Введеніе въ исторію культуры - Липперт Юлиус

Автор: Липперт Юлиус

Теги: история культуры общеполезная библиотека

Год: 1899

Похожие

Исторія культуры

История первобытной культуры. Том 2: Материальная и духовная культура

Текст

КУЛЬТУРЫ

Изданія книгопродавца М. В. Клюкина
(кочгссіо ю; а Императорской Академіи наукъ’.
Москва. Моховая, і. Бенкендорфъ.
/ ---------------------------
Разныя изданія.
Ауербахъ. „Три единственныя
дочери". Пов_. М. 99 г. ц. 1 р.
Алексѣевъ, А. А. Воспоминанія
актера. М. 91 г. ц. 1 р.
Аленсѣевскій. Справочная книга
для фабрикантовъ, заводчиковъ и
владѣтьцевъ промышленныхъ за-,
веденій, ІІзд. 2-е. М. 98 г. ц. 3 р.
Альбовъ, ІИ. „День да ночь".Эпи-
зоды изъ жизни одной человѣче-
ской группы.Спб. 94г. н.1 р. 50 к.
Альбовъ, ІИ. и Баранцевичъ, К.
, Вавилонская башня". Исторія
возникновенія, существованія п
паденія одного фантастическаго
общ. Ром. въ 2-хъ част. съ 20 рііс.
М. 96 г. ц. 2 р.
Аннэ. Руководство для установ-
щиковъ электрическаго освѣщенія.
Съ рпсуп. и таб, Пзд. 2-е дополи.
М. 97 г. и. 1 р. 50 к.
Баранцевичъ. „Весенніясказки".
Изящное пзд. съ рпс. ц. 35 к.
— „Лѣсъ". Съ рисунками. М.
99 г. ц. 40 к.
Беллами. „Будущій вѣкъ". (Че-
резъ сто лѣтъ). Ром. иер. съ англ.
М. 99 г. ц. 75 к.
Борисъ, Робертъ. Стпхот. въ пер.
русскихъ поэтовъ съ. біографпче-
скнмт очеркомъ и портрет.М.97 г.
П. 40 к.
Бурже, П. „Вторая любовь". М.
98 г. ц. 50 к.
— „Голубая герцогини".Ром. М.
99 г. ц. 1 р ѵ
Л Vх
Быстренинъ. О. „Житейскія бы-
ли". Пзд. 2 е. М. 98 г. ц. 1 г. 25 к.
Гельдъ. Адольфъ.Фабрика Ремес-
ло. Пер. Спасскаго. М 96г. ц. 25 к.
Геппе-Зейллеръ. Физіологическая
химія.Перев.БулыгинсиггдМ.. 78—
82 іп 3 тома п 1 р. 25 к.
Гребенка ЧаіІковсьпі. Ком. М.
99 г. ц. 60 к.
— Докторъ. Ком. ц. 6(1 к.
Гринвудъ.Подлинная пст Ірія ма-
ленькаго оборвыша ДІереврІарко-
Вовчка. Пзд. 2е. ц. 1 р. 5 і к.
Демьяновъ.Путеводитель поВол-
гѣ.іі.. ^-е.Ппжніп Пов.99 г.ц.1 р.
Дрожжинъ, С. Д. Стнхотв.Съ за-
писи. автора о своей жизни и поэ-
зіи. Пзд. 2-е. Сиб. 94 г. ц 1 р.
Друммондъ, Генри. Эволюція и
проі россъ человѣка. ІіереіХсъ
англійскаго 11. А. Иванцова. Пзд.
^-е. М. 97 г. ц. 2 р. 25 к.
Жукъ,В. „Какъ мать должна кор-
мить ребенка". М. 96 г. и. 50 к.
Засодимскій, П. „Легенды". 1.
Графъ Борегеръ и Агнесса Тус-
сенель. П.Невѣдомый страдалецъ.
Спб. 93 г. ц- 60 к
— „Грѣхъ“.Ром.Спб 94г.ц.1 р.
Золя, Э. Парижъ, Романъ. Спб-
98 г. ц. 1 руб.
— Процессъ. Съ мнѣн. Л. Тол-
стого. ц. 50 к.
— Римъ. Романъ, ц. 80 к.
— Штурмъ мельницы Разс. М.
99 г. ц. 30 к. а
— Лурдъ. Ром. ц. 1 р. 25 к.
ОБЩЕПОЛЕЗНАЯ БИБЛІОТЕКА.
^Липпертъ-
ВВЕДЕНІЕ ВЪ ИСТОРІЮ
КУЛЬТУРЫ.
Переводи съ нѣмецкаго П. Б.
-------------
Изданіе книгопродавца М. В. Клюкина.
Москва, Моховая, д. Бенкендорфъ.
О]Ѵи — Библиотеіф. сайта
ілллллг.ЬіодгаЛа.ги
Дозволено цензурою. -Москва, 2 октября 1899 г.
Первая женская типографія Ё. Гербекъ, 2-я Мѣщанская, 2(5.
Всѣ наши знанія, въ концѣ концовъ, вращаются
вокругъ знанія о человѣкѣ. Какъ бы обособлены и
независимы другъ отъ друга ни были отдѣльныя от-
расли науки, совершенно различныя и по методу,
и по предмету своего изслѣдованія, однако всѣ онѣ
находятся въ томъ или другомъ отношеніи къ чело-
вѣку. Даже изслѣдованіе отдаленнѣйшихъ небесныхъ
пространствъ не представляетъ исключенія изъ это-
го общаго правила, такъ какъ оно опредѣляетъ истин-
ное положеніе человѣка въ природѣ и предостере-
гаетъ отъ ложныхъ умозрительныхъ теорій.
Всѣмъ достигнутымъ нами въ области точнаго
знанія мы обязаны раздѣленію труда въ наукѣ; но
однако вполнѣ справедливо требованіе, чтобы всѣ
науки въ своей совокупности представляли единое
цѣлое, раскрывающее передъ нами великую зада-
чу человѣчества.
Подобное объединеніе знанія пытались произве-
сти, исходя изъ различныхъ точекъ зрѣнія, и одною
изъ нихъ является, по нашему мнѣнію, исторія куль-
туры. Но на какую бы точку зрѣнія мы ни стали,
ни съ одной изъ нихъ не растелится передъ нами
безоблачный горизонтъ. И исторіи культуры — что
мы должны заранѣе замѣтить— не достаетъ углублё-
4
нія въ космическій періодъ. Но если оставить въ
сторонѣ это послѣднее ограниченіе, то исторія куль-
туры даетъ намъ полную картину всего развитія
человѣчества до нашего времени. Объяснить совре-
менную эпоху во всѣхъ ея проявленіяхъ, предста-
вить ходъ развитія человѣчества, какъ органическій
процессъ, указавъ необходимость даже самыхъ че-
ловѣческихъ заблужденій, и, затѣмъ опираясь на все
это, понять современную эпоху во всѣхъ ея раз-
вѣтвленіяхъ—такова задача подобной исторіи куль-
туры.
Въ понятіе исторіи культуры вкладывали чрез-
вычайно разнообразное содержаніе. Сюда относили,
прежде всего, элементы, выдѣленные изъ „полити-
ческой исторіи11, характеризующіе жизнь и нравы
народа въ данную эпоху и не находящіеся въ не-
посредственной связи съ исторіей образованія го-
сударствъ. Такая исторія культуры доставляла намъ
интересныя пестрыя картины; и посколько эти кар-
тины были взяты изъ дѣйствительности, онѣ пока-
зывали намъ силу, управляющую развитіемъ наро-
довъ и не всегда совпадающую съ Факторомъ по-
литическаго развитія.
Другое направленіе, представителемъ котораго
является Бокль въ своей „Исторіи цивилизаціи въ
Англіи*4, считало, что развитіе человѣчества совер-
шается по естественному закону, и соотвѣтственно
этому создали новый родъ изложенія исторіи.
Не придавая ни одному изъ этихъ направленій
исключительнаго значенія, мы находимъ нужнымъ
считаться и съ тѣмъ и съ другимъ. При изложеніи
исторіи культуры нужно придерживаться такого ме-
тода, который бы самъ научилъ различать, какое
5
значеніе имѣетъ законъ природы" въ развитіи че-
ловѣческой культуры, и на сколько, съ другой сто-
роны, самъ человѣкъ, руководясь своими собствен-
ными влеченіями, силами и средствами, сумѣлъ въ
природѣ создать особое царство человѣческаго. Въ
этой послѣдней области—какъ бы велико или мало
оно ни казалось — на долю человѣческой личности
выпадаетъ отнюдь не ничтожная роль, хотя лич-
ность, конечно, не можетъ ни освободиться отъ за-
коновъ культурнаго развитія, ни пользоваться дру-
гими средствами, кромѣ тѣхъ, которыя даетъ ей это
развитіе.
Этимъ опредѣляется уже и объектъ исторіи куль
туры; при чемъ обнаруживается,что изложеніе за-
коносообразныхъ явленій въ эволюціи культуры
представляетъ достаточно обширный и важный ма-
теріалъ для особой отрасли науки.
Эта особая отрасль пауки предписываетъ и осо-
бый методъ изложенія. Мы не отрицаемъ значенія
попытки разбить исторію культуры, подобно по-
литической исторіи, на періоды, слѣдующіе другъ
за другомъ въ хронологическомъ порядкѣ. Особен-
но большія преимущества признаемъ мы за схемой
Моргана*). Однако всѣ подобныя системы носятъ та-
койже характеръ, какъ т. и. искусственныя классифи-
каціи описательнаго естествознанія. Если излагать
исторію культуры по такой же системѣ, какъ изла-
гается всемірная исторія, то придется топографи-
*) См. Ьемів Могшая. Апсіепі Зосіеіу. ѣопйоп, 1877 и Г. Еп^еів.
Оег Огергппв Лвг Гашіііе сіов Ргіѵаіеідепіипів іігмі дез Зіааіез.
Хигісй, 1884(Рус. пер. Энгельсъ. „Происхожденіе семьи, частной
собственности и государства". 3 изд. Сііб., 1895.
6
чески подвигаться по земному піару въ предѣлахъ
большихъ періодовъ, установленныхъ болѣе пли ме-
нѣе искусственно; подобное изложеніе и сильно уто
мляло бы читателя, и затрудняло бы пониманіе свя-
зи между всѣми сторонами н періодами культуры.
Вслѣдствіе единообразія въ развитіи человѣческой
культуры,—единообразія, обуслов іиваемаго един-
ствомъ первичныхъ побужденій и единствомъ зако-
повъ мышленія (несмотря на различіе въ результа-
тахъ мышленія), классификація по важнѣйшимъ Фак-
торамъ культурнаго развитія болѣе бы соотвѣтство-
вала прагматической исторіи культуры.
Этому послѣднему методу мы отдаемъ преимуще-
ство передъ всѣми вышеупомянутыми, пользующи-
мися наибольшимъ распространеніемъ
Если мы говоримъ о „первобытномъ состояніи
человѣка'4, то этому выраженію не надо придавать
тотъ смыслъ, что въ этотъ періодъ одинаково спа-
ли всѣ влеченія п способности человѣка. Вслѣдствіе
неопредѣленности этого выраженія нельзя устано
вить,когда начался и когда окончился этотъ „пер-
вобытный періодъ'4. Мы употребляемъ послѣднее
выраженіе, съ одной стороны, потому, что, углубля-
ясь въ исторію культуры и перейдя извѣстную гра-
ницу, мы вступаемъ въ область спорныхъ догадокъ,
и, съ другой стороны, для того, чтобы охарактери-
зовать тотъ ничтожный комплексъ культурнаго
творчества человѣка, который мы, въ противополож-
ность культурному состоянію, называемъ сравнитель-
ною безкультурностыо и принимаемъ за исходный
пунктъ культурнаго развитія человѣчества. Но ни
какой абсолютной границы между первобытнымъ и
культурнымъ періодами для историка культуры не
7
существуетъ. Все, что, хотя бы въ ничтожной сте-
пени, подняло человѣка надъ его первобытною огра-
ниченностью, уже есть частица культуры, и мы, на-
слѣдники ряда предыдущихъ поколѣній, не въ пра-
вѣ отказывать первымъ и труднѣйшимъ шагамъ по
пути культурнаго развитія въ чести носить имя
культуры.
Основнымъ побужденіемъ, господствующимъ во
всей исторіи культуры, является забота о поддер-
жаніи жизни (ЬеЬепкГигвогде). Въ ней сливаются и
въ ней же дифференцируются животный и человѣ-
ческій элементы; въ ней сказывается и зоологиче-
скій инстинктъ, но она отмѣчена уже и печатью че-
ловѣчности; забота о поддержаніи жизни по-свое-
му соединяетъ и разъединяетъ обѣ области орга-
ническаго міра—царство человѣка и царство зоо-
логическое.
Поскольку безпристрастное изслѣдованіе достава-
ло болѣе обширныя свѣдѣнія о Фактическихъ усло-
віяхъ жизни первобытныхъ людей, постольку поте-
ряла подъ собою почву теорія—еще ревностно от-
стаиваемая Герландомъ ®) и на основаніи тщатель-
наго изученія спеціальныхъ условій жизни перво-
бытныхъ народовъ отвергаемая Леббокомъ* 3)—утвер-
ждающая, что не только въ отдѣльныхъ случаяхъ,
съ чѣмъ нужно согласиться, но и всегда низшее
культурное состояніе первобытныхъ народовъ долж-
2) ТЬ. ДѴаііг. Апігороіояіе <1ег Каіигѵоікег. Ьеіргі§, 1876.2 АиП.
3) 8іг ,ТоЬп г.иЬЬоск. ТЬе огіціп оГ сіѵіііваііоп апі ІЬе ргіші-
(іѵе сопсійіоп оГ тая, 1878 3 е нзд. (Рус. пер. Леббокъ. „На-
чало цивилизаціи". Спб., 1896).
8
но быть разсматриваемо, какъ слѣдствіе паденія съ
извѣстной высоты былого нравственнаго и умствен-
наго развитія. Послѣ того, какъ было доказано, что
умственный прогрессъ совершался параллельно съ
развитіемъ культуры, главной опорой привержен-
цевъ упомянутаго воззрѣнія послужило утвержде-
ніе, что первобытные люди въ нравственномъ от-
ношеніи стояли выше послѣдующихъ поколѣній. Вы-
ясненіе этого вопроса послужитъ однимъ изъ пред-
метовъ нашего дальнѣйшаго изложенія, при чемъ об-
наружатся, главнымъ образомъ, два обстоятельства:
во-первыхъ, исторія культуры не можетъ возводить
Фактическія отношенія и поступки, существовавшіе
въ какое-либо время, въ нравственныя правила это-
го времени: даже и въ историческій періодъ разви-
тія человѣчества едва ли можно установить подоб-
ную субъективную нравственность, которая харак-
теризовала бы отдѣльные періоды, только па осно-
ваніи общихъ умозрѣній мы можемъ принять, что
масштабъ субъективной нравственности былъ боль-
ше при несложныхъ, примитивныхъ условіяхъ жи-
зни. Чѣмъ менѣе развиты эти условія, тѣмъ рѣже
можетъ имѣть мѣсто что-либо противоречащее нра-
вамъ. Содержаніе нравственныхъ правилъ расши-
ряется лишь съ развитіемъ соціальныхъ условій жи-
зни. То, что мы съ удивленіемъ констатируемъ, какъ
идеальную нравственность первобытнаго человѣка,
есть въ то же время и ненарушимый застой въ его
жизни,—застой, свидѣтельствующій о большей скуд-
ности его нравственныхъ понятій. II мы должны
признать ложными выводы тѣхъ наблюдателей, ко-
торые, незамѣтно для самихъ себя, упомянутую субъ-
ективную нравственность дикаря смѣшивають съ
9
объективными, нравственнымъ правиломъ, съ высо-
кимъ нравственнымъ идеаломъ.
Безъ существованія и безъ знанія тѣхъ обще-
ственныхъ Формъ, которыя сложились подъ вліяніемъ
долгаго культурнаго развитія, даже самый фило-
софскій умъ первобытной эпохи не могъ построить
и отлеченнаго нравственнаго идеала, который соот-
вѣтствовалъ бы нашему современному идеалу, явля-
ющемуся результатомъ историческаго развитія.
Но притомъ еще изъ наблюденія дикихъ наро-
довт» ничего не обнаруживается яснѣе, чѣмъ невоз-
можность существованія среди нихъ, даже въ видѣ
исключенія, подобныхъ философскихъ умовъ. Весь
строй умственной дѣятельности дикаря, какъ бы
сильно онъ ни отличался—судя по употребленію про-
стыхъ орудій и выработкѣ рѣчи —отъ умственной
дѣятельности животныхъ, все же онъ болѣе не въ
состояніи создать что-либо, не находящееся въ свя
зи съ впечатлѣніями, получаемыми ими отъ данна-
го времени или даже отъ даннаго мгновенія.
Ложныя представленія о характерѣ мышленія
дикаря, въ теченіе долгаго времени державшія на-
уку въ младенческомъ состояніи, въ основѣ своей
опираются на ложныя представленія о пашемъ соб-
ственномъ мышленіи. Обыкновенно, думаютъ, что
движенія солнца и небесныя явленія должны были
несравненно сильнѣе волновать и донимать перво-
бытныхъ людей, чѣмъ пасъ, и что окружающее мень-
ше удивляетъ насъ, чѣмъ дикарей, такъ какъ мы
или привыкли къ окружающимъ явленіямъ, или же
объяснили ихъ себѣ. Въ дѣйствительности же, мысль
какъ раннихъ, такъ и болѣе позднихъ поколѣній
человѣческаго рода начала самостоятельно рабо-
10
тать падь этими предметами лишь съ тѣхъ поръ,
какъ съ дѣтства окружающій насъ міръ сдѣлался
для пасъ обычнымъ, обыкновеннымъ. Самый послѣд-
ній человѣкъ нашего времени, хотя бы нѣсколько,
знакомъ съ причинами небесныхъ явленій, но уди-
вляются этимъ явленіямъ въ большинствѣ случаевъ,
все-таки только образованные люди. Простой чело-
вѣкъ не думаетъ объ этихъ явленіяхъ; съ самаго
перваго пробужденія своей мысли онъ привыкъ ви-
дѣть ихъ неизмѣнными. И лишь тогда, когда умъ
человѣка усвоитъ себѣ понятіе причинности, лишь
тогда, когда изъ опыта установленный законъ при-
чинности, будучи примѣненъ къ даннымъ явленіямъ,
окажется недостаточнымъ для ихъ объясненія, лишь
тогда возникаетъ удивленіе Чуждость же подобна-
го процесса мышленія дикарямъ подтверждается до-
стовѣрными наблюденіями путешественниковъ. Не-
ожиданное раньше и сильнѣе привлекаетъ вниманіе
дикаря, чѣмъ повседневное. Доказано, что низко
стоящіе въ культурномъ отношеніи народы, напр.,
племена изъ группы бразильскихъ индѣйцевъ, для
неожиданно наступающаго грома и молніи прежде
подыскали объясненіе, чѣмъ для солнца и солнеч-
наго свѣта Эти дикари, уже видѣвшіе въ громѣ и
молніи дѣятельность духа, еще и не пытались поды-
скать подобнаго же объясненія для движенія солн-
ца—^обыденныя явленія не' возбуждали ихь мысли.
Но у этихъ первобытныхъ народовъ и удивленіе
передъ громомъ было гораздо слабѣе, чѣмъ страхъ
передъ нимъ; приписывая воображаемому духу, по-
добному имъ самимъ, причину всѣхъ совершающих-
ся явленій, они не замѣчали в-ь этомъ никакого не-
соотвѣтствія между причиной и слѣдствіемъ.
11
Величіе природы и ея явленій не могло возбудить
умъ, не воспитанны і въ школѣ общественной жи-
зни; элементарныя же положенія этой школы заклю-
чаются въ заботѣ о собственномъ гяи. Лишь съ этой
заботой связаны элементарныя представленія; солн-
це сначала лишь, настолько и тогда возбуждало
мысль первобытнаго человѣка, посколько и когда
оно грѣло и жгло его собственное „я"; громъ—по-
сколько и когда онъ ею пугалъ; градъ—посколько
и когда онъ ею билъ. Въ этомъ отношеніи работа
о своемъ ,я“ порождаетъ рядъ примитивныхъ раз-
сужденій; и съ этихъ разсужденій начинается воспи-
таніе мысли человѣка, постоянно направленной на
заботу о своемъ „я".
Очень характерно, что Клеммъ *) начинаетъ свою
исторію культуры съ описанія тЬхъ, стоящихъ па
самой низшей ступени культуры племенъ (Іімііов <Ія
ш>йо Бразиліи пли Гарпуаз), относительно окружа-
ющей природы которыхъ Мюллеръ ®) пе безъ удивле-
нія писалъ, что она дѣйствуетъ на европейцевъ-
путепіественниковъ „съ гигантскою, дѣвственною
силою", вызывая у нихъ рядъ великихъ чувствъ и
мыслей.
На порочную же „тупость" и „умственную лѣ-
ность" Тарпуаз эта величественная природа не бро-
сила ни единаго пробуждающаго луча сознанія и,
вообще, не оказала никакого рѣшительнаго вліянія.
Но эта умственная тупость и лѣность объясняет-
*) Кіетт АПдетеіяе КиИиі^сксЬісЫе <1ег Мепвсйііей. ѣеір-
хщ, 1843—18 2 (Рус. пер. Клеммъ, „Общая исторія человѣче-
ской культуры". Кіевъ, 1897—1898).
5) Мііііег І. Осйсііі іііегіег атзгікапівсЬеп Ілтеііеіонеп. Вахеі,
1855.
12
ся не величественностью окружающей природы, а
ничтожностью степени развитія заботы о своемъ
существованіи у этихъ людей, удовлетворяющихъ
всѣмъ своимъ потребностямъ, не прибѣгая ни къ
одеждѣ, ни къ жилищу.
КалиФорнскіе индѣйцы на вопросы Бегерта, ду-
мали ли они когда-либо о Томъ, Кто создалъ солн-
це и душу, прямо отвѣчали „пѣтъ!" — „Я часто спра-
шивалъ,—говоритъ онъ,—у негровъ: что дѣлается
съ солнцемъ во время ночи, и появляется ли утромъ
снова то же самое солнце или же новое? Но я за-
мѣчалъ, что негры считаютъ эти вопросы чрезвы-
чайно ребяческими. Этотъ вопросъ, казалось имъ,
находится внѣ области человѣческаго вѣдѣнія. Отно
сительн о его они не дѣлали никакихъ догадокъ, не
пытались такъ или иначе объяснить его себѣ“.
Даже гораздо уже болѣе цивилизованные народы
раздѣляютъ съ самими дикими это отсутствіе любо-
знательности. На довольно развитого въ умствен-
номъ отношеніи гренландскаго эскимоса таинствеи
ная величественная природа вліяетъ не иначе, какъ
въ отношеніи къ его заботѣ о своемъ существова-
ніи. „Если ихъ спросить,—говоритъ компетентный
миссіонеръ Давидъ Кранцъ кто создалъ землю,
небо и все окружающее, то они отвѣчаютъ: „не зна-
емъ!14 Другіе же эскимосы отвѣчали Кранцу: „Это
всегда такимъ же было, и такимъ же будетъ, какъ
и теперь11.
Спенсеръ ’) собралъ довольно богатыя данныя,
•) О. Сгапх. Нівіогіе ѵол Сгопіапсі. ГтапкГигГ, 1780, 233 стр.
7) Зрепсег. Ргіпсіріев оГ Восіоіоку- 1874 VII § 45 (Руо. пер.
Г. Спенсері.. „Основанія 00410401111“. 2 т. Сію., 1898).
13
показывающія, что первобытнымъ народамъ совер-
шенно чужды удивленіе и размышленіе о предме-
тахъ, не касающихся непосредственно заботы о су-
ществованіи, Привычка не разсуждать объ этихъ
предметахъ вырождается иногда въ полнѣйшую ту-
пость, устраняющую всякое любопытство даже и къ
необычайнымъ явленіямъ. Австралійцы, по наблюде-
ніямъ Дампіера, не обнаруживали никакого интереса
къ чудеснымъ для нихъ вещамъ, напр., европейско-
му кораблю. Тѣ, которыхъ пустили на корабль,
не обращали вниманія ни на что, кромѣ того, что
„можно было съп>стьи. Капитанъ Уаллисъ отмѣча-
етъ подобное же „непонятное равнодушіе" у пата-
гонцевъ, у которыхъ даже тайна зеркала не могла
вызвать удивленія “).
Это поразительное равнодушіе современныхъ ди-
карей, отъ которыхъ мы можемъ умозаключать и
къ первобытнымъ людямъ, Спенсеръ объясняетъ не-
знакомствомъ дикарей съ тѣмъ, что такое естествен-
ное явленіе. Дикари съ дѣтства пріучаются видѣть
въ окружающихъ явленіяхъ нѣчто неотвратимое, а
такъ какъ они не имѣютъ идеи объ естественномъ,
то ничего не кажется имъ и неестественнымъ, ни-
чего не кажется чудеснымъ. Пхъ мышленіе какъ
въ пространствѣ, такъ и во времени замкнуто въ
кругъ предметовъ, имѣющихъ къ нимъ непосред-
ственное отношеніе. Въ другомъ мѣстѣ Спенсеръ за-
мѣчаетъ, что дикарь, какъ относительно простран-
ства, ггакъ и относительно времени, думаетъ лишь
о настоящемъ, но никогда не „обобщаетъ". Эта огра-
См. СпеВееръ. „Основанія соціологіи".
14
ниченность сферы мышленія и ограниченность ум
ственныхъ силъ, являющіяся послѣдствіемъ отсут-
ствія упражненія мысли, повели къ тому, что иные
наблюдатели вообще отказываютъ дикарямъ и въ
памяти^ и въ фантазіи,. Такъ, напр., Вуртонъ 9),
основываясь на своихъ наблюденіяхъ надъ восточ-
ными африканцами, считаетъ характернымъ при-
знакомъ дикарей отсутствіе памяти и Фантазіи. Ихъ
умъ работаетъ, исключительно, над ъ предметами, ко-
торые они могутъ слышать, видѣть, осязать-, ихъ
мысль способна заниматься, и заниматься, исключи-
ло, даннымъ мгновеніемъ. Вполнѣ согласно съ этимъ
Векеръ, изслѣдовавшій область Альбертъ Нюанца, ха-
рактеризуетъ черныхъ ея жителей. Ихъ мысль цѣ-
ликомъ поглощена повседневными заботами, какъ
у животныхъ. Они не чувствуютъ никакого инте-
реса къ своему прошлому, къ своей исторіи. И къ
нимъ замѣчаніе, сдѣланное нами выше относитель-
но эскимоса, примѣнимо съ тѣми же самыми огра-
ниченіями. Какъ ни чужды имъ всякія спекуляцій
о природѣ, о предметахъ, далекихъ отъ ихъ заботъ,
все же ихъ мысль работаетъ; большое неплодоро-
діе ихъ земли наводитъ ихъ на извѣстныя размыш-
ленія, незнакомыя африканцу. Только это неплодо-
родіе земли и занимаетъ ихъ мысль. Ихъ знатокъ
Кранцъ *°) замѣчаетъ: „Они размышляютъ только
надъ занятіями, необходимыми для поддержанія ихъ
существованія; о томъ же, что не находится въ не-
посредственной связи съ этими, они вовсе не ду-
маютъ “ .
Аіиігё Вигіоп ііп(1 Зрекез Ііеікеп, с.тр. 351.
10 > 1). Сгаиг. Пізіогіе ѵоп Сгбпіапсі. Вгапкіигі. 1780, 163 стр.
15
Едва ли нужно приводить еще Факты, для дока-
зательства, что первобытному времени были чужды
всякія отвлеченныя умозрѣнія, всякая философія, ко-
торая руководила бы ихъ поведеніемъ. Первобыт-
ное человѣчество стояло передъ простымъ Фактомъ
своего существованія, и изъ этого Факта вытекало
лишь единственное слѣдствіе—забота о поддержа-
ніи своею существованія. А для этого не нужны бы-
ли отвлеченныя умозрѣнія; забота о существованіи
свойственна, какъ инстинктъ животнымъ, и этотъ
инстипкъ не чуждъ, конечно, и человѣку. Каждая
животная особь должна была обладать этимъ инстинк-
томъ, и онъ долженъ былъ вызывать у нея извѣст-
ныя цѣлесообразныя дѣйствія—таково было основ-
ное условіе сохраненія вида даннаго животнаго.
Тамъ, гдѣ никогда не дѣйствовалъ этотъ инстинктъ,
гдѣ прерывалась связь между нимъ и дѣйствіями
животной особи, тамъ начинается засохшая вѣтвь
родословной организмовъ. Вездѣ, гдѣ идетъ рѣчь о жи-
выхъ существахъ, забота о существованіи являет-
ся первичнымъ побужденіемъ, изъ котораго уже
впослѣдствіи развились и мысль, и дѣятельность.
Согласно современному воззрѣнію на органическій
міръ, всѣ дѣйствія, вызываемыя въ ряду поколѣній
Заботой о поддержаніи жизни, безсознательно унаслѣ
дываются послѣдующими поколѣніями, какъ рефлек*
тивныя движенія^ и, постепенно накопляясь, они
Превращаются въ унаслѣдованный инстинктъ. Ког*
Да же въ СФеру заботы о существованіи входятъ но-
вые элементы, то происходитъ измѣненіе нъ движе-
ніяхъ и дѣйствіяхъ животнаго, и соотвѣтственно это
му видоизмѣняется строеніе органовъ; въ резуль-
татѣ возникаютъ новые видовые признаки, конеч
16
но, если будутъ имѣть мѣсто подборъ и унаслѣдо-
ваніе.
Мы не сумѣемъ себѣ составить ясное предста-
вленіе объ этомъ процессѣ, если не обратимъ вни-
манія на важное значеніе, которое имѣютъ первыя
измѣненія, укрѣпляемыя затѣмъ наслѣдственностью,
на развитіе или гибель будущихъ Формъ. Замѣча-
тельное приспособленіе къ даннымъ условіямъ мо-
жетъ выработать по отношенію къ нимъ въ высшей
степени совершенныя Формы органовъ, и въ то же
время это именно совершенство исключаетъ возмож-
ность дальнѣйшаго измѣненія, тогда какъ, съ дру-
гой стороны, менѣе совершенное приспособленіе до-
пускаетъ въ будущемъ большее дифференцированіе
и .болѣе длинный рядъ развитія.
Напр., плодовая почка—если намъ позволено бу-
детъ подобное сравненіе — представляетъ большую
степень совершенства, чѣмъ глазокъ, который одна-
ко впослѣдствіи развивается въ вѣтку; къ тому же
еще съ образованіемъ плодовой почки въ этомъ мѣ-
стѣ прекращается ростъ дерева, тогда какъ вѣтка
можетъ пустить безчисленные отростки. Или—чтобы
ближе держаться вопроса-напр.,копыто никакимъ
приспособленіемъ не можетъ быть больше превра-
щено въ хватательный органъ, точно такъ же, какъ
и хватательный органъ не можетъ быть превращенъ
въ копыто, хотя бы измѣнившіяся условія жизни
и требовали подобное превращеніе. Если бы суще-
ствованіе животнаго зависѣло отъ этого превраще-
нія, то животное не могло бы существовать, и со-
отвѣтствующій видъ животнаго вымеръ бы. Но тоть
органъ, который по отношенію къ опредѣленію усло-
віямъ жизни не представляетъ ни совершенной Фор-
17
мы копыта, ни совершенной Формы хватательнаго
органа, который находится на низшей ступени раз-
витія, могъ бы, подъ вліяніемъ измѣнившихся усло-
вій жизни, развиться и въ копыто и въ хватательный
органъ.
Такъ, природа, награждая свои созданія въ совер-
шенствѣ спеціализированными органическими ору-
діями для поддержанія жизни и необходимой для это-
го борьбы за существованія, заставляетъ ихъ изы-
скивать пути для дальнѣйшаго развитія.
Въ силу этого безконечное совершенствованіе че-
ловѣка не представляетъ, по меньшей мѣрѣ, ничего
невозможнаго- человѣкъ не выработалъ никакого
вполнѣ сложившагося органическаго орудія, и по-
этому для него открытъ путь безконечнаго приспо-
собленія. Въ борьбѣ за Физическое существованіе
человѣкъ не выработалъ никакого спеціальнаго ору-
дія ни дальнозоркости орла, ни рѣзцовъ грызуновъ,
ни клыковъ хищныхъ, ни коренныхъ зубовъ толсто-
кожихъ. Его органы питанія не обладаютъ ни си-
лою пищеварительныхъ органовъ хищныхъ, ни та-
кою приспособленностью для перевариванія неболь-
шихъ пріемовъ пищи, какъ у жвачныхъ. Преиму-
щество четверорукихъ передъ человѣкомъ заклю-
чается въ ихъ десяти подвижныхъ пальцахъ на ко-
нечностяхъ, тогда какъ нижнія конечности человѣ-
ка представляютъ нѣчто среднее между рукою и
ногою четверорукихъ животныхъ. Человѣку сужде-
но оставаться побѣдителемъ въ борьбѣ за суще-
ствованіе не вслѣдствіе развитія у себя гигантской
силы, но, конечно, и не вслѣдствіе своей слабости.
Въ полномъ совершенствѣ онъ не обладаетъ ника-
кимъ спеціализированнымъ органическимъ орудіемъ,
2
18
но все-таки пользуется и имъ. Свою судьбу въ ве-
ликой борьбѣ за существованіе онъ не поставилъ
на одну карту. Его Физическое совершенство за-
ключается въ сравнительно большой способности
приспособляться къ самымъ разнообразнымъ усло-
віямъ жизни. Еще и теперь считаютъ нерѣшеннымъ
вопросъ о томъ, является ли человѣкъ по строенію
своихъ зубовъ и пищеварительныхъ органовъ тра-
вояднымъ или плотояднымъ животнымъ. Въ дѣйстви-
тельности же, человѣкъ если и не всегда, то при
извѣстныхъ обстоятельствахъ является и тѣмъ и
другимъ.
Преимущество человѣка зависитъ отъ того, что
органы питанія человѣческаго организма не разви-
лись въ одностороннемъ направленіи, и что у чело-
вѣка, въ противоположность четверорукимъ и четве-
роногимъ, имѣла мѣсто дифференціація въ Функціони-
рованіи конечностей, чѣмъ обусловилось особое
вертикальное положеніе человѣческаго туловища.
Палеонтологическія изысканія уже въ раннихъ пері-
одахъ геологическихъ трансформацій открываютъ
намъ довольно пеструю картину измѣняющихся орга-
ническихъ Формъ, доказывая, что эти геологическія
измѣненія были вполнѣ достаточны, чтобы вызвать
въ животномъ мірѣ процессъ приспособленія, со-
здавшій совершенно новыя Формы, перемѣстившій
или уничожившій старыя. Напротивъ, человѣкъ,
первые слѣды котораго въ Европѣ мы находимъ
среди ископаемыхъ четвертичнаго или дилювіаль-
наго*) періода, принадлежалъ въ ту эпоху, когда
*) Дилювіальнымъ или, какъ теперь точнѣе выражаются, лед-
никовымъ періодомъ, называютъ геологическій періодъ, пред-
19
сѣверные глетчеры соединились съ глетчерами Альпъ,
когда существовали теперь вымершіе виды мам нга
и различныхъ носороговъ, къ тому же виду, къ ко-
торому принадлежитъ и теперь. На основаніи изслѣ-
дованія сохранившихся остатковъ костей, ученые
спеціалисты пришли къ заключенію, что самое су-
щественное отличіе представляетъ прогнатизмъ. Но
косое положеніе зубовъ, вслѣдствіе котораго ротъ
болѣе выдвигается впередъ, чѣмъ онъ выдвинутъ
у современныхъ бѣлыхъ расъ, мы однако и теперь
находимъ у темныхъ расъ юга. Большая способность
человѣка къ распространенію, обусловливамая стро-
еніемъ его организма, должна была ввести въ его
заботу о существованіи рядъ новыхъ элементовъ,
а постоянно вырабатываемыя новыя Формы „борь-
бы за существованіе^, въ связи сь этимъ расши-
реніемъ заботы о существованіи, должны были по
стоянно производить новый „подборъ*. Результа-
томь этого подбора было, естественно, цѣлесооб-
разное развитіе органовъ у выжившихъ поколѣній.
Критически примѣняя къ исторіи культуры методъ
современнаго естествознанія, мы должны удивлять-
ся сравнительной незначительности вліянія, оказан-
наго на дифференціацію человѣка такими Фактора-
ми подбора, какъ великія человѣческія трансформа-
ціи, начавшіяся съ т. н. ледниковой эпохи, и какъ
распространеніе человѣка по мѣстностямъ съ са-
мымъ противоположнымъ климатомъ и самыми разно-
образными видами соперниковъ. Если мы вполнѣ
шествующій современному. Его характерная особенность — от-
сутствіе слоистости и обиліе валуновъ различныхъ горныхъ
породъ въ отложеніяхъ. При». перев.
20
справедливо результатомъ этого вліянія считаемъ
расовыя различія, то все же эти различія (въ су-
щественномъ, они сводятся къ различіямъ въ Формѣ
черепа, расположеніи зубовъ, родѣ волосъ, окраскѣ
кожи, находящейся въ связи съ различіемъ отправле-
ній внутреннихъ органовъ) не имѣютъ такого значе-
нія, чтобы естествоиспытатели въ правѣ были счи-
тать различныя расы „настоящими видами11. Однако
только что упомянутаго ограниченія дѣйствія под-
бора не достаточно для объясненія того явленія, что
человѣкъ не измѣнился въ существенномъ, тогда
какъ въ теченіе этого періода произошло пересозда-
ніе всѣхъ Формъ животнаго царства. Археологи-
ческія находки, свидѣтельствующія о существо-
ваніи человѣка въ четвертичный періодъ, разрѣша-
ютъ и эту загадку. Найденные куски кости и кам-
ня, которыми пользовался человѣкъ въ эту эпоху,
какъ орудіями, ничтожны, но все таки они ужъ
орудія, свидѣтельства о сознательномъ и упражняе-
момъ мышленіи. Съ тѣхъ поръ, какъ человѣкъ на-
учился употреблять орудія, онъ до извѣстной сте-
пени освободился отъ подчиненія закону естествен
наго подбора, или же, вѣрнѣе, этотъ подборъ перенес-
ся въ другую область,—область человѣческаго твор-
чества, побѣждая самую природу. Чѣмъ совершен-
нѣе орудія, а съ ними и вся внѣшняя обстановка
жизни, тѣмъ меньшее вліяніе можетъ оказывать су-
щественный подборъ настроеніе человѣческаго тѣ-
ла. Съ тѣхъ поръ, какъ человѣкъ сталъ пользовать-
ся палкою, дающей возможность произвольно увели-
чивать длину руки, болѣе длинный хватательный
органъ пересталъ представлять незамѣнимое пре-
имущество, и унаслѣдованіе его перестало обезпе-
21
чивать побѣду въ борьбѣ за существованіе. Съ этихъ
поръ естественный подборъ сталъ дѣйствовать лишь
на умственную одаренность, и лишь черезъ посред-
ство послѣдняго, и на Физическое строеніе. „Низшія11
расы вытѣсняются „высшими", что постоянно из-
мѣняетъ общую картину человѣчества-, но отличи-
тельныя свойства „высшихъ" расъ явились слѣд-
ствіемъ не только Физическаго подбора, но и из-
обрѣтеній,которыя сравнительно повысили и расши-
рили заботу о существованіи, а достигнутые этимъ
результаты унаслѣдывались новыми поколѣніями.
Извѣстное ученіе Лацаруса Гайгера ,г), по кото-
рому человѣческій языкъ явился творцомъ человѣ-
ческаго разума, вытекаетъ изъ точно ограничиваема-
го имъ пониманія слова „рпзг/ліг" ( ..Ѵегпнпй"); раз-
судочная же дѣятельность (ѴегвіаіпіеяІІіаЫдкеіі) пред-
шествовала выработкѣ языка, и человѣка четвертич-
наго періода мы находимъ уже обладающимъ ею,
о чемъ свидѣтельствуютъ найденныя орудія. Такъ
какъ, въ силу характера заботы первобытнаго чело-
вѣка о своемъ существованіи и круга его понятій,
первыми побужденіями къ выработкѣ членораздѣль-
ной рѣчи могли послужить только выраженія ду-
шевныхъ волненій, то, вѣроятно, мышленіе и рѣчь
его тоже ограничивались СФерой этихъ волненій.
Дѣятельность первобытнаго человѣка, посколько мы
можемъ судить о ней по аналогіи съ дѣятельностью
современныхъ дикарей, ни въ какомъ направленіи
не выступала изъ области заботы о собственномъ
,,я“. Подобно тому, какъ низшія животныя отзывают-
•’) Ь. Сеіцег. [ твргипц ипсі Епілѵіскеішіе сіег йргасЬе шісі Ѵег>
пипСі. 8іиіЦ;агЦ 1868-1872.
22
сд, только на возбужденія, затрагивающія ихъ чув-
ствовательные нервы, такъ и первобытный чело-
вѣкъ реагировалъ лишь на тѣ предметы, которые
входили въ область его ближайшей заботы о суще-
ствованіи. Таковымъ, но крайней мѣрѣ, рисуютъ
намъ дикаря достовѣрныя извѣстія, первобытный
же человѣкъ въ этомъ отношеніи не могъ стоять
выше. Нои у низшихъ животныхъ раздраженіе чув-,
ствовательныхъ нервовъ непосредственно, т.-е. безъ
посредничества особаго органа вызываетъ рефлек-
тивное движеніе соотвѣтствующихъ двигательныхъ
нервовъ. То, что это движеніе, о сознательности
котораго не можетъ быть и рѣчи, въ большин-
ствѣ случаевъ, является „цѣлесообразнымъ11, т.-е.
полезнымъ для сохраненія животнаго, объясняется
дѣйствіемъ подбора. У высшихъ животныхъ этотъ
процессъ осложняется постолько, посколько здѣсь
вдвигается дѣйствіе сложнаго передаточнаго органа,
въ особенности посколько органъ головного мозга
дифференцируется отъ органа спинного мозга. Но ни-
когда высшая ступень развитія Функцій организма
не вытѣсняетъ вполнѣ низшую; скорѣе, въ каждомъ
высшемъ организмѣ сосредоточивается весь запасъ
отправленій низшихъ организмовъ. И намъ не чуждъ
цѣлый рядъ рефлективныхъ движеній. Иныя изъ
этихъ движеній, какъ, напр., непроизвольное за-
крытіе вѣка для защиты глаза, мы вполнѣ опредѣ-
ленно относимъ къ рефлективнымъ; другія же дви-
женія ужъ болѣе или менѣе подчинены вліянію раз-
судочной дѣятельн юти, значеніе которой заклю-
чается въ претвореніи воспріятія чувствовательныхъ
нервовъ въ дѣятельность двигательныхъ. Этотъ за-
держивающій центръ все расширяетъ область сво-
23
его господства, отвоевывая позицію за позиціей и
подчиняя своему контролю дѣятельность, соверша-
вшуюся прежде безсознательно. Извѣстный опытъ
съ лягушкой показалъ, что лягушка съ вырѣзан-
нымъ мозгомъ продолжаетъ производить непосред-
ственныя рефлективныя движенія конечностей, по
направленію къ пунктамъ, смоченнымъ кислотою.
Высшія'животныя, повидимому, сохранили подобныя
рефлективныя движенія, предохраняющія ихъ отъ
различныхъ поврежденій. На извѣстныя внѣшнія
раздраженія иныя животныя реагируютъ ударомъ,
другія кусаніемъ, не сознавая достигаемой этимъ цѣ-
ли. И человѣкъ нерѣдко производитъ подобныя без-
сознательныя дѣйствія, но у него они, наполовину
уже подчиненныя контролю сознанія, сохранились
лишь, какъ мимическія движенія, какъ „выраженіе
душевныхъ волненій11 **). Если человѣкъ испугает-
ся, наткнувшись на что либо въ темнотѣ, то вч. де-
вяти случаяхъ изъ десяти прежде, чѣмч> сознательно
отнестись къ этому испугу, онъ безсознательно по-
дыметъ руку для удара или даже отступитъ назадъ.
Ударъ не послѣдуетъ, и прерванное, остановившее-
ся движеніе остается мимическимъ выраженіемъ
внезапнаго испуга. Почему же не послѣдовалъ ударъ?
Это объясняется слѣдующимъ: въ то время, какъ
прежде накопленный опыть поколѣній долженъ былъ
привести къ унаслѣдованіюнепроизвольнагодвиженія
удара, какъ полезнаго, тотъ же самый опытъ, уна-
слѣдованный комплексъ противоположныхъ воспрі-
ятій, заставилъ прерывать инстинктивное движеніе.
Инстинктивныя движенія постепенно все болѣе и бо-
Ср. Ч. Дарвинъ. „О выраженіи душевныхъ волненій".
24
лѣе утрачивали для человѣка полезное значеніе.
Какъ бы часто дѣятельность задерживающихъ цент-
ровъ ни проявлялась съ непроизвольностью инстинк-
та, все-таки мы относимъ ее уже къ дѣятельно-
сти нашей мысли, органомъ которой является нашъ
большой мозгъ.
„Разуму00 мы приписываемъ только вполнѣ со-
знательное мышленіе, не удовлетворяющееся резуль-
татами уже накопленнаго опыта, подвергающее
этотъ опытъ критикѣ, пополняющее и исправляю-
щее его на основаніи данныхъ своего индивидуаль-
наго опыта.
Если мы вспомнимъ, какъ и теперь еще сильна
борьба даже между несложнымъ мышленіемъ и ин-
стинктивными велѣніями нашей природы; если мы
замѣтимъ, что и это несложное мышленіе появилось
и развивалось лишь вмѣстѣ съ культурою, и если
мы далѣе обратимъ вниманіе на то, какая масса
людей даже въ періодъ цивилизаціи довольствуется,
обыкновенно, мышленіемъ, которое едва ли нуждает-
ся въ членораздѣльномъ выраженіи: то едва ли
мы будемъ имѣть основаніе отвергнуть смѣлую тео-
рію Гайгера о происхожденіи разума, такъ какъ
ничто не было такъ необходимо для возникновенія
разумнаго мышленія, какъ развитая рѣчь, точно
ограничивающая одно понятіе отъ другого, точно
опредѣляющая ихъ взаимныя отношенія.
Однако съ выработкой подобной рѣчи великая
работа мысли, подготовлявшей культуру, не была
завершена. То, что создалъ разумъ въ строгомъ
смыслѣ этого слова, т.-е. отличая разумъ отъ того,
что можно бы назвать природнымъ разсудкомъ,
обратилось для тысячи людей въ традиціонное мыш-
25
леніе, не отличающееся отъ накопленнаго опыта
людей болѣе раннихъ ступеней развитія. Точно
руководимый „инстинктомъ11, языкъ выражалъ лишь
комплексъ традиціонно-перенятыхъ мыслей и по-
ступковъ. Языкъ, преимущественно, представлялъ
Формально-творческій элементъ-, но посколько онъ
сохранялъ разъ выработанныя словесныя опредѣ-
ленія понятій и точные законы логики, онъ далъ
человѣку новое средство для унаслѣдованія пріоб-
рѣтеннаго опыта.
Но для упражненія мышленія человѣкъ нуждался
въ извѣстномъ матеріалѣ, ибо онъ думалъ не Фор-
мулами, а предметно, не отвлеченно, а конкретно;
содержаніе же мышленію доставляла все болѣе про-
грессирующая забота о поддержаніи существованія,
которой и самъ языкъ человѣка обязанъ своимъ
происхожденіемъ.
Такимъ образомъ уже въ душѣ первобытнаго
человѣка, природный разсудокъ котораго лишь на-
чалъ вырабатывать неразвитую рѣчь, жили и бо-
ролись два человѣка, продукты двухъ различныхъ
эпохъ; жили и боролись, какъ говоритъ Платонъ 13),
„двѣ души11. Это были два рода унаслѣдованныхъ
побужденій, возникшіе въ различные періоды разви-
тія заботы о существованіи; это различіе во вре-
мени происхожденія сохранилось въ различіи ихъ
вліянія на человѣка. На самой низшей степени раз-
витія организмовъ, для поддержанія существованія
полезнѣе всего было, если за побужденіемъ къ при-
нятію пищи, къ размноженію тотчасъ же слѣдова-
**) Ріаіо’з Тітаиз. Глава 15 и елѣд.
26
ла соотвѣтствующая дѣятельность двигательныхъ
нервовъ. И даже человѣку не чуждо это свойство.
У ребенка приближеніе времени кормленія безъ
всякаго вмѣшательства сознанія вызываетъ вполнѣ
цѣлесообразныя движенія- и Платонъ называетъ
половое чувство животнымъ, живущимъ въ человѣ-
кѣ, настолько самостоятельной казалась ему его
дѣятельность, не подчиняющаяся вліянію „верхов-
ныхъ душъ“; настолько, казалось, преобладало здѣсь
вліяніе инстинкта, унаслѣдованнаго изъ эпохи пер-
вичной заботы о сохраненіи вида.
Позднѣе, въ отдѣльныхъ случаяхъ все болѣе ста-
ла сказываться нецѣлесообразность неограниченна-
го господства этихъ первичныхъ инстинктовъ забо-
ты о поддержаніи существованія-, разсудочная дѣ-
ятельность ставила, какъ въ упомянутомъ выше
случаѣ съ ударомъ, извѣстные предѣлы дѣйствію
инстинктовъ; все, что наполняло сознаніе всѣхъ
индивидуумовъ, превратилось для отдѣльнаго чело-
вѣка въ инстинктъ новаго рода,—первичные инстинк-
ты осложнились вторичными:—предосторожностью,
застѣнчивостью, стыдомъ.
Преобладающее значеніе того или другого изъ
этихъ инстинктовъ въ жизни народа зависитъ отъ
степени развитія заботы о существованіи и служитъ
мѣриломъ культурнаго развитія этого народа. Пер-
вичный инстинктъ можно назвать природнымъ; вто-
ричный же инстинктъ могъ возникнуть только подъ
вліяніемъ общественныхъ условій; и только при
этихъ условіяхъ онъ цѣлесообразенъ и возможенъ.
У всѣхъ народовъ этотъ позднѣйшій инстинктъ раз-
вился лишь постольку, поскольку у нихъ забота о
существованіи пріобрѣла общественный характеръ.
27
Такъ какъ этотъ инстинктъ временно ограничивалъ
и подавлялъ первичный инстинктъ, то между ними
едва ли могла не возникнуть борьба. У людей низ-
шей культуры—жившихъ въ райскомъ безгрѣшіи—
эта борьба была едва замѣтна, и первичный инстинктъ
всегда оставался побѣдителемъ при столкновеніи съ
вторичнымъ, пока не развилась высшая культура,
когда все чаще и чаще побѣда стала оставаться за
вторичнымъ инстинктомъ. Слово „дикарь"—посколь-
ко оно вообще имѣетъ смыслъ и оправданіе—надо
признать характернымъ для человѣка, живущаго въ
естественномъ состояніи, если при этомъ прини-
мать во вниманіе вліяніе на него первичнаго инстинк-
та, а не сравненіе его съ самыми дикими живот-
ными, на основаніи способности дикаря къ сильно-
му и продолжительному напряженію своей дикой
энергіи. У дикаря первичный естественный инстинктъ
еще не обузданъ позднѣйшимъ общественнымъ; у
него еще не развилась способность сдерживать разъ
возникнувшее стремленіе.
Жители острововъ Тихаго океана при первомъ зна-
комствѣ съ европейцами не въ состояніи были по-
давить въ себѣ желаніе завладѣть нѣкоторыми пред-
метами, при видѣ которыхъ у нихъ „слюнки текли"
(въ основѣ этого выраженія лежитъ дѣйствительное
рефлективное явленіе). Дикари ради завладѣнія рыбой
или черепахами, которыя они видѣли у бѣлыхъ, въ
состояніи были забыть весь свой страхъ, пренебречь
дружескими отношеніями и завладѣваніемъ ими на-
влечь на себя непреодолимую опасности. Аппунъ
прожившій долгое время среди индійскаго пле-
мени Онауапя, рисуетъ намъ этихъ дикарей въ срав-
нительно благопріятномъ свѣтѣ, но даже и они не
28
считаются съ заборами, огораживающими поля, за-
сѣянныя плодородными растеніями.
Отмѣчаемая всѣми путешественниками порочная
жадность дикарей въ основѣ своей, быть-можегь, и
не на столько превосходитъ нашу; она производитъ
такое отталкивающее впечатлѣніе только потому, что
у дикаря не существуетъ никакого сдерживающаго
инстинкта, который могъ бы помѣшать разъ про-
бужденной жадности выступить во всей ея обнажен-
ности. Все, что дикарю захочется, онъ старается
пріобрѣсти или покорной просьбой, или безстыдны-
ми угрозами, и если ему не даютъ, онъ самъ бе-
ретъ. „Безстыдные попрошайки14—такъ многіе пу-
тешественники клеймятъ этихъ людей. У дружелюб-
ныхъ, гостепріимныхъ жителей острововъ Тихаго
океана даже князья и короли не стыдились обкра-
дывать своихъ бѣлыхъ гостей, если какой-либо пред-
метъ имъ „кололъ глаза".
Это явленіе объясняется, съ одной стороны, сла-
бымъ развитіемъ понятія о собственности, но по-
рочнымъ оно является лишь съ нашей точки зрѣ-
нія. Порочнымъ и непріятнымъ оно кажется толь-
ко намъ, такъ какъ путешественники указываютъ
всегда, что дикари, такъ безстыдно выпрашивающіе,
въ такой же степени готовы давать всякому. За-
держивающій инстинктъ въ этомъ направленіи не
могъ развиться, такъ какъ для дикарей подобное
выпрашиваніе у другихъ и отдаваніе своего не пред-
ставляетъ ничего позорнаго и непріятнаго. Если въ
отдѣльныхъ случаяхъ этотъ инстинктъ и проявлял-
ся, то все-таки онъ не попалъ подъ процессъ под-
бора и унаслѣдованія, какъ не приносящій ни поль-
зы, ни удовольствія. Всѣхъ, не слѣдовавшихъ этому
29
общераспространенному у дикарей обычаю, вслѣд-
ствіе отсутствія ли нужды брать, или готовности да-
вать, считали совершающими преступленіе противъ
общества.
Эти явленія стали порочными лишь тогда, когда
зародился позднѣйшій, общественный инстинктъ; ихъ
стали считать порокомъ и общественнымъ зломъ
лишь тогда, когда стали на точку зрѣнія обладателя
просимыхъ и самовольно присваиваемыхъ вещей,
когда начали выше цѣнить эти вещи. Подобная же
точка зрѣнія вырабатывалась лишь параллельно съ
развитіемъ заботы о поддержаніи жизни Эта забо-
та, создавшая иа низшей ступени культуры первич-
ный инстинктъ, служащій для удовлетворенія потреб-
ности въ самосохраненіи, позднѣе положила на этотъ
инстинктъ узду, оказавшую полезное вліяніе на толь-
ко складывавшееся общество. Подобное измѣненіе
не явилось результатомъ разсудочнаго мышленія
какого-либо лица: постоянно повторявшіеся случаи
обогатили опытъ всѣхъ, а постоянно повторяющая-
ся полезная практика породила обычай. Раздумье
Передъ тѣмъ, какъ присвоить себѣ чужую вещь, могло
возникнуть только тогда, когда это присвоеніе все
чаще сталкивалось съ предметами охраняемой соб-
ственности, а стыдз. предъ присвоеніемъ чужихъ ве-
щей могъ сдѣлаться благодѣтельнымъ инстинктомъ
только послѣ того, какъ присвоеніе все чаще и
чаще стало влечь за собою непріятныя послѣдствія.
Чувство стыда передъ выпрашиваніемъ, кажущим-
ся намъ теперь такимъ естественнымъ, благодаря
тому, что оно обратилось въ инстинктъ, исходить
отъ начавшейся съ извѣстной ступени развитія убы-
ли нашей готовности отдавать свое другимъ, такъ
30
какъ только не удовлетворенная просьба можетъ со-
провождаться послѣдствіями отрицательными, съ
общественной точки зрѣнія.
И чувство половой стыдливости является тоже
позднѣйшимъ инстинктомъ. На первыхъ ступеняхъ
культуры для сохраненія вида благодѣтельное зна-
ченіе имѣло возможно большее развитіе половыхъ
влеченій. Чѣмъ тоньше обострялся умъ для воспрі-
ятій, чѣмъ интенсивнѣе и непосредственнѣе за впе-
чатлѣніями слѣдовали побужденія: тѣмъ меньше за-
ботъ было матери-природѣ о поддержаніи дальнѣй-
шаго существованія своихъ созданій.
У первобытныхъ людей интенсивность полового
чувства необычайно велика; они прислѣдуютъ свою
половую цѣль, не обращая вниманія на величайшія
опасности, угрожающія имъ. На высшихъ ступеняхъ
культуры интенсивность подового инстинкта не толь
ко не уменьшается, но даже увеличивается по своей
импульсивности. Къ впечатлѣніямъ чувствъ, устра-
нявшимъ у животныхъ и первобытнаго человѣка
соотвѣтствующія рефлективныя явленія (какъ мы
можемъ назвать ихъ, по крайней мѣрѣ, по аналогіи),
на болѣе высокой ступени развитія присоединилась
произвольная и непроизвольная работа памяти и
вліяніе болѣе развитой силы воображенія. И сдер-
живающій инстинктъ становился все болѣе необходи-
мымъ по мѣрѣ того, какъ у человѣка на почвѣ об-
щественной жизни вырабатывалась болѣе широкая
забота о существованіи.
Подобнымъ сдерживающимъ инстинктомъ на низ-
шихъ ступеняхъ культуры человѣчество не могло
обладать. Библія, служившая главнѣйшимъ источни-
комъ исторіи древней культуры, рисуетъ еще то
31
первобытное состояніе, когда люди не обладали
чувствомъ полового стыда, и отмѣчаетъ это явленіе,
какъ харакгериѣйшую черту древняго времени По-
ловой стыдъ образовался только тогда, когда въ
этой области стали различать—принимая при этомъ
во вниманіе интересы общества, должны мы приба-
вить - „хорошіе“ и „дурные1" поступки. Въ эпоху,
къ которой принадлежатъ библійскія сказанія, всѣ
относящіеся сюда Факты не трудно было возстано-
вить по еще сохранившимся слѣдамъ болѣе древ-
ней культуры. Но и мы можемъ это сдѣлать, если
такъ сказать пространственно приблизимся къ ото-
шедшему въ глубь вѣковъ первобытному состоянію,
т.-е. обратимся къ современнымъ дикарямъ. Чув-
ство стыда и продиктованное инстинктомъ запре-
щеніе провокаціи чуждо еще мвогимъ дикарямъ,
но зато у этихъ дикарей многое, кажущееся вамъ
провокаціей, на самомъ дѣлѣ, не носитъ характера
провокаціи, могущей существовать только при спо-
собности ума къ комбинаціямъ и представленіямъ.
Такъ, согласно библіи, существовалъ періодъ,
когда многіе факты были подчинены запретительно-
му закону стыда, но этотъ законъ еще не распро-
странялся на слоб«, вполнѣ недвусмысленно обозна-
чавшія эти Факты.
Затѣмъ чувство стыда постепенно разнивалось,
и стали запрещать уже и произношеніе словъ, ко-
торыя съ конкретною опредѣленностью вызывали
представленія, связанныя съ половымъ чувствомъ.
Этотъ прогрессъ не завершился еще и въ наше вре-
мя, и сравнительно не такъ давно онъ начался. Прин-
ципіальное значеніе этого процесса мы можемъ вы-
яснить себѣ, припомнивъ нѣкоторыя аналогіи. Вспо-
32
мнимъ сдѣланную выше характеристику человѣка,
находящагося въ естественномъ состояніи, человѣ-
ка, говорившаго только о томъ, что съ полною ре-
альностью входило въ кругъ его воспріятій. На этой
ступени культуры языкъ едва ли представлялъ что-
либо болѣе, чѣмъ сигналъ, извѣщающій о выраже-
ніи желанія или мнѣнія; содержаніе и „значеніе11
рѣчи дикаря едва ли можно понять внѣ связи съ
„значеніемъ11 предмета, обозначаемаго словомъ.
Языкъ и мышленіе совершенствовались, постоян-
но идя по одному и тому же направленію. Такъ
какъ языкъ успѣшно выражалъ лишь понятія, не-
посредственно занимавшія умъ, то отсюда понятно,
почему абстрактный разговоръ быстро утомляетъ
дикаря, хотя онъ и ведется па его собственномъ
языкѣ, почему дикарь, когда съ нимъ заводятъ по-
добный разговоръ, скоро начинаетъ „отвѣчать на-
обумъ, чтобы избавиться отъ усилія думать0- ,8)- На
болѣе высокой ступени культуры уже не нужно это-
го „усилія14; представленія могутъ вызываться часто
лингвистическимъ путемъ; но однако еще долго пред-
ставленія, вызываемыя этимъ путемъ, сохраняютъ
извѣстную степень неопредѣленности-, они еще не
вполнѣ, не во всѣхъ направленіяхъ покрываютъ
предметъ. Поэтому еще долго одинъ и тотъ же пред-
метъ или соотвѣтствующее ему слово вызываетъ
разныя представленія.
Па другомъ концѣ этого ряда развитія мы нахо-
димъ удивительно тонкое развитіе языка и мышле-
нія. Слово тотчасъ же вызываетъ соотвѣтствующее
представленіе съ такою ясностью и опредѣленностью,
н) ЬиЬЬоск. Епкілѣшір <1ег Сіѵіііваііоп, стр. 7.
33
какъ будто передъ глазами находится самъ конкрет-
ный предметъ, о которомъ идетъ рѣчь. II этотъ про-
цессъ въ мозгу имѣетъ такое же вліяніе на игру
нервовъ, какъ и чувственное впечатлѣніе у дика-
ря. Поэтому-то въ процессѣ собственнаго развитія
упоминаемый выше инстинктъ сдержанности распро-
страняется и на употребленіе словъ; отсутствіе его
производитъ на насъ непріятное впечатлѣніе, мы
находимъ это „неприличны мъ“. Но понятіе „непри-
личнагоа различно въ различныя времена. Еще на
ши дѣды въ устныхъ бесѣдахъ говорили о многомъ
безъ всякаго стѣсненія, о чемъ говорить мы счи-
таемъ теперь въ высшей степени неприличнымъ.
Въ этомъ отношеніи мы еще теперь въ различ-
ныхъ • слояхъ нашего народа можемъ наблюдать раз-
личіе въ степени культурнаго развитія въ зависи-
мости отъ того, на сколько они развиты въ лингви-
стическомъ и умственномъ отношеніи. Часть наро-
да еще теперь употребляетъ съ полною невинностью
самыя запретныя слова, и не потому, что у нея во-
обще въ меныпей степени развить инстинктъ сты-
да, а вслѣдствіе того, что подобныя слова вызыва-
ютъ у нихъ не вполнѣ живые образы, и плохо очер-
ченныя представленія, которыя не достаточно вы-
разительно заставляютъ говорить инстинктъ стыда.
Еще существуютъ дикари, совершенно лишенные
чувства стыда по отношенію къ обнаженности тѣла.
На Таити, столѣтіе тому назадъ, самыя интимныя
сношенія половъ совершались публично; у негровъ
же уже существовалъ священный нравственный
законъ, повелѣвающій, чтобы единственнымъ свидѣ-
телемъ этихъ сношеній была кровля дома; всякое
сношеніе полов'ь внѣ кровли дома считалось нече-
3
34
стивымъ. Покрываніе тѣла изъ чувства стыда воз-
никло только съ возникновеніемъ культуры, но ве
чувство стыда послужило первымъ стимуломъ къ
употребленію одежды. Въ значительной степени свой-
ственное дикарямъ чувство тщеславія тоже предста-
вляетъ частицу, хотя и изолированную, заботы о
поддержаніи существованія. Дикарь хочетъ выдви-
нуться, представлять что-либо своею личностью, и
именно въ этой Формѣ заботы о существованіи вы-
ражаются его первыя стремленія къ высшей куль-
турѣ. Средствомъ для этого служатъ различныя укра-
шенія, по мѣрѣ возможности, прикрѣпляемыя къ тѣ-
лу. Какъ только научились пользоваться жилами
въ качествѣ веревокь, главнымъ носителемъ драго-
цѣнностей сдѣлался поясъ изъ жилъ. Поясъ служилъ
самымъ обычнымъ носителемъ украшеній, и если кто-
либо не имѣлъ совершенно никакого украшенія,
то все-таки его сочли бы до неприличія бѣднымъ,
если бы онъ не привѣсилъ къ своему поясу хотя
какого-либо предмета, который болтался у его бедръ
и, въ особенности, межъ ногъ.
Здѣсь мы хотимъ указать на то, что естествен-
ный подборъ украшеній—если можно такъ выра-
зиться—избралъ именно то мѣсто, на которое тог-
да же или нѣсколько позже обратили вниманіе съ
совершенно другой стороны, именно со стороны
прикрытія его одеждой. Чувство, вызванное обыча-
емъ украшать себя, можно уже назвать инстинктомъ
пристойности, такъ какъ, благодаря ему, стали сты-
диться—но однако еще не въ половомъ смыслѣ —
появляться совершенно нагими, т.-е. безо всякаго
внака своего личнаго отличія.
Такимъ образомъ этотъ процессъ способствовалъ
35
развитію чувства полового стыда, хотя и начался съ
совершенно иной исходной точки. Чувство стыда
сложилось въ соціальный инстинктъ, и достигло бо-
лѣе значительнаго развитія, только благодаря позд-
нѣйшимъ общественнымъ организаціямъ. Развитіе
отцовской власти привело къ тому, что жоны и не-
вѣсты сдѣлались предметомъ владѣнія, а экономи-
ческія условія еще давно прошедшаго времени сдѣ-
лали ихъ очень цѣннымъ предметомъ.
Съ этихъ поръ все общество было сильно заин-
тересовано въ томъ, чтобы и это владѣніе было
священно и находилось подъ защитою взаимныхъ
признаній и чтобы предусмотрительно уменьшало
опасности провокаціи. Начиная съ этой ступени
культуры, обычай употреблять одежду все болѣе и
болѣе расширялся.
Двойственное происхожденіе стыда обнаруживает-
ся въ томъ, что онъне распространялся на невозму-
жалый возрасть.
Египетскія скульптурныя произведенія, знакомя-
щія насъ съ домашней жизнью Фараоновъ, до из-
вѣстнаго столѣтія изображаютъ даже принцессъ
королевскаго дома совершенно нагими. Этотъ обы-
чай не употреблять одежду для несовершеннолѣт-
нихъ мальчиковъ и дѣвочекъ былъ еще очень рас-
пространенъ въ довольно позднюю эпоху. Совер-
шенно безсознательное чувство стыда могло возник-
нуть у нашихъ дѣтей лишь въ позднѣйшую эпо-
ху. На сколько обычай носить одежду способство-
валъ развитію прочнаго, хотя и механическаго чув-
ства стыда, мы можемъ убѣдиться изъ того, что
послѣднее расширяло свою область, развиваясь впол-
нѣ параллельно съ этимъ обычаемъ. Въ нашемъ
36
климатѣ покрываютъ одеждой все тѣло, за исклю-
ченіемъ лица. Тамъ же, гдѣ, какъ въ области маго-
метанской культуры, еще не вполнѣ забыли перво-
начальную цѣль стыдливаго покрыванія своего тѣ-
ла, по крайней мѣрѣ, отъ женщины требуютъ по-
крываніе и лица или же, какъ это дѣлаютъ въ вос-
точной Азіи, замѣняютъ этотъ инстинктъ добро-
вольнымъ уродываніемъ лица. II, наоборотъ, мы мо-
жемъ наблюдать, какъ пріобрѣтенный на опредѣлен-
ной ступени культуры инстинктъ на болѣе высо-
кой ступени культуры подвергается ограниченіямъ,
если его власть уже не приноситъ абсолютной
пользы. Послѣ того, какъ понятіе половой любви
было отдѣлено отъ понятія брака, обычай, стави-
вшій извѣстныя преграды половымъ сношеніямъ,
сталъ, повидимому, удовлетворять дѣйствительной
потребности общества; такимъ образомъ и въ исто-
ріи вторичнаго инстинкта, подобно тому, какъ въ
исторіи первичнаго инстинкта, существовалъ пово-
ротный пунктъ въ сторону ограниченія полового
чувства, когда оно дѣйствовало сильнѣе, чѣмъ это
было полезно для тогдашняго общества. Различные
народы въ этомъ отношеніи гибли различными путями.
У консервативныхъ китайцевъ до сихъ поръ еще
дѣвушка открываетъ свое закутанное лицо только
передъ уже сосватаннымъ человѣкомъ, и въ еврей-
скихъ свадебныхъ обычаяхъ, по крайней мѣрѣ, сим-
волически сохранились отголоски подобнаго обычаи.
Этому соотвѣтствуетъ совершенное упроченіе по-
купного брака. Въ Китаѣ до сихъ поръ родители
сватуютъ жениху невѣсту, не спрашивая его согла-
сія. Любовь и бракъ сдѣлались двумя совершенно
различными вещами и при заключеніи брака для
37
заранѣе сговореннаго жениха вопросы внѣшности
не играли никакой роли.
Другіе пароды, пережившіе раньше эмансипацію
отъ отцовской власти и пытавшіеся путемъ тѣсной
связи любви съ бракомъ разрѣшить трудную соці-
альную проблему, начали видѣть нецѣлесообразное
ограниченіе пріемовъ сватовства, допустимыхъ съ
общественной точки зрѣнія.
Постепенно наступила ограничивающая реакція.
Съ одной стороны одежда снова пріобрѣла харак
теръ украшенія, съ другой—снова начала обнажать
нѣкоторыя части тѣла, и инстинктъ стыдливости
санкціонировалъ эти отступленія. Эта отчасти
относящаяся къ очень позднему времени реакція,
главнымъ образомъ, исходила со стороны того по-
ла, на который болѣе давили прежніе нравы. Еще
и теперь у васъ стремленіе носить одежду отли-
чаются у обоихъ половъ въ томъ отношеніи, что
мужчины одѣваются, имѣя болѣе въ виду удобства,
а женщины—украшеніе.
Общераспространенное воззрѣніе учитъ насъ счи-
тать все „природное" не измѣняющимся, а при-
роднымъ, какъ врожденнымъ, считать все, что на-
поминаетъ въ человѣкѣ объ инстинктивныхъ поступ-
кахъ животныхъ, все, что мы за неимѣніемъ болѣе
подходящаго слова называемъ „инстинктомъ".
Эти ходячія понятія,однако, въ области исторіи
культуры должны повсюду подвергаться ограниче-
ніямъ.
Какой-либо родъ чувствъ и поступковъ или, упо
требляя неизбѣжное слово, какой - либо инстинктъ
можетъ быть,безъ сомнѣнія, врожденнымъ и унаслѣ
дованнымъ, вовсе не будучи вь то же время видо-
38
вымъ признакомъ и не представляя по отношенію
къ виду нѣчго „природное14. Когда немногія и при
томъ, очевидно, осужденныя на гибель мелкія пле-
мена исчезнутъ съ лица земли, тогда, безо всякаго
ограниченія, можно будетъ принять, что чувство по-
лового стыда свойственно всему человѣчеству, и
это чувство можетъ послужить. хорошимъ отличі-
емъ вида „человѣка" отъ всякихъ животныхъ ви-
довъ, такъ какъ у послѣднихъ не найдено никако-
го слѣда инстинкта стыка. И все-таки этотъ ин-
стинкта стыда не такъ же древенъ, какъ существо-
ваніе вида человѣка, какъ это склонны нѣкоторые
думать. Онъ—продукта Факторовъ культурнаго раз-
витія человѣчества, и, разъ возникнувъ, она. уже
самъ всталъ въ ряда, этихъ Факторовъ, усложняя
этимъ процессъ образованія новыхъ Форма .
Если когда-нибудь и станетъ возможнымъ раз-
ложить процессъ развитія культуры на составныя
частя на столько, что въ результатѣ анализа оста-
нутся лишь Физическія силы, какъ конечные элемен-
тарные Факторы, то все-таки не слѣдуетъ Хпускать
изъ виду, что въ самомь человѣкѣ изъ этихъ эле-
ментовъ образуются соединенія вторичнаго и выс-
шаго порядка,—соединенія,которыя затѣмъ сами ужа.
входятъ въ рядъ Факторовъ культурнаго развитія
и дѣйствуюта. съ силою природы Это и составля-
етъ въ исторіи культуры специфически человѣческое
или, если угодно, духовное, и этому Фактору должно
отвести подобающее ему значеніе. Въ исторіи куль-
туры выступаетъ самостоятельно личный элементъ,
занимая, кака, и въ политической исторіи, свое
мѣсто па ряду съ другими Факторами, хотя онъ до
извѣстной степени самъ явился результатомъ сво-
39
ей предыдущей исторіи, которую нужно прослѣдить.
Мы не игнорируемъ личный элементъ въ исторіи
культуры, когда считаемъ нужнымъ посвятить
главное вниманіе исторіи его возникновенія.
Одинъ примѣръ, на ряду со многими другими,
покажетъ, какъ мало можетъ ожидать изложеніе
важнѣйшихъ сторонъ исторіи культуры какъ отъ
слишкомъ точнаго расчлененія по расамъ и народ-
ностямъ, такъ и отъ классификаціи, тщетно стре-
мящейся установить хронологическіе періоды въ
исторіи культуры. Относительно вышеупоминаема-
го сдерживающаго инстинкта, имѣвшаго такое силь-
ное воспитательное вліяніе и такую силу соціаль-
наго созданія, мы можемъ лишь сказать, что его
возникновеніе обусловлено образованіемъ извѣст-
ныхъ соціальныхъ огранизацій, что древнѣйшія со-
ціальныя Формы менѣе содѣйствовали его развитію,
а позднѣйшія оказали на это развитіе болѣе бла-
гопріятное вліяніе, но для насъ остается непонят-
нымъ, какъ можетъ быть связанъ этотъ вліятельный
Факторъ съ дѣленіемъ исторіи культуры (имѣющимъ
въ другомъ отношеніи очень важное значеніе) на
древнѣйшій и позднѣйшій періодъ камня, періодъ
бронзы и желѣза или на періодъ камня и металла.
Какъ ни важно значеніе орудій для пониманія исто-
ріи культуры и какъ ни связано значеніе орудія
съ матеріаломъ, изъ котораго оно изготовляется,
все таки въ этомъ дѣленіи на періоды нельзя видѣть
опредѣленія центральной движущей силы культуры.
Такъ же мало можетъ способствовать какъ ясности
общей картины исторіи культуры, такъ и понятно-
сти отдѣльныхъ ея явленій изолированное изученіе
отдѣльныхъ расъ и племенъ.
40
Часто даваемое поверхностное объясненіе важнѣй-
шихъ моментовъ въ исторіи культуры изъ особенно-
стей „народной души" во многихъ случаяхъ даетъ
только кажущееся объясненіе, такъ какъ сами-то
эти особенности „народной души" и надо объяснить.
Даже въ ограниченной области процессъ образова-
нія этихъ особенностей станетъ для насъ понятнымъ
только тогда, когда историческія данныя проник-
нутъ въ необходимую глубину временъ.
Такъ какъ всемірная исторія не можетъ познако-
мить съ подобною подготовительною работой, то
намъ остается система обозрѣнія всѣхъ относящих-
ся сюда явленій и система взаимныхъ пополненій.
Если мы у одного народа находимъ какой либо
Фактъ, существовавшій у него въ доисторическое
время, и если мы видимъ, что подобный же Фактъ
явился у другого народа результатомъ дѣйствія
поддающихся опредѣленію Факторовъ, то мы долж-
ны приписать дѣйствію эгпхь Факгор>въ и возник-
новеніе перваго доисторическаго Факта.
Руководящее воззрѣніе, вырабатываемое при по-
добномъ изслѣдованіи, даетъ намъ, благодаря сво-
ему всепроникающему единству, увѣренность въ
томъ, что мы не ошиблись, допустивъ въ принци-
пѣ примѣненіе умозакіюченія. Вь концѣ концовъ,
обнаруживается, что при всѣхъ разнообразіяхъ, отмѣ-
чаемыхъисторіей какого-либо человѣческагоипстинк-
та или какого-либо вліятельнаго обычая, въ основѣ
всегда дѣйствовалъ одипь и тотъ принципъ, кото-
рый мы уже достаточно часто отмѣчали, какъ „за-
боту о поддержаніи жизни". Ола высгупаегь въ
самыхъ различныхъ Формахъ, благодаря тому, что
въ нее постоянно входить новые элементы, и, постони-
41
но совершая процессъ созиданія, она становится все
въ новыя условія.
На низшей ступени кулътурнало развитія забота
о поддержаніи существованія характеризуется боль-
шимъ ограниченіемъ ея какъ ед пространства^ такъ
и во времени. Во времени она не выходитъ за предѣ-
лы минутныхъ потребностей; въ пространствѣ—если
оставимъ въ сторонѣ материнскій инстинктъ—оно
ограничивается лишь одной личностью. Съ удовле-
твореніемъ естественныхъ влеченій, она перестаетъ
дѣйствовать. Чрезвычайное напряженіе силъ, къ ко-
торому способенъ, подъ давленіемъ нужды, человѣкъ
этого періода развитія, дѣлало ненужной преду-
смотрительную заботу; забота о будущемъ была для
него пестерпима; за удовлетвореніемъ потребностей
слѣдовалъ лѣнивый отдыхъ. Подъ воздѣйствіемъ этой
временами страшно интенсивной и постоянно измѣ-
няющейся заботы развивались чувства и способности
первобытнаго человѣка. Изученіе всѣхъ описаній ха-
рактера дикарей обнаруживаетъ между этими харак-
терами такое же совпаденіе, которое существуетъ
между причиной и слѣдствіемъ. Характерной чер-
той этихъ людей является ихъ непріятный эгоизмъ,
если онъ не смягчается ихъ безпечностью; въ дика
рѣ соединяется холодный эгоизмъ съ радушною услуж-
ливостью.
Необходимы были особыя трудности поддержанія
существованія, чтобы могло возникнуть стремленіе
къ расширенію во времени заботы о поддержаніи
жизни. Едва ли мы можемъ расчленить весь этотъ
процессъ развитія на отдѣльные періоды; но, съ дру-
гой стороны, мы не можемъ не считаться съ нѣко-
торыми важнѣйшими періодами его.
42
Одинъ изъ такихъ періодовъ является нзготовле
ніе орудія и оружія въ сравненіи съ употребленіемъ
простыхъ камней и палокъ. Вся умственная дѣятель-
ность направилась въ новую сторону, благодаря не
столько употребленію орудій, сколько изютовленію
ихъ, что привело къ господству заботы о будущемъ
надъ минутными влеченіями. Необходимость съ измѣ-
неніемъ временъ года иначе заботиться о своемъ
тѣлѣ была дальнѣйшей воспитательницей на этомъ
пути.
Сначала дикарь беззаботно наслаждался только
въ короткій періодъ созрѣванія плодовъ, когда они
были въ изобиліи; затѣмъ ужъ онъ научился дѣ-
лать запасы, принимать мѣры для сбереженія пло-
довъ; но онъ еще далекъ былъ отъ труднаго воз-
дѣлыванія растеній. Предусмотрительная забота о
будущемъ, бывшая сначала такой ничтожной, посте-
пенно развивалась все шире и шире. Первыя по-
пытки въ направленіи воздѣлыванія растеній были
сдѣланы съ однолѣтними растеніями самаго кратка-
го періода произрастанія, и только въ концѣ это-
го процесса развитія научились воздѣлывать вино-
град'ь и Фруктовыя деревья, для чего необходима
была предусмотрительная забота за нѣсколько лѣтъ
впередъ. Вполнѣ законна гордость, съ которою грекъ
говоритъ о воздѣлываніи Фруктовыхъ деревьевъ,
какъ о великомъ культурномъ завоеваніи своего на-
рода. Параллельно съ этимъ развивалась забота
о добываніи мясного питанія. Въ силу самихъ
свойствъ мясной пищи, не вездѣ могло развиться изго-
товленіе запасовъ ея. Лишь снѣга крайняго сѣве-
ра научили эскимоса сохранять мясо во льду, и
знойные пески научили африканца сохранять мясо
43
въ сушеномъ видѣ. Индѣйцы ограничиваются, ис-
ключительно, стремленіемъ добыть мясо, о сохране-
ніи же его они пикода не думаютъ. Напротивъ, па-
роды древняго міра не ограничивались случайною
добычею и охотою, а стремились пріучить живот-
ныхъ, пользуясь затѣмъ ими съ различными цѣля-
ми. На каждой изъ этихъ ступеней развитія чело-
вѣкъ для поддержанія своего существованія долженъ
быль въ теченіе все болѣе продолжительнаго вре-
мени напрягать свои силы; забота о существованіи,
бывшая па первых ъ ступеняхъ культуры такою лег-
кою, становилась все труднѣе и труднѣе; мысль че-
ловѣка постепенно научалась пе ограничиваться
минутными потребностями и самостоятельно рабо-
тать надъ отдаленнымъ будущимъ; воля пріучалась
слѣдовать потребности въ выработкѣ представленій.
Человѣкъ постепенно дѣлался инымъ не только по
суммѣ пріобрѣтенныхъ навыковъ, но также по сво-
имъ духовнымъ качествамъ
Прослѣдивъ расширеніе заботы о существованіи
во времени., мы должны, для пополненія картины, обра-
титься къ происходившему одновременно простран-
ственному расширенію этой заботы, къ выработкѣ
посредственной, общественной заботы о поддержа-
ніи жизни.
Связующимъ звеномъ между этими двумя путями
развитія заботы о существованіи является пользо-
ваніе огнемъ. Трудно преувеличить значеніе этого
прогресса. Онъ сдѣлалъ доступной для разселенія
человѣка ту область, въ которой человѣкъ могъ под-
держивать свое существованіе только путемъ неусып-
ной заботы о поддержаніи жизни и этимъ создалъ
самую суровую, но зато и самую плодотворную інко-
44
лу развитія человѣческаго ума. Изобрѣтеніе орудій,
употребленіе огня и развитіе языка послужили тре-
мя величайшими шагами, удалившими человѣка отъ
первобытнаго родового союза.
Употребленіе огня могущественно содѣйствовало
расширенію заботы о существованіи за предѣлы
собственной личности, языкъ же послужилъ оруді-
емъ и оружіемъ для общественной заботы о под-
держаніи существованія. Общественные инстинкты
человѣка трудно вывести изъ зоологическихъ ин-
стинктовъ животныхъ. Легко убѣдиться въ томъ,
что человѣческій инстинктъ не необходимо присут-
ствуетъ въ животномъ инстинктѣ, достигшемъ вы
сшей степени развитія. Общественные инстинкты,
характеризующіе,напр., нѣкоторые порядки насѣко-
мыхъ, завершаютъ у этихъ насѣкомыхъ свое раз-
витіе, не продолжая развиваться въ какомъ-либо
высшемъ порядкѣ животныхъ. И человѣкъ ничего
не получаетъ въ наслѣдіе отъ этихъ инстинктовъ.
Даже моногамическій строй самыхъ примитивныхъ
общественныхъ группъ, находимыхъ нами у нѣкото-
рыхъ высшихъ животныхъ, не характеризуетъ обще-
ственнаго строя первобытнаго человѣка. Исключе-
ніе составляетъ только материнская любовь, кото-
рая была свойственна человѣку съ самаго начала.
Все же остальное было порождено прогрессирую-
щей заботой о существованіи. Забота о поддержа-
ніи жизни иногда вступала въ борьбу съ материн-
скою любовью,—единственнымъ первичнымъ созида-
ющимъ инстинктомъ, не связаннымъ съ заботою о
поддержаніи своей жизни-, тысячи случаевъ показа-
ли человѣку всю недостижимость стремленій, не
связанныхъ съ заботой о поддержаніи жизни.
45
Побужденіе къ поддержанію жизни впервые спло-
тило людей въ союзы, и если, въ концѣ концовъ, па-
ли преграды, отдѣлявшія одинъ народъ отъ другого,
и, по крайней мѣрѣ, въ идеалѣ было признано брат-
ство народовъ, то этимъ мы обязаны постепенному
пространственному расширенію заботы о поддержа-
ніи жизни.
Даже всѣ великія идеальныя задачи человѣчества,
лежащія, повидимому, совершенно внѣ области этой
заботы и чуждыя всякаго эгоизма, даже и онѣ—ка-
кими бы причудливыми развѣтвленіями ни казались
онѣ на древѣ человѣческой жизни—питаютъ свои
корни все изъ той же подпочвы. Не трудно было
бы показать, что въ этой же подпочвѣ лежатъ кор-
ни правовыхъ положеній, правовыхъ основъ. Въ
Фазисахъ эволюціи права находили свое выраженіе
различныя ступени развитія соціальной заботы о под-
держаніи жизни, различные пути, которыми шло это
развитіе/, въ нравственномъ же законѣ, повидимому,
выразилось самосознаніе человѣка, достигнутое по-
слѣ многихъ заблужденій. Нравственный законъ охва-
тываетъ и накопленный въ нравственныхъ инстинк-
тахъ оныхъ прошедшаго, и желанія будущаго.
Законы, относящіеся къ болѣе ранней эпохѣ, въ
родѣ нашего „народнаго права14, если даже и могутъ
быть приписаны отдѣльному лицу, являются все-та-
ки лишь кодификаціей задолго до того дѣйствова-
вшихъ положеній, которыя можно бы назвать обыч-
нымъ правомъ. Практическіе мотивы направили за-
боту о поддержаніи жизни на этотъ путь; разсудокъ
контролировалъ опытъ, а постоятно повторявшая-
ся практика полезнаго запечатлѣлась въ памяти
поколѣній, какъ право.
46
По удачному выраженію библіи, хорошими зако-
нами являю гея тѣ, гкоторые управляю!'ь нашей
жизнью-. Исторія тысячу разъ дѣлала попытки въ
противоположной ь направленіи,!! исчезнувшія племе-
на свидѣтельству ютъ о тѣхъ закопахъ, которые не
могуть поддерживать жизнь.
Только на позднѣй іи ихъ ступеняхъ культуры начи-
нается рилсудочная дѣятельность въ области законо-
дательства, дѣятельность, оперирующая уже съ абс-
трактными представленіями, заранѣе обсуждающая
послѣдствія поступковъ н на основаніи этого обсу-
жденія работающая надъ будущимъ. Съ этихъ норъ
законодательство перестаетъ кодифицировать, начи-
наетъ творить. Достоинство и прочность создава-
емаго имъ зависитъ отъ обширности матеріала, ко-
торый ь распоіагаегь разумъ.
Законы и нравственныя предписанія, какъ созна-
тельная забота о поддержаніи жизни общества въ
узкихъ и широкихъ кругахъ, сами по себѣ не могли
бы создать правовое и нравственное чувство людей.
Каждый истинный нравственный законъ является
необходимымъ, и въ этой необходимости заключается
его естественная санкція; онъ никогда не возникъ
бы. если бы его нарушеніе было безразличными
или тѣмъ болѣе полезнымъ для общества, и, обрат-
но, съ наказаніемъ, налагаемымъ за всякое нару-
шеніе закона. Но подобно тому, какъ нравственный
законъ явился результатомъ заботы о поддержаніи
жизни общества, и безъ понятія обіцества не суще-
ствуетъ и нравственнаго закона въ нашемъ смыслѣ
этого слова, такъ и наказаніе прежде всего находится
въ связи съ существованіемъ общества; и если это
послѣднее наказываетъ личность, то возможно, что
47
личность субъективно не виновна и не всегда мо-
жетъ понять связь между своимъ поступкомъ и по-
несенною карою, связь эта затемняется вмѣшатель-
ствомъ общества. Опытъ, на извѣстной ступени сво-
его развитія получившій санкцію нравственнаго за-
копа, принадлежитъ къ запасу опыта, унаслѣдыва-
емаго всѣмъ обществомъ, личность же только въ
ограниченной степени является носителемъ этого опы-
та. Иначе обстоитъ дѣло съ позитивнымъ закономъ
маленькой группы. Здѣсь законъ получаетъ свою
санкцію отъ коротенькой власти агнатической*) главы
или соотвѣтствующей ей власти общества. Но эта
коротенькая власть не распространяется, подобно
неотвратимом у закону природы, на всѣ случаи на-
рушенія закопа и не слѣдуютъ тѣмъ нравственнымъ
предписаніямъ, которыя были выработаны за пре-
дѣлами этого маленькаго союза.
Намъ кажется сомнительнымъ, чтобы подъ влія-
ніемъ такой недостаточной карательной власти, подъ
вліяніемъ такихъ недостаточныхъ моментовъ опыта
у отдѣльнаго человѣка могъ развиться и стать на-
слѣдственнымъ тогъ нравственный инстинктъ, ко-
торый мы зовемъ „совѣстью^-. Теперь мы можемъ
опредѣлить совѣсть, какъ реакцію противъ тѣхъ на-
шихъ же собственныхъ поступковъ, которые нару-
шаютъ наше нравственное сознаніе, но исторически
совѣсть развилась изъ инстинкта страха. При мно-
гихъ поступкахъ, какъ мы уже замѣтили выше,
*) АгнатііЧескіімъ родствомъ — но европейскому нраву -ва-
Зываетея родство по мужской лиши, въ противоположность
Когнатическому родству—родству но жѳвекОіі линіи. Власть
а піитическая власть, передаваемая но мужской линіи.
Примѣчаніе переводчика.
48
инстинкты, возникшіе на различныхъ ступеняхъ
культуры, вступаютъ между собою въ конфликтъ.
Во многихъ случаяхъ человѣкъ бываетъ болѣе скло-
ненъ слѣдовать болѣе импульсивно дѣйствующему
первичному инстинкту и игнорировать сдерживаю-
щій инстинктъ позднѣйшаго происхожденія. Вопросъ
о „свободѣ волѣ11, служащій предметомъ многихъ
споровъ, повидимому, вращается вокругъ этого же
пункта. На самомъ дѣлѣ, еще большинство людей
въ своихъ поступкахъ находится подъ властью ин-
стинктовъ. Въ то время, какъ у „лучшихъ11 людей
преобладаютъ общественные вторичные инстинкты,
у „худшихъ11 господствуютъ мало ограниченные
первичные инстинкты. По самой своей природѣ пер-
вичные инстинкты служатъ болѣе могущественными
импульсами, чѣмъ вторичные, и не только въ силу
ихъ болѣе ранняго происхожденія, но и потому еще,
что они пріобрѣтены самимъ индивидуумомъ; тогда
какъ вторичные инстинкты сложились, благодаряопы-
ту всего общества, и ужъ подъ воздѣйствіемъ всего
общества были усвоены индивидуумомъ. Если го-
лодный человѣкъ находитъ подъ открытымъ небомъ
плодовыя растенія, принадлежащія кому-либо, то
Фактически первичный инстинктъ самосохраненія
здѣсь на столько преобладаетъ надъ вторичнымъ ин-
стинктомъ соціальнаго порядка, что, считаясь съ
этимъ, древнѣйшія законодательныя книги и даже
современный сводъ саксонскаго законодательства
санкціонируютъ въ этихъ случаяхъ право присвоенія
плодовъ. Такъ какъ мы, съ нравственной точки зрѣ-
нія, называемъ „зломъ1' игнорированіе соціальнаго
инстинкта и нарушеніе общественнаго порядка изъ
личнаго эгоизма, т.-е. вслѣдствіе преоблэдающаго
49
вліянія первичнаго инстинкта, то до извѣстной сте-
пени вѣрно, что человѣкъ, по своей природѣ, болѣе
склоненъ ко злу, чѣмъ къ добру.
Такъ какъ оба эти инстинкта, въ ихъ соотноси-
тельномъ значеніи, врождены у человѣка, развива-
лись затѣмъ лишь подъ воздѣйствіемъ жизни, безъ
субъективнаго участія самого человѣка, то здѣсь
воля человѣка является связанной. И третьей сту-
пенью разумнаго мышленія мы считаемъ ту, когда
человѣкъ сознательно подчиняетъ ограничивающій
вторичный инстинктъ закону причины и слѣдствія.
Здѣсь, какъ намъ кажется, можетъ дѣйствовать
свободная воля, и субъективная отвѣтственность
личности выступаетъ, какъ только мы начинаемъ
считать, что соціальная забота о поддержаніи жи-
зни требуетъ, чтобы внутри общества на личности
лежала обязанность, по мѣрѣ силъ, принимать са-
мой участіе въ прогрессѣ отъ инстинктивной жи-
зни къ разумному мышленію. Въ этомъ отношеніи
мы согласны съ древней Философіей Сократа—ко-
торую такъ ложно понимаютъ, — превращавшей
,.добродѣтель" — понятіе которой мы въ общемъ мо-
жемъ сопоставить съ нашимъ понят'емъ нравствен-
ности—въ ..знаніе^. Въ противоположность воззрѣ-
нію, считающему съ нравственной точки зрѣнія
безразличнымъ знаніе и связанную съ его прі-
обрѣтеніемъ Формальную способность мышленія, ко-
торое важнѣе знанія самого по себѣ, и въ проти-
воположность воззрѣнію, видящему въ умственной
ограниченности лучшую почву для сѣянія нравствен-
ности, мы считаемъ невѣжество и связанна ю сч> нимъ
неспособность къ мышленію грѣхомъ по отношенію
къ обществу и препятствіемъ нравств нному про-
4
50
грессу. Общество вездѣ санкціонировало это воз-
зрѣніе, гдѣ узаконено обязательное школьное обу
ченіе. Но школьное образованіе не должно считать
единственнымъ полезнымъ для общества знаніемъ.
Но какъ бы велико ни было вліяніе, оказанное
сознательнымъ разсудочнымъ мышленіемъ на раз-
витіе нравственности, все же нельзя утверждать,
что оно создало тотъ инстинктъ, который мы на-
зываемъ „совѣстьюи въ которомъ видимъ самую
могущественную опору для практически осуще-
ствляемой нравственности. Уже одна хронологія
опровергаетъ это утвержденіе. Наше собственное со-
знаніе заставляетъ насъ предположить, что нрав-
ственный принципъ, подъ вліяніемъ разсудочнаго
мышленія, создалъ тотъ инстинктъ этическаго, род-
ственнаго съ эстетическимъ, удовольствія, на кото-
ромъ Гербартъі3) основываетъ свою „практическую
ФИЛОСОФІЮ11.
Но эти этическія чувства мы не можемъ разсмат-
ривать, какъ первоначальныхъ создателей „совѣ-
сти*, такъ какъ, согласно изслѣдованіямъ, которыя
едва ли могутъ быть оспариваемы, эти чувства свой-
ственны только культурнымъ людямъ. Точно такъ же
вполнѣ доказано, что совѣсть является у дикарей
не „самопорицаніемъ“, а ^страхомъ". Когда побу-
жденіе первичнаго инстинкта исчезаетъ, вслѣдствіе
15) Іоаннъ Фридрихъ Гербартъ (НегЬаіІ)—извѣстный нѣмец-
кій философъ, жившій вь 1776—1871 г. Онъ былъ послѣдо-
вателемъ Канта, поскольку Кантъ выдвигалъ реалистическій
элементъ ві. философіи. Сочиненія его очень многочисленны. Со-
чиненіе, о которомъ говоритъ Лиішертъ называется „АП^етеіпе
ргакіізсііе РІііІозорЪіе", появилось оно въ 1808 г.
Примѣчаніе перевод.
51
его удовлетворенія, а противоположное ему побу-
жденіе вторичнаго инстинкта еіце дѣйствуетъ, и, не
встрѣчая препятствія, достигаетъ сознанія дикаря,
оказывая на него свое дѣйствіе, то у дикаря свя-
зывается съ этимъ чувство страха, и въ немъ мы
должны видѣть на этой ступени культуры санкцію
нравственнаго закона.
[Іо предметъ, съ которымъ связанъ этотъ страхъ,
раскрываетъ намъ широкую перспективу на новое
поле явленіи, витающихъ какъ бы надъ землей, но
возникновеніе которыхъ, па самомъ дѣлѣ, связано
заботой о поддержаніи жизив съ зарожденіемъ че-
ловѣческой культуры. Это область религіозныхъ пред-
ставленій, принесшихъ нравственному воспитанію
челонѣка чрезвычайную пользу, сущность которой
часто не вѣрно оцѣнивали. Религіозныя предста-
вленія создали не нравственныя идеи, а нравствен-
ный инстинктъ человѣка, нравственную совѣсть,
безъ которой нравственный закопъ можетъ проник-
нуть въ сердце не глубже, чѣмъ какое-нибудь обре-
менительное предписаніе начальства. Смѣшивая эти
двѣ вещи, постоянно оцѣнивали то слишкомъ высоко,
то слишкомъ низко какъ значеніе самой религіи,
такъ и ея первобытныхъ Формъ. Религія, какъ нрав-
ственное явленіе, представляетъ не чистый, идеаль-
ный, а практическій принципъ нравственности че-
ловѣка. Религія не создала канона нравственнаго
закона, скорѣе прогрессирующая забота о поддер-
жаніи существованія доставила этому закону пред-
писанія и запрещенія; религія же придала ему ту
важную карательную санкцію, безъ которой невоз-
можно было бы па низшей и средней ступени куль-
турнаго развитія нравственное вошптаніе человѣ-
52
ка; а такъ какъ черезъ эти ступени человѣчество
въ своемъ развитіи перескочить не могло, то безъ
упомянутой санкціи не могъ выработаться практи-
ческій нравственный инстинктъ даже въ области
ограниченной общественной организаціи. Но это зна-
ченіе религіознаго принципа мы должны будемъ тот-
часъ же подвергнуть ограниченію, если, оставаясь
вѣрными исторической истинѣ, мы вспомнимъ тотъ
Фактъ, что религія съ ея карательною санкціей слѣ-
довала за развитіемъ соціальной заботы о суще
ствованіи во все.мб, не исключая и ея заблужденій.
Такъ какъ въ прогрессѣ соціальной заботы о под-
держаніи жизни новая Форма этой заботы постоян-
но противополагалась старой—что отразилось, точно
въ зеркалѣ, на борьбѣ различныхъ инстинктовъ ме-
жду собою, - и такъ какъ далѣе религія на каждой
ступени развитія давала свою могущественную санк-
цію закону, то религіозная санкція извѣстное вре-
мя должна была распространяться на вещи, которыя
болѣе позднее время не только не относило къ нрав-
ственнымъ, но даже прямо считало безнравствен-
нымъ. Изученіе историческихъ религій даетъ доста-
точно доказательствъ въ подтвержденіе эгого. Но въ
то время, какъ забота о поддержаніи жизни, подъ
вліяніемъ которой создавались законы, постоянно
прогрессируетъ, въ самой природѣ упомянутыхъ
карательныхъ санкцій лежитъ консервативный прин-
ципъ, и былое благодѣяніе нравственнаго инстинк-
та можетъ стать проклятіемъ для дальнѣйшаго раз
витія.
Но какъ ни измѣняются .,религіи'1, одинъ изъ прин-
циповъ религіозности постоянно остается однимъ и
тѣмъ же и служитъ пробнымъ камнемъ истинности
53
религіи. Принципъ этотъ — непреоборимый стыдъ
передъ нарушеніемъ нравственнаго закона.
Для насъ, воспитанныхъ на идеѣ единства вселен-
ной, понятіе „религія11 получило иное содержаніе,
чѣмъ оно имѣло у первобытнаго человѣка, кото-
рый въ своей религіи впервые пытался въ тѣсно
ограниченномъ кругу своего опыта собрать въ од-
но цѣлое разсѣянные элементы своего познанія.
Наши религіозныя воззрѣнія кажутся выходящи-
ми далеко за кругъ обычныхъ человѣческихъ за-
ботъ, но однако исторически они развились на поч-
вѣ этихъ заботъ. Наши современныя умозрѣнія воз-
вращаютъ нась къ этому, дѣлая центромъ рели-
гіозной системы нравственный законъ и законъ мі-
розданія. Но еще существуютъ религіозныя систе-
мы, преимущественно, сосредоточивающіяся на за-
ботѣ о поддержаніи загробной жизни. Извѣстныя
эмпирическія явленія, которыя мы сейчасъ разсмот-
римъ, привели къ убѣжденію въ существованіи
второй жизни, и тогда начали пытаться съ относи-
тельно большою настойчивостью и сообразно сте-
пени тогдашняго экономическаго развитія распро-
странить заботу о поддержаніи жизни и на эту вто-
рую жизнь. Для безчисленныхъ поколѣній религія
была не чѣмъ инымъ, какъ заботой о существованіи,
при чемъ забота о существованіи въ этомъ мірѣ
переплеталась съ заботою о существованіи въ томъ
мірѣ. Въ такомъ положеніи мы находимъ религію
при ея возникновеніи. У первобытныхъ людей ре-
лигія является не религіей отвлеченныхъ умозрѣній,
а религіей культа. Въ эту религію культа вошли
поразительно повсюду одинаковыя дѣтскія предста*
вленія человѣка.
54
Уже познавшее свое единство человѣчество уви-
дѣло въ этомъ поразительномъ совпаденіи доказа-
тельство истинности эгихъ представленій. По суще-
ству дѣла, мы и теперь еще не далеко ушли отъ
подобнаго вывода, хотя и признали, что самъ по
себѣ выводъ не обладаетъ никакой доказательной
силой. Ліы считаемъ, что упомянутое совпаденіе до-
статочно объясняется со сторовы человѣка—господ-
ствующими повсюду всегда одинаковыми законами
логическаго мышленія, а со сторовы явленій - по-
стоянною тождественностью вида, въ которомъ пред-
ставляются мышленію еще очень несложные элемен-
ты воспріятія. Въ положительномъ отношеніи мы
очень мало точнаго можемъ противопоставить древ-
нѣйшимъ представленіямъ. Мы знаемъ только на
основаніи гораздо болѣе богатаго опыта и вытека-
ющаго отсюда болѣе разносторонняго мышленія, что
простые элементы воспріятія не необходимо должны
комбинироваться въ томъ видѣ, въ какомъ комбини-
ровалъ ихъ первобытный человѣкъ. Но мы видимъ,
что при томъ опытѣ, какимъ обладалъ первобыт-
ный человѣкъ, онъ могъ комбинировать ихъ толь-
ко такъ, какъ онъ ихъ комбинировалъ. Если такимъ
образомъ тѣ явленія, подъ вліяніемъ которыхъ скла-
дывались представленія первобытныхъ людей, были
обманчивы, то намъ становится понятнымъ, поче-
му эти заблужденія повсюду носили совершенно
одинаковый характеръ, отчего отнюдь нз должно
умозаключать къ истинности этихъ представленій.
Исторія показываетъ, что въ процессѣ культурна-
го развитія Формирующая сила представленія бы-
ла независима отъ отношенія, существовавшаго
между представляемымъ и дѣйствительностью.
55
Сила представленія зависитъ не отъ его точно-
сти, а отъ его живости и отъ степени его распро-
страненія.-Вѣра въ силу „правды" опирается на
убѣжденіе въ томъ, что въ борьбѣ представленій
наиболѣе вѣрныя будуть и наиболѣе распростра-
ненными. Но поперегъ дороги вѣрности представле-
ній побѣдоносно становится большая живость ихъ,
живостью же обладаютъ не болѣе сложныя пред-
ставленія, а тѣ, которыя могутъ быть составлены
каждымъ субъектомъ путемъ самаго элементарна-
го мышленія. А къ такому именно роду и относи-
лись основныя представленія культа. Такъ какъ
характеристическою чертою человѣка является то,
что онъ свои собственныя представленія пристеги-
ваетъ, точно силы природы,къ колесамъ своего со-
ціальнаго прогресса, и такъ какъ далѣе историче-
ски никакая другая движущая сила подобнаго рода
по своему значенію не можетъ быть даже прибли-
зительно сравниваема съ религіозными представле-
ніями, то вполнѣ основательно считаютъ, что при-
знакъ религіозности отличаетъ человѣка отъ всѣхъ
прочихъ существъ земного шара.
Едва ли кто-либо вѣрно оцѣнилъ, въ чемъ заклю-
чается сущность преобладающаго вліянія религіи не
только въ исторіи культуры, но и въ т. н. полити-
ческой исторіи.
Такъ, напр., намъ кажется, что Ф. Гельвальдъ *6)
умаливаетъ или недостаточно точно характеризу-
етъ сущность исторической религіи, когда счита- * 2
,6) IIеІЬѵаИ. Киііигді веМсЫе іпііігег паійгІісЬеп Епіѵѵіскеіипц.
2 изд. 1876.
56
етъ п), что она была создана стремленіемъ человѣка
^идеализировать01, а съ другой стороны онъ, конеч-
но, слишкомъ оцѣниваетъ необходимость ея повсе-
мѣстнаго распространенія, когда выводить главнѣй-
шія представленія первобытной религіи изъ случай-
ныхъ явленій, а понятіе о душѣ—изъ открытія ог-
ня 18). Съ заботой о поддержаніи жизни первобытная
религія культа связана двоякимъ образомъ. Вызван-
ное явленіями смерти примитивное представленіе о
душѣ привело къ представленію о дальнѣйшей жи-
зни души по выходѣ ея изъ тѣла. Представленіе объ
этой дальнѣйшей жизни души вызвало у человѣка
стремленіе настолько распространить свои заботы
и на ту жизнь, насколько была тогда развита пер-
вичная забота о поддержаніи земного существованія.
Египетская исторія и средніе вѣка нашей исто-
ріи свидѣтельствуютъ о томъ, какое чрезвычайное
вліяніе,обусловливавшее всю экономическую жизнь,
какое значеніе на низшей ступени развитія религі-
озныхъ представленій имѣло это распространеніе
заботы о поддержаніи существованія и на посмерт-
ную жизнь человѣка.
Стремленіе сохранить душу и послѣ смерти сдѣ-
лалось для потомковъ предписаніемъ и обязанностью,
первою обязанностью, лежавшей на человѣкѣ при
всѣхъ обстоятельствахъ его жизни и никогда не
подымавшей съ человѣка своей тяжелой руки, разъ
этотъ человѣкъ достигъ извѣстной ступени проч-
ной общественной организаціи. Послѣднее условіе
п) ІЬі<] т. I., стр. 4» и сл.
,8) ІЬісі., стр. 78.
57
уже включаетъ въ себѣ то, что Каспари *9) выста-
вилъ какъ главную основу религіознаго развитія.
Эта первая, связавшая человѣка, обязаннпсть вы-
звала у дикаря крайнее, инстинктивное чувство за
висимости, которое въ своемъ измѣненіи подготови-
ло чувство обязанности, выразившееся въ чувствѣ
совѣсти.
Будучи совершенно незнакомъ съ Физическими
причинами явленій, дикарь признавалъ въ сокровищ-
ницѣ своего опыта лишь единственную категорію
невидимо дѣйствующихъ причинъ: это тѣ, ставшія
невидимыми, души, отдѣленіе которыхъ отъ тѣла
онъ самъ видѣлъ, это духи по аналогіи съ этими
душами. Дикарь обязанъ заботиться объ ихъ даль-
нѣйшемъ существованіи-, они постоянно напомина-
ютъ ему объ этомъ, выражая свой гнѣвъ при вся-
комъ невниманіи къ нпмь-, они мучаютъ его боля-
ми, насыпаютъ на него болѣзни, молнію и градъ.
Всѣ подобныя явленія дикарь объясняетъ, исключи-
тельно, съ точки з: іѣпія упомянутыхъ представлені й—
его небольшой запасъ представленій не позволяетъ
ему сдѣлать другой выводъ. Возникаетъ тотъ, часто
наблюдаемый у дикарей не опредѣленный, но очень
легко вызываемый извѣстными явленіями страхи,
который долженъ быть разсматриваемъ, какъ заро-
дышъ .,совѣстии, вслѣдствіе того, что его происхо-
жденіе связано съ представленіемъ о нарушенной
обязанности. Эта генетическая связь существуетъ
еще и на высшей ступени культуры, въ чемъ мы
1®) Саярагі. Біе С.Ц'еясЬісМе ііег Меп&Ьѣей шіі КііскзісЫ.
аиГ(ііе паіііііісѣе Еияіеѣші^ йея Іпіѣсг- и БеізІІеЬеп.Ее'р?!", 1 ->73.
58
можемъ убѣдиться изъ того, что тамъ и сямъ у на-
рода гроза вызываетъ безпокойство совѣсти. Путь
развитія этихъ представленій необычайно длиненъ;
онъ ведетъ отъ грубыхъ представленій о мести оскор-
бленныхъ невниманіемъ духовъ къ суду Божьему,
оть этого міра къ тому міру, съ соотвѣтствующимъ
удлиненіемъ срока наказанія; отъ понятія человѣ-
ческой „справедливости1*, заключающейся въ отпра-
вленіи обязанностей культа, обусловленныхъ усло-
віями тогдашней жизни, къ человѣческой справед-
ливости, въ понятіе которой уже входятъ опредѣлен-
ныя обязанности, возлагаемыя нравственнымъ зако-
номъ.
Такимъ путемъ и возникла та санкція нравствен-
наго закона, которая, являясь созданіемъ человѣка,
сумѣла въ то же время ввести сверхчувственный
принципъ въ рядъ Факторовъ исторіи культуры. Какъ
ни кажется нашему чувству первичной связь между
божественной санкціей и нравственнымъ закономъ,
однако распространенія этой санкціи на всю область
нравственнаго закона относятся къ довольно поздней
ступени культуры. Объ этомъ намъ живо напоми-
наютъ древнія хроники, въ которыхъ люди съ нрав-
ственными недостатками выставлялись, какъ образ-
цы „праведнаго1* поведенія „передъ Богомъ1* и какъ
награжденные благословленіемъ Божьимъ. Въ то вре-
мя благословленія и проклятія сперва направлялись
лишь на дѣйствія культа; только эти дѣйствія мог-
ли сдѣлать человѣка „нравственнымъ1* или „непра-
веднымъ* передъ Богомъ.
Персидская и индусская исторіи разсказываютъ объ
эпохѣ, когда общимъ нравственнымъ закономъ поль-
зовались, какъ историческимъ законодательнымъ Фак-
59
томъ, и хотя они относятъ это далеко въ перво-
бытную эпоху, но однако и къ сынамъ позднѣйша-
го времени часто прикладывали масштабъ, выра-
ботанный въ болѣе раннее время. Если происшедшій
переворотъ въ нравственныхъ сужденіяхъ отнесутъ,
исключительно, на счетъ вмѣшательства жречества
и припишутъ партійной дѣятельности этого жре-
чества, то надо будетъ вспомнить, что чрезвычайно
вліятельный въ культурно-историческомъ отноше-
ніи института жречества былъ самымъ тѣснымъ
образомъ связанъ со всѣмъ ходомъ этого развитія,
и что въ представительствѣ жречествомъ партійной
точки зрѣнія отнюдь не было ни чего случайнаго:
жрецъ и гораздо раньше, и гораздо дольше былъ
охранителемъ стараго, чѣмъ учителемъ новаго.
Здѣсь мы хотимъ лишь показать, что въ заботѣ
о поддержаніи жизни и именно въ ея высшей со-
ціальной Формѣ надо искать исходную точку зрѣ-
нія и того явленія, которое, въ концѣ концовъ, по-
видимому, совершенно оторвалось отъ своей пер-
воначальной почвы и унеслось вч> область внѣчело-
вѣческаго.
Такъ какъ жречеству, постепенно образовавше-
муся, благодаря раздѣленію труда, выпала забота о
культѣ, то всѣ прибѣгавшіе къ услугамъ жрече-
ства отдавали ему всѣ жертвы, предназначаемыя
для культа.
Жречество часто дѣлало только выводы изъ го-
сподствовавшихъ въ народѣ воззрѣній и, сначала
воплощая въ самомъ буквальномъ смыслѣ боже-
ственный авторитетъ, создало абсолютное правленіе,
какъ средство исправленія человѣческаго общества,
но однимъ этимъ не ограничилась его культурно-
60
историческая роль. Безъ него сокровища „мертвой
руки“, первыя накопленія капитала первобытнаго
времени., первая предусмотрительная забота объ
украшеніи -жизни и страннымъ образомъ именно
загробной жизни, остались бы Фактически навсег-
да мертвыми, были бы лишены значенія для жизни,
сожжены, зарыты; благодаря же появленію жречества,
они были снова призваны къ жизни и, по крайней мѣ-
рѣ, частью возвращены жизни. Такъ какъ жречество,
посвятивъ свою жизнь интересамъ мертвыхъ, дѣлило
съ послѣдними всѣ приносимыя сокровища и сред-
ства или, служа алтарю, жили алтаремъ; такъ какъ
далѣе, согласно обычаю, міръ дѣлилъ свои скоплен-
ныя сокровища съ культомъ, то въ результатѣ
культъ оказался обладателемъ капитала, который,
будучи такъ странно собранъ, послужилъ на пользу
позднѣйшихъ поколѣній.
Въ этомъ процессѣ жречество принимало важное
участіе, не считаясь съ тѣмъ, какъ смотрѣли на это
съ моральной и экономической точки зрѣнія. Что-
бы привести примѣръ, укажемч. на нашу собствен-
ную исторію, въ которой именно духовенство при-
няло главнѣйшее участіе въ созданіи новой «кормы
общественной огранизаціи и владѣнія, именно коло-
низаціи, чѣмъ чрезвычайно способствовало распро-
страненію нѣмецкаго народа. Регулированная ко-
лонизація, каковою была колонизація въ отличіи
отъэпохи,переселенія народовъ“въ началѣ среднихъ,
когда ужъ благотворно дѣйствовалъ упоминаемый на-
ми выше сдерживающійинстинктъ,требовалазатраты
запаснаго подвижного капитала. Въ обширныхъ же
размѣрахъ подобнымъ капиталомъ въ началѣ сред-
нихъ вѣко.іъ, до развитія „буржуазіи* обладали лишь
61
большія учрежденія культа—монастыри и епископ-
ства. Поэтому-то эти учрежденія сдѣлались иниціа-
торами и руководителями колонизаціи, въ которой
въ эту эпоху находили самое полное выраженіе
стремленія къ дѣятельности. Орденъ цнстерсіан-
скихъ монаховъ, въ особенности, сдѣлался агентурой
для эмиграціи, и святость ихъ института доставля-
ла его предпріятіямъ даже въ варварскихъ странахъ
защиту, безъ которой его успѣхъ былъ бы менѣе
обезпеченъ. Кто вѣрно оцѣнитъ значеніе этого явле-
нія, тотъ, вѣроятно, убѣдятся, что было бы тщет-
но, слѣдуя направленію, представителемъ котораго
является Бокль *') въ своемъ въ высшей степени замѣ-
чательномъ трудѣ, сводить всѣ культурно-истори-
ческія причины, исключительно, къ естественнымъ
условіямъ. Эги условія никогда не должно игнори-
ровать, и въ высшей степени важно указать на ихъ
значеніе; но не должно также упускать изъ виду,
какъ часто выступаютъ другія „составляющія на
раллелограмь силъ11, именно человѣческія предста-
вленія, связанныя съ объективными явленіями при-
роды только закопомъ природы, руководящимъ Фор-
мальнымъ актомъ мышленія, но отнюдь не гаран-
тирующимъ отъ заблужденій по отношенію къ объ-
ективнымъ явленіямъ. Дѣйствія именно этого рода
составляющихъ силъ чрезвычайно велико, и оно,
какъ ничто другое, характеризуетъ особенность куль-
турнаго развитія человѣчества. Здѣсь сѣть причинъ
часто гораздо болѣе запутана, и въ ней труднѣе
*°) Си. Воскѣ II. Се сѣі іііе <Іег Сіѵііі аііоп іп Епкіапй.ѣеіргів,
1881. (Гус. пер. Вокль.„ Исторія цивилизаціи въ Англіи". Пер. съ
англ . 1895.
62
разобраться,чѣмъ въ дѣйствіи законовъ природы. Эту
сѣть причинъ мы можемъ уподобить мицелію *) низ-
шихъ растеній, который въ исходномъ концѣ дав-
но засохъ и превратился въ незамѣтную плѣсень,
другимъ же концомъ разослался по землѣ причуд-
ливыми рѣзко бросающимися въ глаза растительны-
ми Формами, которыя, въ свою очередь, даютъ на-
чало новыми растительный ь образованіямъ. Мы смѣ-
емся надъ представленіемъ, что душа для своего за-
гробнаго существованія нуждается въ пищѣ, какъ
падь безсмысленнымъ суевѣріемъ дикарей, но все-
таки величественныя творенія современной культур-
ной жизни находятся въ генетической связи съ мо-
лодыми побѣгами этого превратившагося теперь
въ совершенную плѣсень представленія.
Мы далеки отъ утвержденія, что поэтическое и ху-
дожественное искусства человѣка были изобрѣте-
ніями духовенства, но для насъ несомнѣнно, что раз-
витіе этихъ искусствъ самымъ тѣснымъ образомъ
связано съ тою высшею ступенью культуры, кото-
рая характеризуется дѣятельностью духовенства.
Человѣкъ съ различныхъ сторонъ получалъ толчки къ
развитію способности излагать свои мысли въ связной
рѣчи, но въ ряду этихъ толчковъ мы должны при-
знать очень сильнымъ высшій культъ, и греческая
трагедія—эта мѣдная статуя, которую поставила
себѣ древняя культура—возникла на почвѣ культа.
Любовь къ украшеніямъ, какъ побужденіе къ раз-
') Мицеліемъ, или грибницей, называется часть гриб.і служа-
щая для припя іія и переработки пиіци. Опп иногда .постига-
ютъ очень сильнаго развитія и пуска ють ростки.
Цримъч. псреводч.
63
питію художественнаго искусства, правда, древнѣе
культа, управляемаго жрецами, по однако новыя
задачи и болѣе высокія цѣли искусству поставило
только жречество; только оно могло доставить ему
средства, богатство которыхъ находилось въ рѣз-
комъ противорѣчіи съ денеясною бѣдностью тогдаш-
ней хозяйственной жизни человѣка. Поэтому - то
еще въ историческій періодъ мы находимъ задатки
великой художественной дѣятельности въ области
культа. Въ этой области впервые были созданы
объекты художественныхъ произведеній, сперва въ
смыслѣ очень отдаленномъ отъ современпаго, имен-
но, какъ Фетишиское жилище духа, бога. Съ разви-
тіемъ понятія о божественномъ, идеальное сдѣла-
лось элементомъ искусства, которое, въ свою оче-
редь, подняло духъ человѣка изь ничтожества.
Точно также происхожденіе научной дѣятельно
стп, разсудочнаго размышленія надъ явленіями мі-
ра было самымъ тѣснымъ образомъ связано съ тѣ-
ми представленіями, которыя выработались въ умѣ
человѣка подъ вліяніемъ культа, какъ особой Формы
проявленія заботы о поддержаніи жизни.
Нѣкоторые культурные народы, изъ числа кото-
тыхъ многіе поражаютъ насъ своею высокою ум-
ственною одаренностью и своею энергичностью, внѣ
культа не имѣли никакой почвы для развитія свое-
го мышленія, не имѣли никакого содержанія для
своихъ умозрительныхъ теорій. Своеобразность
чуждой и непонятной намъ индусской философіи
тоже объясняется этимъ. Индусъ никогда не поки-
далъ вызванныхъ культомъ представленій, чтобы
обратиться къ изслѣдованію реальности вещей; са-
ми эти представленія обладали для него полною
64
реальностью, и на основаніи ихъ онъ объяснялъ
сущность всѣхъ вещей Даже такая религіозная
революція, которую произвелъ буддизмъ, ничего не
измѣнилъ въ этомъ отношеніи. Хотя буддизмъ и про-
тивопоставилъ атомистическому воззрѣнію, свой-
ственному точкѣ зрѣнія древняго культа, познаніе
„цѣни причинъ", все-таки этими причинами онъ
считалъ лишь представленія, принадлежащія обла-
сти культа:, природа съ ея силами для него не су-
ществовала и не давала ему никакого объясненія
явленій. Все „знаніе" буддиста есть собраніе того
рода народныхъ представленій, которыя могутъ
импонировать намъ только величественностью сво-
ей гармонической цѣльности. Мы не раздѣляемъ
поэтому модной вѣры въ высокую цѣнность и ве-
ликую будущность буддизма.
Другой путь проложила греческая философія, ко-
торая однако тоже не сумѣла освободиться огъ гене-
тической связи съ народными представленіями, ог
носящимися къ области культа 2І).
Если дикарь при изолированности своего мышле-
нія причиной каждаго явленія считалъ отдѣльную
душу, то естественный прогрессъ мышленія, выра-
ботавшій представленіе о вселенной, побудилъ Фи-
лософа, строящаго систему, искать въ этой вселен-
ной міровую душу, какъ причину всѣхъ причинъ.
Отъ этой идеи—въ основѣ своей, очевидно, наро-
жденной областью культа—Философствующее человѣ-
чество ужъ никогда не могло освободиться. Спер-
*) Гм. Т.іррегІ. Кеіідіоп сіег еигораіжѣеп Киііигѵоікст. Вег-
Ііп, 1882.
65
ва ею занялись древнѣйшіе греческіе философы, о
которыхъ мы едва ли знаемъ что-либо, кромѣ ихъ
именъ и того, что ихъ занимала эта идея. Первые
ихъ шаги по пути прогресса заключались въ свѣ-
реніи народныхъ, т.-е. полученныхъ ими готовыми
отъ другихъ, представленій о душѣ съ тѣми пред-
ставленіями о душѣ, какъ первопричинѣ, которыя
были выработаны ихъ собственною мыслью.
Изъ описаній дикарей мы знаемъ, что у нихъ
первыя отвлеченныя воззрѣнія, связываются съ ихъ
„яи, съ ихъ душою; и, исходя изъ видимыхъ разли-
чій между жизнью и смертью, они ставятъ вопросы;
является ли воздухъ, влага или теплота тѣмъ, съ ис-
чезновеніемъ чего прекращается наше дыханіе, а
съ дыханіемъ вылетаетъ и душа? является ли одинъ
и какой именно изъ этихъ элементовъ матеріей души?
Этими проблемами въ молодости занимался и Со-
кратъ прежде, чѣмъ посвятить себя нравственно-
соціальнымъ вопросамъ. Подобными проблемами
занималась именно досократовская философія.
Если первоначальная причина всѣхъ явленій
есть душа, то этимъ уже устраняется вопросъ,
различный отвѣтъ на который раздѣлялъ филосо-
фовъ Греціи въ ея доисторическую эпоху. Это во-
просъ о томъ, возникли ли всѣ вещи изъ воздуха,
воды пли огня. Несмотря на болѣе современный
методъ изслѣдованія, и греки все-таки опирались на
игру первобытныхъ народныхъ представленій.
Такъ прядется одна нить за другою, однимъ кон-
цомъ всегда связанная съ первичной заботой о под-
держаніи жизни, общей человѣку съ самыми низши-
ми животными, но далеко уводящей его накоплені-
емъ и дифференцированіемъ средствъ для своего
5
66
удовлетворенія. Въ наслажденіи упражненіемъ свое-
го мышленія, въ наслажденіи изслѣдованіемъ и по-
знаваніемъ, въ стремленіи къ идеаламъ, въ люб-
ви къ искусству, въ благоволеніи ко всему суще-
му, человѣкъ завоевалъ себѣ блага, которыя, по-
видимому, „не отъ міра сего“ и не подчинены его
законамъ. Но однако вездѣ можно встрѣтить ихъ
генетическую связь съ заботой о своемъ существо-
ваніи; разъ пріобрѣтенныя, эти блага сдѣлались за-
тѣмъ драгоцѣннымъ достояніемъ нашей жизни, для
сохраненія которой мы заботимся и трудимся, всег-
да руководясь самымъ первичнымъ естественнымъ
побужденіемъ:—заботой о поддержаніи существо-
ванія.
Изданія книгопродавца М. В. Клюкина,
(комиссіонера Императорской Академія наукъ).
Москва, Моховая, д. Бенкендорфъ.
Разныя изданія.
Толсто», Левъ. Сказки и были.
Спб. 93 г. ц. 5 к.
— „Хозяинъ и работникъ*'. М.
95 г. ц. 5 к.
— Произведенія самыхъ по-
слѣднихъ лѣтъ, не вошедшія ни
въ XIII т. издан. 1891 г., ни въ
XIV т. издан. 1895 г. ц. 60 к.
— Всѣ произведенія, вошедшія
въ ХГѴ т. изд. 1895 г. Пзд. 2-е
съ дополвеніемъ п. 60 к.
— „Что такое иск} сство?“ Вып.
2-й И. М. 98 г. ц. 45 к.
Произвед., вошедш. въ XIV т.
съ дополненіемъ. Содержаніе:—
Первыя воспоминанія.—О сред-
ствахъ помощи населенію, постра-
давшему отъ неурожая.—Помощь
голоднымъ—Страшный вопросъ—
Среди нуждающихся. — первая
ступень.—Недѣланіе.—Къ вопро-
су о свободѣ воли.—Бесѣда до-
сужихъ людей.—Предисловіе къ
дневнику Аміеля. — Предисловіе
къ соч. Гюи де-Мопассанъ.—Хо-
дите въ свѣтѣ, пока есть свѣтъ.—
Карма. Религія и нравствен-
ность.—Хозяинъ и работникт,.—
Письмо Мадзиии о безсмертіи.—
Франсуаза.—Предисловіе къ кре-
стьянскимъ разсказамъ С. Г. Се-
менова.—Предисловіе къ токоло-
гіи А. Стокгемъ —Три притчи.—
Суратская кофейня. М. 95 г. ц.
1 Р- Томъ этотъ служитъ продол-
женіемъ 13-ти томовъ. Собраніе
сочин. изд. 96 г. безъ пропусковъ.
Т. XV Соч. Содержаніе: „Богу
или мамонѣ**.—„Что такое искус-
ство" — Предисловіе къ статьѣ
„Современная наука".— Къ ре-
дактору, Русскихъ Вѣдомост."
„Сказка". —„ Стыдно". — Приба-
вленіе къ статьѣ. „Что такое ис-
кусство". М. 98 г. ц. 60 к.
— Воскресеніе. Ром. М. 99 г.
ц. 75 к.
Ферри. Преступники въ искус-
ствѣ. М. 96 г. ц. 20 к.
Филипповъ. С. Подъ лѣтнимт. не-
бомъ, встр. и впеч М. 95 г. ц. 1 р.
Флери. „Лѣньиеялѣченіе".ц.25к.
— „Печаль", ц. 15 к. М.99 г.
— „Медицина Любви", ц. 25 к.
Цертелевъ. Ни. Дм. ..Нужна ли
реформа мѣстнаго упрравленія".
М. 89 г ц. 50 к.
— „Русско-польскія отноше-
нія" М. 96 г. ц. 20 к.
— „Свобода и либерализмъ".
Ч. 1-я. М. 88 г.Ч.2-я. М. 96. г.
ц. 1. руб. 10 коп.
Цвѣтаевъ, ц. Профессоръ ИМ-
ПЕРАТОРСКАГО университета.
Путешествіе по Италіи въ 1875 и
1880 гг. М. 83 г. 1 р 50 к.
Чеховъ, Ант. Разсказъ неизвѣст-
наго человѣка. М. 97 г. ц. 40 к.
Шелли. Сочиненія. 4 выпускъ.
М. 95 г. ц. 50 коп.
Щегловъ, Ив. „Сквозь дымку
смѣха". Съ 10 рис. М. 94 г. ц. 1 р.
— „Убыль души". „Около исти-
ны". Двѣ пов. М. 95 г. ц. 1 р.
Щепкина.„Бояре Стародубскіе".
Пст. ром. Пзд. 2-е М. 98 г. ц. 1р.
Общеполезная библіотека для
самообразованія.
№ 1 .Поланъ. „Физіологія ума".
Пер. съ фр. съ 10 рис. М. 96 г. ц.
40 к.
№2. Бротье,Л .„Исторія земли".
Пер. съ франц. съ 40 рпс. и 4 кар.
пер. Литвинова Ы. 96 г. ц. 50 к.
[р? № 3. Заборовскій. „Доисториче-
скій человѣкъ" Персв. с ь фраки,
съ 18 рисун. М. 96 г. ц. 40 к.
№4. Б. С. „Трудъ и капиталъ".
Первонач.свѣдѣи. по политич.эко-
номіи. Пер. съ иол. Счесновича,
подъ ред. В. А. Гольцева. М. 97 г.
ц.ЗО к.
.V 5,6 и 7. Летвииоііъ, М. А-
Исторія крѣпостного права въ Рос"
сіи съ 3 порт. М. 97 г. ц 1 р. 25 к-
Г..|Л«8. Семеновъ, Ив.Исторія куль-
туры. I Введеніе И. Исторія ма-
теріальной культуры. ІИ. Исторія
духовной культуры. Л" Бракъ. V.
Высшія формы обществ. организа-
ціи. VI. Права. ѴІІ.Экономическія
отношенія.ѴИ. Религіи.Съ 20 рис.
М. 97 г. ц. 75 к.
№ 9,10. НлейнъДТ. „Астрономи-
ческіе вечера". Очер. изъ исторіи
астрономіи. Солнечный міръ.Звѣз-
ды. Туманности. Съ рис. и портр,
изд .2-е. М. 98 г. ц. 1 р.
Тоже иа велен. бумагѣ ц. 2 р.
“д№ 11. Бутми. Развитіе конститу-
ціи и политическаго -«бщества.
Англіи. Пер. съ фраиц. М. 97 г.
ц. 60 к.
№ 12. Друммондъ, Генри. Естест-
венный заковъ въ духовномъ мірѣ.
Пер. съ англ. Никифорова. Изд.
2-е, М. 98 г. ц. 60 к.
Цѣль этой серіи дать въ популяр-
номъ изложеніи сочиненія по раз-
нымъ наукамъ.
Вторая серія.
№ 13. Жаноліо. Паріи въ человѣ-
чествѣ.Изд. 3-е. „Распрод.“ц. 60 к.
Л» 14. Энгель. Цѣнность человѣ-
ка ц. 40 к.
№ 15,16,17 и 18. Леббокъ. Дж.
Муравьи, пчелы и осы. Пер. съ
англ, съдополн. изъ фран. изд Съ
рисун.и5 раскр.таблицами ц. 2р.
№ 19, 20, 21 и 22. Гартвигъ. Чу-
деса подземнаго міра. Съ рпс. п
2 р. 50 к.
№ 23 и 24._Ирвингъ. Жизнь Ма-
гамета. М. 9/ г.ц. 1 р50 к.
Третья серія.
№ 25. Друммондъ.Высшее благо.
М. 98 г. ц. 15 к.
№ 26, 27, 28 и 29. Гартвигъ. Тро-
пическій міръ. Съ рпс-ц.2 р. 50 к.
Л» 30, 31, 32 и 33. Бленнн. Четы-
ре фазиса нравственности ц. 1 р.
50 к.
№ 34,35 и 36. Ольденбергъ.Буд-
да. Его жизнь, ученіе и община.
М. 1900 г. ц. 2 р.
Изящныя миніатюрныя изда-
нія съ рисунками.
Бурже, П. „Изъ-за любви". Изд.
3-е. М. 99 г. ц. 50 к.
— „Святой". М. 95 г. ц. 50 к.
— „Вторая любовь". М. 98 г.
п. 50 к.
Додэ, А. „На сценѣ". М. 96 г.
ц. 50 к.
— „Сцена икулисы". М. 96 г.
ц. 50 к.
Ноппе, Ф. „Двѣ женщины". М.
99 г. ц. 60 к.
Маргаритъ, Н. „Новая жизнь".
М. 95 г. ц. 60 к.
Ромо, Ж. Янъ". М. 95 г. ц. 60 к.
Тэрье, А. „Роза-Лиза". М. 94 г.
ц. 60 к.
Череній, Л. „Ва встрѣчу сча-
стью". Ром. М. 99 г. ц. 60 к
Зунтеръ,Б. Долой оружіе! (про-
тивъ войны). Ром. М. 99 г. ц. ) р.
Іерингъ. Объ основаніи защиты
владѣнія и пересмотръ ученія о вла-
дѣніи. М. 83 г ц.1 р. 50 к.
— Гражданско-правовые казу-
сы безъ рѣш. М.83 г и. 1 р.,50 к.
— Борьба за право. Кіевъ. 93 г.
ц. СО к.
Нарпеитеэъ „Современная нау-
ка". Перев. Л. II.Толстого, іі. 15к.
Кирпичниковъ, А. И. Проф. Дик-
кенсъ, какъ педагогъ. Хар. 81 г.
и. 40 к.
Кожевниковъ, В. А Безцѣльный
трудъ.„Недѣланіе" иди дѣло? Изд.
2-е. М. 94 г. ц. 20 к.
Козыревъ,М. „Днемъ и ночью".
Типы Замоскворѣчья. Изд. 2-е.
М. 96 г. ц. 30 коп.
Коринесиій. „Пѣсни сердца".
Стпх. Въ пзяіц. перепл. Изд. 2-е.
М. 97 г. ц. 1 р.
Кудашевъ, В. А. ..О сбереженіи
почвенной влаги при обработкѣ
озимыхъ полей". Изд. 3-е исправ.
и дополн. М. 94 г. ц. 80 к.
Квитии-Основьяненно. Панъ Ха-
лявскій. М. 99 г. ц. 50 к.
Кнейпъ, С. Мое водолѣченіе. Цѣ-
лебное лѣченіе болѣзней простой
горячей и холодной водой. Съ 14
рпс. и порт.автора. М. 97*г. ц.эОк.
Кругловъ. А. В.Негероп. Очеркп
и разск. „Живыя душп". Т. I. М.
95 г. ц. 1 р.
— На чужомъ полѣ.Очер.и раз.
,.Живыя душіС.Т.П.М. 95 г.ц. I р.
— Стихотворенія. М. 97 г.
ц. 1 р. 25 коп.
Л. Н. Въ ожиданіи коронаніи.
Вѣнчавіе русскихъ Самодержцевъ,
церков. обрядъ корон. ц подроб.
•описаніе 3-хъ корон. нынѣшняго
столѣтія. Спб. 83 г. ц. 80 к.
Литновскій, В. Руководство для
судебныхъ слѣдователей и испол-
няющихъ ихъ обязанности канди-
датовъ на судебныя должности.
Изданіе неофиціальное. М. 91 г.
ц. 1 р. 50 к.
Маминъ-Снбирякъ, Д. Въ глуши.
Пов. и разск. М. 98 г. ц. 1 р. 25 к.
— Приваловскіе милліоны. Ро-
манъ. М. 97 г. ц. 2 р.
— Сибирскіе разсказы. Изд. 2-е
М. 98 г. ц. 1 р.
Осенніе листья.Очер. п разс.
М. 99 г. ц. 1 р.
— Дикое счастье. Ром. М. 98 г.
ц. 1 р.
— Въ дорогѣ.Очерки и разска-
зы. М 98 г. ц. 1 р.
— Ранніе всходы. Ром. М.
99 т. ц. 1 р.
— Буянка. Пов. изд. 2-е. М.
99 г. ц. 50 к.
Марлитъ. Женщина съ рубинами
(Яхонтовая діадема). М. 99 г.
ц. 1 р. 50 к.
— Таина старой дѣвы. Романъ.
М. 99 г. ц. 1 р. 25 к.
— Имперская графиня Гизела.
М. 98 г. ц. 1 р. 50 к.
— Въ домѣ Шиллинга. Романъ.
М. 98 г. ц. 1 р. 50 к.
— Въ домѣ коммерціи совѣтни-
ка. Романъ. М. 98 г. ц. 1 р. 50 к.
— Вторая жена.Романъ.М.98 г.
ц. 1 р. 50 к.
— Эльза. М. 98 г. ц. 1 р. 50 к.
— Степная принцесса.Романъ.
М. 98 г. ц. 1 р. 50 к.
— Совиный домъ. Романъ. М.
99 г. ц. 1 р. 50 к.
— Повѣсти и разск. ц. 1р. 50 к.
Михѣевъ. Художники. Очерки и
разсказы. М. 94 г. ц. 1 р.
— Золотыя розсыпи. Ром. 2 т.
Ц. 2 р.
На велосипедѣ изъ Парижа въ
Лондонъ. Письма Каменскаго и
проч. Владимировъ, ц. 1 р. 50 к.
На память о П. И. ЧаМковсиомъ.
Статьи Лароша, Г. А. и Кашкнна, Н.
Д. съ портретомъ М. 93 г. ц. 40 к.
Н. і А. Какъ предупреждать и. лѣ-
ф ф чінъ дѣтскіе поносы. Подъ редакц.
доктора О. В. Булюбаша. 31. 97 г.
а ц; 20 к-
/Д Нордау. Битва трутней. Романъ.
"ХХГМ. 99 г. й. 1 Р- 50 к
Душеные аналнзыГЗІ. 99 г.
ф * ц. 50 к.
По, Эдгаръ. Баллады и фант. Пе-
«. съ англійскаго К. Балі.мон-
31. 95 г. д. 1 р. 25 К.
одкольскій „Будни". Очерки н
ск. 31. 95 г. ц. 1 р.
Полевой. Клятва при гробѣ Го-
споднемъ. Рус. быль ц. 1 р. 50 к.
— „Негодяя Петра Великаго11.
Съ порт. 31. 99 г. п. 2 р.
Потапенко, Н. „Не герой11.. Ром.
въ 2-хъ ч. Пзд. 2 е. 31. 97 г. ц. 1 р.
— „Одинъ11. Ром. Пзд. 3-е. 31.
97 г. ц. 2 р. у ?
— „Смертный бой“. Ром-. 31.
97 г. ц. 1 р. 50 к.
— „Оксана11 и др.31.97 г.ц.І.р;
— „Записки молодого человѣ-
ка11. 31. 97 г. ц. 75 к.
— „Живая жизнь". Ром. Сиб.
98 г. ц. 2 р.
— „Счастье иоиеволѣ11.ЗІ.98г.
ц.2р.
— „Новый11. Ром.31.98г. ц.1 р.
— „Пѣшкомъ за славой11. 31.
99 г. ц. 1 руб.
— -Два счастья11. Ром. 31. 99 г.
ц. 2 руб.
Пеллико, Сильвіо. „ЗІои темни-
цы1- Пзд.2-е.Съ рис.ЗІ. 99 г.ц. 1 р.
Прево,М. ослѣднія письма жен-
щинъ. 31. 98 г. ц. 60 к
— „Тайный садъ11. Ром. 31.
97 г. ц. 50 к.
— „Женскіе силуэты11. 31. 97 г.
И. 75 к.
— „ЗІелкіе| азсказы". 31. 9К г.
— О женщпшіхъ. Новыя пись-
ма. 31. 99-г. ц.ДБѢк.
— Полудѣга. Ром. 31. 99 г.
ц. 1 р. ’ /
— НимбаДПов. ц 50 к.
Ромеръ.С/ізкп и правда.31.98 г.
ц. 1 р.
Саловд
95 г. і/. і
А. „Грезы11. Пов. 31.
эО к.
мірская". Разск. 31.
95 / 1 р.
-тк „Сорокъ тысячъ“.Пов.ц.5Ок.
А „Не тотъ коленкоръ“. Пов,
Ц. 1 р.
—„ЗІамзель11. Пов. М .99 г. а. 80 к.
Сергѣенко, П.„Безъ якоря11.Пов.
и разск. I. Богиня Дина. II. Са-
мпсть. III. Гриша. IV. Встрѣча съ
Аиемантомъ.М.97 г.Пзд.2-е. ц.1 р.
Соловьевъ-Ресмѣлсвъ.Н.А'.,, Будь-
те счастливы!" ЗІысли о счастьи,
Л.Н.Тол стого,Шопеигауера,Гиль-
ти, ЗІонтегаіща, .Іеббока и др. ГІ.
95. г. ц. 20 к.
— "Среди людей11. Пов. и раз-
сказы. 31. 97 г. ц. 1 р.
Сорокинъ Н. (по Глазелю),, Кинга
длн экскурсій діізд 5-е. 31. 99 г.
ц. 40 к.
— „Прѣсноводный акваріумъ11.
Пзд.3-е.31. 99 г. ц.бОк.
Телешовъ. „ЗІаленькіІІ романъ ‘.
31.9ь г. іі 60 к.
Тиндаль, Дж. Формы воды въ
облакахъ и рѣкахъ, во льдѣ и лед-
никахъ. 31. 76 г. ц. 1 р.
— ,111 (есть чтеній ^о свѣтѣ, ц.
руб. 25.
Тихомировъ. Духовенство и об-
щество въ современномъ религіоз-
номъ движеніи. 31. 93 г. ц 20 к.
— Конституціоналисты въ эпо-
ху 1881 года. 31. 95 г. ц. 40 к.
ц. 25 и.