KO^ctA®TiiH

ВАТИНОВ

ЛЕНИНГРАД
1926

Reprint by Ardis
2901 Heatherway
Ann Arbor, Michigan
1978
1000 copies

Ленинградский Гублит № 6045.

Тираж. 500.

Заказ № 587.

А. ФЕДОРОВОЙ

В пернатЬх облаках все те же струнЬ

славЫ,
Амуров рой. Но пот холоднЬх глаз,
И палЬф помнят землю, смех и травЬ,

И серп зеленей у брегов дубрав.
7

Умолкнул гул, повеяло прохладой,

Темнее ночи и желтей вина
Проклятий бог сухой и злой ЭлладЫ

На пристани остановил меня.
ИюлЬ 1921 г.

Помню последнюю ночЪ в доме покойного

детства:
Книги разодранЬ, лампа лежит на полу,

В улинЫ я убежал, и медного солнпа
ресштЫ

Гулко упали в колкие плечи мои.
Haph.

Снега. Я в толпе сермяжного
войска.

В ПолЬшу налет — и перелет на Восток.
О, как сияет Китайское мертвое солнце.
8

Помню, о нем я мечтал в тихие ночи

тоски.
Снова на родине я. Ем чечевичную кашу.
Моря балтийского шум. Тихая поступЬ
ветров.

Но не откроет мне дверЬ насурмленная
Маша,

Стаи белЬх людей лошадЬ грЫзут при
луне.
Март 1922 г.

ПОЭМА КВАДРАТОВ.
I.

Да, я поэт трагической забавЬ,
А все же жизнЬ смертелЬно хороша.

Как будто женщина с линейнЬгми руками3
А не тлетворнЬй куб из меди и стекла,
9

Снует базар, любимЫй говор черни.
Фонтан бахчисарайский помнишЬ, друг.

'Гак от пластических Вейер в квадратЬ
кубов
Провалимся.
2.

На скоротечней путЬ вступаю неизменно,

Легка нога, но упадает путЬ:
На Киликийский Тавр — под ухом гул

гитарЬт,

А в ресторан — но рядом душиЬш Тмол.
Да, человек подобен океану,

А мозг его подобен янтарю,

Что на брегах лежит, а хочет влитЬся

в пламенЬ

Огромных рук, взметающих зарю.
1О

И голосом своим нерукотворном
Даруя данЬ грядущим племенам,

Я знаю, — кирпичом огнеупорном
Лежу у христианских стран.
Струна гудит, и дЬннат лавр и мята

Костями эллинов на ветряной земле,

И вот лечу, подхвачен Фт спиралЪю.
Где упаду?

3
И вижу я несбЬгвшееся детство,

СестрЫ не дали мне, ее не сотворитЬ

Ни рокоту дубрав великолепной славЬ,
Ни золоту цыганского шатра.

Да, тело — океан, а мозг над головою
Склонен в зрачки и видит листнЬш сад
xi

И времена тугие и благие
Великой Греции роскошнее утра.
СкрутиласЪ ночЬ. Аиша, стан девичий.

Смотри, на лодке, Пряжку серебря,

ПлЬшет заря. Но легкий стан девичий
Ответствует: «Зари не вижу я».
4

Да, я поэт трагической забавЬ,
А все же жизнЬ смертелЬно хороша,

Как будто женщина с линейнЬми руками,
А не тлетворнЬгй куб из меди и стекла.

Снует базар, любимкй говор черни.

Фонтан бахчисарайский помнишЬ, друг.

Так от пластических Венер в квадратЬ
кубов
Провалимся.
ix

5
ПокатЫй дом и гул протяжных улиц.

ОтшслЪника квадратней лоб горит.
ОвалЬнЬтм озером, бсздомнЬм кругом

По женским плоскостям сколЬзит.

Да, mbi, nôam, владеешЬ плоскостями.

Квадратами ямбических фигур.
Морей погасших не запомнит памятЬ

Ни белизнЬ, ни золота Харит.
ИюнЬ 1922 г.

ЛюбовЬ страшна не смертЬю поцелуя.
Но скитом яблочнЬтм, монашеской олЬхой,

Что пронесутся в голосе любимой
С подщелкиванЬем резким: «упокой».
В

Давно легли рассеяннЬе палЬцЬ

На плечи детские и на бедро твое,—
И позабЬл и волк, и волхв и лирник
ГортаннЬй клекот лирЬ боевой.
Мой конЬ храпит и мраморами брЬгзжет.
Не променяю жизнЬ на мрамор и гранит,
Пока в груди живое сердце дЬшшт,

Пока во мне живая кровЬ поет.

Кует заря кибитку золотую.
Пегас, взорли кипящую любовЬ,—

Так говорю, и музу зрю нагую
В плаще дЫрявом и венке из роз.
богоподобная, пристало ли томитЬся,

ОставЬ в покое грешного певца.

Колени женские прекраснее чем лица

Прекрасномраморного мудреца.

U

ЛюбовЬ страшна, монашенкою смуглой

Th ждешЬ меня и плачешЬ на заре,
ОлЬха скрипит, ракитнЫй лист кру­
жится,
И вместо явства уксус и полЬптЬ.
ИюнЬ 1922 г.

Человек.
Среди ночнЫх блистателЬнЫх блужданий^
Под треск травЫ, под говор городской
Я потерял морей небеснкх пламенЬ,

Я потерял лирическую кровЬ.

Когда заря свои подЪемлет перЬя,
Я у ворот безлиственно стою,
Мой лучезарней лик в чужие плечи канул

В крови случайнЬ1х женщин изошел.
*5

Хор.

ВновЬ повернет заря. В своей скалистой
ночи
Орфей раздумЬю предан и судЬбе,

И звуки ластятся, охватЬтвают плечи
И лире тянутся, но не находят струн.
Человек.

Не медномраморнЫм, но жалким человеком

Стою на мраморной просторной вЫшине.

А ветр шумит, непойманнЬе звуки
Обратно падают на золотую ночЬ.

Мой милЫй друг, сладка твоя постелЬ

и плечи.
Что мне восторгов райские пути.

Но помню я весЬ холод зимней ночи

И храм болЬшой над синей крутизной.
i6

Хор.

ОбЫкновеннЬй час дарован человеку.

Так отрекаемся, едва пропел петух,
От мрамора, от золота, от хвои
И входим в жизнЬ, откуда вЫход—смертЬ.
Август 1922 г.

Шумит Родос, не спит Александрия,
И в черноте распущеннЫх зрачков
Встает звезда, и легкий запах море

Горстями кинуло. II снова рЫжий денЬ.
Поэт, тЫ должен бЫтЬ изменчивЫм, как

море, —
Не заковатЬ его в ущелЬя гулких скал.

Мне врученЫ цветущий Финский берег
И римский воздух северной странЫ.
'7

Умолк.

Играй,

игрок, ведЬ все равно
кладбище.

Задул ночник, спокойно лег в постелЬ.
Мне никогда и ничего не снится.

ЗеленЬй стол и мертвЫе крестЫ.
Ноябрь 1922 г.

Я полюбил широкие каменЬя,
Тревогу трав на пастбищах крутЬх,—

То снится мне. Наверно денЬ осенний,
И 9ОЖ9^ пролЬет на улицах благих.
Давно я зряч, не ощущаю крЬшш,

Прозрачен для меня словеснЬй хоровод,
Я слово вЬтущу, другое кину вЬше,

Но, все равно, они вернутся в круг.
18

Но медленно волов благоуханЬе,

Но пастухи о праздности поют,
У гор двугорбых смуглогрудк люди,
Й солнце виноградарем стоит.

Но mbi вернисЬ веселою подругой,—
Так о словах мк бредили в ночи.
будЬ спутником, не богом человеку

Мой медленней, раздвоенной язОк.
Январь 1923 1.

В селенЬях

городских,

где протекала
юностЬ,

Где четвертЬю лунЬте в меру оболЬщен...

О, море, нежнОй братен человечий.

Нечеловеческой тоской исполнен я,
19

Смотрю на золото предутренних све­
чений,
ВдЫхаю порами балтийские ветра.

Не возвратимого не возвращают.

Напрасно музЬка играет по ночам,
Не позабуду смертЬ и шелестенЬе знаю

И прохожу над миром одинок.
Февраль 1925 г.

KpymbiM бЫком пересекая стенЬг,

Упал на площадЬ винограднЬй стих.
Что делатЬ нам, какой суровой карой
Ему сиянЬе славЬ возвратим.

Mbi закуем его в тяжелЬе напевЬ,
В стариннЬте, чугуннЫе слова.
20

Чтоб он звенел, чтоб надувалисЬ жилк,

Чтоб

золотом

густЬм

переливалась
кровЬ.

Он не умрет, но станет дик и темен.
И будут житЬ в груди его слова,
И возвЬппает голос он, и голосом подобен
Набегу волн, сбивающих дома.
Февраль 1923 г.

У трубнЬтх горл, под сенЬю гулкой ночи.

Ласкаем отблеском и сладостЬю могил,
Воспоминаньями телеснЬши томимЬхй,
СказителЬ

троннЫх дней,

не

тронЬ

судЬбЫ моей.

Хочу забвения и молчаливой нощи,
Я бЬьл не вЬше, чем трава и червЬ.
21

Страдания мои—страданЬя темной рощи

И пламенЬ мой — сияние камней.

СредЬ

шороха домов,

средЬ кирпичей
крЬлатЬх

Я женщину живую полюбил,
И я возненавидел дух искусства

И, как живой, зарей заговорил.
Но путник тот, кто путатЬ не умеет»
Я перепутал путЬ — бЬгтЬ зодчим не

могу.
Дай силу мне отринутЬ жезл искусства.

Природа —храм, хочу бЬгтЬ прахом в ней.

И снится мне, что я вхожу покорно
В широкий храм, где пашут пастухи,

Что там жена, подЪемлющая сЬша,
СредЬ пастухов, подЪемлющих пластЬ.

22

Взрощен искусством я от колЫбели,
К природе завистЬю и ненавистЬю поли,
Все чаще вспоминаю берег тленнЫй

И прах земли, отвергнутые мной.
ФевралЬ 1925 г.

И пестрой жизнЬ моя бЫла

Под небом севернЫм и острЫм,
Где мед хранил металла звон.

Где меду медЬ бЫла подобна.
ЖизнЬ нисходила до меня.

Как непЪ от предков своенравных,
Как сановитЫй ход коня.

Как смугломраморнЫе лаврЬг.
25

И вот один среди болот,
ПокинутЬтй потомками своими,

Певец-хранитель город бережет
Орлом слепЬхм над бездЫханнЫм сЬшом.
Февраль 1923 г.

Не человек: все отошло и ясно,
Что жизнЬ проста. И снова тишина.
Далекий серп 6orambix Гималаев,

Среди равнин равнина я
Неотделимая. То соберется комом,
То лесом изойдет, то прошумит травой.

Не человек: ни взмахи волн, ни стонЬг,
Ни грохот волн и отраженье волн.
24

И до утра скрипели скрипки,—
6biA ярок пир в потухшей стороне.
КазалосЬ мне, привстал я человеком,
Но mbi склонилась облаком ко мне.
Март 1923 г.

«Я воплотил унЬшнЬтй голос ночи,

«Всех сновидений юности моей.

«Мне страшно, друг, я пережил паденЬе,

«И блеск лунЫ и город голубой.
«Прости мне зло и ветренЫе встречи,

«И разговор под кущей городской.»
Вдруг пиР горит,

друзЬя

подЪемлют плечи,

Толпою свеч лицо освещено.
25

«Как странно мне, что здесЬ себя я

встретил,
«Что сам с собой о сне заговорил.»

А за окном уже стихает пенЬе,
Простерся денЪ равниной городской.

Хор.

«Куда пойдет проснувшийся epegh пира,
«Толпой друзей любезнЫх освещен?»

Но крик горит:
«СредЬ полунощных сборищ

«ДЫханЬю рощ напрасно верил я.
«СредЬ очагов* corpemhx беглЫм спором,

«СредЬ чуждЫх мне проходит жизнЬ моя.
«Bhc крЫлисЬ, дни сладчайших разрушений,

«УнЬлЬй визг стремящейся зимЫ
26

«Не возвратит на низкие ступени

«Спешащих муз холоднее ступни.
«Кочевник я среди семейств спешащих
«К безделто. От лавров далеко

«Я лиру трогаю размеренней и строже,
«Шатер любви простерся широко.
«Спи, лира, спи. Уже Мария внемлет,
«Своей любви не в силах превозмочЬ,

«И до зари вокруг меня не дремлет
«Александрии башенная ночЪ.»
ИюлЬ 1925 г.

Один средЬ мглЬ, среди домов ветвистЬих

ВолнистЫх струн перебираю прядЬ.
Так ничего, что плечи зеленеют,

Что язвЬ вспыхнули на вЬгсохших перстах.
27

Покойных дней прекрасная Селена,
Предстану я потомкам соловЬем,

Слегка разложеннЫм, слегка окаменелЫм,

ПолускулЬптурой дерева и сна.
Ноябрь 1923 г.

Под гром войнЫ тот гробнЬй mamb

Свершает путЬ поспешнЬй,
По хриплЬм плитам тело волоча.
Легка ладЬя. Дома уже пЬшют.

Перетащил. Вернулся и потух.

Теперь одно: о, голос соловЬинЬй!

ПеренеслосЬ:

«ЛюбимЫй мой, прощай».
28

Один на площади среди дворцов змеистЫх
Остановился он — бесмЬтсленная мгла.

Его же голос, сидя в пЬшшом доме,

Кивал ему, и пел и рвался сквозЬ окно.
И видел он горящие волокна,
И целовал летящие уста,

Полуживой, кричащий от боязни

Соединиться вновЬ — хотЬ тлен и пу­
стота.

Над аркою коням берлин двухбортнЬй
снится,

Полки примернее на рЬкЬих лошадях.
Дремотною зарей разверченЬ собаки,

И очертанЪе гор бледнеет на луне.

И слЬппит он, как за стеной глубокой
ОтЪединеннЫй голос говорит:
29

«Th

вновЬ

взбежал

в червоннЬе

чертоги,
«Tbi

вновЬ вошел в веселЬш ла­
биринт».

И стол накрЫт. Пирует голос с другом,

Глядят они в безбрежное вино.
А за стеклом, покрктЬм тусклой вЬюгой,

Две головЬ развернутЬ на бой.
Я встал, ополоснулся; в глухую ночЬ
Од 9РУг> йе покидай.

Еще поля стрекочут ранним утром,

Еще нам естЬ куда

ОежатЪ.
Ноябрь 192; л

30

Вблизи от войн, в своих сквознкх хоромах,

Среди домов, обвисших на поля,
развертывая губЫ, простонала

Возлюбленная другу своему:
«Мне жутко, нет ветров веселЫх,
«Нет парков тех, что помнили весну,

«Обоих нас, блуждавших между кленов,

«Рассеянно смотревших на зарю.

«О, вспомни ночЬ.

СквозЬ тучи водЬ
рвалисЬ,
«Под темнЬм небом не бЬгло земли,

«И mb восстал в своем безумЬи тесном

«Ив дождЬ завкл о буре и любви.
«Я разлила в тяжелЬге стаканЫ
«Спокойней вой о войнах и волках,

«И до утра под ветром пировала,
«Настраивая струнЬ на уа.
3*

«И видел домЫ mbi, подстриженнЬе купЬт,
«ПрощалЬнЬш голос матери твоей,

«Со мной, безбрежнЬш, mbi скитался
«И тек, и падал, вскакивал, пенясЬ.»
Ноябрь 1923 г.

И лирник спит в проснувшемся приморЬе,
Но тело легкое стремится по струнам

В росистЬш дом, без крЬшш и без пола,

Где с другом нежнЬш юностЬ проводил.
И голос вдруг во мраморах pbigaem:

«О, дРУг> меня побереги.
«Своим дЬхханием расчетном
«Мое gbixanbe не лови».
Январь 1924 г.

Как хорошо nog кипарисами любови
На мнимом острове, в дремотной тишине

СтоятЬ и ждатЪ подруги пробужденЬе
Пока зарей холмЬт окруженЫ.

Так возросло забвенЬе. без тревоги,
Ясней Ayiibi, сижу на камне я.

За мной жена, свои простерши Kochi,

Под кипарисЬ памятЪ повела.
ЯнварЬ 1924 г.

ПСИХЕЯ.
Спит брачнЫй пир в просторном мер
твои граде,

И узкое лицо целует Филострат.
За ней весна свои цветЬ колЫшет,
За ним заря, ростущая заря.
35

з

I I снится им обоим, что приплЫли
ХотЬ на плотах, сквозЬ бурю и войну

На ложе брачное под сению густою,
В спокойнЫй дом на берегах НевЬ.
ЯнварЬ 1924 г.

О, сделай статуей звенящей

Мою оболочку,

Чтоб после отверстого плена
Стояла и пела она

О жизни своей ненаглядной,

^ чУ9н°й по9РУге св°ей
Под сенЬю смарагдовой ночи,

У врат Вавилонской стенЫ.
34

Для вставшего в чреве могилЬ

Спокойная жизнЬ не страшна.

Он будет, конечно, влюблятЬся
В домовЬе, в жену у огня.

И ложнЬш покажется ухо,
И скипетронощнЬт прибой,

И золото черного шелка
Лохмотий его городов.
АпрелЬ 1924 г.

Из женовиднЬх

слов змеей струятся
строки.

Как ведЬм распахнутЬтх кричащий хоро­

вод»
Но mh храни державное спокойство.

Зарею венчаннЬш и миртами в ночи.
з*
И

И медленно, nog тембр rnmapbi темной,
Tbi подбирай слова, и приручай и пой.
Но не лишай ни глаз, ни рук, ни ног

зловещих,

Чтоб каждое неслосЪ, но за руки держасЬ.
И я вошел в слова, и вот кружусЬ я с

ними,

Танцую в такт над дикой крутизной.

Внизу дома, окруженЬ зарею,

И милая жена, как темное стекло.
Апрель 1924 г.

Под лихолетЬем одичалом,

Среди проулков городских

Он еле видной плоской тенЪю
Вдруг просколЬзнул и говорит:
>6

«Мне вспЬхиватЬ, другим— спянЬе.

«Но вспЬхиванЬе — суета.

«Я оборвался сред b зияний,
«До вас разверзласЬ жизнЬ моя».

И тихий шопот плкл под дубом,
И семиграднЬш встал слепец.

Заговорил в домашнем круге
О друге юности своей:
«Он необуздан бЬл средЬ бдений

«Под сновиденЬем городским,
«Не жизнЬ искал он — сладкой доли
«ЖизнЬ проводит!? среди ночей,»
АпрелЬ 1924 г,

В одежде из старинных слов

На фоне мраморного хора
37

Свой ocmpbifi лик я погрузил в партер
Но лилия явиласЬ мне из хора.

В ее глазах дрожала глубина
И стук сиял домашнего вязанЬя.

А на горе фонтана краснЬгй блеск,
Заученное масок гоготанЬе.
И жизнЬ предстала садом мне,
УвЬ, не пЬшшЬм полЬским садом.

И выступаю из колонн
Моих ночей мрачноречивЬх.

Но как мне жнтЪ средЬ люднЬх очагов,

В плаще трагическом героя,
С привЫчкою все отступать назад

На два шага, с откинутой спиною.
Апрель 1924 г.

ОТШЕЛЬНИКИ.

ОтшелЬники, тристанЬ! и nosnibi,
ПЬлающис силой вещества —

Три разнЬх рукава в снующих дебрях мира,
ПрикованнЬх к ластящемуся дну.
Среди людей я плЬл по морю жизни.
Держа в цепях кЪичащую тоску,

Хотел забЫтЬся я у?ног любви жемчужной,
Сидел, смеясЬ, на днище корабля.

Но денЬ за днем сгущалосЬ оперенЬе
КрЬхлатЬх туч над головой тройной,
ЗеленЬх крон все тише шелестенЬе,

Среди пустЬшЬ вдруг очутился я.
И слЬппу песнЬ во тЬме руин вЬсоких,

В рядах колонн без лавра и плюща:
J9

«ПустЫнна жизнЬ среди

ПалЬмир

несчастных.
Где молодость, как виноград, навела

В руках умелЫх садовода
0ез лип.

В его садах необозримЫх,

НеутолимЬ и яснЫ,
ВЫходят из развалин napfa
И вспЬхивают на порогах мглЬ.

И толЬко столп стоит в пустЬте,
В тяжелом пурпуре зари,
И бородой Эрот играет,

КопЬпшрми переступает
На барелЬефе у земли.

Не растворяй в сЫрую ночЬ, Геката,—

Среди пустЫнЬ пустую жизнЬ влачу.

- 4о

Как изваяния, слова сидят со мною
Желанней пиршества и тише голу­
бей.
И ßbicmynaem город многолюдней,

И pbiHOK спит в обЪятЬях тишинЫ.
СредЬ антикваров желчнЫх говорю я:

— ПустЫннЫх форм

томителЬно

ищу».
Смолкает песнЬ. Тристан рЫдает

В расщелине у драгоценных плит:
«О, для того-лЬ ИзолЬдЫ сердце

Лежало на моей груди,

ЧтобЫ она, как Филомела,
Взлетела в капище любви,

ЧтобЫ она прекрасной птицей
Кричала на ночнЫх брегах...»
41

Пересекает голос лЬсЬй
Из келЬи над рекой пустой:
«Не вожделел красот я мира.

Мой кабинет бЫл остеклен,
За ними книги в пасти черной,

За книгами—сЬрая мгла.

Но все же я искал названий
И пустоту обогащал,

Наследник темнЬй схимк темной.
Сухой и бледнЬй, как монах.
С супругой нежной в жар вечерний
Я не спускался в сад любви...»

Но вЫступает столп в nycmhae
Шаги из келии ушли.

И в переходах отдаленнЬк,
На разрисованнЬгх цветах,
42

Пространство музЬкой светилось.

Как будто солнцем озариласЬ
Невидимой, но ощутимой речЬ:
«Когда из волн я восходила
На италЬянские поля.

Но здесЬ нежданно я нашла
Остаток сЬша в прежнем зале.
Он красен бЫл и молчалив,
Когда его я поднимала,

И ни кудрей, и ни чела,

Но все же крЬялЬнпки дрожали».
И появившись вдалеке
В плаще багровом, в ризе синей,
Ceghe космЬ распустив,

Она исчезла над пустЬшей.
И смолкло все. Как лепка рук умелЫх

Тристан в расщелине лежит,

ОтшелЬник дремлет в келЬи книжной,
Поэт кричит, окаменев.

ЗеленЬн крон все громче шелестенЬе.
На улице у растопЫреннЫх громад.

Очнулся я. Проходит час весенний
СвершеннЫй денЬ раскрЫлся у ворот.
Май — Сент. 1924 г.

Поэзия ecmb дар в темнице ночи струн­

ной,
ПЫлающий, нежданнЫй и глухой.

Природа мудрая всего меня лишила,
ТалантЫ шумнЫе, как серебро взяла.

И я из башни свесившисЬ в пустЫню,

Припоминаю лестницу в цвету,
44

По ней взбирался я со скрипкой много­
трудной.

Чтоб волнами и миром управлять.
Так в юности стремился я к безумЬю,

Загнал в глухую темЬ познание мое,
4mo6bi цветок поэзии прекрасной

Питался им, как почвою родной.
Сентябрь 1924 г.

Одно неровное мгновенЬе

Под ровнЫм оком бЫтия
Свершаю nymb я по пустЬте,

Где искушает скорбЬ меня.
В шатрах сколЪзящих свет не гаснет,

И от зари и до зари
45

ВенчаюсЬ с скорбЬю, и прощаюсЪ,

И вновЬ венчаюсЬ до зари.
Как будто скорбЬ владеет мною,

Махнет платком — и я у ног,

И чувствую : за попелуй единОй
Я первородством пренебрег.
Сентябрь 1924 г.

АНАХАрЗИС

Под чудотворном, нежнОм звоном
ИгралЪнОх слов стою опятЬ.

Оолудремотиое существованье —

Вот что осталось от меня.
46

Так сумасшедший собирает

Осколки, камешки, сучки,
Переменясь, располагает

И слушает остатки чувств,
НавЬюченнЬх на них.
И каждЬй камешек напоминает

Ему — то тихий говор хат,

То громкие палатЬ дожей,

бЬипЬ может, первую любовЬ
СредЬ Петербургских улип шумнЫх,

Когда, вдруг вкмирал проспект,
И он с подругой многогулЬной
В которЫй раз свой совершал пробег
Обеспокоен смутнЫм страхом
Рассветом, детством и луной.
47

Но снова ночЬ ÛAarovxaem,
Янтарном дЬмом полон КрЫм,

ФонтанЬ бЬют, и музЫка пЬлает,
И нереидЫ легкие резвятся перед ним.
Октябрь 1924 г.

Не тщисЬ, художник, к совершенству

ПодпятЬ резец искривленной рукой,
Но вЬнпочи его, покрой изящнЬм златом

И со статуей рядом положи.
И магнитически притянутое взорЬ

Тебя не проглядят в разубранном резце,
А статуя под покрывалом темнОм

В венце домов останется молчатЬ.
4*

Но прилетят года, резец твой потуск­
неет.

Проснется статуя и скинет темнЫй

плащ
И, патетически перенимая плач,

Заговорит, притягивая взорк,
ОктябрЬ 1924 г.

О, сколЬко лет я превращался в эхо,
В стоящий вихрЬ развалин теневЫх.
Теперь я вЫрвался, свободней и сколЬ­

зящий,

Я на балкон взошел, где юностЬ начинал.
И снова стрелЫ улиц освещенных

Марионетную толпу струили подо мной.
И, мне казалосЬ, в этот час отвеснЬш

Я символистом свесился во мглу,
49

CegbiM и пережившим становленье
И оперяющим опятЪ глаза свои

И одиночество при свете лампЬг ясной
Когда не ждешЬ восторженных друзей.
Когда поклоннипЬ стареющей оравой
На креслах наступившее хулят.

Нет, я другой. Живое начертанЬе
Во мне растет, как зарево.
Я миру показатЬ обязан

Вступление зари в еще живЫе ночи.
Декабрь 1924 г.

50

Да, iKAbiiï год я взвешивал.
Но нс понятЬ мне моего искусства.
Уже в садах осенняя прохлада,

И дети новЬе друзей вокруг меня.
ИспЬнпЬгвал я тщетно книги

В пергаментах суровкх и новЬе
Со свежей типографской краской.

В одних—наитие, в других же—соче­
танье,

Расположение — поэзией зовется.
Иногда
ОолЬница зля ума лишеннЬх снится
мне.
Чаще сад и беззаботное чириканЬе.

Равно невЬяносимЬ снЫ.

Но забЫваюсЬ часто, по прежнему

бесмЬясленно хватаю я бумагу —
Si

И в хаосе заметное сгущенЬе,
И бЫстрое движенЬе элементов,
И образк под яростнЬм лучом —

На миг. И все опятЬ исчезло.

Хотел 6h 6hmb ученЬм, постепенно
Он мкслЪ свою доводит до конца.

А нам одно блестящее мгновенЪе,
И упражненье месянЬ и rogh,
Как в освещенном плещущей луной
МонастЫре.

ПастушЬя сумка, заячЬя капустка,
Окно с решеткой, за решеткой свет
Во тЪме повис. И снова я пЬипаюсЬ
Восстановить утраченную цепЬ,

Звено в звено медлителЬно вдеваю.
И кажется, что знал я все
В растраченнЬе юношества rogh.

Умолк на холмах колоколЬнЫй звон.

Покойников хоронят ранним утром,
без отпеваний горестных и труднЬгх,

Как будто их субстанции хранятся.

Из рода в род в телах живЫх.
В своей библиотеке позлащенной
Слежу за хороводами народов
И между строк прочитЬваю книги,
Халдейскою наукой увлечен.

И тот же ворон чернЬтй на столе,

Предвестник и водителЬ Аполлона.
Но из домов трудолюбивый шум
Рассеивает сумрак и тревогу.
И новЫй 6bim слагается,
Совсем другие песни

Поются в сумерках в одноэтажнЫх горо-

Яах.
Я

Встают с зарей и с верой в первородство.

Готовятся спокойно управлять

До наступленья золотою века.
И принужденье постепенно ниспадает,

И в пеленах проснулося дитя,

Кричит оно, старушку забавляя,
И пляшет старая с толпою молодой.
Декабрь 1924 г.

54

ОГЛАВЛЕНИЕ

СТРАН.

В псрнашкх облаках............................................

7

Помню последнюю ночЬ........................................
Поэма квадратов................................................

8

9

ЛюбовЬ страшна....................................................
Среди ночнЬтх блистателЬнЫх блужданий.

13
15

Шумит родос................................................

17

Я полюбил широкие каменЬя..............................

18

. . . •.........................

19

В селенЬях городских

КрутЫм бЫком.....................................................

V трубнЫх горл....................................................

И пестрой жизнЬ моя бЫла..............................
Не че\овек..............................................................

Я воплотил унЫвнЫй голосночи

....

20
21

2}

24
2$

Один средЬ мглЫ................................................

2?

Под гром войнЫ.....................................................

28

Вблизи, от войн....................................................

31

И лирник спит........................................................

32

Как хорошо под кипарисамилюбови

57

...

5^

СТРАН.

....

JJ

О, сделай статуей звенящей......................

34

Из женовиднЫх слов............................................

3$

Под лихолетЬем одичалЫм...............................

36

В одежде из стариннЫх слов......................

37 »

ОтшелЬники.................................................• . .

39

Анахарзис..................................................................

46

Психея.................................................

Не тщисЬ, художник, к совершенству» . .

48

О, сколЬко лет я превращался в эхо. . •

49

Да, целЫй год я взвешивал..........................

51

Издательство „Ардис"

Фазиль Искандер, САНДРО ИЗ ЧЕГЕМА (1978).
Андрей Битов, ПУШКИНСКИЙ ДОМ (1978).
Саша Соколов, МЕЖДУ СОБАКОЙ И ВОЛКОМ
(1978).
Саша Соколов, ШКОЛА ДЛЯ ДУРАКОВ (1976).
Владимир Набоков, ДРУГИЕ БЕРЕГА (1978).
Владимир Набоков, ОТЧАЯНИЕ (1978).
Владимир Набоков, СОГЛЯДАТАЙ (1978).
Владимир Набоков, СТИХИ (1978).
ГЛАГОЛ 1 (1977).
ГЛАГОЛ 2 (1978)
Лев Копелев, И СОТВОРИЛ СЕБЕ КУМИР (1978).
Владимир Войнович, ИВАНЬКИАДА (1976).
Иосиф Бродский, ЧАСТЬ РЕЧИ (1977).
Иосиф Бродский, КОНЕЦ ПРЕКРАСНОЙ ЭПОХИ
(1977).
Алексей Цветков, СБОРНИК ПЬЕС ДЛЯ
ЖИЗНИ СОЛО (1978).