335 . 5 (02) = »1.7

КАРЛ КАУТСКИЙ

ЭКОНОМИЧЕСКОЕ УЧЕНИЕ

КАРЛА

МАРКСА

П о л н ы й п е р е в о д с 8-го н е м е ц к о г о
И.

С.

издания

Б И С К А

ИЗДАНИЕ

ПЯТОЕ

ГОСУДАРСТВЕННОЕ ИЗДАТЕЛЬСТВО УКРАИНЫ
19 2 4

Типография Госиздата Украины
•м. Г. И. Петровского, Харьков

РУЛ № 4914. Карта J4 2345.

Зак. M 189. Тираж 20.000 »кз.

Предисловие
Wer wird nicht einen Klopstock loben?
Doch wird ihn jeder lesen? -Nein.
Wir wollen weniger erhoben
Und fleissiger gelessen sein ).
x

Ни к одному и з современных писателей вышеприведенные слова
Дессинга не могут быть отнесены с таким правом, к а к к Марксу. Автору
настоящей работы приходится, в силу его профессии, следить з а текущей
немецкое экономической л и т е р а т у р о й , и он мог установить, что ничье имя не
упоминается в ней т а к часто, к а к имя Маркса. Его учение составляет т у ось,
около которой вращается большая часть экономических споров настоящего
времени. Но э т о обстоятельство отнюдь не доставляет нам того удовле­
творения, которого следовало бы о ж и д а т ь о т п р и в е р ж е н ц а марксовой
«школы», если т о л ь к о можно говорить о таковой, и э т о потому, что мы,
к сожалению, слишком часто имели случай к о н с т а т и р о в а т ь , ч т о п и ш у щ и е
о Марксе либо совсем не читали его произведений, либо лишь чрезвычайно
поверхностно ознакомились с ними. Если ж е сверх того принять во внимание,
что большинство л и т е р а т о р о в и ученых, занимавшихся теорией Маркса,
стремились при этом не к об'ективному научному исследованию, а пре­
следовали совершенно определенные интересы дня, т о нельзя будет удив­
ляться тому, что об учении Маркса циркулируют вообще самые нелепые
представления и взгляды.
В задачи Маркса не могло входить заниматься возражениями на все
э т и отдельные ошибочные представления. Его отдельные взгляды являются
частями одной цельной стройной системы и могут быть поняты только в
связи со всей э т о й системой; кому не удалось постичь последней, т о т
неизбежно обречен на поверхностное понимание отдельных положений
Маркса. Поэтому т е или иные ошибочные воззрения в этой области не
могут быть опровергнуты в нескольких словах: для этого нужно или у к а ­
зание на необходимость более глубокого изучения трудов Маркса, или полное
и з л о ж е н и е т о й научной точки зрения, на которой стоят Маркс и Энгельс.
Т а к о е и з л о ж е н и е мы действительно находим в классическом полемическом
сочинении Э н г е л ь с а ) , направленном против Дюринга, — сочинении, которое
больше способствовало правильному пониманию теории Маркса, чем э т о
мог бы сделать целый ряд к о р о т к и х отдельных замечаний Маркса о т о м ,
к а к должны быть поняты его взгляды по тому или иному вопросу.
2

М Кто не хвалит Клопштока? Но станет ли всякий читать его? — Нет. Мы пред­
почитаем, чтобы нас поменьше хвалили и прилежнее читали.
) Есть русское издание под заглавием: «Философия, политическая экономия, соци­
ализм» 1901 г. "Изд. В. Яковенко.
3
2

Но в немецкой л и т е р а т у р е и по сию пору о т с у т с т в у е т еще сочинение,
которое давало бы к р а т к о е и общедоступное изложение экономической
теории Мар<са. С различных сторон предпринимались попытки подобной
работы, но не одна из них не была доведена до конца.
Настоящая р а б о т а представляет попытку пополнить существующий
пробел или, по крайней мере, способствовать его уменьшению.
Она опирается, понятно, на главный труд Маркса «Капитал» и следует
ему в порядке расположения материала. Другими экономическими работами
Маркса пришлось пользоваться только изредка для раз'яснения т е х или
иных более трудных мест или для более подробного развития мыслей»
высказанных в «Капитале».
Настоящая р а б о т а имеет прежде всего целью познакомить с ходом
мыслей « К а п и т а л а » т е х , кто не имеет времени или возможности взяться
з а изучение самого Маркса; но а в т о р надеется, что э т а книга облегчит
понимание «Капитала» т а к ж е некоторым из тех, к т о приступил у ж е к изу­
чению последнего; наконец, он полагает, что многих, которые составили
себе прежде ложное представление о «Капитале» или которых отпугивала
бы от его изучения трудность первого отдела, настоящее сочинение побудит
взяться з а чтение и самого оригинала.
Ничего нет ошибочнее представления о якобы сухом и тяжелом я з ы к е
« К а п и т а л а » . Мы не знаем ни одного экономического сочинения, к о т о р о е
могло бы помсряться с «Капиталом» ясностью и живостью изложения,
воистину классической красотой слога.
И при всем том он т а к труден для понимания !
Труден, по крайней мере, в известных местах. Но э т о у ж е не вина
изложения.
Существует очень распространенный взгляд, по которому политическая
экономия представляет т а к у ю область знания, в которой любой человек
бел малейшей подготовки может свободно р а з б и р а т ь с я . А между тем э т а
наука принадлежит к числу труднейших, т а к к а к е д в а - л и имеется к а к о е нибудь другое явление столь ж е сложное, как человеческое о б щ е с т в о .
Правда для понимания той кучи общих мест, которую Маркс называет
вульгарной политической экономией, вполне достаточно познаний, п р и ­
обретаемых всяким человеком в его деловых сношениях, черпаемых им и з
опыта повседневной ж и з н и . Но понимание « К а п и т а л а » Маркса, который в
форме критики политической экономии дает основание новой исторической
и экономической системы, требует, наоборот, наличности не т о л ь к о и з в е ­
стных исторических знаний, но и знакомства с фактами, которыми с о п р о ­
вождалось р а з в и т и е крупной индустрии.
К т о не знаком хотя бы отчасти с теми ф а к т а м и , из к о т о р ы х Маркс
выводит свои экономические законы, для того, конечно, будет о с т а в а т ь с я
темен и смысл э т и х законов, т о т станет ж а л о в а т ь с я на мистицизм и гегельянизм Маркса. Такому читателю не поможет никакая ясность и з л о ж е н и я .
В этом л е ж и т , по нашему мнению, самая опасная сторона всякой
попытки популяризировать «Капитал». Маркс писал т а к популярно, к а к
э т о т о л ь к о возможно. Там, где он бывает труден для понимания, вина
л е ж и т не в языке, а в предмете изложения и в читателе.
Если бы мы
з а х о т е л и попросту переделать язык т а к и х трудно понимаемых мест в удобо­
понятный, то э т о могло бы быть произведено только в ущерб точности
ь.ысли и популяризация превратилась бы в простую вульгаризацию.
Вышесказанным определилась задача а в т о р а . Она заключалась не
в простой переделке языка. Маркс, как у ж е было упомянуто, писал т а к
популярно и в т о ж е время т а к с ж а т о и точно, что отклонение от его слов
з а ч а с т у ю было бы возможно т о л ь к о в ущерб их верности. Поэтому а в т о р
дословно цит'/рует целый ряд мест из сочинений Маркса. Все они постав­
лены в кавычки и, при отсутствии других у к а ^ а шй, взяты и з « К а п и т а л а » .
4

С одной стороны задача а в т о р а заключалась в том, чтобы о б р а т и т ь
внимание ч и т а т е л я на т е факты, которые положены в основу теоретических
выводов. Э т о необходимо было в первом отделе книги. Маркс по большей
части сам делает у к а з а н и я на эти факты, но указания его часто настолько
беглы, что читатели обыкновенно проходят мимо э т и х намеков, не замечая
«IX. В других местах а в т о р должен был позволить себе под своей личной
ответственностью делать у к а з а н и е на т а к и е факты. Это относится к первому
п а р а г р а ф у первой главы. Конечно, в настоящей работе возможно было
ограничиться т о л ь к о одними беглыми указаниями. Подробное изложение
фактического м а т е р а и а л а , положенного в основу «Капитала», не т о л ь к о
вышло бы далеко з а рамки настоящей работы, но и оказалось бы во многом
выше сил ее а в т о р а ; дать т а к о е изложение — э т о значит написать всю
историю р а з в и т и я человечества, начиная с первобытных времен. «Капитал»
представляет собой труд существенно исторический.
В отделах, т р а к т у ю щ и х о современной промышленности, э т о т х а р а к т е р
его выступает особенно о т ч е т л и з о . Они содержат в себе не только теоре­
тические рассуждения и выводы, но и обширные исторические экскурсии
в т а к и е области, которые до т е х пор были очень слабо исследованы или же
оставались совершенно незатронутыми. Факты, положенные в основу
т е о р е ! ических изысканий, даны в э т и х отделах в таком и з о ж л и и , что
понимание последних становится возможным для всякого мыслящего человека,
не обладающего при этом никакими предварительными познаниями Здесь
задача а в т о р а была иная. Ограниченность места позволяла использовать
лишь самый важный материал. Но при этом нужно было с т а р а т ь с я
сохранить з а теоретическими исследованиями их исторический х а р а к т е р ,
т а к к а к опускание некоторых промежуточных членов грозило придать им
иной х а р а к т е р , и в силу этого некоторые учреждения, справедливые лишь
при известных исторических условиях, могли бы п о к а з а т ь с я здесо недо­
с т а т о ч н о обоснованными.
Данной работой имелось в виду дать не одно т о л ь к о изложение
учения М а р к с а ; она должна т а к ж е дать руководящую нить для изучения
трудов Маркса в подлиннике. Поэтому а в т о р считал себя в праве излагать
места, которые легко могут быть неправильно поняты или на которые, по
его мнению, до сих пор не обращалось достаточно внимания, подробнее,
чем этого бы т р е б о в а л о значение, которое имеют данные места в общем
теоретическом построении. С другой стороны, он считал возможным меньше
останавливаться на т е х местах, которые, являясь понятными и о б щ е п р и з ­
нанными, не грозят повести ни к каким недоразумениям. Для повышения
практической ценности э т о й к н и ж к и , изложение фактических отношений
напр., по вопросу о фабричном законодательстве, не останавливается на
том моменте, до которого оно доведено у Маркса, а продолжается до
настоящего времени.
Мы удержали присущую Марксу терминологию для обозначения
отдельных категорий, но старались по возможности избегать употребления
иностранных с л о в . . . *)
Автору мало пришлось воспользоваться работами своих предшествен­
ников. Упоминания з а с л у ж и в а е т лишь французская обработка « К а п и т а л а » ,
сделанная Девилем, ) к о т о р а я очень пригодилась нам. Мы считаем своим
долгом высказать здесь свою благодарность з а любезную готовность,
с которой Девиль о т к а з а л с я о т издания немецкого перевода своего сочи­
нения в пользу настоящей работы.
2

Мы опускаем здесь мало интересные для русского читателя рассуждения
об употреблении иностранных слов. (Прим. переводч.).
) Gabriel Daville, Le Capital ряг Karl Mark*, résumé ei accompagné d'un aperça
sur le Socialisme scientifique. Paris, Henri Oriol; 324 p. Frs 3.
8

S

Особенно помогло нам в нашей работе дружеское участие и сотруд­
ничество Эдуарда Бернштейна, который не ограничился одними т о л ь к о
советами и указаниями, равно как и критическим просмотром рукописи.
Некоторые главы были им самостоятельно обработаны, т а к , напр., большая
и важная глава о крупной промышленности (во I I - о м отделе) написана
почти целиком им.
Автор тем более благодарен ему за его помощь и поддержку, что
он прекрасно сознает всю трудность своей задачи. К общедоступным
изложениям великих оригинальных творений человеческого ума вполне
приложимы слова о живописи, которые Лессинг вкладывает в уста принца
Конти.
«Как ж а л ь , что мы не можем рисовать непосредственно глазами! Ведь
т а к много теряется на длинном пути от глаза через руку и до кисти ! »
Когда два художника рисуют один и т о т же предмет, он р а з н о
выглядит на их к а р т и н а х . Что замечает один, того не замечает другой;
что к а ж е т с я существенным одному, го представляется второстепенным
другому. А на что они смотрели разными глазами, т о , конечно, будет
и различным образом воспроизведено ими. Трудно верно постичь оригинал,
еще труднее верно воспроизвести его.
Автор дает здесь не бесцветную фотографию « К а п и т а л а » , к о т о р а я
с величайшей точностью, линия з а линией воспроизводит оригинал в умень­
шенном м а с ш т а б е ; нет, э т о к а р т и н а с суб'ективным рисунком и суб'ективным
колоритом.
Если з а ч а с т у ю , во и з б е ж а н и е трудностей, изложение с т р а д а е т аподиктичностью, т о мы просим читателя постоянно иметь в виду, что с ними
говорит а в т о р , излагающий экономическое учение Маркса, а не сам Маркс.
Можно находить задачу а в т о р а довольно скромной. Но мы сознаем, что
будем чувствовать глубокое удовлетворение, если нам удастся принести
свою лепту делу распространения тех истин, которые явились плодом
трудов всей жизни бесстрашного исследователя, крупного ученого, великого
мыслителя.
К.
Каутский.
Лондон. Октябрь 1886 г.

6

Предисловие к 4-му изданию
Со времени появления первого издания этого сочинения некоторые
ф а к т и ч е с к и е отношения, служившие для иллюстрации теоретических рассу­
ждений, сильно изменились. Мы о х о т н о пользуемся случаем, который
доставляет нам новое издание, чтобы удалить из книги устаревший мате­
риал и заменить его другим — современным
Мы подвергли нашу работу пересмотру т а к ж е и в стилистическом
отношении и яснее сформулировали т е места, которые показались нам
недостаточно удобопонятными.
З а исключением э т и х чисто внешних изменений, мы не нашли в ней
ничего, что нуждалось бы в переделке. По существу книга осталась совер­
шенно той ж е .
Первоначально ее главной целью было облегчить для говорящей на
немецком
языке
части п р о л е т а р и а т а изучение учения Маркса. Но мы
с радостью увидали, что она явилась и для не немецких наций, которые
по тем или другим причинам не обладают еще до сих пор переводом
« К а п и т а л а » Маркса, средством для ознакомления, по крайней мере до из­
вестной степени, с содержанием последнего. Настоящее сочинение переве­
дено на шведский, чешский и польский языки. Готовятся еще дальнейшие
переводы.
Эти переводы являются одним из многих симптомов интереса, который
п р о я в л я е т в настоящее время к учению Маркса п р о л е т а р и а т всех стран ;
одним и з симптомов значения, к о т о р о е приобрели идеи к н о в а т е л я »<Инт;рнационала» для международного борющегося п р о л е т а р и а т а .
В н а с т о я щ е е время созидается новая международная ассоциация рабо­
чих, более мощная и крупная, чем т а , к о т о р а я существовала прежде.
Ее не об'единяет н и к а к а я организация. Материальными
узами, сдержива­
ющими ее, является общность интересов п р о л е т а р и а т а во всех странах
к а п и т а л и с т и ч е с к о г о п р о и з в о д с т в а ; духовными
узами, об'единяющими ее,
является — и э т о можно с к а з а т ь б е з всякого преувеличения — идейное
с о д е р ж а н и е « К а п и т а л а » . Пусть ж е и настоящая книга х о т ь немного помо­
ж е т тесному об'единению пролетариев всех стран э т о й духовной связью.
..

чс

.

К.

Каутский.

Штутгарт. Октябрь 1892 г.-

7

Предисловие к 8-му изданию
Через два года после выхода в свет 4-го издания э т о й книги, к о т о р о е
я просмотрел в последний р а з , появился, наконец, долгожданный третий том
« К а п и т а л а » , принесший нам т а к много новых и глубоких мыслей. Само
собой разумеется, что с этого момента всякое изложение, экономического
учения Карла Маркса должно было з а к л ю ч а т ь в себе т а к ж е очерк главного
содержания третьего тома. Но задача э т а не из легких, и осуществление
ее т р е б у е т больше покоя и времени, чем я имел с т е х пор в своем р а с п о ­
ряжении. Как р а з после появления третьего тома аграрный вопрос поглотил
целиком мое внимание; а лишь только я придал р е з у л ь т а т а м своего иссле­
дования внешнюю форму, как я с головой ушел в поднятую ревизионист­
ским направлением теоретическую борьбу. Т е п е р ь , когда, повидимому,
и э т о т новейший кризис марксизма можно считать превзойденным, я посвя­
т и л все свои силы доставшейся мне еще в 1895 г. задаче, которую я слишком
долго игнорировал, благодаря двум вышеупомянутым. Задача э т а заключается
в издании оставЛ1иного Марксом историко - критического исследования
теории прибавочной ценности, охватывающего от 1500 до 1600 печатных
с т р а н и ц ; э т о исследование представляет часть рукописи «К к р и т и к е поли­
тической экономии» («Zur K r i t i k der politischen O e k o n o m i e » ) , к о т о р у ю
Энгельс проэктировал издать в виде четвертого тома « К а п и т а л а » .
Обширная международная переписка и редакционная деятельность
еще более с у ж а ю т и б е з того ограниченное время, которым я располагаю
для издания этого колоссального т р у д а ; понятно, что я откладывал на после
всякую неособенно экстренную работу
Таким образом, я до сих пор не нашел еще времени, чтобы п р о и з ­
вести необходимые дополнения в этой книге. На э т о т р а з я удовольство­
вался лишь тем, что просмотрел ее, заменил новыми данными кое - какие
у с т а р е в ш и е сведения по рабочему законодательству, устаревшие с т а т и с т и ­
ческие данные и т . п, и прибавил новую главу о «Прибавочной ценности
и прибыли», в которой я даю изложение по крайней мере основного поло­
жения третьего тома, а именно з а к о н а среднего уровня прибылей.
Сверх упомянутых чисто фактических поправок, я не нашел при
пересмотре настоящей работы ничего, что нуждалось бы в изменениях.
Существует широко распространенное мнение, которое разделяется т а к ж е
и некоторыми марксистами, будто з а щ и щ а в ш е е с я нами, марксистами, пони­
мание первого тома «Капитала» совершенно опровергнуто т р е т ь и м т о м о м ,
который будто бы д о к а з а л полную неверность этого понимания. Ничего
нет ошибочнее т а к о г о утверждения. Я подверг настоящую книгу пересмотру
после появления третьего т о м а и не нашел в ней ни одного места, к о т о р о е
нуждалось бы в к а к и х - н и б у д ь т е о р е т и ч е с к и х поправках. Впрочем, я и з а ­
ранее мог о ж и д а т ь т а к о г о р е з у л ь т а т а , т а к к а к Энгельс читал рукопись
8

первого издания этой книги и одобрил ее в т о время, когда ему у ж е было
известно содержание третьего тома. Если бы он нашел в моей книге к а к и е нибудь положения, которые на основании третьего тома пришлось бы счи­
т а т ь ошибочными, т о он, конечно, у к а з а л бы мне на них.
Для т о й области, исследованием которой преимущественно занимается
первый том « К а п и т а л а » , которая главным образом интересует марксистов
и составляет почти исключительно содержание и этого сочинения, для
области отношений между классом капиталистов и рабочим классом, пре­
вращение прибавочной ценности в прибыль не играет никакой роли: здесь
вполне можно обойтись одними т о л ь к о законами ценности и прибавочной
ценности. Вот почему Маркс в первом томе совершенно не занимается
вопросом о прибыли.
Но совершенно неосновательно было бы думать, хотя многими и
высказывалось т а к о е предположение, будто Маркс знал только законы
ценности и прибавочной ценности, когда он писал первый том «Капитала»,
а теория уровней прибылей была им придумана лишь впоследствии,
чтобы к а к - н и б у д ь выйти и з затруднения и примирить свою теорию цен­
ности с противоречащими ей, повидимому, явлениями действительности.
Наоборот, когда Маркс писал свой первый том, у него у ж е вполне
сложилась вся его т е о р и я , включая сюда и законы прибыли и поземельной
ренты. Если ж е он ни разу не выступил с их формулировкой, т о причины
этому надо искать в т о й научной добросовестности его, которая посто­
янно т о л к а л а его на все новые исследования вновь накопляющихся ф а к т о в ,
а отнюдь не в т о м , ч т о ему никак не удавалось свести концы с концами.
Вышесказанное, несомненно, с т а н е т ясно всякому, когда выйдут в свет
его «Теории прибавочной ценности». В рукописи, составленной е щ е
в 1861—63 годах, мы находим развитыми все т е теории, которые были сфор­
мулированы впоследствии в третьем томе. Если бы действительно третьим
томом уничтожалось сказанное в первом, т о пришлось бы п р и з н а т ь , ч г о
Маркс «превзошел» э т о т , появившийся в 1867 году первый том, еще раньше,
чем он его н а п и с а л !
Для понимания теории прибавочной ценности Маркса его «Теории
прибавочной ценности» о к а ж у т не менее важную услугу, чем и для пони­
мания т е х теорий, которые изучаются и критикуются в его сочинении.
Я надеюсь, ч т о , несмотря на все помехи, мне удастся вскоре о п у б л и к о в а т ь )
э т у заключительную часть колоссального труда Маркса.
1

К.

Каутский.

Берлин. Фриденау.
Май 1903 года.

') Упоминаемая в тексте работа вышла уже в свет в конце 1904 гвда под загла­
вием. «Theorien vom Mehrwerth, ron Karl Marx, herausgegeben von K. Kautsky, Stuttgart,
Verlag von 1. H . W. DietE».

О т д е л

1

Товар—Деньги —Капитал

ГЛАВА I
Т О В Л
I. Х а р а к т е р т о в а р н о г о

Р
производства

В своем труде « К а п и т а л » Маркс предпринял исследование господству­
ющего теперь капиталистическою
способа производства.
Он не занимается
при этом вовсе законами
природы, лежащими в основании самого процесса
производства, т а к как их исследование представляет собою одну из задач
механики и химии, а не политической экономии Не ставит он себе т а к ж е
задачей исследование только тех форм производства, которые общи всем
народам, т а к как подобное исследование может привести большею частью
лишь к общим местам, вроде того, что для производства человеку всегда
необходимы орудия, земля и средства к существованию. Напротив того,
Маркс исследует законы движения определенной формы общественного про­
изводства, свойственного определенной эпохе (последним векам) и опреде­
ленным нациям (европейским или вышедшим из Европы ; з а последнее время
наш способ производства начинает приобретать права гражданства и у дру­
гих народов, напр.: у японцев и индусов). Этот господствующий ныне способ
производства, именно капиталистический, особенности которого мы изучим
ближе впоследствии, резко отличается от других способов производства,
напр. от феодального, господствовавшего в Европе в средние века, или от
первобытно - коммунистического, стоящего на пороге развития всех народов.
Рассматривая современное общество, мы находим, что богатство его
состоит из /поваров. Товар есть продукт труда, произведенный не для соб­
ственною
потреоления
производителя или связанных с ним лиц, а с целью
обмена его на другие продукты. Следовательно, не природные, а обществен­
ные особенности продукта делают его товаром. Поясним э т о примером.
Пряжа, которую прядет из льна девушка в первобытной крестьянской семье,
чтобы с о т к а т ь затем из нее холст, потребляемый самой же семьей, есть
предмет
потребления,
а не товар.
Но когда прядильщик прядет леи с тем, чтобы обменять пряжу у соседа
крестьянина на пшеницу, или когда фабрикант изо дня в день з а с т а в л я е т
пряегь много центнеров льна, чтобы продавать потом получаемый продукт,—
т о э т о т продукт является уже товароли
Конечно, он составляет вместе
с тем и предмет потребления, но т а к о й предмет потребления, которому
предстоит играть особенную общественную роль, котооый должен подверг­
нуться обмену. По внешнему виду льняной пряжи нельзя у з н а т ь — является
ли она товаром или нет. Природная ее форма может быть совершенно
одной и той ж е : все равно, приготовлена ли она в крестьянской избе пря­
дильщицей для своего приданого, или ж е на фабрике фабричной р а б о т н и ­
цей, к о т о р а я , может быть, не воспользуется из нее никогда ни одной ниткой.
13

Только по общественной роли пряжи, по общественной
функции, выпол­
няемой ею, можно у з н а т ь , является ли она товаром или нет.
В капиталистическом обществе продукты труда принимают все в боль­
шей и большей мере форму т о в а р о в ; и если т е п е р ь не все еще продукты
труда являются у нас товарами, т о только потому, что различные о с т а т к и
прежних способов производства вкраплены еще в современный. Но если
игнорировать эти совершенно ничтожные о с т а т к и , т о можно с к а з а т ь , что
в настоящее вр-'мя ее- продукты
труда принижают
форму товаров. Для
того, чтобы понять •!еперешчий способ производ-тва, необходимо предвари­
тельно уяснить себе х а р а к т е р товара. Мы должны поэтому начать с иссле­
дования товара.
Понимание этого исследования будет, однако, по нашему мнению, очень
о ' л е г ч е н о , если мы прежде всего изложим х а р а к т е р н ы е особенности т о и а р ного производства, в отличие от других видов производства. Таким о б р а з о м ,
мы легче всего достигнем понимания той точки зрения, на к о т о р у ю стал
Маркс при своем исследовании т о в а р а .
г
Насколько только можем мы заглянуть в прошлое человеческогб рода,
мы всегда находим, ч т о , люди добывали себе средства к существованию,
группируясь в большие или меньшие общества, что производство постоянно
носило общественный
х а р а к т е р . Это выяснено было Марксом у ж е в его
с т а т ь я х «Наемный труд и капитал» в « N e u e Rheinische Z e i t u n g » в 1849 г.
«При производстве люди воздействуют не т о л ь к о на природу», гово­
рится там, «они производят, воздействуя определенным образом друг на
друга и обмениваясь между собою различного рода деятельностью. Чтобы
производить, они вступают в определенные связи и отношения и т о л ь к о
внутри э т и х общественных связей и отношений имеет место воздействие
людей на природу, имеет место производство».
«В зависимости от того или иного х а р а к т е р а средств производства,
изменяются, конечно, и общественные отношения производителей друг к
другу, изменяются условия, при которых они обмениваются своей деятель­
ностью и участвуют во всем процессе производства. С изобретением нового
военного орудия, огнестрельного оружия, необходимо должна была измениться
вся внутренняя организация армии, должны были измениться т е о т н о ш е н и я ,
на основании которых отдельные личности сплачиваются в армию и могут дей­
ствовать как армия, равно как и взаимные отношения различных орудий.
Общественные отношения, при которых люди занимаются производ­
ством, общественные отношения производства изменяются, следовательно,
преобразуются с изменением и развитием средств производства п р о и з ­
водительных сил. Отношения производства, в своей совокупности о б р а з у ю т т о ,
что называют общественными отношениями, обществом, о б р а з у ю т общество,
находящееся на определенной ступени исторического развития — о б щ е с т в о
со своеобразным, отличительным х а р а к т е р о м » .
Иллюстрируем сказанное несколькими' примерами. Возьмем к а к о й нибудь первобытный народ, стоящий на низшей ступени производства, у к о т о ­
рого охота составляет главный способ добывания п и щ и — н а п р . , индейцев.
Додж в своей книге «О современных кня-чщах Дальнего З а п а д а » с о о б щ а е т
следующее относительно постановки у них дела о х о т ы :
«Так как к голове и сердцу обращаются з а помощью лишь при случае,
а требования желудка дают о себе з н а т ь беспрестанно, т о племя находите::
обыкновенно под господством «третьего с о с л о в и я Э т у власть составляют
ее охотники племени, образующие род цеха или гильдии, и их решения
в сфере их специальности оезапелляцчонны. У племени Шайенов (.Снеуеппеь,)
люди эти носят название «воины - собаки». Наиболее молодые и деятельные
вожди постоянно принадлежат к этим «воинам - собакам», но последние
не беспрекословно подчиняются им. «Воины» сами обсуждают и р е ш а ю т
общие дела, а выполнение частностей возлагается на славнейших и спо~
14

собнейших о х о т н и к о в , избираемых ими и з своей ж е среды. Среди э т и х
« в о и н о в - с о б а к » находится и многочисленная молодежь, еще не выдержавшая
испытания, посвящающего в звание воина. Одним словом, э т о т цех о х о т ­
ников обнимает собой все рабочие силы племени и представляет т у власть,
к о т о р а я з а щ и щ а е т женщин и детей и с н а б ж а е т их пищей.
Каждый год устраиваются осенью большие охоты, чтобы убить в о з ­
можно больше дичи и заготовить и высушить значительный з а п а с мяса
на зиму. Т у т «воины - собаки» являются героями дня, и горе тому несчастному,
который осмелится ослушаться или пренебречь хотя бы самым незначитель­
ным и з их общих или единоличных постановлений. Когда все готово, лучшие
о х о т н и к и отправляются в путь рано утром задолго до рассвета. Если они
о т к р о ю т несколько стад буйволов, т о для первого убоя избирается т о т и з
них, положение которого т а к о в о , чтобы предварительные приготовления и
маневры с целью о к р у ж и т ь его, крики и выстрелы при наступлении, всего
менее могли бы вспугнуть остальные стада. В течение этого времени вся
мужская часть племени, способная принять участие в предстоящем убое
буйволов, молча и д р о ж а о т волнения сидит на лошадях где - нибудь в сосед­
ней лощине, находящейся вне поля зрения буйволов. К а к т о л ь к о положение,
з а н и м а е м о е стадом, сделается благоприятным для охоты, стоящие во главе
дела охотники выбирают соответствующее число людей и посылают и х
под начальством временных предводителей на з а р а н е е намеченные места.
Когда затем предводитель видит, что каждый занял надлежащее место и все
у ж е готово, он старается с отрядом всадников о к р у ж и т ь стадо и отделить
его о т открытого места, подает затем сигнал, и вся ватага со страшным кри­
ком, который, к а ж е т с я , даже мертвого мог бы поднять и з гроба, бросается
вперед и производит дружный натиск на дичь. В продолжении нескольких
минут бойня в полном ходу ; немногим буйволам удается прорвать кордо^
и у с к о л ь з н у т ь , но их не преследуют, если вблизи находятся другие стада
Когда еще употреблялись только л у к и стрелы, каждый воин знал
свои стрелы и мог б е з всякого затруднения у з н а т ь убитых им буйволов.
Они составляли его личную и полную собственность з а исключением т о й
части, которую он должен был отдать в пользу вдов и семейств, не имеющих
воина кормильца. Если в одном убитом буйволе находились стрелы нескольких
о х о т н и к о в , т о право собственности на него определялось положением стрел.
Если к а ж д а я стрела нанесла смертельную рану, т о буйвола делили на части
или нередко присуждали к а к о й - н и б у д ь вдове. Все подобного рода вопросы
р а з р е ш а л охотник - предводитель, но его решение можно было о б ж а л о в а т ь
перед общим собранием « в о и н о в - с о б а к » . С т е х ж е пор, к а к огнестрельное
о р у ж и е вошло во всеобщее употребление и в силу этого стало невозможно
у з н а т ь , кем именно убит т о т или другой буйвол, индейцы стали более к о м мунистичны ) в своих воззрениях, и все количество добытого мяса и шкур
подвергается т е п е р ь относительно равному разделу, на основании того или
иного мерила собственного изобретения» ( с т р . 206 — 211).
Мы видим, что у этого охотничьего племени производство—обществен­
ное; различные виды труда действуют совместно с целью достижения
одного общего р е з у л ь т а т а .
Мы здесь находим у ж е з а ч а т к и разделения труда и планомерного
сотрудничества к о о п е р а ц и и ) .
х

2

>) Правильнее было бы, пожалуй, сказать: они снова в своих воззрениях стали
коммунистами. Первоначально хозяйство индейцев было коммунистическим, следова­
тельно и распределение охотничьей добычи было коммунистическим.
) Форма труда, при которой много рабочих планомерно, рядом и совместно
друг с другом, работают в оавом и том же или различных, но связанных между собою,
процсссахтруда. называется кооперацией («Капитал», т. 1. стр. 258, изд. Поповой^ Десятью
страницами далее, Маркс в одном примечании говорит: Linguet. пожалуй, не совсем неправ,
когда он в св ей «Théorie des lois sivile> утверждает, что охота представляет первук:.
форму кооперации.
2

15

Охотники выполняют различные работы, сообразно своим различным
способностям, но все совершается по одному общему плану. Р е з у л ь т а т
совместного приложения различных видов т р у д а - «обмена деятельностей»,
как выражается Маркс в своем «Наемном труде и к а п и т а л е » , — охотничья
доэыча не обменивается,
а
делится.
Укажем здесь лишь мимоходом на т о , как изменение в средствах п р о ­
и з в о д с т в а — з а м е н а лука и стрел огнестрельным оружием — имеет своим
следствием изменение в способе распределения.
Рассмотрим т е п е р ь другой, более высокий вид общественного способа
производства, напр., основанную на земледелии индийскую сельскую
общину.
От первобытного коммунизма, господствовавшего в ней когда-то, т е п е р ь
в Индии сохранились лишь к о е - к а к и е ж а л к и е о с т а т к и . Но Неарх, началь­
ник ф л о т а Александра Македонского, сообщал еще, по словам С т р а б о н а
( X V , 166), о т а к и х местностях Индии, где земля составляла общинную
собственность, сообща обрабатывалась, и по окончании уборки у р о ж а й
делился между членами ебщины.
По Эльфинстону т а к и е общины существовали в некоторых частях
Индии еще в начале настоящего (XIX) столетия. На Яве деревенский ком­
мунизм продолжает еще существовать в т о й форме, что время от времени
вся пахотная земля переделяется снова между членами общины, которые
получают свои участки не в частную собственность, а лишь в пользование
на определенный срок. В передней Индии п а х о т н а я земля перешла у ж е в
большей части в частную собственность отдельных членов общины; леса
же, луга и пустыни составляют еще з а ч а с т у ю общинную собственность,
на которую имеют право пользования все члены данной общины.
Что интересует нас в подобной деревенской общине, к о т о р а я не п а л а
еще жертвой разлагающего влияния английского господства, влияния,
обуславливаемого введенной им системой налогов, т а к э т о т о , какой х а р а к ­
т е р принимает в ней разделение труда. Мы у ж е нашли т а к о е у индийцев,
но деревенская община индусов представляет его нам в гораздо большей
степени.
Помимо общинной администрации, к о т о р а я называется патель, если
о н а состоит из одного лица, или панч, если она о б р а з у е т коллегию, по
большей части из пяти лиц, мы находим в индусской хозяйственной общине
еще целый ряд должностных л и ц : карпамо или матсадуи — счетовода, к о т о ­
рый обязан руководить и наблюдать з а финансовыми отношениями общины
как к отдельным ее членам, т а к и к другим общинам и г о с у д а р с т в у ;
таллиера для расследования преступлений и правонарушений, на котором
т а к ж е л е ж и т обязанность охранять п р о е з ж а ю щ и х через общественные земли
до границы соседней о б щ и н ы ; т о т и — охранителя пашни и землемера, к о т о ­
рый должен наблюдать за тем, чтобы соседние общины не перемешали
полевых межей, — обстоятельство легко могущее случиться при возделывании
р и с а ; надсмотрщика з а водопроводами, который должен с о д е р ж а т ь их в
надлежащем порядке и заботиться о том, чтобы они своевременно о т к р ы ­
вались и закрывались, снабжая каждое поле достаточным количеством воды,
что чрезвычайно важно в особенности при возделывании р и с а ; брамина
для исполнения необходимых религиозных обрядов; школьного учителя для
обучения детей г р а м о т е ; брамина — звездочета или астролога, который
занимается определением счастливых и несчастных дней для посева, ж а т в ы ,
молотьбы и других важных р а б о т ; кузнеца, плотника и колесника, гончара,
м у ж ч и н у - п р а ч к у , цирюльника, п а с т у х а коров, врача, девадаши ( т а н ц о в щ и ц у ) ,
а иногда даже и певца.
Все эти должностные лица р а б о т а ю т на всю общину и в о з н а г р а ж д а ­
ются з а э т о или частью общего поля, или ж е частью у р о ж а я . И здесь,
при этом высоко развитом разделении труда, мы видим совместное
при­
ложение труда и раздел
продуктов.
VS

Возьмем е щ е один пример, который всякому вероятно и з в е с т е н :
возьмем п а т р и а р х а л ь н у ю крестьянскую семью, которая сама удовлетворяет
своим потребностям. Э т а общественная форма развилась и з т а к о г о ж е
способа производства, какой мы только ч т о изобразили в хозяйственной
общине индусов и какой можно найти на первых ступенях р а з в и т и я всех
ближе известных нам культурных народов.
Подобная крестьянская семья представляет нам, равным образом, не
изолированных людей, а общественное сотрудничество, совместное прило­
жение различных видов труда, который изменяется сообразно с возрастом,
полом и временами года. Т у т пашут, косят, шьют, в я ж у т , кроят, плотни­
чают и проч., и проч. Самые различные виды труда здесь прилагаются
совместно, в общей связи друг с другом ; здесь, т а к ж е как и в предыдущих
примерах, продукты отнюдь не допускаются в облген отдельными произвед­
шими их работниками, а белятся между ними сообразно с обстоятельствами.
Предположим ) теперь, что, средства производства к а к о й - н и б у д ь земле­
дельческой общины, вроде изображенной нами, настолько усовершенство­
вались, ч т о на возделывание земли можно з а т р а ч и в а т ь у ж е меньше труда,
чем прежде. Освобождающиеся рабочие силы могут быть, если т е х н и ч а
достигла достаточного развития, обращены, напр., на р а з р а б о т к у з а л е ж е й
кремня, оказавшегося г д е - н и б у д ь на общинной земле, на выделку и з него
инструментов и о р у ж и я . Положим, что производительность труда т у т
настолько велика, ч т о инструментов и оружия изготовляется гораздо более,
чем н у ж н о общине.
Племя кочующих пастухов приходит во время своих скитаний в сопри­
косновение с этой общиной. Производительность труда в этом племени
т а к ж е настолько возросла, что оно приобрело возможность разводить
более скота, чем ему нужно. Понятно, что э т о племя охотно с т а н е т
выменивать излишек своего скота на излишек инструментов и оружия
земледельческой общины. Излишек скота и излишек инструментов превра­
щаются посредством этого обмена в товары.
Обмен товаров является естественным следствием развития произво­
дительных сил з а тесные пределы потребностей первобытных общин.
На известной ступени развития техники первобытный коммунизм становится
препятствием ее дальнейшему прогрессу. Усовершенствовавшийся способ
производства т р е б у е т расширения
круга общественного т р у д а ; но т а к к а к
отдельные общины были чуждыми и независимыми одна по отношению к
другой, т о э т о расширение не могло совершиться посредством расширения
коммунистического планомерного труда, а происходило только посредством
взаимного обмена излишков труда между отдельными общинами.
Мы не намерены здесь заниматься исследованием того, как обмен
товаров воздействовал в свою очередь на способ производства внутри
общин, пока производство товаров не превратилось в производство неза­
висимых друг о т друга отделпных
работников,
которые стали обладать,
как частной собственностью: как средствами п р о и з в о д с т в а , т а ч и продуктами
своего труда. Здесь мы х о ы м ^ о к а з а т ь только с л е д у ю щ е е : товарное про­
изводство есть общественная
форма п р о и з в о д с т в а , оно немыслимо вне
•бшественных отношений, оно о з н а ч а е т даже расширение
общественною
производства
з а пределы предшествовавшего ему коммунистического (в пле­
мени, общине или в патриархальной семье). Но общественный х а р а к т е р
его не выступает т е п е р ь т а к ясно н а р у ж у .
!

») Целый ряд фактов показывает, что первоначальное развитие товарного произ­
водства происходило действительно таким о<разом, кяк это изображено в следующих
•троках. Понятно, это произошло не так прости, к<1К здесь описано, но наше изложение
имеет своей целью представить не историю
т< варного производства, а его отличи­
тельные особенности, которые легче всего познаются путем сравнения его с другими
способами производства.
Э. >к*м. у ч е н и е Маркса.

^

р

"
Представим себе гончара и земледельца сначала в качестве членов
к а к о й - н и б у д ь коммунистической сельской общины индусов, а затем в качестве
отдельных товаропроизводителей. В первом случае оба они одинаково рабо­
т а ю т на о б щ и н у . один доставляет ей горшки, другой — земледельческие
п р о д у к т ы ; первый получает при этом свою долю земледельческих продуктов,
второй — горшков. Во втором случае каждый из них выполняет свою частную
работу независимо от другого, но каждый р а б о т а е т (может быть, в той же мере,
как и прежде) не на одного себя, но и на других. Затем они обменивают
свои продукты и возможно, что один получит при этом столько же земле­
дельческих продуктов, другой столько же горшков, как и прежде. Повидимому,
все в сущности осталось попрежнему, но на самом деле эти два процесса
коренным образом отличаются друг от друга.
В первом случае каждый сразу видит, что силой, которая у с т а н а в л и в а е т
взаимную связь между различными видами труда, к о т о р а я
заставляет
р а б о т а т ь одного на другого и дает каждому соответствующую часть продуктов
труда другого. — что этой силой является общество. Во втором случае к а ж ­
дый, повидимому, р а б о т а е т лишь на себя, и способ, посредством которого один
производитель приходит к обладанию продуктом другого, к а ж е т с я вытека­
ющим не из общественного х а р а к т е р а их труда, а из особенности
сауною
продукта.
В последнем случае у ж е к а ж е т с я , что не гончар и земледелец рабо­
тают один для другого, что, следовательно, не труд гончара как и труд земле­
дельца необходимы для общества, а что горшкам и земледельческим продуктам
присущи к а к и е - т о мистические свойства, которые и обуславливают их обмен
в известных отн тлениях. При господстве топорного производства
отно­
шения лиц между собою, обуславливаемые общественным х а р а к т е р ,м т р у д а ,
получают вид отношений вещей, а именно — продуктов производства.
Пока производство являлось непосредственно общественным, оно под­
л е ж а л о руководству и контролю самого общества, и взаимные отношения
производителей были совершенно ясны. Но лишь только различные виды
труда превратились в частные виды его, которые стали вестись независимо
один от другого, лишь только производство у т р а т и л о вследствие этого
свою планомерность, как и взаимные отношения производителей приняли
вид соотношения продуктов. Теперь определение взаимных отношений между
производителями ушло у ж е из рук самих производителей ; эти отношения
стали развиваться независимо от воли людей; общественные силы пере­
росли их и стали представляться наивному воззрению давно минувших
веков к а к и м и - т о божественными
силами, а позднейшим, более «просве­
щенным-, векам — силами природы.
Естественным формам товаров приписываются т е п е р ь свойства, которые
кажутся таинственными, покуда им не найдено об'яснения, во взаимных отно­
шениях их производителей. Как идолопоклонник приписывает своему фетишу
т а к и е свойства, которые вовсе не л е ж а т в действительной природе послед­
него, т а к и буржуазному экономисту т о в а р представляется чувственной вещью,
одаренной сверхчувственными свойствами. Маркс называет э т о «фетишизмом,
который плотно пристает к продуктам труда, как скоро они производятся в
качестве товаров, и который, след., неразлучен с товарным производством».
Этот фетишистический х а р а к т е р т о в а р а , и как мы ниже увидим,
и к а п и т а л а , открыл впервые Мдркс. Именно ф е т и ш и з м - т о и з а т р у д н я е т ,
мало того — д а ж е делает невозможным до своего полного устранения пони­
мание отличительных свойств т о в а р а ; не выяснив себе предварительно
фетишистическ го х а р а к т е р а т о в а р а , невозможно достигнуть полного пони­
мания я в л е н и я — т о в ф юй ценности. Глава «О фетишистическом х а р а к т е р е
т о в а р а и его тайне» п р и с т а в л я е т с я нам, вследствие этого, одной из в а ж н е й ­
ших глав « К а п и т а л а » , которой каждый читатель этой книги должен посвятить
особенное внимание." А между тем, как р а з на эту главу не о б р а щ а ю т почти
никакого внимания противники, а зачастую д а ж е и приверженцы учения Маркса.
18

2.

Ценность

Р а з мы выяснили себе фетишистический х а р а к т е р т о в а р а , т о даль­
нейшее изучение представляет уже сравнительно незначительные трудности.
Назначение т о в а р а , как мы у ж е видели, состоит в обмене, ho э т о
гозможно лишь при условии, чтобы он удовлетворял какую-либо челове­
ческую потребность — действительную-ли или только воображаемую. Никто
не станет обменивать своего продукта на другой, ему совершенно не нужный.
Товар, следовательно, должен быть полезною вещью, должен обладать по­
требительной
ценностью. Потребительная ценность т о в а р а определяется его
физическилш
свойствами. Потребительные ценности составляют вещественное
содержание богатства, какова бы ни была его общественная форма. Потре­
бительная ценность не есть, следовательно, особенное свойство, присущее
одним только товарам. Есть т а к и е потребительные ценности, которые вовсе
не представляют собою товаров, напр., как мы у ж е видели, продукты
коммунистического о б щ е с т в а ; мало того, есть и т а к и е потребительные
ценности, которые не представляют даже собою продуктов труда, как напр.,
плоды в первобытном лесу или вода в реке. Напротив того, нет ни одного
товара, который не обладал бы n o i p бительной ценностью.
Мы замечаем, что когда потреоительные ценности становятся товаром,
т.-е. когда они обмениваются одна на другую, то э т о постоянно совер­
шается в определенном количественном отношении. Отношение, в котором
'.•дин т о в а р обменивается на другой, н а з ы в а е т с я t r o меновой ценностью.
Это
отношение может зменяться соо>разно времени и месту, но для данного
..ремени и данного места оно является все-таки величиной определенной.
Если мы обмениваем 20 локтей холста на 1 сюртук и одновременно с этим,
20 локтей холста на 40 фунтов кофе, то мы можем быть уверены, что
h 1 сюртук, если дело дойдет до обмена, будет обменен на 40 фунтов кофе.
Меновая ценность сюртука при обмене его на холст выражается совершенно
1ным образом, чем при обмене на кофе, но какой бы разнообразный вид
ни принимала меновая ценность данного т о в а р а , в основе ее постоянно, в
определенном месте и в определенное время, л е ж и т одно и т о ж е содержа­
ние. Для лучшего выяснения этого общественного явления укажем на а н а л о ­
гичное ж е явление из мира вещественного. Когда я говорю, что тело весит
16 килограммов, или 32 фунта, или 1 русский пуд, т о я знаю, что в основе
э т и х различных выражений л е ж и т определенное содержание и э т о опре­
деленное содержание есть тяжесть тела.
Точно т а к ж е в основе различных выражений меновой ценности т о в а р а
лежит определенное содержание, которое мы и называем ценностью его.
Мы подошли, таким образом, к важнейшей, основной категории полити­
ческой экономии, к категории, без понимания которой, не может быть
иерно понят и весь механизм господствующего ныне способа производства.
Что же образует ценность товара? Вот вопрос, на который нужно
;*айти ответ.
Возьмем два каких-нибудь товара, напр.: пшеницу и железо. Каково
бы ни было их меновое отношение, оно всегда может быть представлено
з виде математического уравнения, напр.: 1 гектолитр пшеницы = 2 центне­
рам ж е л е з а . Но ведь и каждый школьник знает, что математические дей­
ствия можно производить только над однородными величинами; из 10 яблок,
напр., мы можем вычесть 2 яблока же, но не 2 ореха. Следовательно, в
э т и х т о в а р а х — пшенице и ж е л е з е — д о л ж н о быть нечто общее, что делает
возможным их сравнение; это именно и есть их ценность. Но я в л я е т с я - л и
это «общее» каким нибудь природным свойством т о в а р о в ? В качестве п о т р е ­
бительных ценностей они обмениваются лишь потому, что обладают
различ­
ными,
а не общилги
природными
свойствами. Эти свойства являются
побудительной причиной обмена, но они не могут определять того о т н о ш е ­
ния, в котором э т о т обмен совершается.
13
9*

Если игнорировать потребительную ценность т е л а т о в а р о в , т о у них
остается еще лишь одно свойство, а именно т о , что они являются
продук­
тами
труда.
Но игнорируя потребительную ценность продуктов, мы игнорируем
т а к ж е и различие определенных форм труда, потраченного на их производ­
ство; они являются нам продуктами труда не столяра, прядильщики, и т . п.,
а человеческою труда вообще; и в качестве т а к о в ы х они суть
ценности.
Товар, следовательно, имеет ценность т о л ь к о потому, что в нем о в е щ е ­
ствлен человеческий труд вообще. Но как ж е в т а к о м случае измерить
величину его ц е н н о с т и ? Очевидно количеством содержащегося в нем э л е ­
мента, создавшего его ценность — количеством труда. Количество ж е т р у д а
в «•вою очередь, имеет своим мерилом время.
Но могло бы, пожалуй, п о к а з а т ь с я , что если ценность т о в а р а опреде­
ляется временем, затраченным на его производство, т о чем ленивее и не­
искуснее рабочий, тем большую ценность будет иметь произведенный им
т о в а р . Но т у т ь дело не в индивидуальном,
а в общественном
труде.
Вспомним, что т о в а р н о е производство представляет собою систему
р а з н ы х видов труда, которые х о т я и прилагаются независимо один от дру­
гого, но все ж е находятся в определенном общественном
взаимодействии.
«Совокупная рабочая сила общества, выражающаяся в ценностях мира т о в а ­
ров, рассматривается зде<;ь как одна и та же человеческая рабочая
сила,
хотя она и состоит из бесчисленного множества индивидуальных рабочих
сил. Каждая из э т и х индивидуальных рабочих сил представляет собою
т а к у ю ж е человеческую силу, как и все другие, поскольку она обладает
х а р а к т е р о м средней общественной рабочей силы и, как т а к о в а я , действует,
т . - е . употребляет для производства к а к о г о - л и б о т о в а р а средне необходимое
или общественно необходимое рабочее время. Общественно ж е необходимым
рабочим временем является т о рабочее время, которое, при существующих
нормальных в данном обществе условиях производства и средней степени
умелости и напряженности труда, необходимо для изготовления той или
другой полезной вещи». Если изменяется производительная сила труда, т о
изменяется т а к ж е и общественно - необходимое рабочее время, изменяется
и ценность. Понятно, что всегда, при всяком способе производства, время,
необходимое для приготовления определенного продукта, должно иметь для
человека большое значение; оно всегда, д а ж е и при коммунистических спо­
собах производства, должно иметь влияние на величину отношения, в каком
действуют совместно различные виды труда.
Возьмем снова пример коммунистической сельской общины индусов.
Положим, что на изготовление своих земледельческих орудий она у п о т р е б ­
ляет двух кузнецов. Положим затем, что какое - нибудь о т к р ы т и е настолько
повысило производительность труда, что для изготовления потребных земле­
дельческих орудий в т о ж е самое время нужен только один к у з н е ц . Т е п е р ь
на эту работу поставят у ж е не двух кузнецов, а одного, другому же п о р у ч а т ,
может быть, выделку оружия или украшений. Положим далее, что произво­
дительность земледельческого труда осталась, напротив неизменной. На удов­
летворение потребностей общины в земледельческих продуктах в п р е ж н и х
размерах, приходится з а т р а ч и в а т ь столько ж е рабочего времени, как и прежде.
Каждый член общины получит при э т и х обстоятельствах т а к у ю ж е
долю земледельческих продуктов, как и прежде, но теперь появляется у ж е
следующая р а з н и ц а : производительность кузнечного труда удвоилась, и на
изготовление земледельческих орудий расходуется теперь у ж е не две, а
т о л ь к о одна часть земледельческих продуктов. Изменения, происшедшие во
взаимном отношении различных видов труда, здесь очень просты и совер­
шенно ясны. Но оно становится мистическим, как т о л ь к о труд к у з н е ц а и
т р у д земледельца не действуют в непосредственной связи один с другим,
в приходят во взаимное отношение лишь в своих продуктах. Изменение в
10

производительности кузнечного труда принимает тогда вид изменения в мено­
вом отношении продукта т р у д а кузнеца к другим продуктам—принимает вид
изменения ценности продукта.
Уже Рикардо заметил, что величина ценности т о в а р а определяется
количеством затраченного на его производство труда. Но он не разглядел
общественного
х а р а к т е р а труда, скрытого в форме ценности т о в а р а , т . - е .
не проник в фетишизм т о в а р а . Столь ж е мало сумел он отчетливо и созна­
тельно отделить сторону труда, создающую ценность товара, от той стороны
его, которая создает потребительную ценность. Мы у ж е выяснили выше
фетишистический х а р а к т е р т о в а р а . Последуем теперь з а Марксом в его
исследовании двойственного х а р а к т е р а труда, заключающегося в т о в а р а х .
Т о в а р является нам, как потребительная ценность и как ценность.
Вещество его доставлено природой; ценность его создана трудом; но т р у ­
дом же создана и его потребительная ценность. Каким же образом создает
труд ценность меновую и каким образом п о т р е б и т е л ь н у ю ?
С одной стороны, труд есть производительное расходование человече­
ской рабочей силы вообще; с другой — э т о определенная человеческая
деятельность, направленная к достижению какой-либо одной определенной
цели. Первая сторона труда о б р а з у е т собой общее свойство всякой произ­
водительной деятельности человека. Вторая ж е различна при различных
видах производительной деятельности. Возьмем труд земледельца и труд
к у з н е ц а , — у них обоих есть т а общая черта, что оба они представляют
з а т р а т у человеческой рабочей силы вообще. Но каждый из них различен по
своей цели, своим приемам, своему предмету, своим средствам и р е з у л ь т а т у .
Определенная,
целесообразная человеческая деятельность
создает
потребительную
ценность.
Ее отличие от других видов деятельности
является основой товарного производства. Товары обмениваются друг на
друга только в том случае, когда они различны; никто не станет обмени­
вать пшеницу на пшеницу или косы на косы, но вполне возможен обмен
пшеницы на косы. Потребительные ценности могут выступать одна против
другой, как товары, только в том случае, когда в них заключены каче­
ственно различные полезные виды труда.
Но, как ценности, товары отличаются друг о т друга не качественно,
а количественно.
Они обмениваются, потому что, как потребительные
ценности, они различны; они сравниваются при обмене и ставятся в извест­
ное отношение между собой, потому что, как ценности, они равны. Не
труд, как деятельность определенная, целесообразная и качественно отлич­
ная от всякой мной деятельности, создает ценность, а труд, как деятель­
ность, обладающая во всех своих отраслях одним и тем же характером,
как з а т р а т а человеческой рабочей силы вообще. В качестве т а к и х з а т р а т
рабочей силы различные виды труда, подобно ценностям, различаются
между собою не качественно, а лишь количественно. Это значит, что по
отношению к образованию ценностей всякий труд рассматривается как
простой
средний труд, как расходорание такой простой рабочей силы,
которой обладает каждый средний человеческий организм. Сложный труд
считается в этом отношении только умноженным простым трудом. Неболь­
шое количество сложного труда приравнивается большому количеству
простого. Соответственно х а р а к т е р у товарного производства, процесс,
устанавливающий взаимные отношения различных видов труда, сводящий
их всех к труду простому, есть процесс общественный, но вместе с тем
и бессознательный. Человеку же, не освободившемуся от власти ф е т и ш и стических представлений товарного мира, причины, которые з а с т а в л я ю т
различные виды сложного труда являться в качестве умноженного про­
стого труда, к а ж у т с я не общественными,
а природнылш.
Целый ряд мелко­
б у р ж у а з н ы х социалистов, которые хотели «конституировать», т . - е . р а з
« а всегда установить ценность для того, чтобы «очистить от шлаков» и
21

увековечить эти якобы природные причины и определить для каждого вида
труда, в какой мере он создает ценность (сравн. нормальный рабочий день
Родбертуса). В действительности ж е эти причины—общественные и непре­
рывно изменяющиеся.
Мало найдется т а к и х вопросов, по которым высказывалось бы столько
ошибочных взглядов, как по вопросу о ценности. Некоторые из них выяс­
нены самим Марксом.
В одну ошибку особенно часто впадают как приверженцы, т а к и п р о ­
тивники теории Маркса : она заключается в смешении ценности с богат­
ством.
В уста Маркса очень часто вкладывают выражение: «Труд есть
источник всякого богатства». Всякий, к т о внимательно следил з а предыду­
щими рассуждениями, легко поймет, что э т о выражение с т о и т в прямом
противоречии с основами воззрений Маркса и предполагает
коснение
в фетишизме товарного мира. Ценность
есть историческая категория,
имеющая значение лишь для периода товарного производства; она пред­
ставляет общественное отношение. Богатство ж е , напротив, есть нечто
материальное, составляющееся из потребительных ценностей. Б о г а т с т в о
производится при всех способах производства; существует богатство, до­
ставляемое одной т о л ь к о природой, не заключающее в себе никакого т р у д а ,
но нет богатства, которое возникло бы из одной т о л ь к о деятельности
человеческого труда. «Труд — говорит Маркс — есть не единственный источ­
ник произведенных им потребительных ценностей вещественного богатства.
Труд его отец, как говорит W i l l i a m Petty, а земля его мать».
С возрастанием производительности т р у д а в о з р а с т а е т , при прочих
равных условиях, материальное богатство страны; с уменьшением п р о и з в о ­
дительности оно уменьшается. Сумма же наличных ценностей может одно­
временно остаться неизменной, если не изменилось количество з а т р а ч и ­
ваемого труда. Хороший у р о ж а й увеличивает богатство страны; сумма ж е
товарных ценностей, которую представляет э т о т у р о ж а й , может о с т а т ь с я
той ж е , что и в предыдущем году, если количество затраченного о б щ е ­
ственно-необходимого труда осталось тем ж е .
Р а з Маркс не говорил, что труд есть источник всякого богатства, р а з
э т о положение покоится на смешении потребительной ценности с цен­
ностью т о в а р а , тогда падают и все выводы и з этого положения, которые
связывают с именем Маркса. Но теперь мы т а к ж е видим, как безусловно
неосновательно многие противники Маркса упрекали его в том, будто он
проглядел роль природы в производстве. Сами ж е эти противники действи­
тельно кое-что проглядели, а именно разницу между товаром, к а к мате­
риальным предметом, и тем общественным отношением, к о т о р о е в ы р а ж а е т с я
при его посредстве. «Насколько некоторые экономисты ослеплены присущим
товарному миру фетишизмом или вещной внешностью общественных а т т р и бутов труда, п о к а з ы в а е т , между прочим, скучный и нелепый спор р роли
природы в образовании меновой ценности. Т а к как меновая ценность есть
т о л ь к о определенный общественный способ в ы р а ж а т ь потраченный на какую нибудь вещь труд, т о в меновой ценности может содержаться столько ж е
данного самой природой вещества, сколько, например, в вексельном курсе».
(Капит., 1 стр., 44 русск. изд.).
Таким образом, Маркс далеко не «проглядел» роли природы при про­
изводстве потребительных ценностей. Если ж е он не включил ее в число
элементов, созидающих ценность, т о сделал э т о не по забывчивости,
а вследствие глубокого понимания общественного х а р а к т е р а товарного п р о ­
изводства, понимания, которого все еще недостает тем экономистам, к о т о ­
рые общественные законы выводят из состояния безобщественности, исходя
и з гипотезы об изолированном индивидууме.
Другое довольно распространенное заблуждение относительно т е о р и и
ценности Маркса состоит в смешении созидающей ценность силы труда
22

с ценностью рабочей силы. Эти два понятия надо строго отличать друг
от друга. Труд, к а к источник ценности, т а к ж е мало может обладать цен­
ностью, как т я ж е с т ь — весом или т е п л о т а — т е м п е р а т у р о й . Мы говорили
до сих пор т о л ь к о о ценности, которую создает простой или сложный
труд, а не о ценности, которой обладает рабочая сила и к о т о р а я находит
свое выражение в плате, получаемой носителем этой силы—рабочим.
Мы предполагаем до сих пор лишь простое товарное производство
и простой товарный обмен. Рабочая сила, как т о в а р , для нас не существует.
О рабочей силе человека и ее ценности мы будем говорить подробнее
ниже; пока ж е ограничимся этим указанием, чтобы предостеречь от возмож­
ного заблуждения.
На т а к и х именно заблуждениях основывается большая часть воз­
ражений против теории ценности Маркса, если только они не состоит из
опровержений т а к и х мыслей, которых Маркс никогда и не высказывал, или
не являются голой клеветой,
как напр., излюбленный упрек Марксу
в догматизме.
Чтобы предохранить себя от подобного ошибочного понимания, нужно
ясно представлять себе, в чем заключается сущность всякого з а к о н а , подоб­
ного з а к о н у ценности.
Всякий естественно-научный или общественный закон есть попытка
об'яснения явлений природы или общественной ж и з н и . Но едва-ли х о т ь одно
и з э т и х явлений обуславливается т о л ь к о одной причиной. В основании
различных явлений л е ж а т самые разнообразные и самые сложные причины,
да и сами эти явления совершаются независимо одно от другого, а в з а ­
имно перекрещиваются в самых р а з н о о б р а з н ы х направлениях.
Поэтому перед исследователем взаимной связи между явлениями прир ды или общественной жизни стоит двойная задача. Он должен, в о - п е р в ы х ,
отделить друг от друга различные явления, изолировать их; он должен,
в о - в т о р ы х , изолировать причины, л е ж а щ и е в основании э т и х явлений,
отделить среди них существенные о т несущественных, постоянные от слу­
чайных. Оба эти вида исследования возможны лишь при помощи абстракции.
Естествоиспытатель пользуется при этом целым рядом, до бесконечности
усовершенствованных, инструментов и методов наблюдения и опыта. Иссле­
дователь ж е общественных законов должен совершенно о т к а з а т ь с я о т
последних методов, а по отношению к первым ему приходится доволь­
ствоваться лишь крайне несовершенными вспомогательными средствами.
Путем абстракции п о з н а е т исследователь закон, лежащий в основании
явлений, которые он ж е л а е т об'яснить. Б е з знания этого з а к о н а не могут
быть об'яснены изучаемые явления, но и одного этого з а к о н а отнюдь недо­
с т а т о ч н о , чтобы вполне об'яснить данные явления. Одна причина может
быть ослаблена другой, ее действие может быть даже совершенно пара­
лизовано; но было бы ошибочно выводить и з одного т а к о г о случая
заключение, будто этой причины вовсе не существует. З а к о н падения,
напр., применим только к падению тел в безвоздушном пространстве :
здесь, действительно, и кусок свинца и перо падают с одинаковой ско­
ростью. В пространстве ж е , наполненном воздухом, р е з у л ь т а т иной, вслед­
ствие сопротивления воздуха. И все-таки закон падения верен.
Т а к ж е обстоит вопрос и с ценностью. Когда товарное производство
сделалось господствующей формой производства, законосообразность цен
товаров должна была о б р а т и т ь на себя внимание участников в этом п р о ­
изводстве и вызвала стремление исследовать причины, л е ж а щ и е в основании
э т о й законосообразности. Исследование товарных цен привело к опреде­
лению величины ценности. Но ценность т о в а р а т а к же мало является
единственной причиной его цены, как сила т я ж е с т и единственно опреде­
ляющей причиной явления падения. Маркс сам у к а з ы в а е т на т о , что
существуют товары, цена которых не т о л ь к о временно, но и постоянно
23

может стоять ниже их ценности. Так, напр., з о л о т о и алмазы никогда
еще, вероятно, не оплачивались по своей полной ценности. Точно т а к ж е
и товар-рабочая сила может*, при известных обстоятельствах в течение
долгого времени оплачиваться ниже своей ценности. Даже более того, Маркс
доказал, что пр ! капиталистическом способе п р о и з в о д : т в а прибыль о к а з ы ­
вает на з а к о н ценности т а к о е влияние, что цены большинства т о в а р о в
не только могут,
но и должны постоянно стоять выше или ниже их цен­
ности. И, несмотря на э т о , закон ценности не т о л ь к о вполне с о х р а н я е т
свою силу, но даже упомянутое отклонение цен от ценностей само может
быть об'яснено лишь с помощью этого з а к о н а ценности. Здесь мы можем
только у к а з а т ь на э т о обстоятельство, но не имеем возможности о б ' я с н и т ь
его. Для его понимания необходимо знакомство с законами к а п и т а л а и при­
были. В дальнейшем мы еще вернемся к этому вопросу.
Значительная часть возражений против Марксовой теории ценности
покоится на смешении цены и ценности. Их нужно строго р а з л и ч а т ь друг
о т друга.
Но прежде всего, как у ж е говорено было выше, не следует ослепляться
фетишистическим х а р а к т е р о м т о в а р а ; не следует принимать общественные
отношения, находящие свое выражение в т о в а р а х , как материальных пред­
метах, з а природные свойства последних. Если мы никогда не будем упу­
скать из виду, что товарное производство есть лишь вид общественного
производства, при котором отдельные хозяйственные единицы производят
друг для друга, хотя и не вместе друг с другом, и что ценность т о в а р о в
представляет не отношение вещей-, а скорее под вещественной оболочкой
взаимное отношение людей, т о мы будем з н а т ь , к а к следует понимать
следующее положение Маркса, составляющее основание его исследований
в « К а п и т а л е » : «Величина ценности какой - либо полезной вещи опреде­
ляется т о л ь к о количеством общественно - необходимого т р у д а или о б щ е ­
ственно - необходимого для ее производства рабочего времени».

3. Меновая ц е н н о с т ь
Величина ценности какого - нибудь т о в а р а определяется рабочим вре­
менем, общественно - необходимым для его производства. Но способ выра­
жения ее не соответствует этому определению. Не г о в о р я т : «этот сюртук
стоит 40 рабочих часов», а говорят, напр.: «он стоит столько ж е , сколько
20 локтей холста или 10 граммов з о л о т а » .
Рассматриваемый сам по себе сюртук еще не является т о в а р о м ; он
становится таковым т о л ь к о тогда, когда его предназначают для обмена.
Соответственно этому и ценность т о в а р а не обнаруживается, если его не
сравнивают с к а к и м - н и б у д ь другим товаром, на который имеют в виду
его обменять. Величина ценности т о в а р а определяется,
правда, количеством
общественно - необходимого для его производства труда ; но она выражается
при посредстве своего отношения к величине ценности одного или несколь­
ких других т о в а р о в , при посредстве своего меновою
отношения.
Буржу­
а з н а я ж е политическая экономия часто принимает, что именно меновое
отношение т о в а р а определяет величину его ценности.
'
Пример уяснит нам нелепость этого воззрения. Возьмем голову с а х а р а .
Она обладает определенным весом, но выразить его мы можем лишь путем
сравнения с весом какого - нибудь другого т е л а , напр.: ж е л е з а . Мы кладем
голову с а х а р а на одну чашку весов, а на другую — соответствующее число
кусков ж е л е з а определенного веса, который мы назовем, напр., фунтом.
Число кусков ж е л е з а у к а ж е т нам вес сахара, но было бы нелепо думать,
что сахар весит 10 фунтов потому, что на другую чашу мы положили
10 фунтовых гирь! Напротив, мы именно потому должны были п о л о ж и т ь
24

на чашку весов 10 гирь, что сахар весит 10 фунтов. Здесь положение
вещей совершенно ясно. Точно т а к ж е обстоит дело и с величиной и
форлюй ценности.
Выражение веса т е л а представляет некоторое сходство с выражением
ценности т о в а р а , т.-е. с формой, в которой мы выражаем величину его
ценности. Голова с а х а р а весит 10 фунтов — э т о значит, в сущности, если
мы продолжим наше сравнение, что голова сахара весит столько ж е ,
сколько десять взятых нами кусков ж е л е з а ; подобно этому, мы можем
с к а з а т ь и относительно сюртука, что он с т о и т столько ж е , сколько, напр.,
20 локтей холста.
* Мы не могли бы сопоставить в известном отношении железо и сахар,
к а к т е л а , если бы у них не было общего природного свойства — тяжести,
точно т а к ж е мы не могли бы установить взаимного отношения между
сюртуком и холстом в качестве товаров,
если бы они не обладали одним
общим им общественным
свойством — быть продуктами человеческого труда,
вообще — ц е н н о с т я м и .
Ж е л е з о и сахар играют в первом уравнении две различные р о л и :
голова с а х а р а весит столько ж е , сколько десять фунтов железа. Сахар
фигурирует здесь, как сахар, ж е л е з о - ж е выступает не в качестве железа,
а в качестве воплощения т я ж е с т и , как форма ее проявления. Мы игнори­
руем в этом уравнении отличительные материальные свойства ж е л е з а ,
а не с а х а р а .
Подобное ж е явление представляет нам у р а в н е н и е : один сюртук =
20 локтям холста.
Как сюртук, т а к и холст суть т о в а р ы : оба, следовательно, пред­
ставляют собою как ценности потребительные, т а к и ценности. Но в фор ис
ценности,
в меновом
отношении
только сюртук фигурирует, как потре­
бительная ценность, холст же выступает лишь в качестве формы про­
явления ценности.
Вес с а х а р а мы можем определить не только посредством железных
гирь, но и посредством медных, свинцовых и т. п. Точно т а к ж е и ценность
сюртука мы можем выразить не только в холсте, но и во всяком другом
товаре. В уравнении 1 сюртук — 2 0 локтям холста мы поэтому совершенно
игнорируем отличительную природную
форму х о л с т а ; в этом уравнении,
как у ж е было сказано выше, он имеет значение лишь как ценность,'
как
воплощение человеческого труда вообще. Холст становится формой про­
явления ценности сюртука в отличие от материальной
сущности послед­
него. Присущая сюртуку, как и всякому другому товару, противополож­
ность ценности потребительной и ценности товарной, о т р а ж а е т с я и в
выражении ценности, в котором телесная форма его, как сюртук, а прини­
мает вид т о л ь к о потребительной
ценности,
телесная же форма т о в а р а —
холст — принимает вид только товарной ценности, формы
ценности.
Но в с е - т а к и потребительная ценность товара, в котором выражается
ценность другого т о в а р а — Маркс называет его эквивалентом — не безраз­
лична. Эти два т о в а р а должны быть р а з л и ч н ы — д о л ж н ы иметь различную
потребительную ценность. Уравнение 1 сюртук = 1 сюртуку бессмысленно.
Ценность сюртука мы можем выразить не только в холсте, но и во
всяком другом, отличном от него, т о в а р е . Но мы можем т а к ж е перевернуть
э т о уравнение и выразить ценность холста, как и всякого другого т о в а р а ,
в сюртуках. Мы можем составить т а к о е у р а в н ё н и е :
г

1 сюртук =

^

20
10
40
5
2

локтям холста
фунтам чаю
фунтам кофе
ц
р р а м железа
че(верикам пшениц!
и т. д.
е н т Н

25

Но мы можем т а к ж е перевернуть э т о уравнение и с к а з а т ь :
20
10
40
5
2

локтей холста
фунтов чаю
фунтов кофе
центнеров ж е л е з а
четверика пшеницы
и т . д.

<
'

сюртуку.

Оба уравнения говорят, повидимому, одно и т о ж е , но э т о о к а з ы в а е т с я
верным лишь в то№ случае, когда мы рассматриваем их как ч и с т о , мате­
матические
уравнения; в качестве ж е различных выражений форм ценности
они имеют логически и исторически различное значение.
В начале товарного производства продукты обменивались лишь иногда,
к о е - г д е и случайно.
Э т о т период может быть о х а р а к т е р и з о в а н простым уравнением цен­
ности, в котором к а к о й - н и б у д ь т о в а р ставится в известное отношение
т о л ь к о к одному другому т о в а р у , напр.: 1 бронзовый молоток = 20 фунтам
каменной соли. Эту форму Маркс называет простор или единичной
формой
ценности.
Когда ж е к а к о й - н и б у д ь продукт труда, напр., скот, у ж е не
в виде исключения, а обычно обменивается на другие продукты т р у д а ,
тогда выражение ценности принимает форму первого и з двух вышеприве­
денных уравнений, как, н а п р . :

1.корова=

2
1
1
10
3

плащам
мечу
поясу
сандалиям
кубкам
и т. д.

Э т у форму ценности, примеры которой мы находим еще у Гомера!
Маркс называет полной или развернутой
формой
ценности.
Но товарное производство развивается еще далее. Число продуктов
труда, производимых для обмена, следовательно, в качестве т о в а р о в , воз­
р а с т а е т , и обычный обмен распространяется на все большее количество
самых р а з н о о б р а з н ы х т о в а р о в . Теперь сплошь и рядом обмениваются не
только скот, но и мечи, пояса, кубки и т. п. Самый ходячий из э т и х
товаров, напр., скот, становится тем, в котором чаще всего выражаются
ценности т о в а р о в , пока он, наконец, не станет единственным выразителем
э т и х ценностей. С этого времени вступает в действие вторая из выше­
приведенных формул — всеобщая форма
ценности.
Рассмотрим т е п е р ь ближе эквивалентную форму в этом уравнении.
Как мы у ж е выше видели, эквивалентная форма является воплощением
человеческого труда вообще. Но в п р е ж н и х формах ценностей какой нибудь т о в а р являлся в этом виде лишь случайно и временно. В уравнении
1 сюртук = 20 локтям х о л с т а холст, конечно, фигурирует лишь как форма
проявления ценности. Но если 20 локтей х о л с т а приравниваются одному
четверику пшеницы или тому ж е сюртуку, т о т е п е р ь у ж е в качестве
воплощения человеческого труда вообще выступает пшеница или сюртук,
холст ж е фигурирует здесь к а к потребительная ценность. Иначе о б с т о и т
дело при всеобщей форме ценности. Т у т у ж е т о л ь к о один т о в а р с л у ж и т
эквивалентом, он выступает в роли всеобщего э к в и в а л е н т а . Т о в а р э т о т ,
подобно всем прочим т о в а р а м , как был, т а к и остается и потребительной
и товарной ценностью. Но все другие товары выступают т е п е р ь п о о т н о ­
шению к нему, повидимому, т о л ь к о как потребительные ценности, сам ж е
он выступает в качестве всеобщей
и единственной
формы проявления
ценности, в качестве общественною воплощения человеческого труда вообще.
26

Он является теперь таким товаром, который непосредственно
обменивается
на все прочие товары, и поэтому каждый охотно берет его. С другой
стороны, все другие товары теояют, в силу этого, способность и возможность
непосредственно обмениваться друг на друга. Всякий обмен двух товаров
м о ж е т происходить только при посредстве всеобщею эквивалента,
в кото­
ром о т р а ж а ю т с я все другие товарные ценности.

4. О б м е н товаров
Для того, чтобы мог происходить обмен товаров, необходимо появле­
ние двух у с л о в и й : 1) обмениваемые продукты должны являться потреби¬
тельными
ценностями
для тех, которые ими не владеют, и не быть
потребительными
ценностями
для своих владельцев; 2) лица, участву­
ющие в обмене, должны признавать друг друга частными
собственникалш
обмениваемых ими товаров. Правовое
отношение частной собственности
есть лишь о т р а ж е н и е волевых отношений обменивающихся лиц, обуслов­
ливаемых в свою очередь экономическими отношениями. Не потому люди
стали обменивать товары, что они смотрели друг на друга, как на частных
собственников отчуждаемых вещей, а, наоборот, они стали взаимно призна­
вать себя частными собственниками, когда им пришлось обмениваться друг
с другом.
Самой первоначальной формой, в которой продукт труда т е р я е т
потребительную ценность для своего владельца, а следовательно и первой
формой товара, является излишек продуктов труда, превышающий потреб­
ности их владельца. Эти продукты еще не производятся нарочно для обмена,
они производятся для собственного потребления и становятся товарами
')Лько благодаря обмену.
Что касается второго п у н к т а — п р и з н а н и я владельцами отчуждаемых
вещей друг за другом прав частной собственности на эти последние,—то
т а к о е признание возможно только там, где вступают в сношение лица,
независимые одно от другого. «Такое отношение взаимной отчужденности
не существует, однако, для членов естественно сложившегося общественного
организма, имеет ли он форму патриархальной семьи, древне-индийской
общины, государства инков и т. д. Товарный обмен начинается, т а к с к а з а т ь ,
на конечностях общественных организмов, в местах их соприкосновения
с другими общественными организмами или с членами других общественных
организмов. Но, как только вещи во внешних отношениях становятся т о в а ­
рами, они этим самым становятся ими (современем) и во внутренней
ж и з н и общины».
На первых порах существования обмена величина и форма ценности
являются еще очень слабо развитыми. Отношение величин или количеств,
в котором обмениваются продукты, пока еще случайно и подвержено сильным
колебаниям. Но мало по малу обмен продуктов становится все более и
более правильным общественным процессом. Люди начинают обменивать не
т о л ь к о остающийся з а удовлетворением собственных потребностей излишек
потребительных ценностей, но и производят потребительные ценности специ­
а л ь н о с целью обмена.
В силу этого отношение, в котором обмениваются
последние, становится во все большую и большую зависимость от условий
их производства. Величина ценности т о в а р а начинает становится величиной,
определяемой необходимым для его производства рабочим временем.
Но как скоро продукты труда производятся специально для обмена,
т о должно ясно выступить наружу скрытое в природе т о в а р а противоречие
п о т р е б и т е л ь н о й ценности и ценности.
Э т о присущее всякому товару противоречие находит, как нам известие,
свое выражение в форме ценности. В формуле: 20 локтей х о л с т а = 1 сюртуку,
2Г

холст сам говорит нам, что он одновременно является и потребительной
ценностью (как холст) и ценностью (как н е ч т о = 1 сюртуку). Но в простой
форме ценности трудно еще з а к р е п и т ь э т о противоречие, т а к как т о в а р ,
служащий здесь эквивалентом, воплощением человеческого труда вообще,
фигурирует в этой роли лишь временно. В развернутой форме ценности
противоречие э т о выступает у ж е явственнее, т а к как т е п е р ь многие товары
служат и могут служить эквивалентами, потому что они обладают одним
общим свойством: они—продукты труда или ценности.
Но чем более развивается обмен т о в а р о в , тем олее продукты труда
превращаются в т о в а р ы , тем настоятельнее становится необходимость в
ч'аком - нибудь всеобщелг эквиваленте. На первых порах существования обмена
каждый меняет т о , в чем он не нуждается непосредственно, на т о , в чем
он нуждается. Но э т о становится все труднее и тру нее по мере того, как
товарное производство становится всеобщей формой общественного п р о и з ­
водства. Положим, напр., что товарное производство развилось у ж е на­
столько, что з а н я т и я портного, пекаря, мясника, столяра о б р а з у ю т само­
стоятельные промыслы. Портной о т ч у ж д а е т сюртук столяру. Для портного
сюртук не имеет потребительной ценности, а для столяра он ее имеет.
Но портному не нужны столярные изделия — мебели у него уже достаточно.
Стулья и столы не имеют потребительной ценности для столяра, но они
на имеют ее т а к ж е и для портного С другой стороны, портной нуждается
s хлебе пекаря *и в мясе мясника, т а к как прошли у ж е те времена, когдаон дома пек хлеб и откармливал свиней. Мясо и хлеб, в которых нуждается
портной, не представляют для мясника и пекаря потребительных ценно­
стей, но мяснику и пекарю не нужны в данный момент сюртуки; портному
грозит, таким образом, опасность умереть с голоду, несмотря на то, что
он нашел п о к у п щ и к а на свой сюртук. Ему нужен теперь т а к о й т о в а р , к о т о ­
рый служил бы всеобщим эквивалентом, который, в качестве непосредствен­
ного воплощения ценности, имел бы всегда и для каждого потребительную
ценность.
Но т о т же самый процесс р а з в и т и я , который создает необходимость
такого эквивалента, влечет за собою и его возникновение. Когда различные
товаровладельцы стали обмениваться различными предметами, т о должны
были наступать случаи, когда многие из предметов приравнивались, к а к
ценности, одному и тому жг т о в а р у , когда для них, таким образом, н а х о ­
дился общий эквивалент. Сначала к а к о й - н и б у д ь т о в а р фигурировал в каче­
стве такового лишь временно и случайно. Но как скоро оказалось выгодным,
чтобы один к а к о й - н и б у д ь т о в а р принял форму всеобщего эквивалента,
соединение эквивалентной формы с данным товаром должно было все боле1
и более закрепляться. З а каким именно видом т о в а р а удержалась форм.,
всеобщего эквивалента, э т о обусловливалось самыми разнообразными обстоя
тельствами. Но в конце концов благородные металлы приобрели монополии
служить всеобщей эквивалентной формой, превратились в деньги. Отчаст
на э т о могло повлиять то, что украшения и материалы для у к р а ш е н и
были с самого начала важными статьями обмена; но главным образом
решающим обстоятельством для этого было т о , что природные свойства з о л о т а
и серебра вполне соответствуют тем общественным функциям (отправлениям),
которые должен совершать всеобщий эквивалент. Достаточно у к а з а т ь здесь
на т е два обстоятельства, что благородные металлы, являясь качественно
зсегда одинаковыми, не изменяются в воздухе и воде, следовательно,
с практической точки зрения, они неизменны, и, в о - в т о р ы х , что их
можно по произволу делить и соединять в большие или м е н ь ш и е количе­
с т в а . Поэтому они очень удобны для воплощения безразличного челове­
ческого труда вообще, для выражения величин ценностей, которые отличаются
друг от друга не по своим свойствам (качественно), а т о л ь к о по своим
размерам (количественно).
(

.28

З о л о т о и серебро могли приобрести монополию на функцию всеобщего*
эквивалента лишь потому, что они противопоставлялись другим товарам
т а к ж е , как товары. Они могли сделаться деньгами т о л ь к о потому, что были
товарами.
Деньги не составляют изобретения человеческого ума, как и не
представляют собой простого симвопа ценности. Ценность денег и их о п р е ­
деленные общественные функции не созданы искусственно. Благородные
металлы стали денежными товарами в силу той роли, к о т о р у ю они, к а к
Товары, играли в процессе обмена.

ГЛАВА II

Д Е Н Ь Г И
1. Цена
Первая функция денег состоит в том, что они с л у ж а т мерой ценности,
доставляют миру товаров материал, в котором выражается ценность.
Товары становятся однородными и соизмеримыми, не благодаря день­
гам; наоборот, т а к как товары, как ценности, суть овеществленный чело­
веческий труд, а потому сами по себе соизмеримы, все они могут измерять
свою ценность одним и тем ж е определенным товаром, и, таким образом,
они превращают его в общую меру ценности или в деныи. Деньги, как
мера ценност.:, суть необходимая форма проявления присущей т о в а р а м
меры ценности, т. е. рабочею
'времени. )
Выражение ценности т о в а р а в денежном т о в а р е составляет его денежную
форму или цену. Напр., 1 с ю р т у к = 1 0 граммам з о л о т а .
Цена т о в а р а есть нечто совершенно отличное от его природных
свойств. Ее нельзя в нем ни видеть, ни осязать. Товаровладелец должен
сообщить ее покупателям. Но не для того, чтобы выразить
ценность
т о в а р а в з о л о т е , т. - е. для того, чтобы определить его цену, вовсе не не­
обходимы реальные деньги. Портному не нужно иметь в кармане з о л о т о ,
чтобы иметь возможность заявить, что цена продаваемого им сюртука
равняется 10 граммам з о л о т а . Мерой ценности деньги с л у ж а т , следовательно,
лишь, как мысленно-представляемые,
как воображаемые
деныи.
Тем менее цена зависит т о л ь к о от реальною денежного товара. Порт­
ной может—мы здесь игнорируем, конечно, все побочные и осложняющие
1

J

) По поводу развиваемых здесь мыслей, Маркс делает интересное замечание об
утопии, которая еще и теперь гнездится в головах у многих. «Вопрос—говорит он—почему
деньги не могут представлять непосредственно самое рабочее время так, чтобы, напр.,
какой-нибудь билет изображал известное количество рабочих часов, сводится просто
к вопросу, почему, на основе товарного производства продукты труда должны принимать
форму товаров и форма товара заключает в себе его раздвоение на товар и денежный
товар. Другими'словами тот же вопрос можно выразить так: почему частный труд не
может быть рассматриваем, как его противоположность, как непосредственно обществен­
ный труд? В другом месте я подробнее доказывал плоскую утопичность «рабочих денег>
при товарном производстве («Zur Kritik der pol. Oekonomie». 1859, сгр. 61 и след. Это
место перепечатано в чриложении к немецкому изданию «Нищета философии» Маркса,
Штутгарт 1892 стр. 165). Здесь еще замечу, что «рабочие деньги» Оуэна, напр.. столь же
мало «деньги», как положим, театральный билет. Оуэн предлагает непосредственно
обобществленный труд, т. е. форму производства диаметрально противоположную товар­
ному производству У него рабочее свидетельство устанавливает только индивидуальчую
долю производителя в общем труде и его индивидуальное право на часть общего про­
дукта, предназначенную для потребления. Но О у э и не думал предполагать товарное
'производство и в то же время стремится к тому, чтобы обойти необходимые условия!
л

30

цело о б с т о я т е л ь с т в а — в ы р а з и т ь цену своего сюртука в 10 граммах з о л о т а
т о л ь к о тогда, если в этом количестве з о л о т а воплощается столько ж е
общественно необходимого труда, к а к и в сюртуке. Если портной выразит
ценность своего сюртука не в з о л о т е , а в серебре или меди, т о и выра­
жение цены будет совершенно иным.
Там, где два различных т о в а р а , напр., з о л о т о и серебро с л у ж а т мерой
ценности, все товары имеют в силу этого два различных выражения цен—•
цену в з о л о т е и цену в серебре. Всякое изменение в соотношении ценности
между золотом и серебром дает толчок к колебанию цен. Двойственность
мерила ценности есть в сущности бессмыслица, противоречие самой функции
денег, к а к масштаба цен. Всюду, где только ни пытались установить з а к о н о ­
дательными мерами два т о в а р а в качестве масштаба цен, на деле всегда
функционировал, к а к мерило ценности, лишь один и з них.
Еще и теперь в некоторых с т р а н а х з о л о т о и серебро, о б а являются
законом установленными масштабами цен. Но опыт всегда приводил
к абсурду э т и законодательные постановления. З о л о т о и серебро, подобно
всякому другому т о в а р у , подвержены постоянным колебаниям ценности; и
если им обоим законом присваивается равноправное обращение, если можно
по произволу расплачиваться любым и з э т и х двух металлов, т о платят,
конечно, т е м и з них, ценность которого падает; т о т ж е металл, ценность
которого повышается, продают туда, где его можно продать с выгодой, т.- е.
з а - границу. Следовательно, в странах, где господствует система выражения
ценности в двух металлах, т а к называемый биметаллизм, фактически всегда,
в качестве масштаба цен, функционирует только один вид денежного
т о в а р а и именно т о т , ценность которого понижается; другой ж е , который
повышается в ценности, измеряет, подобно всякому другому т о в а р у , свою
цену посредством металла, оцененного слишком высоко, и он функционирует
не в качестве масштаба цен, а в качестве товара. Чем значительнее коле­
бания в отношении ценности между золотом и серебром, тем сильнее высту­
п а е т н а р у ж у бессмысленность б и м е т а л л и з м а . )
Маркс для простоты принимает в «Капитале» з о л о т о в качестве
единственного денежного товара. Оно и на самом деле все более становится
денежным товаром современного капиталистического п р о и з в о д с т в а . )
В выражении цены всякого т о в а р а он представляется, к а к определен­
ное количество золота. Необходимо, конечно, сравнить между собой, изме­
рить друг другом различные количества золота, которме выражают различные
цены, необходимо создать масштаб цен. Металлы обладают таким природным
масштабом в своем весе. Названия весового масштаба металлов: фунт, ливр
(во Франции), т а л а н т (в древней Греции), ас (у римлян) и т . п . — о б р а з у ю т
ноэтому первоначальные наименования единиц масштаба цен.
1

2

1

) Биметаллистическая агитация, очень сильная еще всего несколько лет тому назад,
готеряла в настоящее время всякие шансы на успех и почти совершенно заглохла.
Одна страна за другой пеоеходят к золотой валюте, и за поспеднее время такой переход
произошел в Австрии (1892), Японии (1897), России (18981. В Англии она введена еще
в конце 18-го столетия, в Германии, как известно, с 1871 г. В Соединенных Штатах,
Бельгии. Франции, Швейцарии она факти ески господствует, хотя номинально там суще­
ствует еще биметаллистическая система. В Британской Индии, а до нее еще в Нидер­
ландах и Нидерландской Индии, сделаны уже подготовительные шаги к введению золотой
валюты. Наибольшую выгоду от перехода Германии к биметаллизму извлекут те, кто
понаделали в ней при золотой валюте долгов, уплату которых они могут тогда произве­
сти серебром. Наибольшее число таких долгосрочных долгов сеч гавляют долги ипотечные.
На этом покоится заинтересованность аграриев в биметаллизме.
) В странах с современным способом производства ценность денежного запаса
в благородных металлах (монет и слитков) оценена в —
З о л о т е
Серебре
1831 г. в 2.232.000.(100 марок.
8.280.000.000 марок
1880 г. , 13.170.000.000 .
8.406.000.000
.
и

2

31

Рядом с функцией денег, к а к мерила ценностей, мы знакомимся здесь
со второй их функцией, как масштаба цен. Как мера ценности, деньги
с л у ж а т для того, чтобы ценности товаров п р е в р а т и т ь в определенные
мысленно представляемые количества з о л о т а . К а к масштаб цен, они изме­
ряют различные количества з о л о т а посредством одного, принимаемого з а
единицу количества з о л о т а , н а п р . : посредством одного ф у н т а з о л о т а .
Различие между мерой ценности и масштабом цен с т а н е т ясным, если
мы рассмотрим о т н о ш е н и е их обоих к колебаниям ценности денежного металла.
Допустим, ч т о единицей масштаба
цен с л у ж и т 10 граммов з о л о т а .
Какова бы ни была ценность з о л о т а , 20 гр. его всегда будут с т о и т ь вдвое
дороже 10-ти граммов. Понижение или повышение ценности з о л о т а не
имеет, следовательно, никакого влияния на масштаб цен.
<** Рассмотрим теперь з о л о т о в качестве меры ценности. Пусть, 1 сюр­
т у к = 1 0 гр. золота. Допустим далее, что ценность з о л о т а изменилась; пусть
т е п е р ь в одно и т о ж е общественно-необходимое рабочее время п р о и з в о ­
дится вдвое больше з о л о т а , чем прежде. В производительности ж е т р у д а
а о р т н о г о не произошло никакой перемены. Что выйдет из этого? Цена
сюртука будет равняться т е п е р ь 20 гр. з о л о т а . Изменение ценности з о л о т а
чувствительно о т р а ж а е т с я , следовательно, на его функционировании, к а к
меры ценности. Масштаб цен м о ж е т быть установлен совершенно произвольно,
точно т а к ж е , как, напр., меры длины. С другой стороны, масштаб э т о т
нуждается во всеобщем признании. Сначала он был условным, в ы р а ж а я с ь
посредством обычных весовых делений, впоследствии он регулируется законом.
Различные весовые деления благородных металлов получают при о ф и ц и а л ь ­
ном их крещении имена, отличные от их веса. Мы говорим не /?9 ф у н т а
з о л о т а , а 20 марок. Цены т е п е р ь выражаются у ж е не в весе
золота,
а в законом признанных счетных названиях
золотого масштаба.
1

-~ Цена есть денежное название для величины ценности т о в а р а . Но она
вместе с тем представляет и выражение менового отношения э т о г о т о в а р а
к денежному т о в а р у , к з о л о т у . Ценность т о в а р а никогда не может п р о ­
явиться изолированно, сама по себе; она проявляется т о л ь к о в его меновом,
отношении к другому т о в а р у . Но э т о отношение м о ж е т подвергаться
влиянию не одной т о л ь к о величины ценности, но еще и р а з н ы х других
обстоятельств. Вследствие этого в о з н и к а е т возможность отклонения цены
от величины
ценности.
Если портной говорит, что цена его с ю р т у к а равняется 10 гр. з о л о т а
или, в наименованиях денежных единиц, 30 маркам, т о он в ы р а ж а е т этим,
ч т о в каждый данный момент он готов о т д а т ь сюртук з а 10 граммов з о л о т а .
Но было бы с его стороны слишком поспешно у т в е р ж д а т ь , что всякий го­
т о в сейчас ж е дать ему з а его сюртук т а к о е количество з о л о т а . Превра­
щение сюртука в з о л о т о , разумеется, безусловно необходимо для того,
чтобы он мог выполнить свою роль т о в а р а . Т о в а р стремится к деньгам:
э т о , т а к с к а з а т ь , пламенные любовные взоры, бросаемые им блестящему
воздыхателю. Но на товарном рынке дело не всегда кончается т а к , к а к •
романах: герои не всегда соединяются. Иной т о в а р оставляется б е з всякогв
внимания ищущим себе подруги ж и з н и золотом и должен влачить б е з ­
радостное существование в складе.
Присмотримся несколько ближе к приключениям т о в а р а в его сноше­
ниях с золотом.

^

2. П р о д а ж а и покупка

Последуем з а нашим старым знакомым, портным, на товарный рынок.
Он обменивает сшитый им костюм на 30 марок. На э т у сумму он п о к у п а е т
боченок вина. Мы видим здесь два противоположных превращения: сначала
превращение т о в а р а в деньги, затем о 0 р а т н » е превращение денег в т о в а р .
*2

Но т о в а р , который появляется в конце всего этого процесса, у ж е иной, чем
был в начале его. Первый т о в а р не имел для своего владельца потребитель­
ной ценности, второй ж е имеет ее для него. Полезность первого т о в а р а
для его владельца заключалась в свойствах этого т о в а р а , к а к ценности,
как продукта человеческого труда вообще, в способности его
облениваться
на другой продукт человеческого труда вообще — на з о л о т о . Полезность ж е
второго т о в а р а — вина — заключается для портного в его вещественных свой­
ствах, в его свойствах не к а к продукта человеческого труда вообще, а к а к
п р о д у к т а определенных, конкретных форм труда, н а п р . : труда винодела и т . п.
Формула простого товарного обращения гласит: т о в а р — д е н ь г и — т о в а р ;
т.-е. п р о д а ж а для покупки.
Из э т и х двух превращений: т о в а р — дёньги и деньги — товар, первое,
как известно, самое трудное. Покупка, если только есть деньги, причиняет
мало з а б о т ы . Несравненно труднее продать, чтобы получить деньги. При
господстве ж е товарного производства деньги необходимы всякому т о в а р о ­
владельцу; чем более развивается общественное разделение труда, чем одно­
стороннее становится его труд, тем многостороннее его потребности.
Для того, чтобы т о в а р у удалось его salto mortale, его превращение в
деньги, прежде всего необходимо, чтобы он был потребительной
ценностью,
чтобы он удовлетворял
какой-нибудь потребности. Если он отвечает этому
требованию, если ему удается превращение в деньги, тогда возникает в о ­
прос: в какую ж е сумму денег он п р е в р а т и т с я ?
Э т о т вопрос, впрочем, нас здесь не касается. О т в е т на него дает
исследование законов цен. Здесь нас пока интересует т о л ь к о изменение
в ф о р м е : т о в а р — деньги, независимо о т того, проиграет или выиграет
т о в а р при этом в величине ценности.
i
Портной сбывает свой сюртук и получает з а него деньги.' ' Допустим,
что он продает его к а к о м у - н и б у д ь к р е с т ь я н и н у . Т о , что для портного было
продажей, для крестьянина является покупкой.
Всякая продажа есть в т о
ж е время и покупка и наоборот. Но откуда ж е взять деньги к р е с т ь я н и н у ?
Он получил их в обмен з а свой хлеб. Если мы проследим путь, пройденный
денежным т о з а р о м , золотом, начиная о т места его производства — рудника,
о т одного товаровладельца к другому, т о мы найдем, что всякая перемена
им своего владельца была всегда р е з у л ь т а т о м какой - нибудь продажи.
Превращение с ю р т у к — деньги является, к а к мы видели, членом не о д ­
ного, а двух рядов превращений. Один гласит: сюртук— деньги •— вино; дру­
гой: хлеб — деньги — сюртук. Начало ряда превращений одного т о в а р а есть
вместе с тем и заключение ряда превращений другого т о в а р а и наоборот.
Положим, ч т о винодел п о к у п а е т на т е 30 марок, которые он получил
за свое вино, котел и уголья. Тогда превращение: деньги — вино является
последним членом ряда: с ю р т у к — д е н ь г и — вино и первым членом двух других
рядов: вино — деньги — уголья и вино — деньги — котел.
Каждый и з э т и х рядов превращений о б р а з у е т круговорот: т о в а р —
деньги — т о в а р . Он начинается и кончается товарной формой. Но каждый
круговорот одного т о в а р а сплетается с круговоротами д р у г ' х товаров. И
все движение э т и х бесчисленных, взаимно переплетающихся круговоротов
о б р а з у е т товарное
обращение.
О б р а щ е н и е т о в а р о в существенно отличается о т непосредственного
обмена продуктов или простой меновой торговли. Последняя была вызвана
вырастанием производительных сил з а пределы первобытного коммунизма.
Благодаря об*мену продуктов, система общественного труда расширилась з а
пределы отдельной общины; обмен привел к тому, ч т о различные общины
и члены различных общин стали р а б о т а т ь друг на друга. Но простой обмен
продуктов становился в свою очередь препятствием; с дальнейшим р а з в и ­
тием производительных сил, и э т о препятствие было устранено возникно­
вением товарного обращения.
8. Экон. учение М а р к »

33

Простой обмен продуктов требует, чтобы я, отдавая к о м у - н и б у д ь свой
продукт, брал одновременно у него и его продукт. В товарном о б р а щ е н и и
э т о ограничение у с т р а н я е т с я . Конечно, всякая п р о д а ж а есть вместе с тем
и покупка: портной не м о ж е т продать с ю р т у к а б е з того, чтобы его не
купил к т о - н и б у д ь другой, напр., крестьянин. Но отнюдь, в о - п е р в ы х , не
необходимо, чтобы портной т у т же ч т о - н и б у д ь покупал. Он может с п р я т а т ь
деньги и ж д а т ь , пока ему захочется сделать к а к у ю - л и б о покупку. Во - в т о р ы х ,
ему нет никакой необходимости теперь или п о з ж е п о к у п а т ь ч т о - н и б у д ь
у того ж е самого крестьянина, который купил у него сюртук, или делать
покупку на том ж е рынке, на котором он продает. С у щ е с т в у ю щ и е , следо­
вательно, при обмене продуктов ограничения относительно времени, места
и лиц совершенно устраняются товарным обращением.
Но между меновой торговлей и товарным обращением имеется е щ е
другое различие. Простой обмен продуктов состоит в отчуждении излишних
продуктов и оставляет, на первых порах, без изменения первобытно - коммуни­
стические формы производства, стоящие под непосредственным к о н т р о л е м
у ч а с т в у ю щ и х в нем лиц.
Напротив, р а з в и т и е товарного обращения делает отношения п р о и з ­
водства все более запутанными, все более трудными для понимания и
контроля. Отдельные производители становятся все независимее друг о т
друга, но тем в большую зависимость попадают они от общественных
соотношений, которых они не могут у ж е более к о н т р о л и р о в а т ь , к а к э т о
было при первобытном коммунизме. Общественные силы п р и о б р е т а ю т , т а к и м
образом, значение слепо действующих сил природы, которые, если поме­
ш а т ь их действию, н а р у ш и т ь их равновесие — проявляются в к а т а с т р о ф а х ,
подобно бурям и землетрясениям.
А вместе с товарным обращением развиваются у ж е и зародыши т а к и х
к а т а с т р о ф . Представляемая им возможность продавать б е з того, чтобы
быть вынужденным п о к у п а т ь непосредственно вслед з а этим, з а к л ю ч а е т у ж е
в себе возможность
застоя в сбыте, возможность кризисов. Но производи­
тельные силы должны развиться з а пределы простого товарного о б р а щ е ­
ния, прежде чем э т а возможность п р е в р а т и т с я в
действительность.

3. О б р а щ е н и е д е н е г
Припомним круговороты т о в а р о в , которые мы проследили в предыдущем
п а р а г р а ф е : х л е б — д е н ь г и — с ю р т у к — д е н ь г и — в и н о — д е н ь г и — у г о л ь я и т . д.
Ход э т и х круговоротов с о о б щ а е т движение и деньгам, но э т о последнее не
является у ж е круговым. Деньги, израсходованные крестьянином, все более
и более удаляются о т него. сСледовательно, форма движения, непосред­
ственно придаваемая деньгам товарным обращением, состоит в постоянном
удалении их от исходного пункта — в переходе их из рук одного т о в а р о ­
владельца в руки другого, в их о б р а щ е н и и » .
Обращение денег есть следствие обращения т о в а р о в , а не причина
его, как э т о часто принимают. При простом товарном обращении, которым
мы т е п е р ь занимаемся, когда нет еще и речи о торговле и п е р е п р о д а ж е ,
как особой профессии, т о в а р в качестве потребительной ценности у ж е
после первого шага своего движения выходит и з обращения, чтобы перейти
в сферу потребления, и на его место п о с т у п а е т в обращение новая п о т р е ­
бительная ценность, равная ему, однако, в качестве ценности т о в а р н о й .
В к р у г о в о р о т е : хлеб — деньги — сюртук, хлеб, у ж е после первой формы
превращения хлеб — деньги, исчезает из обращения, и к продавцу х л е б а
в р е з у л ь т а т е второго п р е в р а щ е н и я : деньги — сюртук в о з в р а щ а е т с я равная
ценность, но совершенно отличная от хлеба в качестве ценности п о т р е б и ­
тельной. Деньги ж е , как средство обращения, не выходят из о б р а щ е н и я ,
а постоянно движутся в его сфере.
34

Т е п е р ь , спрашивается, сколько денег т р е б у е т обращение т о в а р о в ?
Мы у ж е знаем, что каждый т о в а р приравнивается к известному к о л и ­
честву денег, что цена его определяется прежде еще, чем он придет в сопри­
косновение с реальными деньгами. Этим з а р а н е е определяется как цена всякого
отдельного т о в а р а , т а к и сумма цен всех товаров, предполагая, конечно,
ценность з о л о т а данной. Сумма цен товаров есть, следовательно, определен­
ное мысленно-представляемое количество з о л о т а . Для того, чтобы товары
могли о б р а щ а т ь с я , э т а воображаемая сумма з о л о т а должна превратиться в
реальную; количество обращающегося з о л о т а определяется, таким образом,
суммою цен обращающихся т о в а р о в . (Нужно постоянно иметь в виду, ч т о
мы находимся здесь еще в области простого товарного обращения, где
кредитные деньги, взаимное погашение счетов и т. п. еще неизвестны.) При
неизменяющихся ценах э т а сумма цен колеблется вместе с количеством
ц и р к у л и р у ю щ и х т о в а р о в ; при неизменяющемся ж е количестве товаров она
колеблется вместе с их ценами,—независимо о т того, вызвано ли э т о колебание
колебанием рыночных цен или изменением ценности з о л о т а или товаров, рас­
пространяется ли э т о колебание на все товары или т о л ь к о на некоторые из них.
Но отдельные продажи не всегда совершаются независимо друг от
друга, как и не все происходят
одновременно.
Вернемся к нашему прежнему примеру. Мы имеем ряд превращений :
5 гектолитров хлеба — 30 марок — 1 сюртук — 30 марок — 40 литров вина —
30 марок — 20 центнеров угля — 30 марок. Сумма цен всех э т и х товаров
равняется 120 маркам; но для совершения э т и х четырех продаж достаточно
30 марок, которые четыре р а з а меняют свое место, т . е. совершают один
з а другим четыре оборота. Если мы предположим, что все эти продажи
совершены в один день, т о количество денег, функционирующих, как сред­
ство обращения, в известном районе обращения, в продолжение одного
дня будет р а в н о : /4 = 30 маркам и л и , в ы р а ж а я э т о в общем п о л о ж е н и и :
сумма цен товаров
= количеству денег, с л у ж а щ и х в течение
число о б о р о т о в одноименных монет
определенного п р о м е ж у т к а времени средством обращения.
Время обращения для различных монет в одной в т о й ж е стране,
конечно, различно; одна годами остается л е ж а т ь в я щ и к е , а другая в п р о ­
должение одного дня совершит может быть тридцать оборотов. Но
средняя
скорость их обращения представляет в с е - т а к и определенную величину.
С к о р о с т ь денежного обращения обуславливается быстротою обращения
т о в а р о в . Чем быстрее исчезают товары из сферы обращения, чтобы перейти
в область потребления, и чем быстрее замещаются они новыми товарами,
тем быстрее и денежное обращение. Чем медленнее происходит круговорот
т о в а р о в , тем медленнее и обращение денег, тем реже попадаются деньги. Люди,
взгляд к о т о р ы х скользит лишь по поверхности явлений, полагают тогда, что
существует недостаток в деньгах и что э т о т недостаток вызывает застой в
обращении. Т а к о й случай, правда, т а к ж е возможен, но в настоящее время он
едва ли имеет место в течение с к о л ь к о - н и б у д ь продолжительных периодов.
120

;

4. Монета. Б у м а ж н ы е д е н ь г и
Для торговли являлось, конечно, большим неудобством т о обстоятель­
ство, что при каждой продаже и покупке нужно было определять содер­
ж а н и е и вес каждого идущего в обмен куска денежного металла. Э т о
неудобство устранялось, когда к а к о й - н и б у д ь общепризнанный а в т о р и т е т
гарант.чровал верность веса и содержание каждого куска денежного металла.
Т а к и з металлических слитков возникали приготовляемые государством
металлические
монеты.
Монетная форма денег вытекает из функции их, как средства обращения.
Но р а з деньги приняли монетную форму, они получают скоро в области
з*

35

процесса обращения самостоятельное, независящее о т монетного содержания^
существование. Удостоверение государства, что данный монетный з н а к содер ­
ж и т определенное количество з о л о т а или равен ему, скоро делается, при.
известных условиях, достаточным для того,- чтобы э т о т монетный з н а к мог
в качестве средства обращения функционировать, к а к соответствующее е м у
полное и действительное количество з о л о т а .
Уже обращение монет само приводит к этому. Чем дольше монета
находится в обращении, тем больше она с т и р а е т с я , и номинальное к о л и ч е с т в о
заключающегося в ней з о л о т а становится все более и более отличным о т
ее действительного с о д е р ж а н и я ; старая монета легче новой, т о л ь к о ч т о
вышедшей с монетного двора, тем не менее обе они могут, при известных
условиях, представлять, как средство обращения, равные ценности.
Еще резче сказывается р а з н и ц а между номинальным и действительным
содержанием в разменной монете. Очень часто низшие металлы, напр., медь,
являлись первоначальными деньгами, которые впоследствии были вытеснены
благородными металлами. Медь, а с введением оценки на з о л о т о , и серебро
п е р е с т а л и служить мерилом ценности, но медные в серебряные монеты п о прежнему продолжали функционировать в мелких торговых сношениях в
качестве средств обращения. Теперь они стали соответствовать определен­
ным весовым количествам з о л о т а ; ценность, к о т о р у ю они представляли,
изменилась в том ж е самом отношении, к а к ценность з о л о т а , но на нее не
влияли колебания ценности серебра и меди. Оказывается, что при э т и х
обстоятельствах,
металлическое содержание монеты не имеет н и к а к о г о
влияния на ее функцию, к а к средства обращения; ч т о можно произвольно
установить в законодательном порядке, к а к о е количество з о л о т а д о л ж н а
представлять собою т а или иная медная или серебряная монета. Отсюда,
оставался только один шаг до того, чтобы на место металлической м а р к и
поставить марку бумажную и приравнять законом ничего не с т о ю ш у ю
бумажку определенному количеству з о л о т а .
Т а к возникли государственные
бумажные деньги, но их не следует
смешивать с кредитными деньгами, которые возникли и з другой функции денег.
Бумажные деньги могут заменить золотые деньги т о л ь к о к а к средство
обращения, а не к а к мерило ценности; они могут з а м е н и т ь последние л и ш ь
постольку, поскольку они представляют собою определенные количества
золота. В качестве средств обращения бумажные деньги, подлежат тем ж е
самым з а к о н а м , ч т о и металлические деньги, место к о т о р ы х они з а с т у п а ю т .
Бумажные деньги никогда не могут заменить большего количества з о л о т а ,
чем т о , которое может быть поглощено т о в а р н о м обращением. Если т о в а р ­
ное обращение в к а к о й - н и б у д ь стране нуждается в 100 миллионах марок
з о л о т а , а государство пускает в обращение 200 миллионов марок б у м а ж ­
ками, т о следствием этого явится только т о , ч т о на два, напр., билета, в 20
марок каждый, можно будет купить лишь столько, сколько на одну з о л о т у ю
м о н е т у в 20 марок. Цены, выраженные в бумажных деньгах о к а з ы в а ю т с я
в э т о м случае вдвое выше цен в золото. Бумажные деньги обесцениваются,
вследствие выпуска их в чрезмерном количестве. Э т о в настоящий момент
имеет место в России, где выпускаемые в громадном количестве государ­
ственные бумажные деньги у ж е более 50 лет с т о я т ниже металлической
ценности, которую они должны п р е д с т а в л я т ь ) . Самый грандиозный пример
J

1

) Примечание переводчика. Это указание на Россию, справедливое в то время,
когда Каутский писал свою книгу, сохранено им в последнем издании, очевидно, лишь в
силу недосмотра. С введением у нас в России золотой валюты был введен обязательный
неограниченный обмен бумажек на золото и ограничен выпуск государственных б у м а ж н ы
денег. Указ от 29 августа 1897 г. установил, что находящиеся в обращении билеты на
сумму до 600 милл. руб. должны быть покрыты золотом наполовину сверх этой суммы
РЗ'бль на рубль Таким образом, Государственный Банк имеет право выпустить непокры­
тых золотом билетов не более, чем в 300 милл.. рублей.

36

т а к о г о обесценения бумажных денег, вследствие излишнего выпуска и х ,
•представляют нам ассигнации великой французской революции, к о т о р ы х в
продолжение семи лет (с 1790 до марта 1797 г.) было выпущено на сумму
свыше 45.581 миллионов франков и которые вследствие этого потеряли,
наконец, всякую ценность.

5. П р о ч и е ф у н к ц и и д е н е г
Мы проследили возникновение простого товарного обращения и видели,
к а к вместе с ним развивались функции денег в качестве меры
ценности
и средства
обращения.
Но роль денег не остается ограниченной л и ш ь
одними этими функциями.
По мере развития товарного обращения, развивается т а к ж е необходи­
мость
и жадное желание удерживать в своих руках и накоплять
денежный т о в а р — з о л о т о . Свойства денег соответствуют свойствам т о в а р ­
ного п р о и з в о д с т в а : как э т о последнее представляет т а к у ю форму произ­
водства, в которой общественное производство ведется независимыми друг
о т друга частными производителями, т а к и деньги являются
общественной
силой,
к о т о р а я не принадлежит однако обществу, а может сделаться
частной собственностью
каждого индивида. Чем больше т а сумма денег,
к о т о р о й располагает данное лицо, тем большую общественную силу имеет
юно и тем большим количеством благ, наслаждений и продуктов чужого
т р у д а оно располагает. Для з о л о т а все возможно, э т о единственный т о в а р ,
который всякий м о ж е т потреблять, всякий берет. Т а к вместе с товарным
обращением возникает и в о з р а с т а е т страсть к золоту.
Но с развитием товарного производства накопление денег становится
не т о л ь к о страстью, но и необходимостью. Чем больше продуктов превра­
щается в товары, чем меньше производится их для собственного потре­
бления, тем необходимее иметь деньги, чтобы вообще возможно было ж и т ь .
Я должен беспрестанно покупать, а чтобы иметь возможность производить
п о к у п к и , я должен предварительно ч т о - н и б у д ь п р о д а в а т ь ; производство ж е
продаваемых мною товаров т р е б у е т времени, а продажа их зависит о т
случая. Чтобы непрерывно поддерживать производство товаров и чтобы
иметь возможность существовать во время этого производства, я должен
о б л а д а т ь некоторым запасом денег. З а п а с э т о т необходим т а к ж е и для
регулирования остановок в обращении. Мы видели выше, что количество
циркулирующих денег зависит от цен товаров, от их количества и от
скорости их обращения. Каждый из э т и х факторов непрерывно изменяется
и количество циркулирующих денег подвержено поэтому постоянным колеба­
ниям. О т к у д а ж е берутся необходимые дэньги, и куда деваются те, которые
становятся излишними ? Денежные
сокровища,
накопляющиеся в самых
р а з н о о б р а з н ы х пунктах, образуют т е резервуары, которые т о принимают
в себя, т о снова изливают деньги и, таким образом, регулируют правильность
процесса обращения.
На первых порах товарного обращения, как и при простом обмене,
два т о в а р а постоянно обмениваются непосредственно друг на друга, с той
т о л ь к о разницей, что теперь одним из э т и х товаров постоянно является
всеобщий эквивалент — денежный товар. Но с развитием товарного обра­
щения возникают т а к и е отношения, в силу которых отчуждение т о в а р а
и получение соответствующей его цене денежной суммы отделяются друг
о т друга некоторым промежутком времени. Теперь возникают т а к и е
о б с т о я т е л ь с т в а , вследствие которых приходится п л а т и т ь з а т о в а р раньше
его получения или, что бывает гораздо чаще, п л а т и т ь лишь позже. Поясним
э т о примером. Возьмем итальянского т к а ч а XIII века, приготовляющего
шелковые материи. Он получает перерабатываемый им шелк и з соседней

37

местности. Но приготовляемые им шелковые т к а н и идут в Германию ; п о к а
они дойдут до места своего назначения, будут т а м проданы и в Италии
получится выручка, пройдет 3 — 4 месяца. Т к а ч приготовил шелковую
материю, а в т о ж е время сосед его прядильщик и з г о т о в и л и з в е с т н о е
количество шелковой п р я ж и . Прядильщик немедленно продает свой т о в а р
т к а ч у , но последний получает выручку з а свой т о в а р т о л ь к о через четыре
месяца. Что ж е выйдет и з э т о г о ? Т к а ч покупает
шелк, но платит з а
него только через 4 месяца. Покупатель и продавец получают т е п е р ь новую
физиономию. Продавец становится кредитором,
покупатель — должником.
Но и деньги получают теперь т а к ж е новую функцию. Они не с л у ж а т
в данном случае посредниками в процессе обращения т о в а р о в , а самостоя­
т е л ь н о з а к а н ч и в а ю т их обращение. Они являются в э т о й функции не средством
о б р а щ е н и я , а платежным средством,
средством для выполнения принятого
к е м - н и б у д ь на себя о б я з а т е л ь с т в а доставить известную сумму ценностей.
Но т а к о е о б я з а т е л ь с т в о может в ы т е к а т ь и не и з одного т о л ь к о
процесса обращения товаров. Чем более развивается т о в а р н о е производство,
тем более усиливается стремление п р е в р а т и т ь доставку определенных
потребительных ценностей в п л а т е ж деньгами — э т о й всеобщей формой цен­
ности. Натуральные государственные повинности превращаются в денежные
налоги, плата жалованья чиновникам натурой заменяется денежными окла­
дами и т . п. Функция денег, к а к п л а т е ж н о г о средства, выходит з а пределы
сферы товарного обращения.
Но вернемся к нашему т к а ч у . Он п о к у п а е т шелк у прядильщика, не
будучи в состоянии сейчас ж е у п л а т и т ь ему. Но в денежных делах нет
места любезностям. Прядильщик справедливо р е ш а е т : ч т о написано пером,
того не вырубить и топором, и з а с т а в л я е т поэтому т к а ч а дать ему росписку,
по которой последний обязуется у п л а т и т ь по истечении четырех месяцев
сумму денег, соответствующую цене всего проданного шелка. Но прядильщик
должен со своей стороны произвести известные р а с п л а т ы , прежде чем
и с т е к у т 4 месяца. Т а к к а к наличных денег у него нет, т о он п л а т и т
распиской т к а ч а . Она функционирует
теперь, следовательно,
как
деныи;
т а к в о з н и к а е т новый сорт бумажных денег : кредитные деньги (вексель,
чек и т . п.).
Возможен еще и другой случай : допустим, что т к а ч купил у пря­
дильщика шелку на сумму в 5 дукатов. Последний ж е купил у з о л о т ы х
дел мастера браслет для своей жены з а 6 д у к а т о в . Одновременно с этим
з о л о т ы х дел мастер взял у т к а ч а шелковых т к а н е й на сумму в 4 д у к а т а .
Сроки всех п л а т е ж е й совпадают. Прядильщик, т к а ч и з о л о т ы х дел м а с т е р
сходятся вместе. Первый должен у п л а т и т ь последнему 6 д у к а т о в , но ему
в т о ж е время следует с т к а ч а 5 д у к а т о в . Он уплачивает з о л о т ы х дел
мастеру один дукат, а з а остальными деньгами отсылает его к т к а ч у . Но
последний должен получить о т золотых дел мастера 4 дуката, он у п л а ч и ­
в а е т ему поэтому т о л ь к о один. Т а к посредством взаимного погашения т р и
п л а т е ж а , в общей сложности на сумму в 15 дукатов, были произведены
т о л ь к о 2-мя дукатами.
Конечно, в действительности, все э т о происходит далеко не т а к п р о с т о ,
к а к мы здесь изображаем. Но ф а к т т о т , что п л а т е ж и различных продавцов
т о в а р о в отчасти взаимно погашаются и, притом, по мере р а з в и т и я т о в а р н о г о
обращения, э т о происходит во «>се больших и больших р а з м е р а х . Концен­
т р а ц и я п л а т е ж е й в немногих местах и приурочивание их к определенным
срокам р а з в и в а е т особые учреждения и методы для их погашения, т а к
напр., virements в средневековом Лионе. Ж и р о б а н к и , расчетные палаты
(clearing-houses), кассовые союзы с л у ж а т т о й ж е цели. Т о л ь к о т е п л а т е ж и ,
к о т о р ы е не погашаются взаимно, должны быть произведены деньгами.
Кредитная система у с т р а н я е т накопление сокровищ, к а к самостоятель­
ную форму обогащения. К т о хочет с о х р а н и т ь свое богатство, тому, р а з

33

развивается«.кредитная система, незачем более зарывать деньги в землю
или з а п р я т ы в а т ь их в сундуки и ш к а т у л к и , — о н может дать их в ссуду.
С другой стороны, кредитная система понуждает к временному
образованию
сокровищ, к накоплению денежных сумм, которые с л у ж а т для уплаты в
определенный день срочных долгов.
Но не всегда удается накопить т а к и е сокравища. Вспомним снова
нашего т к а ч а . Он обещал произвести у п л а т у через четыре месяца, потому
ч т о он рассчитывал продать к этому времени свой т о в а р . Но предположим,
что он не находит покупателя на свой т о в а о и не может в силу этого
у п л а т и т ь свой долг. Прядильщик же рассчитывает на э т о т п л а т е ж ; в на­
дежде на него он сам дал денежное обязательство, допустим, золотых дел
мастеру, а э т о т последний связал себя обязательствами, в свою очередь, с
другими лицами. Мы видим, таким образом, что п л а т е ж н а я несостоятель­
ность одного влечет з а собой платежную несостоятельность других и притом
в тем больших размерах, чем более р а з в и т а система следующих друг з а
другом и вытекающих один из другого п л а т е ж е й и их взаимное погашение.
Предположим теперь, что не один производитель, а целый ряд их, вслед­
ствие, напр., всеобщего перепроизводства, не в состоянии продать своих
т о в а р о в . Их несостоятельность влечет з а собой несостоятельность других
производителей, продавших у ж е свои товары. Платежные обязательства
т е р я ю т всякую ценность, все требуют лишь наличных денег — всеобщего
э к в и в а л е н т а ; возникает всеобщий недостаток в деньгах — денежный кризис,
который, начиная с известной ступени развития кредита, является необ­
ходимым спутником всякого промышленного или торгового кризиса. И он
самым ясным образом показывает, что при системе товарного производства
деньги не могут быть заменены простыми квитанциями на товары.
Деньги имеют две области о б р а щ е н и я : внутренний рынок отдельного
государства и мировой
рынок.
Формой монеты и з н а к а ценности деньги
обладают т о л ь к о в сфере внутреннею обращения какой - нибудь страны, но
не в сношениях различных стран между собою. На мировом рынке они
снова принимают свою первоначальную форму слитков благородного ме­
т а л л а — з о л о т а и серебра. На мировом рынке мерой ценности служили до
сих пор оба эти металла, тогда как в сфере внутреннего обращения отдель­
ной страны мерой ценности фактически может служить лишь один денеж­
ный т о в а р .
Можно, впрочем, с к а з а т ь , что с т е х пор, к а к Маркс написал свой
« К а п и т а л » , з о л о т о приобрело несомненную тенденцию с т а т ь единственным
денежным товаром и на мировом рынке. Главная функция всемирных денег
с о с т о и т в том, что они являются платежным средством для уравновеши­
вания международных балансов — покрытия излишков и дефицитов в ввозе
и вывозе.

36

ГЛАВА III

ПРЕВРАЩЕНИЕ ДЕНЕГ В КАПИТАЛ
1. Что такое к а п и т а л ?
Мы проследили во второй главе, как из обмена товаров развилось
товарное обращение.
Сделаем теперь шаг дальше. При простом товарном обращении т о в а р о ­
владелец продает свои товары, чтобы купить другие. Но, с течением времени,
из этой формы товарного обращения развивается новая форма движения,
покупка для продажи, формула простого товарного обращения гласит, к а к
нам известно: т о в а р — деньги — т о в а р : формула ж е новой формы о б р а щ е н и я
гласит: д е н ь г и — т о в а р — деньги.
Сравним эти две формулы.
Круговорот: т о в а р — деньги — т о в а р шмеет своей целью
потребление.
Я продаю т о в а р , не представляющий для меня потребительной ценности,
чтобы получить возможность приобрести другие т о в а р ы , имеющие для меня
потребительную ценность. Круговорот э т о т является замкнутым и вполне
законченным. Вырученные от продажи деньги превращаются в т о в а р , к о т о ­
рый потребляется и выходит из обращения. Деньги будут окончательно
издержаны, и в своем дальнейшем движении они удаляются от своего
прежнего владельца. Т о в а р , которым завершился круговорот, при нормаль­
ных для простого товарного обращения условиях — а т о л ь к о о т а к и х и мо­
ж е т быть здесь речь — равен по ценности тому т о в а р у , которым к р у г о в о р о т
начался.
.Совершенно иное мы видим в круговороте: деньги — т о в а р — деньги.
Не потребление является его целью; конечный пункт круговорота с о с т а в ­
ляют не т о в а р , а деньги. Брошенные в обращение в начале его деньги не
издержаны, а лишь авансированы.
Они снова возвращаются к своему п е р в о ­
начальному владельцу. Круговорот э т о т отнюдь не является замкнутым,
он не заканчивается на своей заключительной ф а з е ; авансированные деньги
возвращаются назад, чтобы снова -быть брошенными в обращение и снова
вернуться, и э т а игра повторяется до бесконечности. Движение денег,
порожденное круговоротом: деньги — т о в а р — деньги не з н а е т н и к а к и х
пределов.
Но что ж е является побудительной силой этого движения ? Движущий
мотив круговорота: т о в а р — деньги — т о в а р вполне ясен, круговорот ж е
деньги — т о в а р — деньги, повидимому, лишен всякого смысла. Когда я продаю
библию, чтобы на вырученные деньги к у п и т ь себе хлеба, т о т о в а р , п о ­
являющийся в конце круговорота, иной, чем в начале его, х о т я ценность
т о в а р а не меняется. Первый утоляет мой духовный голод, но он бесполезен
для меня, когда э т о т голод у ж е утолен, напр., когда я знаю библию
40

н а и з у с т ь , но не имею средству толить свой телесный голод. Но когда я поку­
паю на 100 марок картофеля с тем, чтобы снова продать его з а 100 марок,
т о по окончании этой операции я нахожусь в том ж е положении, как и
до начала ее, и она является, следовательно, совершенно бесцельной и
бесплодной. Выгода имелась бы лишь тогда, если бы сумма денег в конце
сделки была иной, чем в начале. Но всякая сумма денег может отличаться
от другой т о л ь к о своей величиной. Следовательно, круговорот: деньги —
т о в а р — деньги является целесообразным лишь тогда, когда сумма денег,
которой он заканчивается, больше той, которой он начинается. И э т о
увеличение
денежной суммы является в действительности побудительным
мотивом т а к о г о круговорота. К т о покупает с тем, чтобы продать, т о т по­
к у п а е т , чтобы продать дороже. Круговорот деньги — т о в а р — деньги совер­
шается нормально только тогда, когда в конце его сумма денег оказывается
большей, чем в начале. Круговорот же т о в а р — деньги — т о в а р происходит,
к а к мы знаем, напротив, нормально лишь тогда, когда ценность товара,
которым он заключается, равна ценности т о в а р а , которым он начинается.
Всякая покупка есть в то же время и продажа, и наоборот. Поэтому
круговорот Д—Т—Д сводится, повидимому, к тому ж е , что и круговорот
Т — Д — Т . Но мы у ж е и теперь видим, что они существенно
отличаются
друг от друга.
Когда я (берем т о т ж е пример) покупаю на 100 марок картофеля,
чтобы перепродать его, т о я делаю э т о с намерением продать его дороже,
напр.: з а 110, т.-е. з а 100 -f-10 марок, — следовательно, говоря вообще, з а
сумму, равную первоначальной и увеличенную еще на какой-то
излишек.
Если мы обозначим т о в а р буквой Т, первоначальную сумму денег буквой Д
и прибавочную сумму буквой д, т о мы можем изобразить полную формулу
нашего круговорота следующим образом.
Д — Т — ( Д + д)
Э т о д, э т о т излишек, который присоединяется к первоначальной
ценности в конце круговорота, Маркс называет прибавочной
ценностью.
Прибавочную ценность необходимо столь же строго отличать от разных
форм ее проявления:
прибыли, процента и т. п., к а к и ценность от цены.
.До сих пор в нашем изложении дело идет еще /только об основных
началах
экономических форм, а не формах
их проявления.
Это мы замечаем
во и з б е ж а н и е недоразумений.
Прибавочная ценность составляет отличительную особенность круго­
в о р о т а Д — Т — ( Д - | - д ) . Ценность, которая движется в форме этого к р у г о ­
в о р о т а , сама получает, благодаря прибавочной ценности, новый х а р а к т е р :
о н а становится
капиталом.
Только в этом движении можно понять к а п и т а л . Он есть ценность,
высиживающая
прибавочную
ценность.
Кто игнорирует э т о движение
и хочет понять к а п и т а л , как нечто неподвижное, т о т будет постоянно
н а т а л к и в а т ь с я на противоречия. Э т а основная ошибка /шляется причиной
путаницы, царящей в обычных учебниках относительно понятия «капитал»
и относительно того, какие вещи должно считать капиталом. Одни опре­
деляют его, к а к орудие, и при таком определении мы приходим к понятию
к а п и т а л и с т а каменного периода; мало того, даже обезьяна, разбивающая
камнем орехи, оказывается у ж е капиталистом, палка в р у к а х бродяги,
к о т о р о й он сбивает плоды с деревьев, т а к ж е становится капиталом, а сам
бродяга капиталистом» Другие определяют к а п и т а л как накопленный труд,
в силу чего хомякам и муравьям выпадает на долю честь фигурировать
в качестве т о в а р и щ е й Ротшильда, Блейхредера и Круппа. Некоторые э к о ­
номисты причислили к к а п и т а л у даже все т о , что способствует труду,
делает его более производительным : государство, знание человека, его душу.
Ясно, что т а к и е общие определения приводят только к общим местам,
к о т о р ы е может быть очень поучительны в букварях для детей, но которые,
41

однако, ничуть не помогают нашему познанию общественных форм, и>
з а к о н о в и движущих сил. Маркс впервые совершенно изгнал из п о л и т и ­
ческой экономии эти общие места, которые в иных ее областях господ­
ствовали до него почти безгранично. В особенности э т о приходится с к а ­
з а т ь о той области, к о т о р а я занимается изучением отличительных свойств
капитала.
Мы видели, что к а п и т а л есть ценность, высиживающая прибавочную
ценность и что его общая ф о р м у л а : Д — Т — (Д-}-д). Уже из этой формулы
видно, что подтверждается т а к ж е и- ф а к т а м и , что денежная
форма
есть
именно т а форма, в которой каждый новый к а п и т а л начинает свое дви­
жение. Но и з нее т а к ж е видно, что э т о движение необходимым о б р а з о м
обуславливает превращение к а п и т а л а из денежной формы в р а з н о о б р а з н ы е
формы товарного мира, равно к а к обратное превращение его и з э т и х форм
в деньги.
Мы видим дальше из этой формулы, что не всякие деньги и не вся­
кий т о в а р представляют собой к а п и т а л , что они становятся им лишь тогда,
когда они совершают определенное движение.
Но э т о движение, со своей
стороны, предполагает некоторые исторические предпосылки, с которыми
мы еще познакомимся впоследствии. Деньги, расходуемые мною на п о к у п к у
для себя ж е к а к о г о - н и б у д ь предмета потребления, напр., хлеба или сюр­
т у к а , функционируют в этой сделке т а к ж е мало в качестве к а п и т а л а ,
как и т о т т о в а р , который я сам произвел и продаю.
"
Средства производства, накопленный труд и т. п. о б р а з у ю т , конечно,
вещественное содержание к а п и т а л а , но они являются им т о л ь к о при извест­
ных обстоятельствах. Отвлекаясь от э т и х обстоятельств, о т в л е к а ю т с я т е м
самым и от особенностей современного способа производства, и р а с п р о ­
страняют на них туман, при котором очень удобно т о л к о в а т ь все, что угодно.
Вот почему и ученые и неученые представители к а п и т а л и з м а з н а т ь ничего
не х о т я т ни о Марксовой теории к а п и т а л а , ни о т е о р и и ценности, н а
которой она покоится.

2. Источник п р и б а в о ч н о й ц е н н о с т и
Мы знаем т е п е р ь общую формулу к а п и т а л а : Д — Т — ( Д 4 - Д ) , но мы
еще не знаем, откуда появляется э т о д, э т а прибавочная ценность. Из
данной формулы вытекает, повидимому, что прибавочная ценность с о з ­
дается актами покупки и продажи, что она возникает, таким обрг::-ом, и з
товарного обращения. Взгляд э т о т является очень распространенным, н о
он покоится по большей части на смешении товарной
ценности
с цен­
ностью потребительной.
Смешение э т о проявляется в особенности в у т в е р ­
ждении, что при обмене выигрывают обе стороны, т а к как к а ж д а я о т д а е т
т о , что ей не нужно, и получает т о , что ей нужно. Мысль э т у в ы р а ж а ю т
следующим образом: «Я отдаю нечто, имеющее для меня малую ценность,
и получаю взамен нечто, имеющее для меня большую ценность». Но т а к о е
об'яснение возникновения прибавочной ценности возможно лишь тогда,
когда относительно самого понятия ценности имеются крайне спутанные
представления. Чтобы удовлетвориться этим об'яснением, нужно, с одной
стороны, з а б ы т ь , что обмен товаров покоится не т о л ь к о на различии
их
потребительных
ценностей,
но в т о ж е время и на равенстве их
товар­
ных ценностей. С другой стороны, нужно быть настолько наивным, чтобы,
к а к э т о делает большинство читателей вульгарных экономистов, б е з всякой
к р и т и к и принимать за чистую монету все, что рассказывают последние
и действительно верить, что деловые операции, напр., современного купца
с т о я т на одной ступени с первобытным обменом у дикарей. Но мы у ж е
знаем, что прибавочная ценность в о з н и к а е т не на ступени обмена,
а на
ступени товарного
обращении,
совершающегося при посредстве денег
42

и что проявляется она именно в большем количестве денег. О «выигрыше»
от получения того, что не имеет для меня никакой потребительной цен­
ности, не может быть, следовательно, и речи при сделке, выражающейся
ф о р м у л о й : Д — Т — (Д + д).
Мы встречаемся здесь с тем маневром вульгарной политической э к о ­
номии, который она охотно пускает в ход, когда дело идет о том, чтобы
з а т р у д н и т ь понимание современных отношений, в чем и состоит ее главная
з а д а ч а : она отождествляет современные явления с явлениями давно мину­
вших времен.
Т у т мы имеем дело н"е с обменом, а с товарным обращением. К а к
т о т , т а к и другое, при нормальных условиях, когда постоянно обменива­
ются друг на друга равные товарные ценности, не могут создать приба­
вочной ценности.
Но допустим, что законы товарного обращения нарушены, что това­
ровладельцам предоставлена, напр., привилегия продавать с в о и . товары
с повышением цен на 1 0 % против их первоначальной ценности. Портной
продает сюртук з а 33 марки вместо 30. Но — увы ! — з а боченок вина, к о т о ­
рый он раньше покупал з а 30 марок, он должен теперь з а п л а т и т ь т а к ж е
33 марки. Он, стало быть, ровно ничего не выиграл.
Мы можем еще сделать попытку об'яснить возникновение прибавочной
ценности тем, что не все, а лишь некоторые товаровладельцы умеют поку­
пать свои товары ниже и продавать выше их ценности. Допустим, что
купец п о к у п а е т у землевладельца 40 центнеров картофеля,
стоющего
100 марок з а 90 марок и продает его портному з а 110 марок. В конце
этой операции в р у к а х купца находится, разумеется, большая ценность,
чем в начале ее. Но общая сумма существующих ценностей осталась н е и з ­
менной. В начале имелись ценности в 100 марок (у з е м л е д е л ь ц а ) - ) - 9 0 марок
(у купца) -(-110 марок (у портного) всего 300 марок. В конце т а же сумма
ценностей распределилась следующим о б р а з о м : 90 марок (у земледельца)
—}- 110 м. (у к у п ц а ) + 1 0 0 м. (у портного) — всего 300 марок.
Б о л ь ш а я ценность в р у к а х купца возникла, следовательно, не из уве­
личения ценности вообще, а попросту о т уменьшения количества ее в руках
у други?:. Если мы т а к о е увеличение ценности захотим называть приба­
вочной ценностью, т о мы с таким ж е успехом можем назвать прибавочной
ценностью и т у ценность, которую вор крадет непосредственно из чужого
кармана.
Исторически присвоение прибавочной ценности началось, конечно,
этим способом — путем присвоения чужих ценностей или торговым
капи­
талом с помощью товарного обращения или совершенно открыто и без
всякой т а к о й помощи ростовщическим
капиталом.
Но оба эти рода капи­
т а л а были возможны лишь вследствие нарушения законов товарного обра­
щения, вследствие явного и грубого нарушения того основного закона его,
что ценности обмениваются только на равные ценности. Поэтому капитал,
пока он был т о л ь к о торговым и ростовщическим капиталом, стоял в про­
тиворечии
с экономическим строем своего времени, а вследствие э т о г о
и с его нравственными
воззрениями. В древности, равно как и в средниевека, торговля и ростовщичество пользовались дурной славой; они в оди­
наковой степени клеймились как древними языческими философами, т а к
и отцами церкви, к а к папами, т а к и реформаторами.
Если мы з а х о т и м представить тип млекопитающего животного, т о мы
не поставим ж е на первом месте утконоса, несущего яйца. Точно т а к ж е ,
если мы хотим понять к а п и т а л , определяющий экономическое строение
современного общества, мы не должны исходить из его, т а к с к а з а т ь , допо­
т о п н ы х форм — и з ростовщического и торгового капиталов. Лишь после
того, к а к образовалась иная, высшая, форма капитала, образуются и средние
члены, которые приводят в согласие функции торгового и ростовщического
45

к а п и т а л о в с законами господствующей т е п е р ь формы товарного п р о и з ­
водства. Лишь с э т и х пор они перестают носить неизбежно присущий им
в начале х а р а к т е р простого надувательства и прямого грабежа. Торговый
и ростовщический капиталы могут быть поняты т о л ь к о по изучении совре­
менной основной формы к а п и т а л а .
После сказанного становится понятным, почему Маркс не рассматри­
вал торгового и ростовщического к а п и т а л о в в первых двух т о м а х « К а п и ­
т а л а » ; томы э т и посвящены исследованию основных законов
капитала.
Нам нечего, следовательно, более заниматься здесь обеими вышена­
званными формами к а п и т а л а .
В качестве вывода из нашего исследования, нам нужно у с т а н о в и т ь
лишь т о т ф а к т , что прибавочная ценность не может возникнуть из т о в а р ­
ного обращения. Ни покупка ни п р о д а ж а не создают
прибавочной
ценности.
Но с другой с т о р о н ы * п р и б а в о ч н а я ценность не может в о з н и к н у т ь
и вне сферы обращения. Товаровладелец может изменить форму т о в а р а
при посредстве труда и этим прибавить к нему новую
ценность, к о т о р а я
определяется количеством затраченного о б щ е с т в е н н о - н е о б х о д и м о г о т р у д а ,
но ценность первоначальною
т о в а р а этим не повышается, — т о в а р не полу­
ч а е т т у т никакой прибавочной ценности. Если т к а ч п о к у п а е т шелку на
100 марок и перерабатывает его в шелковую материю, т о ценность э т о й
материи будет равняться ценности шелка плюс ценность, созданная трудом
т к а ч а . Но ценность шелка, как такового, не повысится вследствие э т о г о
труда.
Итак, мы стоим перед странной з а г а д к о й : прибавочная ценность не
создается процессом товарного о б р а щ е н и я , но она т а к ж е не создается
и вне сферы этого обращения.

3. Р а б о ч а я с и л а , как товар
Присмотримся поближе к общей формуле к а п и т а л а . Она г л а с и т :
Д — Т — (Д —[- д). Формула э т а слагается из двух а к т о в ; Д — Т, п о к у п к а
т о в а р а и Т — (Д ——
( д), продажа его. По з а к о н а м товарного обращения цен­
ность Д должна равняться ценности Т, а ценность Т должна равняться
ценности Д -}- д. Это возможно лишь в том случае, если Т само себя
увеличивает, если оно является таким товаром, который в процессе его
потребления создает ценность, большую т о й , какой он сам обладает. З а г а д к а
прибавочной ценности решена, как скоро мы находим т о в а р , п о т р е б и т е л ь ­
ная ценность которого обладает своеобразным свойством — быть источником
ценности, потребление которого есть создание ценности, т а к что ф о р м у л а :
Д — Т — (Д ——
[ д) в применении к нему примет т а к о й в и д : Д — Т . . .
(Т + т ) - ( Д + д).
Но мы знаем, что т о в а р н ы е ценности создаются т о л ь к о трудом.
Вышеприведенная формула может, следовательно, осуществиться лишь тогда,
когда рабочая сила является
товаром.
«Под рабочей силой или под способностью к труду, — говорит М а р к с , —
мы разумеем сумму физических и умственных способностей, существу­
ю щ и х в ж и з о й плоти и живой личности человека» и приводимых им в дви­
жение всякий р а з , когда он производит к а к и е - нибудь потребительные
ценности.»
Р а б о ч а я сила должна появиться на рынке в качестве т о в а р а . Что э т о ,
з н а ч и т ? Мы у ж е видели выше, что обмен т о в а р о в предполагает п р а в о
т о в а р о в л а д е л ь ц а вполне свободно р а с п о р я ж а т ь с я своим т о в а р о м . Следова­
т е л ь н о , владелец рабочей силы, рабочий, должен быть свободным человеком
для того, чтобы его рабочая сила могла с т а т ь товаром. И его рабочая сила
44

должна оставаться товаром, поэтому он должен продавать ее не навсегда,
а лишь на определенный промежуток времени, иначе он делается рабом
и из товаровладельца сам превращается в товар.
Для того, чтобы рабочая сила с т а л а товаром, необходима наличность
еще одного условия. Мы у ж е видели, что потребительная ценность, чтобы
сделаться товаром, не должна являться таковою для своего владельца. Т а к ,
и рабочая сила для того, чтобы появиться на рынке в качестве т о в а р а , не
должна иметь потребительной ценности для рабочего. Но потребительная
ценность рабочей силы состоит -в производстве других потребительных
ценностей, к о т о р о е предполагает обладание необходимыми
средствами
производства. Там, где рабочий располагает средствами производства, он
не продает своей рабочей силы, а прилагает ее сам и продает
продукты
своего труда. Рабочий должен быть отделен о т средств производства и
прежде всего о т самого важного из них — от земли, чтобы рабочая сила
могла с т а т ь товаром.
Рабочий должен быть свободен во всех о т н о ш е н и я х : свободен о т
всякой личной зависимости, но вместе с тем т а к ж е «свободен> от всех
необходимых средств производства. Таковы т е предварительные условия,
которые необходимы, чтобы владелец денег мог превратить свои деньги
в к а п и т а л . Эти предварительные условия не даются природой, как и не
являются присущими всем общественным формам. Они представляют р е з у л ь т а т
продолжительного исторического развития и только сравнительно поздно
достигают т а к и х размеров, чтобы решающим образом влиять на весь строй
общества. С X V I столетия начинается история современного к а п и т а л а .
Мы знаем у ж е теперь л о в а р , с р з д а ю щ и й ^ р и б а в о ч н у ю , . . ц е н н о с т ь . К а к
ж е велика его. собственная ценность ?
"'
' ~~ Она определяется,
как и ценность всякого другого товара., обще­
ственно - необходимым
для его производства,
а, следовательно,
и воспроиз­
водства рабочим
временем.
Раб9чая£_щга. предполагает, су шествование рабочего. Существование э т о ,
со своей стороны, требует, для своего поддержания известного количества
средств существования. Следовательно, рабочее ..время, необходимое - для
п р о и з в о д с т в а рабочей силы, равняется тому рабочему времени».-которое
.является общественно - необходимым л л я производства—этого известного
^крдыиргтая гррдгтв гу шествования. Величина этого количества определяется
целым рядом различных обстоятельств. Чем больше рабочей силы _ расхо-_
дует_рабочий, чем продолжительнее и напряжённее "он работает, тем боль"шее количество средств существования нужно ему для восстановления
потраченных сил, чтобы и м е т ь / в о з м о ж н о с т ь и на следующий день р а б о т а т ь
т а к ж е , как и з предыдущий. С другой стороны, и^ потребности рабочего^
класса, л .различных, с т р а н а х р а з л и ч н ы ^ с о о б р Ъ з н о _ с _ г ц 5 и ^ о д н ^
турными особенностями каждой страны. Норвежский рабочий нуждается
в бол~ь1й'м~количе'стве" жизненных средств, чем рабочий Индии: пища, одежда,
ж и л и щ е , отопление и т . п., необходимые для существования первого т р е б у ю т
для своего производства большего количества рабочего времени, чем средства
к существованию индийского рабочего. Далее, в стране, где рабочие ходят,
наприм., босыми и ничего не читают, потребности их будут меньше, чем
т а м , где рабочие более развиты, где они, напр., носят обувь или читают
газеты и к н и г и / х о т я бы между этими странами не было никаких клима­
т и ч е с к и х и других естественных различий. *В тгротивоположность
вселг)
другим
товарам — говорит Маркс — определение ценностей раб.очей силы |
содержит, таким образом, в себе элементы исторический и моральный.»
аг

Далее, к а к всякому известно, рабочий смертен. Но к а п и т а л хочет
быть бессмертным. Для этого необходимо, чтобы и рабочий класс был
бессмертен, чтобы рабочие размножались. Следовательно, сумма средств
существования, необходимых для поддержания рабочей силы, з а к л ю ч а е т
45

в себе т а к ж е и средства, необходимые для содержания детей (а при извест­
ных обстоятельствах — и ж е н ) .
Наконец, к издержкам производства рабочей силы нужно причислить
•и издержки на образование, издержки, необходимые для д о с т и ж е н и я
\известной сноровки в определенной отрасли труда. Для большинства
(рабочих эти издержки, впрочем, бесконечно малы.
Все эти обстоятельства производят т о , что ценность рабочей силы
определенного рабочего класса в определенной с т р а н е и в определенный
период времени есть величина определенная.
До сих пор мы все время говорили не о цене, а о ценности; не
о прибыли, а о прибавочной ценности. И здесь т а к ж е должно иметь
в виду, что мы говорим о ценности
рабочей силы, а не о
заработной
плате. Впрочем, на одну особенность, к о т о р а я имеет место при оплачи­
в а н и и рабочей силы, надо у к а з а т ь у ж е здесь. По в о з з р ^ ш о вульгарных
Ь)ко^ош1Стов, к а п и т а л и с т с с у ж а е т рабочему з а р а б о т н у ю п л а т у ^ т а к к а к
в (юльшинсг1е"1Глучаев тшгаталист~Отглачивает*тЖкЯегоП!^ежде, чем он пр_оДО _ЛЕРДУ
РУДа~последнего?Tío в д е й с т ^ й т ^ ь н о с т и именно р а б о ч и й - т о
"дает кап¥т^игтуПГТ<редТГТ свою рабочую силу.
Предположим, что я п о к у п а ю к а р т о ф е л ь для приготовления и з него
водки и плачу з а него т о л ь к о после того, как я у ж е приготовил водку, но
раньше, чем я ее продал. Не с м е ш н о - л и было бы у т в е р ж д а т ь , будто
я ссужаю крестьянину цену его картофеля, потому что я плачу з а него
раньше, чем продам вОдку. Напротив, крестьянин с с у ж а е т мне цену своего
картофеля, пока я не приготовлю водки. Если я говорю, что плачу налич­
ными, т о э т о з н а ч и т , что я плачу з а т о в а р , как т о л ь к о его п о к у п а ю .
Купцы пришли бы в сильное изумление о т т о й экономической премудрости,
к о т о р а я у т в е р ж д а е т , что человек, уплачивающий им з а их товары лишь
после того, как он у ж е потребил э т и т о в а р ы , не т о л ь к о п л а т и т наличными,
но д а ж е о к а з ы в а е т им кредит. Рабочим ж е вульгарные экономисты все
е щ е осмеливаются преподносить подобную бессмыслицу ^ Е с л и бы у рабочих
jTo^Kj^ra^jnx^TOBap — рабочу_ю . с и л у _ ^ н а _ н а л и ч н ы е т о з а нее платилось бы
сейчас же.-как, л о л ь к о ях^ра.бр^ая„сила_поступа^т во владение капиталиста,:
следовательно, в начале каждой недели, а не в конце ее. При т е п е р е ш н е й
системе расплаты рабочие не т о л ь к о рискуют своей з а р а б о т н о й платой,
но и вынуждены еще ж и т ь в долг и б е з р о п о т н о сносить производимые
мелкими торговцами всевозможные фальсификации и подделки предметов
потребления, у х у д ш а ю щ и х их качество. Чем продолжительнее п р о м е ж у т к и
о т одной расплаты до следующей, тем х у ж е от этого приходится рабочим.
Рассчет через каждые две недели или через месяц — самое т я ж е л о е бремя
для рабочих.
Л

КТЫ

т

1

Но какова бы ни была система расплаты с р а б о ч и м и , п р и нормальных
условиях рабочий и к а п и т а л и с т противостоят постоянно один другому, к а к
два товаровладельца, которые обмениваются друг с другом равными цен­
ностями. Движение к а п и т а л а т е п е р ь у ж е не противоречит з а к о н а м т о в а р гтого обращения, а совершается на основании э т и х з а к о н о в . Рабочий
и к а п и т а л и с т являются в своих взаимных отношениях товаровладельцами,
следовательно, людьми, свободными, равными и лично независимыми друг о т
друга; в качестве т а к о в ы х они п р и н а д л е ж а т к одному и тому ж е классу —
они братья.
Рабочий и к я д и т а л и с т обмениваются равными ц е н н о с т я м и :
ц а р с т в о справедливости, свободы, равенства и б р а т с т в а , повидимому, н а с т у ­
пило, т а к и м образом; вместе с господством системы наемного т р у д а водво­
рилось тысячелетнее царство счастья и мира. Страдания рабства и тирании^
э к с п л у а т а ц и и и кулачного права остались там, позади.
Т а к проповедуют нам ученые представители интересов к а п и т а л а .

46

|

Отдел II

Прибавочная

ценность

ГЛАВА I

ПРОЦЕСС ПРОИЗВОДСТВА
В первом отделе мы, главным образом, имели дело с областью т о в а р ­
ного р ы н к а ; мы видели, как обмениваются, продаются и покупаются товары,
к а к деньги исполняют р а з н о о б р а з н е й ш и е функции, как, наконец, ценьги
превращаются в к а п и т а л , лишь т о л ь к о они встречают на рынке т о в а р —
рабочую силу.
К а п и т а л и с т купил рабочую силу и удаляет--? го своим новым при­
обретением с рынка, где ему нечего с нею делать, туда, где он может
п о т р е б и т ь ее, воспользоваться ею — в область труда. Последуем туда и мы
з а ним. Оставим область товарного
обращения
и присмотримся поближе
к области производства.
С э т о й областью мы будем иметь дчпо р дальней­
шем изложении.
«Потребление рабочей силы э т о — самый труд». Ка-ту-талист п о т р е ­
бляет приобретенную им рабочую силу, з а с т а в л я я ее продавца г а б о т а т ь
на себя, — производить товары.
Труд, производящий товары, имеет, как мы у ж е видели в первом
отделе, две с т о р о н ы : он создает потребительные ценности и товарные
ценности. Как создатель потребительных ценностей, труд является не осо­
бенностью товарного производства, а постоянной необходимостью для чело­
вечества, к о т о р а я существует независимо о т т о й или иной формы
общественных отношений. В качестве такового, труд предполагает три
м о м е н т а : 1) сознательную и целесообразную деятельность человека, 2) пред­
мет т р у д а и 3) орудие труда.
Труд есть целесообразная и сознательная деятельность человека,
воздействие его на вещество природы с тем, чтобы придать ему годную
для удовлетворения его потребностей форму. Элементы т а к о г о рода дея­
тельности мы находим у ж е в царстве животных, но т о л ь к о на известной
ступени р а з в и т и я человечества она окончательно т е р я е т свою инстинктив­
ную форму и становится вполне сознательной деятельностью. Всякий труд
является не т о л ь к о мускульной, но и мозговой и нервной работой. Маркс
м е т к о з а м е ч а е т : «Помимо напряжения т е х органов, которые исполняют
физическую работу, во все продолжение труда необходима целесообразная
воля, проявляющаяся в форме внимания, и она необходима тем более, чем
менее т р у д по своему содержанию и по способу выполнения увлекает р а б о ­
чего, чем менее рабочий наслаждается им, как свободной игрой своих
физических и духовных сил».
Р а б о т н и к действует на к а к о й - н и б у д ь предмет, который является
предметом
труда;
при своей деятельности он у п о т р е б л я е т различные
вспомогательные орудия, з а с т а в л я я действовать сообразно своим целям
и х механические, физические или химические свойства на предмет т р у д а ;
4. Экок. учение Маркса.

4»

эти вспомогательные орудия являются сруопями
труоа. В р е з у л ь т а т е обра­
ботки предмета труда с помощью орудия труда является продукт.
Орудие
т р у д а и предмет труда представляют средства
производства.
Когда столяр изготовляет стол, он подвергает при этом о б р а б о т к е
дерево. Если предмет труда не дается при этом природой, как, наприм.,
дерево в первобытном лесу, а предполагает необходимую для своего получе­
ния предварительную з а т р а т у труда, как, напр., в данном случае, труда
рубки и перевозки дерева, то он получает название сырою
материала.
В нашем примере сырыми материалалш
являются дерево, а т а к ж е клей,
краски, лак, употребляемые при производстве стола. Дерево есть
главный
лштериал,
клей, краски, лак являются всполюштельнылги
веществами.
Рубанок, пила и т . д. суть орудия труда, стол является
продуктом.
«Является ли потребительная ценность сырым материалом, о р у д и е м '
т р у д а или продуктом — з а в и с и т вполне от ее определенной функции
в процессе труда, от того места, к о т о р о е она в нем з а н и м а е т , и с измене­
нием этого места изменяются и ее назначения».
Ш т у к а рогатого скота может, напр., поочередно ф у н к ц и о н и р о в а т ь
к а к продукт (скотоводства), как орудие труда (скот, употребленный для
упряжи) и как сырой материал (при откармливании).
Орудия труда имеют громадное значение для р а з в и т и я человечества.
Способ производства зависит прежде всего о т них, а каждый способ про­
изводства обуславливает свойственные ему общественные отношения с с о о т ­
ветствующей юридической, религиозной, философской и художественной
надстройкой.
При каждом способе производства средства производства (предметы
и орудия труда) и рабочая сила составляют необходимые элементы п р о и з ­
водства потребительных
ценностей, т.-е. процесса труда. Но общественный
характер этого процесса различен при различных способах производства.
Исследуем ж е т е п е р ь , какую форму он принимает при к а п и т а л и с т и ­
ческом способе производства.
Для товаропроизводителя производство потребительных
ценностей
представляет только средство, целью ж е его является производство товар­
ных ценностей. Т о в а р представляет одновременно потребительную ценность
и ценность меновую; нельзя поэтому производить ценности, не производя
вместе с тем и потребительных ценностей. Товары, которые изготовляет
т о в а р о п р о и з в о д и т е л ь , должны удовлетворять к а к о й - н и б у д ь п о т р е б н о с т и ,
должны быть полезны для к о г о - л и б о , иначе он не в состоянии будет сбыть
их. Но т о обстоятельство, что его товары должны быть потребительными
ценностями, является для него лишь неизбежным злом, а не действитель­
ной целью его хозяйственной деятельности.
Процесс товарного производства является поэтому одновременно п р о ­
цессом производства потребительных
ценностей и товарных
ценностей,
он представляет собою единство процесса
труда и процесса
образования
ценностей.
Это справедливо для товарного производства вообще. Но т е п е р ь мы
занимаемся рассмотрением процесса производства при особой форме т о ­
варного производства — именно производства товаров через посредство
купленной рабочей силы, с целью получения прибавочной
ценности.
Какую ж е форму принимает тогда процесс труда ?
Первое время^он не изменяется существенно, благодаря вмешательству
капиталиста.
Представим себе, напр., ткача, работающего з а свой счет. Его т к а ц к и й
станок п р и н а д л е ж и т е м у : он сам п о к у п а е т п р я ж у ; он м о ж е т р а б о т а т ь ,
когда и как ему у г о д н о ; продукт его работы является его собственностью.
Но вот он разорился и принужден продать свой станок. Чем ему т е п е р ь
ж и т ь ? Ему ничего не остается, как наняться к к а п и т а л и с т у и т к а т ь на него.
50

Т о т п о к у п а е т его рабочую силу, покупает т а к ж е т к а ц к и й станок и
необходимое количество пряжи и помещает ткача з а ему, капиталисту,
принадлежащий станок с тем, чтобы он перерабатывал купленную пряжу.
Может быть т к а ц к и й станок, который купил капиталист, т о т самый,
который ткач по своей нужде должен был продать. Но и при отсутствии
т а к о г о совпадения, ткач т к е т тем ж е самым способом, как и прежде, и
процесс труда с внешней стороны не изменяется.
И в с е - т а к и при этом произошло два важных изменения: ткач р а б о т а е т
уже не для себя, а на к а п и т а л и с т а ; т о т контролирует теперь р а б о т н и к а
при р а б о т е , ' с л е д и т з а тем, чтобы он не р а б о т а л слишком медленно или
небрежно и т. п. И, в о - в т о р ы х , продукт труда принадлежит теперь не
работнику, а к а п и т а л и с т у .
Таково ближайшее действие, которое о к а з ы в а е т к а п и т а л на процесс
труда, как т о л ь к о он завладевает процессом производства. Но какой вид
принимает т е п е р ь процесс образования ценностей?
Рассчитаем прежде всего к а к о в а ценность продукта, который в каче­
стве т о в а р а производит для к а п и т а л и с т а купленная им рабочая сила при
посредстве купленных средств производства.
Предположим, что к а п и т а л и с т покупает рабочую силу на один день.
Необходимые средства для существования работника производится в 6 часов
общественно - необходимого рабочего времени. Это ж е количество т а к о г о
рабочего времени пусть воплощается в 3-х марках. Капиталист покупает ра­
бочую силу по ее ценности : он платит работнику з а рабочий день 3 м а р к и ) .
Предположим, что, по мнению капиталиста, хлопчато - бумажная п р я ж а
представляет потребительную ценность, на которую имеется большой спрос
и которую в силу этого легко будет сбыть. Он решает производить пряжу,
п о к у п а е т орудия труда — ради простоты предположим, что последние состоят
из одних т о л ь к о веретен — и хлопок. В одном фунте х л о п к а содержатся,
положим, 2 часа труда — он стоит, следовательно, 1 марку. Из одного
фунта х л о п к а можно выпрясть 1 фунт пряжи. При выработке 100 фунтов
хлопка, положим, потребляется, изнашивается одно веретено, следовательно,
при выработке 1 ф у н т а потребляется V
веретена. В одном веретене
заключается 20 часов труда или 10 марок. З а один час работы прядутся
2 фунта хлопка, з а 6 часов, следовательно, 12 ф., предполагая при этом
всегда нормальные, средние общественно-необходимые условия производства.
Какое количество ценности будет заключаться при т а к и х обстоятель­
с т в а х в 1 фунте п р я ж и ?
1

1 0 0

*) Приведенные здесь и ниже цифры являются, конечно, совершенно произволь­
ными и выбраны исключительно ради большей наглядности. Это, казалось бы, должно
быть само собой понятно. Но некоторые из' писавших о «Капитале» изображают дело
таким образом, будто бы Маркс приводил примеры, вроде вышеизложенного, как факты.
До чего в состоянии дойти толкователи <Капитала», можно судить по следующему:
в 57-м томе «Preussische Jahrbücher» господина фон-Трейчке некто д-р Стегеман поместил
чрезвычайно поверхностную статью об «экономическом мировоззрении Карла Маркса».
Непосредственно после того, как он «принцип ценности» приводит как основное требо­
вание Маркса, он рассказывает (на стр. 227): «Маркс утверждает,
что человеческое
общество нуждалось бы только в 6 часах ежедневного труда для создания необходимых
для всех средств существования, если бы только каждый работал и притом
сообразно
своим силам>. Из всего этого кет в «Капитале» ни одного слова. Если бы господин
Стегеман меньше фантазировал и читал «Капитал» с большим вниманием, то он нашел бы
там на стр. 209 (стр. 162 в русском издании Поповой), что Маркс, на основании числовых
данных, доставленных ему одним манчестерским фабрикантом, вычислил необходимый
труд, который в 60-х годах фактически должен был затратить прядильщик одной опре­
деленной прядильной фабрики. Маркс пришел к заключению, что при десятичасовом
рабочем дне необходимое рабочее время прядильщика не достигает 4-Х часок, остальное же
рабочее время, в течение которого он производит прибавочную ценность, составляет
больше 6 часов. Мы увидим ниже, что необходимое для существования работника рабочее
время представляет чрезвычайно изменчивую величину.
4*

51

Во-первых, ценность хлопка и веретен, потребленных при ее изгото­
влении. Э т а ценность целиком, не увеличиваясь и не уменьшаясь,-переходит
ла. продукт. Потребительная
ценность х л о п к а и веретен изменилась, их
ценность осталась н е т р о н у т о й . Э т о сделается ясным, если р а с с м а т р и в а т ь
эазличные процессы труда, необходимые для изготовления окончательного
продукта, как одну з а другой следующие части одного и того ж е процесса
груда. Предположим, что прядильщик является в т о ж е время и х л о п ч а т о ­
бумажным п л а н т а т о р о м и что хлопок п е р е р а б а т ы в а е т с я непосредственно
после его д о б ы в а н и я ; п р я ж а является т е п е р ь продуктом работы п л а н т а т о р а
и прядильщика, ее ценность измеряется рабочим временем общественнонеобходимым для добывания х л о п к а и п е р е р а б о т к и его в п р я ж у . В ценности
продукта не произойдет никакого изменения, если, при всех прочих равных
условиях, процессы труда, необходимые для его изготовления, будут совер­
шаться з а счет не одного у ж е , а нескольких лиц. Ценность подвергшегося
переработке х л о п к а появится, следовательно, снова в п р я ж е ; т о ж е самое
произойдет и с ценностью потребленных веретен. Различных вспомога­
тельных веществ мы, ради простоты, не будем принимать здесь во внимание.
К этой перенесенной
ценности присоединяется еще ценность, к о т о р у ю
р а б о т а прядильщика прибавляет
к х л о п к у . В 1 рабочий час, предположим,
Зудут выпрядены 2 ф у н т а п р я ж и , а 2 рабочих часа в ы р а ж а е т с я в одной
марке. Час т р у д а представляет, следовательно, ценность в / марки.
Ценность 1 ф у н т а пряжи равна, следовательно, ценности 1 фунта
хлопка ( = 1 м а р к е ) - } - /
веретена ( = / ю марки)-}- / 2 часа т р у д а
(= /а
марки); или, выражая всю ценность в м а р к а х , 1 -4- /ю ~\- */л = 1 марка
35 пфеннигов.
З а 6 часов будет выпрядено 12 фунтов п р я ж и ценностью в 16 марок
20 пфенн. Но во что обошелся к а п и т а л и с т у э т о т р е з у л ь т а т ? Он должен
был з а т р а т и т ь 12 ф. х л о п к а = 12 маркам,
/ ю о веретена = 1 м. 20 пф.
и 1 день рабочей силы = 3 марк., а всего 16 м. 20 пф., т . - е . ровно столько,
сколько он имеет в ценности п р я ж и .
Итак, наш к а п и т а л и с т до сих пор, следовательно, напрасно
заставлял
работника работать; купленный им т о в а р — рабочая с и л а — п о к а не доставил
! ему никакой прибавочной ценности.
;\
Но наш к а п и т а л и с т не смущается. Он купил п о т р е б и т е л ь н у ю цен­
н о с т ь рабочей силы на весь день; он купил ее честно и правильно по ее
)полной ценности, а з н а ч и т он имеет полное право целиком и б е з о с т а т к а
1¡ использовать всю ее потребительную ценность. Ему и в голову не придет
\ с к а з а т ь р а б о т н и к у : «Я купил твою рабочую силу з а сумму денег, выра­
ж а ю щ у ю 6 рабочих часов; ты р а б о т а л на меня 6 часов, мы с т а л о быть
к в и т ы , ты можешь и т т и » . Напротив, он говорит е м у ; «Я купил твою
рабочую силу на весь день, в течение всего дня она п р и н а д л е ж и т м н е ;
поэтому ж и в о снова з а работу, пока ты в силах, не т е р я я ни одного
мгновения времени, к о т о р о е принадлежит не тебе, а мне». И он з а с т а в л я е т
рабоч'.го р а б о т а т ь не 6 часов, а больше, напр., 12.
После прибавленных 6 - т и часов, в конце рабочего дня он снова счи­
т а е т . Теперь он обладает 24 ф. пряжи ценностью 32 марки 40 пфенн.
Издержки ж е его т а к о в ы : 24 ф. х л о п к а — 2 4 марк., / ю о веретена = 2 м,
40 пф. и 1 рабочая сила = 3 м., — всего 29 марок 40 пф. С улыбкой
з а к р ы в а е т он свою счетную книгу. Он выиграл, или, по его выражению,
« з а р а б о т а л » 3 м. Он з а р а б о т а л , приобрел прибавочную ценность, не нару­
шив з а к о н о в товарного о б р а щ е н и я . Хлопок, веретена, рабочая сила — все
э т о куплено по их ценности. Если он приобрел прибавочную ценность,, т о
т о л ь к о потому, что он потребил
купленные им т о в а р ы ; потребил, р а з ­
умеется, не к а к средства
наслаждения,
а к а к средства
производства,
г т а к ж е потому, что потребительную ценность купленной им рабочей силы
он потребил чише известного
предела.
]

1

1 0 0

1

1

,

1

12

!

24

52

2

1

Процесс производства, при системе товарного производства, всегда
является процессом
образования
ценности,
независимо от того, совер­
шается ли он с помощью купленной
или ж е собственной
рабочей силы; но
только тогда, когда процесс образования ценности продолжается дальше
известного предела, он превращается в созидателя прибавочной
ценности
и в качестве такового в процесс возрастания
ценности. Пдоцесс производ­
ства должен продолжаться дальи/е тою пункта,
до которого он необходим"
для производства ценности, равной ценности купленной рабочей силы, если
целью его является производство прибавочной ценности.
И крестьянин, обрабатывающий свое собственное поле, и ремесленник,
работающий з а свой собственный счет, могут р а б о т а т ь сверх того времени,
которое они принуждены р а б о т а т ь для воспроизведения потребляемых ими
средств существования. И они могут, следовательно, производить приба­
вочную ценность, и их труд может представлять процесс возрастания
ценности. Но лишь т о л ь к о п р о ц е с с . в о з р а с т а н и я .ценности производится
с помощью купленной
чужой рабочей с и л ы — о н _ я в л я е т с я
капитал^сппГческилг процессии
производства;'
э т о т "процесс по самой природе своей,
Т о "той цели, кот<ф1я ему сгавится, в силу необходимости "является про­
цессом " в о з р а с т а н и я ц е н н о с т и ^
•
~—
"

53

ГЛАВА II

РОЛЬ КДПИТДЛД В О Б Р А З О В А Н И И

ЦЕННОСТИ

В первой главе первого отдела мы познакомились с установленным
впервые Марксом различием, касающимся двойственного х а р а к т е р а т р у д а ,
производящего товары, с одной стороны, как определенной форлт
полезною,
производящею
потребительные
ценности
труда; с д р у г о й — к а к человече¬
скою простою
среднего трудл, _вробще, создающего
товарные
ценности^
Х о о т в е т с т в е н н с Г этому двойственному х а р а к т е р у труда й самый процесс
производства при Г О С П О Д С Т Р Р т п и я р н п т проичдолства отличается двойствен­
ностью: он представляет е№н£хш~1шшсса
труда и
проиесса_образовани_я
'ценности,
а .принимая капиталистический
х а р а к т е р , он является единством
процесса труда и пройесса возрастания
ценности.^
предыдущей главТмы
познакомились с обоими элементами процесса труда: средствами производ­
ства и рабочей силой, мы "познакомились т а к ж е и с различными ролями,
к о т о р ы е оба эти элемента играют, как части к а п и т а л а в процессе в о з ­
растания ценности. Мы видели, что средства производства принимают участие
в создании ценности продукта совсем иным образом, чем рабочая сила.
Мы нашли, что ценность потребленных средств производства снова
появляется в ценности продукта. Перенесение э т о й ценности совершается
в рабочем процессе посредством труда-. Но как э т о в о з м о ж н о ? Труд .должен
одновременно совершать двойную работу: создать новую ценность и пере­
носить старую- Возможность этого делается понятной, т о л ь к о если принять
во внимание двойственный х а р а к т е р труда, о котором мы только что у п о ­
минали. В своем качестве создающею ценность человеческого т р у д а вообще,
он производит новую ценность; в своем качестве особой формы полезного
производящего
потребительные
ценности
труда он переносит ценность
средств производства на продукт.
Только благодаря особой форме труда, пряденье, ценность х л о п к а и
веретен может быть перенесена на пряжу; прядильщик же, наоборот, м о ж е т
т а к у ю ж е самую ценность, которую он создает как прядильщик, создавать
т а к ж е посредством другого труда, напр., сделавшись столяром; но тогда он
не производит у ж е пряжи, не переносит на нее ценности хлопка.
Двойственный х а р а к т е р труда — как образующею ценность и как пере­
носящего ценность — становится особенно ясен, если проследить влияние
изменения производительности труда на образование ценности и на пере­
несение ценности. Величина производимой за один рабочий час ценности
-.е изменяется, если, при всех прочих равных условиях, производительность
труда в о з р а с т а е т или убывает; количество ж е производимых в определен­
ный промежуток времени потребительных ценностей увеличивается или
уменьшается вместе с соответствующими изменениями
производитель­
ности труда.

В т о й ж е самой мере увеличивается или уменьшается способность
труда к перенесению ценности.
Предположим, напр., что в р е з у л ь т а т е к а к о г о - н и б у д ь изобретения
производительность труда пряденья удвоилась, между тем к а к производи­
тельность труда добывания хлопка осталась старая. В 1 ф. х л о п к а пусть
содержится 2 рабочих часа — и он стоит, если мы останемся при наших
прежних обозначениях, 1 марку. Прежде в 1 час могли быть обращены
в пряжу 2 фунта хлопка, теперь 4 фунта. Та же самая ценность,
которую
прежде труд 1 часа прибавлял
к 2 ф. хлопка, теперь прибавляется к 4
фунтам. Величина э т о й ценности равняется 50 пфенн. Но переносится
теперь
трудом прядильщика на пряжу за один час двойная ценность: раньше 2, а
теперь 4 марки.
Ясно, стало быть, что способность труда сохранять
или
переносить
ценность покоится совсем на другом свойстве его, чем способность созда­
вать ценность.
Так как никакое производство невозможно без средств производства,
т о всякий труд, который производит товары, является не только создающим
ценность, но и сохраняющим
ее, не т о л ь к о в том смысле, что он переносит
на продукт ценность потребленных средств производства, но и в смысле
сбережения ценности последних от уничтожения. Все земное преходяще,
и раньше или позже средства производства должны погибнуть, если даже
они остаются без употребления. Некоторые из них, напр., различные
машины портятся даже быстрее, если они стоят б е з дела, чем если они
в ходу. С потребительной ценностью средств производства исчезает т а к ж е
их товарная ценность. Если изнашивание совершается нормальным обра­
зом в процессе производства, т о теряемая средствами производства цен­
ность появляется снова в ценности продукта. Если ж е средства производства
и з н а ш и в а ю т с я , не будучи употреблены в процессе производства, т о их
ценность исчезает б е з в о з в р а т н о . Капиталист обыкновенно не о б р а щ а е т
внимания на э т о свойство труда, но оно делается для него очень чувстви­
тельным, когда он в р е з у л ь т а т е , напр., кризиса, бывает принужден при­
остановить процесс производства. Маркс приводит в пример ОДАОГО англий­
ского хлопчато-бумажного фабриканта, который в 1862 году определял
ежегодную потерю от остановки своей фабрики, вследствие х л о п ч а т о ­
бумажного кризиса, в 120.000 марок, в том числе 24.000 марок вследствие
порчи машин.
Различные средства производства различным образом участвуют в|
перенесении ценности. Одни, к а к сырые материалы и вспомогательные
вещества, теряют в процессе труда свою самостоятельную форму. Другие'
с о х р а н я ю т свою форму в процессе труда. Хлопок, который прядется, т е р я е т
свою форму, но веретено ее не теряет. Первые в каждом процессе произ­
водства отдают продукту всю свою ценность, последние — только часть ее.
Если ценность машины равна 1000 марок, и если э т а машина при нор­
мальных условиях изнашивается в 1000 дней, т о в течение 1 рабочего дня
она передает ценность в 1 марку продукту, изготовленному с ее помощью
з а э т о время.
Здесь перед нами снова выступает двойственный х а р а к т е р процесса
производства. Как может машина передать известному продукту Уюоо своей
ц е н н о с т и ? При его производстве ведь действует не '/юоо машины, а вся
машина. Т а к о е в о з р а ж е н и е действительно приводилось. В ответ на него
приходится лишь у к а з а т ь на т о , что в процессе производет'ва участвует
вся машина постольку, поскольку он есть процесс труда,
и участвует
т о л ь к о известная часть ее, поскольку он является процессом
возрастания
ценности.
К а к потребительная
ценность
машина целиком
участвует
в каждом процессе производства, как ценность
она входит в него лишь
своей частью.
1

55

И наоборот ценность к а к о г о - н и б у д ь средства производства м о ж е т
целиком
перейти в продукт, тогда как в него войдет лишь часть вещества
первого. Предположим, что для того, чтобы произвести 100 ф. пряжи т р е ­
буется при нормальных условиях 115 ф. х л о п к а и что количество негод­
ных отбросов составляет в данном случае 15 ф. ; тогда т о л ь к о 100 фун.
х л о п к а перейдут в 100 ф. пряжи, но в ценность э т и х 100 ф. п р я ж и
перейдет ценность 115 ф. хлопка.
Средства производства переносят на продукт в течение процесса
труда столько ценности, сколько они сами т е р я ю т в продолжение его.
'Они никогда не могут передать ему больше ценности, чем они сами имеют,
как бы велика ни была их потребительная ценность. Совершенно бессмыс­
ленно поэтому выводить, как э т о делает вульгарная политическая э к о н о ­
мия, прибавочную ценность и ее производные формы — процент, прибыль,
поземельную ренту — из потребительной
ценности
средств производства,
из их «услуг».
Ценность потребленных в производительном процессе средств п р о и з ­
водства появляется снова без изменения в ценности продукта.
Но труд не т о л ь к о сберегает ценности', он создает т а к ж е новую цен­
ность. До известного предела труд, создающий новую ценность, воссоздает
т о л ь к о ту ценность, которую к а п и т а л и с т з а т р а т и л на покупку рабочей
силы. Но если труд продолжается сверх этого предела, т о он создает
лишнюю ценность — ценность
прибавочную.
«Итак, та часть к а п и т а л а — говорит Маркс — к о т о р а я п р е в р а щ а е т с я
в средства производства,
т.-е. в сырой материал, вспомогательные вещества
и орудия труда, не изменяет
величины своей ценности
в процессе п р о и з ­
водства. Я называю ее, поэтому, постоянной
(неизменной)
частью
капи­
тала или, короче, постоянньш
капиталом.
Наоборот, т а часть к а п и т а л а , к о т о р а я превратилась в рабочую
силу,
изменяет
свою ценность в процессе производства. Она воспроизводит свой
собственный эквивалент и излишек сверх него, прибавочную
ценность,
которая сама может изменяться, быть' больше или меньше. Из постоянной
величины э т а часть к а п и т а л а постоянно п р е в р а щ а е т с я в переменную
(меняющую свою величину). Я называю ее, поэтому, перелгенной
частью
Kanwi a.ia или, короче, переменным
капиталолг.
Те . самые составные
части капитала, которые с точки зрения процесса труда различаются, к а к
об'ектпвные и суб'ективные ф а к т о р ы , как средства производства и рабочая
сила, различаются с точки зрения возрастания ценности, как к а п и т а л
постоянный и к а п и т а л переменный».
Величина ценности постоя шого к а п и т а л а м о ж е т , конечно, считаться
постоянной т о л ь к о по отношению к процессу возрастания
ценности.
П-чоц-сс производства
не меняет величины ценности приложенного к ним
постоя ;ного к а п и т а л а , но изменение ее может, конечно, быть произведено
другими ф а к т о р а м и . Точно т а к ж е и отношение между постоянным и п е р е ­
менным капиталами м о ж е т изменяться. Мы возвратимся еще в дальнейшем
к этому вопросу.

ГЛАДА III

СТЕПЕНЬ ЭКСПЛУАТАЦИИ РАБОЧЕЙ СИЛЫ
Возьмем к а п и т а л , напр., в 5000 марок. Он распадается на две части:
денежную сумму, к о т о р а я пошла на покупку средств производства или
постоянный к а п и т а л С, который мы предположим равным 4100 м., и дру­
гую денежную сумму, к о т о р а я пошла на покупку необходимой рабочей
силы или переменный к а п и т а л V , равный 900 м. Постоянный к а п и т а л ,
в свою очередь, распадается на две ч а с т и : 1) сырой материал и т . п.,
ценность которого полностью переходит в продукт, и 2) орудия труда,
которые в каждом производственном процессе отдают продукту
только
часть своей ценности. В дальнейшем исследовании мы не будем считаться
с этим различием, принятие которого во внимание может только усложнить
задачу, не изменивши ничего в р е з у л ь т а т е . Мы будем п р : к п м а т ь , стало
быть, здесь ради простоты, что ценность всего употребленного к а п и т а л а
снова появляется в продукте.
К а п и т а л и с т купил средства производства и рабочую силу и у п о т р е ­
бляет их в дело.
В конце процесса производства ценность авансированного к а п и т а л а
увеличивается на прибавочную ценность М, которая составляет 900 марок.
У него имеется,следовательно теперь С
V-]—М = 4100-|—900-j—900 = 5900 м.
Из них 4100 перенесеннок
900 -} 900 вновь озданной ценности.
Ясно чт челичик ценности постоянного к а п и т а л а не имеет никакого
влияния на величину произведенной прибавочной ценности. Б е з средств
производства нельзя правда, производить, и чем дольше должно продол­
ж а т ь с я производство, тем больше требуется средств производства. Произ­
водство известного
количества' прибавочной ценности
обуславливает,
следовательно, употребление известного количества средств производства,
к о т о р о е находится в зависимости о т технического х а р а к т е р а процесса
труда. Но величина ценности этого количества средств производства не
имеет никакого влияния на величину прибавочной ценности.
Если к а п и т а л и с т нанимает 300 рабочих, и дневная ценность рабочей
силы каждого рабочего составляет 3 м., а ценность, которую каждый
создает в течение дня, равняется 6 м., т о э т и 300 работников в 1 день
произведут ценности в 1800 м., из них 900 м. прибавочной ценности; и э т о ,
независимо о т >ого имеют ли средства производства,", которыми они поль­
з у ю т с я , ценности •> 2000 4000 или 8000 м. Создание
ценности и изменефие,ценности
& процесс-- 1 р о и з в о д £ т в а _н е зависят от величины ценности
^ансированн"(5гчГГЗ^
..__П,йКД» следовательно, воп£ос_
^ . " Ч ю ч я ^ т г я в гсм. чтобы исследовать в чистом виде оба названные
""явления, мы можем отвлечься о т постоянного к а д и г а л а , - л щ е д ^
равным

нуддд—

57

Итак, из всего авансированного к а п и т а л а мы подвергнем т е п е р ь
нашему рассмотрению т о л ь к о его переменную часть — V , а из ценности
продукта — только вновь созданную трудом ценность, к о т о р а я равна ц : н ности затраченного переменного к а п и т а л а - | - прибавочная ц е н н о с т ь : У - | - М .
Отношение прибавочной ценности к авансированному переменному к а п и т а л у
в нашем примере = 900 : 900 = 100 процентам.
Это относительное возрастание переменного к а п и т а л а или относи­
тельную величину прибавочной ценности Маркс называет уровнем
приба­
вочной ценности. Ее не следует смешивать, как э т о зачастую делается,
с уровнем
прибыли.
Прибыль является р е з у л ь т а т о м прибавочной ценности,
но э т о не есть прибавочная ценность.
Чтобы произвести в течение рабочего дня ценность V , равную ц е н ­
ности его рабочей силы, работник должен р а б о т а т ь известное количество
времени, пусть это время, как мы у ж е раньше предположили, равно 6 час.
Э т о рабочее время необходимо
для содержания р а б о т н и к а , — М а р к с называет
его необходимым
рабочим временем.
Часть рабочего дня, которую р а б о т ­
ник р а б о т а е т у ж е з а пределами необходимого рабочего времени, производя
не ценность, необходимую для восстановления его рабочей силы, а приба­
вочную ценность для капиталиста, Маркс называет прибавочным, рабочим
врелггнем,
а труд, затраченный в продолжение его — прибавочным
трудом.
Прибавочный труд находится в таком же отношении к необходимому труду,
как прибавочная ценность к переменному к а п и т а л у . Мы можем, следова­
тельно, выразить уровень прибавочной ценности через о т н о ш е н и е
V
——— или
М

прибавочный труд
„
„
необходимый труд.

Прибавочная ценность выражается в известном количестве п р о д у к т а ,
который Маркс называет прибавочным
продуктом.
Следовательно, ее о т н о ­
шение к переменному капиталу может быть т а к ж е выражено в отношении
между собой известных частей продукта. Но, при рассмотрении этого отно­
шения, где дело идет не о вновь создаваемой ценности, а о готовом про­
дукте,
мы не можем, конечно, как прежде, отвлечься от постоянного
к а п и т а л а , который составляет часть ценности продукта.
Предположим, что в течение 1 2 - ч а с о в о г о рабочего дня одним р а б о т ­
ником производится 20 ф. пряжи ценностью в 30 м. Ценность п р е в р а щ е н ­
ного в пряжу хлопка составляет 20 м. (20 ф. по 1 м.). Потеря ценности
веретен и т. п. — 4 м.; ценность рабочей силы — 3 м. Уровень прибавочной
ценности пусть будет 100%. Таким образом, ценность пряжи в 30 м. = 24 м. (С)
•4-3 м. (V) —{- 3 м. (М); э т а ценность заключается в 20 ф. пряжи, сле­
довательно, постоянный капитал заключается в 16 ф., переменный в 2 ф.
и прибавочная ценность т а к ж е в 2 ф. пряжи.
20 ф. пряжи производятся в 12 часов, в каждый час, следовательно,
1 /з фунта. 16 ф., в которых воплощена ценность постоянного к а п и т а л а ,
производится в 9 часов 36 минут; 2 ф., в которых содержится ценность
переменного к а п и т а л а - — в 1 час 12 мин.; ровно во столько ж е времени
производятся 2 ф., в которых воплощена прибавочная ценность.
Когда мы производим расчет таким образом, т о к а ж е т с я , что приба­
вочная ценность производится не в 6 часов, как мы приняли р а н ь ш е ,
а в / час 12 минут. Фабриканты считают именно таким образом и весьма
т о ч н о доказывают, что их прибыль производится в последний рабочий
час
и что, если рабочий день с о к р а т и т ь на 1 час, т о невозможна будет ника­
кая прибыль, и промышленность будет совершенно разорена. Уже в 1836 г.
э т о т рассчет был пущен в ход против всякого законодательного ограниче­
ния рабочего времени английскими фабрикантами и их учеными и неуче­
ными адвокатами под предводительством Сеньора. Впоследствии э т о т ж е
а р г у м е н т был снова выдчннут в Германии и Австрии против нормального
2

68

рабочего дня, несмотря на то, что у ж е опыт Англии фактически самыч
решительным образом доказал его полную несостоятельность. Длина рабо­
чего дня сокращена там ь различных отраслях труда в законодательном
порядке — мы возвратимся к этому еще позднее — и это, однако, не только
не пошатнуло промышленность, но даже не уменьшило с к о л ь к о - н и б у д ь
заметно прибылей господ фабрикантов.
Вся приведенная аргументация покоится на смешении потребительной
ценности п ценности. Потребительная
ценность
двух фунтов пряжи
производится в последний час, но не их ценность.
Ведь не из воздуха
ж е они были выпрядены. В э т и х двух фунтах пряжи содержится не только
труд прядильщика в течение 1 ч. 12 м., но и ценность 2-х фунтов х л о п к а ,
а по нашему предположению (1 ф. хлопка----1 марке, 1 марка--=-2 рабочим
часам) в 2-х фунтах хлопка воплощено 4 рабочих часа; сверх того с в е ­
ретен и т. п. на 2 ф. пряжи перешло т а к о е количество ценности, какое
может быть произведено в 48 минут общественно-необходимого рабочего
времени. Для производства, следовательно, - j - 2 ф. пряжи, явившихся в ре­
з у л ь т а т е 1 ч. 12 м. работы, в действительности были необходимы 6 рабочих
часов. Если бы работник в нашем примере производил
действительно
в течение 1 ч. 12 м. всю прибавочную ценность, являющуюся в виде про­
дукта, имеющего ценность в б рабочих часов, т о он должен был бы быт;.:
в состоянии в течение 1 2 - ч а с о в о г о рабочего дня создать ценность, соот»
г.етствующую 60 рабочим часам! И находятся люди, которые верят подоб­
ным бессмыслицам, рассказываемым фа срикантами !
Т*
Т а к как э т о т аргумент еще до сих пор находит некоторое сочувствие
в различных слоях, т о мы осветим еще одну из его сторон. Вычислим, к а ю
высок будет уровень прибавочной ценности при сокращении рабочего дня)
с 12 до 11 часов, сохраняя все прочие прежние
у с л о в и я I
Теперь мы будем иметь постоянный капитал не в 24 м., а в 22, Tair
к а к теперь перерабатывается меньшее количество материала (18'/з ф.
х л о п к а — 18Уз марок; изнашивание веретена и т. п.—---3-/к м.); кроме того,
переменный капитал в 3 марки (мы приникаем, что рабочая п л а т а з а 11
часов остается т а ж е , что и прежде з а 12 часов) и прибавочную ценность
в 2'/2 м. Уровень прибавочной ценности будет теперь равен у ж е н е 1 0 0 ° / ,
а т о л ь к о 83 /s°/oТеперь весь произведенный з а день продукт составляет 18 /з ф. пряжи
ценностью в 27^2 м.; постоянный капитал воплощен в 14-/з ф. п р я ж и ,
переменный в 2 фунтах, прибавочная ценность в'1-/:> ф.; 14-/л ф. п р о и з в о ­
дятся в 8 часов 48 минут, 2 фунта в 1 ч. 12 м., а пряжа, воплощающая
в себе прибавочную ценность, производится в 1 час. В силу сокращения
рабочего времени на 1 час, время приготовления прибавочного продукта,
содержащего прибавочную цепкость, сокращается, следовательно, не на 1
час, а только на 12 минут.
Расчет фабрикантов покоится на нелепом
предположении, что в 11 часов получается на /<г меньше продукта, н а
потребляется ровно столько же средств производства (сырых материалов
и т. п.), как и Б 12 часов.
0

J

1

]

1

) Мы предполагаем при этом, что сокращение рабочего дня с 12 до 11 часов со­
провождается также уменьшением дневной производительности на /12. В действитель­
ности это вовсе не обязательно. Наоборот, как общее правило, сокращение рабочего дня
сопровождается возрастанием силы, ловкости, неутомимости, внимания, интеллигентности,
короче, работоспособности работника; и это возрастание работоспособности может быть
настолько велико, что работник в более короткий рабочий дечь станет производить больше
продуктов, чем прежде в течение более длинного дня. Но здесь нас не занимает эта
сторона сокращения рабочего дня, и мы будем поэтому нитрировать ее.
2

5&

ГЛАВА IV

ПРИБЯВОЧНЯЯ ЦЕННОСТЬ И ПРИБЫЛЬ
Между прибавочной)
ценностью
и прибылью
существует т о ж е р а з ­
личие, как и между ценностью
и ценою. Человека п р а к т и к и — продавца и
покупателя т о в а р о в , — и н т е р е с у е т их цена. Его интересуют поэтому законы
цен, т а к как их знание может ему быть полезно в его коммерческих
расчетах и спекуляциях. Наоборот, законы ценности, которая л е ж и т в
основе цен, интересуют лишь т е о р е т и к а , который не с т а в и т себе целью
как можно дешевле купить и как можно дороже продать, а стремится
исследовать те общественные
отношения,
которые в о з н и к а ю т на почве
товарного производства.
Точно т а к ж е к а п и т а л и с т а - п р а к т и к а интересует
не прибавочная
ценность, а прибыль. У него нет ни малейшего желания заниматься иссле­
дованием отношений т р у д а и к а п и т а л а : он хочет получить как можно
больше прибыли.
Путем приложения какого именно количества труда будет создана
э т а прибыль — ему совершенно безразлично. Ьедь не его трудом она
создается. Но деньги, которые при этом з а т р а ч и в а ю т с я , п р и н а д л е ж а т ему.
Он сравнивает полученную прибавочную ценность не с тем количеством
труда, которое было применено при ее производстве, а с той суммой денег,
которую он должен был для этого з а т р а т и т ь . Если процесс создания при­
бавочной ценности представляется формулой Д — Т — (Д - | - д ) , т о к а п и т а л и с т
измеряет свою прибыль отношением д к Д. Но э т о отношение отнюдь не
равно тому, которое существует между М и V — м е ж д у прибавочной ценностью
и переменным капиталом. Денежная сумма, которую к а п и т а л и с т должен
был з а т р а т и т ь на производство, должна быть достаточной не т о л ь к о для
того, чтобы покрыть издержки на рабочую плату, но и на фабричные
здания, машины, скрой материал, вспомогательные вещества, короче на все
т о , что Маркс обозначает одним термином' «постоянный к а п и т а л » . Уже
одно э т о обстоятельство влияет на т о . что д оке в т е х случаях, когда
прибавочная ценность и прибыль совершенно совпадают, уровень прибыли
в с е - ж е отличается о т уровня прибавочной ценности. Если уровень п р и б а ­
вочной ценности выражается отношением М : V , т о уровень прибыли выра­
ж а е т с я через М : (С 4 - V ) .
Следует заметить еще, что во многих отраслях производства, в т о м
числе в сельском хозяйстве год, в силу естественных условий, представляет
один производительный период, похокончании которого производство н а ч и ­
нается сызнова.
Вследствие э т о г о , развился обычай определять уровень прибыли,
к а к отношение полученной
за год прибыли к к а п и т а л у , з а т р а ч е н н о м у н а
производство в толг же году.
60

Само гобой разумеется, что уровень поибыли должен отличаться о т
уровня прибавочной ценности.
В примере, который мы приводили в предыдущей главе, мы предполо­
жили к а п и т а л , равным 5000 марок, и з них 4100 марок
составляли
постоянный к а п и т а л , 900 марок — переменный, прибавочная ценность т а к ж е
равнялась 900 м. Уровень прибавочной ценности составлял, следова­
тельно, 100°/о. Уровень ж е прибыли представляет в этом случае только
9 0 0 : 5 0 0 0 = 18°/о.
Но, кроме только что указанного, чисто формального различия, выте­
кающего из разного способа подсчета, между уровнем прибавочной ценности
и уровнем прибыли существует еще другое различие.
Ясно, что одному и тому ж е уровню прибавочной ценности должны
соответствовать различные уровни прибыли, если меняется строение капи­
т а л а , если на одно и т о ж е количество рабочей платы приходятся различные
количества постоянного к а п и т а л а . Но э т о строение к а п и т а л а по необходи­
мости должно быть различным в различных отраслях производства в
зависимости о т высоты развития техники и о т т е х или иных технических
особенностей.
«Строение к а п и т а л а по его ценности, насколько оно определяется
его техническим строением и о т р а ж а е т его, мы называем
органическим
строением
капитала.
Поэтому т а к и е капиталы, которые содержат относительно больше
постоянного к а п и т а л а , следовательно, меньше переменного, сравнительно
со средним общественным капиталом, мы называем капиталом
высшего
строения.
Напротив того, т а к и е капиталы, в которых постоянная часть
составляет относительно величину меньшую, а переменная часть — большую
сравнительно со средним общественным капиталом, мы называем капиталами
низшего строения.
Наконец, капиталами среднего строения мы называем т а к и е , строение
к о т о р ы х совпадает со строением среднего общественного капитала.» (Ка­
питал, т. 3, с т р . 104, 119 — 120 русск. изд.).
Рассмотрим теперь, к а к под влиянием páзличнoro строения к а п и т а л а
складывается уровень прибыли. Возьмем т р и предприятия, принадлежащие
трем различным отраслям производства. Первая является, предположим,
технически о т с т а л о й , применяет, сравнительно с числом занятых рабочих,
мало машин, не нуждается в крупных фабричных зданиях и т . п. Она
обладает капиталом с низким органическим строением. Во второй — к а п и т а л
среднего с т р о е н и я ; третья ж е является технически настолько высоко р а з ­
витой, что на одного рабочего приходится на крупную сумму машин
и строений. Органическое строение капитала в этой отрасли будет высокое.
Мы станем излагать наш пример в возможно более простом виде
и для этого допустим, что во всех т р е х отраслях производства уровень
прибавочной ценности один и т о т ж е и что весь затраченный к а п и т а л
оборачивается один р а з в год, т . - е . он целиком потребляется в произ­
водстве в течение одного года, а продукт т а к ж е целиком продается по
окончании этого года.
Предположенные нами условия едва ли встречаются к о г д а - н и б у д ь в
действительности, но мы принуждены были сделать э т о допущение, чтобы
не у с л о ж н и т ь и не з а п у т ы в а т ь нашего примера.
Пусть в каждом и з т р е х предприятий з а н я т о по 100 рабочих, полу­
чающих по 1000 марок заработной платы. Уровень прибавочной ценности
всюду равен 1 0 0 % , — следовательно, вся сумма заработной платы в каждом
предприятии составляет" 100.000 марок, и т а к у ю ж е сумму в 100.000 м.
с о с т а в л я е т величина прибавочной ценности. Но постоянный к а п и т а л в пред­
п р и я т и и А = 100.000 уарок, в предприятии В = 300.000 марок и в пред­
приятии С, наконец, = 500.000 марок.
61

Тогда мы имеем
Предпри­
ятия

К АП И Т А Л

Приба­
вочная цен­

Уровень приба­
вочной ценности,
т.-е. отношение
прибавочной цен­
ности к перемен­
ному капиталу

Уровень прибыли,
т.-е. отношение
прибавочной цен­
ности ко всему
капиталу

Процентов

Процентов

Пере­

Посто­

менный

янный

Марок

Мл рок

Марок

А

100.000

100.000

200.000

100.000

100

50

В

1С0.С00

300.000

400.000

100.000

100

15

С

100.000

500.000

000.000

100.000

100

16,0

Ссего

300.000

900.000 1.200.000

300.000

100

•

Весь

ность

Марок

<•

25

Следовательно, при равных уровнях прибавочной ценности, уровни
прибыли будут очень различны, если товары будут продаваться точно по
их ценностям.
Но т а к о е различие уровней прибыли представляет явление, к о т о р о е
не может долго продолжаться при капиталистическом способе производства..
Ведь к а п и т а л и с т производит ради прибыли, а не с целью удовлетворения
чьих-нибудь потребностей. Ему совершенно безразлично, ч т о производить:
иголки или локомотивы, ваксу или одеколон, — на первом плане у него стоит
получение возможно более высокой прибыли на свой к а п и т а л . Ч т о ж е
случится, если в одной отрасли производства прибыль будет равняться
5 0 % , тогда к а к в другой о н а будет достигать только 17°/о? К а п и т а л
начнет о с т а в л я т ь вторую отрасль и всеми силами устремится в первую.
В А появится сильная конкуренция, производство товаров этой отрасли
сильно в о з р а с т е т , в С ж е , наоборот, оно сильно сократится.
Т у т мы вступаем в область конкуренции, в сферу спроса и предло­
ж е н и я . Мы у ж е видели, ч т о ценность и цена представляют два различных
явления, хотя второе и определяется первым. В ряду причин, вызывающих
отклонение цен о т ценностей, з а с т а в л я ю щ и х первые стоять т о выше, т о
ниже последних — важнейшей является колебание в спросе со стороны
покупателей и в предложении со стороны продавцов.
При господстве свободной конкуренции, спрос и предложение пред­
ставляют регуляторы современного способа производства, к о т о р о е б е з н и х
впало бы в состояние самой ужасной а н а р х и и , т а к к а к , составляясь и з
ряда отдельных частных предприятий, к а ж д о е и з к о т о р ы х ведется по
собственному усмотрению его владельцем или заведующим, оно лишено
всякого планомерного регулирования. Спрос
и предложение з а б о т я т с я
о распределении наличных рабочих сил между различными отраслями п р о ­
изводства, таким образом, чтобы, в общем, к а ж д а я и з них производила
столько продуктов, сколько требуется обществом при данных о т н о ш е н и я х .
Правда, э т о о к а з ы в а е т с я справедливым т о л ь к о в общем, а не в частности,
не в каждом отдельном случае. При отсутствии планомерности в современном
способе производства, того или иного т о в а р а постоянно производится либо
слишком много, либо слишком мало, и лишь вслед з а т е м действие спроса
и предложения и вызванное ими понижение или повышение цен влияют
на с о к р а щ е н и е или расширение производства соответственно общественным
потребностям.
Если к а к о г о - н и б у д ь т о в а р а производится больше, чем при данном
уровне цен, определяемом в последнем счете ценностью т о в а р а , его могут
или ж е л а ю т
к у п и т ь обладающие
покупательной способностью члены
62

о б щ е с т в а , т о он падает в цене, и в силу этого расширяется круг т е х
членов общества, которые его могут или желают приобрести. Но вместе
с ценой падает и прибыль ; а если она упадет ниже среднего уровня, т о
к а п и т а л о т л и в а е т о т соответствующей отрасли п р о и з в о д с т в а : количество
продуктов, производимых в данной отрасли, уменьшается, и цена р а с т е т
в силу этого до т е х пор, пока она не достигнет высоты, соответствующей
среднему уровню прибыли.
И обратно: если цена поднимается выше этого пункта, в виду того,
что производство т о в а р а отстало о т спроса на него со стороны покупа­
телей, т о вместе с нею возрастет и прибыль. Капитал притягивается
данной отраслью производства, приливает к ней, расширяет производство
и понижает, таким образом, цены до урочня, соответствующего средней
прибыли. Около этого уровня постоянно колеблются цены, т о поднимаясь
выше его, т о опускаясь ниже, и только путем такого волнообразного дви­
жения поддерживаеться э т о т уровень, существующий всегда лишь к а к т е н ­
денция, а не к а к постоянное длительное явление.
Это действие спроса и предложения должно т а к ж е противодействовать
тому неравенству уровней прибыли, которое проистекает из различия
в органическом строении капиталов..
В отрасли С производство начнет сокращаться, цены, а с ними
и прибыль, станут расти. В отрасли А производство станет расширяться,
и цены упадут. Оба э т и явления будут продолжаться до т е х пор, пока
прибыли не сравняются и не достигнут среднего, соответствующего всему
общественному производству, уровня прибыли. Мы предположим, что в отрасли
В к а п и т а л имеет среднее органическое строение, и уровень прибыли в ней
представляет, следовательно, средний уровень. Тогда прибыли распределятся
в наших трех предприятиях следующим образом.
Пред- Весь капитал
(в марках)
прияг.

Прибавочная
ценность
(в марках)

Уровень приба­ Уровень при­
были
вочной ценности
(в процентах) <в пронечтах)

Прибыль
(в марках)

А

200.000

100.000

100

25

50.000

В

4C0.O00

100.000

100

25

100.000

С

600.000

100.000

100

25

150.000

Всего

1.200.000

300.000

100

25

300.000

Предприят

Но т а к о е выравнивание уровней прибыли становится возможным лишь
в силу того, что товарные цены отклоняются о т товарных ценностей. Т а к
как по нашему предположению весь затраченный капитал оборачивается
в один год и весь появляется, поэтому, снова в ценности годового продукта,
т о мы получаем т е п е р ь т а к о е отношение
м е ж | у ценностью и ценой
годового продукта в каждом п р е д п р и я т и и :
Весь

капитал

Прибавочная
ценность

(в марках)

(в марках)

Ценность всего
продукта
(Р марках)
Издержки производства-Н'рибавочн. ценность

Прибыль
(в марках)

Цена производ­
ства всего про­
дукта (в марках)
(Издержки производства-|-прибыль)

А

200 000

100.000

300.000

50.000

250 000

В

400.000

100.000

500.000

100 000

500.000

С

riOO.000

100 000

700.000

150.000

750.000

Всего

1.200.000

300.000

1.500.000

300.000

1.500.000
63

Предположим, U T O ВСЯ масса г о д о в о е П Р О Д У К Т ? F каждом П Р Е Д П Р И Я Т И И
составляется из 10.000 отдельных товарных еди:.иц- тогда мы получаем для
каждой такой единицы:
A
B
C
Ценность
30 марок 50 марок
Цена производства 25
„
50
„

70 марок,
75
„

В действительности дело происходи"- не таким образом, что каждый
капиталист получает целиком всю прибавочную ценность, т . - е что к а п и ­
талисты первой отрасли производства получают 50°/о прибыли, а к а п и т а ­
листы последней — 1 7 ° / ° - Таки<» крупные колебания встречаются т о л ь к о
в начале капиталистического гппгоба производства или, в настоящее время,
в тех с т р а н а х и отраслях производства, которыми э т о т способ» производства
впервые завладевает. При рячвитом капиталистическом производстве обра­
зуется обычный средни^ уровень прибыли, который з а р а н е е кладется
капиталистами в основу их вычислений для определения цен, что, конечно,
вовсе не мешает ч м «"враться воспользоваться всяким случаем, чтобы
повысить еще ц е н " , тогда к а к всякое падение цен и связанное с ним
понижение уровня прибыли они рассматривают как прямой убыток. Э т а
цена, гоставлен'-'яя из издержек производства (затраченных переменного
и постоянного капиталов) с прибавлением к ним «обычной в стране»
прибыпи. представляется капиталистам «естественной» ценой. Маркс назы­
вает ее ценой производства.
Она состоит из цены издержек (величина
переменного и постоянного капиталов) и средней
прибыли.
Не ценность, а цена производства о б р а з у е т при развитом к а п и т а л и с т и ­
ческом производстве т о т средний уровень, около которого под влиянием
спроса и предложения, волнообразно колеблются рыночные цены. Но с а м а - т о
цена производства не висит в воздухе, а имеет свои корни в ценности.
Противники Марксовой теории ценности любят у т в е р ж д а т ь , что Маркс
сам в третьем томе «Капитала» разбил свою собственную, развитую им
в первом томе, теорию, п о к а з а в , что при развитом капиталистическом
товарном производстве цены большей части товаров постоянно, под вли­
янием стремления прибылей к равенству, отклоняются от ценностей, при
чем цены одной части э т и х товаров постоянно стоят настолько ж е ниже
их ценностей, насколько цены другой части стоят выше их. Но говорить
об опровержении Марксом его теории ценности можно было бы т о л ь к о
тогда, если бы он показал, что цены товаров не зависят от их ценности.
Третий же том «Капитала» не только не делает э т о г о , но, наоборот,
доказывает, что цены производства, около которых колеблются рыночные
цены, находятся в полнейшей зависимости от з а к о н а ценности и вполне им
об'ясняются. Средняя прибыль, как р а з т о т ф а к т о р , который обуславливает
отклонение цен производства от ценностей, может быть сама об'яснена
лишь из законов приоявочной ценности, которые в свою очередь вытекают
из законов ценности. Если мы не примем, что общее количество всей
получаемой данным обществом прибавочной ценности равно общему коли­
честву прибыли с различными ее подразделениями (процент, поземельная
рента, рассмотрением которых мы здесь не станем заниматься), т о у нас
исчезает всякая возможность об'яснить, почему при данных о т н о ш е н и я х
средний уровень прибыли представляет данную определенную величину.
З а к о н товарной ценности не у н и ч т о ж а е т с я тем, что при р а з в и т о м
капиталистическом производстве между ценностью и ценой в с т а е т новый,
промежуточный член под влиянием среднего уровня прибыли и обуславли­
ваемой им цены производства. Если бы, вследствие этого, з а х о т е л и умо­
з а к л ю ч а т ь о недействительности самого з а к о н а , то нужно было бы п р и з н а т ь
недействительность з а к о н а падения, т а к как в воде падающие т е л а встре­
чают еще большее сопротивление, чем в воздухе.
64

Марксова т е о р и я цены производства неотделима от его теорий цен­
ности и прибавочной ценности. Она не т о л ь к о не является доведением ad
absurdum (до бессмыслицы) этих последних, но, наоборот, представляет их
завершение. Теория цены производства дает нам ключ к пониманию целого
ряда явлений, па которых покоятся взаимные отношения господствующих
классов - - ,-; пониманию противоречия между капиталом (прибылью) и
земельной собственностью (поземельной р е н т о й ) , между капиталами п р о ­
мышленным щро.лышленной прибылью) и денежным (процентом) и т. д. Она
дает нам еше более того — ключ к пониманию целого ряда теорий ценности,
а следовательно и к их опровержению, т а к как в сущности - то целый ряд
теорий ценности представляет нечто иное, как теории цены производства,
которую они все рассматривают, как последнюю основную причину рыноч­
ной цены.
Здесь является уместным бросить взгляд на т е теории ценности,
которые о т р и ц а ю т , что ценность определяется трудом. О них всех, как и
вышеупомянутых, можно с к а з а т ь , что они вовсе не представляют собой
теории ценности, что они под ценностью понимают нечто т а к о е , что вовсе
не является ценностью, как, напр., потребительную ценность, цену произ­
водства, среднюю цену.
На э т о , правда, в о з р а ж а ю т : всякий т е о р е т и к имеет право понимать
под ценностью то, что ему заблагорассудится. Мы можем спросить т о л ь к о ,
в е р н ы м ' л и оказывается его об'яснение того явления, которое он называет
ценностью. Л будет ли это теория потребительной ценности, цены или еще
чего - нибудь другого — до этого нам нет никакого дела.
Несомненно, что во всякой другой области науки подобное в о з р а ж е н и е
показалось бы настолько наивным и ненаучным, что с ним не стали иы
сериезно считаться. Возьмем, напр., атомную теорию. Что сказали бы о
человеке, который стал бы у т в е р ж д а т ь , будто всякий ученый имеет
полное право понимать под атомом все, что ему з а х о ч е т с я , напр.: моле­
кулу или к л е т к у ; будто совершенно б е з р а з л и ч н о , если он только даст
правильную теорию клетки, как назовет он э т у теорию — атомной ли
теорией или к а к и м - н и б у д ь иным именем? Ему немедленно ответили бы, что
дело не в названии
«атом», которое по произволу можно прилагать т о
к тому, т о к иному предмету,
а в совершенно определенных
явлениях,
которые стремится об'яснить ' а т о м н а я теория, явлениях, которые, между
прочим, обуславливают образование молекулы или клетки. Можно принять
или отвергнуть атомную теорию, т . - е . стараться с ее помощью или ж е
к а к и м - н и б у д ь иным путем об'яснить данные явления; но было бы грубой
научной ошибкой называть атомом т о , что представляет результат явлений,
обусловленных, как гласит т е о р и я , расположением а т о м о в . — Никогда не
следует смешивать основного явления с производными.
В области естествознания насчет всего вышесказанного невозможны
никакие сомнения. Явления, которые изучает политическая экономия, сложнее,
но это не мешает тому, чтобы изложенные выше истины были справедливы
и по отношению к ней. Закон ценности имеет своей целью об'яснение
вполне определенных общественных отношений и явлений, и нельзя называть
законами ценности и т р а к т о в а т ь , как таковые, законы других, обусловленных
ценностью, отношений и явлений.
Явление, которое ж е л а е т и должна об'яснить всякая теория ценности—
э т о обмен двух т о в а р о в ; общественное о т н о ш е н и е , которое она ж е л а е т
и должна об'яснить — э т о отношение между двумя товаровладельцами, вза­
имно обменивающимися своими товарами . Явление товарного о б м е н а , из
которого впоследствии развивается продажа и покупка, представляет основ­
ную п р у ж и н у , приводящую в движение всю хозяйственную деятельность
современного общества. Всякое об'яснение этой деятельности должно, поэтому,
исходить и з исследования закона, управляющего товарным обменом, а э т о
65
5. Экон. учение Мариса

и есть закон ценности. Если бы под законом ценности понимали об'яснение
к а к о г о - н и б у д ь другого явления, тогда закону, лежащему в основе обмена
товаров, должны были бы дать к а к о е - н и б у д ь иное название. Но ни одна и з
существующих теорий ценности этого не делает. Следовательно, все они
х о т я т оо'яснить одно и т о же явление.
Если отчетливо представить себе т о явление, которое подлежит о б ' я с нению с помощью з а к о н а ценности, т о сразу становнт с я ясным, что прежде
всего следует строго различать потребительную
и ленивую
ценности и не
считать их равнозначущими на том основании, что в обоих э т и х в ы р а ж е ­
ниях встречается одно и то же словечко — ценность.
Некоторые т е о р и и
ценности об'яспяют ценность предмета его полезностью. Чем полезнее, тем
драгоценнее. Последнее положение справедливо, если под стоьом драгоценнее
понимается большая потребительная ц е н н о с т ь ; оно неверно, если имеется
в виду большая меновая ценность.
Потребительная ценность, полезность к а к о й - н и б у д ь веши, о з н а ч а е т
отношение между отдельным человеком, потребителем, и этой в с шью", но
отнюдь не общественное отношение, не отн- шённе между двумя людьми,
качовым является отношение обмена. Быть Может, т а к ж е вышеприведенным
положением хотели с к а з а т ь , что предметы одинаковой полезности обмени­
ваются друг на друга в равных к о л и ч е с т в а х ? Но обмен или продажа состоит
по большей части в том, что каждый продавец отдает веши, не имеющие
для него никакой потребительной ценности, никакой полезности,
Когда пекарь и его помощники с ы т ы , — х л е б , который они г е п г к л и и
продают, не имеет для них больше никакой потребительной ценности. Если
бы им не удалось найти никого, кому можно сбыть э т о т хлеб, они не
знали бы, что с ним делать. Наоборот, для проходящего мимо рабочего,
который еще ничего не ел в э т о т день, т о т ж е хлеб имеет огромную
потребительную ценность. Но меновая ценность хлеба одинакова для обеих
сторон.
Предположим, что проходящий мимо пекаря рабочий занимается пле­
тением корзин и ходит по домам продавать их. Пекарю нужна к о р з и н а :
для него она имеет большую потребительную ценность; для к о р з и н щ и к а ж е ,
у которого дома стоит целая куча корзин, они не имеют никакой п о т р е ­
бительной ценности, т а к как они ему ни к чему не нуж1 ы. От охотно о т д а е т
одну корзину в обмен за несколько хлебов. Но в каком отношении будут
обмениваться корзины и хлеб, если их владельцы будут исходить из полез­
ности обмениваемых предметов? Сколько хлебов имеют для корзинщика т у
ж е полезность, что одна корзина для п е к а р я ? Ясно, что совершенно н е в о з ­
можно сравнить между собою полезность двух различных потребительных
ценностей ; их нельзя провести друг с другом ни в какое числен -ое о т н о ­
шение. Если корзинщик получает з а свою корзину пять караваев хлеба, т о
нелепо было бы говорить в силу этого, что одна корзина в пять р а з
полезнее или (в данном смысле) драгоценнее, чем един каравай х л е б а .
Полезности различных товаров суть величины несоизмеримые.
Правда, сравнивая различные экземпляры одною и тою же сорта
товара, можно установить высшую или низшую степень их потребительной
Ценности) Более прочная пара сапог имеет большую - потребительную
ценность, чем другая, менее прочная, и я охотно заплачу за нее дороже,
если только у меня имеются необходимые для этого деньги. Б у т ы л к а
иоганнисбергского вина обладает большими потребител1 ной и меновой
ценностями, чем бутылка шпандауского или грюнебе ргского. Итак, повидимому, потребительная ценность все ж е является элементом товарной
ценности.
Но э т о т а к только к а ж е т с я . Если большая потребительная ценность
создает и большую товарную ценность, т о возникает сам собою вопрос,
почему всякий производитель не производит продуктов исключительно

л у ч ш е г о к а ч е с т в а ? Почему всякий сапожник не изготовляет т о л ь к о самые
лучшие ботинки, почему ссякий владелец виноградника не разводит только
высшие сорта? О т в е т на все эти вопросы очень прост. В б о т и н к а х лучшее
качество является результатом либо лучшего сырого материала, стоющего
больше труда и денег, либо лучшей работы, т . - е . , при средней ловкости
рабочего, результатом приложения большего количества труда. В силу
э т о ю , а не вследствие их большей потребительной ценности, прочные
ботинки стоят дороже. Известно выражение, что самые дорогие товары
о к а з ы в а ю т с я самыми дешевыми: это значит, что их потребительная цен­
ность превосходит потребительную ценность товаров низшего качества
в гораздо большей степени, чем меновая ценность первых поевосходит
м м о в у ю ценность вторых. Пара ботинок в 12 марок носится, может быть,
вдвое больше, чем ботинки в 10 марок.
Высшая цена некоторых сортов вина обуславливается у ж е другой
причиной — тем, что их можно производить только в определенных
местах. Здесь закон ценности вообще т е р я е т свою силу, т а к как т у т мы
имееи дело с монополией. Закон же ценности предполагает свободную
конкуренцию.
Всюду, где разница в качестве товаров одного и того ж е рода вызы­
в а е т и разницы в ценах, э т а последняя разница обуславливается либо
р а з н и ц е й в з а т р а т е труда, либо монопольными отношениями.
Другие теории ценности смешивают ценность с ценой. Они об'ясняют
ценность отношениями спроса и предложения. Но спрос и предложение
могут об'яснить т о л ь к о т о , почему цена данного т о в а р а постоянно колеб­
лется около его ценности (или цены производства); они не могут об'яс­
нить, почему средний уровень цены одного т о в а р а постоянно с т о и т
настолько-то выше цены другого товара; почему, напр., в продолжение
цзлых столетий фунт з о л о т а в среднем стоил в т р и н а д ц а т ь р а з дороже,
чем фунт серебра.
К а к т о л ь к о теории, об'ясняющие ценность спросом и предложением,
пытаются выяснить причины этой постоянной разницы в ценах различных
т о в а р о в , им ничего не остается, как стыдливо искать убежища в теории
трудовой ценности. На вопрос, почему э т о один т о в а р постоянно стоит
на с т о л ь к о - т о дороже другого т о в а р а , они отвечают, что э т о происходит
о т большей редкости
первого товара, в силу чего предложение его посто­
я н н о меньше, чем предложение других т о в а р о в . Но чтобы какой-нибудь
более редкий т о в а р доставить на рынок в том ж е количестве, как и другой,
более часто встречающийся, для этого необходимо как р а з больше
труда.
Едва ли будет какая - нибудь разница, скажу ли я, что фунт золота потому
стоил в т р и н а д ц а т ь р а з дороже серебра, что он встречался в тринадцать
р а з р е ж е , или ж е я скажу, что добыча фунта з о л о т а стоила в тринадцать
р а з больше труда, чем добыча фунта серебра. Если т е о р е т и к не становится
на точку зрения купца, которого на рынке интересуют лишь цены товаров,
а не способ их возникновения, если он глубже заглядывает в сущность
явлений и и с с л е д у ч , как произведены' были появившиеся
на рынке
товары, т о он всегда придет к тому выводу, что ценность товаров опре­
деляется условиями их производства,
что она создается в мастерской,
а не на рынке.
Б у р ж у а з н ы е теоретики стоят, правда, по большей части
ближе к рынку, чем к мастерской, а поэтому общим правилом является
полное непонимание ими теории трудовой ценности.
На рынке ценность только превращается в деньги, в цену; -сначала
лишь в воображаемые деньги с виде назначенной з а т о в а р цены, а затем
и в реальные деньги, если Товар процан. Чем более развивается к а п и т а л и ­
стическое хозяйство, тем более вдвигается промежуточных членов между
мастерской и рынком, между производителем и тем,, кто п р о щ е г т о в а р
непосредственно потребителю, тем сильнее могут становиться обусловленные
67
•5«

этим обстоятельством отклонение достигнутой в действительности цены о т
теоретически определенной ценности. Но э т о не мешает тому, чтобы
всегда в с е - т а к и условиями производства определялась в последнем счете
ценность т о в а р а и чтобы цена постоянно оставалась зависимой о т нее,
к а к бы мало непосредственной ни оказывалась э т а зависимость.
Капиталисты - практики сами определяют ценность т о в а р о в условиями
их производства. Конечно, они понимают под этим не общественно - необхо­
димое для их производства рабочее время, а издержки производства
(заработную плату, з а т р а т ы на машины, сырой материал и т . п.) плюс
среднюю прибыль.
Вслед з а ними и целый ряд т е о р е т и к о в повторяет, что ценность
товаров определяется издержками производства.
Но что истинно с точки зрения к а п и т а л и с т а - п р а к т и к а , т о является
бессмысленным с точки зрения теории, которая не старается ведь высчи­
т а т ь нормальную для данного момента цену, а стремится свести обществен­
ные явления капиталистического способа производства к их последним
причинам.
Прибыль, по воззрениям капиталистов, принадлежит к издержкам
производства, определяющим ценность продукта. Но э т а «ценность» есть
не что иное, как то, что в теории Маркса известно под именем цены
производства, и сама она может быть понятна лишь с помощью з а к о н а
ценности.
Потребительная ценность, рыночная цена, цена производства — вот т е
категории, которые выдвигаются нам под именем «ценности» различными
теориями ценности, уклоняющимися от теории трудовой ценности. Одни
из э т и х категорий, как потребительная ценность, связаны с меновой цен­
ностью лишь постольку, поскольку они представляют необходимое условие
ее существования, но отнюдь не являются причинами ее обуславливающими;
другие, как цена производства или рыночная цена, представляют следствие
меновой ценности и в силу этого не только не могут об'яснить меновых о т н о ­
шений, но, наоборот, необходимо предварительно об'яснить э т и последние,
чтобы возможно было об'яснение и данных категорий.
Теории эти довольствуются тем, что имеющиеся у продавцов и поку­
пателей или у капиталистов представления об их деловых операциях они
рассматривают, как истинные основания э т и х операций. Эти т е о р е т и к и
полагают, что они научно об'яснили к а к о е - н и б у д ь явление, если они собрали
и изложили мысли практиков о данном явлении. Но для подобного изло­
жения нет надобности в науке. Последняя должна вскрывать более глубокие
корни общественных явлений и отношений, которые чаще всего остаются
совсра енно неведомыми'участниками э т и х отношений, или ж е доходят до
их сознания лишь в неполном и искаженном виде.
Из всех перечисленных здесь теорий, ценности ближе прочих подходят
к истине та, которая пытается об'яснить ценность, исходя из издержек
производства. Но ее попытка разбивается об'явлением средней прибыли.
З а исключением теории трудовой ценности, никакая другая теория не в
сост я-.ш об'яснить, чем определяется величина средней прибыли, почему
при данных отношениях она составляет, скажем, 10 процентов, а не 10С0.
Прочие теории довольствуются тем, что либо оправдывают, либо психо­
логически об'ясняют и присвоение прибыли. Но самая глубокая философия
права и самая тонкая психология не в состоянии об'яснить, откуда берется
прибыль, как она создается.
>
Для понимания общественных отношений теория прибыли имеет
огром ое значение. Но мы здесь не станем больше заниматься ею, а вер­
немся к теории прибавочной ценности. Теория прибыли — э т о теория дележа
добычи — прибавочной ценности между различными слоями господству­
ющих классов. Промышленный или с е д ь с к о - х о з я й с т в е н н ы й
капиталист
68

з а с т а в л я е т производить прибавочную ценность, но он не может у д е р ж а т ь
ее целиком в собственных руках. Он не т о ько должен, если он прилагает
свой к а п и т а л в отрасли производства с низшим органическим строением
к а п и т а л а , у с т у п и т ь часть своей прибавочной ценности другим капиталистам,
вложившим свои капиталы в отрасли с высоким органическим строением
к а п и т а л а , — этого процесса уравнения он не замечает и потому он его
мало печалит, — но он т а к ж е должен, и э т о он видит очень ясно, у п л а т и т ь
часть своей прибыли в виде процентов денежному капиталисту, у которого
он взял деньги взаймы, отдать часть ее купцу в форме торговой прибыли,
и, наконец, если он занимаётся сельским хозяйством, уступить часть ее в
виде земельной ренты ; последнюю он либо уплачивает землевладельцу, если
он является арендатором, либо употреб1яет ее на уплату процентов на
к а п и т а л , который он должен был з а т р а т и т ь на покупку своей земли, если
он сам владеет ею.
Но как ни важны все эти отношения между различными группами
к а п и т а л и с т о в , нас здесь прежде всего интересует отношение между капи­
т а л и с т о м и рабочим, и притом не между отдельным капиталистом и
отдельным рабочим, а между классом капиталистов и рабочим классом.
Э т и х ж е отношений теория прибыли не касается, их она может только
з а т е м н и т ь , т а к как она ставит величину прибыли в зависимость о т целого
ряда обстоятельств, которые совершенно не касаются отношений между
трудом и к а п и т а л о м .
Но какую бы форму ни принимала прибыль отдельного к а п и т а л и с т а ,
ее величина всегда зависит в последнем счете от величины прибавочной
ценности, следовательно, от степени эксплоатации наемного рабочего. Это,
в особенности справедливо по отношению ко всему классу капиталистов
в целом, т а к как сумма всех прибылей есть не что иное, как сумма всей
прибавочной ценности.
Не из законов прибыли, а из законов прибавочной ценности мы
научаемся понимать классовое противоречие и классовую борьбу между
трудом и капиталом, из них ж е лучше всего мы можем понять особенность
капиталистического способа производства.
Итак, в дальнейшем мы снова будем говорить лишь о ценности и
прибавочной ценности, исходя из положения, что цена равна ценности, а
прибыль равна прибавочной ценности. Мы должны отвлечься здесь от средней
прибыли и о т цены производства, точно т а к ж е , как при изучении законов
падения отвлекаются о т сопротивления воздуха.
Понятно, что для приложения на практике выведенных законов прихо­
дится принять во внимание и оставленные здесь вне рассмотрения моменты.

ГЛАВА V

РАБОЧИЙ

ДЕНЬ

Необходилюе
и прибавочное
рабочее время о б р а з у ю т вместе рабо­
день.
Необходимое
рабочее
время
при данных обстоятельствах — опреде­
ленной высоте производительности труда, потребностей рабочего класса
и т. д . — представляет собой определенную
величину.
В нашем примере мы
приняли э т у величину равной шести часам. Рабочий день, само собой
разумеется, ни при каком способе производства не может быть короче
необходимого рабочего времени; при капиталистическом способе производ­
ства он должен быть длиннее его. Чем длиннее прибавочное рабочее время,
тем больше, при всех прочих равных условиях, уровень прибавочной
ценности. Стремление к а п и т а л и с т а направлено к тому, чтобы по в о з м о ж ­
ности удлинить рабочий день. Охотнее всего он бы заставил рабочего
непрерывно р а б о т а т ь все 24 часа в с у т к и ) . К величайшему его огорчению
т а к а я работа не может продолжаться долго. Рабочей потеряет, наконец,
способность р а б о т а т ь , если в его работе не будет перерывов для отдыха,
сна и обеда. Но капиталист старается, по крайней мере, насколько возможно
с о к р а т и т ь эти перерывы и пред'являет притязание на рабочего в течение
всего остального времени. Рабочая сила неотделима о т рабочего, и в
течение всего того времени, когда капиталисту принадлежит потребительная
ценность рабочей силы, ему принадлежит т а к ж е и личность рабочего.
Каждая минута рабочего времени, которую рабочий т р а т и т на себя, пред­
ставляется капиталисту кражей из его собственного к а п и т а л а ) .
Но именно в силу той ж е неотделимости рабочей силы от рабочего,
интерес последнего т р е б у е т возможно большего сокращения рабочего
чий

1

2

!) Парламентским исследованием положения рабочих в Австрии в 1883 г. было
констатировано, что в различных прядильнях Брюпнг: работа продолжалась с утра субботы
до утра воскресенья. К сожалению, это прекрасное обыкновение не ограничивается
одним только 1>рюнном и одними только прядильнями.
) Английские рабочие— да и не одни только английские — очень едко высмеизяют
ту строгость, с которой капиталист следит за тем, чюбы г>-|б»гчяв ничего не украл у пег»
из того рабочего дня, который он купил у последнего. Так, П Р О О Д Н О Г О владельца камено­
ломни, они рассказывают следующую историю. В его к&чс.нолпмие один рабочий был
подброшен на воздух, благодаря одной преждеиременно г зарвавшейся мине, но сверх
ожидания он упал обратно на землю невредимым. При' расплате иреднпинкмзтель вычел
ему время, которое он был в возлухе и. следовательно, не работал. Нечто аналогичное
произошло в штате Нью-Йорке при постройке кротеиского водопровода. Нужно было
прорыть гору. От взрывов в туннеле выделялись вредные газы, которые часто приводили
рабочих в бесчувствие и на некоторое время (менее чем на час) делали их неспособными
к работе. Это время им было вычтено из платы. В кантоне в Цюрихе один фабрикант,,
большой поклонник женщин, делал у работниц вычеты из платы за то время, которое
они проводили с ним у него в конторе.
2

70

времени. В продолжение процесса производства он является т о л ь к о частью
к а п и т а л а ; при капиталистическом способе производства он делается челов 'ком только тогда, когда он перестает работать. Но на-ряду с этим
моральный
мотивом, з а сокращение рабочего времени говорит т а к ж е и
матери:' чты-.К К а п и т а л стремится к тому, чтобы взять больше, чем ему
следует по правилам товарного обмена.
Вели капиталист покупает дневную
рабочую силу п о ее ценности,
т о ему принадлежит только потребительная ценность ее в продолжение
одного дня, т.-е. капиталист имеет право ежедневно пользоваться рабочей
силой т о л ь к о в течение такого времени, чтобы возможно было ее воспро­
изведение в неповрежденном виде. Вели к т о - н и б у д ь покупает у р о ж а й
одной яблони и, чтобы выжать и з нее побольше прибыли, не только соби­
р а е т яблоки, по и спиливает сучья, с целью воспользоваться деревом, т о
он этим нарушает договор, в который он вступил; дерево не сможет при­
нести в следующем году с только ж е плодов, к а к прежде. Но т о ж е самое
происходит, если капиталист заставляет рабочего чрезмерно долго работать :
ото о т р а ж а е т с я на работоспособности и продолжительности жизни рабочего.
Если в р е з у л ь т а т е чрезмерной работы продолжительность
способности
к труду рабочего понижается с 40 лет до 20, т о э т о означает не что
иное, к а к т о , что капитал сродним числом употребляет в один день потреби­
тельную ценность двух рабочих дней ; он уплатил рабочему з а дневную
рабочую силу, а потребил рабочую силу двух дней. Капиталист проповедует
рабочему бережливость и мудрую предусмотрительность и в т о ж е время
принуждает их расточать единственное их достояние — рабочую с и л у ) .
Т у т р. чь идет о к а п и т а л и с т е , fie к а к о частном лице, а к а к о пред­
с т а в и т е л е капиталистического способа производства, исполняющем его
веле )ия, независимо от того, побуждается ли он к этому своей личной алчн о с т . ю или конкуренцией.
Перед нами встает т у т противоположность между интересами рабочего
класса и класса капиталистов.
ГКрвый стремится к тому, чтобы к а к можно больше с о к р а т и т ь рабо­
чий день, В Т О Р О Й
чтобы его возможно больше удлинить. Результатом
т а к о г о расхождения между интересами обоих классов является продолжаю­
щаяся е щ е и потыне, но начавшаяся у ж е столетиями раньше борьба,
к о т о р а я имеет огромное историческое значение. В этой борьбе трудящиеся
п р о л е т а р и и сознали солидарность своих интересов, о н а была главной при­
чиной конституировапия рабочих, к а к класса, и развития рабочего движе­
ния, к а к движения политического. Важнейшим и з достигнутых у ж е прак­
т и ч е с к и х р е з у л ь т а т о в этой борьбы является регулирование государством
длины рабочего д н я — н о р м а л ь н ы й рабочий
день.
В Англии, этом отечестве, современной индустрии, условия и причины
э т о й борьбы развились всего раньше и резче, поэтому и самая борьба
р а з г о р е л а с ь прежде всего именсо там. «Английские фабричные рабочие были
первыми з а с т р е л ь щ и к а м и не только английского, но и вообще современного
рабочего класса, а их т е о р е т и к и первые бросили перчатку теоретикам
1

—

х

) Маркс цитирует одно место из статьи Д о . Ричардсона в Snciil Science Review
31 1863 г. Там сказчн) «В Мягу1 bnne Юанем из са.мых больших кварталов.Лондона),
кузнецы умиргют еж. годно в пропорции 31 человек на 10(4), или на 21 человек больше
средней смертности в.*р< слых муж >ин Англии. Зшягие эт >, почти инстинктивное искусство
человека, ca'vo по себе вполне безобидное, становится, вел- дствие чрезмерного труда
разрушительным для человека. Он м >жет сделать столько - то уларов молотом в день,
пройти столько-то шагов, дышать столько-то раз, исполнить столько-то труда и жить, в
среднем, положим, 50 лет. Его заставляют сделать на столько-то больше ударов, пройти
на е ю ько-то шагов больше, дышать на столько-то чаше и в общей сложности, увели­
чить ежедневно на V свою жизнеисительнссть Он пытается делать это, и в результате
оказывается, что в продолжение ограниченного периода времени он исполняет на *
больше ргботы и умирает 37-ми лет, вместо 50.
71

капитала». И нигде нельзя т а к ясно проследить борьбу з а длину р а б о ­
чего дня и ее причины, как в Англии, где пресса, парламентские прения
и следственные комиссии, равно как и официальные отчеты фабричных
инспекторов доставили богатый материал, какого нельзя найти ни в
каком другом государстве, материал, который тогда, когда Маркс з а к а н ч и ­
вал первый том «Капитала» (1866 г.) был единственным.
Поэтому Маркс дал нам подробное изображение т о л ь к о той борьбы
з а нормальный рабочий день, которая происходил» в Англии. Его и з л о ж е ­
ние дополняется книгой Энгельса о «Положении рабочего класса в Англии».
Э т а книга доходит т о л ь к о до 1884 г.; труд Маркса до 1866 года. Несмотря
на это, данное ими изображение борьбы з а нормальный рабочий день пред­
ставляет и т е п е р ь не один только исторический
интерес. Положение дел,
которое там о п и с а н о : хитрости, увертки и уловки, употреблявшиеся к а п и ­
талом с тем, чтобы как можно больше удлинить рабочий день или превра­
т и т ь в иллюзию вынужденное сокращение е г о ; отношение разных п о л и т и ­
ческих партий и рабочего класса к этим махинациям — все э т о т а к типично,
что позднейшее соответственное р а з в и т и е на континенте являлось т о л ь к о
точной копией с английских отношений. Описанные Энгельсом 40 лет, а
Марксом 20 лет тому назад отношения слишком живы еще и по сию пору
в нашей среде. Скудный материал, доставленный з а последние годы част­
ными исследованиями и официальными сообщениями относительно поло­
жения дела в германской и австрийской промышленности является лишь
красноречивой иллюстрацией к тому, что изложено в «Капитале». В пре­
дисловии к нему Маркс говорит, что он отвел в первом томе своего сочи­
нения т а к «много места истории, содержанию и результатам английского
фабричного законодательства потому, что «одна нация должна и м о ж е т
учиться у другой» и потому, что господствующим классам их собственный
интерес повелевает устранение всех подчиняющихся законодательному кон­
тролю препятствий, мешающих развитию рабочего класса». Данное Марксом
изображение положения рабочих в Англии было не совсем б е з р е з у л ь т а т н о .
Факты, которые он привел, были т а к убедительны, т а к неопровержимы,
что они не могли не произвести впечатления не только на рабочий класс,
но и на мыслящих членов господствующих классов. Успехи в фабричном
законодательстве Швейцарии, Австрии, Германии не мало обязаны тому
действию, которое произвел «Капитал».
Но число мыслящих и не погрязших в классовых предрассудках чле­
нов буржуазии, равно как и политическое влияние рабочего класса, еще
слишком незначительны. Впечатление, получаемое при чтении страниц
«Капитала», посвященных фабричному законодательству, сводится, главным
образом, не к чувству удовлетворения з а у ж е достигнутое, а к чувству
стыда за т о колоссальное невежество, которое и сейчас еще господствует
у нас в сфере вопросов, касающихся фабричного законодательства. Т о л ь к о
э т о невежество делает возможным т о , что в европейских п а р л а м е н т а х
громко высказываются еще воззрения, давно у ж е опровергнутые ф а к т а м и
в Англии, воззрения, давно побежденные и забытые т а м — в э т о й « с т р а н е
манчестерства», на которое у нас т а к любят фарисейски поглядывать
свысока.
Подробная передача всего того, что мы находим в « К а п и т а л е » п о
вопросу о рабочем дне, здесь н е в о з м о ж н а ) . Мы рекомендуем каждому,
кому э т о только сколько - нибудь возможно самому детально изучйть по
«Капиталу» все, что там имеется относительно положения вещей в т е х
отраслях промышленности, в которых рабочий день не был ограничен з а к о 1

1

) Эга тема детально разоаботзна мною в брошюре: «Охрчна рабочих, в особен­
ности иитеонациональное законодательство по охране труда и вгсьмичасовый рабочий
день». Особенное внимание обращено в ней на позднейшее развитие.

72

ном, относительно ночного труда, системы перепряжек и наконец относи­
тельно борьбы з а нормальный рабочий день. Нет лучшего оружия в борьбе
з а законодательную охрану труда, как восьмая
и тринадцатая
главы
«Капитана».
Вообще в области государственного регулирования длины рабочего дня
в Англии наблюдается два противоположных течения: с 1 4 - г о и до конца
1 7 - г о столетия издавались законы для удлинения рабочего д н я ; с начала
19-го столетия законодательство направляется к его сокращению.
На первых стадиях капиталистического способа производства к а п и т а л
был еще слишком слаб, чтобы, пользуясь одной толь<о непосредственной
силой экономических отношений, выжимать из рабочего достаточное коли­
чество прибавочного труда. Еще в 18-м столетни раздавались в Англии
жалобы на т о , что промышленные рабочие работают только 4 дня в неделю,
т а к как з а э т о время они достаточно зарабатывают, чтобы ж и т ь на свой
з а р а б о т о к в течение всей недели. Чтобы понизить рабочую плату и удли­
нить рабочее время, тогда было предложено запереть бродяг и нищи>
в принудительный рабочий дом, который должен был быть домом ужаса
В этом «доме у ж а с а » ежедневное рабочее время должно было равняться
двенадцати
часалг.
С т о лет спустя, в 1863 году, в «век гуманности», следственная
комиссия констатировала, что в гончарных заведениях Стаффордшира
семилетние дети работают изо дня в день по пятнадцати
часов.
К а п и т а л не нуждался более в принудительных з а к о н а х и смирительных
домах, чтобы принудить рабочих к прибавочному т р у д у ; он вырос в т а к у ю
экономическую силу, которой пролетарий против своей воли должен был
подчиниться. С последней т р е т и 18-го столетия в Англии возникло насто­
я щ е е состязание в стремление к прибавочному труду, один капиталист
пытался превзойти другого в безмерном удлинении рабочего времени.
Рабочий класс страшно быстро приходил в упадок физически и
и м о р а л ь н о ; он заметно вырождался из года в год; даже постоянный
приток свежей крови, благодаря приливу рабочих из деревень в фабричные
округа, не мог з а д е р ж а т ь процесса уничтожения. «Хлопчато - бумажная про­
мышленность насчитывает 90 лет — воскликнул о р а т о р Ферронд в 1863 году
в английской нижней п а л а т е . — З а эти три поколения английской расы она
уничтожила девять поколений х л о п ч а т о - б у м а ж н ы х рабочих».
Но фабрикантов э т о ничуть не смущало.
Несмотря на быстрое
потребление человеческих жизней, в требуемых рабочих силах не происхо­
дило никакого у м е н ь ш е н и я ; из деревень, из Шотландии, Ирландии, Германии
массами устремлялись все новые кандидаты на смерть в английские фабрич­
ные округа и в Лондон, гонимые из своей отчизны гибелью туземной
индустрии, превращением пахотной земли в пастбища и т . п.
Но если д а ж е возможность вырождения народонаселения Англии не
мешала классу фабрикантов увеличивать рабочий день, т о она не могла
не возбудить опасения у английских государственных деятелей, не при­
надлежавших .к классу фабрикантов, равно как и у отдельных более
дальновидных представителей этого класса. Что должно статься с Англией,
что должно статься с английской индустрией, если капитализм т а к неудер-ж и м о высасывает все соки из ее населения ?
Подобно тому, к а к во всех капиталистических государствах сделалось
необходимым п о л о ж и т ь , насколько э т о возможно, предел истреблению
лесов капиталом, точно т а к ж е настойчиво возникла необходимость огра­
ничить хищническое пользование рабочей силой нации. А английское рабочее
движение, первое из современных движений этою рода, со своей стороны под­
т а л к и в а л о вперед сознавших э т у необходимость государственных деятелей.
Уже Роберт Оуэн выставил в начале нашего (19-го) столетия т р е б о ­
вание ограничения рабочего дня и ввел на своей фабрике рабочий день
73

в десять с половиной часов, достигнув этим блестящих р е з у л ь т а т о в .
Колоссально развившееся с 2 0 - х т д о в рабочее движение, к о т о р о е с 1835 г.
организовалось в партию чартистов и вынудило одну за другой ряд уступок,
у господствующих классов, э т о движение ставило своей главной цельювсеобщее избирательное право и десятичасовый рабочий день.
С каким упорством и ожесточением велась э т а б о р ь б а ; к а к к а п и т а ­
листы и юристы напрягали все силы своего ума, чтобы свести на нет
всякую вырванную у них у с т у п к у ; с каким мужеством и с какой энергией
фабричные инспектора вступались з а рабочий класс, входя в к о н ф л и к т ы
с самими министрами — впереди всех их стоял Леонард Горнер, п а м я т ь
о котором должен высоко чтить всякий р а б о ч и й ; как сторонники свободной
торговли обещали рабочим десятичасовый рабочий день, пока они нуждались
в последних, и как они самым циничным образом нарушили свое обещание»
лишь т о л ь к о им удалось достичь уничтожения ввозных п о ш л и н ; и к а к ,
наконец, угрожающее положение, з а н я т о е рабочими, вынудило з а к о н о ­
дательное установление десятичасового рабочего дня, по крайней мере, для
некоторых определенных категорий рабочих, — все э т о подробно и ж и в о
и з о б р а ж е н о в «Капитале» со множеством ц и т а т и ссылок.
С начала 50-х годов рабочее движение в Англии пошло более с п о к о й ­
ным путем. Оно не могло избегнуть действия на него поражения рабочегокласса в Париже, равно как и одновременного поражения революции на
всем континенте. С другой стороны, цель чартистского движения в ее
существенных частях все более достигалась, и в т о ж е время английская
индустрия получила огромное развитие на счет промышленности других
с т р а н . В водоворот этого промышленного под'ема был вовлечен английский
рабочий класс, т а к что он вообразил, что существует гармония между
интересами английского к а п и т а л а и английского труда, которым п р о т и в о ­
с т о и т интерес к а п и т а л а и труда прочих стран.
Несмотря на э т о , английское фабричное законодательство делало
непрерывные успехи и в э т и спокойные годы. Законом 2 7 - г о мая 1878 года
все законодательство с 1802 по 1874 г.г., охватывающее ш е с т н а д ц а т ь
отдельных фабричных законов, было об'единено и кодифицировано. В а ж н е й ­
шим приобретением этого закона было устранение различия между фабрикой
и мастерской. С т е х пор фабричное законодательство р а с п р о с т р а н я е т с я
не только на заводы и фабрики, но и на более мелкие мастерские и д а ж е ,
д о известной степени, на домашнюю промышленность. Но о х р а н а т р у д а
не простирается на взрослых мужчин, ограничиваясь детьми, подростками *
и женщинами. Закон 1878 года был впоследствии дополнен и в него были
внесены различные улучшения путем целого ряда дальнейших з а к о н о в ,
и з которых особенно важными являются законы 1891 г. и 1901 г. Дети
моложе 1 2 - т и лет совсем не допускаются на фабричные работы. Дети о т 12
до 14 лет могут ежедневно р а б о т а т ь только половину того времени, к а к о е
р а б о т а ю т подростки (от 14 до 18 лет) и женщины. Для последних рабочее
время не должно превышать 60 часов в неделю, з а исключением т е к с т и л ь н ы х
ф а б р и к , в которых допускается не более 56 /2 часов в неделю. Всем, под­
вергнутым действию законодательной охраны труда лицам, з а п р е щ а е т с я
р а б о т а по воскресеньям, равно как и в первый день Рождества и в с т р а с т н у ю
пятницу. Кроме того, им должны быть предоставлены в течение года
8 полупраздничных и 4 целых праздничных дней (не в субботу), из к о т о р ы х ,
п о крайней мере, половина должна выпадать на время от 1 5 - г о м а р т а
д о 1 - г о октября.
1

Благодаря этим законам в большинстве случаев и рабочее время
мужчин ограничивается само собой десятью часами там, где последние
р а б о т а ю т вместе с женщинами и детьми. Но насколько необходимо р а с п р о ­
странение законодательной охраны т а к ж е и на мужчин, п о к а з ы в а е т
несчастное положение английских рабочих з т е х о т р а с л я х труда, к о т о р ы е ,

74

не находясь под покровительством закона, не представляют в т о ж е время,
в силу стечения к а к и х - н и б у д ь благоприятных обстоятельств, какого - л и б а
привилегированного класса или раоочей аристократии.
Введение нормального рабочего дня дало поразительные р е з у л ь т а т ы .
Рабочий класс Англии, благодаря ему, был положительно спасен от гибели,
а в силу этого и английская индустрия от упадка. Закон о д е с я т и ч а с о в о м
рабочем дне не только не задержал развития английской промышленности,
но, наоборот, имел своим последствием колоссальный, неслыханный до т о г о
расцвет ее Нормальный рабочий день сделался в стране манчестерства
национальным учреждением, посягнуть на которое никому не приходит
д а ж е в голову. Сами фабриканты, всеми средствами боровшиеся сначала
против введения, а затем против проведения в ж и з н ь нормального рабочего
дня, впоследствии ст,.ли гордо бить себя в грудь и об'являть его одной
из главных причин превосходства английской промышленности над промыш»
ленностью континента Пиропы.
Пример Англии и развитие капитализма со всеми сопутствующими
ему явлениями в странах континента вызьали т а к ж е и в них необходи­
мость в регулировании рабочего времени, регулировании, которое было
доведено до большей или меньшей степени, смотря по силе рабочего дви­
жения и по степени дальновидности господствующих политических партий,
другими словами, смотря по* тому, насколько они стояли выше о г р а н и ­
ченной точки зрения фабрикантов.
Наиболее далеко ушедшей вперед по пути законодательной охраны
т р у д а на нашем континенте является бесспорно республиканская Швейцария.
Союзный закон от 23 мая 1877 года, ставший на место различных к а н т о ­
нальных фабричных законов, поскольку таковые существовали до него,
у с т а н а в л и в а е т 1 1 - ч а с о в ы й рабочий день для всех занятых на фабриках
рабочих. Он идет далее английского закона, который не охраняет взрослых
рабочих, но о т с т а е т от него, поскольку он устанавливает максимум в
11 часов рабочего времени, вместо 10 часов, и поскольку он оставляет
вне сферы своего воздействия мелкие мастерские и домашнюю промышлен­
ность. Дети моложе 14 лет не могут вообще р а б о т а т ь на фабриках, для
подростков от 14 до 16 лет время школьного обучения вместе с работой
на фабрике не должно превышать 11 часов ежедневно.
Франция получила свой мерный фабричный закон в 1841 г. Он огра­
ничивал ежедневное рабочее время для детей от 8 до 12 лет восемьючасами, для детей от 12 до 16 лет двенадцатью часами. Но и э т о т жалкий
з а к о н существовал лишь на бумаге, точно т а к ж е , как и 12-часовый нор­
мальный рабочий день для всех фаОрик и мастерских,
который был
установлен законом под давлением ретолюОии 1849 года. Не было инспек­
т о р о в , которые следили бы з а исполнением закона. Только законом 1 0 - г о мая
1874 года было положено начало более серьезному рабочему з а к о н о ­
дательству. Э т о т закон воспретил детский труд в возрасте моложе 12 лет
в некоторых отраслях промышленности, и моложе 12 лет вообще. Рабочий
день детей о т 10 до 12 лет был ограничен 6 часами, подростков от 12 до
16 лет 1 2 - ю часами. Для проведения этого з а к о н а были введены государ­
ственные фабричные инспектора, и в помощь им были созданы местные
комиссии.
В 1892 году э т о т закон подвергся улучшению. Р а б о т а детей моложе
12 л е т была совершенно запрещена, максимальный рабочий день для детей
о т 12 до 16 лет установлен в 10 часов, для юношей от 16 до 18 л е т
в 11 часов,
причем
недельное рабочее время не должно превышать60 часов и ' д л я взрослых ж е н щ и н - р а б о т н и ц максимальный рабочий день
установлен т а к ж е в 11 часов.
Несколько р а з повторявшиеся попытки заменить 1 1 - ч а с о в ы й день
1 0 - ч а с о в ы м ( разбивались о сопротивление сената. Наконец, М и л ^ р а н у
75.

удалось провести компромисс. Законом 30 марта 1900 года для ф а б р и к ,
на к о т о р ы х женщины и дети работают вместе с мужчинами, рабочий день
для всех категорий устанавливается в 10 ч а с о в ; но э т о т успех был куплен
з а счет относительного ухудшения положения детей. Здесь для всех к а т е ­
горий, даже для 1 2 - л е т н и х детей, что представляет единственный п ример
во всем международном законодательстве по охране труда — была у с т а н о в ­
лена одна и та же длина рабочего дня, и именно в течение первых двух
лет с момента вступления в силу з а к о н а он должен был равняться И ч а с ,
в течение двух следующих лет 10-/2 часам и лишь з а т е м должно было
наступить осуществление 1 0 - ч а с о - о г о рабочего дня. Временно, следова­
тельно, рабочее время наиболее нуждающейся в охране категории рабочих —
детей было д а ж е удлинено.
В Австрии с 11 - го июля 1885 года существует для фабрик 11-часовый
нормальный рабочий день, с оговоркою, впрочем, что министру торговли р а з р е ­
шается для некоторых отраслей промышленности удлинить рабочий день
на 1 час ) . Дети моложе 12 лет не могут быть употребляемы для регу­
лярной промышленной работы (даже и в мелких мастерских).
Для «рабочих в юношеском возрасте» — по мнению ученых а в с т р и й ­
ского и многих других парламентов, детский возраст кончается 12 годами
и затем ребенок превращается в «юношу» — ежедневное максимальное
рабочее время установлено 8 часов.
Рабочее законодательство Германии
стоит значительно ниже всех
рассмотренных до сих пор, х о т я оно и возникло п о з ж е их. З а к о н у с т а н а в ­
ливающий действующие в настоящее время нормы по охране труда, был
издан в мае 1891 г. По этому з а к о н у дети моложе 13 лет совсем не могут
р а б о т а т ь на ф а б р и к а х , дети от 13 до 14 лет могут р а б о т а т ь не больше
6-ти часов, от 14 до 16 лет не больше 10 часов ежедневно. Для работниц
старше 16 лет нормальный рабочий день установлен в 11 часов. Из р а б о ч и х
ж е мужчин капиталисты теперь, как и прежде, могут выжимать с т о л ь к о
соков, сколько им заблагорассудится.
Законодательство по охране труда в прочих с т р а н а х Европы очень
с л а б о р а з в и т о . Оно простирается почти исключительно на
работа­
ющих детей.
В Соединенных Штатах законы, охраняющие детей, а большей частью
и женщин, работающих на фабриках, существуют в ш т а т а х Мэн, НьюГемпшир, Вермонт, Массачузет, Р о д - А й л э н д е , Коннектикут, Н ь ю - Й о р к ,
Н ь ю - Д ж е р с е й , Пенсильвания, Мэриленди, Огио. В большей части э т и х
ш т а т о в установлен максимальный десятичасовый
рабочий день для о х р а ­
няемых категорий рабочих, только в Р о д - А й л э н д е , он равняется одинна­
дцати часам. Детский труд до 13 лет запрещен в Пенсильвании, до 12
лет в Р о д - А й л э к д е , до 10 лет в Н ь ю - Г е м п ш и р е , Вермонте, Массачузете
и Н ь ю - Д ж е р с е е . В других ш т а т а х не установлено никакой возрастной
границы. Вообще ж е , если не законодательным путем, т о фактически
в Соединенных Ш т а т а х все более завоевывает себе почву восьмичасовый
рабочий день. Т а к ж е обстоит дело и в Австралии. ?
Наконец, в последние годы начало выступать все более стремление
вынести регулирование рабочего дня из прежних национальных границ
на международную арену, охватывающую все капиталистические государ­
с т в а . Сначала в этом смысле высказались рабочие Швейцарии, Ф р а н ц и и ,
Германии, Австрии и других стран, а с течением времени и правительства
увидели себя вынужденными поднять т о т ж е вопрос. Первым п р а в и т е л ь ­
ством, высказавшимся в пользу интернационального рабочего з а к о н о д а т е л ь ­
ства, был союзный совет Швейцарии. Но его попытка з а и н т е р е с о в а т ь
1

-) Из всего закона до сих пор, кажется, наибольшим применением пользуется
именно это примечание.

76

в этом деле прочие правительства разбилась об отрицательное отношение
германского императорского правительства. Нормальный рабочий день был
пугалом для Бисмарка. Падение железного канцлера расчистило дорогу
прогрессу рабочего законодательства в Германии, и одно время казалось,
что «новый курс» намерен решительно направиться в сторону социальных
реформ. Между прочим, он ухватился тогда и з а идею международного
законодательства для охраны труда. Император Вильгельм II созвал в марте
1891 г. в Берлине конференцию из представителей европейских государств
для обсуждения этой идеи. Как известно, конференция э т а осталась совер­
шенно б е з р е з у л ь т а т н о й .
Наоборот, международная борьба рабочею класса з а восьмичасовый
рабочий день, начало которой было положено на парижском международ­
ном социалистическом конгрессе в 1889 году, получила у ж е значение все­
м и р н о - и с т о р и ч е с к о г о движения. Праздник 1-го мая,
э т а демонстрация
во имя международного рабочего законодательства, превратился фактически
в великолепный смотр сил и победь.ый праздник международного борюще­
гося п р о л е т а р и а т а .

77

ГЛАВА VI

„ПРИБАВОЧНАЯ ЦЕННОСТЬ „МЕЛКОГО МАСТЕРА" И П Р И Б Я ВОЧНЯЯ ЦЕННОСТЬ КАПИТАЛИСТА".
Принимая ценность рабочей силы, а, следовательно, и рабочее время,
необходимое для содержания рабочего, з а величину данную, мы находим,
что уровнем прибавочной ценности определяется у ж е и количество
приба­
вочной ценности, которая доставляется отдельным рабочим. Если ценность
рабочей силы равна 3 маркам и уровень прибавочной ценности
100%,
т о количество прибавочной ценности, которую производит э т а рабочая
сила р а в н о , 3 маркам. Но как велика общая масса прибавочной ценности,
достающаяся капиталисту при определенных о б с т о я т е л ь с т в а х ? Предположим,
что на него р а б о т а е т 300 рабочих при указанных выше условиях. З а т р а ч и ­
ваемый им ежедневно переменный капитал равняется тогда 900 м а р к а м ,
уровень прибавочной ценности составляет 100%. Количество последней будет
составлять тогда ежедневно т а к ж е 900 марок. «Масса произведенной приба­
вочной ценности равна величине авансированного переменного к а п и т а л а ,
умноженной на ур вень прибавочной ценности».
Если один из э т и х множителей уменьшается, т о количество п р и б а ­
вочной ценности может быть поддержано на прежнем уровне путем у в е л и ­
чения второго множителя. Наоборот, увеличение одного из них допускает
•соответствующее уменьшение другого без изменения количества прибавочной
ценности. Несколько примеров могут пояснить э т о . Предположим, ч т о
какой - нибудь капиталист нанимает 300 р а б о ч и х ; необходимое рабочее
время составляет 6 ч а с о в ; ценность рабочей силы равна 3 м а р к а м ; длина
рабочего дня — 1 2 часам. Количество производимой ежедневно прибавочной
ценности будет тогда равно 900 маркам. Предположим з а т е м , что б е з о т ­
ветная покорность рабочих позволила капиталисту удлинить рабочий день
до 15 ч. При всех прочих равных условиях уровень прибавочной ценности
( 9 часов прибавочного т р у д а \
составит теперь у ж е 1 5 0 % {. Чтобы п р о и з I о часов неооходимого труда )
вести теперь т о ж е количество прибавочной ценности, что и прежде (900 м.),
к а п и т а л и с т у достаточно у ж е шестисот марок переменного к а п и т а л а , вместо
900 марок; он может удовлетвориться у ж е 200 рабочими,вместо прежних 300.
Но если рабочие несговорчивы, если путем особенно удачной с т а ч к и
мм посчастливилось добиться сокращения рабочего дня с 12 до 9 часов, т о
[Ъ часа прибавочного т р у д а !
уровень прибавочной ценности упадет до 5 0 % {
—
— •\Ь часов необходимого т р у д а )
Чтобы произвести прежнее количество прибавочной ценности, к а п и т а л и с т
должен теперь нанять 600 рабочих, другими словами — авансировать п е р г м.нный к а п и т а л в 1800 марок.
78

Излишне, конечно, подчеркивать, что первая комбинация более у л ы ­
б а е т с я к а п и т а л и с т у . Он стремится к тому, чтобы, по возможности, увели­
ч и т ь количество прибавочной ценности, но ему желательнее достичь э т о г о
п у т е м повышения уровня прибавочной ценности, чем путем увеличения
переменного к а п и т а л а , т . - е . путем увеличения числа занятых рабочих.
Но уровень прибавочной ценности не может быть увеличиваем по
произволу; при данных определенных условиях он представляет
более
или менее определенную величину. Принимая уровень прибавочной ценности
з а величину данную, мы находим, что производство известного количества
прибавочной ценности требует з а т р а т ы определенного количества перемен­
ного капитана, который ее создает, и определенного количества п о с т о я н ­
ного к а п и т а л а , который се всасывает.
Это обстоятельство приобрело серьезное историческое значение.
Еше до того, как развился капитализм, наемные рабочие употребля­
лись для производства пр.,баночной ценности. Это имело место в цеховых
р.'тмеслах. Но число рабочих, которых употреблял средневековый ремеслен­
ный мастер, было оч-.-н;, незначительно, а в силу этого и количество
.прибавочной ценности, достававшейся ему на долю, было т а к ж е невелико.
Ее обыкновенно было недостаточно, чтобы доставить ему приличный
доход, и он сам должен был т а к ж е принимать участие в работе; «мелкий
мастер» не является наемным рабочим, но он и не капиталист: он предста­
в л я е т нечто среднее между ними.
Для того, чтобы мастер, пользующийся наемными рабочими, превра­
тился в н а о о я ш е г о капиталиста, необходимо было, чтобы от стал нанимать
т а к о е количество рабочих, при котором масса 'произведенной ими приба­
вочной ценности не только обеспечивала бы ему «приличествующее его
положению» содержание, но т а к ж е позволяла бы постоянно увеличивать
свое богатство. Такое непрерывное увеличение богатства является для него
при капиталистическом способе производства, как мы э т о еще увидим
в дальнейшем, совершенно необходимым.
Не всякая, следовательно, денежная сумма дает возможность своему
обладателю с т а т ь капиталистом. Чтобы обладатель денег мог сделаться
промышленным капиталистом, его з а п а с денег должен быть достаточно
велик, чтобы дать ему возможность приобрести такое количество рабочих
.сил и средств производства, которое выходит у ж е за пределы ремесленного
производства. Но наш обладатель денег должен т а к ж е иметь возможность,
производить, не будучи стеснен всеми теми препятствиями, которые не
позволяли бы ему произвольно повышать число своих рабочих сверх
необходимой нормы. Средневековые цехи пытались
воспрепятствовать
превращению ремесленного мастера в капиталиста путем ограничения
«числа наемных рабочих, которых мог нанимать отдельный мастер.
«Родоначальником современной (капиталистической) мастерской был
к у п е ц , а не старый цеховой мастер». (Маркс, «Нищета философии», с т р .
135, fieM. и з д ) .
Цеховой мастер присваивал прибавочную ценность, но он не является
-еще настоящим капиталистом.
Цеховой подмастерье производит прибавочную ценность, но он не пред­
с т а в л я е т пролетария, Ж' вущего наемной работой, в полном смысле этого слова.
Цеховой мастер р а б о т а е т еще сам. Капиталист ж е только распоря­
ж а е т с я и надзирает за работой других.
Цеховой подмастерье еще сам пользуется средствами производства,
о н и существуют для него, чтобы сделать ему возможным труд и облегчить
•его. Он является помощником, сотрудником мастера, он хочет и обыкно­
венно может сам сделаться мастером.
Наемный рабочий капиталистического способа производства, наоборот,
п р е д с т а в л я е т единственного р а б о т н и к а в производственном процессе и

79

источник прибавочной ценности, к а п и т а л и с т ж е является т о л ь к о выкачивателем последней. Средства производства с л у ж а т теперь прежде всего цели —
всасывать в себя рабочую силу работника, теперь они пользуются
рабочим,
который фактически никогда не может у ж е сделаться к а п и т а л и с т о м .
Орудия труда теперь существуют не для того, чтобы облегчать рабочему
его работу, а для того, чтобы приковывать
к ней.
Взглянем на капиталистическую ф а б р и к у : мы находим там тысячи
веретен, тысячи центнеров хлопка. Все они куплены для того, чтобы
возрасти в ценности, т . - е . чтобы всосать в себя прибавочную ценность.
Но они не могут возрасти в ценности без помощи труда, а поэтому они
требуют труда, все нового и нового труда. Прядильная машина там суще­
ствует не для того, чтобы облегчить рабочему его труд, но сам прядильщик
приставлен к ней, чтобы возрастала ее ценность. Веретена быстро вертятся
и т р е б у ю т человеческой рабочей силы; рабочий голоден, но веретено про­
должает вертеться, и он должен проглатывать свой обед, не переставая
пр 'служивать своему господину. Его силы слабеют, он хочет спать, но
веретена бодро и живо все вертятся да вертятся и т р е б у ю т новой и новой
работы. Веретено не з н а е т устали, и рабочий, поэтому, не смеет с п а т ь .
Мертвое орудие поработило живого работника.

80

ГЛАВА VII

ОТНОСИТЕЛЬНАЯ ПРИБАВОЧНАЯ ЦЕННОСТЬ
Если необходимое рабочее время, т . - е . часть рабочего дня в течение
к о т о р о й производится лишь т а к о е количество ценности, какое к а п и т а л и с т
должен у п л а т и т ь з а т о в а р — рабочую силу, представляет собою определен­
ную величину, тогда уровень прибавочной ценности может быть увеличен
т о л ь к о путем удлинения
рабочею дня. Если необходимое рабочее время
равняется, напр., ежедневно 6 часам и остается неизменным, как э т о
необходимо должно быть, р а з остаются неизменными и данные условия
производства, тогда уровень прибавочной ценности может быть увеличен
т о л ь к о посредством удлинения рабочего дня.
Действие этого обстоятельства мы рассмотрели в V главе.
Но рабочий день не может быть удлиняем до бесконечности. .Стрем.-,
ление к а п и т а л и с т а удлинить его встречает естественные
границы в уста­
лости рабочего, моральные, границы в притязаниях последнего на свободную
деятельность как человека, и границы политические,
в виде ограничения
рабочего дня государством, которое вынуждается к этому различными
общественными отношениями. — Предположим, что рабочий день достиг гра­
ницы, з а которую он не может быть удлинен при данных обстоятельствах;
пусть т а к и м пределом является двенадцатичасовой рабочий день. Необходи­
мое рабочее время равняется при этом 6 часам и уровень прибавочной
ценности составляет, следовательно в 100°/о.
. К а к т е п е р ь увеличить э т о т у р о в е н ь ? Очень просто. С т о и т т о л ь к о
сократить нео '-холимое р^абрчее время с гЗ~"часов дб~"Т"часов, и время
^ДЕгтбятоЧйого труда увел!тч1Ттся с 6 до 8 часов,''длина рабочего дня осталась
п р е ж н я я ~ 1 ш их У 7 ; ^ - г ц ^ ц £ двух его составных частей
необходил1~1о и при^
бавочною рабочего времени сделалось у ж е другим. Вместе с тем изменился
и уровень прибавочной ценности. Путем сокращения необходимого рабоч.го
времени с 6 до 4 часов, уровень прибавочной ценности, при 12-часовом
рабочем дне, возрос со 100 до 200 процентов, т . - е . он удвоился.
Для
наглядности представления изобразим дли (у рабочего дня и его составных
частей линиями определенной длины. Предположим, что линия АВ изобра­
ж а е т 1 2 - ч а с о ь о й рабочий день, ее часть АС и з о б р а ж а е т необходимое,
а часть СВ прибавочное рабочее время.
I

I

1

Г I

1

2

3

4

5

1
6|

С

I

I

I

I

7

8

9

10

I

1п

И 1 |

К а к можно удлинить СВ на две единицы длины, представляющие
рабочие часы, не увеличивая А В ? Очевидно, путем укорачивания АС.
А

I

1

2

«. Эком, учение Маркса

1
3

'

Г
4|

С

I
5

I
6

1
7

I
8

'
9

1 1
10

Н

1В
12 I
^1

•'

На первой линии С В равно по длине А С , на второй С В вдвое длиннее,
чем АС.
Можно, следовательно, получать прибавочную ценность не т о л ь к о
путем абсолютною удлинения рабочею дня, но и посредством
сокращения
необходилюю
рабочею
времени.
Прибавочную ценность, произведенную путем удлинения рабочего дня,
Маркс называет абсолютной
прибавочной
ценностью;
прибавочную ж е
ценность, полученную в р е з у л ь т а т е сокращения необходимого ра очего в р е ­
мени и соответствующего изменения в отношении величин обеих составных
частей рабочего дня, он называет относительной поибавоччой
ценностью.
Стремление капиталиста увеличить прибавочную ценность вторым
способом проявляется в неприкрытом виде в его п о п ы т к а х понизить з а р а ­
ботную плату. Но т а к как ценность рабочей силы при данных о б с т о я т е л ь ­
с т в а х представляет определенную величину, т о э т о стремление м о ж е т
клониться т о л ь к о к тому, чтобы понизить цену рабочей силы ниже ее
ценности. Как ни в а ж н а роль, которую играет на п р а к т и к е э т о обстоя­
т е л ь с т в о , мы не можем заняться его рассмотрением здесь, где дело идет
об основных причинах экономического р а з в и т и я , а не о внешних
формах
проявления.
Мы должны поэтому исходить здесь из предположения, что все
происходит нормальным
порядком, что цена соответствует ценности, а
следовательно, и заработная плата рабочего — ценности его рабочей силы.
Мы не станем, стало быть, пока заниматься здесь исследованием того, к а к
может быть з а р а б о т н а я п л а т а низведена до т а к о й степени, чтобы с т а т ь
ниже ценности рабочей силы, и какие последствия влечет з а собою э т о
явление; мы заГмемся только изучением того, как м о ж е т быть понижена
сама ценность рабочей силы.
Рабочий имеет при данных обстоятельствах определенные потребности;
он нуждается для содержания себя и своего семейства в определенном
количестве потребительных
ценностей. Эти предметы потребления пред­
ставляют товары, ценность которых обуславливается рабочим временем,
общественно - необходимым для их производства. Все э т о у ж е нам известно
и не нуждается в дальнейшем об'яснении. Если среднее, о б щ е с т в е н н о необходимое для п р о ш в о д с т в а упомянутых предметов потребления рабочее
время понижается, то понижается и ценность э т и х продуктов, а вместе
с нею понижается и ценность рабочей силы рабочего, что влечет з а собою
сокращение той части рабочего дня, которая необходима для восстановления
этой ценности, б е з ограничения, однако, обычных потребностей рабочего.
Другими словами: если возрастает
производительность
труда, то, при
известных обстоятельствах,
ценность рабочей силы
понижается.
Но э т о только при известных обстоятельствах, именно, т о л ь к о тогда
и лишь постольку, когда 'и поскольку повышение производительности т р у д а
•сокращает рабочее время, необходимое для изготовления средств к ж и з н и ,
обычно потребляемых рабочим. Если рабочий привык носить сапоги вместо
того, чтобы ходить босиком, т о ценность рабочей силы уменшится, если
для производства пары сапог вместо прежних 12 рабочих часов требуется
т е п е р ь т о л ь к о 6 часов. Но если удвоится производительность труда ш л и ф о ­
вальщиков алмазов или кружевников, т о э т о не о к а ж е т никакого влияния
н а ценность рабочей силы.
Но повышение производительности т р у д а возможно т о л ь к о путем
изменения
способов прсизводства — улучшения орудий труда или методов
т р у д а . Производство
относительной
ппибавочной
ценности
обуславли­
вается, след> вательчо, переворотами
в способах
труда.
Эти перевороты и постоянные усовершенствования в способах п р о и з ­
водства являются естественно необходимыми для капиталистической системы
производства. Отдельный к а п и т а л и с т может, правда, и не с о з н а в а т ь , ч т »
82

чем дешевле он производит, тем ниже становится ценность рабочей силы и
тем выше, при всех прочих равных условиях, прибавочная ценность. Но
конкуренция постоянно принуждает его к новым улучшениям в способах
производства. Стремление превзойти конкурентов побуждает его вводить
т а к и е методы, которые позволяли бы ему з а время, меньшее, чем среднее
необходимое, произвести столько же товаров как и прежде. Но т а ж е
конкуренция принуждает и его конкурентов т а к ж е вводить усовершен­
ствованные способы производства. Те добавочные барыши, которые доставляли
э т и способы, пока они применялись только отдельными капиталистами,
исчезают, лишь т о л ь к о данный способ производства получает всеобщее
р а г п р . с т р а н е н и е ; но поскольку э т о т способ более или менее влияет на
производство необходимых средств к жизни, его постоянным
следствием
о с т а е т с я более или менее значительное понижение ценности рабочей силы
и соответств\ ющее повышение относительной прибавочной ценности.
Это является только одной из причин, в силу которых капитализм
постоянно изменяет способы производства и тем способствует все большему
в о з р а с т а н и ю относительной прибавочной ценности.
Если повышается производительная сила труда, т о повышается т а к ж е
и уровень относительной прибавочной ценности, тогда как ценность п р о ­
изводимых товаров соответственно падает. Таким образом, мы видим, что
развивается кажущееся противоречие, заключающееся в том, что к а п и т а ­
листы непрерывно стараются производить все дешевле и дешевле, все более
с т а р а ю т с я понизить ценность своих товаров, чтобы иметь возможность
п о л о ж и т ь себе в карман тем большую ценность. Но перед нами еще и
другая к а ж у щ а я с я н е с о о б р а з н о с т ь : чем выше производительность труда,
тем больше при господстве капиталистического способа производства при­
бавочный труд, тем продолжительнее прибавочное рабочее время рабочего.
Капиталистический способ производства стремится к тому, чтобы повысить
до колоссальных размеров производительную силу труда, уменьшить до
минимума необходимое рабочее время и, в т о же время, насколько т о л ь к о
возможно, удлинить рабочий день.
Как он удлинял рабочий день, мы у ж е видели в V главе. Посмотри»
т е в е р ь , к а к он сокращал необходимое рабочее время.

13

ГЛАВА VIII

КООПЕРАЦИЯ
Мы видели в VI главе этого отдела, что недостаточно нанимать р а б о ­
чих, чтобы быть капиталистом в полном смысле этого слова.
Т о т , кто з а с т а в л я е т р а б о т а т ь на себя наемных рабочих, с т а н о в и т с я
капиталистом лишь тогда, когда масса произведенной ими прибавочной
ценности будет достаточно велика, чтобы доставить ему «приличествующий
его положению» доход, и увеличивать его богатство, не заставляя его самог»
принимать непосредственное участие в работе. Это предполагает одновре­
менное применение т а к о г о числа рабочих, к о т о р о е далеко превосходит
количество их, допускавшееся при цеховом ремесле. «Совместное действие
большого числа работников в одно и т о же время, на одном и том же про­
странстве (или, если угодно, на одном и том же поле труда) для производ­
ства одного и того же вида т о в а р а , под командой одного и того ж е
к а п и т а л и с т а , образует исторически и логически исходный пункт
капита­
листического
производства».
Различие между капиталистическим и ремесленным способом п р о и з ­
водства является, поэтому, на первых порах различием только в степени,
а не в характере
их. Занимаю ли я одновременно и на одном и том ж е
пространстве т р е х ткачей, работающих на трех т к а ц к и х с т а н к а х , или
30 ткачей, работающих на 30 т а к и х же станках — это, повидимому, может
иметь своим следствием лишь ту разницу, что во втором случае п р о и з в о ­
дится вдесятеро больше ценности и прибавочной ценности, чем в первом.
Но употребление большого числа рабочих приносит с собой еще
другие различия. Прежде всего надо принять во внимание закон больших
чисел, т.-е. т о обстоятельство, что индивидуальные особенности делаются
тем более заметными, чем меньшее количество индивидуумов подвергается
наблюдению, и тем больше стушевываются, чем более данное наблюдение
приближается к наблюдению массовому. Если мы хотим у з н а т ь среднюю
продолжительность человеческой жизни, т о мы, по всей вероятности, сде­
лаем ошибку, если произведем вычисление, исходя из продолжительности
жизни 5 — 6 лиц. Но с большой вероятностью можем предположить, ч т о
полученный нами р е з у л ь т а т очень близок к истине, если мы приняли
в расчет продолжительность жизни миллиона людей.
Точно т а к ж е индивидуальные различия отдельных рабочих будут
более заметны, если мы будем употреблять только 3 - х рабочих, чем если
их з а н я т о 30 человек. Во втором случае большее количество труда, доста­
вляемое хорошим работником, и меньшее, доставляемое дурным, взаимн»
выравниваются и в р е з у л ь т а т е получается средний труд. По мнению Б е р к а
(Buree) у ж е при одновременном употреблении 5 - т и сельско - хозяйственных
рабочих исчезают все индивидуальные различия, т а к что к а к и е угодн»
S4

5 рабочих обыкновенно доставляют столько ж е работы, к а к и другие 5 —
произвольно взятых.
Мелкий мастер т о л ь к о случайно может получить о т своих рабочих
о б щ е с т в е н н о - с р е д н и й труд. И только для капиталиста становится воз­
можным, чтобы приводимый им в движение труд, постоянно являлся трудом
общественно - средним.
Одновременный труд многих рабочих в одном и том ж е месте при­
н о с и т с собой еще другие выгоды. Для сооружения мастерской, где р а б о ­
т а ю т 30 ткачей, не приходится з а т р а ч и в а т ь в 10 р а з больше средств, чем
с т о и т помещение, где т к у т 3 ткача. Равным образом и магазин для 100 центне­
ров шерсти не стоит в 10 р а з больше, чем магазин, вмещающий 10 центнеров
и т. д. Ценность постоянной части к а п и т а л а , которая снова появляется в
п р о д у к т е , уменьшается^ следовательно, тем более по отношению к числу
рабочих, чем больше их занято, при прочих равных условиях, в опреде­
ленном процессе труда. Вместе с тем р а с т е т прибавочная ценность по
отношению ко всему авансированному капиталу, и вместе с тем падает т а к ж е
ценность продукта, а при известных, в предыдущей главе выясненных обстоя­
т е л ь с т в а х , т а к ж е и ценность рабочей силы В последнем случае прибавочная
ценность р а с т е т т а к ж е и по отношению к переменному капиталу.
Одновременное употребление многих рабочих в • одном и том ж е
месте для достижения определенного р е з у л ь т а т а ведет к их
планомерному
сотрудничеству,
т -е. кооперации. Последняя создает новую
общественную
производительную
силу, которая больше суммы отдельных производитель­
ных сил, из которых она состоит и отличается новыми свойствами.
Новая сила есть прежде всего сила м а с с ; она делает возможными
многие рабочие процессы, которые с меньшими силами или совсем не
смогли бы быть совершенны, или ж е совершались бы неудовлетворительно:
30 человек легко и быстро поднимают дерево, над которым 3 человека
напрасно промучились бы в течение целого дня. Кооперация делает т а к ж е
возможным выполнение т е х работ, при которых требуется не сила масс,
а концентрация
на большом
промежутке
врелгени возможно большего
количества труда, как, напр., при уборке хлеба.
Но даже и там, где не требуется ни большое количество рабочих
сил, ни соединение и концентрация их на небольшом промежутке времени
или в одном и том ж е месте, кооперация в с е - т а к и приносит выгоду; она
повышает производительность
труда.
Каждому известно, каким образом
при постройке дома поднимаются на леса кирпичи : составляется цепь и з
рабочих, которые и передают кирпичи друг другу. В р е з у л ь т а т е этого пла­
номерного сотрудничества кирпичи совершают свой путь гораздо быстрее,
чем если бы они поднимались на леса отдельными рабочими.
Наконец, не следует забывать, что человек есть животное общест­
венное, что его дух о ж и в а е т при совместной работе и что при этом начинают
играть роль т а к ж е честолюбие и соревнование. Таким образом, общественная
р а б о т а идет быстрее и количество ее соответственно больше, чем у изоли­
рованных работников.
При капиталистической системе наемные рабочие только тогда могут
в с т у п и т ь в сотрудничество, когда их рабочие силы покупаются одним и
тем ж е капиталистом. Чем больше рабочих сил нужно купить, тем больше
должен быть переменный к а п и т а л ; чем больше з а н я т о наемных рабочих,
тем большая масса требуется сырого мат( риала и орудий и тем больше,
следовательно, должно быть необходимое количество постоянного к а п и т а л а .
Существование кооперации в известном об'еме предполагает, следовательно,
известную величину к а п и т а л а . Последняя становится теперь предварительным
условием капиталистического способа производства.
Кооперация свойственна не одному только капиталистическому способу
производства. В первобытных формах мы встречали ее у ж е у индейцев.
85

Мы видели, что их планомерное сотрудничество на о х о т е т р е б у е т и плано­
мерною руководительства.
Последнее необходимо во всяком общественном
труде, какова бы ни была его форма. При капиталистическом способе
производства руководительство производством необходимо п р е в р а щ а е т с я
в одну из функций капитала. Т у т перед нами снова о б н а р у ж и в а е т с я
плодотворность делаемого Марксом различения двойственного х а р а к т е р а
труда, производящего товары. Соответственно этому двойственному х а р а к т е р у
труда, при капиталистическом способе производства, как мы у ж е видели,
процесс производства представляет единство процесса труда и процесса
возрастания ценности. Поскольку процесс производства является
процессом
труда,
к а п и т а л и с т является руководителелг
производства, и ф у н к ц и я ,
которую он исполняет при этом, является более или менее необходимой
при каждом общественном процессе труда. Но капиталистический
процесс
производства, как проц сс возрастания ценности имеет в основе своей про­
тивоположность
интересов к а п и т а л а и труда, как мы э т о у ж е выяснили по
отношению к рабочему дню. Для того, чтобы процесс возрастания ценности
мог беспрепятственно п р о т е к а т ь в направлении, желательном для к а п и т а ­
листа, он должен "обуславливать подчинение
рабочего
деспотическому
ю подству капиталиста. Но процесс образования ценности и процесс труда
образуют только две стороны одного и того ж е процесса — к а п и т а л и с т и ­
ческого способа производства, и поэтому руководительство производством
и деспотическое господство к а п и т а л а над рабочим представляются как бы
тождественными и т а к как первое является технической необходимостью,
т о б у р ж у а з н а я экономия уверяет нас, что господство к а п и т а л а над трудом
является технической необходимостью, вызываемой самой сущностью явления,
и что с устранением господства к а п и т а л а должно у н и ч т о ж и т ь с я само
производство, поскольку оно носит общественный х а р а к т е р ; она у в е р я е т
нас, что господство к а п и т а л а является естественным и необходимым у с л о ­
вием возможности цивилизации.
Родб^ртус т а к ж е заявил, что, к а к руководители производства, к а п и ­
талисты являются чиновниками общества и имеют право на получение
содержания. Но подобно тому, как к а п и т а л и с т производит потребительные
ценности т о л ь к о в силу того, что иным способом он не может з а в л а д е т ь
ценностями, точно т а к ж е и руководительство производством является для
него лишь неизбежным злом, которое он т е р п и т т о л ь к о потому, что оно
неразрывно связано с процессом возрастания ценности его к а п и т а л а
Не
он старается избавиться от этого з л а всюду, где он т о л ь к о может этосделать, не уменьшая своей прибавочной ценности. Если его предприятие
достаточно велико, то он представляет управление им наемникам, директорам
и прочему служебному персоналу. Иногда он пользуется т а к ж е другими
способами, чтобы освободиться от руководительства производством. Во время,
напр., хлопчато-бумажного кризиса, в начале шестидесятых годов, английские
х л о п ч а т о - б у м а ж н ы е фабриканты позакрывали свои прядильные ф а б р и к и ,
чтобы играть на хлопковой бирже и там добывать себе «содержание».
Утверждение, что капиталисты з а с л у ж и в а ю т плату з а свое руководительствопроизводством напоминает нам историю с мальчуганом, который увидал
яблоню, покрытую чудными яблоками, но отделенную от него высокой стеной.
Соблазн был слишком в е л и к и он решил перелезть через стену, что удалось ему
т о л ь к о после больших усилий. Когда он наслаждался у ж е яблоками, появился
владелец сада и спросил его — п о какому праву рвет он чужие яблоки.
«Я честно з а р а б о т а л их»,— ответил мальчишка,— «они представляют собой*
плату з а тяжелый труд перелезания через стену». Как мальчишка мог до­
браться до яблок, только перелезши через стену, т а к и к а п и т а л и с т обыкновенно
м о ж е т добраться до прибавочной ценности т о л ь к о руководя производством.
Следует у с т р а н и т ь здесь еще одно своеобразное воззрение, в с т р е ­
чающееся в экономических сочинениях. Мы принимали до сих пор, ч т »
86

к а п и т а л и с т п о к у п а е т рабочую силу по ее полной ценности. Но собранные
вместе рабочие силы, которые он покупает, приобретают в своем плано­
мерном сотрудничестве новую производительную силу. Они производят
больше, чем если бы каждая из них р а б о т а л а самостоятельно. Эту новую
производительную силу капиталист не оплачивает, она не имеет никакого
отношения к товарной ценности рабочей силы, она представляет только
особенность ее потребительной
ценности. Э т а новая сила обнаруживается
т о л ь к о во время процесса труда, следовательно, лишь после того, как
т о в а р — рабочая сила вступила в собственность капиталиста, после тою как
она поевратилась
в капитал.
Поэтому капиталистам и их защитникам
представляется, будто э т о повышение производительности труда должно
быть приписано не самому труду, а капиталу.
«Так как общественная
производительная сила труда ничего не стоит капиталу,, и т а к как она
с другой стороны, развивается работником не раньше, чем его труд станет
собственностью к а п и т а л а , т о она представляется производительной силой,
как бы принадлежащей к а п и т а л у от природы».
Кооперация, как у ж е было упомянуто, свойственна не одному только
капиталистическому способу производства. Совместное общественное про­
изводство свойственно у ж е первобытному коммунизму, который существовал
на з а р е человеческой истории. Земледелие первоначально носило коопера­
тивный х а р а к т е р , велось совместными усилиями. Распределение земли между
отдельными семьями произошло лишь впоследствии. В первом отделе мы
приводили у ж е примеры кооперации у индейцев и индусов.
Развитие
товарного
производства уничтожило э т у
первобытную
кооперацию. Правда, товарное производство расширяет круг людей, работа­
ющих друг для друга, но совместный
труд почти совсем прекращается,
кроме носящей х а р а к т е р принудительною
труда работы рабов, крепостных
или подданных на их господ.
Капитал, в противоположность изолированности и раздробленности
сил в крестьянском хозяйстве и ремесленной промышленности, снова р а з ­
вивает кооперацию, возрождает общественный совместный труд. Кооперация
есть основная форма капиталистического способа производства — е г о особен­
ная историческая форма внутри товарного производства. Капитал стремится
все сильнее развивать общественное производство, он развивает все более
высокие формы кооперации : мануфактуру, крупную индустрию. Его целью
при этом является возрастание прибавочной ценности. Но, помимо своей воли,
он подготовляет, таким образом, почву для новой, высшей формы производства.
Ремесленное товарное производство покоится на раздроблении
и
взаимном изолировании з а н я т и й ; капиталистическое производство покоится,
напротив, на об'единении работ, на общественном совместном производстве.
Ремесленное товарное производство предполагает, как правило, многих
мелких самостоятельных
товаропроизводителей; капиталистическое, поко­
ящееся на кооперации, предприятие ставит над отдельными работниками
безусловную власть к а п и т а л и с т а .
В первом отделе мы видели два примера прибавочной кооперации и раз­
деления труда, мы проследили затем возникновение товарного производства,
посмотрим т е п е р ь , как развивался капиталистический способ производства,
являющийся одновременно товарным и кооперативным производством.
Если капиталистическое товарное производство отличается о т ремес­
ленного товарного производства концентрацией предприятий и организацией
совместного общественного труда, т о , с другой стороны, капиталистическая
кооперация отличается от первобытно-коммунистической безусловной властью
к а п и т а л и с т а , который одновременно является руководителем производства
и владельцем средств производства, и которому т а к ж е достаются продукты
кооперативного труда, принадлежащие при первобытной кооперации самим
работникам.
8/

ГЛАВА IX

РАЗДЕЛЕНИЕ ТРУДА И МАНУФАКТУРА
1. Д в о й с т в е н н о е п р о и с х о ж д е н и е мануфактуры. Ее э л е м е н т ы :
детальный работник и е г о о р у д и е
В первом отделе мы могли пользоваться, к а к основой для нашег»
изложения, кроме «Капитала» Маркса, отчасти е щ е его «Наемным трудом
и капиталом». В изложении этой и следующей главы, которые занимаются
вопросами о разделении т р у д а и мануфактуре, машинном производстве и
крупной индустрии, мы воспользуемся кроме « К а п и т а л а » , е щ е «Нищетой
философии» Маркса, именно вторым параграфом второй главы, озаглавленным:
«Разделение труда и машины».
Литература, и з о б р а ж а ю щ а я вредные последствия, п р о и с т е к а ю щ и е для
рабочих о т разделения труда в капиталистической мануфактуре, подробнее
разобрана в «Нищете философии», чем в « К а п и т а л е » . Вышеупомянутый
параграф 2-й может, следовательно, с л у ж и т ь дополнением к двум подлежа­
щим теперь рассмотрению главам « К а п и т а л а » , которые, по нашему мнению,
принадлежат к числу наиболее замечательных вещей, написанных Марксом,
и на которые, к сожалению, до сих пор большинство из ч и т а ю щ и х « К а п и т а л »
не о б р и ц а е т того внимания, которого они з а с л у ж и в а ю т ) .
Прежде всего нам предстоит рассмотреть мануфактуру, « т о т род
индустрии, который, не являясь е щ е новейшей крупной индустрией с ее
машинами, не является у ж е больше ни средневековой, ни домашней промыш­
ленностью» («Нищета философии» с т р . 121, нем. изд.). К а к х а р а к т е р н а я
форма капиталистического способа производства, о н а господствует прибли­
зительно со средины 16-го вплоть до конца 1 8 - г о в е к а ) .
Происхождение мануфактуры было двоякое. С одной стороны, к а п и т а л
з а с т а л продукты, которые должны были проходить через руки разных
ремесленников, прежде чем они получили свою окончательную форму. Т а к ,
к а р е т а путешествовала о т тележника к седельщику, к обойщику, живописцу,
стекольщику и т . д. На место разнообразных самостоятельных ремеслен­
ников капиталист поставил наемных рабочих соответственных отраслей
1

2

*) Густав Гросс является одним из немногих понявших значение этих глав.
Си. «Karl Магх> von Dr. G. Gross Leipzig, 1885 г., стр. 82.
) Слово — м а н у ф а к т у р а происходит от латинских слов manus (рука) и factus
(сделанный, изготовленный). Одной из важнейших отраслей промышленности, которыми
овладела мануфактура, была обработка волокнистых веществ, как шерсть, хлопок и т. п.
Поэтому очень часто еще и теперь заведения текстильной промышленности называют
мануфактурами, если даже они принадлежат уже не к области мануфактуры, а к области
крупной индустрии, применяющей машины. Иногда даже, говоря о мануфактуре, имеют
« виду самую текстильную промышленность. Эгот способ выражения не верен.
2

4

£3

т р у д а , которые в одном и том ж е рабочем помещении планомерно работал»
вместе над изготовлением кареты.
Но м а н у ф а к т у р а развивалась т а к ж е и противоположным нутем.
К а п и т а л и с т об'единил в одном рабочем помещении ряд работников, которые
все производили один и т о т же продукт, напр., игольщиков. Каждый и з
них исполнял в известной последовательности все те операции, которые
необходимы были для приготовления продукта. Но как только большое
число работников начало р а б о т а т ь таким образом, э т о привело, естественно,
к разделению
различных функций между различными работниками. Итак,
с одной стороны, мануфактура возникла путем соединения
разнородных
самостоятельных ремесл, с другой стороны, путем разделения
различных
функций одного ремесла между различными работниками.
Но б ы л а - л и детальная функция, которая достается на долю работника
в мануфактуре, прежде самостоятельной функцией отдельного ремесленника,
или она возникла из разложения функций одного ремесла. Всегда основу
мануфактуры, не только историческую, но и техническую, составляет
ремесло.
Неизменным условием ее является по прежнему то, что каждая отдель­
ная операция выполняется человеческой
рукой.
В мануфактуре, т а к - ж е как и в ремесле, р е з у л ь т а т труда з а в и с и т
в очень сильной степени о т ловкости, уверенности и быстроты отдельного
работника.
Но между работником в ремесле и в мануфактуре возникает у ж е
очень серьезное различие. Разнообразные операции ремесленного р а б о т н и к а
заменяются у мануфактурного работника операциями простыми, однообраз­
ными, монотонно повторяющимися изо дня в день, из года в год. Р а б о т н и к
не является здесь у ж е больше целесообразно и осмысленно действующим
самостоятельным производителем, он превращается в несамостоятельную
часть одного большего рабочего механизма, он представляет как бы один
из членов коллективного работника.
Виртуозность работника в той ограниченной области, в которой он
т е п е р ь действует, благодаря этому, конечно, сильно в о з р а с т а е т . Он изобре­
т а е т целый Р Д новых приемов труда, сообщает их своим товарищам по
мастерской и сам, в свою очередь, учится у них. Перемена места и орудий,
к о т о р а я необходимо связана с многосторонностью труда, причиняет излиш­
нюю т р а т у времени и рабочей силы; э т а т р а т а не имеет места у детального
работника мануфактуры, который непрерывно р а б о т а е т на одном и том ж е
месте и одним и тем - ж е орудием.
С другой стороны перемена занятий влечет з а собой отдых и п р и ­
д а е т труду привлекательность, которых не достается на долю детального
работника.
Разделение труда в мануфактуре развивает не только виртуозность
р а б о т н и к а , но вызывает т а к ж е усовершенствование его орудий. Орудие,
к о т о р о е должно исполнять разнообразнейшие функции, не может быть
приспособлено к совершенному выполнению каждой из них; орудие, которое
употребляется исключительно при одной операции, может быть вполне
приспособлено к ней и поэтому оно будет функционировать гораздо
успешнее, чем прежнее орудие.
Все эти обстоятельства влекут з а собой значительное повышение
производительности труда в мануфактуре сравнительно с ремеслом.
Я

2. Д в е о с н о в н ы е ф о р м ы мануфактуры
Мы рассматривали до сих пор двоякое происхождение мануфактуры
и ее простые элементы, детального р а б о т н и к а и его орудие. Рассмотрим
т е п е р ь ее, взятую в целом. .

Мануфактура имеет две. одна от другой существенно различающиеся
основные формы, которые определяются природой продукта. Последний ими
составляется из ряда самостоятельных детальных продуктов, или получается
в р е з у л ь т а т е ряда комбинирующихся манипуляций и операций, к о т о р ы е
все последовательно имеют дело с одним и тем ж е предметом труда.
Каждую из э т и х двух основных форм, мануфактуры мы можем иллю­
стрировать известным примером. Билльм Петти поясняет м а н у ф а к т у р н о е
разделение труда прчизвооства
часов, к о т о р о е может быть причислено
к первому типу мануфактуры. При ремесленном производстве часы были
первоначально продуктом труда отдельного р а б о т н и к а , который сам изго­
товлял их целиком о т начала до конца. Но как т о л ь к о производство часов
приняло капиталистический х а р а к т е р , приготовление каждой составной
части часов, равно как и их соединение, было поручено особому деталь­
ному работнику.
Таким образом, имеются отдельные рабочие; изготовляющие часовые
иружины, циферблаты, футляры, стрелки, оси и т. д. и наконец, рабочие,
собирающие часы и дающие им правильный ход.
"Пример мануфактуры второго т и п а дан нам Адамом Смитом в его
знаменитом изображении производства булавок, как оно происходило в его
время.
«Один рабочий тянет п р о в о л о к у , — р а с с к а з ы в а е т он, — другой р а с п р а в ­
ляет ее, третий р е ж е т на куски, четвертый з а о с т р я е т , пятый о т т а ч и в а е т
другой ее конец, на который должна быть надета головка. Изготовление
булавочной головки само т р е б у е т от двух до т р е х различных о п е р а ц и й .
Прикрепление головки к булавке представляет особую о п е р а ц и ю ,
деление булавки о п я т ь - т а к и другую. Даже втыкание булавок в бумажки
представляет особое занятие.
Таким образом труд приготовления булавки раздробляется на 18 р а з ­
личных операций, которые на некоторых фабриках этого рода выполняются
таким же числом рабочих. (Богатство Народов, гл. I).
Одна и т а же проволока проходит последовательно ч е р е з руки различных
детальных работников, но тем не менее все эти работники заняты одновремен­
но. На одной булавочной мануфактуре проволоки одновременно т я н у т с я , р а с ­
правляются, режутся, заостряются и т . д.
Короче говоря, различные операции, которые ремесленный рабочий
должен выполнять последовательно,
в мануфактуре выполняются одновремено, одна после другой.
Благодаря этому, делается В О З У О Ж Н Ы М произвести в тот ж е п р о ­
межуток времени большее количество товаров. По сравнению с ремеслом
в мануфактуре получается выигрыш т а к ж е и в производительности т р у д а ,
выигрыш, обусловливаемый ее кооперативным х а р а к т е р о м . Но м а н у ф а к т у р а
связана еше одним ограничением: принадлежит ли она к первому т и п у ,
который мы иллюстрировали примером часового производства, или ко
второму, образец которого мы дали в-булавочной м а н у ф а к т у р е , постоянно
или сам продукт или его составные части должны переходить
из р у к
в руки, на что т р а т и т с я лишнее время и труд. Э т о ограничение у с т р а н я е т с я
лишь в крупной индустрии.
При этом переходе из рук в руки один р а б о т н и к доставляет дру­
гому сырой лгатериал для его тоуда, один, следовательно, дает з а н я т и е
другому.
Т а к , напр., работник, который н а с а ж и в а е т головки на булавки, не м о ж е т
делать этого, если ему не будут доставлены в достаточном количестве
соответственно приготовленные куски проволоки. Чтобы общая р а б о т а могла
итти правильно и непрерывно, б е з всяких остановок и з а д е р ж е к в отдельных
п у н к т а х ее, для этого должно быть установлено рабочее время, необходимое
для приготовления известного продукта в каждой детальной отрасли т р у д а ,

90

и на ©сновании этого вычисления должно быть поставлено в соответствующееотношение одно к другому количество работников, занятых в каждой из.
э т и х отраслей. Если, напр., рабочий, режущий проволоку, м о ж е т нарезать,
в час 1000 булавок, тогда как рабочий, насаживающий головки может з а
т о ж е время спр виться лишь с 200 булавками, т о чтобы доставить доста­
точно занятия 10 рабочим, насаживающим головки, необходимо двое рабочих,
р е ж у щ и х проволоку. С другой стороны капиталист, занимающий одного
рабочего, режущего проволоку, должен употреблять не меньше 5 рабочих,
насаживающих головки, если он хочет вполне использовать рабочую силу
первого. Если он хочет расширить свое предприятие, т о число р а б о ч и х ,
которых он должен прибавить, если он только хочет вполне использовать
их рабочую силу, не зависит от его усмотрения. Если он (мы берем снова
наш пример) прибавит одного рабочего, режущего проволоку, т о э т о будет
вполне выгодно для него лишь тогда, когда он вместе с тем п р и б а в и т
5 рабочих, н а с а ж и в а ю щ и х головки, но не 3 или 4.
Производство т о в а р а в общественно - необходимое для того рабочее
время есть, как мы знаем, требование товарного производства вообще ¿
оно вынуждается конкуренцией
Но с развитием капиталистической ману­
ф а к т у р ы производство определенного количества продуктов в общественнонеобходимое> рабочее время становится т а к ж е технической необходимостью.
Если ремесленник работает быстрее или медленнее, чем э т о о б щ е с т в е н н а необходимо, т о э т о влияет на з а р а б о т о к , который он получает о т своеготруда, но не делает невозможным самый труд. В капиталистической ману­
ф а к т у р е весь процесс труда останавливается, как только в одной отра.сла
частичного труда производство отклоняется о т правильного хода. Но мы
видели выше, что одновременное употребление большого числа рабочих,
, з а н я т ы х одним и тем же делом, п р е в р а щ а е т их труд в средний труд. Э т а
выгода простой кооперации делается в мануфактуре необходимым условие*,
производства.
Лишь с наступлением капиталистического производства каждый отдель­
ный товаропроизводитель
(капиталист) начинает постоянно производить
посредством среднего общественно - необходимого труда, и он принужден
- п о с т у п а т ь таким образом.
Т о л ь к о при капиталистическом производстве з а к о н товарной ценности
достигает полного своего развития.
В м е а е с мануфактурой начинается у ж е местами применение машип^
но последние играют, однако, в э т о т период постоянно лишь побочную
роль. Главной машиной мануфактуры остается сам коллективный рабочий,
а сцепляющимися друг с другом колесиками и механическими частями э т о й
машины являются отдельные частичные рабочие. При мануфактурной системе
рабочий на самом деле представляет только часть машины, и подобно ей,
он должен действовать правильно и постоянно. Как во всякой машине
имеются более или менее сложные части, т а к и различные частичные работы
т р е б у ю т более и менее обученных рабочих, рабочая сила которых, сообрази*
этому, обладает большей или меньшей ценностью. Когда производство
иголок косило еще ремесленный х а р а к т е р , для каждого игольщика нужна
была одна и т а ж е выучка, а сообразно этому, и ценность рабочей силы
каждого из них была, вообще говоря, однакова и относительно довольно
высока. Когда ж е производство иголок подпало под власть мануфактурной
системы, оно распалось на ряд частичных работ, из которых одни требовали
продолжительного предварительного упражнения, а другие могли быть
изучены без особого труда. Рабочая сила т е х рабочих, которые должны,
были з а т р а т и т ь много времени, чтобы приобрести необходимую сноровку,
естественно, имела большую ценность, чем рабочая сила тех, которые предначались для исполнения более простых работ. «Таким образом, мануфактура,
р а з в и в а е т иерархию рабочей силы, которой соответствует целая лестница
1

ЯЪ

1

з а р а б о т н ы х п л а т » ) . На нижней ступени э т о й лестницы с т о я т рабочие,
исполняющие работы, на которые способен всякий человек б е з специальной
подготовки и обучения. Т а к и е простые работы имеются в каждом процессе
п р о и з в о д с т в а ; в ремесле они чередуются с более сложными р а б о т а м и ,
в мануфактуре они составляют специальное постоянное з а н я т и е особого
разряда людей, которые т е п е р ь различаются к а к необученные рабочие о т
р а б о ч и х обученных.
Почти каждый мануфактурный рабочий нуждается для своей выучки
в меньшем количестве времени, чем ремесленник соответствующей о т р а с л и
промышленности. Последний должен изучить все операции, которые необ­
ходимы для изготовления продукта его ремесла, каждый ж е и з м а н у ф а к т у р ­
ных рабочих должен з н а т ь только одну или несколько и з э т и х о п е р а ц и й .
У необученных рабочих,, наконец, издержки на обучение совершенно
исчезают.
Т а к падает в мануфактуре ценность рабочей силы, а вместе с нею
уменьшается необходимое для содержания рабочего рабочее время, и увели­
ч и в а е т с я при Том ж е рабочем дне продолжительность прибавочного т р у д а ,
р а с т е т , следовательно, относительная прибавочная ценность.
<
Но рабочий уродуется физически и духовно, его труд т е р я е т для неге
всякое содержание, всякий интерес, он сам становится простой п р и н а д л е ж ­
ностью напитала.

*) Следующая заимствованная у Babboge (On the Economy of Machineru an Manu•facture, London, 1835, XXIV, 408 стр.) таблица отлично поясняет иерархическое расчислевие заработной платы по ступеням, а также и техническую необходимость приноравливать
одно к другому количества рабочих, занятых отдельными частичными операциями. Эта
же таблица указывает нам на необходимость приводить в движение средний обществен­
ны?) труд. В таблице изображаются отношения на одной небольшой английской булавоч­
ной мануфактуре начала XIX века.
Название частной операции

Число рабочих

Вытягивание проволоки

1 мужчина

Растягивани1 проволоки
Заострение
Приготовление головок
Насаживание головок
Полирование
Вкалывание в бумажки

1
1
1
1
1
1
1
1
Л

женщина
девушка
мужчина
мужчина
мальчик
женщина
мужчина
женщина
женщина

j

Дневная заработная плата
3 шиллинга 3 пенса
1 шилл.

-

,

5
5
—
1
6

шилл.
шилл.
>
шилл.
шилл.

3

»

1 шидл.

— пенса

6
3 пенса
4 /2 пенса
41/2 »
3 пенса
— пенса
1

—

»

6 пенс

Размер заработной платы колеблется, следовательно, вт 4У2 пенсов (18 кок.) до
6 шиллингов (около 2 р. 90 к.).

92

ГЛАВА X
МАШИНЫ И КРУПНАЯ ПРОМЫШЛЕННОСТЬ
1. Э в о л ю ц и я м а ш и н ы
Разделение труда в мануфактуре, хотя и привело к и з м е н е н и е
ремесленной формы труда, но не устранило ее. Ремесленные навыки оста­
ются, вообще говоря, основой мануфактуры и делают возможной для ее,
х о т я и односторонне развитого, частичного рабочего некоторую самосто­
ятельность
по отношению к капиталисту. Его не легко заменить, а между
тем его р а б о т а необходима для того, чтобы могло продолжаться все произ­
водство, как мы э т о видели на примере булавочного производства. И рабо­
чие настолько хорошо сознают э т о преимуществе, что они употребляют
все усилия к тому, чтобы сохранить за мануфактурой э т о т ремесленный
х а р а к т е р , поддерживая по в зможности различные ремесленные обычаи,
как напр., существование ученичества.
Это стремление можно и теперь еще наблюдать в целом ряде произ­
водств, которые по сию пору сохранили мануфактурный х а р а к т е р . Здесь
кроется т а к ж е т а й н а многих успехов профессионального движения.
Но что составляет радость для одного, т о доставляет горе другому.
«В продолжении всего мануфактурного периода, — пишет Маркс (1. стр. 297),—
слышатся, поэтому, жалобы на недисциплинированность
рабочих. И если
бы мы даже не имели свидетельств писателей той эпохи, т о одни у ж е
простые факты, что начиная с 16-го столетия вплоть до развития крупной
промышленности капиталу не удалось завладеть
всем рабочим
врелгеием
мануфактурных
рабочих,
что мануфактуры вообще не долговечны, что,
вместе с передвижениями,
эмиграцией и имлгиг:ацией рабочих, они вынуж­
дены перемещать свое местопребывание из одних стран в другие,— одни
у ж е э т и факты, говорим мы, свидетельствовали бы не менее красноречиво,
чем целые библиотеки». Понятен поэтому т о т крик отчаяния, который
вырывается у анонимного автора одного памфлета, появившегося в 1770 г.:
«Рабочие никогда не должны считать себя независимыми о т своих началь­
ников . . . Порядок, т а к или иначе, должен быть водворен».
И порядок был водворен. Сама мануфактура создала необходимые для
этого условия. Она вызвала к жизни иерархически расчлененную мастер­
скую для производства самых сложных орудий труда и «этот продукт
мануфактурного разделения труда произвел, в свою очередь, машины». Ма­
шина ж е нанесла господству ремесленной деятельности смертельный удар.
Чем отличается м а ш и н а о т ремесленного инструмента, каким образом
орудие труда превращается и з инструмента в м а ш и н у ? Э т о превращение
з а к л ю ч а е т с я в т о м , ч т о механизлг,
который должен т о л ь к о получить
соответствующее движение «.исполняет своими инструментами те же
96

самые операции, которые раньше подобными же инструментами
исполнял
рабочий*.
И с х о д и т - л и при этом движущая сила о т человека, или опять
т а к и о т м а ш и н ы , — э т о обстоятельство ничего не изменяет в существе
дела. Мы считаем нужным подчеркнуть э т о , ввиду существования ошибоч­
ного представления б у д т о - б ы машина тем отличается о т инструмента, чго
• н а приводится в движение не человеческой силой, а к а к о й - н и б у д ь из
<ил природы, напр., животным, водой, ветром и т . п. Употребление
т а к и х двигате ей много древнее машинного производства, достаточно
у к а з а т ь только на т о , что плуг еще в древности тянули быками или
лошадьми. Ж и в о т н ы е , ветер, си а воды и т . д., как известно, у ж е очень
д а в н о употреблялись людьми, как двигательная сила, при вращейии мель­
ниц, при р а б о т е гидравлическими машинами и т . п., не производя однако
революции в способах производства; даже паровая лгашииа, изобретенная
в конце 1 7 - г о столетия, не вызвала еще революции в индустрии.. Э т о
«свершилось лишь тогда, когда была изобретена первая значительная
рабочая машина, именно «прядильная машина». Нет ничего нелепее басни
• б открытии силы пара, благодаря случ йному наблюдению над кипящим
чайником. Скрытая сила водяного пара была известна грекам, п о ж а л у й ,
л е т две тысячи тому назад, но они не умели ее у т и л и з и р о в а т ь ; позднее
ее стали применять ко всякого рода механическим игрушкам. И з о б р е т е н и е - ж е
яаровой машины является продуктом деятельных, целесообразных духовных
у . и л и й , опирающихся на более ранние попытки и оно сделалось возмож­
ным только тогда, когда м а н у ф а к т у р а создала необходимые для этого
технические усл< вин, в том числе достаточное количество искусных меха­
нических рабочих для изготовления паровой машины. Оно стало возможным
далее только тогда, когда потребность в новых двигательных силах возбу­
дила интерес к ним ). А э т о произошло тогда, когда была и з о б р е т е н а
рабочая
машина.
1

Последняя требовала для того, чтобы ею можно было воспользоваться,
более мощной и правильнее функционирующей двигательной силы, чем
имевшиеся до сих пор. Человек является инструментом, способным лишь
©чень несовершенно развивать uenptравное
и однообразное
движение и к
т о м у - ж е он слишком с л а б ; более сильная лошадь не т о л ь к о очень дорога
и бывает годна к применению на фабрике лишь в ограниченных р а з м е р а х ,
я© и обладает кроме того очень скверным качеством — иметь собственную
голову и о б н а р у ж и в а т ь э т о по временам; ветер слишком непостоянен и
не подается к о н т р о л ю ; а сила воды котооая много применялась у ж е во
время м а н у ф ж т у р н о г о периода, т а к ж е перестала удовлетрорять п р е д ' я в л я емым к ней требованиям, т а к как ее нелизя было увеличивать по п р о и з ­
волу ; в известное время года она совершенно исчезала и, прежде всего,
о н а была прикреплена к определенному месту. Т о л ь к о когда Джемс
Уатт
изобрел, после многих усилий, свою вторую машину, т а к называемую па­
ровую машину двойного действия, т о л ь к о после того, как он в обширней­
шем промышленном заведении своего компаниона, Матиаса
Боль
она,
н а ш е л «как технические силы т а к и денежные средства»
(см. Buch der
Erfindungen), в которых он нуждался для осуществления своих планов,
л и ш ь тогда был найден двигатель «который сам, потребляя уголь и воду,
порождает свою двигательную
силу и сила которою
находится вполне
под контролем
человека.
Будучи" подвижным
(способным к перемене
места) и служа, вместе с тем, средством
движения,
будучи двигателем
городским,
а не деревенским, как водяное, колесо он п о з в о л я е т концентрыровать производство
в юродах, между тем как водяное колесо рассеивало
промышленность по всей стране. Наконец он допускает универсальное
}

) Гете va вопрос «чт» такое изобретение» очень метко отвечает: «завершение
искомого». (Buch der Erfindungen).
94

(повсеместное) техническое применение». (Капитал I т . с т р . 304). А усовер­
шенствованная двигательная сила, в свою очередь, естественно, о к а з ы в а е т
влияние на все большее и большее развитие рабочей машины.
«Всякая р а з в и т а я машина состоит из т р е х существенно различных
ч а с т е й : двигательной
машины, передаточного
механизма,
и, наконец,
исполнительною
механизма,
или собственно рабочей машины-». Двигатель­
ную машину, к а к силу, приводящую в дзижение весь механизл1, мы только
ч т о рассмотрели. Передаточный механизм, состоящий из маховых колес,
валов, зубчатых колес, эксцентриков, стержней, бесконечных ремней и
к а н а т о в , всякого рода промежуточных приспособлений и снарядов, регули­
рует движение, изменяет, где нужно, его форму, превращая его, напр., и з
прямолинейного в круговое, поиносит и распределяет
ею на различные
части и полнительною механизма.
«Обе эти части машины существуют
т о л ь к о для того, чтобы сообщать рабочей машине движение, посредством
которого она овладевает предметом труда и целесообразно изменяет его».
Рабочая машина есть именно т а часть машины, которая, как мы у ж е
у к а з а л и , произвела промышленную революцию в 1 8 - м столетии. Да и
т е п е р ь еще она служит исходной точкой в процессе п р е в р а ш е н и я - к а к о г о нибудь сохранившегося до сих пор ремесленного или мануфйктурног*
производства в машинное. В начале она представляет собою либо лишь
более или менее измененное механическое издание старого ремесленног©
инструмента, к а к напр., механический ткацкий с т а н о к ; либо же прило­
женные к остову рабочей машины отдельные органы оказываются нашими
старыми знакомыми, как напр., веретена у прядильной машины, спицы у
чулочной машины, ножи у резальной машины и т. д. Но
количестве
инструлгентов,
которыми одновременно работает одна рабочая машина
«с самого ж е начала оказывается независящим от тех органических рамок,
в которые поставлен ручной инструмент рабочего».
Т а к как одна двигательная машина может теперь, с помощью целе­
с о о б р а з н о приспособленного передаточного механизма, приводить в движение
одновременно целый ряд рабочих машин, т о отдельная рабочая машина
низводится в силу этого до степени простого элемента
машинного про­
изводства. Там, где одна и т а ж е рабочая машина выделывает весь продукт,
напр., при механическом тканье, там в мастерской, основанной на машинном
производстве, т.-е. на фабрике, перед нами каждый р а з снова выступает
поостая кооперация в форме ряда однородных рабочих машин
(рабочих
мы оставляем здесь пока в стороне), девствующих вместе, одновременна
и на одном и том ж е пространстве. Но все-же здесь существует
техни­
ческое единство. Одна и т а ж е двигательная машина, один и т о т ж е общий
толчек, одновременно и планомерно приводит их всех в движение. Они обра­
з у ю т лишь однородные органы одного и того ж е двигательного механизма.
Но лишь там, где предмет труда должен проходить целый ряд свя­
з а н н ы х между собою последовательных
процессов,
выполняемых целой
цепью разнородных, но дополняющих
друг друга рабочих машин, где,
следовательно, свойственная, лгануфактуре
кооперация, основанная на
разделении
труда, снова появляется, но у ж е в виде комбинации частичных
рабочих лгашин, там т о л ь к о впервые место отдельной самостоятельной
машины занимает настоящая система машин, каждая частичная машина
доставляет другой, следующей з а нею, частичной мишине ее сырой мате­
р и а л . Как в мануфактуре кооперация частичных рабочих создает известное
количественное соотношение между особыми рабочими группами, т а к и в
расчлененной системе машин постоянная зависимость между отдельными
частичными
машинами
создает известное
определенное
соотношение
между их числом, их размерами и скоростью их движения. Э т а комбини­
рованная рабочая машина тем совершеннее, чем непрерывнее протекает
выполняемый ею общий процесс, т.-е. чем с меньшими перерывами
сырой

« а т е р и а д доходит от первоначальной своей формы до последней, чем б о л ь ш е ,
следовательно, эти переходы с одной ступени производительного процесса
на другую совершаются не с помощью человеческих рук, а посредством
самой машины. Когда она исполняет все движения, необходимые для обра­
ботки сырого материала, б е з всякой, человеческой помощи; и ее р а б о т а
нуждается лишь в некоторых п о п р а в к а х со стороны человека, мы имеем
перед собою автоматическую
систему машин.
Что и э т а система спо• о о н а еще к дальнейшему развитию в своих частностях д о к а з ы в а е т а п п а ­
р а т , автоматически останавливающий прядильную машину, к а к т о л ь к о
оборвется одна нитка. «Примером непрерывного производства и проведения
автоматического принципа может, говорит Маркс, п о с л у ж и т ь
современная
писчебумажная
фабрика».
Как паровая машина, изобретенная Уаттом, т а к и другие первона­
чальные изобретения в области машин, могли быть осуществлены лишь
благодаря тому, что мануфактурный период подготовил значельное коли­
чество искусных механических рабочих в лице частичных рабочих ману­
ф а к т у р ы , а т а к ж е самостоятельных ремесленников, которые были в состоянии
изготовить эти машины. Первые машины были произведены в ремесленных
или мануфактурных мастерских.
Но пока машины были обязаны своим существованием
личному
искусству и личной силе рабочих, являвшихся еще полуартистами, они не
т о л ь к о были очень дороги,— обстоятельство, к которому . к а п и т а л и с т ы
всегда бывают особенно чутки — но и расширение сферы их применения,
а следовательно, и р а з в и т и е крупной индустрии, оставалось в зависимости
о т увеличения количества машиностроительных рабочих, к о т о р о е может
в о з р а с т а т ь лишь постепенно, а не вдруг, вследствие особого х а р а к т е р а их
т р у д а , требующего продолжительного обучения.
Но на известной ступени своего р а з в и т и я , крупная промышленность
приходит т а к ж е и в техническом отношении в противоречие со своими
ремесленно-ман) фактурными основаниями. Каждый шаг вперед, увеличение
размеров машин, их постепенное удаление о т ремесленных о б р а з ц о в ,
которыми первоначально всецело определялось их устройство, введение
другого более пригодного, но т р / д н н е е поддающегося о б р а б о т к е материала,
напр., ж е л е з а вместо дерева,— все э т о натыкалось на величуйшие трудности,
которые не в силах была преодолеть даже и проведенная в м а н у ф а к т у р е
система разделения труда. «Такие машины, как, напр., новейший печатный
станок, новейший паровой т к а т ц к и й станок и новейшая чесальная машина,
(кард-машина), не могли быть созданы мануфактурой».
С другой стороны, переворот в спосоэе производства в одной к а к о й либо отрасли промышленности обусловливает т а к о й ж е переворот и в
целом ряде других, связанных с нею отраслей. Т а к , машинное прядение
сделало необходимым и машинное ткачество, а они оба вместе обусловили
собою механическую и химическую ревотюцию в белильном, красильном
и ситцепечатном производствах. Революция ж е в способах производства
в промышленности и земледелии вызвала, в свою очередь,
революцию
в средствах
сообщения^ и транспорта.
К р у п н а я / п р о м ы ш л е н н о с т ь с ее
лихорадочной быстротою производства должна иметь возможность быстро
получать необходимые ей сырые материалы, быстро и в больших количе­
с т в а х выбрасывать на рынок свои продукты, она должна быть в состоянии
сообразно своим потребностям притягивать и о т т а л к и в а т ь болшие массы
рабочих. Поэтому она вызвала полный переворот в кораблестроении,
заменила парусные суда пароходами, телеги — ж е л е з н ы м и дорогами, гонцов —
телеграфами. Огромные ж е массы железа, которые пришлось теперь ковать,
с в а р и в а т ь , р е з а т ь , сверлить и отделывать потребовали со своей стороны
т а к и х циклопических (колоссальных) машин, создать которые м а н у ф а к т у р ­
ное машиностроение оказывалось совершенно бессильным».

V
Таким образом, крупная промышленность должна была создать для себя
свою собственную, соответствующую ее сущности основу. Для этого она
овладела машиной и посредством ее начала производить машины же. «Лишь
благодаря рабочей машине, техника могла справиться с той колоссальной
задачей, которую ей поставило машиностроение». (Buch der Erfindungen).
Для этого ж е было необходимо производить машинным способом
нужные для отдельных частей машины строго геометрические формы: линии,
плоскости, круги, цилиндры, конусы и шары. И эту проблему разрешил
в первом десятилетии 19-го столетья Генри Маудсли изобретением суп­
порта («slide rest»), который вскоре был превращен в автоматический
аппарат и затем был применен не только к токарному станку, но и к
другим машиностроительным машинам. Благодаря этому механическому
изобретению удалось производить геометрически правильные формы отдель­
ных машинных частей «с такой степенью легкости, точности и быстроты,
которой никакая опытность никогда не может доставить руке самого
ловкого и искусного рабочего».
Ü грандиозности употребляемых в машиностроении машин нет надоб­
ности много распространяться. Кто не слыхал об исполинских орудиях на
наших машиностроительных заводах, о т е х мощных паровых молотах весом
в сто центнеров (около 600 пудов) и более, которые играя превращают в
порошок гранитную глыбу и в т о ж е время способны производить самые
легкие, заранее с величайшей точностью размеренные, удары ? Каждый день
приносит нам новые успехи машинной системы, все новое и новое расши­
рение области ее применения.
В мануфактуре разделение труда является еще преимущественно суб'ективным, частичный процесс приспособляется к личности рабочею, в системе
ж е машин крупная промышленность обладает вполне об'ективным произ­
водственным организмом, с которым рабочий сталкивается как с готовым
данным условием, к которому он в силу этого должен приспособляться.
Кооперация, вытеснение изолированного рабочего коллективным обобщест­
вленным рабочим, представляется у ж е теперь не случайным явлением, а

«.техническою необходимостью,
труда».

предписываемой природой самою

орудия

2. Ц е н н о с т ь , п е р е н о с и м а я м а ш и н о й н а продукт
Машина, подобно всякому простому инструменту, составляет часть
постоянного капитала. Она сама не создает никакой^ ценности, она лишь
передает продукту свою собственную ценность, в каждом отдельном случае
т у ценность, которую она теряет в силу своего изнашивания.
Машина всегда входит целиком в процесс труда, и только — частью
в процесс образования ценности. Это ж е справедливо и по отношению к
инструменту, но у машины отношение между всею ее первоначальной цен­
ностью и той частью ее ценности, которая перенесена на продукт, гораздо
больше, чем у инструмента, так как, во-первых, она, будучи построена и з
более прочного материала, является более долговечной, чем инструмент,
во-вторых, употребление ее, регулируемое строго научными законами,
делает возможной большую экономию в расходовании ее составных частей
и в потреблении различных вспомогательных веществ, как, напр., масла,
угля и т. п., и, наконец, поле производства у нее несравненно шире, чем,
у простого инструмента.
При данной разнице между ценностью машин и той частью ценности,,
которую они ежедневно переносят на продукт, степень, в которой э т а
часть ценнности повышает ценность продукта, зависит от его об'ема.
В лекции, прочитанной в 1858 году, Ваупев из Блэкборна высчитывает, что

97
Эком, учение Маркса

х

«каждая реальная механическая лошадиная сила» ) прив»дит в движение
450 автоматических веретен, или 200 Drosselspindeln (throstles) или 15
т к а ц к и х станков для 40 дюймовых т к а н е й и т . д. Таким образом, дневные
издержки одной паровой лошадиной силы и изнашивание машин, приво­
димых ею в движение, распределяются в первом случае на дневной продукт
450 веретен мюль-манжны, во втором случае на дневной продукт 200
throsthlesspindles и в третьем — на продукт 15-ти механических т к а ц к и х
станков; т а к что на один л о т пряжи или на один л о к о т ь т к а н и переносился
очень незначительная часть ценности.
При данном круге деятельности
рабочей машины, т . - е . при данном
количестве ее инструментов или, если дело идет, к а к , напр., в случае п а р о ­
вого молота, о ее силе, при данной величине их силы, количество п р о д у к т а
зависит о т скорости, с которой машина действует.
Р а з дана т а пропорция, в которой машина переносит свою ценность
на продукт, величина э т о й части ценности з а в и с и т о т величины
цен­
ности самой машины. Чем меньше т р у д а о н а сама содержит, т е м меньше
ценности она переносит на продукт. Если ее производство с т о и т с т о л ь к о
ж е труда, сколько применение ее потом сберегает, т о в действительности
происходит лишь простое перемещение труда, но производительная сила его
не увеличивается. Производительность машины измеряется т о й степенью,
в которой машина сберегает челов ческую рабочую
силу. С принципом
машинного производства отнюдь не стоит в противоречии т о о б с т о я т е л ь с т в о ,
что, вообще говоря, сравнительно с товарами, произведенными ремесленным
и мануфактурным, путями, в машинном продукте часть ценности, о б я з а н н а я
рабочему орудию относительно,
т . - е . по сравнению с полной ценностью
продукта возрастает, между т е м к а к абсолютно о н а уменьшается.
Если рассматривать машину, к а к средство удешевления
продукта,
то
граница ее применения определяется т е м , что труд, потраченный на ее
собственное производство должен быть меньше того труда, который з а м е ­
няется ее применением. Но, к а к мы у ж е выше видели, к а п и т а л и с т о п л а ч и ­
вает не затраченный
труд, а ценность з а т р а ч е н н о й рабочей силы, для
него, следовательно, употребление машины ограничено разницей между
ценностью машины и ценностью заменяемой ею з а все время ее службы
рабочей силы, или, точнее говоря, т а к к а к действительная з а р а б о т н а я
пл iTa рабочего иногда падает ниже ценности рабочей силы, иногда подни­
мается выше ее, т а к к а к она бывает различна в разных с т р а н а х , в р а з н ы е
эпохи и в различных о т р а с л я х труда, т о применение машины ограничено
для к а п и т а л и с т а разницей между ее ценою и ценою рабочей силы, к о т о р а я
ею замещается. Т о л ь к о э т а р а з н и ц а является определяющей для к а п и т а ­
листа, только она о к а з ы в а е т на него принудительное влияние властными
законами конкуренции и этим об'ясняется т о обстоятельство, ч т о в н а с т о я ­
щее время, иногда, машины, выгодные в одной стране, не находя г себе
применения в другой. В Америке изобрели машины для разбивания камня,
но в Старом Свете их не применяют, т а к к а к пролетарии, исполняющие
э т у работу, получают плату з а т а к у ю ничтожную часть своего т р у д а , ч т о
применение машин т о л ь к о удорожило бы для к а п и т а л и с т о в производство.
Низкая з а р а б о т н а я п л а т а является прямым препятствием
для вве­
дения машин, а следовательно и с э т о й точки зрения о н а наносит у щ е р б
вбщественному р а з в и т и ю . .
Только в обществе, к о т о р о е у с т р а н и т антагонизм между трудом т
капиталом, машины смогут найти арену для своего полного р а з в и т и я .

!) Здесь Энгельс, издатель 3-го и 4-го изданий сКапита«а> прибавляет в приме­
чании: <Одна лош диная сила равна 33000 футофунтов в минуту, т.-е. силе, которая
в одну минуту подгимает 33000 фунтов на 1 фут (английский) или 1 ф у м на 33009
фугои. Об этой лошадиной силе адесь и говорится».

3. Б л и ж а й ш и е д е й с т в и я м а ш и н н о г о с п о с о б а п р о и з в о д с т в а
на

рабочих

«Поскольку машины делают мускульную силу излишней, они становятся
•средством для применения рабочих без мускульной
силы или с недоста-'
точным телесным развитием, но с более гибкими членами. Таким образом,
машины, эти грандиозные по своему значению, заместители труда и рабочих,
т о т ч а с превратились в средство увеличивать число наемных рабочих, под­
чинением всех членов рабочей семьи, б е з различия пола и в о з р а с т а ,
непосредственному владычеству к а п и т а л а » . Обязательный труд на к а п и т а ­
листов вторгся не т о л ь к о на место детских игр, но вытеснил собою т а к ж е
свободный труд в домашнем кругу, исполняемый для нужд самой семьи.
•«.Женский и домашний труд был поэтому первым словом капиталистического
применения машины!».
Действие этого обстоятельства в экономическом, социальном и н р а в ­
с т в е н н о м отношениях должно было иметь одинаково роковой х а р а к т е р для
рабочего класса.
До сих пор ценность рабочей силы определялась рабочим временем,
необходимым для поддержания не только самого взрослого рабочего, но
т всей рабочей семьи, кормильцем которой он являлся. Но теперь, когда его
ж е н а и дети, будучи выброшенными на рабочий рынок, сами получили
^возможность з а р а б а т ы в а т ь , с течением времени ценность рабочей силы
мужчины с т а л а раскладываться на всю его семью. И к этому движению
ценности рабочей силы удивительно быстро приспособляется движение ее
щены,т.-е. заработной платы. Вместо о т ц а м а л о - п о - м а л у вся семья, чтобы
иметь возможность поддерживать свое существование, становится вынуж­
денной р а б о т а т ь по найму и доставлять, таким образом, капиталу не
т о л ь к о труд, но и прибавочный труд. Таким образом, машины не т о л ь к о
увеличивают материал для эксплоатации, но повышают и самую степень
последней.
Э т о , впрочем, не исключает возможности известного номинального
повышения дохода рабочей семьи. Если теперь вместо одного о т ц а р а б о т а ю т
« т е ц , мать и двое детей, т о по большей части сумма получаемых ими всеми
з а р а б о т н ы х плат, выше, чем прежний з а р а б о т о к одного отца. Но и издержки
на содержание всей семьи т а к ж е возросли. Машины дают большую экономию
на фабрике,
но они кладут конец экономии в доме рабочего. Фабричная
работница не может быть в т о ж е время и домашней хозяйкой. Б е р е ж л и ­
вость и целесообразность в израсходовании жизненных средств становятся
т е п е р ь невозможными.
Раньше рабочий продавал свою собственную рабочую силу, которой он
р а с п о р я ж а л с я в качестве формально, по крайней мере, свободной личности.
Т е п е р ь он становится работорговцем и продает фабрике жену и детей.
Если фарисеи к а п и т а л и з м а громко вопиют о подобном «зверстзе», т о они
з а б и в а ю т , что они сами создали его, сами эксплоатируют и хотели бы
увековечить его под звонким названием «свободы труда». Всем этим разго­
ворам о зверстве р о д и т е л е й - р а б о ч и х , достаточно противопоставить тот
факт, что ограничение женского и детского труда на английских ф а б р и к а х
-было отвоевано у капитала взрослыми рабочими - мужчинами.
Маркс приводит многочисленные доказательства вредного действия
-фабричного труда на женщин и детей. Мы отсылаем читателя к его труду,
а здесь мы приведем ф а к т , относящийся к более позднему времени, который
мы заимствуем из книги Зингера «Исследование социальных отношений
< фабричных округах северо-восточной Богемии» (Лейпциг, 1885). Данные
э т о й книги делают для нас возможным сравнение средней смертности детей,
в стране с полным почти отсутствием крупной промышленности — Норвегии,
* • смертностью в местах, где крупная индустрия достигла сильного р а з в и т и я ,

99

при отсутствии в них ко времени составления цитируемой книги фабричного
законодательства. Мы имеем в виду северо-восточную Богемию.
В Норвегии приходилось (от 1866 — 1 8 7 4 г.) на десять тысяч ново­
рожденных обоего пола 1063 смертных случаев в возрасте до 1 года. В
•следующих ж е округах с высокоразвитой промышленностью на каждые
десять тысяч новорожденных на первом году жизни приходилось:
О к р у г

Смертных случаев

Верхней Эльбы
Габлонц
Браунау
Траутенау
Рейхенберг с окрестностями . . . .
Фридланд

3026
3104
3236
3475
3805
4130

Смертность грудных младенцев в фабричных округах была, следовав
тельно, в 3 — 4 раза выше, чем в отсталой, «в культурном отношении»,
Норвегии! И эта высокая смертность в первом случае не может быть при­
писана мальтузианцами слишком высокой степени размножения населения.
Наоборот, цифра рождений там чрезвычайно низка. В исследованных Зингером
округах на 1000 жителей ежегодно приходится неполных 35 рождений,
в Германии ж е э т а цифра достигает 42, а для всей Австрии она свыше 40.
Наряду с физическим и нравственным калечением, превращение незре­
лых людей в простую машину для фабрикации прибавочной ценности
произвело также «умственное
одичание», которое нужно отличить о т того
естественного невежества, которое оставляет ум невозделанным, не губя его
способности к развитию его естественной продуктивности».
Но привлечение женщин и детей к комбинированному рабочему пер­
соналу, которое было вызвано системой машинного производства, имела
все - таки одно «благодетельное» последствие: оно помогло, наконец, сломить
сопротивление, которое мужчина-рабочий в мануфактуре еще оказывал
деспотизму капитала.
Какова цель машинного производства, для чего капиталист вводит
машины ? Уж не с тем - ли,' чтобы облегчить труд своих рабочих? Конечно
нет. Машина имеет своей целью удешевить товары путем повышения произ­
водительности труда и сократить ту часть рабочего дня, которая необхо­
дима рабочему для производства ценности его рабочей силы, в пользу т о й
части, в течение которой он создает прибавочную
ценность.
Как мы у ж е видели, машина тем производительнее, чем меньшую долю
своей ценности она переносит на определенное количество продукта.
Доля ж е э т а тем меньше, чем большее количество продукта производит
наша машина, масса ж е продукта будет тем больше, чем длиннее период,
в продолжении которого машина функционирует.
Но теперь возникает вопрос, безразлично ли для капиталиста, р а с ­
пределяется ли «рабочий период» его машины на 15 лет при восьмичасовой
работе ежедневно, или на 7*/2 лет при ежедневной 16-ти часовой работе.
Математически время пользования машиной в обоих случаях совершенно
одинаково. Но наш капиталист считает иначе.
Он говорит с е б е : во-первых в 7 /2 лет при ежедневной 16-ти часовой
работе машина передаст продукту не больше ценности, чем в 15 лет при
ежедневной 8 часовой работе, но зато в первом случае она воспроизводит
свою ценность вдвое быстрее, чем во втором и доставляет мне приятную
возможность получить в 7 /г лет столько ж е прибавочного труда, сколько
во - втором случае получается лишь в 15 лет, не говоря у ж е о других
выгодах, которые приносит с собою удлинение рабочего дня.

-

х

х

100

Далее, моя машина изнашивается не только о т употребления, но
•и тогда, когда она остается в покое и становится в силу этого добычей
стихий. От бездействия она р ж а в е е т . Изнашивание второго рода представ­
ляет прямую потерю, которой я могу избегнуть, сокращая по возможности
время, в течение которого машина бездействует.
Затем, в наше время непрерывных технических преобразований,
я должен постоянно ожидать того, что моя машина будет обесценена
какой - нибудь другой более дешевой или технически усовершенствованной
конкуренткой. Чем быстрее, следовательно, заставлю я ее вернуть мне
свою ценность, тем меньше опасность этого несчастия.
Между прочим, опасность э т а наиболее велика при первоначальном
введении машин в к а к у ю - н и б у д ь отрасль производства; здесь новые методы
быстро сменяют друг друга. Поэтому в первый период деятельности машин
э т о т специальный мотив в пользу удлинения рабочего дня действует
с особенной силой.
Далее, наш капиталист рассуждает: мои машины, строения и т. п. ,
представляют капитал в с т о л ь к о - т о и с т о л ь к о - т о тысяч марок. Если
первые остаются в бездействии, т о и весь к а п и т а л л е ж и т бесполезно. Чем
д о л ь ш е же они находятся в действии, тем лучше я могу использовать не
т о л ь к о их, но и часть капитала, вложенного в строения и т . п.
К этим соображениям капиталиста присоединяется еще одна побуди­
тельная причина, которая, конечно, ему т а к ж е мало приходит на ум, к а к
и его ученному защитнику, политико - эконому, но которая тем не менее
имеет огромное значение. Капиталист создает свои машины, чтобы С э к о ­
номить на заработной плате (переменном капитале), чтобы впредь рабочий
в один час производил т а к о е ж е количество товаров, как прежде в 3 или
4 часа. Машина повышает производительность труда и делает возможным
в силу этого увеличение прибавочного труда з а счет труда необходимого,
т . - е . повышение
уровня
прибавочной
ценности. Но она может достичь
этого р е з у л ь т а т а лишь путем уменьшения
числа нанимаемых
данным,
капиталолг рабочих. Машинное производство превращает в машины, т . - е .
в постоянный к а п и т а л часть капитала, бывшего прежде переменным, т . - е .
превращавшегося в живую рабочую силу.
Но мы знаем, что масса прибавочной ценности определяется в о - п е р в ы х ,
уровнем
прибавочной
ценности, а в о - в т о р ы х , числом занятых
рабочих.
Введение машин в капиталистическую крупную промышленность стремится
увеличить первый ф а к т о р , определяющий массу прибавочной ценности,
путем уменьшения второго. Таким образом, в приложении машин с целью
производства прибавочной ценности заключается внутреннее противоречие.
Это противоречие заставляет капиталиста стремиться к крайнему удлине­
нию рабочего дня для того, чтобы возместить относительное уменьшение
числа эксплоатируемых рабочих усилечением не только относительного, но
и абсолютного прибавочного труда.
Капиталистическое применение машин создает, таким образом, новые
могущественные мотивы для беспредельного удлинения рабочего дня. Но
о н о ж е увеличивает и возможность осуществить т а к о е удлинение. Т а к как
машина может непрерывно находиться в движении, т о к а п и т а л в своем
стремлении удлинить рабочий день связан только теми границами, которые
с т а в и т ему естественная усталость человеческого придатка при машине,
т . - е . рабочего и его сопротивление. Последнее он сламывает как путем
привлечения к производству более гибкого и податливого элемента в лице
женщин и детей, т а к и путем создания «избыточного» рабочего населения,
составляющегося и з вытесненных машиной рабочих. Таким образом, машина
р а з р у ш а е т всякие моральные и физические границы рабочего дня и, не­
смотря на т о , что она является «могущественнейшим средством для сокра­
щ е н и я рабочего времени», становится самым действительным средством
101

превращения всей ж и з н и рабочего и его семьи в рабочее время, н а х о д я ­
щееся в распоряжении к а п и т а л а для увеличения его ценности.
Маркс заключает главу, в которой он э т о к о н с т а т и р у е т , следующим»
словами: «Если бы,— мечтал Аристотель, э т о т величайший мыслитель
древности,— если бы каждое орудие труда могло, по приказанию или
собственному побуждению, само выполнять свою функцию, подобно тому,,
к а к творения Дедала двигались сами собою, или к а к т р е н о ж н и к и Гефеста
производили сами собой священный т р у д ; если бы, напр., т к а ц к и е челноки
сами т к а л и , т о мастеру не нужны были бы подмастерья, а господину —
рабы! А Антипарос, греческий поэт времени Цицерона, nrv"> т с т в о в а я
изобретение водяной мельницы — этой элементарной формы всех произво­
дительных машин,— провозглашая ее освободительницей рабынь и восстаноновительницей золотого века. «Язычники, да, язычники!» Они, к а к о т к р ы л
умный Б а с т и а , и до него еще более ученый М а к - К у л л о х , р е ш и т е л ь н о
ничего не смыслили в политической экономии и х р и с т и а н с т в е . Они, между
прочим, не понимали, что машина есть вернейшее средство удлинения
рабочего дня. Они оправдывали рабство одних, к а к средство для полного
человеческого развития других. Но для того, чтобы пропаведывать р а б с т в о
масс для превращения немногих грубых, полуобразованных выскочек в
« e m i n e n t s p i n n e r s » (выдающихся прядильных ф а б р и к а н т о в ) , « e x t e n s i v e
sausage m a k e r s » (крупных колбасников) и « i n t l u e n t i a l s h o e - b l a c k dealers*
(влиятельных фабрикантов ваксы),— до этого они еще не доходили: им
недоставало специфических «христианских чувств» ( т . I, с т р . 333 р . п.).
Чем более развивается применение машин, а вместе с ним и с п е ц и ­
альный клас опытных рабочих при машинах, тем более, естественно, у в е л и ­
чиваются скорость, а следовательно и напряженность,
интенсивность
труда. Э т о повышение интенсивности труда возможно, однако, т о л ь к о д о
т е х пор, пока длина рабочего дня не доведена до известного предела, равно
к а к и на известной ступени развития дальнейшее увеличение интенсивности
т р у д а возможно только при соответствующем сокращении рабочего дня. Т а м ,
где дело идет о правильном, и з о дня в день повторяющемся труде, природа,.,
вступая в свои права, категорически заявляет: «до сих пор, и не д а л ь ш е ! » .
На первых порах развития фабричной индустрии в Англии увеличение
рабочего дня шло рука об руку с ростом интенсивности фабричного т р у д а .
Но как только вынужденное растущим недовольством рабочего к л а с с а
законодательное ограничение рабочего дня о т р е з а л о у к а п и т а л а всякую
возмож „ть добиваться первым путем увеличения производства п р и б а в о ч ­
ной ценности, он устремился со всей энергией на достижение ж е л а н н о г »
р е з у л ь т а т а при помощи ускоренного развития машинной системы и боль­
шей экономии в процессе производства. Если до сих пор метод п р о и з в о д ­
ства относительной прибавочной ценности, , в общем, состоял в том, чтобы
с повышением производительной силы труда сделать рабочего способным,
С одинаковой т р а т о й труда, п р о и з в о д и т ь ' ^ одинаковый п р о м е ж у т о к времени
большее количество продуктов, т о т е п е р ь стремление к а п и т а л а напра­
вляется на т о , чтобы получить большее количество труда путем повышения
траты последнею
рабочим за один и тот же пролчежуток
времени.
Сокращение рабочего дня сводится для рабочего к повышенному н а п р я ж е ­
нию его рабочей силы, к «более плотному наполнению пор раСочег*
времени», т.- е. «большей конденсации т р у д а » . В течение одного часа деся­
тичасового рабочего дня он должен р а б о т а т ь больше, чем раньше в т е ч е ­
ние 1 часа двенадцатичасового рабочего дня. Теперь большая масса т р у д »
получается сжатой в пределы данного периода времени.
Мы у ж е назвали оба пути, посредством к о т о р ы х может быть достиг­
нут э т о т р е з у л ь т а т : большая экономия
в процессе труда и
ускоренное
развитие
машинной
системы.
В первом случае к а п и т а л посредством
метода, оплаты (в особенности, посредством поштучной платы, к к о т о р о *
162

мы еще вернемся ниже) заботится о том, чтобы рабочий в белее короткий
п р о м е ж у т о к ьремени расходовал больше труда, чем прежде. Увеличивается , ,
з а т е м правильность, единообразие, порядок и гнергия труда. И даже там, ,
где к а п и т а л не располагал вторым средством выжимания и з рабочего
большего количества труда, т . - е . , где он не мог повысить скорость движе­
ния машин или увеличить размеры механизма, при котором р а б о т а е т один
рабочий, даже там были достигнуты в этом отношении результаты, к о т о ­
р ы е отвергли все, имевшие до того место, сомнения. Почти при каждом
сокращении рабочего времени, фабриканты об'являют, что труд находится
в их заведениях под таким тщательным надзором, внимание их .рабочих
т а к напряжено, что было бы бессмыслицей ожидать каких - л и б о значи­
тельных результатов от увеличения внимательности рабочих, но лишь
т о л ь к о т а к о е сокращение вводится, т е ж е самые фабриканты вынуждены
б ы в а ю т сознаться, что их рабочие теперь в более короткий промежуток
времени доставляют им не только столько ж е , но иногда и более труда,
чем прежде в более длинный промежуток, и э т о даже в том случае, когда
орудия труда остались неизменными. Совершенно т а к ж е обстоит дело
и с усовершенствованием машины. Как ни часто приходится слышать
заявления, что технический прогресс в к а к о й - н и б у д ь области достиг такой
высоты, что в течение долгого времени нельзя у ж е ж д а т ь в ней никаких
серьезных усовершенствований, и все ж е постоянно э т о т «предел дости­
жимого» очень быстро оказывается перейденным.
Увеличение интенсивности труда рабочих, при сокращении рабочего
дня, настолько велико, что английские фабричные инспектора, х о т я
«неустанно восхваляют результаты фабричных законов 1844 и 1850 г. г.»,
однако, в шестидесятых годах у ж е признают, что сокращение рабочего дня
породило интенсивность труда, разрушительную
для здоровья
рабочих.
Те, которые думают, что введение нормального рабочего дня установит
гармонию между трудом и капиталом, находятся в большом заблуждении.
«Не подлежит никакому сомнению,— говорит Маркс,— что тенденция
к а п и т а л а вознаграждать себя, коль скоро у него законом отнята возможность
дальнейшего увеличения рабочего дня, систематическим повышением степени
интенсивности труда и превращением всякого улучшения в машинах в
средство для большего высасывания рабочей силы,— должно скоро опять
привести к такому поворотному пункту, с которого новое
сокращение
рабочею дня станет
неизбежным».
Там, где вводится десятичасовый
нормальный рабочий день, там
т о л ь к о что указанные усилия фабрикантов делают, через особенно продол­
жительный промежуток времени, необходимым восьмичасовые рабочий день.
В наших глазах э т о говорит, конечно, не против установления нормаль­
ного рабочего дня, а за него. Как всякая истинная социальная реформа, оно
не может остановиться на данной точке, а стремится все далее и далее,
являясь элементом развития
общества, а не его застоя.

4. Машина, как „воспитатепьница" р а б о ч е г о
Мы говорили до сих пор, главным образом, об экономическом значе­
нии введения машины, теперь займемся рассмотрением непосредственно
морального влияния машины на рабочего.
Если мы сравним новейший машинный способ производства, существу­
ющий в его целом на фабрике, с мануфактурным или ремесленным, т о нам
сейчас ж е бросится в глаза, что тогда, как в мануфактуре и ремесле, рабо­
чий з а с т а в л я е т орудие труда служить себе, на фабрике он сам
служит
машине; он представляет «живой придаток»
существующего независимо
о т нвр« мертвою
механизма.
Ш

Философ, или, как называет его Маркс, Пиндар машинного производ­
ства, Д-р Эндрью Юр называет современную фабрику «огромным а в т о м а т о м » ,
составленным из множества механических и сознательных органов, дейст­
вующих в согласии и б е з перерыва для производства одного и того ж е
предмета, т а к что все э т и органы подчиняются одной двигательной силе,
которая движется сама собой». В другом месте он говорит о подданных
«благодетельной силы п а р а » . З а этой «благодетельной силой» с т о и т , конечно,
применяющий ее к а п и т а л и с т , который благодетельствует т о л ь к о сам себя.
На всякой фабрике, наряду с массой рабочих, з а н я т ы х при самых
рабочих машинах, и наряду с их подручными, мы находим количественно
незначительный персонал, занятый наблюдением з а всеми машинами и
поддержанием их в надлежащем виде. Э т о т высший, частью научно обра­
зованный (инженеры), частью ремесленно-обученный (механики, столяры)
рабочий класс с т о и т вне круга фабричных рабочих и поэтому не подлежит
здесь нашему рассмотрению. Не подлежат ему т а к ж е и подручные рабочие,
услуги которых, благодаря их п р о с т о т е , могут большею частью легко
быть заменены машинами (что и замечается повсюду, где самые дешевые
и з э т и х подручных — дети, были отняты у фабрики фабричными законами)
или допускают быструю смену лиц, з а н я т ы х э т о й работой. Здесь речь
идет о собственно фабричных рабочих, о рабочих
при вабочей
машине.
Вместе с прежними рабочими инструментами (иглой, веретеном,
долотом) и виртуозность управления ими перешла от рабочего к м а ш и н е .
Теперь ему нужен т о л ь к о один род искусства — э т о искусство приспособить
свои собственные движения к однообразному и непрерывному движению
машины. Т а к а я ловкость быстрее всего приобретается в юношеском в о з р а с т е .
Рабочий должен рано п о с т у п а т ь на фабрику, а ф а б р и к а н т не ограничен
у ж е более у з к о й категорией рабочих, специально приспособленных к р а б о т е
при машинах, но постояно легко находит в подростающем рабочем поко­
лении заместителей уходящим со сцены рабочим силам.
Прудон в своей «Философии нищеты» х а р а к т е р и з у е т машину, к а к
«протест гения индустрии против раздробленною
и человекоубийственного
труда», как «восстановление
работника».
В действительности ж е , х о т я
машинное производство и выбрасывает з а борт старую систему разделения
труда вместе с ее техническими предпосылками, однако в иной и притом
еще более унизительной форме, она продолжает существовать и на ф а б ­
рике. Правда, рабочий не у п р а в л я е т у ж е в течение всей своей ж и з н и одним
частичным инструментом, но з а т о , в интересах растущей э к с п л о а т а ц и и ,
машиной злоупотребляют для превращения самого рабочего с раннего
детства в частицу частичной машины и, т а к и м образом, его
беспомощая
зависимость
от фабричного целого или, другими словами, от к а п и т а л и с т а ,
выливается в законную и совершенную форму. Труд его, лишаясь всякого
духовного содержания, принимает чисто механический х а р а к т е р и р а з р у ш а я
нервную систему рабочего, высасывает и з него все силы. Специальное
искусство отдельного рабочего, исчезает, как ж а л к а я и мелкая подробность
перед наукой, перед огромными силами и перед общественным массовым
трудом, воплощенными в машинной системе. И лишенный собственной
воли рабочий должен не только подчиняться автоматическому ходу машин,
но вместе с тем он подпадает вообще под власть дисциплины, установленной
владельцем фабрики.
Правда, какова бы ни была форма общественной
организации,
проведенный в крупном масштабе современный т р у д и общее пользование
орудиями производства, в особенности машинами, постоянно будут т р е б о ­
в а т ь управления процессом труда, к о т о р о е делало бы э т о т процесс
независимым от п р и х о т и отдельных участников его. Если не ж е л а ю т
о т к а з а т ь с я от выгод машинного производства, т о введение дисциплины,
которой все должны подчиняться, является неизбежным. Но дисциплина
104

дисциплине рознь. В свободном обществе, где она одинаково распространяется
на всех, она не гнетет никого; установленная же принудительно к выгоде
определенных личностей она о з н а ч а е т рабство,
и переносится с крайней
неохотой, как т я ж е л о е иго, только потому, что всякое сопротивление
является бесплодным. Поэтому потребовалась жестокая борьба, прежде чем
удалось сломить сопротивление рабочих, которое они противоставляли
тому принудительному труду, на который их осудила машина. Ю р ( и г е )
у к а з ы в а е т в упомянутой у ж е книге, что У а т т еще задолго до А р к р а й т а
изобрел искусственно прядущие пальцы, но что главная трудность з а к л ю ­
чалась не столько в изобретении самодействующего механизма, сколько
в изобретении и успешном применении соответствующего нуждам а в т о м а ­
тической системы дисциплинарного кодекса! Поэтому лаврового венка з а с л у ­
ж и в а е т «благородный цирюльник Аркрайт», приведший в исполнение э т о
достойное Геркулеса предприятие.
Дисциплинарный кодекс, или попросту говоря фабричный
распорядок,
современного к а п и т а л и с т а , ничего не з н а е т о столь излюбленной буржуазией
конституционной системе «разделения властей», «ни о еще более излю­
бленной ею представительной системе, напротив того, он является в ы р а ж е ­
нием абсолютного
самодержавия
предпринимателя
над его рабочим. Все
н а к а з а н и я , естественно, превращаются в денежные штрафы и вычеты из
платы и, благодаря законодательной изобретательности фабричных Ликургов, нарушение законов становится для фабрикантов, пожалуй, еще более
выгодным, чем соблюдение их». Т а к сламывается упорство и сопротивление
рабочего. Притом он вследствии односторонней мускульной работы уродуется
физически, изнемогает от дурного фабричного воздуха и от оглушительного
шума во время работы — вот к а к о в о облагораживающее
воспитательное
действие машины.
Мы говорили только что о сопротивлении, которое оказывали рабочие
введению машин. Но при этом, однако, мысль, что машины наносят смер­
тельный удар свободе рабочего, зарождалась в них более инстинктивно,
чем сознательно, прежде же всего э т о сопротивление машине направлялось
против нее, как против средства делать излишним
человеческий т р у д .
С этой точки зрения даже изобретенные в Данциге у ж е в средине 1 6 - г о
века ленточные машины были запрещены в Баварии, в Кельне, а в 1685 г.
императорский у к а з воспретил употребление их во всей Германии. Бунты
английских рабочих против введения машин продолжаются вплоть до
19-го столетия и подобные ж е явления повторяются и в других с т р а н а х .
Во Франции они происходили еще в 30-х годах, а в Германии еще в 1848 г.
Нетрудно, конечно, фарисейски возмущаться этими варварскими попыт­
ками з а д е р ж а т ь величайший прогресс нового времени, но фактом остается
т о , что машина выступила всюду сначала, как враг рабочего, имевший
своей целью вытеснить
последнего. В течение мануфактурного периода
разделение труда и кооперации внутри мастерской обнаруживали себя,
главным образом, своей положительной стороной, состоящей в том, что
они повышают производительность
у ж е занятых рабочих, машина ж е сразу
выступила конкурентом
самого рабочего. Большим утешением для вытеснен­
ных машиной рабочих должно служить отчасти т о , что страдания их «вре­
менны» отчасти ж е т о , что машины лишь постепенно овладевают всем полем
производства, вследствие чего уменьшаются и размеры и интенсивность их
разрушительного действия. «Но одно из э т и х у т е ш е н и й , — о т в е ч а е т М а р к с , —
побивает другое». Во втором из указанных случаев машина производит
хроническую
нищету в конкурирующих с нею слоях рабочего населения,
т а м ж е , где переход совершается быстро, действие ее имеет массовой и
острый х а р а к т е р . «Всемирная история не представляет иного более возму­
т и т е л ь н о г о зрелища, чем постепенная медленная агония английских ручных
х л о п ч а т о б у м а ж н ы х т к а ч е й , тянувшаяся целые десятилетия и завершившаяся,

наконец, в 1838 г. Многие из них умерли голодной смертью, многие долг*
влачили существование со своими семьями на 2 Ы пенса (около 10 коп.)
в день. Напротив того, в Ост-Индии английские х л о п ч а т о б у м а ж н ы е машины
произвели острое действие. Тамошний генерал - губернатор к о н с т а т и р о в а л
1834 — 35 г., что «бедствие э т о вряд ли имеет себе аналогию в истории
торговли. Равнины Индии белеют костями хлопчатобумажных т к а ч е й » .
«Конечно, — добовляет с горьким сарказмом Маркс, — поскольку э т и т к а ч и
оставили сию временную юдоль и переселились в вечность, п о с т о л ь к у
и машины произвели лишь временные страдания». Орудие труда у б и в а е т
р а б о ч е г о ; э т о проявляется особенно осязательно каждый р а з , когда вновь
введенная машина вступает в конкуренцию с традиционным ремесленным
или мануфактурным производством. Но и внутри самой крупной индустрии
постоянное улучшение машин о к а з ы в а е т аналогичное действие. Маркс для
д о к а з а т е л ь с т в а этого положения приводит целый ряд свидетельств из о т ч е т о в
английских фабричных инспекторов, на которых мы не станем здесь о с т а ­
навливаться, т а к как ф а к т э т о т настолько несомненен, что он не м о ж е т
подвергаться оспариванию.
Перейдем лучше е щ е р а з о т машины, к а к к о н к у р е н т а рабочего,
к машине, как его «воспитательнице». Все т е многочисленные « п о р о к и » ,
к которым рабочий класс, как э т о несомненно д о к а з а н о его к а п и т а л и с т и ­
ческими друзьями, склонен, назовем здесь т о л ь к о непокорность, л е н о с т ь
и пьянство — не имеет более действительного противника, чем машина.
Она является самым могущественным боевым о р у ж и е м , к о т о р о е капиталпускает в ход против рабочих, когда они восстают против его самодер­
ж а в и я , когда они бывают недовольны п л а т о й , которую он им предлагает,,
рабочим временем, которое он на них налагает, когда они осмеливаются
восставать против него в форме стачки. «Можно было бы, — говорит М а р к с , —
написать целую историю открытий, сделанных с 1830 г. и введенных
исключительно в качестве боевых средств к а п и т а л а против возмущения
рабочих». Но т а к как каждое дальнейшее применение «научных данных»
к индустрии, т. - е. р а з в и т и е машин, является желанным шагом вперед, т о
к а ж е т с я , будто рабочие наделены упомянутыми пороками специально для
того, чтобы помимо своей собственной воли содействовать прогрессу. Т а к и м
образом мы видим, что в капиталистическом мире все, д а ж е самые нороки
рабочих, ведет, в к о н ц е - к о н ц о в , к лучшему.
1

в

5. Машина и р а б о ч и й рынок
Т о , что машина вытесняет рабочего, представляет настолько яесомиенный ф а к т , что о т р и ц а т ь его нет никакой возможности. Но факт э т о т
очень неприятен для т е х , к т о существующий способ производства с ч и т а е т
наилучшим в мире, и поэтому мы встречаемся с многочисленными попыт­
ками з а т у ш е в а т ь и скрыть э т у неприятную действительность.
Так, например, целый ряд экономистов у т в е р ж д а л , что всякая вытес­
няющая рабочих машина необходимо освобождает всегда с о о т в е т с т в у ю щ и х
размеров к а п и т а л , потребный для того, чтобы дать з а н я т и е этим самым
рабочим. Капиталом этим, по их мнению. Являются т е средства к ж и з н и ,
которые рабочие потребили бы, если бы они не потеряли работы ! Средства
к жизни, рассуждают они, освобождаясь вследствие увольнения рабочих,
обладают потребностью доставить последним к а к о е - н и б у д ь з а н я т и е , чтобы
быть -потребленными ими.
Но средства к ж и з н и , которые рабочий п о к у п а е т для собственного
потребления, противостоят ему в действительности не как к а п и т а л , а как.
простые товары. В качестве к а п и т а л а ж е ему противостоят те
денып,
з а которые он продает свою рабочую силу. Э т и деньги при введении
106

машины затрачиваются на ее приобретение и таким образом не о с в о б о ж ­
даются, а, наоборот, получают вполне определенное назначение. Введение
машин не освобождает всего того переменного капитала, который с л у ж и л
для найма вытесняемых ими рабочих, по крайней мере часть его превра­
щ а е т с я при этом в постоянный капитал. При остающейся неизменной в е л и ­
чине приложенного Капитала, всякое введение новых машин означает, поэтому,,
возрастание постоянного и уменьшение переменного капиталов.
Поясним сказанное примером:
Предположим, что капиталист з а т р а ч и в а е т "капитал в 200000 м а р о к ,
и з них 100000 марок представляют переменный капитал, который с л у ж и т
ему для найма 500 рабочих. Затем он вводит машину, которая дает воз­
можность производить т о ж е количество продуктов с помощью 200 р а б о ч и х
вместо прежних 500. Машина стоит 50000 марок.
Прежде капиталист употреблял 100000 марок переменного к а п и т а л а
и столько ж е постоянного. Теперь он употребляет 150000 марок постоян­
ного и только 40000 марок переменного капитала. Освободилось при этом
лишь 10000 марок, которые могут послужить для того, чтобы дать з а н я т и е
не 300, а едва лишь 10 рабочим, если только деньги э т и будут затрачены
при т е х ж е обстоятельствах, к а к и остальная сумма. Ибо и з 10000 марок
о к о л о 8000 должны быть израсходованы на машины и т . п. и т о л ь к о
о к о л о 2000 марок остаются свободными в виде в р е м е н н о г о капитала.
Ясно, следовательно, что «соответствующий» капитал отнюдь не осво­
бождается при этом.
Полная неосновательность теории, гласящей, что машина вместе
с рабочими освобождает и соответствующий капитал, была убедительно
д о к а з а н а Марксом, и единственное средство, остающееся в распоряжении
з а щ и т н и к о в этой, теории для того, чтобы ослабить фатальность его доказа­
т е л ь с т в , заключается в том, что они приписывают Марксу различные стольж е неосновательные утверждения.
Так, в одном сочинении, а в т о р которого «научно» разделывает Маркса,,
мы натолкнулись на т а к о е местечко.
«Машина попросту вытесняет у него (Маркса) труд, тогда как она.
м о ж е т создавать возможность добавочного труда, и фактически часто
делает э т о . При этом не является вовсе необходимым, чтоб и следствием
э т о г о увеличения размеров производства было освобождение, ставшего
т е п е р ь излишним, труда, где-нибудь в другом месте, как э т о совершенно
определено и многократно утверждалось впоследствии в различных социа­
листических изданиях. Добавочное производство у ж е потому легко м о ж е т
иметь место, что произошел общий рост производительнных сил, а вместе
с этим и возможность расширить потребление». (Профессор Lehr в Viertel­
jahresschrift für Volkswirthschaft 23 г., 2 том, стр. 113).
А профессор Юлиус Вольф в своем сочинении, переполненном и с к а ж е ­
ниями и извращениями учения Маркса, заставляет даже последнего у т в е р ж ­
дать, что «если весь капитал страны возрастает, т о в лучшем случае
едва ли т о ж е количество рабочих, что и прежде, может найти себе р а б о т у ,
т а к как все большее количество людей замещается машиной». («Socialismus
* n d kapitalistische J e s e l l c h a f i s o r d n u n g » Ш т у т т г а р т , 1892 г. стр. 258).
В действительности ж е Марксу, конечно, и в голову никогда не п р и ­
ходило у т в е р ж д а т ь т о , что ему т у т приписывают. Он отнюдь не полагал,
ч т о «машина попросту заменяет труд», а, наоборот, систематически и основа­
т е л ь н о , как, насколько нам известно, никто до него этого не делал, исследовал
условия, при которых машина «может создавать возможность добавочного
т р у д а и фактически часто делает э т о » . Но э т о обстоятельство не стоит
вовсе в 'противс речии с утверждением, что машина вытесняет рабочих.
Маркс у т в е р ж д а е т , что машина уменьшает число занятых рабочих
по отношению к затраченному
капиталу,
что с развитием машинного
т

зфоизводства переменный к а п и т а л относительно
убывает, постоянный
р а с т е т . Но переменный капитал и число з а н я т ы х рабочих в известной
отрасли труда могут, несмотря на введение, увеличение или уменьшение
машин, одновременно расти, если в достаточной степени увеличивается
затрачиваемый общий к а п и т а л ) . Если, в т а к о м случае, число з а н я т ы х
рабочих не уменьшается, т о э т о приходится приписать не освобождению
к а п и т а л а машиной, а притоку новою добавочною
капитала.
Тенденция
машины л и ш а т ь рабочих их работы з а д е р ж и в а е т с я и временно побеждается
указанным обстоятельством, но она им не у с т р а н я е т с я ; и лишь т о л ь к о
приток новых добавочных капиталов замедляется и падает ниже известного
предела, как э т а тенденция снова проявляется и относительное уменьшение
числа занятых рабочих превращается в абсолютное.
Вернемся для большей наглядности представления к нашему прежнему
примеру. У нас был к а п и т а л в 200000 марок, и з которых 100000 марок
представляли переменный к а п и т а л , служивший для найма 500 рабочих.
Введение новой машины повысило долю постоянного к а п и т а л а до 158000
марок и уменьшило переменный к а п и т а л до 42000 марок, число з а н я т ы х
рабочих упало при этом до 210. Предположим теперь, что одновременно
в предприятие был вложен новый к а п и т а л в 400000 марок; оно с о о т в е т с т в у ­
ющим образом расширяется, и число з а н я т ы х рабочих в о з р а с т а е т до 630,
т о - е с т ь становится на 130 больше, чем прежде. Правда, если бы машина
не была введена, т о т о ж е утроение к а п и т а л а вызвало бы и утроение числа
рабочих, — с 500 оно возросло бы до 1500.
Но если машина всегда производит относительное, а иногда и абсо­
лютное уменьшение числа рабочих в т о й отрасли труда, в которой о н а
вводится, т о она может вызвать одновременно увеличение числа рабочих
в других отраслях труда, с которыми связана э т а отрасль.
Машина создает необходимость
в новой категории
рабочих —
« машино-строительных
рабочих.
Введение машин в к а к о й - н и б у д ь отрасли промышленности вызывает
увеличение общей массы производимых в ней продуктов. Но э т о увеличение
обусловливает, в свою очередь, соответственное увеличение
сырою
мате­
риала и, следовательно, при всех прочих равных условиях, увеличение
числа занятых его производством рабочих. Если вводится машина, на к о т о ­
рой, даже, может быть, с меньшим, чем прежде, числом рабочих, и з г о т о ­
вляется теперь 1000 локтей пряжи т а к ж е быстро, как раньше изготовля­
лось 100 локтей ее, т о число прядильщиков может при этом и уменьшиться,
но з а т о возрастет число рабочих, з а н я т ы х на хлопковых плантациях.
Р а з в и т и е прядильных машин в Англии было главной причиной увеличения
числа негров - рабов в Соединенных Ш т а т а х .
Если п р я ж а дешевеет, т о т к а ч (мы предполагаем, ч т о он является
еще ручным ткачем) может без увеличения з а т р а т на сырой материал
производить больше, чем прежде, его з а р а б о т о к р а с т е т и поэтому р а с т е т
число ткачей. «Если машина з а х в а т ы в а е т первую или промежуточные
ступени процесса, которые какой - либо предмет труда должен пройти до
достижения своей окончательной формы, т о вместе с рабочим материалом
увеличивается и спрос на труд в т е х ремесленных или мануфактурных е щ е
отраслях, которые пользуются этим машинным продуктом».
С развитием машинного производства р а с т е т прибавочная ценность,
а т а к ж е и масса продуктов, в которой она реализуется. Вместе с тем
р а с т е т роскошь класса капиталистов и их присных. В силу этого у в е л и ­
чивается спрос на рабочих, производящих
предметы роскоши,
и на слуг,
е~
1

*) Рост производства, естественно, предполагает также соответственное расширение
рынка сбыта. Но мы не можем еще заняться здесь более близким рассмотрением этогв
чрезвычайно важного фактора.
308

лакеев и т. п. В 1861 г. в Англии в текстильной индустрии было з а н я т о
всего 642,607 человек, на долю ж е прислуги приходилось
1,208,648
человек.
Наряду с этими факторами, которые обусловливают т о , ч т о введениемашин имеет своим следствием увеличение спроса на труд, Маркс называет
еще о д и н : возникновение новых отраслей труда, как, напр., газовое п р о и з ­
водство, железные дороги и т . п.
Достаточно сравнить э т о резюме всего сказанного Марксом по д а н ­
ному вопросу с тем, что вкладывают ему в у с т а господа профессора, н е
говоря у ж е о плодах их собственной учености, чтобы получить п р е д с т а ­
вление о научной ценности их трудов.
Конечно, ч-огда Маркс исследовал, каким образом введение машин
может повлиять на увеличение спроса на труд, он не ставил себе при
э т о м целью з а т у ш е в а т ь и скрыть т е страдания, которые несет с собой
рабочему классу фабричная система. Ф а б р и к а р а з р у ш а е т семью рабочего,
о т н и м а е т у него юность, увеличивает его труд, лишая последний всякогосодержания, калечит его физически и духовно и превращает его в лишен­
ное воли орудие капиталиста, а буржуазные экономисты воображают, ч т о
они блестяще прославляют капиталистическое применение машин, когда они
доказывают, ч т о с ним возрастает и число наемных рабочих на фабриках Г
К а к - б у д т о э т о т рост не является ростом н и щ е т ы ! А наряду с б е д ­
ствиями и страданиями труда растут и бедствия безработицы.
Переменный к а п и т а л может
абсолютно в о з р а с т а т ь с прогрессом
машинного производства, но рост э т о т не является необходимым; в р а з ­
личных отраслях крупной промышленности у ж е не р а з наряду с увеличе­
нием постоянного к а п и т а л а констатировалось абсолютное уменьшение пере­
менного к а п и т а л а , убывание числа занятых рабочих. (Несколько относящихся
сюда фактов мы даем в третьем отделе, в главе о перенаселении). При
э т о м не имеется в виду т а безработица и нищета, которые вызываются
конкуренцией крупной индустрии с ремеслом к а к внутри, т а к и вне
страны. Пусть читатель вспомнит, что говорилось в предыдущем параграфе
о ручных т к а ч а х Англии и О с т - И н д и и , которые сотнями тысяч умирали
с голоду, тогда как число английских машинных ткачей возросло з а т о ж е
время лишь на несколько тысяч. Вульгарные экономисты, которые х о т я т
убедить рабочих, ч т о машина создает новое з а н я т и е для освобожденных
ею рабочих, видели э т и тысячи новых рабочих, но благоразумно умалчи­
вали о сотнях тысяч «освобожденных о т труда».
Если даже одновременно с освобождением рабочих в одной отрасли
т р у д а н а с т у п а е т увеличение спроса на труд в других отраслях промышлен­
ности, т о все ж е э т о служит еще плохим утешением для вытесненных.
М о ж е т ли рабочий, который всю свою ж и з н ь работал в определенной
отрасли труда, сразу перескочить в другую?
С развитием крупной индустрии, наряду с тем движением на рабочем
рынке, которое вызывается непрерывным изменением в отношении постоян­
ного к а п и т а л а к переменному, к невыгоде для последнего, развивается в о з ­
действие на рабочий рынок еще и другого своеобразного ф а к т о р а , влия ниек о т о р о г о переплетается и перекрещивается с т о л ь к о что упомянутым.
Как т о л ь к о созданы общие условия производства, соответствующиекрупной промышленности, к а к только машинное производство, добыча угля
и ж е л е з а , транспортное дело и тому подобное — достигли известной с т е п е н и
р а з в и т и я , с этого момента машинный способ производства -приобретает
способность к невероятно быстрому расширению, пределы которому ставятся;
л и ш ь наличным сырым материалом и рынком сбыта. Отсюда постоянная
погоня з а открытием новых рынков, которые доставили бы новые сырые
материалы и новых покупателей для машинных продуктов. З а каждым зна-?
чительным расширением рынка следует период лихорадочного производства»
10»

тот не наступит переполнение рынка, з а которым следует период з а с т о я .
«Промышленная ж и з н ь , таким образом, п р е в р а щ а е т с я в последовательный
р я д периодов среднего оживления, процветание производства,
кризиса
и з а с т о я » . Для рабочих э т о т цикл о з н а ч а е т постоянные колебания между
чрезмерным трудом и безработицей, полную необеспеченность, как о т н о с и ­
т е л ь н о высоты з а р а б о т н о й платы, т а к и относительно получения р а б о т ы ,
и вообще неустойчивость и необеспеченность судьбы рабочего.
Движение э т о переплетается с вызванным техническим п р о г р е с с о м ,
•относительным, а з а ч а с т у ю и абсолютным уменьшением переменного к а п и ­
т а л а . Т о действуют они друг против друга, в периоды процветания, когда
т е х н и ч е с к и й прогресс заботится о том, чтобы рабочие не слишком « и з б а ­
ловались», т о действуют они совместно в одном и том ж е направлении,
в период кризисов, когда одновременно с безработицей действует и самая
необузданная конкуренция, самоэ отчаянное стргмление к понижению цен;
э т о стремление осуществляется частью путем введения новых сберегающих
т р у д машин, частью путем удлинения рабочего времени, частью п у т е м
-понижения заработной платы, но всегда з а счет рабочего.

6. М а ш и н а , к а к р е в о л ю ц и о н н ы й

фактор

Когда какому-нибудь из апостолов общественной гармонии п о к а з ы ­
в а ю т изображение капиталистической фабричной системы и с п р а ш и в а ю т
его, думает ли он все еще, что мы живем в лучшем из миров, т о , о б ы к н о ­
венно, он старается отвертеться о т прямого о т в е т а на поставленный ему
вопрос заявлением, что мы живем в переходную эпоху. К а п и т а л и с т и ч е с к а я
к р у п н а я промышленность не могла еще вполне р а з в е р н у т ь свои благодеяния,
т а к как ее стесняют в ее развитии различные вредные о с т а т к и средневе­
ковья. Но достаточно только сравнить положение фабричных р а б о ч и х
с положением рабочих в соответственных о т р а с л я х домашней промышлен­
ности или ремесла, чтобы увидеть насколько положение первых лучше
положения вторых; ясно, следовательно, что крупная промышленность
существенно подняла пложение рабочих, а не ухудшила его. Т а к и з в е щ а ю т
н а м апостолы гармонии интересов.
Нельзя о т р и ц а т ь , что там, где крупная промышленность з а в о е в ы в а е т
себе преобладлющее место, рабочие в сохранившихся еще о с т а т к а х д о м а ш ­
ней промышленности, р . м е с л а и мануфактуры находятся в гораздо более
Жалком положении, чем на фабрике. Но говорит ли э т о о б с т о я т е л ь с т в о
в пользу капиталистической крупной промышленности ? Мы в этом с и л ь н о
сомневаемся.
Указанный ф а к т об'ясняется п р о с т о тем, что ф а б р и ч н а я
система в т е х отраслях производства, в которых она укореняется, не
т о л ь к о ухудшает положение т е х рабочих, к о т о р ы х она п р и т я г и в а е т на
4>абри:<у, но т а к ж е и т е х рабочих, которые продолжают р а б о т а т ь вне
ф а ' р и к и , и даже положение последних она ухудшает еще сильнее,
чем
первых. «Прогреесс», который вызывает крупная капиталистическая п р о ­
мышленность, состоит в том, что теми ж е муками и лишениями, к о т о р ы е
о н а налагает на фабричных рабочих, она вдвое и втрое наделяет рабочих:
в домашней промышленности, ремесле и мануфактуре.
«Эксплоатация дешевых и незрелых рабочих сил п р а к т и к у е т с я в с о в р е ­
менной мануфактуре еще с большим цинизмом, чем на н а с т о я щ и х ф а б ­
р и к а х , вследствие того, что техническое основание последней, з а м е щ е н и е
мускуль ой силы машинами и легкость труда, большею частью, о т с у т с т в у ю т
в первой, кроме того, женский или неокрепший еще о р г а н и к по вергается
т а м , б е з всякого з а з р е н и я совести, действию ядовитых в; шеств и т. п. В т а к н а ­
зываемой домашней промышленности, э т а эксплоатация проявляет еше б о л ь ­
ш е е бестыдство, чем д а ж е в мануфактуре, вследствие того, что способность
110

р а б о ч и х к сопротивлению уменьшается с их разделением и что целый р я д
хищных
п а р а з и т о в втискивается между действительным работодателем
и рабочими. Кроме того, домашней промышленности везде приходится
оороться с машинным или, по крайней мере, с мануфактурным производ­
ством в той ж е самой отрасли, а бедность рабочих лишает их необходимых
условий труда, достаточного помещения, света, воздуха и т . п.; нерегу­
лярность з а н я т и й и з а р а б о т к а здесь увеличивается и, наконец, конуренция
между рабочими, по необходимости, достигает своего максимума в этом
последнем у б е ж и щ е для всех, ставших, благодаря торжеству крупной п р о ­
мышленности и крупного земледелия, «излишними». Экономизирование средств
производства, впервые систематически организованное машинной системой
и изначала сопровождаемое беспощадным расточением рабочей силы и х и щ ­
ническим отношением к нормальным условиям трудовой деятельности, т е п е р ь
тем обостреннее о б н а р у ж и в а е т свою антагонистическую и ч е л о в е к е - у б и й с т ­
венную сторону, чем меньше в данной отрасли промышленности р а з в и т а
общественная производительная сила труда и техническое основание ком­
бинированных трудовых процессов» ) .
Что только в силах вынести человек, не погибая т у т ж е на месте,
•все э т о приходится претерпевать рабочим в домашней промышленности.
В своем стремлении соперничать в дешевизне с машиной они все более
и более с о к р а щ а ю т свои потребности в пище, одежде, в свете, воздухе,
о т д ы х е , достигая, наконец, т а к о г о уровня, ниже которого не м о ж е т
спуститься самая у ж а с н а я ф а н т а з и я . Маркс рассказывает о т а к называ­
емых кружевных школах, в которых занимают работой детей в возрасте
о т 2-х л е т . В английских мастерских, з а н я т ы х плетением соломы, дети,
начиная с 3-х летнего возраста, работали иногда до полночи, в тесных
помещениях, в которых подчас на человека приходилось только 12—17
к у б . ф у т . Эти цифры, говорил комиссар White перед комиссией для иссле­
дования детского труда, «свидетельствуют о помещениях вдвое меньше того,
к о т о р о е занимал бы ребенок, упакованный в кубической коробке, имеющей
3 ф у т а по всем измерениям».
Но к а к ни много может вынести человеческая природа, не изнемогая
т у т ж е на месте, существуют в с е - т а к и границы, з а которые она не может
п е р е й т и . Р а з они достигнуты, т о , в р е з у л ь т а т е ввёдония машин, для домашя е й промышленности бьет час быстрой гибели ; рабочие, занятые в домашней
промышленности, должны найти себе другое з а н я т и е или ж е им приходится
еще быстрее, чем до того, погибать голодною смертью. Совершенно то ж е
я р о и с х о д и т и в ремесле и мануфактуре, о т ж и в ш и х свой век.
Переход о т мануфактуры к крупной промышленности ускоряется введе­
нием фабричных з а к о н о в . Домашняя индустрия т о т ч а с т е р я е т у себя почву
под ногами, к а к только она подвергается законодательным ограничениям.
Т о л ь к о неограниченная, доведенная до последних пределов эксплоатация
рабочей силы женщин и детей могла еще поддерживать ее существование.
Но если машина производит такой полный переворот во всех отраслях
промышленности, которыми она только завладевает, т о о н а действует
пожалуй еще революционнее тогда, когда она проникает в область земле­
делия. Здесь она обыкновенно делает рабочих излишним и не только о т н о ­
сительно, но и абсолютно, 'исключая т е х случаев, когда одновременно
я р о и с х о д и т очень сильное увеличение обрабатываемой земельной площади,
чт», напр., имело место в Соединенных ш т а т а х .
2

*) За последние годы появился целый ряд исследований, рисуюших ужасну!
вжцету в домашней промьмплен-нтти в Германии. Некоторые из этих исследований
являются чрезвычайно ценными. Желающим более под и бно ознакомиться с этим вопросом
мы рекомендуем сочинение Dr. Emarrael Sax, «Домашняя промышленность в Тюрингене»
ДОм Hausindustrie я Turingot*).

га

Там, где машина проникает в земледелие, крестьянину грозит та ж е
участь, что и устаревшему ручному способу производства в промышлен­
ности. Вместе с ним рушится и самый крепкий устой старого общества.
Сделавшиеся «излишними» в деревнях крестьяне и наемные рабочие устре­
мляются в города. Крупные города, растут с колоссальной быстротой,
а деревня обезлюживается. Скопление в городах огромных масс людей
порождает физическую слабость промышленных рабочих. Раз'единение
сельских рабочих уменьшает интенсивность их духовной жизни, сламывает
их силу сопротивления капиталу. С ростом крупных городов растет и исто­
щение почвы, так как взятые от земли в виде питательных веществ соста­
вные части ее не возвращаются ей обратно, а в форме экскрементов
и всяких отбросов заражают города, вместо того, чтобы удобрять деревен­
скую почву. Применение же к сельскому хозяйству современной технологии увеличивает возможность получать от земли все большее количество
продуктов. Все больше берется от нее и все меньше возвращается ей. Так
капиталистическое применение машин, наряду с человеческой рабочей силой,
хищнически расхищает и земельные богатства. Оно опустошает землю
и губит рабочего физически и духовно.
Но в то ж е время оно развивает и зародыши новой высшей культуры
и создает те силы, котбрые помогут ей пробить себе дорогу. Маркс видел
в нищете не одну только нищету, но и зародыши лучшего будущего,
которое она таит в своих недрах. Он не осуждает
фабричную систему,
не сетует на нее, он хочет понять ее. Он не морализует,
а
исследует.
И он сам обращает наше внимание на предшественника, который впервые
признал революционную сторону современной фабричной системы, на
Роберта Оуэна.
Крупная промышленность создала такую страшную нищету, какой не
видал ни один из предшествовавших ей способов производства. Но т е п е ­
решняя нищета масс не приведет к застою. -Мы не видим теперь стоячего
болота нищеты, в которое бы общество погружалось медленно и, незаметно,
как некогда римское общество времен цезарей. Современный способ произ­
водства напоминает скорее водоворот, который, увлекая и перемешивая
все слои общества, держит их всех в постоянном движении. Все унаследо­
ванные отношения производства уничтожаются им, а с ними и все уна­
следованные предрассудки. Но и новые отношения производства сами не­
долговечны, они также подвержены постоянным изменениям. Одно изобре­
тение, один метод труда вытесняется другими; массы капитала и труда
непрерывно перебрасываются из одной отрасли производства в другую, из
одной страны в иную, исчезает всякая прочность отношений, а с нею
исчезает и вера в эту прочность. Консервативные элементы уничтожаются,
крестьянин гонится в большие города, где концентрируется в настоящее
время историческая движущаяся сила и где он способствует усилению роста
движения вместо того, чтобы тормозить его. Женщины и дети притяги­
ваются на фабрику, консервативный элемент буржуазной формы семьи
разрушается, хозяйка, занимающаяся домашним хозяйством, превращается
в зарабатывающую, борющуюся з а существование наемную работницу.
И в этом полном разрушении старого, которое происходит на наших
глазах, у ж е замечаются зародыши нового.
Чрезмерно продолжительный, однообразный, односторонний труд довел
рабочее юношество до такой степени одичания и отупения, что во всех
промышленных государствах начальное образование было признано в той
или иной форме необходимым условием труда. С т е х пор было обнаружено,
что фабричные дети учатся не только так ж е хорошо, но, пожалуй, д а ж е
лучше и легче чем обыкновенные ученики, регулярно посещающие школу.
«Дело очень просто, говорит один фабричный инспектор. Тот, кто проводит
в школе лишь полдня, постоянно свеж и почти всегда готов и ^способе»
112

учиться. Система попеременного з а н я т и я учением и физическим трудом
делает каждое и з э т и х занятий отдыхом о т другого и, следовательно,
гораздо более пригодна для детей, чем однообразные з а н я т и я одним к а к и м нибудь делом». К э т о м у Маркс п р и б а в л я е т : «В фабричной системе, к а к
э т о более подробно можно проследить на Роберте Оуэне, вырос зародыш
воспитания будущего, которое для всех детей свыше известного в о з р а с т а
соединит производственный труд с обучением и гимнастикой, и э т о будет
н« т о л ь к о методом повышения общественного производства, но и единствен­
ным методом создания всесторонне развитого человека».
К этому перевороту в педагогике должны будут присоединиться
и другие перевороты. Далеко проведенное общественное разделение т р у д а
в виде отдельных профессий и специальностей, к о т о р о е свойственно у ж е
ремесленному периоду, и разделение труда внутри отдельных производств,
присоединяющееся к нему в период мануфактуры, о к а з а л и чрезвычайно
неблагоприятное действие на р а б о т а ю щ и х индивидуумов. Условия произ­
водства развивались медтенно, иногда совершенно з а к о с н е в а л и ; цельный
человек на всю ж и з н ь приковывался к известной детальной о п е р а ц и и ,
в которой он достигал необыкновенного искусства, но в т о ж е время он
односторонне изувечивался и утрачивал т о гармоническое развитие, к о т о р о е
еще классической древности придавало ее идеальную к р а с о т у .
Машина в т е х о т р а с л я х производства, которыми она з а в л а д е в а е т ,
у с т р а н я е т для рабочего необходимость в многолетнем беспрестанном у п р а ж ­
нении, чтобы сделать его способным- к производительному труду в к а к о й нибудь определенной специальности. Но она ж е у с т р а н я е т возможность
того, чтобы человек в течение всей своей ж и з н и оставался п р и з в а н н ы м
к выполнению одной и той ж е частичной операции, т а к как она п р о и з ­
водит постоянные перевороты в условиях производства, и отрывая рабочего
о т одной отрасли труда, бросает его в дpvгyю.
Но к а к и х т о л ь к о страданий не приносит с собой э т о постоянное
движение в настоящее время, когда постоянно сотни тысяч пролетариев
о б р а з у ю т резервную армию безработных, готовых ухватиться з а всякую
р а б о т у , к о т о р а я им т о л ь к о представится I И к а к незначительна т е п е р ь способ.ность приспособляться к различным видам деятельности у наемных рабочих,
у которых смолоду еще искалечены и дух и тело, у которых о т с у т с т в у е т пони­
мание различных механических и технических процессов, л е ж а щ и х в основе
современного крупного производства, и которым не достает эластиччости,
чтобы приспособиться к этим процессам. И, наконец, если рабочий в круп­
ной промышленности и не приковывается на ве'ю свою ж и з н ь необходимо
к одной и той ж е определенной частичной функции, т о в с е - т а к и ол бывает
принужден исполнять ее изо дня в день месяцы, годы, с теми лишь пере­
рывами, которые вносятся в деятельность базработицей и голодом.
К а к все пошло бы по другому, если бы различные частичные функции
ежедневно, д а ж е ежечасно сменяли друг друга, т а к чтобы труд не утимлял
и о т у п л я л , а возбуждал и о с в е ж а л ; если бы исчезла гибельная б е з р а б о т и ц а
и технические перевороты не совершались на счет рабочего.
Между различными предварительными условиями этого изменения
есть одно педагогическое. Рабочий класс должен прио брести научно? знание
методов производства и практический навык в употреблении самых р а з ­
личных ор дий производства. Попытки осуществить э т о предпринимаются
у ж е и т е п е р ь в профессиональных школах и тому подобных учраждечиях,
но все э т о пока в слишком недостаточной степени. «Если фабричное
з а к о н о д а т е л ь с т в о , в качестве вырванной с трудом у к а п и т а 1а первой
у с т у п к и , соединило э л е м е н т а р ч о е обучение с фабричной работой, т о не под­
л е ж и т никакому сомнению, что неизбежное завоевание рабоч<1« к л ^ с о м
п о л я т и ч а с ю г о господства з а в о ю е т в шкэллх для рабочих место т е о р е т и ч е ­
скому и практическому обучению технологии.
& Эком, учение Маркс!

А какие еще перевороты в области семейных отношений несет с собой
современная крупная промышленность! Уже в настоящее время она у н и ч т о ­
ж а е т для наемного рабочего устарелые формы семьи. Система промыш­
ленной работы ж е н щ и н и детей изменила не т о л ь к о отношения между
мужем и женой, но и между родителями и детьми. Родители сплошь да
рядом делаются из з а щ и т н и к о в и кормильцев своих детей их
эксплоппiторами. Мы упоминали у ж е о не<-чэт.чых детях в английской промышлен­
ности, з а н я т ы х плетением соломы, которые, начиная с трехлетнего в о з р а с т а ,
вынуждены были р а б о т а т ь часто до полуночи при самых ужасных условиях.
«Голодные, одичалые родители» э т и х маленьких плетельщиков соломы,
говорит Маркс, «думают т о л ь к о о том, чтобы выколотить из детей в о з ­
можно больше труда. Выросши, дети, естественно, не о б р а щ а ю т на роди­
телей никакого внимания и бросают их». «Однако не з л о у п о т р е б л е н и е
родительской властью, говорит Маркс в другом месте, создало э т у прямую
или косвенную эксплоатацию* к а п и т а л о м незрелой рабочей силы, а, н а о б о р о т ,
капиталистический способ э к с п л о а т а ц и и вызвал злоупотребление р о д и т е л ь ­
ской властью уничтожением соответствующего этой власти экономического'
строя. Как ни у ж а с н о , как ни о т в р а т и т е л ь н о р а з р у ш е н и е внутри к а п и т а ­
листической системы старинного семейного строя, тем не менее к р у п н а я
промышленность, посредством той решающей роли, к о т о р у ю она в о з л а г а е т
на ж е н щ и н , подростков и детей обоего пола в общественно - о р г а н и з о ­
ванном процессе производства вне сферы домашнего очага, создает новую
экономическую основу для более высокой формы семьи, и для б о л е е
высоких отношений между обоими полами. Разумеется, одинаково нелепо»
с ч и т а т ь христианско - германскую форму семьи абсолютной, как и д р е в н е ­
греческую, д р е в н е - р и м с к у ю или восточную форму, которые, впрочем, обра• з у ю т последовательные ступени целого исторического р а з в и т и я . Т о ч н о
т а к ж е и составление комбинированного рабочего персонала из лиц обоего
пола, и самого различного в о з р а с т а , х о т я в своей стихийной и грубо к а п и ­
талистической форме, в которой рабочий существует для процесса п р о и з ­
водства, а не процесс производства для рабочего, оно и п р е д с т а в л я е т
заразительный источник р а з в р а т а и рабства — при с о о т в е т с т в у ю щ и х у с л о ­
виях должно, наоборот, сделаться и источником р а з в и т и я человеческой
личности».
Э т а открываемая нам Марксом, перспектива будущего должна примиг
р и т ь нас с машинной системой и с крупной промышленностою. Как ни
неизмеримы страдания, которые она несет с собой рабочему классу, н о ,
по крайней мере, они не бесплодны. Мы знаем, что на поле т р у д а , удоб­
ряемом миллионами т р у п о в пролетариев, должен произрасти новый п о с е в , —
высшая форма общества. Машинное производство о б р а з у е т основу, на
которой возникает новое, далекое о т односторонней ограниченности р е м е ­
сленного и мануфактурного периода, состоящего не из рабов природы, к а к
человек первобытного коммунистического периода, не п о к у п а ю щ е е с е б :
духовную и телесную красоту и силу ценою угнетения бесправ 1ых рабов,
к а к э т о было в классической д р е в н о с т и ; но поколение гармонически р а з в и ­
т о е , жизнерадостное и способное к наслаждению, господствующее над
землею и силами природы, о х в а т ы в а ю щ е е в б р а т с т в е и равенстве всех
своих членов.

114

Отдел III

Заработная плата и прибыль
на капитал

ГЛАВА I

ЗЯРЯБОТНпЯ ПЛЛТЛ
i

Изменения

в величине
i

иены рабочей силы
ценности

и

прибавочной

Во втором отделе мы занимались, главным образом, вопросом о п р о ­
изводстве прибавочной ценности. Здесь мы прежде всего обратимся к изу­
чению законов заработной платы. Введением к этому изучению и перехо­
дом от второго отдела к третьему, стоящим некоторым образом на границе
их обоих, является исследование изменений в величине цены рабочей силы
и прибавочной ценности, производимых изменением трех факторов, с к о т о ­
рыми мы у ж е познакомились во втором отделе; эти т р и ф а к т о р а суть :
1) длина рабочего дня, 2) нормальная интенсивность труда и 3) его про­
изводительная
сила.
Все э т и три ф а к т о р а могут изменяться самыми разнообразными спо­
собами : переменной величиной могут являт! ся т о один из них, т о два, т »
все т р и , причем величина и направление изменений могут быть различны.
Исследование всех могущих получиться здесь комбинаций завело бы нас
слишком далеко; да и р а з даны главнейшие комбинации, самостоятельное
рассмотрение прочих не представляет у ж е труда. Поэтому мы займемся
здесь исследованием т о л ь к о э т и х главных комбинаций. Мы изучим изме­
нения, происходящие в относительной величине прибавочной
ценности
и цены рабочей силы, когда меняется один из т р е х названных факторов,
а два другие остаются неизменными.
а) Величина рабочею
дня и интенсивность труда постоянны,
про­
изводительная
сила труда меняется. Производительная сила труда имеет,
конечно, влияние на количество продуктов, которые производятся в опре­
деленною единицу времени, но она не влияет на величину ценности э т о й
массы продуктов. Если в р е з у л ь т а т е какого - нибудь изобретения прядиль­
щ и к х л о п к а будет в состоянии выпрясть в 1 час 6 фунтов хлопка, между
тем, к а к до сих пор он прял в 1 час только 1 фунт, т о он теперь п р о ­
изведет в 1 час в 6 р а з больше пряжи, чем прежде, но ценность п р о и з ­
водимая им, останется без изменения. Ценность ж е , которую он приба­
вляет т е п е р ь к одному фунту хлопка, превращая его своим трудом в пряжу,
т е п е р ь будет в шесть р а з меньшей. Это падение ценности о т р а ж а е т с я
в свою очередь на ценности средств существования рабочего, напр., его
одежды. Ценность рабочей силы падает, и на т у же величину увеличи­
вается прибавочная ценность. При падении производительной силы т р у д а
произойдет, конечно, обратное явление. Увеличение или уменьшение при­
бавочной ценности есть всегда следствие, и никогда не является причиной
соответствующего увеличения или уменьшения ценности рабочей силы.
117

О т различных причин, и, в том числе, о т силы сопротивления рабочего класса,
з а в и с и т , в какой степени падению ценности рабочей силы будет соответ­
с т в о в а т ь падение ее цены. Предположим, что в р е з у л ь т а т е увеличения про­
изводительной силы т р у д а , дневная ценность рабочей силы у п а л а с 3 марок
до 2 м., цена ж е ее уменьшилась т о л ь к о до 2 м. 50 пф. Если прибавочная
ценность, доставляемая до сих пор ежедневно одним рабочим, равняла ь
3 м., т о т е п е р ь она к великому негодованию к а п и т а л и с т а в о з р а с т е т не до
4 м., а т о л ь к о до 3 м. 50 пф. К счастью для последнего т а к и е случаи
бывают редко. Они предполагают не т о л ь к о большую силу сопротивления
рабочих, но т а к ж е и неизменность двух других ф а к т о р о в — длины рабочего
дня и интенсивности труда.
Влияние изменения э т и х двух ф а к т о р о в у п у с к а е т с я обыкновенно и з
виду экономистами по примеру Рикардо. Рассмотрим т е п е р ь действие к а ж ­
дого из э т и х последних изменений.
в) Рабочий день и производительная
сила труда постоянны,
интен­
сивность
труда
меняется.
Р а б о т а т ь интенсивнее, значит расходовать
в т о ж е самое время большее количество труда, следовательно, создав1ть
в т о т же промежуток времени большую ценность. Если
прядильщик,
кыпрядавшип в 1 час 1 ф. хлопка, т е п е р ь , при неизменной производитель­
ной силе труда, в р е з у л ь т а т е лишь более напряженной работы прядет
в 1 час 1'/2 Ф- хлопка, т о он производит т а к ж е в час в полтора р а з а
большую ценность, чем прежде. Если прежде он производил в 12 часов
ценность, равную 6 маркам, т о т е п е р ь з а т о ж е время он произведет цен­
ность в 9 марок. Если раньше цена его рабочей силы равнялась 3 м.
а теперь она возросла до 4, т о несмотря на э т о в о з р а с т а е т одновременно
прибавочная ценность, именно с 3 м. до 5 м. Неверно, следовательно, т а к
часто повторяемое утверждение, будто повышение цены рабочей силы в о з ­
можно т о л ь к о на счет прибавочной ценности. Э т о справедливо 'лишь для
первого рассмотренного нами выше случая, но неприменимо к т о м у , к о т о ­
рый мы т е п е р ь разбираем. Кроме того, следует з а м е т и т ь , что повышение
цены рабочей силы в этом втором случае не всегда означает, что цена
поднялась выше ценности. Если в о з р а с т а н и е цены не достаточно, чтобы
вознаградить более быстрое изнашивание рабочей силы, необходимо выте­
кающее из повышенной интенсивности труда,, тогда в действительности
г.ена рабочей силы посеет ниже ее ценности».

г

У различных наций интенсивность труда не одинакова. Более интен­
сивный рабочий день одной нации получает более высокое денежное выра­
ж е н и е , чем менее интенсивный — другой нации.
На английских фабриках рабочий день обыкновенно короче, чем на
немецких, но, именно, поэтому труд на первых гораздо интенсивнее, т а к
что английский рабочий производит в один час т р у д а большую ценность,
чем его немецкий т о в а р и щ . «Большее законодательное сокращение рабочего
дня на континентальных ф а б р и к а х , — г о в о р и т Маркс,—было бы самим горным
средством для уменьшения э т о й разницы между континентальными и
английскими рабочими часами».
с) Производительная
сила и интенсивность
труда постоянны,
длина
рабочею дня меняется.
Э т о изменение м о ж е т происходить в двух н а п р а в ­
л е н и я х : 1) Рабочий день сокращается.
Ценность рабочей сили от этого не
и з м е н я е т с я ; сокращение происходит на счет прибавочной ценности. Если
к а п и т а л и с т ж е л а е т сохранить ее неурезанной, он должен п о н и з и т ь цену
рабочей силы ниже ее ценности. ' В о з м о ж н о с т ь ю т а к о й комбинации о х о т н о
аргументируют противники нормировки рабочего дня. Но их доводы были
бы справедливы лишь в том- случае, если бы интенсивность и производи­
т е л ь н о с т ь труда оставались неизменными. В действительности ж е с о к р а щ е н и е
рабочего времени постоянно является либо причиной, либо следствием
повышения интенсивности и производительности т р у д а .
118

2) Рабочий день удлиняется.
Р е з у л ь т а т ы этого изменения причиняли
к а п и т а л и с т а м еще очень мало з а б о т . Н силу этого удлинения р а с т е т цен­
ность по изведенной в течение рабочего дня массы продуктов, а вместе
с нею р а с т е т " прибавочная ценность. Цена рабочей силы может т а к ж е
в о з р а с т и . Но здесь, как ч при увеличении интенсивности труда, повышение
цены фактически может означать падение ее ниже уровня ее ценности, если
э т о повышение не уравновешивает увеличившегося изнашигания рабочей силы.
Рассмотренные нами под пунктами а, в, и с, случаи редко выступают
в совершенно чи.том виде. Обыкновенно изменение одного из трех ф а к т о р о в
влечет з а собою изменение в остальных. Маркс исследует, между прочим,
случаи, когда интенсивность и производительность труда растут и одно­
временно сокращается рабочий день и у к а з ы в а е т при этом границу, до
которой мо + ет идти сокращение рабочего дня. При капиталистическом
способе производства рабочий день не может быть сокращен до того
количества р и'ючего времени, которое необходимо для поддержания рабочего.
Э т о означало бы у н и ч т о ж е н и е прибавочной ценности, составляющей основу
капитализма.
Уничтожение капиталистического способа производства дало бы в о з ­
можность ограничить рабочий день только необходимым трудом. Но при
всех прочих равных условиях, с устранением капиталистического способа
производства возникла бы потребность в удлинении
необходимого рабочего
времени, в о - п е р в ы х , потому что возрасли бы жизненные потребности
pi6c4.ro и, в о - в т о р ы е , потому, что накопление фонда для продолжения
и расширения производства должно было бы происходить на счет необ­
ходимого труда, тогда как т е г к р ь она происходит на счет прибавочной
ценности.
Но, с другой стороны, вместе с сокращением рабочего дня росла бы
и интенсивность труда. Система общественно - организованного труда привела
бы к экономии средств произг.одства и устранению всякого бесполезного,
т р у д а . «Тогда как в каждом индивидуальном предприятии капиталистический
способ пооизЕодства ш н у ж д а е т экономию, свойственная ему анархическая
система конкуренции порождает безграничную т р а т у общественных ср< яств
производства и рабочих сил при наличности громадного множества функций,
ныне неизбежных, но по существу излишних». «При данной интенсивности
и производительной сило труда,— продолжает Маркс,—часть общественного
рабочего дня, необходимая для материального производства, тем короче,
часть ж е времени, остающаяся для свободной умственной и общественной
деятельности липкости тем больше, чем равномернее распределен труд
между вески способными к труду членами общества, чем менее'один слгЛ
о б щ е с т в а м о ж е т счалить на другой естественную необходимость труда
Абсолютной границей сок-ращения рабочего дня в г-тоа направлении является
всеобщность труда. В капиталистическом обществе свободное время для
одного класса создается путем превращения всей ж и з н и масс в сплошное
рабочее время».

2. П р е в р а щ е н и е ц е н ы р а б о ч е й с и л ы в з а р а б о т н у ю п л а т у
До сих пор мы говорили о ценности и цепе рабочей
сит
и об их
отношениях к прибавочной ценности. Но т о , что на поверхности общества
является в виде з а р а б о т н о й платы, к а ж е т с я не ценою рабочей силы, а
ценой труда.
«Если бы спросить р а б о ч и х : «Как высока ваща заработная
п л а т а ? т о один ответил б ы : я п о л у ч а о от моего буржуа 1 мапку з а
рабочий д е н ь ; другой сказал бы : я получаю 2 марки, и т . д. Соо разно
различным отраслям труда, в которых они заняты, они указывали бы
различные денежные суммы, которые они получают о т своих б у р ж у а з а
определенное рабочее время или з а выполнение определенной р а б о т в ,
119

напр., за тканье одного локтя холста или за набор одного печатного листа.
Но,несмотря на различие своих п о к а з а н и й , в с е они сойдутся в одном п у н к т е :
з а р а б о т н а я плата есть сумма де <ег, которую к а п и т а ш с т п л а т и т з а опреде­
ленное рабочее время или з а определенное количество т р у д а » ).
Ценою т о в а р а называется его ценность, выраженная в деньгах. Если
т р у д имеет цену, т о он должен обладать т а к ж е ценностью, рассуждали
далее экономисты. Но как же велика его ц е н н о с т ь ? Подобно ценности
всякого другого т о в а р а , она определяется количеством рабочего времени,
необходимого для его производства. А сколько рабочих часов необходимо
для того, чтобы произвести д в е н а д ц а т и - ч а с о в ы й т р у д ? Очевидно 12 часов.
Из сказанного вытекает, что если труд оплачивается по своей полной
ценности, т о рабочий получает в форме з а р а б о т н о й платы ценность, равную
т о й , к о т о р у ю он прибавляет к продукту своим трудом. Э т о т расчет при­
водит нас, таким образом, к а л ь т е р н а т и в е : мы должны п р и з н а т ь ошибочной
либо теорию прибавочной ценности, либо теорию ценности, либо, наконец,
обе вместе, и должны, следовательно, п р и з н а т ь неразрешимой загадку
капиталистического производства. Классическая б у р ж у а з н а я политическая
экономия, достигшая в лице Рикардо высшего п у н к т а своего р а з в и т и я , не
могла р а з р е ш и т ь своего противоречия, вульгарная политическая экономия,
к о т о р а я ставит себе задачей, не исследовать,
а оправдать
и прикрасить
современный способ производства, использовала упомянутое противоречие
для аналогии капиталистических отношений.
Маркс вскрыл заблуждения как одной, т а к и другой стороны тем, ч т в
ясно установил разницу между трудом и рабочей силой, которые совер­
шенно не различались предшествовавшими ему экономистами.
В 1847 году Маркс еще не дошел до этого своего основного о т к р ы т и я .
В своей «Нищите философии», к а к и в с т а т ь я х «Наемный труд и к а п и т а л »
он говорит еще о ценности т р у д а , к о т о р а я незаметно для него самого
превращается у него в ценность рабочей силы. Но наши экономисты так
мало поняли всю важность различия между трудом и рабочей силой, что
они и по сию пору смешивают еще оба э т и понятия и т о л к у ю т постоянно
о М а р к с о в с к о - Р о д б е р т у с о в с к о й теории ценности, хотя Родбертус без всяких
оговорок принял теорию ценности Рикардо с ее смешением труда и рабочей
вилы и со всеми теми противоречиями, которые вытекают из э т о г о сме­
шения, тогда к а к Маркс освободил ее о т ее противоречий, как в упомянутом
пункте, т а к и в некоторых других существенных пунктах, (мы напомним
лишь об ограничении образующего ценность труда — трудом о б щ е с т в е н н о необходимым, о различении всеобщего, создающего ценность т р у д а и т р у д а
специфического, создающего потребительную ценность и т. п.) и из т е о р и и
Рикардо создал действительно исчерпывающую и прочно обоснованную
теорию ценности.
Маркс первый доказал, что труд не является товаром и не обладает
иоэтому товарной ( м е н о в о й ) ценностью, х о т я он и представляет источник
и мерило всех товарных ценностей. На рынке фигурирует не труд, а рабочий,
нредлагающий свою рабочую силу. Труд возникает в р е з у л ь т а т е потребления
т о в а р а — рабочая сила, как известное опьянение является р е з у л ь т а т о м
потребления т о в а р а — шампанское вино. Подобно тому, как к а п и т а л и с т
« о к у п а е т шампанское, а не вызываемое им опьянение, точно также он
п о к у п а е т и рабочую силу, а не труд.
Но рабочая сила представляет своеобразный т о в а р ' он оплачивается
т о л ь к о после того, к а к он у ж е потреблен ; рабочий получает з а р а б о т н у ю
нлату лишь по выполнении известной работы.
Покупается рабочая сила, а к а ж е т с я при этом, к а к - б у д т о оплачивается
труд. З а р а б о т н а я п л а т а не носит характера цены рабочей силы. Прежде
1

1

120

) Маркс. «Наемный тру* н каната»».

чем о н а в форме з а р а б о т н о й платы выйдет и з кармана капиталиста н а
свет божий, она претерпевает превращение и представляется нашему взору
в виде цены труда.
Понятно, что предшествовавшие Марксу экономисты не могли научно
исследовать того, каким образом происходит э т о превращение и каковы
его р е з у л ь т а т ы , т а к как они не понимали разницы, существующей между
ценой рабочей силы и ценой труда. Маркс, следовательно, впервые дал нам
строго научную теорию заработной платы. Две основные формы, в к о т о р ы х
выступает з а р а б о т н а я плата, суть плата по времени и поштучная
плата.

3. Плата п о в р е м е н и
Нам известно, ч т о при данных обстоятельствах ценность дневной
рабочей силы представляет величину данную. Предположим, что ценность
э т а равна 2 маркам 40 пфеннигам и что обычная длина рабочего дня
составляет 12 часов. Мы примем здесь, к а к э г о постоянно принимается в
нашем изложении, если только не имеется специальной оговорки, ч т о
ценность и цена рабочей силы, к а к и всех прочих т о в а р о в , совпадают.
Тогда цена 12-ти ч icoeoro труда представляется равной 2 м. 40 пф. и цена
одного часа труда равняется 20 пфеннигам. Найденная таким способом цена
одного часа труда с л у ж и т единицей для измерения цены труда.
Цена труда находится, следовательно, путем деления ценности дневной
рабочей силы на число рабочих часов, заключающихся в обычнолг рабочем дне.
Цена труда и поденная или недельная заработная п л а т а могут изме­
няться в различные стороны. Предположим, что рабочий день удлинился с
12 до 15 часов и одновременно цена труда упала с 20 до 18 пфеннигов.
Поденная плата составит теперь 2 марки 70 пфеннигов, она возросла, х о т я
цена т р у д а при этом понизилась.
. Цена труда, к а к только что было сказано, зависит о т ценности дневной
рабочей силы и о т обычной длины рабочего дня.
Если т е п е р ь в силу к а к о г о - н и б у д ь чрезз-ячайною события, как н а п р .
к р и з и с а , к а п и т а л и с т , которому стало трудно сбывать свои товары, сокра­
щ а е т длину рабочего дня, скажем, до половины прежнего, т о он не повышает
при этом пропорционально цену труда. Если она равнялись 20 пфеннигам,
т о при шестичасовом рабочем дне, рабочий станет з а р а б а т ы в а т ь т о л ь к о
1 м. 20 пф., х о т я ценность его дневной рабочей силы гораздо выше; в нашем
примере она достигает 2 м. 40 п ф . ) .
Мы видели выше, что удлинение рабочего дня представляет источник
мучений для рабочих, теперь мы находим новый источник э т и х мучений,
в его временном
сокращении.
Капиталисты пользуются этим обстоятельством и всякий р а з , когда
в о з н и к а е т вопрос р законодательном ограничении длины рабочего дня, они,
ссылаясь на свое сочувствие к бедным рабочим, начинают в о з р а ж а т ь против
т а к о г о ограничения. «Мы и б е з того были принуждены п л а т и т ь ж а л к у ю
нищенскую плату з а п я т н а д ц а т и - ч а с о в о й труд, восклицают они, а теперь
вы х о т и т е - с о к р а т и т ь рабочий день до десяти часов и таким образом
о т н я т ь у голодающих рабочих еще т р е т ь ю .часть их з а р а б о т к а ! Против по­
добного варварства мы должны протестовать самым энергичным о б р а з о м » .
1

*) Цена труда может также одновременно понизиться, но если - бы это случилось,
э т о - б ы не было следствием сокращения рабочего днч, а явилось бы резучьтатом боль­
шого предложения рабочей силы и тому подобных явчений, ра смотрение которых не
входит теперь в нашу задачу. Необходимо постоянно иметь в виду, что в настоящем
исследовании речь ид^т об основных явлениях капиталистического способа пр>изводства,
1 не о полной картине его.

124

Благородные друзья человечества забывают при этом, ч т о цена труда повы­
шается с сокращением обычной длины рабочего д н я ; чем выше ценность
дневной рабочей силы и чем меньше длина обычною
рабочего дня, т е м
выше ц.-на труда.
Временное сокращение рабочего дня понижает
заработную плату,
длительнее
сокращение его повышает ее. Э т о наблюдалось между прочим
в Англии. Согласно отчетам фабричных инспекторов от апреля 18о0 г. з а
двадцатилетие от 1839 до 1859 г. з а р а б о т н а я плата возросла на ф а б р и к а х ,
подчиненных закону о десятичасовом нормальном рабочем дне, и
упала
на т е х ф а б р и к а х , на которых р а б о т а продолжалась по 14 — 1 5
часов.
Много-шсленные позднейшие наблюдения, делаьшиеся вплоть до н а с т о я щ е г о
времени, подтверждают вполне это правило.
Длительное увеличение рабочего дня п о н и ж а е т цепу труда и о б р а т н о ,
н и з к а я цена труда з а с т а в л я е т рабочего подчиняться удлинению рабочего
дня, чтобы обеспечить себе х о т я - б ы ж а л к у ю з а р а б о т н у ю плату. Низкая
цена труда и длинный рабочий день имеет при этом тенденцию сохраняться.
К а п и т а л и с т ы п о н и ж а ю т з а р а б о т н у ю плату и удлиняют рабочий день для
т о г о , чтобы увеличить свою прибыль, но взаимная конкуренция з а с т а в л я е т
их в к о н ц е - к о н ц о в понизить в соответствующей мере и цены т о в а р о в .
Добавочная прибыль, явившаяся в р е з у л ь т а т е удлинения рабочего дня
и понижения заработной платы, исчезает т е п е р ь , низкие же цены остаются
и насильственно удерживают з а р а б о т н у ю плату на достигнутом ею низком
уровне, сохраняя в т о ж е время чрезмерно длинный рабочей день. Кел;;)т а л и с : ы не получают от такой комбинации никакой длительной выгоды,
рабочим ж е , наоборот, она наносит длительный ущ<рб. Законодательной
установление нормального рабочего дня кладет про-.ньй предел р а з в и т и ю
т а к о г о рода явлений.
Здесь з а с л у ж и в а ю т
т а к ж е упоминания еще другие благотворные
р е з у л ь т а т ы , к которым приводит нормальный рабочий день.
В известных отраслях труда к а п и т а л и с т не платит рабочему опреде­
ленной еженедельной или поденной пчаты, а оплачивает его труд по часам.
Рабочий должен в течение всего дня находиться в распоряжении к а п и т а ­
листа, но от усмотрения последнего зависит, обременять ли рабочего чрезмерно
долгим трудом или з а с т а в и т ь сто р а б о т а т ь только в течение нескольких
часов „Цена труда определяется при этом соответственно длине обычного
рабочего дня.
Таким образом, • платя «нормальную» цену з а труд, к а п и т а л и с т полу­
чает в свое распоряжение всю рабочую силу рабочего, не оплачивая ее,
однако, по ее полкой ценности; в т е х случаях, коеда он з а с т а в л я е т рабочего
р а б о т а т ь меньше нормального числа часок, у к а з а н н о е
обстоятельство
выступает с полной очевидностью; по о н о существует и тогда, когда к а п и ­
т а л и с т удлиняет рабочий день з а е ю нормальные пределы.
Ценность затрачиваемой в течение часа рабочей силы не представляет
постоянной величины. Затрачиваемую в течение первых 'часов рабочего
дня рабочую силу легче восстановить, нежели т у , которая расходуется
в последние часы его.
Поэтому и ценность израсходованной в первый час рабочей силы
меньше ценности рабочей силы, израсходованной в течение десятого или
двенадцатого часа, хотя потребительная ценность последней может быть
гораздо меньше, чем первый. В силу этого даже нг на основании к а к и х нибудь физиологических или экономических соображений, а чисто е с т е ­
ственным путем во многих предприятиях установился обычай считать до
известного предела рабочий день з а «нормальный», а остальное рабочее
время рассматривать к а к сверхурочное
и выше оплачивать его, х о т я з а ч а ­
с т у ю э т о увеличение платы з а сверхурочное время происходит в совершенно
ничтожном размере.
ч

1

122

Вышеупомянутые капиталисты, нанимая рабочих по часам, избегают,
т а к и м образом, необходимости оплачивать сверхурочное время по повы­
шенной расценке.
Различие, которое делает вышеупомянутая система между «нормальным»
рабочим днем и сверхурочным временем, не должно '1ыт> понимаемо в том
смысле, что цена труда в продолжении нормально,о с о о ч е г о дня составляет
нормальную заработную плату, а добавочная плата, которая платится з а
сверхурочное время, предствавляет излишек с в е р \ ценности дневной рабочей
силы. Существуют фабрики, на которых круглый год работа ведется в сверх­
урочное время. Там «нормальная» заработная плата т а к низка, что рабочий
на нее не имеет возможности существовать и принужден поэтому браться
з а сверхурочные работы. В тех предприятиях где работа регулярно ведется
в сверхурочное время, «нормальный» рабочий день преде:авляет лишь часть
действительного рабочего дня, а «нормальная» заработная плата — л и ш ь
часть той платы, которая необходима для поддержания жизни рабочего.
Более высокое вознаграждение за сверхурочное время является часто только
средством з а с т а в и т ь рабочего согласиться на удлинение рабочего дня.
Последнее ж е , как мы уже видели, соответствует понижению цены труда.
Нормальный рабочий день.имеет тенденцию ставить прочную преграду
всем этим уловкам для понижения заработной платы.

4. П о ш т у ч н а я

плата

Плата по времени представляет превращенную форму цены рабочей
силы; поштучная плата — ;»то превращенная форма платы по времени.
Предположим, что обычный рабочий день длится 12 часов, ценность
дневной рабочей силы равна 2 маркам 40 пфен:ш'?.м и олмн рабочий изгото­
вляет ежедневно в <. редком 24 штуки какого - нибудь определенного товара.
В капиталистическом предприятии опытным путем быстро устанавливается,
к а к у ю работу может совершить в течение рабочего дня один рабочий при
средней ловкости и интенсивности труда. Этого рабочего можно нанимать
поденно по цене 20 пфеннигов в час, ему же можно платить и п о . 1 0 п ф е н ­
нигов з а каждую пзготовленную им штуку товара. В последлем случае
з а р а б о т н а я плата является в форме гк штучной платы.
Основами поштучной платы являются, как мы ьацук, ценность дневкой
рабочей силы и обычная длина рабочего дня, совершенно т а к ж е , как и
при плате по Бремени-. На первый взгляд, праг-да, поштучная плата спре^
деляется количеством прсгзведениого продукта, ко заблуждение э т о тотчас
рассеивается, если в с п е н и т ь , что погатучнгя плата соответственно пони­
ж а е т с я , как т о л ь к о увеличивается производительность труда. Если рабочему
для изготовления одной штуки т о в а р а , о котором шла речь в вышеприве­
денном примере станет необходимо у ж е не полчаса, а, вследствие, напр.,
усовершенствования машин, только четверть чгса, т о капиталист, при всех
прочих равных условиях, будет платить ему у ж е не 10 пф. за штуку, а
т о л ь к о 5 пфеннигов. Часто бывают сл> чаи,— всякому имеющему дело с рабо­
чими, конечно, известны таковые — когда отдельным рабочим или целым
группам их, которым посчастливилось вдруг изготовить з а данный период
времени необыкновенно большее для этого срока количество продуктов, п р о ­
извольно урезывалгеь условленная заранее поштучная плата, причем мотиви­
ровалось т а к о е урезывание том, что сумма з а р а б о т к а черезчур у ж е превышает
обычный уровень платы. Едва ли возможно яснее, чем приведенным спосо­
бом, п о к а з а т ь , что поштучная плата есть только превращенная форма
платы по времени, форма, которую капиталист добровольно применяет
т о л ь к о тогда,/когда она представляется ему более выгодной, чем непревра-,
ш е н н а я форма платы по времени.
I

123

Обыкновенно, поштучная плата представляет для к а п и т а л и с т а б о л ь ш и е
преимущества. Оплачивая рабочую силу по времени, к а п и т а л и с т п л а т и т з а
нее соответственно количеству
доставленного ею тпуда, платя поштучно,
он оплачивает ее соответственно количеству доставленного продукта.
Во
втором случае он может быть уверенным, что, и без всякого понуждения
с его стороны, рабочий в своем собственном интересе доставит ему в т е ­
чение каждого рабочего часа возможно большее количество продукта. Ему
при этом приходится лишь контролировать, доставляет ли рабочий продукт
среднего качества, а т а к о й контроль является наиболее легким. Малейший
и з ' я н с л у ж и т тогда причиной, а очень, часто простым т о л ь к о поводом для
понижения платы рабочему и для всяких прижимок и притеснений.
Вследствие этого при поштучной п л а т е надзор к а п и т а л и с т а и его
агентов з а рабочими становится в значительной мере излишним, и к а п и ­
т а л и с т , экономит, таким образом, труд и расходы по управлению. В извест­
ных о т р а с л я х промышленности поштучная п л а т а делает д а ж е возможной
р а б о т у рабочих у себя на дому и, благодаря этому, к а п и т а л и с т сберегает
целый ряд расходов по устройству и издержек производства (на отопление,
освещение, поземельную ренту и т. п.); в силу этого у него освобождается
часть к а п и т а л а , которую он, в противном случае, должен был бы в л о ж и т ь
в предприятие.
В производствах, в к о т о р ы х р а с п р о с т р а н е н а р а б о т а на дому, напр.,
в портняжном или сапожном ремесле, случается, что х о з я и н т р е б у е т с рабоч х, р а б о т а ю щ и х не у себя на дому, а у него в мастерской платы з а
помещение и и н с т р у м е н т ы ! Рабочим приходится е щ е дорогонько о п л а ч и в а т ь
удовольствие надрываться под «хозяйским оком».
При системе поштучной платы личный интерес рабочего п о б у ж д а е т
его р а б о т а т ь , к а к можно дольше и к а к можно интенсивнее, чтобы п е
возможности повысить свой дневной или недельный з а р а б о т о к . Он не видит,
ч т о его чрезмерный труд не только р а з р у ш а е т его здоровье — аккордная
р а б о т а — смертельная р а б о т а (Akkordardeit ist Mordardeit), говорит немец­
кая пословица — но и стремится понизить цену его т р у д а . А если он д а ж е
з а м е ч а е т э т о , он в с е - т а к и не в состоянии и з б е ж а т ь действия з а к о н а кон­
куренции с другими рабочими.
Эта взаимная конкуренция рабочих и фикция свободы и самостоятель­
ности, которая вызывается поштучной работой, наряду с взаимной р а з ­
общенностью их (при р а б о т е на дому) сильно з а т р у д н я ю т организацию
рабочих и их совместные действия.
Но система поштучной платы обладает, с точки з р е н и я интересов
рабочего, еще и другими темными сторонами. Она делает возможным
появление п а р а з и т и ч е с к и х элементов, которые, вдвигаясь в качестве посред­
ников между рабочим и капиталистом, ж и в у т тем, что урывают в свою
пользу о т платимой капиталистом з а р а б о т н о й платы значительную часть.
Система поштучной платы позволяет т а к ж е к а п и т а л и с т у в т е х случаях,
когда р а б о т а совершается целыми группами рабочих, з а к л ю ч а т ь условия
об изготовлении продуктов по известной цене з а ш т у к у т о л ь к о с пред­
ставителями э т и х групп, представляя упомянутым представителям р а с п л а ­
чиваться по собственному усмотрению со своими помощниками. «Эксплоа т а ц и я рабочего капиталом осуществляется здесь с помощью э к с п л о а т а ц и и
рабочего самим ж е рабочим».
Насколько невыгодна поштучная п л а т а рабочим, настолько ж е она
прибыльна к а п и т а л и с т а м . Поштучная п л а т а представляет форму в о з н а г р а ж ­
дения рабочих, свойственную именно капиталистическому способу п р о и з ­
водства. О н а не совсем была неизвестна и цеховому ремеслу. Но ш и р о к о е
распространение она получила лишь в период мануфактурного производства.
В э п о х у возникновения крупной промышленности, она с л у ж и л а одним и в
могущественнейших средств удлинить рабочий день и п о н и з и т ь цену т р у д а .
124

5. Н а ц и о н а л ь н ы е р а з л и ч и я в з а р а б о т н о й плате
Мы наблюдали целый ряд комбинаций, о т которых з а в и с я т ценность
и цена рабочей силы и их отношение к прибавочной ценности, комбинаций,
обусловленных изменениями в длине рабочего дня, в интенсивности и
производительности труда. Вместе с тем количество средств существования,
в которых реализуется цена рабочей силы, претерпевает изменения, неза­
висимые о т колебаний этой цены. Все у к а з а н ы е изменения обуславливают
т а к ж е изменения в превращенной форме цены рабочей силы, в заработной
п л а т е . Т а к , в каждой стране з а р а б о т н а я плата подвержена постоянным
колебаниям, она различна в разное время. Этому различию во времени
с о о т в е т с т в у е т и различие в пространстве. Всякому известно, что в Америке
з а р а б о т н а я п л а т а выше, чем в,Германии, в Германии выше, чем в Польше.
Но произвести сравнение з а р а б о т н ы х плат у различных националь­
ностей не т а к т о п р о с т о . «При сравнении заработной платы у различных
народов, — говорит Маркс, — надо принимать во внимание все моменты, о т
к о т о р ы х находится в зависимое .и изменение величины ценности рабочей
силы : цену и размер необходимых жизненных потребностей, как естествен­
ных, т а к и развившихся исторически, издержки на воспитание рабочего,
роль женского и детского труда, производительность труда, его экстенсив­
ную и интенсивную величины. Даже самое поверхностное сравнение требует,
во - первых, чтобы средняя поденная плата данной отрасли промышленности
в разных с т р а н а х была приведена к рабочему дню одинаковой длины.
З а т е м , после т а к о г о приведения поденных плат, плату по времени следует
перевести в поштучную плату, т а к как т о л ь к о последняя является мерилом
к а к производительности, так* и интенсивности т р у д а » .
Абсолютная
цена труда может быть у к а к о й - н и б у д ь нации сравни­
тельно очень высокой и в с е - т а к и относительная
заработная
плата, т - е .
цена т р у д а по сравнению с прибавочной ценностью или с ценностью всего .
произведенного продукта, равно как и реальная плата, т.-е. количество
средств существования, приобретаемое рабочим з а полученную им плату,
могут быть весьма низки.
У наций с высоко развитым капиталистическим способом производства
производительность и интенсивность труда выше, чем у наций, о т с т а в ш и х
на пути развития капиталистического производства. А на мировом рынке
более производительный, как и более интенсивный труд считаются п р о и з ­
водящими т а к ж е и большую ценность.
Предположим, что в России прядильщик, плохо питающийся и мало
р а з в и т о й , переутомленный продолжительным трудом и работающий на
плохих машинах, изготовляет з а один час в среднем 1 фунт хлопчато­
бумажной пряжи; аьглийский ж е прядильщик, наоборот, изготовляет 6 ф.
ее. Однако 1 ф. русской пряжи не будет в силу этого цениться на мировом
рынке выше, чем один фунт английской. Труд прядильщика в Англии про­
изводит з а одно и т о - ж е время большую ценность, чем в России; ценность
его труда з а одинаковое время воплощается в Англии в большем количестве
з о л о т а , чем в России. Поэтому в развитой в капиталистическом отношении
с т р а н е выраженная в деньгах плата может быть выше, чем в стране о т с т а ­
лой и все т а к и цена труда по сравнению с прибавочной ценностью может
при этом быть гораздо ниже, потому что ценность всего продукта здесь выше.
Но в стране с более высокой производительностью труда, ценность
денег является более низкой. Поэтому цена рабочей силы может быть там
выше, чем в других с т р а н а х и в с е - т а к и рабочий не будет в состоянии
приобрести себе з а свою более высокую плату большего количества средств
существования.
При выполнении крупных предприятий вне пределов Англии, н а п р . ,
при п о с т р о й к е железных дорог в Азии, английские предприниматели были
12*

принуждены наряду с дешевыми туземными рабочими применять т а к ж е и
других английских. В упомянутых и подобных им случаях опыт п о к а з а л ,
'что самый, повидимому, дорогой труд о к а з ы в а е т с я наиболее дешевым, к а к
по о т н о ш е н и ю к его производительности, т а к и по сравнению с прибавочной
ценностью.
Р у с с к а я промышленность с ее нищенскими заработными п л а т а м и
и неограниченной э к с п л о а т а ц и е й труда влачит лишь с помощью з а п р е т и ­
тельных пошлин ж а л к о е существование. Она не в состоянии к о н к у р и р о в а т ь
с английской промышленностью, к о т о р а я производит при относительно
высокой з а р а б о т н о й плате и коротком рабочем дне, при наличности
многочисленных ограничений женского и детского труда, всевозможных
санитарных предписаний и т . п. Абсолютная
цена русского т р у д а и его
денежное
выражение — низки.
Его относатильная
цена по сравнению
с ценностью на мировом рынке произведенного им п р о д у к т а — ьысика.

126

ГЛАВА II

ДОХОД с клпитллл
Мы видели к а к деньги превращаются в капитал и как наемный рабочий
я е т о л ь к о сохраняет своим трудом ценность той части к а п и т а л а , которая
была з а т р а ч е н а на приобретение необходимых средств производства, но
4 и создает новую ценность, равную ценности его рабочей силы плюс при­
бавочная ценность.
Но движение к а п и т а л а не заканчивается с появлением прибавочной
ценности. Она подобно товару не исполнила своего предназначения, если
ей не удалось превратиться в деньги, т а к как она т а к ж е первоначально
воплощается в определенном количестве т о в а р а — в прибавочном продукте.
П к л е того как прибавочная ценность была произведена в форме прибавоч­
ного продукта, остается еще реализовать
его ценность в деньгах, довести
произведенные товары до их потребителя. На пути к своей реализации
прибавочная ценность, подобно всякой другой ценности, встречает ряд т о
веселых, т о печальных приключений. Сегодня она реализуется по необыкно­
венно высокой цене, з а в т р а по необычайно низкой или ж е остается совер­
шенно нереализованной. Один р а з т о в а р , в котором она воплощается,
составляет предмет поисков покупателей еще раньше, чем она успеет
появиться на рынке, другой р а з он годами валяется в лавке, не находя
себе сбыта и т . д. А во время всех э т и х странствований и по окончании
их ей грозят еще другие опасности. Здесь купец, взявший на себя з а б о т у
о продаже т о в а р о в , отрывает в свою пользу часть прибавочной ценности
и присваивает ее в форме торговой прибыли. Там приходится п л а т и т ь
землевладельцу поземельную ренту, затем налоги, проценты на занятые
деньги и т . п., пока, наконец, оставшаяся часть не исчезает в карманах
н а ш е г о к а п и т а л и с т а в форме предпринимательской прибыли.
Но здесь мы не станем заниматься всеми теми приключениями и пре­
вращениями, которые претерпевает прибавочная ценность на этом пути.
Частью они принадлежат к сфере процесса обращения капитала, который
рассматривается Марксом во втором томе его труда, частью они изучаются
им при исследовании процесса капиталистического производства, взятого
в целом, которому посвящен третий том. Первый том «Капитала» з а н и ­
мается т о л ь к о одной стороной этого процесса, именно непосредственным
пр ц есом производства;
дальнейшей судьбой прибавочной ценности, после
т о г о к а к она у ж е была произведена, мы будем заниматься з^есь л и ш ь
п о с т о л ь к у , поскольку она о к а з ы в а е т влияние на э т о т процесс производства.
Мы, следовательно, в дальнейшем, как и во всем предшествовавшем и з л о ­
ж е н и и , предполагаем всюду, где прямо не оговорено противное, что к а п и т а ­
л и с т продает на рынке свои товары по их полной ценности; мы предполагаем
далее, ч ю прибавочная ценность целиком попадает в руки к а п и т а л и с т а .
127

Противоположное допущение только усложнило бы и затруднило исследо­
вание, вовсе не меняя, однако, по существу его р е з у л ь т а т о в .
Прибавочная ценность может о к а з ы в а т ь влияние на процесс произ­
водства т о л ь к о при его повторении,
иными словами при процессе воспроиз­
ведения.
Каждый общественный процесс производства есть в т о ж е время
и процесс воспроизведения; производство, какие бы общественные формы
оно не принимало, должно быть непрерывно или должно повторяться ч е р е з
определенные п р о м е ж у т к и времени. Этим определяется для каждой о б щ е ­
ственной формы производства необходимость непрерывно производить не
только средства потребления, но и средства производства.
Если производство принимает капиталистическую форму, т о т а к у ю ж е
форму принимает и воспроизведение. Как для каждого о б щ е с т в а необходимо
непрерывно или в правильно повторяющиеся периоды времени производить
потребительные ценности, т а к и для к а п и т а л а нообходимо, для того, чтобы
он мог оставаться капиталом, постоянно
производить прибавочную
цен­
ность, постоянно ее воспроизводить.
Высидев однажды прибавочную цен­
ность, он должен быть снова обращен на производство, чтобы вторично
е е высидеть и т. д. Капитал, следовательно, все снова и снова производит
прибавочную ценность, он воспроизводит ее. Последняя получает форму
всегда возобновляющегося плода, находящегося в движении к а п и т а л а , форму»)
постоянною дохода, происходящего о т к а п и т а л а , форму прибыли.
Сказанным о прибавочной ценности можно ограничиться, поскольку
речь идет об ее происхождении
и з процесса воспроизведения. Но э т о т ж е
процесс представляет ей случай снова войти в процесс производства.
Предположим, что капиталист з а т р а ч и в а е т к а п и т а л в 100.000 марок, п р и ­
носящий ему 20.000 марок годового дохода. К а к распорядится он этим
д о х о д о м ? Тут возможны два крайних с л у ч а я : или он потребит весь свой
годовой доход, или ж е он прибавит к к а п и т а л у всю сумму п р и б а в о ч н о й
ценности. По большей части не произойдет ни того, ни другого, а к а п и ­
т а л и с т часть своей прибавочной ценности потребит, другую ж е часть он
присоединит к своему прежнему к а п и т а л у .
Если вся прибавочная ценность потребляется, тогда к а п и т а л о с т а е т с я
все время на одном и том ж е уровне. ЕЛш прибавочная ценность целиком
или частью прибавляется к к а п и т а л у , тогда происходит накопление
капи­
тала и получается воспроизведение в расширенных р а з м е р а х .

128

ГЛАВА III

ПРОСТОЕ ВОСПРОИЗВЕДЕНИЕ
Простое воспроизведение есть лишь повторение процесса производства
• его ..рслчнем размере. Но у ж е простое повторение придает ему ряд
ЩОВЫУ С Р О Й С Т В .

Предположим, что владелец известной суммы денег, безразлично каким
• у т е м , напр. собственным трудом, добывший их, превращает свои Деньги
в к а п и т а л . Из 10000 марок, которыми он обладает, он вкладывает 9000
ш постоянный капитал, а 1000 составляет переменный капитал, т . - е . идет
т плату рабочим. З а т р а т и в э т о т капитал, он производит известное коли­
чество продуктов ценностью в 11000 марок, которые он продает по их
полной стоимости. Прибавочную ценность в 1000 марок он потребляет,
• воспроизведение продолжается в прежнем р а з м е р е : 9000 марок з а т р а ­
чиваются в ьиде постоянного к а п и т а л а 1000 м а р о к — в виде переменного.
Но теперь у ж е картина м е н я е т с я : 1000 марок, затраченная на заработную
плату в первом процессе произйопства, не быта произведена трудом
рабочих, занятых в данном предприятии, э т а 1000 была получена и з
другого источника, возможно, ч г о капиталист сам з ф а б о т а л е е . Наоборот,
какого происхождения та 1000 марок, которая затрачивается на заработную
плату при повторении процесса производства? Она представляет реали­
зацию ценности, произведенной рабочилп
во время предыдущие
процесса
пр тзводства.
Рабочие не только перенесли на прадукт ценность постоян­
ного к а п и т а л а (9000 марок), но и создали НОВУЮ центость (в рхзмере
2000 марок), часть которой (1000 марок) равна ценности их рабочей силы,
а другая часть представляет прибавочную ценность.
Если мы рассматриваем капиталистический процесс производства,
как единичный производственный процесс (или если мы рассматриваем
иервый производительный период, сл - Д У Ю Щ И Й непосредственно за тем, как
к а п и т а л был вложен в данное предприятие), т о рабочая плата предста­
вляется нам ссудой, которую капиталист
выдает из своего собственного
кармана.
Если ж е мы взглянем на капиталистический процесс производства,
к а к на процесс воспроизведения, т о мы увидим, что рабочий
оплачивается
из продукта его собственною труда. В. эт ->м см ,1сле спр!ведливым является
утверждение, что в виде заработной платы рабочий получает долю прод к т а
своего труда. Но только он получает при э ю м свою долю из проданного
у ж е продукта прежнего производительного периода.
Возвратимся к нашему примеру. Предположим, что каждый произво­
дительный период* продолжается полгода. Ежего^чо наш капиталист присваи­
вает 2000 марок прибавоч юй ценности которую он потребляет. По про­
шествии 5 лет он потребит 10000 марок, т . - е . ценность, равную его
?

9, Экон. учение Марке»

12!У

первоначальному капиталу. Но теперь, как и раньше, он обладает к а и и т а лом в 10000 марок.
Э т о т новый к а п и т а л равен по величине первоначальному к а п и т а л у ,
но основа его у ж е совершенно иная. Первоначальные 10000 марок не были
созданы трудом рабочих, занятых в предприятии нашего к а п и т а л и с т а :
они происходили из другого источника. Но з а 5 лет он успел п р о ж и т ь
эти 10000 м а р о к ; если ж е у него в с е - т а к и имеются еще 10000 марок
т о источником их является прибавочная ценность. Таким образом, всякий
капитал, и з какого бы источника он не происходил, п р е в р а щ а е т с я через
известный п р о м е ж у т о к времени у ж е в силу простого воспроизведения
в к а п и т а л и з и р о в а н н у ю прибавочную ценность, в продукт чужого п р и б а ­
вочного т р у д а в накопленный
капитал.
Исходным пунктом капиталистического процесса производства'является
отделение рабочего о т средств, производства, скопление не имеющих соб­
ственности рабочих на одном, а средств производства и существования
на другом полюсе. В капиталистическом процессе воспроизвед ния э т о т
исходный
пуикт
процесса производства становится его
результатом.
Капиталистический процесс воспроизведения сам постоянно воссоздает
к а п и т а л и класс наемных рабочих и этим поддерживает условия своего
собственного существования.
Средства существования и производства, создаваемые наемными р а б о ­
чими, принадлежат не им, а к а п и т а л и с т а м . Рабочие выходят постоянно и з
процесса производства совершенно такими ж е , к а к они вступили в него,
не имеющими собственности п р о л е т а р и я м и ; капиталисты - ж е , н а п р о т и в ,
в конце каждого производительного периода снова оказываются обладателями
средств существования, которые покупают рабочую силу, средств п р о и з ­
водства, которые п о р а б о щ а ю т производителей.
Т а к рабочий сам постоянно вновь создает условие своей зависимости
и своей нищеты.
,
Но процесс воспроизведения к а п и т а л а делает т а к ж е необходимым
и воспроизведение рабочего класса.
Пока мы рассматривали процесс производства, к а к единичное и поэтому
обособленное
явление, мы имели дело лишь с отдельным
капиталистом
и с отдельным рабочим. Здесь рабочая сила, а следовательно и сам рабочий,
который не может быть отделен о т нее, принадлежали, к а з а л о с ь , к а п и т а ­
листу только во время ее производительною
потребления, в течение рабочего
дня. Во все прочее время рабочий принадлежал себе самому и своей семье.
Когда он ел, пил, спал, он делал э т о для себя лично, а не для к а п и т а л и с т а .
Но, к а к т о л ь к о мы станем рассматривать капиталистический способ
производства в его целом, в его непрерывном возобновлении, иными словами:
как процесс воспроизведения, нам прежде всего приходится при этом
иметь дело не с отдельным капиталистом и рабочим, а с
классом
капиталистов
и с классом
рабочих.
Процесс воспроизведения к а п и т а л а
т р е б у е т увековечения рабочего класса. Для того, чтобы процесс производ­
ства мог постоянно возобновляться, рабочие должны постоянно восстановлять свою затраченную рабочую силу и з а б о т и т ь с я о создании нового
поколения свежих рабочих сил. Т у т к а п и т а л находится в особенно п р и я т ­
ном и удобном положении — он имеет возможность представить выполнение
э т о й важной функции инстинкту самосохранения и размножения самих
рабочих.
Повидимому, вне рабочего времени рабочие ж и в у т исключительно
для себя самих, но, в действительности, они ж и в у т для класса к а п и т а л и ­
с т о в , д а ж е и тогда, когда они «праздны». Когда, по окончании р а б о т они
едят, пьют, спят и т . д., они поддерживают всем этим существование
класса наемных рабочих, а следовательно, и капиталистического способа п р о ­
изводства. Когда к а п и т а л и с т — кормилец, к а к его называли в п а т р и а р х а л ь н ы е
130

времена, работодатель,
к а к его окрестили немецкие к а т е д е р - э к о н о м и с т ы у —
выплачивает рабочему его плату, он этим дает последнему лишь средства для
иоддержания его собственного существования, а вместе с тем и существо­
вания всего его класса в интересах класса капиталистов.
Но в силу того, что средства существования, приобретаемые рабочими
на получаемую ими заработную плату, целиком потребляются ими, рабочие
оказываются вынужденными все скова и снова выносить на рынок свода
рабочую силу.
Таким образом, с точки зрения воспроизведения, рабочий з а н я т в инте­
ресах к а п и т а л а не т о л ь к о в продолжение рабочего времени, но и в течение
его «свободных» часов. Он ест и пьет у ж е не для себя, а для того,
чтобы сохранить классу капиталистов свою рабочую силу. Поэтому капи­
талисту вовсе не безразлично, как именно ест и пьет его рабочий. Если
рабочий, вместо того, чтобы дать отдохнуть своей рабочей силе и восста­
новить ее, напивается в воскресенье т а к , что в понедельник у нет*
с похмелья т р е щ и т голова, т о капиталисту э т о представляется не нару­
шением интереса самого же рабочего, а преступлением по отношению к
капиталу, растратой
той рабочей силы, которая принадлежит последнему.
Теперь у ж е не купленная
только
рабочая
сила, а весь
рабочий
целиком,
весь рабочий
класс
представляется, с точки зрения процесса
воспроизведения, принадлежностью
капитала.
Там, где рабочий не про­
никается э т о й мыслью и где он имеет возможность, путем, напр., эмиграции,
избегнуть указанной участи, капиталист, когда ему это- нужно, не оста­
навливается перед тем, чтобы с помощью принудительных законов внушить
ему, что он должен ж и т ь и размножаться не для себя, а для капитала.
Так, например, в прежнее время в большинстве государств закон воспрещал
под страхом наказаний эмиграцию искусных рабочих. В настоящее время
нет необходимости в т а к и х мерах. Капиталистический способ производства
настолько окреп, что его законы, вообще говоря, осуществляются как
принудительные экономические
законы, не нуждаясь ни в какой особой
поддержке со стороны политической власти. Рабочий в настоящее время
тысячами невидимых нитей привязан к капиталу, и~ он наталкивается на
последний всюду, куда бы он ни обратился.
Нашим «социальным реформаторам» э т а зависимость рабочих от класса
к а п и т а л и с т о в к а ж е т с я , правда, все еще недостаточно далеко идущей.
Прикрепление рабочих к отдельным
капиталистам путем ограничения
свободы передвижения, устройство усовершенствованных систем рабочих
домов и другие, подобные им «реформы» — вот средства, предлагаемые ими
для «решения социального вопроса».

ГЛАВА IV

ПРЕВРАЩЕНИЕ ПРИБАВОЧНОЙ ЦЕННОСТИ
В КАПИТАЛ
1» Каким о б р а з о м п р и б а в о ч н а я ц е н н о с т ь становится

капиталом

Случаи, когда к а п и т а л и с т п о т р е б л я е т целиком всю прибавочную
ценность, представляют исключение. К а к общее правило, он, по крайней
мере, часть своей прибавочной ценности п р е в р а щ а е т снова в к а п и т а л .
« З а т р а т а прибавочной ценности в виде к а п и т а л а или о б р а т н о е п р е в р а щ е ­
ние прибавочной ценности в к а п и т а л , называется накоплением
капитала».
Операцию э т у нетрудно себе представить. Вспомним п р и м . р , к о т о ­
рым мы пользовались в предыдущей главе. Допустим, ч т о к а п и т а л в 10000
марок доставляет своему владельцу прибавочную ценность в р а з м е р е
2000 марок в год. Если к а п и т а л и с т вместо того, чтобы п р о ж и т ь ее,
прибавит э т у прибавочную ценность к своему первоначальному к а п и т а л у ,
т о капитал его в о з р а с т е т до 12000 марок, а при прочих равных усло­
виях принесет ему 2400 марок в год прибавочной ценности. Прибавлен­
ная снова к капиталу, она увеличивает размеры последнего до 14400 м.,
а прибавочная ценность з а год в о з р а с т е т до 2880 марок. Повторяя т у ж е
операцию в следующем году, мы получим к а п и т а л в 17280 марок, к о т о р ы й
приносит в год 3456 марок прибавочной ценности, к о т о р а я , будучи п р и б влена к капиталу, даст сумму в 20736 марок и т . д. З а четыре года
к а п и т а л более, чем удвоился, вследствие накопления прибавочной ценности.
Мы не занимаемся еще здесь вопросом, накопляется ли вся приба­
вочная ценность целиком или. только частью. Точно т а к ж е не имеет з н а ­
чения для настоящего исследования и т о , каким образом п р о и с х о ш т
накопление прибавочной ц е н н о с т и : прибапляеп.ся
ли он а к
старолгу
капиталу или о б р а з у е т новый. Владелец прядильной ф брики может у п о ­
т р е б и т ь полученную им прибавочную ценность на увеличение своей ф а б р и к и ,
на установки добавочных машин, на наем новых рабочих, на п о к у п к у
в большем против прежнего количестве сырых м а т е р и а л о в ; но он м о ж е т
т а к ж е у п о т р е б и т ь ее на постройку новой прядильни или на у с т р о й с т в о
совершенно нового предприятия, н а п р . : т к а ц к о й фабрики, каменноугольной
копи и т . п. Но на что бы ни была употреблена прибавочная ценность,
она всегда в рассматриваемом случае п р е в р а щ а е т с я снова в к а п и т а л ,
п р е в р а щ а е т с я в ценность, порождающую прибавочную ценность.
Для того, однако, чтобы пр бавочная ценность стала к а п и т а л о м , о н а
должна, превратившись предварительно из т о в а р а в деньги, снова п р о ­
делать превращение и з денег в соответствующий т о в а р . Возьмем, напр.,
к а к о г о - н и б у д ь ф а б р и к а н т а х л о п ч а т о - б у м а ж н о й п р я ж и . Он продал свою
п р я ж у и обладает т е п е р ь , кроме первоначально з а т р а ч е н н о г о к а п и т а л а .
382

еше прибавочной ценностью в форме денег. Наряду, с первоначальным
к а п и т а л о м , э т а прибавочная ценность должна быть т а к ж е превращена
• новый к а п и т а л . Но э т о возможно лишь в том случае, если он находит
на рынке соответственно увеличившееся количество товаров,.которые могут
с л у ж и т ь ему в качестве средств производства; для того, чтобы прибавоч­
ная ценность превратилась в добавочный капитал, необходима наличность
добавочного сырого материала — в нашем примере: хлопка, добавочных
орудий труда — м а ш и н добавочных средств существования для поддержания
увеличившегося количества рабочих сил и, наконец, добавочных рабочих
сил,— иными словами: накопление к а п и т а л а возможно только при налич­
ности материальных условий, позволяющих расширение производства.
Но фабрикант пряжи должен еще найти на товарном рынке необ­
ходимые ему добавочные средства производства, т. к. не в одной тольк»
прядильне, но и на хлопковых плантациях, на машиностроительных заводах,
в каменноугольных копях и т. д. единовременно производится
прибавочная
ценность, а следовательно, и прибавочный
продукт.
Если подвергнуть рассмотрению не прибавочную ценность, получа­
емую з а год отдельным капиталистом, а годичную сумму прибавочной
ценности, которую присваивает себе весь класс капиталистов, т о можно
установить следующее п р а в и л о : прибавочная ценность не может (целиком
или частью) превратиться в капитал, если прибавочный продукт (целиком
или в соответствующей своей части) не состоит и з средств производства
и средств существования для рабочих.
Но откуда взять добавочных р а б о ч и х ? Над этим вопросом капиталисту
•ее приходится особенно ломать себе голову; достаточно, чтобы он в форме
з а р а б о т н о й платы давал рабочим средства для поддержания их ж и з н и ;
о дальнейшем же своем существовании и размножении позаботятся они сами.
Рабочий класс сам производит
добавочных
рабочих,
необходимых
для расширения
производства.
Мы видели, что у ж е при простом воспроизведении всякий к а п и т а л
превращается по прошествии известного ряда лет в накопленный капитал,
составленный из одной т о л ь к о прибавочной ценности. Но т а к о й капитал
может, по крайней мере, при своем вступлении в ж и з н ь предстазлять
плод трудов его обладателя. Иначе обстоит дело с капиталом, образован­
ны .1 с самого начала из накопленной прибавочной ценности. Он сразу ж е
откровенно предстает перед нами, как р е з у л ь т а т трудов т е х , кто не вла­
д е е т им. Накопление прибавочной ценности означает присвоение неопла­
ченного труда с целью дальнейшего присвоения т а к о г о ж е неоплаченного
труда в расширенных размерах.
Какое противоречие с основными принципами товарного обмена! Мы
видели, что первоначально обмен товаров предполагает, с одной стороны,
частную собственность товаропроизводителей на их продукты и, с другой
стороны, обмен равных ценностей, т а к что никто не может сделаться обла­
дателем известной ценности, не создав ее собственным трудом и л и н е о т д а !
з а нее другой, равной ей, ценности.
Теперь ж е мы находим в качестве основных принципов к а п и т а л и ­
стического способа производства, с одной стороны, отделение рабочего от
продукта его т р у д а : производитель продукта и владелец его — теперь у ж е
два различных лица; а, с др гой стороны, мы находим присвоение цен­
ности, без отдачи в обмен з а нее равной ей ценности, мы находим приба­
вочную ценность. И сверх того, мы находим теперь прибавочную ценность,
не т о л ь к о как результат,
но и как основу процесса капиталистического
производства. Не только к а п и т а л создает прибавочную ценность, но и и з
прибавочной ценности создается к а п и т а л , т а к что, наконец, главная масса
всего богатства начинает состоять из ценностей, которые были присвоены
в е з обмена на другие, равные им, ценности.
^
13«

Но т а к о е превращение основных принципов т о в а р н о г о производства
в их собственную противоположность происходит, однако, не вследствие
нарушения законов т о в а р н о г о производства, а, наоборот, именно в силу
э т и х ж е законов.
«Как товарное производство на известной ступени р а з в и т и я н е о б х о ­
димо превращается в капиталистическое т о в а р н о е производство, — и д а ж е
т о л ь к о на основе капиталистического способа производства т о з а р с т а н о ­
вится всеобщей господствующей формой продукта, т а к и законы собствен­
ности товарного производства необходимо преобразуются в законы к а п и т а ­
листического присвоения. Остается т о л ь к о подивиться остроумию Прудона,
который хочет у н и ч т о ж и т ь капиталистическую собственность, п р о т и в о п о ­
с т а в и в ей вечные законы собственности товарного производства».

2. В о з д е р ж а н и е капиталиста
До сих пор мы рассматривали лишь два к р а й н и х случая: когда п р и ­
бавочная ценность целиком
потреблялась или ж е целиком накоплялась.
Но, как было у ж е говорено выше, чаще всего т о л ь к о часть прибавочной
ценности потребляется, а другая часть накопляется. Первую часть назы­
вают прибылью в узком слгысле этого слова.
Как велика будет т а доля прибавочной ценности, к о т о р у ю п о т р е б и т
к а п и т а л и с т , какую часть ее он п р е в р а т и т в к а п и т а л — з а в и с и т вполне о т
его личного усмотрения. Вопрос э т о т в о з б у ж д а е т в его душе глубокое
раздвоение.
Вместе с Фаустом он мог бы в о с к л и к н у т ь :
Ах, две души ж и в у т в больной груди моей,
Друг другу чуждые — и ж а ж д у т разделенья.
Из них одной мила земля
И здесь ей любо, з этом мире;
Другой — небесные поля,
Где вырастают з о л о т ы е . . .
Старая борьба между стремлением к наслаждению и а с к е т и з м о м ,
между язычеством и христианством повторяется в своеобразной форме
в душе к а п и т а л и с т а . С вожделением глядит к а п и т а л и с т на радости мира
pero, \\о всякое наслаждение, которое он не может получить даром, к а ж е т с я
ему греховным.
Т а часть прибавочной ценности, к о т о р а я составляет предмет личног©
яотребления к а п и т а л и с т а , не является обыкновенно произвольной, а пред­
с т а в л я е т исторически определенную величину; определяется она, к а к и
з а р а б о т н а я плата, обычным «приличествующим званию» образом ж и з н и
соответствующего слоя общества.
Вся ж и з н ь к а п и т а л и с т а , подобно жизни рабочего, х о т я и в ином
смысле, принадлежит к а п и т а л у . Конкуренция не т о л ь к о з а с т а в л я е т его
подчиняться законам капиталистического способа производства в своем
собственном предприятии: она подчиняет своим требованиям и его личную
жизнь. Если он ж и в е т слишком роскошно, его считают мотом, и кредит
его падает. Если он отличается скаредностью, т р а т и т недостаточно для
своего общественного положения, э т о в о з б у ж д а е т подозрение, что его дела
плохи, что его предприятие приносит доход н и ж е среднего — его кредит
• п я т ь - т а к и с т р а д а е т . Таким образом, к а п и т а л и с т принужден п о т р е б л я т ь
и з в е с т н у ю для данного времени и данного общественного круга вполне
• п р е д е л е н н у ю часть своей прибавочной ценности. Но размеры ее г о р а з д »
э л а с т и ч н е е , чем размеры з а р а б о т н о й п л а т ы .
Ш

Наоборот, т а часть прибавочной ценности, которая должна подвер­
гаться накоплению, не имеет других границ, кроме т е х , которые ставятся
ей всей суммой прибавочной ценности и эластичным личным потреблением
к а п и т а л и с т а . Чем больше удается накопить, тем лучше. Капиталистический
способ производства сам делает необходимым непрерывное
накопление
к а п и т а л а . Мы у ж е видели, как с прогрессом техники все возрастает размер
к а п и т а л а , потребного для устройства предприятия в определенной отрасли
производства, если только продукты должны производиться с з а т р а т о й среднего
необходимого труда. Если в какой-нибудь отрасли производства в настоящий
момент необходимо, например, вложить в предприятие минимальную сумму
в 20000 марок, чтобы оно в состоянии было выдерживать конкуренцию, т о
лет через 20, благодаря введению новых методов труда, новых более слож­
ных и крупных машин и т. п., э т а минимальная сумма может возрасти до
50000 марок. К а п и т а л и с т , начавший свое предприятие с капиталом в 20000
марок, « о не успевший з а 20 лет накопить достаточного количества при­
бавочной ценности, по прошествии этого срока располагающий капиталом
не в 50000, а только в 30000 марок, не в состоянии будет, по всей веро­
ятности, выдержать конкуренцию и разорится. Но для того, чтобы побудить
к а п и т а л и с т а к накоплению, нет д а ж е необходимости в указанном стимуле.
Современный способ производства развивает у капиталиста страсть к накоп­
лению к а п и т а л а ради накопления, как на предшествовавшей ступени т о в а р ­
ного производства он был охвачен страстью к собиранию сокровищ, к о т о ­
рая выражалась у него в форме накопления запасов з о л о т а и серебра. Это
накопление к а п и т а л а , подобно собиранию сокровищ, совершенно не имеет
границ. К а к бы ни было велико богатство капиталиста, он, даже в том случае,
когда доход его далеко превышает его потребности, продолжает стремиться
ко все новой и новой прибавочной ценности у ж е не с целью расширить
круг доступных ему наслаждений, а с тем, чтобы увеличить свои капиталы.
Классическая политическая экономия совершенно откровенно излагала
последствия и причины как накопления, т а к и потребления класса к а п и т а ­
листов. Она рассматривала явление накопления к а п и т а л а не с нравственной,
а только с экономической точки зрения, ч т о , правда, было очень безнрав­
ственно. Но вскоре начал просыпаться пролетариат и стал приобретать извест­
ное „классовое сознание. С конца двадцатых годов в Англии и во Франции
начинается энергичное рабочее движение. Теперь у ж е приходилось думать
не о том, чтобы исследовать
экономические проблемы, а о том, к а к бы
оправдать
к а п и т а л . В политическую экономию была введена « э т и к а » ,
почтенная дама стала вдруг очень нравственна на склоне своих лет. Наука
о т о ш л а на второй план, на первый план выступило «чувство», и с его
помощью скоро сделано было открытие, что капиталист, воздерживаясь
от
потребления прибавочной ценности и накопляя ее, проявляет удивительный
героизм. Само собой разумелось, что рабочие обязаны этому новому под­
вижнику уважением и благодарностью, но само собой разумелось т а к ж е и
т о , что ни при каком воздержании не проживешь одним только уважением
и благодарностью. И вот для поощрения сытой добродетели и б у р ж у а з н о й
морали экономисты признали з а нашим святым нравственное право на
вознаграждение з а накопление неоплаченного т р у д а ; неблагозвучное слово
«прибыль» было изгнано и заменено другим, более красивым — «вознагра­
ждение за воздержание».

V В о з д е р ж а н и е р а б о ч е г о и д р у г и е обстоятельства, в л и я ю щ и е
на р а з м е р н а к о п л е н и я
Чем больше «воздержание» капиталиста, в тем больших р а з м е р а х
»рисходит накопление. Но, к счастью для него, имеются еще другие
ф«т«ры, влияющие на размер накопления. Все т о , что повышает массу
196

прибавочной ценности, увеличивает, при прочих равных условиях, р а з м е р
накопления. Нам известны у ж е условия, определяющие количество приба­
вочной ценности. Здесь мы коснемся т о л ь к о т е х из них, которые приобре­
т а ю т новое освещение с той точки зрения, на которую мы т е п е р ь встали.
Одним из важнейших среди э т и х условий является воздержание
рабочею.
Ясно, что, с уменьшением получаемого рабочим вознаграждения, увеличива­
ется уровень прибавочной ценности, а вместе с ним' увеличивается, при
иеизменяющемся потреблении к а п и т а л и с т а , и та часть прибавочной ценности,
которая накопляется им. Все, что п о н и ж а е т ценность рабочей силы или
способствует падению з а р а б о т н о й П Л Й Т Ы ниже этой ценности, содействует
накоплению к а п и т а л а . Отсюда — нравственное возмущение к а п и т а л а и ег*
приспешников, направляющееся против «роскоши» рабочих, подрывающих
«народное благосостояние» тем, что- они пьют пиво и курят сигары. Басня
• шампанском, которое один берлинский рабочий якобы з а к а з а л себе в
ресторане однажды, в 1872 году, обошла всю капиталистическую прессу
в качестве неопровержимого д о к а з а т е л ь с т в а совершенной испорченности
рабочего класса.
|
С изумительной и з о б р е т а т е л ь н о с т ь ю капиталистический мир придумы­
вал всевозможные методы и приспособления, долженствующие помочь воз­
держанию р а б о ч и х ; мы находим т у т и похлебку Румфорда
и народные
столовые, и вегетарианство. Маркс приводит в « К а п и т а л е » некоторые
характерные примеры т а к и х изобретений, и мы отсылаем к нему ж е л а ю щ и х
подробнее познакомиться с этим вопросом.
Очень неприятным для к а п и т а л и с т а является т о обстоятельство, чт»
всякое расширение предприятия т р е б у е т относительно крупной з а т р а т ы
постоянного к а п и т а л а , и э т а з а т р а т а становится все более значительной
по мере усовершенствования машин в крупной промышленности. Но х о т ь
некоторым утешением при этом может ему с л у ж и т ь то, что р а з имеется
налицо необходимый для данного предприятия постоянный к а п и т а л , п р о и з ­
водство может быть до известных пределов расширяемо путем вкладывания
дополнительного переменного к а п и т а л а , б е з одновременного в о з р а с т а н и я
а соответствующей пропорции постоянного капитала. Если дела ф а б р и к а н т а
идут х о р о ш о , и он хочет расширить производство, он может достичь этого,
заставляя рабочих р а б о т а т ь лишних 2 — 3 часа. Ему нет надобности с т а з и т ь
новые машины или возводить новые-фабричные здания — достаточно т о л ь к о
увеличить количество сырых и вспомогательных материалов.
Существуют, однако отрасли промышленности, в которых совершенно
не. приходится покупать сырых материалов, как напр горное дело, или
т а к и е , в которых сырой материал представляет относительно ничтожную
ц е н н о с т ь — н а п р . , в сельском хозяйстве он ограничивается семенами и удоб­
рением. Эти отрасли промышленности берут свой сырой материал непосред­
ственно у земли В них достаточно бывает з а ч а с т у ю простого увеличения
прилагаемого труда, чтобы увеличить в м е с т е ' с тем и количество получа­
емого продукта. Таким увеличением продукта данное предприятие о б я з а н *
исключительно земле и труду, но к а п и т а л завладел ими обоими и получил,
в силу этого, возможность «расширять элементы своего накопления д а л е к о
з а пределы, повидимому, положенные ему его собственной величиной, т . - е .
ценностью, и массой т е х у ж е произведенных средств производства, в к о т о р ы х
воплощается его бытие».
Присвоив себе землю и рабочего, к а п и т а л подчинил себе т а к ж е и/
иауку. Не принимая, как т а к о в о й , непосредственно никакого участия у
научном прогрессе, он один пользуется всеже всеми теми плодами, которы/
приносит с собой прогресс науки, повышающий производительность т р у ^
и способствующий этим накоплению, к а п и т а л а . С повышением произнод/тельности труда падает ценность р'абочей силы и повышается у р о в ^ ь
прибавочной ценности; с другой стороны, повышение г.роизводительно^и
133

т р у д а п о з з о л я е т капиталисту п р и о б р е т а т ь теперь для своего личного
• о т р е б л е н и я большее котичесгьо подешевевших продуктов, не увеличивая
своих расходов, или же сократив расходы, сохранить прежнее потребление;
ему представляется на выбор — либо ж и т ь лучше прежнего, либо увеличить
накопление; часто он может одновременно достичь и того и другого.
Чем больше размеры вложенного капитала, тем производительнее т р у д
и тем больше не только уровень, но и количество прибавочной ценности,
тем в большем размере капиталист может и ,потреблять и накоплять.
Из сказанного уже явствует, что капитал представляет не
постоян­
ную, а весьма растяжимую
величину,
способную очень сильно расширяться
и сокращаться; он составляет только часть
общественного богатства,
к о т о р а я может в о з р а с т а т ь з а счет фонда потребления класса к а п и т а л и с т о в ,
а т а к ж е и рабочего класса, и может, в свою очередь, уменьшаться для их
увеличения. Его действие усиливается путем удлинения рабочего дня, повы­
шения производительности труда и усиленной эксплоатации земли. Мы
совершенно отвлекаемся здесь от отношений процесса оэращения, как,
напр / от ускорения или замедления оборота к а п и т а л а ; мы отвлекаемся
т а к ж е от отношений кредитной системы, которые оказывают т а к о е серьез­
ное влияние на сокращение и расширение к а п и т а л а и его поля действия.
Все э т о не может еще здесь подлежать нашему рассмотрению. Но и одни
т о л ь к о отношения процесса производства показывают нам, как велика
эластичность к а п и т а л а
У экономистов, однако, капитал фигурирует к а к
определенная величина с определенной силой и сферой действия. Поэтому
и [переменный' капитал рассматривается ими как имеющий неизменную
величину, э т о — т а к называемый рабочий фонд. « Т У К О Й - Т О к а п и т а л , —
говорят они, — предназначен служить для вознаграждения рабочих. Чем
больше их количество, тем меньше доля, приходящаяся на каждого; чем
мен ше рабочих, тем крупнее э т а доля». Они отождествляют т а к ж е пере­
менный капитал со ср дствами существования рабочих и говорят: «количеств»
рабочих, занятых, в данной стране, и высота их заработной платы зависят
©т количества имеющихся в наличности средств существования. Если
з а р а б о т н а я плата слишком низка или большое 'количество рабочих не
может найти себе работы, т о причиной этого является лишь т о , что число
рабочих в о з р а с т а е т быстрее, нежели средства существования. Не способ
производства,
а сама природа обуславливает нищету рабочего класса».
На э т и х предпосылках была построена т а к называемая теория
Мальтуса.
;

ГЛАВА V

ПЕРЕНАСЕЛЕНИЕ
1. „ Ж е л е з н ы й з а к о н " з а р а б о т н о й

платы

Мальтузианцы, как известно, заявляют, что рабочие, в силу с-воих
«легкомысленных привычек», размножаются быстрее, чем может в о з р а с т а т ь
количество наличных средств существования., или, выражаясь точнее, пере­
менный к а п и т а л В силу э т о г о , по их мнению, н а с т у п а е т перенаселение,
предложение рабочих рук превышает т о количество их, к о т о р о е м о ж е т
быть з а н я т о к а п и т а л и с т а м и , наличных средств существования не х в а т а е т
на всех рабочих, и, следовательно, до т е х пор, пока не будет положен предел
размножению рабочих, б е з р а б о т и ц а , голод и являющиеся следствием их
пороки и н и щ е т а будут естественным уделом, по крайней мере, части
рабочего класса.
Т а к поучают мальтузианцы. Посмотрим ж е т е п е р ь , к а к о в о действи­
тельное соотношение между ростом к а п и т а л а и ростом рабочего к л а с с а .
Обратимся для этого к исследованию Маркса.
«Важнейшим фактором э т о г о исследования, — говорит Маркс (стр. 512
русск. перев.; э т о место появилось т о л ь к о в 3-ем немецк. изд., в двух
первых изданиях оно отсутствовало), — является состав
или
строение
к а п и т а л а и т е изменения, которым э т о т состав подвергается во время
процесса накопления».
«Строение к а п и т а л а можно понимать в двояком смысле. В о т н о ш е н и и
ценности строение к а п и т а л а определяется т о й пропорцией, в к о т о р о й
к а п и т а л делится на постоянную часть или ценность средств производства,
и на переменную часть или ценность рабочей силы, т . - е. общую сумму
з а р а б о т н о й платы. В отношении материала или вещества, к о т о р о е ф у н к ­
ционирует в процессе производства, каждый к а п и т а л д е л и т с я , на средства
производства и на живую рабочую силу; строение к а п и т а л а в э т о м
отношении определяется пропорцией между массой примененных средств
производства, с одной стороны, и количеством труда, необходимого для их
приложения к д е л у , — с другой. Первое я называю ценностным
строениелг
в т о р о е — техническим
строением
к а п и т а л а . Между обоими с у щ е с т в у е т
т е с н о е взаимоотношение. Чтобы выразить его, я называю ценностное
с т р о е н и е к а п и т а л а , поскольку он определяется техническим строением и
о б р а щ а е т на себя все изменения этого последнего, органическим
строением,
к а п и т а л а . Везде, где я просто говорю о строении или составе к а п и т а л а ,
подразумевается его органическое строение» (стр. 513 русск. перев.).
Э т о строение различно у отдельных к а п и т а л о в , и в дальнейшем и з л о ­
ж е н и й мы принимаем, ч т о имеем дело с средним строением общественного
к а п и т а л а страны.
138

Приступим теперь, после э т и х предварительных замечаний, к нашему
исследованию.
Начнем с простейшего с л у ч а я : накопление капитала происходит без
изменения
в его строении, т . - е . применение определенного, количества
ередств производства требует постоянно одного и того ж е количества
рабочей силы. Для большей наглядности предположим, что у нас имеется
к а п и т а л в 100000 марок, состоящий на т р и четверти из постоянного и на
•дну четверть и з переменного капиталов. Если часть прибавочной цен­
ности, присоединяемая к первоначальному капиталу, равна 20000 марок,
т о э т о т дополнительный капитал, согласно нашему предположению, будет
т а к ж е разделен в указанном выше отношении, и теперь у ж е весь капитал,
будет состоять из 90000 марок постоянного и 30000 марок переменного
к а п и т а л о в ; к а к первый, т а к и второй возросли одинаково на 20°/о. Но для
того, чтобы новый дополнительный капитал мог возрастать, потребны
и добавочные рабочие силы. Предназначенная для накопления прибавочная
ценность в 20000 марок может -в рассматриваемом случае превратиться
в к а п и т а л лишь тогда, если число находящихся в распоряжении капитала
наемных рабочих возрастет т а к ж е на 20°/о.
Если при неизменном строении капитала число наемных рабочих уве­
личивается медленнее, чем капитал, т о спрос на рабочих
возрастает
быстрее, чем предложение, и з а р а б о т н а я плата растет.
Когда мальтузианцы рекомендуют для «решения социального вопроса»
воздержание рабочих от чрезмерного размножения, они имеют в виду
именно указанный случай. При этом, прежде всего, они не замечают, ч т в
повышение заработной платы не у н и ч т о ж а е т капиталистических отношений,
не у н и ч т о ж а е т существующих взаимных отношений между капиталистами
и наемными рабочими. Накопление к а п и т а л а означает воспроизведение
капиталистических отношений в расширенных
размерах,
означает рост
к а п и т а л о в , количества прибавочной ценности и неоплаченного труда, с одной
стороны, и численный рост пролетариата
— с другой стороны.
Даже в том случае, когда накопление капитала повышает цену труда,
э т о все ж е не может произойти без одновременного численного возра­
стания п р о л е т а р и а т а , б е з расширения сферы господства к а п и т а л а .
Но з а р а б о т н а я плата никогда не может подняться т а к высоко, чтобы
подвергнуть опасности самое существование прибавочной ценности. При
капиталистическом способе производства спрос на рабочую силу вызывается
стремлением к а п и т г л а к самовозрастанию, к производству прибавочной
ценности. Поэтому к а п и т а л никогда не станет покупать рабочую силу п*
цене,
которая
исключал бы возможность
производить
прибавочную
ценность.
Если, в р е з у л ь т а т е накопления к а п и т а л а , заработная плата повышается,
т о т у т возможны два с л у ч а я : либо повышение цены труда не мешает
•рогрессу накопления — несмотря на падение уровня прибавочной ценности,
количество
ее может все ж е расти благодаря накоплению. «В этом случае
•чевидно, что уменьшение неоплаченного труда нисколько не мешает рас­
ширению господства к а п и т а л а » . Либо накопление ослабевает, « т а к как.
притупляется стремление к прибыли». Накопление уменьшается, но вместе
с тем исчезает и п р и ч и н а , вызывавшая рост з г р а б о т к о й платы. Последняя
т а к ж е падает, пока не достигнет уровня, соответствующего потребностям
в о з р а с т а н и я к а п и т а л а . «Таким образом, механизм капиталистического спо­
соба производства у с т р а н я е т сам т е препятствия, которые он создает НЕ
своем п у т и » .
Мы наблюдаем при этом своеобразное соотношение между оплачен­
ным и неоплаченным трудом. «Если количество неоплаченного т р у д а ,
доставляемого рабочим классом и накопляемого классом капиталистов, в о з ­
р а с т а е т достаточно быстр© для того, чтобы превращаться в к а п и т а л твльк.»

яри чрезвычайном количестве добасочного оплаченного труда, т о з а р а б о т н а я
п л а т а повышается и, при прочих равных условиях, неоплаченный труд
падает. Но как т о л ь к о э т о уменьшение достигает того предела, когда при­
бавочный труд, питающий к а п и т а л , не предлагается больше в нормальном
количестве, н а с т у п а е т реакция : меньшая часть дохода к а п и т а л и з и р у е т с я ,
накопление ослабевает и во/ходящее или повышательное движение з а р а ­
ботной платы п р е к р а щ а е т с я . Повышение цены труда, следовательно, з а к л ю ­
чено в известные границы, которые не т о л ь к о оставляют неприкосновенные
всновы капиталистической системы, но и обеспечивают ее р а с ш и р е ь л о г
воспроизведение» ( « К а п и т а л » , русск. пер. т . I, стр. 520).
Колебания в накоплении к а п и т а л а , которые у д е р ж и в а ю т з а р а б о т н у ю
плату в известных "границах, к а ж у т с я буржуазным экономистам колебани­
ями в числе Заемных рабочих, выносящих на рынок свою рабочую силу.
Они впадают при этом в т а к о е ж е заблуждение, как и люди, в о о б р а ж а ­
ющие, что солнце вращается вокруг -неподвижно стоящей земли ) . Если
накопление к а п и т а л а замедляется, т о э т о вызывает представление, что
рабочее население р а с т е т быстрее обыкновенного; если накопление начи­
нает идти более быстрым темпом, т о к а ж е т с я , что рабочее население умень­
шается или р а с т е т медленнее прежнего. Как большинству наших читателей
должно быть известно, явление колебаний з а р а б о т н о й платы
внутри
известных границ — т а к называемый «железный закон заработной платы» —
об'ясняется обыкновенно тем, что, в р е з у л ь т а т е позышения заработной
платы, рабочее население численно быстро возрастает- и увеличившееся
предложение рабочих рук п о н и ж а е т плату; э т о ж е понижение уве лнчивае7
смертность в среде рабочего класса и усиливает его нужду, вследствие чегг
уменьшается предложение рабочей силы и з а р а б о т н а я п л а т а
снова
повышается.
Против т а к о г о об'яснения говорит у ж е т о т простой ф а к т , что, как
каждому известно, з а р а б о т н а я плата колеблется не от поколения к покелению, а в гораздо более к о р о т к и е п р о м е ж у т к и времени. К этому вопрос>
мы еще вернемся в дальнейшем.
]

1

2. П р о м ы ш л е н н а я р е з е р в н а я армия
До сих пор мы предполагали, что накопление к а п и т а л а происходит
б е з изменений в его строении. Но в! процессе накопления т а к и е изменения
неизбежно наступают от времени до времени.
Всякое изменение производительной
силы труда влияет на
техническое
строение к а п и т а л а . С повышением производительности т р у д а , увеличивается,
при прочих равных условиях, и количество средств производства, которые
рабочий п р е в р а щ а е т в продукт. В о з р а с т а е т количество сырого материала,
который он перерабатывает, количество орудий, которыми он р а б о т а е т и т. д.
Словом, вместе с производительностью труда р а с т е т и количество средств
производства по сравнению с приложенным к ним трудом или, иначе говоря,
количество труда, приводящего в- движение данные средства производства,
уменьшается сравнительно с их количеством.

*) Маркс говорит: «Так, в период кризиса в промышленном цикле, общее пааение
товарных пен выражается, как повышение относительной ценности денег, а в периол
процветания обыее повышение товарных цен выряжается, как падение относи'ельной
ценности денег. Так называемая «Сштепсу School* заключает из этого, что при высоких
ценах в обращении находится слишком мало денег, а при низких — слишком много. Ее
невежество и совершенное непонимание фактов находят достойную себе параллель
в экономистах, об'ясняющих отпеченные выше явления накопления тем, что в одном
случае имеется слишком мало, в в другом — слишком много наемных рабочих». (Русск.
пер., т. I. стр. 520)
140

Т а к о е изменение техническою
строения к а п и т а л а о т р а ж а й с я , в свою
очередь, на его ценное нто и строении: переменная
часть капитала о т н о ­
сительно убывает, а постоянная в о з р а с т а е т . Но эти изменения ценностного
строения к а п и т а л а не соответствует в точности изменениям его техниче­
ского строения, потому что с ростом производительности труда не только
увеличивается
количество
приводимых им в движение редств производства,
но и падает ц . н н о с т ь последних. Это падение ценности, однако, происхо­
дит в меньшей степени, чем возрастание их количества. В начале 18-го
с п л е т н я , напр., ценность к а п и т а а, в л о ж е н н о ю в прядильную фабрику,
состояла наполовину, приблизительно, из постоянного и наполовину и з
переменного к а п и т а л о в . Масса
сырого материала, средств труда и т . д.,
которые в настоящее время перерабатываются одним прядильщиком при
той ж е з а т р а т е труда, в несколько сот р.;з больше, чем прежде, ценно­
стное
ж е соотношение
между постоянным и переменным капиталами
изменилось при этом гораздо м е н ь ш е : т е п . р ь эти две части к а п и т а л а и
Относятся между собой, приблизительно как 7 к 1.
Но, во всяком случае, рост производительности труда влечет з а собой
• р и капиталистическом способе производства относительное
уменьшение
иеременного к а п и т а л а .
Между производительностью ж е т р у д а и накоплением к а п и т а л а суще­
ствует самое тесное соотношение.
Т о в а р н о е производство предполагает частную собственность на сред­
ства производства, р а з в и т и е же общественной производительной силы т р у д а
предполагает кооперацию в широких размерах, обширные
мастерские,
большие массы сырых материалов и орудий труда и т. п. На основе т о в а р ­
ного производства т а к а я концентрация колоссальных средств производства
I р у к а х отд льных лиц возможна лишь тогда, когда индивидуальные капи­
талы достигли соответствующей степени накопления. «На фундаменте
товарного производства крупное производство может существовать толике
в капиталистической форме». Известная степень накопления
капитала
составляет, поэтому, необходимую предпосылку известной высоты произво­
дительной силы т р у д а . Но все методы увеличения производительности
труда составляют, вместе с тем, при господстве капиталистического способа
производства, и методы увеличения прибавочной ценности, облегчая, т а к и м
образом, усиленное накопление. Последнее,' со своей стороны, становится
основанием производства в более широких размерах, которое, в свою
очередь, дает сильный толчок новому повышению производительной силы
труда. Таким образом, накопление к а п и т а л а и производительная сила т р у д а
все более и более развиваются в р е з у л ь т а т е взаимного воздействия.
Росту отдельных к а п и т а л о в , совершающемуся
путем
накопления,
противодействует одновременное дробление старых к а п и т а л о в , в силу,
напр., наследственных разделов и откалывания новых самостоятельных
к а п и т а л о в . Но э т о противодействие, в свою очередь, побеждается
центра­
лизацией,
соединением
образовавшихся
уже капиталов,
которое про­
исходит путем поглощения мелких капиталов крупными. Эта централи­
з а ц и я , подобно накоплению, вызывает повышение производительности т р у д а
и изменение технического строения к а п и т а л а . С другой стороны, накопление
и ц е н т р а л и з а ц и я взаимно с п о . о б с т в у ю т друг другу. Чем крупнее размеры'
накопленного к а п и т а л а , тем легче ему в борьбе, проявляемой здесь в виде
конкуренции, победить и поглотить мелкие капиталы. Чем большее коли­
чество мелких к а п и т а л о в поглотил он, тем выше производительность при­
меняемого им труда и тем успешнее идет накопление.
Но сосредоточение колоссальных к а п и т а л о в в немногих р у к а х не
т о л ь к о увеличивает производительность в т е х о т р а с л я х труда, которыми
овладел у ж е капиталистический способ производства. Целый ряд мелких к а п и ­
т а л о в , вытесненных и з крупных отраслей промышленности, набрасывается
141

нз т а к и е отрасли ее, в к о т о р ы х э т о т способ не стал еще твердо яп йоги
и где, поэтому, мелкий к а п и т а л в состоянии еще выдержать конкуренцию.
Т а к и м образом, подготовляется почва для втягивания все новых и новых
о т р а с л е й т р у д а в сферу господства к а п и т а л и з м а .
Т а к капиталистический способ производства о к а з ы в а е т с я подвержен­
ным непрестанным техническим переворотам, следствием к о т о р ы х является
непрерывное г.озрастание постоянного и относительное уменьшение пере­
менного к а п и т а л о в .
Э т о относительное уменьшение переменного к а п и т а л а происходит
гораздо быстрее накопления. Вновь образовавшийся в процессе накопления
к а п и т а л з а н и м а е т , сравнительно с своей величиной, все меньше и меньше
дополнительных рабочих. А одновременно с накоплением происходит и
революционизирование старого к а п и т а л а . Износившаяся машина, если з а
время ее существования были сделаны к а к и е - н и б у д ь технические усовер­
шенствования, заменяется не т а к о й ж е , как она сама, а другой — улучшенной,
с помощью которой рабочий м о ж е т производить больше продукта, чем
п р е ж д е . Старый к а п и т а л воспроизводится во все более производительной
^форме, но, вследствие этого, он освобождает все больше и больше рабочих,
к о т о р ы х он до того занимал.
Централизация является одним из могущественнейших рычагов т а к о г о
преобразования старого к а п и т а л а .
Чем быстрее совершается централизация и техническая революция
старого к а п и т а л а , тем ускореннее должно происходить накопление нового
к а п и т а л а для того, чтобы не уменьшалось число з а н я т ы х р а б о ч и х ; но
ускоренное накопление содействует, в свою очередь, ц е н т р а л и з а ц и и и т е х ­
н и ч е с к о й революции.
Мальтузианцы т о л к у ю т нам, что причиной «перенаселения» является
т о , что средства существования (или, выражаясь точнее — переменный
к а п и т а л ) р а с т у т в арифметической
прогрессии, т . - е . , к а к 1 : 2 : 3 : 4 : 5
и т. д., тогда к а к население имеет тенденцию в о з р а с т а т ь в
геометрической
прогрессии, т. - е., как 1 : 2 : 4 : 8 : 16 и т . д. Поэтому прирост населения
постоянно о п е р е ж а е т прирост средств с у щ е с т в о в а н и я ; естественным след­
ствием этого являются пороки и нищета.
Но в действительности прогрессирует убывание
переменного к а п и т а л а
параллельно с ростом
всего к а п и т а л а . Если первоначально переменный
к а п и т а л составлял / всего к а п и т а л а , т о прогрессивно он становится
равным лишь
14,, /б, /б и т . д. его.
Это относительное уменьшение переменной части к а п и т а л а , ускоря­
ющееся с возрастанием всего к а п и т а л а , и притом быстрее, чем его
собственное в о з р а с т а н и е , к а ж е т с я , с другой стороны, наоборот, возрастанием
рабочего населения, опережающим в о з р а с т а н и е переменного к а п и т а л а или
средств, доставляющих з а н я т и е рабочим. Но дело обстоит наоборот: к а п и ­
талистическое накопление постоянно создает пропорционально своей энергии
и своим размером, относительно, т . - е. для потребностей капитала в само­
возрастании,
излишнее или добавочное рабочее население» ( « К а п и т а л » ,
русск. пер., т. 1, стр. 529).
^ Изменение строения всего общественного к а п и т а л а в его совокупности
не происходит одновременно и равномерно во всех его частях. Здесь
к а п и т а л в о з р а с т а е т путем накопления на неизменной технической основе
и привлекает добавочные рабочие силы соответственно своему возрастанию;
т а м происходит изменение строения к а п и т а л а б е з возрастания его абсо­
лютной величины, вследствие одного т о л ь к о воспроизводства
старого
к а п и т а л а в более производительной форме — и число з а н я т ы х рабочих
п а д а е т к а к относительно, т а к и абсолютно. Кроме э т и х двух к р а й н и х
случаев, с у щ е с т в у е т еще бесконечное множество комбинаций, обусловленных
взаимодействием накопления, ц е н т р а л и з а ц и и и преобразования старого
1

2

1

142

1

1

к а п и т а л а в более производительную форму, комбинаций, в р е з у л ь т а т е
к о т о р ы х является или прямое о т т а л к и в а н и е занятых у ж е рабочих, или
«менее заметная, но не менее действительная форма затрудненного погло­
щения добавочного рабочего населения его обыкновенными отводными
каналами». Рабочее население поддерживается, таким образом, в постоянном
движении: здесь оно притягивается, т а м отталкивается, и э т о движение
тем сильнее, чем быстрее изменяется строение капитала, чем выше п р о и з ­
водительность труда, чем интенсивнее происходит накопление к а п и т а л а .
Маркс приводит много данных английской статистики, иллюстриру­
ющих относительное, а часто и абсолютное убывание числа рабочих, з а н я т ы х
в различных отраслях промышленности. Мы заимствуем у ж е и з позднейших
переписей два примера абсолютного уменьшения числа рабочих при одно­
временном расширении производства.
Первый пример показывает нам эволюцию хлопчатобумажной
инду­
стрии в Великобритании
з а период времени о т 1861 по 1871 годы.
ч
Фабрик

и

с

л

о

1861 год

. >

.

Паровых ткацких станков

|

2888
30387467
399992
• 456646

. .

1871 год

|
|
;
!
1

2483
34695221
. 440676
450087

Мы наблюдаем зДесь наряду с уменьшением числа занятых рабочих
и уменьшением числа фабрик, возрастание количества веретен и механи­
ческих т к а ц к и х станков,— признак централизации и накопления к а п и т а л а .
Аналогичную картину представляют некоторые отрасли германской
текстильной индустрии: здесь т а к ж е наблюдается сильное убывание числа
з а н я т ы х рабочих, хотя э т о явление и ограничивается одними т о л ь к о
мелкими предприятиями. Число крупных предприятий и их рабочих растет,
что у к а з ы в а е т на сильную централизацию и накопление капитала при
одновременном освобождении рабочих. Т а к , напр., в шелкоткацкой промыш­
ленности Германии мы находим:
Мелкие предприя­
тия (до 5 рабочих)

Средние предприятия
(от 5 до 50 рабочих)

Крупные предприятия
(свыше 50 ти рабочих)

Год
Предпр.
1882
1895
Увелич. (-(-)
или умень­
шен (—)

Раб.

Предпр.

39500
16527

57782
20-184

412
192

— 23033

— 37298

— 220

Раб.

Предпр.

4902
3469

69
140

— 1433

+ 71

" Раб.
(
\

13580
32129
+18549

Т о ж е и в льноткацкой промышленности.
1882

71195

91039

404

5226

73

7543

1895

34082

43228

291

4598

120

19956

— 37833

-47811

-113

-628

+ 47

Увелич. (-{-)
и-"и умень­
шен. (—)

-4- 12423

З а 13 лет число рабочих в шелкоткацкой и льноткацкой промышлен­
ности уменьшилось
на 56198, но э т о уменьшение вызвано упадком одного
только мелкого п р о и з в о д с т в а : в обеих упомянутых отраслях производства
143

число мелких предприятий сократилось на 60866, т . - е более чем на поло­
вину, а число занятых в них рабочих у п а л о на 85109. Число крупных ж е
предприятий, наоборот, почти удвоилось,— оно возросло с 142 до 260,
а количество з а н я т ы х в них рабочих увеличилось с ¿ 1 1 2 3 до 5 2 0 У З , т.-е»
более челг вдвое.
До сих пор мы принимали, ч т о увеличение или уменьшение числа
з а н я т ы х рабочих точно соответствует увеличению ил(< уменьшению пере­
менного к а п и т а л а . Но дело происходит не всегда т а к , если при неизменной
цене т р у д а ф а б р и к а н т удлинит рабочий день, т о ему придется выплачивать
в форме з а р а б о т н о й платы большую сумму, чем п р е ж д е , — переменный к а п и ­
т а л в о з р а с т е т , а число занятых рабочих при этом не т о л ь к о не увели­
чится, а может даже уменьшиться.
Предположим, что предприниматель нанимает 1000 рабочих по 2 марки
в . д е н ь , при длине рабочего дня в 10 часов. Если он хочет в л о ж и т ь в свое
предприятие добавочный к а п и т а л , он может э т о сделать разными способами.
Он может расширить помещение, поставить в нем новые машины и при­
с т а в и т ь к ним добавочных .рабочих. Но он м о ж е т т а к ж е э т о т добавочный
к а п и т а л , поскольку последний не з а т р а ч и в а е т с я на приобретение новых
сырых материалов, у п о т р е б и т ь на т о , чтобы удлинить рабочий день з а н я ­
т ы х у ж е у него рабочих. Предположим, что он удлиняет рабочее [ремя
на 5 часов. Если цена, труда остается при этом прежней, т о поденная
з а р а б о т н а я плата в о з р а с т а е т до 3 марок, и переменный к а п и т а л , при
всех прочих равных условиях, увеличится на 5и /о, тогда как ч ело
занятых рабочих останется с т а р о е . Но всякий к а п и т а л и с т заинтересован
в том, чтобы достичь увеличения количества труда путем удлинения рабо­
чего времени или повышения интенсивности труда, а не путем увеличения
числа рабочих, т а к как з а т р а т а на постоянный к а п и т а л р а с т е т в первом
случае медленнее, чем во втором. Чем крупнее предприятие, тем чувстви­
тельнее для к а п и т а л и с т а упомянутая разница., О н а р а с т е т , следовательно,
вместе с накоплением к а п и т а л а .
Если, например, орудием рабочего является з а с т у п , стоящий 2 марки; т о
едва ли предприниматель оудет употреблять особые усилия, чтобы добиться
увеличения количества труда, не путем соответствующего увеличения числа
рабочих, а каким нибудь другими способами. Совершенно иначе обстоит
дело, когда рабочий прилагает свой труд к машине, стоящей 100000 марок..
Но с накоплением к а п и т а л а не т о л ь к о р а с т е т стремление к а п и т а л и ­
стов достичь увеличения количества труда без с о о т в е т с т в / ю ш е г о увеличения
числа рабочих, но и затрудняется для р а ю ч е г о класса борьба с э т о й
тенденцией. Созданное накоплением к а п и т а л а избыточное рабочее население
своей конкуренцией уменьшает силу сопротивления з а н я т ы х
рабочих.
Последние видят себя, таким образом, принужденными соглашаться на
чрезмерный труд, который, в свою очередь, ведет к пополнению рядов
избыточного рабочего населения. Б е з р а б о т и ц а одной части рабочего сласса
влечет з а собой чрезмерный труд другой его части, и о б р а т н о .
Как мы видим, накопление к а п и т а л а с сопровождающими его явлени­
ями и п о с л е д с т в и я м и — ц е н т р а л и з а ц и е й к а п и т а л о в , техническими преобра­
зованиями старого капитала, чрезмерным трудом и т . д.,— имеет тенденцию
ул1>ныиать,
соавнительно с величиной всего вложенного в предприятие
к а п и т а л а , число занятых рабочих; иногда ж е наблюдается д а ж е абсолютное
уменьшение их числа.
Но т о т ж е процесс накопления к а п и т а л а увеличивает
число пред­
лагающих капиталу свои услуги рабочих, и э т о увеличение далеко превос­
ходит прирост населения.
Мы видели у ж е во 2-м отделе, ч т о . м а н у ф а к т у р а , и в е щ е большей
степени — крупная промышленность, з а м е щ а ю т в процессе своего р а з в и т и я
обученные рабочие силы необученными; время обучения рабочего с о к р а щ е н »
и

144

до минимума, к а п и т а л начинает применять рабочего в более раннем в о з р а ­
сте, срок воспроизведения последнего укорачивается. В т о ж е время во
многих о т р а с л я х т р у д а взрослые мужчины заменяются ж е н щ и н а м и и детьми.
Э т о не т о л ь к о непосредственно увеличивает в огромной степени размеры
рабочей армии; экономическая самостоятельность девушек и молодых людей,
и х совместная р а б о т а , возможность з а с т а в и т ь детей искать себе з а р а б о т к а
у ж е в раннем в о з р а с т е — все э т о благоприятствует раннему вступлению
в б р а к и с о к р а щ а е т , т а к и м образом, т а к ж е время, необходимое для в о с п р о ­
изведения рабочего класса.
Другой мощный ф а к т о р быстрого в о з р а с т а н и я рабочей армии н а ч и н а е т
действовать, когда капиталистический способ производства овладевает
сельским хозяйством.
Здесь повышение производительности сразу ведет
не т о л ь к о к относительному, но и к абсолютному уменьшению числа з а н я ­
т ы х рабочих. Т а к , в Великобритании в 1861 году число з а н я т ы х в сельском
х о з я й с т в е рабочих равнялось 2210449, а в 1871 году оно у п а л о до 1514601,
т . - е . почти на 700000. Созданные таким путем «излишние» рабочие, если они не
эмигрируют совершенно и з страны, направляются в промышленные округа и
увеличивают т а м ряды рабочей армии, находящейся в распоряжении к а п и т а л а .
Не следует т а к ж е з а б ы в а т ь влияния улучшенных путей сообщения —
ж е л е з н ы х дорог и пароходов, которые дают возможность к а п и т а л у привле­
к а т ь и з о т с т а л ы х в промышленном отношении местностей новые массы
рабочих, к а к , напр., ирландцев ,поляков, словаков, итальянцев, к и т а й ц е в и т . п.
Таким образом, рабочее население в о з р а с т а е т с огромной быстротой,
гораздо быстрее, чем потребность к а п и т а л а в новых рабочих силах,
и в р е з у л ь т а т е этого является относительное перенаселение,
создаваемое,
к а к мы видели, накоплением к а п и т а л а и ростом
производительности
т р у д а , а не ее уменьшением^ к а к у т в е р ж д а ю т экономисты.
Существование т а к называемого перенаселения, наличность
промыш­
ленной резервной армии не т о л ь к о не т о р м а з и т , однако, капиталистического
р а з в и т и я , но является д а ж е с известного момента одной и з его предпосылок.
К а п и т а л представляет, к а к нам известно, растяжимую
величину.
С развитием капиталистического способа производства, его периодические
расширения и сокращения становятся все более сильными и резкими.
Современная крупная промышленность подвержена, к а к мы у ж е указывали
во II - м отделе, своеобразному круговому движению, периодически возобно­
влявшемуся до 1872 года приблизительно каждые десять лет; оно начи­
нается со среднего оживления хозяйственной деятельности, последняя
быстро р а з в и в а е т с я , н а с т у п а е т хозяйственный под'ем, внезапное колос­
сальное расширение производства, принимающее к а к о й - т о лихорадочный
х а р а к т е р ; з а т е м следует крах, з а с т о й в делах, и э т о продолжается до
т е х п о р , пока рынки не расширятся в достаточной степени и не поглотят
и з л и ш к и т о в а р о в , после чего н а с т у п а е т некоторое равновесие, и старая
история возобновляется снова, но у ж е в большем масштабе.
Т а к обстояло дело, когда Маркс писал свой « К а п и т а л » , вышедший
в свет в 1867 г. Т а к ж е обстояло оно и тогда, когда он писал послесловие
к о второму изданию « К а п и т а л а » (24 января 1873 г.). В этом послесловии
Маркс предсказывал близкое наступление всеобщего к р и з и с а
Цитированный у ж е нами выше во И-ом отделе д - р Штегеман с ужасом заме­
чает по поводу этого места послесловия: *Маркс без малейшего колебания (/) предве­
щает близкое наступление всеобщего кризиса» («Ргеи^вспе ЛаЬгЬВсЬег» ЬУН, стр. 227).
В действительности М<ркс говорит о «превратностях того периодическою цикла, кото­

рый проходит современная

промышленность

и высшую

ступень

которого пред­

став яет всеобщий кризис». (Русск пер. стр. XVIII). Яснее нельзя, кажется, т<ыразитьгя.
Но это не мешает ученому доктору увеоять, чгп, ГОВОРЯ о кризисе, Маркс имеет в виду
революцию.
Подобнее, выражаясь мягко, «недоразумения», всегдч, оанако, в с т р о н у
приписывания Марксу всевозможных ужасов, счишком чагт > случаются с нашими
«учеными», читавшими, — а подчас и не читавшими, — и цитирующими Маркса.

145
10. Эиоя. учеим« Маркс»

Нам всем х о р о ш о известно, как быстро и, к сожалению, точно о с у ­
ществилось э т о предсказание.
Но с кризисом, начавшимся в 1873 г., капиталистический способ п р о ­
изводства к а к бы вступил в новую ф а з у . Если до т е х пор п р о и з в о д и т е л ь ­
ность крупной промышленности росла с т а к о й быстротой, что временами
она обгоняла расширение мирового рынка, т о т е п е р ь , к а з а л о с ь , н а с т у п и л о
время, когда, вследствие колоссального прогресса техники и грандиозного
расширения сферы господства капиталистического способа п р о и з в о д с т в а ,
распространившегося на Россию, Америку, О с т - И н д и ю , А в с т р а л и ю , — м и р о ­
вой рынок т о л ь к о временно и в исключительных случаях в состоянии
поглотить продукты всемирной индустрии. Десятилетний цикл хозяйственной
жизни, в котором чередовались периоды среднего оживления, лихорадочного
под'ема, к р а х а , з а с т о я и нового оживления, сменился с 1873 года
хрони­
ческим
застоем
в экономической области, застоем, который
только
в 1889 г. был прерван непродолжительным улучшением в делах. Но э т о
была т о л ь к о к о р о т к а я , быстро миновавшая вспышка спекулятивной горячки,
уступившая место еще худшему з а с т о ю в хозяйственной ж и з н и . К а з а л о с ь ,
что вообще нельзя у ж е больше ж д а т ь с к о л ь к о - н и б у д ь
значительного
«хозяйственного под'ема».
Но т а к о е предположение было ошибочно. Время о т 1895 г. по 1900 г.
было периодом т а к о г о хозяйственного оживления, т а к о г о сильного под'ема,
что он ввел даже в заблуждение многих оптимистов, решивших, что время
кризисов либо вообще у ж е миновало, либо последние начинают
идти
на убыль.
Но и э т о мнение было совершенно неправильно, т а к к а к при к а п и ­
талистическом способе производства всякий хозяйственный под'ем необ­
ходимо должен закончиться кризисом, и кризис действительно очень с к о р о
наступил.
Здесь, однако, нас интересует самый ф а к т периодических р а с ш и р е н и й
и сокращений к а п и т а л а , независимо от того, происходят ли они во время
хронического застоя в делах или в продолжении десятилетнего цикла смены
кризиса и хозяйственного расцве-а.'
Всякое т а к о е периодическо° расширение к а п и т а л а создает п о т р е б н о с т ь
в новых рабочих силах. Как ж е удовлетворяется э т а потребность ? Согласно
теории вульгарных экономистов, повышение з а р а б о т н о й платы способствует
росту народонаселения и, по прошествии двадцати лет, рабочее население
становится достаточ о многочисленным, чтобы дать к а п и т а л у в о з м о ж н о с т ь
использовать благоприятную к о н ' ю н к т у р у (стечение обстоятельств). Но ведь
последняя длится каждый р а з всего несколько лет и з а ч а с т у ю для к а п и т а л а
дело складывается в действительности иначе, чем гласит т е о р и я « ж е л е з н о г о
з а к о н а » заработной платы. Как мы у ж е видели выше, к а п и т а л и с т и ч е с к и й
способ производства искусственно создает избыточное рабочее население;
последнее о б р а з у е т ту резервную
рабочую армию, из которой к а п и т а л
в каждый данный момент может почерпнуть столько добавочных р а б о ч и х ,
сколько ему нужно; без .нее своеобразное, идущее толчками, р а з в и т и е к а п и ­
талистической крупной промышленности было бы невоаможно. Что с т а ­
лось бы с германской промышленностью, если бы в начале семидесятых
и во второй половине девяностых годов она не нашла бы т а к о г о к о л и ­
чества «свободных» рабочих рук, к о т о р о е она могла бы сразу массами
бросить на постройку ж е л е з н ы х дорог, в новые каменноугольные к о п и ,
ж е л е з н ы е рудники и т. п. Но э т а резервная армия не т о л ь к о делает в о з ­
можным внезапное расширение к а п и т а л а : она производит давление на
а к т и в н у ю рабочую армию, понижая своей конкуренцией з а р а б о т н у ю п л а т у ;
а т а к к а к даже в момент наивысшего промышленного расцвета едва ли
вся резервная армия находит себе работу, то з а р а б о т н а я плата д а ж е
и в э т о время не может подняться выше известного уровня.

Ив

То, что к а ж е т с я возрастанием и убыванием народонаселения, есть в
действительности т о л ь к о о т р а ж е н и е периодических расширений и с о к р а ­
щений к а п и т а л а . Когда мальтузианцы т р е б у ю т от рабочих, чтобы последние
приноравливали свое размножение к степени возможности найти себе
р а б о т у , т о э т о о з н а ч а е т лишь, что рабочие должны постоянно с о о б р а з о в а т ь
свою численность с меняющимися потребностями к а п и т а л а .
Мальтузианская теория покоится на смешении изменчивых п р о и з в о д ­
ственных потребностей к а п и т а л а с производительной силой наличных средств
производства. Такое смешение всегда было нелепо, но особенно очевидной
с т а л а его нелепость з а последние два десятилетия. Земледельческие округа
Европы страдают все э т о время от перенаселения, вызванного избытком в
средствах существования, от перенаселения, явившегося вследствие конку­
ренции американского, индийского, австралийского мяса и х л е б а !
Но, как ни нелепы требования мальтузианства, они являются лишь
точным выражением того положения, к о т о р о е занимает рабочий по о т н о ­
шению к капиталу в современном общественном с т р о е : рабочий составляет
в нем простую принадлежность к а п и т а л а . Во время процесса производства
не с р . д е т в а производства с л у ж а т ему, а он и м ; но и вне процесса труда
он, как мы у ж е видели, принадлежит к а п и т а л у ; когда он потребляет,
подд<рживает свое существование и существование своего рода, он должен
делать э т о таким образом, как э т о наиболее соответствует интересам
к а п и т а л а . Рабочий подпадает под иго своего собственного п р о д у к т а : он
СЛУЖИТ
ему не т о л ь к о своей рабочей силой, но и всеми проявлениями
своего человеческого существования.

147

ГЛАВА VI

ЗАРЯ КАПИТАЛИСТИЧЕСКОГО СПОСОБА ПРОИЗВОДСТВА
Мы видели в предыдущих главах, к а к к а п и т а л постоянно воссоздает
предварительные условия своего существования Но очевидно, что к а п и т а л
не мог о б р а з о в а т ь с я в своей классической форме д > т е х пор, пока э т и
предварительные условия не достигли известной степени р а з в и т и я . К а к и е
именно отношения вызвали их к ж и з н и — на э т о т вопрос мы п о к а не дали
е щ е о т в е т а . В нашем исследовании превращения денег в к а п и т а л мы
исходили из предположения, что, с одной стороны, частные лица обладают
крупными денежными суммами, а, с другой стороны, рабочая сила предлагает
себя как т о в а р на рынке. Но каким образом превратилась в т о в а р рабочая
сила, что об'единилр в одних р у к а х э т и денежные суммы — э т и вопросы
мы оставляли б е з рассмотрения.
Т е п е р ь нам остается еще о т в е т и т ь на них по существу.
Накопление к а п и т а л а о з н а ч а е т воссоздание предварительных усло­
вий его существования, первоначальное ж е возникновение э т и х условий
предшествовавшее р а з в и т и ю к а п и т а л а , Маркс называет
первоначальным
накоплением.
От вопроса о происхождении к а п и т а л а экономисты отделываются т е м
ответом, который постоянно пускается ими в ход, когда они не з н а ю т или
не х о т я т з н а т ь действительного положения дел : они выдвигают
робинзонаду.
Последняя представляет т у двойную выгоду, что, в о - п е р в ы х , измышление ее
не т р е б у е т о т автора никаких знаний, и, в о - в т о р ы х , ее всегда можно
состряпать таким образом, чтобы она д о к а з ы в а л а к а к р а з т у мысль,
которую желательно д о к а з а т ь .
Робинзонады, которыми пытаются о б ' я с н и т ь происхождение к а п и т а л а
и привести его в соответствие с ходячими правовыми представлениями
б у р ж у а , принадлежат к числу самых плоских историй э т о г о рода, и о т
т е х сказок, которые мы находим в наших детских х р е с т о м а т и я х , отличаются
лишь тем, что они несравненно скучнее и х ) .
1

г

) Послушаем, напр., Рошера: «Представим себе рыбачье племя, не знающее ni/
частной собственности на землю, ни капитала, которое живет нагишом в пещерах и питается
морской рыбой, остающейся песле прилива в прибрежных лагунах, откуда она выла­
вливается голыми руками. Предположим, что все работники равны и каждый ловит
и с'едает ежедневно ш; 3 рыбы. Но вот какой-нибудь умный человек ограничивает
в продолжение 100 дней свое пот| ебление лишь лвумя рыбами й образовавшийся
таким образом запас в 100 рыб употребляет ьа то, чтобы в течение 50 дней направлять
всю свою рабочую силу на изготовление лодки й рабочей сети. С помощью этого капитяла он начинает теперь добывать по 30 рыб в день». («Основы политичгской экономии»,
Шпттгарт, 1874 г., стр. 423). На подобных «гнилых рыбах» построены все эти сказю?
о происхождении капитала.

148

Это все т а ж е старая история о хорошем, прилежном и бережливо /!
рабочем, ставшим капиталистом, и о бездельниках и лентяях, прокучива­
ю щ и х весь свой з а р а б о т о к и осужденных в н а к а з а н и е з а э т о вместе со всем
своим потомством трудиться во веке веков в поте лица своего на к а п и т а ­
листов и все их наследие.
Но, если мы проследим историю Европы, начиная с X I V с т о л е т и я ,
т о первоначальное накопление предстанет перед нами в совершенно ином
освещении. Оно имеет две стороны, но т о л ь к о одна из них с т а л а известна
народу, благодаря либеральным историкам.
Промышленный к а п и т а л не мог возникнуть без свободных рабочих, сво­
бодных от крепостной, цеховой и всякой другой зависимости. Он нуждался
в свободе производства, к о т о р у ю стесняли путы феодализма, он должен
был освободиться о т опеки феодалов. С э т о й точки зрения, борьба р а з в и ­
вающегося к а п и т а л и з м а представляется борьбою против гнета и приви­
легий, борьбой з а свободу и равенство.
Э т а сторона, и т о л ь к о она одна, постоянно выдвигается л и т е р а т у р ­
ными з а щ и т н и к а м и б у р ж у а з и и . Мы не имеем вовсе намерения преуменьшать
значение э т о й борьбы, в особенности т е п е р ь , когда сама б у р ж у а з и я начи­
н а е т о т р е к а т ь с я от своего прошлого. Но и з - з а этой гордой и блестящей
стороны истории б у р ж у а з и и , мы не должны забывать ее оборотной
сто­
роны— образования п р о л е т а р и а т а и самого к а п и т а л а . Эта сторона освещена
еще далеко не достаточно. Маркс основательно исследовал ее в своем
« К а п и т а л е » по отношению к одной лишь стране, именно Англии — родо­
начальнице капиталистического способа производства, являющейся един­
ственной страной, в которой первоначальное накопление выступило в своей
классической форме. Некоторые у к а з а н и я на соответствующий процесс мы
находим и в «Нищете философии» (2 гл., § 2).
К сожалению, по отношению к Германии можно дать только далеко
не полную картину развития соответствующих отношений, т а к как р а з в и т и е
э т о было замедлено и искажено изменением торговых путей на Восток,
исходные пункты к о т о р ы х были перенесены из побережья Средиземного
моря в побережье Атлантического океана тридцатилетней войной и, веками
длившимся, вытеснением Германии с мирового рынка.
Крупнейшим препятствием, которое встретил на своем пути возни­
к а ю щ и й к а п и т а л , было, кроме цеховой организации в городах, еще общин­
ное владение землею, сосредоточенное в руках сельских общин, а иногда
и более крупных общественных единиц. Пока оно существовало, до т е х
нор не было и пролетарских масс. К счастью для к а п и т а л а , феодальное
дворянство о к а з а л о с ь его союзником. Со времени крестовых походов т о р ­
говля и т о в а р н о е производство стали развиваться все сильнее и сильнее.
Начали в о з н и к а т ь новые потребности, которые удовлетворялись
товарами,
поставлявшимися з а деньги городскими промышленниками или городскими
купцами. Но богатство феодального дворянства покоилось на оброках
и личных повинностях подвластных ему крестьян. Деньги ж е были у него
большой редкостью. Т о , чего ему не удавалось купить,
оно пыталось
добыть путем грабежа. Усиление государственной власти положило, однако,
предел разбоям рыцарей на больших д о р о г а х : их смирили наемные войска
богатых городов и князей. Из крестьян феодалы старались выколотить к а к
можно больше денег, доводя их этим до отчаяния — достаточно вспомнить
крестьянские войны, — но они сами мало при зтом выигрывали. Наконец,
чтобы иметь возможность вкусить о т новых наслаждений, благородные
господа начали постепенно находить в себе достаточно решимости, чтобы,
подобно горожанам, становится товаропроизводителями
и стали добывать
деньги производством сельско-хозяйственных продуктов, к а к , напр.. ш е р с т ь ,
хлеб и т . д., для продажи, а не т о л ь к о для собственного потребления, к а к
в былые времена.
140

Э т о т р е б о в а л о расширения размеров х о з я й с т в , ведение к о т о р ы х с т а л о
переходить к управляющим или арендаторам, а т а к о е расширение было
в о з м о ж н о т о л ь к о на счет крестьянство.
Крепостные крестьяне подвер­
гались т а к называемому холощению, т . - е . их изгоняли из их у ч а с т к о в ,
и последние присоединялись к землям, на к о т о р ы х велось помещичье
х о з я й с т в о . Общинная собственность деревень, подвластных господам дворя­
нам, была превращена в частную собственность последних, и э т о п р и в е л *
крестьян к полному разорению.
Из всех сельско-хозяйственных продуктов шерсть была товаром, на
который пред'являлся особенный спрос, т. к. в нем нуждалась т е к с т и л ь н а я
промышленность городов. Но расширение производства шерсти означало
превращение полей в пастбища для овец и удаления крестьян массами с их
з е м е л ь , — удаление, которое производилось как законными, т а к и незакон­
ными средствами, путем экономического или ж е прямо физического при­
нуждения.
,
По мере роста городской текстильной промышленности в о з р а с т а л о и
число прогнанных со своих земель и обездоленных крестьян.
К этому присоединилось еще и т о , что феодалы распустили свой
многочисленные свиты, которые при новых условиях стали для них у ж е
не источником силы, а причиной их финансовой слабости. Наконец, рефор­
мация т а к ж е сослужила службу к а п и т а л у , т а к к а к она не т о л ь к о бросила
в ряды п р о л е т а р и а т а обитателей монастырей, но и отдала церковные земли
в руки спекулянтов, которые прогоняли старых наследственных д е р ж а т е л е й
э т и х земель.
Таким образом, значительная часть сельского населения была отделена
о т земли, была лишена своих средств производства, и таким путем со щалось искусственное «перенаселение» — т а армия неимущих п р о л е т а р и е в ,
к о т о р а я принуждена изо дня в день продавать свою рабочую силу, в к о т о ­
рой т а к нуждался развивающийся к а п и т а л .
Феодалы,
следовательно, расчистили почву для к а п и т а л а , доставив
сельскому и городскому капиталу нужных ему пролетариев и создав в т о ж е
время возможность товарного производства в крупном масштабе в области
сельского хозяйства,— возможность, иными словами, капиталистического сель­
ского хозяйства. Капиталистический х а р а к т е р , который приняло с т е х по»
сельское хозяйство в крупных имениях, не уничтожался
сохранившимися
еще различными формами крепостничества, а т о л ь к о ухудшался
ими.
Тем комичнее видеть, что крупные землевладельцы пытаются в ы с т а в и т ь
себя в настоящее время к а к класс, по самой природе своей призванный
з а щ и щ а т ь рабочих о т к а п и т а л а и восстановить гармонию в их взаимных
отношениях.
Следствием массовой экспроприации к р е с т ь я н в X V и X V I в е к а х был»
возникновение повального бродяжничества. Оно становилось серьезной угро­
зой самому существованию тогдашнего о б щ е с т в а и, в целях с а м о з а щ и т ы ,
э т о общество расправлялось с ними самым жестоким о б р а з о м ; оно прибе­
гало к кнуту, клеймению, обрезанию ушей и д а ж е к смертной к а з н и .
Но если число освобождавшихся рабочих было больше того количе­
ства их, к о т о р о е мог поглотить к а п и т а л , т о все ж е з а ч а с т у ю он не мог
найти в нужном для него количестве годных для себя рабочих. Пока к а п и ­
талистический способ производства не перешагнул еще з а
мануфактурный
период, он находился в зависимости от рабочих, нуждавшихся в известной
сноровке для выполнения своих частных о п е р а ц и й . Часто нужны были
целые годы для достижения рабочим соответствующей выучки. Сверх т о г о ,
переменная часть к а п и т а л а сильно превосходила тогда его постоянную
ч а с т ь . Поэтому спрос на рабочие руки сильно в о з р а с т а л при каждом
новом накоплении к а п и т а л а , тогда к а к предложение годных рабочих лишь
медленно в о з р а с т а л о . Но искусные рабочие не т о л ь к о были о т н о с и т е л ь н о

редки, и потому на них имелся большой с п р о с : в их среде оыли еще ж и в ы
традиции ремесла, где подмастерье стоял близко к мастеру в социальном
отношении и мог надеяться сам с течением времени сделаться мастером.
Наемные рабочие обладали сознанием собственного достоинства, были горды
и непокорны, они не хотели подчиниться дисциплине и вечному однообразию
капиталистической промышленности и имели возможность не делать э т о г о .
Нужно было вмешательство «высшей власти», чтобы создать рабочих,
готовых подчиниться капиталу.
Как на з а щ и т у собственности о т бродяг, как для поощрения превра­
щения общинной собственности в собственность частную (как э т о было
подробно п о к а з а н о Марксом по отношению к Англии), т а к и для при­
учения рабочих к капиталистической дисциплине, выступила снова государ­
ственная власть. Строгие указы устан> вили максимумы з а р а б о т н о й платы,
удлинили рабочий день и воспретили рабочие союзы.
Насколько все э т о соответствовало духу боровшейся тогда з а «сво­
боду» б у р ж у а з и и , последняя п о к а з а л а , когда овладела во время ф р а н ц у з ­
ской революции политическою в л а с т ь ю ; она повела тогда ожесточенную
борьбу против о с т а т к о в общинной собственности на землю, сохранившихся
еще во Франции, и строго воспретила всякие союзы рабочих.
Но с п р о л е т а р и а т о м возник и внутренний рынок для к а п и т а л а . Прежде
всякая крестьянская семья сама производила т о , что ей было необходимо —
жизненные припасы и продукты домашней промышленности. Теперь все э т о
изменилось. Ж и з н е н н ы е припасы стали производиться, как товары, в крупных
имениях, составившихся из общинных земель и отдельных крестьянских
у ч а с т к о в , и нашли для себя рынок в промышленных округах. Продукты
капиталистической промышленности — находившейся в э т у эпоху ,в стадии
мануфактуры — находили себе сбыт у наемных рабочих, з а н я т ы х в п р о ­
мышленности и в крупных имениях, а т а к ж е и у крестьян. Участки последних
сделались в большинстве случаев слишком малы, чтобы дать пропитание
своим владельцам; сельское х о з я й с т в о п р е в р а щ а е т с я в побочный промысел;
домашняя промышленность, как средство удовлетворения собственных п о т р е б ­
ностей, отодвигается на задний план и у с т у п а е т место домашней про­
мышленности, производящей товары для к а п и т а л и с т а - к у п ц а . Последний
вид капиталистической э к с п л о а т а ц и и принадлежит к числу о т в р а т и т е л ь ­
нейших и прибыльнейших форм ее.
Мы видели, к а к создавались п р о л е т а р и а т и искусственное перенасе­
ление, сделавшее возможным р а з в и т и е капиталистического способа п р о и з ­
водства, к о т о р ы й , в свою очередь, снова воспроизводит во все возрастающей
степени и п р о л е т а р и а т и о т н о с и т е л ь н о е перенаселение.
Но откуда ж е взялись т е сосредоточенные в немногих р у к а х богатства,
к о т о р ы е были другой предпосылкой капиталистического способа п р о и з в о д с т в а ?
Средневековье унаследовало о т древних веков два вида к а п и т а л а :
к а п и т а л ростовщический и к а п и т а л торговый. Со времени крестовых похо­
дов торговые сношения с Востоком возросли в колоссальных размерах,
а с ними возросли и торговый к а п и т а л , и его сосредоточение в немногих
р у к а х — достаточно напомнить об одних т о л ь к о Фуггерах и Аугсбурге,
э т и х немецких Р о т ш и л ь д а х X V - г о и X V I - г о веков.
Р о с т о в щ и ч е с т в о и торговля не были, однако, единственными источни­
ками т е х денежных сумм, которые, начиная с X V I - го столетия, во все
увеличивающейся степени, превращались в промышленный к а п и т а л . Маркс
у к а з а л в своем « К а п и т а л е » еще другие источники его. Мы отсылаем инте­
ресующихся подробностями этого вопроса к соответствующей главе его
т р у д а , главе, к о т о р а я составляет достойное заключение блестящей истори­
ческой экскурсии в область «первоначального накопления». Здесь ж е мы
дадим т о л ь к о словами Маркса к р а т к о е резюме различных методов э т о г о
накопления.
151

« О т к р ы т и е з о л о т ы х и серебряных рудников в Америке,
истребление,
порабощение и погребение з а ж и в о туземного населения в э т и х р у д н и к а х ,
первые шаги по пути завоевания и ограбления Ост-Индии,
превращение
Африки в место выгодной охоты з а чернокожими — все э т и явления х а р а к ­
т е р и з у ю т капиталистическую эру на з а р е ее р а з в и т и я . Эти идиллические
процессы суть главные моменты первоначального накопления. З а ними идет
торговая война европейских народов, т е а т р о м которой является весь земной
ш а р . Она о т к р ы в а е т с я отпадением Нидерландов о т Испании, принимает
исполинские размеры в английской антиякобинской войне и п р о д о л ж а е т с я
еще до наших дней в войнах и з - з а опиума с Китаем и т. д.».
«Различные моменты первоначального накопления следуют один з а
другим в более или менее правильном хронологическом п о р я д к е ; местом
действия их является Испания, Португалия, Голландия, Ф р а н ц и я , Англия.
В Англии, в конце X V I I - г о столетия, они все сочетаются в цельную систему,
отдельными звеньями к о т о р о й являются колониальная система, система госу­
дарственных долгов, современная система обложения и протекционная система.
Все э т и методы отчасти основываются на самом грубом насилии, н а п р . :
колониальная система. Все они пользуются государственной
властью,
этой
концентрированной
и организованной силой общества, для т о г о , чтобы у с к о ­
рить превращение феодального способа производства в к а п и т а л и с т и ч е с к и й
и с о к р а т и т ь переходные ступени. Насилие является
повивальной
бабкой
всякого старого общества, чреватого новым.
Оно само является э к о н о м и ­
ческой силой» (стр. 635—6 русск. пер. « К а п и т а л а » ) .
Предпоследнее предложение цитированного здесь о т р ы в к а приводится
очень часто б е з всякой связи с общим смыслом его, но правильно оно
может быть п о н я т о , т о л ь к о будучи поставлено в связь со всем предшеству­
ющим. К силам, служившим повивальной бабкой капиталистического способа
производства, принадлежит т а к ж е и «государственная власть — э т а к о н ­
центрированная и организованная сила о б щ е с т в а » ; р а з у м е е т с я , не власть
«государства в себе», г д е - т о высоко в о б л а к а х царящего над всеми к л а с ­
совыми противоречиями, а власть государства, являющаяся орудием класса,
мощно пробивающего себе дорогу к господству.
Р а с т у щ а я п р о л е т а р и з а ц и я населения, в особенности крестьянского,
возникновение внутреннего рынка, с одной стороны, и накопление и кон­
центрация крупных богатств наряду с возникновением, вследствие торговых
войн и колониальной политики внешнего рынка, с другой стороны, — в о т
каковы были условия, наступившие в З а п а д н о й Е в р о п е , начиная с X V - г о
с т о л е т и я ; они все более и более вызывали превращение производства, в о о б щ е ,
в т о в а р н о е производство, и простого товарного производства в к а п и т а л и ­
стическое. С т е х пор р а з р о з н е н н ы е мелкие крестьянские и ремесленные
предприятия стали постепенно у н и ч т о ж а т ь с я и вытесняться крупными
капиталистическими предприятиями.

¡52

ГЛАВА VII

ЗЯКЯТ КАПИТАЛИСТИЧЕСКОГО СПОСОБА ПРОИЗВОДСТВА
Мы подошли к концу и з о б р а ж е н и я капиталистического процесса п р о ­
изводства, к о т о р о е мы пытались дать, следуя изложению К а р л а Маркса.
Мы видели, что первобытный
способ
производства
покоится на
общественном планомерном, организованном труде и обуславливает обще­
ственную собственность
на средства производства и на продукты. Правда,
продукты распределяются и становятся, т а к и м образом, индивидуальной соб­
ственностью, но э т о лишь постольку, поскольку они являются
предметами
потребления для отдельных лиц. В качестве непосредственного р е з у л ь т а т а
общественного т р у д а продукты, прежде всего, п р и н а д л е ж а т обществу.
З а т е м э т о т способ производства вытесняется простым
товарным
производством;
оно ведется независимыми друг от друга работниками, и з
к о т о р ы х каждый производит продукты с помощью своих собственных средств
производства, и понятно, что продукты его т р у д а составляют его частную
собственность.
Но из простого товарного производства развивается
капиталистическое
производство;
независимые друг о т друга самостоятельные производители
заменяются крупными концентрированными предприятиями, которые т а к ж е
производят т о в а р ы и являются независимыми друг от друга, но из к о т о р ы х
к а ж д о е организовано для планомерного общественного производства. Т а к
к а к э т и крупные капиталистические предприятия п р о т и в о с т о я т друг другу
в качестве т о в а р о п р о и з в о д и т е л е й , т о в их взаимных сношениях п р о д о л ж а е т
господствовать товарный обмен, и остаются в силе присущие простому
товарному производству отношения собственности — частная собственность
на средства производства и на продукты.
Но этим самым частная собственность п р е в р а щ а е т с я в свою п р о т и в о ­
п о л о ж н о с т ь . При простом товарном производстве частная собственность была
следствием и плодом т р у д а . Р а б о т н и к сам являлся собственником своих
средств производства и своего продукта. Капиталистическое производство
порвало связь между трудом и собственностью. Р а б о т н и к не является более
собственником произведенного им продукта. Наоборот, и средства производ­
с т в а и продукт п р и н а д л е ж а т т е п е р ь тому, к т о не т р у д и т с я . Превращение
производства в производство общественное на капиталистической основе
все более способствует превращению т е х , к т о не трудится, в обладателей
всех б о г а т с т в , и превращению работников в неимущих.
Но сказанным не исчерпывается еще противоречие между господству­
ющим способом производства и господствующим способом присвоения.
Мы видели, к а к просты и ясны были формы производства в эпоху
первобытного коммунизма и к а к общество направляло, э т о производство
сообразно своей воле и своим потребностям.
153

Но при системе товарного производства общественные условия п р о ­
изводства превращаются в силу, перед к о т о р о й склоняется отдельный
производитель. Он становится теперь их покорным рабом, и его положение
тем более жалко, что новые повелители не предписывают ему его поведения,
не сообщают ему о своих потребностях, а представляют ему самому угады­
в а т ь их. Производство подчинено т е п е р ь з а к о н а м , которые не только не
зависят о т отдельных производителей, но и действуют з а ч а с т у ю вопреки
их желаниям, подобно законам природы; эти законы осуществляются посред­
ством периодических отклонений от нормального состояния, как, напр.,
падением цен, дороговизной и т. п. Но при господстве простого товарного
производства все эти ненормальности, поскольку они вызываются обществен­
ными причинами, остаются незначительными и ограниченными в своем г
действии сравнительно узкими рамками, соответственно низкой производи­
тельности труда р а з р о з н е н н ы х предприятий и Отдельных п р о и з в о д и т е л е й .
Капиталистический способ производства в огромной степени повышает
производительность труда, давая простор колоссально возросшим п р о и з в о ­
дительным силам, которые присущи общественному целесообразно органи­
зованному труду, подчинившему себе с помощью науки и з а с т а в и в ш е м у
служить себе самые силы природы. Вследствие э т о г о , т е периодические
отклонения от нормального состояния, посредством к о т о р ы х о с у щ е с т в л я ­
ются законы товарного производства и которые вызывали прежде л и ш ь
временные и местные неудобства, с которыми можно было легко справиться,
превращаются т е п е р ь в периодические, длящиеся годами
катастрофы,
з а х в а т ы в а ю щ и е целые государства и материки и производящие у ж а с н е й ш и е
опустошения; район и интенсивность э т и х периодических к а т а с т р о ф в о з ­
р а с т а ю т с развитием капиталистического способа производства и т е п е р ь
они, повидимому, грозят превратиться в хронический недуг.
Мало т о г о : в эпоху первобытного коммунизма, когда продукт обществен­
ного труда принадлежит всему обществу и распределяется последним между
отдельными индивидуумами соответственно общественным потребностям, доля
каждого члена общества увеличивается с ростом производительности т р у д а .
При господстве товарного производства количество потребительных
ценностей, представляющих определенную меновую ценность, увеличивается
вместе с ростом производительности труда. К а к общее правило, п р о д у к т
труда при простом товарном производстве п р и н а д л е ж и т создавшему его
р а б о т н и к у , который может потребить его целиком или частью; очевидно,
ч т о в этом случае количество предметов потребления, которыми он м о ж е т
располагать, в о з р а с т а е т в т о й ж е степени, к а к и производительность его
т р у д а . Он может т а к ж е целиком или частью обменять продукт своего т р у д а ,
но, вообще, при господстве простого товарного производства т о л ь к о неболь­
ш а я часть произведенных продуктов становится т о в а р а м и .
З а т у часть продукта своего труда, к о т о р у ю он обменивает, р а б о т н и к
получает тем больше потребительных ценностей, чем выше производитель­
н о с т ь всего общества. И в этом случае, следовательно, в о з р а с т а н и е п р о и з ­
водительности труда целиком идет на пользу самому работнику.
Но, когда т о в а р н о е производство п р и о б р е т а е т
капиталистический
х а р а к т е р , рабочая сила сама становится товаром, ценность которого, подобно
всякому другому, т о в а р у , падает по мере возрастания производительности
т р у д а . Чем выше, следовательно, производительность т р у д а , тем относи­
т е л ь н о меньше та выгода, которую получает от нее рабочий в виде цены
его рабочей силы. По мере ж е того, как капиталистический способ п р о и з ­
водства становится преобладающим, все большая часть народа п р е в р а щ а е т с я
в наемных р а б о ч и х и лишается, следовательно, возможности пользоваться
плодами повышенной производительности своего т р у д а .
Все э т и противоречия неизбежно порождают конфликты между классом
к а п и т а л и с т о в и рабочими, к о н ф л и к т ы , пробуждающие классовое с о з н а н и е
154

яоследних, т о л к а ю щ и е их на путь политической деятельности и вызывающие
возникновение рабочих партий во всех капиталистических странах. Но
упомянутые только что обстоятельства несут с собой т а к и е разнообразные
страдания не одному только рабочему к л а с с у , — все более широкие слои
• б щ е с т в а , вне класса наемных рабочих, начинают чувствовать совершенную
невыносимость теперешнего порядка вещей. Таким образом, все стремится
к р а з р е ш е н и ю противоречия, воплощающегося в капиталистическом способе
производства, противоречия междуобщественным х а р а к т е р о м труда и о т ж и •шей формой присвоения средств производства и продуктов.
Т о л ь к о два пути мыслимы для разрешения этого п р о т и в о р е ч и я ; оба
они сводятся к тому, чтобы привести в соответствие способ производства
со способом присвоения. Один из э т и х путей состоит в уничтожении
общественного х а р а к т е р а труда в возвращении к простому товарному
производству, в замене крупного производства ремеслом и мелким к р е с т ь ­
янским хозяйством. Другой путь стремится приспособить не способ произ­
водства к способу присвоения, а обратно, способ присвоения к способу
производства. Э т о т путь ведет к общественной собственности на средства
производства и на продукты.
В настоящее время'многие стараются т о л к н у т ь общественное р а з в и т и е
на первый п у т ь ; они исходят при этом и з ошибочного представления, будто
можно по произволу изменять способ производства законодательными пред­
писаниями. Вульгарная политическая экономия, з а щ и т н и ц а к а п и т а л а , осу­
ж д а е т э т и попытки т а м , где она не дошла еще до окончательного упадка.
И все ж е она сама прибегает к таким ж е . попыткам. Чтобы с о з д а т ь
иллюзию соответствия между господствующим способом производства и при­
своения, она отвлекается в своем изображении экономических явлений о т
отличительных и существенных особенностей современного способа п р о и з ­
водства, и и з о б р а ж а е т его к а к простое товарное производство. С т о и т
т о л ь к о п о ч и т а т ь ходячие сочинения наших вульгарных э к о н о м и с т о в : в и х
и з о б р а ж е н и и обмен товаров в настоящее время ничем не отличается о т
вбмена у варварских н а р о д о в ; охотник и рыбак, свободно пользующиеся
лесами и морями, уподобляются наемным рабочим, а л у к и стрелы, челнок
и рыбацкие сети оказываются капиталом *).
*) Иллюзии, которые эти господа стараются возбудить в своих читателях, совер­
шенно рассеиваются в колониях,
именно в тех колснипх, которые отличаются девствен­
ностью своей почвы и которые населяются свободными эмигрантами Там господствует полная
свобода рабочего договора, там господствует собственность рабочего над его продуктами
(т.-е. над результатом его труда) и, вообще, там можно встретить те условия, которые для
наших экономистов являются условиями капиталистического способа производства. Нояри этих условиях капитал перестает самым странным образом быть капиталом !
В таких колониях свободной земли имеется очень много, и доступ к этой земле
открыт каждому желающему. Каждый работник может там обыкновенно craib само­
стоятельным производителем ; он не вынужден продавать свою рабочую силу. Поэтому
каждый человек предпочитает там работать на самого себя, а не на других. А раз дел»
обстоит так, то деньги, с'естные припасы, машины и все другие средства производства
•ерестают быть кагиталом. Они не приносят прибыли.
И поэтому те самые экономисты, которые с таким пафосом говорят в капитали­
стических странах о святости собственности и свободе рабочего договора, требуют,
чтобы в молодых колониях рабочим не давалось права земельной собственности и чтобы
государства содействовали их переселению в К'лонии. Другими словами, они трегуют
насильственного отделения рабочего от средств производства и сушествонания и реко­
мендуют искусственное создание лишнего рабочего населения, которое фактически не
будет у ж е свободно, а будет вынуждено продавать св< ю рабочую силу. А там, где
колонисты сталкиваются с покорным рабочим классом (особенно, если он принадлежитк отсталой расе) — там вводится открытая принудительная работа, рабство.
Те же самые интересы, которые на родине побуждают экономиста, явяяющегос*
сикофантом капитала, утверждать, что капиталистический способ производства тожде­
ственен со своей собственн й противоположностью, те ж.е самые интересы побуждают
его зпесь «to m-'ke a clear breast of it» («откровенно сознаться во всем»; и громко провезглашать вротивоположнос1Ь обоих способов производства.

15S

В своем « К а п и т а л е » Маркс расправился самым основательным образом
С экономистами этого рода. Но его труд дал больше, чем простое р а з о б л а ­
чение пошлости в лживости вульгарной политической экономии. Многие
любят называть Маркса духом о т р и ц а н и я ; многие говорят, будто он своей
к р и т и к о й только р а з р у ш а л , но не дал ничего положительного. Но у ж е
наш очерк процесса производства к а п и т а л а , основанный на труде Маркса,
ясно п о к а з ы в а е т , что Маркс действительно создал новую экономическую
и историческую систему. Его полемика с предшествовавшими ему э к о н о ­
мистами является т о л ь к о обоснованием этой системы.
Нельзя преодолеть старые воззрения, не ставши на высшую т о ч к у
зрения по отношению к ним; нельзя к р и т и к о в а т ь , не достигши высшего
п о з н а н и я ; нельзя у н и ч т о ж и т ь научную систему, не создавши вместо нее
более обоснованной и более широкой.
Маркс первый п о к а з а л , что т о в а р носит х а р а к т е р ф е т и ш а ; он первый
познал к а п и т а л , не к а к вещь в себе, а как отношение людей, воплощенные
в предметах, и как историческую категорию. Маркс первый исследовал
законы р а з в и т и я и движения к а п и т а л а ; он первый у к а з а л на т о , что цели
современного социального движения вытекают с естественной необходи­
мостью из исторического развития п е р е ж и т о г о нами до сих пор, а не
образуются произвольно в головах людей в форме требований к а к о й - т о
«вечной справедливости».
С той точки зрения, на к о т о р у ю нас поднимает Маркс, м о ж н о п о з н а т ь ,
что все попытки вульгарных экономистов и з о б р а ж а т ь современное п о л о ­
жение вещей т а к , как будто бы оно ничем не отличалось о т простого
патриархального состояния, бесплодны и т а к ж е т щ е т н ы , к а к попытки
многих людей вернуться к этим старым п а т р и а р х а л ь н ы м порядкам.
Благодаря Марксу, мы т а к ж е научились р а з б и р а т ь с я в том, какой
путь поведет к дальнейшему р а з в и т и ю о б щ е с т в а : мы у з н а л и , что э т о т
путь есть путь приспособления формы присвоения к способу производства,
путь присвоения обществом средств производства, путь окончательного
превращения частного производства в общественное. А с э т о г о момента
для человечества настанет новая э п о х а .
Вместо анархического товарного производства, мы будем тогда иметь
дело с планомерной, сознательной организацией общественного п р о и з ­
водства. Тогда наступит конец господству продукта над производителем.
Человек, ставший во все большей и большей мере господином сил природы,
станет тогда т а к ж е господином общественного р а з в и т и я . «Только с этого
момента люди будут вполне сознательно самй делать свою историю» —
говорит Энгельс — «только с этого момента приведенные ими в движение
общественные причины повлекут з а собой все в большей мере т е послед­
ствия, которых люди х о т е л и . Это будет скачком человечества из царства
необходимости
в царство
свободы-».

156

Оглавление

Предисловие • 1 - ц изданию
Предисловие и 4-му изданию
Предисловие к 8 - м у изданию

етс>.
3

. .'

7

9

ОТДЕЛ I. Товар — Д е н ь г и — К а п и т а л
ГЛАВА

д.

Товар
1. Характер товарного производства

^3

2. Ценность
3. Меновая ценность
4. Обмен товаров
ГЛАВА

II.

III.

19
24
27

Деньги
1.
2.
3.
4.
5.

ГЛАВА

.

Цена
Продажа и покупка
Обращение денег
Монета. Бумажные деньги
Прочие функции денег

'

30
32
34
35
37

Превращение денег в капитал
1. Что такое капитал?
2. Источник прибавочной ценности
3. Рабочая сила, как товар

40
42
44

ОТДЕЛ II. П р и б а в о ч н а я ц е н н о с т ь
ГЛАВА
ГЛАВА
ГЛАВА
ГЛАВА
ГЛАВА
ГЛАВА

I.
II.
III.
IV.
V.
VI.

Процесс производства
Роль капитала в образовании ценности
Степень эксплоатации рабочей силы
Прибавочная ценность и прибыль
Рабочий день
Прибавочная ценность «мелкого мастера»
вочная ценность капиталиста
ГЛАВА УЦ. Относительная прибавочная Ценность .
ГЛАВА VIII. Кооперация . . . . . V
ГЛАВА
IX. Разделение труда и мануфактура

*

49
54
J>7
60
^—-"76
• приба­
78
^——**~
U
Ju

1. Двойственное происхождение
мануфактуры. Ее
элементы : детальный раб тник и его орудие . . .
2. Две основные формы мануфактуры

88
89

СТР.

ГЛАВА

X.

Машины и крупная промышленность
1. Эволюция машины
2. Ценность, приносимая машиной на продукт . . . .
3. Ближайшие действия машинного способа
про­
изводства на рабочих
4. Машина, как «воспитательница> рабочего
5. Машина и рабочий рынок
6. Машина, как революционный фактор

S3
9f
99
103
106
110

ОТДЕЛ П1. З а р а б о т н а я плата и п р и б ы л ь н а капитал
ГЛАВА

I.

Заработная плата
1. Изменение в величине цены рабочей силы
2.
3.
4.
5.

ГЛАВА

II.

ГЛАВА
ГЛАВА

и при­

бавочной ценности
. . .
Превращение цены рабочей силы в заработную
плату
Плата по времени
Поштучная плата
Национальные различия в заработной плате . . . .

119
121
123
1-5

Д о х о д с капитала

127

III.

Простое воспроизведение .

129

IV.

Превращение прибавочной ценности в напитал
1. Каким образом прибавочная ценность становится
капиталом •
2. Воздержание капиталиста
3. Воздержание рабочего и другие обстоятельства,
влияющие на размер накопления

ГЛАВА

117

V.

132
134
135

Перенасеяеиие
1. «Железный закон» заработной платы

.

138

2. Промышленная резервная армия

140

ГЛАВА

VI.

Заря капиталистического способа производства. . .

148

ГЛАВА

VII.

Закат капиталистического способа производства . . .

153

ПРОБЛЕМЫ МАРКСИЗМА
СЕРИЯ
=

СБОРНИКОВ

ВЫШЛИ

В

СВЕТ:

М А Р К С И З М

и

=

ЭТИКА

под р е д а к ц и е й Л . С. Р о з а н о в а .
Сопержание: 1. Существует ли единая этика? Статьи Каут­
ского, Мерннга, Тннниса. 2. Классовая борьб;» и атика Статьи
Каутского и Ферстера. 3. Этика и исторический мате­
риализм. Статьи Бауэра, Каутского, Аксельрода, Иоффе.
4. Происхождение морали и история ее развития. Статьи
Квессель, Лафарга, Каутского. 5. Библиография—Розанов.
318 с т р . Цена 1 р. 20 к.

МАРКСИЗМ и НАЦИОНАЛЬНАЯ
~
ПРОБЛЕМА ======
СБОРНИК ПЕРНЫЙ
Сборник статей Отто Бауэра, Каутского, И. Сталина,
С. Семковского. Вступительная статья С. Диманштейна.
278 стр. Цена 75 коп.

ДАРВИНИЗМ и МАРКСИЗМ
Сборник статей Энгельса, Вельтмана, Циммермана, Каут­
ского, Ферри, Лория, Панекука, Эвелинга, Тимирязева,
Дине-Денеса, Герккера, Бюхнера, Д и ц г е н я и др.. под редак­
цией и с предисловием М. Равич-Черкасского
252 с т р . Цена 1 р. 20 коп.
ПЕЧАТАЕТСЯ И-е И З Д А Н И Е ИСПРАВЛЕННОЕ и ДОПОЛНЕННОЕ

ПРОБЛЕМА

ПРЕСТУПНОСТИ

Р е д а к ц и я и п р е д и с л о в и е Л . С. Розанова.
I. Биологическая или социальная природа преступности.
II. Экономические факторы преступности.
Ш . Преступность и социализм. Библиография.
Статьи Ферри, Кунова, Каутского, Лафарга,
Гернета, Сурского, П россе, Бонгера и др.
266 стр. Цена 1 руб.
<Государственное Издательство Украины задалось прекрас­
ной ц е л ь ю : дать целую серию сборников под общим назва­
нием «Проблемы марксизма». Каждый сборник содержит
р я д статей, ставящих тот или иной вопрос в марксистском
освещении. Мы считаем, что сборник «Проблемы преступ­
ности», в котором наши молодые юристы найдут серьезное
подкрепление своего теоретического багажа, сборник «Марк­
сизм и этика» и «Исторический материализм» Семковского
являются лучшими работами, выпущенными Издательством
8а последние г о д ы . . . »

(Рецензия в газ. коммунист'

(Харьков) 13IM—23 г.).