
и,
только
прощаясь,
Наташа
спросила
Луни на:
—
А
мужа
А нны
вы
знает е?
Лун ин
нахмурился
и
ответил
с ухо:
—
Нет.
Не
знаю.
Я
познакомился
с
Анн ой
Григорьевной,
когда
ее
муж
был
273


Г.
Чул ков
в
э кспедиции,
на
Алдане...
Он
в едь
и
сейча с
там...
—
Да,
да...
Кажется,
впрочем,
он
ле­
том
ве рне тся ...
—
Вот
как.
А
вы
с
ним
дружны?
Наташа
засмеялась:
—
Вы
зна ете ,
он
похож
на
автомо­
биль.
Вы
са ми
увидите.
Он
—
неудержи­
мый,
и
в
нем
рычаги
какие -т о.
Наташа
опять
засмеялась.
III
Наконец
пришла
настоящая
весна,
с
половодьем,
грача м и
и
великолепным
шумом
апрельского
вет ра.
Лунин,
в
выс о­
ких
сапогах,
с
кр еп кой
палкой
в
руке,
бро­
дил
по
окрестностям.
Доходил
до
р ечки
Чернавки
и
подолгу
стоял,
прислушиваясь
к
ее
ропоту,
и
смотрел
с
любопытством
на
ее
пен истые
мутные
воды.
В
княжеском
пар ке
работники
убрали
мостки,
и
уже
подсохли
дорожки,
щедро
пос ыпа нн ые
красным
пес ком.
Управляю­
щий
вел ел
снять
деревянные
футляры
со
ст ату й.
Теперь
Киприда
и
Амур,
Громовер­
жец
и
Марс6
розовели
в
лучах
в есеннего
солнца.
Прошлогодние
листья,
смете нные
в
кучи,
остро
пах ли.
Круглую
бесед к у
ис­
правляли
кровельщики.
Они
ходили
по
крыше,
распевая
во
все
горло.
И
железо
гнулось
с
громк и м
треском
под
босыми
ногами.
На
широкой
аллее
встречал
часто
Лу­
нин
кня жну
и
Бешметьева.
Они
катались
верхом.
Княжна,
в
амазонке,
с
гу с тыми
рыжеватыми
волосами,
выб ивш им ися
из-
под
черной
шляпы,
казалась
красивой,
сме­
лой,
весен н ей ...
Бешметьев
страстно
см о­
трел
на
нее.
Она
кивала
Лу нину
как
знакомому.
Од ин
раз
ему
показалось,
что
княжна
обе­
рнулась,
сме ясь ,
и
как
будто
хотела
что-то
сказать
ему,
но
пот ом
ударила
лошадь
хлыстом
и
пу сти ла
ее
галопом.
По
утрам,
когда
Лун ин,
проснувшись,
открывал
глаза,
потоки
в есеннего
солнца
обрушивались
ему
на
грудь.
Ему
казалось,
что
сно ва
молодос т ь
посетила
его.
Он
торопился
одеться,
распахнуть
две рь
на
террасу.
Однажды,
когда
он
выше л
так ,
пр ив ет­
ству я
неб о
и
влажную
апрельскую
землю,
серд це
его
полетело
на
крыльях
в
не по нят­
ную
го лу би зну:
пер ед
Луниным
ст ояла
Ан­
на
Григорьевна.
Она
бы ла
вся
тут
перед
ним ,
обжигая
его
си ян ием
своих
глаз,
вся
томная,
ожида­
ющая,
влюбленная,
как
в есенн яя
земля.
Он
стал
на
ко ле ни,
не
находя
слов,
борм оча
несвязно:
—
Ты ...
Ты...
Опять
со
мной...
Любл ю,
люблю...
Он
припал
к
ее
рукам.
Потом
тороп­
ли во
по вел
ее
в
комнаты.
На
пороге
они
остановились,
не
в
силах
идти
дальше.
Она
приникла
к
нему ,
и
губы
их
вс тре тилис ь.
Лунину
показалось,
что
вот
он
сей час
от­
крыл
что-то
новое
в
Ан не,
что
и
поце луй
ее
какой-то
новый.
И
когда
Лу нин
увидел
ее
ра спу сти вши­
еся
волосы,
и
глаза,
по тем невш ие
от
стра­
с ти,
и
ее
грустную
ул ыб ку,
он
богомольно
прижался
к
ее
ногам.
—
Люблю...
Люблю...
—Все—
как сон!
— сказала
она,
делая
такой
жест,
как
будто
она
отмахивается
от
видения.
—
Все
как
со н,
Борис!
Я
не
знаю,
что
со
мн ой ...
Мне
хорошо,
мне
хо ро шо.
И
откуда
это
голубое
вокруг?
И
эт от
шум
откуда?
—
Это
вес енний
шу м,
Анн а.
Они
вышли
на
террасу,
и
Анн а,
про­
стирая
р уки,
громко
кричала:
—
Здравствуй,
апр ель !
Здравствуй,
лес
мой!
И
во т,
когда
она
так
стояла
с
подня­
тыми
к
не бу
руками,
изнемогая
от
любви,
Лунин
вдруг
сделался
мрачным,
как
будто
вспомнил
что-то.
—
Когда
приедет
муж? —
сп ро сил
Лу­
нин
сухо ,
стараясь
не
смотреть
в
глаз а
Ан­
ны.
—
В
июле,
вероятно.
Он
сам
не
знает,
должно
быть.
Они
замолчали.
—
С
мужем
все
конч ено ,
—
сказала
А нна
Григорьевна
тихо,
—
разлюбишь
ты
меня
или
нет
—
с
мужем
я
жить
не
стану .
274


Романы.
Повести
—
Да.
Но
ты
жила
с
ним.
Ан на
Григорьевна
со
с т рахом
посмот­
рел а
на
Лунина
и
стала
торопливо
поправ­
лять
прическу.
За
обедом
Ан на
Григорьевна
сидела
бледная,
и
на
губах
ее
бы ла
улыбка,
слабая
и
печ аль ная .
Наташа
волновалась
и
даже
спросила,
не
утерпев:
—
Анна!
Что
с
тобою,
Анна?..
—
И
грозно
посмотрела
на
Лу ни на.
Эксакустодиан,
ниче го
не
замечая,
рассуждал
о
пол итике:
—
Русские
л юди
должны
сплотиться...
Интеллигенция
ожидовела:
министры
т ру­
сят
и
либеральничают.
О тец
Григорий
кивал
задумчиво
голо­
вой
и
говорил
как
бу дто
не кста ти:
—
Не
высокомудрствуйте,
но
после­
д уйте
см ир енн ым.
Не
мечтайте
о
себ е. ..
Авдотья
Павловна
угощ а ла
пельменя­
ми.
Иногда
восклицала,
обращаясь к
Анне:
—
Прекрасная
ты
моя!
Уж
рада
я
тебе
и
не
знаю
как.
А
муж-то
когда
прие дет?
—
В
июле,
должно
бы ть.
И,
забыв
ответ,
немного
погодя
опять
сп раши в ала:
—
А
му ж ене к-то
ко гда
пр иеде т?
Пр ине сли
телеграмму
со
ста нции.
—
А нне
Григорьевне
Полянской.
Она
покраснела,
распечатывая.
Кто-то
спр оси л:
—
От
кого
это ?
Она
прошептала.
—
От
мужа.
В
июле
пр иед ет.
И
скомкала
в
р уке
телеграмму.
IV
Мих невич
пришел
к
Лу нину
с
боль ­
шим
листом
и
ск аза л:
—
Пожалуйте
подписаться,
Борис
Ан­
дреевич.
—
Ав
чем
дело?
Мих невич
стал
рассказывать
что-то
сл ожно е
об
обществе
трезвости,
о
на род­
ном
доме,
об
исправнике
Ус аче ве. ..
Лунин
махнул
рукой
и
взя л
перо .
П од­
п исы ваяс ь,
заметил,
что
в
чи сле
учредите­
лей
ест ь
и
кн яж на.
—
Вот
нашего
полку
прибыло,
—
ска­
зал
Мих неви ч.
— Пойдемте,
я
вам
огороды
мои
покажу
за
то,
что
вы
человек
сго­
ворчивый.
Шли
лесом.
Там
было
сыро
и
мглисто,
а
в
ямах
поглубже
лежал
даже
кое-где
снег.
Шумно
пролетел
глухарь,
и спу гав
Луни на.
Ми хнев ич
говорил
о
социализации
зе­
мл и,
и
казалось,
что
он
в слух
читает
бро­
шюр у
—
так
у
нег о
все
гладко
выходило.
Лу нин,
улыбаясь,
ск аза л:
—
Вот
вы
складно
говорите,
Сем ен
Се мено в ич,
а
все-таки
вы
мне
больше
нра ­
в итес ь,
когда
молчите.
Вы
не
обижайтесь.
Я
не
хоч у
сказать,
что
вы
худое
говорите.
Только
такие
слова,
знаете
ли,
всегда
б ес­
кр о вны,
а
вот
то,
что
у
вас
взгляд
л есно й,
что
вы
огород
любите,
что
вот,
я
слышал,
пче льн ик
у
вас
в ел ико леп ный,
—
это
все
как-то
у
вас
по-настоящему...
Лес
и
пчел ы
— прежде
всег о,
а
все
прочее —
литература.
Ми хнев ич
лукаво
и
в есело
засмеялся:
—
Я
—
пчеловод.
Это
правильно.
И
огородник
я.
Боюсь,
по
правде
сказать,
что
из
наш ей
социализации
о дна
литерату­
ра
выйдет.
Лунин
заинтересовался:
—
А
у
вас
почему
та кие
мысли,
Сем ен
Се мено вич ?
—
Как
вам
сказать...
Устали
мы
ждать
преобразований
всяческих
и,
потеряв
терпе­
ние,
за
двумя
зайцами,
пожалуй,
погоним­
ся.
А
это
всегда
к
худ ому .
—
Однако
вы
—
с оц иал ист.
—
Помилуйте-с.
Я
человек
чистоплот­
ный.
Социалистом
быть
—
все
равно
что
перед
обедом
руки
не
мыть.
Только
ма­
лыми
делами
мы
заняты.
Вот
огород
наш
на
кооперативных
началах
у стро ен. ..
—
Это
я
слышал.
Но вот
насчет
неу дач
вы
как-то
туманно
выражаетесь.
А
что
же
помешает
ваш ему
д елу?
—
Многое.
Во-первых
—
ис тер ика ...
—
Как
ис терик а?
Э того
я
что-то
не
по йму.
—
Истерика
не
только
с
медицинской
точки
бывает,
знаете
ли,
инте рес на,
но
275


Г.
Чулков
и
с
об щеч ело ве ческ ой,
так
сказать.
Наш
интеллигент
русский
чере счур
истер ичен,
в
том
смы сле ,
что
легко
колеблется
в
св оих
настроениях.
В
мед ицин е
то же
некоторые
определяют
исте рику
как
легкую
вну ша е­
мость.
Ветерок
по ве ет,
а
интеллигент,
как
домик
картонный,
—
на
бо ку.
И
затем
—
потеря
мерности,
лада
и
гармонии,
так
сказать.
Все
у
нас
порывами
и
скачками.
И
в
революцию
мы
бросаемся
зажмуря
глаза.
А
это
храбрость
не
р усска я.
Зна чит,
и
наш
интеллигент
от
русского
начала
от о­
рвался...
—
Однако,
Семен
Семенович,
вас
то­
варищи
ваш и
еретиком,
пожалуй,
на зо ву т...
—
И
уж
называли
не
раз.
Они
ме ня
терпят,
потому
что
по лез ный
я
для
них
чел ов ек.
Однако,
когда
я
в ссылке
был
в
Во­
логодской
гу бер нии,
судили
ме ня
однажды.
—
За
что?
—
Не
за
ид еи,
а
за
безнравственное
п ов едение.
—
Как
так?
—
А
оче нь
просто.
Хорошо,
что
о
мо­
ем
гр ехе
же на
заранее
знала.
А
все -таки
ей
много
неприятностей
товарищи
доставили.
—
Однако
это
любопытно.
—
Да
что
ж.
Извольте,
я
рас ска жу ...
Дело
прошлое...
Жену я
св ою
люб лю
и
у ва­
ж аю,
но
бывают
у
ме ня
как ие-т о
припадки
странные
—
иначе
мои
безнравственные
пос ту пки
затрудняюсь
назвать.
Вдруг
что-
то
загорится
на
се рдце
при
и ной
в стре че,
и
тогд а
пиши
пропало:
не пре менн о
спу ­
таюсь
и
что-нибудь
натворю.
Потом
это
проходит.
И
даже
как-то
нежнее
и
боле­
зненнее
пос ле
того
жен у
любишь.
Вот
и
там,
в
Вологде,
случилась
со
мной
ис­
тория:
влюбился
я
в
жен у
аптекаря.
Мо­
лоденькая
был а
бабенка.
И
веснушки,
зна­
ете
ли,
на
н осу.
Не
знаю,
чем
она
мен я
покорила.
И
что
же?
Пронюхали
товарищи
и
суд
устроили.
Развратное,
дескать,
по­
в еде ние
не
соответствует
достоинству
го­
сударственного
пр есту пника.
Лунин
засмеялся.
—
Хорошо,
что
аптекарь-немец
мета­
физикой
увлекался,
—
продолжал
М ихне­
вич,
улыбаясь,
—
как-то
не
о чень
обра т ил
внимание
на
эту
историю,
а
то
бы
беда
была.
Ну
а
ж ена
моя
ме ня
простила...
—
Но
и
вы
тоже
м еня
у див ля ете:
как
же
это
—
любите
жен у,
а
сами
аптек арш ей
занялись...
—
Конечно,
это
худ о.
Я
себ я
не
опра­
вд ыв аю.
Но
вед ь
будьте
снисх одител ьны .
Вы
подумайте.
Жени л ся
я
ровнехонько
три­
надцать
лет
тому
назад.
Сегодня
как
раз
годовщина
свадьбы
н ашей.
Должен
я
вам
сказать,
что
за
это
время
я
в
жен у
св ою
раз
восемь
влюблялся,
и
все
по-разному.
Но,
признаюсь,
месяцами
равнодушен
бывал,
хотя,
вообще
говоря,
и
любил
ее.
Вот
в
та­
кие
темные
дни
и
случались
со
мной
ис­
тории.
Она
умная.
Она
понимает.
—
Но
позвольте,
однако.
В
таком
сл у­
чае
вы
и
ей
должны
свободы
дать.
Ведь
и
она
может
увлечься.
—
По
логике
это
так
выхо д ит.
Не
смею
спорить.
И
принципиально
со гласен .
Но,
знаете
ли,
из
такой
справедливости
ерунда
получилась
бы.
Тут
логика
вверх
ногами
ходит.
В
это
время
вышли
они
из
лесу.
За
канавой
протянулись
огороды.
На
чер­
ных
грядках
пестрели
девки.
Михневич
что-то
зычно
крикнул
им,
и
они
за см еял ись
в
ответ.
Одна
из
них
пошла
навстречу.
Увидев
незнакомого,
остановилась
было,
засты­
дившись.
—
Ты
чт о,
А кул ина?
—
сказал
М их­
невич.
—
Тво й
че ред
самовар
ставить?
—
Мой,
С еме ныч.
Она
стояла,
босоногая,
с
подоткнутой
юбкой,
улыбаясь,
обнажая
белые
ровные
зубы.
—
Вот,
на!
—
сказала
она,
протягивая
Михневичу
маленькую
книжку
в
крас ной
обложке.
—
Прочли
мы.
А
другую
на
за­
в тра
оставь.
—
Ладно.
Сел и
пить
чай
за
длинный
ст ол
под
навесом,
—
Лунин
и
Ми хнев ич
вместе
с девками.
Прежде чем
се сть
за
стол, бегали
девки
в
сарай
поправлять
волосы
пе ред
осколком
зеркала.
Лунина
конфузились
немного,
а
с
Ми­
хнев ич ем
бы ли
запросто.
Собирались
облака
растрепанные,
во­
локнистые.
Надвигаясь,
чер нели.
Кто-то
ск аз ал:
276


Романы.
Повести
—
Ох,
гроз а
скоро!
По
весне
пер ва я.
И
в
самом
деле что-то
глухо
застучало
мелким
стуком
в
темном
небе.
Упало
неск оль ко
капель
кру пных
на
деревянный
навес.
Все
пошли
гурьбой
в
сарай,
где
устро­
ены
б ыли
сплошные
низки е
нары.
Девки
сбил ись
в
куч у,
см еяс ь.
Повеял
ветер,
вз ви­
вая
чер ную
пыль,
видную
из
открытой
на­
стежь
двери.
Зашумели
шумом
шепотли-
вым
м ши стые
ели
и
сосны.
Красноватый
с вет
о слеп ил
глаза
на
мгновение.
И
трое­
кратным
рок от ом
гром
приветствовал
тре­
петную
землю.
Дождевые
капли
торопливо
вразброд
застучали
по
кр ыше.
Как
черные
разо­
дранные
ткани,
ви сели
ту чи
на
небе.
И
вдр уг
хлынули
све рху
потоки
и
все
сме­
шалось.
Громыхал
тяжко
гром ,
как
будто
кто-то
громоздкий
катился
по
каменным
с тупен ям
лестницы
высокой,
сту ча.
И
не­
зримая
рука
рассекала
непрестанно
сумрак
острым
ножом,
оставляя на
мгновение
кро­
вавый
след.
V
Приехал
исправник
Усачев,
толстый
и
сонный
че лов ек,
и
с
ним
совсем
пьяный
становой.
Они
ходили
вокр уг
народного
дома,
размахивая
ру ка ми.
За
ними
—
крестьяне-понятые
с
ви дом
об­
реченным
и
понурым.
—
Позвать
с юда
господина
пр ед се­
дателя
общества
трезвости
се ла
Пусты-
нина!
—
сказал
строго
ис пра вник ,
об­
ращаясь
к
понятым.
Мужики
не
поняли,
кого
на до
позвать.
—
Т езку
моего
позовите,
Семена
Се­
меновича,
милые
вы
мои!
—
сказал
стано­
вой
ласково.
И
потом
неожиданно
приба­
вил
н епеч атну ю
брань:
—
Ну,
марш!
Жи­
вее!..
Так ие- сяки е...
Пока
ходили
за
Михневичем,
исправ­
ник
сид ел
на
крыльце
и
дремал.
Его
лысина
розовела
в
лучах
солнца,
склонявшегося
ме дл енно
к
березовой
роще.
К огда
пришел
Мих нев ич,
исправник
сделал
кисло е
л ицо
и
сказал:
—
Вот,
батенька,
и
дождались:
опеча­
тать
приказано...
Исправник
долг о
объяснял,
по
какой
прич ине
не
разрешен
устав
общества
тре­
звости
и
почему
надо
опечатать
народный
дом ,
но
понять
его
был о
трудно.
Становой
с каз ал:
—
Трындили-брындили,
а
что
тол ку?
Плюньте,
Семен
Семенович,
и
дел о
с
кон­
цом...
Потом
испр ав ник,
кряхтя,
взобрался
на
крыльцо
и
ска зал :
—
Ну,
Семен
Семенович,
приступим...
Приложили
большие
бурые
печ ати.
В ну три,
из -за
двери,
послышался
жа­
лобный
писк.
—
Ах,
гр ех
какой!
—
вздохнул
поня­
т ой.
—
Ко та
опечатали...
В асин ька.. .
Кыс. ..
Кыс...
В
это
время
к
народному
дом у
подъехали
в
шарабане
княжна
с
Беш-
метьевым.
—
Вот
вам
и
спе ктакль !
—
сказал
Ми­
хневич,
здороваясь
с
кня жно й.
—
Опечата­
ли
нас,
кн яж на...
—
Ах,
Бог
мой!
Где
же
мы
будем
играть?..
—
Не
знаю.
—
Как
нескла дно!
—
пробормотал
Бе­
шм ет ьев.
—
Как
нескладно...
Исправник
подошел
к
Бешметьеву
с
приятной
ул ыб кой:
—
Если
бы
вы,
в аше
сиятельство,
на­
писали
губернатору...
—
Нет ,
где
же
нам
устроить
спе к­
такль?
Г де?
—
волновалась
кня жна .
—
Можно
в
оранжерее
старой,
—
ска­
зал
Мих невич ,
соображая.
—
В
самом
д еле,
в
ор анж ере е.
Пожа­
лу йс та,
Сем ен
Семенович,
не
отменяйте
ре­
петици и...
Се йчас
все
ту да
и
пойдем...
И
ос­
тальным
н адо
сказать...
Граф
с каж ет.
Пой­
дите,
голубчик.
Может
быть,
вы,
граф,
и
Бориса
Анд р ееви ча
прив ед ете?
Граф
поклонился
покорно.
Огромная
и
старая
оранжерея,
с
раз­
битыми
кое-где
стеклами,
вся
свети л ась
в
вечернем
солнце:
на
полу
легла
больш а я
радуга
семицветным
ковром.
Внутри
оран­
жере и
воздух
был
влажный
и
от
с тен
веяло
приятной
прохладой.
277


Г.
Чул ков
Ми хнев ич
отгороди л
часть
оранжереи
скамейками
и
с каз ал:
—
Вот
здесь
будет
сцена.
Пожалуйте,
господа,
начинать...
—
Позвольте,
—
сказала
кня жна ,
—
кажется,
еще
не
все
собрались...
Вот
Лунина
нет.
Без
нег о
нельзя.
—
Да
вот
и
Борис
Андреевич!
—
ска­
зал
белокурый
сту д ент
Чепраков,
который
должен
был
играть
Кудряша7.
Княжна
первая
подошла
к
Лу нину.
—
Наконец-то
мы
с
вам и
познакоми­
лись .
Вы
должны
нам
помочь,
не
правда
ли?
Вы
будете
играть?
—
Н ет,
простите,
я
пришел
извинить­
ся.
Играть
не
умею.
Да
и
страшно
это ...
—
Жаль
как!
—
сказала
кня жна .
—
Ну,
делать
н ечег о,
графа
играть
заста­
вим.
А
вы
все-таки
не
ух од ите.
Граф!
Буде­
те
играть?
—
Хорошо.
Я
сог лас ен.
—
Вот
зде сь
первая
кул иса.
Зд есь
ск а­
мья.
Мы
начинаем,
г оспо да!
—
кричал
М ихнев ич.
Лу нин
выше л
из
ор анж ер еи.
Бл а гоуха­
ли
томно
л ипы.
И
легкий
шел ест
вечерний
ча рова л
се рдце.
Кое-где
червонились
ст во­
лы
и
листья,
но
уже
благовонный
су мр ак,
сгущаясь,
осенял
па рк.
Лу нин
сел
на
чуг ун­
ную
ск амейку .
—
Вот
се йчас
придет
о на.
И
будет
сладостно
и
больно.
Так
надо,
надо...
И
в
самом
д еле,
Анн а
шла
по
аллее
как
сомнамбула,
как
будто
ведомая
не­
ведомой
сило й.
Она
подошла
к
Лу нину
совсем
близко.
—
Борис!
Борис!
Зач ем
ты
не
в еришь ?
Я
люблю
тебя...
Люблю...
Он
поднялся,
дрожа.
И
когда
она
прижалась
к
не му,
за­
кинув
голову
и
полуоткрыв
рот,
и
когда
он
увидел
тем ны е,
страшные
и
вл екущ ие
ее
глаза,
все
вокруг
показалось
ему
во­
лшебным.
—
Люблю...
В ерю
теб е. ..
Люблю...
Уже
погасло
сол нце
и
па рк
стал
таин­
ств енн ым
и
шепотливым.
Лунин
и
Ан на
шли
м олча
вдоль
пруда.
Переливаясь
жи­
вою
ртутью,
сияла
лунная
полоса
на
воде.
А
на
том
б ерегу ,
в
темно-лиловых
кус та х,
пел
со ло вей
неж но
и
свирельно.
Чьи-то
шаги
послышались.
Б есцел ьно
и
сл епо
отошел
в
сторону
Лу нин,
ув лека я
за
собой
А нну.
И
медленно
прошли
ми мо
них
Бешметьев
с
княж ной .
Граф
говорил
печально
и
страстно:
—
Вы
мучаете
меня,
кня жн а.
Но
слад­
ки
мне
эти
муки .
Лю бовь
моя
—
пытка.
Княжна
засмеялась.
—
Любовь
всегда
пытка,
мой
друг.
VI
Эксакустодиан
пришел
к
Лун ину
и
до­
лго
сид ел
у
нег о,
разговаривая
о
незн ачи­
тельном,
выпучив
рыбьи
свои
глаза.
Лу нин
угощал
его
ча ем,
и
он
пил
гр у­
стн о,
наливая
на
блюдечко
жид еньки й
чай
и
обсасывая
к усочки
са хар у.
Неожиданно
сказал,
бле днея :
—
Я
пришел
к
вам
объясниться,
пото­
му
что
с
господином
Мих нев ичем ,
с
Чеп -
раковым
и
с
моими
сестрицами
я
ра зг ова­
ривать
не
х очу.
Доколе
это
будет
продол­
жаться?
—
Что
такое?
—
не
понял
Лунин.
—
Да
вся
эта
мерзость
крамольная.
—
Простите
мен я,
Эксакустодиан
Гр и­
горьевич,
но
я,
право,
не
пойму,
что
вас
так
волнует.
—
Как
чт о?
А
по -ва шем у,
хороша
эта
затея
со
спектаклем
и
вся
эта
история
с
на­
родным
домом?
Вы
думаете,
кня зь
Нико­
лай
Николаевич
знает,
на
что
деньги
по й­
д ут?
И
княжна
знает?
И
граф
Ал ексей
Пет­
рович...
—
По
правде
сказать,
и
я
не
знаю.
—
Ну,
так
я
вам
ск ажу:
д ене жки
по й­
дут
жидам-революционерам
на
за ба ву,
а
нам,
р ус ским
лю дям,
на
позор.
Лунин
с ухо
засмеялся.
—
Скучное
вы
говорите,
Эксакустоди­
ан
Григорьевич.
—
Скучное?
Вот
от
э тих
сл ов
и
Ро ссия
гиб не т.
—
А
разве
Россия
гиб нет ?
—
с про сил
Лун ин,
заинтересовавшись.
Эксакустодиан
встал
со
стула
и,
сло­
жив
р уки
на
груди,
как
свя тые
на
иконах ,
испу га нно
прошептал:
278


Романы.
Повести
—
Гибнет...
Гибнет...
Гибнет...
Нахмурился
Лу нин.
—
Что
вы
как
ворон...
И
странно:
не дав но
разговаривал
я
с
Ми хнев ич ем
—
и
он
тоже
как-то
мрачно
смотрит
и
даже
в
социализацию
св ою
не
верит.
—
Да,
да...
Чепраков
вер ит,
а
он
нет.. .
И
се стры
верят,
а
он
не т...
Он
тольк о
от
досады
б унту ет,
а
ему
все
равно.
—
Ну,
вы
не
со всем
справедливы,
а
вот
то
что
вы,
ч ерн осо тене ц,
так
мрачно
кар кае те
и
что
э тот
радикал
Михневич
то­
же
не
оч ень
све тел
—
все
это
любопытно
и,
по жалу й,
страшно...
Что
же,
по -ваше му ,
делать
надо?
—
Перевешать
крамольников...
На­
родный
дом
сжеч ь...
Еретиков
в
монастырь
заточить...
К огда
Эксакустодиан
гов орил
та к,
гу­
бы
его
дрожали
как
в
лихорадке
и
он
зады­
хался,
кашлял
и,
нако нец ,
сел
на
стул,
изне­
могая,
прижав
ко
рту
платок.
На
платке
за але ли
пятна
крови.
Эксакустодиан
показал
на
пятна
и
прошептал:
—
Умираю...
И
у
сестры
На та льи
т оже
чахотка...
—
И
потом,
злобно
смеясь,
прибавил:
—
И
вы
небось
недолго
про­
живете.
Да
и
в сему
скоро
кон ец,
слепой
вы
ч еловек .
— Как
вы
смерти
бо итесь !
— невольно
вырвалось
у
Лу нин а.
—
А
вы
не
боитесь?
—
Нет.
Думаю,
что
нет.
—
И
я
не
боюсь,
—
сказал
серьезно
Э ксак уст од иан,
—
я
тишины
хочу
и
покоя.
Вот
поэтому
я
бунтовщиков
не
люблю .
За
бе споко йств о.
—-
И
вдруг
неожиданно
пр и­
бав ил:
—
А
вы
зна ете ,
я
в
п рошлом
году
в
тюрьме
сид ел.
—
Вот
ка к.
За
что?
—
К
сестрам
рабочий
один
приходил
с
завода
Пруста.
Думали,
что
ко
мне,
и
мен я
арестовали.
Недели
че рез
две
вы­
пустили:
я
сказал,
что
верноподданный,
и
тогда
же
в
’Тромобой”
записался.
А
по­
том
я слышал,
что
рабочего
этого
повесили
в
Варшаве.
—
Не
надо
смерти
бояться,
—
сказал
задумчиво
Лу нин.
—
Не
надо?
А
вы
голоса
с лышите ?
—
Какие
голоса?
—
А
я
слышу.
Тоненькие
так ие
голоса:
”Эксакустодиан!
Я
здесь...
Эк­
с акус тоди ан!
Я
жду...”
А
в
глазах
—
голу­
бизна
такая.
А
в есн ой,
когда
мы
еще
в
городе
жи ли,
ко
мне
рабочий
эт от
вар ша вски й
прише л.
Показалось
мне,
что
зво но к.
Пошел
я
дверь
отворить.
Дело
был о
в
сумерках.
Отворил
—
ник ог о.
Я
запер
дверь
и
вдруг
вижу:
ря дом
стоит
он.
Я
и
думаю,
как
же
он
пришел...
отку да? ..
Забыл
сначала,
что
повесили
его...
А
он,
как
и
раньше
бы л,
рябой
и
борода
рыжая.
Поклонился
мне
и
гово­
р ит:
”До свидания,
товарищ...”
А
сам
в
коридор
не
спе ша.
И
сл ышу,
как
сапоги
поскрипывают.
—
Как
же
вы
толкуете
э то?
—
А
ни как
не
толкую...
Однако
будьте
здоровы:
мне
пора.
Лу нин
вздохнул
свободно,
когда
уш ел
Эксакустодиан.
Но
тотчас
же
опять
по­
казалась
на
пороге
его
высокая,
плоская
фигура.
И,
задыхаясь,
он
прохрипел
в
ли цо
Л унину:
—Я
все
зна ю ...
Все
зна ю ...
Я
не
позво­
лю...
Приедет
муж
Анн ы,
я
от крою
ему
глаза,
б есч естны й
вы
человек.
—
Вы
больны.
Опом нитес ь!
—
едв а
усп ел
закричать
всле д
ему
Лунин,
потому
что
Эксакустодиан
бросился
бежать,
не
ог-
лядывась.
VII
Вокруг
оранжереи
висели
кит айски е
фонарики.
Около
ограды стояли
шарабаны,
коляски
и
л инейки
при еха вш их
на
сп ек­
такль
дачников.
Пришел
князь
Николай
Николаевич,
опираясь
на
палк у.
Седой,
строгий,
с
уста­
лыми
умными
глазами.
Приехала
смотреть
дочерей
на сцене
попадья,
А в дотья
Па в лов­
на,
торжественная,
в
сиреневой
шл яп ке;
жужжали
дачницы,
осматривая наряды
ре в­
нивыми
глазами.
Наконец
поднялся
зан ав ес.
Лунин
смотрел
на
Анну
и
знал,
что
она
это ,
и
не
узнавал
ее.
279


Г.
Чулк ов
Откуда
эта
страсть
темная?
И
как
пол­
нозвучен голос
ее!
Как
мучительно
прекрас­
ны
глаза
эти!
”Мне хоть умереть,
да
у вид еть
ег о.
Перед
кем
я
притворяюсь-то?
Бросить
кл юч?
Нет,
ни
за
что
на
свете!
Он
мой
теперь...
Будь
что
будет,
а
я
Бориса
увижу.
Ах,
к абы
но чь
поскорее...”
”И меня зовут Борисом”,
—
подумал
Лунин .
Он
был
как
во
сне,
как
очарованный.
Опустили
за наве с,
а
пер ед
глазами Лу­
ни на
все
еще
с тояла
безумная
Катерина
с
ключом
в
рук е.
И
мерещились
ее
в люб­
лен ные
глаза...
Лу нин
прошел
за
ку лисы .
Нельзя
было
узнать
оранжерею,
где
так
не да вно
было
просторно,
пахло
влагой,
листьями.
Теперь
здесь,
за
кулисами,
суетились
в
те сно те
и
уже
и ным
пахло
—
пудрой,
красками
и
еще
чем-то
театральным.
Прошел
Михнев ич с п од клеенн ой б оро­
д ой,
возбужденный, размахивая
ру ка ми,
ине
заметил
Лунина,
хотя
смотрел
на
него;
На­
таша торопливо
своей горячей рукой пожала
Лу нину рук у;
за
перегородкой, когда распах­
нулась
занавеска,
вид но
было,
как
сид ит
перед зеркалом
княжна и горничная обсыпа­
ет
ей
пудрой
розов а тую
шею. ..
Нак он ец
Лунин
увидел
А нну,
и
они
отошли
в
сторо­
ну,
в
угол,
где
стояла
кулиса
—
три
бе резы .
—
Анна!
Ты
—
акт ри са,
—
сказал
Лу­
нин,
с
вос т оргом
вглядываясь
в
б езу мные
нез нак омы е гл а за с фа нтастич ескими
синими
кругами
под ними, в странно
алый рот,
в это
изм ен ившее ся
и
по-новому
влекущее
л ицо.
—
Ах,
я,
право,
не
знаю,
так
ли
надо
играть.
Я
ведь
по-настоящему
никогда
не
играла...
Но
тебе
нравится,
м илый?
Ну,
сту­
пай,
сту пай ...
Я
вед ь
не
Ан на,
я
— Катерина
сей час...
Лу нин
отошел
от
нее,
опь ян енный
ее
глазами.
Да,
это
не
А нна ...
Это
не
только
Анн а.
Как
будто
бы
вошло
в
д ушу
Анны
что-то
новое
—
живое
и
страшное.
После
спектакля
большой
компанией
отправились
дом ой
пешк ом;
одна
лишь
Ав­
дотья Павловна
поехала вперед
в шарабане.
Ту скл о- зо лот истая
воздвиглась
высоко
на
небе
лун а,
и
от
ее
волшебного
света
каз а­
лось,
что в лесу таятся белые фигуры, и нельзя
б ыло
по нять ,
кто
это
—
живые
или мертвые.
И
как
будто
бы
лун а
ве ла
с
зем лей
бе змол в­
ную
беседу
тай ным и зн аками.
Холодная
лун ­
ная душа открывала нашему миру свои извеч­
ные
правды,
сму тны е
для
з емно го
сердца.
Луна
всегда
влияла
на
Лунина,
и
те­
пер ь
он
шел
как
зачарованный.
Не
вери­
лось,
что
нет
соответствия
между
лесом
эт им
черно-серебряным
и
какой-то
иной
правдой
там,
в
омуте
сер дца.
—
Какая
тишина!
—
сказала
Наташа,
кос нув шис ь
теперь
холодными
пальцами
ру ки
Лу нин а.
—
Да.
Тишина...
И
вот
все
изм ен и­
лось.
И
ва ше
ли цо
теперь
иное.
И
рук и
стали
холодными.
—
У
меня
лихорадка,
—
прошептала
Наташа,
заглядывая
в
глаза
Лу нину.
Лу нин
вспомнил,
как
говорил
в чера
Эксакустодиан,
что
у Наташи
чахотка
и что
она
умрет
скоро.
И
тогда
Наташа,
как
бы
угадав
его
мысли,
сказала,
задыхаясь:
—
Пойдемте
ти ше.
Я
хоч у
сказать
вам
одно
слово...
О
моей
ч ахо тке. ..
— Какая чахотка?.. Не надо...
Не надо...
—
Борис
Андреевич!
Я
хоч у
спросить
вас...
—
Я
слушаю
в ас,
Наташа.
—
Я
хоч у
спросить,
что
зна ч ит,
если
человек
какой-нибудь
покажется
не
таким,
как
все;
когда
вдруг
веришь,
что
ест ь
мир
без
этого
человека
—
простой,
понятный,
плоский
такой
и
еще
другой
есть
мир
—
с
ним ,
с
человеком
этим;
и
когда
ви дишь
этого
человека,
слышишь
его
голос,
кас а­
ешься
его
рукой,
все
каж е тся
таи нст вен­
ным ,
непонятным,
глубоким.
И
т огда
не
боишься
смерти,
чахотки,
ничег о
не
боишь­
ся...
Вот
я
теперь
нич его
не
боюсь...
Что
это
зн ач ит;
Борис
Андреевич?
—
Это
л юбов ь,
Наташа.
—
Любовь?
Ах,
как
страшно...
Вы
ве­
рите
мне?
—
Да,
верю,
Наташа.
—
Я
никогда
не
спросила
бы
вас
об
этом,
ес ли
бы
я
не
знала,
что
скоро
умр у.
—
Зачем
говори т ь
так?
Вы
молоды...
—
Я
скоро
ум ру ...
А
в ы...
в ы...
Идите
к
А нне ...
280


Романы.
Повести
Наташа
слегка
оттолкнула
ру ку
Луни­
на
и
догнала
ушед ших
в пере д.
—
Какая
странная
Наташа!
—
сказал
Лунин
задумчиво,
подходя
к
Анне.
—
Милый!
Будь
с
нею
о стор ож ней!
—
прошептала
Анн а,
прижимаясь
к
пле чу
Лунина .
—
Она
влюблена
в
тебя.
VIII
Наступали
события
странные
и
тре­
вожные. Подымалась волна людская и несла
свой высокий
гребень
от
Восточной
Сибири
до
В елико росси и;
с
новым
поры в ом
бог
весть откуда
прилетевшего
ура ган а
вздыма­
л ись
н овые
косматопенные
волны
и,
шумя,
неслись
от
Петербурга
до
Че рн ом орья.
И
вокруг
Пустынина
закружилась,
за­
металась
жизнь,
как
ласточка
перед грозой.
Забастовали
по
соседству
фабрики
сукон­
ных изделий купцов
Растороповых.
Два
дня
рабочие
ходили
с
красным
ф лагом
и
пе ли
громко
"Вставай,
подымайся...”.
Пусты-
нинские
парни
читали
книже чку
”На Бога
наде йся,
а
сам
не
п лошай ”.
И
книжеч ка
нравилась
молодежи...
В
княжеского
управ­
ляющего
кто-то
бросил
камнем,
когда
он
проезжал
по
деревне
на
беговых
дрожках,
и
теп ерь
управляющий
ходил
с
подвязан­
ной
рукой.
Жена
Мих нев ич а,
Александра
Григо­
рь ев на,
совсем
забросила
ре бят
и
цел ый
день
возилась
с
ми ме огра фом 8.
Наташа
по
воскресеньям
читала
в
школе мужикам
Гле­
ба Успенского
и
потом долго
кашляла,
и
на
щ еках
у нее выступали
красные пятна;
пого­
варивали,
что
скоро
че рез
Пустынино
про­
еде т
какой-то
организатор
и
все
устроит,
а
по ка
студент
Чепраков
обрил
себе
бороду
для
ко нспи ра ции
и,
когда
ходил
к
расторо-
повским
рабочим,
бра л
с
собою
браунинг.
В
это
же
время
в
трактире
собирались
пол ит ики
ра ди
Федька
Хромой,
купе ц
Та-
роватов
и
Эксакустодиан
Григорьевич.
Они
пили
пиво.
Купец
Тароватов
говорил:
—
Ежели
девок
к
участию
в
прибылях
господин
Михневич
допустил,
что
же
вы й­
дет
из
такого,
с
позволенья
сказать,
огоро­
да?
Я
бы
девок
лозой,
а
Михневича-гос­
подина —
куд а
Макар
те лят
не
гонял.
А
да­
веча
вот
пришел
ко
мне
в
лавку
Саве ль ев-
сын
и
г ово р ит : "Кровопийца ты и жулик,
Тароватов”.
Я
—
за
безмен,
а
он
мне
из
две ри
крич ит: ”Ужо брюхо тебе распотро­
шим ,
такой-сякой...”
Ежели
мы
не
обра­
тимся
к
губернатору
насчет
казаков,
ника­
кой
возможности
жить
не
будет.
Федька
Хромой
яростно
пере би ва л:
— Дело, купец, не в казаках, а в русском
чувстве. Патриот ты или нет? Говори прямо.
—
Я
патриот.
—
А
еже ли
ты
патриот,
по
какому
такому
пр аву
у
тебя
до
сих
пор
значка
нет?
—
Да
я
бы
не
прочь,
Федя:
т олько
ведь,
ты
говоришь,
сто
рублей
вно с ить
на­
до.
А
вот
Экса ку сто ди ан
Григорьевич
без
д енег
в
ис тинн о
русские
л юди
пр о изве де н...
—
Эксакустодиан
Григорьевич
—
об­
разованный
человек,
а
ты
к то?
Хам...
—
Федя!
Ты
не
бранись...
Что
ж,
я
сто
рублей
могу...
Тогда
всту па л
в
беседу Эксакустодиан.
Говорил
он
вдохновенно,
бледный,
и
те­
пер ь
глаза
его
не
были
тусклыми.
—
Россия
гибнет
от
размягчения
серде ц.
Люди
забыли
Бо га
и
своего
го­
сударя.
Ожидовела
Ро ссия .
Жиды
всегда
суетятся,
потому
что
душа
у
них
мышиная.
Жиды
суетою
Россию
заразили.
А
мы,
русск и е
лю ди,
су еты
не
желаем.
Правильно
я
говорю?
—
Правильно,
Эксакустодиан
Гри го­
рьевич,
правильно.
—
Нужно
в
холоде
сердца
на ши
укр е­
пить.
Никого
не
пожалеем,
Россию-матуш-
ку
пожалеем.
Эксакустодиан
сту кну л
по
столу
кула­
ко м.
—
Погром
—
говорите?
Ну,
что
ж.
Погром
так
погром...
Лучше
жидовскую
кровь
пролить,
чем
Россию
великую
погу­
бить.
Кашель
душил
Эксакустодиана.
—
Мы,
русск и е
лю ди,
благообразия
и
тишины
же ла ем.
Лучше
благооб ра зн о
умереть,
чем
ж ить
по-собачьи,
по-жидовски
и
спешить куда-то
к
черт у
на рога.
Весь
наш
прогресс
гроша
медного
не
стоит,
и
забыли
мы
и сконн ые
заветы
и
серьезность
нашу
великороссийскую.
Правильно ли я говорю?
281


T.
Чулк ов
—
Правильно,
Эксакустодаан
Григо­
рьевич,
правильно...
—
Народный
дом
выд у мали!
Знаем
мы
д ома
эти...
Зачем
дома?
Митинги
устра­
ивать,
бунты
заваривать.
Вчера
исправник
пр иех ал:
печати
сня л.. .
Бумагу
прив ез:
об­
ще ство
трезвости
ут верж д ено ...
Князь
на
св ою
голову,
старый
дурак,
хлопотал.
Не
позволим
до ма
открывать...
К
черту!..
—
Не
позволим...
—
А
по-моему,
—
завизжал
Фед ьк а,
подымая
волосатый
кул ак,
—
а
по-моему,
проучить
пора
крамольников...
Федька
нагнулся
к
Эксакустодаану
и
что-то
прошептал
ему
на
ухо.
—
Верно!
—
кр икну л
Эксакустодаан,
сверкая
глазами.
—
Верно.
Я
согласен...
И
опять
кашель
стал
душить
его.
В
понедельник,
когда
н арод
был
в
по­
ле,
закурился
си нева тый
дым ок
над
народ­
ным
д омом.
Первым
заметил
его
граф,
ми­
мо
проезжавший
на
в ело сипед е.
Он
поспе­
шил
на
станцию,
где
стояли
бо чки
и
на сос
пожарный.
А
когда
удалось
графу,
и
не
без
труда,
заставить
кое-кого
взяться
за
маши­
ну
и
помочь
запрячь
лошадей
и
когда
нако­
нец
подъехали
бочки
к
народному
дому,
он
был
уже
в есь
в
огн е.
Вокруг
толпились
му жик и,
прискака­
вши е
с
поля.
Теперь
они
стояли
и
равноду­
шно
смотрели
как
посторонние.
—
Ишь
ты,
тишина
какая !
—
сказал
кто-то,
бессмысленно
ухмыляясь.
Дым
стоял
прямым
столбом,
и
огонь,
то
в
алые,
то
закручиваясь
в
лиловые
пла­
щи,
сжигал
балки
и
стропила,
как
хорошо
изготовленный
су хой
костер .
Облака,
ни зко
спус тивши еся,
казались
коричневыми
с
красной
каймой
по
краям.
В
шарабане
приехали
Анн а
Григорьев­
на и Михневич. Примчался за ними Сверчок.
Он
стал
как
вко пан ный
и
протяжно
завыл.
Михневич
выл ез
из
шарабана
и
сам
взялся
за
на сос.
А
когда
огонь
стал
гаснуть,
Михневич
подошел
ближе
и,
что-то
заме­
тив,
позвал
мужиков.
—
Это
ч то?
—
сказал
он,
указывая
на
жестяную
пос уду
из-под
кер оси на.
—
Ах,
г рех
какой!
—
сказал,
качая
седой
головой,
од ин
из
мужиков.
—
Ах,
г рех
какой!
Это
де ло
рук
Федьки
Хромо­
го...
Он
уж
давно
похвалялся
балаган
сжеч ь...
Ах,
дьявол!
Лунин
при ше л,
когда
пожар
кончился.
Жутко
был о
смотреть
на
черные
обуглив­
шиес я
бревна
и
на
з ия вшие
окна .
Пахло
горько
гарью.
А
неб о,
теперь
безоблачное,
синело
над
пожарищем,
как
будто
бы
ниче­
го
не
слу чи лос ь.
К
Лунину
подошла
Ан на
Григорьевна.
—
Какая
то ска!
—
сказала
о на.
—
Ка­
кая
тоска!
Поедем
к
нам,
Борис.
Тебя
хо чет
видеть
Наташа.
Ей
совсем
ху до.
Был
до к­
тор
и
сказал,
что
ни
за
что
не
ру чается.
Подума т ь
страшно.
Господа!
В
комнате
Наташи
пахло
креозотом.
Она
сидела
в
кр есле
у
окна
—
вся
прозрач­
ная,
с
обозначившимися
голубоватыми
ли­
ниями
под
тонкой
кож ей.
Она
печально
улыбнулась
Лунину
и
прошептала:
—
Солнце
какое!
Со лнце!
И
в
самом
де ле,
четырехугольник
окна
сиял
золот ом .
А
за
ним
томно
дышал
бла ­
гоуханный
июль.
—
Я
счастливая,
—
сказала
Наташа,
—
я
люблю...
Я
т ебя
лю блю,
Анна.
А нна
се ла
на
пол,
у
ног
Наташи,
и
прижалась
гол овой
к
ее
коленям.
—
А
его
можно
любить?
—
пр ош еп­
тала
Наташа,
показывая
глазами
на
Луни­
на.
—
Вед ь
теперь
мне
можно?
Теп ерь
мне
не
стыдно
сказать,
что
л юблю
я...
Лунин
стал
на
ко лени
и
прижался
гу­
бами
к
маленькой
прозрачной
руке.
IX
”Не убоишися от страха нощного,
от
стрелы
летящия
во
дни,
от
в ещи
во
тьме
преходящия,
от сряща и беса полуденного”9.
Казалось,
что
не
умерла
Наташа,
что
с пит
о на,
что
цве ты
и
ладан
и
все
вокруг
— сон
ее
и
что
вот
проснется
она
—
и
тогд а
жи знь
будет
истинная.
И
вот
прозвучал
вечный
зов,
влекущий
сер дц е:
—
”Богородице безневестная,
верных
спасение...”
Тихо
был о
в
церкв и;
од ин
только
Эк­
сакустодиан
то
рыдал,
то
повторял
громко
тропарь:
282


Романы.
Повести
—
"Погибшее овча аз есмь,
воззови
мя,
С пасе,
и
спаси
мя...”
—
”Бес полуденный” . ..
—
думал
Лу­
нин.
—
Что
это
значит?”
А
когда
он
после
Анн ы
Григорьевны
поднялся
на
воз выше ние
и,
перекрестив­
шись,
косну лся
губами
рук и
Наташи,
а
по­
том
венч ик а,
он
вспомнил,
как
три
дня
назад
говорила
Наташа: ”Теперь мне не
стыдно
сказать,
что
л юблю
я...”
Был
знойный
д ень.
Под
ногами
трава
шуршала,
как
бумага,
когда
Лунин,
Беш­
м еть ев,
Чепраков
и
Эксакустодиан
н если
гроб
Наташи
на
кладбище.
Вокруг
могилы
пряно
пахло
вербеной
и
рез едо й.
Тон ко
и
не жно
пе ли
мальчики-
певчие: ”Упокой,
Господи,
ра бу
Твою...”
—
Можно
зайти
к
вам
сегодня
в ече­
ро м?
—
спросил
шепотом
Бешметьев,
на­
кл онив ши сь
к
Лу нину.
—
Пожалуйста.
А
хор
пел:
—
”Ты мене утверди в любви Твоей”.
На
могилу
положили
три
в енка.
Один
был
с
кр асн ой
ле нто й.
И
на
нем
был а
над­
п ис ь: ”Товарищу Наталии” .
Положили
его
каки е- то
смуглые
парни
в
рабочих
блузах.
Ве чер ом
пришел
к
Луни ну
Бешметьев.
—Як
вам
по
делу,
Борис
Анд реев ич ...
А
если
не
вовремя,
я
уй ду.
—
Пожалуйста,
пожалуйста...
—
Княжна
поручила
мне
просить
вас
написать
ее
портрет.
Она
—
ва ша
почита­
тельница
и
была
бы
сч аст ли ва,
есл и
бы
вы
согласились
ее
написать.
—
Только
не
теперь,
только
осен ью ,
в
городе...
Зд есь
не
могу,
право,
—
сказал
Луни н,
виновато
улыбаясь.
—
Хорошо.
Я
так
и
скажу
княж не.
Граф
поднялся,
чтобы
проститься,
но
Лу нин
задержал
его
р уку
в
своей.
—
Вы
спеш ите?
А
я
так
был
бы
рад,
если
бы
вы
по сид ели.
—
Нет,
я
не
спешу.
Я
думал,
вы
за ня ты.
—
Вот
ваш
порт ре т
я
бы
с
охотой
н апис ал,
—
сказал
Луни н,
вглядываясь
в
тем ные
ог ни
его
гла з
и
в
рот
страстный
и
как
бы
над ме нный .
—
И
ваш е
л ицо
вол ну ет
меня,
—
ска­
зал
граф,
—
мне
кажется,
что
во
многих
портретах,
вами
нап исанн ых,
е сть
ваши
че­
рты;
как
будто
из
д уши
вашей что-то
отдае­
те
вы...
—
Да
ве дь
это
всегда
т ак.
Ведь
ина че
и
нельзя...
А
вот
А нну
Григорьевну
п робо­
вал
я
п исат ь.
Ничего
не
вышло.
Не
сумел .
А
жаль
мне.
—
Как
стра нно!
—
А
это
потому,
должно
быть,
что
я
боялся
свое
вложить:
мне
хотелось
со­
в сем
просто
написать,
чтобы
красоту
ее
сохранить.
И
вот
не
вышло.
—
Как
страшно
жи ть
та к,
как
вы:
в се­
гда
около
и скусств а.
Ве дь
ис кусст во
—
к ол­
довство...
Ведь один
шаг —
и уже
разучишь­
ся
вер ить ,
что
дважды
два
—
ч еты ре.
А
без
таблицы
умножения
с
ума
можно
сойти...
—
А
я
думаю,
что
не
только
худож­
никам,
но
и
вообще
многим
современникам
нашим
трудно
теперь
вер ить
в
логику
и
в
прочность
нашего
отношения
к
миру.
Все
мы
живем
фан тастич ески.
—
О
да!
Да!
—
поспешил
согласиться
Бе шме тье в.
—
Это
вы
правду
сказали:
мы
жи вем
ф антас тиче ски.
Отчего
бы
э то?
Вот
сейчас революцию переживаем мы — и
я со­
в сем
вне
политики,
но,
представьте
себе,
я
чувствую
революцию
как-то
особенно,
и
мне
все
каж етс я,
как
будто
бы
ве ют
над
Ро ссией ка ки е-то
сил ы
тай ные.
Я
об
этом не
говорю
никогда,
но
вот
с
ва ми
мне
хо четс я
говорить.
И
я
думаю,
что
сил ы
эти
на
все
влияют...
И
особенно
на
лю бовь
наш у.
В
восьмидесятых,
скажем,
годах
люди
не
так
любили,
как
мы
теп ерь.
Отчего
бы
это?
Мы
любим
болезненно,
тревожно,
а
иногда
видим
св ет
какой-то
голубой
и
сле пне м
от
сия ния,
потому
что
его
недостойны.
—
Я
это
оч ень
понимаю,
—
сказал
Лу нин
тих о,
как
бы
взве шива я
сво и
слова,
—
я
это
понимаю,
но,
может
быть,
все,
что
вы
говорите
о
новой
любви
и
о
тревоге
наше й,
все
это
—
участь
немногих,
а
там
где-то, среди полей, да и вообще в провинци­
альной
Р ос сии,
по-иному
переживают
рево­
люцию
—
бо лее
трезво,
плоско
и
деловито.
—
А
я
этого
не
думаю,
Борис
Андре­
евич.
Там,
в
глубине
Р осс ии,
не
такими
словами
говорить
станут
на
эту
тему,
но
в
сущности
полевая
Россия
так
же
безумна,
как
и
наш
бе зу мный
Петербург.
283


Г.
Чул ков
Бешметьев
посмотрел
на
ч асы
и
стал
торопливо
прощаться.
—
Ах,
мне
пора,
пора.
А
вы
знаете,
Борис
Анд реев ич ,
у
ме ня
ка кое -то
предчув­
ств ие
есть :
что-то
нас
должно
связать
в
жизни.
А
что
им енно
—
Бог
зна ет.
В
это
время
на
террасу,
шлепая
босы­
ми
ногами,
вош ел
мальчишка
и
подал
Лу­
нину
письмо.
—
Простите,
пож ал уйст а!
—
ск аза л,
почему-то
волнуясь,
Лун ин
и
распечатал
конверт.
В
письме
было
сказ ано :
”Б ор ис!
Приехал
муж
неожиданно.
Сидит
у
меня.
Приходи
сейчас.
Не
хочу,
не
могу
оставаться с
ним
с
глазу
на
глаз.
Пока
не
сказала
ему
ни ч его.
Приходи,
милый.
Жду.
Тво я
Анна”.
X
Да ча
Ан ны
Григорьевны
с тояла
на
краю
про секи,
по
соседству
с
дачей
от ца
Григория.
Перед
террасой
росли
ку сты
роз,
и
благоухание
их
всегда
волновало
Лу нин а.
И
сей час,
когда
он
взялся
рукой
за
кал итк у,
голова
его
блаженно
закружилась
и
серд це
забилось
ч аще
и
радостнее.
Маркизы
б ыли
спущ ены ,
и
только
ви­
дно
было,
что
на
столе
лампа
и
кто-то
в ысо кий
стоит
пос ре ди
тер р асы.
Лу нин
во шел
молча,
со
сму тн ой
наде­
ждой,
что
выяснится
на кон ец
все
—
и
ско­
ро,
сейч ас
же.
И
ему
казалось,
что
он
ко
в сему
готов.
Перед
Луниным
ст оял
в ысо кий
плот­
ный
господин
в
инже нерно й
форме,
краси­
вый
и
надменный,
с
серыми
пус тым и
глаза­
ми,
с
чертами
ли ца
как
бы
геометрически
правильными,
с
ру сой
бородой,
расчесан­
ной
бе зук ори знен но.
Инж ен ер
вопросительно
глядел
на
Л уни на.
—
Я
—
Лун ин...
Анна
Григорьевна
дома?
Инж ене р
протянул
руку:
—
Полянский...
Я
хотел
с
вам и
позна­
комиться...
Слышал
о
вас
от
моего
beau-
frere, Эксакустодиана Григорьевича.. .
В чера
он
был
в Москве, и мне довелось его видеть.
”3нает или не
знает”,
—
подумал
Лу нин,
нерешительно
пожимая
рук у
По­
лянского.
Ру ка
Полянского
был а
как
из
с тали,
и
что-то
был о
в
нем
твердое,
ме хан и ческ ое.
” Авт омоби ль ”,
—
вспо мн ил
Лунин
Ната­
шино
ср ав нение.
В
это
время
вышла
Анна,
в
траурном
платье,
бл едн ая
и
строгая.
Она
поздорова­
лась
с
Луниным
и
пристально
посмотрела
ему
в
глаза,
как
будто
спрашивая
его,
что
надо
делать
тепе рь .
—
Петр
Ильич
пр иех ал
се го дня
вече­
ром,
—
сказала
о на,
как
будто
удивляясь
его
прие зду.
—
Да,
да...
Такие
дела...
И
сег од ня
в
половине
первого
еду
в
Москву
на
три
д ня.
Пот ом
в ернус ь.
—
Я
год
учи лся
в
пол итехн ическо м
и нсти тут е,
—
сказал
Лунин
неож иданн о
и
некстати,
—
и
потом
бросил,
по ступи л
в
академию
и
на
филологический
одновре­
мен но:
испугался
математики,
точности
и,
главное,
необходимой
деловитости.
Я
ле­
нив
безнадежно...
Вот
вы
сейчас
ск аза ли
”де ла ”,
а
мне
даже
страшно
стало.
—А
я
без
точного
плана
жи ть
не
могу,
—
сказал
Полянский
серьезно
и
стр ог о.
—
Лаплас
когда-то
высказал
мысль,
что
возможна
идеальная
математическая
фор­
мула,
охватывающая всю
сложность
жизни.
Я
разделяю
эту
мысль.
И
мне
каж ется ,
что
мы
должны
жить,
облегчая
задачу
гипоте­
тического
математика,
то
есть
жи ть
прощ е,
планомернее,
яснее.
Лень
всег да
фантастич­
на.
Лентяй — всегда поэт.
А поэзию
тру днее
всего
выразить в
математических
терминах.
По-моему,
поэзия
для
человечества — заня­
тие
преждевременное
и
потому
в ред ное.
Ве дь
нельзя
одиннадцатилетнему
мальчику
заниматься любовью.
Это для него безнака­
занно
не
пройдет.
Мы
еще
арифметики
не
знаем,
а
нам
предлагают
Петрарку
и
Гете.
—
То,
что
вы
говорите,
Петр
Ильич,
весьма
остроумно,
может
быть,
но
я
н икак
с
вами
не
могу
согласиться,
по
причинам
отчасти
неожиданным.
Вы
думаете,
я
б уду
доказывать,
что
искус ств о
полезно
и
нео б­
ходимо
для
всех
возрастов
ч елов ече ств а?
Н ет,
я
полагаю,
что
ис кусст во
—
болезнь
опасная,
а
иногда
и
смертельная.
Но
я
не
284


Романы.
Повести
хочу
"естественного”
развития человечества.
Я
хочу
бороться
с,глупой
закономерностью
мирового
порядка — вот смысл
худ ож еств а.
Бетховен,
Винчи,
До сто евс кий
—
это
все
великолепные безумцы,
и они
заразительны.
Мир сойдет
с ума,
ес ли
все станут
художни­
ками,
и
это
нее стеств енны й,
но
зато
вои ст и­
ну достойный конец мира.
А думать о
конце
мира
надо,
потому что
ид ея
конца — благо­
родная и чистая идея, и
вс егд а бес кор ыстна я.
— Если
быя
был
законодатель,
— ска­
зал
медленно
Полянский,
направляя
свой
упорный,
стальной
вз гляд
прямо
в
л ицо
Л унину,
—
я
бы
казнил
всех
художников.
Я
с
вам и
с ог ласен:
художество
—
болезнь.
И
надо
истреблять
заразу
и
паразитов.
—
Художника
невозможно
убить,
—
улыбнулся
не
без
горечи
Лунин,
—
ху­
дожник
всегда
вос кр ес ает
так
или
иначе.
Умрет
художник,
и
картины
его
мог ут
ис­
пепел итьс я,
но
останется
легенда
о
не м,
и
это,
бы ть
может,
о пасне е,
чем
самая
кар­
ти на.
Пример
—
Леонардо
да
Винчи.
—
Как
странно,
—
сказала
Ан на
Гри­
горьевна,
с
тревогой
и
любо вью
смот ря
на
Лун ина,
—
как
странно:
вы
только
что
познакомились,
и
вот
ра зго вор
об
искус­
ств е,
и
такой
разговор!
—
А
вы
с
кем
из
нас
согласны?
—
спросил
Лунин
и
тотчас
пожалел
о
т ом,
что
спр о сил
т ак.
—
Я
ничег о
не
знаю.
У
меня
мыс лей
об
эт ом
нет .
Я
сл епая .
И,
должно
быть,
искус ство м
я
больна
безнадежно.
Я
лю блю
его
и
гиб ну,
бы ть
может.
Все
замолчали.
—
Я
лю блю
и
гибну,
быть
может,
—
повторила
Анн а
грустно
и
ти хо.
—А
мне
пора
уходить
отсюда,
— ска­
зал
Полянский,
взглянув
на
часы.
—
Зн ачи т,
в
четверг.
—
Да,
Ан на.
— Позвольте
и мне
проститься, —
ск а­
зал
Лу нин
нерешительно.
Они
сошли
вдво ем
со
ст упене к
те р­
расы
во
мраке
сада.
—
Сегодня
луны
нет,
—
п робормот а л
Лунин.
Полянский
молча
выну л
из
кармана
э ле ктрич еский
фонарь.
Засиял
мертвый
свет,
а
по
сторонам
мрак
стал
чернее
и
ужа­
снее.
Они
отошли
шагов
сорок
от
террасы,
не
разговаривая.
Неожиданно
Полянский
рассмеялся.
—
Прощайте!
—
сказал
он.
—
Я
р аз­
думал
ехать
в
город.
Он
быстро
зашагал
домой,
о све щая
себе
п уть
фонарем.
Лунин
остался
од ин
во
мраке.
—
Что
делать?
Что
делать?
—
шептал
он
в
уж асе.
С
т рудом
добрел
он
до
своей
дачи,
шатаясь
как
пь я ный,
едва
угадывая
узень­
кую
дорожку.
Не
снимая
шляпы
и
не
вып ус кая
из рук
па лки,
он
ходил
по
террасе.
На
столе
горе­
ла
лампа.
—
Что
делать?
Что
делать?
—
шептал
Л унин.
И
вдруг
ему
показалось,
что
скр ип­
нула
калитка
и
кто-то
идет
по
дорожке.
—
Кто
э то?
—
громко
сп ро сил
Лун ин,
и
уже
знал
кт о,
и
уже
шел
н ав стре чу.
Ан на
был а
бледна
и
дрожала.
Лу нин
прижался
губами
к
ее
рук е.
—
Ты
ему
все
сказала?
—
Да.
XI
К огда
Бешметьев
в
коляске
подъехал
к
да че
Лунина,
только
что
рассвело:
был
шестой
час.
Лунин
стоял
пер ед
зеркалом
и
завязывал
галстук.
У
не го
болели
зуб ы,
и
мучительная
боль
мешала
ему
сосредото­
читься
и
обдум а ть
св ое
пол ожени е.
—
Как
вы
себ я
ч ув ств уете?
—
спросил
граф,
пожимая
Лун ину
рук у.
—
Болят
зубы,
—
сказал
Лунин,
с
за­
вистью
взглянув
на
з дорового
Бешметьева,
—
ни
о
чем
думать
не
могу.
—
Вот
еще
исто рия !
Не
отложить
ли?
—
Не т,
что
вы!
Что
вы,
—
испугался
Лу нин,
—
как
можно...
Они
сели
в
коляску.
Ящик
с
пистолета­
ми поставили в
ногах.
Утро было
туманное.
—
Вам
удобно?
—
спросил
граф
таким
тоном,
каким
говорят
с
тяжелобольными
или
с
детьми.
—
Да.
Очень.
Коляска
миновала
пр осеку,
и
вокруг
стало
просторно,
но
туман
кутал
землю
285


Г.
Чулк ов
своей
пел еной,
и
трудно
было
поверить,
что
за
серо-лиловой
з авес ой
ниче го
не
таится.
Ехали
сначала
мимо
парового
поля,
с
кот орого
поднялась
стая
ворон,
протяжно
каркая.
Солнечные
лу чи
как
будто
раство­
рились
во
влажном
тум ан е.
Было
сыро .
Неожиданно
из
мглы
сер ой
выросла
мельница.
Кры лья
двигались
как
живые
и
жалобно
скрипе ли.
Потом
глухо
зазвучал
колокол,
потом
раздался
жи дкий
звон
ма­
леньких
колоколов:
выдвинулась
из
тумана
черная
церковь,
колокольня,
погост
с
але­
ющими
кое-где
лампадками.
Коляска
тих о
сп ус кала сь
с
горы,
и
те­
перь
туман
похож
был
на
молоко
—
густой
и
белый .
Лошади
фыркали.
Оттого
что
у
Лунина
мучительно
бо­
лели
зуб ы,
чувство
общего
з доров ья
у
нег о
повысилось,
как
это
всегда
б ывае т,
когда
человек
ис пыт ыва ет
острую
боль
в
одной
точке
тела.
И
от
этого
повышенного
чувст­
ва
зд оров ья
и
с илы
все
казалось
Лун ину
необыкновенно
красивым,
вле ку щим
и
ми­
лым.
Смутные
кра ски
тумана
и
неопреде­
ле нные
контуры
построек,
воз ник авш ие
время
от
времени,
волновали
Лу нин а.
И
он
думал
о
том,
что
пре кр асне е
этого
мира
— пусть
исполненного
боли
и
скорби
—
ни­
че го
бы ть
не
может,
и
ему
хотелось
жить.
И
он
твердо
верил,
что
не
умрет.
Граф
крикн ул
кучеру:
—
Направо!
Коляска
свер ну ла
с
дороги
и,
покачи­
ваясь,
ехала
теперь
напрямик,
по
кочкова­
том у
луг у.
Вдали
виднелась
синя я
полоска
—
озеро.
Проехали
так
шагов
двести,
и
тогд а
можно
было
рассмотреть
черные
си лу эты
около
одинокой
б ере зы,
сухой,
с ожж енной
когда-то
грозой.
По ля нск ий,
Эксакустодиан
и
малень­
кий,
круглый
чел ов ек
с
сонными
глазками,
незнакомый
Лун ину,
очевидно
—
доктор,
стояли
около
березы
и
кур или.
По-видимо­
му,
экипаж
свой
они
отправили
куда-то.
Граф
поклонился
и
ск аза л:
—
Прошу
извинить.
Мы,
ка жетс я,
опоздали.
Полянский
посмотрел
на
часы .
—
Нет,
граф,
вы
то чны.
Бешметьев
предложил
Экс аку ст од иа­
ну
осмотреть
пис то ле ты.
И
тот
взя л
их
и
не ум ело
повертел
в
ру ках,
оч ев идно
не
зная,
что
с
ними
делать.
Солнце,
закутанное
до
т ого
в ремени
в лохматые
ткани
облаков,
теперь
сбросило
покровы
и
неожиданно
расцвело
на
небе.
Туман
стал
таять
и
уползал
куда-то,
рас­
плываясь
по
зем ле.
—
Итак,
на
пятнадцать
шагов,
—
ск а­
зал
граф,
ни
к
кому
не
обращаясь.
Он
от ломи л
две
сухие
ветки
и
поста­
вил
барьер.
Ко гда
Полянский
и
Лунин
взяли
пи­
столеты
и
разошлись,
граф
сказал
сухо
и
холодно,
как
зау чен ный
урок :
—
Господа!
Вы
доказали
в ашу
гот ов­
ность
драться
и
тем
поддержали
в аше
до­
ст ои нс тво.
Ссора,
которая
произошла
м еж­
ду
ва ми
пять
д ней
тому
назад,
может
быть
предана
забвению,
на
мой
взгляд.
Госпо­
дин
Полянский,
я
считаю
сво им
долгом
предложить
вам
отказаться
от
вызова
и
примириться
с
господином
Лу нины м.
—
Я
не
хоч у
примирения,
—
сказал
Полянский
твердо.
—
Дуэлянты
дерутся
до
первой
крови?
—
спросил
Эксакустодиан.
—
Да.
Условия
не
меняются,
—
про­
бормотал
тих о
Бешметьев
и,
возвысив
го­
лос,
сказал:
—
Сходитесь,
господа.
Раз...
Два...
Три...
Первым
выстрелил
Полянский.
—
А...
О...
А...!
—
кри кнул
Лунин
и
уронил
пистолет.
Полянский
опу ст ил
р уку
и
споко йно
с тоял
у
барьера.
Лицо
его
не
изм енил ось .
Своими
серыми
пустыми
глазами
он
смот­
рел
на
Лу ни на,
побледневшего
от
боли,
как
будто
не
замечая
его.
—
За
вам и
выс тре л,
е сли
можете
стр е­
лять,
—
сказал
граф
Лунину .
—
Хоч у,
хочу, —
сказал
Луни н,
улыба­
ясь ,
и,
неловко
нагнувшись,
взя л
пистолет.
Он
выстрелил,
не
подходя
к
барьеру...
К огда
доктор,
чтобы
нащупать
серд­
це,
повернул
Полянского
на
спину,
глаза
ег о,
теперь
неподвижные,
бы ли,
как
в сегд а,
пу сты;
лицо
бы ло
похоже
на
мас ку.
И
бо­
рода
его
показалась
Лунин у
прикл еенной.
286


Романы.
Повести
XII
В
один
из
тех
ред ких
октябрьских
дней
в
Петербурге,
когда
прозрачность
воздуха
нео жид анно
открывает
пер спектив у
длин­
ных
и
прямых
ул иц,
обычно
за ку тан ных
в
туман,
из
до ма
номер
первый
по
улице
Жуковского
вы шел
господин
с
усталым
ли­
цо м,
с
глазами
до
странности
тревожными
и
со
скорбною
морщиною
около
бровей.
Из-под
мягкой
шляпы
выбивались
седы е
пря ди.
Это
был
Борис
Андреевич
Лу нин.
Три
года
прошло
с
тех
пор ,
когда
около
озера
пу стын инско го
убил
он
на
дуэли
ин­
женера
Полянского...
Лу нин
повернул
по
Литейному
на
Не­
вский;
ш ел,
по сту ки вая
палкой,
любуясь
пр едв е чер ними
красками,
чувствуя
как
близкую
торопливую
петербургскую
тол­
пу...
И
от
строгой
прелести
северного
горо­
да
и
это й
изнемогающей
осен и
голов а
ху­
д ож ника
кружилась
сладостно.
О сень
вои сти ну
был а
прекрасна;
она
веяла
над
старым
гранитом,
над
великоле­
пием
темных
ка мн ей,
веяла
своим
неж ным
опахалом.
Петербургский
вечер
окутывал
завороженной
сетью
дом а,
цер кв и,
ли ца
про хож их...
Сверкали
э ле ктрич еские
огни,
кинематографы,
витр ин ы,
вывески;
голу­
бые
зарницы
трамваев
загорались
на
миг
—
и
вновь,
и
вновь .. .
И
веч ерний
запах
морского
ветра,
тон­
кий, едва уловимый, раздражал чуткие нозд­
ри,
дразнил,
волновал
и
звал куда-то
в
ины е
ст ра ны,
где
простор
и
фиолетовое
не бо ...
Лу нин
ходил
неустанно
по
улицам,
пе­
реулкам,
площадям,
не
думая
о
пути ,
по ка
не
очутился
около
здания
театра.
Подъезжали
экипажи
в ерениц ей,
и
ус а­
тый
пристав
грозно
кричал
на
извозчиков:
—
Пошел !
Не
зад ер жи вай!
Пошел !
Лунин
вмешался
в
толпу
и
воше л
в
театр.
Контролерша-барышня
поклонилась
ему почтительно.
В
белом
с
колоннами
зр и­
тельном
зале
сдержанно
шумела
публика
первых
представлений.
—
Я
не
люб лю
Ибсена
за
его
нарочи­
тую
серьезность
и,
по
правде
сказать,
дур­
ной
вкус,
—
говорил
из вестн ый
художник
с
подстриженными
усами
и
с
ж ен ствен ны­
ми
губами,
капризно
очерченными.
Какой-то
м ол одой
человек,
с
красным
маком
в
пе тлице,
почтительно
его
слушал,
сч ас тли вый,
что
говорит
с
самим
Ломо­
вым .
Пр ошла
высо ка я
дама
в
черном.
И
за
ней
следовал,
нико г о,
по-видимому,
не
за­
мечая
вокруг,
м ол одой
чело в ек,
бледный,
безбородый,
с
бескровными
губами,
с
г ла­
зами
мертвенно-серыми.
Кто-то
сказал
соседу:
—
Это
Герт,
поэ т.
Несколько
человек
обернулось,
чтобы
посмотреть
на
Герта.
—
М еч тай,
л юби
и
улыбайся,
мой
друг,
и
не
надо,
не
н адо
резонерствовать,
—
говорил
не изв естн ый
Нузматов,
с
ог­
ромными
круглыми
глазами,
подведенны­
ми,
темно
блистающими...
И
грустная
умная
улыбка
накрашен­
ных
губ
не
вязалась
с
оптимизмом
его
за­
пов ед и.
Русоволосый
студент
с
круглым
ребя­
ческим
лицом
смущался
и
краснел.
Ему
что-то
нашептывал
господин
небольшого
роста,
с
холеными
усами,
улыбаясь
не
то
н ежно,
не
то
насмешливо.
— Нет...
Нет...
Я
не могу,
Петроний...10
Тот,
ког о
студент
назвал
Петронием,
засмеялся
и
продекламировал:
"Любви утехи длятся миг единый"11...
Кто-то
в
толпе
ска зал :
—
Смотри
на пр аво ...
Это
—
Лун ин...
—
Тот
с амый?
-Да.
—
Но
какова
Томилина!
В
один
год
завоевать
театр,
пу бли ку...
Это
не
ча сто
слу чае тся ...
—
Талант,
бр ат ец.
Раздвинулся
занавес.
Вот
—
Анна.
Опять
близкая
и
чужая,
с
новым
и
непонятным
лицом.
Вот
он а,
в траурном
платье,
подходит
к
о кну
и
смот­
рит
в
какую-то
даль,
чуждую
для
нег о,
Лу нин а,
но
ее
вл екущу ю.
”Он и вчера там прошел.
Но
вот
посмотрим
теперь...”
Пот ом
входит
какой-то
высокомер­
ный
господин
и
указывает
на
цветы.
287


Г.
Чулков
„Везде цветы ... ”
”О н ужасно любит свежие,
живые
цв е­
ты
вокр уг
себя”.
„И вы,
по-видимому,
т акж е?”
”Да .
По-моему,
они
так
сладко
одур­
манивают
своим
ароматом.
Прежде
нам
приходилось
отказывать
себе
в
э том
удово­
льствии”.
Тогд а
высокомерный
и
строгий
госпо­
дин
качает
головой:
”Бедная покойница
не
выносила
запаха
цветов”.
Лунин
плохо
понимал,
о
чем
гов орят
там,
за
рампой,
но
он
чувствовал,
что
Ан на
живет
сейчас
какой-то
настоящею
жизнью,
недоступною
для
него,
и
страдал
от
этого.
Голос
А нны
чаровал
Лу нина.
”Боюсь,
что
привидения
эти...”
Лунин
вздрогнул.
—
Что ?
Что
так ое?
И
опять
звучит
в
сер дце
гол ос:
„Боюсь,
что
привидения
эти...”
З ан авес
сд в инул ся.
В
антракте
Лу нин
с
трудом
узнавал
тех,
кто
подходил
к
нем у
здороваться,
и
рассеянно
слушал
любезные
слова
о
тала ­
нте
А нны
Григорьевны.
И
к
волнению,
ко­
торое
он
испытывал
от
игры
Анн ы,
приме­
шивалось
еще
странное
б еспо кой ств о.
Ему
казалось,
что
кто-то
упорно
смотрит
на
н его
сей час,
кого
он
не
видит.
Начался
второй
акт.
Не извес тный
' господин,
с
чу жими
и
страшными
глазами,
стоит
ряд ом
с
Ан­
ной
и
говорит:
”Ведь радость облагораживает душу” .
И
сно ва,
волнуя,
зв учит
голос
Анны:
„А ты не думаешь,
что
и
горе
т оже?
В елико е
горе?”
„Да... Если человек сможет пережить его.
Превозмочь
его.
Перешагнуть
чер ез
него”.
”Вот это и надо сделать”.
Ком у
говорит
это
Анна?
Не
ему
ли?
И
Лунину
казалось,
что
глаз а
их
встретились.
Во
вт ором
антракте
к
Л унину
подо­
шел
господин
лет
тридцати,
с
низ ким
лбом,
с
черными
на
нем
кудрями,
с
глазами
ме ч­
тательными
и
злыми.
Он
улыбался,
обн а­
жая
зуб ы,
неестес тве нно
белые.
—
Вы
не
уз нае те
меня ?
—
Простите,
не
узнаю,
—
сказал
Лу­
нин.
—
Граф
Бе шме ть ев.
—
Ах,
Боже
мой!
—
Моя
же на
хотела
бы
возобновить
с
ва ми
знакомство.
Она
сейч ас
зд есь,
в
ло­
же.
Вы
в едь
помните
ее
де вуш кой
—
княж ­
на
Хо ври на ...
—
Как
вы
из менил ись!
—
невольно
вырвалось
у
Лунина,
когда
он
воше л
в
ло­
жу
Бешметьевых.
—
А
мне
кажется,
я
ма ло
измен ила сь,
—
сказала
графиня,
протягивая
маленькую
неж ную
ру ку
с
тонкими
пальцами.
— Значит,
раньше
яне
ум ел
вас видеть.
—
Я
показалась
вам
тог да
такой
не­
значительной,
—
улыбнулась
графиня,
—
вы
даже
отказались
писать
мой
портрет.
—
Не
совсем
так,
—
сказал
серь езно
Лу нин,
—
я
хотел
отложить
—
пис ать
осе­
нью.
А
осенью
не
пришлось:
я
должен
был
уехать
за
г рани цу.
—
А
если
бы
я
теперь
попросила
вас
написать
м еня?
Вы
согласились
бы?
Лунин
посмотрел
на
ее
надменную
го­
лову,
на
серые,
гордые
и
жесто кие
глаза,
на
нежно-алые
чувственные
губы
и
сказал,
как
бы
раздумывая:
—
Да.
Я
бу ду
писать
вас...
Да.
Я
бу ду
писать
в ас...
В
третий
раз
раздвинулся
за нав ес.
Кто-то
говори т
шепотом:
”Никогда не восторжествовать тому
д елу,
начало
к отором у
положено
в
гр ехе” .
И
Анн а
отвечает:
„А х,
эта
р одова я
мнительность...
У
вас
тут
ходит
поверье,
что
мертвецы
возвращаются
на
землю...”
Странные
и
ж уткие
слова
волновали
Лу ни на.
И
что-то
еще
по-иному
волновало
ег о.
Он
остался
в
ложе
Бешметьевых,
и
за­
пах
духов
Любови
Николаевны,
осв ещ ен­
ная
наполовину
ее
роз ов ая
шея
и
вьющиеся
волосы
на
затылке
—
все
мешало
Лунину
сосредоточиться.
После
третьего
акта
Лу нин
пош ел
за
кулисы .
Около
уборной
Анн ы
стояла
но вая
го­
рничная,
к от орая
не
знала
Лунина,
и,
когда
он
хотел
отворить
дверь,
она
взялась
за
ручку
и
сказала
строго:
288


Романы.
Повести
—
Нельзя-с
так ...
Как
прикажете
до­
лож ить?
В
это
время
из
уборной
выш ел
просла­
в ленны й
беллетрист
Ардальон
Сер геев .
Па­
хло
от
не го
коньяком...
Он
фамильярно
пожал
р уку
Лу нину
и
для
ч ег о-то
п робормот а л
с
пьяной
улыбкой:
—
Таланты
и
пок ло нни ки. ..
А?
Чт о?
В
уборной
Лу нин
застал
цел ое
обще­
ств о.
Здесь
торчал
в ысок ий
господин
с
бри­
той
физиономией
—
рецензент
большой
га­
зеты;
меценат
Туберозов
жиденьким
голо ­
сом
пел
хвалы
Анне;
умирали
от
конфуза
два
по
уши
влюбленные
в
Анн у
студента...
В
уборной
от
множества
цветов
было
душ­
но,
как
в
теп лице.
Ан на
сидела
пер ед
зер­
кальным
триптихом
загримированная
и
по­
тому
чужая
для
Лу нина:
теперь
ли цо
ее
казалось
страшным
и
особенно
значитель­
ным,
как
будто
бы
она
не
надела,
а
совлек­
ла
личину,
ту
обыденную
лич ину,
кот ора я
на скуч ила
ей
нак онец .
И
как
у жас но,
как
очаровательно
был о
теперь
это
сумасшед­
шее
лиц о.
Увидев
Лунина
в
зеркало,
А нна
ки в­
ну ла
ему
головой
и
протянула
р уку
для
поцелуя.
Уз нав
худ о жник а,
меценат
перестал
петь
свои
хвалы,
и
все
как
будто
ждали,
что
Лу нин
что-нибудь
ск аже т,
и
смотрели
на
него.
Тогда
Лунин
ск аза л:
—
У
тебя
хорошо,
Ан на,
прозвучало
в
третьем
акте ...
Как
э то? "Мертвецы воз­
вращаются...”
Да...
”Мертвецы возвраща­
ются...”
И
Анна
повторила:
—
”У вас тут ходит поверье,
что
мерт ­
вец ы
возвращаются
на
землю”.
Постучали
в
дверь,
и
вошел
р ежи ссер.
—
Н ачи наем!
Нач инае м!
Пожалуйте,
господа...
И
вот
опять
ходит
по
сцене,
как
сл е­
пой,
человек
в
че рн ом,
обреченный
на
ги­
бе ль,
и
Анна
разделяет
с
ним
его
странную
суд ьбу .
О
чем
г оворят
они?
О
см ер ти?
Они
уходят
в
парк ?
Зачем
это?
Там
водопад?
Как
странно
все,
как
ст ран но ...
”Покойница взяла их .. .”
XIII
К огда
Луни н
вош ел
в
комнату
Анны ,
она
уже
лежала
раздетая
в
по сте ли,
с
т оми­
ком
Бальзака
в
рук ах.
Лу нин
уже
три
нед ели
не
оставался
с
Анно й
наед ине.
Каждый
в ечер
то
Анна,
то сам
он
возвращались домой
поздно,
уто­
м ленн ые,
и,
торопливо
обменявшись
незна­
чительными
фразами,
ухо д или
каждый
в
сво ю
комнату.
И
те пер ь,
когда
Лу нин
вошел
в
спаль­
ню
Анны,
на
ее
лиц е
появилось
беспокойст­
во,
как
будто
бы
она
боялась,
что
помеша­
ют
ее
уед инению.
Лу нин
сел
в
кресло
около
по стел и
и
сказал
нере шител ьн о:
—
Можно
поговорить
с
тоб ою,
Анна ?
—
Можно,
милый...
—
Видишь
ли,
со
мной,
Анна,
творит­
ся
что-то
неладное,
и
вот
мне
х оч ется
рас­
сказать
тебе. ..
А
зачем,
не
знаю,
право...
—
Да,
да...
Расскажи
непременно !
—
прошептала
Анн а,
выронив
из
рук
фран­
цузский томик, который мягко упал на ковер.
Ан на
с
боязливым
любопытством
смотрела
на
Лу нин а,
и
он
смущался,
не
зная,
как
начать.
—
Мне
так
трудно,
так
трудно,
—
ск а­
зал
Лунин .
—
Ты,
может
быть,
заметила,
Ан на,
что
я
ма ло
работаю
теперь
и
на ши
отношения
с
тобою
как
будто
не
те,
что
раньше...
Или
нет?
Или
я
ошибаюсь?
Ан на
с
тоскою
посмотрела
на
Лу нина:
—
Не
знаю,
не
знаю...
—
Ты
не
знаешь ?
Припомни
историю
нашу ,
Ан на. ..
Я
встретил
те бя
в
Петербур­
ге,
когда
муж
тво й
был
на
Алд ан е.
Я
влюб ­
лен
был
тогда.
По
правде
сказать,
у
меня
слепая
т огда
была
страсть.
Может
быть,
это
единственное
настоящее,
что
дано
лю­
дям
узнать
на
земл е...
—
О
не т!
Н ет,
—
сказала
Анна.
—
Страсть
—
уб ийств енна,
губительна...
Неу жел и
не
достойны
мы
иного?
—
Вот
я
об
эт ом
и
думаю,
Ан на.
Мы
бы ли
влюблены...
Что
случилось
потом?
Я
убил
твоего
му жа ...
Странно.
Я
не
муча­
юсь
тем,
что
уб ил
человека.
Я
помню
лиц о
его .
Пустые
глаза
и
как
будто
при кл еенн ая
10 Валтасарово царство
289


Г.
Чулков
борода...
Со вест ь,
Ан на,
не
мучит
меня,
но
что-то
иное
меня
тревожит...
Но
что?
Что?
Я
сам
этого
не
знаю...
А нна
побледнела.
Она лежала
с
закры­
тыми
глазами
и
чутко
прислушивалась.
—
Я
с ебя
потерял,
Ан на,
мне
жить
страшно.
Понимаешь?
Как-то
мир
др оби т­
ся
вокруг
ме ня.
Вот
эти
краски
мне
прият­
ны,
вот
эти
нет.. .
Вот
эта
мелодия
созвучна
сер дцу ,
вот
э та,
нет...
Но
почему
это?
Поче­
му?
Прости
меня,
Анна ,
я
говорю
несклад­
но
и
несвязно,
но
для
ме ня
во
всем
э том
ест ь
связь.
Я
хоч у
сказать,
что
я
не
ум ею
любить
и,
зн ач ит,
жи ть
не
умею ...
—
Ты
не
любишь
меня ?
—
Люблю,
люблю,
но
не
так ,
как
на­
до.
Я
не
знаю,
как
надо,
но
лю бовь
моя
—
недостойная,
нес ов ер ше нная
любовь...
—
Я,
кажется,
понимаю
тебя,
Бор ис.
И
я
лю блю
недостойно.
Что
значит
лю­
би ть?
Значит
уви д еть
че ло века
лицом
к
ли­
цу,
а
мы
видим душу
того,
кого
любим,
как
в
зеркале,
как
в
гадании...
Я
лю блю
тебя,
Борис,
но
я
не
зн аю
теб я ...
Боже
мой!
Как
страшно
это!
Как
страшно...
—Я
так
це ню
тебя,
Анна.
Ты
прекрас­
на.
Но
ты
сама
по
себе,
а
я
один,
од ин...
—
О,
как
мы
одиноки!
—
Да.
Мы
любим
сл епо. ..
И
вообще
нет
ничег о
прочного
в
наш ей
ж изни.. .
Все
проходит,
все
теч ет
в
причудливой
см ене
звуков,
кра со к,
мысл ей. ..
Сегодня
мен я
вол ­
н ует
запах
м оря,
завтра
я
влюблен
в
об­
лако,
которое
загорелось
странным
огнем
на
в еч ерней
заре,
но
все
это
как
сладостный
бред,
а
иногда
мучительный
бред.
— Да,
ты
правду
говоришь.
Да,
Борис,
и я чувствую,
что
все — туман, туман.
Ия
не
знаю,
где
мое
я.
Я
вот
играла
сег о дня
Ребекку12
и
я
вер ил а,
что
это
жи знь,
то
есть
почти
верила.
Понимаешь?
Все
смеша­
лось.
Я
иногда
в
комнате
одна
стою
перед
зеркалом
и
г о вор ю : ”Анна Томилина,
Ан на
Томилина”. И это так странно звучит, Борис.
—
Я
не
знаю,
что
делать,
Анн а...
Я
вспоминаю
иногда
Мих нев ича
и
завидую
ему.
Этот
че лов ек
умеет
бы ть
простым
и
на ивн ым.
Все
у
нег о
вых од ит
складно
—
и
огород,
и
су пру жеств о
ег о,
и
социа­
лизм,
как
требование
чистоплотности...
А
мы
сумасшедшие
с
тобою,
Анна...
Ан на
вздрогнула
и
приподнялась
на
по стел и.
—
Я,
Борис,
получила
сегодня
пись мо
от
отца
и
до
сих
пор
не
распечатала...
Все
боюсь
чего-то,
все
мне
каже тся ,
что
он
о
чем-нибудь
неприятном
пишет.
Но
надо
прочесть...
Конверт
на
сто лик е.
Дай
мне
ег о...
К огда
Ан на
прочла
письмо,
у
нее
за­
д рожа ли
губы
и
она
с
ужасом
посмотрела
на
Л ун ина.
—
Нес ча сть е,
—
прошептала
о на,
—
несчастье
какое!
Эксакустодиан
заболел
душевно.
Его
вчер а
отвезли
в
псих иатр и­
ческ ую
клинику.
XIV
На
следующую
ночь
Лунин
опять
пр и­
шел
к
Ан не
и
опять
сел
в
кресло
около
ее
п осте ли.
Он
вз ял
ее
за
руку
и
ска зал :
—
Анна!
Брось
сцену!
Ан на
со
с тра хом
посмотрела
на
Лу нина:
—
Что
ты!
Что
ты!
Как
м ожно!
Лунин
опять
сказал:
—
Анна!
Брось
сцену.
—
Но
поч ему ,
милый?
По чему ?
—
И
без
театра
ж ить
страшно,
Анна...
А
когда
ты
на
сцене,
я
теряю
голову:
кто -то
отнимает
т ебя
у
меня...
Демон
какой-то.
Я
этого
не
хо чу,
Анна.
—
Не т,
Борис,
не
на до
так
говорить.
Я
не
могу
бросить
сцену.
—
Почему
не
можешь?
—
Пот ому
же,
почему
ты
не
можешь
бросить
жив опис и.
Так
су ждено .
Ты
—
ху­
д ож ник;
я
—
актриса.
—
Но
ты
пойми,
А нна:
человек
выше
и скус ств а.
Ве дь
мы
гибнем,
гибнем,
Анна ...
Надо
всем
пожертвовать
и
спасти
себя.
—
Однако
ты
не
бросишь
живописи?
В едь
нет?
Лунин
молчал.
—
Вот
вид иш ь,
ты
молчишь.
А
ты
требуешь, чтобы я бросила театр. Я
не могу.
—
Я
требую
этого,
Анна.
—
Оставь
мен я!
—
крикнула
Анна.
—
Оставь.
290


Романы.
Повести
—
Да,
мы
безнадежно
од ино ки,
—
прошептал
Лунин .
—
Прощай,
Анн а.
—
Постой,
—
сказала
он а,
—
постой...
Куда
ты?
Ан на
приподнялась
на
постели
и
схва­
тил а
маленькой
рукой
его
рукав:
—
Не
ухо ди,
Борис.
Лу нин
подумал,
что
н адо
у йти
сей час,
и хотел уйти,
но
где-то
в
глубине сердца
как
будто
прошла
темная
тен ь,
и
он
остался,
и
ст ал
на
кол ени,
и
вдруг
почувствовал
знакомый
запах
тела.
Горячие
пальцы
Ан­
ны
прижались
к
его
губам,
и
Луни н,
уже
слепой
и
безвольный,
ни
о
чем
не
думал.
Ут ром
Лунин
почувствовал,
что
душа
его
опустошена,
и
не
мог
работать.
Все
вокруг
казалось
простым,
плоским,
ск уч­
ным...
Лу нин
ненавидел
так ие
дни
и
боялся
их.
Вэтиднипилонвино.И
на этот раз
в час
завтрака,
когда
Анн а
ожидала
его
в
ст оло­
вой ,
он вышел
из
дому и
направился
в
ка фе.
Каф е,
как
всегда,
было
наполнено
су­
тенерами,
биржевыми
зайцами,
ворами,
с ыщиками ,
загулявшими
приказчиками
и
немцами-конторщиками.
Под
н изк ими
сводами
этого
каменного
коридора
носи ­
лис ь
сизые
клубы
дыма.
Пахло
кофе,
сига­
рами,
духами,
пудрой
и
чем-то
острым
и
пряным.
От
дыма,
от
хриплых
кр ик ов,
от
пестрых
туалетов
и,
главное,
от
близости
этих
доступных
ж енщин
пьянела
голова
и
все
казалось
фантастическим.
Проститутки, старые и молодые, веселые
и
грустные,
представительницы
всех
стран,
сидели за столиками,
как стая пестрых птиц,
слетевшихся на петербургские камни в какой-
то
см утн ой
над ежд е:
ины е
—
на
большую
добычу,
ины е
—
на
нищ е нские
кро хи.
Одни
из
них
сидели
в
не прин ужд енн ых
позах, заложив ногу за ногу, приподняв юбки,
множество разноцветных юбок, из-под кото­
рых торчали
ноги в черных чулках
и
желтых
ботинках с высокими каблуками; эти женщи­
ны
курили папиросы
и
болт а ли
на
междуна­
родном
яз ыке
кокоток,
на
эт ом
циничном
и насмешливом языке; их грим был преувели­
ченно ярок и жесты преувеличенно развязны.
Дру гие,
в огромных шляпах со страусовыми
перьями, в черных платьях, в белых перчатках,
казались закутанными в траур. Наконец, были
здесь и совсем молоденькие девушки, недавно
выброшенные
на
улицу,
в
наив ных
платьях,
похожие на горничных, с большими деревенс­
ким и
руками.
З десь
был
рынок,
где
п оср едник и
в
кр ас ных
галстуках,
с
перстнями
на
паль­
ца х,
вербовали
женщ ин,
подходящих
для
публичных
домов;
зд есь
содержательницы
хоров,
сводни
в
черных
мантильях,
постав­
щи цы
детей
с
лицами
богомолок
—
все
имели
свой
ку сок
и
копошились,
как
чер ви
на
падали.
Тут
же
подозрительные безусые
молодые
люди,
в
мягких
шляпах,
с
цветами
в
петлицах,
манерничали,
как
женщины.
Лу нин
сп ро сил
себе
виски.
И
скоро
затуманилась
голов а
художника.
Нрави­
лось
Лунину
сидеть
так
в
каф е,
среди
гну с­
ного
с брода
и
этих
сумасшедших
женщин;
ему
нравилось,
что
вот
грязный
у жас
нел и­
це мер но
поет
зд есь
с вою
ул ичну ю
песню
поруганной
любви...
Уже
больная
пьяная
улыбка
змеилась
на
губах
Лу ни на,
когда
он
выше л
на
троту­
ар
Невского.
Он
знал,
что
лишь
ут ром
вер­
нется
домой,
что
началась
его
темная
бо­
лезнь,
и
он
жадно
вдыхал
ядовитый
петер­
б ург ский
воздух,
как
эфироман
вдыхает
ок­
рыляющий
сер дце
эф ир.
Петербургское
октябрьское
небо!
Как
понимал,
как
чу вств овал
Лунин
эти
блед­
ные
крас ки,
эт от
сер о- сер еб ри стый
тон
об­
лачных
т кан ей,
это
больное,
увядающее со­
лнце.
Лу нин
прошел
Нев ский,
Морскую,
зашел
в
Исаакиевский собор
и там,
прижав­
шись
к
огромной
колонне,
насладился
то р­
жественным
сумраком.
Потом
он
пошел
к
фальконетовскому
Петру
и
с тоял
как
за­
вороженный,
смотрел
упорно
на
”кумир
с
простертою
р ук о ю”13, потом он очутился
на
Васильевском
острове,
зашел
там
в
ма­
ле нь кий
немецкий
ресторан
и
опять
спро­
сил
виски...
Уже не
мысли,
а что-то иное волновало
Лун ина:
какие-то мечтания,
похожие на
пра ­
вду
более,
чем
сама
правда
обычных
дней.
Взгляд
с луч айны й,
встр е тивш ийся
с
его
взглядом,
жег
ему
серд це,
как
ярый
факел .
И
кто-то
пел
там,
за
фиолетовым
туманом,
в
который
погружался
вечерний город.
То н­
кий
в ысо кий
голос,
нежны й,
как
флейта,
а
иногда
похожий
на
скрипку,
пел
там
пес­
ню
странную,
но
как
будто
знакомую.
291


Г.
Чулков
Лун ин
уже
не
знал,
где
он
сей час,
и
шел
неуста нно,
не
замечая
пути.
Казалось
ему ,
что
вот
сейчас
откроется
то,
что
так
нуж но,
так
желанно,
так
близко,
но
голос
нежный
только
дразнил
и
звал
куда-то.
И
напрасно
ждал
Луни н,
что
вот
увидит
он
чье-то
лицо
—
и
т огда
умрет...
Лунин
очутился
перед
освещенным
подъездом
и
прочел
сверкающую
электри­
ч ес твом
вывеску
"А п олло”.
Болезненная
улыбка,
б ессм ысл енн ая
и
порочная,
криви­
ла
его
губы,
и
Лунин
сам
испугался
своего
лица,
увидев
его
в
бол ьш ом
зер кал е.
Лунин
шел
не ув ере нно
по
ф ойе,
и
ему
казалось,
что
вокруг
—
фантомы,
а
не
жи­
вые
лю ди,
и
что
вот
они
подойдут
сей час,
окружат
ег о,
приблизят
к
его
л ицу
св ои
у жас ные
мас ки
и
раздавят
его
своими
жест­
к ими
деревянными
туловищами.
На
эстраде
плясала
ф ранц ужен ка.
Лу­
нин
вид ел
огромный
красный
рот,
зел ены е
пятна
под
глазами,
зол от ую
вол ну
юбок
и
бесстыдное
дв иж ение
ног и,
обтянутой
в
черное
три ко ...
Лу нин
тяжело
опу сти лся
на
стул,
и
ла­
кей
поставил
пер ед
ним
бу ты лку
клико .
Н еож иданно
про зву чал зн аком ый гол ос:
—
И
вы
здесь!
И
вы!
Как
новая
маска,
воз ни кло
л ицо
пере д
Лу нин ым:
бледный
лоб
с
че рн ыми
на
нем
кудрями
и
глаза,
полные
страсти
мрачной.
—
Ах,
это
вы,
граф.
Вы
один?
Ну,
что
же.
Будем
вме сте
пить .
Будем
пить,
граф.
—
Да,
вы
ск упы
и
холодны,
пожалуй,
—
согласился
Б ешм еть ев,
—
но,
может
быть,
это
от т ого,
что
вы
стыдливы
очень,
несмотря
на
всю
ва шу
суровость...
—
И
брезглив.
—
Да...
Да...
И
брезгливы,
конеч но.
—
Вы
зна ете ,
мне
каже тся,
что
скоро
убивать себя
будут
многие...
—
нео ж ида нно
сказал
Лунин .
—
Я
вот
хо жу
по
улицам
и
думаю:
это
все
самоубийцы
бродят...
И
у
всех
так ие
пусты е
глаза.
Лу нин
вздрогнул.
—
Да,
граф,
нет
ничег о
страшнее
пус­
тых
глаз
и
вот
еще
когда
каж ется ,
что
борода
п рикл еена.
— Ия многого боюсь. Женщины боюсь
особенно.
Ко гда
она
говорит: ”да,
милый”,
”нет, милый”,
а
сама думает о
че м-то
своем.
—
Ноя
скептик,
граф,
—
сказал
се рье­
зно
Лу нин.
—
Мне
иногда
неудержимо
хо­
чет ся
в есь
свой
опыт
отвергнуть,
назло
са­
мому
себ е...
Иногда
мне
х оч ется
сказать:
”Страшно?
Ну
и
прекрасно...
Это
не
что
иное,
как
романтический
испу г,
болезнь
псих ическ ая,
отмеченная
и
в
исто­
рии
литературы,
между
прочим”. Так цини­
чно
мне
хо че тся
иногда
сказать.
— Ах, Боже мой!
Я
это
очень понимаю.
Вот
новая
л юбов ь,
новая
любовь...
Все
так
таинственно
в
на ших
сердцах,
и
каки е- то
противоречия
безумные
как
будто
разреша­
ются.
Но
придет
историк
и
бес стра стно
ск ажет: "Распущенность нравов во время
революции”.
И,
может
быть,
педант
бу дет
прав.
То
е сть
с
одной
стороны,
разумеется.
Определенность
на уч ная
всегда
однобока,
несмотря
на
всю
свою
святую
правоту...
В
это
время
к
столику
подошла
высо­
кая
же нщин а
с
бледным
овальным
лицом
и
злыми
красивыми
глазами.
Граф
взя л
ее
за
руку
и
посадил
рядом.
—
Рекомендую...
Клара...
Прекрасная
Клара...
Я
вл юбле н
в
нее...
Клара
повела
глазами,
которые
каза­
ли сь
пушистыми,
когда
она
их
при щур и­
вала,
и
сказала
л енив о:
—
Глупости
какие.
Влюблен.
До
утра
влюблен,
милый,
а
утром
к
же не
поедешь.
—
Не
говори
о
жене!
—
сказал
Бе­
шметьев,
и
яркая
краска
выступила
у
него
на
щеках.
—
Вот
все
вы
та кие: ” Влюблен. ..
В лю­
блен”,
—
а
о
жен е
не
смей
и
говорить...
Клар а
засмеялась
и
с
презрением
по­
смотрела
на
Бешметьева.
—
Влюблен
я,
—
сказал
упрямо
граф,
—
сама
знаешь,
третью
но чь
в
вертепе
ваш ем ...
—
Ну,
прощай,
милый...
М еня
вон
офицеры
жд ут.
Но
граф,
разговаривая
с
Луниным,
все
время
подливал
шампанское
и
тепер ь,
со­
в сем
охмелевший,
не
хотел
отпустить
Кл а-
РУ-
—
В
''Пятьдесят
де вят ь”
по еде м,
—
борм ота л
он,
целуя
у
лок тя
руку
Клары,
—
а
потом
на
Острова...
Лунин
расплатился
и,
не
прощаясь,
вышел
из
" Апо лло”.
292


Романы.
Повести
XV
Лунин
не
знал,
когда
и
при
к аких
обстоятельствах
возобновила
Анна
зна­
ко м ство
с
Л ю бовью
Николаевной,
но
уже
не
раз
он
заставал
их
вме сте
в
маленькой
го стино й.
Прощаясь,
они
целовались
не­
жно,
и,
по-видимому,
у
них
были
к аки е-то
об щие
интер есы,
о
которых
ничего
не
зн ал
Лу нин.
Иногда
А нна
говори ла
ем у:
—
Сегодня
из
театра
я
поеду
к
графи­
не.
Не
жди
меня.
Лу нин
так
был
занят
собою
и
б оль­
н ыми
мечтами
сво ими ,
что
дружба
Ан ны
с
графиней
не
оч ень
его
интересовала.
С
Анной
редко
оставался
Лунин
на­
едине,
и
отношения
их
поту скне ли.
В
ко нце
февраля
Анна
объявила
Луни­
ну,
что
едет
в
Москву,
и
н ад олго
—
может
быть,
на целый
меся ц:
опасно
заболел
о тец.
К огда
Лунин
и
А нна
стояли
на
пер­
ро не
вокзала
и
ожидали
вт орого
з вон ка,
оба
чувствовали,
что
надо
сказать
что-то,
про изн ести
какое-то
слово
значительное,
но
сердца
их
были
холодны
и
пусты.
И
сло­
ва
ну жно го
не
сумели
они
пр ои зне сти ...
—
Ты
не
забывай
меня
смотри,
—
ск а­
зала
А нна
с
такою
же
улыбкой
и
с
тем
же
в ыра жен ием
глаз,
каки е
волновали
Лунина
год
назад,
но
теперь
ему
казалось,
что
и
улыбка,
и
взгляд
А нны
—
только
хоро­
шее
подражание
той
преж ней
улыбке
и
пр е­
жнему
взгляду.
Лу нин,
не
отвечая
Ан не
на
ее
полувоп­
рос
и
то же
улыбаясь,
сказал:
—
Я
тот
же
преданный,
я
раб
твое й
любви...
Анна
коснулась
губами
темных
роз,
которые
н ежно
и
пьяно
пахл и,
увядая.
—
Да,
—
сказала
она ,
—
а
я
тебя
забыла
спр осит ь:
когда
же
ты
будешь
пи­
сать
портрет
графини?
Она
так
умоляла...
Пожалуйста,
милый,
не
отказывайся
на
этот раз.
Она
те бе
на
дн ях
письмо
пришлет.
—
Да,
да...
Я
буду
писать
портрет
гр афин и,
—
сказал
Лунин,
припоминая
ее
ли цо,
—
я
охотно
напишу
ее
портрет.
Раздался
звонок,
и
А нна
прижала
сво ю
р уку
к
губа м
Л уни на.
Лун ин
стал
бывать
у
Бешметьевых.
Ему
нр авил ся
старый
б еш меть евс кий
дом
на
М ойке,
около
Певческого
моста.
И
об­
становка
д ома
казалась
ему
приятной,
и
са­
мый
быт
бешметьевский,
сохранивший
ли­
чину
благообразия,
нравился
ему,
быт ь
мо­
жет,
потому
особенно,
что
не
было
у
нег о,
Лу нин а,
связи
с
его
прошлым,
что
давн о
он
жил
как
бродяга,
оторвавшийся
от
земли...
И
то,
что
Бешметьев
был
последним
в
роде,
уже
утомленным
потомком
когда-
то
не
зна вших
усталости графов,
волновало
воображение
Лун ина.
Впрочем,
самого
Бешметьева
он
редко
заставал
дома.
А
с
Любовью
Николаевной
он провел
несколько долгих вечеров, прежде
чем
решился
приступить
к
ее
портрету.
И
в
эти
веч ера,
когда
вглядывался
Лун ин
в
ли цо
ее,
неотступно
возникало
перед
ним
другое лицо—низкий упрямый лоб с черны­
ми на
нем кудрями,
глаза с
темным
блеском
и
страстные
губы,
ше пчущ ие
имя
Клары...
Лу нин
хотел
разгадать
тайну семьи
Бешме­
тьевых
и
не
мог
ее
раз га да ть.
Но
непонят­
ные глаза
графини,
ее губы,
алчно-чувствен­
ные
и
зл ые,
великолепные
све тлы е
волосы
с
золотистым
оттенком
и
гибкая
л иния
шеи
радовали
художника...
И,
ничег о
не
рассу­
див ,
но
что-то
разгадав
бессознательно,
Лу­
нин
ре шил ся
нак он ец
писать
портрет.
Однажды
во
время
се анса
Любовь
Ни­
колаевна
сказала
Лунину:
—
Вы
з нае те,
я
жду
портрета
с
волне­
нием
и
со
страхом...
И
это
для
меня
ис пы­
тан ие,
право...
Сказать
вам ,
че го
я
боюсь?
—
Скажите.
—
Я
боюсь,
что
вы
мен я
сделаете
слепой.
—
Как
слепой?
—
Ну,
да...
С л епой.
По ним ае те?
Ду­
шевно
слепой...
Лунин
сму ще нно
ул ыбну лс я.
—
Я,
по
правде
сказать,
не
л юблю
объяснять
мои
портреты.
Я
сам
не
знаю,
как
напиш у .
Но
ме ня
интер есуе т
это ...
Вы
боитесь
слепоты
ду шев ной?
Вы?
—
Да,
я.
Почему
вы
удивляетесь?
—
У
вас
взгляд
самоуверенный.
Вот
по чему .
—
Ах,
это
так .
Привычка
и
гордость
моя.
А
вам
я
не
стану
лгать.
Я
сл епая ,
293


Г.
Чулков
слепая...
Я
как
в
лабиринте
живу.
Меня
пожалеть
надо.
Заблудилась
я.
—
И
вы!
—
п роборм от ал
Лу нин.
—
И
вы!
Боже
мой...
—
Мы,
женщины,
живем любовью.
Не
правда
ли?
Но
что
значит
любовь?
Татьяна
пушк инск ая
умела
любить.
А
мы
все
безна­
дежно
холодны
и
же стоки.
К огда
мы
лю­
б им,
мы
убиваем,
губим...
И
нас
убивают.
—
Как странно, — сказал
Лу нин,
— ка­
жется ,
что
вот наступил час признаний...
Все
признаются в том, о чем до сих пор молчали.
Или уже невозможно молчать? Что это? Или,
быть может, мы в самом деле вырождающие­
ся, отпавшие от настоящей жизни? Но где она
—
настоящая
жизнь?
А
я?
Что
ж,
я
готов
признаться
в
самом
дурном
и
стыдном.
Яв се
з абыва ю.
Вы
пон има ете?
Я
могу
влюбиться, убить—и все забуду чистосерде­
чн о.
Может
быть,
я
поступка
не
забуду,
но
себя
то го
времени
забуду,
то
е сть
что
я
то гда
чувствовал,
к
а
к
я тогда
пер ежив а л.
А
забыть
с ебя
—
это
значит
св ое
”я”
по те­
рять.
В едь
это
ужа сно.. .
Вед ь
это
гибель...
—
Да,
гибель,
—
повторила
тихо
Лю­
бо вь
Николаевна.
В
это
время
вошел
князь
Николай
Ни­
ко ла евич
и,
здороваясь,
ска зал :
— О какой гибели ты говоришь, Люба?
—
Вот
об
утомленных
людях
вооб­
щ е...
О
слабости
на шей...
—
Да,
да,
—
сказал
князь,
—
если
посмотреть
на
вас,
господа,
со
стороны,
можно
подумать,
что
вы
в
самом
де ле
по­
сл ед ние
, что вы обреченные какие-то. ..
Слава
Богу,
что
кроме
вас
есть
ина я
моло­
дежь...
Сл ава
Богу...
—
А
вы
как
думаете,
князь,
—
спро сил
Лун ин,
—
откуда
слабость
наша ?
И
почему
лет
пять
тому
назад
мы
не
у ны вали
еще,
а
вот
теперь
разучились
жить,
любить
и
да­
же
картины
пишем
вяло
и
все
по-старому,
как
прежде
в ы учил ись?
—
Я
думаю,
—
сказал
кня зь
серьезно,
—
что
прич ин
много
было,
но
одна,
быть
может,
особенно
повлияла
на
судьбу
вашу.
Это
—
революция,
друзья
мо и.
Она
совсем
прошла
мимо
в ас,
и
поэтому
вы
устали
больше,
чем
д ру гие.
Кто
больше
у стане т:
тот ,
кто
плывет
по
тече нию,
или
тот ,
кто
пытается
удержаться
на
мес те?
Вы
ничег о
не
делали
—
и
за
это
ист ор ия
растоптала
вас.
—
Мы
для
тебя,
па па,
статистич ески е
материалы,
—
засмеялась
графиня,
—
а
вот
нам
жи ть
хочется,
жить
хо четс я.
—
И
то
хорошо!
—
засмеялся
князь.
—
А
вот
я
все
в
газетах
читаю
о
самоубий­
ц ах.
”Жить не хочется”,
—
в
за писках
пи­
шу т.
Что
же
э то?
—
Это
все
наш и
братья-декаденты,
—
сказал
Луни н,
—
только
мы
на
эту
тему
картины
и
стих и
сочиняем,
а
у
них
нет
ст их ов,
нет
картин,
они
чест н ее
н ас,
откро­
вен н ее...
Я
это
понимаю,
но
вот
чего
я
не
понимаю,
так
это
в ас,
князь.
Откуда
у
вас
бодрость
такая?
Как
это
так
легко
вы
мир
принимаете?
—
Потому
что
я
наивный
ре алис т,
—
улыбнулся
князь,
—
у
м еня
с
миром,
признаюсь
вам ,
отношения
очень
близкие:
нам
друг
без
друга
ник ак
не
обойтись.
При­
ходится
взаимно
извинять
слабости
и
поро­
ки...
Вот
у
меня
склероз
и
се йчас
голова
кружится,
и
мир
отчасти
виноват
в
этом,
но
я
великодушен
и
не
слишком
жалуюсь
на
мою
судьбу.
Прощай,
Люба,
однако...
К огда
князь
у шел,
Любовь
Николаев­
на
с
грустью
сказала:
—
Оте ц
дурно
выглядит
сегод н я.
А
мне
он
так
нужен
теп ерь ,
так
нужен...
Пот ом,
когда
Лунин
собрался
у хо­
дить,
она
удержала
ег о.
—
Покажите,
након ец,
портрет
мой!
—
сказала
она
с
вкрадчивой
неж ность ю.
—Смотрите, пожалуй,—сказал Лунин.
Порт ре т
был
нап иса н
в
розовато-бе­
лых
и
золотисто-рыжих
тонах.
Глаза
и
гу­
бы
были
вла ж ны,
как
у
тициановской
Маг­
далины14.
И
на
л ице
был а
печать
как
бы
утомившейся
страсти...
—
Я
бываю
такой,
—
прошептала сму­
щенно
графиня,
—
но
как
вы
угадали
эт о?
При
вас
я
никогда
такой
не
б ыла ...
Но
вы
ж есток и,
Борис
А нд реев ич:
в едь
зд есь
я
ку­
ртизанка
какая-то.
—
Разве?
—
сказал
Л унин,
ничуть
не
смутившись.
—
Я
бы
не
сказал
так...
И
во­
об ще
я
ничего
не
хотел...
—
А
вы
сегодня
вечером
свободны?
—
неожиданно
спросила
Любовь
Никола­
ев на.
—
Если
свободны,
приходите
к
нам.
294


Романы.
Повести
Графа,
впрочем,
д ома
не
будет...
Мне
так
хотелось
бы
поговорить
с
вами
о
раз ­
ных
вещах.
—
Я
приду,
—
сказал
Лун ин,
всма­
триваясь
в
све тл ые
пр есту пные
гла за
г раф ини.
XVI
К огда
Лунин
вош ел
вечером
в
гости­
ную
Бешметьевых,
Лю бовь
Николаевна
си­
дела
за
ро ялем
и
играла
шо пено в ский
"Marche Fun’ebre”*.
—
Это
та к,
—
сказала
она,
протягивая
обе
ру ки
Лу нину,
—
я
больше
не
бу ду.. .
Я
не
х очу
меланхолии.
Мы
слишком
часто
грустим
с
вам и,
ху до жник.
Зачем?
Нет ,
пра­
во,
я
молода
еще.
Она
подошла
к
зеркалу
и
сказала:
—
И
это
во
мне
есть ...
—
Что
это ?
— То,
чт о в ы написа ли...
Портрет
ваш...
А
ве дь
живу
я
как
монахиня.
Вы
знае те?
—
Я
так
и
думал...
—
Вот
как .
Почему
же
вы
думали?
Ах,
да.
Я
понимаю.
Граф
говорил
мн е,
что
вы
встретили
его
в
кафешантане...
А
что
эта
Клара?
Она
в
самом
деле
красива?
Ка кие
глаза
у
нее?
Она
брюнетка?
—
Я
не
знаю,
про
кого
вы
говорите...
Я
не
помню...
—
Вы,
может
быть,
думаете,
что
граф
ск рыва ет
от
меня
свои
ув леч ения?
—
Она
засмеялась.
—
Нет,
Борис
Анд р еев ич,
граф
—
откровенный
и
благородный
че лов ек. ..
Любовь
Николаевна
бы ла
вз вол н ова­
на,
возбуждена
и
теперь
еще
более
походи­
ла
на
портрет,
написанный Луниным.
К аза­
лось,
что
на
глазах
у
нее
слезы
и
что
она
сме ется,
чтобы
утаить
их.
И
рот
ее
был
пох ож
на
цветок
ал ый,
томно
ра спу ст ив­
шийся,
благоуханный
и
жаждущий
влаги...
Я
не
хоч у
у мных
слов,
даже
мыслей
умны х
не
хоч у,
—
сказала
графиня,
—
мне
х очется
говорить
и
делать
глупости
сегод­
н я...
Эта
зл ая
и
праведная
жизнь
убивает
м еня. ..
Я
не
могу
больше,
не
могу.
Я
не
хочу
быть
такой
строгой,
как
ваша
жен а.
Она
пр екр асна ,
я
влюблена
в
нее,
но
она
не
* "Похоронный марш” (фр . ).
ум еет
щадить
ник ог о,
ник ог о...
Только
вас.
Почему
она
только
вам
все
про ща ет?
—
Я
не
знаю,
я
не
совсем
понимаю
вас. ..
Тогд а
она
дерзко
и
вызывающе
засме­
ялась
в
гла за
Лу нину.
—
Хотите
бы ть
сегодня
милым
и
де­
лать
глупости
вмес те
со
мно й?
—
Но
вед ь
я
ст ар
и
скучен.
—
Неправда.
Вы
просто
боитесь
меня ?
—
Может
быть,
и
боюсь.
Глаза графини засияли лукаво и нежно.
—
Художник!
Поедемте
кутить...
По­
везите
меня
куда-нибудь
в
невозможный
притон
или
в
клуб
какой-нибудь
подозри­
тельный.
Любовь
Николаевна
вз яла
газету.
—
В от,
смотрите:
объявления...
вот
кл уб
на
Владимирской...
Маскарад
в
п ят­
ницу.
Сегодня
пя тни ца.
Очаровательно.
Мы
ед ем?
Не
правда
ли?
—
Но
там
грязно
и
скучно.
—
Грязно...
Может
быть...
Но
скучно
не
бу дет,
потому
что
я
сама
полна
радости
и
веселья.
Ха-ха-ха!
Почему
вы
так
мра ч­
ны?
Вы
думаете,
что
это
"пир во время
чумы”?..
Не
надо
так
думать.
Не
надо.
Я
со всем
простая.
И
вы
будьте
простым.
Мы
будем
п ить
шам па нск ое ...
Любовь
Николаевна
послала
прис луг у
за
домино.
И
там,
в
клуб е,
она
продолжала
см е­
яться,
а
когда
она
сняла
мас ку,
на
глазах
у
нее
были
слезы.
Возбуждение
Л юбови
Николаевны
влияло
на
Л уни на.
И
грязная
роскошь
кл уб ных
зал,
б есс мысл енные
шут ки
грубо­
ватых
масок,
холодное
шампанское
—
все
поддерживало
в
Лунине
настроение
стран­
ное
и
тревожное.
И
сл езы
графини
пугали
е го.
— Нет,
вы не умеете веселиться, — сме­
ялась
Любовь
Николаевна,
—
почему
вы
мрачны?
Вы
думаете
о
жен е
вашей?
Она
—
пр ек рас на,
прекрасна...
Но
зач ем
так ие
строгие глаза? Ведь все проходит,
все прохо­
ди т.
Мы
слабы.
И
пусть .
Правду
я
говорю?
—
Да.
Все
проходит,
—
улыбнулся
Лун ин,
пь янея.
—
А
мой
му ж?
Нравится
он
вам?
—
Очень.
295


Г.
Чу лков
—
Ну
да,
ко нечно .
Я
так
и
знала.
Я
влюблена
в
в ашу
жену,
а
вы
—
в
моего
мужа.
И
потому
мы
в ме сте,
должно
быть,
в
э том
прелестном
дворце.
Она
опять
истер ически
рассмеялась.
—
А
з нае те,
когда-то
мой
отец
был
против
нашего
брака.
У
нас
были
тайные
свидания
с
мужем...
И
он
простаивал
на
морозе
по
три
часа ,
ожидая
меня.
А
вы...
вы...
Ха-ха-ха!
Вы
могли
бы
на
морозе...
Так...
Б оже!
Что
я
говорю!
Простите
меня .
Он
—
рыцарь,
мой
му ж.
А
эта
Клара?
Я
хотела
бы
с
ней
познакомиться,
право.
—
Довольно!
—
сказал
Лун ин,
отни­
мая
шампанское
у
Любови
Ник ол ае вны.
—
Как
хотите...
—
Все
проходит,
—
повторил
Лу нин
р ассея нно .
—
Нет ,
не
все
проходит,
—
как-то
особенно
сер ье зно
и
значительно
прошеп­
тала
Любовь
Николаевна.
—
Любовь
не
проходит.
А
вы?
Вы
могли
бы
влюбиться,
Борис
А ндре евич?
Лунин
посмотрел
в
пьяные
и
томные
глаза
Лю бови
Николаевны,
на
ее
нежные
губы
и
неожиданно
для
себ я
ск аза л:
-Да.
К огда
они
вышли
из
клуба,
мартовс­
кий
вл аж ный
в ечер
обвеял
их
горячие
лиц а.
Любовь
Николаевна
теперь
не
смеялась.
—
Я
не
х очу
домой,
—
капризно
ск а­
з ала
она,
прижимаясь
к
плечу
Лу нин а,
—
х очу
на
Острова...
На
Каменноостровском
она
торопила
изв о зчик а:
—
Скорей!
Ск орей !
Неожиданно
она
запрокинула
голову.
—
Милый!
Милы й!
Целуй!
Лунин
покорно
прижал
свои
холодные
губы
к
ее
тоже
холодным
губам.
—
Мы
мертвые,
—
прошептала
в
ужа­
се
Любовь
Николаевна.
И
вдруг
она
в скри кнул а:
—
Что
э то?
Что
это?
Они
проезжали
мимо
дома
старого
князя.
Во
вт ором
этаже
все
ок на
бы ли
осве­
ще ны
ярко.
Двигались
черные
тени.
—
С
отцом
слу чил ось
что-то...
—
ска­
зала
Любовь
Николаевна,
судорожно
сж и­
мая
ру ку
Л ун ина.
—
Боже
мой!
Как
страш­
но ...
Боже
мой!
—
Вы
дом ой
х отит е?
—
с
тревогой
спросил
Л унин.
—
Домой?
Не т,
нет...
Я
боюсь.
Бо же
мой !
Я
схо жу
с
ум а.
—
Она
повернула
заплаканное
ли цо
к
Лу нину.
—
Як
вам
хочу,
Борис
А ндр еев ич.
—
На
Жуковскую!
—
кр икну л
Лунин
изв оз чик у,
и
ему
не
казалось
странным,
что
Любовь
Николаевна
так
неожиданно,
но­
чью,
решила
ехать
к
нем у
и
вот
сейчас
целовала
его
холодными
губами.
Когда
Лунин
и
Люб овь
Ни ко ла евна
очутилась
вдвоем
в
лифте,
она
закрыла
ли цо
руками
и
вздрогнула.
—
Зачем
э то?
Заче м?
—
Рассуждать
не
надо,
—
сказал
Лу нин,
—
судьба
такая.
Все
как
сон.
И
мы
кому-то
пригрезились,
должно
быть,
т аки ми.
—
Какие
у
вас
холодные
руки.
Лунин
отпер
квартиру
и
без
зво нк а,
не
разбудив
прислуги,
провел
Любовь
Нико­
лаевну
к
себ е
в
мастерскую.
—
Светает,
—
сказала
графиня,
—
ш есть
часо в.
Лунин
отдернул
штору
на
огромном
окне,
и
открылся
Петербург
утренний:
ту­
манная,
желтая
да ль
Литейного
пр ос пекта,
с куч ная
с еть
трамвайных,
телеграфных
и
телефонных
проволок;
син е- зелены е
пят­
на
ноч ных
гуляк,
проституток,
дворников...
Любовь
Николаевна,
в
тоСке
лом ая
руки,
от ошла
от
ок на.
Она
стояла
поср ед и
мастерской
бледная
теперь,
с
тем ным и
кругами
под
глазами,
улыбаясь
расте­
рянно,
как
будто
недоумевая,
зачем
она
попала
сюда.
—
Ну,
целу йте,
цел уй те
ру ки
мои ...
Мыслей
не
надо.
Правда?
Вед ь
мы
влюб­
лены?
Влюблены?
Лунин
молча
стал
на
колени
п еред
не ю.
З лые
сладострастные
огоньки
загоре­
л ись
в
ее
глазах.
—
Вы
во
мне
куртизанку
увидели,
—
сказала
она
тихо,
—
может
быть,
вы
правы...
Я
бы
и
натурщицей
могла
быть.
Те ло
мое
прекрасно...
Она
с ела
на
диван.
Казалось,
что
холодный
желтый
ту­
ман
вошел
в
мастерскую
х уд ожник а.
Странный
мертвый
свет
струился
по
сте­
нам,
тканям,
картинам.
Он
оплетал
душу
паутиною,
как
огромный
паук.
И
казалось,
296


Романы.
Пове с ти
что
никогда
не
развеется
слепой
туман,
что
город
задохнется
в
эт ом
трауре...
Неожиданно
Лю бовь
Николаевна
вскрикнула:
—
Страшно
мне!
Сейчас
случилось
что-то...
Ах,
не
х очу
я
дум а ть,
не
хочу. ..
Она
протягивала
р уки
к
Лу нину,
но
смотрела
куда-то
в
сторону,
как
будто
ви­
дела
иного,
кого
Лунин
не
видел.
Пот ом
она
сказала
печ аль но:
—
Разве
так
надо
было?
Ах,
все
рав­
но...
Пусть...
Она
раскинулась
на
ди ване ,
как
была,
неодетая,
и
тотчас
заснула.
Лунин сидел
у
о кна
и
думал
о
т ом,
что
вот
сейч ас
произошло
то,
что
м огло
бы
быть
важным
и
значительным,
и
что
про­
шло,
исп епелил ось ,
исчезло,
как
исч езает
эт от
желтый
нежи во й
туман.
Лу нин
не
верил,
что
он
обнимал
и
це­
ловал
графиню.
Не
верил,
что
он,
Лунин ,
как
уб ийца ,
холодно
и
бесстыдно
обла дал
телом
эт ой
н есч аст ной
утомленной
женщи­
ны,
к отора я
возбуждала
в
нем
теперь
т оль­
ко
жалость.
Уже
развеялся
туман;
оживал
город;
шумела
у лица;
под
солнцем
огнем
черным
св етилс я
гранит...
Графиня
спала:
распустились
ее
рыж ие
во ло сы;
не
слышно
было,
как
дыш ит
она.
Казалось,
что
она
лежит
в
глубоком
об­
мор о ке.
Л унин
очнулся,
когда
услышал
з во­
нок,
когда
кто-то
прошел
по
коридору
то­
ропливо.
Дверь
распахнулась,
и
в
мастерскую
вошла
А нна.
Увидев
спящую
графиню,
она
слабо
в скр икну ла
и
закрыла
ли цо
руками.
Потом
они
сид ели
ря дом
на
диване
—
одна
в
черном
тра урн ом
платье
и шляпе,
другая
почти
нагая...
Графиня
целовала
рук и
Анны,
бессвяз­
но
умоляя
ее
о
ч ем-то .
—
Это
у жа сно,
это
страшно
—
то,
что
сл учил ось ,
но
в
су щно сти
не
бы ло
ничего.
Это
так,
так ...
Это кошмар,
сон ...
О,
я
недо­
сто йная!
Недостойная!
Прости...
Прости...
Анн а,
бледная,
с
глазами,
полными
уж аса,
гла ди ла
нежн о
рыж ие
волосы графи­
ни
и
говорила
тихо:
—
Я.. .
Я
виновата
во
в сем. ..
Так
долж­
но
было
случиться...
Мы
все
так ие
холод­
н ые,
так ие
утомленные...
Боже!
Но
что
же
делать?
Что
делать?
XVII
В
ту
но чь,
когда
графиня
была
в
ма­
стерской
Лу ни на,
умер
от
удара
кня зь
Хо в рин.
В
начале
апреля
Бешметьевы
уехали
в
св ое
подмосковное
имение.
А нна
бы ла
приглашена
на
гастроли
в
Киев.
Лу нин
жил
в
Петербурге
и
почти
не
выходил
из
мастерской:
пис ал
большую
ка­
ртину
—
”Марию Египетскую в пустыне” .
В
страстную
субботу,
вечером,
когда
уже
элек три че ство
горело
на
у лицах ,
вы шел
Лунин
из
дому
и
вдруг
почувствовал,
что
апрель
опять
зовет
его
куда-то...
Но
к уда?
Все
прошлое
казалось
ему
ненастоя­
щи м,
случайным,
и
хотелось
вер и ть,
что
вот
откроются
иные
миры,
но
сер дце
было
как
в
плену.
Лун ин
бродил
по
улицам
в
пол усн е,
не
замечая
в ремен и.
К огда
он
очну лся ,
перед
ним
расстилалась
огромная
черная
Нева,
и
от
ог ней
на
мостах
в
глубине
водной
сияли
золотые
колонны
торжественно
и
безмолвно.
И
две
черные
фигуры
та ких
же,
долж­
но
быть,
ски тал ьц ев,
как
Лунин,
стояли
на
берегу
недвижно.
”Не мертвый ли я?
—
думал
Лу нин.
—
Почему
сер дце
так
сл епо?
не
все
ли
в
гробах
мы ?”
Потом
опять,
как
ведомый
кем-то,
по­
шел
Лунин
прочь
от
черной
Не вы,
и
неожи­
данно
открылась
пер ед
ним
площадь
и
це р­
ковь.
Вокруг
церкв и
стояла
толпа
со
свеча­
ми,
и
у
притвора
теснился
клир
и
червони-
л ись
хор уг ви.
”Воскресение Твое,
Христе
С пасе,
Ан­
г ели
п оют
на
неб ес ах .. .”15
Лунин
слушал
песню,
как
древний
зов
таин ств енный .
—
Но
я
—
мертвый,
мертвый,
—
шеп­
тал
Лу нин,
склонив
голову.
А
клир
п е л: ”Христос воскресе из мер­
твых,
смертию
смерть
поправ...”16


Г.
Чулк ов
Валтасарово
царство
I
Грушенька,
сирота,
ужасно
боялась
своего
дядюшки,
Матвея
Никандровича
Раструбова,
человека
грузного,
с
противо­
е стест ве нно
большой
челюстью.
В
мол одо­
сти,
будучи
моря ком ,
попал
он
на
ка кие-т о
о кеанс кие
острова
и
там
будто
бы
неоднок­
ратно
ужинал
с
местными жителями,
люби ­
вш ими
рагу
из
чело в еческо го
мяса.
Гру­
шен ьк а,
совершенно
беспомощная
и
нищая,
жила
у
дядюшки
вот
уже
три
года,
но
пр ивык ну ть
к
не му
не
могла,
все
трепетала.
А
когда
он
кр ичал :
”Тр ишка!
В од ки!”,
у
Грушеньки
подгибались
кол енки
и
холо­
де ло
серд це.
С
утра
до
ноч и
бегала
она
по
усадьбе,
гремя
ключами.
На
нее
было
в оз­
ложено
домашнее
хо зя йст во.
Грушенька
бы ла
не
очень
хороша
со­
бо й,
но
в
глазах
у
нее
было
Что-то
робкое
и
манящее,
а
н ожки
и
руч ки
могли
бы
пл ен ить
самого
взыскательного
поклонни­
ка
женских
прел есте й.
Однажды
к
Растру-
бову
приехал
ч лен
”Союза русского наро­
д а ”1 — Гремякин.
Они
долго
играли
в
”д у-
ра чка ”,
подкрепляясь
водочкой.
Играли
они
отнюдь
не
бескорыстно.
Проигрывали
друг
другу
и
де ньг и,
и
собак,
и
как их- то
необыкновенных,
по
ув ер ению
Раструбова,
откормленных
до
потери
сознания
свиней,
и,
на коне ц,
Гремякин
проиграл
приятелю
свой
знаменитые
х ол еные
ус ы,
дав
сл ово
брить
их
еж еднев но.
—
Ну,
б аста!
Больше
играть
не
буду,
—
сказал
Раструбов.
Но
Гремякину
хотелось
отыграть
ус ы,
и
он
просил
реванша.
Раструбов
громко
смеялся
и
никак
не
ус туп ал
ус ов.
Тогд а
Гремякин,
махнув
ру­
кой
на
потерю,
спросил
вдруг
Раструбова:
—
А
что
это
у
тебя
какая
птичка
по­
рхает
здесь?
—
Какая?
—
Да
вот
намедни
я
выш ел
на
двор,
а
она
там
ключами
гремит.
Тоненькая.
Из
гарема
твоего,
что
ли?
—
Ну,
ну!
—
сказал
Раструбов.
—
В
нашем
уезд е
гарем,
зна ешь ,
у
Свис-
нев а.
У
него
только
и
есть.
Так
у
него
денег
кур ы
не
клюют.
Это
племянница.
—
Ага!
Ну,
сыграем
в
”дура к а”
по­
след ний
ра з.
—
Нет
уж,
походишь,
брат,
без
ус ов.
—
Ну
их!
Ус ы!
Я
дюжину
кли ко
поста­
влю .
Ид ет?
—
А
я
что?
—
А
ты
пле мя нни цу. ..
Раструбов
не
понял
сначала
и
смотрел
на
приятеля
молча,
выпучив
глаза.
—
Идет? —
еще раз
спросил
Гре мяк ин,
тасуя
карты.
—
А
пожалуй,
—
сообразил
Растру­
бов,
засмеявшись.
—
Кстати,
и
я
женит ься
собрался.
—
На
ком ?
—
На
Ваксановой.
—
Она
ведь
горбатая.
—
Не
в
эт ом
дело,
друг
мо й.
—
Так
я
сда ю.
Племянницу
как
звать-
то?
—
Грушенька.
—
Ну
ладно.
Я,
зн ач ит,
дюжину
шам­
панского,
а
ты
Гр уше ньку .
Принялись
играть,
и
Раструбов
оста­
лся
в
дураках.
Так
и
досталась
Грушенька
Гремякину.
Ее
и
не
сп ра шива ли.
В
один
де нь
были
две
свадьбы:
Гремя­
кин
же нил ся
на
Г руш ень ке,
а
Раструбов
—
на
горбунье,
на
Ольге
Семеновне
Ва к­
сановой,
миллионерше.
У
эт ой
горбуньи
удивительная
была
судьба.
Родитель
ее,
уе зд ный
предводитель,
Семен
Григорьевич
298


Романы.
Повести
В аксано в,
ж енил ся
на
дочке
бога тог о
поме­
щика
нашего
же
уе зда
со
странной
фамили­
ей
Малово.
С
жен ой
св оей
был
он
л аск ов,
и
она
считала
себя
счастливой.
Од но
т оль­
ко
ее
пуг ал о.
По
вечерам,
когда
в
усадьбе
становилось
ти хо
и
только
слышно
бы ло
из-за
став ен,
как
лает
Трезор
и
дед
М атв еич
сту чит
в
до ску,
Семен
Григорьевич
подхо­
дил
к
жене
со вер шен но
беззвучно
(туфли
были
мя гкие)
и
говорил:
—
Наташа!
Выпьем
чаро чку !
Милая!
Она
говорила
робея,
что
совсем
не
может
пить ,
и
смотрела
на
нег о
с
мольбой.
Но
Сем ен
Григорьевич обнимал ее осто­
рожно
и
бе режн о,
а
если она
пу г ливо
сопро­
тивлялась,
брал
ее
на
рук и,
и
она,
чувствуя,
что слабеет,
позволяла отнести себя на антре­
со ли.
Там усаживал
он ее
на
турецкий диван
и угощал наливкой собственного приготовле­
ни я.
Сам
сладкого
не
любил.
Пил
белую
головку, закусывая маринованными грибами.
На
антресолях
совершалось
удиви­
тельное
и
таи нст венно е.
Наташа
нехотя
вы­
пивала
пряную
и
сладкую
чарочку,
смешно
морщась.
В акса нов
гл аз
с
нее
не
спу скал
и
все
борм от ал,
будто
кол ду я:
—
П ей,
милая!
Пе й!
Наташа,
как
завороженная,
выпивала
и
другую
чарочку,
и
третью.
—
В идишь ,
—
говорил
Ваксанов,
ука­
зыва я
на
стенку,
где
в исел
п ортре т
седоусо­
го
генерала,
—
это
мой
прапрадед.
Им­
пер ат ор
Павел
наградил
его
мальтийским
орденом.
Посмотри.
Генерал
теб е
к ив ает,
приветствует
теб я.
—
Вижу,
—
шептала
Наташа.
И
в
самом
д еле:
генерал
высунулся
из
рамы
и
кланялся,
поднимая
плечи.
—
Я
не
оч ень
лю блю
предков,
—
шу­
тил
Ваксанов, — а
потомков и того
мень ше.
—
Мне
страшно!
—
сказала
Наташа,
указывая
пальчиком
на
генерала,
который
оскалил
зубы.
—
Не
хочешь
мальтийского
кавалера?
—
Не
хочу.
—
Ауди енция
закончилась,
ге нер ал.
И
тотчас
проваливался
куда-то
звездо­
носец.
Ст ена
пус тая ,
без
портрета,
голубе­
ла,
синела
и
сливалась
с
бес коне чно сть ю.
Мимо
Наташи
н если сь
совершенно
неожи­
данные
как ие-то
люди.
Казалось,
что
эта
ве реница
не
име ет
к онца.
Это
был а
”дурная
бесконечность”.
Наташа
чувствовала,
что
ее
ноги
и
жи­
вот
погружаются
в
какую-то
теплую
влагу.
Так
она
изнемогала,
худ о
понимая,
где
она
сейчас.
Она
лежала
на
широком
ди ва не,
занимая
на
нем
о чень
ма ло
мес та.
Просы­
палась
в
объятиях
Семена
Григорьевича,
чувствуя
острую
бол ь
в
плече.
У
Вакса но ва
был а
привычка
—
не
со всем
чел ов ече ская.
Ранка
от
его
зубов
у
Наташи
не
заживала
никогда.
Ровно
через год после свадьбы
Наташа
умерла, оставив мужу ребенка, девочку Олю.
К огда
Наташа
лежала
на
столе,
тихая,
вся
в цветах, вдруг раздался жалкий, мяукающий
пл ач.
Это
кормилица
уронила
маленькую
Олю.
С
тех пор
у ребенка стал расти горбик.
Ваксанов,
при соед ини в
к
сво ему
име­
нию
поместья
покойной
суп руг и,
весьма
разбогател
и
по-прежнему,
хотя
его
не
очень
любили,
предводительствовал
в
у ез­
де,
не
зн ая
с опер ников .
О
Ваксанове
шла
молва
недобрая
и
темная,
будто
бы
он
отравлял
сво ю
же ну
умышленно.
Но
мн о­
гие
сомневались
в
этом.
В
са мом
деле,
за­
чем
ему
было
отр ав лять
эту
тих ую
Н ата­
шу?
Прошел
еще
год,
и
вдруг,
вопреки
цер ­
ковному
у став у,
же нилс я
Ва ксано в
на
ро д­
ной сестре
Наташиной,
Та нечк е,
со всем
еще
юной.
Ей
не
бы ло
и
семнадцати
л ет.
С
первых
же
д ней
их
брачного
сожите­
льства
началась
та
же
история
—
те
же
антресоли,
тур ецкий
диван и
”дурная беско­
нечность” призраков.
В сладостном дурмане
приготовленного Ваксановым зелья медлен­
но
умирала
Та нечк а.
Через
год и она
лежала
на столе
в
цв етах
—
крошечная,
задумчивая
и
тихая,
как
восковая.
В
у езде
стали
звать
Семена
Григорьевича
”Синей Бородой”.
После
смерти
второй
же ны,
получив,
что
полагается,
по
наследству
и
дарствен­
н ым,
благоразумно
им
заготовленным,
Ва­
ксанов
стал
миллионером.
Но
ему
все
был о
мало.
А
в
это
время
в
уезде началось
что-то
странное,
доселе
неб ыва лое .
У
наш их
вол ь­
нодумцев
оживились
надежды,
но
вмес те
с
тем
на
их
лицах
появилось
ка ко е-то
ис­
пуг анн ое
вы р аже ние.
Пока
либералы
были
в
о ппоз иции ,
все
было
на
мест е,
но
с
тех
пор
как
на
на шей
знаменитой
текстильной
299


Г.
Чулк ов
фабрике
обнаружилось
гнездо
революцио­
неров,
сама
судьба,
казалось,
толк а ла
сво­
бодолюбцев
занять
места
в
управах,
оттес­
нив
ревнителей
старого
порядка.
Но
взять
в
р уки
власть
при
тревожных
обстоятельст­
вах
не
так-то
лег ко.
Ваксанов
к
либералам
отнюдь
не
принадлежал.
Вот
почему
все
оч ень
удивились,
когда
он
поехал
с визитом
к
своему
богатому
сосед у,
вольнодумцу,
князю
Кривичу-Засельскому
Кириллу
Вл а­
димировичу.
Э тот
князь
был
женат
на
пре­
хорошенькой
у кра иноч ке
—
Ален е
Иванов­
не.
Самоуверенный
и
споко йный,
когда
еще
можно
бы ло
либеральничать,
не
о гляды ва­
ясь
на
пролетария,
в
эти
дни
князь
вдруг
почему-то
утратил
ду шев ную
твердость.
На
его
лице
тоже
появилось
испуг анно е
в ы раж ение.
Вп роч ем,
его
утешала
Ал ена
Ивановна,
чернобровая,
с
п ух лень кими
губ­
ками,
щебетунья
и
хлопотунья.
И
он
и
она
оч ень
удивились,
когда
к ним
пожаловал
Се мен
Григорьевич
Вакса­
нов .
Он
приехал
с
таким
видом,
как
будто
они
по
случайному
недоразумению
никогда
до
сих
пор
друг у
друга не
бывали,
несмотря
на ближайшее соседство.
Семен Григорьевич
совсем
очаровал
доверчивого
князя.
Он
до­
казал этому вольнодумцу,
что он,
Ва ксано в,
вовсе не
реакционер, как его
ос ла вили
враги.
—
А
право,
он
не
так ой
уж
зуб р,
как
про
нег о
говорят,
—
сказал
князь,
когда
Сем ен
Григорьевич
уе хал
восвояси.
—
Да
он
просто
душка,
а
не
страшили­
ще,
не
Син яя
Борода!
—
защебетала
Але на
Ивановна,
совершенно
пл ене нная
необык­
но вен ным
гостем.
—
Выдумают
тож е.
Зло­
дей!
Зл одей !
Отравил
двух
жен !
Прекрас­
ного
человека
дол го
ли
оклеветать?
На
той
же
нед еле
князь
со
сво ей
Але­
ной
Ивановной
пос ети л
предводителя.
В ак­
са нов
угостил
гостей
на
славу.
Из
Москвы
были
в ыпи саны
к аки е-то
невер о ят ные
за­
куски.
Уха
из
налимов
была
сверхъестест­
в енной.
Ша мпа нско е
стояло
во
льду.
Но
самое
удивительное
—
это
ликеры
со б­
ственного
изготовления.
Князь
ч у вство вал
некоторую
слабость
к
хмельным
напиткам
и
оц енил
иску сств о
Ваксанова,
„дьявольс­
кое
иск ус ство”,
как
он
тогд а
выразился.
Так
и
подружились
—
креп остн ик
В ак­
санов
и
вольнодумец
князь
Кирилл
Влади­
мир о вич
Кривич-Засельский.
Про
А лену
Ивановну
и
говорить
неч его.
Она
была
со­
ве ршен но
очарована
Си ней
Бородой.
На
неделе
раза
два
виделись
сосед и .
Князь
к
тому
же
так
пристрастился
к
в аксано в с-
ким
настойкам,
что
без
них
тосковал.
Долгими
зимними
веч ер ами,
попивая
ароматное
сладкое
зе лье,
слушал
кня зь
странные
реч и
своего
неожиданного
друга.
Вп роч ем,
Вак сано в
не
спешил
раскидывать
мрежи.
Он
сначала
поддакивал
княз ю.
—
Да,
да...
Цензурным
безобразиям
пора
положить
конец ...
После
второй
рюмки:
—
Да,
да...
Мелкая
зе мск ая
ед иница...
После
тре тье й:
—
Да,
да ...
Всеобщее,
равное,
тайно е...
— Видишь?!
Видишь?! — щебетала Але­
на Ивановна. — Он за
ра вно е,
он
за тайное...
Через
месяц
дружбы
и
хмельных
сх о­
док
на
антресолях
Ваксанова
кня зь
как-то
вдруг
ослабел.
У
него
стали
дрожа т ь
рук и
и
ног и.
Зра чки,
неравномерно
расширен­
ные,
придавали
его
л ицу
загадочное
выра­
жение.
Во
время
вечерних
б есед
темы
как-
то
вдруг
перевертывались.
Се мен
Григо­
рьевич
иногда
переставал
поддакивать.
—
Вс еоб щее,
равное,
тайное
—
это
ко нечно .
Но
розги
будут
и
посл е
ко н­
с титуци и.
—
То
е сть
как
же
так?
—
не д оум евал
князь.
—
Очень
пр ос то.
—
Но
позвольте,
добрейший
С емен
Григорьевич,
кто
же
кого
будет
по ро ть?
—
Сами
себ я,
сами
себя ,
в аше
си­
ятельство.
—
Да
ве дь
он
шутит!
Шутит!
—
с ме­
ялась
Алена
Ивановна.
—
А!
А
я
думал...
—
В
древнем
патерике2
ска зан о,
ваше
сиятельство,
зна ет е,
ч то?
Или
беги,
удаля­
ясь
от
людей,
или
шу ти
с
людьми
и
ми­
ром...
Вот
я
и
шучу.
Т огда
вдруг
пугалась
Алена
Ива но вна.
—
Не
надо,
не
надо!
—
махала
она
р уч кой.
—
Это
не
так,
это
не
так!
—
А
чт о?
—
спрашивал
с
любезной
улыбкой
странный
шу тник.
—
Там,
в
патерике,
совсем
в
другом
с мы сле.
300


Романы.
Пове с ти
—
О чень
может
быть,
что
и
в
другом.
А
мне
так
показалось,
—
скалил
зубы
Вак сано в.
Вдруг
Алена
Ивановна
опять
чего-то
испу га лась .
—
Вы,
Сем ен
Григорьевич,
на
волка
п охож и.
—А
вы,
Алена
Ивановна,
на
Красную
Шапочку.
—
Пат ер ик?
А
что
такое
п атери к?
—
спрашивал
вдруг
князь.
—
Собрание
жи тии
и
поучений.
О теч-
ник
по-русски.
—
Вот
эти
патерики
и
губят
нас,
— го­
ворил
князь
внушительно.
—
Если
бы
не
эти
су ев ерия
и
предрассудки,
был о
бы
у
нас
всеобщее,
равное
и
тайное...
—
Выпьем,
князь,
за
тайное!
И
выпивали.
Каждый
свое:
Алена
Ива­
но вна
сладкую
ви шнев оч ку
(не ту,
какую
пил и
жены
Ваксанова,
а
другую,
безвред­
н ую), князь — чудодейственное зелье,
изоб­
рете нное
Вакс ан овы м,
а
сам
предводитель
глотал,
морщась,
оч ищенну ю.
Однажды,
когда
князь,
пошатываясь,
сходил
с
антресолей,
Вак сано в
задержал
в
своей
руке
руч ку
Алены
Ивановны.
Вдруг
свеча
потухла...
Долго
не
мо гли
на йти
спичку,
и
князь
смеялся
расслабленным
ба­
рственным
смехом.
—
Так
в
па тери ке,
Алена
Ивановна,
в
другом
смы сл е?
—
п ов торял
Ваксанов.
—
В
другом,
со всем
в
другом,
Сем ен
Григорьевич.
—
А
я,
значит,
перепутал.
Впрочем,
князь
говорит,
что
это
все
равно
суев ери я.
—
Да,
да,
—
м ямлил
князь.
—
Впр о­
чем,
надо
будет
прочесть
как-нибудь
эт от
—
как
он
называется?
—
отеч ник.
—
Без
суеверия,
князь,
не
проживешь.
Вот
когда
покойник
—
зеркала
завешива­
ют.
А
я
Т ане чку,
с упр угу
м ою,
хоронил,
пре неб рег
обычаем.
Что
бы
вы
думали?
Вхож у
в
комнату
—
зн ае те,
в низу,
зе ле ная
гостиная,
—
там
гроб
стоял.
Вхожу,
знаете
ли,
и
смотрю
в
зеркало,
а
отт уда
на
ме ня
Танечка
ид ет.
Я
от
страха
глаза
закрыл.
Ч увс твую
только,
что
она
около
ме ня
со­
вс ем
близко,
рукой
касается
и
на
ухо
мне
ш е п че т : ’Торький миндаль в буфете,
на
верх ней
пол ке
в
углу”.
А
я
в
самом
дел е
искал
е го.
И
действительно:
там
он
и
оказался.
—
Горький
миндаль?
Зачем
горький
миндаль?
—
бормот а л
князь.
♦♦♦
После
петербургского
девятого
января
1905года ''понадобились
деятели”.
Нача­
лась
первая
наша
революция.
Все
искали
но вых
Мирабо3. Рассчитывали на князя Ки­
ри лла
Владимировича
Кривича-Засельско-
го,
но
когда
к
не му
приехала
депутация,
из
этого
посольства
ничег о
не
вышло.
Князь
решительно
о пусти лся .
Его
д аже
узнать
было
трудно.
Он
как-то
совсем
осо ве л.
Гла­
за
у
него
стали
му тные .
А
когда
зе мские
либералы
заговорили
с
ним
о
"ра вн ом
и
тайном”,
то
он
по нес
такую
окол есиц у,
что
его
с обе седн ики
сделали
круглые
глаза
и
попятились
к
дверям.
—
Все
равно,
друзья
мо и,
—
сказал
князь,
—
в
воздухе
пах нет
горьким
ми н­
далем.
Нас
отравили
я по нцы.
С
этого
нача­
лось.
В про чем,
еще
с
Петра
Великого,
а
мо­
жет
быть,
и
ранее,
с
Ни ко на,
у
нас
что-то
неладно.
Мы,
так
сказать,
пожинаем.
Это
мне
объяснил
Ваксанов.
Г оворя т,
что
зубр.
Я,
однако,
имел
удовольствие
убедиться,
что
он
другой
породы.
Поэтому,
друзья
мо и,
тайное
о чень
скоро
станет
явным.
Было
очевидно,
что
князь
в
бре ду.
По­
ехали
искать
Мирабо
в
со сед нем
уезд е.
Че­
рез
несколько
недель
князь
окончательно
спя ти л.
К
этому
вре мени
все
его
поместья
были
уже
собственностью
Ал ены
Иванов­
ны.
Князя
Семен
Григорьевич
посовето­
вал
поместить
в
старой
ветхой
бане.
Там
у него
стояла
кроватка.
Дн ем
он
с иж ивал
за
столом.
В
у теш ение
ему
поставили
две
де­
ревянные
мис ки,
и
он
считал
горох,
пер е­
кладывая его
из
одной
посудины
в
другую.
Может
быть,
эти
мис ки
представлялись
ему
избирательными
урнами.
По
кр ай ней
мере,
он
все
время
бормотал:
— Всеобщее, прямое, равное и
тай ное ...
В акса нов
частенько
навещал
Ал ену
Ивановну,
даже
гостил
у
нее
по
неделям,
Она
в
нем
души
не
чаяла
и
по
его
д обром у
совету
п рода ла
вдруг
все
свои
две
тысячи
десятин помещику Заболоцкому.
Случилось
301


Г.
Чулков
т ак,
что
деньги
оказались
в
р уках
Синей
Бороды,
а самой
Алене Ивановне досталось
всего
ли шь
пятнадцать
тысяч.
Вс коре
она
убедилась,
что
В акс анов
к
ней
охладел,
да­
же
наливкой
перестал
угощать,
да
и
угла
у
нее
своего
уже
не
было.
Она
уехала
в
Мо­
скву,
влюбилась
там
в
дирижера
румынско­
го
оркестра
и
отдала
ему
поч ти
все
оста­
в шиеся
у
нее
де ньг и.
Заболоцкий,
по
делам
б ывший
в
Мо скв е,
случайно
встретил
ее
на
улице,
изму че нную
и
голодную,
и
привез
в
бывшее
княж еское
имение.
К
тому
време­
ни
кня зь
умер ,
и Заболоцкий
поместил
Ал е­
ну
Ивановну
в
той
же
самой
бане ,
где
ее
покойный
муж
считал
горох.
Это
было
пред пос ледне е
по кол ение
по­
мещиков
в
нашем
уезде.
Эти
господа
не
познали еще здесь,
на земле,
возмездия.
Оно
выпало
на
долю
их
сыновей,
а
внуки
б ыли
уже
в
расс еянии .
Эти
уж
не
были
помещика­
ми.
Эти
были
так
—
пе река ти- по ле.
Вет ер
разнес их
в
разные стороны
—в
Константи­
нополь,
в
Париж,
даже
в
Аф рику ,
где
они
вместе
с
чернокожими
рыли
какой-то
канал
в
какой-то
безводной
пустыне.
II
Итак,
теп ерь
реч ь
будет
идти
о
наше й
пос лед ней
у езд ной
знати.
Ваксанов,
не
по­
зн авш ий
возмездия
ист ор ии,
поплатился,
однако,
в
порядке,
так
сказать,
приватном.
Со вест ь
ег о,
по-видимому,
не
мучила
ни­
сколько.
Смерть
двух
жен,
а
потом
его
интимного
друга
—
князя,
нисколько
его
не
смутила.
Но
на
не го
обрушились
нед уги
как ие-т о
странные.
Приезжали
док т ора
и
г о вор ил и: ”Это — флегмона,
это
—
а бс­
цесс”.
Но
по сле
всех
этих
флегмон
остава­
л ись
как ие-т о
раны,
язвы,
вовсе
незажива­
ю щие.
Мужики
говорили,
что
Ва ксан ова
черви
едят.
В
самом
деле
было
что-то
би б­
л ейское
в
его
смрадном
недуге.
Может
быть,
и
черви
б ыли.
Они,
каж етс я,
лю бят
грешников.
В
конце
концов
чер ви
съ ели
Вак сан ова.
Как
это
ни
странно,
но
Алена
Ивановна,
уз нав
о
близкой
смерти
своего
жестокого
любовника,
пешком
(не смея
просить
на
сей
случай
лошади)
побежала
к
нем у
в
усадьбу.
Увидав
ег о,
поч ер нев ше­
го,
с
остановившимися
глазами,
пришла
в
неописуемый
у жас.
Он
при
ней
стал
отхо­
дить.
За
час
до
т ого
пр ив ели
к
нему
попа.
Но
тут
произошло
нечто
странное.
Собрав
посл ед ние
силы,
почерневший
по лу мер твец,
когда-то
защищавший
в
уезде
„православие
и
самодержавие”,
приподнялся
на
пост ели
и
показал
с в яще ннику
я зык.
Пр а вда,
язык
был
в
язвах,
и,
может
быть,
В акса нов
хоте л
объяснить
духовнику,
что
не
может
гово­
рить
и
принимать
прич аст ие,
но
ка рти на
получилась
двусмысленная
и
страшнова­
тая.
Ал ена
Ивановна,
по
кра йней
мере ,
по­
няла
э тот
язык
в
самом
мрачном
см ы сле.
Дом ой
она
вернулась
со всем
лишенная
ра­
зума.
С
тех
пор
она
из
св оей
ветхой
бани
не
выходила,
впала
тогд а
же
в
беспамятство.
Так
и
умерла,
не
придя
в
соз нание.
Заболоцкий был
назначен опекуном
го­
рбатой
Ол ечки.
Девочкой
он мало интересо­
вался
и предоставил ее всецело домоуправи­
тельнице,
Варваре
Степановне.
Эта
женщ и­
на,
незаметная
при
В акс анов е,
теперь
вдруг
обрела
вожделенное
самодержавие.
Распо­
ряжалась
поместьями
Ва кса но ва,
как
своей
вотчиной.
Ее
боялись
не
только слуги,
упра­
вляющий
и
мелкопоместные соседи,
ноиса­
ма
наследница,
будущая
миллионерша, гор­
батенькая
Оле чка .
Заболоцкий
нанял
Ол еч­
ке учителей
и рыжую
тощую англичанку,
но
учение
шло
как-то
вяло.
Олечка
больше
тя готе ла
к
молитве
и
к
ц еркв и,
но
и
тут
что-то
не
ладилось.
М ес тный
ба тюш ка
до
то го
был
робок,
необразован,
заму че н
жи­
тейскими заботами,
что
о
духовном
не
успе­
вал
подумать.
Горбатенький
подросток
не
нашел
в
э том
пастыре
н ика кой
по мощ и.
Варвара
Степановна
заполняла
собой
весь
огромный
и
мрачный
дом
покойного
пр ед­
водителя.
У
нее
были
до
странности
кру г­
лые
глаза,
как
у
со вы,
а
крючковатый
нос
придавал
ее
лицу
еще
больше
птичье
выра­
жение.
Эта
женщи на,
лет
два дца ть
пять
молчавшая
при
В аксано в е,
оказалась
вдруг
способной
на
д лин ные
бесе ды
или,
точнее,
монологи.
У
нее,
оказывается,
за
годы
б ез­
молвия
и
страха
пер ед
владыкой сложилась
сво я
особая
совиная
ночная
философия,
мо­
жет быть,
не
для
всех понятная,
но
ей
сам ой
казавшаяся
чрезвычайно
уб еди тель но й.
Олечка
боялась
и
совиных
гл аз
домоупра­
302


Романы.
Повести
вительницы, и ее философии. Она была окру­
жена страхами: страшна была память об отце;
страшны были рассказы о матери и о мачехе,
подслушанные случайно; страшно было вспо­
минать
об
Ал ене
И ван овне
—
ее
она
видела
и
запомнила,
—
почему-то
страшно
было
подумать, что эта женщина, когда-то веселая
— как говорили, щебетунья, — живет теперь
где-то в
ветхой
б ане,
среди
зловонных
неч и­
сто т,
чего
и
д икий
зве рь
не
стал
бы терпеть.
Но
больше
всего
боялась
Олечка
со ви­
ной
философии
своей
домоуправительни­
цы.
Стоило
Вар вар е
С теп ан овне
постучать
в дверь,
как
Олечка
уже
гот ова
была
горько
заплакать.
Ра з говоры
у
них
происходили
не
совсем
о быкно в енные.
В
ответ
на
с тук
Олечка
г овори ла
упа­
вш им
голосом:
—
Войдите.
Сначала
показывался
круглый
сови­
ный
глаз,
п отом
просовывались
большие
крас ны е
руки,
похожие
на
ги га нтс кие
клеш­
ни,
и,
нак онец,
весь турецкий
капот
дом оуп­
равительницы.
—
О лечк а!
—
говори л а
Варвара
Ст е­
пановна
ни зки м,
хриплым
контральто.
—
Олечка!
Не
скучно
тебе?
Хочешь,
я
раз­
влеку
те бя
каким-нибудь
разговорчиком?
—
Зачем
же
развлекаться?
—
лепетала
О лечк а.
—
Молодость
требует
развлечения,
—
хрипела
Варвара
Степ ан овн а.
—
Какая
молодость!
Нет
у
меня
мо­
лодости.
—
Вот еще!
Подумаешь,
какая
стар уха !
—
Я
горбунья.
—
Важность
какая !
Все
горбатые.
—
Неправда!
Ест ь
кр ас авиц ы.
Есть
стро йные,
как
берез ки.
—
А
что
толку?
Друга я
и
кр ас авиц а,
а
смотришь
—
жи знь
погублена.
На
краса-
виц-то
всегда
найдутся
охотники,
только
все
несерьезные:
им
бы
вз ять
по скор ее,
со­
рвать,
растоптать,
а
та м,
глядишь,
и
по
рукам
пошла.
У
тебя,
Ол еч ка,
ес ть
ко е-ч то
полу чш е
красоты.
—
Ничего
у
меня
не т.
— Богатство есть.
Все тебе подвластно.
—
Не
хочу!
Не
хочу!
—
стонала
Ол еч­
ка,
затыкая
уши.
—
Молчите,
Варвара
Ст е­
пан ов на.
Не
говорите
мне
про
д еньг и.
—
Деньги
—
все,
Олечк а.
С
деньгами
все
можно.
Можно
какого
хочешь
человека,
раскрасавца
пер вей шего ,
прир уч ить .
Изнич­
тожить,
кого
захочешь,
тоже
можно.
И
пик­
н уть
ни кто
не
посмеет,
и
суда
не
будет.
Денег
пр ос тых
не
б ывае т.
Все
волшебные.
—
Страшно
эт о.
—
Верно,
что
страшно.
А
без
дене г
еще
стр ашн ей.
—
Нет,
без
д енег
л егче.
—
Э!
Милая!
У
кого
ден ег
нет ,
тот
всегда
их
ищет.
У
нас
намедни
В ася
Бо сый
приходил,
так
и
он
д енег
про сит: "Подайте
д енежку
юроди вом у”.
—
Мне
бы
с
эт им
В асей
поговорить
как-нибудь...
—
И,
милая!
П уст ое!
Он
теб е
нев есть
что
порасскажет.
Ты
мен я
лу чше
послушай.
—
Мне
бы
В асю. ..
—
Ты
ме ня
послушай,
говорю
тебе.
Не
чая ла
Ол ечка,
когда
провалятся
в
сумрак
кр ас ные
кл ешни,
со вины й
гла з
и
т уре цкий
капот.
В
конце
концов
все
это
куда-то
прова­
ливалось.
Олеч ка
оставалась
одна,
но
и
это
бы ло
нерадостно.
После
Варвары
Степано­
вны
оставался
какой-то
тлетворный
дух.
Олечка робко
крестилась,
бормоча: ”Да во­
ск ресне т
Бог
и
расточатся
врази
е го”.
Вот
Олечка
ложится
в
постель,
на­
тягивает
на
горб
одеяло,
но
согреться
ни­
как
не
может:
гол ова
горячая,
а
р уки
и
но ги
холодные.
Сон
похож
на
яв ь,
а
явь
на
сон.
Сердце
ст учит.
Прошел
В ася
Босый,
гремя
веригами.
А
ему
на
спину
пр ыг
ч ер­
ная
кошка.
Надо
бы
отодрать
ко шку
от
спины
юродивого,
а
разве
сил ы
х ват ит?
А
В ася
остановился,
ждет.
Олечка,
как
был а
в
одной
рубашке,
так
и
ринулась,
а
черный
зверек
впился
когтями
в
Васину
шею
—
попробуй-ка,
оторви
его .
Пот ом
все
ку да -то
пропало.
Сидит
теперь
Олечка
в
ветхой
б ане
за
одним
столом
с
от цом
своим
(как на портрете), с Аленой Ива­
новной
и
с
кн яз ем.
Что
князь
это
—
до­
гадалась
она
потому,
что
перед
ним
де­
ревянные
чашки ,
и
он
горох
сч ита ет.
И
го­
ворит
отец
о чень
внушительно:
—Я
те перь ,
князь,
то же
горох
считаю,
только
в
ином
ме сте,
пох уже
сей
ба ни.
К
тому
же
горох
мой
не
горох,
а
дробь,
303


Г.
Чулков
раскаленная,
неизв ес тно
по чему,
на
боль­
шом
огне.
—
Вам
здесь,
барышня,
не
место,
— говорит
Олечке
Ал ена
Ивановна.
—
Нам
тут
надобно
потолковать
кое
о
чем .
—
”Домашний старый спор,
давно
уж
вз в ешенный
судьбой”,
—
продекламировал
князь
и
опрокинул
чаш ку
с
горохом.
Рассыпались
горошинки.
Оле чка
—
на
пол ,
собирать.
А
пол
грязный,
л ипкий.
Пот ом
все
исч езло .
Тикают
часы .
Обливаясь
холодным
потом,
Ол ечка
зябнет
в
по стел и.
Двери
и
окна
плотно
пр и­
твор е ны,
а
ка жет ся,
ужа сны й
сквозняк.
И
не
спрятаться
от
этого
страшного
сквоз­
ня ка
никак.
А
может
быть,
это
вовсе и
не
скв озня к?
Может
быть,
это
тлетворный
ду х,
остав­
ший ся
зд есь
по сле
домоуправительницы?
Иногда
домоуправительница
развле­
кала
горбатенькую
миллионершу
рассказа­
ми
о
любовных
пре лестя х.
—
Му жч ина
должен
бы ть
как
медведь,
—
объясняла
Ол ечке
она.
—
Он
тебя
покро­
ет,
а
ты
и
дышать
не
можешь.
Надо,
чтобы
он
тяжелый
был
и
лохматый.
И
ничег о
нет
слаще
медвежьей
л аски.
И
страшно
при
этом
вертелся
совиный
глаз.
—
Молоденьких
и
то неньких
к
себе,
Оле чка,
не
п од пуск ай.
Они
торопливы
и
ни­
ч его
не
понимают
в
женских
желаниях.
Их
и
не
почувствуешь.
Не
муж чины ,
а
пру тики
какие-то.
—
Довольно!
Я
не
хочу
вас
слушать,
Варвара
Степановна.
—
Ну
ладно.
Ишь
какая!
Не
буду,
не
буду.
Все
равно
сама
узн аешь .
Вот
ужо
Матвей
Никандрович
п риед ет.
—
Какой
Матвей
Никандрович?
—
Да
сосед
наш ,
Раструбов,
Ма твей
Никандрович.
Он
мне
к
тому
же
кум.
—
Вы,
пожалуйста,
его
ко
мне
не
пр и­
водите,
Варвара
Степановна.
—
Почему
же,
Ол ечк а?
Он
обидится.
Он
с
вашим
покойным
пап ашей
др уж ил.
Лет
ему
будет под пятьдесят,
но
пятидесяти
еще
не т.
Настоящий
му жч ина.
Ж ен щины
от
нег о
без
у ма.
С в иснев
боится
его
в
усадьбу
пу скать .
У
Свиснева
гарем.
У Свиснева
два­
дцать
три
жены.
И
вот
Раструбов
в
ко нце
концов
по­
знакомился
с
Ол еч кой.
Она
сама
не
знала,
как
случилось,
что
эт от
чужо й,
огромный,
грузный
человек
вошел
в
ее
дом
и
располо­
жился
в
нем ,
как
у
себ я.
Она
удивлялась
сначала
и
все
хотела
что-то
выяснить,
но
из
э тих
попыток
ничего
не
вышло.
Она
была
такая
маленькая,
а
он
большой,
она
думала
та к,
что
ей
самой
ее
мысли
казались
тон ки­
ми,
как
паутинка,
вот-вот
оборвутся,
а
у
не­
го
мысли
были
пр оч ные
и
тяжелые,
как
из
св инца;
он а,
когда
шла
по
лугу,
смущалась,
что
вот
топчет
траву,
а
он
слу чай но
на
ее
глазах
раздавил
котенка
и
не
поморщился.
—
Покойный
государь,
Алекс анд р
Александрович,
был
богатырь.
Пе ред
ним
Европа
трепетала.
А
этот4
—
щупленький,
ку да
ему!
Прозевает
Рос сию .
Ост ану тся
от
нашей
великодержавной
матушки
рож ки
да
ножки.
Политические
ра з говоры
с б ивали
с
толку
О лечку .
Она
чувствовала,
что
это
только
одна
видимость,
что
за
в семи
эт ими
разговорами
шеве ли тся
со всем
иное
—
ог­
ромное,
безглазое
и
д ушно е.
Про
мужиков
Раструбов
говорил,
что
они
канальи
и
что
их
надо
пороть.
—
Когд а
вы
так
говорите,
Ма твей
Ни­
кандрович,
я
чувствую,
что
мне
дышать
н ечем,
будто
бы
кто
опрокинул
ме ня
и
по­
душкой
в
рот.
—
Не
буду,
не
буду,
н ежн еньк ая
м оя!
Как
он
смеет,
э тот
Раструбов,
гово­
рить
”нежненькая моя”?
Но
не
успевала
эта
мысль
з асве тить ся
ясным
огоньком;
как
уже
появлялся
сови­
ный
гл аз.
И домоуправительница
вторила гостю:
—
Еж ели
мужиков
сейча с
не
обуздать,
все
пойдет
прахом.
У
горбатенькой
Олеч ки
не
б ыло
ни
единого
друга,
не
с
кем
словом
перекин уть­
ся.
Она
завела
себе
аптеч ку,
и
бабы
прихо­
дили
к
ней
за
х иной,
касторкой
и
кап ля ми
до кт ора
Иноземцева.
Под
предлогом
это й
самой
х ины
Олечка
заходила
в
кр ест ья нс­
кие
избы,
робея
и
смущаясь.
Ее
жалели
за
то,
что
она
горбатая,
неразумная,
нич его
не
понимающая.
—
Денег-то
больно
много
у
тебя,
вот
грех-то,
—
говорила
ей
старенькая
Авдо­
304


Романы.
Повести
ть я.
—
Жалко
ведь.
Трудно
теб е
будет
во й­
ти в царствие небесное с этаким
богатством.
—
Верно,
бабушка.
А
что
делать?
В
монастырь
по йти
разве?
—
И-и,
милая!
В
Покровском
мона­
стыре
намедни
срам
вышел.
Ол ечка
старалась
не
понимать
того,
что
рассказывала
Авдотья.
Не
может
быть,
чтобы
не
было
вовсе
пустыньки5, где бы не
был о
срама,
где-то
она
ес ть,
светленькая.
Но
ра зве
ее
отыщешь?
Раструбов
сердился
на
Вар вар у
Степа­
новну,
когда эта
особа
начинала проповедо­
ва ть
свою совиную
премудрость.
Раструбов
считал это
нену жной
откровенностью и
б ез­
образием и предлагал
философствовать,
как
Ко нс тан тин
Петрович
Победоносцев6. Вера
нужна
для
порядка.
Впрочем,
ежели
вер а
как-нибудь
невзначай
обернется
против
ус­
тоев,
т огда
надобно
ее
обуздать.
Приехал
к Константину
Петровичу попечитель и умо­
лял
его
убрать
законоучителя
из
одного
учебного заведения. ”Почему, — спрашивает
Константин
Петрович,
—
понадобилось
те­
бе сего законоучителя удалить?”—”А пото­
му,
ва ше
высокопревосходительство,
что
это т
сам ый
пастырь
в
Б ога
не
верит.
Мне
это
доподлинно
известно”.
—
”Эка важ­
ность!
—
говорит
Константин
Петрович.
— Зато сей законоучитель
в царе не сомнева­
ется.
Нужный
нам
политически
человек.
А
что
он
в
Б ога
не
верит,
это
уж
его
дело”.
Умн ейший
человек
Константин
Петрович!
У
горбатенькой
Ол ечки
голов а
кружи­
л ась
от
подобных
признаний.
По
ночам
она
мечтала,
что
куда-нибудь
н епр еме нно
уб е­
жит.
Но
она
еще
несовершеннолетняя.
Вар ­
вара
Степ ан овн а
говорила,
что
опекун
За­
б оло цкий
до
ее
замужества денег ей
не
даст.
Да
если
бы
даже
и
были
деньги,
что
она
с
ни ми
будет
делать?
Старенькая
Авдотья
говорила,
что
их
н адо
отд ат ь.
Ком у
от­
дать?
И
Авдотья
не
знает
кому.
От
всех
этих
мыслей
можно
было
пр и­
уныть.
А
тут
еще
началось
какое-то
июльс­
кое наваждение.
Жа ра
стояла
невыносимая.
Небеса
замкнулись
—
ни
капли
дождя.
Му­
жики
выходили
в
по ле
и
подолгу
стояли,
глядя
на
белое
облачко,
которое
маячило
с реди
необозримой
голубизны.
Но
облачко
медленно
таяло.
Засуха
гроз ила
погубить
вс е.
По
ночам
было
душно.
Дурманные
запахи
от
сожженных
солнцем
злаков
вол­
новали
кровь.
Горбатая
Оле чка
металась
в
пос те ли,
изнемогая
от
ей
самой
непонят­
ных
ж елани й.
Чего
ей
было
надобно?
Она
сама
себ е
никогда
не
решилась
бы
пр и­
знаться
в
э тих
неу то ленн ых
мечтаниях.
Она
стыдилась этих жарких июльских томлений.
Раструбов
ей
казался
теперь
страшнее,
чем
преж де ,
и
по-иному
стр ашн ее.
Когда
он
приезжал
в
шарабане
или
верхом
и
она
слышала
в
усадьбе
его
з ычный
голос,
она
не
знала,
ку да
ей
скрыться.
Но
некуда
было
у йти
и
спрятаться.
К
тому
же
грубые,
но
почему-то
соблазнительные
слова
домоуп-*
равительницы
о
медвежьих
ласках
запали
в
душу,
и
Олечка
невольно
дума ла
о
Рас -
трубове,
когда
вспоминала
слова
Варвары
Ст епа но вны.
Он
разговаривал
с
ней
как
с
ребенком.
После
вечернего
чая
домоуправительница
куда-то
исчезала,
и
Олечка
оставалась
вдвоем
с
эт им
грузным
и
диким
гостем.
Он
заставлял
ее
ид ти
с
ним
в
парк.
Однажды
около
пруда,
когда
неподвижный
воздух,
нас ыщенный
жаркими
запахами,
дурманил
голову,
Раструбов
обнял
О лечк у.
Она
по­
чувствовала
на
горбу
его
огромную
ла­
донь.
Олечка
слегка
вскрикнула
и
уперлась
ему
в
грудь
кулачками,
но
Раструбов
засме­
ялся.
Он
взял
ее
голову
обеими
руками,
и
Олечка
почувствовала,
как
ее
губы
прити­
сну ты
горячим
рт ом
этого
страшного
чело­
века.
Потом он
посадил
ее
к
себе
на
коле ни,
ув ере нный ,
что
она
не
станет
с опрот и вл ять­
ся,
и
она
в
самом
д еле
изнемогала,
как
завороженная.
Она
плохо
соображала,
что
надо
делать.
Потом
она
вырвалась
из
его
медвежьих
лап
и
побежала
домой.
Пробе­
гая
по
залу,
она
увидела
в
зеркале
св ое
раскрасневшееся
пьяное
ли цо
и
ужаснулась
того,
что
слу чил ось .
Це лый
час
она
рыдала
у
себ я
в
комнате,
уткн ув шис ь
в
по ду шки,
чтобы
кто-нибудь
не
ус лы шал
ее
плача.
А
Раструбов
стал
ездить
каждый
день .
Свидания
в
парке
и
в
доме
продолжались,
и
он
молча,
без
сл ов
любви,
целовал
Оле ч­
ку,
не
ща дя
ее
стыдливости.
Однажды
по­
здно
вечером,
когда
Олечка
была
уже
в
по­
стел и,
кто-то
постучал
в
дверь.
Она
ду­
мала,
что
это
домоуправительница,
но
305


Г.
Чулк ов
в
спальню
вош ел
Раструбов.
Ол ечка
от
страха
перестала
дышать.
Он,
не
торопясь,
запер
дверь
и
пр исел
на
кр ай
пос тели.
III
Давно
уже
в
ваксановском
доме
не
был о
г осте й.
Все
боялись
обиталища
Синей
Бороды,
а
горбатенькая,
никому
не
изве ст­
ная
наследница
вну ша ла
всем
суев ерны е
чу­
вст ва.
Но
вот
Раструбов
ничего
не
поб оял­
ся:
рис кнул
и
победил.
Тогда
тугие
на
сооб­
ра же ние
уездные
женихи
спо хва тил ис ь,
что
прозевали
миллионершу.
Посаженым
от цом
был
Заболоцкий
Степан Иванович,
опекун
Олечки,
а матерью
—
помещица
Шалфеева
Ан на
Григорьевна,
у коей была,
между прочим,
прелюбодейная
связь
с
этим
самым
Заболоцким.
Этот
еще
не
старый
помещик
по
своим
замашкам
и
вкусам
принадлежал
не
нашему
в рем ени.
Будучи,
вообще говоря,
не
очень злым,
Забо­
лоцкий проявлял иногда
столь
зверские чув­
ст ва,
что
да же
самые
ве тх оз авет ные
старые
дворяне
качали
головами
неодобрительно.
Т ак,
например,
он
не
пропускал
ни
одного
торговца-еврея,
каждый
раз
считая
сво им
до лгом
натравить
на
нег о
собак.
Псарня
у него
был а
большая,
и
пс ари
охотно
зам а­
н ивал и несч астны х
в усадьбу
на
потеху него­
дяю.
Собаки
рвали
беззащитного
на
глазах
у
Заболоцкого,
стоявшего
обычно
на
своем
высоком
крыльце
с
трубкой
в
зубах.
Анна Григорьевна Шалфеева тоже была
лихой
ж енщ иной.
У
нее
был
ко нный
завод,
и она самолично объезжала жеребцов.
Му жа
своего она держала в черном теле и единствен­
ной
своей
до чки,
как
на
г рех
ро д ивше йся
от
мужа, никому не показывала. Ненавидела она
этуЛюдмилу до самозабвения, угадывая в ней
отцовские черты.
В огромном доме Шалфее­
вых
эту
кроткую,
до
смерти
пере пуг анну ю
девочку держали, как собачонку,
где-то в
ко­
ридоре.
Водили
ее
в
лохмотьях.
За
мнимые
провинности секли и ничему не учили.
Только
оте ц
потихоньку
от
А нны
Григорьевны
вы­
у чил
ее
грамоте
и
французскому
язы ку.
Однажды
заехал
к
Анне
Григорьевне
петербургский
ее
знакомый,
граф
Рудович.
У
нее
с
ним
был
когда-то
в
столице
флирт.
Она
приказала
му жу
три
дня
не
выходить
из
кабинета
и
усе рд но
поила
коньяком свое­
го
поклонника.
Полутрезвый
Рудович
за­
брел
однажды
случайно
в
коридор,
где
на
сундуке
в
лохмотьях
сидела
девочка,
удиви­
вшая многоопытного
графа своей красотой.
—
Чья
это
де во чка?
—
спр осил
гр аф
подвернувшуюся
служ анку.
Д евуш ка
п роб ормота ла
что-то
н еяс­
н ое,
но
граф
добился
своего
и
узнал,
что
прелестная
Люд ми ла
самая
подлинная
до­
чка
Шалфеевых.
Узнал
он
и
еще
кое
о
чем:
о
розгах
и
пр оч ем.
Тогда
граф
приказал
одеть
девочку,
приготовил
чемоданы,
сам
надел
пальто,
шляпу,
взял
в
руки
палк у
и
в
таком
вид е
вошел
в
салон
А нны
Григо­
рьевны.
—
Ва шу
дочь
Людмилу
я
возьму
с
со­
бой .
Через
неделю
моя
кузи на
ед ет
в
Дрез­
ден .
Она
от вез ет
ту да
реб енка
в
па нсион
госпожи
Ш умахер ,
мне
хорошо
изв ест но й.
Ан на
Григорьевна
возмутилась
и
взду­
мала
бунтовать,
но
граф
сделал
стр аш ные
глаза,
побагровел,
сту кнул
палкой
и
объ­
явил,
что
завтра
же
приедет
с
прокурором.
Так
и
отправили
Людмилу
в
Др езд ен,
где
она
и
оставалась
до
семнадцати
л ет,
в
ро с­
кошной обстановке обучаясь всевозможным
наукам,
но
чувствуя
себ я
сиротой,
несмотря
на
здравствующих
в
России
ро ди телей .
Итак,
благословили
О лечк у.
Нев еста
с
домоуправительницей
и
каким-то
уез­
дн ым
кавалером
в
ка чест ве
шафера
села
в
огромную
карету
и,
про ех ав
неско лько
саженей ,
оказалась
у
паперти
храма.
Под
фатой
горб
не
о чень
был
зам ете н,
и
по
толпе
пробежал
одобрительный
шепот:
ми­
лое,
кроткое,
заплаканное
ли цо
Олечки
по­
нравилось.
Не
верилось,
что
эта
д ев ушка
—
дочь
С иней
Бороды.
На
погосте
шумели
золотые
сентябрь­
ски е
бе резы .
Огромная
ст ая
галок
кру жи­
лась
с
криком
над
куполом
церкви.
Во здух
был
по- о сенн ему
прозрачен.
Олечка
был а
как
во
сн е.
Под
ее
атласными
башмачками
шуршали
осенние
листья,
когда
она
под­
нималась
по
каменным
ступ еня м,
и
ей
ка­
залось,
что
земля
и
неб о
жалеют
ее.
Толь­
ко
л юди
не
жалеют.
Им
все
равно.
В
церкви
Олеч ку
окружили
уездные
дамы.
Мат ь
Заболоцкого,
дород на я
и
важ на я,
предво­
дительствовала,
внушая
к
себе
почтение.
306


Романы.
Повести
Након ец
по д вели
к
неве сте
странного,
ог­
ромного
ж ениха.
И
удивительно
было,
как
удалось
на
этакую
гору
напялить
фрак.
Протоиерей,
приглашенный
из
города,
сказал
велегласно:
—
Обручается
раб
божий
Матвей
ра бе
божьей
Ол ьг е...
Меняясь
кольцами,
запутались,
и
с
тонкого
пальчика
Ол ечки
соскользнуло
кольцо
на
пол .
Тут
случилось
неч то
неож и­
да нное.
За
кольцом
бросился
один
из
кава­
леров,
н екто
Малово,
родственник
покой­
ной
О лечк иной
матери.
Про
нег о
говорили,
что
он
„подает надежды”,
но
со
страннос­
тями .
Ничего
не
был о
удивительного,
что
он
бросился
поднимать
звякнувшее
и
пока­
тивш ееся
по
плитам
кольцо,
но
то,
как
он
за
ним
устремился,
показалось
необыкно­
в енны м.
Э тот
мол одой
человек
побежал
на
ч етв ерень ках,
с
неприличными
и
неумест­
ным и
ужимками
обезьяны.
В
конц е
концо в
он
поймал
кольцо
и
вручил
его
перепуган­
ной
и
бледной
как
бумага
нев ест е.
Но
еще
никто
не
предвидел,
чем
кончится
вся
цере­
мо ния.
Растерявшийся
протоиерей
прод ол ­
жа л,
однако,
т р ебу 7, стараясь не замечать
неп оня тной
выходки
господина
Малово.
Шла
с луж ба.
Пел
вы пис анн ый
из
гу бер нии
хор.
Олеч ка
плохо
соображала,
что
проис­
х одит.
До
нее
долетали
только
ко е- какие
слова,
а
все
про чее
пропадало
в
каком-то
синем
ту ма не.
—
...И
сочетай
ра ба
твоего
се го
Ма т­
вея
и
рабу
твою
сию
Ольгу,
зан е
от
те бе
со чет аетс я
му жу
жена.
Сопрязи
я
в
едино-
му др ии,
в енчай
я
в
плоть
е дину. ..
И
вот
скандал
все -таки
разразился.
Когда
зап ели
”Исайя,
ликуй”
и
св ященни к
пов ел
жениха
и
невесту
вокруг
аналоя,
а
шаф е ра,
путаясь
и
стараясь
не
наступать
на
шлейф
невесты,
п онес ли
ве нцы
над
голо­
вам и
брачующихся,
выскочил
сн ова
Мало­
во
и,
выки д ывая
уж асны е
коленца,
гримас­
н ичая
и
сме ясь ,
обошел
аналой
всл ед
за
невестой.
Никто
не
у спел
ничег о
предпри­
нять,
и
зл ове щий
кривляка
своим
диким
пов ед ение м
н авел
ужас
на
всех
пр ис ут ству­
ющих.
Одна
только
Олечка
ниче го
не
виде­
ла.
Впоследствии
дело
объяснилось.
Это
был
третий
и
последний
припадок
безумия
Малово,
слу чив шийся
неожиданно
в
этот
тор ж еств енны й
день,
да
еще
в
храме
при
сов ерше нии
таи нст ва.
Из
цер кви
все
в ер нулись
в
дом
Вак-
сановых.
Там
назначен
был
пир,
и
туда
должен
был
приехать
приятель
Раструбова
—
господин
Гремякин
с
молодой
ж еной
Г руш ень кой.
Они
тоже
в енча лись
в
св оей
дер ев енско й
церкв и
в
тот
самый
час,
когда
и
Ол еч ка.
Так
было
условлено.
Пир
был
изумительный.
Выписанные
из
г уб ернии
повара
доказали
св ое
искус­
ство ,
и
батюшка
изволил
сказать,
что
та­
кого
соблазна
„чревоугодия и гортанобе-
сия „
одновременно
ему
не
приходилось
до­
селе
наблюдать.
Муж чи ны
сначала
припа­
ли
к
водочке,
сто явш ей
во
льду.
Всевозможные
жи рные
ко пчены е
уг ри,
на­
лимьи
печенки,
шипя щие
на
сковородке
ин-
де ичьи
потроха,
н ежней шая
лососина,
сдо б­
ренная
лимоном
и
каким-то
особенным
за­
морским
пе рцем,
—
все
это
бы ло
исполь­
зовано
уездными
пьяницами.
Но
это
была
только
прелюдия.
Потом
началась
трапеза,
столь
обильная
и
многообразная,
что
это
да ло
повод
Заболоцкому
вспомнить
о
пир­
ше ств ах
в
Ри ме
в
э поху
упа д ка.
Впрочем,
когда
лафиты,
нюи ,
шамбертэны,
рейнв ей-
ны
и,
нако нец,
шампанское
возымели
свое
де йств ие,
один
из
батюшек,
тот
самый,
ко­
торый
прошелся
уже
однажды
нас чет
гор-
танобесия,
на
эт от
раз
совсем
не кста ти
объ ­
явил
громогласно,
что
это
пир ше ство
во­
ис тину
Валтасарово.
Как
его
угораздило
ляпнуть
этакое
неприятное
срав нен ие,
он
и
сам,
должно
быть,
не
зн ал.
А
ту т,
как
на
гре х,
подвернулся
Ма ло­
во,
коего
ни кто
почему-то
не
решился
св ое­
вр емен но
убрать.
И
вот
эт от
самый
Ма ло­
во,
ходивший
по
церкви
на
ч етв ерен ьках ,
вдруг
заговорил,
подхватив
неосторожное
сло в ечко
о
Валтасаровом
пире.
Сумасшед­
ш ий,
оказывается,
знал
б ибл ейский
тек ст
и
на
эт ой
кан ве
по нес
удивительную
гали­
матью,
так
что
все
рты
раз ину ли.
Указывая
на
серебряную
посуду
с
еще
у цел ев шими
на
ней
гербами
князя
Кривича-
Засельского,
пр исв оен ную
когда-то
покой­
ным
Ваксановым,
бе зу мец
вдр уг
за ора л,
что
это
те
самые
сосу ды ,
кои
некогда
похи­
тил
Навуходоносор
из
Иерусалимского
святилища8.
307


Г.
Чулк ов
—
И
ты,
сын
его
Валтасар,
не
смирил
сердца
св оего!
—
кричал
сумасшедший,
указывая
перстом
на
Раструбова.
Никто
и
на
сей
раз
не
сумел
зажать
рот
крикуну.
Вдруг
Малово
бросился
к
стене
и,
кри ­
вляясь,
завопил:
—
Господа
дворяне!
Ужели
не
зрите
на
сей
стене начертания
карающей десницы!
”Мене,
мене ,
теке л,
у парс ин!” Читайте,
д во­
рян е!
Читайте,
помещики!
Вместо
того
чтобы
ув ести
куда-нибудь
непрошеного
обличителя,
ины е
любители
сил ь ных
ощуще ний
стали
его
п одз а дори­
вать.
Раздались
голоса,
будто
бы
наив ны е:
—
А
что
это
такое
знач ит: ” Мен е,
мен е,
текел,
упар син? ”
—
А
то
з начит !
—
кричал
Малово.
—
А
то
зн ач ит,
что
кон ец
ца р ству
п ришел .
Взвесили
вас,
господа
дворяне,
на
весах ,
и
оказались
вы
слишком
легкими.
Конец
дворянскому
ц ар ству
пр и шел!
Т огда
заговорил
Гремякин:
—
Сумасшедший-то
он
сумасшедший,
но
говори т
вещ и,
я
бы
сказал,
безбожные
и крамольные.
И
откуда он взялся? И как его
не
посадили
до
сих
пор
в
каменный
мешок?
Даи
впрямь
ли
он
су масшед ший?
Вот
у
них
тоже
ходит
В ася
Босый,
будто
бы
юроди­
в ый...
А
что
говорит,
по слу шайте!
Будто
бы
наши
государи,
нач ин ая
с
Петра,
все
ерети­
ки.
Православных
будто
бы
вовсе
не
было,
то
масоны,
то
хлысты...
Я
когда-нибудь
доберусь
до
этого
В ас еньки
Босого...
Да
и
ты,
господин
Малово,
ори
с
опа ской.
Но
тот
не
внял
благоразумному
сове­
ту
и
опять
завопил
отчаянно:
—
Развалится
царство
Навуходоносо-
рово!
Конец!
Конец!
Конец!
Олечка
сидела
рядо м
с
Грушенькой,
а
по
бока м
—
Гремякин
и
Раструбов.
Обе
новобрачные
могли
вну ши ть
к
себе
жа­
лость,
есл и
бы
кто-нибудь
спо соб ен
был
ра згляд ет ь
их
лиц а.
Но
где
же
тут
раз ­
глядеть!
Хмель
быстро
овладел
помещи­
чьими
головами.
И
дамы
опьянели.
В
су щ­
нос ти,
теперь
Малово едва
ли
был
без умнее
всех
п роч их.
Каждый
сходил
с
ума
на
свой
лад.
Госпожа
Шалф еев а,
заметив,
что
Забо­
лоцкий
нашептывает
что-то
какой-то
уез ­
дной
пре лестни це,
требовала,
не
стыдясь,
чтобы
он немедленно
сел
рядом с ней, поки­
нув
ко кетку.
Время
от
вр еме ни
все
кр ича ли
”горьк о”
бесстыдными
голосами,
и
О лечк а,
изнемогая
от
отчаяния,
чувствовала,
как
па хну щие
коньяком
усы
лезут
к
ней
в
ро т.
То
же
терпела
и
Гру ше нь ка.
Раструбов
раз­
решил
проигравшему
партнеру
сохранить
ус ы.
Конца
пир у
не
предвиделось,
и
б ыло
реше но,
что
Гремякин
со
своей
молодой
жен ой
останется
ночевать
в
ваксановском
доме.
Да
и
никто
не
думал
уез жат ь.
Домоуправительница
чувствовала
се­
бя
превосходно.
Ее
красные
клешн и
мелькали
тут
и
там,
и
со вин ый
гла з
пронзал
пирующих,
не
встречая
никакого
сопротивления.
Потом начались танцы.
На хорах загре­
мели
медные
трубы.
Заболоцкий
распоря­
жался.
Да же
грузного
Раструбова,
подобно­
го гиппопотаму, принудили участвовать в ко­
тильоне. Этот диковинный котильон, в коем
принимал
уч асти е
и
сумасшедший
Малово,
трезвому
человеку
показался
бы сценами
из
Вальпургиевой
ночи9.
Но
трезвых
не
было.
Даже невесты, почти не пившие, охмелели от
пьяного угара и воплей уездных вакхантов10.
Среди
этого
хаоса,
улучив
мг нов ение,
подошел
Гремякин
к
своей
м ол одой
жене
и
сказал
ей
на
ухо
внушительно:
—
Нам
отвели
комнату
на
антресолях.
Уединимся,
ди тя
мое,
а
п отом
в ерне мся
сюда.
Еще
у спееш ь
потанцевать
с
молоды­
ми
людьми.
Грушенька,
задыхаясь
от
спиртного
запаха,
коим
ее
обда л
муж,
сложила
с
мо­
л ьбой
ладони
и
готов а
была
заплакать.
Но
Гремякин
не
обра т ил
внимания
на
Груше-
нькины
глаза,
молившие
о
пощаде,
и
по­
вл ек
ее
на
антресоли,
на
те
самые
антресо­
ли,
где
когда-то
покойный
В ак санов
спа­
ивал
страшным
зельем
своих
кр отк их
жен.
Котильон
продолжался.
Малово
вы­
делывал
изумительные
шту ки,
по- пр ежне­
му
крича .
Олечка,
заметившая
отсутствие
св оей
”подруги по несчастью”,
как
она
те перь
мысленно
называла
Гр ушен ьку ,
пошла
бы­
ло
ее
ис ка ть,
но
Раструбов
опять
вовлек
ее
в
кр уг
неистовой
пля ски.
Все
кружилось
и
вер тел о сь,
как
в
бе­
ше ной
лихорадке
дервишей11.
Лиц
чел ов е­
308


Романы.
Повести
ческих
уже
нельзя
бы ло
различить
в
э тих
скачущих
и
дергающихся
людях.
И
в от,
однако,
несмотря
на
такой
вак­
хический
эк ста з,
кто-то
обратил
внимание,
что
ср еди
танцующих
нет
Гремякина
и
его
молодой
ж ены
Гр уше ньки .
Сразу
та нец
прекратился,
и
все
стали
искать
исчезну­
вших
молодых.
Но
их
не
было.
Вдруг
вз ви­
л ись
в
в озд ухе
кр ас ные
клешн и,
завертелся
совиный
гл аз:
—
И
чег о
мы
их
ищем?
Все
понятно.
Не
утер пели
молодые...
Наверное,
уед ини­
лись
на
антресолях.
Я
сама
приготовила
им
б рач ное
ло же.
Заржали
пом ещики .
Смех
клокотал
в
богатырских
телах,
вырывался
из
горла
оглушительными
залпами,
наполнял
в есь
дом
громоподобными
раскатами.
Смея­
л ись
и
дамы,
закрываясь
веерами
и
п ла­
то чка ми.
Не
смеялся
только
Малово.
Забрав­
ш ись
на
ст ул,
кричал
он
неисто во :
—
Как!
Валтасар
по ки нул
общ еств о!
Как!
Он
преждевременно
увлек
на
ло же
свою
нев инну ю
горлицу?!
Идемте,
дворяне,
на
антр есол и!
Понудим
новобрачных
р аз­
делить
на шу
вавилонскую
участ ь!
Никакого
смысла
в
эт ой
речи ,
разуме­
ет ся,
не
было,
но
в
пьяных
головах
возник­
ла
навя зч ива я
ид ея
—
идти
на
эти
прокля­
тые
в аксано в ские
антресоли.
И
пошли.
Все
пошли.
В п ереди
торжественно
шествовала
до­
моуправительница,
а
за
ней
вер еницей
все
гости,
распевая
не кста ти
пьяными
голос а­
ми
”Исайя,
ликуй”.
Раструбов
тащил
туда
же
еле
живую
сво ю
горбатенькую
ново­
бр ачн ую.
Шествие
замыкал
Малово,
к ото­
рый
дергал
руками
и
ногами,
как
выре­
з анный
из
картона
паяц,
послушный
ве­
ревочкам.
Толпа
поднялась
по
узкой
л естн ице
на
заколдованные
антресоли.
Передние
стали
тотчас
же
сту ч ать
и
ломиться
в
дверь,
где
почивали
Гремякин
и
Грушенька,
а
те,
что
оказались
в
хв о сте,
в низу
лестницы,
нетер­
пеливо
топали
ногами,
завидуя
п ер вым,
кои
достигли
спальни
новобрачных.
Но
там,
в
спальне,
был а
удивительная
ти шина,
и
ник то
не
откликался
на
кр ики
и
см ех
ос ата не вшей
толпы.
В
кр асн ых
кле шнях
домоуправитель­
ниц ы
зажат
был
бокал
с
шампанским.
И
все
проч ие
запаслись
вином.
И ные
прита­
щ или
даже
сюда,
на
антресоли,
бутылки.
Все
во пи ли,
что
пришли
выпи ть
за
зд оро­
вье
новобрачных.
Но
из
спальни
ни кто
не
откликался.
Те,
что
были
у
дв ер ей,
недоумевая,
притих­
ли,
но
задние
напирали
на
пере дних
и
шу­
мели,
требуя,
чтобы
их
пос кор ее
допустили
до
любовного
ложа.
Сумасшедший
паяц
Малово
п робра л­
ся
из
задних
рядов
к
самой
двери
и
с
визгом
ринулся
в
нее,
не
ве ря
в
препятствие.
Его
оттащили
и
да же
сердито
укоряли
в
ч ем-то .
—
Эй!
Гремякин,
ото при!
—
закричал
Раструбов
приятелю.
—
Так
ведь,
братец,
не
годится
—
удаляться
от
общества
пр е­
ждевременно.
Но
и
сей
властный
крик
остался
без
от ве та.
Тогда
вдр уг
толп а
обиделась.
Все
решили,
что
этот
нахал
Гремякин,
хотя
и
председатель
наш его
уездного
отдела
”Союза русского народа”,
в
ко нце
концов,
сущая
с ви нья.
Где
это
вид ан о,
чтобы,
по ки­
нув
общество,
уволочь
новобрачную
прямо
на
ваксановские
антресоли?!
Кто-то
закричал
в
крайнем
него­
довании:
— Заперся
и
молчит.
Язык-то у
нег о
не
отнялся...
Мог
бы,
каж ет ся,
отозваться.
Другой
голос
подхватил:
—
А
Грушенька-то
каков а!
Ай
да
ти­
хоня!
Ай
да
б есст ы дница!
За дние
ряды
понаперли
на
передние.
Че й-то
нетерпеливый
тенор
визжал
сладо­
страстно:
—
Чего
на
них
глядеть?
Высаживай
дверь
—
вот
и
все !
Пьяные
помещики
упе рлис ь
пле ч ами,
и
крючок,
не
очень
про чный ,
не
выдержал.
Дверь
распахнулась,
и
т олпа
ввалилась
в
комнату,
как
картошка,
вытряхнутая
из
мешка.
Ввалившись
в
спальню,
все
вдр уг
чег о-
то
ис пуг ались ,
может
быть,
тишины
и
по­
лумрака
—
горел
один
только
но чник
на
туалетном
сто лике.
Раструбов
протиснулся
к
ло жу
ново­
брачных
и
каким-то
чу жим
гол осом
про­
хри п ел:
309


Г.
Чулков
—Эйты,
Гре мяки н!
Че го
там? Опился,
что
ли,
б рат ец?
Но
Гремякин
не
шевелился
и
молчал.
Он лежал в одном белье на животе. Одна нога
была неловко подвернута. На затылке торчал
седой
вихор,
до
стр ан но сти
неподвижный.
Раструбов
нерешительно
протянул
ру­
ку
и
тряхнул
приятеля
за
плечо .
Гремякин
завалился.
—
Вот
оно
что!
—
п роборм от ал
Ра с­
трубов,
нагибаясь,
и
поднял
с
пола
широ­
кий
садовый
нож
с
коротенькой
ручкой.
—
А
ведь
нож-то
наш,
—
заметила
домоуправительница.
—
Час
тому
назад
я
его
видела
в
столовой
на
буфет е.
Кто
же
это
его
тяпнул,
моего
го лу бчи ка?
А
ново-
брачная-то
гд е,
а?
Грушеньки
не
было.
Все
вытягивали
ш еи,
озираясь.
Раструбов взял
ночник и под­
нял
его
кв ерху.
Около
шкафа,
пр иж авши сь
к
стене,
стояла
Грушенька
на
цы почка х.
Рубашонка
на
ней
бы ла
дневная,
короткая,
худенькие колени были еще совсем ребяческие.
—
Убила
и
по ве силась !
—
удивился
Раструбов.
—
Убила
и
пов есилась !
—
повторила,
как
эхо,
домоуправительница.
Все
попятились.
Вдруг
что-то
ст укну ­
ло.
Это,
падая
на
пол ,
сту кну лас ь
головой
горбатенькая
Олечка.
IV
Так
ник то
и
не
узнал,
чт о,
собственно,
произошло
на
ваксановских
антресолях
в
ту
дикую
но чь.
Все
было
загадочно.
Трудно
было
поверить,
что
кроткая
и
робкая
Гру­
шенька, трепетавшая от одного голоса своего
дядюшки,
безропотно согласившаяся
выйти
замуж
за
звероподобного
Гремякина,
вдруг
почему-то
посягнула
на ж изнь
своего
закон­
ного
с упру га.
Не
предполагал
Гремякин,
играя
в
”дурака” с
прия теле м,
что
за дюжину
шампанского
отданная
ему
девочка
угодит
ножом
в
его
ожиревшее
серд ц е.
Но
пер ед
фактом
надо
смириться.
Воткнула
в
сер дце
су пру га
садовый
нож
Грушенька
и
сама
повесилась,
отдав
Бог у
ду шу
без
покаяния.
Все
были
поражены
эти м
событием
чрезвычайно,
хотя
н ас,
ка жется ,
не
у див ишь
уголовщиной.
Впрочем,
вскоре
уезд ны е
да­
мы
были
заняты
еще
одним
н еож ид анным
приключением.
Эта
новая
история
случи­
лась
с
бывшим
опекуном
О леч ки,
Сте па­
ном
Ивановичем
Заболоцким,
тем
самым,
который
лю бил
травить
собаками
евреев
и
состоял
в
неблаговидной
связи
с
Анной
Григорьевной
Ша лфее во й,
у
к оей
был
зна ­
ме ни тый
в
нашем
уезд е
ко нный
завод.
Но
прежде
чем
рассказывать
об
этой
истории,
придется
дать
хотя
бы
кратчай­
шую
характеристику
дву м
нашим
героям
—
Раструбову
и
Заболоцкому.
Раструбов
был
вроде
как
бы
на ша
опо ­
ра.
Была
в
нем
нек ая
кос нос ть,
мас сив­
ность,
незыблемость
и
нед в ижно сть.
Его
чр ез вычай но
у
нас
уважали,
главным
обра­
зом
потому,
что
он
сам
се бя
уважал.
Это
был а
у
него
такая
уж
особенность:
что
бы
он
ни
делал,
все
ему
казалось
весьма
по­
хвальным.
Ущемит ли статистиков
и врачей
в
зе мст ве,
покарает
ли
мужика
за
по тр аву
с
чрезмерной
жестокостью,
вып ише т
ли
ин­
гушей
с
Кавказа
для
усм ире ния
стр о птив ых
—
все
ему
самому
казалось
государствен­
ной
мудростью.
В
нем
ник аких
со мнений
не
было.
Он
был
ув ерен ,
между
про ч им,
что
он
благочестив
и
православен,
и
л юбил
по
праздникам
бывать
в
церк в и.
Однако
едва
ли
он
мог
отличить
писан ия
Ефрема
Сири­
на
от
пи саний
Марка
Подвижника12
и,
ка­
жет ся,
серьезно
воображал,
что
наш и пет ер­
б ург ские
императоры
—
достойное
у кра ше­
ние
и
даже
необходимый
атрибут
хр исти ­
анс кой
церк в и.
Храм
он
построил
у
себя
в
имени и
в
том
псевдорусском
стил е,
с
пе­
тушками
и
загогулинами,
от
коих
делается
как-то
совестно
и
тошно.
Но
зато
в
себе
не
сомневался
и
со вер шен но
не
догадывался,
что
пора
ему,
Раструбову,
покаяться.
Он
и
же нился
на
миллионах,
взя в
горбатень­
кую
без
малейших
укоров
сов ест и.
А
вот
Заболоцкий
над
благочестием
смеялся
открыто.
И
хотя
был
кра йне
”пр а-
в ым”,
но
при
эт ом
не
прикрывал
своего
безбожия
ничем .
Да же
имел
пристрастие
к
богохульству
и
приятельствовал
с
до мо­
управительницей
ваксановского
дома,
раз­
деляя
в сец ело
ее
философию.
К
особенно­
с тям
его
личности
надо
о тне сти
некую
его
если
не
прозорливость,
то
догадливость.
310


Романы.
Повести
Этот Заболоцкий догадался как-то,
что
дво­
р янс кая
песенка
вообще
спе та.
Эта
дога дк а
нисколько не
заставила его
”полеветь”. Не т,
он
по- пр ежн ему
смеялся
над
демократией,
хотя и не
сомневался в
„конечной ее победе”.
Таков
уж
б ыл хар актер.
В жизни он ничего не
любил,
кроме
женщ ин,
и
в
по сле днее
время
тяготился
связью
с
Анн ой
Григорьевной
Ш алфеев ой ,
которая
стала
как-то
ревнивее
и
внимательнее
к
похождениям
своего
лю­
бовника.
Женщин
он любил,
но
как?
Стран­
ной
была
эта
любовь.
Так
лю бят
ко шек,
не
ожидая
от
них
нич ег о,
кроме
кошачьей
пу­
ш истости.
За
пос лед нее
время
Заболоцкий
возымел пристрастие к той самой рыжеволо­
сой
пр елест нице,
которой
он
ув ле кся
на
свадьбе Раструбова. Анна Григорьевна
была
об
э том
осведомлена
и
однажды
вызвала
к
себе
возлюбленного
для
объяснения.
—
Ты
жениться
собрался,
говорят?
—
спросила
она
его
строго.
—
Ну
вот
еще
каки е
пустяки!
—
ско н­
фу зи лся
Заболоцкий,
Б ога
не
боявшийся,
но
эт ой
необузданной
помещицы
трусив­
ший
изрядно.
—
Не
виляй,
милый
друг.
Я
тебя
на­
скв озь
вижу.
—
Нет
мне
надобности
вилять,
— оби­
делс я
Степан
Иванович.
—
Я
свободный
человек.
—
Н ет,
ты
жен ишьс я
тольк о
на
той ,
которую
сама
я
для
те бя
предназначила.
—
Что
это ,
в
самом
деле ,
Анна,
стран­
ные
какие
слова!
Да
я
вовсе
не
хо чу
женить­
ся
и
не
же нюсь
никогда.
—
Чего-же
ты
боишься?
Супружеского
долга?
С упру жеских
обязательств?
—
Хотя
бы
и
та к.
—
Прекрасно.
Ты
и
женишься
на
осо­
бе,
с
коей
теб е
ниче го
делить
не
придется.
—
Это
еще
что
такое?
Какие
заг адки !
—
Ни каки х
загадок.
Ты
ж енишь ся
на
Людмиле.
—
На
какой
Людмиле?
—
Бу дто
не
зна ешь .
На
дочери
моей,
Людмиле.
—
Да
вед ь
она
в
Па ри же.
—
Во-первых,
она
жила
не
в
Париже,
а
в
Дре зд ене,
а
во-вторых,
она
вернулась
и вот уже две недели живет у меня во флигеле.
—
Что
за
чудеса!
—
Ни каких
чудес.
О чень
просто...
Вы
повенчаетесь, ты поедешь к себе домой, а
она
—во
флигель.
А
я,
по
крайней мере,
спокой­
на
бу ду,
что
ты
женат
и
никакая
уездная
невинность не
будет тебя ловить
как жен и ха.
—
Какие
фа нтазии !
—
Не
фантазии,
а
ты
мне
прямо
гово­
ри:
со гла сен
или
нет?
—
Постой...
А
как
же
приданое?
—
Обойдешься
и
без
приданого.
Заболоцкий
вдр уг
оживился:
—
Н ет,
знаешь
ли,
е сли
уж
делать
глупость,
то,
по
кра йней
ме ре,
не
бескоры­
стно .
Тысячу
десятин
дашь?
—
Да
ты
с
ума
сошел?!
Заболоцкий
засмеялся:
—
Ну,
значит,
это
все
нес ерь езно .
А
я
думал,
ты
в
самом
деле
ре ши ла,
что
мне
жен ить ся
пора.
—
Вы,
однако,
не
рыц ар ских
чув ств
чело век .
—
Рыцарские
чувства!
Это
у
нас-то
в
уезде?
Я
ведь
не
испанец,
А нна
Григорье­
вна.
У
нас
ведь
не
пахнет
ни
ла в ром,
ни
лимоном.
—
Какой
циник!
Ну
хорошо.
Я
дам
те бе
пятьсот
д еся тин.
—
Ты ся чу.
—
Пятьсот.
—
Прощайте,
Анна
Григорьевна!
Мне
пора,
—
зевнул
Заболоцкий
и
потянулся
за
шля по й.
—
Какая
гадость!
Он
торгуется.
Хоро­
шо.
Я
дам
ты сяч у.
Только
ты
жен ишься
сегодня.
—
Это
еще
что?
Да
сегодня
же
су б­
бота.
Поп
ве нч ать
не
стан ет.
—
Пов е нча ет.
—
Ноя
без
документа
на
это
не
пойд у.
Пиши
расписку.
И
при
св ид етеля х.
Анна
Григорьевна
хотя
и
скрежетала
зубами,
но
рас писку
на
тысячу
десятин
пр и­
даного
да ла
не мед лен но.
При
сем
бы ли
св идет ели:
управляющий
и
экономка.
Мужа
она
опять
заперла
в
каб инет е,
потребовав
у
нег о
предварительно
фрачную
пару.
Муж
повиновался,
не требуя никаких объяснений.
У
Анн ы
Григорьевны
вдруг
разыгра­
лась
фантазия.
Она
решила
устроить
ка­
рнавал.
На
кухн е
сид ел
нищий
бродяга.
Его
пригласили,
одели
во
фр ак,
напоили
311


Г.
Чулк ов
и
приказали
быт ь
шафером.
Вторым
свиде­
телем
был
повар.
Трепетавшего
по па
снаб­
дили
двумя
сторублевками.
Только
за
час
до
назначенного
бракосочетания
вспомни­
ли
о
Людмиле.
Несмотря
на
Дрезден,
эта
замученная
страхами
девушка,
изнываю­
щая
во
флигеле,
как
в
тюрьме,
не
посмела
сопротивляться.
Вп ро чем,
Заболоцкий,
за­
ме тив,
что
она
кр ас авиц а,
успел ей
ше пнут ь
что-то
ободряющее.
И
она
пошла
под
ве­
нец,
как
была
в
черненьком
платьице
с
лат ­
ка ми
на
локтях.
После
свадьбы
Анн а
Григорьевна
не­
медленно
отправила
ее
опять
во
флигель.
Заболоцкий,
загадочно
посвистывая,
п ое­
хал
домой.
То,
что
Заболоцкий,
садясь
в
э кипаж,
посвистывал,
не
понравилось
А нне
Григо­
рь ев не,
и
она
вдруг
погрозила
ему
пал ьц ем:
—
Ты
смотри
у
меня!
Но
Заболоцкий
как-то
неожиданно
по­
смотрел
на
сво ю
десп отич ескую
любовни­
цу
с
полной
и
даже
презрительной
не зави ­
симостью.
—
Это
еще
что
такое?
—
успела
про­
бормотать
ошалевшая
помещица,
поч уяв
недоброе.
Но
Степан
Иван о вич
громко
засмеял­
ся
и
кр икну л
кучеру:
—
Пошел!
V
С
тех
пор
как
на
ваксановских
антресо­
лях
нашли
повесившуюся
Гру шень ку
и
у би­
т ого
ею
Гремякина,
Олечка
совсем
утра т и­
ла
надежду
что-нибудь
понять
в
это й
мрач­
ной
жизн и.
Ее
супру г,
Матвей
Никандрович
Раструбов,
ув л еченн ый
богатством,
достав­
шимся
е му,
не
обращал
на
же ну
ника ко го
внимания.
Однажды
она,
войдя
в
зел еную
гостиную,
увидела,
как
Мат вей
Никандро­
вич
непристойно
тискал
горничную
Лиз у.
Олечка
громко
засмеялась,
побежала
в
спа ­
льню
и
там
продолжала
смеяться
ч аса
д ва.
После
свадебного
пи ра
ни кто
к
Ра с-
труб овы м
не
ездил,
и
они
не
делали
виз и­
то в.
Поэ т ому
Оле чка
оче нь
удивилась
и
да­
же
испугалась,
когда
к
ним
в
усадьбу
въе­
хал
великолепный
э кипаж
Заболоцких.
Че­
рез
три
дня
после
сва дь бы
новобрачный
по хи тил
из
флигеля
с вою
молодую
жену,
и Людмила
обрела
се мейный
оча г.
Эта
дре­
зд ен ская
институтка
влюбилась
в
нашего
героя
и
чувствовала
себя
сказочной
пл ен­
ницей,
по хи щен ной
Иваном-царевичем.
Впрочем,
наш
уездный
Иван-царевич
весь­
ма
прозаично
вы тре бова л
судебным
поряд­
ком
тысячу
десятин,
причем
на
суд е
выяс­
нилось,
что
он
был
в
связ и
со
св оей
тещей.
Одним
словом,
был
немалый
соблазн.
Людмилочка
все
это
простила.
Но
бы­
ло еще что-то
загадочное и непонятное в
по­
в ед ении
Заболоцкого,
чег о
она
никак
не
могла
себе уяснить,
и очень
томилась,
нед о­
умевая.
Так ,
например,
уви де ла
она
однаж­
ды,
как
Сте пан
Иванович
по
своему
обык­
но вени ю
травил
собаками
седого
и
нищего
еврея
в
лапсердаке.
И
когда
эт от
пер епуг ан­
ный
насмерть
израильтянин
завизжал
и
упал
на
землю,
у
Люд ми лы
помутилось
в
глазах,
и
о на,
несмотря
на
обычную
ро­
бость,
вдруг затопала
ножками и
за кри чал а:
—
Гадость!
Гадость!
Подлость!
Не
сметь!
Степан
Иванович,
ус лы шав
эти
в оск­
лицания,
как-то
невесело
рассмеялся,
но
вс е-та ки
травлю
прекратил,
и
еврей,
хро­
мая
и
плача,
вышел
на
большак.
Но в конце концов и эту травлю прости­
ла Людмилочка своему супругу.
Она, ме жду
прочим,
был а
оч ень
за сте нч ива
и,
приех ав
в дом Раструбова, чувствовала себя смущен­
ной
и
неловкой,
но,
увидев
горбатенькую
Олечку,
вдруг
поняла,
что
этого
суще ств а
бояться
н ечег о.
Когда
Раструбов
повел
За­
болоцкого
в
конюшни
хвастаться
своим
за­
водом,
Олеч ка и
Людмилочка
пошли в парк
и через
полчаса говорили
так ,
как
будто
они
дав но
уже
бы ли
подругами
и
как
будто
дав но
уже
нет
у
них
друг
от
друга
тайн.
Р аз говор
был
торопливый
и
нес кл ад­
ны й,
но
они
понимали
друг
друга
с
по­
луслова.
—
Главное,
страшно
жить ,
—
говори­
ла
Ол ечка .
—
Ну
да,
ко неч но,
—
соглашалась
Людмилочка.
—
Они
не
понимают,
что
всему
скоро
конец.
-------Конец!
Конец!
—
твердила
Ол еч­
ка.
—
Вокруг
гр ех,
как
ночь
темный,
и
сама
312


Романы.
Повести
я
вся
во
гр ехе.
Так
жить
нельзя.
Надо
б еж ать.
—
Ия
думаю,
что
надо.
Но
куда?
—
Весной
взять
палку,
котомочку
—
и
куда
глаза
глядят.
—
Вот
бы
счастье,
Г оспо ди!
—
бор­
мотала
Людмилочка,
за гляды в ая
в
гла за
милой
ей
теперь
горбунье.
—
Не
по см еем
только
мы.
Струсим.
—
Да
в едь
как
же
иначе?
В едь
нельзя
же
так
жить!
—
Бедная
Груше нька !
—
вспомнила
вдруг
Олеч ка
нес час тную
свою
подругу.
—
Наверно,
Грушенька
за
час
не
знала,
на
что
ре шится .
А
вот
посмела
же.
Тихонькая
была
—
тиш е
меня ...
—Я
просила
Степана
И вано вич а:
бро­
сим
имение,
уед ем
отсюда
куда-нибудь.
А
он
не
хочет.
Говорит,
что
все
равно
от
судьбы
не
уйд ешь .
Бранит
Европу,
говорит,
что
в
Париже
гарсоны
развязны,
что
лет ом
пахнет
бензином,
а
зимой
—
холодно
в
ко­
мнатах
и
везде
сквозняк.
—
А
Матвей
Никандрович
говорит,
что
довольно
с
нег о
кругосветного
плава­
ния.
Больше,
говорит,
из
уезда
никуда
не
поеду.
От
добра
д обра
не
ищ ут.
Но
како е
же
в
уезд е
добро?
Од ин
ср ам!
Во
время
этих
ра згов оров
вошли
Ра с­
трубов
и
Заболоцкий.
—
Степан
Иванович
соблазнил
меня
ехать
сей час
к
Свисневу,
—
сказал,
смеясь,
Раструбов.
—
Лю д мила
Сергеевна
пого­
стит
у
нас,
ты
ее,
Ол ечк а,
займи
ин тер есно й
беседой,
а
мы
поедем
к
Свисневу
п ото лко­
ва ть
о
выборах.
Может
быть,
пер ено чуе м
у
ст ари ка.
Имение
Свиснева
был о
недалеко
от
ваксановской
усадьбы.
Олечка
была
рада,
что
осталась
н аед ине
с
Заболоцкой.
Пере­
бивая
друг
друга,
они
спе шили
рассказать
о
св оих
томлениях,
о
своей
тос ке,
о
своих
меч таниях .
Был
уже
третий
час
ноч и,
когда
они
пошли
спать.
Олечка
устроила
гостье
по стел ь
у
себя
в
комнате.
Ко гда
Людми­
лочка
раздевалась,
Олечка
с
в о схищ ением
и
завистью
смотрела
на
ее
стройное
тел о.
—
Г ов орят,
горба ты е
зл ые,
а
я
вот
и
злобы
даже
не
чувствую:
один
только
стр ах,
—
сказал
Олечка
тих о.
—
Вы
такая
милая!
Такая
нежная!
И
горбик
у
вас
со всем
незаметный,
—
ле пе­
т ала
Милочка,
натягивая
на
пл ечи
одеяло.
Наконец
они
наговорились,
стали
за­
сы пать .
Вдруг
Милочка
в
п олу сне
сказала:
—
А
говорят,
у
Свиснева
гарем.
Два ­
дцать
три
жены.
Говорят,
у
нег о
оргии
б ыв ают.
Опять
помолчали.
Милочка
заснула,
но
Олечке
не
спалось,
и
она
обра ти ла
в ни­
мание
на
то,
что
белая
с пуще нная
штора
стала
розовой.
Она
подошла
к
окну
и
под­
няла
штору.
—
Мило чка !
Вставай!
—
сказала
он а,
неожиданно
для
с ебя
говоря
ей
”ты” .
—
Вставай,
родненькая!
В ид ишь,
зарево.
Это
усадьба
Свиснева
горит.
—
Как
Свиснева?
—
пролепетала
Ми­
лочка.
—
Но
ве дь
они
там...
А
вдруг
с
ни ми
слу читс я
чт о...
— Надо
послать
верхового,
— сказала
Олечка
деловито
и
стала
одеваться.
Дом
Свиснева
в
самом
д еле
сгорел
в
эту
ноч ь.
В
самый
разгар
веселья,
когда
все
двадцать три
наложницы
плясали голые
пер ед
Сви сне вым
и
его
гостями,
запахло
гарью.
Ри нул ись
к
выходу,
но
двери
были
завалены
дровами,
облитыми,
по -вид им о-
му,
кер ос ино м.
Из
вертепа
живым
ни кто
не
вышел.
Так
Олечка
и
Людмилочка
в
один
де нь
стали
вдовами.
Они
решили
поселить­
ся
вместе.
Людмилочка
переехала
в
ва к-
сано в ский
до м,
но
в
эти
дни
как
раз
в
на­
шем
уез де
появились
как ие -то
нез нак ом цы,
сули вши е
мужикам
золотые
горы,
а
поме­
щикам
—
справедливое
возмездие.
Одну
бумажку,
разъясняющую
всю
правду
о
земле
и
о
в сем
прочем,
принес ли
в
усадьбу.
Олеч ка
и
Людмилочка
прочли
воз звани е.
—
А
ведь
я
так
и
думала,
что
на пи шет
кто-нибудь
такую
бумажку,
—
сказала
Олеч ка.
—
З наешь
что? —
п робормот а ла
Лю д­
милочка,
странно
улыбаясь.
—
По-моему,
везде
пожары
начн утся .
Много
будет
пожа­
ро в.
Все
сгорит.
А
ведь,
пожалуй,
это
хоро­
шо,
что
все
сгорит.
На
другой
д ень
они
уех али
из
усадьбы
и
навсегда
поки нули
наш
уезд.


Г.
Чулков
Вредитель
Оди н
мой
приятель,
старый
чекист,
немало
зловредных
людей
отправивший
туда,
”где же несть болезни,
печ али
и
воз­
ды х ан ий ”1, и в конце концов сам застрелив­
ший ся
в
Серебряном
Бору
по
мотивам
весьма
сокровенным,
оставил
мне
в
наслед­
с тво
прелюбопытную
тетрадку,
копию
до­
кументика,
оказавшегося
у
нег о
в
ру ках
при
в еде нии
одного
следствия.
Это
записк и
яв­
ного
контрреволюционера,
который
на ив­
но
воображал,
что
их
не
найдут
представи­
те ли
на шей
советской
вла сти .
Но
этому
тарантулу
не
удалось
утаить
от
нас
свои
ядовитые
сво йства .
Правда,
пришить
эти
мемуары
к
какой-нибудь
реальной
полити­
ке
нет
ни како й
возможности.
Дела
из
них
состряпать
нельзя...
Но
психол огия !
Психо­
логия!..
Тут
особого
род а
вредительство
—
тончайшее
и,
так
сказать,
в ысш его
по­
рядка.
Хитрец
и
сам
догадывался,
что
с
на­
шей
точ ки
зрения
он
паук
и
вообще
гад.
Он,
к
сожалению,
ускользнул
от
наше­
го
возмездия,
но
его
мемуары
г оворят
сам и
за
себ я.
Они,
можно
сказать,
назидательны
и
не
требуют
никаки х
объяснительных
пр и­
ме чаний .
Все
яс но.
Автор
—
типичн ейший
представитель
вырождающегося
к лас са,
обреченного
на
гиб ел ь.
Итак,
вот
вам
до­
кум ентик.
I
Я
пиш у
эти
з аписки
по
ночам,
но
я
не
так
прост,
и
у
меня,
на
случай
приезда
нез ваны х
г осте й,
все
приготовлено.
Я
про­
совываю руку
в
форточку,
вынимаю
кирпич
—
и
моя
рук опис ь
в
надежном
ме сте.
Это
дело
одной
минуты,
даже
ме ньше .
Я
мн о­
гократно
упражнялся.
Моя
комната
в
конце
длиннющего
коридора.
Пока
они
будут
преодолевать
пространство,
стучать
в
дверь
и
пр оч ее,
я
успею
закрыть
форточ­
ку,
и
у
мен я
ничег о
не
най ду т.
В проч ем,
по
стенам
у
ме ня
портреты
во жд ей,
и
сам
я
пользуюсь
репутацией
бе зупр ечно го
со­
ветского
гражданина.
Ед ва
ли
придут
ко
мне
с
обыском.
Вот
разве
кто-нибудь
со чи­
нит
донос.
Но
и
это
маловероятно.
Я
живу
скромно.
Я
помощник
бухгалтера
в
Сопи-
ковском
тр ест е.
Я
холостой.
И
в
прошлом
у
меня
все
благополучно,
если
только
не
считать
подозрительным
моего
универси­
тетского
образования.
Я
математик
и
был
оставлен
на
кафедре
нашим
из в естн ым,
ны­
не
покойным,
профессором
Б.
Но
теперь,
разумеется,
я
спрятался
и
о
кафедре
не
помышляю.
Теперь
на до
быт ь
не заметн ее.
Мне
вот
предлагали
место
главного
б ух­
галтера,
но
я,
конеч но,
уклонился.
Гл авно е,
надо
спрятаться.
Может
быть,
вы
думаете,
что
я
пишу
что-нибудь
политическое,
против
нашег о
советского
правительства?
Нич ут ь.
Совать
св ой
нос
в
политику
я
вовсе
не
намер ен.
Вы
спр оси те,
вероятно,
зачем
же
так ие
пред­
осторожности,
зачем
прятать
рукопись.
Как
”зачем”? Затем,
что
я
дав но
уже
до­
гадался,
в
чем
секрет
нашего
быта.
Де ло
вовсе
не
в
по ли тике
и
не
в
моем
социаль­
ном
положении
или
про исх ожд ении,
а
со­
в сем
в
ином.
В
чем
же?
В
моем
культурно­
психологическом
типе.
Я
су щ еству ю,
пото­
му
что
я
спрятался.
Стоит
мне
только
об­
наружиться,
и
я
бу ду
тотчас
же
уничт о жен,
несмотря
на
все
мое
сов етск ое
благополу­
чие.
Я
не
бе ру
взяток,
я
превосходный
бу х­
галтер,
я
б езу преч но
исполняю
все
обязан­
нос ти
советского
гражданина —
член
проф­
союза,
подписываюсь
на
все
займы,
ма р­
шир ую
во
всех
демонстрациях
неу клонно ,
314


Романы.
Повести
несу
общественную
нагрузку
безропотно
и
отнюдь
не
убегаю
с
предвыборных
собра­
ний,
когда
тр ебу ют
разрушения
храмов
или
”высшей меры наказания ”
для
в ред ител ей.
И,
однако,
я
тр епещ у.
Итак,
я
на чи наю
мои
не виннейш ие
ме­
муа ры.
Я,
конечно ,
не
пи сат ель
—
и
вот
даже
затрудняюсь,
с
чего
начать...
Ну
да
что
там!
Начну
с
афоризма,
который
я
под­
слушал
вчера
в
кухне.
Георгий
Н ико ла евич
К ур денко
(из комнаты нумер один) , с ам ый
солидный
у
нас
жиле ц,
чело в ек
партийный
и,
по-видимому,
большой
ревнитель
”гене-
ральной
линии”,
ч истил
сво ю
толстовку
около
печки,
а
я
в
это
время
выше л
с
пор­
тф елем,
—
смотрю,
вылезла
из
комнаты
нуме р
сем ь
Ма рфа
Петровна.
А
Курденко
любит
пошутить.
—
Что,
—
говорит,
—
Ма рфа
Петро­
вн а,
давно
мы
с
вам и
не
беседовали,
как
вы
настро ены ?
В орч ите
на
нас,
большевиков,
или
нет?
Довольны
ли
властью?
—
Ох,
батенька,
—
говорит
она ,
—
не
все
ли
мне
равно?
По
мне
хоть
пес,
ли шь
бы
я йца
нес...
Как
вам
это
нравится!
Я
чут ь
порт­
фель не
выро нил .
А
Курденко
—
представь­
те
—
смее тся.
Афоризм
ста ру хи
мен я
пора­
зил
св оей
мрачностью.
Что
она
эт им
хоте­
ла
сказать?
В
ее
интонации
почудилась
мне
ка кая -то
безмерная
усталость.
Я
эту
ста­
рушку
давн о
заприметил.
Она
совсем
не
цивилизованная.
Аэропланы,
автомобили,
успехи
на шей
индустрии —
все
это
нисколь­
ко
ее
не
интер есу ет.
У
нее
вку сы
довольно
стр анн ые
для
нашего
вре мен и
—
к
ней
пр и­
ходит
какая-то
бледненькая,
в
платочке
гражданочка
с
книжками
в
уз елке
(кажется ,
в ну чк а ), они что-то читают с упоением ( я
в ы яснил
пот ом
—
жития,
пат ер ики).
Ну,
разумеется,
пер ед
иконой
”Всех скорбящих
рад ост ь”
горит
лампадка.
Допустим,
что
это
все
культура,
не
наша,
чужая,
не
свое­
в ре менна я,
но
все
же
культура.
Откуда
же
это т
цин изм
и
материализм
при
такой
ду­
хов ности?
Что
может
бы ть
циничнее? ”По
мне
хоть
пес,
лишь
бы
яйца
нес!” Если она
это
всер ьез
сказала,
какая
же
она
бесстыд­
ница!
В едь
этот
афоризм
что
знач ит?
Мне,
мо л,
де ла
нет
до
вашего
нравственного
ли­
ца,
ли шь
бы
только
вы
дал и
мне
воз м ож­
но сть
ка к-ни бу дь
просуществовать.
Какая
грубость
мысли!
Какая
жалкая
обыватель­
щина!
Но,
однако,
это
можно
истолковать
совсем
иначе.
Как
иначе?
А
вот
как:
не
сказала
ли
эта
старуха
св ое
изреч ение
иро­
нически?
То
есть
не
открою,
мол,
вам
мо­
его
се крет а,
как
я
на
вас
смотрю.
Был и
бы
яйц а...
Но
в
том-то
и
штука,
что
э тих
са­
мых
яиц
н ет,
и
хитрая
старуха
из д евае тся
над
товарищем
Курденко.
Она
уверена,
что
яиц
не
будет.
А
меж ду
т ем,
отвергнув
ее
патерики,
жития,
ик оны
и
лампадки,
това­
р ищи
обещали
вместо
всей
эт ой
духовно­
сти
материальные
блага,
но
их
тоже
нет.
Псы
ник аких
яиц
не
снесли.
Курденко
от несся
весьма
добродушно
к
с тару хе.
И
он
пр ав.
Ее
ирония
решитель­
но
не опас на.
Я,
по
кра йней
мер е,
ув ерен ,
что
вопрос
надо
ставить
совсем
не
так.
Имеются
я йца
или
нет
—
это
нев аж но.
Сегодня
нет
—
завтра
будут.
Я
даже
охот ­
но
верю,
что
их
будут
даром
раздавать
всем
гражданам,
равно
как
и
все
п ро чее.
Ну
и
что
же?
Будет
ли
т огда
Марфа
Петровна
довольна
сво ей
суд ьб ой?
Разумеется,
нет,
и
вся
ее
хитрость
обнаружится
с
очевид­
ностью.
Я
сч итаю ,
что
материальные
не­
уд ачи
весьма
даже
полезны
для
Курденко:
они
отвлекают
вн има ние
от
самого
гла в но­
го
—
от
утраты
человеческой
свободы.
Мы
все
как
будто
на
бивуаке,
на
пол е
брани
—
где
уж
тут
требовать
свободы,
когда
нужн а
дисциплина
ввиду
военных
обст оя­
те льс тв!
А
тем
временем
л юди
умирают,
а
кто
не
умирает,
те
торопятся
умереть,
и
новое
по коле ние
подрастает,
да же
не
до­
гадываясь,
что
можно
жи ть
не
в
тю рьм е,
не
в
доме
ну мер
тринадцать,
а
как-то
иначе.
Сам
Курденко,
между
прочим,
мне
о чень
нравится.
Он
совсем
но вый
тип.
Он,
так
сказать,
биологически
н овый
тип.
Ко­
жаная
куртка,
которую
он
никогда,
кажет­
ся,
не
сни ма ет,
срослась
со
всей
его
статной
фиг ур ой.
В
нем
даже
есть
что-то
мифологи­
ческое.
Я
подозреваю,
что
у
него
ко пыт а.
А
между
тем
поговорить
с
ним
—
и
он
будет
рассуждать
презрительно
о
мифоло­
гии,
не
догадываясь,
что
сам
является
пря­
мым
доказательством
ее
реальности.
В
Ку­
рденко
е сть
что-то
привлекательное.
Веро­
ятно,
его
неколебимая
в ера
в
ме ссианс кую
315


Г.
Чулк ов
идею ,
которую
Карл
Маркс
заимствовал
у
б иб лейск их
пророков
и
при писа л
проле­
тариату.
Сотерианская
проблема2
неожи­
данно
оказалась
связанной
не
с
личностью,
а
с
классом.
То,
что
у
Маркса
бы ло
замаскировано
его
политической
экономи­
ей
и
его
социологией,
у
честнейш ег о
и
от­
кро ве нней шег о
Курденко
обнаружилось
и
оголилось
без
всякого
пр икр ыти я:
проле­
тариат
—
месс ия.
То,
что
в
это
не
вер ит
Марфа
Петровна,
нев ажн о.
А
вот
что
важно:
сам
пролетариат,
кажется,
не
оч ен ь-то
в
эту
идею
вер ит.
Но,
несмотря
на
такой
с кеп тиц изм
Марфы
Петровны
и
пролетариата,
я
разделяю
отчасти
в еру
товарища
Курденко.
Пролетариату
дейст­
вительно
суж ден о
сыграть
не кую
провиде­
нциальную
роль
в
истории
че ло веч еств а.
Тут,
разумеется,
надо
определить,
какую
именно
роль.
Она
превосходно
характери­
зуется
самими
со ци али ст ами : „Пролетари­
ат
—
могильщик
буржуазии”.
В ел ико леп­
но!
Удачнейшее
выражение!
Подписыва­
юсь
под
ним
обеими
р уками!
Ну,
к о нечно,
могильщик,
и...
не
более
того...
Кстати,
у
нас
в
десятом
нум ере
живет
Вонифатий
Григорьевич
Погостов.
Он,
правда,
не
могильщик,
а
гробовщик
—
человек
до­
ст ой ный
внимания
и
отчасти
фил осо ф.
Гробовщик
он,
вероятно,
потомственный.
По
кра йне й
ме ре,
на
это
намекает
его
фамилия.
Я
о чень
извиняюсь,
что
начал
свои
за писки
несколько
отвлеченно
и
теоретич­
но.
Постараюсь
в
дальнейшем
ограничи­
вать
себ я
в
этом
отн ошени и.
Читатель
не
без
основания
любит
все
кон кре тное .
Р ассу жд ения
в
самом
дел е
надоедают.
Ид е­
ология
чаще
в сего
напоминает
мочалу,
ко­
торую
жуют
под
давлением
обстоятельств.
В от,
например,
Курденко.
Представьте,
ес­
ли
бы
у
нег о
не
было
идеологии,
вед ь
он
бы,
несо мненно ,
пленял
сер дца .
И
ни­
мфы
бегали
бы
за
эти м
кентавром.
А
те­
п ерь
даже
комсомолочки
шарахаются
от
нег о.
Да
и
ему
самому
вовсе
н елег ко,
бу­
ду чи
в
изве стн ом
смысле
четвероногим,
тащить
эту
идеологическую
обузу.
Но
ни­
ч его
не
поделаешь:
назвался
груздем
—
по­
лезай
в
кузов;
назвался
партийным
—
хра­
ни
„заветы”.
Тем
не
ме нее
я
настаиваю
на
том,
что
Курденко
превосходный
человек.
У
него
слово
соответствует
делу.
Он
пр ямо лин еен,
как
абсолютный
метр,
хранящийся
где-то
в
Париже.
Он
добросовестно
не
знает
ис­
тории
и
знать
ее
не
хочет.
И
в
этом
смысле
сохраняет
первобытную
девственность.
II
Итак,
в
наш ей
тринадцатой
кв арти ре,
как
солнце
в
капле
воды,
отразился
весь
наш
обывательский
быт.
На
кухн е
батареи
примусов,
объявления
на
стенах
об
оч ереди
по
уборке
коридоров
и
сортира,
жужжан и е
домашних
хозяек
о
продовольственных
карточках,
гриппозный
кашель
и
чихание...
Все
эт о,
разумеется,
пус тяки,
и
к
концу
какой-нибудь
пятой
пятилетки
никаких
гриппозных
примусов
и
сортирных
оче ре­
дей
не
будет
и
в
пом ине.
П орядок
будет
идеальный,
ес ли
только
Земля
не
по пад ет
в
хвост
ядовитой
кометы
или
на
Европу
не
обрушится
пятисотмиллионная
ма сса
ки­
та йц ев,
организованная
японцами,
как
предсказывал
национальный
чу д ак3, узрев­
ший
гла з ами
поэта
„клочки”
российских
знамен,
доставшиеся
на
забаву
”желтым
детям”.
Впрочем,
еще
неи зве стно,
под
ка­
ки ми
знаменами
дви ну тся
на
Европу
„жел­
тые
дети”,
может
быть,
и
под
нашими
кр ас­
ны ми,
с ове тски ми.
Тут
бабушка
надвое ска­
зала.
Но
что
они
двинутся
—
это
факт.
Не из вестн ы
также
ср оки
этого
нового
п ере­
с елени я
народов.
По
ча сти
сроков
все
про­
роки
хромают,
даже
в ел ичай шие.
Они,
оч е­
видно,
пр ивык ли
иметь
дело
с
в ечно стью ,
а
во
вр ем ени
путаются,
как
малые
дети.
Очень
может
быть,
что
до
китай ског о
на­
ш ест вия
мы
успеем
наделать
дел
—
ну
х отя
бы
изничтожить
остатки
греко-римской
культуры,
оплодотворенной
”откровени-
ем”
двух
после дних
тыс яч еле тий.
Я,
разу­
меется,
в
кач ест ве
безбожника
заключил
слово
„откровение”
в
кав ычки ,
но
надо
счи­
таться
и
с
теми,
кто
э тих
кавычек
не
пр и­
зн ает.
Между
ними
б ыли
вед ь
не
только
гл упц ы,
но
и
умницы
первого
ранга
—
х отя
бы,
например,
Паскаль
или
Д осто ев ский 4.
316


Романы.
Повести
Я
уже
не
говорю
про
канонизированных:
эти
ве дь
тоже
бы ли
нер ед ко
л юди
отнюдь
не
наивн ые.
Над
эти м
можно
призадумать­
ся.
Но
Курденко
спеш ит,
ему
некогда
думать,
у
него
темпы...
Впрочем,
ес ли
бы
св е ршил ось
чу до
и
он
в
самом
д еле
призадумался,
получился
бы
все мир ный
ска ндал :
он
бы
вдруг
увидел,
что
все
наоборот...
Очень
трудно
пис ать ,
потому
что
в
со­
седней
комнате
кричит
девочка.
Ее
зовут
На таше й.
Я
знаю,
почему
она
кр ичит .
Ее
сечет
от ец.
Он
уже
третий
д ень
ее
сечет.
Случай
весьма
запутанный.
Некоторые
жильцы
хотели
заступиться
за
Наташу
(ей
одиннадцать
ле т),
но
потом
с труси ли.
И
я
струсил.
С ечь
девочку
—
дело
как
будто
р еакц ионн ое,
и
наша
советская
педа­
гогика
подобных
мер
воздействия
не
одо б­
ря ет.
Однако
тут
все
тоже
н а оборот.
У
это й
самой
Наташи
заметили
в
школе
кре стик
на
шее.
Пошли
расспросы,
как
и
чт о.
Она
сказала,
что
кре стик
на
нее
мать
надела.
А
т ут,
как
на
гре х,
выяснилось,
что
отец,
с апожник ,
—
кандидат
в
партию.
Вот
эт от
кандидат
и
сеч ет,
пользуясь
те м,
что
мать
стоит
в
о чере ди:
выдают
колбасу
из
бара­
нины.
Сейчас
ноч ь
на
исходе — светает,
вот
она
и
встала
в
очередь.
Конечно,
это
чеп у­
ха,
и
партия
не
одобрит
подобной
рас п ра­
вы,
но
мы
все
боимся,
что
нас
заподозрят
в
прив ер же ннос ти
к
христианскому
культу.
Одна
только
Ма рфа
Петровна
пыталась
заступиться
за
глупенькую
Наташу,
но
са­
по жник
пригрозил
ей
мил иц ией.
Жалко,
что
Пантелеймонова
нет ,
Михаила
В аси­
ль еви ча,
типографского
рабочего:
у
нег о
ночное
дежурство.
Этот,
пожалуй,
засту­
пил ся
бы.
Ему
на
днях
одна
жиличка
пока­
зы вает
цветочки
магнолии
(ей из Крыма
пр исла ли), а он и ляпнул:
—
И
е сть
же
такие
дураки,
которые
уверяют,
что
Бо га
нет!
Как
это
вам
нравится!
Какой
уклон
в
мыслях
—
то
ес ть,
зна ч ит,
откуда,
мол,
красота,
ежел и
Б ога
нет.
Доказательство
бытия
Бога,
разумеется,
слабое.
Кант
его
будто
бы
опроверг5.
Ну,
одним
словом,
Пантелеймонов
не
читал
Канта
и,
навер­
ное,
заступился
бы
за
Наташу,
но
у
не го
но чное
дежурство.
Курденко
тоже,
разуме­
е тся,
заступился
бы,
несмотря
на
кр естик,
но
Курденко
некогда
—
у
нег о
темпы;
он
ударник,
он
о чень
с пеш ит.
А
Наташе
один­
надцать лет,
каж ется ,
даже
скоро
будет
д ве­
надцать.
Она
стройненькая.
Ножки,
как
с теб ель ки.
Она
к р ичит:
—
Папенька,
не
буду!
Папенька,
не
буду!
Я
не
понимаю,
поч ему
она
так
крич ит.
Что
это
значит...
”не буду”? Крестик она,
что
ли,
не
будет
но сить?
Так
чег о
же
кр и­
чать?
Дело
я сное,
что
не
бу дет.
На
дн ях,
возвращаясь
домой
с
Уса­
чевки
—
в
двенадцатом
часу
ночи ,
я
нат о­
лкнулся
еще
на
од ин
не по ня тный
факт.
Из
не осв е щенно го
пе реу лка
(недалеко от Зу­
бовской
площади)
раздавались
уж асны е
вопли.
Туда
уже
бежали
прохожие.
И
я
по­
бежал.
Несмотря
на
поз д ний
ча с,
набра­
лась
порядочная
толпа,
и
я
даже
сразу
не
рассмотрел
из-за
спин,
что
там
такое
происходит.
В ерт елся
как ой -то
клубок
из
людей,
и
вся
эта
к уча
подвигалась
в
с то­
рону
Долгого
пе реу лка.
Наконец
я
разо­
брал,
что
два
милиционера
в
полной
ам у­
ниции
тащат
девочку
лет
четырнадцати,
ника к
не
бо лее.
Но
странно
бы ло
то,
что
она
в
одной
рубашке.
Де воч ка
отчаянно
боролась
и
билась
в
руках
милиционеров.
Ее
несли
на
руках.
Рубашка
у
нее
сбилась
ч уть
ли
не
в
комок,
и
девочка
был а
совсем
голая.
Милиционеры
тащили
ее
как-то
нел о вко,
спешил и,
недовольные,
что
со­
бралась
толпа.
За
милиционерами
бежала
какая-то
ведьма,
простоволосая,
о чень
разъяренная.
— Что
это
та кое?
Куда тащат девочку?
—
нел епо
приставал
я
то
к
одному,
то
к
другому
из
толпы.
Мне
отвечали
не­
охо тно:
—
Беспризорная,
виш ь
ты...
Пристала,
значит,
к
гражданке...
—
Как
пристала?
К
какой
гражданке?
—
Да
вот
к
ведьме
это й. ..
Три
дня
у
нее
жи ла. ..
—
Странно
как...
—
Ну
да...
А
вот
теп ерь
надоела
ей.
Она ,
значит,
милицию
вызвала,
чтобы
уб­
рать.
А
д ево чка
боится,
не
хочет
ид ти
в
ми­
лицию,
платьишко
свое
изодрала,
—
дума­
ла,
голую
не
поведут...
Ан,
по в ели.
317


Г.
Чулк ов
Девочка
продолжала
кричать
и
отби­
валась
отчаянно.
Я
видел,
как
толпа
завер­
нула
в
Долгий
пере уло к.
Там
от дел ение
милиции
недалеко
от
уг ла.
Вот
и
в есь
фа кт,
товарищи.
Разумеет­
ся,
к
концу
второй
пятилетки
нич его
п одо­
бного
не
будет,
то
е сть
не
будет
беспризор­
ниц,
не
будет
ра стл ени й,
не
будет
изнасило­
ваний,
да
и
д евст ве нно сти
не
будет.
То
е сть
как
не
будет
дев ств енн ости?
А
оче нь
про­
с то.
При
рождении
девочек,
у
них,
ко нечно,
немедленно
будут
х ир ург иче ским
способом
уничтожать
признаки
де вст венн ос ти
во
имя
эгалитарного
пр инцип а.
Эта
мера
необ­
ходима,
чтобы
вп осл ед ствии
не
было
при­
вилегий.
Я,
мол,
девственница,
а
ты
нет.
С
этой
девственностью
о чень
много
хло­
пот,
а
тогд а,
к
концу
второй
пятилетки,
не
будет
никаких
хлопот,
а
также
и
всех
этих
глупых
трагедий
по
поводу
утраты
целому­
дрия.
Я
однажды
попробовал
заговорить
на
эту
те му
с
Курденко,
разумеется,
осто­
рожно.
Он,
каж ется ,
не
понял.
Впрочем,
он
оч ень
торопился.
Он
в
это
время
агитиро­
вал
за
со циал исти чес кое
соревнование
по
экономии
топлива
—
ему
было
не
до
целомудрия,
да
и
сердит
был
отчасти,
потому
что
Михаил
В ас иль евич
Пантелей­
монов
только
что
предложил
ему
социали­
с тичес кое
соревнование
по
экономии
пита­
н ия,
заметив
у
нег о
в
ру ках
какую-то
дефицитную
пищ у
из
закрытого
распреде­
лителя.
Я
доподлинно
знаю,
что
Курденко
питается
почти
так
же,
как
и
сам
Пантелей­
монов,
то есть
очень
плохо,
и
вовсе не
было
надобности
дразнить
товарища
его
приви­
легированным
распределителем.
Курденко,
я
у вер ен,
без
малейшего
сожаления
от­
кажется
от
своих
пр ив илег ий,
жертвуя
ими
для
усп ехов
кр упн ой
инд устр ии.
У
не го
в
комнате
сей час
со бач ий
холод,
но
он
терпит
во
имя
прин ципа.
П ов торяю
без
всякой
насме шки:
Курденко
п рекр аснейши й
человек
как
нр авст венн ый
т ип,
и
е сли
он
остался
равнодушен
к
воплям
девочки,
то
исключительно
по
пр ичине
те мп ов.
У
него
не
бы ло
вр еме ни
обратить
на
это
в нимание .
Не
обра ща л
же
вни ман ия
на
вопли
своего
собственного
сы на,
столь
же сто ко
истязу­
емого,
император
Петр
Великий,
тож е
ве сь­
ма
озабоченный
успе хами
по
тем
временам
кр упно й
индустрии
и
тоже
весьма
торопив­
шийся.
Курденко
даже
мягче
и
ка к-то
до­
бродушнее
знаменитого
императора.
В про­
ч ем,
Курденко
и
не
пре тен ду ет
на
про зв ище
”Великий” .
III
У
нас
в
квартире
умер
на
днях
один
ли шенец.
Богатейший
был
землевладелец
в
св ое
время;
в
тогдашнем
Петербурге
был
у
нег о
дворец,
в есь
наполненный
со кро ви­
щами
—
Тицианами
и
Рубенсами6, и фар­
фором
каким-то
необыкновенным,
—
он
в
начале
революции
сам
кому-то
привез
ключи,
но
по
рассеянности
забыл
там,
во
дворце,
собственные
штаны
и
подштанни­
ки.
Потом
спохватился
(подштанники осо­
б енно
понадобились), но было уже поздно:
все
это
вместе
с
Тицианами
было
кому-то
распределено.
Так
вот
эт от
самый
лиш енец
помер,
по-видимому,
от
голода.
Две рь
бы­
ла
заперта.
Стало
попахивать.
Взломали
—
а
он,
голубчик,
лежит
на
пос те ли,
при ­
крытый
какими-то
тряпками,
с
довольно
презрительным
выражением
на
лице,
не­
смотря
на
такое
унизительное
пол ожение.
Погостов
гроб
ему
из
бюро
доставил,
но
по
ошибке
кр асн ый.
Родственников
и
др узей
не
оказалось:
ины е
сид ели
на
Луб янке ,
иные
в
Бутырках,
а
большинство
в
Солов­
ках
и
Нарыме.
Марфа
Петровна
хотела
был о
проводить
тело
на
кладбище,
но
уви ­
дела
красный
гроб,
испугалась
и
спрята­
лась
к
себе
в
комнату.
После
этого
ли шенца
освободились
две
комнаты
(другую комна­
ту
занимал
его
племянник,
только
что
аре­
стованный
за
неу мес тные
разговоры
на
ан­
глийском
я зыке
с
каким-то
джентльменом).
Вот
в
эти
самые
две
комнаты
въехали
к
нам
новые
жильцы
—
Ив ан
Ва сильев ич
Лапин,
доктор,
и
его
супруга
Татьяна
Михайловна,
актриса
„малых форм”,
как
теп ерь
принято
выражаться.
На
другой
же
день ,
вернув­
шись
со
службы,
я
был
неприятно
по раж ен,
на ткн увш ись
на
гражданку
Ла пин у,
кот о­
рая
без
малейшего
см уще ния
проследовала
в
костюме
Евы
из
ванной
к
себ е
в
ко мна ту.
Расстояние
от
ванн ой
до
ее
двери
был о,
318


Романы.
Повести
правда,
небольшое,
аршина
полтора,
не
бо­
льше,
но
я
успел
убедиться,
что
жена
док ­
тора
сложена
неплохо
и
даже
скор ее
похо­
жа
на
девушку,
чем
на
женщ ину.
Однако
з ачем
же
она
такая
бесс ты дни ца!
Мне
это
очень
не
понравилось.
На
ме ня
она
взгля­
нул а ра ссея нно
и,
кажется,
приняла
за
пред­
мет
неод уше вл енны й.
Ее
долговязый
суп­
руг,
очевидно,
нисколько
не
ин тере сует ся
репу та цией
св оей
жены.
Их
комнаты
у
нас
помеч ены
нумерами —
три
и
пять;
хотя
они
рядом,
но
дверь
у
каждого
особая
—
прямо
в
коридор.
Эта
парочка
меня
заинтересо­
вала.
Муж
называет
с вою
су пруг у
Таточ-
к ой,
она
его
—
Ванюшей.
Из
д ома
они
уходят
всегда
в
разное
время,
вместе
быва­
ют
редко.
По
утрам,
однако,
долговязый
Ванюша
ид ет
в
комнату
к
Тато ч ке,
вын ос ит
ведро,
заваривает
к офе
или
чай
и
поит
суп­
ругу,
которая
н ежится
в
п ост ели.
При
в сем
том
в
их
браке
есть
что-то
неп оня тно е.
Тато чк а
не
кр аса виц а,
но,
вероятно,
муж­
чинам
нравится.
Глаза
огромные,
с
цыганс­
ким
огнем,
ли цо
изменчивое,
выразитель­
ное
и
как
будто
утомленное
страстью.
По­
эты,
конечно,
найдут
в
ней
”что-то волшеб­
ное”. . .
В про чем,
ны не шние
поэты
смотрят
на
все
б иоло гич ески
и
нич его
волшебного
не
признают.
Кстати,
один
из
них
—
Ар се­
ний
Кудефудров
—
жи вет
в
на шей
квар­
тире.
Этот,
к онеч но,
без
волшебства,
с
од­
ним
барабаном.
Рекомендован.
Ребята
в
школах
уч ат
его
стихи
о
попах ,
которые
с
корыстной целью
придумали
Богородицу.
Мне
почему-то
был о
о чень
неприятно,
ког­
да
я
увидел
в
открытую
на сте жь
дверь,
что
в
комнате
Таточки
сидит
Кудефудров.
На­
до
сказать,
что
он
высокого
роста,
с
весьма
развитой
мускулатурой
и
жирным
задом.
Таточка
маленькая,
с
крошечными
ножка­
ми
и
ру чк ами.
Не
то
ребенок,
не
то
Аф­
родита9.
И
представьте!
Это
”б ожес тве н-
ное”
суще ств о
сидит
против
Кудефудрова
и
делает
ему
маникюр.
Что
это
так ое?
И
балбес
принимает
это
ухаживание
с
ду­
рацким
удовольствием.
Какое
мн е,
соб­
ст в енно,
дело
до
поведения
Таточки?
Не
дорожит
собой
—
но
мне-то
чт о?
Но
я
по­
че му- то
негодую
и
на
нее,
и
на
ее
долгов я­
зого
доктора.
Ес ли
буду
умирать,
не
позову
этого
э ску лапа.
У
нас
в
тресте
открыли
но вое
клубное
помещение
для
слу жа щих
и
рабочих.
Во
вто рн ик
был
концерт,
и
мне
пришлось
пойти,
хо тя
я
те рп еть
не
могу
пос пешные
программы,
где
голодные
актеры
декла­
мируют
стихи
о
страданиях
безработных,
выброшенных
на
улицу
кровожадными
бу­
ржуа.
Я
прекрасно
знаю,
что
в
Европе
немало
безработных,
но
стоит
мне
только
выслушать
несколько
куплетов
на
эту
тему,
как
я
тотчас
же
перестаю
верить
в
этот
не сом ненный
фа кт,
ибо
фальшивая
инто­
нация
наших
зам уч енн ых
клубами
лицед еев
убивает
всякое
соч ув ств ие
к
зарубежным
товарищам,
и
хоч етс я
прежде
всего
на­
кормить
са мих
э тих
плохо
выбритых
лю­
дей
с
чахоточными
пятнами
на
щ еках.
Не
менее
отвратительны
все
эти
басы
”под
Шаляпина”
и
тенора
”под Собинова”
с
их
истрепанным
репертуаром
или
невозмож­
н ыми
но винк ам и,
состряпанными
по
заказу
и
нико му
не
нужными.
С
т рудом
удерживая
зевоту,
я
отбывал
мою
по винн ос ть
в
т ре­
тьем
ряду
кресел,
как
вдруг
конферансье
объявил,
что
артисты
Лапина,
В анхч нов
исполнят
”Карманьолу”.
И
вот
неожидан­
но
я
увидел
на
сцене
Татьяну.
Зрительный
зал
как
будто
проснулся
при
первом
же
всплеске
ее
руки,
при
первом
же
полете
ее
стр ой ных
ножек.
Таточка,
оказывается,
волшебница.
Танцевала
она
с
таким
огнем
и
блеском,
что
наш
к луб
совсем
ожил
от
летаргии,
в
которую
его
погрузил
со­
в етский
репертуар.
Таточка
не
только
та­
нц ева ла
—
она
играла.
”Карманьола”
ока­
залась
”ск етч ем ”,
где
было
все
—
и
слова,
и
танцы,
и
пение.
Ее
партнер
был
неплохой
актер,
а
плясал
и
вовсе
не
худо.
Во
всяком
случа е,
он
Таточке
не
мешал,
и
я,
со­
рокапятилетний
во рчу н,
почти
влюбился
в
эту
маленькую
женщ ину,
к отор ая
за­
разительно
смеялась,
шалила
и
вдруг
с
та­
ким
страстным
ув л ечени ем
запела
”Кар-
маньолу”,
что
я
почувствовал
себ я
яко­
бин цем
и
готов
б ыл,
как
Марат,
покончить
со
в семи
контрреволюционерами
сразу,
ес­
ли
бы
только
у
нас
бы ла
гильотина
и
она
могла
бы
сделать
эту
операцию
в
од ин
миг.
Я
кричал
”бр ав о”,
хотя
тер пе ть
не
могу
выражать
св ое
одобрение
актерам,
да
и
вообще
это
противоречит
моей
идее:
319


Г.
Чулк ов
мне
надо
спрятаться,
а
всякое
изъ я в ление
чувств
этому,
разумеется,
мешает,
и
даже
очен ь.
Пройти
в
комнату
для
артистов
я
не
решился.
Поджидая
трамвай
(я должен был
возвращаться
на
семнадцатом
ну мере) ,
я
вдруг
вспомнил,
как
Таточка
намазывала
ногти
Кудефудрову.
Это
воспоминание
по­
казалось
мне
со в ерш енно
неправдоподоб­
ным ,
и
я
хотел
себя
уверить,
что
вся
эта
сцена
мне
пр иснил ась .
Я
не
успел
пе ре сту­
пи ть
порог
св оей
комнаты,
как
щел кнул
анг ли йский
замок
и
вошла
Таточка
(у нее
свой
ключ).
Мне
хотелось
сказать
ей,
что
я
видел
ее
на
сцене,
но
я
не
усп ел.
В
кори­
дор
вы шел
Кудефудров
и
развязно
попро­
сил
Таточку
напоить
его
ч аем.
Они
скры­
лись
в
ее
ко мна те.
IV
Вчера
у
нас
б ыли
полотеры,
и,
п ока
они
воз ил ись
с
мастикой
и
порхали
по
по лу
в
комнате
Кудефудрова,
п оэт
ввалился
ко
мне.
Э тот
болван
думал,
что
он
м не,
б ух­
галтеру,
оказывает
в ел икую
ч есть,
еж ели
сид ит
у
ме ня
в
комнате
и
разговаривает
со
мной
на
литературные
тем ы.
Под
его
т олс­
тым
задом
все
время
отвратительно
т ре­
щал
стул.
—
Вы
мои
ст ихи
зн аете?
—
спр оси л
он,
не
сомневаясь,
что
я
отвечу
утвер­
дительно.
Но
я
обозлился.
—
А
вы
разве
пишет е
стихи?
—
Это
забавно,
—
произнес
он
сквозь
зубы...
—
Но
имя-то
мое
зна ете,
по
кра йней
ме ре?
Е сли
книг
моих
не
чи тал и,
на
афишах
это
имя
видели
сотни
ра з.
—
А
я
думал,
что
вы
не
тот
Кудефуд­
ро в,
а
какой-нибудь
другой.
—
Почему
же?
—
Я
думал,
что
Кудефудров
—
брю ­
нет,
а
вы
—
блондин.
—
Да
вы,
я
вижу,
ш утник.
—
Нет ,
это
я
т ак,
по
простоте.
—
Вы,
должно
быть,
стихов
не
лю­
бите.
—
Как
вам
сказать...
Вот
Пу шк ина
люблю...
—
Ну
да.
Это
полагается.
У чит еля
в
гимназии
объясняли,
что
Пушкин
мо­
ну мент.
—
Н ет,
у
не го
хорошо
ска зано:
И,
с
отвращением
читая
жиз нь
м ою,
Я
треп ещ у
и
прок л инаю ,
И
горько
жалуюсь,
и
горько
слезы
л ью,
Но
ст рок
печальных
не
смы ваю 8.
—
К
вы
что?
Бухгалтер?
Мне
го­
во ри ли,
что
вы
по
специальности
мате­
матик...
—
Кто
вам
говорил?
—
нахмурился
я,
потому
что
не
люблю,
когда
обнаружива­
етс я
прошлое.
—
Актриса
Лапина
из
третьего
ну ме­
ра.
—
Странно.
Почему
она
зна ет,
что
я
математик?
—
Она
училась
в
каком-то
пансионе,
где
вы
б ыли
преподавателем.
—
В
самом
д еле,
—
пробормотал
я.
—
Я
припоминаю
эту
кр ошку ...
Да,
да...
Лапина...
Кажется,
ужасная
была
ша­
лунья...
—
Да
она
и
теп ерь ...
Кудефудров
не
договорил
фр азы.
—
Послушайте,
— сказал
я.
—
Почему
это
у
вас
два
ногтя
отделаны,
как
будто
вы
пользуетесь
услугами
маникюрши?
И
поче­
му
только
два,
а
про чие
нет?
Поэ т
кр иво
усме хнул ся .
—
Это,
зна ете ,
глупое
пар и...
Од на
фантазерка
забавлялась...
Уж
если
хо тите
знать,
все
та
же
гражданка
из
третьего
нумера...
Я
должен
ей
за
это
достать
фр ан­
цузское
издание
”Тысячи и одной ночи”
в
переводе
Мадрю9...
А
где
достать?
Она
любительница
ска зо к...
Все
это
довольно
глупо...
И
он
громко
засмеялся
и
затрещал
стулом.
”А ведь у него нет романа с Таточ-
кой”,
—
решил
я
почему-то
и
не
так
уж
враждебно
стал
рассматривать
грустные
собачьи
глаза
стихотворца,
который сделал
оптимизм
своей
проф ессией
и
”Г ром по бе­
ды
раз да в ай с я”10 своим лозунгом.
—
Л юбов ь,
луна,
Прекрасная
Дама,
—
сказал
Кудефудров
неожиданно,
—
все
это
вздор.
Хороший
трактор
в
тысячу
раз
320


Романы.
Повести
поэтичнее
романтического
хлама,
кот оры м
нас
угощали
символисты...
Я
промолчал.
—
Писатель
должен
быт ь
бо дры м11,
—
прибавил
он
ун ыло
и
взглянул
на
ме ня
грустными
собачьими
глазами.
Я
вспомнил,
что
ср еди
его
барабанных
стихов
мне
как-то
попались
живые
стр о ки,
где
он
вдр уг
с
какой-то
целомудренной
неж нос тью
вспоминает
о
матери.
Мне
ста­
ло
его
жалко.
—
Послушайте,
Кудефудров,
—
сказал
я.
—
Не
думаете
ли
вы,
что
разудалый
оптимизм
весьма
вреден
для
пролетариата
(ябысказал ”для
человечества”,
но
из
в еж­
ливости
говорю
”для пролетариата”)?
—
Не
знаю,
—
пробормотал
он
засте­
нчиво.
—
Во
всяком
с луч ае,
пессимизм
еще
хуже
оптимизма.
—
Вот
это
верно,
—
обра дова л ся
я,
чувствуя,
что
эт от
Кудефудров
о
че м-то
догадывается.
—
Пессимизм
еще
хуже.
Но
в едь
есть
нечт о
третье!12
Он
не
ответил.
Встал,
прошелся
по
ко мн ате
и,
как
будто
просыпаясь,
по­
тя ну лся.
—
Эта
Лапина
оч ень
смешная.
Советс­
кая
актриса
”малых форм”,
а
пер ед
иконой
зажигает
лампадку,
как
Марфа
Петровна,
и
верит
в
то,
что
придет
Антихрист
и
будет
Страшный
суд.
О чень
смешная.
—
Вы
находите
сме шны м,
когда
верят
в
Страшный
суд?
—
Да.
—
А
я
вот
не
вер ю
и
боюсь,
что
это
мое
нев ер ие
еще
с мешнее ,
чем
ве ра
Таточки.
—
Я
не
совсем
понимаю
в ас,
—
сказал
Кудефудров
сер ье зно.
—
Не
понимаю,
но,
ка жется ,
вам
так
же
скучно,
как
и
мн е...
Это
признание
ме ня
о чень
заинтересо­
вало .
Полотеры
ворвались
в
мою
комнату,
и
Кудефудров
уш ел.
”Не наговорил ли я лишнего?
—
по­
думал
я.
—
Берегись,
Мак ко ве ев”.
Странное
дело!
Когда
мы
переживали
голод
и
разруху
в
первые
годы
революции,
когда
ки пела
так
называемая
гражданская
в ойна,
когда
на
Волге
и
Каме
сжигали
ве­
лико лепны е
пароходы,
да
и
везде
все
горе­
ло,
когда
бе лые
доходили
чут ь
не
до
самой
Москвы,
когда
в
Крыму
пекли
пир ожки
с
нач инко й
из
че лов еч еског о
мяса
и
с
это й
целью
резали
и
взрослых
и
детей
—
все
это
было
кроваво,
страшно,
бе сст ыдн о,
но,
каже тся,
тогд а
еще
не
было
этого
тихого
ужаса
от
близости
мировой
катаст­
рофы.
Вот
имен но
теп ерь ,
когда
мы
строим
социализм,
когда
возникают
ог­
ромные
центры
инд уст рии,
когда
мы
при­
ближаемся
к
сплошной
ко лл ект ивиз ац ии,
вот
именно
теп ерь
в
доме
тринадцать
стало
не выно сим о
душно
и
мрачно...
Если
Кудефудров
заговорил
о
том,
что
ему
ск учн о,
—
это
уже
пос лед нее
дело.
В едь
если
эт от
рекомендованный
оптимист
об­
наружит
вдр уг
сво ю
гнилую
сущность,
тогд а
что
же?
Вот
когда
поэт
Есенин
по вес ился ,
то
это
было
в
природе
вещей:
он
ве дь
пел
кабацкую
Р усь ...
Ну
а
ес ли
Кудефудров
затоскует,
это
уже
будет
не
в
порядке
вещей,
а
решительно
беспорядок
и
скандал.
Правда,
у
нас
в
квартире
большинство
состоит
из
ме лких
буржуев,
но
и
пролета­
риат
представлен
довольно
солидно:
во-
первых,
Курденко;
потом
Пантелеймонов,
хотя
и
не
партийный,
однако
самый
насто­
я щий
рабочий
у
ста нк а;
двое
Трофимовых
—
оба
с
завода
”Каучук”; Погостова тоже
из
пролетариев
ника к
не
в ыч ер кнешь ...
Да
и,
на конец ,
сам
Кудефудров...
Ве дь
его
в
се­
м ил етке
зубрят
наизусть...
Недавно
Курденко,
как
будто
угады­
вая
мои
мыс ли,
без
вся ко го
повода
стал
мне
объяснять,
что
всеобщий
испуг
и
какая-
то
зловещая
тишина
вовсе
не
так
уж
всеоб­
щи,
что
даже,
например,
где-то
в
к аки х-то
будто
бы
колхозах
удивительная
бодрость
и
удивительные
достижения,
а
что
вся
эта
кислота
и
мрак
только
в
среде
мелкотрав­
чатой
интел ли ген ции,
к отора я
чует
сво ю
классовую
н еу дачу.
Я
ему
не
возражал.
Я
даже
готов
был
вн утре нне
согласиться,
что,
например,
мое
настроение
нич его
еще
не
доказывает,
ибо
у
ме ня
эмфизема,
я
бу х­
галтер,
и,
главное,
я
зн аю
по
сек рету
вы­
с шую
математику,
но
ведь
Пантелеймонов-
то
или
эти
самые,
с
партбилетами,
Трофи­
мовы
с
”Каучука”
эмфиземой
не
страдают
и
о
высшей
математике
понятия
не
имеют
—
они-то
по чему
но сы
повесили?
11 Валтасарово царство
321


Г.
Чулков
Пра в да,
сам
Курденко
не
ун ыв ает,
но
ему
невозможно
унывать,
ему
некогда
у ны­
вать,
он
как
белка
в
ко лесе,
ве дь
у
него
такая
нагрузка,
что
ему,
каж етс я,
не
то
что
унывать,
но
д аже
и
подумать
о
ч ем-
нибудь
нет
в ремен и.
За
нег о
другие
ду­
мают.
А
его
обязанность
самому
торопить­
ся
и
всех
про чих
торопить,
не
щ адя
ни
своего,
ни
чужого
ж иво та.
Братья
Трофимовы
с
„Каучука”
ве­
сьма
неразговорчивы
и
боязливы
(это с тех
пор,
как
они
получили
партбилеты).
А
ра­
ньше ,
помнится,
они
были
о чень
слово­
охотливы
и
у
них
не
было
в
глазах
такого
испуга.
У
меня
с
н ими
бы ли
кое- ка кие
дела
по
дому
(я ответственный съемщик
квартиры
нумер
тринадцать), и они уди­
в или
меня
своей
мнительностью,
решите­
льно
болезненной.
Постучишь
к
ним
в
ко­
мнату,
они
никогда
не
скажу т: ”Вой д ите ”,
а
всегда
медлят,
что-то
прячут
и
от воря ют
дверь
наполовину,
как
будто
боятся
пу­
стить
посетителя.
А
когда
войдешь,
все
в
пор яд ке:
на
стене
очередной
вождь
(они
строго
следят
за
уклонами), настоле ”Пра-
вда”,
у
них
радио
и
громкоговоритель
—
бедствие
для
всей
квартиры.
Люди
они,
вообще
говоря,
о чень
порядочные,
но
до
т ого
блюдут
партийную
линию,
что
у
них
на
это
уходит
вся
энергия.
У
Курденко
—
это
его
про фессия .
Ему
легче.
А
Тр о­
фимовы
работают
в
своем
”Каучуке”
не
на
шутку ,
а
ма логра мот ны м
лю дям
сл е­
дит ь
за
уклонами
совсем
нелег ко.
Что
до
Михаила
Васильевича
Панте­
леймонова,
то
эт от
беспартийный
вольно­
думец
меня
решительно
пу гае т.
Я,
по
пра­
вде
сказать,
избегаю
с
ним
встречаться.
Я
даже
удивляюсь,
как
это
он
до
сих
пор
гуляет
на
свободе.
Ему
бы
давно
уже
следовало
сидеть
где-нибудь
в
Соловках
или
где
там
полагается
те пер ь,
я
уж
не
знаю.
Правда,
в
типографии
им
о чень
до­
рожат:
квалифицированный
наборщик,
гра ­
моту
знает
очень
хорошо,
латинский
ал­
фа вит,
да
и
в
политике
не
с лепой ,
но
у
нег о
”навязчивая идея”. ..
И
притом,
по-моему,
весьма
опасная...
Но
об
эт ом
чудаке
потом.
С ейчас
кто-то
сту чит ,
а
уже
но чь.
Ру копис ь
не
б уду
прятать;
слышу
скрипучий
голос
Погостова.
V
Со вер шен но
не
понимаю,
зачем
являл­
ся
ко
мне
(да еще ночью)
этот
гробовщик,
Вонифатий
Григорьевич.
—
Я,
знаете
ли,
Яков
Адамович,
—
сказал
он,
—
я,
со бс твенн о,
потому
к
вам
зашел,
что
хотел
с
умным
человеком
посоветоваться.
Вы,
как
ученый
к
тому
же,
должны
меня
успокоить.
Я
больше не
могу.
—
Да
в
чем
дело,
Погостов?
И
поч ему
вы
ночью
пр ишл и?
—
Я
ночью
пришел,
потому
что
у
ме­
ня
душа
ночная.
Днем
я
хотя
и
сред и
гро­
бов,
но
все
в
сует е,
а
вот
ночью
у
меня
и
нач инае тся.
—
Да
что
нач ин аетс я?
—
А
вот
как
будто
кто
н асвис тывае т
—
иносказательно
то
ес ть,
а
иногда,
впро­
ч ем,
и
буквально...
И
голос
довольно,
зна­
ете
ли,
ядовитый
начинает
в сякие
этакие
рассуждения...
А
спать
тоже
невозможно.
Сны
сня тс я,
будто
бы
я
залез
в
красн ы й
гроб
и
делаю
что-то,
не
соответствующее
моему
возрасту.
Но
это
сны ,
а
зн ачи т,
от­
части
и
фантазии.
А
действительность
го­
раздо
хуже,
чем
сны.
Мне
страшно.
—
Ничего
не
понимаю,
поч ему
стра­
шно .
—
В
том-то
и
дело,
что
я
не
знаю
п оче му.
Я
бы
хотел,
чтобы
вы
мне
объ­
я снили.
—
У
в ас,
очевидно,
расстроены
нервы,
может
быть,
в
связи
с
ваш ей
профессией.
На
Девичьем
Поле
имеется,
каж ется ,
ин­
ститут
социальных
б олез ней.
Вы
бы
—
ту­
да.
Не
знаю,
имеют
ли
товарищи
врачи
опыт
относительно
гробовщиков.
—
Врачи?
Да
они
меня
запрячут
в
дом
умалишенных...
—
Тогда
уж
не
знаю,
что
вам
пос ов е­
товать.
—
Вы
не
уклоняйтесь,
Яков
Адамович.
Это
и
вас
кас ает ся.
—
Нет
уж,
изв ини те,
—
сказал
я,
х му­
рясь.
—
Я
тут
ни
при
ч ем.
У
ме ня
нет
ни каких
страхов.
—
Бу дто
бы?
—
довольно
жел чно
за­
смеялся
Погостов.
—
Вы
человек
умный,
а
это
только
одни
дураки
ничег о
не
бо ят ся,
322


Романы.
Повести
как
сказал
стихотворец.
З нач ит,
и
вам
иной
раз
страшновато.
А
я
думаю,
что
в
на ше
вре мя
особенно.
—
О
каких
страхах
вы
говорите?
—
пробормотал
я,
чувствуя
невольно,
что
и
у
меня
как
будто
бы
серд це
на чин ает
биться
неровно,
и
я
в
самом
д еле
че го -то
боюсь.
—
Я
не
про
Объединенное
Государст­
венное
Политическое
Управление...
Это
ис­
кл юч ается ...
—
Надеюсь.
Еще
бы
вы
об
эт ом
за­
говорили.
Я
чист.
У
меня
нагрузка.
К огда
голосовали
за
высшую
меру
наказания,
я
было
хотел
сказать,
что
рабоче-крестьян­
ское
правительство
не
может
руководст­
воваться
в
св оих
реше ниях
чувством
ме сти,
но
не
решил ся.
От
этой
моей
тайной
мысли
я
целу ю
ночь
не
спал,
боялся,
что
кто -
нибудь
догадается.
Но
вы
ве дь
з нае те,
что
в
правительственном
сообщении
черным
по
белому
было
сказано
как
раз
именно
то,
че го
я
не
решился
выговорить.
Это
я
к
тому,
Погостов,
что
даже
тайные
мои
мы сли
совпадают
с
ли нией
советского
пра­
вительства.
—
Это
у
вас
все
по ли тиче ские
остро­
ты,
—
вдруг
оскалил
зубы
гробовщик.
—
А
я
вам
говорю
о
более
важном...
Будет
Страшный
суд
или
не
бу дет?
—
Да
что
вы
точно
сговорились!
—
во­
скликнул
я
в
настоящем
гневе.
—
И
вы
то же
о
Страшном суде!
Вам-то
уж
стыдно...
Вы
ве дь
теперь
не
предприниматель,
а
про­
ле тар ий.
—
А
еще
кто ?
—
Да
эта
из
третьего
нумера,
Таточка.
Мне
Кудефудров
сказал.
—
И
еще
один
есть,
—
сказал
задум­
чиво
Погостов.
—
Я
говорю
о
товарище
Пантелеймонове...
—
Однако
у
нас
в
тринадцатом
нумере
ко лле кция. ..
Стыдно,
граждане,
быт ь
суе­
верными...
—
Так,
зна ч ит,
все
это
не
более
как
суев ери я,
то
е сть
все
эти
ст рах и?..
—
А
вы
думали,
Погостов,
что
я
то же
трубы
архангельской
ожидаю?
Я
насилу
выпроводил
от
себ я
этого
гробовщика.
Эти
глупые
разговоры
о
Страшном
суд е
ме ня
решительно
раздра­
жают.
Для
Курденко
это
пус тяки.
Он
толь­
ко
пос меет ся.
Это
фельетон
для
очередного
номера
’Ъезбожника” (Курденко там что-
то
попи сыв ает) .
Но
для
ме ня
это
неч то
пос ерь езнее ,
чем
фельетон.
Я
зн аю,
что
не­
навистная
мне
ид ея
Страшного
суда
воз­
никала
в
течение
в еков
не
раз
и
не
два,
что
она
упорствует
в
своем
влия ни и
на
умы
и
сердца,
что
никаки е
а теисти ческие
жур­
нальчики
и
книжечки
не
могут
победить
э тот
огромный
м иф,
очевидно,
нужный
для
миллионов
людей,
жаждущих
во
что
бы
то
ни
стало
ко смич еской
катастрофы.
А
я
не
хочу.
Я
бе зб ожн ик.
Я
ум ру
основательно
и
бесповоротно.
Я
не
хоч у
никакого
су да
и
не
признаю
ег о,
есл и
бы
он
даже
как им-
нибудь
фокусом-покусом
осу ществ ил ся.
Тут
две
непримиримые
психологии
—
моя
и
э тих
одержимых,
э тих
одержимых,
п ове­
ривших
в
двадцать
четвертую
главу
Ев ан­
гелия
от
Матфея13
с
каким-то
слепым
эн­
тузиазмом.
Они
уверяют,
что
к
какому-то
ср оку
непр емен но
”охладеет любовь”,
что
будто
бы
к
этому
самому
ср оку
”по причи­
не
умножения
беззакония”
появятся
лж е­
пророки
(меня недавно один православный
изувер
уверял,
что
зн ам ени тый
Рудольф
Штей нер
то же
ант их ри ст,
небольшого
ка­
либра,
но
все-таки
антихрист,
то
е сть
по
своему
духовному
типу ), и,
н аконе ц,
” как
молния
исходит
от
востока
и
вид на
бывает
даже
на
за пад е,
так
будет
пришествие
Сына
Человеческого...”
Сп ек такл ь,
как
хо ти те,
весьма
занимательный.
Ну,
тут,
коне чно,
”звезды спадут с неба,
и
силы
небесны е
поколеблются”...
Труба
архангела,
раз ум е­
ется ,
и,
након ец,
эт от
вожделенный
Страш­
ный
суд.
Не
хочу!
Не
хочу!
Но
вот
чег о
Курденко
не
понимает:
он
не
понимает,
что
за
этим
грандиозным
мифом
ст оят
целые
пласты
мировой
жизни,
что
человечество
вознесло
эт от
миф
из
со кр ов енне йших
глубин
своей
религиозной
жизни
до
в елич айших
культурных
выс от,
что ,
не
будь
этого
мифа,
не
было
бы
ни
вид ений
Патмоса,
ни
Данте,
ни
Кальде­
рона,
ни
Чимабуэ,
ни
Андрея
Рубл ев а1 4,
ни
Достоевского...
Или
на
все
это
надо
плюнуть
(что,
может
быть,
не
так
плохо,
ес ли
только
сознавать
по-настоящему,
что
делаешь
и
на
что
посягаешь), или надо
323


Г.
Чулк ов
к
этому
миф у
отнестись
почтительно
и
снять
пер ед
ним
головной
убор,
как
те­
пер ь
выражаются.
Братья
Трофимовы
вызубрили
на­
изу сть ,
что
Христа
не
было,
что
правосла­
вие
употребляет
с
ритуальными
целями
не
то
кр асн ое
вин о,
не
то
человеческую
кровь
по
своему
нев ежест в у,
что
религия
вообще
выдумана
богатыми
классами
для
усмире­
ния
трудящихся.
Е сли
бы
у
э тих
Трофимо­
вых
не
бы ло
написано
на
лице
какого-то
перманентного
испуг а,
их
можно
было
бы
п оч есть
за
сверхчеловеков,
достигших
га р­
мо нии:
для
них
все
яс но
и
просто.
Почему
же
у
них
такие
исп уг анны е
физиономии?
Впрочем,
к
эт им
Трофимовым
приходят
иногда
другие
Трофимовы
(кажется,
их
дя­
дья
или
двоюродные
братья
—
у
них
вся
д ер евня
Трофимовы), — так вот этидругие
Трофимовы
даже
исп уг ом
не
отме чен ы.
У
э тих
дво юро дн ых
братьев
не
лица
чело­
веческие,
а
как ие-то
тарелки.
Я
их
внимате­
льно
рассматривал
и
ника ких
следов
ли ца
человеческого
в
них
не
нашел.
Эти
разгова­
ривают
исключительно
о
закрытом
распре­
делителе.
По-моему,
Курденко
непр еме нно
должен
их
снабдить
поск оре е
партбилета­
ми:
о ни,
так
сказать,
прирожденные
без­
бо жни ки,
ну
а
все
прочее
приложится,
ибо
в
безбожии
сама
суть,
ес ли
это
безбожие
трофимовское.
А
вот
из
моего
безбожия
нич его
не­
л ьзя
выжать
полезного
для
товарища
Кур­
денко.
У
ме ня
бесполезное
бе збо жие.
VI
Нет,
я
не
л ето писе ц.
Справедливости
от
меня
не
жд ите.
Какая
там
справедли­
вость!
Я
—
откровенно
говоря
—
ч елов ек
пристрастный...
Кстати,
о
справедливости.
Есть
у
ме ня
одна
знакомая
гражданка
—
увы!
—
хр ис тиа нка
и
благоговейная
по­
движница.
Ну,
одним
словом,
голубиная
кротость
и
само
смире ние.
Однако
при
всем
том
ум ница.
Ей
лет
тридцать
—
не
больше.
Однажды
в
ее
присутствии
кто-то
взывал
к
справедливости.
Моя
сми рен ниц а
заметила
не
без
остроумия:
—
А
зачем
справедливость?
Не
на до
справедливости...
Я
заинтересовался:
—
Это
что
же?..
Отвр ащ ен ие
к
справе­
дливости
соответствует
святоотеческому
учению?
Смиренница
ничуть
не
смутилась.
—
Конечно,
—
говорит,
—
во
имя
че лов еч еской
справедливости
пришлось
бы
уничтожить
все
многообразие
бытия.
Да
справедливость,
—
говорит,
—
широко
по­
нимаемая
и
последовательно
проводимая
в
жизнь,
должна
неминуемо
пр ив ести
нас
к
ничтожеству,
к
небытию,
к
ну лю ...
Я
восхитился,
признаюсь.
—
А
вед ь
тут
мысль.
Я,
—
говорю,
—
давно
уже
собираюсь
перечитать
вели­
ких
свя тых
отц ов.
У
них,
наверное,
немало
найдется
кое- чег о
остренького.
Смиренница
не
совсем
был а
довольна
моей
интонацией,
однако
заметила,
что
до­
статочно
познакомиться
с
святоотеческой
а поф ат и кой 15, чтобы вся внецерковная фи­
лософия
показалась
чем-то
пр ес ным
и
да же
наивным.
Все
это
было
сказано
с
необычайной
скромностью
и
тихоньким
голосом,
без
ма­
лейшей
торопливости,
только
на
бл едн ых
щечках
вспыхнул
ру мян ец.
Я
люб ова лся
это й
особой.
Дол жен
в
э том
покаяться.
Вот
этого
стиля
Курденко,
коне чно,
не
о цен ит,
да
и
вообще
в
стилях
он
пло хо
разбирается.
Но
нич его
не
поделаешь
—
он
деятель.
Аттила16
едва
ли
разбирался
в
сти­
лях,
однако
был
”бичом Божьим”,
а
не
случайным
разбойником.
Таким
образом,
Курденко
может
не
унывать,
ежели
д аже
ему
вздумается
взорвать
Успе нск ий
с обор1 7
или
п рода ть
американским
миллиардерам
ик ону
"Владимирской Божьей Матери”
или
"Троицу”
Андрея
Рублева.
Разумеется,
это
не
от
нег о
зависит,
но
я
говорю
ино ск а­
зательно.
Польский
декадент
Ян
Каспрович18
в
св оей
поэме
пытался
реабилитировать
Иуду-предателя,
но
я
отнюдь
не
в
этом
порядке
оправдывал
Аттилу.
Я
только
хочу
сказать,
что
появление
Курденко
вызвано
в нутр енней
нравственной
необходимостью,
ибо
только
он
и
может
покарать
мещанс­
324


Романы.
Повести
кий
мир ,
действительно
достойный
”бича
Божьего”.
Но,
согласитесь,
мое
положение
при
данных
обстоятельствах
можно
назвать
трагикомическим.
Разумеется,
в сякий
мар ­
ксист,
какого
угодно
возраста,
стажа
и
гра ­
мотности,
без
труда
определит
мое
место
в
план е
социальных
противоречий,
и
я
за­
ран ее
соглашаюсь,
что
я
”мелкий буржуа”
или
какая-нибудь
другая
категория
—
но
не
все
ли
это
равно
с
точки
зрения
м еня
да
и
высших интересов?
Психологическая
тема
ниско лько
не
меняется
от
того,
как
я
бу ду
называться
на
языке
социологии.
Вопросы
остаются
вопросами,
а
субъективно
я
ощу­
щаю
свою
трагикомедию.
Я
называю
св ое
по лож ение
трагикомическим,
ибо,
указы­
вая
на
нравственную
необходимость
суда
и
возмездия
для
мировой
буржуазии,
сам
отнюдь
не
могу
похвастаться
твердой
ув е­
ре ннос тью ,
что
вообще
сущ еств у ет
какая-
то
нравственная
необходимость.
Я
употре­
бляю
этот
термин
для
того,
чтобы
выра­
зит ь
св ой
моральный
вкус,
но
в
ка честв е
бе зб ожн ика
ника к
не
могу
обосновать
с во­
ей
оценки
правления
буржуазии,
то
е сть
с оли дно
обосновать.
Вот
у
верующих
в се­
гда
найдется
критерий
д обра
и
зла,
а
у
нас,
бе зб ожн иков
(коммунистов и некоммуни-
сто в), такого критерия,
ко нечн о,
нет.
Поэтому
я
считаю
свое
положение
не­
сколько
ридикюльным19.
Не
в ижу
прич ины
считать
положение
товарища
Курденко
ме­
нее
смешным,
чем
мое,
—
в
эт ом
вопросе,
разумеется.
Но
он,
впрочем,
едва
ли
заин­
тер есу ется
когда-нибудь
этой
проблемой.
Я
все
возвращаюсь
к
Курденко,
пот о­
му
что
Курденко
—
си мво л.
Он
в
некото­
ром
смыс ле
memento^.
Однако
ес ли
вам
угодно
извлечь
какой-нибудь
сюжет
из
э то­
го
моего
дневника,
то
Курденко
в
нем
не
играет
большой
роли.
Гл авн ый
персонаж
этого
п ове ство ван ия
—
я
сам.
Я
даже
не
извиняюсь
за
эту
нескромность.
К
ч ему
к итайские
цер емо ни и,
когда
все
равно
все
пр екра сно
знают,
что
ч ело век
прежде
всег о
и нтересуе тс я
собой;
да
и
зачем
мне
врать
при
подобных
обстоятельствах.
Итак,
я,
Яков
Адамович
М ак кове ев,
младший
бух-
*помни (лат.).
галтер
Сопиковского
треста,
и
являюсь
са­
мым
главным
лицом
трагикомедии.
Хорошо
это й
моей
христианской
ум­
нице
утешаться
те м,
что
она
знает
Истин у,
пришедшую
во
плоти,
но
в едь
я
б езб ож ник,
и,
значит,
у
м еня
этого
у тешения
нет.
Но,
с
другой
стороны,
я
отнюдь
не
с клоне н
упрощать
мои
взгляды
до
уровня
понятия
товарища
Курденко.
Вот
в
чем
комедия.
Я
прекрасно
понимаю,
что,
не
будь
хр ис ти­
а нс тва,
не
бу дь
вообще
р ели гии
—
не
было
бы
никако й
культуры.
Единственный
ис­
то чник
поэ зии ,
например,
как
думал
Пуш­
кин,
есть
положительная
религия20.
С
эт им
ниче го
не
поделаешь.
Даже
так ие
третьесте­
пенны е
писа тел и,
как
Вольтер,
верили
в
Бо­
га,
правда,
Бога
довольно
худосочного
в
полном
соответствии
со
своим
сомни­
тельным
стихотворством.
Шел ли
б ыл,
ко­
нечно,
п ан теи ст 21, а не безбожник,
да
и
по эт
был
все-таки
отнюдь
не
великий.
В про чем,
это
дело
ясн ое.
Все
гиганты
мировой
по­
эзии,
нач ин ая
с
Гомера
и
кончая
Дантом,
пламенно
верили
в
богов.
Я
говорю,
кончая
Дан т ом,
потому
что
так
называемое
Во з­
рождение
е сть
уже
упадок
культуры;
нач и­
нается
бесплодная
кр ити ка
и
ее
прелюбо­
пытная
связь
с
нигилизмом22.
Все
это
я
прекрасно
понимаю.
Но
вот
бед а,
у
ме ня
самого,
бухгалтера
Сопиковс­
кого
треста,
никако й
веры
нет.
Я
бы
хотел
верить,
как
Да нте,
что
Земля
—
центр
ми­
ра,
что
гр еш ные
и
б есс тыдные
римские
па­
пы
будут
жестоко
наказаны
в
подходящем
для
них
адском
по меще нии,
что
божествен­
ная
Беатриче
в
самом
де ле
сущес тву ет,
но
в еру
в
реторте
приготовить
нельзя,
и,
ли­
шенн ый
благодатной
помощи,
я
оказыва­
юсь
—
увы !
—
самым
настоящим
атеистом
и
попадаю
в
общество
товарища
Курденко.
Разница
в
том,
что
товарищ
Курденко
да же
понятия
не
име ет
о
том,
что ,
собственно,
он
утратил
благодаря своему
безбожию,
а
я
не
только
имею
точные
об
эт ом
сведения,
но
д аже
предвижу,
что
на
безбожии
ник ако й
культуры
построить
нельзя23
и
что
да же
торжествующая
как
будто
бы
бездумная
машина
в
конечном счете
обратится
против
человека
и
раздавит
его
безжалостно
св оей
ж елез ной
бездарностью.
Даже
хлеб ,
добы ­
тый
машиной,
будет
горьким,
есл и
только
325


Г.
Чулк ов
чел ов ек
не
забудет
основательно
тот
х леб,
который с любовью,
пере крестя сь,
пекла его
мать,
ине
будет жрать
без толка и благогове­
ния
фабричную кухонную ”обезличку”. Воз­
можно,
что
бу ду щий
человек
так
озвереет,
что
согласится
на
это
об щее
св иное
корыто,
и тогда все начнется сызнова, то есть тоска по
богам, рождение их из бессмысленного хаоса
жизни, мифотворчество, культы,
а из культа
уже,
разумеется,
и
культура.
Без
культа,
то
есть без песен,
пляски, жертвы, любви и моли­
твы,
человек
превращается
в
не что
столь
жалкое и ничтожное, что ему следует в таком
положении
стремиться
к
самоуничтожению
и отнюдь
не воображать,
что
выйдет толк из
его цивилизации и прогресса.
Прогресс в этом
смысле
является
самой
тупенькой
фикцией,
каку ю
когда-либо
выдумывал
чело век .
Мне
кажется,
что
мои
мысли
неопро­
вер жи мы,
но
мне
от
этого
ни
те пло
ни
холодно.
Я- то
ве дь
вс е- таки
в
богов
не
верю.
И
рассуждениями
тут
не
поможешь.
VII
В
с ущнос ти,
мне
нет
никакого
дела
до
это й
Таточки
из
третьего
нумера.
Я
захо­
дил
к
ней
два
раза
как
ответственный
съем­
щик
квартиры.
Она
сама
за говори л а
со
мной,
напомнила,
что
была
моей
ученицей
и
меня
”оч ень бояла с ь”.
Довольно
стран­
ное
существо!
Ес ли
она
не
в
театре,
зна чит ,
вы
наверняка
найдете
ее
в
по стел и,
где
она
ес т,
пь ет,
принимает
го стей
и
запоем
читает
кн ижки,
которые
у
нее
торча т
из-под
поду­
шки.
Я
полюбопытствовал,
что
она
ч ита ет.
Кни жки
оказались
неожиданными
для
акт­
рисы
”малых форм”
—
Достоевский,
Го­
мер,
Софокл24...
—
Кто
вам
дал
эти
книги?
—
спр ос ил
я,
недоумевая.
—
Кудефудров?
—
Не т,
он
мне
принес
св ой
сборник
стих ов .
Вот
он,
—
сказала
он а,
указывая
на
ковер,
где
р ядом
с
ночными
туфлями
ва­
лялся
томик.
Я
не
удержался
и
сказал,
что
видел
ее
на
сцене.
—
Понравилась
я
в ам?
-Да .
Но
она
вдруг
нахмурилась.
— Эта
”Карманьола” — ужасн ый
вздо р.
Я
х очу
другого.
Я
хочу
со всем
другого.
—
Чег о
же
вы
х отите ?
—
Я
хоч у
сыграть
Саломею25.
—
Это
не
советский
репертуар,
—
про­
борм ота л
я,
удивляясь
странному
выр аж е­
нию
ее
глаз.
—
Что
вы
так
смотрите
на
меня?
—
У
вас
тысячелетия
в
гла з ах26.
—
Что
это
вы
так
странно
выража­
етес ь,
господин
уч ите ль ...
Вы,
может
быть,
тоже
пишете
стихи?
—
Нет .
Я
не
пиш у
с тихо в.
Я
д аже
теперь
не
уч итель .
Я
бухгалтер
в
Сопиковс-
ком
тр ест е.
—
Это
см ешн о.
—
Что
сме шно?
—
Быть
бухгалтером
и
думать
о
тыся­
че летия х.
Впрочем,
у
моего
мужа
ес ть
зна­
комый
философ
(у него ,
кажется,
неско ль ко
книг
напечатано).
Эт от
философ,
з наете,
женские
чу лки
вяжет.
—
Да,
это
теперь
б ыва ет.
Я
поторопился
уйти,
потому
что,
в
су­
щности,
мне
нет
никакого
дел а
до
эт ой
Таточки.
Позволю
себ е
сделать
одно
примеча­
ние
к
мо ей
з апис и.
Казалось
бы,
что
может
быт ь
невиннее
моего
разговора
с
э той
тан­
цо в щицей.
Однако
я
перечитал
стра ницу
и
вижу,
что
она
решительно
нецензурна.
Посудите
с ами:
явн ое
порицание
советско­
го
репертуара.
Ну
как
же
тут
обойтись
без
форточки?
Я
вче ра
забыл
р уко пись
на
ст о­
ле.
Н очью
проснулся,
всп омн ил
и,
хо тя
бы­
ло
очень
холодно,
вылез
из-под
одеяла
и
запрятал
рукопись
под
кирпич.
Одно
наблюдение,
достойное
вним а­
ния.
Кудефудров
стучал
в
дверь
к
Т аточ ке.
Послышался
голосок:
—
Кто
там?
—
Кудефудров.
—
Я
занята.
Не
могу
вас
принять.
Кудефудров
вообще
в
эти
дни
мр ачн ее
тучи.
Зачем
ему
Таточка?
У
футуристов,
как
изв естн о,
вся
красота
в
те мпа х.
Мари­
не тт и27, по крайней мере,
так
и
формулиро­
вал
—
la beaute de la vitesse
*.
В
сущ ност и,
* красота скорости ( фр.) .
326


Романы.
Повести
это т
прин цип
тот
же,
что
у
Форда.
Ничего
лучшего
буржуазия
и
не
мог ла
придумать.
Кудефудров,
как
футурист,
должен,
мне
ка­
жет ся,
ограничить
свои
вожделения
фор-
довскои
машиной.
Правда,
он
работает
под
коммуниста,
но
эт от
жанр
нисколько
не
приблизит
его
ни
к
Софоклу,
ни
к
Данте,
коими
увлечена
Таточка.
И
у
не го
нет
ни каких
оснований
претендовать
на
благосклонность
этой
пля­
суньи.
А
муж ?
Почему
э тот
долговязый
малый
нисколько,
по-видимому,
не
р ев нует
св оей
суп руги ?
Со
мной
Кудефудров
не
оч ень
привет­
лив.
Я
по
глупой
св оей
деликатности
пе р­
вый
ему
кланялся
при
встр еч ах,
но
он
так
неб ре жно
кива л
головой,
что
я
решил
вовсе
не
здороваться.
У
нег о
какая-то
странная
дружба
с
Погостовым.
Кажется,
они
запи­
раются
в
комнате
гробовщика
и
пь ют
гор ь­
к ую.
Воображаю,
как
они
объясняются.
Диалог,
должно
быть,
получается
прелю­
бо пытный.
Сегодня,
когда
я
проходил
мимо
ко­
мнаты
Курденко,
дверь
к
не му
была
от­
крыта
на стеж ь
и
там
за
бутылками
пива
сидело
че лов ек
пять.
Увид ев
меня,
К ур­
ден ко
крикнул:
—
Заходите
к
нам,
товарищ.
У
н ас,
видите
ли,
пир.
Редкий
слу чай.
Я
зашел.
—
Вот
вы
удивляетесь,
—
похлопал
ме ня
по
плечу
Курденко,
— что
я
все
спеш у
и
не
даю
себе
отдыха
никогда...
А
мы
вот
пиру ем...
Это
мы
тут
устроили
уг още ние
по
поводу
Трофимовых.
И
он
указал
пальцем
на
двух
парн ей.
За
с толом
сидело
ч е тверо
Трофи м о­
вых.
Д вое
ис пуг анны х
и
двое
дво юр одн ых
братьев
(без лица) .
—
Они
теперь
кандидаты
в
партию,
—
продолжал
весело
Курденко,
доверчиво
мне
улыбаясь.
—
Пор а
и
вам,
Яков
Адамович,
подумать
о
партбилете.
За
вам и
ничего
порочного
не
чис литс я.
Я
знаю.
Быть
нейтральным
—
ни
то
ни
се
—
положение
незавидное.
Человек
вы
со зна тел ьны й.
Религиозных
предрассудков
у
вас
нет.
—
Это
верно,
—
сказал
я.
—
Но
ста­
рость,
зн аете.. .
—
Торопитесь,
торопитесь,
—
засме­
я лся
Курденко.
—
Скоро
настанет
время,
когда
надо
будет
решать
точно,
с
кем
вы...
И
какие
могут
бы ть
со мнен ия?
Подумайте,
что
делается
на
З апад е.
В
Америке
(давно
ли
Форд
хвастался,
что
у
них
нет
безработ­
н ы х!) голодные рабочие окрестили приюты
для
бездомных
гуверовскими
гостиница­
ми28.
Вот
вам
и
пресловутое
благополучие
С оед ине нных
Шта тов.
Да
что
там
доказы­
вать
о чев идно сть!
И
в
Аме рик е,
и
в
Европе
все
проваливается
в
тартарары...
Все
чепу­
ха...
Келлоговский
пак т?29
Хорошенький
пакт,
когда
на
глазах
вс его
мира
Япония
распоряжается
Маньчжурией как
св оей
в от­
ч иной,
а
Лига
Наций30 то сюсюкает лицеме­
рно,
то
с
совершенным
бесстыдством
по­
ощряет
грабительницу...
За
кулисами,
ко не­
чно,
готовятся
кулаки
против
на с...
Но
это
будни.
Нашла
ко са
на
ка мен ь.
А
вот
что
сами
они
сядут
в
лу жу,
это
ясно .
Конферен­
ции
по
разоружению...
Ах,
сукины
д ети. ..
Н ет-с,
к акие
бы
пр ое кты
ни
придумывали
пацифисты
(например ,
эт от
паяц
Э ррио3 1),
все
равно
все
буржуазные
государства
бу­
дут
грызть
друг
другу
горло,
пока
не
уст у­
пят
нам
св ое
ме сто ...
Трофимовы!
Верно
я
говорю,
товарищи?
—
Верно-с!
—
в
один
голос
рявкнули
два
Трофимовых
(те,
что
без
лица).
Так
и
рявкнули
с
эт им
самым
”с” .
Испу г анн ые
Трофимовы
то же
издали
как ой -то
звук.
—
Да,
—
продолжал
Курденко,
во­
одушевляясь,
—
как
Макдональд32
ни
старается
прикрыть
скандальное
положе­
ние
дел
в
Анг лии ,
шила
в
мешке
не
утаишь.
Сам
Болдуин33
н ед авно
прогово­
рился,
что
пока
не
предвидится
конца
кр изису.. .
Ну,
товарищ
Макковеев,
что
вы
ск аж ете
по
поводу
всех
э тих
обс т оя­
те ль ств?
—
Вы
пр авы,
—
сказал
я
се рье зно.
—
Положение
Европы
безвыходное...
Да
и
вообще...
Вот
кто
не
останется
безработ­
н ым,
так
это
наш
квартирант
Погостов...
—
А
почему
он?
—
не
сообразил
Ку­
рд енко .
—
Да
вед ь
он
гробовщик...
Курденко
сначала
засмеялся,
а
п отом
нахмурился:
327


Г.
Чул ков
—
Вы
что-то
пу тае те,
Макковеев,
в едь
Погостов
не
в
Европе,
а
у
на с...
—
Скоро
все
границы
будут
с тер ты,
—
посп ешил
я
разъяснить.
—
А
мы
ведь
могильщики
буржуазии...
—
Да,
да...
М ог иль щики!
—
вдруг
не­
ожиданно
угрюмо
пробасил
один
из
Тр о­
фимовых.
—
Но
мы
не
только
могильщики,
—
сту кну л
кулаком
по
столу
Курденко.
—
Вон
глядите
в
газеты
за
вчерашний
день:
сталинградский
завод
дал
сто
двадцать
т ра кт оров,
кр асн ый
путиловец —
восемьде­
сят
три,
харьковский
—
сорок
пя ть ...
Ид ет?
Московский
автозавод
и мени
Сталина
—
двадцать
шесть
автомашин,
два
а вт обу­
са
и
двадцать
восемь
м от оров.
А
посмот­
рите,
сколько
угля
добы то
в
Донбассе,
Ур а-
лугле,
Кузбассе,
Дальугле...
А
сколько
по
в сему
Со юзу
вып ла вле но
чугуна
и
стали...
Нет,
мы
не
только
могильщики
старого
мира.
Мы
строители
нового
мира...
Верно,
тов а рищ
М акков еев ?
—
Конечно,
строители,
—
согласился
я.
—
Только
вот
вре дит ели
мешают...
А
то
бы
мы
давн о
за
поя с
заткнули
Европу.
—
Ну,
вредителей
теперь
уж
мало
ос­
талось,
—
добродушно
засмеялся
Курден­
ко.
—
Мы
их
убрали...
—
Убрали
яв ных
или
т ех,
кого
при ни­
мали
за
явных,
а
сколько
осталось
неу ло ви­
мых ,
тайных!
—
заметил
я,
чувствуя,
что
”не могу молчать”34.
—
То
есть
ка ких
вы
име ете
в
виду?
—
А
вот ,
з на ете,
тех,
которые
безуп­
реч ны ...
О ни,
может
быть,
самые
опа сны е.
Они
нич его
не
делают
противозаконного.
Но
внутри
—
яд.
—
А
шут
с
ними,
е жели
вн утри .
Нам-
то
какое
дело.
—
Конечно,
пока
внутри
—
нич его. ..
А
вдруг
ужалят...
В
п яту ...
В едь
мы
все
Ахиллесы35... И у советского правительства
есть
пята...
—
Плюньте.
Это
все
догадки.
Нам
это й
психологией
заниматься
нек ог да.
Ра­
ботать
надо,
Макковеев...
Он
был
воодушевлен
и
нр авил ся
мне
все
больше
и
больше.
Я
всп омн ил,
как
Бел ински й
ходил
смотреть
на
строившу­
юся
тогд а
Николаевскую
жел езну ю
дорогу
и
плакал
от
умиления,
ве руя
в
прог ресс .
От
эт их
восторгов
Белинского
и
пошел
весь
наш
индустриальный
романтизм.
Что
и
говорить
—
ездить
по
железной
дороге
куд а
уд об нее,
чем
тянуться
в
тарантасе36,
но
вс е-таки
ед ва
ли
в есь
эт от
желез­
нодорожный
пафос
стоит
хотя
бы
одной
сл езы
умиления.
Я
даже
полагаю,
что
как-то
н ел овко
сентиментальничать
по
поводу
паровозов,
когда
мы,
несмотря
на
в есь
э тот
паровозный
про гр есс,
не
подвинулись
со
вре мен
инк ви зиции
ни
на
шаг.
В
отношении
морали,
конечно.
Ну,
хотя
бы,
например,
пытки.
Вед ь
пы­
таем
же
мы
друг
друга.
Разве
газовая
вой на
не
прямое
пр име нение
пытки,
пра­
вд а,
к
ино пл еменн ику,
но
ведь
это
все
равно?
Да
и
как
способ
вести
суд ебное
дознание
разве
теперь
пы тка
не
приме­
няется ?
Применяется,
да
еще
ка к!
Вот
теб е
и
п рог ресс!
—
Плюньте!
Работать
надо,
Мак­
к ов еев.
—
Плюю,
товарищ
Курденко...
Да
и
работаю
то же
по
мере
си л.
—
Да,
я
знаю,
знаю...
А
насч ет
вреди­
тел ей
не
беспокойтесь,
ни
одного
не
оста­
нется.
Мы
и
партийных
почистим.
У
нас
тоже
есть
задумчивые.
Есть,
з нае те,
таки е
физиономии.
Сразу
видно,
что
челов ек
раз­
мышляет.
Конечно,
это
не
запрещается.
Но
как
размышляет
—
вот
в
чем
в опр ос.
Тут
я
с
вами
согласен,
Яков
Адамович,
бывает
вредительство
даже
просто
в
од них
гл аз ах.
Ничего
чел ов ек
контрреволюционного
не
делает,
да же
не
говорит.
А
в
глаз ах!
В
глазах!
—
То
есть
что
в
глазах?
—
Да
вот
это
самое
вредительство.
Говорит
с
т обой
л юбез но
и
предупредите­
льно,
а
в
глазах
нен авис ть ,
а
у
ины х
мерзав­
цев
даже
през рение .
И
придраться
нель зя .
Это
вы,
пожалуй,
правы,
М акков еев .
Зна ­
ет е,
мне
почему-то
кажется,
что
все
эти
негодяи
мемуары
пи шут.
Небось
по
ночам,
тайно.
К
каждому
шороху
прислушивают­
ся,
а
потом
—
чуть
по
коридору
ш аги
—
сразу
куда-нибудь
под
кирпич
ру копис ь
и
сидят,
читают
будто
бы
какой-нибудь
том
Ленина.
Они
первые
подписались
на
полное
собрание
со чине ний
Ильича.
328


Романы.
Повести
—
Да,
да,
—
подтвердил
я.
—
Это
вы,
Курденко,
о чень
проницательно
изобрази­
ли.
Я
тоже
ув ерен,
что
все
эти
господа
неп ремен но
мемуары
п ишут.
И
сколько
там,
в
эт их
мемуарах,
желчи
и
злобы,
вооб­
ражаю...
—
Да
уж,
наверное,
душу
отводят...
Од ин
из
Трофимовых
сказал
боязливо
и
угрюмо:
—
Вот
и
дай
таким
свободу
печати!
Ведь
они
что
напиш ут!
Даже
подумать
страшно...
Курденко
оскалил
зубы:
—
Бодливой
корове
бог
рог
не
дает...
VIII
Прошло
три
дня,
а
я
все
еще
не
могу
забыть
этого
страшного
совпадения.
Поче­
му
Курденко
вздумал
з а говори ть
об
эт их
”негодяях”,
которые
пиш ут
мемуары
и
пря­
чут
их
под
кирпич?
Я,
ко неч но,
о чень
охотно
согласился
(и это находчиво с моей стороны), ч то вр е­
дители
действительно
„мемуары пишут”,
но
у
ме ня
все- таки
на
сердце
скребут
кош­
ки.
Разумеется,
моих
за пис ок
никто
не
чи­
тал,
но
может
быть,
кто-нибудь
подсмот­
р ел,
что
я
по
ночам
пишу.
Но
как?
Дверь
у
м еня
всегда
заперта;
под
дверью
в
щел ь
разве
край
сапога
увидишь;
на
окн ах
што ­
ры,
да
и
квартира
наша
в
третьем
этаже;
кроме
того,
наш
дом
стоит
в
проезде
буль­
вара,
и
никак
уж
нельзя
ни
из
каки х
око н
заглянуть
в
мое
окно,
да
и
шторы,
шторы...
Я
нарочно
добы л
о чень
плотные...
Однако,
говорят,
у
ГПУ
замечательные
есть
мето­
ды.
Эти
необыкновенные
л юди
все
знают.
От
них
ничто
не
может
скрыться.
В
эт ом
отношении
наши
достижения
удивительны.
И
все-таки
решительно
невозможно
ули­
чить
ме ня
в
том ,
что
я
пи шу
мемуары.
И
вдруг
ме ня
ужалила
дик ая
мысль:
”Да ведь когда ты просовываешь руку в фо­
рточку
и
вынимаешь
кир пич,
может
ведь
кто-нибудь
заметить
эти
тво и
фоку сы !”
Я
стал
утешать
с е б я: ’’Bo-первых,
я
всегда
предварительно
осматриваю
ул ицу
и
т оль­
ко
т огда
рискую
просунуть
руку,
когда
у бе­
жден ,
что
на
трот уа ре
никого
не т.
По
но­
чам
по
проезду
нашего
бульвара
почти
ни­
кто
не
ходит.
Во -вто ры х,
если
бы
кто-ни­
будь
и
увидел
просунутую
в
форточку
рук у,
едва
ли
мог
бы
сообразить,
зачем
ч елов ек
тя не тся
к
кирпичу;
вероятнее
всего,’
такой
прохожий,
да же
самый
проницательный,
объяснил
бы
эту
рук у
тем ,
что
жилец
пря­
чет
баранью
колбасу
(дневник всегда у ме­
ня
завернут
в
газетную
бумагу,
и
ника к
нельзя
дога дат ьс я,
что
это
рукопись,
—
на
колбасу
оч ень
похоже)”.
И
тем
не
мене е
мысль
о
том ,
что
моя
тайна
открыта,
засела
у
ме ня
в
голове.
Я
чувствую,
что
мне
надо
немедленно
сжечь
мою
ру копис ь,
и,
однако,
п родол­
жаю
пис ать ,
как
загипнотизированный.
Мало
того,
я
ув ерен,
что
во т,
нап ис ав
две-
три
страницы,
я
опять
полезу
на
табурет
и
спрячу
под предательский
кирпич
эти
мои
страшные
записк и,
разоблачающие
мой
се­
кре т.
Мне
доставляло до
сих
пор
наслажде­
ние
это
мое
со зна ние,
что
никто,
решитель­
но
ни кто
не
знает
моей
тайны,
что
все
вообра жа ют ,
будто
Яков
Адамович
Мак­
ковеев
д ейс твит ель но
верноподданный
со­
ветс ког о
правительства,
добросовестней­
ший
бухгалтер
и
больше
ничег о,
и
никому
в
голову
не
приходит,
что
э тот
самый
Яков
Адамович
—
уж асне йший
вредитель
и
не­
примиримый
враг
со ветс ко го
порядка.
Правда,
во
вн ешнем
ми ре
от
моего
вреди­
тельства
ниче го
не
меняется,
все
на
своем
мес те.
Вр аг
я
или
др уг
большевиков,
колесо
истории
вер тит ся
неи зм енно ,
и
я
не
могу
его
остановить
или
повернуть
назад...
Ка­
залось
бы,
зрелище
довольно
плач ев ное :
в
квартире
ну мер
тринадцать
ж ивет
некий
бухгалтер
и
где-то
в
самой
глубине
св оей
трусливой
ду шо нки
лелеет
контрреволюци­
онные
мысли,
которые
никому
не
нуж ны
и
не
ст раш ны.
Это
с
одной
стороны,
но
ведь,
с
другой
стороны,
эт от
самый
факт
можно
разъяснить
иначе.
А
чт о,
если
эти
мои
мыс ли,
не
име­
ющие
как
будто
ни
малейшего
пр акт ич ес­
кого
зна чения ,
заключают
в
себе,
однако,
неотразимую,
вну тр енн юю
ло гик у,
а
зна­
ч ит,
убедительность?
Вед ь,
пожалуй,
в
та­
ком
случае
эти
мысли
не
менее
реальны,
чем
самый
настоящий
заговор,
за
который
329


Г.
Чулк ов
расстреливают
беспощадно
сумасбродов.
Как
бы
я
ни
скрывал
св оих
взглядов,
но
взрывчатая
сил а
моей
эн ерг ии
под
пре ссо м
цензурного
давления
только
увеличивается.
Малейшего
моего
нам ека ,
малейшей
догад­
ки
со
стороны
или
мо ей
чуть-чуть
проско­
льзнувшей
иронии
уже
достаточно,
чтобы
произвести
пожар.
А
тут
еще
ру копись
—
это
уж
настоящий
провод,
ведущий
к
адской
ма шин е.
Но
рукопись
под
кир­
пичом.
Ру копи си
нет.
А
вдруг
Курденко
догадался?
Правда,
он
не
следователь
ГП У,
но
он
че ст нейш ий
коммунист,
и,
уж
к онеч но,
узнай
он
в
самом
деле
о
суще ст­
вов ании
такой
р уко писи,
немедленно
сооб­
щит
куд а
сле дуе т.
А
что
тогда?
А
т огда
даже
не
смерть,
а
хуж е
смерти
—
отсутст­
вие
комфорта:
в
тюрьме
нет
комфорта
и
в
Нарыме
тоже
нет
комфорта.
Я
не
шучу.
Больше
в сего
на
свете
я
люблю
комфорт.
Разумеется,
не
надо
его
понимать
узко .
Я,
ко нечн о,
люблю
основательно
мыться,
ежед нев но
принимать
душ,
разумно
пи­
таться,
спать
в
хорошей
пост ели,
п ольз о­
ваться
библиотекой,
но
комфорт
не
только
в
этом.
В
тюрьме,
ко нечн о,
ничего
этого
нет,
но
там
нет
и
кое -ч его
пов аж нее
—
нет
у единения .
Там
торжествуют
по-настояще­
му
коммунисты.
Это
самое
страшное.
Это
самая
унизительная
пытка.
Правда,
для
важных
злодеев
существуют
о дино чки,
но
такая
механическая
изоляция
вовсе
не
то
желанное
уединение,
которого
ище т
че ло­
век.
Одиночка
так
же
унизительна.
Но
одиночка
все-таки
лучше.
В
понятие
ком ­
форт а
входит,
между
прочим,
неп рем ен­
ным
условием
свобода.
Вот
в
ней- то,
свободе,
и
вся
суть.
Я
нарочно
стараюсь
не
возносить
св о­
бо ды
до
какой-то
абсолютной
идеи.
Для
меня,
безбожника,
нич его
абсолютного
нет.
Но
относительную-то
свободу
неуже ли
не­
льз я
цен ить?
Вот
почему
я
и
настаиваю
на
это й
скромнейшей
и дее
—
свободы
как
не­
обходимого
комфорта.
В
советском
строе
этого
насущного
бла га
нет
и
бы ть
не
может.
Советская
тю­
р ьма
—
это
пре дел .
Я
не
х очу
тюрьмы.
Я
не
х очу
этого
предела.
Мы
сейчас
жив ем
и
дышим
только
потому,
что
еще
е сть
ка­
кая-то
контрабанда,
какое-то
на руш ение
при нципа .
Не
будь
этого
—
мы
давно
уже
были
бы
все
мертвецами.
Представьте
себе,
например,
годы
так
называемого
военного
коммунизма.
Что
бы ло
бы
с
на селен ием
городов,
если
бы
не
было
мешо чнико в,
—
смер ть !
Самая
настоящая
не изб ежная
голодн а я
с мерт ь!
Это
дважды
два
чет ы ре.
С
эт им
даже
Курденко
согласится,
если
с
ним
разговаривать
с
глазу
на
глаз.
Эта
мысль,
кажется,
усв о ена
теп ерь
всеми
—
беспартийными
и
партийными.
И
очень
странно,
чт о,
несмотря
на
эт от
убедитель­
ный
опыт,
ни кто
не
делает
из
него
над­
лежащего
вывода.
Опыт
остался
оп ыто м,
а
наша
канитель
продолжается
на
тех
же
основаниях.
В чера
в
полночь
я
спрятал
руко пись
и
ушел
из
опостылевшей
мне
комнаты
к уда
глаза
глядят.
Плохо
освещается
Мос кв а.
Улицы
тонут
в
каком-то
сизом
с умраке.
Эта
угрюмость
города
мне
даже
нравится.
Веселы е
улицы
при
наш их
обстоятельствах
были
бы,
пожалуй,
еще
про тив нее .
Очень
хорошо,
что
разрушили
храм
Христа
Сп а­
сителя37.
Бы ло
бы
не ле пым
нару шением
стиля,
е сли
бы
сохранился
этот
характер­
не йший
памятник
наш ей
официальной
го­
сударственной
церковности,
столь
охлаж­
денной
и
одеревеневшей
в
течение
дв ух
пос ­
ледних
столетий.
Московские
патриоты
плачут,
что
не
будет этого
з олот ого
купо ла,
который
возвышался
над
город ом
и
св ер­
кал
на
сол нце
столь
победно.
И
пус ть
не
будет.
Это
я
говорю
так
не
потому,
что
безбожник,
а
по
соображениям,
так
ска­
зать,
объективным.
Я
бы
на
месте
право­
сл авны х
христиан
радовался,
что
изн ич то­
жен
наконец
э тот
казенный
и
бездушный
храм,
столь
пыш ный
и
столь
чуждый
”бла-
годатной
тайне”,
какой
дышит,
например,
Ус пе нский
собор,
да
и
вообще
вся кий
хр ам,
созидавшийся
органически,
с
верой
и
лю­
бовью,
а
не
по
заданиям
пра вящ ей
бю­
рократии.
Я,
безбожник,
от лич но
это
по­
нимаю.
Храм
Христа
Спасителя
компро­
метировал
православие.
Радуйтесь
и
весе­
литесь,
х рис тиане ,
что
б езб ожн ики
взорвали
это
каменное
лицем ерие.
Однако
мне
рассказывали,
чт о,
когда
сн имал и
крест
с
купола
и,
за кин ув
петлю,
тащ или
его
канатом,
ст ояла
толпа
и
глядела
330


Романы.
Повести
в
мрачном
безмолвии.
А
когда
крест
рух­
н ул,
один
мужчина
сн ял
шапку ,
истово
пер екре стился
и
сказал
в ня тно:
—
Прости
им,
Го спод и!
Не
ведают,
что
творят...
Му жчи на,
кажется,
прав.
Разрушители
в оистин у
”не ведают” .
Но
значительность
со б ытия
тем
не
мене е
нисколько
не
умаля­
ется
эти м
наивным
нев едением.
К огда
я
в
эту
ночь
проходил
мимо
храма,
он
еще
не
в есь
был
у ничтож ен.
Ог­
ромные
развалины,
как
на
фантастических
гравюрах
Пиранези38,
пугали
прохожих
св оей
зловещей
мрачностью...
Это
в печ атле ние
как
нельзя
лучше
со­
гласовывалось
с
моим
душевным
состояни­
ем.
У
мен я
в
д уше
были
тоже
к аки е-то
развалины.
М ной
овладел
т огда
ка ко й-то
не поня тный
ужас.
В
сущности,
ч его
мне
бояться?
Я
одинок,
совершенно
одинок...
У
меня
нет
ник ог о.
Тому,
у
кого
ес ть
близ­
кие,
которыми
он
дорожит
и
о
которых
он
заботится,
ес тест ве нно
страшиться
за
их
суд ьб у,
если
они
останутся
беспомощными.
Такому
страшно
се сть
в
тюрьму
или
ждать
расстрела,
но
мне -то
чег о
бояться?
Обо
мне
ни кто
не
будет
плакать,
и
у
ме ня
нет
ни
возлюбленной,
ни
де тей...
Но
я
боялся.
Я
трепетал.
Я
чувствовал
страх,
как
невы­
носимую
боль.
Н ет,
решительно
мой
страх
был
какой-то
осо бе нный,
необъяснимый
и
за гад оч ный!
Я
вовсе
не
тру с.
На
парохо­
де,
когда
он
однажды
тонул
в
Отрантском
пр о ли ве 3 9, я сохранил полное хладнокро­
ви е.
В
1905 году девятого января я попал
слу чай но
в
толпу
рабочих,
которые
стояли
около
Адмиралтейства.
Т огда
над
мо ей
го­
ловой
св ис тели
пу ли,
но
я
нисколько
не
боялся.
А
сейчас
я
тр епещу.
Почему
так?
Может
быть,
потому,
что
в
Отрантском
проливе
и
у
Адмиралтейства
мне
угрожала
только
смерть,
так
сказать,
простая
смерть,
а
тепер ь
мне
угрожает
неч то
иное.
Се йчас
мне
угрожает
неслыханное
поругание
мо ей
лич нос ти.
И,
пожалуй,
зде сь
дел о
не
во
мне
одном.
Мне
страшно,
потому
что
ка ко й-то
огромный
кам ен ь,
целая
гора ,
н авис
надо
мной
и
не
только
надо
мной,
бухгалтером
Макковеевым,
но
и
над
чел ов ече ской
ли ч­
ностью
вообще.
Под
угрозой
личность.
Камни
войиют,
но
со всем
не
то
и
не
та к,
как
надеялся
пророк40.
Они
теп ерь
вопиют
не
ч ело в еческ ими
голосами,
а
своими
ка­
менными,
бездушными
и
б ессм ысл енн ыми.
Торжествует
кос ност ь.
И
с
ней
бороться
невозможно.
Это
хуже ,
чем
стих ия.
Стих ия
все-таки
нечто
жи вое.
Море,
например,
не
просто
море,
а
живой
бог
Посейдон41.
А
зд есь
даже
не
стих ия,
а
тупая
ф икция,
которую
сделали
идолом,
и
э тот
мертвый,
но
безмерно
огромный
идол
требует
себе
все
новых
и
новых
жертв.
Н ет,
это
ре шит е­
льно
страшно,
и
я
не
стыжусь
своего
стра­
ха.
В едь
я
вс е- таки
че лов ек.
Ну,
вот
у
мен я
и
начался
т огда
этот
проклятый
бре д.
Мне
показалось,
что
за
мной
кто-то
следит.
Я
вдруг
сообразил,
что
еще
на
Зубовской
площади,
когда
я
повернул
на
у лицу
Кро­
поткина,
у
мен я
вдр уг
мелькнуло
ка ко е-то
странное
ощущение
(не мысль ,
а
чисто
жи­
вотное
о щу щ ение), что за мной следят.
Я,
помнится,
обернулся,
но
позади
никого
не
было.
Я
пош ел,
притворяясь,
что
никого
не
боюсь.
На
самом
д еле
мне
ужасно
хотелось
проверить
св ое
ощ ущ ение,
идет
за
мной
кто-нибудь
или
не
идет.
И
вдруг
я
услышал
от че тл ивые
ша ги.
У
ме ня
сер дце
упало.
Конечно,
это
глупо.
На
у лице
Кропоткина
ночью
все-таки
прохожие
попадаются,
хо тя
и
редко,
но
попадаются.
Почему
же,
неп ре­
менно,
э тот
прохожий
ш пион?
Да
и
к акие
у
нас
ш пионы ?
Это
в
царской
Ро ссии
за
нами
гонялись
остолопы
в
черных
оч ках,
а
у
нас
теперь
э тот
аппарат
поставлен
не
так
глупо
и
кустарно.
Такие
уличные
сы­
щ ики
нам
вовсе
не
нужны.
Это
устарело.
Однако
я
боялся
шпио на ,
вероятно,
шп и­
она
в
высш ем
смы сле,
так
сказать...
Я
тре­
петал.
Прохожий,
который
шел
за
мной,
оказался,
однако,
нев и нным
человеком
и
с
самым
беззаботным
видом,
опередив
ме ня,
вош ел
в
по дъе зд
какого-то
до ма
не­
далеко
от
Лопухинского
пер еул ка.
Но
пройдя
несколько
шагов,
я
опять
ощутил
за
сп иной
незнакомца.
На
эт от
раз
мой
у жас
достиг
какого-то
предела.
Мне
мучительно
захотелось
закричать,
завизжать,
бросить­
ся
на
того,
кто
шел
позади
меня,
вцепиться
ему
в
галстук,
плюнуть
в
физиономию.
Я
обернулся.
Представьте
мое
из умле ние.
За
мн ой
шел
Курденко.
Тут
произошло
не­
что
необъяснимое.
Я
ему
обрадовался,
как
331


Г.
Чулк ов
брату.
Я
боялся,
что
увижу
как ое- то
совер­
ше нно
незнакомое
зловещее
л ицо
с
коша­
чьими
глазами,
—
и
вдруг
передо
мной
симпатичнейший
товарищ
Курденко.
—
Ах,
это
вы,
—
сказал
я,
протягивая
ему
рук у.
—
А
я
думал...
По счастью,
Курденко
не
стал
спраши­
вать
меня,
что
я
думал.
—
Да,
—
он
пр иве тл иво
улыбался
(в
темноте
я
не
видел
его
у лыб ки,
но
чу вство ­
вал
ее), —да,
товарищ,
это
я
сам ый,
Курде­
нко,
и
притом
в
превосходном
настр ое нии.
—
А
что?
—
спросил
я,
заражаясь
его
бодростью.
—
Да
как
же!
Вы
разве
не
с лед ите
за
телеграммами?
В
Европе
все
летит
к
че р­
товой
матери...
—
Да,
да...
Как
же!
Я
слежу ...
Чем
хуже,
тем
лу чше,
—
бормотал
я.
—
Н ет,
вы
под умай те !
—
вос кли цал
Курденко,
ув еренны й,
по-видимому,
в
том,
что
я
не пре менн о
должен
разделять
его
восторг.
—
Кто
мог
бы
поверить
еще
год
назад,
что
ед ин ствен ная
страна,
свободная
от
кризиса,
будет
наш
Союз.
Е ди нств енна я!
Империалисты
пожирают
друг
друга,
как
пау ки
в
ба нке...
—
Как
пауки!
—
согласился
я,
чувст­
вуя
с
каждым
словом
Курденко,
что
он
далек
от
того,
чтобы
заподозрить
ме ня
во
вредительстве.
—
Вы
зн аете ,
что
наши
ф ина нсы
бле­
стящ и?
Наш
бюджет
растет...
Я
был
готов
согласиться
и
с
эти ми
оптимистическими
взглядами
на
н аши
фи­
нан сы,
хотя
у
меня,
как
у
бухгалтера
Со пи-
ковского
треста,
на
этот
счет
м огло
быть
особое
мнени е,
но
я
вдруг
неожиданно
для
самого
с ебя
брякнул
не лепей шую
фр азу:
—
А
они
все
еще
пишут!
—
Чт о?
—
Я
говорю:
они
все
пи шут
свои
мемуары.
Какие
мемуары?
Я
ужасно
обрадовался,
когда
заметил,
что
Курденко
забыл
про
наш
тогдашний
разговор,
и
совсем
уже
развязно
про­
должал:
—
Мы
вот
с
ва ми
радуемся,
что
у
нас
нет
финансового
кр из иса
и
что
вообще
у
нас
всякие достижения,
а
они
там
пишу т...
—
Да
кто
они?
—
недоумевал
Ку­
рд енко .
—
Ах
ты,
Госп од и!
Да
вр ед ители,
вредители,
т ова рищ
Курденко.
Ве дь
им
другого
ничего
не
остается,
как
мем уа ры
писа ть.
—
Плюньте
вы
на
этих
гадов,
—
за­
смеялся
Курденко.
—
Пусть
шипят
в
под­
полье.
Ну,
разумеется,
ес ли
попадутся,
то­
гда
тю к.
—
Как
вы
сказали?
Тюк?..
Не
дождавшись
ответа,
я
спр ос ил
Ку­
рд енко:
—
А
вы
поч ему
не
дома?
С ейчас
в едь
ноч ь.. .
—
Да
во т,
знаете,
как
подумаю
о
на­
ших
достижениях,
как
будто
хмель
ударит
в
голову...
Вышел,
чтобы
ос в ежит ься. ..
—
А
у
меня
то же
как
будто
голова...
Старость,
должно
быть...
И
я
почувствовал
вдруг,
что
у
меня
вс е-так и
на
сердце
с креб ут
кошки.
Курденко
сказал,
зевая:
—
Однако
пора
спать.
Прощайте.
Я
устремился
к
развалинам
храма
Христа
Спа сит ел я.
”А ведь уж если быть безбожником,
—
подумал
я,
—
то
н адо
быть
как
Кур д ен­
ко,
а
я,
с
моим
безбожием
и
с
этими
секр ет­
ными
мемуарами,
в
самом
деле,
по жал уй,
настоящий
гад.
И
почему
на
сердце
у
мен я
кошки?
А
вдруг
Курденко
все-таки
зна ет
про
эт от
кирпич?
А
вдруг
он
хитри т?
Что-
то
он
чер есчур
откровенен...
Не
ловит
ли
меня
Курденко?”
IX
В
су щнос ти,
все
было
о чень
просто
—
пойти
домой,
сжеч ь
мою
тетрадку,
и
ни
единая
жи вая
душа
не
узнала
бы,
что
скро­
мнейший
бухгалтер,
Яков
Адамович,
—
злейший
вредитель
и
упрямый
контр­
революционер.
Казалось
бы,
ч его
лучше.
Но
какая-то
сверхъестественная
си ла
уд ер­
живала
меня,
и
я
твердо
знал,
что
ед инст­
венный
компрометирующий
ме ня
доку­
мент
будет
цел
и
рано
или
поздно
кто-то
его
прочтет.
332


Романы.
Повести
„В ер оя тнее всег о,
что
в
ко нце
концов
эти
за писки
прочтет
следователь
ГПУ,
—
думал
я.
—
Конечно,
ма ло
шансов
най ти
их
в
стене
под
кирпичом.
Но
жизнь,
как
я
убеждался
не
раз,
так
фантастична,
что
слу чае тся
почти
всегда
самое
неожиданное
и
неправдоподобное.
И
следователь
найдет
мои
зап иск и”.
Тогда
я
решил
их
уничтожить
не­
мед ленно .
Я
так
спе шил
домой,
что
по­
среди
ули цы
Кропоткина
остановился,
задыхаясь.
У
меня
эмфизема
легких,
и
хо­
дить
быстро
я
не
могу.
Наконец
я
вошел
к
себе
в
комнату,
оч ень
довольный,
что
все
ре шен о,
что
гордиев
у зел
я
могу
на коне ц
разрубить
и
буду
по-п ре жне му
благонамеренно
есть
советские
ко нсерв ы,
читать
в
"Известиях”
приятнейшие
со­
об ще ния
об
усп ехах
нашей
кр уп ной
ин­
дустрии,
носить
в
соответствующие
дни
на
д л инных
палках
плакаты
с
изобра­
ж ением
Пуанкаре
и
митрополита
Сер­
гия42... Записки будут уничтожены.
Тайного
М ак ко веева
не
будет.
Будет
я вный
Мак­
ковеев,
Яков
Адамович,
бухгалтер
Со-
пико в ско го
тр ест а.
Я
в зял
табурет
и
полез
к
форточке,
чтобы
достать
руко пись .
Я
уже
пр осу нул
рук у,
как
вдруг
раздался
стук
в
дверь,
и
не
успел
я
крикнуть,
как
уже
на
пороге
с тоял
Кудефудров.
О че­
видно,
я
забыл
запереть
дверь.
Не
обращ а я
внимания
на
мою
стран­
ную
по зу
на
табурете
(я так и замер с про­
ст ер той
ру кой ), Кудефудров сказал своим
бархатным
баритоном.
—
Я
слышал,
что
вы
только
что
ве р­
нул ись,
зн ач ит,
еще не
спите, — и
вот
заш ел
к
вам
на
десять
минут.
Придется
вам
тер­
пе ть
незваного
гостя.
—
Пожалуйста,
—
про бормот а л
я,
удивляясь
этому
действительно
неожидан­
но му
в изиту ;
мы
даже
не
кланялись
друг
другу
месяца
полтора.
Кудефудров
прошелся
по
комнате
в
странной
растерянности:
у
ме ня
бы ло
такое
в печ атле ние,
что
он
за
три
минуты до
визита
сам
не
по вер ил
бы,
ес ли
бы
кто -
нибудь
сказал,
что
он
''возобновит знаком­
ство”
с
бухгалтером
Макковеевым.
Я
сле з
с
табурета,
негодуя
на
с ебя
за
то,
что
не
запер
двери.
Какая
непроститель­
ная
неб реж ность !
Вот
из-за
каких
мел оче й
погибают
люди !
—
Вы
мне ,
кон ечно ,
не
товарищ,
—
сказал
Кудефудров
глухо
и
тоскливо
(баритон как будто потускнел) .
—
Да,
да...
Не
товарищ...
Я
знаю,
что
говорю.
Но
именно
поэтому
я
к
вам
и
пр ишел .
Надо­
ело
молчать.
Больше
не
могу.
С
же нщи на­
ми
—
что
за
разговоры!
С
товарищами
приходится
жевать
мочалу
—
все
од но
и
то
же,
все
одно
и
то
же.. .
Больше
не
могу.
Вы,
гражданин
М акк ове ев,
человек
неглупый.
Кроме
того,
вы
зна ете
эту
ма­
ленькую
фокусницу
из
третьего
нумера.
А
мне
хо чется
поговорить
о
ней.
Зачем
она
читает
Софокла?
Ну
зач ем?
Вы
ей
препода­
ва ли
когда-то
математику...
Ну
а
Софок-
ла-то
кто
ее
нау чил
читать?
Она
не
гово­
р ит.
Будто
бы
сама.
Она
мен я
эт им
Со­
фоклом
ун ичто жи т.
Ей,
оказывается,
не
нравится
мой
оптимизм.
Софокл,
оказыва­
е тся,
умнее ,
чем
я.
Поэтому
она
мне
дала
пощечину,
когда
я
хотел
ее...
приласкать.
Как
по-вашему?
Есть
тут
строгая
логика
или
нет?
—
Послушайте,
Кудефудров,
вы,
ка­
жется,
пь яны.
И
завтра
вы,
наверное,
по­
жа ле ете
о
том,
что
были
со
мной
откро­
венны.
Ступайте
к
себе
в
комнату
и
ло­
жит есь
спать.
—
Я
пья н,
но
не
очень.
Спать
не
могу.
Дайте
мне
сказать,
как
теп ерь
выражаются,
па ру
с ло в...
(Сукины дети!
Испакостили
язык!
Я
сам
стал
писать
на
каком-то
пога­
ном
арго.) Ну ладно...
Главное
— это
ваш а
Таточка
не
любит
ме ня. ..
Поняли?
Это ,
ко­
нечно,
н елеп ость .
Любит
—
не
любит.
Что
такое
любовь
—
н икто
не
знает.
Ну,
не
хочет
мен я,
одним
словом.
Я
—
не
Соф о кл.
Все
это
можно
назвать
сущим
вздором...
В
эпоху
сплошной
коллективизации
зани­
маться
л ю бовью
довольно
см ешно ,
но
что
поделаешь,
когда
это
входит
каким-то
уг­
лом
в
ди але кти ку
бытия...
Надстройка
или
не
надстройка
—
не
все
ли
равно,
когда
у
ме ня
болит
вот
зд есь. ..
Пониже
сердца...
Софокл
думал,
что
душа
помещается
в
гру­
добрюшной
преграде.
Так
во т,
значит,
у
ме ня
болит
ду ша.
—
Это
очень
хорошо,
что
Таточка
вас
не
любит.
Я
очень
рад.
333


Г.
Чулков
—
Почему
рады?
Вы
что ,
влюблены
в
нее,
что
ли?
—
Не т,
я
не
влюблен.
У
мен я
эмфизе­
ма.
Задыхаясь,
трудно
любить
женщ ину
—
так
же,
как
молиться
(аскеты,
когда
мо­
лятся,
дышат
на
особый
л ад,
ритмич ески) .
—
Это
я
слыхал.
Йоги
тоже
дышат
с
фокусами.
Но
вы
не
х итри те.
Именно
задыхаясь-то
и
можно
любить
женщину.
Так
и
умереть
у
ее
ног,
в
судорогах,
как
ры ба
на
бер егу.
То
е сть
любви,
кон ечно ,
нет.
Ну,
все
равно
что-то
биологическое.
Однако
от
этого
биологического дураки
пу­
скают
себ е
пу лю
в
лоб.
—
Ду раки ?
—
Ну,
кон ечно ,
не
у мные. ..
Но,
послу­
шайте,
гражданин
М а кко веев,
видали
вы
когда-нибудь
такую
прич удниц у,
как
эта
крошечная
Таточка?
Что
же
мне
делать,
гражданин,
если
я
без
нее
не
могу...
что
за
ид ея
—
С оф окл!
Или
еще
нелепее
—
Се р­
ван тес 43!
Она ,
оказывается,
влюблена
в
Дон-Кихота...
Н ет,
вы
мне
скаж ите,
гр аж­
данин,
что
за
и дея!
—
Это
еще
что!
—
не
утер пел
я,
чувст­
вуя,
что
сам
заражаюсь
волнением
Кудефу-
дрова.
—
У
нее
е сть
ид ея
пос мешнее. ..
—
Какая
идея?
—
Идея,
будто
бы
мы
не пре менно
о чень
скоро
потерпим
кос миче ску ю
ава­
рию...
—
Как?
—
Ну,
Земля
наша,
ничтожная
пы­
линка
В селе нной,
будто
бы
очень
скоро
волею
Провидения
попадет
в
четвертое
или
какое-нибудь
энно е
изме рен ие...
Как
вам
это
нравится?
—
Ну
а
вы
ей
что
сказали
как
ма­
тематик?
—
Да
я
астрономией мало
занимался...
—
Однако
что
вы
ей
ска зал и?
—
Сказал,
что
ша нсы
ест ь.
—
А
это
нельзя
было
говорить.
—
Поч ему ?
—
Нецен зур но.
Такие
сек ре ты
откры­
вать
нельзя.
Это
вредно
для
классового
сознания.
Об
эт ом
можно
только
в
мему­
арах
пис ать ...
У
ме ня
дыхание
перехватило.
Я
чув ­
ствовал,
что
бледнею,
и
р уки
у
меня
стали
как
л ед.
—
В
к аких
мемуарах?
—
Вообще
в
мемуарах...
Да
на
это
наплевать...
Дело
не
в
астрономии...
Я
то­
лько
хоч у,
чтобы
вы
сознались,
что
Таточ­
ка
очаровательна...
—
Да...
Когд а
пляшет...
—
А га!
И
признайтесь,
что
вы
в
нее
влюблены...
—
Я
вам
сказал,
что
у
ме ня
эмфизема.
Я
задыхаюсь.
Поняли?
Ступайте
с пать.
—
Прощайте.
Мы
еще
с
вами
погово­
рим,
гражданин
Макковеев.
И
он
выш ел
—
какой-то
жал кий,
не­
смотря
на
свой
огромный
рост.
Я
выглянул
в
о кно.
Светало.
Появи­
ли сь
прохожие.
Я
не
решился
т огда
вынуть
рукопись
и
уничтожить,
как
хотел.
X
Кухня
—
это
кл уб
квартиры
нумер
тринадцать.
Вчера,
возвращаясь
из
тр еста ,
я
остановился
на
пороге
с
портфелем
и
медлил
спрятаться
у
с ебя
в
комнате,
в есь­
ма
заинтересованный
любопытнейшим
ра згов ором .
Почти
вся
квартира
б ыла
в
сборе.
Не
был о
т олько
Курденко
и
Тро­
фимовых.
Когда
я
вошел,
вит ий ство вал
Михаил
Васильевич
Пантелеймонов,
тот
самый,
который
узрел
доказательство
бы­
тия
Божия
в
цветке
магнолии.
Увид ев
меня,
Михаил
В аси лье вич
с ка­
зал,
указывая
на
Погостова:
—
Вот
рассудите
вы
нас,
Яков
Адамо­
вич.
Товарищ
П огост ов
не
вер ит
в
истину...
Вы
послушайте,
что
он
говорит!
Н ет,
вы
послушайте,
какую
он
тут
мрачность
раз ­
вел...
Ну
можно
ли,
Яков
Адамович,
так
людей
пугать!..
—
Что
ес ть
ис тина?
—
сказал
Пого­
стов
угрюмо.
—
Пилат
был
образованный
человек
и
так
же,
как
я,
не
верил
в
истину...
Ну
а
ваш
Христос?
Почему
он
молчал,
когда
его
спросил
Пилат,
что
е сть
истина?
Не т,
вы
мне
скажите,
товарищ
Пантелей­
монов,
почему
он
молчал?44
—
Да
потому,
слепой
вы
чел ов ек,
что
Он
сам
был
Ис тина!
Об
эт ом
бы ло
ска зано
—
и
хорошо,
да
и
не
раз.
Если
Пилат
не
334


Романы.
Повести
видел
ее,
не
видел
воплощенной
Ис тин ы,
которая
была
перед
ни м,
ка кие
же
могли
тут
быть
пояснительные
слова?
В
молча ­
нии
Христа
и
был
ответ...
Но
в
том-то
и
дело,
что
Пилат,
кажется,
догадывался,
что
пе ред
ним
стоит
существо
необык­
новенное,
но
умыл
руки,
потому
что ,
как
избалованный,
л ен ивый
и
развращенный
челов ек ,
не
захотел
взять
на
себ я
ответст­
ве нность ...
А
тут
еще
националисты
крича­
ли
л ице мерн о: ”Не убьешь этого человека,
будешь
вр агом
к есаря !” Видите,
товарищ
Погостов,
какая
тут
бы ла
провокация!
А
ве дь
стоило
Христу
сказать: "Я буду
ваш им
царем
и
устрою
вам
владычество
в аше
на
земле”,
и
все
бы
националисты
пошли
за
ним
и
растерзали
бы
прежде
всего
этого
самого
Пилата
как
представи­
те ля
ке саря ...
Верно
я
говорю,
Яков
Адамович?
—
А
я
что
за
судья?
—
пришлось
мне
отозваться
на
выз ов,
хотя
мне
о чень
не
хотелось
говорить
на
эту
те му.
—
Я
не
знаю,
верно
или
не т...
Ежели
в
мире
есть
какой-нибудь
смысл,
то
вы
правы,
Михаил
Васильевич,
а
еж ели
в
мире
никакого
смыс­
ла
нет,
то
прав
Погостов.
—
Ну
а
вы
сами
как
думаете?
—
А
вы
спросите
у
товарища
Курден­
ко.
Он
знает,
что
я
свободен
от
религиоз­
ных
предрассудков...
Ну,
вот...
Я
оч ень
до­
рожу
мн ени ем
обо
мне
товарища
Курден­
ко.
Я,
граждане,
лю блю
комфорт...
К ом­
фортом
можно
пользоваться,
еж ели
даже
в
мире
нет
никакого
смысла.
—
Комфорт
— буржуазнейшая
че пу ха,
—
пробормотал
Кудефудров,
который
си­
дел
на
стуле
рядом
с
Таточкой.
—
Может
быть,
—
сказал
я.
—
Но
в едь
это
идеал
всякой
социальной
уто пии. ..
Ничего
другого
социалисты
придумать
не
могли.
Я
вполне
со чу вству ю
этому
ид еал у.
Впр оче м,
простите...
Я
не
точно
выразился:
я
не
идеалу
такому
сочувствую,
а
просто
и
от кр ове нно
люблю
комфорт,
еж ели
он
мне
достался,
как
син ица
в
р уки,
а
не
как
журавль
в
н еб е...
—
Зачем
вы
о
комфорте
заговорили?
—
с
тоской
и
упреком
во ск ликн ул
Михаил
Васильевич.
—
Не
о
нем
р ечь
сейчас!
Не
о
нем!
Вы
хитрите,
Я ков
Адамович.
Р ечь
ид ет
совсем
о
другом...
Есть
истина
или
нет?
Есть
в
мире
смысл
или
нет?
—
Напрасно
стараетесь,
Михаил
Васи­
льевич,
—
сказал
Погостов
иронически.
—
Гражданин
Макковеев
все
равно
ничег о
вам
не
с каже т,
еж ели
он
и
догадывается
о
чем-нибудь.
Я
к
нему
однажды
пришел,
правда,
ночью,
правда,
в
нетрезвом
виде,
и
тоже
спрашивал
кое
о
чем,
как
у чено го
человека.
Он
от
мен я
политическими
ос тро­
т ами
отделался.
—А
вы
о
чем спрашивали
гражданина
Макковеева?
—
уронил
небрежно
Куде­
фудров.
—
О
Страшном
суде.
Как
он
думает
—
будет
Страшный
суд
или
не
будет?
—
Я
вам
не
ответил
на
ваш
вопр о с,
потому
что
н апе ред
знал,
что
это
с
ва шей
стороны
подвох,
—
сказал
я
в
некотором
раздражении,
чувствуя,
что
эта
кухонная
компания
желает
ме ня
вызвать
на
откро­
в еннос ть.
—
Какой
там
подвох,
—
окрысился
Погостов.
—
Я
в
ту
ноч ь
убоялся
тьмы.
От
страха
зуб
на
зуб
не
попадал.
—
Этому
я
верю,
—
заметил
Михаил
В асил ьев ич
очень
серьезно.
—
Это
с
ним
б ыва ет.
Он
не
просто
ист ину
отрицает.
Он
сам
в
ужасе
от
того,
что
ис тины
нет.
Сам
боится
и
других
пу гае т.
Он
говорит,
что
в
б ытии
никакого
смысла
нет...
—
Погостов!
Ты
оче нь
умен.
Я
тебя
одобряю,
—
брякнул
Кудефудров.
—
То ль­
ко
не
понимаю,
чег о
ты
от
страха
дро­
жишь.
Нет
ис тины ,
ну
и
наплевать.
—
Чу дак!
—
сказал
с
невыразимым
презрением гробовщик.
—
Неужто
не
пони­
маешь,
что
если
истин ы
нет,
значит,
миром
кто
управляет?
Догадался?
Оте ц
лжи...
По­
нял?
Дьявол
управляет
миром...
Кудефудров
громко
засмеялся
и
про­
декламировал:
Поймаем
дь я вола
за
хвос т,
Фокстрот
пропляшем
с
ним
на
диво!
Нет,
дьявол
не
муд рен ,
а
прос т.
И
даже
пляшет
не кр асив о...
—
Это
к
ч ему
же?
—
яд ови то
спросила
Таточка,
св еркнув
цыганскими
глазищами.
—
Кажется,
Кудефудров,
вы
что-то
выс ко­
ч или
нек стати. ..
335


Г.
Чулков
—
Одним
словом,
я
не
Софокл, —
про­
б ормот ал
п оэт
обидчиво
и
сер ди то.
—
А
почему
все
надо
делать
кс тати?
А
мо­
жет
быть,
я
и
хотел
как
раз,
чтобы
выш ло
не
кст ати,
а
совсем
напротив?
—
Можно
и
та к,
к онечно ,
—
засме­
ялась
Таточка.
—
Гражданин
Ма ккове ев!
—
обратил­
ся
Кудефудров
ко
мне,
указывая
пальцем
на
Пантелеймонова.
—
Видите
вы
у
этого
товарища
в
ру ках
книжицу?
Полюбопытст­
в уйт е...
дайте
ему
высказаться...
Он
уже
цел ую
неделю
с
ней
не
расстается.
—
Неправда,
—
отозвался
Пантелей­
монов.
—
Отнюдь
не
цел ую
неделю,
а
вот
уже
лет
восемь...
—
Ну,
вин ова т...
я
хотел
сказать,
что
вы
с
на ми
поделились
вашими
мнениями
об
этой
книжке
дне й
сем ь
назад
и
все
про­
должаете
разъяснять
это
сочинение...
—
Какая
к нижк а?
—
спр о сил
я.
—
Да
Апо кал ипсис ,
ко нечно,
—
как
будто
обрадовался
Пантелеймонов
и
то т­
час
же,
раскрыв
книгу,
с тал
тыкать
в
нее
пальцем.
—
Вот
слушайте...
Восемнадцатая
глава...
Дело
ид ет
о
кри зисе
капиталисти­
ч еск ого
общества,
как
европейского,
так
и
американского,
хотя
—
заметьте
себе
—
в
те
вре мен а,
то
е сть
поч ти
две
тыся чи
лет
назад,
об
Аме р ике
никт о
не
зн ал
(в
географическом
смыс ле), но автор книжки
дух
американский
уже
чу ял.. .
Одним
сло­
вом,
та м,
на
ос тр ове
Патмосе,
прозрел
этот
необыкновенный
человек
в есь
позор,
грех,
ужас,
мерзость
и
пад ение
всемирной
буржу­
аз ии.. .
Дело
идет
как
раз
о
н ашей
эпохе...
Посмотрите,
зд есь
черным
по
белому
все
сказано.
Извольте
посмотреть.
”Вавилонс-
кая
блудница”...
Кто
же
эта
бл уд ница?
Ну,
коне чно ,
буржуазия.
Вот
посмотрите
тре ­
тий
ст их
восемнадцатой
гл авы: ”И цари
земные
любодействовали
с
нею ,
и
купцы
земные
разбогатели
от
великой
роскоши
ее” 45.
Ну,
разве
не
буржуазия?
Разве
цар и,
кор о ли,
императоры
не
сое дин илис ь
с
ней
прелюбодейно?
Но
за
всю
эту
мерзость
погибнет
блудница...
И
вот
ч итайте : ”И
восплачут,
и
возрыдают
о
ней
ца ри
зе мны е,
блудодействовавшие
и
ро ск ош еств овавш ие
с
нею ,
когда
увидят
дым
от
пожара
ее. ..”
А
дальше
еще
луч ше
—
одиннадцатый
с т и х: ”И купцы земные восплачут и воз­
рыдают
о
ней,
потому
что
товары
их
никто
уже
не
покупает...”
Ну,
разве
это
не
наше
время,
товарищи...
Ве дь
эти
купцы
рев ут
белугой
во
вс ем
ми ре ...
В
это й
восемнадца­
той
главе
все
изложено
точка
в
точку.
—
Это
он
правду
говорит,
—
вдруг
раздался
голос
Таточки.
—
В
этой
главе
и
про
нас
есть ,
то
ест ь
про
артистов,
по­
это в,
художников...
—
А
что
там?
—
уронил
как
будто
неб ре жно
Кудефудров.
—
А
во т,
—
пояснила
Таточка,
—
ког ­
да
там
оп исыва етс я
гибель
вс его
этог о
грешного
порядка
и
наступают
всякие
у жа­
сы,
когда
хлеба
не
будет
хватать,
когда
в езде
будет
хаос
и
беспорядок,
тогда
там
сказано
—
”не будет уже никакого худож­
н ика,
никакого
художества...”
—
Верно!
—
восхитился
Пантелеймо­
нов.
—
Умница
вы,
Татьяна
Михайловна.
Это
де йс твите ль но
так
и
сказано
в
два д­
цать
третьем
стихе.
Там
же
и
о
том
сказа­
но,
что
не
будет
больше
ни
женихов,
ни
нев ест,
а
будет
один
только
блуд...
В
это
время
в
ку хню
вошла
та
самая
Марфа
Петровна,
к ото рая
сказала
как-то
товарищу
Курденко,
что
она
будто
бы
рав­
нодушна
к
советской
вла сти .
”По мне хоть
пес,
лишь
бы
яйца
нес ... ”
Пантелеймонов
тотчас
же
к
ней
пристал:
—
Марфа
Петровна!
Позвольте
обра ­
тить
в аше
вним ани е
на
од ин
ф акт. ..
Вот
вы
благочестивая
особа
и
признаете
право­
сл авн ую
цер ко вь.
Объясните
мне
в
таком
сл уча е,
почему
это
наша
восточная
це р­
ковь,
признавая
Апокалипсис
кано нической
кн игой ,
никогда
сию
книг у
не
предложит
верующим
для
чт ения .
За
службой
в
хр аме
все
новозаветные
книги
читаются,
а
вот
Апокалипсис
—
никогда.
Поч ему?
—
Нашел
кого
спрашивать,
милень­
кий?!
Спроси
е писко пов .
Я
высо ко
не
зано­
шусь,
где
уж
мне
об
откровении
толко­
вать...
Я
вот
гласы
и
то
путаю
—
когда
шест ой,
когда
пятый...
—
Вон
она
какая
бл аго чест ив ая!
И
критерии
так ие
же.
От
т роп аря
к
конда­
ку.
От
кондака
к
тропарю...
А
то,
что
весь
мир
рушится,
это
их
не
к асае тся ...
ведь
это,
336


Романы.
Повести
б абу шка,
на
хра м овом
благолепии
можно
было
при
царях
сидеть,
а
теперь
цари
тю­
тю!
Мы
тепер ь,
милая,
как
в
те
времена,
когда
Па ве л4* обходил весь мир со своей
проповедью,
на
покровительство
вл аст ей
рассчитывать
никак не
можем...
Вот Апока­
липсис
о
на ших
вре мен ах
и
пророчествует,
а
вы
его
читать
не
х оти те.
—
Да
что
ты,
родненький,
ко
мне
пр и­
ст ал?
Да
и
в
каких
это
храмах
будешь
ты
Апо калипс ис
читать?
Храмов-то
вед ь
уж
не т у...
—
Потому
и
нет у,
что
не
звучал
там
голос
громовой,
а
все
больше
налегали
на
акафи сты...
А
в
н аше
время,
бабушка,
такая
бур я
с ви стит,
что
только
громы
и
молнии
с
это го
самого
острова
Патмоса
и
могут
кого-нибудь
подвинуть...
Ну
да
что
там !
И
Пантелеймонов
махнул
рукой.
Все
вдруг
сразу
заговорили,
перебивая
друг
друга,
а
я
шмыгнул
в
св ою
комнату
с
наме­
рени ем
окончательно
спрятаться
и
уже
ни­
как
ник ому
не
показывать
своего
лица.
Я
был
собой
нед о воле н.
Не
так-то
легко,
господа
читатели,
стать
бессловесной
тва­
рью,
имея
в се- таки
на
плеч ах
голову
чело­
веческую.
XI
После
кухонного
митинга
прошло,
ка­
жет ся,
не
бо лее
не дели.
Я
в
эти
ноч и
не
бр ал
пе ра
в
руки.
Настроение
было
у
ме ня
довольно
мрачное.
Я
буквально
места
себе
не
находил.
Дело
в
том,
что
я
заметил
нечто.
Опр ед еленн ее
мне
трудно
выразить­
ся
—
имен но
нечто,
ибо
никаких
прямых
фактов
нет ,
однако
я
чувствую,
что
эта
зловещая
неопределенность должна
в
конц е
концо в
разъясниться
и
тогда
мне
бу дет
”тюк”,
как
выразился
товарищ
Курденко.
Впр очем,
почему
нет
ф акт ов?
И
факты
име­
ю тся.
Разве
Курденко
не
говорил
про
него­
дяев,
которые
злорадно
пишут
мемуары?
Поч ему
он
заговорил
о
мемуарах?
Кудефудров
то же
помянул
о
к аки х-то
мемуарах.
Он,
кроме
того,
застал
меня
на стуле,
когда
я
просунул
ру ку
в
форточку,
чтобы
взять
к ир пич.
Кудефудров,
правда,
сделал
вид,
что
он
будто
бы
не
заметил
даже
мо ей
странной
поз ы.
Ед ва
ли
не
заметил!
Наконец,
третий
фа кт.
О
нем
я
сейчас
ск ажу.
Однажды
вечером,
когда,
по-види-
мому,
у
Тато ч ки
не
было
спе кта кля ,
о на,
встр е тив
ме ня
в
коридоре,
сказала
смеяс ь:
—
Дорогой
учитель!
Почему
вы
никог­
да
ко
мне
не
з айде те?
Знаете ,
вы
мне
один
раз
ед иницу
пос тав ил и?
И
знаете
за
чт о?
—
Не
помню.
—
Я
должна
был а
доказать
на
дос ке,
что
сумма
в нутр енних
углов
треугольника
равна
двум
прямым.
Я
доказала,
как
было
в
учебнике,
а
потом
прибавила
от
себя: ” А
я
все-таки
не
верю.
Почем
знать,
может
быть,
не
равна:
треугольники
бывают
раз ­
ные ”.
Вы
оче нь
рассердились
и
поставили
единицу.
По-моему,
вы
неправильно
посту­
пили.
Я
ве дь
все
сказала
точно,
как
в
уч еб­
нике
Киселева.
Но
разве
я
виновата,
если
не
ве рю.
Я
и
сейчас
не
верю.
—
Я
бы
вам
теперь
за
это
ед иницу
не
поставил.
—
Да
я
не
сер жусь .
Ничег о.
Пойдемте
чай
пить .
Я
зашел
к
ней
в
комнату.
Не
люблю
я
э тот
стиль
богемы,
особенно
театраль­
ной.
У
эт ой
Тато ч ки
буквально
на
каждом
кр есле
валялись
принадлежности
туалета
—
и
все
в
кружевах.
Противно.
Чт обы
сес ть,
пришлось
фильдеперсовые
чулки
пе­
реложить
на
диван.
И
вот
в
такой
обста­
нов ке
разговоры
о
Соф о кле
или
Достоевс­
ком!
На
эт от
раз
она
заговорила
о
другом.
—
Вы
пом ни те,
как
тогда
в
кухне
Пан­
телеймонов
об
Апо кал ипсис е
говорил?
—
Помню,
конечно.
—
По-моему,
интер есно.
Жаль,
что
я
писать
не
у мею.
А
вы,
наверное,
уме ете
складно
пис ать .
Вы
бы
записали
в есь
эт от
кухо нны й
ра з говор
у
себ я
в
мемуарах.
Я
вс коч ил
как
у жал енны й.
—
В
ка ких
мемуарах?
—
Что
вы
так
уд ив ились?
Мне
поч ему-
то
показалось,
что
вы
должны
не пре менно
писать
какие-нибудь
записк и.
Я
был
удр учен .
—
Ни каких
записок
у
мен я
нет,
— ска­
зал
я
мрачно.
337


Г.
Чулк ов
Заметив,
что
я
нахмурился,
Таточка
в
каком-то
будто
бы
нед оу мени и
вытара­
щила
на
ме ня
св ои
цыганские
глаза.
Я
говорю
”будто бы”,
потому
что
далеко
не
уверен
в
нев инно сти
ее
разговоров
относительно
э тих
злополучных
мемуаров.
И
что
им
в сем
дались
эти
мемуары!
Конечно,
Таточка
не
аг ент
ГПУ...
Но
ма ло
ли
каки е
у
нее
могли
быть
соображе­
ния.
А
же нщины
по
св оей
природе
су щест­
ва
д в усм ысле нные.
За
них
поручиться
нельзя.
Софокл
Софоклом,
а
там
—
гля­
дишь
—
предательство.
Почему
бы
Таточ­
ке
не
таращить
как
будто
бы
удивленные
глаза,
прекрасно
понимая,
что
я
должен
испытывать
при
упоминании
о
мо их
мемуарах.
Однако
не
проще
ли,
вместо
того
что­
бы
писать
все
эти
ра ссуж де ния
и
дро жат ь
от
страха,
с жечь
немедленно
эту,
может
быть,
даже
никому
не
нужную
тетрадь.
В
том- то
и
дело,
что
я
как
будто
загип­
нотизирован.
Я
чувствую,
что
сам
я,
несмо­
тря
на
в есь
мой
мучительный
страх,
ни
за
что
ру копис и
мо ей
не
сожгу .
Поймите
вы,
что
ве дь
я
все-таки
человек!
И
как
бы
Леви­
афан47
ни
наложил
бы
на
ме ня
своей
желез­
ной
лапы,
все-таки
во
мне
останется
какая-
то
жажда
свободы,
опаляющая
все
мое
су­
ще ство .
Кон еч но,
для
какого-нибудь
газет­
ного
борзописца
моя
свобода,
воплощен­
ная
в
это й
ру кописи ,
не
более
как
”кукиш
в
кармане”,
как
выражаются
эти
ла кеи,
но
человек
с
головой
поймет,
что
это
не
так
просто.
С
другой
стороны,
какой-нибудь
инд усский
мистик
или
православный
монах
с
буддийским
уклоном48(оченьраспрост­
ра нен ный
тип)
скаж ет
с
каменным
спокой­
ств ием ,
что ,
мол,
внутренняя
сво бо да
вовсе
не
требует
никаких
р уко писны х
закрепле­
ний.
Но
эт о,
конеч но,
вздор.
Н ет,
име нно
необходимо
запечатлеть
мою
свободу
в
ка­
ком-то
реальном
символе.
Э тот
символ
и
ес ть
мемуары.
Пусть
их
ни кто
не
прочтет,
но,
однако,
их
может
и
прочесть
кто-ни­
будь.
Пусть,
на конец,
их
прочтет
од ин
то­
лько
следователь
Г ПУ.
И
это
немало.
Сп а­
сено
мое
натуральное,
неотъемлемое
пр аво
на
свободу.
Ес ли
я
обла даю
мужеством
написать
и
не
сжеч ь
написанного,
знач ит,
я
— личность.
Если струшу
и
сожгу,
знач ит,
я
—
не
человек,
а
гад
пр есмыка ющий ся. ..
Нет,
я
не
сожгу
мою
рукопись!
Но
врать
не
хо чу
и
не
буд у
хвастаться,
что
мне
не
страшно.
Не
ус ту пив
главного,
могу
от­
кровенно
признаться
во
в сем
прочем...
Да,
я
боюсь.
Да,
я
треп ещу.. .
Я
п рекр асно
понимаю,
что
не рвы
мои
расстроены
ч ре­
звычайно.
И
эти
разные,
так ие
стр анные
явления
легко
объясняются
мо ей
ненор ­
мальностью.
Я
им ею
в
ви ду
все
эти
голоса
и
п роч ее.
Я
подобные
ф окусы ,
конечно,
не
считаю
доказательством
того,
что
пр отив
ме ня
сущ еств у ет
заговор.
У
ме ня
другие
доказательства,
ос нова нные
на
несо мнен­
ных
фактах,
которые
нисколько
не
проти­
воречат
зд рав ому
смыслу .
И
если
я
теперь
запишу
о
голосах
и
всей
этой
чепухе,
то
исключительно
как
любопытную
де тал ь.
Чепуха
эта
началась
у
ме ня
нед ели
пол­
т оры
назад.
Я
проснулся
ночью,
потому
что
кто-то
стянул
у
меня
со
спины
од ея ло.
А
у
меня
такая
привычка
—
тщательно
закрывать
себе
спину.
Для
этого
не
над о
какого-нибудь
особенно
теплого
и
толстого
одеяла.
Достаточно
легкого
байкового.
Вся
с уть
в
том ,
чтобы
воздух
не
проходил.
И
вдруг
кто-то,
желая
ме ня
подразнить,
стягивает
одеяло.
М еня
поразила
дерзость,
и
я,
помнится,
спросонья
не
удивился,
что
кто-то
вош ел
в
комнату,
хотя
дверь
была
заперта.
Я
зажег
электричество,
нико го
не
увидел,
но
зато
услышал
вня тн ый
голос,
который,
как
бы
дразня
мен я,
го вор ил
из-под
кр ова ти:
—
Те плень кий.
А?
Тепленький!
Я
рассердился
и
спр ос ил,
пл охо
со­
ображая:
—
Это
что ?
Провокация?
—
Не
провокация,
а
точное
опр едел е­
ние
вашего
характера,
гражданин
вреди­
тель,
—
прошипел
голос.
—
Вздор,
вздор!
Су ть
моя
вовсе
не
в
этом...
Я
понимаю,
вы
изволили
на­
мекать
на
мои
компромиссы,
но
комп­
ромиссы
только
видимость,
а
по
сущ е­
ств у...
—
Что
по
существу?
Ледяной,
что
ли?
Или
горячий?49
—
Я
не
позволю
над собой
издев атьс я!
—
заревел
я,
вс как ивая
с
пос тел и,
и
вдруг
сообразил,
что
это
все
галлюцинация.
338


Романы.
Повести
Я
вст ал
на
ч етв ерен ьки,
в
одной
ру­
башке,
в
самой
унизительной
по зе
загляды­
вая
под
кровать.
Разумеется,
никого
не
бы­
ло.
Однако
же
голос
был
удивительно
вня ­
тен
и
убе дите лен.
Не
довольно
ли?
Я
мог
бы
сообщить
це лый
ряд
подобных
каверз.
Но
я
забыл
сказать
главное:
среди
эти х
фо к усов
б ыли
предупреждения.
Голоса
ме­
ня
предупреждали
о
том,
что
против
ме ня
заговор.
Т ак,
например,
когда
я
однажды
п осле
в ечер него
заседания
в
нашем
тресте
шел
с
портфелем
по
Большой
Ни кит ско й,
ко
мне
пристал
эт от
неп рош ены й
собесед­
ник,
который
следовал
за
мной
по
пятам
и
довольно
громко
говорил
мне ,
что
песен­
ка
моя
спе та,
что
все
ко нчено.
XII
Сегодня
день
исключительных
собы­
тий.
Ко
мне
пришел
Курденко.
Это ,
коне ч­
но,
не
со бы тие.
Событие
—
другое.
Собы­
тие
в
том...
Однако
бу ду
рассказывать
по
по ряд ку.
Пришел
Курденко
и
заявил,
что
он
смертельно
устал,
ре шил
отдохнуть
две
недели
и
уе зж ает
в
какой-то
санаторий,
а
се го дня
вот
пришел
ко
мне
поговорить
по
душам.
Я,
коне чно,
насторожился.
—
Не
понимаю
я,
почему
вы
не
вс ту­
пите
в
партию,
М акко веев.
Я
думал
о
вас
и
при шел
к
заключению,
что
это ,
несомнен­
но,
ошиб ка.
—
Почему
ош ибка ?
—
А
вот
по чем у,
дорогой
товарищ.
Е жели
от
партийной
деятельности
уклоня­
ет ся
че лов ек
иных,
так
сказать,
вер овани й,
нап ри мер
Мар фа
Петровна,
—
засмеялся
он,
—
тогда,
ко нечно ,
это
можно
постиг­
нуть,
но
вы
ведь
безбожник...
Тогда
в
чем
же
в опр ос?
Дело
пролетариата
вы
признали
исто рически
необходимым
и
оправданным.
Фактически,
как
чест ны й
советский
сотруд­
ник,
вы
уже
содействуете
нам .
Зачем
же
медлить
с
открытым
признанием
уже
сове­
ршившегося
факта?
—
Я
подумаю,
—
сказал
я,
изнемогая
от
нет ерпения .
Мне казалось,
что
Курденко
непремен­
но
заговорит
о
мо их
мемуарах.
Но
он
заго­
ворил
совсем
о
другом.
—
Знае те,
М акк овеев,
у
меня
не да вно
был
любопытнейший
ра з говор
с
товари­
щем
Пантелеймоновым.
Вот
этого
че ло ве­
ка
я
в
партию
не
приглашаю.
У
этого
субъ­
екта,
должен
вам
сказать,
такая
неколеби­
мая
уб еж ден нос ть,
что
его
ника к
не
своро­
тишь.
Это,
я
вам
скажу ,
—
кр ем ень ...
А
вы
ведь
человек
гиб кий...
—
У
Пантелеймонова
уб ежд еннос ть?
—
Ну
да.
Его
верования,
ко нечно ,
без­
умный
бред,
но,
зна ете ,
когда
он
тычет
пальцем
в
Ап ока ли псис
и
све рк ает
своими
глазищами,
я
чувствую,
что
это
о пасн ей­
ший
фанатик.
—
Значит
”тюк”? — спросил я,
чувст­
в уя,
что
у
ме ня
холодеют
руки.
—
Т аких
опасно
расстреливать,
—
ска ­
зал
Курденко
о чень
с ерье зно.
—
Одного
расстреляешь,
а
на
его
место
явится
новый
десяток,
а
то
и
сотня.
Нам
невыгодно
пло­
ди ть
м уче ников .
Это
римские
кесар и,
ка­
жется ,
христиан
убивали
по чем
зря!
Но
каз­
ни
не
помогли.
Нам
не
надо
п овт орять
их
ош ибку .
—
Повторите.
Неп ре ме нно
повторите.
Dei volentem ducunt, nolentem trahunt.
—
Это
ч то?
По-латыни?
Я
по-латыни
не
понимаю.
—
Я
говорю,
кто
сам
ид ет,
того
боги
ве дут,
а
кто
упирается,
того
они
насильно
тащат.
—
А
ведь
вы
в
богов
не
верите!
—
Это
я
иносказательно.
Не
боги
—
так
судьба,
необходимость.
—
Так
вы
думаете,
что
мы
христиан
распинать
бу дем?
—
Непременно
бу дет е.
Я
сам
ужаснулся
тому,
что
сказал.
Как
я,
решивший
спрятаться,
вдруг
без
всякой
серьезной
пр ичин ы
наговорил
та ких
от кро­
вен ий? !
Но
м еня
как
будто
на
санк ах
с
ледя­
ной
горы
несло.
Я
не
мог
удержаться.
—
И
зна ете,
—
сказал
я,
—
почему
вы
так
распорядитесь
с
эти ми
фанатиками?
—
По чем у?
—
Вы
им
за вид уете .
Я
вас
понимаю.
Я
то же
им
завидую.
Они
ве селя тся.
С
ним и
ничег о
поделать
нел ьз я.
Вы
им
язык
339


Г.
Чул ков
отрежьте,
в
кипя щи й
котел
швырните
—
а
они
будут
улыбаться.
У
вас
вед ь
о
хри ­
ст иан ах
как ое
было
поня тие?
Вы
до
сих
пор
о
них
судили
по
жирным
монахам
да
по
развратным
архиереям...
С
этими-то
лег ко
управиться,
а
вы
попробуйте
с
товарищем
Пантелеймоновым.
—
И
монахи
быва ют
р азн ые,
—
про­
борм ота л
Курденко.
—
Да,
да,
—
сказал
я.
—
Вы
хотите
не пре менно
быт ь
в есе лыми,
а
они
веселее
вас.
Вы
им
зав ид ует е.
—
Чем у
завидовать?
Да
и
что-то
вы
пут аете ...
Хр ист иан ство
—
п ессим истич ес­
кое
учение...
Аскетизм...
Проклятие
жизни.
—
А
вы
зн ает е,
Курденко,
я
пр ихо жу
к
заключению,
что
мы
с
ва ми
худ о
знаем
христианство.
У
них
там
что-то
очень
мно­
го
в
их
кондаках
в сяких
и
тропарях
разных
поется
име нно
о
в еселье.
Вот
и
Пасху
они
тож е
выдумали.
Чего-то
ликуют.
И
будто
бы
странствующий
р аввин ,
сын
плотника,
казненный
Государственным
Политичес­
ким
Упр авл ен ием
две
тысячи
лет
назад,
в ос крес
как-то
странно.
Г оворю
”странно”,
ибо,
являясь
у че никам,
проходил
в
г ор ницу
ч ерез
запертые
двери,
поклонницы
не
сразу
узнавали
его...
А
Фом а,
не
пов е рив ший
в
его
Воскресение,
вложил
пер ст
в
его
рану
и
т огда
закричал
как
бе зумн ы й: ’Тосподь
мой
и
Бог
мо й !”50 Ну,
как
же
тут
не
в есе­
лить ся !
Вот
они
и
по ют
в
своих
песнях:
”Друг друга обнимем!” А у вас нет таких
песен.
Вы
все
поете,
что
надо
кого-то
рас­
стрелять,
кого-то
повесить,
и
вам
поэтому
не
так
ве село ,
как
им.
Вы
им
завидуете...
—
Взд ор!
Вздор!
—
сказал
К ур денко.
—
У
нас
все
бодрое
и
веселое.
Мы
плюем
на
все
эти
сентиментальности...
У
нас
и
по­
эты
не
унывают...
Но
тут
произошло
неч то
сов ер шенн о
неожиданное.
Раздался
выст ре л,
как
будто
в
с осед ней
комнате.
По
коридору
затопали
ног и.
Курденко,
не
договорив
фразы,
бро­
сил ся
туда
же
—
и
я
за
ним.
Дверь
в
комнату
Тато ч ки
был а
ра с­
крыта
на стеж ь.
Она
ст ояла
на
пороге,
блед­
ная
до
странности
(я таких лиц не видел) .
Глазища
ушл и
куда-то
в
г луб ину.
Она
при­
жимала
к
груди
крошечные
свои
ручки
и,
как
будто
никого
не
видя,
шептала:
—
Убил!
Уби л
се бя!
Безумный!
А!
Без ­
умный!..
В
комнате
Таточки,
на
ковре,
у ткнув ­
шис ь
носом
в
фильдеперсовый
чулок,
тут
валявшийся,
лежал
Кудефудров.
Крови
на
ковре
было
мало...
На
эт ом
ме сте
зап иски
бухгалтера
Якова
Адамовича
М ак кове ева
прерывают­
ся.
Его
отвезли
в
пси хиатр ическ ую
лечеб­
ницу
дня
че рез
три
по сле
смерти
Ку деф уд-
рова.
Бред
Макковеева
на вел
медицинский
персонал
больницы
на
по до зре ние,
что
у
не го
ест ь
ка кие -то
запи ски.
Догадались,
где
они
спрятаны.
Вот
каким
обра зом
ст а­
ли
они
нашим
достоянием.
Макковеев
ум ер
не
от
душевной
своей
болезни
и
даже
не
от
эмфиземы
легких,
а
от
острого
колита,
не изв естн о
поч ему
с
ним
случившегося,
несмотря
на
больнич­
ную
дие ту.


Раздел
II
О
мистическом
анархизме
(Эссе)


На
путях
свободы
Необходимо
условиться
в
то м,
что
мы
р азум еем
под
слов ами
ан арх изм
и
ми­
стицизм,
и
объяснить
выражение
"мисти­
ческий
анархизм".
Под
анарх измом
я раз умею
учение
о
бе з­
властии,
т.
е.
учение
о
путях
освобождения
индивидуума от власти над ним внешних обяза­
тельных
н орм
—
государственных
и
социа­
льных.
Под
философским
анарх из м ом
я
раз у­
мею
учение
о
безвластии
в
более
глуб ок ом
смысле,
т.
е.
учение
о
путях
освобождения
индивидуума
от
власт и
над
ним
не
толь ко
вн еш них
фор м
государственности
и
об щест ­
венности,
но
и
в сех
обязательных
норм
вообще
—
моральных
и
религиозных.
Наиболее
яр­
ким
п редст ави т елем
такого
философского
анархизма
приходится
—
конечно
—
считать
Ницше1.
Под
мистицизмом
я
разу мею
совокуп­
ность
душевных
переживаний,
основанных
на
положительном иррациональном опыте, проте­
кающем в сфере музыки.
Я называю музыкой не
только
искусство,
открывающее
в
звуковых
сочетаниях
н ачало
мелодии
и
гармонии,
но
и всякое творчество, основанное на ритме и рас­
крывающее
нам
непосредственно
ноум еналь ­
ную
сторону
мира.
Так им
образом,
мое
пони­
мание
музыки
приближается
к
толкованию
Шопенгауера,
котор ы й ут в ерждал,
как
извест­
но,
что
"музыка такая непосредственная объек­
тивация и снимок самой воли, каким оказывает­
ся
сам
ми р”2.
Вследствие
этого
мы
можем
смотреть на мир и музыку как на два различных
выражения
одной
и
той
же
вещи.
Музыка
не
снимок явления, а непосредственно изображает
вещь самое в себе.
Причем—разумеется—ми­
стический опыт, как начало музыкальное, обус­
лов ли вает
утверждение
личности
в
ее
сущно­
с ти,
открывая единство индивидуума с миром.
И
—
наконец
—
под
мистическим
анар­
хизм ом
я
разу м ею
учение
о
путях
последнего
освобождения,
которое
зак л ючает
в
себе
по­
следнее
утверждение
личности
в
начале
аб со­
лютном.
Девятнадцатый
век
нетерпеливо
и
остро
поставил
рок ов ую
проблему
организованной
общественности:
наиболее
мятежные
индиви­
дуумы
торопливо
отказали сь
не
только
от
всякой
государственности,
но
и
от
вс як ого
союза,
организованного
сверху.
”Я стремлюсь к организации общества
и коллективной
собственности
снизу
вверх
по­
средст во м
сво бод но го
соединения,
а
не сверху
вн из
п осред ст вом
какой-нибудь
в ласти”.
(Bacouni ne.
Discours.
Mémoire,
pièces
justificatives
*.
Стр. 28.)
Так
говорил
Бакунин3
и
наивно
верил,
что
этим
утверждением
он
осв обожд ает
ли ч­
ность
от
власти
*
♦.
Все
анархисты
—
П рудон ,
Кропоткин,
Макс
Штирнер,
Ми х.
Бакунин
и
другие,
даже,
наконец,
сам
Лев
Т олстой4
—
всегда
рассуж­
дал и,
имея в
в иду
ли шь
один
жизненный
план,
план
социальный.
К ажет ся
удивительным
и
неправдопо­
добным,
что
такие
мыслители,
как
Лев
Тол ­
стой
и
Михаил
Букунин,
могл и
пройти
мимо
Музыки,
мимо
безумного
Д ост оевск ого,
—
пройти
мимо ,
не
заметив
нового
плана
жизни,
который
яв ляет ся
новым
путем
к
же­
ланному
безвластию.
Особенно
это
странно
для
Михаила
Ба­
кунина,
который
ве дь
был
когда-то
не
толь ко
гегельянцем,
но
и
мистиком.
Очевидно,
ожидание
смертной
казни,
тюрьма
и
цепь
на
ноге,
Сибирь
и
п олу го­
лодные
скитания
с
унизительным
по прош ай­
ничеством
изранили
ду шу
Бакунина,
и
дух
разрушения,
небытия
внушил
ему
зак рыть
глаза
на
мистический
опыт.
В
резул ьт ат е
—
и деал
формальной
сво бод ы
без
внутрен­
не го
с о де рж а ни я: ”Мы должны отдаться без­
раз дель но
разрушению,
постоянному,
безо­
становочному,
неослабному,
идущему
креще­
ндо
до
тех
п ор,
пок а
не
останется
ничего
из
существующих
общественных
форм
для
разрушения”***.
* Б акунин.
Выступления.
Мемуары.
Оправ­
дательные
речи.
♦*В настоящих "фраг мен тах”
я
совершенно
не
и мел
в
в иду
дать
крит ику
анархизма
как
”социо-
логической”
си стем ы
в
связи
с
вопросами
экономи­
ки
и
политики.
Во
всяком
сл учае
счи таю
нужным
предупредить
чит ат еля,
что
я
не
разделяю
ув лече­
ний
утопического
анархизма,
основанного
на
пози­
тивном
миропонимании.
—
П риме ч.
авт .
*** Бакунин.
Пи сь ма.
Изд.
Драгоманова.
Стр.
480—481. — П риме ч.
а вт.
343


Г.
Чулк ов
Но
где
же
найти
тот
цемент,
который
свяжет
индивидуумов
в
общины
и
общины
в
федерацию?
Макс
Штирнер
ничего
не
мо жет
пред­
ложить
в
качестве
цемента,
кроме
обнажен­
но го
эгоизма,
и
все
прочие
анархисты
пред лагаю т
все
тот
же
скучный
и
бессмыслен­
ный
эгоизм,
маскируя
его
более
или
менее.
Лев
Т олсто й
п редл агает
”любовь”
—
но
не
ве ет
ли
от
нее
безнадежностью
холод н ого
склепа?
Очевидно,
приходится
о бр атиться
к
Зем­
ле,
к
"новому реализму",
отказавшись
от
без­
личной
любви,
так
же
как
от
выдуманного
фальш и в ого
штирнеровского
эгоизма.
П ор аз ительно ,
что
европейские
фи лос о­
фы-социологи,
следуя
по
пыльной
проезжей
дор оге
и
неустанно
чи тая
на
верстовых
сто ­
лб ах
одн оо бразн ые
надписи
—
”столько-то
верст
до
благоп ол учн ого
устроения”,
—
нико­
гда
не
поднимались
на
священный
холм ,
где
цветы
тянутся
к
солнцу
и
где
с оверш ают ся
курения
и
мо литв ы
Неведомому
Богу.
Благо­
даря
этому
скопчеству
европейских
социоло­
гов
все
их
искания
не
уд ов летв оряю т
индиви­
дуума,
если
последний
ище т
не
то лько
ф ор­
мальн ой
сво боды ,
но
и
жизненного
содержа­
ния,
музыкальной
темы...
Ны не
ставится
зад ача
—
найти
пути
для
воссоединения
сво бод ы
и
последнего
утв е рж­
дения личности,
т.
е.
для
воссоединения
плана
фо рмаль ног о
с
планом
мистическим.
Мы
должн ы
снова
прочесть
книги
Ба ку­
нина
и
других
мечтателей,
жадно
искавших
сво боды ,
и
—
приняв
целиком
их
пафос
нена­
висти
”к казенной бумаге”
и
к
Государствен­
ной
печати”
—
должны
сделат ь
последние
выводы
из
их
формальных
отрицаний
власти.
Русское
общество
в
лице
своих
лучших
представителей
всегда
волновалось
м ечт ами
о
последнем
освобождении:
наши
революци­
онеры
всегда
бессознательно
служили
анар­
хической
идее.
И
даже
те
социалисты,
кото ­
рые
концами
уст
произносят
сл ова
о
”дик-
тату ре
пролетариата”,
явл яют ся
по
своей
не­
осознанной
психологии
пря мы ми
анархистами,
и
—
бы ть
мо жет
—
они-то
из
все х,
не
переступивших
грани
мистицизма,
са­
мые
нам
близкие
люди ,
поскольку они
искрен­
но
ненавидят
"собственность"!
Ведь
ок оло
эт ой
”проблемы собственно­
ст и”
поднимают с я
рок ов ые
в оп росы
о
семье,
о
поле...
Но
здесь
необходим
уже
новый
опыт,
нов ая
психология.
И
—
кажется
—
не
пришло
еще
время
г ово рить
об
э т ом...
Русское
общество
все
время
пытается
раз реш ить
воп рос
об
отрицании
в ласти
и
все
время
ск ольз ит
около
темной
бездны
призна­
ния
эт ой
власти.
Бакунин
начал
борьбу
с идеей
государст­
ва,
но,
не
имея
никакого
внутреннего
опыта,
ничего
не
мог
п редло жи ть
новому
обществу
и
в
конечном
счете
яв ляет ся
прям ым
насиль­
ником
с
опустошенною
душой.
Лев
То лст ой,
отрицающий
последовате­
льно
не
толь ко
государство,
но
и
все
ины е
форм ы
насилия,
в падае т
в
своеобразный
ме­
ртвый
морализм
во
имя
какого-то
скучного
челов еко люби я
и
тем
с амым
не
преодолевает
этого
мир а,
а,
наоборот,
его
малодушно
пр и­
нимает
во
в сей
его
эмпирической
разд ро б­
ленности.
Ныне
наступает
время
точнее
опреде­
лит ь
наше
отношение
к
в ласти
ик
ее
источни­
ку
—
миру,
множественному
и
страдающему.
Последовательный анархист
должен
отрицать
не
только
всякое
г осударст в о,
но
и
самый
мир,
поскольку
он
хаотичен,
множествен
и смертен.
Но
на
путях
мистического
анархиз­
ма
имеются
пр еград ы,
которые
необходимо
преодолеть.
Первая
пр егра да
это
соб лазн
аскетизма.
Вторая
пр еград а
это
утверждение
ан ар­
хизма
как
самоцели.
Достоевский
и
революция
Дв адцатипя тил етие
со
дня
смерти
Д ос­
то евс ког о1
со вп ало
с
д нями
последнего
суда
над
тем
поря дк ом,
ко торы й
к азался
великому
писателю
чем-то
священным
и
незыблемым.
Рок ов ые
заблуждения
Достоевского
рас­
крылись
до
самых
глуб ин
своих
и
приобрели
какую-то
особенную,
необычайную
значи­
тельность
именно
теперь,
при
кровавом
заре­
ве
революционного
п ожара.
Заблуждения
гениальных
люде й
порой
наводят человечество
на такие
проблемы
и
за­
ставляют
за ду мать ся
над
такими
вопросами,
которые
—
быть
мо жет
—
остались
бы
неза­
меченными,
если
бы
не
эта тревога,
если бы
не
эти
торопливые
и
несправедливые
утвержде­
н ия,
переходящие
незаметно
в
истерику,
в
странную,
черную
реакционность:
эта
м рач­
ная
реакционность
Достоевского
является
как
бы
магическим
зеркал ом,
ко то рое
о тр ажает
в
себе
вес ь
стар ый
порядок
и
раскрывает
пе­
ред
нами
о тв ратитель ны е
черты
ра злаг ающ е­
гос я
строя.
Однако
у
Достоевского
был о
и
д ругое
лицо.
Есть
такие
неудачные
”реакционеры”,
которые,
несмот р я
на
сам ые
черные
слова
свои
и писания,
в конечном
счете
ок азы вают ся
бунтовщиками,
с
котор ыми
не
м ожет
прими­
риться
никакое
благополучное
правительство
344


мистическом
анарх изм е
и
"приличное”
общество.
Такие
ненавистники
демократии,
как
Ницше,
или
такие
привер­
же нцы
самод ержав ия ,
как
Достоевский,
ок а­
зываются
слишком
г ро моздки ми,
крупными,
гениальными,
чтобы
вместить
себя
в
формы
какого
бы то
ни
было
”порядка и законности” .
Очевидно,
поэзия
и
пророчество
несовмести­
мы
с
казенщиной:
сегодня
Тютчев
напишет
сладкогласное
пр ид ворн ое
стихотворение,
а
зав тра
ве сь
мир
пошатнется
от
его
тревож­
но го
напева,
и
почувствуешь,
что
”вс е н ебла­
гополучно”,
что страшны
ночные
пес ни.
Тогда
плачет
смущенный
человек: "О,
страшных
пе­
сен
сих
не
пой...
Под
ними
ха ос
ш евели т ся” !..2
Вечные
темы,
которые
волновали
Досто­
евского,
это
все
об р атная
стор она
тех
же
про ­
клятых
"социальных”
вопросов.
Иван
Кара­
мазов
утверждает,
что
”русские мальчики”
всегда,
с
болезненной
настойчивостью,
сколь­
зят
ок оло
этих
рок ов ых
т ем . Qhh вечно гово­
рят
о
мировых
вопросах,
не
и нач е: ”есть ли
Бог ,
ес ть
ли
бессмертие?
А
ко тор ые
в
Бог а
не
веруют,
ну,
те
о
социализме
и
об
анархизме
заговорят,
о
переделке
вс его
человечества
по
новому
штату,
—
так
ведь
это
оди н
же
черт
выйдет,
все
те
же
вопросы,
только
с
друг ого
конца”.
Достоевский
и
революция
—
вот
тема,
которой
непрестанно
касались
критики
и
ко­
торую
н ик огда
не
мог ли
исчерпать
до
конца.
Эта
тема
так
значительна,
что
—
вероятно
—
еще
много
раз
миро ва я
литер атур а
будет
скользить
ок оло
не е,
б ыть
может
не
произно­
ся даже
имени
Достоевского,
но
всецело
пита­
ясь
его
идеями
и
в олнуя сь
его
"подпольны-
ми ”,
его
" каторж ны ми”
переживаниями.
Многие писали о
Достоевском
— Белинс­
кий,
Доб рол юбо в,
Михайловский
—
и,
с
дру­
гой стороны,
— Волынский,
Розанов,
Вл.
Со ло­
вьев,
Лев
Шестов,
но,
кажется,
никто
не
под о­
шел так
близко к центральным пунктам
миро­
созерцания Достоевского,
как
Мережковский3.
Однако
каким-то
несчастным
об ра зом
последнему
слов у
Мережковского о
Достоевс­
ком
не суждено
бы ло
попасть
в эту
огромную,
толстую
к нигу
его
”Жизнь и творчество Л.
Толстого
и
Ф.
Достоев ског о” 4.
Воистину,
это
опоздание
Мережковского
должно
быть
ис­
точником
его
жизненной
печали.
В
са мом
де­
ле,
ког да
вы ходи ло
в
свет
первое
издание
книги
Мережковского
о
Достоевском,
э тот
"непонятый”
литер ато р
приз навал
положи­
т ельн ое
мистическое
начало
в
принципе
само­
державия,
от
кото рог о
нын е
он
—по
счастью
—
отказывается.
Само
со бой
разум еет ся,
что
это
рок ов ое
и
с толь
важное
заблуждение
Мережковского
должно
бы ло
отр азитьс я
на
всей
огромной
монографии,
и
ост ает ся
только
пожелать,
чт обы
эт от
писатель
потрудился
над
н овой
столь
же
обширной
монографией
о
Достоевс­
ком,
осветив
теперь
его
отношение
к
об ще­
ственности
с
иной
мистическо-анархической
точ ки
зрения.
Идейная жизнь Достоевского была как бы
одним
до лгим
и
напряженным
спором
с
рев о­
люцией.
Достоевский,
арестованный
по
делу
петрашевцев
в
1849 году ,
приговоренный
к смертной казни и—после смягчения пригово­
ра —отправленный на каторгу, приобрел самой
жизнью
своею
исключительное
право
судить
революцию
ил и,
ве рн ее,
вызвать
ее
на
послед­
ний
поединок.
Душ а
Д ост оевск ого ,
исполнен­
ная
т ре воги
и
предчувствий,
искала
непрестан­
ных
касаний
к
т ре воге
общественной.
Естест­
венно, что Достоевский не мог пройти равноду­
шно мимо идейного движения, которое увлекло
русскую
интеллигентную
м оло дежь
в
конце
сороковых
годов.
Фурье5
был
в ласт ит елем
це­
л ого
поколения.
Изучали
его
самого
и
всех
его
последователей
и интерпретаторов;
все
тороп­
ли во
читали
журнал
”Phalange”*; читали Луи
Блана,
П рудон а,
Л аме нне6
и
других
социали­
стов-утопистов;
спешили
устроить
кружки для
изучения
социальных
систем...
В
одном
из
таких
кружков
Достоевский
познакомился
с
Петрашевским...7
Но
еще
ранее
Достоевскому
пришлось
встретиться
с
человеком,
который
з астави л
его
тревожно
пересмотреть
все
миросо зерца­
ние,
все
его
верования
и
упования.
Это
был
Белинский8.
О
своих
отн оше н иях
к
Белинскому
До­
стоевский
писал
в
дневнике
1873 года: "В пер­
вые
дни
знакомства,
привязавшись
ко
мне
вс ем
сердцем,
он
тотчас
же
бросился,
с
само ю
простодушною
торопливостью,
обращать
ме­
ня
в
свою
веру...
Я
за стал
его
стр астны м
социалистом,
ион
пря мо
н ачал
со
мной
с
ате­
изма.
В
этом
много
для
меня
зн аменате ль­
ного,
именно
удивительное
чутье
его
и
необы­
кновенная способность глубочайшим
образом
проникаться идеей.
Интернационалка
в
одном
из
своих
воззваний...
нач ала
прямо
с
зн амена­
тельного
з а явл е ни я: ”мы прежде всего обще­
ство
атеистическое”,
т.
е.
нач ала
с
с амой
сути
дела;
тем
же
начал
и
Белинский...
Как
соц иа­
листу,
ему
следо вало
прежде
всего
низложить
христианство;
он
знал,
что
рево люц ия
непре­
менно
д олжна
начать
с
атеиз ма” .
В
чрезвычайно
любопытном
письме
к
Страхову9
Достоевский
писал
из
Дрездена
18-го мая 1871 года: "Взгляните на Париж,
на
к ом мун у...
Ес ли
бы
Белинский,
Г рано вск ий10
* "Фаланга” (фр. ).
345


Г.
Чулк ов
и
вся
эта...
поглядели
теперь,
то
ск азали
бы:
”Нет,
мы
не
о
том
м ечтали” .. .
Они
до
того
бы ли
тупы,
что
и
теперь
бы,
уже
после
собы ­
т ия,
не
согласились
бы
и
п р одо лжали
меч­
тать.
Я
о бру гал
Белинского
более
как
явление
русской
жизни,
нежели
лицо.
Это
было
сам ое
смрадное,
тупое
и
позорное
явление
русской
жизни”.
—
”Этот человек ругал мне Хри-
ста
...
Необыкновенная
запаль чи вост ь ,
стр ан­
ная
грубость
Достоевского
в
этом
отзыве
о
Белинском
легко
объясняется
болезненной
остротой
последнего
вопроса-ответа,
на
кото ­
ром
столкнулись
эти
две
мятежные
души.
В
мечте
Белинского
о
счастливом
социа­
листическом
устроении
будущего
человечест­
ва
—
несомненно
—
тайно
зак лю чался
мо­
ральный
мо тив,
и дея
справедливости,
не
пр о­
ду манная
до
конца.
В
борь бе
с
ф ормаль ны м
м ещанст в ом
(в смысле класса эксплуатирую­
щего)
Белинский
впадал
—
с
точки
зрения
Достоевского
—
в
мещанство
иного
порядка,
в
мещанство
индивидуума,
примирившегося
с
благоп ол учн ы м,
но
ограниченным
сущест­
вованием.
Известен
случай,
когда
Белинский
при­
шел
смотр еть
постройку
Николаевского
вок ­
зал а
и
пл акал
от
умиления.
Такому
болезнен­
но- чут к ому
человеку,
как
Достоевский,
легко
бы ло
запод озр ить ,
что
эти
слезы умиления
не
сли шк ом
м удры,
ибо
взбунтовавшуюся
лич­
ность
никакие
в ок залы
и
даже
никакие
ф алан­
стеры
не
успокоят:
бун тов щи ки
тако го
типа,
как
Достоевский,
потребуют
бол ьш его,
потре­
бую т
чу да
и
бессмертия
и
будут
неудержимо
и
горько
см еят ься
над
жалкими
попытками
утешить
человечество.
Но
если
Достоевский
имел
п раво
уп­
рекать
Белинского
в
то м,
что
он
не
пошел
даль ше
социализма,
то
Белинский
имел
еще
боль ше е
право
упрекать
Достоевского
за
то,
что
он
т оро пливо
и
брезгливо
перескочил
через
социализм.
В
са мом
деле,
кажется,
единственный
способ
победить фурьеризм
как
психологичес­
кое
устремление
—
это
принять
формальные
требования
социализма
как
практическую
жизненную
пр огр амму
для
внешнего
эконо­
мического
плана.
Достоевский
никогда
бы
не
впал
в
такую
раздражительную
зап альчи во ст ь,
если
бы
ему
пришлось
столкнуться
с
современным
социализмом,
а
не
с
утопическим
социа­
лизмом
Фурье.
Напрасно
некоторые
идеалисты
стара­
ются
нав язать
современному
социализму
без­
условный
и
религиозно-догматический
харак ­
тер
и
противопоставить
ему
христианство
как
единственное
противоядие.
Уже
одно
то
обстоятельство,
что
совре­
менный
социализм
не
имеет
единой
и
цельной
философии и мечтает обосноваться то на мате­
риализме,
то
на
эмпириокритицизме,
то
на
неокантианстве, — показывает, что дело
тут не
в
”приятии или неприятии мира”,
а
в
психоло­
гической
и
исторической
необходимости:
со­
циализм
—
по
счастью
—
перестал
быть
меч­
той:
он сделался практикой и борьбой, жизнью
и
необходимостью.
И
с
тех
пор
как
социализм
потерял свой утопический характер, невозмож­
но
уб егат ь
от
него,
об нар ужи вая
тем
самым
свою
рабскую
и
мещанскую
природу,
скрыть
которую не в состоянии никакие догматы и ни­
какие
доктрины.
Но
Достоевскому
пришлось
бороться
с мечтой о
благополучном и пошло-счастливом
устроении
человечества.
Социализм
Белинско­
го и фурьеризм петрашевцев уничтожали в кор­
не
дор огу ю
для
Достоевского
и дею
стра да­
ющ его
Бог а.
С
э тим
оскорблением
его
мечты
о
Богочеловеке
Достоевский
не
хотел
и
не
мог
примириться.
И
кощунственный
крик
Белинс­
к ого
естественно
должен
был
вызвать
злую
от п оведь
Достоевского: ”Он (Белинский)
был
до волен
с обой
в
выс шей
степени,
и
это
бы ла
уже
ли чн ая,
смрад ная,
позорная
тупость”.
Но
в
то
же
время
что-то
неудержимо
влечет
Достоевского
к
социалистам,
и
он
сближается
с
кружком
Петрашевского,
Дуро­
ва,
знакомится
с
Д.
Ахшарумовым,
Сп еш не-
вым
и
другими
фур ьер иста ми 11.
Пятн адца того
апреля
1849 года Досто­
евс кий
читает
в
кружке
м олоде жи
письмо
Бе­
линского
к
Гог ол ю,
которое
вы зы вает
”мно-
жество
восторженных одобрений”,
причем
по­
ложено
”распустить это письмо в нескольких
эк зе мпл ярах” .
А
н езадо лго
перед
этим
в
том
же
кружке
То ль
произносит
речь
”о религии,
д оказы в ая,
что
будт о
она
не
толь ко
не
ну жна,
но
даже
вредна,
по тому
что
убивает
нравст­
венность
и
подав ля ет
развитие
ум а”.
Спешнее
читал
од наж ды
у
Петрашевс­
ко го
т ра ктат
об
атеизме.
Ханыков
в
ре чи
на
обе де
в
памя ть
Фурье,
между
прочим,
сказал:
”Преображение близко!
но
не
в
вере...
а
в
на­
уке
чистой
буде м
пр иоб ретать
мы
бодрость
наших
страстей
на
терпение,
на
дело!”
Но наряду с таким атеистическим настро­
ением
в
кружке
Петрашевского
были
и
другие
определенно-религиозные
настроения.
По
вы­
ражению самого Достоевского, Дуров—напри­
мер
—
был
"до смешного религиозен”.
Легко себе представить, как эти про гиворе-
чия влияли на чувства и настроения Достоевско­
го.
Среди
наивных
юношей,
исполненных
жаждой
справедливости,
Достоевскому чудил­
ся какой-то
темный
демон,
раск ры валась
идея
346


О
мистическом
а нарх изме
человекобожества.
Несомненно, что
Дост оев с­
кий
не
без
основания
усматр ивал
в
некоторых
из
сво их
друзей
известную
психологическую
глубину,
п е реходя щую
в
какое-то
темное и го­
рделивое
утверждение
человека
как
самоцели.
Петрашевский
—
например
—
был
по
на­
туре своей воинствующим атеистом.
Некоторые
фразы
ег о,
записанные
на
допросе,
поражают
своей глубиной и силой,
воистину демонической.
Петрашевский имел право
сказать следственной
комиссии:”Чтовамугодно, господа следователи,
то и делайте, а перед вами стоит человек, который
в колыбели чувствовал
св ою
силу и, как Атлант,
думал
не сти
землю
на
плечах
своих”. И далее:
"Развеется ли прах мой на четыре конца
света,
вылетит
ли
из
груди
м оей
слаб ый
вз дох
конца тишины подземного заточения,
его
услы­
шит тот, кому услышать следует, упадет капля
крови моей на землю,
вырастет зорюшка, маль­
чик сделает
дудочку,
д удочк а
заиграет,
придет
девушка
и
повторится
та
же
истор ия”.
Так овы
были
отношения
Достоевского
к
социализму
и
революции
в
1849 году .
Впоследствии — после
каторги — Досто­
евскому
не
раз
приходилось
встречаться
с
ре­
волюцией,
но
уже
исключительно
в
литер ату­
ре,
как
публицисту.
И
каждый
раз
эти
встречи
оканчивались
печально
для
Достоевского:
или
его
не
пони­
мали,
или
он
—
разд ражен ны й
и
оск орбл ен­
ный
—
произносил
несправедливые
и
скучные
слова,
повторяя
казенно-славянофильские
формулы.
Приблизительно
в
то
время,
когда
шел
процесс
петрашевцев,
ан архи ст
Бакунин
(принципиальный враг религиозного анархи­
ста
Достоевского)
был
арест ов ан
за
границей
и
сидел
в
крепости
Kônigstein
*
(с августа 1849
по
май
1850г.).
Бакунина
так
же,
как
До сто­
евского,
приговорили
к
смертной
казни,
но
зат ем
заменили
казнь
”вечной тюрьмой” .
Это
совпадение
сроков
и
обст о ят ельст в
кажется
мне
знаменательным:
с удьба
Бакуни­
на
и
Достоевского
зак люч ает
в
себе
что-то
общее
и
в
то
же
время
раск ры в ает
пути
че ло­
веческие,
прямо
противоположные,
бы ть
мо­
же т,
скрещивающиеся
на
ми г.
Бакунин
от
ми стициз ма
ушел
к
фор ­
мальному
анархизму,
а
Достоевский
от
ф ор­
м альн ого
бун та
против
дурн ой
действитель­
ности
пришел
к
мистицизму.
Ни
тот
ни
дру­
гой
не
сумели
найти
путей
для
воссоединения
вечных
начал
св обод ы
и
любви .
А
то,
что
Бакунин
был
действительно
мистиком,
засвидетельствовано
хо тя
бы
его
письмом к Анненкову12 из Брюсселя:”Можетли
быть капля жизни без мистицизма?—писал он(в
* Кенигштайн (нем.).
декабре
1847г.). — Жизнь только там,
где
есть
строгий,
безграничный
и
потому
и
несколько
неопределенный мистический
горизонт;
п раво,
мы
все
поч ти
ничего
не
знаем,
живем
в
живой
сфере,
окруженные
чудесами,
силами
жизни,
и
каждый
шаг
м ожет
их
в ы звать
наружу
без
нашего
ведома
и
часто
даже
независимо
от
нашей
воли”.
Как
известно,
впоследствии
Бакунин
не
только
отказа лся
от
мистицизма,
но
и
сд елал­
ся
воинствующим
атеистом.
В
своих
сочине­
ния х
он
е два
ли
не
через
каждые
две
страницы
воссылает
проклятия
неб у
**
.
Тоска
по
воле,
напряженные,
мятежные
мечтания
о
каком-то
последнем
разрушении
для
нового
созидания,
для
жизни
в
ином
пл а­
не
—
равно
ха ракт ери з уют
как
Бакунина,
так
и Достоевского.
Различие
выводов,
к
кот оры м
приходят
эти
жадно
ищущие
души,
обусл ов­
ли в ается
различием
ими
избранных
путей.
Мечты
”о новом небе и новой земле”,
затемненные
впоследствии
практическими
ма­
териально-политическими
зада чами,
первона­
ча льно
бы ли
ярко
выражены
у
Бакунина.
В
одной
из
сво их
ранних
статей
Бакунин
пис а л: ”Демократизм далеко еще не состоит
из
своего
аффирмативного
бо гатств а,
но
он
черпает
свою
жизненность
в
отрицании
позитивного,
и
вот
почему
он
должен
по­
гибнуть
вместе
с
позитивным,
для
тог о
чт обы
после
воспрянуть
из
своего
св обо дн ого
основания
в
совсем
в озрожд ен ном
ви де
и
как
живая
по лнот а
своего
собственного
я.
И
это
превращение
демократической
партии
в
са­
мой
себе
не
будет
одним
то лько
количе­
ственным
изменением,
т.
е.
не
тол ько
р ас­
ширением
ее
теперь
ос обе н ного,
а
вследствие
этого,
дурн ог о
существования
—
сохрани
Бож е!
—
ве дь
подобного
ро да
расширение
бы ло
бы
просто
опошлением
целого
мира
и
конечным
рез уль тато м
всей
истории,
было
бы
просто-напросто
абс олют н ое
ничтожест­
во;
о,
не т,
это
превращение
демократической
** Вот,
нап ример,
характер ные
стро ки
из
ста­
тьи
Баку нина
"F édér ali sm e,
socialisme
et
antitheologisme”: ”N’en déplaise donc à tous les
demiphilosophes, à tous los soi-desant pensours
religieux: l’existence de Dieu impliquo l’abdication de la
raison et de la justice humainos, elle est la négation de
l’humaine liberté et aboutit necesserement à un
esclavage non seulement théorique, mais pratique”. M.
Bacounine. "Oeuvres”. 63 p . ["Федерализм,
социализм
и
ан тит еол оги зм ": "Не в обиду будет сказано всем
полуфилософам,
в сем
так
называемым
религиоз­
ным
мыс лит еля м:
существование
Бог а
заключает
в
себе
отре чени е
от
разума
и
чело веч еской
сп раве д­
ливости,
оно
отвергает
челов ече скую
свободу
и
не­
избежно
ведет
к
рабс тву
не
только
теор ети чес ко му,
нои
практическому”. М.
Бакунин.
С очи нени я.
С. 63.]
—
П римеч .
а вт.
347


Г.
Чулков
партии
будет
качественным
изменением,
но­
вым
живым
и
оживляющим
откровением,
но­
вым
небом
и
н овою
землею,
новым
и
во с­
хитительным
миром,
в
кото ро м
все
совре­
менные
диссонансы
со льют ся
в
одн о
гармо­
ническое
целое”.
Достоевский,
наоборот,
начал
с
”бед-
ных
л юдей ”,
с
их
маленьких
земных
стр ад а­
н ий,
человеческих,
”слишком человеческих”,
и
пришел
к
великой,
неутолимой
жажде
”нового неба и новой земли”13.
Однажды
в
кружке
П етр ашев ск ого
кто-то
спросил
До­
стоевского: ”Ну а если бы освободить кре­
ст ьян
о к азалось
невозможным
иначе
как
через
в о сс т а ни е?” Достоевский воскликнул:
”Так хотя бы через восстание!” — Но про­
шли
года,
и
Достоевский
—
в
ужасе
перед
”бесами”
революции
—
неуверенно
выкрики­
в ает
в
”Дневнике писателя”
ненужные
слов а
о
"п раво слави и ,
само держав ии
и
нар од но­
сти”14 .
Однако,
несмотря
на
реакционные
утвер­
ждения в
”Дневнике писателя”,
в
До сто евск ом
жил
анархический
ду х.
В
”Поэме о Великом
Инквизиторе”
раск ры вает ся
наиболее
п олно
за ветная
мистическо-анархическая
иде я
Дос­
тоевского
”о неприятии мира”,
кото рая
ныне
снова
волн уе т
наших
искателей.
(См .
ста тью
Вя ч.
Ив ано ва
"Кризис
индивидуализма”
в
"Вопросах жизни”15.)
Если
Бакунин
не
принимал
Б ога,
п ол ьзу­
ясь
форм уло й
”Dieu est donc l’homme est
esclave”*, то Достоевский не принимал "Б о -
жьего
мира”.
”Итак,
принимаю
Бога
и
не
только
с
охот ой ,
но,
мал о
того,
принимаю
и
п рем уд­
р ость
Е го ...”
—
го во рит
Иван
Карамазов.
"Я
не
Бога
не
принимаю,
—
поясняет
он
далее,
—
я
м ира,
Им
со здан н ого,
мира- то
Божьего
не
принимаю
и
не
м огу
сог ласит ься
принять”.
И
еще
далее:
”Не Бога я не принимаю,
а
только
биле т
Ему
почтительнейше
во зв ра щаю”.
"Это бунт”,
—
ти хо
и
потупившись
от­
вечает
А леша
на
мятежные
речи
брата.
Не
в о зражая
прямо
на
это
обвинение
в
анархизме,
Иван
Кара мазо в
д ает
косвенный
от в ет : "Можно ли жить бунтом,
а
я
хочу
жить.
Скажи
мне
сам
прямо,
я
зову
тебя:
—
отвечай:
представь,
что
это
ты
сам
в оз­
водишь
здание
судьбы
человеческой
с
целью
в
финале
осчастливить
людей,
да ть
им,
нако­
нец,
мир
и
покой,
но
для
этого
не об ходи мо
и
неминуемо
п ред ст ояло
бы
замучить
вс его
лишь
одн о
то лько
крохотное
созданьице,
вот
того
само го
ребеночка,
би вше го
себя
кулачон-
ком
в
грудь,
и
на
неотомщенных
слезках
его
*”Если есть Бог,
то
человек
—
раб” (фр.).
основать
это
здание,
согласился
бы
ты
быть
архитектором
на
этих
условиях,
скажи
и
не
лги!”
Ка зал ось
бы,
что
та кой
”бунт”
в
плане
религиозном
должен
неминуемо
повлечь
за
собой
бун т
в
плане
мир а
эмпирического,
в
плане
социальном;
каз алось
бы,
что
отрица­
ние
власти
мистической
п ред п олагает
отрица­
ние
всякой
власти
в ообще ,
всякой
государст­
венности:
но
Достоевский
не
успел
раскрыть
для
се бя
этой
необходимой
связи.
А
Бакунин,
яркий представитель русского
революционного
бунтарства,
вр аг
всякой
в ла­
сти,
всякой
государственности,
почему-то
пе­
рест ает
бы ть
последовательным,
когда
пер ед
ним
жизнь
ставит
последнюю
проблему
”о
власти
над
человеком
эмпирического
ми ра”.
Эта проблема
Бакунина
смущает,
и
он
не
реш ается
”не принять мира”.
А
между
тем
в
круге
именно
этих
ид ей
нужно
искать
разреш ени я
роковой
проблемы
о последнем освобождении.
Правда, сам Досто­
евс кий,
гениальный Достоевский,
не сумел вый­
ти
на
истинный
путь
последнего
утверждения
личности,
сам
он
постыдно
склонил
голову
перед лицом
эмпирической государственности,
перед мертвым ликом православной церкви,
но
тем
не
менее
именно
он
ра скры л
мистическо-
анархическую
идею
”неприятия мира”.
На
со врем ен н ость
в озлаг ает ся
ответст­
венная
задача
исправить
ошибку
Достоевско­
го
и,
исходя
из
той
же
идеи
”неприятия эм­
пирического
мира”,
показать,
что
за
личиною
множественного
и
страд ающ его
мира
скрыва­
ется
начало
непреходящей
гармонии.
Необходимо
также
показать,
что
идея
”неприятия мира”
в
нашем
освещении
при об­
р етает
совершенно
иное
значение,
чем
в
п си­
х ологи и
буддиста
или
даже
аскета-христиа­
нина16.
О
со фианс тв е1
I
Книга
стихов
Владимира
С оло вьев а2
—
одна
из
самых
з амечат ель ны х
книг,
им
написанных.
Она
имеет
какое-то
особенное,
рок о вое
значение,
выделяющее
ее из
ря да
дру­
гих
его
произведений.
В
своих
философских
и
богословских
статьях
Вл.
Солов ье в
всегда
остав ался
трезв ы м
и
холодным
мыслителем:
сосредоточенное спокойствие,
щит
закаленной
логики и алмазно-твердая убежденность харак­
теризуют
даже
те страницы
его
писаний,
кото­
рые
тр актую т
о
центральных
метафизических
348


О
мистическом
анар хизм е
проблемах и о глубочайших мистических утвер­
ждениях.
Чи тая
стихи
Вл.
Со ловь ева,
мы
касаемся
непосредственно
его
ду ши,
вступаем
в
об­
ласт ь
тех
переживаний,
которые
были
источ­
ником
его
религиозного
миросозерцания.
По­
в торяю :
несмотря
на
всю
св ою
глуб ок ую
ин­
тимность,
эта
книга
имеет
ед ва
ли
меньшее
значение,
чем
вся
его
религиозно-метафизи­
ческая
система3.
Ес ли
последняя
оценивается
верующими
как
счаст ли в ая
попытка
прибли­
зиться
к
Истине
и
вызывает
негодование
у
врагов
Богочеловека,
его
поэзия
находится
вне
эт ой
борьбы
ум ов
и
настроений
и
оди ­
наково
отвечает
вс ем
м истик ам
—
и
христи­
анам,
и
тем,
которые
не
ищ ут
утешения
ни
в
чем
положительном
и
отвергают
всякую
догматику.
В
стихах
Вл.
Соловьева
мы
нах оди м
не
только
могущественный
синтез,
приведший
Соловьева-мыслителя к
системе
цельного
зна­
ния ,
но
и
трагический
раз лад ,
власт н о
охвати­
вш ий
ду шу
Сол овьев а-ч еловек а,
этого
"желе­
зом
схваченного
орла”.
Трагический
разлад
этот
обусловливается
важными,
основными
общечеловеческими
мом ентами,
и
нельзя
пройти
равнодушно
ми мо
него.
Единство
и
цельность
философского
миросозерцания
нарушаются.
Многообразие
и
сложн ост ь
пс и­
хологии
раздробляют
то,
что
вы ков ала
логи­
ка,
и
с
ужасом
видишь
торжество
хаоса
над
органическим
порядком,
который
пытались
создать
р азум
и
вера.
Великий,
черный
разлад
в
ду ше
Соловье­
ва
характеризуется
вопросом,
кото ры й
он
сам
се бе
задает:
Отче го
же
де нь
рас цв ета
Для меня
печали
день ?
Отчего
на
праздник
света
Я
несу
ночную
тень?
Не
та
ли
это
траур ная
тень,
с
котор ой
хотел
бороться
Ницше?
Не
есть
ли
эта
стран­
ная тень тот призрак, та болезнь духа,
смирен­
ная
и
гор дели в ая
одновременно,
про
которую
автор
Зарат уст р ы
сказал: ”Это была самая
рок ов ая
мания
величия,
ко тор ая
в ст речалась
до сих
пор
на
зем ле”? И вспоминаешь неволь­
но
лук а вое
толкование
одного
из
пророчеств:
”Некое обледенение сердца распространится
параллельно
проповеди
некоей
стеклянной
любви,
без
родины
ее,
без
источника”...
Мы
оставим
пока
открытым
воп рос
о том,
что
яв ляет ся
причиной
движения в
сто­
рону
”стеклянной любви”,
заполонившей
все
страны,
где
зву чала
известная
проповедь
сми­
рения.
Здесь
мы
коснемся
тол ько
некоторых
мотивов
поэзии
С олов ьев а,
имеющих
о тно­
ше ние
к
”обледенению сердца”.
Про
это
"обледеневшее”
сердце
поэ т
го­
ворит
с
ужасающей
откровенностью:
Утомлено
годами
долгой
м уки,
Ненужной
лжи,
отчаяния
и
скуки,
Оно
сдалось
и
смолкло
пред
судьбой.
И
как
среди
песков
степи
безводной
Белеет
ряд
покин ут ых
гробов,
Так
в
памяти
моей
найдут
покой
холодный
Гробницы
све тл ых
гре з
моей
лю бви
бесплодной,
Невыраженных
чувств,
н евы сказан ных
слов.
Однако
поэзия
Соловьева
яв ляет ся
для
нас
не
то лько
прекрасной
мрам орн ой
гроб­
н ицей
его
"бесплодной любви”.
С амое
важное
и
сокровенное
поэзии
Со­
ловьева —
ее
пророческий
характер.
Искусство
имело
для
Соловьева
значение
ли шь
как
про­
роческое
служение,
как
"предварение совер­
шенной
крас оты ”
и
служило
переходом
и
свя­
зующ им
звеном
между
к рас отою
п ри роды
и
к расото ю
будущей
жизни.
”Но идеал ис­
кусства
не
в
предварении,
а
в
осуществлении
—
в
подвиге
П иг мал иона,
оживившего
ка­
мень,
в
подвиге
Орфея,
п от рясш его
всепо-
бедною
песнью
своды
Аида
и
возвратившего
Эвр ид ик у”*.
"Предварения
совершенной
кр асо ты”
—
по
Солов ье ву
—
бывают
трех
род ов:
во-
первых,
косвенное,
чр ез
отражение
идеала
от
не
соответствующей
ему
среды,
типически
усиленной
худож ни к ом
для
бол ьше й
яркости
отражения;
в о-в то рых,
косвенное,
чр ез
усил е­
ние
(потенцирование)
данной
кр асот ы,
чрез
воспроизведение
явлений
в
сосредоточенном,
очище н н ом,
идеализованном
виде;
в-третьих,
прям ое
или
магическое,
когда
глубочайшие
внутренние
состояния,
связы ваю щи е
нас
с подлинною сущностью
ве щей
ис
нездешним
мир ом
(или с бытием an sich** всего сущест­
в у ющ е го ), прорываясь сквозь всякие условно­
сти
и
мат ер иальны е
ограничения,
на ходя т
се­
бе
прямое
и
по лное
выражение
в
прекрасных
звуках
и
словах
(музыка и отчасти чистая
лирика)***.
Нетрудно
заметить,
что
последнее
тол­
кование
искусства
почти
сов п адает
с
теорией
так
называемого
нового
искусства”.
Но,
не­
смотря
на
внутреннее
род ст во
эт их
теорий,
Вл.
Соловьев,
как
известно,
встретил
с
нео бы­
чайной
в раждеб н ость ю
русских
символистов
♦См .
статью
С.
Тру бе ц ко го 4 "Основы,
на­
чало
учения
Вл.
Соло вье ва” , "Вопросы философии",
январь—февраль
(No 56), 1901 г.
—
См.
также
стихотворение
Вл.
Соловьева
"Три
подвига”.
—
П риме ч.
авт .
♦♦Самопосебе (нем.).
♦♦♦См.
ст.
Вл.
Соловьева
”Общий смысл
искусства”. Собр. соч., VI т., стр. 79. — Примеч. авт.
349


Г.
Ч улков
и
декадентов.
Это
объясняется,
разумеется,
тем
демоническим
н ачалом ,
кото ры м
сразу
о кр аси лась
русская
новая
поэзия.
Впрочем,
первые
опыты
были
так
неудачны,
что
осме­
яние
их
было
слишком
нетрудной
задачей...
Несомненно,
ч то,
осмеивая
молодых
поэтов,
Вл.
С олов ьев
понимал
те
опасные
в озмо ж­
ности,
которые
зак лючал ись
в
их
юношеской
игр е
с
огнем.
Солов ьев
слишком
х орошо
по­
нимал
сокровенное
этого
искусства:
в
приме­
чании
к
статье
"Общий смысл искусства" (III
глава, 79стр.) Соловьев пишет между прочим,
что существуют
"лирические стихотворения ( а
также
лирические
места
в
некоторых
поэмах
и
д рамах ), эстетическое впечатление которых
не
исчерпывается
теми
мыслями
и
об разами,
из
которых
сост ои т
их
словесное
содержание".
Вероятно,
на
это
намекал
Ле рмонто в
в
известных
стихах:
Есть
звуки
—
значенье
Те мно,
иль
ничтожно,
Но
им
без
в олнень я
Вн им ать
невозможно.
Приходится
вспомнить
и
"Silentium"
Тютчева:
Как сердцу
вы сказа ть
себя?
Другому
как
понять
тебя?
Поймет
ли
он,
чем
ты
живешь?
Мысль
и зреч енная
ест ь
ложь.
Возможно
ли
отнести
стихи
Соловьева
к
поэзии
"магической”? Нам кажется,
что
вс я­
кая
неподвижная
схема
неизбежно
уд аляет
от
живой
и
всегда
слож н ой
правды.
Поэзию
Со­
ловьева в
ее
целом
нельзя заключать
в
теорию
Сол овьев а- фи лософа.
В
ин ых
стихах
льдистые
иглы разума поражают своим
холод н ым
блес­
ком,
—
так о во,
например,
стихотворение
"Ночь на Рождество"; в иных раскрывается
мистическая глубина,
— таково стихотворение
"Сон наяву"; его принимаешь невольно,
как
"магическое"; проникновенная грусть являет­
ся
в
своей
целомудренной
чистоте,
—
сл ы­
ши шь
уд ары
бол ьно го
сердца,
в
душ е
р еют
тихие
слова:
Лазурное
око
Опять
потонуло
в
ту ман е,
В
тос ке
одинокой
Блед не ет
надежда
свиданий.
И
когда
пристально
вгля дыв аешь ся
в
не­
известное
—
Печальные
ели
Темнеют
в дали
без
движенья.
И
слышится
шепот
признанья:
Пустыня
без
цел и
И
путь
без
стремле нь я .
II
Поэзия
Соловьева
н еразры вн о
связана
с
его
учением
о
Ми ров ой
Душе.
Чт обы
уразуметь
т вор чест во
Соловьева
в
его
си­
м воли ческ ом
углублении,
необходимо
об ра­
титься
к
этому
учению,
установить
связь
между
идеей
второго
абс олютно го
центра
и
живым
конкретным
воплощением
Вечной
Женственности.
По
учению
Вл.
С олов ьев а,
Ми р овая
Ду­
ша
яв ляет ся
некоторой
сущностью,
имеющей
о браз
и
п одоби е
Б ога.
Об лад ая
потенциально
всеми
божественными
свойствами,
она
не
мо­
жет
не
обладать
а бсол ютны м
прав ом
на
са­
моопределение.
Она
могла
пребывать
в
ед и­
нстве
с
Богом,
но
она
воспользовалась
своим
правом
на
самоопределение
для
того,
чтобы
сд елат ь
самое
се бя
центром.
Отсюда
ее
от­
падение
от
Бо га.
Все
выявление
мира
е сть
постоянное
стремление
к
Б огу,
стремление
к
гармоническому
и
необходимому
с
Ним
сочетанию.
Обратно
—
Божественный
Логос
стремится
проникнуть
в
глубину
Мировой
Душ и,
но
в
силу
своей
хаотичности
(состояния
—
вне
Бога)
она
не
м ожет
Его
вместить
в
се бя
окончательно
и
томится
неполнотою
этого
союза.
Т аким
образом,
у
Соловьева
мы
н ахо­
дим
как
бы
некоторое
метафизическое
проти­
воречие:
утверждение
двух
абсолютных
на­
чал .
Но
из
этого
противоречия
Соловьев
в ыхо дит
путем
сле дующ е го
рассуждения:
"Так как двух одинаково абсолютных су­
ществ,
очевидно,
бы ть
не
может,
то
это
вто­
рое
не
м ожет
бы ть
абсо лютны м
в
том
же
смысле,
как
и
первое.
Но
в
том
нет
и
надоб­
ности;
так
как
быть
абсо лютны м
значит
быть
субъектом
абсо лютног о
содержания
(всеединство), и если быть субъектом абсо­
л ютног о
содержания
в
вечном
и
нераздель­
ном
акте
свойственно
единому
истинному
существу
или
Богу ,
то
дру гое
существо
мо­
жет
быть
субъектом
того
же
содержания
в
постепенном
процессе;
если
первое
ест ь
всеединое,
то
в торое
становится
всеединым,
если
первое
вечно
об лад ает
всеединым,
то
второе
прогрессивно
им
о влад евает
и
по­
ст оль ку
соединяется
с
первым"
*.
Вт орое
абсол ют ное
—
по
мнению
Соло­
вьева
—
впервые
созн ает
се бя
в
человеке.
Та­
ким
об ра зом,
эмпирическая
действительность
человека,
с остав ля ющая
материальное
или
природное
н ачало
его
бытия,
явля ется
непо­
средственно
как
случайное,
многое,
частное,
*См .
Соловьев.
"К рит.
Отвл.
Н ач."
С оч.,
т.
П,
стр. 301. — Примеч.
а вт.
350


мистическом
анарх изм е
которое
м ожет
толь ко
постепенно
становить­
ся
единым
и
всем,
каковым
оно
и
действите­
льно
становится,
поскольку
человек
из
своего
ненормального
(неабсолютного)
положения
возвращается
ко
всеединству,
становясь
аб со­
лютным
от
себя,
т.
е.
своб одн о
и
сознательно.
”Если бы не было частного,
то
не
бы ло
бы
и
всего,
а
если
бы
не
б ыло
всего,
то
не
бы ло
бы
и
единого,
как
действительного.
Но
так
как
частное,
не
вс е,
мо жет
существовать
толь­
ко
в
процессе,
как
становящееся
в се,
то
следо­
вательно
собственное
существование
принад­
лежит
д вум
неразрывно
между
со бою
св яз ан­
ным
и
друг
друг а
обусловливающим
аб со­
лютным:
абсол ютному
сущему
(Богу)
и
абсолют н ом у
становящемуся
(человеку),
и
полная
истина
может
быть
выражена
сло­
вом
”Богочеловечество”,
ибо
тол ько
в
че лов е­
ке
вт орое
а бсолют н ое
—
мир ов ая
ду ша
—
на­
ходит
свое
действительное
осуществление
в
обоих
своих
начала х” *.
П оэ тому
Б огоче ло-
век-Христос
яв ляет ся
центром
всего
истори­
ческого
и
космического
процесса,
и
чрез
Него
все человечество
стремится к
выявлению
в
Бо­
ге
своей
абсолю тн о й
сущности.
В
э том
союзе
Христа
с
м иром
раск ры вает ся
истина.
И,
ве­
роят н о,
это
таинство
имел
в
ви ду
философ-
поэт,
к огда
говор ил:
И
в
явном
таи нств е
вновь
вижу
сочетанье
Земной
ду ши
со
све том
неземным
**
.
В
стихотворении
XL он говорит:
П ламе нь
в ечной
ду ши,
как
с
Во сто ка
звезда.
Пове де т
нас
туда,
где
н емерк нущ ий
свет.
Осенью
1898 года Вл.
С олов ьев
написал
сво е
замечательное
стихотворение
”Три сви­
дания”,
тема
которого
всецело
соответствует
его
вер е
в
существование
второго
абсолют­
но го
центра.
В
примечании
к
этому
стихотво­
рению
поэт
п ис ал : ”Осенний вечер и глухой
лес
внушили
мне
воспроизвести
в
шутливых
стихах
самое значительное
из
того,
что
до
сих
пор
случалось
со
мной
в
жизни.
Два
дня
вос­
поминания
и
созвучия
неудержимо
под нима­
лись
в
мо ем
сознании,
и
на
третий
ден ь
бы ла
готова эта маленькая
авто био граф ия,
кото рая
понравилась
некоторым
поэ там
и
некоторым
дамам”.
В
”этой маленькой автобиографии”
Со­
ловьев
между
прочим
говорит:
*См.
Соловьев.
Соч., т.
II, стр. 306. — П ри-
м еч.
а вт.
♦♦Стихотворение " Зем ля
владычица!
к
те бе
чело склонил я". — Примеч.
авт .
Все
в идел
я,
и
все
одно
лиш ь
был о,
—
Один
лиш ь
образ
ж ен ской
кр асоты ...
Безмерное
в
его
размер
входило,
—
Передо
мной,
во
мне
—
одна
лиш ь
ты.
О,
лучеза р ная!
тобой
я
не
обманут:
Я
всю
те бя
в
пуст ы не
увидал...
В
мо ей
ду ше
те
розы
не
завянут,
К уда
бы
ни
умчал
житейский
ва л.
Это
поклонение
воплотившейся
в
еди­
ную
личность
Мировой
Ду ше
является
на­
иболее
интимной
и
харак т ерн ой
чертой
п си­
хологии
Вл.
Солов ье ва .
В
то
же
время
эта
влюбленность
фи лос офа
б ыла
для
него
ис­
точником
мучительных
душевных
пережива­
ни й.
Скептицизм,
граничащий
с
цинизмом,
непрестанно
боро лся
в
сердце
Соловьева
с
ве­
рой
в
живую
реальн о ст ь
Вечной
Женствен­
ности.
Св ои
интимные
признания
С олов ьев
о блек ает
в
полушутливую стихотворную
фор ­
му
и
расск азы в ает
в
”Трех свиданиях”
о
Со­
фии
в
та ком
тоне,
в
каком
в ряд
ли
стал
бы
гов орить
искренно
влюбле н н ый
человек
даже
о
своей
смертной
возлюбленной.
Оче­
видно,
С олов ьев
никогда
не
терял
из
вид у
своих
слушателей,
считался
с
трез вы м
на­
строением
толпы
и,
презирая
ее,
в
то
же
вр емя
всегда
остав лял
для
се бя
вы ход,
на­
дев ал
на
свое
лицо
холодн ую
маску.
Л едя ной
смех
звучит
даже
в
таких
пророческих
п ро­
изведениях,
как
”Три разговора”5.
Н апомню
начало
третьей
г лавы
”п оэ мы”.
Я
ей
сказал:
твое
лицо
явилось,
Но
всю
т ебя
хочу
я
увидать.
Чем
для
ребен ка
ты
не
по скуп илась ,
В
том
—
юноше
не льзя
же
о тказа ть!
”В Египте будь!’’ — внутри раздался голос .
”В Париж!” — ик югу пар меня несет .
С
рассудком
чув ст во
да же
не
боролось:
Ра ссуд ок
промолчал
как
идиот.
В
музыке
самог о
стиха
чувствуется
э тот
странный
смех,
и
эта
страш ная
шутливость
еще
раз
доказывает,
что
существуют
ве щи,
о
которых
говорить
можно
толь ко
симв олами
или
совсем
не
гов ори ть ...
Здесь
нужно
выяснить
одн о
не доразум е ­
ние.
Некоторые думают,
что
в
”Трех свидани­
ях”
С оло вьев
описывает
свое
отношение
к
Де­
ве
Марии.
Такое
мнение
вряд
ли
имеет
до­
статочно
оснований.
Я
приведу
сейчас
строки,
явн о
намекающие
на
свойства
Софии,
как
ее
понимал
Соловьев:
Глядела
ты,
как
пе рвое
сиянье
Все мирн ого
и
твор че ск ого
дня.
Что
ест ь,
что
бы ло,
что
грядет
вов еки
—
Все
обнял
тут
один
недвижный
в зо р...
Синеют
подо
мной
мо ря
и
р еки,
351


Г.
Чулк ов
И
даль н ий
лес,
и
выс и
сне жн ых
гор
—
Все
видел
я,
и
все
одно
лишь
б ыло,
—
Од ин
л ишь
образ
ж енск ой
красо ты.. .
Безмерное
в его размер
вхо дило ,
—
Передо
мной,
во
мне
—
одна
лишь
ты.
Но
если
м ожет
явиться
вопрос,
имел
ли
в
виду
Сол овьев
С офию,
или
он
в
данном
случае
воспевал
Богоматерь,
то
во
всяком
случае
еще
более
спорно
то,
что
Соловьев
вообще
от ождест в лял
эти
два
мистические
лица.
Напрасно думают,
что
средневековые
ги­
мны
"Mater Dei”* и т .
д.,
пе сни
Петрарки
и
вообще
к ульт
Мадо нн ы
можно
приписы­
в ать
Вечной
Женственности,
Софии,
как
ее
понимал
Соловьев.
Правда,
в
своей
лекции
"Идея человечества у Августа Конта”
Со­
ловьев,
стара ясь
сблизить
мысль
Конта
о
"Grand Etre”** с своей идеей Вечной Же-
нсГвенности,
между
прочим
г овори т : ”Само
со бою
напрашивается
сближение
между
ко-
нтовой
религией
человечества,
представляе­
мого
в
Великом
Существе
женского
р ода,
и
средневековым
культом
М адонны ”6 .
О дна­
ко
несколькими
с троками
далее
С олов ьев
го­
ворит,
что
”древний культ вечно-женствен­
н ого
начала
имеет
одно
историческое
про­
явление,
о
кото ро м
Конт
совсем
ничего
не
мог
зн ать
и
которое,
однако,
ближе
подходит
и
к
существу
дела,
и
к
мысля м
этого
фи­
ло соф а”.
Это
об раз
и
культ
Софии,
Прему­
дрост и
Божией.
Причем
С олов ьев
н азы вает
Софию
лицом
"явно отличным и от Христа,
и
от
Богородицы”***
.
” Das Ewig Weibliche”****
,
”лествица чуд­
ная,
к
не бу
ведущая”,
"Таинственная Подру­
га"
—
вот
мистический
центр
поэзии
Вл.
Со­
ловьева.
Невозможно
отождествить
это
ми­
стическое
н ачало
с
личностью
Девы
Марии.
Валерий
Брюсов
в своей статье
о
Вл.
Со лов ье­
ве
вы ск азы вает
осторожную
м ыс л ь: "Покло­
нен ие
Вечной
Женственности
приводит
к
по­
клонению
той,
кто
яв ляет ся
ее
чистейшим
об­
разом"’,
т.
е.
Богоматери.
Здесь
еще
нет
ут­
верждения
тождества
Софии
и
Марии.
Впрочем,
э тот
во прос
интересен
ли шь
по­
стольку,
поскольку
он
выясняет
догматичес­
кую
сторону
учения
С олов ьев а.
Х арактер
по­
эз ии
не
меняется
от
разрешения
этого
нед ора­
зумения.
Важно
ли шь
о дн о : "Дева Радужных
Ворот” —
вот
путь
к
освобождению
от
време­
* Богоматери (лат.).
** Великая сущность (ф р. ).
*** См.
об
эт ом
" За писки”
А.
И.
Ш мид. ( "За­
писки ”
еще
не
изданы.
Г- жа
Шмид
уме рла
в
1906
году.
После
нее
оста лись
в
руко писи
”Мысли по
поводу
сочи нени й
Вл.
С оло вье ва”
и
ее
пер еписка
с
покойным
философом7.) — Примеч.
ав т.
♦♦♦♦Вечная женственность ( н е м.) .
ни
и
от
чувственной
любви .
Наша
страсть
—
лишь
”злое пламя земного огня”; необ­
ходимо
искать
спасения
в
молениях
перед
об­
разом
”Жены,
облеченной
в
солнце". В проро­
ческой
книге
Нового
Завета
сказано: "И яви­
ло сь
на
небе
великое
знамение:
жена,
облечен­
ная
в солнце;
под
ног ами
ее
луна,
на
голове
ее
вене ц
из
двенадцати
звезд ” (Апокал.
XII).
И
С олов ьев
откликнулся: •
И
только
з нак
од ин
нетленного
завета
Меж небом
и
землей
по-прежнему
стоял,
А
с
неба
тот
же
св ет
и
Деву
Назарета
И
змия
тщ етны й
яд
пред
Нею
о заря л.
III
Вечная
Женственность
—
путь
к
ист ине;
но
единственный
ли?
И
сомнение
не
зак рады ­
вается
ли
в душу
поэта?
Или ,
бы ть
может,
это
отблеск
собственного
я,
которое
жаждет
най­
ти
себе
оправдание,
хотя
бы
во
мгновенном
союзе
с
мечтой?
Не т,
сило й
не
по днят ь
тяжелого
покров а
Седых
небес ...
Все
та
же
в
да ль
тро пин ка
вьет ся
снов а,
Все
тот
же
лес.
И
в
глубине
вопрос
—
вопрос
единый
Пос та вил
Бог.
О,
е сли
б
ты
хо ть
п есней
лебединой
О тв етить
мог!
В есь
мир
ст оит
застывшею
мечтою,
Как
в
п ервый
день.
Душа
одна
и
видит
п ред
собо ю
Свою
же
тен ь.
Естественно,
что
при
таком
отношении
к
миру
н ельзя
полю бить
жизнь
во
всей
ее
эмпирической
ра здроб ленн о ст и.
И
Сол овье в
последователен,
когда
го во рит
с
обычной
для
не го
определенностью:
Всю
жизнь,
с
кото рою
так
тяг ос тно
счи т аться ,
Какой-то
сказкою
считаю
я
теперь.
Здесь
необходимо
о тметить,
что
в згляд
Соловьева на
жизнь как
на
”сказку”
коренным
об ра зом
отличается
от
то го
понимания
мира,
к от орое
хо тя
и
характеризуется
чув ст вом
тр а­
гического надлома этой жизни,
однако вовсе не
исключает
святости
жизненной
основы.
Для
такого
миросозерцания
жизнь
раскрывается
в
своей
мистической
глубине
не
только
как
процесс трагического освобождения, сопряжен­
ног о
с
миро вы м
и индивидуальным
страдани­
ем,
но
и как процесс непрерывного тайнодейст-
352


О
мистическом
анар хиз ме
вия ,
непрерывного
счаст ли вого
общения
с
ис­
тинно
р еально ю
первоосновою.
Если
Соло­
вьев-философ
не
о твер гает
всего
мира,
то
Со­
ловьев-поэт не может скрыть
своего презрения
к
этому
миру,
к
эт ой
жизни,
”с которой так
тягостно
считаться”.
Для
нас
драгоценна
эта
откровенность
поэта.
Она
дает
нам
возмож­
ность
заметит ь
то,
что
уск ользает
от
нас
в
его
метафизических
построениях.
Я
говорю
о
не­
примиримости
психологии исторического
хри­
стианства
с
любовью
к
жизни.
Рок ов ое
разделение
души
и
т ела,
н еба
и
земли
неизбежно
приводит
к
какой-то
л ука­
вой
ди лем ме,
и
Соло вьев
вслед
за
всеми
п ро­
поведниками
аскетизма
зв ал
от
жизни
т уда,
где
...Небо высилось ночное
С
невозмутимостью
святой
И
над любовию
земною,
И
над
земною
суетой...
С брезгливостью,
характерной
для
мона­
шеской
психологии,
Владимир
С олов ьев
в
предисловии
к
свои м
стихам
де лает
”серьез-
ные
оговорки”
по
по воду
стихотворений
”Das
Ewig weibliche” и ”Т ри
свидания”. ”Они могут
подать
повод,
—
го во рит
он,
—
к
обвинению
ме ня
в
пагубном
лжеучении.
Не
вносится
ли
здесь
женское
начало
в
самое
Божество?
Не
входя
в
разбор
это го
теософского
во п роса
по
существу,
я
долж е н,
чтобы
не
вводить
чи та­
теля
в
собл азн ,
а
се бя
ог ра дить
от
напрасных
нареканий,
зая вить
следующее: 1)Перенесе­
ние
плотских
животно-человеческих
отноше­
ний
в
об ласт ь
сверхчеловеческую
есть
вели­
чайшая
мерзость
и
причина
крайней
гибели
(потоп,
Содом
и
Гомо рр а,
"г луби н ы сат анин­
ские”
последних
в р ем ен ); 2) Поклонение жен­
ско й
при роде
сам ой
по
себе,
т.
е.
началу
дву-
смыслия
и
безразличия,
восприимчивому
к
лжи
и
злу
не
менее,
чем
к
истине
и
доб ру,
— есть
величайшее
безумие
и
гл авн ая
причина
господствующего
н ыне
размягчения
и
рас сл а­
бл ен ия; 3) Ничего общего
*
с
этою
глупостью
ис
тою
мер зость ю
не
имеет
истинное
почита­
ние
вечной
женственности,
как
действительно
от
ве ка
восприявшей
полноту
добра
и
исти­
ны...
Жена,
облеченная в
солнце,
уже
мучается
рода ми :
она
д олжна
явить
истину,
ро дить
слово,
и
вот
древний
змий
соб и рает
против
нее
св ои
последние
силы
и
хочет
потоп ить
ее
в
ядовитых
потоках
благовидной
лжи,
прав ­
доп одобн ых
обманов.
Все
это
предсказано,
и
предсказан
конец:
в
конце
Вечная
Кр асо та
будет
пл одо тво рна
и
из
нее
выйдет
спасение
мира,
когда
ее
обманчивые
подобия
исчезнут,
как
та морская
пена,
что родила простонарод­
* Курсив мой .
—
Примеч.
авт .
12 Валтасарово царство
ную
Афроди т у.
Этой
мои
стихи
не
служат
ни
единым
словом”...
С
м рач ной
настойчивостью
от в ергает
С олов ьев
земную
любовь,
пр отив опол агая
ей
холодную любовь,
не
имеющую
"ничего обще­
го
с
это ю
глупостью ".
...от божественного тела
Не
жди
любви,
П иг малио н!
Нужн а
ей
новая
победа...
И так,
мы
видим,
что
душевное
настр о­
е ние,
которое
преоб лад ало
у
Соловьева,
не­
совместимо
с
любовью
и
творчеством
здесь,
на
земле.
Между
сияющей
ле дян ой
вершиной
и
цветущей
долиной
раз вер зается
пропасть.
Перебросить
через
эту
пропасть
мо ст
не
су­
мел
С оловь ев,
как
не
сумело
это
сделать
все
историческое
христианство.
Во
всю
свою
жизнь,
во
всех
своих
философских
и
бого­
словских
т руд ах,
С олов ьев
стремился
именно
к
совмещению
мир а
и
Христа,
к
примирению
рели ги и
Христа
с
религией
Земли,
—
и
ес ли
ему
уд ав алось
иногда
внешним
об ра зом
при­
мирить
эти
н ачала,
в
минуты
поэтического
тв орч еств а
он
не
мог
быть
не
откровенным,
—
и
т отчас
же
наступал
разлад,
и
ха ос
пра ­
зд нов ал
с вою
ст рашн ую
победу.
Однако
воз­
мо жна
иная
философская
концепция,
в клю­
чающая
в
с ебя
иде ю
”неприятия мира”,
но
в
то
же
вр емя
влекущая
нас
к
той
К расоте ,
ко тор ая
раскрывается
в
мире,
которую
мы
п розр еваем
сквозь
сеть
множественности.
Здесь
мы
видим,
как
н ачало
аскетическое
своб одн о
переходит
в
мистический
анархизм.
IV
В течение
дву х
лет (1892—1894) Соловьев
писал
с вою
стать ю
”С мысл лю бв и”.
Статья
осталась
незаконченной.
”Связавши ...
любовь
с
истинной
сущностью
всеобщей
жизни,
я
ис­
полнил
св ою
прямую
задачу,
—
писал
Сол о­
вь ев
в
заключение
своей
статьи,
—
зад ачу
— определить смысл любви, так как под смыс­
лом какого-нибудь предмета разумеется имен­
но
его
внутренняя
связь
с
всеобщей
истиной.
Что
касается
до
некоторых
специальных
во п­
росов,
которые
мне
пришлось
зат ро нут ь,
то
я
предпол агаю
еще
к
ним
вернуться”.
Вопросы,
которые
Со ловь ев
назв ал
”с пе-
циал ьны ми” ,
по-видимому, вопросы первосте­
пенной
важности,
и
можно
тол ько
пожалеть,
что
философу
не
пришлось
к
ним
вернуться.
Дел о
в
том,
что
С олов ьев
в
статье
своей
”Смысл любви”
как
раз
не
дал
реш ит ельн о
никакого
отв ета
на
роковой
вопрос,
но
еще
353


Г.
Чулк ов
боле е
обострил
его.
По
своему
обыкновению,
Сол овь ев
жгучий
вопрос
о
любви
замкнул
в
ст рог ую
с уровую
схему;
и
таким
образом
то,
что
во лнов ало
человека
неопределенно,
после
рассуждений
Соловьева
приобрело
чи­
сто
логическую
ост рот у
и
рассудочную
со­
средоточенность.
К ри тика
обыденной
любв и
(страсти ,
се­
мейственности
и
т.
д.) исполнена Соловьевым
в
совершенстве,
и
трагический
над лом
челове­
ческой
пси х ики
обнаружен
блестяще
еще
о дин
раз.
Так
лю бить
нельзя
—
повторяет
Сол о­
в ьев
вслед
за
всеми
мыслящими;
и
невольно
веришь
этому
утверждению,
когда
эта
ма­
лен ьк ая
истина,
освобожденная
от
сложных
комбинаций
жизни,
преподносится
в
р ациона­
лизир ова нном
и
схематизированном
вид е.
С олов ьев
забывает
только,
что
жизнь
и необходимый элемент жизни—любовь—мо­
жно принимать только музыкально, т. е. непосре­
дственно
во
все й
сложности.
Всякая
попытка
отд елить
то
или другое
душевное
движение
от
совокупности
ин ых
переживаний,
всякий
опыт
изоляции
любви
от
сложной
душевной
жизни
неминуемо
ум ерщ в ляет
отношение
человека
к
тому,
что он
по праву принял.
Одним
с ловом :
маленькая изолированная истина противоречит
бо льш ой
сложной
истине,
—
и
не
в
этом
ли
разгадка того
мерт во го
к оль ца,
которое назы­
вается "метафизической системой”?Всякаяме­
тафизическая система
алгебраична
в
том смыс­
ле, что она стремится заменить живое и сложное
мер тв ым
и
схематизированным.
Иное
д ело
религия, но чистаярелигия свободна от метафи­
зики...
Она вся в музыке, культе, поэзии...
И сам
Соловьев подтверждает это теми стихами свои­
ми,
которые
да ны
непосредственно
и
которые
мы можем непосредственно принять, и тогда—
Тает лед,
расплываются
хму рые
тучи,
Рас цве таю т
цветы...
И
в
прозрачной
тиши
неподвижных
созвучий
Отражаешься
ты.
Исчезает
в
душе
старый
г рех
первородный
Сквозь
зеркальную
глад ь.
Видишь,
нет
и
травы,
змей
не
виден
по двод ный
Да
и
скал
не
в идать .
Только
свет да
вода.
И
в
прозрачном
тумане
Блещут
очи
одни,
И
слилис я
давно,
как
роса
в
ок еане,
Все
житейские
дни .
В озвращ аем ся
к
взглядам
Соловьева
на
любовь. "Предмет истинной любви, — говорит
Соловьев, — не прост, а двойствен:
мы л юбим,
во-первых,
то идеальное
(не в смысле отвлечен­
но м,
а
в
смысле
принадлежности
к
д ругой
выс шей
сфере
бытия)
существо,
которое
мы
должны
ввести
в
наш
идеальный
ми р,
и,
во-
вторых, мы
любим то природное человеческое
существо,
которое дает живой личный матери­
ал
для
этой
реали зац и и
и
к от орое
чрез
это
идеализуется не в смысле нашего субъективного
воображения, а в смысле своей действительной
объективной перемены и перерождения.
Таким
об р азом,
истинная
любовь
есть
нераздельно
и
в ос ход ящая,
и
н ис х одящая
(amor ascendens
и amo r descendens, или те две Афродиты,
кото­
рых Платон хорошо различал, но
дурн о разде­
лял,
’Афробгтц Ov'pavia и ’ А фрб иц яа у§тщ о£
*).
Для
Бо га
Его
другое
(т.
е.
вселенная)
имеет
от
века
образ совершенной
женственности,
но
Он
хочет,
чт обы
это т
об раз
был
не
только
для
Н его,
но
чтобы
он
реал изов ался
и
воплотился
для
к аждо го
индивидуального
существа,
спо­
собного с ним соединиться.
К такой же реализа­
ции
и
воплощению
стремится
и
сам а
вечная
Женственность, которая не есть только бездей­
ственный
об раз
в
уме
Божием,
а
живое
духо­
вное существо, обладающее всею полнотою сил
и действий.
Весь
мировой и
исторический
п ро­
цесс
есть
процесс
ее
реали заци и
и
воплощения
в великом многообразии форм и степеней".(Вл.
Солов ье в.
С обр.
соч., VI т., стр. 405.)
Знайте
же:
вечная
жен ств ен нос ть
ны не
В
тел е
нетленном
на
землю
идет.
В
св ете
немеркнущем
новой
богини
Небо
сл ило ся
с
пучиною
в од.
В се,
чем
кр асна
Афродита
мир ская ,
Радость домов,
и
лесов,
и
морей,
—
Все
совместит
к рас ота
нез ем ная
Чище,
сильней,
и
живей,
и
полне й.
Нам
кажется
самым
важным
в
э том
пр о­
рочестве
Соловьева
не
содержание
его ,
а
его
музыка.
Гл ав ное
—
открывается
религиозная
т ема,
начинается
религиозное
творчество.
И
этот шаг
Соловьева
в
сторону религиозного
освобождения,
бы ть
может,
сам ое
ценное
из
того, что
он сделал.
Влюбленность Соловьева,
как факт мистического переживания,
характер­
на
для
религиозного
ренессанса.
В эпохе религиозных движений мистичес­
кая
влюбленность
—
вот
глав н ый
нерв,
вечно
горящий и никогда
не сгорающий. Религиозное
освобождение,
церковная реформация и разви­
тие
догматов
возможны
только
в
том
случае,
если
в
обществе
вспыхивает
эта
подлинно
с вя­
тая влюбленность. Вне этой
общей,
совместной
влюбленности церковь может обновиться толь­
ко
с
ма те риал ьной
стороны:
сердце
ее
по-пре­
жнему
буде т
в
параличе.
Владимир
Соло вь ев
стоит
на
том
пути,
где
оканчивает
свое
тр аурн ое
шествие
истори­
ческое христианство
ина
к от орый
вступает для
* Афродита Урания ( неб есн ая)
и
Афродита
пандемос
(мирская) (греч .) .
354


О
мистическом
анархизме
дальнейшего
движения вперед религия освобо­
ждения
и
обновления.
Будет
ли
этот ренессанс
христианским ренессансом,
мы
не знаем, но,
во
всяком
случае,
необходимым
условием
для
того,
чт обы
возникла
церковь
любви
и
сво бо­
ды,
а не церковь смерти
и тления, должна
бы ть
живая надежда,
что сомкнется,
наконец,
зем ля
с
небом
в
едином
союзе,
и
тогда
вместе
с
Со­
ловьевым
мы
скажем:
Пойте
про
ярые
грозы,
В
ярой
грозе
мы
по кой
обретаем...
Бел ую
лилию
с
розой
С
алою
розою
мы
сочетаем.
V
Исходя
из
символов
Пес ни
Песней9, Вл.
Солов ьев
утверждает, что половые отношения
представляют ”любовь по преимуществу,
явл я­
ясь
типом
и
идеалом
всякой
другой
любви”.
(См.
”Смысл любви” .
Со бр.
соч., VI т.,
стр.
376.)
Признавая
вполне
”великую важность
и
высокое
достоинство
други х
родов
любви,
которыми
ложный
спиритуализм
и импотент­
ный
м орализ м
хотели
бы
заменить
любовь
половую”,
он
убежден,
одн ак о,
что
толь ко
эта
последняя удовлетворяет основным требовани­
ям,
без которых невозможно решительно упра­
зднение самости в полном жизненном общении
с
другим”.
Итак,
Сол овьев ,
несмот ря
на
непрестан­
ное
тяготение
свое
к
церковно-аскетическим
идеалам,
понимал,
что
любовь
(влюблен­
ность), влекущая нас к ”новому
небу
и
новой
з емле ”, имеет нечто общее с тою земною лю­
бовью,
кото рая
о буслов ли вает ся
отношения­
ми
полов.
Понимание
Соловьевым
проб лемы
пола
был о
затемнено
психологическими
пережива­
ниями,
характерными
для
человека,
связанно­
го
церковно-монашескими
настроениями.
Од­
на ко
нельзя
упрощать
м ысли
С олов ь ева,
не­
ль зя
забывать,
что
С олов ьев
в
стать е
”С мысл
любви”
определенно
г овор ит : ”мнимо-духов-
ная
люб овь
есть
явление
не
тол ько
ненор­
мальное,
но
и
совершенно
бесцельное,
ибо
то
отделение
духо вн ого
от
чувственного,
к
ко то­
ром у
он
стр еми т ся,
и
без
того
наилучшим
об разом
совершается
смер тью ”.
Вот
почему
фраза
Соловьева
о
любви,
ко тор ая
не
имеет
”ничего общего с этой глупостью”,
т.
е.
с
по­
ловою любовью,
яв ляет ся
пр от ив ореч ащей
его
учению
о
Ми ров ой
Душе,
но
вполне
естест­
венной
для
человека,
воспитавшегося
в
душ­
ной
атмосфере
п равосл ави я.
Учение
о
Вечной
Женственности
имеет
прямое
отношение
к
вопросу
об
аскетизме,
к
проблеме
мир ово го
страдан ия
и,
наконец,
к
идее
преображения,
вне
которой
нельзя
себе
мысли т ь
религиозную
жизнь.
То
или
д ругое
разрешение
проб лемы
по­
ла
влечет
за
с обой
определенное
отношение
к
миру,
а
небрежное
отношение
к
вопросу
любви
является
постыдным
индифферентиз­
мом
к
жизни
вообще —
вот
почему
несколько
у гло ватая ,
но
см елая
постановка
эт ой
про бле­
мы
у
В.
В.
Ро занов а
д олжна
бы ть
рас смат­
рив ае ма
как
желанный
выход
из
пр ав осл ав­
н ого
тупи ка1 0.
Пра вд а,
прозрения
Р озанов а
зат емня ю т­
ся
постоянно
его
бесчисленными
отступлени­
ями,
однако иные
страницы его
писаний пыла­
ют
подлинным
мистическим
огнем,
и
при
э том
свете
воочию
видишь
святую
первоос­
нову
земли,
кощунственно
п оруга н ную
”спи-
р итуал истами” ,
которые
не
понимали
пе сен
Соломона
и
никогда
не
зн али
религиозной
влюбленности.
Любовь
и
влюбленность
всегда
б ыли
ос­
новным
мо менто м
всемирной
поэзии,
но
—
кажется
—
никогда
с
та кой
очевидностью
не
выяснялось
религиозное
значение
любви,
как
теперь
у
на с,
в
России:
богословские
иска­
ния
Вл.
Соловьева
и
Д.
Мережковского
—
встретились
с
поэзией,
и
перед
нами
рас ­
кры ли сь
такие
дали,
которые лишь
предчувст­
вов али сь
в
веках.
Подобно тому
как
люд и
прошлого
поко­
ления
искали
и
на ход или
пути
к
религиозной
вер е,
мы
ищем
отныне
пути
к
мистическому
опыту
*.
О тр ицать
возможность
мистического по­
знания
и
опы та
—
значит
отр ицать
смысл
религиозной жизни,
т.
е. такой жизни, в услови­
ях которой человек пребывает
как гармоничес­
ки
ра зви тая
личность.
Элементарный
случай
мистического опыта — эстетическое пережива­
ние .
Мы должны рассматривать душевное дви­
жение человека при созерцании, например, кар­
тины
Рем бра ндта
не
то лько
как
ре зул ьтат
психо-физиологического
процесса,
но
и
как
результат откровения, полагая, что механичес­
кий процесс является лишь параллельным и со­
путствующим
основному
мистическому
акту.
В
еще
больш ей
мере
мы
бываем
причастны
мистическому опыту, непосредственно участвуя
в
творчестве,
сл агая
песни
или
зап ечат лев ая
в красках волнующие нас образы.
Экс тат ичес кое
состояние при совместном оргиастическом дейст­
* Оригинальное гносеологическое обоснование
мистического опыта мы находим в
новой чрезвычайно
интересной и ценной книге Н. О.
Лосского "Обоснова­
ние
интуитивизма”11. (Книга предварительно печата­
ла сь
в
"Вопросах Философии”.) — Примеч.
а вт.
355


вии
может
также
рассматриваться
как
один
из
видов
мистического
опыта;
таков,
например,
трагический
момент
революционной
борьбы,
когда
народная гекатомба12 является
священной
жертвой
Истории.
Во
вс ех
случаях
мис тич ес­
кого
опы та
—
ив
и скус стве,
ив
оргиастических
служениях — момент пола
имеет роковое
значе­
ние.
Эта
ис тин а,
раскрытая
уже
давно,
обнару­
живается
до
полной
очевидности
Вяч.
Ивано­
вым
в
элленской
религии
страдающего
Бога13.
И так,
мы
видим,
что
мистический
опыт,
например
"в люб леннос ть”
Вл.
С ол овье ва,
не­
разрывно
связан
с
моме нтом
п ола,
который
яв ляет ся
как
бы
окном
в
сферу
трансцендент­
н ого,
как
бы
божественным
огнем,
который
мы
похитили
у
бессмертных.
Отсюда,
допуская
идею
преображения,
как
единственное,
что
может
вывести
мир
из
состояния трагического хаоса,
мы должны при­
знать,
что
"но вая зем ля"
явится
не
как
"дух о­
вный”
мир,
чуждый
нашей
жизни,
а
как
мир,
освобожденный от
смерти,
как
выявление пре­
ображенного
пола.
То или другое
разрешение мировой траге­
дии,
тот
или
д ругой
взгляд
на
мир
всецело
об условл ив ает ся
известным
пониманием
идеи
преображения.
Если мы
будем связывать идею
преображения
исключительно
с
идеей
конца
и
" страш ног о суда ”,
мы
впадем
в
ро ко вую
ошибку.
В самом деле,
если
земля не подлежит
преображению
до
конца
м ира,
то
история
т еряет
всякий
смысл;
если
в
истории
мы
не
совершаем
мистических актов,
приближающих
нас
к абсолютной свободе,
и если
посюсторон­
няя
деятельность
н аша
ничем
не
св язан а
с
на­
шей
мистической
личностью,
мы,
чтобы
быть
последовательными,
должн ы
от казать ся
от
мирской
жизни,
как
от
греха.
Если
же
мы
примем
иде ю
конца
как
завершение преображения этой земли и найдем
мистическое
основание
в
каждом
акте
нашей
посюсторонней
деятельности,
мы
приобретем
право сознательно отнестись к
миру и,
стр ада я
его
страданиями,
религиозно
по любит ь
его.
Тогда земная любовь и борьба за освобождение,
совершающиеся в пределах
истории,
явятся для
нас как отблеск мировой любви и космического
освобождения и мы не отнесемся к ним брезгли­
во
и высокомерно,
как
относятся к
ней соблаз­
нившиеся
аскетизмом.
Мистический
анархизм
осво божд ает
нас
от
этого
соблазн а:
мистик-анархист
р ас смат­
ривает
ве сь
исторический
процесс
как
путь
к
освобождению
и зовет
к
жизнедеятельности.
Борьба
с догматизмом
в
религии,
философии,
морали
и
политике
—
вот
лозун г
мистичес­
кого
ан архи зм а.
И
не
к
безразли чн ом у
хаосу
приведет
борьба
за
анархический
идеал,
а
к
преображенному
м иру,
ес ли
толь ко
наряду
с
этой
б орь бой
за
освобождение
мы
будем
причастны
мистическому
опыту
чрез
иск ус­
ство,
чрез
религиозную
влюбленность,
чр ез
музыку
вообще.
И
начало
этому
преображению,
чрез
ми­
стический
опыт,
положено
здесь,
на
земле.
В
этих
рассуждениях
нет
гедонизма;
н евозм ожн о
отождествить
т раг изм
с
аске­
тиз мом
и
та ким
образом
миросозерцание
не
аскетическое
ха рактеризо вать
как
гедо­
нистическое.
На против ,
мистический
анар­
хизм,
чуждый
аскетизму,
всегда
трагичен,
и
в
нем
п реоб ражае мся
мы
чрез
страдание,
чрез
жертву.
Пр авд а,
эти
стр адания
и
эта
жертва
ре­
шительно
не
свя зан ы
с
пок орн ой
и
бессильной
психологией
раб а:
напротив,
момент
бог обор ­
чества
выявляется
здесь
с
великой
силой.
В
это м
богоборчестве
и
одновременно
бо го-
признании
и
раскрывается
глубочайший,
ми­
стический
т раг изм
личности.
Та ков
Тантал
в
тр агеди и
Вячеслава
Ив а­
нова14. И голос хора воистину голос трагичес­
кий:
Кто
богоносец?
кто
богоборец?
Стр ашн о,
о,
ст ра шно
богов
при ближ ени е.
Их
поц елуй!
Бога
объявший,
—с
богом
он
бо ретс я...
Об
утверждении
личности
Мистический
анарх изм
не
противопола­
гает
с ебя
декадентству
как
литературной
школе,
но
он
должен
и
м ожет
противопола­
г ать
себя
декадентству
как
психологическому
факту.
Что
так ое
декадентство
как
психологи­
ческий
факт?
Я
разу ме ю
под
декадентством
утверждение
эмпирической
личности
как
са­
моцели.
Прав д а,
поэтам-декадентам,
как
и
всяким
поэтам,
д ано
прозр еват ь
Красоту
мира в
ее
непреходящем
единстве,
но
эти
п ро­
зрения
—
в
большинстве
случаев
неосознан­
ные
—
не
влияют
на
личность
в
смысле
ее
утверждения
как
н ачала
мистического.
Утверждение мистической
личности воз­
можно
лишь
в
общественности.
Пока для личности
существует некоторое
эмпирическое
”ты” как
начало ей враждебное,
пока
личность
не
позна ла
своего
утверждения
во
все м
и
во
все х,
до
тех
пор
она
не
более
как
жертва
ко шмар а
”действительности” .
Но
—
с
другой
стороны
—
”любовь к ближнему”
тоже не спасет личность от ее роковой уединен­
ности.
И
Ницше
прав, когда со
скорбью свиде­
тельствует: ”DasDuistâlteralsdasIch;dasDu
356


мистическом
анарх изм е
ist heilig gesprochen, aber noch nicht das Ich”*.
A между тем Я следует признать священным:
таким
образом,
кризис
декадентства
характе­
ризуется
не
отк азом
от
индивидуализма,
а та­
ким
п оследов ат ельн ы м
и
углубленным
утвер­
ждением его,
которое приводит
нас к
истинной
общественности,
освобожденной
от
власти.
Общественность,
о
кото рой
я
го во рю,
не
всегда
со вп адает
с
той
формальной
общ ест­
венностью,
ко тор ая
имеет
мест о
в
плане
внешних
человеческих
отношений,
однако
есть
момент,
где
эти
две
общественности
со­
прикасаются.
Выражая
эту
иде ю
в
математи­
ческих
символах,
мы
предложим
мысленно
начертить
две
касающиеся
окружности:
если
м алая
окружность,
символизирующая
об ще­
ственность
формальную,
буде т
вп иса на
в
больш ую
окружность,
символизирующую
общественность
мистическую,
то
точка
каса­
ния
эт их
окружностей
буде т
выражать
мо­
мент
совпадения
сво боды
фо рма льно й
с
ми­
стической
свободой.
Так
индивидуум,
если
он
в
движении,
ес ли
он
активен,
сов ерш ает
свой
путь
из
св о­
бо ды
к
с во боде
чрез
эмпирический
мир,
в
ко­
тор ом
обычно
нет
совпадений
плана
фо р­
мального
с
планом
мистическим,
но
в
мо мент
чуд а
это
желанное
совпадение
происходит.
И дея
чуда
пр едпола гает
его
единство.
Для
личности
в
мире
м ожет
раскрыться
толь­
ко
одно
чудо.
Ч удо
в
смысле
пов торно го
н ару­
шен ия
феноменального
по ряд ка
есть
пр оти­
воречие
само
в
себ е.
Два
чуда
—
абсурд,
потому что
два
чу да
есть
уже
не
чудо,
а
закон.
К
единому
чуду
есть
единый
пут ь
—
чрез
мистический
оп ыт
и
чрез
с вобод у.
Я
назы в аю
эт от
путь
мистическим
ана рхизмо м.
Таким
обр азом ,
очевидно,
что
мистический
анар ­
хизм
не
является
законченным
мир осозе рца­
ние м,
но
он
вводит
нас
в
сферу
Музыки.
Некоторые
на зыв ают
нас
неор омантика­
ми.
Это
не
совсем
верно:
мы
слишком
реали­
сты
и
слишком
скептики,
чтобы
так
верить
или
мечтать
о
вер е,
как
мечтали
и
верили
в
эпоху
р ома нтизма.
Но
мы
жаж дем
Музыки,
и
мы
причастны
Музыке,
и
в
этом
смысле
мы
—
пожалуй
—
ро мант ик и,
поскольку
верно
утверждение
Иоэля1, что „романтическая
по­
эзия
желает
р азреш ит ься
музыкой,
в оплотить
в
музыку
с ебя
и
ми р”.
Новая
общественность
строится
на
н ача­
ле
влюбленности.
И
здесь
есть
некоторое
со­
впадение
с
романтизмом,
который
назыв ал
музыку
„искусством любви”.
Нам
кажется
знаменательным,
что
современные поэты
меч­
тают,
как
романтики,
о
”Вечной Женствен-
*”Ты старше,
чем
я;
ты,
но
еще
не
я,
обрел
святость” (нем.).
ности”,
о
”Мировой Душе”,
которую
смутно
прозревал
Шеллинг2
и
ко т орую
знал
Влад.
Соловьев.
Мир
является
для
нас
Становящимся
божеством”,
в нем открывается свобода.
Исто­
ри я,
как
отблеск
мирового
целого,
также
рас­
к ры вает
в
себе ту же желанную
свободу.
Эмпи­
рического
мира мы
не презираем,
как
п рези ра­
ли
его
христиане
монашествующие:
за
ли чи­
ною смертности
и
страда ния мы
видим начало
Вечной
Гармонии,
—
и
наше
неприятие
мир а
характеризуется последним утверждением
Ми­
ров ой
Красоты.
Но
не
все
из
нас
смеют
назв ать
и мя,
которое
со вп адает
с
единственным
чудом ,
влекущим
к
себе
мир,
а
тот,
кто
решился
гр омко
произнести
рок ов ое
им я,
едв а
ли
все ­
гда
умеет
о став аться
верным.
В
э том
настойчивом
крике
об
имени
слы ­
шится
ст р анная
истерика.
А
ве дь
истерика
не
пророчество!
Люди
разучились
покорно
любить
и
по­
корно
мо литься
и
сл агаю т
пе сни
о
святой
любви,
”бросая небу святой укор”.
Слышу:
ветер
повеял
в
п оле,
И
стебли
п лачут
о
н овой
воле3.
Но
будем
надеяться,
что
и
наши
слезы,
людские
слезы
о
новой
воле,
оправдают
нас
перед
Неведомым
Богом.
”Неприятие мира”
для
современного
со­
знания
имеет
совершенно
иное
значение,
чем
для
сознания
буддиста.
”Высшее блаженство,
поистине,
зак лю чает ся
в
том,
чт обы
победить
свое
упрямое
я”
—
вот
мудрость
буддизма.
”Высшее блаженство,
поистине,
заклю­
чается
в
том,
чтобы утвердить
свое
мистичес­
кое
я”
—
вот
зап о ведь
нашего
времени.
Так им
образом,
мы
видим,
что
идейная
общность
буддизма и
современного
религ иоз­
н ого
сознания
вы ражает ся
толь ко
в
т ом,
что
и буддизм, и современный мистицизм относят­
ся
созн ат ельн о
к
эмпирическому
миру,
как
началу множественному и страдающему, а сле­
довательно, и постигают
этот мир в
его разло­
же нии
и
падении.
Однако,
как
только
мы
вх о­
дим
в
п лан
восстановления
это го
мира,
буд­
дизм перестает
нас
интересовать,
ибо
он
зн ает
освобождение,
но
не
зн ает
утверждения.
Одним
слов ом :
будд из м
—
ид еали сти ­
ч ен,
мы
же
ищем
истинного реализма.
И
толь­
ко
в
Шопенгауэре,
поскольку
он
был
прича­
стен
музыке,
буд ди зм
имеет
уклон
к
желан ­
ному
нам
новому
реали зм у,
но
—
разум еет ся
—
нам
мало
музыки
Шопенгауэра;
мы
не
за­
бываем,
что
Шопенгауэр
сам
сбли жал
с вою
форм ул у
—
”мир,
как
в оля
и
представление”
с
идеалистической
фо рм улой
Д екар та4
357


Г.
Чул ков
—
”Cogito ergo sum”.
Нам
мало
музыки
Шо­
пенгауэра,
пото му
что
мы
вместе
с
Ницше
ищем
и
жаждем
такой
музыки,
кот ор ая
”не
потер яла
бы
своих
пра в
и
перед
т емно- к рас­
ными
зака та ми
в
пустыне”.
Мы
—
"запоздалые беглецы от морали".
Это
п ри бли жает
нас
к
разг адк е
нашего
сою за
с
новой
"мощной”
музыкой.
Пусть
музыка
не
зн ает
боль ше
ничего
о
д обре
и
зле.
А
ве дь
это
тол ько
первый
шаг
на
пути
к
освобождению.
Мы
ищем
напевности
в
п рир оде
мятежа:
Певучесть
есть
в
мор ски х
в олна х,
Гармония
в
стихий ны х
спорах5.
Личность
ут в ер ждает
с ебя
в
музыке.
Ра­
нее
мы
указывали,
что
личность
утверждает
себя
в
общественности.
Это
не
противоречие,
а
усиление
од ной
и
той
же
основной
ид еи.
Общественность
есть
наиболее
желанная
ф орма,
внутри
которой
п олагает ся
н ачало
му­
зыкальному
творчеству.
Но
для
окончательного
утверждения
ли­
чности
необходима
борьба
и
преодоление.
Эта
борьба
начинается
в
плане
эмпирического
м ира
и
переносится
в
мир
трансцендентный.
В
пр от иво полож ност ь
буд ди зму
в
новом
ре­
лиг иозном
сознании
открывается
для
ли ч­
ности
жизнедеятельность
богоб орческ ого
ха­
рак т ера.
Т айна
бого борче ст в а,
раск ры вш аяся
в
полноте своей
в
саду
Г ефси ман ск ом 6, влечет
нас
к
себе
неудержимо:
познавая
Бога,
мы
пр отив опол агаем
его
воле свою
во лю,
и выра­
жение
"да будет воля Твоя”
приобретает
для
нас
ценность
не
как
фор мула
бог оп ок орст ва,
а
как
признание
первенства
м оего
я
мистичес­
кого
перед
я
эмпирическим.
”Да будет воля Твоя”
—
так
г ово рит
наша
эмпирическая
личность
нашему
изна­
чальному
я,
ко т орое
утверждает
себя
в
об ще­
ственности и
далее — в
мире как
становящееся
божество.
Мы
я вля емся
бог обо рцами,
пок а
мы
не
ведаем,
что
аб солют н ое
и
наше
мисти­
ческое
я есть
одно и
то
же
вечное
н ачало,
пока
мы не
созн аем
своей
божественной воли
и
сво­
ей
извечной
жертвы.
М омент
б ого борчест в а
характеризует
мистический
анархизм
не
исчерпывающим
об­
раз ом.
Мы
настаиваем
на
то м,
что
мисти­
ческий
анархизм
не
есть
цельное
миросозе­
рцание,
замкнутое
в
себ е:
он
яв ляет ся
ли шь
путем
к
религиозному
действию,
и
в
этом
отношении
его
нео бходи м о
прот ив опост а вит ь
буддизму,
котор ый
обещ ает
человеку
высшее
знание
в
себе
самом.
Ес ли
мистический
анархизм
—
путь к
ре­
лигиозному
действию,
то
необходимо
при ­
зн ать
его
путем
опасным,
кремнистым7
—
в
против о положно сть
буддизму,
который
пр едла гает
путь
безопасный,
"срединный” .
”О,
бра т ья!
—
поучает
одн а
из
легенд
о
Будде,
—вдве
крайности
не должен
вп адат ь
человек,
вступивший
на
путь!
Одна
из
них
в
стр аст я х...
Другая
в
собственном
и ст яза­
нии...
Совершенный,
обойдя
обе
эти
крайно­
сти,
ур азум ел
срединный
путь,
дающий
пр о­
зрение,
знание,
ведущий
к
успокоению,
вы­
сшему
уразумению,
нирване”.
Мистический
ана рхизм
—
путь
крайний,
на
краю
бездны;
эта
бездна
опасности
за­
к лючает ся
в
непрестанной
возм ожн о сти
пр и­
нять
го лос
эмпирического
я
за
веление
я
ми­
стического.
Но
о станов ит
ли
эта
великая
опасность
индивидуума,
если
он
воистину
возжелал
с вободы ?
Наоборот,
мы
видим,
как
жадно приник­
ли
устами
к
ча ше
с
ядом
некоторые
смельча­
ки:
бы ть
может,
они
погибнут;
быть
может,
он
исцелит
их.
Но
возврата
нет.
Я
гов орю
о
тех,
кто
искусился:
я
говорю
о
те х,
кто
п реод олел
мещанский
скептицизм.
Две
тени
великих богоборцев
витают над
европейским
мир ом
—
И бсен а8
и
Ниц ше.
Они
родные
братья
наших
пророков
—
Достоевс­
к ого
и
Вл.
С олов ьев а,
эт их
безумных
мятеж­
ников,
надевших
личину
бо гоп ок орст ва...
Для кого
раскрылись эти
великие
сердца,
кто
угадал
п рор очест ва,
должен
—
не
смуща­
ясь
—
идти
навстречу
свободе.
”Религия не может быть чем-нибудь:
она
все
или
нич ег о”
—
так
ут верж дал
Вл.
Со­
л овье в.
”Мой лозунг — все или ничего”
—
так
го во рит
Генрих
Ибсен
устами
Бранд а9.
И
тот
же
Бра нд
про во зг лаш ает
как
ве р­
ховный
принцип:
Место,
простор
и
свобода
Личности
це ль ной
и
верной
себ е!
Сопоставляя воистину
религиозную фор­
м улу
Бра нда
—
”Все или ничего”
—
с
его
т р ебо ванием
ли чн ого
самоутверждения,
мы
приходим
к
заключению,
что
Ибсен
искал
такого
самоутверждения
личности,
какое
же­
ланно
с
точки
зрения
анархиста-мистика.
Однако лозунг
”Все или ничего”
понима­
ется
част о
не
как
требование
полноты
личного
самоутверждения,
а
как
полнот а
исповеда­
ния.
Вот
источник
нашего
разн огласи я
с теми,
кто
то роплив о
и
подозрительно
требует
от
нас догматического
исповедания.
Как не похо­
жи
эти
во прош атели
на
мятежного
Б ран да,
который
безбоязненно
раскрывает
с вою
и зра­
ненную
душу: ”Янезнаю,
христианин
ли
я,
но
я
твердо
знаю,
что
я
человек”.
358


О
мистическом
ана рхи зме
Христиане
ли
мы?
Христианин
ли
Никодим10?
Не
вместе
ли
с
ним
п ри ходим
мы
к
Учителю
но чью,
когда
с пят
дневные
ученики,
утомленные
собствен­
н ыми
восклицаниями
"Господи!
Господи!’’.
Не
от
Учителя
разв е
мы
приняли
мудрость
"должно нам родиться свыше”?
Но
те,
кто
вместе
с
Бранд ом
и
другими
"обреченными”
ищ ет
нового
храма
на
ве­
ршине,
христиане
ли
тол ь ко?
Не
раск ры ло
ли
свое
лицо
третье
Вечное
На чал о,
осв о­
бождающее
нас
от
христианской
м орали ?
Не
п олаг ается
ли
начало
третьего
царства?
"Третье — царство великой тайны,
—
ца­
рство,
которое
должно
утвердиться
на
древе
познания
и
на
древе
креста
вместе,
ибо
оно
ненавидит
и
люб ит
и
то
и
другое ,
ибо
н ачало
его
живых
источников
скрывается
и
в
саду
А дама,
и
в
недрах
Голгофы”.
(Ибсен .
”Кесарь и Галилеянин”.)
Св ою
ид ею
третьего
цар ств а
Ибсе н
пояснил
в
то рже­
ственной
речи,
произнесенной
в
С то кго льме
в
1887 году .
"Я думаю,
—
сказал
он,
—
что
теперь
действительно
близок
век,
ко гда
политические
и
социальные
понятия
перестанут
существо­
в ать
в
современных
фо рм ах,
и
что
из
них,
тех
и
других,
вы раст ет
нечто
новое
и
единое,
и
что
на
первых
будет
за клю чать
в
себе
ус ло­
вия
для
счастья
человечества;
я
думаю,
что
поэзия,
философия
и
религия
со лью тся
и
со­
здадут
новую
категорию
и
новую
жизненную
силу,
о
которой
мы,
современные
люди,
не
можем
составить
себе
ясного
представления...
Особенно
же
я
в ерю
в
то,
что
идеалы
нашего
времени,
отживая
св ой
ве к,
обнар ужив ают
яв­
ное
тяготение
возродиться
в
том,
что
я
в
св о­
ей
драме
”Кесарь и Галилеянин”
по дра зуме­
ваю
под
" треть им цар ств ом” 11.
Мы
разделяем
упования
Ибсена
и
дума­
ем,
что
путь
к
этому
новому
освобожденному
и
преображенному
миру
есть
путь
великого
восстания,
великого
м ят ежа.
С оциа льная
ре­
волюция,
ко т орую
д олжна
в
ближайшем
бу­
дущем
пережить
Е вр опа,
является
лишь
ма­
лой
прелюдией
к
всемирному
прекрасному
пожару,
в
кото ро м
сгори т
старый
ми р.
Ст а­
рый
буржуазный
п оря док
необходимо
унич­
тож и ть,
чтобы
очистить
п оле
для
последней
битвы:
т ам,
в
свободном
социалистическом
обществе,
восстанет
мятежный
дух
великого
Человека-Мессии,
даб ы
повести
человечество
от
механического
устроения
к
чудесному
воп­
лощению
Вечной
Премудрости.
Историческое
христианство,
проповедуя
богоп окорс т во,
скрыло
от
нас
мятежное
лицо
Того,
кто
с
высоты
Голгофы
воззвал
к
Ве­
рховной
С иле : ”Элои!
Элои!
Ламма
савах-
фани?12”
Власть
и
Св обода ! ”К есарь и Г алиле­
я нин!
Как
примирить
непримиримое?
Да,
этот
Иисус
Христос
—
величайший
мят еж­
н ик,
когда-либо
живший
на
земле.
Что
такое
Брут,
что
К ассий13
в
сравнении
с
Ни м?
Они
убили
одного
Юли я
Це заря,
а
Он
убивает
Цезаря
и
Ав гу ста14
вообще.
Мыслимо
ли
примирение
между
Галилеянином
и
кесарем?
Хватит
ли
на
земле
места
для
них
обоих?
Ведь
Он
живет
на
земле...
Галилеянин
жи в,
—
говорю
я,
—
как
неправы
бы ли
иудеи
и
римляне,
в оо браж ая,
что
убили
Его .
Он
жив
в
мятежном
духе
человеческом,
жив
в
его
уп орн ом
сопротивлении
и
презрении
всякой
видимой
власти.
”Воздай кесарево
кесарю,
а
Божие
Богу”.
Никогда
еще
ус та
человеческие
не
изрекали
ничего
коварнее.
Что
скрывается
за
этими
слов ами ?
Что
и
сколько
именно
надлежит
воздать
кесарю?
Эти
сло ва
подобны
палице,
сбивающей
вен ец
с
головы
кесаря”.
Наша
жизнь
проходит
в
непрестанном
касании
к
власти,
источник
которой
лежит
в
изначальном
отпадении
этого
множествен­
н ого
мир а
от
вечной
любви
и
свободы.
Не
во
имя
нравственного
долга
как
н ачала
лежаще ­
го
вне
на с,
а
во
имя
нашей
личности,
стр емя­
щейся
найти
п олн оту
своего
я
в
с оюзе
с
лю­
бов ью
и
свободой,
мы
должн ы
прев рат ит ь
на шу
жизнь
в
неустанную
борь бу
с
властью.
Наша
непримиримость
обусловлена
сознани­
ем
нашего
единства
с
Пр ему дрост ью :
всякое
механическое
начало
в
истории
и
в
космосе
нам
равно
ненавистно,
будет
ли
оно
прояв­
ля ться
как
Государство”,
—
или
как
"социа-
льный
порядок”,
—
или
как
”зак он ы прир о­
ды”. Мы можем быть ''политиками”,
но
толь­
ко
в
об ра тном
смысле,
т.
е.
мы
должны
уча­
ств ов ать
в
политической
жизни,
поскольку
она
динамична
и
революционна,
поскольку
она
раз руш ает
государственные
нормы;
и
в
социальной
бор ьбе
мы
должны
участво­
вать,
поскольку
дело
иде т
о
разрушении
того
п оряд ка,
который
экономически
зак реп ощ ает
личность,
но
всякое
строительство,
полити­
ческое
и
социальное,
недопустимо,
с
нашей
точки
зрения:
наши
построения
со верш ают ся
вне
механических
отношений.
Тако ва
схема
"теории прогресса”,
кото рая
объясняет
на шу
позицию
вечных
воителей
с
"венцом кесаря” .
"Свобода,
равенство
и
бр атство
уже дав­
но
не
имею т
того
значения,
как
в
бывшие
дни
гильотины,
—
пишет
Ибсен.
—
Вот
этого-то
политики
и
не
хотят
понять...
Эти
люд и
ст ре­
м ятся
толь ко
к
внешним,
политическим
пере­
в оро там.
Но...
д ело
идет
теперь
о
возмущении
человеческого
д ух а"15.
"Государство — проклятие личности!
Долой государство!
С
такой
революцией
я
со­
359


Г.
Чулков
гласен.
Подрывай
понятие
государственности,
пусть
до бро вол ьное
соглашение
и
духовное
родство
будет
единственной
ос н овой
для
со­
единения
людей
и
тогда
наступит
св обод а,
для
котор ой
действительно
стоит
жить!”(Пи­
сь мо
Ибсена
к
Бр ан д есу.)16
Так
падение
г осудар ств а
—
вот
первая
победа
г ряду щего
человека.
Но
мы
не
забу­
дем
и
последней
цел и.
”Разве вы не видите,
—
гов о рит
Уль ф-
гейм,
—
что
над
головами
у
нас
соб ир ается
буря?
Не
слышите,
как
насвистывает?”
—
и
Рубек,
прислушиваясь,
отвечает: ”Точно
прелюдия
ко
дню
восстания
из
м ер твых” 17.
"Пробуждение мертвых”! — Если хри­
стиане
переносили
с вою
надежду
в мир
тра нс­
цендентный
и самое преображение
земли
мы с­
л или
как
преобразование
ее
в
мир
духовный,
—
мы
—
современные
”искатели и зачина­
тели”
—
пред ст ав ляем
себе
бу дущ ий
мир
как
восстановление
истинной
реал ьн ост и
и
свою
надежду
связываем
с
утвержденной
и
опра­
вданной
землей.
Мы
не
бежим,
как
аскеты,
от
поруганного
и
стр адаю щ его
мира,
но
ви дим
в
хаосе
в озмож ность
единой
к расот ы
и
уча­
ствуем
в
жизни,
как
сыны
земли.
”Над головами у нас собирается буря!”
—
ив
этой
бури
мы
слышим
радостный
г олос
Премудрости
(”веселие Бога”).
Это
Она
весе­
лится
”в сынах человеческих”18.
И
поскольку
мы
слышим
го лос
извечной
Свободы,
мы
участвуем
в
н овой
жиз ни:
мы
не
”д екаденты ” ,
не
заве рши т ели
ст а рого
ми­
ра,
а
” зачина те ли”
нового
творчества...


Раздел
III
Мыс ли
о
симв ол изме
О
писателях


Пок рыва ло
Изиды
Стефан
Малларме1
умер
в
1898 году .
Много
событий
совершилось
за
это
время:
славянский
мир,
предвосхитивший
в
лице
До­
стоевского,
Тютчева
и
Вл.
Соловьева
сокро­
венное
симв олизма,
находит
теперь
выход
из
декадентского
лабиринта,
и
мы
уже
не
можем
удовлетвориться
ф орму лами
и
определения­
ми,
которые
предложил
знаменитый
теоретик
нов ого
искусства:
блестящие
афо ризмы
Мал­
ларме
для
нас
воистину
лишь
"разброд”,
лиш ь
блуждания
и
мечтания,
и
в
них
нет
той
цельной
эстетики,
котор ой
жаждет
современ­
ная
ду ша,
утомленная
философским
скепси­
сом
и
художественным
д илетантство м.
Не
зн аю,
скоро
ли
мы
найдем
эту
цель­
ную
эстетику,
но
во
всяком
случае
у
нас
сл о­
жилось
теперь
прочное
убеждение,
что
на
иде ­
ализме,
и
тол ько
на
ид еали зме,
в
который
верил
М алл арме,
пост роить
цельной
эстетики
нельзя.
Но
мы
были
бы
несправедливы
к
па­
мяти
поэта,
если
бы
забыли
его
мысли
о
Ваг­
не р е2, его влюбленность в музыку,
его
мечта­
ния
о
"всенародном"
искусстве.
Очевидно,
в
душе
Малларме
уже
т аил ись
те
в озмо ж­
ности,
которые
р аскры в аются
в
сов рем енн о­
ст и.
И
принцип
эстетического
"внушения”,
о
кото ром
говорит Малларме,
не
потерял сво­
ей
значительности,
несмотря
на
то
что
приро ­
да
искусства
по лучи ла
новое
освещение.
Прав да,
это
"внушение”
не
доминирует,
на
наш
в згляд ,
в
процессе
тв ор честв а,
но,
как
вторичный
момент,
оно
по-прежнему
кажется
необходимым.
Определения
си мв о лизма,
данные
впос­
ледствии
иными
теоретиками
французской
школы,
немного
прибавили
к
тому,
что
гово­
рил
Мал ларме.
Так,
Реми
де
Гурмон рассмат­
ривает
символ изм к ак
одну
из
г лав
идеалисти­
ческого
миросозерцания
и,
подчеркивая
мо­
мент
свободы,
почти
отождествляет
симв о­
лизм
с
искусством
вообще.
Символизм,
кото ры й
в
г оды
борьбы
Ма лларме
с
”парнасом "
ка зался
”нов ой”
по­
этической
школой,
теперь
стар ается
найти
объективный
критерий
для
общих
эстетичес­
ких
оценок,
независимо
от
смены
переходя­
щих
литературных
группировок.
Нас
за нимает
теперь
символ изм,
как
ос­
новная тема
эстетики.
Слово
”с имв ол”
перво­
н ачаль но
не
имело
тог о
значения,
которое
мы
придаем
ему
теперь.
Кан т
назы в ал
симв оло м
”созерцания”,
которые априорно дают ”косвен-
ное чувственное изображение понятий”;Гегель3
разумел под символом частный случай
аллег о ­
рии
и
назы вал
символической
первую
стадию
в развитии искусства; Шопенгауэр подчеркивал
в
символе
его
условность
и
о тказы валс я
при­
знать в символах христианства, например в из­
ображении рыбы, сокровенное значение.
О дна­
ко,
несмотря
на
игнорирование
метафизиками
этого термина, теперь приходится его
принять,
и
от част и
в
том
смысле,
какой
придавали
ему
древние.
Поклонники
Деметр ы
р азумели
под
сло вом Evppalov* священный знак,
знаменова­
вши й
тайну
божества.
Условимся
и
мы
разу ­
меть
под
символом
то
воплощение
эстетичес­
ког о
переживания,
к от орое
открывает ряд
ми­
стических
потенций,
вос ходящи х
к
абсо лют у.
В
эстетической
схеме,
предложенной
Кан том
в
его
”Критике способности сужде­
ния”,
символизму
будет
соответствовать
тот
средний
ря д,
который
определяется
мом ен­
том
целесообразности.
Таким образом,
с
ф ор­
маль ной
стороны
симво лизм
яв ляет ся
как
бы
мостом
между
закономерностью
д анног о
ми­
ра
и
последнею
целью,
т.
е.
свободой.
Эстетика
Ка нта
(его учение о прекрас­
ном
и
возвышенном)
не
мо жет
удовлетворить
нас
в
силу
своего
фо рмаль ног о
хара кт ера.
"Антиномия суждения вкуса”,
им
раскрытая,
раз реш ает ся
сли шк ом
абстра ктно
утвержде­
нием
”сверхчувственного субстрата явлений”.
И
эстетическая
идея,
при
свете
критицизма,
о стает ся
ли шь
неизъяснимым
представлением
в ооб ражен ия
—
не
более:
истинно
высокое
—
по
К анту
—
н адо
искать
толь ко
в
ду ше
того,
кто
вы ск азыв ает
суждение,
а
не
в
об ъ­
екте
п ри роды:
в
кантовской
эстетике
отсут­
ствуют
те
объективные
ценности,
которых
жажд ет
соврем ен н ая
ду ша.
И
его
последняя
ф орму ла
''прекрасное есть символ нравствен­
но-доброго”
окончательно
про во дит
раз дел ь­
ную
черту
между
современным
пониманием
си мв о лизма
и
критицизмом.
П о следо вател ь
и
истолкователь
крити­
ческой
эстетики
—
Шиллер
—
внес,
однако,
♦символ (г реч. ).
363


Г.
Чулк ов
существенные
поправки
в
уч ение
Ка нта
о
пре ­
красном
и
возвышенном4.
Он
отстранил
пр я­
мое
отождествление
прекрасного
с
нравствен­
но-добрым
и,
как
поэт,
выступил
в
защиту
сам одов леющ ей
красоты.
Критическое
обо­
снование
эстетики
Шиллер
дополнил
о босно ­
ванием
"а нт р ополо гическ им”.
По
мнению
Шиллера,
природа
и
св обо да,
а
в
человеке
чувственность
и
разум,
состав ля ют
эстетичес­
ки
действительное
единство,
а
не
"ус лов но”
объединены,
как
д умал
Кант.
Эстетика
Ге ге ля,
его
уч ение
о
воплоще­
нии
идеи
в
материю ,
его
взгляд
на
мир
как
на
театр,
на
подмостках
к отор ого
действует
дух,
харак т ерн ое
для
н его
отождествление
в
искус­
стве
идеи
с
формой
нас
менее
интересует,
чем
эстетика
Шопенгауэра,
который
так
г ени аль­
но
предвосхитил
в
своем
учении
о
музыке
то,
что
наиболее
в олнуе т
современность.
Музы ­
ка,
как
представление
universalia ante rem*,
как
объективация
сокровенного,
—
вот
цент­
р аль ная
тем а
сим воли зма ,
если
мы
распрост­
раним
принцип
музыки
на
все
иные
искусства,
и
прежде
вс его
на
поэзию.
С имво лизм
принимает
не
то,
что
р аз­
деля ет
Канта,
Гегеля
и
Шопенгауэра,
а
то,
что
их
соединяет,
—
стремление
от кры ть
в
искус­
стве
объективацию
платоновских
идей.
Чело­
веческое
искусство
не
слаб ое
подражание
п ри­
роде,
а
преодоление
ее,
восстановление
перво­
об разов ,
магическое
зерк ало,
от ражающ ее
в
себе
мир
божественных
потенций.
Определеннее
вс его
в
этом
смысле
вы­
ск азы вался
Шеллинг:
он
учил,
что
красота
есть
"бесконечное,
выраженное
в
конечной
фо рме”,
— мнение,
по чти
совп адающ ее
с
мне­
нием
Ф ихт е 5, который думал,
что
искусство
вводит
реаль н о
трансцендентальную
точку
зрения
в
самую
жизнь.
Современная
эстети­
ческая
теория
Вячеслава
Иванова
рас кр ыв ает
в
символизме два начала —
н ачало
ид еализма
и
н ачало
р еализма.
Причем
мето до м
и деали ­
стического
симв оли зма
яв ляет ся
импрессио­
низм,
а
мето д ом
реалистического символизма
—
чистая
символика.
Эволюция
идеалистического
симво лизма
от
Бодлера
до
Метерлинка6
определилась
па­
фосо м
иллюзионизма:
поэты
ставили
се бе
за­
дачей
р азоб ла чить
призрачность
эмпиричес­
кой
видимости.
Символист-идеалист
не
знает
объектив­
ных
ценностей,
не
з нает
сокровенной
res**:
к расота
для
н его
лишь
холодн ое
отражение
мечты,
окаменевшее
сновидение;
и
поэ т
не
случайно
влагает
в
уста
к расо ты
точные
сл о­
ва:
♦Общее прежде частного ( л ат. ); зд .
—
ун и­
версальное,
всеобщее.
♦♦вещь ,
сущн ос ть
(лат .) .
Je suis belle, о mortels! comme un rêve de pierre...
Или
по
слову
русского
поэта:
Я
—
камен ь
и
ме чта,
и
я
п рекрасн а,
люди7!
Эти
сло ва
яв ля ются
не
тол ько
ф орм улой
парнасской
поэзии,
но
исчерпывают
содержа­
ние
идеалистического
символизма.
Чтобы
освободиться
от
чарований
снежной
красоты,
надо
вновь
и
вновь
прислушаться
к
завету
Верлена
о
музыке.
В
силу
воплощений
этого
принципа
его
поэзия
исполнена
предчувствий
нового
реалистического
символизма.
В
эт ом
исходе
из
идеалистического
плена
на
путь
реальн ой
символики
суть
н овой
эстетической
теории.
Я
писал
еще
на
страницах
"Во прос ов
ж и з н и”: ”Мы переживаем культурный кризис:
нео бходи м о
выковать
новые
ценности,
найти
нов ый
мистический
опыт,
—
в
противном
случае
нам
уг рожает
ужас
абстракции”.
Мне
не
приходится
теперь
отрекаться
от
моих
тогдашних
мыслей:
если
мечтания
на ши
не
осуществятся,
если
симв олизм
не
пойдет
по
пути
нового
не
”декадентского”
опыта,
на­
ступит
эпоха
культурного
безвременья.
Есл и
предшественниками
наших
совре­
менных
идеалистов-символистов
являю тс я
французы
—
Мал лар ме,
Жюль
Л афорг ,
Мете­
рлинк,
Вил ье
де
Лиль
Адан,
Вьеле
Гриффен8
и
некоторые
другие,
то
прямы ми
предшест­
венниками
наших
символистов-реалистов
не­
обходимо
пр изнать
Вл.
Соловьева
и
Тютчева.
Французы-поэты
св язы вали
св ои
искания
с
идеалистическими
тенденциями
немецкой
философии
—
пионеры
русского
символизма
искали
оправ дания
своей
поэзии
в
мистичес­
ком
миропонимании.
Стихи
Вл.
Соловьева
н еразры вн о
связа­
ны
с
его
философией,
столь
близкой
Шеллин­
гу
в
последний
период
его
религиозных
иска­
ни й.
Ст ихи
Тют ч ева
исполнены
предчувствий
и
прозрений
той
первозданной
реальности,
познавать
которую
дан о
ли шь
мистикам.
Малларме
и
Метерлинк
почти
всегда
сто ят
на
грани
идеа лизма
и
мистицизма,
но
переступить
порог,
за
к ото рым
сияет
истин­
ная
реальность,
они
не
имею т
мужества.
Уж
нет
ключей
от
тех
дв ере й,
Должны
мы
ждать,
дол жны
мы
жд ать,
Ключи
пропали,
нет
к лючей,
Должны
мы
ждать,
должны
мы
жд ать,
И
будем
жда ть
ины х
мы
д не й...
Узрим
мы
солнце
из
дверей;
Но
лес
те
двери
сто рож ит;
Вокруг
жилища
лес
горит:
На
листь я х
отблеск
от
лу чей,
—
Та м,
на
пороге,
у дверей...9
364


Мысли
о
символизме.
О
писателях
В
сущности
те ма
метерлинковской
лири­
ки
всец ел о
исчерпывается
э тим
тихим
плачем:
Les clefs des portes sont perdues
Il faut attendre, il faut attendre...
*
Опыт
таких символистов,
как
Метерлинк
и
Мал ларм е,
—
это
опыт
уединенных
ду ш,
замкнутых
в
круге
идеалистических
с озерц а­
ний.
Ин ой
опы т
был
у
Вл.
Со ловь ева.
Он
имел
право
ск азат ь:
Владычица
земли,
небес
и
моря !
Ты
мне слышна сквозь
этот
мрач ный
стон...10
И
тот
же
голос ,
и
то
же
видение
пресле­
довало
Тю т чева.
Кто
ты?
О тк уда?
Как
решить,
Небесный
ты
или
земной?
Воздушный
житель,
может
бы ть,
Но
с
страстной
женскою
душой11.
П ред
нами
два
пути:
от
”Divagations”**
М аллар ме
к
”инструментовке”
Рене
Гиля
и
"современностям”12 и " п овсед не вн ост ям”
стихотворцев-экспериментаторов
или
иной
путь
—
от
Вл.
Соловьева
и
Тют ч ева
к
искани­
ям
нового
не
”декадентского”
опыта.
По сле
опыта
таких
высоких
поэтов-декадентов,
как
Поль
Верлен
и
Федор
Сол огуб ,
современные
декадентские
эксперименты
нередко
кажутся
жалкими
ребяческими
забавами,
дост о йны ми
разве
г ероя
романа
Гю исма нса13
”А
rebours”***
.
В
противоположность
беспринципному
декадентству
мы
видим
идейные
искания
на
тех
путях,
по
которым шел
Вл.
Со ловь ев
и ра­
нее
Шеллинг.
Великий
философ,
завершивший
религиозно-философским
синтезом
системы
критицизма
и
идеал изма,
в
св оем
учении
об
эволюции
древних
бог ов
говорит: ”Их нельзя
рассматри вать
как
существа,
создан н ые
толь­
ко
поэзией;
такое
чисто
поэтическое
значение
может
иметь
лишь
конец
этого
процесса,
а
не
начало
его.
Эти
об разы
пр еобр ажаю тся
в
по­
эзию,
но
они
возникают
не
благодаря
поэзии:
сама поэзия возникает впервые из них и в них”.
Теория
мифотворчества,
предложенная
Вячеславом
Ивановым,
яв ляет ся
непосредст­
венным
продолжением
и
развитием
взг ляд ов
на
искусство
и
религию
Шеллинга.
Естествен­
но,
что
принцип
мифотворчества
определил
соб ою
кризис
симв олизма.
Если
мы
ст анем
искать
в
идеалистическом
симв олизме
идей­
* Уж нет ключей от тех дверей.
Должны
мы
ждать,
дол жны
мы
ждать...
(Фр>)-
** "Разглагольствования” (фр.).
"Наоборот” (фр.).
ное
содержание,
то
таким
содержанием
п ри­
дет ся
признать
так
н азы ваем ое
декадентство,
т.
е.
”крайний индивидуализм”.
Но
по дли н­
ные
лирики
вы ход ят
из
круга
уединенного
индивидуального
опыта.
Подлинные
дек аден­
ты,
которые
испили
до
дна
г орьк ую
чашу
ницшеанства
и
бо длери ан ст ва,
одиноки.
Те
же,
которые
мнят
себя
представителями
со­
временного
декадентства
и
ве дут
кампанию
против
принципа
универсализма,
я вля ются
жалкими
эпигонами
идейного
движения,
ког­
да-то
бо гато го
глубоким
содержанием
и
твор­
ческой
му дрост ью .
Но
что
значит
исход
из
уединенного
де­
кадентского
опыта?
Утверждение,
что
п од­
линные
лирики
вы шли
из
к руга
уединенного
индивидуального
опыта,
озн ачает ,
что
оп ыт
этих
ли рик ов
связан
таинственными
узам и
с
сущностью
мира.
В
нем,
в
э том
опыте,
уже
не
торжествует
принцип
”не человек мера ве­
щей,
а
мгновение”,
а
торжествует
иной
при­
нцип,
принцип
утверждения
личности
в
ми ро­
вом
целом.
Кризис
индивидуализма
не
в
то м,
что
современность
забыла
заветы
Ницше,
Бо д­
лер а
и
Эдгара
По14, а в том,
что
раскр ыл а
н овый
путь,
боле е
прямой,
чем
ран ьш е,
для
утверждения
эт их
заветов.
Великие
индиви­
дуали ст ы
XIX века не сознавали ,
что
под ­
линная
реали зац и я
их
в оли
к
утверждению
личности
во зможна
лишь
при
утверждении
принципа
универсализма.
Вот
почему
пут ь
но вой
лирики
со
стороны
ее
внутреннего
со­
д ержан ия
пр едугот о ван
философией
или,
ве­
рнее,
пророческими
прозрениями
Владимира
Соловьева
и
Шеллинга.
При
свете
эт их
про­
рочеств
становится
очевидной
та
глубокая
пропасть,
кот ор ая
разд еля ет
наших
сов рем ен­
ных
поэтов.
И
если
некоторые
из
наших
но­
вых
лириков,
причастных
э тим
откровениям,
цепляются
за
истлевшие
древки
декадентских
знамен,
то
это
свидетельствует
ли шь
о
то м,
как
страшно
поэту
сознательно
переступить
гра нь
индивидуализма,
ес ли
даже
ткань
души
его
уже
изменилась.
Ложный
декадентский
индивидуализм
пол агает
сущность
утверждения
личности
в
утверждении
отдельных
мгновений,
разо­
рванных
и
случайных.
И
вот признание
поэта:
Я
только
миг
люблю,
и
удаляюсь
пр очь.
Со
мной
был
я ркий
день,
за
мн ой
кл убится
ночь.
Другой
п оэт
—
не
столь
непосредствен­
ный
—
гово рит :
Любил
бы,
да
не
в
си лах
я,
не
ищешь
и
не ждешь,
И
все
мечт ы
как
приз раки
и
все
ж елань я
— ложь.
365


Г.
Чулков
И
далее:
Мне
все
равно,
мне
все
равно,
с лежу
игру
теней15.
Но
истинный
индивидуализм
не
мо жет
удовлетвориться
лживыми
желаниями
и
пре ­
ходящ е й
и грой
теней:
сущность
утверждения
личности
в
раскрытии
ее
связи
с
миром.
Ин­
дивидуум,
отъединенный
от
мира,
не
является
личностью.
Индивидуум
становится
личнос­
тью
тол ько
в
том
случае,
ко гда
он
п реод оле­
вает
себя,
п амятуя
слов а
Ницше:
человек
—
мост,
а
не
цель.
Задач а
зав тр аш него
дня
—
оправдание
тех
противоречий,
которые
в озник ают
в
душе
вместе
с
кризисом
индивидуализма.
Антино­
мические
построения
в
круге
современных
пе­
реживаний
для
нас
теперь
более
ценны,
чем
построения
логические,
лишенные
яда
про ти­
воречий.
Антиномии
нашего
разума
являются
лишь
от ражен и ем
тех
мистических
про тиво­
речий,
которые
со став ляю т
особенность
но­
вых
религиозных
переживаний.
Скептицизм
с таро го
декадентства
не
шел
далее
критики
д анного
опы та
и
переоценки
моральных
це н­
ностей.
А
в
об ласти
религии
декадентство
не
шло
далее
агностицизма.
Но
с
тех
пор
как
круг
опы та
расширился,
с
тех
пор
как
индивидуум
почувствовал
св ою
внутреннюю
свя зь
со
”всем”
и
вместе
с
тем
сумел
не
по теря ть
себя
в
пантеизме,
с
тех
пор
на­
ступило
т оржест во
боле е
высоких,
хот я,
быть
может,
и
боле е
опасных
переживаний.
Че­
лов ек
не
тол ько
ст ал
мифотворцем,
но
и
стал
и сследо ват елем
вс ех
ст ран
своего
духа,
где
живут
мифы,
им
созданные.
В
декадентстве
переоценка
ценностей
сов ерш алась
лишь
до
известного
предела,
а
по
ту
сторону
добра
и
зла
б ыло
толь ко
изумление,
но
не
бы ло
ни
критики,
ни
де йствия 16.
Новый
опыт
по
ту
сторону
добра
и
зла
спас
людей
от
идолопоклонства.
Миф
воп ­
лощенный
так
же
светел,
как
символ,
благо­
даря
своей
реальности,
и
он
требует
жизнен­
н ого
оправдания.
Тема
мифотворчества,
поставленная
Вяч.
Ивановым
как
те ма
эстетическая,
имеет,
на
мой
вз гляд ,
и
другое
значение:
в
этой
теме
открывается сущность
религиозно-обществен­
н ого
процесса.
Р ассматрив ая
историю
с
рели ­
ги озн ой
точки
зрения,
мы
видим,
как
рожда­
ются
и
у мираю т
мифы,
иногда
состав ляя
ча­
стность
культуры,
иногда
яв ляясь
цен т ром
общего
процесса.
Егип ет с кие
служения в
честь
Изиды,
Озириса
и
Г ора;
самофракийские
ми­
стерии
в
честь
Аксиера,
Аксиокерсы
и
Акси-
окерса;
греческие
культы
Деметры,
Персефо-
ны,
Диониса;
римские
—
Це ре ры,
Прозерпи­
ны
и
Вак ха17, и религиозные учения нового
времени
о
Мировой
Душе,
Софии
и
распятом
Иисусе
—
все
эти
моменты
высокой
религиоз­
ной
жизни,
по вто ряю щие
в себе общие,
а нало­
гичные
черты,
составляют один
путь к
некото­
р ому
религиозному
единству.
Смысл
и
це ль
эт их
и
пара ллель ны х
им
мистерий
и
куль­
тов— найти
ту
об щую
почву,
на
которой
во з­
можно
разорвать
круг
уединенного
опыта,
и
вместе
с
тем
найти
тот
путь,
ко то рый
при­
в одит
к
религиозной
общественности.
Так
назы в аемый
"кризис индивидуализ­
ма”
не
есть
признак
тол ько
нашего
времени.
В
разли чн ые
эпохи,
от
древнейших
до
конца
XIX века ,
мы
видим,
как
совершается
борь ба
двух
начал:
начал а
индивидуализма,
отъеди­
нения и
начала универсализма,
начала религи­
озной
общественности.
Всякий
воистину
рели­
гиозный
акт
есть
уже
пре одоле н ие
индивиду­
ал изма.
Поэтому
истерические
воп ли
о
том,
что
индивидуализм
н ельзя
преодолеть,
свиде­
тельс тв у ют
лишь
об
упадочных
настроениях,
которые
хар ак тер ны
для
некоторых
углов
со­
временной
культуры.
Возм ожн о
ли
примириться
с
тем,
что
религиозно-общественный
опыт,
уже
найден­
ный
не
одн ажд ы
историей,
теперь
безвоз­
вр атно
потерян?
Что
свидетельствует
об
этом?
Безрелигиозность
нашей
культуры?
Но
так
ли
это?
Бы ть
может,
от
нашего
внимания
уско льзаю т
те
элементы
к ульт уры,
которые
по
п ри роде
своей
религиозны?
На
наших
глазах совершаются
религиоз­
но-общественные
акты,
и
осмыслить
их
значе­
ние
и
оценить
их
высокую
ценность
возможно
лишь
при
понимании
их
как
актов
мифотвор­
ч ески х.
Сущность
рели ги озн ой
общественности
сост ои т
в
т ом,
что
индивидуум
находит
в
са­
мом
себе
личность,
т.
е.
за
преходящими
пс и­
хологическими
переживаниями,
к ото рые
сове­
рш аются
на
периферии
его
души,
для
него
открывается
его
я
как
н ачало ,
соединяющее
его
с
внутренней
стороной
человечества
и
ми­
ра.
Религиозная
общественность
приводит
че­
ловека
к
человеку,
соединяет
их
не
механичес­
ки,
а
внутренне,
св язью
непостижимой,
лю­
бовной
и
жертвенной.
Но,
несмот р я
на
таинственность
религи­
озного
действия,
гов о рить
о
нем
возможно
и
должн о.
Возможно
потому,
что
наш
разум,
нередко
бессильный
в
мире
целей,
достаточно
силен,
ког да
речь
идет
о
путях
достижения.
И,
с
друг ой
стороны,
говорить
о
религиозной
общественности
должно
п ото му,
что
совре­
менности
уг рожает
торжество
механического
н ач ала,
серого
и
мер тво го,
б орот ься
с
кото­
рым
необходимо,
ук азыв ая
на
п уть
таинства.
Мы
зн аем,
что
если
в
будущем
чело­
вечество
осмеет
наши
заблуждения,
то
оно
366


Мыс ли
о
символизме.
О
писателях
никогда
не
осмеет
нашей
веры
в
ту
„с о­
вершенную
общественность”,
ко то рая
для
нас
символ
и,
следов ат ельн о,
живая
реальность:
за
этой
реал ьн ост ью
земля-человечество
яв­
ляется
нам
как
становящееся
абсолю тн ое.
И
не
повторяем
ли
мы
здесь
вечного
мифа
о
земле,
в
который
верили
участники
са-
мофракийских
мистерий,
жрецы
Демет ры ,
служители
Цер еры
и
христиане,
верующие
в
землю
как
не вес ту
Христову?
Научный
социализм,
утверждающий
экономический
интерес
как
стимул
борьбы
и
прогресса,
у гады вает
лиш ь
одну
из
граней
религиозной
эволюции.
П рипод нимая
завесу
фо рм альн ой
научности,
мы
видим
жизнь
в
ее
непрерывности,
видим
ма гию,
разлитую
во
в сей
вселенной.
Общественная
борьба
приоб­
рет ает
теургическое
значение:
это
сам а
зем ля
стремится
к
освобождению.
Однако
тема
общественности
— лукавая
тема.
Не
всякий
общественный
акт
в озможно
включить
в
ц епь
тех
исторических
феноменов,
которые
со ста вля ют
живой
мо ст
от
множест-
вености
к
единству,
от
преходящего
к
аб со­
лютному.
Теургическое
значение
обществен­
ная
бор ьба
приобретает
тол ько
в
том
случае,
если
она
дионисична.
Над о
прислушаться
к
ритму
данной
эпохи,
чтобы
оп ред елит ь
ее
характер
в
отношении
к
началу
дионисиазма.
И
Ницше
точно
го вори т : ”В музыке данного
народ а
увековечиваются
его
оргиастические
волнения”.
Величайшие
музыкальные
произ­
ведения
нового
времени
—
по чти
весь
Бет­
ховен
и
”Кольцо Нибелунгов”
Вагнера
—
от­
ражают
в
себе
религиозные
мом енты
рев о лю­
ционного
подъема.
И
в
лирике,
по мимо
идейного
со держа­
ния
ее
и
даже
вопреки
явной
тенденции,
ино­
гда
можно
откры ть
признаки
тех
или
ин ых
колебаний
н ародн ой
стихии:
меняется
напев­
ность
и
м анера
стиха
в
зависимости
от
того,
подымает
или
нет
свою
львиную
голову рево­
люция.
Так,
дух
мят ежа и
бунта витает
в
ин ых
строфах
Б од лера
и
Верлена,
хотя
ни
тот
ни
другой
не
писали
стихов
на
революционные
сюжеты.
Около
этой
темы
возможны
не
только
объективные
исследования,
но
и
определенная
проповедь.
Пра вд а,
сов ремен н ост ь
не
обла­
дает
такими
проповедниками,
но,
бы ть
мо­
же т,
завтра
они
при дут
к
нам.
Они
будут
зват ь
нас
на
бор ьбу,
но
это т
призыв
будет
звучать
не
совсем
так,
как
призыв
современ­
ных
агитато ров .
Есл и
я ошибаюсь, если
дух
революции
не
имеет
ничего
общего
с
т еми
"оргиастически­
ми
волнениями”,
которые
соединены
с
духо м
распятого
Бога,
с
духом
Диониса
и
Хри ст а,
если
ан алоги и
и
символы,
мно ю
указанные,
— лишь
простая
случайность,
—
в
та ком
с лу­
чае
неизбежен
глубокий
раскол
между
религи­
ей
и
прогрессом.
Но
я
верю,
что
религиозный
дух
живет
в
революции.
А
если
это
так,
то
и
победы
и
жертвы
революции
влекут
нас
неизбежно
к
последнему
освобождению.
Так
мы
при ход им
к
п роблем е
анархизма.
В
наше
вр емя
мы
встречаем
попытки
об осн о­
в ать
анархические
ид еи
на
мистическом
мир о­
понимании.
Предчувствия
этих
идей
уже
рас­
сеяны
в
литературе
периода
”бури и натиска”
и
позднее
в
поэзии
XIX века ,
в
поэзии
Бай­
р она
и
Шелли.
Из
тог о
же
XIX века приходят на порог
современности
два
ген ия
и
своими
фак ел ами
о свещ ают
пу ть
истории.
Я
говорю
об
Ибсене
и
Достоевском.
Индивидуализм
Ницше
нахо­
дит
свое
разрешение
в
творчестве
эт их
муд­
рецов
и
пророков.
”Неприятие мира”
немецких
р омантиков
начала XIX
ве ка
кажется
ребяческим
мечтани­
ем
перед
темами,
которые
б ыли
выдвинуты
Ибсеном,
Достоевским
и
Ницше.
И
если
во з­
можно
г ов орить
в
наше
время
о
возрождении
р ом антизм а,
то
лишь
в
смысле
признания
некоторых
эстетических
принципов
р ома нти­
ческой
школы,
а
не
в
смысле
утверждения
романтического
миросозерцания.
”Неприятие
мира”
романтико в
приводило
их
к
реакции
и
слепому
богопокорству,
и
эта
же
идея
при­
об ретает
противоположное
значение
и
влечет
ин ые
последствия
при
новом
освещении
эс­
хатологических
идей.
Романтики
не
бы ли
по­
следовательны
в
своих
суждениях,
но
опыт
конца
XIX века не мог пройти бесследно для
современного
миропонимания.
Оди н
из
кри­
тиков
назв ал
современный
анархизм,
возник­
ший
на
почве
мистического
миропонимания,
сам ым
последовательным
из
романтических
у че ний.
Я
д умаю,
что
сближение
современ­
ного
анарх изма
с
романтизмом
ма ло
осв ещ а­
ет
суть этой
темы.
Современные
анархические
идеи
отделены
от
р ом анти зма
такой
непрони­
цаемой
стеной
философской
критики,
утон­
ченного
скептицизма
и
таким
б ог атым
мир ом
новых
переживаний,
что
это
сближение
кажет­
ся
насильственным.
Ведь
даже
сам ое
вы раже­
ние
"неприятие мира",
ставшее
л озунго м
со­
временности,
принадлежит
Достоевскому
и
не
встречается
у
романтиков.
И
это
не
случайно.
Романтики
уходили
из
э того
мира,
современность
ведет
с
ним
борьбу.
Р омант изм
жил
мечтаниями
о
про ­
шлом,
для
современности
самы ми
роковыми
пр об лемами
яв ля ются
проблемы
эсхатологи­
ч еские.
И
толь ко
од но
сближает
современный
мистицизм
с
романтизмом
—
это
стремление
раскрыть
в
при роде
человека
н ачало
магичес­
ко е.
Это
же
св язы вает
с
романтизмом
пионе­
ров
декадентства:
в
исканиях
астраль ног о
367


Г.
Чулков
опьянения
Б од лера
и
в
любовных
молитвах
Верлена
воистину
бы ла
магия.
Но
ее
нет
у
со­
временных
декадентов.
Лишь
один ок ий
Фе­
дор
С оло губ
умеет
чертить
вок руг
с ебя
ма ги­
ческий
круг
и
причастен
тайно му
знанию:
ма­
гия
прочих
дек аден т ов
—
магия
разоб лачен­
ная;
н евозм ож но
неопределенно
дол гое
в ремя
о став аться
на
острие
ид еали зм а.
Над о
или
искать
новых
вершин,
или —
пасть.
И
падение
декадентства
совершилось.
Эпигоны
декаден­
тств а
—
в
плоскости
позитивизма.
И
на
Западе
мы
видим
ряд
писателей,
которые
разделяют
участь
наших
эпигонов.
В
Италии
Габриэль
Д’Аннунцио,
по эт
с
манер ами
утомленного
патриция
и
со
вкуса­
ми
европейского
буржуа,
свои м
похотливым
творчеством тщетно
мечтает
зажечь свою увя­
дающую душу;
в Германии сладкий и фальши­
вый
Го фман сталь
своими
л ирод рам ат ическ и­
ми
опытами равно
оскорбляет и лирику,
и дра­
му;
а
рядом
с
ним
Ведекинд
претендует
на
знание
тайны
п ола
и
вул ьгар н ым
шарлатан­
ств ом
пленяет
сердца
жирных
и тупых
мещан,
— а в близкой
нам по духу Польше несчастный
Пш и бы шев ск ий 1 8, когда-то болевший муками
Достоевского,
теперь
зады хает ся
в
истерике.
Не
менее
ужасна
судьба
театра.
В
Пари ­
же
царит
буржуазная
комедия
с
темо ю
по­
шлого
фли рт а.
Оди н
то лько
Метерлинк
еще
г ово рит
о
в ажном
и
стр аш ном,
хот я
шум
мещанской
суеты
заглу ша ет
его
полувнятный
лепет.
Да
и
спасет
ли
нас
от
ужаса
опустошен­
ной
жизни
э тот
тихий
идеалистический
бр ед
поэта?
Но
что
может
быть
ужаснее
немецкого
дек аден т ск ого
театра
с
его
провинциализмом
ду рн ого
тона?
Театра
уже
нет .
Есть
театраль­
ные
эксперименты,
лишенные
религиозного
содержания.
И кажется,
никто
уже
не станет
от рицат ь,
что
театр ,
порвавший
связь
с
тем
сокровен­
ным, что несет в своем сердце народ, перестает
быть
театр ом.
Но
ве дь
теа тр
—
центр
жизни.
В
нем
должны гореть
самые яркие
лучи
наших
переживаний.
В
театре
мы
должны
подняться
до
той
жизненной
высоты,
до
котор ой
мы
не
способны
под нимат ься
в
повседневности.
Но
современный
т еатр
свидетельствует
об
одн ом
—
о
чрезвычайной
глубине
нашего
па ден ия.
Мы
разучились
жить.
С лезы
чеховской
лирики
—
лишь
слаб ое
предчувствие
тог о
от­
ча яни я,
которое
о вл адев ает
лучш им и
из
нас,
когда
мы
видим
великий
расп ад
культуры.
Успех
беллетристов-натуралистов,
вуль­
гарно
трактующих
тем у
пола
(которых неред­
ко
невежественные
критики
по
н ед оразум е­
нию
п ри чи сляют
к
лаг ерю
модернистов), сви­
д етель ст вует
также
о
великом
растлении
со­
временного
общества.
Возведение
п олов ой
фи зи олог ии
в
рук овод ящи й
жизненный
пр и­
нцип обнаруживает в
эти х
писателях
не то лько
отсутствие
эстетического
чувства,
но
и
боль ­
шую
глупость.
Не
н адо
быть
аск ет ом
и
хри­
стианином,
чт обы
понимать ,
что
п олов ой
ак т,
отъединенный
от
любовных
переживаний,
яв­
ляется
акто м
без об разны м
и
кощунственным.
По
с лову
Ка нта,
Кр асо та
под обн а
Изи ­
де.
Как
древ н яя
ма ть
природы,
она
гов ори т
о
себ е: ”Я все,
что
есть,
что
б ыло
и
что
будет,
и
никто
из
смертных
не
открывал
м оего
пок рыв ала”.
Но
вот
находятся
в
со­
временности
д ерзающи е,
которые
утвержда­
ют,
что
см ысл
искусства
в
раскрытии
де й­
ствительного
бытия.
Эти
две
идеи,
ст оль
различные,
сходятся,
одн ак о,
в
одн ой
точке.
В
сущности
изречение
Изиды
не
противоречит
основному
пр инц ипу
реалистического
символизма:
да,
конечно,
ни­
кто
из
смертных
не
откр оет
покрывала
мат е­
ри-богини,
но
не
зало жен о
ли
в
нас
начало
божественное?
И
мы,
как
бессмертные,
не
имеем
ли
права
увидеть
ве щи
лицом
к
л ицу?
Пр ав да,
порабощенные
но рмам и
дан н ого
эм­
пирического
мира,
мы
не
б оги
—
и
потому
искусство
для
нас
ли шь
магическое
зеркало,
где
отр ажается
мир
абсолютный,
как
в
гада­
ни и,
как
обещание,
а
не
как
исполнение
наших
надежд,
но
уже
и
в
этой
зерк альн ой
магии
мы
п озн аем
тайну
как
реальность,
а
не
как
проек­
цию
нашей
мечты.
В
идеалистическом
символизме
мы
им е­
ем
мир
идеальных
вещей,
желанных
и
в оз­
можных,
но
отвлеченных
от
истинного
быт ия;
в
реалистическом
симв олизме
мы
имеем
сим­
волику
действительного
бытия.
Здесь
мы
ка­
саемся
темы
общей
”одегетики”,
т.
е.
мисти­
ческого
анархизма.
Анализ
природы
символи­
зма
приводит
нас
к
п роб леме
с вобо ды
в
ми­
стике,
мы
уже
понимаем,
что
мы,
невольники
мира,
живем
исключительно
ве рою
в
свободу
возможную.
Не
отр ицая
непреложности
зак о­
нов
данного
мира ,
мы,
однако,
никогда
не
примиряемся
с
этими
зак онами
как
с
д олж­
н ым.
Все
мы
—
признающие
и
отвергающие
принцип
свободной
в оли
—
бессознательно
живем
единой
надеждой
в
эту
возможность.
Если бы
у нас
от няли
эту
надежду,
если
бы
мы
поверили,
что
своб одн ой
в оли
не т,
что
каж­
дый
наш
поступок
предопределен
заранее
за­
коном
причинности,
мы
п оги бли
бы
в
отчая­
н ии.
И,
конечно,
в
этом
случае
наша
вера
в
свободную
в олю
реальнее
и
безусловнее,
чем
наше
сознание
зак он ов
необходимости.
Здесь
открывается
не
толь ко
философская,
но
и
религиозная
антиномия.
И
ес ли
философс­
кая
антин омия
не
находит
своего
разрешения
в
мето дах
гносеологии,
то
антиномия
религи­
озн ая
раз реш ает ся
в
круге
наших
пережива­
ний
непосредственно.
Теория
Б ерг сона1 9, пы­
368


Мыс ли
о
символизме.
О
писателях
тающаяся
разрешить
эту
антиномию,
кажется
нам
правдоподобной
только
пото му,
что
этот
мыслитель
вводит
в
сво ю
систему
принцип
свободного
творчества.
В
своей
книге
”L’évolution créatrice”* Бергсон опирается на
некоторые
предпосылки
не
гносеологическо­
го,
а
психологического
харак т ера.
Мир
ди на­
мичен,
во
времени
р азве рты ваетс я
ряд
собы­
ти й,
и
присоединение
к
про шлы м
а ктам
все
но вых
и
новых
творческих
свершений
свиде­
тельствует
о
заложен но й
в
мире
свободе.
В
мире
п рои сх одит
вечная
борьба
между
нормативностью
и
свободой,
и
тол ько
пото­
му
он
живет
и
движется.
Мы
—
на
рубеже
искусства
и
жизни.
Бодлер
был
прав,
утверждая,
что
мир
есть
символ.
Реалистический
символизм
раскрыва­
ет символику
мир а,
но
в искусстве присутству­
ет
не
тол ько
мо мент
познавания,
но
и
мо мент
творчества.
И
творчество
это
в
реалистичес­
ком
символизме
обращено
не
на
идеальный
мир
возможных,
но
мнимых
ценностей,
а
на
самого
субъекта.
Чтобы
по знат ь
мир
не
мни­
мых,
а
реальных
ценностей,
мы
должны
пере­
со здат ь
себя.
В
этом
сущность
мистического
анархизма,
как
я
предл агаю
п онимать
это
философствование
о
путях
свободы.
И зменя ­
ясь
и
освобождаясь,
мы
пр иобр етаем
сок ро­
венное
знание.
Челов ек
творит
только
самог о
себя,
а
всякое
идеалистическое
созидание
—
созидание
мнимое,
как
”игра теней”.
Эво­
люц ия
симв олизма
от
декадентства
до
ре али­
стического
симв олизма
—
это
прямой
пут ь
к
созиданию
последней
ценности
—
человека.
Ли лия
и
роз а
Белую
лил ию
с розой
С алою розой
мы
сочетаем.
Вл.
Соловьев1
С огласн о
одному
за мечатель ному
мифу,
Природа
однажды любовно
улыбн ула с ь
ч ело­
веку,
и
он
пришел
из
межзвездных
сфер
и,
увидев
в
ее
воде
свое
отражение,
влюбился
в него и пожелал снизойти к
нему.
Но
Природа
жадно
заключила возлюбленного в свои
в лаж­
ные объятия и соединилась с ним в
слад остн ы х
и
мучительных
содроганиях.
От
этого
человек
стал смертен в любви природной, но продолжа­
ет
быть
бессмертным
в
люб ви
божественной.
Так
явная
антино мия
находит
свое
раз­
решение
в
символическом
мироотношении.
В
природе
символизма раскрывается оправда­
ние
самых
мучительных
и
самы х
последних
противоречий.
♦"Творческая эволюция” (фр.).
Если
мы
определим
содержание
ид еали ­
стического
симв олизма
как
утверждение
край­
не го
индивидуализма,
то
содержание
р еали­
стического
симво лизма
мы
должны
опреде­
лить
как
любов н ое
взаимодействие
мира
яи
не -я.
Позна вая
ве щи
мира,
по знав ая
любо­
вно
сущность
мира,
мы
принимаем
его
как
становящееся
абсолют н ое,
явленное
нам
в
ас­
пекте
женственности.
Все
три
мифологических
периода
—
ура-
нический,
солярн ы й
и
фаллический
(если со­
гласи т ься
с
терминологией
Вл.
С олов ьев а)
— суть
раскрытие
любовной
связи
з емли
с
не­
б ом.
И
человек
в
процессе
своего становления
от
множественности
к
единству
явля ет ся
уча­
стником
эт ой
любовной
связи.
Будем
ра зуметь
под
симв ол ом
то
во п­
лоще н ие
эстетического
переживания,
которое
открывает
ряд
мистических
потенций,
вос хо­
дящ их
к
абсолюту.
Принимая
симв ол
в
этом
смысле,
мы
поймем,
что
симво лизм
есть
бли ­
жайший
путь
для
воплощения
нашей
любв и
к
а бсол ютному
началу.
В
непосредственной
зависимости
от
преобладания
в
нас
мужского
начала
или
начала
женственности
находится
наше
устремление
к
первому
или
в тор ому
аб­
сол ют ному
центру.
Но
религиозное
со держа­
ние
наших
переживаний
в
этом
любовном
с оюзе
ост ает ся
по
существу
тем
же.
Потенциально мы
все поэты.
В
любв и
мы
всегда поэты.
Но при утверждении в символизме
двух
начал — идеалистического и реалистичес­
кого — мы должны различать поэтов по строю
их
души
и
по
ладу
их
пес ен.
Символист-идеа­
лист — это
лирик по
преимуществу,
и в крайней
своей
типичности — декадент.
С имв олист- реа­
ли ст
—
это
прежде
всего
и сследов ат ел ь
мир а
в
его
сокровенном,
тайновидец
и
жрец.
Ч истая
лирика,
лишенная
гнозиса,
— это
опасный
х м ел ь2, который тревожит сердце,
уводит
человека
далек о
от
повседневности
и
где-то
в
пустыне
предательски
его
бросает.
Когда
лирик
покидает
свой
родной
к ров,
где
отцы
и
де ды
копили
сокровища
и
кни ги,
его
встречает
радостным
веянием
вольный
ветер.
Да,
идеалист-лирик
и
весенний
ветер
—
родные
б рат ья.
Они
веют
над
жизнью,
смеясь
и
плача,
но
всегда
ле гко
и
бе зот­
ветственно.
Лирик
чертит
св ои
об разы
на
обл ак ах
и
сам
всегда
гот ов
сравнить
себя
с
облаком.
Быть
может,
это
сильный
и
здо­
ровы й
человек,
с
упрямым
взглядом
и
чу­
вственными
губами;
быть
может,
это
эфи­
роподобный
юноша,
с традаю щ ий
истерикой;
бы ть
мо жет,
это,
наконец,
многоопытный
по­
сетитель
р ест оран ов
и
сомнительных
пр ито­
нов;
но
кто
бы
он
ни
бы л,
как
лирик,
он
всегда
амо рал ист
и
меч тат ель .
Есл и
он
скло­
нен
к
романтиз му ,
он
проецирует
свои
зо­
лоты е
мечтания
в
небесной
лазури;
если
он
369


Г.
Чулков
скептик,
он
фа мил ьяр но
шутит
с
”мечты своей
со зда ньем”; если он склонен к позитивизму,
он
воспевает
город ,
Эйфелеву
баш ню
и
д ома
разврата,
но
все
эт о,
конечно, in abstracto
*
—
в
качестве
присяжного
лирика.
И
где
бы
ни
п ро легал
путь
лирика,
везде
ему
мерещится
жизнь,
отвлеченная
от
дейст­
вительности.
Он
может,
как
Пушкин,
любить
это т
видимый
мир
во
в сей
его
шумной
сл ож­
ности;
он
может
презирать
его ,
как
Б одле р;
преклоняться
перед
ним,
как
Верхарн3: но,
в
сущности,
он
всегда
будет
его
невольником,
несмот р я
на
свое
кажущееся
св обод олюби е.
Он
буде т
невольником
мира,
по тому
что
по­
бедить
мир
возможно,
ли шь
познав
его,
но
лирик-идеалист
принимает
этот
мир
то лько
для
того,
чт обы
тотчас
же
со зда ть
в
отвлече­
нии
иной
ми р,
ему
подобный,
более
красивый
и
гармоничный,
но
не реальный.
Но,
разум еет ся,
нельзя
проводить
стро ­
гой
грани
между
иде ал измом
и
ре ализм ом
в поэзии,
как
она дана
нам исторически.
Так ое
деление
условно.
В
поэте
всегда
присутствуют
оба
н ачала
—
идеалистическое
и
реалистичес­
кое,
но
явн о,
что преобладание того или
и ного
начала
определяет
соб ою
тип
поэта.
Символист-реалист,
исследователь
мира,
тайновидец
и
жрец,
несет
в
своем
сердце
та­
кую
тяжесть,
какая
нев едом а
чистым
лири­
кам.
Эта
тяж елая
ноша
—
ответственность
за
сво е
зн ани е.
Поэт-исследователь
всегда
в
известном
смысле
’Т ер ме тист”
и
”астролог”4.
Он
все
по­
знает,
чтобы во всем открыть его тайное,
чт обы
в Пане увидеть лицо Логоса5,чтобыпозвездам
разгадать
судьбу
человека.
Ему
не
н адо
тво­
рит ь
идеальный
мир,
потому
что
он
бо гат
знанием мира реального. Давно взвилась на его
гл азах
завеса
Май и6, и он увидел астральный
мир
в оочи ю,
л ицом
к
лицу.
Он
не
презирает,
подобно идеалисту, данного
мира,
потому что
все
видимое
для
не го
символ
и
все
аспекты
сущного для него
ми ф.
И
он не мечтает уйти
от
э того
мир а,
п одоб но
романтику:
нао бо рот,
он
жадно читает великую
кни гу
матери-Природы,
внимает
благоговейно
откровению
Изиды.
Но
он
не
только
познает:
он
творит.
Осв обожд аясь,
он
тво рит
себя.
Целомудренно
и
т ихо
несет
он
свой
светоч
в
мире,
чт обы
им
зажечь
новый
светоч
своего
брата.
Но
в
уроч­
ный
час,
когда
воздух
буде т
наполнен
горю­
чим
газом,
от
эт их
светочей
за гори тся
все.
Уже
и
теперь,
если
мы
отвлечемся
на
мгнове­
ние
от
преходящего
и
п ост араем ся
взглянуть
пря мо
в
лицо
миру,
для
нас
будет
ясно,
что
человечество
приближается
к
эпохе
новой.
Ре­
бяческая
вера
в
поверхностный
эксперимен-
тализ м
никого
уже
не
мо жет
удовлетворить.
*абстрактно (лат.).
Мр ак
сгущается
до
такой
степени,
что
стано­
вится
очевидным
наступление
ин ых
событий,
когда
на
смену
ужаса
и
отчаяния
придет
дух
небывалого
мятеж а
против
закономерного
р абств а,
в
котором
зад ыхает ся
человек.
Но
прежде
должны
исполниться
все
с ро­
ки.
И
г олос
одинокого
поэта
еще
внятен
для
нас :
Безумием
окована
земля
Тиранством
золотого
З мея.
Простерлися
пустынные
поля,
В
тоск е
безвыходной
немея;
Подъемлются
бессильно
к
об лак ам
Безрадостно
нахмуренные
горы;
Подъемлются
к
дал ек им
небесам
Людей
тоскующие
взоры.
В лачится
жизнь
по
ску чным
колея м,
И
на
листах
незыблемы
узоры.
Безумная
и
страшная
земля,
Неистощим
т вой
дик ий
холод,
—
И
кто
безумствует,
спа сени я
мол я,
Меч ом
от чая нья
проколот7.
Поэ т
исчерпал
всю
мудр ость
великой
пе­
чали
и
великого
отчаяния.
Нам
го лос
его
в ня­
тен
и
нужен,
пото му
что
приблизиться
к
вер­
ному знанию
возможно,
ли шь
пережив
одино­
чество,
м уки
и
борьбу, им
воспетые.
Напрасно
люди,
под ымая
к далеким небесам
тоскующие
взор ы,
будут
мо лить
о
спасении:
нельзя
меч­
т ать
о
созидании
новой
жизни
и
новой
обще­
ственности,
не
искусившись.
Зем ля,
окованная
тир анств ом
зо лот ого
Змея,
мстит
за
себя.
И
если
неискусившийся
и
недостойный
безум­
ствует,
он
всегда
”мечом отчаянья проколот”.
Но
ес ли
вместо
подлинного
и
муд рого
декадентства
Ф едора
Сологуба
нас
хот ят
по­
заб ав ить
фокусами
в
стиле
мо дерн
или
под
флагом
сим во лиз ма
пре дл агаю т
”эротичес-
кие”
стихи,
за
кото ры ми
нет
ни
глубоких
пе­
реживаний,
ни
н астоя щей
мудрости
и которые
именно
поэ то му
нр авя тся
и
юнцам,
и
ст ару­
хам,
и
кад етам,
и
октя бр истам,
и
эстетам,
и
ули чн ым
фельет он и стам ,
—
тогда
невольно
пожалеешь о
с тарой
общественности,
”аскети-
чески”
презиравшей
эстетику.
И
пр авы
те,
ко­
торые говорят:
лучше
уж
”разрушение эстети­
к и ”8, чем уличное декадентство — эта вуль­
гар ная
кокотка,
потеря вш а я
ст ыд
и
совесть.
Чтобы войти
в
мир
наст оя щего
символи­
зма,
н адо
искать
ин ую
тропу.
Довольно
мы
бл уждали
в
лесу,
где
лживые
фантомы
и
при­
зрак и
напрасно
пугали
нас .
Ес ли
суждено
ис­
пы тать
человеку
последний
молитвенный
ужас,
пусть
см елый
изв едает
его
в
открытом
поле,
на утренней
заре,
когда
земля,
ед ва
п ро­
снувшаяся,
в з дымает
к
не бу
с вою
измученную
грудь
и
за
хо лма ми
тихо
курится
туман
ее
дыхания.
В
эти
ранние
часы
пусть
совершит
370


Мысли
о
символизме.
О
писателях
он
о бряды
очищения
и,
оправданный,
п ро­
изнесет
свои
последние
моления.
А
когда
яростное
солнце,
"золотой Змей",
подымет
свою
голову,
пришедший
скажет
вместе
с
Тю­
тчевым:
О,
как
лучи
его
багровы,
Как
ж гут
они
мои
глаза!
Ночь,
н очь,
о
где
т вои
покровы,
Твой
тих ий
су мрак
и
роса?9
А
ес ли
пришедшему
суждено
увидеть
в
заре
вос ходящ е й
иное
лицо,
он
пов тор ит
за
поэтом:
Еще минуту,
и
во
все й
Неизмеримости
эфирн ой
Раздастся
благовест
всемирный
Победных
со лнечн ых
лучей10.
Итак,
перед
нами
те ма
Земли
и
Солнца.
И
на ша
судьба
зависит
от того,
как
мы
истол­
куем
эту
тему.
Услышим
ли
мы
" благ ов ест
всемирный
победных
солнечных
лучей”,
или
мы
снова
уйдем
в
ночь,
туда,
где ,
по
слову
друг ого
поэта:
П рост ерли ся
пуст ы нные
поля,
В
тос ке
безвыходной
не мея.
"Частные явления — суть знаки общей
сущности.
Поэ т
умеет
читать
эти
знаки
и
по­
н имать
их
с мы сл”*.
И
Тют чев
воистину
чи­
тал
священную
книгу
символов.
И
в
" нераз ­
г аданно м
ночном”
он
уз н авал
”наследье ро­
ковое”.
Как
океа н
объемлет
шар
з емн ой:
Зем ная
жизнь
кру гом
объята
сна ми.
Нас тан ет
ночь,
и
зв учны ми
в олн ами
Стихия
бьет
о
бер ег
свой11.
В
этой
стихии
поэту
чудится
за гов ор
”глухонемых демонов",
бездна
пы лающ ая,
а
за ней
живой
и
темный
хаос.
Поэ т
не
уд алял
мечтания
от
земли,
не
соз дав ал,
как
лирик-
идеалист,
возможного
и
прекрасного
"идеаль­
ного ”
мира:
его
взгляд
был
устремлен
на
мир
ночной,
и
в
нем
он
открывал
"бурю усну­
в шую”.
За
нею
ха ос
шевелится!
Но,
по
слову
Вячеслава
Иванова,
—
a realibus ad realiora
**
:
и там,
в мире
истинных
реальностей,
—
он
верит
Раздастся
благовест
всемирный
Победных
солн ечн ых
лучей.
Если
бы
мы
захот ели
применить
фи ло­
со фс кие
термины
к
поэзии,
мы
ск азали
бы,
что
поэзия
Тютч ева
и
друг их
символистов-
*В.
Соловьев. VI,474. — Примеч.
ав т.
**от реального к реальнейшему ( ла т. ) .
реали ст ов
имманентна,
тог да
как
поэзия
сим­
волистов-идеалистов
по
преимуществу
трас-
цендентна.
И
Тютчев
по
праву
ск азал
о
себе:
Нет,
моего
к
тебе
при страсть я
Я
скрыть
не
в
си лах,
мать-земля12.
Но
имманентный
харак т ер
поэзии
не
ис­
к лючает
ее
религиозного
содержания.
И
эта
верность
ст рад ающе й
земле
покупается
доро­
гой
ценой
сорасп ят и я
с
ней;
и
земля
не
толь ко
наша мать,
она
—
наш а
невеста.
Любовь
к
зе­
мле
—
наша
последняя
л юбов ь.
Если
Тют чев у
была
ведома
маг ия
хаоса,
то
Вл.
Соловьеву
суждено
бы ло
узнать
тайну
космоса.
З ем ля- влады чица!
К
те бе
чело
ск лон ил
я,
И
сквозь
пок ров
благоуханный
тв ой
Родного
сердца
пла мень
ощу тил
я,
Услы ш ал
трепет
жизни
мировой.
В
п олуде нн ых
л учах
такою
негой
ж гучей
Сходила
благодать сияющих
неб ес,
И
блеску
тихому
несли
привет
пев уч ий
И
во льная
р ека,
и
мн ого шум ный
лес.
И
в
явном
таи нств е
вновь
в ижу
сочетанье
Земной
ду ши
со
светом
неземным,
И
от
огн я
л юбви
житейское
страданье
Ун оси тся,
как
мимолетный
дым13.
Поэт-идеалист
не
раз деля ет
такой любви
к
земле,
ко тор ая
волновала
сердца
Тю тч ева
и
Вл.
Соловьева.
Поэт-идеалист
люб ит
зе м­
лю,
пока
он
не
увидел
ее
ран
и
мучений:
услышав
ее
стоны,
он
т отчас
бежит
п рочь
от
нее
в
мир
сновидений.
Его
с удьба
подобна
с удьбе
Раймунда
Лул лия 1 4, который долго до­
б ив ался
взаимности
своей
возлюбленной.
И
когда
красавица
назначила
наконец
ему
свидание
и,
уступая
его
мольбам,
по зв олила
расстегнуть
свой
корсаж,
бе дный
любовник
бежал
от
нее
в
ужасе:
на
прекрасной
г руди
б ыли
язвы.
Рыцарь
забыл,
что
любовь
силь­
нее
смерти.
Но
поэт,
исследователь
м ира,
знает
тайну
любви
и
ее
всепобеждающую
силу.
Ни
язвы,
ни
ц епи
не
у страш ат
его .
Душа
мир а
подобна
голубке,
связанной
"новыми
кольцами
древнего змея”. Но плен ее не вечен.
И
т от,
кто
хочет
познать
последнюю
тайну,
кто
хочет
быть
воистину
"ры цар ем-
освободителем"
прекрасной
пленницы,
пусть
найдет
связь
между
искусством
и
жизнью.
И
к
этим
осв обод и т елям
об ращен ы
сло ва
Вл.
С оловье в а:
Пойте
про
яр ые
грозы,
В
ярой грозе
мы
пок ой
обретаем...
Бе лую
ли лию
с
розой
С
алою
розой
мы
сочетаем.
371


Г.
Чулк ов
И
кто
сумеет
соче тат ь
тайну
искусства
с
тайною
жизни,
белую
лилию
с
алой
розой ,
тому
суждено
познать
сокровенное
Монсаль-
ва т а15.
Но если
символист-идеалист создает
мир
аполлинических
виде ни й
безответственно,
не
считаясь с
нашим
миром,
тем
страшнее
отв ет­
ственность,
которую
несет
на
себе
символист-
реалист.
И
поэт,
о бл адател ь
дар а,
сознает
свой
"долг”
перед народом.
Прав да,
природа этого
долга не подлежит моральным оценкам и опре­
деляется не принципом справедливости,
а рели­
гиозным содержанием реалистического
симво­
лизма, но этим, конечно,
не умаляется,
а возвы­
шается
идея
союза
между
поэтом
и
народом.
С оюз
поэта
и
народа
возможно
и
необ­
ходимо
пр отив оп олаг ать
тем
механическим
сою зам,
которые
разделяют
жизнь
и
в
сущ­
ности
разлучают
людей.
Отношения
между
поэтом
и
наро до м
носят
анархо-коммунисти­
ческий
характер.
Они
подобны
отношениям,
которые
созда ются
в
круге
дионисиевской
трагедии;
действие
тр агеди и
—
по
мнению
Ницше
—
"заключается в том,
что
под
ее
влиянием
государственное
и
общественное
ус­
тройство,
вооб ще
пропасти
между
человеком
и
человеком,
как
бы
исчезают,
уступая
место
могучему
чувству
единства".
До лг
поэта стоит
вне
моральных
оценок,
пот ому
что
дар
его
столько же
от
Б ога,
скол ь­
ко
и
от
н арод а.
Призрачный конфликт между поэтом и на­
родом разрешается в сознании того, что поэты
—сыны народа.
Их вдохновения и молитвы суть
воплощения тех переживаний, которые составля­
ют ткань души
народной.
А
"сердцем хладные
с к оп цы ”16 — уже не участники народной жизни.
Это
сухие,
истлевшие
листья
на
жи вом
дереве,
вершина которого обращена к солнцу.
И самые
зеленеющие листья, пьющие влагу дерева и веда­
ющие
ласку
багряных
лучей,
—
это
поэты.
Ма ло
этого:
сам ое
разделение
на
поэта
и
простого
смертного
—
условно.
Ед ва
ли
найдется среди
нас
такой,
кто
не
был
бы
(хотя
бы
на
мгновение)
поэтом.
И
если
свои пережи­
вания
он
не
успел
зап ечат лет ь
в
красках,
з ву­
ках
или
с лов ах,
то
от
этого
по
существу
не
и зм ени лась
их
субъективная
ценность.
И
чем
дерзновеннее
поэт,
тем
смиреннее
он
сознает
св ою
к ровн ую
бли зост ь
с
народ ом.
И
если
не
пришло
время
для
их
взаим ног о
понимания,
то
это
разделение
временно
и
случайно.
Свобода общественная, на которую в своем
"Памятнике" намекает Пушкин, не исчерпывает,
конечно,
темы,
соединяющей
поэта с народом.
Поэт-символист,
совершивший
пал омни­
чество
в
М онсальв ат ,
должен
п одели т ься
с на­
родом
своими
песнями,
потому
что
в
них
не
только
мечтания,
но
и
знание.
Б ыть
может,
его
не
поймут;
быть
может,
ближние
осмеют
ими
непонятое
сочетание
слов;
но
поэт,
об­
лад ающ ий
знанием
Грааля17, уже не может
о тказат ься
от
своих
песен,
и
его
отречение
от
с уровой
ответственности
бы ло
бы
напрасно.
Песня
с тала
делом,
действием.
Поэт,
познавший
тайну
Граал я
и
ис кус и­
вшийся
в
мире,
уже
не
"чистый сердцем про­
стец”,
а
мудрец
и
п ророк .
Его
судьба
п одоб на
с удьбе
Парсифаля18.
И
наш
Лер монт ов
именно
так
понимал
миссию
поэта:
Проснешься ль
ты
опять,
осмеянный
пророк?
Иль
ни ког да,
на
голос
мщ енья ,
Из
золотых
ножон
не
вы рв ешь
сво й
кл ино к,
Покрытый
ржавчиной
презренья?
Вы ясн яя
кризис
симв олизма,
мы
неизбе­
жно
приходим
к
этому
вопросу.
Может
ли
поэт
бы ть
не
тол ько
мечтателем
и
созерца­
телем,
но
и
пророком?
И
мы
долж ны
д ать
на
э тот
вопрос
положительный
ответ,
поскольку
мы
верим
в
символический
гнозис
поэта.
Поэт
р азделя ет
предчувствия
н арода
и
в оплощ ает
их
в
реальных
символах.
В
этом
его
пророческая
миссия.
Дымный
ладан
Кому-то
дымный
ла дан
Он
жжет, угрюм
и
строг,
Но
миром
не разгадан
Его
суровый
бог.
Федор
Сологуб
I
Что
такое декадентство?
Что
такое дека­
дентство
в
поэзии? Так
часто
упо т ребл яют
это
выражение.
Но
в
сущности
это
выражение
остается аморфным и неопределенным, и, упот­
ребляя
его,
необходимо
условиться,
что
мы
разумеем в том или другом случае, когда спешим
н азв ать
известное
явление
декадентством.
Мы
почти
никогда
не
ассоциируем
этот
з лоп олучн ый
термин
с
каким-нибудь
Петро-
нием
и
охотнее
связываем это
понятие
с
фран­
цузской
литературой
второй
половины
XIX
века,
хот я
гл авар и
французских
символистов
подчеркивают
преемственность
сво их
пережи­
ваний
и
охотно
про тяг ив ают
руку
через
ве ка
утомленным
римлянам
эпохи
упадка.
Гюисманс
за став ляет
своего
ге роя
в
ро­
мане
”А rebours” перечитывать с любовью
"последних”
поэтов
Римской
империи,
вды­
х ать
соблазнительный
зап ах
м ахров ых
и
уже
увядающих
цветов.
372


Мысли
о
символизме.
О
писателях
И
при
поверхностном
отношении
к
теме
декадентства
в
нем
всегда
видят
лишь
особый
”вкус” к
жизни,
несколько
болезненный и утон­
че нны й,
и
особы й
"стил ь”
в
искусстве,
лишен­
ный строгости
и точности.
В таком поверхност­
ном
отношении
к
декадентству
повинны
не
только профаны:
сторонники и теоретики этого
культурного
течения сами
грешили противоре­
чивостью своих
утверждений
и,
пожалуй,
не яс­
ностью
в
определении сущности декадентства.
Однако,
если
соб ра ть
мнения
Малларме,
Реми
де
Гур мо на1, Метерлинка,
Пшибышевс-
ко го
и
других,
можно
найти
общ ие
признаки,
определяющие
сущность
”нового искусства”.
Эти
признаки
суть:
во-первых,
крайний
ин­
дивидуализм
как
содержание
н овой
поэзии;
в о-в т орых,
симво лизм
как
мето д
художест­
венных
воплощений;
в-третьих,
изысканная
эротика
как
основная
тем а
новой
поэзии.
Э тим
признакам
от в ечает
т во рчест во
Бо длера,
Верлена,
Артю ра
Рембо,
Малларме,
Вьеле
Гриффена,
Мет ерли н ка,
Роденбаха,
Ж.
Л афор га,
Эдгара
По,
Оскара
У айль да,
Ст.
Ге орг е 2, Пшибышевского,
Яна
Каспрови-
ча
и
многих
других.
У
на с,
русских,
символическая
поэзия
возникла
совершенно
само стоятел ьно,
незави­
симо
от
западных
влияний,
и
первыми
русски­
ми
символистами
по
сп равед лив ост и
надо
считать
Тютчева
и
Владимира
Со ловь ева,
по­
скольку
последний
был
поэтом.
Однако
тема
символизма,
поставленная
русской
культу­
рой,
п олуч ила
у
нас
иное
выражение:
Тютчев
и
Соловьев,
будучи
симво лист ами,
уже
не
бы­
ли
декадентами.
Эти
поэты
нашли
исход
из
крайнего
индивидуализма.
Но
и
мы
не
миновали
путей,
по
ко торы м
шла
новая
поэзия
под
знаменем
бод лери анст -
ва.
И
наиболее
совершенным
и
типичным
представителем
этого
течения
придется,
коне­
чн о,
признать
Федора
С ологу ба.
Почти
все
современные
поэты,
так
или
иначе
утверждавшие
себя
как
символисты,
не
замыкали
своей
лирики
в
к руг
тех
исключи­
тельных
переживаний,
которые
харак т ерн ы
для
декадентства.
Один
только
Со логуб
был
и
ост алс я
де­
кадентом,
и
его
судьба
раск р ыв ает
нам
всю
значительность
и
глубину
переживаний,
свя­
занных
с
крайним
индивидуализмом.
Из
поэтов
современности
он
один
сумел
оградить
себя
магическим
кругом
от
влияния
ид ей
и
переживаний,
ра злаг ающ их
уединен­
ный
индивидуализм.
Поэзия Бальмонта3,сха­
рактерной
для
декадентства
раз дро бленно с­
тью
и
пестротою
мгновенных
и
про т ивор е­
чивых
настроений,
перестает,
одн ак о,
бы ть
декадентской
поэзией,
как
тол ько
символ изм
этого
поэта
соприкасается
с
пантеистически­
ми
и
теософскими
исканиями.
Кузмин
был
бы
настоящим
декадентом,
если
бы
прозрения
не
ув оди ли
его
иногда
во
след
Victori Duci
*
и
ес­
ли
бы
он
не
искал
неустанно
"мудрых встреч” .
Валерий
Бр юсов 4, будучи прекрасным стихо­
творцем-эклектиком,
сочет ав ши м
в
своей
по­
эзии
манеру
Жук ов с кого
и
Баратынского,
по-
видимому,
очень
желает
бы ть
символистом,
но
внимательное
чтение
французов-декаден­
тов
и подражания
Верхарну
не сделали
из
не го
символиста
(в точном смысле этого слова) .
И
если
Брюсова
можно
назв ать
декаден­
том
в
русской
поэзии,
то
лишь
в
смысле
рас­
суд очн ого
содержания
его
стихов:
по
сущест­
ву
он
не
декадент.
За
его
декадентской
р ито­
рик ой
нет
подлинных
переживаний.
Что
ск а зать
о
прочих
современных
по­
этах
в
связи
с
т емою
декадентства?
Это
или
"младшие боги"5, или поэты,
утверждающие
в
своем
творчестве
начало,
исключающее
де­
кадентство,
утверждающие
на чало
универ­
сальное,
начало
нов ой
любовной
обществен­
ности,
культ
Женственности,
"мифотв ор чест­
во”
—
все
то,
что,
с
моей
точки
зрения,
воз­
можно
объединить
под
знаком
”мистического
р еал изма” .
Новое
движение
в
символизме
н еобхо­
димо
и
желанно,
но
все
подлинное
и
тво ­
рческое,
что
да ло
нам
декадентство,
не
мо жет
испепелиться
бесследно.
И
Федор
Соло губ
прежде
всего
высокий
поэт.
Его
декадентство
—
не
теория,
а
жизнь,
не
риторика,
а
по д­
линный
опыт.
Будучи
заверш и т елем
дек аде­
нтства,
успевшим
сказать
то,
че го
не
успел
сказ ать
Верлен,
Федор
С оло губ
не
устает
искать
новых
и
новых
достижений
в
круге
то го
опыта,
который
ему
ну жен
и
вне
ко­
торого
он
не
хочет
жить.
II
Сущ ес т вуют
две
системы
символов.
Од­
на
система
—
внешняя
—
определяет
собою
всякое
художественное
произведение,
как
бы
сози дая
м ост
от
переживания
к
об ра зам.
Вто­
рая
система
символов
—
внутренняя
—
опре­
деляет
соб ою
толь ко
известную
группу
худо­
жественных
произведений:
в
этой
второй
си­
стеме
переживание
эстетическое
эквивалентно
символу.
Система
символов
тако го
род а
—
вся
в
движении.
Она
является
как
бы
жи­
вою
тканью
ил и,
вер не е,
системою
сил,
е ди­
ни цы
к от орой
суть
интуитивные
переживания.
Ф едор
С олог уб,
как
лирический
поэт,
си­
мволист
по
преимуществу.
В
его
творчестве
нет
посредствующих
звеньев
между
пережива­
нием
и
обр азом .
Его
образы
уже
символы,
*Вождю(победителю)(лат.).
373


Г.
Чулков
пото му
что
они
неотделимы
от
в сей
д инами­
ческой
системы,
ко тор ая
живет
и
движется
по
внутренним
музыкальным
за конам
ду ши
по­
эта.
У
Сологуба
почти
всегда
отсутствуют
аллегор и и
и
очень
редки
метафоры.
Они
не
нужны
е му:
так
точны
его
символы,
эти
непо­
средственно
воплощенные
переживания.
С имво лизму
Федора
Сологуба
соо тве т­
ствует известный
точно
очерченный круг идей.
Св ое
идейное
credo* поэт высказал однажды
в небольшой
ст ат ье,
которую
он
наз вал
„К ни­
гою
совершенного
самоутверждения”.
В
эт ой
краткой
статье
Федор
С оло губ
делает последние
выводы из принципов,
п рово­
зглашенных декадентами.
Крайний индивидуа­
ли зм
приводит
поэта
к
самообожествлению.
Из круга эстетических категорий
он перемеща­
ет
свое
”Я”
в
круг
категорий
религиозных.
Но
с
мудрым
лукавством
п оэт
в
эт ой
же
статье
ут в ерждает
„закон тождества всяких
противоположностей”
и
в
силу
этого
закона
отводит от себя
обвинение
в
пр ямо м самоо бо-
жествлении.
„И поклоняйтесь Отцу Моему
и
Отцу
вашему,
—
говорит
он.
—
Отец
Мой,
и
Я,
и
Дух
Мой
—
единое
существо,
единая
и
неизменная
причина
всякого
явления
—
ибо
это
Я,
и
тол ько
Я„.
В
символизме
Федора
Сологуба
присут­
ств уют
(так же как у Верлена)
элементы
иде­
алистические
и
реалистические,
но
и деали зм
пр еобл адает
в
творчестве
поэта.
И
он
сам
определенно
ук азы вает
на
это
в
„Книге совер­
шенного
самоутверждения”. ”Вот Я обращаю
взоры,
—
г ов орит
он,
—
и
явления
передо
Мн ою,
и
преклоняю
слух
Мой
к
слушанию
многих.
И,
насладившись
прелестью
вопло­
щенного
мечтания,
отлагаю,
скрываю,
изме­
н яю,
претворяю,
являю
иное
в
том
же
и
то
же
в
ином.
Нет
во
Мне
изменения,
но
всякое
изменение
—
от
Мен я”.
И
об
э том
же
он
внятно
го вор ит
в
своих
стихах:
Преодолев тяжелое
к осне нье
И
долгий
путь
пр ич ин,
Я
сам
—
творец
и
сам
— свое
тв орен ье,
Бес стр асте н
и
один.
И
в
богоборчестве
своем,
символизируя
в
Солнце-Драконе
н ачало,
враждебное
лично­
сти,
п оэт
приписывает
себе
т ворче с кую
пер во­
причину:
Высоко
я
тебя
поставил,
Светло
зажег,
обл ек
в
лучи,
Всемирной
славою
про слав и л,
—
Но
от
ск лон ений
не
избавил,
И
в
яр кий
жар
твой
я
напр ав ил
Неотразимые
ме чи.
♦символверы(лат.).
Но
и
здесь
поэт
ост ав ляет
неприко­
сновенным
зак он
"совершенных противопо­
ложностей”.
Два
солнца
го рят
в
н ебе сах.
Посменно
во зн ос ятся
л ики
Благого
и
злого
вл ад ыки,
То
радость ликует,
то
с трах.
Дракон
сожигающий,
дикий ,
И
Гелиос,
светом
вел икий,
Два
солнца
в
моих
н ебе сах.
III
В
эт ой
краткой
стать е
я
гов орю
о
лирике
Федора
Сологуба
—
только
о
лирике.
Федор
Со логуб
не
принадлежит
к
чис лу
тех
поэтов,
которые
не
устаю т
бродить
по
городам
и
селам,
д ол инам
и
горам.
Кажется,
что
уже не одну
эпоху
пережил
он,
и
нет
у него
желания
лю бов ать ся
сменою
красок
и
пестро­
тою
жизни.
Он
несет
на
своих
плечах
сви н­
цовое
бремя
про шлы х
дней,
и
" уст алост ь”
его
”выше гор”: не для земли ее труды...
Поэт
не
лю бит
жизни,
"бабищи румяной и дебелой”,
и
не
случайно
в
его
стихах
почти
отсутствуют
красочные
о бразы .
Стихи
его
совершенны
и
п розрачн ы.
Они
напо минаю т
кристаллы
по
строгости
своих
линий.
Ес ли
же
во льн ою
иг­
рою
он
хочет
вернуть
миру
его
многоцвет-
ность,
он
под нимае т
"огненный,
но
св об од­
ный
и
холодный"
свой
ал маз.
Так
ра дуго й
магического
камня
по эт
раздробляет
"непрек­
лонность
слитных
змиевых"
лучей.
Ст ихи
Фед ора
Со лог уба
прозрачны
и
лунны.
Поэт
узн ал
тайну
лун н ого
света
и
неустанно
лелеет
мечту
о
не й.
Одинокий,
он
плывет
на
ладье
"в бесконечной тоске бытия",
и
над
ним
лу на
"подымает печальный свой
лик”,
"молодая и прекрасная,
безнадежно
больная”,
”бе сстр аст н ая”
луна.
И
п оэт
не
ус­
тает
воспевать
ее:
М ечта
ду ши
моей,
полночная
л уна,
Скользишь
ты
в
облаках,
ясна
и
холодна.
Я
душу
для
тебя свирельную
н астр оил,
И
в олны
шумные
ме чтам и
успо кои л.
Так
”мер тв ая луна”
вли вает
медленно
в
душу
поэ та
”прохладный яд несбыточных
желаний”.
”К вещей тайне,
несказанной”
зовет
ее
”печальный и холодный свет”.
И
"данник но­
чей”
во рож ит
в
чарах
лунных.
”Под непороч­
ной луной”
он
творит
ночной
об ряд,
призыва­
ет
отроков
и
де в.
"И тихие напевы таинствен­
но
звучат.
С топа ми
белых
ног
едва
к оле блют
струи,
и
волны,
зы бл яся
у
ног,
звучат,
как
поцелуи”.
374


Мысли
о
символизме.
О
писателях
Дыхание
л уны
на
небе
—
как
„дыхание
лад ана”
на
земле. "Благовонный дым кадила”
клубится
у
ног
чародея,
и
уж
видит
он
сквозь
ту ман
"нездешние черты”.
О,
неведомая
С ила,
О,
Иной,
о
див н ый,
это
—
Ты.
Но
кто
шепчет
поэту
таинственные
слова
и
об
Ином
”дивном”,
чьи
"нездешние черты"
открывают
тайну
"безглагольно”? Кто Муза
поэта
—
его
Беатриче,
Д уль ци н ея6, Божест­
венная
Дева?
Какие
любовные
т омл ения
вол­
нуют
поэта?
Когда-то
он
прошептал
свое
при­
з нани е.
Недотыкомка
серая
Истомила
ко в арной
улыб ко ю,
Истомила
присядкою
зыбкою,
—
Помоги
мне,
таинственный
дру г.
Н ед оты комка
серая
—
это
о дин
из
страшных
аспектов
П рек расн ой
Незнакомки.
В
предисловии
к
п ерево дам
Верлена
Федор
Сологуб
между
прочим
г овори т : "Лирика на
высочайших
ее
в ысот ах
откры в ает
рок овую
противоречивость
и
в
сам ом
ее
в ос торг е...
Образ
Дульцинеи
истончается
—
и
ум и рает
Дульцинея”.
Но
смерть
Дульцинеи
может
бы ть
ее
метаморфозой.
Уже
сама
см ерт ь,
как
невеста,
простирает
свои
бледные
руки.
И
зыбкая
при ­
сядка
серой
недотыкомки
нежданно
п реоб ра­
жается
в
лунную
пляску
прекрасной
очар ова-
тельницы,
по добн о
тому
как
д ебелая
А льдон -
са
в
глазах
ры царя
становится
прекраснейшей
Дульцинеей.
Вот
эта
смена
противоположных
аспек­
тов,
эта
магическая
мет амор фо за,
эта
оп асн ая
игра с
огн ем
любви
—
воистину
декадентство,
с
которым
надо
бороться.
В
идеалистическом
символизме
Федора
С оло губа
есть
исход
в
реальн у ю
мистику,
но
этот
реализ м
не
последний
реали зм .
Рок
судил
поэту
или
—
как
он
верит
—
его
Я
ему
велело
блу ждат ь
вечно
в
астр альн ы х
кругах.
Здесь
он
воистину
нечто
видит
и
знает,
но
кто-то
шутит
над
ним,
непрестанно
меняя
личины.
Исхо д
I
Белинский
писал
в
”Отечественных
Записках”
по
поводу
стихов
Л ермо нт ова:
”Они поражают душу читателя безотрадно­
стью,
безверием
в
жизнь
и
чувс т ва
человечес­
кие,
при
жажде
жизни
и
избытке
чувства...
Нигде
нет
пушкинского
ра зг ула
на
пиру
жиз­
ни;
но
везде
воп рос ы,
которые
мрачат
душу,
леденят
сердце...
Да,
очевидно,
что
Ле рмо н­
тов
—
п оэт
совсем
друго й
эпохи
и
что
его
поэзия
—
совсем
новое
звено
в
це пи
истори­
ческого
р азвит ия
нашего
о бщ ества ”*.
Н адо
сог ласи т ься
с
характеристикой
Л ермо нто ва
как
з ачи нат еля
н овой
к ульт урн ой
эпохи1.
Его
отношение
к
Пушкину,
как
ученика к
учителю,
не
исключает
той
правды,
что
внутренний
опыт
Ле рмо нтов а
был
уже
ин ой
п ри роды.
В
ду ше
поэта
жил
демон,
ко торо го
не
знали
люд и
пушкинского
времени.
Как
будт о
Л ер­
монто в
унаследовал
что-то
тайное
от
своего
предка,
шотландского
рыцаря
Томаса
Лерм о-
нта,
жившего
в
XIII веке и получившего изве­
стн ост ь
ведуна
и
прозорливца.
Владимир
Со­
ловь ев
отметил
сходство
нашего
поэта с
древ ­
ним
ч ар одеем 2: этот таинственный обитатель
замка
Эрс и льдо н,
странно
окончивший
с вою
жизнь
(два белых оленя увели его в царство
фей ), этот Фома Рифмач,
с
его
печальными
любовными
песнями,
мрачными
пр едск азани ­
ями
и
роковым
концом,
был
предтечею
Лер ­
монт ов а.
И
сам
Лер монтов
чувствовал
та ин­
ственную
связь
своей
с удьбы
с
легендой
о
древнем
пе вце
Шотландии.
В
стихотворении
"Желание” (1831 г. )
Лер монтов
м ечт ает
вер­
нуться
на
Запад.
”3ачем я не птица,
не
в орон
степной?” — восклицает поэт.
Он
хочет
своим
крылом смахнуть
п ыль
с
наследственного
щи­
та
и
з аржавлен н ого
меча,
з адеть
струну
шо т­
ландской
арфы,
но...
Последний
потомок
отважных
бойцов
У вяд ает
средь
чуждых
снегов...
Я здесь
был ро жде н,
но
нездешний
ду шой.. .
Яв но,
что
Шотландия
для
поэта
уже
ми ф,
это
—
”нездешняя страна”,
таинствен­
ный
парадиз,
где
змей-искуситель,
демон
ве­
ликолепный,
с облазн я ет
и
обольщает
и
где
послушные
в оле
демона
белые
олени
уводят
смель чак а
в
ц арст во
фей .
Св язь
Ле рмо нтов а
с
к ульт урой
Зап ада
бы ла
более
стихийной,
непосредственной
и
прочной,
чем
связь
Жук овс к ого
с
запад ным
ром антизмо м.
Жуковский
собирал
мед
с
цве­
тов,
не
им
лелеянных.
Лер монтов
носил
в
св о­
ей душе
все
семена
ядовитых растений,
арома­
том
ко торы х
дышал
Байрон
и
другие
избр ан­
ные
европейцы.
Славянский
”избыток чувств”
и
вар ва рс­
кая
”жажда жизни”,
о
которых
говорит
Бе­
линский,
сочетались
в
душе
Ле рмо нтов а
с
пе­
реживаниями,
характерными
для
европейской
культуры:
здесь
и
”бе зотр адно сть” ,
*В.
Белинский.
Сочинения, VI т., стр. 23. Изд.
1902 г.
—
Пр имеч .
авт.
375


Г.
Чулков
и
”безверие”,
и
те
”вопросы”,
которые
”мр а-
чат
ду шу
и
леденят
сердце”.
То,
что
Белинский
на звал
в
Пу шки не
”разгулом на пиру жизни”,
в
сущности
б ыло
лишь
страстны м
желанием
за хватит ь
торо­
пливо
возможно
больше
ценностей.
Это
бы ла
мол од ость
и
сила
нации.
В
Лермонто ве
уже
не
бы ло
пушкинской
молодости.
В
Лермо­
нтове
уже
пое т
св ою
песню
древний
демон
утомленной
культуры.
Но
Белинский
был
прав,
утверждая,
что
поэзия
Лермо нто ва
”со-
всем
нов ое
звено
в
цепи
исторического
раз ­
вития
нашего
общ ест в а”3: для нас,
для
Рос ­
си и,
Лер монто в
был
”новым звеном”,
был
зачи н ат елем
новой
—
скажем
—
индивиду­
алистической
культуры.
Лерм онтов
был
первым
последователь­
ным
индивидуалистом
в
русской
лирике;
он
первый
заб олел
этой
западнической
болез­
нью .
И
по эт
не
раз
де лал
признания
в
этом
смысле:
Я
в
мире не
ос та влю
брата;
И
тьм ой
и
холодом
объята
Душа
устала я
мо я.
Лер монто в,
этот
”пленный рыцарь”,
сам
назы в ал
высокие
стены,
от деляв ши е
его
от
мира,
своим
"каменным панцирем”
и
чугун­
ные
дв ери
темницы
своим
”щ ито м”...
Сме рть ,
как
приедем,
подержит
мн е стре мя;
Сле зу
и
сдерну
с
лица
я
забрало.
Поэ т
и
"бесплотное виденье”,
его
таин­
ственная
во злюб лен ная ,
”как враги,
избегали
признанья
и
встречи".
Тамара
в
плену
демона.
И
она
должна
была
отдаться
о чаро ватель ному
искусителю,
когд а
он
шептал
ей:
Люблю
те бя
нездешней
страстью,
Как
полюбить не
мо жешь
ты:
Вс ем
упоеньем,
в сею
в ла стью
Бессмертной
мы сли
и
мечты.
И
она
отд алась ,
поверив
в
"нездешнюю
стра сть"
и
"бессмертную мысль”
Демона,
этого
единственного
мифа,
созд анн о го
уеди­
ненной
душой.
Лер мон тов а
убили,
но
неуми­
рающий
дух
лирики
ищет
вновь
и
вн овь
воп­
лощения
для
тех
переживаний,
которые
за­
печатлелись
в
творчестве
поэта.
Оправдание
индивидуализма
—
на
путях
поэзии
символи­
ческой.
Т аким
избранником
яв ляет ся
Тютчев.
Исходя
из
переживаний
индивидуальных,
уединенных,
Тютчев сумел,
однако,
построить
п рочн ый
мос т
к
универсальному
и
объектив­
ному:
он
был
первым
русским
символистом.
После
смерти
Лер монт ов а
Тют чев
жил
более
четверти
века,
откры в ая
в
часы
прозрений
”мир таинственных духов” .
Его
душ а
воисти­
ну
—
”элизиум теней .. .
Теней
безмолвных,
светлых
и
прекрасных”...
Тютчев
первый
открыл
прямой
путь
от
переживания
к
символу,
от
мира
индивидуума
к
объективному
и
реа льному
миру.
В
сим­
волизме
Т ютчев а
впервые
открывается
т ож­
дество
личности
и
сокровенной
res.
Маска
индивидуализма
сброшена с лица
настойчиво­
го
мироиспытателя.
Пр ав да,
в творчестве
Тю­
тчева
раскрывается
сокровенный
мир
не
в
его
строе и ладе,
а
в его
хаосе,
но
сам ый
хаос
поет
и
звучит
как
бы
в
предчувствии
своего
преоб­
ражения.
После
Тю тчев а
предстала
зад ача
найти
н овую
систему
симв оло в
для
построения
мост а
через
иную
бездну.
Разрешение
этой
задачи
выпало
на
до лю
немногих
избранных.
К
числу
этих
избранных
п ри н адлежал
Фет4.
Поэ т
уже
постиг,
что
”прозрачна огней
бесконечность”
и
"доступна
вся
бездна
эф и ра”.
И
неподвижно
на
огненных
розах
Живой
алт арь
мирозданья
курится;
В
его
дыму,
как
в
тво рчески х
гр ез ах,
Вся
сила
дрожит
и
вся
в ечно сть
снит с я.
И
все ,
что
мчится
по
безднам
эфира,
И
каж дый
луч,
пл отск ой
и
бесплотный, —
Твой
только
отблеск,
о
солнце
ми ра,
И
только
сон
—
только
сон
мимолетный.
Фет
уже
постигал
мир
в
его
гармонии:
по эт
в оздв иг
живой
алтарь
на
огненных
розах
и
не
у ст авал
мо лить ся
Солн цу
Мира.
Но
реализ м
не
прео бла дал,
однако,
в
творчестве
Фета,
и
нередко
лирик
возводил
в
”перл
созданья”
сво ю
субъективную
идеалистичес­
кую
мечту.
II
Индивидуализм
Ле рмо нто ва
и
симво­
лизм
Тю тч ева,
Фет а
и
Владимира
Сол овье ва
п ролож или
дорогу
новым
к ладои ск ат елям
в
стране
чистой
лирики.
Гер оль д
любви
и
со­
лнца
Бальмонт,
задумчивый
и
суеверный
Иван
Коневской,
Александр
Добролюбов5,
сумевший
пож ертв ов ать
собою ,
и,
наконец,
одинокий,
многодумный
и
загадочный
Федор
С ологу б
—
вот
поэты,
лелеявшие
в
течение
последних
лет
д уму,
любовь
и
печаль
русско­
го
человека.
От
романтического
индивидуализма
Ле­
рмонтова
до
дек аден т ск ого
индивидуализма
Фед ора
Сологуба
—
сколько
здесь
шатких
ступеней,
сколько переживаний,
опасных
и му­
дрых!
И
какая
преемственность.
Как
явно
развитие
основной
лирической
темы
любви
376


Мыс ли
о
символизме.
О
писателях
и
смерти.
Строгая,
ед ва
ли
не
математическая
точность.
И
это
понятно:
если
строится
ве­
ликое
здание,
как
н адо
и змеря ть
и
рассчи­
тывать,
чтобы
не
погубить
плана
е ди ного
Архитектора!
И
вот
декадент,
который,
ка­
залось
бы,
безнадежно
оди н ок,
явля ет ся
в
об­
щем
плане
необходимым
звеном,
последним
камнем
на
высшей
точке
храма.
В
лирике
Бальмонта
темный
и
таинст­
венный
тютчевский
пантеизм
неожиданно
за­
г орает ся
ра зн ооб разны ми
огн ями ;
расц вет ает
целый
мир
созвучий;
лирик
спешит
под елить­
ся
с
нами
сво им
б ог атств ом,
но
оно
так
вели­
ко,
что
подчас
мастер
не
в
силах
о в ладеть
своим
даром;
уже
нельзя
требовать
от
него
безукоризненной
чеканки
стиха;
семена
поэ­
зии
дают
ростки,
едва
коснувшись
земли,
и
тотчас
с
первым
порывом
вет ра
летя т
прочь,
„напоминая тропических бабочек или,
быть
может,
п ревр ащая сь
в
них”. Таковы ма­
хровые
стихи
Бал ьмо нта,
этого
б еззавет н ого
и
веч но
юн ого
лирика.
В
творчестве
Бальмонта лирика
яв ляет ся
обнаженной.
Она
не
защищена доспехами
ра з­
думий,
как
у
Ба раты нского ,
—
мерцанием
вечерних
огней,
как
у
Фета,
—
ча рами
г лухо­
немых демонов,
как
у Тютчева, — магическим
к ругом,
как
у
Федо ра
Соло губа...
Бальмонт
даже
в
несовершенных
произ­
ведениях
своих
всегда
остается
лириком
до
конца,
п одоб но
то му
как
Дон-Кихот
всегда
остается
до
конца
рыцарем.
Баль мо нт,
п одоб но
Дон-Кихоту,
всегда
гот ов
погибнуть
за
д ело
люб ви
и
всегда
бе з­
защитен,
как
ге рой
Ламанча.
’Торящие здания”6 открываются соне­
том
”Крик часового”: поэт на страже:
На
завтра
бой .
Поспешен
бег
мин ут.
Все
спя т.
Все спит.
И
пусть .
Я
—
верный
—
тут.
Но
б ыло
бы
непростительным
л егко мы­
слием
всегда
дов еря т ься
лирику.
Пра вд а,
он
хочет
”кинжальных слов и предсмертных во­
склицаний”,
но
слова
и
восклицания
нередко
так
и
остаются
сл ов ами
и
восклицаниями.
Пантеизм,
определявший
собо ю
ли шь
известный
момент
в
мироотношении
Тют че­
ва,
приобретает
у
Бальмонта особенное
значе­
ние.
Пантеистические
н астр оен ия
п олучаю т
новое
освещение.
Поэзия
Бал ьмо нта
не
эзотерична.
И
это
во все
не
н едост ат ок
его
поэзии:
Бальмонт
по
существу
не
может
бы ть
эзотеричен
и
за­
мкнут.
Бальмонт
—
лирик
для
всех.
Бал ьм онт
пришел
в
мир,
чтобы
видеть
Солнце
и
быть
как
Солнце.
Но
он
хочет
быть
со
вс еми
и
во
все м.
Будем
как
С олнц е!
Заб уд ем
о
том,
Кто
нас
ведет
по
пут и
золотому,
Будем
лиш ь
помнить,
что
веч но
к
иному,
К
новому,
к
сильному,
к
доброму,
к
злому,
Ярко
стремимся
мы
в
сне
золотом.
И
любовь
Бал ьмо нта
всенародна.
Он
не
ищет
уединения.
И
даже
о
тайнах
Зачарован­
ного
грота”
он
расск азы вает
в
стихах
своих
подробно,
как
будто
бы
приг лаш ая
в сех
изве­
д ать
их.
Я
с
каждым
могу
гово рит ь
на
его
языке...
Так ов
Бальмонт.
Все
могущество
и
вся
слаб ост ь
лирики
—
в
Б аль монт е.
Св ою
книгу
стихов
”Будем как Солнце”
Бальмонт
назв ал
книгою
символов.
И,
конеч­
но,
это утверждение
точно:
Бал ьм онт
на
путях
символизма.
Но
симво лизм
его
раск ры вает ся
не
в
синтетическом
процессе,
как
у
Тютчева,
Фета
и
Владимира
Со лов ьева,
а
в
пр оцесса
расп ада;
отдельные символы
уже
не со четаю т­
ся
в
систему,
а
блест ят
на
солнце,
”как драго­
ценные
камни,
рассыпанные
ще дрой ,
но
не­
брежной
рукой”.
В
э том
смысле
он
декадент,
несмотря
на
общедоступность
его
лирики.
Впрочем,
быть
может,
здесь
даже
нет
про ти­
воречия.
П ока
декадентство
не
замы кае т
с ебя
в
круг
магических
опытов,
оно
является
до­
стоянием
всех,
кто
причастен
нашей
раздроб­
ленной
культуре.
Мгновенный,
множественный
и
п реры­
вистый
харак т ер
переживаний
определяет
со­
бою ту ступень декадентства,
на
котор ую под ­
нялся
Ба льмо нт.
Но,
независимо
от
отношения
Бальмон­
та
к
стар шим
и
млад шим
братьям
по
лире,
нельзя
не
восхищаться
его
гени е м.
Бал ьмо нт
всегда
искрен
до
конца.
Подо­
бно средневековому рыцарю,
он
оставил даму
своего
сердца
где-то
в
отдал ен ном
замке
и
скитается
по
ми ру,
непрестанно
ей
изменяя;
но
в
сердце
своем
он
тайно
лелеет
ее
об раз,
и,
ес ли
надо
будет,
он
ум рет
за
нее.
III
Совсем
в
ином
смысле
можно
назв ать
поэтом
”для всех”
Валерия
Брюсова.
Прежде
вс его
потому,
что этот популярный
поэт
нико­
гда
не
был
причастен
чистой
лирике.
Это
ста ­
ло
явным
особенно
теперь,
когда
он
сам
по д­
вел
ит оги
своей
стихотворческой
деятельно­
ст и,
выпустив
”собрание стихов”.
Валерий
Брюсов
—
поэт
для
всех
во­
преки
своему
желанию.
Бальмонт
вечно
об­
ращ ает ся
к
миру
и
жаждет
слияния
с
ним.
Не
таков
Брюсов.
В
одно м
из
лучших
своих
377


Г.
Чулков
стихотворений
он
раз думы в ает
о
желанном
одиночестве:
Отступи,
как
отлив ,
все
дневное,
пустое
в олнен ье.
Один оч ес тво,
стань,
словно
месяц,
над
час ом
моим.
Но, несмотря на это, он не нашел одиноче­
ств а
и
сделался
поэтом
для
всех .
Он
сделался
поэтом для
в сех
в
силу определенности
и
ясно­
сти своих
настроений,
потому что ничто
так
не
пленяет
большинства,
как
точная
ограничен­
ность переживаний.
Бальмонта любят бессозна­
тельно.
Поэзия Брюсова—всегда программная
поэзия.
И вот
эта программность пленяет и по­
коряет большинство, всех тех, кому недоступна
поэзия непрограммная.
Кто
зн ает
и
умеет
лю­
бить
Тют чев а,
Фета
и
Владимира
Солов ье ва ?
Немногие.
Но
Б рюсо ва
знаю т
все,
и
ка­
ж дый
считает
своим
долгом
" признат ь"
э того
поэта.
Пр ог раммн ость
в
поэзии
со блазн я ет
так
же,
как
и
в
музыке.
Известно
противоречие,
к
котор ому
пришли
Вагнер
и
Берлиоз7
при
толковании
третьей
(героической)
симфонии
Бетховена:
Вагнер
в
третьей
части
симфонии
слышит
что-то
светлое
и
мощное,
веселую
забаву
и
охот у,
а
Б ерли оз
слышит
в
эт ой
же
части
отзвуки
п охорон н ой
игры;
в
четвертой
части,
по
мнению
Вагнера,
торжествует
лю­
б овь,
а
по
мнению
Берлиоза,
в
этой
же
четвер­
той
части
звучат
слезы
о
погибшем
герое.
Прир од а
поэзии
всегда
музыкальна,
и
сущ­
ность
ее
определяется
вовсе
не
пр огр аммн о­
стью,
но
то,
что
явно
в
област и
чистой
музы­
ки
—
ненужность
рассудочного
толкования,
—
то
спорно
и
неясно
в
об ласт и
поэзии.
И
простодушный
читатель
всегда
обо­
льщается
общедоступностью
рассудочного
содержания
то го
или
иного
поэтического
п ро­
изведения,
даже
не
п одо зрев ая
тех
истинных
или
мнимых
ценностей,
зап ечат лет ь
которые
мечтал
поэт.
Брюсов
—
не
лирик,
потому
что
ни к огда
и
нигде
он
не
жертвует
собой.
Если
Бал ьмо нт
всегда беззащитен, Брюсов в стихах своих почти
всегда
во
всеоружии.
Он
даже
и зн ем огает
под
бременем
литературных
доспехов:
вы
найдете
в
его
поэзии
и
ту самую
броню,
какую
ковали
для
се бя
Баратынский
и
Жуковский,
и
тот
несколько фальшивый пафос, которым проник­
нуты
строки
Верхарна,
и
да же
темы,
которые
были намечены Мережковским и Минским8 в те
дн и,
когда впервые русские лирики
заинтересо­
вались
ницшеанством
и
бодлерианством.
Но
глав н ое
оружие
Брюсова
—
это
дек а­
дентская
и де ологи я.
Поэ т
в ооруж илс я
всеми
шпагами,
пушками
и
разрывными
снарядами,
которые
изготовили
декаденты
за
последние
два-три
десятилетия.
Он
запомнил
все
советы
заво еват елей
”нов о го”
искусства,
но,
к
сожа­
лению,
не
всеми
сумел
восп оль зов аться .
Не
сумел
он
воспользоваться
и
за вето м
Верлена
—
”De la musique avant toute chose”*, хотя
счел
нужным
постав ить
эти
с лова
эпиграфом
к
свои м
”Вечеровым песням”9.
Стихи
Брюсова
—
прекрасная
ли т ера­
тура10.
Обращаясь
к
существу
поэзии
Брюсова,
мы
н аходи м
в
ней
все
элементы
идеалистичес­
ког о
искусства.
Наб лю дат ель
и
созерцатель
данного
эмпирического
мира,
он
н ик огда
не
пытается
раздвинуть
завесу
Майи.
Но,
как
поэт,
он
не
может,
конечно,
ограничиться
по­
верхностным
внешним
реализмом:
в
своих лу­
чших
вещах
он
проецирует
в
ми ре
идеальном
ряд
воистину
художественных
образо в.
Я
говорю
”образов”,
а
не
символов,
по­
тому
что в
тв орчест ве
Брюсова
нет того
ли ри­
ческого
пафоса,
присутствие
которого
необ­
ходимо
в
метамор фозе
переживания,
к огда
последнее
является
как
воплощенный
символ.
Прислушайтесь
к
стихам
Бр юсова .
Ни­
когда
и
н игде
поэт
не
г ово рит
шепотом:
как
будто
он
не
зн ает
тех
слов,
произносить
кото­
рые
во
всеуслышание
невозможно.
Лирик
до­
лжен
знать
эти
тихие
слова.
Даже
" музы каль­
ные”
”Вечеровые песни”
написаны
Б рюсов ым
почти
в
той
же
манере,
в
какой
и
все
прочие
его
стихи.
Поэт
всегда
о бращ ает ся
не
к
своей
Единой
Воз любл ен н ой,
а
ко
всем,
к
площади.
Не
случайно
л учшую
свою
кн игу
Бр юсов
на­
зв ал
”Urbi et Orbi”**11.
Бр юсов
—
поэт-тру-
бач.
Декадентская
идеология
его
стихов
лишь
внешним
образом
св язана
с
его
дарованием.
IV
Общедоступность,
однако,
ничего
обще­
го
не имеет
с всенародностью, —
как
площадь
не
то
же,
что
хо ровод .
Бр юсов
не
уединенный
лирик,
но
вместе
с
тем
он
далек
и
чужд
тем
переживаниям,
которые
возникли
в
жизни
и
поэзии
после
бан кр отств а
индивидуалисти­
ческих
и де ологи й.
Вестник
новых
умонастро­
е ний,
поэт
Вячеслав
И вано в,
представляет
со­
бой
полн ую
противоположность
Брюсову.
Его
первая
книга
лирики
"К орм чие зв езд ы"12
вв ела
его
в
сенакль
современных
декадентов,
но
в
этой
книге
за ключал ся
уже
яд,
который
неизбежно
должен
был
разло жить
декадентст­
во.
Э тот
поэт,
малодоступный
для
широких
кругов
нашей
интеллигенции,
по
су ще ству
ут­
верждает
с вою
непосредственную
связь
с
на­
ци ей
и воплощает
в
своей
лирике
переживания
♦"Музыка прежде всего” (фр.).
♦♦’Траду и миру” (лат .) .
378


Мыс ли
о
символизме.
О
писателях
общенародные.
Такова
ирония
истории:
до
времени
нар од
не
узнает
своего
певца,
чт обы
в
урочный
час
признат ь
его
в ы разителе м
сво­
их
стремлений.
Брюсов
не
национален:
французская
шк ола
увела
его
далеко
п рочь
от
путей,
по
которым
шел
Тют че в.
Т ворч ест во
Вячеслава
Иванова
ро ждает ся
и
ра стет
в
круге
тютчевс­
ких
переживаний
и
предчувствий.
Вот
стихотворение
”Рассвет”,
тютче в­
с кое
по
складу,
но
уже
своб одн ое
от
страха
и
ужаса
перед
”бе з дной обн ажен но й”:
Как
и шаги
звучат
волшебно
И
ст ук
ко лес
во
тьме
н очей.
И
как
вп ерен ие
враждебно
Сле пых
предутренних
очей.
В се,
дрогнув,
вдруг
о тяжел ело .
К
ярму
и
тяготе
спеша,
В
сво е
дневное
входит
т ело
Ночная
в оль ная
ду ша.
Чт о-то
новое
да но
поэту,
и
уже
власт н о
слушает
он
ночные
го лоса.
Поэт
как
бы
гадает
”по звездам”13 о су­
дьбе
н арод а,
и
его
”ночная вольная душа”
поет
в
лад
с
национальной
стихией,
зовущей
нас
на
путь
религиозно-общественных
дейст­
в ий.
В
рокоте
вало в
национальной
стихии
слышится
голо с
извечной
Красоты:
—
Тайна
мне
самой
и
тай на
миру,
Я,
в
моей
обители
земной,
Се,
г ряду
по
светлому
эфиру:
Путник, зреть
отныне
будешь
мной.
Кто
мой
лик
узрел,
Тот
навек
прозрел —
Дольный
мир
навек пред
ним
ино й.
Явно,
что
го лос
Грядущей
по
свет лом у
эфиру
влечет
путника
по
той
тропе,
по
ко то­
рой
шли
Тют чев
и
Владимир
Соловьев;
явн о,
что
основной
темой
поэзии
и
жизни
нового
мироиспытателя
буд ет
па фос
реалистического
символизма.
Вячеслав
Иванов
уже
вне
к руга
идеалистических
символов.
Весь
мир,
и
в
частности
национальный
м ир,
п редст ает
как
система
реал ьн ых
симво­
лов, и п оэт,
как
астро лог,
читает
вещую книгу:
Гласи
народу,
астролог,
И
кинь свой
клич
с
в ысо кой
башн и:
На
с ела
сирые,
на
ч ахнущ ие
паш ни
Доколь
небесный
г нев
налег?
—
Чредой
уставленной
созвездья
На
землю сводят
меч
и
мир:
Их
в ечное
яр мо
склонит
живущий
мир
Под знак
Без ум ья
и
Возмездья.
Дохнет
Неи ст овс тво
из
бездны
темных
сил
Туманом
ужас а,
и
помутится
разум, —
И
вы
воспляшете,
все
обезумев
разом,
На
свежих
рытвинах
могил.
И
с трас ть
вас
осл еп ит,
и
гнев а
от
любви
Не
отли чи те
вы
в
их
яром
иска ж енье:
Вы
будете
плясать
—
и,
пав
в
изнеможенье,
Все захлебнуться вдруг
возжаждете в
крови.
Бь ет
час
в елик ого
Возмездья.
В есы
нагне т ены ,
и
чаш а
зол
пол на ...
Блажен
безумьем
жрец.
И,
чья
ду ша
полна,
—
Пус ть
будет
п ала чо м...
Так говорят
созвездья.
Так
возвышает
свой
пророческий
голо с
п оэт
и
в
силу
этого
порывает
св ою
связь
с
бесст раст н ым
Парнасом.
Это
уж
го лос
за­
втрашней
к ульт уры
—
предчувствие
во зро ж­
дения,
несмотря
на
мрачный
”час великого
В озмезд ья”.
Есть
в
современности
и
други е
признаки
нашего
культурного
возрождения:
молодые
художники
страстно
и зу чают
фол ьк лор,
меч­
тая
найти
связь
между
своим
индивидуаль­
ным
творчеством
и
стихийным
творчеством
н арод а:
Алексей
Рем и зов,
автор
”Лимонаря”
и
”П ос олон и”,
и
Сергей
Городецкий
с
его
песнями,
посвященными
Перуну
и
Я риле,
на
путях
исканий
нового
реализма14.
V
Эстетическая
тема,
поставленная
дек а­
дентством,
разрешена.
Крайний индивидуализм
нашел
совершенное
художественное
воплоще­
ние:
идеология декадентства
п олучи ла
гносео­
логическое
и
метафизическое
оправдание.
Но
то,
что
казало сь
недавно
мятеж ом
против
мертвых
форм
и
догматов
академи ­
ческой
и
народнической
традиций,
становится
в
наше
вр емя
злейшей
реакцией.
Вопреки
ис­
торической
логи ке
русское
декадентство
пре ­
вращается
в
парнас.
Но
русская культура
сли шк ом
еще
моло­
да, чтобы почить на парнасских лаврах. Внутри
декадентского сенакля начинается явное разло­
же ние.
И
вне
Парнаса
возникает
движение,
новое
по
духу,
революционное
по
существу...
Одним
из
зачинателей
этого
движения
яв ляет ся
Сергей
Городецкий.
Его
душ а
р ожден а
”в тьме отдаления”,
”в гулкой пещерности”,
но
с удьба
уже
лелеет
дет ст во
его
”под солнцем беспечальным”:
Оно
осталось
зорким
оком
Над
застывающей
землей
И
дышит
в
п лам ени
высоком
В
лицо
вселенной
молодой.
Это новый
отклик
на призыв
Б аль мон та:
”Будем как Солнце”.
Но
то,
что
в
творчестве
Бальмонта
бы ло
прямым
следствием
”зап ад-
нических”
переживаний,
то
в
поэзии
Городец­
к ого
становится
стихийно-национальным.
379


Г.
Чулк ов
Сергей
Городецкий
—
пло ть
от
плоти
зем ли
русской.
Он
пришел
к
нам
из
глубины
древних
полей
во
всем
великолепии
языческо­
го
в арв арс тва
и
сумел
не
п от ерят ься,
не
по­
гибнуть
среди
сте н
нашего
„зап адн и ческ ого”
го род а.
В
э том
сила
и
ча ры
поэзии
Городец­
кого.
Стихийно-национальный
элемент
его
творчества
не
п ревращ ает ся
в
славян о фи льс­
кий
ро манти зм.
Наоборот:
поэт
приходит
к
нам
из
глубины
славянства
для
то го,
чт обы
ра зло жить
костры
на
берегах
северного
горо­
да,
как
огненные
знаки,
как
маяки
для
кор аб­
лей,
плывущих
к
нам
с
Запада.
Наши
ницшеанцы
и
бодлерианцы
был и
туристами
по
Европе
и,
в озв ращ аясь,
приво­
зили
в
Москву
готовые
форм ул ы
из
ма лень­
ких
парижских
и
мюнхенских
кабачков.
Эти
фо рм улы
заучили
наизусть
гимназисты.
И
те­
перь
непрестанно
вы ходя т
сборники
„совер­
шенных”
стихов,
содержание
которых
исчер­
пывается
декадентским
траф аретом.
Стихи
Сергея
Городецкого
—
как
это
ни
странно
в
наше
время
торжествующей
тех­
ни ки
— далек о
не
совершенны,
а
иногда
даже
явно
небрежны,
и
тем
не
менее
они
в
тысячу
раз
драгоценнее
безукоризненных
стишков
моло ды х
людей,
воспитанных
в
теплицах
мо­
сковского
Парнаса.
Сергей
Городецкий
как
бы
склоняется
под
бременем,
которое
судьба
возложила
на
него.
Поэту
н адо
рассказ ать
все
сказки,
пове­
да ть
все тайны,
допеть
песни,
недопетые
древ ­
ними...
И поэт сознает и силу,
и слабость свою:
Я
ра сск аза л,
к оснояз ыч ный.
Пр ир оды
яростную
глушь.
И
был
отраден
необычный
Мой
быстрый
стих
для
ярких
душ .
Я
рас ска зал
наивным
слогом
Святой
п ри частие
лю бви
И
промолчал
о
тайном
многом,
Сок рыто м
в
плоти
и
крови.
Я
рас ска зал
бессвязной речью
Народа
сильного
беду,
Взманивши
гордость
чело вечь ю
Сор ва ть
железную
узду...
Пр ав да,
п оэт
о бещ ает
”поднять новый
го лос ”,
заг ов ор ить
”целомудренным”
и
”точ-
ным ”
языком,
внятным
для
вс ех,
но
обещания
эти
пока
еще
не
исполнены
в
п олной
мере.
Но
и
в
несовершенных
стихах
сво их
Сергей
Гор о­
децкий
всегда
поэ т
—
”волею Божией”,
и
на до
уметь
лю бить
его
юный,
но
уже
вещий
голос.
Поэзия
Сергея
Городецкого
—
поэзия
символическая,
и
в
си мв олах
его
совершенно
отсутствуют
элементы
идеалистические:
нико­
гда
Городецкий
не
плачет
над
вымыслами,
никогда
не
утешает
с ебя
иллюзиями.
Горо­
децкий
— реалист.
С
мудрою
наивностью
рас­
сказывает
он
о
тайнах
жизни.
Он
знает,
как
р ожд аются
боги ,
как
”жрицы десятой весны”
своею
кровью
освящают
таинственный
кур­
ган,
где
воздвигается
Ярила:
И
кров ав ился
ствол,
Принимая
лицо.
Вот
чер та
—
это
но с,
Вот
дыра
—
это
гл аз.
В
тело
раз,
В
ли пу
дв а.
Покраснела
трав а,
З аа лелся
откос,
И
у
ног
В
к ра сных
пятнах
лежит
Новый
бог.
Но
Сергей
Городецкий
не
только
певец
Я рилы
и
Перуна:
поэт
приходит
в
современ­
ный
город,
чтобы
подслушать
таинственные
вз дохи
и
безумные
слов а
в
у глах
и
вертепах.
В
надежде
на
Дикую
В олю,
с
горящим
серд­
це м,
бро дит
он
по
улицам
и
площадям,
и
ему
чудятся везде
томлени я
и шепот
—
предчувст­
вия
не бы валог о
м ят ежа.
В
своих
городских
стихах
поэт
является
учеником
Некрасова
—
но
в
печальные
п есни
вплетаются
напевы
бунта.
И
есть
у
поэта
та­
инственная
спутница,
влекущая
его
по
тр уд­
ным
лесным
путям.
И
поэт
неустанно
об ращ ает ся
к
н ей:
Ты
прошла
по
эти м
странам,
Ты
за жгла
мои
леса;
Ты
оку тала
туманом
Золотые
не беса;
Ты
овеяла
дурманом
Дикой
воли
голоса.
Но
настанет
ми г,
развеет ся
туман,
поэт
увидит
лицо
своей
бессмертной
подруги,
и
"голоса дикой воли”
пр озву чат
стройно,
в
лад
ее
вечной
песне .
С нежн ая
д ева
Он
напрягал
зре ние
и
видел
толь ко ,
как
ле­
тал
снег
и
как
сн ежи нки
явст венно
ск ла ды­
вались
в
разные
фи гуры:
то
выглянет
из
потемок
б елая
смеющ ая ся
рожа
м ертвец а,
то проскачет
бел ый
кон ь,
ана
нем
ам азонк а
в
кис ейном
пла тье,
то
пролет ит
над
го ло­
вою
вереница
бе лых
ле бедей.. .
Анто н
Чехов
I
Жуковский,
Фет
и
Владимир
С оловь ев
— вот
ближайшие
учителя
Алек сан дра
Блока.
Явно,
что
ро ман тизм
Бло ка
сродни
роман­
380


Мыс ли
о
символизме.
О
писателях
тизму Жуковского,
тема любовных
стихов
на­
поминает
иногда
тему
"Вечерних Огней”2,
а
"Прекрасная Дама”
—
оди н
из
аспектов
соловьевской
”Девы Радужных Ворот”, ”эт ой
древней
мечты
гностиков”.
Внимательное
чтение
таких
стихов
Фета,
как
”Во сне”, ”В
леса
б езлюдн ой
стор оны ... ”,
”Вчера я шел по зале освещенной ...” ,
”Как
труд но
пов тор ять
живую
к расоту ...” , о казало
влияние
на
т вор чест во
молодого
поэта,
в ли­
я ние
непосредственное
—
ипо
существу.
Здесь
—
та
же
мелодия,
то
же
томление.
И
в
ря де
и ных
стихов
Фета
мы
слышим
звуки,
исполненные
той
же
печальной
в лю­
б л енн о ст и: "Томительно,
призывно
и
напра­
сн о...”,
”Когда мои мечты за гранью про­
шл ых
дней...”,
”Н ап расн о,
дивная,
смешав-
шися
с
толпою...”
Правда,
Б лок
соз дал
но­
вый ,
уже
не
фетовский
р итм,
но
сущность
мелодии
еще
звучит
по-прежнему:
Так.
Неизменно
все,
как
было.
Я
в
старом
ласковом
бреду.
Ты
для
мен я
о стан ови ла
Времен
живую
чер еду ...
И
я
приш ел
плющом
венч а нны й,
Как
в
юности
—
к
ис ток ам
рек.
И
над
водой,
за
мглой
туманной
—
Мне
улы бн улся
тот
же
бре г.
И
те
же
явственные звуки
Мен я
зовут
из
камыша.
И
те
же
матовые
руки
Прови д ит
вещая
ду ша.
И,
конечно,
не
одн и
русские
поэты
вли­
яли
на
тв орчест во
А лек сан дра
Блока:
мир
немецких
ро мантиков
—
и
прежде
вс его
Го­
фмана
—
чаро вал
ду шу
поэта.
И
великий
сказочник
Андерсен
научил
мно го му
и
много
тайн
открыл
лирику.
Признания
поэта
в
его
кн иге
”3емля
в
снегу”
иногда
странно
с озв учны
с
фан та­
стикой
Андерсена.
Из-под
маски
”Снежной
Девы”,
воспетой
Александром
Б ло ком,
не­
ожиданно
глядят
на
нас
то
холо дн ые
гл аза
андерсеновской
”Девы Льдов”,
овладевшей
Руди,
то
гл аза
”Снежной Королевы”,
похи­
тившей
мальчика
Кая.
И
с удьба
поэта
не
напоминает
ли
судьбу
эт их
сказочных
смельчаков?
Вьюга
пела.
И
кололи
снеж н ые
игл ы.
И
душа леденела.
Ты
ме ня
нас ти гла.
Ты
запрокинула
голову
ввысь.
Ты
сказала:
—
Глядись,
глядись,
Пока
не
забудешь
Того,
что
любишь.
Мальч ик а
Кая
похитила
Снежная
Коро­
лева.
Это была
высокая,
стройная,
прекрасная
женщина.
—
Славно
проехались!
—
сказа ла
она.
—
Но
ты
совсем
замерз?
По лезай
ко
мне
в
шубу!
И,
посадив
маль чик а
к
себе
в
сани,
она
заверн ула
его
в
свою
шубу;
Кай
словно
опу­
стился
в
сн еж ный
сугроб.
—
Все
еще
мерзнешь?
—
спросила
она
и
п оц ел овала
его
в
л об.
В
сне жно й
маск е,
рыцарь
милый,
В
сне жной
маск е,
ты
гори!
Я
ль
не
пела,
не
любила,
Поцелуев
не дарила
От
за ри
и
до
зари?
”У!
поцелуй
ее
был
холоднее
льд а,
про­
низал
его
х оло дом
насквозь
и
дош ел
до
само ­
го
сердца,
а
оно
и
без
то го
уже
было
нап оло­
ви ну
ледяным.
О дну
минуту
Каю
к азалось,
что
в от-в от
он
умрет,
но,
не т,
напротив,
ста ­
ло
легче,
он
даже
совсем
перестал
зяб нуть”.
”Снежная Королева поцеловала Кая еще
раз,
и
он
позабыл
и
Герду,
и
бабушку,
и
всех
дом ашн их ”.
Я
всех
забы л,
к ого
любил,
Я
сердце
вьюгой
з акрути л,
Я
бросил
сердце
с
бел ых
го р,
Оно
лежит
на
дне!
—
Больше
я
не
буду
целов ат ь
тебя!
— сказ ала
он а.
—
А
не
то
зацелую до
смерти!
В
тот
же
миг
Снежная
Королева
взви­
лась
с
ним
на
темное
свинцовое
об лак о,
и
они
понеслись.
И
мг ла
заломила
руки,
Заломила
руки
ввысь.
Ты
опустила
очи,
И
мы
п онес лись.
”Буря выла и стонала,
словно
расп ев ала
старинные
песн и;
они
летели
над лесам и
и
озе­
рам и,
над
морями
и
т верд ой
землей,
дули
холодн ые
ветры,
в ыли
волки,
сверкал
снег,
летали
с
криком
черные
в орон ы,
а
над
ними
си ял
бо льш ой
ясный
месяц.
На
не го
смо трел
Кай
всю
д олг ую- долг ую
зимнюю
ночь,
—
днем
он
спал
у
ног
Снежной
Королевы”.
В етер
звал
и
гнал погоню,
Черных
мас ок
не догнал...
Бы ли
верны
н аши
кон и,
Кто-то
белый
помогал...
Заметал снегами
сан и,
Кон ей
иг лами
дразнил,
Строи л
башни
из
тума на ,
И
к ру жил,
и
пел
в
ту ман е,
И
из
снежного
бурьяна
Ок ом
темным
сторожил.
381


Г.
Чул ков
Но
вот
любовники
в
снежном
городе.
”Стены чертогов Снежной Королевы со­
здала
м етел ь,
окна
и
двери
бы ли
проделаны
буйными
в етрами”.
Сотни
огром н ых
зал,
освещенных
север­
ным
сиянием...
Там
посреди
озер а
стоит
тр он
Снежной
Девы
и
у
ног
ее
поэ т
—
э тот
ск азо ч­
ный
мальчик
Кай...
”Кай совсем посинел,
почти
почернел
от
хо лода,
но
не
за меч ал
этого:
поцелуи
Снеж­
ной
Королевы
сделали
его
нечувствительным
к
холод у,
да
и
сам ое
сердце
его
бы ло
куском
льд а.
Кай
возился
с
плоскими
остроконечны­
ми
льдинами,
укладывая
их
на
всевозможные
лады .
Есть
в едь
так ая
иг ра
—
складывание
фигур
из
деревянных
дощечек,
кото рая
назы­
вается
"китайскою головоломкою”. К ай т о ж е
складывал
разн ые
затейливые
фигуры,
но
из
льди н,
и
это
н азы вало сь
"ледян о й игрой ра зу­
м а”.
В
его
глазах
эти
фигуры
бы ли
чудом
искусства,
а
складывание
их
—
занятием
пе р­
вой
важности.
Это
происходило
оттог о,
что
в
г лазу
у
не го
сидел
ос к олок
волшебного
зеркала.
Он
складывал
из
льд ин
и
целые
слова,
но
никак
не
мог
сложи ть
то го,
что
ему
особенно
хот е­
лос ь,
—
слов а
"вечность”.
II
П рек расн ая
Да ма,
Н езнак омк а
и
Снеж­
ная
Дева
—
это
все
об разы
единой
сущности.
И
забвение
пр ош лого,
забвение
про шлой
иной
любви
не
есть
измена.
Но
то,
что
за бы­
то,
заб ыто
невозвратно.
Так
надо.
Из
острых
льд ин
нельзя
сл о­
жить
сл ово
”вечность”,
но
тайна
этого
с лова
вне
в ласти
лирики,
всякой
лирики.
И
невоз­
можно
упрекать
поэта
за
бо ль
его
сердца.
Так
суждено
ему
испить
чашу
метелей,
изведать
зимню ю
бурю ,
которая,
по
слову
Пушкина,
воет,
как
зверь,
и
плачет,
как
дитя,
мглою
н ебо
кроет,
"вихри снежные крутя"...
Солн е ч­
ный
Пушкин
должен
был
соблазниться
баг ­
рянцем
осени
и
пол юбить
ее
навсегда,
но,
как
всеобъемлющий
гений,
он
не
мог
забыть
и
снежной
темы
и
коснулся
ее,
хот я
и
на
краткий
ми г.
Вечор,
ты
помнишь,
вьюга
зли лась ,
На
мутном
н ебе
мг ла
носи лас ь;
Луна,
как
бледное
пя тно,
Сквозь
тучи
мрачн ые
ж ел тела
И
ты
печальн ая
сидела...
Ле рмонто в
в
метельном
сне
увидел
од­
нажды
печальный
о браз
"Же ны
С евера”
—
меж
скал
полуночной
страны,
—
покрытый
"таинств легкой сеткой”.
У
Баратынского
трудно
найти
снежные
строки:
он
только
вскользь упоминает
об
”Афродите гробовой”.
И
Тютчев
не
разгадал
метели,
и
Север
для
не го
был
ли шь
”сновиденьем безобразным" .
Зат о
Фет
люб ил
"снега блеск колючий",
лю­
бил
"глядеть в лицо природы спящей и пони­
ма ть
всемирный
сон".
По-своему
умел
пе ть
метель
и
Некрасов,
влагая
в
уста
Мор оза
н езабы ваем ые
строки:
”Войди в мое царство со мною
И
бу дь
ты
ца риц ею
в
нем!
Поцарствуем
славно
зимою,
А
летом
глубоко
усн ем.
Войди!
Приголублю,
согрею,
Дворец
отведу
голубой”...
И
с тал
вое во да
над
нею
Ма хать
ледяной
булавой.
Но,
конечно,
роковой
встречей
для
Алек­
сандра
Бл ока
бы ла
толь ко
одна:
это
—
встре­
ча
с
Владимиром
Соловьевым
"в стране мо­
розных
в ьюг,
среди
седых
туман ов" ,
где
у ви­
де ли
поэты
"Непорочную”
и
”Мн ог одум н ую”
владычицу
сосен
и
скал.
Высокий
и
опасный
скептицизм
ув ел
по­
эта
от
алтаря
на
улицу
вослед
Незнакомки,
но
встреча
с
Незнакомкой
не
бы ла
для
лирика
с толь
роковой,
как
видение
Снежной
Де вы.
Лишь
эта
снежная
буря
бы ла
для
поэта
”вторым крещением”:
Открыли
дверь
мою
мете ли ,
З асты ла
горница
м оя,
И
в
новой
снеговой
купели
Кре щен
вторым
крещ ен ьем
я.
Поэт
—
на
распутье.
Или
ему
суждено
заблудиться
в
снежных
аст раль ны х
снах,
тог ­
да,
вы ражая сь
языком
теоретической
эстети­
ки,
ему
не
выйти
из
к руга
идеалистического
симво лизма,
—
вечно
он
буде т
склоняться
то
в
сторону
ил люзио низма,
то
в
сторону
груб о­
го
позит ив изма,
—
или
Бог
посетит
его
серд­
це,
и
дано
будет
поэту
знание
реального.
, И путь к этому один — через оправдание
земли
и
сорасп ят и е
с
миром.
4
Пус ть
развеет ся
метель
и
на
родн ых
по­
лях
увидит
он
преображенное
лицо.
Это
—
Русь.
Иван
Коневской
сказал:
”Великая задача — преодолеть уныние рус­
с ких
п рост ор ов,
полей
и
далей,
—
ибо
и
солн­
це
над
ни ми
безотрадно,
как
улыб ка
на
устах
мер тв ец а”3.
И
сам
Александр
Бл ок
сумел
же
написать
свою
”Осеннюю Волю” .
Разгулялась
осень
в
мокрых долах,
Обнажила
кладбище
земли,
Но
густых
рябин
в
проезжих
села х
Красный
цвет
зареет
издали.
382


Мысли
о
символизме.
О
писателях
Вот
оно,
мое
в есель е,
пляшет
И
звенит,
звенит,
в
к устах
п роп ав!
И
вдали,
в дали
призывно
ма шет
Твой
узорный,
твой
ц в етной
рукав.
Кто
взманил
м еня
на
п уть
знакомый,
Ус мехн ул ся
мне
в
окно
тю рьмы ?
Или
—
ка менн ым
путем
в лекомы й
Нищий,
распевающий
п салм ы?
В
”Осенней Воле"
поэт
пр еодо ле вает
"уныние русских просторов,
полей
и
д алей ".
Здесь
нет
славянофильской
Руси,
что
бы
ни
ду мал
сам
поэт.
Здесь
есть
пушкинское
"от
стихийно-родного
к
всемирному"4. "Нищий,
распевающий
псалмы”
— сколько
здесь
м учи­
тельной
любв и
к
бродяжничеству!
По
слову
Ивана
Коневского,
"Русь — пустыня”.
На ше
последнее
крещение
всегда
в
пустыне,
а
для
русских,
конечно,
в
северной
пустыне.
Для
душ
дик их
и
суровых
в
молчании
вдруг
от­
крывается
"благовест всемирный".
Много
нас
свободных,
юных,
статн ы х
Умирает,
не
люб я.. .
Приюти
ты
в
д алях
не объя тны х!
Как
и
жить,
и
п лакат ь
без
тебя!
Ск ольк о
здесь
мятежной
тоски!
И
какие
открываются
надежды!
Ес ли
поэт
сумеет
со рват ь
коварную
снежную
маску,
если
он
сумеет
отделить
случайный
образ
обо льст и­
тельницы
от
первоначального
стихийного
си­
мвола,
мы
можем
возлагать
на
него
нашу
надежду.
Может
быть,
Александр
Б лок
не
случайно
расто чал
жемчуг
своей
оча ров ате ль­
ной
лирики;
м ожет
быть,
он
увидит,
поймет,
раз гадае т
тайну
пустынной
зем ли
нашей.
То гда
слов а
об
ответственности
не
будут
звучать
наивно
и
св язь
между
личностью
лирика
и
нар од ом
и
делом
нар одн ым
будет
реальна.
Свободолюбие
бро дяг и
и
хмельное
вольномыслие
будут
оправданы;
тогда
пон ят­
ны
будут
его
слезы
"над печалью нив".
III
Многие
склонны
обвинять
А лекс анд ра
Блока
в
нигилизме,
в
цинизме
и
т.
д.
Для
некоторых
"Б ала ганч ик”
Бло ка
—
настоящее
пугало.
Но
как
можно
страш иться
т ого,
что
в существе
своем
лишь — по
признанию
поэта
—
"то горнило падений и противоречий,
сквозь
которое
д уша
современного
человека
и дет
к
своему
обновлению”5.
В
сущности
оп­
равдание
этих
противоречий
есть
очередная
зад ача
современной
культуры.
Та
небольшая
группа
смельчаков,
кот ор ая
переживает
те­
перь
эти
противоречия,
яв ляет ся
”жертвой ве­
черней”6.
Бо лезн ь
духа
так
значительна,
что
вылечить
ее
отвлеченными
рассуждениями
не­
возможно,
конечно.
Но
все
эти
то мления
лю­
дей,
оказавшихся
на
вершинах
культуры,
—
как
бы
предвестия
ин ых
событий.
В
”трансцендентальной иронии”
увидели
профанацию
тайн,
запечатленных
в
кружке
”Нового Пути”,
но
эта
ирония
есть
лишь
не­
обходимое
последствие
противоречий7. Благо
тем,
кто
узнал
"истину”,
но
кто
искусился
в
сам ом
оп асн ом
и
мучительном
опыте,
то му
пока
нет
ин ого
пути.
Этот
путь
приводит
нас
к
оправданию
земли.
Так
мятежно-анархичес­
кое
отношение
к
миру
в
своем
последнем
моменте
раск ры вает
некоторое
утверждение
—
любовь
к
земле,
к
началу
всемирному
и
стихийному.
Земля
я вляет ся
не
в
состоянии
аморф­
ности
и
хаотичности,
а
в
становлении
к
един­
ству.
По-новому
начинает
воплощаться
иде я
Владимира
Соло вьев а.
Безответственный
лирик
обр ащ ает
свое
лицо
к
н а роду,
предчувствуя
в
новом
союзе
осуществление
своей
мечты
о
земле.
Алек сан др
Добролюбов
Н апо мним
п рошлое
А лек сан дра
Добро­
любова
—
его
стихи
1895 — 1898
годов*.
Александр
Добролюбов
в
то
время
ду­
мал,
что
вериги
на
миг
оживили
его
ду шу
и тело
и
даже
поб ед или
сколько-то
несчастий:
Прощайте,
в ер иги,
недолгие
спут ни ки
г русти ,
Холодным
железом
живившие
члены,
Как
жез л
ч арод ея
мен я
под
одеждой
хранив ш ие,
Со
мной
по бед ивш ие
столько
несч аст ий.
И
д алее
он
го во рит
еще
внятнее
и
опре ­
деленнее:
В
мгновенье
вериги
меня
оживили...
Слова
эти
очень
важны,
хо тя
и
несправе­
дливы.
Важны
они
потому,
что
под
их
личи ­
ною
скрывались
самые
существенные
черты
индивидуальности
поэта
—
те
раны,
которые
нат ерл о
железо,
—
одним
сло во м,
все
то,
что
б ыло
заключено
”в ржавеющих кольцах и ги­
рях”. Слова эти были глубоко несправедливы,
потому
что
вериги
никак
не
мог ли
служить
какому-либо
”оживлению”.
И
символически
не
мо гли
служить
этому
оживлению,
хот я
бы
и
на
ми г.
Напротив,
гниение
ран,
р астрав лен­
ных
ржавеющим
железом,
особенно
п одче рк­
нуло
болезненность
все го
этого
священного
кошмара, всего
этого
темного тления,
ко тор о­
му
был
причастен
юродивый
поэт.
383


Г.
Чулков
А
что
он
действительно
юродивый,
в
э том
нет
сомнения2.
И
юр од ство
его
ин­
тересно,
и
пр итом
интересно
во
многих
от­
ношениях.
В
сборнике
стихов
Ал ексан др а
Добро­
любова
есть
удивительная
и
св оеобр азн ая
песня,
помеченная
р еда ктор ами3
двадцать
восьмой.
А
и
знаю
я,
бр атцы ,
Что
у
вас
в
го ловах .
А
и
у
меня,
б ратц ы,
Зав ела сь
болезнь.
А
и
с
той
поры ,
братц ы,
Гвоздь
в
г оло ве.
А
и
н ету
силы ,
бр атцы ,
Кречетом
ле тать .
Невольно
при ходи т
в
го лову
мысль:
не
из
того
ли
железа
выкован
”гвоздь”
этот,
из
какого
выкованы
были
вериги.
Отсюда
по нят­
но
восклицание:
А
и
н ету
сил ы,
бр атцы ,
Кречетом
ле та ть.
С тало
быть,
дал еко
до
оживления.
Но
что-то
есть
в
веригах.
Но
недолго
мн е,
брат цы ,
С
в ами
говорить.
Здесь
есть
что-то
страшное,
р азлад ное
и
ро­
ковое.
Нужны
вериги
для
равновесия,
ибо
приходится
идти
по
жерди,
перекинутой
через
пропасть.
Пр авд а,
п оэт
говорит
далее:
Солнце
ждет
меня,
бр атцы ,
И
я
знаю
кт о.
Ра спр ощае мс я,
братц ы,
Только
нав сег да.
Однако
до
солнца
и
до
т ого,
к ого
он
предчувствует,
еще
далеко,
и
главное,
ка к-
никак
поэт
находится
”во времени”
и
нужно
считаться
со
все м,
что
этому
времени
не
чуждо.
Здесь-то
и
начинаются
вериги,
под
бряцание
которых
написаны
все
пес ни
До­
бр олю бов а.
Раз лад ,
см ерт ь,
вырождение
—
вот
тема
А.
Добролюбова:
Как
стадо
демонов,
во
мне
сто
тысяч
д уш,
И
каж дая
кричит...
Однако
крик
Александра
Добролюбова
ни­
чуть
не
за темн яет
идейности
его
об разов.
Жаль
толь ко,
что
редактор
в ключи л
в
с борни к
некоторые
стихотворения,
не
со­
вс ем
удачные.
Например,
в
за меч атель ном
по
замыслу
стихотворении
"Людям”
последняя
строфа
груб а
и
безобразно-прозаична:
Ах!
быть
бы
сто
лет
младенцем,
К
кое -че му
бы
тогда
при отерп елис ь,
Но грозно
врывается
в
окн а наст ойчив ый
кри к
общества...
В
пятнад цатой
пес не
есть
невозможные
две
строчки:
Он
предо
мной
возник,
как
миг ,
Как
миг
исче з,
с вер кнув
но гам и.
Однако
в
этой
же
пе сне
есть
блестящее
вы­
ражение,
дивное
по
своей
напряженной
силе:
Я
да же
слов сухих
напрасно
Ищу
в
ли кую щем
мозгу.
Несомненно,
что
поэту
уд а лось
подслу­
ш ать
кое-что
новое.
И
он
сам
д ает
отчет
себе
в
этом,
но
—
что
особенно
любопытно
—
поэ т
тяг отится
свои м
откровением.
Он
говорит:
З ачем
в
созвучьях
я
услы ша л
Уд ары
ру к,
их
ст ук
г лухой?
З ачем
в
н апев ах
так
ловил
я
Безумно-странную
стру ю?
Мерт вы
теп ерь
на веки
з вук и...
Для
мира
я
глухонемой,
Но,
как
Бе тхове н,
мир
грядущий
Тв орю
глубокой
глухотой.
Вдруг
сердце
п лачет
в
но вой
бо ли ...
Кто
объяснит,
в
чем
горе
то?
И
отчего
так
су хо
чувство?
И
сердце
немо
отчего?
Александр
Добролюбов
творил
из
” су-
хого
чувства”,
не
окропленного
росою
вне­
шнего
мира.
Отсюда —
оригинальность
и
зн а­
чительность
его
поэзии
и
отс юда
же
ее
бессилие.
Книжка
стихов
Добролюбова
значитель­
на,
по тому
что
она
факто м
своего
сущест­
вования
яс но
ук азыв ает
на
возможность
бес­
предметного,
внепространственного
творчест­
ва,
сосредоточенного
в
индивидуальной
воле.
И
эта
же
книжка
харак т ери зует
полное
бес­
силие
автора,
пото му
что
в
ней
нет
неко­
торого
мо ста,
некоторого
соединения
между
мир ом
беспредметным,
внепространственным
и
нашим
миро м
со
всеми
его
красками
и
зву­
ками.
Это
”соединение”
хар ак терн о
для
ис­
тинно
символической
поэзии.
Александр
Добролюбов
в
своей
книге
стихов
1895—1898
годов
—
типичный
поэ т
вырождения4.
Но
все
же
Добролюбов
настоящий
поэт,
ибо
у
него
с воя
о бособ лен ная
личность,
тесно
и
н еразры в но
связанная
с
необычайным
ат­
рибу т ом
—
веригами.
Об
этих
веригах
стоит
подумать.
Вериги
и
”в бокале
кр овав ое”
384


Мысли
о
символизме.
О
писат еля х
—
вот
два
значительных
внешних
образа
поэзии
Добролюбова.
И
толь ко
два.
Кто
з абыл
о
последнем
б ок але,
Недостоин
и
слы ть
мудрецом.
Эдгар По
и многие
други е
поэты
любили
пьяный
восторг5.
В
божественном
бре ду
они
мечтали
соединиться
на
миг
с
потусторонней
сферой.
Но
в
это м
есть
что -то
чуждое
”ожив-
лению”.
Вырождающиеся почему-то слишком
по­
люби ли
„последний бокал”. Н о,
право,
можно
и
без
него,
т.
е.
не
из
р иго ризма,
конечно,
а
потому,
что
без
не го
можно
глуб же
проник­
ну ть
и
не
з адых аясь
в
кошмаре.
Войдите
в
бол ьш ой
сосновый
лес
осе­
нь ю,
приникните
своею
гр удью
к
его
мох на­
той
груди
и
вдыхайте
медленно
янтарный
за­
пах
смолы.
И
пусть
буде т
молчание
вокруг.
И пусть
коричневые,
золотые и
темно-зеленые
пятна
тол пятся
беззвучно.
И
пусть
деревья
раздвинутся
и
поднимут
вверх
жесткие
лапы.
И
кто-нибудь
гу лко
и
широко
захохочет
вда­
ли.
То гда
вы
узнаете
многое
такое,
чего
нико­
гда
не
узнаете,
похищая
таинственный
миг
„молодецким безумным глотком”.
Новая
книга
А.
Добролюбова6
х аракте­
ризует
иной
момен т
его
жизни,
этой
мя теж­
ной
жизни,
дерзкой
воли,
ко тор ая
никогда
не
способна
уступить.
О
молодом
писателе
не­
л ьзя
го вор ить
биографически
интимно,
по
крайней
мере
не
принято.
Однако
жизнь
А.
Добролюбова
сд елалась
отчасти
известна
на­
шему
обществу,
благодаря
газетам,
к
со жа ле­
нию
искажавшим
иногда
истину.
Это
он
— Александр Добролюбов,
—
ски т аясь
где-то
в
южных
степях,
дели лся
с
народом
своими
мечтами,
за
что
и
был
судим
официальным
судом.
Его
обвиняли
в
том ,
буд то
бы
он
уговорил каких-то
казако в
бросить
оружие
во
имя
Бога
и
Христа.
Условности,
сковавшие
всю
нашу
жизнь
и
ли т ерат уру,
мешают
гово­
рит ь
о
писателе
так,
как
нужно,
т.
е.
непосред­
ст вен но
о
его
душе,
о
его
лице
—
это м
сим­
воле
все го
зав ет но го.
А
между
тем ,
кто
видел
А.
Добролюбова,
должен
понять,
что
он
один
из
тех
людей,
вся
жизнь
которых
—
поэма.
О
таких
лю дях
сл агаю тся
легенды
и
песни,
—
и,
бы ть
может,
такое
т в орчест во
непосред­
ственно
само й
жизни
и
есть
истинное
искус­
ство,
святое
и
всецело
чудесное.
В
новой
кни ге
А.
Добролюбова
нет
”м о-
лоде цк ого
безумного
глотка”.
Чт о-то
более
глубокое,
значительное
и
с уров ое
чудится
в
ней.
Эта
книга
—
вне
литературы,
но
это
еще
не
значит,
разум еет ся,
что
она
вне
искус­
ства.
В
книге
А.
Добролюбова
заключены
песн и
и
дум ы,
которые
„рождались готовыми
во
всеоружьи
в
сердце”.
Он
запел
их
”зимой
среди
лес а
на
пустынной
до ро ге”
—
и
про ­
до лжал
их
петь
на
улицах,
площ адя х
и,
на­
конец,
в
тюр ьме,
ко тора я
в ы растает
в
его
ду ше
в
символ:
Ск оро
ль
кончит ся
сон
земных
веков?
Что
не
рве тесь
все
на
свободушку?
Аль
за были
св ою
вольну
волю шк у?
Преображение
как
необходимый
ре­
зу ль тат
мирового
освобождения
вот
мечта
поэта:
Брат,
возрадуются
ст ены
тем ниц ы
И
рас цв е тут,
и
оживут,
И
покроются
тысячами
земных
ли стье в
И
облаками
золотых
цв ет ов.
И
победит
хр ам
неру котв орн ый
Хр ам
руко тв орны й
И
в есь
видимый
ми р.
И
раз дви н утся
ст ены
И
откроется
небо.
И
далее,
перелагая
Песнь
Песней,
поет
п оэт
о
мировой
влюбленности:
Потому
что
силь на
как
смерть
люб ов ь,
Лю та
как
преисподняя
ревность.
Положи
мен я
как
печать
на
сердце
тво е,
Как
п ерст ень
на
п равую
руку твою.
Потому
что
сильна
как
сме рть
любовь,
Лют а
как
преисподняя
ревность.
”В бесконечной любви как любовник пред
первой невестой своей, как сын пред отцом, как
друг перед друзьями, упадет
Онк
ног ам моим,
как
женщина,
отиравшая
ноги
Его
во лосам и
и
покрывавшая
их
лобзаньем
святым,
так
бу­
дет
рыдать
Он
в
люб ви
бесконечной...”
”Ты предсказал,
что только
на
новой
зем­
ле*
расц вет ет
гол ое
зерно
нашей
жизни,
толь­
ко
там
сочет ают ся
те,
в
ком
горела
любовь”.
”Кто мне дал этот закон смерти?
Я
хочу
жить,
прт ому
буду
жить.
Вы
говорите
—
есть
закон
смерти.
Я
искал
его
в
се бе
и
ве зде
и
не
нашел.
Есть
то лько
бессмертие,
по тому
что
есть
воля
**
’’.
Пут ь
к
великому
осво бож дающ ем у
кон­
цу
—
воистину
п уть
анархический.
И
это
стре­
мление
личности
к
конечному
освобождению,
таинственное
в
своей
глубине,
не
есть
игнори­
рование
плоти
и
ее
с воб оды
во
имя
св обо ды
духа,
т.
е.
во
имя
аскетического
идеала.
”Тогда я говорил тебе,
плоть:
я
хочу
люб ить
тебя,
сестра,
любовью
нежной
и
мо­
гущественной,
хочу
обнять
т ебя
в
б лаго вол е-
нь и,
чт обы
ты
п реоб рази лась
в
бессмертие”.
”Брак,
б рак
с
плотью
объявил
Он
мне :
теперь
ты
безопасен,
теперь
можешь
приблизиться
ко
мне”.
♦ Мой курсив .
—
Пр имеч .
а вт.
** Мой курсив.
—
Примеч.
а вт.
13 Валтасарово царство
385


Г.
Чулков
По поводу мыслей Сен-Симона о "восста­
новлении
прав
пл оти"
А.
Добролюбов
пише т:
"Я приблизился к вам одно время и в вашем
учении не отвергаю одной части правдивой.
Но,
братья, построим дворец вместо прежней избы,
зачем
поддерживать
те
ступени
с
их
раз руш е­
ньем?
А
все
годные
балки
годятся
на
лучшее
де ло.
Но совершится все это только тогда, если
не будем молиться на балки, а будем строить из
них.
И
одух от вори т ся
вся
плоть...
Всякая
пе с­
чинка
преобразится
и
зажжется,
как
солн ц е...”
Я
покрою
се бя
золотым
одеяньем,
Возвратит
мне
блистанье
сестрица-весна,
Я
оденусь
навек
белизной
и
бли ста нь ем
И
весеннего
выпью
с
друзьями
вина .
Это т
город
боролся
с
мо ей
чистотою,
С
моей
в ерой
боролись
и
лучш ие
их,
И
потом
же
они
по сме яли сь
надо
мною,
Зак лючи ли
мен я
в
тесны х
т юрьм ах
своих.
За
то
в ыслуш ай,
город,
—
я
те бе
объявляю:
Смертью дышат твой
мрак
и краса твоих стен.
И
тюр ьм у,
и
твой
хр ам
нарав н е
отвергаю,
В
тво ем
знаньи
и
вере
одинаков твой
пл ен.
Значительны и уверенны страницы отдела
"Жертвенник из земли”; ”Несколько воспоми­
наний
из
рабочей
жизни”; ”Из круга работ
земле дель ца”; ”Странички из исповеди” (”Как
я
пр оходи л
по
голо дны м
мест ам”). . . ”Сама
мать земля, — пишет Добролюбов, — и крича­
ла,
и
мучилась
в
муках
бе сп лодь я,
в
муках
рождения.
Это крик невыносимый — крик
в сей
земли...
Эта земля жгла мои ноги.
Мне страшно
б ыло
гл яд еть
на
пол я...
В
каждой
избе,
в
к аж­
дом
углу
стоя л
п ри зрак
—
ожидания
голода”.
Но
пусть не
под умаю т,
что этот вопль
А.
Добролюбова
есть
то лько
моральный
призыв
в
духе
Льва
Толстого.
Ч ерта,
о тде ляю щая
А.
Добролюбова
от
толстовщины,
проведена
им
самим
в
глав е
"Толстому и его последовате­
лям". "В книге совести тоже много тайн, но это
тол ько
азбу ка” ,
—
го в орит
А.
Добролюбов.
Р аз об лаченна я
магия
Ich sah sie immer mit Vorsicht Gift bereiten;
und immer zogen sie glâserne Handschuhe dabei
an ihre Finger.
Friedrich Nietzsche*'
О дин
мол од ой
стихотворец,
воспевая
своего
мэтра,
хара к теризов ал
его
как
ма га.
Застывший
маг,
сложивший
р уки ...2
* Я видел,
как
они
всегда
с
осторожностью
пр иготов л яют
яд,
и
всегда
надевают
они
при
это м
с те клян ные
перча тки.
Фридрих
Ницш е
(нем .) .
Оба
они
—
и
мо лод ой
стихотворец,
и
м этр
—
”д екаденты ” ,
и
магия,
о
к от орой
здесь
идет
речь,
не
б елая
и
не
черная,
а
лишь
”декадентская” (в кавычках), т.
е.
та
без раз­
лично-серая
магия,
у
которой,
по
заявлению
д екад ен тск ого
органа
”Весов”,
есть
особый
”свой путь”,
сре дн ий
путь
между
крайними
группами
писателей
и
художников,
равно
чуждый
и
реакции,
и
революции.
Этот
сред­
ний
путь,
избранный
современными
декаден­
тами,
не
похож
на
тот
путь,
по
которому
шли
пионеры
русского
декадентства
—
К.
Бальмонт,
Федор
Со логуб ,
И ван
Коневской
и
другие.
Это
среднее
устремление,
эта
серость
современного
” д екадентств а”
объясняется
не
тем,
что
какой-то
оди н
”маг”,
сложив
руки,
засты л
почему-то
в
этой
позе,
а
тем,
что
зас тыла,
кр исталлиз ов алась
с ама
декадентс­
кая
магия.
И
лишь
тол ько
прекратилось
молекулярное
движение
внутри
декадентства,
вместе
с
ним
прекратилось
магическое
вли­
ян ие
его
на
современность.
Неподвижное
де­
кадентство
—
это
маленький
Парнас,
и
его
мале нькая
магия
—
магия
раз облачен н ая,
ма гия
фокусника,
а
не
ча роде я.
Декадентство
пережило
с ебя,
а
по
при­
знанию
”Весов”
—
декадентство
умирает.
Та­
кое
чистосердечное
признание,
хотя
и
оп озд а­
вшее
несколько,
нехудо
и
заслуживает
всячес­
ких
похвал,
но,
сп раш ив ает ся,
в
чем же
усмот­
ре ли
”Весы”
признаки
своей
собственной
смерти.
В
журнале
”Весы”** есть статья ”Т ор-
жество
п обед и т елей ”3, посвященная этой те­
ме.
”Декадентов,
—
го во рит
автор
эт ой
ста­
тьи,
—
единит
не
стиль,
но
сходство
и
сро дст ­
во
м иров оззр ений”
—
вот
его
первое
п олож е­
ние.
”Вопрос об индивидуализме был той
точкой,
с
кото рой
началось расхождение
меж­
ду
чл енам и
прежде
”единой”
школы”
—
вот
второе
положение.
И,
наконец,
”декадентство
ждет,
чт обы
п ередат ь
свой
скипетр
в
мире
искусства
нов ой,
преемственно
с
ней
связан­
ной
группе
художников”
—
таково
третье
и
последнее
положение
руководящей
статьи
”Весов”.
Уже
из
этой
схемы
видно,
что
”Весы”
признаю т
свое
идейное
поражение,
но,
по-
ви ди м ом у, Sturm und Drang
***
4 нашего вре­
мени
так
потрепал
крылья
декадентских
идей,
что
эти
идеи,
к азав ши еся
недавно
райскими
птицами,
н ыне
стали
похожи
на
пт иц
домаш­
ни х,
не
умеющих
лета ть.
В
са мом
деле,
разве
не
похожа
на
курицу
с
подрезанными
кры ль я­
ми
та
идея,
что
миросозерцания
всегда
пред­
о преде ляют
соб ою
художественные
школы.
♦*”Весы”, 1907, No 9 . — П риме ч.
авт .
***Буря и натиск (нем.).
386


Мыс ли
о
символизме.
О
писателях
Сказать
это
—
значит
ровно
ничего
не
ск а­
зать:
м и росозерц ан ие
далек о
не
всегда
п ред­
решает
метод ы
и
прием
художественного
т во­
рчества.
И
лучш им
доказательством
этого
может
служить
пример,
который
приводит
сам
автор
вышеупомянутой
статьи.
Р азве
ми­
росозерцание
Но вал иса5, с его католическим
мистицизмом,
и
Ба йрона,
с
его
мятежным
демонизмом,
тождественны?
А
между
тем
мы
н азы ваем
их
р омантиками.
И,
объединяя
их
под
знаком
р ом анти зма,
мы
имеем
в
в иду
их
общее
отношение
к
искусству,
а
вовсе
не
ми­
росозерцания.
Поэты
с
различными
взгляда­
ми
на
мир
—
и
христиане,
и
буддисты,
и
те­
ософы,
и
хлысты
—
все
могут
бы ть
объедине­
ны
в
одн ой
группе,
если
приемы
их
писаний
заключают
в
себе
нечто
общее,
хар акт ерн ое
для
той
или
дру гой
литературной
школы.
То­
лстой
и
Тургенев
—
реалисты,
но
ра зве
со­
в пад ают
их
миросозерцания?
А
раз ве
в
со­
временности
мы
не
находим
поэтов
с
пр оти­
воположными
миросозерцаниями,
но
принад­
лежащих
к
одной
литерату рной
школе?
Разве
миросозерцание
Бальмонта
похоже
на
траур­
ную
философию
одиночества,
кото рую
испо­
ведует
Ф едор
Сол огуб?
Но
у
них
есть
нечто
общее
в
отношении
к
искусству,
и
пот ому
мы
н азы ваем
их
декадентами,
несмотря
на
ра з­
личие
их
взглядов
на
мир.
Так
безнадежно
и
беспомощно
запут алс я
журнал
”Ве сы”
в
противоречиях.
Это
понятно:
руководители
"Весов”
не
привыкли
бо роть ся
на
идейной
почве:
до
сих
пор
они
всегда
беспринципность
возводили
в
свой
единственный
принцип,
и
вот
теперь,
когда
они
строят
серьезные
гри­
масы
академиков,
эти
нов ые
маск и
не
могут
скрыть
их
настоящие
лица6.
Смешное
положение,
в
ко торо е
теперь
попали
”Весы”,
объясняется
т ем,
что
не льзя
безнаказанно
ходить
по
канату
про дол жи­
т ельн ое
время.
Ко гд а-то
можно
бы ло
утверж­
дать,
что
”не человек мера вещей,
а
мгнове­
нье ”,
но
нельзя
век
бал ансиро в ать
на
канате:
задрожал и,
наконец,
колени
у
канатног о
пля ­
суна,
и
бе дн яга
свалился.
И,
право,
это т
пля ­
сун
совсем
не
тот,
которого
похоронил
сво ­
ими
руками
Зарат уст ра.
Пляс ун
Заратустры
свалился
на
землю
и,
окровавленный,
погиб:
он
”из опасности сделал себе ремесло”7; что
до
нашего
пляс ун а
из
”Весов”,
то
его
ремесло
вполне
г арантир ов ано
от
опасностей:
под
его
канатом
висит
сетка.
Однако,
несмотря
на
идейную
нищету,
которую
об н аружи вает
стат ья
” Торжес тв о
победителей” (в "Весах”), в ней есть доля
ис тин ы.
Эта
до ля
истины
всецело
заимство­
ва на
из
статей,
направленных
против
д ека­
дентства.
Да,
сов ер шает ся
кризис
индивиду­
ализма...
Т олько
пусть
зап омня т
”В ес ы”,
что
идейное
движение,
направленное
против
ин­
дивидуализма,
не
есть
новая
л итерату рная
школа,
а
явление
более
значительное
и
ши­
рокое,
уводящее
нас
далеко
п рочь
от
м ален ь­
к ого
кружка
”э стет ов ".
Когда
мне
приходи­
л ось
писать
против
декадентов,
я
имел
в
в иду
не
литературную
школу,
ко тор ая
в
сущности
уже
дифференцировалась,
а
декадентство
как
известное
мироотношение
—
явление
более
крупное,
чем
кружок
жур нал а
”Ве с ы”.
А
что
до
чисто
литературной
дифференциации,
то
это
уже
иной
вопрос:
здесь
нам
пришлось
бы
го во рить
о
символизме,
новом
реали зм е
и
мифотворчестве.
А
теперь
я
говорю
о
том
крайнем
индивидуализме,
который
интересует
меня
как
фак т
психологический,
а
не
как
л итерату рная
школа.
Когда
в
ли т ерат уре
з агов ор или
о
кризи­
се
индивидуализма,
журнал
"Весы”
поднял
по
поводу
эт их
новых
мнений
странную
тревогу.
Но
почему
”Весы”
в ооб разили,
что
именно
они
призваны
защ ищ ать
идеи
крайнего
ин­
дивидуализма?
И
чем
д оказа ли
они
в
течение
четырехлетнего
своего
существования,
что
они
воистину
орг ан
крайних
индивидуали­
стов?
Я
пол аг аю,
что
две-три
незначительные
статейки
"т еорет и ческ ого ”
харак т ера,
посвя­
ще нные
этой
теме,
никак
не
мог ут
оп ред ели ть
журнал
настолько,
чтобы
он
имел
право
мо­
нополиз иров ат ь
почему-то
целый
к руг
идей
великой
важности.
Т ема
крайнего
индивидуализма,
тема
Ницше
и
целой
полосы
европейской
литер ату­
ры
XIX века ,
неожиданно
наш ла
для
себя
неловких
защитников
в
лице
эпигонов
нашего
декадентства.
Я
говорю
эпигонов
потому,
что
великая
мудрость
дек аден т ов
раск ры лась
в
русской
литературе
вовсе
не
в
”Весах",
а
ра­
нее
—
в
”Мире Искусства”
и
в
творчестве
некоторых
поэтов,
и
прежде
вс его
в
творчест­
ве
Федора
Со логуб а,
этого
изумительного
ли­
рика
и
ро маниста
и
—
что
в
д анном
случае
очень
важно
—
одного
из
самы х
глубоких
и
п о следов ател ьн ых
м ысли т елей
современно­
ст и.
Когда-то
на ши
индивидуалисты,
затво­
рившись
в
своих
кельях
от
мирской
суеты,
умели
п редав ат ься
опасным
о пыт ам.
В
эт ой
см елост и
б ыло
их
оправдание.
Ин ые
из
дека­
дентов
поплатились
за
свои
опыты
жизнью;
иные
ищ ут
теперь
спасения
в
”новом христи­
анст в е”; иные,
наконец,
воз ве ли
свое
мироот­
ношение
на
высоту
бо гоб орчест ва
и
утверж­
дают как
начало абсолютное свое собственное
одинокое
Я.
Но
эпигоны
декадентства,
усвоив
прин­
цип
экспериментализма,
про до лжа ют
повто­
ря ть
те
азы,
которые
д авно
уж
наскучили
вс ем
и
ст али
общим
местом.
Эти
эпигоны
тщетно
пугают
нас
своей
магией.
Их
чер­
нокнижие
—
жалк ая
бут аф ори я.
”Яды”
их
387


Г.
Чулков
можно
получить
в
любом
ресторане.
И
к
ним
можно
отнести
сло ва
Заратустры: ”Ichsahsie
immer mit Vorsicht Gift bereiten”. О , о ни о стор о­
жны!
И ног да,
впрочем,
они
воображают
се бя
храбрыми
альпинистами,
но
ве дь
Т артарен
тож е
был
альпинист8.
Из осторожности наши декаденты готовы
признать,
что
индивидуализм
переживает
кри­
зис. Но кто же вестники этого кризиса? Правда,
на
э тот
вопрос
у
них
есть
ответ:
неохристиане.
Но этот стратегический
прием так
же стар,
как
и
на иве н:
ес ли
опасность
надвигается
слева,
почему
же
не
сдел ат ь
в ид,
что
ты
ожидаешь
ее
справа? Так
и поступают маленькие декадентс­
кие
вожди.
Это,
между
прочим,
не
слишком
лестно
для
неохристиан.
Должно
быть, совсем
не
ст ра шны
они
для
декадентов,
ес ли
наши
индивидуалисты
так
охотно
оказывают
им
почести.
Эти
почести
ст оят
столько
же,
сколь­
ко
те
почести,
которые
в
опере
крестьяне-ста­
тисты
ок азыв ают
оперному
к орол ю:
в
сущно­
сти
им
друг
до
друга
нет
никакого
дела.
И
что
за
смешное
противоречие
—
ут­
верж дат ь,
что
неохристиане
—
единственные
вестники
кризиса
индивидуализма,
и
в
то
же
время
пон имать
этот
кризис
как
б орьбу
”ли-
тературных
школ”.
Какая
же
” литер атурная
шко ла”
наши
неохристиане?
Ведь
в
ли терату­
ре
сторонников
этого
миросозерцания
можно
пересчитать
по
пальцам:
их
четверо
—
Мере­
жковский,
Гиппиус,
Бердяев
и
Фило соф ов9 .
Мережковский
никак
не
м ожет
считаться
п редст ав ит елем
какой-то
н овой
литературной
школы,
—
он,
вероятно,
сам
смеется
над
св о­
ими
"поэтическими”
опытами;
г-жа
Гиппиус
дав но
уже
пер ест ала
писать
стихи
или,
как
нескромно
вы ражает ся
К.
Д.
Ба льмо нт,
”бес-
шумно
ув я ла”,
—
а
что
касается
Б ердяев а
и
Фи лософов а,
то
они,
кажется,
по
сам ой
п ри роде
своей
никогда
никакого
отношения
(кроме критического)
к
поэзии
не
имели.
О,
конечно,
и неохристианские идеи,
заи м­
ствованные нашими
современниками
у
Влади­
мира Солов ье ва
и
отчасти
у
Достоевского,
суть
одн и
из
признаков
н адв и гающ егося
кризиса
индивидуализма.
Но эти
идеи ничего
общего не
имеют
с
борьбою
”литературных школ” .
Но
в
круге
религиозных
переживаний
происходит
великая
борьба
двух
н ачал
—
ис­
тинного
индивидуализма
(не ”московско-де-
ка ден т ско го”) и начала универсализма,
начала
религиозной
общественности.
Смысл
этой
бо­
р ьбы
не
в
отречении
от
той
правды,
которую
раскрыли
нам
Ницше
и
Бо длер,
и
не
в
ук лоне ­
нии
от
опытов,
завещанных
ими,
а
в
с тремле­
нии
расширить
круг
эт их
оп ыт ов.
Кризис
ин­
д ивид уализма
не
в
то м,
что
три
декадента
и
один
и деали ст
решили
основать
н овую
цер­
ковь,
а
в
то м,
что
ду ша
современного
че лове ­
ка
не
м ожет
удовлетвориться
теми
уединен­
ными
опы тами,
которыми
мог
удо влет в о­
ряться
еще
недавно
наш
русский
ницшеанец.
В
”новом христианстве”
ес ть
тот
ужасный
опт имизм,
от
кото рог о
становится
невыноси­
мо
душно:
лучше
уж
просто
лирика,
пусть
даже
в
ее
циничной
наг от е,
то лько
бы
не
эти
слишком
определенные
слова...
Но
современность
раск р ыв ает
не
только
начало чистой
и самодовлеющей лирики:
сущ­
ность
религиозного
перево рот а
нашего
време­
ни
определяется
тем,
что
опыт
индивидуаль­
ный
заменяется
опытом
религиозно-общест­
венным.
Я
по нимаю
ту
великую
ответствен­
ность,
котор ую
бе рут
на
се бя
эти
смельчаки,
решившиеся
разорвать
завесу,
от де лявш ую
личность
от
общественности.
Я
понимаю,
по­
чему
закружились
слабы е
головы
и
почему
иные
л итера тор ы
истерически
закричали
о
”профанации и провокации”. Но разв е п одо­
бн ый
крик
не
раздавался
в
то
время,
ког да
декадентство
зая вило
о
се бе
и
о
сво их
правах?
В
ш уме
полемической
войны,
объявлен­
ной
декадентами новому мироотношению, не­
возможно разобрать
настоящие убедительные
слова,
над
котор ы ми
стоит
задуматься.
Еди н­
ственное слово, которое прозвучало как серьез­
ный
упрек,
—
это
требование раскрыть
новый
опыт,
о
кото ро м
говорят
новые
люди .
Это
требование имеет, конечно, свои психологичес­
кие основания, но я думаю, что нельзя обуслов­
лив ать
им
признание
или
непризнание
но вых
истин.
Что
значит
" ра скр ыть”
этот опыт?
Воз­
можно
ли
это?
Быть
может,
и
нет
еще
такого
эмпирического
опыта,
который
отвечал
бы
зап рос ам
новой
ду ши,
но
сам ая
ткань
души
уже
изменилась.
Пр офанир уют
э тот
возмож­
ный опыт не те,
что принципиально защищают
его
необходимость,
а
те,
что
кричат
на
в сех
перекрестках
о
каких-то
орги ях,
эротических
коммунах
и
демонических
ку ль тах10.
Новые
люд и
не
мог ут
ра скры ть
нового
опыта,
как
не
могли и
не
мог ут р аскры ть
своего
опыта дека­
денты. А ”религиозное действие” неохристиан,
о
ко тор ом
они
неустанно
пишут
в
различных
журналах и газетах, — где
оно? Я
охотно верю,
что такое действие, как мистический акт, совер­
шается,
но
я
не
стану
спрашивать,
где
его
эмпирическая видимость.
Я
знаю,
что
неохри­
стиане не сумеют ответить на этот вопрос.
Ине
только
новые
христиане,
но
и
христиане
пе р­
вых
веков
и
участники
древнейших
мистерий
—
никто
не
отв етил
бы
на
подобный
вопрос.
Чело век
ид ет
от
обряда
к
обряд у,
от
пе сни
к
пес не,
от
таинс тв а
к
таинству,
но
путь
этот
об ры вает ся
та м,
где
начинается
чудо,
и
ника­
кие
слов а
не
рав ны
тому,
что
совершается.
И
в
эпигонах
декадентства,
и
в
неохри­
стианах
есть
дух
примиренности
и
компро­
мисса:
не
найдя
исхода
из
трагических
проти­
воречий,
одн и
из
них
успокоились
в
лоне
388


Мысли
о
символизме.
О
писат елях
„ кр а й н его индивид уализма ”,
други е
—
в
це р­
ковной
догматике.
Смысл
нового
идейного
движения,
какое
бы
название
оно
ни
носило,
буде т
ли
это
”мистический энергетизм”
Вячеслава
Иванова,
или
” иннормал изм” К он ст .
Эрберга, или
п олу­
чивший
сто ль
широкую
известность
”мисти-
ч еский ана рхизм” ,
или,
наконец,
идеи Алексан­
дра
Мейера1 1, отчасти совпадающие с выше­
упомянутыми
концепциями,
— смысл
всех этих
исканий,
как
я
по нима ю
их,
во-первых,
в
при­
зыве разорвать круг индивидуального опыта и,
во -вт оры х,
в
протесте
против
уз
неподвижной
догматики.
Разрывая
замкнутый
круг
индиви­
дуаль н ого
опы та,
личность
об рек ает
себя
на
распятие на кресте мучительных противоречий.
Отказываясь от
опыта и догматики христианс­
кой церкви,
личность вступает на опасный путь
религиозно-общественного опыта,
еще
не
при­
знанного
и
не
освещенного.
И
пока нет
ис хода
из
этого
мир а
чудес
и
мучений.
Все
эти
муки
современной
ду ши
от раз и­
лись
в
н овой
лирике.
В
н ей,
как
в
зеркале,
мы
видим,
гадая,
свое
лицо.
И
если
са ма
лирика
— лишь
блест ящ ая
плоскость,
то
все
же
этим
не
ум аля ется
ее
значение:
несмотря
на
собы­
т ия,
которые
переживает
современная
душ а,
мы
не разобьем
эт их
драгоценных
зерк ал,
лю­
бовно
отшлифованных
искусными
руками.
И
все требования
подчинить
красоту веч­
ным
законам,
которые
упра вля ют
мир ом,
на­
прасны
не
потому,
что
законы
эти
враждебны
красоте,
а
потому,
что
кра сота
больше
зако ­
на.
Она
м ожет
явиться
перед нами
в
чудовищ­
ной
маске,
но
и
тог да
по
ее
жесту
мы
узнаем,
кто
это.
Ей
равн о
подчинены
и
ад,
и
небо:
она
последняя
владычица.
Que tu viennes du ciel ou de l’enfer, qu’importe,
O Beauté! monstre énorme, effrayant, ingénu!*12
И
красота преодолевает
не только
”лите-
рат ур ност ь”
в
искусстве,
но
и
само
искусство.
Декадентский
эстетизм
—
последняя
грань:
за
ней
уже
об ласть
красоты
как
жизненного
тво­
рчества.
Умн ые
стихи
I
В
одн ом
из
своих
писем
Пушкин
по лу­
шут я
обронил
блестящий
парадокс: ”Поэзия,
прости
Господи,
должна
бы ть
гл упо ва та”.
♦ Скажи,
откуда
ты
приходишь,
Кра сот а?
Твой
вз ор
—
лазурь
небес
или
порожденье
ада? (фр.)
(пер.
Эллиса)
Как
ни
обольстительна
лукавая
му дро сть
пу­
шкинского
па радок са,
приходится,
однако,
помнить,
что
всякий
парадокс
неточен:
имеет
право
на
существование
не
то лько
”б езумная ”
лирика,
но
и
” у мная”
поэзия.
Ин ые
стихи
Гете
или
даже
нашего
Б араты нск ого ,
напи­
санные
”от ума”,
не
вычеркнешь
из
списка
да ров
Музы.
Мы
зн аем
фи лос офов,
которые
разга­
дал и
тайну ритма,
и
поэтов,
которые
в лад еют
идеями,
как
опытные
бой цы
рапирами.
Худо,
конечно,
ес ли
в
„умных”
стихах
не
найдешь
лица
поэта,
но
причину
этого
н адо
искать
не
в
то м,
что
стихи
умн ы,
а
в
чем-то
ином.
Рит м
—
последний
вл ады ка
вселенной,
и
его
власт и
покорны
не
то лько
движения
нашего
сердца,
но
и
наша
мудрость,
и
ум,
и
даже
разум,
который
принято
считать
п ро­
заическим.
Разве
фо рмы
нашего
р азум а,
логика,
не
п од лежат
законам,
в
существе
своем
математическим?
И
разв е
в
р итме
не
рас­
кры в аются
математические
идеи,
правящие
миром?
Дев ять
томов
философских
сочинений
Владимира
Соловьева
не
боле е
драгоценны,
чем
мале ньк ая
книжка
его
стихов,
хо тя
м но­
гие
пьесы
в
эт ой
книжке
ни
в
каком
от­
ношении
не
уд овл етво рят
критика,
ес ли
он
будет
руководствоваться
пушкинским
п ара­
док с ом.
Стихи
H.
М.
Минского
относятся
к
об­
ласт и
”умной поэзии”,
и
это
не
умаля ет
их
значения:
личность
Минского
настолько
оригинальна
и
писатель
он
настолько
ин­
тересный,
что
стихи
его,
даже
несовершенные,
пре дстав ляю т
собо ю
драгоценный
матери ал
для
выяснения
его
индивидуальности.
Теперь
часто
появ ля ют ся
сборники
ли­
рических
стихотворений,
технически
нехудо
сделанных,
и
подчас
зат рудн я ешься
опреде­
лить,
”настоящие”
они
или
это
только
искус­
ная
фальсификация.
И
дел о
тут
не
в
по др ажа­
тельности
современникам,
а
в
подлинности
переживаний.
Ле рмо нтов
йе
стыдился
бр ать
у
Пушкина
целые
с т рофы;
Шиллер
брал
у
Ге­
те,
Гете
у
Шиллера:
высокая
культура,
в
себе
уверенная,
не
боится внешних
совпадений.
То­
лько
мелкие
души
смотрят
на
каждую
строку
свою,
как
лавочник
на
свой
тов ар.
Погоня
за
„ор игиналь ностью ”
нередко
о п уст ошает
сла ­
бые
сердца.
То
же
происходит
и
в
об ласти
живописи.
На
это
уже
ук азы вал
Александр
Б ену а1.
На­
стоящий
поэт
не
стыдится
признат ь
своим
мэтр ом
ст аршег о
бр ата,
будучи
уверен,
что
завтра его
друг будет
у
не го
учиться
мастер ст­
ву.
Блок
многому
научился
у
Брюсова,
а
в
од­
ном
из
стихотворных
циклов
Брюсова
сказы ­
вается
явное
влияние
Блока.
389


Подлинность
переживаний,
сердце,
чут­
кое
к
символам,
и
техническое
искусство
—
вот
что
определяет
поэта.
Иногда,
впр о­
чем,
техника
бывает
так
искусна,
что
не
раз­
гадае шь
сразу,
есть
у
поэта
св ое
лицо
или
он
собл азн яет
т ебя
мастерством.
И
если
поэт
не
толь ко
лирик,
тогда
ле гче
проверить
подлин­
ность
его
стихов.
H.
М.
Минский
—
ав тор
трагедии
”Аль-
ма”,
переводчик
"Илиады”
и,
главное,
фи ло­
соф,
написавший
две
зам ечат ельн ы е
книги:
”При свете совести”
и
"Религия будущего",
—
все
это
з астав ля ет
с
особенным
интересом
подойти
к
его
стихам:
зн ая
Минского
по
др у­
гим
его
книгам,
уже
не
сомневаешься
в
под­
линности
переживаний,
воплощенных
в
стихо­
творную
форму.
II
В
1905 году H. М.
Минский
опубликовал
с вою
кн игу
"Религия будущего”. В эт ой к ниг е,
кот ор ая
п ервон ач альн о
печаталась
на
ст р ани­
цах
"Мира Искусства”
под
общим
названием
”Философские разговоры”,
Минский
излагае т
свое
философское
м и ровоззр ени е,
принципы
ко торо го
бы ли
уже
раскрыты
им
ранее
в
кни­
ге
"При свете совести”.
В
противоположность
Мережковскому,
Минский
интересуется
не
ст ольк о
в оп росом
о
переоценке
христианской
д ог матики
и
эс­
хатологическими
идеями
автора
”Апокалип­
сиса”,
сколько
философией
религии
вообще.
Мэонизм
Минского
—
это
стройная
фи лос оф­
ская
система,
несмотря
на
отсутствие
в
ней
академической
строгости
и
сухости.
В
форм е
диалога
Минский
п ослед оват ельн о
излагае т
свои
религиозно-философские
иде и.
Религия
не
есть
отрицание
закономерности
явлений,
а
лишь
утверждение
вечного
мистического
за­
кона;
поэтому
нет
чуда,
а
есть
тайна,
—
и
не
нужна
вера,
а
нужна
рели ги озн ая
уверенность,
осн ов ан ная
на
внутреннем
откровении.
Нрав­
ственный
закон
утверждается
не
толь ко
сове­
ст ью,
но
и
разумо м.
При
свете
раз ума
мы
познаем,
что
мораль
двуедина,
что
идеал
до­
бра
не
зак люч ает
в
себ е
непреложной
нормы
и
об услов ли вает ся
иным
нач алом,
стоящим
в ыше
мо рали.
Э тим
нач алом
яв ляет ся
мист и­
ческий
разу м,
воспринимающий
мэонические
идеи.
”Божество открывается нам,
как
аб со­
лютное
единство,
в
разных
категориях,
но
открывается
в
обратном
изображении
не
ре­
ально,
а
мэонически,
как
отрицание
вс як ого
реал ьног о
единства,
не
как
подлежащее,
а
как
вечная цель,
т.
е.
как
вечное
на ше
дополнение”
(”Религия будущего”,
стр.
204).
И,
наконец,
последний
вывод
Минского
таков: ”Так как
множественный
мир
существует
реально,
а
единое
мэонически,
то
первопричину
созда­
ния мира мы
должны
видеть
в свободной
воле
Еди н ого,
подвигнутой
бескорыстной
любо­
вью” (”Рел.
Буд.”, стр.
205).
Мэоническая
легенда
о
Боге ,
ко торы й
принес
себя
в
жертву,
отка зался
от
единства
для
множественности
и
раск ры л
се бя
в
мире,
—
вот
основа
филос офи и
и
религии
Минс­
кого.
Эта
леген да
зак люч ает
в
себ е
уверен­
ность
в
воскресении
мира,
т.
е.
восстанов­
лении
Творца
в
его
аб со лютно м
единстве.
И
страд ания
суть
священные
жертвы,
верный
путь
к
познанию
тайны,
постижение
ми ра
в
его
имманентной
святости,
как
вечного
же­
ртвоприношения
живого,
любя щег о,
страж­
дущего
Бога.
В
основе
христианства
лежит
та
же
вечная
мэоническая
легенда
о
стра ­
дающем
Боге ,
котор ую
древний
мир
знал
в
мифе
о
Дионисе.
Такова
схема
философско-религиозных
воззрений
H.
М.
Минского.
И
лучшие
фи ло­
софские
стихи
писателя
вполне
гармонируют
с
этими
воззрениями.
Прислушайтесь
к
при­
знанию
поэта:
Мои
друзья!
Когда
умру
я
И
жить
начнет
моя судьба,
Молитесь
за
меня ,
молю
я,
Не
как
за
Божь ег о
раба.
Рабом
я
не
был
да же
Бога,
Возмездья
и
наград
не
жда л.
Но
сам
Творца
судил
я
строго
И
лиш ь
свободой
оправдал.
Мои
друзья!
Когда
у мру
я,
Чтоб
ж ить
меж
в ами
без
кон ца,
Любите
в
Бог е,
как
люблю
я,
Свободы
в ечн ого
тв ор ца.
Здесь
нет
лишних
с лов
и
ритм
не
на­
сильственно
н авя зан
этим
точным
идеям,
хо­
лодным
и
ясным,
но
откры в ающ им
сущность
души
поэта.
Не
менее
значительно
стихотво­
ре ние : ”Кто Бога узрит,
тот
умрет”.
Иные
строки
звуч ат
как
м удрые
эзотерические
фор­
м улы.
Та кова,
например,
ф ормул а
о
пре д­
восхищении
смерти: ”Я — тот,
кто
смерть
постиг
при
жизни”.
Оди н
биографический
факт
—
арест
поэта2
—
послужил
пов одо м
для
написания
цикла
стихотворений
”В одиночном заклю­
чении”,
но
и
здесь
философ-поэт
остался
верен
себ е:
все
стихи
лишены
политической
окраски
—
это
воистину
философические
стихотворения
с
глубоким
содержанием.
Та­
ко вы: ”Дверь”, "О кно", "Ст ек лы шк о
в
двери",
"С тена”
и
превосходное
не
тол ько
по
со­
держанию,
но
и
по
лирической
с иле
ст и­
хотворение
"П есня ”.
390


Мысли
о
символизме.
О
писателях
Сказал
я
в
час
полночны й:
В есь
мир —
тюр ьма
одн а.
Где
в
кел ье
одиночной
Ду ша
з ак люче на.
Том итс я
узн ик
блед ны й
И
рядом
с
ним другой.
Страданья
их
бесследны,
Безрадостен
покой.
Одних
безумье
губит,
Других
тоска
г рыз ет.
Но
ест ь
и
те,
кто
любит.
Кто
любит,
тот
поет.
Я
то т,
кто
петь
умеет
В
уны нии
ноч ей,
В
чь ем
сердце
п есня
зр еет
Без
воли,
без
лучей.
О,
знай,
мой друг
дале ки й,
Ко ль
слы ши шь
п еснь
мо ю,
Я
—
узни к
одинокий
Для
уз ник ов
пою.
Интересен
и
значителен
отдел
"Холод­
ные
слова”,
в
ко тор ом
поэт
говорит
о
себе,
что
он
”боится любви,
бежит
свя ты нь”,
чу­
ждается
”кроткого бессилья”
и
лю бит
ли шь
”подъемлющие крылья и снег нетронутых
вершин”.
кое есть в
стихотворениях
”Моя вера”, "В сяк о­
му ”,
”Историку”, ”На к лад бищ е” и в ст ихот в о­
рении
”Ноктюрн” (в отделе ” Сре ди
М ра ка”).
Зак лючи т ельн ая
" гра жданская
песня”
—
’Тимн рабочим”,
получившая
столь
шир о­
кую
известность,
несмотря
на
некоторые* не­
удачные
и
самодо во льны е
строки,
лишена,
по
счастью,
той
неприятной
сентиментальности,
кото рая
ха ракт ерн а
для
многих
гражданских
стихов
H.
М.
Минского.
Но
ве дь
вообще
из
революционных
песен
современности
тол ько
стихи
Федора
Сологуба
достойны
серьезного
внимания:
тру дно
сл ага ть
стихи
о
б орьбе ,
ко г­
да
воочию
видишь
ее
судорожные
по рыв ы,
лишенные
мерности,
ритма...
Перечитывая
стихи
H.
М.
Минского,
со­
бранные
теперь
в
четырех
то мах,
пораж аеш ь­
ся
т еми
техническими
успехами,
которые
сде­
л али
за
это
вр емя
русские
лирики.
И
сам
Н.
М.
Минский
сумел
мног ому
научиться
за
это
время:
нед аром
он
переводил
Б айр она,
Шел­
ли,
Мюссе4
и
Верлена
и,
вероятно,
пристально
изучал
наших
классиков.
А
в
иных
стихах
его
явн о
сказы вает ся
влияние
французских
сим­
волистов.
В
сонете
”Не все ль равно,
пр авд ива
ты
иль
нет”
есть
что-то
от
Верлена,
в
сонете
”См ерть ”
—
от
Бодлера?
III
Наименее
волн у ют
меня
’Тражданские
песни”
поэта
не
потому,
чтобы
тем а
эта
не
была мне близка,
а потому, что пафос
поэта не
представляется
мне
высоким
в
этих
стихах.
И техника
эт их
стихов
неизмеримо слабее, чем
техника
стихов
философских
и
любовных.
Эти
последние
вольнее,
окрыленнее
и
напевнее,
чем
дли нн ые
рассуждения
в
стихах,
которые
когда-то
составили
слав у
поэту.
И
это
после
Н ек расов а3, который умел крепко ковать гра­
жданские
пес ни,
как
оружие
для
бу ду щих
б итв!
Но
и
в
первом
т оме
рассеяны
отдельные
стихи
и
с трофы ,
которые
пленяют
сердце,
как
предвестия
”песен любви”.
Вдруг
неожиданно
звучит,
как
что-то
близкое
и
внятное:
Но
я
полюбил
те бя,
мне
ты
—
подруга.
О,
сев ера
ночь!
Мне
отрадно
в стречать
Твой
п ризр ачны й
вз ор ...
”Последняя исповедь”
уже
св и дет ель­
ствует
о
путях
философских,
на
которые
суж­
дено
б ыло
впоследствии
вступить
поэту.
О ст­
роумны
и
изящны
и ные
стихи
в
первом
то ме
в
отделе
”Сшп grano veneni”*. Ч т о-то г е йне вс-
*”С крупицей яда” (лат. ) .
IV
Ког да
умер
Бетховен,
в
секретном
ящике
его
ст ола
нашли
неотправленные
письма
к
ка­
кой-то даме. Эти письма известны под названи­
ем писем ”к бессмертной возлюбленной”. Пред­
пол агаю т,
что
эти
письма
п редн азн ачали сь
Терезе
Брунсвик,
кото рой
посвящена
одна
из
сон ат
Бетховена5. Но в конце концов не все ли
равно, кто она: Тереза Брунсвик или иная дама?
Возлюбленная Бетховена—бессмертна, в этом
смысл и тайна его
творчества.
И
он сам пишет:
"Ах, Боже, так близко. Так далеко. Разве не небо
наш а
люб овь?
Но
она
так
же
н езыб лем а,
как
с вод
небесный”. В сущности в поэта поверишь
только тогда, когда поймешь его любовь, пове­
ри шь
в
его
”бессмертную”
люб овн иц у.
В
тре ть ем
то ме
стихов
Минского
есть
чудесное
стихотворение: ”С высот альпийских
я
принес
т ебе
цветок
сухой
и
бел ый ”.
Ког да
я
проч ел
это
стихотворение,
я
поверил
в
Мин­
ского-лирика
и
стал
искать
в
его
стихах
"пи­
сем
к
бессмертной
возлюбленной". И я нашел
их.
Уже
"Посвящение"
в
четвертом
томе внят­
но
гов о рит
о
мечте
поэта:
Я
цепи
старые
све ргаю ,
Мо литв ы
новые
пою.
Тебе,
далекой,
гимн
слагаю,
Те бя,
свободную,
люблю.
391


Г.
Чулк ов
Ты
с трас ть
от
сердца
отре шил а,
Твой
бледный
взор
надежду
сжег.
Ты
жизнь
мою
оп уст оши ла,
Чтоб
я
по стич ь
свободу
мо г.
Но
в пав шей
в
океан
бездонный
Воз вра та
нет
волне
ручья.
В
твои х
цепях
освобожденный,
Я
—
в ечно
твой,
а
ты
ничья.
И
дал ее
поэ т
пишет
"песнь надгробную
земной
любви”,
несколько
холодное,
но
муд­
рое
и
глубо кое
' ' П реоб ражение
любвр”,
и
песнь
"бледной Мадонне”.
Листопад
Бы ть
может,
сон
создал
мои
картины,
Но
пус ть!
Мой
сон
— печаль моей любви...
Иван
Бу
н
ин
Иван
Б унин1
—
единственный
значи­
тел ьн ый
п редст ави т ель
тургеневской
полосы
в
современной
литературе.
Как-то
ст ран но
видеть
сборники
его
стихов
и
расск азов
заключенными
в
зеленую
облож к у
тов ар и­
щества
"Знание”2.
И
талантливые,
и
без­
дарные
сотрудники
"Знания”
равно
далеки
от
пушкинско-тургеневских
традиций,
и
ра з­
винченный,
расшатанный
стиль
какого-ни­
будь
Юшкевича
или
даже
самого
Максима
Горького3
ничего
общего
не
имеет
с
четким,
сухо ват ы м,
но
всегда
точным
и
крепким
стилем
Ив ана
Бунина.
Ив ан
Бунин
знает,
что
значит
ма стерст­
во,
и любит его.
Он
бережно
лелеет
сл ова
ине
расто чает
случайных
эпитетов,
натянутых
сравнений
и
фальшивых
об разов .
Сухость
и
сдержанность
лучше
пышно­
сти,
не
оправданной
ос нов ной
темой.
Иные
современные
повествователи,
начитавшиеся
Бальмонта
и
переведенного
на
русский
язык
Пшибышевского,
во обр азили,
что
т айна
тво ­
рчест ва
в
нанизывании
неврастенических
эпи­
тетов
и
в
истерическом
стиле.
Но
брильянты
Бальмонта
и
Пшибышевского
они
заменили
стек ло м,
и
ли шь
плохие
ювелиры
не
о тличат
э того
фальшивого
блеска
от
живой
и гры
на­
стоящих
камней.
У
Ивана
Бунина
все
подлинное.
Приятно
читать
внятные,
любо в но
отшлифованные
стихи
и
расск азы
Бунина
после
эт их
много­
с ловн ых
и неряшливых
писаний,
которые охо­
тно
по требл яю тся
теперь
книжным
рынком.
После
тог о
как
определилось
"Знание”
и
его
литературное
ли цо
выяснилось
ок он ча­
т ельн о,
появилась
новая
группа
повествова­
телей
с
претензиями
на
"изысканность”. Ин ы е
успели
уже
бесславно
погибнуть
для
л итер а­
т уры,
завя зну в
в
своем
собственном
стиле:
"модернизм”
кружит
голов у
го сподам
быто­
писателям;
и
в у льг арная
шпибышевщина
во­
пит
со
страниц
журн алов
и
альм ан ахов .
От
декадентства
взяли
не
его
сущность,
а
то
п обочн ое
и
случайное,
что
ус вои ть
легко,
не
о тдав ая
себе
отчета
в
т ом,
какую
отве­
тственность
принимает
на
себя
человек,
во­
истину
познавший
сокровенное
крайнего
ин­
дивидуализма.
Словесный
разврат
и
бесстыд­
ная
р азв язн ость
стиля
цар ят
в
"широкой”
ли т ерат уре.
Но
символисты,
настоящие
символисты,
ум еют
люб ить
стиль
и
язык,
и
да же
" млад шие”
из
них
научились
писать
четко
и
красиво.
Пр остой
и
п розр ачн ый
стиль
Ивана
Бу­
нина
построен,
однако,
по
определенному
плану,
и
сло ва
у
не го
дв ига ются
не
случайно
по
точным
путям,
в
стро го м
и
ясном
ритме.
Вот
отрывок
из
рас ск аза
"Руда”,
к
кото­
ром у
сто ит
прислушаться:
"Осень приходила к нам светлая и тихая,
—
она
в оцаря лась
в
степи
так
мирно
и
спо­
койно,
что
казало сь,
конца
не
будет
ясным
дням.
Она
делала
да ли
нежно-голубыми
и
глубокими,
небо
—
чистым
и
кротким,
со­
лнечные
дни
—
веселыми.
Тогда
можно
бы ло
р азличит ь
самый
отдаленный
курган
в
степи,
на
откр ы той
и
просторной
равнине
ярко-жел­
т ого
ж ни вья.
Осень
у бир ала
и
березу
в
золо ­
той
убор.
А
береза
рад ов ал ась
и
не
замечала,
как
недолговечен
это т
уб ор,
как
листок
за
листко м
осы пает ся
он,
пока,
наконец,
не
оста­
валась
вся
р азд етая
на
его
золотистом легком
ковре.
О ча ров анная
осенью,
она
была
счаст­
лив а
и
покорна,
и
вся
сияла,
озаренная
из-под
низу
желтым
о тсв етом
сухих
листьев.
А
ра­
дужные
паутинки
тихо
летал и
возле
нее
в
блеске
солнца,
т ихо
садились
на
сухое,
к ол­
кое
жнивье...
И
народ
наз ыв ал
их
красиво
и
нежно
—
"пряжей Богородицы” .
В
тако й
п розе
есть
определенный
уклон,
полет,
напряжение
—
все
то,
что
определяет
соб ою
ри тм,
—
и
н ельзя
став ить
г рани
между
стилем
Бунина
и
его
художественной
прозой.
Обращаясь
к
внутренней
ст орон е
стиля
—
к
образам,
мы
видим,
как
Бунин
выв оди т
их
из
состояния
неподвижности,
как
он
иску с­
но
открывает
в
них
живую
пульсацию.
Жива
свет л ая
и
тихая
Осень,
жи ва
береза,
которая
стоит
обн ажен н ая
на
"золотистом легком ко­
вр е”
из
опавших
листьев
и
вся
"си яе т,
оза рен­
ная
из-под
низ у
желты м
о тсв етом” .
И,
нако­
нец,
прекрасны
"радужные паутинки”,
кото­
рые
тихо
садя тся
на
сухое,
колкое
жнивье...
Это
тютчевский
об раз:
Ли шь
па ути ны
тонкий
во лос
Бл ести т
на
праздной
борозде4.
392


Мысли
о
символизме.
О
писателях
И
в
стихах
своих
Бунин
умеет
дыханием
жизни
оживлять
желанные
ему
обр азы:
И
Ос ень
тихою
вдовой
В ступ ила
нынче
в
терем
свой.
Как
хорошо
ей!
На
п оля не,
Ср еди
широкого
двора,
Воздушной
паут и ны
ткани
Б лестя т,
как
сет ь
из
серебра5.
И
вот
Осень
бродит
в
св оем
"роспис-
ном”
тереме,
"лиловом,
золотом,
багря­
н ом "...
Все
строже
вдаль
она
г ляди т,
Все
рез че
тайное
страданье
В
ее
немы х
очах
с кво зи т...
Как ое
вещ ее
молчан ье!
В
стиле
Бунина
есть
бл аго ро дная
ту­
ргеневская
ясность,
и
ес ли
сти ль
его
лишен
иногда
необходимой
см елост и
и
окрыленно-
с ти,
з ато
его
язык
почти
никогда
не
бывает
банальным.
И
диало г
никогда
не
звучит
фа­
л ьши во.
Крестьянская
речь
п орой
возвыша­
ется
до
расцветающего
языка
Л ес кова6
и
ни­
к огда
не
распл ыв аетс я,
никогда
не
уто мля ет
внимания.
Но
Иван
Бунин
—
не
символист:
по­
этому
всегда
между
его
переживанием,
с
од­
ной
стороны,
и
об раз ом,
стилем,
языком
—
с
другой ,
есть
посредствующее
звено,
ко­
т орое
определяется
р азличны ми
психологи­
ческими
мом ентами
и,
конечно,
прежде
всего
сознанием.
Это
—
как
бы
холодильник,
через
ко тор ый
проходит
горячая
влага
непосред­
ственного
творчества.
Пра вд а,
и
в
лаб ор ато рии
символиста
есть
такой
холодильник,
но
он
вводится
в
цепь
опы та
после,
а
не
во
время
самого
процесса
рождения
о бра за;
благодаря
этому
освобождению
от
рассудочного
контр оля
об­
раз
претворяется
в
символ;
по том
мас тер- ар ­
тист
холодн ой
рукой
завершает
сво ю
послед­
нюю
раб от у,
но
уже
си мв ол,
раз
рожденный,
не сокрушится.
У
Ивана
Бунина
образы
ре дко
претворяются
в
символы,
но
тем
не
мен ее
искусство
Бунина
—
настоящее,
подлинное
искусство,
и
н ельзя
не
ценить
его
оча ров а­
тельной
лирики.
II
В
поэзии
Ивана
Бунина
есть
о дна
основ­
ная
тема,
с
кото рой
связ ан ы
почти
все
его
переживания,
его
любовь
и
его
печаль...
Т ема
эта
— Русь.
И
в
эт ой
те ме
по эт
является
наследни­
ком
Пушкина
и
Тургенева.
В
этой
бунинской
Ру си
нет
гр омо здк ой
эпической
России
Льв а
Толстого,
нет
загад очн ой
и
скорбной
России
Д ост оевск ого ,
нет
замученной
Руси
Г леба
Ус­
пенского
и
нет
той
Руси,
ко тора я
—
по
слову
Гоголя
—
несется,
как
"нео бго нимая тр ойка" ,
мчится
"вся вдохновленная Богом" .. .7
Ив ан
Бунин
зн ает
и
люб ит
ту
ти хую
деревенскую
Русь,
тот
мелкопоместный
ук­
лад ,
понять
и
простить
который
можно
лишь
в
дни
его
увядания.
Русь
полевая,
охотн и чья,
обвеянная
ясным
в ет ром,
напоенная
медо м
и
бра го й,
деревенская
Русь
с
овинами
и
ри­
гами,
с
тихими
зоря м и,
с
квохтаньем
дроздов
на
коралловых
рябинах,
с
русой
де вуш кой
в
плисовой
безрукавке,
в
строгой
паневе
—
это
бунинская
Русь.
Бунин
любит
бытовую
Россию,
он
не
сжигает,
подобно
ин ым
мятежным
художни­
кам,
своего
родного
дома,
чтобы
и дти
в
неиз­
вестную
дал ь
в ольн ых
полей8.
Но
Бунин
—
поэт,
и
тонкий
вк ус
ма стер а
не
позв оля ет
ему
принять
быт
в
расцвете,
в
его
само д о­
в ольн ой
устойчивости.
Сам
Бунин
не
ведает
исхода
из
бытовой
зап адн и
и
никогда
не
пы­
тается
расширить
основы
быта,
разр уш ить
основание
его,
но,
как
лирик,
он
поет
быт
в
его
распаде,
оп лак и вает
его
увядание
и
бес­
сознательно
возв ы шает ся
иногда
до
ины х
слез,
иной
печали
—
более
муд рой:
п орой
Бунин,
как
поэт,
ск орб ит
уже
об
увядании
и
см ерт н ости
нашего
ми ра
вообщ е ,
и
в
этом
переходе
от
б ыта
к
миру,
от
устроения
чело­
веческой
жизни
к
земле
слышится
уже ,
хот я
и
полувнятно,
песня
о
зем ле
бессмертной.
Д аже
в
рассказе
"Антоновские яблоки”,
где
быт
представлен
пышно,
Бунин
тихо
ше п­
чет
о
смерти.
"И вот предо мною проходит
целый
мир,
—
го во рит
Бунин,
—
целый
бы т,
который
скудел,
дро би лся
и
теперь
уже
уми­
рает ,
так
чт о,
может
быть,
через
каких-нибудь
пять
—
десят ь
лет
его
будут
знать
то лько
по
нашим
рассказ ам"...
Но
на
Руси
есть
не
то лько
антоновские
яблоки,
сухие
пашни
и
вишневые
сады:
есть
еще
пе сни
на
Духов
ден ь,
вещуньи
кукушки,
величальные
свадебные
об ряд ы,
а
под
П етров
ден ь
и гры
солнца,
есть
миф
о
Николае
Чудо­
творце
и,
наконец,
величайший
миф
о
Заступ­
ниц е
всех
скорбящих.
Эт от
миф
о
полевой
Б ог ом атери
связан
н еразрыв н о
с
темой
Руси,
и
Бунин
не
мог
пройти
мимо
не го
ра вн одуш но.
Вместе
с
му­
жиками
Бунин
молился
Ей
в
о ткр ытом
поле
под
стар ым
к рест ом
у
березы.
—
Пресвятая
Б о гор одица,
защити
нас
Покр ов ом
Твоим,
—
бессознательно
шепчет
поэт
таинственные
слов а
перед
суздальской
иконой
Божией
Мат ери ,
покровительницы
по­
ле й.
И
в
стихах
Бунин
по ет
Ее:
393


Г.
Чулков
Не
тум ан
белеет
в
темной
роще
—
Ходит
в
темной
ро ще
Богоматерь.
По
зеленым
взгорьям,
по
долинам
Собирает
к
ночи
божьи
травы.
Ели
своей
черной
хвоей
застят
зо лот ой
иконостас
заката;
под
р осою
пахнет
меду­
ница,
и
светит
по
рощам
золо той
ве нец
Бо­
гоматери:
Как
туман,
бела
Ее
одежда,
Голубые
очи
— точно
звезды.
Соберет
Она
цв еты
и
травы
И
снесет
их
к
божьему
престолу.
Но
в
сердце
Бунина
ограниченный
”иде-
ализм”
всегда
одер жи вает
верх
в
борь бе
с
ре­
лигиозными
томлениями.
И
порой
т резв ый
Бунин
де лает
свои
признания
в
эт ом
смысле:
Теп ерь
да вно
мистического
храм а
Мне
ж алок
темный
бр ед:
Когда
идешь
над
бездной,
надо
прям о
Смотреть
в
лазурь
и
свет.
По
счастью,
Иван
Бунин
ре дко
фи­
ло софст вует
и
рассуждает.
Бог
б лагослов и л
его
сердце
на
мечты,
и
ему
не
надо
зар ыв ать
тал ант а
в
зем лю
и
напрасно
искать
чужих
даро в.
III
В
т еме
любви
И ван
Бунин
ост ает ся
вер­
ным
тургеневскому
идеализму.
В
творчестве
Бунина
—
та
же
задумчивая
нежность,
то
же
бескорыстное
томление,
то
же
рыцарство,
та
же
любовная
печаль...
И
это
в
наши
дни,
когд а тема
любви трактуется
в
р оманах
и
рас­
сказах
как
тема
физиологическая
и
мещанское
общество
читает
почти
исключительно
тех
глуповатых
беллет ри ст ов ,
которые
ум еют
любить
в
жизни
лишь
дебелую
ба бу
или
даже
еще
определеннее
—
ее
жирные
бедра.
Дело
тут не
в
порнографии:
Константина
Сомова
занима ют
иногда
не
толь ко
эротичес­
кие,
но
даже
явно порнографические
темы 9, но
они
всегда
оправданы
выс ок ой
иронией,
и
кто
решится
упрекать
художника
в
выборе
сюже­
та?
Федор
С ологуб
также
не
раз
раз др ажал
строгих
м ора листо в
своим
"садизмом”,
но
никогда
поэт
не
был
ни же
своей
темы:
он
владел
ею,
а
не
она
им.
И
п ри зрак
холодн ой
Смерти
всегда
вит ает
над
эротическими
пере­
живаниями
мудрого
лирика:
под
веянием
к ры льев
последней
владычицы,
Смерти,
не
улыбнешься
нехорошей
улы бк ой
в ульг арн ого
эр отомана;
и
напрасно
и ные
скрывают
сво и
пустые
душ онк и
под
маской
мо рал и,
удобн ой
для
до маш него
обихода.
Не
таков
Бунин.
Ему
ве риш ь,
когда
он
по ет:
Я
ль
не любил?
Я
ль
не
искал
мятежн о
Любви
и
счаст ь я
юность
разделить
С
душою
женской,
светлою
и
не жн ой,
И
жизнь
мою
в
другую
перелить?
Но
та
люб о вь,
что
душу
посещала,
Оставила
в
душе
печальный
след,
—
Она
звала,
она
мен я
прельщала
Той
радостью,
которой
в
жизни
нет .
И
от
нее
я
взял
воспоминанья
Ли шь
лучш их
дней
и
уж
не
ту
люблю,
Кого
любил...
Люблю
меч ты
созданья
И
снова
о
несбыточном
скорблю.
В
э том
за мечател ьном
признании
на
ле р­
монтовскую
те му
(”Люблю мечты моей со­
зд ань е”) ключ к пониманию любовной лири­
ки
Ив ана
Бунина.
И
как
внятна
зак люч ит ель­
ная
стро фа
этого
стихотворения:
И
горько
я
и
сладостно
тоскую,
И
гр ез ится
мне
св етлая
ме чта,
Что
воскресит
мне
радость
неземную
Пе чаль ная
земная
красота10.
У
Ивана
Бунина
есть
рассказ
”Осенью”.
В
это м
расс казе
о
любовном
свидании
ст о­
льк о
печальной
нежности
и
тишины,
что,
уз­
нав
его,
нел ьзя
не
ценить
бунинской
лирики.
”И когда я целовал атлас платья на ее коле­
нях,
—
рас сказы вает
поэт,
—
а
она
в
ответ
на
мои
бесконечные
признания
и
планы
на
буду­
щее
тихо
см ея лась
сквозь
слезы
и
обнимала
мою
г олов у,
я
смо тр ел
на
нее
с
во стор гом
безумия,
и
в
тонко м
зв ездн ом
свете
ее
бле д­
ное,
счастливое
и
уст алое
ли цо
к азалось
мне
прекрасным,
как
у
бессм ерт н ой ”.
Этот
"тонкий звездный свет”
и
это лицо,
"прекрасное,
как
у
бессмертной", — все это
к
той
же
теме
”печалыюй земной красоты”
и
неземной
"св ет лой мечты ”.
В
рассказе
”Новый год”
—
еще
одно
свидание,
странное
свидание
мужа
и
жен ы,
которые
в друг
в
деревенской
пустынной
уса­
д ьбе
очнулись
от
городской
суеты,
забыли
свою
повседневную
вр аждебн ост ь
друг
к
д ру­
гу
и
о тдались
на
миг
любви.
Жена
выбежала
н очью
на
снежный
дв ор,
кружилась
при
бле д­
ном
свете
месяца
по
бе лой
земле
и
бо рмо тала
стихи
о
Татьяне,
кото рая ,
как
сказано
у
Пуш ­
кина,
"на месяц зеркало наводит".
Что-то
ясное
и
таинственное,
чувствен­
ное
и
целомудренное
есть
в
этом
л юбо вном
увлечении
снежной
лун ой
—
как
непонятный
отблеск
бессмертной
любв и.
В
рассказе
"Костер”
поэт
увидел
случай­
но
во
время
пути
н очью
девушку-цыганку
и
тотчас
в люби лся
в
ее
смоляные
волосы,
394


М ысли
о
символизме.
О
писателях
страстную
нежность глаз,
губ и
всего
"д ревн е­
египетского
овала
лица". Но лош ад и тро ну ли,
копыта
дружно
застучали,
—
и
костер,
и
цы­
ганка
уже
далеко.
Но
"и в запахе росистых
трав,
и
одиноком
звоне
ко лок оль чик а,
в
зв ез­
дах
и
в
небе
бы ло
уже
н овое
чувство —
томя­
щ ее,
непонятное
и
от
этого
еще
более
сладо­
стное”.
В
рассказе
"В ав густ е"
поэт
делает
еще
раз
свое
признание: "В одной мечте об этом
несуществующем
женском
обр азе
уже
было
счастье.
Но
он
обе щал
мне
боль ше ,
—
св ою
близость,
св ою
любовь,
понимание
самых
сокровенных
моих
помыслов,
—
все,
чего
я
никак
не
мог
в ы разить
не
толь ко
слов ами ,
но
да же
ду мами,
и
что
никогда
не
сбылось
и
не
сбудется”.
Что-то
осеннее
есть
в
люб ви
Бунина,
какая-то
т ют чевск ая
”улыбка увяданья”,
как
будт о
багряные
листья
т ихо
падают
и
тихо
кружатся.
И
не
случайно
первую
книгу
стихов
сво их
Бунин
назва л
"Листопадом"11.
Каз ни
Леонид Андреев
в
"Рассказе о семи пове­
шенных”1 возвращаетсяктеме, которая не раз
волновала
художников.
И
русские
писатели
особенно
г лубо ко
затро нули
эту
тему
— быть
может,
потому,
что
ни
од на лите рату ра
так
не
жаждет
сорасп ят и я
с
миром,
как
литер атура
русская.
Русский
художник
почти
всегда
муче­
ник,
и
стиг маты
для
н его
слаще
роз,
и
крест
радостнее
лавр а.
И
не
случа й но
д аже
солнцем
осиянный
Пушкин
пр орочес к и
написал
о
"кровавой деснице”,
влагающей
в
ус та
пр о­
рока
”жало муд ры я змеи”.
Путь
учительства
и
путь
пр ороч еств а
вс егда
собл азн яли
русских
художников.
И кто
решится
утверждать,
что
Глеб
Успенский
по­
губил
свой
та лант
проповедью
ответственно­
сти
за
всех
и
за
в се?
Глеб
Успенский
не
мог
и
не
должен
был
бы ть
иным.
Принцип
”искусства для искус­
ства”
так
же
наивен,
как
принцип
полезного
в
ис кус стве .
Мы
уже
прошли
школу
эстетиз­
ма.
”Мир Искусства”
и
пионеры
русского
си­
мволизма сделали
свое
важное
и
значительное
культурное
дело.
П усть
эпигоны
декадентства
по-прежнему
повторяют
азы
и
"критики”
уличной
прессы
в ул ьгар изирую т
идеи
крайне­
го
индивидуализма,
русское
общество не
уст а­
нет
искать
связи
между
искусством
и
жизнью.
Искусство
—
игра,
но
игра
священная,
и
мы
не
можем
провести
разд ельно й
че рты
ме жду
переживанием
эстетическим
и
пережи­
ванием
религиозным.
Мастер
не
буде т
увен­
ча н,
если
он
не
решится
принять
на
с ебя
тяжелую
ответственность
жреца.
И
горе
жре­
цу,
если
он
не
умеет
л адно
петь
пес ен
и
жесты
его
неритмичны.
К асаяс ь
темы
казни,
возможно
ли
оста­
т ься
только
мастером?
Я
думаю,
что
это
и
не
возможно,
и
не
долж н о.
Однако
э тот
исход
из
чистого
созерц ат ельн ого
искусства
долж ен
не
ум аля ть
маст ерс т ва,
не
унижать
его
до
п уб­
лицистики,
а
возвышать
до
раскрытия
со кро­
венного
знания.
О
казнях
писали
мног о
—
Шиллер
и
Гю­
го 2, Эдгар По и Метерлинк и многие иные,
которых
не
перечислишь
и
не
припомнишь.
Ноу
нас,
русских,
есть
незабываемые картины
казней:
казнь
Тр опмана
у
Тургенева3,картины
казни
в
”Войне и мире”
и
в
”Воскресении”
Л ьва
То лсто го
и
казни
в
рассказе
князя
Мы­
шкина
у
Достоевского.
Тургенев
присутствовал
при
казни;
Тол­
стой
был
на
войне
и
видел
казни;
Достоевский
сто ял
на
эшафоте,
уверенный
в
то м,
что
его
казн я т.
Каждый
из
трех
художников
обладал
и
опы т ом,
и
мудр остью
—
и
новое
повест­
вование
о
казнях
всегда
кажется
д елом
опас­
ным
и
ответственным,
невольным
сос т язани­
ем
с
великанами
русской
литературы.
По
приемам
мастерств а
в
”Рассказе о се­
ми
повешенных”
Леонид
Андреев
ближе
вс его
подходит
к
Льву
Толстому.
В
иных
частях
повествования
есть
яв ное
совпадение
с
Толс­
тым.
Так,
например,
у
Т олсто го
фабричный,
ко торо го
ве дут
на
казнь,
”в ужасе отпрыгнул”
и
зак ри чал,
к огда
до
не го
дотронулись;
у
Ле­
онида
Андреева
один
из
приговоренных
(Ва­
силий
К аши ри н ) ”крикнул пронзительно,
от­
дергивая
руку”,
едва
жанд арм
случайно
ко­
снулся
его;
фабричный
у
Толстого
”схватился
за Пьера”
и его
пришлось
тащить
под
мышки;
Янсон
у
Леонида
Андреева
” схв ат ился”
за
ручку
и
пришлось
о тди рать
его
руку
на­
сильно.
Эти
два
психологических
мо мента
—
ужас
при
прикосновении
кого-то
друг ого
”постороннего"
и
стремление
схватиться
са­
мому
за
что-то,
удержаться,
"прилипнуть”
—
настойчиво
подчеркивают
и
Лев
Толстой,
и
Леонид
Андреев.
Наконец,
в
од ном
художественном
при­
еме
сходятся
все —
и
Толстой,
и Достоевский,
и
Тургенев,
и
Андр е ев:
это
неожиданная
и
с транная
ненужность
тех
мелочей,
из
ко­
торых
слаг ается
жизнь;
то,
что
обыкновенно
кажется
естественным
и
необходимым,
вдруг
перед
лицо м
смерти
становится
и
смешным,
и страшным.
Так,
у
Толстого
фабричный
”по-
правил
сам
узел
на
зат ыл ке,
который
р езал
ему ",
"почесывал одной босой ногой о дру­
г ую ”; у Достоевского человек,
идущий
на
эш афот ,
думает
о
том,
что
у
палача
”нижняя
пуговица
зарж ав ела”; у Тургенева Тропман
395


Г.
Чулк ов
шевелит
л опатками,
пожимаясь
от
холода ,
когда
ему
обнажили
шею
для
гильотины;
у
Леонида
Андреева
осужденные
перед
к аз­
нью
обращают
внимание
на
то,
что
коптит
фонарь.
Э тот
психологический
мо тив
у
Ле­
онида Андреева
подчеркивается
трижды.
Ко г­
да
кто- то
из
приговоренных
к
смерти
п ред­
лаг ает
Янсону
папиросу
и
тот
ее
закуривает,
происходит
следующий
разгов ор:
—
Ну,
спасибо,
—
ск азал
Янсон.
—
Х орош о.
— Как
странно,
—
ск азал
Сергей.
—
Что
странно?
—
обернулся
Ве рн ер.
—
Что
странно?
—
Да
вот:
папироса.
”Он держал папиросу,
обыкновенную
па­
пиросу,
между
обыкновенных
живых
пальцев
и
бледный,
с
удивлением,
даже
как
буд то
с
ужасом
смот рел
на
не е”.
И
эту
же
тем у
Леонид
Андреев
разраба­
тывает
подробно,
ан али зи руя
детали
и
стар а­
ясь
выяснить
все
переживания,
возникающие
ок оло
нее
в
глав е
”Есть и смерть,
есть
и
жизнь”. Сергей Головин попробовал ходить
по
камере
—
странно,
что
ходит.
По про бо вал
сидеть
—
стр анн о,
что
сидит.
Попр об ов ал
выпить
во ды
—
странно,
что
пьет,
что
глота­
ет,
что
держи т
кружку,
что
есть
пальцы
и
эти
пальцы
д рож ат.
Поперхнулся,
закаш ля лся
и,
ка шля я,
д ум ал: ”Как это странно,
я
кашляю”.
Наконец,
Андреев
застав ля ет
своего
ге­
роя
накануне
казни
занимать ся
гимнастикой
по
системе
Мюл лера,
чт обы
раскрыть
всю
чудовищность
противоречий
обыденной
жиз­
ни
и
необычайной
смерти.
Но
Леонида
Андреева
интересуют
не
ст оль ко
противоречия
психологические,
ско­
льк о
противоречия
иного
порядка.
И
здесь
он
не
уклоняется
от
пути,
по
котор ому
шли
До­
стоевский,
Тол ст ой
и
Тургенев.
Но
в
этом
отношении
Андреев
ближе
к
Достоевскому,
нежели
к
Т олсто му
и
Тургеневу.
Андрееву
чужда
морально-публицисти­
ческая
тенденция
Тургенева
и
ф ил ософск о- мо­
ра ль ная
точк а
зрения
Льва
Толст ог о.
К
теме
своей
Андреев
подходит
слепо,
он
ее
предчув­
ствует
(подобно Достоевскому), но о н не мо ­
жет
осветить
ее
идеей,
что
пытается
сделать
Достоевский.
В
”Рассказе о семи повешенных”
нет
созн ат ельн ой
тенденции
—
ни
публицистичес­
кой,
ни
мораль ной,
однако
этот
”расс каз”
Ле­
онида
Андреева
выходит
за
пределы
искус­
ства:
автор
обращается
не
то лько
к
эстети­
ческим
переживаниям
читателя,
но
к
пережи­
ваниям
какой-то
иной
природы,
и
эти
переживания — вне
категорий
к расот ы
и
нрав ­
ственности.
Вместе
с приговоренными
Леонид
Андреев
подходит
к
эшафоту
и
непосредст­
венно
по сти гает ,
что
то,
что
должно
совер­
шиться,
не
преступление
и
не
торжество
зако­
на,
а
прежде
всего
безумие.
Каждый
из
писателей
сказал
про
казнь
по-своему:
Тургенев
сказал: ”Это негуманно
и
неумно”; Лев Толстой—”это
безнравствен­
но
и
пре с т уп но”; Достоевский — ”эт о
страш ­
но
и
греш но” .
И
Леонид
Андреев
сказал
внятно
и
уб е­
дительно
—
”это безумно”.
Все
приговоренные
у
Леонида
Андреева
в
ужасе
не
от
приближающейся
смерти,
а
от
нарушения
какого-то
зак он а,
закона
неведе­
ния
”дня и часа”,
когда
должна
прийти
после­
дняя
владычица
земли.
Может
быть,
в
тако м
освещении
этой
темы есть
некоторая
психоло­
гическая
ошибка;
может
быть,
даже
смертный
приговор
(вопреки очевидности)
не
испепеля­
ет
надежды
в
сердце
человеческом;
может
быть,
прав
князь
Мышкин
у
Достоевского,
предполагая,
что
приговоренный
к
казни
до
последней
минуты
не
верит
в
возможность
ее;
однако
эта
психологическая
ошибка
не
у маля­
ет
значения
”Рассказа о семи повешенных”:
т ема
р асск аза
Леонида
Андреева
не
столько
психологическая,
ск ольк о
религиозная.
Дело
не
в
том,
верит
или
не
верит
в
с вою
казнь
приговоренный
к
виселице,
а
в
то м,
что
опре ­
деление
дня
и
час а
казни
каким-то
человеком,
смерть,
определяемая
человеческой
волей,
яв­
ляется
вопиющим
противоречием
всему,
во
что
мы
верим.
День
и
час
смерти
не
в
руках
человека
—
это
мы
твердо
зн аем,
это
—
религиозный
закон.
Казнь
—
нарушение
этого
закона.
И
эта
религиозная
ант иномия
раскрывается
в
рассказе
Леонида
Андреева
с
достаточной
уб едит ельно ст ью .
Противоречие
обостряется
до
последней
степени:
ес ли
смерть
—
объективная
реа­
льность,
в
таком
случае
человек
бессилен
пред
ее
лицом:
он
не
м ожет
ни
убить,
ни
казнить;
если
же
смерть
—
в
конечном
счете
нереальна,
значит,
казнь
—
безумие.
”Смерти еще нет,
—
го во рит
Андреев,
—
но
нет
уже
и
жизни,
а
есть
что-то
новое,
поразительно
непонятное,
и
не
то
совсем
лишенное
см ысл а,
не
то
имеющее
смысл,
но
тако й
глубокий,
таинственный
и
не че­
ловеческий,
что
откр ыть
его
невозможно”.
”И все стало казаться игрушечным. . .
присужденному
к
смертной
казни
через
пове­
шение:
его
к ам ера,
д верь
с глазком,
зв он
зав е­
денных
часов,
аккуратно
вылепленная
кре­
пость,
и
особенно
та
механическая
кукла
с
ру­
жьем,
которая
стучит
ногами
по
коридору,
и
те
другие,
которые,
пугая,
заглядывают
к
не му
в
окошечко
и
мо лча
под ают
еду .
И
то,
что
он
испытывал,
не
бы ло
ужасом
перед
см ерт ью;
скорее,
смерти
он
даже
хотел:
во
вс ей
извечной
загадочности
и
непонятности
396


Мысли
о
символизме.
О
писателях
сво ей
она
б ыла
доступнее
разум у ,
чем
э тот
так
ди ко
и
фантастично
превратившийся
мир.
Боле е
того,
смерт ь
как
бы
ун и чт ожалась
сове­
ршенно
в
э том
безум н ом
мире
призраков
и
кукол,
тер яла
свой
великий
и
загадо чн ый
смысл,
становилась
также
чем-то
механичес­
ким
и
тол ько
поэтому
стр ашным ”.
Основной
темой
в сех
повествований
Ле­
онида
Андреева
всегда
был
ст рах
смерти:
в
”Рассказе о семи повешенных”
эта
те ма
приобретает
новое
освещение,
и
Андреев
на­
чинает
понимать,
что
стра шна
не
смер ть ,
а
стр ашн а
механика
смерти.
С мерть
как
апо­
феоз
механической
жизни,
как
необходимый
конец
безумного
ми ра
призраков
и
кукол
—
вот
что
теперь
страшит
Андреева.
С мерть
теряет
свой
”великий загадочный смысл”,
становится
также
”чем-то механическим и то­
льк о
по тому
стр ашным”.
Я
не
знаю,
ви дит
ли
что-нибудь
Андреев
за
этой
”механикой”
мир а,
но
я
уверен,
что
его
ст рах
и
его
отчаяние
не
сви дет ель ств уют
о
бесплодном
нигилизме.
Про
одн ого
из
своих
героев
Андреев
рассказывает: ”Никому,
даже
сам ым
близким
тов ар ищ ам,
он
не
говорил
о
своей
”всех ско­
рбящих
р ад ости”
и
д аже
сам
как
будто
не
зна л
о
ней
—
так
г лубок о
кры лась
она
в
ду ше
его.
И
вспоминал
не часто,
с
осто ро жность ю”.
Я
думаю,
что
в
ду ше
Андреева
есть
ве ра
в
эту
”всех скорбящих радость”,
но
вспо­
минает
он
о
ней
не
часто,
”с осто рож ность ю”
и
целомудренно
та ит
ее
от
м ира
и
от
вс ех
эт их
назойливых
литераторов,
которые
при­
стаю т
к
нему
с
мер тв ым
в оп росом
—
”ка к
веришь?”.
—
Напрасно
”сердцем хладные
скопцы”
во об раж ают,
что
тайную
любовь
к
"Радости всех скорбящих”
можно
за мени ть
новыми
догматами4.
Догмат
останется
до­
гм атом ,
а
любовь
—
любовью.
И
если
душ а
Андреева
исполнена
”грешного”
отчаяния,
то
все
же
про щ аются
грехи
ее
многие
за
то,
что
она
”возлюбила много”,
как
ск азан о
в
Писании3.
И пусть
"церковники”
уверяют, что душа
всякого
художника,
не
озаренная светом
рели ­
ги озн ого
сознания,
—
преступная
блудница.
Не
повторяют
ли
они
слов
фарисея
Симона?6
И
пусть
они помнят,
что
”блудница”
принесла
алавастровый сосуд с миром,
и
об лив ала
ноги
Учителя
слезам и ,
и
о тир ала
во лосам и
головы
своей,
и
целов ала
Е го,
и
мазала
ми ро м7.
Да,
Андреев
не
умеет
рассуждат ь
”бог о-
словски”,
но
странные
видения
по сещают
его
душу.
И
в
этих
видениях
я
виж у
сокровенную
правду.
Мать
приговоренного
к
казни
Василия
Каширина,
расст ав ши сь
с
сыном,
заб рел а
в
какой-то
пустынный
садик,
села
на
мокрой
оттаявшей
ла вочк е
и
в друг
по ня ла:
его
завтра
будут
вешать.
”Старуха вскочила,
хотела
бе­
жать,
но
в друг
крепко
закружилась
го лов а,
и
она
упала ”.
И
почему-то
чудилось
ей,
что
она
”пирует на свадьбе:
женят
сына
и
она
выпила
ви на
и
захмел ела
сильно”.
—
Не
могу.
Ей
же
Бог у,
не
м огу,
—
от­
казы ва лась
она,
мотая
головою,
и
ползала
по
ледяному
м окром у
насту,
а
ей
все
ли ли
вино,
все
лили.
”И уже больно становилось сердцу от
п ьян ого
смеха,
от
угощений,
от
дикого
пляса,
—
а
ей
все
ли ли
вино.
Все
лили”.
Так
и
Леонид
Андреев:
он
пишет
св ои
повести
во
хмелю,
и
кругом
шумит
ст р анная
свадьба. ”И уже больно становится сердцу от
пьяного
смеха”.
И
т вор чест во
Андреева
так
же
безумно,
как
сердце
этой
матери,
упавшей
на ”ледяной
мокрый
наст” ,
но
так
же,
как
она,
Андреев
смутно
понимает,
что
начинается
брачный
пир,
пир
нов ой
любви,
—
и
не
слу­
чайно
разбойник
Цыганок
обменивается
пред­
смертным поцелуем
с
семнадцатилетней
рев о­
люционеркой
Мусей.
И
Леонид
Андреев
уже
понимает,
что
смерть
надвигается
не
на
тех,
ког о
казнят,
а
на
их
палачей.
Вечная
смерть.
Траурный
эстетизм
”Чтение поэта есть уже творчество”.
Этот
аф ори зм
в
устах
И.
Ф.
Анненского1
при­
обр етал
особенное
значение
и
как
бы
опра­
вдывал
принцип,
положенный
в
основу
его
критических
работ,
принцип
крайнего
субъек­
тивизма.
Чит ая
”Книги отражений”,
прежде
всего
видишь
лицо
их
ав то ра,
его
взг ляд,
улыбку,
слышишь
его
голос ,
и
та
внутренняя
т вор чес­
кая
ра бо та,
которую
совершил
критик-чита­
т ель,
яв ляет ся
как
что-то
зримое
и
эстетичес­
ки
воплощенное.
Нет,
это
не
аналитическое
исследование
’Тамлета”, ”Тре х
сестер”,
” Кла-
ры
Милич”
или
”Романцеро”2: это тени,
виде­
н ия,
вызванные
к
н овой
таинственной
жизни
чи т ат елем -ч ародеем ...
Да,
это
—
Принц
Да тс­
к ий,
но
я
ви жу
н овый
жест
его,
кот оро го
я
не
видел,
когда
смотрел
гл азам и
Шекспира;
да,
это
—
Маш а,
чеховская
М аша,
но
что-то
еще
открылось
в
ее
сердце... ”Маша любит,
чт обы
ей
говорили
тихим
го лос ом
немножко
туман­
ные
фразы,
но
чистые,
великодушные
и
в оз­
вышенные
фразы ,
когда
само в ар
потух,
и
в
с толов ой
темнеет,
а
по
неб у
бегут
не
то
о блак а,
не
то
тени”...
И
эта
Клара
Милич,
конечно,
та
сама я
Клара,
ко тору ю
так
п ред­
сме рт но
воспел
Тургенев,
но
у
нее
бы ло
и дру­
гое
им я...
Е в лал ия...3 ”Она сначала пела,
по­
том
перешла
на
драматическое
ам п луа,
—
ив
тоске
люб ов ного
разо чаро вания ,
еще
397


Г.
Чулков
моло до й,
приняла
фосфор
в
Харьковском
те­
ат ре
после
пе рв ого
акт а
”Василисы Мелен­
тьевой”...4
А
портр ет
ее
такой:
бр ови
черные
и
п очти
сросшиеся
прямой
линией...
И
глаза
черные,
—
не
желтые,
как
на
испанских
по р­
т рет ах,
а
именно
черные,
—
это
гл аза -зрачк и ,
трагические
и
самоосужденные”...5
А
вот
эти
гейневские
призраки
”Романцеро” . . .6
Да,
они
все
так
же
плывут
по
таинственным
волнам:
So traurig schwmmen die Todten...
*
Но
почему
же
они
по-иному теперь
ужас­
ны
и
по-иному
трагичны?
Какие
странные
”о тражения”
р ассматрив аем
мы
в
этих
кн и­
гах .
И
если
в
самом деле
зерк альн ы
эти
книги,
то
не
магическое
ли
стекло
поставил
перед
нами
мастер?
С мерть
сомкнула
его
уста,
и
мы
не
услышим
боль ше
его
признаний,
а
в
его
книгах
так
м ало
разъ ясн яющ их
слов,
и
сам ое
сокровенное
всегда
маскируется
улыб кой
ске­
птика
и
эстета...
Но
как
далек
э тот
эстетизм
от
б лагод уши я
художественного
гурманства:
воистину,
это
—
траурный
эстетизм...
Анненский ничего не хочет знать до конца,
потому что знать до
конца — значит верить во
что-то,
быть
уверенным
в
чем-то.
Но
никакой
веры
Анненский
не
м ожет
принять
в
силу
какой-то странной своей "гордости”. Всегда он
созерц ает ,
эстетически
созерцает,
и
только.
И
в
траурной
печали
сколь зят
перед
ним
виде­
ния.
Это
мстит
за
себя
т айна
искусства.
”Мн е
отмщение
и
Аз
воздам”7. За траурной завесой
ск рыло сь
реальное.
Ост али сь
тол ько
в орон ы,
туман и никем не оплаканные трупы,—да с ними
одинокая, безысходно-пустынная душа поэта...
So traurig schwimmen die Todten...
Иногда
поэт-критик
даже
не
видит
всего
лица,
пригрезившегося
кому-то
в
его
глухой
ночи:
лишь
блеснет
единая
черта,
и
вот
уже
спешит
поэт
к
новому
образу.
Так
гейневский
Карл
I из ”Ро манцер о”
торо плив о
проходит
ми мо
со зерц ателя ,
но,
однако,
успевает
ра­
нить
сердце,
п отому
что
при
мгновенной
вспышке
магния
бы ло
видно,
как
дрог н ули
”локоны на осужденной голове Стюарта”...
”Чтение поэта есть уже творчество”.
У
Анненского
его
читательское
т ворчест во
всегда
идеалистично.
И
в
глубине
таког о
иде­
ализ ма
не льз я,
должно
быть,
отыскать
н ачало
непреложное.
Читая
”Книги отражений”,
мы
как
бы
входим
в
мир
иллюзий,
и
Таинствен­
ный
Спутник
созн ат ельн о
ведет
нас
в
какую-
то
обманчивую
лунную
страну.
Про
чеховс­
ких
ге роев
Анненский
го вори т : ”Все эти люди
похожи
на
лунатиков ” (I.
Ст р.
151).
То
же
самое критик
мог
бы
сказать про
героев
Ше кс­
пира,
Гейне,
Достоевского
и
в сех
вел ик их,
на
которых
упал
его
взгл яд.
И
он
гов ори т
непре­
станно об этой лунности.
Перед Гейне-Анненс­
ким
”по Рейну весь обсыпанный лунным све­
то м,
ск ол ьзит
легкий
челн,
и
там
виднеются
же н щины,
тоже
прозрачные, как и
их ладья”(II.
Ст р.
66).
И
вечный
Leitmotiv — ”so traurig
schwimmen die Todten” — преследует поэта-
лунатика,
этого странного критика-визионера...
Вместе с Лермонтовым он любит тишину
"лу н­
ной
ноч и"
и
вместе
с
ним
задержи вает
шаг
на
щебне
шоссе...
Поэт-критик
мог бы сказать про
себя
то
же,
что
он
сказал
про
тургеневскую
героиню:
"Бедной Софи нечем было любить
Бога.
Она
жи ла
одним
изумленьем,
одной
белой
рад ость ю
небытия,
о
ко тор ом
люд ям
говорило только ее молчание”8. Здесь, впрочем,
явная
неточность:
нельзя
на зва ть
” радо сть не­
бытия”
”б елой” ,
потому
что
в
белизне
вся
по лно та
красок
и
вся
сложность
ре а льн ого.
Нет,
это
опять
тот
же
лунный
экстаз,
ес ли
и
чуждый
сердцу
тургеневской
Софи,
то
очень
близкий сердцу тоскующего поэта...
У Анненс­
кого-эстета, у
Анненского-теоретика
найдется,
од н ако,
парадоксальный
принцип
в
духе
М ал­
ла рме
и
Ре ми
де
Гурмона: ”Дело в том,
что
поэт влюблен в
жизнь, и таким образом смерть
для него лишь одна из форм
этой многообразной
жизни
. . .Le néant** получает символ, вх о д я щий
в
общение
с
другими,
и
тем
самы м
ничто
из
ничто
обращается уже в нечто: у него оказыва­
ется
влас ть ,
к расо та
и
свой
таинственный
смысл”9. Но мог ли Анненский твердо испове­
довать даже и такой ни к чему не обязывающий
парадоксальный
принцип? Нет и нет: метафора
для него всегда была дороже идеи.
Что разумел
эстетик
под
”любовью к жизни”? На это у Ан­
ненского
был
от ве т : ”Ту своеобразную эстети­
ческую эмоцию, то мечтательное общение с жи­
зн ью,
символом
которых
для
к ажд ого
поэта
являются
вызванные
им,
одушевленные
им
метафоры”. Как? Символом являются метафо­
ры?
Никогда.
И
здесь
не
то лько
неточность
выражения:
это
явная идеалистическая
тенден­
ция
одинокого мечтателя.
Вот ключ
к
понима­
нию
Анненского-критика,
к
пониманию
его
лунности, его
гамл етиз ма,
ибо Принц Датский
едва ли не лунатик. ”Для Гамлета, после холод­
ной и лунной
ночи в Эльсинорском саду,
жизнь
не может
уже
быть ни действием,
ни наслажде­
нием”... ”Нельзя
оправдать
оба
мир а
и
жить
двумя
жизнями
зар аз.
Ес ли
тот
лунный
мир
существует,
то
друг ой
—
солнечный,
все
эти
Осрики
и
По лонии
—
лишь
дьявольский
об­
ман,
и
год и тся
разв е
на
то,
чт обы
его
вышу ч и­
вать
и
с
ним
иг р ать ”...11
Анненский
пришел
в мир, как Гамлет, с теми
же сомнениями, с той
*Так печально плывут мертвецы ( не м .) .
** Небытие (фр. ).
398


Мысли
о
символизме.
О
писат ел ях
же
гор дост ью
и
с
той
же
шпагой
в
руке.
И
он
ушел
из
этого
мира
таким
же
умным,
тонким
и
утомленным
видениями,
как
несчастный
Принц
Датский.
О
Верлене
I
Не
раз
приходили
в
мир
лири к и,
и
чар о­
вали своею
свирелью чуткие сердца,
и
погиб а­
ли,
конечно,
рас точа я
слад ост н ый
яд,
равно
губительный
и
для
слабы х
душ,
и
для
самих
поэтов.
Но,
кажется,
ни чья
гибель
так
не
тр о­
г атель на,
как
гибель
Верлена.
Что
такое
”ду -
ша
Ве рл ен а ”? Разгадать эту тему — это зна­
чит
разгадать,
что
такое
лирика
во обще ,
потому
что
Верлен
—
самый
несчастный
и
са­
мый
п ослед оват ель ны й
из
лириков
—
после­
довательный
в
своей
непоследовательности.
”Искусство,
др узья
мои,
—
это
быть
аб­
солютно
самим
собою”
—
так
Верлен
опр еде ­
ля ет
искусство.
Но
здесь
и
начало
и
конец
—
здесь
и
точность,
и
та
неопределенная
з ыб­
кость,
ко тора я
свойственна
лирике.
Когда
же
Верлен
ос тает ся
абсо лютно
са мим с обою?
То­
гда
ли,
когда
он
с оби рает ся
жениться
на
Ма­
тильде
Мот э
и
пишет
своей
воз люблен н ой
”La Bonne Chanson”* — книгу,
не
лишенную
сантиментальности
и
наивной
ве ры
в
возмож­
ность
бла гоп олучн ой
любв и?
Тогда
ли,
когда
он
сочиняет
пьяные
песенки
в
честь
своего
коварного
друга
Артюра
Ре мбо,
этого
неисп­
рав имог о
”Pierrot gamin”?** 1 Тогда ли,
когда
он
в
тюр ьме
п оет
Де ву
Мари ю,
в
ужасе
от
своих
падений?2
Или
тог да,
ког да
он
”parallelement”3 воспевает ”cuisses belles, seins
redressants, le dos, les reins, le ventre”*** какой-
то
неизвестной
любовницы,
воспевает
все
то,
что
”праздник для глаз,
для
жадных
рук,
для
губ
и
для
в сех
чувс т в”?
Верлен
всегда
ос тава лся
сам им
собою
и
всегда
был
искренен.
Но
в
этой
постоянной
искренности
была
коренная
противоречи­
вость.
И,
пр аво,
эта
т ема
совсем
не
лит ерату ­
ра.
Разве
сотни
” лир иков” ,
не
имеющих
ника­
ко го
отношения
к
стихам
и
книгам,
не
прохо­
дят
мимо
нас
с
б лу ждающ им
и
жутким
взгля­
дом ?
По
счастливой
случайности
Верлен
писал
стихи,
а
сколько
”Верленов”,
с
такою
же
изменчивою
душою,
с
такими
же
мечтани­
ями ,
гибнут
среди
нас,
не
оставляя
после
се бя
памяти
в
ритмических
с троч ка х...
*”Милую песенку” (фр. ).
** ”проказника Пьерро” (фр.) .
***”3д. "одновременно”... ”прекрасные бедра,
обнаженную
грудь,
спи ну,
живот” (фр.).
Верлен
—
пьяница,
раз вра тник,
покуша­
вшийся
на
убийство
своего
друга,
не
суме­
вший
устроить
сносную
жизнь
жен е
и
не
позаботившийся
о
воспитании
сына...
Верлен
—
бездомный
б род яга,
изведавший
ужас
больницы
и
грязь
тюр ьмы ...
И
он
же,
этот
преступник,
изнем о гал
всю
жизнь
в
нежной
печали
и
пов торя л
в
своих
стихах
ев анг ель с­
кий
завет:
будем
как
дети.
Верлен
пришел
к
нам,
чт обы
напомнить
в
певучих
стихах
о
наших
бр ать ях,
которые
”низко пали”,
но
в
глазах
которых
еще
сияет
свет
любви.
Ли­
рика не
то лько
полет,
она
и
падение.
В
лирике
нет
веры,
нет
надежды.
Но
в
лирике
есть
влюбленность,
то
ст ранн ое
очарование,
кото ­
рое
влечет
к
себ е,
как
опасность,
как
зеленые
с озв ез дья,
как
мо рская
д аль.
Иные
поэты
ум еют
п рео долет ь
лирику
и
ов лад еть
своим
даром
во
имя
высших
це­
ле й.
Так ов
был
Данте.
Но,
кажется,
никто
из
”мл адших ”
поэтов
не
был
так
покорен
л ири­
ческой
стихии,
как
Верлен.
Он
треб ов ал
от
стиха,
чтобы
он
был
”plus soluble dans
l’air”****4, и он сам растворялся в мире,
с ли­
ваясь
с
его
мелодиями
и
с
его
благоуханиями.
Верлен
не
з нал
никаких
целей.
И
поэзия
его
бесцельна.
Но
она
и
бескорыстна.
Ц ель
в
ней
самой
—
в
ее
человечности:
она
всегда
аб­
солютно
ра вна
переживанию
поэта.
Она нику­
да
не
ведет.
Есл и
она
м ожет
чему-нибудь
на­
учить
нас,
то
ли шь
одному
—
п роще н ию...
Какую
бы
маску
ни
н адев ал
п оэт
—
маску
иронии,
лук авст в а,
фривольности
или
даже
ст рогост и ,
всегда
в
его
стихах
звучит
одно:
сумейте
все
понять
и
все
простить.
И
прежде
вс его
простите
бе д ного
поэта,
который
то птал
м ного
цветов,
чьи
з апахи
он
лю бил,
который
никогда
не
д елал
добра,
ча­
сто
го вор ил
неправду
и
который
едв а
ли
не
убийца...
Но
поэт
сам
ск азал,
что
Бог
” ранил
его
любовью”. И никто не знает,
почему
гиб­
нет
раненный
любовью
поэт:
пото му
ли,
что
он
пришел
в
этот
мир
сли шк ом
ран о,
или
потому,
что
он
пришел
слишком
поз д но.
Он
может
про
се бя
с казать
словами,
которые
он
вложил
в
уст а
Г аспара
Г ауз ера5:
Suis-je né trop tôt ou trop tard?
Qu’est ce que je fais en ce monde?
Oh vous tous, ma peine est profonde;
Priez pour le pauvre Gaspard!*♦♦♦♦
***♦ ”как бы растворяющимся в воздухе”
(Фр) -
♦♦♦♦♦ Слишком рано ль я в мире вечном,
Поздно
ли?
И
с
како ю
ролью?
О,
все
вы,
я
пронизан
болью;
За
Гаспара
поставьте
свечку!(фр.)
(пер.
М.
Мушникова)
399


Г.
Чулк ов
II
Сре ди
поэтов
за
последние
два
г ода
шли
беседы и споры по вопросу об идеализме и реали­
зме
в
искусстве
символическом.
Я
верю,
что
Верлен,
несмотря
на
многоо бра зные
уклоны
свои, по преимуществу символист-реалист. Это
значит,
что
символы,
им
раск ры т ые,
б ыли
не
только условными
образами-знаками его внут­
ренних субъективно-идеалистических пережива­
ний, но и теми„иероглифами”, которыми напи­
сана великая книга мира. И ему были ведомы не
то льк о ”curiositésinfernales”*, о которых расска­
зывают торопливо
каждому декаденту мелкие
демоны,
назойливые и
в
сущности
своей
очень
скучные,
но и та правда тайная, которую знали
немногие
избранники,
—
правда
о
мудрости
мира,
о
то м,
что
свято
и
женственно.
Верлен
понимал,
что
дар ,
врученный
ему
с удь бою,
требует
ответственности
и
жертвы.
Вот
признание
поэта:
Simplement, comme on verse un parfum sur
une flamme
Et comme un soldat répand son sang pour
la patrie,
Je voudrais pouvoir mettre mon coeur
avec mon âme
Dans un beau cantique à la sainte Vierge Marie**.
Но
кто
зн ает
пределы,
где
совершается
то,
что
мы
называем
жертвою?
И
то лько
то т,
кто
о тв етит
ут верд и тель но
на
вопрос: ”ton
amour va-t-il jusqu’à la mort?”*** — только
то т,
бы ть
может,
причастен
жертве.
Но
эта
те ма
уже
вне
поэзии.
Верлен
обладал
великими
ценностями,
но
оди н
Бог
знает,
сумел
ли
он
спасти
свое
сердце
и
бы ть
достойным
того,
что
ему
бы ло
д аров ано.
В
ду ше
этого
поэта,
так
владевшего
та йн ами
ритма,
не
бы ло,
однако,
последней
гармонии.
Ночь
и
лунный
св ет
безра здельн о
влад ели
его
сердцем.
C’est à cause du clair de lune
Que j’assume ce masque nocturne...****
Так
поет
Верлен
в
стихотворении
”А 1а
manière de Paul Verlaine”
в
книге
„Parallèlement” ♦♦♦*♦.
*”адские насмешки” (фр. ).
** Как плещут в огнь благоуханные духи,
Как
за
Отчизну
проливает
кр овь
герой,
Я
жаж ду
смо чь
всего себя излить
в стихи
О
непорочной
Богоматери
святой
(фр.).
(пер .
М.
М уш ников а).
***”длится ли любовь до смерти?” (фр.) .
*♦*♦ ”Отсвет луны тому виной,
Что
в
это й
маске
я
ночной”... (фр.).
(пер.
М.
М уш ников а).
***** ”В манере Поля Верлена” . . . ”Пара лле ли”
(ФР-) -
Чтобы
разгадать
ночн ого
Верлена,
надо
разгадать
ночной
П ариж
—
не
тот
Париж
р аст ак уеро в6, где международная толпа жад­
но
пьет,
жадно
ест
и
жадно
покупает
же нщ ин,
а
тот
странный
Париж,
который
некогда
в оз­
ник
над
Сеной,
чтобы
изу млять
поэтов
сво ей
опасной
и
сумасшедшей
красотой.
Как
химеры,
застывшие
на
карнизах
го­
тических
собо ров ,
кажутся
необходимыми
в
эт ом
го роде,
который
зн ал
и
черную
мессу,
и католического
Христа,
так и призраки
П ари­
жа,
ночные
призраки,
вызванные
лун ою,
бли з­
ки
и
необходимы
сердцу
поэта,
бы ть
может
умевшего любить
и дневную лазурь. Там
в ма­
леньких
”каво”,
которых
нет
в
„Baedekar’e”7 ,
вы
встретите
мечтателей,
надевших
св ои
ноч­
ные
маски,
по тому
что
лун а
светит
так,
что
уже
нельзя
верить
в
дне в ной
мир.
Пусть
эти
люди,
загипнотизированные
кем-то
незри­
мы м,
не
сум еют
пропеть
нам
„романсы без
сло в ”8, но зато они расскажут о своей жизни,
до
ужаса
похожей
на
жизнь
Верлена.
Они
говорят
правду
и
д аже
не
сумеют
солгать,
по тому
что
их
маски
неотделимы
уже
от
л иц,
а
”ведь значит же что-нибудь лицо человечес­
к о е!’’.
И
разв е
их
„ подр уги ”,
с
алыми,
как
кровь,
губами
и
с
зелеными
пятнами
под
гл а­
зами,
как у
натурщиц
Ван-Донжена9,развеэто
не
те
же
„прелестницы”,
которых
пел
поэт?
Все
великое
разнообразие Парижа —
Па­
р и ж Notre-Dame, Palais de Justice, Saint-Sulpice,
Париж ”больших бульваров” и Париж Монма­
ртра
—
вес ь
этот
изумительный
хаос
древно­
сти и современности, провинциальной
тишины
старинных
уличек
и
невероятного
шума
ины х
п лощ адей
— вся
эта
мно гол икая
химера
изме­
няется
н очью
и
как
бы
летит
во
мрак,
точно
огромная
птица
с
красными
глазами:
ночной
Париж
от де ляет ся
от
земли,
от
той
земли,
на
ко торо й
французский
крестьянин
работает
”в
поте
лиц а”; и вот реют во мраке огромные
траурные крылья обезумевшей
птицы.
Если вы
м ечтатель
или поэт
и
не заснули
ровно
в
один­
надцать часов,
как
всякий порядочный буржуа,
вы
зам ечает е
этот
полет.
И
не
надо
пи ть
абсент,
чтобы
изв ед ать
это
голо вок ружи т ель­
ное
чувство.
Все
пьяно
вокруг,
потому
что
темные каштаны, золотые вывески кафе,
вопли
ав томоб илей
и
ропот
насмешливой,
утомлен­
ной
и
отчаявшейся толпы
—
все
говорит
внят­
но
о
конце
и
гибели.
А
разв е
предчувствие
всемирного падения не опьяняет? И разве паде­
ние в
наш ем
пья ном и
слепом
сердце не кажет­
ся нам полетом? И уже нельзя вспомнить о
тех
днях,
когда
была уверенность
в чем-то.
В
одну
из
таких ночей
Верлен
записал певучие строки:
Je ne vois plus rien,
Je perds la mémoire
Du mal et du bien...10
400


Мыс ли
о
символизме.
О
писателях
Какая-то
незримая
рук а
л аск ает
устало ­
го
поэта.
Он
засып ает
предсмертно
в
глубине
погребка,
куда
доносится
шум
но чного
Пар и­
жа.
И
вот
уже
невнятны
ему
земные
звуки:
"Silence, silence’’...*
О
Тютчеве
I
Пушкин
высоко
ценил
талант
Тю тч ева
и
печатал
его
стихи
в
"Современнике".
Мы
знаем
отзывы
о
Тютчеве
таких
людей,
как
И.
С.
Аксаков,
Тургенев,
Н екр асов
и
Вл.
Со­
л ов ьев 1, — все они понимали значительность
поэта
и
ум ели
благоговейно
любить
его даро­
вание.
И
нам,
современным
чита тел ям,
уме­
ющ им
ценить
поэзию,
лирика
Ф.
И.
Т ютч ева
должна
быть
особенно
внятна:
он
как
бы
предвосхитил
все
наши
мечтания,
наши
том­
ления,
наш
сокровенный
мир.
Тютчев
принад­
лежит
истории,
но
прежде
всего
он
принад­
лежит
нам
—
людям
XX века.
Открытия,
которые
сделаны
теперь
в
об­
ласти
эстетики
—
все
то,
что
мы
ра зум еем
теперь
под словом
символизм, —
все
это
б ыло
основною
темо ю
Тютчева.
Он
был
первым
русским
символистом.
Существует
мнение,
что
всякое
художе­
ственное
произведение
символично.
Но
п оэ­
зия
Тютчева
—
поэзия
символическая
в
том
особенном
смысле,
какой
мы
п ри даем
этому
термину,
применяя
его
к
лирике
Верлена
или
Эдгара
По.
"Осень”
Пушкина
нельзя
на зва ть
произ­
ведением
символическим
с
таким
же
пр авом ,
с
каким
возможно
назв ать
символическим
стихотворение
Тютчева
"Осенний вечер”.
Не­
смо тря
на
фо рмаль ную
общность
темы
и
да­
же
несмотря
на
общ ий
мотив:
у
Пушкина
—
"пышное природы увяданье”,
у
Тю т чева
— ”кроткая
улыбка увяданья”,
— несмотря
на
это
совпадение
в
понимании
лирической
зада­
чи,
яв но
различие
в
м етод ах
художественного
воплощения
и
в
сам ой
п рир оде
поэтического
творчества.
Переживания
Пушкина
о т делимы
от
объекта
его
творчества:
по эт
не
отождеств­
ляе т
своих
переживаний
с
движением
о браз ов,
возникших
по
ту
ст орон у
его
личности.
Ему
”приятна” " про щаль ная
краса”
осени,
”в баг­
рец
и
в
зол ото
одетые
леса,
в
их
сенях
ветра
шум
и
свежее
дыханье”
и
т.
д.
Но
он
не
верит
в то,
что осень
от в ечает
ему
на
его
лирический
зо в.
Прекрасен
образ
леса,
одет о го
”в багрец
♦"Т ишин а,
тишина” (фр-)-
и
в
золото”,
но
э тот
о браз
еще
не
символ.
Напротив,
когда
я
читаю
у
Тютчева:
Зловещий
блес к
и
п ес трота
дерев,
Багряных
ли ст ьев
томный,
л егкий
ш еле ст...
я
уже
верю,
что
переживания
поэта
то жд ест­
вен ны
с
живым
движением
возникших
обра­
зо в:
не
говоря
уже
о
выборе
эпитетов
”з лове -
щий”
и
”томный”,
которые
подчеркивают
действительную,
истинную
жизнь
леса,
—
са­
мый
ритм
и
устремление
стиха
открывает
нам
пут ь
чи с того
символизма.
И
в
моменте
увяда­
ния
мы
видим
то
же
различие:
у
Пушкина
прелестный
эпитет
”пышное”
еще
ничего
не
го во рит
нам
о
сущности
этого
таинственного
акта,
—
напротив,
у
Тют чев а
—
”кротка я
улыбка
увяданья”
непосредственно
приближа­
ет
нас
к
сокровенному
темы.
У
Пушкина
осень
—
”унылая пора,
очей
очар ов анье”,
у
Т ют чева
”ущерб,
изнеможенье”...
У
Пуш­
кина
—
люб ован ь е,
у
Тютчева
—
тайнодейст-
в ие.
Пушкин
с мотр ит
на
осень
со
стороны,
Тютчев
переживает
ее,
так
сказать,
изнутри.
И
момент
ветра для
Пушкина
интересен
лишь
как
но вый
образ,
дополняющий
картину
осе­
ни,
а
для
Тютчева
веянье
ветра
—
”предчувст-
вие
сходящих
бурь”,
и
явно,
что
бури
эти
уже
не то лько
природное
”явление”: в них слышит
Тют чев
иной
голос .
Если
мы
остав им
эти
частные
соображения
и
об ратимся
к
основной
теме,
то
и
здесь
мы
увидим,
что
общность
темы
лишь
формальная:
по
существу,
у
Пуш­
кина
тема
осени
не
та,
что
у
Тют чева.
Пуш­
к ину
" при ятна”
осень,
он
”любит”
ее
увяда­
нь е,
но
у
не го
нет
с
осенью
тог о
пря мого
взаимодействия,
какое
бывает
там,
где
из
об­
ра за
р ождает ся
символ.
Тютчев
шепчет:
Е сть
в
свет лост и
осенних
вечер ов
Уми ль ная,
таин ств енн ая
п релесть .
И
сразу,
благодаря
муз ык аль ному
укло­
ну
стиха,
благодаря
синтаксическому
поворо­
ту
фразы,
благодаря
появлению
протяжных
звуков
—
енн
(в слове ”о се нн их”), ильн (в
слове
”умил ьная ”) , ин (в
слове
”таинствен-
ная ”), мы входим в интимную область вза­
имоотношения
между
поэтом
и
живым
н ача­
ло м,
обреченным
на
осеннее
увядание.
С огласи м ся
принять
определение
симв о­
ла
как
воплощение
эстетического
пережива­
н ия,
которое
открывает
ряд
мистических
по­
тенций,
вос ходя щих
к
абсо лют у,
—
и
тогда
мы
раз гад аем
символику
тютчевского
стихо­
творения.
Природа
божественна
и
жива
не
аллегорически,
а
символически,
т.
е.
не
в
пере­
носном
смысле,
а
в
с амом
точном,
и
Тютчев
ви дел
”кроткую улыбку увяданья”
на
жи вом
401


Г.
Чулк ов
лице
и
своим
сердцем
воистину
познал
"сты-
дливость
страданья”,
запечатленную
в
сим­
в оле
осеннего
ущерба.
II
"Важно и дорого то,
что
он
не
только
чувствовал,
а
и
м ысли л,
как
поэт”,
—
писал
про
Тютч ева
Владимир
Сол овье в.
То,
что
Ф.
И.
Тют чев
вполне
созна те­
л ьно
относился
к
основной
теме
своей
поэзии,
видно
из
биографических
данных,
сообщ ае­
мых
И.
С.
А к сак ов ы м2: Тютчев был не только
об разов анны м
и
культурным
человеком,
но
и
настоящим
фи лософо м
с
оригинальными
идеями,
рассеянными,
впрочем,
ли шь
в
пи­
сьм ах
и
блестящих
беседах
*.
—
Тютчев
с
ге­
ниальной
щедр ост ью
рас то чал
свои
мысли,
не
ж елая
ков ать
из
них
тя желую
цепь
ме­
тафизической
системы.
Известно,
что
Ше л­
линг
во
в ремя
своего
пребывания
в
Мюнхене
дор ожил
знакомс тв ом
с
Тютчевым,
и
поэт
ум ел
критиков ать
теософские
построения
не­
мецкого
мы слит еля3 .
И
эта
вы сок ая
к ульт ур­
ность
Тю тч ева
сбли жает
поэта
с
лучшими
из
символистов:
в
лирике
Тю тч ева
чувствуешь
великий
опыт,
великую
искушенность.
И
му­
драя
ирония
не
покидает
поэта
даже
в
часы
религиозного
пафоса.
Как
истинный
мудрец,
он
всегда
чужд
сантиментальности
—
вот
почему,
б ыть
может,
он
непопулярен:
п олу­
обр азов анные
мещанские
круги,
этот
безли­
кий
средний
читатель,
любят
сироп
глупо­
ватой
мо рали:
в
это м
сиропе
обыватель
охо­
тно
кушает
все,
что
п ред ла гает
ему
л ите­
ратурный
рынок,
д аже
идиотскую
порнографию
и
обезвреженный
”мо дер низм ”.
Верующий
и
умеющий
скептически
мы­
слить,
религиозный
и
в
то
же
врем я
на­
смешливый,
ведающий
конечный
исход
из
противоречий,
но
и
познавший
со блазн
по­
следних
антиномий,
—
Тютчев
всегда
был
на
высоте,
недосягаемой
для
мыслителей
"средней руки” .
Как
прекрасны,
м удры
и
какой
высокой
иронией
исполнены
стихотворения
"И гроб
опущен
уж
в
мог илу. ..” ,
”Ты любишь,
ты
притв о рств ов ать
ум ееш ь...”,
”0, не тревожь
меня
ук орой
справедливой...”,
”Не верь,
не
в ерь
поэту,
де ва !”.
Философские
воззрения
Ф.
И.
Тю т чева
вполне
определяются
его
лирикой.
Ф.
И.
Тю­
тчев
не
был
пантеистом,
ес ли
ра зуметь
под
пантеизмо м
безличное
обоготворение
приро­
* Статьи Ф.
И.
Тютчева,
как
известно,
за­
ключают
в
себе
преимущественно
ид еи
поли тич ес­
кие.
—
П риме ч.
ав т.
ды,
но
пантеизм,
как
известная
часть
ми­
ровоззрения,
присутствовал
в
его
творчестве.
До лго
останав л ив ать ся
на
этой
теме
не
при­
ходится:
об
этом
говорят
и
И.
С.
Аксаков
в
своей
замечательной
би огра фии
Тютчева,
и
Владимир
С олов ьев
в
своей
не
ме нее
за­
м ечат ельн ой
с татье
о
творчестве
поэта.
В
при­
роде
Тют че в,
сквозь
видимый
хаос,
прозревал
живое
лицо.
Чуд о
претворения
хаоса
в
космос
—
вот
сущность
его
религиозно-поэтического
пафоса.
"В чуж дом неразг аданном н оч но м”
п оэт
”узнает наследье роковое”.
Он
как
бы
беседует
с
призраками,
возникающими
из
ми­
рово й
бездны,
как
бы
за дает
им
властно
страшные
и
таинственные
вопросы:
О
чем
ты
воешь,
ветер
ночн ой,
О
чем
ты
се туе шь
безумно?4
И
в етер
по ет
свою
песню
”про древний хаос,
про
родимый”.
И
уж
чудя тся
иные
ночны е
голоса.
Откуда
он,
сей
гул
н епо стиж имы й?
Иль
сме ртны х
дум,
освобожденных
сном,
Мир
бесте лесн ы й,
слыш ны й,
но
не зрим ый
Теперь
роится
в
хаосе
н очн ом?
Словно
”тяжкие ресницы”
разв ерза ют ся
порой
и
”сквозь беглые зарницы”
заго раются
чьи-то
гроз ны е
оч и.
А
если
нет
гр озы
и
бури
и
слышится
од нооб разны й
бой
часов,
н аша
жизнь
стоит
пред
нами,
”как призрак на краю земли”,
”томительная ночи повесть”.
И
вот
опя ть
все
потемнело,
Все стихло
в
чут кой
темноте,
Как
бы
таинственное
дело
Ре шал ось
там
—
на
высоте...
Поэт
был
свидетелем
этого
"таинствен­
н ого
дела”,
но
он
знает,
что
"еще минута
—
и
во
все й
неизмеримости
эфирной”
Раздастся
благовест
в семирн ый
Победных
солнечных
лучей.
Это
стихотворение,
ко торо е
начинается
слов ами
"М олч ит
сомнительно
Восток"
и
в
собрании
стихотворений
1900 года называ­
ется
"Восход Солнца”,
а
в
биографии
И.
С.
Аксакова
—
”Рассв ет ”,
хотя
у
Тют че ва
ес ть
другое
стихотворение
"Рассвет” (”Не в пер­
вый
раз
кричит
п е тух”), — это стихотворение,
по
свидетельству
И.
С.
Аксакова,
носит
”а л-
легорический
х ара ктер”. ”3десь,
—
говорит
он,
—
под
образом
во сх одяще го
солнца
п од­
разу м евает ся
пробуждение
Востока,
ч его
Тю­
тчев
именно
чая л
в
1866 году ,
по
случаю
восстания
кандиотов"5.
Однако
в
издании
1900 года комментатор указывает на иную
402


Мысли
о
символизме.
О
писат еля х
дату
стихотворения,
именно
—
25 июля 1865
года.
Но
во
всяком
случае,
если
даже
принять
правдоподобное
толкование
И.
С.
Аксакова,
все
же
стихотворение
"Молчит сомнительно
Восток”
должно
б ыть
истолковано
и
в
ин ом
смысле.
"Восход Солнца”
—
не
тол ько
ал­
легорическое,
но
и
символическое
стихотворе­
ние.
Аллегория
всегда
ск ры вает
толь ко
одн о
определенное
значение,
симв ол
всегда
мног о­
зна ч ен.
Символ
всегда
откр ыв ает
как
бы
ряд
аспектов
единой
сущности
и
соотв етств ую­
щий
ряд
ид ей.
Тогда
со
стихотворением
"Мо ­
лчи т
сомнительно
Вос т ок”
буд ет
для
нас
св я­
зано
не
только
воспоминание
о
славянских
мечтаниях
Ф.
И.
Т ют чева,
но
и
пророческая
тема
”благовеста всемирного”
—
победа
кос­
моса,
г армонии
и
стро я
над
хаосом ,
разладом
и
мир ов ым
нестроением.
Я
не
ост а нав лив аюсь
на
тех
стихах
Ф.
И.
Тютчева, которые сближают его с славянофила­
ми и которые подробно разобраны И.
С.
Акса­
ковым;
не останавливаюсь я
ина
патриотичес­
ких
и
политических
стать ях
Т ютче ва
—
”La
Russie et la révolution”, ”La question Romaine”*
и других.
По поводу славянофильства Тютчева
и его рассуждений о Царьграде Владимир Соло­
вь е в м уд ро зам ет ил: ”Судьба России зависит не
от
Царьграда
и
чего-нибудь
п одо бн ого,
а
от
исхода
внутренней
нравственной
борьбы
свет­
лого
и
т ем ного
на чала
в
ней
самой".
III
Сущ ес т вуют
два
мнения
о
судьбе
Ф.
И.
Тютчева:
одн о
принадлежит
И.
С.
Аксакову,
другое
—
В.
Я.
Брюсову
(в статье " Л еген да
о
Тютчеве”. ”Нов.
путь ”, 1903 г. ,
No
11).
Ак­
саков,
ук азы вая
на
двадцатидвухлетнее
пре­
бывание Тютчева
за
границей,
изумляется
той
самобытности,
к ото рая
сохран и лась
в
сердце
поэта,
несмотря
на
то
что
он
с
в осемнад цати­
летнего
в озр аста
оказал ся
почт и
изо лиро ван­
ным
от
русской
жизни.
В.
Я.
Брюсов
ста рае т­
ся
опровергнуть
это
мнение,
сопо став ляя
фак­
ты,
из
которых
можно
вывести
пр едп оложе­
ние,
что
у
Тю тч ева
никогда
не
прекращались
сношения
с
Россией
и
русскими,
и
не
только
на
французском дипломатическом
и сал онном
языке.
Со ображен и я
В.
Я.
Брюсова
пра вд опо­
добн ы
и
справедливы,
но
п очти
безотлучное
пребывание
Тют ч ева
за
границей
и
женитьба
на
иностранках
(первая жена Тютчева совсем
не
говорила
по-русски,
вторая
научилась
го­
ворить
и
читать
лишь
под
конец
своей
жизни)
остаются фактами неопровержимыми,
и впол­
не
понятно
изумление
И.
С.
Аксакова.
*”Россия и революция”, "Римский вопрос”
(Фр)-
Однако,
несмотря
на
великолепный
рус­
ск ий
язык
Тют чев а,
несмотря
на
самобытный
ст их
поэта
и
на
глуб око
русские
переживания,
окрылявшие
его
лирику,
нечто
з агло хло
и
умерло
в
нем,
благодаря
его
жизненной
судьбе.
”Сновиденьем безобразным скрылся
се вер
роковой”,
—
писал
Тютчев,
вернувшись
за
границу
после
кратковременного
пребы­
вания
в
России.
И
в
другом
стихотворении
он
писал:
О,
Север,
С ев ер-ч ароде й!
Иль
я
тобою
ок олдо ва н?
Иль
в
самом
де ле
я
пр иков ан
К
гран итн ой
полосе
твоей?
О,
если
б
ми мол етн ый
дух,
Во
мг ле
вечер ней
ти хо
ве я,
М еня
унес
с коре й,
ско рее
Туд а,
туда,
на
теплый
юг!
Непонимание
нашего
севера
так
странно
и
так
за га дочн о!
И
это
не
единственные
наме­
ки
на
некоторую
отчужденность
поэта
от
рус­
с ких
северных
полей.
”И так,
опять
увиделся
я
с
вами,
места
не
милые,
хот ь
и
род ны е”,
—
писал
Тютчев.
Ах,
не т!
Не
здесь,
не
этот
край
безлюдный
Был
для
д уши
моей
родимым
краем;
Не
здесь
расцв ел ,
не
здесь
был
в ел ичаем
В ел икий
праздник
молодости
чудной !
Ах,
и
не
в
эту
землю
я
сложил
То,
чем
я
жил
и
чем
я
дорожил.
Эту
искреннюю
нелюбовь
к
"безлюд­
н ому
краю"
не
искупят
патриотические
стихи
и славянофильские
рассуждения:
чтобы
полю­
бить
Тютчева,
надо
пройти
мимо
эт ой
темы.
Тютчев
дорог
нам
как
символист,
как
автор
таких
стихотворений,
как
"Безумие”,
"Поток сгустился и тускнеет ...”,
”Silentium”,
”Душа моя — элизиум теней”, ”С л езы”, ” О,
вещая
душ а
моя...”,
"Последняя любовь”,
”Есть в осени первоначальной”,
и
других.
Здесь,
в
эт их
космических,
мировых
и
любовных
темах,
раскрывается
русская
ду­
ша поэта,
русская
печаль,
"суеверная” л юб ов ь
и
тихая
слав ян ск ая
му дрост ь.
И.
С.
Аксаков
рассказывает
о
блестящих
даров ан и ях
Т ют чева,
об
его
остроумии,
об­
разованности,
оригинальных
политических
идеях
и
гуманности.
Но
для
нас
интереснее
д ругой
Тютчев
—
тот
Тют че в,
который,
по
словам
Аксакова,
едва
ли
не
стыдился
своих
лирических
опытов,
целомудренно
таил
от
мира
свои
стихи
и
даже
тог да,
когда
дру зья
печатали
их,
не
умел
относиться
к
ним
как
ли тер ато р.
Поразителен,
например,
тот
факт,
что
Тют чев
даже
для
издания
1868 года не только
поленился доставить подлинные рукописи сво­
их
стихов,
но
даже
вернул
непросмотренным
403


Г.
Чулк ов
оглавление
книжки
и
по
этому поводу написал
П ог один у6:
Стих ов
моих
вот
сп исок
безобразный;
Не
заг ля нув
в
него,
дарю
им
вас.
Явно, что
по
натуре
своей Тютчев
не
был
л итер атор ом.
Но
его
высокая
лирика
св я­
щенна.
В
те
таинственные
часы,
когда
он
бе­
жал
от
блестящей
суеты
и
ост ав ался
на еди не
с
соб ою,
он
слы шал
ночные
го лоса
и
в
сим­
волах
мир а
виде л
реальное.
Он
по
праву
на­
писал
"Silentium”.
Демоны
и
современность
(мысли о французской живописи)
Древний мудрец утверждал, что все полно
демонов.
Ед ва
ли
можно
осп ари ват ь
это
мне­
ни е.
Правда, одни думают, что демоны вне нас,
другие,
напротив, утверждают, что они внутри
на с,
но,
кажется,
все готовы
признать, что
есть
ос обые
категории
переживаний,
которые
мы
оп ред еляем
как
переживания
демонические.
Приро да ,
по
слову
Шеллинга,
есть
”поэма,
написанная таинственными чудесными письме­
нами”. В этой поэме есть глава о демонах,
и
ее
надо прочесть,
не отвергая торопливо мудрости
древних
куль т ур
и
загад очн о го
средневековья.
Мир
з аколд ов ан
демонами.
Мы
—
мер т­
вецы,
потому
что
демоны
усыпили
нас.
Рас­
колдовать
мир
—
это
значит
проснуться,
ве р­
нуться
к
жизни,
восстать
против
необходимо­
сти,
сбросить
иго
з лых
и
темных
снов.
По доб но
тому
как
в
м ате матике
есть
положительная
бесконечность
и
бесконеч­
но сть
отрица тельная ,
и
в
об ласт и
нашего
вну ­
треннего
опы та
мы
познаем
положительное
и
отрицательное
бытие.
Смертный
сон,
в
ко­
торый
погрузили
нас
демоны,
—
дурн ой
сон,
влекущий
нас
к
дурн ом у,
''отрицательному”
бытию.
Но
мы
еще
не
погибли,
не
умерли.
Об
этом
сви дет ельст в уют
художники
и
поэты,
ко­
торые
не
устают
петь
живую
Душу
Мира.
Однако
и
в
искусстве
не
все
бла го пол учно .
Скульптор
Рубек1
расск азал
нам
о
том,
что
эту
живую
Душу
Мира,
див ную
бессмерт­
ную
Невесту
поэта,
он
сам
своею
жестокою
рук ою
о т ст ранил,
отодвинул
на
задний
план,
а
на
переднем
плане
возникли
перед
нами
страшные
маски
—
люди-звери,
созданные
худож ни к ом.
С точки
зрения скульптора
Рубе ­
ка,
с
точки
зрения
Ибсена,
современное
искус­
ство
незначительно,
и
мы,
к
печали
нашей,
должны
признать,
что
современность
в
самом
де ле
нередко
уводит
художника
от
его
темы
в
мир
ин ых
целей.
Дем он
соб лазн я ет
его,
и
художник
изнемогает
в
этой
неравной
борь­
бе.
Мне
скажут,
что
искусство
свободно,
и по­
том у
нел ьзя
го во рить
о
дурном
или
хорошем
искусстве.
Искусства
или
нет
совсем,
или
оно
есть,
и
тогда
оно
прекрасно.
Это
возражение
определяется
нашим
отношением
к
форме
и
содержанию
искусства.
Достоинство
художественного
произве­
дения
оп ред еляет ся
не
тол ько
эквивалентно­
сть ю
формы
и
то го
переживания,
которое
за­
ст авил о
художника
взять
п еро
или
кисть,
но
и
значительностью
этого
переживания.
Р азу­
меется,
д ело
тут
не
в
фабуле,
не
в
идейном
плане,
а
в
т ом,
насколько
глуб ок о
художник
заглянул
в
сердце
мира.
Эта
баналь ная
ме та­
ф ора
перестает
бы ть
банальной,
если
мы
в
са­
мом
деле
поверим,
что
мир
не
мер тв ое
и
не
косное
н ачало,
а
нечто
такое,
что
по
существу
своему не менее жизненно и актуально, чем сам
художник.
С ознатель но
или
бессознательно,
но
художник
неизбежно
имеет
де ло
с
приро­
дою
как
с
живою
реаль н ост ью.
Вот
почему
совершенно
сп равед ли во
мнение
Шеллинга,
который
д умал,
что
истинное
художественное
произведение
всегда
заклю чает
в
себе
нечто
большее, чем то, что было в намерениях худож­
ника.
И
это
вполне
понятно.
Художественное
произведение
явл яет ся
результатом
в заимо ­
действия двух
существ,
их соединения.
Худож ­
ник ,
предоставленный
с амому
себе,
ото рв ав­
шийся
от
мир а,
всегда
бесплоден.
Или
даже
точнее:
существование
таког о
художника
есть
nonsens. Почти все мыслители — позитивисты
и
метафизики
—
сход ят ся
в
одном:
почти
все
согласны
в
то м,
что
любовное
чувство
имеет
какое-то
отношение
ко
всякому
творческому
акту.
Яне
хо ч у сказать,
что художник
вступает
в
непосредственное
общение
с
природою,
но
я не могу не видеть, что переживания художни­
ка совершенно аналогичны любовным пережи­
ваниям.
В
чем
же
дело?
Откуда
любов ное
волнение художника, если Душа Мира бесконе­
чно
да лека
от
него.
Ин ые
(неоплатоники2 , н а­
пример)
д умали,
что
причину
этого
надо
ис­
кать
в
то м,
что
Душа
Мира
проя вл яет
себя
не
тол ько
в
фор мах
природной
жизни,
но
и
во
множестве иных живых существ, уже не связан­
ных
трехмерным
пространством.
У
каждого
художника
—
созн а ет
он
или
не
сознает
это
—
есть
таинственные
отношения
с
его
гением
или
д емо ном.
И
р азв итие
эт их
сложных
отно­
шений определяет, в конце концов, путь худож­
ника,
путь
его
творчества
и
его
любви.
Пол о­
во е н а ч ал о — principium movens* искусства .
По
влюбленности
художника
мы узнаем его
лицо.
Как
художник
в люб лен
есть
также
и
то,
что
со став ляет
содержание
искусства.
К ажд ому
художественному
произведе­
нию
соот вет ст ву ет
известная
стадия
люб ов-
♦ источник,
движущий
пр инц ип
(лат. ) .
404


Мысли
о
символизме.
О
писателях
ных
переживаний.
Вот
в
каком
смысле
в оз­
можно
и
надо
го в орить
о
значительности
или
незначительности
содержания данного
эстети­
ческого
феномена.
Художник
может
совершенно
точ но
и
выразительно
запечатлеть
в
сво ем
произ­
вед е нии
известные
переживания,
но,
если
мы
у ви дим,
что
за
ними
та ится
не
высокая
лю­
бо вь,
а
жалкая
и
темна я
похотливость,
мы
признаем
данное
произведение
незначитель­
ны м.
Но,
с
другой
стороны,
как
бы
высока
ни
бы ла
любовь
художника,
мы,
конечно,
не
ста­
нем интересоваться ею,
если
фо рма
его
произ­
ведения
несовершенна
и
невыразительна.
В
связи
с
э тою
т емою
возникает
еще
один
воп рос
—
воп рос
об
ответственности
художника.
Художник
свободен
от
каких
бы
то
ни
бы ло
нравственных
обя зат ельст в .
Он
давно
уже
завоевал
себе
"великую хартию
вольностей",
и
от
мо рал ьног о
плена
он
давно
уже
ос вобод илс я.
Но
есть
ответственность
иного порядка.
Плотин учит,
что
над о с амому
сделаться
боговидным,
чтобы
узреть
богов
и
красоту.
Ап ост ол,
об ращ аясь
к
людям
по­
священным,
гов о рит
еще
определеннее:
вы
—
боги.
Это
значит,
что
художник
несет
от­
ветственность,
но
уже
не
в
категориях
нашей
человеческой
морали.
Итак,
искусство
не
с лу­
жит никакой
внешней
цели — ни утилитарной,
ни
моральной,
ни
научной,
и
тем
не
менее
на
художнике
лежит
ответственность
перед
са­
мим
соб ою,
как
перед
станов ящ имся
богом.
Но
чувствует
ли
современный
художник
ответственность?
Ответственность
художник
может
принимать
на
себя
или
—
как
чл ен
коллектива,
тогда,
ког да
он
живет
в
условиях
органической
ц ель ной
культуры,
как
это
бы­
ло,
по-видимому,
в
некоторые
эпохи
древне­
египетской
истории,
в
архаической
Греции,
в
Японии
IX века (Канао ка3), — или он при­
нимает
ответственность
по-иному,
индивиду­
ально,
как
одинокая
личность,
т.
е.
непремен­
но
трагически,
ког да
он
сталкивается
с
после­
дними
противоречиями.
Так
бы вает
в
эпоху
критическую,
если
в
мир
приходят
исключи­
тельные
по
своему
д ару
люд и.
Тако вы ми
бы­
ли,
например,
Микеланджело
или
в
на ше
в ре­
мя
Врубель.
Но
каковы
культурные
условия
совре­
менности?
В
Западной
Европе
а вто ритет
ка то­
лической церкви падает
с чрезвычайною
быст­
рото й.
О
церковной
жизни
не
приходится
го­
ворить
как
о
начале,
напр авл яющ ем
искус­
ство
*.
Формы
общественной
жизни
непрочны.
Большая
политическая
напряженность
и
по л­
* Клодель и,
по жалу й,
Жамм4
—
яв л ения
искл ючит ельн ые,
и
если
они
зависят
от
католициз­
ма,
то
едва ли
это
оп ре дел яется
влиянием
сов рем ен­
ной
церковной
жизни.
—
Примеч.
авт .
ная
анархия
производства
и
потребления
вы­
зывают
случайность
и
нецельность
общ ест­
венных
вку с ов.
Нет
монументального
искус­
ства,
пот ому
что
нет
монументальной
ку льт у­
ры.
Художник
ничем
не
об язан
обществу,
и,
следовательно,
в
этом
плане
он
не
может
чувствовать
ответственности.
И ное
де ло
—
ответственность
перед
сам им
соб ою,
ко то­
рую
сознавал,
например,
Ван
Гог 5.
Но
Ван
Гог
и
еще
три-четыре
имени
соста вл яют
ис­
ключение
из
общ его
культурного
движения.
Я
имею
в
виду,
прежде
всего,
французскую
к уль туру
второй
половины
XIX века и начала
нашего
столетия.
Смена
художественных
на­
правлений
и
шк ол
во
Франции
определяется
всегда
одним
и
тем
же
мироотношением
—
позитивизмом.
Революции
в
об ласт и
живопи­
си
б ыли
мнимыми
революциями.
Буржуазное
общество
бы ло
не
раз
"э патир ов ано"
новыми
ме тод ами
художников,
но
по
существу
лишь
немногие
художники
были
настоящими
бу н­
таря ми.
За
искусством
Курбе,
Мане
и
даже
М он е 6, несмотря на различие их методов,
т аи­
лось
од но
и
то
же
мироотношение.
Ф ормул а
Зол я7
стоит
сто льк о
же,
ск оль ко
фор мула
П рудо на.
А
теория
импрессионистов,
кот о­
рую
п одд ер жала
наука
в
лице
Г ель мгол ьца,
Ан ри
и
Ше вр е л я8, лишь развивала точку зре­
ния
Золя.
Эмансипация
художников
от
лите­
ратуры
бы ла
благодетельна
для
художествен­
ной
форм ы,
но
она
не
принесла
ни
единой
значительной
ценности
по
существу.
Правда,
в
известном
смысле
фор ма
самоценна,
но
и
совершенная
фор ма
мо жет
бы ть
незначите­
льна.
Новый
метод,
ес ли
он
не
определяется
новым
мироотношением,
едва
ли
обогащает
мир
сам
по
себе.
Разве
до
импрессионистов
не
б ыло
прекрасной
формы,
хот я
художники
не
знали
секретов
современной
оптики?
Энгр
ри­
сов ал
не
ху же
Дега,
Монтичелли9
находил
краски
не
менее
интересные,
чем
Моне.
В
ис­
кусстве
прогресса
не т.
В
д анном
случае
нас
интересует
прежде
все го
психологическая
те­
ма.
П озитив изм
как
миропонимание
посте­
пенно
стал
мироотношением
художника.
Ху­
дожник
перестал
чув ств ова ть
своего
гения,
и
гений
отвернулся
от
него.
З ато
художника
окружили
жадною
толпою
мелкие
демоны.
Это
не
бы ли
те
великолепные
демоны,
кото­
рые
окру жа ли
пышною
свитою
Леонард о
да
Ви нч и 10, или те жестокие и сладострастные
дьяволы,
которые
научили
сади зм у
Босха.
—
Это
б ыли
хитроумные
демоны-механики.
Прежде
всего
женщина
в
глазах
художника
превратилась
в
механическую
куклу.
Таких
женщин
писали
импрессионисты.
И
прежде
вс его
Дега.
Он
даже
признавался
в
этом.
" С мотрите,
—
писал
он,
—
как
она
трепещет
от
приближения
любовника.
О,
не
думайте,
что
она
в
силах
замер еть
в
ваших
объятиях.
405


Г.
Чулков
С мо трите
на
нее,
как
на
механизм”.
Но
вот
явился
С езанн1 1. Он
был
с
импрессионистами
и
вместе
с
тем
против
них.
В
самом
деле,
он
принес
нов ый
метод.
Импрессионисты
был и
аналитиками,
а
он
претендовал
на
синтетичес­
кий
метод.
Но
э тот
синтез
был
внешним
с ин­
тезом.
Не
случайно
он
ск азал
однажды: ”У
меня
есть
мое
маленькое
ощущение,
но
оно
принадлежит
мне”. И он прав,
причем
я
готов
поставить
логическое
ударение
на
эпитет
ма­
ленькое.
То,
что
Сезанн
был
великолепным
ма стеро м,
это
бесспорно.
Но
его
т вор честв о
является
прекрасным
примером,
как
совер­
шенная,
даже
гениальная,
фор ма,
в
конце
кон­
цов,
может
не
содержа ть
в
се бе
того,
что
о кры ляет
человека
и
увод ит
его
от
повседнев­
ности.
Сезанном
з авл адел
дем он
косности.
Никто
не
умел
так
тра ктов а ть
плотности
ве­
ще й,
как
Сезанн.
Он
с гениальной
наивностью
как
бы
верил
в
то,
что
плотность
и
вес
каждой
в ещи
не
относительны,
а
абсолют н ы .
Он
об о­
го тво рил
материю.
И,
быть
может,
в
э том
отношении
он
был
вы ше
импрессионистов,
которые
бы ли
не
так
уверены
в
р еальн ост и
зем ли
и
человека.
Только
эта
ген и альн ая
на­
ивность
Сезан н а
опр авд ыв ает
его
глубо ко
бу­
ржуазное
мироотношение.
Его
искусство
—
это
странная,
замкнутая
в
себе
ст раст ь,
слеп ая
и косная,
как
земля.
Совсем
ин ые
н ача­
ла
в
искусстве
утвердил
и
оправдал
Гоген12.
Он
никогда,
несмотря
на
глубок ую
тишину
своих
картин,
не
верил
в
ма те рию
как
в
н ача­
ло
косное.
”Нет искусства,
если
нет
преоб ра­
жения”,
—
писал
он.
И
в
са мом
деле,
он
всегда
прео бра жал
действительность.
То,
что
он
жил
в XIX
век е,
не разреш и мая
заг адк а.
Его
картины
ритмичны.
Они
поют,
как
фрески
Джотто13.
Он
один
мог
бы
со зд ать
монумен­
таль ное
искусство,
ес ли
бы
современная
к уль­
ту ра
не
от верн у лась
от
него.
Демоны
покину­
ли
Гогена,
и
он
всегда
жил,
окруженный
анге­
лам и.
Не
такова
судь ба
друг ого
гениального
художника
Ван
Гог а.
Он
погиб,
пот ому
что
не
мог
слад ить
с
демонами.
Но
чт обы
овла­
деть
им, сам
Сатана приходил
его
соблазнять.
Он
сгорел
в
своей
т ворче с кой
лихорадке
и
по­
гиб наконец.
Ни
у
Гогена,
ни
у
Ван
Гога никто
ничему
не
научился.
Они
пришли
одинокие.
Наши
новейшие
искатели
художественной
прав ды
не
поняли
их.
Оди н
из
авто ро в
книги
”Du cubisme”14 пишет,
например:
”Сезанн
—
оди н
из
самых
великих,
которые
оп ределя ­
ют
собо ю
историю,
и
неприлично
его
сравни­
в ать
с
Ван
Гог ом
или
Го гено м”.
К
со жале­
нию,
большинство
поклонников
Сезанна
ус­
вои ли
его
метод,
но
не
м огли
всецело
принять
его
мироотношение.
То,
что
у
Сезанна
было
рез уль тато м
гениальной
наивности,
то
у
его
учеников
с тало
тенденциозным
и
ограничен­
н ым.
Маленькое
ощущение
Сезанна
выросло
у
эп и гонов
в
большой
инстинкт,
но
—
увы!
—
только
в
теории.
Никто
из
кубистов
не
превзошел
Сезан н а
в
этом
умении
придавать
”пластическое сознание нашему инстинкту” .
Ле
Фоконье,
Б рак,
Гле з,
Ле же15
неизмеримо
н иже
Сезанна
в
этом
отношении.
Но
что
же
новое
внесли
в
живопись
кубисты,
если
они
не
сумели
р азв ить
сезанновские
замыслы?
В
их
про гр амме
есть
теоретические
положе­
н ия,
в
самом
деле
идущие
вразр ез
с
принци­
пами
Сезанна.
Сезанн
всегда
статичен.
Куби ­
сты
утв ержд ают
обратное.
”Мир в глазах
большинства
ам орфен ,
—
говорят
они,
—
на­
до
р аспознать
в
нем
форм у
и
постигнуть
в
нем
возможность
дв ижения ”.
Они
отрица­
ют
для
живописи
г еометр ию
Эвклида1 ®.
Они
меч тают
найти
обоснование
своей
теории
в
геометрии
Римана17.
Философская
наив­
ность
этой
попытки
воистину
заб авн а.
Они
меч тают
да ть
такое
условное
изображение
ве щи,
которое
раскрыло
бы
самы й
процесс
о бра зов ания
форм ы.
Г лез
говорит,
напри­
ме р : "Необходимо,
чтобы
известные
форм ы
существовали
сам и
в
себе,
и
так,
чтобы
сознание
наб лю дател я
присутствовало
на
месте
их
рождения”.
Кубизм
есть
метод
внешний
—
метод
для
познания
и
и зобр аже­
ния
форм ы.
Однако
кубисты
не
оправдали
своей
те­
ории:
из
анализа,
и
толь ко
анализа
нельзя
ничего
соз дать
т во рческ ого
и
синтетического.
К убизм,
поскольку
он
нашел
себе
выражение
в
искусстве
Ле
Фоконье,
Б рака,
Леже,
Гр и18
и
некоторых
других,
от в ечает
духу
современ­
ности.
Ку бизм
определяется
как
злейшая
ре­
акция
против
вы сок ого
и
значительного
ис­
кусства
Гогена
и
Ван
Гога.
В
кубизме
нет
ни
монументальности,
ни
синтетизма.
В
современной
западноевропейской
культуре,
в
ее
лит ерат у ре
прежде
все го
нетру­
дно
за метить
две
основные
тенденции:
во-
первых,
оптимистический
нигилизм
и,
во-вто­
рых,
пессимистический
демонизм.
С ознат ел ь­
ный
атеиз м
и
бессознательное
подчинение
де­
моническим
си лам
яв ля ются
причинами,
по­
рож даю щи ми
эти
два
течения.
Аналогичное
можно
наблюдать
и
в
об ласти
живописи.
Яр­
ким
в ы разителе м
оптимистического
нигилиз­
ма
бесспорно
приходится
считать
Ма тисса1 ’.
Вот
у
не го
в
самом
деле
"маленькое ощуще­
ние”
Сезанна,
с которым
ког да- то
так
угрюмо
и
напряженно
в ози лся
художник,
преврати­
лось
в
бо льш ой
инстинкт
—
инстинкт
лю би­
т еля
острых
и
пряных
цветовых
ощущений.
Искусство
для
не го,
по
его
собственному
вы­
ражению,
”хорошее кресло,
кот ор ое
да ет
от­
дых
от
физической
устал ости” .
Свой
аппетит
гур ма на,
св ое
ощущение
он
возводит
на
сте­
пе нь
религии.
С вое
чувственно-физиологичес­
кое
жизнеощущение
он
с
великолепною
от­
406


Мысли
о
символизме.
О
писателях
кровенностью
назы ва ет
"ре лиги озны м”.
Его
руководитель
—
маленький,
веселый
и
уме­
ренно-похотливый
бесенок.
Об
ангелах
он
ни­
ко гда
не
м ечт ал.
Кр оме
того,
он
до ст ат очно
рассудителен.
Его
замы сл ы
всегда
а бстр акт­
ны.
Если
бы
не
соб лазнитель ная
похо т ли­
вость
его
красок,
мы
сразу
заметили
бы,
что
в
его
творчестве
есть
о дна
те ма
—
Le Grand
Néant — Великое Ничто.
Но
он
зн ает
пого­
ворку
—
"после меня хоть потоп”
—и
уп лет а­
ет
лако мый
кусок,
который
пред лагает
ему
мелкий
бес.
Никогда
жеманфишизм20
не
нахо­
дил
в
красках
тако го
счастл и вого
отражения.
Искусство
Мат и сса
—
гастрономическое
ис­
ку сс тво
по
преимуществу.
Он
по лож ил
нема­
ло
тала нта
и
тру да
на
то,
чтобы
растянуть
перед
нашими глазами
пестрые,
красивые
ков ­
ры,
за
кото ры ми
черная
дыр а
абсо лютно го
небытия.
Матисс
умен
до
глупости.
Я
совер­
шенно
не
зн аю,
каких
он
придерживается
в оз­
зрений
и
какую
вер у
исповедует,
но
что
он
ни
во
что
не
верит,
это
д ока зыва ют
с
достаточ­
ной
убедительностью
его
тала нтл ивы е
этюды
и
картины.
Гениальным
в ы разителе м
пессимисти­
ческого
дем онизма
я
считаю
Пикассо21.
Э тот
испанец
ед ва
ли
не
самый
значительный
ма­
стер
после
Ван
Гог а.
В
его
душевной
др аме
есть
та глубина,
кото рая
совершенно
от деля ет
его
от
современных
художников.
В
эпоху,
к ог­
да все
фо рмы
жизни
расш атаны ,
ко гда
о
ц ель­
ности
никто
не
по мы шл яет,
когд а
нет
ни
уве ­
ренности,
ни
ве ры,
Пикассо
естественно,
как
Ван
Гог ,
ост ался
одиноким
и
от орв ан ным
от
действительности.
Еще
в
первый
период
его
художественной
работы
меня
п оража ли
его
голубовато-серые
краски
своею
гл убок ою
и
бл агор одно ю
меланхолией.
За
ними
таил ась
какая-то
острая
и
мучительная,
но
совсем
не
крикливая
печаль.
Его
д емон
был
похож
на
ангела.
И
Пикассо
до лго
не
мог
решить,
кто
с
ним
проводит
томительны е
дни
и
ночи.
Но
в
один
страшный
час
Пикассо
разгадал
загад­
ку,
п онял
в
чем
де ло.
Вот
почему
он
стал
писать
иначе.
Его
форма
приобрела
неожи­
данную
точность.
Теперь
все
с тало
ясным
и
ужасным
в
своей
необычайной
определен­
ности.
К артины
Пикассо
—
иероглифы
Сат а­
ны.
Напрасно
кубисты
д ум ают,
что
у
них
есть
нечто
общее
с
этим
гениальным
художником.
Ему
нельзя
подражать
и
даже
нельзя
у
него
учиться.
Его
форма
предельно
вы рази т ельн а.
Он,
очевидно,
дел ал
нечеловеческие
усилия,
чт обы
зап ечат леть
все то,
что узнает
от своего
демона.
Пикассо
понимал,
что,
если
он
не
успеет
или
не
сумеет
запечатлеть
то,
что
ему
сооб ща ют
из
иного
мир а,
он
погибнет
неиз­
бежно,
раздав лен н ый
тяжестью
нечеловечес­
ко го
познания.
И,
наконец,
это
случилось.
Психиатры
ут вер ждают ,
что
Пикассо
сошел
с ума.
Это
значит,
что
его
душ а
уже
не
нужда­
ется
в
психофизическом
инструменте,
кото ­
рый
мы
н азыв аем
индивидуальностью.
Пи­
кассо
принес
в
жертву
св ою
человеческую
внешнюю
индивидуальность,
чтобы
спасти
св ою
сокровенную
личность.
Впрочем,
е два
ли
психиатрический
ди агн оз
применим
к
”слу-
чаю ”
Пикассо.
В
самом деле,
не
напрасный
ли
труд
анализиро ва ть
с импто мы
душе в ной
бо­
лезни
у
того,
кто
сознательно
о тказал ся
от
нормативности
всякого
р ода.
Пикассо
пре­
одо лел
психологизм22.
Поэтому,
б ыть
может,
его
картины
ст али
такими
необходимыми
для
в сех.
Его
ненавидят
и
его
любят.
Равнодуш­
ных
к
нему
почти
н ет.
А
ра вн одуш ие
немно­
гих
выдает
их
секрет:
такие,
очевидно,
давно
уже
отказались
от
своей
собственной
души.
Пикассо
п реод олел
психологизм.
Это
значит,
что
он
достиг
в
своей
живописи
последнего
обобщения
и
пр итом
не
собл азн и лся
аб ст­
ракцией.
В
таких
картинах,
как
”Tête de femme”,
”Portrait du poète Savartez”, ”L’entrevue”,
"Buveuse d’absinthe”*, Пикассо еще в пределах
психологизма.
Он
грустит,
тоскует,
недоуме­
в ая,
но
еще
н адежд а
не
пог асла
в
его
сердце.
Он
не
обоб щ ает
своих
настроений,
он
тол ько
горько
жалуется
на
с вою
личную
судьбу.
В
этот
период
рисунок
его
вы рази т елен,
но
слишком
очевидно
его
намерение
подчерк­
нуть
психологическое
содержание
каждой
ве­
щи.
П оэ тому
не
все
части
рисунка
одинаково
хороши.
Ему
нужна
неловко
п оложен н ая
на
ст ол
рук а
и
застывшая
в
э том
неудобном
положении,
потому
что
это
харак т ерн о
для
тоскующего
человека,
ко торо му
лень
переме­
нить
позу,
и
вот
Пикассо
великолепно
напи­
шет
эту
заб ыту ю
и
обиженную
руку;
ему
ну­
жен
испуганный,
мучительно
страшный
г лаз,
один
толь ко
гла з,
как
психологический
центр
(в картине ”L’entrevue”), — и вот Пикассо
нарисует
его
с
изумительным
искусством.
И
в
то
же
время
рисунок
иных
частей
картины
м ожет
б ыть
несовершенным,
мят ым,
иногда
случайным,
как
в
”Еврее с мальчиком”,
где
лица
мал о
интересны
и
поверхностно
нарисо­
ваны,
потому
что
художник
был
увлечен,
оче­
видно,
лишь
комбинацией
двух
человеческих
фигур,
жалких
и
утомленных.
Г олубое ,
сицее,
серое,
зелен ов ат ое
сочетается
искусно
и
тон ­
ко.
Стр ого сть
цвета
подчеркивает
суров ую
печаль
поэта.
Ему
грустно
и
больн о.
Но
нет
никаких
переходов
от лирического
и
субъекти­
в ного
нач ала
к
началу
универсальному
и
объ­
ективному.
В
эту
эпоху
Пикассо
не
решается
сказать
свое
сло во
о
мире.
Он
пока
еще
гово­
рит
то лько
о
себе .
♦"Голова
женщины",
"По ртр ет
поэта
Са-
в ар те ", "Свидание”, "Любительница абсента” (фр.).
407


Г.
Чулков
За
ним
неотступно следят двое.
Дв а таин­
ственных
голоса
звучат
ок оло
него.
Он и,
эти
двое,
внушают
ему
разное.
Вот
почему
персо­
нажи
из
картин
Пикассо
как
бы
прислушива­
ются к
чьим-то голосам. Это сделано совсем не
тенденциозно.
Надо
внимательно
и долго
р ас­
с матри ват ь
картину,
чтобы
заметить
это.
Как
неприятно
”поэту”,
или
э той
женщине,
или
эт ой
особе,
сидящей
за
абсентом,
что
некто
шепчет
назойливо
об
одном и том же,
а другой
некто противоречит ему с таким же упорством.
Пикассо
д елает
свои
признания
н еохот ­
но,
сдержанно,
скупо.
Он
еще
не
уверен
в
то м,
что
эти
голо са
ре альн ы
и
что
н екто
первый
и
некто
втор ой
существуют
независимо
от
него.
Но
скоро
он
перестает
сомневаться
в
этом.
У
Пикассо
ес ть
"Nature morte" — гли­
нян ые
сосуды
и
бутыль
на
кр аю
стола,
задви­
нутого
в
угол.
Аскетическая
стр огость
цвета,
п ред ельн ая
про стота
рисунка,
решительное
отсутствие
преднамеренности
и
в
то
же
время
невероятная,
изумительная
выразительность
ф ормы
и
за
нею
необычайная
значительность
переживаний,
совершенно
адекватных
этой
ге­
ниально
найденной
форме!
Я
не
зн аю
более
страшной
картины,
чем
эта
"Nature morte”
Пикассо.
Это
уже
не
лирическая
печаль;
уже
нет
здесь
романтической
синевы
и
для
мира
н еобя зате льн ой
меланхолии;
и
нет
мягких
ли­
ний
и
поро ю
приблизительного
рисунка:
то,
что
бы ло
интимным
и
субъективным,
неожи­
данно
объективировалось,
стало
обобщен­
ным,
тве рды м
и
точным
и
обя затель ны м
для
всех. "Глиняные сосуды"
Пикассо
—
это
м рак
последнего
отчаяния,
но
уже
явленного
нам
как
нечто
общее,
нечто
определяющее
извест­
ную
стадию
культуры.
Это
уже
матер иал
к
п си хологи и
коллектива.
Нигилизм
Матисса
—
невинная
забава
по
сравнению
с
этим
к уль­
турным
и
рели ги озн ым
про вало м,
о
кото ром
Пикассо
п ов едал
нам
с
такой
угрюмой,
но
добросовестной
откровенностью.
Матисс
ут е­
шается
"п рия тны ми"
красками,
ост рот у
и
пряность
которых
едва
ли
можно
отрицать.
Пикассо
не
ищ ет
утешения.
Какою
страшною
и
бесконечною
тоскою
веет
от
этого
темного
стола,
задвинутого
в
угол!
Вершина
т вор чест ва
Пикассо
—
это
его
монументальные
картины,
с
необычайной
убедительностью
нарисованные
и
написан­
ные,
точные,
как
геометрические
аксиомы,
не­
смотря
на
неожиданность
своей
кошмарной
формы.
Знаменитая
"La dame à l’éventail”;
приснившаяся
ему
в
1908 году фермерша (”La
fermière — buste”); меланхолическая ”Femme
assise”; жуткая ”L’amitié”* — все это докумен-
*”Дама с веером”... ”Сидящая
женщина”...
”Дружба” (фр. ).
ты,
свидетельствующие
о
художественных
прозрениях,
необычайных
и
значительных.
Разговоры, которые вел в это время Пикассо со
своим
д емоно м,
примечательны.
Изумитель­
ная
адекватность
художественной
формы
Пи­
кассо
и
тех
душевных
движений,
которые
во з­
никали в нем, позволяет нам судить с уверенно­
стью об этих
бе се дах
человека с дьяволом. Сам
Са тана
внушил
Пикассо
мысль,
что
же н щина
вовсе
не
механизм,
как
думал
Д ега,
и
во все
не
кукла, как
чувствовал ее Ренуар23,ачтоженщи­
на
—
ид ол.
И
какой
идол!
Вот
она
в
аспекте
фермерши,
как
выразительница
п лодороди я;
вот
она
в
аспекте
Незнакомки
с
ве е ром,
как
соблазнительница;
вот
она,
неудовлетворен­
ная
и
по тому
печальная,
в
образе прелестного
чудовища, склонившего свою отчаявшуюся го­
лову;
в от,
наконец,
женщина
на
лоне природы,
с
диким
цинизмом
пред ст авш ая
нам
как
сам а
п охот ь;
всегда
и
ве зде
эта
”вечная женствен­
ность” ,
по
клеветническому
навету
дья вола,
возникает перед нами как мертвое косное нача­
ло, обоготворенное человеком, возведенное им
на
высшую
ступень бытия
и
там
вдруг об н ару­
жившее
сво ю
истинную
м ерзк ую
сущность.
Бо жест во
ока за лось
ид оло м,
который
рухнул
на
челов ек а
и
разд ав ил
его
своей
каменной
бессмысленной
тяжестью.
Пикассо
не мог
ра з­
гад ать ,
что
не
женщина,
а
дьявол
снился
ему .
Пикассо
не
мог
разгадать,
что
он
дал
нам
портреты Сатаны и что эти
вещие знаки предо­
ст ерег ают
нас
от
великой
опасности.
Пикассо
жертвовал
собою ,
чтоб ы
его
страшным
оп ы­
том
воспользовались
другие.
Гибель
Пикассо
трагична.
Но
как
слепы
и
наивны
те,
к от орые
д умаю т,
что надо
под раж ать
Пикассо
и учить­
ся у него.
Че му?
Ведь
этим
формам нет соотве­
тствующих
переживаний
вне
ада.
Но
бы ть
в
аду
—
это
значит
предвосхитить
смерть.
Г оспо да
кубисты
едв а
ли
причастны
этому
опыту
и
этому
предельному
знанию.
Я
не
живописец,
и
у
м еня
бы ло
скромное
намерение
в ысказ ать
некоторые
мысли
о
пс и­
хологических
основаниях
живописи
Пикассо,
но
я
не
м огу
не
выразить
своего
восхищения
его
мастерств ом.
Над о
внимательно
р ассмот­
реть
этю ды
Пикассо
к
его
к арт инам,
что бы
проникнуться
глубоким
дов ери ем
к
его
худо­
жественной
честности.
Два
этюда
к
картине
”L’amitié” (в коллекции С.
И.
Щукина24)чре­
звычайно
убедительны
в
э том
отношении.
В
монументальных
картинах
Пикассо
нет
ни­
чего
с луча йн ого.
Распределение
масс
ст рого
соот вет ст ву ет
всем
иным
элементам
картины
—
рисунку
и
цвету.
Иные
(даже любители
Пикассо)
д ум ают,
что
сила
Пикассо
в
его
рисунке
и
что
в
его
р аб отах
нет цвета.
Я
этого
не
думаю.
Краск и
Пикассо
всегда
глубоки
и
содержат ельн ы ,
несмотря
на
внешнюю
их
нищету.
Ца ря
узнаешь и
в
рубище.
Так
и вели­
408


Мысли
о
символизме.
О
писат елях
колепное мастерство
Пикассо
очевидно,
несмо­
тря
на
скупость
желтых
и
коричневых
тонов.
И так,
на
мой
вз гляд ,
в
сов рем енн ом
за­
падноевропейском
искусстве
утверждаются
две
тенденции
—
нигилистический
о птимизм
и
демонический
пессимизм.
Первая
нигили­
стическая
тенденция
пре обла дает,
конечно,
и,
оправдывая
эту
тенденцию,
художники
тем
самым
отвергают
иде ю
ответственности...
Вывод
из
этого,
мне
кажется,
н адо
с де­
лат ь
такой.
Если
не
совершится
какого-то
культурного перелома, если
не наступит
общее
культурное
возрождение,
судьба
европейских
художников
буде т
ужасна:
им
придется
или
служить мелким
с амод ов ол ьным
демо нам
ме­
ханики
и
техники,
или
ж ертв ов ать
собо ю,
как
пожертвовали
собою
Ван
Гог
и
Пикассо.
Как
же
мы,
русские,
отнесемся
к
совре­
менной
з ападной
культуре?
Что
нам
делать?
Ид ти
ли
за
ними
или
стро ить
башню
искус­
ства
и
жизни
на
свой
ла д?
Я
думаю ,
что
нев озм ожн о
ответить
на
этот
вопрос
решительным
нет
или
решитель­
ным
да.
Одно
толь ко
для
меня
несомненно:
нельзя
идти
за
культурою
Запад а
слепо
и
по­
корно.
Нам
пора
переоценить
и ные
ценности,
казавшиеся
недавно
стол ь
важными:
н адо
пе­
реоценить
ан алитизм
в
живописи,
м ет афо-
риз м
в
поэзии,
нигилизм
в
быте...
Ес ть
культура
живая,
и
есть
культура
мертвая.
Мы
не
з абудем ,
какие
сокровища
подарила миру западноевропейская культура, но
мы не станем мертвое называть живым. А между
тем мы уже отравлены ядом западноевропейско­
го
нигилизма и
демонизм а.
В
частности,
в
об­
ласти живописи большинство русских художни­
ков рабски
следую т
за
Сезанном.
По
счастию,
начинается, по-видимому, новое движение. Уже
ищут иные художники монументального искус­
ства
и
прилежно
и
пристально
вглядываются
в
обр азц ы
византийской
культуры и
древ н ево­
сточных культур. Это показательно и значитель­
но. У нас были Александр Иванов и Врубель.
Их
гении завещали нам правду искусства всенарод­
ного.
И
стыдно
отре кать ся
от
их
заветов.
Памя ти
Врубеля
I
Был
томительно-знойный
синий
день.
И
все
казалось
простым,
плоским,
т очным :
сердце
переживало
часы
уныния,
ко гда
заб ы­
ваешь,
что
мир
волшебен,
что
на
смену
полу­
денной
ясности
придет
гл убо кая
ночь
с
ее
тишиной
и
предчувствиями:
утомленная
ду ша
изнемогала,
заб ыва ла
вечные
напевы,
некогда
ей
ведомые...
В
такой
час,
скучный
и
слепой,
вошел
я
в
ворота
киевской
Кирилловской
лечебницы
и
попросил
ст ор ожа
провести
меня
в
церковь:
я
хотел
посмо треть
стенопись
Врубеля,
ту
сам ую
стенопись,
кото рая
ок азал а
когда-то
решительное
вл иян ие
на
т вор чест во
пр ослав ­
ле нн ого
Васнецова1.
И
вот,
когда
я
шел
со
старико м
сто­
рожем
мимо
сада,
странные
крики,
ропо т
и
песни
п орази ли
мой
слух;
я
не
сразу
со­
обр ази л,
что
та м,
за
ог радой ,
гул яют
сейчас
душевнобольные...
Чьи- то
блеснувшие
глаз а,
какой-то
жест
необычный
—
и
уж
мир
из­
менился
для
меня.
Я
вспомнил,
что
Врубель
был
тож е
в
психиатрической
лечебнице.
И
это
совпадение
п ок азало сь
странным
и
таинс т­
венным...
В
церкви
б ыла
тишина
и
от
ст арых
стен
веяло
влажной
прох ла дой.
Я
н апр ави лся
к
иконостасу,
чт обы
пос мотреть
четыре
вру-
белевских
образа
—
Б ог оматери ,
Хри ст а,
св.
К ир илла
и
св.
Афанасия.
К аюсь,
что
я
шел
смо треть
эти
первоначальные
работы
Врубе­
ля
без
особенной
надежды,
что
они
отк рою т
мне
чт о-н иб удь
значительное
и
новое
в
ду ше
художника,
ко торог о
я
хорош о
зн ал
по
дру­
гим
работам
и
кот оро го
уме л
благоговейно
любить.
Я
зн ал,
что
эти
иконостасные
об раза
Врубель
писал,
увлеченный
венецианцами
XV
века2.
И
вот
я
думал,
что
буду
смотр еть
на
них
”исторически”, ”б иог ра фи че с к и”
—
но
по-
иному
пришлось
мне
см отр еть
на
них.
Скажу
прямо:
когда мои
глаза
встретились
с глазами
врубелевской
Б ог омате ри,
я
уже
не
мог
ду­
мат ь
о
живописи,
об
искусстве,
о
мастерстве...
Я
д умал
о
то м,
что
возникает
нежданно
по
ту
сторону
всякого
искусства.
Я
был
не
судьей,
а
участником
некоторого
события.
Я
не
’ 'со зе­
рцал ”
эстетически,
а
что-то
сам
творил.
Я
уже
зн ал,
что
жизнь
моя
изменилась,
что
как-то
иначе
я
буду
смо треть
теперь
на
мир,
после
тог о
как
художник
позволил
мне
увидеть
по­
сетившее
его
видение.
Бог о матер ь
Врубеля
целомудренна
и
строга,
и
в
эт ой
прекрасной
строгости
есть
аб сол ютная
красота,
кото рая
утверждается
ли шь
на
вершинах
искусства.
Я
вспомнил
”Демона”
и
толь ко
тогд а
постиг,
какой
не­
объятный
мир
жил
в
ду ше
Врубеля,
какие
полярности
открылись
в
нем
для
нас
и
какие
события
пережило
б ольн ое
сердце
поэта.
Иконостасные
образа
написаны
Врубе­
лем
не
в
той
манере,
какая
хар акт ери зует
позднейшие
его
работы:
круглые,
закончен­
ные,
мягкие
линии;
влекущие,
глубокие,
но
совсем
не
ослепительные
краски:
все
это
так
не
похоже
на
острый
рисунок,
на
фантасти­
ческую
мозаику
колор ита,
на
все
великолепие
блистающего
перл ам ут ра,
одним
сло вом,
на
все
то,
что
пленяло
нас
в
”Демоне”, ” Же­
409


Г.
Чулк ов
мчужине”
и
других
вещах
„нашего”
москов­
ско-петербургского
Вру беля...
По
узкой
и
ветхой
лестнице
поднялся
я
на
хоры,
чт обы
посмот реть
колоссальную
стенопись
Врубеля
”Сошествие Св.
Д уха
на
а посто лов ”.
Д умаю,
что
в
русс к ом
искусстве
нет
произведения,
рав н ого
по
мо щи
рисунка
и
по
широте
живописного
зам ысл а
эт ой
ген и­
аль ной
стенописи.
В
глаза х
апостол ов
г орит
какой-то
сильный,
крепкий
и
праведный
эк­
ст аз,
и
вся
стенопись
сделан а
с
великолепной
уверенностью,
кото рая
свидетельствует
о
не­
обычайной
силе
художника.
И
невольно
ду ма­
ешь:
велики,
должно
быть,
были
душевные
муки
Врубеля,
если,
несмотря
на
эту
силу
ги ганта,
разб илось
его
сердце
и
испепелился
раз ум ...
II
Врубель
не
толь ко
великий
маст ер
живо­
писного
искусства.
Врубель
не
толь ко
худож­
ник:
он
—
гениальная
личность.
В
этюдной
голо ве
к
картине
”Видение пророка Иезеки­
иля ”
есть
явное
сходство
с
лицом
само го
Вру­
беля:
художник
с ознав ал
с вою
пророческую
миссию.
И
в
мучительной
остроте
глаз,
и
в
скорбной
стр огост и
губ
нельзя
не
видеть
су дьбы
маст ера ,
его
вещей
тоски,
его
стра ш­
н ого
опыта...
Откуда
э тот
опыт?
Откуда
эт о,
по
слову
Лермо нтов а ,
"неизъяснимое волненье”? Не от
той
ли
б лаго да ти,
которую
восприняли
апостолы.
Немой
души
его
пу сты ню
Наполнил
благодатный
зв ук...
И
с
этого
м ига
Врубель
был
обречен
на
жертву
и
своим
опытом
п ок азал,
какою
ценою
покупается
п раво
на
пре одоле н ие
ис­
кусства.
Искусство,
истинное
искусство,
вс егда
ст ремит ся
выйти
за
пределы
чистого
со­
зерцания.
Человек,
как
объект
искусства,
—
вот
тема
общей
эстетики
будущего.
В
те­
ат ре,
где
оруд ие м
художника
яв ляет ся
живая
душ а
актера,
мы
видим
э тот
реальный
пе­
ре ход
от
искусства
к
жизни.
И
ра зве
мы
все,
смертные,
не
явл яем ся
участниками
ми­
ров ой
трагедии?
Р азве
мы
не
актеры
ми­
рового
театра?
Но
не
все
умеют
достойно
носить
маску
героя.
Врубель
пришел
в
мир
и
уше л
из
него,
не
нарушив
замы сл а
тра­
гического
поэта.
Многие
бы ли
свидетелями
того,
как
Вру­
бе ль
дописывал
своего
”Де мон а”,
к огда
ка­
рт ина
бы ла
уже
на
выставке
”Мира Искус­
с тва”.
Сл ожи лась
легенда,
что
был
час,
когда
блеск
павлиньих
перьев
и
болезненная
к ра­
со та
пад ающ его
Д емона
до стигла
нечелове­
ческой
чудотворной
прелести...
Душ а
поэта
не
вы де ржала
это го
часа:
р азум
Врубеля
пе­
рестал
бы ть
ясным.
И,
как
бы
испугавшись
приближающегося
безумия,
художник
ст ал
совершенствовать,
выяснять,
упрощать
го ло­
ву
своего
Демона. ..
К ар тина
потускнела.
Д ру­
зья
уг овори ли
Врубеля
не
исправлять
ее,
но
уже
погибли
волшебные
краски
и
стерлись
безумные
изломы
линий.
Что
значит
эта
роко в ая
попытка
сделать
Демон а
не
т аким
страшным?
Раз ве
не
свиде­
т ель ст вует
она
о
то м,
что
Врубель
искал
ка­
кого-то
примирения
с
аб солю тной
красотой,
от
котор ой
он
о тпал
в
те
дни ,
когда
впе рв ые
отказ ался
от
слад ост н ой
гармонии
линий
и
коло рита,
тако й
совершенной
гармонии
в
его
Б ог омат ери?
В
э том
стр ашном
пути
от
Прекрасней­
шей
Марии
к
ослепленному
и
падающему
Демону
—
суд ьба
Врубеля
и
вместе
с
тем
наша
с удьба .
Все
мы,
лю ди
XX века ,
пе­
реживаем
вместе
с
Врубелем
э тот
ужасный
иск ус.
III
” Демо н”
Врубеля
—
разв е
это
не
вс е­
мир ная
тема?
И
разве
Врубель,
несомненно
русский
по
духу,
не
заго во рил
впервые
я зы­
ком
самых
м огучих
рыцарей
европейского
искусства?
Я
почувствовал
это
ясно
и
поверил
эт о­
му
до
конца,
когда
в
первый
раз
стал
перед
стеной,
где
три
врубелевских
по лотна
—
”К
ночи”,
”Пан”
и
”Д емо н”.
Мне
казалось,
что
все,
что
я
видел
в
за лах
бр атьев
Третьяковых3,
легко
туда
вошло
и
ловко
приладилось
к
ст е­
нам
галереи.
Не
то
Врубель.
Мне
представ­
ля лось ,
что
галер ея
дрог н ула,
когда
внесли
в
ее
лон о
”Демона”.
Ка ртины
Врубеля
как-то
у глами
своими
разламывают
московские
сте­
ны.
И
все
вок руг
тускнеет
перед
строгим
блес­
ком
павлиньих
перьев
крылатого
”Д емо на”,
все
ум и рает
пе ре д пр истальны м
взглядом веч­
но
живого
”Пана”,
все
пугается
и
бежит
прочь
от этой
жуткой
врубелевской
”Ночи”,
где
рас­
цвели
кр овав ые
цветы
и
где
бродят
ст еп ные
кони,
похожие
на
чудов ищ
чудесных.
Говорить
о
живописных
достоинствах
картин
Врубеля
не
буду;
об
э том
ск азан о
бы­
ло
в
свое
время,
и
ск азан о
хорошо.
Но,
как
всякий
гени й,
Врубель
не
толь ко
живо пис ец :
тема
его
перекидывается
за
пределы
иску с­
ств а,
ст анов ит ся
как
бы
знаменат ель ны м
зна­
ком жизни.
И
когда подумаешь
о
су дьбе
само ­
го
Врубеля,
слепого
и
безумного,
начинаешь
410


Мыс ли
о
символизме.
О
писателях
относиться
к
его
к артинам
почти
религиозно,
чувствуя
в
них
что-то
яв но
жертвенное.
А
вс я­
кая
жерт ва
ведет
нас
от
индивидуального
к
всемирному.
Врубель
всемирен.
Место
Врубелю
—в
Эрмитаже, в
Лувре:
никакие
соседства
его
не
умалят.
В
трех
картинах,
как
будто
не
случайно
попавших на
одну
стену
Тр етьяко вс­
кой
галереи,
разв ерты в аются ,
на
мой
взгл яд,
три
религиозные
темы.
И
они
горят
особе н ­
ным
огнем,
врубелевским
—
жутким
и
об о­
льстительным.
Темы
эти
—
хаос
д омирны й
в
но чи
ве ч­
но й,
становящийся
космос
в
рождении
Бог а
и,
наконец,
утверждение
личности
и
ее
люцифе-
рианское
падение:
это
—
”К ночи” (хаос),
”Пан” (Бог в мире)
и
”Демон” (личность в ее
полете,и
падении).
В
картине
”К ночи”
я
виж у
ту
кра снова­
тую
мглу,
ко тор ая
за тяг ив ает
ду шу
сетью
воспоминаний
о
жизни
”до времени”,
о
жиз­
ни,
когда
существа
еще
м ечт али
о
своем
бы­
т ии,
когда,
полувоплощенные,
они
блуждали
во
мраке,
не
подчиняясь
никакому
закону,
порядку,
ритму.
Может
быть,
Врубель
не
ду­
мал
об
этом,
когда
писал
св ою
картину,
оч а­
рованный
ночн ым и
красками,
писал,
не
подо­
зревая,
что
ра ск ры вает
сим в ол,
внешний
знак
на
пря мом
пути
человека.
Но
св язь
между
врубелевской
н очью
и
ночью
тютчевской,
за
ко торо й
”хаос шевелится”,
явна,
и трудно раз­
мы шл ять
об
этой
теме,
не
прислушиваясь
к
го лосам
врубелевско-тютчевских
демонов,
стенающих
в
до мир ном
мраке.
Вторым
мо мен том
в
психологии
че­
ловека,
а
в
плане
космическом,
бы ть
может,
вторым
эоном4,
яв ляет ся
рождение
Б ога,
его
построение
из
элементов
х аоса
—
это
”Пан”
Врубеля.
С казоч но
светит
к расн ая
ущербная
лу на
над
небывалым
лугом,
и
му­
др ост ью
извечной
си яют
гл аза
мужицкого
Бога.
В
руках
его
цевница5.
И
вот
сейчас
прозвучит
п олевая -лесн ая
песня,
как
пред­
чувствие
мир ов ого
р итма.
В
своем
”Па не”
Врубель
сумел
запеча т лет ь
и
тишину,
и
му­
д рост ь,
и
лесную
безгрешность.
Художник
как
бы
отд ал
покорно
дань
безм олви ю ,
дань
свет л ому
мифотворчеству.
И
какие
возможности
открывались
для
не го
в
э той
области.
Но
р азд ался
кр ик
нежданно
в
п ред рас­
светный
час .
И
в
зеркальную
тишину
бо га
П ана
кто-то
метнул
из
пращи
камень.
На
тысячи
осколков
р азбил ось
зеркало
бе змол­
вия .
В
божественном
мире
рождалось
новое
начало
—
Личность.
Пан
об оль стил
мир
ви­
дом
цельности.
Но
с тоит
только
личности
заявить
о
себе,
как
эта
в идим ая
цельность
обнаружила
св ою
истинную
множественную
природу.
Стало
ясно,
что
лишь
в
единой
ли ч­
ности
возможно
обре с ти
подлинную
гармо­
ни ю.
” Д емон”
Врубеля
—
одна
из
тщетных
попыток
спасти
мир
начало м
личным,
но
не
до
конца
цельным.
Личность
в
” Демоне”
Вру­
беля
зая вл яет
о
себе,
но
не
смеет
се бя
утвер­
дить
до
конца.
Врубель
зап ечат лел
то
мгнов е­
ние,
когда личность
падает,
ослепленная непо­
стижимым
светом.
Широко
раскрытые
глаза
Демон а
уже
ослеплены:
Врубель
как
бы
п р едчув ств овал
свою слепоту.
На губах
едва
зм еит ся
с трудом
уловимая,
тихая
улыбка
безумия.
И
в
линиях
изломанног о
тела —
уже
гибель,
б оль,
ущерб.
Такова
миров ая
драма,
которую
сумел
зап ечат лет ь
в
красках
гений
Врубеля.
И
разве
мы
в се,
ку льт урн ые
люд и
нач ала
XX века,
разве
мы
не
яв ляем ся
участниками
этой
дра­
мы?
Разве
мы
не
падаем
так
же
стремительно,
как
врубелевский
”Демон”,
хот я
еще
так
не­
давно
мы
высокомерно
гордились
нашим
”знанием”?
IV
Врубель
—
гениален.
И,
как
всякий
ис­
тинный
гений,
он
был
ре ал ист ом,
не
в
том
пошлом смысле,
который
прид ают
этому тер­
мину
робкие
п одр ажа тели
”природы”,
а
в
том
глубоком
смысле,
что
видения,
посещавшие
его
душу,
был и
не
толь ко
субъективными
ил­
лю зиями,
но
и
некоторой
правдой,
некоторой
реальностью.
Все
чудесные
и
небывалые
краски,
такие
ослепительные
и
чарующие,
б ыли
для
Врубе­
ля
ли шь
знаком,
лишь
символом
единой,
веч ­
ной
правды.
Над
чем
бы
ни
работал
Врубель
—
над
по ртр етом
ли
же ны,
или
над
”Жем-
чужиной”,
или
даже
над
орнаментом
во
Вла­
димирском
с оборе,
—
всегда
од на
любовь
водила
его
кистью.
Вот
почему,
несмотря
на
р азноо бразие
художественных
метод ов ,
кото-
р ымй
поль зов ался
Врубель,
всегда
б ыло
не­
что
тайное,
нечто
врубелевское,
оп ред еляю­
щее
его
мастерство.
Причина
этого
т в орчес­
кого
единства
—
в
постоянном
знании
Врубе­
ля
единой
абсолютной
правды,
в
постоянной
мечте
о
Ней...
В
эту
веч но
женственную
правду
всегда
был
в любле н
Врубель,
как
ры царь
ил и,
бы ть
может,
как
Демон
в
Т амар у,
”как новый ангел
в
блеске
новом”...6
И
когда
я
стоя л
у
гроба
Врубеля,
я
ду­
мал
об
этой
пра в де,
которую
видит
художник
”лицом к лицу”.
Я
верил,
что
великие
муки
опр авд али
его
и
он,
не
успевший
при
жизни
найти
в
людях
признание
своего
гения,
нашел
наконец
"почести и венцы небесные”7, о ко­
торых
пел
хо р.
411


Г.
Чулков
Самоубийцы
I
Достоевский
утверждал,
что
фан та сти­
ческое
со ст авл яет
самую
сущность
действите­
льности.
И
в
са мом
деле,
если
мы
разв ерн ем
газет у
и
пос мотрим
на
ее
ст олб цы
не
равно­
душными
г лаза ми,
несомненная
и
р еальна я
правда
покажется
нам
сном
невероятным
и
страшным.
Действительность
воистину
фан­
тастична...
Я
предлагаю
об ратить
внимание
хотя
бы
на
одну
рубрику
—
рубрику
само­
убийц.
Это
од на
из
многих
примечательных
и страшных
тем современности.
Строки
газе т­
н ого
петита
прио бр етают
п орою
значение
ие­
роглифических
символов,
и
кажется,
н адо
ра­
зобрать,
разгадать
эти
символы
во
что
бы
то
ни
стало ,
потому
что
ар мия
добровольных
"смер тни ков ”
становится
с
кажд ым
дн ем
все
значительнее
и
бо льше ,
и
эти
обреченные
ок­
ружают
нас
со
в сех
сторон
и
влияют
на
н ашу
жизнь.
Странные
morituri
*
пр оход ят
мимо
на с,
как
загадоч н ые
маски
в
каком- то
п ред­
смертном
тр аурн ом
маскараде.
Тема
самоубийства
особенно
бли зка
нам,
русским.
Мы
ее
чувствуем
как-то
ост ро
и
мучительно.
Наши
великие
художники
р ас­
крыли
ее
до
конца
и
с
изумительной
точно­
стью
исследовали
психологию
самоубийц.
Страницы
из
”Анны Карениной”,
где
Толстой
повествует
о
то м,
как
несчастная
любовница,
накануне
самоубийства,
то мится
и
трепещет,
как
птица
в
сетях;
последние
глав ы
шестой
части
''Преступления и наказания”,
где
До сто­
евский
с
необычайным
вниманием
следит
за
каждым
движением
мысли
и
сердца
само­
убийцы-Свидригайлова,
—
это
все
незаб ыв а­
ем ая
и
страшная
прав да
об
утомленной
и
уще рбн ой
человеческой
душе.
Т олст ой
сам
д умал
не
раз
о
самоубийстве.
По
его
призна­
нию,
в
начале
восьмидесятых
го дов
у
него
бы ло
так ое
душевное
состояние,
несмотря
на
видимое
жизненное
бла гоп олучи е ,
что
он
"прятал от себя шнурок,
чт обы
не
повеситься
на
перекладине
между
шкапами”
в
своей
ко м­
нате,
где
он
каждый
вечер
бы вал
один,
и
пере­
ста л
ходить
с
ружьем
на
охоту,
"чтобы не
соблазниться слишком
легким
сп особ ом
из ба­
вления
себя
от
жизни".
Так
он
писал
в
" Ис­
поведи”
в
1879 году .
А
в
д евя тнадцато й
части
его
"Сочинений”,
появившейся
в
1911 году ,
у
н его
есть
одн а
небольшая
(всего в две стра­
ницы)
статейка
"О самоубийстве”. "Ж изнь н е
истребима,
—
пишет
он,
—
она
вне
времени
и
пространства,
и
потому
смерть
тол ько
мо­
жет
изменить
ее
форм у,
прекратить
п роя вле­
* идущие на смерть (лат.).
ние
в
этом
мире.
А
прекратив
ее
в
э том
мире,
я,
во-первых,
не
зн аю,
будет
ли
проявление
в
другом
мире
более
мне
приятно,
а
во-вто­
рых,
лишаю
себя
возможности
изведать
и
приобрести
для
своего
я
все
то,
что
оно
мог ло
приобрести
в
это м
мире”. Такова логи­
ка
Толстого.
В
его
рассуждениях
п редп олаг а­
ет ся
уверенность
в
то м,
что
личность
бессмер­
тн а.
И
н адо
с казать,
что
эту
уверенность
в
личное
бессмертие
не
так
уж
часто
с
такою
определенностью
высказывал
Толстой.
Оче­
видно,
что
тема
самоубийства
заставила
Т ол­
ст ого
приблизиться
к
этому
решительному
утверждению.
Достоевский,
так
страстно
и
пророчески
писавший
об
ужасе,
преступности
и
бесполез­
ности
самоубийств,
в
то
же
врем я
раскрыл
перед
нами
все
доводы
и
с обл азны
тех,
кто
реш ает
покончить
счеты
с
жизнью.
Без
лукав­
ст ва,
с
тонким
остр оумием
и
с
искренностью,
ничем
не
ограниченной,
он
изл агает
ход
мыс­
лей
самоубийцы-материалиста,
"самоубийцы
от
скуки”. "Какое
право
имела
эта
п ри рода
произв од ит ь
меня
на
свет,
вследствие
каких-
то
там
своих
вечных
законов?
—
рассуждает
воображаемый
скучающий
" материали ст" .
—
Если
выбирать
созн ат ельн о,
то
уж,
разу ме ­
ется,
я
скорее
п ожелаю
бы ть
счастливым
лишь
в
то
мгновение,
пока
я
существую,
а
до
ц елого
и
его
г арм онии
мне
ров но
нет
ника­
к ого
д ела
после
то го,
как
я
уничтожусь,
—
ос­
тается
ли
это
целое
с
гармонией
на
свете
после
мен я
или
уничтожится
сейчас
же
вместе
со
мн ою ”1.
И
логически
тако го
скучающего
матер иали ста
опровергнуть
нельзя.
"Е сли ли­
чность
не
бессмертна,
она
безответственна”.
Однако
жизнь
явно
противоречит
логике.
И,
может
быть,
это
безрассудство
жизни
— хара­
ктернейший
ее
признак;
мож ет
быть,
нелогич-
ность-то,
именно,
и
оп ределя ет
ин ые
события
величайшей
исторической
важности
и
всю
на­
шу
серую
повседневность.
Человек
хочет
или
не
хочет
жить
не
в
зависимости
от
того,
как
он
д умает
и
рассуждает,
а
в
зависимости
о.т
тог о,
как
он
чувствует
этот
мир.
А
чувствова­
ние
ми ра
в
большинстве
случаев
вовсе
не
обу­
словливается нашими
рассуждениями
и
нашей
логикой.
II
Ра боч ий
Сид ор ов
поссорился
с
масте­
ро м,
а
через
три
дня
его
уволили.
Он
ст ал
ходить
по
заводам,
но
работы
нигде
не
было.
О дн ажды
на
Невском,
в
с ырой
и
туманный
день,
ему
пришло
в
г олов у,
что
не
худо
бы ло
бы ни
о
чем
не думать,
не
чувствовать голода,
не
зябн у ть
в
гнилом подвале
на
Забалканском
412


М ысли
о
символизме.
О
писателях
и
что
освободиться
от
все й
этой
мучительной
и
скучной
канители
очень
легко:
надо
добро­
вольно умереть.
И
он
бросился под
огромный
зверем
ревущий
автомобиль,
но
шофер
круто
повернул
машину.
Дворник
поднял
за
шиво­
рот
неудачника
и
толкнул
его
на
тр оту ар,
дав
ему
пинка,
и
молвил
м ра чно: "Не балуй!”
С и доров
отправился
на
Варшавский
вокзал.
Там,
подойдя
к
буфету
в тор ого
класса,
где
в
это
в ремя
стоял
усатый
генерал,
с
жирною
красною
шеей,
он
спросил
себе
б ольш ую
рюмку
английской
горькой,
выпил
ее,
о тдал
последний
двугривенный
и,
зло бно
косясь
на
генеральские
эполеты,
пошел
на перрон.
С
тя­
желым
стуком
и
лязгом
подходил
поезд.
Си­
доров
нескладно
взм ахн ул
руками
и
нырнул
под
паровик.
У
ген ерала,
с
жирною
в
ск ладк ах
шеей,
на
ко торо го
зл обно
покосился
Сидоров,
идя
на
перрон,
чтобы
умереть
под
паро во зом ,
бы­
ла дочь —
Сашенька,
курсистка,
девятнадцати
лет.
Она
любила
читать
Жюля
Лафорга
и
са­
ма
писала
неплохие
стихи
о
то м,
что
любовь
похожа
на
смерть
и
ч то,
вероятно,
есть
Бог,
но
что
она ,
Сашенька,
обре че на
на
гибель
и
в
э том
мире
никто
ее
поня ть
не
может.
От
отчаяния
и для
бессмысленности
она отдалась
красивому
к а валер гард у,
а
через
три
месяца,
убедившись
в
том,
что
беременна,
отрав ила сь
цианистым
калием.
Когда
Сашенька
училась
в
институте,
у
нее
бы ла
п одр уга
Маш еньк а,
си рот а.
Одна­
жды
инспектриса
за метила,
что
у
Машеньки
в
книге
заложен а
прок ламация,
напечатанная
на
гектографе.
Машеньку
исключили
из
ин­
ститута,
а
через
три
го да
ее
ар есто вали ,
нед а­
ле ко
от
Вержболова,
и
нашли
у
нее
бомбы.
Рыжеусый ротмистр
должен
был
до став ить
ее
в
П ет рогр ад,
но
в
вагоне
железной
дороги
она
п ошла
умываться
в
уборн ую
и
долго
отту да
не
вы ходи ла ...
Пр иш лось
сл ом ать
за мок,
и
тог да
увидели,
что
Машенька
повесилась
на
тесемке
от
собственной
юбки..
Мо лодо й
ра бочи й
Сидоров,
декадентка
Сашенька
и
тер рорис тка
Машенька
—
са­
моубийцы.
Но
как
они
разнолики
и
как
различны
мотивы,
заставившие
их
покончить
жизнь
самоубийством...
И,
од н ако,
в каком- то
последнем
счете
у
них
б ыло
тождественное
отношение
к
смерти.
Притчу
об
эт их
трех
самоубийцах
можно
было
бы
р азв ить
в
длин­
ную
дидактическую
повесть,
подобную
то­
лстовскому
”Фалыпивому купону”,
где
об­
ст оят ельст ва,
на
первый
взгляд
так
внешне
связанные
друг
с
д руг ом,
в
конце
концов
оказываются
связанными
по
существу.
По ра
созн ат ься,
что
если
склонность
к
самоубийству
есть
психическая
болезнь,
то
мы
уже
в
полосе
эпидемии
самоубийств.
До
двадцати
и
более
случаев
самоубийств
в
од­
ном
го роде
ежедневно,
—
е два
ли
это
яв ле­
ние
можно
р асс матрив ать
как
иск люч ит ель­
ное
и
случайное.
Ра б очий
Сидоров
и
дек а­
дентка
Сашенька
были
поставлены
в
такие
условия,
которые
заставили
их
сд елат ь
по­
следний
шаг
навстречу
смерти,
но
сколько
среди
нас
готовых
так
же
легко
р асст ат ься
с
жизнью
и
ли шь
случайно
остановившихся
в
половине
пу ти?
Об
этих
”самоубийцах in
spe”* надо подумать.
Их
жизнь
среди
нас
не
менее
ужасна,
чем
смерть
соблазнившихся
"слишком легким способом избавления себя
от
жизни”.
Статистика не раз
приводила
в
связь
чис­
ло самоубийств
с
теми
или
иными
мате ри аль ­
ны ми
условиями.
С амо
собою
разу меет ся,
что
существует
определенный
пар аллелиз м
между
к оли чест вом
беглецов
от
жизни
и
такими
со­
циальными
бедствиями,
как
неурожай,
про ­
мышленный
кризис,
война
и
т.
д.
Но
личность
не
тол ько
единица
в
сумме
других
единиц,
отмеченных
статистикой;
и
каждый
из
этих
самоубийц
по-своему
переживал
свои
п ослед­
ние
предсмертные
минуты.
Что
чувствовал
тот
восьмилетний
мальчик,
который
повесил­
ся
на
своем
ремне,
как
недавно
сооб щи ли
газеты?
Как
в здрогн ул и
его
губы
и
как
в
по­
следний
раз
вспыхнули
его
детские
глаза,
ког ­
да
он
тонкими
ручонками
прилаживал
ремень
к
перекладине
кровати?
Я
до
сих
пор
не
могу
забыть
тог о
впечатления,
которое
произвело
на
меня
известие
о
самоубийстве
одного
мо­
лодого
русского
стихотворца
в
Париже2.
За
несколько
дней
до
э той
неожиданной
смерти
я
встретил
его
в
одн ом
из
кафе
Латинского
кв арта ла.
Он
с
совсем
юным
любопытством
расспрашивал
меня
о
Париже
и
в зял
у
меня
некоторые
адреса.
Вскоре
мне
пришлось
уе­
ха ть
в
Руан,
а
ко гда
я
вернулся,
м оего
знако ­
мого
уже
не
бы ло
в
живых.
Рассказы вал и,
что
он
покончил
с
собою
в
припадке
душевной
болезни.
Мне
почему-то
кажется,
что
причи­
ною
этого
самоубийства
бы ла
не
психическая
болезнь,
а
с трах
перед
этой
боле зн ью.
Нез а­
долго
до
смерти
несчастный
случайно
ранил
се бе
палец.
У
н его
бы ла
ли хорад ка.
Я
пред­
ставл яю
себе,
как
метался
по
н оме ру,
ломая
руки,
э тот
юноша,
испугавшийся
безумия.
Я
представляю
себе,
как
он
призвал
слугу
и
т оро пливо
и
нескладно
объ ясн ял
ему
на
чужо м
языке,
что
моз г
его
го рит
и
что
ему
стр ашн о
в
э том
ог ро мном,
мно гол иком
и
за­
гад очном
г ороде ...
Б ыть
может,
юноша
при­
нял
ли хора дочн ый
бре д
за
беспросветную
ночь
сумасшествия.
Но,
очевидно,
что
где-то
в
глубине
сердца
уже
давно
таился
у
него
соблазн
"легким способом избавить себя от
жизни".
*3д.: в будущем (лат.).
413


Г.
Чулков
Газеты
соо бща ют
о
” лигах
само­
убийств”.
Может
быть,
в
эт их
сообщениях
м ало
правды.
Но
если
их
нет
ещ е,
завтра
они
будут.
Сумасшедшие
”лиги самоубийц”
—
естественное
последствие
так
называемых
”лиг любви”.
Б ез обр азные
”лиги”
вызывают
не
только
жалост ь,
но
и
отвращение.
По­
разительны
глупость
и
бездар н ост ь
эт их
к ру­
жков.
Но
как
характерна
линия,
по
к ото рой
пош ла
часть
нашей
молодежи!
По
счастью,
таких
немного.
Однако,
как
ни
ничтожны
п редст ави т ели
"самоубийственных”
ли г,
к
ним
стоит
присмотреться.
Вчерашняя
" лю­
бовь”
привела
их
к
сегодняшней
”с мерти ”.
Ес ли
бы
эти
торопливые
юн оши
и
г имна­
зистки
умели
д умать ,
они
поняли
бы,
что
их
смер ть
так
же
постыдна,
как
постыдно
бы ло
то,
что
они
н азы вали
любовью.
В
том-
то
и
ужас
современности,
что
тема
люб ви
поругана
и
обезображена.
Но
жизнь
мстит
за
себя.
Гнилые
страстишки
и
похотливое
легк ом ысли е,
кощунственно
прикрытые
сл о­
вом
”любовь”,
неизбежно
должны
бы ли
при­
вести
те х,
кто
в
них
зап утал ся ,
к
мысли
о
самоубийстве.
Впрочем,
если
эти
строки
прочтет
какой-нибудь
юный
"самоубийца in
spe”, я очень прошу его не торопиться.
Пусть
он
помнит,
что
будущее
принадлежит
нам,
что
ес ли
уже
ста ло
ему
невыносимо
скучно
от
собственной
м ерзост и
—
то
это
еще
не
значит,
что
от
этой
м ерзост и
нельзя
изба­
виться
ин ым
сп особ ом,
кроме
склянки
с
мо­
рфием.
Сознание
собственной
мерзости
—
это
уже
по чти
победа,
и
то лько
ослепленное
малодушие
застав ля ет
человека
в
э тот
кри­
тический
момент
пускать
себе
пулю
в
л об.
Самоубийцы
в
большинстве
случаев
ат е­
исты.
По
мудрому
слову
П аск аля,
ат еизм
—
признак
силы
ум а,
но
тол ько
ào известной
степени.
И,
по
его
же
зам ечан и ю,
”неверу-
ющие
—
самые
легковерные
люди”.
Я
далек
от
мысли,
что
молодежь
надо
сп асат ь,
навя­
зы вая
ей
истины
положительной
веры,
но
не
на до
ли
предостеречь
ее
от
легковерных
и
по­
сп еш ных
вы вод ов,
которые она
д елает,
усвоив
себе
некоторые
будто
бы
новые
ид ейк и?
Ко не­
чно,
и
здесь
дел о
не
в
логике,
а
в
настроении
и
переживаниях
душевных,
но
ве дь
сколько-
нибудь
влияет
на
в олю
нашу
—
не
скажу
—
лог и ка,
а
именно
идеи.
Ведь
идеи
б ольше
логики.
Ах,
не
пора
ли
нам
”идейки”
заменить
идеями,
которые всегда
реальны?
Культурный
человек
тем
и
от ли чает ся
от
невежественного
человека,
что
он
помнит
великие
идеи,
кото­
рые
в
мире,
как
маяки
в
темную
ночь на
м оре.
Но
не
забывают
ли
подчас
наши
юные
”ин-
телл игенты ”
об
этих
вечных
огнях?
Выбор
книг,
читаемых
с
непонятным
усердием
на­
шею
молод ежью ,
нередко
доказывает,
что
в кус
и
развитие
эт ой
м оло дежи
низки
чре­
звычайно.
Слабоумные
моло ды е
читатели
на­
турально-порнографических
р ома нов
—
пер­
вые
канди даты
в
”лиги самоубийц”.
Однако
н адо
по мнит ь
слов а
Достоевс­
к ог о: ”Всякий пред всеми за всех и за все
в инов ат”.
И
мы
все
ответственны
за
эт их
са­
моубийц.
Демо н
"мистической иронии”,
о
ко­
тор ой
го во рили
немецкие
романтики,
живет
в
современности.
Что
мо гут
противопоста­
вить
куль т урны е
верхи
общ еств а
наивным
и
нечистоплотным
идейкам
"властителей
дум”
пол уоб разо ванно й
средней
интеллиген­
ц ии?
Никаких
положительных
утверждений!
Ничего,
кроме
этой
”мистической иронии”!
Н аши
современные
г амл еты
в
лучше м
случае
будут
тв ерд ить
моно лог и
утомленного
виде­
ниями
да тс кого
принца,
ав
худшем
брезгливо
отвернутся
от
вуль гарн о й
повседневности.
Повинны
в
смерти
наших
юных
само­
убийц
и
все
те,
кто
поддерживает
на шу
ве т­
хую
госуд арст вен н ост ь
казнями,
администра­
тивными
кар ами
и
своей
дикой
и
безрассуд­
ной
политикой
про изво ла
и
всяческих
ограни­
чений
в
обл асти
религиозной,
общественной
и
научной
жизни
нашей
несчастной
страны.
Сердца
раз вр ащаю тся
палачами.
Жизнь
ка­
жется
постылой.
И
дух
уныния
естественно
влечет
слабы х
на
путь
последнего
отчаяния.
III
Когда
в
доме
пожар,
не
приходится
уко­
р ять
хозяина
за
то,
что
он
строил
деревянный
дом
и
не
принял
необходимых
ме р,
чтобы
спасти
жилище:
на до
сп асат ь
те х,
ког о
огонь
з астал
в
постели
ночною
порой .
Рыдают
ис­
пуганные
дети
и
протягивают
ручонки
в
ок­
нах,
освещенных
красным
огнем.
Так
и
мы
теперь
ст оим
и
см отр им
на
огон ь,
кот оры й
охватил
здание
нашей
общественности.
Надо
сп асат ь
детей.
Но
как
спасать?
Как ?
Го да
два
т ому
наз ад
к
одному
петер­
бургс к ому литер ато ру,
у которого я в
то время
был в гостях, пришли студент
и
курсистка.
Они
п рос или
этого
лите рат ор а
принять
участие
в каком-то
”обществе борьбы с одиночествЬм” .
Мы разговорились.
Но как
я ни старался выяс­
нить,
что
эти
мол оды е
люди
разум е ют
под
одиночеством,
выходило
что-то
неопределен­
ное
и даже
как-то по-детски наивное,
но
втоже
время я видел,
что эти
”борцы с одиночеством”
по-настоящему взволнованы своим делом. Они
не
раз
упоминали
о
то м,
что
был и
в
их
среде
случаи
самоубийства
от
одиночества.
— Как же с этим бороться? — спрашивал я.
—А
н адо
интимнее
общаться друг с дру­
гом.
Все члены общества должны
иметь возмо­
жность
во
всякое
время
навещать
др уг
друга.
414


Мысли
о
символизме.
О
писателях
—
А
если
у
меня
нет
п одх одя щего
на­
строения,
чт обы
общаться?
—
Этого
не
должно
быть.
Вот
о дин
то­
варищ
пошел
в
гости,
а
его
не
приняли.
Он
к
другом у
знако мому
пошел,
то му
тоже
б ыло
некогда.
И
третий
тоже
был
зан ят ...
Товари­
щу
стало
очень
скучно.
Он
и
от рав ился .
Я
то лько
руками
разв ел .
И
смешно
мне
было,
и
грустно
чрезвычайно.
По
счастью,
большинство
нашей
моло­
д ежи
не
таково.
По
счастью,
пр и гляд ы ваясь
к
тому,
что
делае тся
теперь
в
различных
сту­
де нче ских
кружках,
и
в ст речая
случайных
з на­
комых
из
учащихся,
убеждаешься
в
то м,
что
ес ть
иное
течение
и,
быть
может,
оно-то
и
на­
правлено
по
глав но му
руслу...
Это
уже
не
члены
каких-то
любовных
самоубийственных
лиг
и
не
симпатично-наивные
”борцы с оди­
ночеством”,
а
серьезные
и
полюбившие
т руд
люди.
Пра вд а,
и
эти
своео бразн ы е
”трудови-
ки”
не
очень
ве се лы,
но
в
них
чувствуется
какое-то
жизнеупорство.
Есл и
они
никого
не
спа су т,
то
зато
и
сам и
не
погибнут.
Но что же делать с зыбкими и, быть может,
нежными сердцами, которые так жадно влекутся
к небытию? Достоевский утверждал, что красота
спасет мир.
Не спасет ли она и этих беспокойных
и преждевременно утомившихся юношей и деву­
шек ?
Не
мстит
ли
нам
жизнь
за
то,
что
мы
забыли
ее
украсить
достойно
и
не
умеем
ее
бескорыстно любить? Мы
совсем
не ук раш аем
нашей жизни или худо
ее украшаем.
И
пусть не
говорят мне,
что нам некогда,
что мы слишком
бедны
для
этого.
Все
это
прав да,
конечно.
Но
если бы в сознание наше вошло твердое убежде­
ние, что красота жизни не менее нужна нам, чем
хлеб насущный, поверьте,
к ней привлеклись бы
многие
и
многие,
которые
скучают
теперь
так
ун ыло
и
безнадежно.
Вспомним,
как
один
из
мальчиков Достоевского вышел ночью в благоу­
ханный
сад
и
слу шал
тишину
земную
и
вдруг
постиг,
что
тайна
з емная
соприкасается
с
та й­
ною звездной...
Он, как подкошенный, повергся
на землю, разгадав наконец красоту.
Он не давал
себ е
отчета,
почему
ему
так
неудержимо
хоте­
лось
целовать
эту
зе млю,
но
он
ц елов ал
ее,
плача, и”не стыдился исступления своего”.”Пал
он на
землю слабым юношей,
а встал
твер ды м
на
всю
жизнь
бо йцом”...3
Так
и
современным
маль чикам
надо
це­
ло вать
землю
и
любить
ее
и
”не стыдиться
исступления
сво его”.
Болящий
дух
Вся
грамотная
Россия
зн ает
Мережковс­
кого.
Кажется,
нет
захо луст н ой
библиотеки,
в
которой
нельзя
бы ло
бы
найти
по
крайней
мере
р оман ов
Мережковского,
ес ли
не
мног о­
томно го
собран и я
его
сочинений.
Впрочем,
Мережковского
зн ает
не
то лько
Россия,
но
и
Европ а .
Из
наших
современных
писателей
он
единственный,
пожалуй,
ко торог о
образо­
ванный
европеец
удосужился
прочесть
и
кото ­
рым
интересуется.
Мережковский
для
евро­
пейца
свой
человек.
К аза лось
бы,
что
Мереж­
ковский
за вое вал
себе
признание,
настоящее
и
безусловное:
ему
лавр ы,
а
нам
всем
прия т­
ное
сознание,
что
есть
у
нас
такой счастливый
писатель,
который,
несмотря
на
бо льш ое
да­
рование,
н емалы й
ум
и
душевную
само сто яте­
льность,
победил
равнодушие
читателей
и
до­
ма,
и
в
Европе.
На
са мом
де ле
судьба
Мережковского
не
так
уж
благо п олучн а,
как
это
каж ется1 .
Разве
не
жутко
чувствовать
устремленные
на
тебя
взгля ды ,
б лагожела тель н ые
и
непони­
мающие?
Разве
не
ст ра шно
ч итать
похваль­
ные
статьи
критиков,
обличающие
глу боко е
их
равнодушие
к
сам ому
главному?
Мере­
жковского
любят
за
то
внешнее,
что
дал
он
русской
литературе.
Но
ведь
нед аро м
же
Мережковский
был
когда-то
одним
из
первых
русских
декадентов:
он-то
не
забыл
б ессмерт ­
ное
верленовское
—
de la musique avant toute
chose — et tout le reste est littérature
*.
Ему
ли
соблазниться
литерату рным
успехом,
ибо
ве дь
нельзя
утаить
того,
что
большинству
читателей
и
критиков
д ела
нет
до
внутренней
его
”музыки” .
Д аже
остроумнейший
и
в
ин ых
случаях
тонкий
Лев
Шестов
не
пренебрег
ме­
тодом
присяжных
зо ило в2
и
как
будт о
на­
рочн о
п ост ар ался
не
замети ть
этой
”му зыки ”
в
книгах
Мережковского.
А
между
тем
к
ста­
тье
своей
Лев
Шестов
поставил
эпиграфом
все
то
же
знаменитое
изречение
о
литературе.
Разумеется,
Мережковский
не
Верлен.
Лири­
ческого
очар ован и я
мы
от
не го
не
ждем.
Ед ва
ли
и
Шестов
на
это
рассчитывал.
По-
видимому,
музыку
в
д анном
случае
Шестов
понимал
шире,
чем
по нимал
ее
французский
символист.
Но
если
—
так,
в озможно
ли
отрицать ,
что
это
”несказанное”
всегда
при­
сутствует
в
то м,
что
пишет
Мережковский?
Или
мы
опять
в
тысячу
первый
раз
поста­
раем ся
этого
не
зам етить
и
то роплив о
за­
под озрим
писателя
в
неискренности?
Я
твердо
убежден,
что ,
буд ь
нашим
современником
сам
Паскаль,
его
жд ала
бы
та
же
участь.
”Он
верит
в
то,
во
что
мы
не
верим:
он
лицемер”.
С
эт ой
мертвой
точ ки
не
сойти
интеллигенту
вовек.
В
краткой
замет к е
по
поводу двух
новых
книг
Мережковского
я
не
м огу
г ово рить
о
су­
ществе
его
веры
—
моя
т ема
не
в ыход ит
за
* музыка прежде всего — все прочее литера ­
ту ра
(фр. ).
415


Г.
Чулков
пределы
психологизма.
Но
да
не
бу дет
истол­
ковано
это
мое
умолчание
в
том
смысле,
что
я
следую
методу
наших
привилегированных
критиков.
Итак,
какая
же
психологическая
особе н ­
ность
новых
заявлений
Мережковского?
П еред
нами
две
книги
—
одн а
содержит
в
себе
последние
публичные
речи
Мережковс­
ког о
—
о
Некрасове
и
о
Тютчеве;
д ругая
—
статьи,
печатавшиеся,
кажется,
в
г азет ах
в
течение
1910—1914
годов3.
Прочитав
эти
книги,
я
был
поражен
не
идеями,
в
них
за­
ключенными,
а
именно
"музыкою",
в
сущест­
вовании
кото рой
у
Мережковского
его
пр о­
тивники
сомневаются,
—
и
с
т аким
удоволь­
с твие м!
Но
” муз ыка”
эта
не
совсем
обыкновен­
н ая.
Она
явн о
противоречит
музыкальному
канону.
Нередко
нет
в
ней
вовсе
разрешения
нарастающих
диссонансов.
И
при
вс ем
том
это
все-таки
музыка,
хотя
и
подчиненная
не­
обычным
принципам
и
от в ечающ ая
каким-то
новым
и
неожиданным
тр ебов ания м
души.
Д уха
бол ящег о
она
не
исцелит.
По
Бара­
тынскому,
”болящий дух врачует песнопение.
Га рмони и
таинственная
в ласть
тяжелое
ис­
купит
заблужденье
и
укротит
бунтующую
страсть”...4
У
Мережковского
музыка
не
вр а­
чует,
а
ранит;
ст раст и
бунтующей
не
ук ро­
щает,
пото му
что
пафос
ее
именно
бунт.
Это
слово
с
дост ат очн ой
точностью
оп ре деляет
психологическую
особенность
но­
вых
заявлений
Мережковского.
Я
не
хо чу
сказать ,
что
это
не
было
свойственно
ему
ранее.
По
существу
своей
психологии
он
всегда
был
в
известном
смысле
бунтарем.
Вс егда
он
не
сог лашался ,
ни
с
кем
не
со глаш ался.
Теперь
это
решительное
со
всеми
несогласие
с тало
уже
воистину
па­
тетическим
и
звучит
как
особ ого
р ода
песня,
весьм а
т руд ная
и
е два
ли
вс ем
внятная.
Тут
уж
никак
не
скажешь
с лов ами
Бара­
тынского:
Душа
пев ца,
согласно
из литая ,
Разрешена
от
всех
своих
скорбей...5
Н апротив ,
никакого
разрешения
скорбей
здесь
не
найти,
как
невозможно
вооб ще
его
найти
в
движении,
в
полете,
в
том
élan
*,
ко то­
рый
предуказует
душевный,
а
м ожет
бы ть,
и
ми ров ой
сдвиг,
коренное
изменение
какого-
то
порядка
в
плане
общественности
или
даже
в
ином
плане.
Всякий
бунт,
даже
самы й
обоснованный
и
вынужденный,
м ожет
показ ать ся
неспра­
ведливым
и
неправедным
для
тог о
беспри­
* порыв (фр.).
с трастног о
человека,
который
смо тр ит
на
этот
бунт
со
сто рон ы.
Но
ве дь
не
всегда
же
мы
должны
сохранять
эту
бесприст­
растную
позицию!
В
бунте,
в
борьбе ,
в
от­
рицании
человек
невольно
уничтожает
ино­
гда
ему
са мому
желанные
и
дорог и е
ц ен­
ности.
Так,
войско,
сражая сь
с
в рагом
на
род ной
земле,
топчет
иной
раз
милые
сердцу
п оля.
Вот
почему
напрасно
н егоду ют
иные,
не­
доумевая,
как
это
Мережковский
ст ал
вдруг
” поносить”
Т ютче ва
—
он,
такой
"тонкий
и
культурный”.
Него дова ни е
здесь
ст оль
же
напрасно,
как
и
недоумение.
Мережковский
едва
ли
не
более
люб ит
поэзию
вообще
и
Тю­
тчева
в
частности,
чем
теперешние
защитники
искусства6.
Но
эстеты
не
поймут
Мережковс­
к ого,
конечно,
как
не
поймут
они
и
того,
что
само
искусство
есть
пут ь,
а
не
цель.
Закатный
зв он
I
Несколько
лет
тому
н азад
в
редакцию
"В оп росов Жиз ни”
была
п ри слана
для
отзыва
небольшая книжка
в
бе лой
обложке —
"Тихие
Песни”
—
книга
стихов
неизвестного
поэта,
скрывшегося
под
зага доч ны м
псевдонимом
Ник.
Т-во1. К этой
кни ге
приложен
был
сб ор­
ник
переводов
—
"Парнасцы и Проклятые" .
Эта
книга
пора зила
меня
своей
глубок ой
ме­
ланхолией
и
благородной сдержанностью
сти­
ля
и
тона.
Я
не
знал
тог да,
что
эта
кн ига
принадлежит
переводчику
Еври п и да2, учено­
м у- фил ологу
и
уже
н емолод ому
человеку,
одинокому
лирику,
не
ра зг ад анному
совре­
менниками.
Лиш ь
в
1910 году я познакомился
с
поэтом.
И
ли шь
тогда,
слушая
его,
я
понял
до
конца,
как
значительна
его
личность.
Ру с­
ск ий
человек
в
существе
своего
харак т ера,
яв­
но
сложившегося
в
круге
переживаний
Бар а­
тынского,
Лер мо нто ва
и
Достоевского,
он
в
то
же
вр емя
стал
послушным
учеником
Бод­
лер а
и
той
французской
поэзии,
кото рая
шла
под
знако м
бод лери ан ств а.
Я
говорю
"п од
знаком
б одл ерианств а” ,
р азумея
не
созна­
тел ьн ую
и
про гр аммну ю
сторону
поэзии,
а
ее
дух,
ее
принципы,
не
всегда
о ткры то
испове­
дуемые
сами ми
поэтами.
В
этом *
смысле
и
Мал лар ме,
и
Жюль
Лафорг
шли
по
путям,
предуказанным
Бодлером.
По
тем
же
п утям
шел
покойный
Анненский,
признавая
метафо-
ризм как
сущность
поэзии
и
поклоняясь
ме та­
форе
как
само ст оятель ной
ценности.
Но
что
такое
метафора?
Метафора
есть
прежде
всего
маска.
И
если
это
прав да,
п оэт
Анненский
явился
к
нам
в
некоторой
личине,
п одоб но
416


Мыс ли
о
символизме.
О
писателях
измученному
и
тоскующему
человеку,
кот о­
рый
спешит
в
маскар ад,
н адев ая
до мино
и
мечтая
тем
о бманут ь
и
себя,
и
других.
Носить
маску
с
до ст оинств ом
—
нема­
лое
искусство,
и
Анненский
с
честью
выпол­
нил
свою
трудную
задачу:
на
шумном
м аска­
рад е
современности
он
едва
ли
не
заслужил
первый
венок.
Его
улыбк а ,
его
шутка,
его
ирония
никогда
не
был и
грубыми,
его
печаль
никогда
не
была
крикливой,
его
мы сль
никог­
да
не
б ыла
банальною...
И
его
Муза,
его
тоска,
нашла себе точное
выражение
в послед­
них
стихах
поэта:
Она
бесполая,
у ней
для
в сех
ул ы бки.
Она
притворщица,
у
ней
поро чны й
вкус,
—
Качает целый
день
она
пусты е
зы бки
И
образок
в
у глу
—
Сл адчай ш ий
Ии сус ...
Я
выдумал
ее
—
и
все
ж
она
виденье,
Я
не люблю
ее
—
и
мне
она
близ ка,
Недоумелая,
мое
недоуменье,
Всегда
в еселая ,
она
моя
Тос к а3.
Я вная
острая
противоречивость
этого
прекрасного
стихотворения
харак тер на
для
поэзии
Анненского.
В
этой
противоречивости
таится душевная
драма
Анненского.
И
зна ме­
нательное
признание
—”и
об разо к
в
углу
—
Сладчайший
Иисус”
—
как
бы
напоминает
и
поэту,
и
тому,
кто
его
люб ит,
о
неизжитых
волнениях
и
не
оправданных
жизнью
в еров а­
ниях . ..
Противоречивость
психологическая
не
ес ть
еще
та
антиномичность,
ко тора я
закл ю­
чается
во
всякой
истине
религиозного
или
си­
мволического
порядка.
Анненский
не
смог,
как
художник,
выйти
из
пределов
д раматичес ­
кого
мироотношения
в
сферу
мироотношения
трагического.
Но
его
сдержанность,
скупость,
иногда
видимая
холодность таят в
себе высокое
цело-
мудрие.
И
когда
он
поет:
С реди
миров,
в
мерцании
св етил
Одн ой
звезды
я
повторяю
имя...
Не
потому,
что
б
я
ее
любил,
А
потому,
что
я томлюсь
с другими...4
когда
слышишь
так ое
признание,
хочется
ве­
рить,
что
это
опят ь
и
опя ть
сложн ая
мета фо­
ра,
ск рыв ающ ая
некоторое
реал ьно е,
живое
переживание,
которое
не
успел
поэт
во пло­
тить символически
по
трепетной
своей
боязни
святотатственно
оскорбить
Един у ю.
Но
станем
ли
мы
упрекать
поэта
за
его
маску,
если
и
са ма
Единая
яв ляет ся
нам
в
не­
ожиданной личине?
Ведь
это
к ней
об ращ ается
Лермонтов
с
вещими
словами:
Из-под
таин ств ен но й,
холодной
полумаски
Звучал
мне голос твой,
отрадный, как мечта...’
II
Среди
наших
декадентов
Иннокентий
Анненский занимает особое
место,
и его
поло ­
жение
на
декадентском
П арн асе
значительно.
Прав д а,
в
его
поэзии
нет
жутких
очарований
и
пленительной
магии
Федора
Со логуб а,
но
его
острый
ум,
изысканный
и
несколько
кап­
ризный
вкус,
его
впечатлительность,
бо лез­
ненная
и
напряженная,
—
оп ределя ют
в
до­
статочной
мере
эту
поэзию
крайнего
импрес­
сионизма
и
субъективизма.
Но
вот ,
по
при хоти
судьбы,
критики
и
читатели
не
оценили
этого
замечател ьног о
поэта,
и
т раурн ые
хвалебные
статьи,
написан­
ные
после
его
смерти
Вя ч.
Ивановым,
Ф.
Ф.
Зелинским6
и
другими,
про звуча ли
как
укор
равнодушной
современности.
Я
решился
напомнить
о
судьбе
И.
Ан­
ненского
по
особ ом у
поводу.
Тол ько
что
вы­
шла
вторая
книга
стихов
Анны
Ахматовой,
одн ой
из
учениц
покойного
по эт а7.
Су дьба
этой
писательницы
совсем
иная.
Ее
первая
книга
стихов
” Вечер”
вызвала
е дин одушн ое
признание
критики,
на
этот
раз
угадавшей
подлинное
д арован и е.
И
не
толь ко
критики,
но
и
поэты
разн ые
по
складу
своего
т ала нта
—
Б рюсов ,
Кузмин,
Городецкий
и
другие
—
приветствовали
книгу
”Вечер”
как
драго­
ценный
дар
Музы.
И
в
само м
деле,
что-то
особенное
есть
в
эт ой
маленькой
книге,
со­
вс ем
непохожей
на
множество
лирических
сб орн ик ов,
тор оплив о
предложенных
в
наши
дни
вниманию
читателей.
Но
независимо
от
внешней
судьбы
поэтессы
ее
внутренняя
поэтическая
жизнь
до ст ойна
внимания,
и,
на
мой
взг ляд ,
от­
ношение
ее
лирики
к
лирике
Иннокентия
Анненского
интересно
эстетически
и,
по­
жалуй,
психологически.
Это
отношение
опре­
деляется
прежде
всего
каким-то
общим
для
поэтов
раз очар ов анием
в
жизни,
горьким
и
ост р ым,
их
сбли жает
также
какое-то
особенное
напряженное
внимание
к
мучи­
тельной
повседневности,
и,
наконец,
эта
странная
пугливая
тоска,
фатал ьн ая
и
для
Анненского,
и
для
А хмато вой ,
приводит
их
к
системе
художественных
”соответствий”.
Но
здесь,
одн а ко,
уж
положено
начало
и
расхождению
их.
Эти
соответствия,
эти
correspondances приобретают уже иное зна­
че ние
у
Ахматовой.
У
Анненского
система
ус ловн ого
сближения
одного
образа
с
другим
носит
характер
метафорический,
и
то лько
метафорический.
Его
поэтический
опыт
о ста­
ется
в
пределах
внешнего
психологизма.
И
его
мето д
—
это
импрессионизм,
т.
е.
уменье
из
впечатлений
случайных
создавать
14 Валтасарово царство
417


Г.
Чулков
некоторую
систему
об разо в,
которые,
вы­
зывая
в
нас
эстетическое
чувство,
не
при­
бли жают
нас
вовсе
к
миру,
более
глубокому
и
более
реальному.
Ах матов а
уже
п реод олевает
импрессио­
низм
как
метод,
и
для
нее
метаф ора
не
есть
последняя
ценность.
И
вместе
с
тем
стано вит­
ся
ясным,
что
причины
ее
меланхолии
более
глубокие
и
более
общие.
Поэзия
Ахматовой
символична...8
Ее
поэзия
—
как
закатный
звон.
По
с лову
Анненского,
”в синюю пустынь небес
звоны
уходят
м ол итьс я”9: так и песня Ах­
мато во й,
как
мо литв а
вечерняя
о
прощении
и
любви .
К нига
Эрбе рга
В
предисловии
к
св оей
кни ге
Ко нст.
Эр­
берг
вспо ми нае т
слова
Ге т е : ”Ailes Gescheite ist
schon gedacht worden; man muss nur versuchen,
es noch einmal zu denken”*.
П опы тка
Эрб ер га
”по -но во му
продумать”
тему
творчества
в
связи
с
тем ою
с воб оды
заслуживает
в нима­
ни я,
и
мудрые
слов а
поэта,
на
которые
ссыл а­
ет ся
автор,
можно
без
иронии
применит ь
к
эт ой
книге,
посвященной
воп ро сам
общей
эстетики.
Старые
идеи
нашли
в
книге
Э рбе рга
но­
вое
освещение.
Но
это
но вое
определяется
не
сто лько
философией
ав тор а,
сколько
его
пси­
хологией.
Будем
ли
мы
упрекать
его
за
это?
Я
полаг аю,
что
за это
вообще
никого
и
никог­
да
не
следует
упрекать,
ибо
в
сам ом
деле
”alles Gescheite ist schon gedacht worden”,
—
тем
менее
мы
можем
упрекать
за
неориги-
нальность
Эр берга,
который
з абро ниров ал
свою
книгу
очень
уместным
и
осторожным
предисловием.
Сво е
”зад ан ие”
он
исполнил
едв а
ли
не
в
совершенстве.
Сущность
эстетических
воззрений
Э рбе­
р га,
которые
лежа т
в
основе
его
книги,
сво­
дится,
в
конце
концов,
к
утверждению,
что
г лав ная
побудительная
цель
художественного
творчества
зак лю чаетс я
в
неудовлетворенно­
сти
художника
природою
и
в
пор ожд аемом
эт ой
неудовлетворенностью
чувстве
протеста
против
законов
необходимости.
”Конечная
цель
художественного
творчества
—
безус­
ло вная
свобода” (стр.
166).
Такова
мысль
Эрберга.
Эта
про ст ая
мысль
если
и
в ызов ет
в оз­
ражение,
то
лишь
потому,
что
прос то та
и
оче­
видность,
в
ней
заключенные,
слишком
тен­
денциозно
ог рани чив ают
те му
тв орч ества .
*”Все умное уже продумано;
следует
только
еще
раз
обдумать
все
это” (нем.).
Нетрудно
бы ло
бы
исследовать,
так
сказать,
м орф ол огию
этой
мысли.
Вся
немецкая после-
кантовская
метафизика
так
или
иначе
прибли­
ж алась
к
этой
теме.
Сам
Кан т
в своей
”Кри т и-
ке
способности
суждения”
гов ор ит
о
то м,
что
искусство
является
как
бы
мос том
ме жду
за­
кономерностью
данного
мир а
и
последнею
целью,
т.
е.
св обод ою.
И
Шопенгауэр
думает,
что
искусство
—
не
слабое
подражание
приро­
де,
а
преодоление
ее,
восстановление
первооб­
разов,
предугадывание
абсо лют ног о.
И
Фих те
не
уклонился
в
этом
отношении
от
точки
зре­
ния
Канта1. Эрберг повторяет на разные лады
ту
же
мы сль
о
с вобод е
как
цели
искусства
и
всякого
род а
творчества.
Правда, каждый
из
великих
ф илос офов ,
исследуя
про бле му
тв ор­
чества,
пр едп осы лал
своей
эстетике
особую
гн осеоло ги ю
и
ос обую
метафизику,
че го
Эр­
берг
не
делает ,
но
это
не
умал яет
значения
его
книги
в
известном
пределе.
Эр берг
ограничил
свою
тему
психологи­
змом
—
созн ат ельн о
или
бессознательно,
это
иной
вопрос.
Итак,
предположим,
что
Эрберг
не
мечта л
соз дать
новое,
цельное
и
обосн о­
ванное
миров оз зр ение,
пред поло жим,
что
у
не го
б ыли
бол ее
скромные
задачи
—
рас­
крыть
психологию
т во рчест ва
и
со гласов ать
ее
с
идеалистическими
принципами
отвлечен­
ной
немецкой
эстетики,
—
тогда
книгу
Эрбе р­
га
над о
приветствовать,
даже
не
соглашаясь
с
ее
выводами
или
о трицая
ее
предпосылки.
Книгу
Эр берг а
н адо
приветствовать,
потому
что
в
ее
содержании
много
ума
и
вкуса,
а
в
ее
форме
есть
п рек расн ая
архитектоника
и
свое­
о браз ный
Эрб ергу
свойственный
стиль.
Легко
и
приятно
раст очат ь
п охва лы
Эр­
бергу,
и
критики
самых
раз нооб разны х
школ
и
направлений
поспешили
отдать
дан ь
своего
уважения
и
симпатии
автору
эт ой
для
в сех
приятной
книги2.
Она
понравилась
идеали­
ст ам,
потом у
что
влияние
Ка нта
на
Эрбе рга
очевидно
и
бесспорно;
она
понравилась
пози­
тивистам,
пото му
что
в
ней
они
не
нашли
ненавистной
им
спекулятивной
метафизики;
она
понравилась
э стетам,
потому
что
сам о
отрицание
э стетизма
"исполнено"
Эрб ерг ом
с
жестом,
не
оскорбительным
для
хорошего
вкуса;
она
понравилась
решительно
вс ем,
и,
вероятно,
неожиданно
для
самог о
Э рберга ,
который
так
часто
го во рит
о
бунте
и
так
подчеркивает
свой
иннормизм,
его
эстетика
о казал ась
эстетикою
для
всех.
Не
случайно
так
легко
все
приняли
ин­
нор мизм
ав то ра.
Не
случайно
этот
философ­
ский
анарх изм
пришелся
всем
по
душе.
Поче­
му-то
—
неостры
ст релы
Эрбе рга .
И
отрав ­
лены
они
не
сме ртель ным
яд ом.
Секрет
эт ого
"почему”
заключается
в
том,
что
иннормизм
Эр берг а
не
более
как
отвлеченное
нача ло.
Я
употребляю
это
выражение
в
смысле
Вл а­
418


Мысли
о
символизме.
О
писателях
димира Соловьева.
В
самом деле,
не
очевидно
ли,
что
идея свободы, как
понимает
ее
Эрб ер г,
одна
из
тех
частных
идей,
кото рая ,
"бу ду чи
отвлечена
от
целого
и
ут вер ждаем а
в
своей
исключительности”,
теряет
в
конце
концов
свое
значение?
Нам
опять
вместо
желанного
положительного
всеединства
пр ед лаг ают
сур­
рогат
—
частную
истину,
оторванную
от
об­
щей
ис ти ны.
В
сорванной
розе
есть
п одоби е
жизни,
но
эта
жизнь слишком
мимо летна.
Так
и
в
книге
Э рбе рга
если
и
есть
очарование,
то
это
очарование
увядания
и
тления.
И дея
Эр­
бе рга
не
живет,
не
дышит.
Роза
сорв ана
же­
стокою
рукою.
А
ве дь
у
нее
был
корень,
и
она
мог ла
бы
б лагоу хат ь
и
д ать
жи вые
семена...
Но
современность,
очевидно,
боится
по­
ложи т ельн ого
всеединства
и
бежит
от
него
прочь,
как
черт
от
ладан а.
Зато
всякие
част ­
ные
иде и
в о спринимаю тся
легк о
и
благо­
склонно.
И
это
еще
полб ед ы.
Х удо,
ко гда
частные
принципы
п рет енд уют
на
значение
целого.
Нет
ли
такой
претензии
в
книге
Эрбе рга ?
Я
думаю,
что
в
ней
такая
претензия
есть.
Истина
и
к расот а,
по
мысли
Эрб ер га,
лишь
имена,
лишь
маски
единственной
ценности
—
св ободы.
''Свободная борьба,
как
наруше­
ние
ига
природных
но рм,
как
преступление
положенных
прир одо ю
границ,
—
борьба
для
б орьбы ,
как
процесс
психологического
осво­
бождения”,
—
вот
в
чем
см ысл
творчества
(стр .
32).
Одним
словом
—
frei werden ist der
Himmel*.
Не
слишком
ли
прос та
фо рмул а
Эр бер­
га?
Не
зло уп от ребля ет
ли
он
изречением
Фи х­
те,
применяя
его
к
своей
теме?
Как !
Т аинст­
венный
и
сложный
процесс
творчества
воз­
можно
свести
к
этой
одн ой
идее,
к
этому
единственному
отвлеченному
началу!
Я
полага ю,
что
в
этом
утверждении
Эр­
берга
прав да
перестает
б ыть
правдою.
Лет
шесть-семь
тому
на зад
в
русской
литературе
был и
сделаны
некоторые
заявлен и я,
провозг­
лашены
некоторые
эстетические
принципы,
которые
на
первый
взгляд
мог ут
по казатьс я
чуть
ли
не
тождественными
с
идеями
Эрбер­
га...3
И
первые
статьи
Эр берг а
особенно
да­
ва ли
повод
так
д умать .
Но
вот
теперь
появи­
лас ь
целая
книга,
в
кото рой
собр ан о
почти
в се,
что
за
это
время
он
написал,
—
и
вдруг
ст ало
очевидным,
что
тождество
его
идей
с
принципами
нашего
н еор оманти зма,
вооду­
шевленного
анархическим
ид еалом,
только
кажущееся,
тождество
мнимое.
Или
точнее:
его
идеи
суть
развитие
лишь
одного
из
при­
нципов
то го
времени
—
гипертрофия
одного
принципа
в
ущерб
другим,
не
менее
важным.
Эрберг
как
буд то
принимает
первую
филосо-
*Небо становится свободным ( н е м.) .
фическую
форм улу,
предложенную
в
те
мя­
тежные
дни,
к огда
вдруг
наступил
раскол
сре­
ди
наших
теоретиков
символизма.
Эта
первая
фо рмула
такова: "мир,
охватывающий
нас
к оль цом
необходимости,
в
сущности
яв ляет ся
ли шь
объектом
для
нас,
да бы
мы
могли
на­
шей
волей
п рео долев ать
его”. ..
К
сожалению,
Эрб ерг
забывает
о
второй
формуле .
А
эта
вторая
фо рмула
едва
ли
менее
значительна,
чем
первая.
Вот
она
в
своей
бук ва льн ой
точ­
но ст и: "преодоление необходимости возмож­
но
лишь
через
лю бов ь,
ибо
Эрос
всегда
ч удо­
творец,
всегда
посредник
между
богами
и лю­
дьми”. Сущность этих двух формул предпола­
гает ,
разумеется,
известное
п оложи т ельн ое
всеединство,
ко торо го
боятся
все
новейшие
"и змы”
—
неоскептицизм,
а до гма тизм,
инно-
р мизм4
и
прочие.
Но
вот
Эрб ерг
о тказ ался
от
веры
в
положительное
всеединство
—
и
что
же
ост алось
от
искусства
и
от
ин ого
творчест­
ва?
Отвлеченный
принц
св обо ды,
и
за
ним
пустота,
ничто,
нуль...
В
творчестве
нет
люб­
ви,
а
есть
гордость
—
вот
мы сль
Эрберга.
Но
э тот
шейлоковский
"фунт мяса”
стоит
жизни
всему
искусству.
Игнорировать
в
творчестве
т ему
люб ви
—
это
значит
лишить
искусство
всего.
Т акая
опустошенная
п си хологи я
тво р­
чества
едва
ли
м ожет
б ыть
оправдана.
И
само
небо,
к от орое
снится
Эрб ер гу,
—
холод но е
и
пустое
небо.
Природа,
по
мысли
Эр берга ,
—
нечто
"косное и тупое”,
"м ог иль ный
склеп”,
нечто
"несвободное и рабское”.
Он
даже
не
смеет
назв ать
п риро ду
равнодушною,
как
назвал
ее
Пушкин
в
минуту
уныния.
Но
Пушкин
не
заб ыл,
однако,
в
той
же
фразе
помянуть
ее
вечную
красу5.
А
для
Э рб ерга
приро да
не
равнодушна
даже,
а
бездушна.
В
ней
нет
ни
красоты,
ни
свободы.
Одним
слов ом ,
если
Эрб ерг
хочет
быть
п о следо ва­
тельным,
ему
н адо
о тказать ся
от
тютчевской
ве ры
в
п ри роду
как
в
живое
и
одушевленное
существо:
В
ней
есть
душа,
в
ней
есть
свобода,
В
ней
есть
л юбо вь,
в
ней
ест ь
язык...6
Эти
слова
почти
невнятны
для
слуха
и
сознания
Эрберга.
Мир
будто
бы
стоит
перед
художником,
как
г рубая
матер ия,
как
хаос
разрозненных
косных
фор м,
ме льк аю­
щих
пятен,
слитных
шумов,
нерасчлененных
звуков.
Natura naturata и natura naturans
**
7
—
то,
что
надо
отве ргнуть .
Natura
naturanda
***
—
то,
что
н адо
принять.
Желан ­
ная
г армония
ли шь
в
ду ше
художника.
При ­
рода
сам а
по
се бе
такой
реальн ой
возмож­
♦♦ Природа сотворенная и природа творящая
(лат .) .
*** Природа творимая ( ла т. ) .
419


Г.
Чулков
ности
не заключает.
Этим
объясняется субъек­
тивно-идеалистическая
точка
зрения
Эрберга.
Отсюда
бесплодность
его
эстетической
конце­
пции
и
отсутствие
в
ней
реали зм а:
художник
творит
не
потому,
что
он
увидел
живое
лицо
бессмертной
природы
под
ли чин ою
множест­
венности
и
уще рба ,
а
потому,
что
он
бунтует
против
природы
и
видит
в
ней
одну
ли шь
смерть.
П оэ тому,
по
мнению
Эр берга,
ценно
не
познание
мира,
а
его
познавание.
В
са мом
деле,
если
в
п ри роде
нет
жизни,
то
нет
смы сла
и
в
познании
ее
тайн.
Так
утверждение
отв ле­
ченного
начала
неизбежно
влечет
отрицание
положительного
всеединства.
Впрочем,
м ета-
фори зм
Эр бер га
и
его
”л ири зм”
в
изложении
эт ой
эстетической
концепции
совершенно
ис­
ключ ают
в озмо жност ь
точного
и
определен­
ног о
анализ а
его
философических
предпосы­
лок.
В
конце
концов
приходится
считаться
с
психологизмом
Э рб ерга
и,
пожалуй,
с
его
личной
психологией.
В
этой
област и ,
как
изве­
стно,
у
к аждог о
свой
вкус.
По э тому
п си холо­
гии Эрберга надо противопоставить иную
пс и­
хологию — и ничего
более.
В
плане
философи­
ческом
сговориться
с
Эр берг ом
никак
нельзя.
И так,
поверить
Эрб е ргу
—
это
значит
о тказа ть ся
от
данных
оче ви дн ого
опыта,
вну ­
треннего
и
внешнего,
субъективного
и
объект­
и вн ого,
опы та
повседневного
и
непрестанно­
го,
пренебречь
ко торы м
не
реш ается
ни
осто­
рожный
естественник,
ни
скромный
психолог,
ни
вдохновенный
поэт.
Я
гов орю
о
любовном
опыте,
с
котор ы м
всегда,
без
единого
исключе­
ния,
связан ы
жизнь
и
т вор честв о
художника...
Что
же
мы
видим
у
Эрберга?
Его
философия
о трав лена
психологизмом.
И
—
ув ы!
—
его
психология
отр ав лена
книжной
философией.
Отвлеченное
н ачало,
идея
свободы,
оторван­
ная
от
це льн ого
и
положительного
мир оот-
ношения,
уводит
Эр берга
от
живой,
сложной
и
конкретной
действительности.
Живую
пр ав­
ду
любви
он
хочет
подменить
сомнительною
правд ою
гордости.
Не
очевидно
ли,
что
страстный,
чувственный
и
влюбленный
Пуш­
кин
и
Гоголь-аскет,
це лом удре нн ый
и
стро­
гий,
никогда
не
знавший
женщин,
все-таки,
в
конце
концов,
несмотря
на
столь
глуб окое
различие
харак т еров ,
вдыхают
жадно
те
же
цветы,
то мятс я,
изнывают
и
трепещут
ок оло
той
же
т емы
—
вечной
т емы
Двуликой
Аф­
родиты8.
Не
она
ли
м ерещ и лась
Гого лю
в
не­
знакомке
Невского
проспекта,
или
в
к расави ­
це
из
Диканьки,
или
в
лунной
и
оч аро вате ль­
ной
русалке?9
Не
о
ней
ли
взды хал
так
и
не
утоливший
своей
любовной
жажды
Пу шки н?
Но оставим
эти
слишком
очевидные
примеры.
Р азве
в
само м
процессе
т вор чест ва
нет
реши­
тельной
и
совершенной
ан алоги и
с
любовны­
ми
переживаниями?
Можно
бы ло
бы
написать
сотни
томов,
в
которых
пр ошли
бы
перед
нами
жизни
поэтов,
и
мы
увидели
бы
из
их
признаний,
какой
огонь
гор ел
в
них
и
что
для
них
зн ачи ла
любовь,
удовлетворенная
или
не т,
счаст ли в ая
или
несчастная,
сладост раст н ая
или
невинная,
но
всегда
любо вь .
Художник-
скопец
—
nonsens...
Философическая
подоснова
психологии
Э рб ерга
насквозь
идеалистична,
и
эти
субъек­
тивно-идеалистические
фихтеанские
ид еи
со­
вершенно
уничтожают
в
Эр бе рге
чувство
жи­
вой
действительности:
между
личностью
и
миро м
стоит
кака я- то
преграда;
человек,
по
его
представлению,
видит
как
бы
проекцию
м ира,
а
не
самый
ми р;
между
субъектом
и
объектом
нет
непосредственной
связи.
Шел­
лингианское
учение
о
тожеств е10
Эрбе рг
иг­
норирует,
даже
не
п од озрев ая,
по-видимому,
какое
значение
имеет
для
эстетики
это
учен и е.
Но
нельзя
безнаказанно
игнор иров ат ь
учение
о
субъекте-объекте.
То
и
дело
на
страницах
кни ги
Эр бе рга
мы
встречаем
слово
при ро да.
Но
нигде
Эрберг
не
выясняет,
что
так ое
природа.
Н едоразу ме­
ние,
ко торое
возникает
около
этого
термина,
ничуть
не
разъ ясн я ется
лирическими
излияни­
ями
ав то ра.
Его
жалобы
на
п ри роду
не
убеди­
тельны
для
того,
кто
понимает
и
чувствует
при род у
как
жизнь,
как
динамическое
начало,
в
кото ро м
”я”
и
”не-я”
сочет ают ся
в
нечто
единое
и
актуальное.
Не
менее
печальное
недоразумение
в оз­
никает
в
связи
с
темо ю
творчества.
Эрберг
проти во полаг ает
человека
не
т олько
так
на­
зыв аем ой
мертв ой
природе,
но
и
миру
вооб­
ще.
Тв орчест во
будто
бы
присуще
одному
человеку.
Но
так
ли
это?
Творчество,
правда
бессознательное,
оп ред еляет
со бою
сам ое
су­
ществование
пр ир оды. Natura naturata, эта, п о
выражению
Шеллинга,
поэма,
написанная
та­
инственными
письменами,
в
то
же
время
не­
пременно и
natura naturans: мастер не покинул
ее,
но
живет
в
не й,
не
уст ав ая
творить.
Пре­
клонение
перед
сознанием
чрезвычайно
типич­
но
для
крайнего
интеллектуализма.
И
бунт
Эр берг а
—
рассудочный
бунт.
Вот почему и
художника
он
характеризу­
ет
как
раба,
который
в озжелал
с воб оды.
Но
художник
не
раб
и
не
бунтарь.
Художник
—
царь,
и
не
пото му
царь,
что
он
мечтает
преодолеть
законы
необходимости,
а
пот ом у,
что
он
познал
тайну
тождества
своего
”я”
с мировым целым. Художник — царь, который
отказы в ается
от
своего
царства11. ”Нищ и све­
тел”, проходит он по земле и если не принимает
он
мира ,
то
лишь
для
того,
чт обы
тотчас
же
и
утвердить
его
в
новой
любви12. Художник не
принимает мира
вне
любви,
но
ему
ли
не
знать,
чт о primum moyens
*
миро здания е с ть любовь ...
*3д.: первоисточник (лат.).
420


Мысли
о
символизме.
О
писателях
Маринетти
Однажды,
бродя
во
Флоренции,
я
з ашел
на
базар,
где
тол па
продавцов,
покупателей
и
случайных
зевак
суетилась
и
шумела,
жестикулируя
и
смеясь.
Мое
внимание
пр и­
влекла
группа
не
совсем
обыкновенная,
как
мне
по к азалось
то гда.
На
выступе
фон т ана,
у
древней
стены,
какой-то
мускулистый
м уж­
чина,
с
лихо
закрученными
усами
и
гол ою
шеей,
сто ял
в
позе
трибуна,
о ратор ству я
страстно
и
гневно.
Не
разобрав,
в
чем
де ло,
я
решил,
что
это
политический
аг итато р
или
проповедник
какой-нибудь
нов ой
секты.
Ско­
лько
возбуждения,
азарта
и
напряженной
энергии
бы ло
в
э том
человеке!
И
с
каким
волнением
слу ш ала
его
б азар ная
толпа!
Можно
бы ло
подумать,
что дело
идет
о
спасе­
нии
мира
или,
по
крайней
мере,
о
революции,
которая
уже
потрясает
алы ми
знаменами.
Увы!
Когда
я
п одоше л
п обли же
и
разобрал
наконец
пламенную
речь
ит алья нца ,
мне
пришлось
убедиться
совсем
в
ином:
пылкий
о рат ор,
не
жалея
легких,
рекламир ов ал
ма­
шинку
для
бритья.
Когда
я
прочел
манифест
Ма рине тт и1,
написанный
с
подлинным
энтузиазмом,
я
вспомнил
о
флорентийском
б азаре
и
о
ма­
шинке
ш ар латана.
Этот
флорентиец
был
тоже
не
без
тал анта.. .
И
у
него,
как
у
Маринетти,
бы ло
„творчество из ничего”2,
и,
ес ли
не считаться с
утилитарным интересом
рекламы
и
успеха,
едв а
ли
можно
определить,
в
чем,
собственно,
эти
го сп ода
энтузиасты
полагают
цель
своей
деятельности.
Футуризм
менее
вс его
поэзия,
в
нем
очень
ма ло
и
литературы,
зат о
в
нем
очень
много
мор али
—
увы!
—
навыворот.
Что
такое
футуризм?
Это
целый
ряд
повелитель­
ных
требований,
—
делай
то- то,
не
делай
того-то.
На
первый
взгляд
не
определишь
смысла
эт их
проповедей.
Но
сто ит
прислу­
шаться
к
этим
крикам
—
и
вд руг
почув­
ствуешь,
что
за
всеми
этими
буд то
бы
бо­
дрыми
и
воинственными
призывами
к
раз­
рушению
к ульт уры
во
имя
новой
механичес­
кой
цивилизации
таи тся
нечто
неожиданное
— глухое
уныние
и тоска опустошенной души.
"Вкус к отчаянию ”.
Это
не
я
гов орю.
Это
уже говорит
Мар и­
нетти,
—
вот
что
он
рекомендует
своим
адеп­
там
в
минуту
откровенности.
"Прыжок в сумрачную смерть ”.
И
это
не
мои
слова.
Это
откровенничает
он
же
—
великолепный
вождь
бряцающих
оружием
футуристов.
Мы
узнаем
от
него,
что
Да нте
не
ну жен
миру,
а
нужен
он,
Маринетти,
что
Рембрандт
напрасно
не
уне с
в
могилу
вместе
с
бренным
тело м
своих
картин
и
что,
сл ава
Богу,
жив
и
здрав ст вует
Руссоло,
—
что
статую
Само -
фракийской
победы
недурно
было
бы
выбро­
сить
из
Лувра,
потому
что
у
нас
есть
теперь
Боччиони,
и
что
Бетховен
слишком
сладок
и
мистичен
для
то го,
кто
оценил
музыку
П ра-
телл ы3 .
Мы
все
это
узнаем
от
Маринетти.
Мы
узнаем
также,
что
„необъятную романтичес­
кую
любовь”
надо
заменить
"п росты м сово ­
куплением
для
продолжения
рода”
или
(в
эт ом
пункте
Маринетти
часто
противоречит
себе)
можно
и
вовсе
истребить
пол
и
соз идать
механически
механического
человека.
”Мы,
—
объявляет
зарапо ртов авш ийся
Маринетти,
—
подготовляем
создание
м еха­
нического
человека
с
замещ аемы ми
частями.
Мы
из бав им
его
от
идеи
смерти
и,
след ов ат е­
льн о
(?), о т смерти”.. .
Как
же
так?
А
желанный
футуристичес­
кий
”прыжок в сумрачную смерть”? Но Ма­
ринетти
не к огда
разб ирать ся
в
противоречи­
ях.
Еще
бы!
La beauté de la vitesse* обязывает его
к
поспешности
суждения.
Да
и
стоит
ли
в
чем-либо
искать
высшего
смысла?
Тем
более
что
футуристы
”не придают челове­
ческой
жизни
значения,
кроме
значения
ри­
скованной
ставки
в
игорном
притоне
см ерти”.
Но
позвольте,
—
скажут
мне,
—
Мар и­
нетти
поэт
и
романист.
Не
требуйте
от
него
глубок ом ы сли я.
Примите
его
гениальную
на­
ивность
художника-ребенка.
О,
если
бы
он
был
ребенком!
Ув ы!
Футуризм
не
ребячество,
а
соб ачья
старо сть
европейской
буржуазии.
Се год ня
Маринетти
эпатирует
этих
буржуа,
а
завтра
они
увенчают
его
лав рами.
Они
пой ­
м ут,
что
фут ури зм
и
механический
прогресс
современности
в
самом
деле
родные
бр ат ья.
Не
говорите
мне,
что
Маринетти
поэт.
Его
поэзия
—
сам ый
в уль гарн ый
модернизм,
подновленный
и
подкрашенный
неудачно
и
безвкусно.
Он
даже
в
проз е
п о льзует ся
все
время
грубыми
и
внешними
метафор ами.
”Лужи глупости”, ” ж ба н
невежества”,
”тяже-
лая
мантиль я
мо заик” ,
и
все
в
том
же
роде,
—-
фальшиво
и
пошло.
Надо
п реод олет ь
”наваждение единст­
венной
женщины”
—
это
пафос
Маринетти,
его
н авя зчи вая
идея.
”Наиболее страстным из молодых лю­
дей
я рекомендую любовь
к
животным,
—
ло­
шадям,
соб ак ам
или
кошкам,
—
пот ому
что
эта
любовь
м ожет
регулярно
уто ля ть
их
по­
требности
привязанности”
и
т.
д.
Вот
бор мотан ье
м елк ого
беса,
кривляки
и
пошляка.
Снисходительное
бла годуш и е
на­
ш его
общ ест ва
к
новейшим
экспериментам
♦ Красота скорости (фр. ).
421


Г.
Чулк ов
литературных
бесстыдников,
позабывшим
Бо га
и
совесть,
в
са мом
де ле
становится
по­
зорным
и
свидетельствует
о
глубоком
паде­
нии
нашем.
Оправдание
символизма
Психологическое
оправдание
символиз­
ма
п редп о лагает
разрешение
дву х
основных
во прос ов:
во-первых,
воп рос а
о
смысле
си м­
волического
искусства
и,
во-вторых,
вопроса,
так
сказать ,
п раг мат и ческ ого,
т.
е.
во про са
об
отношении
художника-символиста
к
жизни.
Мы
не
всегда
со зн аем
то
влияние,
к ото­
рое
оказывает
искусство
на
нашу
жизнь,
но
мы
все
в
чарах
искусства.
Искусство
нер аз­
рывно
связ ано
с
жизнью:
мы
все
без
исключе­
ния
причастны
ему,
мы
все
художники
в
на­
шей
повседневности,
каждый
из
нас,
ук раш ая
св ою
комнату,
сочиняя
письмо
тому,
кого
он
люб ит,
или
распевая
песню
во
время
раб оты ,
—
всегда
тем
самым
участвует
в
миров о м
творчестве
как
художник,
как
поэт,
как
ар­
тист...
И
если
профессиональные
актеры,
по­
эты
и
живописцы
от ли чают ся
чем-либо
от
прочих
членов
общества,
то
лишь
по
степени
своей
талантлив о сти ,
а
также
потому,
что
из
искусства
они
сделали
себе
ремесло,
как
у
Ни­
цше
канатный
плясун
"сделал себе ремесло из
оп асн ост и”.
Но есть,
конечно,
черта,
отд еляю щ ая
ма­
с тера
от
непосвященного.
Она
определяется
уже
в
ином
плане.
Че лове к
даровитый
и
ра з­
гадавший
тайны
прекрасной
формы
только
тогда
становится
поэтом,
ко гда
он
жертвует
собою1.
И
вот
эта
обреченность
художника
окружает
его
таинственным
к руг ом,
и
тог да
он
становится
для
т олпы
неприятным
и
свое­
нравным
чародеем.
Но
какая
цель
эт ой
жертвы
и
в
чем
смысл
искусства?
Двадцать три
го да
тому
назад появилась
статья
Владимира
Соловьева
”Общий смысл
искусства”. В ней ничего не говорилось о сим­
во лизм е,
но
все,
что
впоследствии
было сказа­
но
и
об осн ов ано
символистами,
уже
заклю ча­
л ось
в
этой
статье
как
ряд
утверждений
и
пре­
дуказаний,
на
которые
вольно
или
невольно
должны
б ыли
опираться
бу ду щие
теоретики
искусства.
Как
известно,
С олов ьев
видит
в
ис­
кусстве
антиципацию
(предварение)
абсолют­
ной
красоты
и
разли ч ает
три
рода
такого
предварения:
во-первых,
прямое
или
маги­
ческое,
во-вторых,
косвенное
чрез
усиление
(потенцирование)
данной
к расот ы
и,
в-тре­
тьих,
косвенное,
чрез
отражение
ид еала
от
не
соответствующей
ему
среды.
Нетрудно
обнаружить
тождество
маги­
ческого,
как
в ы ражает ся
С оловь ев,
искусства
с
таким
искусством,
которое
мы
теперь
назы­
ва ем
символическим.
Я
напомню
определение
таког о
род а
искусства,
предложенное
Соловьевым:
прямое
или
магическое
предварение
к расот ы
осу­
ществляется
тог да,
к огда
глубочайшие
вну ­
тренние
состояния,
связы ваю щи е
нас
с
п од­
линною
сущностью
вещ ей
и
с
нездешним
миро м,
проры в аясь
сквозь
всякие
условности
и
материаль ны е
ограничения,
н а ходят
себе
прямое
и
полное
выражение
в
прекрасных
звуках
и
словах.
Это
соловьевское
определение
магичес­
к ого
искусства
решительно
сов п адает
с
опре­
делениями
искусства
символического,
пред­
ложенными
нашими
современниками.
И,
одн ак о,
ко гда
спустя
пять
лет
после
написания
этой
статьи
появились
первые
сборники
так
называемых
”Русских символи­
стов”,
Владимир
Сол овь ев
с
жестокой
ирони­
ей
осм еял
их.
Почему?
Едва
ли
мы
будем
далеки
от
истины,
если
предположим,
что сти­
хотворцы,
выступившие
тогда
под
флаг ом
си­
мв ол изма,
напрасно
им
прикрывали
и ные
це­
ли,
имеющие
ли шь
косвенное
отношение
к
си­
мволизму.
В
сборниках
"Русские символисты”
бы ли
напечатаны
произведения
Валерия
Бр ю­
сов а
и
его
двойников2.
Это
были,
конечно,
юношеские
опыты,
но
и
впоследствии,
в
дни
расцвета
своей
литературной
деятельности,
Валерий
Брюсов
вовсе
не
заб от ился
о
тех
началах,
которые
бы ли
дор оги
Владимиру
Со ловь еву
и
которые
защ ищ ают
в
современ­
ности
иные
поэты.
В
чем
секрет
это го
недоразумения?
Я
ду­
маю,
что
решить
это т
воп рос
возможно
л ишь
в
том
случае,
если
мы
научимся
разли чат ь
симв олизм
как
школу
и
симв олизм
как
миро­
отношение.
Символизм
как
школа,
связанная
с
име­
нем
Ма лла рме
и
Мор еаса3, с манифестом
1886 года ,
а
у
на с,
русских,
с
именем
Б рюсов а
и
его друзей,
—
явление,
разумеется,
преходя­
щее,
—
не
боле е
как
о дна
из
стадий,
один
из
этапов
литературной
эволюции.
. Иное дело
симв олизм
как
мироотноше­
н ие.
Символизм
в
это м
смысле
к ладет
свою
печать
на
всемирную
литературу
в сех
веков,
определяя
собо ю
тип
поэта
или,
по
крайней
мере,
его
путь,
его
стремление.
Это
не
значит,
что
искусство
всегда
символично,
но
это
зн а­
чит,
что
в
разные
эпохи
п оя вляю тся
поэты-
символисты
и
поддерживают
преемственную
связь,
как
бы
через
века
протягивая
дружеские
руки.
На
путях
таког о
символ изма
—
Со­
фок л4, Дант е,
Ибсен...
Я
нас та иваю
на
эт ой
строгости
разделе­
ния
дв ух
представлений
о
символизме,
пото­
422


Мысли
о
символизме.
О
писателях
му
что
в
наши
дни
симв ол изм
п одв ергает ся
разн о обр азн ой
критике
и
д аже
решительному
отрицанию.
Символизм
как
мет од,
хар актер­
ный для французской
поэтической
шк олы
кон ­
ца
XIX века ,
вовсе
не
исчерпывает
сущности
символизма.
И,
не
от ожд еств ляя ,
с
другой
стороны,
симв ол изма
с
искусством
в ообще ,
возможно и
надо понимать его
как
некоторую
эстетическую
систему,
основанную
на
опреде­
ленных
психологических
предпосылках.
Итак,
если
раз уметь
под
симв ол измом
не
п ре ходящую
литературную
школу,
а
из­
вестное
эстетическое
мироотношение,
придет­
ся
признать
Д ост оевск ого ,
например,
симво­
листом
по
преимуществу.
Однако он
был и
ре­
алистов
вместе
с
тем.
Я,
—
го вор ит
он
на
страницах
своей
записной
книжки,
—
реалист
в
высшем
смы­
сле.
Что
значит,
однако,
это т
реал изм
в
вы­
сшем
смысле?
Мы
поймем
это,
если
поверим
Гете,
ко­
торый
вы рази л
вечную
истину
в
своей
извест­
ной
формуле:
Все
преходящее
есть
си м вол.
В
сущности
этой формулой
Гете
вы раз ил
то,
о
чем
тв ерд ил
ми ру
религиозный
э зо­
теризм
в сех
веков,
и
вместе
с
тем
он
пред­
восхитил
этою
ф орму лою
” cor respondences”
Бодлера.
Если
все
преходящее
есть только символ,
то
очевидно,
что
истинный
р еали зм
в
высшем
смысле
не
есть
толь ко
подражание
природе,
а
раскрытие
в
знаках
э того
относительного
мир а
его
сущности.
Приняв
фор му лу
Гете,
мы
поймем,
что
вопрос
о
целях
искусства
н еразры вн о
связан
с
в оп росом
о
смысле
жизни.
Ес ли
мы
пове­
ри м,
что
э тот
вн ешн ий
мир
прочен
и
незыб­
лем
и,
кроме
него,
ничего
нет,
наш а
жизнь
пойдет
по
одному
пути,
если
же
мы
поверим
великим
поэтам,
что
мир
непрочен
и
пре хо­
дящ,
что
все
относительное
есть
толь ко
сим­
вол
и
что
наша
земная
кр асота
пото му
и
ка­
жется
нам
тако во ю,
что
являет
соб ою
знак
аб солют н ой
красоты,
—
если
мы
поверим
в
это,
наша
жизнь
пойдет
совсем
по
иному
пути.
Тогда
вся
наш а
повседневность,
—
наш
быт ,
наша
общественная
жизнь,
наш
суровый
труд,
наша
борьба
за
с вобод у,
наше
социаль­
ное
строительство
и
наша
любовь,
наконец,
все
приобретает
нов ую
значительность,
глубину
и
таинственный
смысл.
”Мир,
—
по
слову
Шеллинга,
—
есть
поэма,
написанная
таинственными
чудесными
письменами”. Чтобы найти свое место в мире,
йадо
прочесть
эту
книгу.
Челов ек ,
не
разгада­
вший
эт ой
тайны,
по хож
на
дикаря,
который
перелистывает
случайно
попавшую ему
в руки
Би бли ю,
не
понимая
ее
см ысла.
Символизм
не
есть
изобретение
нашего
времени.
Он
так
же
д рев ен,
как
и
вся
мировая
культура.
Наша
задача
осознать
ту
истину,
которая
бы ла
ра­
н ьше
просто
фактом.
Но,
раз
символизм
стал
достоянием
нашего
сознания,
мы
не
можем
о тказа ться
от
него,
как
не
может
верующий
о тказать ся
от
таинства,
если
толь ко
он
не
впал в
противоречие
с
его
сущностью,
нравс т­
венною
и
догматическою.
Вопрос
о
нашем
культурном
возрождении
ест ь
в
то
же
время
вопрос
о
нашем
отношении
к
символизму.
Я
никогда
не
решился
бы
именно
так
ст авит ь
этот
вопрос,
если
бы
не
был
уве р ен,
что
сим ­
волизм
более,
чем
литература.
Каждый
из
нас
может
быть
символистом,
если
даже
он
во все
равнодушен
к
поэзии
наших
дней.
И
символи­
сту-поэту
не
так
дорого
благо скл он но е
отно­
шение
к
его
стихам
читателя,
как
в ост орг
человека
вообще
перед
Единым
Художником,
который
со здал
великую
систему
символов
—
то,
что
мы
н азыв аем
миром.
Смысл
эпилога
Ибсена
зак лючает ся
именно
в
этой
переоценке
искусства,
как
тако ­
вого.
Искусство
—
не
последняя
ценность
—
вот
мысль
Ибсена.
Художнику-символисту
в друг
от крыв а­
ется
та
истина,
что
существует
верховный
принцип,
покрывающий
со бою
все
сложности
многоликой
и
стоустой
жизни.
Подчиниться
гению
или
Б огу
не
уни­
зительно
для
человеческого
достоинства:
так
и
для
художника
вовсе
не
унизительно
п ри­
знать
се бя
покорным
вассал ом
обще й
вс е­
ленской
правды
и
сделат ь
себя
оруди е м
му­
др ой
воли.
Было
бы
худо,
если
бы
художник,
завла­
дев
по
праву
великою
хартией
вольностей,
использовал
бы
ее
для
своих
эгоистических
интересов
и
отказ ался
бы
принять
на
с ебя
ответственность
за
благ о
с вободы .
Итак,
пафос
сим вол изма
есть
св обод а,
но
своб ода
не
в
смысле
случайного
про­
из вола,
а
в
смысле
абсо лют н ой
истины,
кото рая
вне
за к онов
необходимости.
Вопрос
о
символизме,
так
поставленный,
сочетается
с
в оп росом
о
нашем
мироотношении
вообще.
И
мы,
как
Рубек,
ре шаем
теперь
вопрос
о
смысле
жизни
и
о
тайне
искусства,
не
разде ляя
эт их
воп росов .
Мы
тоже,
как
он
когда-то,
покинули
нашу
Ирену
и
теперь
вновь
ее
находим.
Найдем
ли,
однако?
Среди
нас
многие
вовсе
не
верят,
что
прекрасная
Ирена5,
Душа
мира,
Пс их ея,
Беатриче,
что
она
ж ива
и
з овет
нас
и
ждет,
как
прекрасная
пленная
царевна.
Многие
тайно
ду мают,
что
Психея
ум ерла,
ин ые
гро мко
и
цинично
говорят
об
этом.
Но
умерла
ли
она
в
само м
деле?
Психея
от ождест вл яет ся
в
п редст авл е­
нии
символиста
с
мудр остью
и
к расот ою.
423


Г.
Чулков
Сим в олист
верит,
как
верил
Достоевский,
что
красота
спасет
мир.
Но
Достоевский
гов ори л
также,
что
красота
—
страшная
и
ужасная
ве щь.
Вот
эта
вечная
антиномия,
это
пр о­
тиворечие,
заключенное
внутри
сам ой
исти­
ны,
и
со ста вля ет
источник
наших
страданий
и
мучений.
Я
д умаю
—
понятна
связь
этой
темы
Достоевского
с
темою
последней
д рамы
Ибсена.
—
В
искусстве
не
все
б лаго полу чно.
Вот
мы сль
Ибс ен а.
Скульптор
Рубек
р асск азал
нам
о
то м,
что
Жи вую
Д ушу
Ми ра,
дивную
бессмертную
Невесту
поэта,
он
сам
своею
жестокою
рук ою
от ст р анил,
отодвинул
на
второй
план,
а
на
первом
плане
возникли
перед
нами
страшные
маски,
созданные
художником.
С
точки
з ре­
ния
скульптора
Рубека,
с
точки
зрения
си­
мво листа
Ибсена,
мы
оцениваем
теперь
со­
временное
искусство
и,
к
печали
нашей,
дол ж­
ны
признать,
что
современность
в
са мом
де ле
нередко
увод ит
художника
от
его
темы
в
мир
ин ых
целей.
К акой- то
дем он
с облазн я ет
его,
и
художник
изнемогает
в
этой
неравной
борьбе.
Я
предвижу
возражение
на
эту
мою
мысль.
Мне
скажут,
что
искусство
св обод но
и
поэтому
нельзя
гов орить
о
дурном
или
хо рош ем
искусстве.
Искусства
или
нет
совсем,
или
оно
есть,
и
тогд а
оно
прекрасно.
Это
возражение
определяется
нашим
отношением
к
форме
и
содержанию
искусства.
Современ­
ная
эстетика
очень
склонна
отождествить
эти
понятия.
И
в
э том
она
прав а
и
не
права
вместе
с
тем.
В
само м
де ле
о
содержании
художественного
произведения
независимо
от
фо рмы
мы
судить
не
можем,
как
судил,
на­
пример,
Прудон
и
наши
доморощенные
пру-
дон ы,
но
и
фо рма
са ма
по
себе,
ее
сове­
ршенство,
не
предрешает
достоинство
п ро­
изведения.
Достоинство
художественного
произведения
определяется
не
только
адек­
в атность ю
фор мы
и
то го
переживания,
ко­
тор ое
за ставил о
художника
в зять
перо
или
кисть,
но
и
значительностью
этого
пе ре жи-
ванияи
Разумеется,
де ло
тут
не
в
фабуле,
не
в
идейном
плане,
а
в
том ,
насколько
глу бок о
художник
загля нул
в
сердце
мира.
Эта
банал ьная
метаф ор а
перестает
бы ть
ба­
нальной,
если
мы
в
са мом
деле
поверим,
что
мир
не
мертвое
и
не
косное
начало,
а
нечто
такое,
что
по
существу
своему
не
менее
жизненно
и
актуально,
чем
сам
ху­
дожник.
С оз нат ельно
или
бессознательно,
но
ху­
дожник
неизбежно
имеет
дело с природою
как
с
живою
р еальн ост ью.
Вот
почему
совершен­
но
справедливо
мнение
Шеллинга,
который
думал,
что
истинное
художественное
произ­
ведение
всегда
за клю чает
в
се бе
нечто
боль­
шее,
чем
то,
что
б ыло
в
намерениях
худож­
ника.
И
это
вполне
понятно.
Художественное
произведение
является
рез уль тато м
вз аимо­
действия двух
существ,
их соединения.
Худож­
ник,
предоставленный
самому
себе,
ото рв ав­
шийся
от
мира,
всегда
бесплоден
и
всегда
обречен
на
нехорошую
гибель
*.
Так
ду мали
и
думают
символисты.
Но
вот
симв ол изм
подвергнут
критике
в
наши
дни.
Быт ь
может,
эта
критика
не
представляет
зн ачи т ельн ого
теоретического
интереса,
но
психологический
интерес
она
п редст ав ляет
немалый.
Я
р азумею
под
символом
ознаменование
таких
переживаний,
кото р ые
открывают
ряд
мистических
потенций,
в осход ящи х
к
абсолю­
ту.
Я
не
ут вер ждаю,
конечно,
что
поэт,
по­
скольку
он
толь ко
поэт,
мо жет
воспринять
и
запечатлеть
всю
полноту
той
реальности,
ко тору ю
п озн ал,
например,
Павел
на
пути
в
Да ма ск,
приобретя
право
на
это
знание
це­
ною
предельного
ужаса
и
трехдневной
слепо­
т ы6.
Я
не
д умаю,
конечно,
что
оп ыт
величай­
шего
поэта,
скажем
Данте,
—
и
даже
на
вы­
сших
стадиях
своего
р азв ития
достигает
зн а­
чительности
тог о
опыта,
ко тор ому
причастны
б ыли
ин ые
апостолы,
подвижники
и
пророки,
но
тем
не
менее
поэтический
опыт
всегда
ре­
ален,
поскольку
он
символичен.
И так,
симво­
лиз м
есть
оди н
из
путей
искусства,
смысл
и
значение
котор ог о
определяется
как
позна­
ние
и
ознаменование
реаль но сти ,
иногда
за­
ключенной
в
само й
творящей
личности,
ино­
гда
находящейся
вне
ее.
Но
возникает
вопрос,
не
н адо
ли
отождествить
симв олизм
с
искус­
ство м
вообще?
Не
символично
ли
всякое
ис­
кусство?
В
э том
плане
трудно
установить
т оч­
ный
критерий
для
определения
границ
искус­
ства
символического
и не-символического.
Но
тем
не
менее
пушкинская
поэзия,
например,
явн о
от ли чает ся
от
поэзии
тютчевской
не
то­
лько
по
м ето дам
тв орч еств а
и
по
идейному
содержанию,
но
и
по
самой
своей
сущности.
Не
очевидно
ли,
что
мироотношения
поэтов
разли чн ы
в
тако й
степени,
что
уже
является
необходимость
р ассма тр ив ать
пути
их
тв ор­
чества
как
пр ямо
противоположные?
То,
что
Владимир
Соло вь ев
о тметил
как
характерное
для
поэзии
Тют чев а,
всегда
присуще
поэту-
символисту.
Владимир
Со ловь ев
утверждал,
как
известно,
что особенность поэзии Тютчева
была
в
том ,
что
поэт
не
тол ько
чувствовал
п ри роду
как
живое
на чало,
но
и
верил
в
это,
будучи
убежден,
что
природа
не
безлична
и
что
ее
судь ба
предопределена
Выс шим
С мы слом.
Я
не
решился
бы
напомнить
это
общеизвестное
суждение
С олов ьев а,
если
бы
в
современности
не
у т вержд алось
мнение,
что
*См.
о
том
же
статью
”Демоны и современ­
ность”. — Примеч.
авт.
424


Мысли
о
символизме.
О
писателях
истинное
искусство
всегда
символично,
и
та­
ким
образом
не
у малял ось
значение
симв ол и­
зма
как
самосто ятель ной
эстетической
систе­
мы.
Исходя
из
сол овь ев ск ого
взгляда
на
по­
эзию
Тют чева,
мы
легко
найдем
общий
ру ко­
в одящи й
принцип
для
определения
условной
границы,
от деля ющ ей
симво лизм
от
искус­
ст ва
иного.
Границу
эту
н адо
искать
именно
в том,
как
поэ т
смо трит
на
мир.
Ес ли
он
го тов
назвать
п ри роду
"равнодушною”,
как
назв ал
ее
в
минуту
уныния
Пушкин,
т.
е.
признать
ее
н ачалом
безличным,
он
вне
сим вол изма,
как
бы
высоко
ни
бы ло
его
дарование.
Симво­
лизм
обуслов ли вает ся
равновесием
ми ро от­
ношения
поэта
и
его
религиозного
сознания.
Но,
разумеется,
едва
ли
можно
найти
поэта,
в
творчестве
кото рого
совершенно
отсутство­
ва ли
бы
ознаменования
переживаний
внеш­
н их.
И
самы й
значительный
из
символистов
о тдает
зем ле
земное,
отд ает
пок ор но
дан ь
повседневности,
не
чувствуя
п орою
ее
послед­
ней
глуби н ы
и
последней
тайны.
И так,
в
пс и­
хологическом
плане
критерием
симв олиз ма
является уверенность,
что
по эт
в
процессе
тво ­
рчества
вступает
во
взаимодействие
с
миро м,
уг адыв ая
в
нем
живое,
деят ельн о е
и
личное
начало.
А
в
эстетическом
плане
критерием
симво лизма
яв ляет ся
моме нт
соответствия
и зоб ражаем ой
в ещи
и
тог о
общего
цельного
и
бесконечного,
которое
открывается
за
ве­
щью.
Эта
идея
соответствий
с
достаточной
точностью
бы ла
в ыражен а
Гете,
немецкими
романтиками,
Шеллингом
и,
наконец,
у
нас
Владимиром
Соловьевым.
Что бы
покончить
с
определением симво­
лизма,
н еобход и мо
о тметить
еще
од ну
идею,
кото рая
лежит
в
основе
теории
символизма.
Искусство
не-символическое
ут вержд ает
с ебя
как
само цель
и
как
ограниченную
самоцен­
ность,
с
др угой
стороны.
Искусство
сим вол и­
ч еско е,
напротив,
опр авд ы вает
се бя
как
путь7,
анекак
цель,
утверждая некоторый
верховный
принцип,
покрывающий
соб ою
сферу
искус­
ства.
П оэ тому
символист
охотно
сог ласи т ся
с Ибсеном, который
устами
Рубека
провозгла­
сил
прим ат
личности
над
искусством,
и
отв ер­
гнет идею
Фло бер а8, который сказал однажды:
ГЬотше
n’est rien et l’oeuvre est tout
*.
Итак,
в современности
символизм подве­
ргн ут
критике
как
эстетическое
мироотноше-
ние.
Я
по стараюс ь
выяснить
психологические
основания
той
критики,
кото рая
направлена
против
сам ой
сущности
симв оли зма
и,
ст ало
быть,
против
тех
общи х
к ульт урны х
начал,
к от орые
предс тав л яют
значительную
це н­
ность,
с
мое й
то чки
зрения9.
Начнем
с
позитивной
эстетики.
Возраже­
ния
против
симв оли зма
с
этой
ст о роны
ос­
* Человек — ничто,
искусство
—
все
(фр. ).
нованы
обыкновенно
на
совершенном
неприз­
нании
принципиальных
предпосылок
симво­
лиз ма
как
миросозерцания.
Человек,
уверен­
ный
в
том,
что
переживания
на ши
постольку
реальны,
поскольку
они
находятся
в
зависи­
мости
от
внешнего
мира,
не
м ожет,
разумеет ­
ся,
признать
правды
символизма.
Для
такого
человека
не
убедительна
вовсе
даже
така я
ос­
торо жная
аргументация
в
пользу
мистическо­
го
опыта,
какую
мы
на хо дим
у
Д жем са10.
В
прекрасном
нет
тайны
—
вот
мы сль
по­
зитивной
эстетики.
С ознат ель но
или
бессо­
знательно,
но
всякая
позитивная
эстетика
опирается
на
таког о
ро да
определение
пре­
красного,
предложенное
Г юй о11: ”Прекрасное
—
это
восприятие
или
действие,
ко торо е
пр о­
буждает
в
нас
жизнь...
и
которое
производит
удовольствие
путем
быстрого
сознания
этого
общего
пробуждения”
и
т.
д.
Или
его
же
с лова м и : ”Так как приятное состоит в со­
знании
легкой,
беспрепятственной
жизни,
то
в
ней
собственно
мы
находим
и
истинный
принцип
п рек расн ого” .
В
плане
подобных
рассуждений
едв а
ли
возможно
найти
границу,
отделяющую
ис­
кусство
от
неискусства.
И
сами
позитивисты
признаю т
э то,
утверждая,
что
”полная и мощ­
ная
жизнь
уже
са ма
по
себе
эстетична”.
Те­
оретический
спор
не
может
иметь
места
при
ст оль
различных
гносеологических
п редп о­
сылках,
но
здесь
возможна
некоторая
кри­
тика,
так
ск азат ь,
прагматического
порядка.
А
именно,
не
очевидно
ли,
что
такой
упро­
щенный
взгляд
на
искусство
у маляе т
его
зна ­
чительность,
ни зв одя
творчество
до
простой
комбинации
ума,
чувства
и
воли?
Не
очевидно
ли,
что
при
таком
понимании
искусства
ли­
чность
тер яет
безмерные
богатства
своего
внутреннего
опыта?
Об
эт ой
эстетике
можно
бы ло
бы
не
г ов орить
вовсе,
если
бы
в
со­
временности
некоторые
деятели
искусства
не
заяви л и
о
себе
как
о
лю дях
нов ой
художе­
ственной
практики,
не
отвечающей
принци­
пам
символизма,
—
я
говорю
об
акмеизме.
Приходится
возвращаться
к
старым
нату ра­
листическим
представлениям
об
искусстве,
потому
чт о,
хо тят
или
не
хотя т
тог о
ак­
меисты,
—
им
все
равно
не
удастся
провести
т очную
межу,
отделяющую
их
ни ву
от
полей
традиционного
внешнего
реали зм а:
принцип
акмеистической
шк олы
—
повышенная
жиз­
недеятельность
как
содержание
и
как
цель
искусства12, — совпадает решительно с идеей
Гюйо
о
легкой,
полной
и
мощной
жизни,
к ото рая
и
есть
искомое
прекрасное.
Что
касается
акмеистической
критики
символизма,
то
она
сводится
к
одному
суще­
ственному
упр еку .
С имво лизм
обесценил
э тот
вн ешн ий
мир,
сделал
его
призрачным
и,
ст ало
быть,
—
за ключ ают
акмеисты
—
пустым.
425


Г.
Чулков
В
самом деле,
эти
зам ечан ия
на
первый
взгляд
не
лишены
некоторой
психологической
пр ав­
ды.
В
самом
деле,
в
символизме
чувствуется
такой
уклон,
такое
опасное
стремление
пре­
в ратить
мир
в
марево,
в
какое-то
субъектив­
ное
видение,
лишенное
плоти
и
крови,
в
нечто
нереальное
и
неживое.
Если
пафос
илл юзи­
онизма,
лишенный
вовсе
реальных
оснований
в
само м
деле,
можно
бы ло
бы
отождествить
с
истинным
символическим
искусством,
а
не
с
ересью
в
символизме,
то
я
готов
признать
в
известной
мере
правду
акмеизма.
Нет,
земля
реаль на
и
жива,
и
поэт,
как
таковой,
как
ма­
стер,
как
художник,
должен
быть
наивным
реалист о м
или
д аже
ма те риал истом
в
том
смысле,
в
како м
называет
с ебя
матери ал ис­
том
князь
Мышкин
у
Достоевского.
Но
при
э том
Достоевский
улы бает ся
загадоч но .
Вот
эт ой
загадо чн ой
улыбки —
увы! —
нет
у
акме­
изм а.
А
без
эт ой
улыбки
исчезает
вся
глубина
и
мудрость
такой
неожиданной
защиты
мате­
риализма.
Мироотношение
символиста определяет­
ся
диалектически
в
такой
условной
сх еме:
тезис
—
мир
прекрасен,
и
я
принимаю
мир,
как
наивный
реалист;
антитезис
—
мир
ужа­
с ен,
и
все
ценности
этого
мир а
—
мнимые
ценности,
и
я
не
принимаю
мира;
и,
наконец,
синтез
—
мир
по-иному
прекрасен,
и
ценности
его
воистину
реальны,
потому
что
они
суть
символы,
т.
е.
каждая
из
них
начинает
со бою
целый
ряд
новых
и
новых
ценностей,
при­
вод ящи х
человека
к
абсо лют н ой
ценности.
Роза,
к от орую
будто
бы
так
г рубо
ра с­
топта ли
символисты,
вовсе
не
погибла13.
На­
против,
в
глаз ах
символиста
она
стала
безме­
рно
благоуханнее
и
чудеснее.
Путь
симво ли­
ста
таков.
Челов ек,
усомнившийся
в
реаль­
ности
этого
мира,
неизбежно
переоценивает
все данные
ценности.
О т ка заться
от этой
пере­
оценки
мы,
лю ди
XX века ,
не
можем,
—
по
крайней
мере,
в
ее
значительных
моментах.
И
вот
символист
п ред лагает
не
уклоняться
от
опасного
пути,
открывшегося
перед
нами.
На­
до
дойти
до
конца,
до
последних
бездн.
Надо
заглянуть
в
мра к
небытия.
Н адо
не
побояться
этого
страшного
и
последнего
опыта.
И
вот
в
это м
п ред ельн ом
опыте
есть
некая
тайна.
Т от,
кто
уст раш и тся
и побежит
п рочь
от опас­
ности,
тот,
кто
не решится
загл янут ь
в
бездну,
т ому
о дин
путь
—
акмеизм.
Акмеизм
—
это
страх
перед
зад ачами,
которые
став ит
себе
символизм,
—
более
того,
это
ст рах
смерти.
Но
путь
символиста
—
это
пут ь
дерзан и я
до
конца.
Мир,
который
разру ши лся
на
его
гл а­
зах,
исчез,
как
дым,
неожиданно
восстает
из
мертвых
в
н ебы валой
и
дивной
красоте.
С им­
во лизм
вовсе
не
спиритуалистичен.
Напротив,
лишь
в
символизме
мы
находим
глуб окую
любовь
к
плоти,
к
земле,
к
человеку.
И
это
понятно,
по тому
что
ли шь
в
символическом
миропонимании
и
камень,
и
лилия,
и
цикада
— все
живет
и
дышит,
и
поет
великую
ос анн у.
Не случайно
символист
Достоевский
заклинал
нас
лю бить
зем лю.
”Он целовал ее,
пла ча
и
рыдая...
и
исступленно
клялся
л юбить
ее,
лю бить
ее
во
ве ки
веков”... ”О чем плакал он?
Он
п лакал
в
восторге
своем
об
эт их
звездах,
которые
сияли
ему
из
бездны,
и
не
стыдился
исступления
сво его”.
Как
будт о
ни ти
ото
в сех
этих
бесчисленных
миров
сош ли сь
разом в
ду­
ше
его,
и
”она вся трепетала,
соприкасаясь
ми рам
ины м”.
Алеша
Карамазов
заглянул
в
ли цо
смерти
ине
испугался ее,
— вот
почему
засия ла
для
н его
но вая
жизнь,
—
воистину
vita nuova14.
Вот
почему
я
свя зы ваю
тему
симв оли зма
с
темою
смерти.
Тайна
смерти
—
п уть
к
символическому
постижению
мира.
”То,
что
ты
сеешь,
не
оживет,
если
не
ум­
ре т”15 .
Это
—
го лос
Нового
Завета.
Что
это
значит?
Нет
ли
ст ранног о
безумия
в
э той
за­
поведи?
Ес ли
ты
хочешь
жить,
умри.
Неужели
так
н адо
понимат ь
э тот
таинственный
ответ?
И
апостол,
да бы
не
было
сомнений,
свиде-
тельствует:
я
каждый
ден ь
умираю.
Мы
все
это
предчувствуем,
все
смутно
догадываемся, что тайна смерти
именно
в этих
антиномиях.
Но художник не только предугады­
вает
эт о,
но
и знает тайну смерти как
реальный
опыт.
В
это м
опыте власть
и
чар ы
художника.
Художник
вступает
в
подземный
ми р,
как
Ла­
зар ь,
и потом
снова возвращается
на
землю16.
И
чем решительнее он
вступал в
круг мертвых,
тем
более
он
хран ит
памя ть
о
них
здесь,
на
земле.
Все меняется вокруг художника.
С
каким
напряженным
вниманием,
с
каким
трепетом
смо трит
он
на
цветы,
на
м оре,
на
юношей
и
девушек,
—
все это,
ве сь
многострунный
мир
приобретает
особенную
для
не го
значитель­
ность, глубину
и таинственность,
потому что все
в
нем
переживает
художник
предсмертно.
Ра ссмотрим
теперь
д ругое
направление,
враждебное
символизму,
—
футуризм.
По
странной
случайности
три
совершенно
раз ­
личных
литературных
течения
окрестили
себя
ф уту риз мом17.
Я
говорю
об
итальянском
фу­
туризме
Маринетти,
во-первых,
—
о
мнимом
футуризме
наших
русских
новейших
декаден­
тов
и,
наконец,
о
своео бразн ой
группе
так
называемых
кубофутуристов,
или
Г илея1 8.
Что
так ое
итальянский
футуризм?
Едв а
ли
можно
удовлетвориться
истолкованием
этого
движения
как
реакции
против
музейно­
го
искусства
старой
Итали и
и
против
ш аб­
ло на
мертвой
традиции,
кото рая
задушила
в самом деле
все
дар ов итое
в
новом
итальянс­
ком
искусстве.
Я
ду маю,
что
следует
искать
в
западноевропейском
футуризме
более
ш иро­
ких
оснований:
фабрикант
Маринетти
поет,
и
сл авит
до рог ую
ему
буржуазную
культуру,
426


Мыс ли
о
символизме.
О
писателях
с
ее
механическим
прогрессом.
Футуризм
—
мнима я
ре волюц и я.
И
в
живописи,
и
в
ли­
тературе
он
м ечт ает
лишь
об
од ном
—
о
ме­
ханизации
жизни.
Ав томо бил ь
и
аэ роп лан
—
вот
тема
не
только
в
смысле
сюжета,
но
и
как
пафос
жизни.
Одним
слов ом ,
единая
кра сота
—
это
1а
beautédelavitesse. Такова псевдодинамическая
эстетика футуризма. Если тот же механический
прогресс
пели
поэты
идо
фут ури зм а,
хот я
бы,
например,
Верхарн
или
Жюль
Р омен 1’, то эти
песни звучали
несколько меланхолически.
Ма­
ринетти
поет
об
э том
иначе.
Маринетти
уже
нет
дела
др
личности
и
человека.
Ему
нужна
лишь
его
собственная
относительная
жизнь,
а
что бы
не
бы ло
сомнений
в
своем
праве
на
существование,
есть
одн о
верное
средство
— красота быстроты. Надо мчаться вперед без
оглядк и
и
без
размышлений.
Поз итивиз м
как
естественная
философия
буржуазии
и
ниги­
ли зм
как
ее
психология
наш ли
своего
д осто й­
ного
заверш и т еля
в
эстетике
футуризма.
Враждебность
этого
направления
симво­
лизму очевидна.
Еще
бы!
Переоценка ценностей,
более
глубо ка я,
чем
переоценка
музейных
со­
кровищ,
е два
ли придется по
вкусу Маринетти,
который вряд ли склонен к последним опасным
опытам.
Ес ть
од на
те ма,
кот ор ая
никак
не
укладывается в рамки механического миропони­
мания;
эта тема — любовь.
Тогда
нужно
унич­
тожить
эту
тему —
вот
и
все.
По э тому
Мари­
нетти
пр едлаг ает
своим
п ослед ов ателям
избе­
гать любви
в поэзии
и в жизни.
И
как желанный
компромисс
рекомендует
проституцию
и
ра з­
врат.
В
недавно
вышедшей
книжке
оди н
из
представителей
русского
мнимог о
футуризма,
кстати сказать совершенно совпадающего с эго­
футуризмом, пытается обосновать и свою эсте­
тику20. А именно,
он утверждает,
чт о трад ици­
онный
р еализм
выдвигал содержание
в
ущерб
форме,
симв олизм
оправдал
форму
как
нечто
равное
содержанию,
а
фу тури зм
защищает
преобладание
фо рмы
над
содержанием.
Нетрудно
заметить ,
что
это
бук ва льн ое
повторение
т ого,
что
всегда
и
во
все
времена
г овори ли
декаденты.
Но
так
как
с
идеологией
декадентства
в
э том
смысле
счеты
покончены,
я
не
стану
приводить
здесь
уже
известной
аргументации.
Теперь
несколько
слов
о
группе
Гилея,
или
кубофутуристов.
Я
приведу
их
афоризмы,
основная
идея
которых
сводится
к
тому,
что
художники
истинные
не
становятся
богами,
как
думали
пророки
и
мудрецы,
а
уже
суть
боги.
В
сам ом
деле,
разве
утверждение,
что
они
ст али
видеть
мир
" наскв озь ”,
что
они
”стали видеть здесь и там”,
что
”иррацио-
нальное
(заумное)
им
так
же
непосредственно
дано,
как
и
ум н ое”21, — разве такие свойства
не
свидетельствуют
о
божественной
сущнос­
ти?
Но
ес ли
они
претендуют
на
то,
чт обы
видеть
мир
насквозь,
мы
в
с вою
очередь гото­
вы
ут в ерждат ь,
что
видим
насквозь
этих
по­
этов,
торопливо
претендующих
на
божествен­
ность.
И,
расс матрив ая
их,
мы
убеждаемся,
что
они
впали
в
заблуждение.
”И д ея с имво лизма,
—
го в орит
один
из
теоретиков
Гилеи,
—
необходимо предполага­
ет
ограниченность
творца
и
истину
спря та н­
ной
где-то
у
какого-то
честного
д яд и”22.
Едв а
ли сущность символизма
выражена
здесь с
до­
статочной
т очн ост ью.
Не
кто
иной,
как
сим­
волисты,
утверждали
пр имат
мистической
ин­
туиции
над
рассудочным
познанием
мира.
Но
доля
истины
есть
в приведенном
выш е
аф ори­
зме.
Именно
симв ол изм
никогда
не
претендо­
вал
на
безусловное
и
аб солют н ое
постижение
мира.
Поэты,
как
и
лю ди
вооб ще ,
бо ги
в
во з­
можности,
а
если
они
ут в ержд ают
се бя
бога­
ми
с
поспешностью
чрезмерной,
они
рискуют
попасть
в
положение
не
людей,
а
существ
низшего
порядка,
например
мелких
бесов,
бо­
лее
смешных,
чем
величественных.
Что
касается
положительных
утвержде­
ни й,
то
теоретик
Гилеи
о ткры вает
в сущности
толь ко
о дну
истину,
е два
ли
бо лее
ценную,
чем
открытие
в
наши
дни
Америки.
Слово
шире
смысл а —
вот
и
вся
эстетика
Гилеи.
Но
как
ни слабы
их
теоретические
высту­
пления,
психологически
эти
л юди
вовсе
не
безразличны.
Их
ненависть
к
живому
и
л ич­
н ому
началу
в
мире
не
случайна.
И
я
ви жу
нечто
знаменательное
в
их
презрении
к
В еч­
ноженственному.
По
их
выражению,
юб ка
де­
лается
мистическою.
Но
так
не
должно
быть.
Речетворцы слишком
мн ого
р азбир ались
в
че­
ловеческой
душе.
Психея
умерла.
Вот
мысль
Гилеи.
В
эт их
утверждениях
есть,
разумеется,
совпадение
с
идеями
итальянских
футуристов,
но
тон
эт их
идей
там
совсем
ино й.
У
Ма ри­
нетти
все
это
звучит
само до во льно
и
легк о­
мысленно.
У
наших
русских,
напротив, все
это
сказано очень
м рачн о,
т яжело
и
неуклюже.
На
Западе
футуризм
сов п адает
с
нигилизмом.
Отрицая
эстетику
Гилеи,
как
необоснованную
и
внутренне
пустую,
я
признаю,
одн ак о,
даро­
вание
некоторых представителей
эт ой
группы,
ав
самом появлении
этих
людей
виж у
оп ре де­
ленный
символ.
По-видимому,
о тверг ая
на
сло вах
символ,
и ные
с отруд ни ки
Гилеи
не
мог ут
хот я
бы
смутно
не
чувствовать
его
тайны.
Та к,
например,
в
предисловии
к
произ­
ведениям
покойной
поэтессы
Елены
Гуро
эти
люд и
гов оря т: ”Вся она,
может
быть,
знак.
Знак,
что
приблизилось
в ремя ”23.
Я
тоже
д умаю,
что
появление
таких
по­
этов,
как
поэты
Гилеи,
есть
особый
знак,
ос о­
бый
символ,
и
г отов
с
этим
считаться.
Это
знак
культурного
расп ад а,
ущерба
и
нрав ст ­
венной
усталости.
427


Г.
Чулков
Вот
истина,
которую надо противопоста­
вить
само дов о ль ным
утверждениям
футуриз­
ма.
Понять
значение
эт ой
истины
возможно,
ес ли
мы согласимся признать,
что есть культу­
ра
мер твая
и
есть
ку льт ура
живая.
Механичес­
кий
прогресс,
со
всеми
его
мот ор ами
и
пушка­
ми,
аэ роплана ми
и
дредноутами,
не
перевесит
пр ос той
народной
песни .
Истинный
художник
в
непрестанной
бор ьбе
с
механическим
н ача­
лом
жизни.
К акая
бы
ни
разв илась
б ыс трота
в
процессе
социального
обмена,
по
существу
механика
есть
сама
косность,
есть
именно
та
си ст ема
необходимости,
к ото рая
пор або щ ает
человека.
П ринять
этот механический процесс,
не
переоценивая
его,
—
это
значит
о тказат ься
от
самы х
существенных,
от
царственных
пре ­
рогатив художника.
И футуристы последовате­
льны,
когда
они,
уничтожая
жизнь,
пре длаг а­
ют
к аждой
Элоизе
разд елить
участь
Абеляра.
Предельный разврат упирается в конце
концов
в
св ою
противоположность
—
скопчество.
Машина
измолола
ду шу
человеческую,
оскопила
его
сердце,
и
человек,
потерявший
пр аво
на
в озмо жност ь
лю бить,
с тал
бормо­
тать
бесстыдные
и
кощунственные
слов а
о
тайне
Вечноженственного.
„Каждому художественному произведе­
нию
соответствует
известная
стадия
любов­
ных
переживаний.
Вот
в
ка ком
смысле
в оз­
можно
и
должн о
гов ор ить
о
значительности
или
незначительности
содержания
данного
эс­
тетического
феномена.
Художник
м ожет
совершенно
то чно
и
в ы разит ельно
зап ечат лет ь
в
своем
произ­
ведении
известные
переживания,
но
ес ли
мы
увидим,
что
за
ним
таится
не
высокая
любо вь,
а
жалк ая
и
темная
похотливость,
мы
призна­
ем
данное
произведение
незначительным.
Но
с
дру гой
стороны,
как
бы
высока
ни
бы ла
любовь
художника,
мы,
конечно,
не
стан ем
даже
ин т ересов ат ься
ею,
ес ли
фо рма
его
про­
изведения
несовершенна
и
невыразительна.
В связи с этою темою
возникает еще один
вопрос—вопрос об ответственности художни­
ка.
Художник
св ободе н
от каких бы то ни было
нравственных
о бяза тель ст в.
Но
есть
отв етст­
венность иного порядка. Плотин учит, что надо
сам ому
сделат ься
боговидным,
чтобы
узреть
богов и красоту.
Это значит, что художник несет
ответственность, но
уже не в категориях нашей
человеческой
морали.
И так,
искусство
не
слу­
жит
никакой
внешней цели
—ни
утилитарной,
ни
мо раль ной,
ни
научной,
и
тем
не
менее
на
художнике лежит ответственность перед самим
со бою,
как
перед
становящимся
богом’’*.
Но
чувствует
ли
современный
художник
ответственность?
♦См.
ст.
"Д емо ны
и
современность”.
—
П римеч .
авт .
Т ема
об
ответственности
художника
не­
разры в но
св яз ана
с
в оп росом
об
отношении
художника
к
общественности24.
Прав да ,
ид ея
искусства
для
искусства
под
разны ми
мас ками
возникает
в
современ­
ности
и,
приняв
эту
идею,
мы
даже
не
можем
допустить
самой
постановки
эт их
вопросов,
но
символизм,
ут вержд ающ ий
себя
как
путь,
веду щи й
личность
в
мир
высш их
целей,
со­
вместим
с
этими
вопросами,
—
и
более
того,
игнорируя эти
вопросы,
мы
удали м ся
от п рав­
ды
цельного
знания,
вне
ко торо го
для
лич­
ности
спасения
не т.
Про т ив оречи я,
которые на первый взгляд
в озника ют
при
пол ожитель ном
утверждении
идеи
ответственности,
в плане
художественно­
го
творчества,
в
конце
концов
должны
быть
оправданы.
Зав еты
Пушкина: ”ты царь,
жи ви
один”,
—
ис
дру гой
стороны,
”глаголом жги
сердца
л юдей”25 суть вечные антиномии еди­
ной
истины
о
поэте.
С траш ить ся
эти х
антино­
мий
не
следует,
пот ому
что
всякая
истина
эстетического
порядка,
по доб но
истине
рели­
гиозной,
есть
антиномия.
Христос
пришел
не
судить
ми р,
но
спасти
мир,
по
с лову
Иоанна
(гл . 12, ст. 47), и,
по другому изречению того же
евангелиста:
Он на суд пришел в мир сей (9гл.,
39ст.).
Так
и
художник
приходит
в
мир
для
двух
противоположных
целей
и,
однако,
при­
миряющихся
в
той
высшей
сфере,
где
истина,
антиномичная
для
нашего сознания,
перестает
быть таковою
и утверждается как
абсолютная.
И так,
ни
в акмеизме,
ни
в футуризме
я
не
вижу ни обоснованной
эстетики,
ни
значитель­
ного
и
положительного
т во рчест ва,
поскольку
новые
поэты
уда ляю тся
от
символизма,
и,
значит, с этой стороны не приходится говорить
о возрождении и пробуждении.
Но, как явления
жизни,
дерзкие
крики
фут урис т ов
и
отречения
от символизма акмеистов достойны
внимания.
В
чем
же
см ысл
и
значение
эт их
явлений?
Я
ду маю,
что
футуризм,
вы зыв ающ ий
такое
явное
негодование
в
нашем
обществе,
в
суще­
стве
своем
вовсе
не
противоречит
традицион­
ному,
господствующему
в
известных
кругах
нашей
интеллигенции
механическому
или
эне­
ргетическому
представлению
о
мире.
Футури­
сты
ск азали
гр омко
то,
чего
не
решаются
в ы сказать
до
конца
строители
нашей
механи­
ческой
цивилизации.
Нет
Ми ров ой
Ду ши,
и
вселенная
—
ог ро мная
машина.
Мы
ни
во
что
не
верим,
и
вообще
никто
не
смеет
гов о­
р ить
об
ответственности
художника.
Такова
мысль
футуристов,
и
бы ло
бы
крайним
лицемерием
ут в ерждат ь,
что
эту
мы сль
в озмож но
опровергнуть,
не
отказы в а­
ясь
от
представления
о
ми ре
как
о
начале
безличном
и
бездушном.
С друг ой
стороны,
более невинный,
но
не
менее
плоский
опт имизм
наших
акмеистов
яв­
428


Мысли
о
символизме.
О
писателях
ляется
естественным
результатом
тог о
же
ми­
ровоззрения,
ко торо е
определяется
прежде
вс его
принятием
мира
без
его
переоценки.
Мы
в
ужасе
от
нелепых
масо к,
которые
возникли
перед
нами,
мы
в
ужасе
от
легко мы­
сленных
и
кощунственных
опытов
над словом
и
над
д ушою
человека,
которые
заним ают
умы
известной
части
нашей
молодежи,
мы
в
ужасе,
наконец,
от
этого
циничного
увере­
ния ,
что
аэропланы
и
автомобили —
истинная
и
последняя
ценность,
а
Психея умерла,
ее
нет
и
она
не
воскреснет
буд то
бы
никогда.
Но
кто
же
убил
эту
Психею,
—
ту,
к от орую
пел
Дант е,
Сервантес,
Ше ксп ир,
Ге­
те,
Новалис,
Лерм онто в
и
Тютчев?
Неужели
эти
юноши,
футуристы
и
акмеисты,
ее
убили?
Я
думаю,
что
если
Психея
умерла
в
н ашем
сознании,
то
в
этом
виноваты
не
столько
эти
юноши,
ск ольк о
все
мы,
на ше
общество,
принявшее
покорно
слепое
и
мертвое
воззрение
на
м ир.
Наше
общество
повинно
в
ее
смерти,
и
в
те
дни ,
к огда
символисты
твердили
ув е­
ренно,
что
Психея
жива
и
что
Беатриче
в
са­
мом
деле
то ржест вует
в
золотом
не бе
р ая,
почти
все
смеялись
над
э тою
верою,
не
под о­
зревая,
что
придет
друг ое
поколение
и
эти
”все ”
сами
ужаснутся подновленного
нигилиз­
ма,
бесстыдного
в
св оем
отрицании
и
неба,
и
тайны.
В
современной
лит ера т уре
мы,
как
в
зер­
кале,
увидели
свое
собственное
лицо
и
ужас­
нулись,
не
узнав
его .
Не
думайте,
что
эти
новые
нигилисты,
объявившие
войну
и
любви,
и тайне,
пришли
и здалек а,
что
они
чужие
вам .
Это
не
так.
Н езр имыми
нитями
с вя зана
л ите­
рату ра
на ша
с
общественностью.
Вне
общ е­
ственности
или
в
дурной
общественности
че­
ловек
зады хает ся
и
погибает,
как
ры ба
на
берегу.
И
если
мы
не
очнемся
и
не
проснемся
для
жизни
новой,
нам
грозит
гибель
и
позор.
Мы
переживаем
теперь
дни
великих
испыта­
ний.
В
глубине
нации
уже
идет
работа
для
нашего
освобождения
и
возрождения26.
Н адо
верить,
что
она
буде т
реал ьн ой
и
м удро й,
ес ли
мы
увидим,
наконец,
лицо
Психеи
и
не
устыдимся
своего
прав ог о
в осто рг а27.
Бож е
и збави
меня
быть пророком,
— го­
ворит
ибсеновский
Ульфгейм.
—
Но
разв е
вы
не
видите,
что
над
головами
у
нас
со­
бирается
буря?
Не
слышите,
как
насвисты­
вает?
И
мы,
как
Рубек,
должны
отв етить
ему .
Это
прелюдия
ко
дню
восстания
из
мертвых.
С имво листам
не
раз
бросали
упрек
в
равнодушии
к
общественности.
И
я
по­
нимаю
этот
упрек,
когда
ж ало
его
обращено
против
декадентства.
Но
симв олизм
как
ми-
роотношение
вовсе
не
сов падает
с
декадент­
ством.
Я
ут в ерждаю ,
напротив,
что
истинная,
а
не
мнимая
общественность
—
та
об ще­
ственность,
которая,
соединяя
человека
с
че­
ловеком,
не
умаляет,
одн а ко,
личности,
как
таковой,
не
м ожет
найти
себе
воплощение
вне
путей
символизма.
По
отношению
к
общественности
в
серд­
це
поэта
и
Нет
и
Да
звучат
одновременно,
не
н аруш ая
желанного
равновесия
между
рел и­
гиозным
сознанием
его
и
непосредственным
поэтическим
постижением
мира.
Вот
почему
п оэт
имеет
право
ск азат ь,
что его
”душа гото­
ва,
как
Мария,
к
ногам
Христа
навек
при­
л ьну ть ”28.
Поэт
служит
общественности,
но
это
не
значит,
что
он
служит
внешним
и
невысоким
ее
проявлениям.
Напрасно
мы
ста ли
бы
на­
вязывать
поэту
заботы
о
повседневности.
Он,
как
в
Арионе29
Пушкин,
поет
отважным
плов­
цам,
и
во
время
бури
он
может
погибнуть,
но
м ожет
и
спастись,
выброшенный
случайно
на
берег,
и
петь
опять
свои
гимны,
но
не­
разумно
сажать
поэта
за
весла.
Поэт
служит
миру,
но
в
ином
смысле.
И
в
самом
деле,
если
мы
не
желаем
унизить
поэзию
до
целей
утилитарных
и
в
то
же
в ремя
понимаем
высокую
задачу
ху­
дожника
как
служение
общественности,
мы
должны
поверить
в
п ророче ск ую
миссию
поэта.
И
даже
Пушкин,
верный
любовник
зем­
ли
и
верное
эхо
жизни,
именно
так
понимал
высшую
последнюю
задач у
художника.
Его
Пророк,
стихотворение,
единодушно
и стол­
кованное
и
Мицкевичем,
и
Вл.
Соловьевым30
как
символическое,
раск ры вает
с
дивною
ясн ост ью
тайну
служения
поэта.
Возможно
ли
принять
пророческий
дар
как
нечто
з на­
чительное
и
жизненное,
ес ли
мы
отвергнем
тот
внутренний
опыт,
который
ут верж даю т
символисты?
Ведь
э тот
опыт
приобретается
ценою
предвосхищения
смерти.
Ведь
не
пустая
ал­
ле гори я,
ведь
не
метаф ор а
тол ько
сл ова
Пу­
шкина:
как
труп
в
пустыне
я
лежал.
И
когда
поэт-пророк
гов ор ит
нам,
что
вн ял
он
не ба
содроганье
и
горний
ангелов
полет,
это
звучит
для
нас
как
откровение
и
пр авд а,
и
толь ко
тогда
заповедь,
данная
Богом
поэту,
—
гла ­
голом
жги
сердца
людей
—
имеет
смысл,
та й­
ный
и
муд рый .
Наши
дн и,
исполненные
таких
глубоких
и
трагических
движений
внутри
нации
и
тр е­
бующие
от
нас
решительного и
созн ат ель н ого
отношения
к
миро вы м
событиям,
ставят
перед
поэтом
огромную
и
ответственную
задачу.
Такого
испытания
не
выдержит
ни
акмеизм,
ни
футуризм,
ни
вне шн ий
реали зм .
Только
символическое
мироотношение
по­
зв оля ет нам
разгадать
тайный
смысл событий
и
достойно
встретить
будущее
России.
429


Г.
Чулков
Сны
в
подполье
I
Гумбольдт1
утверждал,
что
в
языке
есть
„явственная для нас,
хот я
в
сущности
своей
необъяснимая
самодеятельность”... Потебня2,
отв ерг ая
теорию
Гумб оль дта ,
признавал,
од­
нако,
что
есть
до ля
истины
в
э том
его
утвер­
ждении.
В
само м
деле,
в
слове
есть
некоторая
с амост оят ельн ая
жизнь;
существует
ос обая
магия
слов,
независимая
иногда
от
их
прямо­
го смысла.
В
художественном
творчестве,
осо­
бенно
в
стихах,
это
становится
очевидным.
И
художников
сло ва
по
их
душевному
складу
возможно
разд елить
на
две
категории:
иные,
как
бы
не замечая
самоценности
слова,
по дчи­
н яют
речь
психологическому
содержанию
по­
вествования —
таков,
например,
Лев
Толстой;
иные,
очарованные
прелестью
языка,
рук ов о­
дствуются
в
процессе
творчества
не
только
раз витием
данной
психологической
темы,
но
и
непосредственною
музыкою
с лов
—
таков,
например,
Гоголь.
Разумеется,
предложенное
деление
писателей
в
их
отношении
к
языку
на
два
типа
далеко
не
безусловно:
многие
в
р ав­
ной
ме ре
тяг о теют
к
тому
и
др угом у
началу.
Но
Алексей
Р еми зов
—
типичный
п редст ави ­
т ель
второй
категории.
Для
не го
с лово
не
толь ко
средство,
но
и
сам остоя тель ная
це н­
ность.
И
он
не
только
с
тонким
искусством
творит
свою
речь,
но
и
по рою
подчиняется
магическому
влиянию
с лов
и
даже
иногда
же­
ртвует
точностью
и
ясностью
в
развитии
вну­
тренней
темы,
увлеченный
з амы сло ваты м,
пряным,
певучим
и
остр ым
своим
языком.
Вот
харак т ерн ый
в
э том
отношении
от ры вок
из
”Лимонаря”: „Белая тополь,
б елая
ле бед ь,
к расн ая
панна.
Стелют
волной,
золотые
вол­
нуются
воло сы
—
так
в
гроз у
к олосят ся
коло­
сья
белоя рой
пшен иц ы.
Й
стелю т
волной,
зо­
лотые
под ы маются
косы,
сплетаясь
вершина­
ми,
сходятся,
—
две
выс ок ие
ветви
высокой
и
дивной
яблони .
А
на
ветвях
в
бело-алых
цветах
горят
светочи,
и
горят
и
жгучим
оло­
вом
слезы
ка паю т”.
Так
повествует
Ремизов
об
Иродиаде,
пользуясь
в
связи
с
основною
темою
об ра зами
двух
сплетшихся
ветвей,
ос­
вещенных
светочами,
как
симв ол ами
крестно­
го
страдания,
И
очевидно,
что
ав тор
увлечен
ст оль ко
же
символикой
рождественской
ко­
лядк и
„Пляс Иродиады”,
сколько
прелестью
н ародн ой
речи.
Разумеется,
в
процессе
стили­
зации
утеряна
про ст онаро дная
непосредствен­
ность
и
приобретена
новая,
присущая
сво ео б­
разно му
тала нту
Ремизова
острота,
о буслов ­
ленная
как
изысканностью
изобразительных
элементов,
так
и
нарочитой
сложн ос ть ю
в
вы­
б оре
аллитераций
и
в
расположении
р итми­
ческих
ударений,
повышений
и
пауз.
Анализ
первых
ф раз
приведенного отрывка из
”Лимо-
нар я”
да ет
нам
в озможно ст ь
заме тить
следу­
ющие особенности стиля:
мы
видим,
во-первых,
подчеркнутую
аллитер ацию
плавных
(буква
Л
повторяется
д вена дцать
ра з ); во-вторых,
повторность
эпитетов
(”белая тополь,
белая
л е б ед ь ”); в-третьих,
сознательное сопоставление
выражений
тавтологического
типа,
ан алоги ч­
ных
и
в
звуковом
отношении
(”волной волну­
ются”,
”колосятся колосья”
и
т.
д . ); в-четвер-
ты х,
общ ую
напевность
речи,
переходящую
п орой
в речь строго
ритмическую,
то
сов п ада­
ющую с
точным
метром (например, ”так
в
гро­
зу колосятся колосья”...), то с народно-кольцов-
ским
стихом
(”жгучим оловом слезы капа­
ют”...). Этот приблизительный и,
коне чно ,
вовсе
не
исчерпывающий
анализ
предложенного
от­
рывка
указывает,
однако,
на
некоторые
харак­
терные
черты ремизовской речи,
и прежде всего
на
сложность
его
стиля.
Тот, кто
вид ел
автогра­
фы
Ремизова,
вероятно,
невольно
о бра щал
внимание на старинную
витиеватость его почер­
ка,
со впад ающ ую
с
витиеватостью
его
стиля.
Подобно средневековому
художнику-писцу,
Ре­
мизов
увлечен
своей
каллиграфическою
рабо­
т ою;
его радуют
акварельные
краски
на
миниа­
тю рах
заг лав ног о
листа,
золото
и
киноварь
прописных
букв
и
тонкость
искусных
росчер­
ков...
Так
стиль его
пленяет
изысканным
своим
узором.
И
язык его
кажется самоценным.
По д­
час
находишь удовольствие,
рассматривая этот
дивный
ковер,
сотканный
маст ер ом
из
вновь
найденных
с лов,
оборотов
и
периодов,
и
нево­
льно наслаждаешься
щедростью стилиста
неза­
висимо
даже
от
содержания
повести.
Ремизов
воистину
зачаро в ан
магией
с лов,
им
самим
созданных.
Открывается необъяснимая в
сво ей
сущности
„само деят ельн ост ь”
языка.
Уже сама
речь
требует
своего
разв ития
в
определенном
направлении
в
силу
таинственных
законов
с ло­
весной
музыки.
Содержание
подчиняется
изыс­
канной
форм е,
иногда,
б ыть
может,
даж е
в
ущерб точности
и ясности основной темы.
Две
редакции
романа
”Пру д”
свидетельствуют
о
том
ог ром ном
труде,
котор ы й
взя л
на
се бя
художник,
чтобы
восстановить
желанное
ему
равновесие
художественной
те мы
и
словесной
формы.
Ср авнив ая
эти
две
редакции
романа,
мы
как
бы
присутствуем
при
мучительной
борьбе
автора
с
самим
со бой3 .
Он
с
величай­
шим
усердием
уничтожает
стилистическую
сложность,
подчас очаровательную,
потому что
она
не всегда
непосредственно связана
с сущно­
ст ью
повествования.
В
”Л имон аре” ,
в
”С казках”4 , в ” Посо ло-
ни”
Рем и зов
прежде
вс его
стилист,
прежде
всего
искатель
словесного
клада,
нередко
счап
стливый.
В
поисках
живых
с лов
и
о бор отов
Ремизов
о бр аща ется
к
памятника м
на шей
430


Мыс ли
о
символизме.
О
писателях
древней словесности.
Руководствуясь
изыскани­
ями
Ф.
И.
Буслаева, H. С.
Тихонравова,
А.
Н.
Афанасьева,
А.
Н.
Веселовского,
Евг.
В. Аничко­
ва5 и других и внимательно изучая первоисточ­
ники,
Ремизов
с
изумительным
т руд олюб ием
и
с зоркостью
фил олог а
от ыск и вает
все
новые
и
но вые
сокровища.
И
самоцветные
камни
народной
речи,
словесные
богатства
сказок,
пес ен,
апокрифов
сверкают
и
горят
новыми
огнями
в
зо лото й
оправе
искусного
м аст ера.
Ремизов
обогатил
наш
сл ов арь,
нашел
новые
возможности в синтаксисе и по-новому окрылил
напевность
нашей
ре чи.
Таковы
формальные
заслуги
этого
примечательного
писателя.
В
”П ос олони”
Рем и зов
является
в
личи ­
не
сказочника
и
б алагур а.
Затейливо
сп лет ая
темы
детских
игр
с
те мами
народных
сказок,
прибаутки
и
пословицы
с
зага дкам и
и
заг ов о­
рами,
он
ведет
нас
по
солнцу
от
"красной
весны"
до
"л юто й зимы”
в
стра нно м
полусне,
похожем
на
наши
ребяческие
дни,
когда
мы
чувствовали волшебство
мира и
ко гда
все вок­
руг
к аз алось
нам
таинственным
и
дивным.
Приходит нежданно маленький беленький
монашек,
подает нам веточку с клейкими весен­
ними
листочками
и
странно
улыбается.
Нево­
льн о
изумляешься,
растроганный,
и
шепчешь,
припоминая: "Господи,
монашек...
Я
т ебя
где-
то видел"... Потом приходит по талым болот­
цам,
по
вспаханным
пол ям
с ама
К ост рома.
Она
р азв алилась
на
зелен ом
лугу...
"Из нор,
норей
и
берло г
в ыход ят,
и дут
и
текут
по
черным
у толока м,
по
пробойным
тропам
Бо­
жии
звери,
там ,
на
гиблом
бо лот е,
в
к расн ом
ивняке
Леснь-птица
гнездо
вьет,
там ,
за
бо ло­
том, за лесом,
Егорий кнутом ударяет... Песен­
ка
вье тс я,
перепархивает
со
цветочка
по
тра­
вушке,
пестрая
песенка-ленточка”...
И
”лето
красное”
наступает
под
причитания
ск азит еля
и
сказочника.
Приходит
Калечина-Малечина
пог адать
о
вечере.
Зацв етают
белые
и
алые
маки;
белая греча порошит прямым снегом без
конца
пути...
”Встали по тыну,
как
козыри,
золо ты е
подсолнухи;
сухим
зол ото м- стрел ка­
ми
затеплилась липа,
а серебряные
овсы и ала-
тырное
жито
раскинулись
и
вд аль,
и
вширь,
неоглядные,
обошли они леса да овраги, заняли
округ
небесную
синь
и
потонули
в
жужжаньи
и
сы ти
дожатвенной
жажд ы”.
Подымают
по­
рою
свои
головы
лихия
бе ды
—
Подтыница,
Веретеница,
Болотница...
Шатаясь, идет по селу
ведьмак,
хв ат ается
за
верею,
дышит
гарным
петушьим духом.
Наконец, загораются купаль­
с кие
огни.
Опрокинулась
над
зем лею
чарая
купальская
ночь.
Из
тесных
мог ил
встало
На­
вье.
Бросил
Ч ерт
свои
кулички.
Потянулись
с
речного
дна
косматые
русалки,
приковылял
дед Водяной.
Вы п олзла змея
Скарапея.
Встала
Яга хороводицей.
Леший крал дороги в лесу да
посвистывал-тешил мохнатый
свои
совьи
гла­
за...
Но вот наступает бабье лето. Лес в пожары
горит.
Изунизана
жемчугом
озимь.
Сотлело
сердце черной земли. ”А ветер шумел и бесился,
свистел
свистень, сек тучи,
стрекал звезду
о зве­
зду ,
з аво лакив ал
темно,
гнул
угрюм о ,
уныло
гус той
с ад” ...
Лютой
зимо ю
приходит
Коро-
чун ,
в
белой
шубе,
босой,
потряхивая
белыми
л охмами,
тряся
сивой
бо льш ой
боро дой ...
И
сыплет,
и
сыплет
снегом...
Не
скоро
Свету
роди т ься,
долго
сидеть
в
ивняке
Коля­
де,
далек
Солноворот,
хорошо
м едвед ю
в
те­
пл ой
бе рлоге ...
А
дни
все
темней
и
короче.
И
ворчит
Корочун.
Таковы
темы
”П о солон и”.
В
них
нет
ни
за мыс лов атой
ф а булы,
ни
идейной
остроты,
но
непосредственное
очарование
вызванных
к
нов ой
жизни
сказочных
об разо в
увлекает
чит ат еля
в
страну,
где
сидит
на
престоле,
заткнув
ладонь
за
семишелковый
кушак,
наш
прекрасный
Иван-Царевич.
В иной личине является Алексей
Ремизов,
как
ав тор
”Лимонаря”
—
сиречь
Лу га
Духо­
вного.
Повествования
по
апокрифам
—
”О
безумии Иродиадином”,
”О месяце и звездах”,
”Гнев Ильи Пророка”, " От чего
нечистый
без
пят”,
”Вещица”,
”О
страстях
Господних”
— сочет ают ся
у
Ремизова с
глубоким
по нима­
нием
самой сущности
мифа.
Здесь
не
пр еобл а­
дает
стилизация,
как
таковая.
Рем и зов
полу­
ш утя
берет
эту
форму.
Она
пр ельщ ает
его ,
как
возможность
раскрыть
еще
раз
нарядность
языка.
А
по
существу,
однако,
художник
заин­
тересован
в
совлечении
покровов
с
мифичес­
кой
первоосновы.
Прав да,
художник
набр асы ­
вает
новое
покрывало
на
наготу
первоначаль­
н ого
верования,
но
оно
лишь
подчеркивает
прекрасные
линии
изваянного
кумира.
Простонародный
взг ляд
на
церковное
предание
определяет
харак т ер
”Лимонаря”.
Здесь
та
же
будт о
бы
нев ольн ая
спутанность
в
понимании
исторической
п ослед ов ате льн о­
сти
событий,
те
же
анахронизмы,
та
же
воль­
ность
воображения
и
то
же
фамиль ярное
лу­
кавство
в
отношении
к
свя тым
и
си лам
бе­
совским.
Трепетная
вера
неожиданно
сочет а­
ется
с
прямым
кощунством,
целомудренная
строгость
с
низменной
п охот ью.
Прекрасно
написана
в
лу бочн ом
стиле
повесть
’Тнев
Ильи
П р орока,
от
не го
же
сокрыл
Гос по дь
де нь
памя ти
его ”.
Я
приведу
живописный
от­
ры вок
этой
повести,
вы ражающ и й
с
д оста точ­
ной
яркостью
ее
условный
характер: ”У ябло­
ни,
где
вечно
тол пами
сходятся
ду ши
и
стоит
шум ,
б ыло
тихо.
Три
несчастные
зам оры ша,
подперев кулаками
скулы,
на
корточках,
наб о­
левшими
г лаза ми
с
лил овы ми
подтеками
от
мытарских
щипков,
застывшие,
смотрели
ку­
да -то
в
ползучий
отв ор отны й
корень
яблон и ,
уходящий
в
глу бь
—
в
будущую
реку
Окиян.
Да
сухопарая,
не
попав ш ая
ни
в
ад,
ни
в
рай,
431


Г.
Чулков
зевала душа равнодушно уставшим зевать кве­
лым
р том.
Склоненная
пречистым
лик ом
над
книгой
живота
и
смерти
опочивала
у томлен ­
ная
Богородица,
а
об
руку,
окунув
натрудив­
шиеся
н оги
в
источник
забвения,
спал
святой
апо ст ол
Петр блаженным
сном
крепко.
Свеси­
вшиеся
на
бок у
на
зол отой
цепочке
золот ы е
ключи
сияли
бесподобным
светом,
—
г лаз
больно”. Фабула этой повести не сложна.
Иу­
да
похищает
у
заснувшего
апостола
золот ы е
ключи,
отв оря ет
райские
ворота
и
уносит
от­
туд а
в
преисподнюю
солнце,
месяц,
престол
Господа,
купель
Христову
и
райские
цветы.
В
раю
тьм а,
в
аду
—
све т.
”Вылез из бездны
бездн
геенский
Зверь...
Черти
неистово
п ля­
шу т.
С
ними
пляшут
грешники
—
ча роде и
и
судии
неправедные,
ца ри
неистовые,
архи­
ереи,
диаконы,
начальники,
скотоложцы,
ск о-
толожницы,
ры бол ожц ы,
рыболожницы,
пт и-
целожцы,
птицеложницы
и
всякий
же нск ий
пол,
бесчинно
убеляющий
лицо
свое”.
Сама
Смерть
кувыркалась
бессмертная.
Расп алялся
Зверь.
Наконец,
спасает
пречистых
от
И уды
и
Зверя Илья Пророк.
Вооружившись молнией
и
г ромо м,
побеждает
п ророк
бесовскую
сил у.
Испепелен
ад.
И уда
скован
цепями.
Но
ра збу­
шевался
Илья
—
косит
молнией
правых
и
ви­
новатых.
Чтобы его
усмирить,
Г осп одь
возла­
г ает
ему
на
голо ву
камень
в
с орок
десятин.
На
основе
апокрифа
и
в
той
же
условной
форме
писал
Рем и зов
свои
драматические
произведения: ”Бесовское действо”, ”Траге-
дия
о
И уде”
и
”Действо о Георгии”.
Эти
св оеоб разны е
театра льны е
представления
не
нашли
до
сих
пор
удачного
сценического
воп ­
лощения,
хот я
в
них
налицо
необходимые
для
з рели ща
элементы.
Насколько
их
сущность
о т вечает
духу
истинного
те атра
—
это
иной
вопрос,
который
н адо
решать
принципиально
в
связи
с
те мами
общей
эстетики.
II
В
личинах
сказочника,
б алагу ра,
повест­
в ов ателя
и
драматурга
Алексей
Ремизов
о ста­
ется
верен
себе
и
неизменно
с тарается
увлечь
читателя
в
запутанный
лаби ринт
своего
странного
мироотношения.
Р еми зов
предпос­
лал
”Бедовой
д оле”
следующие
строки:
"Предлагая вниманию благосклонного чита­
т еля
мои
перепутанные,
пересыпанные
глупо­
стями,
рассказы,
считаю
долгом
пре дув е до­
мить,
что
они
вышли
из-под моего
пера
не
как
п лод
в збалам учен н ой
фантазии,
а
как
безыс­
кусное
описание
подлинных
ночных
приклю­
чений,
в
которых
руководил
мною
мой
во жа­
тый
ночи
—
”Сон”. Я д умаю ,
что
в
известной
мере
это
признание
художника
можно
отнести
ко
всем
его
произведениям.
Ремизов
живет
в
полусне.
Все
лю ди
и
знакомые
нам
обличья
повседневности
в
глазах
Ремизова
как-то
пе­
реместились,
сдвинулись
с
обычных
мес т;
на­
руши лис ь
общи е
пропорции
и
свойственные
пред ме там
отношения:
это
перемещение
пла­
нов
харак т ерн о
для
нашего
с онн ого
сознания:
элементы
так
назы в аемого
” реал ьног о”
мира
сохранены,
но
они
прио бре таю т
иное
усло­
вн ое
значение,
потому
что
они
связаны
друг
с
другом
по-иному,
на
и ных
основаниях.
То
в
обли чье
тигр а
лежит
он
в
Летнем
са ду
на
д орож ке
около
дедушки
Крылова6, то
в
образе
человека
сидит
в
гр язном
кабаке,
и
Саша
Тимофеева
лезет
пр ямо
ему
в
лицо.
И
в
тот
же
миг
отточенный
тонкий
крючок
входит
ему
в
живое
сердце
и
уже
грубо
влечет
его
через
Сашу
Тимофееву,
через
стол
ввер х
по
потолку.
Или
снится
ему
Красная
п ло­
щад ь,
Лобное
место.
Юродивый
об ъяв ляе т,
что
заповедей
не
десят ь ,
а
четырнадцать: ”Не
зев ай”,
”Ешь пирог с грибами,
а
держи
язык
за
зуб ами” ,
”П релю бы сотв ор и”...
И
вдруг
метнулись
гла за,
и
грозное стало
ли цо
Ивана.
Под
од еялом,
на
простыне
сидело
несколько
шт ук
отвратительных
насекомых
—
это
ка­
кие-то
разбухшие
миндальные
шкурки
с
чер­
ными
пятнышками
на
спине...
На
п ороге
ст о­
яла
незнакомка:
она
бы ла
в
белом .
”Ты меня
не
узнал,
— ска зала
она.
—
”Dame de Noël”*...
В
сумасшедшем
вихре
мчатся
об разы.
Они
возникают
из
вчерашней
п равд ы,
чтобы
не­
ожиданно
о ткрыть
сво ю
зы бк ую,
неустойчи­
вую
п ри роду.
Сны
Р емизов а
кошмарны.
Ка­
жется,
что
кто -то
п оложи л
на
сердце
тяже­
лую,
как
свинец,
руку.
Дыхание
уже
немерно,
прерывисто
—
и
скоро
всему
конец.
Тот
же
прерывистый
ри тм
раст ревожен н ого
сердца
можно
за метить
и
в
других
повествованиях
Ремизова.
С тоит
прислушаться
к
разбегу
фраз,
к
падению
периодов,
к
задыхающемуся
темпу
причитаний,
введенных
Ремизовым
в
его
эпос,
чтобы
сразу
почувствовать,
что
за
покрывалом повести мучительно стучит,
изне­
могая,
больное
сердце
художника.
Чтобы
не
б ыть
голо слов ны м,
я
приведу
отрывок
из
по­
вести
”Крестовые Сестры”: ”Уж наступила
ночь.
Та м,
на
Невском,
дожд ет ся
он
Верочку.
Он
всю
ночь
буде т
карау лить
ее.
Увидит
Ве­
рочку,
все ей
расскажет
и простится с ней.
И
не
ошибется,
ведь
белая
ночь
—
б елая
не
обма­
не т.
Ночь-то
б елая
не
обманет.
Верочка
сразу
появилась, он узнал ее в темном. Но и замер от
ужаса:
все
женщины
до
одн ой
б ыли
в
темном
—
все
бы ло
темное,
и
п лат ье,
и
шляпа,
и
пер­
чатки.
И они не увертывались,
они шли уверен­
но
и
важно
мим о
городового
в
бело м,
огибая
городового в белом, словно в каком-то старин­
ном
то ржест вен н ом
танце,
от
Знаменья
до
* "Сказочная дама" (фр.).
432


Мысли
о
символизме.
О
писателях
Адмиралтейства и от Адмиралтейства до Знаме­
нья .
—
Верочка,
—
кликал
он,
—
Верочка!
—
загляд ыв ая
в
глаза
каждой,
ни
одн ой
не
пропуская,
и
темное,
что-то
холод но е
об в ива­
лось
змеей
вокруг
его
сердца”.
Настойчивое
повторение выражений и оборотов, тождествен­
ных по смыслу и аналогичных по форме, придает
повествованию
характер
причитанья
и
плача.
А психологическая тема приведенного отрывка
совпадает по своей природе с бредовыми
тем а­
ми. Во сне мы также воспринимаем отчетливо не
всю совокупность явлений,
а как бы случайные
элементы нашей ночной жизни,
которые в силу
каких-то неизвестных нам законов кажутся нам
в
тот
час
значительными.
"Ведь белая ночь
—белая не обманет.
Ночь-то белая не обманет”.
И далее:”Онузналеевтемном... Все женщины
в темном—все было темное"... И далее:”Мимо
го родо вог о
в
белом,
огибая
городового
в
бе­
лом ”... И эта настойчивость в повторении эпите­
тов,
выражений,
фра з
и
даже
целых
периодов
характерна не
только
для
повести
”Крестовые
Сестры”, но и для большинства повестей Реми­
зова.
Во
сне
неотвязно
звучит
иногда
фраза.
Чьи-то
губы
неустанно
повторяют
ее,
и
она
приобретает, наконец, какой-то
особый загадоч­
ный смысл.
Так и здесь фраза—”Ночь-то белая
не обманет” — звучит для нас таинственно, и мы
уже воспринимаем ее музыкально и бессознате­
льно, пренебрегая ее рассудочным содержанием.
Рассказы Ремизова—это все те же сны, тот
же странный бред,
те же полувнятные воспоми­
нания о
какой-то полусознательной
жизни.
Во
многих рассказах Ремизова, например в неболь­
шом
рассказе
”К репость ” ,
нет
тех
элементов,
которые составляют основу всякого рода эпоса,
—нет фабулы, нет характеров, нет выразитель­
но го
диа лога ,
нет
идейной
определенности,
и,
однако,
художественная
правда
не
нарушена:
раздробленная действительность и осколки бы­
та,
объединенные
внутренней
лирической
те­
мой, приобретают особый смысл и кажутся нам
правдоподобными,
подобно
тому
как
во
сне
нам кажется правдоподобным самое исключи­
т ель ное
и
нереальное
сочетание
вещей,
лиц
и положений,
взятых из нашей повседневности.
Фантастические
баб ы,
вы ст ояв
обедню
в
крепостной
церкви,
ходя т
по
нежилым
тю­
рь мам,
будт о
по
святым пещерам.
Они
жадно
наступают
на
жанд арма,
требуют
показ ать
мельницу.
"Какую еще мельницу?” — ”А
та­
кую,
нечего
дурака-то
валять,
известно,
мель­
ницу ,
где
людей
мололи”...
Под
каменной
стеной
незнакомец
с тоит
твердый,
как
башня.
”3ачем солнце,
зач ем
цветы,
когд а
каждый
цветок
напоен
кровью,
каждая
пядь
зем ли
не
дождем
смочена,
а
кровью”.
А
в
комендантс­
ком
доме
в
ка рты
игр ают .
Над
зелеными
ст олам и
наг ора ют
свечи.
”Старый хозяин-ко­
мендант
уверенно
играл,
обыгрывал
гостей.
Везло
ему,
как
всегда.
Вытягивая
щетинистые
усатые
губы
и
сопя,
будто
думая,
уверенно
р езал
комендант
на пр аво
и
налево.
И
вдруг
с
трев ог ою
опускал
он
руку
в
к арман
и
п охо­
лодевшими
паль цами
нащупывал
теплую
с ча­
стливую
веревку,
снятую
когда-то
с
шеи
каз­
ненного”...
Если
можно
осп ари ват ь
бре до вую
подо­
снову предлагаемого отрывка из рассказа ”Кре-
по сть” ,
то едва ли
возможно
отриц ать
присут­
ствие
эт ой
подосновы
в
повести
”Часы”,
в
ро­
мане
”Пруд” и в длинном ряде других рассказов
Ремизова.
Повесть
”Ч асы”
вся создана из
сн ов
или
из
невероятных
картин
небывалой
жизни,
похожей
на
с он.
”Снился Косте сон,
будто
он
вырвал себе все зубы и оказалось, не зубы носил
он во рту,
а коробочку из-под спичек”... ”Снил-
ся Рае пустой дом. Ходит
будто она по запутан­
ным коридорам”... ”И уж казалось старику, что
в
боль н ой
голов е
у
н его
завелись
тараканы,
и
бы ла
голова
его
полна
тараканьих
яиц”...
”Высоко над домами на самом верхнем ярусе
соб орн ой
к олок оль ни
в
оконном
пролете, упи­
раясь костлявыми ладонями о каменный
подо ­
конник
и
выгну в
длинно
по-гусиному
ше ю,
хохотал кто-то, сморщив серые, залитые слеза­
ми глаза, и сквозь хохот и слезы плевал вниз
на
землю
в
эт ой
лунной
ночи”.
Разве
зак лючи т ельн ые
слов а
не
сон
ве­
щ ий?
Не
страшный
бред
что-то
опа с ное
узн а­
вше й
души?
Д аже
в
повести
”Неуемный Бубен”,
про­
изведении
наименее
лирическом,
Ремизов
ве­
рен
себе и
с
люб ов ью
останавливается
на
снах
Ст ратил атов а.
То снится Стратилатову,
будт о
едет он в золотой колымаге императрицы Ели­
завет ы
Петровны;
на
голове
у
него
импера­
торская
корон а ;
и
вп ряг ают
его
в
с то пуд овое
дышло,
и
он
кричит
бл агим
мато м.
То
снится
ему, что одна ноздря у него маленькая, а другая
огромная
и
что
”горло сквозь ноздри видно” .
То,
наконец,
снится ему,
что
он лежит
в
ящике,
на
погребе,
и
холодн ые
капли
падают
ему
на
лицо, и что хочет он читать Богородицу, а у него
выходит что-то из
Гаврилиады:
В шестнадцать
лет
невинное
смиренье...
И
он
кричит
в
ужасе.
Это
бре до вое
восприятие
окружающей
нас
действительности
совпадает
с
мир оо тно­
шением некоторых
польских
писателей,
в ласт­
но
владевших
сердцами
и
умами
современни­
ко в.
Лирический
импрессионизм
Пшибышевс-
ког о,
Яна
Касп ров и ча
и
других
представите­
лей
польского
декадентства
ограничен,
однако,
замкнутым
в
се бе
индивидуализмом
и
субъективно-идеалистическим
пониманием
мира.
По
счастью,
Алексей
Рем и зов
верен
иному
началу
—
то му
”реализму в высшем
смы сле” ,
о
кото ро м
не
раз
говорил
Достоевс­
кий.
Влияние
автора
"Записок из подполья”
на
тв орчест во
Ремизова
столь
же
очевидно,
433


как
влияние
Г оголя .
Т ема
подполья,
впервые
открытая миру Достоевским, овладела душою
Ремизова.
Взгляд на мир исподлобья, затаенные
в сердце слезы и желание
во
что бы то ни стало
дойти до последней черты — все это характерно
для душевного устремления Ремизова. "Пруд",
"КрестовыеСестры”,”Музыкант”,"Серебряные
ложки” — это все мучительные повести из жизни
подпольного человека, поверившего в свое паде­
ние и в свое неверие с исступлением ”верующего
атеиста”. Здесь возникают перед нами все собла­
зны и
воп рос ы,
ирония
и
жестокость,
отчаяние
и сумасшествие и,
наконец,
нравственное само­
истязание современного искателя крайних опы­
тов,
подобного
вчерашнему
герою
п одп олья.
Влияние
Гоголя
на
творчество
Ремизова
определяется
прежде
вс его
мет одо м
повество­
вания.
Подобно тому как
Гоголь
в
”Вечерах на
хуторе
бли з
Диканьки”
ив
” Мирг ор оде”
поль­
зуется условною
манерою рассказа
от третьего
лица,
Реми зов
ведет свои
повествования
в тоне
человека,
как
бы
с ходн ого
по
своей
п ри роде
с
гер оям и
повествования.
Особенно
характер­
ныв
э том
отношении
”Неуемный Бубен”, ”3а-
ноф а”
или
нач ало
рассказ а
”Святой Вечер” .
Самый
сти ль
Ремизова,
несмотря
на
исключи­
тельное
своеобразие,
иногда
напоминает
по
складу и ритму
ипо
гиперболическим образам
великолепный
гоголевский стиль.
Ипо
сущест­
ву
у
Ремизова
есть
сходство
с
Гоголем.
Он,
подобно
великому
своему
предшественнику,
мечтает
”низвести всемирную картину безде­
лья
во
все х
р одах
до
сходства
с
городск и м
безд ельем ”
и
”городское безделье возвести до
прообразования
безделья
мира”7. Даже в мрач­
ном
ю море
Алексея
Ремизова
звучит
иногда
страшный
и
загад очн ый
гоголевский
смех.
Еще
од но
влияние,
впрочем
не
столь
зна­
чительное,
—
влияние
Лескова
ск азалось
в
творчестве
Ремизова
на
его
лук ав ой
лю бви
к
сохранившему
старинный
уклад
бы ту
и
на
его
манере
усложнять
гла вн ую
фабулу
повест­
вования
побочными
эпизодами
анекдотичес­
к ого
характера.
Но
все
эти
влияния
не
умал я­
ют,
а,
напротив,
об ог ащают
личность
худож­
ника,
самосто ятель ного
и
цельного
в
существе
своем,
несмотря
на
видимое
м н огооб рази е.
III
Нелегко
разгадать
Ремизова
как
худож ­
ника
и
приблизиться
к
пониманию
его
ли ч­
ности
и,
быть
может,
еще
труднее
полюбить
его.
Невозможно
не
ценить
его
искусства,
его
мас тер ст ва,
его
оригинальности,
но
всем
ли
внятен
его
символизм,
всем
ли
доступны
его
темы?
Алексей
Ремизов
пришел
к
нам
неспро­
ста
с
лук ав ою
улы бк ою
на
утомленных
губах.
И
его
беседа,
похожая
на
ряд
загадо к,
не
толь ко
пленительна,
но
и
опасна
своею
мучи­
т ельн ой
противоречивостью.
Ремизов-худож­
ник не
отк рове н ен
и не светел:
он так же темен,
многолик
и
скрытен,
как
Го фман .
Бродить
по
лабиринту
его
творчества
и
утомительно,
и
труд но.
Это
не
светлый
са д,
где
легко
ды­
шится и где
голос звучит
ясно.
Это запутанная
си ст ема
ком нат
и
коридоров,
где
полумрак,
где душно, где пахнет
пряно и дурманно. Туск­
лое
эхо
пов торя ет
жуткий
смех
под
темными
сводами.
И
от
этого
смеха
сжимается
в
тоске
сердце.
Над
чем
он
смеется
— этот
человек
из
подполья?
Да,
п олно,
смех
ли
это?
Б алагу рст ­
во неожиданно переходит
в причитанья,
а при­
читанья
в
горькие, сдавленные рыданья.
И ры­
дань я
эти
странные
—
без
слез
—
сухие...
У Ремизова есть два
произведения,
мон у­
ментальные
по
зам ыслу ,
—
ром ан
”Пруд”
и
повесть
”Крестовые Сестры”. ”П р уд”
был
им
написан
в
1902—1903
года х
и снова
перера­
ботан
в
1911 году.
”Крестовые Сестры”
отно­
сятся
к
1910 году .
Т аким
образом,
эти
два
произведения
как
бы
за мыка ют
по
вр еме ни
п очти
всю
литературную
деятельность
Реми­
зо ва
до
последних
д ней
*.
И
в
этих
повествова­
ни ях
надо
искать
разгадк у
его
мироотноше-
ни я.
Московский
дом
б рат ьев
Огорелышевых,
что
сто ит
у
темног о
пруда,
в
конце
которого
шипит
и
т рясет ся
бу маг опр ядил ьная
фабрика
с
черной,
закопченной
трубой,
—
это
од ин
п олюс,
начало
жизни.
А
конец
жизни
в
Петер­
бурге,
в
доме
Буркова.
Это
друг ой
полюс.
Ря дом
завод
Бельгийского
Общества —
четы­
ре
кирпичные
трубы
с
громоотводами
коптят
целый
день.
А
по
д ругую
сторону Обуховская
больница.
Луна в
окн а
Буркова дома загляды­
вает,
а
солнца
никогда
не
видно.
И
звезд тоже
немного,
глядит
вс его
одна
звезда
вечерняя...
"Буркова дом — весь Петербург"... Т ак во з н и­
кают перед нами
начала и концы
нашей
жизни
—
Москва
и
Петербург.
В
Москве
Коля
Фино­
генов, племянник Огорелышевых, проклявший
московский
свой
д ом,
ав
Петербурге
Мараку-
лин,
давно
уж
простившийся
с
Москвой
и
Пе­
т ербур г
возненавидевший,
мечтающий
о
чу­
жих
краях,
о
Париже,
о
сердце
Европы...
Кто
же
он
—
этот
Кол я
Финогенов?
Ремизов обстоятельно рассказал нам о его
жизни.
Мы
видим
его
на
дворе Огорелышевых
шустрым
беспризорным
мальчишкой.
Отец
умер, мать пьет горькую, скрывая тщетно от всех
с вою
темную
тайну.
Ко ля
среди
сверстников,
среди
фабричных,
с
бабушкою,
с
горничною
Машею или с знакомым монахом — везде и со
всеми он странно шаловлив и грубовато насмеш­
лив, но уже что-то мучает его ребяческое сердце...
В доме
Финогеновых читают вслух
Евангелие.
* Настоящая статья написана мною в фев­
р але
1912 года .
Г.
Ч.
—
Пр имеч .
авт .
434


Мысли
о
символизме.
О
писателях
И
Коля
думает:
"Он сказал: "Не как Я хочу,
а
как
Ты”.
—
А
уч ен ики
спали
в
тот
час...
Как
же
это?
А
потом
Пет р
о тр екс я...”
”Б удь
я
П етром,
—
меч тает
Коля,
—
я
н ик огда
бы
не
отрекся”.
А
в
иной
вечер
бабушка сказку
ра сск азы­
вает
про
Ивана-Царевича.
Коля
и
сам
много
сказок
знает
—
боль ше
неприличных,
вп ро­
чем...
Будучи
в
приго то вит ел ьном
классе,
он
влюбляется
в
Варечку
иза
всенощной
по дб ра­
сывает
ей
любовную
записку.
А
в
уединенных
углах,
п одал ьше
от
вз рос лых,
затев аю тся
тай­
ные
и порочные
игры.
И
в
них
Коля
принима­
ет
участие...
А
по том
поклоны
перед
иконами
и
молитвенный
шепот:
—
Ангел
мой!
Хранитель
м ой!
А
что
вокруг?
Что
в
этом
белом доме
их
братьев
Огорелышевых?
И
т ам,
в
заплеснен-
но-гноящихся,
спертых
фабричных
корпусах?
На
рассвете,
несладко
потягиваясь
и
оз ло­
бленно
разд ирая
рты
судорожной
зевотой,
крестясь
и
ругаясь,
под ы маются
фабричные.
Распластавшиеся
по
нарам
женщины
с
полу-
разинутыми
смеющимися
р тами
б орю тся
с
искушением
ночи,
оп уск ают
горячи е
ноги
на
холодный
липкий
п ол,
н аск оро
запахивая
и
стягивая
взб ун т овав шуюся
грудь...
И
начи­
нается
каторжный
фабричный
труд.
А
в
ог орелыш евск ом
до ме
сам
хозяин
Арсений
Огорелышев
бро дит
злобно
по
каби­
нету ,
разд умы ва я
о
жизни
б ог атой
и
посты­
лой.
Вся
жизнь
в
борьбе
и
победах
—
он
всегда
побеждает,
но
зачем
ему
эти
победы
и
зачем
дела?
Для
то го
чтобы
сдела т ь
все
по-своему,
разрушить
и
построить,
расчи­
стить
место
и
построить,
как
хочется,
с озд ать
сво е
по-своему,
по-новому,
п о- другом у.
И
дел
так
много,
и
часы
так
кратки,
успеет
ли
он?
И
жизнь
проходит,
и
как
быстро
проходит!
А
ряд ом
в
Б ог олюб ов ском
монастыре
вереница
порченых,
расслабленных,
помутив­
шихся
в
уме
и бесноватых с
мертвенно-измож­
денными
лицами,
измученных
и
голодных,
—
у
одних
закушенные
языки,
у
других
гу бы
растрескавшиеся,
син ие
без
кровинки,
с
засты ­
вшею
стр анн ою
улы бк ою.
Все
это
видит
Ко ля
Финогенов
и
таит
в
своем
ре бяче ск ом
сердце
памя ть
обо
вс ем
—
и
об
огорелышевских
победах,
никому
не
ну жны х,
и
о
замученных
фабричных,
осат ан е­
вш их
от
отчаяния
и
водки,
и
о
бесноватых
Б огол юбов ско го
монастыря.
Кол я
Финогенов
живет
ок оло
монастырских
стен,
непрестанно
подымаясь
до
трепетной
веры
и
снова
падая
—
до
злог о
и
насмешливого кощунства.
И
так
вся* жизнь
вокруг
—
то
слепая,
г ря зная
и
бе с­
стыдная,
то
целомудренная
до
исступления...
А
м ать
Коли,
Варенька,
замученная,
оск ор б­
ленная,
убежавшая
от
ненавистного
муж а
в
ненавистный
огорелышевский
до м,
пьет
горьк ую
—
и
все
зн ают
это,
и
Ко ля
знает,
и
уже
стыдится
и
страшится
своей
матер и и
ее
страшной
водки.
В
пасхальную
ночь,
к огда
опустел
до м,
Варенька
одн а
ходила
из
угла
в
угол
по
комнате
—
и
вдруг
уви де ла
м онаха
с
рассеченною
бров ью.
Он
д ержал
перед
нею
темный
крест,
обши т ый
зазубренной
жестью.
Монах
запел:
Ты,
барыня-барыня,
Сударыня-барыня.
Гвоздь
креста
цар ап ал
ей
темя,
резанул,
пробил
кость
и
пошел
вглубь...
Монах
стоял
перед
ней,
как
распятый,
крестом
руки
ра с­
кинув.
Звонили
в
пасхальный
к олок ол.
Христос
вос кресе
из
мертвы х,
Смертию
смерть
попр ав.
Когда
дети
п одош ли
к
спальной
христо­
сов ат ься,
тихо
бы ло
за
дв е рью.
Постучали,
а
все
тихо.
—
Отоприте!
Отоприте!
—
кричали
о ни,
надсаживаясь.
Но
тихо
было
по-прежнему.
И
вот
хрястнула
дверь.
Варенька
висела
на
крюку
мертвая,
в
одн ой
сорочке,
поб агро ве­
вшая, с красным
языком, торчавшим
из
черн о­
го запекшегося рта.
На другой день на фабрич­
ном дворе Андрей управляющий поленом убил
пь яного.
Загорелся
бунт.
К ри чали
неистово:
—
Бей
Огорелышевых!
Бей
о трод ье
по­
ганое!
Бей
ег о!
Но
затопа ли
кони,
засвистели
хлесткие
казацкие
нагайки.
И
по-прежнему
воцарился
всемогущий
сам од ержавн ый
Арсений
Огорелышев.
И
вот
уже
Кол я
Финогенов
гимназист.
Ему
тв ерд ят
со
в сех
ст оро н,
что
учится он
на
огорелышевс-
кие
деньги.
И
все
вокруг
кажется
ему
чужим
и
постылым.
О
чем-то
смутно
он
мечтает.
О
чем? О
ком?
Он
представляет
себе то
Машу,
то Верочку,
то
Маргаритку-проститутку.
И все
они
сли ваю тся
в
один
об раз,
таинственный
и
влекущий.
Выгн ал ,
наконец,
Арсений
Фино­
геновых
из
огорелышевского
дома.
А
тут
по­
досп ела
университетская
демонстрация
—
и
попал
Ни к олай
Финогенов
в
тюрьму.
Только там он понял по-настоящему, в кого он
влюблен.
В Таню он
был влюблен.
И
она
бы ла
всем для
него.
Ион
повторял ее имя
и чувство­
в ал,
как
билось
ее
сердце
бли з ко,
стук
в
стук
с его сердцем.
В Таню
он
был
влюбле н ,
в
неве­
сту
брата
он
был
влю блен .
Отправили
Колю
в
Веснеболог.
Там
он
жил
в
плену,
задыхаясь.
Т ам,
не
узнавая друг
друга ,
судили
друг друга
товарищи.
И
всем
бы ло
душн о
и
тоскливо.
И
в час,
когда Коле все казалось безысходным,
приехала
к
нему
Т аня
проститься.
И
ночью,
после
дневного
братского
свидания,
вошел
он
к
ней
в
комнату,
бор моча : ”Таня!
Не
бойтесь.
435


Г.
Чулков
Это я,
это
я”. И он сделал то,
чего
нельзя было
поправить.
Когда очнулся, непотушенная свечка,
н агорев шая ,
словно
вбирая
кровь,
п ы лала.
На
другой день Таня уехала
от Николая.
Вернулся
Николай
в
московский
огорелышевский
дом
и
задуш и л
там
Арсения
и
сам
побежал
прочь,
ничего
не
помня
и
не
зная,
ку да
он
бежит.
На
мостовой очутился он под тяжелыми копытами.
С пробитым черепом подняли его из-под кареты.
Так
жил
и
так
умер
Николай
Финогенов.
Ремизов
не
нашел
идеальной
формы
для
романа
”Пр уд ”,
произведения
монументал ь­
ного по
замыслу.
Нои
в
несовершенной форме
и
в
о бр азах
недостаточно
воплощенных
мы
видим
все
то
же
лицо
подпольного
человека
и
те
же мучительные
темы, которые неизменно
влекли
к
себе
сердце
художника.
В
повести
"Крестовые Сестры”
Ремизову
уда лос ь
найти
форму
совершенную
и
цельную
на
т вер дом
основании
символизма.
То,
что
в
романе
”Пруд”
было неустойчиво
и зыбко, что тяготе­
ло
к
поверхностному
импрессионизму,
теперь
явилось
до
конца
воплощенным
и,
по
завету
Гоголя,
ужас
города
был
возведен
до
прообра­
зования
мирового
ужаса.
Художественная
цельность
”Крестовых Сестер”
очевидна,
не­
смотря на отсутствие
строгой и
сложной фабу­
лы.
Смена
лирико-эпических
картин,
не
обус­
ловленная
какими-либо
событиями,
опр ав да­
на,
однако, единством
мироотношения худож­
ни ка
и
его
искренностью
и
точностью
в
ответственном
деле
” пр оо бра зов ания”
д ан­
ной
темы
до
темы
всемирной.
Фабулу
”Кре -
стовых
Сестер”
нельзя
рассказ ать
так ,
как
я
расск азал
фабулу
”Пруда”,
и
тем
не
менее
повесть
”Крестовые Сестры”
своб одн а
от
ошибок
и
крайностей
импрессионизма.
В
”Крестовых Сестрах”
Ремизов
преодолел
психологизм, которым он
интересовался ранее
в
ущерб
иному,
более
важному
началу.
Кре­
стовые
Сестры ” — произведение воистину сим­
волическое.
Герой
эт ой
повести,
Петр
Мараку-
лин,
п одоб но
своему
двойнику
Николаю
Фи­
ногенову,
как-то
и зн ачальн о
оскорблен
жиз­
нью.
Оба
они
смотрят
на
жизнь
и с подл обья,
предчувствуя свою гибель.
И
конец у них один.
”Со сломанными ногами и пробитым черепом
п одн яли
Николая
с
мостовой
из-под
кар еты ”.
И
Марак ули н
лежал
”с разбитым черепом
в
луже
к рови
на
камнях
на
Бурковом
дворе”.
Но
яв ный
парал лелизм
в
харак т ерах
Финоге­
н ова
и
Маракулина
не
исключает,
однако, той
п равд ы,
что
Маракулин
не только
тип
опре де ­
ле нн ого
ск лада,
с
определенным
душевным
устремлением,
но
и
еще
что-то.
Перечитывая
повесть,
невольно
думаешь,
что
это
нечто,
присущее
Маракулину, быть может, самое зна­
чительное
в
его
образе.
И
Финогенов,
и
Мара­
кулин в
странном
волнении
все ищут какую-то
сестру-невесту.
Финогенов
идет
в
публичный
дом
и там мечтает найти целомудренное сердце.
”Я не за тем,
я
к
вам ”,
—
бо рм отал
Ко ля
Финогенов,
простирая
руки к набеленной
Мар ­
гаритке.
И
Марак ули н
тщетно
ищет
на
Не­
вском, в тумане, целомудренную
Верочку.
Оба
они
изнемог ают
в
тоске
по
какой-то
ино й,
неогорелышевской
и
небурковой
жизни,
но
тоска
Финогенова еще не прообразует
мировой
тоски.
Напротив,
в образе Маракулина мы уже
видим
воплощение
мучительной
тоски
не
его
од н ого,
а
кого-то
ещ е,
м ног их,
быть
может,
всех:
полно,
Маракулин ли это? Не новая ли это
личина нашего
петербургского знакомого? А ес­
ли сорвать
маску с лица этого
человека,
”пер е-
путавшего
тал о ны”,
что
буде т
под
не ю?
Чье
будет
там
лицо?
Николай
Финогенов
маски
не
носит.
В
сущности,
у
не го
даже
нет
задних
мыслей,
несмотря на
”подпольный”
его харак­
тер.
Не то Маракулин:
только в последний миг
он
сам
сорв ал
с вою
маску,
когда
соскользнул
с подоконника
Буркова дома. Только тогда мы
увидели,
кто
был Маракулин:
мертвец.
Кто-то
сказал со дна колодца: "Временасозрели,
испо ­
лнилась чаша греха,
наказание близко.
Вот как
у
на с,
лежи.
Одним
стало
меньше,
больш е
не
встанешь.
Болотная голова”. Тоска Маракули­
на не "мировая скорбь” людей сильных и живых
духом,
а воистину тоска
мертвеца, скука покой­
ничка.
”Вот как у нас,
лежи.
Одним
ст ало
меньше,
больше не встанешь.
Болотная голова”.
Символ
всегда
многозначителен.
И
Ма-
ракулин-символ
уходи т
от
на с,
умножаясь,
в
глубину
бесконечного
коридора,
как
во
вре­
мя
гадан и я,
когда зеркало стоит против зерка­
ла,
у даляет ся
от
нас
наш
двойник.
В
зерк ал ь­
ном
коридоре
много
маракулиных,
"б ол от­
ных
го ло в”,
перепутавших
талоны.
И
если
д алеко е
от
нас
от ображен и е
Марак ул и на
п ро­
п адает
в
конце
концов
где-то
в
глубине
век ов,
то
ближайший
его
об раз
нам
современен.
Он
современен
нам,
как
современна
Холмогоро­
ва
генеральша,
по
прозванию вошь,
из
того же
Буркова
до ма.
Ген ер аль шу
всякий
видел,.”и
все
очень
хорош о
знали,
что
процентов
одних
ей
до
ее
смерти
хватит,
а
проживет
она
еще
с
полсотни”. ”Выходит она из дому не иначе
как
со
складным
стульчиком,
а
берет
она
его
на
случай,
если
нап ад ут”. ..
Маракулин
думал
о
генеральше,
как
иде т
она,
"довольная и по­
бедоносная,
— вошь,
котор ой не
в
чем и
каять ­
ся,
идет
для
моциона
—
прогуливается
со
своим
складным
стульчиком
по
Фонтанке
или
возвращается
по
Загор одн ом у
из
це рк ви,
и
словно
бы
паутина
за
ней
тянется
сдох-
лая”... ”Он
давно
это
зам ечал,
толь ко
понял
сейчас.
И
уж всю
ночь до
утра все обдумывал,
как
бы
это
так
половчее
устранить
генераль­
шу,
чтобы
и
мо крог о
места
от
нее
не
ост а­
лос ь,
а
без
того,
не
устранив,
он
не
может
жить,
ему
ды шать
нечем,
она
не
дает
дышать
436


Мысли
о
символизме.
О
писателях
ему
с своей
паутиной
сд охлой ,
не
п родохн е шь
от
н ее,
и
сна
нету,
и
терпения,
и
покоя ”.
Так думал Маракулин, не подозревая, что
генеральшу
со
складным
сту льчи к ом
ему
ни­
как
не
устранить,
пот ому
что
она
в нем,
в
Ма-
ракулине,
а
прогулка
ее
по
Фонтанке
—
это
только
так,
притворство.
Марак ул ин
и
не
по­
дозревает,
что
в ошь
эта
зав елась
в
Курковом
дом е
от
его
собственной
маракулинской
нечи­
стоплотности. И в самом деле, кто-то случайно
выстрелил
из
пивной,
и
шальн ая
п уля
по пала
в генеральшу. ”Вот тебе и бессмертная”, — по­
дум ал
Маракулин,
узнав
в
убитой
с та рухе
свою генеральшу, которую наделил он царским
правом
в свою
жестокую
бурков ск ую
ночь. ”И
вот
царское
право
слепою
случайностью
о тня­
то, не
помог
складной
стульчик”. Казалось бы,
теперь-то
и
жить
Маракулину:
ве дь
он
сам
говори л,
что
она
ему
дышать
не
дает .
Но,
должно
быть,
Марак ул и на
без
генеральши
и
в ооб раз ить
себе
нельзя.
Повторяя
бессмыс­
л енн о: ”Вот тебе и бессмертие”,
бро дил
по
горо ду
Маракулин,
пока
не
наступила
ночь.
То гда
он
бросился
на
Невский
и
напрасно
искал там
Верочку.
Ее не было, хотя и много их
было.
Наступила
суб бота
— созрели
времена.
Надо ему
было разбить свою болотную голову
о бурковские камни.
И
Маракулин,
поч увс т во­
ва в,
что
накаты в ает
на
не го
"потерянная ра­
дость",
полетел
навстречу
смерти,
а
для
не го
воскресению,
потому что и
не
жил
он
никогда.
Жить
в
Бурковом
дом е,
откуда
и
солнца
не
видно,
—
р азве
это
жизнь?
IV
Алексей
Рем и зов
не
пишет
статей,
не
рассуждает
и
не
философствует
—
и
это
так
характерно
для
его
неоткровенного
тала нта.
Тем примечательнее единственная его заметка,
напечатанная в
1905 году в журнале ”В. опр осы
Жизни” по поводу книги Льва Шестова”Апофе­
оз
беспочвенности”. ”Опыт
адогматического
мышления”,
—
пишет
Ремизов,
—
яв ляет ся
гармонией
афори зм о в,
возмутительных
и
ци­
ничных
для
ума,
кото рог о
кашей
не
корми,
а
подай
ему
”систему”, ”возвьппенную
ид ею”
ит.
п . ”De la musique avant toute chose”... Эт им
знаменитым стихом заканчивается книга, кото­
рую
можно
было
бы
наз ва ть
прелюдией
под­
польной симфонии.
Ведь
в п одп олье,
во мраке
и сырости, вдруг загорается чудо, и вереницами
бро дят
привидения,
и
снятся
безумные
сны,
и ломаются, как прутики, все категории... И еще
есть
в
подполье
странные
окна
через
зем лю
в иной мир.
Найдешь — вырвешь разгадку тем
тайнам, от которых на стену лезут, не знают, не
д огады в ают ся,
пребывая
на
лоне
природы
и шаркая в черных кафтанах по глянцам парке­
та.
Найдет ли Шестов окна?—а может, закиснет
в
духоте
и
прели...
а
ес ли
найдет,
скажет
ли?
—
все
равно
—
путь
его
вер н ый.
Не
искусив­
шись,
не
ум уд ри ш ься”...
В
сущности
э тот
п олувоп рос ,
обращ ен ­
ный
к
Льву
Шестову,
с
таки м
же
основанием
можно задать и самому Ремизову: найдет ли он
окна?
Не
закиснет
ли
в
ду хоте
и
прели?
А
если
найдет, скажет ли? Пока ремизовский
Мар ак у­
лин
нашел
иное
окно
—
окно
Буркова
до ма,
откуда путь один: вниз головою на мостовую...
Не случайно неоткровенный Ремизов напи­
сал свои
откровенные строки
о
кни ге
Шестова.
В нем увидел художник своего двойника, отрази­
вшегося в зеркальной плоскости философии: все
то, что мы видим в творчестве Ремизова, теоре­
тически
утверждается
в
книгах
Льва
Шестова:
"Не искусившись,
не
умудришься"...
"Путь верный один — подполье"...
"В подполье снятся безумные сны"...
"De la musique avant toute chose"...
Ведь
это
все
ремизовские
темы.
Не
он
ли
увел
своих
героев
в
самы е
глухие
углы
подпо­
ль я?
Не
ему
ли
снятся
безумные
сны?
Не
искушает
ли
его
непрестанно
незнакомец,
с тонкими
птичьими губами, ничему не удивля­
ющийся,
—
кто?
Демон
ли?
Один
ли
из
бесов?
Или просто бесенок? И не утешает ли себя и нас
Реми зо в
музыкою
своей
изысканной
речи?
Все
"ценности”
этого
мира
неценны
—
вот
тайна я
мысль
Алексея
Ремизова.
И
ес­
ли
бы
мысли
оп ре де ляли
художника
и
его
значение,
мы
должны
бы ли
бы
наз ва ть
Реми­
зо ва
нигилистом.
По
счастью,
то,
че го
не
измеришь
аршином
логики,
свидетельствует,
что
Ремизов
все-таки
не
Маракулин.
И
как
бы
он
ни
перевешивался,
разглядывая
из
своего
высокого
окна
грязный
Бу рк ова
двор,
головы
себ е
он
не
ра зоб ьет
о
камни:
что-то,
значит,
связы вает
его
с
этим
мир ом
”печали и слез”.
Но
что?
Музыка? ”О люди,
вы
прильнули
уст ами
к пескам
пустынь повседневных,
ищете
звонких
ключей
в
камне
истлевшем,
вы
затаи­
лись,
молчите
в
забот ах .
У
меня
есть
песни”...
—
У
меня
есть
песни!
—
повторяет
Ремизов.
В
пе сне
есть
странное
очарование.
В
ней
сходятся все концы и начала.
В красоте и в музы­
ке
разр еш аются
все
противоречия.
Влюбись
в песню—и уже все мнения покажутся неценны­
ми и ненужными.
Марак ул ин
признавался, что
”самые противоположные мнения его нисколь­
ко не пугали и он со всеми готов был согласить­
ся,
считая
всякого
по-своему
пра в ым ”...
И
Ремизов,
подобно
своему
г ерою,
при­
нимает
все
мнения
—
не
потому,
что
он
ко
всему
равнодушен,
а
потому,
что
душ а
его
поет и
жаждет
пес ен,
и
все
мнения
обесценива­
ются:
музыка
всегда
по
ту
сторону
мне ни й.
437


Г.
Чулков
И ное
дело
—
поступки:
поступки
всегда
мог ут
быть
созвучны
пе сне
или,
напротив,
мог ут
нарушить
ее
цельность.
Де лать
что-то
надо. "Одному надо предать,
чт обы
через
пр е­
дательство свое душу свою раскрыть
и уж быть
на
свете
самим
соб ою,
др угом у
на до
убить,
чтобы через убийство
свое душу свою
раскрыть
и уж, по крайней мере,
умереть самим собою”...
Маракулину пришлось ”талон
написать как-то,
да
не
тому
лицу,
кому
след ов ало ”
—
и
только
тог да
стал
он
ви де ть,
сл ыш ать
и
чув ст вов ать
по-настоящему
и умер
как
надо,
самим
со бою.
Что
же
увидел,
услышал
и
почувствовал
Маракулин?
"Свобода,
покойники,
случаи,
происше­
ствия,
скандалы,
драки,
мордобой,
караул
и участок,
и
не
то
человек
кричит,
не то
кошка
мяучи т ,
не то душат
кого-то,
так
всякий день”.
Девчонку
Верочку
заманили
об мано м
в
н ом ера,
будто
бы
нанять
хотели
нянькой.
Но чью
барин
пришел.
Кр ичать
хотела,
рот
руками
зажал.
А
утро м
буфетчик
к
себе
взял.
За
буфетчиком
ок олодо чн ый
н адзи рат ель.
Че­
ловек
по
пяти
за
ночь
к
ней
приводили.
И
ни­
к уда
из
комнаты
не
выпускали...
А
др угая
Верочка,
маленькая
актриса,
от
одного
покровителя
переходит
к
др угом у
и,
уже
утомленная
постылыми
ночами
с
чужими
и
постылыми,
лепечет,
как
сумасшедшая: ”Не
в
прачки
же
мне
идти”.
Это
все
крестовые
сестры
Маракулина,
потому что и мать его тоже,
как эта многоликая
Верочка,
когда-то, не любя, отдавала свое тело
какому-то
Цыганову,
Бог
зн ает
почему.
Она
была
влю блен а
в
друг ого,
в
студента,
но
в
тот
час случился Цыганов. Она вместе с ним на столе
прокламации разбирала. И вдруг он бросился на
нее
и повалил
на
п ол,
точно
”ослеп”. А за н им
—
другой ,
брат
ее,
юнкер.
А
пото м
еще
один.
И она никого не винила,
потому что в ней самой
что-то
б ыло
и
от
этого
все
вокруг
нее
глохли
и слепли и сами не знали,
что
творили.
Так
три
год а
она
жила,
пока
не
заб олела.
Без
памя ти
убежала в лес и там молилась, а оттуда, в
Вели­
кую
Пятницу,
прибежала
в
церковь
на
вынос
плащаницы
совсем
н агая
и
только
с
бритвою
в
руке. "Во имя Отца и Сына и Святаго Духа”.
"Подняла бритву и стала себя резать,
п олаг ая
кресты
на
л бу,
на
плечах,
на
руках,
на
груди
—
кр овь
ее
л илась
на
плащаницу”.
Вот
что
приснилось
Алексею
Ремизову,
когда
он
нашел
самог о
себя.
Вот
что
снится
Маракулину
в
тесной
комнате
Бу рков а
дома,
откуда
солнца
не
видно.
Темные
сны
сочет а­
лись
с
темною
жизнью.
Где
начало?
Где
ко­
нец?
Почему
в
само м
де ле
девушка,
упавшая
на
пол
с
животным
криком,
когда
на
нее
бросился
какой-то
”ослепший”
Цыганов,
— жизнь,
а ”курносая,
зубат ая,
голая”,
пробо­
рмотавшая
что-то
о
субботе
и
позвавшая
Ma-
ракулина
к
себ е
в срок,
как
и ”весь
Петербург”,
—
сон ? Все
смеш алось
—
и сон,
и
жизнь:
перед
последней
субботой
все
равно
и
все
равны.
Алексей Ремизов — художник националь­
ный
прежде
всего:
его
томления,
муки
и
его
исступление — это
все
наше,
русское,
вес ь
наш
всероссийский размах от Москвы до Петербур­
га,
от старины
витиеватой, пышной и окровав­
ленной
до
нашей
сумасшедшей
петербургской
современности. Он по-своему подошел к нашей
русской
теме,
но
он
крепко
связан
с
великою
литерату рою
русскою.
Связь
эта
неразрывна,
потому
что
она
кровна.
Тя желы м
взглядом
исподлобья посмотрел Ремизов на тесноту Бур­
ко ва
дома
и
увидел
в
ней
новое
и
по-новому
страшное.
И подошел он
к
эт ой
русской нечис­
той
тесноте,
г орбя сь,
с утуляс ь
и как
бы
прини­
кая к
земле;
он
не только посмотрел
присталь­
но на всех этих ”Верочек”,’Тенералыпу”,"Аку-
мовну”,
”дв о рников ”
и ”маракулиных”:онкак
будто
коснулся
их
своими
руками,
ощупал
их
я звы
и
ра ны
и
не
поб резг ов ал
им и,
и
там
ост ался,
в
до ме,
откуда солнца
не
видно,
п од­
жидая
ночь
с
с уббот ы
на
воскресенье.
Зелен ое
кольцо
Почти
всегда
уходишь
из
театр а
с
чу в­
ств ом
разо чар ов ания
и
досады.
И
это
понят­
но.
Нужен
или
такой
актер,
как
Сальвини,
такая
актриса,
как
Ермолова1, чтобы все за­
быть
вокруг
и
отд атьс я
покорно
гипнотизиру­
ющему
трагическому
голос у
"од ержимог о”
художника,
—
или
нужна
та кая
га рмония
всей
постановки,
такое
согласие
др амату рга ,
акте­
ров,
режиссера,
какого
почти
никогда
не
бы­
вает.
Я
такую
г армо нию
наб люд ал,
призна­
ю сь,
очень
редко
—
вот
ра зве
при
постановке
” Б алаг анчик а”
Блока
в
театре
В.
Ф.
Комис-
саржевской2.
В
сов рем ен ном
театр е
почт и
всегда
ску ч­
но.
Но
вот
недавно
смо тр ел
я
"Зеленое Коль­
цо” 3.
Н.
Гиппиус
и
не
только
не
скучал,
но
уше л
из
театра
как-то
хорошо
растревожен­
ный
и,
бы ть
может,
пойду
опять
смотреть
эту
странную
пьесу.
Прежде
всего
должен
ск азат ь,
что
”3еле-
ное
Кол ьц о”
решительно
вы ходи т
за
пределы
эстетических
категорий.
Эстету
просто
нечего
де лать
с
этим
”к ол ьц ом”.
А втор
до
то го
ску п
в
своем
творчестве,
что
тот,
кто
ищет
в
искус ­
с тве
”р ад ости” ,
этой
рад ости
совсем
не
на й­
де т.
Примечательно,
однако,
что
у
драматур­
га
не
было,
по-видимому,
и
задания
так ог о,
ни
малейшей
попытки
”украсить
пьесу”.
А
между
тем
я
жадн о
слушал
этот
строгий,
к
одн ой
це ли
направленный
ди алог ,
смотрел
с неотступным
интересом
сце ну
за сценою,
г де,
все
какое-то
одн о
устремление,
один
порыву
438


Мысли
о
символизме.
О
писателях
Мне
кажется,
что
очарование
„Зеленого Коль­
ца”
именно
в
э том
исключительном
единстве
устремления.
Душа
автора
куда-то
летит...
Вот
э тот
п олет
и
волнует,
и
увлекает.
Как
будто
видишь
малую,
хилую
птицу
с
огром­
н ыми
белыми
крыльями
и
сн ач ала
не
веришь,
когда
крылья
в лачат ся
в
земной
пыли,
что
этой
птице
дано
летать
в
лазури ,
а
по том
с изумлением следишь
за солнечным
полетом.
Конечно,
все
зависит
от
того ,
как
посмо­
треть
на
”3еленое Кольцо”. Если прийти в те­
атр
с
определенным
намерением
ни
о
чем
не
дог адыв ат ься
и
ни
во
что
не
верить,
тогда,
конечно,
в
”3еленом Кольце”
увидишь
только
несколько
неожиданную
фабулу,
ус лыши шь
не
совсем
ребяческие
речи
по дрост к ов
и
почу­
вствуешь,
как
укор,
тенденцию
авто ра.
Но
е сть
друг а я,
боле е
счастливая
для
зри т еля
в оз­
можность
—
стать
на
т очку
зрени
автора
и
тогда,
я ду маю,
не сог лаш аясь
с
ни м,
можно
понять
его
в
известной
мере.
А
так
поняв,
нельзя
не
опр авд ать
все
это
его
д раматич ес­
кое
дело.
У
меня,
признаюсь,
был
иной
опыт,
то
ес ть
я
не
только
извне
понял,
что
хотел
ск а­
зать
автор,
но
и
как-то
невольно
согласился
с
ним.
Я
согласился с
тем,
что
целомудренной
душе
девушки
и
отро ка
сегодня,
в
начале
XX
века,
невозможно
принять
покорно
те
формы
брака,
сопутствуемого
развратом,
т яжелы м
и
косным,
какие
существовали
до
сих
пор.
Да
и
"счастливый”
бра к,
верный
и
прочный,
мо ж­
но
ли
принять?
Здесь
что-то
неладно,
что-то
неблагополучно.
История
Д афни са
и Хлои3
не
вместится
в
наш
нов ый
любовный
опыт.
Идиллия
никак
не
получится.
И
даже
любов­
ные
муки Тристана4
мы
теперь
понимаем
как-
то
''ретроспективно”.
Вот
об
этом,
мне
кажется,
пьеса
3.
Н.
Г иппи ус.
Отвращение
к
этим
формам
брака
и
"любви”
так
ост ро
и
так
напряженно
в
"З е­
леном
К оль це”,
что
невольно
яв ляет ся
мысль
о
монашеской
точке
зрения.
Нет
ли
тут
под
новою
маскою
ветхих
и
с уровых
ид ей
тог о
же
восточного
аскетизма?
В
том -то
и
де ло,
что
не т.
Надо прислушаться к
тому, о чем лепечут
эти
подростки
из
"Зеленого Кольца”.
В
то м-
то
и
дело,
что
ц елом уд рие
не
аскетизм.
Пусть
наивно,
пусть
нескладно,
пусть
безумно
даже
— все это,
ве сь
этот отказ
от вчерашней семьи.
Но
зато
здесь
есть
верность
заповеди
—
буд ь­
те
как
дети.
И
в
шутливом
разг ов оре
с
дяде ю
Микою,
когда
кто-то
спрашивает,
а
как
быть,
е сли
дядя
Мика
в
самом
де ле
влюбится
в
Фи­
мочку,
и
ему
отвечают,
что
тогд а
н адо
будет
"страдать”; и в поцелуе двух влюбленных под­
ростков;
и
в
самом
непонятном
веселом
в оз­
буждении
этих
чем-то
взволнованных
юно­
шей:
во
вс ем
есть дух
новый,
чуждый
простого
и
высокомерного
отрицания
люб ви
и
жиз ни.
Ан на
Ахматова
Когда-то
Шопенгауэр
негодовал
на
же н­
ск ую
болтливость
и
даже
пред лага л рас прост­
ранить
на
и ные
сферы
жизни
древнее
изрече­
н и е: "taceat mulier in ecclesia”*.
Что
бы
с казал
Шопенгауэр,
если
бы
он
прочел
стихи
Ахма­
товой?
Анна
Ахматова —
один
из
самых
мол­
чаливых
поэ т ов,
и
это
так,
несмотря
на
ее
женственность.
Сло ва
ее
скупы,
сдержанны,
целомудренно-строги,
и
кажется,
что
они
то­
лько
условные
знаки,
начертанные
при
входе
в
святилище,
а
там
—
silentium.
В наши торопливые дни,
когда Бальмонт,
Вячеслав Иванов, Блок
и еще два-три их
сор ат­
ни ка
кажутся "старыми” поэтами,
в дни, когда
появилось
немало
м олод ых
стихотворцев,
ис­
кусных
и даровитых,
нелегко
заметить
нового
настоящего
поэта,
но Ахматову нельзя не заме­
тить:
так
странно
звучит
ее
тихий
го лос
и
так
загадочны ее слова.
Строгая поэзия Ахматовой
п ор ажает
"ревнителя художественного слова”,
кото рому
многоцветная
сов рем енн ост ь
да рит
ст оль
ще дро
благозвучное
мног осло вие’ .
Гибкий
и
тонкий
ритм
в
стихах
А хмат о­
вой
п одобе н
натянутому
луку,
из
кото рого
лети т
стрела.
Напряженное
и сосредоточенное
чувство
заключено
в
п рос тую,
точную
и
гар­
моническую
форму.
Отсутствие
метафор,
стр ого сть
в
вы боре
слов,
своеобразный
ритм,
см елое
и
решитель­
ное
отношение
к
рифме,
неожиданные,
но
оп­
равданные
внутренней
логи кой
сопоставления
о бра зов
и
тревожный
и
волнующий,
ироничес­
кий
и
таинственный
п олувоп рос
в
конце
пьесы
—
вот
черты,
определяющие
лирику
Ахма то­
во й.
Единая
тема
в
поэзии
Ах матов ой
—
это
ст ранная
мечта
о
таинственном
любовнике,
покинувшем
свою
воз любле н н ую.
М ир,
в
ко­
тором живет
душа
поэта, прост и
реален, но
за
это ю
видимою
простотою,
за
этою
ясностью
об разов
и
мыслей
таится
незримый
мир,
по л­
ный
т ревог и
и
тайны.
Мы
узнаем
об
этом
только
потому,
что
обр азы,
простые
с ами
по
себе,
возникают
перед
нами
в
та ком
со чет а­
нии,
которое
д елает
их
загад очны м и
психоло­
гически
и
символическими
в
их
сущности.
В своих
стихах
Ахматова
поет
"мертвого
жениха”. Его образ мерещится ей всюду.
Он а,
как
Дон-Жуан,
бродит
по
миру,
с
волнением
ожидая
какой-то
роковой
встречи.
Но
тщетны
надежды.
И
ее
"мертвые зори”
на
трау рном
небе
унылы
и
страшны.
Но
как
лирик
она
лю бит
свои
печали:
Слава
теб е,
безысходная
боль.
Ум ер
вчера
се рогл аз ый
коро ль. ..
*”Да молчит женщина в церкви” (лат. ) .
439


Г.
Чулков
Ес ли
уме р
ее
ко роль,
не
надо
ей
ни
се рд­
ца,
ни
души...
Не
надо
мне
души
покорной,
Пу сть
станет дымом...
Ле гок
д ым...
О тказат ься
от
своей
души,
от самой
себя
—
вот
тайна я
мечта этого
утомленного поэта.
Ах матов а
заб рел а
в
"обманную страну”
и
ка­
ется
гор ько ,
но
улыбка
”странная и засты­
вш ая”
не
сходит с
ее губ.
Ахматовой
нельзя
не
ве ри ть,
когда
она
шепчет
в
отчаянии:
Я
не
п рошу
ни
мудрости,
ни
силы ...
О
только
дайте
грет ь ся
у
огня .
Мне
холодно.
Крылатый
иль
бескрылый
Ве сел ый
бог
не
по сети т
меня .
И
любовь
Ахматовой
противоречива
и
мучительна.
Она
гов ор ит
о
своей
лю бви
с
широко
открытыми
гл азами,
порочными
и
невинными
всегда:
И
давно
мне
зак рыта
дорога
ина я.
Мой
ца ре вич
в
высоком
кремле.
Обману
ли
ег о,
обману
ли?
—
Не
знаю.
Только
л ожью
жи ву
на
земле...
Оч аров ани е
поэзии
Ахматовой
в
э той
опасной
откровенности.
Она
как
будто
поет
свои
песни,
сто я
над
обры вом :
там,
далеко
внизу,
те мная
в ода
—
один
шаг
и
смерть.
Первая
книга
Ахматовой
„Вечер”
вызва­
ла
е дин одушн ое
признание;
приветствовали
книгу
” Вечер”
как
драгоценный
дар
Музы.
И
в
с амом
деле,
что-то
особенное
есть
в
эт ой
маленькой
книге,
совсем
непохожей
на множе­
ство
лирических
сборников,
торопливо
пред­
ложенных
в
наши
дни
вниманию
читателей.
Горькое
и
острое
р азочар ован и е
в
жиз­
ни,
и
какое-то
напряженное
внимание
к
мучи ­
тельной
повседневности,
и
эта
странная
пу г­
лив ая
тоска
—
все
это
по разило
современ­
ников
своим
”необщим выражением”2.
И
по­
этический
опыт
Ахматовой
не
остается
в
пределах
психологизма.
Э тот
опыт
приво­
дит
ее
к
угадыванию
че го- то
более
глубо ког о,
значительного
и
подлинного,
и
ее
чуткий
та­
лан т
п ред ук азал
ей
какие-то
”соответствия” .
Это
уже
не
импрессионизм.
И
здесь
вов­
се
нет
места
для
мет аф оры
и
аллегории.
По­
эзия
Ахматовой
символична,
т.
е.
об разы ,
ею
созданные,
св и дет ельст вуют
о
переживаниях,
соединяющих
ее
ду шу
с
душ ою
мир а
как
с
чем-то
реальным.
Ее
лирика
ограничена
не­
большим
к ругом
тем,
наблюдений
и
увлече­
н ий,
но,
несмотря
на
эти
малы е
пределы
ее
интимного
мира,
поэзия Ахматовой
ста новит­
ся
вс ем
близкой
и
необходимой.
Почему?
Я
д умаю,
что
тайна
этого
очаров ан и я
в
рав­
новесии
ее
художественного
опыта и
поэтичес­
кого
сознания,
ко т орое
п одск азы вает
ей,
что
”мир есть поэма,
написанная
чудесными
таин­
ственными
письменами”.
Вот
почему,
признается ли
она в том, что
приснился
ей
см углый
отр ок
в
Царскосельс­
ком
саду
с
растрепанным
то мико м
Парни
в
руках;
расск азыв ает
ли
она
о
Петербурге,
о
то м,
как
”стынет в грозном нетерпеньи конь
Великого
Петр а”; поет ли,
наконец,
с вою
пе­
чальную любовь,
сво е
смятение
и
тайное
изне­
можение:
всегда
за
этим
маленьким
м иром
ее
лирических
волнений
открывается
дальний
путь
в
мир
иной,
и
начинаешь
верить,
что
любовь
едина,
что
"своей столицей новой"
недоволен мертвый государь, что в самом деле
и
в
наши
дни
шуршат
по
до рож кам
Ц арск о­
сельского
сад а
шаги
отро ка
Пушкина...
Ах матов а
никогда
не
с мотр ит
со
сторо­
ны на
себя
и
на
свою
грусть:
ее стихи
предель­
но
просты,
но
в
эт ой
целомудренной
ст рого ­
сти
есть
необычайная
значительность,
своеоб­
разное
и
мудрое
отношение
к
миру.
Для
нее
повседневность
исполнена
таинственного
см ысла,
и
не
случайно
она
решается
начать
"Отрывок из поэмы”
многозначительными
словами: ”В то время я гостила на земле”.
В
са мом
деле
она
—
как
таинственная
"ино­
стра нка”
в
этом
ми ре
”печали и слез” .
Ахма тов а
в
тоске
и
отчаянии
не
п от ому,
что
в
мире
нет
с мы сла,
а
потому,
что
она
не
н аход ит
себе
в
нем
места.
Она
уверена,
что
в жизни есть смысл, глубокий и
тайный, но она
не смеет себя утвердить в ней достойно и твердо.
Вот
почему
шепчет
она,
задыхаясь:
Долгую
песню
льсти ва я
О
славе
поет
судьба.
Господи!
Я
нер адив ая
Твоя
скупая
ра ба.
Ни
розою,
ни
былинкою
Не
буду
в
садах
О тца.
Я
дрожу
над
каждой
соринкою.
Над
каждым
словом
г лупца.
Так
в
стихах
своих
она
та ит
свою
в еру
и
свое
понимание
мира
за
волшебною
заве­
сою
жизненных
противоречий,
за
лепетом
обыденной
жизни.
Есл и
Ахматова декадентка,
то
эта ее
лирическая
судь ба и
это
одиночество
оправданы
острым
ее
сознанием,
что
"вс яки й
за
всех
и
перед
всеми
в инов ат”3 и что утвер­
дить
свою
личность
возможно
лишь
ценою
отречения
от
с ебя,
от
своей
эгоистической
за­
мкнутости.
Ахматова
идет
по
тр удн ым
путям
жизни,
изнемогая
от
печали.
В
современности,
как
известно,
есть
не­
ма ло
даровитых
поэтов.
Некоторые
из
них
по
праву
счит аю т
себя
не
тол ько
”зачинателями”
нового
искусства,
но
и
завершителями
то го
поэтического
дела,
которое
бы ло
предуказано
Тютчевым
и
Фетом,
иные
—
Федор
Сологуб,
Александр
Блок,
Вячеслав
Иванов
—
принад­
лежат
не
тол ько
мно гоо бразн ому
и
зыбкому
"Сегодня", но и увенчанному лаврами"Вчера”.
440


Мысли
о
символизме.
О
писателях
Анна
Ах мато ва
с вя зана
по
времени
с млад шим
поколением
наших
лириков,
но
по
ду ху
своей
поэзии
она,
б ыть
может,
единст­
венная,
кото рая
д ост ойна
войти
в
к руг
ста р­
ших
символистов.
Эту
судьбу
ее
можно
бы ло
п ред угада ть
еще
в
те
дни ,
когда
вышел
первый
сборник
ее
стихов
"Вечер”,
хотя,
перепечатывая
этот
сборник
в
своей
кн иге
” Чет ки”,
взыскательная
художница
исключила
из
него
многие
пьесы,
как
несовершенные.
Новый поэтический
опыт Ахматовой, по­
эма ”У самого моря”, заслуживает чрезвычайно­
го
внимания
уже
потому,
что
современность
в овсе
не
богата
эпическими
произведениями
в стихах. У нас есть совершенные образцы чистой
лирики, но пушкинские и лермонтовские устре­
мления к поэтическому повествованию, заклю­
ченному в строгие ритмические формы, почти не
вызывают подражателей и продолжателей. Пра­
вда, у нас есть прекрасная романтическая сказка
Блока—”Ночная фиалка”, но это произведение
исполнено прелести преимущественно лиричес­
кой
и
к
эпосу
отнесено
б ыть
не
может.
Ес ть
у
нас
еще
во
многих
отношениях
замеч атель ная
повесть
в
терцинах
Вячеслава
Иванова ”Феофил
и
Ма рия ”,
но
сама я
тема ее
—
virgines subintroductae, т .
е.
христианские
жены ,
связавшие
себя
обетом
дев ст ва
в
суп­
ружестве,
—
уд ален а
чрезвычайно
от
эпоса
нашей
повседневной
жизни.
В
эт ой,
вооб ще
го воря,
чудесной
повести
есть
какая- то
психо­
логическая
исключительность.
Ан на
Ах матов а
нашла,
по
счастью,
фо р­
му,
совершенно
отвечающую
требованиям
ее
лироэпического
зам ы сла.
Фабула ее несложная.
Юная девушка — от
ее
лиц а
ведется
расск аз
—
живет
на
берегу
Черного моря.
Она дика, своенравна, мечтатель­
на и смела.
В нее влюблен сероглазый мальчик,
но она отвергает его ребяческую любовь, пото­
му что она сама влюблена в кого-то, неизвестно­
го
и
таинственного.
Она
смеет
назы в ать
его
царевичем,
и
в
царственность
его
не
смеет
не
верить даже ее сестра, которая”с детства ходить
не умела, как восковая кукла лежала, ни на кого
не сердилась и вышивала
плащаницу”. Девушка
ждет своего царевича, и наконец она его находит
на
м орск ом
берегу,
но
не
ж и вого,
а
мертвого.
Его хоронят на Пасху.
И "несказанным светом”
сияет
"круглая церковь" .
Эта
поэма,
такая
пр остая
в
по вест в ова­
т ель ном
своем
плане,
зак люч ает
в
себе,
о дна­
ко,
и
глубину,
и
очарование,
и
значительность
символической
поэзии.
Глуб ин а
этой
поэмы
—
в
том ,
что
лю­
бо вь,
о
которой
повествует
автор,
вовсе
не
ограничена
п ределам и
психологизма:
она
ра с­
крывается
как
н ачало
общее,
мировое,
за
об­
р азами
повседневными
и
от д ельны ми
в
своей
случайности
угады ваеш ь
невольно
нечто
большее,
как
будт о
в
эт ой
девушке,
изне мога­
ющей
в
любовной
тоске,
воплощена
вся
лю­
б овь
наша,
и зран ен ная
земною
нашею
судь­
б ою,
обреченная
на
непременное
увядание.
Очарование
э той
поэмы
в
том,
что
она
исполнена
п рев ос ходног о
реал изма,
т.
е.
к аж­
дый
образ,
ч удот ворн о
претворенный
поэтом
в
символ, не теряет своего
земного веса.
Пл оть
ми ра не сгор ает
напрасно й бесследно в творче­
стве
Ахматовой.
В
соответствии
с
этим
нахо­
дится хорошее мастерство поэта: в этой повести
нет
ни
одной
пустой
или
случайной
строчки.
Наконец,
значительность
этой
поэмы
—
в
то м,
что
см ерт ь,
под
знак ом
которой
совершается
внутренняя
драма
героини,
во все
не
простое
отрицание
жизни,
вовсе
не
мрачное
и
жадное
чудовище,
стерегущее
свою
жертву
в
бессмысленной
ненависти
к
человеку,
а
лишь
н овый
внутренний
опыт,
страшный
не
сам
по
себе,
а
в
силу
той
ответственности,
к ото рая
возлагается на личность, принявшую этот
опыт.
Заключительные
строки
поэмы
не
случайны:
Слы ш ала
я
—
над
царев иче м
пели:
"Христос воскресе из мертвых”,
И
несказанным светом
си яла
Кру гла я
церковь.
Можно
принять или
не
принять
мировоз­
зрение Ахматовой,
но
бы ло
бы
опрометчивою
ошибкою
отриц ать
цельность
этого
мировоз­
зрения
—
такая
душевная
значительность
не­
обычайна
в
наши
дни
совершенного крушения
"цельного знания”
и
поголовного
увлечения
тем
или
иным
отвлеченным
нача лом
или,
что
еще
ху же,
какою-либо
фор ма льно ю
и
внеш­
нею
при чудою
поверхностного
эстетизма.
Печаль Ахматовой вовсе не уныние, свой­
ственное опустошенным душам. Ее печаль тре­
бовательная и действенная. Она спасает поэтессу
от
самод ов оль ного
люб ования
соб ою
или
ми­
ром, и она дает ей крылья и не мешает ей думать
о
земле,
оправданной
выс шей
м удр ост ью.
Если
этого
нельзя
бы ло
сказать
с
уверен­
ностью
до
появления
поэмы
”У самого мо­
ря”,
то
теперь
эта
уверенность
ничем
не
мо­
жет
бы ть
поколеблена.
Эм иль
Верхарн
I
Пер вая
книга
Верхарна,
которую
до ве­
лось
мне
прочесть,
был
сборник
Les Villes
tentaculaires
*.
Она
была
из дана
поэ том
в
1896
году,
а
я
читал
ее
в
начале
1902 года,
при
обстоятельствах
не
совсем
обычных.
Жил
* Города-спруты (фр.).
441


Г.
Чулков
я
тог да
в
далек ой
и
дикой
пустыне
совсем
один.
К нига
Верхарна,
такая
яркая
и
мног о­
звучная,
в ор валась
ко
мне
в
тишину
и
уедине­
ние
как
вестница
ин ой
жизни.
Я
был
взвол­
нован
и
подавлен
стенаниями,
воплями
и фан­
фар ами
этого
неистового
поэта.
Города-спру­
ты
были
тогда
на
расстоянии
нескольких
тысяч
верст
от
моего
жилища,
и
эта
весть
о
страшной
и
великолепной
жизни
чужого
мира
напомнила
мне
о
мучительной
д раме
личности,
поглощенной
общ ест вом
и
гос удар­
ст вом,
о
противоречиях,
заключенных
в
оди­
но кой
душе,
кото рая
обречена
на
в ольн ое
или
невольное
подчинение
Левиафану.
Г осуд арст во,
э тот,
по
слову
То маса
Го б­
бса
Мальм есб ери й ск ого 1, Державный Зверь,
пора зило
воображение
поэта.
И
лирик,
п ожа­
лу й,
с большим
основанием,
чем
Гоббс,
мог бы
сказать,
что
его
судьба
напоминает
судьбу
тех
беспристрастных
тварей, которые спасли римс­
кий Капитолий своим криком,
вовсе не помыш­
ляя,
кому они
окажут
усл уг у:
Верхарн чувству­
ет
весь
предельный
ужас
растущего
безмерно
государства с его
многообразным социальным
порядком,
но
он
же
готов
слав ит ь
этого
искус­
ственного Зверя за эту его
безмерность, и неиз­
вестно,
ком у
поэт
служит
в
конце
концов.
Верхарн
странно
сочетал
в
своей
душе
беспристрастие
и
страстность.
Он
как
бы
бро­
сает
копье,
любя
врага.
Он
ненавидит,
вос ­
хищаясь.
Песни
Верхарна
и
пленяют,
и
оттал кив а­
ют.
Они
по коря ют
сердце
своим
пафосом,
но
в
то
же
вр емя
они
п угают
меланхолическим
безумием.
Инструментовка
стиха,
така я
не­
ожи д анн ая,
кажется
слишком
с лож ной
и
да же
претенциозной.
Мет афоры
см ущ ают
ум
сво ей
причудливой
пышностью.
Сын многовековой культуры, Верхарн как
бы
отказывается
от
нее
и
утверждает
себя,
как
в арв ар,
пришедший
из
неведомой
страны;
он
готов
р азруш ить
этот
чудный
и
враждебный
ему
ми р,
но
в
то
же
время
он
не
м ожет
не
восхищаться
его
бле с ком
и
бо гатств ом,
как
дитя, пленившееся великолепием золотой чаши.
Верхарн
был
дру гом
Вандервельде2.
По­
эта любили
рабочие.
И
Верхарн
любил
их.
Но
эта
взаимность
бы ла
осо бог о
род а,
и
едва
ли
п оэт
и
социалисты
поняли
бы
друг
друга, если
бы
они
бы ли
откровеннее.
П ожалуй ,
в
конце
беседы на
их лицах
бы ло
бы
написано
изу мле­
ние:
при
явном
своем
тяготении
к
н а роду,
к
его
демократическим
устремлениям
и
наде­
жда м,
Верхарн
ост ав ался,
однако,
индивиду­
алистом.
Такова
с удьба
поэта
в
эпоху
крити­
ческую,
к огда
нет
органической
цельности
ни
в
культуре,
ни
в
общественности.
Верный
сын
Бельгии,
где
к ат олицизм
во­
спитывает
сердца,
как
социализм
воспитывает
хар акт ер ы,
Верхарн
никогда
не
был
с вободе н
от
эстетических
вли ян ий
церкви
и
при
всей
мятежности
своего
гения
в озв ращ ался
неиз­
менно
к
мо настыр ю,
где
его
привлекали
об­
р азы
монахов,
то страстных
и экстатичных,
то
нежных
и
кротких,
то
м он ах ов- бог ослово в,
с
ду шою
схоластиков,
—
любя щи х
дисцип­
лину
ума
не
менее,
чем
живого
Б ога.
Впоследствии
я
узнал
иного
Верхарна,
нежного
лирика,
автора
тонких
и
пленитель­
ных
„Послеполуденных часов”. Э ти ”Les Heu­
res d’après midi” — напоминание о возможной
гармонии,
о
простых,
светлых
и
чистых
вле­
чениях
од ной
души
к
друг ой
—
прозрачная
книга,
в
ко торо й
сердце
поэта
раскрыто
для
его
единой
подруги.
”Послеполуденные часы”
служат
ключом
для
понимания
того
В ер­
харна,
который
любил
благоухающий
сад
не
менее,
чем
бо льш ую
дор огу,
с
ее
пе­
рекрестками
и
н ебом
над
нею,
безмерным
и
мн ого об разн ым,
как
с ны.
Понят ь
поэта
—
это
ра згад ать
его
лю бов ь.
О
совершенстве
м астера
мы
судим
по
мно гим
признакам,
но
о
значительности
его
—
только
по
одно му:
любовь,
страсть
или
влюбленность
художника
предопреде­
ляют
высоту и
глубину
его
поэтического
дара.
Плохую
услугу
Верхарну
оказы ва ют
те
критики,
которые
решаются
назы ва ть
его
Да нтом
современности.
Любовь
Верхарна
ни­
когда
не
достиг ает
райских
обителей,
и
Беат­
риче
он
не
видел
лицом
к
лицу,
но
этим
вовсе
не
умаля ет ся
его
гений.
Верхарн
по-своему
прекрасен.
Если
он
не
может
быть
вожатаем
на
путях
нашей
жизни,
п одоб но
великому
ит а­
л ьян цу,
зат о
он
всегда
является
нашим
неиз­
менным
спутником.
Мы
идем
с
ним
н ога
в
но­
гу,
а
порою
—
в
э том
н адо
признаться
— вме­
сте
сбиваемся
с
пути,
к огда
б езгл азая
но чь
путает
все
дороги
и
темная
м етель
зам ет ает
последние
следы.
В
мироотношении
Верхарна
нет
закон­
ченной
цельности.
Не
случайно
в
одной
из
книг
его
все
поэмы
чередуются
с
"Песнями
безумного”,
как
бы
соп ров ождаем ы е
звуками
х аоса3 .
Но
примечательно,
что
среди
этого
н очн ого
хаоса
души
поэта
всегда
сияет
единая
з везда,
чей
немеркнущий
свет
спасает
лирика
от
предельного
отчаяния.
Вместе
с
тем
Вер­
ха рн
свободен
от
наивного
преклонения
перед
стихийным
н ачалом .
П антеизм
не
соблазняет
его
треб овате льной
души,
и
он
понимает,
что
нет
уже
возврата
к
дохристианскому
Эросу.
Обращаясь
к
Афродите,
он
д елает
элегические
признания.
Venus,
La joie est morte au jardin de corps...
*
* Венера,
Радость погибла
в
плотском
са ду ...
(фр.).
442


Мысли
о
символизме.
О
писателях
Но
почему
же
ум ерла
рад ость
с вет ло­
кудрой
очаровательницы?
У
Верхарна
есть
на
это
ответ:
Hélàs! tant d’échos morts et mortes tant de voix!
Au loin, là-bas, sur l’horizon de cendre rouge,
Un Christ éléve au ciel ses bras en croix;
Miserere par les grands soirs et les grands bois!*
Лирико-эпическое
мироотношение
поэта
оправдано
его
меланхолией
и
его
сур ов ым
пафосом.
Верхарн не
исповедует
христианства
и
не
понимает
голго фск ой
тайны,
но
он
слиш­
ком
ум ен,
чтобы ограничить свои воззрения на
мир
и
человека
поверхностным
скептицизмом
или ребяческой идеей гуманитарного прогресса.
Un Christ éléve au ciel ses bras en croix...
И
снова
эт от
об раз
тревожит
Верхарна:
Des Christs passent dans l’air...
**
Верхарн —
визионер,
и
Христос для
него
не
идея
и
не
отвлеченное
начало,
а
таинствен­
ная
личность,
чьи
влияния
он
ощущает,
не
созн ав ая
их
значения
и
смысла.
В
совершенном
соответствии
с
зату ма ­
ненным
лик ом
Христа
в
душ е
Верхарна
во з­
никает
затуманенный
и
искаженный
обр аз
Вечной
Женственности.
Она
я вляет ся
ему
в
аспекте
заг адочн о й
Незнакомки.
Нет,
не
Беатриче
снится
Верхарну,
а
ночная
блудница
—
La dame en noir des carrefours.
***
Je suis belle, comme la mort,
Et suis publique aussi, comme elle.
****
Вот
ее
признание,
ее
крик,
ее
припев,
созвучный
с
хором
стихийных
голосов ,
вн у­
шавших
Верхарну
его
демонические
поэмы.
Прек расн ая
Дама
в
об разе
Смерти.
И
тщетно
Христос
умо ляет
пощадить
мир:
La Mort, c’est moi, Jésus, le Roi,
Qui te fis grande ainsi que moi
Pour que s’accomplisse la loi
Des choses en ce monde...
*****
Il
Когда-нибудь
прилежный
историк
лите­
рат уры
будет
изучать
стиль
Верхарна,
его
♦ Увы!
С коль ко
отз вук ов
эхо
глу хих
и
глухих
голосов!
Там
вдали,
на горизонте
багряном
Христос
руки свои
воздымает
крес том;
И
псалом
раздается
в еличест в енн ыми
в ечерами
сре дь
в ел иких
лесов ! (фр .)
** Христос,
идущий
по
просторам...
(фр .)
♦♦♦ Женщина в черном на перекрестке (фр. ).
****Я,
как
смерть,
прек расна
И
все на род на,
как
она
(фр. ).
(”Женщина на перекрестке”,
пер .
В.Бр юсо ва) .
***** Смерть!
Это
я
—
Иис ус
и твой
царь!
Создал
я
сам
теб я,
древнюю,
в ст арь,
Чтоб
исп олн ялс я
закон
Вещей
и
времен... (фр.)
(”Мор”,
пе р.
В.
Бр юсова ).
художественные
приемы
и
методы,
его
новые
ритмы,
его
vers libre, обозначивший собою
эпоху
в
искусстве
слова.
Пока еще нет в литературе больших и зна­
чительных
трудов
о
Верхарне,
хотя его
поэзия
наш ла
немало
литературных
друзей
и
поклон­
ников.
Если
верить
вн ешн ей
биографии
поэта,
он
не был
одинок.
Он
работал
в
журналах
”La
Jeune Belgique” и ”L’Art Moderne”, где его
товарищами и соратниками
были такие поэты,
как Роденбах и Жилкин4. Впоследствии он был
з аметны м
человеком
в
парижском
кружке
”Mercure de France”5.
За
последние
го ды
про­
славленный
и
маститый
(он родился в 1835
году) Верхарн пользовался во Франции репута­
ц ией
мэ тра,
а
для
Бе льги и
он
был
первым
национальным
поэтом.
При
всем
том
как
ма­
стер
он
все-таки
был
одинок
и
не
созд ал
шко­
лы.
В
эт ом
отношении
он был похож
на
лю би­
мого
им
Ре мбранд та ,
у
ко торо го
также
б ыли
ученики,
но
не
бы ло
шк олы.
Не
случайно,
приехав к нам,
Верхарн прежде всего
поспешил
в
Э рмитаж смо треть
своего излюбленного ма­
стера. Северные видения не отвлекли внимания
нашего гостя от его давней симпатии. ”Возвра-
щение блудного сына” пленило
поэта.
Верхарн
гово ри л,
что,
увидев
это
рембрандтовское
по­
лотно,
он
испытал
потрясение,
подобное
тем
душевным
движениям,
какие
он
испытывал,
читая
Шекспира
или
слушая
Бетховена.
—
Я
и
моя
спутница,
—
пр и зн авался
поэт,
—
должн ы
были
через
несколько
мгно­
вен ий
отойти
от
картины,
чтобы
слишком
явно не
обнаружить
охватившего нас
глу бо ко­
го
волнения...
Выступившие
на
гл азах
слезы
меш али
нам
смотреть.
В
нашем
понимании
произошел
как
бы
перерыв...
Эти
признания
поэта
непонятны
для
то­
го,
кто
бесстрастно
любовался
Ремб рандто м.
Но
ес ли
на
мгновение
”станешь на точку зре­
ния”
Верхарна,
почувствуешь
невольно
созву­
чие этих
д вух
гениальных
душ.
Т айна
их
твор­
чества
в
том
искусственном
свете,
который
создали
эти
художники.
О загадочном и неестественном освещении
рембрандтовских картин знают все, но,
кажется,
никто еще не отметил этой особенности в поэмах
Верхарна.
Однако
последнее
наблюдение
не
менее точно,
чем первое.
Источник
этого
непо­
нятного
света
у
Верхарна
так
же
незаметен
на
первый взгляд, как и у странного голландца, но
только этими психологическими,
а быть может,
и мистическими лучами можно объяснить ”фан-
тастическое в реальном”, останавливающее на­
ше внимание, когда мы читаем поэмы поэта.
Все
эти монументальные фигуры полководцев, куз­
нецов, трибунов,
банкиров, императоров, мона­
хов, монахинь и блудниц при всей чрезвычайной
изобразительности,
при
всем
богатстве
реа ли­
стических приемов, какими пользуется Верхарн,
443


Г.
Чулков
по ражают
воображение своей
сверхъестествен­
ной силою.
Это
необычайное
впечатление
воз­
никает
в
ду ше
под
влиянием
особенного духо­
вного
света,
который
так
странно
перемещает
все тени
в об разе,
созда нно м
худож ни к ом,
что
испытываешь
особ ого
рода волнение,
похожее
на
страх.
Говорят,
что
у
и ных
поэтов
ночные
души,
а
у
и ных
днев ные .
Ни
то го,
ни
д руг ого
нельзя
сказ ать
про
Верхарна.
Э тот
безумный
лирик создал свой собственный еще небывалый
мир,
где нет ни солнца,
ни луны,
где
все мерцает
и светится чудотворно,
изнутри.
Сколько
бы ни
исследовали мы
инструментовку
верхарновско-
го
стиха,
его
ритм,
его
синтаксис,
эпитеты,
метафоры,
мы
не найдем
к люча
к
этой
загадке.
Ученики Рембрандта
прилежно
подражали учи­
телю —
из
этих
исканий
ничего
не получилось.
Такими же
неудачными остаются опыты подра­
жаний Верхарну
и переводов его
поэ м.
В них
все
есть
и
нет
само го
глав ног о
—
эт ой
таинствен­
ной
светотени.
Вот
почему
в
самых
д обр осо­
вестных
переводах
Верхарна
мы
чувствуем
неприятное
преобладание
риторики
и д еклама­
ции
над
лирикой,
чего
мы
вовсе
не
зам ечаем,
когда читаем
золототканые стихи
подлинника.
Драматический
вост ор г
Р емб ранд та
был
присущ
поэзии
Верхарна.
В
Верхарне
есть
и
та
мрачн ая
декоративность,
и
тот
блеск,
и
то
же
великолепие
неожиданных
украшений,
ко то­
р ыми
поэты
с
царственной
щедростью
одаря­
ют
своих
героев.
Драматический
пафос
нашел
у
Верхарна
непосредственное
выражение
в
его
театре.
Из
его
драм
едва
ли
не
первое
место
занимает
"Cloître”*,
драма
значительности
немалой,
где,
несмотря
на
отсутствие
любовной
инт­
риги,
столько
патетической
стр аст и,
что
ка к-
то
недоумеваешь
и
спрашиваешь
себя:
неуже­
ли
эта
ве щь
написана
нашим
современником,
бельгийцем
по
происхождению,
скромно
жи­
вущим
под
Парижем,
в
Сен-Клу,
а
не
каким-
нибудь
испанцем
XVII века ,
конгениальным
К альдер он у.
Тем
удивительнее,
что
поэт
мог
в
иные
часы
писать
такие
нежные
и
тихие
строфы,
в
которых
не
было
и
тени
д ра мати зма
и
в
ко­
торых
вы р азил ась
тайная
женственность
его
сердца.
Разве
не
женственны
эти
мольбы
влюб­
ленного
др уга
—
Très doucement, plus doucement encore,
Berce ma tête entre tes bras
Mont front fiévreux et mes yeux las;
C’es t t oi qui m’es la bo nne auro re...
**
*”Монастырь” (фр.).
** Очень нежно и еще нежнее
Убаюкай
в
своих
руках
мою
г оло ву,
Мой
горячечный
лоб,
мои
уста лы е
глаза;
Это
ты
—
моя светлая
звезда... (фр.).
Эта
двойственность
душ и
поэта
рас­
к ры лась
и
в
наши
дн и,
ко гда
я рость
и безумие
войны
зажгли
вес ь
мир,
испепелили
землю
и
п ок ол ебали
все
основания
наших
г ума­
нитарных
представлений
о
нормах
гос уд а­
рственности.
В
эти
дни
Верхарн
создал
новую
мо­
нументальную
поэму
"Guillaume И”***
,
в
ко­
тор ой,
остав аяс ь
верным
себе,
изоб разил
им­
пер атор а
как
существо
сверхъестественное,
безумное
и
преступное,
посягнувшее
на
не­
доступные
ему
святыни,
но
побежденное
Су­
дьбою,
кот ор ая
не
терпит
каботенов
*
в
им­
ператорских
мантиях
и
о брек ает
их
в
ко нце
концов
на
жалк ую
гибе л ь.
Но
в
эти
же
дни
Верхарн
написал
свои
письма,
обращенные
к
миру, —
эту
тро гател ь­
ную
книгу,
имя
ко торо й
"Окровавленная Бе­
ль гия ”7.
Н есмотр я
на
призывы
к
отмщению
и
даже
к
ненависти,
в
этой
книге
нет
ни
дем о­
низма,
ни
настоящей
иронии,
ни даже
мужест­
венного
духа:
в
ней
од на
только
нежность
к
замученной
стране,
одна пламенная
и женст­
венная
любовь
к
родине,
та
инстинктивная
привязанность
к
о чаро вания м
р одно го
горо­
да,
полей
и
сада ,
ко тор ая
за став ля ет
умолк­
нуть
всякую
философию,
не
мирится
ни
с
бес­
пристрастностью,
ни
д аже
с
истиною,
ес ли
она
отн има ет
у
человека
естественное
право
возвеличить
б езмерн о
возлюбленную
землю.
Какое
дело
поэту
до
мировых
целей
войны!
Он
видит
разрушенными
Ньюп ор,
Ипр
и
Диксмюнд,
он
вспоминает
погибшие
фрески
скромного
Дельбека,
который
когда-
то
его
пленил,
и
он
не
простит
этого
п од­
жиг ат елям
никогда.
”Ненависть как испол­
н ение
долга”
—
вот
го лос
Верхарна
в
ответ
на
"ненависть”
Германии
к
его
непокорной
родине...
Еще
бы ! ”Если девушка помолвлена,
ее
связывают
веревкою
с
женихом;
вокруг
связанной
п ары
наваливают несколько
охапок
солом ы ;
затем
слышен
сухой
треск
спич ки,
зажженной
о
п одош ву
сап ога,
и
пламя
по­
жи рает
мо лод ую
пар у”.. .
”С непомолвленными девушками немец­
кие
сол даты
поступают
иначе”.
А
дети?
”У детей маленькие ручки,
которые
так
легко
отр уб ить”. ..
Да,
да.
Груд ные
дети
”не
мог ут
ничего
сказ ать ”.. . ”Им
жгли
иногда
но здри
и
уши
концом
г орящ ей
си гар ы” ...
При
чем
тут
философия,
беспристраст­
ность,
разум!
И
Верхарн
гов ор ит
об
эти х
му­
ках
Бельгии,
как
отец,
у
кот оро го
отняли
д очь,
и
он
видит,
как
ее
ведет
толпа
пьяных
солд ат,
чтобы
где-то
за
плетнем
надругаться
бесстыдно
над
ее
целомудрием.
♦♦♦’Тийом II” (фр.).


Раздел
IV
Год ы
странствий
(Из книги воспоминаний


От
ав тора
В
э той
книге
воспоминаний
читатель
не
найдет
исповеди
ав то ра.
Нет
в
ней
и
широ­
кой
картины
быта.
Оправдание
этой
книги
—
в
характеристике
эпохи,
поскольку
жизнь
ее
отра зилась
в
психологии
ревнителей
символизма.
С амо
со бою
разум еет ся,
что
эти
литературные
очерки
не
исчерпывают
вс ех
м оих
воспоминаний,
но
пусть
по
кра й­
ней
мере
эти
фрагменты
сохран ят ся
для
читателей.
Некоторые
из
г лав
книги
бы ли
уже
опу­
бликованы
ранее.
Так,
например,
очерк,
по­
священный
Брюсову,
был
напечатан
в
жу­
рнале
Государственной
академии
художест­
венных
наук
"Искусство”, 1926 (1925), No 2;
о
Блок е
—
в
книге
"Письма Блока",
изд-во
"Колос",
Ле н и н гра д, 1925; о Федоре Сологубе
—
в
журнале
"Звезда", 1928, No 1; о Леониде
Андрееве
—
в
кн иге
"Письма Л .
Н.
Анд­
реева”,
изд-во
"Колос",
Ленинград, 1924.
Переписка
Брюсова,
Блока,
С олог уба
и
Леонида
Андреева
с
авто ро м
воспоминаний
опубликована
с
разрешения
Государственной
академии
художественных
наук,
коей
принад­
лежат
н ыне
подлинники
эт их
писем.
Г.
Ч.
Юность
Два
демона
бы ли
мои ми
спутниками
с
отроческих
лет
—
дем он
поэзии
и
дем он
революции.
Я
всегда
хмелел
от
пе сен
Музы,
и
я
вс егда
был
врагом
"стар ог о по ряд ка”.
А
п оряд ок
в
те
го да
был
очень
твердый,
и
ка­
залось, что
та кую
огромную империю,
стр аш­
ную
в
своем
бездушном
казенном
б лаг опол у­
чи и,
заколдованную
т аким
колдуном,
как
По­
бедоносцев,
никак
не
рас колд ов ать ,
никак
не
пробудить
от
ее
мрачного
и
тяжкого
сна.
Ре вол юци я,
загнанная
в
подполье,
каз а­
лась
бессильной.
Но
в
это
же
врем я
беспокой­
ные
умы
находили
себе
пи щу
в
полемике
с
на­
родниками.
Перестраивалась
на
нов ый
лад
психология
революции.
Карл
Мар кс
со бл аз­
нял
тех,
кому
не
нравилась
сент им ент аль ­
ность
народничества,
расплывчатость
и
неоп­
ределенность
той
программы,
какую
защ и­
щал
Н.
К.
Михайловский1.
Нет
надобности
распространяться
в
этих
записках
о
моей
тогдашней
философии,
но
социологию
Марк са
я
принял
в
те
год ы
цели­
ком
и
совершенно
уверовал
в
про летари ат
как
строителя
будущей
цивилизации.
Н ра вилась
стройность
системы,
ка залась
убедительной
начертанная
Марк сом
схема
классовой
борь­
бы...
С амая
ф атально сть
исторического
про­
цесса,
неуклонно
иду ще го
к
коллективизму,
внушала
тот оптимизм,
которого
так
н едост а­
в ало
серой
и
унылой
действительности.
Народничество,
со
своею
сомнительною
этикою,
бы ло
чем-то
двусмысленным.
А
в
марксизме
все
бы ло
так
отчетливо.
Нра­
вилось
именно
то,
что
откры т
объективный
закон,
что
д ело
не
в
социальной
мо рали,
ко то­
рая ,
как
известно,
палка
о
двух
концах,
а
в
ро­
к овой
неизбежности
чудесного
скачка
” из цар­
ст ва
необходимости
в
царство
свободы”.
На
каждого
токаря
или
слесаря
я
см от­
рел
с
осо бым
любовным
уважением.
Ведь
это
тот
товарищ,
который
перестроит
мир!
”Жаль только,
—
думал
я,
—
что
эти
блуз-
ник и
сам и
еще
не
подозревают,
что
именно
они
суть
те
счастливые
избранники
истории,
которые,
защи щ ая
с вои
классовые
интересы,
тем
самы м
спасут
мир
от
соц и альн ого
безо б­
р азия
и
социальной
несправедливости”.
Над о
бы ло
откр ыть
этим
блузникам
секрет
Кар ла
Маркса.
Одним
сло вом ,
я
жаж дал
с тать
про ­
пагандистом.
В
это
время
в
Москве
социал- д емок рат и­
ческая
организация
б ыла,
как
известно,
очень
слаба.
В
сущности
во все
не
бы ло
в лиятель ­
но го
центра.
Революционная
работа
велась
кустарным
способом.
Вот
и
я
сд елал ся
одним
из
кустарей
тогдашнего
подполья.
Первый
социал-демократ,
с
котор ым
я
тогда
познакомился,
был
Н.
А.
Ф -в.
Мы
жили
по
соседству,
на
од ной
ус а дьбе,
в
Мо­
лочном
переулке
на
Остоженке.
Этот
человек
внушил
мне
к
себе
чрезвычайное
уважение.
И
немудрено.
Я
был
еще
тогда
гимназистом,
а
он
кончал
университет.
К роме
того,
он
был
л ите ратор ом.
Прав д а,
он
со став лял ,
г лавны м
об разо м,
поп улярн ые
брошюры,
но
у
него
был
немалый
запас
разн ооб разн ей ши х
сведений,
и
я
поверил,
что
он
в
самом
де ле
"вс е знает ".
Правда,
мне
и
тогда
казало сь
447


Г.
Чулков
несколько
странным,
что
мой
учитель
как-то
слишком
самоуверен
и
решительно
ни
в
чем
не
сомневается,
но
это
смущение
касалось
философии.
Зато
в
об ласт и
социологии
и
по­
литики
у
меня
не
бы ло
тогда
ник ак их
сомнений.
И
Н.
А.
Ф-в
был
для
меня
в
этой
област и
самым
ав торите тны м
че­
ловеком.
В
те
же
дни
поддерживал
я
знакомство
с
А.
В.
Со кол ов ы м2, моим товарищем по гим­
назии.
Впоследствии
под псевдонимом
С тани­
слава
Воль ск ого
была
им
издана
небезызвест­
ная
книга
"Философия борьбы”.
Не
помню,
кто
из
них
помо г
мне
уст ан о­
вить связь с
подпольщиками,
но
вскоре у
меня
в
руках
о казалас ь
кое-какая
нел ег альн ая
лите­
ра ту ра,
и
я
р аза
два
в
неделю
путешествовал
через
Крымский
мост
в
Замоскворечье,
к
од­
ному
токарю ,
где
и
вел
социал-демократичес­
кую
пропаганду.
Занятия
в
э том
маленьк о м
кружке
меня,
по
пр авде
ск азат ь,
мал о
удовлетворили.
Осо­
бенно
меня
см ущ ало
то,
что
мои
товарищи
ок азали сь
склонными
к
философии,
и
я
не
без
удивления
за ме тил,
что
в
их
го лов ах
гораздо
бол ьше
вопросов
и
сомнений,
чем
у
моего
энциклопедически
обр азов анного
марксиста.
На
иные
философские
в опрос ы
товарищей
я
не
мог
отвечать,
ибо
в
бро шюр ах,
которые
я
им
тогда
д остав ля л,
б ыло
кое-что
—
с
моей
точки
зрения
—
неубедительное.
И
я
отмал­
чивался,
бояс ь
впасть
в
противоречия
с
пар­
тией.
Такие
недоразумения
бы вали
по
поводу
"высоких тем”,
—
что
касается
экономики
и
политики,
то
здесь
у
меня
все
шло
гладко.
Однако
меня
тянуло
от
пропаганды
перейти
к
агитации.
К
этому
представился
случай.
На
одн ой
из
курсовых
сходок
я
был
из­
б ран
депу татом
в
так
называемый
”И сп ол-
нительный
комитет
объединенных
землячеств
и
организаций”3. С того часа закружилась моя
голова
в
революционном
хмеле.
С об лазн яла
мысль
во
что
бы
то
ни
стало
нарушить
сонную
одурь,
доставшуюся
России
по
наследству
от
правительственной
опеки
Александра
III.
Я
вошел
в
К о митет
с твердым намерением повлиять
на
не го
в
том
смысле,
чт обы
студенчество
отк аз ало сь
от
узкой
"академической”
пр огр аммы
и
откро­
венно
присоединилось
к
революции.
Я
уже
мечтал
о
то м,
как
выйдут
на
улицу
с
к рас­
ными
знаменами
рука
об
руку
студенты
и
ра­
бочие.
Вот
это
братание
блузников
и
сту­
дентов
особенно
к а залось
заманчивым.
Я
уже
тогда
понимал,
что
университетская
интел­
лигенция
на
та ком
опыте
должн а
неминуемо
расколоться.
Но
это
нисколько
не
пугало.
Напротив,
зат ея
казалась
увлекательною.
Когда
я
воше л
в
К омитет,
там
председа­
тель ство в ал
Ираклий
Церетели,
впоследствии
знаменитый
лидер
меньшевиков
и
ны не
э мигр ант4.
Над о
ему
отдать
справедливость,
что
в
те
год ы
он
очень
охотно
поддерживал
ле вую
фракцию
Комитета,
стремившуюся
перевести
движение
на
революционную
по­
чву.
Теоретический
его
б агаж
был
тог да
не
очень
богат .
То лько
попав
в
тюрьму,
по
дор оге
в
Сибирь
стал
он
основательно
ш туд иров ать
Марк са
под
руководством
Иг оря
Будиловича5.
Впрочем,
Церетели,
человек
способный,
сделался
очень
скоро
начетчиком
ма рксизма
и
социал-демократом,
хот я
учитель
его,
Буд илов и ч,
был
убежден­
нейший
и
восторженный
поклонник
Михай­
ловского.
Церетели
пол ьзо вал ся
нем ал ым
успехом
в
студенческих
кругах.
В
нем
в
са мом
деле
бы ло
что-то
пленительное.
Краси в ый
юноша
(едва ли ему тогда было более двадцати
ле т ), с чуть заметным грузинским акцентом,
с
добродушною
улыбкою
и
с
тем
ясн ым
и
трезв ы м
умо м,
который
всегда
бесспорен
и
для
в сех
убедителен,
он
без
труда
снискал
се бе
популярность.
Всегда ровный,
спокойный
и
находчивый,
он
был
идеальным
председа­
т елем
на
сходках.
Были
в
К омитет е
и
будущие
большеви­
ки,
например
А.
С.
Сыромятников
и
В.
И.
Орлов,
попавший
позднее
в
1911 году на като­
ргу.
Бы ли
и
бу ду щие
социалисты-революци­
онеры,
так,
например,
погибший
от
бомбы
Шве йце р,
Вадим
Руднев,
Иг орь
Будилович
и
А.
А.
Ховрин,
т оже
впоследствии,
как
Ор­
ло в,
побывавший
на
катор ге6 .
В.
И.
Орлов
сост ави л
обстоятельные
за­
писки,
посвященные
бунтарскому
движению
1901—1902
год ов.
Эти
интересные
мемуары
будут,
вероятно,
напечатаны,
а
сейчас
я,
с лю­
безного
разрешения
ав то ра,
читал
их
в
руко­
п иси.
П ерелистать
эту
то лст ую
т етр адь
мне,
участнику
движения,
бы ло
очень
любопы т но.
Припоминались
факты,
которые
совсем
пога­
сли
в
памяти.
Так,
например,
я
совсем
забыл,
как
мы
п рове ли
заседание
Комитета
с едь мого
дек абр я,
а
между
тем
это
заседание
и
выпу ­
щенный
после
не го
”Бюллетень No 17” в сущ­
ности
предопределили
харак т ер
тогдашнего
движения.
Я
своевольно без
ведома
Комитета
написал
и
напечатал
пр ок лам ацию,
где
впер­
вые
говорилось,
что
мы,
студенты,
не
рас­
считываем
на
поддержку
буржуазных
кругов
общества.
Вот
с
этой
уже
отпечатанной
п ро­
кламацией
я
яв ился
на
заседание
Комитета,
требуя
под
ней
комитетской
подписи
и
угро­
жая
раско лом.
На ша
партия
победила.
Цере­
тели,
Б уди лов ич,
Орлов
и
еще
некоторые
ст а­
ли
на
мою
с торон у.
Подпись
Ко мите та
бы ла
да на,
и
знаменитый
" Бю ллетень No 17” на
дру гой
же
день появился
в
Москве,
пугая обы­
вателей.
448


Г оды
странствий
Во
главе
наших
в рагов ,
”академистов”,
стоял тогда медик
чет верт ог о
курса
Аджемов,
будущий
небезызвестный
член
конституцион­
но-демократической
парти и7 .
Я
хаживал
в
клиники
г ро мить
" акад емисто в ”
и
ср ажать ­
ся
с
этим
Аджемовым,
неглупым
человеком
и
довольно
искусным
ор атор ом.
Эти
мои
визиты
в
клиники
наводили
ужас
на
субин­
спекторов
и
педелей8.
Одним
сл ово м,
я
в
те
дни
сже г
свои
корабли.
За
месяц
примерно
до
истории
с
”Бюл-
летенем
No
17” мне довелось выступить пу­
блично
с
такою
речью,
ко тор ая
по
тем
вр е­
менам
неминуемо
долж на
была
привести
ме­
ня
в
тюрьму.
Дело
бы ло
так.
На
п равах
писателя
(я
тогда
уже
напечатал
несколько
рассказов)
был
я приглашен
на
банкет
памя ти
Добролю­
бова.
В
рест оран е
"К о нтинен таль ”
со брали сь
все московские
либералы
и
радикалы.
Я
сидел
случайно
рядом
с
Леонидом
Андреевым,
на­
чинавшим
тогда
вхо дит ь
в
мод у.
Банкет
был
как
банкет.
Седовласые
вольнодумцы
поды­
мались
один
за
другим
и
говорили
обычн ые
либеральные
речи
на
тогдашнем
”эзоповом
языке”,
робко
намек ая
на
вожделенную
кон­
ституцию.
Выпив
несколько
рюмок
водки,
Л.
Н.
Андреев
ст ал
меня
по дз адо рив ать
выступить
с
речью:
—
Скажите
что-нибудь
решительное.
Что
это
старики
м очалу
жу ют!
Пор а
ве щи
своими
именами
называть...
—
Да
вы
сами
скажите...
—Я
не
уме ю
говорить.
А
вы—
политик.
Вам
и
книги
в
руки.
—
Да
ведь скандал
будет!
—
Вот
это
и
хорош о.
Я
так
и
сделал.
Попросил
сло ва
и
ск азал
краткую,
но,
кажется,
до статочно
в ы рази тель­
ную
речь,
по
тем
временам
неслыханную.
По
кр айн ей
мере,
участники
банкета
бы ли
утеше­
ны.
Леонид
Андреев
был
в
восторге.
Старые
радикалы
п олез ли
ко
мне
целоваться.
Бы ли
и такие,
которые
о пром етью
бежали
из
”Кон-
тиненталя”,
полагая, должно
быть,
что
немед­
ленно
нагрянет
полиция
для
распра вы 9.
Эт ой
речи
охранное
отделение
мне
не
забыло,
и
в
дов о льно
о бъ емист ом
деле
1901—1902
годов,
кото рое
хранится
ныне
в
Архиве
ре волюц и и,
в
справках
обо
мне
кан­
целярии
московского
ген ерал- губ ерн ато ра,
а
также
д епар та мента
полиции
постоянно
упоминается
среди
моих
преступлений
моя
речь
18 ноября 1901
года
в
гостинице
”Кон-
тинентал ь"1 0.
Мои
тюрьмы
I
Наконец,
меня
арестовали.
Целый
месяц
сыщики ходили за мной по пятам, а в последние
дни они стояли
на своих
постах,
не таясь
вовс е,
фальшивые, зловещие и непонятные,
как всегда.
Я
жд ал
ареста.
П ереход ит ь
на
нелегальное
положение я не мог и не хотел.
Накануне ареста
я
был
в
театре.
В озвр ащаясь
ве че ром
домой,
я
был
уверен
п очем у- то,
что
встречу
незваных
гостей.
Едва я переступил
по рог
калитки,
меня
окружило несколько агентов.
Обыск начался до
моего
приезда.
Жандармский
р отмистр,
рых­
лый
и,
кажется,
безнадежно
усталый
человек,
сидел за моим столом,
разб ирая
бумаги, и
т ер­
пеливо слушал дерзости, которые ему говорила
моя четырнадцатилетняя сестра,
сидевшая
тут
же
как
свидетельница1.
Больной
оте ц
лежал
в соседней комнате и тихо стонал.
Меня отвезли
в
маленькую
тюр ьму,
что
в
Кропоткинском
переулке,
тогда
еще
Штатном.
Я
с
первого
же
дня
с тал
перестукиваться
с
соседями.
Выясни­
лось, что в тюрьме сидят рабочие, выступавшие
на зубатовских совещаниях2 против”социализ-
ма
без
политики”.
Камера
у
меня
бы ла
узкая
и
тесная.
Из
окн а
был виден
забор соседнего
до ма,
азаним
сад,
примыкавший
к
больнице
для
умалишен­
ных.
Несчастные
безумцы,
гуля я по
саду,
заби­
рались
иногда
на
скамьи
и
смотрели
в
наши
окна,
как
будт о
сочувствуя
нам ,
пленникам,
томившимся
за
решетками.
Но
должен
пр и­
зн ат ься,
что
в
первые
дни
я
нисколько
не
томился,
—
одиночка
доставила
мне
даже
настоящую
от рад у.
Я
так
устал
от
нашей
п одп ольн ой
суеты,
от
сходок
и
собран и й
и,
главное, от этого напряженного ожидания
аре­
ста, что у меня как будто гора свалилась с плеч.
Теперь
все
бы ло
ясно.
Теперь
у
меня
была
возможность
и
право
отдохнуть
по-настояще­
му.
Первую неделю
я
не по льзо вал ся
книгами,
и
даже
это
меня
не
огорч ало.
Иногда
хоро шо
человеку
остаться
наедине
с
самим
с обою.
Дня
через
три
н очью
меня
повезли
на
доп рос .
Следователем
мои м
был,
кажется,
Спиридович3.
После
фо рмал ьно го
д опро са
—
кто
я,
мое
звание
и
т.
д.
—
жандармский
офицер,
рассматр ивая
перстень
на
своей
пух­
лой
руке,
ск азал
грустно:
—
Вам
предстоит
дорого
поплатиться
за
ва ше
напрасное
увлечение
политикой.
Я
м олчал .
—
В
каком
ч ине
ваш
батюшка?
—
Статский
советник.
—
Вот
видите,
—
ск азал
офицер,
подняв
брови.
—
Как
его
до лжна
огорчать
ваш а
судьба!
15 Валтасарово царство
449


Г.
Чулков
Он
наклонился
и
ст ал
что-то
писать.
По­
то м,
вздохнув,
спросил:
—
Вам
не
угодно
будет
назв ать
участ­
ников
вашего
дела?
—
Нет,
не
угодно,
—
сказал
я,
улыбаясь.
—
Впрочем,
я
не
знаю
даже,
в
чем
меня
обвиняют.
—
Ах,
да,
—
улыбнулся
в
св ою
очередь
и
мой
следов атель .
—
Вас
обвиняют
в
ор­
ганизации
политической
демонстрации
совме­
ст но
с
рабочими
в
городе
Москве
в
феврале
месяце
с его
года .
Вы
слышите?
—
Да.
—
Вам
нечего
сказать
по
этому
поводу?
—
Нечего.
—
Хо рош о.
Нам
все
известно.
Вот
ваше
де ло.
—
И
он
ук азал
на
объемистую
синюю
тетрадь .
—
Вам
придется
пока
ве­
рн ут ься
в
место
вашего
заключения.
При­
гов ор
вам
сооб щат .
Очевидно,
показания
мои
мал о
интере­
сов али
следов ател я.
Для
него
все
бы ло
ясно
и
все
решено.
Под
ут ро
меня
привезли
в
камеру.
Я
до­
лго
смотре л
в
окно
на
облака
с
таким
чу в­
ств ом,
как
будто
я
увидел
их
впе рв ые.
Время
шло
незаметно.
Я
писал
стихи.
Однажды
сосед
мой
по
камере
соо бщ ил
мне
новость,
не
на
шутку
меня
смутившую.
—
Я
получил
известие
с
воли ,
—
стучал
он.
—
Ваших
в ожако в
и
зачинщиков
отпр ав ят
в
Шлиссельбург.
Так
как
у
меня
бы ло
основание
считать
себя
одним
из
ревностных
участников
нашего
д ела,
я
ста л
об ду мы вать
сво ю
судьбу
с
новой
точки
зрения.
Я
решил
бежат ь4 .
На
друго й
де нь,
заб рав ши сь
на
табурет,
я
увидел
за
о град ой
лечебницы
на
скамье
мою
же ну
*.
Она
ма хала
мне
платком.
Я
был,
конечно,
растро ган
немым
приветствием,
но
это
вид е ние
меня
огорчи ло:
очевидно,
моей
же не
о тказал и
в
свидании
со
мн ою.
Однажды
загромыхал засов
и
меня
пове­
ли
в
контору.
Я
все-таки
надеялся,
что
увижу
мою
жену .
Но
ее не
было.
Передо
м ною
стоял
дя дюш ка
мой.
Когда
мы
прощались,
я
успел
п ередат ь
ему
записку
моей
жене,
в
которой
я
со общ ал
ей,
между
прочим,
когда и
куда
нас
водят
на
прогулку.
Дядюшка,
испуганный
и
растерявшийся,
дважды
рон ял
и
поднимал
мою
записку.
До­
броду шн ый
седоусый
тюремщик
хладнокров­
но
наблюдал
за
эт ой
сценой,
не
д елая
попыт­
ки
обличить
на ше
преступление.
* Моей жене удалось проникнуть в лечеб­
ницу
благодаря
хлопотам
В.
Э.
Мейерхольда;
там
сидел
его
прия тель ,
ныне
поко йны й,
Эонов,
сотруд­
ник
его
по
театру5. — Примеч.
а вт.
Как-то
на
п рогулк е
я
увидел
мою
жену.
Она
медленно
шла
вдоль
низкого
заб ора,
ко­
то рым
был
окружен
наш
дворик.
Я
обогн а л
со лд ата
и
по рав ня лся
с
женою.
Она
успела
ск азат ь: "Приговор — четыре года Якутской
об ласт и.
Я
поеду
за
то б ой”.
Жен а
очень
удивилась,
что
я
принял
из­
вестие
о
сибирской
ссылке
с
немалой
радо­
стью.
Она
не
зна ла,
что
мой
сосед
по
камере
напугал
меня
Шли сс е льбур гом
и
что
якутская
ссылка
на
поселение
п редст ав лялась
мне
те­
перь
п рек расн ым
раем.
Я
смутно
припоминаю,
когда
и
как
пере­
везли
меня
из
одиночки
в
пересыльную
Бу­
тырскую
тюрь му .
Шумная,
возбужденная,
то­
льк о
что
бунтовавшая
тол па
аре стан т ов
окру­
жила
меня
и
одновременно
со
м ною
привезен­
н ого
из
одиночки
Церетели,
и
эти
кр ики,
гов ор,
песни,
приветствия,
объятия
оглушили
ме ня.
Нач алас ь
жест ок ая
г оло вная
боль,
и
я
п ожалел
о
моей
первой
тесной
и
без мол в­
ной
тюрь ме.
В
э том
бутырском
аду
прожил
я
три
дня .
В
де нь
о тъезд а
меня
неожиданно
вы зва ли
из
камеры,
посадили
в
карету
и
пове­
зли
на
квартиру
к
моему
отцу.
Оказывается,
он
по слал
телег рамму
министру
юс ти ции
с
просьбой
разрешить
мне
свидание
на
дому
ввиду
его,
отца,
т яжелой
болезни,
ко т орою
он
был
прикован
к
постели,
и,
как
это
ни
стран­
но,
такое
разрешение
бы ло
дан о,
и
я
в
присут­
ствии
соп ров ождав ш его
меня
жандармского
офи це ра
г ов орил
с
отцом.
К
этому
вр еме ни
у
нас
в
д оме
приготовлен
был
завт рак .
Со­
брали сь
все
родственники.
Ели
и
пили,
как
на
поминках.
Тут
же
сидел
сконфуженный
жан­
дармский
рот мистр,
весьма,
по-видимому,
тя­
готившийся
своими
руками,
которые
он
не
знал
куда
девать.
Х удо
я помню
подробности
путешествия
в
арестантских
ваг он ах
от
Москвы
до
Красно­
ярска,
но
общее
впечатление
от
этой
буйной
и
шумной
то лпы
юных
революционеров
оста­
лось
четким
и
прочным
в
моей
памяти.
Ка­
жется,
ни
одн а
пар тия
политических,
от п рав­
ляемых
в
Сибирь,
не
была
так
м н оголюд на
и
так
бо дро
н аст рое на,
как
наша.
Это
был а
сама я
веселая
партия
ссыльных.
Всю
дорогу
мы
пели
пес ни;
всю
дор огу
везли,
ре вни во
храня,
красное
знамя;
везде
нас
встречали
то­
лпы
н аро да...
Конвойные,
стражники,
все
в ла­
сти
в
пути,
оглушенные,
ошеломленные
небы­
в алой
тол пой
бунтарей,
все
побеждающих
своей
самоуверенной
веселостью,
не
знали,
что
с
нами
дел ать
и
как
подчинить
нас
обыч­
ной
дисциплине.
Начальство
привыкло
к
м рачн ой
непримиримости
подпольных
де я­
телей,
к
их
аскетической
ст рог ост и,
к
их
п ре­
зри т ельн ой
суровости
и
нервности
—
и
вдруг
ему
пришлось
столкнуться
с
добр од ушн ой
де­
рзо стью,
с
молодою
см елост ью ,
с
откровен­
450


Годы
странствий
ным
буйством.
К
том у
же
из
П ете рбур га
шли
секретные
бумаги,
противоречивые
и
непонят­
ные
прямолинейным
тюр емщ ика м.
С
нами
надо
б ыло
об ращ атьс я
"строго”,
однако
не
дав ая
повода
для
разд ражения
" об ществ а”.
Задача
бы ла
действительно
мудреная,
а
тайна
была в
то м,
что в
движении
1902 года впервые
был
п ров озглаш ен
с
до ст ат очной
отчетливо­
сть ю
принцип
яв очн ого
порядка.
Революция
вышла
из
п одп олья.
Бывшие
ранее
попытки
в
этом
роде ,
как,
например,
казанская
д емо­
н с тр ац и я6, не нашли еще отклика в массе.
А
на
э тот
раз
наш
крик
о
св обод е
от озв ался
повсюду
сочувствием.
Точн о
учесть
это
бы ло
невозможно,
но
это
б ыло
для
всех
ясно.
П ра­
вительство,
п ослав
без
с уда
в
Сибирь
массу
студентов,
ра бочих
и
разных
интеллигентов,
сам о
раст ер ялось,
чуя
в
это м
веселом
мятеже
новую
силу.
Этот
малы й
бун т
был
первым
предвестием
бо льш ой
рев олюц ии .
Из
отдельных
эпизодов
нашего
путеше­
ствия запомнились
мне два.
Первый —
круше­
ние
мое го,
так
ска зать,
ав тор итета
в
г лазах
товарищей.
До
этого
случая
я
по льзо вал ся
уважением,
как
член
Исполнительного
к оми­
тета
и
как
замет ны й
агитатор .
Теперь
—
увы!
—
все
это
б ыло
заб ыто .
Я
стал
в
гл азах
товарищей
не
более
как
чудаком.
Виною
ра­
зочарования
во
мне
бы л,
не
в едая
того,
В.
Я.
Б рюсов .
Его
книжка
стихов
послужила
пово­
дом
для
наших
несчастных
рассуждений
о
по­
э зии.
Мои
цитаты
из
Верлена
и
Метерлинка
вызывали
раскатистый
чревный
хохот
товари­
щей,
и
даже
самое имя
Ва ле рия
Брюсова
весе­
ли ло
юношей
необычайно.
Так
нын е
офици­
ально
признанный
по эт
по губи л
тогда
мою
репутацию!
Второй
фак т
был
таков.
У
нас
у
всех
б ыло
очень
смутное
представление
о
В ост оч­
ной
Сибири.
Ходи ли
среди
нас
расск азы
о
ди­
кой
девственной
тайге,
о
мертвых
бол от ах,
о
мрачном
инородческом
быте.
Мы
вообра­
жали ,
что
нам
придется
жить
ох отою
и
что
мы
будем
окружены
опасностями
со
в сех
с то­
ро н.
Мы,
конечно,
не
унывали. ”Но что будет,
—
дум али
мы,
—с
девушками,
которые
были
сосланы
вместе
с
нами?
Они
погибнут.
Их
растер зают
белые
медведи,
или
они
ум рут
голод н ою
смер т ию,
если
их
п оселят
отдельно
от
нас,
мужчин.
Но
как
сделат ь,
чтобы
их
поселили
вместе
с
на м и?” Нашелся остроум­
ный
товарищ,
который
п редложи л
всем
за­
ключи т ь
условные
браки.
Кто -то
сообщил,
что мужа
и
же ну
при
поселении
не
ра злучают .
Вопрос
о
спасении
девушек
от
белых
медведей
был
поставлен
на
повестку
дня,
и
на
общей
сводке
было
решено
большинством
голо сов
BçeM пережениться.
Больше
всего
об
этом
хлопотал
самый
юный
из
на с,
тоненький
и слабенький
студентик.
Он
и
пошел
с
м удрой
резолюцией
в
вагон,
где
бы ли
арестантки,
не
знавшие,
что
без
их
участия
решается
их
судь­
ба.
Резо люци я
вызвала
взр ыв
негодования
юных
революционерок.
Одна
из
ни х,
рослая,
здо ровен н ая
социал-демократка,
взяла
за
п ле­
чи
щупленького
студента
и
выставила
его
с
по зоро м
из
вагона.
Так
слаб ый
пол
посра­
мил
пол
сильный.
Наконец,
мы
при бы ли
в
Красн оя рск ую
тюрьму.
Наш е
здесь
появление
о знамено ва­
лось
прежде
всего
бунтом
из-за
тюфяков.
На
грязных
нарах
лежали
зловонные
мешки,
на­
битые
гнилой
солом ой .
Мы
пот р ебов али
но­
вых
тюфяков,
а,
когда
начальство
за упря ми­
лос ь,
мешки
с
со ломо й
немедленно
бы ли
вы­
брош е ны
на
тюремный
двор,
и
здесь
мы
ус­
троили
великолепное
аутодафе.
Высокий
сто лб
д ыма
поднялся
над
тюрьмой,
пугая
красноярских
граждан ,
воображение
к ото рых
и
без
то го
бы ло
поражено
неожиданным
громким веселием
непонятно
буйных
а рестан­
тов.
К остер
подействовал.
Тюремщики
усту­
пили.
У
меня
и
сейчас
сохранился
фото граф и­
ческий
снимок,
где
смотрители
стоят
шерен­
гою
перед
груд ою
новых
тюфяков
—
триумф
нашего
ре бячес к ого
м ят ежа.
Были
и
другие внутренние
события
в
тю­
рьме.
Так,
например,
приезд петербуржцев,
во
глав е
ко их
был
т.
Ск рып н и к7, ознаменовался
запальчивым
сп ором
из-за
же н щин.
Москвичи
п ред лагали
петербуржцам
потесниться
в
об­
щей
камере,
а
петербуржцы
желали
р азме с­
тить ся
в
женской
камере,
где
бы ло
п рос тор­
н ее.
Тут ,
конечно,
гов ори лось
немало
речей
о
буржуазных
предрассудках.
Не
помню,
чем
кончился
э тот
сп ор
и
кто
зав лад ел
женскою
камерою.
Было
у
нас
однажды
торжественное
засе­
дание,
посвященное
диспуту
на
те му
”В чем
сущность
и
каковы
форм ы
будущей
ди ктату­
ры
про летариа та?” Насколько я припоминаю,
юные ораторы
п редст авля ли
себе
эту
дик тату­
ру
чем-то
весьма
кратковременным,
после
че­
го
наступит
чудотворный
”прыжок из царства
необходимости
в
ца рст во
свободы”.
Я,
впрочем,
не
был
в
числе
чрезмерно
розо вы х
оптимистов,
и
я
не
всегда
охотно
уч аст в овал
в
политических
дебатах.
Меня
за­
нимали
на ши
соседи-уголовные.
Я
лю бил
по­
куривать
т рубочк у
с
одним
заг адоч ным
ка то­
ржанином,
у
кото рог о,
как
ходили
слухи,
бы­
ло
на
ду ше
двадцать
два
убийства.
Лицо
у
не­
го
бы ло
спокойное,
т резв ое
и
как
будто
незлое.
В
Иркутске,
в
гимназии,
училась
у
не­
го
дочь...
Здесь,
раз гулив ая
по
т юремно му
двору,
огороженному
высокими
палями,
я
любовал­
ся
на
ц епи
г ор,
которые
манили
к
себе
своим
волшебным
многообразием8. Солнце,
ум и рая,
заж и гало
иногда
целые
миры
дивных
красок
451


Г.
Чулк ов
на этих
горных хребтах.
Я
чувствовал
Си бир ь.
Вечер
приносил
к
нам
дыхание
ранней
весны.
И
от
этого
во льн ого
ветра
порою
сжи малось
сердце
в
тоске
по
утраченной
свободе.
II
В конце
апреля вскрылась
Ангара.
И
нас,
переправив
через
нее,
повезли
в
Ал ексан др ов­
скую
центральную
тюрьму.
Когда
мы
стояли,
сбившись
в
куч у,
на
едва
нас
вмещавшей
лод ­
ке,
кажется,
вс ем
бы ло
жутко
и
весело.
На
берегах
гро мозд ил ись
ле дян ые
стал актиты,
висели
саженные
сосули,
слепительно
сверка­
вши е
на
солнце.
По
ре ке
шел
еще
последний
л ед,
шу га;
какие-то
больш и е
белые
птицы
с
хищным
криком
носились
над
водой,
ныряя
за
добычей.
Было
дико,
привольно
—
острый
ветер
колол
лицо,
и
трудно
бы ло
представить
себе,
что
мы
в
плену
и
будем
жить
сейчас
в
су ровой
тюр ьме,
среди
каторжан.
Мы
в ошли
в
тюрьму
хм ельн ые
от
весен­
н его
воз духа ,
от
влажных
зап ахов
едва
оттая­
вш ей
земли.
Какая
ог ром ная
и
м но голик ая
то лпа
шумела
здесь!
Мы
смешались
с
други­
ми
политическими
—
социал-демократами,
социал-революционерами,
бундовцами9,
польскими
социал- д емок рат ами,
случайными
пропагандистами
или
просто
р адика лами,
ко­
торые
так
или
иначе
помог али
революционе­
р ам.
Среди
нас
бы ли
многие,
чьи
имена
уже
вош ли
в
историю,
—
Сладкопевцев,
Дзержин­
ски й,
Церетели,
Ховрин,
Иго рь
Б удил ов ич,
Урицкий,
Скрыпник,
Ашмарин,
Шве йце р,
Зи-
ль бер бер г. ..10
Иные
из
них
уже
погибли,
ин ые
еще
в
борьб е.
Н ачалась
тю ремная
жизнь;
мгновенно
сложился
быт :
еда
впятером
из
одн ой
миски,
—
сношение
с
внешним
миро м
через
уголо в­
ных,
—
столкновения
с
н ачаль ств ом ...
Здесь,
в
Александровке,
кипела
та
ре­
волюционная
брага,
которую
впоследствии
пили
русские
люд и,
п ьяне я,
двадцать
пять
лет
вплоть
до
наших
дней.
И
мы,
и
наши
тюремщики
чувствовали,
что
должно
что-то
произойти
здесь,
за
этими
высокими
палями,
что
невозможно
соб рать
ст ольк о
буйной
м оло дежи
и
запереть
эту
взволнованную
толпу,
как
стадо
мирных
жи­
вотных
в
хлеву.
Эта
стр астная
то лпа
должна
бы ла
опрокинуть
рогатки,
нарушить
порядок.
Так
и
случилось.
Вскоре
нашелся
и
предлог.
Нам
не
да­
вали
точных
сведений,
куда
нас
везут.
Якутс­
кая
об ласть,
как
известно,
велика
—
по
пл о­
ща ди
она
рав на
примерно
дву м
третя м
Ев­
ропы ,
и
не
ма лая
разница
—
попасть
в
Олек-
минск,
или
в
Якутск,
или
в
Верхоянск,
или
в
Колымск.
Город
от
города
—
на
тысячи
верст.
У
нас
были
самые фантастические
пред­
ставления
об
условиях
тамошней
жизни.
То
распространится
по
камер ам
слух,
что
при­
дется
сидеть
в
темноте
—
нет
в
Якутске
све ­
чей ;
то
будт о
бы
нет
там
м ыла
или
еще
чего-
нибудь.
И
мы,
в
панике,
покупаем
по
п яти
кусков
м ыла
или
несколько
фунтов
свечей
—
мы,
которых
отправляют
ту да
на
несколь­
ко
лет.
Вероятно,
мы
все
тогда
б ыли
отчасти
лишены
здравого
смысла.
И
вот
мы
предъявили
начальству
требо­
вание
—
немедленно
запросить
иркутского
ген ерал- губ ерн ат ора
о
т ом,
к уда
кого
назна­
чили,
дабы
каждый
мог
зап асти сь
вс ем
необ­
ходимым
в
соответствии
с
местом
его
назна­
чения.
С
о тв етом
медлили.
И
у
нас
начался
бунт.
Вероятно,
бы ли
весьма
двусмысленные
предуказания
свыше,
ибо
наше
тюремное
на­
чаль ств о
вело
себя с
мя гко стью
поистине
уди­
вительной.
Или ,
быть
может,
тюремщики
преувеличили
наши
силы,
зап одо зри в,
что
у
нас
б ыло
оружие.
Одним
слов ом ,
юноши
лихо
п огуляли .
Тюремщики
бы ли
изгнаны.
Ворота
бы ли
забаррикадированы.
Над
тюрь­
мою
взвился
красный
флаг.
У
нас
бы ло
два
или
три
браунинга
—
вот
и
все
на ше
оружие,
а
у
врага
не
менее
сотни
солдат с
винтовками,
и
все
же
мы
пировали,
как
победители.
Холо с­
той
з алп
нисколько
нас
не
устрашил.
По
но­
чам
мы
дежурили
зачем -т о
у
барри к ады
на
часах,
как
буд то
мы
могли
ок азать
серьезное
сопротивление,
если
бы
повели
сол дат
брат ь
нашу
крепость.
Теперь
кажется
этот
мятеж
неважным
и
даже
ребяческим,
но
мог
бы ть
иной
оборо т
событий,
мог ла
пролиться
к ровь,
и
все
это
восстание
перешло
бы
в
историю
под
знаком
траура
и
в озм езди я.
Три
дня
мы
сидели
в
оса­
де.
Наконец,
приехали
из
Иркутска
вице-губе­
р натор ,
п рок урор,
жан дарм ери я.
Ко мендан­
том
нашей
крепости
был
Дзержинский.
В
его
ведении
бы ло
наше
красное
знамя.
На
сохра­
нившемся
у
меня
фот ог рафи ческ ом
снимке
он
держит
его
дре вк о,
стоя
на
баррикаде.
Мы
ве ли
обычно
переговоры
с
тюр ем­
ным
начал ьств ом
во
врем я
осады
через
дыру,
сделанную
в
палях,
— приходилось парламен­
терам
сидеть на
корточках.
Целые
сутки
ви це-
губ ерн ат ор
не
со глаш ал ся
принять
ст оль
уни­
зительные
условия
для
предварительной
кон­
ференции.
А
мы
иначе
не
соглаш али сь
раз­
г ов арив ать.
На кон ец
генерал
решился
сесть
по-турецки.
Д ело
кончилось
миром.
Мы
разо­
б рали
баррикады,
и
нам
да ли
списки
с
указа­
нием,
кто
куд а
отправляется.
Во
второй
половине
мая
нас
повели
этапным
пор яд ком
из
Александровского
цен­
трал а
на
Ка чуг
—
пристань
Лены,
где
мы
452


Го ды
странствий
должны
бы ли
сесть
на
паузки,
чтобы
плы ть
по
течению
три
тысячи
верст
до
Якутска.
Нас
меньше
стало.
Многих
поселили
по
линии
железной
д ороги .
Церетели
о ст ался
где-то
не­
далеко
от
Иркутска.
Мы
выехали
из
Александровского
села
с
песнями,
неся
по-прежнему
наше
красное
знамя.
Пешком
идти
бы ло
легче,
чем
сидеть
на
тряских
телегах,
и
мы
растянулись
по
большаку.
С
конвойными
сол д атами
мы
ср а­
зу
сошлись
по-приятельски,
но
на
офицера
смотрели
подозрительно.
Ходили
слухи,
что
именно
э тот
офицер
расс т релял
в
про шл ом
го ду
парт ию
уголовных.
Слухи
оказались
ложными.
Была
весна,
но
по
утр ам
в
кадке
с
водою
п лав али
ку ски
ль да
и
бы ло
холодн о.
Этапные
из бы
был и
мрачны.
Грязь
была
такая ,
что,
уронив
пятачок
на
пол,
мы
теряли
его
без­
возвратно:
такой
с лой
жидкой
гря зи
лежал
на
полу
избы.
Спали
все
вместе,
мужчины
и
женщины,
на
общих
нарах,
не
разде вая сь
конечно.
Таких
тю рем
до
К ачуга,
если
не
ошибаюсь,
было
п ять.
Но
какое
наслаждение
и дти
так
по
си­
бирской
дорог е,
предчувствуя таежную пусты­
ню,
реки,
раскинувшиеся
на тысячи
верст,
уга ­
дывая
ве сь
э тот
огромный
северный
а зиатс­
кий
сон,
ле дя ную
колыбель
ма мо нтов
и
про ­
чих
допотопных
чудищ.
Я
был
тогда
рассеян
и
молчалив.
Мн о­
гих
товарищей,
к
стыду
моему,
я
вовсе
не
зам ет ил,
о
чем
жалею
теперь,
когда
убедился,
что
все
люд и
интересны,
все
без
исключения.
Но
некоторых
я
и
тогда
за помнил
—
не
столько
их
мнения
и
слов а,
сколько
общий
стиль
их,
интонацию,
выражение
глаз.
Дзе­
ржинский,
например,
часто
п одсажи вал ся
ко
мне
на
телегу
и,
если
слышал
чей-нибудь
разг ово р,
казавшийся ему
н есодержат ельн ы м,
б ор мотал
мне
на
ухо
ироническую
сво ю
по­
говорку
”люблю красноречие и буржуазию” .
Дзержинского
я
запомнил.
Он
был
тогда
стройным,
худо щавы м ,
гибким.
Н есмо тря
на
революционную
непримиримость
и
решите­
льность,
бы ло
в
нем
что-то
польско-женст­
венное
и,
пожалуй,
что-то
сентиментальное.
Он,
кажется,
сам
это
чувствовал
и
стыдился
и
боя лся
этого
в
себ е.
Он
и
Сладкопевцев
казались
мне
харак т ер нейшими
людьми
ре­
волюции,
как
я
ее
тогда
понимал
*.
На
первом
или
втором
этапе
два
жан ­
дарма привезли
кнамиз
Иркутска еще
одного
арестанта.
Это
был
В.
Е.
Попов,
прославив­
*В двух моих рассказах,
напечатанных
з адо­
лго до
наш ей
революции, —”На
эта па х”
и
”П усты -
н и”,
—
я
зарисовал
типы
"подвижников”
револю­
ции.
Я
и мел
тогда
в
виду
Сладкопевцева
и
Дзе р­
жин ског о.
—
Примеч.
авт.
шийся
впоследствии
своими
корреспонденци­
ями
о
Спиридоновой,
о
карательных
отря дах
и
п роче м,
журналист,
известный
под
псевдо­
нимом
В лад имир ов а11.
Он
ра бо тал
тогд а
как
инженер
и
занимал
в
Москве
видный
пост.
Он
ехал
с
большим
к омфо ртом
—
с
какими-то
коврами,
самов ара ми,
несессерами,
чуть ли
не
со
специальными
курортными
нарядами,
уго­
щал
нас
ликерами
и
вооб ще
нарушил
своею
осо бою
наш
арестантский
стиль.
Впоследст­
ви и,
когда
я
жил
один
в
тайге,
он
гостил
у
м еня
дня
два
проездом,
н ап равля ясь
в
ка­
кую-то
придуманную
им
экспедицию.
И
тогда
он
был
таким
же
светским,
приветливым,
ра з­
душенным,
и
никакая
тайг а
не
могла
изнич­
тожить
в
нем
пристрастия
к
преходящим
ра­
достям
жизни.
Два
жанд арма,
которые
привезли
По по­
ва
из
Иркутска,
послужили
пов од ом
для
на­
ше го
третьего
бунта.
Д ело
бы ло
в
то м,
что
у
нас
готовился
побег.
Собирались
бежат ь
Дзержинский,
Сладкопевцев
и
Скрыпник.
Дзе­
ржинский
и
Сладкопевцев
от ло жили
свой
по­
бег
до
Верхоленска,
а
Скрыпник
спешил
осу­
ществить
свой
план.
Конвойные
нисколько
этому
не
мешали;
жандармы,
напротив,
были
зо рки
и
опасны.
И
вот
мы
предъявили
требо­
вание
об
удалении
жандармов,
которые,
м ол,
напрасно
нас
разд ра жают.
Не
все
бы ли
по­
священы
в
пл ан
побега.
Многие
настаивали
на
удалении
жандар мов
от
избытка
бунтарс­
ких
чувств
и
настроений.
Тогда
выяснилось,
что
из
Иркутска
пришла
бум ага
к
нашему
конвойному
офицеру,
на
этот
раз
вовсе
не
двусмысленная,
в
коей
рек ом ен дов алось
р ас­
стрелять
партию,
ежели
она
будет
вести
себя
по-прежнему,
то
есть
не
считаясь
ни
с
какими
правилами
сибирских
этапов.
Очевидно,
у
на­
чальства
лоп н уло,
наконец,
терпение
и
оно
решило
не
церемониться
со
строптивыми
а ре­
стантами.
На
од ном
из
этапов
бы ла
сходка,
где
мы
решали
вопрос
о
том,
на стаи вать
или
нет
на
требовании
нашем.
В
избе
бы ло
мра­
чно .
Тускло
гор ела
коптя щ ая
лампочка.
На­
строение
б ыло
подавленное.
Все
чувствовали,
что
дел о
идет
на
сей
раз
о
жизни
и
смерти.
Решено
бы ло,
однако,
не
сд ава ться
и
не
уступать.
Офицер
терпеливо
ждал
конца
с ход­
ки.
Мы
сооб щи ли
ему
наше
решение,
по­
разившее
его
по-видимому.
Мы
не
знали,
что
будет.
Со лд аты
стояли
вокруг
с
ви н­
тов ками
и,
кажется,
тоже
чувствовали,
что
дело
принимает
серьезный
о бор от.
Тогда
добр одуш ны й
офицер,
подумав,
приказал
жа­
н дар мам
следовать
на
каком- то
почтенном
расстоянии,
чуть
ли
не
десяти
верст,
что
никак
не
мог ло
помеш ать
побегу.
На
это
мы,
разумеется,
согласились.
И
Скрыпник
бла гоп олуч но
бежал.
Две
ночи
мы
к лали
453


Г.
Чул ков
чучело
на
нары,
и
конвойные,
пересчитывая
арестантов,
не замечали
побега.
А
когда побег
выяснился,
наконец,
офицер
наш
запил
го рь­
кую
и
на
паузках
уже
ехал
всю
до рогу
ме­
ртвецки
п ьяны й.
Моя
жена
д ог нала
меня
на
пароходе,
и
я
должен
был
п олучи ть
р азре­
ше ние
на
присоединение
ее
к
партии,
и
вот
ст раж
наш
долго
не
мог
понять
моего
за­
явления,
а
когда
сооб рази л,
в
чем
де ло,
за­
щелкал
шпорами,
не
будучи
в
силах
п од­
няться
с
постели,
выражая,
очевидно,
свое
почтение
к
д аме
и
согласие
на
присоединение
ее
к
партии.
Я
по
крайней
мере
так
это
понял,
и
же на
моя
села
на
паузок.
Хо роши й
был
человек
офицер.
Его
судили
военным
судом,
но
мы
своими
показаниями
выручили
его
как-то,
и
он
не
пропал:
служил
впос­
ледствии
благо по лучн о
на
железной
дорог е .
Где-то
недалеко
от
Качуга
встретила
нас
колония
политических.
Бронштейн-Троц­
кий12
опередил
товарищей.
Его
я
увидел
пер­
в ого.
Он
шел
один,
ма хая
фуражкой
и
кри ча
приветствия...
Т ам,
за
Качу гом ,
начиналась
н овая
жизнь
—
ог ром ная
великолепная
пустыня,
зе­
лен оок ая
тайга,
с
ее
благоуханиями,
с
ее
зве­
риными
тро пами,
с
ее
шаманскими
тайнами...
Як утск ая
ссылка
Мы
п одош ли
к
Калугу
и
расположились
на
берегу,
поджидая
рассвета.
Кажет ся,
дня
за
два
до
этого
последнего
этапа
бежал
тов .
Скрыпник.
То,
что
побег
уда л ся,
и
пр едст о­
ящи й
нам
ве сен ний
путь
на
Север,
и
наша
буйная
мол одо сть
—
все
это
во лнов ало
нас .
Не
хотелось
спать.
Бивуак
наш
похож
был
на
фантастический
табор.
Конвойный
офицер
на
ночь
передал
ох­
рану
партии
местной
полиции,
и
наш
отряд
был
окружен
стражниками-бурятами,
к ото­
рые
с
зловонными
трубками
во
рту
сидели
у
костров,
поджав
под
се бя
ноги,
как
бу дды,
ко
все му
презрительно
равнодушные.
Дро жали
зол отые
"ресницы”
звезд,
и
ка­
зало сь,
что
не бо
смотри т
на
табор
наш
м ил­
лион ами
зорких
гла з.
На
рассвете
заст учали
топоры.
Это
д остраив али
паузки,
на
к от орых
п ре дст ояло
нам
плыть
по
великой
реке
три
тысячи
верст.
Не
все
из
нашей
партии
дошли
до
К ачу­
га.
Многих
поселили
по
линии
железной
до­
роги.
На
паузок
се ли
политические,
которых
отпр ав ля ли
в
Якутскую
область,
—
человек
сорок,
если
не
ошибаюсь.
Среди
нас
были:
Сладкопевцев,
Дзержинский,
Урицкий,
Сыро­
мятников,
Хов ри н,
Игор ь
Буди лови ч,
Бибер-
галь ,
Швейцер,
Касаткин,
Сбитников,
Сто лы­
пин1, Попов и другие.
Многих
уже
нет
в
жи­
вы х.
Иные
по ги бли
от
пули,
ин ые
на
виселице.
Швейцер,
как
известно,
в зорв ался,
заряжая
бом бу.
Странное у
меня
было
чувство,
когда
мы
взошли
на
паузок.
Казалось,
что
вот
под ым ут
сходни
и
мы
не
от
Кач уга
отчалим,
а
как
будто
целый
мир
покинем,
знакомый
и
обы к­
новенный,
чтобы
по лет еть
в
г олубую
неиз­
вестность.
Но
какой
это
был
медленный
и
грузный
полет!
Думаю,
что
нет
н еле пей
судна,
чем
эти
ленские
паузки.
Надо
пред­
с тав ить
себе
баржу,
на
кото рой
вплотную
до
борта
построен
до щ атый
сарай,
с
плоскою
крышею.
Два
огромных
весла,
рассчитанных
на
шесть
гре бц ов
примерно,
и
одн о
кормовое,
к отор ое
торч ит
высоко
над
палубой,
состав­
ляют
всю
к ор абельн ую
снасть.
И
п олзет
это
чудовище-паузок
медленно
по
течению,
и
то­
лько
та м,
где
Л ена
становится
уже
и
берега
выш е,
где
быстрее
несется
река,
н адо
держать
ухо
востро
и
отг реб аться
неутомимо,
чт обы
не
раз бить ся
о
прибрежные
скалы,
так
назы­
ваемые
”д ек и”.
Из
них
с амая
прославленная
—
"Пьяный Бык",
где
погибли,
по
преданию,
паузки
со
спиртом.
Итак,
мы
отчалили.
И
здесь
не
утратили
мы
к расн ого
знамени,
которое
мы
бережно
и
ревниво
хранили
во
вс ех
тю рь мах
и
на
вс ех
этапах.
Мы
утвердили
его
на
палубе.
На ча­
лась
наш а
нов ая
жизнь.
Там,
на
берегу,
мы
оставили
все
суетное
и
тревожное.
Мне
ка­
зало сь,
что
все
тов арищ и
р адо вал ись
неволь­
ному
отдыху
от
напряженной
гряз н ой
и
не р­
вной
тю ремно й
жизни.
На
паузке
не
бы ло
ни
грязи,
ни
пыли.
Бе рега
бы ли
пу с тынн ые.
На
челноках
п од ъезжали
к
нам
лоцманы,
чтобы
на
следующем
перегоне
покинуть
нас.
На
пристанях
людей
совсем
не
бы ло
видно.
Кругом
б ыла
п рек расн ая
дикая
тишина.
Но
б ыли
среди
нас
и
неутомимые,
—
их
не
со бла зня ла
эта
голубая
весенняя пустыня.
Та­
кими
" неу томимы ми”
к азали сь
мне
дво е
—
Сладкопевцев
и
Дзержинский.
У
них
вое
помыслы
б ыли
по
ту
ст орон у
У рала.
Им
нужна
была
по дпол ьная
лихорадка.
В
Вер-
холенске
они
высадились
и
вскоре
на
лодке
бежали
оттуда.
А
нам
предстояло
плыть
еще
более
дву х
тысяч
верст
—
иным
до
Якутска,
а
мне
пришлось
д ер жать
п уть
еще
дальше
на
восток,
через
тайгу,
до
Амги.
Ослепителен
весною
ночной
свет
на
Ле­
не.
Это
уж
не
петербургские
белые
ночи.
Во­
истину
это
ночи
золот ы е.
В
э том
потоке
ст р анного
золотого
блеска
нельзя
спать.
Сердце
изнемогает
в
каком- то
непонятном
мучительном
счастье.
Странно
петь;
стыдно
говорить:
молчишь
завороженный.
Так
мы
п лыли
целый
месяц.
С
трудом
од олев ая
чары
эт ой
дивной
Лены,
налажи-
454


Г оды
ст ранст вий
ва ли
мы
свой
речной
быт
—
варили
еж е­
дневную
уху
из
стерлядей;
ст и рали
белье,
спускаясь
вни з
на
доски,
прикрепленные
ве­
ревками к
борт у
паузка;
возились у
кормо во го
весла,
мешая
лоцману,
—
а
ча ще
вс его
в
сладо ст ной
д ре моте
в аляли сь
на
палубе,
наслаждаясь
тишиной
пустыни.
Все
это
кажется
д алек им
сном,
и,
когда
недавно
после
двадцатипятилетней
разл ук и
я встретил иных
товарищей,
мне
к азало сь,
что
это
протя гив ают
мне
руки
свидетели
каких-то
неизъяснимых
вид ен ий.
А
те,
ушедшие?
С
иными
я
встречался
неоднократно
после
ссылки.
Одного
из
н их,
Игоря
Будиловича,
с
кем
связан
я
был
брат ск ой
любовью,
хочется
мне
сейчас
помянуть
в
надежде,
что
знавшие
его
товарищи,
прочитав
эти
строки,
поймут
меня
и,
м ожет
быть,
с
г руст ью
за дум аютс я
над
его
судьбою.
Полжизни
провел
он
в
ссылке
и
в
тюрьмах
—
сн ачала
в
Якутске,
по том
в
Колымске,
по том
опять
в
плену
—
то
у
мо­
сковских,
то
у
петербургских
жан дар м ов.
В
1914 году мы с ним встретились.
Он
только
что
выше л
из
тюр ьмы .
У
не го
была
з лая
чахотка.
И
врачи
отправили
нас
за
границу
—
я
поехал
в
Швейцарию,
а
он
в
австрийский
к урорт
Закопану.
Накануне
войны
он
прислал
мне
в
Швейцарию
тревожное
письмо,
советуя
вернуться
в
Россию.
Я
не
мог
в оспо льз ов ать­
ся
его
сов ет ом
и
за стря л
на
в осемь
месяцев
за
границей,
а
он,
не
долечившись,
уехал
на
ро­
дину
и
вскоре
умер,
едв а
ли
предчувствуя,
как
и чем кончится мировая
война.
Иго рь
Бу ди ло-
вич
был
удивительный
человек.
Он
с
необы­
чайной
искренностью
уверо вал
в
во змо ж­
ность социальной гармонии.
Для
не го
это
был
нравственный
постулат.
Он
был
бескорыст­
нейшим
ры цар ем
ре волюц и и.
В
последние
свидания
наши
с
ним
он
как
будто
по колеб ал­
ся
в
своей
уверенности...
Какие-то
сомнения
возникли
у
не го
в
во зм ожност и
желанной
ему
социальной
гармонии.
Но
она
был а
ему
нуж­
на,
как
воздух.
Мне
почему-то кажется,
что
он
одоле л
бы
св ою
чахотку,
если
бы
не
э тот
червь
сомнения,
который
о казался
для
не го
страшнее
и
гибельнее
туберкулезных
бацилл.
Однажды
мимо
нашего
паузка
прошел
пароход.
Оттуда
в
ру пор
кричали,
что
едет
же на
Чулк ова.
В
Витиме
она
присоединилась
к
партии.
Жена
пр и везла
письма,
кн иги,
жи­
вую
весть
из
России
(сибиряки называют весь
наш
Зап ад
Россией,
а
все,
что
на
восток
от
Ур ала,
—
это
уже
не
Россия,
а
Сибирь).
Так
п лыли
мы
дв ад цать
во семь
суток.
Под
Олекминском,
где
высадились
некоторые
товарищи,
встретил
нас
г уберн ат ор.
Пос ле
Олекминска
паузок
опустел.
Ста ­
ло
просторнее,
и
от
мысли,
что
мы
приближа­
емся
к
Якутску,
ду шу
заволакивала
грусть:
мы
чувствовали
дыхание
северной
пустыни,
к отор ая
должна
бы ла
нас
поглотить.
Наконец,
мы
прибыли
в
столицу
огром­
ной
Якутии:
это
был
жалкий
городишко,
ме­
ньше
и
беднее
самого
захолуст н ог о
города
любой
из
нашей
губернии.
Если
бы
не
велико­
лепная
Лена,
к ото рая
разл илась
под
Якутс­
ком
в
ширину
на
пятнад цать
верст,
мо жно
бы ло
бы
впасть
в
у ныни е,
глядя
на
эти
поч ер­
невшие
хибарки,
на
гря зн ые
лавчонки,
на
не­
мощеные
улицы
с
ямам и
и
ов раг ами,
с
пере­
кинутыми
через
них
ветхими
мостиками.
Ка­
менных
домов
в
гор оде,
кажется,
было
не
более
пяти
—
се ми.
В
од ном
из
них
жил
губернатор.
И
а дминистр аторо в
сюд а
посы­
лали,
как
в
почетную
сс ылк у.
Н емног о
нахо­
дилось
охотников
сюд а
ехать,
несмотря
на
двойные
оклады.
Пристань
для
баржей
в
трех
верстах
от
го рода.
Сюда
и
мы
причалили.
Старший
со­
ветник
обл астного
правления
с
удивлением
узрел,
что
мы
выносим
торжественно
на
берег
наше
красное
знамя.
Это
его
очень
раз гне­
в ало,
и
у
н его
по
этому
поводу
произошел с
т.
Ховриным
зап альчи вы й
спор.
—
Я
д умал,
что
красного
цвета
боятся
бык и,
—
ск азал
т.
Ховрин
сердито,
—
а
его,
ок азы вает ся,
не долю бл иваю т
и
советники
об­
ластног о
правления.
—
Стреляйте
в
них!
—
заявил
советник,
об ращ аясь
к
офицеру.
Но
наш
приятель
офицер
уклонился
от
эт ой
обязанности, ссылаясь
на
то,
что местная
поли ц ия
уже
приняла
от
н его
па ртию
под
расписку.
Нас
встречали
на
пристани
старики-по­
литические
—
шлиссельбуржец
Мартынов,
Ионов,
Пекарский,
социал- д емок рат
Т еслер 2
и
другие.
Они
вмешались
в
наш
спор
с
совет ­
ником,
и
д ело
как-то
ула дило с ь.
Ховрин
так
и
не
р ассталс я
со
знаменем,
которое
в
Вер-
холенске
передал
ему
Дзержинский.
В
то
вре ­
мя во
всей
необъятной
многомиллионной
Рос­
сии
это
был
единственный
знак
вольности,
откры то
маячивший
на
ст рах
в р агам,
и,
если
бы
кто-нибудь
ск азал
нам,
что
это
с амое
з на­
мя
лет
через
пя тнадцать
за алеет
п овс юду
и
его
будут
носить
школьники,
пожалуй,
мы
бы
тог да
нелегко
в
это
поверили.
В
Якутске,
в
до ме
Афанасьева,
бы ла
приготовлена
для
нас
стариками
т рап еза.
Мн ого
было
яс тв
и
—
ув ы!
—
немало
водки.
Первый
тост
был
по
обычаю
за
Веру
Ни­
колаевну3.
Все
пили
сто я
с
набожными
и
бла­
гоговейными
лицами.
Поздно
н очью
разо ш лись
мы
по
кв а­
ртира м.
Было
глухо
и
темно.
Ни
одн ого
фон а ря.
Нас
преследовали
ст аи
собак,
и
мы
шли
впотьмах,
отбиваясь
от
одичавших
псов
палками.
455


Г.
Чулк ов
Дня
через
три
мне
пришлось
уехать
из
Якутска
в
улус
Амгу.
Прочи е
товарищи
ос та­
лись
в
го роде .
Я
зн ал,
что
в
Амге
нет
по­
литических,
нет
д аже
т елеграф а,
что
я
буду
жить
в
настоящей
таежной
пустыне.
Но
это
меня
не
п угал о.
Я
устал
от
суеты,
от
не­
престанных
споров,
от
невозможности
ос та­
т ься
наедине
с
самим
собою.
Губернатор
С кри п и цын 4, к которому я должен был явить­
ся
за
проходным
свидетельством,
б ыл,
по-
видимому,
удивлен,
что
я
не
прошу
его
ос та­
вить
меня
в городе и очень охотно
еду
в
тайгу.
Когда
я,
получив
бума г у,
намеревался
вый ти
из
его
кабинета,
он
удержал
меня:
—
Садитесь,
пожалуйста.
Я
сел
и
вопросительно
смо трел
на
него.
—
Вот
к
че му
привело
ва ше
напрасное
увлечение
политикой,
—
ск азал
он,
покачав
головой.
—
Все
равно
революция
в
России
невозможна.
—
Через
пя ть
лет
она
совершится,
—
сказал
я
сухо.
—
Вы
думаете?
—
за ин т ересов ался
гу­
бернатор,
как
будт о
ожидая
от
меня
пояс­
не ний.
—
Через
пять
лет
непременно,
—
пов то­
рил
я,
не
п од озрев ая,
по
правде
сказать ,
что
она
в
самом
де ле
так
уж
близка.
Мы
с
ним
спорили
тогд а
на
эту
тему
часа
полтор а.
Кажет ся,
он
был
не
очень
у ве­
рен
в
том,
что
старый
по рядок
прочен.
Так ой
разговор
с
губернатором
поли­
тического
ссыльного
был
невозможен
в
то­
гдашней
Европейской
России,
но
в
Якутской
об ласт и
многое
нелегальное
становилось
ле­
галь ным.
О дн ажды
при
мне
к
одному
из
политических
заш ел
какой-то
чиновник
в
ви­
цмундире
и
спросил,
не
получен
ли
новый
нумер
”Искры”.
—
Кто
это?
—
спросил
я.
И
тов ар ищ
равнодушно
ответил,
что
это
заседат ель.
И
немудрено.
Чиновники
тоже
бы ли
от част и
на
положении
ссыльных,
а
ссыльные
служили
и
в
суде,
и
в
статистике,
и
в
други х
учреждениях.
Ежегодные
отчеты
о
состоянии
области,
п осы лаемы е
в
Петер­
бург,
составлялись
ссыльными.
А
научное
об­
следование
к рая
велось
исключительно
поли­
тическими.
Имена
Ионова,
П ек арск ого
вош ли
в
историю
как
имена
исследователей
якутс­
кого
языка,
ф оль клора
и
этнографии.
Товарищи
провожали
нас
до
берега
Ле­
ны,
где
мы
должн ы
б ыли
сесть в
лодку,
чт обы
переправиться
на другую
сторону реки.
Лодка
б ыла
большая
и
нескладная.
С
нами
ехало
человек
двадцать
якутов.
Сюда
же
поставили
корову.
Лодочники-якуты
были
пьяны
и
тут,
в
лодке,
про дол жали
пить
св ою
”арг и”.
Весла
вываливались
у
них
из
ру к,
и
сам и
они
то
и
д ело
опрокидывались
на
спину,
зад ирая
но­
ги,
захлебы вая сь
от
смеха.
На
средине
р еки
ло дка
едв а
не
опрокинулась.
Когда
мы
с
женой
вы шли
на
берег,
нас
поджидала
т елега,
и
мы,
пок аз ав
наши
"про­
пу ск ные
свидетельства”,
отправились
в
путь.
Впе рв ые
мы
бы ли
в
сам ых
недрах
тайги.
Э тот
путь
от
Лены
до
Амги
был
необы­
чаен.
О гром ный
девственный
лес
обступил
нас
со
вс ех
сторон.
Ло хматы е
низкорослые
лошаденки
м чали сь
по
узкой
лесной
дороге,
не
смущаясь
ры тв инами,
г атями ,
оврагами,
где
на
дне
белел
еще
снег.
Мы
еха ли
ден ь
и
ночь.
Меняли
лоша де й
на
станках,
объясняясь
с
ямщиками
знаками,
ибо
ни
о дин
як ут
не
говорил
по-русски.
Мы
заход и ли
в
юр ты,
чтобы
поесть
и
отдохнуть.
В
юртах
б ыло
душно.
Гор ел
неугасимый
ка­
мелек.
Дети,
а
иногда
и
подростки
лет
до
шестнадцати
возились
у
огн я
совсем
голые.
Якуты
треб ова ли
водки.
—
Арги!
Арги!
—
бормотали
они
и
про­
стодушно
искали
в
наших
вещах
бутылки.
Лесные
дебри
сменялись
иногда
боль ши ­
ми
пол янами
и
озерами,
безмолвными
и
не­
движимыми.
По
у трам
поды мался
густой
ту­
ман.
Белые
призраки
догоняли
нас,
простирая
к
нам
руки.
На
т ретьи
сутки
мы
приехали
наконец
в
Амгу.
Здесь
за
несколько
лет
до
меня
жил
В.
Г.
Короленко5.
Улус
А мга
не
п охож
на
други е
улусы.
Здесь
живут
не
тол ько
якуты,
но
и
объякуте-
в шие
русские
поселенцы.
Прав да,
их
т рудно
теперь
от личит ь
от
и нородц е в.
Они
такие
же
скуластые,
с
такими
же
узкими
г лаз ами,
и
го­
ворят
они
по-якутски,
а
русский
язы к
забыли
вовсе,
но
все
же
кое-что
в
Амге
напоминает
русскую
деревню
—
юр ты
расположены,
на­
пример,
улицей,
как
у
на с,
тогда
как
обычно
якуты
стро ят
свои
жилища
на
большом
рас ­
стоянии
од но
от
д руго го,
иногда
на
расст оя ­
нии
двух-трех
верст;
в
Амге
есть
церковь
и
две-три
избы
бревенчатые,
а
не
земляные,
как
у
як ут ов...
Мы
с
женою
устроились
в
нашем
жили­
ще
превосходно.
Внутри
леж али
у
нас
на
низ­
ких
н арах
меха;
стены
то же
мы
обили
оленьи­
ми
шкурами;
камелек
горе л,
как
у
якутов,
день
и
ночь...
Русских
бы ло
немного
—
доктор,
св я­
щенник
и
засед ате ль
—
все,
разумеется,
с
же­
нами
и
р ебята ми.
С
русскими
я
мал о
общал­
ся.
Однако
приходилось
иногда
посещать
со­
седей,
есть
вместе
с
ними
жирные
пироги
с
не­
льмою,
знаменитые
сибирские
пельмени,
зак усы ват ь
водку
струганой,
т.
е.
з амор ожен ­
ною
и
наскобленною,
ст ерля дью .
До ктор
за­
водил
гр аммоф он
и
с
блаженным
лицом
слу­
ш ал,
как
пищ ала
в
руп ор
Вяльцева
или
хрипел
Шаляпин6.
456


Годы
странствий
Иногда
ко
мне
зах оди л
якут
Захар
и,
ты ча
себе
в
грудь
пальцем,
г овори л:
—
Я
”Сон Макара”7.
Дай
арги.
А рги
значит
водка.
А
”Сном Макара”
он
себя
именовал
потому,
что
ему
кто-то
объяс­
нил ,
будт о
Короленко
в
своем
рассказе
из об­
р азил
именно
его,
Захара.
В
Амге
вообще
помнят
Ко ролен к о.
По­
селенцы-скопцы8, старик со старухою,
расск а­
зывали
мне,
как
Ко рол енко
учился
у
них
та­
чат ь
сапоги.
Они
расск азыв али
о
нем
с
покро­
вительственною
улыбкою:
—
Хороший,
дескать,
барин,
но
брался
за
небарское
дело.
И
зе млю
вздумал
пахать,
но
и
это
у
н его
будто
бы
худо
лад и лось.
Впрочем,
скопцы
—
нар од
желчный
и мнительный,
и
очень
может
быть,
что
Коро­
ленко
не
так
уж
худо
пах ал
и
шил
сапоги,
как
об
этом
р ассказ ыв али
старые
изуверы.
В
Амге
жить
бы ло
неплохо.
Т айга
вели­
колепна.
Ин огд а,
прав да,
выйдешь
из
юрты,
оглян е шьс я
к руг ом,
почувствуешь
беспре­
дельность
пустыни
и
эти
тысячи
верст,
кото ­
рые
отде ляю т
тебя
от
Москвы,
и
д уша
тихо
заноет,
но
така я
слабо ст ь,
бы вал о,
придет
и
уйдет,
как
дуновение,
и
опять
хочется
ды­
ш ать
жадно
таежными
запах ами .
Л ето
в
тайге
жаркое,
но
короткое
—
все­
го
два
месяца.
Но
за
этот
срок
успевают
вызревать
хле ба
прекрасно
и
без
дож де й.
Почва
о ттаив ает
на
один
аршин,
и
приток
в лаги
снизу
питает
злаки,
а
сверху
солнце
их
лелеет,
и
можно
к
августу собрать
урожай.
Но
якуты
мал о
з анимаю тся
хлебопашеством.
Им
по
сердцу
лениво
пасти
ск от
или
часам и
бродить
по
тайге
от
капкана
к
капкану,
под­
жидая
добы чу .
Изумительна
в
тайге
ее
тишина.
Я
часа­
ми
сидел
на
берегу
Амгинского
озера,
смотр я
на
ирисы,
раду ясь
безм олв и ю.
Если
бы
не
эта
тишина,
зимо ю
в
Якутской
о бласти
нельзя
бы ло
бы
жить.
Почти
всю
зи му
держится
мороз в пятьдесят градусов.
Случись
буря
или
даже
подуй
ветер
—
и
человек
не
в ыдер жал
бы,
наверное,
э того
испытания
мо роз ом.
А
без
ветра
—
ничего:
зак ут аешь ся
в
оленью
кухлянку,
натянешь
на
н оги
оленьи
к ам осы,
на
руки
—
собачьи
рукавицы,
дышишь
через
майтрук9, а внизу на теле рубаха и штаны из
заячьего
меха:
так
можно
жить,
двигаться
и
даже
работать
на
воздухе.
Однажды
прискакал
из
города
к азак
с
повесткою:
губ ерн ат ор
вызывал
меня
в
го­
род,
зачем
—
неизвестно.
Мы
с
женою,
пога­
дав
на
разн ые л ады
о
причине
в ыз ова,
решили
не
обольщать
с ебя
приятными
н ад еждам и,
и
я
поехал
в
Якутск
один.
При ехав
ту да,
я,
прежде
чем
идти
к
гу берн ат ору,
н апр ави лся
к товарищам.
Оказывается,
все,
за
исключени­
ем
стариков,
уехали
в
Олекминск
и,
может
быть,
далее.
В
Иркутске
сидел
Святополк-
Мирский
и
жд ал
нас
для
каких-то
перегово­
ров.
Старики
политические
не
отгов арив али
меня
ехать
в
Иркутск,
но
я
сам
до гад ался,
что
дело
неладно,
и
пошел
к
губер нат ору
с
тв ер­
дым
намерением
на
вызов
Святополк-Мирс-
к ого
не
ехать.
Скрипицын
очень
удивился,
когда
я
ему
с казал ,
что
не
хочу
ехат ь
в
Иркутск.
—
Но
почему
же
вы
отказываетесь?
Я
вам
мо гу
сообщить
конфиденциально,
что
вас
вернут в
Россию,
если
вы
побеседуете с
его
сиятельством.
—
А
ес ли
Святополк-Мирскому
не
по­
нравится
моя
беседа,
мне
придется
опять
во з­
вращаться
сюда?
—
Но
зачем
же
пред полаг ать
такую
неудачу!
—
А
я
уверен,
что
так
и
случится.
—
Как
хотите,
но
в
тако м
случае
вам
придется
сам ому
пос лать
теле грамм у
князю.
Я
просто
не
реш аюсь
в зять
на
се бя
такую
ответственность.
—
Извольте.
И
я
тут
же
составил
весьма
решитель­
ную
т елеграм м у.
Старики
народовольцы,
узнав
о
мо ем
отказе
объясниться
с
Святополк-Мирским,
бы ли
очень
довольны.
Попировав
с
ними,
я
отправился
о бр атно
в
Амгу.
Недели
через
две
я
узнал,
что
почти
все
товарищи
из
Олек-
минска
приехали
обратно.
По
правде
ск азат ь,
я
после
эт ой
ис т ории
не
рассчи т ыва л
с коро
вернуться
в
Россию.
Но
тогд а
были
ос обые
в еян ия,
и
нас
ам нис тиро­
вали.
Т олько
меня
и
некоторых
других
стр оп­
тивых
вернули
позднее.
Под
гласным
над зор ом
I
В
нашей
ю рте
было
уютно.
Горел
каме­
лек
неугасимо...
Но
то,
что
я
не
зн ал
теперь
сро ка
мо его
поселения,
внушало
иногда
уны­
лое
чувство.
А
к огда,
бывало,
жена
начнет
играть
на
мандолине,
эти
звуки,
н апомина­
вшие
Ита лию,
зас тавл ял и мечтать
о
побеге
из
ледяной
пустыни
куда-нибудь
на
юг.
Конечно,
и
тут,
вок руг
юрты,
был
див ­
ный
мир,
исполненный
тайн
и
красоты,
но
жить,
не
ведая,
когда
можно
будет
выбраться
из
этого
з аколд ов анного
круга,
бы ло
жутко,
по
п равде
сказать.
До
города
б ыло
верст
т рист а,
если
не
ошибаюсь.
Туда не
часто
приходилось ездить.
А
здесь,
в
улусе,
не
бы ло
ни
одного
человека,
с
кото ры м
можно
бы ло
бы
перекинуться
457


Г.
Чулков
слов ом .
Я
учился
гов орить
по-якутски,
но
ус­
пел
усвоить лишь
сам ые
обыденные
слова.
Да
и
трудно
мне
бы ло
беседовать
с
этими
стр ан­
ными
л юд ьми,
которые
почитали
с
рав ным
усердием
и
Ни к олая
Чуд отво рца,
и
демонов-
аб асы лар.
Зимняя
б езмолв ная
жизнь
протекала
медленно.
П очта
приходила
раз
в
месяц.
Мы
рад ов ались
всему,
что
нарушало
монотонное
однообразие
нашей
пустынной
жизни...
Так
мы
об рад ова лись
и
тому,
что
на
з амерзш ем
озере
будет
лов ля
рыбы .
Якуты
пригласили
нас
л юбезн о
на
эту
зимнюю
охоту.
В есь
улус
с обр ался
на
уснувшее
озеро.
В
маленькие
п роруби,
расположенные
по
окружности,
торжественно
опущены
бы ли
ше­
сты
с
неводом,
который
тянули
осторожно
подо
льдом...
Улов
был
богатый.
Мы
бы ли
очень
смущены,
когда
якуты
поднесли
и
нам
нашу долю добычи.
Отказываться нельзя было.
Это
был
дар
озерных
демонов.
А
ве дь
с
ними
шутить
нельзя.
А басыл ар ы,
ок азы вает ся,
тре­
буют равномерного распределения улова среди
всех поселян.
Вопреки известному правилу
ап о­
стол а
Пав ла
”не трудящийся да не ест’”,
мы
в
тот день с аппетитом
ели уху
из свежей рыбы.
Такие
уд овол ьств и я,
как
о зерн ая
охота,
бы ли
редки.
Жизнь
бы ла
др емотная ,
как
бу д­
то
засты в шая
на
долги й
срок,
без
надежды
на
весенние
дни.
И
вот
одн ажды ,
среди
таког о
лед ян ого
без мол ви я,
мы
получили
известие
о
то м,
что
нас
возвращают
на
роди ну,
п рав да,
меня
не­
сколько позднее других
— одним из
последних
и
без
права въезда в
столицы, но
все же возвра­
щ ают,
и через какие-нибудь три-четыре
месяца
я
мог
над еят ься
на
иную,
не
таежную
жизнь.
Мы
ра здар или
соседям
наши
запасы
мя­
са
и
масла,
хранившиеся
в
естественном
по­
гребе,
где
вечная
мер зло та
обеспечивала
их
свежесть.
К стати,
э тот
н ик огда
не
тающий
лед
позв ол яет
аборигенам
лако миться
свежею
земляникою
в
сам ые
лютые
зимние
ме с яцы.
Замороженные
в
снеге
лесные
я годы
сохран я ­
ют
д аже
свой
летний
запах.
Итак,
закутавшись
в
н аши
меха,
мы
у се­
лись
в
сани
и
отправились
в
Якутск.
Док тор
с
завистью
смотрел
на
на с.
Грусть
и
ра до сть
странно
сочетались
в
сердце.
Торжественная тишина тайги
внуша­
ла невольное
сожаление
о
том,
что
воспомина­
ние об этой прекрасной пустыне будет навсегда
св язано с
воспоминанием
о
несвободе
и плене.
В
Якутске
мы
прож и ли
несколько
дней,
под го тов ляя сь
к
зимнему
путешествию.
Това­
рищ
Оленин
лю безн о
взя л
на
с ебя
заботы
о
покупке
для
нас
возка.
П ища
за готов лена
была
м оею
женою
на
месяц
пути.
В
мешках
хранились
у
нас
замороженные рябчики,
пель­
мени,
м асло,
ку ски
бульо на ...
Народовольцы
и
прочие
старики,
кому
еще
не
вышел
срок
ссылки,
устроили
нам
на
прощание большой
пир .
Буйная ватага молоде­
жи,
нарушившая угрюмое настроение утомлен­
ных ссылкою стариков,
пробудила в них какие-
то
совсем
бы ло
угасшие
надежды
на
в озм ож­
ность нового, не самодержавного порядка.
Они
отпускали
нас в
Россию как заложников.
И ные,
как
Н.
Ф.
Мартынов, которому тоже предстоя­
ло
скоро
покинуть
Якутскую
об ласт ь,
записы­
вали адреса, чтобы не терять с нами связи.
Этот
шлиссельбуржец
мечтал,
как
юноша,
о
новой
жизни.
И мне тогда не приходило в голову, что
этот бодрый и
красивый старик так скоро уйдет
из
нашего
ми ра
—
и
так
ужасно
и
мр ачно2 .
Пи р,
который
устроили
в
на шу
честь
народовольцы,
был
многолюден,
обилен
яст ­
вам и
и
всякими
крепкими
настойками
и
вина­
ми,
и
у
меня
скоро
зак ружи лась
гол ова.
Гово­
рились
речи,
ко
мне
обращенные,
и
я
говори л
что-то косноязычно.
Все было
в
тумане.
Нако­
н ец,
меня
и
мою
жен у
посадили
или,
в ерн ее,
положили
в
возок, доверху
наполненный
меш­
ками,
подушками,
одея лам и.
Мы
был и
заку­
таны
с
ног
до
головы
в
заячьи
и
оленьи
одежды. Нас покрыли тулупами,
и когда трой­
ка
лихих
сибирских
коней,
испуганная
гулом
песни,
кото рую
запела
толп а
провожавших
нас
ссыльных,
помч алась
к
берегу
Лены,
у
нас
от
пятидесятиградусного
мороза
и
непривыч­
ной
тесноты
возка
перехватило
дыхание.
Се рдце
ухнуло куда-то, и
мне показалось,
что
я
уже
не
смогу
вдохн ут ь
воздуха,
что
я
умираю.
Очнувшись,
с
труд ом
расправил
я
г рудь
и едва смог
пробормотать
на
ухо
же не
вопрос,
жива
ли она.
И
она ,
как
я,
беспомощно
б ара хтала сь
в
тяжелых
мехах.
Наконец,
мы
кое-как пришли в
себя.
Но
еще долго,
ошелом­
ленные ледяным
воздухом и бешеною скачкою
коней,
мы
не
мог ли
привыкнуть
к
условиям
этого зимнего путешествия по
замерзшей Лене.
Мы
ехали
так
до
Иркутска
целый
ме сяц
—
дни
и
ночи.
Мы
останавливались
на
стан­
ках
на
час
—
на
д ва,
не
более,
чтобы
поесть
и
погреться
у
камелька.
Пока
ямщики
пере­
п ря гали
лошадей,
мы
став и ли
на
ого нь
коте­
лок, бросали
в
не го
кусок
замороженного супа
и
го рсть
пельменей.
Это
был обед.
Мо роз
был
так
крепок,
что
наш
коньяк
зам ерз,
и
мы,
люб уясь
остры ми
кристалл ами,
старались
ос­
торожно согреть
бутылку и
накапать
в
рюмки
сколько-нибудь
драгоценной
влаги.
Нас
ехало
чет ве ро
в
двух
возках.
В
од­
ном
—
яс
женою,
а
в
другом
—
Ф.
С.
Каса т­
кин
и
нын е
уже
покинувший
наш
мир
до брей ­
ший
А.
И.
Л и сев3, стихотворец и весельчак .
За
несколько
станков
от
Иркутска,
на
расстоянии,
кажется,
дву х
дней
пути,
я
зане­
мог
и
решил
переночевать
в
избе.
Товарищй
мои
так
стр астно
м ечт али
об
условиях
горо-
458


Годы
странствий
декой
жизни
и
так
спешили
на
родин у,
что
не
без
смущения
признались
в
св оем
намерении
покинуть
недужного
и,
не
остана влив аясь
на
ноч евк у,
скакать
в
Иркутск.
Обижаться
на
это
было
бы
неразумно,
но
н очью
мне
п ри шлось
пережить
две-три
неприятные
минуты,
и
в
эти
мгновения
мелькнула
мысль
о
том ,
как
жаль,
что
нет
товарищей.
Нас
пугали
р асск азами
о
злодейских
притонах
под
Иркутском,
уверяли,
что
и
на
станках
по ша ливаю т,
и
мы
заснули
в
избе
под
впечатлением
слухов.
И
вот
но чью,
про ­
снувшись,
я
увидел
при
свете
л ампадки
ка­
кого-то
черн обо родо го
человека,
который
си­
дел
на
корточках
недалеко
от
моей
кровати
с
ножом
в
руке.
Когда
мы
ложились
спать,
в
комнате
нашей
никого
не
было,
и
появление
неизвест­
ного
с
ножом
мо гло,
конечно,
внушить
не
очень
приятное
подозрение.
Оружия
со
мной
не
бы ло,
и
я
г лядел
на
незнакомца,
не
зная,
что
предпринять.
Заметив,
что
я
смо трю
на
него,
незнакомец
ушел
из
комнаты.
Утром
хозяин
станка
уверял
меня,
что
мужик хотел
будто бы достать что-то из сунду­
ка,
и
так
как
ключ
от
сундука
был
потерян,
то
они
решил
взломать
зам ок
ножом.
Вероятно,
ночной посетитель был пьян,
а,
впрочем,
м ожет
быт ь,
э тот
незваный
гость,
не
встреть
он
моих
устремленных
на
не го
глаз,
употребил
бы
нож
во все
не
для
таких
невинных
целей,
как
вз лом
своего собственного сундука.
В
сущности,
э тот
эпизод
так
и
остался
несколько
загадочным.
Это
было
на ше
последнее
т аежн ое
при­
ключение.
Через
два дня мы
б ыли
в
Иркутске,
и никогда
ни
оди н
город
не
казал ся
мне
таким
благоустроенным,
как
эта
с толица
Восточной
Сибири.
Ч истая
скатер ть
в
ресторане,
витри­
на
книжного
маг азина
и
то,
что
можно
снять
заячьи
штаны
и
куртку
и
надеть
европейское
платье, —
все
это,
оказывается,
можно
ценить
и
вс ем
этим
даже
д оро жить,
если
испытаешь
трудности
дик их
стран.
Вечером
мы
пошли
в
театр,
и
как-то
не
верилось,
что
мы
спокойно
сидим
в
п арт ере
и
никакой
як ут
не
шарит
у
нас
в
карманах
в надежде добыть
пьяную
арги.
Шла
„Гейша”.
И
посредственная
опере тт а
в
посредственном
исполнении
по казалась
нам
необыкновенно
интересной
и
занимательной.
II
За
исключением
Москвы
и
П ет ербург а
я
мог
вы б рать
для
местожительства
лю бой
го род
Европейской
России.
Я
решил
посе­
литься
в
Нижнем
Н ов гор оде.
Там
живал
Ко­
роленко,
жил
Мак сим
Горький;
там
и здав ался
„Нижегородский Листок”,
получивший
изве­
стность
за
пределами
губернии,
—
и
во обще
этот
город
считался
гор од ом
литературным.
Высланные
из
столиц
писатели
поселялись
не­
редко
в
Нижнем,
и,
следуя
традиции,
я
туда
поехал
в
надежде
возобновить
там
мою
л ите­
ратурную
ра бот у.
Вскоре
после
того,
как
я
поселился
в
Нижнем,
отправился
я
в
гости
к
одному
жившему
там
знаменитому
писателю,
кото ­
рый
встретил
меня
довольно
друж е любн о.
Он
помнил,
ок азыв ает ся,
мои
рассказы,
которые
я
печатал
до
ссылки...
В
о дин
из
визитов
мои х
к
не му
встретил
я
там
некоего
писателя
из
нар од а4.
Не
знаю,
чем
я
пленил
его,
но
он
с тал
завсе гдатаем
нашего
до ма.
Чер ез
час
после
нашего
зна ком­
ст ва
он
стал мне
го в орить
”ты”. Этот человек
был
склонен
к
восторженному
состоянию
да­
же
без
достаточных
оснований.
Я
уже
говорил
о
моих
тогдашних
пристрастиях
к
к аждом у
„слесарю ”
и
”токарю”.
П оэ тому
и
на
сей
раз
я
усмотрел
в
мо ем
нов ом
зн акомом
”гряд у-
щую
силу”.
Пр ав да,
он
был
заражен
д ухом
своеволия
и
ан архи з ма,
но
я
в
те
времена
эти
порок и
считал
за
доб родет ели .
Другой
писатель
из
нар ода,
появивший­
ся
у
нас
в
дом е,
был
H. H.
М.
У
н его
б ыла
ч ерн оглазая
пятилетняя
дочка,
полюбившаяся
мое й
ж ене.
Сам
он
был
человек
неглупый
и
работал
в
Нижнем
как
социал-демократ.
В
это
время
в
горо де
ору дов ал
комитет,
уже
определившийся как
большевистский.
Вту
по­
ру
только
начался
раскол
на
меньшевиков
и
большевиков.
Я
зан ят
был
тогда
боль ше
стихами,
чем
политикой,
и
не
тратил
сил
на
партийные
споры.
К
тому
же
мое
беспаспортное
состоя ­
ние
и
гласный
над зор
не
по зво ляли
мне
быть
комитетчиком,
но
я
и
тогда
оказ ы вал
партии
услуги,
гл авны м
о бр азом
по
литературной
ча­
сти,
и
моему
перу
принадлежат
кое-какие
тог­
дашние
листки.
Как
я
сочетал
мое
поклонение
Достоевс­
кому
с
революционной
практикой
в
духе
бо­
льшевиков
—
это
тема,
б ыть
мо жет,
не
ли­
шенная
некоторого
интереса,
но
я
не
стану
ее
касат ься
на
страницах
этих
записок.
Из
большевиков
той
эпохи
дружил
я
бо­
ль ше
всего
с
В.
Ф.
Ахрамовичем
(ныне тов.
Ашмариным).
Он
был
привлечен
по
одному
со
мною делу
и тоже
путешествовал
в Сибирь.
Он
был
поселен
вместе
с
В.
П.
Волгиным5
в
Нижнеудинске,
когда
я
на
паузках
поплыл
в
якутскую
тайгу.
В.
Ф.
Ахрамович
серьезно
и
ревностно
ра бо тал
тогда
как
большевик-пропагандист,
но
в
часы
досуга
сиживал
со
мною
в
пи вных
и
люб ил
поговорить
на
изысканные
темы
во
вку се
Пшибышевского.
В
те
времена
459


Г.
Чулк ов
Пшибышевский
не
к азался
таким ничтожным,
каким
мне,
да,
вероятно,
и
ем у,
кажется
он
теперь.
Быва ют
ве дь
такие
пустоцветы,
ко то­
рые
занима ют
умы
современников,
—
и
вдруг
в
о дин
прекрасный
день
открывается
их
”с ек-
рет”
и
от
пустоцвета
не
остается
ничего.
Впрочем,
Пшибышевский
да
и
все
дек а­
дентство,
как
известный
социальный
симп­
т ом,
б ыли
явлением
вовсе
не
безразличным.
Должен
признаться,
что
в
ту
пору
для
меня
все
это
литературное
движение,
идущее
от
Б одл ера,
Верлена,
Рембо
и
умалявшееся
до
всевозможных
Демелей,
Ведекиндов
и
Шин ц­
ле ров 6, представляло немалый интерес .
Прав­
да,
у
меня
все-таки
был
вкус,
и
я
не
ставил
на
одну
доску
Верлена
и
мелких
декадентству-
ющих
стихотворцев
и
б еллет ри ст ов,
но
все
движение
в
ц елом
бы ло
мне
не
чуждо.
Одним
сло вом,
—
нечего
греха
таи ть
—
я
был
зара­
жен
декадентством
и
болел
им.
Нижний
Нов гор од
—
город
весьма
тр е­
звый
и
прозаический
—
до
тог о
времени
св я­
зан
был
традициями
реали ст ов
и
быт ов ик ов.
И мена
его
уроженцев
—
П.
И.
Мельникова,
П.
Д.
Боборыкина7 и
критика Н.
А.
Добролю­
бова поддерживали
эту
репутацию.
Но,
долж­
но
быть,
пробил
час
психологического
ущер­
ба,
рефлексии
и—
с
друг ой
сто рон ы
—
каких-
то
новых
предчувствий,
какого-то
но вого
ду­
шевного
опыта.
И
вот
э тот
провинциальный
город
в друг
ст ал
пристанищем
беспокойных
искателей
нов ой
эстетики
и
н овой
по эз ии.
Я
помню,
как
однажды,
зай дя
в
книжный
магазин,
я
об ратил
внимание
на
тол ько
что
вышедшую
книгу
стихов
никому
тогд а
не
из­
вестного
Вячеслава
И вано ва
" Ко рмчие зв ез­
ды” .
С тоя
у
прилавка,
я
жадно
с тал
читать
необычайные
стихи
таинственного
поэта.
В
эту
ночь мы с
В.
Ф.
Ах рам ови чем
(Ашмари­
ным)
не
смыкали
гл аз,
н аслажд ая сь
пряной
и
хм ел ьной
поэзией
нами
откры то го
стихо­
т вор ца.
Мы все, случайные гости Нижнего
Новго­
род а,
питали
склонность
к
литературе.
Это
пристрастие иных
из
нас привело к трагическо­
му
концу.
Так,
например,
то вар ищ
Вейншток8,
раб отав ш ий
как
пропагандист
в
уезде,
со бл аз­
нился
и
стал
пробовать
сво и
силы
как
б еллет­
рист.
Нед авн о
то в арищ
Ашмарин
напомнил
мне
об
его
грустной
судьбе.
Не
доверяя своим
художественным
силам
и
в
то
же
в ремя
чувст­
вуя, что от литературного соблазна ему не уйти,
несчастный
тов арищ
Вейншток
пошел
на
зна­
менитый в Нижнем
”отко с” и там
застрелился.
Другой
то ва рищ,
также
увлекавшийся
ролью
белл етри ст а,
буквально
за бол ел
ма ни­
ей
сл аво лю бия
и,
напечатав
рассказик
в
мест­
ной
г азет е,
ходи л
по
стогнам
Нижнего
Но в­
города,
уверенный,
что
он
не
менее
знаменит,
чем
Лев
Тол стой .
Впрочем,
э тот
добродуш­
ный,
образованный
и
неглупый
человек
впос­
ледствии
излечился
от
своего
недуга.
А
в
те
времена
с
ним
случались
забавные
истории.
Так,
желая,
например,
найти
признание своего
т ала нта
со
стороны
Максима
Горького,
этот
т ов арищ
отпр ав ил
ему
свой
рассказ.
Через
несколько
дне й
он
пошел
за
ответом.
Вернулся
он
от
знаменитого
писателя
в
блаженном
восторге.
—
Какое
же
впечатление
произвел
на
Г орь кого
ваш
рассказ?
—
сп раши в али
мы
его
с
лю бопы тств ом.
—
Огромное.
Он
все
понял.
Он
все
оце­
н ил.
Он
уг адал
во
мне
художника.
—
Что
он
вам
сказал?
—
В
то м-то
и
дело,
что
он
мне
ничего
не
сказал.
Мы
удивились
и
см от рели
на
счастливо­
го
беллетриста
с
недоумением.
— Да,
он
ничего
не
сказал, —
продолжал
наш
приятель,
ничуть
не
смущаясь.
—
Он
вынес
мою
рукопись
из
кабинета
и
м олча
мне
ее
отд ал ...
Но
как
он при
этом посмотрел!
Как
посмотрел!
Одним
слов ом ,
мы
тогда
поняли
друг
друга ...
В
это
время
в
"Нижегородском Листке”,
где
я
сотр удн и чал,
ст али
почти
ежедневно
поя вля т ься
маленькие
рассказы
во
вкусе
фра­
нцузского
импрессионизма,
подписанные
Ми-
рэ 9.
Так
как
рассказики
бы ли
из
парижской
жизни,
трудно
бы ло
понять,
переводные
они
или
оригинальные.
Кто
это
”Мирэ”
—
я
не
знал
и
все
забывал
спросить
у
редактора
об
этом загадочном
авт оре,
не
лишенном,
кстати
ск азат ь,
дарования.
Но
д ело
разъяснилось.
Однажды
ко
мне
я ви лась
маленькая
хрупкая
женщина
с
большими
темными
и
как
будто
хмельными
г лазами.
Это
существо
не­
определенного
в озра ста,
с
увя дши м
ртом
и с морщинками вокруг глаз, казалось несчаст­
ным
и
жалк и м,
как
птенец,
выпавший
из
гнез­
да. Она объявила мне, что рассказы, подписан­
ные
псевдонимом
”Мир э” ,
п ри н адлежат
ей.
—
Вы
узнаете
меня?
—
спросила
незна­
комка,
вертя
в
руках
какую-то
шпильку,
за­
крученную
в
странную
загогулину.
—
Я
видел
вас
где-то,
—
бо рмо тал
я,
стар аясь
разгадать
в
ут о мленном
немолодом
лице
посетительницы
что-то
пр ежн ее,
забы­
тое,
но
знакомое.
—
Я
—
Алек сан дра
Михайловна
Мо­
исеева.
Как
тол ько
незнакомка
назв ала
себя,
я
то тчас
же
вспомнил
Орды нк у,
старый
дом
Третьей
женской
гимназии,
где
я
жил
с
роди ­
телями,
и
сад
при
до ме.
Здесь,
в
этом саду,
мы
читали
с
Шурочкой
Моисеевой
Гете
и
я,
гим­
назист,
рассуждал
с
миловидной
моей
подру­
гою
на
высокие
темы.
Она
б ыла
старш е
меня
го да
на
три ,
а
мне
б ыло
тогда лет
тринадцать.
460


Го ды
странствий
”Неужели эта сморщенная,
потемнев­
шая, замученная
жизнью женщина
—
та сам ая
семнадцатилетняя
прелестная
Шурочка,
к
ко­
т орой
я,
мальчишка,
питал
дружеские
и
не­
жн ые
чувства?” —думал я спечалью.
--
Да,
это
я,
Шурочка
Моисеева,
—
по­
вторила
она,
как
будто
угадывая
мои
мысли.
И она доверчиво рассказала мне историю
своей жизни.
Она
училась в
гимназии
в Борисо-
глебске.
Не
окончив
ее,
она
уехала
с
какою-то
бродячею
труп п ою
актеров в поездку
по
Волге.
Актрисы из
нее не
вы шло.
Она
приехала в
Мо­
ск ву
где-то чему-то учиться.
Здесь
она
явилась
к
нам в семью, потому что ее
от ец
и мать были
дружны
когда-то
с
моими
родителями.
Вот
в
эти
дни
и
читали
мы
с
нею
Гете
под
липами
нашего
сада.
Эти
чтения
продолжались
н едо­
лго.
Шурочка
исчезла
куда-то.
Оказывается,
она
попала в
какой-то революционный
кружок
и
зан ялась
пропагандою.
По
д елам
партии
поехала
она
в
Одессу.
Там
ее
арестовали.
Весною
1894 года ее освободили ,
но
ост ави ли
под
над зо ром
полиции.
Та к,
без
паспорта,
она
ж ила
в
Кишиневе
три
года,
и
только
в
1897
году ей удалось получить разрешение
на
выезд
за границу.
Пя ть
лет
она
скиталась
по
Европе
— по Италии, Бельгии, Швейцарии и Франции.
Сначала родители
посылали ей деньги.
Потом
помощь
семьи
прекратилась.
Она
добывала
се бе
пропитание,
работая
как
натурщица.
Она
вращалась среди
художников-французов
и
от­
части
среди
русских
эмигрантов.
Шурочку
не­
ль зя
бы ло
узнать.
Она
кур ила ,
пила
абсент,
и
у
нее
бы ли
любовники.
О дин
из
них ,
к
кото­
ром у она
была привязана, привел в ее квартиру
другую женщину и предложил ей жить втроем.
Этого
испытания
она
не
выдержала
и
уехала
куда-то
на
юг.
Там
бы ло
новое
любовное
приключение,
и
но вый
возлю блен н ый
прод ал
Шурочку
в
Марселе
содержательнице
п убли ч­
ного
до ма.
Шурочка
д елила
лож е
с
пьяными
матр оса ми
вс ех
национальностей.
Наконец,
она
б ежала
из
э того
вертепа
и
пешком,
прося
подаяния,
добралась
до
П ари жа.
Удивительно
то,
чт о,
несмот р я
на
эту
страшную
и
см радн ую
жизнь,
Шурочка
со­
хранила
еще
какие-то
душевные
силы,
ко то­
рые
позволяли
ей
чем-то
интересоваться,
что-
то
ч итать
и
даже
само й
писать
ра сск азы
и
по­
вести.
Захватив
пачку
маленьких
рассказов,
Шурочка
решила попытать
счастье
на
родине.
Почему-то
она
не
к оле блясь
по ехала
в
Ни ж­
ний
Новгород.
Когда
она
вышла
на
перрон
в ок зала,
у
нее
в
к а рмане
бы ло
пя ть
ко пе ек.
Она
отправилась
пешком
в
редакцию
"Ниже­
г ородск о го
Лис тка” ,
с
трудом
волоча
сак,
где
бы ло
ее
белье
и
рукописи.
В
редакции
никого
не
бы ло.
Тогда
она
вышла
на
улицу,
изнемо­
гая
от
го лод а.
На
витрине
пивной
была
над­
пис ь
—
"кружка — пять копеек” .
Она
села
за
столик.
Ей
п одали
пи во
и
на
маленькой
тарелочке
несколько
сухариков,
горошин
и
ку­
сочек
вобл ы.
Она
жадно
съела
закуску,
не
касаясь
пива.
С луга
до гада лся,
в
чем
де ло,
и
принес
ей
другую
тарелочку
с
дв ойн ой
порцией.
Наконец
Шурочка,
д ождав ши сь
прием­
н ого
часа,
пришла
в
редакцию.
Ее
встретил
тогдашний
редактор
Гриневицкий10.
Это
был
толстый
рыжий
мо лчали в ый
человек,
ко то­
рый
равнодушно
взя л
у
нее
рукопись
и
равно­
душно
с к аз а л : ”Приходите за ответом через
две
недели”.
Шурочка
ахнула,
побледнела
и
уп ала
в
кресло.
Гриневицкий
нахмурился,
быстро
пр осмот рел
один
из
расск азов
и
дал
Шурочке
двадцать
пять
рублей.
Так
н ачалась
ее
нижегородская
жизнь.
Она
наняла
комнату.
Хозяйка
давала
ей
обед.
Шурочка
по
ночам
писала
крошечные
расск а­
зы
—
и
они
печатались
в
газет е
почти
ежед­
невно.
Она
никого
не
видела
и
никуда
не
ходи ла .
Недели
через
две
она
п ослала
за
вод­
ко й.
Это
бы ло
не
лучше,
но
и
не
х уже
абсента.
В
водочном
чаду
Шурочку
не
так
беспокоили
страшные
гол оса
каких-то
незримых
существ,
которые преследовали
ее
в
Париже.
Однажды,
прос матрив ая
в
газет е
свой
рассказ,
она
с лу­
чайно
уви де ла
рядом
напечатанную
ста ть ю,
подписанную
моим
именем.
Она
узнала
в
ре­
дакции
мой
адрес
и
пошла
навестить
того
гимназиста,
с
котор ы м
она
ког да- то
весною
ч итала
Гете
под
липами
московского
сада.
Я
не
мог
ок азать
Шурочке
значительной
духовной
помощи,
но
все. же
у
нее
теперь
был
до м,
где
она
могла
встретить
и
дружелюбное
к
себе
отношение,
и
собеседников.
И
Шурочка
оживилась,
перестала
пить
водку
или
п очти
перестала.
В
1904 году ,
ко гда
я
уехал
в
П етер­
бург,
она
покинула
Нижний,
где
она
успела
изд ать
свою
первую
книжку
"Жи знь".
Вто­
рую
книжку
ей
уд алось
изд ать
в
книгоиздате­
льстве
” Гр иф”.
Ког да
Шурочка
появилась
в
Петербурге,
я
и
мои
друзья
всячески
стара­
лись
ее
приветить.
Она
п ечат ала
свои
р ас­
сказы
в
"Вопросах Жизни”,
в
"Золотом Руне"
и
в
других
журналах.
Ее
об ла скала
и
с
нею
дружила покойная Л.
Д.
Зиновьева-Аннибал11.
Но
Ал ексан др а
Михайловна
б ыла,
дол жно
быть,
о трав лена
каким-то
яд ом,
и
ее
бо льная
ду ша
тщетно
искала
себе
утешения.
Неглупая,
то нкая
и
д аро витая ,
эта
ст ра нная
искатель­
ница
все
новых
и
новых
впечатлений
с
наив­
ною
откровенностью
признавалась
всем,
что
она ,
по жи лая
и
некрасивая,
и зн емо гает
от
из­
бытка
страстных
желаний,
вовсе
не
утолен­
ны х.
Несчастная,
по-видимому,
бы ла
обрече­
на
на
тяжелую
душевную
болезнь,
с
к отор ою
тщетно
б оролась .
В
эт их
муках
она
пр ожи ла
еще
лет
восемь.
В
эти
го ды
она
успела
съез­
дить
в
Париж,
уезжала
и
в
нашу
провинцию,
461


Г.
Чулков
нигде
не
находя
себе
успокоения.
Г ода
за
три
до
ее
смерти
у
нее
был
странный
рома н
по
переписке
с
каким-то
человеком
в
Перми.
Они
обменялись
фотографическими
кар то чка­
ми.
И
она
п олучи ла
предложение
приехать
в
Пермь
для
б рачн ого
сожительства.
На
перроне
пермского
в окзал а
жен их
не
узнал
своей
возлюбленной:
на
карточке
она
вышла
м оложе
и
красивее.
Этот странный
любовный
со юз
сост оялся,
одн ак о.
Алекса­
ндра
Михайловна с
пламенным
чувством
пре­
далась
бра чн ой
жизни.
Но
ее
провинциальный
муж
не
сумел,
по-видимому,
о тветить
на
ее
страстный
порыв
с толь
же
пламенно
и
бес­
корыстно.
Они
жили
худо,
и
в
конце
концов
он
прогнал
ее
от
себя.
В
Москве
Александра
Ми хай лов на
сбли­
зилась
с
весьм а
сомнительными
оккультиста­
ми,
и
эти
маги
окончательно
свели
с
ума
бедняжку.
Дру зья ,
заботившиеся
об
ее
судьбе,
потеряли
с
нею
связь.
Осенью
1913 года по­
лиция
подобрала
на
улице
какую-то
упавшую
без
сознания
же нщи ну
и
о тправ ила
ее
в
Ста­
ро-Екатерининскую
больницу.
Это
бы ла
Ми-
рэ.
Т ам,
в
больнице,
она
умерла.
Об
этом
ее
друзья
случайно
узнали
лишь
спустя
три
месяца.
Александра
Ми хай ловн а
Моисеева
одиноко
уш ла
из
этого
мира,
замученная
свои м
бр едом .
Она
б ыла
одною
из
жертв
нашего
тогдашнего
декаданса.
III
О дн ажды
явился
ко
мне
из
Москвы
из­
вестный
из датель
В.
М.
Саблин12. Он помнил
мои
р ассказ ы,
печатавшиеся
до
ссылки,
и,
узнав
о
том,
что
я
в
Нижнем,
поехал
ту да
со
свойственной
ему
предприимчивостью,
чтобы
снять
на
корню
мои
новые
творения.
Так
появилась
моя
первая
юношеская
книга
"Кремнистый путь"13.
Книга
бы ла
несовер­
шенная,
и
надо
бы
ее
отдать
на
пр осмотр
много опы тному
мэтру.
Но
в
Нижнем
ника­
к ого
м этра
не
бы ло,
и
я
самонадеянно
вручил
В.
М.
Саблину
св ою
рукопись.
Книжка
имела
ус пех,
но
я
умоля ю
будущего
ре дактор а
"пол­
ного
со брания ”
мо их
сочинений
перепечатать
все
эти
юношеские
стихи
и
лирические
рас­
сказы
где -н и будь
в
"дополнении",
позади
те­
кста, непременно
петитом
и
непременно
с
ог о­
в орк ою,
что
сам
ав тор
сожалеет
о
появлении
на
свет
этого
литер атурно го
младенца.
Незн ачи т ельн ая
как
литературное
яв ле­
ние,
моя
книга
была,
однако,
весьма
харак т ер­
на для
эпохи.
В
ней
был и
все
качества
подлин­
ног о
документа.
А
документ
был
не
из
весе­
лых.
В
ней
бы ло
то
темное
"томление духа",
какое
всегда
зам ечает ся,
когда
наступает
кри­
зис
культуры.
В
такие
м рачн ые
год ы,
накану­
не
всяческих
потрясений,
поэты
пишут
книг и,
исполненные
лирической
тоски,
а
ин ые,
не
поэты,
пускают
себ е
пулю
в
лоб.
Как
раз
в
эти
дн и,
когда
я корректировал
мою книгу,
получил
я известие
о самоубийстве
милог о М арты нов а,
старика шлиссельбуржца.
Года не прошло,
как
я
обнимал его,
прощаясь,
при
моем
от ъезд е
из
Якутска,
—
и
вот
он
уже
уше л
из
нашего
мира.
Как
странно,
как
непо­
нятно
было
это
самоу би й ст во.
Н есмот ря
на
шлиссельбуржское
свое
заточение,
а
потом
якутскую
ссылку,
Мар тыно в
был
необычайно
молод
душою
и
г орел
стра стны м
желанием
вернуться в
Россию
и
приняться
за обществен­
ную
ра бот у.
Он
должен
был
вскоре
выехать за
пределы
Якутской
области:
кончался
срок
его
ссылки.
Но
этого
не
случилось.
Обстоятельст­
ва,
понудившие
Мартынова
покончить
счеты
с
жизнью,
б ыли
воистину
удивительны.
Старик
влюбился в
жену одного ссыльно­
го,
и
эта
женщина
поселилась
с
ним,
покинув
мужа.
К ол ония
политических
вмешалась
в это
дело,
и
са мым
серьезным
образом
товарищи
обсуждали
в опр ос,
имел
ли
п раво
Мартынов
с обл азнить
жену
политического
ссыльного.
Вс ем
известна
болезненная
страсть
изгнанни­
ков устраивать
товарищеские
суды по
всякому
поводу,
иногда
без
достаточных
оснований.
В
эмиграции
и
ссылке
л юди
всегда
не­
много
сход ят
с
ума.
Сумасшедший
суд
над
Мартыновым
до вел
несчастного
до
отчаяния
и
гибе л и.
Вероятно,
в
и ные
г оды,
менее
фан­
тастичные, не было
бы никакого суда
и
за свое
прелюбодеяние
стари к
ответил
бы
лишь
"на
С трашно м
суде”,
а
не
здесь,
на
грешной
и
страстной
нашей
земле.
Хотя
моя
жизнь
в
Нижнем
Новгороде
в
условиях
гласного
на дзор а
не
представляла
ничего
особенно
тяжелого,
я
все-таки
време­
нами
ро птал ,
зав ид уя
тем
пи сат елям ,
к от орые
сво бодн о
жили
в
столицах.
К
то му
же
моя
жена
решила
кончить
курсы
и
уехала
в
Моск­
ву
держ ать
экзамены.
О дн ажды
весною
я
так
вознегодовал на
обсто ятель ства,
разлучившие
меня
с
женою,
чт о,
не
долго
дум ая,
решил
броси т ь
вызов
судьбе
и
без
всякого
разреше­
ния
немедленно
ехат ь
в
Москву.
Мост
был
разведен.
Каждый
день
ждали
лед охода.
Река
на бухла .
Трещал
лед.
Сооб ще ­
ние
с
московским
во кзал ом
бы ло
прервано.
Но
это
меня
не
ост ан ови ло.
Захват и в
небольшой
сак,
я
выше л
из
до­
му
и
нап рав и лся
к
реке.
За
мною
шел
сыщик.
Когда
я
вышел
на
Похвалинский
съезд,
шпик
встретил
товарища
и,
по-видимому,
предло­
жил
ему
с ледо вать
за
мной.
Теперь,
оглядыва­
ясь,
я
видел,
как
дв ое
идут
за
м ною
по
пятам.
Под ойд я
к
берегу,
я
неожиданно
на­
ткнулся
на
пикет
речной
полиции.
462


Годы
странствий
Рыжеусый
стражник,
заметив,
что
я
смо ­
трю
на
реку,
ск азал
строго:
—
Н ельзя ,
нельзя...
Ход а
нет...
—
Мне
само му
жизнь
до рог а,
—
засме­
ял ся
я,
подходя
ко
льду.
—
Я
толь ко
посмо т­
реть...
П осто яв
так
минуты
две,
я
оглянулся.
Сыщи ки
р азг ов арив али
со
стражником,
у ве­
ренные,
должно
быть,
что
я
не
пойду
по
тон ­
кому
и
хрупкому
льду,
изборожденному
чер­
ными
трещинами.
Но
мною
о вла дел
какой-то
веселый
азарт,
и
я
брос и лся
бежать14.
Не
ус пел
я
пробежать
и
пяти
саженей,
как
позади
меня
затрещ ал
лед
и
зашумела
вода.
С
берега
кричали
раст еря вш и еся
стр аж­
ники
и
с ыщик и,
а
я
бежал
зиг загам и,
мимо
черных
дыр
и
прорубей,
по
хрустевшему
под
ногами
льду.
Ут ром
я
был
в
Москве
и два дня
мешал
же не
готовиться
к
экзаменам.
В
моем
деле,
хранящемся
теперь
в
Архи­
ве
революции,
перечисляются
места,
которые
я
посещал
в
Москве
во
в ремя
мо его
н елегаль ­
ного
там пребывания.
Охранное
отделение
от­
мечает,
что
я
приезжал
из
Нижнего
с
целью
агитации.
Но
я,
по
пр авде
ска зать,
на
сей
р аз,
кажется,
м ало
занималс я
революционными
делами.
”Новый Путь”
I
Все
ход атайства
мо его
отца
о
раз реш е­
нии
мне
жить
в
Москве
оказались
тщетными.
Великий
князь
Сергей
Александрович1
упорно
отказ ыв ал
старику
в
его
просьбах.
Вскоре
отец
мой
умер.
С
его
кончиною
по рв ана
бы ла
моя
последняя
свя зь
с
прочным
бытом,
с
се­
мейной
традицией,
с
уютом
и
тишиною.
В
Пе т е рбурге
вто
в ремя
жила моя
тетка,
С.
А.
Москалева,
вдова,
бывшая
тогда
на­
чальницей
Высших
женских
курсов.
У
эт ой
моей
сановной
тетки,
н ыне
умершей,
был и
связи
в
правительственных
кругах.
И
вот
она,
хот я
у
ме ня
с
нею
никогда
не
б ыло
и
не
мо гло
быть
по
многим
причинам
близких
отноше­
н ий,
принялась
энергично
за
м еня
хл опо тать
”ради памяти покойной Шуры”,
т.
е.
ее
сест­
ры,
моей
мат ери .
Хл опо ты
увенчались
успе­
хом,
и
мне
бы ло
разреш ен о
поселиться
в
Пе­
тербурге.
Я
ро ди лся
и
вырос
в
Москве.
В
Петер­
бурге
у
меня
не
было
ни
одного
знакомого.
Когда
мы
с
женой
приехали
в
столицу и
наня­
ли
не больш ую ко мнату
на
Литейном проспек­
те,
в
кармане
у
мен я
бы ло
рубле й
сорок.
Ник ак их
источников
для
ма те риал ьной
под ­
держки
у
меня
не
было.
Когда-то,
будучи
еще
гимназистом,
а
пото м
студентом
первого
курса,
я
зарабатывал
де н ьги,
сотрудничая
в
”Детском Отдыхе”,
коего
ре дакто ро м
был
Н.
А.
Попов,
впоследствии
небезызвестный
театрал ьны й
д еятель 2.
Я
в озла гал
все
мои
надежды
на
этот
петербургский
журнал
и
от­
п рави лся
в
редакцию,
уверенный,
что
меня
примут
там
с
распростертыми
объятиями.
Но
—
увы!
—
Н.
А.
Попов,
как
ок азало сь,
покинул
журнал,
передав
его
своей
супруге,
кото рая
встретила
меня
хотя
и
вежливо,
но
сухо,
и
я
понял,
что рассчитывать
на
”Детский
Отдых”
как
на
источник
дохода
б ыло
лег­
комысленно.
Я
вышел
из
редакции
подавленный
и
смущенный.
Мне
не
хотелось
идти
д омой
и
о гор чать
же ну
печальной
вестью
о
неудаче.
Я
ст ал
бродить по
городу ,
раз мышляя
о
своей
судьбе.
Петербург,
который
впоследствии
о чаро вал
и
пленил
меня,
ка зал ся
мне
в
те
дни
скучным
и неприветливым.
Был
сезон
стройки
и
ремонта.
Л еса
вокруг
домов;
перегорожен­
ные
тр отуар ы;
кровельщики
на
крышах;
из­
вестка;
маля ры ,
ви сящи е
в
ящиках,
подвешен­
ных
на
канатах;
развороченные
мостовые
—
все
это
было
буднично,
ун ыло
и
вн уша ло
человеку
чувство
его
собственной
ненужности.
Очутившись
на
Васильевском
острове,
я
з ашел
в
немецкую
пивную
и
спросил
се бе
кружку
пива.
”Что делать?
И
за
какую
литературную
работу
приняться?
—
думал
я.
—
Стихи
вооб­
ще
никому
не
ну жны,
а
я
к
т ому
же
сим­
волист.
Не
понесу
же
я
мои
поэтические
опы­
ты
в
"Русское Богатство”. К ак же б ыт ь?
В
Пе­
тербурге,
п рав да,
есть
”Новый Путь”,
где
пе­
чатают
символистов,
но
там
в
политическом
отделе
та кая
неразбериха,
что
ничего
понять
нельзя,
а
ве дь
мне,
революционеру, не
пол аг а­
ется
п ечат ат ься
в
сомнительных
органах”.
Мой
неостывший
революционный
пыл,
моя молодость и две
кружки
пива
п одб одри ли
меня,
и
я
выш ел
от
немца
с
неопределенными
над еждам и
на
будущее.
Постукивая
тро стью ,
я
зашаг ал
к
Неве .
На
Дворцовом
мосту
я
уже
уверил
себя,
что
мои
дела
так
или
иначе
дол жны
попра­
виться.
Рассчитывать
на
то,
что
”Новый
Пу ть”
изменит
свою
политическую
програм­
му
или
что
”Русское Богатство”
буде т
пе­
чатать
декадентские
стихи,
конечно,
было
бы
безрассудно,
но
я
не
склонен
был
унывать
и
на
что-то
надеялся.
Мой
тогдашний
литературный
ст аж
был
невелик
—
два-три
расск аза,
напечатанные
еще
до
ссылки,
и
лирическая
книжка
”Кре -
мнистый
путь”
с
безвкусной,
на
мой
тепе­
решний
взгл яд,
декадентскою
обложкою,
где
был
воспроизведен
рисунок
знаменитого
Франца
Штука3
—
голый
человек,
кричавший
463


Г.
Чулков
во
все
г орло.
Но
тог да
я
совершенно
не
сты ­
дился
этого
го лого
крикуна.
Я
вспомнил,
что
в
"Новом Пути”
по­
явилась
месяца
за
два
до
т ого
б лагоск лон н ая
стать я
о
моей
книге,
написанная
Allegro
(П.
С.
Со ловь евой )4.
Руководителями
”Ново-
го
Пути”,
как
известно,
бы ли
Д.
С.
Мереж­
ковский
и
его
супруга
3.
Н.
Гипп иу с.
Б рюсов ,
ког да
я
п ро ездом
через
Москву
зашел
к
не­
му,
гов ор ил
мне ,
что
чета
Мережковских
сп рав лялась
обо
мне,
кто
я
такой
и
не
наме­
рен
ли
я
поселиться
в
Петербурге.
Валерий
Яковлевич
настойчиво
рекомендовал
мне
по­
знак омит ь ся
с
Мережковским,
уверяя,
что
такое
внимание
к
начинающему
писателю
со
стороны
литературных
генералов
—
большая
честь.
Но
я
тогд а,
по
дикости
своего
нрава,
не
ценил
никаких
генералов
—
в
том
числе
и
литературных.
”А пойти к Мережковским все-таки,
по­
жалуй,
можно,
—
д умал
я.
—
Журнал
мне
не
нужен,
но
лю ди
они
своеобразные.
Надо
их
послушать
и
на
них
посмотреть”.
Недели
через
две
после
э тих
раз мышле­
ний
я
отправился
вечером
в
дом
Мурузи,
ко­
тор ый
оказ ался
в
двух
ш агах
от
моей
кв ар­
тиры
на
Литейном
проспекте.
Приняла
меня
Зин а ида
Николаевна.
Узн ав,
что
я
в
Петербурге
уже
две
неде­
ли,
она
то тчас
же
стала
упрекать
меня
за
то,
что
я
медлил
к
ним
явиться.
—
Вам
ведь
гов ор ил
Б рюсо в,
что
я
хочу
с
вами
познакомиться?
—
Говорил.
—
Почему
же
вы
не
шли
к
н ам?
— Сам
не
знаю
почему,
Зинаида
Н икол а­
евна.
Челов ек
я
дикий.
— Ах,
я
сама
дикая.
Она
п олулежала
на
кушетке,
дымя
то­
ненькой
дурманной
папироской.
В
полумраке
гостиной
ей
нельзя
бы ло
д ать
и
тридцати
лет,
а
ей
бы ло
тогда
под
сорок.
Я
смо тр ел
на
н ее,
и
мне
к азало сь,
что
я
как
будт о
где-то
видел
это
ли цо
—
эти
рыжев аты е
волос ы ,
рус а лочьи
глаза
и
бо льш ой
нескромный
рот .
Она
бо лта ла
со
мною
просто
и
неприну­
жденно,
заметив,
должно
быть,
мою
заст ен ­
чивость
и
стара ясь
меня
ободрить.
Время
от
времени
она,
впрочем,
сби вал ась
с дружеского
простого
тона,
и
я
чувствовал
когти
в
ба рх ат­
ных
лап ах
ум ной
тигрицы.
—
Мне
говорили,
что
вы
ужасный
ре-
во-лю-цио-нер!
—
протянула
она,
вооружив­
шись лорнеткой
и
д ов ольно
бесцеремонно
ме­
ня
разглядывая.
—
А
я,
представьте,
почт и
не
в стреч алась
с
этими
людьми...
Говорят,
что
вас
вы сы лали
куда-то
в
Си бир ь,
очень
дал е­
ко...
Вы
ездили
на
с оба к ах...
Эт о,
должно
быть,
очень
смешно
—
ездить
на
собаках?
А?
Вы
жили
в
тайге?
Расскажите
про
тайгу...
Эт а тема
была
мне
по
вкусу.
Я
т огда
еще
не
был свободен
от
таежных чар
и
мог
часами
р ассказы вать
о
лесных
озерах,
о
шаманах,
о
снежной
пустыне,
мне
полюбившейся...
Кажет ся,
эти
расск азы
увлекли
мою
со­
беседницу.
И
когда
на
п ороге ,
шаркая
туф­
лями,
по к азался
Д митрий
Сергеевич,
она
ему
крикнула
смеясь:
—
Иди
скорей.
Тут
у
м еня
сидит
ре-во-
лю-цио-нер.
Он
тут
очень
интересные
сказки
расск азыв ает ...
Мы
перешли
в
столовую
пить
ча й.
—
Вы
следили
за
нашим
”Новым Пу­
те м”? — допрашивал меня Мережковский,
ра згля дыв ая
меня
пристально
и
несколько
бесцеремонно,
как
и
его
супруга.
—
Да,
следил
и
слежу
с
не малы м
ин­
тересом.
—
И
вас
не
пу гают
наши
религиозно­
философские
искания?
Революционеры
ведь
все
атеисты.
—
Н ет,
это
меня
не
пугает.
Меня
другое
см ущ ает
в
вашем
журнале.
—
А
что
же
именно?
—
Ва ши
политические
стать и
и
вообще
ваша
философия
истории.
Тут
у
вас
безнадеж­
ные
противоречия
и
какая-то
ст ранная
пута­
ница.
Иногда
все
это
сбивается
на
очень
ба­
нальную
реакционность.
—
Ах,
какой
вы
откровенный!
—
засм е­
я лась
Гиппиус.
—
Это
мне
нравится,
что
вы
так
прямо.
—Я
вас
предупреждал,
что
я
варвар
и
не
умею
хитрить.
—
Оставь,
Зина,
—
завоп и л
Мережковс­
к ий,
широко
раскрывая
рот
и
чуть
картавя.
—
Дай
ему
в ыск азат ься...
И
я
высказался.
Мережковские
слушали
меня
очень
внимательно.
Когда
я
кончил
мой
монол ог,
похожий
на
обвинительную
речь
по
адресу
” Нов ого
Пути”,
Мережковский,
переглянувшись
с
же­
ною,
вдруг
сказал:
—
Я
вас
при глаш аю
принять
на
себя
обязанности
сек рет аря
нашего
журнала.
—
Как
секретаря?
—
удивился
я.
—
Вы
хотите,
чтобы
я
исполнял
обязанности
тех­
нического
секретаря,
не
вмешиваясь
в
редак­
ционные
дела?
—
О,
н ет.
Вы
будете
нашим
ближайшим
сотрудником.
—
Вы
смеетесь,
Д митр ий
Сергеевич?
Я
вам
то лько
что
и зложи л
все
мои
с
вами
раз ноглас ия,
а
вы
п редл агает е
мне
войти
в
журнал.
—
Да,
п ре длагаю.
Дело
в
то м,
что
те
политические
тенденции,
какие
иногда
сказы­
ваются
в
нашем
журнале,
нам
самим
опосты­
лели.
Ж урнал
надо очистить от этого
полусла-
вян офи льс к ого,
полуреакционного
наследия...
464


Г оды
странствий
—
Но
я
не
м огу
сотрудничать
с
таким-
то
и
таким-то...
—
Они
уйдут.
—
Но
у
вас
самих,
Зинаида
Николаевна,
и
у вас,
Дмит рий
Сергеевич,
мо гут
быть
такие
уклоны,
какие
для
меня
окажутся
неприем­
лемыми...
—
Мы
вам
пр едост ав им
прав о
вето.
Я
не
руча юс ь,
конечно,
за
бук ва льн ую
точность
выражений,
но
сущность
тогдашней
моей
беседы
с
Мережковскими
была
именно
такова.
Одним
слов ом ,
в
какие-нибудь
два-три
часа
определилась
моя
судьб а .
Я
согласился
на
предложение
Мережковских.
Я
ст ал
бли ­
жайшим
сотрудником
"Но в ог о Пути”.
Мне
тогда
не
бы ло
и
д вад цати
пяти
лет,
и
легко
представить,
как
трудно
мне
бы ло
очистить
тр юм
журнального
кор абл я
и
взя ть
в
свои
неопытные
руки
ответственное
кормило.
Но
я
скоро
освоился
с
журн аль ны м
рем есло м
и
внушил
такое
доверие
Мережковским,
что
они
преспокойно
уехали
за
границу,
оставив
”Новый Путь”
на
мое
попечение.
Положение
р едакт ора
вообще
незавид­
но.
Даже
авторитетные
и
заслуженные
писа­
тели,
попадая
в
положение
ре дактор а,
вызы­
вают
на
се бя
нарекания
со
в сех
ст оро н.
Все
счи т ают
своим
долгом
критико вать
и
осуж­
дать:
читатели,
публицисты
и
критики
и ного
ла ге ря,
а
также
и
своего
собственного,
оби ­
женные
ав торы
и даже
товарищи по
редакции.
А
ве дь
всем
не
угодишь.
Самое
т рудн ое
и
жуткое
д ело
—
авторское
сам олю би е.
Мое
положение
бы ло
невыносимо,
ибо
прежде
вс его
я
зани ма л
место
не
по
заслугам.
Я
был
еще
слишком
молод.
Од на
книжка
стихов
и
несколько
рассказов
не
да вали
мне
еще
пр ава
быть
руководителем
тако го
жур­
нала,
как
”Новый Путь”.
Ответственный
ре­
дактор,
Д.
В.
Ф и лос офов,
был пассивен,
а
наш
ежемесячник
был
слишком
на
виду.
Ж урн алы
вс ех
направлений
трав или
его ,
как
могли.
Ко­
нсервативный
”Русский Вестник”
до казы вал,
что
мы
стр ашн ые
карбонарии
и
анархисты;
”Русское Богатство”
у ве ряло,
что
мы
ревни­
тели
сам ой
ужасной
реакции...
После
м оего
вступления
в
редакцию
не
б ыло
поводов
для
упреков
в
политической
и
соц и альн ой
реакци­
онности:
придраться
бы ло
не
к
чему.
Но
са­
мые
религиозно-философские
т емы,
интересо­
вавшие
нас,
были,
как
известно,
под
за претом
русского
либерализма.
Прибавьте
к
этому
двой н ую
цензуру
—
светскую
и
духовную.
Борьба
с
цензурою
все це ло
была
во зложен а
на
ме ня.
Почти
две
трети
статей
из
светской
цен­
зуры
направлялись
в
духовную,
и
буквально
каждый
месяц
пов тор ялас ь
та
же
история.
В
редакцию
”Нового Пути”
яв лял ся
п ослан ­
ный
от
духовн ого
цензора,
а рхиманд рит а
Ме­
фо ди я5, с извещением,
что
все
запрещено.
—
Как
в се?
Быть
то го
не
может!
—
Так
точно-с.
Отец
архимандрит
и зво­
ли ли
ск азат ь,
что
в се.
Они
только
просили
вас
самих
приехать.
Они
вам
все
лично
объяснят.
И
я,
захват и в
с
собою
второй
экземпляр
гранок,
ехал
в
Александро-Невскую
ла вру
объясняться
с
архимандритом.
Цен зор
встречал
меня
чрезвычайно
лю­
безно.
В
келью
п од авали
немедленно
сам ов ар.
Послушник
приносил
малиновое
варенье.
И
архимандрит
предлагал
мне
все
читать
по
порядку.
—
Тут
все
ересь,
Георгий
Иванович,
ужасная
ересь.
Я
не
мо гу
пропустить.
Тут
у
вас
прямо-таки
гностицизм
проповедуется.
Я
потом
раз гад ал
психологию
этого
по­
чтенного
архимандрита.
Ему
до
тош ноты
на­
дое ли
официальные
духовно-нравственные
журналы,
где
нечего
было
вычеркивать.
А
тут
п редст авл ялся
случай
поговорить
на
острые
темы
—
с
людьми
из
иного
лаг еря.
Все
это
бы ло
интересно.
И
архимандрит
требо вал
меня
к
себе
для
беседы
и
спора.
В
конце
концов
обыкновенно
погибали
две-три
ст ра­
ни цы,
а
в едь
материал,
по
правде
ск азат ь,
в
самом
деле
"еретический"
беспрепятственно
по явл ялся
на
страницах
"Нового Пути”. Нр а­
вы
бы ли
патриархальные.
Этот
ар хим андрит
Мефодий
Великанов
поставил
о дн ажды
меня
в
очень
затрудни­
те льн ое
положение.
Это
случилось
осенью
1905 года,
к огда
я
работал
в
"Вопросах Жиз­
ни ”.
Наш
цензор
ок азался
членом
"орфогра-
фической
комиссии"
и
выпустил
бро шюр у
"К
вопросу
о
ре фо рме
русского
правописания”.
Робе я
от
избытка
авторского
само люб ия,
он
просил
ме ня
поместить
в
”Вопросах Жизни"
рецензию
на
его
б рошюр у.
Ознакомившись
с
ее
содержанием,
я
убедился,
что
сог ласит ь ся
с
ее
тенденцией
никак
не
могу.
Архимандрит
был
сторонником
радикального
орфо графи ­
ческого
упрощения.
Если
этот
почтенный
мо­
нах
сейчас
благополучно
здрав ст вует ,
сердце
его ,
вероятно,
радуется,
ибо
его
мечта
об
упрощении
осуществилась
теперь,
как
извест­
но,
п олн ост ью.
Итак,
нужно
бы ло
поместить
дипломатическую
рецензию,
т.
е., не соглаша­
ясь
с
идеями
архимандрита,
обле чь
твердую
критику
в
вежливую
и
приятную
форму.
По
счастью,
В яч.
Ив.
Иванов
самоотверженно со­
гласился
в зять
на
себя
эту
миссию,
и
надо
ск азат ь,
что свое
задание
исполнил
виртуозно.
Эта
его
философско-филологическая
замет­
ка
—
своего
ро да
шедевр6. Рекомендую цени­
тел ям
этого
писателя
прочесть
ее
в
сен т ябрь с­
ком
номере
журн ала
"Вопросы Жизни”
за
1905г.
И
архимандрит
был
очень
доволен.
465


Г.
Чул ков
II
В
апрельской
книжке
"Нового Пути"
за
1904 год была помещена статья " Пер ев ал "7 ,
из
которой
бы ло
ясно,
что
журнал
приобрел
нового
к ормче го.
Я
зор ко
следил
за
тем,
что­
бы
на
страницах
"Нового Пути"
не
появилось
чего-нибудь
"с омните льног о"
в
политическом
отношении.
Раб о тать
мне
бы ло
нелегко.
Ме­
режковские
б ыли
за
границей.
Денег
в
жур­
нале
почти
не
было.
Г онор аров
сотрудники
не
п олуча ли
или
получали
очень
мало .
И
я
рабо­
тал
за
троих:
писал
во
в сех
от делах
—
ив
ре­
лигиозно-философском,
и
в
политическом,
—
помещ ал
рассказы,
критические
статьи,
ре­
цензии,
стихи...
Но
я
был
молод,
и
т руд
толь­
ко
радовал
меня.
Однако
я
понимал,
что
ну ж­
ны
еще
и ные
силы,
нужны
новые
сотрудники.
Когда
Мережковские
вернулись
из
загранич­
ной
поездки,
они
первые
заговорили о
привле­
чении
к
журналу
Н.
А.
Б ердя ева,
С.
Н.
Бул­
га ков а8
и
прочих
философов.
Сд елать
это
бы­
ло
не
так
прос т о.
До
знакомства
со
мной
Мережковские
пытались
вести
переговоры
с
этими
писателями,
но
безуспешно.
В
то
в ре­
мя
Бердяев
и
Булгаков,
хот я
и
разочарова­
лис ь
в
марксизме,
ревниво
еще
от стаи в али
социалистические
ид еи.
Неясность
в
это м
от­
ношении
позиции
"Нового Пути"
смущала их.
Но
теперь
прошло
п олго да
—
с
апреля
по
сентябрь.
Х арактер
"Нового Пути"
изменил­
ся.
Мережковские
решили
еще
раз
сделат ь
попытку
привлечения
к
журналу
новых
лю­
де й.
В
это
вр емя
Б улг аков
жил
в
Крыму,
в
Кореизе.
Мережковские
убедили
меня
по­
ехат ь
туда
для
переговоров
по
поводу
рас­
ширения
"новопутейской"
прог раммы .
Я
по­
слал Булгакову
телег рамму
и,
получив
от него
телеграфный
ответ
с
согласием
на
перегово­
ры,
выехал
в
Севастополь.
Я
попал
в
Кореиз
к
вечеру
и
решил
отло жить
с вою
беседу
с
Булгаковым
до
утра.
Н аняв
комнату
в
п ервом
попавшемся
панси­
оне,
расп оложи лся
я
на
ночлег.
Но
спать
мне
не
пришлось.
Н очь
бы ла
то митель но
жаркая
и
дурманно-благоуханная.
Вокруг
все го
д ома
шел
ба лко н.
На
это м
балконе
до
утра
сидели
влюбленные
парочки.
Нежное
бор мотанье
и
страстный
шепот
так
и
не
да ли
мне
заснуть
ни
на
минуту.
И
я
утром
отправился
к
Бул­
гакову
невыспавшийся
и
усталый,
а
беседа
пр едст оя ла
ответственная.
С.
Н.
Булгаков,
по-видимому,
был
очень
д ово лен
в озмо жность ю
зав я зать
отношения
с
"Новым Путем". Тогда ведь основать новый
журнал
бы ло
очень
трудно:
для
этого
треб о­
в алось
особое
разрешение.
—
Что
ст ал ось
с
"Новым
Пу т ем"?
—
спросил
Булгаков,
когда
мы
уселись
с
ним
на
диване.
—
Я
слежу
внимательно
за
каждой
книжкой.
С
апреля
по
сен т ябрь
он
как
будто
изменил политическую
прог рамму.
Откуда
вы
до стали
новых
сотрудников?
И
Булгаков
назв ал
мои
тогдашние
псев­
д онимы 9.
Я
объяснил,
в
чем
дело.
Сговориться
с
Булгаковым
теперь
не
п редст ав лялось
трудным.
В
тот
же
де нь
мы
в ыр аб отали
с
ним
примерную
конституцию
журнала.
К
несчастию,
сам
Б улгак ов
не
мог
жить
в
Петербурге,
и
он
настаивал
на
том,
чт обы
я
был
представителем
интересов
и
мне­
ний
новых
сотрудников
журнала.
Я
смутно
чувствовал,
что
это
став ит
меня
в
неловкое
положение
по
отношению
к
Мережковскому
и
Гиппиус,
но
я
был
так
неопытен
житейски
и
так
искренне
хотел
спасти
журнал,
что
согласился
на
э тот
план,
не
п одоз ревая ,
каки е
горьк и е
плоды
он
принесет.
На до
сказать
и
то,
что
сою з,
заключен­
ный
тогда
между
"новопутейцами”
и
такими
писателями, как
С.
Н.
Булгаков
и
Н.
А.
Бердя­
ев,
был
не
совсем
натурален.
Сошлись
люди
совершенно
иной
психологии.
Булгаков
при­
вел
с
собою
не
только
"ид еалист ов ",
как
С.
Л.
Франк,
Н.
О.
Лосский,
П.
И.
Новгородцев
и
другие,
но
и
целую
группу
сотрудников
в роде
В.
В.
Во дов озов а,
М.
И.
Туга н- Б ара-
нов с кого,
Л.
Н.
Я снопо ль ског о10
и
других.
Экономисты
и
публицисты,
даже
не
по
взглядам
своим,
а
просто
по
своим
интере­
сам,
были
совершенно
чужды
главным
со­
трудникам
"Нового Пути",
но
и
сами
филосо­
фы
—
С.
Н.
Бу лгак ов
и
Н.
А.
Бердяев
—
по
своей
душ ев ной
п ри роде
были
лю ди
не
совсем
"сво и ".
Мережковский
и
его
др узья,
а
еще
более
3.
Н.
Гиппиус
и
поэты,
ее
окружавшие,
—
Блок,
Бел ый
и
многие
dii minores
*,
как,
например,
Леонид
Семенов,
А.
К онд ра­
тьев...11 — все они были совершенно оторваны
от
традиционной
психологии
нашей
интелли­
ге нц ии.
Русские
интеллигенты
(по крайней ме­
ре
в
гл авно м
и
ш ирок ом
русле
нашей
обще­
ственности)
с
конца
сорок ов ых
го дов
уже
до
такой
степени
св язан ы
б ыли
тем
или
други м
политическим
направлением,
что
совершенно
утратили
способность
видеть
в
культуре
не­
что
самостоятельное.
Поэзия,
философия,
жи­
вопись
—
решительно
все
рассматривалось
и
оценивалось
с
точки
зрения
соц и аль ной
по­
лезности.
При
этом
и
сам ая
ид ея
"полезно­
сти"
по нималась
до
странности
наивно.
Вот
почему
"Новый Путь"
был
совер­
шенно
не
похож
на
наши
толстые
ежемесяч­
ники,
пухлые
и
серые,
очень
назидательные
и
очень
пресные.
Самый
сти ль
и
композиция
"новопутейских"
статей
вовсе
не
походили
на
* младшие боги (лат.).
466


Годы
странствий
обычные
статьи
наших
направленских
журна­
л ов.
В
"Новом Пути”
печатались
по
преиму­
ществу
статьи
краткие
и
афористичные.
Ав то­
ры
заботились
не
столько
о
политической
до­
бродетели,
сколько
об
убедительности
мысли
и выразительности
языка.
Расчет
был на
чита­
теля
догадливого,
и
поэтому
авто ры
не
ра з­
мазывали своих
тем.
В
наших
тогдашних
тол­
стых
ежемесячниках
сотрудники
за
редким
ис­
ключением
писали
одним
языком
и
одним
стилем.
В
”Новом Пути”
доро жи ли
сво ео б­
разием.
Значительная
часть
”новопутейцев”
состояла из
”декадентов” . С.
Н.
Булгаков
ве сь
был
преисполнен
самой
высокой
до бро дет ели
и
больш е
вс его
боялс я
”порочных”
поэтов.
Он
сразу
почувствовал,
что
я
не
так
уж
строг
к
декадентам,
и
ум олял
меня
бы ть
осм отри­
тельней
в
отделе
по эзи и.
Н.
А.
Бердяев,
который
поселился
в
Пе­
тербурге,
ок азался
менее
prude
*,
чем
его
со­
брат
по
философии.
У
н его
даже
была
склон­
ность
пококетничать
своим
эстетическим
вольномыслием.
Он
л юбил
Верлена,
Гюисма-
нс а,
Вилье
де
Лил ь
А дана
и
все,
что
по ла га­
лось
по
декадентскому
канону.
Последние
три
книжки
"Нового Пути”
за
1904 год вышли уже при участии С.
Н.
Булгакова
и
Н.
А.
Бердяева.
Л итер атурная
часть
ос талась
неприкосновенной.
Я
отсто ял
символистов.
Но
философские
и
публицисти­
че ские
ста тьи
были
уже
иного,
не
"н овоп у-
тейского”
стиля.
В
это
время
и
Бул гак ов
и
Бердяев
пере­
живали
второй
духовный
кризис.
Когда-то
ре­
внители
''диалектического
материализма”,
о ни,
вкусив
чашу
с
кантианским
ядом12, не
могли
уже
вернуться
в
стан
своих
недавних
единомышленников.
Но
теперь
они
были
на
пороге
нового
миросозерцания.
Кантианский
идеализм
их
не
удов лет во рял.
Булгаков
в
с во­
их
программных статьях уже
заключает слово
"идеализм”
в
кавычки.
Оба
они
склонялись
все
более
и
более
к
"положительной религии”,
но,
спутанные
по
рук ам
и
но гам
интеллигент­
ско й
фразеологией,
еще
не
р ешали сь
по рв ать
с
традиционным
публицистическим
по дход ом
к
вопросам
духовной
культуры.
Я
сейчас,
на брасы в ая
эти
строки,
решил
перелистать
последние
книжки
"Нового Пу­
ти"
за
1904 год.
И
вот
что ,
"пыль веков от
хартий
о тря хну в"13, прочел я в конце послед­
ней
декабрьской
прог ра мм ной
с татьи
С.
Н.
Булгакова,
посвященной
агр арно му
вопросу:
"Выставляя трудовое начало как высшую но­
рму
а грарн ой
политики,
мы
сочтем
этот
при­
нцип
осуществленным
толь ко
тогда,
когда
он
явился
единственным
начало м
организации
землевладения
и
зем ледели я
и
когда
нетрудо­
*3д.: щепетильный (фр.).
вое
хозяйство
окончательно
упразднится,
ус­
тупив
свое
место
крестьянскому
трудовому
хозяйству,
ко тор ое,
объединяясь
в
артели,
ко­
операции
и
всякие
т рудов ые
б ратств а,
протя­
нет
братскую
руку
и
пойдет
навстречу
горо­
дскому
п ролет ари ат у,
стремящемуся
дать
то­
ржество
тому
же
трудовому
началу,
хот я
и
своим
особ ым
путем"...
Так
С.
Н.
Б улгак ов
на
"иде ал изме"
старалс я
обосновать
радикальную
социаль­
ную
программу
—
в
надежде,
что
очень
с коро
"нетрудовое хозяйство окончательно
упразднится".
Фи лософст в оват ь
по
этому
поводу
я
не
намерен,
ибо
в
моих
непритязательных
записках
я
расск азы ваю
не
об
идейной
тог­
дашней
эволюции
нашей,
а
просто
о
людя х
и
фактах,
созн ат ельн о
оставаясь
в
пределах
психологизма...
Сам
я
никогда
не
был
идеалистом,
если
под
идеализ м ом
р азуметь
классическую
не­
мецкую
философию,
а
что
касается
собствен­
но
кантианской
гносеологии,
то
в
плену
ее
был
я
очень
недолго.
И
скоро
сд елался
ярост­
ным
ее
ненавистником,
считая
себя
"р еалис­
том
в
высшем
смысле",
как
выражался
До­
стоевский
и
его
герой
Мышкин14.
Я
уже
ск азал,
как
трудно
б ыло
мое
положение
между
двух
редакционных
групп
"Нового Пути".
Я
чувствовал,
что
Мереж­
ковские
как
будт о
меня
ревновали
к
новым
людям,
к от орых
сам и
же
пригласили.
Ко­
нчилось
все
это
очень
печально.
По
какому-то
поводу
(кажется,
это
была
стать я
3.
Н.
Гип­
пи ус,
которую
я
о тказался
печатать)
у
меня
произошел
с
Мережковским
спор
о
мои х
пра­
вах
как
члена
редакции.
Вызвали
теле гр аммой
в
Пет ерб ург
Бу лгак ов а.
Мережковские
пред­
ложили
ультиматум:
или
они
в
редакции,
или
—
Чулков .
Конечно,
у
Мережковских
бы ло
тог да
неизмеримо
больш е
литературных
прав
и
за­
слуг,
чем
у
ме ня.
Я
был
тогда
сли шк ом
моло д.
Но
на
редакционном
собрании,
в
ко­
тор ом
я
—
кстати
ск азат ь
—
не
принимал
участия,
большинство
высказалось
за
то,
что
п род олжать
журнал
без
меня
нево змо­
жно .
Так
прекратил
сво е
существование
"Но­
вый
Путь”.
Конфликт
Мережковских
со
мно ю
был,
конечно,
случайностью.
Он
послужил
толь ко
поводом.
А
де ло
бы ло
в
то м,
что
”в
о дну
телегу
впрячь
не
можно
коня
и
тре­
петную
л ан ь”15.
Я,
однако,
не
понимал,
что
Мережковские
не
простят
мне
этого
крушения
"Нового Пути".
С
совершенной
наивностью
пошел
я
на
ближайший
журфикс
Мережковских,
в ооб ражая,
что
литературный
спор
не
помешает
нам
быть
в
прежних
дружелюбных
отношениях.
Увы !
П релест н ая
467


Г.
Чулков
Зинаида
Николаевна смотрела на
меня такими
злы ми
г лаз ами
и
метал а
в
меня
такие
отрав­
ленные
стр елы,
что
я
по нял,
каких
свирепых
в рагов
я
себ е
нажил.
С
этого
дня
н ачалась
л итер атурн ая
кампания
против
меня,
но
еще
целый
год
велась она глухо и сдержанно.
Б уря
засви ст ела
над
моей
гол овой
позднее,
в
1906
году.
Целый
год
еще
вра ги
не
решались
от­
крыто
меня
атако в ать,
ибо
у
меня
бы ла
сил ь­
ная
позиция
—
журнал
"Вопросы Жизни",
создавшийся
на
р азвали н ах
"Нового Пути".
"Вопросы Жизни”
I
Соз да ть
такой
журнал,
как
"Воп рос ы
Жизни”,
на
рубеже
1904 и 1905
год ов
бы ло
нелегко.
И
не
то лько
потому,
что
с удьба
его
зависела
от
царского
правительства
и его
це н­
зуры.
С оз дать
такой
журнал
бы ло
трудно
по­
тому,
что
историческая
обстановка
во все
не
благоприятствовала
п роп аган де
тех
идей
и ве­
рований,
какие
занимали
тогда
меня
и
моих
литературных
друзей.
Программа
идейной
пропаганды,
какую
мы
м ечт али
развернуть,
был а
рассчитана
на
несколько
лет.
Но
заш у­
мел а
революция,
и
вся
жизнь
полетела,
как
парусное
суденышко,
подхваченное
ш тормо м.
Мы
н алади ли
наш
к ор абль.
У
не го
сн а­
сти
б ыли
крепче,
чем
у
безвременно
погиб­
ше го
"Нового Пути",
но
и
нашему
кор абл ю
н адо
б ыло
спешить
все
дальше
и
д альш е,
не
зах одя
в
гавани.
Изб ега я
метаф ор
и
алл его­
рий,
скажу
прямо:
револ юц ио н ная
психология
не
терпит,
как
известно,
никаких
рефлексий,
сомнений,
скептицизма.
Револю ци он н ая
эпоха
прежде
всего
эпоха
волевая.
"Кто развязал
Эолов
мех,
бурь
не
кори,
не
фарисействуй”1,
—
сказал
поэт.
И
п оэт
прав,
конечно.
Мы
тог да
все
”приняли революцию” .
А
уж
ес ли
ты
принимаешь
рев олюц и ю,
надо
ее
принять
со
всеми
ее
выводами.
Тут
сен­
тимен тал ьны м
бы ть
не
приходится.
Этот под­
водный
камень
мы
обо шли ,
но
вот
насчет
рефлексий
д ело
б ыло
труднее,
ибо
мои друзья
были
философы,
а
какая
же
философия
в оз­
мо жна
без
скептических
размышлений
и
без
всяческих
сомнений!
Героями
дня
были
не
те,
кто
р азмышл ял,
а
те,
кто
действовал.
Со
стихией
не
сладишь,
ее
не
перекри­
чишь,
хот я
бы
ты
обладал
”шаляпинским”
г орл ом.
У
стихии
своя
п рав да.
И
тут
уж
ниче­
го
не
поделаешь.
Что
касается
материа льной
организации
жур н ала,
то
она
устроилась
дов оль но
благо­
получно.
У
проф.
Н.
О.
Лосского
бы ло
поче­
му-то
неиспользованное
им
правительствен­
ное
разрешение
на
журнал
под
названием
"Вопросы Жизни". Я поехал к Лосскому и без
тр уда
уго вори л
его
д ать
свое
имя
и
уступить
свои
прав а
на
журнал
нашему
кру жку .
Деньги
дал
великодушно
и
бескорыстно
Д.
Е.
Жу­
ковский,
небезызвестный
и здат ель
философс­
ких
книг2.
Политический
и
философский
от­
де лы
бы ли
в
руках
Бу лгако ва
и
Бердяева,
а
я
в едал
гл авн ым
образом
отделами
беллет ­
ристики,
поэзии
и
критики.
"Вопросы Жизни”
не
бы ли
тем
боевым,
своеобразным
и
нарушавшим
все
интелли­
гентские традиции
журн алом ,
каким
был
"Но ­
вый
Путь ",
но
з ато
новый
журнал
был
соли д­
нее,
умнее,
убедительнее,
внушительнее своего
н еост оро жн ого
предшественника.
В
отделе
поэзии
и
художественной
прозы,
где
я
собрал
всех
символистов,
журнал
значительно
выи г­
ра л.
Впе рв ые
наконец
поэты-символисты
ста­
ли
печататься
в
журнале,
который
по льзо вал ­
ся
известным
ав тор итето м
не
только
в
лите­
ратурно-художественной
богеме,
но
и
вообще
среди
к ульт урн ых
людей.
Но
какое
бы ло
время!
Какое
трудное
время!
Уже
в
"Новом Пути"
—
в
октябрьской
книжке
1904 года — я напечатал жирным
шр ифт ом : "Внутреннее обозрение"
не
мог ло
появиться
по
независящим
от
нас
обстоятель­
ствам". В ноябрьской книжке нам не позволи­
ли
сдел ат ь
такой
анонс,
и
вместо
"внутрен­
не го
об озрен и я"
появился
какой-то
су ррога т
"по поводу сорокалетия судебных уставов",
в
декабрьской
книжке
с
большими
урезками
"внутреннее обозрение”
покойного
Штильма-
на3
бы ло
напечатано,
но
после
цензорских
чернил
оно
мне
показал ось
таки м
вялым,
что
я
присоединил к
не му
отдел
”Из текущей жиз­
ни”,
где
без
всяких
комментариев
дал
длин­
нейший
список
опубликованных
в
газетах
фа­
ктов
—
демонстраций,
уличных
сражений,
террористических
актов,
—
одним
словом,
всего,
что
пр едук азы вало
красноречиво
насту­
пление
времен
катастрофических.
Надо
помнить,
что
15 июня был убит
Плеве4
и
что
вся
система
дрогнула,
пошатну­
лась,
что
в
дек абре
был
опубликован
ук аз
Правительствующему сенату
”О предначерта­
ния х
к
усовершенствованию
государственного
порядка”, свидетельствующий
о полном бесси­
лии
правительства.
Запах
гниения
наполнил
всю российскую равнину — отравный и сладкий
запах смерти.
Тысячелетняя
старушка
— кара­
мзинская ”История государства российского”5
—
ум и рала.
Но
смерть
и
жизнь
так
сплелись,
перепутались и соединились в каких-то фаталь­
ных
объятиях,
что
нам,
свидетелям
той
эпохи,
трудно было
разли чи т ь,
где конец,
где
начало.
Подумать
только ,
что
нам пришлось
вы­
пускать
первую
книжку
”Вопросы Жизни”,
когда
еще
в
умах
и
сердцах
не
ост ыло
все
испепеляющее
воспоминание
о
падении
Порт -
468


Годы
странствий
Арт ура
и
когда
еще
д ым илась
кров ь,
пр оли­
тая
9 января на снежных улицах нашего без­
умного
Петербурга.
Первая
книжка
нашего
журнала
вышла
с ан о нс о м : „Внутреннее обозрение” Г .
Н.
Шт и-
ль мана
и
„Хроника внутренней жизни”
Г.
Ч-о ва,
посвященные
раб очем у
движению
по­
следних
дней,
не м огли
бы ть
напечатаны
в
ян­
варском номере журнала "Вопросы Жизни” по
независящим
от
редакции
об сто яте ль ств ам”.
Но
и
те
публицистические
ст ат ьи,
кото ­
рые
прошли
как-то
через
цензуру,
б ыли
до­
статочно
красноречивы.
В
сущности
журнал
приветствовал
рев олюц и ю,
и
это
было
совер­
шенно
ясно.
И
непонятно
было
не
то,
что
из
семи
политических
статей
бы ли
запрещены
две,
а
то,
каким
об ра зом
правительственный
чиновник мог
допустить
на
страницах
подцен­
з ур ного
журн ала
совершенно
недвусмыслен­
ный
призыв
к
ниспровержению
существующе­
го
ст роя.
Очевидно,
ревнители
старог о
поря д­
ка
чувс т вова ли
фат ал ьную
неизбежность
свое­
го
конца.
На до
удивляться
тому,
что
понадобилось
еще
целых
дв енадца ть
ле т,
чт о­
бы
падение
самодержавия
стало
историчес­
ким
фактом.
Велика
сила
инерции,
на
кот о­
рую
нед аром
надеялся
Победоносцев.
Возможность
революции
давно
уж
ка­
з алась
мне
несомненной,
но
впервые
я
по­
чувствовал
ее
как
живую
реаль ность
в
ночь
с
8на9
января.
В
эту
ночь
я
был
в
редакции
”Сына Отечества”.
Я
сидел
рядом
с
Мере­
жковским,
и
мы
обменивались
иногда
фра ­
зами,
забы в
наши
личные
недоразумения.
Да,
это
бы ла
стр аш ная
ночь.
Петербургские
ин­
теллигенты
без
различия
направлений
сб и­
лись
здесь
в
одну
кучу,
бледнея
от
ужаса
при
мысли,
что
вот
сейчас,
через
несколько
часов
безоружная
стотысячная
м асса
ра бочи х
двинется
к
царскому
дв орцу.
Все
понимали,
что
начинается
д олг ожд анная
рев олюц и я,
но
как
странно
и
как-то
совсем
по-иному
—
не
так,
как
о
том
м ечт али
д еят ели
наших
ре­
волюционных
партий.
Н.
Ф.
Анненский6
читал
петицию
рабочих.
Листок
дрожал
в
его
паль­
цах ,
и
старик
с
труд ом
прочел
эту
про кла­
мацию,
обращенную
к
царю.
Все
знали,
что
го род
превращен
в
воен­
ный
лагерь,
что
в
ра б очих
будут
стрелять,
и
к азалось
невозможным,
чтобы
эти
убийства
в
са мом
деле
совершились.
Казалось,
что
на­
до
кому-то
что-то
расто лко ва ть
—
и
не
будет
к ров авого
ужаса.
Решили,
как
известно,
по­
слать
депутацию
к
Витте7
и
к
Святополк-
Мирскому.
Были
выбраны
А.
В.
Пешехонов,
В.
А.
Мякотин,
В.
И.
Семевский8, Максим
Г орьк ий
и
еще
человек
пять.
Мы
не
расх оди ­
лись,
д ожи даясь
ответа.
Вернувшиеся
депута­
ты
привезли
ответ
непонятный,
с
которым
не
мирилась
ни
совесть,
ни
д аже
прост ая
логи ка .
Витте
принял
депутатов,
но
объяснил
с
лю бе­
зною
у лыбк ою,
что
эта
вся
история
его
не
касается,
все
это
”н е его в едо мства”.
Свято-
полк-Мирского
вовсе
не
нашли.
Его
будт о
бы
не
бы ло
дома,
и
буд то
бы
никто
не
зн ал,
где
он
находится.
Вместо
него
принял
депутацию
какой-то
генерал,
который
совет ов ал
депута­
там
об ратитьс я
с
предупреждением
не
к
пр а­
вительству,
а
к
рабочим.
Но
к
раб очи м
уже
нельзя
бы ло
обратиться.
Было
поздно.
Да
и
у
петербургских
интеллигентов
не
н ашлось
тог да
языка,
понятного
и
убедительного
для
эт их
измученных
и
взволнованных
людей,
в
которых
проснулись
какие-то
древние,
зага­
дочные,
исконные
надежды
на
”царя-батюш-
ку”,
воскрес
тысячелетний
миф
о
народном
государе.
Все
понимали,
что
объяснить
события
прос т ой
провокацией
депар тамента
полиции
недостаточно
и
неразумно.
И
поп
Гапон,
не­
смотря
на
свою
явную
связь
с
охранным
от­
делением,
был
загадочен
и
грозен
для
стар ого
по рядка .
И
с
ревнивым
чувс т вом
интеллиген­
ты
смо т рели
на
эт ого
безумного
священника,
ко тор ый
поднял
десятки
тысяч
ра бочи х
и
вы­
рвал
у
них
клятвы
на
бор ьбу
за
свободу.
Когда
я
н очью
вышел
из
помещения
”Сына Отечества”
и
пешком
н апр ави лся
до­
мой ,
у
ме ня
ок аз ался
спутник
—
видный
и
многоопытный
политик.
—
Что
будет?
—
пробормотал
я,
чувст­
вуя
смертельную
уст алост ь
и
вовсе
не
н аде­
ясь,
что
мой
спутник
см ожет
отв етить
мне
на
э тот
безответный
вопрос.
Но
спутник
с тал
объяснять
что-то,
ста­
раясь
уверить
себя
и
меня,
что
все
это
очень
пр ос то,
что
м асса
”н есозн ат ельн а” ,
но
скоро
она
станет
” созн ате льна”
и
что
д аже
очень
хорош о,
что
будут
стрел ять
в
этих
”баранов”
(он именно так выразился).
—
Это
нам
очень
на
руку,
—
ск азал
политик
улыбаясь.
—
По слезав тра
нас
будут
слуш ать
так
внимательно,
как
никогда
еще
не
слушали.
Такова
диалектика
истории.
Немногие,
вероятно,
спали
в
эту
ночь.
И
я
не
спал,
раз мышля я
о
”диалектике ис­
тор ии”.
У тром
я
вышел
из
до му.
Бел ая
мгла
висела
над
го род ом.
И
в
холо дн ом
тумане
алело
солнце
без
лучей,
как
окровавленный
круглый
щ ит.
На
угл у
Вознесенского
я
встретил
кон­
ный
п ат руль.
Рядом
бежала
толпа,
переклика­
ясь
с
солд ат ами.
—
Неужто
стрелять
будете?
—А
по-твоему,
бунтовщиков
пряниками
кормить?
—
Ай
да
солдат!
В
своих
же,
в
право­
славных
христиан...
—
Мы,
небось,
присягали.
469


Г.
Чулков
—
А
японца
испугались.
—
Ну,
п огов ори
еще.
Больно
ты
шу­
стрый.
На
Казан ск ой ,
ок оло
костра,
старуха
р асск аз ыв ала.
С луша ло
человек
де с ять.
—
Проснулась,
а
его ,
род имого,
и
нету.
Туда-сюда.
Ушел.
Спрашиваю
Матрешу:
не
видала
л и? „Пош ел,
—
говорит,
—
на
Не­
вскую
заставу, —
оттуда,
— говорит,
—
тьма-
ть мущая
идет.
Одн их
судостроительных
бог
зн ает
сколько”. Ну,
где
же его,
светики,
разыс­
кать.
Вот
и
маюсь
теперь
так,
не
емши,
не
пимши...
—
Моли
Бога,
старуха...
—А
Матреш а
говор ит : ”Не сносить ему,
—
говорит,
—
г олов ы.
Лучше
бы,
—
говорит,
—
ему
го лов ою
в
прорубь”.
По
Гороховой
бежа ла
то лпа
с
криком
и
свистом;
проскакали
солд ат ы;
впереди
—
молоденький
безусый
офицер
с
круглыми,
испуганными,
непонимающими
гл азами.
М гла
над
городом
оп розрачи лась.
Баг­
ров ое
солнце
ширилось
в
неб е,
как
бы
распус­
кая
кр ыль я,
пламенея
в
надземно м
просторе.
Я
пытался
пройти
к
Зимнему
дв орцу,
но
это
бы ло
невозможно.
С н ачала
меня
задержи­
в али
нестройные
толпы
беглецов,
а
потом
я
натыкался
на
полицейские
н аряд ы,
стояв ­
шие
поперек
улиц.
Я
с
трудом
проб рался
к
А лексан др овс­
кому
саду.
Меня
прижали
к
решетке.
Я
ст оял
в
черной,
безм олвн ой ,
уг рюм ой
толпе.
Напро­
тив
—
серые
и
теперь
казавшиеся
жуткими
ря ды
солд ат .
Все
к азало сь
чем-то
небывалым,
странны м
и
невозможным:
И
эти
штыки
с
б аг­
ряным
холодным
на
них
отблеском
петер­
бургского
солнца,
и
эта
глухонемая
земля,
п об елевш ая
под
снегом.
На
мгновение
я
почувствовал,
что
теряю
слух
и
зрение.
Когда
я
очнулся,
вокруг
меня
все
бы ло
то
же:
рядом
пр ост ов оло сая
баб а
с
необыкновенно
бл едн ым
лицом,
какой-то
г орбо носы й
студент
и
м аст еров ой
с
надви­
нутым
на
глаза
кар ту зом
и
взд раги вающ ей
нижней
челюстью.
И
все
недвижны.
И
тишина.
Я
не
слышал
выстрелов.
Я
не
знаю,
по­
чему
я
не
слышал
выстрелов.
И
для
меня
совершенно
неожиданно
и
странно
опус­
тились
на
белый
снег
эти
черные
люди.
Мимо
меня
пронесли
человека.
Я
ви дел
запрокинутую
голову
—
с муглое
лицо,
непо­
нятную
улыбку,
гл аза
недвижные,
устремлен­
ные
вверх
—
к
багровому
солнцу.
Так
9 января 1905
года
петербургская
монархия
похоронила
себя
навек.
В
тот
же
день
я
заш ел
в
Тенишевское
училище9. Там с утра собрались петербуржцы,
главным
об раз ом
л итератор ы,
ожидая
собы ­
тий.
Эта
горсть
интеллигентов,
оторв анная
от
т ого
”народа”,
о
коем
она
не
уст авая
твер­
д ила
несколько
десятилетий,
представляла
зрелище,
внушающее
и
ужас
и
жалость.
Неко­
торые
рыдали.
Оди н
писатель,
сидевший
не­
м ало
в
тю рь мах,
залез
на
ст ол,
топал
ногой
и
визжал,
призывая
в сех
немедленно
и дти
под
расстрел.
К акой- то
смуглый
коренастый
человек,
мне
незнакомый,
злоб но
захохотал
прямо
в
лицо
визжавшему
интеллигенту.
—
Ну,
вре шь,
брат.
Теперь
уж
я
без
винтовки
на
улицу
не
выйду.
Вечером
я
вошел
в
Вольно-Экономичес­
кое
О бщ еств о1 0, где должны были собраться
писатели.
Появился
здесь
и
Гапон,
но
его
скоро
увезли
пря та ть,
пото му
что
этого
зага­
дочн ого
человека
ловила
полиция.
Читали
на­
скоро
составленные
прокламации
”К рабо­
чим”,
”К офицерам”
и
”К солдатам”
и
еще
какие-то.
Объявили
траур.
Решено
б ыло
за­
крыть
все
зрелища.
Мне
поручили
сорв ат ь
представление
в
Александрийском
театре11.
И
я
с
одним
спутником,
кажется
каким-то
ад во като м,
поехал
в
Александринский
театр.
Та м,
на
собрании
в
помещении
Вол ьно- Эк о­
номического
Общества,
ка залось
очень
лег­
ким
прер ват ь
спектакль,
но,
когда
я
вошел
в
вестибюль
казенного
здания,
я
вдруг
со об­
рази л,
что
это
дело
довольно
сложное
и
ри­
скованное.
Я
предложил
моему
спутнику
та­
кой
план.
Мы
дожи да ем ся
начала
очередного
а кта
(кажется,
второго)
и
во
время
действия
один
из
нас
поднимается
и говорит,
что
в
знак
народного
траура
мы
тр ебуем
прекращения
спектакля.
Так
и
сделали.
До лжен
признаться,
что
я
никогда
так
не
в олн ов ался
перед
пуб­
личным
выступлением,
как
на
сей
раз .
„А вдруг ничего не выйдет!
—
дум ал
я.
—
А
вдруг
меня
тотчас
же
схв ат ят
ка­
пельдинеры,
и
я
не
успею
с казать
того,
что
над о”.
Пробравшись
на
свое
место,
я
с
дос а дой
заметил,
что
мой
сосед
по
креслу
офицер.
Менять
место
бы ло
поздно.
Под н ялся
зана-
в ес.
На
сц ене
каких-то
два
жирных
актера,
чревно
смеясь,
изоб ражали
персонажей
Ост­
ровс к ого.
По сле
двух-трех
реплик
я
поднялся
с
места
и заговорил
о
расстрелянных
рабочих.
—
В
знак
тра ура
мы
требуем
закрытия
спектакля.
На
другом
конце
а мфите атра
загов ори л
мой
спутник.
Но
уже
с лов
его
не
б ыло
слышно.
Пу б­
лика
о про метью
б роси лась
из
зала.
Актеры
перестали
играть.
Спекталь
был
сорв а н,
и
я
вышел
в
коридор
беспрепятственно.
Мимо
меня
пробежал
пристав,
крича:
—
Где
агитато р?
Где
агитатор?
Никто
не
ук азал
на
меня,
и
я
благополуч,-
но
вы бр ался
из
театра.
470


Годы
странствий
II
В
то
время
как
на
улицах
Пет ерб урга
шумела
наша
первая
революция,
внутри
жур­
нала зрела
новая катастрофа.
Я
был не только
создателем
журнала,
но
и
его
разруш и тел ем.
К
стыду моему
долже н
признаться,
был
я
тог­
да весьма
неосторожен
и печатал
кое-что,
чего
бы
лучше
во все
не
печатать.
Первая
статья
м оя,
обратившая
на
себя
внимание,
носила
скромное
название
"Поэзия Владимира Соло­
вьева”,
но
в
эт ой
статье
ост ро
и
беспокойно
ставилась
тема
о
судьбе
"исторического хри­
ст и ан ст ва”12.
В
ней
бы ла
"новопутейская"
за­
кваска.
И
та
духовн а я
”малярия”,
какая
была
свойственна
Мережковскому,
в
значительной
сте пен и
ск азалась
и
в
э том
моем
философс­
ком
этюде.
Но,
должно
быть,
искренность
и
внятность
вопроса,
м ною
поставленного,
задела многих.
Я
получил
тогда
немало
писем
по
п оводу
э той
статьи.
Сре ди
них
б ыли
при­
мечательные
—
от
Ал ексан др а
Бл ока,
С.
М.
Со лов ьев а13
и
других.
Последнее
письмо
бы ло
напечатано
в
”Вопросах Жизни”
в
отделе
”Из
частной
переписки”. Откликнулся на мою ста­
тью
и
С.
Н.
Булгаков,
напечатав
в
нашем
журнале
очень
обст оя тел ьн ую
и принципиаль­
ную
статью
против
меня,
в
защиту
историчес­
к ого
христианства14.
В
ту
декадентскую
эпоху
мне
к азалось,
что
эта
стать я
"совсем не
о
том”,
как
вы рази лся
и
Бл ок
по
поводу
этой
же
статьи.
А теперь
я
склонен
думать,
что
мы,
декаденты,
бы ли
несправедливы
к
Булгакову
и
в
э той
статье
ск азан о
б ыло
нечто
очень
важное
и
необходимое,
чего
мы,
по
своему
молодому
высокомерию,
не
оценили
тогда
напрасно.
Но
меня
уже
подхватили
какие-то
де мо­
ны,
и
я
неудержимо
шел
все
дальше
и
даль ше
в
моей
"переоценке”
разных
незыблемых
ид ей.
Дело
тут
бы ло
не
в
философии
только,
но
и
в
психологии,
и,
пожалуй,
г лав ным
об­
раз ом,
именно
в
ней.
Мне
к азало сь,
что
если
принимать
рев олюц и ю,
то
н адо
ее
принимать
до
конца.
А
может
ли
она
бы ть
ограничена?
Где
же
предел
наших
требований?
Мой
пар а­
докс
зак лючался
в
следующем.
"Прыжок из
царства
необходимости
в
царство
свободы"
возможен
лишь
тогда,
когда
кончится
исто­
рия.
В
пределах
истории
он
невозможен,
ибо
"необходимость”
неустранима
никак,
пока
действует
социальная
закономерность.
П ри­
ближение
к
желанному
концу
истории
есть
революция15. При любой социальной метамо­
рфозе неминуемо
возникнут
новые
противоре­
чия
и
новые
требования
недовольных.
Гармо­
ния
в
пределах
истории
невозможна.
Все
ис­
торическое
здание
н адо
сжечь.
Это
будет
не
только
мат ериал ьный
ого нь
борь бы:
это
бу­
дет
и
духовный
огонь,
т.
е.
полное
отречение
от
мнимых
буржуазных
ценностей.
Разумеется,
с
позитивной
точки
зрения
такая
теория
мо гла
п ок азат ься
б редом
безу м­
ца.
Но
и
религиозные
люд и
с
негодованием
отвернулись
от
этой
идеи.
Я
сам
теперь
во все
не
разд еляю
моей
то гдаш ней
мечты,
но
ду­
маю,
чт о,
если
бы
я
мою
мысль
выразил
в
те
дни
с
большей
ост орож но сть ю
и
более
обсто­
ятельно,
она
не
встретила
бы
такого
всеоб­
ще го
негодования.
Благодаря
моей
неосторожности
в
ф ор­
мулировке
идеи
возникли
недоразумения.
Предложенный
мн ою
термин
"мистический
ана рхизм"
истолковали
не
в
том
смысле,
что
подлинный
и
последовательный
ан архи зм
п ред п олагает
изначальный
мистический
опыт
"неприятия мира" (как в диалектике Досто­
евского), а в том смысле,
что
над о
разрушить
всякое
цельное
мироотношение,
зам ен ив
его
каким-то
ап офеозо м
бесформенного
лиони-
сийского
восторга.
Но
мой
конфликт
с
литературными
то­
варищами
под гот о вля лся
исподволь.
П ока
в
моих
руках
был
критический
от дел
"Во п­
рос ов
Жизни",
никто
еще
не
решался
напа­
д ать
на
меня
открыто.
Да
и
я
не
успел
р азв ер­
нут ь
своей
идейной
про гр аммы ,
весь
погло ­
щенный
реальными
событиями
тогдашнего
кровавого
год а.
Ло зунг ом
дня
ст ал
"явочный порядок".
Это
была
эпоха
заб астов ок
и
с оюз ов.
По
постановлению
Союза
Печати
решено
бы ло
выпускать
журнал
без
предварительной
це­
нзуры.
И
"Вопросы Жизни",
разумеется,
вы­
шли
с
анонсом,
что
все
статьи
печатаются
свободно,
без
цензурного
одоб рен и я.
По
этому
пов оду
припоминается
один
эпизод.
На
очередном
собрании
ред акторо в
разных газет
и
журналов
п ояв лялся
аккуратно
и здатель - реда ктор
одн ого
либера льно го,
ве­
с ьма
р аспр остран ен н ого
журнальчика,
прино­
сившего
немалые
дох оды
умелому
издателю.
Э тот
господин,
обладавший
внушительным
басом
и
высоким
ро стом,
всегда
занимал
сам ую
радикальную
позицию
и
уходил
с
со­
брания
при
особ ом
мнении.
Но
э тот
ради­
кализм
всегда
был
для
него
очень
выгоден,
ибо
в се,
что
бы ло
опасно,
в се,
что
опре­
д ел ялось
"явочным порядком",
нисколько
не
влияло
на
судьбу
его
предприятия:
под
пред­
ло гом
недостаточной
ради к альн ост и
всяких
постановлений
хитрец
уклон ялс я
от
к ругов ой
поруки.
Так
я
убедился,
что
в
ин ых
случаях
о собого
типа
" рад икализ м"
служит
хоро ши м
подспорьем
для
издательской
лавочки.
Анекдотов
б ыло
немало
в
эту
смутную
эпоху.
В
то
время
как
дей ст вов али
о ткры то
всякие
союзы,
во все
не
законные
с
точки
зре­
ния
правительства,
полиция,
ра ст еря вш аяся
471


Г.
Чулк ов
и
бессильная,
устр аивал а
бестолковые
нале­
ты,
совершенно
бесполезные
во
всех
смыслах.
О дн ажды
на
жур н альн ом
нашем
журфи­
ксе
профессор
Ф.
Ф.
Зелинский
должен
был
читать
до клад
о
Прекрасной
Елене16.
Д ело
ш ло,
разумеется,
об
античном
мифе,
и
Зелинс­
кий
блистал своей
филологической
эрудицией.
Народу
было
человек
сорок.
Я
зачем-то
по­
шел
к
себе
в
кабинет
(я жил тогда при редак­
ци и)
и,
направляясь
об ратно
в
залу,
вдруг
увидел
в
конце
анфилады
комна т
странную
картину.
Почтенная
А.
П.
Фил ософо ва17, ны н е
покойная,
как-то
странно
пр ы гала
на
своем
стуле,
помах ив ая
рукой
и
нервно
взвизгивая:
—
П род олж айте
чтение,
пожалуйста,
прод олж айте
чт ени е.
На
некоторых
лицах
я
также
заметил
признаки
волнения.
Оказывается,
в
передней
т ол пилась
полиция,
и
эти
м унд иры
смутили
некоторых
наших
гостей.
Я
поспешил
к
налет чи к ам
и
за стал
там
неожиданный
спектакль.
Бердяев
в
чрезвычай­
ной
яро сти
то пал
ногами
и
кричал
на
обес­
кураженного
пристава,
который,
прижатый
к
стене,
явно
был
ис пу ган
припадком
этого
странного
для
не го
человека.
Н.
А.
Бердяев
стр ада л
к
тому
же
тиком
и
во
в ремя
волнения
несколько
неестественно
высовывал
яз ык.
Этот
язык
окончательно
вывел
из
себя
б лю стителя
порядка,
который
принял
его,
по-
видимому,
как
личное
оскорбление.
—
Я
не
привел
бы
полиции,
если
бы
редакция
вов рем я
предупредила
меня о
соб ра­
нии!
—
зак ри чал
пристав.
Тогда
я,
имевший
добрые
намерения
у лад ить
историю,
отстранив
нервного
Бердя­
ева,
в друг
сам
во знег одов ал,
ибо
лично
по
телефону
предупреждал,
согласно
тогдашним
п рав илам,
помощника
пристава
о
литер атур­
ном
собрании
в
помещении
редакции.
—
Ка к!
—
закричал
я,
стукнув
кулаком
по
столу.
—Вы
еще
лжете!
Я
сам
предупредил
о
собрании...
Извольте
уби рат ься
вон!..
П ристав
не
стерпел
этого
нов ого
напа­
дения.
—
Возьмите
ег о!
—
заво п ил
он,
сделав
жест
в
сторону
полицейского.
Но
город ов ые
то птались
на
месте,
не
р ешая сь
исполнить
царственного
приказа.
В
это
время
мы
уже
как-то
передвинулись
из
передней
в соседнюю комнату,
и
она вся
напо­
лнилась
нашими
гостями.
—
Ну
вот
чт о,
— ск азал
я,
старая сь
быть
м иролю бив ым.
—
Изво ль те
состав ля ть
пр о­
токол
и
уходи те
поскорее.
П р истав
об радо вал ся,
в зял
перо
и
при­
нялся
писать.
—
Вы
говорите,
что
профессор
Зелинс­
кий
читал
доклад?
-Да .
—
На
какую
тему,
позвольте
спросить?
—
О
Прекрасной
Елене.
—
Не
извольте
шутить!
Я
ве дь
при
ис­
полнении
служебных
обязанностей...
Мо жет
быть,
неделю
том у
назад
смо т­
рел
он,
смеясь,
оперетку
на
пикантную
те му1 8,
и
в
его
голове
никак
не
ук лады валась
идея,
что
с толь
почтенное
собрание,
да
еще
в
ре во­
люционные
дни ,
м ожет
занимать ся
таким
со­
мнительным
сюжет ом .
С
трудом
убедили
мы
пристава,
что
доклад
в
самом деле
был посвя­
щен
античной
прелестнице
и
за
этим
именем
не
скрывается
вовсе
гидра
революции.
В
это
время
в
Петербурге
появился
дру­
гой
фи л олог,
счастливый
соперник
профессо­
ра
Зелинского
—
поэт
Вячеслав
Иванов.
Я
по­
знакомился
с
ним
и
его
покойной
н ыне
же­
н ою,
Лидией
Дмитриевной,
еще
в
1904 году
у
Мережковского.
Они
толь ко
что
приехали
в
Россию
после
многолетних
скитаний
по
Ев­
ропе.
Вячеслав
Иванов
был
тогда
похож
на
одного
из
загадо чн ых
персонажей
Гофмана.
К
то му
же
он
(кажется,
по
причине
экземы)
носил,
никогда
не
снимая,
черные
перчатки,
и
эт от
атри бут
его
туал ета
пр идав ал
ему
осо­
бенную
таинственность.
Золотистые
его
кудри
и
ритмические
телодвижения,
напоминавшие
танец,
обращали
на
не го
всеобщее
внимание.
А
когда
он
чуть-чуть
в
нос
начинал
нараспев
ч итать
свои
богатые
ученостью
стихи,
все
проникались
чувством
почтительного
восхи­
щения
тала нтам и
этого
удивительного
чаро­
дея.
Ученик
Моммзена,
написавший
на
ла­
тинском
языке
солидную
историческую
рабо­
ту;
фи лоло г,
в
совершенстве
владевший
пред­
метом
и
доказавший
св ою
компетентность
замечател ьны м
своим
трудом
"Эллинская ре­
лигия страдающего
бога”,
часть
коего
печата­
л ась
тогда
в
”Новом Пути”,
а
пот ом
в
”В оп-
росах
Жи зн и ”; своеобразный и прекрасный
поэт,
обративший
на
се бя
внимание
Владими­
ра
С олов ьев а,
котор ый
приветил
первые
его
с ти х и1 9; глубокий мыслитель и счастливый
угадчик
древних
тайн
—
та ков
был
Вячеслав
Иванов
в
гл азах
тогдашних
петербургских
по­
этов.
Его
жена,
Лидия
Дмитриевна,
ставшая
впоследствии
известной
как
писательница
под
именем
Зиновьевой-Аннибал,
бы ла
связана
с
Вячеславом
Ивано в ым
не
то лько
узами
лю­
бви,
но
и
удивительною
гармонией
мыслей,
чувств,
вкусов
и
всего
душевного
стиля.
Даже
сл ов арь
у
них
был
общий.
Они
воистину
гов о­
ри ли
на
одном
языке.
И
славизмы,
к оторы е
л юбил
Вячеслав
Иванов,
в
ее
устах
звучали
натурально
и
убедительно.
Она
одев алась
не­
сколько
странно,
в
какие-то
античные
хлами­
ды20.
И
если
ее
привычки
и
манеры
казались
некоторым
чем-то
эксцентричным,
то
вся
эта
472


Годы
стран ств ий
эксцентричность
заб ы вал ась
при
ближайшем
знакомстве
и
человек,
покоренный
умо м
и
прямотой
эт ой
женщины,
навсегда
стано­
вился
поклонником
ее
прекрасного
да ра,
той
„искры Божией”,
ко тор ая
в
ней
никогда
не
угасала.
Ее
предки,
Аннибалы,
бы ли
связан ы
родством
с Пушкиным,
и
в самой Лидии
Дм и­
триевне
бы ло
что-то
пушкинское.
В
ее
крови
было,
должно
быть,
аравийское
солнце.
Ли­
дия
Дмитриевна
была
св об одо люб ива,
и
эта
жажда
с в ободы
у
нее
становилась
настоящим
пафосом.
И
когда
я
косноязычно
р асск азы вал
ей
о
своих
анархических
мечтаниях,
она
с
по­
луслова
меня
понимала.
Удивительною
чер­
тою
характера
Лидии
Дмит р иевны
бы ло
не­
обычайное
внимание
к
человеку.
Это
встреча­
ется
не
так
часто.
Она
не
то лько
сознав ала,
но
она
всем
существом
сво им
постиг ала
тайну
личности.
Она
понимала,
что
человек
не
толь­
ко
ценность,
неповторяемая
и
незаменимая,
но
и
святыня.
Вот
почему
она
ум ела
подойти
ко
всякому
человеку
со
слов ом,
ему
нужным;
умела
разгадать
сердце
человеческое;
ум ела
понять
яз ык
собеседника.
Она
с
одинаковым
вниманием
могла
говорить
и
с
утонченным
петербургским эстетом,
ис
каким-нибудь
ан г­
лийским
джентльменом,
и
с
деревенскою
ба­
бою...
Везде,
всегда
и
со
всеми
она
бы ла
одинаково
прямодушна
и
на
все
отзывчива.
Увидев
слезы,
она
могла
зар ыд ать;
ус лыш ав
смех,
она
могла
вес ь
дом
наполнить
свои м
ликованием.
Как
писательница,
она
не
всегда
б ыла
совершенна.
Ее
нашумевшая
малень к ая
повесть
”Тридцать три урода”
не
из
лучших
вещей.
Ее
драма
”Ко ль ца”
громоздка
и
т яже­
ла.
Но
ее
с борн ик
рас сказов
”Трагический
Зверинец”
— изумительная
книга,
ми мо
ко то­
рой
будущий
историк
русской
литерат уры
не
должен
пройти
равнодушно.
Я
г оржус ь,
что
лучший рассказ
этой чудесной книги
посвящен
мне21.
Лидия
Дмит риевна
скончалась
17 ок­
тября
1907 года,
в
деревне,
в
Могилевской
губернии,
где
она ,
н авещ ая
боль н ых
мужиц­
ких
ребят,
за разил ась
скарлатиной.
Когда
она
заб олела,
ту да
поехала
моя
жена,
с
ко торо й
б ыла
дружна
Лидия
Дмитриевна.
Вячеслав
Иванович
созд ал
Лидии
Дмитриевне
нерукот­
ворный
памятник
своими
книгами,
ей
посвя­
щен ным и.
Из
тогдашних
сотрудников
”Воп рос ов
Жизни”
идейно
ближе
вс ех
был
мне
Вячеслав
Иванов.
Но
Вячеслав
Иванов
старше
меня
на
тринадцать
лет.
Теперь
эта
разница
в
летах
незаметна,
но
тог да
с
ней
приходилось
счи­
таться,
как
ни
дружески
относился
он
ко
мн е.
В
моей
первой
книжке стихов,
из
котор ой
я
не
перепечатал
бы
теперь
ни
одного
стихотворе­
ния,
внимательный
ко
всем
с ердц ам
Вячеслав
Иванов
нашел
поэзию
и
оценил
ее,
несмотря
на грубую
форму
мои х
тогдашних лирических
опытов.
В
те
же
дни
он
посвятил
мне
сонет
”Таежник”:
Стих связанный,
поры вис т ый
и
труд ны й,
Как
первый
вз лет
дерзающих
орлят,
Как
сердца
ст ук
под
тяжестию
ла т,
Как
пл енн ый
клю ч,
как
п ламенни к
подспудный,
Мятежный
пыл ,
ра ссу док
безрассудный,
Устал ый
лик;
тревожно-дикий
взгляд,
Надменье дум,
что
жадный
мозг
паля т,
И
голод
тайн
и
вольности
безлюдной...
Б еглец
в
тайге,
бе знор ый
зверь
пуст ы нь.
Безумный
ж рец,
пр иникш ий
бредным
слухом
К
земле
живой
и
к
немоте
святынь,
В
п олун очи
зажженных
стр ашны м
духом.
Таким
в
тебе,
по эт,
я
полюбил
Огонь
глухой
и
буйство
скрытых сил.
Вскоре
суждено
нам
б ыло
сбл изи т ься
и
на
иной
почве22.
Вячеслав
Иванович
отклик­
нулся
и
на
мои
мистико-анархические
ме чта­
ния .
Как
он
простил
мне
погрешности
поэти­
ческой
форм ы,
уг адав
за
нею
подлинный
ли­
рический
опыт,
—
так
же
он,
несмотря
на
неосторожно
и
торопливо
высказанные
м ною
мысли,
почувствовал
в
них
известную
пр ав ду,
ему
близкую.
В
это
время
ближайшие
сотрудники
”В о-
просов
Жизни”
решили
з акры ть
журнал.
И
я,
хот я
мое
положение
после
за кры тия
журн ала
д елало сь
очень
трудным,
согласился
с
т ем,
чт о про дол жать
журнал
невозможно.
Рев олю ­
ционная
эпоха
т оро пит
мысль
человеческую,
обостряет
все
противоречия
до
их
последнего
предела.
Мы
все
могл и
бы
в
ин ых
историчес­
ких
условиях
пр одл ить
наш
сою з,
но
в
1905
году,
в
дни
катастрофические,
ст ало
оче ви д­
ным,
что
вместе
нам
не
ужиться,
и
мы
разо­
шлись
без ссоры
и без
гнева.
Как-то
естествен­
но
сложились
тогда
новые
идейные
группы
и союзы
—
од на
из
этих
групп
была
мистико­
анархическая.
Спустя
год-два
и
она
р асколо ­
лась.
Ее
деятельность
ознаменов алась
вы хо­
дом
мо ей
книжки
”О мистическом анархизме”
и трех
альманах ов,
коим
имя
б ыло
”Факелы” .
”Фак елы ”
Когда
закрылись
”Вопросы
Жизни”,
я
почувствовал,
что
почва
колеблется
у
меня
под
ногами.
Всецело
занятый
жу рн алом
и
”с
гол ово й
ушедший”
в
тогдашние
и дей ные
спо­
ры,
я
по
рассеянности
забыл
устроить
себе
сносную
житейскую
обстановку
и
как-нибудь
налад ить
более
или
менее
прочный
быт .
Ли­
шившись
скромного
редак т орск ог о
жал ов а­
нья,
я
о к азался
без
крова
и
без
пищи.
473


Г.
Чулков
Положение
мое
бы ло
тем
драматичнее,
что
меня
все
знали
как
одн ого
из
рук овод и­
телей
"Вопросов Жизни”,
а
э тот
журнал
для
интеллигентов
был
как
бельмо
на
глазу.
К
то­
му
же
я
привык
п ечат ать
в се,
что
хочу,
не
считаясь
с
иными
вкусами
и
предубеждени­
ями.
И
куда
понес
бы
я
тогда
свои
произведе­
ния?
Почт и
все
журналы,
пережившие
благо­
получно
кончину
"Вопросов Жизни”,
полеми­
зировали
с
нашим
журн алом ,
и
я
сам
метал
стрелы
во
все
стороны,
не
скупясь
на
сар казм .
С
большим
трудом
устроился
я
в
театраль­
ном
отделе
газет ы
”Т ов ар ищ”,
где
я
ст ал
писать рецензии
*.
Жалов ан ье,
впрочем,
в
каче­
стве
заведующего
теа траль ны м
о тдело м
по­
луча л
не
я,
а
другой
литера то р,
а
я
довольст­
в ов ался
построчной
платой,
но
за то
я
нашел
трибуну
для
проповеди
симв оли зма
на
п од­
мостках
театров ,
а
мой
патрон
не
очень
ме­
шал
мне
в
этом
деле,
за
что
я
ему
до
сих
пор
признателен2. Скоро я сделался bêtenoire
*
для
петербургского
те атрал ьно го
мира.
Этим
мо­
им
рецензентским
опы там
и тогдашнему
те ат­
ру
я
п ос вящу
одн у
из
следующих
глав ,
а
се й­
час
расскажу
о
с удьбе
”Фак ел ов”
и
моего
"мистического анархизма”.
В
те
г оды
—
1906 и 1907, — несмотря на
то
что
я
во все
не
успел
тог да
обосновать
и
разв ить
как
следует
мои
мысли
о
"п ослед­
нем
освобождении”,
они
встречали
очень
го­
рячий
отклик
среди
молодежи.
Насмешливая
и
злоб ная
журн альн ая
полемика
со
мною,
почти
ежедневные
газетные
выпады
и
да же
травля
меня
некоторыми
недавними
моими
литературными
тов ар ищами 3
нисколько
не
умаля ли
моей
тогдашней
популярности.
Мои
публичные
лекции
соби рали
толпы
моих
почитателей.
Меня
встречали
и
прово­
жали
овациями.
Но
должен
признаться,
что
э тот
”успех”
не
толь ко
меня
не
ра дов ал,
но
смущал
и
даже
пугал.
Я
чувствовал,
что
мои
мысли
как-то
ув яд ают
и
тускнеют,
когда
их
воспринимает
какой-то
не
совсем
мне
поня т­
ный
слуш ат ель
и
читатель.
Я
сам,
конечно,
был
в
э том
виноват.
Я
сделал
слишком
си ль­
ные
психологические
ударения
на
отрицании
и
слишком
тихо
и
полувнятно
произносил
ответственные
с лова
об
утверждении.
И
надо
признаться,
что
корни
м оего
тог ­
дашнего
мистического
анархизма
уходили
все-таки
в
декадентство.
А
эта
почва
ненадеж­
ная
—
и,
вернее,
это
во все
даже
не
почва,
а
с амая
жуткая
беспочвенность.
Все
это
было
очень
связано
с
концом
петербургского
пери­
ода
нашей
истории
и
с
надвигавшейся
рев о­
люцией.
Декадентство
и
революция! ”Да ведь это
все
та
же
тема,
толь ко
с другого
конца,
—
ду­
* одиозной личностью,
жу пе лом
(фр.).
мал
я,
вспоминая
слов а
Достоевского
о
”рус-
с ких
мал ьчиках ”4, — о Боге и социализме .
Да
ве дь
это
все
тот
же
бун т
во
имя
утверждения
личности,
ее
независимости,
ее
свободы:
тут
социальное
входит
в
соприкосновение
с
ин­
д ив идуаль ны м”.
Наши
интеллигенты
не
уга да ли
значения
и
значительности
рус ск ого
декадентства.
Им
казалось, что на
Западе
естественно
появление
декадентов,
ибо
там
они
—
плод давней
ку ль­
т уры
и
буржуазного
общества,
утомленного
этой
дав нею
к ул ьт урою,
а
в
России
как
бу дто
и
нет
почвы
для
этих
махровых
и
ядовитых
поэтических
цветов.
Ошибка
наших
интеллигентов
зак люч а­
лась
в
том,
что
они
недооценивали
или
—
да­
же
вернее
—
пр огля дели
не
то лько
органичес­
кий
период
нашей
истории,
т.
е.
почти
восемь
столетий,
но
и
период
критический5, т.
е.
двух­
сотлетний
петербургский
период.
Взгляды
ин­
теллигентов
бы ли
прикованы
к
серой,
угне­
тенной,
закрепощенной,
неграмотной
деревне,
и
эта
неравномерность
в
распределении
к уль­
турных
ценностей
не
позволяла
им
бесприст­
растно
взглянуть
на
те
сокровища
нашей
культуры,
которые
были,
одн ак о,
накоплены,
несмотря
на
печальный
фак т
вопиющей
со­
циальной
несправедливости
—
факт,
впрочем,
характерный
не
для
одн ой
России.
Печальный
разрыв
между
утонченнос­
тью
образованных
классов
и
стихийной
пер­
вобытностью
наро да
больно
задев ал
нравст­
венное
чувство
и
нравственное
сознание.
Но
этим
не
у малялас ь,
одн ак о,
огромность
Пуш ­
кина,
Д ост оевск ог о,
Глинки®,
Александра
Иванова,
гениальных
наших
зодчих
и
своеоб­
разных
мыслителей,
хот я
бы
тог о
же
Федоро­
ва7
или
Вл.
Со ловьев а.
Я
не
говорю
о
пред­
ставителях
нашей
точной
науки,
а
ведь
у
нас
были
и
Ломон осов ,
и
Лобачевский,
и
Ме н­
д елеев...8
Наш и
интеллигенты
не
поняли
ци
огромности,
ни
своеобразия
нашей
культуры.
Так
же
не
поняли
они
и
наших
декадентов,
правомочных
наследников
Гоголя,
Лерм онто­
ва
и
Тютчева,
предвосхитивших
тайны
нашей
уже
склонявшейся
к
закату
культуры.
С
лег­
кой
руки
Н.
К.
Михайловского
утвердилось
в
русском
интеллигентном
обществе
непони­
мание
д екадентств а9.
Но,
кажется,
по ра
уяс­
нить
себе,
что
недаром
появились
эти
люди
и
что
их
появление
не
случайно
совпало
с
па­
дением
империи
и
с
действительным
кризи­
сом
русского
национального
сознания.
Св язь
таког о
явления,
как
декадентство,
с
революцией
постепенно
выяснилась
для
са­
мих
д екад ент ов
в
течение
зн амен ат ельн ого
трехлетия
от
1903 до 1906
год а.
П рав да,
не
для
вс ех
дек аден т ов
эта
связь
бы ла
оче­
видна.
В
московском
кружке
п оэт ов,
объеди­
нившихся
вокруг
журн ала
”Ве сы” ,
процветал
474


Г оды
странствий
довольно
невинный
эстетизм,
и
этим
все
дело
ограничивалось.
Зато
в
П ет ербурге
вокруг
"Нового Пути”,
а
по том
”Вопросов Жизни”
и
” Факело в”
соб рали сь
более
проницательные
люди,
уразумевшие
смысл
событий
и
свое
место
в
мире.
Эти
люд и
прислушивались
чутко
к
гр ядуще й
буре.
Они
понимали,
что
кто-то
"поет и насвистывает”,
что
это
"пре­
люд ия
ко
дню
восстания
из
мертв ы х”,
как
говорит
некто
в
”эпилоге”
Ибсена.
К
этому
времени
относится
появление
моей
книжки
"О мистическом анархизме”.
Книжка
эта,
неудачно,
неосновательно
и
то­
р опли во
написанная,
не
заслу жи вала
бы
вовсе
внимания
и
я
не
решился
бы
напом инат ь
о
ней,
ес ли
бы
ее судьба
не
б ыла
примечатель­
на.
Судьба ее,
а
также
дру гой
мо ей
тогдашней
брош юр ы
”Анархические идеи в драмах Иб­
сена”
была примечательна тем,
что она вызва­
ла
необычайно
страстную
полемику.
Ее
все
старались
осм еят ь
—
в се:
и
декаденты,
и
про ­
возвестники
”н ов ого
религиозного
созна­
ни я”10, и марксисты,
и
народники,
и
мон ар­
хисты...
Как
это
ни
странно
—
в
течение
трех
лет
на
страницах
журналов,
газет,
сборников
и
кни г
п оявл яли сь
все
н овые
и
новые
статьи
и
зам етк и
с
сердитыми
и
ядовитыми
выпада­
ми
против
з лоп олучн ой
бр ош юры
и
ее
авто­
ра11. Не спасла брошюры и обстоятельнейшая
вступительная
стать я
тако го
почтенного,
зна­
чительного
и
ученого
писателя,
как
Вячеслав
Иванов.
И
он
подвергся
обстрелу
со
вс ех
сто ­
рон.
Полемику
перенесли
даже
за
гран и цу,
на
страницы
”Mercure de France”12.
В
чем
же
дело?
В
те
дни
я
не
отдавал
себе
яс но
от чета
в
причине
этого
неожиданного
литературного
вихря,
возникшего
вок руг
мое й
кн ижки .
Те­
перь,
когда
мне
до велось
написать
немало
иных
книг,
я
хладнокровно,
со
стороны
м огу
посмотреть
на
этот
эпизод
мое й
биографии
и понимаю,
что
при чин а
зап альч и вой
полеми­
ки
—
в
самой
теме
этой
брош юры .
Н еопы т­
ный
авто р
сли ш ком
громко,
неосторожно
и
поспешно
произнес
такие
слов а,
какие
у
многих
б ыли
на
уме.
Именно
поэтому
слова
эти
в сех
как-то
обидели.
Это
бы ли
слова
о
кризисе
инд ивид уализ ма13, это было осозна­
ние
нашей
петербургской
критической
куль­
туры,
это
бы л,
наконец,
крик
о
крушении
за­
падной
цивилизации...
В
защиту
автора
можно
сказ ать
толь ко
о дно
—
он
вовсе
не
претендовал,
как
ему
приписывали,
на
провозглашение
какого-то
нового
миропонимания.
В
бро ш юре
бы ло
то­
чно
с ка з а но : "мистический анархизм не явля­
ет ся
законченным
миросозерцанием”
й
в
дру гом
месте
оп ят ь: "мистический ана­
рхизм
не
есть
цельное
миросозерцание,
за­
мкнутое
в себе:
он
я вля ется
лишь
путем”... Но
—
ув ы!
—
эт их
с лов
никто
не
расслышал.
И
все
торопливо,
с
не доб рою
иронией
истол­
ковали
мистический
анар хи зм
как
проповедь
”анархического мистицизма”14, т .
е.
как
п ро­
поведь
какого-то
бесформенного,
безрелиги-
озн ог о,
темного,
демонического
мистицизма,
—
обвинение
в
са мом
деле
тяжкое.
Обвинение
это
бы ло
тем
более
тяжко,
что
в
событиях
сам ой
жизни
и
в
явлениях
к ульт уры
в
те
дни
такой
темный
анархический
мистицизм
во и­
стину
т оржест в овал.
Это
бы ла
пр авд а,
а
не
выдумка.
Тогда
дь яв олы
сеяли
семена
бури.
Декадентство
—
не
только
литература.
Декадентство
—
за
пределами
какой
угодно
эстетической
категории.
Декадентство
вы хо­
дит
даже
за
пределы психологизма.
В
нем
есть
с воя
изначальная
сущность.
Декадентство
есть
прежде
все го
своеволие,
отъединение,
са­
моутверждение,
беззаконие.
В
мистическом
анар хизм е
эта
тема
бунта
нашл а
свое
пре­
де ль ное
выражение.
Это
был
внутренний
мя­
теж
самоопределяющейся
личности.
Но
вс я­
кая
идея,
доведенная
до
своего
предельного
развития,
в ызы вает
диалектически
иную
идею,
прямо
противоположную.
В
мистичес­
ком
ан архи зме
личность
дошла
до
предель­
н ого
отрицания.
Э тим
самы м
п редо пр ед елял­
ся
кризис
декадентства.
Возникала
неизбеж­
ная
антиномия.
И
опы т
и
сознание
требовали
утверждения
личности
в
общественности.
Из
' ' непримиримог о Нет” ,
по
слову
поэта,
рож ­
дало сь
"слепительное Да”15. Э т о бы ла попы т­
ка
выяснить,
что
декадентский
бунт
есть
мни­
мый
бун т,
ибо
понятие
бунта
п ре дп олагает
идею
личности,
а
личность
не
может
утверж­
да ть
себя
одиноко
в
своей
оторванности
от
мира.
Личность
м ожет
о сознат ь
с ебя
ли шь
в
единстве,
ли шь
в
полноте
бытия,
в
плеро­
м е 16, без коей весь мир распадается на зер­
кальные
осколки
множественности
и
хаоти­
ческого
беспорядка.
Вот
эт ой
веры
в
конечное
торжество полноты
бытия,
э той
" плеро мы на­
полняющего
все
во
всем ”
не
заметили
крити­
ки
мистического
ан арх из ма,
и,
быть
может,
в
э том
повинны
были
не
ст оль ко
они,
сколько
сам
автор,
двусмысленно
наз ывав ши й
с ебя
Никодимом,
ночным
собеседником
Истины.
Я
позволил
се бе
напомнить
о
мистичес­
ком
анархизме
(не о книжке моей,
а
прежде
вс его
о
самой
теме
и
принципе)
потому,
что
в
те
дни
р азнооб разны е
социальные
круги
как
бы
распались
на
мельчайшие
атомы.
Дека­
дентское
своеволие,
отъединение,
обо со бле­
ние,
эгоизм
—
все
это
стало
характернейшей
чертой
не
только
утомленных
к уль турой
оди ­
ноких
эстетов,
но
и
многих
вовсе
еще
как
будт о
нетронутых
к ульт урой
людей.
То рже­
ствовала
злокачественная
идея,
что
"все по­
зво лен о”,
что
нет
никаких
святынь,
нет
норм,
нет
законов,
нет
догматов,
что
на
все
"н апле­
вать ”.
Это
уж,
конечно,
был
не
мистический
475


Г.
Чулк ов
анархизм,
а
сам ый
подлинный
анархический
мистицизм,
т.
е.
идея
бунта
и
своеволия,
доведенная
до
бессмысленности,
до
темного
и
зловещего
идиотизма.
Область
н еп озн ава­
емого
и
тайного
р аск рыл ась
как
черная
я ма,
как
зияющ ая
м огила,
как
небытие.
Че лове к
ужаснулся
и,
вместо
того
чт обы
поискать
истинное
бытие,
ту
Землю,
о
которой
тв ер­
дил
наш
гениальнейший
"реалист в высшем
см ы сле",
предпочел
по
нравственной
своей
слаб ост и
" заб ытьс я",
р азгу лять ся
вовсю,
ма­
хнув
на
все
рукой.
Бед ня га
не
замеч ал ,
что
он
идет
по
жердочке
над
бездн ою
и
что
слабы й
п орыв
ветра
сдунет
его,
как
соломин­
ку,
в
эту
сам ую
ям у,
на
великую
рад ость
темной
силе.
С к андал
с
мистическим
анархизм ом
раз­
разилс я
не
сразу.
На
сам ую
и дею
откликну­
лис ь
поэты
и
писатели
разных
ш кол
и
направ ­
лений.
В
первом
сборнике
"Факелов"
я
напе­
чатал
произведения
Вячеслава
Ив анов а,
Л.
Д.
Зиновьевой-Аннибал,
Фе дора
С олог уба,
А ле­
кса нд ра
Блока,
Сергея
Городецкого,
Вал.
Брюсова,
ас
друг ой
стороны, Леонида
Андре­
ева,
Ив.
Бунина
и
других.
Этот
литературный
эклектизм
должен
бы л,
по
моей
мысли,
по д­
черкнуть,
что
" Фак елы"
пр едстав ляю т
во все
не
какую-нибудь
н овую
поэтическую
школу,
а
объ еди н яют
ревнителей
разных
ш кол
на
одн ой
идейной
т еме17. "Фак елы "
должны
бы­
ли
о знамено вать
не
литературный,
а
иде й ный
и
психологический
кризис.
Такова
б ыла
зада­
ча.
Но
не
все это
поняли.
Так,
например,
В.
Я.
Б рюсо в,
сам
сотрудник
"Факелов",
раз ра зил­
ся
против
них
бранью
в
своем
журнале
"Ве ­
сы",
ст арая сь
истол ковать
мистический
а нар­
хизм
как
н овую
поэтическую
школу.
Н еле­
пость
подобного
истолкования
не
для
вс ех
была
очевидна.
Тщетно
Вяч .
Иванов
с тарался
з ащи тить
"Факелы"
на
страницах
тех
же
"Ве ­
сов ”
от
н авя зан ной
нам
прог раммы:
даже
те,
кто
очень
хорош о
понимали
иде ю
"Ф акело в" ,
делал и
вид,
что
они
ничего
не
понимают.
Начался
литературный
скандал.
Н ача лась
не­
быв ал ая
литера турная
и
личная
травля
"зачи ­
нат еля
" Факело в"
—
Геор ги я
Чулк ов а.
Вторая
книга
"Ф акелов ”
вышла
в
1907
году18. В ней,
кроме
мои х
статей,
были
статьи
И.
Д а вы д ова 19 "Индивидуалистический анар­
хиз м”,
А.
Мейера
"Бакунин и Маркс”,
его
же
”Прошлое и настоящее анархизма”,
В яч.
Ива­
н ова
"О любви дерзающей”,
статья
Льва
Ше­
сто ва
"Похвала глупости” (направленная про­
тив
Н.
А.
Б ердяев а)
и
некоторые
другие.
И
эт от
сборник
вызвал
целую
бурю
не­
годования.
Тр етья
книга20
зак люч ала
в
себе
опять
стихи
и
художественную
прозу.
Здесь
бы ли
напечатаны,
между
проч им ,
"Вольные мысли"
А лек сан дра
Блока,
мне
посвященные
поэтом.
В.
Я.
Брюсов
I
Тем
юным,
кто
ро ди лся
в
начале
XX
век а,
трудно
представить
себе,
какова
была
Москва
накануне
японской
во йны1 .
Ка кая
бы­
лав
ней
патр иарх аль ная
жизнь,
тишина
и
без ­
мятежность!
Пр ав ительств о
снисходительно
терпело
либе рализм
"Русских Ведомостей”.
Это
была форточка,
чтобы
гр аждан е не зад ох­
нулись
от
фимиама,
воскуряемого
царизму
московскою
прессою,
официальною
и
улич­
ною.
Н атур аль ной
реакцией на
косность
упря­
мо го
самод ержа вия
яв ля лась
мечт а
о
па рла­
менте.
Литер ату ра
была
в
положении
петуха,
кото рог о
гипнотизер
положил
на
с тол,
прове­
дя
перед
его
но сом
черту:
журналист
не
см ел
повернуть головы,
уставившись
на
одну
тему.
Эта
единственная
те ма
бы ла
конституция,
о
ко торо й
неустанно,
хотя,
конечно,
иносказа­
тел ьн о,
тв ерди ли
ли б ералы.
Людей
иной
за­
кваски
бы ло
мал о.
Вот
раз ве
Толстой,
кото­
рый
одиноко доживал
свой
век
в
Ясной
Поля­
не.
Это
был
человек
иной
эпохи.
П рав да,
был
еще
Чехо в2.
Как
правительство
"терпело”
”Русские Ведомости”,
так
либ ераль ная
интел­
лигенция
т ерп ела
Чехова.
Она
ему
также
вр е­
мя
от
времени
делала
"предостережения”,
но
ост рак и зму
не
п одв ерга ла,
ибо
его
художест­
во,
хот я
и
не
от веч ало
на
вопрос
”что делать”,
все
же
б ыло
так
пленительно,
так
вк рад чив о­
лирично,
так
прозрачно
и
— главное — так
ни
к
чему
не
обязывало,
что
ли берал ьн ый
обыва­
т ель
поз во лял
себе
”любить”
Чехов а,
мечтая
вместе
с
его
ге роя ми
о
том ,
что
через
"две -
сти—триста
лет”
у
нас
что-то
бу дет
иное ,
—
не
то
пар ламент,
не
то
вся
земля
преоб­
р азит ся
чудот во рно.
И
вот
среди
такой
тишины
и
бл агонаме­
ренности
в друг
о ткуда -то
пришла
ватага
де­
кадентов.
Они
принесли
с
с обой
яркие,
пест­
рые
знамена
и
дерзкие
плакаты.
На
берегах
Невы
они
появились раньше,
но
там
они
были
задумчивее
и
строже.
В
северной
столице
по­
эты
бы ли
философичнее
москвичей
и
не
очень
заб от ились
о
школе.
Москвичи,
напротив,
чувствовали
себя
боевым
отрядом,
и
у
них
был
в ождь
—
Валерий
Яковлевич
Брюс ов.
Чтобы
представить
себе
впечатление
от
появления
кн иг
Брюсова,
н адо
припомнить
тогдашний
московский
быт.
Т ам,
где
теперь
московский
Совет
ра­
бочих
депутатов,
жил
великий
князь
Сергей
Александрович,
ко торо му
мо лва
приписыва­
ла
па губн ое
влияние
на
его
дер жав н ого
пле­
мянника.
Двор ец
д авно
у тратил
св язь
с
куль­
т урой
и
населением.
От
этого
дома
веяло
тоскою,
и
чувствовалось,
что
его
обитатель
476


Г оды
странствий
обречен
на
гибель.
По
университету
бр оди ли
педеля
и
сыщи ки ,
а
либеральные
профессора
вял о
вольнодумствовали.
В
Татьянин
де нь
в
ресторанах
прят ал и
подальше
хорош ую
по­
суду,
скатерти
и
вино .
Это было
предусмотрительно, ибо
в
этот
день
население
так
называемой
Козихи
и
обе ­
их
Бронных
в ыходи ло
с
песнями
на
улицу,
славя
мнимую
студенческую
в ольн ост ь.
Мо­
лодые
люди
отправлялись
в
Э рмитаж,
а
по­
том
в
Яр,
в
Ст ре льну.
Там
пили
водку
и
пиво.
На
стол
в лезал
седоволосый
ли бер ал
в
длин­
ном
п охоро нн ом
сюртуке
и
произносил
речь,
уверяя
многозначительно,
что
после
”зи мы”
бывает
”весна”.
Но
Татьянин
день
п роходи л
без
всяких
последствий.
Пр од олж алась
обыч­
ная жизнь:
барышни
читали
Над сона 3, студен­
ты
М и хай ловс к ого...
Иногда
наоб оро т.
В
Ма­
лом
театре
изумительные
актеры
играли
по­
чему-то
пошлейшие
пьесы,
редко
поз во ляя
се­
бе
выступать
в
классическом
репертуаре4.
Чувствовалось,
что
песенка
Малого
театра
спета.
Явился
соперник
—
Художественный.
Здесь,
в
скучном
сером
зале,
зри те ли
зами ра ­
ли
в
слад ост но м
созерцании
того ,
как
на
сцен е
и зображалась
эта
сам ая
обывательская
скука.
Это
был
воистину
чеховский
театр.
После спе­
ктакля,
у
ког о
б ыли
де ньги ,
ехали
в
”Пр агу ”,
где
лакеи
почтительно
изгибались,
став я
на
с тол
котлеты
марешаль.
С лов
„гражданин”
и
”товаршц”
в
об иход е
не
бы ло
вовсе,
а
если
бы
кто-нибудь
ск азал,
что
на
кры ше
Крем ­
левского
дворца
в
нед алек ом
будуще м
во д­
руз ят
красный
фла г,
чудака
повезли
бы
в
больницу
для
душ ев но больны х.
Искусство
ют и лось
по
сало нам .
В
Моск­
ве
были
свои
Медичи,
свои
меценаты.
Впос­
ледствии
они
ст али
покупать
декадентские
ка­
ртины,
а тогда
еще
они
по баи вали сь
”нового”
ис ку сст ва.
Любили
зад ушев н ость
во
вкусе
Левитана5.
Одним
из
тогдашних
литер атур ­
ных
салон ов
был
салон
В.
А.
Морозовой6.
В
ее
доме
на
Воздвиженке
читали
до клады
и
устраивались
беседы.
Этот
салон
посещали:
И.
И.
И ван ов,
В.
É.
Ермилов, H.
Е.
Эфрос,
С.
Г.
Кара-Мурза7, сотрудники "Русских
Ве­
домостей”,
бы вали
здесь
и зредк а
А.
П.
Чехов,
В.
Г.
Короленко,
кое-кто
из
художников,
иные
из
ак т еров
и
несколько
студентов,
начинавших
работать
в
тех
же
”Русских
Ве домос т ях”
и
в
"Курьере”,
где
впервые
бы ли
напечатаны
расск азы
Леонида
Анд­
реева,
А.
М.
Ремизова
и
мои.
Вот
в
этом
салоне
В.
А.
Мор озов ой
в
1900 году я вызвал сенсацию докладом
о
книге
Брюсова
” Tertia Vigilia”*.
Валерий
Яковлевич
присутствовал
на
э том
докладе8.
Тогда
знали
стихотворение
Брюсова
в
одну
♦"Третья стража” (лат .) .
строчку
”О,
закрой
тв ои
бл е дные
ноги...” Бо­
ль ше
ничего
не
помнили
из
его
стихов.
Осмеянный
критиками,
как
автор
книже­
чек
"Chefs d’Oeuvre” и ”М е eum esse”**, Брю­
сов
был
для
интеллигентов
bête noire.
С амое
неприятное
было
то,
что
и
Владимир
Со­
лов ье в,
не
только
философ,
но
и
сам
поэт-
символист,
дважды
высмеял
сборники
"Р ус­
с кие
симв олис ты "9, где первое место занимал
Брю с ов.
Насколько
я
припоминаю,
сборник
"Tertia Vigilia” мне принес в первый раз небе­
зызвестный
ныне
профессор
А.
С.
Я щенко1 0,
о
кото ро м
Б рюсов
упоминает
в
письме
ко
мне
из
П арижа
от
8 мая 1903
года .
Про
Ященко
Брюсов
писал
т огд а: ”Он полюбился мне еще
бол ьше с
тех
п ор,
как
я узнал
его
зд есь...” Он и
оба
страд али
”географическим
патр иоти з­
мом”,
как
впоследствии
признавался
Б рюсов ,
что
им
не
м еш ало,
конечно,
вместе
восхи­
щаться
Пари жем ,
городом
”для всех”. В
1900
году
мы
с
Ященко
были
ст уден т ами
—
он
на
четвертом
курсе,
а
я
на
вт о ром.
Нам
обоим
нравился
Бодлер,
и
естественно,
что
книга
Брюсова
по к азалась
нам
интересною.
Я
взял­
ся
писать
о
Б рюсо ве
до клад,
соблазненный
отчасти
желанием
подразнить
буржуа.
В
пе р­
вый
раз
я
читал
его
в
одн ом
част н ом
дом е,
к уда
был
приглашен
Б рюсов
и,
кажется,
Балт­
руш айтис1 1 .
Валерий
Яковлевич,
по-видимо-
му,
не
ожидал
такой сочувственной оценки
его
стихов,
а
его
спутница
воскликнула
даже
с
тр огател ьной
экспансивностью: ”Так еще
нас
никто
не
хв алил” .
Когда
я
повторил
эт от
доклад
у
Мо­
роз овой ,
Брюсов,
подготовленный
к
этому
выступлению,
объ яви л,
что
недоволен
мо им
сообщением:
я
хвалил
”не лучшие его стихи”
и
еще
что-то
в
э том
роде***.
Однако
у
нас
установилась
тог да
в заимная
приязнь.
Среди
московских
меценатов
наиболее
просвещенным
и тонким
был
С.
А.
По ля ко в12.
Он
был
издателем
"С корпио на”; он вп осле ­
дствии
ус т роил
журнал
”В е сы”.
Воистину,
не
бу дь
его,
литературный
пут ь
Брюсова
был
бы
путем
кремнистым.
За
кулисами
”Ск ор-
пиона”
шла
серьезная
и
деят ель н ая
работа
художников
слов а
—
К.
Д.
Баль мо нта,
Ю.
К.
Б алт ру шайт иса,
В.
Я.
Брюсова
и
нек от о­
рых
других,
а
эстрадно,
для
публики,
эти
по­
эты
все
еще
были
заб авны ми
чудаками.
Та­
кова,
очевидно,
судьба
всякой
шк олы.
Нужен
срок,
чт обы
poètes maudits**** превращались
♦♦"Шедевры” (фр .)
...
"Это — Я” (лат.).
♦♦♦В своем ныне опубликованном дневнике
В.
Я.
Брюсов
уверяет,
что
я
был
”обескуражен”
его
отзывом.
Поис тин е
В.
Я.
Брюсов
заблуждался
на
мой
счет .
—
П риме ч.
авт .
♦♦♦•проклятые поэты (ф р.).
477


в
академиков.
Для
Бр юсов а
и
его
друзей
этот
срок
наступил
примерно
в
1907 году .
А за семь
лет
до
тог о
сотрудники
„Скорпиона”
был и
”притчею во языцех”. Бо льш е в сех то му д ава л
повод
К.
Д.
Бальмонт13.
Насколько
Бал ьмо нт
со
своими
”испанс-
кими
жестами”
к азался
буйным
и
страстным,
настолько
Брюсов
был духовно загримирован
под
строг ог о
и
невозмутимого
джентльмена.
Сюртук
Брюсова,
застегнутый
на
все
п угови ­
цы,
и
его
по-наполеоновски
скрещенные
руки
стали
уже
традиционными
в
воспоминаниях
современников.
Отрывистая
и
чуть-чуть
кар ­
тавая
речь,
с
неожиданной
и
подчас
детскою
улы бк ою
из-под
усов
бы ла
уверенна
и
точна.
Положение
”главы
школы”
о бяз ыв ало,
и
Брюсов
чувствовал
с ебя
предназначенным
для
литературных
битв.
Ему
бы ла
нужна
мас­
ка
мэтра.
II
Соратники
Брюсова
по
”Весам”
любили
его
назы в ать
маго м
и
окружали
его
личность
таинственностью.
Б рюсо ву
будт о
бы
были
ве­
домы
какие-то
великие
тайны
т вор честв а
и жизни.
И сам он любил казаться загадочным.
В мол од ости Б рюсов
занимался спиритизмом;
его
влекли
к
себ е
об разы
Агриппы
Неттес-
геймского,
Парацельса, Сведенборга;
у него
на
ст оле
можно
бы ло
найти
книжки
Шюре,
К ар-
дека,
Дю -Пр ел я. ..14
При
э том
Брюсов
дум ал,
что можно удачно сочетать оккультные знания
и
научный
метод.
Трезвый
и
деловитый
в
по­
вседневной
жизни,
Б рю сов,
кажется,
хоте л
на­
вести
п оряд ок
и
на
потусторонний
мир.
Мн е,
признаюсь, его занятия оккультизмом
никогда
не представлялись
серьезными
и
значительны­
ми.
А
между
тем
и ные
его
современники
во и­
стину были причастны какому-то своеобразно­
му
и
странному
опыту,
чувствовали
бытие
не
так,
как
большинство.
И
это
„касание миров
иных”
приводило
иногда
к
настоящей
душ е­
вной
драме.
Не
будучи
оправдано
высшим
смы слом,
такое
темное
и
слепое
влечение
в
сферу
" под сознате льног о”
оканчивалось
со­
вершенной
катастрофой.
Такова
была
судьба,
например,
Ал ек сан дра
Блока.
Не
то
Б рюс ов:
дальше литературного и салонного оккультно­
го
экспериментализма
у
него
де ло
не
шло.
В
этом
было
даже
что-то
ребяческое.
Лицо
Брюсова
в
г робу
бы ло
совершенно
спокойно.
Он
как
будто
отдыхал
от
забо т
и
дел.
Никакого
следа
темных
страстей
не
б ыло
в
этом
пр ост ом
и
тихом
лице.
Та
детс­
кая
улыбка,
ко тор ая
при
жизни
п оя вля лась
иногда
на
губах
у
этого
с уро вого
”мага”,
оче­
видно,
в ыра жала
сокровенное
его
души.
Де­
монизм
Брюсова
был
не
более
как
ли т ерат ур­
ная
маска.
Н ет,
значительность
Брюсова
вовсе
не
в
его
демонизме,
вероятно
мнимом,
а
в
его
формальных
заслугах.
Он
дал
нам
пример
трудолюбия,
точности,
добросовестности.
Он
своим
л итер атур ным
опытом
напомнил
нам
о
труднейших
зад ачах
нашего
ремесла.
Бы­
вают
писатели,
ко тор ым
д ела
нет
до
школы,
которые
так
поглощены
жизненной
судьбой,
в
сознании
ее
связи
с
мировыми
целями,
что
им
вовсе
не
до
”истории литературы”.
Не
таков
Бр юсов.
Он
больш е
всего
был
оз а­
бочен
т ем,
чтобы
построить
литературную
фалангу так,
как ему
казалось это исторически
нужным.
Отсюда
его
ревнивое
и
подозритель­
ное
отношение
ко
всем,
кто
одновременно
с
ним
выступал
на
свой
страх
и
риск,
не
подчиняясь
дисциплине.
Брюсов
в
начале
своей
литературной
деятельности
поставил
себе
задачей
созд ат ь
в
России
”школу нового искусства”
—
по
обр азц у
французских
модернистов.
Не
слу­
чайно
первая
его
книжка
”Романсы без слов”
—
переводы
из
Верлена.
Она
появилась
еще
в
1894 году .
Прав да,
Верлен
ему
не
был
созвучен,
и
впоследствии
Брюсов
переводил
его
неудачно,
з ато
в
Верхарне
он
обрел
конгениального
себе
поэта.
Здесь
вершина
брюсовских
достижений.
В
течение
1904—1907 годов у меня
с
Брюсовым
не
прекращалась
переписка.
Из
эт их
писем
видно,
как
жи во
Бр юсов
интересо­
вался
т ем,
что
делает ся
в
Петербурге.
Понять
умонастроение
тогдашнего
Б рюс ова
—
это
значит
найти
ключ
к
пониманию
литератур­
ных
отношений
то го
времени,
р азг адать
смысл
борьбы
между
Моск вою
и
Петербур­
гом.
Тут
столкнулись
две
психологии,
прямо
противоположные.
Московские
”декаденты”
во
гла ве
с
Брю­
сов ым
озабочены
бы ли
прежде
всего
вопроса­
ми
поэтики,
художественного
ремесла,
лите­
ратурной
техники.
Сам
Брю сов,
хот я
в
1894
год у
и
н ачал
св ою
деятельность
в
сборниках
под
названием
”Русские символисты”15, вовсе
не
до рожи л
си мво лиз мом
как
мироотношени-
ем.
При
возникновении
”Весов”,
по
крайней
мере,
он
мне
писал
с
совершенной
определен­
ностью,
что
он не
счи т ает
себя и своих
друзей-
поэтов
символистами.
Пр авд а,
с
появлением
в
”Весах”
Андрея
Белого16
символизм
стано­
вится
как
будт о
официальною
программой
москвичей.
Но,
по-видимому,
Бр юсов
оста­
вался
при
своем
старом
взгляде
на
поэзию.
В
прот ив ном
случае
едва
ли
”Весы”
могли
бы
отка затьс я
от
симв олиз ма
с
такою
легкостью,
с
какою
они
это
сделали
в
последний
год
своего
существования.
Во
всяком
случае
сам
Б рюсов
если
когда-нибудь
и
причислял
себя
478


Го ды
странствий
к символистам, то
лишь в
том смысле,
в каком
понимали символизм французы, например Мо-
реас.
Это был скорее
маллармизм,
ане
симво­
лизм.
И напрасно
многие
удивлялись,
что Брю­
сов
"отрекся”
от символизма
на
официальном
праздновании своего юбилея:
это было не отре­
чение, а,
так сказать, выяснение недоразумения.
Б рюсов
естественно
боялся
символизма,
ибо
он
чувствовал,
что
символ изм
обя зыв ает ,
аон
хотел
ос тать ся
не связанным
каким
бы
то
ни
бы ло
миросозерцанием.
Еще
в
книге
”Tetra
Vigilia” о н заяви л ,
что
”в мире много истин
есть,
как
много
дум
и
слов ” 17.
Противоречий
сладк их
с еть
Связует
ст ран но
всех;
Равно
и
жи ть
и
уме реть ,
Равны
Любовь
и
Г рех. ..
Бр юсов
был декадентом,
не таким
после­
довательным
и
бесстрашным
в
своих
послед­
них
выводах,
как
Федор
Со логуб ,
но
он
все-
таки был подлинным декадентом в том смысле,
что
одиночества
своего
не
м ог,
да
и
не
хотел
преодолеть.
Он
был
г отов
иногда
как-то
при­
нять "общественность”, но лишь условно,
не по
существу,
а лишь
как
”ср едст в о”,
как
неприят­
ны й,
но порою необходимый компромисс. При
возникновении
"Нового Пути”
он
предсказы­
вал этому журналу неудачу,
потому что религи­
озные темы казались ему совершенно
не ну жны­
ми
и
в
на ше
время
бессодержательными.
При
встречах
он
всегда
г ов орил
о
руководителях
"Нового Пути"
иронически,
хотя
и
не
о тказы­
в ался
от
сотрудничества
в
этом
журнале.
В
Петербурге
тогда
б ыло
совсем
иное
настроение.
Поэтика
была на
т рет ьем
плане,
на
втор ом
—
эстетика,
а
на
первом
—
в опрос ы
"религиозного сознания".
Было
два
центра
— дом
Мурузи
на Литейном, где
жили
Мереж-
ковские,
и
позднее
—
знаменит ая
" башня "
на
Таврической,
где процветали
"ср е ды”
Вячеслава
Иванова18. Оба эти салона были чужды Брюсо­
ву.
Он предпочитал
Москву, где
он,
признанный
мэтр,
окруженный толпою почтительных
учени­
ков ,
не сталкивался с требовательными,
остры­
ми
и
под час
ст раш ными
темами, к от ор ые
вол­
новали
петербургских
философствующих
по­
этов.
В
Москве
бы ло
уютнее
и*
спокойнее.
В
Московском
Ли терату рно м
Кружке,
где
ус­
траивались собрания так
называемой
”Свобод-
ной
Эстетики”,
участники
бесед
не
касались
”проклятых вопросов”19.
Тут
бы ла
"тишь да
гладь”,
а
ес ли
происходили
недоразумения,
то
на
почве
безвредного
соперничества
то го
же
Б рюсов а
с
Бал ьмо нто м,
причем
споры
всегда
оканчивались
более
или
менее
бл аг опо лучно .
Брю сов
был
цельный
человек.
И
в
своей
законченности
он
был
прекрасен,
как
прекрас­
ны
и
его
точные,
четкие,
ясные
и
нередко
совершенные
стихи.
Но
Брюсов
был
не
толь­
ко
поэт:
он
был
делец,
админист рат о р,
стра ­
тег.
Он
деловито
хозя йн ич ал
в
"Весах”,
ловк о
распределял
темы,
в едя
войну
направо и
н але­
во,
не
брезгуя
да же
сомнительными
сот р уд­
никами,
ес ли
у
них
было
бойкое
перо
и
готов­
ность
изругать
вс як ого
по
властному
ук аза­
нию
его,
Валерия
Яковлевича.
Ин ые
услужливые
сот рудн ик и
”Весов”
пересолили,
п рав да,
в
своем
чрезвычайном
усердии
и
ст али
непристойно
превозносить
своего
вождя,
уверяя
легковерных,
что
Брю ­
сов
—
второй
Пу шки н.
Вероятно,
Брюсов
по­
чувствовал
бестактность
эт их
льстецов
и
под
конец
ст арал ся
освободиться
от
ни х,
но
вы­
б рать ся
из
эт ого
болота
бы ло
не
так- то
легко.
О дно
время
Брюсов
поговаривал
о
сво ­
ем
переезде
в
Петербург,
но
отложил
св ое
намерение,
чувствуя,
очевидно,
что там
ему не
пришлось
бы
царств ов ать
по-московски.
Ат­
м ос фера
т ог даш него
Пет ерб урга
б ыла
для
не­
го
неподходящей.
Петербург
пушкинской
"Пиковой дамы"
и
"Медного всадника”,
гог о­
левского
"Невского проспекта”
и
”Шинели”,
Петербург
Достоевского
—
вся
эта
безумная
фантастика
д елали
город
волшебным
и
при­
зрачным.
А
Б рюсов
при
вс ем
своем
декадент­
стве
был
очень
трезвый
и
бытовой
человек,
хор оши й
директор
"Литературно-Художест ­
венного
кружка",
дом охо зяи н
и
воо бще
"по ­
зитивист”.
Идея
"неприятия мира”
вн уша ла
ему
отвращение
и
у жас.
В
конце
1904 года произошел разрыв
моих отношений
с
Мережковскими.
П ослед ст­
вием
этого
было
закрытие
”Нового Пути”.
Вместо
него
возник,
по
моей
инициативе,
но­
вый
журнал
—
”Вопросы Жизни”.
Это
был
первый журнал в России,
который пользовался
авторитетом
в
широких
культурных
кругах
и последовательно печатал на своих
страницах
символистов,
до
то го
времени
гонимых
и
не­
признанных.
Брюсов
сразу
понял
значение
”ВопросовЖизни". Из его писем ко мне видно,
как он охотно и
настойчиво стремился к посто­
янному
сотрудничеству
в
"Вопросах Жизни".
"Весы"
все
еще
были
"прихотью московского
мецената" в глазах тогдашней публики,
а Брю­
со ву
хот елос ь
более
ши рок ого
поприща
для
своей
литературной
деятельности.
Я
ему
был
совершенно
чужд,
но
он
считался
со
мною,
потому
что
у
меня
в
руках
был
тог да
самый
важный
стратегический
пункт
—
л итерату р­
ный
от дел
"Вопросов Жизни".
Как
толь ко
прекратился этот журнал,
отношение
Б рюс ова
ко
мне
резко
изменилось.
Эту
метамо рфо зу н е
трудно
заметить,
читая
брюсовские
письма.
Эта
враждебность
Брюсова
сов п ала
с
эпохою
так
называемого
"мистического ана­
рх изма ”,
после выхода в свет
”Фак ело в”
и кни­
ги,
написанной
мною
совместно
с
Вячеславом
479


Г.
Чулк ов
Ивановым.
Началась
полемика.
Кампанию
вел
против
меня
не
о дин
Б рюс ов.
И ным
я вов­
се
не
отвечал,
усм ат ри вая
в
нападках
на
меня
мотивы,
не
имеющие
никакого
отношения
к
ли т ерат уре,
но
от
литературного
поединка
с
Брюсовым
я
не
уклонился.
В
ответ
на
его
стать и
появились
мои
статьи
в
’Золотом Ру­
не”,
в
”П ерев але” .
Наша
с
ним
переписка
прекратилась
весною
1907 года после моей
рецензии
на
его
книгу
"Земная ось”20.
Теперь,
когда
Б рюсов
среди
ушедших
от
нас,
я
чувствую,
что
в
моих
с
ним
отношени­
ях,
в
борьбе ,
которую
мне
д овел ось
вести
против
него,
правда
не
всегда
бы ла
на
моей
стороне.
Я
не
хо чу
этим
ск азат ь,
что
я
теперь
разделяю
его
миросозерцание.
Напротив,
оно
мне
совершенно
чуждо.
Но
иногда
он
был
прав
фо рмально .
Я
недостаточно
це нил
пре­
жде
форм у
саму
по
себ е.
Я
был
небрежен
и
неосторожен.
Брюсов
был
на
страже
т оч­
ности,
дисциплины
и
совершенства.
И
как
это
было
прекрасно
и
необходимо
в
то
время!
Воистину,
работа
над
формой
уже
сама
по
се бе
де ло
благочестивое.
Б рюсов
по тру­
ди лся
в
поте
лица.
И
не
случайно
он
с вою
”м ечт у”
срав ни в ает
с
в олом:
Впе ре д,
ме чта,
мой
верный
во л!
Не воле й,
если
не
охотой.
Я
близ
те бя,
мой
кн ут
тяжел,
Я
сам
тружу сь,
и
ты
работай21.
И
Брюсов
исполнил
честно
и
свято
свой
д олг
труда
—
нелегкого
и
ответственного.
Он
не
был
одним
из
тех
счастливых
прозо рлив ­
цев,
которые приходят,
мо жет
быть,
раз
в
ст о­
летие,
что бы
о ткры ть
людям
какую-нибудь
величайшую
п ра вду,
как
Данте,
Сервантес
или
Достоевский.
Он
даже
не
был
одним
из
тех
сравнительно
малых
поэтов,
как
Верлен,
ибо
не
бы ло
у
него
мудрости
и
св оеобрази я
в
мироощущении,
как
у
тог о.
Но
зато
на
долю
Б рюс ова
выпала
честь
бы ть
ревнителем
фо р­
ма льно го
совершенства:
он
как
бы
самым
ф актом
своего
существования
о знаменов ал
ту
эпоху
нашей
к ульт уры,
кото рая
р азвив ала сь
не
под
знаком
вдохновения
и
гениальности,
а
под
знаком
тя жк ого
труда
”в поте лица”.
Я
пытался
напомнить
ту
историческую
и
бытовую
обстановку,
в
которой
начал
св ою
деятельность
мол од ой
Б рюс ов.
Он
пришел
как
з аво евател ь
”нового искусства”,
—
и
в
са­
мом
деле,
в
буржуазно-бесцветной
тогдашней
московской
жизни
такое
литературное
яв ле­
ние,
как
”Скорпион”,
к азалось
чем-то
ярким,
неожиданным
и
дерзким.
Ушел от
нас
Б рюсов
как
заве рши т ель
некоторой
к ульт урн ой
п ро­
г ра ммы,
унаследованной
им
от
литературных
предшественников.
В
океане
ис т ории
мы
ча­
сто
плывем
без
компаса.
За рю
вечернюю
мы
иногда
принимаем
за
утреннюю22.
III
По сле
Октябрьской
революции
мы
встретились
с
Брюсовым
дружелюбно:
по-ви­
д имо му,
дав ность
стерла
на
свитках
жизни
печальные
знаки
гнева.
Я
забыл
Бр юсова ,
ре­
да кто ра
”Весов”,
и
помнил
иного
Бр юсов а
— прилежного
исследователя текста и
би огра­
фии
Тютчева,
кото рым
и
я
занимался
в
эти
последние
годы23.
И так,
мы
после
разлук и
встретились
с
Брюсовым
”средь бурь гражданских и тре­
воги”. По слову Тютчева:
Счастлив,
кто
п осе тил
сей
мир
В
его
мин уты
ро ков ые.. .24
Это
рок ов ое
счастье
выпало
на
нашу
долю,
и
невольно
мои
воспоминания
обр а­
щаются
теперь
к
1901 году ,
когда
впе рвы е
мне
пришлось
беседов ат ь
с
Брюсовым
о
ре­
волюции.
Ни
для
к ого
не
тайна,
что
Брю сов
был
когда-то монархистом, националистом
и даже
весьма страстным
империалистом.
Естествен­
но,
что
многие
недоумевали,
когда
этот
пр и­
верженец
сам одержа вн ой
и
великодержавной
власти
ок азалс я
вдруг
в
ря дах
борц ов
за
но­
вый
социальный
пор ядок .
Однако
для
меня
бы ло
ясно,
что
Брюсов
мог
присоединиться
к
революции
воистину
нелицемерно.
П равд а,
у
не го
бы ли
на
то
особые
мотивы,
не
всегда
сов пад ающ ие
с
партийной
т очкой
зрения,
но
вед ь
п оэт
пользуется
привилегией
жить
и
мы­
слить
не
совсем
так,
как
все.
Вот
в
связи
с
эт ою
темо ю
я
хочу
по­
дели т ься
одним
мо им
воспоминанием.
В
кни ­
ге
Брюсова
”Венок”
к
стихотворению
"К и­
нжа л”
п оэт
с делал
такое
примечание: "Стихи
эти
бы ли
написаны
в
1903 году ,
при
обст о­
ят ель ств ах,
объяснять которые здесь не место.
По
цензурным
усло ви ям
стихотворение
не
могло
быть
н ап ечат ано
и
появилось
л ишь
в
No
10 "Нового Пути"
за
1904 г.
в
эпох у
так
на зыв аем ой
"весны”,
об рат ив
на
себя
неожиданное
внимание
печати”.
В
1906 году В.
Я,
Бр юсов у
неудобно
бы ло
объ ясн ят ь,
при
каких
обстоятельствах
написан
”К инжал ”,
но
теперь
нет
причины это
скрывать.
Де ло
бы ло
вот
ка к.
В
конце
1901 года мне пришлось редак­
тир ов ать
один
нелегальный
революционный
сборник.
В
это
время
я
был
уже
знаком
с
В.
Я.
Брюсовым,
и,
со ставля я
сборник,
я
решил
исполь зов ат ь
это
знакомство.
Недовольный
существовавшим
тогда
пе­
рев од ом
”Карманьолы”,
я
решил
предложить
Брю сову
п еределат ь
"Карманьолу”
на
рус­
с кий
лад25.
Я
прекрасно
знал,
как
патрио-
480


Го ды
странствий
тически
и
монархически
настроен
Бр юсов ,
но
также
знал,
что
стихи
как
стихи
ему
был и
дороже
политических
убеждений.
И
психоло­
гический
расчет
оказался
верным.
Валерий
Яковлевич
был
даже
польщен
предложением
и
тотчас
же
со гласи лся
приготовить
в
не­
сколько
дней
нужный
мне
русский
текст
ре­
волюционной
пес ен ки.
Я
помню,
как
Брюсов
после
нашего
раз­
говора
у
не го
в
кабинете
вышел
со
м ною
вместе
на
Цветной
б уль вар
и
мы
п ошли
с
ним ,
продолжая
на шу
беседу
о
революции.
Я
не
отвечаю
за
буквальность
его
тогдашних
слов,
но
руча юс ь
за
точность
их
смы сла.
Наш
диалог
был
примерно
таков:
—
Не
понимаю,
Ге орг ий
Иванович,
ва­
шего
увлечения
революцией.
Меня
п лен яют
власть
и
сила.
Что
красивого
в
э том
жалком
п одп ольн ом
движении,
которое
обречено
на
неуд ачу ?
—
Я
по лагаю ,
Валерий
Яковлевич,
что
русское
революционное
движение
пр едстав ля ­
ет
с илу
более
значительную,
чем
вы
думаете.
Тог да,
насколько
я
припоминаю,
Брю­
сов
с
живостью
и
запаль чив остью
мне
во з­
разил:
—
Неужели
вы
в
самом
де ле
думаете,
что
русский
народ
в
недалеком
б удуще м
откажется
от
сам од ержав но й
в ласти
и
пр о­
меняет
ее
на
лицемерную
мещанскую
демо­
кратию?
Помнится,
что
я,
считаясь
с
психологией
поэта,
не
с тал
тог да
с
ос обой
настойчивостью
оправдывать
демократический
правопорядок,
а
постарался
за щитить
революцию
эстетичес­
ки.
—
Да,
—
ск азал
я,
—
во зм ожно,
что
р ус ский
наро д
не
оценит
сейчас
за падноев ро ­
пейс кой
гражданственности,
но
ведь
вы
з на­
ет е,
что
революцию делают не либералы,
а
те,
кто
не
склонен
остановиться
на
пол дороге .
У
нас
всегда
найдутся
Бакунины.
Произволу
самодержавной
монархии
нар од
противопо­
ставит
разгул
страстног о
бунта.
А
р азве
эт от
ве лик ий
бунт
не
прекрасен
сам
по
себе,
как
всякая
стихия?
И
р азве
в
лоз ун ге
"ничего не
жалет ь”
нет
странной
и
зага дочно й
силы,
ко­
то рая
к
себе
влечет
неудержимо,
ибо
”есть
упо ени е
в
бою
и
бездны
мрачной
на
к ра ю”?26...
Брюс ов
т отчас
же
откликнулся:
—
С
этой
точки
зрения,
—
ск азал
он,
—
революцию
можно
принять,
но
неужели
в
нашем
подполье
зр еют
подлинные
и
реаль­
ные
силы?
Тогда
я
с
немалы м
увлечением
стал
до­
казывать
моему
собеседнику,
что
само дер ­
жавная
монархия
обре че на
на
ги бе ль,
что
су­
дьба
России
зависит
от
ра бочи х
масс,
что
старый
п оря док
на
вулкане.
И
признаюсь,
что
16 Валтасарово царство
весьма
преувеличил
тогдашнюю
революцион­
ную
настроенность
ра бочи х
и
силы
нашего
подполья.
Последствия
этой
беседы
бы ли
для
меня
неожиданны.
Ког да
я
через
несколько
дне й
пришел
к
Брюсову
за
текстом
"К а­
рманьолы”,
поэт
вручил
мне,
кроме
перевода
французской
песни,
несколько
оригинальных
революционных
стихотворений.
Сре ди
них
был
”К инжал”.
Четвертая строфа
пьесы — прямой
ответ
на
беседу
нашу
с
поэ том
в
конце
1901 года:
Но
чуть
заслышал
я
заветный
зов
тр убы.
Едва
раски нулис ь
огнистые
знамена,
Я
—
отзыв
вам
кричу,
я
—
песенн ик
борьбы,
Я
вторю
грому
с
небосклона.
Первоначально
эта строфа
ч ит алась
ина­
че.
В
рукописи,
ко тор ая
у
меня
была
в
руках,
текст
был
таков:
Но
чут ь
заслышавши
призывный
перв ый
гром,
Я
отзыв
вам
кричу,
я
вам
сл уга
сегодня;
И
чем
опа сне й
час,
и
чем
тем ней
кругом,
Тем
в
пес нях
я
свободней.
В
этой
редакции
(в других строфах также
есть
варианты)
пьеса
была
мною
напечатана
в
октябрьской
книжке
”Нового Пути”
за
1904
го д.
О
публикации
этого
стихотворения
Брю­
сов
узнал
из
м оего
письма
к
нему,
когда
номер
журн ала
был
уже
сверстан.
В
книге
”Венок”
Бр юсов
датир ует
пьесу
1903 годом .
Это
можно
объяснить
или
тем,
что
Брюсов
случайно
перепутал
год,
или
тем,
что
в
1903
год у
бы ла
им
установлена
окончательная
ре­
дакция
эт ой
пьесы.
В
”Новом Пути” ”К инжал”
появился
впервые,
ибо
нелегальный
сборник
1901 года
не
увидел
света.
Я
был
а рест ован
вскоре
после
м оей
беседы
с
В.
Я.
Брюсовым
и
сослан
в
Якутскую
обл асть
”за организацию поли­
тической демонстрации
совместно
с рабочими
в
феврале
месяце
1902 года”.
Т аково
бы ло
официальное
обвинение,
мне
предъявленное.
Арест ов ан
я
был
за
месяц
до
пр едпол ага­
вшейся
демонстрации,
ко тор ая
не
удалась,
хот я
студенты
и
соб рали сь
в
назначенный
срок
в
актовый
зал
и
вынесли
на
сходке
резолюцию
весьма
радикальную.
"Призывный первый гром"
прогремел не
слишком
страшно.
Брюсов
тогда —
яс благо­
д арность ю
вспоминаю
об
этом
—
не
забы л
меня,
однако,
и
с
люб езною
заб отли во стью
писал
мне
в
Сибирь
и
п осы лал
для
меня
кни­
ги,
иностранные
и
русские.
И так,
наступили
год ы
общественной
ти­
шины
и
безразличия.
Эта
роб ость
оппозиции
и
неудача
революционной
пропаганды
нашли
се бе
лирическую
оценку
в
том
же
"К инжа ле”.
481


Г.
Чулков
Когда
не
видел
я
ни
дерзости,
ни сил.
Когда
все
под
ярм ом
к лонил и
молча
выи,
Я
уходил
в
страну
м олчан ья
и
могил,
В
века
загадочно
былые.
Как
ненавидел
я
всей
эт ой
жизни
строй,
Позорно-мелочный,
неправый,
некр а сив ый,
Но
я
на
зов
к
борьбе
лиш ь
хохотал
порой,
Не
веря
в
робкие
призывы.
Когда
"Ки нжа л”
был
напечатан
в
”Н о-
вом
Пути”,
Брюсов
мне
п ис ал : ”Опасения мои
относительно
”К инж ал а”,
к
сожалению,
опра­
вдываются. ”Русь”
и
”Ру сск.
Вед.” относят его
пр ямо
к
нашим
дням,
когда
дают
предостере­
жения
"Нашей Жизни"
и
"Праву"
и
когда
студенты
в
Москве
не
мо гут
п риду мать
ниче­
го
лучшего,
как
отговаривать
солдат
идти
на
войну
или
освистывать
народный
гим н.
Нет,
не
то
я
разум е л,
говоря
о
призывном
громе.
Скорей
это
те
же
зовы,
над
которыми
мо жно
толь ко
хо хо тать. .."
У
меня
сохранилось
с орок
писем
В.
Я.
Б рюс ова.
Первое
дат и руе тся
1902 годом,
а по­
следнее
1907-м.
П ере сматрив ая
эти
письма,
я
нашел
в
них ,
среди
литературных
т ем,
от­
дельные
замечания
о
ре волюц ии ,
пр едстав ля­
ющие,
на
мой
в згля д,
некоторый
п с ихо логи­
ческий
интерес.
Вот,
например,
весною
1905
год а
Брюсов
пишет,
между
прочим: "...Хочу
п редлож и ть
вам
несколько
своих
стихотворе­
ний,
которые, если
хотите,
могут идти
ив
лет­
ние
месяцы.
Это
античные
о браз ы,
оживлен­
ные,
одн ак о,
современной
душой.
Все
го во рят
о
любви.
Полагаю,
что
и
в
дни,
когда
погибла
эскадра
Рождественского,
а
с
нею
пошла
ко
дну
и
вся
старая
Россия
(ныне и я должен
признать
э то ), — любовь остается вопросом
современным
и
даже
злободневным".
Это
как
бы
грустно-иронический
ко мме­
нтарий
к
его
стихотворению
"Цусима” .
В конце августа
1905 года Брюсов прислал
мне для ”Вопросов Жизни” цикл политических
стихотворений.
Три из них были тогда запреще­
ны
цензурою
—
”Близким”, ’З н ак о ма я
песнь”
и ”К ним”, три были напечатаны —”Одному из
братьев”,
’Трядущие гунны”, ”К счас тливы м”.
В
запрещенной
тогда
цензурой
пьесе
’Знакомая песнь”
все
тот
же
мо тив
иронии
и скептицизма,
основанных
на
недоверии
к
си­
лам
революции,
и
в
то
же
время
признание
революции
по
существу.
Это
— колокол
в селе нной
С
языком
из
серебра.
Что
качают миг
мгн ов енн ый
Робе сп ь еры
и
Мара27.
Пу сть
уд арят
неуме ло:
В
чис той
меди
тот
же
звон.
И
над
нами
загудела
Песнь
торжественных
врем ен.
Я,
быть
может,
богомольней,
Чем
другие,
внемлю
ей,
Не
хв аля
на
кол око ль не
Неискусных звонарей.
В
это
же
в ремя
—
как
ни
странно
это
—
Брюсова
не
покидал а
страстная
мечта
о
мировых
целях
нашей
великодержавной
го­
сударственности.
Об
это м
свидетельствуют
такие
стихи,
как
”К Тихому океану”, ”Н а
новый
1905 год”, ” К
с ог раж дан ам”.
Он
писал
м не: ”Вы правы.
Па триот из­
м ом,
и
именно
географическим,
я
страдаю.
Это
моя
болезнь,
н аравн е
с разными
причуда­
ми
вкуса,
наравне
с
моей
бо язн ью
пауков
(я
в
об мор ок
падаю
при
в иде
паука,
как
ин­
ститутка).
У
меня
есть
еще
н ачат ое
и
неконченное
(уже безнадежно)
стихотворение...
Я
люблю
т ебя,
Росс ия ,
За
торжественный
п росто р:
Ты
—
как
новая
ст ихия ,
Ца рст во
р ек,
степе й
и
гор...
Брюсов
пленялся
т оржеств ен н ым
прос­
тором,
как
он
пленялся
с илою
и
властью.
И
ему было
все равно,
кто
является носителем
эт ой
силы
и
власт и ,
если
они
сам и
по
се бе
бы ли
значительны
и
мощны.
П рек расен
в
мощи
грозной
власти
Восточный
цар ь
Ассаргадон
И
ок еан
народной
страсти,
В
щ епы
дробящий
ут лый
тр он 28.
В
октябре
1905 года я получил от Брю­
со ва
следующее
пи с ьмо : ”Дорогой Георгий
Иванович!
Приветствую
вас
в
дни
революции.
Насколько
мне
всегда
была
(и остается те­
перь)
пр отив на
л иберал ьная
болтовня,
насто­
лько
мне
по
ду ше
революционное
дей ствие .
Впрочем,
пока
я
не
более
как
н аблюд ател ь,
хотя
уже
и
по падал
под
полицейские
пули.
Пи шу
вам
вот
с
какою
целью.
Когда
у
нас
возобновятся
типографские
работы,
не
поль ­
зуйтесь
св обо дою
печати
(ведь есть она?) для
напечатания
тех
моих
стихов,
которые
были
запрещены
цензурою.
Я
этого
решительно
не
хочу.
Напишу
нов ые
более
достойные
време­
ни.
Но,
у моляю ,
воспользуйтесь
эт ой
свобо­
дой ,
чтобы
нап ечатать
мои
переводы
из
Вер­
харна.
Э того
очень
хочу.
Верхарн
воистину
революционный
поэт,
и
надо,
чт обы
его
уз­
нали
те перь. ..”
Несмо тря
на
свой
географический
пат ­
р иотизм,
несмотря
на
свои
мечты
о
м и ровой
империи,
Бр юсов
как
по эт
пон ял
и
оценил
иное
н ач ало,
пр ямо
противоположное,
—
на­
ч ало
стихийного
м ят ежа,
всемирного
бунта,
веселую
гибель
к ульт ур,
созревших
для
страшной
жатвы.
482


Годы
странствий
Он,
историк,
прекрасно
понимал,
что
мя­
те жни ки
придут
не
в
маск ах
великодушных
и
сентиментальных
рыцарей,
а
с
откры ты ми ,
темными
лицами,
опаленными
огнем
восста­
ния .
Брюсов
тогда,
в
1905 году и ранее ,
не
верил
в
то,
что
бунтари
несут
в
мир
свое
последнее
с лово;
ему
были
чужды
их
цели,
ему
был
" страш ен”
их
”неокрыленный крик”,
но
он
был
готов
им
служить
и
с
совершенной
искренностью
приветствовал
их:
Где
вы—
гроза,
губящая
ст ихия ,
Я
—
голос
в аш,
я,
вашим
хмелем
пь ян,
Зову
крушить
устои
вековые,
Тв ори ть
простор
для
будущих
семя н.
И
далее:
Но
та м,
где
вы
кр ичи те
мне: ”Не боле!”
Но
та м,
где
вы
поете
песнь
побед,
Я
виж у
новый
бой
во
имя
новой
в оли.
Ломать
я
буду
с
вами,
строить
—
нет!
Остался
Брюсов
верен
своей
мятежной
мечте
после
того,
как
революция
победила
и началось социалистическое строительство,
или
он этой мечте изменил — об этом расскажет тот,
кто
к
не му
ближе
сто ял
в
эти
последние
год ы.
Моя
с
ним
приязнь
кончилась
в
1907
году,
когда он,
объявляя
мне
войну
на
л итер а­
турном
поприще,
упрекал
м еня
в
бунтарстве,
а
себя
сравнивал
с
Ц езарем .
Он
писал
мне
27
ян варя
1907 года: ”В свой час,
пад ая,
Ц езарь
спокойно
закроется
плащ ом,
но
Империя
со­
здан а
Ц езарем ,
а
Бруты
работают
лишь
для
Августов...” И далее: ”Сознаю,
насколько
ув­
лекательнее
ро ль
вечного
зав оев ателя ,
вечно­
го
”кочевника красоты” (”Разве есть предел
м ечт ат елям !”)30, но,
подчиняясь мигу
истории,
го ворю ,
как
легендарный
римский
легионер:
”Sta, miles, hic optime manebimus”...
*31
Леонид
Андреев
I
Я
познакомился
с
Л.
Н.
Андреевым
в
ре­
дакции
московской
г азеты
”Курьер”
в
1899
году,
где
он
печатал тогда свои
расск азы
и фе­
льетоны.
Мы
встречались
с
ним
довольно
ча­
сто
в
течение
двух
лет,
пока
в
конце
1901 года
меня
не
арест ов али
и
не
от пр авили
в
Якутс­
кую
об ласт ь.
К аким
дал ек им
и
непонятным
кажется
теперь
тот
мир,
тот
быт :
не
верится,
что
прошло
всего
ли шь
двадцать
лет,
а
не два
столетия!
Какое
полус он н ое
царство
бы ло
то­
гда
вокруг
н ас!
Россия
Н ико лая
II жила еще
*Стой,
воин,
здесь
мы
лучше
в сего
остано­
вимся!(лат.)
тогда медлительною,
тяжелою и
грузною жиз­
нью,
шла
куда-то
—
слепая
—
как
будт о
рук о во димая
тенью
ц аря
Александра
III.
Мы
еще
не
предчувствовали
тогда
надвигавшейся
на
Россию
японской
опасности;
мы
жили,
не
ст раш ась
бурь
и
непогоды,
жалуясь
лишь
на
душное
однообразие
той
опеки,
кото рая
тяго­
тел а
над
сл ово м,
над
жизнью,
над
вс ем
этим
чеховским миром, таким тесным, малым и без­
вольным.
Казалось,
что
все
так
прочн о,
так
незыблемо,
что
раз ве
наши
вну ки
увидят
Ро с­
сию
иною.
И
вот ,
когда
я
встречал
Л.
Н.
Андреева в московских литературных кружках,
я всегда чувствовал, что этот человек как будто
пришел из другой страны.
Не то, чтобы в своем
быте,
в своих убеждениях,
взглядах и вкусах
он
был
человеком,
опередившим
современников:
напротив, он
был очень характерен для
извест­
ных
кругов
тогдашней
литературной
Москвы.
Но
бы ло
в
нем
что-то
иное,
чего
оп ред елит ь
вкусом или
мнениями
никак
нельзя и
что дела­
ло его
одиноким
и своеобразным,
несмотря
на
то ”общее выражение”, которое ему было свой­
ственно как москвичу,
писателю, как сотрудни­
ку
”Курьера”
или
ж урн ала
”Жизнь”,
который
изд ав ался
тогда в
Петербурге
при
ближайшем
участии
Максима
Горького.
В
это
время
в
Москве
зая ви ли
уже
о
се бе
новые
поэты,
объединившиеся
под
знако м
”Скорпиона”.
Эти
люди ,
”зачинатели нового
искусства”,
в
известном
смысле
воистину
бы­
ли
декадентами,
т.
е.
в ыр азит елями
”конца
век а”.
Их
творчество
бы ло
как
бы
о знамено ­
ванием
культурного
перелома.
Л.
Н.
Андреев
к
их
кружку
не
п ри над лежал
и
не
мог
принад­
лежат ь.
Он
был
для
них
”провинциален”,
не­
достаточно
"ра финиро ван” ,
и
он
не
лю бил
и
не
ценил
э тих
людей,
но
в
своей
бессоз­
нательной
и
внешними
данными
не
опр ав дан­
ной
сущности
он
был
”их поля ягода”.
Жил
тогд а
Л.
Н.
Андреев
в
Грузинах.
Быт
вокруг
н его
был
старомосковский,
сре ­
днеинтеллигентский.
М ать
Леонида
Нико ла­
евича,
гостеприимная
и
раду шн ая
хозяйка;
покойная
первая
жена
его ,
юна я
и
милая,
веселая
и
нежная;
сестра
и
б рать я,
обожавшие
старш его
бр ата,
который
бы л,
кстати
ск азат ь,
главою
д ома
после
смерти
отца,
—
все
это
бы ло
немного
старо модно ,
немного
про ­
винциально.
И
вся
семья
с
добродушным
восхищением
и
ревнивою
г орд остью
следила
за
возраставшею
слав ою
люб имог о
Леонида.
В
до ме
Леонида
Николаевича
бы вали
по чти
все
московские
литер ато ры .
Из
начинающих
писателей
встречал
я
у
Андреева
Б.
К.
Зай ц ева1, чей первый рассказ ”В олки”,
на­
сколько
я
припоминаю,
произвел
на
Андреева
боль шо е
впечатление.
Со
многими
лите ра­
тор ами
Л.
Н.
Андреев
был
на
”ты”.
С
вн е­
шней
ст орон ы
как
будто
жизнь
его
сложи лась
483


T.
Чулков
б ла гоп олучн о:
мног о
друзей,
любящая
семья,
литературный
ус пех.
Но
в
Андрееве,
в
само м
Андрееве,
в
его
ду ше
не
бы ло
бл аг опол учия .
И
эта
странная
тревога,
мучительное
беспо­
койство и
какой-то
бунт,
"несогласие со всем"
—
вот
что
бы ло
в
Андрееве
новым
и
необы­
чайным.
Он
был всегда
на
людя х,
всегда с
прияте­
л ями,
но,
может
быть,
в
тогдашней
Москве
не
было более
одинокого
человека,
более
от ор ва­
вшегося
от
почвы
и
даже
от
мира,
чем
э тот
удачливый
беллет ри ст ,
обласканный
Макси­
мом Горьким
и признанный
Н.
К.
М их айл овс­
ким.
Пр ав да,
в
нашей литературе были
огром­
ные
тал анты
и
огромные
личности
—
тоже
одинокие,
тоже
"не приемлющие мира"
—
их
имена
мы
все
знаем,
—
но
значение
Леонида
Андреева
не умаляется
вещими
тенями
гениев.
Личность
Андреева
определительна для
своей
эпохи,
для
своего
времени.
У
не го
есть
с воя
страница не только
в истории
русской
повести,
но
—
что
не
менее
важно
—
в
истории
нашей
духов ной
отчизны.
Был а
в
Андрееве
какая-то
обреченность,
какая-то
гибель.
В
нем
не
было
ничего
буржуазного.
И
хот я
словечко
это
ста­
ло
каким-то
двусмысленным,
но
вернуть
ему
его
настоящее
значение
небесполезно.
В
Анд­
рееве
не
бы ло
ничего
буржуазного:
ему
вовсе
не
хот елось
как-то
" мирно уст рои т ься"
и
ме­
нее
всего
—
"почить на лаврах". И ч е м счаст ­
ливее
была
его
внешняя
жизнь,
тем
беспокой­
нее
он
стан ов и лся,
тем
болезненнее
и
острее
чувствовал,
что
"так жить нельзя" .
Он
был одним
из
многих
русских скиталь­
цев,
но
наши
скитальцы
Александровской
и Николаевской
эп ох
были почти всегда дворя­
нами,
наследниками
б ольш ой
и
старинной
культуры
—
Леонид
Андреев
был
скиталец-
разночинец,
без
всяких
культурных
корней
по
происхождению
и
по
воспитанию.
Но
он
был
сыном
своего
времени,
он
был
вес ь
в
предчув­
ствии
катастрофы.
А ведь наши
малые истори­
ческие
катастрофы,
падение
того
или
иного
социального
п оряд ка,
крушение
той
или
иной
ф ормы
государственности
всегда
отр ажа ют
в
се бе
об щую
катастрофичность истории
и
ми­
ра.
И
ког да
Тют чев ,
например,
по
поводу
падения
Севастополя
г ово рит
о
конце
мира,
это вовсе не так
уж
неосторожно, ибо хроноло­
ги я,
с роки
—
иногда
последнее
дело.
Мн ого
у
нас
б ыло
растревоженных
людей
и
более
замечательных, чем Андреев; многие говорили,
что скоро
всему
конец,
но
у Леонида Андреева
бы ла
своя
собственная
интонация,
свой
голос.
Я,
как
сейчас,
вижу
его
шагающим
по
своему
кабинету
с
неугасающей
папиросой
в
руках,
с
блест ящ и ми
г ла зами,
с
го рьк ой
улыбк ой
—и
веч но
повествующим
о
зад уман ­
ном
рассказе
или
о
само м
себе
—
и
всегда
в
какой-то
лихорадке,
как
буд то
ожидая
Чего -
то
стр аш ного
и
последнего.
Но
—
странное
дело
—
в
ин ых
людях
бывает
неприятна
и
тя­
го стна
эта
черта — говорить
непременно
о
се­
бе
ио
своем:
в
Леониде
Андрееве
это
бы ло
так
неизбежно,
так
оп ред ел ялось
самою
сущно­
стью его личности, что слушать
его
признания
и
его
лирический
б ред
бы ло
вовсе не в
тягость.
Что
же
ему,
несчастному,
бы ло
д елать,
когда
у
него
ничего
не
бы ло
тв ердо го
и
прочного,
на
чем
он
мог
бы
крепко
ста ть
и
посмотреть
на
божий
мир
более
смиренно
и
более
мудро.
Его
разговоры
о
себе
не
бы ли
эгоизмом,
они
б ыли
его
несчастием,
горем ,
болезнью,
т оск ою.
И
его
н ельзя
бы ло
не
лю бить
именно
таким
—
поглощенным
сами м
собою.
А
что
в
нем
не
б ыло
ничего
твердого
и
коренного —
об
этом
свидетельствуют
и
его
собственные
признания.
Вот
что
однажды
он
писал
мне : "Каждую свою вещь я хотел бы
писать
под
нов ым
именем.
Мне
тяжело
зави­
сеть
от
моего
собственного
прошлого,
от
вы­
сказанных
мыслей,
от
промелькнувших
обе­
щаний
—
я
ничего
не
хочу
обещать.
Быть
жерт в ою
логики
я
не
хочу.
Свободно
лю би ть,
плак ать ,
см еят ься
—
вот !
Сегодня
я
мистик
и
ан архи ст
—
ладно;
но
завтра
я
буду
писать
революционные вывески,
как
Та н2; а послезав­
тра
я,
бы ть
может,
пойду
к
Иверской
с
мо леб­
ном,
а
отту да
на
пирог
к
частному
приста­
в у"...
И
да л ее : "Поверьте мне:
я
до
исступле­
ния
ненавижу
современное
к ульт урн ое
челове­
чество;
я
не
принимаю
жизни,
какая
она
есть,
и
никогда
не
приму,
но
я
не
хочу
выкидывать
никакого
знамени,
даже
знамени
бунта"...
Но
Л.
Н.
Андреев
не
только
не
строил
и
не
мог
постр оить
цельного
миросозерцания:
он
не
хотел
даже
узнать
и
понять
тех
людей
прошлого,
которые
осмелились
такое
цельное
миросозерцание утверждать.
Он
как
будто бо­
ялс я
возможных
на
с ебя
влияний.
Прежде,
когда
я
был
моложе,
мне
каза­
лось
до садны м,
что
Андреев
оп рав ды вает
афо ризм
Пушкина
—
"мы ленивы и нелюбо­
пытны"3. Он в самом деле был "ленив
и
нелю­
бопытен"
в
известном
смысле.
Он
многого
не
зн ал
и,
не
успев
в
студенческие
год ы
приоб­
рести
знания,
ибо
тратил
врем я
и
си лы
на
зар або ток,
за нимался
судебным
репортажем
в
газете
и
еще
чем-то,
а
в
дн и,
уже
свободные
от
нужды,
жил
по-прежнему,
махнув
рукою
на
то,
что
бы ло
завоевано
человечеством.
Мне
бы ло
досадн о,
что
он
все
читает
и
перечиты­
вает
ро маны
с
приключениями
и
как-то
не
хочет
вникнуть
в
глубину
и
многообразие
ми­
ров ой
культуры.
Но
теперь
я
понимаю,
что
ему
нельзя
уже
бы ло
"учиться" .
Ничего
пут­
ног о
из
этого
не
вышло
бы.
Он
бы
не
выдер­
жал
знания,
увя л
бы,
поник
бы
совсем,
вдруг
догадавшись,
что
" А мерика"
уже
открыта.
И
де ло
не
в
то м,
что
он
нередко
открывал
484


Годы
странствий
”америки”, а в том, как он их открывал. Удачен
или неудачен был его стиль, глубока или неглу­
бока его мысль, все равно сам он,
его личность,
его
буйство
ума и его
больное сердце были
как
вещие знаки нашей судьбы. Он был жертвою за
в сех
нас .
А
тут
уж
н адо
шапку
снять
и
по кло­
ниться,
не
критикуя.
То,
что
в
Андрееве
было
— пусть
иногда неудачное
и безвкусное,
—
все
бы ло
подлинное.
Лгать
и
притв оря ться
этот
человек
не
хотел
и
не
умел.
Какие у
него были
„общественные” в зг ля­
ды
и
убеждения?
По
правде
сказать ,
я
з атру д­
няюсь
на
это
ответить,
несмотря
на
то
что
я
знал
его
—
прав да,
с
бо льш ими
перерывами
—
почти
дв ад цать
лет.
И
зат ру дняю сь
я
не
потому, что
в беседах
с Андреевым
я проходил
мимо
э той
темы,
или
потому,
что
он
избегал
высказываться,
а
просто
всякая
”обществен-
ность”
по
существу
Андрееву
была
чужда.
Он,
пожалуй,
сам
не
созн ался
бы
в
этом.
Он,
кажется,
был у вер ен,
что
у него имеются какие-
то
определенные
мнения
на
этот
счет.
Но
вот
теперь,
припоминая наши
встречи,
я чувствую,
что
самая
тема общественности
Леониду
Анд­
рееву
бы ла
непонятна.
Он
мог
говорить
какие
угодно хорошие слова о свободе
или о социаль­
ной
справедливости,
но
все
это
для
н его
бы ло
чужое,
не
волнующее
кровно,
не
первое.
Пер­
вое
—
только
одно:
см ерт ь,
”жизнь человека”
частного,
оди н ок ого,
обреченного.
”Умрем!
Умрем!
Все ум ре м!” — вот его крик,
его
вопль.
И если он
касался вопросов общественно­
с ти,
то
вс егда
под
зна ком
смерти.
Т аков
и
его
”Рассказ о семи повешенных”. Н едав но , раз би­
рая
бумаги,
я
нашел
у
себя
ста тью
Леонида
Николаевича.
Не
зн аю,
была
ли
она
когда-
нибудь
напечатана.
Он
прислал
мне
ее
из-за
границы
и
просил
поместить
в
одном издании,
но,
насколько
я
припоминаю,
статью
нельзя
было почему-то
напечатать.
Статья посвящена
памяти
казненного
революционера Владимира
Мазурина,
котор ого
Леонид
Николаевич
зн ал
лично.
И
в
этой
стать е
Андреев
ни
сло ва
не
говорит о
том, какие были взгляды у
Мазурина,
какие
убеждения.
Ему
важно
одно:
вот
жил
милый человек,
веселый,
до бр ый,
общительный,
— пришла темная сила,
и нет человека на земле.
Это страшно,
ужасно.
Над о
ст онать
и
воп ит ь.
И
тема
поставлена
не
общественно,
а
лично.
II
Вторая
моя
встреча
с
Леонидом
Никол а­
евичем
произо шла
в
1903 году в Нижнем Нов­
городе.
В
это
вр емя
в
Нижнем
жил
также
А.
М.
Пе шк ов,
и
к
нему
приехал
Андреев,
кажет­
ся,
для
участия
в
каком- то
л итерату рно м
ве­
чер е.
Каким
об ра зом
я
тогда
нашел
Леонида
Николаевича
или
он
меня,
совершенно
не
по­
мню.
Помню
только,
что
мы
сидели
с
ним
вдвоем в каком-то трактире, что приехал
в этот
тр актир
Андреев
уже
нетрезвый,
и
это т
вечер
остался в моей памяти как один из кошмарных
вечеров.
Д ело
в
то м,
что
до
самы х
последних
лет,
до
кануна
войны
с Германией,
у
Андреева
бывали
припадки острой тоски,
и в такие сроки
он
тянулся
к
хмелю
неудержимо,
с
мрачною
и
болезненною
настойчивостью.
Он
вовсе
не
был
кутилою.
Не
бы ло
у
н его
и
запоев.
Но
грусть его,
переходившая иногда какой-то пре­
дел,
раз реш алась
обыкновенно
дв у мя- тремя
днями
хмельного дурмана.
Он и тогда оставал­
ся верен себе, своей теме,
своему страху смерти,
но все эти мучительные мысли и слепые чувства
вы раст али
у
него
в
огромные
фантастические
тени,
и
он
с
ни ми
вел
беседу
многословно
и
запутанно,
со
стр ас тью
и
со
слезами.
П е редать
нашу
тог дашню ю
беседу
ил и,
вернее,
его
мо нолог
я
затр удн яюсь .
Это
все
было похоже на
перепутанные части его расска­
зов и повестей.
Помню только, что я чувствовал
тогда
к
нему
б ольш ую
жалост ь
и
все
угов ар и­
вал его
ехать
поскорее
к
жен е
в
Москву,
на что
он
наконец
не
без
труда
согласился,
и
мы
расст али сь
с
ним
на
вокзале.
Он
и
на
д орог у,
в
вагон,
захватил
с
соб ою
бутылку
водки.
Он
шел по той же роковой дорожке, по какой в свое
время
шли
такие
тоскующие
русские
скиталь ­
цы,
как
А п оллон
Г ри гор ьев4
или
Глеб Успенс­
кий.
Только
у
Аполлона
Григорьева
был
при
э том
р азудалы й
раз ма х,
гитара
и
цыганщина,
у
Г леба
Успенского
—
его
мо номания,
его
”власть земли”5, а у Андреева,
человека
очень
го родск ог о,
—
его
литер ату рная
истерика.
Я
не
говорю
и
не
хочу
го вор ить
об
Анд­
рееве
как
писателе.
Я
сейчас
представляю
се бе
его
как
человека,
и
вот
как
человек
он
был
все-
таки, несмотря ни на что,
из
той страны, из
той
духовной
отчизны,
где
растет
”голубой цве­
то к”.
Весь
его
болезненный
хмель
оправды­
вался
тем,
что
в
сердце
у
не го
всегда
з вучала
какая -то п ес ня
”не от мира сего”. Андреев был
ро мантиком,
и
ро мантико м
св оеоб разн ым .
В нем
не
бы ло
ни пафоса
французского роман­
тизма ,
ни
отвлеченности
и
сложности
роман­
тизма немецкого.
Но он
был
ро мантиком,
ибо
при
всей своей религиозной слепоте одну
рели ­
гиозную правду он
принял как
живую и несом­
ненную
реальность
—
это
правду
о
веч но
женственной красоте,
о возможной, но
несуще­
ствующей
мировой
гармонии.
Насколько
от­
разился
э тот
его
душевный
опыт
в
его
расск а­
зах,
повестях
и
дра мах
—
это
друг ой
вопрос,
но
что
такой
внутренний
опыт
у
не го
был,
в
э том
я
не
сомневаюсь.
Прав да,
эта
п ол усозн ат ельн ая
его
лю­
бов ь
к
веч но
женственному
началу,
к
таин­
ственной
дам е
о мрач алась
го рьк ой
иронией,
но
вовсе
не
в
духе
тонкой
иронии
немецких
485


Г.
Чулков
романтиков:
у
Андреева
бы ла
какая-то
грубо­
ватая
насм еш ли вост ь
над
самим
со бою
и
над
теми
сомнительными
воплощениями
Пре ­
красной
Незнакомки,
которые
встречались
на
его
жизненном
пути.
Он
был
сентиментален
и
застенчив.
За
видимою
самоуверенностью
и
даже
разв я зностью
у
Андреева
всегда
та­
илось
недовольство
с обою
и
какое-то
раз оч а­
рование.
Он
оплакивал
и
себя,
и
ту,
кото рая
к азал ась
ему
в
какое-нибудь
мгновение
жизни
прекрасной
и
загадочной.
Эта
тем а
сб лиж ала
его
с
Александром
Б локо м.
Из
современных
поэтов
он
люби л
его
больше
всех.
И
это
не
случайно.
Они
оба
угадывали
что-то
в
одном
и
том
же
потусто­
роннем
плане.
Пр авд а,
Бл ок
был
всегда
тонь­
шеи
значительнее
Андреева
и
за
Блоком
была
бо льш ая
ку льт урн ая
традиция.
Его
поэтичес­
кую
тему
можно
найти
и
у
Л ермо нтов а,
Фета,
А по ллона
Григорьева,
Владимира
С оловь ева,
и
у
немецких
р омантико в
—
у
Новалиса
пре­
жде
всего.
За
Андреевым
никакой
традиции
не
б ыло.
И
корней
у
него
не
было.
Он
пришел
как
случайный
человек
и
потому
был
наивнее
Блока.
Но
я
очень
хо рошо
помню,
что
на
первом
представлении
„Жизни
Чел ов ека”
в
театре
В.
Ф.
Комиссаржевской
поэ т
в ос­
хищался
пьесою
Андреева,
хо тя
позднее
м не­
ние
его
на
этот
счет
решительно
изменилось7.
Да,
у
Леонида
Николаевича
бы ло
это
болезненное
самоубийственное
уклонение
от
той
пр авды ,
которую
он
смутно
предчувство­
вал
в
своих
полупрозрениях
веч но
женствен­
н ого
начала.
И
отсю да
—
эта
хм ельн ая
грус т ь,
эта
г орь кая
улыбка
над
со бою
и
над
миром.
Осмыслить
ист ори ю
и
вообще
п од­
линную
жизнь
человека
он
не
мог
и
не
хотел.
Он
как
будто
боялся
даже
всякой
попытки
найти
в
жизни
и
в
ми ре
смысл,
м удро сть
и
путь.
В
одн ом
из
писем
ко
мне
у
Андреева
вырвалось
такое
признание: ”Куда я иду?
А
че рт
меня
зна ет
куда.
Ид у,
и
все
ту т”.
У
не го
было
даже
прямое
отвращение
к
нашим
современникам,
которые
пытались
и
пы таются
строи ть
цельное
мировоззрение.
Истории
философии
Леонид
Николаевич
не
знал
и
философией
никогда
не
занимался,
но
было одно
исключение —
это
Шопенгауэр.
Он
его прочел
еще
в
юности,
и шопенгауэровский
пессимизм
пришелся
ему
по
душе.
III
Я
уже
говорил,
что
з нал
Л.
Н.
Андреева
почти
д в адцать
лет,
но
иногда
мы
годами
с
ним
не
виделись:
то
я
жил
за
границей,
то
он
куда-нибудь
уезжал,
но
в
ин ые
год ы
мы
встре­
чались
с
ним
до во льно
часто,
особенно
мне
памят ны
два
л ета
в
Финляндии.
Мы
встреча­
лись
с
ним
иногда
на
даче
у
покойного
В.
А.
С ер о ва 8, а одно время Леонид Николаевич почти
ежедневно
бывал
у
меня.
Я
жил
тогда
как
раз
недалеко от того местечка, где он выстроил себе
впоследствии
виллу.
С троил
он
ее
по
плану
одного молодого
архитектора и сам принимал
живейшее
участие
в
раз раб отке
этого
плана.
И
в
самом
де ле
дом
вышел
совсем
в
духе
хозяина. Что-то в нем было мрачно-романтичес­
кое, в художественном отношении весьма сомни­
тельное,
и
стиля
его
определить
нельзя
был о
никак,
но
—
н адо
признаться
—
в
нем
был о
своеобразие, присущее и самому Андрееву. Было
в нем холодно и неуютно.
Не хотел уюта Леонид
Николаевич.
И
особенно
после
смерти
своей
первой жены он был всегда в каком-то беспокой­
с тве
—
даже
тогда,
когда
вторично
жен илс я
и
у
него
родились
дети
от
второй
супруги.
Но,
несмотря
на
свою
романтическую
мрачность, Леонид Николаевич
в иных отноше­
ни ях
был
как-то
ребячлив,
и
занимали
его
какие-то
пустяки,
какие-то
игрушки.
То
он
увлекался цветной фотографией, то дилетантски
копировал какие-нибудь репродукции
с худож­
ников
и,
кажется,
г орд ился
своей
р абото й,
то,
наконец, завел себе моторную лодку и в костюме
моряка забавлялся маленькими путешествиями.
В
литературе
Андреев
был
так
же
бес­
приютен
и
оди нок ,
как
и
в
жизни.
Издавался
он
в
”3нании"
Мак сима
Горького,
потом
в
"Шиповнике”,
пото м
кое-что
и здал
в
"Изда­
тельстве
писателей”,
но
своего
литературного
круга
у
него
не
б ыло.
Везде
он
был случайным
гостем
и
внутренне
ни
с
кем
не
был
связан.
Н апечатал
он
рассказ
и
в
”Фак елах”,
но,
когда
вышел
аль манах,
был
аль мана хом
недоволен:
в
аль манахе
пре обла дали
символисты,
аих
он
боялся:
они
ка зали сь
ему
слишком
рассудоч­
ными,
слишком
искусственными
и
холод ны ­
ми.
Он
тол ько
для
Бл ока
дела л
исключение
и
зн ал
его
некоторые
стихи
наизусть.
Прочих
современных
поэтов он
не
цени л
и
не
любил.
Вот
что
он
мне
писал
однажды
с пристрастным
разд ражен и ем
и с явною
запа­
льчи в ост ью: ”От последних Северных Цветов
(Ассирийских)9, которые я увидел только теперь,
пахнет потом невыносимо.
И как они не поймут,
что раз все они только похожи друг на друга, то,
стал о
быть,
один
из
них
то лько
прав,
а
ост а­
льные лгут.
Какие-то парикмахеры от искусства,
которые
весь
мир
завивают,
как
пуделя-бога,
как пуделя-черта в
завитушках — все в завитуш­
ка х.
И
завитушки
мелкие,
и
слова
маленькие,
маленькие — какое-то
вырождение слов.
Такие
маленькие.
И недаром печатаются они мелким
ш рифто м
—
крупный
для
них
невозможен.
А
что
они
сделали
с
лю бовью !
Чем
больше
поют они про ее силу, величие, мистичность, тем
ничтожнее,
слабее,
глупее
становится
она.
По­
эты
—
они
у бив ают
поэзию.
Жужжащие
му хи
486


Годы
странствий
с
ты с ячью
в зм ахов
крыла
в
секунду
—
они
зас тав ляю т
забыть
об
орл ином
полете.
К акое
б ес си лие !” И далее: ”Они убивают поэзию .
В
России
нет
б ольше
стихов”.
В
Финляндии
мы
иногда гуляли
с
ним
по
окрестностям.
На
прогулках
он
обыкновенно
нервно
курил
папиросу
за
папиросой
и
неумо­
лчно
говорил
о
своих
замыс лах
и
планах.
Он
люби л,
по-видимому,
импро визир ов ать,
рас­
сказывая
о
своих
будущих
повествованиях.
Иногда с мнительною
робостью
он
пос матри­
вал
на
собеседника,
не
скучает
ли
тот ,
но
перестать
рас ск азыв ать
ему
бы ло,
видно,
трудно.
В
существе
своем
он
был
простодушен
и
доб р.
И
задних
мыслей
у
него
никогда
не
было.
Он
шел
ко
все м
с
откр ы тою
душ ою.
И,
к огда
чувствовал
холодность
или
скептицизм,
совсем
поникал.
Очень
болезненно
он
относился
к
враж­
дебной
критике,
ко тора я
за
последние
годы
не
скупилась
на
порицание
его
произведений.
Он
был
избалован
похвалами,
которые
ему
боль­
шинство расточало
на первых
порах его
дея те­
льности, и жадно искал внешней поддержки.
Но
ее не было,
и
он
чувствовал себя как
в
западне.
Так
жил
Андреев
двойною
жизнью.
С
одной
стороны,
бол ьшая
семья,
мно го
зна­
комых,
издатели,
критики,
реп орт ер ы,
актеры
и
какие-то
бесконечные
случайные
посетите­
ли:
тут
б ыло
много
заб от
и
суеты.
С
друго й
стороны,
та
внутренняя
мучительная
тревога,
слепая
и
уг рюм ая,
ко тор ая
его
т ерзал а:
тут
одиноко
сг орал а
его
душа.
Однажды
я
пришел
к
Андрееву,
к огда
он
жил
в
Пе т ер бурге
в
бо льшо м
д оме
на
П етер­
бургской
стороне.
Меня встретила
его
м атуш­
ка
и
шепотом
сооб щи ла,
что
Леонид
”забо-
лел”.
Это
значило,
что
он
во
хме лю.
Я
хотел
бы ло
уйти,
но
Андреев
у слы шал
мой
голос ,
вышел
и
повлек
меня
к
себе
в
кабинет.
Перед
ним
стоя ла
бутылка
ко ньяк у,
и
он
прод олжа л
пить,
и
бы ло
видно,
что
он
пьет
уже
дня
три.
Он
говорил
о
том ,
что
жизнь
вообщ е
”д ья-
вольская
ш тука ”,
а
что
его
жизнь
погибла:
”уш ла та,
ко тора я
была
для
него
зв езд ою ”10.
—
”Покойница!” — говорил он шепотом таи­
нственно
и
м рачн о.
Потом
он
опустил
голову
на стол
и
зап лак ал.
И
опя ть
тот
же
таинствен­
ный
шепот
и
бред.
Вдруг
он
зам ол чал
и
ст ал
прислушиваться,
обернувшись
к
стеклянной
двери,
котор ая,
кажется,
выходила
на
балкон.
”Сл ышит е ?—
сказал
он.
—
Она
ту т”.
И
снова
начался
мучительный
бред,
и
нельзя
бы ло
п он ять,
галл юци н и рует
он
в
самом
де ле
или
это
все
понадобилось
ему,
чтобы
в ыра зить
как-нибудь
то
загадоч но е
и
для
него
с амого
непонятное,
что
бы ло
у
не го
тогда
в
душе.
Я
пи шу
эти
строки
в
январе
1920 года.
Мы
теперь знаем,
что
многие
собы ти я
русской
к ульт урн ой
жизни
накануне
революции
имели
ос обый
смысл,
ве щий
и
значительный.
Мы
любили
пов то рять ,
что
Россия,
культурная
Россия,
еще
моло да;
мы,
утомленные
п олити­
ческой
реакцией
последних
царствований,
ка к-
то
не
замечали,
что
духов на я
культура
стра­
ны,
несмотря
на
ветхие
ф ормы
государ ств ен ­
ности,
дост иг ла
своих
вершин,
что
появление
так
называемых декадентов
вовсе
не
случайно,
что
они
—
подлинные
вестники
культурного
перелома.
Такие
благоуханные,
но
ядовитые
цветы
могли
вы раст и
ли шь
на
почве
боль шой ,
себя
пережившей
ку льтуры .
Декаденты
по ра­
ботали
н емало
над
у мами
и
сердц ам и
сов ре­
м ен н ико в : ”Нет никаких безусловных ценно­
ст ей.
Все
относительно.
П осмеять ся
можно
над
все м.
Да
и
святынь
никаких
нет.
Не дурн о
б ыло
бы
в ообще
все
по слать
к
че рт у”.
Это
бы ло
все
ск аз ано
очень
тонко
и
остроумно,
а
иными
и
не
без
демонической
глубины.
Лео ­
нид
Андреев
пов тор ял
то
же
самое,
но
при
эт ом
огорч алс я,
скорбел
и
плакал:
ему
бы ло
жаль
человека.
Он
бунтовал,
как
декадент,
но
бу нт
его
был
какой-то
жен ски й,
истеричный
и сентиментальный.
Менее тонкий, чем
поэты-
декаденты,
он
был, пожалуй,
более
характерен
и определенен для нашего культурного
безвре­
менья,
чем
о ни.
И
как
личность,
Андреев
мне
всегда
представляется не столько
отр авител ем
современного
ему
поколения,
сколько
жерт­
вою:
его
самог о
от р авили
и
зам учи ли
те
странные
темные
силы,
которые незримо
вош­
ли
в
на шу
жизнь
и
разл ожили
ее.
У
Леонида
Андреева
был
особый
внут­
ренний
опыт,
скажем
”мистический” (я гово­
рю
это
не
на
основании
его
писаний,
а
по
личному
в пе ча тл е н ию ), но религиозно Андре­
ев
был
слепой
человек11
и
не
знал,
что
ему
делать
с
этим
опытом.
В
нем
и
тени
не
бы ло
то го
холод н ого
цинизма,
который
присущ
упадочникам.
Он
был
воистину
хорош и й
че­
ловек,
но
человек,
замученный
предчувстви­
ям и,
растерявшийся
и
запутавшийся.
Но
вот
наступила
для
России
по ра
вели­
ких
испытаний
—
мир ов ая
война.
Я
вернулся
из
Италии на
восьмом месяце
войны и в
эти дни видел
Андреева.
И вот тогда
впервые
я
услышал
от
Андреева
сло ва
не
о
се­
бе,
а
какие-то
страстные
и
решительные
речи
о
той,
к от орую
он
чувствовал,
очевидно,
как
мать ,
как
что-то
живое
и
личное,
—
о
России.
Декадент,
настоящий
декадент
таким
языком
г ов орить
не
мо г.
Может
быть,
статьи
Андрее­
ва
о
России,
Германии
и
войне
были
совсем
неудачны,
но
для
него,
как
человека,
они
были
важны.
Важно
и
значительно
бы ло
то,
что
за
мар ево м его
отчаяния
на шлась
у него
все-таки
где-то
в
глубине
сердца
тоска
по
отчизне.
487


Г.
Чулков
А лек сандр
Блок
I
Имя
Александра
Блока
я
впервые
услы­
шал
из
уст
Анны
Николаевны
Шмидт,
ос обы
примечательной
и
загад очн ой ,
чья
судьба,
как
известно,
была
св язана
с
с удьбой
Владимира
Сол овье ва.
Встретился
я
с
Анною
Николаев­
ной
в
1903 году,
когда
я
жил
поневоле
в
Ниж­
нем
Н ов гор оде.
Я
в
это
время
писал
с
увлече­
нием
стихи.
И
вот
од н ажды
ровно
в
п олн очь
ко
мне
явилась
незнакомая
стару шк а
и
об ъ­
яв ила,
что
нам ерен а
прочесть
мне
сейчас
же,
в
эту
ночь,
св ою
рукопись
—
„Третий Завет”.
Она
тут
же
вытащила
из
бол ьш ого
сака,
вы­
шитого
бисером,
несколько
тетрадей
и,
ме жду
п рочи м,
то лько
что
вышедшую
тогда
мою
первую
книжку
стихов
”Кремнистый Путь”.
Э та стр анная
старушка
бы ла
та
самая
А.
Н.
Шмидт,
чьи
сочинения,
вместе
с
письмами
к
ней
Владимира
Со лов ьева,
были
опублико­
ваны
в
1916 году ,
т.
е.
спустя
десят ь
лет
после
ее
смерти
(она умерла 7
мая
1905 года) .
Анна
Николаевна
рас крыл а
мою
книжку
и
у казал а
мне
на
три
стихотворения
—
”О,
медиума
странный
взор”... ”Я
молюсь
тебе,
как
солнцу,
как
сиянью
дня”... и,
наконец,
мое
стихотворное
переложение
”Песни Песней”.
—
Это
мне
да ет
право
треб ов ать
от
вас
в ниматель ного
отношения
к
моему
Третьему
Зав ет у1, — сказала она тихо и торжественно.
В
с амом
деле,
хот я
я
никогда
лично
не
зн ал
Владимира
Соловьева
и
не
имел
с
ним
связи,
если
толь ко
не
считать
косвенного
к
не­
му
касания
через
его
брата
Ми хаи ла
Серге­
ев ича
С о лов ь ева2, который был моим учите­
лем
в
шестой
классической
гимназии
и
всегда
относился
ко
мне
б лагоск лон н о,
—
все-таки
в
ду ше
м оей
бессознательно
преобладала
то г­
да
тем а
”софианства”,
соловьевская
тема,
с
ее
ослепительным
светом
и
с
ее
мучительными
противоречиями.
Это
сказалось
и
в
мо их
ст и­
хах.
Анна
Николаевна
Шмидт
т отчас
же
по­
чув ст во вала
во
мне
”своего человека”,
и
нему­
дрено,
что мы
заговорили об
Александре
Бло ­
ке,
об
э том
духовном
наследнике
Со ловь ева,
успевшем
тог да
напечатать цикл стихов
в
”С е-
верных
Цв етах”
и
”Новом Пути”.
Моя
книжка
вышла
в
1903 году и поме­
чена
на
обложке
1904 годом .
Спустя
год
вы­
шла
книжка
А лек сан дра
Блока
”Стихи о Пре­
красной
Да ме”.
Книжка
д атиро в ана
1905 го­
дом.
Обе
книжки
—
моя
и
Блока
—
вышли
в
Москве,
а
цензурою
бы ли
пропущены
в
Нижнем
Н овг ороде :
в
то
время
там
це н­
зором
был
Э.
К.
Метнер,
брат
к омпозит о ра,
впоследствии
сотрудник
"Золотого
Руна”
и
” Муса гета”3 .
К
счастью
или
несчастью,
моя
тог д ашняя
лирика
обратила
на
се бя
внимание
3.
Н.
Гиппиус,
и
по
ее
инициативе
Поликсена
Сергеевна
Соловьева
напечат ала
в
"Новом
Пути” с тать ю
обо
мне .
Эта статья определила
мою судьбу:
получив разрешение
на
жительст­
во
в
Пет ерб урге
(ныне Ленинграде), я п р ежд е
вс его
пошел
к
Мережковским.
В
том
же
1904
году в их доме я познакомился с А.
А.
Блоком.
При
первых
встречах
мо их
с
Блоком мы,
кажется,
несколько
дичились
друг
друга,
хот я
успели
перекинуться
"символическими”
сло­
ва м и: ”софианство”
сбли жало
нас,
но
оно
же
и
став ило
между
нами
пре гра ду.
Я,
причаст­
ный
этому
внутреннему
опыту,
страшился
его ,
однако.
И
этот
ст рах
перед
соблазн о м
нашел
себе
впоследствии
выражение
в
мо ей
статье
”Поэзия Владимира Соловьева”,
на ко­
тор ую
отозвался
Б лок
примечательным
пись­
мом.
Но
об
эт ом
письме
—
после.
В
само м
раннем
сохранившемся
у
меня
письме
Бло ка
встречается
имя
А.
Н.
Шмидт.
Письмо
написано
15 июня 1904
года .
В
это
врем я
Блок
жил
в
Шахматове.
Из
письма
видно,
что
А.
Н.
Шм идт
п ри езжала
к
Блоку
в
деревню
в
мае
месяце.
Встреча
ее
с
поэтом
так
же
провиденциальна,
как
встреча
еес
Вла ­
д имиро м
Соловьевым.
Она
явилась
как
бы
живым
предостережением
всем,
кто
шел
соло­
вьевскими
путями.
Мы
все
повторяли
гетевс­
кое
”Das Ewig Weibliche ziet uns hinan”*...
Однако
вок руг
”вечноженственного”
возника­
ли
такие
марев а,
что
кружились
не
только
слабые
головы,
но
и
головы
достаточно
силь­
ны е.
И
”высшее”
оказ ыв алос ь
п орою
”без-
дн ою
внизу”.
Старушка
Шмидт,
поверившая
со
всею
искренностью
безумия,
что
именно
она
воплощенная
София,
и
с
это ю
странною
вестью
яви в шаяся
к
Владимиру
Сол овье ву
не­
з адо лго
до
его
смер ти ,
—
это
ли
не
возмездие
одинокому
мистику,
дерзнувшему
на
с вой
ст рах
и
риск
утверждать
новый
дог мат ?
Я
имел
случай
теперь
—
в
1922 году — из­
учить
некоторые
загадо чн ы е
автографы
Вла­
димира
С олов ьев а,
до
сих
пор
не
опублико­
ванные4.
Эти
автографы
—
особ ого
ро да
за­
п иси
по эт а- фи лософа,
сделанные
им
ав то ма­
тически
в
состоянии
тр анса.
Это
состояние
(как бы медиумическое)
было свойственно
Со­
ловьеву
по
временам.
Темою
соловьевских
записей
яв ляет ся
все
она
же,
”София”,
под­
линная
или
мн имая
—
это
другой
вопрос.
Во
всяком
случае
характер
записей
таков,
что
не
приходится
сомневаться в
”демоничности”
пе­
реживаний,
сопутствовавших
духовному
опы­
ту
поклонника
Девы
Радужных
Вор от5 .
Сам
Блок
верил,
что
в
эту
эпоху,
т.
е.
до
1905 года,
ему
был
в едом
особый
—
светлый
*„Вечная Женственность,
к
ней
нас
вле че т”
(нем. ).
488


Годы
ст ранст вий
м ир,
исполненный
б лаго да тной
кр асот ы
и
бла гоуха ни я.
На
первой
кн иге
стихов,
пере­
изданной
” Му саг етом”
в
1911 году,
Блок
сде­
лал мне надпись: "ГеоргиюИвановичуЧулко­
ву
с
любовью,
с
п ро сьбой
узнат ь
и
эту,,
луч­
шую
часть
моей души”. И все так думают,
что
в стихах о
Прек расн ой
Даме поэт выразил свое
заветное
и
светлое.
И
я
так
ду мал,
не
переоце­
нивая
того
внутреннего
опыта,
который
пону­
дил
Блока
слав ить
Таинственную
Во злюблен ­
н ую.
Теперь
—
признаюсь
—
у
меня
возника­
ют
бо льши е
сомнения
об
источнике
этих
о ча­
рований.
Эти
сомнения
—
кажется
—
бывали
во
мне
и
р ан ьше,
но
лишь
в
последние
год ы
я
убедился,
что
есть
та кая
„тайная прелесть”,
кото рая
ужаснее
иногда
”явного безобразия”.
В
сущности,
если
вчитаться
в
первую
книгу
Блока,
не т рудно
в
ней
найти
все
моти­
вы,
которые
впоследствии
нашли
себе
боле е
полное
выражение
в
„Нечаянной радости”
и
”Снежной ночи”6. ’ Ъа ла га нчи к”
был
уже
вес ь
в
предчувствиях,
и
нужен
был
то лько
срок
для
его
воплощения.
Еще
в
1902 году
Бло к
чувствовал,
что
в
его
П рек расн ой
Да ме
—
”великий свет и злая тьма”.. .
Об
этом
у
него
б ыло
точно
ск азан о
в
стихотворении
”Я тварь дрожащая .
Лу чам и”...
Не
знаешь
Ты,
ка кие
цели
Таишь
в
глубинах
Роз
Твоих,
Как ие
ангелы
сле тели ,
Кто
у
преддверия затих...
В
Теб е
тая тся
в
ожиданьи
Вел икий
св ет
и
з лая
тьм а
—
Разгадка
в ся кого
познанья
И
бред
великого
ума .
Вот
это
смешение
света
и
ть мы
—
харак­
тернейшая
черт а
всякого
декадента.
И
в
этом
смысле
Блок
всегда
был
декадентом.
Но
пер­
вое
впечатление
от
него
как
личности
б ыло
светлое.
Б лок
был
красив.
По ртр ет
К.
А.
Со­
мов а7
—
прекрасный
сам
по
себе,
как
умное
истолкование
в ажн ого
(ябысказал ”могиль-
но го”) в Блоке,
—
не
п ередает
вовсе
иного,
существенного
—
живого
ритма
его
лица.
Бл ок
любил
сра внив ать
свои
таинственные
переживания
со
звук ам и
скрипок.
В
Блоке,
в
его
лице,
бы ло
что- то
певучее,
гармоничес­
кое
и
стройное.
В
нем
воистину
п ела
какая-то
волшебная
скрипка.
К ажет ся,
у
Блока
бы ло
вне шн ее
сходство
с
де дом
Бекетовым,
но
не­
мецкое
происхождение
отца
ск аз алось
в
чер­
тах
поэта®. Было что-то германское в его кра­
соте.
Его
можно
было
себе
представить
в
об­
ществе
Ши лле ра
и
Гете
или,
б ыть
м ожет,
Новалиса.
Особенно
пленительны
бы ли
же­
сты
Блока,
едва
заметные,
сдержанные,
стро­
ги е,
ритмичные.
Он
был
вежлив,
как
ры ц арь,
и всегда
исо
всеми
ровен.
Он
всегда
ост ав ался
самим
собою
—
в
светском
салоне,
в
кружке
поэтов
или
где-нибудь
в
шантане
в
обществе
эстрадных
актрис.
Но
в
гл азах
Бл ока,
таких
светлых
и
как
будто
красивых,
б ыло
что-то
неживое
—
вот
эт о,
должно
быть,
и
пора зило
С омов а.
Поэту
как
буд то
сопутствовал
ангел
или
дем он
смерти.
В
этом
демоне,
как
и
в
Та­
инственной
Воз любле н ной
поэта,
бы ли
—
В ел икий
св ет
и
з лая
тьма...
Но
д емона
в
начале
нашего
зн акомств а
с
Блоком
я
не
увидел.
Я,
как
и
все
тогда,
был
очаро ван
поэтом.
После
двух- тре х
встреч
в
до ме
Мережковских
и
в
редакции
„Нов ог о
П ути”
мы
стали
бывать
друг
у
друга .
Редак­
ция
жу рн ала
п ом ещ алась
тогда
в
Саперном
переулке,
и
я
жил
в
квартире
редакции,
а
Б лок
жил
в
казар мах
лейб-гвардейского
гренадерс­
к ого
полка,
на
набережной
Б ол ьшой
Невки,
в
квартире
своего
отчима,
Ф.
Ф.
Кублицкого-
Пиоттух9.
Здесь,
если
не
ошибаюсь,
я
п озна­
комился
с
женою
поэта,
Л.
Д.
Б лок
(рожд.
Менделеевой).
В
те
дни
(это был первый год
их
супружества)
они
к азали сь
какими-то
бе г­
лецами
от
суеты,
ревниво
хранящими
тишину
своего
терема
от
иных,
”не сказочных”
людей.
Я
тог да
еще
не
предвидел,
какую
ро ль
сыгра­
ет
в
моей
жизни
Бло к.
Любовь
Дмитриев на,
жена
поэта,
говорила
мне
впоследствии,
что
она
и
Александр
Александрович
смотрели
на
меня
тогда
как
на
"литератора”
—
термин
не
слишком
лестный
в
их
устах.
Сблизился
я
с
Бло ком
позднее,
приблизительно
через
год,
за
п ред елами
"л итер атур ы”.
Тогда
он
п редст ави лся
мне
на
"ближайшего сотрудни­
ка”
”Нового Пути”.
Мы
н ашли
общий
язык,
не
для
вс ех
внятный.
Этот
тогдашний
”э зот е-
ри зм”
теперь
едва
ли
кому
понятен.
Впрочем,
о
нем
все
рав но
не
расскажешь
как
д олжн о.
А
психологическая
обстан овка
нашей
жизни
была
вот
какая.
Это
бы ло
время,
когда
на
Даль нем
Востоке
реш алась
судьб а
нашего
ве-
ликодержавия.
Тревожное
настроение
внутри
стр аны ,
на ше
военное
поражение,
убийство
15
июля
министра
внутренних
дел
В.
К.
фон
Плеве,
сентиментальное
министерство
князя
Святополк-Мирского
и,
наконец,
именной
"высочайший указ о предначертаниях к усове­
ршенствованию
государственного
пор яд ка”
—
это
1904 год ,
э поха
либеральных
банкетов,
провокаторской
деятельности
депа ртаме нта
полиции,
канун
9 января.
Умер
А.
П.
Чехов,
умер
Н.
К.
Ми­
хайловский
—
сумерки
провинциальной
об­
щественности
исчезли
безвозвратно.
Стр аш­
ное
пришло
на
смену
скучного.
И
прави­
тельство,
и
н аша
либер альн ая
интеллигенция
не
бы ли
го товы
к
событиям.
Почти
никто
не
предвидел
будущего
и
не
по нимал
про­
шло го.
Н.
К.
Михайловский
в
од ной
из
своих
489


последних
статей
с
наивной
искренностью
не­
доумевал,
почему
у
нас
появились
декаденты.
Т ам,
на
Западе,
—
д умал
он,
—
декаденты
пришли
закономерно:
это
п лод
ст аро й,
утом­
ленной,
пережившей
себя
культуры,
а
у
нас
—
мы
ве дь
еще
тол ько
начинаем
ж ит ь...
Эта
мы сль
Н.
К.
Михайловского
чрезвычайно
ти­
пична
для
нашей
полуобразованной
интелли­
ге нц ии.
Тысячелетней
русской
истории
как
бу­
дто
не
существовало.
Допетровская Русь
бы ла
безвестна:
никто
не
любопытствовал,
кто
и
как
создавал
памятники
нашего
старинного
зодчества;
никто
не п од озрев ал,
что
уже
в
пя т­
над цатом
веке
на
Руси
б ыли
художники,
кот о­
рые
я в ляются
счастливыми
соперниками
итальянцев
раннего
Возрождения.
А
импер а­
то рск ая
Россия
привлекала
внимание
интел­
лигентов
то лько
в
той
мере,
в
какой
за
эти
двести
лет
р азвив ало сь
у
нас
бунтарское
и
ре­
волюционное
движение.
Константин
Л еон­
ть ев1 0, полагавший,
что
о гр омная
тысячелет­
няя
культура
России
наш ла
себе
завершение
и
что
ее
даль нейшая
жизнь
подлежит
сомне­
нию,
вовсе
не
был
понятен
большинству.
А
между
тем
пришли
декаденты
и
ф актом
своего
существования
засви дет ельст в овали ,
что
мы
вовсе
не
новички
в
истории.
Таких
декадентов
не
выдумаешь.
Это
б ыли
подлин­
ные
поэты,
и
они
пришли
как
вестники
вели­
ко го
культурного
кризиса.
Марксисты
были
тог да
терпимее
и
культурнее
народников.
На
страницах
„Русского Богатства”
нельзя
се бе
представить
Фед ора
Сологуба
или
3.
Гиппи­
ус,
а
марксистский
журнал
” Ж изнь”
п еч атал
го да
за
два
до
„Нового Пути”
новых
поэ т ов,
пугавших воображение
интеллигентов.
И
мар­
ксисты
и
декаденты
сошлись
тогда
на
невин­
ном
желании
”эпатировать буржуа” . П оз дн е е,
в
эпоху
”мистического анархизма”,
я
помню
одну
квартиру
в
районе
Загородного
проспек­
та,
где
соби р али сь
большевики,
н ыне
здрав­
ствующие,
из
коих
многие
за нимаю т
сейчас
передовые
посты
в
нашей
республике.
Здесь
бывал
и
я,
а
у
меня
бы ла
тогда
репутация
декадента
из
декадентов,
ибо
я
проповедовал
тогда
''перманентную революцию”,
стара ясь
оправдать
оную
"мистически”. Э то "д ела
д ав­
но
минувших”
дней
—
хот я
в
сущности
это
бы ло
так
недавно,
—
теперь,
однако,
все
это
кажется
"преданьем старины глубокой"...11
Декадентство
"переплеснулось"
за
пределы
литературы.
Одним
сло вом,
мы
встретились
с
Бл о­
ком
в
те
дн и,
к огда
то ржест вов ала
не
"ор­
ганическая”,
а
"критическая”
культура,
когда
был и
утрачены
связи
с
коренным
и
"почвен­
ным”.
Поверхностная
оппозиционность
и
вольнодумство
средней
интеллигенции
не
могли
удовлетворить
ни
будущих
наших
"ко ммунис то в” ,
ни
те х,
кому
на вя зали
пр о­
звище
"д екаденто в” . Дв ад цать лет тому н азад
уже
п ов еяло
д ухом
революции.
Сонное
царст­
во
А лек сан дра
III, несмотря на декорацию
п аси фи зма,
всем
опостылело.
Если
бы
на
его
смену
пришел
какой-нибудь
новый
В ел икий
Пет р,
мож ет
быть,
монарх ия
нашла
бы
еще
в
себе
с илы
и
волю
к
жизни,
но
на
престоле
сидел
несчастный
слепец
и
упрямец,
типичный
"последний монарх”. О н б ыл сам ый п одх одя­
щий
ца рь
для
эпохи
"ликвидации дворянского
землев лад ения ”.
И
вовсе
не
случайно
именно
Александр
Блок,
поэт-декадент,
написал
"по
неизданным
д ок умен там”
т резв ую
и
беспри­
страстную
книжку
"Последние дни импера­
торской
в лас ти”12.
Но
кризис
культуры
вышел
за
пределы
России.
С тав ился
вопрос
воо бще
о
переоценке
"ценностей”. Александр Блок явился к нам на
рубеже
XIXиXX
веков.
По
кр ови
на
три
четверти
русский
и
на
одну
четверть
немец,
поэт
ч увст в овал
реал ьно
св ою
связь
с
Запа­
до м.
Первая
глава
"В о змезд ия”
д ает
матер и­
ал
для
понимания
мыслей
Бл ока
о
так
н азы­
ваемой
европейской
цивилизации
XIX века .
В
основу
этой
цивилизации
б ыла
положена,
как
известно,
идея
прогресса.
Поэтому
умест­
но
вспомнить,
что
в
предисловии
к
" Во змез­
дию ”
наш
лирик
откровенно
признается,
что
концепция
его
поэмы
"возникла под давлени­
ем
все
растущей
в
нем
ненависти
к
различным
теори ям
прогресса”. Предисловие было напи­
сано
в
и юле
1919 года,
а
первая
глав а
начата
в
1911 году.
Век
девятнадцатый,
железный,
Воистину
жестокий
век!
Тобою
в
мрак
ночной,
беззвездный
Б еспечны й
брошен
чел ов ек.
В
ночь
умозрительных
пон я тий,
Материалистских
малых
дел,
Б есс ильн ых
жалоб
и
прок ляти й,
Бескровных
дум
и
слабых
т ел.
С
тобой
пришли
чум е
на смену
Нейрастения,
скука,
сплин ,
Век расшибанья
лбов
о
сте ну,
Экономических
док три н,
Конгрессов,
бан ков ,
фе дерац ий ,
Застольных
спич ей,
кр а сных
слов,
Век
а кций,
р ент
и
облигаций,
И
мал оде йс твен ных
умов,
И
дарований
половинных
(Так справедливей — пополам!),
Век
не
салонов,
а
гостиных,
Не
Рекамье13,—апростодам...
Век
буржуазного
богатства
(Растущего незримо зла!).
Под
знаком
равенства
и
б ратс тва
Здесь
зре ли
темные
д ел а...
Эта
внутренняя
характеристика XIX
ве ка
вполне
созвучна
характеристике
"внешней”
то го
же
века,
кото рая
всегда
на
устах
наших
марксистов:
490


Г оды
ст р анств ий
Два дц атый
век...
Еще
бездомней,
Еще страшнее
жизни
м гла
(Еще чернее и огромней
Те нь
Люциферова14
кр ыла) ...
И
от в ращен ие
от
жизни,
И
к
ней
безумная
любовь,
И
ст расть
и
н енав исть
к
отчизне...
И
чер ная ,
земная кровь
Сулит
на м,
раздувая
вены,
Все
ра зру шая
ру бежи ,
Неслыханные
пер емен ы,
Невиданные
мятежи ...
"Неслыханные перемены” (например,
ка­
рта
Европ ы
после
всемирной
войны)
и
”неви-
данные
мя т еж и” (Октябрьская революция)
не
заставили
себя
долго
ждат ь.
Поэ ты
п р едуга­
ды вали
события.
Лирика,
как
лакму сова я
бу­
мажка,
то тчас
меняет
свой
цвет,
когда
еще
простым
глазом
не
увидишь
в
пробирке
сове­
ршившуюся
химическую
реакцию.
В
воздухе
носился
слад ост ны й
и
смертоносный
запах,
как
буд то
зап ах
г орь кого
минд аля ,
—
так
чудилось
поэ ту15.
Эпитет
”предсмертный”
ст ал
привычным
и
внутренне
необходимым.
В
какой
среде
жил
в
это
в ремя
Б лок?
1904 год был весь под знаком Мережковского
—
Гиппиус.
Дом
Мурузи
на
Л итейном
про­
спекте
был
своего
рода
психологическим
маг­
нитом,
ку да
тянулись
философствующие
ли­
ри ки
и
лирические
философы.
”Дом Мурузи”
игр ал
ту
же
ро ль,
какую
впоследствии
игр ала
”Баш ня ”
В яч.
Ив.
Ива­
нова.
Новейшее
поколение
тог о
времени
иска­
ло
и
находило
в
Мережковском
связ ь
с
ушед­
шим
поколением.
Каждый
из
нас,
встретив
Мережковского
в
Л етнем
с аду
на
утренней
ежедневной
прогулке,
ду мал,
глядя
на
его
ма­
ленькую
фигурку,
узенькие
плечи
и
неровную
походку,
что
этот
человек
св язан
какими-то
незримыми
нитями
с
В лад имиром
Соловье­
в ым,
значит,
и
с
Достоевским
—
и
далее
с
Го­
голе м
и
Пушкиным.
Пусть
Со лов ьев
от носил­
ся
к
Мережковскому
недружелюбно,
но
у
н их,
однако,
была
общая
те ма,
казав ш аяся
нам
пророческой
и
гениальной.
Блок
так
это
ч ув­
ствовал.
Пр ав да,
он
то
и
д ело
”ухо ди л”
от
Мережковских,
но
по том
опять
неизбежно
к
ним
тянулся.
Впрочем,
тогда
все
”символи-
ст ы”
и
”декаденты”
изнемогали
в
любви-вра-
жд е.
Все,
как
символисты,
хотели
соединить­
ся,
и
в се,
как декаденты,
бежали
друг от друга,
ст раш ась
буд то
бы
собл азна,
т ребуя
дру г
от
друг а
”во им я”,
этим
знанием
”Име ни” ,
од на­
ко,
не
о блад ая.
В
доме
Мережковских
был
особ ог о
рода
дух
—
я
бы
сказал,
сектантский,
хотя
они,
конечно,
всегда
это
от р ицали
и,
вероятно,
отрицают
и
теперь.
Но
такова
с удьба
в сех
религиозных
мечтателей,
утративших
связь
с
духовной
метрополией.
Ино гда
к азалось ,
что
Мережковский
”рубит с плеча”,
но
ко гда
он,
бывало,
уличит
какую-нибудь
модную
литературную
”особ у”
в
тупеньком
мещ ан­
стве
и
крикнет,
растя гив ая
своеоб разн о
гл ас­
ны е: ”Ведь это пошла-а-сть!” — невольно
хотелось
пожат ь
ему
руку.
Как
бы
ни
от­
носиться
к
Мережковскому,
но
отр ицать
едва
ли
в озможно
ценность
его
книг
о
Дост ое вс­
ком
и
Толстом
и
особенно
о
Гоголе16.
А
в
то
врем я
эти
книги
бы ли
приняты
симво листа­
ми,
и
в
том
числе
Б локо м,
как
события.
Мережковский
с
большим
основанием
мог
бы
ск азат ь,
как
сказал
про
себя
В.
В.
Роз а нов : ”Пусть я не талантлив:
тема -то
моя
г ениальна” 17.
К
историческому
христианству
пр едъя в­
лены
б ыли
огромные
неоплаченные
векселя.
Мережковский
зак ри чал,
завопил,
пожалуй,
даже
визгливо
и
нескладно,
но
с
совершенною
искренностью,
о
пр авах
"натуры и культуры”,
о
то м,
что
ведь
должна
же
история
иметь
какой-то
смысл,
ес ли
она
тянется
после
Гол­
гофы
две
тысячи
лет.
Холодный,
но
честный
пафос
Мережковского
и
тонкая,
о ст роу мная
диалектика
3.
Н.
Гиппиус
гипнотически
дей­
ство вал и
на
некоторых,
тогда
еще
молодых,
а
нын е
уже
вполне
сложившихся
людей.
Ин ые
из
них
покинули
наш
бренный
мир.
К ружок
Мережковских,
где
бывал
и
Б лок
постоянно,
сост о ял
из
л юдей
дв ух
поколений
—
старшее
бы ло
пр едст авлен о
В.
В.
Розановым, H.
М.
Минским,
П.
С.
Сол о­
вьевой
и
другими,
м лад шее
—
А.
В.
Кар­
ташевым,
В.
В.
Успенским,
Д.
В.
Философо-
вы м,
А.
А.
С мирно вы м,
В.
А.
Пестовским
(Пястом)18 и многими другими .
Не
все
в
рав­
ной
мере
находились
под
влиянием
Зинаиды
Николаевны
Гиппиус
и
Дмитр ия
Сергеевича,
но
п очти
все были
в
них
немного
”вл юб лены ”.
Полулежа
на
мяг ком
диване
и покуривая
изящно
тоненькую
душистую
папироску, 3.
Н.
Гиппиус
чар ов ала
своих
юных
друзей
фи­
лософическими
и
психологическими
па рад ок­
сами,
маня
их
воображение
заг адка ми
и
на­
меками.
Н есмотря
на
соб лазнител ьность
са­
лонного
стиля,
в
эт их
бе се дах
была
значи­
тельность
и
глубина,
и
нет
ничего
удивительного,
что
Блок
был
в
сетях
Мере­
жковских
—
уск ользал
из
этих
сетей
и
вновь
в
них
попадал.
Как
же
Мережковские
отно­
сились
к
Блоку?
В
последнем,
дек аб рьск ом
номере
”Нового Пути”
за
1904 год появилась
статья
о
книге
поэта,
подписанная
бу квою
”Х” 19.
Она,
кажется,
в ы ражает
довольно
то­
чно
отношение
к
Блоку
обитателей
дома
Му­
рузи.
”Автор стихов о Прекрасной Даме,
—
ск азан о
б ыло
в
стат ье ,
—
еще
сли шк ом
туманен,
он
—
безверен:
с амая
мистическая
491


Г.
Чулков
неопределенность
его
недостаточно
оп ре де­
ленна;
но
т ам,
где
в
стихах
его
есть
уклон
к чистой
эстетике и чистой
мистике,
— стихи не
художественны,
неудачны,
от
них
веет
см ер­
тью.
Стр ашно ,
что
те
именно
мертвее,
в
кото ­
рых
автор
сам ост оят ель н ее.
Вся
первая
часть
—
посвященная
сп лошь
Прекрасной
Даме
—
гораздо
лучше
остальных
частей.
А
в
ней
чувствуется
несомненное
если
не
подражание
Вл.
Соловьеву, не его влияние — то
все же тень
Вл.
С олов ьев а.
Стихи
без
д амы
—
част о
сл а­
бый ,
легкий
бред,
точно
п розра чн ый
кошмар,
даже
не
страшный
и
не
очень
неприятный,
а
просто
едва
существующий;
та
непонят­
ность,
котору ю
и
не
хочется
по нимат ь” ...
Несправедливо
бы ло
бы
понять
э тот
от­
зыв
как
пр ост ое
брюзжание
”от цов ”
на
”де-
тей”.
В
нем
была
действительно
честная
тр е­
бо ватель ность ,
справедливое
желание
подчи­
нить
неопределенность
какому-то
высшему
смыслу.
И
все
же
Мережковские
"в люб ил ись”
в Блока и каждый раз страдали от его
” измен”.
В салоне
Мережковских
беседы
велись
на
темы: "церковьикультура”, ”язычество и хри­
стианство”,
”религия и общественность”.
Те­
ма
политики
в
точ ном
смысле
с тала
занима ть
Мережковских
значительно
позднее,
когда
у
них
з ав язалис ь
противоестественные
отно­
шения
с
социалистами-революционерами.
То­
гда
Мережковские
до
э того
еще
не
дош ли.
Центром внимания в доме Мережковских
нередко
был
В.
В.
Розанов,
впоследствии
ими
изгнанный
из
”Религиозно-философского об­
щ еств а”20 за политические убеждения и юдо­
фобство. А в то время Мережковский,
пров о зг­
ласивший
Розанова
гением,
увивался
вокруг
него,
восхищаясь
каждым
его
п арадо ксо м.
Я
помню,
в
тот
вечер,
когда
я
в
первый
раз
увидел
у
Мережковских
Р озано ва,
это т
лук а­
вый
мистик
пор азил
меня
своею
откровенно­
стью.
В
ответ
на
воп рос
Мережковского: ”Кто
же,
по-вашему,
был
Христос?” — Розанов,
тря ся
коленкою
и пуская
слюну,
просюсюкал:
”Что же,
сам и
догадайтесь!
От
не го
ведь
по­
шли
все
скорби
и
печали.
Значит,
дух
ть мы. ..”
Юные
поэты,
окружавшие
3. Н.
Гиппиус,
как пажи королеву, говорили тихо,
мн ого зн ачи­
т ельн о,
все
чаяли
новых
откровений
и
верили,
что
наступила
эпоха
”Третьего завета”.
Б лок
среди них был "свой” и”чужой”, вечно ускольза­
ющий. Тут же бывал В. А. Тернавцев21,тогдаеще
не писатель,
однако влиявший
весьма
на миро­
воззрение
Мережковских.
Впрочем,
впоследст­
вии Мережковские от него отреклись, как отрек­
лись
от
своего
ближайшего
д руга
Р озан ова.
Был
в
это
в ремя
—
я
говорю
про
1904
год
— еще
один
дом,
который
посещал
неред­
ко
А.
А.
Блок .
Это
—
дом
Фед ора
Кузьмича
Тетерникова
(Федора Сологуба) . Ф е дор К узь ­
мич
жил
на
Васильевском
Острове,
в
д оме
городского
училища,
где
и
служил
в
качестве
инспектора.
С об рания
у
С олог уба
бы ли
иного
х арак т ера.
Пр еоб лад али
не
чаяния
нового
от­
кровения,
а
поэзия
по
преимуществу22.
Все
было
с
вн ешн ей
стороны
по-провинциально-
му
ч опор но,
но
поэты
понимали,
что
за
этим
условным
бытом
и
за
маскою
инспектора
го­
ро дск ого
училища
таится
великий
чародей
утонченной
поэзии.
Но
близилась
другая
эпоха.
Декадентс­
кие
”сенакли”23 и ” т ай н ые
общины”
под
н апо­
ром
внешних
событий
должны
бы ли
утратить
свой
замкнутый,
конспиративный
характер.
Мережковские
первые
в озжаж дали
”общест-
венностй".
Однако
новые
люд и,
приглашен­
ные
в
редакцию
"Нового Пути",
прожили
ми­
рно
всего
лишь
три
месяца.
Пос ле
редакцион­
н ого
кризиса
журнал
прекратил
св ое
сущест­
вование.
На
разв алинах
"Нового Пути",
как
я
рассказывал,
возникли
"Вопросы Жизни".
Этот
1905 год ознаменовался для меня
сближением
с
Б л оком,
но
в
этот же
год
у
меня
с
ним
был
спор
о
Влад.
Соловьеве.
Поводом
была моя статья
"Поэзия Владимира Соловье­
ва". Печатные возражения на эту статью С.
М.
Соловьева и С.
Н. Булгакова имели свои основа­
ния.
Возражения
Блока были другого порядка.
Ему в сущности не было надобности спорить со
мно ю
в
этом
пункте,
но
он
все-таки
спорил
и,
как
мне
каза лось
тогда,
ло мился
в
открытую
дверь.
Б лок
спорил
не
со
мною,
а
с
сами м
собою.
Он
боя лся
тех
выводов,
на
к от орые
я
реш ался,
исходя
из
тех
же
представлений
о
Солов ье ве ,
как
и
он.
Драма
моих
отношений
с
Блоком
закл ючал ась
в
т ом,
что
я
всегда
с таралс я
обо стрить
темы,
нас
волновавшие,
п остав ить
точку
над
" и",
а
он
предпочитал
уклоняться от выводов и
обобщений.
Это с его
с т ороны
не
бы ло
прос тою
робо сть ю.
Он
был
насквозь лиричен,
а из лирики нет исхода.
Блок
был в заколдованном кругу. А
я спешил пройти
все
этапы
тогдашних
мыслей
и
переживаний,
интуитивно чувствуя, что лучше все это
ром ан­
тическое
зелье
выпить
до
дна
и,
может
быт ь,
впредь
не
искать
жадн о
опа с ной
чаши.
Блок
медлил
ее
испить,
бо ясь
похмелья.
Как
поэт,
пожалуй, он был прав.
Если в самом деле "слова
поэта суть уже его
д ел а"24, Блок исполнил свой
подвиг
до
конца.
Так ово ,
должно
быть,
был о
его
предназначение.
Но
и
я
не
сожалею
о
том,
что
поторопился
тогда
броситься
навстречу
опасности. Лично и биографически я был за это
жестоко
наказан,
но
з ато
я
преодолел
в
конце
концов
и
последний
соблазн ,
так
называемый
"мистический анархизм",
сн ачала
принятый
Бл око м,
а
пото м
им
отвергнутый
—
ув ы!
— только на словах. Жизненно, реально, он л ак
и
осталс я
"м истиком- анар хисто м”
до
конца
своих
дней,
в
чем
я
убедился
из
беседы
с
ним
в
Москве
н езадолг о
до
его
кончины.
492


Годы
стр анст вий
Историческую декорацию
1905 года легко
себе представить, но мы, участники тогдашней
трагедии, переживали события с такою острою
напряженностью, какую едва ли
можно
сейчас
выразить точными
и
убедительными
словам и .
И
ко гда
в
страшную
ночь с
8на9
января
в
редакции
"С ына
О те чест ва”
Мякотин25
предложил
немедленно
з ахв атить
типографии
для выпуска
г азет
явочным
порядком
без
цен­
зуры,
все
мы
почувствовали,
что
н ачалась
революция.
Бл ок
принял
револ юц и ю,
но
ка к?
Он
принял
ее
не
в
положительных
ее
чаяниях,
а в ее разрушительной
стихии,
— прежде всего
из
ненависти
к
буржуазии.
Я
не
м огу
не
напо­
мнить
одного
стихотворения
поэта,
которое
почему-то
не
часто
вспоминают:
СЫТЫЕ
Они
давно
м еня
томи ли:
В
разгаре
де вствен н ой
мечты
Они
скучали
и
не
ж или
И
мя ли
белые
цветы.
И
вот
—
в
ст ол овых
и
гостиных,
Над
грудой
рюмок,
дам,
с тару х,
Над
скук ой
их
обедов
чинных
Свет
э лект р ический
потух.
К
че му- то
вн ося т,
ставят
свеч и.
На лицах
желтые
круги,
Шипят
пергаментные
ре чи,
С
трудом
шевелятся
мозги.
Так
негодует
в се,
что
сыто,
Тоск ует
сыто сть
важных
чрев:
Ведь
опрокинуто корыто,
Вст ре в ожен
их
противный
хлев .
Теперь
им
выпал
ск удны й
ж ребий :
Их
дом
стоит
не
освещен,
И
ж гут
им
с лух
—
мольбы
о
хлебе
И
кр а сный
смех
чуж их
знамен.
Пусть
доживут
св ой
век
привычно
—
Нам
ж аль
их
сыто сть
ра зру шать .
Лиш ь
чистым
детям
н еп рили чно
Их
старой
ску ке
подражать.
В
ту
эпоху,
од нак о,
я
был
ближе
к
рев о­
люции,
чем
Блок.
Пр ав да,
я
никогда
не
был
в
партии,
дорожа
в ольно стью
лирика
и
ски­
тальца,
но
связ ь
моя
с
революцией
б ыла
ре­
альн а
еще
со
студенческой
скамьи,
а
Бло к
в
университете
так
был
равн од уш ен
к
об ще­
ственности,
что
по
рассеянности
как-то
даже
ск о мпромет иро вал
с ебя
в
глаз ах
товарищей
во
время
студенческого
движения.
Мне
кажет­
ся,
что
именно
на
мою
до лю
выпало
"на-
учить”
Блока
”слушать музыку революции” .
П рав да,
впоследствии
мы
стали
р азл ичать
разные
мотив ы
в
этой
музыке
и
иногда
р ас­
ходились
в
их
оценках.
Впрочем,
наше
отношение
к
революции
не
всегда
мог ло
удовлетворить
трезвых
поли­
тиков.
Я
по мню
наши
скитальчества с
Блоком
в
бе лые
петербургские
ночи
и
долгие
беседы
где-нибудь
на
скамейке
"Островов” .
В
эт их
беседах
пр еобл адал и
не
” э коно мика”, " ста ти­
с тика”,
не
то,
что
н азыв ает ся
”реальной поли­
тикой”,
а
совсем
д ругие
понятия
и
категории,
выходящие
за
пределы
так
назы ва емой
”дей-
ствительности”.
Чудились
иные
го лоса,
пела
сам а
стихия,
и ные
лица
к азали сь
маск ами,
а
за
маре во м
вн ешн ей
жизни
м ерещ ило сь
иное,
таинственное
лицо.
Вот
в
эти
дни
сл ага­
лась
у
м еня
в
ду ше
та,
по
с лову
Вячеслава
Иванова,
од егет и к а26, которую я назвал ”м и-
стическим
анархизмом”.
Мои
тогдашние
ма­
нифесты
и
брошюры
(опубликованные после
закры тия
"Вопросов Жизни”) вызвали,
как
известно,
вс е общую
бран ь
и
насмешки.
В
са­
мом
деле,
все
эти
тогдашние
мои
публикации
бы ли
весьма
незрелы,
неосторожны
и самона­
деянны,
но
все
же
в
них
заклю чалась
некото­
рая
п равд а,
никем
до
меня
не
высказанная.
Первоначально
Б лок
почувствовал
эту
прав­
ду,
т.
е.
что
”уж если бунтовать, т ак б унтов ать
до
конца”,
не
останавливаясь
на
половине
пути,
но
пото м
—
под
влиянием
всеобщей
травли — смутился и
отступил.
Это
случилось
спустя
два
года
после
первых
наших
ночных
бесед
о
''перманентной революции”.
В
это
вр емя
произошло
мое
духовное
сближение
с
Вяче с ла вом
Ивановым,
который
на
сво их
знаменитых
"сред ах”
на
"башне” (он
жил
в
то
врем я
на
Таврической
улице) объеди­
нял
самых
разнообразных
людей,
начиная
с Блока и кончая многими
и теперь всему
ми ру
известными
большевиками.
Его
концепция
"неприятия мира” в ст рет ил ась
с моим
"ми сти­
ческим анархизмом”. Три сборника "Факелов”
ст али
изл юбле нн ой
мишенью
для
об ст релов
критиков
всех
сортов
и
качеств.
Яростнее
все­
го
во сст али
против
"Ф акелов ”
те,
кому,
каза ­
ло сь
бы,
менее
вс его
н адлежало
против
них
восст ат ь.
Тут
уже
б ыло
д ело
не
в
идеях,
а
со­
все м
в ином,
о
чем
г ово рить
сейчас
невозмож­
но,
да
и
впоследствии
е два
ли
понад обится27.
Поми мо
идей,
пар аллель но
с
теорией,
шла
тог да
весьм а
сложн ая
запутанная
жизнь.
Чув ст во
"катастрофичности”
завладело
поэ­
тами
с
поистине
изумительною,
ничем
непре­
об ор имою
силою.
Александр
Б лок
воистину
был
тогда
персонификацией
катастрофы.
И
в
то
время
как
я
и
Вячеслав
Иванов,
кото­
р ому
я
чрезвычайно
о бязан ,
не
потеряли
еще
уверенности,
что
жизнь
определяется
не
толь­
ко
отрицанием,
но
и
утверждением,
у
Блока
в
ду ше
не
бы ло
ничего,
к роме
все
боле е
и
бо­
лее
раст ущего
о гро много
"нет”. О н уже тог да
ничему
не
говорил
”да”,
ничего
не
утверждал,
кроме
слепой
стихии,
ей
одн ой
отд авая сь
и
ничему
не
веря.
Необыкновенно
точн ый
*и аккуратный,
безупречный
в
своих
м анер ах
и
жизни,
гордо-вежливый,
загадочно-краси­
вы й,
он
был
для
людей,
близко
его
знавших,
493


Г.
Чул ков
самым
растревоженным,
измученным и
в
сущ­
ности
—
уже
безумным
человеком.
Б лок
уже
тогда
сж ег
свои
корабли.
Великое
свое
отрицание
Б лок
опра вд ал
своим
подлинным
страданием.
Р азмножив ­
шиеся тогда декаденты
в
большинстве
случаев
из-за
моды
"эпатировали буржуа",
и
с
их
ле гкой
руки
и
до
наших
дней
возникающие
"школы"
продолжают
св ое
легкомысленное
занятие,
даже
не
догадываясь,
какою
ценою
купили
себе
пр аво
на
это
отрицание
старшие
декаденты.
II
Мои
отношения
с
Блоком
всегда
был и
неровны.
То
мы
виделись
с
ним
очень
часто
(однажды случилось,
что
мы
не
расст авали сь
с
ним
т рое
суток,
блуждая
и
ночуя
в
окрестно­
ст ях
П ет ербур га), то нам не хотелось смот­
рет ь
д руг
на
д руга,
трудно
б ыло
вы мол вить
слово
и
прислушаться
к
тому,
что
говорит
собеседник.
На
то
бы ли
причины.
Иногда
наши
раз ногла сия
достигали
ка­
кого-то
предела
и
на ход или
даже
внешнее себе
выражение.
Эти
отталкивания случались имен­
но
около
тех
т ем,
которые
к азали сь
каждому
из
нас
самыми
заветными.
Таких
"взрывов"
в
наших
отношениях
бы ло
три.
Первый
—
это
письмо
Бло ка
о
Соловьеве;
второй
—
отрече­
ние Блока от "мистического анархизма"28;тре­
тий
— спор
наш
об
интеллигенции
и
народе.
Вот
это
последнее
столкновение
произ о­
шло
в
1908 году по поводу доклада Блока
"Интеллигенция и народ",
прочитанного
им
с нача ла
в
"Религиозно-философском общест­
ве ",
а
пото м
в
"Лит ерату рно м общ ест в е"2 9.
Содержание
этого
до клад а
теперь
всем
изве­
стно,
потому
что
в
1919 году "А лконо ст"
изд ал
его
вместе
с
други м и
ст атья ми
Блока
отдельной
книжкой.
До клад
Блока
был
весьма
примечателен
своим
пророческим
дух ом.
Поэт
в
с амом
деле
с
необычайной
остротой
предчувствовал
ст и­
хийный
хара кт ер
надвигавшейся
революции.
Он
был
сам
се йсм ог рафом ,
св ид етел ьств ую­
щим,
что
близко
землетрясение.
Чувст в о
ка­
тастрофичности
всегда
бы ло
присуще
и
мне,
—
и
не
эти
предчувствия
вызывали
мое
в оз­
ражение
Блоку.
Мне
был
неприятен
в
его
д ок­
л аде
тот
невыносимый
удушающий
песси­
мизм,
которым
ве яло
от
всего
э того
мисти­
ческого
косноязычия.
Я
тогда
же
устно
и
пе-
чатно
во зраж ал
Блоку30.
Теперь,
конечно,
я
бы
иначе
во зраж ал
ему,
но
от
сущности
м оего
то гдаш н его
во з­
ражения
я
и
теперь
не
отказываюсь.
Я
и
те­
перь
думаю ,
что,
приписывая
нашей
интел­
лигенции
такие свойства,
как
"индивидуализм,
эстетизм
и
от чаян и е",
Блок глубоко ошибался.
Я
не
отрекусь
от
моих
тогдашних
слов: "Не­
ужели
не
ясно,
что
все
три
темы,
влюбившие
в
себя
поэта,
—
индивидуализм,
эстетика
и от­
чаяние
—
все
эти
те мы
я вля ются
предметом
ненависти
нашего
интеллигента?
Неужели
Б лок
не
понимает,
что
влюбленность
в
эти
темы
есть
крайнее
декадентство!
И
неу же ли
не
очевидно,
что
декадентство
полярно
по
от­
ношению
к
интеллигенции?
Интеллигенция, со
времени
Белинского
утверждавшая
иде ю
об­
щественности
и
народ олю бия ,
со
времени
Пи­
сарева31
провозгласившая
п арадок сальн ое
разрушение
эстетики
и,
наконец,
в
ли це
сво их
рев олюц и он еров
объявившая
войну
апатии
и
косному
отчаянию,
—
что
общего
имеет
эта
интеллигенция
с
тем
орхидейным
интеллиген­
т ом,
который расцветает
в
декадентской
ор ан­
жер ее?
Образ
двойника
заслон и л
Блоку
о браз
интеллигенции,
и
печать
смерти
на
лице
этого
двойника Блок принял за печальный
знак гибе­
ли
вс его
нашего
общества".
Иные
пессимисты,
пожалуй,
готовы
бу­
дут
признат ь
пророчество
Блока
исполнив­
шимся
с
буквальной
точностью,
но
я
и
теперь
не склонен к
такой мрачности. Я
и теперь готов
подписаться
под
тогдашними
моими
строка­
ми : "Поэт был несправедлив к нашей интелли­
г енц ии:
он
слишком
умалил
ее добродетели
и,
с
другой
стороны,
слишком
польстил
ей,
пред­
положив,
что
она
стоит
на
той
высокой
ступе­
ни
кул ьт уры,
откуда
ви дны
последние
проти­
воречия
нашей
жизни
и
где
у
слабых
кружится
голова
над
раскрывшейся
бе здн ой ..."
"У Глеба Успенского есть очерк "О вц а
без
стада”32. В этом очерке фигурирует "бала-
шовский
барин",
который
непрестанно
печ а-
луется
о
народе
и
вечно
к
не му
стремится,
но
из
хождения
его
в
наро д
ничего
не
выходит.
"Мешает мне мое в высшей степени ложное
положение,
положение
барина...
—
признается
он.
—
Заметьте,
что
я
говорю
—
мешает
положение
не
интеллигентного
человека,
а
просто
бар ина ...” Я
боюсь,
что
Бл ок
попал
в
это
"ложное положение”,
как
выражается
герой
Глеба
Успенского.
И
это
вовсе
не
зна­
чит,
что
у
Блока
нет
связи
с
наро до м,
с
Росси­
ей.
Охотно
ве рю,
что
т акая
связь
имеется,
но
не там
она ,
где
д умает
Блок.
Любовь
к
народу
и
родной
стране
вовсе
не
требует
тех
с амооб­
личений,
которыми
так
увлекся
поэт,
и
того
хождения
в
народ,
кото ры ми
занялся
ба ла-
шовский
барин”... Блок был задет моими воз­
ражениями
и
во
втором-своем
док ладе
”Сти-
хия
и
кул ьтур а” ,
прочитанном
в
том
же
1908
го ду
в
”Религиозно-философском обществе”,
говорил,
между
п р о чи м: "Георгий Чулков за­
яви л
печатно,
что
вся
тем а
в
сущности
совсем
не
об
интеллигенции,
а
о
декадентах”...
Б лок
настаив ал
на
то м,
что
”во всех нас заложено
494


Г оды
ст ранст в ий
чу вс тво
болезни,
тревоги,
катастроф ы,
разры­
ва”...
Это
бы ло
сказано
30 января 1908
год а.
Я
напечатал
то гда
стать ю
”Лицом к лицу”33.
Та м я п ис ал : ”Мы все предчувствуем катастро­
фу.
Но
эти
предчувствия
не
должн ы ,
однако,
угаш ат ь
в
нас
р азум а.
И
если
наш
внутренний
оп ыт
п одобе н
динамиту
или
той
бомбе,
о
ко­
торой живописно рассказал Блок,
то все же нет
надобности
брос ат ь
эту
бомбу
так,
зря ,
как
бы ла
она
брош ен а
или
—
что
еще
хуже
—
за­
бы та
по
рассеянности
на столике
Café de Paris.
Блок
однажды
заяв и л,
что
он
ничего
общего
не
имеет
с
мистическим
анар хизмом.
Это
в ер­
но.
За то
он
имеет
нечто
общее
с анархическим
мистицизмом,
с
тем
п одо зритель ны м
мисти­
цизмом,
котор ый
лишен
знания
и
оп ределя ет ­
ся
лишь
настроением
и
лирикой...”
Так
мы
с
Блоком
пугались
д руг
друга ,
чувствуя,
что
с
одн ою
катастроф ой
в
ду ше
не
проживешь.
Меня
уд ив лял
и
раздражал
тогда
обличительный
тон
выступлений
Блока.
Я
не
ви дел
и
сейчас
не
вижу,
”во имя”
чего
со­
бственно
поэт
восставал
против
интеллиген­
ции.
Его
цитата
из
”Переписки с друзьями”
бы ла
для
меня
не
убедительна,
ибо
у
Блока
еще
ме нее
бы ло
прав
на
учительство,
чем
у
Гоголя34. Наша общая беда была в том,
что
никакого
”имени”
не
б ыло
в
то
время
ни
у
него,
ни
у
меня.
У
Блока
даже
до
последних
его
дней.
Я
тог да
еще
бормотал
нескладно,
что
я
”ночной ученик”,
что
я
”Нико дим ”.
Б лок
даже
этого
не
мог
ск азат ь.
Но,
несмотря
на
все
наши
раз мо лв ки,
я
л юбил
Блока.
Я
понима л
до
конца
ве сь
тот
волшебный
мир,
в
ко тор ом
жи ла
и
п ела
его
душа.
А
поэт
ценил
во
мне
то,
что
со
м ною
можно
было
гов ор ить
не
по-интеллигентски,
что
я
с
полуслова
по нима ю
его
символичес­
кий
язык.
Но надо признаться, что тот дурной
анар ­
хический мистицизм, в
котором я упрекал Бло­
ка,
был
и
мне
свойствен
если
не
идейно,
то
”житейски”,
биографически.
Это
уж
бы ла
бо­
лезнь
эпохи.
И
первым
ее
проявлением
б ыла
ирония.
Александром
Бло ком в
1908 году была
написана
стать я
с
таким
же
названием
”И ро-
ния”. ”Самые живые,
самые чуткие дети нашего
ве ка,
—
писал
он,
—
поражены
болезн ь ю,
незнакомой телесным и духовным врачам.
Эта
болезнь — сродни душевным
нед угам
и может
бы ть н азв ана ирони ей.
Ее проявления — присту­
пы изнурительного
смеха, который начинается
с
дьявольски-издевательской,
провокаторской
улыбки,
кончается — буйством и кощунством”.
”И все мы,
современные
поэты,
—у
оч а­
га
страшной
зар азы .
Все
мы
пропитаны
пр о­
вокаторской
иронией
Гейне.
Тою
безм ерн ою
в люблен н ост ью,
кот ор ая
для
нас
самих
ис­
кажает
лики
наших
икон,
чернит
сияние
ри зы
наших
святынь”... ”Кто
зн ает
то
состояние,
о
котором говорит
одинокий
Гейн е:
Я
не
могу
понять,
где
оканчивается
ирония
и
начинается
не бо.
Ведь
это
—
крик
о
спасении”...
Эта
жуткая
ирония,
к отор ая
всегда
при­
сутствует
в
романтической
поэзии,
была
ку ль­
тивируема
всеми
нами
в
ту
петербургско-де­
кадентскую
эпоху.
Эта
ирония
каза лась
необ­
ходимой,
как
соль
к
трапезе.
Без
нее
нельзя
б ыло
написать
стихотворение,
прочесть
д ок­
лад, поговорить
за
ужином
с приятелем.
Д аже
в люб лят ься
без
иронии
к азалось
м ногим
чем-
то
вульгарным
и неприличным.
Это
была эпо­
ха
петербургского
аль манах а
”Белые Ночи”,
иронического
пр оло га
к
"Трагедии Смерти”
Федора
С олог уба,
где
есть
пародия
на
Бло ­
ка3 5, — это была эпоха бесконечных калам­
буров
и
мистических
двусмысленностей.
Ка­
ламбу ры
л юбил
Блок,
но
иногда
он
защи ща л­
ся
от
них
шутками
и
эпиграммами.
К
сожалению,
это
бы ла
эпоха,
когда
мы
все
зло уп от ребля ли
словами,
и
при
этом
”сло-
во
не
расходилось
с
делом”.
Многие
из
нас
”для красного словца”
не
жалели
заветного.
Это
были
дни
и
ночи,
ко гда
мы
нередко
ис­
кали
истины
на
дне
стакана.
Однажды,
ко гда
я
писал
рассказ
"Одна
ночь",
а
Б лок
толь ко
что
написал
стихи
" Бе­
лая
ноч ь" 3 6 (а в это время Андрей Белый
яр ост но
бранил
в
"Весах"
—
и
меня
и
Блока),
Александр
Александрович
сочинил
шут ли вое
четверостишие:
Чул ков
"Одною ночью”
занят,
Я
"Белой ночью”
занялся,
—
Ведь
руган ь
Белого
не
ран ит
Того,
кто
все
равно
сп ился ...
В
старинных
учебниках
истории
всегда
можно
было найти
главу "Распущенность нра­
вов накануне революции”. В этой исторической
обстановке Александр Блок
писал
свой
”Бал а-
ганчик”,
” Не знакомку”
и
позднее
”Снежную
Маску”.
В
апреле
1912 года на третьей книге
своих стихов, переизданной”Мусагетом”,
Б лок
сделал мне надпись: ”МиломуГеоргиюИвано­
ви чу
Чу лк ову
на
память
о
пережитом
в мест е”.
Так
это и было:
самое страшное и опасное,
что
в
те
дни
со блаз няло
души,
воистину
нам
п ри­
ш лось
пережить
вместе
с
ни м.
Однажды
Блок,
беседуя
со
мной,
пере­
листы в ал
томик
Б ара тын ског о37.
И
в друг
не­
ожиданно
сказал: ”Хотите,
я
отмечу
мои
лю­
бимые
стихи
Баратынского”.
И
он
стал
от­
мечать
их
бумажными
заклад ками,
надписы­
вая
на
них
названия
стихов
своим
прекрасным,
точным
почерком.
Закладки
эти
почт и
истлели,
ия
хочу
сохранить
этот список
любимых
Блоком
стихов.
Вот
эти
три
сти­
х о т во р е н ия: ”Когда взойдет денница золо­
тая...”,
”В дни безграничных увлечений . . .” ,
495


Г.
Чулков
"Н аслажд ай т есь:
все проходит...". Этот выбор
чрезвычайно
характерен
для
Блока
—
смеше­
ние
живой
рад ост и
и
тоски
в
первой
пьесе,
"жар восторгов несогласных”,
свойственных
"пр евр атному ген и ю” ,
и
присутствие,
одн а ко,
в
душе
поэ та
"прекрасных соразмерностей”
—
во
в торой
и,
наконец,
заключительные
сти­
хи
последнего
стихотворения,
где
Ба ратынс ­
кий
утверждает,
что
”и веселью и печали на
изменчивой земле боги
праведные дали одина-
кие
кр и ле”: все это воистину ”бл ок овск ое”.
Быть м ожет ,
задумавшись над этими стихами,
Блок впервые
замыслил ту тему,
какая впосле­
дствии
стала
лейтм отив о м
его
”Розы и Кре­
с та” 3’:
Сердцу
закон
непреложный
—
Радость-Страданье
одно...
Радость,
о,
Радость-Страданье,
Бол ь
неизведанных
ран...
Впрочем, надо с большой осторожностью
гов о рить
о
” за мысл ах”
Блока.
Он
всегда
исхо­
дил не
от
замы сла ,
а
от
об раза- симв ола.
Поэ т
”мыслит вещами”, уп одо бляяс ь и но м у,
безмер­
но более высокому источнику бытия, которому
приписано это свойство мудрецами. Так и Блок,
даже впадая
в
парадоксальные
крайности,
вс е­
гда
стремился
освободиться
от
”с мысла”.
Он
сам придумал иронический термин ”священный
идиотизм”. Однажды он
воистину
злоупотре­
бил
э тою
двусмысленною
до брод ет ел ью.
В один прекрасный вечер он объявил, что у него
в душе возникла тема драматического произве­
дения. На вопрос:”Какаяжеэтотема?”—Блок
отв етил
очень
серьезно: ”Аист на крыше и за­
ря”. На шутливоезамечание, что это, пожалуй,
маловато для трагедии, Блок
стал уверять, что
ничего
д руг ого
у него
нет
в
душе,
но
что
”заря
и аист”
вполне
д остаточ ны
для
пьесы.
Однако
из
это го
”аи ста”
ничего
не
вышло.
Верленовские
nuances не исключали
в Блоке любви
к точности.
То лько
б лок ов ская
точность
была другого
порядка,
чем
точность
вне шни х
и
трезвых
ду ш.
Правда,
Бл ок
не
д остиг ал
”математического символизма”
Эд­
гара39.
Но,
одн ак о,
в
его
поэзии,
особенно
в
эпоху
”Ночных часов”,
стали
прео бла дать
ямбы
—
кристаллы
пр озрачн ой
ясности
и
не­
зы б лемой
формы.
Но
Блок
никогда
не
был
способен
к
про­
чным
и
твердо
очерченным
идейным
настро ­
ениям.
” Геомет ризм”,
свойственный
в
значи­
т ельн ой
мере
Вл.
С оловь ев у,
был
совершенно
чужд
Блок у.
Поэт
лю бил
не
самого
Соловье­
ва,
а
миф
о
нем,
а
если
и
лю бил
его
сам о го,
то
в
некоторых
его
стихах,
и
даже
в
его
пись­
м ах,
и
даже
в
его
каламбу рах
и
шутливой
пьесе
"Белая Лилия”40.
Ед ва
ли
Б лок
удосу­
жился
когда-либо
прочесть
до
конца
"Опра­
вдание
Добра"41.
Б лок
не
хотел
и
теории:
ему
надобен
был мятеж.
Но чем мятежнее и мучите­
льнее
была
внутренняя
жизнь
Блока,
тем
на­
стойчивее
старался он
устроить свой дом уют­
но
и
б лаг ооб ра зно.
У
Блока
было
две
жизни
—
бы тов ая,
д омашня я,
тихая,
и
др угая
— без-
бытная, уличная,
хмельная.
Вдомеу
Блока был
порядок,
раз м еренност ь
и
внешнее благополу­
чие.
Пр авд а,
благополучия подлинного и
здесь
не
бы ло,
но
он
до рож ил
его
видимостью.
Под
маскою
корректности
и
пед антизма
таился
страшный
н езн ако мец
—
хаос.
В
прекрасных
анапестах
стихотворения
"К музеУ написанных уже в* 1912 году,
Блок
сам
еще
раз
по дв одит
ит оги
своей
жизненной
судьбы.
Кто
была
его
муза?
З ла,
добра
ли?
—
Ты
вся
не
отсюда.
Мудрено
про
те бя
гов оря т:
Для
иных ты
и
Муза
и
ч удо.
Для
мен я
ты
—
муче нь е
и
ад.
Недавно
я
перечитал
его
"Розу и Крест".
Это
—
одна
из
немногих
попыток
Бл ока
вый ­
ти
из
магического
к руга
иронии
и
отрицания.
В
жертве
Бер тр ама
поэт
мечтал
найти,
нако­
не ц,
оправдание
и
см ысл
нашей
жизни.
Но,
должно
быть,
не
п оложи т ельн ое
утверждение
бытия,
а
его
переоценка
до
конца свойственны
бы ли
хмельному
сердцу
поэта.
И
была
рок ов ая
отрада
В
попираньи
заветных
святынь,
И
безумная
сердцу
услада
—
Эта
г орьк ая
страсть,
как
полы нь.
Фед ор
Сологуб
I
Я
вст рет и лся
с
Фед оро м
Кузьмичом
Те-
терниковым
в
первый
раз
весною
1904 года
в
П етер бург е
на
журфиксе
у
Мережковских.
Федору Кузьмичу
тогда
бы ло
лет
с орок,
а
мне
еще
не
бы ло
и
д вад цати
пяти.
Он
был
уже
зрелый,
давно
уже
определившийся поэт,
хотя
публика
знала его
ли шь
по
глупым
рецензиям
журналистов
и
не
ме нее
глупым
пародиям
Б у ренина1 .
А
я
был
начинающий
писатель,
автор
книжки
" Кр емнисты й путь ”
и
только
что
появившейся
тогда
в
”Весах"
статьи
”Све-
тле ют
да ли ”2.
С ологу б,
услышав
мою
фамилию
и
по­
жимая
мне
руку,
ск азал,
лукаво
щуря
глаза:
—
А
по-моему,
они
темнеют...
Я,
конечно,
д ог адал ся,
что
поэт,
намекая
на
загл авие
моей
ст ат ьи,
иронизирует
добро­
душн о
по
поводу
этой
несколько
восторжен­
ной
л итератур ной
декларации.
По
неопытно­
сти
я
нед оум евал,
как
мне
надо
отнестись
496


Годы
стр анст вий
к
иронии
моего
почтенного
собеседника.
Но
С ологуб
сам
помог
мне
выйти
из
з атруд ни­
т ельн ого
положения,
переведя
разговор
на
мои
стихи.
У
Сологуба тогда
б ыла
бор ода,
которую
он
впоследствии
сбрил.
Пор трет
Куст од и ева
очень
удачен
в
отношении
сход ства3 .
Сологу­
бу
можно
бы ло
тогда дать
лет пятьдесят
и
бо­
лее .
Впрочем,
он
был
один
из
тех,
чей
в озр аст
определялся
не
десятилетиями,
а
по
крайней
мере
тысячелетиями
—
так ая
давняя
че лове ­
ческая
мудрость
светилась
в
его
иронических
глазах.
В
одн о
из
ближайших
воскресений
я
по­
лучил
от
Сологуба приглашение
его
посетить.
Он
жил
на
Вос ьм ой
линии
Васильевского
ост­
рова,
в
д оме
Андреевского
гор одско го
учили­
ща,
где
он
служил
в
качестве
инспектора.
Со логуб
тог да
еще
не
был
женат,
и
в
до­
ме
хозяйничала
его
сестра,
Оль га
Ку зьминиш ­
на.
Это
бы ла
приветливая,
но
несколько
за­
стенчивая
и очень
скро мная п ожи лая
девушка.
Лицом
она
была
похожа
на
бра та.
Ходила
она
по
ко мн атам
бесшумно,
как
ходят
мона­
х ини.
И
во
всем
облике
ее
бы ло
что-то
мона­
шеское.
И
в доме
была
чистота
и порядок,
как
в
монастырских
кельях.
Бра т
и
сестра
бы ли
чрезвычайно
гостеп­
риимны.
Ужины
они
уст раи вали
вкусные,
уго­
щая
до маш ними
солен ьям и
и
всякими
яс т­
вами,
и
казалось,
что
ты
сидишь
не
в
Петер­
бурге,
а
где-нибудь
в
далек ой
провинции,
где
люд и
хле бос ольн ы
и
ма стера
го тов ить
всякие
настойки
и
закуски.
В
салоне
Мережковских
шли
горя чие
де­
баты на религиозно-философские
темы; произ­
носились
моноло ги
и
диалоги,
иногда
речи
походили
на
проповедь...
У
Сологуба
таких
"платоновских”
бесед4 не устраивалось.
И даже
Мережковские,
посещая поэта,
и збегали
у него
поднимать
споры
на
ответственные
темы.
У
Мережковских
го во рили
гр омко ,
у
Со­
логуба — вполголоса; у Мережковских спорили
о
церкви
взволнованно
и
д аже
зап альчи во ,
у Сологуба—рассуждали о стихах с бесстрасти­
е м мастер ов
и знатоков
поэтического
ремесла.
В кабинете хозяина, где стояла темная, несколь­
ко
хо лодн ая
к о жаная
меб ель,
сидели
чинно
поэты,
читали
покорно
по
желанию
хозяина
свои стихи и послушно выслушивали суждения
мэтра, точные и строгие, почти всегда, впрочем,
б лаг ожелат ельн ые,
но
иногда
острые
и
беспо­
ща дн ые,
если
стихотворец
рискнул
выступить
со стихами легкомысленными и несовершенны­
ми.
Это
был
арео паг5
петербургских
п оэт ов.
С ологуб
был
важен,
беседу
вел
внятно
и
мерно,
чуть -чут ь
улыбаясь.
О
житейском
он
почти
никогда
не
гово ри л.
Я
никогда
от
н его
не
слышал
ни
одного
сл ова
об
его
училище,
об
учениках,
об
его
службе.
К ажет ся,
он
был
превосходный
педагог.
Учителем
он
бы л,
не­
сомненно,
прекрасным.
Он
лю бил
точность
и
ясность
и
уме л
изл ага ть
св ои
мысли
с
уб е­
дительностью
мат емат ич еск ой.Чем
фантасти­
чн ее
и
загадочнее
была
его
внутренняя
жизнь,
тем
логичнее
и
строже
он
мы с лил.
В
э том
отношении
он
был
похож
на
Эдгара
По.
Даже
таинственные
и
загадо чн ые
темы
он
об лек ал
в
стройную
систему
силлогизмов.
Он
в
совер­
шенстве
в ладел
техникой
спора.
Самые риско­
ванные
парадоксы
он
блестяще
защищал,
в ла­
дея
диалектикою,
как
опытный
фехтовальщик
шпагою.
Некоторых
он
пугал
насмешливостью,
и ных
он
о тталкив ал
своею
обидчивою
мните­
льностью,
друг им
он
к азался
холодным
и
злым.
Но
мне
почему-то
он
сразу
внушил
к
себе
доверие,
и
я
разглядел
за
холо дн ою
маскою
то
иронического,
то
мнительного
че­
ловека
его
настоящее
лицо
—
лицо
п ечаль­
ного
и
доброго
поэта.
Но
обидчив
и
мнителен
он
был
в
само м
деле
болезненно.
Несколько
раз
даже
у
меня
с
ним
бы ли
недоразумения
по
разны м
незна­
чительным
поводам.
Прав д а,
эти
не дор азум е­
ния
кончались
б лагоп олучн о
и
очень
скоро,
потому
что
С ологу б
всегда
чувствовал,
что
я
его
це ню
и
люблю,
и
охотно
мирился.
Однажды
мне
пришлось
даже
получ ит ь
от
н его
д ов ольно
неприятное
письмо,
напи­
санное
им
под
впечатлением
толь ко
что
напе­
чатанной
тог да
повести
Ку змина
"К арто нны й
до мик".
К
несчастию,
эта
повесть
напечатана
была
в
альманахе
"Белые Ночи",
в
коем
я
принимал
ближайшее
участие
и
где
я
напе­
ча тал
также
стихи
само го
С ологуб а.
А
в
пове­
сти
Кузмина
—
надо
признаться
—
не
очень
скромно
описан
был
интимный
веч ер
в
театре
В.
Ф.
Комиссаржевской,
где
Со логуб
читал
с вою
пьесу6.
И
сам
поэт
изображен
был
Куз-
миным
насмешливо,
как
не кий
"седой чело­
век,
медлительным
старческим
г олос ом,
как
арх им анд рит
в
великий
четверг",
возглаша­
вший реплики
своей
пьесы7. Оскорбительного,
вп роче м,
ничего
не
было.
Но
Со логуб
оби д ел­
ся.
Мне
это
было
особенно
тя жело,
потому
что
вся
эта
история
со впал а
с
мучительною
предсмертною
б олезн ью
сестры
поэта.
Федор
Куз ьм ич
жил
в
это
в ремя
в
Финляндии,
в
Ра й-
воле.
Письмо
д атиро вано
25 июня 1907 года .
А
текст
письма
такой:
Дорогой
Георгий
Иванович,
благодарю
за
Белые
Ночи.
Как жаль,
что
Вы
меня
не
заста­
лив
прошлый
понедельник,
—
я
так рад
был
бы
побеседовать
с
Вами.
—
У
меня
оче нь
неблаго­
получно:
сестра в
опасном положении;
каждый
де нь
х уже
и
хуж е.
—
По
поводу
альманаха:
о чень
жаль,
что
Кузмин
так
на
меня
сердит­
ся:
я,
пра во,
не
виноват
в
этих
делах,
и
даже
497


T.
Чулков
не
подозревал,
что
моя
трагедия
может
в
чем-нибудь
помешать
его
пьесам.
Я
и
писал
ее
во все
не
для
сцен ы
и
никому
ее
не
предлагал,
—
Вс.
Эм.
Мейерхольд
сам
ее
у
меня
спросил.
Не
правда
ли,
как
это
неумно
свирепеть
на
ме ня
за
то,
что
я,
во-первых,
написал
драму,
во-вторых,
читал
ее
долго,
мешая
Кузми ну
исполнять
его
Куранты?. — И потом я думаю,
что
в
этой
самой
книге
м оих
стихов
поме­
щать
не
следовало:
это
м еня,
без
моего
ведо­
ма,
ставит в такое положение,
в
котором
я
не
хо чу
стоять.
П ол уч ается
т акая
картина:
не
подозревая,
что
на
моем
лице
красуется
пле ­
вок,
я
безмятежно
выхожу
читать
стихи
перед
гогочущей
аудиторией.
—
Так-то,
милый
поэт,
—
грустно
жи ть
на
свете.
Привет
На­
дежде
Григорьевне.
Сердечно
преданный
Вам
Фед ор
Тетерников.
Это
письмо,
продиктованное
болезненною
мнительностью,
вовсе
не
от веч ало
тому,
что
бы ло
на
сам ом
деле.
Никаких
коварных
целей
М.
А.
Кузмин
не
преследовал,
и,
насколько
я припоминаю,
все это скоро уладилось.
Впро­
чем,
Федору
Кузь ми чу
б ыло
не
до
того.
Все
литературные
сплетни
и
оби ды
отошли
на
второй план.
"Милый Георгий Иванович,
—
пи­
сал он
28 июня 1907 года .
—
У меня
жестокое
горе:
сестра
умерла.
Шлю
Вам
и
Надежде
Григорьевне
от
нее
последний
ее
привет
и
по­
желания:
живите
долго
и
будьте
сча ст ли вы.
Искренно
л юбящий
Вас
Федор
Тетерников".
Вскоре
я
по л учил
от
Сологуба
еще
одн о
письмо,
да тиров анное
9 июля того же 1907
го да,
из
Райволы.
Дорогой
Георгий
Иванович!
—
писал
он.
—
Ваше
и
Надежды
Григорьевны
сочувствие
оч ень
меня
тронуло.
Умирать
иногда
бывает
мучительно
больно,
и
тяжело
смотреть,
как
живое
лицо
д ень
за
днем
мертвеет,
как
ис­
сыхающие
от
смертельной
жажды
губы
ис­
таивают,
и
слышать,
как
умирающий,
косне­
ющий
язык
и
запекшиеся
уста
говорят
созна­
тельные,
живые,
простые
слова уже
после
то­
го,
как
за
несколько
дне й
сказано
просто
и
покорно:
—
я
умираю.
—
Где
я
думаю
прове­
сти
ию ль
месяц?
—
спрашивали
Вы.
Хорошо,
если
бы
я
знал.
Беда
в
том,
что
мелкий
бес
стережет
черные
дни
и
приходит
пакостить.
Издевается
и
дразнит
идиотскими
совпадени­
ям и.
Как
раз
в
те
дни,
когда
сестра
уже
перестала
вс тав ать
с
постели,
за
2 недели до
смерти,
меня
внезапно
уведомили,
что
на
слу­
жбе
ме ня
не
оставят.
Как раз
в
день
ее
по хо­
рон
мой
преемник
требовал,
чтобы
я
сдавал
ему
поскорее
училище.
Теперь
требует,
что бы
я
поскорее
очищал
ему
квартиру.
И вот
я
Мы­
каю сь
то
в
Петербург,
то
в
Райволу,
кончаю
казенные
дела,
с даю
училище,
ищу
квартиру.
Все
собирался
на
этой
неделе
заехать
к
Вам
навестить,
благо
недалеко,
и
мне
так
отрадно
б ыло
бы
поговорить
с
Вами,
да
так
и
не
мог
собраться.
Но
все-таки
на
дн ях
непременно
побываю.
Привет
Надежде
Григорьевне.
Сердечно
преданный
Вам
Фе дор
Тетерников.
В
это
время,
после
смерти
Ольг и
Кузь­
минишны
идо
женитьбы
Фед ора
Кузьмича на
А.
Н.
Чеб отарев ской 9, моя друж ба с Сол огу­
бом
как-то
укрепилась
и
явственно
для
нас
обоих
обозн ач и лас ь.
Вот
еще
одн о
его
письмо
ко
мн е,
помеченное
30 июля 1907 года:
Дорогой Георгий
Иванович! Прошлую
су б­
боту, —28, —яоченьхотелпроехатькВамна
Черную Речку,
но утром долго
задержали в Пе­
тербурге
разные
мелочи
с
квартирой,
и
уже
потом
было
поздно,
особенно
принимая в рассу­
ждение,
что
Вы
в
этот
д ень
отправлялись
на
Вечер
Нового
Искусства.
Сту де нт,
который
был
у
меня
с
Вашим
письмом
звать
меня
читать,
оче нь
милый.
Я приятно
с
ним
побесе­
довал
и не мог ему отказать.
Он доказал мне по
правилам
арифметики
(физики он еще не зна­
ет), что мне надо читать.
Я
и
хот ел
пр и­
ехать.
И
все
думал,
что
же
я
бу ду
читать.
И
все
выходили
стихи
про
смерть,
—
прочие
стихи
я
позабыл.
И
в
субботу
стало
у
меня
такое
настроение,
что
я
бу ду
совсем
неуме­
стен
на
этом
ве чер е,
сред и
таких
м ол одых
и
оч ень
приемлющих жизнь
авторов.
Это,
кон е­
чн о,
вздор,
и
публике
все
равно,
что
слушать
и
на
кого
глядеть.
Но
все-таки
я
не
смог
приехать.
—
Теперь
яв
Петербурге.
Поселился
на
Петербургской
стороне,
Широкая, 19, кв. 2.
Это
на
углу
Малого
просп.
—
Соберитесь
ко
мн е.
Я
всегда
бы ваю
рад,
когда
Вы
ко
мне
приходите.
Я
Вам ,
если
хотите,
прочту
мою
новую трагедию, — только
что
кон чи л.
В3дей­
ствиях.
"Победа Смерти ". — Долго ли Вы еще
проживете
у
Кюнаряйнена?
Там,
должно
быть,
хорошо.
Привет
Надежде
Григорьевне.
И большая
благодарность
Вам
обоим
за
милое
сочувствие.
Желаю
Вам
счастья
и
радости.
Сердечно
л юбящий
Вас
Фед ор
Тетерников.
II
На
мою
долю
выпала
немалая
честь
на­
печатать
ро ман
Сологуба
„Мелкий бес” .
Еще
будучи
сотрудником
”Нового Пути”
в
1904
году,
я
неоднократно
слышал
от
Мережковс­
ких
упоминания
об
э том
ром ан е.
Редакторы
498


Годы
ст ранст в ий
журналов
не
решались
его
печатать,
считая
ром ан
сли ш ком
рискованным
и
странным.
Боялись
ли беральн о й
цензуры.
П ознако мив ­
шис ь
с
Со логу бом ,
я
попросил
его
д ать
мне
прочесть
его
роман.
Он
охотно
согласился
и
расск азал
при
этом,
как
он
п осы лал
сво й
роман
решительно
во
все
редакции
и
ни
один
журнал
не
сог ла шался
его
напечатать.
К
концу
1904 года,
ког да
я
расст ался
с
Мережковскими
и
вместо
„Нового Пути”
стал
выходить
журнал
”Вопросы Жизни”,
я
предложил
н овой
редакции
взять
у
С ол огу­
ба
его
роман.
Н.
А.
Бердяева
мне
уд алось
склонить на
согласие
без
труда,
но
со
ст орон ы
С.
Н.
Булгакова
и
некоторых
других
я
встре­
тил
упорное
сопротивление.
Федору
Кузьми­
чу,
н ыне
покойному, так,
вероятно,
и
ост алось
неизвестным,
какую
бор ьбу
я
выдержал
внут­
ри
редакции,
добиваясь
опубликования
рома­
на,
ставшего
теперь
классическим.
После
ж ур­
н ала
р оман
был
издан
”Шиповником”. И м не
долг о
пришлось
уб еждат ь
издателей
в
н еоб­
ходимости
выпустить
ро ман
от дельн ой
кни­
гой.
Впоследствии
они
не
п ожалели
об
этом:
ром ан
переиздавался
м ного кратно,
и
только
благодаря
этому
замеч ательно му
ром ану
имя
С ологуба
стало
известно
всем
гр ам отным
русским
людям.
Литературный
п уть
Со лог уба
был
нелег­
кий.
Поэт
не
мог
не
с ознав ать,
что
его
лирика
совершенна
и
бл агоухан н а,
что
его
роман
зна­
чителен
и
глубок,
и,
созн авая
это,
встречать
или холодное равнодушие к своим трудам,
или
даже
насмешливую враждебность — все это не
так легко,
и пушкинский афоризм ”ты сам
свой
выс ший
с уд ”10 не всегда утешает,
когда
”суд
глупца” является верховным судом
по
отноше­
нию
к
тому,
что
ты
делаеш ь
con атоге
*.
В
ящиках
письменного
стол а
у
Со лог уба
лежали
груды
четко
переписанных
его
стихов,
нигде
еще
не
напечатанных.
Этот
клад,
в еро­
ятно,
и
до
сих
пор
лежит.
Полное
собрание
сочинений
поэта,
предпринятое
”С ири но м”,
не
б ыло
доведено
до
конца,
и
посмертных
произведений
Сологуба — я думаю
— найдет­
ся
немало.
Мои
расск азы
и
повести
Соло губ,
кажет­
ся,
не
очень
ценил,
за то
к
мои м
лирическим
опытам
относился
весьма
благосклонно.
Впрочем,
такие
сообщения
н адо
д елать
осто ­
рожно,
с
оговорками.
К апризны
наши
оценки.
Се го дня
мы
хвалим
то,
что
завтр а
под
тем
или
други м
впечатлением
браним.
Я
помню,
однако,
как
одно из
моих
первых
выступлений
у
него
на
воскресном
вечере,
когда
я
читал
мою
’Тагару”11, встречено им было с сочувст­
вие м,
для
меня
очень
лестным.
Он
очень
це­
нил
мои
стихи
о
тай ге
и,
когда
я
охладел
*с любовью (ит.).
к
этой
теме,
написал
мне
экспромт,
да тир о­
ванный
28 декабря 1913
год а.
Дарованный
тебе,
Георгий,
Ночной
таинственной
тайгой
Цветок
для
п реле сти
другой
Не
позабыл
ли
ты,
Гео р гий?
Но
в
холоде
эфирны х
оргий
С
тобою
спут ни к
тв ой
благ ой:
Цветок
ноче й,
теб е,
Гео рги й,
Ночной
даров ан ны й
тайгой12.
Так
же он относился и впоследствии к мо­
ей
лирике,
простив
мне
забвение
тайги.
И,
признаюсь,
я,
уже
многоопытный
писатель,
был
по-настоящему
растроган,
когда
он
мне
ск азал
в
Пе т е рбурге
в
1922 году ,
что,
получив
мою
новую
книгу,
сидел
над
нею
всю
ночь,
перечитывая
по
нескольку
раз
понравившиеся
ему стихи.
Зат о
мои философские
выступления
его
вовсе
не
удов ле тв оряли .
По
по воду
нашу­
мевшей
в
свое
время
моей
книжки
”О мисти­
ческом
анархизме”
он
напечатал
в
”П ерев але”
насмешливую статью,
которая, если не ошиба­
юсь,
назы ва лась
”О недописанной книге”13.
Книжка
”О мистическом анархизме”
написана
была мною в сотрудничестве с
Вя ч.
Ивановым,
ко торо му
принадлежит
в
ней
обсто ятель ная
вступительная
статья.
Среди
писем
Сологуба
ко
мне
ес ть
помеченное
15 июля 1906
г ода,
которое посвящено суровой критике
эт ой
мо ей
кн ижк и.
Письмо
С олог уба
так
любопытно,
что
я
его
приведу
здесь
в се,
без
пропусков.
Дорогой
Георгий
Иванович!
—
писал
Со­
логуб.
—
Вы
доставили
мне
очень
большую
радость
и
удовольствие
присылкой
Вашей
но­
вой
книги.
Я прочел
еес
весьма
большим
внима­
нием,
и
Вы
позвольте
мне
сообщить
Вам
неко­
торые
мои
недоумения
по
поводу
ее
содержа­
н ия,
—
недоумения,
причиной
которых
я вля ет­
ся,
м.
б.,
только
мое
непонимание
и
мое
незнание.
Как
прилежный
читатель,
я
начал
со
вступительной
статьи.
На
мой
взгляд,
Ваша
статья
”На путях свободы”
более
шла
бы
в
качестве
вступительной.
В
изложении
Вяче­
слава
Ивановича
для
м еня
много
непонятного.
Напр.,
на
с тр.
11: мистическая воля есть
свобода
, осознает себя как вера идела­
ется
разумом,
впрочем,
может
предсто­
ять
как
безумие
.
По
мне
это
оче нь
много.
Но
более
всего
меня
смущает
стр .
18.
Зд есь
доказано
больше,
чем
над о,
а
это
опа сно.
Да
и
к
ч ему
же
б ыло
доказывать
тождество
мистики
и
анархии.
Два
термина
—
два
пон я­
тия,
е сли
объ ем
понятий
совпадает,
то
со­
впадут
и
содержания.
Но
В.
И.
только
при­
зн а л: ”Мистики вовсе не были анархистами,
ни
ос обе нно
анархисты
мистиками”,
т.
е.
объемы
понятий
не
совпали.
Да
и
Вы
сами
в
книге
Мережковского
видите
пример
сочетания
ми­
499


Г.
Чулк ов
с тики
с
принципом
самодержавия.
Как
же
доказать
недоказуемое? Мне кажется,
что для
этого
допущено
несколько
ложных приемов,
да
и
нельзя
ина че:
рассуждая
точно,
не
получишь
сомнительного вывода.
Первое: выделяется "ис­
ти нны й”
ан арх изм
и
"истинный”
мистицизм
(какесть "истинно"русские люди14). В процессе
доказательства
это
словоупотребление
непра­
вильно: опираемся на то, что еще надо доказать,
т.
е.
утверждаем,
что
"истинно"
то лько
то,
что согласно с нашим выводом.
Второе: неточно
обобщается
посредствующее
понятие
" сво бо­
да ". Последняя внутренняя свобода — мистика;
сво бо да
в
смысле
безусловно
определяющейся
волевой монады15—анархия; след., анархия есть
мистика.
По-моему,
вывод
н евер ен.
В
одном
месте
Вашей
книги
Вы
берете
геометрический
пример, возьму
ия.
Если прямая проходит через
начало прямоугольных координат,
то ее уравне­
ние ах=Ьу(2х= ±3у). Это уравнение справедли­
во
для
всякой
то чки
на
прямой,
даже
когда
хиу
стремятся
к
нулю
или
бесконечности.
Но
если
приравняем
х
к
нулю,
то
и
у=0; если
х—
±оо,
то
и
у—
± оо,
уравнение
будет
2•0=±3*0или2-оо=3‘ оо.
Применяя
способ
Вяч.
Ив.
(свобода мистическая
= свобода
ана рх.), мы сообразим,
что
0=0, и оо= оо,
сокращаем
эти
равные
величины
и,
получив
равенства
2= ±3, торжествуем победу над
школьною
арифметикой.
Мы
то лько
забыли,
что
к
0 и к оо величины стремятся различно ,
и потому нельзя оперировать с бесконечно боль­
шими
и
бесконечно
малыми,
как
с
кон е чными .
Также нельзя
оперировать
и
с понятием
свобо­
ды.
Свобода
—
трагическая
маска
мировой
Иронии: в плане возможного
ее нет
(0), в плане
должного
она
безусловно
необходима
(±ooj.
Устремления
к
сво бо де
многообразны:
для
ми­
стика
сво бо да
ес ть
чудо,
для
анархиста
она
есть
социальный
аморфизм.
—
В
этом
же
рассуждении
я
бы
возразил
против
употребле­
ния
термина
"монада",
но
я
не
буду
надоедать
Вам
этим.
Мне
бы
хотелось
сказать
еще
два
слова
о
В аших
статьях.
Они
мне
показались
сжатыми в том,
что хотелось бы видеть более
распространенно-изложенным.
О Достоевском,
о Вл.
Соловьеве, об Ибсене — это очень интерес­
но,
—
но
хотелось
бы
видеть
более
подробное
изложение Вашего взгляда. М. б., это следствие
моего
плохого
понимания,
но
я
продолжаю
недоумевать
относительно
того,
что
понима­
ется
под
обозначениями
"мистический анар­
хизм”.
Вы
начали
с
определения,
но
не
дали
самого
интересного
и
нужного:
что
такое
власть.
Или понятие власть не надо определять?
Но
что
значит
власть
норм
над
человеком?
Уничтожить
власть
норм
—
значит
ли
это
уничтожить
и
са мые
нормы? Если
да,
то
ес ть
ли
раз ли чие
между
властью
и
нормами?
и
не
создадутся
ли
новые?
Ес ли
не т,
то
как
же
понять
существование
норм,
отрезанных
от
того,
чему
они
являются
нормами?
В
начале
первой
статьи
перечислены
4 разряда норм ,
—
исчерпывающее
ли
это
перечисление?
И что
значит
"обязательные" но рм ы?
Ес ли
я
отверг­
ну,
в
области
моральной,
безусловное
повеление
долга
и
правилом
моего
поведения
поставлю
я
х очу
— это не будет
нормою? И не возьмет
н адо
мною
власти?
Если
бы
я
был
" воле вою
монадою ",
свобода
была
бы
моею
природою,
но
ведь я — сложный,
ираздираюсь многими жела­
ниями, —как же мне поступить? Какие бы пути
я
ни
выбрал,
как
я высвобожу
мое
поведение из
оков причинности? Дождусь чуда? Но если
чудо
— от меня, я его уже совершил,
создав мир и его
нормы
с
их
властью;
если
же
чудо
не
от
меня,
то оно умерщвляет мою свободу.
Когда писаный
закон
говорит
м н е: "говей",
я
знаю,
что
такое
власть, и в чем борьба с нею,
и свобода от нее. Но
когда термины
власть
, свободой другие
употреблены
в общем смысле,
то
я думаю,
что
такое
наложение
сл ов
изначала
конкретных
на
очень обобщенное содержание требует точного
анализа.
Доко ле
ан архиз м
останется
в
св оей
области
(государства), дотоле вопрос о власти
ясен:(неразб.у определенныйряд отношений,
но
что
значит
безвластье
или
власть
в
сфере
музыки?
Те
анархисты,
которые
были
(не ис­
тинные, по терминологии В. И.), Вамненравят­
ся;
для
них у
Вас
такие
словечки,
как
"наивно”,
''неправдоподобно”, "странно”, " бе зв н ут ре н не го
с оде рж ан ия”, "скучный,
бессмысленный”,
" без­
надежность
холодного
склепа”.
Ваше
полити­
ческое устремление — социализм; кто от социа­
лизмаубегает, тот, по-Вашему, раб и мещанин.
Почему же
в
так ом
случае
мистический
анар­
хизм? Если дело идет о последнем освобождении
личности,
то
это
скорее
"мистический либера­
лизм ". Тем более,
что
Вы
определенно утверж­
даете,
что
"утверждение мистической (?) лич­
ности
возможно
лишь
в
общественности".
А
разве
общественность
,
собор-
н
о
сть
,
о бщи
на
—
это
не
власти?
Новая
общественность
утверждается
на
влюбленно­
ст и,
—
но
вед ь
и
Нарцисс
над
зеркалом
ре ки
влюблен16,ипоэт,
в своих статьях цитирующий
сво и
стихи,
влюблен.
—
Я написал
бо льш е,
чем
позволительно для письма,
и гораздо хуже и ме­
ньше,
чем
бы
мне
хотелось.
По
поводу
многих
мест
Вашей
книги
мне
хотелось
бы
сказать
очень многое, — но нерешаюсь надоедать более.
— Я был оченьрад, когда прочел,
что Вашу книгу
стихов Вы назвали Из
плена17. В Петербурге
ли
Вы?
Что
у
Вас
делается?
Мы
тут
сидим
и боимся,
как бы забастовка не отрезала нас от
Петербурга.
От
сестры
и
от
м еня
поклон
и сердечный привет Вам и Надежде Григорьевне.
Оч ень
преданный
Вам
Фе дор
Тетерников.
500


Годы
странствий
Перечитывая
это
письмо,
я
слышу
голос
Со логуб а
и
его
интонацию.
"Мистический
анархизм"
для
меня
теперь
не
более
как
во­
споминание
юности,
и
я
сам,
пожалуй,
мог
бы
убедительно
р аскритико вать
мою
торо­
пливо
и
н еост орожн о
написанную
книжку,
но
в
сологу бов ско м
письме
интересна
не
его
остроумная
попытка
уличить
Вя ч.
Иванова
и
меня
в
противоречиях,
а
сам ые
приемы
его
своебразной
диалектики
и
стиль
его
не­
веселой
философии.
Более
всего
Со лог уба
пугает
всякая
об­
щественность
и
с оборн о сть ...
Мы,
мистики-
анархисты,
уве ряли
тогда
себя
и
других,
что
именно
соборность,
именно
общественность,
понимаемая
как
органическое
единство,
с уть
предельное
утверждение
личности.
От
этого
я
в
известном
смысле
и
теперь
не
отк азыв а­
юсь.
Не
то
Сол огуб.
Он,
как
посл ед ов атель­
ный
декадент,
не
верил
ни
в
какую
обществен­
ность.
Она
всегда
б ыла
для
не го
лишь
враж­
дебная
личности
власт ь.
И
он
не
хотел
до­
пустить
такой
общественности,
ко тора я
строится
не
по
принципу
насилия.
Ему
ка за­
лось,
что
такой
общественности
б ыть
не
мо­
же т.
В
эт ой
своей
скептической
философии
он
был
по
крайней
ме ре
логичен.
Но
пр отив оре­
чива душа
поэта.
И то,
что
было неприемлемо
для
его
сознания,
иногда
не
было
чуждо
его
сердцу
лирика.
Так ,
в
1922 году вышла его
книжка
"Соборный Благовест”,
где
по эт
со­
бр ал
свои
стихи
разных
годов
—
от
1889 до
1920-го .
И
в этой
книжке
мы
видим,
как
время
от
времени
в
ду ше
поэта
в озника ют
ви ден ия,
внушающие
ему
невольно
отк аз
от
слепого
индивидуализма и
преклонение
перед
п равд ой
"общего дела”. Поэтическая искренность этих
признаний
очевидна
для
всякого,
у
к ого
есть
чутье
к
лирике.
Мне
хочется
нап омнить
одно
стихотво­
рение
С ологуб а,
написанное
им
за
три надцать
лет
до
революции
1905 года и,
значит,
за
дв ад цать
пять
лет
до
октябрьского
пе­
рев орот а.
З ачем,
ск ажи,
В
полях,
воз дел анн ых
при лежн о,
Среди
колосьев
ржи
Везде
в стре чаем
неизбежно
Ревнивые межи?
Од но
и
то
же
солнце
гр еет
Теб я,
суро в ая
земля,
Оди н
и
тот
же
труд
леле ет
Твои
ш и рокие
пол я.
Но
зла я
зависть
учре дила
Во
слав у
ал чн ости
и
лжи
Неодолимые
м ежи
Везде,
где
ты,
земля,
взрастила
Хотя единый
колос
ржи11.
Флейта
в
руках
Сологуба
не
пр евр ати­
лась
в
медный
геликон,
как
это
часто случает­
ся,
когда
стихотворцы
нач ин ают
сочинять
не­
что
согласн о
известному
"зака зу".
Со логуб
и
в
коммунистических
своих
чаяниях
оставал­
ся
поэтом.
Можно
привести
немало
цитат,
подт в ер­
ждающих
то,
что
э тот
крайний
индивидуа­
ли ст
и
декадент
по
врем ен ам
не
чужд
был
социальной
стихии.
В
цик ле
"Соборный Бла­
г овест "
у
Сологуба
ес ть
такая
строфа:
О хвачен
трепе тны м
с мяте нь ем,
Забывший
тесный
мой
шалаш,
Спешу
к
проснувшимся
селеньям,
Твержу:
—
Товарищи,
я
ваш !”
Когда
это
бы ло
написано?
Это
бы ло
на­
писано
до
революции
1905 года .
С ологу б
во­
об ще
не
склонен
бы л,
храня
сво ю
независи­
мо сть
поэта,
угожд ат ь
вкусам
преходящего
"сегодня”. Но пафос настоящей революции он
чувствовал,
как
поэт.
Вот
еще
одн о
его
стихо­
творение
1905 года — ” 3емля ”2 0.
В
блаженном
пламени
восстанья
Моей
тоски
не
утоля,
Спешу
ск аз ать
мои
ж еланья
Тебе,
моя
земля.
Производительница
хл еба,
Разбей
оковы
древних
меж
И
на с,
детей
с вятог о
не ба,
Простором
вольности
утешь.
Дых ан ьем
бу ри
беспощадной.
Пожаром
ярым
уни чтож ь
Заклятья
собственности
жадной,
Заветов
хитры х
злую
ло жь.
Ес ли
бы
я
сейчас
писал
не
воспоминания
о
Федоре
Сологу бе ,
а
критическую
стат ью
о
поэте,
я
бы
привел
немалый
список
его
стихотворений,
свидетельствующих
о
том,
что
побежденная
революция
1905 года продо­
л жала
вы зы вать
в
поэте
сочувственные
откли ­
ки
и
в
годы
реакции.
Весною
1914 года ,
накануне
мировой
войны,
С олог уб
был
в
Париже,
и
его
тогдаш­
ние
”Парижские песни”
очень
харак т ерн ы
для
его
презренья
к
буржуазному
миру.
Та м,
в
Париже,
он
з аметил
не
только
блеск
и
бога­
тство
внешней
ку льтуры ,
но
и
нечто
иное
—
Сволочь
пьяную
в сех
на ций
И
г раб ите лей
всех
стран..?1
И
на шу
революцию
после
падения
сам о­
дер жави я
он
приветствовал
достойно:
Самый
ясный
праздник
года
—
День,
когда
нес ет
в
народ
свобода
Первомайский
милый
цвет22.
501


Г.
Чулков
Но
сам о
со бой
разумеется,
что
все
эти
социальные
мотивы
не
с остав л яют
главного
и
характерного
для
поэзии
С ологу ба.
Конеч­
но,
он
о став ался
поэтом
одиноким,
меланхо­
личным,
острым,
ироническим
и
замк нуты м
в
себе
—
одним
сло вом
—
дек аден т ом.
Одна­
ко
совершенное
поэтическое
произведение,
не­
зависимо
от
его
психологической
окраски,
са­
мо
по
се бе
сокровище.
И
хочет
или
не
хочет
тог о
поэт,
но
если
он
маст ер
настоящий
и
со­
вершенный,
то
он
тем
самым
полезен
обще­
ству,
ибо ,
даже
отрекаясь
от
общественности
и
будто
бы
ее
отрицая,
он
все
равно
фаталь но
ей
служит.
Так,
например,
и
рома н
Со логуб а
"Мелкий бес”,
плод
отравной
и
темной
мечты
поэта,
в
конечном
итоге
ок азыв ает ся
гигантс­
ким
снаря дом,
метко
брошенным
в
твердыню
мещанской
психологии.
Идиотская
маск а
Пе-
редо нова
пострашнее
бесчисленных
бытовых
романов,
где
мнимые
реали ст ы
пыхтят
и
по­
теют,
изоб раж ая
''правдоподобно”
дей ств и те­
льность.
От
эт их
бытописаний
через
какие-
ни будь
десятилетия
не
останется
и
следа,
а
фантастический
Передонов
никогда
не
ум­
рет
и
всегда
буд ет
ст раш ным
предостережени­
ем
человеку.
III
Та
петербургская
романтическая
ирония,
кото рой
был
бо лен
Блок,
бы ла,
конечно,
не
чужда
и
Сологу бу.
Этим
н е дугом
позднего
р ома нтиз ма
мы
все
страдали.
Поэты
см е­
ялись
и
шутили
невесело
над
со бою
и
над
миро м.
И
С ологуб
шутил.
Одна
из
тогдашних
за бав
поэтов
б ыли
к алам бур ы.
Иног да
они
б ыли
многозначительны
и
загадочны,
иногда
вся
соль
их
заклю чала сь
в
их
п ред ельн ой
дураш ли вост и .
Здесь
уж
смеялись
над
самим
калам бур ом.
Федор
Кузьмич
особенно
и зощ рялся
по
этой
части.
Он
даже
шут я
пред лаг ал
основать
общество
кал амбур истов
и
приг лаш ал
в
это
общество
в
качестве
членов-основателей
—
Б лока,
Э рбе рга
и
меня.
Однажды
утром
Федор
Кузьмич
явился
ко
мне
и
пресерьезно
объ яв ил,
что
необходи­
мо
петербургским
"к алам бу р истам”
сняться
вместе
у
знам енит ого
фото граф а
Здобн ова .
Мы
вы зв али
Бло ка
и
Эр берга
и
отправились
на
Невский
к
фот огра фу.
На
карточке
вышел
удачн о
толь ко
Со логуб.
Остальные
во все
не
похожи
на
себя.
П осле
фотографического
обр яда,
по ко­
рствуя
Солог убу,
отправились
мы
в
ресторан
зав тр акать .
За
за втр аком
вы яви ло сь,
что
мы
все
уже
не
склонны
ра бо тать
в
э тот
день.
Пришлось
отправиться
в
др угой
ресторан
обедать.
На
это
пиршество
мы
пригласили
д ам,
в
том
числе
Анастасию
Николаевну
Че-
ботаревскую.
Кажет ся ,
в
тот
же
веч ер
опре­
дели лась
су дьба
ее
и Фед ора
Кузь ми ча.
В
б ли­
жайшие
дни
после
этого
п ира
Сол огуб
и
Че-
б от аревск ая
заключили
свой
брачный
союз.
Это
было
осенью
1908 года.
Теперь
Со логу б
жил
не
в
скромной,
ти­
хой,
серьезной
и
задум чи в ой
своей
квартире,
где
ко гда- то
бесшумно
ходи ла
по
ко мнатам
его
мо лчал ив ая
сестра.
Пришлось
нанять
б ольш ую
квартиру,
где
была
гостиная
с
пы ш­
ною
м ебелью .
Этот
салон
посещали
теперь
люд и
разноо бра зны е.
Прежде
Со лог уба
наве­
щ али
одн и
поэты,
теперь
шли
в
его
квартиру
все
—
антрепренеры,
импресарио,
репортеры,
кинематографщики...
Изысканные
художники
встречались
здесь
с
политическими
д еят еля­
ми,
маленькие
эстрадные
актрисы
с
фи лос о­
фами.
Пестр ота
бы ла
забав ная.
Иногда
Ана­
стасия
Н ик о лаевна
у страив ала
м аск ар ады,
и
бы ло
странно
смо тр еть
на
С оло губа,
кото­
рый
с
нево змутимы м
и
важным
видом
рас­
хаживал
среди
гостей,
имена
коих
не
всегда
бы ли
ему
известны.
На
о дном
из
таких
маска рад ов
раз ыг­
ралась
история
с
"обезьяньим хвостом”,
под­
робности
коей
я
забыл,
но
ко тор ая
отчасти
и
меня
затро нула.
Э тот
"обезьяний хвост”
забавлял
тогда
петербургских
л итератор ов
несколько
недель.
На
маск арад
был
пр и гла­
шен,
между
прочим,
один
писатель,
который
по
любви
своей
к
чу дачест вам
объ яв ил
Ана­
стасии
Николаевне,
что
ему
для
его
костюма
необходима
обезьянья
шкура.
Анастасия
Ни­
колаевна с большим трудом достала
у кого-то
желанный
пр едмет
и дала
его
шутнику
с
пред­
упреждением,
что
с
ним
н адо
об ращ ать ся
бе­
режно.
П ред став ьте
себе
ее
ужас,
ко гда
люби­
т ель
шут ок
явился
на
вечер
в
своем
о бычн ом
пиджаке,
из-под
ко тор ого
торчал
обезьяний
хвост23. В этом заключался весь его маскарад­
ный
ко ст юм.
Но
гла вн ое
— был
от резан
хвост
от драгоценной
шкуры.
Это
уже
был
скандал.
Сам
хитрец
вышел
сух
из
воды.
Но
вокруг
"обезьяньего хвоста”
разы г рали сь
дамские
страсти.
К акую -то
даму
обвиняли
в
том,
что
писатель
отр езал
хвост
по
ее
наущению.
По­
летели
письма
с
в заимны ми
оскорблениями.
Мужья
за сту пали сь
за
же н.
С ологуб
обиделся
на
одн ого
небезызвестного
и
дар овито го
ли­
т ерато ра,
который
впутался
неосторожно
в
полемику
по
поводу
хвоста.
И
вот
однажды
я
пол учи л
от
Федора
К узьми ча
письмо,
в
ко­
тором
он
требовал,
чт обы
я
не
принимал
у
себя
в
д оме
провинившегося
писателя.
Как
я
ни
любил
Фед ора
Кузьмича,
но
решительно
отказ ался
принять
такой
ультиматум24. И Фе­
дор
Кузьмич
дулс я
на
меня
некоторое
время.
Потом
как-то
заб ы лась
эта
обезь ян ья
исто­
рия.
По
пов оду
нее
же
случился
анекдот
502


Годы
странствий
с
Блоком.
Однажды
он
читал
у
меня
стихи.
В
это же
время
был
у
меня
С ологуб
и
А наста­
сия
Николаевна.
Блок,
в
черном
сюртуке,
стройный
и
строгий,
читал
стихи
со
своей
обычной
бесстрастной,
но
несколько
т оржес т­
венной
и
внушительной
интонацией.
Вдруг
на
одной
из
строф,
где
поэ т
сравн и в ает
свою
таинственную
очаровательницу
с
кометой2 5 ,
Блок
остановился,
покраснел
и
по-детски
фыркнул.
—
Не
мо гу
дальш е,
—
пробормотал
он,
—
дальш е
у
меня
о
хвосте...
Да,
взрослые
поэты
иногда
шутили,
ссо­
рились,
заба вля лись
и
огорч ал и сь
по
пов одам
смешным
и
ничтожным,
как
дети,
—
иногда
и
грешили,
и
даже
т яж ко...
Так
жи ли
по эты.
Ч ита тель
и
дру г,
Ты
думаешь,
может
бы ть,
—
хуЖ е
Твоих
ежедневных
бессильных
поту г,
Твоей
обывательской
л ужи ?26
Эту
строфу
из
стихотворения
Блока
мо­
жно
бы ло
бы,
пожалуй,
взять
эпиграфом
к
моим
воспоминаниям.
В
то
время
как
внешняя
жизнь
Сологуба
и
его
же ны
слаг алась
так
на
первый
взгляд
безмятежно
и
весело,
ибо
"обезьяньи хвосты”
нельзя
же
считать
серьезными
жизненными
неудачами,
—
за
кулисами
этой
пестрой
жиз­
ни
таи ло сь
нечто
страшное.
Федор
Кузьмич,
наб люд ая
внимательно
за
несколько
припод­
нятым
настроением
Анастасии
Николаевны
и
за
ее
слишком
страстны м
отношением
к
ме­
лочам
жизни,
мог
заме тить
какую-то
стр ан­
ную
неуравновешенность
в
характере
своей
жены .
Революционная
ка тастр офа
окончате­
ль но
под ор вала
душевные
силы
Анастасии
Николаевны,
и
незамет ная
для
посторонних
ее
душевная
болезн ь
с тала
очевидною
для
самого
С ологуба .
Подобно
тому
как
раньше
он
проводил
томительные
вечера
вдвоем
с
своей
умирающей
в
чахотке
сестрой,
так
теперь
он
следил
за
мучительными
душе ­
вн ыми
припадками
своей
жизненной
спут­
ниц ы,
которые
влекли
ее
фаталь но
к
мр ач­
ному
концу.
В
середине
сентября
1921 года болезнь
Анастасии
Николаевны
об ост ри лась.
23 сен­
тя бря,
в осп оль зовав ш ись
не досмот ром
с лу­
жа нки
и
тем,
что
Федор
Кузьмич
вышел
в
ап­
тек у
за
б ром ом,
Анастасия
Николаевна
убе­
жала
из
д ому
и
б роси лась
с
дамбы
Туч ков а
мост а
в
ре ку
Ждановку.
Тело
ее
осенью
не
бы ло
найдено.
Весною
Федор
Кузьмич,
как
всегда
грустный
и
задумчивый,
зашел
к
одной
моей
знакомой
и
очень
удивил
ее,
сказав,
что
хотел
бы
получить
к ольц о,
которое
носила
покойница.
В т орого
мая
1922 года одна из
последних
ль дин
вынесла
т ело
Анастасии
Ни­
колаевны
на
берег
Петровского
ост ров а.
Фе­
д ору
Кузьмичу
довелось
проститься
со
своей
умершей
п одругой ,
и
он
надел
на
палец
же­
ланное
ему
кольцо.
Я
мог
бы
сказа ть
кое-что
о
внутренней
загадо чн ой
жизни
Соло губа ,
о
том,
что
им е­
нуется
условно
”демонизмом”
поэта,
но,
ка­
жется,
такие
размышления
несвоевременны.
Я
хочу
только
напомнить
одн о
стихотворение
Со логуба ,
где
он
сам
подводит
итоги
своей
жизни
и
своему
труду.
Над о
прислушаться
к
этому
признанию
поэта.
Это
стихотворение
”Я испытал превратности судеб...”
вош ло
в
книжку
”Фимиамы ” ,
которую
Сологубу уда­
лос ь
напечатать
в
Петербурге
в
1921 году .
Это
стихотворение
что-то
в роде
нерукотвор­
ного
” Памя тник а”.
Лирик
ставит
сам
себя
перед
высшим
с удом
—
не
по томств а,
а
ве­
чности.
Шутливый
тон
стихотворения
не
ис­
ключает
его
внутренней
значительности.
Поэт
застав ля ет
апо стола
П етра
беседов ат ь
с
со­
бою
у
в хода
в
Па рад из 27.
Когда
меня
у
вход а
в
Па рад из
Суровый
Пе тр,
г ремя
к люча ми,
спроси т:
—
Что
сделал
ты?
—
меня
он
вн из
Железным
посохом
не
сбросит.
Скажу:
—
Слагал
ром аны
и
стих и
И
уте ш ал,
но
и
вводил
в
соблазны,
И
вообще
мои
грехи ,
Апостол
Пет р,
многообразны.
Но
я
—
поэ т.
—
И
улы бне тся
он
И
разорвет
грехов
рукопи сань е.
И
смело
в
рай
войду,
прощен,
В ни мать
святое
ли кова нье.
Современники
Я
хочу
в
этой
г лаве
дать
кратчайшие
зам ет ки
о
некоторых людях
и
встречах,
о
ко их
я
не успел
сказать
своевременно.
Начну
с
ныне
бла го пол учно
здр авст вую щег о
и
вовсе
не
ле­
нивого
поэта,
до
сих
пор
пишущего
стихи
и
прозу,
но
почему-то
не
публикующего
свои
творения.
Я
говорю
о
Михаиле
Алексеевиче
Кузмине,
авт оре
слишком
известных
"Але­
ксандрийских
пе се н”,
изысканном
стихотв ор­
це
и
очень
своео бразн ом
композиторе.
Он
начал
св ою
литературную
деятельность
в
”3е-
лен ом
Сборнике”,
где
бы ла
напечатана,
меж­
ду
п рочи м,
повесть
В.
Р.
Менжинского1, ко­
торы й
теперь,
так
же
как
и
Кузмин,
ничего
не
печатает.
Пишет
ли
он
теперь,
я
не
знаю.
Известность,
несколько
двусмысленную,
М.
А.
Кузмин
приобрел
в
те
дн и,
когда
жур­
503


Г.
Чулков
нал
”Весы”
напечатал
его
повесть
"Крылья”,
от част и
би огра фи че с кую2.
Я
не
п ри н адлежал
к
тем
лицемерным
или
искренним
prudes
*,
кои
н егодо вали
на
односторонние
пристрас­
тия
авто ра.
Может
бы ть,
эта
моя
терпимость
объ ясн ялась
знанием
античного
бы та
со
все­
ми
его
слабостями.
Я
не
мог
не
восхищаться
д аров анием
этого
поэта,
несмотря
на
стра н­
ность
излюбленных
им
сюжетов. Chacunason
goût
**
.
Но так
как
я
никогда
и
ни
в
какой
мере
не
разделял
вкусов
поэта,
то
естественно,
что
у
нас
не
мог ло
быть
ос обой
нежности.
Я
ду­
ма ю,
что
милейший
М.
А.
Кузмин,
откровен­
ность
коего
всем
известна,
не
посетует
на
меня,
ес ли
я
расскажу
один
наш
забав н ый
ди алог.
О дн ажды
Михаил
Алексеевич
на
вече­
ре
"Современной музыки"
пол ушут я
спросил
меня,
не
враждебно
ли
я
к
нему
отношусь.
Я
по старался
его
уверить,
что
очень
це ню
его
как
поэта
и
как
оча ров ательно го
собеседника,
но,
будучи
поклонником
прекрасного
п ола,
не
м огу
чувствовать
особой
нежности
к
тем,
кто
не
умеет
восхищаться
прелестями
гетевской
Ма ргар иты
или
пушкинской
Татьяны.
—
Как!
—
вскричал
Михаил
Алексеевич.
—
Вы
думаете,
что
я
не
ценю
женского
общ е­
ства?
Напротив!
Я
толь ко
тогда
и
чувствую
себя
х орош о,
когда
я
окружен
девушками.
Тогда
наступила
и
мне
очередь
воск­
ликнуть:
—
О!
В
таком
случае
я
го тов
прими­
риться
со
странностями
ва ших
сюжетов.
Но
как
же
вы
сам и
объясните
противоречия
ва­
шей
психологии?
—
Очень
прос т о.
Я
не
любопытен.
—
Чт о?
—
изумился
я.
—
Я
не
любопытен,
—
улыбн улс я
Ку­
змин,
гля дя
на
меня
своими
неестественно
большими
глазами.
—
Мужчин
влечет
к
же­
нщинам
любопытство.
А
я
предпочитаю
то,
что
мне
уже
известно
очень
хорошо .
Я
боюс ь
разочаро ван и й .
Кон еч но,
со
стороны
М.
А.
Кузмина
это
бы ло
не
более
как
мила я
шутка,
но
эта
улыб­
чивая
беседа
очень
характерна
для
поэта.
Два
пор тр ета
Кузмина,
написанные
Сомовым,
удачнее,
чем
портреты
Б лока
и
Вяч.
Иванова,
сделанные
тем
же
мастером3. Это объясняется
т ем,
что
К.
А.
Сомову
понятнее
близкий
ему
по
своей
к уль туре
и
психологии
Кузмин,
чем
ин ые,
более
чуждые
ему
поэты.
Если
Б лок
переживал
сво й
декадентский
опыт,
т ерзая сь
и
ст р адая;
ес ли
Сол огуб
таил
свое
отчаяние
то
под
маской
холодн ой
иро­
н ии,
то
утешая
се бя
и грою
магических
сил,
—
Кузмин,
как
настоящий
александриец,
сты­
дился
всяких
терзаний
и
всяких
тр агеди й
и
не
*3д.: чистоплюям (фр.).
**У каждого свой вкус (ф р.).
нуждался
ни
в
какой
маске.
Кузмин
с
совер­
шенной
откровенностью
пел
свои
пе сни
о
ми­
лой
ему
Александрии4, где вся культура была
как
увядающая,
но
еще
благо ухан н ая
роза,
где
тончайший
ске пс ис
иногда
очень
походил
на
веру,
а
пламенная
вера
со чет алась
всегда
с
предельными
искушениями.
Одно
время
М.
А.
Кузмин
жил
на
"б а­
шне"
Вячеслава
Иванова.
Тогда
я часто
встре­
чался
с
ним.
Он
пришел
в
ли т ерат уру
уже
сложившимся
писателем.
Он
не
искал
стиля.
Он
уже
обладал
им.
И
сам
он
как
человек
был
настолько
определившимся
и
зрелым,
что
можно
бы ло
спокойно
любоваться
за­
конченностью
его
типа.
В
прош л ом
у
него
бы ли
какие-то
искания,
какая-то
любовь
к
старообрядческому
бы ту,
какие-то
стран­
ствия
по
Италии...
Все
это
смеш алось
в
не м,
сочет алось
во
что-то
единое.
И
это
не
было
механическою
смесью,
а
органическим
един­
ством.
Как
это
ни
стр анн о,
но
старопечатный
"Пролог”
и
пристрастие
к
французскому
XVIII веку,
ро маны
Достоевского
и
мем уары
Каз ано в ы5, любовь к простонародной России
и
вку с
к
ру мя нам
и
мушкам
—
все
это
бы ло
в
Кузмине
чем-то
внутренне
оправдан­
ным
и
гармоничным.
Если
Кузмин
был
ярким
выразителем
нашей
”Александрийской”
эпохи,
то
С.
М.
Городецкий,
которого
я
так же
обре л
на
”баш-
не”
Вячеслава
Иванова,
был
типичным
пред­
ста вителем
нашего
”варварства”.
Ве дь
наша
ст рана
—
стр ана
фантастических
противоре­
чий.
Правда,
Сергей
Городецкий
был
тогда
студент-филолог,
искал дружбы
с
Блоком,
чи­
тал
дек аден т ов
и
учился
у
них
писать
стихи,
но
все
же
его
первая
книжка
"Ярь”
бы ла
не
просто
стилизацией
скифских
мотивов.
В
ду­
ше
у
этого
поэта
был
в
самом
де ле
какой-то
родн ик
древнего
нашего
мироощущения.
Ми­
фолог ия
и фольклор
не были
для
Городецкого
пред метом
изучения:
они
были
для
не го
пред­
мет ом
воспоминаний.
По э тому
и
стихи
Гор о­
де ц кого
з в учали
пленительно,
хот я,
должен
признаться,
этим
даровитым
человеком
я
ка к-
то
не сразу увлекся.
Первые
стихи,
к ото рые
он
принес
мне
в
”Вопросы Жизни”,
я
не
решился
напечатать.
Меня,
между
прочим,
от толк н ула
от
его
тетрад и
одн а
смешная
м е лочь.
Поэту
в зду ма лось
прицепить
или
приклеить
к
руко­
пи си
какой-то
цветочек.
Мне
показалось,
что
это
украшение дурного
вкуса,
и
яне
разг лядел
в
первых
стихах
Городецкого
того
та ланта,
в
коем
я
нисколько
не
сомневался
впосле­
дс тви и.
О дно
время
я
дружил
с
Городецким.
Мне
припоминается
забав н ый
случай
из
на­
шей
тогдашней
богемной
жизни.
Ко
мне
при­
шел
од н ажды
Городецкий,
жалуясь,
что
у
не­
го
нет
сюжета
для
р ассказа,
а
ему
нужно
504


Го ды
странствий
дать
непременно
что-нибудь
в
журнал.
Я
предложил
ему
сесть
за
сто л
и
продолжить
начатый
мною
рассказ
(у меня было написано
ок оло
листа).
Поэт
не
застав ил
се бя
долго
упрашивать
и,
прочитав
н ачало ,
с тал
писать
да льше .
Его
почерк
начинается
с
п олуфра з ы.
Эта
курьезная
рукопись
у
меня
цела.
Рассказ
за
подписью
С.
М.
Городецкого
был,
кажется,
напечатан.
Впоследствии,
в
декабре
1913 года,
Го­
родецкий
посвятил
мне
такие
нежные
стихи:
Таиным
утром,
в
час всеснежный
О
тебе,
—
в
тиш и,
не
вдруг,
—
Так
подумалось
мне ,
др уг:
Опечаленно-мятежный.
Кр отки й
духом,
мукой
мудрый,
Дерзкий
речью,
люб
мне
он,
Пленни к
медленных
в ре мен,
Пут ник
ночи
серокудрой.
Впрочем,
в
ин ые
сроки
мы,
кажется,
с
ним
бранились,
но,
должно
быть,
не
очень
бранились,
ибо
я
даже
вспомнить
не
могу,
к огда
и
к ак.
Не
м огу
исключить
из
моего
”Помян-
ника”
Алексея
Михайловича
Ремизова,
стя­
жавшего
себе
славу
хорош ею
повестью
" Кре­
стовые
Сест ры” ®.
В
начале
наших
биографий
что-то
у
нас
бы ло
общее.
Я
свои
первые
рассказы
печатал
в
московской
газете
”Ку-
рьер”,
и
Ремизов,
кажется,
также
впервые,
там
напечатался7.
И
он
и
я
бы ли
в
ссылке:
он
в
Вологодс к ой
губернии
одновременно
с
Н.
А.
Бер дяев ым ,
П.
Е.
Щеголевым
и
А.
В.
Луначарским8, а я — в Якутской области.
В
редакции
”Весов”,
где
рев олюц и он еров
во­
все
не
б ыло,
на ши
имена
повторяли
вместе.
Чулк ов
и
Ремизов,
как
ссыльные,
со став лял и
особую
литературную
пару.
Впоследствии,
разумеется,
нас
ра згля дели
внимательнее,
и
мы,
счастливые,
получили
наконец
желан­
ный
нам
обоим
раз вод .
А.
М.
Ремизов,
в
противоположность на­
т уральн о му
и непосредственному
С.
М.
Горо­
децкому,
весь
без
оста тка
ст илиза тор
и
книж­
ник.
Тот,
кто
ви дел
автографы
А.
М.
Ремизо ­
ва,
вероятно,
невольно
о бр ащал
внимание
на
старинную
витиеватость
его
почерка,
совпа­
давшую
с
витиеватостью
его
стиля.
П одо бно
средневековому
художнику-писцу,
Рем и зов
увлечен
своею
каллиграфическою
раб ото ю;
его
радуют
ак вар ельн ые
краски
на
мини атю­
рах
за глав ног о
листа,
золото
и
киноварь
пр о­
пис ных
бу кв
и
тонкость
искусных
росчерков...
Так
стиль
его
пленяет
изысканным
своим
узо­
ром .
И
язык
его
кажется самоценным.
По дчас
находишь
удовольствие,
р ассматрив ая
э тот
дивн ый
ковер,
сотканный
м астер ом
из
вновь
найденных
с лов,
обо ро тов
и
периодов,
и
нево­
льн о
наслаждаешься
ще дрост ью
стилиста
не­
зависимо
даже
от
содержания
повести.
Реми­
зов
зачаро ван
магией
с лов,
им
самим
со здан­
ных.
Открывается
необъяснимая
в
своей
су щ­
ности
”сам одея тель ность”
языка.
Уже
сам а
речь
требует
своего
развития
в
определенном
направлении
в
силу
таинственных
зак он ов
словесной
музыки.
Содержание
подчиняется
изысканной
форм е,
ин огд а,
бы ть
может,
в
ущерб
точности
и
ясности
основной
темы.
В
" Лимо нар е”,
в
” С казках” ,
в
”П осол о-
ни”
Рем и зов
прежде
вс его
стилист,
прежде
вс его
искатель
с лове с ного
клада,
нередко
сча­
стливый.
В
поисках
ж ивых
слов
и
об ор отов
Ремизов
о бращ ает ся
к
п амятникам
нашей
дре вн ей
словесности.
Руководствуясь
изыска­
ниями
Ф.
И.
Буслаева, H.
С.
Тихонравова,
А.
Н.
Афанасьева,
А.
Н.
Веселовского,
Е.
В.
Аничкова
и
других
и
внимательно
изучая
пер­
воисточники,
Ремизов
с
изумительным
трудо­
люби ем
и
с
зоркостью
фил оло га
отыскивает
все
новые
и
новые
сокровища.
И
самоцветные
камни
народной
речи,
словесные
богатства
сказок,
песен,
апокрифов
сверк ают
и
горят
новыми
огнями
в
зо лото й
оправе
искусного
мастера.
Ремизов
обо гатил
наш
слов арь ,
на­
шел
новые
возможности
в
синтаксисе
и
по-
новому
открыл
напевность
нашей
речи.
Тако­
вы
фор мальны е
заслуги
этого
прим еч ат ель­
но го
писателя.
Нелегко
разгадать
Ремизова
как
худож ­
ни ка
и
приблизиться
к
пониманаю
его
ли ч­
ности,
быть
может,
еще
труднее
по люб ить
его.
Невозможно
не оценить его
искусства,
его
мастерства,
его
оригинальности,
но
всем
ли
внятен
его
символизм,
всем
ли
доступны
его
темы?
Алексей
Ремизов
пришел
к
нам
неспро­
ста
с лукавою
улы бк ою
на
утомленных
губах.
И
его
беседа,
п охож ая
на
ряд
за гадо к,
не
то лько
пленительна,
но
и
опасна
своею
мучи­
т ел ьною
противоречивостью.
Рем и зов -худ ож­
ник
неоткровенен
и
несветел:
он
так
же
темен,
многолик
и
скрытен,
как
Гофман.
Бр од ить
по
лабиринту
его
творчества
и
утомительно,
и
т рудно.
Это
не
светлый
сад,
где
легко
ды­
шится
и
где
г олос
звучит
ясно.
Это
запутан­
ная
система
комнат
и
коридоров,
где
п олу­
мрак,
где
душно,
где
пахнет
пряно
и
ду рман­
но.
Тусклое
эхо
по вто ряет
жуткий
смех
под
темными
сводами.
И
от
этого
смеха
сжимает ­
ся
в
тоске
сердце.
Над
чем
он
смеется
—
э тот
человек
из
п одп олья?
Да
полно,
см ех
ли
это?
Б алагу рств о
неожиданно
переходит
в
причи­
тания,
а
причитания
в
горькие,
сдавленные
рыдания.
И
рыдания
эти
странные
—
без
слез
—
с ухие.
Алексей
Ремизов
не
пишет
статей,
не
рассуждает
и
не
философствует,
—
и
это
так
естественно
для
его
неоткровенного
та­
ланта.
Тем
примечательнее
единственная
его
505


Г.
Чулк ов
заметка,
напечатанная
в
1905 году в журнале
"Вопросы Жизни"
по
п оводу
книги
Льва
Ше­
стов а
"Апофеоз беспочвенности".
Оп ыт
а дог-
матического
мышления,
—
пишет
Ремизов,
—
явл яет ся
гармонией
афор из мо в,
в озму ти­
тельных
и
циничных
для
ума ,
которого
кашей
не
корми,
а
п одай
ему
"систему", " в озвы ш ен ­
ную
и дею"
и
т.
п.
"De la musique avant toute
chose".
"...Этим знаменитым
стихом
заканчива­
ется
книга,
которую
можно
бы ло
бы
назв ать
прелюдией
по дп ольн ой
симфонии.
Ведь
в
подполье,
во
мраке
и
сырости,
вдруг
загора­
ется
чудо
и
вереницами
бродят
привидения,
и
снятся
безумные
с ны,
и
ло маютс я,
как
пру­
тики,
все
категории...
И
еще
есть
в
подполье
странные
окна
через
зем лю
в
ин ой
ми р.
Най­
деш ь
—
вырвешь
разг адк у
тем
тайнам ,
от
которых
на
стену
лезут,
не
знают ,
не
до г ады­
ваются,
п ребы вая
на
лоне
п ри роды
и
шаркая
в
черных
кафтанах
по
гля нцам
паркета.
Най­
дет
ли
Шестов
окна?
—
а
может,
закиснет
в
духот е
и
прели...
а
ес ли
найдет,
скажет
ли?
—
все
рав но
—
пут ь
его
вер н ый.
Не
искусив­
шись
не
ум удри ш ься... "
В
сущности
этот
п олув опро с,
обр ащен ­
ный
к
Льву
Шестову,
с
та ким
же
основанием
можно
задать
и
самому
Ремизову:
найдет
ли
он
окна?
Не
закиснет
ли
в
духоте
и
прели?
Как
человека
я
зн аю
А.
М.
Ремизова
довольно
хоро шо.
Нам
дове лос ь
с
ним
жить
в
одн ой
квартире
в
1905 году ,
когда
я
прини­
мал
близкое участие в журнале
"В опро сы Жиз­
ни”,
а
он
был
в
э том
журнале
секретарем.
Я
прекрасно
помню
его
комнату,
сто ль
жарко
натопленную,
что
не
всякий
мог
вынести
та­
кую
ремизовскую
температуру.
На
стенах
ви­
сели кусочки парчи
и старых шелковых
тканей,
пропитанные пряными
и душными
духа ми .
На
полочках
тор чали
всевозможные
кустарные
игрушки.
И
сам
хозяин,
маленький,
сг орбл ен­
н ый,
с лукавыми
глаз ами
из-под очков,
с непо­
корными
ви хр ами
на голове, казался
каким-то
добродушным
колдуном,
а
м ожет
быть,
и
до­
мовым,
случайно
запря тав ш им
свое
лох матое
тельце в серенький интеллигентский
пиджачок.
А.
М.
Реми зов
вечно
кого-нибудь
мисти­
фицировал,
веч но
выдумывал
невероятные
ис­
тории,
интриговал
рад и
интриги,
шутил
и
ло­
вко
умел
извлекать
из
люде й
и
обстоятельств
вс е,
что
ему
нужно,
прикидываясь
иногда
ка­
занскою
сиротою.
Хитрец
по рою
любил
по­
шалить,
как
школьник,
—
любил
подшутить
над
простецом.
Ему ничего
не стоило,
приехав
в
гости
к
какому-нибудь
то ро ва тому
и
зажи ­
точному
приятелю,
незаметно
придвинуть
ва­
зу
со
свежею
икрою
и
уплести
ее
всю
единст­
вен но
для
потехи,
чтобы
по том
полюбоваться
на
физиономию
хозяина,
с
недоумением
взи­
рающего
на
кем-то
опустошенную
посудину.
Но
должен
признаться,
что
я
не
очень
верил
в
веселость
этого
лукавого
чудака.
И
от
всех
его
шут ок
веяло
на
меня
тоскою.
Н едаром
древний
мудрец
сет ов ал
на
само го
с ебя
за
то,
что
"без у м а смеялся”.
И
я
н ик огда
не
жд ал
добра
от
этого
надрывного
подполь­
н ого
смеха.
Из
поэтов,
милых
моему
сердцу,
необ­
ходимо
упомянуть
о
Юрии
Никандровиче
Верховском9.
У
этого
оч аров ат ель ного
чело­
века,
н аст оящ его
поэта
и
серьезного
фи ло­
л ога,
кажется,
нет
ни
единого
врага.
Его
к ротос ть
известна
всем,
кто
его
встречал.
Его
бескорыстие,
его
ленивая
мечтательность,
его
неумение
устр аи вать
свои
житейские
дела
ст али
легендарными.
В
1924 году мы пра­
здновали
с
ним
”при закрытых дверях”
два­
дцатипятилетний
юбилей
нашей
литератур­
ной
деятельности.
По
этому
случаю
мы
об­
менялись
с
ним
посланиями
в
стихах.
Вот
что
он
написал
тогда:
И
одной
пят ой
свое ю
Невредим
ты,
если
ею
На живую
веру
стал.
Баратынский
Так,
милы й
друг,
вот
мы
и
старики.
И
седины
др уг
другу
мы
лелеем
Невинным
простодушным
юбилеем,
От
суетного
ми ра
да леки.
Не
з най
же
ни
трев ог и,
ни
тоски.
Мы
о
былом
и
впредь
не пожалеем:
Ты
пом ни шь,
как
рожденного
Пелеем
Ме чты
поэта
вызвали,
легки10.
И так,
перед
г рядущи ми
годами
Не уяз ви мой
твердою
пя той
На
в ере,
как
сто ял,
спокойно
сто й.
Пу сть
годовщины
смен я тся
над
нами
И
мирною
улы бк ой
тишины
Вновь
обласкают
наши седины.
Это
стихотворение
датиро ва но
18 ноя­
бря
1924 года11.
А
за
три
го да
до
на шего
юбилея
по эт
посвятил
мне
еще
одн о
сти­
хотворение:
Скажи,
когда
твое й
вс трев о женн ой
душ и
Ко сне тся
шеп от
в ещей
музы,
Мгновенья
вечные
не
внове
ль
хор оши
Сознанью,
свергнувшему
узы?
И
ныне,
скорбною
годиной
тя готы
Неизживаемой,
—
богато.
Вот
музой
Тютчева
любовно
взы с кан
ты,
Я
—
музою
его
собрата.
Не
потому
ли
так
осветлены
по рой
Тв оей
печал и
песн опень я
И
так
молитвенный
высок
и
в ерен
стро й
Ду ши
глубинного
горенья?
506


Го ды
странствий
На
миг
не
оттого
ль
мой
истомленный
сти х
Все
радостней
и
н еуклон ней
Коснется вдруг, слепец, живейших струн
своих
И
вожделеннейших
г армон ий?
Так
ти хая
судьба
в
путя х
кремн исты х
нам
Таинственней
и
откровенней
Возносит
на горе
единый
светлый
хра м
С очув ств ий
и
благословений.
Из
милых
чудачеств,
свойственных
Юрию
Никандровичу,
не
м огу
не
припомнить
странной
его
привычки
пр евр аща ть
де нь
в
ночь
и
ночь
в
день.
Ему
ничего
не
стоило
прийти
в
гости
в
час
ночи,
а
то
и
в
два
и
ост ат ься
до
ут ра,
не
зам е чая,
что
слушатели
его
стихов,
н аслажд ающи еся
его
поэзией
часа
три,
уже утомились,
осовели
и
уже
неспособны
воспринять
даже
пушкинской
муз ы.
Одно
в ре­
мя в Петербурге он так
часто повадился ко
мне
ходи ть
по
ночам,
что
кв артирная
хозяй к а
ус­
мотр ела
в
его
поведении
все
приметы
страш­
но го
за гов ора,
и
я
должен
был
переехать
на
другую
квартиру,
вви ду
ее
ул ьти матума , д абы
не
утратить
общества
милейшего
поэта.
Из
петербургских
поэтов
той
эпохи
мне
хочется
назв ать
имя
Вла димира
Алексеевича
Пяста (Пестовского). С ним был очень дружен
Блок, пока
исторические
события не разлучили
поэтов
на
несколько
лет12.
П еред
смертью
Б лока
в ражда
их,
одн ак о,
угасла
сама
собою.
Романо-германец по
образованию, декадент
по
строю души,
лирик по сердечным
сво им
влече­
ниям, шахматист по своему суетному пристра­
стию, этот человек,
несмотря на многообразие
сво их
талантов,
ни к огда
не мог хотя бы сносно
устроить
свои
житейские
дела.
При
э том
он
в оо бражает
с ебя
практиком.
И
в
голодные
г оды
он
предпринимал
какие-то
фантастичес­
кие
путешествия для
добывания
п ищи
и
обык­
новенно
возвращался с пустыми руками, изму­
ченный
и
едва
живой.
В
мирные
дор ево люци­
онные
год ы
он увлекался
скачками
и
одн ажд ы
угов ори л
меня
пойти
на
них .
На
трибуне
он
тотчас же
преобразился
и
сказал мне, гипноти­
зируя
меня
своими
магическими
г лаз ами,
что
я должен
непременно
играть
на
какую-то ”Кле-
опатру”. Я проиграл.
Тогда
Пя ст
воскликнул:
”Ну ,
вот
вид ите !
Я
так
и
з нал,
что
эта
х ромая
кл яча
придет
последней!” — „Зачем
же
вы
посоветовали мне
на нее ставить?”—удивился
я.
”Как зачем!
—
в
св ою
очередь
удивился
Пяст.
—
А
представьте
себе,
если
бы
она
Цришла
первой,
тог да
вы
взяли
бы
всю
кассу
од ин:
на
нее
никто не ставил.
Я
не рис кнуЛ
вам
предложить
меньше,
чем
всю
кассу.
Все
или
ничего”. Я согласился с его доводами, продол­
жая
играть
по
той
же
про гр амме,
и
вернулся
дом ой
пешком,
утратив
вес ь
свой
ли те рату р­
ный
го норар ,
толь ко
что
полученный,
если
не
ошибаюсь,
в
конторе
"Шиповника” .
Я
назвал
Пяста
декадентом.
Но
он
не
был
из
числа
тех
декадентов,
которые
очень
до во льны
своими
изысканностями
и
в
тел я­
чьем
в ост орге
от
собственной
безн рав ст в ен­
ности.
Пяст,
п одобн о
Блоку,
тяго тился
своею
с удьб ою
”последнего лирика”,
по-настоящему
стр ад ал
и,
кажется,
в
наши
дн и,
после
ре­
волюц ии ,
жадно
ищет
той
почвы,
на
коей
можно
стат ь
крепко,
не
боясь
призраков
и
фа­
нтомов,
не
боя сь
всех
эти х
выходцев
из
могил,
ко их
пугался
Гофман
и
наши
петербургские
романтики.
К
более
позднему
поколению
надо
п ри­
числить
С.
А.
А ус ле нд ера1 3, племянника М.
А.
Кузмина
и
от част и
ученика
своего
дядюшки,
Сергей
Абрамович
Ауслендер
начал
св ою
ли­
тературную
деятельность
с
очень
милых
ст и­
лизованных
рассказов.
У
не го
всегда
бы ло
чутье
эпохи,
занимател ьность
повествования
и
тот
”кляризм”,
который
защ ищал
Кузмин14.
Некоторые
пьесы
Ауслендера
имели
успе х
на
сцене .
В
революционные
год ы
он
как-то
ис чез
на
срок,
а
теперь
снова
зав оев ал
себе
имя
в
ли т ерат уре,
на сей
раз детской.
Он
даже
стал
знаменитым
в
эт ой
т рудн ой
области.
Ауслендер
всегда
от ли чался
какой-то
ле­
нивой
грацией
баловня
су дьбы .
Для
него
все ­
гда
характерны
добродушный
юмо р,
легкий
и
поверхностный
скептицизм,
пристрастие
к
богеме.
Эти
черты,
кажется,
он
не
утратил
и
теперь.
Впрочем,
в
мол одости
он,
если
не
ош и­
баюсь,
сочувствовал
соц иал-д емокр атам.
Ве­
ро ят но,
поэтому
он
не
п рочь
иногда
пог ов о­
рит ь
о
”б одр ости”
в ообще
и
о
писательской
бодрости
в
частности.
А.
Н.
Толстой15
заб авн о
расск азыв ает ,
как
Ауслендер,
встретив
его
где-то,
ск азал
н ази дат ель н о: "Писатель должен быть бод­
рым”.
При
этом
шутник
Толстой
изоб ражает
интонацию
и
позу
своего
собеседника,
об ли­
чающие
в
этом
проповеднике
”писательской
б одр ости”
сам ую
откровенную
ск лон н ость
к
ленивой
прелести
dolce far niente
*.
А.
Н.
Толстой,
кажется,
моложе
Ауслен­
дера.
По
крайней
мере
в литературе
он
заяв ил
о
себе
позднее.
Я,
помнится,
прочитав
его
первый
рассказ,
напечатанный
в
"Жу рн але
для
все х”16, сразу почувствовал в нем боль­
шой
тала нт,
и
мне
бы ло
приятно,
когда
он
пришел
ко
мне
со
своими
произведениями.
Это
был и
его
стихотворные
опыты.
Т олст ой
пришел
ко
мне
с
необыкновенно
скромным
и
смиренным
видом,
но
я
тогда
же
понял,
что
этот
даровитый
человек
боль шо й
хитрец
и
что
он
прекрасно
знает
себе
цену .
Я
как
сейчас
вижу
его
п лотн ую
фигуру
и
вы р ази­
тельное
лицо с
довольно длинною рыжеватою
* сладкого ничегонеделания ( и т .) .
507


Г.
Чулков
б оро дою
(он тогда еще носил бороду) .
Один
гл аз
его
хитро
щурился.
Он
внушил
мне
сим­
патию
к
себе,
несмотря
на
явное
добродушное
лукавство.
Хотя
Алексей
Николаевич
носит
фамилию
Толстого,
он
не
сост ои т
в
родствен­
ных
связях
ни
сЛ.
Н.
То лс тым17, ни с прочими
нашими
знаменитыми
Толстыми.
По
мат ери
своей,
Тургеневой,
он
родня
Ивану
Сергеевичу
Тургеневу,
коего
он,
вп рочем ,
мало
ценит
как
художника.
И
это понятно.
Жеманность,
ха ра­
ктерная
для
этого
нашего
классика,
раздража­
ла,
как
известно,
и
Льва
То лстог о
и
Достоевс­
кого.
Немудрено,
что
и
А.
Н.
Т олст ой
ищет
утешений не в тургеневском
художестве,
и
кор­
ни
его
собственного
творчества
н адо
искать
совсем
в
ины х
п ластах
русской
жизни
и
рус­
ск ой
литературы.
Я
так
мног о
писал
о
симв о­
листах, что мне
приятно
до каз ать
сво е
беспри­
страстие,
хва ля
таког о
реали ст а,
как
А.
Н.
То л стой 18.
Впрочем,
есть
реа лизм
и
”реа-
л из м”: в своих рассказах Толстой никогда не
перегружал
повествования
жирным
бы том,
от
коего,
как
известно,
толку
мало .
Но,
с
друг ой
сто рон ы,
эстетическое
чутье
никогда
не позво­
лял о
Т олсто му
уходи ть
в
отвлеченности.
В
связи
с
этим
я
расскажу
анекдот,
со общ ен­
ный А.
Н.
Толстым о
самом с еб е.
В
мол одос ти
учился
он
в
шк оле
живописи,
уст рое н ной
Е.
Н.
Званцевой
и
Е.
И.
Карми но й19.
Художники
твердили,
что
надо писать
не то, что существу­
ет
объективно,
а
толь ко
то
условное,
что
ви­
дит
глаз. ”Я т ак
вижу”
—
ста ло
ходячей
ф ор­
мулой.
О дн ажды
Толст ой ,
рисуя
дю жего
на­
турщика,
приделал ему
голуб ые
к ры лья,
а ког­
да
к
моль бер ту
подошел
п реп одав ат ель
и,
недоумевая, спросил: ”Эточтотакое?”—Тол­
ст ой
невозмутимо
от ве ти л: ”Я так вижу”.
Ка­
жется,
это
был
его
последний
урок
живописи.
В
салоне
3.
Н.
Гиппиус
и
в
редакции
”Нов ог о Пути”
я
познакомился
с
юным
по­
этом
Леонидом
Семеновым.
Он
был
тогда
еще
студентом
и,
кажется,
предводительство­
вал
в
университете
академистами.
Но,
по го во­
рив
с
ни м,
я
убедился,
что
вес ь
его
”акаде-
мизм”
очень
похож
на
самую
детскую
роман­
тику
и
что
очень
скоро
он
расст ан ет ся
со
своею
ре бяче с кою
мечтою.
Так
и
случилось.
Впрочем,
юноша
попал
”из огня да в полы­
мя”. Из прежней славянофильской романтики
мол од ой
человек
попал
в
романтику
социа­
льно-революционную,
а
пото м
ст ал
то лст о­
вцем.
Напечатано
письмо
Льва
Т олсто го
к
”брату Леониду”20.
Во
время
революции
какие-то
крестьяне
—
”м ахнов цы ”,
или
”зеле-
ные”,
или
еще
какие-нибудь
—
убили
Леонида
Семенова.
Они
убили
снач ала
его
шестидеся­
тилетнего
родственника,
пот ом
убили
поэта.
Когда
эти
с трочк и
газетного
петита
по­
п али
мне
на
глаз а,
мне
стал о
страшно
и
бо­
льно
не
толь ко
потому,
что
погиб
э тот
Hé-
зауря дн ый
и
еще
мо лод ой
человек:
мне
ст ало
страшно
и
больно
потому,
что
в
этом
убий­
стве
я
почувствовал
особый
зловещий
смысл.
Я
в ст речал
Л ео нида
Семенова
в
Петер­
бурге
в
1904 году .
Это
был
стройный,
гибкий,
красивый
юноша,
с
нежными
губами
и
меч­
та тель ны ми
гл азами,
отравленный
тогда
де­
кадентским
зельем ,
но
уже
в
те
дни
заб оле­
вший иною
нашею
российской
болезнью, коей
точное
наименование
—
гипертрофия
совести.
Генрик
Ибсен
замеч ал
си мптом ы
этой
бол ез­
ни
у
своих
соотечественников,
но
воистину
ни
у
одного
наро да
Европы
эта
б олезн ь
не
до­
стиг ала
таких
размеров,
как
у
нас,
ру сск их.
Диаг ноз
болезни
установить
не
так
уж
т рудн о.
Челов ек,
стр адаю щ ий
этим
душев­
ным
недугом,
теряе т
чув ст во
меры
и
сп ос об­
ность
поним ать
и
оценивать
относительность
истории.
Сов ест ь
его
безм ерн о
растет
и
ши­
рится
в
ущ ерб
всем
прочим
качествам
и
свой­
ствам души.
Естественно,
что
при
та ком
боле ­
зненном
разв ит ии
она ,
несмотря
на
св ое
пре­
о бл адание
в
душевном
мире
человека,
ст ано­
вится
хи лою
и
немощною.
История
и
жизнь
тр ебую т
от
человека
мужества,
но
нельзя
бы ть
мужественным,
если
твое
нравственное
сознание
непрестанно
твердит
тебе
о
г ре хов­
ности
вс его
исторического
процесса.
Отсюда
жажда
от казать ся
от
истории
вовсе,
уйти
от
нее,
не
противиться
злу
насилием;
отс юда
от­
каз
от
культуры
и
от
государственности
пре­
жде
всего.
Этою
б ол езнью
стра дал и
все
при­
мечательные
русские
люди ,
но
одни
из
них,
как
Достоевский
и
Владимир
Сол овьев ,
пре­
од олели
ее,
други е
же
—
огромное
большин­
ство
—
от
соб лаз на
хилой
совести
не
ос воб о­
дились
до
конца
дней.
Оди н
был
только
среди
наших
п оэт ов,
который
этою
болезнью
не
стр ад ал
никогда,
—
это
Пушкин.
Странно,
что
после
Пушкина
появились
у
нас
тол стов цы
и
непротивленцы.
Эти
лю ди
в друг
пошли,
как
завороженные,
на
волшебную
приманку,
к расн ым
слов ц ом
пр и­
крывая
нашу
непротивленскую
наготу,
н ашу
хилую
совесть.
Но
отвращение
к
формам
ев­
ропейской
гражданственности
и
кул ьт уры
на­
ход ит
себе
двоякое
выражение:
или
мы,
изне­
могая
от
избы тка
добродетели,
начинаем
”ве-
гетарианствовать”
и
вообще
теря ть
вкус
к
жизни;
или
мы
объявляем
войну
культуре
во
имя
како го -то
дикого
р азгу ла
и
нетерпеливой
жажды
все
р азру шить ,
все
послать
к
черту.
Поэ т
Леонид
Семенов
выбрал
первый
путь
—
п уть
непротивленства;
му жик и,
ко­
торые
убили
его,
соблазнились
вторым
со­
б лаз ном
—
”на все наплевать”.
И
убийцы
и
жерт ва
—
дети
одной
стихии,
одного
на­
чала.
Если
на
од ном
конце
эт ой
психоло­
гической
лестницы
стоит
Лев
Толстой,
то
на
дру гом
конце
—
Н ечаев2 1, Пугачев и Разин.
508


Г оды
странствий
Эстет
Леонид
Семенов,
написавший
ког­
д а-то
книжку
изысканных
стихов,
решает
вдруг
" опро ститься ”
и
идет
по
то му
же
пути,
по
какому
пошел
Александр
Добролюбов
—
тоже
бывший
декадент,
а
пот ом
сектант,
непротивленец,
променявший
ценности
ев ро­
пе йск ой
к ульт уры
на
”сестрицу Нищету”,
как
выражался
Франциск
Ассизский22. Это "само-
сожжение”
наших
интеллигентов
совершенно
непонятно
европейцам.
Я
помню,
как
од наж ды
в
Париже,
в
ку­
луарах
палаты
депутатов,
мне
п ри шлось
бесе­
довать
с
несколькими
французскими
пол ит и­
ческими
деятелями
и
как
один
из
них
сказал,
тонко
улыбаясь:
—
Вы,
русские,
наро д
опасный.
Вашей
монархии
я
не
боюсь.
Она
все-таки
понятна.
Я
боюсь
вашей
анархии.
Это
что-то
э кстрао р­
динарное
и
непонятное
аб солют н о.
С амое
страшное
—
это
то,
чего
н ельзя
понять.
Я
не
м огу
с казать,
как
этот
француз,
что
я
не
понимаю
нашего
анар хизма,
но
должен
признаться,
что
мое
понимание
вовсе
не
исключает
мо его
критического
к
нему
от­
ношения.
Я
далек
от мысли,
что
нам
н адо
целиком
и
пок орн о,
без
критики,
принять
идеи
и
фор­
мы
западноевропейского
мир а,
но
я
уверен,
что
отречение
от
этих
н ачал
в
духе
нашего
непротивленства
есть
величайшее
зло
и
самая
безысходная
и
мр ачная
реакция.
Ес ли
мы
мо­
жем
гордиться
т ем,
что
мы
понимаем
непо­
нятную
для
европейцев
идею
"неприятия ми­
ра”,
как
ее раскрыл
Достоевский,
то
тем
более
должны
мы
стыдиться,
чт о,
поняв
эту
идею,
мы
заст ря ли
на
п олпут и
и
не
сделали
из
нее
надлежащих
в ывод ов.
Кому
мног о
дано,
с
то­
го
много
и
взыщется.
Мятежная
и
все
от­
рицающая
душ а
русского
человека
воистину
сгорит
и
погибнет
в
этом своем
бунте,
если
не
найдет
себе
более
высокого
оправдания.
Надо
знать,
во
имя
ч его
ты
бунтуешь.
А
если
мы
будем
биться
головою
об
стену
или
воев ат ь
с
мельницами
—
в
в ост орге
и
упоении
от
своего
”д ерзания ”,
это
еще
не
сделает
нас
равными
в
самом
де ле
прекрасному
и
благо­
р одн ому
рыцарю,
истинному
европейцу,
Дон-
Кихоту,
ибо
этот
безупречный
и
доблестный
человек
сражался
во
имя
истины,
любви
и
вы­
сокой
п ра вды.
Но
сам
я
немало
погрешил
в
это м
от но­
шении,
хот я
и
в
ином
плане,
и
я
боюсь
отве­
тить за свой
мистический
анар хизм
на
Стра ш­
ном
суде
—
не
за
сущность
самой
идеи,
а
за
неосторожность
ее
выражения.
По
этому
по­
во ду
я
написал
в
1919 году и напечатал в моей
к нижке
стихотворений
1922 года послание
к
главному ревнителю
опасной
идеи
—
Вячес­
ла ву
Иванову.
В
этом
послании,
между
про ­
чим,
я
напоминаю
поэту
о
н ашем
бунтарстве:
Ведь
вм есте
мы
сж и гали
до м,
Где
ж или
наш и
п редки
чин но...
Поэт
тог да
же,
в
декабре
1919 года,
ответил
мне
прекрасными
и
мудрыми
сти­
хами:
Да,
сей
ко стер
мы
поджигали,
И
сов е сть
правду
говорит,
Хо тя
пред чув стви я
не л гали,
Что
сердце
наш е
в
нем
с гор ит.
Го ри
ж,
истлей
на
самозданном,
О
сердц е- фени кс ,
очаге!
Свой
суд
при емли
в
нежеланном,
Тобою
вызванном
сл уге ...
Кто
развязал
Эолов
ме х,
Б урь
не
кор и,
не
фарисействуй.
Поет
Т рагеди я: "Все грех,
Что
Воля
деет.
Все
за
в сех!”
А
В оля
действенная:
—
"Дейс тв уй! ”23
Считаю
уместным
напомнить
еще
раз,
что
сам
Вя ч.
Иванов
в
эпоху
мистического
анарх изма
был
неизмеримо
осторожнее
и
то­
ньше
в
своих
высказываниях,
чем
я.
Над о
и
то
ск азат ь,
что
поэт
старше
меня,
и
в
ту
пору
это
бы ло
очень
заметно.
В
эти
дни ,
ко гда
мы
п роп ов едов али
на­
ши
анархические
идеи,
реальн ой
связи
с
по­
литическою
”злобою дня"
у
нас
не
бы ло
или,
точнее,
она
бы ла,
но
как
не кий
вну­
тренний
опыт.
Одним
сло во м,
я
не
был связан
никакими
партийными
заданиями.
В
1905 го­
ду
и
позднее
я
встречался
часто
с
больше­
виками.
Особенно
мне
п амятны
вечера
у
тов.
Лещенко24.
Здесь
я
беседовал
с
А.
В.
Лу­
начарским,
О.
Д.
Каменевой,
А.
М.
Колло­
нтай2 5
и
други м и.
Философическая
и
лите­
р атурная
полемика,
н ачата я
на
страницах
жу­
рн ало в,
про дол жалась
за
ужином
у
т ов.
Ле­
щенко.
Несмотря
на
весьма
существенные
принципиальные
раз но гласи я,
я
все-таки
чув­
ст вов ал,
что
сам ое
серьезное
в
революции
связано
с
этим
лев ым
кры лом
социал-демо­
кратии.
Я
чувствовал,
что
если
революция
победит,
то
именно
под
знаком
рабоче-кре­
стьянского
мя теж а,
на
каких-то
новых
путях,
не
предугаданных
благор азум но -у м ер енн ой
частью
социал-демократии.
Товарищи
больш ев и ки
навещали
и
меня,
и
Вя ч.
Иванова.
Как
ни
ост ры
были
наши
противоречия,
как
ни
расходились
мы
во
в зглядах
на
космос
и
человека,
все-таки
в
те
дни
бы ла
какая-то
одн а
точка,
где
перекрещи­
вались
наши
надежды
и
наши
мечтания.
По­
лемика
наша,
иногда
весьма
зап альч и вая,
не
мешала
большевикам
ценить
поэтов
как
по­
этов.
В
этом
отношении
большевики
бы ли
терпимы
и
более
чутки,
чем
наши
либералы
и
радикалы.
509


Г.
Чу лков
Криз ис
д ека ден тства
Теперь,
когда
я
пи шу
эти
строки,
мне
кажется
чем-то
бесконечно
далек и м
та
идей­
ная
и
литерату рная
бо рьб а,
ко тор ая
так
стра­
стно
велась
на
страницах
московских
и
петер­
бургских
журналов,
посвященных
нов ой
по­
эз ии
и
новой
поэтике.
Мое
положение
в
этой
бор ьбе
бы ло
нелегкое.
Я
ст ал
ревнителем
си­
мволизма
с
первых
дней
моей
литературной
деятельности,
но
вместе
с
тем
я
поч ти
в
те
же
дни
о созн ал
и зн ачальн ую
лож ь
индивидуали­
зма.
Отсюда
та
напряженная
борьба
моя
с
де­
кадентством,
какую
я
вел
иногда
неумело,
но
всегда
настойчиво
и
решительно,
вы зы вая
до­
саду
и
гне в
своих
товарищей,
упрямо
дер жав­
шихся
всевозможных
бодлерианских,
ницше­
анских
и
даже
штирнерианских
теорий.
В
эт ой
борь бе с
декадентством
у
меня
ок азался
мо гу­
щественный
союзник
—
Вячеслав
Иванов.
Но
он
был
осторожнее
меня.
К
тому
же
он
был
заб рониров ан
сл ожн ост ью
своего
з агад очно ­
го
поэтического
стиля
и
своею
исключитель­
ною
эрудицией.
Я
был
откровеннее,
решительнее
и
бе с­
пе чне е,
чем
он.
Шел
в
бой
с
одним
мечом,
без
щита.
А
между
тем
в
1907 году литературные
отношения
сложились
для
меня
очень
не бла­
гоприятно.
"Факелы”,
как
сборники,
вы ходи ­
вшие
не
периодически,
не
мо гли
с
успехом
отражать полемические
стрелы,
направленные
против
смельчаков,
решившихся
усомниться
в
правде
декадентского
индивидуализма,
то г­
да
как
у
мои х
врагов
б ыла
хоро шо
защищен­
ная
цитадель
—
”В ес ы”.
П рав да,
в
Москве
изд ав ался
еще
один
журнал,
посвященный
но­
вой
поэзии,
—
”Пере ва л”,
который
предоста­
вил
мне
свои
страницы
для
литературных
вы­
ступлений,
но
я
не
очень
охотно
пол ьзо вался
этой
возможностью,
ибо
не
чувствовал
себя
дома
в
э том
не
совсем
удачливом
литера тур­
ном
начинании.
Был
в
Москве
еще
один,
необычайно
пышный
и
по
внешности
богатый
журнал
—
”3олотое Руно”.
Московские
стихотворцы,
ра ботав ш ие
в
это м
журнале,
в
конце
концов
перессорились,
и
группа
сотрудников
во
главе
с
В.
Я.
Брюсовым
вышла
из
редакции.
О ста­
вшуюся
в
журнале
группу
возглавлял
Г.
Э.
Т астеве н1.
Пользуюсь
случаем,
чтобы
помя ­
нуть
этого
прекрасного
человека.
Он
умер
в
1915 году .
Я
зн ал
Генриха
Эдмундовича
еще
с
отроческих
лет.
Мы
учились
с
ним
в
шестой
классической
гимназии.
Он
был
на
один
класс
мол оже
меня.
Нередко
мы
с
ним
вместе
во з­
в ращ ались
до мой
после
уроков.
Я,
как
се йч ас,
ви жу
его
маленькую
фигурку
в
гимназической
шинели
с
огр омны м
ранцем
на
спине,
наб и­
тым
в сево зможн ы ми
книжками.
Во
время
эт их
невольных
п рог улок
мы
как-то
разго во ­
ри ли сь,
и
ок азал ось,
что
у
нас
есть
общие
вкусы
и
пристрастия.
Мы
тогда
читали
в
гим­
назии
по-гречески
Пл ато на
и
трагиков.
Таст е­
вен,
так
же
как
и
я,
не
о ста лся
равнодушен
к
Элладе.
Будучи
еще
мал ьчик ом,
Тастевен
об ра щал
на
себя
внимание
своей
задумчиво­
сть ю
и
рассеянностью.
Эти
че рты
остались
в
его
характере
до
конца
дней.
Ему
б ыла
присуща
еще
одн а
особенность
—
это
какая-
то
необычная
для
эпохи
стар омо дна я
вежли­
вость.
С
дамами
он
раз гов ар ива л,
как
маркиз.
В
университетские
го ды
мы
не
встреча­
лись,
но,
когда
меня
а ресто вали
и
отправили
в
Си би рь,
милый
Генрих
Эдм ун дов ич
наве­
щал
моего
больного
прикованного
к
постели
отца,
ут ешая
его
своими
беседами.
Судь ба
на
пять
лет
р азлучи ла
меня
с
Тастевеном.
Мы
встретились
с
ним
в
редакции
"Золотого Ру­
на". Это было как раз то время,
когда
начался
раскол
среди
наших
декадентов,
это
было
вре­
мя,
когда
преодоление
индивидуализма
стало
действенным
лозунгом.
К
этому
движению
примкнул
Тастевен.
У
меня
сохранилось
около
семидесяти
писем
Генриха
Эдмундовича.
Для
будущего
историка
литерату ры
они
пр едст авят
нема­
лый
интерес.
Они
все
проникнуты
одн им
на­
строением,
но
отражают
разнообразные
фак­
ты
литературной
жизни
в
буйные
год ы
наше­
го
общественного
пробуждения.
Но
в
это
же
время
в
ду ше
Генриха
Эд­
мундовича
н азрев ал
серьезный
кризис.
Он
пр и зн авался
мн е,
что
его
"внутренний опыт"
отстает
от
его
"идей".
Вот
почему
порою
в
своих
оценках
современности
он
иногда
ук­
лон ялся
от
намеченного
им
самим
пути .
Впоследствии
Тастевен
был
инициато­
ром
общества
"Les Grandes Conférences", чле­
на ми
кое го
сост ояли
Верхарн,
По ль
Фор,
Ме-
рсеро2
и
многие
другие.
Но
как
ни
значитель­
на
культурная
деятельность
Тастевена,
как
ни
интересны
его
мысли
и
суждения
в
таких
его
статьях,
как
"Ницше и современный кризис",
"Импрессионизм и новые искания", " По
звез­
дам",
"Возрождение стиля”3 и другие,
—
все
это
невольно
забы ва еш ь,
когда
думаешь
о
не м.
В
его
личности
было
что-то
более
важное,
чем
его
литературные
опыты
и
пуб­
личные
лекции.
И
нам,
его
друзьям,
казалось,
что
в
своих
статья х
он
не
вы ражает
по лнот ы
своей
душевной
жизни.
Для
многих
он
был
лишь
д илетантом,
обладавшим
немалыми
знаниями
в
обл асти
живописи,
поэзии
и
фи ло­
софии.
Но
в
Тастевене
был
не только
дилетан­
тизм:
в
нем
б ыла
душевная
чистота
и
высота
и
бы ла
какая- то
напряженная
и
бескорыстная
жажда
истины.
И
эти
качества
сочетались
у
него
со
скромностью
и
какою-то
нежностью
в
отношении
к
людям.
510


Го ды
странствий
Благодаря
Г.
Э.
Тастевену,
можно
бы ло
на
ст олбц ах
"Золотого Руна”
в
последние
два
го да
существования
этого
журн ала
печ ат ать
такие
ст ат ьи,
которые были
уже
неприемлемы
для
”Весов”.
По
крайней
мере
ни
я,
ни
В яч.
Иванов
ни
р азу
не
встретили
каких-либо
по­
мех,
п ечат ая
в
журнале
в се,
что
нам
хотелось.
Итак,
я
мног оо бр азно
п оль зов ался
жу­
рнальною
трибуною
для
борьбы
с
дек аде­
нтскою
эстетикой.
Некоторые
мои
статьи
вы­
зывали
чрезвычайный
гне в
московских
дека­
дентов
—
особ ли во
напечатанная
в
"Золотом
Руне”
моя
статья
"Р азоб лаченная ма ги я”4 .
К
циклу
этих
статей
на до
отнести
также
стать ю
”Фауст и мелкий бес”5 по поводу
ро мана
Брюсова
"Огненный Ангел”.
Окон­
чательный
разрыв
мой
с
”Весами”
п ослед овал
после
мое й
критической
заметки
о
книге
Брю­
сов а
"З ем ная ось”.
Эта
зл ая
и
я до витая
моя
рецензия
бы ла
напечатана
в
журнале
"Пе-
рев ал” ,
причем
редакция
в
примечании
сла­
г ала
с
се бя
ответственность
за
мои
суждения.
В
те
же
дни
п ослал
я
письмо
в
”Ве сы”
с
пр о­
сьбо ю
вычеркнуть
мое
имя
из
списка
с отру д­
ников,
где
я
по
какому-то
н едор азум ени ю
постоянно
числился.
Одним
слов ом,
я
охотно
вел
полемику
с
В.
Я.
Брюсовым,
ибо
видел
в
нем
л итер атур­
ного
противника
и
хорошо
понимал,
чего
он
хочет
и
чего
ст раш ит ся.
Иначе
дело
обст о яло
с
другим
мо им
з оило м,
Андреем
Белым.
Его
страстные
и
странные
выпады
против
меня
казались
мне
фактом,
не
имеющим
никакого
отношения
к
литературе.
Поэтому
я
ни
разу
не
ответил
печатно
этому
примечательному
и
значительному
писателю.
Впрочем,
из
п ре­
дисловия
к
”Арабескам”6 видно,
что
Андрей
Белый
уже
давно
сам
смот рит
”исторически”
на
с вою
тогдашнюю
зап альчи в ую
полемику,
а
для
меня
поводы
для
эт ой
полемики
кажут­
ся
каким-то
за гад очн ым
и
тя желы м
сном.
В
этой
ис т ории
не
б ыло
никакого
реа лизм а,
и
ме нее
вс его
”реализма в высшем смысле”.
Примерно
в
1910 году литературные бу­
ри
утихли.
Яв илась
потребность
подвести
итоги
вс ем
этим
исканиям
и
достижениям
на
путях
эстетики
и
поэтики.
Я вилас ь
потр еб­
ность
в
хор ошем
"европейском"
ку льт урн ом
и
”приличном”
журнале.
Так им
жу рн алом
ст ал
”А по ллон”.
Воспоминания
об
эт ом
журнале
естест­
ве нно
в озв ра щают
нас
к
т ому
журналу,
кото ­
рый
за
десят ь
лет
до
" Апол лон а"
вел
победо­
носную
кампанию
против
эпигонов
передвиж­
ников
и
воо бще
против
серой,
будто
бы
"на-
роднической”,
а
в
сущности
обывательской
эстетики
с
ее
наивными
и
вульгарными
пред­
ставлениями
об
искусстве.
Я
жил
в
Петербурге
тогда,
когда
”М ир
Искусства”
заканчивал
уже
сво е
сущ ест в ова­
ние.
Я
имел
только
удовольствие
прочесть
на
столбцах
этого
жур нал а
рецензию
на
мою
первую
книгу
”Кремнистый Путь”7.
Но
с
рев ­
нителями
"Мира Искусства”
и
художниками,
окружавшими
э тот
журнал,
я
познакомился
в
первые
же
дни
м оего
появления
в
Петербур­
ге.
О
люд ях
”Мира Искусства”
я
скажу
по том,
а
сейчас
—
несколько
с лов
об
его
иде е.
”Мир Искусства”
был
в
положении
бро­
непоезда,
в орв авш егося
в
ст ан
враг ов,
причем
враги
был и
нередко
на
д ухов ном
уровне
д ика­
ре й.
Кроме
пращей
и
камней,
у
литературных
дикарей
не
бы ло
д руго го
оружия,
но
числен­
ность
их
бы ла
опасна
для
малой
фал ан ги
смельчаков.
И
все-таки
”Мир Искусства”
по­
бедил.
Мы
теперь
справедливо
критикуем
аристократический
эстетизм
дягилевской
ком­
п а н ии 8, стилизованный историзм петербургс­
ких
художников,
и
нам
легко
перечислить
с
укоризною
грехи
тогдашних
борцов
за
но­
вое
художественное
с лово,
но
нам
не
следует
забывать,
что
тогда дело шло
не столько
о
но­
вой
школе
живописи,
сколько
о
спасении
во­
о бще
искусства,
ибо
тог да
варварски
б ыли
р аст опт аны
великие
художественные
ценнос­
ти.
Это
бы ли
годы
зловещего
одичания
наше­
го
общества
и
самого
тупого
мещанства.
Как
мог
при
эт их
условиях
одержать
победу
такой
журнал,
как
”Мир Искусства”?
Секрет
победы
за к лючал ся
в
том ,
что
при­
знание
настоящих
художников
и
забвение
пре­
тендентов
на
это
имя,
по
существу
прав
на
это
не
имеющих,
объясняется
обычно
одним
универсальным
психологическим
законом.
П од линная
убежденность
художника
в
своем
даре и
такая
же
убежденность
его
почитателей
импонируют
толпе
профанов
и
мещан9.
Про­
фаны
еще
бранятся
и
зубоскалят,
но,
не
об­
ладая
настоящей
уверенностью
в
своем
со­
бственном
вкусе,
постепенно
и
незаметно
сд а­
ют
позиции
и,
глядишь,
через
год-два
с
азар­
том
р ек ламиру ют
как
раз
тех
художников,
каких
недавно
еще
травили
зверски.
Прав да ,
эти
признания
приходят
иногда
с
немалы м
опозданием
—
особли в о
для
гениев,
но
все
же
приходят
непременно,
тог да
как
эфемерная
”с лав а”
дутых
знаменитостей
становится
сме­
шною
и
жалк ою
при
пер вом
же
дыхании
истины.
Если
бы
не
эта
внутренняя
внуши­
тельная
авто ритетность
мастеров,
болтливые
глупцы
давн о
бы
изничтожили
искусство.
По
счастью,
в
де ле
искусства
"вредители"
в
глу ­
бине
душ и
соз нают ,
что
они
"ничего не по­
нимают”.
Вот
почему
их
самонад еянная
к ри­
кливость
м ожет
бы ть
иногда
очень
выгодна
коммерчески
то му
или
дру гом у
фальшивому
художнику,
но
в
конце
концов
победит
п ра­
вда .
К
сожалению,
нередко
это
справедливое
то ржест во
та лан та
при ход ит
после
смерти
наст оя щего
художника
или
тогда,
когда
он
511


Г.
Чулков
зады хает ся
в
туберкулезе
и
уже
равнодушен
не
то лько
к
славе,
но
и
к
оч аров аниям
жизни
вообще.
Каждый
номер
”Ми ра Иск усст ва”
пред­
лагал
вниманию
нашего
общества
или
нечто
вовсе
для
него
новое,
или
нечто
основательно
им
позабытое.
В
те
дни
худосочная
либ ераль ­
но -гр аждан ск ая
беллетристика
и
не
мен ее
ху­
дос очн ые
стишки
с
перепевами
Н екр асова
и
даже
Надсона10
бы ли
тою
повседневною
пищею,
коей
питались
поневоле
наши
интел­
лигенты.
В
полном
соответствии
с
тако ю
ли­
т ерат урой
была
и
живопись,
утр атив ша я
свой
передвижнический
хот я
и
варварский,
но
по
крайней
мере
живой
и
натуральный
пафос.
Живопись
свелась
к
анекдоту,
до во льно
т упо­
му
и
вя лом у.
”Мир Искусства”
заг ов орил
на
ином
языке.
Нра вы
были
так
дики,
что
редакция
”Мира Искусства”
даже
Врубеля
в
те
дни
еще
не
р еша лась
о ткры то
признать
гением.
Но,
несмотря
на
о ст орожн ост ь,
соб лю дав шу юся
”по тактическим соображениям”, ”М и р
Ис­
кусства”
не
избежал
участи,
предназначенной
ему
безвременьем.
Его
сн ачала
травили,
по­
том
замал чив али
—
и
это
п род олжало сь
до
тех
пор,
пока
каким-то
таинственным
"моле­
куля рны м”
процессом
вкус
к
искусству
не
про­
ник
опять
в
замурованную
среду.
>
Но
—
увы!
—
эта
победа
художества
бы ла
”пирро вой ”
поб ед ой11.
Воз роди лс я
вкус
к
искусству,
но,
к
несчастью,
это
был
з акат
к ульт уры,
а
не
ее
возрождение.
Если
за
пре­
делами
”Мира Искусства”
в
те
годы
вовсе
не
бы ло
эстетической
культ уры,
то
внутри
этого
кружка
бы ла
культура
”александрийская” .
Здесь
пела
свою
лебединую
песню
уми раю­
щая
Россия.
Тогда
не
все
еще
понимали
связь
между
падением
Порт-Артура,
великолепным
гул ом
надвигающейся
революции
и
барствен­
ной
изысканностью
культурнейших
художни­
ков
уходящей
в
дал ь
веков
России.
Ревнители
александрийской
к ульт уры
столкнулись,
впрочем,
не
толь ко
с
о злоб лен­
ными
и
тупыми
защитниками
бездыханной
интеллигентской
традиции,
но
и
с
вдохновен­
ным
провозвестником
исторических
судеб
России
и
мира.
Я
говорю
о
Владимире
Сол о­
вьеве,
который
сам ,
будучи
символистом,
прозо рлив о
увидел
на
челе
”нового искус­
ства ”
зло вещ ую
тень
в ыро ждающ егося
общ е­
ства.
Поводом
для
этого
столкновения,
как
известно,
послужил
пушкинский
номер
”Ми ра
И скусст в а”12.
Владимир
С олов ьев
в
статье
”Особое чествование Пушкина”
обрушился
на
ницшеанство
и
мистический
модернизм,
пред­
чувствуя
во
вс ех
эт их
мечтаниях
и
блужданиях
”по ту сторону добра и зла”13 признаки кру­
ше ния
нашей
духовной
культуры.
Он
же
вы­
см еял
Валерия
Брюсова,
выступившего
тог да
в
сборниках
”Русские Символисты”.
Тщетно
”Мир Искусства”
пы тался
объясниться
с
ма­
ститым
и
загад очны м
фило соф ом14 .
Влади­
мир
Соло вь ев
продолжал
смеяться
своим
не­
веселым
и
жутким
смехом.
К
сожалению,
до
ссылки
я
был
слишком
юн,
чтобы
решиться
на
свидание
с
Владими­
ром
Соловьевым,
а
после
ссылки
я
уже
не
нашел
его
в
живых.
Но
в
те
г оды
я
был
окружен
соловьевцами15
и,
глав но е,
жил
сам
в
его
ду хе.
Ес ли
борьба
с
декадентством
со
стор о­
ны,
например,
”Русского Богатства”
и
подо­
бны х
орг анов
был а
совершенно
бесплодна,
ибо
у
спорящих
не
бы ло
обще го
языка,
то
н аша
борьба
с
крайним
эстетическим
ин див и­
д уа лизмо м,
борьба
Вяч.
Иванова,
моя
и
неко­
торых
других,
поднявших
знамя
Вла д.
Со ло­
вьева,
бы ла
—
с мею
думать
—
бо рьб ою
по
существу.
Мы
знали,
за
что
мы
боремся.
Итак,
когда
пол е
битвы
очистилось
от
поверженных
тел
и
р азбиты х
орудий,
на
нем
построил
с вою
храмину
”Апол ло н”.
Э тот
жу­
рнал
пришел
на
готовое.
Его
уже
не
тр ави ли
и
не
замал чива ли.
Р едакто ро м
этого
журн ала
был
С.
К.
Маковский,
сын
того
самог о
К он­
ст ант ина М ако вск ог о1 6, которого в свое время
высмеяли
Алек сан др
Бенуа
и
его
друз ья .
Сын
знаменит ог о
не
по
заслу гам
от ца
оказался
претендентом
на
роль
художественного
арби ­
тра,
з аконо да теля
хор ошег о
вкуса,
покрови­
теля
изысканного
модер низ ма.
Во
всяком
слу­
чае,
”Апо лл он”
был
вполне
корректным
жур­
нал ом,
напо мина вш им
лучшие
европейские
ежемесячники,
посвященные
искусству.
Секре­
тар ем
журн ала
был
очень
приятный
и
любез­
ный
человек,
Е.
А.
Зноско-Боровский17, из­
вестный
ш ахматист,
теоретик-обозреватель
ш ахматной
литературы.
Кроме
того,
он
пр е­
вос ходн о
го вор ил
по-французски,
а
в
самом
журнале
" Аполл он"
чрезвычайно
ценилось
знание
английского
и
французского
языков
и
умение
блеснуть
начитанностью
в
области
новейших
зап адн ых
литератур.
В
"А п оллон е"
был
культ
дендизма.
Ближайшие
сотрудники
щ еголя ли
особо го
ро да
ар истокр атизмом,
что
иногда
становилось
смешным
и
вн уш ало
по­
дозрение
в
его
подлинности.
На
вечерах
жур­
нала появлялись дамы в
прекрасных
туалетах,
декольтированные,
как
на
балах.
Многие
мужчины
б ыли
во
фраках.
Появление
челове­
ка
в
блузе
произвело
бы
впечатление
скан­
да ла.
Впрочем,
н адо
отдать
справедливость
” Ап олло ну”,
на
его
вечерах
были
не
только
фраки
и
нагие
плечи
прелестных
дам:
здесь
выступали
моло ды е
талантл ивы е
композито­
ры,
изысканные
стихотворцы
и
весьма
изящ­
ные
гов орун ы
эпохи;
здесь,
между
прочим,
познакомился
я
со
Скрябиным18
и
с лыша л,
как
он
сам
играл
свои
шедевры.
512


Годы
странствий
Среди
ближайших
сотрудников
"Ап ол­
л она”
оказался
о дин
писатель,
до
той
п оры
известный
лишь
немногочисленным
его
почи­
тателям,
—
Иннокентий
Федорович
Анненс­
кий,
б рат
весьма
популярного,
но
совсем
не­
т алант лив ого
Н.
Ф.
Анненского,
сотрудника
”Русского Богатства”.
Судьба
эт их
двух
бр а­
тьев
б ыла
чрезвычайно
харак т ер на
для
наше­
го
тогдашнего
безвременья.
Лишенный
каких
бы
то
ни
было
значительных
дарований,
са­
мый
заурядный
рад и кал
и
серый
п исат ель
п ольз овался
широкой
известностью,
а
его
брат ,
настоящий
и
св оеобр азн ый
поэт,
уче­
ный-филолог,
блестящий
переводчик
Еврипи­
да,
тонкий
и
остроумный
критик, —
оставался
никому
не
известным
лишним
че лове к ом,
ко­
торому
негде
бы ло
п ечат ать ся.
По-видимому,
И.
Ф.
Анненский
чем-то
не
угодил
мо сковс­
ким
дек аден т ам,
и
поэтому
даже
”Ве сы”
не
отвели
ему
подобающего
места.
В
1905 году
в
редакцию
”Вопросов Жизни”
была
п ри сла­
на
для
отз ыва
неб ольш ая
книжка
в
бе лой
обложке
—
”Тихие Песни”
—
книга
стихов
неизвестного
поэта,
скрывшегося
под загадоч­
ным
псевдонимом
Ник.Т-о.
К
эт ой
книге
при­
ложен
был
с борн ик
переводов
—
”Парнасцы
и
Проклятые”19. Эта книга поразила меня сво­
ей
глубок ой
меланхолией
и
благ ород ной
сдер­
жанностью
стиля
и
тона.
Я
не
зн ал
тогда,
что
а втор
эт ой
книги
И.
Ф.
Анненский.
Лишь
в
1910 году я познакомился с поэтом .
И
лишь
тогда,
слушая
его,
я
понял
до
конца,
как
значительна
его
личность.
Русский
человек
в
существе
своего
хар ак т ера,
явно
сложивше­
гося
в
круге
переживаний
Б араты нског о,
Лер ­
монтова
и
Д ост оев ск ого,
он
в
то
же
время
ст ал
послушным
учеником
Бодлера
и
той
французской
поэзии,
ко тор ая
шла
под
знак ом
бодлерианства.
Я
говорю
”под знаком бод-
лери ан ст ва”,
разу ме я
не
сознательную
и
про­
граммную
ст орон у
поэзии,
а
ее
дух,
ее
при­
нципы,
не
вс егда
отк ры то
исповедуемые
сами­
ми
поэтами.
В
этом
смысле
и
Малларме
и
Жюл ь
Лафарг
шли
по
путям,
предуказан­
ным
Бодлером.
По
тем
же
путям
шел
покой­
ный
Анн ен ски й,
полагавший,
что
метафо риз м
—
сущность
поэзии,
и
поклонявшийся
ме та­
форе
как
самос то ятель ной
ценности.
Но
что
такое
м ет афора?
Метафора
есть
прежде
всего
маска.
И
если
это
п рав да,
поэт
Анненский
явился
к
нам
в
некоторой
личине,
по добн о
измученному
и
тоскующему
человеку,
кото ­
рый
спешит
в
маскарад,
н ад евая
до мино
и
мечтая
тем
о бмануть
и
с ебя
и
других.
Носить
маску
с
д остоинс твом
—
нема­
лое искусство,
но
Анненский с
успехом
выпол­
нил
свою
трудную
задачу:
его
улыбки,
его
шутки,
его
ирония
никогда
не
б ыли
грубыми,
его
печаль
никогда
не
была
крикливой,
его
мы сль
ни к огда
не
бы ла
банальной...
Но
И.
Ф.
Анненский
н ик огда
не
мог
понять,
что
мет а­
фора —
не
последняя
ценность
в
искусстве.
Он
никогда
не
мог
понять,
что
метаф ора
и
сим­
вол
за
каким-то
п ределом
поэтики
о казыв а­
ются друг другу
полярными.
Анненский
пони­
мал
символизм,
как
Ма лларме .
Для
н его
сим­
вол
был
не
боле е
как
осо бый
поэтический
прием,
как
одн а
из
сложных
м етаф ор.
В
этой
своей
поэтике
он
был
уже
несколько
démodé
*.
Ему
пришлось
столкнуться
с
противником
с толь
сильным,
что
старик
был
подавлен
и
смущен
этою
встречею.
Она
произ ош ла
на
арене
так
называемой
”Академии стиха”,
не­
большого
общества
ревнителей
поэтики
и
эс­
тетики20.
Противником
Иннокентия
Федо ро­
вича
был
Вяч.
Ив ан ов.
Оба
они
блистали
филологической
эрудицией,
но
Вячеслав
Ива­
нов
явно
п обежд ал
на
диспутах
своего
сопер­
ника,
который,
кажется,
принимал
близко
к
сердцу
эти
свои
за позда лые
и
—
увы
—
уже
неудачные
выступления.
Кажется,
пос ле
од но­
го
из
таких
диспутов
ст арый
поэт
почувство­
вал
себя
дурно.
Он
умер,
так
и
не
успев
вку­
сить
сладостного
хмеля
славы.
Она
тол ько
на
миг поманила
его
в
сам ые
последние
год ы
его
жизни,
но
настоящей
благосклонности
ему
не
п одари ла.
И.
Ф.
Анненский
был
д иректо ром
Ца­
рскосельской
гимназии.
В
его
наружности
бы­
ло
в
сам ом
де ле
что-то
директорское.
Он
носил
высокие
накрахмаленные
воротнички,
которые
подпирали
ему
подбородок.
Голова
его
не
д виг алась
ни
направо,
ни
налево.
По­
этому
в
его
фигуре
было
что-то
делавшее
его
похожим
на
ав тома т.
А
в едь
за
этой
фигурой
из
паноптикума
ск рыв ался
человек,
настоящий,
живой,
с
б оль шим
умом,
с
боль­
шим,
но
больным
сердцем,
исполненным
ка­
кой-то
ущербной
любви.
Он
всегда
внушал
к
себе
два
чувства,
обы чно
редко
сочетаемые,
—
уважение
и
жалость.
Когда
"А по ллон"
п редложи л
ему
выска­
затьс я
на
его
страницах
с
п олной
своб одой
и
откровенностью,
старик
так
обр ад ов ался
и
раст ерялся,
что,
по забы в
свой
стро ги й
и
ост­
рый
критический
жанр,
написал
две
или
три
водянистые
статьи,
где
сли шк ом
щедро
рас­
точал
п о хвалы
второстепенным
и
даже
со­
мнительным
поэтам.
Ему
хотелось,
по-види-
мому,
закрепить
дружбу
с
мо ло дым
п ок оле­
ни ем
стихотворцев.
Пр очит ав
мой
рассказ
”Тишина”,
напе­
чатанный
в
"Аполлоне”22, Иннокентий Федо­
ров ич
отзы ва лся
о
нем
в
очень
лестных
для
меня
выражениях
и
подарил
мне
свою
книгу
с
надписью,
в
коей
на мек ал
на
содержание
этого
расск аза,
—
"Георгию Чулкову,
виде­
вшему
странные
с ны "...
Поэт
не
п од озрев ал,
* вышедший из моды,
устаре лый
(фр. ).
17 Валтасарово царство
513


Г.
Чулк ов
что
его
похвалы
бы ли
обесценены
для
меня
тем
благодушием,
какое
б ыло
характерно
для
не го
в
последние
дни
его
жиз ни.
К
этому
времени
прекратили
свое
существование
и
”Весы”. Я напечатал в ”Аполлоне”
некролог
органа московских декадентов.
Здесь
я
перепе­
ч атыв аю
его
почти
без
изменения.
”Весы”
I
Влюбленная
Аглая
накануне
вечера,
к ог­
да
Льва
Николаевича
должн ы
б ыли
п редст а­
вить
”свету”,
ум оля ла
смущенного
князя
не
го во рить
”о чем-нибудь вроде смертной казни
или
об
экономическом
состоянии
России”
или
о
том ,
что
”мир спасет красота”. ..
Не
забыла
она
также
предупредить
князя,
чт обы
он
не
разб ил
драгоценной
в азы,
кото рая
была
так
дорога
генеральше...
Но
”идиот”,
конечно,
за­
гов ор ил
о
самом
важн ом
и
значительном
и,
конечно,
разб ил
китайскую
вазу...1 Таков жре­
бий
исконных
русских
людей:
мы
не
умеем
вести
салонные
разг ов оры ,
не
умеем
носить
маск и
и
в
странной
рассеянности
раз бив аем
пор ой
драгоценные
безделушки.
И
чем
искон-
нее
русский
человек,
чем
крепче
связан
он
с
полям и
нашими,
тем
он
угрюмее,
тяжелее
и
серьезнее.
И
наш а
литерату ра
всегда
возникала
и
разв ивал ась,
об ретая
в
борь бе
свое
право.
Художники
б ыли
взыскательны
не
сто льк о
к
своему
м аст ерст ву,
ско льк о
к
самим
себе,
к
своей
сущности,
и
меч тал и
быть
не
ст ольк о
"веселыми ремесленниками”,
сколько
учите­
л ями
жизни
ил и,
по
крайней
мере,
ее
судьями.
Мо раль ные
и
религиозные
интересы
преоб­
ладали
над
интересами
чистого
искусства,
на­
ивного
и
слепого.
Кружок
А.
Н.
Бенуа,
С.
П.
Дягилева
и
друзей
их
в зял
на
с ебя
н еб лагодар н ую
ро ль
защитника
сво бодн о го
искусства,
но
даже
в
дягилевском
журнале
печатались
из
номера
в
номер
философские
раз мыш ления
Мереж­
ковского,
Минского,
Льва
Шестова,
стол ь
да­
лекие
от
ап оллон ов ско й
солнечности
и
ст оль
близкие
глубокомыслию
и
мрачности
”бун-
т ующ его
христианина”
Достоевского.
Однако
и
этот
"обезв режен ны й ”
эстетизм
”Мира Ис­
кусства”
п ок азался
опасным.
В
1903 году на­
ши
правдоискатели
основали
”Новый Путь”.
И
кто-то,
кажется
Антон
Крайний,
гор ев ал
на
страницах
нового
журн ала
по
поводу
того,
что
редакция
”Мира Искусства”
среди
рас-
суждений
Д.
С.
Мережковского
поместила
зловещие
и
соблазнительные
рисунки
Бердс­
л ея ...2
”Ве сы”
возникли
в
год
закры тия
”Н ово-
го
Пути”. М ы,
русские,
в
ту эпоху
бы ли
свиде­
телями
таких
собы ти й
и
пережили
с т олько
волнений,
чт о,
оглянувшись
назад ,
невольно
смущаешься
и
думаешь: ”Боже мой!
Как
сло­
жна
и
тру дна
жизнь!
На
каких
путях
мы
ст о­
яли
и
ку да
пришли!
И
на
кого
падет
ответст­
венность
за
все
ошибки,
падения
и
преступле­
ния
наши?” И вот в эти бурные дни,
к огда
демоны войны и революции
ве ли
свои
хо рово­
ды,
когда
мы
кровно
узнали,
что
значит
”пе-
реоценка
ценностей”,
в
эти
дни
пришлось
мо­
сковским
д екад ен там
отправ иться
в
открытое
м оре
на
утлом
челне.
По
счастью,
у
”Весов”
был
хорош и й
кор мчи й
—
Валерий
Брюсов.
Вз яв
кор мило
в
свои
сильные
руки,
он
сделал
свое
лирическое
признание:
Неколебимой
ист ине
Не
в ерю
я
давно
И
все
м оря
и
при стан и
Люблю,
люблю
рав но.
Хочу,
чт об
всюду
п лава ла
Свободная
ладья,
И
господа
и
дь явол а
Хочу
прославить
я3.
Это
воистину
"лирическое”
признание
поэта
сд елалось
л ейтмо тив ом
московского
журнала.
И
”Весы”
первого
периода
(авис­
тории
”Весов”
необходимо
различать
два
пе­
р иода)
ст али
органом
Валерия
Брюсова.
И
слав а
Бог у,
что
так
случилось.
По
крайней
мере,
у
нас
в
течение
двух-трех
лет
был
жу р­
нал
если
не
с
определенным
лицом,
то
во
всяком
случае
с
определенной
физиономией.
А
в едь
тако й
журнал
почти
живое
существо,
почти
человек.
Я
затру дняю сь
говорить
о
программе
”Весов”
и
об
идеях
руководителя
журнала.
По-видимому,
когда
журнал
начинался,
осно­
ватели
этого
нового
журн ала
сам и
еще
не
решили,
к уда
они
пойдут
и
что
будут
пропо­
ведовать.
Они
ограничились
заявлением,
что
”Весы”
изб ираю т
для
себя
внешними
об раз­
цами
такие
издания,
как
английский
Athenaeum, французский Mercure de France,
немецкое
Letteranische Echo...
В
программной
стать е
”Ключи Тайн”4 нельзя было найти ни­
чего
существенно
нов ого.
Ее
автор,
Валерий
Б рюсо в,
с тарал ся
обо снов ать
свою
эстетику
от част и
на учении
Потебни,
отчасти
на
теори­
ях
французских
символистов.
И,
кажется,
не
см ущал ся
таким
эклектизмом...
Но,
право,
неприлично
требовать
от
поэта
научного
пе­
да нтиз ма
и
стро го го
метода.
Я
уп омян ул
о
про гра мме
”Весов”,
следуя
литературным
тр адиция м,
но,
п ри зн аюсь,
ж урна лы
и
лю ди
оп ределяю т ся
для
меня
не
столько
идеями
и
т еория ми,
сколько
их
дарованием,
темпера­
514


Годы
ст ранст ви й
ментом,
их
п одсозн ат ель ной
природой,
если
угодно.
Иной
жест
говорит
боль ше
нашему
сердцу,
чем
потоки
умных
слов
и
солидный
научный
аппарат.
А
у
руководителей
„Весов”
(говоря без иронии)
если
и
не
было
настоящей
учености,
то
был
тот
фаустовский
жест,
ко то­
рый
мог
ин ых
пленить,
ин ых
р аздр ажить ,
а
иных
разв лечь
в
минуты
уныния
и
сплина,
но,
главное,
журнал
”Ве сы”
был
целен
не
идейно,
а
эстетически,
и бо,
даже
не
веруя
в
„непоколебимую истину”,
можно
остав аться
верным
самому
себе.
В
течение
двух-трех
лет
каждая
книжка
„Весов”
была
как
бы
новым
пор трето м
одн ой
и
той
же
особы.
Вот
н овое
освещение,
вот
новый
пов о рот
лица,
и
все
это
одн а
и
та
же
физиономия
нашего
стар ого
знако мого ,
этого
московского
денди,
кото рог о
мы
так
хорошо
знаем.
Мы
привыкли
к
его
прическе,
его
не­
сколько
натянутой
позе;
мы
привыкли
к
его
п арадо ксальн о й
речи,
которую
провинциалы
до
сих
пор
слуш ают ,
р азиня
рот ;
мы
привык­
ли
к
его
парнасской
декламации
и
к
его
гри­
масе
мэтра.
Журн ал
и
человек
слив ают ся
для
меня
в
один
об раз.
Это
—
русский
стихотворец
конца
XIX века .
Он
уже
не
хочет
б ыть
" инт ел­
лигентом”. Он свободен от политики,
ему
до­
рог а
ли т ерат ура,
толь ко
литера тура,
он
пуш­
кинист
прежде
всего.
Но,
кроме
т ого,
ему
хочется
бы ть
зав оев ат елем
нов ых
стран.
Ему
нравится
война
эстетических
школ
и
смена
направлений
в
искусстве.
Его
забавляют
ма­
нифесты
натюр изма,
г уманизма,
интегриз-
ма...5 Ему хочется быть таинственным:
он
лю­
бит,
чтобы
ученики
назы вал и
его
магом,
и
он
занимается
французским
оккуль тизмом,
не­
винным
салонным
оккультизмом...
Может
быть,
я
ошибаюсь, и
такого
че ло­
век а
совсем
нет,
но
передо
мно ю
неизбежно
возникает
этот
фантом,
ког да
я
пр осма тр и­
ваю
книжки
„Весов”
за
1904—1906
г ода ...
II
Я
п ишу
некролог
„Весов”6.
Забуду
ли
серьезные
заслуги
этого
журнала?
В
„Весах”
принимали
участие
Бальмонт,
Блок,
Вя ч.
Иванов,
Д.
Мережковский,
Федор
С ологу б...
Эти
имена
красноречивы.
Пра вд а,
все
эти
пи­
сатели
бы ли
представлены
боле е
ярк о
в
”М и-
ре
Искусства”,
в
”Новом Пути”,
в
„Вопросах
Жизни”
и
„Фак елах” ,
но
за то
В.
Я.
Брюсов
по
справедливости
может
го рдить ся
тем,
что
на
страницах
его
официоза
печатался
Кузмин.
Теперь
я позволю
себ е
сказать
несколько
слов о
судьбе
„Весов”
после
1906 года.
Кто -то
остроумно
заметил,
что
н адо
обладать
нема­
лым
талан том,
чтобы
с озд ать
настоящий
жу-
риал,
но
не
меньший
тал ант
нуж ен
для
т ого,
чтобы
суметь
вовремя
его
закрыть.
Злой
ж ре­
бий
вы пал
на
долю
”Весов”
после
1906 года .
По-видимому,
утомленный
кор мчи й
бросил
челн
на
произвол
судьбы
и
бедные
юнги
пу­
стились
в
открытое
м оре
”без руля и без
в етр ил”.
В
то
врем я
на
улицах
шумела
револю­
ция,
но,
м ожет
быть,
более
глубокая
револю­
ция
совер шалась
в
наших
сердцах.
На
устах
наших
"исконных”
люде й
были
лозунги
и
ф орм улы
освободительных
доктрин,
со­
зданных
европейской
к ульт урой ,
мы
от
чисто­
го
сердца
хотели
принять
общественные
фо р­
мы
Запада,
но
появление
наше
на
общеев­
ропейской
арене
б ыло
так
же
странно
и
фан ­
тастично,
как
появление
князя
в
салоне
генеральши
Епанчиной7.
Мы
неожиданно
за­
говорили
о
само м
значительном,
и
заговори­
ли
как-то
слишком
требо в ательно
и
уверенно,
как
бы
заранее
о тказы вая сь
от
компромисса.
Мы,
как
дети,
не
мирились
с
половиною
ис­
тины
и
тр ебов али
все
или
ничего.
И
кто
же,
как
не
мы,
символисты,
крикнули
безумные
сло ва
о
"последней свободе"
и
о
том ,
что
"красота спасет мир" .
Кон еч но,
каждый
из
нас
раз махив ал
при
это м
руками
и
по том
стоял
сконфуженный
над
осколками
драго­
ценной
вазы.
Но как
ни
безумны
бы ли
наши
утвержде­
ния
на
поверхностный
взгляд
и
как
ни
стр ан­
ны,
бы ть
может,
иные жесты
наши,
все
же
нам
не
приходится
отказываться
от
тех
истин,
ко­
торые
мы
исповедовали.
И
на до
созн ат ь ся,
что
переживания,
которые
заставили
некото­
рых
из
нас
то ропл иво
произнести
слов а
о
„п о­
следней
сво боде ”,
бы ли
совершенно
чужды
истерике...
И
если
мы
были
больны,
то
боль­
ны
по-иному.
Мы
не
потеряли
чувс т ва
ритма
и гармонии,
и
это
спасло
нас
от
смешных
сл ез
и
неприятного
смеха...
Может
быть,
нас
изб а­
вил
от этого строгий
и умный дух
Петербурга;
м ожет
быть,
мы
обя зан ы
иному
влиянию...
Но
во
всяком
случае
идейная
буря
и
новый
опыт
не
заставили
нас
з абыть
о
п равах
искус­
ств а
и
о
правде
символизма.
Что
де лал
в
это
время
московский
жур­
на л?
События
за стали
”Весы”
врасплох.
Рук о­
водители
журнала,
покинутого
вождем,
не
су­
ме ли
п род ол жать
бесстрастно
свое
полезное
литературное
де ло,
оград ив
с ебя
от
идейной
волны,
им
по
существу
чуждой.
Нет,
они
вме­
шались
в
эту
б орьбу
и
внесли
в
нее
всю
ха­
отичность
своей
боль но й
психологии
и
ве сь
п озор
истерики...
Что
такое
истерика?
Наука
определяет
это
душевное
явление
прежде
всего
как
лег­
кую
внушаемость.
Субъект
истерический
под­
дается,
не
соп рот и вл яясь,
каж дом у
мимо ле т­
ному
влиянию.
Отсюда
противоречия
в
его
515


Г.
Чулк ов
настроении
и,
следов ат ельн о,
потеря
чу вс тва
гармонии.
Эта тема,
конечно,
не
тол ько
меди­
цинская.
За
внешним
фактом
физиологичес­
кой
слабост и
и
психологического
ущ ерба
та­
ится
иное
н ачало ,
угрожающее
культуре.
Так,
п ервон ач альн ый
деят ельн ы й
акт,
который
Бе­
ргсон
назы вает
жизненным
пор ы вом
(élan
vital), может войти в ряд положительных тво­
рческих
свершений
лиш ь
при
сохранении
при ­
нципа
р итма
в
движении.
Истерический
с убъ­
ект
похож
на
скрипача,
который
на
такт
или
на
два
отст ал
от
оркестра.
Общий
мировой
р итм
для
н его
необязателен.
Истерика
и
ис­
кусство
—
два
непримиримых
врага.
Ц ель
искусства
—
раскрытие
в
мире
ри тма
—
ис­
к лю чает
оправдание
истерики.
И
к огда
Бо д­
лер
признается,
что
он
"культивирует свою
истерию",
мы,
конечно,
понимаем,
что
Бо д­
лер
под
истерией
разум еет
совсем
не
то,
что
разу меем
мы.
Бодлер
ни к огда
"не терял голо­
в ы”: paradis artificiels* был для поэта лишь
опы то м,
над
кото ры м
он
был
властен.
Бодлер
всегда
оставался
денди
и
рыцарем,
а
субъект
истерический
прежде
всего
не
джентльмен...
Книжки
"Ве с ов"
за
последние
два-три
года
их
существования
—
любопытный
до­
кумент,
из
кото рог о
мы
узнаем,
чем,
между
проч им ,
х арактериз ов ал ась
русская
истерика
начала
XX века.
Художники
Впе р вые
с
художниками
"Мира Искус­
ства”
вст рет и лся
я
в
1904 году .
Оди н
из
со­
трудников
”Нового Пути”
и
близкий
друг
А.
Н.
Бенуа
повез
меня
на
журфикс
к
этому
вождю
и
ап олог ету
петербургских
мастеров.
Впоследствии
я
узнал,
что
в
те
дни
на
меня
смотрел и
художники,
как
на
диковинку.
Их
уди в ляло
то,
что
я,
революционер,
изведав­
ший
и
тю р ьмы,
и
ссылку,
не
толь ко
не
рав но­
душ ен
к
искусству,
но
и
п ропо ве дую
какую-
то
эстетику,
не
похожую
вовсе
на
традиц ион­
ную
интеллигентскую
канитель.
В
головы
пе­
тербургских
эстетов
никак
не
ук лады валось ,
что
можно
совмещ ать
в
себе
понимание
ис­
кусства
и
вражду
к
тогдашнему
политичес­
кому
и
социальному
порядку.
Впрочем,
на
моих
глаз ах
эти
самые
л юди
перевоспитались
весьма
радикально.
Вра чом
или
п едаг огом
был
революционный
1905 год.
Итак,
мой
т ов арищ
привез
меня
в
салон
А лек сан дра
Николаевича
Бенуа.
Здесь
были
в
тот
вечер,
насколько
я
припоминаю,
Сомов,
Добужинский,
Лансере,
Бакст,
Яремич
и
кое-
кто
из
литературных
друзей
”Мира Искус-
♦ искусственный рай (ф р.).
ств а"
—
между
проч им ,
беспечный
люби т ель
всяческих
эстетических
тонкостей
Нувелль
и
несколько
меланхолический
скептик
Нурок1.
Все
со
мно ю
бы ли
очень
приветливы
и
лю­
безны,
но
я
чувствовал,
что
мои
новые
зн а­
комые
поглядывают
на
меня
с
некоторой
опаскою,
как
на
варвара,
способного
брос ит ь
бомбу
на
их
пиршественный
стол.
Но
я
ни­
какой
бомбы
не
брос и л,
з ато
в
э тот
вечер
случилась
иная
катастрофа.
Во
в ремя
ужина
вошел
какой-то
неждан­
ный,
по-видимому,
гост ь
с
измученным,
бле д­
ным
лицом,
с
побелевшими,
сжатыми,
запек­
шимися
губами
и
со
странными
г лазами,
как
будто
видящими
нечто
незримое.
Именно
та­
кое
было
у
меня
впечатление
от
этого
челове­
ка,
имени
коего
я
тогда
не
знал.
Он
подошел
к
хозяйке
сал он а,
молча
коснулся
губами
ее
руки
и
так
же
б езмолв но
зан ял
место
за
ст о­
л ом,
ни
с кем
не
заг ова рив ая
и
даже
как
будто
не
за меч ая
окружающих.
Я
невольно
обратил
внимание
на
то,
что
шумливая
и
оживленная
бо лтов ня
гостей
вдруг
пресеклась.
Все
ра с­
терялись.
Ин ые
как
будто
с
трудом
подыски­
в али
темы
для
раз го во ров
с
соседями,
ины е
и
вовсе
сидели,
как
чем-то смущенные
юноши,
опустив
гл аза
в
стаканы
с
вином.
Минут
через
двадцать
таинственный
го сть
исчез.
Это
был
Врубель,
который
тол ько
что
был
выпущен
временно
из
больницы
для
душевнобольных
и
неожиданно
явился
в
дом
А.
Н.
Бенуа
как
мрачный
вестник
из
какого-то страшного ино­
бытия.
С
его
ухо дом
все
облегченно
вз дох­
нули
и
сало н
опять
наполнился
милы м
лепе­
том
дам
и
острословием
петербургских
пет -
рониев2.
Я
только
о дин
раз
видел
Врубеля,
живо­
го
по
крайней
мере:
во
вто рой
раз
я
видел
его
уже
мертвым,
в
гроб у.
А
между
тем
его
дело
казалось
мне
близким
и
только
он,
Врубель,
единственный
из
вс ех
петербургских
худож­
ников,
к азался
мне
гением,
пусть
неудачли­
вым,
не
успевшим
завершить
сво й
путь
ху­
дожника,
но
все
же
гением
по
своей
п ро зор­
ливости
и
по
своему
дерзновению.
И
теперь,
когда
я
бесконечно
далек
от
предчувствий
и
тем
Врубеля,
я
все-таки
считаю
событием
моей
жизни
то,
что
я видел странные
глаза его
дем он а,
его
ан гела
и
его
женщин.
П осле
Врубеля
первым
мастеро м
среди
петербургских
художников
справедливо
почи­
т ался
Сомов.
Но
как
он
был
несхож
со
своим
погибшим
собратом
по
иску сст ву !
Е сли
гени­
альн ому
Врубелю
редко
что
уда ва лос ь,
Со­
мов,
напротив,
не
знал
неудач
вовс е.
Люб ая
виньетка
его
в
своем
род е
бы ла
совершен­
ством,
и
э тот
счастливый
рисовальщик,
до­
в едя
сво е
искусство
до
предельного
изящест­
ва,
не
мог
п ожал ова ться
на
непонимание
со­
временников.
И
русское
общество,
и
европейс­
516


Годы
странствий
кое
усвоили
скоро
вку с
к
изысканному
талан­
ту
этого
остроумного
стилиз атор а
и
этого
насмешливого портретиста.
Товарищи
охотно
отдали
ему
пальму
первенства.
Константин
Андреевич
Со мов
принял
это
как
должное,
но,
кажется,
избалованный
судьб ою,
не
очень
ценил
свои
удачи
и,
в
сущности,
всегда
был
гл убок о
меланхоличен,
несмотря
на
види­
мость
светского
благодушия
и
неизменную
со
всеми
люб езно ст ь.
Я
никогда
не
был
близок
с
К онстантино м
Андреевичем,
но
при
встре­
чах
с
ним
всегда
любовался
его
не
в ы думан­
ны м,
а
присущим
ему
органически
дендиз­
мом.
У
Сомова
бы ли
д рузь я,
и ные
бы ли
ин­
тимно
с
ним
связаны,
но
едв а
ли
он
кому-
нибудь
открывал
с вою
душу.
От
Сомова
все­
гда
веяло
х олодк ом
тог о
безнадежного
скеп­
тицизма,
который
не
поз во ляет
человеку
сблизиться
с
др угом
до
самопожертвования
и
любви.
Он,
вероятно,
почитал
бы
неприлич­
ной
сентиментальностью
бы ть
с
кем-нибудь
откровенным
до
конца.
С
чуть
заметной
иро­
нической
и
холодн о й
улыб кой
показывал
он
мне
однажды
бо гатую
коллекцию
им
созд ан­
ных
непристойно-эротических
произведений,
в
ко их
он,
художник,
и здев ался
я дов ито
над
святынею
и
тайною
любви.
За
исключением
”Дамы в голубом”3, которая принадлежит
Третьяковской
галерее,
и
двух-трех
иных
пор ­
т рет ов,
я
не
очень
ценю
его
попытки
воссоз­
дать
лица
современников,
несмотря
на
п ре­
лесть
и
точность
его
изумительного
рисунка.
Мне
кажется,
что
все
эти
его
позднейшие
по р­
тр еты
слишком
литературны.
Вячеслав
И ва­
нов
вовсе
не
п ред ста вляет ся
мне
таким
бесхитростным
и
чувственным,
каким
изо ­
бразил
его
художник.
И
лицо
А лексан д ра
Бл ока
на
портрете
сли шк ом
тенденциозно
и
похоже
на
маску.
Но
как
работал
Сомов
над
своими
портретами!
Бедные
мо дели
изнемогали
от
количества
сеансов.
Я
не­
однократно
присутствовал
на
сеансах
Со­
мова,
когда
он
писал
Блока.
Меня
вс егда
уди в ляла
м анера
Сомова
р исов ать
м о дель.
Он
как
будт о
хотел
бы ть
точным
во
что
бы
то
ни
ст ало.
Но
в
конце
концов
он
рисовал
злую
карикатуру.
Его
честность
м аст ера
б ыла,
од нак о,
удивительна.
Будучи
уже
зре лым
худож н ик ом
и
знаменитостью,
он
ход ил
в
классы
рис ова ть
вместе
с
у че­
никами
натуру,
как
будт о
боясь
утра ти ть
умение
быть
всегда
во
всеоружии
рисо­
вальщика.
С
немалы м
удо воль ств и ем
вспоминаю
я
об
А.
Н.
Бенуа,
хот я
и
с
ним
никогда
не
был
близок.
Этот
прекрасный
художник
и
необык­
но ве нно
живой
и
тр огат ель но
на
все
отз ыв­
чи вый
человек
всегда
пленителен
как
собесед­
ник.
Его
обр азов анност ь ,
настоящая
и
мног о­
образн ая,
позволяет
ему
щедро
иллю стриро ­
вать
свою
мысль
сотнями
примеров
из
той
или
иной
эпохи,
и,
когда
с
ним
беседуешь,
кажется,
что
перелистываешь
чудесную
книгу,
украшенную
бог ато
превосходными
рисунка­
ми.
Я
не
з аметил
в
нем
тог о
скептического
холодка,
который
характерен
для
Со м ова.
Александра
Николаевича
мне
легк о
себе
пред­
ст авит ь
увлеченным
чем-нибудь
г орячо
и
страстно,
со
все ю
искренностью
нестаре­
ющего
сердца.
Но особенно
полюбился мне
Ев ген ий
Ев­
геньевич
Лансере,
э тот
даровитейший
худож­
ник,
чудесный
рисовальщик,
в
ин ых
об ласт ях
рисунка
не
имеющий
даже
соперников.
Всегда
изящный
и
милый,
Евге ни й
Евгеньевич
пленя­
ет
своею
скромностью,
что
ему
не
мешает,
однако,
с ознав ать
св ое
настоящее
почетное
место
в
искусстве.
Е вген ий
Е вге нье вич
—
пле­
мянник
А.
Н.
Бенуа
и
сын
скульптора
Ла н­
се р е4, ныне несправедливо полузабытого.
Се­
мья
Лансере-Бенуа
всегда
напоминает
мне
за­
га дочн ое
средневековье,
когда
художники-ма­
ст ера
передавали
из
поколения
в
поколение
тайны
своего
”веселого ремесла” . Д ва- тр и г о ­
да
я
часто
встречался
с
эт ой
семьею
и
даже
одн о
врем я
жил
в
квартире
доб рой
и
гостеп­
риимной
Екатерины
Николаевны
Лансере,
урожд.
Б ен уа5, на улице Глинки,
против
Н ико­
лы
Морского,
храма,
построенного,
если
не
ош и баюсь,
учениками
Растрелли.
В
те
же
го­
ды
я
часто
встречался
с
милейшим
H.
Е.
Л ан сере6
и
его
супругой.
Од но
лето
я
провел
вместе
с
эт ою
семьею
в
Курс к ой
губернии,
где
жи ла
Екатерина
Николаевна.
Это
был
1910
го д.
Здесь
я
познакомился
с
сестрою
Евге н ия
Евгеньевича
Лансере
—
Зинаидою
Евгеньев­
ною
Сереб ряк ово й7 , о чар овател ьною худож­
ницею,
чья
первая
ра бот а,
появившаяся
на
выставке,
—
”3а туалетом”
—
привлекла
к
се­
бе
внимание
знатоков
и
ценителей
и
тогда
же
бы ла
приобретена
Третьяковской
галереей.
Жи вя
в
курской
деревне,
я
имел
случай
на­
блюдать,
как
ра бо тает
.Зинаида
Евгеньевна.
Воистину,
живопись
для
нее
тот
воздух,
без
коего
она
не
может
жить.
Если
ей
приходится
на
час
бросить
кисть,
то
вы
наверное
увидите
в
ее
руках
карандаш,
котор ы м
она
д елает
какие-нибудь
кроки8
в
своем
альбоме.
Эта
удивительная
трудоспособность
и
благого­
вейная
влюб ленн о сть
в
искусство
сочетаются
в
харак т ере
Зинаиды
Евгеньевны
со
счастли­
вым
чутьем
к
поэзии.
Она
не
тол ько
видит
и чувствует
мир
живописно.
Она
всегда
взвол­
нованна
поэтически,
заражен а
каким-то
лири­
ческим
волнением.
Ее
неизменный
спутник
—
Пушкин.
У
нее
к ульт
поэта.
Она
его
чу в­
ствует,
как
живого;
он
ей
снится,
и
она
не
раз
писала
его
портрет.
Ее
курские
”б абы”
со став ­
ля ют
п ре вос ходную
галерею.
Она
удачно
со­
чет ала
в
своих
ра бо тах
простую
г армо нию
517


Г.
Чул ков
венециановской
живописи9
с
новым
сво ео б­
разным
пониманием
рисунка
и
колорита.
В
и ных
своих
полотнах
Серебрякова
является
наследницей
Тициана
и
Т и нто ретт о10.
Эта
не­
ожиданная
для
наших
тревожных
и
не р вных
дне й
бл аго ро дная
традиция
поздних
ве не ци­
анцев
в
художестве
Серебряковой
прет в оря ет­
ся
воистину
чуд отв орн о,
и
убеждаешься,
что
мы
еще
не
утратили
вкуса
к
красоте,
несмотря
на
все
соблазн ы
"беспредметности”
и
”конст-
р уктив изма”.
В
своих
портретных
р аб отах
3. Е.
Сереб­
рякова
не
всегда
бы вает
объективна.
В
мо де­
лях
она
ищет
сам ое
себя.
Так
и
в
прекрасный
пор трет
моей
же ны
Зинаида
Евгеньевна
вн е­
сла
какую-то
е два
заметную
черту,
ей
самой
свойственную.
Несколько
раз
принималась
Зинаида
Евгеньевна
писать
и
мой
портрет,
но
—
сли шк ом
взы ск ат ельн ая
—
всегда
ун и что­
жал а
сво ю
работ у .
То лько
последний,
к ажет­
ся
четырнадцатый
по
счету,
появился
на
мо­
сковской
выставке
”Ми ра Иск усст ва”
в
фев­
рале
1911 года.
В
эти
же
дни
ри со вал
меня
Е.
Е.
Лансере.
Его
рисунок
у
меня
был
похи­
щен
вместе
с
несколькими
картинами
(между
п рочи м,
швейцарским
пейзажем
3.
Е.
Сереб­
ряковой)
в
Петербурге
в
1919 году .
С
благодарностью
вспоминаю
я
об
М.
А.
Добужинском,
который
так
же,
как
и
Е.
Е.
Лансере,
неоднократно
ук раш ал
св о­
ими
графическими
работами
мои
к ниги
и
те
книги,
которые
я
редактировал.
Из
младших
ревнителей
”Мира Искус­
ства”
назову
В.
П.
Б елкина1 1 ,
ко торог о
я
очень
це ню
как
человека
и
художника
и
ко­
торого
графические
работы
сп рав едли во
при­
ветствовал
А.
Н.
Бенуа.
Впоследствии
я
встречался
и
дружил
со
мног ими
художниками.
Ин ых
я
ценил
весьма.
Но
никогда
ни
в
одн ом
кружке
я
не
наблю дал
таког о
уважения
культуры,
такого
понимания
истории,
тако го
благоговейного
отношения
к
маст ерст в у,
такой
широты
во
в згля дах
на
искусство
вообще
и
такой
образованности,
как
в
кружке
”Мир Искусства”.
Го да
три
подряд
лето м
уезжал
я
с
женой
в
Финляндию.
Однажды,
кажется,
это
было
в
1908 году,
ко гда
я
жил
недалеко
от
Райволы
на
Черной
Речке,
ко
мне
яв и лась
одн а
неждан­
ная
гост ь я.
Я
сидел
на
террасе
и
мирно
читал
книгу,
как
вдруг
передо
мно ю
вы росла
внуши­
тельная
фигура
старухи
с
каким-то
патри ар­
шим
п ос охом
в
руке.
За
нею
следовала
мил о­
видная
де вуш ка
лет
шестнадцати.
—
Это
вы
—
ав тор
книжки
”О мистичес­
ком
анарх изм е”? — спросила старуха строго.
—
Да,
—
ск азал
я
недоумевая.
—
Вот
я
пришла
с
вами
объясниться.
Что
это
вы
еще
выдумали
так ое
—
анархизм,
да
еще
мистический?
Читала
я
ва шу
книжку
и
стать ю
вашего
дру га,
Вячеслава
Иванова,
ч итала и,
каюсь,
половины
не
п оняла .
Из вол ь­
те
мне
объяснить,
в
чем
тут
дело...
—Ас
кем
я
имею
удовольс т ви е ?
—
п ро­
бормотал
я
улыбаясь.
—
Я
—
Серо ва,
жена
композитора.
Жи ву
теперь
у
сына,
недалеко
от
ва с.
А
это
—
Оля,
моя
вну чк а.
Я
усадил
с та руху
в
кресло,
и
мы
с
нею
побеседовали.
Так
я
познакомился
с
семьею
Валентина Александровича Серова12. Его дача
была
близко
от
моей,
в
десяти
минутах
ходь­
бы.
Дружбы
у
нас
не
зав язалос ь,
но
маститый
тогда
Валентин
Александрович
всегда
был
приветлив
и
дружелюбен.
Мне
нравился
стиль
его
беседы,
несколько
ленивой
и
лукавой.
Под
маскою
до бр оду шия
ск вози ла
иногда
острая
ирония.
Однажды
и
я
п оп ался
впросак,
и
он
добродушно подтрунил
надо мною.
В
это
вре­
мя
как
раз
в
издательстве
” Оры”
вышла
моя
трех ак тная
лирическая
пьеса
”Тайга”,
о
ко ей
я
слышал
немало
лестных
отзы во в
из
уст
поэтов.
П ох валил
ее
и
Серов,
но,
помолчав,
хитро
прищурил
г лаза
и
ска зал ,
будто
бы
робея:
—
Ва ша
пьеса
символическая,
и
я,
конеч­
но,
понимаю,
Георгий
Иванович,
что
нельзя
к
ней
пр едъ яв лять
требования
пр авд опод о­
бия,
но,
знаете
ли,
простите
меня,
я,
как
ре­
алист,
не
мо гу
не
сделат ь
одн ого
замечания.
У
вас
там
самка
л ося
защищает
детеныша
р ог ами.
А
ве дь
у
самки
рогов-то
нету...
Я,
признаюсь,
был
сконфужен
замечани­
ем
о строу мца
и
хот я
утешал
с ебя
тем,
что
у
Лер мо нто ва
Терек
прыгает,
как
”львица
с
ко сматой
гривой
на
спине”,
чего
в
природе
не
бы вает ,
но
это
утешение
было
не
из
очень
утешительных,
и
во
втором
издании
я
убрал
вовсе
злополучные
рога.
Сер ова
как
художника
я,
конечно,
не
мог
не
ценить,
но
его
превосходный
реализм
в
те
г оды
ос тавл ял
меня
холодным.
Я
не­
сколько
позднее
пол юб ил
больше
до б рот­
ность
его
мастер ства,
но
живопись
Серова
никогда
не
б ыла
событием
в
моей
жиз ни.
Однажды
в
Москве
—
это
б ыло
уже
в
ноябре
1913 года — пришлось мне читать
лекцию
в
так
на зы ва емом
Художественном
С ало не”.
Ч итал
я
тогда
о
французских
им­
прессионистах
и
кубистах.
Мне
хотелось
до­
к азать,
что
французская
эстетическая
к уль­
ту ра
—
характернейшее
явление
для
в сей
бу­
ржуазной
Европы
и
что
в
этой
самой
б ле­
стящей
и
талантливейшей
культуре
есть
ущерб,
есть
злокачественная
язва,
одним
сло­
вом,
что
на
Западе
нет
уже
монументального
искусства,
п отому
что
иссякли
источники
жи­
вой,
цельной,
органической
жизни.
П осле
лекции
ко
мне
подошла
высокая
пожилая
женщина
с
зоркими
г лазам и
и
орли ­
518


Годы
странствий
ным
н осом
—
совсем
как
огромная
нахохлив­
шаяся
птица.
”Кто это? —
поду мал
я.
—
Это ­
му
существу
сидеть
бы
с
орлами
на
вершинах
гор
и
смотр еть
на
ми р.
распростертый
в
до­
лине,
а не бродить среди
на с,
бескрылых”. Это
бы ла
Анна
Семеновна
Голубкина13.
Услышав
ее
имя,
я,
по
п равде
сказать,
смутился.
Мне
столько
р асск азы вали
про
ее
чудачества,
ее
стр огую
т ребо ват ель ност ь,
ее
суровость
и
даже
ее
гр убов ато сть,
что
я
нево­
ль но
посмотрел
на
нее
не
без
ст раха.
”Что,
— дум аю,
— делать,
если
она станет
упрекать
ме ня
за
мою
л е кц ию ?” Но этого не случилось.
Она
ласко во
улы балась,
пристально
смотр ела
мне
в
глаза
и
настойчиво
уговаривала
меня
идти
после
лекции
к
ней
в
мастерскую.
В
тот
вечер
мне
не
пришлось
восполь­
з ов аться
ее
добрым
приглашением.
Не
по­
м ню,
когда
в
первый
раз
я
попал
к
ней.
По-
настоящему
оценил,
разг ля дел
и
п олюби л
я
Ан ну
Семеновну
позднее,
в
страдные
дни
революции.
Десять
лет
мы
жили
в
бли жай шем
сосед­
с тве
—
она
в
Левшинском
переулке,
а
я
на
Смоленском
бульваре,
—
нас
разде ляли
три-
четыре
до ма.
За
эти
десять
лет пережито
было
немало
—
октябрьские
баррикады,
голод,
хо­
л од,
наступления
со
всех
ст орон
белых,
побе­
да
и
торжество
советской
власти...
А
в
это
время,
среди
вс ех
этих
гражданских
бурь,
зре­
ла
д уша
художницы,
ее
мы сль
и
вол я...
Мы
часто
виделись.
Она
была
дружна
с
моей
же­
ной
и
лепила
ее
голову.
Я
так
привык
к
Анн е
Семеновне,
что
каждый
раз ,
как
она
уезжала
в
Зарайск,
к
род­
ным,
мне
чего-то
недо ставал о
и
бы ло
с тран­
но,
что
по
утрам,
за
самоваром,
не
видишь
несколько
дней
соседки.
Она
любила
до
рабо­
ты
заходить
к
нам.
Х ажив ала
она
и
по
вече­
рам и
сердилась,
если
жена
долго
не
навещала
ее.
Немало
б ыло
у
нас
общих
т рево г,
надежд,
горечи,
любви,
ра зочаро ван и й ...
Одним
сл о­
в ом,
бы ла
во зможнос т ь
узнать
Анну
С емен о­
вну.
А
в едь
это
счастье
—
узнать
необычай­
ную
душу,
такую
чудесную
и
ще друю ...
Голубкина
не
пр инадле жала
к
числу
тех
художников,
которые
пол агаю т,
что
искус­
с тво
ес ть
последняя
ценность,
что
цель
в
нем
самом
и
что
художник
—
”по ту сторону
до бра
и
зла”.
Голубкина,
напротив,
будучи
в зыск ател ьн ым
мастером ,
не
мирилась,
од­
нако,
с
этою
не
очень
глуб ок ою
мыслью
о
сам о дов лею щем
искусстве.
Н ет,
она
жа­
ждала
не
эстетической
прелести
и
не
какого-
нибудь
”отвлеченного начала”,
а
цельной
и
единой
истины.
Она
твердо
верила,
что
такая
истина
есть.
Эта
ее
удивительная
и
пламенная
ве ра
иных
см уща ла.
Она
подходила
к
человеку,
который
казался
ей
значительным,
с
непре­
менным
требованием
все
ей
открыть,
испове­
довать
сейчас
же
всю
с вою
ве ру
и
—
мал о
этого
—
зажечь
немедленно
все
сердца
это ю
своею
исповедью.
Разумеется,
таких героев
не
находилось,
и
Анна
Семеновна
гневалась:
—
Мудрец!
Мудрец!
А
что
дел ать
—
не
гов ори т.
С
гениальной
наивностью
она
жд ала
ка­
кого-то
пророка,
который
придет
и
укажет
путь.
Какой-нибудь
т резв ый
собеседник
на­
чнет,
бы в ало,
ее
убеждать,
что
от
человека
надо
б рать
то,
что
он
может
д ать,
и
не
тре­
бовать
н евозм ожн ого,
но
Анна
Семеновна
по­
смотр ит
на
него
непонимающими
гл азами
и
махнет
рукой.
Особенно
к
писателям
она
был а
ст р ога.
Я
помню
ее
искреннее
негодование,
когда
она
встретила
у
меня
одн ого
известного
поэта,
фи лос офа
и
фи лолог а,
и,
побеседовав
с
ни м,
убедилась,
что
он
вовсе
не
склонен
немедлен­
но
начертать
про грамму
для
спасения
ро да
человеческого.
—
Как
же
так?
А
я думала,
что
умнее
его
и
нет
никого.
Стихи
пишет
вон
какие,
а
в
чем
смысл
жизни,
прямо
не
говорит...
Все
вок руг
да
ок оло...
—
Да
ве дь
он
не
Конфуций
и
не
Маго­
м ет1 4, а просто петербургский поэт,
а
вы
к
не­
му
Бог
зн ает
с
какими
страшными
вопросами
обращаетесь.
Так
нельзя.
—
А
зачем
он
такие
стихи
пишет,
как
буд то
он
какую
тайну
знает?
—
Не
до во льно
ли
вам
стихов?
И
это
ве дь
сокровище...
—
Ну
н ет.
Мне
этого
мало .
Мне
цельный
человек
ну жен.
И
в
своем
искусстве,
скульптуре,
она
видела
средство
выразить
нечто
важное,
объ­
ективно-истинное,
несомненное
в
своей
живой
реальности.
Ученица
Ро де на1 5, она начала
свою
деятельность
с
импрессионизма,
но,
чем
боль ше
она
работала,
тем
совершеннее
ста­
новились
ее
мраморы
и
тем
бли же
она
была
по
духу
искусству
монументальному.
В
по­
следних
ее
ра бо тах
и
следа
не
ост алос ь
то го
импрессионизма,
какой
мы
на ход или
в
ее
ранних
вещах.
В
1923 году А .
С.
Голубкина
изд ала
книжку
”Несколько слов о ремесле скульп­
тора”.
Эта
тихая
и
мудрая
книжка
прошла
незамеченной
среди
буйных
и
крикливых
го­
ло сов
ин ых
ревнителей
современности.
Ба­
р абаны
и
литав ры
за глуши ли
флейту
худож ­
ниц ы.
Однако
эта
мале ньк ая
книжка
Голу­
бкиной
”томов премногих тяжелей”16.
Эти
"несколько слов о ремесле скульптора”
до­
казы ва ют
с
убедительной
очевидностью,
что
для
Гол убк ин ой
ее
ремесло
бы ло
неразрывно
связано с ее представлениями
об
обязанностях
519


Г.
Чулков
человека
вообще .
В
прос т ых
словах
о
качестве
глины,
об
устройстве
каркаса,
о
приемах
леп­
ки
чувствуешь
не
только
опытного
учителя,
но
и
проз орл ивог о
человека,
для
кото рог о
в есь
мир —
нечто
единое
и
цельное
по
сущест­
ву,
несмотря
на
видимый
ущерб
и
множест­
венность
разд роб лен ны х
форм .
Она
учила
подходить
к
мат ер иалу
как
к
чему-то
живому.
”Над о вдум чив о,
ост оро жно
открывать
в
гли ­
не
жизнь,
—
писала
она ,
—
если
вы
это
найде­
те
в
глине,
то
найдете
и
в
любом
матери але”.
Она
требовала
от
человека
деятельной
любви
к
материи,
след оват ель но ,
к
м атери­
алу.
"Великий художник Роден требовал чув­
ства
ма тер иала.
Статуи
грек ов
и
римлян
по л­
ны
этого
чувства.
Вы
не
найдете
ни
единой
хорош е й
статуи
без
этого
чувства
живой
оду­
хотворенной
материи,
и,
чем
этого
чувства
меньше,
тем
произведение
хуже”.
Голубкина
благог овей н о
относилась
к
своему
ремеслу.
Она
со вето вал а
своим
уч е­
никам
уважать
и
чтить
не
толь ко
матер иал,
но
и
всю
обстановку
художественного
труда.
Ба наль ная
ф раза
"мастерская художника есть
храм”
в
устах
Голубкиной
приоб ретала
ос о­
бую
значительность.
Она
вспоминала с
благо­
дар нос тью
о
своем
учителе,
который
”р евн и-
во
обер егал ”
достоинство
мастерской.
Всякая
механическая
работа
ее
пугала
и
от талкив ал а.
”Чем меньше работать рука­
ми,
тем
лучше ”.
Н адо
ждат ь,
когда
созреет
в
ду ше
необходимая
фор ма,
толь ко
тогд а
мо­
жно
лепить.
К орре кту ра
будет,
конечно,
неиз­
бежна,
но
нельзя
приступать
к
материалу
без
надежды
да ть
совершенное.
Нельзя
в
расчете
на
исправления
делать
что- н иб удь
наугад,
не
увидев
и
не
почувствовав
необходимого
об­
р аза
—
в
его
окончательном
воплощении.
Крестьянка
по
происхождению,
А.
С.
Го­
лубкина
любила
не
толь ко
человека,
но
и
рас­
тения
и
животных.
Это
не
была
отвлеченная
городская любовь
—
это
была
кровная
привя­
занность
деревенского
человека
к
первоисточ­
ни ку
бытия.
В
своих
письмах она
постоянно упомина­
ет
о
лесе,
о
поле,
об
ог ороде ,
где
она
нередко
работала летом
вместе
со
своими
родственни­
ками
—
рязанскими
огородниками.
”Пора
и вам ехать к природе, — пишет она
в одном
из
писем.
—
Хорошо
теперь.
Наверное
там,
куда
вы
поедете,
вы
добудете
себе
высокие
на стр о­
ения,
а
я
тут
просто
пью
весн у
и
в оздух”. ..
В
последний
раз,
уезжая
в
Зарайск,
от­
куда
ей
не
суждено
бы ло
вернуться,
Анна
Семеновна
принесла
к
нам
горшк и
с
раст ен и­
ями
с
просьбою
ухаживать
за
ними
во
время
ее
отсутствия.
Среди
других
б ыли
кадочки,
где
были
посажены
папоротник,
мох
и
еще
какие-то
простенькие
травки.
Анна
Семеновна
ласк ово
с мотр ела
на
этот
к лочок
дикой
растительно­
сти,
напоминавшей
ей
деревню.
Она
любила
и
животных
(только поче­
му-то
кошки
вн уш али
ей
брезг лив ое
чувство),
и
эта
любовь
к
животным
странно
ознамено­
в алась
тем,
что
какая-то
собака
з амы кала
—
по
рассказам
очевидцев
—
погребальную
процессию,
ко гда
несли
гр об
с
телом
Анн ы
Семеновны
на
кладбище.
Была
еще
од на
ст р анная
спутница
из
тех,
кто
пришел
прово­
дить
т ело
усопшей,
—
это
никому
до
той
п оры
не
известная
юродивая,
кото рая
три
дня
не
отх одил а
от
гроба,
сжимая
в
руке
пучок
полевых
цветов,
который
и
б роси ла
наконец
в
м оги лу,
когда
о
крышку
гроба
застучали
комья
земли.
Если правда,
что
все
художники
в
каком-
то
смысле
"юродивые”,
т.
е.
до бров ольн о
принявшие
на
себя
крест
осмеяния
и
гонения,
чтобы
сохранить
св ою
внутреннюю
свободу
и
спасти
личность,
то
Анна
Семеновна
Гол уб­
ки на
была
одн ою
из
таких
подвижниц.
Ее
путь
художницы
был
тр удн ый
и
узкий
путь.
Она
чуждалась
торных
и
широких
путей
сла­
вы
и
успехов.
До
конца
своих
дней
она
дичи­
л ась
всякой
тол пы
и
целомудренно
таил а
в
своем
сердце
любовь
к
человеку.
Она
часто
отка зы ва лась
от
за казов
только
потому,
что
мод ель
не
внушала
ей
ост р ого
интереса,
и
она
предпочитала
голодать,
но
не
делать
нич ег о,
что
бы ло
бы
ей
не
совсем
по
душе.
В
эти
последние
годы
у
нее
было
немало
скорбей.
Она
страдала
от
отсутствия
мрамо­
ра.
Даже
с
дере вом
у
нее
бы ли
неудачи
—
так
бы ло,
например,
с
последним
куском,
пред­
назначенным
для
головы
Ль ва
Толстого:
ма­
стера доставили
ей
негодный
материал.
Были
и
другие
несчастья.
Та к,
например,
формо­
вщи ки
безнадежно
испортили
б ольш ую
ее
ра­
боту — статую девушки,
ко тору ю
она
н азвала
”Березкой”. Эту прекрасную работу довелось
уви де ть
только
дв ум- трем
лицам.
В
юн ом
теле
девушки,
созд анном
А.
С.
Голубкиной,
бы ла
воплощена
ра до стная
надежда
на
какое-
то
грядущ е е
обновление
жизни.
Говоря
о
художниках
”Мира Искусства”,
я
пропустил
од но
имя,
м ожет
бы ть,
пот ом у,
что
эта
художница
столько
же
принадлежит
Петербургу,
сколько
Парижу.
Я
говорю
о
Ели зав ете
Сергеевне
Кр уг ликов ой17.
Во с­
поминания
о
ней
свя зан ы
у
меня
с
rue
Boissonade, где первый раз я увидел худож­
ниц у
в
ее
ателье;
я
пред ст авля ю
себе
б ульва р
Монпарнас,
п рогулк и
по
Парижу,
и
обр азы
ее
монотипий
сливаются
в
моем
воображении
с
действительностью:
студенческий
бал
Бю-
лье,
кафе
Д’Аркур,
пло щад ь
Пигаль
и
вся
эта
необычайная
тол па
парижан...
У
нее
есть
серия
монотипий,
посвященных
Парижу.
Пусть
живописцы
с удят
о
м аст ерст ве
худож­
520


Годы
ст ранст в ий
ницы.
Мне
дорого
то,
что
ее
монотипии
—
ряд
знаков,
напоминающих
о
душе
Па­
рижа,
утомленной
и
нежной,
немного
смеш ­
ной ,
а
чаще
насмешливой,
порою
циничной,
п орою
сентиментальной,
но
всегда
умной
и
вс егда
печальной.
Париж
и
Кругликова
напоминаю т
мне
еще
об
од ном
мо ем
старом
приятеле,
коего
я
зн аю
с
гимназических
времен.
Я
говорю
о
Максимилиане
Александровиче
Волошине18,
т оже
влюбленном
в
Париж,
как
и
К ругли к ова.
О
Волошине
мо жно
писать
в
этой
главе,
по­
священной
художникам,
ибо
он
не
тол ько
по­
эт,
но
и
живописец.
И
даже
в
стихах,
пожалуй,
он
бол ьше
живописец,
чем
поэт.
Макс
Воло­
шин всегда
был всеобщим
любим цем,
и
на
сей
раз
я
вполне
сочувствую
установившемуся
мнению
о
поэте.
Так ое
справедливое
призна­
ние
не
всегда
выпадает
на
долю
мастеро в
слова.
В
стихах
Максимилиана
Воло ши на
пленяет
ясность
и
ос тро та
мысли,
четкость
о бразо в
и
зан ятность
сюжетов.
Его
стихи
сю­
жетные.
Всякая
"за умн ость ”
и
”косноязычие”
ему
чужды,
хотя
он очень
за нят те мами
Якова
Бе ме.
Впрочем,
человек
французской
к ульт у­
ры
и,
несмотря
на
”истинно русское”
проис­
хождение,
человек
галль ского
склад а
ума ,
Макс
Волошин
в
своих
размышлениях
и
в
своих
поэтических
опытах
д елает
как-то
ясным
и,
пожалуй,
упрощенным
туманное
ге­
рманское
глубокомыслие.
Ин ые
на
это
могут
посетовать.
Волошин
—
очаровательный
со­
беседник
или,
точнее,
рассказчик.
В
монологе
он
сильнее,
чем
в
д и алоге.
У
н его
ум
не
д иа­
лектического
склада.
У
н его
огромный
запас
наблюдений,
встреч,
характеристик,
пейзажей
и
умных
анекдотов.
Он
любит
парадоксы
бес­
корыстно
и
даже
самоотверженно.
И
жизнь
свою
он
построил
пар адо кса льно,
пренебре­
гая
всем,
чем
дорожат
обыкновенные
люди .
Ему
теперь
лет
пятьдесят.
Он
седой
человек
ине
очень
здоровый,
но
он
все еще
юноша,
не
утоливший
ж ажды
познаний
и
впечатлений.
Стариком
он
не
будет
никогда,
если
да же
суждено
ему
д ожить
до
лет
па тр иарха
Мафу­
са ила19.
Театральные
замет ки
Будучи
еще
мальчишкой,
в
первых
к лас­
сах
гимназии,
я
постоянно
бывал
в
театре
—
изредка
по
пятницам
у
Корша1, а чаще
—
в
Ма лом
т еат ре,
где
успел
пересмотреть
вес ь
тогдашний
реп ерт уар
и
всех
ма стеров
нашей
первоклассной
драматической
сцены.
Многих
ак т еров
я
видел
и
в
частной
жизни
у
м оего
дядюш к и.
В
эти
го ды
у
не го
на
журфиксах
охотно
бывали
актеры.
Некоторые
хаживали
и
к
нам
играть
в
ви нт
с
мои м
отцом.
Я
смотр ел
на
актеров,
как
на
счастливых
волшебников.
Те­
атр
к азалс я
мне
чудесным
местом,
и
я
сам
мечт ал
об
актерском
ремесле,
разучивал
мо­
н ологи
Макбета
и
Г амлет а,
а
л етом
на
п од­
московных
дачах
устраивал
спектакли.
Э тим
предосудительным
д елом
зани­
м ался
я
с
четырнадцати
ле т.
Но
с
го дами,
прод ол жая
восхищаться
Ермоловой,
Федотовой,
Ленским,
Горевым,
Мак ш еевы м2, я уже чувствовал,
что
в
Ма лом
театре
не
все
бла гоп олучн о.
Н есмотр я
на
зе­
леную
св ою
мо лодо сть,
я
понимал,
как
низко
стоит
реп ерту ар
казенного
театра.
Шекспира
и
Шиллера
ставили
нечасто,
за то
пьесы
м оего
дядюшки,
Шпажинского3
и
прочих
не
очень
высоких
драматургов
не
сходили
со
сцены.
Больно
бы ло
см отр еть
на
великолепных
артистов,
которые
тр атили
свои
с илы
на
то,
чтобы
извлекать
из
ничтожества
всякие
со­
мнительные
творения
репертуарных
пос та в­
щиков.
Зат о
актер
царил
на
сцене,
был
ее
хозяином.
Режиссер
был
незаметен.
О
нем
никто
и
не
вспоминал.
Декорации
почитались
чем-то
совершенно
неважным
и
неинтерес­
ным,
по
крайней
мере
в
драме.
Зат о
зрители
ценили
актерскую игру
во
в сей
ее,
так
сказать,
чистоте.
Авторский
зам ы сел
не
был
за гром о жден
никакими
режиссерскими
измышлениями.
Су­
щность
театра
не
бы ла
утрачена.
На
пер вом
плане
был
чело ве к,
личность,
во
всей
слож ­
ности
и
мно гооб раз ии
его
духо вной
жизни.
Но
по
мере
тог о
как
стар или сь
и
ум и рали
актеры,
воспитавшиеся
на
лучших
традициях
московской
сцены,
все
очевиднее
становилось
па ден ие
Малого
т еат ра.
Пресло вут ы й
"р еализ м
Щепкинского
Дома"
п рев ращ ался
в
самый
грубый
бытовой
натурализм.
В
театре
н ачалось
какое-то
ожи­
рение
сердца.
На
сце не
тр акто вал ись
обыва­
тельские
страстишки.
Драматическое
н ачало
рассчитано
было
на
сентиментальность
зри ­
теля,
комическое
—
на
его
чревную
смеш ­
ливость.
Немудрено,
что
при
тако м
безвременье
спектакли
К.
С.
Станиславского
в
"Обществе
люб ит елей
искусства
и
литерату ры "
на
сцене
Охотничьего
клуб а
ст али
огромным
соб ы ти­
ем
для
театралов4.
Впервые
заг ов орили
об
единстве
спектакля,
о
"пост ано вк е” ,
о
режис­
серской
части.
Это
бы ла
своего
рода
" А мери­
ка”
для
московского
общества.
К
тому
времени,
когда
те атр
К.
С.
С та­
ниславского перебрался
с
клубной
сцены
в
по­
стоянное
помещение,
я
был
уже
студентом.
Не
помню,
при
каких
обстоятельствах
завя­
зал ось
у
меня
тогда
знак омств о
с
актера ми
Художественного
театра.
Одним
из
первых
521


Г.
Чулков
моих
знакомцев
был
В.
Э.
М е й ерхольд,
кото ­
рый
и грал
тог да
в
”Чайке” Треплева и в"Оди­
ноких”
Ио ган на5.
Он
и
тог да
сочувствовал
революции,
и
я,
помнится,
накануне
своего
ареста
дал
ему
на
хранение
н ем алый
запас
всякой
”л итера тур ы”
и,
кажется,
мимеограф.
Это
об стоят ел ьств о
почему-то
очень
меня
см ущ ало,
когда
я
сидел
в
тюр ьме,
и
мне
все
к азало сь,
что
я
"провалил”
Мейерхольда.
Но
все
со шло
бла гоп олучн о.
Быв ал
я
тогда
еще
у
одн ой
актрисы,
М.
Л.
Рок сан ов ой 6, которая играла в " Ч айке”
Нину
Заречную.
Я
припоминаю
одн у
прекрас­
ную
заг оро дну ю
поездку,
которую
я
предпри­
нял
тогда
среди
зимы
в
одн ой
небольшой
товарищеской
компании.
В
эт ой
поездке
уча­
ств ов ала
и
М.
Л.
Роксанова.
Мы
чудесно
п ро­
жили
три
дня
в
подмосковном
имении
одного
м оего
приятеля.
В
нашем
распоряжении
был
большой
деревенский
д ом,
тр ойка
лошадей,
лыж и ...
Стариков
не
бы ло,
и
мы,
набегавшись
за
день
на
лыжах,
в озв ращ ались
к
вечеру
в
уютный
дом
к
камину,
где
каждый
рас­
сказ ыв ал
небылицы
и
были.
Тут
экспромтом
сочинил
я
один
из
первых
м оих
расск азов
”Что-то черное” .
Рассказ
был
мр ачн ый
и
та­
инственный.
Я
снабдил
его
эпиграфом
из
Бод ­
л ера
и посвятил
М.
Л.
Роксановой,
за
ко т орой
все
мы
тогда
почтительно
ухаживали...
Мой
арест, ссылка
и
жизнь
под надзором
в
Нижнем
Новгороде
прервали
мои
связи
с
те атро м.
Вернулся
я
к
нему
в
1904 году ,
когда мне
уд алось
наконец
попасть
в
столицу.
Вскоре
я
ста л
заправским
теа трал ом ,
а
с
1905
по
1907 год писал рецензии на все более или
менее
значительные
спектакли.
И ногд а,
впро­
че м,
п рих одил ось
писать
о
спектаклях
совер­
шен но
ничтожных.
Т еатр аль ная
жизнь
П ет ербу рга
б ыла
то­
гда
б лед ной
и
в ялой.
В
Александрийском
те­
атр е
утешали
ценителей
одни
старики
—
Са­
вина,
Давыдов...7 А в театре В.
Ф.
Комиссар-
жевской,
который
тогда
помещался
в
Пасса­
же,
восхищала
нас
сама
Вера
Федоровна,
а
ее
партнеры
—
увы
—
бы ли
столь
же
незначите­
льны,
как
и
актеры
казенной
сцены.
Режиссура
бы ла
случайной
и
качества
весьма
невысоко­
го.
Еще
х уже
обстояло
дел о
в
театре
Яворс­
кой8.
Э той
претенциозной
актрисе
нечасто
удавалось
найти
для
себя
п од ходящ ую
ро ль.
Хор оша
она
бы ла
по-настоящему
только
в
пьесе
Стриндберга
’Трафиня Юлия”9. Су во -
ринский
театр10
был
безнадежно
вульгарен,
и
все
прочие
театрал ьны е
предприятия
был и
бессильны
и
чахлы.
Символисты
—
и
я
в
том
числе
—
реши­
тельно
о тказыв алис ь
примириться
с
то гд аш­
ним
те атрал ьным
эклектизмом
и
скукою
ка­
зенной
сцены.
В
кружках
символистов
п ого ва­
ривали
о
каком-то
новом
театре.
Похоронить
натур ализм
и
психологизм
старой
сцены
в
са­
мом
деле
пришла
пора.
И дея
символического
театра
висела
в
в озд ухе11.
Не «было
только
театр аль ног о
де­
ятеля,
который
” дерз нул”
бы
на
рискованный
оп ыт.
В
те
го ды
оди н
только
режиссер
мечтал
о
те атрал ьно й
революции.
Это
был
мой
ст арый
знакомый
В.
Э.
М е йе рхольд.
Но
его
п очти
заб ыли
как
актера
Московского
Художественного
теа тр а,
а
его
режиссерские
опыты
бы ли
вовсе
неизвестны
столицам.
После
закрытых
студийных
р абот
при
Художественном
т еат ре,
гд е,
между
п ро­
чим,
актеры
под
руководством
В.
Э.
Мейер­
хольда учились читать
напевно
стихи
по
моим
переводам
"Дв енадцати пе с ен ”
Метерлинка,
Всеволод
Эмильевич
уехал
в
провинцию
со
своей труппой
и
там
уди в лял
публику
небыва­
лы ми
сценическими
приемами.
Работала
его
труппа,
кажется,
не
очень
успешно
в
мате­
р иальн ом
отношении.
И,
когда
кончились
га­
строли,
Мей ерх ольд
вернулся
с
пустою
кас­
сой.
Пр иех ав
в
Москву,
я
заст ал
его
в
мелан­
холии
и
без
определенных
планов.
В
то
время
была
мне
свойственна
уверенность
в
том,
что
на
путях
искусства
все
препятствия
можно
п рео долет ь,
и
я
с тал
убеждать
М е йе рхольда
переселиться
в
Пет ерб ург,
где
мне
к азалось
легче
найти
средст ва
и
возможности
для
ос­
нования
нов ого
символического
театра.
Вскоре
в
сам ом
де ле
Мейерхольд переко­
чевал
в
Петербург
и
даже
поселился
в
моей
квартире.
В
это
время
вок руг
”Факелов”
шли
ожи­
вленные
деб аты,
и
ревнители
”мистического
а нарх изма”
м ечт али
о
разных
начинаниях
в
духе
учения
о
”последней свободе”. М е чт а ли
мы
также
и
о
т еат ре.
Между
пр очим ,
приеха­
в ший
тогда
в
Петербург
Суллержицкий12
на­
столько
увлекся
нашими
планами,
что
поехал
в
Ясную
Поляну
к
Л.
Н.
Т олс тому
уговари­
в ать
его
дать
"Ф акелам "
какое-либо
свое
но­
вое
произведение.
Разумеется,
из
этого
ничего
не
вышло,
но
лю бопы тно,
что
Толстой,
по
слов ам
Суллержицкого,
очень
заинтересовал­
ся
сам ой
идеей
”мистического анархизма” .
Наши
с
Мей ерхо льдо м
попытки
найти
средст­
ва
для
уст рой ст ва
теат ра
”Фак елы”
оказались
тщетными.
В
эт их
поисках
случались
с
нами
иногда
комические
приключения.
Так,
например,
я
до
сих
пор
не
м огу
вспомнить
без
улыбки
на шу
поездку
в
Финляндию
к
одному
зна­
менитому
п исат елю,
у
ко торог о
же на
бы ла
актр ис а13.
Мы
хот ели
зав ерб ов ать
ее
в
нашу
будущую
труппу
и
надеялись,
что
она
бл а­
годаря
связям
пом оже т
нам
организовать
желанный
нам
театр.
Знаменитый
писатель
и
его
жена
встре­
ти ли
нас
чрезвычайно
ра душ но.
Они
жил и
522


Го ды
ст ранст в ий
в
большом
отеле
до во льно
дал еко
от
станции
железной
доро ги .
П осле
обед а
мы
пошли
с
Мейерхольдом
в
наш
номер,
и
тут разыграл­
ся
смешной
инцидент.
Всеволод
Эм илье в ич,
обл адавш и й
немалыми
способностями
ко ми­
ка,
ст ал
р ассказы в ать
что-то
очень
нелепое
и
забавное.
Мы
смеялись,
как
мальчишки.
Дверь
в
коридор
бы ла
отворена.
И
когда
Мейерхольд,
уткнувшись
н осом
в
мой
жилет,
захлебывался
от смеха,
неожиданно
на
по роге
нашей
ком наты
появился
знаменитый
писа­
тель.
Не
знаю
почему,
мы
как-то
сразу
пере­
стали
смея т ься
и
тотчас
же
почувствовали,
что
мнительный
писатель
отнес
наше
веселое
настроение
на
свой
сч ет.
Он
су хо
позвал
нас
пить
чай,
и,
когда
мы
через
п олчаса
снова
уселись
за общий
стол, радушие
наших любез­
ных
хозяев
куда-то
исчезло.
Мы
поняли,
что
на ше
дело
проиграно,
ине
знали,
как
поскорее
убрат ь ся
из
этого
злоп олу чно го
от еля
с
его
оби дчив ым и
обитателями.
Много
раз
Всеволод
Эмильевич
расс к а­
зыв ал
в
приятельской
компании
об
э том
эп и­
зоде
—
и
так
забавно,
что
слуш ате ли
букваль­
но
корчились
от
смеха.
Мои
добрые
отношения
с
В.
Э.
Мейер­
хольд ом
в
ту
п ору
не
бы ли
сек рет ом
для
петербуржцев.
В
журнале
”Вопросы Жизни”
напечатаны
бы ли
мои
статейки
о
репертуаре
и
театральных
принципах
м ей ер хольдо вск ой
студии,
гаст ро ли ров авш ей
по
провинции.
Немудрено, что, когда
я
в
моих многочи­
сленных
газетных
рецензиях
трубил
о
ре фор­
ме театра, все читатели связывали
мои заявле­
ния
с
именем
Мейерхольда.
В
те
времена королем газетных рецензен­
тов
считался
многоопытный
и
неглупый
Homo Novus (Кугель)14. Он б ыл лидер ом п ра­
вой
театр альн ой
партии
и
защ ищ ал
традиции
ст ар ого
театр а.
Я
был
лидер ом
левой
партии,
гр омил
Александринку,
Суворинскую
теа ­
тральную лавочку
и не стеснялся в своих
край­
них
суждениях.
На
первых
представлениях
ре­
цензенты
бегали
от
Кугеля
ко
мне
и
о бр атно,
ст арая сь
узнать
наши
мнения.
По том
эти
"эк-
лектики”
с т ряпали
для
га зет
нечто
среднее.
Петербургские
те атры
в
ян варе
и
в
фев­
ра ле
1906 года переживали тяжелый внутрен­
ний
и
внешний
кризис.
Революция
о тразил ась
непосредственно
на
отношении
публики
к
те­
атру:
общественно-политические
события
привлекли
к
себе
всеобщее
внимание,
и
теа т­
ры
мало
посещались.
Что
к асает ся
кризиса
внутреннего,
то
он
хар актеризо вал ся
неуве­
ренностью
и
р асш атанность ю
постановок,
не­
определенностью
реп ерт уара
и
сл абы ми
по­
пытками
найти
в ыход
из
рамок
старог о
быто ­
во го
теат ра.
В
качестве
рецензента
я,
с
несколько
на­
ивн ой
(по молодости лет)
ст раст нос т ью,
на­
пад ал
на
тогдашний
реп ерт уар
казенной
сц е­
ны.
Вот,
например,
что
я
писал
по
поводу
постановки
на
александрийской
сцене
"Мама-
Колибри”
Батайля15. ”Нашим казенным теат­
рам,
—
писал
я,
—
по-видимому,
очень
нра­
вится драматург
Анри
Б атайль:
в
этом
сезоне
в
Ми хай ловск ом
теа тр е16
идет
его
пьеса
”La
marche nuptiale”*, и теперь,
вероятно,
для
уд о­
вольствия
г- жи
Савиной
поставили
в
Алексан­
дрийском
театре
” Maman Colibri”.
Эта
пьеса
имела
успех
у
парижских
бу ржуа...”
Изло жи в
фабулу
пьесы
и
разобрав
и гру
актеров,
я
про­
должал: "Теперь о г-же Савиной .
Длинный
список
роле й
этой
изумительной
артистки
вс е­
гда
по ражал
именами
ге рои нь
из
пь ес
г-д
Сумбатовых
и
В.
Крыловых17. Воистину М.
Г.
Савина
зар ыла
сво й
талант
в
землю .
И
те­
перь,
когда
все чаще
и чаще
раздаются
голо са ,
тре бу ющи е,
чтобы
императорские
театр ы
бы­
ли,
по
крайней
мере,
сценической
академией,
ес ли
они
не
в
силах
стоять
на
уровне
совр е­
менного
искусства,
в
это
сам ое
время
г- жа
Савина
выступает
в
р оли
Мамы-Колибри
в
п ошлой
пьесе
ничтожного
Ба тайля .
Да,
А ле­
ксандрийский
те атр
последнего
времени
—
это
постыдная
страница
в
истории
русской
куль туры ...
Игра
г-ж и
Савиной
в
пь есе
Батай­
ля
—
как
всегда
—
в озбужд ает
смешанное
чувство
удивления и
досады:
та м,
где
артисты
прео бл адаю т
над
автором,
там,
где
диал ог
отодвигается
на
задний
пл ан
и,
наоб оро т,
ра с­
крывается
эмоциальная
сторо на
харак т ера,
соз дан но го
артисткой
независимо
от
ав то ра,
там
испытываешь
некоторое
эстетическое
во­
лнение...
Но
пото м
снова
звучит
ничтожность
д иало га
пьесы,
и
впечатление
тускнеет..."
"Пьеса Батайля имела успех.
Эта
" поня тная "
пьеса
не
вызвала
ничьих
протестов.
Ав тор
никого
не
разд ражил,
никого
не
задел.
Все
благод уш н о
хлопали.
Батай ль
не
нар ушает
покоя
обывательских
д уш.
А
ве дь
нельзя
ска­
зать,
чтобы
публи к а
Александрийского театра
бы ла
всегда
так
д об рожел ат ельно
настроена:
вед ь
эта
с амая
п ублик а
свистела
Чехову
на
первом
представлении
"Чайки”. Толпа не лю­
бит
переоценки
ценностей.
Вот
почему
ей нуж­
ны
Су мбатов ы ,
Ба тайл и,
Александринские
те­
атры
и
”критики”,
которые
ум еют
бы ть
ее
послушными
раб ам и..."
И
т.
д.
Эти
мысли,
в
сущности
ст оль
невинные,
в
то
время
к азали сь
очень
" дерз кими”,
и
мои
рецензии
в ы звали
крайнее
негодование
зо и­
лов-присяжных
и
зоилов-любителей.
Из
все х
моих
тогдашних
рецензий
о
постановках
А ле­
ксандрийского
театра ,
кажется,
толь ко
одн а
об
”Антигоне”
Софокла
в
переводе
Мереж­
ковского,
в декорациях
Головина,
была сочув­
ственной18.
* „Свадебный марш” (фр . )
523


Г.
Чул ков
В
театре
В.
Ф.
Комиссаржевской
тоже
ца рств ов ал
репертуарный
хаос.
В
1906 году на
его
сцене
появились
следующие
разноликие
и
разноценные
авторы — Ибсен,
Чехов, Гаупт­
ман,
Горький,
Шницлер,
Шолом
Аш...1’ Я с не­
мал ою
запаль чив ост ью
бранил
эклектизм
ре­
пертуара
и
б анально сть
постановок,
но
игра
самой
Вер ы
Федоровны
в осхи щала
меня,
и,
конечно,
никто
из
тогдашних
критиков
не
с ла­
вил
ее
так,
как
я.
Еще
в дек абре
1905 года я писал о Комис­
саржевской
в
роли
”Дикарки”
восторженную
с тать ю 20, которую закончил патетической ти­
радой во вкусе тогдашнего
молодого романти­
з ма: ”С великой скорбью смотришь на г-жу
Комиссаржевскую,
к ото рая
работает
на
сце не
в
эпоху
упадка
старог о
те атр а.
Как
хочется
увести этот светлый
тала нт из
отвратительных
традиционных кулис,
где слепые люди пытают­
ся
га льв аниз иров а ть
т руп
натур ализ ма... ”
И
далее
— может
быть,
с
несколько
смешным
п а фос ом : "Такая артистка,
как г-жа
Комиссар-
жевская,
нужна
своб одн ом у
и
осво божд ающ е­
му
т еат ру,
который
вместо
мертвой
рампы
принесет с собой иные мятежные огни..." Я убе­
дился
впоследствии,
что
эти
мои
юношеские
восторженные статьи тронули
Веру Федоровну,
с
которой,
кстати
сказать,
я
тог да
еще
не
был
знаком.
Брат Веры
Федоровны,
Ф.
Ф.
Комисса-
ржевский,
в
своих
воспоминаниях,
опублико­
ванных
после
смерти
сестры,
писал
между
прочим: "Я помню,
Вере
Федоровне
очень
понравилась
эта
статья.
Она
да же
соб и ралась
писать автору ее, повидаться с ним, поговорить
о
театре
"живой души..." "В эту пору в ней уже
с озре ли
м ысли
о
новом
теат ре ..." 21
Мое
личное
знакомство
с
Верой
Федо­
ровной
сост ояло сь
позднее,
почти
через
год
после
появления
этой
статьи,
ее
заи н т ересов а­
вшей.
Эта
ст атья ,
между
п рочи м,
как
мне
по том
расск азы вали
люди,
хорошо
знавшие
Ве ру
Ф е доровн у,
внушила
ей
мысль
пригла­
сить
в
качестве
режиссера
В.
Э.
Мейерхольда.
Так
положено
бы ло
основание
новому
театру
на
Офицерской22.
Мы
теперь
все
знаем,
как
трагически
кончилась
эта
встреча
дву х
даровитейших,
но
столь
непохожих
друг
на
друга
людей,
Мейерхольда
и
Комисса­
ржевской23.
Мое
положение
как
те атрал ьно го
крити­
ка
ст ало
весь ма
затруднительным.
Все
поче­
му-то
ждали,
в
том
числе
и
сам
Мейерхольд,
что
я
б уду
тр убад уро м
нового
театр а.
Но
при
первых
же
сце нич ес ких
опытах
Мейерхольда
душа
моя
раск ололась.
С
од ной
стороны,
я
не
мог
не
чувс т во­
вать,
что
здесь,
на
Офицерской,
те атр
нашел
наконец
сво ю
настоящую
театрал ьную
фо р­
му.
Все
эти
"Александринки"
и
"Суворинские
теа тры"
сразу
ст али
чем-то
жалким
и
про­
винциальным
по
сравнению
с
нарядными
и
смелыми
спектаклями
Мейерхольда.
Но,
с
друго й
стороны,
я
не
менее
реально
по­
чувс т вов ал,
что
э тот
новый
путь
в
иск усс тве
не
тот
мне
желанный
путь,
о
кото ром
я
меч­
тал.
Я
п очув ств овал
в
театре
Ме й е рхольда
привкус
безответственного
декадентства
и
эк-
спериментализма,
которые
был и
так
харак­
терны
для
московских
эстетских
кружков
и
жу рн ала
"Весы".
Но
Мейерхольд
"закусил
удила”.
Упоенный
в озмо жностью
расп ор я­
жаться
покорною
ему
труппою
и
всем
ап­
п арат ом
доставшегося
ему
теат ра,
он
не
тер­
пел
уже
никакой
критики.
Мои
рецензии,
ко­
тор ые
всем
ка зали сь
в есьма
лестными
для
Мейерхольда,
ему,
напротив,
к азали сь
недо­
статочно
хвалебными.
И
он,
и
его
поклонники
обижались
на
меня.
А
между
тем
я
сознавал,
что
доля
ответственности
за
этот
опасный
оп ыт
с
новым
теат ро м
лежит
и
на
мне .
Я
ви­
дел,
как
ли чн ость
актер а
приносится
в
жертву
эффекту
з рели ща,
и
согласи т ьс я
с
этим
де­
ка дан сом
никак
не
м ог.
Особенно
меня пугала
судьба
тако й
дивной
актрисы,
как
В.
Ф.
Ко-
миссаржевская,
ко торая ,
как
птица
в
сетях,
би лась
в
сценических
условиях,
созданных
Мей ерхоль дом .
Правда, иногда
Мейерхольд отступал не­
ск ольк о
от
излюбленных
им
приемов
и
осв о­
бождал
от
своих
пут
актрису.
Так
это
бы ло
в
возобновленной
им
постановке
"Кукольного
дома"24, и я,
обрадованный,
в
своей
рецензии
стар ался д ока зать,
что
В.
Ф.
Комиссаржевская
в
новых
сценических
условиях
чувствует
се бя
"свободнее и окрыленнее",
но
эта
постановка
была
вовсе
не
харак т ерн ой
для
тогдашней
художественной
про г раммы
Мейерхольда.
Вершиною
творчества
МейерЛ)льда,
его
наилучшим
и
характернейшим
достижением
была
постановка
" Балаг анч ика"
Блока. "Иде­
альной
постановкой
маленькой
феерии
"Бала­
ганчик"
я об язан
В.
Э.
М ей е рхольду,
его
т руп­
пе,
М.
А.
Кузмину
и
H. Н.
Сапунову”25,—пи­
сал
А.
А.
Блок
в
августе
1907 года,
т.
е.
спустя
восемь
месяцев
после
постановки
пьесы.
Пер­
вое
представление
с ост оя лось
21 декабря 1906
года .
Все,
кто
был
на
этом первом представле­
нии
"Ба лаг анч ика” ,
помнят,
какое
страстное
волнение
охватило
зрительный
за л,
какое
на­
чалось
смятение
в
партере,
когда
замер ли
по­
следние
звуки
острой,
п рян ой,
тревожной
и
сладо стн о й
музыки
К узмина
и
занавес
от­
делил
зрителей
от
заг адоч ного
и
волше бн ого
мира,
в
кото ро м
жил
и
пел
поэт
Пьеро.
Я
ни­
когда
ни
до,
ни
после
не
наб люд ал
такой
непримиримой
оппозиции
и
такого
восторга
поклонников
в
зри тел ьном
з але
театра.
île-
истовый
свист
враг ов
и
гром
дружеских
ап­
лодисментов смешались с
криками
и воплями.
Это
б ыла
слав а.
Было
настоящее
торжество.
524


Годы
странствий
Редакция
газет ы,
в
которой
я
писал
тог да
театральные
рецензии,
от казал ась
на
друг ой
день
поместить
мою
стать ю,
благоприятную
и
для
Б лока,
и
для
Мейерхольда,
ссылаясь
на
то,
что
я
слишком
близко
сто ю
к
поэту
и
к
те­
ат ру
и
пот ому
пристрастен
в
моей
оценке.
Формально
редакция
га зеты
была
права:
еще
до
н ачала
репетиции
я
читал
ак терам
пояс­
нительное
слов о
к
" Б алаг анчику ”
и
В.
Э.
Ме й е рхольд
не
случайно
в
описании
спектак­
ля посвятил
эту
постановку мне.
Но
мне
бы ло
очень
неприятно
отказа ть ся
от
возможности
написать
об
э том
замечател ьном
спектакле.
В
газете
появилась
лишь
крат кая
информаци­
онная
за мет ка
—
и
ничего
больш е.
Только
теперь,
ко гда
пр ошло
более
д в адцати
лет ,
для
в сех
очевидно,
что
постановка
”Б ал аганч ика”
—
один
из
значительных
этапов
в
истории
русского
искусства.
Как
он
был
поставлен?
Вот
приблизительная
вн еш няя
схема
по ста­
новки в
изложении
сам ого
Мейерхольда: ”Вся
сцена
по
б окам
и
сзади
завешена
синего
цвета
холстами;
это
синее
пространство
служит
фо­
ном
и
оттеняет
цвета
декораций
маленького
театрика,
построенного
на
сцене...
Перед
теа т­
риком
на
сцен е,
вд оль
линии
р ампы,
оставле­
на
своб одн ая
площадка.
Здесь
п ояв ляет ся
ав­
тор,
как
бы
служа
посредником
между
пуб­
ликою
и
тем,
что
происходит
на
маленькой
сцене .
Действие
начинается
по
сигналу
боль­
ш ого
б арабан а;
сн ачала
играет
музыка,
и
вид­
но,
как
суфлер
в лезает
в
будку
и
з ажиг ает
свечи...
На
сцене
длинный
ст ол,
до
пол а
по­
крытый
черным
сукном,
поставленный
парал­
лельно
рампе.
За
столом
сидят
мистики
так,
что
п убли ка
видит
ли шь
верхнюю
част ь
их
фигур.
Испугавшись какой-то реплики,
мист и­
ки
так
опускают
гол овы ,
что
вд руг
за
стол ом
остаются бюсты
без
голов
и
без
ру к.
Оказы в а­
ется,
это
из
ка ртон а
бы ли
выкроены
контуры
фигур
и
на
них
сажей
и
мел ом
намал еваны
были
сюртуки,
манишки,
воротнички
и
ман ­
жеты.
Ру ки
актеров
просунуты
бы ли
в
круг ­
лые
отверстия,
вырезанные
в
картонных
бюстах,
а
головы
лишь
прислонены
к
кар­
тонным
воротничкам...
Арлекин
впервые
по­
является
из-под
с тола
мистиков.
Когда
ав тор
выбегает
на
просцениум,
ему
не
да ют
догово­
рить
начатой
им
т ирады ,
за
фалд ы
сюрт ук а
кто-то
невидимый
оттаскив ает
его
наз ад
за
кулисы...”26 И все в таком роде...
На
сцене
торжествует откровенный
шарж и гротеск,
ни­
чем
не
смягченный
и
не
подслащенный.
О ча­
ровательные
и
дерзкие
краски
ко стюмов
и
де­
кораций,
созданных
тогда
H.
Н.
Сапуновым,
и
увлечение
актеров,
влюбившихся
в
поэта
и
его
создание,
сд елали
это т
спектакль
совер­
шенно
исключительным
по
цельности
пл ана
и
сог ласован н ост и
и гры,
декораций,
музыки
и
самого
поэтического
текста.
Каково
же
происхождение
этого
текста?
Я
позволю
себе
сд елат ь
маленькую
историко-
литературную
справку.
У
Блока
есть
неб оль­
шое
стихотворение,
написанное,
по-видимо-
му,
в
1904 или 1905
году,
’Ъалаганчик” (”Вот
открыт
ба лаган чи к ”)...
В
конце
1905 года
я
предложил Александру
Александровичу раз­
работать
в
д рам ати ческ ую
сц ену
тему
этого
стихотворения.
Я
просил
у
не го
эту
в ещь
для
а ль манаха
"Факелы”,
который
я
в
то
врем я
подготовлял
к
печати.
Б лок
согласился.
21 января 1906
го да
Александр
Алексан­
дрович
писал
мне: ”Н адеюсь ,
что
успею
напи­
сать
”Б алаг анч ик” ,
м ожет
быть,
даже
раньше,
чем
Вы
пи ше те.
Вчера
мно го
п ри дум алось
и
написалось.
Как
толь ко
кончу,
дам
Вам
з нать ... ” 23 января 1906
год а
другое
письмо:
”Б алаг анчик”
кончен,
то лько
не
совсем
от­
делан.
Сейчас
еще
займусь
им.
Н адея лся
вч е­
ра
видеть
Вас
у
С ологу ба,
чтобы
сообщить.
Во
многом
сомневаюсь.
Когда
можно
будет
почитать
е го ?” К этому же времени,
по-ви-
димому,
относится
еще
од но
письмо,
без
да­
ты : ”Милый Георгий Иванович.
Я
очень
не­
жно
Вас
люблю,
и
Вы
любите
меня
также.
Только
понимайте
меня
так
же,
как
поняли
в
том,
что
написали
о
”Б алага нч ик е”.
Всегда
понимайте,
п ожалуй ст а... ”
И
в
конце
письма
оп ят ь: "Пожалуйста,
знайте,
что
я
Вас
люблю
очень
по-настоящему.
Крепко
целую
В ас.
Ваш
А.
Блок”.
Теперь,
когда
опубликован
дн евн ик
Бло ­
ка
за
1911—1913
год ы,
я
не
м огу
не
пере­
читывать этой
нежной
и доброй записки
поэта
без
улыбки.
Любовь
А лексан д ра
Александ­
ровича
ко
мне
д ли лась
не
очень
долго,
г ода
три-четыре,
не
б ольше ,
и
даже
мои
стихи,
которые
нравились
ему
в
1906 году,
через
пять
лет
перестали
нравиться27.
Впрочем,
за
год
до
своей
смерти
Блок
снова
искал
со
мной
дружеской
встречи
и
у
нас
сост ояло сь
в
Москве
свидание
вовсе
не
безразличное.
И
он
опять
цитировал
когда-то
полюбивши­
еся
ему
мои
стихи.
Вернусь,
однако,
к
”Б ала ганчик у”.
Ис­
торико-литературный
и
сравнительно-психо-
логический
анализ
стихотворения
и
пьесы
под
тем
же
заглав и ем
’Ъалаганчик”
без
труда
уст анав лива ют
связь
эт их
двух
произведений.
Хара кт ерн о
для
Блока
то,
что
не
прямая
идейная
схема,
а
существо
образа-символа
предопределяло
для
не го
всегда
подготовля­
вшиеся
поэтические
творения.
Так
и
здесь:
паяц,
перегнувшийся
через
рампу
с
криком:
”Помогите.
Истекаю
клюквенным
сок ом.. .”
—
послужил
темою
для
создан и я
театраль­
но го
" Балаг анчи ка”.
Если
же
от
внешнего
перейти
к
вну­
треннему
и
попр обов ать
восстановить
пси­
хол оги ю
Блока,
придется
признать
нек о то­
525


Г.
Чул ков
рую
зависимость
поэта
от
тех
переживаний,
которые
возникли
тогда
в
петербургском
об­
ществе
или,
по
крайней
мере,
в
известных
его
кругах.
Это
была эпоха,
когда
поэты
рискнули
з апод оз рить
многие
святыни,
к огда
какой-то
страстный
хмель
кружил
головы
тем,
кто
по­
лусознательно
вошел
в
круг
предчувствий,
связанных с
первым
революционным
взрывом
1905—1906
год ов.
Были даже попытки идеоло­
гически
объяснить
и
обосновать
э тот
роман­
тический
опыт.
Вот
одн ой
из
таких
попыток
и
бы ла
моя
книга
”О мистическом анархиз­
ме”. По поводу этой книги Александр Алекса­
н дров ич
Бл ок
писал
мне
7 июля 1906
года :
”Все лето думаю о многом,
связанном
с
этой
книгой.
П рочел
и
еще
буду
в о звр ащать ся.. .”
Защ и щая
драматические
опыты
симво­
листов
на
ст олб цах
газет ы,
я
иногда
делал
промахи.
Так,
например,
стар аяс ь
оправдать
неудачную
пьесу
Ремизова
”Бесовское дейст­
во”28, я ссылался на цензурное искажение тек­
ста,
поверив
ав т ору,
который
жало вался
мне
на
цензурный
комитет.
По
п оводу
моей
рецен­
зии
Главное
Управление
по
делам печати
при­
слало
в
газет у
опровержение,
из
коего
б ыло
ясно,
что
цензура
вы мара ла
всего
ли шь
неско­
льк о
слов.
Я
поместил
со
своей
стороны
объ­
яснение
по
этому
поводу.
Прислал
”письмо
в
ред ак цию”
и
сам
А.
М.
Ремизов.
Не
м огу
не
привести здесь текста этого
заб ав ного
письма:
”Ввиду опровержения Главного Управления
по
де лам
печати
по
поводу
заметки
рецензен­
та
вашей
уважаемой
газет ы
считаю
долгом
дать
следующее
разъяснение.
Действительно,
количество
строк,
исключенных
цензурою
из
представленного
мною
экземпляра,
в
общей
сложности
4—5.
Действительно,
если
глазом
окинуть,
пожалуй,
и
не
заметишь;
вот
то
же,
если
у
человека
о тре зать
какой
предмет:
всего
какой-нибудь
язык
или
еще
что ,
так ,
пожалуй,
тож е
не
заметишь.
От
уничтожения,
напр.,
”рясы”
в
”Бесовском действе”,
где
все
дейст­
вие
вертится
у
монастырских
стен,
само
со­
бою
уничтожаются
сц ены,
где
г лавн ое
рясы
и
т.
д.
Экземпляр
для
театр а,
который
пода­
вался
в
цензуру,
вви ду
общих
цензурных
тр е­
бований,
вы жим ался
в
две
руки
жгут ом
и
уж
в
подсохшем
виде
сдан
был .
И
рецензент
пра в,
утверждая,
что
”Бесовское действо”
шло
в
искажении
независимо
от
автора
ег о... ”
Наконец
назр ел
и
внутри
само го
театр а
В.
Ф.
Комиссаржевской
тот
конфликт,
пред­
видеть
который
можно
бы ло
с
начала
деят е­
льн о сти
в
нем
В.
Э.
Мейерхольда.
По
поводу
уход а
В.
Э.
Мейерхольда
из
театр а
Комиссар­
жевской
я
счел
своим
долгом
поместить
в
га­
зете
сл еду ющую
заметку: ”Мне приходилось
писать
обо
всех
постановках
В.
Э.
Ме й е рхоль­
да
(и не только на столбцах ” Т ов ар ища”) ,
—
и
далеко
не
всегда
я
со глаш ался
с
п лан ами
и
тенденциями
этого
режиссера.
Скажу
даже
более:
его
и дея
"плоского”
те атра,
поскольку
она
претендует
на
будущее,
мне
враждебна
по
существу: ”плоский”
театр
увод ит
нас
далеко
п рочь
от
театра-действия
и
приковывает
нас
к театру-зрелищу. Приходилось мне также про­
тесто вать
иногда
и
против
реп ерт уара
т еат ра,
хот я
бы,
например,
по
поводу
з лоп олучн ого
Ведекинда.
Но теперь, когда деятельность В.
Э.
Мейерхольда насильственно прервана в театре,
который
создан
его
тру дом,
мне
хочется отме­
тить то положительное, что было сделано этим
даровитым
и
смелы м
искателем
новых
сце ни­
че ских фо рм . Глав ная заслуга В.
Э.
М е йе рхоль­
да заключается
в
то м,
что
он
последовательно
и твердо проводил в своих постановках принцип
”усл ов но го”
те атр а.
Пусть
не
всегда
э тот
при­
нци п
п ри мен ялся
удачно,
но
нельзя
отрицать
того, что элементы
художественного
творчест­
ва всегда
присутствовали
в опасных опытах, на
которые
реш ался
В.
Э.
Мейерхольд.
Еще
более
значительной
кажется
деяте­
льность
В.
Э.
Мейерхольда,
когда
сравнива­
ешь
ее
с
деятельностью
других
петербургских
и
московских
режиссеров:
один
то лько
Стани­
славский
и
его
у че ники
представляют
с обою
серьезную
художественную
школу,
с
к ото рой
необходимо
считаться,
—
все
остальные
гос ­
по да
руководители
театр ов
не
да вали
и
не
дают
нам
ничего,
кроме
ш а блона,
скучного
и
бесцветного.
Каждая
премьера
театр а
В.
Э.
Мей ерхол ьда
в озб ужд ала
в
обществе
живей­
ший
интерес,
толки
и
сп оры,
нарушавшие
ме­
ртвый
сон
нашего
сценического
бо лот а.
Ведь
н адо
признат ь
тот
факт,
что
до
вступления
В.
Э.
Мей ерхол ьда
в
т еатр
В.
Ф.
Ком и ссар­
жевской
в
Петербурге
не
было
ни
одного
те­
ат ра:
б ыли
только
отдельные
артисты
и
ар­
тистки,
иногда
высокоталантливые,
как,
на­
пример,
с ама
В.
Ф.
Комиссаржевская.
Поста­
новки
”Сестры
Б еатрис ы” ,
”Б ал аганчик а” ,
”Жизни Человека”29 и ”П об еды
С мерти”
это
этапы
в
истории
русского
те атр а. ..”
Вскоре
В.
Э.
Мейерхольд
был
уте ш ен.
Дирекция
императорских
те атро в
пригласила
его
в
качестве
режиссера,
и
петербуржцы
име­
ли
удовольствие
увидеть
тал антлив о го
эксп е­
рим ентато ра
сцены
в
рол и
устроителя
наряд­
ных
и
пышных
спектаклей.
Это
уже
не
были
опыты
режиссера-декадента.
Мейерхольд
д ока зал,
что
он
на
все
руки
м аст ер.
Это
бы ли
блестящие
парадные
зрели­
ща,
украшенные
к
то му
же
таким
великолеп­
ным
д екор атор ом,
каким
явился
т огда
перед
нашею
публикой
художник
Головин.
О
тогдашних
постановках
Художествен­
ного
теат ра
мне
приходилось
писать
во
время
гаст ролей
москвичей
в
Петербурге.
Я
писал
о
чеховских
спектаклях,
о
”Бранде”
и
”Росме-
р схоль ме”
Ибсена,
о
’Ъорисе Годунове”
Пу­
526


Годы
стр анст в ий
шки на
и
о
других30.
В
одн ой
мо ей
рецензии
я резко разошелся со всею критикою. Это была
моя статья о постановке
”Драмы Жизни”
Гам-
суна31.
Надо
ск азат ь,
что
и
в
само м
театре
мнения
об
эт ой
постановке
разделились.
Не
все
были
ею
довольны.
Но
я
горячо
приветствовал этот опыт Художественного те­
ат ра
и
до
сих
пор
убежден,
что
К.
С.
Станис­
лавский,
создатель этого
замеч ат ельног о с пе к­
такля,
удачно
нашел
тогда
св оеобр азн ую
сц е­
ническую
форму
для
”реалистического симво­
лизма”
скандинавской
драмы.
Этот спектакль
мог бы стать
новым этапом на пути
Худ ожест­
венного
теа тр а,
если
бы
актеры
и
зри т ели
поддержали
тогда К.
С.
Станиславского.
К со­
жалению, спектакль остался
непонятым
и оди­
ноким
в
репертуаре
театра .
Но
мне
он
пока­
з ался
чрезвычайно
убедительным
как
некое
художественное
целое.
Можно
б ыло
п очув­
ствовать
в
нем
бледный
свет
норвежского
со­
лнца,
увидеть среди
ф и ордов
странных людей,
утомленных
любовью.
Со
сцены
веяло
безум­
ным
севером,
где
царствует
безрадо стн ы й
хо­
лод
и
дикая
слепая
лю бов ь.
Перед
зр ителями
возникали
из
глуби н ы
сланцевой
го ры
какие-
то
тяжелые
работники
с
молотами
и
кирками;
вокруг жилища
Терези т ы
б роди ли
загад очн ые
люди, закутанные
в
меха,
с
мигающими фона­
рям и
в
руках.
Терезиту превосходно
играла О.
Л.
Книппер32. Актриса искусно передала образ
эт ой
гамсуновской
причудницы,
изне мог аю­
щей
от
ст раст и
и
гордости.
Вишневский33
хо­
рошо играл рыжего
Енса
Спиро с его
вожделе­
ниями,
звериными
и
пьяными.
Прекрасен
был
Москвин34
в
рол и
Отермана.
Его
бред-шепот
в
последнем
акте
был
насто ящ им
художест­
венным
откровением.
Ра скры вал ась
северная
душа,
раздавленная как будто бы темною глы­
бою
сумасшествия.
Пьесу
ставили
Л.
А.
Су л-
лержицкий
и
К.
С.
Станиславский,
который
великолепно
играл
в
ней
Карен о.
Прекрасны
были декорации
В.
Е.
Егорова и
Н.
П.
У лья но­
ва35. И вот,
несмотря
на
всю
прелесть
и
свое­
образие
этого
спектакля,
из
все х
рецензентов
один только
я принял этот спектакль как
побе­
ду,
а
не
как
поражение
Художественного
теа­
тра .
Дирекция как
будт о
сам а
испугалась
того
поэтического
в олш ебст ва,
каким
был
проник­
нут этот удивительный
спектакль.
Б уржу азная
чернь,
наполнявшая
зрительный
з ал,
пр ов али­
ла
зло радно
этот
см елый
сценический
опыт,
и
Художественный
театр
повернул
на
ст арую
дорожку сомнительного
нату рали зма
ине
ме­
нее
сомнительного
импрессионизма,
отк азав ­
ши сь
от поисков реализма, заключенного в
си­
мволах
в ыс окой
поэзии
и
н аст оящ его
подлин­
ного
т еатр а.
Из
театраль ны х
предприятий
тог о
вре ­
м ени
н адо
отм етить
спектакли
так
назыв а­
емого
Старинного
театра36.
В
особ ом
проспекте,
который
был
оп уб­
ликован
накануне
первого
спектакля,
дирек­
ция
объяснила,
что главная
ее задача —
реста­
врация
сце нич ес ких
п ост ано вок
различных
эпох,
начиная
от
эпохи
античного
театра
и
ко­
нчая
те атро м
времени
Мо лье ра37. ” Ар хеол о-
гическая
и
историческая
правдивость
по ста­
новки
и
передачи
духа
и
характера
эпохи
в
д анном
случае
должны
иметь
решающее
значение”,
—
писали
авто ры
проспекта.
На
деле,
одн ак о,
спектакли
Старинного
театр а
д али
ин ые
резу льтаты ,
по-видимому
неожи­
данные
для
некоторых
"зачинателей”
этого
дела и,
кажется,
более
ценные
и
значительные,
чем
про стая
реставрация
старинных
пост а­
новок.
В
спектаклях
Старинного
теат ра
не
о казало сь
ст рог ой
"археологической и ис­
торической”
правдивости,
к
котор ой
стре­
милась
дирекция,
зато
в
этих
постановках
о казалас ь
прав да
художественная.
В
длинном
списке
сотрудников
Старинного
театра
бы ло
немало
мастер ов
”Мира
Иск усст ва”.
Вот
эти
художники,
все
л юди
с
хоро ши м
те­
атральным
вкусом,
как-то
незаметно
од олели
"реставраторов" .
То ржест в ом
этой
партии
бы ла
поста нов­
ка
”Лицедейства о Робене и Марионе”,
пасту-
ре ли
XIII века ,
сочиненной
Адамом
де
ла
Галль
(Adam de la Halle), знаменитым в свое
время
трувером,
прозванным
Bossu d’Arras38.
Н есмо тря
на
семь
веков,
прошедших
со
вре­
мени
появления
на
сц ене
эт ой
”игры ”,
она
представляет
и
для
нас
немалый
интерес.
От
нее
все
еще
ве ет
нежным
л ириз мом
и
заб ав­
ным
юмо ром .
Талан тливы й
трувер
б ыл,
очевидно,
бо льш им
скептиком
и
насмешником,
и
его
пастурель
вовсе
не
наивная
и
не
сентимен­
таль ная
пьеса.
Когда
читаешь
ди алоги
Ма ри­
он
и
т русли в ого
Робишона,
чувствуешь дерев­
ню,
вечную
деревню,
наивно-лукавую
и
бур­
жуазную;
когда
прислушиваешься к
речам
ры­
царя,
этого
”вечного”
дворянина,
н ельзя
не
улы бат ься
вместе
с Арраским
Горбуном.
Ког­
да
пастушка
Мари он
расск азы вает
Робену
о
своем
приключении
с
рыцарем,
слыш и шь
неизменную
повесть,
любовную
и
смешную:
Был
человек
здесь
на
ко не.
Се бе
нап ял ив
р укав ицу,
На
кулаке держал
он
пти цу,
И
он
просил
любить
его,
Но
не
дождался
ничего.
Го рдели вы й
и
забавный
рыцарь,
кот о­
ры й,
вероятно,
”несет на своих плечах не
одн о
дворянское
поколение”,
был
очень
хо­
рош
на
с цене
Старинного
те атра.
Рыцарь
выезжал
на
деревянном
коне,
и
все
движения
и
жесты
этого
охотника
с
сок о лом
были
527


Г.
Чулк ов
г лубо ко
комичны.
Реставрированная
старая
наивная
му зык а,
простодушная
трэскэ
и
фа­
р анд ола,
поставленная
Фокиным39, и прево­
сходные
декорации
М.
В.
Добужинского
до­
ставили
лю бите лям
б ольш ое
наслаждение.
Эт от
спектакль
открыл
зрителя м
целый
мир
эстетических
переживаний,
связанных
с
по­
эзией
средневековья —
с поэзией,
а
нес
б ытом
то го
времени.
То т,
кто
умеет
ценить
сре­
дневековую
миниатюру
(вроде тех миниатюр,
кот оры ми
украшены,
например,
"Grandes
chroniques de St.- Denis"*), должен оценить
и
"Лицедейство о Робене и Марион" .
В
этом
зрелище
бы ла
о чаро ва тел ьна
фантастика
ли­
ний
и
красок,
странное
смешение
средневе­
кового
стиля
с
восточными
моти вам и
(ри­
сунок
ко вров ,
головные
уборы
и
что-то
вроде
ха латов
—
влияние
крестовых
пох одов
на
моду
того
времени).
От
спектакля
веяло
мно­
гов еко вой
к ульт урой ,
утомленной
и
с ебя
пе­
режившей.
Насмешливый
т руве р,
в
каком- то
смысле
опередивший
своих
современников,
в
своей
" игре"
п одает
ру ку
через
г олову
мно­
гих
поколений
изысканным
художникам
на­
ше го
времени.
Позднее
в
моих
скитаниях
по
Европе,
да
и
у
нас,
когда
приезжали
к
нам
заграничные
гаст рол еры ,
я
видел
немало
знаменитых
ак­
тер ов
и
прославленных
режиссеров.
Должен
признаться,
что
сердце
мое
не
лежит
к
за­
падноевропейскому
лицедейству.
Не
то
чт обы
я
о трицал
п ре вос ходное
мастерство,
какое
мы
видим
в
Comédie Française40,
или
не
оценил
вообще
европейских
актеров,
но
мне
все
кажется
п оче му- то,
что
они
даже
при
серьезной
школе
и
высокой
талантлив ости
никогда
не
п рео дол еют
эмоциональности
и
психологизма.
Впрочем,
спешу
оговориться,
один
ак­
тер,
которого
я
видел
еще
будучи
юношей,
покорил
меня
всецело.
Это
был
старик
Са-
львини.
Под у мать
то лько ,
что
его
видел
и
А п оллон
Гр и горьев ,
написавший
о
нем
свою
знаменитую
статью.
Прав д а,
А п оллон
Григорьев
видел
его
еще
м оло дым,
а
я—глу­
боким
стариком ,
но
для
Сальвини
не
бы ло
воз раста .
Я
видел
его
в
ро ли
О т елло.
Я
мно ­
гих
видел
знаменитых
О т елло,
в
том
числе
Росси41. Но никто из них не разгадал какой-то
страшной
тайны
ревнивого
и,
главное,
оско­
рбленного
в
своем
целомудрии
сердца,
как
этот
великий
трагик.
Я
помню,
как
у
ме ня
душ а
замер ла
в
настоящем
ужасе,
когда Отел­
ло,
наконец,
пов ер ил
Яго .
Сальвини
в
э том
месте
прерывал
диало г
и
ти хо
отходил
в
глуб ь
сцены.
Он
стоял
спиной
к
зрителям,
чуть
касаясь
какой-то
балю ст рад ы.
Его
плечи
едв а
вздр аги вали .
Зрит е льн ый
зал
б езм олв-
*”Великие хроники Сен -Д е ни ” (фр .).
ств ов ал,
загипнотизированный
волшебником.
Это
был
огромный
актер.
Из
европейских
акт ер ов
я
любил
больше
иных
Элеон ор у
Ду зэ4 2, которую видел почти
во
всех
ее
ролях.
Я
написал
о
ней
ряд
статей.
Нои
эта
замечатель ная
акт ри са
бы ла
прекра­
сна
тол ько
тогда,
ко гда
пер едавала
с
искус­
ств ом,
ей
свойственным,
все
психологические
тонкости
той
или
иной
героини,
но
с траст­
ность
в
ее
игре
никогда
не
преодолевалась
каким-то
иным,
высшим
нач алом .
А
ведь,
если
актер
ост ает ся
рабом страсти
и
не
подчи­
няет
ее
д уховн ой
правде,
если,
одним
слов ом ,
в
теат рал ьн ом
"действе"
нет
того,
что
анти­
чный
человек
наз ыв ал
"очищением"43, где же
истинно
подлинный
театр?
А
как
ре дко
осуще­
ствляется
это
настоящее
чудо
искусства...
Говоря
об
ак тер ах
иностранных,
не
мог у
не
вспомнить
об
одн ой
зам ечат ельн ой
японс­
кой
актрисе.
Я
горжусь тем,
чт о,
кажется,
едв а
ли
не
первый
из
москвичей
о бр атил
на
нее
внимание.
Ее
привез
в
Москву
какой-то
не
очень
опытный
антрепренер
и
устроил ее гаст­
роли
в
малень ком
театрике
в
Мамоновском
переулке
на
Тверской44.
Здесь
шли
в
то
вре мя
(это был 1913
год)
одноактные
пьески
и
мини­
атюры,
иногда
с
пением
и
танцами.
Вот
здесь
и появилась
впервые
г-жа
Ганако-Оота со
св о­
ей
труппой45.
Я
видел
ее
в
двухактной
дра ме
"Гроза-Грозей"
и
в
одноактной
пьесе
"С лу­
жанка
Отаке".
И
на
этот
раз ,
конечно,
не
мог ло
быть
и
речи
о
т раги ческ ом
катарсисе.
Ед ва
ли
воо бще
в
японской
к ул ьтуре
могла
бы
возникнуть
эта
тема.
Но
з ато
в
и гре
этой
актрисы
была
та кая
психологическая
тон­
кость
и
такое
удивительное
маст ерст в о,
ка­
кого
я
не
встречал
ни
у
одн ой
из
европейских
актрис.
Японские
пьесы,
в
которых
выступала
Ганако,
построены
так,
что
все
эмоциональ­
ные
и
психологические
краски
приурочены
к
очень
простой
фабуле,
не
претендующей
на
глубину
и
значительность.
За то
ав тор
да ет
актрисе
гибкий
и
мягкий,
как
воск,
диалоги­
ческий
и
мимический
материал.
Ганако
п оль­
зо в алась
им
в ир туозн о.
Когда
начались
толки
об
этой
актрисе
в
Москве
и
публика
устреми­
лась
в
Мамоновский
переулок,
Оленина
д’А льгей м
пригласила
Ганако
в
свой
"До м
П есн и "46, и Ганако-Оота выступила на " ве ч е­
ре
японского
искусства”
в
Малом
зале
Кон­
серватории.
П еред
спектаклем
чудесная
япон­
ка
откр ы ла
тайны
своего
артистического
ма­
стерства.
Прежде
вс его
она
показала себя,
как
танцовщица.
Она
дала
три
хореографических
о бр азца
в
порядке
их
сложности
—
"Детский
танец” ,
”Ха расу мэ” (В ес енн ий дож дь)
и
"Си -
о ку м и ” (Любовь девушки).
Это
был
воистину
"драматический балет”,
нечто
аналогичное
том у
московскому
артистическому
начина­
нию,
которое
в
первые
год ы
революции
в
ма­
528


Го ды
странствий
леньком
театре
на
Дмитр ов ке47 обратило на
себя
внимание
знатоков
театр а
и
танца,
но
потом
по
каким-то
случайным
внешним
п ри­
чинам
у тратил о
театраль ное
помещение
и
за­
мер ло
на
несколько
лет
—
и
толь ко
теперь,
как
я
слыш ал,
вновь
в озоб нов ляет
св ою
де­
ятельность.
В
этом
театрике
выступила
впервые
Л.
М.
Л ебед ева4* в рол и маль чика- татарч онка
в
"Восточном рынке”,
в
р оли
девушки
в
”Ин-
дусской
легенде”
и
в
лирическом
танце
в
”Сказке города” .
Когда
я
увидел
на
сц ене
эту
Лебедеву,
я
тотчас
же
вспомнил
о
чудес­
ной
японке.
Лебедева
—
русская
соперница
Ганако-Ооты.
Впрочем,
это
уж
не
сто льк о
”воспоминание”,
сколько
наше
театрал ьно е
Се го дня.
М.
Н.
Ермолова
В
первый
раз
я
увидел
Ермо лов у,
к огда
мне
бы ло
лет
дев ят ь,
в
д оме
у
м оего
дядюш­
ки,
небезызвестного
в
св ое
вр емя
драматурга,
ны не
покойного
В.
А.
А лек сан дро ва,
в
чьих
пьесах
всегда
самоотверженно
играла
Мари я
Николаевна,
спасая
их
от
пр ов ала
и
забвения.
Ермоловой
тогда
бы ло
лет
трид цать
пят ь.
В
дом е
моего
дядюшки
постоянно
бы­
ва ли
актеры
тогдашнего
Малого
те атра
—
Ленский,
Горев,
Макшеев,
Ф едот ов а...
Я
привык
слуш ат ь
их
выразительные
ак т ерс­
кие
интонации,
мне
нравились
их
не
совсем
обыкновенные
жесты и
позы,
я
жадн о
зап оми­
нал
их
рассказы,
не
всегда,
впрочем,
на зид а­
тельные
и
педагогически
полезные...
Мария
Николаевна
бывала
у
моего
дядюшки
не
ча­
ст о,
но
мне
посчастливилось
увидеть
ее
раза
три-четыре.
И
в тот памятный для
меня
вечер,
к огда
я
впервые
увидел
ее,
она
сразу
меня
пленила
чем-то,
и
я
н ав сегда
ост ался
ее
ве р­
ным
поклонником,
а
между
тем
у
меня,
маль­
чугана,
тогда
произошел
с
нею
в есьма
забав­
ный
спор
об
актерском
иск ус ст ве.
Д ело
в
том ,
что
я
с
малы х
лет
был
страстным
любителем
д еклами ро в ать
сти хи.
Актеры
знали
мою
сл або сть
и
заба вля лись
тем,
что
застав ляли
меня
их
читать.
Никто
ме ня
не
критиковал,
и
я
принимал
за
чистую
монету
знаки
одоб рен и я,
на
которые
не скупи­
лись
бла годуш н ые
служители
Мель помены 1 .
И
в
тот
вечер
меня
заст ав или
ч итать
стихи.
Я
не
смущаясь
ст ал
читать
”Бесы”
Пушкина.
Я
упивался
м узык ой
метели
и
читал
стихи,
сохраняя,
как
мне
к азал ось,
все
оттенки
пуш­
кинского
ри тма,
и
мне
даже
в
голову
не
при­
ходило,
что
можно
стихи
ч итать
как-то
иначе,
на
прозаический
р азгов ор ный
лад.
П ред став ь­
те
се бе
мое
удивление,
когда
неизвестная
мне
да ма
(я не знал еще тогда,
что
это
бы ла
Ермолова)
не
совсем
одобрила
мое
чтение.
По
свойственной
ей
прямоте
и
честности
Ма­
рия
Николаевна
даже
чтение
девятилетнего
мальчишки
приняла
всерьез.
— Ты,
дружок,
читаешь
нехудо,
—
сказа­
ла
она
своим
грудн ым
и
несколько
глухим
гол осом,
—
но
зачем
ты
так
поешь?
У
тебя
хоро шо
вышло,
когда
ты
прочел
”Страшно,
ст рашн о
поневоле
средь
неведомых
равнин”.
Мне
даже
сам ой
страшно
ст ало.
Но
не
надо
д екламиро вать
нараспев.
Читай
стихи
п рос то,
как
мы
все
раз гов ар иваем
в
жизни.
Я
поч увс т вова л,
что
краснею;
потупился
и
м олч ал.
—
Что
ж
ты
молчи ш ь?
—
спр осил а
Ма­
рия
Николаевна.
—
Разве
не
согласен?
—
Нет,
—
пробормотал
я,
изнемогая
от
смущения.
—
Надо
нараспев.
Так
лучше.
—
Ах,
какой
упрямый!
—
ска зала
Мари я
Николаевна
без
гнева,
но
совершенно
се­
рьезно.
Этот
спор
с
Марией
Николаевной,
ко­
то рый
вел
я
с орок
лет
тому
н азад,
определил
все
мое
дальнейшее
понимание
стихов
и
чт е­
ние
их.
Я
так
и
не
согласился
с
гениальною
актрисою
в
том,
как
надо
трактовать
стихи
на
сцене .
А
между
тем
я
покорился
ее
гению
и
всю
жизнь
чтил
великий
дар ,
котор ы м
она
обл ад ала,
но,
конечно,
не
потому,
что
она
читала
стихи
как
прозу,
а
несмотря
на
эту
ее
ошибку.
В
моей
восторженной
оценке
ее
внутренней
артистической
силы
меня
не
п ок олебало
даже
однообразие
ее
типового
психологического
рисунка,
отсутствие
худо­
жественных
деталей
в
исполнении
роле й
и
во­
общ е
небрежность
к
форме.
Тайна
очар ован и я
Ермоловой
бы ла
во все
не
в
ее
актерском
мастерстве.
Иные
актрисы
бы ли
вы ше
ее
в
эт ом
отношении
—
Э леоно ра
Дузэ,
даже
Федо то ва,
Савина
и
еще
кое-кто
тоньше
иг­
рали ,
умнее
зад ум ы вали
ро ли
и
в ладели
ино­
гда
своим
ремеслом
лучше
Ермоловой.
Но
у
Марии
Николаевны
б ыло
нечто,
что
бы ло
вовсе
недоступно
ее
соперницам.
В
с амом
существе
Ермоловой,
в
ее
личности,
был и
какие-то
патетические
силы,
и
этот
ее
не­
обычайный
пафос
покорял
все
сердца
без
исключения.
Ермолова
чув ств ов ала
мир
как
трагедию.
Какую
бы
рол ь
она
ни
игр ала,
а
ей
част о
приходилось
игр ать
пустые
роли
в
ничтожных
пьесах,
—
все
рав но
ей
всегда
у дава лось
наполнить
предназначенную
ей
р оль
эт ой
своей
необыкновенною
духовной
энергией.
Ермолова
была
однообразнее
Эле­
он оры
Дузэ,
кото рая
умела
раскры в ать
все
оттенки
и
дет али
той
или
друг ой
психологии.
Ермоловой
не
нужна
бы ла
психологическая
сложность:
ей
нужно
бы ло
раск ры ть
и
по­
каза ть
глубину
ее
собственной
личности.
Она
529


Г.
Чул ков
воистину
преодолевала
пс и хол огию
и,
значит,
прео долев ала
страсти.
Вот
почему
Ермолова
была подлинная трагическая
актриса.
Она
по­
вс едн ев ные
и
поверхностные
драмы
страстей
и
страстишек,
сочиненные
современными
ей
д ра мату рг ами,
возвышала
до
настоящей
тра­
гедии.
Она
игр ала
сам ое
себя,
и
только
себя.
В.
Ф.
Комиссаржевская
тоже
игр ала
себя,
но
у
нее д уша
пела,
как
волшебная птица,
чье имя
—
лирика.
Ком и ссаржев ская
пред ст авля ла
со­
бой
совершенный
тип
лирической
актрисы,
Ер­
молова
—
актрисы
трагической.
Трагический
пафос
Ермоловой
был
так
велик,
что
в
зрительном
зале
ей
по корств ов а­
ли
все
без
исключения —
и
ее
поклонники,
и
ее
враги.
У
нее
были
и
враги-хулители,
которые
н ег одов али
на
нее
за
ее
небрежность
к
"отдел-
ке”
роли, за ее"грубый”
голос,
за
то,
наконец,
что
она,
не
считаясь
с
ансамблем,
лома ет
пьесу,
понуждая
слуш ат ь
и
смот реть
ее
одну.
Но
и
эти
хулители
не
смели
ее
критиковать,
пока
она
и грала.
В
т еат ре,
во
время
ее
игры,
о сущест вл ялось
то
чу до
искусства,
какого
я
после
Ермоловой
не
набл юд ал
ни
ра зу,
хот я
немало
прекрасных
м аст еров
сцены
дов елось
мне
ви де ть.
Оди н
то лько
старик
Сальвини
покорял
так
же
все
души
без
исключения.
У
нас,
русских,
из
мне
известных
современ­
ников
был
еще
один
актер,
очень
неровный
и
даже
в
каком- то
смысле
нескладный,
но
кото ры й
в
некоторых
роля х,
к огда
был
что
н азы вает ся
”в уд аре”,
тоже
владел
всем
зри ­
тель ным
залом
чуд отв орн о.
Таким
актером
был
покойный
Горе в.
Таким
он
был
иногда
в
"Короле Лире".
Но
у
не го
э тот
пафос
был
не
всегда,
а
Ермолова
бы ла
патетична
по
самой
своей
природе.
Каз ало сь
бы,
при
таких
свойствах
ее
ду­
ховной
природы
она
могла
бы ть
в ыше
тог­
дашн его
нату рал изма
Малого
театр а,
но
сц е­
нические
традиции
бы ли
так
сильны,
что
Ма­
рия
Николаевна
не
мог ла
их
побороть,
ив
конце
концов
форма ее
игры
не отличалась
от
и гры
ее
современников.
Вот
почему
она
и
стихи
читала,
как
прозу,
боя сь
удалиться
от
житейского
правдоподобия.
Впрочем,
надо
и
то
сказать ,
что
пятистопный
ямб,
каким
переведены
у
нас
классики,
нередко
так
мало
похож
на
стихи,
так
наивно
изу родов ан
ду р­
ной
инструментовкой
и
бедною
ритмикой,
что
чтение
п одобн ых
виршей
естественно
по­
нуждало
актера
махнуть
рук ою
на
музы кал ь­
ность
стиха
и
тр акто в ать
текст
прозаически.
Я
видел
Ермолову
почти
во
всех
ее
зна­
чительных
ролях .
Из
них
две
кажутся
мне
наиболее
для
нее
характерными
и
в ы разитель ­
ными — роль
Мари и
Стюарт и
ро ль
О рлеан с­
кой
Девы2.
Пафо с
Шиллера
был
ей
созвучен.
Мы
теперь
привыкли
несколько
свысока
смо ­
треть
на
Шиллера.
Но
н адо
признать,
что
если
он
неизмеримо
ниж е
Шекспира
как
художник,
психолог
и
м удрец ,
зато
в
нем
есть
какая-то
не увяд ающ ая
сила
воодушевления.
Недаром
Достоевский
в
юности
питал
к
не му
пристра­
стие,
от
коего
не
совсем
был
свободен
и
по­
зднее.
Вот
эта
сила
воодушевления,
какая-то
энергия
воли
и
праведного
гнева
бы ли
близки
сердцу
Ермоловой.
Актриса
была
изумитель­
на
в
ро ли
Марии
Стюарт.
Й
де ло
бы ло
не
в
истолковании
роли .
Ермолова
иг рала
не
королеву,
не
чувственную
страстную
к ато лич­
ку,
не
женщину
со
всеми
ее
очарованиями
и
прелестями,
свойственными
ей,
несмотря
на
плен,
—
нет,
она
иг рала
себя,
она
рассказы­
ва ла
м иру
с
под мостк ов
театра
о
своей
тоске
по
свободе,
о
своем
праведном
гневе,
о
своей
готовности
умереть
за
истину...
Эта
ее
всенародная
речь
бы ла
исполнена
такой
пламенной
силы,
что
не
приходилось
уже
критиков ать
ее
игру.
В
театре
соверша­
лос ь
нечто
более
важное,
чем
исполнение
акт­
рисою
предназначенной
ей
драматургом
ро­
ли.
И
пусть
иг ра
Ермоловой
бы ла
в
каком-то
смысле
беднее
тог о
задан и я,
какое
предлагал
ей
Шиллер.
Зат о
ее
сценическое
д ело
было
неизмеримо
бога че
в
духов н ом
отношении.
Впрочем,
я
не
хочу
ск азат ь,
что
в
Ермоловой
будто
бы
вовсе
не
бы ло
художника
и
мастера.
Те,
кто
помнит,
например,
с цену
встречи
на
охот е
Марии
и
Ели зав ет ы,
к огда
эти
роли
играли
Ермолова
и
Федот о ва,
не
заб ыли ,
ве­
роя тно,
и
совершенно
покоряющего,
чисто
эстетического
и
театра льн ого
впечатления
от
этого
удивительного
поединка
двух
королев,
двух
женщин
и
дву х
актрис.
Но
не
это
был о
глав н ое
в
Ермоловой.
Особенно
это
становилось
очевидным,
когда
Мар ия
Николаевна
играла
Орлеанскую
Деву.
Я
видел
ее
еще
мо лод ой,
к огда
мне
бы ло
лет
пятнад цать,
—
и
позднее,
р азум еет­
ся,
несколько
раз.
В
той
сцене,
где
Ио анна
рв ет
це пи,
теа т­
ральный
зал
бук валь но
з ами рал
в
бл агогов ей­
ном
трепете.
В
эти
мгновения
никто
не
смел
не
верить,
что
совер ши лось
настоящее
чудо.
Такова
была
Ермолова.
Н есмот ря
на
то
что
лично,
биографичес­
ки,
Мари я
Николаевна
никогда
не
имела
ни­
какого
отношения
к
революции,
ее
имя
стало
знаменем
свободолюбивой
молодежи
той
эпохи.
Все
чувствовали,
что
ее
гений
лом ает
как-то
скучный,
косный
и
серый
бы т,
в
ко ем
з ады хала сь
тог дашня я
Россия.
Появление
на
э ст раде
Ерм ол овой
всегда
сопр ово жда лось
шумными
манифестациями.
Она
стояла
тако ю,
какою
ее
написал
С еро в3,
—
и
ве сь
зал
шумел,
приветствуя
не
актрису,
не
лю бимую
"каботенку",
а
героиню.
И
эта
удивительная
женщина
ч итала
стихи,
нередко
плохие,
нередко
с
неверными
интонациями,
не
530


Годы
ст ран ств ий
чувствуя
и
не
да вая
чув ств оват ь
рит ма,
и
все
же
это
бы ло
чудесно,
прекрасно
и
ув лека тель ­
но.
И
все
души,
загипнотизированные
ее
чудо­
действенною
воле ю,
летели
как
на
крыльях
в
неизвестную
ла з урь.
Умерла
Ер молов а.
Я
пошел
на
панихиду
в
ее
квартиру.
На
стенах
рядом
с
большими
портретами
Моль ера
и
Шекспира
висели
пор­
треты
сомнительных
драматургов
и
актеров.
Обстановка
не
о блич ала
в ообще
хорош е го
вку са
и
строг ог о
стиля.
Но
там
в
г робу
поко­
илась
на
п одуш ке
прекрасная
голова
великой
трагической
актрисы,
кото рая
всю
жизнь
про ­
жи ла
в
окружении,
ее
недостойном,
в
услови­
ях
серого
быта кулис
и
так
на зыв аемой
интел­
лигенции
тогдашней
ли б еральн ой
Москвы.
Годы
странствий
В
первые
год ы
моей
трудовой
жизни
я
два
раз а
был
в
плену.
В
первый
раз
—
в
пле­
ну
царского
пр ави т ельст ва;
во
второй
раз
—
в
пле ну
редакторских
дел,
идейной
полеми­
ки
и
вообще
суетной
” ли терату ры ”,
от
коей
предостерегал
поэтов
мудрый
Верлен.
Это т
второй
плен,
более
горький,
чем
тюрьмы
и
ссылки,
длился
целых
пять
лет,
примерно
с
1904 по 1909
год.
Я
наконец
почувствовал,
что
"больше не
могу ”.
К
то му
же
я
с
ужасом
зам ет ил,
что
читатели
меня
з нают
и
мно ю
интересуются,
приписывая мне качества, для меня в сущности
вовсе не характерные.
То, что я ценил сам и что
любили
во
мне
близкие
мне
поэты,
как-то
не
доходило до публики,
которая привыкла связы­
вать
мое
имя
с
"мистическим анархизмом”,
с проповедью бунта, с"перманентной
рев о лю­
цией",
с
яростною
полемикой
и
вообще
со
всяческим шумом. Но сам-то я знал, что"бунт”
для меня был путем,
а не целью;
сам- то
я знал,
что
во
мне
б ыла
и
тишина;
ин ые,
немногие,
умели
слу шат ь
и
слы ш ать
эту
тишину,
но
большинство
остало сь
к
ней
равнодушным.
Беспорядочный
и
беспомощный
в
своих
житейских
делах,
я
не
уме л
также
устраивать
и
своих
дел
литературных.
Мои
кн иги
выхо­
дили
в
таких
издательствах,
как
”Оры”, ”3о-
лот ое
Рун о”,
”Факелы”,
и
прочих
—
в
них,
конечно,
б ыло
лестно
п ечат ать ся,
но
ма те ри­
альных
благ
они
не
дав али .
П оэ тому
я
об­
радо вался,
когда
коммерчески-деловой
”Ши-
повник”
предложил
мне
изда ть
мои
рассказы.
Первый
и
второй
то ма
рассказов
быстро
ра­
зошлись.
Потребовалось
второе
издание.
А
в
1908году "Шиповник”
предложил
мне
издать
собрание
моих
сочинений
в
шести
то­
мах.
В
это
же
время
ко
мне
об ратило сь
с
та­
ким
же
предложением
изд атель ство
"П ро све­
щение”.
Я
наконец
почувствовал
почву
под
ногами.
Но
должен
признаться,
что ,
хот я
мне
теперь,
когда
я
пишу
эти
строки,
уже
с орок
девять
лет,
мне
кажется
поче м у-т о,
что
то г­
дашнее
”собрание сочинений”,
о
коих
писа­
лос ь
н емал о,
о
коих
писал
обстоятельно
даже
покойный
Д.
Н.
Овсянико-Куликовский1, кри­
тик
скучнейший,
но
почтеннейший,
ко торо го
м удре но
бы ло
раск ачат ь
на
писание
о
совре­
менниках,
—
мне
кажется,
что
эти
шесть
то­
мов
все
еще
были
какою-то
”п роб ою пе ра”.
И
я
не
складываю
оружия.
Я
не
принадлежал
к
тем
счастливцам,
которые
могли
работать
не
спеша,
осторожно
и
вов рем я
публиковать
свои
вещи,
извлекая
из
эт их
публикаций
ма те­
ри альн ые
и
мо раль ные
выг оды.
Жизнь
моя
была
неустроенна.
Я
всегда
был
бр одя гою
и скитальцем.
Я
писал
мои
расск азы
и повести
всегда
связанный
о бя затель ства ми
и
всегда
взволнованно.
Итак,
в
1908—1909
годах
я
ос вобо дил ся
от
кружков,
направлений,
партий,
редакций
и
стал
работать
более
спокойно
и
сосредо­
точенно.
Впрочем,
блю дя
справедливость,
скажу,
что
г оды
моей
редак т орск ой
и
жу­
рн альн ой
деятельности
были
все-таки
для
ме­
ня
годами
учения,
ибо
в
бор ьбе
я
отто чил
св ою
логику
и
расширил
зап асы
знаний.
Прошли
г оды
учения
—
наступили
”го-
ды
странствий”.
Мои
скитания
по
Европ е
бы­
ли,
конечно,
мне
полезны
не
менее,
чем
ц арс­
кие
тюр ьмы
и
муки
литературной
б орьб ы.
К
тому
же
эти
скитания
куда
были
приятнее,
чем
холод
Сибири
или
петербургские
туманы.
Особенно
об ога тила
меня
Италия.
В
первый
раз
я
поехал
в
Итал ию
в
1907
году.
Я
предполагал
уехать
туда
месяцев
на
шесть,
но
как-то
случилось
так ,
что
ко
дню
от ъ езда
все
и здат ели
меня
обм ан ули
и
у
меня
в
бумажнике
лежало
вс его
лишь
рубле й
дв е­
сти
и
два
билета
до
Ве неции.
Мы
все-таки
решили
с
женой
поехать,
рассчитывая
пожить
в
В енец ии
недели
две
и
вернуться
об ратно
до
лучших
обстоятельств.
Мы
приехали
в
В ене цию
ночь ю
и
в
гон­
до ле
поехали
в
наш
отель.
Как
это
всегда
бы вает
с
иностранцами,
мы
бы ли
очарованы
венецианской
ночью,
з агад очны м
сумрако м
палаццо
и
таинственным
ш оро хом
закутан­
ных
в
плащи
пешеходов,
пробиравшихся
то­
ропливо
по
горбатым
мостам.
Утром
нас
жд ало
новое
волшебство.
Мы
вы шли
из
от еля
по
дру гом у
ходу
и
очутились
на
п лоща ди
Св.
Ма рка2 .
Странно,
что
эта
площадь,
из­
вестная
по
сотням
картин
и
гравюр,
все -
таки производит
всегда
впечатление
какого-то
чуда,
чего-то
совершенно
нового
и
неждан­
ного.
Фасад
Марка
сияет
и
горит,
как
пра­
вославный
иконостас.
И
вся
пл оща дь
как
будто
погружена
в
небесную,лазурь.
531


Г.
Чулк ов
Но
в
Венецию
можно
влюбиться,
а
жить
в
ней
мирно
без
особых
страстных
увлечений
едва
ли
удобно.
К
тому
же
двести
рублей,
когда
мы
их
разменяли
на
ли ры,
ок азали сь
изрядною
сум мою ,
и
я
рассчитал,
что
мы
см ело
м ожем
продлить
наше
путешествие,
поехав
на
неделю
во
Флоренцию.
Припомнив,
что
между
В енец ией
и
Флоренцией
имеется
Падуя,
известная
фресками
Д жотто ,
мы
ре­
шили
навестить
и
этот
го род,
где
Capella
del’Arena таит в себе сокровище раннего Воз­
рождения3.
Мы
так
и
сделали.
Наслад ив ши сь
мону­
м енталь ны м
стилем
великолепного
Джо тто,
поехали
мы
во
Флоренцию.
Там
поселились
мы
на
Соборной
п лощ ади
в
отеле
Нардини,
и
эстетическое
пиршество
наше
бла гоп олучн о
пр од олжало сь
и
здесь,
на
родине
Данте.
В
эти
дни
получил
я
письмо
из
Рима
от
Вячеслава
И вано ва,
который
зв ал
ме ня
в
Вечный
Г ород.
Я
послал
отчаянную
те­
л егра мму
какому-то
издателю,
и
мне
пере­
ве ли
еще
небольшую
сумму.
В
Рим е
посе­
ли лся
я
в
одн ой
квартире
с
поэтом,
в
па­
т риарх аль ном
итальянском
семействе.
Одн а
стена
нашего
до ма
бы ла
античная.
Мы
жили
на
маленькой
уличке,
недалеко
от
Па нтео на4 .
Из
наших
окон
был
виден
Форум 5 .
Б ро дить
по
Риму
с
таки м
гидом,
как
Вячеслав
Иванов,
воистину
великое
наслаждение.
Однажды
мы
з ашли
в
церковь
св.
К ли­
м ента6.
Эта
chiesa di St. -Clemente примечате­
льна.
Там
сохранились
фрески
VI века.
Одна
из
них
необычайна.
Это
—
”Мадонна с сы­
н ом”.
Безумные
”врубелевские”
глаза
Бого­
матер и
и
божественно-ироническая
ее
улыбка
каким-то
чуд ом
сб лижают
древ н юю
фреску
с
современностью.
Це рко вь
св.
К лиме нта
по­
ст роен а
на
камнях,
из
к ото рых
не к огда
были
сложены
стены
языческого
хр ама,
где
совер­
шались
эзотерические
служения
—
дар
Восто­
ка
Древнему
Риму.
Творчество
Вячеслава
Иванова
напоми­
нает
мне
эту
таинственную
церковь
с
ее
под­
земной
храминой
и
с
изображением
в
средней
ее
части,
также
подземной,
но
уже
построен­
ной
в
первые
ве ка
христианства,
лика
Мадон­
ны
с
экстатическими
гл азами
Мен ады7 .
Мне
ду мает ся,
что
символика
многослойного
ита ­
льянского
хра ма
аналогична
и
парал лельна
символике,
раскрытой
в
поэзии
Вяч .
Ив ан ова.
Неразрывная
связь
древнейших
куль т ур
и
во­
ст очн ого
э зо теризма
с
э зо теризмо м
христиан­
ст ва
и
те мами
нашего
т рев ожн ого
XX века
хар акт ери зует
сущность его
поэзии.
Скорбная
М адо нна- Менад а
”мрачным оком смотрит
и
не
видит,
душн ый
рот
разверзла
и
не
ды-
ш йт”
—
но
в
ми г,
когда
приходит
Дионис,
ее
сердце
источает
”слез ликующих ключи ...”8.
Вот
эта
встреча
Менады
с
Дионисом
—основ­
ная
тема
Вя ч.
Иванова.
Однако
символ
Ди­
ониса
не
всецело
предопределяет
содержание
этой
сложной
поэзии.
В
той
же
мере
торже­
ствует
в
ней
н ачало
аполлоновское,
восстано-
вляя
желанное
равновесие
поэтических
тем
и
форм .
Отсюда
поразительное
торжество
га­
рмонии
над
лирическим
хаосом,
торжество
стро я
и
ла да
над
нач алом
смутных
настро­
е ний.
Я
не
мог у
ск азат ь,
что
в
поэзии
Вяч.
Иванова
нет
совсем
субъективной,
в
себе
за­
мкнутой
лирики;
я
тол ько
утверждаю,
что
этот
круг
переживаний
заключен
в
иной
круг
—
круг
мировых
символов.
И
как
бы
радиусы
—
лучи
солнца-сердца
—
соединяют
лиричес­
кий
микрокосм
поэта
с
объективно-данным
ма кр окосмо м.
В
э том
смысле
Вя ч.
Иванов
—
реалист.
Этот
реал изм
Вяч .
Ив анов а
опре­
деляет
такие
свойства
его
души,
которые
да­
ют
ему
жизнеупорство,
удивительное
в
наши
времена.
Лирические
бури
б ро сают
легкие
че­
лны
поэтов
на
опасные
скалы
и скучные
мели,
и
кажется,
один
лишь
Вя ч.
Иванов,
как
опыт­
ный
кормчий, плывет
по
зв ездам ,
не
страшась
непогоды.
Пушкин,
"беспечной веры полн”,
пел
плов цам
неустанно,
и,
когда
”лоно волн
и змял
с
налету
ви хорь
шумный”,
лиш ь
он
один,
”таинственный певец”,
был
выброшен
на
берег грозою9. Иная судьба Вячеслава Ива­
нова.
Кто -то
незримый
внушил
ему
отважную
мысль
вз ять
в
свои
руки
ко рми ло.
И
вот
”кормщик умный”
должен
был
уступить
”без-
умному
поэту”
свое
опасное
место.
В
”годину
г н ева”10 поэт-кормщик провел бесстрашно по
темны м
волнам
свой
утлый
челн.
Что
мне
дала
Италия?
Я
не
собирался
быть историком,
археологом или
искусствове­
дом
и
еще
менее
н аме ревался
извлечь
из
моих
скитаний
по
итальянским
городам
какой-либо
по льзы
для
”злобы дня”,
не
рассчитывая,
ко­
нечно,
научиться
у
современных
итальянцев
чему-нибудь
путному.
Но
в
каждой
стране
есть
особый
”в озд ух”
к ульт уры,
есть
особый
пленительный
запах
полуистлевшей
старины,
есть
наследие
веков.
Не
всякому
дано
почув­
ств ов ать
и
постигнуть
этот
дух
страны,
раз­
гадать
св язь
былого
и
н асто ящег о,
но
на
мою
д олю
выпало
это
счастье
—
дышать
истори­
ческими
су дьба ми
разных
наро дов
и
разных
стран.
По
каким-то
признакам
и
приметам
читал
я
в
камнях
базилик,
в
красках
стенопи­
си,
в
миниатюр ах
древних
кни г,
в
самих
п ей­
зажах
И талии
и
в
пр остона род ном
г оворе
римлян,
флорентийцев
или
веницианцев —
ве­
ли кое
повествование
об
единстве
мировой
к ульт уры.
Для
современного
человека
есть
тол ько
одна
культура — греко-римская,
оп ло­
до твор енная
новым
миропониманием.
Все со­
кровища
и
нам
нужные
тайны
египетской
к ульт уры,
ассиро-вавилонской,
юдаистичес-
ко й,
индусской
и
прочих
включены
в
эту
но­
532


Годы
ст ранст вий
вую
и
поныне
еще
живую
к ул ьтуру.
В се,
что
вне
этой
греко-римской
культуры,
обновлен­
ной
и
оправданной
откровением
дву х
послед­
них
тысячелетий,
— все
это
в арв арств о,
мрач­
ное
и
безнадежное.
Са мо
соб ой
разум еет ся,
что
в
эту
единую
к ульт уру
я
в к лючаю
и
Руб­
лева,
и
”Слово о полку Игореве”,
и
Пушкина,
и
Достоевского,
для
кото рог о,
кстати
ск азат ь,
по
его
собственным
слов ам,
Европа была
вто­
рым
отечеством.
Вот
эт ому
знанию
об
единстве
м иро вой
к ульт уры
я
об язан
от част и
Италии.
Да
не
будут
мои
сло ва
истолкованы
в
том
смысле,
что
для
мен я
Рим
есть
вечный
центр
нашей
духовной
жизни.
Рим
сы грал
уже
сво ю
ве­
ликолепную
ответственную
ро ль,
и
ед ва
ли
надо
и
теперь
видеть
в
нем
в ер ховн ого
па­
стыря
н а родов.
Но
римская
идея
миров ог о
единства
не
ум рет
и
на
иных
путях
истории,
в
иной
метамо рфо зе,
в озро дится
для
конеч­
ного
торжества
Ад ама,
справедливо
изгнан­
ного
из
рая ,
но
не
утратившего
надежду
вер­
нуть
его
се бе.
Вер н ув шись
из
И талии,
я
принялся
за
т руды
повествователя.
Эта
п оезд ка
была
для
меня полезна
еще в
од ном
отношении.
Я
осв о­
бодился
от
мои х
последних
пристрастий
к
де­
кадентству.
Но
не
так- то
легко
б ыло
осв обо ­
диться от
импрессионизма
и
лирической
субъ­
ективности.
В
этих
борениях
с
сам им
собой
прошло
еще
три
года.
Просматривая
мою
тог даш нюю
переписку,
я
виж у,
что
эти
год ы
воистину
был и
годами
скитаний.
Моей
резиденцией
был
Пет ерб ург,
но
я все
время
со верш ал
поездки
то
в
Москву,
то
в
Киев,
то
в
Финляндию...
На
лето
уезжал
в
деревню
—
то
в
Смоленскую
губернию,
то
в
Курскую.
О сво божд аясь
от
декадентства,
я
о своб ождался
вместе
с
тем
от
то го
петер­
бургс ког о
р ома нтизма,
коим
душ а
моя
бы ла
н адолго
от рав лен а.
Впрочем,
мне
пр едст ояло
еще
раз
припасть
к этой
хмельной
чаше
в
1911
году.
Это
бы ло
последним
соб ыт ием
петер­
бургского
периода
м оей
биографии.
Говоря
об
этой
эпохе,
не
м огу
не
у помя­
ну ть
еще
об
одном
поэте.
О дн ажды
на
в ер­
нисаже
выставки
”Мира Искусства”
я
заметил
высокую
стройную
серо глазую
женщину,
ок­
руженную
сотрудниками
"Аполлона”,
ко то­
рая
стоя ла
перед
картинами
Судейкина11.
Ме­
ня
познакомили.
Через
несколько
дне й
был
вечер
Федора
Соло губа.
Часов
в
одиннадцать
я
вышел
из
Тенишевского
за ла.
Мо роси л
дож дь,
и
характернейший
петербургский
ве­
чер
окутал
гор од
свои м
синеватым
во лш еб­
ным
сумраком.
У
подъезда
я
встретил
опять
се р огла зую
моло ду ю
дам у.
В
петербургском
вечернем
тумане
она
по хожа
б ыла
на
бо ль­
шую
птицу,
к ото рая
привыкла
лета ть
выс ок о,
а теперь влачит по земле раненое крыло. Случи­
лось
так,
что
я
предложил
э той
мо лод ой
д аме
довести
ее
до
вокзала:
нам
бы ло
по
дорог е.
Она
ехала
на
дачу.
Мы
оп о здали
и
сели
на
в ок зале
за
столик,
ожи дая
следующего
поез­
да.
Сре ди
беседы моя
но вая
знако мая
сказала,
между
прочим:
—
А
вы
знаете,
что
я
пи шу
стихи?
По лаг ая,
что
это
одн а
из
многих
тог ­
дашних
поэтесс,
я
равнодушно
и
рассеянно
попросил
ее
прочесть
что-нибудь.
Она
стал а
читать
стихи,
какие
по том
во шли
в
ее
первую
книжку
"Вечер” .
Первые
же
с т рофы,
услышанные
мною
из
ее
у ст,
заст ави ли
меня
н асто рожи т ься.
—
Еще!..
Еще!..
Ч итайте
ещ е,
—
б ор­
мо тал
я,
н аслажда ясь
новою
сво еобразн о ю
мелодией,
тонким
и
острым
благоуханием
жи вых
стихов.
—
Вы
—
поэт,
—
ск азал
я
со­
вс ем
уж
не
тем
равнодушным
г оло сом,
каким
я
просил
ее
читать
свои
стихи.
Так
я
познакомился
с
Анною
Андреев­
ной
Ахматовой.
Я
горжусь,
что
на
мою
долю
выпало
счастье
п ред ск азать
ей
ее
боль шо е
место
в
русской
поэзии
в
те
дн и,
когда
она
еще
не
напечатала,
кажется,
ни
одного
своего
стихотворения.
Вскоре
мне
пришлось
уехать
в
Париж
на
несколько
месяцев.
Т ам,
в
Париже,
я
опять
встретил
Ахматову.
Это
был
1911 год.
Письма
из
Парижа
(1911 г .)
ПРАЗДНИК
Я
часто
захожу
в
Jardin des plantes
*,
в
этот
прелестный
уг олок
П ари жа,
со хран и­
вши й
очарование
п рош лых
дней.
Мимо
”Martin”**
,
вок руг ко торо го
вс егда
стоит
тол­
па
зевак,
мимо
невероятных
павлинов,
мимо
гиппопо тама
с
мордой,
похожею
на
чемодан,
я
сп ешу
пройти
к
помещению,
где
др емл ют
змеи.
Меня
влекут
к
се бе
почему-то
эти
стр ан­
ные
существа,
с
таким
сильным
и
гибким
телом,
с
таким
изысканным
рисунком
на
коже
и
с
такими
непонятными
г лаза ми,
влюблен­
ны ми
в
какую-то
нам
неведомую
тишину.
Я
всегда
жду
с
волнением,
когда
проснется
одна из
этих
индийских
красавиц
и
обратит на
меня
свой
загадоч н ый
и
ча рующи й
вз гляд .
Нет,
реши т ельн о
змеиные
гл аза
лучше,
чем
гл аза
парижан.
Какие
жуткие,
какие
уст а­
лые
гл аза
возникают
перед
вам и
непрестанно,
* Ботанический сад (фр. ).
**3д.: "Обезьянника” (фр.).
533


Г.
Чулков
ку да
бы, вы
ни
п ошли
—
в
театр,
на
бульвары,
в
музеи,
в
”салоны”
ил и,
наконец,
в
”Chambre
des députés”*.
Я
был
в
пал ате
на
том
заседании,
когда
оппозиция
жестоко
критиковала
декларацию
нового
правительства
и
когда
Кайо1
защ и щал
св ою
пр ог рамму
при
единодушных
ап лоди с­
ментах
то ржест вующ его
сплоченного
боль­
шинства.
И
что
же?
В
этот
боль шо й
пар ла­
ментский день,
когда
речь
шла
об
избир атель­
ной
реф орм е
и
о
возвращении
забастовщиков
на
их
прежние
должн ост и ,
даже
в
э тот
день
я
читал
во
в сех
гл азах
одн о
и
то
же: ”Нам все
н адоело ,
мы
ни
во
что
не
верим,
в
сущности
мы
ничего
не
ценим
и
больше
вс его
любим
blaguer”**.
Но
вот
встает
Ж орес2 .
Ему
надо
в ыр азить
свое
б лаго род ное
возмущение,
и
он
с
успехом
это
делает.
Но
даже
в
Жоресе
я
ви­
жу,
в
этих
привычных
его
жестах
и
в
этих
готовых
афористических
фразах,
ту
же
уста­
лост ь
и
ту
же
печаль,
которые
всегда
меня
пор аж ают,
когда я смотрю
на
французов
и
го­
в орю
с
ними.
Я
не
решаюс ь
дел ать
обобщений
и
выво­
дов
из
этих
моих
случайных
впечатлений.
Это
д ело
истории
и
социологии.
Да
и
страшно
произносить
приговор
над
великой
нацией:
мои
непритязательные
зам ет ки
надо
и
можно
принять
лишь
как
лирические
признания...
Но
се год ня
я
чувствую
парижан
именно
так:
они
устали,
устали...
И
странно
бы ло
бы,
если
бы
парижане
сохранили
душевную
свежесть
в
э том
городе ,
где
невероятная
межд ун арод на я
суета
соч ета­
ется
с
тишиною
древних
камней...
Пойдите
в
Клюни,
войдите
в
”термы”,
коснитесь
ста­
рых
седых
плит,
сложенных
на
долгие
ве ка
во
в рем ена
Констанция
Хлора,
который
чет ыр­
над цать
лет
прожил
в
Лютеции,
т.
е.
в
Пари­
же,
„в милой Лютеции”3, как выразился в од­
ном
из
сво их
писем
Юли й
Ц езарь.
Этот
кусок
Р има
в
Париже
напоминает
вам
о
многовеко­
вой
истории,
утомившей
французов.
Нет,
в
Париже
нет
с амодо во льно й
бод рост и
Бе р­
лина,
не
знавшего
древних
дней4.
К амни
Notre-Dame, Saint-Etienne-du-Mont, Saint-
Germain FAuxerrois, Saint-Germain-des-Prés5
и
многие
иные
напомнят
вам
о
п рош лых
ве­
ках,
в
которых
и
ужас,
и
кровь,
и
мудрость,
и
гениальность.
Но
многолик
Париж,
и,
не
бояс ь
пр оти­
воречий,
я
гото в
иногда
верить,
что
где-ни­
б удь
в
его
глубоких
недрах
таится
новая,
мо­
лодая
жизнь.
Быть
может,
э тот
невероятный
город
еще
раз
изумит
мир.
Прав да ,
Франция
не
д ала
в
об ласт и
отвлеченной
мысли
таких
гениев,
как
дал а
нам
старая
Германия,
но
♦”Палату депутатов” (фр. ).
♦♦шутить,
насмешничать
(фр. ).
французы
умели
делать
историю
—
в
э том
их
призвание,
их
гениальность.
Вчера
по
городу
бы ли
расклеены
прокла­
мации
”союза рабочих-синдикалистов депар­
тамен та
Сены”. На огромных красных листах
бы ло
на п е ча т ан о: ’Тражданки и граждане!
В
э том
году,
как
и
в
прошлые,
чтобы
празд­
новать
годовщину
в зятия
Бастилии
н аро дом
в
1789 году,
вас
пригл ашаю т
танцевать,
ра до­
ваться
и
забыт ь
на
мгновение
в ашу
нищету
и
ваши
ст радан и я...
Однако
в
республиканс­
ких
тю р ьмах
произ вол ьно
заключено
немало
людей,
которые страдают, лишенные
с вобод ы
и
близких.
В
чем
их
преступление?
В
том,
что
они
прогневили
тех,
кто
сегодня
у
власти,
хозяев
страны,
опубликовав
печатно
или
вы­
сказав
устно
свои
мысли”...
и
т.
д.
и
т.
д.
”Мы требуем освобождения наших това­
рищей,
—
про до лжаю т
авторы
прокламации,
—
пусть
звуки
” Инт ер нацио налк и”
и
”Кар-
ма нь олы”
раздаются
на
улицах
и
перекрест­
ках
13,14и15
и юля.
Все
на
ул ицу!
Да
здрав­
ствует
св обо да
мысли!
Да
здрав ст вует
союз
рабочих-синдикалистов!”
Пусть
реальные
политики
с удят
и
реш а­
ют,
п равы
или
нет
рабочие-синдикалисты6;
пусть
трезв ы м
людям
импонирует
ф орм ула
К айо
о
”твердой власти”
и
его
эффектное
во с к ли ца ни е : „Тысяча восемьсот случаев са­
ботажа” (я не помню точно цифры)...
Но
не­
льзя
не
признать
одн ого:
ес ли
бы
не
бы ло
сейчас
этого
подводного
течения,
этого
глухо­
го
рокота
темных
волн,
Париж
к азался
бы
безнадежно
дряхлым,
хотя ,
бы ть
может,
и
бо­
лее
благ ор азумн ым.
Говорят,
что
в
синдикализме
есть
уклон
к
варварству,
возвращение
к
первобытным
формам
бор ьбы ,
отрицание
культ уры ...
Верю
охо тн о,
что
доля
истины
есть
в
э том
в оз­
ражении,
но
пусть
помня т
лука в ые
защитники
современной
”кул ьтур ы” ,
что
ценность
сего­
дняшнего
дня
очень
и
очень
сомнительна.
Чем
могу т
гордиться
"хозяева страны”? Ма-
роккской
ав ан тю р ой7? Расправой с забастов­
щиками?
Ужасами,
которые
тв оря тся
в
ко­
лониях?
Впрочем,
боюсь,
что
я
вышел
за пределы
”лирических”
признаний,
и
потому
спешу
пе­
рейти
к
впечатлениям
вчерашнего
вечера.
Я
п ишу
эти
строки
четырнадцатого
утром ,
а
вче ра
ве че ром
я
бродил
по
Латинскому
кв артал у
и
смотрел ,
как
пр аздн уют
французы
взятие
Ба стилии8 .
На
перекрестках
ст ояли
маленькие
эст­
рады,
украшенные
флага ми ;
играли
музыкан­
ты
—
неистово
зв учала
медь;
горели
раз ноц­
ветные
лампочки,
це пи
которых
ги рля нд ами
были
перекинуты
через
улицы;
на
пло ща дях
и
улицах
танцевали
французы...
Никто
не
п ля­
шет
так
смешно,
как
француз.
Кавалер
обни ­
534


Го ды
странствий
мает
свою
д аму,
прижимает
ее
к
себ е
и
топ­
чется
с
нею
в
небольшом
круге,
никогда
не
попадая
в
такт.
Если
дама
—
о дна
из
"по д­
руг”
Латинского
кв артал а,
танец
становится
выразительнее
и
неприличнее;
если
француз
пляшет
с
”дамой из общества”,
все
ост ает ся
в
пределах
приличия
и
смешной
неловкости...
Они
не
ум еют
ни
петь,
ни
танцевать.
И
они
постоянно
поют и
постоянно
танцуют.
И
пр о­
делы вают
это
не
с
очень
веселыми
лицами.
Я
сидел
за
столиком
кафе
д’А ркур,
кафе,
кот орое
посещал когда-то
Верлен
и его
др узья
(теперь модные поэты собираются в ”C loserie
des Lilas”) .
Ко
мне
п одош ел
один
француз,
господин
В.,
небезызвестный
литер атор
и
об­
щественный
деятель,
с
которым
меня
недавно
познакомили
в
палате
депутатов.
— Наш национальный праздник! — сказал
он улыбаясь. — С каждым годом мы становим­
ся
все скучнее
и скучнее:
лет
десять тому
н азад
бы ло
весе ле е,
на
мой
в згляд ...
Уто мились
мы
на шей
практичностью...
Я
не
сказал
бы
этого
французу,
а вам, как русскому,
я говорю, пото­
му
что
вы
романтичнее
нас.
Мы
ст али
трезвы,
слишком трезвы.
Вы поймите. Теперь в
Ев ропе
одн а
только
Россия
живет
сказочною
жизнью
— ив том, что
мрачно
в
ней ,
ив
том,
что в
ней
есть светлого.
Я встречал немало русских, и они
производили
на
меня
впечатление
мечтателей.
Я
сам
—
тр езвы й
человек,
но
я
зав и дую
вам.
Э та тема
бы ла
мне
близка,
и
я поделился
с
господином
В.
мои ми
впечатлениями.
Когда
мы
во звр ащ ались
домой,
на
од­
ном
узком
перекрестке,
на крошечной
эстраде,
играли
пять
музыкантов
и
десять
пар
лавоч­
ников
кружились
со
своими
д амами.
Это
б ыли
куклы,
марионетки.
Даже
страшно
ст ало.
А
небо,
г лубок ое
и
таинствен­
но е,
как
великолепный
траурный
балдахин,
раскинулось
над
П ари жем ...
Я
вспомнил,
Бог
зн ает
почему,
о
змеи­
ных
гл азах ,
в
которых
тишина,
така я
чуждая
нашей
торопливой
жизни...
КАТЗАР
В
этом году парижские художники
устро­
или
”вавилонский”
маскарад.
В
де нь
б ала,
к огда
наступил
l’apéritif, бульвар St. - Michel
наполнился
группами
замаскированных.
Словечко
”Quat’z’arts”9 звучало во всех
кафе .
Ч асам
к
восьми
за
сто ликами
”Шар ть е”,
”Дюваля”
и
других
ресторанчиков
сидели
”babyloniens”, с бородами из пробки,
с
ш ле­
мами
из
жестяных
воронок,
с
султанами
из
красных
плюмо,
с
копьями,
украшенными
медными
розетками.
Бал
был
устроен
на
Монмар т ре,
в
зале
Hippodrome. После обеда вереницы художни­
ков
и
натурщиц
потянулись
из
Латинского
квартала
на
площадь
St. -Michel, откуда ходят
омнибусы
на
бул ьвар
Рошешуар.
Вагончики
брались
с
бою.
Рев
медных
труб,
свист
гамэнов
и
стран ­
ное
мяукание
"развеселившихся”
проституток
—
все
эти
резкие,
раз дра жающ ие
визгливые
звуки
неожиданно
сливались
в
какую-то
свое­
образ ну ю
гармонию.
Это
пела
парижская
улица,
ко т орую
все
счи т ают
веселою,
но
в
ко­
то рой
всегда
мне
чудится
почему-то
давняя
печаль.
И
даже
в
э тот
день,
день
веселых
масок,
я
видел
в
жутких
и
утомленных
г лазах
пари­
жан
знакомую
мне
тайную
грусть.
Но
парижанин
не
любит
дели т ься
не­
дугами
души,
подобно
нашему
российскому
”интеллигенту”,
а
если
он
решил
”faire la
noce”*, он не станет скупиться на словечки,
прибаутки,
каламбу ры
и
забав н ые
жесты.
На
бал
”Quat’z’arts” попасть очень труд­
но,
и
я
был
рад ,
что
мои
знакомые
художники
любезн о
пре д лож или
мне
присоединиться
к
их
компании.
Мы
сели
в
так сомо тор
и
по­
ехали
на
Монмар т р.
В
одн ом
из
кафе
против
иппод ро ма
был
назначен
сб орн ый
пункт,
куда
должны
б ыли
явиться
наши
товарищи
по
ателье.
На
пло ща­
ди
шумела
о гр омная
толпа,
соб равш аяс я
по­
смо треть
замаскированных,
и
в
кафе,
к уда
мы
едва
п роб рали сь,
бы ло
шумно
и
тесно.
Странно
бы ло
видеть
вестоны10
и
жаке­
ты
среди
по лосат ых
тряпок,
бутафорских
ме­
чей
и
цветного
тюля.
На
мраморном
столике,
под
неистовые
звуки
медных
т руб
и
бубнов,
уже
п л ясала
ма леньк ая
п олуг олая
женщина,
с
руками
обезь ян ы
и
с
синими
огоньками
в
подведенных
глазах.
А
рядом
какой-то
мрачный
вавилонянин,
с
лицом,
густо
нама­
занным
к оричн е вою
краскою,
старал ся
и зоб­
ра зить
повешенного.
Никто,
кажется,
не
об­
ра щал
на
него
внимания,
но
я
запомнил
поче­
му-то
его
тощую
фигуру
в
зеленом
плаще
и
костлявые
руки,
кото рым и
он
пы тался
зац е­
пить
ш арф
за
медный
крюк;
и
до
сих
пор
мне
мерещится
его
странное
лиц о
и
высунутый
язык.
По чем
знать,
не
повесился
ли
теперь
э тот
человек,
сбросив
шутовскую
маску?
Не
про
не го
ли
вчера
я
прочел
в
газете
три
стр оч­
ки
петита?
Наконец,
мы
с
толпою
пестрых
и
крик­
ливых
масок
вош ли
в
залу
Hippodrome.
Ко лоссальн ы е
идолы,
вавилонские
ша­
тры
и
фаллические
сим в олы
на
декоративных
панно,
а
главное,
мно гол икая
то лпа
по лу­
голых
женщин
и
мужчин
—
все
к а залось
*”кутить,
г уля ть ” (фр.).
535


Г.
Чулков
чем-то
дав но
известным,
зна комы м,
а
между
тем
в
сознании
была
ясная
мысль,
что
такой
”бал”
возможен
лишь
в
Париже,
и
то
лишь
один
раз
в
году.
И
программа
ба ла
разв ерн улась
именно
так,
как
можно
бы ло
ожи дат ь.
Не
прошло
и
часа,
как
уже
почти
со
в сех
женщин
был и
сорв ан ы
плащи
и
повязки
—
и
на
эстрадах,
и
в
зале
плясали
нагие
пары.
Вот
в
одн ой
"ложе”
пляшет
около
св я­
щенного
золотого
бы ка
гол ая
п олн о грудая
блондинка
с
голубыми
кр углым и
глазами;
вот
в
друг ой
—
подвыпивший
художник
сб ро­
сил
пояс
и
вертится
неистово
с
какою-то
на­
турщицею,
и,
наконец,
она
вскакивает
на
его
вол осат ую
грудь,
обхватив
его
плотно руками
и
ногами,
а
он
прод олж ает
п лясат ь
с
нею
под
гул
циничных
замечаний;
вот
в
т рет ьей
лож е
п ереб расыв ают
с
рук
на
руки
маленькую
на­
гую
женщину.
Но
это
не
оргия:
это
просто
за бав а,
очень
бесстыдная
и
очень
характерная
для
парижской
богемы.
В
п олноч ь
бы ла
устроена
процессия.
Каждое
ат елье
выступало
со
своими
ко­
лесницами,
ид олами
и
натурщицами,
при
звуках
тр уб
и
бубнов.
Хорошо
сложенные
женщины,
и ные
в
скучных
академических
позах,
и ные
в
карикатурно-бесстыдных,
си­
дели
и
стояли
в
торжественных
колесницах
и
носилках.
Потом
был
у жин.
Сидели
на
полу,
где
попало,
вытащив
корзины
с
сандвичами
и
ша­
мпанским.
П осле
ужина
—
п олуп ьян ый
разг ул,
по­
лупьяные
хороводы,
п олуп ьян ые
поцелуи
—и
все
это
в
присутствии
полицейских,
ко то­
рые
с
веселыми
лицами
терпеливо
дежурили
всю
ночь,
бездействуя
официально.
Утром
перед
иппо дро мом
сто яла
густая
толпа
зевак,
н аслаждая сь
редким
зрелищем.
Группы
голы х
художников
и
женщин
в ыходи ­
ли
с
песнями
и
криками
из
залы
и
напр ав­
лялись
по
улицам
к
фонт анам
—
купаться...
П розрачен
и
свеж
был
воздух,
к огда
я
вышел
из
ипподрома
и
сел
в
таксо мотор .
П риятно
бы ло
мчат ьс я
по
серебристо-пепель­
ным
улицам,
м имо
старых
каштанов,
мимо
древних
камней...
"Что такое этот бал?
— думал
я.
—
Тор­
жество
или
провал
современного
П ари жа?”
На
этом
балу,
в
э том
апофеозе
наг от ы,
было
все
и
в
сущности
ничего
не
было.
Бесстыдство
было доведено до
предела,
но
оно не
во лнов а­
ло
толпы,
не
в озбуж дало
ее
и
никуда
не
влек­
ло.
М аскар ад
ост ал ся
мас карад ом
и
не
стал
оргией.
Вероятно,
парижанам
и
не
нужна
ор­
ги я.
Орги я
— это
слишком трудно,
непрактич­
но,
опасно
и,
главное,
ответственно.
Париж а­
нин
слишком
устал,
чтобы
чем-нибудь
риско­
ват ь.
Циничное
балагурство
и
бесстыдный
жест
—
это
ни
к
чему
не
о бязы вает .
Вот
почему,
когда
какой-то
иностранец
или
про­
винциал
слишком
увлекся
одн ою
из
натур­
щиц ,
парижские
”вавилоняне”
поспешили
раз­
вести
их
в
разные стороны.
Это
бы ло
на
моих
г лазах.
Парижане
знаю т
точно,
что
можно
и
ч его
нельзя.
И
улыбающийся
и
как
будт о
бы
бездействующий полицейский
среди
голых н а­
турщиц
—
это
символ,
красноречивый
и
уб е­
дительный.
Как
в
сущности
приличен
был
этот
не­
приличный
ба л.
Что
же
это?
Культура?
Мо­
р аль ная
дисциплина?
Или,
быть
может,
это
утомленная
пло ть
поет
св ою
последнюю
пе­
с ню?
Ах,
если
бы
одна
из
древних
мумий
му­
зея
Гиме11
ожила
и
пришла
посмотреть
на
современность.
Что
стали б ы
шептать
ее ус та?
Быть
может,
э тот
пришелец
ужаснулся
бы,
увидев
нашу
уг асаю щую
ст раст ь.
МОННА
ЛИ ЗА
Я
не
верил
своим
г лаза м,
когда
прочел
в
газете,
что
Джиоконды
нет
в
Лувре12.
Без­
умец
или
преступник
похитил
прекрасную
Монну
Лизу?
Кто
он?
Не
тот
ли,
кто
много
раз
писал
письма
по
адресу: ”Париж.
Лувр.
Монне
Лизе.
Я
люблю
вас
безумно...
Я
вас
об ожаю ,
д ив ная ...”?
Найдут
или
не
найдут
картину
Леонар­
до,
все
рав но
кумир
ос корбле н ,
и
кощунство
совершилось.
Как
необычайна
судьба
Л еонар ­
до.
Почти
все
им
созданное
погибло,
ис пепе ­
ли лось ,
—
но
тем
прекраснее
миф
об
этой
странной
и
загадо чн ой
душе.
Те,
которые
защищаю т
в
эстетике
идею
''самоценности творческого порыва”,
могут
с
до статочною
убедительностью
ссылаться
на
Леонардо,
оспаривая
мнение
эстетов,
требу­
ющих
от
художника
"совершенных и закон­
ченных
произведений”. Теории Леонардо ино­
гда
противоречат
его
творчеству.
Леонардо
сд елал
са мого
себя
объектом
искусства.
Это
не
менее
значительно,
чем
то,
что
он
успел
сд елат ь
как
художник.
И
он
дал
ми ру
новую
тему
—
улыбк у
Джиоконды.
Иные
современ­
ники
наши,
и ные
поэты,
никогда
не
вида вши е
Леонардо,
зачарованы,
однако,
этою
улы б­
кою
потому,
что
легенда
о
ней
живет
уже
независимо
от
картины
художника.
К
ч ему
стремится
искусство?
К
созиданию
объектив­
ных
"ценностей”? К накоплению художествен­
ных
"богатств”? Или оно не всегда заботится
об
украшении
жизни,
а
живет
безумною
меч­
тою
о
том ,
что
художник
приносит
вести
из
"иного мира”,
д ает
новый
"зн ак”,
зало г
пр е-
536


Г оды
странствий
обряженной
жизни?
Пусть
э тот
”иной мир”
отразится
в
творчестве
художника
в
ус ло­
вном
образе,
бы ть
может,
болезненно-ис­
каженном,
—
все
равно
это т
мучительный
вос т орг
нам
д ороже
вс ех
наслаждений,
ко то­
рым и
мечта ют
пленить
нас
эстеты.
"Освобо­
ждающиеся
рабы”
Микеланджело
зн ачи т ель­
н ее,
чем
его
прекрасный
Д ави д1 3, потому что
в
эти х
незавершенных
творениях
”просыпа-
ются
бури”.
Монна
Лиза жива.
Вее
улыбку влюблена
современность.
Если
бы
эта
улыбка
не
по­
мерещилась
в
XV веке таинственному фло­
рентийцу,
б ыть
может,
мир
не
имел
бы
"улыбчивого”
искусства
XIX века.
И
пусть
не
п роз вучат
мои
слов а
парад ок сом ,
ес ли
я
скажу,
что ,
не
бу дь
Л еонар до,
не
бы ло
бы
и
С омов а,
как
ни
далек
этот
художник
по
манере
своего
письма
от
великого
ита ­
льянца.
Пу ти
влияний
Леонар до
почти
не­
зримы.
Иногда
их
можно
лишь
угадывать.
Так
я
уг адыв аю
это
отдаленнейшее
влияние
Л еон ардо
на
живопись
художницы
С еребря ­
ковой,
чья
пор третная
работа
”3а туалетом”
находится
теперь
в
Третьяковской
галерее.
Образ
женщины,
созд анн ой
Серебряковой,
в
известном
смысле
уже
является
для
нас
мифом:
мы
уже
верим
в
само ст оят ел ьную
жизнь
той,
ко тор ая
смотр ит
на
нас
так
лу­
каво,
не жно
и
заг адочн о.
И
уже
улыбку
эту
мы
не
м ожем
забыть,
как
не
м ожем
заб ыть
ины е
с ны,
которые
пл еня ют
нас
навсегда.
Есть
не
только
живопись,
скульптура,
поэзия
и
музыка,
но
есть
и
вообще
искусство,
т.
е.
то
чудесное
т ворче с кое
н ачало ,
которое
определяется
не
мастерств ом
художника,
но
сокровенною
сущностью
его
души.
Здесь
к аж­
дый из
нас,
неспециалист,
имеет
право
ск азат ь
свое
нечто.
В
б орьбе
за
чистую
живопись
против
”литературности ”
в
живописи,
бор ьбе
в
свое
время
необходимой
и
правой,
художники
за­
были,
однако,
что
есть
еще
третье
н ачало
—
не
литература
и
не
краски
толь ко,
а
краски
для
чего-то/Искусство
не
бесцельно.
Как
ни
чудесны
орнаменты
Врубеля
в
киевском
Владимирском
с оборе ,
но
все
же
его
стено­
пис и
в
Кирилловской
церкви
значительнее
и
прекраснее
—
и
не
только
потому,
что
очаровательна
га рмония,
им
открытая.
Не т,
в
его
живописи
есть
идея.
Пусть
не
соб ла­
зняются
этим
словом .
Дело
не
в
сюжете,
конечно,
не
в
мыслях
художника,
не
в
те­
нденциях
его,
а
в
тех
переживаниях,
которые
уводят
нас
далек о
за
пр еделы
чувственно­
эстетических
эмоций.
Наличность
таких
пе­
реживаний
я
н азыв аю
идеей.
Гармо ния
кр а­
сочная
и
ритм
линий
лишь
знак
и
символ
для
того,
чт обы
от кры ть
нам
тайны
души
художника.
Есл и
же
художник
ме чтает
лукаво
утаить
от
нас
свою
душу
и
лишь
поз абав ить
нас
" прия тны м”
ощущением,
п очти
вкусовым,
аналогичным
тому,
которое
мы
пол уча ем
при
рассматривании
ковра,
он
тем
с амым
низ­
водит
искусство
с
высоты,
ему
присущей.
Прав д а,
сд елат ь
хороши й
ковер
лучше,
чем
с
хорошими
мыслями
плохо
написать
ка р­
тину,
но
и
не
одними
”ков р ами”
живо
ис­
кусство,
и
не
толь ко
они
нужны
человеку.
Французская
живопись
вчерашнего
и
се­
годняшнего
дня
стремится
уйти
от
идеи
в
сто ­
рону
той
"г астрон омии” ,
кото рая
может
бы ть
” прия тна”,
но
никогда
не
м ожет
быть
значи­
тельна.
П рав да,
бы ли
исключения
—
Гоген
и
Ван
Гог ,
но
м оло дежь
идет
не
за
ними
и
не
у
них
учится.
Благодаря
л юбезн ост и
г.
Пеллер эн а
я
с мот рел
его
богатейшее
собрание
Сезанна
*.
Как
поучительна
г алерея
этого
мастера!
Он
стро го
замкнулся
в
форм у,
открытую
им,
и
ему
нет
дела до
”идеи”. И все же он пленяет,
п ок оряет
и
влечет,
но
в
то
же
в ремя
в
ду ше
раст ет
п рот ест
против
его
"скрытности",
про ­
тив
этого
преднамеренного
и
под озри тел ьно­
го
молчания.
В
эт ом
молчании
нет
такого
безм ол ви я,
к
которо му
вел
нас
Тют че в.
Мо л­
чание
м ожет
быть
исполнено
глубочайшего
содержания,
но
оно
не
м ожет
служить
маскою
пустоты.
Если
я
не
реш аюсь
это
ск аз ать
без
больш их
ог ово рок
относительно
Сезанна,
то
без
колебания
скажу
относительно
молодых,
которые
пишут
" под Се занна” 14.
Таких
много
бы ло
в
”Салоне независимых”15.
Еще
определеннее
и
ужаснее
во
фран ­
цузской
живописи
тот
уклон,
который
пред­
став ля ет
Матисс.
Я
мал о
видел
его
в
Париже,
зато
в
Москве
у
С.
И.
Щукина
целая
ко мната
отведена
этому
мастеру.
Матисс
—
дар ов и­
тый
художник,
но
его
живопись
настолько
пуста
и
бессодержательна,
что
воистину,
ко­
гда
ее
смотришь,
становится
” страш но за
человека”. Он довел до предела то,
что
делали
его
предшественники.
”3ачем художнику рас­
сказывать
о
своей
душе?
Да
и
что
такое
душа?
Не
прав
ли
Жюль
Ромен?
Не
р ас­
творяется
ли
она
в
хаосе
нас
окружающей
жизни?
Физиология
—
вот
это
нечто
опре­
деленное.
Буд ем
же
физиологичны.
Б удем
же
г астр оно мами”. Так овы ,
вероятно,
принципы,
кото ры ми
руководится
Матисс.
И
лю бит ель
получит
некоторое
удовольствие,
’Тутируя”
в
живописи
Матисса
гармонии
неожиданные,
изысканные
и
рискованные....
Но
надо
обла­
да ть
абстрактною,
алгебраически-отвлечен-
ною
душой,
чтобы
полюбить
рисунок
и
к рас­
*Как мне довелось слышать,
теп ерь
у
Пел­
лерэн а
уже
нет
Сезанна.
Он
будто
бы
расст ался
со
св оей
изумительной
коллекц ией
и
собирает
теп ерь
иных
м аст еров.
—
П риме ч.
авт .
537


Г.
Чулков
ки
Матисса;
в
его
заданиях
никогда
нет
идей,
но
всегда
есть
рассудочность.
Матисс
в
живо­
пи си
— один
из
представителей
"миров ой ск у­
ки”,
и
н адо
очень
утомиться
жизнью
и
на
все
махнуть
рукой,
чтобы
ценить
этого
бе з душ­
ного
м аст ера.
Матисс
—
это
воплощенный
испуг
перед
"л итера туро ю" ,
перед
словом.
Но
слов а
не
б оялся
Л еона рдо,
не
по боял ся
его
и
Бетховен
в
своей
Девятой
симфонии16.
И
от
этого
Ле­
онард о
не
перестал
быть
живописцем,
а
Бет­
ховен
не
перестал
быть
музыкантом.
Как
характерно
для
современности,
что
по ртретна я
живопись
па дает
и
умирает.
Жи­
вопись
портре тная
п редст ав ляет
особенный
интерес
не
толь ко
для
художника,
но
и
для
вс як ого,
кто
пришел
в
ми р,
"чтобы изумлять­
с я”,
ибо
изумление
есть
начало
мудрости,
как
учили
древние
эллины.
Современные
худож­
н ики
не
ум еют
изумляться
и
даже
боятся
то­
го,
что
поражает,
— лица
человеческого.
Про­
б лема
по ртре та
тесно
с вязан а
с
основною
те­
мою
Ветхого
з авет а,
в
кот оро м
сказано,
что
человек
соз дан
”по образу и подобию Бо­
жию”17. Но в этом же Ветхом завете Бог-Отец
г ов орит
древнему
евр е ю: ”Лица моего не мо­
жно
т ебе
увидеть,
потому
что
человек
не
мо­
жет
увидеть
меня
и
остаться
в
ж ив ых” ("Ис­
ход”, 33 гл., 20 ст.).
Но
что
такое
искусство?
Разве
художник
не
м ечт ает
увидеть
вещи
”ли-
цом
к
ли ц у”? Автор книги "И схо д"
не
ск азал,
однако,
неправды:
мудрец
не
утверждал,
что
никто
не
м ожет
увидеть
лица
Бога,
он
ск азал
толь ко,
что
тот,
кто
увидит
его,
умрет.
Так
ветхозаветная
мудрость
оправдывает
важней­
шую
эстетическую
иде ю
о
предвосхищении
худож ни к ом
смерти.
И
чем
прекраснее,
мудрее
и
значительнее
художник,
тем
глубже
он
п озн ает
тайну
см ер­
ти
и
в
это м
смысле
"у мира ет”,
потому
что
смерть
можно
познать
лишь
опытом,
ли шь
погружаясь
в
ее
стихию.
И
суеверные
жители
Вероны
были
правы,
когда
они,
встречая
на
улицах
Данте,
кричали: ”Eccovi Гиош ch’e
stato aU’Infemo”*.
В ел икие
художники
нисхо­
дили
во
ад,
видели
бледные
тени
чистилища,
с лыш али
райский
голос
Беатриче.
Не
таков а
с удьба
французских
живопис­
цев...
У
на с,
русских,
есть
Иванов
и
Врубель.
Эти
два
ген ия
оправдывают
нашу
живопись.
В
современности
русская
живопись
многолика
и
многообразна:
Се ров
с
его
трезвым
реал из­
мом;
петербургская
школа,
для
к от орой
так
харак т ерн ы
умный
историзм,
чудесная
графи ­
ка
и
тонкий
в кус;
с
другой
стороны,
такие
фантасты,
как
Пав ел
Кузнецов
и
некоторые
московские
декаденты;
наконец,
наши
подра­
* "Смотр и,
вот
человек,
к оторы й
поб ыв ал
в
аду” (ит.).
жатели
Сезанну18
и
даже
”кубисты” .
В
эт ом
стремитель ном
потоке
шк ол,
направлений
или
даже
"настроений”
еще
мало,
быть
мо­
жет,
завершенного
и
определившегося,
но
есть
какое-то
буйство
таланто в.
Во
всяком
случае
нет
еще,
слав а
Богу,
"мировой скуки”
или
почт и
не т.
НИЖНЯЯ
СЕНА
I
Пар иж
в
плену
у
иностранцев.
Парижане
покинули
город.
Жара
так
ужасна,
что
выхо­
дить
из
д ому
можно
ли шь
ночью.
А
в
мое м
отеле
новый
про приэ тер19
штукатурит
стены,
и
жильцы
зад ых аются
в
известковой
пыли.
Зеленый
попугай
на
дворе так
жалобно кричит
” Фран суа",
как
будто
единственная
надежда
—
наш
единственный
слуга.
Но
и
Франсуа,
человек
веселого
нр ава,
умевший
смеяться
без
причины,
неожиданно
приуныл.
Я
уехал
в
Но рманд ию,
в
местечко
Ип ор
(Yport). Живу я в пансионе г-жи Морис и обе­
даю
за
таб ль до том.
В
нашем
пансионе
со­
брал ось
общество
разн ооб разн ое:
профессор-
фи лоло г,
скептик
и
благер20;m-lleР., парижан­
ка,
девица
лет
с орок а,
похожая
на
индюшку,
вечно
щебечущая,
с
талией
невероятно
узкой;
семейство
зажиточных
буржуа
из
Руана.
Две
шведки
—
учительницы
из
С токг оль ма,
с
ма­
нерами
русских
ли бераль н ых
дам-благотво­
рительниц
и
просветительниц;
депутат
Ниж­
ней Сены,
умеренный
республиканец,
кот орый
привез
жен у
по прав лять
здо ровь е
после
fausse-couche
**
,
о
чем
она
подробно
всем
р ас­
ск азыв ает ,
и,
наконец,
стары й
отставной
ак­
тер,
хоро шо,
по
его
сл ов ам,
знавший
Верлена,
Вилье
де
Лил ь- А дана
и
многих
иных
писа­
телей
и
поэтов
предпоследних
дней...
За
з ав трак ом,
после
неизбежных
вопро­
сов
о
то м,
хор ошо
ли
спали,
приятно
ли
было
купанье
и
как,
вообще,
ва ши
д ела,
начинается
разговор
на
политические
темы.
Прежде
всего,
конечно,
каждый
считает
своим
долгом
сказать
нечто
по
поводу
конг­
ресса
железнодорожных
ра бочи х
и
саботажа.
Б уржуа
из
Руана
жестоко
ру гает
”всех этих
забастовщиков,
разбойников
и
пьяниц”.
Пр о­
фессор,
пож имая
плечами,
замеч ает ,
что,
ко­
нечно,
это
очень
неприятно
сло мать
себ е
шею
при
поездке,
например,
из
Ипора
в
Париж...
”Но социальная борьба неизбежна” .
—
Vous me jugez immoral... Mais!.. A la
guerre comme à la guerre
***
.
**аборта (ф р. ).
***Вы считаете меня аморальным. ..
О днак о!..
На
войне
как
на
войне
(фр .).
538


Годы
странствий
Республиканец
произносит
маленькую
парламентскую
речь
о
сильной
власти
и
о
"belle France", на достоинство которой
по сягают
свирепые
анархисты.
Затем
возникает
разговор
о
России.
—
Сильна
ли
в
вашем
парламенте
партия
нигилистов?
—
сп раш и вает
меня
буржуа
из
Руана.
Я
отрицаю
ее
существование,
но
все с
со­
мнением
кач ают
головами
и
утешают
меня
тем,
что
п рой дет
"триста или четыреста"
лет
—
и
Россия
будет
на
культурном
уровне
Ев­
ропы...
—
Довольно
политики,
—
говорит
про ­
фессор
с
приятною
улыбкою,
—
поговорим
о
чем-нибудь
не
столь
г руст но м...
В
послед­
нем
номере
"Temps" есть статья Моллэ о фи­
лософии
Бергсона.
Вы
слыш али
это
и мя?
Вопрос
обращен
к
депутату.
Депутат,
ко­
нечно,
с лыш ал.
Начи н ает ся
французский
раз­
гов ор
о
философии.
—
Бергсон
—
тала нтлив ы й
человек,
но
скажите,
зачем
эта
сложн ост ь
и
неясность?
У
Бергсона
сли шк ом
аб страктны й
еврейский
ум.
Мы,
слав а
Бог у,
живем
в
двадцатом
в еке
и,
надеюсь,
имеем
право
быть
трезвыми.
Идеи
должны
быть
ясными
—
это
прежде
всего.
На
что
нам
запут анная
его
теория
"élan
vital"*, когда это вопрос простой практики?
Но
и
эта
те ма
не
увлекает
нашего
общ е­
ства.
Начинает
щебетать
m-lle Р .
о
купанье
и
купальных
костюмах
—
и
теперь
в
разгово­
ре
все
принимают
участие.
Но
в
это
время
приносят
г азет ы,
и
мы
читаем
о
казни
двух
матро сов
в
Тулоне.
Они
убили
то вар ища
и з-за
т рех
су.
Эта
тема
интересует
вс ех
не
менее
ку­
пальных
костюмов.
—
Какие
звер и!
Из-з а
т рех
су!
Что
о ста­
валось
д елать
военному
суд у!
Конечно,
каз­
нить...
—
Да,
но
зачем
эта
слишком
долгая
церемония?
Два
с половиной
часа
на площади
перед
войсками
и
народом!
—
Вы
об ратили
внимание,
что
о дин
из
осужденных
все
врем я
курил?
Так
и умер
с
па­
пироскою
в
руках...
—
Да, да...
Как же!
Он
спросил
у
священ­
ник а,
который
его
исповедовал: "А что там,
наверху,
не
будет
у же,
пожалуй,
табачных
ла­
во к?" — а тот ему ответил: "Там найдется
кое-что
п олучше ” ...
—
Да,
да ...
А
вы
знаете,
в
тот
г од,
когда
действие
статьи
о
смертной
казни
временно
бы ло
приостановлено,
количество
преступле­
ний
значительно
увеличилось...
—
О,
еще
бы!
II
Я
живу
на
берегу
мор я.
Из
мои х
окон
видны
фалезы21.
Зеленые
волны
то
приходят,
то
уход ят
и
кар
будто
зов ут
в
неизвестную
даль .
Морской
берег
живет
неустанно
и
много­
образ но .
Рыбаки
и
жены их
чин ят
сети,
потро­
шат
рыбу,
сушат
паруса,
испр авля ют
снасти
и
то
спускают
в
море,
то
снова
вытаскивают
на
берег
черные
рыбацкие
суда
—
посредст­
вом
к ан ата,
наверченного
на
вращающийся
ст олб
с
поперечными
" упор ами" .
Во
время
отлива,
ко гда
обнажены
при­
брежные
камни
и
открывается
морское
дно
на
четверть
километра,
приходят
дети
и
п од­
ростки
в
купальных
костюмах,
босые,
с
сет­
ками
в
руках,
чтобы
ло вить
крабов
и соб ирать
ракушки.
А
перед
обед ом ,
на
пляже,
во
в ремя
при­
лива
соб и раю тся
съехавшиеся
сю да
парижане
и
руанцы.
Иностранцев
здесь,
в
Ипоре,
почти
не т.
И
нет
совсем
м ежду нар одн ой
курортной
суеты.
"К аз ино"
здесь
скромное
и
публика
ненарядная.
Купаются
вместе
—
и
мужчины
и
дамы.
То лсты й
учитель
плавания
бродит
от
к аната
к
канату,
д ержа
за
п одб ород ок
учащихся
плавать.
В
одиннадцатом
ча су
Ипор
спит.
От
И пора
до
Руана
два
ча са
езды,
и
я
ре­
шил
поехать
в
Руан,
на
родину
Фл обера,
где
теперь,
кстати,
ретроспективная
выставка
но­
рмандского
искусства
по
пов оду
тысячелетия.
Я
приехал
в
Руан
в
воскресенье
ут ром,
в
десять
часов,
и
пошел
слуш ат ь
мессу
в
со­
б ор,
чей
дивный
кружевной
фасад
пленяет
меня
больш е,
чем
парижская
Notre Dame.
При
входе
мол одо й
человек,
в
п ест ром
галстуке,
кричал
неистово:
—
"Action Française"! Journal royaliste et
antirépublicain!**
Толстовыйные
нормандцы,
г раждан е
французской
республики,
недовольные
респу­
бли к ою,
покупали
роялистскую
газетку.
В соборе было мало народу. Это были
все
руанцы, с покорными бараньими глазами, в ко­
торых
нет
столичной
усталости.
И
в
эт от
час
я
с тал
ценить
эту
мировую
усталость.
Пусть
лучше
будет
мучительная
печаль
Парижа,
чем
эта
косная
провинциальная
сонливость.
Выходя
из
с обора,
я
увидел
у
подножья
статуи
Б ог оматери
какую-то
д аму
в
т рауре,
ее
тонкие
руки,
запутавшиеся
в
черном
кружеве,
увидел
ее
влюбленные
в
незримое
глаз а...
Из
собора
я
пошел
в
древ н юю
церковь
St.- Maclou22; там под высокими сводами
* "жизненного порыва” (фр.).
**”Дело Франции”! Монархический и анти -
респу блика нский
журнал!(фр.)
539


Г.
Чулков
н аслади лся
я
прохладою
и
таинственною
ти­
шиною:
службы
в
это
вр емя
не
бы ло...
Я
вспомнил
п оче му- то,
что
здесь,
в
Ру­
ан е,
англичане
сожгли
на
площади
Жанну
Д’Арк.
Это
бы ло
в
первой
половине
пятна д­
цатог о
века...
И
я
стал
припоминать
историю
Франции,
все
патетические
ее
жесты,
все
к рас­
норечие
этой
нации,
умевшей
гр омко
пров оз г­
лашать
перед
лицом
Европы
истины,
быть
мо жет,
неглубокие,
но
всегда
высказанные
см ело
и
энергично.
Из
церкви
St.- Maclou я отправился в го­
ро дск ой
музей.
Т ам,
при
входе,
хорошая
сте­
нопись
Пювис-де-Шавана23
—
’Tnter artes et
naturam” и еще две,
ме нее
удачные,
но
все
же
характерные
для
маст ера.
Эта
стенопись
сде­
л ана
в
1890 году .
В
музее
среди
малоинтересных,
беспо­
ря дочн о
развешанных
картин
я
нашел
двух
Рибейра,
Боттичелли,
Веласкеса,
Пинтурик-
кио
и
очень
занятн ого
Босха
(Bosch), а ср е ди
„н овы х”
живописцев
—
Моне,
Ренуара
и
Си­
слея...24 Это немало для провинции.
На
выставке
о ткры ты
три
отд ела
—
ху­
дожественный,
археологический
и
историко­
этнографический.
В
художественном
отделе
есть
Пуссен,
Жерико
и
Ми лле 25
и
множество
совсем
неинтересных
художников.
Есть
еще
секция
портр етов
и
грав юр.
Люб опы тны
от­
де лы
историко-этнографический
и
архео логи ­
ч еск ий.
Детали
старых
церквей,
утварь,
вы­
шивки
облачений,
оружие
—
все
это
влечет
к
себе,
как
наше
детство,
ушедшее
безвозврат­
но.
Но
и
эти
от делы ,
после
Клюни,
ничего
не
дают
н ового.
На
выставке
я
встретил
г- на
О.,
то го
самого
стар ог о
ак т ера,
с
ко торы м
я
живу
в
пансионе
m-me
Морис.
Мы
п ошли
с
ним
за втр акать .
Он
мне
рассказал
несколько
анекдотов
из
жизни
Верлена
и
все
старался
изоб разит ь ,
как
поэ т
читал
свои
стихи.
По сле
за втр ака
и
бутылки
вина
он
мне
неожиданно
признал ­
ся,
что
не очень ценит
этого
„б ольно го поэ та ”.
—
Надо
смея ть ся,
как
Мольер...
К
черту
м елан хол ию ...
Возвращение
на
Р одину
По сле
Парижа
я
поселился
не
в
Петер­
бурге,
а
в
Москве,
где
я
род илс я,
где
учился
в
гимназии
и
в
университете,
где
сидел
в
тю­
р ьмах,
где
женился,
где
напечатал
первые
мои
рас ск азы
и
где
лежит
на
кладбищах
прах
близких
мне
людей.
Это
бы ло
не
только
вне ­
шнее,
но
и
внутреннее
возвращение
на
родину.
Петербургские
сны
—
и
страшные
и
плени­
тельные
—
смешались
как-то
со
счаст лив ым
бредом
П арижа,
и
в друг
захотелось реализма
во
что
бы
то
ни
стало.
И
хотя
это
сокровище
я
п олуч ил
не сразу
и не так,
как
ожи дал,
но
все
же
получил
его,
—
пр авд а,
значительно
по­
зднее,
но
в
той
же
Москве.
И так,
после
Па рижа
я
поселился
с
же­
ною
в
Москве.
При ютил
меня
у
себя
мой
верный
др уг,
с
коим
я
связан
сердечно
с
г им­
назической
скамьи,
С.
А.
Четвериков,
весьма
нын е
известный
вр ач,
специалист
по
детским
болезням.
Он
заб отил ся
обо
мне
в
дни
моего
арест а
и
ссылки
и
всегда,
как
добрый
г ений,
приходил
ко
мне
на
помощ ь ,
ко гда
я
тонул
в
житейской
пуч ине.
В
Москве
я
вст рет и лся
вновь
с
д рузья ми
юности.
Среди
них
был
милый
Борис
За йцев ,
к
сожален и ю
оказавшийся
ныне
за
рубежом.
Теперь
он
эмигрант,
и
мы
друг
для
друга
не
существуем.
Я
не
имею
теперь
понятия
о
том,
что
он
дел ает .
Но
то го
ста рог о
друга,
Бориса
Зайцева,
котор ы й
никогда
никакой
политикой
не
занималс я
и
по нимал
в
ней
сто льк о
же,
ск ольк о
я
в
китайской
гр амоте,
я,
конечно,
з абыть
не могу и люблю
по-прежнему.
Связы­
вала
нас
с
ним
—
не
политика.
Меня
и
Бориса
Зайцева
соединяла
та
лирическая
меланхолия,
коей
б олел
я
иногда
в
былые
год ы
и
от
коей
не
был
свободен
и
мой
др уг.
Очень
надеюсь,
однако,
что
он
теперь
ее
п реодо лел,
несмотря
на
свое
п ро­
тивоестественное
положение
по
ту
сторону
границы.
Борис
Зайцев
как
писатель
рос
и
р аз­
в и вался
не
в
той
среде,
ко тор ая
меня
ок ружа ­
ла.
Он
был
св язан
больше
со
”Средою”,
где
жили
в
быт ов ом
бла го пол учии
так
называ­
емые
”реалисты”,
весьма,
впрочем,
на
мой
в згля д,
от
истинного
реа лизма
далекие.
Но
в
Зайцеве,
по
с ча с т ью ,»был добрый инстинкт,
б ыло
настоящее
чутье
кул ь туры.
И
он
не
стра­
дал
тем
пр ов инциализмо м,
какой
весьма
был
характерен
для
большинства
бытовиков.
Мне
нравилось
в
Зайцеве
то,
что
он
постоянно
искал
каких-то
бо льш их
встреч
—
то
с
Гете,
то
с
Да нте,
то
с
И талией
раннего
Возро­
ждения...
И
если
он
в
своем,
так
сказать,
быту
несколько
увя дал
и
снижался
до
со­
мнительного
ую та
московской
богемы
с
ее
сереньким
жа ргоно м,
за то
в
и ные
счастливые
часы
он
беседовал,
как
равный,
с
великими
тенями
прошлого.
Сердце
у
н его
лирное.
Мне
кажется,
что
я
подслушал
его
песню,
и
мне
очень
хот елось
бы,
чтобы
он
вернулся
на
роди н у,
бросив
чужой
мир,
едва
ли
испо­
лненный
гармонии.
Здесь,
в
Москве,
познакомился
я
с
одной
дамо й,
которую,
между
п рочим ,
написал
на
большом
полотне
В.
А.
Серов1. Этот портрет
всем
известен.
Она
была
ученицей
Серова.
Блеск
и
нарядность
ее
сало на
п ом ешали
р аз­
540


Годы
странствий
вернуться
как
следует
ее
д аров анию ,
а
между
тем
у
нее
был
не
тол ько
хор оши й
вк ус,
но
и
своеобразное
чувство
красок
и
рисунка.
Здесь,
у
этой
да мы,
я
пер езнак ом и лся
с
мо­
сковскими
художниками
—
Ульяновым,
Ми-
лиоти,
Павлом
Кузнецовым,
Крымовым,
Фе-
офилактовым2
и
многими
другими.
Впослед­
ствии
в
эт ом
салоне
п ояв ляли сь
не
то лько
художники,
но
и
философы
и
поэты.
Д аже
Верхарн,
Маринетти,
Пол ь
Фор
и
прочие
ино­
странцы,
навещавшие
нас,
считали
своим
дол­
гом
п редст ави т ься
этой
дам е.
Н есмот ря
на
с вое
положение
светской
женщины,
она
суме­
ла
ост ат ься
художницей,
добрым
товарищем
и
человеком,
совершенно
свободным
от
"б ур­
жуазных
предрассудков". Настроенная весьма
враждебно
к
стар ому
п оряд ку,
она
охотно
без
малейших
колебаний
щедро
раздавала
свои
деньги
всем,
кто
приходил
к
ней
просить
на
революцию.
Вскоре,
вп роче м,
наступили
дни,
когда
ей
уже
нечего
бы ло
раст оч ат ь.
В
Москве
жизнь
моя
с ложи лась
куда
ти­
ше
и
благо образн ее,
чем
раньше.
Однако
пре­
ступный
хмель,
коим
увлекался
я,
заво роже н­
ный
петербургскими
ту манами ,
о тразился
на
моем
здоровье.
У
меня
всегда
был
жар,
при
кашле
п оя вля лась
к ровь.
До ктор
с казал
тв ер­
до,
что
у
м еня
туберкулез.
Я
этому
как-то
не
очень
поверил
и
продолжал
работать,
не
об­
ра щая
внимания
на
температуру.
Весною
я
поехал
с
женой
в
Крым
к
од­
ной
нашей
доб рой
знако мой
К.
Ф.
Трабш е,
ныне,
кстати
ск азат ь,
погибшей
во
вр емя
з ем­
летрясения.
У
К.
Ф.
Трабши
бы ла
дач а
и
пан­
с ион.
Мы
п рож или
здесь
в
Алупке
месяца
д ва,
наслаждаясь
прелестями
тогда
еще
неопасно­
го
Юга.
О
мо ем
туберкулезе
я
не
думал.
В
это
время
я
получил
письмо
от
м оего
приятеля
проф.
А.
С.
Ященко,
который
уго ва­
ривал
меня
опять
переселиться
в
Петербург,
где
он
с нял
боль шу ю
квартиру
на
Тучковой
набережной.
Я
решил,
что
д остаточ но
от дохн ул
в
Москве,
что
со блазн ы
Петербурга
мне
те­
пе рь
не
страш н ы,
и
переехал
в
нашу
северную
столицу.
Тут
я
написал
роман
"Сатана”,
им е­
вш ий
немалый
ус пех
у
публики.
Он
был
напе­
чатан
первоначально
в
альманах е
" Жат ва”.
Этот
альманах,
до
то го
времени
не
очень
известный,
раз ошелся
с
мои м
романом
весь­
ма
успешно.
Так
же
быстро
был
расп род ан
роман
в
отд ельно м
издании.
Так ая
же
уда ча
бы ла
и
с
новым
изданием,
предпринятым
из­
дательством
”Огни”.
Не
бы ло
ни
одн ого ,
ка­
жется,
более
или
менее
за метного
журнала
и
газеты,
которые
не
считали
бы
свои м
дол­
гом
написать
нечто
об
этом
ром ан е.
Иные
ругали
меня
непристойно,
ин ые
хвалили.
Иные м ои
критики
упрекали
меня за подража­
ние
Достоевскому,
но
никто
не
догадался,
что
в
этом
романе
бы ли
элементы
не
сто льк о
подражания,
сколько
пародийности
и
что
са­
мая
тема тика р ом ана
созн ат ельн о
пр от иво по­
ставлена тематике
”Б есов ”
Достоевского.
Лю­
бопытно,
что
3.
Н.
Гиппиус,
в
течение
не­
скольких
лет
под
псевдонимом
Антона
Кр ай­
него
поносившая
меня
на
разные
лад ы,
на
сей
раз
вспомнила,
должно
быть,
сво е
прежнее
ко
мне
благосклонное
отношение
и
напечатала
довольно
сочувственную
стат ью
по
поводу
этого
романа3.
Припоминаю
две
дов оль но
забавные
встречи
с
иностранцами,
относящиеся
к
этим
годам.
Первая
встреча
—
с
зна мени тым
Ма­
ринетти
—
произошла
таким
обр азо м.
Перед
его
приездом4
газе та
” День”
п редложи ла
мне
написать
стать ю
об
э том
италь янско м
фу­
туристе.
Я
с
удов оль ств и ем
напечатал
весьма
желчную
и
насмешливую
стать ю,
обидную,
как
мне
казалось,
для
само люб ия
г ас тр олера.
К
счастью
или
к
несчастью,
Маринетти
был
выписан
в
Россию
организацией
”Les Grandes
Conférences”, во главе которой в России стоял
мой
д руг
Генрих
Тастевен.
Милый
француз
перевел
Маринетти
мою
злую
ста тью ,
и
пред­
приимчивый
итальянец
п ожелал
со
мно ю
по­
знакомиться.
Тастевен
привез
Маринетти
ко
мне,
и
я
до во льно
гру бов ато
объяснил
ему,
что
футуризм
—
буржуазнейшая
зат ея,
а
для
нас,
русских,
даже
и
не
забавная.
К
тому
же
нам
некогда
з аниматься
такими
пустя­
ками,
зак лю чил
я
мой
монолог.
В
это
время
к
нам
приехала
одн а
особа,
склонная
не
сто ль
с урово
судить
западноевропейскую
буржуа­
зию.
Маринетти
быстро
со обр азил,
что
ему
выгоднее
вести
мирные
переговоры
с
этою
прелестною
дамой,
чем
спорить
с
таким
ва­
рв ар ом,
как
я.
К стати
о
футуризме.
В
само м
начале
нашего
футуристического
движения
я
высту­
пал
неоднократно
против
него.
Но,
кажется,
товарищи
футуристы
простили
мне
многое
за
то,
что
я
один
из
первых,
совершенно
независимо
от
всяческих
теоретических
рас-
суждений,
признал
творчество
Хлебникова.
Это т
загадочн ы й
поэт
считал
своим
долгом
время
от
времени
приходить
ко
мне
для
беседы.
Случа лос ь
это
редко,
но
беседы
за­
тягивались
чуть
не
до
рассвета.
Этот
гени­
альн ый
и
безумный
человек
уто мля л
меня
ужасно
запутанной
своей
логикой,
но
в
конце
концов
я
вс егда
в
нем
чувствовал
подлинную
магическую
силу,
хот я
и
неизвестно
из
каких
источников
ему
дарованную.
Очень
жаль ,
что
моя
стать я,
н ап рав лен­
ная
отчасти
против
футуризма,
—
”Оправда-
ние
символизма”,
прочитанная
мно ю
в
виде
д оклад а дв ажды
в
Пе т е рбурге
и
несколько
раз
в
Москве,
не
дошла,
однако,
до
читателей.
Она
бы ла
н апеч атан а
в
моем
сборнике
”Вчера
541


Г.
Чулк ов
и
Сегодня”
до
революции:
э тот
сборник
куда-
то
исчез
после
выхода
в
свет .
Пот ом
я
перепе­
ч атал
ее
в
кн иге
”Мои Спутники”,
котор ая
бы ла
издана
уже
в
1922 году5 .
Э тот
сборник
утонул
вместе
с
п рочи ми
изданиями,
попа­
вшими
в
какие-то подвалы,
затопленные
поче­
му-то
водою.
Надеюсь,
что
эта
в ода
не
станет
для
м оей
стать и
водою
Леты.
Вт орая
встреча
—
с
к оро лем
поэтов,
По­
лем
Фором,
—
произошла
также
по
иници­
ативе
Г.
Э.
Тастевена.
По ль
Фор
был
вып ис ан
из
Франции
тем
же
общ ест вом ,
но
русские
ценители
поэзии
ок азали сь
до во льно
равно­
душными
к
этому
несомненному
лирику,
но
—
ув ы!
—
несколько
для
нас
чуждому.
Я
на­
п ечат ал
к
его
приезду
в
мо ем
переводе
одно
из
его
стихотворений
и
соо бщ ил
о
нем
ко е-
какие
сведения.
Но
и
это
не
подействовало.
Объявленная
им
лекция
не
со бр ала
публики.
Милый
поэт
пришел
в
отчаяние
от
эт ой
мат е­
риальной
и
мо раль ной
кат аст ро фы.
Чтобы
его
утешить,
мы
решили
устроить
ряд
его
выступлений
перед
небольшой,
но
избранной
аудиторией.
Да бы
он
не
разорялся
на
жизнь
в
отеле,
А.
С.
Ященко,
мой
сожитель
по
кв ар­
тире,
уступил
ему
с вою
комнату.
Он
явился
не
один,
а
с
какой-то
миловидной
парижанкою.
Поэ т
в аля лся
на
постели
целые
дн и,
ничего
не
д елая
и
не
об н аружи вая
ни
малейшего
ин­
тереса
к
Петербургу
и
к
его
об ита телям,
мо­
жет
б ыть
желая
тем
ото мстить
за
отсутствие
интереса
к
его
особе
со
ст орон ы
хол одн ых
петербуржцев.
Он
просил
меня
прочесть
ему
по-русски
мой
пе ре вод
его
стихов
и,
не
знаю,
насколько
искренно,
уверял,
что
мелодика
и
ритмика
м оего
перевода
идеально
сов пада­
ет
с
музыкою
его
произведения.
Во
время
своих
выступлений
он
читал
иногда
очень
откровенные
стихи
и,
ме жду
прочим,
прочел
маленькое
лирическое
пр о­
изведение,
в
коем
пр изн ав ался,
что
нет
ничего
слаще,
как
ц елов ат ься
со
своею
в озл юбл ен­
ною
целые
дни
и
ночи,
отрываясь
от
эт ого
за нятия
то лько
для
т ого,
чт обы
”faire pipi”*
в
ночную
посуду,
на
коей
изображены
не­
забудки.
По сле
этого
многие
слушатели
сп ра­
шивали,
недоумевая,
да
тот
ли
это
П оль
Фор,
—
м ожет
быть,
это
не
”король поэтов”,
а
какой-нибудь
иной,
не
коронованный.
У те­
шенный
собранными
г онор арами,
По ль
Фор
уехал
со
своею
”maitresse”** и очень при­
г лашал
меня
посетить
его
в
Париже.
В
Петербурге,
после
Крыма,
туберкулез
мой
весьм а
обос т ри лся.
Я
уже
свалился,
из­
немогая,
в
жару.
Врачи
го вори ли
моей
же не
м рачн ые
вещи.
Думали,
что
у
меня
скоро­
течная
чахотка.
Наконец,
д окто ра
посовето-
*”делать пипи” (фр.) .
♦* "любовницей” (фр.).
вали
везти
меня
в
Швейцарию.
Вероятно,
знаменитый
врач,
меня
лечивший,
не
верил
во все
в
мое
вы здор овле ни е
и
поэтому
дал
весьм а
неопределенные
указания,
в
какой
имен но‘ сан ат ори й
надо ехать.
Он
посоветовал
только
не
селиться
ниж е
1500 метров,
а
где
именно
—
это
будто
бы
не
так
важно.
Надо
б ыло
д ост ать
денег
на
поездку.
Но
на
этот
раз
денежных
затруднений
не
было.
По
Пе т ер бургу
расп рост ран и ли сь
слухи
о
мо­
ей
болезни,
и
все
и здат ели
и
редакции
без
всяких
просьб
с
моей
ст орон ы
прислали
мне
щедрые
авансы.
Какие-то
неизвестные
почи­
татели
з адар ивал и
меня
цветами,
и
я
почув­
ств ов ал
все
преимущества
ум и рающ его
чело­
века .
Вр аги
приходили
ко
мне
мириться.
И
всеобщее
обо
мне
попечение
к азалось
мне
и
тр ог атель ны м,
и
несколько
комичным.
Я
чувствовал,
что
я
теперь
вс ем
приятен,
ибо
безоружен
и
безопасен.
В
тако м
беспомощном
состоянии
повезли
меня
в
Швейцарию.
Я
назв ал
эту
главу
"во звращ ен ием на
родину”,
и,
хот я
я очень
мало успел сказать
об
этом возвращении, пусть, однако, это название
за ней
останется.
Пусть этот этап моей биогра­
фии
будет
если
не
разъяснен,
то
по
крайней
мере
отмечен.
Во
всяком
случае,
внутри
меня
уже
созрели
тогда
некоторые
ид еи
и
решения,
которые
окончательно
оформились,
когда
я
в
го рном
отеле
лежал
”на см ерт н ом одре”
(так мне и моей жене казалось в те трудные
дни). И если я неожиданно для себя,
для
же ны
и для врачей в конце концов поднялся с постели
и
вот
жив у
до
сих
пор,
все
же
эта
близость
смерти отразилась на моей дальнейшей судьбе.
В
го рах
Одна
моя
знак омая
расхваливала
мне
усердно
местечко
Шампери
в
Швейцарии
(просят не путать с местечком Шамбери во
Франции).
Так
как
Шампери
находится
на
высоте,
кажется, 2000 метров,
а
доктор
раз­
решил
мне
поселиться
где
угодно,
только
не
н иже
1500 метров,
мы
и
отправились
т уда
с
женою,
не
со образи в ,
что
следов ало
бы
по­
советоваться
на
месте,
в
Швейцарии,
с тамо ш­
ни ми
специалистами.
На
петербургском
в окзал е
встретил
я
К.
Д.
Ба ль мо нта,
который
также
от п равля лся
за
границу.
Эта
встреча
напомнила
мне
об
одном
случае,
который
сам
Б аль монт,
вероя т­
но,
за памя тов ал,
но
который
мне
представля­
ется
и
сейчас
очень
живописно.
Однажды
в
юности,
будучи
студентом,
заш ел
я
к
В.
Я.
Брюсову.
После
звонка
мне
до лго
не
отпирали.
За
дверью
слышались
го­
лоса,
ст ук
какого-то
опрокинутого
предмета
542


Годы
странствий
и
то пот
но г.
Наконец
дв ерь
передо
мн ою
распахнулась,
и
я
увидел
человека
небольшо­
го
роста,
с
гривою
з оло тых
волос
и
с
такою
же
ры жеват ой
бородкой.
Голова
закинута
бы­
ла
горде ли во.
Глаза ,
несколько
прищуренные,
блуждали
рассеянно,
не
оста навлив аяс ь
на
предметах.
—
Ко го
вам
надо?
Кто
вы
такой?
—
спросил
меня
ры жево лосый
человек
на д­
менно,
ст оя
в
величественной
позе.
—
Мне
надо
Валерия
Я ков лев ича,
—
пробормотал
я,
недоумевая.
—
Я
—
Чу­
лков.
—
Г е оргий
Чулк ов?
- Да.
—
А!
В
тако м
случае
Бальмонт
помажет
вас
на
ц арст во
поэзии
своею
к ров ью.
И
не
ус пел
я
опомниться,
как
хмельной
поэт
мазнул
по
моему студенческому
сюртуку
сво ей
рукой,
ок ров авл енн ой
п оче му- то.
Впоследствии
выяснилось,
что
Брюсов
пошел
как
раз
в
этот
час
разы скив ать
Баль­
монта,
п роп ав шего
на
несколько
дн ей
из
до­
му,
а
в
это
время
виновник
переполоха
явился
на
квартиру
Валерия
Яковлевича,
весьма
сму­
тил
своим
появлением
его
супругу
и,
повест­
вуя
ей
о
каких-то
своих
необычайных
похож­
дениях,
так
н еост орожн о
разм ахив ал
столо­
вым
ножом,
что
окровавил
себе
руку.
Припоминается
мне
еще
оди н
случай
с
Б аль мо нтом.
О дн ажды
в
Париже,
узнав,
что
я
с
женою
еду
к
известному
коллекционеру
Пеллерэну
смотр еть
его
собрание
Сезанна,
Б аль монт
и
его
тогд ашн яя
спутница,
Е.
К.
Ц вет к ов ск ая1, присоединились к нашей ком­
пан ии.
Сам
Пеллерэн
в
назначенный
день
вы­
ехал
по
какому-то
экстренному
делу
из
Пар и­
жа,
прислав
нам
уведомление
об
этом,
и
со­
брание
картин
должен
был
нам
пока зать
его
домоуправитель.
В
этом
собрании,
если
не
ошибаюсь,
б ыло
более
пятидесяти
перво­
классных
веще й
этого,
как
бы
к
нему
ни
от­
носиться
по
существу,
примечательного
ма­
стера.
Я
тог да
—
в
1911 году — особенно ин­
тересовался
Сезанном,
стар аясь
в
его
твор­
честве
найти
ключ
к
пониманию
новейшей
западноевропейской
эстетической
культуры,
такой
бо гат ой
и
такой
уще рб ной
в
то
же
время.
Чи татель
легко
се бе
представит,
как
мне
б ыло
забав н о
присутствовать
при
заклю­
чительном
диалоге,
котор ы й
произошел
по­
сле нашего
осмотра коллекции
между важным
домоуправителем
Пеллерэна
и
нашим
милы м
и
уже
тог да
м аститым
поэтом.
Выходя
из
последней
залы ,
Бальмонт
окинул
рассеянным
и
рав ноду ш ным
взглядом
стены,
увешанные
Сезанном,
и
с
неподра­
жаемой
по
искренности
интонацией
ск азал
надменно:
—
Et c’est tout?
—
Mais c’est déjà quelque chose, mon­
sieur!
*
—
воскликнул
француз,
в
высшей
сте­
пе ни
обиженный
небрежностью
русского
к
со­
кровищам
его
патрона.
Одаренный
богато
волшебной
музой,
ус­
певший
и звед ать
немало
эстетических
яс тв
и
в
Европе,
и
в
экзотических
ст ран ах,
э тот
капризный
поэт
мог
иногда
вовсе
не
заметить
чего-нибудь важного и,
напротив,
восхититься
каким-нибудь
бедным
цветком
или
каким-ни­
бу дь
случайным
лирическим
признанием.
Так
и
на
э тот
раз
он
не
за метил
Сезанна,
а,
вый дя
на
кры льц о
шато,
вд руг
пришел
в
в остор г
от
” за паха со лнца”
и,
схватив
за
руку
меня
и
свою
спутницу,
требовал,
чтобы
мы
уст ро­
или
тут
же
непременно
хор ов од
во
славу
Аполлона.
Слуги
Пеллерэна
видели
эту
сцену
и
ст ояли
буквально
разиня
ро т,
уверенные,
по-видимому,
что
"русские совершают обряд,
свойственный
этому
дикому
племени”.
Кажет ся,
в
Берлине
мы
с
Бальмонтом
расстались.
Никогда
Швейцария
не
соб лазня ­
ла
меня,
и
я
не
со би рался
жить
в
этой
до­
бро дет ельн ой
республике,
но
вот
пришлось,
однако,
ехать
туда
и
даже
о статься
в
ней
почт и
на
восемь
месяцев.
По пав
в
Лозанну,
я
до
некоторой
степе­
ни
примирился
с
эт ой
страной,
против
кото ­
рой
я
был
так
предубежден.
В
Лозанне,
может
быть
благодаря
приятной
п огоде ,
б ыло
сто­
лько
ти хой
веселости,
все
б ыло
так
мирно,
приветливо
и
светло,
что
я
не
без
уд ов ол ьст­
вия
прожил
здесь
дня
три.
Зат ем
мы
отп рав и­
лись
в
Шампери.
Когда
мы
очутились
на
вы­
соте
2000 метров ,
на
узеньких
улочках
этого
горного
местечка,
окутанного
ту маном,
мы
смутились
несколько
и
нам
с тало
ж аль
свет­
лой
и
веселой
Лозанны,
которую
мы
поки­
нул и.
Но
делать
было
нечего.
Над о
было
слу шат ь
докторов.
Мы
наняли
ком нату
в
оте­
ле,
и
я,
согласно
предписанию,
лежал
в
посте­
ли
днем
и
ноч ью
при
открытых
окнах.
Была
еще
весна,
и
дов оль но
холодная.
Я
зам ерз ал
в
мо ем
отеле.
Густые
облака
в полз али
ко
мне
в
окно,
и
я
лежал,
окутанный
ими,
как
Сава ­
оф2
на
лубочных
картинах.
Под
ут ро
"атмос­
ферические
осад ки "
наполняли
мою
комнату
и
постель.
Никаких
б ольн ых
в
Шампери
не
было.
Не
было
и
сан ат ори я.
Сю да
заходили
толь ко
туристы,
любители
горных
восхожде­
н ий,
да
ст арые
англичанки
сидели
здесь
на
всех
перекрестках
с
мо льб ерта ми,
рисуя
ак­
в арелью
ландшафты.
Недели
через
дв е,
когда
состояние
м оего
здоровья
значительно
ухудшилось,
мы
с
же­
ною
спустились
вни з
опять
в
Ло занн у,
где
*—Иэтовсе?
—Но
это
уже
ко е- что,
м есье! (фр .)
543


Г.
Чулк ов
пригласили
тамо шне го
профессора
Демьевил-
ля
посетить
нас
и
дать
нам
совет.
Седенький
маленький
профессор
явился
в
назначенный
час
и,
не
снимая
шляпы,
на
п ороге
объя вил :
—
Vingt cinq! Qui? N’est ce pas!
*
П олучи в
подтверждение,
что
мы
готовы
ему заплатить двадцать пять франков за визит,
почтенный
доктор
осмотрел
меня,
удивился,
что
врачи
р азреш или
мне
ехат ь
в
Шампери,
и
назначил
мне
снач ала
пребывание
в
Chailly,
по том
в
конце
ию ля
посоветовал
ехат ь
в
Гр и-
он.
В C hailly я чувствовал себя неплохо ,
но,
как
тол ько
мы
поднялись
в
Грион,
у
меня
опять
н ачался
жар.
Вскоре
выяснилось,
что
у
меня
крупозное
воспаление
ле гк ого
и
плеврит.
Мне
поставили
чуть
не сорок
горчишников
и
деся т­
ки
банок,
но
я
хрипел,
задыхался,
пальцы
у
меня
ст али
синими.
И
все
обитатели
отеля
бы ли
уверены,
что
э тот
русский
непременно
умрет.
Местный протестантский
пастор явился
ко
мне
по собственной инициативе,
желая меня
достойно
напутствовать
перед
отправлением
на
тот
свет.
Но
я,
хот я
и
хри плы м
голосо м
и кашляя ужасно,
все же нашел в себе достаточ­
но
энергии,
чт обы
д оказ ыв ать
ему
заб лу жде­
ния протестантского
вероисповедания.
П астор
обиделся
и,
заб ыв
свои
добрые
намерения,
завел
со
мною
запал ьчи вы й
богословский
спор, так что моя жена
дов о льно с урово потр е­
б ов ала,
чтобы
это т
ревностный
служитель
культа
немедленно
удалился.
Когда
я
так
лежал
в
Грионе,
едва
ды ша,
мною
овладела
какая-то
странная
м елан хо­
ли я.
Не
зн аю,
что
ее
вы зв ало
—
м ожет
быть,
разыгравшийся
мой
туберкулез,
на
почве
ко­
его
бывают
даже
ду шев ные
заболевания;
мо­
жет
быть,
эта
меланхолия
бы ла
последствием
литературной
травли,
с
коей
я
бо ролс я
успеш­
но,
пока
был
здоров,
а
теперь,
ослабев
физи­
че ски,
утр атил
са мо обл адание
и
вот
пал
ду­
хом.
У
меня
даже
явилась
н авязч и вая
идея.
И
мне
к азало сь,
что
меня
ж дут
какие-то
к оз­
ни,
что
кто- то
распустит
про
меня
клевету,
и
по страда ет
мое
доброе
им я.
В
эти
т рудн ые
для
меня
дни
я
получил
от
моего
приятеля,
тов ари ща
по
якутской
ссылке,
Игоря
Б уди ло-
ви ча
письмо,
в
кото ро м
он
писал
о
сво ей
любви
ко
мне
и
о
то м,
как
он
крепко
верит
в
мои
душевные
и
умственные
силы.
Я
никог­
да
не
п од озрева л,
что
эт от
х ороши й
мой
при­
ят ель
в
такой
мере
привязан
ко
мне .
Не
бояс ь
показать ся
сентиментальным,
я
признаюсь,
что
был
р астрог ан
этим
письмом.
И
как
это
ни странно,
но
это
послание
настоящего друга
исцелило
меня
от
меланхолии.
Недуг
мой
ис­
чез .
Я
перестал думать
о
каких
бы
то
ни
бы ло
клеветниках.
Силы
брат ск ой
любви
освободи­
ли
меня
от
болезненной
мнительности.
Но
физические
мои
силы
восстанавлива­
лись
очень
медленно.
Я
был
смущен
и
об­
р адов ан,
ког да
неожиданно
в
нашем
отеле
появилась
3.
С.3, совершавшая поездку по
Швейцарии
и
нарочно
для
свидания
со
мн ою
и
с
м оею
женою
за ехав шая
в
наш
уединенный
горный
к урорт .
И
эта
встреча
бы ла
как
бы
до казате льс тво м,
чт о,
несмотря
на
все
мои
грехи,
люди
не
утратили
еще
по
отношению
ко
мне
добрых
чувств.
Итак,
понемногу,
очень
медленно,
но
все
же
з аметно
я
ст ал
поправляться.
По
крайней
мере
смерть
как
будто
на
этот
раз
не
пожела­
ла
за душ ить
меня
в
своих
ледяных
объятиях.
П ол улежа
на
постели,
стал
я
читать каж­
дый
де нь
книги,
г азеты
и,
между
прочим,
”Journal de Genève”.
Развернув
однажды
газе­
ту,
я
вдруг прочел
телег рамму
об
австрийском
ультиматуме Сербии4. Я сразу понял,
что
эт от
безумный ультиматум — начало неслыханного
мир ов ого
п ожара.
Каждый день
я
дрожащими
руками
развертывал
газету,
ожидая страшных
вестей.
И
к
ужасу
моему,
все
мои
предположе­
ния
оп рав дали сь.
Н ачалась
миро ва я
война.
Личная моя
су дьба
б ыла
тоже
не
из
ве се­
лых.
Матер иальны е
средства
мои
истощи­
лись.
В
ответ
на
мои
теле граммы
растерявши­
еся
редакции
нередко
отвечали:
"Malheureusement impossible” **.
Курс
рубля
пал,
и
значительные
суммы,
мне
высланные,
превратились
в
очень
скромные.
При
первой
возможности
мы
покинули
Гри он
и
переселились
в
Женеву,
где
легче
бы ло
сноситься
с
нашим
консульством
в
Ге­
нуе
и
друг и ми
центрами,
откуда
уезжали
на
родину русские.
Не смотря
на
то
что
я
был
еще
очень
слаб
физически,
мы
решили
ехать.
Для
этого
мы
отправились
в
Геную.
Консул
пуб­
ликовал
в
газет ах,
что
все
русские,
желающие
вернуться
на
роди ну,
будут
отправлены
на
п ароход ах,
специально
с
этою
целью
зафрах­
тованных
русским
правительством.
В
генуэзском
консульстве,
как
мы
скоро
убедились,
русские
чиновники
вели себя совер­
шенно
непристойно
и
добиться
от
них
места
на
пароход не
бы ло
никакой
возможности.
Ни
докторское
свидетельство
о
моей
тяжкой
бо­
лезни,
ни
документы,
док азы вав ши е,
что
я
со­
трудник
многих
солидных изданий,
нисколько
не
дей ст вов али
на
этих
гос под ,
и
спальные
м еста
получали
какие-то
жирные
ку пч ихи
и
здоровенные
упитанные
молодые
франты.
Две
недели
я
прожил
с
женою
в
Генуе,
тщетно
до бив аясь
пр ава
вернуться
на
родину.
В
Генуе,
как
известно,
нет
особых
со­
кровищ
искусства,
но
сам ый
горо д
все
еще
интересен,
и
в
ин ых
его
камнях
можно
п ро­
честь
фантастически
бо гатую
его
историю.
* Двадцать пять!
К то?
Итак! (фр.)
**”К сожалению,
невозможно” (фр.).
544


Годы
странствий
Пусть сейчас
насмешники
на зыв ают
его
горо­
дом
прачек,
и
в
сам ом
деле,
на
кажд ом
улич­
ном
перекрестке
вы
непременно
увидите
бас­
се йн
и
стирающих
в
нем
бе лье
ит алья нок
—
и
везде поперек
улиц
протянуты
веревки,
на
ко их
к расуют ся
разноцветные
принадлежно­
сти
мужского и дамского
туалета,
—
пусть
все
это
верно,
но
ес ть
все-таки
св оеоб разная
п ре­
лесть
в
этой
многоярусной
груде
серых
ка м­
ней,
в
этих
мраморных
внутренних
двориках,
где
всегда
голубоватая
тень
и
т ихо
журчащий
фонтан.
Две
недели
мы
напрасно
прожили
в
Ге­
н уе.
В
конце
концов
пришлось
вернуться
в
Швейцарию.
С нач ала
мы
поселились
под
Женевою
в
предместье
Petit-Lancy.
Здесь
об­
ширное
кладбище
—
как
густо
разр осши й ся
сад,
примечательное
те м,
что
разноо бр аз ные
де ре вья
в
нем
под обр аны
с
расчетом
на
га р­
монию
осенних
красок.
В
сентябрьские
дни
зол ото
и
киноварь
листвы
пленяют
глаз,
и
ти­
ши на
этого
оч аров атель ног о
уголка
внушала
иллюзию,
что
все
в
мире мирно.
Трудн о
бы ло
себе
представить,
что
в
нескольких
десятках
километров
начинается
тер ритори я
в оююще й
державы,
где
дороги
заг ромо ждены
орудия­
ми,
фургонами,
ранеными
и
мертвецами.
При
первой
возможности
мы
направились
в
горы.
Нам
кто-то
посоветовал
ехать
в
Сиерру.
Это
маленький
горн ый
городок
на
границе
фр ан­
цузской
и
итальянской
Швейцарии.
В
это
вре ­
мя
у
нас
так
мал о
бы ло
денег,
что
мы
не
решились
поселиться
в
отеле.
Мы
нашли
к ом­
натку,
купили
необходимую
ут в арь,
и
жена
сама
стря пала,
покупая
на
рынке
артишоки,
помидоры,
сви ни ну
и
все
прочее.
Я
чувствовал
себя
неважно
и
ед ва
бр о­
дил,
опираясь
на
палку.
Однако
ежедневно
к
приходу
первого
поез да
я
спешил
на
почту,
чт обы
поскорее
получить
газет ы .
Да
простят
мне
товарищи
большевики
мою
ересь,
но
до­
лжен
признаться,
что
я
тогда
отнюдь
не
был
пораженцем,
хотя
и
не
был
ослеплен
наци­
онализмом.
Я
никогда
не
лю бил
Гогенцол-
ле рн ов 5, и германизация Европы в случае их
победы
казал ась
мне
величайшей
опасностью.
Поэтому
я
в
те
дни
с
совершенною
искрен­
ностью
желал
генералу
Генденбургу6
всячес­
ких
неудач.
Впрочем,
я
и
тогда
не
об оль щал
с ебя
иллюзиями,
что
союзники
—
кроткие
овечки,
а
немцы
—
лю доед ы.
И мпериализ м,
всяческий
империализм,
есть
д ело
жестокое
и
крутое.
Впрочем,
умол каю ,
ибо
на
этих
страницах
не
хочу
о тв лекаться
от
своих
п ря­
мых
обязанностей
мем уар ис та.
Сиерра
—
странный
городишко.
Прежде
все го
странно
то,
что
у
жителей
Сиерры
свой
собственный
яз ык
—
ни
французский,
ни
не­
ме цки й,
ни
итальянский,
а
смесь
пату а
с
ка­
к ими
угод но
наречиями.
Улички,
хотя
и живо­
18 Валтасарово царство
писны,
лишены
приятности
благодаря
гря зи
и
сырости.
Т уманы
застаив ают ся
в
этом
уще­
лье,
и
я
не
зн аю,
какие
демоны
понудили
меня,
больного,
поселиться
здесь.
А
между
тем
над
С ие ррой
возвышается
великолепная
гора
Montana-Vermala.
Но
—
увы!
—
у
меня
не
было
денег,
чт обы
подняться
на
эту
гору
и
поселиться
в
отеле.
Тогда
я
вновь
раз осл ал
всем
мо им
изд а­
теля м
и
ред акто рам
послания
с
требованием
денег.
На
э тот
раз
лю ди
о казались
благо­
склоннее
ко
мне,
и
я
ста л
п олучат ь
от ов сюду
че ки.
Я
до гад ался
менять
франки
на
зол ото,
и
это
дало
мне
в о змо жность
в
конце
концов
вернуться
в
Россию.
За
де нь
до
моего
отъ езд а
в
Швейцарии
уже
нельзя
было
менять
бумаж ­
ки
на
звонкую
монету.
Когда
у
нас
скопилось
тысячи
две
фра н­
ко в,
мы
решили
подняться
на
Монтану-Вер-
малу.
Все
т уманы
ост али сь
внизу.
Глазам
от­
крылись
огромные
горизонты.
Снежные
в ер­
шины
сверкали
на
солнце.
И
горн ый
воздух,
п роз рачн ый
и
мягкий,
вливался
ко
мне
в
г рудь
как
целительная
влага.
Я
ч увст во вал
каждый
ден ь,
что
дышу
все
лучше
и
лучше,
что
силы
мои
восстанавливаются.
Мы
прожи­
ли
на
горе
недель
шесть.
От
Женевы
до
Софии
Письма
1915 года
I
К акой- то
ост роум ец
уве рял ,
что
русские
интеллигенты, проживая
где - ни будь
в
Сарато­
ве
или
Ростове-на-Дону,
мечта ют
об
Европе,
как
о
рае.
—
"Хорошо бы теперь махнуть
в Париж,
по слуш ать
звон часов
на
колокольне
св.
С ульп и ц и я1, выпить абсента в кафе Панте­
он..." А стоит им будто бы две недели
пош а­
та ться
по-
парижской
мостовой
или
вообще
где - ни будь
за п ред елами
"го судар ства рос с и й­
ск ого ",
как
они
уже
начинают
тос ков ать
по
своей
в ар варск ой
отчизне.
—
"Не махнуть ли
домой?
Хорошо
в
России...”
Не
знаю,
точны
ли
эти
наблюдения
для
м ирно го
времени,
но
теперь,
к огда
мы
воюем,
у
к аждог о
русского,
застрявшего
за
границей,
одн о
неотступное
и
острое
чувство:
н адо
ехать
домой.
Вот
и
я
поехал.
За
восемь
месяцев
—
я
жил
в
Швейцарии
то
под
Женевою,
то
в
го рах
—
у
меня
впечат­
лений
накопилось
д остато чно,
и
я
теперь
очень
хорошо
зн аю
доб род етели
этой
мирной
и
пресной
страны,
р авно
как
и
похвальные
качества
протестантской
Женевы,
в
которой
545


Г.
Чул ков
жители,
по
уверению
Те офи ля
Гот ье2, так це­
ломудренны,
что
даже
всякие
кривые
линии
в
архитектурных
орнаментах
кажутся
им
voluptue ux*.
Ког да
я
поправился
и
ст ал
о бед ать
за
табльдотом,
в
отеле
б ыло
уж
мал о
народу
—
испанец
из
Южной
Америки,
с тарая
фр ан­
цуженка
из
Лиона, madameS.,
швейцарец
из
Бер на
и
еще
кое-кто.
Русских
не
было.
Madame S.
была
очень
удручена.
Сыновья
и
внуки
ее
бы ли
в
действующей
армии.
Она
прекрасно
помнил а
семидесятый
год .
Прусса­
ки
вн уш али
ей
и ужас
и
отвращение.
На
Фр ан­
цию
она
не
очень
надеялась.
И
то,
что
Жюль
Гед3, ”этот скверный социалист”,
вошел
в
ми­
нистерство
национальной
обороны,
пугало
ее
буржуазное
сердце.
”Одна надежда на Рос­
с ию !” Но русские медлили.
Так
ей
к азалось.
Madame очень сердилась.
Он а спра шив ала ме­
ня,
в одя
па льцем
по
карте,
почему
русские
не
вошли
в
Берлин
до
сих
пор.
”Надо спешить”.
У
испанца
бы ла
куча
черн ом азы х
ребят,
а
жена
застряла
в
Париже
по
неизвестной
причине.
Он
был
мрачен.
Симпатии
его
были
на
сто рон е
союзников.
Он
внушал
почему-то
особенное
дове ри е
madame S.
Раз
по
десяти
в
день
она
спр аш ивала
его ,
кто
победит
—
пруссаки
или
союзники.
Он,
занятый,
по-видимому,
своими
се­
мейными
дела ми,
о т вечал
угрюмо
и
не­
уверенно:
—
Разумеется,
союзники.
Madame была настойчива:
—
А
Париж?
Успеют
его
взять
немцы
или
не т?
—
О
н ет!
Разум еет ся,
не т,
с уда рын я...
Это
уверение
успокаивало
француженку
на
час.
Она
р асспр аш ив ала
меня
иногда
о
Ро с­
сии:
—
Правда
ли,
что
казаки
очень
свирепы?
Ес ть
ли
в
России
писатели,
кроме
Толстого
и
Максима
Горького?
Швейцарец
из
Берна,
бе лок урый
моло­
дой
человек,
юрист,
оставленный
при
универ­
ситете,
был
очень
корректен
и
напряженно
вежлив,
но
на
острые
воп рос ы
madame S.
отвечал
уклончиво.
Боя лся,
очевидно,
ее
г ал­
льск ог о
т емперамент а.
Ч итал
он
усердно
бернские
газеты,
а
также
”Berliner Tageblatt”.
Однажды,
в
отсутствие
г-ж и
S.,
мы
ра з­
говорились —
я
и
белокурый
бернский
юрист.
—
Какие
ужасные
бедствия
приносит
эта
война,
—
ск азал
швейцарец,
стар аяс ь
улы б­
кою
и
полупоклоном
в ы разить
мне
друже­
любные
чувс т ва
” нейтраль ног о”
человека.
—
Ужасные,
—
согласился
я.
— Как жаль, что Россия начала эту войну.
—
Но
ведь
это
Г ермания
объявила
войну...
—
О
н ет!
Помилуйте!
Это
Россия,
зару ­
чившись
п одд ержк ою
Англии,
начала
воен­
ные
действия.
Бернский
юри ст
к ачал
го лов ою.
Так
мы
жили,
как
на
острове,
а
вокруг
шумело
огненное
мо ре
войны.
Ко е-чт о,
п ожа­
луй,
было
виднее
о ттуд а,
из
эт ой
маленькой
ст ран ы,
ко тор ая
изне мо гала ,
да
и
до
сих
пор,
по-видимому,
изнемо гает
от
желания
как-ни­
будь погасить
неугомонные
национальные
ин­
стинкты,
как
будто
совсем,
бы ло,
уснувшие
под
мирной
сенью
ихнего
Drapeau Fédéral
**
.
II
В
н ачале
января
я
покинул
мирную
Швейцарию,
уверившуюся,
по-видимому,
что
на
сей
раз
ее
нейтралитет
не
будет
нарушен,
несмотря
на
гул
орудий,
доносившийся
непре­
станно
до
улиц
Б азеля.
Я
решил
ехат ь
через
Итал ию
и
Бал­
каны.
По
правде
сказать,
у
меня
тогда
не
было
уверенности,
что
мне
не
придется
из
Салоник
вернуться
на
итальянский
берег.
Но
ехат ь
все-таки
н адо
было.
Едв а
я сел
на
итальянский
поезд,
на п рав­
ляющийся
из
Д омо досс олы
в
Милан,
ко
мне
в
ку пе
в ошла
п арочк а
влюбленных
молодоже­
нов.
Я
был
невольным
свидетелем
неж ных
взглядов,
рукопожатий,
прикосновений
и
да­
же
поцелуев.
Итал ья нка
была
очень
миловид­
на.
Т емно глаз ая,
с
большим
ал ым
рто м,
с
нежною
и
тонко
очерченною
шеей,
она
не
лишена
была грации
здорового
мол одо го
”п у-
шистого
зв ер ька”.
Ее
супруг
был
несколько
н иже
ее
р осто м,
узок
в
плечах
и
белокур.
У
н его
бы ли
утомленные
глаза
и
в ялые
губы.
Он
не
пер еста вал,
однако,
ра сточать
ласки
своей
спутнице.
Когда
я
так
наблюдал
за
ними,
мне
и
в
гол ову
не
приходило,
что
эта
парочка
невольно
о ткроет
мне
кое-что
в
психологии
современного
итальян ца,
недоумевающего,
как
бы ть
и
что
делать
п ред
лицом
великой
войны.
Но
вот
что
случилось.
В
дв енадцать
ча сов
супруги
достал и
кор­
зиночку
с
пр ов иант ом
и
принялись
с
аппети­
том
зак усы ват ь,
за пив ая
зав трак
неизменным
кианти,
к отор ый
они
распивали
поочередно,
пря мо
из
горлышка
бутылки.
П осле
зав тра ка,
ко гда
они
несколько
угомонились,
им
взд умал ось
об ратить
на
ме­
ня
внимание,
и
мы
разговорились.
Супруг,
по-видимому,
был
чиновник.
*3д.: чувственными (фр.).
**Федерального знамени ( фр.).
546


Г оды
ст ран ств ий
—
Два
Гарибальди
п оги бли
во
Франции,
—
ск азал
я,
желая
вызвать
мо его
спутника
на
разг ово р,
более
острый
и
решительный.
Он
пос мо трел
на
меня,
кисло улыбнулся,
пожал
плечами
и
пробормотал:
—
Фанатизм!
— Почему же?
Что
вы
хотите
собственно
сказать?
—
удивился
я,
пото му
что
в
само м
де ле
не
ожидал
тако го
от вет а.
—
Я
хочу
ска зать,
что
итальянцы,
ко­
торые
деру т ся
сейчас
во
Франции
против
немцев,
могут
оказ аться
в
ложном
п оло же­
нии.
—
Ка ким
обр азом?
—
Очень
просто.
Итал ия
до лжна
быть
наготове
ко
всяким
случайностям.
Наши
на­
циональные
интересы
—
это
прежде
всего.
Мы
еще
не
зн аем
и
не
можем
знать,
кто
будет
за
нас
и
кто
против,
когда
наступит
момент
для
реализации
наших
национальных
стремлений.
Ободренный
моим
терпением,
спутник
мой
стал
не
без
откровенности
развивать
св ою
политическую
про гр амму,
весьма
тр е­
звую
и
совсем
несложную.
Наконец,
он
мне
зая ви л,
самодовольно
улыбаясь:
—
Вы
спрашиваете,
почему
мы
не
во­
юем ,
ко гда
политическая
конъюнктура
так
бла гоприя т на
для
выступления
Ит ал ии.
Но
ве дь
мы
и
п оль зуемся
об сто ятел ьств ами.
Мы
воюем.
—
Как
„воюем”? — изумился я .
—
С
кем
же
у
вас
война?
—
А
Валона?
Вы
заб ыли ,
что
мы
уст ро­
или
там
десант.
Это
—
кое-что.
Когда
подни­
мется
вопрос
о
компенсациях,
Ев ропа
вынуж­
де на
будет
считаться
с
фактом
нашего
высту­
пления
в
Албании4.
—
А!
Вот
оно
ч то!
—
пробормотал
я,
смущенный
откровенностью
моего
собе­
седника.
В
это
время
я
случайно
взг лян ул
на
лицо
его
супруги.
Она
побледнела.
У
нее
др ожали
гу бы
и
в
гл азах
светились
недобрые
огоньки.
Супруг
тоже
з аметил
перемену
в
лице
своей
возлюбленной
и
счел
долгом
осведо­
миться,
что
с
не й,
не
ху до
ли.
Она
отдернула
пальцы,
на
которые
зло ­
получный
муж
п оложи л,
было,
сво ю
бледную
и
худую
руку.
—
Это
низко!
Это
гадко!
—
з ав опила
вдруг
италь янка
в
чрезвычайном
гневе.
—
Я
стыжусь
иностранца.
Как
ты
смеешь
говорить
об
албан ск ой
авантюре!
Италия
долж на
воевать
с
австрийцами.
Г ар ибаль ди
— герой,
и
кто
не
за
ни х,
тот
негодный
трус...
На чалась
семейная
буря.
Тщетно
сконфуженный
супруг
умолял
успокоиться
свою
страстную
спутницу.
Тщ е­
тно
и
я
стар ался
примирить
поссорившихся
любовников.
Два
часа
еще
нам
пришлось
еха ть
в ме­
сте,
и
все
в ремя
я
был
свидетелем
этой
маленькой
семейной
драмы,
отразившей
в
се­
бе
б ольш ую
др аму
раст еряв шей ся
Италии.
III
В
конце
января
1915 года,
в
Бриндизи,
я
сел
на
итальянский
п арохо д
”Босфор”,
ко то­
рый
должен
был
доставить
пассажиров
в
Са­
лоники.
Когда
лето м
я
выезжал
из
России
за
границу,
мне
и
в
голову
не
приходило,
что
придется
возвращаться
домой
таким
ок руж­
ным
путем:
ничего
не
п од елаешь
—
война.
На
п ароход е
общество
бы ло
смешанное
—
международное.
Когда
мы
отчалили
от
итальянского
берега
и
го род ок
потонул
в
си­
зой
мгле,
пассажиры
столпились
на
па лубе
и
смотрели
на
солнце,
которое
как
буд то
пе­
рек ли к алось
с
зеленым
морем:
казало сь,
что
у
них
свой
язык
—
у
э того
моря
и
у
этого
небесного
зверя,
чья
золотая
г рива
то
ни с­
падает
на
вершины гор,
то
плещется
в
волн а х,
в лачась
за
царственным
животным,
соверша­
ющ им
свой
неуклонный
пут ь
по
небосводу.
Боже
мой!
Как
прекрасен
мир!
И
трудно
се бе
представить,
что
среди
этого
раздолья
кипит
вражда и
ненависть.
Нет,
что
бы
там
ни
гов ори ли
умные
люди,
война
всегда
загадоч­
на
и
непонятна
и,
до лжно
быть,
не
человечес­
кие ,
а
какие-то
иные
силы
ее
тв оря т.
Под у­
ма ть
только:
в
Европе
ст ало
тесно.
И
вот
нам
даже
п роехат ь
нельзя
к
себе
в
Московию,
ибо
дважды
перерыли
з емлю
безумцы
от
моря
до
моря .
Да
что
я
говорю
• землю .
Вот
я
вижу,
капитан
на
мостике
дает
какие-то
знаки
ко ма­
нде:
это
он
боится
плавучих
ми н.
Неужели
и
эти
беспечные
итальянцы
в
конце
концов
будут
спорить
за
свое
прав о
принять
участие
в
дележе
Божьей
земли:
”И делили одежды его,
бр осая
жреб ий ”5.
За
сто лом,
в
общей
каюте
— все
говори­
ли
о
войне,
и
как
страстно
говори ли !
Дело ,
ок азыв ает ся,
в
рынках.
Так
по
крайней
мере
объяснил
оди н
шведский
профессор,
н азид а­
тельно
стуча
п альц ем
по
тарелке.
Веселый
француз,
с
тол сты ми
губами
и
лукавыми
гла­
зами,
уверял
сво ю
собеседницу,
красавицу
польку,
кажется
графиню,
что
Франция
по лу­
чит
наконец
реванш
за
позо р
семи д есят ого
года6. И даже молчаливый англичанин выска­
зал
свое
мнение:
в
войне
нет
ни
правых,
ни
виноватых;
война —
это
спорт,
это
бокс,
если
хотите;
Г ермания
ведет
войну
непристойно,
иее
буде т
судить
в
конце
концов
межд унар од­
ный
трибунал.
547


Г.
Чулков
Пер едо
мно ю
лежал а
большая
военная
карта, и
я,
разглядывая
ее,
никак
не
мог сосре­
до то чить ся
и
оценить
положение
наших
вр а­
гов
и
наших
союзников
с
стратегической
точ ­
ки
зрения:
мне
м ерещ ил ось
все
что-то
случай­
ное
—
то
дети,
которых
я
видел
в
Лю ксем­
б ургск ом
саду,
когда
они
играли
в
войну,
ра змах ив ая
игрушечными
сабл ями
с
немал ым
азартом;
то
г олубые
невинные
глаза
одн ой
мюнхенской
немки,
в
которые
ког да- то
я
был
влюблен ,
будучи
безусым
студентом;
то
п ред­
став ля лся
мне
почему-то
молодой
еврей
из
Лод зи,
с
к ото рым
я
одн ажд ы
сидел
вместе
в
пересыльной
тюр ьме.
Где
теперь
все
эти
случайные люди?
Как они живут? Что
чувству­
ют?
Немка,
должно
быть,
зам ужем .
Ее
му жа
убили,
наверное,
на
Марн е7
или
еще
где-ни­
бу дь.
И
у
тех
мальчиков,
что
и грали
в
Люксе­
мбургском
саду
в
войну,
кто-нибудь
да
убит
теперь
—
отец,
бр ат ...
А
тот
милый
еврей,
с
таким
смеш н ым
акцентом
говоривший
по-
русски,
—
где
он?
Его
заб рал и
в
солдаты.
Воо бр ажаю,
какой
он
был
заба вны й
в
солдат­
ской
амуниции.
Его
ст ар уха
мать,
вероятно,
беженка,
п лачет
о
сы не
де нь
и
ночь...
Пр отив
меня
сидел
господин
лет т рид ца­
ти.
У
него
бы ли
страстные
и
решительные
гл аза.
Я
запомни л
эти
гл аза.
Они
и
теперь
мерещ атся
мне
иногда.
А
губы
у
него
бы ли
томны е
и
ленивые.
Не
зн аю,
почему
этому
господину
в зду­
малось
за гов о рить
со
мною.
Он
улыбнулся
застенчиво
и
сказал:
—
Вы
русский,
не
прав да
ли?
—
Да,
я
русский.
—
Вот
Россия
вовлечена
теперь
в
такую
страшную
войну.
А
ведь
в
сущности
чем
бы
война
ни
кончилась,
Россия
ничего
не
в ыиг ра­
ет
от
участия
в
ней.
У
вас,
русских,
та кая
огромная
территория.
Если
бы
Россия
пр иоб­
рела
еще
новые
земли,
они
бы ли
бы
обуз ой
для
н ее.
Даже
то,
чем
вы
теперь
владеете,
вовсе
еще
не
использовано
в ами
как
следует.
Вам
трудно
жить,
по тому
что
у
вас
слишком
большие
пространства.
Неудобно
вести
куль­
турную
раб оту ,
когда
человек
от
человека
отделен
иногда десятками верст,
как
в
Сибири
например.
Ведь,
если
победит
Россия
и
сою з­
ники,
ваш е
прав ит ельс т во
потребует
приза,
например
К онстанти нопол ь
и
прол ивы 8.
—
Я
п лохой
политик,
—
ск азал
я.
—
Но
такое
требование
возм ожн о.
Наши
импери­
алисты
думают,
что
овладение
К онстан тино­
полем
—
естественное
завершение
разв ития
нашей
государственности.
В
это
время
мой
сосед,
парижанин,
э тно­
гр аф,
как
я
потом
узнал,
наклонился
ко
мне
и
прошептал:
—
И мейте
в
виду,
мосье,
что
ваш
собе­
седник
—
турок.
Признаюсь,
я
смутился
от
такого
от­
крытия.
—
П ростите
меня,
—
пр об ор мотал
я.
—
Вы,
вероятно,
зад еты
в
в ашем
националь­
ном
чувстве...
Я
не
зн ал,
что
беседую
с
пред­
ст а вит елем
в оюющ ей
державы...
Мой
собеседник
чут ь- чуть
усмехнулся.
—
Что
ж,
—
сказал
он,
—
я
не
утаю
от
вас,
что
мне
бол ьно
слышать,
как
иной
народ
м ечт ает
о
своем
владычестве
на
берегах
Б ос­
фора,
но...
Он
помолчал.
—
Но,
—
прод олжа л
он,
блеснув
глаза­
ми,
—
если
не
суждено
Константинополю
быть
столицею
Турции,
пусть
лучше
он
будет
принадлежать
русским,
а
не
немцам.
Я
с
любопытством
посмо т рел
на
нег о.
Мы
увлеклись
разговором
и
не
за мет и­
ли,
что
каю та
опустела.
Н ачала сь
качка.
Я
пе­
реношу
ее
довольно
бодро.
Мне
не
хот е лось
ложиться
в
койку,
и
я
поднялся
на
палубу.
Мим о
меня
прошел
капитан,
преследу­
емый
неопытными
и
нервными
пассажирами,
которые
осв едом ляли сь ,
не
начинается
ли
бу­
ря.
Но
капитан
не
гов ори л
по-французски.
И
по-немецки
и
по-английски
тоже
не
гов о­
рил.
Он
сурово
отмахивался
от
назойливых
вопросов.
”Однако у нашего капитана озабоченное
лицо”,
—
по дум ал
я.
Теперь
не
видно
б ыло
берегов,
и
зеленые
волны
катились
большими
грядами
на
вос­
ток.
Я
прислушивался
к
мор ю.
К то- то,
бо ль­
шой
и
тяжелый,
бормотал
в
бреду.
Вечернее
солнце
за
ту манною
зав есою
слаб о
освещало
седые
хребты
бунтующих
волн.
Бледный
господин,
пошатываясь,
тороп­
ливо
прошел
м имо
меня,
безнадежно
махнув
рукой.
Скоро
пал уба
опустела.
Солнце
зак ат илос ь.
Ст ало
совсем
темно.
Н очь,
мр ачная
и
зло вещ ая,
приникла
к
м орю,
как
будто
сов ещая сь
с
ним
о
н едоб ром
деле.
Я
не
видел
в олн,
но
чувствовал,
что
они
стал и
в ыше.
Соле н ые
бры зги
ор ошали
лицо.
П арох од
наш
накренился
и
нерешительно
шел во
мрак,
тяжело
дыша.
На
п алубе ,
кроме
команды,
был
толь ко
я
да
еще
англичанин
—
тот
са­
мый,
котор ый
смот рел
на войну,
как
на
спорт,
и
не
видел
в
ней
ни
правых,
ни
виноватых.
Англичанин
сто ял
т верд о,
широко
расставив
ноги,
и,
как
заворо жен ны й ,
следил
за
цепью,
кот орая
г ро мыхая
ползла
по
палубе
вд оль
борта.
Он
так
стоя л
и
смотрел.
Я
видел
р аз,
как
гипнотизер-экспериментатор,
прижав
пе­
т уха
к
столу,
провел
черту
ме лом
от
клюва до
края
сто ла
и
петух
остался
недвижим,
уверен­
н ый,
что
ему
не
о тор ва ться
от
той
че рты
никогда.
Это т
англичанин
напомнил
мне
за­
гипнотизированного
петуха.
548


Годы
странст в ий
—
Пойду
вн из
и
ля гу
в
койку,
—
решил
я.
В
каюте
бы ло
душно.
Волн ы
хлестали
в
кр угл ое
стекло
окошка,
и
казалос ь,
что
это
какое-то
м орск ое
чудовище
плывет
рядом
и,
угрожая,
стучит
широкой
лапой.
Я
заснул
тя желы м
сном.
Мне
присни­
лос ь
поле,
покинутые
проволочные
заг ра ж­
дения
и
на
них
красный
петух,
котор ый
орал
человеческим
голо со м: "Свобода,
равен ст во
и
б ратств о
или...
смерть”. Петух кричал хрип­
лым
г олосом .
Я
проснулся
от
сильного
тол чка
и
сразу
не
мог
со об разить,
лежу
я
или
стою.
Наконец,
нащупав
выключатель,
я
зажег
электричество.
То,
что
я
увидел,
смутило
меня.
Полотенце,
которому
по лаг ало сь
висеть
на
к рюке
пе­
рпендикулярно
полу,
висело
ему
паралл ельно ,
об разов ав
прям ой
угол
со
стеною
каюты.
Разд ался
сильный
треск,
и
полотенце,
как
маятник,
переместилось
в
обратную
ст оро ну
и
опять
стало
под
прямым
углом.
Туфли
мои
и
сак,
который
я
забыл
пол ожит ь
в
сетку,
пл авали
в
воде.
—
Доб ро
бы
мы
п ереп лыв али
океан,
а
то
в
каком- то
Отр антск ом
проливе
терпеть
эта ­
кие
приключения,
— рассердился
я,
догадыва­
ясь,
что
де ло
неладно
и
что
пар оход у
уг рож а­
ет
опасность.
С
немал ым
трудом
вылез
я
из
койки
и
"спустился”
в
дв ерь,
ибо
стенка
с
дверью
превратились
теперь
в
п ол,
а
пол
очутился
в
положении
стены.
П арох од ные
переборки
т рещ али
зловеще.
В
общей
каюте,
судоро жн о
уцепившись
за
стол,
сидел
дежурный
слуга.
Я
по лез
по
лестнице
на
палубу.
Б оже
мой!
Что
я
там
увидел!
Н ебо
и
мор е
смешались
в
диком
вихре.
Я
п од ума л: ”Человек со всеми его прете­
нзиями,
пл анами,
революциями,
к уль ту рою,
войною
—
в
конце
концов
один
из
малых
статистов
в
это м
космическом
т еат ре.
А
т ра­
гическая
героиня
на
его
подмостках
—
сам а
стихия.
Какой
у
нее
голос!
К акие
жесты!”
Целые
го ры
из
морской
глуби н ы
воз­
никали
у
борта
пар охо да
и
обрушивались
на
палубу.
Моя
куртка
мгновенно
стала
мокрой.
Я
едва
до полз
до
средины
палубы
и
с
трудом
держался
на
ногах,
крепко
схватившись
за
канат.
С начала
мне
к азал ось,
что
на
палубе
никого
нет.
По том
я
р ассмо тре л
на
мостике
капитана
и
трех
матр осо в
на
вахте.
Я
не
знаю,
сколько
времени
пробыл
я
так
на
палубе,
прислушиваясь
к
в елик ол еп­
ной
и
страшной
симфонии
мор я.
С в етало,
но
хмельная
бур я
по-прежнему
праздновала
свое
оргийное
то ржест во.
Оглянувшись,
я
вдру г
заметил,
что
еще
один
человек
был
на
палубе.
Это
мой
т урок
сидел,
прижавшись
к
г руде
каких-то тюков,
привязанных к
мачте.
Он
уви­
дел меня
и
сделал
мне
знак,
чтобы
я сел
рядом
с
ни м.
Я
перебрался
не
без
труд а
в
его
убежи­
ще.
Мы
сели
рядом,
прижавшись
п лечом
к
плечу,
как
дру зья,
—
мы,
враги,
сыны
враж­
дебных
наций
и
государ ст в,
как
я
тогда
ду­
мал.
—
Вот
он,
человек,
—
сказал
он,
как
будт о
уг ады вая
мои
мысли.
—
Жизнь
н аша
как
тростинка,
а
мы
думае м,
что
мы
цари.
—
А
мы
все-таки
и
цари,
и
б оги,
—
ус­
мехнулся
я,
но
бур я
так
свистела,
что
он,
должно
быть,
не
расслышал
м оего
философи­
ческого
замечания.
Мы
долго
так
сидели,
обмениваясь
из­
редка
фр азами,
и
часто
не
слы ш али
д руг
др уга
из- за
р ева
и
воя
вет ра,
но
—
стр ан ное
дело
—
я
чу вст во вал
этого
человека
как
дру га
и
бр ата.
В
пол де нь
буря
стихла,
мор е
раскину­
лось
зеленой
пеленой
и
солнце
запело
в
небо
сво ю
зо ло тую
песнь.
Я
теперь
видел
с тра ст­
ные
и
решительные
глаза
моего
ночного
то­
варища.
—
А
все-таки
мы
по беди м
и
эту
бурю!
—
сказал
он
вдруг,
улыбаясь.
—
Какую
бурю?
—
Войну.
—
Ч то?
—
спросил
я,
недоумевая.
—
Войну,
—
пов тор ил
он
убежденно.
Когда
мы
прощались,
он
дал
мне
в изит­
ную
карточку.
Я
с
удивлением
прочел
на
ней:
—
Chevket-bey Kibrizli. Paphos. Chypre.
П о- вид имому,
он
заме тил,
что
я
н едо­
умеваю.
—
Я
родной
брат того
Шевкет-бея9, око­
тором
вы,
вероятно,
слыхали.
То лько
тогда
я
вспомнил
о царьградской
драме.
Теперь
этот
представитель
умирающей
к ульт уры,
это т
свободолюбивый
патр ио т
п редст ав ляет ся
мне
как
живой
симво л
не­
счастной
Турции,
ко то рая
дол жна
в осстать
против
самой
себя,
если
она
мечт ает
сохр а­
нить
свое
кул ьту рно е
и
национальное
еди­
нств о 10.
IV
Сп асаясь
от
бури,
ко тор ая
об руш и лась
на
парох од
наш
в
О тра нтс ком
проливе,
заш ли
мы
в
П атрас.
К апитан,
тако й
озабоченный,
нелюбезный
и
строгий
накануне,
не
гово­
ривший
ни
на
о дном
языке,
к роме
италь янс­
кого, вдруг стал весьма приветливым, веселым
и
словоохотливым.
У
не го
так же
откры лись
549


Г.
Чулк ов
лингвистические знания:
он заговорил
по-фран­
цузски,
по-английски и даже
с
гре хом
попола м
состав лял
ф разы
по-русски,
весьма,
впрочем,
неожиданные.
Так
на капитанов влияет
погода.
В
Патр асе
к
нам
на
п арохо д
сел
адвокат-
грек,
решивший
ехат ь
в
Афины
морем:
в
это
время
как
раз
что-то
случилось
на
желез­
н одоро жн ой
линии,
и
движение
поездов
бы ло
прервано.
Эт от
адвокат
был
первый
грек,
кото рог о
я
увидел
во
время
войны,
и
я
был
р ад,
когда
он
заговорил
со
мною.
Впоследствии
я
убе­
дился,
что
этот
афинский
гражданин
весьма
типичен
для
среднего
об разо ванн ого
грека.
Таких
теперь
там
н ем ало.
И,
кажется,
сам
Венизелос11
человек
таког о
ск лада
и
таких
же
стремлений,
если
судить,
по
крайней
мере,
по
яв ной
его
политике
и
дипломатии.
—
В
Афинах
вы
не
найдете
ни
одного
честного
грека,
который
держал
бы
сторону
Германии,
— сказал
мне
ад во кат,
реши т ельн о
подчеркивая
каждое
с лово.
—
Но
ве дь
у
вас
есть
германофильские
газет ы ,
стало
быть,
и
германофилы
найдутся,
если
их
поискать
хорош ен ьк о.
—
Германофильские
газет ы ,
су да рь,
из­
даются
на
немецкие
деньги.
Впрочем,
я
не
хочу сказать, что
мы германофобы,
мы
то лько
не
ге рманофилы
—
вот
и
в се.
Можн о
быть
ни
тем
ни другим.
Мы
блюдем
интересы
Греции.
—
Вот
и
вы
говорите
об
интересах,
—
ск азал
я,
стар аяс ь
вызвать
собеседника
на
откровенность.
—
Я
восемь
месяцев
беседую
с
"н ейтрал ьн ым и”
лю дь ми,
и
все
они
твердят
об
интересах
и
компенсациях.
Но
не
думаете
ли
вы,
что
не
тол ько
интересы
оп ред еляют
судьбу
нации?
Может
быть,
с обл азны
легкой
поживы
делают
политиков
близорукими?
Ад вок ат
самод ов ол ьно
усмехнулся:
—
Ни че го,
кроме
интереса.
Все
так.
И
мы
как
в се.
—
Но,
од н ако,
вы
ск азали ,
что
симпатии
бо льш инст ва
на
ст орон е
союзников.
Почему?
—
На
ст оро не
Франции.
Это
верно.
Но
эти
симпатии
—
по
расчету.
Я
м огу
вам
от­
кровенно
сказать.
Франция
была
всегда
др у­
жественной
нам
державой.
Она
оказывала
нам
драгоценные
услуги,
финансовые
и
поли­
тические.
Мы
имеем
основание
н адеят ься
на
нее
и
в
будущем.
Ее
поражение
было
бы
нам
невыгодно.
Он
с
хитрою
гримасо ю,
прищурив
гл аза,
смо трел
на
меня,
по-видимому
несколько
пре ­
зир ая
во
мне
русского
наивного
дикаря,
ко то­
рый
в оо бра жает,
что
в
политике
м ожет
б ыть
кое-что
ещ е,
к роме
''интересов и компенсаций”.
Почтенный
буржуа,
вероятно,
не
под о­
зре вал,
что
в
это
время
я
вспомнил
пушкинс­
ки е с трок и : "Страна героев и богов,
раст оргн и
рабские
в ери ги ...”12
...Увы!
зов
Пушкина,
как
и
зов
Байрона,
обращ ен н ый
к
Греции,
—
"О,
кто
возродит
эт от
до блест н ый
дух
и
воззовет
т ебя
из
моги­
лы ?”13 — звучат в наши дни как ирония.
Со­
временные
греки
не
похожи
на
греков,
ни
тем
менее
на
богов,
а
вместо
до блест н ого
дух а
в
Элладе
царствует
н ыне
дух
торгашеский.
Но
как
ни
прозаичен
был
гражданин
эл­
линского государства,
все
же
берега
Коринфс­
к ого
залива
не
мо гли
не
тревожить
сердце
поэтическими
приз раками
минувших
времен.
А
когда
па роход
наш
п одош ел
к
узкому
Коринфскому
каналу
и
после
долги х
перего­
воров
с
береговою*
ст ражею,
подъезжавшей
к
нам
на
катере,
повлекся
медленно
между
бе ре гов
высоких
и
пустынных,
все
стало
похо­
жим
на
сказку.
Кт о-то
вскрикнул
даже
в
непритворном
испуге,
когда
парох од
надвинулся
высокими
ма чтам и
на
низко
нависший
над
канал ом
же­
лезн од орожн ы й
мост.
Казалось,
что
мачты
вы ше
мо ста,
что
наш
п арох од
л ишь
призрак,
который
пр еод олев ает
в не шние
преграды,
п рези рая
все
материальное.
Мы
пришли
в
Пирей
ночью.
Сотни
золо­
тых
огней
дрожали на
берегу
и
в
бухте.
Какие-
то
черные
люди
шн ы ряли
на
лодках
вокруг
п арох ода.
На палубе стучала машина, наматы­
вавшая якорный канат. Где-то громко и тревож­
но закричала сирена.
И вдруг все звуки умерли.
На
рассвете
мы
снялись
с
якоря .
Д ымя
сигарою,
ко
мне
п одош ел
афинс­
кий
а дв окат.
—
Вот
наш а
гор дость ,
—
ск азал
он,
ука­
зы вая
на
несколько
новеньких
военных
судов,
окрашенных
в
боевой
цвет,
—
здесь
не
весь
наш
флот .
Часть
маневрирует
в
море.
Он
по молч ал,
само дов о льно
улыбаясь.
—
Ран о
или
поздно
—
Константинополь
будет наш, — проговорил он,
наконец,
и посмо­
трел
на
меня,
как
буд то
ожи дая
возражений.
Но
я
не
во зра жал
адвокату.
"Значит,
и
при
крайней
трезвости
проз а­
ического
ум а,
—
ду мал
я,
—
возможны
такие
патриотические
мечтания.
Но
го ре
тому
нар о­
ду,
который
ничем
высшим
не
оправдывает
своего
националистического
стремления
и
ни­
ч его
не
ищет,
к роме
"выгоды”.
Огибая
Эв бею,
мы
п ошли
к
Салон и к ам.
V
Мы
приехали
в
Салоники
ут ром.
День
был
жаркий.
Синее
м оре,
и
т ихое
неподвиж­
ное
небо,
и
говор
раз нолико й
толпы,
десятки
больших
парусных
лодок,
привязанных
к
на­
бережной,
и
купцы
на
них
в
бел ых
коротких
юбках,
с
тюрбанами
на
г олов е,
продающие
550


Го ды
стран ст в ий
рыбу,
апельсины
и
яблоки,
—
все
б ыло
так
беззабо т но
и
так
мирно:
не
верилось,
что
тут
рядом
союз н ая
стран а
зады хает ся
в
неравной
борьбе
с
врагом.
В
большом
отеле,
довольно
чистом,
ла­
кеи
го вор ят
по-французски;
после
обеда
нам
дал и
чудесный
турецкий
кофе,
какого
я
ни где
не
пивал;
в
пр остор ном
номере
бы ло
светло,
а
с
б алкона
можно
было
любоваться
велико­
лепным
зал иво м,
над
кото рым
носились
чай ­
ки
—
"птицы небесные,
которые
не
сеют,
не
жн ут" 14.
Ах,
за быть
бы
о
кровавом
пире,
об
изне­
м огаю щей
в
битвах
земле
и
о стать ся
тут,
среди
эт ой
праздной
и
ленивой
толпы
под
жарким
солнцем!
Так
ду малось
малодушно,
и
страшно
бы ло
ехать
на
север.
Я
ост ался
в
Салониках
на
сутки.
Бродил
по
городу ,
тщетно
стар аясь
разгадать,
кто
эти
люди ,
собравшиеся
здесь
среди
разв алин,
— турки,
греки,
евреи?
Все языки
здесь смеша­
ны.
См еш аны
и
нравы
и
типы.
Сре ди
нищенских
лохмотьев
увидишь
вдруг
женщину
в
д раг оценном
восточном
на­
ряд е
с
п рек расн ым
жем чу гом
на
головном
уборе
или
неожиданно
столкнешься
с
фран­
цузами
в
плат ье
п ари жск ого
п ок роя.
Зазвенели
бубны,
за стонал а
скрипка,
и
какая-то
процессия,
св адебн ая
мо жет
быть,
потянулась
из
уз ког о,
г ряз ного
переулка,
и
тотчас
же
из
окон
высунулись
че рн ом азые
гол овы
и
долго
прислушивались
к
нестрой­
ным
звукам
уличной
музыки.
Я
заш ел
в
храм
Св.
Софии,
превращен­
ный
турками
в
мечеть,
а
теперь
в осст ан овлен ­
ны й.
Во
двори к е
—
большой
каменный
б ас­
сейн
с
зеленою
вод ою.
Фасад
хра ма
не
любо­
пытен,
но
внутри
есть
моз аика
над
ал та рем
и
в
куполе.
Тщетно
я
искал
потом
репродук­
ции
эт ой
мозаики.
Здесь,
по-видимому,
ни­
ком у
не
пришло
еще
в
голо ву,
что
н адо
с фо­
то гр афир ов ать
эти
драгоценные
камни.
Но надо было ехать домой.
Я
отправился
в румынское
консульство
визи ров ать
паспорт.
Там
со
мной
б ыли
лю безн ы
и
предуп­
редительны
и
даже,
бы ть
может,
чересчур
за­
ботливы.
Так,
например,
какие-то
румыны,
оказавшиеся
там
случайно,
вместе
с
консульс­
ким
чиновником
долго
уговаривали
меня
не
ехать
через
Болгарию:
—
Поезжайте
пр ямо
через
Румынию.
Вам
придется
из
Ниша,
минуя
Царьброд,
ехать
на
север,
по том
по
Дунаю,
а
там
по
Румынии
до
Б ухарест а
и
русской
границы.
—
Но
я
хочу
побывать
в
Софии,
и
так
ближе,
кроме
того,
и
удобнее,
наконец...
Румыны
значительно
улыбнулись:
—
Удобнее,
но
не
пропустят
бол гары .
—
Однако
ведь
несколько
тысяч
русских
ехало
так.
Румыны
недоверчиво
к ачали
гол ова ми.
—
Едва
ли
пропустят.
О ттуда
я
пошел
в
болг арск ое
кон с уль­
ство.
Там
без
всяких
разговоров
поставили
на
паспорте
ш т ем п е ль: "Виден за свободне оти-
ване
Б ъл гарии".
Денег
за
визу
не
взяли.
—
Мы
берем
то лько
с
иностранцев.
Кажет ся,
эта
несколько
неожиданная
в
устах
болгарского
чиновника
ф раза
стал а
какой-то
традиционной
лю безно стью
по
ад­
ресу
русских,
возвращающихся
до мой
во
в ре­
мя
войны.
Утром
на
друг ой
день
я
выехал
в
С ер­
бию.
На
во к зале
в
Салониках
я
увидел
толпу
измученных,
безнадежно
утомленных
люд ей
с
худы ми
и
тревожными
лицами.
Они
волно­
вались,
суетились,
разм ахив ал и
руками.
Дра­
гоман15
нашего
консульства
что-то
им
объяс­
нял
и
выдавал
какие-то
ль готны е
билеты
тре ­
тьего
к ласса
для
путешествия
через
Сербию
в
Россию.
Это
палестинские
евреи,
русские
под дан­
ные,
возвращались
на
родину
—
в
смятении,
стр аш ась
будущего.
В
этой
толпе
я
заметил
одно
женское
лицо
с
такими
печальными
гла зами,
каких
я
никогда не
видел.
Еврейка
сто яла
неподвиж­
но,
не
суетилась,
не
к ри чала,
как
другие.
В
этой
девушке
сохранилось
что -то
библейс­
кое.
Такие,
долж но
быть,
еврейки
сидели
не­
когда
на
"реках вавилонских"16.
Граница
сербская,
как
известно,
н едале­
ко
от
Салоник.
Не
без
волнения,
п ри зн аюсь,
я
ступил
на
сербскую
зем лю.
Разу меет ся,
я
тотчас
же
начал
п рис лу­
шиваться
к
тому,
что
говорят
здесь,
где
война
своим
тя желы м
плугом
паш ет
несчаст­
ную
зе млю
и
где
п оля
политы
не
светлым
дождем,
а
кровью
самих
землепашцев.
Как
вс е гда,
"глубокий тыл"
эмиграции
оказалс я
менее
чутким
к
действительности.
Сер бы
не
уны ваю т
—
такое
о сталось
у
меня
впеча­
тление.
Надо ,
впрочем,
и
то
ска зать,
что
ехал
я
в
те
дни
как
р аз,
когда
австрийцы
бежали
из
пределов
Сербии
после
не долго го
своего
т орж еств а.
Но
если
не
бы ло
пессимизма,
з ато
—
увы!
—
не
бы ло
и
миро люб ия
по
отно ш е­
нию
к
своему
недавнему
союзнику
—
Бо л­
г ар ии17.
Перв ый
же
серб,
с
ко тор ым
пришлось
мне
б еседоват ь ,
оказ ался
непримир имым
до
странности.
Это
был
старик,
ехавший
со
мно ю
в
одном
к упе
от
Салон и к
до
Ниши.
Объяснялись
мы
с
ним
по-французски.
По-
русски
он
не
понимал,
а
я
не
понимал
по-
сербски,
хот я
читал
когда-то
сербские
пе сни
без
большого
труда.
Впрочем,
от част и
в
м оем
551


Г.
Чулк ов
непонимании
языка
в инов ат
был
и
этот
ста ­
рик,
говоривший
торо плив о
и
неразборчиво.
Непримиримый
старик
и
сл уш ать
не
хо­
тел
об
уступках
бо лгар ам.
—
Как!
Э тим
тат ар ам
уступить
искон­
ную
слав ян ск ую
землю!
Македония
—
колы ­
б ель
нашего
н аро да.
Отсюда
вышло
южное
слав ян ст во.
Нет,
мы
не
уступим
нашей
з емли
этим
в арв ара м...
—
Почему
варварам?
Почему
тата рам ?
На
это,
разум еет ся,
п оследо вали
обыч­
ные
ответы,
которых
я
н аслуш ался
немало
в
Женеве.
Бол гар ы
не
чистые
с лав яне1 8.
У
них
нет
своей
древней
литературы.
Их
фольклор
неса­
мостоятелен.
Вся
древ ня я
культура
—
ку ль­
тур а
сербская.
Не
будучи
вп олне
компетентен
в
этой
об ласт и,
я
не мог, конечно,
возражать
старику
с
д остаточ ной
уб еди т ельн ост ью,
но
у
меня
б ыла
ка кая- то
внутренняя
уверенность,
что
эта
острая
расп ря
пот ому
так
и
ост ра,
и
ядо­
вита,
и
жестока,
что
ссо рят ся
между
соб ою
все-таки
родн ые .
Чужие
вр аги
могут
бороть­
ся,
но
истинная
ненависть
м ожет
б ыть
лишь
при
какой-то
близости,
и,
пожалуй,
уместно
вспомнить
здесь
п огов орк у:
от
ненависти
до
люб ви
од ин
ша г.
Когда
поезд,
медленно
тащившийся
сре­
ди
обнаженных
тутовых
деревьев,
о станов ил­
ся
у
станции
Мировче,
я
увидел
группу
сербс­
ких
ополченцев,
расп ев ающ их
какую-то
мела­
нхолическую
песню.
”Это страна мужиков и охотников”,
—
под умал
я,
ког да
увидел
у
дверей
станци­
онного
до мика
тушу дикой
коз ы,
двух
зайцев,
лису
и еще
какую-то дичь,
— все
это висело
на
солнце,
как-то
по-домашнему.
И
не
видно
бы­
ло
начальства,
и
самы й
поезд
каз ался
здесь
неуместным,
чуждым
п атриар хал ьно му
быту
и
э тим
в оинам
в
р азносо ртной
одежде,
без
выправки
дисциплинированных
солд ат .
Тут,
в
Мировче,
я
понял,
что
Сербия
теперь,
в
эти
страдные
дн и,
—
оди н
военный
лаге рь,
что
под
ружьем
все
—
старики
и
маль­
чики,
что
женщины
работают
на
это т
лагерь
и
что
в
Сербии
ничего
нет,
к роме
страстной
и
напряженной
мечты
о
св ободе .
Эти
со лд аты
похожи
на
повстанцев.
Ночью,
когда
я
и
спутник
мой
спали
в
н ашем
купе,
кто- то
постучался к
нам в дверь.
—
Что
надо?
В
чем
дело?
Оказывается,
к акая- то
девушка,
студент­
ка-медичка,
как
я
узн ал
впоследствии,
просит
п озв олен ия
пройти
в
наше
ку пе
и,
открыв
окно,
получить
какой-то
пакет,
который
ей
должны
пе реда ть
на
ближайшей
станции.
—
Пож ал уй ста.
Но
почему
вы
к
нам
стучите,
а
не
желаете
выйти
для
э того
на
площадку?
—
Проход
занят.
Я
выглядываю
из
моего
ку пе
и
виж у,
что
ве сь
вагон
п ерв ого
к ласса
наполнен
ранены­
ми,
которых
эвакуируют
в
Ни ш:
там
бол ь­
ниц ы.
Раненые
л ежат
на
п олу
—
в
проходе
и
на
площадке.
Их
увезли
сли шк ом
далеко
во
вр емя
наступления
австрийцев.
Теперь их
в оз­
вр аща ют
обратно.
Разум еет ся,
спать
в
эту
ночь
уже
не
при­
шлось.
Курсистка
о каза лась
словоо хот ли во ю.
Она
училась
медицине
в
Мюнхене.
Выехала
отту да
перед
само ю
вой н ою.
Раз гов ари вали
мы
с
нею
по-русски.
И
эта
медичка
ок азалась
такою
же
непримиримою,
как
старик.
—
Вы
за
сербов
или
за
бол гар?
Это
был
ее
первый
вопрос.
По том
она
достала
карту
и
все
старалась
объяснить
мн е,
во дя
по
ней
паль ц ем,
что
Македония
должна
бы ть
сербскою
и
не
мож ет
быть
не
сербскою.
Мы
вели
этот
разговор
при
т уск лом
све ­
те
о гарк а.
Вагоны
в
Сербии
не
освещаются
вовсе.
—
Ах,
вам
н адо
ост ат ься
в
Нише
на
несколько
дней,
—
уго вар ивал а
она
меня.
—
Но,
вы
знаете,
теперь
все
гостиницы
пере­
полнены.
Я
бы
вас
пригласила к
себ е
в
д ом,
но
все
комн аты
за няты
ранеными.
Был а
одна
св обод н ая,
но
теперь
ее
занимает
журналист-
англичанин...
И
она
назв ал а
одну
известную
фамилию.
На
рассвете
мы
приехали
в
Ни ш.
VI
Такого
гр яз ного
города,
как
Ни ш,
я
не
видал
нигде.
И
д аже
наш
Якутск,
который
пришлось
мне
посетить
тринад цать
лет
т ому
наз ад,
не
так
беден
и
жалок,
как
э тот
вт орой
город
королевства,
стоящий
на
г лавн ой
же­
лезн од орож н ой
линии.
А
ве дь
Якутск
мерзнет
в
тайге
долгую
зиму,
и
н адо
п роехат ь
три
тысячи
верст
на
лошадях,
чтобы
услышать
свист
паров оза.
Нам
ск азали ,
что
в
Нише
свирепствует
тиф.
Еще
бы.
Хотя
на
станции
па хло
к ар­
бо лов ой
кислотой,
но
что
можно
поделать
с
эпидемией,
когд а
лошади
б редут
по
брю хо
в
жидкой
грязи,
люд и
пью т
воду
прямо
из
к оло дца,
и
приезжие
ютятся
как
попало,
и
приходится
искать
не
комнату,
а
угол:
все
полно.
По
счаст ью ,
с
нашим
п оездом
возв ра­
щ ался
из
Греции
вагон-салон,
в
кото ром
ехал
во
Францию
министр
Барк19, и там можно
было
пообедать
как
следует.
Съестных
при­
пасов,
кото ры е
мы
купили
в
Салониках,
нам
хватило
на
сутки,
а
между
тем
в
Н ише
при­
ш лось
задер жать ся
неожиданно.
552


Г оды
ст р анст вий
Ко
мне
подошел
какой-то
юркий,
верт­
лявый
человек
в
во лчь ей
шубе
и
спросил
по-
французски,
не
в
Петроград ли
я еду.
П олучи в
утвердительный
ответ,
он
поспешил
почему-
то
пока зать
мне
свой
п асп орт
и
о трекомен­
доваться.
Он
ехал
в
Россию
в
качестве
кор рес ­
пондента
греческих
официальных
газет.
Это
не
меш ало
ему
б ыть
накануне
войны
констан­
тинопольским
корреспондентом
одн ой
боль­
шой
националистической
г азет ы.
—
Вы,
может
быть,
и
по-русски
го в ори­
те?
—
спросил
я.
—
Говорю
немного.
—
А
вы
дав но
из
Константинополя?
—
Да
вот
уже
две
недели.
—
’Тебена”20 не видали?
—
Видел.
Он
серьезно
поврежден.
Он
теперь
совсем
не страшен
для
русского
флот а.
И
мы
на
мо ре
сильнее
турок.
—
А
вы
грек?
—
Да.
Но
учился
в
Софии,
в
универ­
ситете.
Слушал
лекции
вашего
Милюкова.
Почтенный
человек.
Я
хот я
и
с остою
к ор­
респондентом...
(он назвал известный орган),
но
ув ажаю
господина
Мил юков а. ..21
Вы
в
Со­
фии
остановитесь?
-Да.
—
Позв ол ьте
вам
п ореко мендо вать
го­
стиницу.
Очень
хо рош ая
гостиница.
Ма кедо­
ния
называется.
Вообще
этот
журналист
оказ ался
весьма
любезным
и словоохотливым человеком,
хот я
несколько
тор опл ив ым
и
как-то
чересчур
”ин-
тернацио нал ьны м”.
По
моим
наблюдениям,
такие
зав ед омо
„интернациональные”
люди
почему-то
всегда
охотно
работают
в
самых
крайних
национа­
листических
орг ана х,
иногда
переходя,
впро­
че м,
с
заг адоч ны м
легкомыслием
из
одн ой
страны
в
другую .
Подо шла
к
станции
па ртия
со лда т.
Моя
спутница
поспешила
д оста ть
фот ог рафи чес­
кий
а ппарат
с
намерением
снять
группу
во­
ино в.
Солдаты
бы ли
очень довольны,
что
ими
интересуются,
просили
под ожд ать,
пока
они
приготовятся.
Заламывали шапки
и
п одкручи ­
ва ли
усы .
Пусть
все
узн ают ,
какие
бравые
со лдаты
сербы.
Особенно
хло потал
оди н
бе­
лок уры й
мол од ой
парень.
Поймал
трех
де ву­
шек
в
деревенских
наря дах
и,
хо тя
они
упира­
лись,
закр ыв ая
брови
рукавами,
привел
их.
Их
н адо
тож е
снять
и
по казат ь
там ,
в
России,
какие
славные
девушки
в
Сербии.
—
Вы
как
же
едете?
На
Дунай?
Через
Румынию? — спрашивали
м еня
сербы
в
Н ише
и,
когда
я
говорил,
что
еду
на
Царьброд,
через
Болгарию,
неодобрительно
покачивали
го лов ами.
Но
мы
все-таки
поехали
через
Б олг арию.
Царь бр од
—
мален ькая
пограничная
станция,
но
там
есть
буфет,
носильщики
п онимаю т
по-
русски,
и
все
как-то
светло
и
уютно;
нет
духа
напряженной
тревоги,
который
ов лад ел
вою­
ющей
Сербией.
Но
чем
дальше
ехал
я
по
Болгарии,
тем
это
первое
впечатление
ми ра
и
довольства
уступало
в
душе
место
совсем
иному
впечат­
лению.
Я
начинал
понима ть,
что
это
лишь
кажется
так,
—
на
само м
деле
Болгария
боль­
на
в ой ною.
Ес ли
Ита лия
и
Греция
р ассу жда­
ют
и
медл ят,
взв еш и вают
об сто ятель ств а
и
оценивают
положение,
все
это
не
отр аж ает­
ся
в
сердцах
и
умах
так
болезненно,
как
здесь.
Болгария
больна
войною.
У
нее
ли х орадк а.
И
нищая,
израненная
Сербия
по
сравнению
с
благоп о лучн ою
Болгарией
кажется
б одро ю,
здоровою
и
крепкою.
У
меня
в
руках
куча
б олгарск и х
га зет
—
”Мир”, ’Ъолгария”, ”Препорец”, ”Народ-
ная
Воля ”,
"Народные Права”, ”К аб а на”,
”Дневник”, ” Ут ро”22 и несколько еженедель­
ных
иллюстрированных
листков.
И
в
этих
газет ны х
ли стах
ч увс тв ов алась
та
же
ли хор адк а:
пусть германофильские газе­
ты
клевещут
на
Россию,
пусть
русофильские
не
смею т
сказ ать
громко
то,
что
на
душе
у
к ажд ого
болг ари н а;
пусть
сатирические
листки
тр унят
над
сербами:
везде
в
к аждой
стат ь е,
в
к аждой
заметке
—
одн а
тревога,
одн о
недоумение.
В
Софию
я
приехал
ве чер ом
и,
к
сожале ­
нию,
сказал
извозчику,
чтобы
он
вез
меня
в
гостиницу
"М акедо ния” ,
как
рек оменд ов ал
мне
греческий
журналист.
”Македония”
эта
оказ алас ь
таким
гр язны м
прито ном
и
хозяин,
восточный
человек,
по-видимому
турок,
был
так
назойлив,
что
я
поспешил
уехать
оттуда
в
друг ой
отель,
хот я
слуга
этой
самой
”Маке-
донии”
уверял,
что
в
Софии
все
гостиницы
переполнены,
и
упорно
тащ ил
мои
чем од аны
куда-то
наверх
по
узкой
и
темной
лестнице.
Но
гостиница
нашлась,
и
даже
устроен­
ная
на
немецкий
лад.
Только
все
европейские
усовершенствования
не
действовали
почему-
то:
телефон
был
сломан,
ли фт
остановился
на
полпути,
электричество
неожиданно
г асло
и
центральное
отопление
было
не
в
порядке.
Со
ст ранны м
чувством
я
бродил
по
со­
фийским
улицам.
”Но ведь это русский народ!” — думал я,
прислушиваясь
к
речи
прохожих,
чи тая
при
свете
тусклых
фонарей
вывески,
написанные
русскими
буквами23.
Я
з ашел
в
ка фе.
Десятки
русских
лиц.
Это
все
интелли­
генты.
Это
все
наш
”третий элемент”24 — та­
кое
впечатление
о ст алось
у
м еня
от
этих
бо­
лгарских политиков,
которые с
жадностью чи­
та ли
газеты
и
перебрасывались
иногда
заме­
чаниями,
ск ры вая
под
маск ой
иронии
553


Г.
Чулк ов
и скептицизма горькие
чувства
и
мучительные
сомнения.
Однако
первый
болгарин,
с
кот оры м
я
познакомился,
о казался
германофилом!
Я
встретил
его
в
вагоне
железной
дор оги .
Дело
бы ло
вот
как.
В
купе,
где
сидел
я
и
моя
спутница,
вошел
господин
среднего
ро ста,
с
желчным
и
сердитым
лицом,
одетый
как
европеец.
Н есмотр я
на
впалую
гру дь
и
яв­
но
болезненный
вид ,
он
бы л,
по-видимому,
за нят
собою,
и
усы
его
торчали,
как
у
Виль­
г ель ма 25, свидетельствуя о том,
что
их
владе­
лец
не
признает
себя
угнетенным
и
претендует
на
са мосто ятел ьно сть
положения
и
независи­
мость суждений.
Но,
несмотря на
воинственно
торчащие
усы,
б ыло
в
нем
что-то
жалкое.
Вскоре
у
нас
в
ку пе
о казалос ь
еще
двое:
оди н
добродушного
вида
господин
лет
со­
рока,
с
умными
и
тихими
гла зами,
а
другой
его
спутник,
старичок,
весьма
подвижный,
болтливый
и,
должно
быть,
лукавый.
Первый
пассажир,
кото ро го
для
пр ост о­
ты
я
бу ду
зв ать
"Вильгельмом”,
весьма
обе с­
покоился,
когд а
услышал,
что
я
разговариваю
с
м оей
спутницей
по-русски.
Он
заер зал
на
своем
диване,
и сп одл обья
нас
огл яды в ая,
три­
жды
р онял
газету
и,
нагибаясь,
извинялся
по­
чему-то.
Наконец
он
об ратил ся
ко
мне
с
разгово­
ром.
Г ов орил
он
по-болгарски,
вставляя
и но­
гда
русские
слов а,
когда
я
н едоу мев ал,
не
понимая
какой-нибудь
фразы.
—
Вы
во звращ ает есь,
вероятно,
в
Рос­
си ю?
— спросил
он,
стар аясь
бы ть
любезным.
-Да .
—
Так
много
русских
едет
теперь
из-за
границы.
Какие
трудные
времена.
На
д олю
России
выпали
больш и е
испытания.
—
О,
да.
И
на
долю
Европы
тоже.
—
Г ермания
та кой
опасный
противник.
А
Гинденбург?
Вы
не
находите
гениальным
это го
генерала?
—
Я
худо
разб ираю сь
в
военном
ис­
кусстве.
—
Немецкая
военная
наука
стоит
на
не­
д осяг аемой
высоте.
—
Может
быт ь.
—Я
ду маю,
что
война
буде т
полезна
для
России.
—
Вероятно.
—
Ес ли
Ге рмания
окажется
победитель­
нице й,
тогда...
Я
посмотр ел
вопросительно
на
м оего
собеседника.
—
Тогда
успехи
цивилизации
обеспече­
ны.
У
нас
в
Болгарии многие
боятся
немецкой
государственности.
Но
это
напрасный
с тра х...
Мы
должн ы
считаться
с
реальными
интереса­
ми.
Вот
и
в се.
—
Ав
чем
реальные
интересы
Болгарии?
—
Нам
н адо
получить
Македонию...
” Ви льгел ьм”,
как-то
съежившись
вдруг
и
бросив
на
меня
н едобр ый
в згляд ,
бо ком
вышел
из
купе,
едва
приподняв
шляпу
над
лысою
гол ово ю.
То лько
что
он
ушел,
как
наши
спутники,
упорн о
при
нем
мо лчавш и е,
заго вор или
весь­
ма
оживленно
снач ала
между
со бою,
а
потом
и
с
нами.
—
Чиновник!
Бюрократ!
Германофил!
—
сказал
лукавый
старичок,
показывая
паль­
цем
на
дверь,
в
которую
вышел
”Вильгельм” .
Бы ли
уже
сумерки,
когда
мы
перепра­
вились
через
Дунай,
а
ночью
мы
были
в
Бу-
каресте.
По сле
нищего
Ниша,
после
неспокойной
Софии
так
странно
было
попасть
в
нарядный
и
возбужденно-веселый
Букарест.
Чему
смеют ся
эти
люди ?
Почему
так
за гримир ов аны
эти
дамы? Зачем
у
вс ех
офице­
ров
монокли,
как
у
австрийцев?
Г ремит
какая -то
бравурная
музыка.
Ка­
фешантаны
гостеприимно
распахнули
сво и
двери.
Да
и
ве сь
город
похож
до
странности
на
кафешантан.
В
ресто ран е
слуга,
заметив,
что
я
рус­
ск ий,
извиняется,
что
не
го вори т
ни
по-русски,
ни
по-французски.
Он
говорит
толь ко
rio-не-
мецки.
Но
это
ровно
ничего
не
док азы вает .
Напротив.
Он
очень
желает
поражения
авст­
рийцев26.
Мол одо й
словоохотливый
с луга
был
то­
же
загр имиров ан.
У
него
бы ли
подведены гла­
за
и
нарумянены
щеки.
На
Р одине
Из
Румынии
мы
пое ха ли
на
Киев.
Там
пошел
я
в
Софийский
собор*
смо треть
мо заи­
ки.
Прекрасна
по
кр аск ам
и
композиции
внут­
ренняя
стена
алт аря ;
изумительна
по
глубо­
кой
своей
символике
и
по
к расот е
и
закончен­
ности
ма сте рств а
”Евхаристия”,
расположен­
ная
в
алтарном
полукруге
за
престолом;
чудесен
и
бе лый
ангел
на
своде
перед
иконо­
стас ом
—
все
эти
сокровища
миро во го
значе­
ния
п от рясли
меня.
Я
как-то
почувствовал,
что
не
толь ко
мр ачная
и
жестокая
”византийс-
кая
и дея”2, но и нечто светлое и прекрасное
унаследовано
Рус ью
от
греческой
культуры
XI века.
Я
почувствовал
историю,
”связь вре­
мен”,
органическое
единство
в сех
народов,
та­
инственную
летопись
событий.
Но
вместе
с
тем
мысль,
что
Россия
как
некое
культурное
единство
существует
уже
тысячу
лет,
т.
е.
до стигла
”нормального возраста нации”,
пу­
г ала
меня.
”Неужели,
—
думал
я,
—
мы
жи­
вем
в
конце
какого -то
исторического
цикла?
554


Го ды
ст ранст вий
Неужели
мы
александрийцы?
Неужели
мы
в
само м
де ле
декаденты?” Мне суждено было
в
том
же
Киеве
найти
подтверждение
этому
невеселому
утверждению.
Из
Софийского
собора
отправился
я
на
противоположный
конец
города
смотре ть
Врубеля
в
Кирилловской
церкви.
Здесь
я
во­
очию
убедился
еще
раз ,
что
мы
в
само м
деле
александрийцы.
Да
не
будут
мои
слов а
истол­
кованы
в
том
смысле,
что
Врубель
ниже,
ху­
же,
недостойнее
каких-то
и ных
мастер ов,
ко­
им
посчастливилось
жить
в
эпоху
органичес­
кую
и
цельную.
Н ет,
я
не
хочу
ум алить
гений
Врубеля.
Но
если
вг ляд ет ься
в
его
ра бо ты,
разгадать
дух
эт их
превосходных
живописных
достижений,
то
придется
в
смущении
и
трев о­
ге
признать
великолепного
ма стера
пр ов оз­
вестником
критической
культуры.
Четыре
иконостасных
о бр аза,
и
в
том
числе
об раз
Богоматери,
—
ве щи
красот ы
неописуемой.
Ученик
Тициана,
Ти нтор етто
и
прочих
ве не­
цианцев
од ержа л
ве рх
над
своими
учителями.
Нашедший
боле е
строгий
ко ло рит
и
более
тонкую
гар монию ,
он
не
ут ратил
изящного
благородства
итальянского
Возрождения.
Я
не
в
первый
раз
был
в
Кирилловской
церк­
ви.
Д олжен
признаться,
что
ранее
я
не
созна­
вал
с
тако й
отчетливостью
опасности
Врубе­
ля.
Теперь
же,
когд а
ш умела
мировая
война,
я
почувствовал
историю.
Я
стал
р азл ичать
в
ней,
в
истории,
все
"р еаль нос ти”
и
все
”мни-
мост и”
с
зорк ост ь ю,
до
тех
дне й
мне
еще
не
свойственной.
Я
понял,
что
Врубель
о пас ен.
Еще
опаснее
он
в
своей
громадной
и
как
будт о
бы
мону мент ал ьной
стенописи
”Соше-
ствие
Св.
Д уха
на
а посто ло в”.
В
этой
колос­
сальной
композиции,
несмотря
на
гениальный
замысел,
я
ви жу
все-таки
связанность
худож­
ни ка
психологическим
заданием.
И
как
ха­
рактерно,
что
Врубель
пол ьзо в ался
как
мо­
делями
для
своих
апо стол ов
теми
несчаст­
ны ми
сумасшедшими,
которые
бро ди ли
тут
же
рядом,
за
стеной
лечебницы
для
душе ­
в н обольн ых.
Странный
выбор
натурщиков
указывает
на
духовн ую
слепоту
Врубеля,
ко­
торая
впоследствии
со п ров ожд алась,
как
из­
вестно,
и
физической
слепотой3. Наконец,
что
сказать
о
”П лаче Бог ор од ицы”
художника?
Здесь
на
первый
взгляд
т оржест в ует
дивный
монументальный
стиль
Византии;
здесь
как
буд то
художник
св ободен
от
психологизма.
Но
всмотритесь
в
эту
живопись,
сравните
ее
хотя
бы
с
мо заикам и
Софийского
соб ора,
и
вы
убедитесь,
что
у
Врубеля
стилизованная
монументальность.
Тогда,
в
XI веке,
она
вы­
те кала
из
глуби н ы
мироотношения.
В
на ши
дни
это
гениальное
прозрение
в
глубину
ве­
ков,
а
не
наш
сегодняшний
опыт.
Кон еч но,
это
не
слащавые
к раси вост и
Васнецова,
ко­
торыми
восх ищ ают ся
обыватели
во
Влад и­
мирском
соборе.
У
Врубеля
все
серьезно
и
убедительно.
Но
тем
страшнее.
Одним
сло ­
вом ,
в
стенописи
Кирилловской
церкви
можно
уже
п ред угада ть
будущих
”демонов”,
коими
соб лазн и лся
художник4.
Под
этими
киевскими
впечатлениями
ве­
рнулся
я
в
Петербург,
именовавшийся
тогда
Петрог рад ом.
Я
помню,
как
негодовали
на
это
переименование
многие,
между
прочим
Мережковские.
А
ве дь
это
переименование
не
было
новостью:
северную
столицу
назы­
вали
Петро гр ад ом
и
Пушкин
и
Б араты нский5 .
По-видимому,
это
название
б ыло
в
ходу
в
20-х годах.
Оно
встречается
у
многих
ме­
муаристов,
например
у
Вигеля6.
И так,
я
вернулся
в
Петербург
не
тем
че лове к ом,
каким
я
жил
в
нем
когда-то.
Мне
хот ело сь
оз наменов ать
св ое
отречение
от
двух
начал
—
от
нашего
русского
ин­
теллигентского
психологизма
и
от
запад но ­
европейского
хитрого
и
лицемерного
гума­
низма.
Обе
эти
темы
бы ли
св язан ы
с
вой н ою.
В
них
н адо
искать
оправ дан ия
двум
тог­
дашним
мо им
произведениям
—
” По едино к”
и
”Н еве ст а”.
Обе
вещи
бы ли
написаны
в
дра­
матической
форме.
”Поединок”
не
бы л,
од­
нако,
предназначен
для
сцены.
Я
на печ атал
его
в
аль манахе
”Жатва”.
Эта
вещь
заслу­
живает
внимания,
и
я
был
ра д,
когда
не­
которые
поэты,
мною
ценимые,
отз ыв ались
о
ней
в
лестных
для
меня
выражениях.
Вторая
пьеса
”Н ев еста”
была
поставлена
осенью
1917
го да
на
Александрийской
сцене.
К
сожалению,
я
был
тог да
на
фронте
и
приехал
в
отпуск
лишь
на
две
последние
репетиции.
Это
было
мое
первое
выступление
как
д рам атур га.
Прав да ,
еще
ранее
в
студии
П.
М.
Ярцева7
готовили
к
постановке
мою
”Тайгу”,
но
я
не
виде л
ни
одн ой
репетиции,
а
по том
студия
зак ры лась,
и
моя
пьеса
не
уви де ла
света.
”Н евест у”
ставил
начинающий
тогд а,
а
теперь
весьма
известный
режиссер
Н.
В.
Петров,
но
покойный
Кар по в8
вм еш и вался
в
постановку
и
меш ал
молодому
режиссеру
себя
проявить.
По
счастью,
акт еры
отнеслись
на
редк ост ь
сочувственно
к
пьесе.
Я
с
благо­
д арность ю
вспоминаю
Тиме,
Аполлонского,
Лав ре нтьев а9
и
других.
Все
чутко
прислуши­
вались
к
тому,
что
я
г ов орил
им,
и
восполь­
зо вали сь
моими
советами.
Спектакль
имел
у
публики
немалый
ус пех,
но
рецензенты
уп­
ря мо
старались
д оказ ать,
что
пьеса
хот я
и
на­
писана
”талантливым художником”,
но
будто
бы
не
театральна10. Несмотря на эту враждеб­
ность
прессы,
я
был
рад,
что
”Н еве ста”
бы ла
пок азана
публике.
Я
убедился
в
том,
что
м огу
писать
для
сцены,
что
владею
д раматур гичес ­
кой
формой,
и
убежден,
что
именно
в
д раме
суждено
мне
вы ск азат ься
до
конца
как
худож­
нику.
555


Г.
Чулков
Швейцарские
г оры
хот я
и
подкрепили
меня,
но
исцелить
меня
не
могли.
Врачи
по совет ов али
мне
поселиться
в
Царском Селе.
Я
так
и сд елал.
Мы
наняли
с
женою
квартиру
на
Мало й
улице.
Я
перевез
сюд а
из
Пете­
рбурга
свои
книги.
Друзья
н авещ али
меня,
но
в
то
же
вр емя
здесь
не
бы ло
городской
суеты,
и
я
мог
работать.
К азал ось
бы,
все
склад ы вало сь
очень
хорош о.
Но,
долж но
быть,
на
род у
мне
написано
бы ть
скитальцем.
По
состоянию
моего
здоровья
я
не
мог,
ко­
нечно,
быт ь
за бран
в
со лдаты ,
но
мысль
о
то м,
что
сейчас
на
фронте
реш ают ся
судьбы
мира,
неотвязно
меня
преследовала.
Я
не
склонен
был
к
воинственности,
и
едв а
ли
из
меня
мог
бы
выйти
путный
сол дат,
но
мне
каза лось
невозможным
жить
в
т ылу,
не
изведав
вовсе
трудностей
и
ужасов
войны.
Я
решил
под
тем
или
другим
предлогом
ехат ь
на
передовые
позиции.
Благодаря
лю­
безности
Н.
В.
Не красо в а1 1, который потом
был
министр ом
Временного
правительства,
я
пол уч ил
доступ
на
фрон т
и
был
причислен
к
П ер вому
п ередов ом у
сибирскому
от ряду
Союза
городов.
Над о
сказ ать ,
что
—
как
это
ни
странно
—
в
университете
я
учился
четыре
го да
на
медицинском
факультете.
Эта
ст р анност ь
мо­
ей
биографии
объясняется
фантастическими
плана ми,
какие
увлекали
меня,
ко гда
я
кончал
гимназию.
Я
никогда
не
сом н евался,
что
буду
писателем.
Это
убеждение
созр ел о
у
меня
еще
в
отрочестве.
Вместе
с
тем
я
решил
тогда
же,
что
должен
б ыть
во
всеоружии
учености.
Я
собирался
кончить
по
крайней
ме ре
два
факультета.
Я
мечтал
получить
о снова т ель­
ное
философское
обр азован и е.
Но
философ
должен
бы ть
и
психологом,
а
чтобы
чувс т во­
ва ть
под
ногами
почву,
н адо
зн ать
фи зи оло­
гическую
психологию.
Я
к ол ебался
между
ес­
тественным
факу льтетом
и
медицинским
и
ре­
шил
в
по льзу
медицинского,
ибо
на
нем
из­
учался
по
преимуществу
человек,
и,
конечно,
его
м озг,
его
нервная
система.
Я
вовсе
не
был
позитивистом,
но
я
хотел
в лад еть
метод ами
точных
наук.
Медицинский
фак ульт ет
был
для
м еня
приготовительным
к лассом
в
об­
ширной
ученой
про грамме,
м ною
нач ерт ан­
ной
так
самонадеянно.
Я
знал,
что
на
первом
же
курсе
мне
предстоит
искушение
примкнуть
к
революционному
движению,
и
я
стар ал ся
убедить
себя,
что
э того
не
случится,
что
я
не
бу ду
вмешиваться
в
политику
и
буду
беречь
себя
для
науки.
На
само м
де ле
все
ок азал ось
"совсем наоборот". Я не только присоединил­
ся
к
революционному
движению,
но
вош ел
в
Исполнительный
К о митет,
стал
врагом
"академистов”
и
попал
в
Си бирь.
Т аким
об­
разом,
философией
и
фи лологи е й
мне
пр и­
шло сь
занимат ься
за
тюремной
решеткой
и
в
якутской
ссылке.
Но
я
не
сетую
на
судьбу
за
то,
что
проработал
четыре
года
в
а натом и­
ческом
те ат ре,
в
химической
л абор ат ории,
в
физическом
кабинете
и
даже
от част и
в
кли­
никах.
Я
все-таки
успел
усвоить
основательно
мето до лог ию
естествознания.
И
не
раз,
шту­
дируя
философские
книги,
я
рад ова лся,
что
естественные
науки
для
меня
нечто
весьма
реальн ое
и
знакомое.
Но
медицинский
фа­
культет
п ри год ился
мне
и
в
другом
отноше­
нии.
Я
два
р аза
в
своей
жизни
занимался
медицинской
практикой:
в
1902—1903
го дах
в
селении
Амга,
в
Якутской
област и ,
а
во
второй
раз
в
1916 году на фронте .
П опав
в
Перв ый
передовой
сибирский
отряд
в
качестве
лица
без
определенных
зан я­
тий
(я забыл даже ,
по
какой
должности
я
чис­
л илс я), натурально я стал искать для себя
какого-нибудь
дела.
По
счаст ь ю,
в
от ряде
оказал ся
весьма
зна ющи й
и
удачливый
моло­
дой
хирург.
Эт от
доктор
И.
А.
Истомин,
уз­
нав,
что
я
был
ког д а-то
на
медицинском
фа­
культете,
с
чрезвычайной
охот ой
предложил
мне
помогать
ему при
операциях.
Этим д елом
в
меру
моих
сил
я
и
зан и м ался,
пока
не
при­
ш лось
мне
заме ща ть
уполномоченного
отря­
да.
Отр яд
был
большой.
Мн оголюд ен
был
и
медицинский
персонал,
и
а дм инист рат ив­
ный.
О
величине
отряда
можно
судить
по
тому,
что
одних
ниж них
чинов
было
прикома­
ндировано
к
не му
242 человека .
В
отряде
был
л аза рет
и
летучка.
Одним
сло во м,
хозяйство
бы ло
немалое.
У
нас
б ыло
250 лошадей ,
ок о­
ло
40 штук рогатого скота .
С амо
соб ою
разу ­
меется,
что ,
приняв
на
себя
забо ты
об
отряде,
я
уже
не
мог
про до лжа ть
мои х
хирургических
занятий.
Я
попал
на
фрон т
в
середине
августа.
И
должен
признаться,
что
од но
из
самых
ужасных
впечатлений,
какие
дов ел ось
мне
вы­
нести
в
тот
г од,
бы ла
моя
пер вая
поездка
по
узкоколейной
ветке,
ко тор ая
вела
непосредст­
венно
на
позиции.
Огни
на
станциях
был и
потушены,
и
тол па
солд ат
во
мраке,
брос и в­
ш аяся
в
ваг он ы,
чуть
не
сбившая
меня
с
ног,
под няла
и
втолкнула
меня
в
темный
вагон.
Я
ед ва
не
задохся
там
от
смрада
и
спертого
воздуха.
Физические
силы
мои
после
перене­
сенной
болезни
б ыли
еще
очень
слабы ,
и
я
со­
вершенно
изнемог,
втаскивая
в
ва гон
мой
че­
мо дан
и
портплед.
К ое- как
приткнувшись
на
к рай
скамьи,
я
с тарал ся
б ороть ся
с
обм ороч­
ным
состоянием,
какое
ов ладев ало
мною.
Я
о блив ался
по том,
и
сердце
стучало
неровно
и
тороп ливо ,
время
от
времени
пад ая
в
какой-
то
бездонный
к олод езь.
В
конце
концов
ко
всему привыкаешь.
Привык
и
я
к
этим
жутким
переездам
с
позиции
на
позицию
и
даж е
на­
учился
руководить
э тою
разнузданною
люд­
скою
стихией,
слепой,
как
всякая
стихия...
556


Годы
ст ранств ий
М арто вск ие
дни
Только
что
мы
налад или
палатк и
на
новых
местах
и
разм е стил ись
по
земля нкам
в
ело вом
занесенном
снегом
леску,
как
при­
шла
к
нам
весть
о
событиях.
Как
странно,
загадо чно
писали
о
них
газет ы .
Д ума
еще
засед ала т о гда.
Упрямый
и самолюбивый
ми­
нистр
все
еще
стар ался
кому-то
д оказ ать,
что
стар ый
п оряд ок
благополучно
з дра вств у­
ет,
но
д аже
мы,
оторванные
от
Петро гр ад а
и
как
будто
забытые
здесь
среди
с угр обов
снега,
вблизи
ок оп ов,
до гад ались
по
дв ум-
тр ем
с лов ам,
проскользнувшим
в
думском
отчете,
что
н ачала сь
ре волюц и я.
”Она все-таки началась,
—
по ду мал
я.
—
Он а,
д олго жданн ая,
пришла
наконец...
Но
в
какой
час!
В
какой!”
Приехал из
отпуска
унтер-офицер
Маны-
г ин.
Он
стоя л
передо
мно ю,
от да вая
честь,
вытянувшись
по-военному.
—
И мею
честь
явиться,
ваше
высокоро­
д ие.
Изв ол ьте
принять
отпускное
св и дет ель­
ство.
—
В
Москве
бы л,
Маныгин?
—
Так
точно,
ва ше
высокородие.
—
Опустите
руку,
Маныгин,
да
р асск а­
жите
тол ко м,
что там
увасв
Москве
делается.
—
Так
что
рев олюц и я,
ва ше
высоко­
родие.
В
тот
день,
ког да
я
уезжал,
пришло
известие
из
Петро гр ад а,
что
господа
мини­
ст ры
арестованы.
Я
смо трю
на
мо его
унтер-офицера
и
мо­
лч у.
Он
т оже
смотрит на
меня
молча и
медлит
уйти.
Э тому
Маныгину хочется,
должно
быть,
ск азат ь
мне
еще
кое-что.
—
Что?
—
говорю
я.
—
Что,
Маныгин?
Зе мляк
мой
вытягивается,
отдает
честь
и
гов ор ит
шепотом:
—
Г реха
больше
не
будет...
Вот
какие
странные
м ысли
бро ди ли
в
го­
лов е
моего
унтера
Маныгина.
Он
философ,
оказывается,
это т
земляк.
Но
мы
с
ун т ером
Маны гины м
не
толь ко
философы:
у
нас
много
забот
совсем
не
д ухо­
вных.
И
все
они
как
будто
не
ко
времени.
Но
ничего
не
поделаешь.
Прежде
всего
фураж.
Мы,
конечно,
наших
лучших
лош адей
уступи­
ли
артиллерии,
а
слабосильных
н адо
откор­
мить.
А
по
нынешним
в ременам
не
так
легко
добыть
сена.
С
овсом
дело
на лади лось ,
а
от­
носительно
сена
—
беда.
Это
—
во-первых.
А во-вторых, немцы навезли
немало
б аллоно в
с
отрав ны ми
г азами,
по-видимому,
хотя т
нас
вык ури ть,
о тбр осить
куда-нибудь
подальше
от
озера.
Слава
Бог у,
комитет
Союза
ще дро
наделил
нас
про тиво газ ами,
и
у
к ого
хороши е
легкие,
спокойно
может
ож идать
га зов ой
ата­
ки.
А
вот
у
к ого
скверные
легкие,
как
у
меня,
том у
худо.
Я,
признаться,
боль ше
пяти
минут
не
могу
проб ы ть
в
пр отив огаз ов ой
маске.
На­
до,
вп роче м,
поупражняться,
а
без
привычки
как-то
теряешь
голов у,
когда
наденешь
на
се бя
эту
резиновую
морду
с
бо лтающ ейся
же­
стяною
коробкою
у
рта.
Особенно
неприятно,
когда
запо те ют
очки
и
ничего
не
видишь
и
чу­
вствуешь
себя
связанным
и
беспомощным.
Да,
в
г азов ой
атаке
есть
что -то
ужасное
и
для
достоинства
человека
унизительное.
А
смерть
от
газ ово й
отравы
—
это,
по­
жалуй,
самое страшное,
что
до вело сь
мне
уви ­
д еть
на
войне.
Какие
у
отравленных
синие
ли ца!
И
какой
ужас
в
глазах!
Они
за ды хаются ,
мечутся
на
койке,
вскакивают
и
падают
на­
взничь,
зевая
судорожно,
как
рыба
на
берегу.
Тех,
кто
умер,
похоронили
мы
в чера
в
братской
могиле.
День
был
солнечный.
Над
нами
кружился
немецкий
аэроплан,
и
все
небо
вок руг
н его
бы ло
в
белых
пятнах
от
шрап­
нельных
разр ыв ов.
Мо лод ой
священник,
котор ый
приехал
к
нам
верхом
на
лош ад и,
шел
теперь
впереди
дровней
с
покойниками,
широко
шаг ая
по
глубокому
снегу.
Как ое
бы ло
со лнц е!
Больно
было
смот­
ре ть
на
бе лую
равнину.
Когда
мы
пришли
к
братскому
кладбищу,
там
окол о
большой
ямы
возились
наши
земляки.
Д вое
стояли
на
дне
могилы,
раскл ады в ая
доски.
Слепительно
блестел
крест
в
руках
св я­
щенника.
С анитары
по ды мали,
тяжело
дыша,
покойников
и
спускали
их
по
доске
в
м оги лу.
—
Не
так
к ладеш ь,
—
сказал
серд и то
рыжий
санит ар
со
шра мом
на
щеке.
—
По­
верни
его
боком.
К
востоку
покойники
гл яде ть
долж ны .
Повернули
покойников
л ицом
к
востоку,
закрыли
досками
и
темным
ельником.
И
св я­
щенник,
проваливаясь
по
колено
в
снег,
по до­
шел
к
краю
м огилы
броси т ь
горсть
земли.
А
у
этих
отравленных
были
жены,
де ти
или
невесты.
И
седая
ма ть
кого-нибудь
из
них
сочиняет,
бы ть
может,
сейчас
с ыну
пи­
сьмо,
пер едавая
десятки
поклонов
от
в сех
родичей
и
свойственников
ихней
деревни.
Эти
мужики
умерли
безроп о т но,
не
жа­
луясь
на
судьбу.
И
не
д ано
им
узн ать
то го,
что
мы
так
доверчиво
наз ыв аем
свободой
здесь,
на
земле.
С вобод а!
Неужели
в
самом
деле
красные
зн амен а
ал еют
се годн я
в
П ет рог раде?
Я
иду
в
палатки,
где
настилают
п ол,
по том
в
обо з,
пото м
на
соседнюю
батар ею,
где
у
меня
есть
приятели,
и
опять
к
себе
подписывать
прика­
зы
и
требования,
а
в
голове
у
меня
все
одн о
и
то
же
—
эти
два-три
з агадоч н ых
сл ова
о
событиях
на
улицах
П етро град а.
Наступает
ночь.
Я
выхожу
из
халупы,
чт обы
проверить
дневальных.
Потом
ложусь
557


Г.
Чулк ов
на
койку,
не
р аздев ая сь.
Вот
уже
тре тью
ночь
я
так
сплю,
прислушиваясь
в
полусне
к
полевому
телефону,
который
висит
у
меня
над
ухом.
И
вот
опять
тревожный
гудок:
—
Ту,
ту,
ту,
ту...
Я
считаю:
—
Раз,
два,
три,
четыре...
Это
выз ыва ют
мой
отряд.
—
Кто
говорит?
—
Штаб
дивизии.
Телеф оног рамма.
Спе­
шно.
—
Я
слушаю.
„Начальника штаба Верховного главно­
командующего
к
г лавн окоманд ующ им
ар ми­
ями
фронтов”.
”Почему у этого телефониста такой тор­
жественный
голо с?” — думаю я.
”Ввиду
об стоятель ств
по дт верж даю...
Н езамед литель но...
Манифест
об
отречении
от
престола
госуд аря
и мпер ато ра ...1
Прочи­
та ть
во
всех
ротах,
эскадронах,
сотнях,
бата­
реях
и
к оманд ах ...”
У
меня
такое
чувство,
как
буд то
я
выпил
залпом стакан
пь ян ого
вин а.
Голова
моя
с лег­
ка
кружится.
”Признали мы за благо отречься от пре­
сто ла
госу дарс тва
Российского...”
—
Как?
Еще
раз!
Пов тор ите
еще
раз!
Мне
ка залось ,
что
я
читаю
какую-то
ог­
ромну ю
книгу.
Это
—
всемирная
история.
Шурша
легл а
страница
на
страницу.
Но вая
часть,
а
на
левой
стороне
надпись:
Конец.
Над о
бы ло
под умать
о
то м,
как
я
завтра
соберу
команду,
что
я
скажу
ей,
но
я
об
этом
не
ду мал.
Я
ду мал
почему-то
о
то м,
как
п ят­
над ца ть
лет
то му
назад,
когда
волосы
мои
еще
не
б ыли
седыми,
как
теперь,
д овело сь
мне
ехать
на
паузке
по
Лене.
На
паузке
были
с ол даты
и
мы,
арестанты.
На
мачте
т реп ался
на
солнце
лоскут
алого
кумача.
Это
б ыло
наше
знамя.
Мы
его
везли
с
с обой
все
эти
тысячи
верст,
ревниво
об ерегая
от
п осяг а­
тел ьств
тюремщиков.
Ка ким
жалк им ,
каким
бессильным
ка зался
этот
красный
лоск ут
сре­
ди
беспредельности
тогдашней
России.
И
вот
я
все
д умаю
об
этом
к расн ом
лоскуте.
Теперь,
пожалуй,
его
вынесут
в
Петрограде на
Сенатс­
кую
пло щад ь,
и
москвичи,
пожалуй,
украсят
им
свои
ветхие
кремлевские
стены.
Я
вышел
из
халупы.
Н ебо
безмерное
рас­
кинулось,
как
великолепный
шатер,
на до
мною.
Белые
зв езды
сияли
торжественно
и
дивно.
Старший
по
команде,
Брусин,
кр епк ий
парень,
с
откровенными
и
ясными,
как
у
ре­
бенка,
гл азами,
собрал
команду,
и
я
вы шел
к
ней
читать
манифест...
П ри зн аюсь,
было
у
меня
желание
загл янут ь
в
сердца
эт их
со­
лд ат.
Как
чувствует
себя
вот
этот
простова­
тый
рязанец,
то лстогу бы й
и
светло-русый.
Или
этот
сибиряк,
вчера
рассказавший
мне
как-то
неожиданно,
как
будто
без
всякого
по­
во да
о
своей
же не,
о
кото рой
он
тоскует
”ма-
ло-мало”.
Нет ,
никто
не
зн ал
из
них ,
как
и
я
сам
не
зн ал,
что
именно
сегодня
придется
читать
мне
здесь,
среди
зам ерзш их
озер,
в
чужом
краю
эту
бумагу
о
б есслав н ом
конце
императорс­
к ого
правительства.
Слушайте,
солдаты.
Слу­
шайте,
товарищи.
Я
кончил
читать
и
с мотрю
на
команду.
Все
молчат.
Я
не
забуду
этой
тишины.
Ско ль­
ко
времени
протекло
в
этом
молчании?
Мину­
та,
секунда
или
час ?
И
в друг
грян ул
гром .
Что
такое?
Это
сол даты
кричали
”у ра”.
Все
кричали
”ура”,
все
эти
рязанцы,
смо-
ляк и
и
сибиряки.
Тол ько
один
старик
м олча л.
Я
видел
его
сжатый
с урово
р от,
черную
боро­
ду
и
нахмуренные
брови.
”Надо будет поговорить с этим стари­
ком”,
—
ду маю
я.
К акой
это
был
странный
день.
Санитары
носили
в
пал атки
раненых,
которых
привезли
к
нам
из
окопов;
приехали
из
В.
наши
фуражи-
ровщики;
из
краснокрестного
госпиталя
при­
ходил
ко
мне
старший
врач;
пот ом
приехали
из
пятой
батареи
офицеры
и,
как
в се гда,
под­
вя зав
п овод ья,
отпустили
лош адей
д омой
без
всадников,
и
лошади
помчались
гал опо м
ми­
мо
сигнальных
шестов
с
подвязанными
пу ч­
ками
солом ы:
все
было
по-прежнему,
но
лица
у
л юдей
как
будт о
изменились.


Комментарии
В
настоящий
сборник
в кл ючены
основные
жа­
нры
проз ы
Ч улкова :
романы
и
повести,
философс­
кая
и
ли терату рно- крит ичес кая
эссе исти ка,
а
также
классический образец мемуарной прозы ’Тоды стра­
нствий”.
Подбор
произведений
о суще ствл ен
т аким
образом,
ч тобы
представить различные стороны да­
ро ван ия
пис ат еля.
Публикуемые
произведения
снабжены
комме­
нтариями, где
указ ыв аетс я
издание,
с которого
сове­
рш ена
пе репечат ка,
дается
объяснение
истори чес ких
л иц,
реали й,
мифологических
име н,
отдельных
ци­
тат и
высказываний самого
Чулкова
(поскольку ряд
им ен
и
фактов
в стречается
в
текс те
неоднократно,
комментарием,
как
правило,
снабжено
лиш ь
первое
уп оми нан ие
без
последующих
ссылок
на
него).
Ро ма ны.
Повести
САТА НА.
П еч.
по
из д.:
Чулков
Г.
С атан а.
2-е
изд.
М ., 1917.
Роман
”Сатана”
впервые
был
опубликован
в
альманахе
”Ж а тва” (1914.
Кн.
5).
В
хранящейся
в
архив е
ИМЛИ
рук опи си
стоит
да та
—
1912.
Отдельное
издание,
появившееся
в
1915г., ав­
тор
предварил
пред исл ов ием :
Предлагая
читателю
мой
роман
в
отдельном
издании,
я
чувствую необходимость сказать
нес коль ­
ко
слов
по
поводу
обращенного
ко
мне
крит иками
у пре ка.
Ме ня
обв иня ли
в
з лобо дневно ст и,
в
ж елании
моем
освет ит ь
некоторые
ли ца
и
со быт ия,
нед авно
занимавш ие
и склю чит ель ное
внимание
об щест ва.
Это
обвинение,
ве роя тно,
не
было
бы
мне
пре дъя в­
лено,
если бы роман мой появился тогда, когда он был
написан,
а
именно
за
два
с
половиной
года
до
его
опу бликования .
Крит ики,
разумеется,
не
обязаны
знать,
что я
задумал
мой роман
в
дни,
когда
дейс т­
вите льнос ть н е
совп адала
вовсе
с
мо им
замыслом,
но
я
и
без
вин ы
в инов ат,
потому
что
совпад ение
это
яви лось
впо следст вии
и
был о
для
м еня
не ожиданны м
в
известной
мере .
Но вот
из менились
об стоя тел ьс тва,
и то,
что
в олнов ало
многих
недавно,
т еперь
как
будто
в
тени.
Ярешаюсь,
одна ко,
снова издать мой роман в надеж­
де,
что
в
нем
от ра зил ось
не
только
недавнее
про­
ш лое,
но
и
нечто
боль шее.
Я
по зв олю
се бе
об рат ить
вн иман ие
читателя
на
одну из страниц
моего романа.
Там в
"лирическом
от ст уплении" был о
ска зан о
про наш у
Рос сию: "Мно­
гострадальная!
Шайка
убийц
и
воров,
бездарных
ис­
кателей темных
приключений
надругалась
над самой
тайною
и
цел ому дрен ною
меч то ю.
Почему
же
не
прот ивопост авила
она
этой
черной
смуте
все
то
дивное,
светлое
и
святое,
с
чем
изнач аль но
соч е­
талась
ее
с удь ба?
Верю,
верю,
однако ,
что
НЕЧТО
она
про тивопо став ила.
Пусть
это
нельзя
с
оч ев ид­
ност ью
доказать,
пус ть
покажется
это
д аже
без­
умием,
но
думаю,
что
вер а
моя
будет
оправ дана
в
иные
дни".
Я полагаю,
что
ЭТИ
дни
уже
наступ или.
Ис­
каженная
и
ст раш ная
маска
сброш ена
с
пр екр асн ого
лица
нашей
родины .
Мы
все
вид им
теперь
Св етл ую
Р оссию .
Это
она
встала
на защиту
свободы и правды
все лен ской .
Мне
ск ажу т,
пожалуй:
зачем
же
в
эти
свет­
лые
дни
реш ились
Вы
напомнить
Вашим
романом
о
ве тхой
и
те мной
Росс ии ?
На
этот
во прос
может
бы ть
только
один
ответ:
м рач ные
и
зл ове щие
сны,
терзавшие
ду шу
Р оссии,
не
должны
быт ь
пре даны
забвению.
Не
случ айно
они мучили нас.
Память
о них
послужит
нам
пред ост е реж ен ием,
и
отражение
э тих
сно в
в
лирике,
эпосе
и
теа тре
будет
залогом
нашего
нр авст ве нного
обновл ения.
В
мер у
моих
скромных
сил
я
хочу
послужить
этому
де лу
и
этой
прав де.
Ца рс кое
С ело.
Ма рт. 1915 .
Роман
сразу
же
по лучи л
огромное
ко личе ств о
отзывов:
Ю.
Айхе нвал ьд
(Речь.
1915. 31
ав г уста.
No
71); Н.
А ше шов.
Черные
кошмары
(День.
1915.
1 октября .
No
270); Л.
Ст олица.
О
д вух
романах
(Столичная молва .
1915. 26
октября.
No
449);
И.
Иг нато в.
Литературные
отголоски
(Русские ве ­
домости. 1914.7 июня. No 130);Н.
Гиляровская.
Бесы
и
Сатана
(Голос Москвы.
1914. 24
мая .
No
118);
Ал.
Ожигов
(Современное слово.
1914. 24
мая .
No 2286);В.
Роз анов .
Двое
Безпятовых,
критик
и бел­
ле три ст
(Новоевремя. 1914. 18 июня.
No
13744) и др.
3.
Н.
Ги пп иус
под
псевдонимом
Антон
Кра йни й
н апеч атала
статью
”Мятущаяся душа” (Отклики.
No
26.
Литературное
приложение
к
газете
”Де нь” .
1914. 3
ав густа .
No
178), где как большая удача
оц ени ва лся
ха ракте р
княж ны
Ол еньки: ” нари сов ан -
ная
почти
одной
че ртой ...
св етитс я
как
живая”,
”все,
что
говорит
о
ней
сам
автор,
все ,
что
он
з ас тавляе т
ее
де лат ь,
художественно
верно
и
хорошо”; критик
похвалила
образный,
сочны й,
”в сег да интере сны й
и
живой
язык”
Чулк ов а.
Ситуация
с
романом
”Сатана”
и
возникший
вок руг
н его
кр ит ически й
и
чит ат ельс кий
резонанс
удивительнейшим
образом
напоминают
размышле­
ния
сег одн яшн ей
кр ит ики
о
том,
почему
”запазды-
ва ет”
”пе рест роеч на я”
ли те рату ра,
почему еще неда­
вно
пользовавшаяся
столь
громким
успехом
пуб­
лици ст ика те перь
не имеет спроса
у
публи ки.
Оказы­
вается,
те
же
са мые
вопросы
возникали
в
художественном
сознании
и
пре жде .
Свой
вариант
559


Ко мм ент арии
объяснения
предложила
3.
Гиппиус : ” ...в
100 раз
интереснее читать о
нем (Ваське Безсемянном. —
М.
М.)
в
газетах,
сл ушать ,
что
на
ухо
ше пчут ,
а
не
разбираться
в
пов е сти
Чул ков а,
угадывать,
где
„в прав ду на сто ящее ”,
а
где Чулков своего
при бав ил,
придумал”.
Обжигающая
правда
достоверного
не
может,
на
взгляд
кр ити ка,
соп ер ни чать
по
ос тро те
и
захватывающей
убедительности
с
люб ым
художе­
ственным
обобщением
и
вымыслом.
Гип пиус
п ри­
н цип иаль но
весьма
далеко
"разводит”
реальное
ис­
тори че ск ое
ли цо
и
созданного
на
его
”основе”
лите­
ратурного
гер оя,
счит ая ,
что
вне
истор ичес кой
п ерс­
пект ив ы,
необходимой
для
вер ног о
осмы сл ени я
ро ли
челов ека
в
истории,
а
это
может
бы ть
сделано
только
по
ис те чении
определенного
времени,
невоз­
можно
ад екв атн ое,
правдивое
изображение
истори­
ч еских
персонажей.
Кр упн ый
истори ческ ий
де ят ель
всегда
будет
зна чите ль нее,
масштабнее
того
искус­
ственного
сюжета
и
окружения,
в
ко торы е
поместит
его
авт ор.
При
этом
Ги пп иус
о твела
от
Чулк ов а
все
упр еки
в
том,
что
он
будто
бы
не
смог
объединить
реаль ны е
факты
достоверной
интригой.
Она
у твер­
ждала,
что
это
"не под силу"
самому
смелому
тала­
нту ,
что
это
само
по
се бе
" нев ероя тная з ада ча"
—
"вскрыть сегодня смысл того,
что
мы
видим
сег о дн я же ”, "героев сегодняшней жизни, с оз д ан ных
жизнью
с
сумасшедшей...
яркостью,
сделать
геро­
ями
сегодняшней
повести,
—
изменить
их
ок руже ­
ние ,
их
пос тупк и,
их
чер т ы...
вмешать
—
неизбежно
—
сво е
единоличное
твор чес тво
в
ши рок ое
твор­
чес тво
жи зни ".
Тем не менее критики искали аналогии Чулковс­
ко му
роману
в
русс кой
литературе.
Постепенно
вы­
строилась следующая генеалогическая цепочка: объяс­
нение трагических страниц русской истории
"б есо вс­
кой
свистопляской”
открывалось
"Бе сами"
А.
С.
Пушкина,
продолжалось
в
"Мертвых душах”
Н.
В.
Гоголя
и
"Бес ах”
Ф.
М.
Достоевского,
развивалось
в
"Нав ь их чар ах"
Ф.
Сологуба.
"С ата на”
Чу лков а
”толкует известные.. .
в опр осы
подобным
же
обра­
з ом ", утверждала Л.
Сто ли ца
в
1915 г.
Конечно,
критику импонировало прочитать роман и предисло­
вие к
нему
в том национально-патриотическом духе,
кот орый
так
оживился
в
рус ск ом
народе
с
нач ало м
в ойны
с
Германией,
ко гда
в
"золотом боевом огне”
войны хотели видеть способ освобождения от ”наглой
русской обыденщины”, проинтерпретировать его как
"соответствующий”
духу
военного
в реме ни,
когда
"патриотический подъем сменяется национальным
раздумьем". Поэтому следует провести четкую грань
между
те ми
национально-патриотическими
си лам и,
ко тор ые
вы вед ены
в
романе
под
видом
"черных
латни ков "
и
с
которыми,
к онечн о
же,
не
связывает
Чулков
ника ких
позитивных
изменений
в
облике
России, и той патриотической верой в Россию, которая
составляет ядро мистического национализма, привер­
женцем коего в середине
1910-х годов стал сам автор.
Сомнения
относительно
п олити ческ ой
ориен­
тац ии
автора
(ежели вдруг таковые возникнут)
мо­
жет
развеять
стать я
В.
В.
Розанова
в
газете
" Новое
время”. К сожалению,
раздражение,
которое
вызвал
у
критика
роман,
сильно
подпортило
лите ратурн ы е
достоинства
статьи
"Двое
Безпятовых,
критик
и б ел ле три с т” (ведь известно,
что
В.
Розанов — бли­
ста тель ны й
стили ст!), но зато это обстоятельство
выдает
к ровн ую
заинтересованность
известного
своими
реакционно-охранительными
взглядами
критика в
обсуждении
поднятых проблем.
Возмуще­
ние
Розанова
в
романе
вызывает
вс е:
и то,
что
авт ор
посмел
черными
к расками
живописать
”сатану"
контрреволюции,
и
его
яв ив шиеся
п ри чиной
та кого
подхода
левые
убеждения,
и
то,
что
роман
защища­
ют
все
прогрессивные
издания.
Критик
обвиняет
п исат еля
в
том,
что
тот
поддался
о быв ател ьск им
п ред ставл ен иям
о
подлинно
"русских людях”,
ис­
тинных
патриотах
Росс ии ,
п рипис ал
им,
сде лав
мо­
ти вом
их
поступков
и скл ючит ель но
желание
успеха
и
вла сти,
гря зны е
махи нац ии
и
порочные
действия.
Розанова
просто
выводит
из
с ебя
то
обстоятельст­
во,
что
Чу лков
”нашел 100
процентов
мош енн иков
у
людей,
ко торы е
вст уп или
на
борьбу
с
" красною
революцией”,
т.
е.
у
благородных
рыцарей
"черной
с отн и ", выведенной в романе под именем "Со юз а
латников". И ничего лучше не находит критик,
как
в
конце статьи
обратиться
к
со вес ти
пи сателя , "уни­
зившегося"
до
угождения
тол пе: "Стыдно,
ах,
Гос­
поди,
как
ст ыдн о.
Вед ь
из
"черносотенного лагеря”,
т.
е.
из
с фер,
которые
Вы
так
им ену ете
и
кот оры е
просто
СОХРАНЯЮТ
ВЕРНОС ТЬ
России,
на
Вас
смотрят
глаза
людей,
не
так
служивших
Рос си и ...”
’Лемы(правильно
— леммы)
—
мат ема тиче с­
кое
предложение,
вывод им ое
следствием
из
преды­
дущего,
доказанного.
Здесь
—
в
зн ачении
доказате­
льства,
утверждения.
2 Евангелие от Матфея, VII, 22.
3 Иоанн Кассиан Римлянин ( ок. 36 0 — о к.
465)
— один
из
первых основателей
мон аше ства
в
Запад­
ной
Европе.
Был
рукоположен
в
д иак оны
Иоанном
Златоустом.
4 Теософия — мистическое учение,
раскрыва­
ю щее
"божественные тайны”. В основе — учение Е.
П.
Б ла ва тской
(1831—1891), соединяющее мистику
буддизма
с оккультизмом
и
неортодоксальным
хри ­
стианством.
5 Анни Безант (1847—1933)— последовательница
Е.
П.
Блаватской, автор
многочисленных книг и
бро­
шюр по теософии, с1907
г.
— президент Теософского
общества; объявила Кришнамурти новым”спасителем
человечества”. Рудольф Штайнер (1861—1925)—не­
мецк ий
философ-мистик,
ос но вате ль
антропософии,
выделившейся
из
теософии;
известно
отри ц ате ль ное
отношение
Чулкова
к
этому
уч ени ю,
приверженцев
которого он высмеял в романе ”Метель”;водномиз
задуманных писателем
произведений
(”Древо позна ­
ния") должен был появиться Рудольф Карлович Цвит-
т ер,
бездушно
манипулирующий
людьми.
6 Ведомство императрицы Марии — управле ­
ние женскими учебными заведениями
и домами
при­
зрения,
у
основания
учреж де ния
которого
стоя ла
с уп руга
Павла
I Мария Федоровна (1759—1828).
7 "Лавсаик ” —
сочинение епископа
Еленополь-
ского
Палладия
(IV—V
вв .), в котором собраны
жиз не опи сан ия
святых
и
блаженных
отц ов
церкви.
На
русс ко м
я зыке
издано
в
1850, 1854, 1873 гг .
”Добротолюбие”
—
собрание
сочин ений
ранн ехри ­
с тиан ских
церков ны х
деят еле й,
подвижников
и
мо­
нахов,
усн аще нн ое
церковнославянскими
те кстами
из
книг Св ятог о
пи сания
Вет хо го
и
Нового
Заветов.
Р усский
перевод
в
5 книгах.
8 "Сестра Беатриса"
—
пь еса
бель ги йск ого
драматурга
М.
М етерл ин ка
(1862—1949), написана
в
1900г.
9 Акафист — особые церковные службы,
со­
с тоящ ие
из
п анег иричес ких,
хвалебных
п есноп ений
и
молитв
в
честь
Иисуса
Хр ис та,
Богородицы
и
свя ­
тых.
Исполняются стоя,
с
участием всех
моля щ ихся .
560


Комментарии
10Евангелие от Иоанна, XVII, 21.
ПВ
Ев анг елии
от
Матфея
(XIX, 12) сказано:
”Кто может вместить,
да
вме стит ”.
12 Хлысты — секта духовных христиан,
воз­
никла
в России в XVII
в.
С чи тали
возможным
обще­
ние со
”Святым духом”
и
воп ло щен ие
Бог а
в право­
верных
сектантах
—
”христах”
и
”богородицах” .
13 Евангелие от Луки, XI, 36.
14 Сергий Радонежский (ок.
1321—1391) — рус­
с кий цер ков ный
и
по ли тическ ий
де ятель ,
основатель
и
игумен
Троицкого
монастыря
(Троице- Серг ие в а
лав р а).
15 Алексей Михайлович (1629—1676) — русский
царь с
1645г., отец императора Петра I(1672—1725).
16 Вельзевул — глава демонов.
17 Симеон Столпник (356—459) — христианс­
кий
аскет ,
духовный
наста вни к,
и сцеля л
душевные
я
т елесн ые
недуги,
основатель
стол пн иче ств а
как
нового
в ида
подв и жни чес тва
(находился на столпе
более
40 лет,
неп реры в но
мол ясь ).
,в Тропарь — песнопение в православной церк­
ви
в
чест ь
праздника
или
свят ог о.
19 Орарь — часть облачения диакона:
перевязь,
расш ит ая
крестами,
надеваемая
че рез
лев ое
плечо.
20 Послание к Римлянам святого Апостола Па­
вла, XII,19.
21 Евхаристия — причащение,
одно
из
сем и
т аинс тв
в
к атолическ ой
и
православной
цер кв ах,
сос тояще е
в
том,
что
ве рую щие
вкушают
хлеб
и
ви­
но,
символизирующие
Те ло
и
Кр овь
Хр ис та.
22 Послание к Римлянам святого Апостола Па­
вла, XII,14.
13 Афеисты — старинное произношение слова
”атеисты” .
24 Тихон Задонский (1724—1783) — святой,
зна­
мен ит ый
иерарх
и
ду ховн ый
пис ат ель;
с
1763 г.
—
еп иско п
Воронежский;
в
1769 г.
пос ели лся
в
За­
донском
мо на стыре ,
по ка зав
пример
высокого
бла­
гочест и я
и
ас кети зм а.
Обер-прокурор
С инода
—
пр а­
вительственный
чиновн ик,
воз г лавл яю щий
Синод
(совещательный орган при патриархе)
на
правах
мини стра.
23 "Пастырь”
Ерм а
—
произведение
раннехри­
с тианск ой
л итера туры
(I или II
в.), написанное Гер ­
мо й.
Состоит
из
”Видений”, ”Пр итч”, ”На ставл е-
ний”. Ефрем Сирин — чудотворец,
родившийся в
на­
чале
IV в.,
один
из
ве ликих
учите лей
це рк ви,
пес-
но писец;
его
произведения
еще
при
жизни
пер ев едены
были
на
гр еческий
язык
и
чи тались
в
це­
рк ви
пос ле
Свято го
писа ния ;
день
памяти
—
28
янва р я.
"Псалмы” — п есн опе ния,
собранные
в
Псал­
тырь, содержащий 150
мо лит в.
26 Видимо,
соединение
двух
ме ст
из
Евангелия
от
Мат фея : ”Радуйтесь и веселитесь,
ибо
в елика
ваш а
награда
на
небесах” (V,12)и ”И
сказал
им
Иисус:
могут ли
пе чалит ьс я
сыны
че ртог а
брачного,
по ка
с
ни ми
жених”(IX,15).
27 Мария Магдалина — последовательница
Иисуса Христа,
одна из
мироносиц.
О
яв л ении
в оск­
ресш ег о
Учи теля
М арии
повествуется
в
Евангелии
от
Иоанна
(XX, 14—18).
м Кивот
(правильно — киот)
—
спе циал ьна я
рама
или
зас теклен ны й
шкаф для размещения
пред­
ме тов
религиозно-культового
поклонения.
29 Матчиш — модный в 1910-х го д ах тан ец.
30 Евангелие от Матфея, XXII, 30.
31 Лупанарий — публичный дом в Древнем Ри­
ме.
31 Папюс (н аст,
имя
Энк осс
Жерар;
1865—1916)
—
религиозный
деяте ль ,
философ,
а втор
работ
по
оккультизму,
спиритизму,
ас траль ны м
проблемам,
сатанизму.
33 Импрессионизм ( от
ф р. impression — впечат ­
ление)
—
напра вле ние
в
иск усст в е,
за роди вшее ся
в
к онце
XIX — начале XX
в.
34 Аполлон — в греческой мифологии бог света,
покровитель
ис кусст в.
”Жрецы в храме Аполлона”
—
иносказательно
—
с лужи тели
пре красн ого .
33 Гутировать ( о т
ф р. goûter — пробовать на
вкус)
—
ощуща ть ,
чувствовать.
МЕТЕЛЬ.
Печ
по
изд. :
Чу лков
Г еоргий.
Ме­
тель .
М ., 1917.
Название
романа,
безусловно,
от­
сылает
нас
как
к
п ушки нской
”Метели”,
с
которой
и мее тся
несомненное
сюжетное
сходство
(венчание
”по ошибке”), так и к "Че твер той
симфонии”
Анд­
рея
Белого —
”Кубку метелей”. В ней Андрей Белый
создал шаржированный
портрет писателя, вывел его
под
про зрач ны м
именем
Ж еор жия
Нулкова.
Этот
персонаж
поя вля ет ся
всего
в
д вух
эпизодах,
но
ма­
н ера
поведения
Чулк ов а
во
вт орой
по лови не
900- х
годов
схв ачен а
метко:
Выскочил
Нулков.
Приложился
ухом
к
за­
моч ной
с кваж ине,
слушая
пророчество
мист ика-
ана рхист а.
Н ас коро
з аписывал
в
карманную
книжечку,
схва ченный
ужасом,
и
вол оса
ег о,
ст авш ие
дыб ом,
волнов ались: "Об этом теперь напишу фельетон я!"
И
еще:
Козловой
Же орж ий
Нулков
крутил
в
го стины х
мист иче ские
кру тни.
Смеялся
в
лу кавы й
у с: "Кто может сказать
упо еннее
меня?
Кто
может,
как
м ед,
снят ь
в
бан оч ку
все
де рзно вения
и
сварит ь
из
них
мистич еск ий
суп?”
Над
ним
подш ут ила
метель:
"Ну ,
конечно,
никт о!”
Схватила
в
охапку:
схватила,
подб росил а
—
и
подб росил а
в
пу сто ту.
А
стаи
печ ат ных
книг
вы лет али
из
тип огр а­
фи й,
взвеянные
метелью,
про снеж алис ь
непрочитан­
н ыми
страницами у
ног
прохожих.
Возможно,
именно
опровержением
"нечитае­
мости”
чулковских
произведений
и
должен
был
стать
роман
"Метель”.
В
кр ит ике
отмечено
удачно
выбранное
заглавие.
Кажется, "все время,
точно
зимней
ночью
в
п оле
гудит
и
скачет ,
стонет
и
пля ­
шет
всякая
неч исть ” (А.
С.
// Современный мир.
1917. No 4—6 . С. 345). Впро чем ,
критические отзывы
на
роман
бы ли
не мног очис лен ны .
Критики
рассмат­
рива ли
но вое
произведение
Чулко ва
в
ру сле
"рома­
нов
пореволюционного
крах а” .
Приветствовался
ин терес
автора
к
"острым темам” (Вяч.
Полонский
// Летопись .
1916.
No
7.
С.
307), подаваемым чаще
в сего
как
сенс ация ,
злободневная
"новинка” (Рус ­
ск ое
богатство.
1917.
No
8—10.
С.
320).
Смутило,
п равд а,
отношение
ав тора
к
изображенному
"шаба­
шу
ве дьм ”,
оно
показалось
н еско лько
"туманным”
(А.
С.
// Современный мир.
1917.
No
4—6 .
С.
346).
Нед ос тат ки
романа
видели
в
его
из лиш ней
”репор -
тажности”,
отсу тстви и
тв орчес кой
переработки жиз:
ненного
материала,
а
также
в
пристрастии
пи сат еля
ко
в сему
таинственному
и
загадочному.
Указыва­
ло сь
на
бросающуюся
в
глаза
зависимость
от
с тиля
Достоевского,
ко тора я
оп ред еляла сь
ни
много
ни
мало
как
"имитаторство” (Вяч.
Полонский). Однако
561


Комментарии
все
эт о,
на
вз гляд
критиков,
и ску пало сь
очевидным
достоинством
Чу лков а
—
умением
заинтриговать
читате ля ,
пробудить
в
нем
неподдельный
ин те рес.
1 Не в личности дело,
а
в
сп ален ке.
—
Зде сь
Сусликов
излагает
расхожее
представление
о
фило­
софии
В ас илия
Вас илье вича
Розанова
(1856—1919),
кас ающ ее ся
взаимодействия
пола,
личн ости
и
рели ­
ги и.
Философ
от ста ивал
ветхозаветное
представле­
ние
о
половой
любви,
во спе вал
с вятос ть
совокупле­
ния , "растворение” ч елов еческ ой ли чно сти
в природ­
ном
начале;
крит и ков ал
христианство
рад и
"живой”
рел иги и,
которую
выстраивал
на
обожествлении
ро­
да,
семьи,
пола
(Семья как религия, 1903).
2 Евангелие от Матфея, V, 6.
Полностью
зву­
чит
как
"Блаженны алчущие и жаждущие правды".
Эти
сл ова
применительно
к
своему
духовному
раз­
ви тию
использовал
Чу лков
в
своем
письме-покая­
нии
от
25 декабря 1935
г.: "...видит
Б ог,
я
был
"алчущим и жаждущим правды...” (ОР ГБЛ.
Ф. 371.
Карт. 2. Ед.
хр. 31).
3 Александр Андреевич Иванов (1806—1858)
— русский
живописец,
для
которого
х арак тер но
со­
четан ие
принципов
клас си ци зма
с
философски-ро-
ман тиче ски ми
мотивами;
ав тор
монументального
полотна
"Явление Христа народу"; Чулков причис­
лял
А.
Иванова
к
создателям
монументального
в се­
народного
искус ства ,
на
которое
призывал
ориен­
тиро вать ся
современников
(см.
статью
"Де мон ы
и
современность").
Михаил
А лек сандр ович
Вруб ел ь
(1856—1910) — русский художник -с и мво лис т,
в
на­
с тоящи й
сб орн ик
в ключен а
стать я
Чулк ов а
"Памя­
ти
Врубеля".
4 Анна Николаевна передает обывательский
вариант теорий
любви,
развиваемых
п ре дст авите ля­
ми
"нового религиозного сознания": Д.
С.
Мереж­
ков ски м, 3.
Н.
Гиппиус,
Н.
А.
Бердяевым.
Та к,
в
книге
"Новое религиозное сознание и обществен­
ность”
Н.
А.
Бе рдя ев
восставал
против
продолже­
ния
рода,
так
как
видел
в
нем
стр емл ен ие
челове ка
к
безрелигиозному
природному
н ачалу,
дробящему
в
конечном
ито ге
целостную
личность.
Вместо
эго­
изма
люб ви
вдвоем
он
призывал
к
мистическому
сл иян ию
с
"другим как своею индивидуальностью”.
Но
и
сам
Г.
Ч улков
в
начал е
своего
творческого
пути
отдал
дань
этим
взг ляд ам
в
статье
”Тайны
л юб ви” (Факелы.
Кн.
II. 1906), где утверждал,
что
"деторождение является "д урн ой
бесконечностью”.
5 Чарлз Камерон (1730- е гг.
—
1812) — русский
архитектор,
п редс тави тел ь
к ласси циз ма;
по
проис­
хождению
шотландец,
с
1779 г.
работал
в
Рос сии;
создатель
царскосельского
архитектурного
ансам­
бля
(1780—1793).
Леда
—
в
древнегреческой
ми­
фологии
супруга
спартанского
царя
Тиндарея,
п ле­
нивш ая
своей
красотой
от ца
богов
Зевса;
здесь
р ечь
ид ет
об
арх итек турн ой
аллюзии
на
предание,
согласно
которому
влюбленный
Зев с
являлся
Леде
в
образе
ле бедя .
6 Герберт Уэллс (1866—1946) — английский
писатель,
кл а ссик
н аучн о-ф анта стич еск ой
лите­
ра ту ры.
7 Варфоломей Варфоломеевич Растрелли
(1700—1771) — русский архитектор,
п ре дста вите ль
б арокк о;
создатель
Зимнего
дворца
в
Пет ерб ург е
(1754—1762),
Большого
дворца
в
Петергофе
(1747—1752), Екатерининского дворца в Царском
С еле
(1752—1757) и др .
8 Васька Безсемянный — персонаж романа
Г.
Чулк ов а
”Сатана” .
9 Каинит — представитель наиболее реши ­
тел ьн ой
гн ости чес кой
сект ы
каинитов,
объявивших
Демиурга
злым
на чал ом
ми ра,
а
в сех
наруш ит елей
его
воли —
святыми.
У
Чулкова
в
сб. "Кремнистый
п уть ” (1904) напечатано стихотворение " Ка ини т” ,
где
харак тер
героя
осмыслен
как
ха ра ктер
бунтаря:
Я не умру раздавленным рабом.
П оги бну
я,
в осст авш ий,
как
борец ;
Я горд
собо й,
с воим
умом,
—
Я знанья
луч,
предве чнос ти
т ворец .
10Личность и творчество Федора Михайловича
До ст ое в ск ог о (1821—1881) играли особую роль в ху­
дожественном
сознании
Чулкова,
создававшего
свои
произведения
1910-х
годов
под
в лиян ием
его
традиций.
Позже
Чулковым
бы ли
написан ы
ис тори ­
ко- био граф ич еск ие
и
ли тера туро ведч еск и е
ра боты ,
в
том
числ е
”Как работал Достоевский” (1939)
и
"Жизнь Достоевского” (начало 1930-х
годов,
не
опубликована). В настоящее издание включена ста­
тья
Чулкова
"Достоевский и революция".
” Франсиско Хосе де Гойя (1746—1828) — ис­
па нский
живописец,
гравер.
Иеронимус
Босх
(ок .
1460—1516) — нидерландский живописец,
сочетав­
ший
в
тво рче ств е
черты
средневековой
фан таст и ки,
фольклорные
и
са т иричес кие
те нде нци и.
Питер
Брейгель
С тарш ий
(или "мужицкий") (между 1525
и
1530—1569) — нидерландский живописец и рисо­
вальщик.
Медичи
—
ф лорен тийс кий
ро д,
игравший
важную
ро ль
в
сре дне век ово й
И тали и.
П росла ви лся
своим
меценатством.
13 Чулковым на эту тему написана в 1908
г.
статья, которая так и названа”О грехах Петербурга”.
В
ней
о
столице
Рос сий ск ой
и мпе рии
говорится
как
о "городе соблазнов” и''противоречий”, прикрываю­
щ ихся
маской
"деловитости”; все это призвано
"с кр ыт ь...
лицо
че лове ка,
побледневшего
от
уж аса
перед... призраками”(ИМЛИ. Ф. 36.On.1. Ед. хр. 96).
ы Федор
И вано вич
Тютчев
(1803—1873) — рус­
с кий
поэт,
тяготевший
к
панславизму.
Р усские
сим­
в ол исты
с читали
его,
наряду
с
Достоевским
и
Вл.
Соловьевым, своим
предшественником.
В
стихотво­
рен ии
Ч улк ова
"Памяти Тютчева”,
н апеч атанно м
в
сб.
"Кремнистый путь”,
он
назван
"поэтом раз­
лада,
р аз двое нь я", себя же Чулков называет его
"неизменным
спу тни ком ".
В
настоящее
издание
в клю чена
стать я
Чул ко ва
"О Тютчеве”.
15 "Заячья губа" —
так
Чул ков
и ро нически
пе­
реименовал
отк рыв ш ееся
в
конц е
1911 г.
в
Петер­
бурге
литературно-артистическое
кабаре
"Бродячая
собака”. Аналогом придуманного Чулковым назва­
ния
могло
послужить
название
французского
кафе
"Юркий кролик”. "Бродячая
собака”
также
изоб­
раже на
в
романе
А.
Н.
Толстого
"Сестры”,
где
по лучи ла
название
"Красные бубенцы”.
16 Федор Сологуб (н аст,
имя
Федор
К узь мич
Тетерников;
1863—1927) — русский писатель,
на
пр отя жен ии
всей
тв орч ес кой
жизни
сохранил
приве­
рженность
эст етиче ски м
принципам
"старших сим­
волистов”. Сологубу посвящена критическая статья
Чул ко ва
''Дымный ладан”,
в ключенная
в
настоящее
издание.
О
постановке
пь есы
Сологуба
"По бе да
смерти”
в
теа тре
В.
Ф.
Комиссаржевской
Чулков
п исал
в
реце нзи и
1907г., помещенной в газете "То­
варищ”.
Отрецензировал
пи сате ль
и
сб орн ик
п оэта
"Война” (День .
12 марта .
1915), здесь уже назвав
562


Комментарии
Соло гу ба
"'дивным мастером стиха”, "достойным
насле дник ом наш ей
классической поэзии”(см.
также
комме нт .
22кочерку "Александр
Бло к”
и
очерк
"Федор Сологуб”
раздела
"Годы странствий”).
17 Чулков точно воспроизводит топографию
г ород а: "Бродячая собака"
действительно
распо­
лаг алась
во
дво ре
рядом
с
Михайловским
театром.
”В данном случае Чулков не совсем точен,
так
как
помещение
"Бродячей собаки”
бы ло
ра с­
пи сано.
В
росп иси
уч аств ов али
С.
Судейкин,
В.
Б ел­
кин,
Н.
Кульбин,
А.
Яковлев,
Б.
Григ орь ев .
19 Под именем Зачатьевского Чулков вывел
по эта
Велимира
Хл ебник ова
(наст ,
имя
Виктор
В ла­
д имиров ич;
1885—1922).
Описание
его
внешности
в
романе
совпадает
с
воспоминаниями
посетителей
ка фе: "Хлебников тогда был ужасно одет,
стра шн о
заст ен чив
и
молчалив” (Б.
П рон ин); "его тихий го­
лос
заставлял
напряженно
его
слу шать ” , "скован­
ность
его
фигуры
и
ск упые
ти хие
слова,
полны е
большого
внутреннего
содержания,
ти хо
рон я лись
и м..." (Л.
Ильяшенко-Панкратова).
20 Созданное Чулковым стихотворение являет ­
ся
как
бы
пародийной
ко нтами н аци ей
н есколь ки х
стихотворений
Хлебникова.
Последняя
стро чка
взя­
та
из
сти хотв о рен ия
Хле бн ик ова
"Кузнечик", где
звучит
следующим
образом: "Пинь,
пинь ,
пинь!
—
тарахн ул
зензивер”.
21 Психея — в греческой мифологии олицет­
в ор ение
че лов ече ской
душ и;
изображалась
в
образе
ба бочки
или
де вуш ки.
22 "Вечная Женственность "
—
одно
из
основ­
ных
понятий
философии
Вл.
Сол овь ева,
ставшее
основополагающим
символом
в
поэзии
”младосим -
волистов”.
"Вечная
Женственность”
становилась
в
поэзии
поэт ичес ким
воплощением
"положитель­
н ого
всеединства”,
мыслимого
как
объединение
в абсолюте
в сех
животворных элементов
бытия,
как
и ско мое
состояние
га рмон ии
(см.
ст атью
"О софи-
анст в е”
из
кн иги
”О мистическом анархизме”
в
на­
стоя щ ем
сборн ик е) .
Футури сты ,
ест естве нн о,
это т
симв ол
отв ерга ли.
23 Чулков делает произносящий это изречение
перс онаж
сво им
оппонентом,
сторонником
эпи чес­
ког о,
эволюционного
взгляда
на
историю.
Сам
пи­
сат ель
п риде ржи в ался
трагического
вз гляд а
на
ис­
т ор ический
проц ес с,
именно
его
с читая
исполнен­
ным
с мы сла,
оптимизма
и
н ад ежды
на
пр осв етл е­
ние.
Свои
размышления
по
этому
поводу
он
подробно
изложил
в
работе
"Достоевский и судьба
Росс ии ” (О гни.
1918).
24 Уинстон Леонард Спенсер
Черчилль
(1874—1965) — крупнейший государственный дея­
тел ь
В елико британи и;
с
1908 г.
—
на
раз личны х
министерских
поста х;
в
1940—1945
и
1951—1955
гг.
—
п ремь ер- мин ис тр.
25 Теософское общество — первоначально бы­
ло
основано
в
1875 г.
в
Нью-Йорке
Е.
Б лав атс кой
и
америк ански м
полковником
Олкоттом.
Деятель­
ност ь
общества
в скоре
рас про стр ани ла сь
на
многие
страны
мира,
где
поя ви лись
его
отделения.
26 Учитель — подразумевается Рудольф Штей­
нер
(см.
коммент. 5 к роману "Сатана”).
27 Дорнах — город в Швейцарии,
це нтр
Ан т­
ропософского
общ ес тва,
основанного
Р.
Штей неро м
в
1913г.
Худ оже ствен н ая
ин телли ген ци я,
в
том
чис­
ле
рус ские
п оэты
и
художники
—
А.
Б елый,
М.
Волошин,
в
период
первой
мировой
в ойны
ст рои ли
там х рам.
^Глеб
И ван ович
Успенский
(1843—1902)
—
р усский
пи сатель .
Тв орч еств о
пронизано
дем о­
кратическими
и
революционно-народническими
идеями.
29 Франсуа Рабле (1494—1553) — французский
писатель-гуманист,
создатель
памятника
культуры
эпохи
Возрождения
—
романа
"Гаргантюа и Пан­
т аг рюэл ь”.
30 Блазированный (о т ф р. blase) — разочарован ­
н ый,
пр есы щенн ый.
31 Строка из стихотворения Евгения Абрамови­
ча
Ба раты нск ого
(1800—1844) "Му з а” (1829).
32 Чулков описывает выставку известнейшего
художественного
объединения
"М ир
ис кусс тва ”,
открывшуюся
в
январе
1913 г.
На
ней
бы ли
показа­
ны
работы
М.
Ларионова,
Н.
Гончаровой,
Н.
Са­
п уно ва,
К.
Петрова-Водкина,
П.
Кузнецова,
Н.
Ре­
р иха.
33 Имеется в виду Михаил Алексеевич Кузмин
(1875—1936) — русский поэт,
примыкавший
к
ак ме­
изму,
создатель
тео рии
”кларизма”,
или
"прекрас­
ной
ясности”,
некоторые
и деи
которой
ре али з овал
позже
Чулк ов
в
своем
методе
"актуализма”. "Алек­
сандрийские
песни"
пред став ля ли
собой
стилизацию
на
тем ы
поздней
ант ич ност и;
с
их
появления
в
1906
г.
дей стви тел ь но
н ачалась
г ромк ая
сла ва
по эта.
34 Возможно,
речь
идет
об
известном
колле к­
ци оне ре
В.
О.
Гиршмане.
35 Чулков несколько вольно "п ереск аз ыв ае т”
изображенное
на
картине
К.
Петрова-Водкина "Ку­
пани е к расн ого
коня”,
впервые выставленной на
в ер­
нисаже
"Ми ра ис кусст ва"
в
1912 г.
36 Константин Андреевич Сомов (1869 — 1939)
—
р усски й
живописец
и
гр а фик.
Ка рти на
"Дама
в
голубом” (портрет Е.
М.
Мартыновой)
—
Чу лков
сознательно
изменяет
ее
название
—
бы ла
на писа на
в
1897—1900
гг.
37 В теософии под Хроникой Акаши подразу ­
мев ается
эз оте ричес кая
и стор ия
че лове честв а
{Штейнер Р.
Из
летописи
мира.
М ., 1914).
В
ин­
ди йс кой
философии
(школа санкья)
Акаша означает
п рос тран ст во.
"Акаша — это наполняющее про­
стра нс тво
основная
первичная
мат ери я,
из
которой
образуется все
сущ ее"
— так
оп ред елял
это
по ня тие
Р.
Ш т ейнер
в
"Оккультной науке самоисцеления”
(сб.
Ау м.
1990. No 1).
38 Чулков перечисляет основные термины и по ­
ня тия
антропософии,
обозначающие
воплощение,
вдо хн овен ие
и
постижение.
39 Жантилом (ф р. gentilhomme) — дворянин.
** Версаль — крупнейший дворцово- пар ко вы й
ансамбль
в
сти ле
французского
классицизма
XVII—XVIII
вв., расположенный в пригороде Пари­
жа.
Рез и ден ция
фран цуз ски х
к оролей .
41 Эрнст Теодор Амадей Гофман (1776—1822)
—
неме цкий
писатель-романтик,
композитор,
ху­
дожник.
42 Бретерство ( от ф р. bretteur — дуэлянт,
заб и­
яка ,
бр ете р)
—
состояние
по сто янн ой
готовности
з ат еять
драку,
вызвать
на
дуэль.
^Хусепе Рибейра ( Ри бе р а) (1591—1652) — ис­
па нски й
живописец
и
грав ер.
Ха рм енс
ван
Рейн
Рем­
бра ндт
(1606—1669) — голландский живописец,
ри­
сов аль щи к,
офортист.
44 Сретение — один из так называемых двуна­
десятых
праздников.
О тме чае тся
2 (15) февраля .
В
его
основу
лег ла
легенда,
описанная
в
Ев анге лии
от
Луки,
о
вс т рече
не коег о
ста рца
Симеона
с
Мла­
563


Ком мент арии
денцем
Иисусом
в
храме,
ко гда
старец
якобы
пред­
ска зал
реб енк у,
что
тот
выйдет
”на служение спасе­
ния
людей”.
Часто
асс оц ии рует ся
с
концом
зи мы
и
на чал ом
весны.
43 Розенкрейцерство — тайное религиозно- ми ­
стиче ско е
общество
в
XVII—XVIII
вв.
в
Германии,
Рос сии ,
Нидерландах.
Наз ван о
по
име ни
легендар­
ного
о сн овате ля
о бще ства
X.
Розенкрейца,
якобы
жившего
в
XIV—XV
вв.,
или
по
эмблеме
—
Роз е
и
Крес ту .
Близко
к
масонству.
46Лайба (фин.) — морское каботажное парус­
ное
судно.
47 В первом случае имеется в виду Ф .
Рабле .
Иога нн
Вольфганг
Ге те
(1749—1832) — немецкий
пи сател ь,
основоположник
н емец кой
литер атуры
нового
в реме ни,
мы слите ль ,
естествоиспытатель,
поли ти чески й
деятель.
49 Будхи (Бу д дх и) (санскр.)
—
бо др ство ва ть,
пробуждать,
понимать,
познавать.
В
индийской
фи­
лософии
—
обозначение
познавательных
способно­
стей,
и нтелл екта,
ума .
В
эт ом
п оня тии
соединяются
д ухо вный
и
мате риаль ны й
аспекты
существования,
оно
является
клю чев ым
моментом
при
переходе
от
ма тери и
к
сознанию.
49 Атма (А тм ан) (санскр. )
—
дыхание,
ду ша,
я
сам.
В
ин дий ской
философии
—
всепроникающее
субъективное
духовное
н ачало
"Я", душа.
Пон ятие
означает
также
жизненный
дух,
пр инц ип
жизни
как
метафизическую
с ущн ость
ды хани я.
30 Монофиситы — сторонники христианского
у чения ,
трактовавшие
соединение
двух
природ
во
Хри сте
как
поглощение
чело ве ческ ого
начала
боже­
ственным.
SALTO MORTALE, ИЛИ ПОВЕСТЬ О МО­
ЛОДОМ
ВОЛЬНОДУМЦЕ
ПЬЕРЕ
ВОЛ ХО В­
СК ОМ.
Пе ч.
по
из д.:
Чул ков
Г еорг ий. Salto mortale,
или
Пове ст ь
о
молодом
вольнодумце
Пьере
Вол­
ховс ко м.
М ., 1930.
Произведение
п ерв она чаль но
задумывалось
как широкое историческое полотно,
которое должно
было
отразить
всю
вторую
половину
ц арств ов ания
Ал ек сан дра
I.
По вес ть
”выросла”
из
рас ска за
”Ки -
нжал ” (Круг . 1 9 2 5. No 5), в котором Георгий Чулков
сделал
попытку
взглянуть
на
декабристское
дви ­
же ние
”со стороны”,
т.
е.
постав и в
в
це нтр
по­
ве ств ов ания
случа йно
попавшего
в
водоворот
ис­
тори ческ их
со быти й
молодого
челов ека.
Хорошее
знание
автором
эп охи
декабристов
под черкн ул
кр и­
тик
Ф.
Жи ц,
отм ет ив
приравненное
им
к
кл ас­
сическому
образцу
”стилизованное изображение чу ­
ждой
нам среды”,
данное
нес
помощью ”вышедших
из
употребления
сл ов,
ненужных
и
непонятных
про -
винциализмов”,
а
”тонко,
ак в арель н о” (Красная
новь.
1925.
No
9.
С.
288).
В
реце нз ии
А.
Лежнева
отме чал ас ь
удачн ая
стил из аци я
под
пуш кинс кую
прозу,
логичное
и
стройное
построение
расс каз а,
точ ная
п еред ача
атмосферы
эпохи.
И
хо тя,
заметил
кр ит ик,
д ек абри сты
и
декабризм
в
нем
трак тую тс я
”поверхностно”,
рассказ
в
целом
”производит до­
вольно
сильное
в п ечатл ение ” (Печать и революция .
1925. No 8. С.
123).
Практически
на
те
же
самые
н едо ста тки
и
до­
сто ин ства
указ али
и
рец ен зен ты
повести. ”... Глубже
к осну ться
экономического
положения
крестьян­
ства ...
показать
социально-политические
разногла­
сия
между
южн ым
и
сев ерны м
обществами”
совето­
вал
Чул ко ву
С.
Штрайх
(РГАЛИ .
Ф.
548. On. 1.
Ед.
хр. 41). Но он же отмечал и безукоризненное владе­
ние
''материалом эпохи”. Были,
п рав да,
и
рец енз ен­
ты,
ко торы е
пы тали сь
"подловить”
Ч улко ва
на
хр о­
но логи чес ких
сбоях,
как
бы
не
прини мая
во
внима­
ние,
что
и стори чес кое
повествование имеет право на
худ оже стве нн ые
"вольности”.
Но
гл а вный
упрек
был
все
же
ос нов ан
на
том,
что
автор
выбрал
пози­
цию
стороннего
наблюдателя
и,
да же
р исуя
такого
выда юще го ся
революционера,
как
Ры л еев,
в оспри­
нимает его
"лишь со стороны его полулегендарного
любовного
ув лечени я
н екоей
полькой,
бывшей
я ко­
бы
агентом
тайной
полиции” (И.
T. Salto mortale,
или
По вест ь
о
молодом
вольнодумце
Пьере
Вол­
ховском
// Звезда.
1930.
No
11).
И
хо тя
с егод ня
нельзя
не
учитывать
определенную
и део лог ичес кую
тенденциозность
тогдашней
кр ит ики,
с
нек оторыми
справедливыми
замечаниями,
к ото рые
ка сал ись
то­
го,
что
и стори ческ ие
ге рои
и
литер атурны е
пе рсо­
наж и
разговаривают
у
Чу лков а
глав ным
образом
ци тат ами
из
своих писем, статей
и стихов,
очев и дно,
следует
согласиться.
'Вавилон — древний город в Месопотамии.
Согласно
легенде,
в
нем
после
потопа
соб ирал ись
построить
башню
до
небес.
За
эту
дерзость
Бог
по две рг
людей
н аказ ани ю:
"смеш ал их
языки” ,
и
они
пере стал и
понимать
друг
друга.
З десь
перен.
—
вертеп.
2 Монплезир { ф р. m on plaisir — мое удовольст­
вие) — такое название
полу чала
обычно
часть двор­
цового
ансамбля
в
виде
маленького
домика,
пр ед­
назначавшегося
для
развлечений.
3 Вокабула ( от
лат.
vocabulum — слово)
—
здесь
отдельное
слово
иностранного
я зыка
с
пе­
реводом.
4 Пьер Корнель (1606—1684) — французский
драматург,
классици ст ;
его
перу принадлежит
высо­
кий
образец
клас сици ст ическ ой
пьесы
—
"С ид”
(1637). Жа н Р ас ин (1639—1699) — французский дра ­
ма тур г,
поэт,
к ласси цис т,
автор
тра ге дии
"Ф едра”
(1677), где ярко воплощено противоборство стра­
с тей
в
д уше
ч ело века.
3 Жан де Лафонтен (1621—1695) — французс­
кий
писатель,
ав тор
комедий
и
басен.
Жан
П ьер
Кла ри де
Фл ориан
(1755—1794) — французский писа­
те ль,
член
французской
Академии,
внучатый
пл е­
мянник
Воль тер а;
в
тв орч еств е
—
соче тание
сен ­
тиментализма
с
галантным
рок око .
Э ва рист
Парни
(1753—1814) — французский поэт,
об но ви тель
пр и­
нципов
классицизма.
Во люм
{фр. volume) — том.
6Жан-Жак
Руссо
(1712—1778) — французский
писатель-гуманист, представитель сентиментализма,
философ;
выступал
против
абсолютизма
и
частн ой
собственности
как
причин социального
неравенства.
''Жирондисты — одна из политических груп­
п иров ок
периода
В елик ой
фран цуз ск ой
рево люц ии
(1789—1794), представлявшая интересы нарождаю ­
щ ейся
круп ной
б уржуа зи и;
сы грали
бол ь шую
роль
в
борьбе
с
монархией
(название получили позднее
по
департаменту
Жиронда,
откуда
родом
многие
ли деры
группировки).
М акс им илиан
Робеспьер
(1758—1794) — деятель Великой французской рево ­
люции,
лидер
я кобинцев ;
фактически
возглавил
в
1793г.
революционное
правительство;
каз нен
тер­
мидорианцами.
9 Якобинцы — левобуржуазные революционе ­
ры,
члены
самого
авторитетного
революционного
клуба; представляли буржуазные и мелкобуржуазные
сло и
(названы по месту заседаний клуба в Париже).
564


Комм ента рии
9 Термидор — месяц республиканского кален­
даря;
9—10
термидора
II г.
(27—28
ию ля
1794 г.)
в
Париже
был
с ове ршен
ре акцио нны й
п ер евор от,
прив едш ий
к
свержению
я ко бин ской
дик татуры .
TMАнтуан-Луи-Клод
Детю-де-Траси
(правиль ­
но Дестю;
1754—1836) — французский философ -с ен ­
су али ст,
д руг
и
единомышленник
Ла фай ета;
был
сторонником
либеральных
иде й.
11 Дорические колонны — элемент древнегре ­
ческой
архитек туры ,
отличаются
вертикальными
жело бка ми
вдол ь
с твол а.
12 Курная изба — русская изба,
топящаяся
по-
черному, т. е.
без трубы. Дым
выходит либо
в
двери,
либо
в
специальное
око нц е.
13 Буцефал — легендарная для коня кличка:
так
звали дикого
коня, обузданного Александром
Маке­
до нск им.
14 Опекунский совет — орган,
управляющий
в оспи татель ны ми
домами
и
созданными
при
них
кредитн ыми
учр еж ден ия ми;
партикулярный — здесь
частный.
13 Конвент — высший законодательный и ис­
полнительный орган
Первой
французской республи­
ки
(действовал с 21
се нтяб ря
1792г.
по
26 октября
1795г.). Пантеон — храм почета,
усы паль ниц а
вы­
дающихся
людей,
во
в ремя
В ели кой
французской
революции
туда
также
был
пе рен есен
п рах
Вольт­
е ра,
Де ка рта
и
др.; в "Пантеон”
была
переименова­
на
в
1791 г.
церк овь
св.
Женевьевы,
покровитель­
ницы
Парижа.
16 Реставрация — во Франции время правле­
ния
дин асти и
Бурбонов,
зак онч ив ше еся
Июльской
революцией
1830 года;
перв ая
рест ав раци я
—
1814—1815
гг., вторая,
п о сле дова вшая
че рез
100
дней, —1815—1830 гг.
"Полярная звезда ” — р ус ский
литературный
альманах
(1823—1825), об ъ ед ин яв­
ший
лучшие
литературные
си лы
эп охи
—
А.
С.
Пуш кина,
А.
С.
Грибоедова,
И.
А.
Крылова.
Ежего­
дно
п ечат ались
критические статьи-обзоры
Ал екс ан­
др а Ал екса ндров ича
Бестужева
(Бестужев-М ар ли нс-
кий ;
1797—1837) — известного писателя,
авто ра
ро­
ман ти ческих
повестей,
активного
участ ник а
во сст а­
ния
14 декабря;
Б е стужев
был
при го в орен
к
смертной
каз ни,
замененной
20-ле тне й к аторг ой;
в
1829г.
переведен рядовым на
Кавказ, где был убит
в сражении с
горцами.
Кондр ат ий
Фе дорович
Рылеев
(1795—1826) — русский поэт,
декабрист,
один
из
руко во дите лей
Северного
общества;
был
заседате­
лем
Петербургской
уголовной
п алаты
с
1821 г. ,
прав ител ем
канц еля ри и
Российско-Американской
ком пании .
17 Погребец — дорожный сундучок для продук ­
тов
и
пос уды .
,в Клико — название марки шампанского (п о
им ени
в ладе лицы
в ин огра дник а).
'9 Владимир Дмитриевич Вальховский (п ра в, н а­
писа ние
Вольховский)
(1798—1841) — лицейский то ­
варищ А.
С.
Пушкина,
начальник штаба Отдельного
кавказского
ко рпус а,
был
членом декабристских
об­
ществ
"Союз спасения”
и
"Союз благоденствия".
20 Имеется в виду Людовик ХУ1 П (1755—1824),
французский
король
в
1814—1815
и
1815—1824
гг.
В
период
В еликой
фран цу зс кой
революции
—
один
из руководителей
французской
эми грац и и.
Был
воз­
веден
на
п рес тол
с
помощью
ин терв е нтов
после
па д ения
императора
Наполеона
I Бонапарта.
21 Мишель Монтань ( с овр.
произношение
Мо н­
тень;
1533—1592) — французский философ,
гума­
нист ,
автор
знаменитого
трак тата
"Опыты”
(1580—1588).
Микеланджело
Б уон арр оти
(1475—1564) — итальянский живописец,
по эт,
скуль ­
пт ор
и
арх ите кт ор
эп охи
Высокого
Возрождения
и
к ризи са
Позднего
Возрождения.
Рафаэль
С анти
(1483—1520) — итальянский живописец и архитек­
тор
эпохи
Высокого
Возрождения;
одно
из
выда­
ющихся
произведений
—
"Сикстинская мадонна"
(1515—1519).
Шарль
Луи
Монтескье
(1689—1755)
—
французский
пр осв ет ител ь,
пр авове д,
фил ософ ;
вы ст упал
п ротив
абсолютизма;
основное
произведе­
ние
—
"Персидские письма" (1721). Гомер — леген­
дарны й
гр еч еский
п оэт-эп ик ,
по
преданию,
был
сле­
пым;
автор
"Илиады”
и
"Од иссеи ".
Вол ьт ер
(наст,
имя
Ма ри
Фран суа
А руэ;
1694 — 1778) — французс ­
кий
пи сател ь,
философ-просветитель,
оказавший
идейное
воз де йс твие
на
подготовку
В еликой
фран­
цуз ск ой
рево лю ци и.
Квинт
Г ораций
Фл акк
(65 до н.
э.
—
8дон.
э.) —
р имски й
по эт,
основоположник
теор ии
кл асси циз ма.
22 Четьи- Минеи
("Чтен ия
ежемесячные”)
—
сбо рни ки
житий
святых,
составленные
по
меся­
цам
в
с оот ветст вии
с
днями
чест в ов ания
церковью
пам яти
каждого
с вятог о.
23 Начальная строка из стихотворения А.
С.
Пуш к ина
(1820).
24 "Дум ы"
—
произведения
К.
Ф.
Рылеева
на
и стори ческ ие
темы;
наиболее
известные
—
"Курбский”, "Смерть Ермака”; созданы в начале
1820-х годов.
25 Что есть истина? — в оп рос,
заданный
Хри­
сту
Пилатом
(Евангелие от Иоанна, X VII I, 38).
26 Кормчие звезды — неподвижные светила;
в
перен.
смысле
—
не прел ожны е
ист ины ,
вечные
идеи,
к ото рыми
направ ля ется
челов еческий
ду х.
27 Филип Якоб Демут (1750—1802) — владелец
г остин ицы
в
Петербурге.
После
его
смерти
де ло
наследовала
его
дочь
Елизавета
Филиповна
Демут
(1781—1837).
28 Чуйка — длинный,
до
колен ,
кафтан;
здесь
женщины,
одетые
соответствующим
образом.
29 Марк Юний Брут (85—42
гг.
до
н.
э.) — гла­
ва
республиканского
заговора
против
Кая
Юл ия
Цезаря
(100—44
гг.
до
н.
э.) — знаменитого римско­
го
государственного
де ятеля
и
полководца,
которо­
му
сен ат
даровал
ти тул
императора.
В
результате
заговора
Цез арь
был
уби т
Бр утом .
30 Табльдот ( ф р. table d’hôte) — общий обеден ­
ный
ст ол
в
ресторанах.
31 Жженка — напиток,
приготовляемый
из
ро­
ма
и
коньяка,
пережигаемого
с
сахаром
(традицион ­
но
счи тается
"фирмен ны м"
гу сарск им
н апи тко м).
32 Мария Гамильтон — знатная иностранка,
появившаяся
в
свите
Пе тра
I около 1713
г.;
с тала
фрейлиной
Екатерины
I и любовницей Петра;
был а
ка знен а
за
измену.
Г.
Чулков
в
1921 г.
н аписал
поэму
"Мария Гамильтон”,
где ,
в
частн ос ти,
дал
св ою
тракт овк у
рол и
Петра
I в судьбе России.
33 Карл X (1757—1836) — король Франции
в
1824—1830
гг., последний представитель династии
Бур бон ов;
был
свергнут
Июльской
революцией
1830 г.
34 Франкмасоны — члены религиозно -ф и ло со ф­
ского
об щес тва,
возникшего
в
XVIII в .
в
Англии,
а
затем
р ас про стра ни вшего
се ть
своих
ячеек
(лож)
и
в
остальных
стра на х
Европы.
33 Декларация прав человека и гражданина
— п олит ичес кий
манифест
В елико й
фр анц уз ской
ре­
565


Комментарии
волюции,
принятый
Учредительным
собранием
в
1789г.
36 Клод Адриан Гельвеций (1715—1771) — фран ­
ц узск ий
философ-материалист,
идеолог
революци­
онной
буржуазии.
Вениамин
Франклин
(1706—1790)
— аме рикан ский
про св ет ите ль,
государственный
де;
ятель,
у ч еный,
один
из
авт ор ов
Д ек ларац ии
незави­
симости
США
(1776) и Конституции (1787).
Жан
Ан туан
Никол а
де
Конд орс е
(1743—1794) — маркиз,
фран цу зск ий
философ-просветитель,
мат ема тик ,
во
в ремя
Ве ликой
фран ц узс кой
революции
пр имы кал
к
жирондистам.
Камиль
Демулен
(1760—1794) — де ­
я тель
В ел икой
французской
революции,
жу рнали ст,
ка знен
якобинцами.
Шенье
—
ве роятн о,
и меетс я
в
виду Жозеф
Б ле зд е (1764—1811), а не Андре Шенье
—
од ин
из
самых
известных
поэтов
революции,
авт ор
трагедии
”Карл IX”.
37 Мари Жозеф Лафайет (1757—1834) — ма ­
ркиз ,
франц уз ски й
полит ик;
участ ник
тре х
револю­
ций
(войны за независимость в Северной Америке ,
В ели кой
французской
и
Июльской
револ юц ии
1830 г.) .
Ж.
Гильотен
—
французский
врач,
чей
"веселый нрав”
в оп лоти лся
в
изобретении
гильо­
тины,
введенной
во
Ф р анции
как
орудие
казни
в
период
В елико й
французской
революции.
38 Фридрих II
Вели ки й
(1712—1786) — прусский
король,
кр у пный
полководец.
При
нем
Пруссия
в ыдв и нулась
в
ч исло
в ел иких
де ржав .
39 Иезуиты — члены католического ордена
"Общество Иисуса”,
возникшего
в
1534г.
в
Париже
и
основанного
монахом
Игн ати ем
Лойолой.
40 Здесь речь идет о том,
что
в ступ ление
в
масонскую
л ожу
требовало
определенного
ри­
туала
и
впоследствии
масоны
узн ав али
др уг
друга
по
определенным
же стам .
В
романе
"Salto
mortale”
ука за но
н есколь ко
эмблем
мас он ства
—
пеликан
на
фоне
восходящего
солнца,
ж енщ ина
со
сфинксом
и
др.
41Пьер-Луи
Лувель
(1783—1820) — сын купца,
убийца
г ерц ога
Беррийского,
сы на
Карл а
X; осу­
жд ен
к
смерти
и
каз нен.
Карл-Людвиг
За нд
(1795—1820) — студент,
в
1819 г.
в
Мангейме
за­
ко лол
агента
русского
прав и тель ств а,
пи сателя
А.
Коцебу.
42 Режицида ( от
фр. régicide) — цареубийца.
43 Джордж Ноэл Гордон Байрон (1788 — 1824)
—
анг лийск ий
поэт-романтик.
44 Петр Григорьевич Каховский (1797 — 1826)
—
декабрист,
пор учи к
в
отс тав ке,
член
Север но го
общес тв а;
на
Сенатской
п ло щади
смертельно
р анил
генерал-губернатора
Петербурга
М.
А.
Милорадо­
вича;
к азнен.
45 Лавиринф — старинное произношение слова
"лабиринт”.
Минотавр
—
в
древнегреческой
ми­
фологии
чудовище
с
телом
челов ека
и
головой
быка;
з аклю ченн ый
в
подземный
лабиринт
на
острове
Кри т
ц арем
Миносом,
пожирал
попавших
туда
людей,
к оторы х
при носи ли
ему
в
же ртву
жители
Афин.
46Пале-Рояль
—
ко рол евс кий
дворец
в
Пари ­
же,
построен
для
кард ина ла
Армана-Жана
Дюплес-
си
Ришелье
(1585—1642); после его смерти здесь
ж или
принцы
крови.
47 Толикое — здесь великое.
Ф едор
П етр ович
Шахов ской
(1796—1829)
— княз ь,
декабрист, отставной
майор. Один
из
учре­
ди те лей
”Союза спасения”
и
”Союза благоденст­
вия ”,
масон.
Осу жден
на
вечн ое
п осел ени е.
49 Имеется в виду граф Александр Христофоро­
вич
Б енке ндорф
(1783—1844) — генерал от кавале ­
р ии,
позже
участвовавший
в
по дав лен ии
в осст ания
дек аб рис тов;
с
1826 г.
шеф
жандармов
и
начальник
Третьего
отде ле ни я.
50 Герцог
Александр
В ирт ембе ргский
(1771—1833) — генерал от кавалерии,
сын Фри дриха
Евгения,
владетельного
ге рцо га
Вирт емб ерг ск ого
и
Софии
Доротеи,
при нцес сы
Прусс кой;
принят
в
русскую
службу
в
1800г.
51 Никола Буало (1636—1711) — французский
поэт, теоретик
классицизма,
пра ви ла
и
н ормы
ко то­
ро го
изложил
в
поэме
"Поэтическое искусство”.
52Брамин ( с а н ск р .), точнее,
бр ах ман
—
жр ец
в
Древней
Индии.
53 Пракситель (ок.
390 — ок.
330 до н.
э.)
—
древ не грече ски й
скульптор,
пре дс тав ит ель
позд­
ней
кл а ссики.
54 Великий князь Михаил Павлович (1798 —1849)
—
четве ртый
сын
императора
Павла
I (1754—1801).
55 Алексей Андреевич Аракчеев (1769—1834)
—
рус ский
государственный
деяте ль ,
всесильный
вре менщ ик
при Александре
I, в 1815—1825 гг.
— фа­
ктический
прав ите ль
государства.
56 Военные поселения — особая организация
во йск
в
Росс ий ск ой
имп ери и,
созданная
с
целью
уменьшения
в оенны х
расходов.
Поселенцы
совме­
щали
военную
службу
с
занятием
хозяйством.
Под­
держание
ди сци плин ы
осуществлялось
ж ес тким
ре­
жимом
и
му штро й.
57 Шамбертен — сорт вина по названию мест­
нос ти
во
Ф ранци и.
38 Петр Павлович Каверин (1794—1855) — офи ­
ц ер,
друг
А.
С.
Пушкина
со
в ре мени
пр ебы вани я
поэта
в
Царскосельском
лиц ее.
39 Шарль Луи Дидло (1767—1837) — балетмей­
сте р
петербургского
теа тра ,
арти ст
ба лет а,
пед агог;
в
1801—1829
гт.
(с перерывами)
ра бо тал
в
Пете­
рб ург е.
60 Пьетро Гонзаго (1751—1831) — итальянский
художник,
пре дст авите ль
классицизма,
с
1792г.
ра­
ботал
в
России,
уч аств ов ал
в
план иров ке
парков,
делал
росписи
для
дворца
в
Пав лов с ке.
61Евдокия (Авдотья)
Ильинична
Ист омина
(1799—1848) — ведущая танцовщица петербургской
трупп ы ,
исполняла
парти и
в
б але тах
на
пу шкинс кие
сюжеты;
именно
ей
посвящены
зн аме ни тые
строки
"Евгения Онегина” (ниже).
62 Фраппировать ( о т
фр.
frapper) — поражать.
Мо исей
—
в
преданиях
иудаизма
и
христианства
первый
пророк,
религиозный
наст ав ник
и
полити­
ческий
вождь,
вывел
ев рейс кие
п лем ена
из
Е гипт а.
63 Пифагорейцы — приверженцы пифагореизма
(VI в.
до
н.
э.), религиозно-философского
учения,
исходившего
из
пре дста в лен ия
о
числ е
как
основе
всего
сущ ег о.
Мемфис
—
древ не еги петск ий
город,
кр у пный
религиозный
це нтр,
ос но ван
в III тысячеле­
тии
до
н .э.
Элевзин
(совр.
произношение
Элевсин)
—
древнегреческий
город
в
Аттике
бл из
Афин,
где
каждый
сентябрь
проводились
э лев синские
рели ги­
озные празднества
в честь
богини
плодородия и зем­
леделия
Деметры
(см.
также
коммент.
17 к статье
"Покрывало Изиды”).
64 Хирам — главный мастер при строительстве
храма,
который
Бог
пов е лел
построить
в
Иерусали­
ме
третьему
царю
Израильско-Иудейского
государ­
ства
Соломону
(ок .
965—928
гг.
до
н.
э.), величай­
шем у
мудрецу
в сех
народов
и
миротворцу.
Чтоб ы
566


Комментарии
различать
рабочих
кажд ой
ст епе ни
и
класс а
для
выплаты
соответствующего
жалованья,
он
опреде­
лил
им
пользоваться
особыми
сл ова ми
и
зн ака ми.
Был убит изменниками-товарищами,
тщетно пытав­
шимися
узнать
от
н его
"мастерское слово”. Отсюда
и
бе рет
начало
изобретение
масонских
сл ов
и
зна­
ков.
По
преданию,
обладал
влас тью
над
стих ий ­
ным и
духами,
к оторы е
и
помогали
воздвижению
С о лом онова
храма.
65 Шиншиля — ценный мех серебристо -с ер ог о
цвета,
принадлежащий
породе
грызунов
шиншилла.
66 Строка из посвящения к поэме К.
Ф.
Рыле­
ева
”Войнаровский” (1825).
67 "Северная пчела" —
полит и ческая
и
литера­
турная
га зе та,
издававшаяся
в
Пете рбу рг е
в
1825—1864
гг.; после восстания декабристов стала
р еакци онны м
изданием.
Ф аддей
В енедикт ович
Бу л­
гарин
(1789—1859) — журналист,
пи сател ь, "просла­
вился”
тем,
что
пи сал
политические
доносы
на
рус ­
ских
литераторов.
68 Свадьба К .
Ф.
Ры леев а
с
Натальей
Михай­
ловной,
урожд.
Тевяшовой
(1802—1853), состоялась
22 января 1819
г.
69 Особенная канцелярия министерства внут­
ре нних
дел
—
канцелярия,
ведавшая
делами
об
ин остран цах ,
в ы дачей
заг рани чны х
па сп орт ов,
пр о­
в одив шая
цензурную
реви з ию
и
особенные
дела,
т.
е. ”все те дела,
к ото рые
министр русской
по лици и
со чтет
нуж ным
предоставить
собственному
его
св е­
дению
и
разрешению”.
Директором
особенной
ка­
нцел яр ии
ми ни стра
по лиц ии
при
Александре
I был
Де
Сан глен ,
кото ры й
да же
вступил
с
целью
изу­
чения
мас он ства
в
одну
из
лож.
70 Российско -Аме рика нск ая
к омпа ния
бы ла
со­
зд ана
в
1799 г.
для
освоения
Аляски
и
раз ви тия
торго в ли
и
промыслов
на
Дальнем
Во сток е.
71 Имеется в виду наводнение в Петербурге
1824 г.
72 Священномученик Антипа — ученик Иоанна
Бог ос лов а,
которого
тот
в
А покал ипсисе
называет
”верным свидетелем”; пострадал в 92 г . ; в ег о жи ти и
ра ссказы вае тся
о
многочисленных
и сцеле ния х,
сов е­
рш енны х
им.
73 Ситуайен (ф р. citoyen) — гражданин .
74 Святой мученик Вонифатий пострадал при
Ди окле тиане
(243—316), орг а ни зо вавш ем ,
начиная
с
303 г.,
всео бщее
п рес лед ован ие
христиан;
д ень
памяти
19 декабря (ст .
ст.) .
75 "Девственница"
—
по-видимому,
и мее тся
в
в иду
”Орлеанская девственница”
Вольтера
(1735).
74 Северное общество получило окончательное
ус тройс тв о
в
1822 г.; Южное — в 1821
г.
В
1824 г.
сост оял ис ь
п ерег ов оры
рук ово ди тел ей
обоих
об­
щест в
об
их объединении.
77 Никита Михайлович Муравьев (1796—1843)
—
де ка бри ст,
один
из
основателей
"Союза спасе­
ния”
и
"Союза благоденствия"; приговорен к 20
г одам
к ат орги.
71 Павел Иванович Пестель (1793—1826) — де ­
кабр ист ,
пол ков ник ,
участник
О тече ств енн ой
войны
1812г., основатель Южного общества декабристов,
автор
"Русской правды”; казнен.
79 Джордж Вашингтон (1732—1799) — первый
п рези дент
США
(1789—1797).
Наполеон
Бо напарт
(1769—1821)
—
фран цу зск ий
император
в
1804—1814
гг.
и
в
марте
—
июне
1815 г.
80 Речь идет о декабристской тайной организа­
ции
”Общество соединенных славян” .
В
ее
пла ны
входила
ликв ида ция
крепостного
права
и
самодер­
жавия, проведение широких демократических преоб­
раз ов ан ий.
81 Формальное разрешение масонских лож
в
Ро ссии
последовало
около
1810 г .,
запрещение
со сто яло сь
в
1922 г .;
с
самого
нача ла
л ожи
бы ли
пос тав лены
под
кон т роль:
они
должны
бы ли
пред­
оставлять
отчеты
о
своих
занятиях
и
составе.
82 Франческо Петрарка (1304 — 1374) — ита­
льянский
поэт,
род он ачал ьн ик
гум анис тиче ско й
культ ур ы
Воз ро жден ия;
любовная
лир ика
заключе­
на
в
форму
сонетов,
оказала
в л ияние
на
развитие
всей
европейской
поэз ии ;
наиболее
известны
его
со­
нет ы,
посвященные
возлюбленной
"мадонне Лауре"
(1327 — 1374).
83 Максим Яковлевич фон Фок (1777—1831)
—
управляющий
Третьим
отделением,
органом
по­
ли тиче ско го
надзора
и
сыска
в
Ро сси и.
** Михаил Андреевич Милорадович (1771—1825)
—
граф,
с
1818 г.
в оенн ый
губернатор
Петербурга,
смертельно
ран ен
П.
Г.
Каховским
во
в ремя
во сс та­
ния
дек абр ис тов.
83 Александр Иванович Якубович (1792—1845)
—
д екаб рист;
был
переведен
из
гв ард ии
в
армию
и
сос лан
Александром
I на Кавказ за участие в ка­
честве
с еку нд анта
на
дуэли ;
предложил
се бя
та й­
ному
об щес тву
в
качестве
уб ийцы
гос уд аря.
86 Карбонарий — член основанного в Италии
в
нач але
XIX в.
тайного
об щес тва,
боровшегося
за
воссоединение
И тали и.
87 Диплом Пламенеющей Звезды — диплом
с
глав н ым
сим во личе ск им
знаком
масонства
ф ран­
ц узс кой
системы,
утверждающий
звание
мас он а,
присваиваемое
вышестоящей
ложе й.
Пламенеющая
Звезда
знаменует
"Ду х,
наполняющий
всю
природу,
жизненную
силу,
ум,
освещающий деяния
масонов”.
Как и
В ифлее мская
звезда,
она
указ ыв ает п уть
к
Ис­
тине,
Иисусу
Х рис ту.
88 Капуцин — член католического монашеского
ордена,
основанного
в
1525 г.
в
Италии
как
ветвь
ордена
фр анци сканцев .
* 9 Кот ильон — фран цуз ский тан ец,
сос тоящ ий
из
несколь ких
са мос тояте ль ных
танц ев
и
игр:
валь­
са,
ма зур ки
и
т.д.
90 Кондуктор электрической машины — в элек­
троте хн ик е
ме т аллическ ий
шар
в
элек трическ ой
ма­
ш ине,
на
котором
нак апли в аются
э лект р ическ ие
за­
ряды.
Л ейд енск ая
банка
—
один
из
видов
эл ект­
р ич еских
конденсаторов;
ус трои л
ее
го лланд ски й
физ ик
Мушенброк,
исп ыт ал
лей ден ски й
гражданин
Кунеус.
91 Клио — в древнегреческой мифологии муза,
покровительница
истории.
92 Михаил Семенович Воронцов (1782—1856)
— русский
государственный
деятель, с 1823
г.
—
но­
вороссийский
генерал-губернатор
и
полномочный
н аместни к
Б есс араби и.
93 Великомученик Пантелеймон родился в Ни-
кодимии,
учился
врач еван ию
у
знаменитого
врача,
безвозмездно
л ечил
бо льны х;
по доносу
императору
Мак си миан у
(240—310) был подвергнут жесточай ­
шим
пыткам
и
казнен
в
305 г.;
день
пам яти
—
27
и юля
(ст .
ст.) .
94 Николай Михайлович Карамзин (1766—1826)
—
рус ский
пи сатель ,
и ст ори к; "Письма русского
п утеш ес твен ни ка”
написан ы
в
1791—1795
гг.
95 Иммануил Кант (1724—1804) — немецкий
философ,
родон ачал ьн ик
н емец кой
классическ ой фи­
567


Коммен тар ии
л ософ ии; "Критика практического разума"
напи сана
в
1788г.
96 Изида (И си да)
—
в
е гип етск ой
мифологии
богиня
плодородия,
в оды
и
в етра,
символ
семейной
верности,
покровительница
наук
и
искусств,
охра­
н итель ни ца
ум ерши х,
символ
женственности;
су п­
руг а
и
сестра
Озириса
(Осириса), мать Гора ;
в
эл­
линизме
отче тлив е е
проявляются
мис т ическ ие
че­
рты
культа
Изиды.
97 Иллюминаты — члены тайных религиозно­
по литиче ски х
общ ес тв
в
Ев ро пе,
глав ны м
образом
в
Б ав арии
во
втор ой
половине
XVIII в.;
боролись
с
влиянием
иезуитов.
98ЛЭаи Вейсгаупт (1748—1830) — препода­
в атель
университета
в
Баварии,
ос но вател ь
ордена
иллюминатов,
проповедовал
космополитизм.
99 Каноническое право — церковные правила,
кано ны,
устан ов лен ия .
100 Гармоннус,
или
Герман
фон
Вид
(ум .
1552)
—
арх иеп иск оп
кел ьнский,
был
см ещен
в
1547 г.
Мартин Лютер
(1483—1546) — крупнейший деятель
Реф орм ац ии
в
Германии,
тр ебо вавши й
отказа
от
сложной
церковной
ие рархи и,
свойственной
ка то ли­
циз му;
родоначальник
протестантизма;
ав тор
клас­
сического
перевода
Библии
на
не мецки й,
утверди­
вшего
норм ы
общелитературного
немецкого
языка.
Гас пар
де
Шатийон
Колиньи
(1519—1572) — фран­
ц узск ий
адмирал,
с
1569 г.
гл ава
гугенотов,
уби т
в
Варфоломеевскую
ночь .
Филипп
Меланхтон
(1497—1560) — немецкий протестантский богослов
и
педагог.
'°'Лютеция — до 358
г.
город
в
Га ллии ,
где
проживало
племя
паризиев.
102 Герцогиня Беррийская — старшая дочь ко­
ро ля
обеих
С иц илий
Фра нца
I Каролина Фердинан­
да -Л у и з а (1798—1870).
103 Камера депутатов — палата депутатов .
"“Гамен (фр . gamin) — уличный мальчишка,
сорванец.
103 Филон Александрийский (п оел .
четв.
Iв.
до
н.
э.
—
сер. I
в.
н.
э.) — иу дейск о-элли ни стичес кий
философ,
развивавший
учение
о
Логосе
как
самом
высоком
и
совершенном
тв орен ии
Бога.
Плотин
(204/5—269/70) — греческий философ -п ла тон ик ,
ос­
н ов атель
неоплатонизма;
один
из
основных
эл е­
ментов
его
философии
—
положение
о
ми ро вой
душ е,
заключающей
в
себе
все
индивидуальные
душ и.
Валентин,
Василид
—
представители
ре ли­
гиозно-теософического
движения
поздней
ан тич но­
сти, связанного с
хр ис тиа нс твом.
Г ност ики
—
пред­
став ите ли
религиозного
дуалистического
движения
поздней
ан тичн ос ти
(I—IV
в в.), воспринявшие не­
к оторы е
элеме нты
христианского
ве роучени я,
по­
пулярной
греческ ой
философии
и
восточных
ре ли­
ги й;
гностицизм
притязает
на
истинное
знание о
Бо­
ге
и
конечных
тайнах
мироздания;
оказал
вл ия ние
на
средневековые
ерес и
и
неортодоксальную
ми­
ст ику
нового
в ремен и.
106 Парацельс (на ст,
имя
Филипп
Ауреол
Теоф­
рас т
Бомбаст
фон
Гог ен гей м;
1493—1541) — врач,
естествоиспытатель,
од ин
из
ос но вател ей
я трох и-
м ии;
пересмотрел
иде и
древ н ей
медицины,
впер вы е
использовал
в
л ечен ии
х имическ ие
препараты .
Яков
Беме
(1575—1624) — немецкий философ- п ант еи ст,
мис ти к,
по
профе сси и
сап ожн ик;
оказал
влияние
на
неме цки х
романтиков.
107 Кафолический — старинное произношение
с лова
"католический".
108 Доминиканцы — члены нищенствующего
ордена,
основанного
в
1215 г.
и спанским
монахом
Домиником.
Вторая
империя
—
во
Ф р анции
период
пра влен ия
императора
Наполеона
III (1852—1870).
'°9 Жан Поль Марат (1743—1793) — один из
вождей
я коби нц ев,
сподвижник
Робеспьера,
орг ани ­
затор
восстания
31мая—2
июня
1793 г., и зда тель
газеты
"Друг народа”; убит Шарлоттой Корде.
1,0 Герцог
Шарль
Фердинанд
Беррийский
(1778—1820) — второй сын графа д’ Арту а,
впослед­
ствии
французского
короля
Кар ла
XиМарииТере­
зии
Савойской;
уб ит
П.-Л.
Лу веле м.
1,1 Закон о вознаграждении эмигрантов был
при нят
министерством
В иллеля
(см.
ниже коммент.
130) как средство возмещения конфискованных
у
них
имений.
1,2 Кобленц — город и крепость в Пруссии;
в
период
В елико й
французской
революции
в
нем
сосредоточилась эмиграция.
1,3 Суета сует — изречение из Екклезиаста
(I, 2).
1,4 Блез Паскаль (1623—1662) — французский
религиозный
философ,
пи сател ь,
мат емат ик
и
фи­
зик;
в
своем
главном
философском
труде
"Мысли"
(опубл,
в
1669) развивает представление о трагичес­
кой участи
челов ека,
находящегося
ме жду
безднами
—
бесконечностью
и
н ичто жеств ом ;
ставил
про бл е­
му
"границ научности", апеллировал к " до вода м
сердца”.
1,5 Афродита — в греческой мифологии богиня
любви
и
крас оты.
1,6 Остров Цитера расположен у входа в Ла-
к о нский
зали в;
один
из
це нтр ов
по клоне ни я
Аф­
родите,
перен .
—
обитель
любви.
1,7 Клод Анри де Рувруа Сен-Сим он (1760—1825)
— граф, французский мыслитель, социалист, утопист;
освобождение людей
видел в
утв ерж де нии
и
ра сп ро­
стран ен ии
”новой религии"
без священников
и догм.
"* Ол ен д Род ри г (1794—1851) — французский
экономист,
один
из
основателей
с ен- сим они стск ой
общ ин ы;
издавал
журн ал
"Производитель", устра­
и вал
сбе ре гате ль ные
кассы
общества
взаимопо­
мощи.
Считал
се бя
единственным
п реем ни ком
г ла­
вы
ш колы.
Леон
Галеви
(1802—1862) — французский
литератор,
ав тор
трудов
по
ис тори и,
филос офии
и
филологии.
Жан
С иль вен
Байи
(1736—1793) — де ­
ятель
В е ликой
французской
революции,
астроном,
мэр
Пари жа
до
1891 г.; примыкал к жирондистам;
к азнен.
Огюст
Тьерри
(1795—1856) — французский
ис торик ,
один
из
основателей
романтического
на­
прав ле ния ,
род она чал ьн ик
теории
к лассов ой
борь­
бы.
Огюст
Конт
(1798 — 1857) — французский
философ,
один
из
основоположников
позитивизма;
ввел
термин
"социология”.
Жан
Лерон
Даламбер
(совр.
написание
д’Ала мб ер; 1717 —1783) — французский математик,
мех аник
и
философ-просветитель.
121 Карл Великий (742—814) — франкский ко­
рол ь
с
768 г.,
с
800 г.
—
император
государства
франк ов.
122 Пьер Симон Лаплас (1749—1827) — фран ­
цуз ски й
мате мати к ,
астроном,
физик ,
к
которому
Сен-Симон
обратился
со
св оей
полеми ческ ой
рабо­
той
”Письмо в бюро долгот”,
опу блик ов анн ой
в
1808г.
123 Анна Луиза Жермена де Сталь (1766—1817)
—
фран цу зск ая
пи сатель ни ца.
568


Ком мент арии
124 "Парабола” (или "П ритч а”) — извлечение
из
сборника
писем
и
статей
Сен-Симона
(1819 —
1820) под названием " Орга н из а тор” . Эта стать я по ­
служила
основанием
для привлечения
автора
к
су ду
по
обвинению
в
оскорблении
Бурбонской
династии,
но
присяжные
в ынесл и
Сен-Симону
оправдатель­
ный
приговор.
123 Проспер Анфантен Варфоломей ( прав .
Бар ­
телеми;
1796—1864) — последовательный предста ­
витель
сен-симонизма,
ос но вате ль
но вой
шк олы,
пров озг лаше нны й
верховным
на чаль ни ком
рели ги и
С ен -С имона;
и мел
пристрастие
к
край ни м
ид еям,
особенно
в
половом
вопросе.
'“Филипп Жозеф Бюше (1796—1865) — фран­
цу зс кий
истори к,
один
из
идеологов
христианского
со ци ализ ма.
В
1830- е гг.
опубликовал
”Парламентс -
кую
теорию
Фр анц узс кой
революции”.
127 Михаил Сергеевич Лунин (1787/88—1845)
— декабрист,
подполковник,
член
Северного
и
Юж­
но го
об щес тв.
Ос ужд ен
на
20 лет каторги.
128 Ипполит Оже (1797—?) — французский пи­
сат ель -ро ман ис т,
драматург.
Неоднократно
посе­
щал
Россию,
последний
раз
в
1844 г.
129 Людовик Жозеф Конде (1736—1818)
— принц из династии
Бурбонов,
после
Ве ликой
ф ра­
нцуз ской
революции
создавший
из
эмигрантов
ар­
мию .
Капет — так называли
короля Людовика
XVI
(1754—1793), правившего во Франции в 1774 —1792
гг.,
ко торы й
после
Французской
революции
был
осу жд ен
Конвентом
и
каз нен .
Роя лис ты
(от фр. roi
—
король) —
п рив ерж енцы
монархии.
130 Жозеф Виллель (1773—1850)—представитель
движения ультрароялистов; при новом министерстве
1822г., правление которого характеризовалось усиле­
нием
ценз уры ,
р еакц ии,
был
министром
финансов.
131 Реймс — город во Франции,
где
с
1179 г.
коро нов али сь
фран цуз ск ие
к орол и,
произнося
при ­
сягу
на
реймском
ев анг елии ,
которое
п очи тали
как
таи нств е нную
восточную
рукоп ись .
132 Франсуа Жозеф Тальма (1763—1826) — зна­
менитый французский
актер.
Во
в ремя
В ел икой
фра ­
нц узской
революции
уч аств ов ал
в
создании
"Т еатр а
республики".
133 Дофин (ф р.
douphin) — титул наследников
королевского
п рес тола
Ф ранц ии
с
сере дин ы
XIV в.
до
1830г.
134 Генрих Бордоский (1820—1883) — герцог,
граф
Ш амбо р,
сын
герцога
Берри йс ко го,
внук
Ка р­
ла
X; в его пользу в 1830
г.
отрек ли сь
от
пр ест ола
его
дед
и
д ядя
(герцог Ангулемский,
ста рший
сын
К арла
X; 1785—1844).
135 Имеются в виду Людовик XVI
и
его
же на
Мар ия
Антуанетта
(1755—1793), французская коро­
лева
с
1770г., которая была дочерью австрийского
и мпе ра тора;
также
каз нена
во
врем я
В ели кой
ф ран­
цуз ской
революции.
'“Тюильри — дворец в Париже,
служивший
рез иде нци ей
фр анцу зс ких
коро лей.
137 Антонис Ван-Де йк (1599—1641) — знамени ­
тый
флама ндс кий
ж ив описе ц;
работы
о тли чаю тся
гл убок им
психологизмом.
138 Шарль Морис Талейран ( Тале йр ан- П ери го р;
1754—1838) — выдающийся дипломат,
известный
свое й
беспринципной
поли тикой ;
был
министром
ин ост ранны х
дел
при
Директории,
Наполеоне
I
и
Людовике
XVIII.
139 Канты (о т
лат.
cantus — пение,
песн ь)
— торжественные
песн оп ения ,
в
основном
религиоз­
ные .
Ге рол ьд
(от лат . heraldus — вестник,
глашатай)
—
в
дворцовой
свите
расп оря дит ель
на
то рже стве н­
ных
церемониях.
К оннет абл ь
(фр. c on nétable) — во
Ф ранци и
до
XVII в.
главнокомандующий
армией;
при
Наполеоне
I — титул.
Гроссмейстер
(нем.
Grossmeister — великий министр)
—
в
ка тол ическ ой
церкви
глав а
духовно-рыцарского
ордена.
140 При коронации 1825
г.
Карл X
возродил
все
средневековые
цер емо нии ,
в плоть
до
возложения
рук
на
боль ны х.
141 Порфира ( о т
гр еч . 7C Op(pipeoÇ — пурпурный)
—
пу рп урная
мантия
монарха.
142 Имеется в виду герцог Ангулемский,
ста р­
ший
сын
Кар ла
X, последний дофин.
143 Июльская революция — французская рево­
люция
1830г.
144 Терпсихора — в греческой мифологии муза,
пок ров ител ьн ица
танцев.
145 Сирин — в средневековой мифологии
р айская
птиц а- дев а,
образ
которой
восходит
к
древ не грече ск им
птицам-сиренам.
Мре жи
(ста­
роел.) — сети.
146 Неточная цитата из стихотворения А.
С.
Пушкина
"Деревня” (1819). (П рав и льн о: ”...п рих оти
бесчувственной
злодея”.)
147 Александр Николаевич Голицын (1773—1844)
—
князь,
р усский
государственный
деятель,
обер-
прокурор
Синода
с
1803 г., в 1817 —1824
гг.
—
ми­
ни стр
народного
просвещения
и
дух овны х
де л.
148 Константин Павлович (1779—1831) — вели­
кий
князь,
бр ат
императора
Александра
I
(1777—1825); с 1814
г.
фактический наместник
Коро­
лев ств а
Польского;
в
1820 г.
вступил
в
морганати­
ческий
бр ак
с
Иоанной
Грудзинской
(1795—1831).
149 Ремонтер (о т
фр.
remonter — пополнять
запас) — офицер, назначенный для закупки лошадей.
150 Имеется в виду один из способов рас ­
познавания,
принятый
между
член ами
масонской
ложи ,
—
нап рим ер,
ощупывание
костяшек
п альце в
или
прик осн ов ени е
ногтем
большого
пальца правой
ру ки
к
пе рвом у
суставу
паль ца
правой
руки
бр ата
и
т.
п.
'“Эскулап — в древнегреческой мифологии
бог
врачевания
(перен .
доктор).
'“Вильгельм
Ка рлов ич
Кюхельбекер
(1797—1846) — русский поэт,
друг
П уш кина,
декаб­
рист
(смертная казнь была заменена тюремным за ­
клю чен ием
и
в ечной
ссыл к ой); в 1824—1825
гг.
вы­
пускал
литературный
альманах
”Мнемозина", в ко­
тором
наш ли
отр ажен ие
философские
и
э стети чес ­
кие
вз гля ды
декабристов;
всего
вышло
4 книги .
153 Иоганн Фридрих Шиллер (1759—1805) — не­
м ецкий
п оэт,
драматург,
философ,
и стори к,
теоре­
тик
искусства
Просвещения.
Василий
Андр ееви ч
Жу­
ковский
(1783—1852) — русский поэт,
начинал
как
с енти мен тали ст;
основоположник
русского
роман­
тиз ма;
переводил
Ф.
Шиллера.
'“ Пь ер А бе ля р (1079—1142) — французский
фи лос оф,
богослов,
по эт.
Тр аг ическ ая
ис тори я
его
любви
к
Элоизе
(племяннице парижского каноника,
котор ый
из
мес ти
приказал
ка стри ров ать
влюблен­
ного), описанная в его "Истории
моих
бедствий”
(1132—1136), закончилась уходом их в монастырь.
133 Здесь использована французская пословица,
буквально
оз нача ющ ая : ”Блеющая овца теряет ап­
пе тит ”.
'“Ланкастерские школы возникли в Англии
в
XVIII в.
В
них
использовалась
система
взаимного
569


Ком мент арии
обучени я :
с тарши е
учащ иеся
под
наблюдением
на­
ставников
обучают
младших.
Богородица-Троеручица
—
икона
Богомате­
ри,
н апис анная
в
п амять
исц елени я
руки
св.
Иоанна
Дамаскина,
отс ече нн ой
по
повелению
императора
Льва
Ис ав ра.
138 Ной — библейский праведник,
спасшийся
вме сте
с
семьей
на
построенном
по
в елен ию
Бога
ков чег е
во
время
всемирного
потопа.
С
опьянением
Ноя
связана
ле ген да
о
гре хе
его
сына
Хама
и
оско­
плени и
от ца
(см.
Книга
Бы т ия, IX, 19—27).
159 Рекрутчина — способ комплектования рус ­
ск ой
р егу лярн ой
армии,
при
котором
податные
со­
словия
об яза ны
бы ли
выставлять
от
своих
общин
определенное
ко личе ств о
ре круто в.
160 По рекрутским зачетным квитанциям учи­
тывали
чи сло
наня т ых
ре крутов ,
при
этом
допуска­
ла сь
замена
одного
лиц а
другим.
Получили
рас ­
пространение
с
40-х годов XIX
в. (В данном случае
Г.
Чул ков
допускает
неточность.) До этого в основ­
ном
при мен яли сь
ре крут ски е
наборы.
161 Здесь Чулков описывает различия между
официальным
государственным
православием
в
России
и
старой
ве рой
(старообрядчеством) , ор ­
ганизационно
оформившейся
в
середине
XVII в.
в
результате
ра ск ола
русск ой
церк ви
пос ле
це рков ­
ной
реф ор мы
патриарха
Никона
(1605—1681).
Ст а­
рообрядчество
в
Рос сии
всегда
подвергалось
жесто­
ким
го нен иям
за
отрицание
официальных
ц ерко в­
ных
обрядов,
государственных
и н стит утов,
кре по ст­
ной
си сте мы,
в
к оторы х
прив ерж енц ы
старой
веры
в идели
господство антихриста.
Со временем
единое
старообрядчество
распалось
на
различ ные
толки
(беспоповский,
поморский,
ф едосе евс кий и
др.), ате,
в
свою
очередь,
на
многочисленные
сог ласи я.
162 Елизавета Алексеевна (1779—1826) — суп ­
руга
Але кс ан дра
Iс1793
г., урожденная принцесса
Луиз
Б аден ская .
,вз По другим данным,
гр аф
А. X. Бенкендорф
был
членом
ло жи
С оединенных
друзей
с
1804
по
1810г.
164 Петр Яковлевич Чаадаев (1794—1856)
— русский религиозный
фило соф ;
уч аств ов ал
в
Оте ­
честв ен ной
войне
1812 г.
и
с ос тоял
в
Сев ер ном
обществе,
однако
впоследствии
от
движения
дека­
бри с тов
ото ше л,
восприняв
ид еи
катол ичеств а.
165 Иван Григорьевич Бурцев (п рав иль но
Б ур­
цов ;
1794—1829) — полковник,
де ка брис т;
после
трехмесячного
з ак лючен ия
был
пере ве ден
на
Кав­
ка з,
где
сделал
блестящую
карьеру;
позже смертель­
но
ра нен
в
бою.
И ван
И ванович
Пу щин
(1798—1859)
— декабрист,
лицей ский
друг
А.
С.
Пушкина.
,6<См .: А.
С.
Пуш кин.
П у теше ствие
в
Арзрум.
Гл. 3.
167 Фердинанд VII (1784—1833) — король Испа ­
нии
в
1808 г.
и
1814—1833
гг. ;
в
1808—1814
гг.
находился
в
п лену
во
Фр ан ции.
Георг
IV
(1762—1830) — английский король с 1820
г.
Ве ронс­
кий
конгресс
(1822) — четвертый и последний конг ­
ре сс
Священного
союза
между
Австрией,
Пруссией
и
Россией,
заключенного
в
1815 г.
после
п аден ия
и мпе рии
Наполеона
I (впоследствии к нему присо­
единялись
Ф р анция
и
—
эпизодически
—
Вели ко­
британия).
Джордж
Каннинг
(1770—1827) — анг ­
лийски й
министр
иностранных
дел;
ст реми лся
ут­
вердить
британскую
гегемонию
в
Е в ропе.
168 Речь идет о том,
что
матерью
Але кс ан дра
I
бы ла
Мария
Федоровна
(1779—1828), урожденная
при нце сса
Вюртембергская
София
Доротея,
а
ба­
бушкой
со
стороны
от ца
—
Екатерина
II
(1729—1796), немецкая принцесса Софья Фредерика
Авгу ста
Анхальм-Цербстская.
169 Николай Павлович (1796—1855) — третий
сын
императора
Павла
I, с 1825
г.
император
Нико­
лай
I; подавил восстание декабристов.
170 Строки из поэмы К.
Ф.
Рылеева
"Наливай-
к о” (1824—1825).
171 Речь идет о гибели Павла I
от
рук
уби йц
—
заговорщиков,
стремившихся
к
воцарению
на
престоле
его
сы на
Алек са нд ра
I.
172 Союз Астреи — одна из основных масонс ­
ких лож
Пете рбу рг а.
Астрея — в греческой мифоло­
гии
богиня справедливости.
173 Фотий (1792—1838) — известный церков ­
ный
де ятель ,
близкий
Арак чеев у
и
Алек са ндр у
I;
выступал
против
масонства;
по
его
настоянию
в
1824 г.
б ыло
закрыто
основанное
в
1804 г.
Биб­
л ей ское
общество,
которое
не кот орым
образом
за­
девало
прер огати в ы
русс кой
православной
церкви.
174 Дмитрий Александрович Щепин- Ро ст о вский
(1798—1858) — декабрист,
п ри го ворен
к
20 годам
к ат орги.
175 Инсургент ( ла т .) — участ ник во сст ания .
176 Александр Николаевич Сутгоф (1801—1872)
—
п оручик
лейб-гвардии
Гренадерского
полка;
за
учас ти е
в
декабристском
восстании
был
со слан
в
Иркутскую
губернию;
вп осл едств ии
вновь
посту­
пил
на
вое нн ую
с лужб у.
Запл от
(сибирск.
ди алек т)
—
забор,
дере­
вянная
спл ошн ая
ограда
из
досок
или
бре ве н.
178 Евгений Петрович Оболенский (1796—1865)
—
князь,
д ека бри ст;
один
из
осн ова теле й
Северного
общества;
начальник
штаб а
восстания
14 декабря .
179 Речь идет о Серафиме Глаголевском
(1763—1843), митрополите Новгородском и Петер­
бургском.
Ф едор
Ни кола евич
Гл инка
(1786—1880)
—
поэт,
чл ен
"Союза спасения”
и
од ин
из
рук овод и­
теле й
”Союза благоденствия” .
181 Кронверк ( н е м.)
—
укр епле ния ,
воз вод ив­
ши еся
в
XVI—XVIII
вв.
перед
фронтом
крепости
с
целью
ее
усиле ния .
182 Егор Михайлович Подушкин — плац-м айор;
из ве стен
был
своим
корыстолюбием.
183 Петр Николаевич Мысливский (1777—1846)
—
протоиерей
Казанского
собора,
духо в ник
приг о­
в оренн ых
к
смертной
каз ни
декабристов,
о
послед­
них
минутах
которых
оставил
воспоминания.
184 Павел Васильевич Голенищев-К утуз ов
(1772—1843) — граф,
генерал-адъютант,
дир ектор
ка де тск ого
корп уса,
генерал-губернатор
П ет ербу рга
(1825—1830); был членом следственной комиссии по
делу
декабристов.
183 Травемюнде — город и гавань у устья реки
Траве
в
области
г.
Любека.
186 Афоризм Вольтера: ”Если бы Бога не суще­
ствовало,
его
следовало
бы
выдумать”.
w Этьенн
Морис
Ф алькон е
(1716—1791)
— французский
скул ьптор;
в
1766—1778
гг.
раб от ал
в
Ро ссии ;
создатель
памя тни ка
Петр у
I в Пете­
р бург е.
188 Морфей — в греческой мифологии бог сно:
в идени й.
189 Иматра — водопад в Финляндии на реке
В уокса .
570


Ком мент арии
СЛЕПЫЕ.
П еч.
по
изд.:
Чул ков
Г.
Повести
и
рассказы.
Сп б ., 1911.
В
по ве сти
воспроизведены
реаль ны е
со быти я
„сн ежн ой”
зимы
1907г., закружившей в своем вихре
Александра Александровича
Блока
( 1880—1921), а к­
трису
драматического
театра
В.
Ф.
Комиссаржевс­
кой
Наталью
Николаевну
Волохову
(1878—1966),
жену
по эта
Любовь
Дмитриевну
Б лок
(1881—1939)
и
Григ ория
Ивановича
Чулкова.
Страстное
ув лече­
ние
Блока
Волоховой
вызвало
к
жизни
знаменитый
цикл
„Снежная маска” (1907).
Роман
Л.
Д.
Б лок
и
Г.
И.
Чулкова отозвался
вее
воспоминаниях „Бы­
ли
и
н ебы лицы
о
Блоке
и
обо
мне”
словами:
Мой
партнер этой зимы... наверное, вспоминает
с не мень­
шим
удовольствием,
чем
я,
наш у
нетягостную
лю­
бовну ю игр у.
О, все было,
и слезы,
и театральный мой
приход
к
его
ж ене,
и
сцена
à la Dostoevsky.
Но
из
этого
нич его
не
получилось,
так
как
трезвая
жена
в
наши
игр ы
не
входила
и
с
удивлением
пер еж идал а,
ко гда ...
ее
верн ый ,
по
существу,
муж
бр осит
маска­
радную
маску.
Но
мы
безудержно
летели
в
общем
хоро воде : "бег саней", "медвежья полость", "догоре­
вшие
хр ус тал и...
и
легкость,
легкость,
легкость”.
Г.
Чулк ов ,
пе ре неся
в
п ове сть
реальную
ситу­
аци ю,
в
первую
оч ере дь
попытался
избежать
это й
„л егкости ”,
сделав
более
рель е фны ми
отношения
меж ду
людьми,
сос тавл явшими
знаменитый
"четы­
рехуг ольни к” .
Эту
намеренную
”прочерченность”
с разу
же
отметила
критика.
Критик
М.
В.
Морозов
писал,
что
в
великолепной
в
техническом
отноше­
нии,
в смы сле
яз ыка
и арх итект они ки,
вещи „нет той
непосредственности,
вдохновения,
к ото рые
бы
за­
слони ли
авторское
умное
лицо...
Всегда
вы
чувс тву ­
ете
его
присутствие,
как
будто
он
нашептывает
—
зд есь
сле ду ет
понимать
т ак,
а
здесь
— этак,
а тут
я
наро чно
туману
н апу стил,
что бы
вызвать
у
пози­
тив но го
читателя
мистическую
неразбериху
ощу ще­
ний” ( Все об щий еж емеся чник .
1911. No 1).
Неизвестно,
как
воспринял
по вест ь
Б лок
(вы ­
веден ны й
в
ней
под
именем
гр афа
Бешметьева).
Одн ако
в
дневниковой
записи
от
27 октября 1912
г.,
вс помин ая
связь
же ны
с
Чулковым,
он
расце ни ва ет
ее
увле че ние
как
„ответ на мои никогда не прекра­
щавшиеся
преступления” (Блок А.
А.
Собр.
соч.:
В
8т.
Т. 7).
1 Георгий Аполлонович Гапон (1870—1906)
— священник, агент охранки, при поддержке охранно­
го отделения организовал „Собрание русских фабрич­
но-заводских рабочих С.-Петербурга”, которое распа­
ло сь
по сле
9 января 1905
г.;
инициатор
пет иц ии
ра бочи х
Николаю
II и шествия к Зимнему дворцу;
с января
по октябрь
1905г.
—в
эмиг раци и;
п ыт ался
сблизиться с эсерами, но вскрылись его связи
с охра­
нкой; повешен по приговору партийного суда в марте
1906 г.
В
1915 г.
Чул ков
писа л : „Наша революция
вои ст ину
заключала
в
себе
черты
ф анта стичес кие ,
и образ попа Гапона сочетался своеобразно с кошма­
ром тысяча
девятьсот пятого года”(РГАЛИ.
Ф. 548.
On. 1. Ед.
хр. 210. Л.
12—18).
В
неопубликованной
поэме
”9 января”
о
нем
ска за но: ”И вот приходит
стр а нный
поп
// Как выходец из тьмы столетий... ”
(РГАЛИ.
Ф. 548.On. 1. Ед.
хр. 52. Л. 21—24).
1 Иван Платонович Каляев (1877—1905) — рус­
ский
революционер,4февраля1905
г.
убил
москов­
ско го
генерал-губернатора
великого
кня зя
Сергея
А лександр ов ича;
повешен.
3 Послание к Римлянам святого Апостола Па ­
вла , XIII, 2.
4 Петр Дмитриевич Святополк- Ми рский
(1857—1914) — князь,
м ин истр
в ну трен них
дел
в
Рос сии
в
1904—1905
гг.
Известен
сво им
либе­
рализмом.
5 Строка из стихотворения А.
С.
Пушкина „Во­
споминание” (1828).
ь Ки прида
—
о дно
из
и мен
богини
л юбви
Афродиты,
образованное
от названия
места ее
кул ь­
та
—
ос тр ова
Кипр.
Амур
—
в
ри мск ой
мифологии
бог
любви.
Громовержец
—
верховный
бог
г ре­
ческой
мифологии
З евс.
Ма рс
—-
в
римской
ми­
фологии
бог
войны.
''Кудряш — персонаж пьесы А.
Н.
Ост ро вск о­
го
„Гроза”.
8 Мимиограф — аппарат для получения отти­
сков
с
тек ста ;
подобие
гек тогра фа.
9 Псалтырь.
Псалом
90.
Исполняется
на
сл уж­
бу
„Великое повечерие” (перевод: ”Не убоишься
ужа сов
в
ночи,
стре лы,
ле тящ ей
днем,
язвы,
ходя­
щей
во
мра ке,
з араз ы,
опустошающей
в
полдень”).
10 Петроний Гай (?—66
н.
э.) — римский писа­
тель ,
которого
счи та ют
автором
романа
”Сатири -
ко н”,
рисующего
распад
нрав ов
римского
общества.
"Строка из стихотворения М.
А.
Кузмина
из
с б. „Се ти” (1908).
12 Ребекка — героиня драмы Г .
Ибсена
„ Рос-
мерсхольм” (1886). Выше цитировались диалоги
из
1,2и3
действий
пьесы.
"Неточная цитата из „ Ме дн о г о
всадника”
А.
С.
Пуш ки на.
14 Речь идет об известной картине венецианс­
ко го
живописца
Тициана
(1476/1477 или
1489/90—1576) „Кающаяся Магдалина”,
созданной
в
1560-е годы.
"Стихирь.
Глас
6.
16 Тропарь .
Гла с
5.
ВАЛТАСАРОВО
ЦА РСТ ВО.
Пе ч.
по
из д.:
Чул ков
Г.
Гор ький
миндаль
// Красная новь.
1935. No 7.
В
на сто ящем
сборнике
повесть
пол учил а
п ер­
во нач аль ное
название.
Она
должна
бы ла
войти
в
книгу ,
составленную
Г.
Чулко вы м
в
1930г.
Поми­
мо
нее в
книгу
бы ли
вкл юч ены
роман
”Salto mortale,
или
Пове сть
о
молодом
вольнодумце
Пь ере
Вол ­
ховском”
и
п ов есть
„Кинжал”. „Валтасарово царст­
во”
пи сал ось
во
вто рой
половине 20-х годов.
Перво­
на чаль но
по в есть
составляла
единое
целое
с
рас ­
сказом
„Красный жеребец”,
и
только
постепенно,
в
процессе
р аб оты,
она
в ы дели лась
в
самостоятель­
ное
произведение.
Т ак,
например,
помещицы
в
рас­
ска зе
„Красный жеребец”
сво им
обликом
и
поведе­
ни ем
напоминали
г ерои нь
„Валтасарова царства”.
Критики,
н аписа вш ие
внутренние
рецензии
на
сбор­
ник
„Валтасарово царство” (Е .
Ус иев ич
и
Я.
Че р­
ны х ), единодушно высказались против его публика­
ции.
Однако
если
для
первого
кр итика
подозритель­
но
выглядело
сострадательное
отношение
авто ра
к
п ом ещи ка м, "подвергшимся возмездию”
и
отсут­
ств ие
в
п ов ести
кресть я нск ого
со сл овия,
то
вто рой
ок аз ался
более доброжелателен
и,
хотя отметил,
что
„сейчас нашему читателю литература,
ложно
истол­
ковывающая
„пр ич ины”
уничтожения
помещичьего
кр уга,
не
нужна
и
вредна”,
все
же
признал,
что
„в
чул ковс ких
ре трос пек ци я х...
не смо тря
на
садисти­
ческую
сгущенность
и
грот е скны й
ха ракте р
некото­
рых
к арт ин,
ест ь
св оя
до ля
истины”. Эту истину он
обнаружил
в
том,
что
де йст вите ль но
”распад всей,
571


Ком мен та рии
по чти
всей
идеологической
жизни
дво рянс тва
на­
чался
с
"религиозных устоев..." (РГАЛИ.
Ф.
611.
Оп. 2. Ед.
хр. 212).
Возможно,
что
Чулко в у
ста л
из ве стен
резкий
отзыв
Е.Усиевич
на
его
произведение,
и
он,
спу стя
некоторое
время,
отв ети л
ей
н есколь ко
не лице при ­
ятными строками
в
автобиографической
поэме
"Ве­
сенний
лед" (1934/35, другие названия — " Ба шня",
"Юн ос ть ”):
Не
то
под кра детс я,
как
тать,
Елена
У сиевич ...
Эта
П огл отит
заживо.
Бо рьба
Н апр асна
с
нею.
И
судьба
Не
пощ адит
тогда
поэта
(РГАЛИ .
Ф.
548. О п.
1. Ед.
хр. 97).
1 "Союз русского народа”
—
организация
че­
рносотенцев
в
России
в
1905—1917
г г., тр ебо вавшая
сохранения
самодержавия,
пр оп овед ова вшая
рели­
гиозную
и
национальную
нетерпимость.
2 Патерик — сборник жизнеописаний отцов
православной
цер кв и,
монахов,
признанных
святы­
ми.
3 Оноре Габриель Рикети Мирабо (1749—1791)
—
г раф,
деят ель
В ели кой
французской
революции.
4 Речь идет об императорах Александре Ш
(1845—1894) и его сыне Николае II (1868—1918).
5 Пустынька — жилье отшельника,
уед ине нна я
обитель.
6 Константин
Петрович
П обе донос цев
(1827—1907) — русский государственный деятель,
юрист,
в
1880—1905
гг.
обер-прокурор
Святейшего
Син о да.
Его
дей ств ия
были
н аправ лены
на
ужесто­
че ние
церковной
ц ензу ры,
использование
церкви
в
борьбе
с революцией.
Известен
как
мракобес
и
ре­
ак ционе р.
7 Треба — молитва и священнодействие, с ов ер­
шаемые
священнослужителями
по
просьбе
отдель­
ных
верующих.
По
церковному
уче нию ,
обладает
особой
таинственной
си лой.
8 Навуходоносор II
—
ца рь
Вавилонии
в
605—562
гг.
до
н.
э.,
совершивший
завоевания
Сирии,
П алес тины
и
других
областей.
В
597 и 587
гг.
ра зру шил
во сстав ш ий
Иерусалим,
ликвидировал
Иудейское
ца рств о,
ув ел
в
плен
большое
число
жи телей
Иудеи.
При
нем
сооружены
так
называ­
емые
Вавилонская
башня
и
сад ы
Семирамиды.
9 Вальпургиева ночь — ночь на 1
мая .
У
древ­
них
ге рман цев
праздник
начала
весны.
С
VIII в., по
немецким
народным
поверьям,
в
эту
ночь
со вер ша­
ется
праздник
ведьм
("великий шабаш") на Брок­
кене
(вгорахГарца). Название произошло от имени
католической святой
Вальпургии, день
пам яти
кото­
рой
совпадает
с
эт им
праздником.
'° Вакханты — почитатели Вакха,
или
Диони­
са,
бога
ви нод елия
в
г рече ской
мифологии.
11 Дервиши — мусульманские мистики,
основу
учения
к ото рых
сос тавл яе т
и дея
личного
ми стич ес­
ко го
эк стаз а
(от молчаливого самосозерцания и са ­
моуглубления
до
общих
молений,
сопровождаемых
пением,
музыкой,
ритуа льн ы ми
танцами).
12 Марк Подвижник,
или
еще
Ма рк
Аскет
—
ег ипе тск ий
отш ель ник
IV в.,
на писав ш ий
ряд
с очин ени й,
из
к оторы х
издано
меньше
половины.
Они
занимают
значительное
место
в
ряду
произ­
ве дени й
хрис тиан ской
а ске тики
и
мист и ки.
Его
бесе­
да
"О крещении”
важна
для
хри стиан ск ой
догмати­
ки
изложением
в
ней
учения
о
свободе
в оли,
за
которое
римской
церковью
она
отнесена
к
числу
пел агиа нск их
запрещенных
книг.
Р ус ские
перев оды
его
произведений
на печатаны
в
сборниках
"Христи­
анс кие
чтен ия ”
и
"Добротолюбие”. О
нем
подроб­
нее
см.:
Н.
И.
Барсов
" Из ис тори и христиа нск ой
проповеди
в
IVв." (1889).
ВРЕДИТЕЛЬ.
Пе ч.
по
рукописи,
хр аня щейся
в
РГАЛИ
(Ф.
548.
Оп.
1.
Ед.
хр.
121).
Рук опись
им ела
еще
два
назв ания :
"Дом
три над цать "
и
"Записки безбожника”,
зач еркнуты е
автором.
Она
пре дс тавляе т
собой
тек ст,
напи санны й
чер нилам и .
Незначительные
ис прав лен ия
внесен ы
ка ранд аш ом
или
черн илам и
другого
цвета
и
касаются
в
ос нов­
ном
сти лист ичес ких
уточнений
и
не значи т ельн ых
сокращений.
Т ак,
например,
Курденко
первоначаль­
но
носил
фамилию
Буланидзе,
к отор ая
нед ву смы с­
ленно
указывала
на
прототип
персонажа
и
поэтому
бы ла
изменена.
Бол ее
расширенным
было
в ступле ние
к
по­
вести
—
после
слов
"обреченного на гибель”
шло:
Не т,
го спо да
тарантулы!
Вы
никого
не
об­
манете.
Ис тори я
прот ив
в ас.
И
с кол ько
бы
вы
ни
шипели
в
вашем
подпо лье,
не
прид ет ся
вам
увидеть
жел анно й
вам
"сво бод ы” .
Для
вас
—
сво­
бо да,
для
нас
—
рабство.
Это
—
ариф ме тик а,
и
мы
от
нее
не
отказываемся,
хотя,
вообще-то
говоря,
математику
надо
пересмотреть
с
про­
летарской
точки
зр ения ,
высшую,
по
край н ей
ме ре,
математику
—
"воображаемую геометрию", на­
пр имер,
да
и
сама
иде я
"бесконечности"
весьма
двусмысленна.
Но
т ут,
повторяю,
дважды
два
—
ч еты ре.
Автор
уточ ня л
характер
раз ли чия
между
сво­
им "безбожием"
и безбожием
Курденко.
После слов
”он добросовестно не знает истории ... " след ов ало:
Он
да же
бе згр еше н,
ибо
не
з нает
никако го
нр авс т ве нного
з ак она,
и
если
бы
его
осен и ла
благо­
дать,
он
отвечал
бы
то му
т ипу
ч елове ка,
кот орый
так нравится
апостолу
Павлу,
эт ому
св ободо любцу ,
угадавшему
тайну
хри ст ианск ой
диалектики.
Кста­
ти,
ме ня
не
без
основа ни я
сч ита ют
безбожником,
что,, однако,
не мешает
мне восхищаться
ост ро уми­
ем
"Послания к Коринфянам".
Есть,
конечно,
суще­
ств енная
ра зни ца
между
моим
безбожием
и
безбо­
жие м
Курденко.
От рица я
бы тие
Бога
и
тем
боле е
цер ковно е
уч ени е,
он
даже
не
подозревает,
что
со­
бст венно
он
отрицает.
И
поэтому
очень
доволе н
своим ,
так
сказать,
мироп онимание м.
Что
кас ает ся
меня,
то
я
от рица ю
положительную религию,
пре во­
схо дно
сознавая,
что
рублю
су к,
на
котором
сиж у,
и
потому очень
ого рч ен
с обст ве нным
бе збо жием .
Не
пра вда
ли, разница
дов оль но
существенная?
Чулко в
сократил
так же
ра ссужд ен ия
г ероя
о
тип е
своего
повествования. IV глава первоначаль­
но
начи налась
словами:
Я
ве дь
не
обещал
ч итат елю
(его я дождусь
нес коро ,
о днако
—
зачем
душ ой
кривит ь
—
н адею сь
все-таки
когда-нибудь
дождусь), я ведь не обещал
читателю,
что у
меня
все
будет
благополучно в
от­
ношении
композиции.
Пусть
в
это м
пункте
у
мен я
будет некоторый изъян,
зато я
выигрываю на реализ­
ме,
то
есть, разумеется,
не
на
глупеньком
псе вдоре ­
ализме,
который
ну жен
бездарностям,
а
на
том
"реализме в высшем смысле”,
без
коего
все
летит
к
черту
на
рога.
Эта
моя
жажда
реализма
ничуть
572


Комментарии
не
противоречит
тому,
что
я
бе збож н ик.
Имеющие
уши
да
с лышат .
Я
не
ве рю
в
"сущее абсолютное’*,
зато
я
вер ю
в
"с тан ов ящее ся абсо лю тн ое".
По-мо­
ему ,
это
все -т аки
реализм.
Но,
признаю сь ,
такой
р еал изм
пойма ть
за
хвост
очен ь
тру дно.
О днако
я стараюсь
в меру
сил.
Мои записки о
"доме тринад­
цать"—
и
есть
опыт
в
этом роде.
Не
з наю
то ль ко,
удачный
ли.
Что
же
делать,
если
действительность
п ред стала
мне
в
таком
"раз одранном"
в иде...
Не
знаю,
виновата
ли
в
том
эпоха,
или
мой
субъек­
тивизм,
или
сам а
прир ода
наш его ,
с
позв оле ния
ск а­
зать,
быти я.
В
эт ом
вся
суть:
по-видимому,
суще­
ст вует
не
бытие,
а
т о ль ко, "с позволения сказать,
бытие".
Я
держусь
такого
скептического
мнения,
хотя
я
в овсе
не
кантианец.
При
так ом
взгляде
на
вещи
"дом тринадцать"
ст анов итс я
как
бы
весьма
у д обным
зеркалом
для
со зерц ания
так
наз ыв аем ой
жизни.
Только
надо
быть
философом
и
отнюдь
не
увлекаться
Т ат очкой.
То гда
все
с та новит ся
наз ида­
те льн ым
—и
Курденко
с его
ль гота ми,
и
Пантелей­
монов
с
его
восторгом
пер ед
прелестью
м агнол ии,
и
Марфа
Петровна
с
ее
пат ерик ами,
тропарями
и к ондаками
(она сейчас — глупая — плачет , по том у
что
ее
п риходс кой
храм
завтра
нач нут
ломать),
и
да же
Таточка
с
эт им
Кудефудровым,
к оли
у
них
в
са мом
деле
что-то
ест ь.
Был
сокращен
также
замедляющий
т еч ение
сюжета
отр ыв ок
о
"Веселом комбинате", т.
е.
о
со­
е динении
под
одной
крышей
мюзик-холла
и
похо­
ронного бюро,
рассказываемый герою
Погостовым.
Чулковым
такж е
ис ключен ы
слова
Курд ен ко
в
его
диалоге
с
героем
перед
самоубийством
Куд е-
ф удро ва
в
кон це
произведения: "У нас и стихи весе­
лые.
Унасвоти
М аяк овс кий ес ть ...", которые слиш­
ком
явно
соотносили
образ
Кудефудрова
с
лично­
с тью
Маяковского.
Первые
упоминания
о
замысле
произведения
и мею тся
в
" Зап исной книж ке "
пи сателя
(РГАЛИ.
Ф. 549.On.1. Ед.
хр. 107)иотносятся, по-видимому,
к
начал у
или
середине
20- х
годов.
На
ли сте
62
сох ра нила сь
запись:
Макковеев Яков
Адамович
та йно
пишет мему­
ары
и
умирает
от
стр ах а,
как
бы
нач аль ст во
не
уз нал о.
Душенька
(Соломонова)
жаждет
жениха;
Капустина
Марфа
Петровна
("По мне хоть пес,
лишь
бы
я йца
н ес "); Брагина Наталья Михайловна,
танцовщица;
Бреве
Евд оки я
Павловна
(сны об умер­
шем
муже,
изменявшем
ей ); Упрямое,
мастер-гро­
бовщик,
философ;
Барбаросов
Зин о вий
Петрович,
по­
эт,
желает
быть
оптимистом;
Нахрапов
Никита
Петрович, лишенец,
мечтает
о ре ст ав рации;
Нахра-
по ва
Сер аф има
Н ико лаев на
то же
не
утратила
на­
деж д,
ве дь ма;
Курденко,
ж урн али ст,
у
него
ест ь
арг умен ты
в
пользу
коммунизма;
Ершова
Феничка,
комсомолка; Петров
Степан Иванович, рабочий;
По­
пиков
Се ргей
Тим офее вич,
рабочий;
Бряхин
Иго рь
Петрович,
инженер.
Возможно
(об этом говорят фамилии,
создан­
ные
по
юмористическому
пр инц ипу ), что вначале
произведение
мыслилось
как
са ти ричес кая
комедия
на материале обывательского быта
20-х годов — те­
ма
весьма
п оп уля рная
в
то
время.
Причем
острие
сатиры было направлено скорее на "бывших",мечта­
ющих о реставрации, о женихе и т.п. И сакраменталь­
ная
ф раза
М арфы
Петровны
о
псе
и
я йцах
относи­
лась к области матримониальной, а не политической
и
п одр аз уме вала
самого
за в аляще го
женишка,
хот ь
в
че м-то
удовлетворяющего
тр ебо вани я.
'Кондак ( сбо рн ик
христиа нски х
песнопений),
гла с
8-й ,
чит ает ся
в
субботу:
в сем
святым
и
за
уме рши х.
2 Сотерианская проблема — доктрина личного
сп асени я
чел ов ека
в
р азличн ых
религ иях
(христиан ­
с тво,
иудаизм,
буддизм).
3 Имеется в виду философ и поэт В.
С.
Соло­
вье в
(см.
коммент. 2 к статье "О
софианстве”
в
раз­
деле
"О мистическом анархизме”), в стихотворении
"Панмонголизм” (1894) писавший о "ж елто й
опас­
ности”. Далее Чулков приводит цитаты из восьмой
строфы
этого
стихотворения:
О
Русь! забудь
былую
славу.
О рел
двуглавый
сокру шен,
И желтым
детя м
на
забаву
Д аны
клоч ки тв оих
знаме н.
4 Имя Достоевского в данном ряду возникает
в
связи
с
пониманием
им
х ристи анс кой
традиции
в
духе
антропологии,
вос ход ящей
к
Паскалю.
Хр и­
стианскую и философскую проблематику творчества
Ф.
М.
Достоевского Чулков
широко обсуждал в сво­
их
работах.
В
ч астно сти,
в
середине
10-х
годов
он
ре гул ярно
чит ал
лек цию
”Достоевский и современ­
ность”,
в
которой
поднимал
именно
эти
проблемы.
5 Видимо,
здесь
речь
ид ет
о
работе
немецкого
философа
Иммануила
Кант а
"О религии в пределах
только
раз ум а", в которой собраны различные оп­
ров ерж ен ия
быт ия
Бог а,
но
в
то
же
в ремя
утвержда­
ет ся
необходимость веры
как
единственной
возмож­
н ости
примирить
тр ебо вани я
нравственного
созна­
ния
с
фак тами
з ла,
царящего
в
мире.
6 Питер Пауэл Рубенс (1577—1640) — знамени ­
тый
фла манд ски й
художник.
7Ср.
в
письме
Чулк ов а
1925 г.
к
Людмиле
Михайловне
Лебедевой,
ставшей
прототипом
Та­
точки:
В
молодости
и
в
ст арос ти
мы,
мужчины,
ищ ем
в
женщине
не
одн о
и
то
же.
Когда
мы
юны,
слеп остр аст ны,
э гоистич ны
в
наших
при вяз аннос ­
тях,
мы
и щем
в
женщине
Афродиту.
Это
знач ит,
что
мы
стараемся
угадать,
прозреть,
почувство­
ва ть
в нашей
возлюбленной какое-то воплощение
ч ув­
ствен н ой
кра сот ы.
На
склоне
наш их
лет
мы,
по
вы раж ению
поэта,
л юбим
" суевер нее" . Э то,
конечно,
пра вда,
но
я
хочу
назвать,
опре делит ь
то новое,
че го
мы
в юности не
замечаем. (...) Это прозрение в жен­
щине ребенка.
Мы,
сед ые
и
старые, видим в женщине
од но врем енно
и
Афродиту,
и
ребенка
(ОР ГБЛ .
Ф.
371. Карт. 8. Ед.
хр. 6).
•Чулков приводит строки из стихотворения
А.
С.
Пушкина
"Воспоминание” (1828).
•Французское издание ”1001 ночи”
в
пе ре­
во де
Мад рю
был о
осуществлено
в
Париже
в
1899—1903
гг.
10 Цитата из стихотворения Г.
Р.
Державина
(1743—1816) ”Хор для кадрили", положенного на
музыку
О.
А.
Коз ло вск им
(1757—1831).
11 Своего рода продолжением полемики Мак ­
ков еев а
с
Кудефудровым
стало
стихотворение
Чул ­
кова
"Веселому поэту" (впервые опубликовано:
Ко-
дры .
Молдавия
л итера турна я.
1990. No 4. С.
127).
12 Чулков здесь имеет в виду христианскую
веру.
Ср.
его
подготовительную
запись
к
статье
о
П у шкине:
Пуш кин
пр еодо лел
религиозным
(сознанием)
о пыт ом,
трагическим
в
св оем
существе,
сво й
психо­
573


Ко мм ент арии
логич еск ий
песс имизм .
"П сихо логич ес кого о пти миз­
ма"
в
нем
не
бы ло
и
т аков ым
п оэто му
он
не
мог
преодолевать
" мет аф изич еско го песс имиз ма".
Пуш ­
кин,
слава Богу,
не Михайловский и не
Иванов-Разум­
ник,
так
ск аз ать
(РГАЛИ .
Ф. 548. Оп. 1. Ед.
хр.
107.
Л. 41 об.). С этой же проблемой связана и трактовка
Чулковым исторического
процесса
как
траги ческ ого
в
св оей
основе,
т.
е.
имеющего
в
себе
оправдание
и
смысл
и
требующего
развязки.
13 Двадцать четвертая глава Евангелия от
Матфея
содержит пророчества
Иисуса
на
го ре
Еле-
он ско й,
в
которых
говорится
о
разр уш ен ии
Храма
и
кончин е
века,
приш еств ии
Сы на
Человеческого.
14 На острове Патмос Иоанну Богослову были
даны
ви дения
(Апокалипсис).
Данте
Ал игье ри
(1265—1321) — итальянский поэт,
авто р
'Тожест ­
венной
комедии”,
сонетов,
воспевающих
Б еат риче,
автобиографической
пов ес ти
"Новая жизнь”; в дан­
ном
кон текс те
имя
итальянского
по эта
возникает
потому,
что
для
Чул ков а
он,
в
отличи е
от
”не
приемлющих
мира”
художников,
является
"ст рои­
тел ем
м и ра ”, "хранителем ключей от лабиринта
мировой
к ульту ры” ( см.
изложение
л екции
Чулк ов а
"Достоевский и современность”
в дореволюционной
пе риод ик е).
Пе дро
Кал ьдер он
де
ла
Барка
(1600—1681) — испанский драматург,
создатель
ре­
лигиозно-философских
пь ес.
Чима буэ
(наст,
имя
Чен ни
ди
Пепо;
ок.
1240 — ок.
1302) — итальянский
живописец.
Ан дрей
Рублев
(ок.
1360—70
—
ок.
1430)
—
в ел икий
р усский
ик оно пис ец,
кр упн ейш ий
мастер
мос ко вск ой
шк олы
живописи.
Х5 Апофатика
—
апоф ати ческа я
(отрицатель ­
ная )
теология,
стремящаяся
выразить
сущность
Бо­
га путем
последовательного
отриц ани я
всех
относя­
щи хся
к
нему
определений
как
несоизмеримых
с
его
природой.
Х 6 Аттила (?—453) — предводитель гуннов
с
434 г.
Возглавил
опустошительные
походы
в
Во­
сто чн ую
Ри мск ую
империю,
Галлию,
Северную
Италию.
17 Имеется в виду Успенский собор во Владими­
ре,
построенный
в
1158—1160
гг., где
сох ран ил ись
фраг ме нты
фрес ок
Андрея
Рублева
и
Да ниила
Чер­
ного
(ок. 1 36 0—1430).
18 Ян Каспрович (1860—1926) — польский поэт,
создатель
поэм
на
библейские
сю же ты,
в
том
числе
"Христос” (1890), в которых затрагивалась
тем а
Иуды.
19 Ридикюльный (ф р.
ridicule) — смешной,
нел епы й.
20 Положительная ( кат афат ическ ая)
теология
описывает Бога
посредством
позитивных
атрибутов
и
обозначений
(в отличие от апофатической теоло ­
гии). Приписывая Пушкину данное убеждение,
Чу л­
ков
основывался
на
высказывании
поэт а: "Ничто не
могло
бы ть
противуположнее
поэзии,
как
та
фило­
софия,
которой
XVIII век дал свое имя .
Она
бы ла
на прав ле на
пр оти ву
господствующей
рели гии,
веч­
ного
ис точ ника
поэзии
у
все х
народов...” (см.
ста­
тью
”0 ничтожестве литературы русской”, 1834),
запись
которого
он
сделал
в
св оих
подготовитель­
ных
набросках
к
книге
о
Пуш ки не
(РГАЛИ.
Ф.
548.
Оп.
1. Ед.
хр.
107. Л. 45).
Работа
над
кн игой ,
н ачатая
в
1918 г. ,
бы ла
полностью
завершена
к
1921 г., но тогда
книга
так
и
не
появилась
в
печати.
Об
этом
факт е
Чул ков
сообщал
в
письме
к
Ф.
Сологубу
(предположитель­
но
1922г.):
Я,
кажется,
не
пое ду
за
гр аницу,
хо тя
у
меня
ест ь
уже
бе рлинс кая
ви за
и
есть
осн ователь ны е
над еж ды
на
разрешение
вы еха ть
из
России.
Ничего
мне
не
хочется.
И
нику да
я
не
поеду .
Даже
окон­
чат ельн ое
запрещ ение
ценз урой
м оей
книги
о
Пуш­
кин е
(уже набранной и готовой к печати)
не
повли­
яло
на
мое решение
жд ать
своей участи
здесь... (ОР
Г БЛ.
Ф. 371. Карт. 2.
Ед.
хр. 27. Л. 3).
"Жизнь Пушкина”
б ыла
впер вы е
напечат ана
в
журн ал е
"Новый мир” (1936, No 5 —12;
отд.
изда­
ние:
ГИХЛ.
1938).
По
этому
поводу
в
св оем
днев­
нике ,
озаглавленном
"Откровенные мысли”,
Ч улков
за мечал:
В есь
этот
год
прошел
для
мен я
под
знак ом
Пушкина. Ç..)Каким-то
чудом
с
мая
месяца
по
де­
ка брь
в
журнале
публикуется
моя
ра бот а.
Но
по­
яв ится
ли
от дел ьной
книгой
—
бол ьшой
воп рос.
Чем
к ончит ся
эта
моя
борьба
за
П уш кина
—
не
знаю.
Е.
К.
Герц ык ,
будучи
в
Москве,
успела
прочи­
тать
перв ые
две
главы
и
ска зал а,
что
она
поч ув­
ствовала
за
видим о
объект ивным
из лож ением
мою
руководящую
идею.
Вот
это,
вероятно,
и
зли т
м оих
врагов
(запись 23
де ка бря
1936 г.
ОР
Г БЛ.
Ф.
371.
К арт.
2.
Ед.
хр.
1.
Л.
23).
С пустя
год
(25 декабря
1937г.) он записывает:
В
госиздате
печатается
"Жизнь Пушкина",
ис каж енная
и сокра щенная
непристойно
по воле реда­
ктор а
и
з ав.
отделом.
Ия
все -т аки
не
з наю,
выйдет
ли
эта
книга
(она должна была выйти год назад) .
З амеч ания
для
будущего
моего редактора
и
тексто­
лога:
надо
восстановить
ж урна льны й
текст,
но
не
все:
кое-что
я
сам
выкинул
(...) . Е ст ь жур нальный
экземпляр
с
моими
п оправк ами.
Моя
книга
лишена,
между
про чим,
комментария,
мно ю
приготовленно­
го
(...) (л . 26). А н еск олько ран ее,
в
записи
5 апреля
1935г., он формулирует основную идею книги:
Почему
Пушкин
нам
так
дорог?
Почему
так
вы соко
его
ценим?
Неужели
потому,
что
в
нем
от­
разился
"процесс движения русской жизни от "с ре д­
невековья” к новому буржуазному обществу?”Пусть
так
—
но
в едь
отразился
с
"дворя нской ”
точ ки
зрения ,
по
мнению
этих
ист олков ател ей.
Какой
же
нам
то лк
от
этого
о тр аж ения?
Значит,
как
ни
уклоняйся
от
прямого
ответа,
а
прихо дит ся
пр и­
знать,
что
в
Пушкине
был о
не что,
неза висимое
от
его
двор ян ства ,
от
его
класса,
от
его
даже
эпохи.
Вот
как
раз
это
нечт о
и
ест ь
вы сокое
в
его
поэзии,
то,
что
будет нужно
и
дорого
"бес клас сово му об ще­
ст ву”.
Како ва
же
сущ нос ть
его
поэзии?
Пушки н
потому
дорог
н ам,
что
он
почувствовал
мир
как
живое,
ц ельн ое
и
пол ож ите льн ое
н ач ало.
Он
за
мно ­
жественностью ущербного
мир а
угадал
его
первоос­
нову как
плерому,
как полноту
"наполняющего все
во
всем ”. Ни один русский поэт не дал такого утвер­
ж дения
бытия,
как
Пу шкин.
И
это
утверждение
тем
др агоцен нее,
что
оно
яв илос ь
у
поэта
не
как
наивное,
идилл ическ ое
п рият ие
данности,
а
прошло
че рез
"горнило сомнений".
Смы сл
духовной
биогр аф ии
Пуш кина
зак люч а­
ется в том,
что к середине двадцатых годов,
пример­
но,
Пушкин
реш ит ел ьно
прео доле л
на вяз анную
ему
"проклятым", по его словам,
воспитанием французс­
кую
цивилизацию
и
стал ревнителем
ор
г анич
ес
~
кой
культуры
(л.
15, 15 об ., 16).
21 Перси Биш Шелли (1792—1822) — английский
поэт-романтик.
Па нт еист
—
при в ерже нец
п антеи з­
ма,
философского
учения ,
сближающего
или
полно­
ст ью
сливающего
в
единое
целое
Б ога
и
при род у.
574


Комм ент арии
22 Теория об упадке культуры в эпоху Возрож ­
дения
была
распространена
в
среде
символистов
и философов идеалистической
ор иен тац ии
(ср .
Роза­
нов В.
В.
Декаденты. 1904). Г.
Чулк ов
также придер­
живался
взгляда,
что
Возрождение
положило
кон ец
ор ганиче ской
куль туре ,
открыв
дорогу
к уль туре
критической.
Он
наде я лся
на появление новой
мону­
ме нтал ьн ой
ку ль туры
и
иску сст ва ,
образцами
кото­
рых
будет
древневизантийское
на след ие.
23 Данное утверждение согласуется с приведен­
ной
выше
мыслью
Пушкина.
Эту
иде ю
Чулк ов
на­
мерев ался
развить
в
статье
или
лек ции ,
п лан
кото­
рой
сохранился
в
его
записной
книжке
и
состоит
из
следующих
пунктов: I.
Иде я
культуры.
II.
Совре­
менная
Европа.
III.
М иро вая
к атас троф а.
III.
Бур­
ж уазн ое
общество
и
его
критики. IV. Театр револю­
ции. V. За кулисами революции. VI. Драма Дантона.
VII.
Драма
Бакунина. VIII. Оправдание анархизма.
X.
На
развалинах
мировой
культуры.
XI.
Христос
и
Антихрист
(зачеркнуто) . XII .
Страшный
суд .
(Нумерация нарушена в самом тексте .
—
М.
М.)
(РГАЛИ.
Ф.
548.On. 1. Ед.
хр.
107. Л. 29 об.).
24 Софокл ( ок. 4 96—406
до
н.
э.) — древнегре­
ческий
поэт-драматург.
25 Саломея — падчерица правителя Галилеи
Ирода Антиппы
и
одновременно
его
племянница
от
брак а
его
ста рше го
бр ата
Фили пп а
и
Иродиады,
с которой
Ирод
впос ле дстви и
вступил в
преступную
связь.
Библейское
предание
связывает
имя
Сал ом еи
с
гибелью
Иоанна
К рес тит еля,
п ред течи
Иисуса
Хри ста.
Этот
дра мати чес ки й
образ
неоднократно
исп оль зов ал ся
в
литературе
и
живописи;
здесь,
ви­
димо,
реч ь
ид ет
о
героине
трагедии
английского
писателя
О.
Уайльда
„Саломея” (1893).
“Несколько перефразированная фраза Вяч.
Ива­
нова, которую Чулков
поставил эпиграфом
к своему
стихотворению ”Инфанта”, начинающемуся словами:
„Тысячелетия в твоих глазах .. .” Эп иг раф з в учит та к:
”В ваших глазах тысячелетия” (впервые опубликовано:
Кодры.
Молдавия
ли терат урна я .
1990. No 4. С.
128).
27 Филиппо Томмазо Маринетти (1876—1944)
—
ит ал ья нский
поэт,
прозаик,
тео рети к
футуризма.
21 Генри Форд (1863—1947) — владелец автоза ­
водов
в
США,
на
к оторы х
впервые
была
вв ед ена
си стема
организации
поточно-массового
производ­
ства,
ос нов ан ная
на
при мен ени и
стандартизации,
типизации и
кон ве йери за ции
производственных про­
ц ессов.
Гув ер ов ск ие го стиницы
п олуч или
сво е
назва­
ние
по
име ни
Герберта
Кл арка
Гувера
(1874—1964),
31-го пре зи де нт а СШ А (1929—1933).
29 Келлоговский пакт — пакт Бриана—Келлога
(Парижский пакт, 1928) об отказе от войны как
орудия
национальной
п олитик и.
Назван
по
имени
его
инициаторов
—
французского
министра
ино­
странных дел
А.
Б риа на (1862—1932) и госсекретаря
США
Ф.
Келлога
(1856—1937).
TMЛига Наций — международная организация
(учреждена в 1919
г .), имевшая целью развитие со­
трудни че ств а
между
народами
и
обеспечение
м ира
и
безопасности.
31 Эдуар Эррио (1872—1957) — лидер француз­
ской
па ртии
рад ик алов .
Премьер-министр
в
1924,
1925, 1926, 1932 гг.
Пра вит ель ст во
Эррио
установи­
ло
дип лома тиче ски е
отношения
(1924) и подписало
д ог овор
о
нен ап аден ии
(1932) с СССР.
32 Джеймс Рамсей Макдональд (1866—1937)
—
од ин
из
ос но вате лей
и
лидеров
лейбористской
партии
Великобритании.
В
1924 и 1929 —1931
гг.
пре мь ер- ми ни стр.
П рави те ль ство
Макдональда
в
1924 г.
установило
дипломатические
отношения
с
СССР.
33 Стенли Болдуин (1867—1947) — премьер-
министр
Великобритании
в
1923—1924, 1924—1929,
1935—1937
гг.
В
1927 г.
правительство
Болд уи на
разорвало
дипломатические
отно шен ия
с
СССР.
34 Чулков использует выражение,
став шее
кр ы­
латым
после
статьи
Л.
Н.
Толстого
”Не могу мол ­
чать ” (1908), направленной против смертных казней,
к оторы е
получили распространение в
России
в
пери ­
од реакции, наступившей вслед за революцией1905 г.
35Ахиллес—в "Илиаде”
один
из
х рабр ей ших
г р еческих
ге роев ,
оса жда вших
Трою.
Выражение
"ахиллесова пята ” о зн ач ает
уязвимое
место,
так
как
его
мать,
Фе ти да,
ж елая
сделать
сы на
бессмертным,
погрузила
его
в
священные
в оды
Стик са,
и
ли шь
пятка,
за
которую
она
его
держала,
не
к осн улась
в оды
и
осталась
уязвимой.
36 Слово в рукописи неразборчиво;
дается
предположительно.
37 Храм Христа Спасителя был заложен
в
1837 г.
и
посвящен
победе
в
Оте чест ве нн ой
в ойне
1812 г.
Соз да вал ся
на
народные
пожертвования.
Отс тро ен
в
1883 г.
(архитектор К .
Тон;
ску ль птор
П.
Кло дт;
худо жник и
В.
Верещагин,
К.
Ма ков ски й,
В.
Суриков).
38 Джованни Баттиста Пиранези (1720—1778)
—
итальянский
г равер .
Г рафиче ские
"арх итек тур­
ные
фантаз ии "
Пиранези
поражают
грандиознос­
тью
прос транс тв енн ы х
реш ен ий,
драматической
иг­
рой
све тоте ни
(цикл " В иды
Р и ма").
39 Пролив Отранто в Южной Италии соединя­
ет
Адриатическое
и
И они че ское
мор я.
40 Здесь и далее Чулков отсылает читателя
к
тому
ме сту
в
книге
п ророк а
Аввакума,
в
котором
содержатся
пророчества
относительно
ца рств а
на­
си льн иков ,
уг нета те лей
и
людей,
ос лепл енн ых
зло ­
бой,
алчностью
и
суе в ери ем.
Полностью
этот
от­
рывок
зв учи т та к : "Камни из стен возопиют,
и
пере­
кладины
из
де рева
будут
отв еча ть
и м: "Горе стро­
ящему
город
на
крови
и
созидающему
креп ости
неправдою!”
41 Посейдон — в греческой мифологии бог всех
морей,
ис точни ков
и
вод.
42 Раймон Пуанкаре (1860—1934) — президент
Ф ранц ии
(1913—1920),
премьер-министр
(1912—1913, 1922—1924, 1926—1929); проводил ми ­
литаристскую
политику,
за
что
по лучи л
пр оз вище
"Пуанкаре-в ой на”.
Мит р ополит
Се ргий
—
в
ми ру
Иван
Николаевич
Страг о род ск ий
(1867—1944);
в
1943г.
был
избран
патриархом
Московским и
всея
Руси;
известна
"Декларация митрополита Сергия”
(1927), в которой однозначно утверждалось,
что
„верными гражданами Советского Союза,
лояльны­
ми
к советской
власти, могут быть...
и самые
верные
прив ерж енц ы
его
(православия.
—
М.
М.) .
...М ы
хотим
бы ть
православными
и
в
то
же
в ремя
созна­
ват ь
Советский
Союз
нашей
гра ждан ск ой
Родиной,
радость
и
ус пехи
которой
—
наш и
радости,
а
неуда­
чи
—
на ши
неудачи”.
43 Мигель де Сервантес Сааведра (1547—1616)
—
в ели кий
ис па нский
пис атель ,
п ре дст авит ель
В оз­
рождения,
а втор
знаменитого
трагикомического
ро­
ма на
„Хитроумный идальго Дон Кихот Ламанчес-
к и й „ (1605—1615).
Чулков
мечта л
на пис ать
„коме­
дию
о
Дон-Кихоте
на сто ящем,
т.
е.
как
у
Серван­
тес а,
об
и спан це
XVI века” (РГАЛИ.
Ф.
548. On. 1.
575


Ком ме нт арии
Ед.
хр.
107. Л. 58 об.). И осуществил это намерение
в
начале
1930-х
годов.
Пьеса
"Дон Кихот”
бы ла
издана
в
1935 г.
и
п оста вле на
на
сцене
Ленинградс­
ког о
драматического
театра
в
1936г.
44 Этот и следующий за ним эпизод должны
был и
в ойти
в
задуманный
Чулковым
в
1917 г.
р ас­
ск аз
"Диема и Геста", подробные подготовительные
записи
к
которому
имеются
в
"З апис ной книж ке”
писател я
(РГАЛИ.
Ф.
548. Оп.
1. Ед.
хр.
107).
45 Цитируемая глава Апокалипсиса повествует
о
па ден ии
великого
Вавилона
и
о
ли ков ании
по
поводу суда над ним.
Чулков допускает мелкие нето­
чност и
по
сравнению
с
кан онич еским
текстом.
Стих
11 читается: ”И купцы земные восплачут и воздыха­
ют
о
ней ,
потому
что
то вар ов
их
ни кто
уже
не
покупает”. Стих 22: ”...не будет уже в тебе никакого
художника,
ни как ого
художества”.
С тих
23: ”... и
голоса жениха и невесты не будет уже слышно в тебе”.
46 Апостол Павел — один из апостолов христиан­
ства. Первоначально был гонителем христиан, но после
того как однажды ему явился Христос, он стал столь же
ревностным христианином. Легенда о Павле изложена
в "Деяниях апостолов”. В Новом заветесодержится 14
посланий,
авто рс тво
к оторы х
приписывается
Павлу.
41 Левиафан — в библейской мифологии ог­
ромное
морское
чудовище.
Для
Чулк ов а
(по анало­
гии
с
философией
Т.
Гоббса)
этот
образ
обычно
ассоциировался
с
рос си йс кой
государственностью.
48 Чулкова интересовала связь христианства
и
буддизма.
Об
этом
свидетельствуют многочислен­
ные
выписки
и
з аме тки
из
книг,
посвященных
эт ой
проблеме,
—
Кеппена,
Гартмана,
Зейделя,
Ле ви
и
др.
Сам
он,
видимо,
не
был
ск лонен
отождеств­
ля ть
буддизм
и
христианство
(см .: ”3ап исная книж­
ка” .
РГАЛИ.
Ф.
548.
Оп.
1.
Ед.
хр.
107.
С.
33 об.
—
35об.
За метки
к
статье
" Смы сл хри стиан ств а").
49 Аллюзия на Откровения Иоанна Богослова
(Апокалипсис, XX, 11—29): ”ты ни холоден,
ни
го­
ряч,
о,
ес ли
бы
ты
был...
г оря ч!” и далее: ”как ты
теп л,
а
не
горяч".
50 Евангелие от Иоанна, III, 15, 16.
О
мистическом
анархизме
СБОРН ИК
ЭСТЕТИКО-ФИЛОСОФСКИХ
ЭССЕ
Печ.
по
из д.:
Чу лков
Г.
О
ми сти чес ком
анар­
хизме.
Со
вступ.
ста ть ей
Вяч .
Иванова
о
неприятии
мира .
С п б., 1906.
Иде я
мистического
анархизма
была
в
целом
неприязненно встречена в кругу символистов. Статьи
"Об утверждении личности”
и
"Тайна любви”,
по­
яв ивш иеся
в
печат и
ран ее,
сразу
же
в ыз вали
резкую
отповедь
кр ит ика
" Весов "
Эллиса,
кот оры й
пис ал,
что
в
эт ом
"политико- эст ети ко-ф ил ос оф ско-м ис ти-
ко-общественном
словоизвержении
...иск алечены
и построения эстетиков,
и созерцания мистиков, и те­
ории
экономистов
и
социологов” (1907. No 6. С.
57).
НА
ПУ ТЯХ
СВО БО ДЫ
1 Фридрих Ницше ( 1844— 1900) — немецкий фи­
лософ,
чьи
в згля ды
ока за ли
весьма
суще стве нн ое
вл иян ие
на
младосимволизм,
особенно
его
иде я
о
д вух
начал ах
бы тия
—
дионисийском
(жизненно ­
оргиастическом)
и
аполлоновском
(интеллектуаль ­
но-созерцательном).
1 Артур Шопенгауэр (1788—1860) — немецкий
философ-иррационалист, представитель волюнтариз­
ма.
Сущность
мира,
по
Шо пен гауэру ,
з аключ ена
в слепой, неразумной, бесцельной воле, воплощающей
в лечение
к жизни
("Мир как воля и представление”).
3 Михаил Александрович Бакунин (1814—1876)
— русский революционер,
теоретик анархизма,
один
из
идеологов
революционного
н ародн ичес тв а,
со­
здатель
к онц епции
ан арх иче ск ого
идеала
свободы,
но
одновременно
сторонник
колл екти вн ости
(об ­
щин но сти) .
Чулк ов
работал
над
стать ей
"Миха ил
Б акунин
и
его
обезьяна”.
Итоговое
осмысление
ба­
куни нской
теории
анархизма
Чулк ов
дал
в
св оей
книге
"Михаил Бакунин и бунтари 1917
года" (М.,
1917), в которой писал,
что
развитие
социал-демо­
кратии
пошло
по
"бакунинскому”
пути.
В это
время
с
аналогичными
высказываниями
выступали
мен ь­
шев ики
группы
А.
Н.
Потресова,
также
утв е ржда­
в шие,
что
именем
Мар кса
освящается
об ъе ктив но
реакционное
движение
солдатчины,
бу нт
д ерев ни
п ротив
города,
всеобщий
дележ,
в
ко торы х
вопло­
ти лся
дух
Стеньки
Разина
и
Михаила
Бакунина.
4 Пъер Жозеф Прудон (1809—1865) — фран ­
цуз ски й
социалист,
тео рети к
анархизма,
выступал
про тив
теории
революционного
пр еоб раз ован ия
об­
щ еств а.
Петр
Ал екс ее вич
Кропо тки н
(1842—1921)
—
князь,
русски й
революционер,
тео рети к
ан архиз ­
ма.
Макс
Штирнер
(наст,
имя
Каспар
Шмидт;
1806—1856) — немецкий философ-м ла дог ег ель ян ец ,
автор
известнейшего
сочи не ния
"Единственный
и
его
с обс тв ен но ст ь" (1845), в котором он излагает
философию
эгоцентризма;
основные
положения
это й
книги
Чул ков
излагает
далее.
В
судьбе
Ль ва
Н ико лаев ича
Толстого
(1828—1910) Чулкова более
всего занимал
во пр ос,
что
заставило
этого
"вольно­
думца...
отказаться
от
таи нс тва
евхаристии”.
Свои
соображения
по
поводу
"душевной значительности”
пи сател я
он
в ыска зал
в
связи
с
книгой
Р.
Р оллана
о
Толстом
(Нейтральный писатель //
Чу лков
Г.
На­
ши
спутники.
М ., 1922).
ДОСТОЕВСКИЙ
И
РЕВОЛЮЦИЯ.
Под
на-
з вани ем
”О Достоевском”
статья
с
незначительны­
ми
изменениями
публиковалась
позже
в
Собр.
соч.
Г.
Чул ков а,
т. 5(Спб., 1912).
'Ф.
М.
Достоевский
ум ер
в
1881 г.
Статья
же
п иса лась
в
разгар
первой
русс кой
революции.
2 Цитата из стихотворения Ф .
И.
Тютчева
”О
чем
ты
воешь,
в етр
ночной”.
3 Чулков,
вер оятн о,
имеет
в
в иду
следующие
работы
упо мян утых
критиков:
В.
Г.
Белинский
"Пе­
терб ург ски й
сборник,
изданный
Н.
Некрасовым”
(1846), "Взгляд на русскую литературу 1846
года”
(1847); А .
Н.
Добролюбов
”3абитые люди" (1861);
Н.
К.
Ми хайл ов ский
"Жест окий тал ан т” (1882); А.
Л.
Волынский
"Ф.
М.
Достоевский” (1906);В.
В.
Роза­
нов "Легенда
о
великом
инквизиторе Ф.М.Достоевс­
кого” (1894);В.
С.
Соловьев
”Три речи в память
Достоевского”(1884)идр.; Л.
Шестов "Достоевский
и
Ницше.
Философия
трагедии” (1903).
Дмит рий
Сер геев ич
Мережковский
(1866—1941) — русский
писатель,
поэт,
од ин
из
за чин ателе й
русск ог о
дека­
дентства,
крупн ейш ий
представитель
серебряного
век а;
проводник религиозно-мистического
созн ания ;
с
1920 г.
—
в
эми грац и и.
(Признавая незаурядный
кр ит ическ ий
талант
и
значительность
фило софс кой
к онцеп ции
Мережковского,
Чулко в
не
согл аш ался
со
многими
его
к рит ическ ими
”приговорами”,
в
ча-
576


Комментарии
стнос ти
Ф.
М.
Достоевскому,
Ф.
И.
Тютчеву.
Во
вкл юч енно й
в
настоящий
сб орн ик
статье
"Болящий
дух”,
а
т акже
хран ящ ем ся
в
РГАЛИ
(Ф.
548. On. 1.
Ед.
хр. 207)эссе”О
Мережковском”
Чу лков
подчер­
кивает
"муз ы каль нос ть”
с тиля
и
и дей
писателя.
А
в
расска зе
Чулков а
"Ненавистники”
он
в ыв еден
в весьма нелицеприятном образе
С ергея
Матвеевича
Бережина (см.: Лепта. 1994. No 19). Свои противоре­
чивые
отношения
с
Мережковским
и
его
же ной
3.
Гипп иус Чулк ов
подробно
опис ыв ает
в
мем уа рах
"Годы
странствий” (см.
оч ерк
”Новый путь”).
В
1906г.
Д.
С.
Мережковский
выпустил книгу
о
До­
стоевском
"Пророк русской революции”.
4 Чулков неточно приводит название книги
М ереж ков ско го
”Л.
Толстой
и
Достоевский”
(т.
I—II, 1901—1902).
5 Франсуа Мари Шарль Фурье (1772—1837)
—
фр анцуз ский
ут оп ическ ий
соц и али ст.
Обществен­
ное
у стро йс тво
мы слил
как
соединение
крупного
коллективизированного
и
механизированного
сель ­
ского
хозяйства
с
промышленным
производством,
которое произойдет
в
первичных
ячейках
об щес тва,
названных
им
"фа ланг ами” ,
кото ры е
будут
р ас­
полаг ать ся
в
ог ромн ых
дворцах;
они
станут
по­
селениями
нового
ти па,
где
объ е дин ятся
все
виды
человеческой деятельности.
*Луи Блан (1811—1882) — французский уто ­
пический
социалист,
о тста ивал
нереволюционные
ме тоды
п ереу строй ств а
об щес тва.
Ф елисит е
Робер
де
Ла менне
(1782—1854) — французский публицист
и
ре лигиоз ны й
философ,
аббат,
один
из
родона­
чальников
хри сти анс ког о
социализма.
7 Михаил
В аси льеви ч
Пет раш евский
(1821—1866) — русский революционер,
ут опи ческий
социалист. Он руководил
кружком разночинной
мо­
лодежи
в
Пе терб ург е,
к от орая,
собираясь
у
него
на
"пятницы”, о бс у жда ла те орети ческ ие
в опро сы
демо­
кратизации политического
стр оя
в
Рос сии .
Деятель­
ности кружка
был
посвящен роман
Чулк ов а
"П етер­
бур г ские мечтатели", над которым он работал в 30-е
годы .
В
1940 г.
он
под
названием
"Сем енов ский
плац"
должен
был
войти
в
сбо рни к
произведений
писателя,
который так и
не
в ышел
в свет.
В качестве
подготовительной
работы
к
роману
Чулк ов
в
20- е
г оды
пуб ли ков ал
документальные
очер ки,
посвя­
щенные
отдельным
петрашевцам,
в журнале
"Кат о­
рга
и
ссылка".
1 Виссарион
Гри горь ев ич
Белинский
(1811—1848) — русский литературный критик,
пу­
блицист,
революционный
демократ;
пропагандист
р еалис тич еского н апр авлен ия
в
искус стве и
эстетике;
его
ф ило софс кие
воззрения
пре те рпе ли
радикаль­
ную эволюцию
от
гегельянства
к
материализму.
• Н иколай Ник олае вич Стр ах ов (1828—1896)
—
р ус ский
пу блиц ис т,
ли терату рны й
кр ит ик,
фи­
лософ-идеалист,
первый
биограф
Ф.
М.
Достоевс­
кого.
10 Тимофей
Н иколаев ич
Г рановс кий
(1813—1855) — русский историк,
общественный
де­
ятель,
профессор
Московского
ун ив ерсит ет а;
• кружке Грановского получили развитие идеи за­
падничества.
11С.
Ф.
Дуров,
Д.
Д. Ахшарумов, Н.
А.
Спешнее
и
н иже
Ф.
Г.
То ль
(правильно Толль) , А.
В.
Х ан ыков
—
петр а шев цы.
Подробнее
о
них
см.: Достоевский
Ф.
М.
По ля.
собр.
соч.:
В
30 т.
М ., 1978.
Т.
18
(примечания).
Нек ото рым
из
них
Чулко в
посв я тил
отдельные
исследования,
опубликованные
в
журна­
ле
"Ка торг а и ссыл ка”,
например:
"Случайный
го сть
на
вечер а х
Петр ашевс к ого ” (1930. No
1), "Учи­
тель
Б ел ецкий
и
про вок атор
Антонелли” (1932.
No
10)идр.
12 Павел Васильевич Анненков (1812 или
1813—1887) — русский литературный критик,
мему­
арис т,
п редс тав ите ль
э стетическ ой
кр ит ики.
13 В этой фразе Чулков заключил в кавычки:
наз ван ия
п ервой
пов е сти
Ф.М.Достоевского
"Б ед­
ные
люди”,
сочи нени я
Ф. Ницше
"Ч елов ечес кое,
сли ш ком
челов еческ ое”
и
слова
из
”Второго собор ­
ного
п ослан ия
с вятог о
Апостола
Петра”
об
ожида­
нии
"нового неба и новой земли,
на
которых
обита­
ет
п равда ” (Евангелие от Петра III; 13).
14 Формула,
введенная
в
обращение
ми ни ст­
ром
народного
про свещ ен ия
при
Николае
I графом
С.
С.
Уваровым.
13 Статья В.
И.
Иванова
н апечат ан а
в
"В оп­
рос ах
ж из ни" (1905. No 9).
16 Младосимволисты настойчиво проводили
грань
между
"буддийским отказом”
от
страдания
и
тр евог
этого
м ира
и
обретением
иного,
дейст­
венного
способа
пре обра жен ия
действительности.
Из
”НЕТ непримиримого”
должно
рожда ть ся
"сле-
пи тель ное
ДА” (Иванов В.
И.,
дифирамб
”Огне -
нос цы ”).
О
СО ФИАНСТ ВЕ.
Первоначально
с татья
но­
си ла
название
”Поэзия Владимира Соловьева” (Во ­
п росы
жизни. 1905. No 4—5)ивызвалабурнуюполе­
мику в
печати при своем
поя вле нии
(см.
очерк "Воп­
ро сы
жизни”
из
раздела
"Год ы стран ств ий"
и
ком­
ме нт.
13, 14
к
нему).
Впоследствии
Чулков
пе рес мот рел
вы р аж енный
в статье взгляд на
ис тор и­
чес кое
х рис тиан ств о,
о
чем
п исал
ж ене
в
письме
от
24 декабря 1934
г . (6 января 1935
г.):
Мой взгляд
то гда шний ( им еется
в
виду
на чало
литературной
д еяте ль нос ти.
—
М.
М.)
на
ист о­
рическое
хр ист ианст во
лож ен
[...]
я
реш ите льно
заблуждался
в оценке
и понимании богочеловеческого
процесса.
Глав ное
мое
заблуждение,
про тиворе чи­
вш ее
(ярд. )
моему
внутреннему
мир у,
—
это
ук­
лончивое
отношение
к
исповеданию
той
Истины,
что
две
тысячи
лет
назад
бы ла
воп лощен а
до
конца
и
явлена
б ыла
человечеству
в
своей
единственности
и
абсолютности
(ОР ГБЛ.
Ф.
371.
Ка рт.
2.
Ед.
хр. 31).
Вскоре
пос ле
напис ания
статьи
Чулк ов
изме­
нил
св ое
мнение
и
о
самом
Вл.
Соловьеве,
более
того,
ст ал
п ос лед овате ль ным
"соловьевцем”.
Имя
философа
возникало
всякий
раз,
когда
р ечь
заходи­
ла
о
предвосхищении
символизма
и
"о прав дан ии
христианства". Однако позднее он еще раз вернулся
к
своей
трактовке
Соловьева
как
отрицающего
"земную”
л юбо вь,
создав
собирательный
образ
из­
вестного писателя, которого
в конце жизни настигло
безответное страстное чувство (рассказ”Отмщение”
в
сборнике
”Люди в тумане”,
переиздан
в
сборнике
"Русская новелла начала XX
века". М., 1990).
1 Софианство — понятие,
обозначающее
собо­
рность,
в сечелов ечес кое
единство,
нерасторжимую
цель н ость
ист ины ,
добра
и
кра сот ы,
постигаемых
"цельным”
знанием,
которое
являет
собой
синтез
эм пи риче ско го
(научного), ра ци она льн ог о (ф ил о­
софского), мистического (религиозно-созерцатель­
ного)
з нани я.
1 Владимир Сергеевич Соловьев (1853—1900)
—
кру пны й
русский
рели гио зн ый
философ,
поэт,
19 Валтасарово царство
577


Комментарии
публицист, критик; предпринял наиболее замечатель­
ную
в
и стор ии
рус ск ого
идеализма
попытку объеди­
нит ь
в
"'великом синтезе”
хр ист ианс кий
платонизм,
нем ецк ий
кл а ссич еский
идеализм
и
научный
эмп и­
р изм;
стоит
у
и сток ов
"нового религиозного созна­
ния”
н ачала
XX в.
Как ую
книгу
сти хов
конк рет но
подразумевает
Чулк ов ,
ск аза ть
трудно,
так
как
до
времени публикации статьи вышло несколько изданий
сборников стихотворений
В.
С.
Соловьева;
наиболее
заметным было четвертое издание (М., 1901),осуще­
ствленное посмертно
под р едакци ей
бр ата
поэта,
М.
С.
Соловьева;
пятое
издание
было
его
повторением.
3 Здесь мнение Чулкова частично совпало
с
мнением
А.
А.
Блока,
к оторы й
также
при дав ал
стихам
философа
огромное
зн ачени е.
Тем
не
мен ее
многие
положения
чул ков ской
стать и
о
Соловьеве
вызвали
не сог лас ие
Блока.
Подробнее
см.: Литера­
турное
н асл едс тво.
Т.
92.
Алек са ндр
Бл ок.
Новые
ма териа лы
и
исследования.
М., 1987. Кн. 4. С. 396.
4 Сергей Николаевич Трубецкой (1862—1905)
—
княз ь,
р усский
рели гио зны й
философ,
пуб лиц ист,
общественный
деятель,
профессор
и
пер вый
выбо р­
ный
ре ктор
Московского
уни верси т ет а;
создатель
так
называемой
сис темы
к онк ретн ого
идеализма,
последователь
В.
С.
Соловьева.
3 "Три разговора" (1900) — философское сочи­
нени е
В.
С.
Соловьева,
где
отраж е ны
сомнения
ав­
то ра
относительно
возможности
т еократ ическ ой
утоп и и,
с
проповедью которой
он
выступал
ранее.
* Конт с читал,
что
для
уск ор ения
прогресса
необходима
акт ив из ация
чувств
с
помощью
рел и­
гии,
высшим
предметом
которой
—
Grand Etre
—
является
само
челов ече ств о.
7 Анна Николаевна Шмидт (1851—1905) — ни­
жего род ск ая
ж урнали стка,
а втор
религиозно-мис­
т ичес ких
сочин ени й,
по клон ниц а
В.
С.
Со лов ьев а;
"Записки”
под
названием
”Из рукописей Анны Ни ­
колаев ны
Шмидт"
был и
опубликованы
в
1916г.
8 Чулков неточно цитирует слова В .
Брюсова из
его
стат ьи
"Поэзия Владимира Соловьева" (Русский
арх ив. 1 90 0 . No 8), вошедшей в его сборник критичес­
ких статей
"Далекиеиблизкие" под названием"Вла­
димир Соловьев.
Смысл его поэзии". У Брюсова эта
мысл ь в ыр аж ена т ак : "Почитание Вечной Женствен­
ности сливает земные образы с неземным идеалом..."
(Брюсов В .
Собр.
соч.: В7
т.
М., 1975. Т. 6. С. 228).
’ Песнь Песней — часть Библии ( В етхи й з ав ет);
а втор ство
ее
прип исы вае тся
царю
Израильско-Иу­
дейского
царс тв а
Соломону.
Чулк ов
также
обра­
щ ался
к
этому
источнику;
см.
его
переложения
в
сб.
"Кремнистый путь”.
10 Впоследствии Чулков переменил свое мне­
ние
относительно
розановских
те ори й.
См.
ко м­
мент. 1 к "Метели”.
" Ник о ла й О нуф риевич Лос ск ий (1870—1965)
—
ру сс кий
философ-идеалист,
один
из
кр упней ших
представителей
интуитивизма
и
персонализма
в
Рос сии .
12 Гекатомба — в Древней Греции жертвоп­
риношение,
п ерв он ачаль но
с ос тоявше е
из
100 бы­
ков;
позже
гекатомбами
ста ли
наз ыв ать
всякое
зна­
чи тель ное
общественное
жертвоприношение.
Пе ре­
носное
з на чение
—
вообще
огромные
жертвы
лю­
бых
катаклизмов.
13 Вячеслав Иванович Иванов (1866—1949)
—
рус ский
поэт,
кр упнейш ий
представитель
младо-
символизма.
Об
э ллинс кой
р ели гии
страдающего
бога
он
писал
в
одноименном
исследовании,
пуб­
ликовавшемся
на
стра ни цах
жу рна ла
"Новый путь”
в
1904г.
14 "Тантал "
был
на печат ан
в
ч етв ертом
вы­
пу ске
альманаха
"Северные цветы ассирийские”
(М., 1905).
ОБ
УТВЕРЖДЕНИИ
ЛИЧНОСТИ.
Много
позже
в
сво ем
уже упоминавшемся
письме к
жене от
24 декабря 1934
г.
(6 января 1935
г.) Чулков писал:
"...п еречи тал
свою
статью
"Об утверждении лич­
но сти".
Эта
статья
—
дурная
стать я ,
и
я
дорого
бы
дал,
если
бы
можно
было
ее
изничтожить”
(ОР ГБЛ.
Ф.371.Оп.2.Д.31.Л.
1).
1 Карл Иоэль — немецкий философ,
автор кни­
ги
"Nietzsche und die Romantik" (1905), фразу из
которой
приводит
Ч улков .
2 Фридрих Вильгельм
Йозеф
Шеллинг
(1775—1854) — немецкий философ -и деа ли ст.
Его
ид еи
вместе
с
христ ианс ки м
платонизмом
и
науч­
ным
эмпиризмом
сос тави ли
основу
учения
В.С.Со-
ловьева.
3 Самоцитата из стихотворения " Слышу :
вет ер
повеял
в
июле..." из цикла "Багряный
с ев ” (Чулков
Г.
Весною
на
сев ер.
Сп б. , 1908).
Полностью
стихо­
творение
звучит так:
И кто-то
стран н ый
пришел
и
сеет .
Пришел
и
сее т
ве селый
сев .
А
солнце в
не бе
пожаром рдеет,
И льется
в
н ебе
лю бви
напев:
Из
плена,
из
плена —
на
волю!
Расторгнем
и
время,
и долю
—
Печальную
до лю
земл и.
О,
солнце!
О,
солнце! Внемли!
4 Рене Декарт (1596—1650) — французский фи­
лософ
и
ма тем ати к,
представитель
кл а ссическо г о
рационализма.
Выражение
"мыслю — следователь­
но, существую"
предполагает восходящее к платони­
зму убеждение в онтологическом превосходстве умо­
постигаемого над чувственным и
рожденное
христ и­
а н ством
сознйние
ц енн ости
субъ ек тив но -лич ного .
3 Цитата из стихотворения Ф.
И. Тютчева "Пе­
ву че сть
ес ть
в
морс ки х
во л на х.. .” (1865).
6 Гефсиманский сад расположен у подножия
Елеонской
горы .
Согласно
Евангелию
(от Матфея
XXVI, 36—46;
от
Мар ка XI V, 32—42;
от Луки
XXII,
39—46), там Иисус,
предчувствуя
грядущие
собы­
тия,
сов е ршил
"Моление о чаше”.
7 Таким образом,
название
первой
книги
Чул­
к ова
"Кремнистый путь"
не
только
отсы ла ет
к
сти­
хотворению
М.
Ю.
Лермонтова,
но
и
приз в ано
рас­
крыть
философские
иска ния
авто ра
в
это
время.
8 Генрик Ибсен (1828—1906) — крупнейший но­
рвежский
драматург,
создатель
философско-симво­
л ич еских
пьес;
рус ски ми
символистами
восприни­
мал ся
как
бли зк ий
им
автор.
9 Бранд — герой одноименной драмы Ибсена
(1866). Разбору этой драмы посвящены те страницы
в
исследовании
Чу лков а
"Анархические идеи в дра­
ма х И бс е на ” (Спб., 1907), где говорится о моральной
проблематике
т во рчес тва
норвежского
писателя.
10 Никодим — по христианскому преданию,
т айный
ученик
Христа
(Евангелие от Иоанна III,
1—21).
Чу лков у
был
дорог
эт от
образ,
в
св оих
с тать ях
он
неоднократно
возвращался
к
нему
и
со­
би рался
даже
д ать
его
челов еческ ое
воплощение
в
образе
у чит еля
Приволина
в
н еос уще ств лен ном
578


Комментарии
з амы сле
п ов ести
”Древо познания” .
В
”3аписной
книжке”
он
так
оха рак тери з овал
своего
героя: ”по
внешности
—
д икий
чуд ак,
по
существу
—
”Нико-
дим ” (РГАЛИ.
Ф. 548.On. 1. Ед.
хр.
107. Л.
10).
"В пьесе ”Ке са рь
и
Гал ил ея н е” (1873) Ибсен
уже
не
только
"ставит вопросы”,
но
и
раскрывает
свое
положительное
мировоззрение.
12 ”Боже мой!
Боже
мой!
для
ч его
Ты
Ме ня
ост авил?” — слова Иисуса Христа перед смертью
(Евангелие от Марка , XV , 34).
хз Кассий
(?—42
до
н.
э.) — один из организа­
торов
убий ства
Цезаря.
Август
(63 до н.
э.
—
14 н.
э.) — римск ий
император с 27 г. до н.э.; внучатый племянник Цезаря.
15 Письмо Ибсена Г.
Брандесу
от
20 декабря
1870г.
16 Письмо Ибсена Г.
Брандесу
от
17 февраля
1871 г.
Георг
Бра ндес
(1842—1927) — известный
д ат ский
лит ературн ы й
критик;
и грал
значительную
р оль
в
к ульту рн ой
и
общественной
жизни
Сканди­
на вс ких
стран
в
70—80-е годы XIX
в., также много
п исал
о
рус ской
л итер атур е.
17 Чулков цитирует слова и упоминает персо­
на жей
из
”драматического эпилога в трех действи ­
ях”
Г.
Ибсена
”Когда мы,
мертвые,
пробуждаемся”
(1899).
Э той
пьесе
он
при дав ал
особое
з начен ие,
неоднократно
о бращ аясь
к
ее
текс ту
и
ин терп рети­
руя
ее
образы
как
призыв
к
покаянию
и
освобожде­
нию
от
г рех ов.
В
частн ости ,
по
ее
мотивам
бы ла
построена лекция
Чулко ва
"Пробуждаемся мы, м ер­
твецы,
или
не т?”, с которой он неоднократно высту­
пал
в середине
1910-х г од ов.
18 О ”в есели и”,
покинувшем
”дом Бога”
и
ис­
чезнув ш ем
”у сынов человеческих”, г овор ит ся в кни­
ге
п роро ка
Иоиля
в
гл аве,
посвященной
Божь е му
суду и
сод ержа щей
опи сан ие
язвы,
са ранчи
и
засухи
(IV, 12, 16).
Мысли
о
с имв олизм е.
О
писателях
ПОКРЫВАЛО
ИЗИДЫ.
Пе ч.
по:
Чу лков
Г.
Со бр.
с оч.
Т.
5.
Сп б., 1912.
Первоначально
стать я
в хо дила
в
сб. ”Покрывало Изиды” (Спб., 1909).
1 Стефан Малларме (1842—1898) — французс ­
кий
поэ т-с им воли ст,
стрем илс я
к
пе редач е
”св ерх-
чувственного” в
поэзии; развивал мысль
о
”постоян -
ном
параллелизме между
миром
идей
и миром
чув­
ст венны х
яв л ений”; создал,
по
выражению
Ре не
Ги­
ля, поэзию"ясную, светлую,
утонченно-трепетную”,
в ып олнен ную
в
т ехни ке, "отличающейся (...)точно-
с тью
и
чи стото й
линий”.
2 Рихард Вагнер (1813—1883) — немецкий ком ­
позитор,
в
сво ем
тв орчес тв е
н амерев а лся
осущест­
ви ть
синтез
сл ова,
музыки
и
сценического
действия.
Его
ф илос офск о-п убли ци стиче ски е
р або ты,
особен­
но ”Искусство
и революция”,
”Художественное про­
изведение будущего”,
были
очен ь
зн ачимы
для
сим­
волистов.
3 Георг Вильгельм Фридрих Гегель (1770—1831)
— немецкий философ, представитель немецкой клас­
сической философии.
Эстетическим
вопросам
посвя­
тил
с вою
че тыре хтом ну ю
"Эс тети ку” .
4 Эстетическим проблемам посвящены работы
Шиллера
”О грации и достоинстве” (1793) и ”П ис ь-
ма
об
эст етиче ском
в о спи тан ии” (1795).
5 Иоганн Готлиб Фихте (1762—1814) — немец ­
кий
философ
и
общественный
деятель,
представи­
тел ь
немецкого
класс ическ ого
идеализма,
его
и деи
ок аз али
решаю ще е
влияние
на
философско-эстети­
ческу ю
си стем у
йенск их
рома нти ков .
6 Шарль Бодлер (1821—1867) — французский
поэт,
предшественник
символизма.
Морис
Метер­
ли нк
(1862—1949) — бельгийский поэт и драматург,
п редста ви тель
символизма;
в
статье
"Метерлинк”
(сб. ”Вчера и сегодня”) Чулков писал,
что основа его
миросозерцания —
м ист ически й
агностицизм,
кото­
р ый,
однако,
не
мешает
авто ру
"оправ ды в ать мир
с
его
печаля ми,
поро ка ми
и
страданиями”,
что и
де­
л ает
его
книги
"светлыми и дивными”; но уже в за­
метке "Мечников и
Ме терл инк ” (Речь. 1 91 3.20 июн я.
No
165) Чулков определил оптимизм художника как
”оптимизм утомившегося денди”,
которы й
со
в сем
при мирилс я
и
на
все
махнул
рукой;
Чулко в
пер ев ел
”Двенадцать песен”
Ме терли нка,
вышедших
отд е ль­
ным
изданием
в
1905 г.
и
вошедших
в
4-й том его
Со бра ни я соч инений.
7 Чулков приводит строку из сонета Бодлера
”Красота”
в
переводе
В.Иванова.
я Жюль
Лафорг
(1860—1887) — французский
поэт-символист;
вв ел
во
французскую
поэзию
”сво -
бодный стих”. Филипп Огюст Матиас Вилье де Лиль
Адан
(1838—1889) — французский писатель,
а втор
известных ”Жестоких рассказов”; оегожизниитво­
рчестве
пис ал
С.
М аллар ме;
на
ру сс ком
я зыке
луч­
шее из
написанного о нем — статья
М. А.
Волошина
"Апофеоз
мечты"
(1912).
Вьеле
Гриффен
(1864—1937) — французский поэт- си мво ли ст.
9 Стихотворение М.
Ме терлин ка
Чулко в
п ри­
водит
в
собственном
переводе.
Опубликовано
в
кн .:
Морис
М ет ерл инк.
Две над ц ать
песен
в
пе рево де
Г еорг ия
Чул ков а
с
рис.
Шарля
Дудле.
Сп б. , 1905.
10 Цитата из стихотворения В.
Со ловь ева
”Я
озарен
осеннею
ул ыбк ой ... ” (1897).
11 Цитата из стихотворения Ф.
Тютч ев а
”День
вечереет,
н очь
близка...” (1851).
12 Имеется в виду сборник Малларме "Раз гла­
гол ь ств ова ни я” . Рене Г ил ь (1862—1925) — французс­
кий
поэт;
в
эстети ческо й
работе
”Трактат о слове”
много
вним ан ия
уделял
формальной
стороне
по­
эзи и.
Аллюзия
на
цикл
В.
Брю со ва
” Совр еме н-
ность”
в
сборнике
”Stephanos”.
13 Поль Верлен (1844—1896) — французский поэт-
символист; анализу его творчества посвящена статья
Чулкова ”Верлен” (Речь. 1911. 1 июня. No 147). Шарль
Ма ри
Гюисм анс
(1848—1907) — французский писа­
тель - импр есси они ст;
его
роман
"Наоборот” (1884)
получил известность как ”библия декаданса”;Чулков
же
относил
Гюисманса
к
эпигонам
дек ад ентс тв а.
14 Эдгар Аллан По (1809—1849) — американс­
кий
поэт
и
пи сат ель -рома нти к,
кр ити к.
Создатель
"страш н ой”
фантасти ческой
н ове ллы- гротеск а;
в ли­
р ике
—
преимущественно
темы
отчаяния,
тоски;
оказал
значительное
влияние
на
франц уз ских
и
ру с­
ских
символистов.
15 Цитата из стихотворения В.
Брюсова
” Пре-
зрение”,
отн осяще го ся
к
цикл у
”Антология”
из
сбо рни ка
”Urbi et orbi”.
16 Этими словами Чулков обобщает содержа ­
ние
философского
труд а
Ф.
Ницше
"По ту сторону
добра
и
зла”.
579


Комментарии
17Озирис(Осирис) — один из наиболее почитае­
мых
ег ипет ск их
богов,
дарующий
жизнь
и
в лагу,
пок ров ите ль
и
судь я
мертвых;
брат
и
супруг
Изиды
(см .
коммент.
96 к роману "Salto mortale...”).
Гор
—
ег ипе тск ое
божество,
почит ав ш ееся
как
покрови­
тель власти фараонов. Культ этих богов пользовался
широкой
популярностью
в
Египте
и
далеко
за
его
пре де лам и.
Самофракия — греческий остров в Эгейс­
ком море.
Персефона — в греческой мифологии дочь
Деметры
и
Зев са,
которую
п охит ил
с
земли
и
в зял
в жены бог подземного царства Аид (Плутон, Гадес),
плененный ее красотой; безутешная Деметра наслала
на
землю
засуху
и
неурожай,
и
Зевсу
при ш лось
приказать Аиду
в ернут ь
матери дочь,
но
Персефона
смогла возвращаться на землю лишь на время, и каж­
дый год она должна была отправляться назад в царст­
во
мертвых;
ежегодному
воссоединению
и расстава­
нию
матери
с
дочерью
бы ли
посвящены
осе нн ие
э лев син ские
таи нств а
(см.
коммент.
63 к роману
”Salto mortale...”), ставшие одним из источников
греческой трагедии. В античности также были широко
распространены веселые празднества в честь Диониса
(Вакха) — Дионисии(или
Вак ханалии) . Ц ере ра,
Пр о­
зерпина — римские
ан алог и
Де мет ры
и
Пе рсефо ны .
Габр иэ ль
Д ’А н н ун ц ио (1863—1938) — италь­
янский
пи сатель ,
пол ит ическ ий
деятель;
в
творч ест­
ве проявляется
в л ияни е ницш еанских
ид ей.
Гуго
фон
Го фма нста ль (1874—1929) — австрийский писатель -
сим в олис т;
его
эссе
”Сцена как сновидение”
повли­
яло
на
театра льн ы е
в згля ды
символистов.
Франк
В едек инд
(1864—1918) — немецкий писатель,
пред­
шест в енник
эк спр есси они зм а;
его
дра мы
в
Росс ии
пользовались
большой
по пул ярно сть ю.
Ст анисла в
Пшибышевский
(1868—1941) — польский писатель -
декадент,
ув лекался
ни цше анс тв ом,
его
роман
”Homo sapiens” оказал значительное влияние на рус ­
с кую
си мвол ис тск ую
прозу;
Ч улков
расс ужд ал
о
его
тв орчес тве
в
реце нзи и
на
по стан ов ку
п ьесы
”Вечная
ск аз ка” (Товарищ .
1906.6 декабря.
No
132).
19 Анри Бергсон (1859-— 1 9 41) — французский
философ-идеалист,
п ред став и тель
интуитивизма
и философии жизни;
в книге
”Творческая эволюция”
сформулировал свое понимание жизни;
по
Бергсону,
жизнь — это некий метафизически-космический
про­
цесс, " жи знен ный поры в ”,
своего
рода
мог учи й
по­
ток
творческого
формирования.
ЛИЛИЯ
И
РОЗА.
П еч.
по:
Чулк ов
Г.
Соб р.
соч .
Т. 5. Спб., 1912. Первоначально статья входила
в
сб.
"Покрывало Изиды” (Спб., 1909).
В
наз в ании
статьи
использованы
образы-символы,
связанные
с
представлением
о
синтезе
духовного
и
материаль­
ного (чувственная любовь) начал,
в стреч ающ ие ся
во
многих
ми сти ческ их
ист очник ах.
'Из стихотворения В.
С.
Соловьева
”Пе сня
о ф ит ов” (1876).
Офиты
(от греч.
”o<ptÇ” — змея)
—
название
древних
гн ост ичес ких
сект ,
исповедова­
вш их
культ
зм еи
как
си мво ла
умирающей
и
во ск­
ресающей мировой души. Культ змеи
сродни
культу
Диониса.
2 Некоторыми положениями эта статья Чул­
ков а
п ер екликае тс я
со
стать я ми
А.
А.
Б лока
"О
лирике” (1907)и "Три
в опро са" (1908).
3 Эмиль Верхарн (1855—1916) — бельгийский
поэт
и
драматург,
пи савш ий
на
французском
языке;
в
тв ор чест ве
отчетливо
п роя вля ется
траги ческ ое
во­
сприятие
ми ра,
свойственное
символизму;
ин те рес
к
его
тв орч ест ву
ск азалс я
в
пе рев одче ской
деятель­
нос ти (п ьес а " Зор и”. С п б., 1906), а также оригиналь­
ном
тв орче ств е
Чулкова,
в
час тн ости ,
яв но
подра­
жательный
хара ктер
носили
опубликованные
в
"Во­
просах
жи зни " (1905. No 9) стихотворения " Б а шни”,
"Город”.
4 Герметист и астролог — здесь в значении
тайновидец, мистик.
Герметика — собрание трудов,
приписываемых
Гермесу
Трис мег ис ту,
гр еческ ому
богу
наук
и
покровителю
магии,
к оторы е
содержат
ми ст ическ ие
в згля ды
на
гносеологическую
теорию
возникновения
м ира
и
сотериологию
(учение о спа ­
сени и).
5 Пан — в греческой мифологии божество
стад,
лес ов
и
полей, спутник
Диониса;
здесь
ол иц ет­
во рени е
природного,
чувственного
начал а.
Логос
—
од но
из
основных
по ня тий
античн ой
философии;
одновременно
”слово”
и
"смысл"; введено древне­
гре чески м
философом-диалектиком
Г ерак литом
Эф есск им
(кон. VI — нач. V вв.
до
н.
э.) как универ­
саль ная
осмысленность,
р итм
и
соразмерность
бы­
ти я;
здесь
ол иц етвор ени е
мирового
раз у ма,
высшей
закономерности.
6 Майя — имя богини в индусской мифологии,
к отор ая
воп лощ ает
обман
в
эт ом
мире;
в
язы к
ев роп ей ской
философии
прон ик ло
благодаря
выра­
жен ию
Шоп енг ауэра
"покрывало Майи", которым
тот
обозначал
иллюзорный
х арак тер
ми ра.
7 Стихотворение Ф .
Сологуба
"Безумием око­
ва на
зе мля ..." (1902).
8 Аллюзия на статью революционера -д ем о­
крата
Дмитрия
Ивановича
Писарева
(1842—1868)
"Р аз руш ен ие эс тетик и” (1865).
9 Из стихотворения Ф.
И.
Тю тчев а
”Как птич ­
ка,
раннею
зарей...” (нач.
1830-х го до в) .
10 Из стихотворения Ф .
И.
Тю тче ва
"Молчит
сомнительно
восток...” (25или29
ию ля
1865 г .).
11 Из стихотворения Ф.
И.
Тютче в а
”Как океан
объемлет
шар земной” (нач.
1830г.).
12 Из стихотворения Ф .
И.
Тютчева
”Нет мо ­
его
к
те бе
п ри стр аст ья.. .” (1835).
13 Стихотворение В.
С.
Соловьева
" Земля -В ла­
дычица!
К
те бе
чело
скло нил
я... ” (1886).
"Раймунд Луллий (о к.
1235 — ок.
1315) — фи­
лософ
и
теолог,
основоположник
и
классик
ката­
л анск ой л ите рату ры , франц иска нец,
миссионер, при­
няв ший
мучени ческ ую
с мер ть.
15 Монсальват — в бриттском варианте ле­
ген ды
о
Граале
гора,
где
находилась
свя щенна я
чаша.
'‘Строка из стихотворения А.
С.
Пу ш кина
”Поэт и толпа” (1828).
17 Грааль — в западноевропейских средневеко­
вых
легендах
сосуд
(чаша с кровью Христа), ради
приближения
к
которой
и
приобщения
кее
благоде­
яниям
совершали
сво и
подвиги
ры ца ри;
здесь
в
з на­
чении
сок ро вен ной
тайны.
18Персифаль(Персиваль) — герой куртуазного
эпоса,
образующего
одну из
ветвей сказания
о коро­
ле
Арт уре
и
входящего
в
цикл
романов
о
рыцарях
Круглого
с тола;
образ,
питавший
множество сюже­
тов
сре дн евек ово й
европейской
ли терату ры ,
в
част ­
ности серию
обработок
лег енд ы
о
Граале; драмати­
чес кое
воплощение
этот
образ
по лучил
в
оп ере
Р.
В аг нера.
ДЫМ НЫЙ
ЛАДАН.
П еч.
по:
Чул ков
Г.
Собр.
соч.
Т.
5.
Сп б ., 1912.
Первоначально
статья
вхо дил а
в
сб. "Покрывало Изиды” (Спб., 1909).
580


Комментарии
1 Реми де Гурмон (1858—1915) — французский
п ис атель -си мв оли ст,
фи лос оф,
од ин
из
основопо­
лож ник ов
литературной
к рит ики
как
жанра;
убеж­
денн ый
сторонник
искусства
ра ди
искусства;
его
эстетика
основана
на
пе репл етен ии
позитивизма
и
художественного,
тв орче ск ого
начала;
св ою
кон ­
цепцию
символизма
изложил
в
кр ит ич еских
этюдах
" К ниги ма сок ” (1896—1898).
1 Артюр Рембо (1854—1891) — французский
п оэт,
близ ки й
символизму.
Жорж
Род енб ах
(1855—1898) — бельгийский писатель,
писав ш ий
на французском языке; крупнейший поэт-символист;
творчество носит религиозно-мистический
харак тер,
нас ыщ ено
символикой.
Оск ар
Уайльд
(1854—1900)
—
а нг лийск ий
пи сател ь,
создатель
утонченно-фи­
лософских сказок, романа "Портрет Дориана
Грея”,
разв ен чавш ег о
декадентские
представления
о
кра­
сот е,
блещущих
остроумием
комедий,
фи лосо фск их,
э ст ет ических
и
л итер атурно -кри тиче ски х
эссе.
С те­
фан
Георге
(1868—1933) — немецкий поэт- си м ­
в олист .
3 Константин
Дми т риев ич
Ба льм онт
(1867—1942) — русский поэт-с им воли ст;
в
тво рче ст­
ве
отчет лив о
звучат
мотивы
индивидуализма,
ст ра­
стно-восторженное
восприятие
природы;
с
1920 г.
—
в
эмиг рац ии.
Чу лков
весьма
высоко
це нил
его
поэзию,
з ву чную
и
богатую
инструментовку
стиха,
пле ните льн ую
нап ев нос ть.
В
п роти вове с
мнению
многих
Чулков
счи та л,
что
"Бальмонт имеет право
на опубликование
всего,
что
он
пи ш ет” (РГАЛИ .
Ф.
548. On. 1. Ед.
хр. 210).
4 Валерий Яковлевич Брюсов (1873—1924)
—
р у сский
поэт,
проз аи к,
крит ик,
основоположник
символизма. С Чулковым его связывали длительные
и сложные взаимоотношения.
В целом высоко оцени­
вая литературу Брюсова (напр., см. статью ”Исход”),
Чулков
тем
не
менее
да ет
по эту
весьма
ироничную
характеристику в автобиографической поэме
"В есен -
ций лед”: "ВалерийЯковлевичБрюсов// В то
время,
стоя
во главе // Эстетов крайних, жил в
Москве. // Не
разделял бунтарских вкусов // В те годы славный наш
п оэт, // Секретов ныне в этом нет” .
И
даль ше:
”Старался Брюсов доказать, // Что тщетно бьется
наша рать // И что"ручьи сольются в море”,//Ичто
самодержавный стяг
// Народу русскому не враг”.
3 Здесь в смысле — наделенные небольшим
тал анто м.
6 Дульцинея ( сов р.
произношение
Дульсинея)—
ид еальна я
возлюбленная
Дон
Кихота.
В
эстетик е
Сологуба
противопоставление
Дульсинеи
(мечты)
и
Альдонсы
(грубой прозы жизни)
имеет
реш ающе е
значение (см.
ни же
по
тексту).
ИСХОД.
Печ.
по:
Чул ков
Г.
Собр.
соч.
Т.
5.
С пб ., 1912.
Первоначально
с татья
вхо ди ла
в
сб.
"Покрывало Изиды” (Спб., 1909).
’В характеристике Михаила Юрьевича Лер­
мо нт ова
(1814—1841), даваемой Чулковым,
много
общего
со
взг ля дом
В.
В.
Розанова,
в ысказ анны м
им
в
ста тье
"Вечно печальная дуэль” (1898), кото­
рый
также
считал
поэта
зачинателем
нового
пе ри­
ода
русско й
ли терату ры .
Чулк ов а
пр ив лекала
по­
этическая
тра диц ия
Лермонтова;
в
1900-е годы он
работал над критической статьей
о творчестве поэта
(см.
РГАЛИ.
Ф. 548. On. 1. Ед.
хр . 205).
2См.: Соловьев В.
С.
Лермонтов
(1901).
3 Чулков приписывает Белинскому собствен­
ную
то чку
зрени я .
На
самом
деле,
рас сужд ая
ко нк­
ретн о- исто риче ски ,
Бел инский
под
"новым звеном”
и мел
в виду
эпо ху
30-х годов XIX
в., открывающую
з атяжн ой
период
последекабристской
реакции.
4 Афанасий Афанасьевич Фет (на ст,
фами лия
Шеншин;
1820—1892) — русский поэт,
чье
тво рче ст­
во сыграло
особую
рол ь
в
раз ви тии
ру сск ой
лирики
XXв.; член-корреспондент Петербургской
ак аде мии
наук
(1886).
5 Иван Иванович Коневской (нас т,
фами лия
Ореус;
1877—1901) — поэт-с им воли ст.
Брюсов
счи­
тал
его
одним
из
подающих
самые
бол ьш ие
надеж­
ды
по этов
нового
в ремени.
Т ра гическая
смерть
(он
у тон ул)
глубоко
потр яс ла
Брюсова,
кот оры й
в
1904 г.
издал его ”Стихи и прозу” со своим предис­
лови ем и
под собственной редакцией.
Александр Ми­
хайлович Добролюбов
(1876—1944/?) — русский поэт-
си мв оли ст,
пре дстав и тель
"крайнего декадентства”
(см.
статью
"Александр Добролюбов”), впоследст­
вии
отошел
от
ли терату ры,
зан я лся
религиозной
деятельностью,
ос но вал
секту
"добролюбовцев”.
6 Торящие здания”
—
четвертый
сбо рни к
ли­
рики
К.
Д.
Бальмонта
(1900).
‘' Ге к то р Б ерл иоз (1803—1869) — французский
композитор,
д ир ижер,
создатель
романтической
программной
симфонии.
8 Минский ( наст,
имя и
фами лия
Николай Мак­
си мов ич
В ил енкин;
1855—1937) — русский писатель,
по эт,
один
из
з ачин ателей
русского
символизма.
Рели ги оз но -ф ило соф ск ая конц епция
изложена
в тра­
ктатах
"При свете совести" (1890) и " Р ел игия
буду­
щ ег о" (1905).
9 Первая строка из стихотворения П.Ве рлен а
"Ис кусс тво поэ зи и" (Art Poétique, 1882) часто приво­
д ится
Чулковым
и
другими
символистами
как
"ключ"
к
новому
пониманию
и скусст в а.
”В еч ер овые
пе сни”
—
цикл ,
входящий
в
сборник
В.Брюсова
"Stephano s”.
10 Чулков таким образом обыгрывает брюсов­
с кий
п ере вод
стихотворения
П.
Ве рлена
"И ску сств о
по эз и и”; его первая строка звучала: "О музыке на
первом
месте...”, а заканчивалось оно следующими
стиха ми: ”Пусть в час,
когда все небо
хмуро,//Твой
сти х
н есет ся
вдоль
пол ян, // И мятою и тмином
пьян... // Все прочее — литература!"
11 Сборник ”Urbi et orbi” вышел в свет в 1903
г.
В
назв ан ии
использована
фо рм ула
благословения,
произносимая
ри мски м
пап ой,
означающая,
что
его
благословение
расп ростра ня етс я
на
в есь
м ир.
12 Первая книга Вяч .
Иванова
”Кормчие звез ­
ды”
вышла
в
св ет
в
1902 г.
Об
одном
из
более
поздних
сборников
"Cor Ardens” (1911—1912) Чул ­
ков
напис ал
статью
"Поэт" (Чулков Г.
Вчера
и
се­
годня). В 1924
г., возможно в связи с отъездом Вяч.
Иванова
за
границ у,
Чулков
посвятил
ему
сонет
"Третий завет" (РГАЛИ.
Ф.
548. On. 1.
Ед.
хр.
5.
Л. 9). Несколько ранее“им
был о
нап ечата но
в
цикл е
"Послания” (Стихотворения Георгия Чулкова)
сти ­
хот воре ни е
"Поэту”,
обращенное
к
Вяч .
Иванову,
в
котором
вспоминается
время,
ко гда
они
вместе
создали
теорию
”мистического анархизма” .
13 Так называлась книга литературно- кри ти­
ческих
и
эстетических
ста тей
В.
И.
Иванова,
выпу­
щ енная
в
1909 г.
А ле ксей
М ихайло вич
Ремизов
(1877—1957)
—
р у сский
п исатель ,
эсс еис т,
соб и рат ель
с каз ок,
легенд,
апокр ифов ;
ему
посвящена
ста тья
” Сны
в подполье”,
вкл ю ченная в
настоящий сборник. ”Ли-
монарь”
—
точнее,
”Лимонарь,
сиречь:
Лу г'д ухо-
581


Ко ммент арии
в ны й "; "Посолонь "
—
книга
сказ ок
(обе выпущены
в
Москве
в
1907 г.). Сергей Митрофанович Городец­
кий
(1884—1967) — русский поэт;
в
п оэтич еск ом
сборнике
"Я рь” (1907) использовал темы и образы
рус ск ого
фоль кло ра;
рецензировал
т.
4 Собр.
соч .
Чу лков а
(Речь.
1911. 21 мар та.
No
78); в августе 1920
г.
Чу лков
на писал
по слан ие
"Сергею Городецкому”
(Стихотворения Георгия Чулкова).
Перун
—
в
сл а­
вянской
мифологии
бог
грозы,
г рома;
Ярило —
бог
сол нц а.
Идея
"нового реализма"
или
"не ореал из ма"
как
объединения
художе ств ен ны х
п ринц ипов ,
свой ­
ственных
реализму
и
модернизму,
пол учила
широ­
кое
распространение
в
кр ити ке
того
в реме ни,
хотя
и
трак тов ала сь
критиками
(М.
Волоши н,
Е.
К ол-
тоно вс кая ,
А.
Лунач ар ский)
в есьма
раз личн о.
СНЕЖ НАЯ
ДЕВА.
П еч.
по:
Ч улков
Г.
Соб р.
соч.
Т. 5. Спб., 1912. Первоначально статья входила
в
сб. ”Покрывало Изиды” (Спб., 1909).
1 Цитата из рассказа А.
П.
Чех ова
”Во ры” .
2 "Вечерние огни"
—
сбо рни к
А.
Фета,
издан­
ный
в
чет ы рех
выпусках
в
1883—1891
гг.
3См.: Конев ской И .
Стихи
и
проза.
М ., 1904.
4 См.
коммент. 20 к повести "Вредитель”.
5 См.
предисловие
А.
Б лока
к
сб. "Лирические
драмы” (Спб., 1908).
6О "ж ертве
вечерней”
говорится
в
м оли тве
верн ог о
во
в ремя
скорби
(Псалом Давида .
Пса л­
тырь, 140; 2).
7 Речь идет о разногласиях,
котор ые
воз ник ли
в
ре дакци и
ж урна ла
”Новый путь”
ме жду
гру ппой
Мережковского
и
Б лок ом.
АЛЕКСАНДР ДОБРОЛЮБОВ.
П еч.
по:
Ч ул­
ков
Г.
Собр.
со ч.
Т.
5.
Сп б., 1912.
Первоначально
с татья
входила в сб. "Покрывало Изиды” (М., 1909).
1 Ранние стихи поэта были напечатаны в сбор ­
ника х
"Natura naturans, natura naturata” (Спб., 1895)
и
"Собрание стихов” (М., 1900).
2 Такого мнения придерживались не все,
зна­
в шие
Добролюбова.
Та к,
А.
Бел ый
писал
в
мему­
а ра х : ”Ни тени юродства” (Белый Андрей.
Начало
века.
М. , 1990. С. 400).
3 Редакторами
”Собр ани я
ст их ов”
были
И.
Коневской
и
В.
Брюс ов .
Они
же
напис али
п ре­
дисловие
к
книге.
4 На языке критики рубежа XIX —XX
вв.
"в ы­
р ож д ен ие ” (несомненно,
с
опорой
на
М.
Нордау,
выпустившего
книгу
с
таким
названием,
посвящен­
ную
творчеству европейских
си мвол ис тов)
стало
си­
нонимом
"декадентства”.
5 На определенном этапе и сам Чулков оказался
не чужд
"пьяного восторга ”. Во всяком случае,
им ен­
но
он
был
спутником
А.Бл ок а
в
его
скит ани ях
по
кабачкам зимой
1907г.
Эти переживания отразились
в цикле его стихотворений
”Месяц на ущербе”,
опуб­
ликованном
в
альманахе
”Белые ночи” (Спб ., 1907).
4Имеетсяввидусб. А. Добролюбова ”Из книги
Не вид и мо й ” (М . , 1905), рецензией на который и стала
наст оящ ая
ста тья ,
оп убли ков ан ная
впервые
в
"В оп­
рос ах
жиз ни ” (1905. No 6) и подписанная Б.
Кремнев.
Р АЗОБЛ А ЧЕ ННАЯ
МАГИЯ.
Печ .
по:
Чу лков
Г.
Покрывало
Изиды.
М ., 1909.
* Цитата из работы Ф.Н ицш е
”Так говорил
З а рату ст ра” (ч. 2 ”Об ученых”).
2 Цитата из стихотворения А .
Белого
”Маг”
(1903), посвященного В.
Брюсову.
3 Статья "То рже ство
победителей”
на писа на
В.
Брюсовым.
4”Буря и натиск”
—
литературное
дви жен ие
в
Гер мани и
70—80-х
годов
XVIII в.,
получив ш ее
название
по
одноименной
пь есе
Ф.
М.
К линг ера.
5 Новалис ( нас т,
имя
Фридрих фон
Ха рден берг ;
1772—1801) — немецкий поэт-р ома нти к ,
ф илос оф,
авт ор
работ
по
эсте тике ,
тео рии
тв орч еств а,
пред­
став и тель
”магического идеализма”.
6 Выпады Чулкова против ”Ве сов”
— постоян­
ный
лейтмотив
его
кри ти чес ких
ста тей
в
это
время.
Так
же,
впрочем,
как
и
грубая
к рит ика
в
его
ад рес,
от лич ающа я
пу блик ации
в
этом
жу рн але.
7 Цитата из работы Ф.
Ницше
”Так говорил
Заратустра” (ч.
1 ''Предисловие Заратустры”).
8 Персонаж трилогии А .
Д оде
"Н еобыч айные
п ри ключен ия Тарт арен а и з Тар аск он а” (1872—1890),
известный неумеренным хвастовством и выдумками.
9 Зинаида Николаевна Гиппиус (1869—1945)
—
поэт,
про заи к,
критик;
жена Д.
С.
Мережковского
(см.
коммент.
3кстатье "Достоевский
и
револю­
ция ”
из
кн.
”О мистическом анархизме”); с 1920
г.
—
в
эмиграц ии;
известны
ее
рез кие
отзывы
о
те­
орети ческ их
построениях
Чу лков а
(Иван Александ ­
ров ич
Неудачник
// Весы.
1906.
No
8; Трихина //
Весы.
1907.
No
5); некоторые ее черты Чулков от­
раз ил
в
характере героини
расск аз а
" Ненав ист ники ”
Анне
Пет ровн е
(см.
Лепта.
1994.
No
19).
Н и колай
А ле ксанд рович
Бердяев
(1874—1948) — русский рели­
ги озн ый
философ, разрабатывающий
проблему сво­
боды личности
в
духе
экзистенциализма,
перс она ли­
зма
и
хр исти анс кой
эсхатологии;
в
1922г.
выслан за
границу;
в
1920 г.
Чу лков
н апи сал
послание
”Н.
Бердяе в у” ,
где
отметил
его
"трудолюбие”, "весе­
лость”
и
"мудрое сердце” (Стихотворения Георгия
Чулкова).
Дмит ри й
Владимирович
Философов
(1872—1940) — литературный и художественный
крит ик,
публи цис т;
с
1920г.
—
в
эмиграц ии.
10 Намек на обывательское восприятие идей,
развиваемых
на
"баш н е”
Вяч .
Иванова
(см.
очерк
”В.
Я.
Брюсов”
в
разделе
”Годы странствий”). Н е­
со м не н но , "эротическая коммуна”
—
это
косв енн ое
указание
на
теорию
мэтра
символизма,
к оторая
за­
ключ алась
в
том,
что
если
два
человека совершенно
сливаются
воедино,
то
они
могут
любить
треть его ,
и
это
будет
на чал ом
"новой человеческой общины”,
началом
"нов ой
цер кви,
где
Эрос
воплощается
в
плоть
и
кровь” (см.:
С аба шников а
М.
Из
книги
"Зеленая змея” // Воспоминания о Максимилиане
Воло шин е.
М ., 1990. С.
128).
110 "мистическом энергетизме" В.
Иванов пи­
сал
в
стат ье
”О неприятии мира”,
послуж ив ш ей
предисловием
к
книге
Чулко в а
”О ми стичес ком ана­
рхизме” (см.
в ыше).
Константин
Эрберг
(наст ,
имя
Сюннерберг
Кон стан ти н
А лександр ов ич;
1871—1942) — теоретик искусства,
кр итик,
поэт;
раз ви ваем ое
им
учение
называлось
иннормизм-,
ин-
нормист,
по
убеждению
Эрберга,
п риз нает
за
вла­
ст ью
си лу,
но
выступает
п ротив
ее
общеобязатель­
ности,
преодолеть
которую
возможно
един ств ен­
ным
путем
—
утверждением
собственно
воли,
ре­
ализуемой
в
свободном
творчестве;
у
Чулкова
им еется
раз в ерн утая
ре ценз ия
на
его
книгу
”Ц ель
твор честв а.
Опыт ы
по
тео рии
творч еств а
и
эс тети­
ке” (М ., 1913), в которой он проводит мысль,
что
автор
по-новому
освещает старые
и деи
безусловной
свободы
тв орче ств а,
х арак териз уя
художника
как
раб а,
возжелавшего
свободы
(Пустое небо //
Апол­
582


Комментарии
лон .
1913.
No
10).
Але кса ндр
А л екс андров ич
Мейер
(псевд.
Ветров;
1875—1939) — религиозный мысли ­
тель ,
филос оф;
в своих теоретических
представлени­
ях
орие нти ров алс я
на
идею
Ба кунин а
о
революции
как
ко нечной
цел и.
12 Строки из стихотворения Бодлера “Ги мн
к расо те” (1860).
УМНЫЕ
СТИХ И.
П еч.
по:
Чулко в
Г.
Собр.
соч.
Т. 5. Спб., 1912. Первоначально статья входила
в
с б. "Покрывало Изиды” (Спб., 1909).
'Александр
Н ико лаев ич
Бенуа
(1870—1960)
—
ру сск ий
художник,
ис торик
ис кусст в а,
художест­
венный
кр итик,
идеолог
художественного
объедине­
ния
”Мир искусства” (1898—1924), издававшего од­
н оименн ый
ж урна л.
2Н.
М.
Минский
был
арестован
в
1905 г.
как
ре дак тор
легальной
большевистской
газеты
”Новая
жизнь”. Подробнее см.: История моего редакторст­
ва // Минский Н.
На
общественные темы. Спб., 1905.
3 Имеется в виду Николай Алексеевич Некрасов
(1821—1877/78) — русский поэт, п розаи к;
зн ачит ель ­
ное
ме сто
в
его
тв орчес тв е
занимает
гра жд анс кая
лирика.
4 Альфред де Мюссе (1810—1857) — французс ­
кий
п оэт- ром анти к.
5 Тереза Брунсвик — ученица великого немец ­
кого
композитора
Людвига
ван
Бетховена
(1770—1827). Была ли именно она адресатом извест­
ног о
пис ьма,
с
достоверностью
не
устан ов ле но;
на­
зывались
и
другие
имена
(Джульетта Гвичарди ,
Те­
ре за
Мальфати,
Ан на
М ария
Эрдоди
и
др.). Чулков
в оспри нима л
Бетховена
с
особым
пи ете том;
сохра­
нилос ь
его
сти хо творен и е
”Со мною ты”,
вдохнов­
ленное
"П ят ой симф они ей"
композитора
(РГАЛИ .
Ф. 548.On. 1. Ед.
хр. 55. Л. 123), в котором говорит­
ся : "Я слышу музыку:
судьба
зовет
сурово... // Бет­
ховен
пламен ный
ведет
мен я
к
Тебе”.
ЛИСТОПАД.
Печ.
по:
Чулк ов Г.
Собр.
соч.
Т.
5.
Сп б., 1912.
Первоначально
стать я
вхо ди ла
в
сб.
"Покрывало Изиды” (М., 1909).
' Ив ан Ал екс ееви ч Бунин (1870—1953) — рус ­
ский
п розаи к,
по эт,
м емуа рист ;
с
1920 г.
—
в
эми­
гр а ции.
2”3нание”
— литературное
объединение демо­
кратически
нас троен ны х
пис ателе й,
возглавлявшее­
ся
М.
Горьким.
С
1903 по 1913
г.
издавались
сбор­
ники
“Знания”,
пользовавшиеся
ш ир окой
поп уляр ­
н ость ю,
тираж
некоторых
составлял
более
50 тыс.
экз емпля ров .
”3наниевцами”
бы ли
Л.
Н.
Ан дре ев,
А.
С.
Серафимович,
В.
В.
Вересаев,
Н.
Г.
Гарин-
Ми хайлов ск ий,
Е.
Н.
Чи рико в
и
др.
3 Семен Соломонович Юшкевич (1868—1927)
— проз аик,
драматург,
описывающий
жизнь еврейс­
кой
бед ноты ;
в
драматургии
отчетливо
обозначи­
л ись
экспрес сион ист ски е
тенд енц ии.
Максим
Горь­
кий
(наст ,
имя
А лек сей
Максимович
П еш ков;
1868—1936) — русский писатель,
основоположник
со ци алис тичес ког о реал изм а;
Чулко в
в
своих
крити­
ческих статьях, публиковавшихся
в журнале “Новый
путь”,
оц енив ал
драмы
М.
Горького
и
его
поэму
"Человек”
как
вы спре нные
и
н атуж но
риториче ские ,
одн ако
в
статье
“Правда Максима Горького”,
на­
писанн ой
по
поводу
“Исповеди” {Чулков Г.
По­
крывало
Из иды), приветствовал возвращение пи­
сателя
в
“новую стихию”
и,
рассуждая об
"объ ект е”
и
"пафос е”
его
веры,
назвал
Горького
“самым
верующим
из
современных
пи сате лей ”,
чья
вер а
в
социализм
и
человечество
исполнена
"наив нос т и
и
сум ас шест вия” .
4 Цитата из стихотворения Ф .
И.
Тютче в а
“Есть в осени первоначальной ...” (1857).
5 Здесь и ниже Чулков цитирует строки из
поэм ы
И.
А.
Бунина
“Листопад”
в
первоначальной
редакции.
6 Николай Семенович Лесков (1831—1895)
— русский писатель, мастер языка,
сказовой
ман еры
пись ма.
7 Цитата из поэмы Николая Васильевича Гого­
ля
(1809—1852) “Мертвые души” (1842).
8 Вероятно,
н амек
на
пафос
не которы х
стихо­
творений
А.
Белого,
вошедших
впоследствии
в
его
сб орн ик
"Пепел” (1909), драматическую поэму А.
Б лока
“Песня судьбы” (1908) и его стихотворный
цикл
”Фаина” (1907).
9 Имеется в виду созданная Сомовым серия
стилизованных
пря н о-эро тичес ких
картин
а ри сток­
ра тичес ког о
бы та
XVIII в.
10 Здесь и ниже Чулков цитирует строки из
стихотворения
И.
А.
Бу нина
”К прибрежью моря
дл инн ая
а лл ея. ..” (1900).
11Возможно, именно поэтому
так
назвал свою
статью,
связанную
с
вых од ом
оче редны х
томов
Со­
брани я
сочин ений
И.
А.
Б унин а,
Чулков.
Она
бы ла
помещена
в
качестве
рецензии
в
газете
“Слово"
(1908. 17 а вг уста.
No
538).
КАЗНИ.
Печ .
по:
Чулко в
Г.
Собр.
со ч.
Т.
5.
Сп б. , 1912.
Первоначально
ста тья
входила
в
сб.
“Покрывало Изиды” (Спб., 1909).
'Леонид
Н икола евич
Андр еев
(1871—1919)
— русский писатель.
В
1920г.
Ч улков
нап исал о
нем
воспоминания,
которые были
помещены
в
изданной
в
Б ерлин е
в
1922 г.
“Книге о Леониде Андрееве”.
Дополненные
публ икаци ей
восемнадцати
ан дре евс­
ких
писем к
автор у,
они
вошли
в
его
к нигу
“Пис ь ма
Л.
Андреева” (Л., 1924). Чулков очень высоко ценил
талант писателя,
под черкив ая ,
что его
сила не
в иде­
ях,
а
в
“эмоциональности”: ”...о н крич ит ,
когда
ему
стра шн о,
и
горько
плачет ,
ког да
ему
больно” (Глу­
хие выстрелы Ц
Чу лков Г.
Вчера
и сегодня. М., 1916).
В
этой
же
статье
он
утв е ржда л,
что
“андреевское
творчество едва ли не самое знаменательное явление
наш ей
рас т еряв ш ейся
и
уж аснув ш ейся
современно­
сти”. “Рассказ
о
с еми
повешенных”
впервые
был
н апечат ан
в
альманахе
" Шипо в ник” (1908.
Кн.
5);
вызвал
множество хвалебных
отклик ов ,
в
том
числе
и
ср еди
символистов,
к оторы е
ране е
от нос ил ись
к
творчеству писателя
неодобрительно
(см .
ст.
Д.
С.
Мережковского
в
газете
“Речь”.
1908.
No
145;
Д.
Фи лос офо ва
в
его
сб.
“Слова и жизнь" .
Сп б.,
1909).
2 Виктор Мари Гюго (1802—1885) — французс­
кий
п исател ь,
п ре дста ви тель
демократического
к ры­
ла
франц узск их
романтиков.
3 Чулков имеет в виду очерк Ивана Сергеевича
Тургенева
(1818—1883) "Каз нь Троп ман а" (1870).
4 "Всех скорбящих радость ”
—
ик она
пресв я ­
той
Богородицы.
Намек
на
богоискательство
на­
чала
XX в.
5 Евангелие от Луки, VII, 47.
6См.
Е ванг елие
от
Л уки, VII, 36—50 .
Слова:
“Если бы Он был пророк,
то
з нал
бы,
кто
и
какая
же нщ ина
п ри касает ся
к
Не му,
ибо
она
грешница”.
7 Там же.
583


Комментарии
ТРАУРНЫЙ
ЭСТЕ ТИЗ М.
Пе ч.
по:
Ч улков
Г.
Собр.
соч .
Т. 5. Спб., 1912.
’ Иннокентий
Федорович
Анненский
(1855—1909) — поэт,
перев одч ик,
крит ик,
теор етик
ли терату ры.
Им
в
1906 и 1909
гт.
бы ли
изданы
сборники
ли терату рно- кри тичес ки х
ст ате й,
явив­
ш ихся
образцом
им прес сио ни стск ой
кр итики
начала
XX в.
Цитируемое
по ложе ни е,
иг раю щее
веду щую
р оль
в
эстетик е
Анненского,
фо рми ро вал ось
не
без
вл ияни я
пс ихо логи ческ ой
шк олы
литературоведе­
ния ,
также
разрабатывавшей
проблему
чи та тель с­
кого
"сотв орчес тва ".
2 Эти произведения анализировались в статьях
Анненского
”Проблема
Гамлета”,
”Драма на­
строений”,
”Умирающий Тургенев”, "Гейне при­
кованный".
3 Речь идет о Евлалии Павловне Кадминой
(1853—1881) — талантливой провинциальной акт­
ри се,
послужившей
прототипом
гер оини
Т урген ева.
* "Василиса Мелентьева" (1867) — историчес­
кая
пь еса
А.
Н.
Остро вск ог о
(совместно с С .
А.
Гедеоновым).
5 Здесь Чулков неточно цитирует Анненского .
Надо: ”... и я не видел глаз чернее — не желтее,
как
на
и спанск их
по ртр ета х,
а
именно
че рне е... ”
• "Р оман ц еро" (1851) — один из последних по­
этических
сборников
Г е нриха
Г ейне
(наст,
имя
Ха р­
ри;
1779—1856), немецкого поэта, п роз аи ка, кр итика .
7 Послание к Римлянам святого Апостола Па ­
вла,XII,19.
• Чулков приводит слова из статьи Анненского
"Белый экстаз.
С транн ая
история,
рас сказ анна я
Ту­
ргеневым”.
’ Цитата из статьи Анненского ”С имв ол ы
кра­
со ты
у
р усских
пи сате лей” .
10 Цитата из статьи Анненского ”Ю мо р
Л ер­
монтова”. Спор,
в
к оторы й
вступает Чулков
с
а вто­
ром
"Книг отражений", — принципиален.
Для
Ч ул­
кова недопустимо смешение символа и поэтического
сопоставления,
срав не ния ,
к оим
является
метафора.
"Цитата из статьи Анненского "Про бл ем а
Га млета ".
В
ци тате
допущена
н ето чно сть
—
у
Ан­
ненског о: "нельзя оправдать оба мира и жить двумя
мирами
зараз”.
О
ВЕРЛЕНЕ.
Печ.
по:
Чулков
Г.
Соб р.
соч.
Т.
5. Сп б., 1912.
‘Чулков обыгрывает название стихотворения
П.
Верлена
”Пьеро”.
2П.Верлен
отбывал
тюремное
з аклю чен ие
за
поку шен ие
на
жизнь
своего
дру га
А.
Рембо.
3 Аллюзия на сборник П .
В ерле на
1889 г.
(в
рус ско м
пер. "Параллельно”
или
" П арал лел и”).
4 В переводе В.
Б рюс ова
это
зв учит
так:
”Предпочитай размер такой, // Что зыбок,
рас тво­
ри м..." (из стихотворения "И скус ств о
п оэзи и").
3 Гаспар Хаузер — отпрыск аристократическо­
го
французского
рода, маленьким ребенком
украде н
у
матери,
содержался
в
ужасающих
услов ия х
те м­
ницы
на
хлебе
и
во де.
Неизвестным
образом
по­
явился
на
улиц ах
Нюрнберга
в
1828 г., в скоре б ыл
убит ;
его
дра матиче ска я
судьба
нашла
отражение
в
романе
немецкого
писателя
Як оба
В ас сер мана
"Гаспар Хаузер” (1908).
* Растакуэр — живущий на широкую ногу
иностранец,
ист очник
дохода
которого
неиз в ест ен.
7”Каво” (от фр.
caverne) — пещера;
слово,
в стреча ющ еес я
в
сти хотв о рен ии
П.
В ерлен а
"Я
в
черные дни...” (пер.
Ф.
Сологуба)
или
”О громн ый ,
черный
сон...” (пер.
В.
Б рю сов а ); в первом случае
строки звучат так: "Подчьей-то рукой //
Я
— зыбки
качанье
Ц
В
пещере
пустой...
// Молчанье,
мо лча­
н ье !"; во втором: "Я — словно колыбель, // Ее
в глубокой нише // Качает темный
хмель://О, тише,
тише,
т иш е!” "Бедекер"
—
нем е цкая
и здате льск ая
фирма, специализировавшаяся
на
выпуске
путеводи­
телей;
здесь
—
в
зна чении
п утев од ите ль.
’ "Романсыбез слов" — название одной из
кн иг
В ерлена.
9Кес Ван-Донжен
(прав .
В ан- Донг ен;
1877—1968) — французский художник,
входил
в
группу
фо вис тов,
позднее
примыкал
к
немец ким
экспрессионистам.
10 В переводе Ф.
Сологуба
эти
строк и
зв учат
т ак : ”Спускается мгла //
На
вз ор
и
на
совесть. // Ни
блага,
ни
зла...”
Брюсов
пе ревел
следующим
об­
разом: ”Кругом слепая мгла. // Теряю я сознанье, //
Где
грань
добра
и
зла...”
О
ТЮТЧЕВЕ.
Печ.
по:
Чу лков
Г.
Соб р.
соч.
Т.
5. Сп б., 1912.
1 Имеются в виду следующие работы:
Аксаков
И.
С.
Биография
Федора
Ивановича Тютчева (1886),
Ту рген ев
И.
С.
Несколько
сл ов
о
сти хотв оре ния х
Ф.
И. Тютчева (1854),НекрасовН. А. Русские второ­
степ енн ые п оэты
(1850), Соло вь ев В.
С.
Поэзия Ф.
И.
Тю тчев а
(1895).
2 Иван Сергеевич Аксаков (1823—1886) — рус­
с кий
публицист
и
общественный
деятель,
од ин
из
идеологов
слав я ноф иль ства ;
сын
С.
Т.
Ак сакова
(1791—1859), автора знаменитой ”Сем ей ной
х ро­
н ики”.
3 Несмотря на критические замечания в адрес
Ш еллинг а,
Тютч ев
ис пыт ал
значительное
воздейст­
вие
его
философии.
4 Чулков неточно цитирует это стихотворение.
Надо: ”О чем ты воешь,
в етр
ночной, // О чем ты
се туешь
безумно?”
3 Кандиоты — жители острова Крит;
там
в 1866—1869 гг.
происходило народно-освободитель­
ное
во сста ние
про тив
турецкого
феодального
гнета.
6 Михаил Петрович Погодин (1800—1875)
—
р усс кий
и стори к,
писа т ель.
ДЕМОНЫ
И
СОВРЕМЕННОСТЬ.
Печ .
по
изд.:
Чу лков
Г.
Вчера
и
се год ня.
М ., 1916.
Наст о­
ящая
стать я
(впервые опубликованная в журнале
”Аполлон”, 1914, No 1) — одна из немногочисленных
работ
Чулкова,
посвященных
изобразительному
ис­
к усст ву
(см.
также
очер к
”Художники"
в
раз дел е
’Тоды странствий”). Ве ро ятн о,
она
поя в илась
в
ре­
зультате тесного
общения в
это
время с
М акс имили­
аном
Александровичем
Волошиным
(1877—1932)
и разговоров с ним о живописи (хотя Волошин
шир е
известен
как
поэт
и
ли тератур ны й
к рит ик,
он
был
еще самобытным
интересным художником). Чулков
п рис утств ов ал
на
публичном
диспуте
в
П олите хни ­
чес ком
музее,
устроенном
в связи с актом
в андали з­
ма,
учи ненн ым
над
полотном
Ил ьи
Ефимовича
Ре­
пин а
(1844—1930) ”Иван Грозный и сын его Иван",
где
Во лоши н
выступил
с
кр ит икой
картины.
Неско­
лько
ра нее
М.
Воло шин
опубликовал
св ои
статьи
о
фран цуз ск ой
живописи,
в
к оторы х
анализировал
творчество
тех
же
художников,
что
и
Чулков
(см.,
н апр имер : "Устремления новой французской живо­
писи
(Сезанн .
Ван-Гог.
Гог ен )").
584


Комментарии
1 Имеется в виду персонаж драмы Ибсена "Ко ­
гда
мы,
мертв ы е,
пробуждаемся”.
2 Неоплатоники — представители идеалисти ­
ческог о
напр ав ления
анти чно й
философии
III—VI
вв., систематизировавшие учение Платона в соеди­
нении с
идеями
Аристотеля,
неопифагореизма
и
др.
3Козе(но)
К анао ка
(вт.
пол. IX в.) — придвор­
ный
художник
при
императорском
до ме
в
Киото;
известен
своими
пейзажами,
а
такж е
произведени­
ями
на
религиозные
темы;
про слав и лся
росписью
и
ук раше нием
императорского
дво рц а.
4 Поль Клодель (1868—1955) — французский
писатель;
творчество
проникнуто
идеями
к ато­
лиц изм а.
Франсис
Жамм
(1853—1938) — фра­
нцу зский
поэт ;
в
произведениях
поэтизировал
по­
в седне вн ость.
5 Винсент Ван Гог (1853—1890) — голландский
жи воп исец ,
представитель
постимпрессионизма;
со­
здавал
т р агическ ие
образы
в
предельно
эк спресс ив­
ной
манере .
* Гюстав Курбе (1819—1877) — французский
живописец; в творчестве очевиден
интерес к образам
про ст ых
людей;
его
кар т ины
от лич аю тся
с тати ч­
ностью
форм
и тональной
напряженностью
ко лор и­
та.
Эдуар
Мане
(1832—1883) — французский живо­
писец;
его
работам
п рисущ и
свежесть
и
острота
восприятия;
одним
из
первых
обратился
к
светлой
пле нэрной
живописи.
Клод
Мо не
(1840—1926)
—
фра нцуз ский
живописец,
счи тается
родоначаль­
ник ом
импрессионизма;
его
пей заж и
отличает
о би­
лие св ета
и
воздуха.
7 Эмиль Золя (1840—1902) — французский пи­
сатель;
разрабатывал
пр инципы
натурализма
в
ли­
тера туре
(кн.
"Экспериментальный роман”, 1880).
вНа
руб еже
веков
по лучи ла
распространение
теор ия ,
согласно
которой
неожиданные
сочет ания
красок
у
импрессионистов
объяснялись
орг ан иче с­
ким и
или
функц ионал ьны ми
отклонениями
в
стро­
ении
их
глазного
аппарата.
Герман
Людвиг
Фер-
дин ад
Гельмгольц
(1821—1894) — немецкий ученый;
автор
работ
по
физ ике,
биофизике,
физиологии
и
пс ихо логи и,
автор
основополагающих
трудов
по
физиологии
слу ха
и
зрения,
сторонник
физиологи­
ческо го
идеализма.
А нри
Ш а р ль (1859—1926) — уче­
ный
и
ли те ратор ;
в
его
работах
по
восприятию
цвета
и
лин ии
обнаружились
явные
п аралле ли
с
ис­
ка ния ми
неоимпрессионистов.
Миш ель
Эжен
Шев-
рель
(1786—1889) — французский химик- орган ик .
9 Жан Огюст Доменик Энгр (1780—1867) —
фр анцузс кий
живописец
и
рисовальщик,
гл а вный
п редста ви тель
академизма.
Эдгар
Де га
(1834—1917)
— французский живописец, график и скульптор;
пр о­
славился пастелями, изображавшими танцовщиц ба­
лета.
Адольф
М онт ичел ли (1824—1886) — французс­
кий
художник,
итальянец
по
происхождению.
10 Леонардо да Винчи (1452—1519) — великий
итальянский
живописец,
с кул ьп тор,
ар хит екто р,
ин­
женер;
создал
образ
челов ека,
о тве чаю щий
и деа лам
Высокого
Возрождения.
11 Поль Сезанн (1839—1906) — французский
ж ив опис ец,
пр едст ав ите ль
постимпрессионизма;
основное
в ни мание
уделял
ст рукт уре
ф орм
вне­
шн его
мира.
12 Поль Гоген (1848—1903) — французский жи­
в описец ,
од ин
из
ведущих
представителей
постимп­
рессионизма,
бл из кий
к
символизму
и
стилю
мо­
дер н;
в
изображении
мира
прибегал
к
упрощению
цвета
и л иний.
ï3 Джотто ди Бондонне (1266 или 1267 —1337)
—
и та лья нский
живописец
и
а рхи тек тор
р анн его
Возрождения;
пор ы вая
со
средневековыми
кано на ­
ми,
внес
в
религиозные
сце ны
земное
н ачало .
14 Авторами книги ”Du cubisme” (О кубизме.
М. , 1913) были Альбер Глез и Жан Метценже .
15 Ле Фоконье (1881—1946) — французский жи ­
вописец,
импрессионист,
пришедший
к
к убиз му;
он
сам
определял
свою
живопись
как
” гео логи чески й
подход”
к
ми ру.
Жорж
Брак
(1882—1963) — фран ­
ц узский
живописец,
од ин
из
основателей
куб из ма.
Альбер
Глез
(1881—1953) — французский художник,
теоре тичес ки
раз р або тавш ий
пр инципы
ку биз ма.
Фернан
Леже
(1881—1955) — французский живопи­
сец
и
график,
пред поч итав ш ий
геометризированное
изображение современного
мира.
16 Евклид — древнегреческий математик,
рабо­
тал
в
Ал екс андри и
в
III в.
до
н.
э.; создал
осно вы
элементарной
гео ме три и.
Бернхард
Рим ан
(1826—1866) — немецкий
ма те матик;
за ло жил
в
1854 г.
основы
"ри ман ов ой
геометрии”, т. е.
геометрии двухмерного пространства.
18 Хуан Гри (п рав иль но
—
Г рис;
1887—1927)
—
франц узс кий
живописец,
по
происхождению
ис­
панец;
жил
в
Париже с
1906г.
19 Анри Матисс (1869—1954) — французский
живописец,
п ре дстав и тель
декоративной
л инии
в
постимпрессионизме.
20 Жеманфишизм ( от ф р. je m’en fiche) — напле­
в атель ское
отношение.
21 Пабло Пикассо (1881—1973) — французский
живописец,
исп анец
по
происхождению,
основопо­
ложн ик
кубизма,
создавал
произведения
в
духе
нео­
кл асси ци зма
и
сюрреализма.
22 Преодоление психологизма было навязчивой
иде ей
Чулк ов а,
в
нем он
в идел
непременное
ус лов ие
создания
''обобщенного"
образа
в
иск усст в е.
Свой
худо жеств е нны й
метод
20-х
годов
—
актуализм
—он
выстраивал именно
на
отталки в ании
от психо­
логизма.
В
стр емле ни и
освободиться
от
этого
эле ­
ме нта
искус ств а
как
мешающего
символистскому
освоению действительности
он совпадал с А.Белым.
23 Огюст Ренуар (1841—1919) — французский
живописец,
график
и
ск ульпт ор;
был
близок
к
им­
прессионизму,
создавал
св етлы е
и
проз рачн ы е
по
живописи
полотна.
24 Сергей Иванович Щукин (1854—1937) — мо­
ско вский
к оллекц ионер,
собиратель
французской
живописи.
ПАМЯТИ
ВРУБЕЛЯ.
Печ.
по
изд.:
Чу лков
Г.
Вчера
и
се го дня.
М ., 1916.
Не за урядн ая
ли чно сть
В ру беля
пр ив лекала
к
се бе
пристальное
вн имание
Ч улков а;
в
статье
"Москва и демон" (Золотое руно.
1909. No 6) он отмечает,
что
"Врубель сочетает рус­
ское
со
в семирн ым" .
К
и нтер претац ии
тв орчес тва
худ ожни ка
о бращ али сь
многие
символисту
(см .,
нап р., стать и А.
Блока "Памяти Врубеля” и
В.
Б рю­
с ова
"Последняя работа Врубеля”).
‘Врубель был послан для росписи и рестав­
риров ания
Кирилловской
церкви
в
1884 г.
Виктор
Ми хайлов ич
Васн ец ов
(1848—1926) — русский ху­
до жни к;
развивал
на ционал ьны е
тради ци и
в
и скус­
стве
рубежа
веков;
в
1885—1886
гг.
распи сыв ал
со­
бор
Св.
Владимира
в
Ки еве.
2 Венецианская школа живописи XV
в.
пред­
ставлена именами
Т и циана,
Джорджоне,
П.
Веро не ­
зе,
Я.
Ти нто ре тто.
585


Комментарии
3 Третьяковы — знаменитый русский купечес­
кий
род,
упо мин ае тся
с
XVIIIв.; наиболее известны
брат ья
Павел
М ихай лови ч
Третьяков
(1832—1898)
—
ос н овате ль
Т ретья ко вск ой
галере и
(1856), п ер­
в она чаль но
как
частного
собрания
произведений
русс ко го
реа листи чес ког о
иску сст ва,
работ
перед­
вижников,
и
Сер гей
М ихайл ович
Трет ья ков
(1834—1892) — собиратель западноевропейской жи ­
во писи .
В
1892 г.
обе
коллекции
бы ли
пе ре даны
в
дар
Москв е.
4 Эон — термин древнегреческой философии;
"жизненный век”, "вечность”,
время
в
аспект е
жиз­
ненного
существования
(в отличие от "хр он ос а”
как
абстрактного,
объективного
и
аморфного
вре­
м ени); зд.
в
зн ачени и
этап,
п ери од.
5 Цевница — русская многоствольная флейта .
‘Цитата из поэмы М.
Ю.
Лермонтова
"Де ­
мон” (1829—1839).
7Слова Иисуса Христа ”.. .уг от ова х Вам по че­
с тей
и
венце в
небесных”
из
Тр опа ря
по
неп орочн ы м
(панихида по усопшему).
САМОУБИЙЦЫ.
П еч.
по изд.:
Чулко в Г.
Вче­
ра
и
сегодня.
М ., 1916.
1 Чулков приводит цитату из " Днев ника
пи са­
теля
Ф.
М.
Достоевского
за
ок тя брь
1876 г.
("При­
говор”,
гл.
1).
2 Речь идет о самоубийстве молодого одарен ­
ного
поэта,
прозаика,
кр ит ика
Виктора
Го фма на
(1884—1911), близкого к символистским кругам.
3 Чулков воспроизводит эпизод из главы
”Ка на Гали лейс кая ”
романа
”Братья Карамазовы” .
БОЛЯ ЩИЙ
ДУХ.
Печ .
по
из д.:
Ч улков
Г.
В чера
и
сегодня.
М ., 1916.
1 Чулков напоминает о резком неприятии идей
Д.
С.
Мережковского,
с оде ржавше мс я
в
ре ценз ии
Л.
Шес т ова
на
его
книгу
”Л.
Тол ст ой
и
Досто­
е в с кий" (1901).
Вполне
возможно,
что
ему
была
известна
и
стать я
Л.
Троцкого
"Мережковский”,
с ост оявшая
из
дв ух
част ей
—
”К уль турн ый се бя­
любец”
и
”Черт в цитатах”,
публиковавшаяся
на
страницах
”Киевской мысли”
в
1911 г . (19—22
мая).
2Лев Шестов ( наст,
имя
Лев
Исаакович Швар­
цм ан;
1866—1938) — русский философ- ирра ци он а-
лист,
представитель
экзистенциализма,
л ит ерату р­
ный
кр итик.
Зоил
—
известный
древ негре че ский
фи­
лософ
и
ритор
IV в.
до
н.
э.; впоследствии это имя
приобрело
н ари цате ль ное
з начени е
несправедливо­
го,
при ди рчив ог о,
язвительного
кр итика .
3 Мережковский Д.
С.
Две
т айны
р ус ской
по­
эз ии.
Некрасов
и
Тютчев.
Пг ., 1915; Мережковский
Д.
С.
Было
и
будет.
Дневник. 1910—1914.
Пг ., 1915.
4 Цитата из стихотворения ”Б оля щи й
дух
в ра­
чует
песнопенье...” (1834).
5Тамже.
‘Статья представляет собой образец объек­
тив н ости
Чулкова-критика.
Не
п риним ая
религиоз­
но-философских
по строе ни й
Мережковского,
явля­
ясь
безусловным
апологетом
Тютчева,
он
тем
не
ме нее
пытается
разобраться
в
поз иц ии
критика,
по­
ня ть
им пуль с
и
истоки
его
ко нц епции.
ЗАКАТНЫЙ
ЗВОН.
Печ.
по
и зд.:
Чу лков
Г.
Вчера
и
сегодня.
М. , 1916.
Статья
п ублик ует ся
в
сокр ащ ени и,
так
как
ее
вторая
часть,
где
Ч улков
анализирует
тв орч ест во
А.
А.
Ахматовой,
вошла
в
отд е льн ую,
сп еци аль но
ей
посвященную
работу,
к отора я
п ечатается
в
настоящем
издании.
При
пер ­
в он ачаль ной
публи ка ции
ста тьи
”3акатный звон”
в
”Откликах” (1914. No 9) она имела подзаголовок
”И.
А ннен ский
и
А.
Ахматова”.
‘Тихи е песн и.
Сп б. , 1904.
Чулков
допускает
нето чност ь:
сбо рни к
был
подписан
псевдонимом
” Ник.
Т-о”.
2 Еврипид (ок . 4 80—406
до
н.
э.) — древнегре­
ческий
поэт-драматург;
в
его
траге ди ях
прису тс тву ­
ет
и нтере с
к
час тной
жизни
челов ека,
бытовой
ос­
нове
его
существования,
имеются
з ачат ки
психоло­
гизма.
Все
это
ши роко
использовано
И.
Ф.
Анненс­
ким
в
его
д рама тич еск их
опы тах
—
трагед ия х
”Меланиппа- фи ло со ф”,
”Лаодамия”, ” Цар ь
Икс и-
он”,
”Фамира -к иф аре д” .
3 Стихотворение ”М оя
тос к а” (1909) действи­
тельно
стало
п оэтиче ски м
завещанием
п оэта.
Оно
нап иса но
12 ноября 1909
г.,а30
ноября
А нненский
скон чался .
4 Цитата из стихотворения ”С реди
миров”
(1909).
5 Цитата из стихотворения ”И з - под
таин ств ен­
ной,
холодной
полумаски...”.
‘ Чулков имеет в виду статьи В.
И.
Иванова ”О
поэзии
И.
Ф.
Анненского”
и
Ф.
Ф.
З ели нск ого
”И.
Ф.
Анненский как филолог-классик”, помещенные в жур­
н але
"А по лл он ” (1910. No 4); там же была помещена
статья самого Чулкова ”Траурный эстетизм”. Фаддей
Францевич Зелинский (1859—1944)—филолог-классик,
и стори к
ли тератур ы;
п ре по давал
в
Петербургском
и Варшавском университетах, с1920 г. жил в Польше.
7 Речь идет о сборнике стихов Анны Андреевны
Ахматовой
(наст,
ф амилия
Го ренко;
1889—1966)
”Че тки” (1914); ее первая книга ”В ечер ”
вышла
в
1912 г.
У
Чулкова написано
немало статей,
в
кото ­
рых
он
вы соко
оценивает
поэзию
Ахматовой
(”П я-
ть де сят
девять”,
”Хомуз”, "Закатный звон”,
р ецен­
зия
на
поэму
”У самого моря”); объединяющая их
мысль
—
творч ество
Ахматовой
"заключает в себе
(...)
гл уби ну
и
очарование
и
зн ачите льн ость
с им­
в олическ ой
п оэз ии" (День.
1915. 11
июня .
No
158);
в
сер еди не
20-х годов
он
выражал
с ожале ни е,
что
"мало печатаются,
а
иногда
и
совсем
не
печат а ют ся
такие поэты,
как
Ахматова,
Мандельштам,
Кузмин,
Юри й
В ерх ов ск ий ...” (выступление на дискуссии
в
реда кции
га зеты
"Красная новь”. РГАЛИ.
Ф.
548.
Оп.
1. Ед.
хр. 220. Л. 2).
8Далеесм.
статью
"Анна Ахматова” (ниже).
9 Цитата из стихотворения ”3акатный звон
в
поле”.
КНИГА
ЭРБЕРГА.
П еч.
по
из д.:
Чу лков
Г.
Вчера
и
сегодня.
М ., 1916.
‘Чулков во взглядах Эрберга распознал иде­
ализм
фихтеанского
то лка,
напомнив,
что
и
для
Фихте
природа
ес ть
средство
для
реализ аци и
нрав­
ственной
цели.
Сам
же
он
отк рыт о
ориентировался
на
шел ли нги ански е
иде и.
2На книгу К.
Эрберга
от клик нулись
А.
Г.
Горнфельд
(Русское богатство.
1913.
No
8), А.
К.
Топорков
(Утро России .
1913. 1
июн я.
No
125), В.
Е.
Чешихин-Ветринский (Вестник
Европы.
1913. No 7),
Переверзев
В.
Ф.
(Современный мир.
1914.
No
6),
Франк
С.
Л.
(Русская молва.
1913. 1
июня.
No
168),
Б.
М.
Энгельгардт
(Заветы .
1914. No 7), Е.
Г.
Лунд­
б ерг
(Современник.
1914. No 7).
3 Под тождественными идеями Чулков подра­
зумевает
св ою
теорию
ми стиче ск ого
ана рхиз ма.
586


Комментарии
4Под "адогматизмом"
Чулко в
подразумевает
идеи Шестова, давшего
сво ему
сочинению „Апофеоз
бес по чв ен но сти” (1905) подзаголовок ”О пы т
адог-
матич еског о
мышления”. Принципы ”иннормизма”,
по Эрбергу, заключались
в
восстании против
н ормы
как
цел и
философского
тв орч еств а.
3 Чулков отсылает читателя к стихотворению
А.
С.
Пуш кина
”Брожу ли я средь улиц шумных ...” ,
ко торо е
зак анчив ает ся
следующей
с троф ой: ”И
пусть
у
гробового
входа
// Младая будет жизнь
игр а т ь, // И равнодушная природа //
Красою
веч­
ною сиять”.
6 Цитата из стихотворения Ф.
И.
Тютчева
”Не
то,
что
мни те
вы,
природа...”.
7 Философские термины ,
ведущие
св ое
проис­
хождение
от
лат ин ско го
перевода
ко ммен тар иев
Аверроэса к
работе
Ари сто те ля
„О небе”. У Спино­
зы
соо тветс твен но
субс тан ци я
и
ее
по рожд ен ия.
•См .
статью
”О софианстве”.
•Чулков упоминает персонажей гоголевских
произведений
”Невский проспект”, ”Но чь
перед
Ро­
ждеством”,
”Май ская ночь ,
или
Утопленница”.
10 Имеется в виду период в творческом раз ­
витии
Шеллинга,
обозначенный
как
”философия то­
жде ств а” (до 1804
г .), когда он разрабатывал поня­
тие
и нтелле ктуаль но й
интуиции
в
качестве
ф ормы
самосозерцания
абсолюта,
предстающего
как
тож­
дес тво
су бъе кта
и
объ ек та.
"Аллюзия на стихотворение А.
С.
П ушк ина
”Поэту” (1830).
"Чулков отсылает читателя к стихотворению
В.
И.
Иванова
”Нищ и светел” (1906).
МА РИН ЕТ ТИ.
Печ .
по
из д.:
Ч улков
Г.
Вчера
и
сегодня.
М ., 1916.
'Манифест Маринетти был опубликован на
рус ском
языке
в
книге
"Манифесты итальянского
футуризма
(Собрание манифестов Маринетти ,
Боч-
чони,
Карра ,
Руссоло,
Балла,
Северини,
Пр ател ла,
Сен-Пуан)”. Пер.
В.
Шершеневича.
М ., 1914.
2 Чулков здесь,
ск орее
всего,
обыгрывает
на­
звание
стать и
Л.
Шестова
”Творчество из ничего”
(1905), посвященной А.
П.
Чехо в у.
3 Луиджи Руссоло (1885—1947) — итальянский
жи воп исец ,
а втор
манифеста
художников-футури­
стов .
И м еется
в
виду
Ника
Сам оф рак ийс кая
—
зна­
мени тая
греческая
стату я
конца VI
в.
до н.
э.
Умбер­
то
Боччони
(1882—1916) — итальянский живописец
и
скуль птор,
авто р
"Технического манифеста футу­
р ист ической
ск ульп туры” .
Фран ч еско
Б алил ла
Пра­
те лла
(1880—1955) — композитор,
музыковед,
со­
зд ате ль
мани фес та
музыкантов-футуристов.
ОПРАВДАНИЕ
СИМВОЛИЗМА.
Пе ч.
по
изд.:
Чулков
Г.
Вчер а
и
сегодня.
М ., 1916.
1 Рассуждение о " св ящ енн ой
жер тве”
художни­
ка,
восходящее
к
формуле
Пушкина
из
стихотворе­
ния
”Поэт”
—
”Пока не требует поэта к священной
жертве
Аполлон...”,
был о
широко
распространено
в
эстетике
си мво лис тов.
См.
статьи
В.
Я.
Брю со ва
”Священная жертва” (1905), А.
А.
Блока
”Три воп ­
рос а” (1908), ” Вечера искусств” (1908).
2 Собственно ”д вой ни ка ми”
Брюсова
был
по
боль ш ей
части
сам
поэт,
напечатавший
в
сборниках
множество
св оих
сти хо творе ни й
под
псевдонимами
В.
Даров,
В.
А.
Маслов
и
др.
Однако
там
же
по
нескольку
ст их отворе ни й
поместили
Ал.
Г иппи ус,
А.
Ми рополь ск ий
(Ланг)
и
др.
3 Жан Мореас (на ст,
имя
Яннис
Пападиаман-
допулос;
1856—1910) — французский поэт;
ему
п ри­
на дле жит
сам
те рмин
”символизм”,
теоре тическ и
обоснованный
в
"Манифесте символизма” (Фигаро.
1886. 18 се нтя бря).
4 Мнения о Софокле как художнике символи ­
с тиче ског о
план а
Чулков
п риде рж ив ался
всю
жизнь
(см .
п ов есть
"Вред ите ль”) .
5 Ирена — героиня драматического эпилога
Ибсена
”Когда мы,
мертвые,
пробуждаемся”.
* На пути в Дамаск произошло обращение апо ­
стола
Павла;
ему ,
намеревавшемуся
преследовать
х ристи ан,
явилось
знамение,
получ ив
которое
он
ста л
ревностным
христианином
(см.
Деяния
святых
А по с тол ов , IX,; 1—27; XXII, 5—16; XXVI, 12—20).
7 Идея искусства как пути была близка не всем
символистам.
Особенно
тщательно
она
разрабаты­
в алась
А.
Бло к ом,
ко торы й
в
соответствии
с
ней
в ы строил
все
св ое
понимание
творческого
предназ­
на ч ения
художника.
• Гюс тав Ф лобер (1821—1880) — французский
пи сатель ,
первостепенное
з начен ие
придававший
стилю ;
его
т во р ческие
пр инцип ы
оказались
особен­
но
з начимы
для
ак меис тов .
’ Эта статья Чулкова представляет собой раз ­
вернутый анализ
модернистских течений
в ли тер ату­
ре
1910-х годов.
Тогда
же с аналогичными обзорами
выступили В. Я. Брюсов — ”Новые течения в русской
поэзии”(1913),H. С.
Гумилев ”Наследие символизма
и
акмеизма” (1913), С.
М.
Городецкий
”Н е ко торые
тече ния
в
со време нн ой
ру сской
поэзии” (1913)идр.
10 Уильям Джемс (1842—1910) — американс­
кий
философ-идеалист,
оди н
из
осн ова теле й
праг ­
матизма.
"Ж ан М ари Г юйо (1854—1888) — французс­
кий
философ-позитивист,
сторонник
утилитаризма,
рассматривал
духовные
яв лен ия
с
т очки
зр ения
их
био лог ич еск ой
полезности.
12 Чулков весьма вольно трактует идейно- эс те­
т ическ ие
пр ин ципы
акмеизма,
отнюдь
не
сводимые
к
„повышению жизнедеятельности”.
Скорее
такая
посыл ка
при сутств о ва ла
в
позитивной
эстет ике
(см.
„Основы позитивной эстетики” А .
В.
Лун ач арск ог о),
апеллировавшей к
”жизнеразности”
как
ус ло вию
со­
здания
полноценного
произведения
иск усст ва.
"Здесь и выше Чулков полемизирует в основ­
ном
со
ста тье й
С.М.Городецкого ”Некоторые
тече­
ния
в современной
р усск ой
поэзии”,
которы й
писал,
что
у
символистов
„роза — подобие солнца,
солнце
— подобие
розы”
и
только
”у акмеистов роза опять
ста ла
хор оша
са ма
по
себе,
своими
лепе стка ми,
запахом
и
ц ве том ” (Аполлон.
1913. No
1. С. 48).
14 Чулков напоминает здесь читателю о сим ­
во ли ческ ом
значен ии
наз вани я
книги
Данте
"Новая
жи зн ь” (1292).
13См.: Первое послание к Коринфянам свято­
го
Апостола
Павла, XV,36.
16 Лазарь — по христианскому преданию чело ­
век,
воскр еш енны й
Иисусом
Христом
через
четыре
дня
пос ле
пог ребен ия .
Р ас сказ
о
воскрешении
Ла за­
ря
п рив оди тся
в
Евангелии
от
Иоанна
(XI, 17).
17 На самом деле на русской почве с футуриз ­
мом
было связано
больше
груп пиро во к,
чем
упоми­
на ет
Чулков.
Эгофутуризм
был
пре дстав ле н
И.
Се­
веряниным,
В.
Гнедовым,
И.
Игнатьевым
и
др.;
”Мезонин поэзии”
возглавлялся
В.
Ш ерш еневич ем ;
"Цент ри фуга"
объединила
Б.
Пас терна ка,
С.
Боб­
рова,
Н.
А сеев а.
587


Ко мме нт арии
18 В Тилею”
вошли
В.
М аяк овс кий,
А.
Круче­
ных,
В.
Хлебников,
Д.
Бурлюк.
19 Жюль Ромен ( наст,
имя
Луи
Фаригуль;
1885—1972) — французский писатель,
п оэт,
драма­
тург ,
п ред став и тель
унанимизма,
т ечения ,
воспева­
ющего
к олле ктив ную
вол ю
людей,
покоющуюся
на
внеиндивидуальном
"единодумии"
массы .
Ему
Ч ул­
ков
пос вя тил
отдельную
статью
”М и ров ая скука”
(Собр.
со ч.
Т. 5. Спб., 1912).
20 Чулков передает основные идеи книги
В.
Шер шене вич а
"Футуризм без маски” (М. , 1913).
21 Цитата из статьи А.
К ручены х
"Новые пути
сл ов а”,
помещенной
в
сб. ”Трое” (Пб., 1913. С. 33),
составленном
из
произведений
Е.
Гуро,
А.
Круче­
ных ,
В.
Хлебникова.
22 Там же.
С.
34.
Цита та
приведена
не
совсем
точно.
На до: ”идея символизма необходимо пред­
полагает
ог ран иче нн ость
каждого
творц а
и
истину
спря та нн ой
где-то
у
какого-то
чес тно го
дяди”.
23 Елена Гуро (нас т,
имя
Нотенберг
Элеонора
Г енрихо вн а;
1877—1913)— поэтесса, п роз аик, х у до ж ­
ница. Сборнику”Трое”, посвященномуее памяти, было
предпослано предисловие ”от издателей”, написанное
В.
Матюшиным.
Чулков
при вод ит
цита ту
из
не го.
24 Тема ответственности художника ранее на­
стойчиво
поднималась
А.Блоком
в
статьях
”Три
во п рос а” , "Вопросы,
вопросы,
вопросы”,
”Народ
и
интеллигенция”.
23 Чулков цитирует стихотворения А .
С.
Пу ш­
кина
"П оэ ту” (1830) и " Прор ок ” (1826).
26 Эти идеи Чулков активно пропагандировал
в
то
время,
в
час тнос ти,
читая лекцию
"Так пробуж­
даемся
мы,
мертвецы,
или
нет ?”.
27 Чулков воскрешает понятия дионисийства,
кото ры е
им ели
широкое
хож ден ие
в
кругу
В.
И.
Иванова.
Ср.: рецензия Иванова на рассказ Л.
А нд­
реева
"Красный смех”,
которую
он
назвал
”О ”кра -
сном
смехе”
и
”правом безумии” (1905).
28 Цитата из стихотворения Ф.
И.
Тю тчев а
”О,
вещ ая
ду ша
моя...”.
29 Арион (VII—VI
вв.
до
н.
э.) — легендарный
древ не греческ ий
поэт,
с
именем
которого
связано
предание
о
чудесном
сп асе нии
из
мор ски х
волн:
зачарованный
его
пением
д ельф ин
выне с
певц а
на
бере г.
30 Польский поэт-р ома нт ик
Ад ам
Мицкевич
(1798—1855) говорил о Пушкине в лекциях, п рочит ан­
ных
им
в
College de France в 1845
г.
Соловьев
пи сал
о
"Пророке”
П уш кина
в
статье
"Значение поэзии
в
сти хо творе ни ях
Пуш к ина” (1899).
СНЫ
В ПОДПОЛЬЕ.
Печ .
по
изд.:
Чул ков
Г.
Н аши
спутники.
М. , 1922.
Первоначально
статья
з аду мывал ась
как
дополнение
к
авт оби ог раф ии
А.
М.
Ремизова
и
должна
была
появиться
в
"И с­
тор ии
ру сск ой
л итер атуры
XX века”
под
ред .
С.
А.
Венгерова
(М ., 1914).
Ее
основные
мы сли
бы ли
со­
гласованы
с
пис ате лем ,
кото рый ,
н апри мер,
обра­
т ился
к
автору
с татьи
с
тако й
пр ось бой : "И очень
п рошу
Вас ,
в
статье
Вашей
обойдите
(...)
вопрос
ав тоби огра фиче ски й".
(Письмо А.
М.
Ремизова
Г.
И.
Чулк ов у
от
15/28 ноября 1911
года.) Подроб­
нее см.: Грачева А,
М.
Революционер Алексей Реми­
зов:
миф
и
реа ль нос ть
// Лица.
No
3. М.; Спб., 1993.
1 Вильгельм Гумбольдт (1767—1835) — немец ­
кий филолог, философ, языковед, дипломат;
видней­
ший
пре дста ви тел ь
немецкого
класс ическ ого
гума­
низма,
др уг
Гет е,
Шиллера;
развил
учение
о
языке
как
непрерывном
творческом
п ро цес се, "фо рмиру­
юще м
органы
мысли”
и
о
"внутренней форме”
язы­
ка как
выражении индивидуального миросозерцания
народа.
2 Александр Афанасьевич Потебня (1835—1891)
—
ф ило лог -с лави ст,
те оре тик
ли терату ры,
фольк­
ло ри ст,
этнограф,
языковед;
раз раб атыва л
учение
о
"внутренней форме”
слов а;
на
его
теорию
”образ -
ности”
сл ова
опирались
многие
сим во листы .
3 Роман
"Пру д”
в
первой
редакции
(1902—1903) полон импрессионистических ” в ольн о-
стей”,
представляет
собой
образец
импрессионист­
ского
стиля
в
русск ой
литературе
начала
XX в.;
в торая
редак ция
(1911) близка реалистическому по­
вествованию.
4 Сказки" —
видимо,
Чулко в
им еет
в
в иду
не
отдельное
издание,
а
жанр
произведений
писателя.
5 Федор Иванович Буслаев (1818—1897) — фи­
лолог
и
искусствовед,
ак аде мик
П етер бург ск ой
АН
(1860), представитель мифологической школы и ми­
грационной
теории
в
словесности.
Никол ай
Саввич
Т ихо нраво в
(1832—1893) — литературовед,
архе ог­
р аф,
ос но вате ль
культурно-исторической
школы.
Александр
Ник олае вич
Афанасьев
(1826—1871) — ис­
то рик,
литературовед,
фольклорист,
адепт
ми фо ло­
г ической
школы.
Але кса ндр
Н иколаев ич
Вес ело вски й
(1838—1906) — филолог,
историк литературы, осно­
воположник
сравнительно-исторического
метода,
родоначальник исторической
поэ т ики.
Евгений
Васи­
льевич Аничков
(1866—1937) — историк литературы,
фольклорист,
крит ик.
6 Имеется в виду памятник знаменитому бас­
н опи сцу
Ивану
Андре ев ичу
Крылову
(1769—1844).
7 Цитата из "З амет ок
к
1-ой части
”Мертвых
душ”
Н.
В.
Гоголя
приведена
Чулковым
н ет очно.
На до : "низвести все мира безделье” и " прео бра зо в а­
н ия”
вме сто
”прообразования” . { Г ог ол ь Н .
В.
Соб р.
соч.: В7
т.
1985. Т. 5. С. 480.)
ЗЕЛЕНОЕ
КОЛЬЦО.
Пе ч.
по
из д.:
Чу лков
Г
Наши
спутники.
М., 1922.
1 Томмазо Сальвини (1829—1915) — итальянс­
кий
актер;
прос лав ился
в
р олях
тр аги ческих
г ероев
(в пьесах Шекспира ,
А льфь ери ); Мария Николаевна
Ермолова
(1853—1928) — великая русская трагичес­
кая
актриса;
с
1871 г.
—
в
труппе
Малого
театра.
2 Вера
Ф едоров на
Комиссаржевская
(1864—1910) — прославленная русская актриса,
со­
здавшая
в
1904 г.
сво й
театр,
к оторы й
и
получил
ее
им я.
3 Дафнис и Хлоя — герои одноименного любо­
вно-буколического романа древнегреческого писате­
ля
Лонга
(II—III
вв.
до
н.
э.).
4 Тристан — герой серии памятников западно­
европейской
л итера туры
сре дн их
веков,
в
основу
сюжета
ко торы х
положена
тр аги ческая
любовь
же­
ны
ко рну элль ск ого
к ороля
Изольды
к
п ле м яннику
ее
м ужа
Тристану.
АНН А
АХМАТОВА.
П еч.
по
изд.:
Чулко в
Г.
Наши спутники.
М ., 1922.
1 Подобная характеристика Вяч.
Иванова объ­
ясняется тем,
что
"Поэтическая академия”,
соб ира в­
шаяся
в
его
знаменитой
”баш не ”
с
весны
1909 г.,
преобразовалась
в
Общ ест во
ре вни т елей
художест­
венного
сло ва
во
глав е
с
ним.
По
св идетел ьств у
современников,
Иванов
действительно
был
восхи­
щен
с тих ами
А.
А.
Ахматовой.
588


Комментарии
2 Цитата из стихотворения Е.
А.
Баратынского
" Муза" .
3 Слова старца Зосимы из романа Ф .
М.
До­
стоевского
"Братья Карамазовы”.
ЭМ ИЛЬ
ВЕРХАРН.
Печ.
по
из д.:
Чу лков
Г.
Наш и
спутники.
М ., 1922.
1 Томас Гоббс (158&—1679) — английский фи­
лософ,
создатель первой
законченной системы меха­
ни ст ическо го мат ери али з ма;
св ои
соображения
о го­
с уда рстве
высказал
в
работе
"Лев иафа н” (1651). Ни ­
же:
аллю зи я
на
древнюю
лег ен ду
о
священных
гу­
с ях,
к оторы е
свои м
гоготом
предупредили
нахо дя щ ихся
на
Капитолийском
холме
римля н
о
прибли жен ии
га ллов
в
390 г.
до
н.
э.
2 Эмиль Вандервельде (1866—1938) — бельгийс­
кий
соц иали ст,
реф орми ст;
с
се реди ны
90-х
годов
руководитель
Б ель гийс кой
ра боч ей
пар ти и;
с
1914
по
1937г.
неоднократно
занимал
пост
ми нис тра.
3Речь идет о сборнике "О б ез уме в шие
дерев­
н и”,
изданном
в
1893г.
4 Иван Васильевич Жилкин (1874—1958) — жур­
на ли ст,
прозаик,
общественный
дея те ль.
3 Имеется в виду кружок писателей (П.
Кло­
дель,
Р.
де
Гурмон,
П.
Валери
и
д р.), группировав ­
шихся вокруг
основанного
А.
Валеттом
и
вышедше­
го
в
1890г.
жур нал а
”M ercure de Fr anc e”.
• Каботен {ф р. cabotin) — комедиант,
фигляр.
7 Сборник стихотворений и лирической публи ­
цистики
вышел
в
1915г.
Го ды
странствий
Печ .
по
из д.:
Гео ргий
Чулк ов.
Годы
ст ран ст­
вий.
Из
книги
воспоминаний
(1879—1939). М. , 1930.
Комментарий
к
н аст оящем у
разделу
сос тавле н
со­
вместно
с
И.
П утили но й.
ЮНОСТЬ
1 Николай Константинович Михайловский
(1842—1904) — идеолог народничества,
социолог,
публицист, литературный
крит ик.
2Андрей Владимирович Соколов ( парт,
псевд.
Ст.
Вольский;
1880 — после 1943) — вначале боль­
шевик,
затем
входил
в
г руппу
”Вперед”,
образован­
ную
отзовистами
и
богостроителями.
По сле
Октяб­
ря
1917 г.
—
в
эмиг рац ии.
Вернувшись
в
Россию,
отошел
от
п олити ческ ой
деятельности
и
зан ялся
литера турны м
трудом.
Основные
работы —
"Ф ило­
софия
борьбы
(опыт построения этики марксизма) ”
(1909), "Мещанство и социализм" (1917), "Кром­
в ел ь” (1934), "Фом а Кам пан ел ла" (1936).
3 ”Исполнительный комитет объединенных зе­
млячеств
и
о рга низа ций”
—
студен ческ ая
организа­
ция
в
Мо ск овск ом
уни ве рсите те,
ставившая
целью
создание
корп орац ий
в
среде
уча щих ся,
стре ми вша­
яся
объединить
революционно
настроенное
студен­
чество
в сех
учебны х
заведений
М оскв ы.
На
сходках
решались вопросы допущения евреев в
средние и вы­
сшие
учебн ые
заведения
без
процентного
огра нич е­
ния,
борьбы
с
"дес поти ей "
как
формой
пр ав ления ,
ид ущей
враз рез
с
"идеалами науки и нравственно
раз в итой
ли чн ость ю".
В
эт ом
ко ми тете
Чулков
выполнял
обязанности
редактора
бюллетеней,
ра­
ботал
над
созданием
объединенного
органа
сл у­
шате льн иц
женс ких
курсов
в
Мос кв е,
участв ов ал
в
с остав ле нии
резолюций
собраний,
писем
для
про­
паг анды
ра бочи х.
4 Ираклий Георгиевич Церетели (1881—1959)
—
студент
юридического
факул ьтета,
впоследствии
один
из
ли де ров
меньшевизма;
в
1917г.
— министр
Врем ен но го
прав и тель ства
Грузии;
с
1921 г.
—
в
эми грац ии .
3 Игорь Александрович Будилович (1881—1915/?)
—
сын
св яще нника,
учился
на
филологическом
фа­
культ ет е
Московского
уни ве рсите та .
(Эти данные
и
приводимые
ни же
сведения
о
товарищах
Г.
И.
Чулко ва
по университету,
их
деятельности
в
Испол­
нительном
к оми тете
и
сибирской
ссыл ке
взяты
из
донесений
Департамента
п олици и
(ГАРФ).
6 Аркадий
Степанович
Сыромятников
(1874—1954) — социал-д ем ок ра т
с
1904 г.,
оди н
из
руководителей
борьбы
за
советскую
власть
в
Ряза­
ни.
Василий
Ив анович
Орлов
(1880—1931) — студент
естественного
факуль тета,
мате мати к,
неоднократ­
но
судим,
отбывал
н аказ ание
в
Бутырках,
ссылках
в
Я кутс кой
губ ерни и,
на
поселении
в
Иркутской
г уберн ии;
отрывки
из
его
воспоминаний
печат ались
в
книга х
"Пятый год” (М., 1925), "Путь к Октябрю"
(вып. 5, М. —Л., 1926). Максимилиан Ильич (Эдуар­
дович)
Швейцер
(1881—1905) — из мещан,
студент
е сте ствен н ого
ф акуль тета,
член
боевой
террористи­
ческой
орга низ ации ;
о
нем
и
происшедшем
в
меб­
ли ров анн ых
к омн атах
взрыве
см.:
С авинков
Б.
В.
Восп оми нан ия
те ррор ис та.
М ., 1991; Ивановская
П.
С.
В
боевой
орган из ац ии.
Воспоминания.
М.,
1928. Ва дим В икто рович Р удн ев (1879 — после 1917)
— сын
коллежского регистратора,
окон чил
Базельс­
кий
уни ве рси тет,
п олучив
сте пен ь
доктора
медици­
ны;
в
г оды
учебы
в
Мо ск овск ом
университете
нек о­
торое
в ремя
был
председателем
Исполнительного
комитета,
представлял
воронежское
землячество,
занимался
устройством
делегатского
объединенно­
го органа студентов всех
высших
учебных заведений
в
Мо ск ве;
издал
бюллетень
об
антисемитском
дви­
жении в
Харьковском университете,
был связан с це­
нт раль ной
мос ков с кой
гру пп ой
социал-демократи­
ческой
организации
"Рабоче е де ло ”; в 1907
г.
был
чле ном
л етучег о
боевого
отря да ;
в
дни
Октября
—
городской
голова
Москв ы ,
правый
эсер ,
создал
”Комитет общественной безопасности” .
Александр
А лек сеев ич
Х оврин
(1878—?) — сын коллежского со ­
ветника,
студент
математического
ф акул ьтета
Мо­
сковского университета,
п редс тав ител ь
тамбовского
земл ячес т ва;
отбы в ал
ссылку
в
О лек м инске.
''Моисей Сергеевич ( М ов с ес
Серо пович )
Адж е-
мов
(1878—?) — окончил медицинский и юридичес ­
кий
факульт е ты
Московского
уни верс ит ет а;
член
II,
III, IV Гос.
Думы;
сотрудничал
в
"Русских ведомо­
с тях” , "Вестнике права”; в качестве врача принимал
участ ие
в
русско-японской
в ойне.
• Педель — младший служащий при высших
учебны х
заведениях
в
дореволюционной
Росси и,
следящий
за
по веде ни ем
учащихся.
9 Вся ситуация на банкете памяти Николая
Александровича
Добролюбова
(1836—1861) подробно
опи сан а
Чулковым
в
автобиографической
поэме
"Весенний лед”: ”В Москве седые радикалы //
В
те
дни
ус трои ли
бан кет
// В честь Добролюбова .
Бока­
лы
// Звенели дружно.
Много
ле т, // Собравшись
здесь,
в
”Континентале”, // Интеллигенты утешали
// Себя речами и вином //
И
расс ужда ли
все
о
том,
589


Комментарии
// Что после зим бывают весны, // Что в это верить
надлежит, // Что,
к
сожаленью,
не
изжит
// Дух
к реп остн иче ств а... ”
На
бан кете
речи
произносили
И.
А.
Буни н, H.
Н.
З латов ратск ий.
Описываемый
эпизод
с
Л.
Андреевым
в
поэме
воспроизведен
та к:
”...но рядом //
Известный
беллетрист
сид ел
// ”Ела-
гин!
Пра во,
порют
вздор
// Скажите правду им
в
у п о р.. .” (Елагин — имя главного героя поэмы,
под
которым
автор
вывел
се бя.)
В
донесениях
Депар­
тамента
пол ици и
(1898.
Ч.
3. 150.
Т.
2/1) ”слово
потомственного
д ворян ин а”
Г.
И.
Чу лков а
оценено
как
носившее
"горячий,
ч асто
революционный
ха­
ра ктер ”; оно "бы ло
в стрече но
громом
ру коп ле­
скан ий” .
МОИ
ТЮ РЬМЫ
1 Подразумевается Анна Ивановна Чулкова
(1887—1964), в первом замужестве Гренцион,
впос­
лед ств ии
в торая
ж ена
по эта
В.
Ф.
Ходасевича.
С
братом
ее связывали
очен ь
тесные
отношения:
он
морально
поддерживал
ее
по сле
развода
с
В.
Хода­
сев ичем,
оказ ыв ал
ей
существенную
материальную
помощь
в
20-е годы,
ко гда
сам
вес ьма
остро
нуж­
дался.
Позже
Чул ковы
ж или
вместе
с
ней
на
их
последней
квартире
в
Москве
(Смоленский бульвар,
д. 8).
В
цикл е
"Послания” (Стихотворения Георгия
Чулкова.
М ., 1922) есть стихотворение ”Се стр е”:
"Соблазненные суетным веком //
Никогда
не
п ой­
му т,
что
дерзать
// Значит просто простым челове­
ком
// В тихом домике жизнь коротать, // Что при
свете
смиренной
лам пад ы
// Можно солнце увидеть
в дал и, // Где синеют чудесно громады //
Ив лазури
плы вут
корабли”. (31 октября 1920.) А.
И.
Ходасе­
вич
оставила
воспоминания
о
В.
Ф.
Ходасевиче,
к оторы е
опубликованы
в
сбор ни ке
”Ново- Бас ма н -
на я, 19” (М. , 1990).
2 Имеется в виду Сергей Васильевич Зубатов
(1864—1917)—в80-е годы член народовольческого
кружка,
с
сере дин ы
80-х годов ставший "секретным
сотрудником”
Московского
охранного
отд елен ия ,
а
с
1896 г.
—
его
н ачальник ом ;
создатель
так
наз .
"полицейского социализма”,
или
в
п рос торечи и
”зу -
бато вщин ы”,
имевшей
целью
пу тем
эк ономи ческ их
уступок отстранить революционные партии от руко­
водства
ра боч им
движением и
при
посредстве поли­
ции
осуществлять
контроль
за
соц иали стичес ки ми
к ружк ами.
3 Александр Иванович Спиридович (1873—?)
—
г ене рал
отдельного
корпу са
жан д арм ов,
д ея тель
по лити ческ ой
охр анк и;
авто р
книг
"П артия со ци а­
листов-революционеров
и
ее
пре дш еств ен ник и”
(Пг ., 1918), ”3аписки жандарма” (1930; последнее
ре пр инт ное
издание
—
М ., 1991).
4 Некоторые события,
п рои схо ди вшие
с
Чу л­
ковым в
одиночном
з акл ючен ии,
положены
им
в
ос­
нову
рас ска за
”Как я бежал из тюрьмы” (Чулков Г .
Люди
в
т уман е.
М ., 1916).
5 Имеется в виду Надежда Григорьевна Чул­
ко ва
(урожд.
Петрова,
в
первом
брак е
С теп анов а;
1874—1961); добровольно поехала за мужем в си ­
бирскую ссылку; занималась
переводческой деятель­
ностью (Верхарн
Э.
Издыхающие
равнины.
Города-
чудовища.
М. , 1909), оставила воспоминания ( хр а­
ня тся
в
ОР
Г Б Л); в автобиографии 1918
г.
Чу лков
нап исал,
что с ее именем
”связано неразрывно самое
значительное
в
мо ей
жиз ни ” (РГАЛИ .
Ф. 548. Оп. 1.
Ед.
хр.
243); его книга ” Кре мн исты й
пу ть” (1904)
вышла
с
посвящением
Н.
Г.
С.; в стихах,
вошедших
в
IV том собрания сочинений писателя " Золот ая
ночь”,
ей
посвящены
"Сонеты”,
ст ихотв ор ени е
"Осень”,
а
такж е
цикл
”Верность”
в
книге
"С т ихо­
творения
Г еор гия
Чул ков а” (М., 1922); в поэме "Ве ­
сенний
ле д”
ее
обли к
воссоздан
в
п ортре те
главной
г ерои ни
Добрыниной
На де жды
Льв ов ны
(в других
вариантах
—
Т ам арин ой ): ”Нас не пленишь всегда
условной
// Холодной прелестью лица. // Н е т,
бы ло
в
ней
иное
что - то, // Й не житейскою заботой //
Светились
строгие
глаза”;дочь В.
Иванова
вс поми­
н ае т : "Надежда Григорьевна была женщина краси­
ва я,
очен ь
южного
ти па,
большой
духовности,
про­
ни кнов е ннос ти
и
доброты” (Лидия Иванова.
Вос по­
минания.
Книга
об
отц е.
Atheneum, 1990.
С.
26).
Всеволод Эмильевич
Мейерхольд (1874-—1940)—рус­
с кий
режи ссе р- нов а тор;
рас стрел ян ,
прах
п охорон ен
в
обще й
могиле
No
1 невостребованного пепла в До­
нском
к ремат ории ;
с
Чулковым
его
связывали
тес­
ные
друже ск ие
о тно шени я,
сохранилась
довольно
з на чительн ая
их
пер епи ска
(РГАЛИ); в поэме "В е­
сен ний
лед”
вы вед ен
под
именем
В ун дерх оль да;
строки, характеризующие его, звучат несколько иро­
ни чно : ”О Вундерхольде будут речи //
В
занятной
пов ести
моей, // А в те года с ним были встречи//
У нас, когда с женой своей// Он скромно жил.
Тог да
дерзаний
// Не ведал он;
р уко плескан ий
// Не под­
н имал ся
ур аг ан;
// Тогда он славой не был пьян, //
Тогда он
просто
был
ак теро м, // Тогда мистический
ск анд ал
// Он сквозь магический кристалл //
Не
различал, и
верным
хором // Ему не
вторили друзья,
//Ис ним дружил один лишь я”. Ар кадий П авлови ч
Зонов
(?—1922) — актер,
реж ис сер,
работал
в
МХТ,
в
труп пе
В. Ф.Ко ми сса ржевс ко й,
теат ре
П.
П.
Гай-
дебурова,
Камерном
т еат ре;
в
поэме
выв еден
под
именем
Онов.
6 Казанская демонстрация была проведена на
Казанской
пл ощад и
в
Пе терб ур ге
19 февраля (4
марта)1901г.
студентами
и
рабочими
в
40-ю го­
до вщин у
крестьянской
реф орм ы
с
требованием
от­
мен ы
"Временных правил об отдаче студентов в со­
лдаты”.
'' Нико лай А лек сеев ич Ск рыпн и к (1872—1933)
— участник
революционного
движения,
в
сов етс кое
в ремя
—
крупный
партийный
и
государственный
дея т ель;
покон чил
жизнь
самоубийством.
8 Критика,
ото з вавше го ся
рецензией
на
книгу
Г.Чулкова ”Годы
странствий”,
возмутило,
что
тай­
га
был а
воспринята
автором
"п реимущ ест в енн о
в нешн е,
со
сто рон ы
ее
экзотики”
и
что
он
пром еня л
не устанны е
ду мы
о
революции
на
бес кон ечно е
в ос­
хищ ен ие
”голубой весенней пустыней”
и
ее
”золо-
ты ми
но ча ми ” (Ситников И.
Бл ужда ющи й
си мво­
лис т
// Книга и революция.
1930.
No
13—14).
Впос­
ледс тви и
впе чат лен ия
Чулко ва
от
пр ебыв ания
в
си­
би рско й
ссылке
отразились
в
таких
его
произведениях,
как
”Тайга”, ” Тр ево г а”, ” Су лус”, ”В
пл ену ”,
”На этапах”, ”Северный
крест ” ,
”Медвежье
озеро”
и
др.
9 Бундовцы — члены националистической ев ­
рейс кой
п артии
(Всеобщий рабочий союз в Литве,
Польше
и
Росс ии ), основанной в 1897
г.
До
1912 г.
существовала
как
авто н омн ая
орга низ ация
в
РСД РП.
10 Михаил Дмитриевич Сладкопевцев — извест­
ный
те ррори ст;
д ей ствова л
под
кличками
"Князь”,
”Верченный”.
Феликс
Э дму ндо вич
Д зер жинс кий
(1877—1926) — участник польского и российского
революционного
движения,
с
1917 г.
—
председа­
590


Комментарии
тель
ВЧК
(с 1922
г.
—
ОГ ПУ); в автобиографичес ­
кой
поэме
Ч улко ва
ему
посвящена
отдельная
глав а,
в
к оторо й
дан
поэ т ически й
п орт рет
пол итиче ск ого
лидер а: "Он гибкий был и худощавый, // И взгляд
его —
пер нат ая
стр ела , // С улыбкой доброй и лука­
вой
// Он говорил .
Душа
бы ла
// Его чутка и музы­
ка л ьна , // Мечтательна,
п олупечал ьна;
// Но иногда
кривилась бровь
// На лбу высоком.
Тотчас кровь
//
Румя нц ем
вспыхнет.
И,
бывало, // В глазах дрожа­
щий огон ек, // Как яркий жгучий уголек, // Мелькнет
—
и
сразу
пок рыв ала
// Как будто нет...
И
видишь
ты
// Под пеплом грозные черты” . Моис ей Сол о мо ­
нович
Урицкий
(1873-—1 9 1 8) — деятель революцион ­
но го
движения,
с
ма рта
1918 г.
—
председатель
петро гр адск ой
ЧК;
убит
студентом-эсером,
поэтом
Кан еги ссе ром.
В ито льд
Францевич
А шма рин
(наст ,
фам илия
А храмо ви ч;
1882—1930) — участник сту­
денческого движения, учился на филологическом фа­
культ ет е
Московского
уни в ерси те та,
работал
в
Ни­
жег ород ск ой
партийной
организации,
сот рудн ич ал
в
дореволюционных
п ери оди ческ их
изданиях
("Г о-
лос
Москв ы ”); литератор,
сек ретар ь
издательства
”М уса ге т”,
в дальнейшем деятель советской
кин ема­
тографии;
о
его
судьбе
Чулковым
был
задуман
р ас­
сказ
(см.: "Записная книжка”. РГАЛИ.
Ф. 548.On. 1.
Ед.
хр.
107.
Л.
61).
Лев
И ванови ч
Зильберберг
(1880—?) — из мещан,
студент
математического
фа­
культета
Московского
унив ерс ит ет а;
в
1903 г.
ему
бы ло
раз реш ено
выехать
за
г рани цу,
проживал
в
П ари же;
предположительно
казнен
в
1910г.
11 Владимир Евграфович Попов — инженер,
му­
зы ка нт,
печат ал
корреспонденции
в
газетах
"Баки-
не ц”,
”Каспий”, "Утро России”, "Русское слово”,
"Русские ведомости”,
авто р
книг
"К арате льн ая э кс­
педи ция
отр яда
Лейб-гвардии
Семеновского
полк а
в
дек абрьс кие
дни
на
Московско-Казанской
желез­
ной
д о р ог е ” (М . , 1906), ”Очерки современных каз­
н ей ” (М ., 1906), ”Мария Спиридонова” (М., 1905)
и
др.
Ма рия
Ал ек сандр овна
Спиридонова
(1884—1941) — известная революционерка,
ли дер
партии
эсеров;
ра сстрел я на
в
Орло вск ом
ц ентра ле
о рга нами
НКВД.
хгЛев Давыдович
Троцкий (наст,
фами лия
Бро н­
штейн;
1879—1940) — партийный и государствен­
ный
деятель,
публицист
и
литературный
критик;
а кт ивный
участник
революции
1917 г., один из ор­
ганизаторов
Кр асн ой
Армии
и
обороны
ст раны
в
г оды
гражданской
войны;
в
1929г.
по
обвинению
в
ан тисо ве тской
деятельности
выслан
из
СССР;
убит в
Мексике
агентом
НКВД
Р.
Меркадером.
ЯК УТСКА Я
ССЫЛКА
1 Виктор Александрович Бибергаль — студент-
ест ест в енник,
и з давал
прок ламац ии
во
время
с ту­
денч ески х
беспорядков.
Ф едор
Сер гее вич
Касат кин
— студент
Московского
ун ив ерситета ;
в
1903г.
ему
бы ло
разрешено
в ыехат ь
за
г рани цу;
впоследствии
видный ученый-химик;
Чулк ов
ходатайствовал о его
вступлении
в
Религиозно-философское
общество
в
начал е
1910-х годов.
Сер ге й Ге оргие вич
Сбитников
— студент
Московского
технологического
учил и ща,
в посл едств ии
служил
в
Смоленском
земском
управ­
лении.
Н иколай
А лек сандро вич
Столыпин
—
сту де нт
Московского
технологического
училища.
2 Николай Федулович Мартынов ( др .
имя
Ка­
линник)
—
стар ейш ий
участ ник
революционного
движения;
во енн ым
судом
в
1883г.
при гов о рен
к
12
годам
каторжных
работ,
ко торы е
бы ли
зам ене ны
ему
заключением
в
Шлис сельбур ге;
в
ссыл ку
был
отправлен
в
1896 г., отбывал ее в Вилюйске.
Все во­
лод
Миха йлов ич
Ионов
(1851—1922) — этнограф,
ис торик,
ред акти ров ал
газ еты
”Якутский край”,
”Якутская жизнь” .
Эдуард
Карло вич
Пека рский
(1858—1934) — историк,
составитель
сло ва ря
якутс­
к ого
языка.
Лев
Вс евол одович
Т еслер
(1871—?) — со ­
циал-демократ,
был близок
к г руппе
"Ос в об ожден ие
труда”;впоэме ”Весенний лед”
Чулков
п ер ечисля ет
в ст реченн ых
имв
Якутске ссыльных: "А жили здесь
по
в оле
царск ой
// Борцы прославленных дружин
—//
Ионов,
Т ес лер,
Шеб алин, // Ма ртын ов ,
Эдуард
Пекарский... // Мятежников сибирских рать//Не так
легко пересчитать”.
3 Имеется в виду Вера Николаевна Фигнер
(1852—1942) — видный деятель российского рево ­
люционного
движения,
член
исполкома
"Народной
вол и”, 20 лет провела в Шлиссельбургской крепости,
после
1917г.
отошла от политической деятельности.
4 Владимир Николаевич Скрипицын — действи­
тельный
статский
сов етник ,
генерал-губернатор
Якутска,
в
должности
с
1892г.
5 Владимир
Г а лакт ионович
Коро ленко
(1853—1921) откликнулся на драму Г.
Чул ков а
”Тайга”, оц енив
ее как ”издевательство над здравым
смыслом
бедного
чи тателя ”,
пос коль ку
он
обнару­
жил в
ней переоценку ”ясных
понятий” с "декадентс­
кой точки
зре ни я” (Русское богатство .
1907. No 5).
6 Анастасия
Д мит рие вна
Вя льц ева
(1871—1913) — русская эстрадная певица,
исполни­
тель ни ца цыга нс ких
песен
и романсов.
Ф едор
Ивано­
вич
Ша ляп ин
(1873—1938) — великий русский певец,
режиссер,
художник.
7 ”Сон Макара” —
р асск аз
В.Г.Короленко,
на­
п исан
в
1883 г.;
прототипом
г ероя
п осл ужил
кр е­
ст ья нин
Захар
Цы кун ов,
в
избе
которого
жил
пи­
сатель .
8 Скопцы — русская религиозная секта,
возник­
шая
в
конц е
XVIII в.
9 Кухлянка — род теплой рубахи;
камосы
—
вы со кие
сапоги
из
олен ьей
шкуры;
м айтр ук
—
подобие
высокого
мехового
в оро тник а,
наде­
ваемого
на
шею ,
чтобы
в
морозы
дышать
чер ез
нег о.
ПОД
ГЛАСНЫМ
НАДЗОРОМ
1 Несколько измененные слова Апостола Пав­
ла
”если кто не хочет трудиться,
тот
и
не
еш ь”
(Второе послание к Фелистимлянам, V I II, 10).
2Эпизод из жизни Мартынова,
приговоренно­
го
трете йск им
судом
ссыль ных
за
любовную
связь
с
замужней
женщиной
и
покончившего
с
собой,
восп ро из веде н
в
по в ести
Г.Чулкова
”Мертвецы”
(Чулков Г.
Соч.: В6
т. T . III. Сп б., 1911—1912).
3 Александр Иванович Лисев — студент естест­
ве нн ого
ф акуль те та
Московского
ун ив ерс итета ,
из
мещ ан.
О
нем
го вори т
Чу лков
в
поэме
”Весенний
л е д”: ”...и
невеж
// Бюрократических столичных //
В ямбических стихах отличных //
Воспел
партийный
наш
пи ит
// Покойный Лисев .
Он лежит
//Наклад­
бище
Новодевичьем.
// Вертляв и юрок,
ростом
низок,// За словом он в карманне лез, // И,
может
быть,
к акой -то
бес
// Из благодушных был с ним
близок. // Его забавный каламбур//
Смущал
неред­
ко
наших дур. // На вечерах,
к онц ертах,
всюду
Ц
Он
был
ж еланны й
в семи
гость;
// И там,
где
он,
—
по­
добно
чу ду
—
// Все изменялось .
Да же
злость
//
Невинною
к азала сь
шу т ко й: // Так он веселой при­
591


Ком мент арии
ба утк ой
// Умел педантов рассмешить //
И
глупых
в
л ужу
посадить”.
* Ве роятн о,
речь
идет
о
С тепане
Г аврил ович е
Ск итал ьце
(наст,
фами лия
П етров ;
1869—1941)
— русском писателе,
и зб равше м,
как
и
Горь кий,
для
своих ранних
произведений
тему
босячества.
5 Вячеслав Петрович Волгин (1879—1962)
—
литератор,
ист ор ик;
авто р
трудов
"История со­
ц иали сти чески х и де й” (1928—1931), ”Аграрный воп­
рос
и
крестьянское
движение
50—70- х
годов
XIX
век а” (1936).
6 Рихард Демель (1863—1920) — немецкий пи­
са тел ь,
соединявший
тради ци и
н атуралисти ческой
ш колы
с увлечением декадентством.
Фран к В едекинд
(1864—1918) — немецкий драматург и актер,
пред­
ш ест ве нник
эк спре сси они зма;
Чу лков
нап исал
рец е­
нзию
на
п остан ов ку
его
пь есы
”Пробуждение вес­
ны”
в
театре
В.
Ф.
Комиссаржевской
(Товарищ .
1907. 18
сентября.
No
374), в которой творчество
Веде ки нда
характеризовалось
как
"циничный нату­
рализм”,
а
пьес а тра ктов ал ась
как
"глубоко мещан­
ская”.
Артур
Шницлер
(1862—1931) — австрийский
драматург
и
прозаик;
п ьеса
"Крик жизни”
в
поста­
новке
теат ра
В.
Ф.
Комиссаржевской
была
восп­
ринята Чулковым как
сочетающая характерную для
Шницлера
"поверхностность мышления с тонким
внешним
мастерством”;в целомже,
оцени вая
Шни­
цлера
как
"одного из самых талантливых буржуаз­
ных
п исате лей
современной
Австр ии” ,
он
з ам ечал:
"Этот изящный писатель с истинно изящным само­
довольством
упи вает ся
роскошью
городской
культ­
уры,
и
вся
жизнь
для
н его
игр а,
в еселая
и
приятная;
с
едва
заметным
налетом
г русти
он
может
иногда
философствовать
по
поводу
краткости
э той
ж итей с­
кой
прог улки
по
садам
удовольствия...” (Наша
жизнь. 1906. 8 февраля.
No
364).
''Павел Иванович Мельников (п сев д.
Андре й
Пе чер ски й;
1818—1883) — русский писатель,
авто р
романов
о
жи зни
старообрядцев
и
р аско льни ков .
П етр
Дмит р иеви ч
Боборы кин
(1836—1921) — рус ­
ский
писатель,
пре дстав и тель
натура лис тичес ког о
течения.
•Вероятнее всего,
речь
идет
об
Илье
Матве­
евич е
Вейнштоке
(1878—1904/?), бывшем студенте
юридического
ф акуль тета
Московского
ун ив ерси те­
та,
ко то рый
учился
вместе
с
Чулковым.
* Мирз (1874—1913) — русская писательница;
и стори я
ее
жизни
послужила
Чулк ов у
ос но вой
для
рассказа "Шурочка и
Ве ня” (Чулков Г.
Люди в тума­
н е ); Чулковым был написан некролог,
в
котором
он
ук азал
на
сильное
вл ия ние
Мопассана
на
ее
т вор­
чество,
но
в
то
же
в ремя
заметил,
что
в
ее
произ­
в еден ия х, "искренних и умных,
тонки х
и
точных
по
стилю”,
чувс тв ует ся
рука
мас тера , "любящего сло­
во ” (РГАЛИ.
Ф.
548. Оп.
1. Ед.
хр . 208).
10 Станислав
И ванович
Гриневицкий
(1863—1929) — журналист,
двоюродный
брат
наро­
довольца
И гна тия
Гр инев и цко го,
убившего
А ле кса­
нд ра
II.
11 Лидия
'Д митри евна
Зиновьева-Аннибал
(1866—1907) — драматург,
прозаик,
критик;
ж ена
Вя ч.
Ив анов а;
Чу лков
нап исал
на
ее
драму
"Коль­
ца”
рецензию,
помещенную
в
"Вопросах жизни”
(1905. No 6), в которой рассмотрел произведение как
”опыт приобщения к дионисическому искусству”; ее
тво рчес кую
ман еру
он
определил
как
" ст их ийный
реализм”,
и сполн енны й
”страстного протеста про­
тив
ра бства
и
гнета” (Г.
Ч.
Тр аг ический
зв ери нец
//
Товарищ.
1907. 18
мая .
No
269).
В
той
же
газете
(1907. 21
октя бря .
No
403) он поместил некролог,
отметив "большое, чуткое
и мятежное сердце” писа­
тельницы,
постоянно
тре бо вавше е
"от неба послед­
н его
ответа, (...)оправдания (...) рокового страда­
ния ”
”челове ка (. ..) на
эт ой
оскорбленной
и
п ору­
га нной
земле”. В повести "Полунощный
св ет”
в
об­
ра зе
г ерои ни
повествования
Людмилы,
жены
пис ателя
С ергея
Савинова (в его облике
уга ды в ают­
ся
черты
Вяч.
И ва но ва), отразился характер Л.
Д.
Зиновьевой-Аннибал.
12 Владимир Михайлович Саблин (1872—1916)
—
перев одчи к,
журналист
(сотрудничалв "Русских
ве до м ос тях ”), книгоиздатель,
выпускал
"Би бли оте­
ку
к л ассиков
современной
мысли".
13 "Кремнистый путь”
—
к нига
пр озаи че ских
и сти хотво рн ых
оп ытов
Г.
Ч улков а;
издана
в
М оск­
ве
в
1904 г.; впоследствии автор использовал псев­
доним
Крем не в
при
публик ации
ста тей
общ ес тв ен­
но-политического
хар актер а.
14 Эпизодом бегства по льду завершается ав­
тобиографическая
поэма
Ч улков а
"Весенний лед”.
НОВЫЙ
ПУТЬ
* Великий
князь
Сергей
А лексан дрови ч
(1857—1905) — сын императора Александра II, мо ­
ск овски й
генерал-губернатор
в
1891—1905
гт .;
уби т
эсером
Иваном
Каляевым.
2 Николай Александрович Попов (1871—1949)
—
р усский
реж ис сер,
драматург,
театральный
дея­
тель,
руководил
в
н ачале
XXв.
Нар одн ым
т еатр ом
Василеостровского
обще ства
народных
развлече­
ний,
осуществлял постановки
в
теа тре
В.
Ф.
Комис­
сарж ев ско й;
в
советское
время
—
режиссер
Малого
и
Большого
моск ов ск их
те атро в.
2 Франс фон Штук (1863—1928) — немецкий
живописец
и
скульптор,
п ред став и тель
ст иля
"мо­
дерн”.
Его
произведения
отлича лис ь
соче тани ем
эротики и грубой
силы.
Ср.: М.
Вол оши н счит ал
его
”развязным и размашистым живописцем”,
создате­
лем
”блестящих и наглых полотен, (...) ос ко рб ля ­
ющих
мещ анс кий
вкус
европейской публики
как
раз
в
м еру
для
того,
ч тобы
заставить
всех
уверовать
в
св ою
гениальность” (Волошин М.
Л ики
творчест­
ва.
М., 1988. С. 454).
4 Allegro (наст,
имя
Поликсена
Сергеевна
Со­
лов ьев а;
1867—1924) — поэтесса,
издательница детс­
кого
журн ала
"Т роп инка ”,
се стра
философа
В.
С.
Соловьева,
авто р
одной
из
первых
р еценз ий
на
к нигу
Чулк ов а
"Кремнистый путь” (Новый путь .
1904. No 2).
5 Архимандрит Мефодий (в
ми ру
Ми хаил
Ма­
т ве евич
В ел икан ов;
1852—1914) — кандидат фи­
лологии,
авто р
работ
по
син такси су
и
ист ории
уд арен ия
в
рус ск ом
языке.
Арх иман дрит
—
глава
к рупн ого
мужс ко го
монастыря
или
лавры;
ин огда
этот
ти тул
присваивался
ректорам
духовных
учеб­
ных
заведений.
• Заметка Вяч.
Иванова
носи ла
назв ание
”К
во пр осу
об
орф ограф ич еск ой
реформе”,
развивала
мы сль
о
недопустимости
поспешного
пр оведе ния
гр амма тич еск ой
ре фор мы
в
стран е, "малои мущ ей
в
ку льту ре”.
7 Статья
"Перевал”
н апис ана
Г.Ч улко вы м
(под псевдонимом Кремнев)
и
опубликована
в
ра з­
де ле
"П олитич еская
хр они ка ”; ее главная идея
—
Социализм...
должен
бы ть
осв ящ ен
религиозной
истиной”.
592


Комментарии
8 Сергей Николаевич Булгаков (1871—1944)
—
р у сский
философ,
экономист,
религиозный
д ея­
тель,
кр у пный
пред став ит ель
так
называемого
х ри­
стиа нск ого
социализма;
в
1922г.
выслан.
9 Свои статьи политического характера Чул ­
ков
п одпи сы вал
псевдонимом
Б.
Кре мне в,
Б.
К.,
те ат ральн ые
реце нз ии
—
Tch, Ч.
и
др.
10 Семен Людвигович Франк (1877—1950)
—
ру сск ий
религиозный
философ,
авто р
трудов
по
гносеологии,
психологии,
социальной
ф илосо фии ;
в
1922 г.
выслан
за
г рани цу.
Пав ел
И вано вич
Нов ­
гор одце в
(1866—1924) — русский юрист и философ,
проф ес сор
Московского
ун ив ерс итета .
Василий
Ва­
сильевич
Водовозов
(1864—1933) — публицист,
юрист
и
эко но ми ст,
общественный
деятель,
в
эмиг­
рации
пок ончил
жизнь
самоубийством.
Михаил
Иванович
Туган- Бар ановс кий (1865—1919) — русский
эк оно ми ст,
видный представитель
"легального мар­
кси зма” .
Ле онид
Н икол аев ич
Яс нопольск ий
(1873
—
пос ле
1917) — журналист,
сот рудн ик
"Р у сских
ведомостей”,
с
1902 г.
—
п рива т-д оц ент
Киевского
и
Харьковского
уни ве рсите тов .
" Л ео н ид Дмит рие вич Се мен ов (1880—1917)
— поэт
и
проз аи к
символистского
направ лен ия ,
ре­
лигиозный пропагандист,
внук ученого и обществен­
ного
д еят еля
П.
П.
Семенова-Тян-Шанского;
п осле
1905 г.
стал странником. Александр Алексеевич Конд­
рать ев
(1876—1967) — поэт,
прозаик,
авто р
сти ли­
за ций
на
античные темы;
уме р
в
США.
12 Имеется в виду субъективный идеализм и аг­
ностицизм
Иммануила
Кан та.
13Л.
С.
Пуш кин .
Борис
Годунов
(сцена :
Ночь.
К елья
в
Чудовом
монастыре).
14 Эту формулу Ф.
М. Достоевского
в примене­
нии
к
своему
тв орчес тву
и
философии
Чулк ов
ис­
пользовал
не одн ок рат но.
15Л.
С.
Пушкин.
Полт ава.
Песнь
в торая .
ВО ПРО СЫ
жи зни
1 Цитата из стихотворения Вяч.
Иванова
”Да,
сей
п ожар
мы
п од жи га ли” (1919).
Сти хот воре ни е
нап исан о
в
от вет
на
послание
Г.
Чулко в а
"Поэту”,
в
котором
бы ла
ст р ока: "Ведь вместе мы сжигали
дом, где жили наши предки чинно". Эолов мех— об­
раз,
восходящий
к
Гомеру,
согласно
которому
Эол,
бог
в етров ,
вручил
Одиссею
завязанный
меш ок
с
бурн ым и
в етрами ,
но
спут ни ки
О дис сея
развязали
его,
что
п овл екло
страшную
бу рю.
2 Дмитрий Евгеньевич Жуковский (1868—1943)
—
пер ев одчик ,
издатель
философской
л итера туры ,
биолог по образованию; с1909
г.
в браке с поэтессой
Аделаидой
Герцык;
се стра
Чулкова Анна
Ивановна
б ыла
замужем
за
его
сын ом
Даниилом.
3 Григорий Николаевич Штильман (1877—1916)
—
юрист,
п убл иц ист,
печатался
в
газетах
"То­
варищ",
" Ру сское
сло во",
р едак ти ровал
газету
"Слово”.
* Вячеслав Константинович Плеве (1846—1904)
—
мин истр
в нутренн их
дел
и
шеф
жандармов
в
1902—1904
гг.; убит эсером Е.Созоновым.
3 ”История государства Российского”
—
исто­
рический
труд
в
12 томах русского писателя и ис­
торика
Н икол ая
Михайловича
Ка рам зина
(1766—1826).
6 Николай Федорович Анненский (1843—1912)
—
пу блиц ис т,
экономист,
общественный
деятель.
7 Сергей Юльевич Витте (1849—1915) — рус­
ский государственный
де ятель ,
председатель
Совет а
министров
в
1905—1906
г г.,
авто р
Манифеста
17
о ктя бря
1905 г.
8 Алексей Васильевич Пошехонов (1867—1933)
—
р у сский
полит ическ ий
деятель,
п убли ци ст,
был
близок к эсерам,
входил в
редакцию
"Русского бога­
тства”; в1922
г.
выслан
из
Ро сси и.
В ен едикт
Алек­
сандрович
Мякотин
(1867—1937) — русский исто­
р ик,
п убли ци ст,
член
редакц ии
"Русского богатст­
в а"; в эмиграции с 1918
г.
Василий
Иванович
С еме вс-
кий
(1848/49—1916) — русский историк,
был
близок
к
народникам,
редактировал
жу рнал
"Голос мину­
вшего”.
9 Тенишевское училище было основано князем
В я чеслав ом Ни кол аев иче м Т ениш ев ы м (1844—1903),
инженером,
п редп рин и мателе м;
полное
н азв ание
— Тенишевское
ком мерче ско е
училище.
10 Вольно- э кономич еск ое общ ест во (1765—1915)
— первое русское научное общество, основанное для
содействия
развитию
помещичьего
хозяйства.
"Александрийский театр ( ныне
—
Санкт-Пе­
те рбург ски й
государственный
ака демическ ий
те атр
им.
А.
С.
Пуш ки на)
был создан
в
1756 г.
как первый
п убличны й
театр;
сво е
название
п олучил
в
1832 г.
в
чест ь
жен ы
Ни колая
I, Александры Федоровны,
и
под
эт им
названием просуществовал
до
1920 г.
12 См.
вступительный
ко ммен т,
к
статье
"О
софианстве”
из
книги
"Мистический анархизм”.
13 В отличие от Чулкова,
проводившего
тез ис
"о трагическом разладе,
аск етичес ком
мировоззре­
нии и
черной
победе смерти”
в
тв орче ств е
Вл.
Соло­
вьева,
А.
Блок
уви дел
в
нем
"деятельное веселье
н аконе ц
освобождающегося
духа". "Соловьев
по­
сти г
тогда,
—
пи сал
он,
—
в
период
своих
гл ав ных
познаний
и
главных
н есказ анны х
в еселий ,
ту
тай ну
ИГРЫ
с
тоскою
смертной,
которую,
мне
сейча с
кажется,
тщет но
взваливает
на
свои
плечи
Мереж­
ковский...
Он
так
хохотал,
иг раючи ,
что
мОгло
(и
может)
казаться,
что
льв енок
рычит
или
фили н
ры­
дае т..."; не менее важно отметить и его несогласие
с
ин терпре таци ей
те мы
с мерти: "...ск в озь
все
это
проросла
линейн ая
по
сладости,
дубовая
по
уп орс т­
ву
жизненная
си ла,
сочность
Сол овь ева.. .
Эту
си лу
при нес ло
Соловьеву
то
Начало,
к ото рым
я
дерзнул
восхититься,
—
В ечно
Женственное,
но
го вори ть
о
нем —
значи т
п отеря ть
Его:
София,
Мария,
вл юб­
ленность —
все догматы,
все
невидимые
рясы,
гряз­
ные
и
з аплев анн ые,
попо вс кие
сапоги
и
во дк а”,
—
а
так же
перспективу
прин цип иаль но
иного
проч те­
ни я: ”Еще в Соловьеве,
и
именно
в
нем,
может
открыться
и Зе мля,
и Орфей, и
пля с ки,
и п есни!.." (Г.
И.
Чу лков у, 23 июня 1905 .
Шах мато ве
// Блок А.
Соб р.
соч.:
В
6т.
Т.
6.
Л ., 1983.
С.
79—80). С ерге й
М ихайло вич
Соловьев
(1885—1942) — поэт,
ли тер а­
турный
крит ик,
активный
участник
движения
м ла-
досимволистов,
близ кий
друг
Анд рея
Белого
и
род­
ст в енник А.
Блока.
Его
"Ответ г.
Чулкову по поводу
его
стать и
"Поэзия Владимира Соловьева"
был
на­
печат ан
в
"Во про сах ж изни" (1905. No 8) и содержал
утверждение,
что
"поэз ия жи зн и”
в
ст ихах
В.С ол о-
вьева
"празднует свою победу”
и
что
философ
"ни­
ког да
не
враждует со
стихи ей
пло тской
жизни".
14 Статья С.
Н.
Бул гаков а
"Без плана”
бы ла
по меще на
в
No
6 журнала .
В
ней
развивалась
мы сль
о
том,
что
”. ..по длин ны й
Соловьев
в
св оих
стихо­
творениях
вов се
не
тот
с корбн ый
и
анем ичны й
мо­
нах,
какого
рис ует
нам
Ч улко в,
а
тот
же
мо гучи й
дух,
многогранный,
многообъемлющий,
ка ким
мы
знаем
его
и
в
фил ософ ски х
творениях".
593


Комментарии
15 Хотя Чулков был убежден,
что
со
вр емен ем
он
далеко
отошел
от
ид ей
мистического
анархизма,
на
самом
деле
его
трактов ка
ис торич еск ог о
процес­
са
как
траги ческ ог о
(в противовес эпическому) , т.
е.
такого,
при
котором
”все события мировой жизни
мы
рас сма три ваем
как
не что,
совершающееся
во
временном
единстве.
Мы
жд ем
развязки.
Мы
ж дем
конца.
Мы
ждем
очи щен ия ...
Тогда
все
страдания,
в есь
у жас,
кровь
и сто рии
приобретают
зн ачени е
не­
случайной
жертвы...” — оставалась незыблемой до
кон ца
его
жизни.
При
эпич еск ом
же
понимании
и сто рии
"ее внутреннее содержание по существу ут­
рач ив ает
всякий
смы сл.
Погибшие
п околен ия ,
без­
мерные муки мятущихся
народов,
кр ушен ие культ ур
—
все
о стае тся
неопределенным,
ибо
в едь
нельзя
строить счастье будущего человека на
позоре и
стр а­
дании
пок олен ий ,
ушедших
в
темную
могилу” (До­
стоев с кий
и
судьба
России
// Огни.
Пг., 1918.
С.
142—143). Та же мысль получает обоснование в под­
готовительных материалах к
задуманной
Чулковым
статье
"Смысл революции”,
куда
он
записывает
из­
реч ение
Ка рлей ля
о
том,
что
революция
—
это
"трансцендентальное отчаяние”,
и
Жозефа
де
М ест-
ра: "Я из тех,
ко торы е
хотели
бы,
чтобы
разрази­
ла сь
революция
и
чтобы
не стер пи мой
ти рани и
бур­
жуа, старого
вр ага аван тю р,
были бы
противопоста­
влены
современные
в олнен ия
бу ржуа -с орви -г оло вы,
к оторы й
не
захочет
больше
слуш ать
ни
о
каких
границах.
Эта
к атастро фа
была
бы
х оть
некоторым
утешением
на
нашей
планете”. Эту же идею выска­
зал Чулков в
одной
из бесед с А. Луначарским:”Для
того,
чтобы
со де йс твов ать
поступательному
ходу
истории,
надо
бы ть
или
наив ным
оптимистом
и
ве­
рить в
прогресс, как
нак оплен ие це нно стей ,
прин ося ­
щих
людям
сч астье ,
или
надо
смотреть
на
ис тор ию
трагически
(по-хри сти анск и)
и
торопить
собы ти я
для
последней
развязки.
Все
же
срединное
и
пес ­
си ми стич еск ое
особенно
не
располагает
к
социаль­
ной
а кти в нос ти” (Записная книжка .
РГАЛИ.
Ф. 548.
Оп.
1. Ед.
хр. 107. Л. 28,58 об.).
16 Журфикс (ф р.
jour fixe) — определенный
день
н еде ли,
пред назн аченн ый
для
приема
гос тей.
Елена
Прекрасная —
согласно
древ нег ре чески м
п ре­
даниям
ж ена
цар я
Спарты
Менелая,
по хищ енная
влюбленным
Пар ис ом
(сыном царя Трои Приама)
и
став ш ая
таки м
образом
невольной
"виновницей”
Троянской
войны.
Павловна
Ф илос офова
(1837—1912)
—
организатор
первых
ж енских
ар те лей
в
Росс ии,
Высших
же нских
ку рсов .
11 Имеется в виду комическая опера Ж .
Оф­
фенбаха
(1819—1880) ''П р екр ас ная Е л ена” (1864),
дающая
пародийную
версию
начала Троянской
во й­
ны.
” Теодор Моммзен (1817—1903) — немецкий
историк,
а втор
исследований
по
рим ск ому
праву
и
монографии
по
и сто рии
Дре внег о
Рима .
Имеется
в виду диссертация
Вяч.
Иванова о
государственных
о ткуп ах
в
Ри ме
"De societatibus vectigalium” ("О
сборщиках
податей”). "Эллинская религия
с трад а­
ющег о
бога"
п ечаталас ь
в
ви де
с ерии
ста тей,
пред­
ста в ляющи х
курс
л екций
об
эллин ской
рели гии
Ди­
ониса,
котор ые
Вя ч.
Иванов
читал
в
Париже
в
Вы­
сш ей
ш коле
общественных
наук;
эта
работа
явилась
в
значительной
степен и
пол емич еско й
по
отноше­
нию
к работе Ф.
Ницше
"Рождение трагедии из духа
м у зы ки "; главная ее идея — связь дионисийства
с
христианством.
С тихи
Вя ч.
Иванова
бы ли
прине­
сены
на
суд
В.
Соловьеву
первой
женой
Иванова;
Соловьев
отметил
их
"безусловную самобытность”
и
предложил
отдать
стихи
в
журналы.
20 В рассказе Г .
Чулков а
"Полунощный свет”,
пи сав ше мся
по
свежим
впечатлениям
от
з нак омств а
с
Вяч.
Ивановым
и
Л.
Д.
Зиновьевой-Аннибал,
от­
раз или сь
воспоминания
об
это й
суп ру жес кой
чете.
В
чер нов иках
к
ра сск азу
можно
прочесть:
В башне,
где
жил мой
учитель-поэт,
все
давно
уже
со шли
с ума.
Сам поэт перестал обладать тем,
что
наз ыв ают
обычн о
"умственным равновесием".
В его
глазах,
помутившихся
от
слепо й
страсти, все
кач ало сь
в
безумном
дионисическом ритме,
и
сам
он
с
белокурыми
развевающимися
воло сами
п оходи л
на
религиозного
пля су на
древ ност и
и
вечно
танцевал,
простирая руки
(...) жена его,
та кже
обезумевшая,
носила
хито ны,
сколотые
небреж но,
о бнажав шие
ее
темно-золотые
руки...
(РГАЛИ.
Ф.
548.
Оп.
1.
Ед.
хр. 43. Л. 59—60).
21 Чулков одним из первых дал очень высокий
отзыв
о
"Трагическом зверинце"; в рецензии на этот
сборник
(Товарищ .
1907. 18(31) мая .
No
269) он пи­
с ал,
что
в есь
он
пр оник нут
"и деей об отв етс тв ен­
н ости
личности перед самой собой
за
все,
что совер­
шается
в округ
нее ...
Вся
книга исполнена страстного
п роте ста
п ротив
ра бства
и
г нета,
ломающих
б ес­
стыдно
наш у
жизнь
(...)
от
книги
в еет
сил ьн ым
стихийным
реализмом”; в своем сборнике "Покры­
в ало
И зид ы " (1909) он оценивал книгу как "п ри ме­
чательную
и
ха рак терн ую
для
(...)
п си холог иче с­
ко го
и религиозно-эстетического перелома"(С. 211).
Перед
одним
из
рассказов
сбор ни ка , "Царевна- К ен­
тавр” ,
поме чено : "Поев.
Георгию
Чулкову”.
22 Чулков подразумевает близость на почве
"мистиче ског о ан архи з ма". Ег о книге "О
мист ич ес­
ком
ан а рхи з ме ” (1906) была предпослана вступи­
т ельн ая
стать я
Вяч .
Иванова
"Идея непр ия т ия мира
и
м ист ическ ий
анархизм”.
ФАКЕЛЫ
1 Всего Чулковым за полтора года существо­
ва ния
газеты
"Наша жизнь” (впоследствии " Т ов а­
рищ ”) напечатано более 70
реце нз ий,
в
основном
на
спектакли
В.
Ф.
Ком ис сарже вск ой ,
А лекс андри йс­
кого,
Михайловского,
Нового
и
Старинного театра,
театра
в
Териоках
и
др.
2 Видимо,
речь
ид ет
или
об
осн ова теле
газеты
Л.
В.
Ходском,
или
о
редакторе
В.
В.
Португалове.
3 Выпады против Чулкова и " м ист ическ ого
ан архи зма "
содержались
во
многих
стать ях
ж ур­
нала
"Весы”: Аврелий ( Брю со в
В.
Я.) (О мистичес­
ком
анархизме.
1906.
No
5); 3.
Н.
Гиппиус.
Иван
Александрович
Неудачник
(1906. No 8); Л.
Белы й.
На
перевале. VII. Штемпелевав калоша и 3. Н.
Гиппиус.
Трихина
(1907. No 5).
4 См.:
Ф.
М.
Дос то евс кий.
Братья
Карамазо­
вы.
Ч. 4.
Кн.
10.
Иносказательное
обозначение
р ус­
ски х
ин телли ген тов ,
спорящих
о
смысле
бытия.
5 Деление культуры на органическую и крити ­
ч ескую
б ыло
распространено
в
к уль туролог ии
си м­
в оли стов
(см .: В.
И вано в.
О
русск ой
идее)
и
фи лосо ­
фов-идеалистов
(В.
В.
Ро за нов.
Де каде нты ).
Сам
Ч улков
продолжал
пр идерж и в аться
эт ой
конце пции
до
последних
д ней
(ср .
его
рас сужд ен ие
в
повести
"Вре дит ель ”).
6 Михаил Иванович Глинка (1804—1857) — рус­
ский
композитор,
родо нача льн ик
русск ой кл а ссич ес­
кой
музыки.
594


Комментарии
7 Николай Федорович Федоров (1828—1903)
—
русский
религиозный
фи лос оф;
основной
тру д
"Ф илосо фи я
общего
дела”
—
духовная
уто пия
о
преодолении
смерти
р ади
все обще го
спасения;
единственная
осн ова
религии,
по
Федорову,
—
"все­
мирный
культ
всех
отцов”; дети,
п олучая
жизнь
от
отцов,
обязаны,
в
свою
оче редь ,
в оск ресить ,
”ро -
дить”
их
вновь;
так им
образом
будет
преодолена
смерть,
п одчине ние
че лове ка
слеп ой
силе
природы.
* Михаил Васильевич Ломоносов (1711—1765)
—
первый
р у сский
учен ы й- естеств ои спы тате ль
ми­
рового
значения,
поэт,
заложивший
основы
совре­
менного
русс ког о
литературного
языка,
художник,
исто ри к,
прос в етите ль,
ос но вател ь
Московского
унив ерс ит ет а.
Н икол ай
И вано вич
Лоб ач евск ий
(1792—1856) — русский математик, с оз д ат ел ь не е вк­
лидовой
г еом етри и,
ректор
Казанского
уни ве рсите­
та
(1827—1846).
Д мит рий
И ванович
Менделеев
(1834—1907) — русский химик,
эн цик лопеди чески
разносторонний
ученый,
педагог,
общественный
де­
ятель,
перв оотк рыв атель
периодического
закона
хи­
м ич еских
элементов
(1896).
’ Здесь Чулков имеет в виду статьи критика
1890-х годов: "Русское отражение французского сим­
волизма”,
”Еще о декадентах,
символистах
и
ма­
гах”,
”Русские символисты”
и
др.
10 Подразумеваются 3 .
Н.
Г ипп иус,
Д.
С.
Ме­
режковский,
Д.
В.
Фил осо фов .
“См.: А.
Белый.
О
проповедниках,
гастроно­
м ах,
мистических
ан архи стах
и
т.
д. (Золотое Руно.
1906. No 1 0), Аврелий (В .
Брюсов). Мистические анар­
хисты
(Весы.
1906. No 8).
12 Статья,
опубликованная
в
"Mercure de
France" (1907.
No
242), вызвала всеобщее недово­
ль ств о,
по сколь ку
ее
авто р
Е.П. Сем ен ов
к
"ми­
ст ически м
анархистам”
помимо
Чулко ва
и
В яч.
Иванова
причислил
А.
Блока,
С.
Городецкого,
со­
слав ш ись
при
этом
на
свою
беседу
с
Чулковым.
13 Слова о кризисе индивидуализма в те годы
произносились не одним Чулковым (см. статью
Вяч.
Иванова "Кризис индивидуализма”//Вопросы жиз­
ни.
1905. No 9).
14 К проблеме разграничения понятий мисти­
че ского
анархизма
и
"анархического мистицизма”
Чулков
н амере ва лся
вернуться
в
с тать е,
предполо­
жительно
писав шейс я
в
середине
10-х
годов.
Со­
хранился
ее
план: ”1.
Что
так ое
дек аден тств о?
2.
Что
та кое
общественность?
3.
Предел
декадентства
—
анархический
мистицизм.
4.
Пред ел
обществен­
н ости
—
мистический
анархизм.
5.
Положительное
со де ржан ие
мистического
анархизма
—
Эрос. 6. Ре­
лигиозное содержание совершенной общественности
—
церковь.
7. Предел церкви — Христос. (Записная
книжка.
РГАЛИ.
Ф. 548. On. 1. Ед.
хр.
107.)
“Чулков цитирует строку из дифирамба В.
Иванова
”Огненосцы”,
полностью
звучащую: ”Из
Хаоса
родимого
// Гляди — Звезда,
Звезда!
// Из
Нет
непримиримого
// Слепительное Да!” (сборник
"Cor ardens”, 1911—1912).
16Плерома(от
гре ч.
лХ ерора
—
полнота,
об и­
л ие,
мн оже ство )
—
тер мин
ортодоксальной
и
осо­
бенно
ерет иче ской
хр исти анс кой
мист ики ,
означа­
ющ ий
н екую
сущн ос ть
в
неусеченном
объеме.
Во
Хри сте
”обитает вся плерома божества телесно”.
В
д уше
пе рвог о
челов ека
Адама
заключена
некая
св ерхличн ость ,
”плерома душ”,
раскры ва ющ аяся
в
ч елов еческ ом
м но жес тве,
кот оры е
со ст авл яют
ор­
ганическ ое
целое.
Идея
"соборности”
у
слав я но фи­
ло в,
В.
Соловьева
и
Вяч.
Иванова
во
многом питает­
ся
положениями
это й
те ории .
“Первой книге " Ф акелов”
бы ло
предпослано
следующее
п редисло вие : "Стоустый вопль — так
жить
не ль зя!
—
находит
созвучие
в
с ерд цах
по этов,
и этот мятеж своеобразно
п релом ля ется
в индивиду­
альной душе.
Факелы
должны
раскрыть — по
наш е­
му
план у
—
ту
жела нн ую
внутреннюю
трев ог у,
к отора я
так
ха рактерна
для
современности.
Мы
не
стр еми мся
к
единогласию:
лишь
одно
сбл ижа ет
нас
—
непримиримое
отно шен ие
к
власти
над
че лове ­
ком
в нешни х
обязательных
но рм.
Мы
п олаг аем
смы сл
жизни
в
искании
ч елов еч еств ом
пос ледн ей
сво бо ды.
Мы
поднимаем
наш
ф акел
во
имя
утверж­
дени я
ли чнос ти
и
во
имя
свободного
с оюза
людей,
основанного на
любви
к
будущему
преображенному
м ир у” (Факелы.
Сп б., 1906).
Вто рая
к нига
"Факелов"
вышла
уже
без
фа­
мили и
Г.
Ч улко ва
как
редактора-издателя
на
об­
лож ке.
В
ней
бы ли
помещены
две
его
стать и
”Об
утв ерж д ении
ли чно сти”
и
"Тайна любви”.
19 Иосиф Александрович Давыдов (1866—1942)
— экономист,
философ-эмпириомонист.
20 Третья книга вышла в 1908
г.
и
имела
пре­
дисловие,
в
котором
раз ви ва лись
и деи
предшеству­
ющ их
вып у с к о в: ”Продолжая защищать наши идеи
в
книга х
и
сб орн ик ах,
посвященных
вопросам
ли те­
ратурно-философским
и
религиозно-общественным,
мы
в
то
же
время
в
области
поэзии
ос таем ся
в ер­
ными
заявлению,
которое
сделали
раньше: ”Пола-
га я,
что
иск усст во
само
по
се бе
является
мог учи м
орудием
для
борьбы с духом
мещанства и
косности,
мы
будем
стре мить ся
к
тому,
ч тобы
на ши
и дейн ые
цели
раскрывались
не
в
тенденциозности,
а
в
с во­
бодном
независимом
творчестве”.
В.
Я.
БРЮСОВ
1 Русско- япон ская
война
бы ла
начата
Яп они ей
в
1904г.
и
в
р ез уль тате
ряда
неудачн ых
для
России
сраж ен ий
з акончи лась
ее
по ражен ие м
и
з аклю чен и­
ем
Портсмутского
мирного
договора
1905г.
2Антон Павлович Чехов (1860—1904) — на­
ря ду
с
Достоевским
в ос прин имал ся
Чулковым
как
художник,
предчувствующий
''обновленную и ос­
вященную
жи зн ь” (Памяти Чехова //
Чу лков
Г.
Покрывало
Изиды.
С.
165).
В
связи
со
смертью
пи сат еля
Чу лков
опубликовал
в
ж урн але
"Новый
п уть ” (1904.
No
7) некролог "А нтон
Павлович
Че­
хов".
3 Семен Яковлевич Надсон (1862—1887) — по­
эт,
т ипич ный
пре дстав и тель
"безвременья” 1880-х
годов.
4 Репертуар Малого театра в то время состав­
ляли
глав ны м
образом
пьесы
А.
И.
Су мба то ва-
Южина,
И.
В.
Шп ажи нског о,
И.
Н.
Пота пе нк о,
П.
П.
Гн едич а,
Н.
И.
Тимковского.
3 Исаак Ильич Левитан (1860—1900) — рус­
ский
живописец-пейзажист,
мастер
пейзажа
на­
строения.
* Варвара Алексеевна Морозова ( ур ож д.
Хлу­
дов а;
?—1917) — вдова крупного московского ка ­
пита листа
М.
К.
Морозова,
граж данск ая
жена
В.
М.
Соболевского,
редактора
газеты
"Русские ве­
домости”.
7 Иван Иванович Иванов (1862—1929) — исто ­
рик
л итерат уры ,
критик.
В л адимир
Е вгр афо вич
Ер­
мил ов
(1859—1918) — педагог,
ж урна лист,
лект ор ;
в
по эме
" Ве сенний лед”
ему
посвящены
ст р оки:
595


Комментарии
"Москвич известнейший,
Ер мил ов , // И журналист
и
лицедей //
В среде скучнейшей и
унылой //
Он
был,
ей-богу,
ча род ей
//...”; и еще: "Ермилов пользовался
ле стн ой
// Известностью .
В
мос ко вс кой
пре сно й
//
Тогдашней
жизни
каждый
з нал , // Что он большой
оригинал”.
Н икол ай
Е ф имович
Эфрос
(1867—1923)
—
театраль ны й
кр ит ик,
ис то рик
т еатр а,
ж у рнали ст.
Сергей
Гео ргие вич
Кара-Мурза (1878—1956)—жур­
н али ст,
книговед,
библиофил.
•Ср.
в
днев ник е
Брю со ва
от
15 января 1901
г.:
"Вчера у Морозовых Чулков читал реферат обо
мн е,
очен ь
восторженный,
но
оч ень
поверхностный.
Я
первый напал на
рефе рента
и
разбранил его рефе­
рат
жестоко...” {Брюсов Валерий.
Дне вни ки.
М.,
1927. С.
100—101).
•Речь идет о рецензиях-па род ия х
по эта,
поме­
щенных в "Вестнике Европы”(1894. No 8 и1895. No 1).
10 Александр Семенович Ященко (1877—1934)
—
юрист,
библиограф,
ли тера тор ,
издатель;
авто р
интересной статьи о
тв орче ств е
Чулко ва в
сопостав­
лени и
с
творчеством
Сологуба,
Б.
З айце ва
(Песси­
ми стич еско е
иску сств о
// Новая жизнь.
1913. No 1).
" Юр ги с Бал т руш айт ис (1873—1944) — рус­
ский
и ли тов ский
п оэт,
пер ев одчик;
в
1921—1939
гг.
—
полномочный
п редста ви тель
Литвы
в
СССР.
В
декабре
1919г.
Чулк ов
обра тил ся
к
н ему
с
по сла­
н ием
(”Юрг ис у Бал труша йти су” ):
Тв оя
душ а
похожа
на
тайг у:
Пустынность
в
ней
и
хмель
зел еной в лаги,
—
Видение на
сонном
берегу,
Где
тайн о
действуют
ш аман ы- маги.
Но
в
час
иной крылатая
душ а
Те бя
влечет
на
св ет лые
поляны.
Как
дал ь
ясн а!
Как
стра нн о
хорош а!
И как
ц веты
весенним
солн ц ем
пьян ы!
И жизнь
т воя
—
дых ание
земли —
Как рост
зе рна
под
гробовым
покр овом.
Где
ж силы
зл а?
Они
из немог ли,
За ворож енн ые в олш ебным
с лово м.
(Стихотворения Георгия Чулкова)
12 Сергей Александрович Поляков (1874—1942) — пе­
реводчик
пе рси дск ой
и
я пон ской
поэзии,
в ладе лец
издательства
”Скорпион”,
издатель
ж урн ала
"Ве­
сы ”.
13 См.
также
коммент.
3кстатье "Дымный
ладан”.
14 Агриппа Неттесгеймский (1486—1535) — ок ­
культист, врач, философ, писатель.
Эма ну эль
С вед ен­
б о рг (1688—1772) — шведский философ- ми стик .
Эду­
ард
Шюре
(1841—1929) — французский писатель,
историк религии. Аллан Кардек(Ипполит-Леон-Дени­
зар;
1804—1869) — французский врач,
сп ирит уали ст ;
в России выходила его работа "Философия спиритуа­
лизма”(1908). Дю-Прель — французский врач; некото­
р ые ег о труды ("Философия мистики” и " Спи ритиз м”)
бы ли
перев еде ны
на
р усский
язык
в
1895 и 1904
гг.
13 Известны три выпуска сборников ”Рус ск ие
символисты” —
один
в
1894г.
и
два
в
1895г.
16 Андрей Белый ( нас т,
имя
Бор ис
Николаевич
Бугаев;
1880—1934) — поэт,
прозаик,
перев одчи к,
те орети к
символизма.
17В.
Бр юсов .
Цар ю
Северного
полюса
(1898—1900).
’• Чулков был завсегдатаем ивановских собра­
н ий,
которые
посещали
также
А.
Бл ок,
М.
Кузмин,
С.
Городецкий
и
др.
В
поэме
"Весенний лед”
ест ь
г лава
с
названием
"Башня".
В
подготовительных
материалах
к
пов ес ти
"Пустое небо”
упо ми нае тся
"Кружок 13”, члены которого напоминают посети ­
теле й
"башни”
—
Гори ч
(Блок), Маргарита, "из­
в ест ная
своим
п реле стны м
дилетантизмом
во
всех
областях
иск усств а"
(Маргарита Сабашникова) .
Они собираются, чтобы,"уединившись, отдыхать от
ул ичной
кр икли вост и
и
защищаться
от
скуки
ж изни
каламбурами,
насмешливой
дружбой,
тон ким
ви­
ном
и
любовным
п рит вор ство м ” (РГАЛИ.
Ф.
548.
Оп.
1. Ед.
хр.
126. Л. 29 —30).
19 Московский литературный кружок — правиль­
нее
"Московский литературно- худ ожес тв ен ны й
кру­
ж ок” (1898—1920), проводил свои вечера по вторникам
на Б. Д ми тровк е, 15, играл значительную роль в куль­
турной
жизни
дореволюционной
Москвы;
в
1902 г.
Брюсов
входил
в
состав
дире кци и,
в
1908 г.
из бран
председателем
дире кции
этого
кружка.
"Свободная
эстетика "—правильнее"Общество свободной эсте­
т ики”
ил и "Е дине ние” (1906—1917), объединяло пред­
ставителей различных кругов московской интеллиген­
ции — музыкантов, актеров, художников, поклонников
"нового искусства”; участники собирались по средам
в
до ме
Вост ря ков а
(Б.
Дм итр овк а, 15); на одном из
первых заседаний часть членов отделилась и основала
св ой
кружок под
названием "Общество
Леонардо да
Винчи",другая, впервые собравшись в среду8 ноября
1906г., преимущественно отошла к литературе: с док­
ладами
и
чт ени ем
своих
произведений
здесь
част о
выступали
А.
Белый
и
В.
Б рюс ов,
бывший
долгое
в ремя
одним
из
рук ов од ите лей
объединения.
20 Рецензия,
о
которой
ид ет
речь,
напечат ана
в
ж урн але
"П ере в ал” (1907. No 4).
21 В.
Б рюсо в.
В
отве т
(1902).
22 Это не проходная мысль в философии Чул­
кова;
показательно
в
этом
план е
на зв ание
его
сбор­
ника
"Вечерние зори” (М., 1924).
23 Брюсовым написан критико- биог раф ичес кий
очерк
к
полному
собранию
сочине ний
Ф.
И.
Тю­
тчева
(Спб., 1911).
Чулко в
же
занимался
созданием
собственной
"тютчевианы”:
собрал
эп играм мы,
афоризмы,
о стр оты
поэта
(Тютчевиана, 1922), со ­
став ил
”Летопись жизни и творчества Ф.
И.
Тю­
тч ева ” (1933), отредактировал и прокомментировал
”Полное собрание стихотворений”
в
2-х
том ах
(1933—1935), отредактировал сборник ” Ст ихо тв о-
ре ния ” (1935) и написал к нему биографический
очерк, опубликовал несколько
научных статей
о тво­
рчестве
п оэта.
24 Чулков неточно цитирует строки из стихо­
творения
Тютчева
" Циц ер он ” (1836).
Правильно:
"Блажен,
кто
посетил...”
25 "Карманьола "
—
францу зска я
революцион­
ная песня, созданная восставшим народом
в Париже
в
1792 г.
в
связи
со
взятием
Тюи ль рий ск ого
дворца
и
падением
королевской
в ласт и.
У
Ч улков а
им еет ся
пьеса
под
эт им
названием
(на сюжет П.
Эр вь е).
В
1919 г.
она
бы ла
поставлена
на
сцен е
Государст­
венного
Показательного
театра
в
М оскв е.
26 А.
С.
Пуш кин.
Пир
во
в ремя
чумы
(1830).
27 Имеются в виду вожди якобинцев братья
Робес пьер ы — М акс имил ье н (1758—1794) и Огюстен
(1763—1794), а также Ж.
П.
Марат
(Мара) .
2вВ.
Б рюс ов.
Довольным
(1905).
Асса ргад он
—
в ернее,
Асархаддон
—
ассир ийск ий
царь
(680—669
до н.
э.).
29 Цитируются вторая и четвертая строфы сти­
хотворения
В.
Брю со ва
"Б лиз ки м” (1905).
596


Комментарии
“Цитата из стихотворения В.Б рюсо ва
"Б ра­
тья м
соблазненным”(1899).
31Цитатаиз"Книги от основания города”(XI)
римского историка Тита Ливия (59дон. э. — 17 н. э.).
ЛЕОНИД АНДРЕЕВ
'Борис Константинович Зайцев (1881—1972)
—
писатель,
ра бо тавши й
в
ру сле
импрессионисти­
ческой
прозы.
Его
тв ор честв у
Чулко в
посв я тил
с та­
тью
"Оправдание земли”,
а
в
марте
1920 г.
об­
ра т ился
к
нему
с
посланием
(Стихотворения Гео­
р гия
Чулкова).
2ТанН.
Л.
или
Тан
В.
Г. (наст,
имя
Богораз
Влад ими р
Ге рма нов ич;
1865—1936) — писатель,
эт­
нограф, общественный деятель,
один из зачинателей
изучения
народов Севера.
В
1906г.
им
бы ли
нап ис а­
ны "Дни свободы" — повесть, посвященная
мо ск ов­
ским
со быти ям
первой
ру сск ой
революции.
3А.
С.
П уш кин.
Путешествие
в
Арзрум
(1835).
4 Аполлон
А лек сандр ович
Григорьев
(1822—1864) — поэт, л итер атурн ый
кр итик.
5 Перу Г.
Успенского
принадлежит
цикл
очер­
ков
"Власть земли” (1882).
‘Понятие "г ол убо й
ц ве ток”
служит
син он и­
мом
недостижимой
мечты;
возникло
благодаря
главному символу
неоконченного
произведения
Но­
валиса
"Голубой цветок".
7Блок высоко оценил драму " Жи зн ь
человека”
в статье "О драме”(1907),ноужевстатье”Ирония”
(1908) он писал о содержащейся в ней ” кос ми ческ ой
провокации”. Сам Чулков в рецензии на спектакль
этого
те атра
подче ркив ал
своеобразное
художест­
ве нное
реш ени е
режи ссе ра
(см.:
Тов а рищ.
1907. 24
февраля.
No
200).
8 Валентин Александрович Серов (1865—1911)
—
ру сский
живописец
и
график.
9 Северные Цветы (Ас сир ийск ие)
—
аль ман ах,
в
котором печатались преимущественно символисты.
10 Речь идет о первой жене Л.
Н.
Ан дре ева
Александре Михайловне Андреевой (урожд.
Велигорс-
кой;
1881—1906), смерть которой он тяжело пережи­
вал
(см .
вы ше
по
тексту).
"Это определение весьма показательно для
Чулкова.
Через
все
его
творче ство ,
начиная
с
пове­
сти
”Слепые”
и
кончая
пр изн ани ем: ”...ли чная м оя
жизнь (...) была слепая.
И до сего дня я влачу
бре мя
моей слепоты
и греха" (ОР ГБЛ. Ф. 371. Карт. 2. Ед.
хр.
31. Л . 2), проходит мотив религиозной слепоты
человека.
АЛЕКСАНДР
БЛОК
1 След этого события можно отыскать в архи­
ве
Чулкова (РГАЛИ.
Ф. 548.On. 1. Ед.
хр. 52. Л. 9),
где
хранит ся
рукоп ись
его
сонета
"Третий завет”
с
посв я ще нием
Вя чеслав у
Иванову,
п омечен ная
16—18
ав г уста
1924 г. :
Как
опытный
бретер
в лад еет
шпагой.
Т ак диал ектико й вла дееш ь
ты;
Ты
строи ш ь
проч н ые,
как
сталь,
мосты
Над
без дною
с
вел икою
от ваг ой.
Пат риот иче ским
иль
крас ным
флагом
Отмечены
дор оги
красоты,
—
Под
знаком
белизны
иль
черн от ы:
В руках художника
все
ст анет
благом.
Антиномический прекрасный ум,
—
Великолепны
зо лоты е
сет и
Готических средневековых
дум.
Но
с лы шишь
ли,
поэт,
вели кий
ш ум?
То
— крылья
ангелов, —
и
мы,
как
дет и,
Поем
з арю
и ных
т ысяч елет ий.
1 Михаил Сергеевич Соловьев (1862—1903)
— педагог,
перев одчик ,
издатель
произведений
В.
С.
Соловьева.
3 Эмилий Карлович Метнер (1872—1936) — му­
зыкальный
кр итик,
ж урн али ст,
философ,
руководи­
те ль
издательства
"Мусагет”; брат Николая Кар­
лов ича
Метнера
(1879/80—1951) — композитора
и
п иан иста,
создателя
жа нра
фортепьянной
сказки;
с
1921 г.
—
в
эм игра ции .
4 Сохранилась статья Чулкова "А в том атич ес­
кие
записи
Вл .Сол овь ева” (Архив ИМЛИ).
3 Дева радужных ворот — одно из обозначе­
ний
Софии,
мифологемы,
положенной
в
основу
ре­
лигиозного
учения
В.
С.
Соловьева.
6 "Нечаянная радость” —
втор ой
сбо рни к
с ти­
хов
А.
Блока
(1907); "Снежная ночь"
—
название
треть ей
книги
А.
Б лока
(1912).
7 Имеется в виду известный портрет поэта,
напис анны й
Со мо вым
(цв .
кар анда ш,
гуашь)
в
1907 г.
9 Андрей Николаевич Бекетов (1825—1902)
—
уч ены й-бота ник,
дед
А.
Б лока
по
мате ринс кой
линии.
Но
родные
находили
у
Б лока
сходство
не
с
н им,
а
с
другим
дедом
по
отц овск ой
лин ии
—
Л.
А.
Блок ом .
* Франц
Фели ксо ви ч
К убл ицки й-Пио тту х
(1860—1920) — гвардейский офицер,
отчи м
А.
Блока.
10 Константин
Ник олаевич
Лео нтье в
(1831—1891) — прозаик,
п убли ци ст,
ли тературн ый
критик.
11 А.
С.
П уш кин.
Руслан
и
Людмила.
12 "Последние дни императорской власти"
на­
писа ны
А.
Блоком
по
мат ери ал ам
работы
в
Чре­
зв ы чайной
следственной
коми сси и
по
расследова­
нию
дей ств ий
цар ских
министров
и
других
вы сших
чинов ников
в
1917 г .,
в
которой
он
со трудн ичал ;
сам и
ма териа лы
опуб лик ов аны
в
1921 г.
13 Юлия Аделаида Рекамье (1777—1849)
—
ф ран цуз ская
свет ска я
кр асав ица,
хоз я йка
извест­
ного
сал она .
14 Люцифер (о т ла т. lux (lucis) — свет и ferre —
но сить ,
букв,
светоносец)
—
одно
из
и мен
дья в ола;
в
ант ичных
пре дани ях
счит ался
сыном
Авроры,
его
именем
б ыла
наз ван а
утренняя
звезда
В енера.
13О " г орьком
запахе"
м инд аля
А.
Б лок
п исал
в
ст их отворе ни и
”3десь в сумерки в конце зимы”
(1909) и в статье "О
современном
состоянии
рус ск о­
го
символизма” (1910). "Горький миндаль"
—
на­
звание
пов ес ти
Г.
Чулк ов а
(1935).
“Речь идет об исследованиях Д .
С.
Мереж­
ков ск ого
"Л.
Толстой
и
Достоевский", т.
I—II
(1901—1902), "Го го ль и ч е р т" (1906).
17 Это изречение Розанова стало известно (в
нескольк их в ариан тах), в ероят но,
в
ус тной
передаче;
в
его
произведениях
оно
не
обнаружено.
Антон
В ладимирович
Кар та шев
(1875—1960)
—
рели гио зн ый
мы сли тель ,
истори к
цер кв и,
од ин
из
руководителей
Религиозно-философского
обще­
ств а
в
Пете рбу рге .
В ладим ир
Васильевич
Успе нски й
—
богослов,
профессор
Петербургской
духовной
академии.
Александр
А л екса ндров ич
С мирн ов
(1883—1962) — поэт,
исто рик
зарубежных
литера­
ту р,
перев одчи к.
В л адимир
А лек сеев ич
Пестовский
597


Комментарии
(псевд.
Пяст;
1886—1940) — поэт,
п ерев одчик,
ст и­
ховед,
ме му ари ст.
19 Так подписывала статьи 3 . Н .
Г иппиус.
20 Имеются в виду религиозно -ф ило соф ск ие
собрания,
открывшиеся
в
Пете рбу рг е
в
1901 г.
В Со­
вет
"собраний”
вошли
епис коп
С ер гий,
Д.
С.
Ме ре­
ж ков ский,
В.
С.
Миролюбов,
В.
В.
Розанов,
В.
А.
Т ернав цев .
Основной
цел ью
об щес тва
было
возрож­
дение
и нтеллиг енц ии,
претерпевающей
нрав ств ен­
ный
кр изи с,
на
п очве
истинного
христиан ств а.
21 Валентин
А л екса ндров ич
Тернавцев
(1866—1940) — писатель -б ог ос ло в,
ч ино вник
осо­
бых
поруче ний
при
обер-прокуроре
Синода
(с
1907 г. ).
“Чулков утверждал,
что , "отмежевываясь от
общественности,
Сологуб,
помимо
св оей
в оли,
ей
слу жил ” ("Памяти Ф.
Сологуба". На вечере в "Об­
ществе
друзей
кн и ги " // Вечерняя Москва.
1928. 16
января.
No
13).
В
ав г усте
1920 г.
Чулков
напис ал
послание
"Федору Сологубу":
Ты
иронической улыбкой
От
злых
навет ов
огражден
И на дороге
скользко-зыбкой
Не утомлен
и
окрылен .
Ты
искуш аешь
—
иску шае м
—
Гадаешь —
не разгадан
сам ,
Пренебрегаешь
светлым раем,
Кадишь таинственным
богам.
Но
ты
предвидел
все
печали
И муку
пламе нных
ночей,
Когда
ключи тебе
вр уча ли
От
за кол до ванны х
д верей .
(Стихотворения Георгия Чулкова)
23 Сенакль — зала,
где
проходила
Т айная
Вечеря.
24 Несколько измененные слова А.
С.
Пушки­
на,
известные
в
п еред аче
В.
А.
Жу ков ск ого
в
его
стат ье
"О поэте и современном его значении".
23 Венедикт
А л екса ндров ич
Мя кот ин
(1867—1937) — историк и публицист,
после
1917 г.
—
эм иг рант.
мОде ге тик а
(греч.) — руководство, путеводи-
тель ств о.
27 Г.
Чулк ов
имеет в
виду свои личные отноше­
ния
с
А.
Блоком
и
3. Н.
Гиппи ус.
28 Отречение Блока от " ми сти ческог о ан арх из­
ма”
б ыло
официально
подтверждено
в
его
"П ись ме
в
редак ци ю" (В есы.
1907. No 8): "...в ыс око ценя т вор­
чес тво
Вячеслава
Иванова
и
Сергея
Городецкого,
с которыми я попал в одну клетку,
я никогда не имел
и
не
имею
ничего
общего
с
"мистическим анархиз­
мом” ,
о
чем
сви дете ль ству ют
мои
ст ихи
и
проза”.
п "Литературное
обще ств о ”,
или
"Общество
литераторов”,
основано
в
Пе тер бур ге
в
1892г.
Док­
лад
Бл ока
носил
название
"Обожествление народа
в
литературе”,
предложенное
С.
А.
Венгеровым.
“Чулков говорит о своей статье ”Memento
mon” (Реч ь .
1908. 22 де кабр я.
No
315).
31 Дмитрий Иванович Писарев (1840—1868)
— русс кий
публицист
и
ли тератур ны й
кр итик,
рево­
люционный
демократ;
одна
из
программных
работ
—
"Ра зруш е ние эстетик и” (1865).
32 ”Овца без стада” (1877) — очерк Г .
И.
Ус­
пенского,
в
котором
отразились
в печат л ения
автора
от
встреч с
на родн ик ами
за
гр ани цей.
“Чулков ошибается относительно даты чте­
ния
до кл ада
Б лок ом:
он
был
п ро читан
30 декабря
1908 г.,
а
стать я
Чу лков а
появилась
в
”3олотом
руне"
в
1909 г., No 1.
34 Подразумеваются " В ыбр анны е
ме ста
из
пе­
р еписки
с
друзьями”
Н.
В.
Гоголя,
кото ры е
цитиру­
ю тся
Блоком
в
ста тье
"Народ и интеллигенция”.
33 "Белые ночи”
—
пе тербур гск ий
аль манах,
вышел
в
св ет
в
1907 г .;
ре дак торы
—
А.
Блок,
Г.
Ч улков .
Г.
Чулков
не точ но
воспроизводит
наз вание
пьесы
Ф.
Сологуба
" П обед а с ме р ти” (1908); пароди­
ров ан ие
п оэтиче ски х
м оти вов
блоковской
поэзии
можно
обнаружить
в
репл иках
Поэ та,
являющегося
действующим
лицом
пролога.
36 "Одна ночь” — н езак онченн ый рас сказ
Г. Чу­
лков а.
Рукопись
хран ится
в
РГАЛИ.
"Белая ночь”
—
стихи,
да тиро ван ные
А.
Блоком
28 мая 1908
г.
37 Над статьей о Е.
А.
Баратынском
(1800—1844) Г.
Чул ков
работал
в
середине
1910-х
годов
(черновик хранится в РГАЛИ) .
38 "Роза
и
крест ”
—
драма
А.
Блока
(1912—1913).
39По-видимому,
им еетс я
в
виду
Эдгар
Ал лан
По.
40 ”Белая лилия”
—
пь еса
В.
Соловьева
(1880),
впер вы е
опубликованная
в
1893 г.
41 "Оправдание добра” —
богословское
с очин е­
ние
В.
Соловьева
(1897).
ФЕ ДОР
СОЛОГУБ
1 Виктор Петрович Буренин (1841—1926)
—
по эт-са тири к,
фельетонист
и
критик.
2 Статья
"Светлеют
дали"
опубли ков ан а
в
"В есах” (1904. No 4).
3 Портрет,
написанный замечательным
худож­
ником
Б орис ом
Михайловичем
Ку ст одиев ым
(1878—1927) в 1902
г., был воспроизведен в сборнике
стихов
Ф.
Сологуба
"Пл амен ны й кр уг” (1908).
4 "Платоновские"
бесед ы
—
беседы,
кот оры е
вел
на
фил ософ ски е,
пол ит ическ ие
и
р елиги озн ые
тем ы
со
своими
ученикам и
Платон
Афинский
(428
или
427—348
или
347 до н.
э .).
sАреопаг (от
греч.
ApeioÇ HayoÇ— Аресов
холм)
—
высш ий
орг ан
судебной
и
пол ит ической
власти
в
древних
Афинах.
‘Имеется в виду одна из "суббот”
в
театре
В.
Ф.
Ком ис са ржевск ой ,
ко гда
читалась пьеса Соло­
губа
"Дар мудрых пчел".
7Ср.: "...и на ложе,
при го товл енн ом
будто
для
Вен еры
или
царицы
Кле оп атры,
пол улеж ал
седой
ч ело век...
—
Заче м
вы
уст рои ли
ему
такое
п оэт ичес кое
лож е?
—
Я
же
не
знал,
к акого
он
в ида
и
в оз рас та...
Повернув
свое
бледное
с
лоснящимся,
как
у
пок ойни ка,
лбом
лиц о
на
минуту
к
шепчущимся,
перевернув шумно и
неспешно страницу, сидящий на
ло же
снова
на чал ...” (Кузмин М.
Картонный
домик.
// Белые ночи .
Сп б., 1907.
С.
123—124).
Великий
че т верг
—
де нь
страстной
не дели ,
ког да
служится
литу рги я
Васи лия
Великого;
в
Е ван гелии
этому дню
со от ветс тву ет
Т айная
Вечеря
и
Моление
о
чаше.
“Имеется в виду стихотворение М.
Кузмина
”Куранты любви”,
позже положенное
им на музыку;
в пер вые
опубликовано
в
"Весах” (1909. No 12).
9 Анастасия
Н икол аевна
Чебота ревска я
(1875—1922) — прозаик,
кр ит ик,
п ерев одчица .
10А.
С.
П ушкин .
По эту
(1830).
598


Комментарии
"Оч еви дн о,
подразумевается
с ти хотво рен ие
Ч улко ва
"Песня” ("Стоит шест с гагарой...”).
12 Стихотворение
"Дарованный
тебе,
Гео­
ргий...”
опубликовано
в
собрании
сочи нен ий
Ф.
Сологуба,
т.
XVII, с.
215, датировано 29
де каб ря
1913 г.
13См.: Перевал.
1906. No 1. С. 40—42.
"Здесь Ф.
Сологуб
о тсыл ает
адр ес ата
к
своей
статье
"Истинно русские люди” (Новости и Бир­
жевая
г аз ета.
1905. 17
января.
No
10.
С.
2).
Ср.:
"Существует в России не очень многочисленная,
но
довольно шумливая
и самоуверенная
группа людей,
к отора я
отличаетс я
тем ,
что
н астой чив о
ув еря ет
в сех
и
каж дого:
—
Мы
—
и стин но
рус ские
люди.
Наш
образ
мы слей ,
—
и
только
наш ,
—
основан
на
иск онн о
русских
началах.
Только
не
р усские
л юди
мог ут
думать
несогласно с
нам и.
Всех,
не
согласно
с
нами
мыслящих,
следует
презирать
и
ненавидеть,
так
как
они
—
враги.
Вн утренни е
враги.
И
они
заодно
с
внешними
в ра гами.
Толь ко
еще
опас нее".
15 Монада — понятие,
используемое
в
ря де
фил ософск их
систем
для
обозначения
конс тр уктив ­
ных
эле менто в
бытия.
16 Нарцисс — в древнегреческой мифологии
прекрасный юноша,
нак аз анны й
бог ин ей
любви
Аф­
родитой
за
то,
что
отве рг
с трас ть
нимф ы
Эхо :
он
в люб ился
в собственное
отражение в
в оде
и
ум ер
от
не раз деле нн ой
любви.
На
месте
его
ги бели
вырос
цветок
на р цисс.
17 "Из плена" — книги с
таким
названием у
Чу­
л кова
нет ,
но
она
бы ла
объявлена
в
брошюре
"О
ми стиче ском
ан архи зм е".
12 Стихотворение помечено 29
ноября
1892 г. ,
27 января 1900
г.
(Федор Сологуб .
Стихотворения.
Л., 1975. С. 240).
”Ф.
Сологуб.
"Давно в степи блуждая ди­
к о й ...” (1904) (Федор Сологуб.
Стих отв ор ени я.
С.
302).
20 Правильное название стихотворения ”3ем-
ле”.
Ч улков
приводит
н еточ но
седьмую
строку:
у Сологуба — ”детей святого
Ф еба " (Федор Сологуб.
Стихотворения.
С. 322).
21 "Р аб фр анц узски й ил ь г ерман ски й..." (1914)
(Федор Сологуб.
Стихотворения.
С . 391).
22 Федор Сологуб.
Собо рн ый
б лаг овес т.
Пб .,
1921. С. 3 4.
23 Речь идет об А.
М.
Ремизове,
ко то рый
был
организатором
"Обезьяньей Великой и Воль­
ной
па ла т ы" (сокращенно — Обезвелволпал)
и
ее
б есс мен ны м "ка нцеля риусо м", с чем и были связаны
его
мног очислен ны е
ми сти фикац ии.
24 Переписка по этому поводу сохранилась
в
архи ве
Чул ков а
в
ГБЛ.
Письмо
Соло губ а:
6 февраля 1911 .
Д ор огой
Геор гий
И ванович ,
Яс
большим огорчением узнал,
что Вы
про дол­
жа ете
по ддерж иват ь
отношения
с
г р(аф ом)
Алек­
сеем
Ник(олаевичем)
Толс тым.
Образ
де йств ий
г рафа
Ал(ексея)
Ник(олаевича)
Толстого
вынуж­
дает
м еня
не
по сещ ать
тех
домов,
где
он
пр инят .
Преданный
Вам
Федор
Тетерников".
(ОР ГБЛ.
Ф. 371.
Карт. 4. Ед.
хр. 76. Л. 34).
В
о твете
Чулков
объясняет,
что
не
раз
проис­
ходили ссоры
с
кем-то из
общих знакомых,
но
ни ко­
гда
не
бы ло
требования,
чтобы
"знакомые прекра­
щ али
отношения
с
теми,
кто
п осс ори лся
с
нами".
И
да лее
у т о чня ет : "чтобы судить человека,
надо
выяснить его преступный
"образ действий" и
выслу­
шать
его
самого”,
а
также
уверяет,
что
"уважает,
ценит, любит"
и дорожит
добрым
отношением
к се­
бе
Сологуба
и,
к онечно ,
предпочтет
п одд ержи вать
отношения
с
н им,
а
не
с
графом
Тол стым ,
с
кото­
рым познакомился
недавно, но отказывается
офици­
аль но
заявить
ему ,
что
не
будет
п рини мать
его
у
себя
(ОР ГБЛ .
Ф. 371. Карт. 2.
Ед.
хр.
27. Л. 1).
23 Возможно,
подразумевается
стихотворение
"И я провел безумный год..." (1907), в котором есть
строка
"И вьется шлейф,
как
хв ост
ко ме ты...” .
26Л.
Б лок.
П оэты
(1908).
27 Апостол Петр (гре ч.
тсетро^
—
к амень )
(Си ­
мон
из
Бетсаида)
—
оди н
из
двенадцати
апостолов,
о
к оторы х
гов ор ится
в
Е ван гелии.
Пос ле
смерти
Х рис та,
д авше го
ему
ара мей ск ое
имя
Кефас
и
кл ю­
чи
от
небесного
царств а,
сто ял
во
главе
и ерус а­
ли мск ой
пер в ичной
общины,
пр опо вед овал
в
Анти­
охии,
М.
Аз ии
и
Коринфе,
оста ви л
Послания,
во­
шедшие
в
книгу
Нового
завета.
При
им пе рато ре
Неро не
с тал
же ртв ой
пре сле дов ани я
хри стиан
в
Ри­
ме
(между 64
и
67 г.).
Пар ад из
—
рай ,
царствие
небесное.
СОВРЕМЕННИКИ
1 "Зеленый сборник" в ыше л
в
Петербурге в
1905
г.
Вячеслав
Рудольфович
Мен ж ин ский
(1874—1934)
—
видн ый
партийный
деятель,
член
РСД РП
с
1902
г.;
при
советской
власт и
—
Председатель
ОГПУ
с
1926 г.
2 "Крылья"
—
Весы.
1906. No 11.
3 Портреты Кузмина ( оди н
—
ак ва рель ю,
вто­
рой
—
гуашью)
написаны
в
1909 г.,
представляют
собой
варианты;
по ртре т
Блока создан
в
1907 г. (ц в.
кар анда ш,
гу а шь); портрет Вяч.
Иванова
в
1906 г.
(карандаш).
4 Имеется в виду цикл "Але ксандр ийски е
пес­
ни ” (частично:
Весы.
1906. No 7;
целиком:
Сети.
М.,
1908). Александрия — город,
основанный
Александ­
ром
Македонским
в
IV в.
до
н.
э.
в
Ег ипте,
был
международным
торг овым
и
куль турны м
ц ен тром
Востока.
В
IV—V
вв.
наступил
экономи чески й
и
культурный
упадок
города.
Ниже: "Александрийс­
кая ”
эпоха
—
подразумевается
в ремя
”последнего
расц в ета
таинственного
города,
где
хра м
С ерап ис
в озн икал
ряд ом
с
храмом
Аг н ца ” (Книга о русских
по этах
последнего
десятилетия.
Под
ред.
М.
Гоф­
ман а.
Сп б., 1909.
С.
387); в переносном значении
—
эп оха
д екад анса .
5 "Пролог”
—
сб орни к
житий
святых,
п атер и­
ковых
легенд,
созданных
в
Византии
в
X—XI
вв.;
наз в ание
”Пролог”
на
русс ко м
я зыке
появилось
в
ре зу ль тате
ошибки
ре дак тор а,
принявшего
вступ­
ле ние
(пролог)
за
наз ван ие
сб орни ка.
Дж ов анни
Джакомо
Ка зан ова
(1725—1798) — "коро ль
ав ан­
тюристов”,
пи сат ель,
солдат,
дипломат,
священно­
служ ит ел ь;
ос тав ил
12 т.
мемуаров,
опубликован­
ных
пос ле
его
см ерти
(1822—1828), и книгу ”И с-
то рия
м оей
жизни”.
6 'Крестовые
сест ры ”
поя в ились
в перв ые
в
альманахе
" Шипо в ник” (1910. Кн.
13).
7 Первой публикацией А.
М.
Ремизова
был
расска з-п ричитан ие
”Плач девушки перед замуже­
ством”
под
псевдонимом
Н.
Молдаванов
(Курьер.
1902. 8 сентября.
No
242).
599


Ком мент арии
• Павел Елисеевич Щеголев (1877—1931) — ис­
то рик
л итер атуры
и
революционного
движения,
драматург,
сц ена рист.
Ана толий
В аси лье вич
Луна­
чарский
(1875—1933) — советский государственный
и
партийный
деятель,
кр ит ик,
пу блиц ис т,
пи сатель ,
с
1917 г.
—
нарком
просвещения.
9 Юрий Никандрович Верховский (1878—1956)
— поэт,
литературовед,
п ер ево дчик.
10 Пелей — мифический царь,
от
брака которо­
го
с
нимфой
Фети д ой
родился
Ахилл,
гер ой
гоме­
ровского
эпоса
"Илиада”.
11 Несколько ранее, 22 июля 1924
г.,
Чул ков
посвятил
Юр ию
Верховскому сонет:
По эта
серд це в лаж но,
как
ст ихия ,
Здесь
на
земле рожденных
Неб ом
вод.
В нем вечен
волн
вол шеб ных
хо ров од
—
Вопль радости иль
жалобы
глухие.
Немолчно
в
нем
звучат
струи
живы е,
Сам
о кеан
в
ином
как
бы
поет ,
В
ином
пот ок
круш ит
суров ый
ле д,
В
ином вздыбилась
водоп ада
выя .
А
ты,
поэт,
и прос т,
и
ве лич ав.
Так
озеро
в
таинственной
долине
Незыблемо
от
века
и
доныне.
П оэт
взы скате льный?
Ты
мудр
и
прав.
Любезен
мне
твой
безмятежный
нрав;
С лышн ей
грозы
безмолвие
пу стын и.
(РГАЛИ.
Ф.
548. О п.
1. Ед.
хр.
52. Л. 4)
12 Видимо,
речь
ид ет
о
не сог ласи и
В.
Пя ста
с
блоковской
оце нко й
революции.
После
чтения
Л.
Д.
Б лок
по эмы
"Двенадцать”
на
вечере
”Арзама ­
са”
в
Тенишевском
учили ще
в
1918 г.
от
выступле­
ний
отказались
В.
Пяст,
А.
Ахматова,
Ф.
Сологуб.
13 Сергей Абрамович Ауслендер (1886—1943)
—
прозаик.
Рецензировал
втор ую
книгу
рас ска зов
Г.
Чулк ов а
(Речь .
1910. 8 ма рта.
No
65).
14Кларизм (от
ф р, clair — ясный)
—
имее тся
в
виду
основная
иде я
статьи
М.
Кузмина
”О пре­
кра сной
яс нос ти* * (1910).
13 Алексей Николаевич Толстой (1882/83—1945)
—
прозаик,
драматург,
п оэт.
Написал
рецензию
на
вторую
кни гу
расс каз ов
Чул ков а
в
"Новом жу­
рнале для всех**(1910. No
18), в которой подчеркнул,
что творчество
Чул ков а
"созвучно эпохе революции
и
религиозных
движений**.
16 Чулков не совсем точен:
дебют
А.
Н.
То л­
стого
состоялся
в
"Новом журнале для всех** (1909.
No
1, рассказ ’*Архип**).
17 Чулков ошибается:
Л.
Н.
и
А.
Н.
и мели
общего
предка
—
Пе тра
Андреевича
Толстого,
спо­
движника
Петра
I.
‘•Статья Чулкова о творчестве А.
Толстого
"Проклятая десятина”
появилась
в
" От кликах” ,
No 6(Приложениекгазете "День”. 1914. 13 февраля.
No
43).
Ранее
им
была
опубликована
рецен зия
на
первую
книгу
пов ес тей
и
рас ска зов
А.
Н.
Толстого
(Новая жизнь .
1910. Де к абрь .
No
1), в которой кри­
т ик,
сравн ив ая
Толстого
с
Рубенсом,
тем
не
мене е
уто чня л,
что
пи сате ль
"смотрит на мир с полубес-
пе чным ,
полугрустным
изумлением”,
а
в
сум ерк ах
изображаемого
им
бы та
таится
" начало с трашн ое
и
в еч ное’*.
19 Елизавета Николаевна Званцева (1864—1922)
— художница;
в
1899г.
открыла в
Москве
художест­
венную мастерскую,
просуществовавшую
до
1906 г .;
затем
в
1909—1916
гг.
ею была
организована студия
в
Петербурге.
Е лена
И в ановна
Кармин а
—
худож­
ница; сотрудничала с
Е.
Н.
Званцевой
в
Пе тербург е.
20 Имеется в виду письмо с обращением ”Б л а-
годарю
В ас,
ми лый
брат Леонид”
от
19 ноября 1909
г.
(Толстой Л .
Н.
Пол и.
собр.
с оч.
Т.
80.
С.
203—204).
Чулков
мог
п рочи тать
его
в
издании:
Письма Л.
Н.
Толстого.
Под редакцией
П.
А.
Серги­
енко.
Т. 2 . М., 1911).
2’ Сергей
Геннадиевич
Нечаев
(1847—1882)
— участник российского революционного движения,
рук ово дит ель
тайного
об щес тва
"Н ар одн ая расп ра­
в а”,
сторонник
сам ых
кр айних
м ер,
в плоть
до убий­
ства.
Его
деятельность,
получ ивш ая
нари цатель ное
обозначение
" нечаев щ ина”,
подверглась
критике
деятелей
I Интернационала и русских револю­
цио неров .
22 Франциск Ассизский (1181 или 1182 —1226)
—
и та льян ский
проповедник,
осн ова тель
ордена
фр ан циск анцев ,
ав тор
религиозных
поэтических
прои зв еде ни й;
проповедовал
бедность,
ссылаясь
на
ран нее
христианство,
призывал
к
отказу
от
всякой
собственности.
23 Стихотворение Вяч .
Иванова
дат иро вано
3 декабря 1919
г.
Существует
вари ант
ст их отво ре­
ния ,
отличающийся
от
приведенного
Чулковым:
пе­
рвая
строка
—
"Д а,
сей
пожар
мы
поджигали...”
и
к онец
последней
с т рофы: ”Поет Трагедия: "Все
грех , // Что действие”,
Ж из нь: "Все за всех", //
А
В оля
д ейст в енн ая: "Действуй!”
24 Дмитрий Ильич Лещенко (1876—1939)
—
п рофе ссио наль ны й
революционер,
ж урналист ,
впоследствии
д еяте ль
советской
к инемато графии .
25 Ольга Давыдовна Каменева (1883—1941)
—
участница
революционного
движения,
жена Л.
Б.
Каменева,
сестра
Л.
Д.
Троцкого,
заведующая
Те­
атральным
отделом
Наркомпроса;
ра сст релян а
в
Орло вско м
це нтрал е
органами
НКВД.
Ал екс андра
М ихайл овна
Кол лонт ай
(1872—1952) — советский
государственный
деятель,
литератор,
публи цист .
КРИЗИС
ДЕКАДЕНТСТВА
1 Генрих Эдмундович Тастевен (1880—1915)
—
лите ратурн ы й
кр ит ик,
ж урн али ст,
сек рет арь
ре­
дакц ии
ж урн ала
"Золотое руно’*. Чулков в некроло­
ге
(Речь .
1915. 9 июля.
No
186) отмечал его надежду
на
к уль турно е
и
религиозное
возрождение
Р осс ии.
гПол ь
Фор
(1872—1960) — французский поэт,
драматург, деятель
культуры;
в
чер новик ах Чу л кова
сох ран или сь
переводы из П.
Фора (например, стихо­
творение
”Ты красивее всех. ..”).
Але кса ндр
М ер серо
(псевдоним Эсмер-В ал ьдо р)
—
фр анц узск ий
п оэт,
член
литературного
кру жка
"Аббатство”; в 1908
г.
жил
в
Росс ии ,
п ечат ался
в
ж урн але
"Золотое руно”.
3 Ницше и современный кризис”
—
Золотое
рун о.
1907.
No
7—9; ”Импрессионизм и новые ис ­
кания” —
Золотое
руно. 1908. No 7—9; "По звездам"
—
Золотое
руно.
1909.
No
6; "Возрождение стиля"
—
Золотое
ру но.
1909.
No
12, последняя статья
посвящена
разбору
тв орче ств а
Г.
Чу лков а.
4 "Р азобла ченная
магия"
—
Зол от ое
рун о.
1908. No 1.
3 "Фауст и мелкий бес" —
Речь.
1908.8 декаб­
ря.
No
301.
6 "Ар абе ски”
—
к нига
стате й
(М ., 1911); в ней
опубликована
ста тья
"Люди с "левым
у стремл ени ­
е м” (”О мистическом анархизме”).
7См.: Мир искусства.
1904. No 4.
600


Комментарии
* Сергей Павлович Дягилев (1872—1929) — те­
атральный
и
художественный
де ятел ь,
од ин
из
со­
здателей
художественного
объединения
и
ж урнал а
"Мир искусства*'.
Единомышленниками
Дягилева
по
эс те тичес кой
программе
ж урн ала
б ыли
худож­
ники
и
крит ики -ис кусст в ов еды
Але кс андр
Николае­
вич
Бе нуа
(1870—1960), Игорь Эммануилович Гра ­
б арь
(1871—1960)идр., а также литераторы — Д.
С.
Мережковский, 3. Н.
Гиппиус,
С.
Андреевский.
9О значении **поэзии
уверенности”
Чул ков
размышлял в своей книге **Анархические идеи в
др а­
мах
Ибс ен а” (1907), в частности,
анал изи руя
пье су
драматурга
"Претенденты на корону”.
10 Чулков намекает на таких представителей
поэзии
80-х годов,
как
С.
Г.
Ф руг,
А.
А.
Голе нищ е в-
Ку туз ов,
П.
И.
Вейнберг,
С.
А.
Андреевский.
В
то
же
время
он
с
восхищением
пи сал
о
Н ек расов е,
"открывшем в стихе целый мир новых мелодий**
(Около быта //
Чулко в
Г.
Покрывало
Изиды.
М.,
1909. С.
114).
11 Пиррова победа — от имени эпирского царя
Пирра (319—273 до н.
э .), одержавшего в 279 г .
до н.
э.
победу
над
рим ля нам и,
стоившую
ему
чрез ме р­
ных
усилий;
означает
сомнительную
победу,
не
оп­
равдывающую
п ринес енны х
рад и
нее
жертв.
12См.: Мир искусства. 1899. No
13—14.
13 "Особое чествование Пушкина" —
с татья
В.
Соловьева;
опубликована
в
"Вестнике Европы**
(1899. No 7) под заголовком ” Пи сь мо
в
редакцию”;
о снов ная
ее идея
—
кр ит ика
п опы ток
Розанова
об ъ­
явит ь
П уш кина
”ненужным”,
н амере ния
Минского
изобразить
поэта
**своим единомышленником” . " П о
ту
с тор ону
доб ра
и
зла"
—
название
работы
Ф.
Н ицш е (1886).
14 Чулков,
види мо ,
имеет
в
в иду
статьи
Д.
В.
Философова
"Серьезный разговор с ницшеанцами
(ответ г .
С олов ье ву)” (1899. No 16 —17), В.
Розанова
”Еще о смерти Пушкина” (1900. No 7—8), *’К лекции
г.
Вл.
Соло в ьев а ” (1900. No 9—10).
13 Соловьевцы — так называли себя последова­
тели
учения
и
и дей
В.
С.
Соловьева
—
А.
Б лок,
Андрей
Белый,
С.
М.
Соловьев,
Элл ис.
Сер гей
Кон­
стантинович
Мак овс кий
(1877—1962) — поэт,
худо­
жественный критик,
редактор
**Аполлона” .
'* Константин
Е горов ич
М аков ский
(1839—1915) — русский художник -п ередв и ж ник ,
тя­
готевший к
академизму,
мастер жанрового
полотна,
п ортрета;
б рат
знаменитого
передв и жн ика
Влади­
м ира
Е горов ича
Маковского
(1846—1920).
17 Евгений
Ал екс еев ич
Знос ко- Боров ский
(1884—1954) — драматург,
те ат рове д.
11 Александр
Н икол аевич
С кря бин
(1871/72—1915) — композитор и пианист .
19"Тихие Песни"— название первого сборника
(1904) И .
Ф.
А нне нск ого ; "Парнасцы и Проклятые"
—
сбо рник ,
к уда
вошли
его
переводы
из
Горация,
Г.
Лонгфелло,
Ш.
Бодлера,
П.
В ерл ена,
Ш.
Леконт
де Лиля,
Сюлли-Прюдома,
А.
Рембо,
С.
Малларме,
Ш.
К ро,
Т.
Корбьера,
М.
Рол лин а,
Ф.
Жамма
и
др.
Парн ас цы
—
г руппа
ф ранц узс ких
п оэтов ;
назв ани е у тверд ило сь
по сле
вых ода
сборников
"С о­
вр ем енн ый Парн а с” (1866, 1871, 1876), в нее входили
Т.
де
Банв иль ,
Л.
Дь ерк с,
Ф.
Коппе,
К.
Ме нде с,
Сюлли-Прюдом
и
др., ориентировавшиеся на эсте­
тические
принци пы
Т.
Готье
и
Ш.
Леконт
де
Лиля .
"Проклятые поэты" —
это обозначение неразрывно
связано
с
именами
Т.
Корбьера,
С.
Малларме,
А.
Рембо,
М.
Деборд-Вальмора,
О.
Ви лье
де
Ли ль-
Адана
п осле
поя влени я
книги
лите ратур но- кр ити­
ческих
ста тей
П.
Ве рлен а
(1884) с таким названием,
в
ко то рой
содержались
очерки
о
них .
20 "А кадеми я ст иха"
—
та кое
название
по­
лучили
заседания
"Общества ревнителей художе­
ственного
сл ова”
в
редакци и
”Аполлона”
с
осен и
1909 г.
21 Так определил Чулков статьи И.
Анненско­
го,
объединенные
общим
заглавием
”О современ ­
ном
лиризме” (Аполлон.
1909.
No
1—3), в которых
разбирались
с тихи
М.
Ша гиня н,
А.
Герц ык,
Л.
Ст о­
лицы,
Т.
Щепк иной- Купе рн ик
и
др.
20"Тишина" — Аполлон.
1909. No 3.
”ВЕСЫ”
1 Чулков передает содержание эпизода 6 г ла в ы
IV части романа Ф.
М.
Достоевского
”Идиот”
(1868).
1 Антон Крайний — псевдоним 3.
Н.
Г иппиус.
О бри Б ердс лей (1872—1898) — английский рисоваль­
щик
и
гр афик
стиля
модерн.
3В.
Брюсов —
”3.
Н.
Г ип пиу с” (1901).
4Статья " Ключи
Тайн"
открывала
первый
но­
мер
ж урна ла
”Весы” (1904).
5 Натюризм — течение, в оз никш ее к ак
реакция
на
символизм,
де кла рир овал о
воз врат
к
п риро де;
его
ман иф ест
(автор Сен -Ж орж
де
Б уэл ье)
был
оп у­
бли ков ан
в
1897 г.
Гуманизм
—
т ече ние,
близкое
к
натюризму;
в
1902г.
под
та ким
названием
появи­
лась с тать я
Ферн ана
Гре га
(1873—1960). Ин тегр из м
тре бо вал
от
искусства
утра ченн ой
целостности.
‘Статья,
посв ящ ен ная
**Весам”,
впер в ые
на пе­
чатана
в
”Аполлоне” (1910. No 7).
ХУДОЖНИКИ
1 Мстислав
Валерианович
Доб уж инс кий
(1875—1957) — художник;
им
оформлены
книги
Чулкова ”О мистическом анархизме**, ”Тайга” (Дра­
ма
в
трех
а кта х).
Сп б., 1907; "Весною на север”
(Лирика).
С пб ., 1908.
Ев г ений
Е вге ньев ич
Лансере
(1875—1946) — живописец и график;
оформлял
сборники
*’Факелы”; в 1910
г.
Чулк ов
посвятил
ему
сонет:
Мир полюбил,
взыск ате льный
худ ожн ик,
Т воих
карти н
живую
кр асо ту,
—
Ия,
б егле ц,
пустынник
и таежник,
У видел
в
них желанную
мечту.
Я варвар
злой,
т айги
слеп ой
заложник;
Ты
—
сын
изы сканных
вр емен:
но
чту
Твой
нежный
дар,
То ржест венны й
Треножник
Не
покол еблю .
Тайную
черту
В гармонии рисунков
я
заметил,
Тобою
с озда нных.
И вот
пленен
Я знаком
тем ,
которым
ты
от мет ил
Искусство
милое.
Заво рож ен
Нежданно я,
средь
буй ных
восклицаний,
Безмолвием
плас тич еских
исканий.
(РГАЛИ.
Ф.
548. On. 1. Ед.
хр.
56. Л. 53).
Лев
С амойлови ч
Бакст
(наст ,
фа мили я
Розен­
бер г;
1866—1924) — живописец,
г рафи к,
теат раль ­
ный
художник.
Степан
Петрович
Яремич
(1869—1939) — художник,
искусствовед,
коллекци ­
онер,
муз ейны й
работник.
Ва льт ер
Ф едор ович
Ну­
ве ль
(1871—1949) — композитор -л ю би тел ь ,
служил
чинов ни ком
особых
пор учени й
К анц еля рии
мини­
сте рств а
Императорского
двора .
Альфред
П авло вич
601


Комментарии
Нурок
(псевд.
Силэн;
1860—1919) — ревизор госуда­
р ствен н ого
к онтрол я
по департаменту
армии
и фло­
та,
авто р
ст атей
и
заметок
на
злободневные
темы
к уль ту рной
жизни.
2 Возможно,
здесь
с од ержи тся
намек на
крити­
ка
Петр а
М оисе еви ча
Пильского
(1876—1942), опуб­
ликовавшего
н еско лько
язвительных
фел ье тон ов
о
тв ор чест ве
Ч улк ова;
он
изредка
подписывал
св ои
стать и
псевдонимом
Петроний.
3 "Дама в голубом"
—
наз ван ие
картины
Со­
мова,
созданной
в
1897—1900
гг.; на портрете изоб­
ражена
Е.
М.
Мартынова.
4 Евгений Александрович Лансере (1848—1886)
—
ск уль пто р,
раб ота вш ий
в
основном
в
жанро в ой
скуль пт уре.
3 Екатерина Николаевна Лансере ( уро жд.
Бе­
н уа)
—
ж ена
Е.
А.
Лан сере;
в
юности
з ани мал ась
живописью.
6 Николай Евгеньевич Лансере (1889—1942)
—
а рхи тек тор
и
гр а фик,
бр ат
Е.
Е.
Лан сере .
7 Зинаида Евгеньевна Серебрякова (1884—1967)
—
жи воп исец;
Чулк ов ым
нап исана
"Эле гия ”
с
по­
священием
3.
Е.
Серебряковой,
где
есть
та кие
стр оки :
. . .Я вспоминаю дом ,
поля
и тихий
сад.
Где
ты
являлась мне
порою,
—
И вновь
с ияет
мне
призывно-нежный
взгляд
Путе во дя щею
звездою.
И верю
сн ова
я,
что
пу ть
один
—
лю бов ь,
И светел
он,
хо тя
и
зыбок;
И прелесть
тайная
мне
снится
вн овь
и вновь
Тво их
загадочных улыбок.
(Сочинения .
Т. 4. Спб.
1911.)
В
1910 г.
ей
был
посвящен
сон ет,
заверша­
ющийся
слов ами :
В улыбке
Вашей
ночь
и
милый
день
Венчались
тайно.
Джио тто
ли
в
ней
нежность?
Иль
Ви нчи
в
ней
безумная
мятежность?
(РГАЛИ.
Ф.548. Оп.
1. Ед.
хр.
55. Л. 97.)
8 Кроки { фр. croquis) — эскиз,
набросок.
’ Имеется в виду стиль Алексея Гавриловича
Ве нец и ан ова (1780—1847) — русского живописца, с о ­
зд ате ля
идеализированного
п оэтич еско го
образа
крест ь янс кой
жизни.
' ° Я ко по Т инто ретт о (1518—1594) — живопи­
сец,
п ред став и тель
вен ецианск ой
школы.
"Вениамин
Па влович
Белк ин
(1884—1951)
—
график
и
ж ив описе ц.
"Валентина Семеновна Серова ( уро жд.
Б ерг­
ман;
1846—1924) — пианистка и композитор,
жен а
композитора
и
музыкального
кр итика
Ал ек сан дра
Ник олае вич а
Серо ва
(1820—1871). Валентин Алекса­
нд ров ич
Серов
(1865—1911) — живописец и график.
"Анна
С ем еновна
Гол убк ина
(1864—1927)
— скульптор.
"Конфуций (о к. 551—479
до
н.
э.) — древнеки­
т айск ий
м ыс лител ь,
осн ов а тель
религиозно-фило­
софского
учения
кон фуци анст в а,
ставшего
духовной
осн ов ой
Кит айс ко го
го су дар ства
на
более
чем
два
тысячелетия.
Магомет
—
основатель
ислама
Му­
ха м ме д (ок. 570—632), почитается в исламском мире
как
п ро рок.
15 Роден Огюст (1840—1917) — французский
скульптор.
16А.
А.
Фет .
На
книж ку
стихотворений
Тют­
чева
(1883).
17 Елизавета
Сергеевна
Кру глик ова
(1865—1941) — художница,
график.
18 См.
вступительный
ком ме нт,
к
статье
" Де­
мон ы
и
современность"
в
разделе
"Мысли о сим­
волизме...”.
Чулков
всю
жизнь
высоко
цени л
Воло­
шина.
Создавая
св ою
автобиографическую
п оэму
”Весенний лед", он ориентировался на "Пи сь мо”
М.
Волошина.
19 Мафусаил — в Библии дед Ноя,
проживший
по
преданию
969 лет.
ТЕАТРАЛЬНЫЕ
ЗАМЕТКИ
‘Имеется в виду театр,
осн ован ны й
в
1882 г.
Ф.
А.
Коршем
(располагался в Богословском пер. ,
ныне
улиц а
Мос кв ина); в репертуаре — классика
и
легкие развлекательные
пьесы.
2 Гликерия Николаевна Федотова (1846—1925)
—
трагическая
актриса;
в
труппе
Малого
те атра
—с
1863г.
Алек са ндр П авл ович Л енск ий (1847—1908)
—
акт ер,
реж ис сер,
педагог.
Фе дор
П ет рович
Горев
(наст ,
фами лия
Васильев;
1850—1910) — актер мо ­
сковских и
провинциальных
те атро в.
В ладимир
Ал е­
кс андрович
Макшеев
(1842—1902) — комедийный
и
хара кт ерны й
актер.
3 Владимир Александрович Александров (1856
—
после
1918) — драматург,
адвокат,
брат
м атери
Ч улков а.
Ипполит
Вас иль еви ч
Шпажинский
(1848—1919) — драматург,
автор комедий,
психоло­
ги ческих
и
ист ори ческих
др ам
(его пьеса в стихах
"Чародейка”
легл а
в
основу
одноименной
опер ы
П.
И.
Чай ков с ког о).
4 Константин Сергеевич Станиславский (на ст,
ф амилия
Алексеев;
1863—1938) — знаменитый ре­
жиссер, актер, театральный педагог. Общество люби­
телей искусства и литературы было основано в
1898г.
3 " Чайка” (1896) — пьеса А.
П.
Че хова ; "Оди­
н оки е” (1891) — пьеса немецкого писателя Герхарта
Гауптмана
(1862—1946).
6 Мария Людомировна Роксанова (на ст,
фами ­
лия
Петровская;
1874—1958) — актриса,
раб от ав­
шая
в
трупп е
М ХТ.
7 Мария Гавриловна Савина (1854—1915) — ак ­
триса;
на
сц ене
Александрийского
театра
с
1874 г.
Владимир Николаевич Давыдов
(наст,
имя
и
фамилия
Горелов
Ив ан
Никол ае вич;
1849—1925) — актер,
в ыст упал
в
самы х
разнообразных
амп луа ,
ис пол нял
и
ж енские
роли .
8 Театр Яворской был открыт в Петербурге
в
1901 г.
Лидией
Бо ри совн ой
Яворской
(урожд.
Гюббенет,
по
му жу
кн.
Барятинская);насценеего
став и лись
преимущественно
пьесы
мужа
актрисы
—
В.
В.
Ба ря тинс ког о.
9 Юхан Август Стриндберг (1849—1912)
—
шведский
пи сатель ,
его
п ьеса
"Фрекен Юлия”
была
напи сана
в
1889г.
|ОСуворинский театр существовал в Петербур­
ге
в
1895—1917
г г.,
носи л
также
наз в ание
Петер­
бургский Малый
теа тр,
театр Литературно-Художе­
ственного
о бщес тва.
Созданный
на
паевых
началах,
он
вскоре
пре врати лся
в
п редп рия тие
самого
круп­
но го
па йщ ика
Ал ексея
С ер геев ича
С ув орина
(1834—1912), известного журналиста, и зд ателя
пете­
рб ургс кой
газеты
”Новое время” (с 1876), сочинений
русских и
иностранных
писат еле й.
602


Комментарии
11 Идея символического театра по- ра з н ом у
по­
ни мала сь
представителями
символизма:
р ечь
шла
и
о
дионисийском
действе,
и
о
театре
марионеток,
и
о
теа тре
”для себя” .
Т еатра льн ая
эсте тика
сим­
волизма разнообразно
пре дста вл ена
в
сборнике ста­
тей
"Т еатр” (1908).
12 Леопольд
Антонович
С уле ржицки й
(1872—1916) — режиссер,
литератор,
художник,
те­
атральный
дея те ль.
13 Видимо,
реч ь
идет
о
М.
Горьком,
к оторы й
с
М.
Ф.
Ан дре евой
(1868—1953) в это время нахо­
дился
в
Ф инля ндии.
14 Александр Рафаилович Кугель (1864—1928)
— литературный критик, драматург, режиссер, реда­
ктор
(1897—1918) журнала ” Теа тр
и
искусство”.
15 Рецензия на пьесу Батайля была помещена
в
га зете
”Товарищ” (1907. 6 я нва р я .
No
158).
16 Михайловский театр (в
наст ,
время
Малы й
оп ерн ый
теа тр)
был
откры т
в
1833г.
До революции
на
его
сц ене
и грала
постоянно
фран цуз ская
т р уппа;
в
ре перту аре
—
глав ны м
образом
модные
но винк и
фран цузс кой
драматургии.
17 Александр Иванович Сумбатов - Южи н
(1857—1927) — драматург,
акт ер
и
рук ово дит ель
(с
1909) Малого театра.
Виктор Александрович
Крылов
(1838—1906) — драматург,
теа траль ны й
кр ит ик.
18 Рецензия была опубликована в ”Т овар ищ е”
(1906. 26
января).
Наря ду
с
Достоевским
и
Данте
Чулков отводил
Софоклу одно
из
первых
ме ст
в
ми­
ровой
л итер атуре.
Траг ед ия
”Антигона”
н апис ана
ок.
442 г.
до
н.
э.
Александр
Як овл евич
Г оло вин
(1863—1930) — театральный художник,
жи воп исец .
19 Шолом Аш (1880—1957) — еврейский писа­
тель,
с
1909 г.
жил
в
СШ А;
Чулко в
рецензировал
постановку
его
пьесы
”Бог мести” (Товарищ .
1907.
11 апреля .
No
239).
20 ”Дикарка” — п ье са (1879) А.
Н. Островского
(1823—1886) и Н .
Я.
Со ловь ева
(1845—1898), в кото ­
рой
Комиссаржевская
исполняла роль
Вар и.
Чулков
в
своей
реце нзи и
в
газете
”Наша жизнь” (1905. 28
де кабр я) по дчер кив а л: ”Мы оценим настоящий, по д ­
линный талант г-жи Комиссаржевской,
но не прими­
ри мся
с
эти м
ужасным,
ко сны м,
самодовольным
театром
быта,
на
фо не
которого
в спых нула
эта
Живая
душа”.
21 Федор
Федорович
Коми ссар же вский
(1882—1954) — режиссер,
педагог,
тео рети к
театра;
с
1919 г.
в
эмиграции;
вместе
со
С тани слав ск им
сто ял
у
и сток ов
МХТ.
Цитируемая
ст атья
опуб­
ликов ана
в
сборнике
"Памяти В.
Ф.
Комиссаржевс­
к ой” (Спб ., 1911. С. 214).
22 Имеется в виду театр В.
Ф.
Комиссар­
ж евско й.
23 Речь идет о разрыве Мейерхольда и Комис ­
саржевской, который произошел
в
1907г.; причиной
его
был
отк аз
акт р исы
от
принц ипов
условного
теа тра .
24 "Кукольный дом”
—
пь еса
Г.
Ибсена
(1879).
Р ец ензия
Чулкова
на
по стан ов ку
эт ой
пьесы
бы ла
помещена
в
"Товарище" (1906. 20 декабря.
No
144).
25 Николай Николаевич Сапунов (1880—1912)
—
т еат раль ный
художн ик
и
ж ив опис ец.
26 Мейерхольд В.
Э.
Ста тьи .
Письма.
Речи.
Бе­
седы .
М., 1968.T.1. С. 250.
27 Чулков, ви ди мо,
имеет в
виду стихотворение
”Песня” (”Стоит шест с гагарой ...”), которое Блок
процитировал
в
своей
статье
”Девушка розовой ка ­
литки
и
мур ав ьин ый
ц ар ь” (1907).
28 Видимо,
Чулков
имеет
в
в иду
сво ю
статью,
н апе чатанн ую
в
”Товарище” (1907. 7
декабря.
No
443). Полное название пьесы ”Бесовское
действо
над
неким
мужем,
а
также
пр ение
Жи вота
со
Смер­
т ью ” (1907).
29 В рецензии на пьесу М.
Мет ерли нка
"Сестра
Б еат ри са ” (1900) Чулков писал,
что
"Бе атриса
—
Комиссаржевская
—
это
уже
н овое
приближение
к
свободе-красоте” (Товарищ.
1906. 29
ноября.
No
126). В рецензии на постановку пьесы Л.
Андре­
ева
" Ж изн ь челов ека” (1907) Чулков указывал на
великолепную
идею
давать
на
сце не
одно
освещен­
ное
пятно,
где
происходит
действие,
”когда вокруг
(...) царствует глубокая тьма”. (Товарищ.
1907. 24
февраля.
No
200).
30 Чулков рецензировал спектакли МХТ "Дя дя
В ан я” (Товарищ .
1907. 11
мая .
No
263), ”Иванов”
(Товарищ .
1907. 15
ноя бря .
No
424), ”Бранд” (1866)
(Товарищ .
1907. 3
мая .
No
256), "Борис Годунов”
(Товарищ .
1907. 27
ноября.
No
434).
Рецензия
на
”Росмерсгольм” (1886) была напечатана в газете
"Товарищ” (1907. 6 декабря.
No
442)и ”Современ-
ном
с ло ве” (1908. 16
апр еля .
No
185); исполнение
это й
пьесы
иг рает
существенную
ро ль
в
развитии
сюжета
п ов ести
”Слепые” .
31 Рецензия на спектакль была напечатана
в
газете
"Товарищ” (1907. 5
мая .
No
259). "Драма
жизни” —
пьеса,
входящая
в
трилогию
(две другие:
"У врат царства”
и
"Вечерняя заря”) норвежского
пис ате ля
и
драматурга
Кн ута
Гамсуна
(1859—1952).
32 Ольга Леонардовна Книппер (1868—1959)
—
ак т риса,
ж ена
А.
П.
Чех ова,
в
труп пе
МХТ
с
1898г.
33 Александр
Ле онидович
Вишневский
(1861—1943) — драматический актер и режиссер.
34 Иван Михайлович Москвин (1874—1946)
—
актер,
в
труп пе
МХТ
с
1898г.
35 Владимир Евгеньевич Егоров (1878—1960)
—
х удо жник - дек орат ор;
наибольшей
известностью
пользуются его декорации
к
постановке ”Синей пти­
цы”
М.М ете рлин ка
в
М ХТ.
Н иколай П ав лович
Улья­
нов
(1875—1949) — живописец,
график.
36 Старинный театр существовал в Петербур ­
ге
два
сезона
—
1907/08 и 1911/12
гг.
37 Мольер (нас т,
имя
Жан
Ба тист
Поклен ;
1622—1673) — французский комедиограф,
актер.
38Адам дела Галль(прозвище
Арр асск ий
гор­
бу н;
ок.
1238—1286) — французский поэт,
драма­
ту рг,
композитор.
"Лицедейство о Роберте и Мари­
он” (ок.
1283) — была первой пьесой на буколичес ­
кий сюжет,
ставш ей
прототипом
коми ческ ой
оперы ,
рец енз ия
на
эт от
спектакль
бы ла
н апе чатана
Чу л­
ковым в
газете ”Товарищ” (1907.20 декабря.
No 454).
Тру вер
—
франц узск ий
ср еднев еко вы й
поэт-певец
(XII—XIII
вв . ), часто автор музыки и слов.
39Трэскэ(точнее:
т ре ска)
— средневековый
та­
нец,
мелодия которого
с XIII
в.
начинает
исполнять­
ся
самостоятельно.
Фар андола
—
пров ансал ьски й
народный
тан ец
в
быс тро м
тем пе.
Михаил
Миха й­
лович
Фокин
(1880—1942) — артист балета и балет­
мей стер;
с
1918г.
—
за
гр ани цей.
40 Comedie Française (”Комеди
Франсез”)
—
фр ан цузс кий
драма тичес кий
теа тр,
ос нов анн ый
в
Париже
в
1680г.
Людовиком
XVI.
41 Эрнесто Росси (1827—1896) — итальянский
актер;
гастролировал
в
Рос сии
в
1877, 1878, 1890,
1895, 1896 гг .
603


Комм ент арии
42 Элеонора Дузе (1858—1924) — итальянская
акт р иса;
в
1891/92 и 1908
гг.
бы ла
на
гастролях
в
Р осси и.
В
сборнике
Чулк ов а
"Покрывало Изиды”
н апечата на
стать я
"Элеонора Дузе”.
43 Очищение (к атарсис)
—
в
п оэти ке
дре в не­
г рече ског о
философа
Ари ст отел я
(384—322
до
н.
э.)
непременное
усл ов ие
воздействия
трагедии
на
зрителя:
челов ек,
следя
за
ее
со быти ями ,
испы т ы­
вае т
душевное
в олнен ие,
сострадает
герою,
пере­
живает за
его
судьбу,
что
возвышает его
душу .
44 Достоверно установить,
о
каком
теа тре
ид ет
р ечь,
не
представляется
возможным,
так
как
по
этому
адресу
в
разное
врем я
ра сп олаг ал ись
Со­
време нны й
(или Московский)
т еатр
миниатюр,
Це­
нтральный
дом
художественного
в ос питан ия
де тей
и
др.
45 Ганако-О ота (1868—1945) японская актриса;
гастролировала
со
своей
тру пп ой
по
Рос сии
с
1909
г.; ее выступления 1913
г.
ши роко
освещались
в
пе­
чати
(см.: Театр. 1913. No 1228).
46 Мария Алексеевна Оленина д’А ль гей м
(1869—1970) — камерная певица,
создавшая
в
1908
г.
музыкально-просветительскую
организацию
"Дом песни".
47 Установить,
о каком
те атре
говорит Чулков,
трудно,
так
как
в
послереволюционные
год ы
на
Б.Д ми тро вке
ра спо лага лись
"Инти мны й театр"
Б.
С.
Н ево лин а, "Летний сад", сад " Ле тучая
мышь",
"Т еатр Ми ни атюры "
и
др.
48 Людмила Михайловна Лебедева — актриса,
танцовщица,
бли зк ий
друг
Чулкова.
Ей
посвящено
множество
сти хов,
она
стала
прообразом
Татьяны
Ми хай лов ны
Лап и ной
в
п ов ести
"Вре дите ль ”.
М.
Н.
ЕРМОЛОВА
1 Мельпомена — в греческой мифологии муза
трагедии.
2 Мария Стюарт — героиня одноименной
трагедии
(1801) Ф.
Шиллера.
Орлеанская
де ва
— Жанна д’Арк,
героиня драмы Ф.
Шиллера
”Орле -
анс кая
дев а" (1801).
3 Подразумевается портрет Ермоловой 1905
г.
ГОДЫ
СТРАНСТВИЙ
' Д ми тр ий Никола евич О вс янико- Кул иковс кий
(1853—1920) — филолог, ли те рату ро вед.
Вместе с А.
А.
Потебней
обосновал
психологическое
на прав ле­
ние
в
р усс ком
литературоведении.
Творчеству
Ч ул­
кова
он
по свя тил
статью
"За колдов анн ый к ру г"
(Речь .
1910. 21 м арт а.
No
78; 1 апреля .
No
89).
2 Площадь Св.
Марка
—
одна
из
достопри­
меч ател ьн ос тей
Р има,
славящаяся
расположенным
здесь
собором
Св.
Марка,
вел иколеп ны м
архи те­
ктурным
сооружением,
построенным
в
чест ь
по­
кров ит еля
города.
гС ар е11 а del’Arena — церковь,
построенная
в
н ачале
XIVв.
4 Пантеон — храм,
посв я щенн ый
в сем
богам,
ве ли чайшее
ан тичн ое
купо льн ое
сооружение,
по­
строенное
ок.
125 г.
н.э.
при
императоре
А дри ане;
с
VII в.
является
хр истиа нск ой
церковью
(Санта
Ма рия Р ото нд а); в ней находится гробница Рафаэля .
5 Форум — рыночная площадь;
представляет
собой
п арадны й
архит ек т урны й
ансамбль.
• Церковь Св.
Климента находится недалеко
от
Колизея,
построена
на
мес те
древ н ей
ба зили ки
— святилища
Ми тры,
пе рес трое на
в новь
в
конце XI
—
нача ле
XIIв.
7Менада (от
греч.
gaivaôoÇ — букв,
безум­
ствую щая)
—
вакханка,
спутница
гр ечес ког о
бо га
виноделия
Диониса;
менады
сопровождали
его
во
в ремя
шествий,
носивших
шумн ый ,
э кста т ич еский
харак тер.
8 Цитата из стихотворения Вяч .
Иванова
" Ме­
н ад а” (1906).
’ Цитата из стихотворения А.
С.
Пушк ина
”Арион” (1827).
10 Неточная цитата из стихотворения Н .
А.
Некрасова
”Поэт и гражданин" (1856), у Некрасова
—
"в годину горя”.
" Серг ей
Юрьевич
Су дейки н
(1882—1946)
—
живописец
и
театра льн ы й
художник.
ПИС ЬМА
ИЗ
ПАРИЖА
(1911 г.)
' Жозеф К айо (1863—1944) — французский
премьер-министр
и
мин ис тр
в нут ренн их
дел;
отста­
ивал вариант экономического
и политического сбли­
же ния
с
Ге рман ией .
2 Жан Жорес (1859—1914) — вождь рефор­
мистского
крыла
фран цуз ско й
соц иалисти ческой
па ртии,
осн ова тел ь
газеты
” Юман ите" .
3 Клюни — музей прикладного искусства в Па­
риже.
Констанций
Хл ор
(Бледный) (о к.
264—306)
— римски й
император
с
305г., отец Константина I;
своим
правлением
основал
династию
Констанциев.
Люте ция
—
город
в
Г алл ии,
где
проживало
племя
пари зеев ;
после
358г.
пол учил
название
Париж.
4 Ср.
в
письме
к
Бл о ку : ”Париж не только
фран цузс кий
город:
он
и
наш
р у сский
(не потому ,
ко нечно , что
здесь
много "соотечественников”),апо
существу, по
трад иц ии ...
Все
камни и
картины,
т еат­
ры
и
небо,
Сена
и
кафе
—
все
это
наш е,
необ­
ходимое,
печа ль ное
и
милое,
предсмертное
и
влеку­
щее” (Париж. 7(20)мая1911// Литературное насле­
дство.
Т. 92. Кн. 4. С. 415).
5 Notre Dame — собор Парижской богоматери,
возводился
с
1163 по 1245
г.
Saint-Etienne-du-Mort
—
собор,
расположенный
на
п ло щади
св.
Женевье­
вы,
п окров ите льн ицы
П ариж а.
Saint Germain
L’Auxerrois — церковь,
ра спо ложе нн ая
нап ротив
Лув ра;
многократно
п ерес траи ва лась
с
XII по XVI
в.;
зво н
ее
колоколов
по слу жил
сигналом
к
Вар­
фоломеевской
н очи.
Saint-Germain-des-Prés — цер­
ковь, расположена
в
знаменитом
аббатстве бенедик­
тинцев,
основанном
в
555 г.
6 Синдикалисты — сторонники синдикализма,
особого
т ече ния
в
рабочем
движении,
находящегося
под
вли ян ием
анархизма,
считающего
высшей
фо р­
мой
организации
рабочего
класса
профсоюзы.
7 Мароккская авантюра — кризис 1911
г., воз­
никший с св я зи с оккупац ией фран цуз ск ими в ойскам и
столи цы
Ма рок ко
и
по сл едо вавши м
в след
за
этим
входом в порт Агадир германских судов, что привело
фран ко- ге рм анск ие
отношения
на
г рань
войны.
8 Латинский квартал — место,
где
нахо дится
университет Сорбонна
и преимущественно прожива­
ют студенты;
в начале XX
в.
—
свое обр азн ый
цент р
русск ой
художественной
интелли генц ии,
приезжав­
шей
в
Париж.
Годовщина
взятия
Басти ли и
отмеча ­
ет ся
14 июля,
когда
в
1789 г.
восставшим
народом
бы ла
взята
и
раз руше на
к репо сть,
служ ив шая
госу­
д арст вен ной
тюрьмой.
9 Катзар {ф р.
quat’z’art) — бал ”ч ет ыр ех
ис­
кусс тв”
—
живописи,
скульптуры,
архитектуры,
грав юры .
10 Вестон { фр. v eston) — пиджак .
604


Комментарии
il Музей Гиме — музей восточных культур
на
пло щ ади
Иены;
назван
по
имен и
его
основателя,
лионского
путеш еств енн ика
и
к оллекц ион ера.
12 Знаменитая картина Леонардо да Винчи
— портрет
Мон ы
Лизы
(ок.
1503) — была украдена
из Лувра 9
ав гу ста
1911г. (см.: Аполлон. 1911. No 7).
13 Чулков,
очевидно,
имеет
в
ви ду
четыре
ста­
туи рабов
или
ги ган тов
(неоконченные) р аб о ты
Ми­
кела ндж ело,
ат лет ическ и
мощные
фиг уры
к оторы х
как
бы пытаются
вырваться
из
плена
кам ен ной
гл ы­
бы
(ок.
1532/34). "Д ави д”
—
с куль пту ра
Микеланд­
же ло,
созданная
в
1501—1504
гг.
14 Чулков считал последователями Сезанна А .
Ле
Ф око нье,
А.
Глеза,
Ф.
Леже,
Ж.
Брака, X.
Гри
(см.
статью
"Демоны и современность"
в
разделе
"Этю д ы”).
13 "Салон Независимых” —
возникшее
в
1894 г.
"Общество независимых художников", которое по­
ложило
начало учреждению
новых Художественных
С ало нов
(выставок)
в
п роти вовес
официальным Са­
лонам
"Общества французских художников".
14Заключительный хор "Д ев я той
си мфон ии"
(1823) Бетховена написан на слова оды " К
рад ости "
Ф.
Шиллера.
17См.: Первая книга Моисеева,
Бытие,I,26.
"Павел Варфоломеевич Кузнецов (1878—1968)
— русский живописец.
Нашими подражателями
Се­
з анну
Ч улков
ск орее
вс его
называет
группу
худож­
ников ,
входивших в
объединение
"Бубновый валет":
Петра Петровича Кончаловского (1876—1956),Алек­
с ан дра В аси лье ви ча Ку прина (1880—1960), Аристарха
В аси лье вич а Ле нт ул ов а (1882—1943), Илью Иванови­
ча
Машкова
(1881—1944), Роберта Рафаиловича
Фал ька
(1886—1958).
"Проприэтер (ф р.
propriétaire) — владелец,
хо зя ин.
20 Блогер (ф р. blaguer) — хвастун,
балагур.
21 Фалезы ( ф р. falaise) — прибрежные отвесные
скалы,
ут есы.
22 St. Maclou — церковь,
по строе н ная
в
духе
"п ламенею ще й"
готи ки
(1434—1470).
23 Пьер Пюви де Шаванн (1824—1898) — фран ­
цузский живописец.
24 Сандро Боттичелли (на ст,
имя
Алессандро
Фил ипе пи;
1445—1510) — итальянский живописец,
пре дстав ите ль
раннего
Возрождения.
Диего
Ве ла­
ске с
(1599—1660) — испанский живописец.
Пинту-
рикк ио
(наст ,
имя
Бе рна рди но
ди
Бе тто
ди
Бьяджо;
ок.
1454—1513) — итальянский живописец.
Альфред
Сислей
(1839—1899) — французский живописец,
ан­
гличанин по
происхождению.
25 Никола Пуссен (1594—1665) — французский
жив оп исец
и
рисов аль щи к.
Тео дор
Жери ко
(1791—1824) — французский живописец и график.
Жан-Фр ансу а
Милле
(1814—1875) — французский
жив оп исец
и
график.
ВОЗ ВРАЩЕН ИЕ
НА
РОДИНУ
1 Чулков говорит о своем знакомстве с Евдоки­
е й Лос ев ой (1881—1936), которой он посвятил стихо­
тв орени е
"Психея” (Стихотворения Георгия Чулко­
ва ).
По ртре т
Е.
И.
Ло се вой
работы
В.
А.
Серова
написан
в
1903г.
2 Милиоти — вероятнее всего,
речь
ид ет
о
Ни­
колае Д мит риевич е
Милио ти (1874—1950), живопис­
це,
члене
о бще ств
"Мир ис кус ств а”
и
"Голубая ро­
за”,
так
как
с
Василием
Дмитриевичем
М илиот и
(1875—1943) Чулков был знаком раньше,
ко гда
тот
был
з ав.
издательским
отделом
ж урн ала
”3олотое
рун о"
и
оф орм лял
его
книгу
"Покрывало Изиды".
Н иколай
Петрович
Кр ы мо в (1884—1958) — живопи­
сец.
Никола й
Пет рович
Ф еоф илакт ов
(1878—1941)
—
живописец
и
график.
3См .
вс туп ит ельн ый
коммент,
к
роману
"Сатана”.
4 Приезд в Россию известного футуриста со ­
с тоя лся
в
1913г.
3 Книги с таким названием в наследии Чулкова
нет .
Книга,
из данн ая
в
1922 г.,
наз ыв алас ь
”Наши
с путни ки” .
В
ГОРАХ
1 Елена
Константиновна
Цветковская
(1880—1943) — третья жена К .
Д.
Баль мон та.
2 Саваоф — в Ветхом завете имя -э пи тет
иу­
дейского
бога
Яхве;
в
хр исти анс тве
отожествляется
с
Богом-Отцом.
33.С.—
Зинаида
Серебрякова.
410(23) июля австро -в ен герс кое
пра в итель ств о
предъявило
Сербии
ультиматум,
составленный
в
провокационном
тоне,
и,
не
удовлетворившись
о тве то м, 15 (28) июля объявило войну;
поводом
к
ультиматуму
послужило убийство эрц-герцога Фе­
рдинанда.
3 Гогенцоллерны — династия бранденбургских
курфюрстов,
пр усских
ко роле й
и
герма нск их
им пе­
ра тор ов.
Основные
п редстав и тели:
Фри дри х
Виль­
гельм,
Фри дри х
II, Вильгельм I, Вильгельм II.
6 Пауль фон Гиденбург (1847—1934) — генерал-
фе ль дма ршал
(1914), фактически главнокомандую ­
щий
в ойск ами
Гер мани и
в
первой
ми ро вой
войне,
президент
Г ерман ии
с
1925г.
ОТ ЖЕНЕВЫ
ДО
СОФИИ
1 Колокольня Св.
С ул ьпиция
—
пр ина дле жит
церкви Св.
Сульпиция, построенной
на месте
церкв и
XIIв.
в
XVII—XVIII
вв.
2 Теофиль Готье (1811—1872) — французский
по эт,
ро дона чаль ник
школы
п ар насц ев.
3 Жюль Гед (н аст.
ф амили я
Б аз иль;
1845—1922) — деятель французского и международ ­
ного
соц иа лис тичес ко го
движения,
од ин
из
основа­
тел ей
фран цуз ск ой
Ра бо чей
п артии.
4 Валона — административный центр одной
из
пров ин ций
Алб ани и.
Х отя
в
1912 г.
Алб ан ия
по лучи ла
независимость,
фактически
над
ней
уста­
но ви лся
пр отек тор ат
Австро-Венгрии,
Вел ик обр и­
тании ,
Германии,
И талии ,
Рос сии ,
Франции,
и
во
время
первой
ми ро вой
войны
на
ее
терр ито рии
шли
бои
между
воюющими
держа вам и.
3 Евангелие от Луки, XXIII, 34.
6 Имеется в виду результат франко- прус ско й
вой ны
(1870—1871), закончившейся тяжелым пора ­
жени ем
Ф р анции.
7 Марна — река на севере Франции.
Марнское
сраж ение
ме жду
фран цуз ск ой
и
ге рм анс кой
арми­
ями
произошло
5—12 с ентя бр я 1914
г.
•В марте—апреле 1915
г.
Англия
и
Ф ран ция
офиц иал ьн о
с огла сили сь
пере дать
сто ли цу
Турции
Константинополь
Рос сии
по
окон чании
войны
с
ус­
ловием
не
пр епя тств ов ать
им
в
разделе
азиатской
Турции.
9 Шевкет -б ей
—
Шевкет
Махмуд
(1858—1913)
—
т ур ецкий
паш а
в
1901—1903
г г.,
в
1912 г.
—
во ен ный
ми нис тр,
в
1913 г.
—
ве л икий
в изир ь;
был
уб ит
член ом
Либерального
союза.
605


Комментарии
10Турция, выступившая в
первой мировой вой­
не на стороне
Германии,
была превращена ею
в сво­
его
военного
и
финансового
в ассала.
хх Элефтериос
Венизелос
(1864—1936) — пре­
мьер-министр
Греци и
в
1910—1915
гг.
12 Цитата из стихотворения А.
С.
П уш кина
"Опять увенчаны мы славой” (1829), посвященного
Адриановскому миру, по которому Россия приобрела
острова
в
устье Дуная
и ряд городов
на
Черноморс­
ком
побережье, а
Гр еция
получила независимость
(у
Пу шки на : ”Страна героев и рабов расторгла ... ”).
13 Цитата из поэмы Д .
Г.
Ба йрон а
"Пало м-
н ичеств о
Ча й льд- Г ар ол ьда ” (1809), песнь вторая,
строфа
73.
14 Несколько измененное выражение из Еван­
гел ия
от
Матф ея
(VI, 26), от Луки (XII, 24).
15 Драгоман — переводчик при дипломатичес ­
ких
представительствах
и
ко нсуль ств ах,
преимуще­
ственно
в
ст рана х
В осто ка.
16 Выражение из повествования о падении Ва­
вилона
(Псалтырь .
Каф ис ма
19. Псалом 136).
17 В 1915
г.
был
подписан
болгаро-германский
договор,
по которому
Б олга рии
были обещаны
ком­
пен сации
за
счет
тер рито рии
Сербии,
Греции, Румы­
нии,
Турц ии.
Бо лгарс кие
в ойска
в
со ставе
германс­
ких
и
ан гл о-в ен герс ких
дивизий
вы ст упили
против
Сербии,
захватив
всю
ее
территорию.
18 Данное утверждение основано на том,
что
в
VII в.
на
те ррит ори и
Б олг арии
появились
прото­
болгары, народность
тюркского
про ис хожд ен ия,
ко­
то рые
во
глав е
с
ханом
Аспарухом
(ок.
644 —ок.
700) вместе с жившими здесь славянскими племена ­
ми
образовали
Пе рвое
Бол гар ск ое
ца рств о.
” Петр Львович Барк (1869—?) — русский го­
сударственный
деятель,
с
1914 г.
и
до
Ф е враль ской
революции
ми ни стр
финан сов .
TM”Гебен”
—
ге рма нски й
линейн ый
кр ейсер ,
прорвавшийся
вместе с крейсером
”Бреслад” в
нача­
ле
первой
ми ров ой
войны
из
Средиземного
м оря
в
Стам бул;
в
ок тябре
1914 г.
совершил
пир ат ский
налет на
Севастополь.
21 Павел Николаевич Милюков (1859—1943)
—
р усск ий
п олит ичес кий
деятель,
истори к,
публи­
цист,
один
из
организаторов
партии
кадет ов ;
ми­
нистр
инос тран ны х
дел
Врем ен но го
правительства.
22 Чулков перечисляет издания либеральной
и
демократической
орие нтац ии.
"Каб ана”
—
види­
мо,
”Камбана” .
23 Имеется в виду,
что
болгары,
как
и
р усски е,
пользуются
кириллицей.
24 "Третий элемент ”
—
ус ловн ое
обозначение
демократической интеллигенции — врачей,
учит елей
и
т.
п .; "первый элемент"
—
администрация, "вто­
рой" —
зем ск ие
служащие.
25 Имеется в виду Вильгельм П Гогенцоллерн
(1859—1941) — германский император и прусский
король
с
1888 г.;
отрек ся
от
п рест ола
28 ноября
1918г.
26 Только в 1916
г.
п рав ител ьств о
Румынии
реши ло
вступить
в
пе рвую
мировую
в ойну
на
сто­
рон е
Антанты,
кото рая
об еща ла
ей
Т рансил ьв анию
и
другие
ав стро -в ен герск ие
территории.
НА
РОДИНЕ
1 Софийский собор (в
Киеве)
—
з алож енн ый
Ярославом Мудрым в
1037г.
в
память своей победы
над
пе чене гами,
был
построен
ви зан ти йски ми
ма­
с тера ми.
2Понятие "византийская
и д ея", "византизм”,
возникает
в
культурологии
с
кон ца
XIX в.
Им
обо­
значаются
и мперск ие,
де спо тиче ски е
черты
визан­
тийского
государства
и
быта.
3 Резкое ухудшение зрения у М.
А.
В р убеля
произошло
в
дек аб ре
1905г.
4 Чулков имеет в виду не только картины Вру­
беля
”Демон”, ” Де м он
сидящий”,
”Демон летя ­
щий”,
”Демон поверженный”,
но
и
свою
тео рию
''пессимистического демонизма”, к о тор ую
он
разви­
вал
в
статье
"Демоны и современность” (см.), а так­
же
в
подготовительных
ма тер иа лах
к
бол ьш ой
ра­
боте
о
"демонизме”
в
иску сст ве
("Художники и де­
моны”. РГАЛИ.
Ф. 548. On. 1. Ед.
хр. 223).
5 "Медный всадник”: "Над омраченным Пет­
роградом
дышал
ноябрь
осенним хладом...”;"Н.
И.
Гн еди ч у”: "Увидеть бы желал я пышный Петро­
град...”
6 Филипп Филиппович Вигель (1786—1856)
— русский
мемуарист,
автор
"Записок” (полностью
опубликованы
в
1891—1893
г г.).
7 Петр Михайлович Ярцев (1861—1930) — дра ­
м ату рг,
реж ис сер,
теа траль ны й
кр итик.
8 Николай Васильевич Петров (1890—1964)—ре ­
ж иссер ;
в Александрийском
театре с
1910г.
Евтихий
Павлови ч Кар по в (1857—1926) — режиссер, драм атург.
9 Елизавета Ивановна Тиме (1884-—1 9 6 8) — ак ­
триса;
в
труп пе
Але кса нд рий ск ого
теат ра
с
1908 г.
Ром ан
Борисов ич
А пол лонский (1865—1928) — актер;
в
труп пе
Александрийского
теа тра
с
1881 г.
Андрей
Н иколае вич
Лаврентьев
(1882—1935) — актер и ре­
жиссер
Александрийского
те атра
в
1910—1918
гг.
10 Пьеса шла на сцене в течение всего трех
меся цев .
П убли кац ия
и
постановка
пьесы
пол учил а
много
отзы в ов : "Биржевые ведомости" (1915. 17
ок тябр я.
No
15154), " День " (1915. 28
мая .
No
144),
"Петроградские
ведомости"
(1916. 21
сентября.
No
190) и др.
1‘ Николай
Ви ссари он ови ч
Не крас ов
(1879—1940) — один из лидеров левых кадетов,
депутат
IIIиIV
Г ос.
Дум.
МАРТОВСКИЕ
ДНИ
* Манифест — документ,
по которому 2
марта
1917г.
Н ик олай
II отрекался от престола и за себя
и
за
сын а
и
передавал
власть
Вел .
князю
Михаил у
Александровичу,
кото ры й
уже
3 марта вынужден
был
подписать
сво е
"о тречен ие ”.
М.
Миха йлова


Содержание
М.
М иха йло ва.
"ИНТЕРЕСНЫ Й И
БЕ­
З УКОРИЗ НЕННО
ЧЕСТНЫ Й
ПИСА­
ТЕЛЬ”
.....................................................................
5
РОМАНЫ.
ПОВЕСТИ
Сатана
.....................................................................
17
Метель
............................................................................ 92
Salto mortale, или Повесть о молодом воль­
нодумце
Пьере
Волховском...............................166
Слепые
..........................................................................270
Валтасарово
царство
...........................................298
Вредитель
.................................................................... 314
О
МИСТИЧЕСКОМ
АН АРХ ИЗМ Е.
Эссе
На
путях
св ободы
................................................. 343
Достоевский
и
революция.....................................344
О
софианстве
..............................................................348
Об
утверждении
личности.....................................356
МЫСЛИ
О
СИМВОЛ ИЗМЕ.
О
П ИСА ТЕ­
ЛЯХ
Покрывало
Изи ды
................................................. 363
Лилия
и
роза..............................................................369
Дымный
ладан
....................................................... 372
Исход................................................................................ 375
Снежная
дева
..............................................................380
Александр
Добролюбов
.....................................383
Разоблаченная
магия
...........................................386
Умные
стихи
..............................................................389
Листопад..........................................................................392
Казни
................................................................................ 395
Траурный
эстетизм
................................................. 397
О
Верлене
.................................................................... 399
О
Тютчеве
....................................................................401
Демоны
и
современность
(мысли о фран­
цузской
живописи)
.................................................404
Памяти
Врубеля
.......................................................409
Самоубийцы
............................................................. 412
Болящий
дух
............................................................. 415
Закатный
звон............................................................. 416
Книга
Эрберга............................................................. 418
Маринетти
....................................................................421
Оправдание
сим во лизма
.................................... 422
Сны
в
подполь е
....................................................... 430
Зеленое
кольцо
....................................................... 438
А нна
Ахмат ов а
....................................................... 439
Эмиль
Верхарн
....................................................... 441
ГО ДЫ
СТРАНС ТВИЙ.
Из
книги
воспо-
минаний
От
автора
....................................................................447
Юность
............................................................................ —
Мои
тюрьмы
..............................................................449
Якутская
ссылка
....................................................... 454
Под
гласным
н адзо ром
.................................... 457
"Новый Путь”.............................................................463
”Вопросы Жизни”
.................................................468
”Факелы”
....................................................................473
В.
Я.
Брюсов
............................................................. 476
Леон ид
Андреев
....................................................... 483
Александр
Бл ок
....................................................... 488
Федор
Со логуб
....................................................... 496
Современники
..............................................................503
Кризис
декадентства
........................................... 510
”Весы”
.......................................................................... 514
Художники
....................................................................516
Театральные
заметки
........................................... 521
М.' Н.
Ермолова....................................................... 529
Годы
странствий....................................................... 531
Письма
из
Парижа
(1911 г.)...............................533
Возвращение
на
Родину
.....................................540
В
горах
.......................................................................... 542
От
Женевы
до
Софии. (Письма 1915
го да) 545
На
Родине
....................................................................554
Мартовские
дни
....................................................... 557
КОММЕНТАРИИ
... ...... ...... ...... ...... ...... ...... ...... ...5 59
607


Ге орги й
Чулк ов
ВАЛТАСАРОВО
ЦАРСТ В О
На
суперобложке
к ниги
репродукция
с
картин ы
Каспара
Давида
”Дерево и вороны”
Редактор
H. Н.
Барышникова
Художественный
ре да ктор
Е.
А.
Андрусенко
Технический
редактор
Т.
А.
Нов ик ова
ЛРNo
010273 от 10 .12.97 .
Сд ано
в
набор 24.04.97. Подписано в печать 23.01.98. Формат 70
х
100 ’/’«-
Бумага
оф сетн ая
No
1. Гарнитура "Таймс”. Печать офсетная.
Ус л.
пе ч.
л. 49,40. Уч.-изд.
л. 65,63. Тираж 3000
экз.
Заказ
No 683.
Элект рон н ый
оригинал-макет
подготовлен
в
издательстве.
Росси йск и й
государственный
информационно-издательский
Цент р
"Республика”
Комитета
Росси йск ой
Федерации
по печати.
Издательство
"Республика”.
125811, Г СП ,
М оскв а,
А-4 7, Миусская пл., 7.
Полиграфическая
фирма
"Красный пролетарий”.
103473, М ос кв а,
Кр асно про лет ар ская , 16.