Книга жизни. Психологическая хрестоматия для школы и жизни - Сикорский И.А.

Б. Сохраненiе впечатленiй. Память. Воспоминанiе. Фантазiя
В. Психическiе или умственные образы
з. О новыхъ формахъ поэтическаго творчества
В. Синтетическiя составныя высшiя чувства
Отделъ IV-ый христоматiи. Низшiй психизмъ
Отделъ V-й христоматiи. Личность
Б. Личность и ея развитiе
В. Основныя причины состава и свойства Личност.
Д. Развитiе, расцветъ, жизнь Личности. Судьба. Рокъ
б. Раннiе зачатки болезненныхъ чертъ Личности
д. Лживость, неискренность, двуличiе
е. Пошлость
З. Ораторское искусство. Ораторская деятельность
К. О трагическомъ у Грековъ и въ новейшiя времена
Отделъ VI-й христоматiи. Новое въ наукъ и жизни
г. Безпредельное, Безконечное, Великое, Вечное, Последнее
Автор: Сикорский И.А.
Теги: психология психиатрия психотерапия хрестоматия переводная литература издательство алтас
Год: 1931
Похожие
Психологическая хрестоматия
Большая энциклопедия психологических тестов
Алкоголизм. Клинические, социально-психологические и биологические проблемы
Психологический интеллект. Главная книга для формирования эмоциональной устойчивости
Текст
                    

ПРОФ. И. А.СИКОРСК1Й

гчнигд
жизни

ПСИХОЛОГИЧЕСКАЯ
ХРИСТОМАТ1Я
ПРОФ. И. А. СИКОРСК1Й

КНИГА ЖИЗНИ

ПСИХОЛОГИЧЕСКАЯ ХРИСТОМАТ1Я

для школы и жизни.

Посвящается свЪтлой и славной памяти
СергЬя Ивановича Сикорскаго,
погибшаго въ морскомъ сражен! и 28 сентября 1914 г.

АЬАТАД

зоотнвикт, соии.
Соруг1^Ь1 Ъу
1^ог 1уапоУ1сЬ 51когзку.
с/о А1а1а», 1пс.

Перепечатка и переводъ исключительно съ разрЬшеп1я
Игоря Ивановича Сикорскаго.

Обложка художника И. Ф. Вамо т и н а .

Типография К-ва А л а т а с ъ въ Чурасвкп.

А1—АТАЗ, 1ис. 5ои|ИЬигу, Сопл. V. 5. А«

<‘ос. публй4 ’ая
библиотека I
Иванъ Ааекспевичъ
С И К О /' С 11 I П
(1842 — 1919.}
ОТЪ КНИГОИЗДАТЕЛЬСТВА.

Выпуская въ свете, этоть обширный трудъ, мы счигаемъ долгомъ
принести глубокую благодарность лицамъ, давшимъ возможность сохра-
нит!. и вывези изъ Росс1и рукопись, также и тЬмъ, кто своими средствами,
моральнымъ авторитетомъ и личнымъ трудомъ помогъ издашю этой боль-
шой, ответственной книги. Съ чувствомъ особенного удовлетворены отме-
чаешь, что авторомъ этой книги является отецъ известного изобретателя
и строителя воздушныхъ кораблей Игоря Ивановича Сикорскаго.

Являясь огромпымъ культурнымъ собыпемъ и монуменгальнымъ
памятником!, для автора, книга эта поможете, многимъ и многимъ чита-
телямъ пастоящаго и будущаго, независимо отъ возрастовъ и состояшй,
прикоснуться къ чистому источнику оздоровляющаго и укрепляющаго
жизнь ученья профессора И. А. Сикорскаго, не только бывшаго, но и остав-
шегося истивпымъ врачевателем!, тела и духа.

Опытомъ всей своей жизни, мужественным!, подвигомъ, неусыпнымъ
трудомъ и действенной любовью къ людямъ, непоколебимый идеалисте, и
выдавшейся ученый, профессоръ И. А. Сикорск1й создала» и даеть м!ру
этотъ свой последшй посмертный даръ, какъ напутственное слово всемъ
остающимся и грядущимт. въ жизнь. Читатель увидитъ, какой неувядаемою
бодростью, какой радостью жизни насыщенъ его голост., .звучаний въ
этой книге. Написанная для школы и жизни, для учепыхъ и простыхъ
людей, Психологическая Христомапя является поистине Книгой Жизни,
направляющей волю и разумъ человека къ строительству более красивой
и здоровой будущности каждой личности, каждой семьи, культурного об-
щества, государства и всего человечества.

Расцветивъ свой трудъ наилучшими образцами искусства и литера-
туры, авторъ съ мудрой заботливостью и съ классическою, всемъ доступ-
ной, простотой, преподаете, множество сложных!, психологических!, зна-
н1й, и такимъ образомъ учить и услаждаете». Книга его содержите, въ одномъ
томе какъ бы многотомную библиотеку и вместе съ т+.мъ является наиболее
доступнымъ, наиболее популярнымъ настольнымъ университетомъ для
каждаго. Поэтому, появляясь въ светъ въ тяжелые годы шататя духов-
наго п упадка культурнаго, Книга Жизни проф. И. А. Сикорскаго, кроме
всего, для русскаго читателя есть новый и широкий путь къ многимъ по-
терянпымъ радостямъ и къ незыблемымъ основамъ великаго духа Куль-
туры ВсеросНйской.

КНИГОИЗДАТЕЛЬСТВО АЛАТАСЪ.

16 Мал 1931 г.

Чураевка на Помпераш.

Штатъ Коннектикут.
ОГЛ АВ ЛЕ Н I Е .

1.	Иванъ АлексЬсвичъ	Сикорск!й............................ 1

2.	Предислов!е..........................................   10

3.	Вступление. ..........................................   И

ОТДЪЛЪ 1-ый ХРЯСТОМАТ1И. УМЪ П ПОЗНАШЕ.

А.	Получеше вп±шпихъ впечатл1н!й черезъ	органы	чувствъ.	..	13

Б.	Сохранено впечатл'Ьшй. Память. Воспоминав!©.	Фаптаз1я.	35

В.	Психические или умственные образы..................... 35

Г.	Фаптаз!я (воображен!©). Мечтательность..................... 38

Д.	Дисциплинированное мышлен!©...............  .......... 42

а.	П’Ьсня.......................................... 42

б.	Сказка.......• •...........•......................... 51

в.	Былина.............................................   78

г.	Басня. ..............  •.......•..................... 86

д.	Притча.............................................  119

е.	Элепя. ...........................................   121

ж.	ИдиллЬя.........................................     130

з.	О новый, формахъ поэтического творчества.......	132

и.	Баллада................•.........................    135

!. Повма..........•	•................................. 144

к.	Повесть. Разсказъ. Сцепа...........................  159

л.	Народное мудрослов!е (народная жизнь, выраженная
словомъ)...............................................  179

ОТДЫЪ 11-ой ХРИСТОМАТ1П. ЧУВСТВО.

А.	Чувство и его жизненное	значеше. ......................... 187

а.	Гн±въ........................................... 190

б.	Страхъ............................................   195

в.	Печаль.	Упадокъ	духа.............................   207

г.	Экспрессия тоски.............. •	•................ 211

В.	Высппя чувства и вмоцш........•...................  •	•	231

а.	Жалость. Симпат!я. Сочувств!с. Сострадаше........... 231

б.	Стыдъ..............................................  244

в.	БлагоговЪше. . •...........•	•...................... 253

г.	Любовь.......................•••.................... 264

д.	Молитва. .........................................   268

В.	Синтетическая составпыя выспйя чувства.................... 274

а.	Эстетическое чувство................................ 276
б.	Интеллектуальным чувства......•.................... 282

в.	Нравственныя чувства........ .....................  285

Г. Идеализация психизма..............•....................... 289

ОТДЪЛЪ 111-й ХРИСТ0МАТ1И. ВОЛЯ.

А. Сущность воли въ организм!: п жизни...............•....	299

Б. Виды воли................................................. 302

а.	Самообладание....................................   302

б.	Внимаше. .......................................... 303

в.	Д’6йств1е.......................................... 307

ОТДЪЛЪ 1У-ый ХРИСТ0МАТ1И. Н113НПЙ ПСИХИЗМЪ.

А.	Ннзппй психизмъ. Растительные	процессы и инстинкты....	310

Б.	Экспрессш и низппй психизмъ.	.. •....................... 317

ОТД'Р.ЛЪ У-й ХРИСТОМ АТ 111. ЛИЧНОСТЬ.

А.	Афоризмы, относящиеся къ Личности. .....................  319

Б. Личность и ея развппе..................................... 319

а. Очеркъ психологическаго развит...................... 321

В.	Осиовиыя причины состава и свойства Личност.............. 323

а.	Объединение Личности.............................   367

Г. Психологическая бхографш..............................     368

Д. Развит, расцв'Ьть, жизнь Личности. Судьба. Рокъ. ......	403

а.	Бюлопя и Психолот въ нхъ соотношеши................. 404

б.	Раните зачатки бол1зпепныхъ чертъ Личности. ......	408

в.	Драма жизни.....................................    420

г.	Анна Каренина и ея судьба. ......................... 421

Е.	Личность...............................................   437

а.	ИзмЪнентя	личности................................  438

б.	ЛнцемЪрте,	фарисейство. ............................ 439

в.	Гордость............................................ 440

г.	Снесь............................................... 440

д.	Лживость, неискренность, двуличие....•............. 441

е.	Пошлость.........................................    441

Ж. Скоропроходяпця изм11нешя Личности........................ 442

3. Ораторское искусство. Ораторская деятельность............. 448

И. Драма борьбы добра и зла.........•........................ 456
I.	Исторически знания........................................ 467

а.	Летопись............................................ 467

6.	Записки,	мемуары.................................... 468

в.	Путешествия......................................... 476

г.	Исторы.............................................. 490

К.	О трагическомъ у Грековь и въ новЬйипя времена............ 491

ОТДЪЛЪ Г1-й ХРИ0Т0МАТ1И. НОВОЕ ВЪ НАУКИ И ЖИЗНИ.

А.	Юнымъ поко.гЫямъ	XX	в±ка............................... 550

а.	Ав1ац1я...........................................   570

б.	Аитрополопя........................................  580

в.	Астрономия.......................................... 581

г.	Безпред'Ьльное, Безконечпое, Великое, ВЬчное,
Последнее. ... • •.................•.. ................. 600

д.	Бактер1олопя......................................   603

е.	О душ! животныхъ (зоопсихолопя).................	606

Б. О памяти, ея свойствахъ и аначен1и....................•	626

В.	Высшее мышлен1е........................................... 629

Г.	Упражнение ума и понятливости............................  632

Д.	Самое великое въ м1р"Ь иравственномъ...................... 665

Памятная книжка здоровья....................................   668

(АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВЪ И СТАТЕЙ ВЪ
КОНЦЬ КНИГИ).
0ГЛАВЛЕН1Е.
Съ указаньемъ содержания статей.
ОТД'ИЛЪ 1-ый ХРИСТОМАТШ. УМЪ И ПОЗНАН1Е.

1.	Слуховое вниманье. Зрительное вниманье. Осязательное и обоня-
тельное невнимание. (ДЬтство Багрова внука — отрывокъ). — Аксаковъ.

2.	Зрительное вниманье. Слуховое вниманье. Самочувствье.

(Детство и отрочество — отрывокъ). .........................Толстой.

3.	Обонятельное внимание. Осязательная невниматель-

ность. Космическая радость. (ДЬтство и отрочество — отрывокъ) Толстой.

4.	Общ:я чувства. Действья ласки въ д^тствЬ. (Детство

и отрочество — отрывокъ)..................................  Толстой.

5.	Психо-физ1олот1я вниманья.................... Сикорск1й.

6.	Между познашемъ и чувствомъ.........• •.......Сикорскьй.

7.	Как1я впечатленья болЬе важны для душевнато развитья. Сикорскьй.

8.	Изъ дневника Мар1и Башкирцевой.............. Башкирцева.

9.	Глухая, нЪмая, слепая......................   Сикорскьй.

10.	Впечатлительность и воспрьымчивость талантливыхъ людей. „

11.	Величина и яркость впечатлЬньй у талантливыхъ людей. „

12.	Эхо. .......................................... Пушкинъ.

13.	Зимн1й день....................................Аксаковъ.

14.	Буря на морЬ.................................. Потки нъ.

15.	Юность. (Мертвыя души — отрывокъ).............   Гоголь.

16-	17. Сила впечатл’Ьшй у дЪтей. (ДЬтство Багрова внука). Аксаковъ.

18.	Сила воспомппапьй детства. (Повести БЬлкныа)..Пушкинъ.

19.	Воспитанье (первые годы) Чичикова............... Гоголь.

20.	Вуколъ...••.........................•...... Помяловскьй.

21.	Воспнтан1е изнЬженно-небрежное привело Обломова къ
недостаточному развитью у него воли. (Обломовъ)...........Гопчаровъ.

22.	Сохраненье впечат.тЬньй.Память.Воспоминанье.Фантазья. Сикорскгй.

23.	Пспхическье или умственные образы............ Сикорскьй.

24.	Фантаз1я (воображенье). Мечтательность........Сикорскьй.

25.	Мечтанья Коли. (ДЬтство ьь отрочество). ....... Толстой.

26.	Мечты Марьи Башкирцевой. (Дпевникъ)..........Башкирцева.

27.	Мечтательность..............................  Сикорскьй.

28.	Дисциплинированное мышленье......• •......... Сикорскьй.

Народныя плени:

29.	Мимо моего садика.

30.	Ахъ ты поле мое, поле чистое.

31.	Какъ на дубочке два голубчика.

32.	Кольцо души — дЬвицы.
Худож^ственныя плени:

33.	Художественный переживанья и тихая молитва
земледельца. (Пива)...................................... Жадовская.

34.	Ясно солнышко закатилося.
35.	Слети къ намъ тих1й вечеръ.

Колыбельным ппсни:

36.	Колыбельная п!сня...........•................. Майковъ.

37.	Казачья колыбельная	ггЬспя. • ............ Лермонтов!».

38.	ПЪсня пахаря.................................Кольцовт».

39.	Косарь.....................................   Кольцовъ.

40.	Урожай. ....................•................ Кольцовъ.

41.	Трагизма одннокаго бедняка. (П!сия бобыля)....Никитинъ.

Народным сказки'.

42.	Сказка.........•..........................    СнкорскЮ.

43.	Нуждам

44.	Морозно.

Художественным сказки.

45.	Алепыйй цв!точекъ.  ........•.........•....... Акса конь.

46.	Озеро-слободка....•........................ Даннлевсшй.

47.	Старый .....................................   Андерсенъ.

48.	Сказка о	рыбак! и рыбк!.......................... Пушкинъ.

Былины:

49.	Былина.......................................... СикорскШ.

50.	Минула Селяниновичъ и Вольта Святославговичъ.

51.	Илья Муромецъ и калики перехожее.

52.	Илья Муромецъ просить у родителей благословеп!я.

53.	Илья Муромецъ и Соловей 1’азбойникъ.

Басни:

54.	Басня......................................... Сикоре шй.

55.	Откупщикъ и сапожникъ..........................Крыловъ.

56.	М!шокъ......................• •..............  Крыловъ.

57.	Богачъ и поэть.................................Крыловъ.

58.	Скупой......................• ................ Крыловъ.

59.	Прудъ и р!ка.........•	•......................Крыловъ.

60.	Камень и червякъ.............................. Крыловъ.

61.	Парнасъ. ......•	•............................ Крыловъ.

62.	Ос ель........................................ Крыловъ.

63.	Квартеть................•	................... Крыловъ.

64.	Кукушка и Орелъ................................Крыловъ.

65.	Оселъ и Крестьяпнпъ......•.................... Крыловъ.

66.	Мельникъ.............•	•....• •............. Крыловъ.

67.	ДвЬ Собаки.................................    Крыловъ.

68.	Слово «з а т 1» я»	въ	баспяхъ Крылова........ СикорскШ.

69.	Лягушка и Воль................................ Крыловъ.

70.	Синица.......................................  Крыловъ.

71.	Муравей. ..................................... Крыловъ.

72.	Огородникъ и Фплософъ......................... Крыловъ.

73.	Механикь...................................... Крыловъ.

74.	Кукушка и П!тухъ.............................  Крыловъ.
75.	Пастухъ.........................................Крыловъ.

76.	Крестьянинъ	п Собака............................Крыловъ.

77.	Объ особыхъ	достоинствахъ басенъ Крылова......Сикорск!й.

78.	Пустыпникъ	и МедвЪдь......................      Крыловъ.

79.	Волкъ на псарп!.........•...................... Крыловъ.

80.	Обезьяны...................•	................. Крыловъ.

81.	Волкъ п Ягненокъ............................... Крыловъ.

82.	Оселъ п Соловей...........................      Крыловъ.

83.	Паукъ и Громъ...............................    Крыловъ.

84.	Оселъ и Лошадь..............................Авторъ	неизв.

85.	Притча............•	......................... Спкорсктй.

Элегъя.

86.	Элепя.....................................    Сикорск1й.

87.	Къ жешЬ........................................ Пушкипъ.

88.	Смерть	Лушкина.................................Жуковсйй.

89.	Элегпчесйй визитъ врача и посл^дйе дни чахотной
артистки	............................................. Арцыбашевъ.

90.	Элевя и 610Л0ПЯ............•	•.................Сикорсйй.

91.	Брожу	ли	я	вдоль улицъ шумныхъ................. Пушкипъ.

92.	Выхожу одинъ я па дорогу.................... Лермонтовъ.

93.	Вечерн!й звонъ................................  Козловъ.

94.	Вырыта заступомъ яма	глубокая..................Нпкитпнъ.

95.	Внимая ужасамъ	войны........................ Некрасовъ.

Идилмя:

96.	ИдиллГя......................................  Сикорсйй.

97.	ЛЪтйй вечеръ...........    •	•............... ЖуковсвШ.

98.	О необходимости отдыха....................... Спкорск1й.

99.	О новыхъ формахъ поэтпческаго творчества....... Сикорск!й.

Баллада:

100.	Баллада............................... •	•... Сикорсйй.

101.	Страхъ вида мертвеца. (Утопленникъ).............Пушкипъ.

102.	Печаль. Страхъ пеизв1;стности, одиночества и безделья.
(Воздушный Корабль).................................    Лермонтовъ.

103.	Страхъ неизвестности. Печаль.Тоска. (Лесной Царь) .Жуковсйй.

104.	Мучительная печаль, вызываемая разсказомъ о стра-
данш. (Василий Шибановъ).................................. А.	Толстой.

Поэма1.

105.	Поэма......................................... Сикорсйй.

106.	ПЪсня про Царя Ивана Васильевича, молодого оприч-
ника и удалого купца Калашникова........................Лермонтовъ.

Повпстъ. Раэс-казъ. Сцена.

107.	Повесть «Мертвыя души» (отрывки). .............. Гоголь.

108.	На ворЬ шапка торить..........................Максимовъ.

109.	Живыя мощи..................................  Тургеневъ.

110.	Эпцнклопед!я пли Сборппкъ Народной Мудрости...
ОТДЪЛЪ П-ой ХРИСТОМЛТШ. ЧУВСТВО.

111.	Чувство и его жизненное значенк1...............СикорскШ.

112.	ГнЬвъ. (Дпевникъ)..........................  Башкирцева.

113.	Гневная вспышка раздражительная) человека.

(У последней черты)..................................   Арцыбашевъ.

114.	Гн-Ьвъ, ярость, ненависть, негодоваше..........СикорскШ.

115.	Страхъ......................................   СикорскШ.

116.	Страхъ у лошади. (Хаджи Абрекъ)..............Лермонтовъ.

117.	Страхъ у собаки. (Собака).................... Тургеневъ.

118.	Страхъ темноты и тишины. (Въ л±су).......... Дмитркшъ.

119.	Страхъ тишины и неизвестности. (Старуха)......Тургеневъ.

Г20.	Проявлешя страха.............................. СикорскШ.

121.	Страхъ синтетическаго и ассощативнаго происхо-
ждения. (Воръ)...........•	•.........................    Лндреевъ.

122.	Печаль. Упадокъ духа.......................... СикорскШ.

123.	Печаль. (Мцыри)............................  Лермонтовъ.

124.	Тяжелая печаль, близкая къ тоскЬ и отчаятпю. (Ве-
черняя заря)...................•.......	•............. Полежаевъ.

125.	Тоска....................• •..................Полежаевъ.

126.	Экспресс1я тоски. (Тоска).....................-.. Чеховъ.

127.	Глубокая печаль..............................  СикорскШ.

128.	Путь развили чувства...............•	•....... СикорскШ.

129.	Грусть. (Въ минуту жизни трудную)....• ......Лермонтовъ.

130.	Печаль. (Безумныхъ .тктъ угасшее веселье).....Пушкинъ.

131.	Мировая скорбь.............• ................. СикорскШ.

132.	.1ирическ1й идеализмъ. (Памятникъ)..............Пушкинъ.

133.	Печальный лнризмъ поэта. (Я жить хочу)........Лермонтовъ.

134.	Страхъ, тоска. (Гляжу на будущность съ боязнью). Лермонтовъ.

135.	Тяжелая печаль. (Я не хочу, чтобъ свЪтъ узналъ). Лермонтовъ.

136.	Тяжелая печаль. ЬПровая скорбь. (Не смейся надъ
моей пророческой тоскою).................•..............Термонтовъ.

137.	Печаль. АПровая скорбь. (Тучи)...............Чермонтовъ.

138.	О эпровой скорби.................•.. • •...... СикорскШ.

139.	О «Новыхъ людяхъ» у Арцыбашева................ СикорскШ.

140.	ВыспНя чувства и омоцш......................   СикорскШ.

141.	Жалость. Симпат1я. Сочувствие. Сострадаше.....СикорскШ.

142.	Чувствоваше чужого горя и чужихъ бЪдъ. (Ночь па
Кубани)	• ..........................................   Полежаевъ.

143.	Жалость — терминъ Лермонтова, усвоенный и Влад.
Соловьевымъ.............................................1ермонтовъ.

114.	Слабо выраженное чувство жалости, — почти ирония.
(Зав1ицаше)................•	•........................ Лермонтовъ.

145.	Сострадаше. (Грешница).............•......... Полежаевъ.

146.	Два богача. (Благотворители)..................Тургеневъ.
147.	Самая крупная жертва — наивысшее сострадаше. .. Евангелие.

148.	Сострадаше. (Детство Багрова внука)...........Аксакова,.

149.	Сострадаше любящаго супруга. (Мата)...........Тургенев*.

150.	Сострадаше ребенка къ животному. (Перепелка). .. Тургенев*.

151.	Художественное собо.тЬзноваше живой неодушевлен-
ной природ!. (Смерть дерева).............................. Толстой.

152.	Идейное сострадаше гибели жизни. (Смерть дерева). Аксакова.

153.	Художественное сострадаше гибели жизней. (Рубка
л!са)	............................................  Некрасов!,.

154.	Идейное сострадаше раненному дереву. (Острою
сЬкирою)	•. ............................• ............. Д. Толстой.

155.	Идейное сострадаше, вызванное мыслью о стра-
даши человека. (Утесъ)...................................Лермонтов*.

156.	Отчизна..................................    Лермонтов*.

157.	Сочувствие и сострадаше родной природ!, родному чело-
веку, родной психологЛи. (Отчизна).......................Лермонтов*.

158.	Колокола..................................... К. Р.

159.	Идейное сострадаше состояшю одиночества.(Сосна) Лермонтов*.

160.	Стыд*...............................  •....... Снкорсюй.

161.	Внезапный акт* идеального сострадашя. (Герой нашего
времени)	..........•	•................................Лермонтов*.

162.	Мысль, что догадка вЬроятна. (Герой нашего вре-
мени)	    Лермонтов*.

163.	Покрасп!ше при мысли, что знают* тайну. (Анна
Каренина)..................................................Толстой.

164.	Стыд* и совесть..• •...........................СнкорскШ.

165.	Раскаяше...................................... СикорскШ.

166.	Воспоминание................................... Пушкинъ.

167.	ОтреченЛе и раскаяше Апостола Петра.......... Евангелие.

168.	ОтьЬздъ Ростовых* из* Москвы. (Война и Мир*). . •. Толстой.

169.	Благогов!н1е..................• .............. СикорскШ.

170.	Послаше къ Коринфянам*. (Евангел1е)....Апостол* Павел*.

171.	Художественное предчувсттпе исторических* собыпй.

(Спорь)..................................• .............Лермонтов*.

172.	Благоговейный, возвышенный переживашя. (В!тка Па-
лестины)	 Лермонтов'*.

173.	Возвышенным переживашя, навЪвэемыя исторически-
ми событЛями. (Гробу Кутузова)...........................  Пушкинъ.

174.	Границы художественных* пережпванШ понта. (Мой
домъ)	............................................. Лермонтов*.

175.	Возвышенный переживашя.	(Звезды).............Хомяков*.

176.	Отрада даваемая надеждой.	(Надежда)..........Лермонтов*.

177.	Благоговейное размышлеше на тему конечных* вопро-

сов* жизни. (Когда-бъ въ покорности	незнанья)...........Лермонтов*.

178,	Размышлен1я на тему о жизни. (Чаша жизни). . Лермонтов*.
179.	Элегачесйя мысли, нав!ваемыя велич!емъ вселенной и
ничтожествомъ человека. (Небо и звезды)..............  Лермонтовъ.

180.	Сложный душевныя состояйя примыкающая къ вол!. Сикорсйй.

181.	Любовь....................• •................ Сикорсйй.

182.	Любовь обезьянь къ свопмъ	д!тенышамъ..........Сикорсйй.

183.	Материнское чувство у птицъ.	(Воробей).......Тургепевъ.

181.	Материнская любовь.........................   Аксакову.

185.	Молитва, мольба, просьба...................... Сикорсйй.

186.	Молитва. . .................................... Нушкинъ.

187.	Тревожный думы съ тоской, страхомъ и молитвой.

(Сладость молитвы)....................................... Никитинъ

188.	Тихая мольба о разр!шейи сомп!йй, пав!ваемыхъ
конечными вопросами жизни. (Молитва).................... Кольцовъ.

189.	ПЬра, надежда,Олагогов'Ьше, молитва (ВанькаЖуковъ). Чеховъ.

190.	Синтетическая составным выспня чувства. ......Сикорск1й.

191.	Эстетическое чувство. (П!вцы).................. Тургепевъ.

192.	(Рафаэлева Мадонна). Изъ пнсемъ о Дрезденской
галлере!	 Жуковсйй.

198.	Интеллектуальный чувства...................... Сикорсйй.

194.	Нервно-психическая гипена...................... Сикорсйй

195.	Нравственный чувства.......................... Сикорсйй.

196.	Къ Филимону Послайе Св. Апостола Павла.

197.	Къ Филимону Послайе Св. Апостола Павла.........Сикорсйй.

198.	Послайе Апостола Павла проникнуто н!жн!йшимъ
чувствомъ любви и заботливости о другомъ.................Сикорсйй.

199.	Я, Матерь Божтя..............................Лермонтовъ.

200.	Идеализац1я психизма.......................... Сикорсйй.

201.	Оправдайе идеализма и идеализац!п самой жизнью. Сикорсйй.

ОТД'ВЛЪ Ш-ш ХРИСТОМАТ1И. ВОЛЯ.

202.	Сущность воли въ организм! и жизни.............Сикорсйй.

208.	Виды воли.......• •.........................   Сикорсйй.

201.	Самообладайе. (П!снь пл!ннаго Ирокезца).......Полежаевъ.

205.	Вннмайе. (Тарасъ Бульба).......................  Гоголь.

206.	Мотивы праведнаго гпЬва и мщейя у Калашни кова. Лермонтовъ.

207.	Д!йств1е словомъ: обм!нъ противппковъ сильными сло-
вами и убийственными р!чами............................Лермонтовъ.

208.	Д+.йсппе отмщейя по существу — уже не до словъ, а
д!йств1емъ, т. е. нанесете смертельпаго удара...........Лермонтовъ.

209.	Спокойств1е, всл!дств!е исполненнаго долга — правед-
наго гн!ва......................•	..................... Лермонтовъ.

210.	Исполненный спокойствия и правды отв!ть Калашни-
кова. ................................................ Лермонтовъ.

211.	Трагическая смерть Калашникова и торжество идеи. Лермонтовъ.
ОТЦЪЛЪ 17-ый ХРПСТОМАТИК НИЗШ1Й. ПСНХИЗМЪ.

212.	Низшьй пснхизмъ. Растительные процессы и
инстинкты............................................... Сикорскьй.

213.	211. 215. НнзшШ пснхизмъ......................  СикорскШ.

216.	Упадокъ духа. Страхъ.......................   Лермонтовъ.

217.	Стыдъ...................................     Лермонтовъ.

218.	Работа нпзшаго психизма......................   СпкорскШ.

219.	О Физьогномпк'Ь..............................  Сикорскьй.

220.	ФизЮгномнческое искусство (Тамань)............Лермонтовъ.

221.	Экспрессии и низшШ пснхизмъ (Герой нашего
времени)	•.............................................Лермонтовъ.

ОТДЪЛЪ 7-ый ХРИСТОМ АТ1И. ЛИЧНОСТЬ.

222.	Афоризмы, относяпцеся къ Личности.

223.	Личность и ея развиве.........................  СикорскШ.

224.	Ангелъ............. •........................ Лермонтовъ.

225.	Очеркъ психологического развитая............... СикорскШ.

226.	О развитьи чувствъ и характера въ младенчеств!» и
раннемъ д^тствЪ................................ •........ СикорскШ.

227.	Основным причины состава и свойства Личности. .. Сикорскьй.

228.	О развитья чувствъ и характера въ пер1одъ мате-
ринская) воспитанья..............•...................... Сикорскьй.

229.	Сильный страхъ ребенка (ДЪтство Багрова внука). Аксаковъ.

230.	Страхъ и гнЬвъ (ДЬтство Багрова внука) .........Аксаковъ.

231.	Ненависть. (ДЬтство и отрочество)............... Толстой.

232.	Отрочество. (Катенька и Любочка)................ Толстой.

283.	Юность. (ДЬтство и отрочество) отрывокъ..........Толстой.

234.	Юность. (ДЬтство и отрочество) отрывокъ..........Толстой.

235.	Смерть льобящей матери. (Вуколъ)..............ПомяловскШ.

236.	Чрезмерная опека, разелабляюьцая характеръ и
причинившая недостаточное развитье чувства воли. (Обло-
мовъ)	       Гончаровъ.

237.	Отсутствье материпскпхъ ласкъ, постоянное брюзжанье
и страданье отца. (Чычиковъ, Мертвый души)..................Гоголь.

238.	Сиротская доля. (Сиротка Акулина). .........Грпгоровььчъ.

239.	Драматическ1я злополучья пеблагопрьятны для ро-
ста и развитья личности. (ТДЬпи)....•.......•.......•	•.. Полежаевъ.

240.	Драматическ1я злополуч!я. (И вы, паперсниьщ
порочныхъ заблужденШ)............•	..................... Пушкинъ.

241.	Объединено личности.........................   СикорскШ.

242.	Психологическая бьографья..................... СпкорскШ.

243.	Кольцовъ. (БШграфья)...............  •........ БЬлинскШ.

244.	Воспоминанья о БЬлинскомъ. .................. Тургеневъ.

245.	Суворовъ. (Б1ографья)........................  Милютинъ.
216.	Психологическое направлен!е художественная твор-
чества Гоголя..........................................   СикорскШ.

217.	Н. II. Пирогов*, как* мыслитель и человек*.СикорскШ.

218.	Развитое, расцвЬгь, жизнь Личности. Судьба. Рок*. СикорскШ.
2-19. Б1олог1я и Психолог1я въ пхъ .................   СикорскШ

250.	Незыблемость Личности.....................  СикорскШ.

251.	Психологическая устойчивой, и незыблемость.СикорскШ.

252.	РашНе зачатки отрицательных* чертъ Личности.

Болезненная наследственность. (Герой нашего времени). ... Лермонтов*.
253. Ранп1е зачатки болезненных* черт* Личности..........СикорскШ.

254.	ВаснлШ ФивейскШ (отрывок*)................. Андреев*.

255.	Печорин* и ВаснлШ ФивейскШ................. СикорскШ.

256.	Нездоровая нас.тЬдственность у Вронскаго....СикорскШ.

257.	Д!йств1е общества на личность. .............СикорскШ.

258.	Поучительный для личности пример* исполнен-

ная долга и подвига. (Митрополит* Филипп*).........Митроп. МакарШ.

259.	Типичный образчикъ так* называемой житейской
порядочности и корректности. (Анна Каренина)...............Толстой.

260.	Не очень достойный образец* подражания общест-
венной деловитости и ум'Ьшя..............................  Толстой.

261.	Вл1яп1е внешней природы на Личность..•.....СикорскШ.

262.	Драма жизни.............................•.. СикорскШ.

263.	Анна Каренина и ея судьба. ... • ...........СикорскШ.

264.	Личность	.................................. СикорскШ.

265.	Изм!нси1я	личности......................... СикорскШ.

266.	ЛицемЬр1е,	фарисейство..................... СикорскШ.

267.	Гордость..........• •.....•................ СикорскШ.

268.	Спесь...................................... А. Толстой.

269.	Лживость, неискренность, двуличие. ........ СнкорскШ.

270.	Пошлость.................................   СикорскШ.

271.	Скоропреходящая изм!нен1я Личности........  СикорскШ.

272.	СэгЬхъ, природа смФха, юмор*, сарказм*......СикорскШ.

273.	Ораторское искусство. Ораторская деятельность. .. СикорскШ.

271.	Духовное красноречие....................... СикорскШ.

275.	Прощальная бесФда Св. 1оанна Златоустаго.

276.	Слово в* ВеликШ пяток*.................. Ар. ИпнокентШ.

277.	Ораторская р!чь..............................   СикорскШ.

278.	Круг* общественных* обязанностей народных*

избранников*............................•................ по Сократу.

279.	О Нижегородском* гражданин! Козьм!

Минин!......................• •. ................ Бестужевъ-Рюмин*.

280.	Козьма Минин* в* Пижнемъ-Новгород!.............Загоскин*.

281.	Р!чь французского Министра Финансов!, о внутрен-

нем* займ!. ............•.................................... Рибо.

282.	Драма борьбы добра п зла........................СикорскШ.
283.	Моръ зверей.....................................   Крыловъ.

284.	О психологическихъ прнчинахъ медленности чело-
в!ческаго прогресса......................   •..............Сикорск1й.

285.	Эгоисть......................................    Тургепевъ.

286.	Славной и евктлой памяти С. И. Сикорскаго......Си*орск1й.

287.	Историчесюя знантя...................•.........СикорскШ.

288.	Летопись..........................•..............Карамзннъ.

289.	О Несторовой л!тописи. ...........•	•.........  Погоднпъ.

290.	О Пимен!.........................................  Пушкипъ.

291.	Начало л!тописн Пестора................•..........Несторъ.

292.	Записки. Мемуары................• •............. Сикорск1й.

293.	Памятная записка Кп. Н.	Б.	Долгорукой.Долгорукая.

294.	Воспоминашя Вигеля..........................  ....Вигель.

295.	Путешеств1я......................................Сикорск1й.

296.	Песчаная буря въ Захар!.......................... Елис!евъ.

297.	Похороны на корабл!...............•.........Григоровича

298.	С!верпое (Мяте................................. Максимовъ.

299.	Лапланд1я................... Пеыпровичъ-Даиченко.

300.	По жел!зной дорог! изъ Небраски	въ Калифорнии.	. Сеикевнчъ.

301.	История...........•...............•............. Сикорск1й.

302.	О трагическомъ у Грековъ п въ пов!йш!я времена. . Снкорсктй.

303.	Эдипъ Царь.....................................    Софоклъ.

304.	Борись Годуновъ................................... Пушкинъ.

ОТ^Ь-ТЬ П-й ХРИСТОМАТШ. НОВОЕ ВЪ НАУКЪ И ЖИЗНИ.

305.	Юиымъ поко.тЬшямъ XX в!ка.................... •.. Сикорсйй.

306.	Безповоротпая р!гпимость. (Порогъ).............. Тургепевъ.

307.	Праведный гн!въ. (Епископъ Гатгопъ).........В. ЖуковскШ.

308.	Поатъ обуреваемъ боязнью, что забыть на родин!

(Казбеку)........................... .................Лермонтовъ.

309.	Пламенная жажда	родины.	(Мцыри)................Лермонтовъ.

310.	Праведный гн!въ въ отв!тъ на легкомысленный
ропоть. (Три пальмы). ..................................  Лермонтовъ.

311.	Стремлеше впередъ.	(Парусь)....................1ермонтовъ.

312.	Борьба съ трудностями природы. (Хивинскй

походъ 1872 г.).................................   Алихановъ-Аварсйй.

313.	Ав1ац1я (воздухоплавание)...................... Сикорсктй.

314.	Сыны неба.............•	• ..................... Трнстанъ.

315.	Полетт, па Иль! Муромц!..........................Кузьминъ.

316.	На Иль! Муромц!...............................  Масаиновъ.

317.	Разочарованте..........................................

318.	Прилеп. Ильи Муромца изъ Петрограда въ ВДевъ...........

319.	Илья Муромецъ........................................• •

320.	Антрополопя. .................................. Сикорск1й.

321.	Астрономия.........•........................... Сикорсктй.
322.	Вселенная въ	огнЪ..........................  Фламарьонъ.

323.	Астрономия и	Пснхологья....................... СикорскШ.

324.	БезпредЪльное,	Безконечное,Великое, В'1зчное,Цос хЬднее. СикорскШ.

325.	Бактерюлопя................................... СикорскШ.

326.	Природа..............................•.......•	• Тургенев!.

327.	О дупгЪ жпвотпыхъ.................... •...... ШкляревскШ.

328.	Душа животных!...........• •......•............СикорскШ.

329.	Черни......................................... СикорскШ.

330.	Муравьи.....................•	• •.•........... СикорскШ.

331.	Пчелы...........................................СикорскШ.

332.	Паукъ...........•	•.........................   СикорскШ.

333.	Рыбы........................•................. СикорскШ.

331.	Земноводный	(амфпбш). .........................СикорскШ.

335.	Птицы. ....................................... СикорскШ.

336.	Млекопитаюгцья.	Летучая мышь. ..................СикорскШ.

337.	Лошадь..........•	........................•... СикорскШ.

338.	Быкъ...........................................СикорскШ.

339.	Слопъ........................................  СикорскШ.

340.	Собака..........•	•.......................•... СикорскШ.

341.	Обезьяны. ..............•....................  СикорскШ.

342.	Голуби..........	............................ Тургенев!.

343.	Морское плаванье......•......................•	• Тургснсвъ.

314.	Душа животныхъ. Душа человека..................СикорскШ.

345.	О памяти, ея значенья и свойствах!.............СикорскШ.

346.	Мышленье психическими директивами...........  •	СикорскШ.

347.	Методика экспериментов! надъ высшимъ мышленьем!. СикорскШ.

318.	Типы личности, въ зависимости отъ качества и ко-
личества директивъ........•............................. СикорскШ.

349.	Пустота души.................................. СикорскШ.

350.	Низменность души...............................СикорскШ.

351.	Благородство души.............................. Сикоре кШ.

352.	Величье духа.............•.................... СикорскШ.

353.	Упражненье ума и	понятливости................. СикорскШ.

354.	СосЪдъ..................•.................. Лермонтов!..

355.	СосЪдъ. • •.................•.............•.... Лермонтов!.

356.	Высшая психическая работа....................•	СикорскШ.

357.	Афоризмы.................•	•........................

358.	ПослЬднья минуты Сократа. .......................Платонъ.

359.	Афоризмы. • •..........................................

360.	Загадки. Аллегорш. Иносказанья. Притчи..................

361.	Пснхологическье запросы............•	......... СикорскШ.

362.	Пптеллектуальпыя игры.........................  СикорскШ.

363.	Повое въ физпкЬ................................СикорскШ.

364.	Самое великое въ мьр4ь нравственном!.....•......СикорскШ.

365.	Приложенье к! Христоматьи......•............... СикорскШ.
И В Л П Ъ А Л Е К С т> Е В И Ч Ъ С И К О Р С К I И.

Жизнь коротка, наука продолжительна.

Иват, АлексЬевпчъ Сикорск!й родился въ 1842 году въ се.тЬ Анто-
нов!.. Шевской губерши, Сквирскаго уФзда.

Отепъ его былъ священником*. Семья была большая — шесть сыно-
вей и шесть дочерей и Ивапъ АлексФевпчъ быть шестым*.

Съ самого ранняго детства опъ отличался вдумчивостью, былъ серье-
зен*. мало принимал* участия въ играх* братьев* п сверстников*. Очепь
рано, почти самостоятельно, научился читать и чпталъ по пфлымъ дням*.
Книг* въ то время, въ особенности, въ деррвнФ. въ бедной семь! священ-
ника было немного и Ивапъ ЛлекгФевичъ читать вс! книги, какгя могъ
найти: молитвенники, календари, учебники. Любимой его книгой была
— «Басни Крылова», которыми он* увлекался, чпталъ вслух* братьям* и
сестрам*. оттФпяя мораль басни.

Въ девять лФт* опъ былъ пом!щепъ родителями въ духовпое училище
въ г. К1ев!. Учился очень много и хорошо, знал* больше товарищей и своими
позпатямп часто удивлял* учителей. Возвращаясь домой па каникулы, про-
должал* увлекаться занятиями, уходил*'с* книгами въ садъ, а чаще всего
па церковную колокольню и проводить за чтентем* цФлые дпп. часто за-
бывая объ об!д!,.

Отлично окончивъ духовпое училище, перешелъ въ семинарию, гдф
также сразу выдвинулся среди товарищей своими глубокими, незауряд-
ными позициями, выходившими далеко за пределы семппарш. Свободно
чпталъ и переводить классиковъ. занимался естественными пауками, лите-
ратурой, философией, изучил* французский и нФмепкгй языки. И учителя
и товарищи относились къ нему съ особым* уважетпемъ. Также отно-
сились къ нему въ семь!, и отепъ и мать, пе смотря па. юный возрасти
сына называли его по имени п отчеству и советовались съ нимъ въ
сложных* вопросах* жизни. Дойля до послФдняго класса семппар1и. пе-
редъ выпускными экзаменами, Ивапъ Алексеевич* сообщить родителям*
о своемъ рФшепш оставить семипар1ю и готовиться на аттсстатт. зрФлостп
для поступлешя въ университет*. Родители были взволнованы такпмъ рФ-
шешемъ, по пе возражали, считая, что шаг* этот* глубоко продуманъ
сыном*. Заниматься къ экзаменам* нужно было много, осообенно же потому.
что почти всЬ учебники приходилось переписывать, такт, какъ средствъ
для покупки книга не было. Но ничто не могло остановить Ивана Алексее-
вича въ его неутомимой жажд-Ь знамя и весною 1862 года онъ блестяще вы-
держаль вей экзамены на аттестата зрелости при 1-й Киевской гимваз1л, и
ввпд!> особаго исключен!я быыъ эачислепъ въ университета стипенд!атомъ
этой гпмпазш.

ОтаЪздъ его въ К!евъ для поступлопя въ упиверситетъ быль собыНемь
въ дом1) сельского священника. Родители собрали сына, какъ могли, дали
три рубля денегь и маленьк!й самонаръ.

Выборъ факультета быль сдЪлапъ давно. Бол1)е всего въ природ*!) его
прнвлекалъ и интересовалъ челов’Ькъ, въ частности — душа человека. Но
предже ч!)мъ приступить къ пзучешю человека, чтобы подготовить себя,
Иванъ Алекскевичъ счпталъ правильнымъ изучить природу растеюй и
животныхъ, для чего предварительно поступать на естественный факуль-
тета университета Св. Владимира.

Начинается жизнь, полная литпетй, почти голода, но согр'Ьтая созна-
мемъ труда и горячимъ увлечеШемъ, съ какимъ Иванъ Алскс1>евичъ пе-
реступилъ, наконецъ, дорога храма науки и приступилъ къ заняпямъ.

Живя далеко ота университета, онъ ежедневно пос'Ьщалъ лекцш, слу-
шалъ профессоровъ, и не только своего факультета. Поел!; лекцШ торо-
пился на уроки—нужно было добывать средства къ жизни, и только ве-
черомъ возвращался домой и тотчасъ же усаживался за книги. И здЪсь
вокругъ него группировался кружокъ студептовъ, такихъ же ревностпыхъ
служителей науки; и зд!)сь профессора отметили выдаюпцяся способности
и ненасытную жажду знагпй молодого студента.

Къ этому же времени относится начало собран1я библ!отеки, которая
къ концу его жизни стала одной изъ круппыхъ частпыхъ библютекъ и со-
держала свыше двенадцати тысячъ томовъ цфвныхъ и рЪдкихъ кппгъ. Биб-
лиотека эта передана, согласно волЬ Ивана Алексеевича, въ даръ универси-
тету Св. Владнэпра.

Прослушавъ на естествсппомъ факультет!) два курса, онъ счелъ себя
достаточно подготовленнымъ, чтобы приступить къ пзучен!ю человека и
перешелъ па медицинский факультета, который и окончилъ въ 1869 году.

Черезъ два года, написавъ диссертац!го <Лимфатическ1е сосуды лег-
ких» и получивъ степень доктора медицины, Иванъ Алекс-Ьевичъ пере-
Ьхалъ въ Петербурга, чтобы имЬть возможность работать въ той области,
которая его привлекала, такъ какъ отдельной кафедры по пснх!атр!и и
первпымъ бо.т!)зпямъ прп Шевскомъ университет!) еще не существовало.
Въ Петербург!) во глав!; клппикп душевныхъ и нервпыгь болЬзпей при
Военно-Медицинской Академш стоялъ тогда профессоръ БалинскШ. Озна-
комившись съ некоторыми печатными трудами Ивана Алексеевича, въ
которыхъ затрагивались совершенно новые въ то время вопросы въ меди-
цпп-Ь, папримЬръ: <0 явлешяхъ утомлены) при умственной работ!)», напи-
сапной въ 1873 году н уже переведенной па французскьй п апглИсмй
языки — БалинскП назначилъ Ивана Алексеевича ордыпаторомъ клини-
ки, и онъ получилъ возможность работать въ той области, къ которой стре-
мился. Въ клинике съ больными онъ проводилъ ц4лые дни, наблюдая
больныхъ и болезни, проникая въ сложный и многообразный формы чело-
в1;ческпхъ страдапьй, изучая ихъ и научаясь въ тоже время врачевать ихъ.
Студенты Военно-Медицинской Академьи постоянно окружали его, слушая
его выпуклый и ярк!я характеристики болезней, его спокойный и сердеч-
ный беседы съ больными. Такъ. у постели болышхъ, началось чтенье лек-
ц1й. Вскоре Ивапъ АлексФеичъ и оффшЦально былъ назначенъ приватъ-
доцентомъ при кафедре ььсихьатрш и нервпыхъ болезней.

Особая проницательность его въ распознаванья — дьагносцировапьн
болезней, особая способность говорить съ душевнобольными была отме-
чена и Боткиным!., который еще въ начале 70-хъ годовъ приглашалъ его
на копснльумы и иоручалъ ему наблюденье надъ тяжело-больными. Коли-
чество обращавшихся къ Ивану Алексеевичу за медицинской помощью
росло.

Въ 1882 году Пванъ Алекс,еевпчъ былъ приглашенъ на Международ-
ный Съездъ гппены въ Женеве, какъ лицо, уже получившее известность
своими работами по психьатрш, пспхологш и школьной гигьенФ. Докладъ,
сделанный имъ на этомъ Съезде <0 де>тяхъ, трудныхъ въ воспитательпомъ
отношеп1и» привлекъ впиманье всего Съезда, особенно потому, что эти во-
просы затрагивались въ наукЬ впервые, что н было отмЬчено въ отчетахъ о
Съезде.

Изъ всего обширнаго учешя о здоровой п больной душе, которому
Ивапъ АлексФевичъ посвятилъ себя, его въ частности глубоко интере-
совала детская душа, еще мало изученная и пепопнжемая въ то время и
Ивапъ АлексФевичъ съ жаромъ и опершей отдался этой животрепещущей
отрасли. Въ птколахъ и гимпазьяхъ, для изученья дФтей школьнаго возраста,
въ прьютахъ и воспптательпыхъ домахъ для наблюденья надъ новорож-
денными и малолФтними, собралъ онъ обширыыя и цФыныя данный, послу-
живши матерьаломъ для цФлаго ряда работь но воспитанно и обученью
дФтей: «Воспитанье въ возрасте перваго детства». <Объ умствеыпомъ и
правственпомъ развитья дФтей», «О развитьи речи у дФтей», «О постановке
преподаванья и воспитанья сообразно естественному ходу умствеппаго
развит(я», «Психологически основы воспитанья я обучанЬг» — всФ втп
труды въ цФломъ и въ частяхъ переведены на иностранные языки, а кни-
га «Душа ребенка», привлекшая всеобщее вниманье, переведена па все
европейсьче языки (францувсйй, англьйскьй, вентерскьй, чешскьй, болгар-
скьй, сербскьй, испапскьй) — стала настольной книгой ве.мепкаго учи-
теля и выдержала въ Гсрманш свыше 14 издапьй.

Въ 1882 году Ивапъ Алексеевпчъ былъ назначенъ въ городскую пси-
дьатрпческую больницу Николая Чудотворца, где жепскоо отделенье, ко-
торымъ опъ завФдывалъ, стало образцовымъ. Вскоре послФ этого ему было
предложено м'Ьсто директора Тамбовской психиатрической лечебницы, а
нисколько позже — Саратовской, но онъ отказался отъ этихъ предложен!!!,
стремясь къ научной деятельности, работали, въ клпппк!, чпталъ лекцш,
подготовлялся къ профессорскому зван!ю.

Въ 1884 году ему была предложена Московская кафедра. Узнавъ,
что и при К!евскомъ университет!, предложено основать кафедру по ду-
шевнымъ и нервнымъ болФзпямъ, Ивапъ АлексФевпчъ сказалъ, что пред-
почелъ бы работать въ свое.мъ университет!. и въ 1885 году былъ на-
значен!. профессором-!, въ Университет!. Св. Владимира въ КгевФ и въ те-
чен!п 26 лФть читалъ лешри въ томъ самомъ университет!,, въ которомъ
учился.

Изучивъ психолопю. псих!атр1ю, нервныя болФзнп, глубоко инте-
ресуясь всЬми отраслями зпатпй — Ивапъ Алексеевич!. чпталъ лекцш
студентамъ-медикамъ, юристами.. а также врачамъ, учителямъ, читалъ
публичный лекц!п. преподавалъ психолопю въ гимпазЬтхъ, работалъ въ
клпникахъ, больницах!.. Глубок!я позннн!я въ болФзняхъ души человека,
а также особенная сердечность и нозвьппенная ласка, звучавшая въ его
спокойномъ голосе, производила умиротворяющее, успокоительное вл!ян!е
на душевпо-больныхъ. и подчинен!? больныхъ Ивану Алексеевичу во
многихъ случаях!, было столь поразительно, что вызывало удивлен!е у
просвФщеннаго наблюдателя, бывшаго свпдФтелемъ этого необыкповен-
наго искусства-управлятъ разстроепнымъ умомъ и безумной волей. Тамъ,
где больному грозила какая нибудь опасность, напрнмФръ въ случаяхъ
наклонности къ самоубгйству. Ивапъ Алексеевич!. тонко чуялъ грозный
событ!я и обнаруживалъ часто творческую изобретательность для спасе-
ны больного. II страждупце со всей Россш стремились къ нему за помо-
щью н псп!.лен1емъ. Вь тоже время Иванъ АлексФевичъ былъ п общест-
веннымъ дФятелемъ. Пъ 1904 году । пъ основалъ Врачебпо-Педагогическ!й
Институть для тмственно-недоразвитыхъ. отсталыхъ и нервныхъ детей,
вт, течении 15 лФть—до своей смерти стоялъ во глав! заведешя и былъ
врачемъ-консультантомъ Института, являвшагося почти единственными,
учреждением!, такого типа вд, Росс1и.

Основалъ Педагогическое Фребелевское Общество съ дФтскимъ садомъ
и много лФть былъ Председателем!, его. Состоялъ ПредсЪдателемъ Об-
щества Вспомоще<твонан!я Студентам!. Университета Св. Владишра,
выстроил!, прекрасное здаше для студенческой столювой. гдф студенты
получали хороппй и очень дешевый об!.дъ. Основалъ Юго-Западное Об-
щество Трезвости тля борьбы съ алкоголизмомъ. Выстроилъ здаше для
чайной, организовал!, въ ней чтения и беседы для парода. Былъ Предсе-
дателем!. Пспх1атрпческаго Общества, имт. же осповапнаго, а также Пред-
седателем!. Общества покровительства лппамъ, отбывшим!, наказан!е и
дЬтямъ безпр1ютпымъ. Былъ членомд, Общества П»с,тора-Л!.'гопнсца, чле-
номъ Юридического Общества, членомъ Физико-Медпципскаго Общества.

Выдающаяся деятельность Плана Алексеевича была известна н за
границей и мнопя Учения Общества избрали его своимъ членомъ н при
слали почетные дипломы.

Не смотря на разностороннюю деятельность какъ профессора, врача,
Общественная) дъятеля, онъ много писалъ и оставилъ обширные научно-
литературные труды, изъ которыхъ мнопе переведены на иностранные
языки.

Всего напечатано бо.тЬе ста трудовъ, изъ ннхъ самые крупные: «Все-
общая пенхологгя», «Нсихгатргя», «Душа ребенка», «Начатки психоло-
ии», «Психологическая основы воспитаны и обучены», «Сборникъ научно-
литературныхъ трудовъ». Статьи: о заиканги, о мшигкВ, о дыханш, объ
алкоголизм!;, о самоубийств!;, о даровитост и талантливости, объ пдеалп-
защи и матергализацш жизни, о черпой, желтой и бФлой расахъ, о трехъ
«озрасгахъ человеческой жизни, о Пушкин!;, ГоголФ, ПироговФ, Соловьев!;,
О. 1оаннЬ Кронштадте комъ, Вирхов!;, Корсаков!;, Балинскомъ.

«Психологическая ХрнстоматЫ» является последней работой и пе-
чатается посмертными издашемъ.

Въ своихъ трудахъ Иванъ АлексФевичъ затронулъ цЬлый рядъ новыхъ
научныхъ вопросовъ и открылъ новое научное поле.

Уча других*, продсижалъ учиться самъ, не пропуская ни одной цен-
ной человеческой мысли, будучи всегда освФдомленъ о всФхъ успЬхахъ
науки, не утративъ острой, юношеской любознательности и интереса къ
выспшмъ духовнымъ проявленЫмъ до послФдннхъ дней своей жизни.

Проводя время въ напряженной работ!;, Иванъ АлексФевичъ дйлалъ
одипъ разъ въ годъ короной иерерывъ въ 6 — 8 недЪль для отдыха, и
обыкновенно уЪажалъ за границу, гдй часть времени проводилъ среди
природы, красоты и величЫ которой глубоко чувствовалъ, часть вре-
мени носвящалъ осмотру музеевъ, галлерей, библготекъ, памятников^,
знакомясь съ жизнью и психолоНей иародовъ. Одна изъ такихъ поФздокъ
была посвящена осмотру Третьяковской Галлерей въ Москв!;, гдЪ Иванъ
АлексЪевичъ глубоко нродумалъ и изучили художественное творчество въ
РоссЫ. Онъ чувствовалъ духовную связь между наукой и искусствоыъ,
говоря, что искусство, присушимъ ему художественнымъ чутьемъ шло
часто впереди науки, отмФчая такЫ явленЫ, которым еще не были из-
вестны науке. Художественныя фотографы и альбомы музеевъ всего м!ра
составили полный, очень интересный XV художественный отдЬлъ его об-
ширной библиотеки.

Начало собирашя библиотеки относится еще къ студенческими го-
дами, когда, отказывая себ!; во всеми, питаясь часто только черными
хлЪбомъ съ чаемъ, Ивапъ АлексФевичъ прюбр-Ьталъ книги и тратнлъ на
ннхъ вс! свои заработки. Къ книгам* относился съ большой любовью, обе-
регалъ, охранядъ ихъ. Позже, окончпвъ университетъ, защитив^, диссер-
тащю и переЬхавъ въ Петербургъ, опъ продолжалъ приобретать книги.
Библ1отека всегда содержалась въ полномъ порядке. Съ первыхъ же л'йть
собирания библютеки былъ составленъ каталогь, въ который аккуратно
вносилась каждая новая книга. Въ 1893 году былъ изданъ печатный ка-
талогь библиотеки. Книги помещались въ спещальпыхъ шкафахъ, число
которыхъ постепенно увеличивалось. Покупка новыхъ кннхъ была ра-
достпымъ событгемъ въ семье Ивана Алексеевича. Часто, когда приобре-
тенная книга была очень дорогой и ото отражалось па бюджете семьи —
все охотно приносили некоторый жертвы для собирания библиотеки.

Иванъ Алексеевичъ любидъ вспоминать изъ временъ своего студен-
чества случай, когда къ нему въ комнату забрались воры, взяли един-
ственный костюмъ, пальто, сапоги, шляпу, такъ что опъ прннужденъ былъ
оставаться въ постели, пока къ нему не заглянулъ студентъ-товарпщъ и
не выручилъ изъ затруднены, одолживъ свой костюмъ. Но Иванъ Алек-
сЪевичь быль такъ счастливь, что воры не тронули его кннгь, что объ
этомъ событш вспоминали, какъ о счастливомъ дне своей жизни.

Библготекой Иванъ Алексеевичъ постоянно пользовался. Даже уез-
жая въ коротки заграничным поездки бралъ съ собой ящикъ съ книгами,
которым могли понадобиться по ходу его рабогь или съ которыми онъ хо-
тйлъ ближе ознакомиться.

Назвать отдыхоыъ огьйзды изъ дома представлялось бы не точными.
Скорее это была лишь полная смена впечатлйнхй. Природа, новые люди,
произведены искусства — глубоко интересов!али Ивана Алексеевича и
онъ но долгу простаивали передъ картиной или скульптурой, вдумываясь
въ сокровенный пснхологнчесшй смыслъ произведены и тйхъ чувствъ и
мыслей, съ которыми произведете создавалось художникомъ, испытывая
возвышенный чувства, доходивипя до благогов'Ьшя передъ великими произ-
ведениями искусства.

И позже, несмотря на преклонный воврастъ, во время отихъ загра-
ничными ноездокъ, опъ также неутомимо, съ чисто юношескими жаромъ
ходилъ, смотрйлъ, наблюдалъ, думалъ, дйлалъ выводы. По вечерамъ са-
дился за текущую научную работу, которая въ течение свыше 30 послйд-
ннхъ лйть не прекращалась почти ни па одинъ день. Въ первые дни но
возвращены домой изъ за множества накопившихся, за время отсутсппя,
дйлъ, Ивану Алексеевичу приходилось почти отказываться отъ авторской
работы, что, по его словамъ, «было мучительно» для него, такт, какъ го-
товым мысли просились на бумагу, чтобы дать мТ.сто повымъ образамъ.

Жизнь чрезвычайно заполненная, напряженная вступала въ свое
обычное течете. Пи минуты безъ дйла, никакихъ перерывовъ или раз-
влечений. Никогда никакого сна или отдыха послй обйда, никакихъ прге-
мовъ гостей или хождешй въ гости, но постоянное живое общеше съ людьми
— только для науки и дйла.
7

Чрезвычайная воздержанность была отличительной чертой Ивана
Алексеевича. Онъ не нилъ, не курилъ, не игралъ въ карты, не сидГлъ на
мягкой мебели, питался самыми простыми и незатейливыми кушаньями.
Всгавалъ детомъ и зимой въ 6 съ половиной часовъ утра, на 20 минуть
выходилъ на утреннюю прогулку въ садъ, который быль устроенъ но плану,
составленному имъ самимъ и гдЬ мног!я деревья были посажены его ру-
ками. Вернувшись домой, нилъ кофе п читалъ газеты.

Въ восемь часовъ утра начиналась его обычная работа — чтеше
лекцдй, объЪздъ больницъ, общественным и благотворительны»! д!зла, ра-
бота во Врачеоно-Педагогическомъ Институте среди больныхъ детей. Въ
середине дня полчаса для торопливаго обеда — и снова различным дела,
цр!емъ больныхъ, заседания, и только после 8 часовъ вечера заканчивался
трудовой день. За вечерпимъ чаемъ выслушивалъ столичным и иностран-
ным газеты и садился, наконецъ, за чтеше книгъ и дисаше свопхъ сочн-
нен!й.

Столь разнообразная деятельность требовала массы времени, пого-
раю, безъ сомненья, Ивану Алексеевичу не было дано больше чймъ дру-
гимъ. Но онъ показалъ блестящ!!! примеръ того, какъ следуегь распо-
ряжаться временемъ. Про него говорили, что у него 36 часовъ въ сутки,
такъ много онъ успЪвалъ сделать. Это искусство въ распоряжении вре-
менемъ, эта психическая экономия составляла замечательную особенность
его личности. На самомъ деле онъ показалъ человечеству величайидй
образецъ настойчиваго, неустаннаго труда и гйхъ резулыатовъ, какими
увенчивается такой умелый трудъ.

Ие смотря на постоянную, напряженную работу, Ивапъ Алексеевичъ
сохранялъ всегда одинаковое, ровное, бодрое и жизнерадостное настро-
енье. Глаза его были серьезны и ласковы. На лице всегда лежала печать
глубокой мысли и въ то же время остроумная, добродушная шутка и
улыбка были обычны для него.

Речь его была выразительна, рельефна, лишена преувеличен!!!. Зна-
чеше и смыелъ словъ Иванъ Алексеевичъ тонко поннмалъ и чувствовалъ,
какое, именно, слово следуетъ употребить, почему речь его чуждая вы-
чурности, но отличавшаяся изящной простотой и законченностью мысли
привлекала и возбуждала внимаше и производила сильное впечатайте.
Точность въ употреблеши словъ онъ считалъ чрезвычайно важной и гова-
ривалъ, что люди часто пользуются словами небрежно п пе аккуратно.

Прекрасно владея языкомъ, Иванъ Алексеевичъ, гЬмъ не менее,
часто обращался къ лексиконамъ — Академическому — Даля, и еще
чаще къ словарю Литтре, тонкому толкователю психологнческаго значенья
словъ. Чтобы точнее вникать въ смыслъ сочппеи!я — все книги читалъ въ
подлиннике, а не въ переводе и, уже будучи совсемъ пе молодымъ, изучилъ
англ!йск1й языкъ, котораго раньше не зналъ.
Потребность имЬть точное, истинное понятье, а не поверхностное, при-
близительное, была чрезвычайно развита у Ивана Алексеевича и похо-
дила на духовное чувство жажды. Поэтому вей новЪ1гш1я справочный кни-
ги. энциклопедш, альманахи, географнческге и астрономнчесше атласы,
измерительные приборы находились у него подъ рукой и приблизительное
ионяпе тотчасъ же заменялось вполне точнымъ. Эго чувство можно было
бы назвать постояннымъ, неумолкающимъ искашемъ правды, истины.

>мъ его всегда находился въ состоянш глубокого вниманья, душа въ
иолиомъ покое и мире. Ивана Алексеевича нередко можно было видки,
увомлепнымъ и въ такихъ случаяхъ онъ искалъ уединешя, но раздражеи-
нымь, а гймъ болЪе гнЪвнымъ его никто, никогда нс видели. Даже въ такихъ
случаяхъ, когда чувство досады или гнева, естественно, должно было по-
явиться — оно заменялось чувствомъ негодовашя, а еще чаще — печали.

Уравновешенный, далеки! огъ мелочей жизни, возвышенно-настро-
енный, всегда философски-спокоиный, онъ, этоть душевный покой рас-
пространяли вокругь себя, и не только люди больные, но н здоровые,
чЪмъ нибудь угнетенные или взволнованные, поел!; разговора съ нимъ
находили правильное рьшеше въ своихъ сомнЪшяхъ и душевный покой.
Его личное, тонко развитое чувство давало ему силу н способность про-
никать въ тайники человеческой души и делало его психологинь и пси-
йиатромъ ио самому естеству.

Эти особыя свойства и качества Ивана Алексеевича были известны
многнмъ и количество приходившихъ къ нему за душевнымъ миромъ было
велико.

Отличительную черту его нервно-психической органпзаьци составляла
необыкновенная гармонш всЪхъ сторонъ и способностей, дЪлавшая его
личность въ нравственномъ отношенш необыкновенно привлекательной.

Обращенье съ окружающими отличалось особой мягкостью и дели-
катностью, было полно терпЪшя, сердечности, уваженья къ чужему мне-
ние. Приказанье было всегда облечено въ форму просьбы. Уже тяжко
больной, неподвижным, почти умиравший, опъ сохраннлъ тЬ же способы
обращенья: «Ие прочтете ли вы мне что цнбуди? Не дадите ли мнй гло-
токъ чаю? Не повернете ли меня? — говорилъ онъ вместо прочтите мнЪ,
дайте мне чаю, поверните меня!»

Тяжкую болезнь, поразившую его за три года до смерти и приковав-
шую его къ постели, переносилъ съ велнчайшнмъ тернЪшемъ, ясно пони-
мая всю картину болйзни, теченье ея и близшй конецъ. Онъ говарнвалъ,
что для него было большимъ несчастьемъ заболЬть той самой болезнью,
огъ которой онъ лечили другихъ. Не смотря на тяжкьй физнческьй недуги,
духъ его до самой смерти продолжалъ оставаться бодрымъ, мысль про-
должала свою работу. Иванъ Алексеевичъ жиль высшими духовными ин-
тересами, слушалъ чтенье, диктовали, стремясн сохранить для другихъ
результаты своихъ глубокихъ нознаньй и глубокаго опыта; заканчнвалъ
редактироваше «Психологической Христомапш». Спокойно и кротко го-
товился къ нснолненпо, какъ онъ говорллъ «посл'Ьдняго долга человека
на земл1>» — къ смерти.

Постоянное умственное напряжете, которымъ жилъ Иванъ АлексЬ-
евичъ, охраняло отв разрушения мозговую ткань и поддерживало ее въ
состоянш полной физиологической жизненности.

«Каме ободреше труженпикамъ человечества въ этомъ знаменатель-
номъ факгЬ! Какое утЬшенгв тймъ изъ насъ, которые уже приближаются
къ концу человеческой жизни, говорилъ онъ: пусть разрушается наше
тЬло — таковы законы природы, но пусть до последней минуты жизни
насъ не нокидаеть ясность ума, спла воли и огонь сердца».

Созпашо его помрачилось не болЪе, какъ за 12 часовъ до кончины.
Физическая жизнь продолжалась немногимъ до.тЬе психической. Иванъ
АлексЪевпчъ Сикорски! скончался 1-го февраля, 1919 года на 77 году,
следуя всю жизнь афоризму: Жизнь коротка, наука продолжительна. Вся
его жизнь была служетемъ паук! и человечеству.
Д Р Е Д И С Л О В I Е.

Поводомъ къ издание Психологической ХристоматХи послужило же л а
нХо дать такой матерХалъ для чтенья, который расположенъ но определен-
ной системе в где смежные литературные отрывки своими дййствХемъ
дополпяють и укрйпляють себя взаимно, по не ослабляютъ и не противо-
речить одинъ другому. Таково основное требование для всякаго сборника.

Авторъ старался избрать лучине показательные образцы изъ перво-
классныхъ литературныхъ источниковъ, не пропуская ничего существен-
ного н не заботясь о численпомъ обилХи сходственна™ материала. Второ-
степеннымъ образцами, если они не редкостны, придано второстепенное
з начете.

При писанХн книги показалось естественными и полезными объеди-
нить художественно-литературный матерХалъ съ т е о р X о й н о о з 1 и, что-
бы читателю стало ясными, что форма произведешй приспособляется къ нхъ
содержанХю.

Книга назначена для дйтей и юношей и для тЬхъ взрослыхъ, которые
имъють желанХе и надобность знакомиться съ нодобнымъ учебно-восни-
тательнымъ сборникомъ.

Советь старшихъ полезенъ, но временами, для тЪхъ младшихъ, кому
трудно разобраться въ содержашн.

МатерХалъ сборника особенно пригодный и необходимый для чита-
телей переход н а го возраста, т. е. отъ 12 —15 леть помещенъ
поди конецъ книги, нередъ обзоромъ паучныхъ новостей. Съ него можно
начинать чтенХе, кому нужно.

Въ ХристоматХп в с я к X й можегь читать все, что его интере-
суетъ или заинтересуеть. Таковъ, для читателей советь нзвЬстиаго профес-
сора врача — художника, Шарко.

АВТОРЪ.
ВСТУПЛЕИ1Е.

Слово Христомапя стало международным* до такой степени, что его
не легко признать за иностранное. Между тЬмъ — ото слово взято съ
греческого языка и происходить оть словъ: «полезны й», «знай! е»,
<у ч е н 1 е», «наука». Слово ато правильнее писать по русски
Христомаття, чЪмъ Хрестоматия. Название христомапй
вошло въ употребление въ средше вЬка и первоначально присваивалось
сборникам* полезных* научныхъ и литературных* свЬдЬшй и отрывковъ,
но впослйдствш рамки наименовашя съузились, и оно утвердилось толь-
ко за собрашемъ отрывковъ литературнаю содержанья. Владим1ръ Даль
въ своемъ словарй живого великорусскою языка называетъ христоматтю
сборником* ыелкихъ статей и отрывковъ изъ лучших* писателей. Литтре
въ своемъ Акадсмическомъ лексиконп французского языка, опред'Ьляеть
христоматш, какъ сборникъ лу’ппихъ отрывковъ изъ класснческпхъ авто-
ровъ.

Такими образомъ христоматш, въ настоящее время содержать только
изящную литературу въ худбжественныхъ отрывках* и образцах* и даюгь
возможность ознакомлять читателя на подлинном* кратком* выборочномъ
материал! со всймъ разнообразием* произведешй изящного слова. Христо-
матш сделалась учебной книгой, и на этомъ полй развилось значение и
разнообраз1е христома-пй. Въ христоматно стали вносить образцы оте-
чественной и иностранной изящной литературы, современной и прежияго
времени, существующихъ и бывших* народов* (классическ!я литературы)
разшпряя материал* по возможности на вс! виды и роды человйческаго
словесного 'творчества. Таков* 'Обычный кругозоръ христомапй. Друпя
требовашя представлены въ ннхъ слабее. Разграничение содержался книги
по возрастам* читателей представлено и выражено въ ннхъ часто р-Ьзкими
чертами — дошкольные дпти, и школьные, то слабо и не вполнй ясно:
младшаго возраста, старшего, юноши и т. д. Но быть может* наиболее
заметную сторону въ недочетах* христомапй ооставляегь слабое исноль-
зоваше нссмЬтных* психологических* богатствъ, содержащихся въ н1>д-
рахъ творчества и литературы у писателей п поэтов*. Это можно сравнить
только съ богатыми запасами драгоцЬнныхъ металлов* и гйми неисчисли-
мыми минеральными залежами, который скрыты под* землею, въ ожи-
данш своего извлечения на поверхность. Поэты и писатели были не только
художниками, но большею частью психологами во душ!», а некоторые при-
сяжными психологами, какъ Шекспирь, Лермонтовъ, Достоевсклй и испол-
няли атп добровольный ооязанности съ тою тщательностью, съ какою несли
свою прямую художественную службу. Въ ихъ ироизведенляхъ содержится
нензсякаедьын источникъ нсихологическаго интереса и материала. Эта
сторона художественныхъ богатствъ могла бы не безъ успеха оыть исполь-
зованной въ христомапяхъ для освежены ихъ монотонности, внесешемъ
новаго содержанья. Авторъ настоящей книьи стремится сделать попытку
вступить на отогь повыв путь, настойчиво выдвигаемый жизнью.

Психологическая Хрььстомаьы предусыатриваеть двоякую цйль:

1.	Содействовать всестороннему развит!» юиаго существа при по-
средств!» художественно подобранныхъ впечатлйнгй изъ области челове-
ческаго слова;

2.	Послужить систематнчеекиыъ матерьаломъ для практическаго озна-
комленья съ прикладной психологией или психолопей жизни, начинаю-
щей играть все большую и большую роль въ нравствепномъ обиходе самой
жизни и въ систем!» воспитаны.

Психологическая Христомапя, по самому существу своему не должна
быть только учебной или классной книгой, ея значенье шире: она должна
явиться воспитательнымъ орудгемъ п прикладным!» руководствомъ въ дЬле
развит ума, воли, чувства и въ задачахъ содействья раскрытие и уста-
новленью личности. Следовательно Психологическая Христомапя есть не
только книга для школы, но и книги для жизни. Вероятно, рамки книги бу-
дуть разширяться съ течешемъ времени, уже и въ наши дни открывается
новая перспектива человИческаго прогресса — возможность не только ум-
ственна™ развиты юна го существа, но и задача нравственна™ и худо-
жественна™ усовершенствованья личности, какъ одна пзъ самостоятель-
ныхъ целей и формъ нсихическаго прогресса, какъ объ этомъ можно судить
побьографш Мориса Герена, написанной Дебелемъ Лефранко’мъ (ЬеГгапс),
где показано, какъ высшее нравственное развитье можетъ сделаться одной
изъ целей прогресса личности, достигаема™ со всею силою самопожертво-
ванья н беззаветности, подобно тому, какъ усовершенствованье голоса, раз-
витье силы мышцъ и здоровья можетъ стать главной цЬлью человека, погло-
щающей его существо п сосредота'швающей на себе внимаьпе и интересъ.

Живые, художественные образцы Христоматш, содействуя развитии
вегьхъ сторонъ личности могутъ возбудить между ними ту борьбу и сорев-
нованье, которыми наилучше раскроется призванье человека и предстоящая
задачи жизни.

Профессоръ И. А СикорскШ, основатель Шевскаго Фребе-
левскаю Общества и первый Директора, Фребелевскаго Женг
скаго Чедаипинескаго Института.

Кгевъ. 1915 г.
О Т Д Т> Л Ъ ПЕРВЫЙ I Р И С Т О М А Т I И.

У М Ъ И П03НАН1Е.

А. ПОЛУЧЕН1Е ВПЕЧАТЛЯН1Й ЧРЕЗЪ ВНЪШВГЕ ОРГАНЫ ЧУВСТВЪ

I.	Слуховое внимание. Зрительное вниманье. Осязательное
и обонятельное невниманье.

Только что подали стерляжью уху, которою зарапЬе хвалился хозяипъ,
говоря, что лучше черемшанскихъ стерлядей н4тъ во всей России, какъ
вдругь'задпяя стЬна зала залтелевплась, поднялась вверхъ п громъ музыки
поразилъ мои уши. Передо мной открылось возвышение, на воторомъ си-
дело множество людей, державшихъ въ рукахъ неизвестные мне инстру-
менты. Я былъ подавлепъ изумлешемъ, уничтоженъ. Держа ложку въ руке,
я превратился сазгь въ статую и смотре.ть, разиня роть и выпуча глаза, на
ату кучу людей, то есть па оркестръ, где все проворно двигали руками взадъ
и впередъ, дули ртами, и откуда вылетали чудные, восхитительные вол-
шебные звуки, то какъ будто замиравпЯе, то иревращавппеся въ ревъ бу-
ри и даже громовые удары. Хозяннъ. заметит. мое пзумлеше, былъ очень
доволенъ и громко хохотал, напоминая мне. что уха простынетъ. Но я и
не думал объ едЬ. Матери моей было иепр1ятно мое смущен1е, или лучше
сказать, мое пзумлеше, и она шепнула мн'Ь, чтобы я пересталъ смотреть
па музыкаптовъ, а 1лъ. . . Трудно было мне вполне повиноваться. Черпая
ложкой уху, я безпрестанно заглядывался на оркестръ музыкантовъ и без-
престапно обливался. Д. еще громче хохоталъ, отепъ улыбался, а мать
краснела и сердилась. Сестрица моя сначала была также удивлена, но
потомъ сейчасъ успокоилась, принялась кушать и смеялась, глядя па меня.
Немного съЬлъ я диковинной ухп п сдалъ почти полную тарелку. Музыка
прекратилась. ВсТ, хвалили искусство музыкантовъ. Я принялся было усер-
дно есть какое то блюдо, котораго я никогда прежде не е.ть, какъ вдругь
на возвышеп1и показались две. девицы, въ прекрасный. бе.тыхъ ттлатьяхъ
въ завитыхъ локонахъ; держа въ рукахъ как!е то листы бумаги, он! по-
дошли къ самому краю возвышешя. низко присели (я ответплъ имъ по-
клопомъ') и принялись петь. Мой поклопъ вызвал новый хохотъ у Д. и
новую краску на лице моей матери. Ио пен!е меня пе увлекло: слова были
мпФ непонятны, а напевы еще мепФе. Я вспомнилъ п+.спп пашпхъ гор-
пичныхъ дЬвушекъ и рФтпп.ть. что Матреша поете гораздо лучше. ВслФд-
ств1е такого рФшен1я я сталь заниматься кушан!емъ и до коппа обФда уже
не прпвлекъ на себя внимаше хозяина.

С. Аксаковъ.

2.	Зрительное внимаше. Слуховое внимание. Самочувствие.

Молшя вспыхиваете, какъ будто въ самой брпчкФ, ослФплясть зрФше
и па одпо мгповеп1е освФщаете сФрое сукно, басопъ п прижавшуюся къ
углу фигуру Володи. Въ ту же секунду надъ самой головой раздастся ве-
личественный гуль, который, какъ будто поднимаясь все выше п выше,
постепенно усиливается п переходите въ оглушительный трескъ, невольно
заставляющ!й трепетать и сдерживать дыхан1е. Ослепительная молшя,
мгновенно наполняя огпевпымъ свФтомъ всю лощину, заставляете лошадей
остановиться п, безъ малФйшаго промежутка, сопровождается гакимъ оглу-
шительнымъ трескомъ грома, что, кажется, весь сводъ пебесъ рушится
надъ памп. ВФтеръ еще усиливается. Гривы п хвосты лошадей, шинель
Василия н края фартука прпнпмають одпо паправленге и отчаянно разве-
ваются отъ порывовъ неистового вФтра. Па кожанный верхъ брички тя-
жело упала крупная капля дождя. .. другая, третья, четвертая и вдругь
какъ будто кто то забарабапнлъ надъ нами, п вся окрестность огласилась
равпомФрнымъ шумомъ падающаго дождя. Косой дождь, гонимый силь-
нымъ вФтромъ лилъ, какъ изъ ведра; съ фризовой шинели Васнл1я текли
потоки въ лужу мутной вода, образовавшейся па фартукФ. Сбитая катуш-
ками пыль превратилась въ жидкую грязь, которую мФсили колеса. Толчки
стали меньше, и по глппистымъ колеямъ потекли мутные ручьи. Молп1я
свФтила шире и блФдпФе и раскаты грома уже не такъ поразительны за
равномФрнымъ шумомт, дождя.

Л. Толстой.

3.	Обонятельное внимание. Осязательная невнимательность.
Космическая радость.

Володя откидываете фартукъ; я высовываюсь изъ брички и жадно
впиваю въ себя освеженный душистый воздухъ. Блестящей, омытый ку-
зовъ кареты съ чемоданами покачивается передъ нами, спины лошадей,
шлеп, вожжи, шины колесъ — все мокро и блестить па солнцф, какъ по-
крытое лакомь. Со всФхъ сторонъ вьются съ веселой пЬснью и быстро па-
дайте хохлатые жаворонки; въ мокрыхъ кустахъ слышно хлопотливое
движете маленькихъ птичекъ и изъ середины рощи ясно долетаюп, звуки
кукушки. Такъ обаятеленъ ототь чудный запахъ д-Ьса посл1> весенней грозы,
что я не могу усидЪтъ въ бричк±, соскакиваю съ подножки, б'кгу къ кустамъ
и, пе смотря на то, что меня обсыпаеть дождевыми каплями, рву мокрыя
вЬтви распустившейся черемухи, бью себя пмп по лицу и упиваюсь ихъ
чуднымъ запахомъ. Не обращая даже внимая! я па то, что къ сапогамъ
моимъ липнуть огромные комки грязи, б*Ьгу къ окну кареты. —- Любочка!
Катенька! — кричу я. подавая туда нисколько вЬтокъ черемухи. Посмотри,
какъ хорошо! Девочки пищать, ахають. Мими кричитъ, чтобы я ушелъ,
а то меня непремЬшю раздавить. - Да, ты понюхай, какъ пахнетъ! —•
кричу я.

Л. Толстой.

4.	Общы чувства. Дпйствш ласки въ дптствп.

Счастливая, счастливая, невозвратимая пора детства. Какъ не лю-
бил., пе лелеять воспоминаний о ней! Воспоминашя эти освТ.жають, воз-
вышають мою душу и служить для меня источпикомъ лучшпхъ нэслажденШ.
Набегавшись до сыта,, сидишь, бывало, за чайпымъ столомъ, на своемъ
высокомъ креслпцТ.: уже поздно: давно выпиль свою чашку молока, съ са-
харомъ, сонь смыкаеть глаза, но не трогаешься съ кЬста. сидишь и слу-
шаешь. И какъ не слышать? Машап говорить съ кЪмъ нибудь п звуки
голоса ея такъ сладки, такъ приветливы: одни звуки эти такъ много гово-
рить моему сердцу. Отуманенными дремотой глазами я пристально смотрю
па ея липо, п вдругъ она сделалась вся маленькая, маленькая — лицо
ея не больше пуговки, но оно мн±> все также ясно видно: вижу, какъ она
взглянула на меня и какъ улыбнулась. МнЬ нравится вид’Ьть ее такой
крошечпой. Я прищуриваю глаза еще больше, и опа делается не больше
тЬхъ мальчиковъ, которые бывають въ зрачкахъ; но я пошелевплся —
н очарование разрушилось; я съужпваю глаза, поворачиваюсь, всячески
стараюсь возобновить его, но — напрасно.

Я встаю, съ ногами забираюсь и уютно укладываюсь на кресло.

— Ты опять заснешь. Николенька, — говорить м1гЬ мамаша: — ты бы
лучше шелъ па верхъ.

Я не хочу спать, мамаша — ответишь ей, и неясный, но сладк!я
грезы паполпяють воображен!?, здоровый дЬтск!й сот. смыкаеть в+.кп п
черезъ минуту забудешься п спишь до тЬхъ поръ, пока пе разбудить.
Чувствуешь, бывало, впросопкахъ, что чья то п+.жпая рука трогаетъ тебя;
по одному прикосновенно узнаешь ее п еще во сн!> невольно схватишь эту
руку и крепко прижмешь ее къ губамъ.

Вс'Ь уже разошлись; одна свеча горпть въ гостиппой; мамаша ска-
зала, что сама разбудить меня: ото она присела на кресло, на которомъ
я сплю; падъ ухомъ моимъ звучит, милый знакомый голос,ъ: — Вставай,
моя душечка! пора птти спать.

Ничьи равнодушные взоры не стйспяюте ее: она не боится излить
на мепя всю свою нежность и любовь. Я не шевелюсь, но еще крепче
щЬлую ея руку.

— Вставай, мой ангелъ.

Другой рукой она беретъ мепя за шею и щекочетъ. Въ комнатй тихо,
полутемно: нервы мои возбуждены щекоткой и пробуждешемъ; мамаша
сидить подлТ. мепя: опа трогаеть меня: я слышу ея голосъ. Все это за-
ставляете меня вскочить, обвить руками ея шею. прижать голову къ ея
груди и, задыхаясь, сказать:

— Ахъ, милая, милая мамаша, какъ я тебя люблю!

Она улыбается своей грустной очаровательной улыбкой, беретъ обе-
ими руками мою голову, целуете, мепя въ лобъ и владеть къ себЪ на ко.тЬпи.

— Такъ ты мепя очень любишь? Она молчите съ минуту, потомъ
говорит.: — Смотри, всегда люби меня, никогда не забывай. Если не бу-
дете твоей мамаши, ты не забудешь ее? Не забудешь, Николенька?

Полно, и не говори итого, голубчикъ мой, душечка моя! — вскри-
киваю я. цТ.луя ея кол+.пи, и слезы ручьями льются изъ мопхъ глазъ, —
слезы любви и восторга.

ПослФ. этого, какъ бывало, придешь па верхъ и станешь передъ ико-
нами въ своемъ ваточпомъ халатЬ, какое чудесное чувство испытываешь,
говоря: — «Спаси Господи, папеньку и маменьку».

Поел!, молитвы завернешься, бывало, въ одеяльце; на дупгЬ легко,
светло н отрадно; ОДВ* мечты гонять друг1я, но о чемъ оп+>? Оп+> не-
уловимы, но исполнены чистой любовью и надеждами па светлое счастье.
Вспомпппп., быва.то. о КарлЪ Иванович^ и его горькой участи — едип-
с.твевномъ человФкй, котораго я зпалъ несчастливымъ — и такъ жалко
станет., такт, полюбишь его. «по слезы потекут, изъ глазъ, и думаешь:
«Дай Вогъ ему счастья: дай мн! возможность помочь ему, облегчить ему
горе: я вс+.мъ готовь для пего пожертвовать.» Потомъ любимую фарфо-
ровую игрушку — зайчика или собачку — уткнешь въ уголь пуховой по-
душки и любуешься, какъ хорошо, тепло и уютпо ей тамъ лежать. Еще
помолишься о томъ. чтобы далъ Вогт, счастья вскль, чтобы веф были до-
вольны, и чтобы завтра была хорошая погода для гулянья, повернешься
на другой бокъ, мысли и мечты перепугаются, смешаются. и уснешь тихо,
спокойно, еще съ мокрымъ от. слезъ лицлмъ.

Л. Толстой.

5.	Психо-физюл<п1я вниманья.

Въ составь слухового воспр1ят!я входить известная неподвижность
туловища съ простановкой большей части движеиШ въ организм^. Этой
неподвижностью всего болФе характеризуется слуховое вннмаше въ ряду
другихъ впдовъ внимашя.

Если наблюдать человека слушающаго или прпслушивающагося, то
можно убедиться, что, при общей неподвижности туловища, наиболее не-
подвижной является голова. Неподвижность обусловливается эпергнчес-
кпмъ сокращешемь всФхъ мыпщъ въ соединеши съ активной остановкой
дыхания. Это всеобщее напряжете мускулатуры въ художественныхъ опи-
сашяхъ изображается словами: «весь превратился въ слухъ». Дыхаше
изменяется таквмъ образомъ, что обФ. дыхательпыя фазы — вдыхание и
выдыхав!о — становятся активными: движения совершаются медленно,
по временамъ дыхаше совершенно пр1останавливается, что соотвФт-
ствуетъ усилеи1ю слухового внимашя. Эти измФ.нешя замечаются даже у
самыхъ малепькпхъ дФтей не только въ слуховомъ, по. отчасти, и въ другихъ
видахъ внимашя. Въ позтическихъ произведен!яхъ опиеаше виФшнить
проявлешй слухового внимашя составляетъ почти такой лее частый сю-
жета, какъ въ пропзведешяхъ художнпковъ-пзображеше зрптельнаго вни-
мания. СлФдуюгщй отрывокъ изъ Лермонтова весьма точно опредФляетъ
подробности слухового внимашя: *)

«Едва дыша, безъ слезъ, безъ думъ, безъ словъ

Опа стоить, бесчувственно внимая.

Какъ будто зтотъ дальней звукъ подковъ
Всю будущность ея унесъ съ собою».

6.	Между познатехъ и чувством?!.

Сравпивая зрительныя, слуховыя, обопятельпыя и вкусопыя впечат-
лФн1я, мы представляемъ себФ, что опп находятся не внутри насъ. а какъ
будто приходить снаружи, извнФ: мы эксте.рАоризируемъ эти впечат.тФшя,
т. е. отпоепмъ къ внешности. но то, что приходить къ намъ черезъ общее
чувство, папр. щекотка, ласка, мы чувствуем-!, какъ бы совершающимся
внутри насъ, вт. пашемъ тФлФ или нашихъ иервахъ. Первый ралрядъ
впФптпихъ впечатлЪшй относится кт. познатю. второй къ чувству, что
особенно наглядно па тФхъ впечатлФшяхъ ласки и щекотки, катя описаны
Л. Толстымъ.

Ласка к щекотка (Л 4) чувствуется нами иначе. чФмъ громъ, мол-
н!я, запахъ черемухи. описанные тЬмъ же авторомъ. Громъ п молшго всякий
человФкъ счптаета чФмъ то впФшпимъ, удалепнымъ отъ тФла, а щекотку
чФмъ то пспытываемымъ внутри насъ, въ кожФ.

•) Измаилъ Бей. Часть 1-яг строфа XXXVII.
7.	Какгя впечтплпнгя болгье. важны для душевного развитья?
Кто больше обездоленъ — с.иьпой или глухой?

Было не мало споровъ касательно того, кто бо.тЬе обездоленъ — глухой
илп слепой. Изсл+>дова!пя психического склада п его ненормальностей
показали, что участь глухого болЪе тягостна, его духовное преуспЬван1е
и даже характеръ бо.тЬе страдають, ч1мъ у с.тЬпого. Оттого глухие бо.тЬе
мрачны, болЪе угрюмы и одиноки, бо.тЬе совершаютъ преступавши, тЬмъ
слЪпые. Сл1>пой, пе видя окружагощнхъ предметовъ, лншенъ общешя съ
вюыиней природой, глухой, пе слыша р!;чи людей, лшпепъ общешя съ
людьми: слепой отрЪшенъ и отчужденъ отъ внпшняю лира, глухой отъ
нравственного лира. С.тйпые обыкновенно ищусь людей и общешя съ
ними, какъ высшаго источника духовного развиты, глухой почти избегаете
общешя, потому что оно не только не открываете ему людской души, но
лшпшй разъ убеждаете его въ его тяжеломъ духовномъ одиночества. Въ
этомъ отношены положеше глухого, по своей глубокой душевной замкну-
тости напоминаете положеше душевно больпыхъ, которые вообще отдалены
отъ людей своей болезнью. Оттого глухой по характеру замкнуть, непри-
вЬтливъ, подозрителепъ. Сл'Ьпой исправляете односторонность своей души
усиленнымъ развипемъ слуховыхъ н осязательныхь ощущешй, при чемъ
осязаше служите ему для образованы пространствепиыхъ представлены,
а изощренный слухъ играете роль предвЬщательнаго илп предупредигель-
наго средства, чтобы чувствовать внЪшшЙ мтръ издалека.

8.	Изъ дневника Марги Башкирцевой.

Чепгвергъ 16-ю ноября. — Я была у доктора — у клинического хи-
рурга, непзвЪстнаго н скромнаго, чтобы онъ не обманулъ меня.

О, это пе очень то любезный господппъ. Онъ такъ преспокойно н ска-
залъ метЬ: я никогда не вылечусь. Но мое состояшс можете улучшиться на-
столько, что глухота будете выносимой; она и теперь выносима; можно
надеяться, что со врсменемъ опа еще уменьшится.

Сегодня я впервые отважилась сказать прямо: господппъ докторъ, я
глохну. До сихъ поръ я употребляла выражепЫ врод-Ь: я плохо слышу,
у меня шумъ въ ушахъ и т. п. Въ этоте разъ я решилась произнести это
ужасное слово, и докторъ отвЬтилъ мнЬ рЬзко и грубо, какъ истый хирургь.

Итакъ, я никогда не вылечусь... Это будете, выносимо, но между
мною и остальпымъ м1ромъ будете завеса.	1

Шумъ тгЬтра, плескъ воды, дождь, ударяюнцй о стекла оконъ... слова,
слова, произносимый вполголоса... я не буду слышать ничего этого!

Я страдаю въ томъ, что мп!) всего нужнее, всего дороже.
Только бы оно не пошло дальше!
Пятница 17-го ноября. — Птакъ, я буду калькой, пеполпымъ сушес-
твомъ по сравнен!» съ к!ыъ бы то нп было. Я буду нуждаться въ помощи
и сод!йств!и своихъ, въ деликатности чужпхъ. Свобода, независимость —
все копчено.

Мн!, такой гордой, придется красп!ть и наблюдать за собой каждую
минуту.

Да, вс! узнають, или уже знають это, вс!, которымъ такт. хотЬлось
оклеветать меня... Она глуха. Но, Боже мой, зач!ыъ это ужасное, возму-
тительное, страшное несчастье?

Вторникъ 21-ое ноября. — Со вчерашпяго дня я работаю въ акаде-
мии, возвратившись къ самой полной простого, не заботясь ни о выбор!
модели, ни о ея красот!, оставивъ всяки притязан1я. Шесть м!сяцевъ та-
кой работы, говорить Жул!анъ, и вы сделаете все, что захотите.

Опи вс! падо!лп мп!, я сама себ! падо!ла! Я никогда не вылечусь.
Чувствуете ли вы, сколько въ этомъ отчаяннаго, несправедливаго, ужаснаго!

Понимаете ли вы — на всю жизнь, до самой смерти!...

Это, конечно, повл1яетъ на м'»й характеръ, на мой разсудокъ, не говоря
уже о томъ, что у мепя изъ-за этого появились с!дые волосы.

Повторяю, я еще не вЬрю этому. Ые можеть быть, чтобы нельзя было
ничего, ничего сделать; чтобы это осталось навсегда; что я умру съ этой
завЬсой между мной и остальнымъ м!ромъ и чтэ никогда, никогда, никогда!..

Не правда ли, в!дь нельзя в!рить тому, что этоть приговоръ такъ р!-
шителенъ, такъ безвозвратенъ! И ни тЬни надежды, ни тЬнп, ни т!нн!
Лепя это такъ раздражаетъ во время работы; я все опасаюсь, что не услы-
шу того, что скажетъ модель или кто пибудь въ мастерской пли что будуть
смеяться ... или, наконецъ, будуть говорить ради меня слишкомъ громко.

А съ моделью на дому! Что же, ей скажутъ просто, что ... что? Что
я плохо слышу? Попробуйте. Такое прпзпаше въ своемъ уродств!, и въ
такомъ уннзительномъ, глупомъ, грустномъ уродств!.

Мп! все кажется, что я говорю о комъ то другомъ... Да и какъ уб!-
диться въ реальности этого ужаснаго кошмара, этой безобразной, жесто-
кой, возмутительной вещи! . . И это въ лучшее время жизни, въ молодости!
Какъ увЪрить себя, что это былъ не дурной сонь, что это возможно и оста-
нется навсегда?

9.	Глухая. нпмая. слмшя.

Недоразвиты психическихъ образовъ. Одииъ изъ самыхъ р!зкихъ и
наглядным. прим!ровъ недоразвитья чувственныхъ образовъ и вл!ян1е это-
го недочета па психическую жизнь представляюсь лица, утратившая въ
раппемъ д!тств! зрпте и слухъ и оставпняся только при трехъ остальныхъ
оргапахъ чувсгвъ. По такъ какъ эти остальные органы относятся къ числу
просгЬйш'ихъ аттпаратовъ воспр1япя, то вся психическая жизнь у глухихъ,
слгьпыхъ, нпмыхъ неминуемо становится недостаточной, узкой, одно-
сторонней. Психическая судьба такихъ субъектовъ печальна: онн ста-
новятся идютами, и только наиболее талантливые между ними пробили
стЬны своей психической темницы и хотя косвеннымъ путемъ расширяли
систему своихъ впечатл±шй и тЬмь пополняли инвентарь своего замкну-
таго духа. ПаиболЬе замечательный примФръ этого рода, когда либо опи-
санный, представляетъ автоб(ограф1я глухой, нпмай, смъпой Елены Кел-
леръ. Елена потеряла разомъ слухт. и зренье, перенеся пнфскцьонную бо-
лезнь, сопровождавшуюся приливомъ крови къ голове. Въ это время ей
было полтора года. Очнувшись отъ лихорадочпаго бреда, б'Ьдное дитя
жадно устремило свой взоръ на стЬнку, возле которой находилась постель,
чтобы увидеть опять любимый св'Ьть... Мало по малу она привыкла къ
своей слепоте п глухоте. То па рукахъ у матери, то держась за ея платье,
Елена только осязашемъ воспринимала п понимала внЬтпшй мтръ, и хотя
первоначально оставалось некоторое воспоминаше о свЬтЪ н звукахъ, но
вскоре оно исчезло, и тогда въ душе и въ оргапахъ чувствъ наступилъ
могильный мракъ и гробовая тпшина, и началась томительная и монотон-
ная работа ознакомления съ предметами и движеньями посредствомъ ося-
зающей руки, которая загЬмъ стала и орудтемъ показа для выражешя
своего душевнаго состояния и своихъ потребностей. Запахи и осязатель-
ный движения рукой были ея радостями, она любила духи, запахъ цв’Ьтовъ,
и все осязала ... осязала. Это были ея забавы. Но скоро она стала по-
нимать, что отличается оть другихъ. Сидя между двухъ субъектовъ, она
касалась ихъ губъ, и стала смутно догадываться, что они обменялись
мыслями. Иногда опа сама неистово принималась двигать губами п ру-
ками, чтобы получить загадочный результаты Полный неуспЬхъ этого опы-
та повергалъ ее въ отчаянье, и она неудержимо кричала, конечно, не слы-
ша своего голоса. Елепа делала тысячи пробъ, чтобы вывести на про-
сторъ свой замкнутый духъ, становилась передъ зеркаломъ, мылась и ду-
шилась, подражая взрослымъ. Между тЬмъ, съ каждымъ днемъ наростала
потребность высказаться, по Елена чувствовала, что жесты — недоста-
точны для этого. Она впадала въ сильное возбужденье и безпокойство,
чувствуя, что ее точно какая то неведомая сила удержпваегь связанной,
и опа безъ удержу горько плакала, томимая страшпымъ п.тЬпомъ души.
Только близость и ласки матери, которой опа пе видела и не слышала,
смягчала горесть ея жизни. Проф. Александръ Грегемъ Белль, которому
была показала девочка па шестомъ году, первый проникъ въ глубину ду-
шевной драмы. Этоть топк1й психологи глубже другихъ впикъ въ душу и
судьбу Елены: держа ее у себя на колЪняхъ, онъ ее ласкалъ, неясно за-
бавляя интеллектуальными играми. Визптъ къ проф. Беллю, говорить въ
своей бюграфш Елена, былъ днемъ исхода ея души изъ египетскаго
мрака: Белль, какъ бы чудодейственной рукой, коснулся ея души. Онъ
подыскали для Елены учительницу миссъ Сюлливапъ... По необычному
движешю въ домй, Елена догадалась, что творится что то особенное. То
былъ пргЬздъ къ нилъ миссъ Сюлливапъ. Миссъ стала учить смышленную
Елену письму и чтенью, но та долго не могла понять, что это и къ чему
все ото служить? Душевный уровень Елены былъ весьма невысокъ, она
была груба, капризна, подчасъ жестока, изнемогая подъ тяжестью своего,
ей самой непонятнаго, несчастья. Подъ участливымъ и кроткимъ воспи-
ташемъ миссъ Сюлливанъ, Елена па восьмомъ году жизни впервые ис-
пытала чувство раскажйя, посл'Ь того, когда разбила куклу. Первые
успехи въ развитья этого сложнаго чувства были иоказателемъ и пред-
вЬстникомъ грядущихъ перем’Ьнъ. Елена уже много писала, но не пони-
мала смысла и значенья этого дйла, которое ей казалось просто осяза-
тельной забавой, вродЬ процедуры пришиванья кукламъ пуговокъ, дол-
женствовавшнхъ играть роль глазъ. Около этого времени миссъ Сюл-
лнванъ, гуляя съ Еленой, подвела ее къ струй воды, бившей фоптаномъ
и нисколько разъ то подставляла руку девочки подъ струю, то удаляла.
Елена ничего не понимала, но ея вниманье было возбуждено, и воть въ
эту психологическую минуту миссъ Сюлливанъ быстрыыъ движеньемъ
своей руки написала на свободной рукЬ Елены слово: вода. Внезапно
открылся духовный взоръ ребенка: дйвочка поняла, что письмо—зтц
способъ для выражения мысли. Понявъ это, дйвочка испытала безгранич-
ную радость и надежды: страшная темница духа была открыта, и тя-
желый оковы вдругъ спали, душа стала свободна. ДЬвочка стала жадно
писать назван!я предметовъ. И вотъ, пользуясь минутой ея воодушевле-
нья, миссъ Сюлливанъ написала на рукй Елены слюва: «я люблю Елену».
ДЬвочка выразила свое непониманье. Въ ответь па это миссъ Сюлливанъ
н’Ьжно прижала къ себй Елену, положивъ руку на ея сердце. Смыслъ
этоть былъ понять. Съ этого времени Елена жадно читала и писала. День
пли два спустя Елена украшала нашивками свою шляпу и среди этого
дйла запуталась, сдйлавъ ошибку, которою нарушалась гармошя всей
работы; она задумалась и напрягала вниманье, обдумывая, какъ испра-
вить дйло. Въ эту минуту миссъ Сюлливанъ коснулась ея лба, а затймъ
немедленно написала на ея рукй: «думайте». «Съ быстротою молньи я
поняла въ этота момента, опиеываеть Елена, что слово думайте какъ
разъ обозначало то, что въ это время совершалось въ моемъ умгЬ: отвле-
ченная идея стала мпЬ ясной».

Елена Келлеръ выучилась осязательно читать по выпуклому шрифту
и писать. Она сдЬлала громадные успехи, будучи тотальной женщиной,
выучилась говорить, хотя это было ей очень трудно, потому что она не слы-
шала своего голоса и не вид’Ьла своихъ движетй, но, осязая губы и груд-
ную клЬтку говорящаго, она понимала рйчъ. Получивъ научную подготовку,
она благодаря своей колоссальной настойчивости, выдержала экзаыенъ
и поступила въ университета, изучила исторпо, географью, древнье язы-
ки, читала Гомера и другихъ авторовъ, выдержала экзамены. Присутствуя
— 22 —

па лекщягь, она не видела и не слышала своихъ профессором по здйсь
оказала незаменимую услугу ея воспитательница мвссъ Сюлливанъ, ставши
секретаремъ ея духа', на лекцьяхъ Сюлливанъ писала пальцемъ слушае-
мую рЪчь лектора па рук! Елены. Это былъ для Елены единственный спо-
собъ быстро читать веякаго рода книги и слушать разговоры, не прибегая
къ медленному, томительному п дорогому ир1еыу читать по выпуклымъ
издашямъ, который прптомъ весьма немногочисленны и не могли бы удов-
летворить любознательную душу Елены. Этоть способъ чтенья записей на
ея руке быль медленнее, чТ>мъ чтеше книгъ пли слушанш изучаемой речи.
Но желайте быть образованнымъ человековъ и довести свое душевное раз-
витье до возможной высоты такъ одушевляло Елену Келлеръ, что она не
редко отказывалась отъ удовольствьй, танцевъ, забавъ и даже спа и съ
иеоиисуемой настойчивостью предавалась запятьямъ. Опа писала на пи-
шущей машинке, излагая свои собственный мысли, а миссъ Сюлливанъ
прочитывала ей написанное, переводя орпгиналъ Елены записью па ея
рукк «Среди невероятных!. трудностей моей жизни, шипеть Елена, я по-
хожа на человека съ завязанными глазами, который на. ходу натыкается
па препятствья, скользить, падаетъ... Я сержусь, но тотчасъ успокаи-
ваюсь и продолжаю торопливо итти впередъ, мой энтузьазмъ растегь, го-
ризонты расширяются, борьба увенчивается успЬхомъ, я изучаю науки,
я парю иодъ небесами въ моихъ мечтахъ».

Въ психологическомъ отпошен1п высошй пптересъ представляетъ то,
что Елена Келлеръ, наследуя классически статуи н'Ьжнымъ осязашемъ
своихъ нальцевъ, могла вЬрно определить не только мимику и выражаемый
ею акспрессш, но даже осязательно понимала душевный качества героевъ
— смелость, ненависть, любовь и проч, съ тою же ясностью, какъ это ей
давалось при осязаны лица жпвыхъ людей. Лучпйе драматические артисты
давали ей сеансы своей игры, и опа понимала игру, пйжпо касаясь лица ар-
тистовъ. Великая женщина вкусила всю широту духовпаго развиты чело-
века — пауку, литературу, поэзью, драматическое искусство...

Она художественными чертами изобразила свое душевное состоянье.
— «Признаюсь, говорить опа, что ипой разъ ледяной туманъ одиночества
окружаетъ мепя, душа моя возмущается и рошцегь на неустраппмость
моего песчаст1я, н все таки мои уста отказываются пропзпестъ жалобу и
ропотъ. Вокругъ моей души — безмерное молчанье. Но вдругь внезапный
св1тт> надежды озаряетъ мепя. Къ величайшему счастью моей жизни я
отношу' мое знакомство съ гениальными людьми, сочувствие и участье
которыхъ давало мне минуты высшаго счастья. Я непосредственно выслу-
шала у Марка Твепа пйкоторыя изъ его лучшпхъ произведепьй, осязая
его губы, когда опъ мне чпталъ. Понимая его слова, я въ тоже время чув-
ствовала п его глубоюя чувства... Я все шла впередъ, оставаясь счаст-
ливой и ясной среди глубокой ночи, которая мепя окружаетъ».
Жизнеописание Елены Келлеръ, написанное въ состоянии величай-
шей субъективной проникновенности, представляетъ собою документе не-
измеримой психологической важности. Прежде всего очевидно, что не
смотря на отсутствие двухъ важпейшпхъ органовъ чувствъ и связанное
съ этимъ полное отсутствие зрителъпыхъ и слуховыхъ образовъ, высшая
духовная жизнь можете развиться въ полномъ блескЬ; Елена Келлеръ
стала человпкомъ въ высшемъ смысла этого слова — ея личности было
доступно все, что возвышаетъ великаго человека надъ подобнымъ себе.
Высшая жпзиь — создапёе личности и даже то, что можно бы назвать
сверхъ-об разами не потерпело ущерба и развилось почти полностью. Еле-
на даже пмЬла отвлеченное пониманёе зрительныхъ и слуховыхъ впечат-
лЬнёй относительно мёра красокъ и области мелодёи и гармоней. Въ втомъ
играли роль, вероятно, спнестезёп, а быть можеть отчасти минимальнейшее
слЬды памяти свЬта и звуковъ до болЪзни. Елена научилась пользоваться
пишущей машинкой и жадно пользовалась всякой минутой, чтобы запи-
сывать свои мысли, но ея рукопись перечитывалась для нея другими и
передавалась ей письмомъ на ея руке.

Таковъ сложный путь обмана психическихъ образовъ, при посредства
живого третьяго лица. Но развитее просптйшей жизни и жизпи психи-
ческих! образовъ пострадало до чрезвычайности. Великая Елена не
смотря на свои дарованёя, не могла стать ни ученымъ, ни художникомъ,
ни артистомъ, ни технпкомъ. Для всего итого у ней не доставало необхо-
димого психологическаго срока, такт, какъ мышленёе образами было ус-
ложнено и затруднено и совершалось окольными и косвеппымп путями,
требовавшими большой затраты времени. Самое приспособление было для
Елены затруднено, такъ какъ съ нею могли обмениваться мыслями только
немпопе, умЪвппе быстро писать па ея руке, но такъ какъ подобпаго
рода степографовъ крайне мало, то Елена не могла иначе беседовать съ
людьми и обмениваться мыслями, какъ при посредстве психологическою
сигналиста или переводчика, которымъ все время служила для нея миссъ
Сюлливапъ или те, кто, подобно Сюлливапъ, были близки къ глухонемымъ
и слЬпымъ. Миссъ Сюлливапъ иснолияла свою роль съ беэграничнымъ
терппнгемъ, какъ выражается Елена.

Вся высшая душевная жизнь и высшёя формы мышлешя былп у Еле-
ны Келлеръ связаны съ матер1аломъ простейших! образовъ (осязашя,
вкуса и обоняпёя), оттого ея образный языкъ отличается особыми форма-
ми и сравпепёямп. Вотъ образцы ея речи: «Профессор! читалъ лекцёю,
а миссъ Сюлливапъ непосредственно произносила его слова на моей ру-
ке, п я съ высокпмъ вппмапёемъ слушала это рукой». «Касаясь лица и
губъ Марка Твена, я читала моими пальцами произносимый пмъ слова».
О нодобныхъ воспрёятёяхъ Едена съ психологической тонкостью заме-
чаете: «Я не чувствовала каждаго речевого движения въ отдЬльностп, но
понимала всю ихъ сумму, такъ какъ вы (т. е. обладающее зренёемъ и слу-
хомъ), читаете слова и понимаете ихъ смыслъ, нс отдавая себ!? отчета въ
каждой отдЬльной литер! читаемой фразы». Та же своеобразность ыос-
ырьяНя должна была им!гь м!сто и при орьентированш во внйшнемъ
м!рЬ; Елена любила много ходить, кататься на лодк!, она тонко оцени-
вала близость берега ио запаху растеытй и травы, по свежести листвы,
по вар!ац1ямъ сопротивленья воздуха, какой отдФлялъ ее отъ удаленныхъ
предметовъ, и т. п. Съ особенной отчетливостью она отмйчала ясный день
и хмурое небо по степени инсоляши п т. д. Ея жаждущая душа пользо-
валась тысячами пев!домыхъ памъ воспрьятШ для пополненья инвентаря
психнческнхъ образовъ. «Прямые пути въ область духа мн! закрыты,
выражается объ втомъ Елена, и я должна итти туда жалкими окольными
тропинками. И я съ жаромъ принялась за втотъ особый долга мой».

Всеобщая Исихолоыя.

10.	Впечатлительность и восприимчивость талантливыхъ людей.

Велпкихъ людей по степени ихъ дарования дЬлягь па три группы:
1 - гениальные люди пли ген1и, 2 - таланты или талантливые люди,
3 - дарованья пли люди одаренные (люди съ Божьей пскорй). Подъ име-
немъ гешя или геньальности разум!ютъ необыкновенное, поражающее,
всестороннее развиве душевныхъ способностей, въ соединенья со склон-
ностью къ обобщенью и творческой деятельности. Продуктивность ген1-
альпыхъ людей объясняется не только размерами и силой ихъ умствен-
ныхъ способностей, но также и силою волн, которая даегь имъ необходи-
мую настойчивость для осуществленья ихъ предначертанья. Талантъ ыред-
ставляеть собою некоторый свойства геньальности въ какой либо отдель-
ной области духовной или физической деятельности. Меньшая творчес-
кая самобытность и отсутствье всесторонности отличаеть талантливость
отъ геньальности. Дарованье есть слабейшее проявленье талантливости въ
смысл!» разм!ровъ и круга духовной деятельности.

1'еньальные люди не только июыотъ великье замыслы н намеренья,
но и осуществляют?, ихъ въ жизни. Этимъ гепьальный челов!къ отлича-
ется отъ обыкновенныхъ, нередко одарепныхъ людей, которые также мно-
го постигаюьъ въ жизни и намереваются осуществил» постигаемое, однако
же, въ действительности, пе доводить своего собственного д!ла до его
естественного коьща, за отсутствьемъ силы волн и надлежащей глубины
и законченности умственныхъ концепцьй. Такимъ образомъ, исполненье
предначертан!! и творческая способность возвышаготъ гешй надъ талан-
томъ и дароваьпемъ.

Среди своей расы великье люди ( поэты, художники, мыслители, уче-
ные, моралисты) появляются непостоянно, а по временамъ, поел! чего
наступаетъ болЬе или мен!е значительная пауза, заполняемая появленгемъ
обыкповенпыхъ людей и людей съ талантами и дароватпями. Но каждая
раса время отъ времени, даетъ игру ген!я. Гешадьность нередко фикси-
рована въ известной фамильной грушгб, такъ что черезъ некоторые про-
межутки времени такая семья даетъ м!ру великаго человека, послй чего
ея продуктивный способности понижаются п опа даетъ только людей
обыкновенныхъ даровашй. Д'Ьти великихъ людей часто бываютъ самыми
обыкновенными или оригиналами, но лишенными глубины и таланта. Ге-
шальиость одинаково появляется какъ въ мужскомъ, такъ и въ жепскомъ
ноколФнш. Нередко появлеше ген;я предвещается или предваряется появ-
лешемъ талаптливыхъ и одаренпыхъ натуръ, послФ которыхъ непосред-
ственно или вскор’Ь рождается гетй. На ряду' съ семействами, дарящими
м!ръ талантливыми людьми, существуютъ другая, который даже за долгий
перюдъ своей нсторш (нисколько стол’Ьтай) давали только обыкновенным,
людей; такъ что связь тотальности съ известными родами и семействами
очевидна, — что можетъ указывать на отдаленную, теряющуюся въ глу-
бин-Ь вЪковъ подготовку, закрепленную наследственностью.

11.	Впечатлительность и воспр1имчивость у талаптливыхъ людей такъ
поразительно ярка, какъ у дЪтей и такъ велика, что ей почти границъ
нЬтъ. Великсе люди, поэты и писатели хотятъ все видЬть собственными
глазами, все слышать собственными ушами, ко всему коснуться своими
руками, чтобы нерЪдко своею пытливостью изс.гйдовать всяшй предмета. ₽
всякая явлешя, готовы все воспринять, если возможно всТ-мп пятью органа-
ми чувствъ. Ихъ любознательность чрезвычайка и феноменальна: они гото-
вы проникнуть вглубь земли, спуститься на дно океана, пробраться въ лес-
ную чащу, подняться на вершины горъ, изведать атмосферы высоты, приб-
лизиться къ самому кратеру вулкана, посетить вс/Ь точки земного тара,
наблюдать все, совершающееся въ нрнродЪ, углубиться и вникнуть во вс1>
чудеса вселенной. Они готовы все схватить свопмъ воспргяппемъ. Все это
делается для удовлетворения чувства интереса, которое у нихъ ненасы-
тимо: они хотять все узнать, все разсказать. Эту всеобъемлющую жажду и
отзвуки изобразилъ поэтъ Пушкипъ въ стихотворение. Эхо.

12.	Эхо.

Реветь ли звФрь въ л'Ьсу глухомъ,
Трубить ли рогъ, громить ли громъ,
Поеть ли д"Ьва за холмомъ —
Па всякий звукъ

Свой отклпкъ въ воздух^ пустомъ
Родишь ты вдругь.

Ты внемлешь грохоту громовъ
И гласу бури и валовъ,
11 крику сельскихъ пастуховъ —

II шлешь отвЬтъ;

Теб1;-жъ н Ьть отзыва... Таковъ

И ты, поэть!

13.	ЗимнШ день.

Великол*пенъ быль видь зимней природы. Морозъ выжалъ влажность
изъ древеспыхъ сучьевъ и стволовъ; л кусты и деревья, даже камыши и
высок1я травы опушились густымъ инеемъ, по которому безвредно сколь-
зили солнечные лучи, осыпая пхъ холоднымъ блескомъ алмязныхъ огней.
Красны, ясны и тихи стояли коротк1е зимп!е дни, похожее какъ дв* капли
воды, одппъ на другой.

И воть, наконецъ, пошли косички но пебу, морозъ началъ сдавать,
померкла ясность неба, потянулъ западный вЪтсръ и пухлая б*лая туча,
незаметно надвигаясь. заволокла со вс*хъ сторонъ горизонты Какъ будто
сдЬлавъ свое д*ло, вЬтеръ опять утихъ, и благодатный сп*гъ началъ пря-
мо медленно большими клочьями опускаться на землю. Радостно смотре-
ли крестьяне на порхающтя въ воздух* пушистыя сп*жипки, которыя
кружась, опускались па землю. СнЬгъ началъ игтп съ деревенскаго ран-
него об* да, шелъ безпрестанно, часъ отъ часу сильн*е и гуще.

Я всегда любилъ смотрЪть на тихое падаше или ощущеше сп*га.
Чтобы вполн* насладиться этою картиной, я вышелъ въ поле, п чудное
зрЬлпще представилось глазамъ моимъ: все безграничное пространство
вокругъ мепя представляло видъ сп*жпаго потока; будто небеса развер-
злись, разсыпались снккнымъ пухомъ и наполнили весь воздухъ движе-
н!емъ и выразительной тишиной. Настали длинный зимшя сумерки; па-
даюпцй сн*гь пачипалъ закрывать вс* предметы и б*лымъ мракомъ од'Ь-
вать землю. Я воротился домой, но не въ душную комнату, а въ садъ, и
съ наслаждешемъ ходить по дорожкамъ, осыпаемый снЬжнымп хлопьями.
Засветились огоньки в крестьянскихъ пзбахъ, и бледные лучи легли по-
перекъ улицы; предметы смЬшались, утонули въ потемнЬвшемъ воздух!;.
Я вошелъ въ домъ, но тамъ долго стоялъ у окошка, стоялъ до т*хъ поръ,
покуда нельзя было различить опускающихся сп*;кнпокъ.

С. Аксаковъ.

14.	Буря на морп.

Пароходъ, на воторомъ я взялъ мЬсто до Гибралтара, долженъ былъ
или изъ Кадпкса въ пять часовъ вечера; по море такъ взволновалось, что
часъ, назначенный для отъЬзда, давно прошелъ, а па пароход* и огня пе
думали разводить. Вс* пассажиры были уже на борту; но капитанъ гово-
рилъ, что ранЬе полуночи онъ не надЬется сняться съ якоря. На палуб!» нЬ-
теръ страшно свисгЬлъ между снастями, собранными парусами п дулъ съ та-
кой силой, что мой плащъ нисколько не защищал® меня отъ его пронзи-
тельности. Я сошелъ въ залу: тамъ одинъ пассажпръ с±лъ было за фор-
тешаяо, но качка заствляла вдругь нападать на так!е неожиданно-дише
аккорды, что онъ принужден® былъ бросить играть Я взялъ было книгу,
по движете корабля такъ качало лампу, что пе было никакой возможно-
сти читать: глаза ломило отъ напряжении Ничего другого пе оставалось,
какъ лечъ спать. У ппыхъ уже начиналась морская болЬзнь. Волны бро-
сали пароходъ во вс!» стороны; сотрясен1я отъ якорной пЪпп были такъ
сильны, что и спать не было возможности. Соскучась вертеться на койкЬ,
я снова од’Ьлся и пошелъ наверхъ. На палубе была мертвая тишина; огня
въ маишн!» еще пе разводили. Небо было совершенно ясно, в'Ьтеръ стпхъ;
но волнешс нисколько не уменьшалось: волны сверкали снльнымъ фос-
форическимъ блескомъ, ст, страпшымъ гуломъ ударяясь о стйны Кадикса.
Облокотись па борть, долго смотрел® я па темную фосфорпческп-сверка-
ющую, суровую массу воды, уходившую въ темную даль; вдали кое-где
виднелись въ разный стороны качавшаяся мачты судовъ. Па городскпхъ
часахъ пробило полночь.

Мн!» становилось скучно п уныло па душ!;: нигде ппчтожпость чело-
вЪческаго существовали! предъ этой всеобъемлющей неодолимой жизнью
природы не делается такъ очевидною л ощутительною, какъ на морЬ...
Ветер® сталъ подниматься сырой п студепый; я опять сошелъ въ залу, и
на этоть разъ заснулъ. Меня разбудили стукъ подннмаемаго якоря и гуль
вырывающагося пара; было уже пять часовъ утра. На палубЬ все было
въ движенш: скоро пароходъ тронулся.

Попутный ветер®, р!»зк!й п пронзительный, дулъ въ паши паруса;
море сильно волновалось, ине прошло получаса, какъ большая часть пас-
сажиров® страдала морскою болезнью. Испытав® уже нисколько бурь па
мор!», я тгрпвыкъ къ качк!» корабля и пе страдаю тошнотою. Между тЬм®
звезды понемногу скрывались, красноватая полоса па восток!» станови-
лась шире и пурпуровйе, белая пена волнъ покрылась нужным® розовымъ
отливомъ; онъ постепенно становился гуще и гуще, и скоро перепгелъ
въ пурпуръ, по которому вдругь пронесся блескъ... Солпдс показалось.
Хорош® былъ въ эту минуту видь сильно взволнованного моря. ПЬпив-
ппеся верхи волнъ словно были изъ кипящаго золота; въ темных® углуб-
ленно® между волнами сверкало голубое, пурпуровое, желтое пламя; въ
эту минуту океанъ походить на необъятный котелъ съ кипящпмъ, сверка-
ющим® разными цветами металлом®. Капитан® велел® поднять большой
парусь, и пароходъ пашъ летЬлъ, врезываясь въ клубящуюся п!»пу волнъ.
Скоро после полудня мы начали сворачивать нзъ океана въ проливъ, и
вдали завиднелись скалы Гибралтара. Пебо было ярко и совершенно чи-
сто; только падь африкапскимъ берегомъ лежала масса белыхъ облаковъ.
Вдругь ота масса начала росли съ необычайной быстротою и постепенно
чернеть. ВЬтеръ упалъ; волны,стремивш1яся по его направлена въ одну
сторону, стали перемешиваться, сшибаться одна съ другой, бпли нъ одно
время во вей стороны парохода: явно было, что вЬтеръ изменялся; не
прошло десяти минуть, какъ нодуль поминутно усиливаюнцйсм со стороны
Африки; съ нимъ съ ужасающей быстротою неслась на насъ та белая
масса облаковъ, которая стала теперь грозною тучей. Я взглянулъ вверхъ:
она была уже надъ намп п такъ черна, что дымъ парохода пезамйтенъ
былъ на ней; вдругь яркая молшя разрезала ее въ н'Ьсколькихъ мФстахъ,
и громъ съ оглушптельнымъ трескомъ разразился надъ нашими головами.
Несколько матросовъ бросились но веревочнымъ лестницами собирать па-
руса; друпе принялись ставить на мачтахъ громовые отводы; первый
лейтенаптъ самъ взялся за руль; къ нему на помощь бросились двое са-
мыхъ спльныхъ матросовъ. Въ эту минуту послышалось глухое, быстро
усиливавшееся шитгЬше; я взглянулъ направо: съ атой стороны моря
быстро росъ надъ нами громадный валъ; гребень его становился все острее
и прозрачнее; потомъ валъ вогнулся внутрь дугою п упалъ па пароходъ
со страшною, оглушительною силою; за этимъ валомъ росъ другой еще
выше и также опрокинулся; пароходъ тяжело опустился въ глубь, обра-
зовавшуюся между этими гроыадамп, и тотчасъ же былъ слова поднять
новымъ восходпвппгаъ валомъ такъ высоко, что колеса едва касались воды,
и съ иимъ снова полетйлъ стремглавъ вглубь... Волны перебрасывались
чере-зъ борть; пйпа, срываемая вЬтромъ съ вершинъ валовъ, разлеталась
и падала белыми шипучими дождемъ.

Я уже былъ давно промоченъ насквозь и сошелъ внизъ. Стулья и столы
тамъ были опрокинуты, лампы разбиты; въ этой зловонной духоте невоз-
можно было дышать: кроме того, удары волнъ о борта парохода отдавались
внизу, какъ удары тарановъ; пароходъ весь трещали и скрипели. ПослЬ
велпкохйпнаго вида бурнаго моря не было возможности оставаться въ
этой душпой тюрьме: здесь торжественность бури отдавалась только уда-
рами волнъ, потрясшими все существо парохода, п тяжкимъ, зловещими
скрнпомъ массивнаго его корпуса; въ пную минуту точно онъ надламы-
вался; въ койкй невозможно было лежать иначе, какъ держась обеими ру-
руками за края ея, чтобы пе быть выброшенному взмахами качки; буря
отзывалась здесь уныло и грозно, лишенная велич1я свонхъ стнхШ. На
душе стало становиться тоскливо: я опять кое какъ вскарабкался по лес-
тнице на палубу, обхватплъ обйимп руками одпу изъ толстыхъ веревокъ
снастей и предоставилъ волнамъ обливать меня, сколько пмъ угодно. Туча
все еще висела падъ памп, черпая и крутящаяся; попрежнему яркая мол-
шя безпрестанно вилась по ней; валы шли одипъ за другими горами; вся
сторона къ Африке была однимъ вьющимся мракомъ. а па противопо-
ложной сторонЬ, небо было чисто, ясно, спокойно, и испанскШ берегь ярко
освЪщенъ былъ солнцеми. Пароходъ налги какъ мячикъ, ирыгалъ между
волнами, то сбрасываемый въ разверзавшуюся глубину, то взлетая па вер-
шину валовъ; машина кряхтела и пыхтЬла, словно готовилась лопнуть;
вся основа парохода дрожала п трещала. Узкость пролива удесятерила силу
и напоръ валовъ: в'Ьтеръ съ визгомъ свпстЬлъ между снастями; валы одипъ
за другимъ съ оглушительными гуломъ опрокидывались па палубу, громъ
раздавался безумолку. Во всемъ этомъ было дикое уничтожающее велимте.

Между т1.ыъ ближе и ближе выказывались передъ нами скалы Гибрал-
тара. Капитанъ давно бросплъ свою епгару, саль сталъ у рулевого колеса и
отдавалъ приказайя за приказаньями. По всЬмъ движешямъ экипажа за-
метно было, что пароходъ находился въ критнческомъ положении; но туп-
буря стала утихать, черный цвФ.тъ тучи изменился на блЬдно-серый, и
берегъ Африки обозначился. Англичане давно заметили опасное положе-
ние нашего парохода и безпрестанно делали намъ сигналы со скалы Гиб-
ралтара, давая знать, какъ мы должны плыть. Въ эту минуту прпбой волнъ
къ скаламъ былъ удивительный, бЬлая пТ.иа взлетала къ самой вершине
маяка. Мы благополучно вошлп въ безопасную гавань Гибралтара.

Б откинь.

15.	Юность.

Прежде, давно, въ .ткта моей юности, въ лета невозвратно мелькнув-
пгаго моего детства, мне было весело подъезжать въ первый разъ къ нез-
накомому месту: все равно, была ли то деревушка, бедный уездный горо-
дишко, село ли, слободка, — любопытпаго много открывалъ въ пемъ дЬт-
скШ любопытный взглядъ. Всякое строеше, все. что носило только на себе
виечатл’Ьше какой ппбудь заметной особеннос ти, все останавливало меня
и поражало. Каменный лн казенный домъ известной архитектуры, съ по-
ловиною фалынпвыхъ оконъ, одпнъ — одииишекъ торчавппй среди бре-
венчатой тесаной кучи одповтажпыхъ м'Ьщапскихъ обьгвателъекихъ доми-
ковъ; круглый ли правильный купель, весь обптый бГ.лымъ желЪзомъ, воз-
несенный падъ выбеленною какъ сн1яъ повою церковью; рынокъ ли.
франтъ ли уездный, попавшейся среди города: — ничто не ускользало отъ
свЬжаго, тонкаго внимашя, и высунувши носъ изъ походной телеги своей,
я гляд’Ьлъ и на невиданный дотоле покрой какого ппбудь сюртука, и па
деревянные ящики съ гвоздями, съ серой, желтевшей вдали, съ изюмомъ
и мыломъ,мелкавппе пзъ дверей овощпой лавки вагЬстЬ съ банкамп высох-
шихъ московскихъ конфектъ; гляд’Ьлъ и на шедшаго въ стороне пехот-
наго офицера, занесенного Вогь знаегь пзъ какой губорнш, на уЬзную
скуку, и на купца, мелькпувшаго въ сибирке па. бе.говыхъ дрожкахъ, — и
уносился мысленно за ними въ бедную жизнь ихъ. Уездный чиновникъ
пройди мимо — я уже и задумывался: куда онъ идетъ, на вечерь ли къ ка-
кому нибудь своему брату, или прямо къ себе домой, чтобы, посидевши




— 30 —

съ полчаса па крыльца, пока не совсймъ еще сгустились сумерки, сЬсть
за раншй ужпнъ съ матушкой, съ женой, съ сестрой жены и всей семьей;
п о чемъ будетъ ведепъ разговоръ у нихъ въ то время, когда дворовая д'Ьв-
ка въ монистахъ принесен», уже пос.тЬ супа, сальную св’йчку въ долго-
вйчномъ домашнемь подсв'йчникй. Подъезжая къ деревггЬ какого пибудь по-
мещика, я любопытно смотрйлъ на высокую, узкую деревянную колокольню
илп широкую, темную деревянную старую церковь. Заманчиво мелькали мнЬ
издали, сквозь деревенскую зелень, красная крыша и бйлыя трубы по—
мЬщичьяго дома, и я ждалъ нетерпеливо, пока разойдутся па об1; сто-
роны заступавппе его сады, и онъ покажется весь, со своею, тогда, увы:
вовсе не пошлою наружностью, и по немъ старался я угадать: кто таковъ
самъ помйщикъ, толсть ли опъ, п сыновья ли у него, пли ц+>лыхъ шестеро
дочерей, съ звопкимъ д'Ьвическимъ смйхомъ, играми и вечною красавицей
меньшою сестрицей, и черноглазы ли отгЬ, и весельчакъ ли онъ самъ, или
хмуренъ, какъ сентябрь въ пос.тЬднихъ числахъ, глядитъ въ календарь,
да говорить про скучную для юности рожь и пшепицу.

Теперь равнодушно подъезжаю ко всякой незнакомой деревнй и рав-
нодушно гляжу на ея пошлую наружность: моему охлажденному взору
неприютно, мнЪ не смешно, и то, что пробудило бы въ прежше годы живое
движете въ лнцЬ, смйхъ и немолчный р’Ьчи, то скользить теперь мимо, и
безучастное молчаше хранить мои недвижныя уста. О, моя юность! О,
моя св-Ьжесть!

Гоголь.

16.	Сила впечатлпшй дмпства.

Въ середин-!; Великаго Поста, именно нз средокрестной пед’Ьл’Ь, на-
ступила сильная оттепель. Сийгь быстро пачалъ таять, и везд!; показалась
вода. Приближение весны въ деревнГ, производило па меня необыкновен-
ное, раздражающее впечатлите. Я чувствовалъ, никогда не испытанное
мною, особого рода волнеше. Много содействовали тому разговоры съ от-
цомъ и Евсеичемъ, которые радовались воен!, какъ охотники, какъ люди,
выросшее въ деревнЪ и страстно любпвппе природу. Они съ увлечетемъ
предавались удовольствие рассказывать мн1>, какъ сначала обтаюгъ горы,
какъ побйгутъ съ нихъ ручьи, какъ спустятъ прудъ, разольется полая вода,
нойдетъ вверхъ по полямъ, какъ прилетигь лЬтняя птица, запоюгъ жа-
воронки, проснутся сурки, и пачнуть свистать; какъ зазеленЬють
луга, оденется .тЬсъ, кусты, и зальются, защелкають въ нихъ со-
ловьи. . . Заключенный въ домФ, я с.тЬдплъ за каждымъ тпагомъ весны.
Въ каждой комнатЬ, чуть нс па каждомъ окай, были у меня замечены
особенные предметы или мйста, по которымъ я производи.™ мои наблю-
ден!я: изъ новой горницы, т. е. изъ пашей спальни, съ одной стороны вид-
пелась Чпляевская гора, оголявшая постепенно свой крутой и круглый
взлобокъ, съ другой — часть р!кп давно растаявшаго Бугуруслана, съ
противоположнымъ берегомь; изъ гостиной черн!лис.ь проталины на
Кудринской гор!, особенно около круглаго родникового озера, въ которомъ
мочили коноплю; изъ залы стеклян!лась лужа воды, подтоплявшая гране-
ную рощу; изъ бабушкиной и тетушкиной горницы видно было гумно на
высокой гор!. Шпре, длпннЬе становились грязный проталины, полнее
наливалось озеро въ рощ!, и уже показывалась вода между капустпыхъ
грядъ въ пашемъ огород!. Все замечалось мною точно и внимательно, и
каждый шагь весны торжествовалъ, какъ победа.

0. Аксаковъ.

17.	Сила впечатлпнШ у дптей.

Собпраше бабочекъ было одннмъ изъ т!хъ увлечеп1й моей ранней
молодости, которое хотя не долго, но за то со всею силой страсти владело
мною п оставило въ моей памяти глубокое, с,в!жее до сихъ поръ впечатл!-
н!е. Я любилъ натуральную пстор!» съ дЪтскихъ л!тъ: книжка на русскомъ
язык! (которой название не помню), съ лубочными пзображешями зве-
рей, птпць и рыбъ, попавшаяся мн! въ руки еще въ гимназги. съ благогов!-
шемъ, отъ доски до доски была мною выучена наизусть. Увид!въ, что въ
книжк! п!тъ того, что при первомъ взгляд! было зам!чепо моимъ д!тскпмъ
пытливымъ внимашемъ, я самъ пробовалъ описывать .зв!рьковъ, птпчекъ
и рыбъ, съ которыми мп! довелось покороче познакомиться. Это были ре-
бячьи попытки мальчика, которому каждое, пр!обр!тенное имъ самимъ
анаше казалось новостью, никому неизвестною, драгоцР.ппымъ и важпымъ
открыпемъ, которое падобпс записать п сообщить другимъ. Съ умилешемъ
смотрю я теперь на ати дв! тстрадкп въ четвертку, пзъ толстой синей бу-
ма гп, какой въ настоящее время и отыскать нельзя. На страничкахъ
втнхъ тетрадОЕЬ д!тскпмъ почеркомъ и слогомъ описаны зайчпкъ, б!лка,
болотный куликъ, плотичка п пескарь; очевидно, что мальчнкъ — наблюда-
тель познакомился съ ними первыми. Вскор! я развлекся множествомъ дру-
гихъ, повыхъ п еще бол!е важныхъ шпересовъ. которыми такъ богата
молодая жизнь; развлекся — и переставь описывать свонхъ зв!рьковъ,
птичекъ и рыбокъ. По горячая любовь къ природ! и жпвымъ творешямъ.
паселяющпмъ БожШ м!ръ, не остывала въ душ! моей п черезъ пятьдесят!.
л!ть, обогащенный опытами охотничьей жизни страстного стрелка п ры-
бака, я оглянулся съ любовью на свое д!тство п попытки мальчика осу-
ществилъ шестидесятил!тп1й старикъ: вышли въ свЬгъ «Записки объ
ужеши рыбы» и «Записки ружейпаго охотника Оренбургской губернш».

С. Аксаковъ,
18.	Сила воспоминать дптства.

Баба вышла изъ людской избы и спросила, кого мпЬ надобно. Узнавъ,
что барипъ пргЬхалъ, опа снова побежала въ избу, п вскорЪ вся дворня
меня окружила. Я былъ тронуть до глубины сердца, увидя знакомый и
незнакомый лица и дружески со всЬми ими ц-йлуясь: мои поташные маль-
чики былп уже мужиками, а дйвчеикп, некогда сид'ЬвпЯя на полу для по-
сылокъ, замужними бабами. Мужчины плакали. Жепщинамъ говорил» я
безъ церемошп: «Какъ ты постарела!» И икк отвечали съ чувством^
«Какъ вы то, батюшка подурнели!» Повели меня на заднее крыльцо:
навстречу мгЬ вышла моя кормилица и обняла меня съ плачем» и ры-
дашемъ, какъ многострадального Одиссея. Поваръ. давно въ бездЬйств1п
отрастившей себФ. бороду, вызвался приготовить мн! обйдъ или ужин»,
ибо уже смеркалось. Тотчасъ очистили мн! комнаты, въ коихъ жила кор-
милица съ девушками покойней матушки. Такъ очутился я въ смиренной
отеческой обители и заснул» въ той самой комнатЬ, въ которой за двад-
цать три года тому назадъ родился.

Пушкинъ.

19.	Воспоминание (первые годы) Чичикова.

Не вид-Ьлъ материнских» ласкъ, вид'Ьл» страданье отца, слышал» его
брюзжан!е. Знал» житейскую грязь и безъидейпость. Холодпо-жосткое и
грубо-житейское воспомипанёе Чичикова ослабило у него развитее чувства
(остановило его).

Жизнь при начал!: взглянула на него какъ то кисло неттртютно, сквозь
какое то мутное занесенное сн'Ьгомъ окошко; ни друга, ни товарища в»
дйтствЫ Маленькая горенка съ маленькими окнами, не отворявшимися
ни въ зиму, ни въ л+>то; — отец» больной человек», въ длинном» сюртук!:
на мерлушках» и въ вязанных» хлопанцахъ , надетых» на босую ногу,
безпрестанно вздыхавшей, ходя по комнатЬ, плевавшей въ стоявшую въ
углу песочницу; вечное сидЬнье на лав1гЬ, съ перомъ въ руках», черни-
лами па пальцах» и даже на губах»; в!:чная пропись передъ глазами:
«Не лги, послушествуй старшихъ и поси добродетель въ сердцЬ»; вйчный
шарк» и шлепанье по комнатЬ хлопанцев»; знакомый, но всегда суровый
голосъ: «опять задурил» !> отзывавшейся въ то время, когда ребенокъ,
наскуча однообразеемъ труда, придЬ.тывалъ к» букв! какую нибудь ка-
выку пли хвостъ: и вЬчно знакомое, всегда неприятное чувство, когда всл’Ьдъ
за сими словами, краюшка уха его скручивалась очень больно ногтями
длинных», протянувшихся сзади пальцев», — воть бедная картина пер-
воначальпаго его детства, о котором» едва сохранил» онъ бледную память...
На седьмомъ году помещен» отцемъ в» школу. При разставан1ц слезь
по было пролито изъ родительскпхъ глазъ; дана была полтина м!ди на
расходы и лакомства и, что гораздо важнйе, умное наставлеше: «Смотри
же, Павлуша, учись, пе дури и не пов-Ьсничай, а больше всего угождай
учптелямъ и началышкамъ. Коли будешь угождать начальнику, то хоть
и въ наук! не усггЬешь и таланту’ Богъ ие далъ, все пойдешь въ ходъ и
всЬхъ опередишь. Съ товарищами пе водись: опи тебя добру пе научать;
а если ужъ пошло на то, такъ, водись съ тЬми, которые побогаче, чтобы
при случай могли быть тебЪ полезными. Не угощай и не потчевай никого,
а веди себя лучше такъ, чтобы тебя угощали; а больше всего берега п
копи копейку: ота вещь надеаигЬе всего на свЪтЬ. Товирищъ или прЬггсль
тебя падуетъ и въ б’Ьд’Ь первый тебя выдастъ, а копейка пе выдаст!., въ
какой бы бТ.дЬ ты пи былъ. Все сделаешь н все прошибешь на св1т! ко-
пейкой». Давши такое наставлеше, отецъ разстался съ сывомъ п пота-
щился вновь домой па своей сорок!, и съ тйхъ поръ уже никогда опъ
больше его не вид!лъ, но слова и наставленш заронились глубоко ему
въ душу.

Гоголь.

20.	Вуколъ.

Вуколъ рано потсрялъ мать, воспитывался у чужихъ.

У Тарантова родился сыпъ. Дали ему имя Вуколъ. Вуколъ не об1;-
щалъ ничего красиваго въ своей особ!: голова у пего была большая, пост.
плоскШ, уши маленыпя, туловище песоразмЬрно велико, а ножки коротень-
к!я. Но при всемъ томъ онъ былъ ребепокъ здоровый. Что еще сказать о
человек!, когда онъ только что явился па св+.тъ. Некраспвъ и здоровъ
— вотъ и все... Будетъ ли онъ уменъ, добръ, счастливь? — Богъ зиаеть...
Станутъ бить его по голов! — выростетъ дуракомъ, хотя-бъ и не родплся
вмъ; будетъ воспитывать тапцмейстеръ — выйдетъ изъ него кукла; от-
кормить на краденный деньги — отзовется и ото.

И. Помяловстй.

21.	Соиъ Обломова.

Воспитанье изнпженно-небрежное привело Обломова къ
недостаточному развитие у него вали.

Въ д’Ьтств! Обломовъ им!лъ много заботливой опеки. Мало б'Ьгалъ,
мало вид!лъ, много слышалъ.

Илья Ильичъ проснулся утромъ въ своей маленькой постслькЬ. Ему
только семь л!ть. Ему легко, весело. Какой онъ хорошеньшй, красненькШ,

СК

	 I У. ЛИ ШДЯ

5'• -ТКА
полный. Щечки так!я круглепькся, что ниой шалунъ надуется нарочно, а
такихъ не сделает.

Няня ждеть его пробуждения. Она начипаетъ натягивать ему чулочки;
онъ пе дается, шалить, болтаетъ ногами; няня ловить его, н оба они хо-
хочут. Наконецъ, удалось ей поднять его на ноги; она умывает его, при-
чесывает головку и ведет его къ матери.

Мать осыпала его страстными поцелуями, потомъ осмотрела его жад-
ными, заботливыми глазами, не мутны ли глазки; спросила, не болпгь
ли что ннбудь; разспросила няньку, покойно ли опъ спалъ, пе просыпался
ли опъ почью, не метался ли во сп4, пе было ли у него жару. Потомъ взяла
его за руку и подвела его къ образу. Тамъ, вставь на колени и обнявъ его
одной рукой,подсказывала она ему слова молитвы.

Мальчнкъ разс1;янно повторялъ ихъ, глядя въ окно, откуда лилась
въ комнату прохлада и запахъ сирени. — Мы, маменька, сегодня пойдемъ
гулять? — вдругь спрашивалъ опъ средн молитвы.— Пойдемъ, душенька,—
торопливо говорила она, не отводя отъ иконы глазъ и спеша договорить
святыя слева. Мальчнкъ вяло повторялъ ихъ, но мать влагала въ нихъ
всю свою душу.

Потомъ шли къ отцу, потомъ къ чаю. Около чайнаго стола Обломовъ
увпдалъ у нихъ престарелую тетку, восьмидесяти л1иъ, безпрерывпо вор-
чавшую па свою д-Ьвчепку, которая тряся отъ старости головой, прислу-
живала ей. стоя за ея стуломъ. Тамъ и три пожилыя девушки, дальн!я
родственницы отца его, и немного помешанный деверь его матери и по-
мешпкъ семи дупть Чекмепевъ, гостивппй у нихъ и еще как1я то старушки
и старики. Весь зтоть штатъ и свита дома. Обломова подхватили Илью
Ильича и начали осыпать его ласками и похвалами; онъ едва успевалъ
утирать следы пепроптепныхъ поцелуевъ. После того начиналось кормле-
на его булочками, сухариками, сливочками.

Потомъ мать, приласкавъ его еще, отпускала гулять въ сада», по двору,
па луп., съ строгимъ подтвержден!емъ няньке не оставлять ребенка одного,
но допускать къ лсшадямъ, къ собакамъ, кт, козлу, не уходить далеко отъ
дома, а главное не отпускать его въ оврагъ. какъ самое страшное мЬсто въ
околодке, пользовавшееся дурной репутащей.

Тамъ нашли однажды собаку, признанную бешеною потому только,
что опа бросилась отъ людей прочь, когда на нее собрались съ вилами и
топорами и исчезла где то за горой; въ оврагъ свозили падаль: въ овраг!;
предполагались и разбойники и волки, и разный другая существа, кото-
рыхъ или въ томъ краю, или совсемъ на слгЬтЬ пе было.

Гебевокъ не дождался предостережен^ матери: онъ уже давно па дво-
ре. Онъ съ радостпымъ изумлешемъ, какъ будто въ первый разъ, осмотрел!»
и обежалъ кругомъ родительский домъ, съ покривившимися на бокъ воро-
тами, съ севшей па середппе деревяппой кровлей, на которой росъ пЬж-
Ичображенк' нсрвныгъ рчастковъ или полей на новер.1 ногти мола.
пый нелепый мохъ, съ шатающимся крыльцомъ, разными пристройками
и надстройками и запущопнымъ садомъ.

Ему страхъ хочется взбежать на огибавшую весь домъ висячую гал-
лерею, чтобы посмотреть оттуда па рйчку; но галлерея ветха, чуть чуть
держится и по ией дозволяется ходить только «дюдямъ», а господа пе ходягь.

Онъ не внпмалъ запрещешямъ матери, и уже направился было къ
соблазнительным!. ступепямъ, но па крыльце. показалась няня и кое какъ
поймала его. Онъ бросился отъ нея къ сйновалу, съ нам1рен1емт> взобрать-
ся туда по крутой лйстиице, и едва опа поспйла дойти до сЬновала, какъ
уже надо было спешить разрушать его замыслы: влезть на голубятню, про-
никнуть па скотный дворъ и, чего Боже сохрапи, въ оврагъ. — Ахъ ты,
Господи, что за ребепокъ, за юла такая! Да посидишь ли ты смирно, су-
дарь? Стыдно! Говорила нянька.

И целый день и вей дни и почи няни наполнены были суматохой,
бйготней: то пыткой, го живой радостью за ребенка, то страхомъ, что
опъ упадеть и расшибить носъ, то умилешемъ отъ его непритворной дат-
ской ласки, пли смутной тоской за отдаленную его будущность. Этимъ
только и билось сердце ея, зтими волнениями подогревалась кровь ста-
рухи и поддерживалась кое какъ и сонная жизнь ея, которая безъ того,
можстъ быть, угасла бы давнымъ давно.

Гончаровъ.

22.	Б. Сохранение впечатмнш. Память. Воспоминаше. Фантаз1я.

Полученный внйшшя впечатлйнья хранятся въ памяти въ виде незри-
мых!. иервныхъ зарядовъ, которые легко могуть быть воспроизведены па-
мятью, при добавкй къ иимъ одпой четверти заряда. Эта добавка называется
напомпнаньсмъ и воспохинашем'Ъ. Память хранить впечатлййя въ впдй
образовъ, зрительныхъ, слуховыхъ. осязательпыхъ и т. д. Отсюда ясно, что
память всегда бываеть местной, т. е. зрительной, слуховой, осязатель-
ной, вкусовой, обонятельной, и общею чувства. На прилагаемом!. ри-
сунке показано расположение участковъ памяти на поверхности мозга.
Усплеше деятельности зтихъ участковъ приводить съ собою воспомина-
нье образовъ.

Изображение нервныхъ участковъ или полей на поверхности мозга.

23.	В. Психичесгпе или умственные образы.

Психические образы можно назвать, безъ преувеличенья, естествен-
ным!, чудомъ природы — до такой степени поразителенъ самый фактъ
пхъ созданья, существованья п деятельности. Образами, пакт. рЬющимп
цпщами постоянно паполпепъ умъ. Талантливый человйкъ и обыкновен-
ный т(1мъ между собою различаются, что у первого такихъ птпцъ въ ум^
много, какъ зпЬздъ небеспыхъ, и онЬ находятся въ псстоянномъ движенш,
у второго ихъ мало, а нс рЪдко до скудости мало. Въ этомъ мерило ума!
Всякое движете, см!>на, наросташе и убывате образовъ въ ум!>, всякое
появление и псчсзайе ихъ, пазывають мыслью, ходом?» мыслей, мышле-
тсмъ. Образы въ мышленш то ярко светятся, то угасаютъ. то всплываюгь
на поверхность пли утопаютъ въ безднахъ психпческаго океана, то чув-
ствуются и чуются, то затихают?, и замираютъ въ дупгЬ, — такими
словами человйкъ старается передать жизнь и судьбу пспхическихъ обра-
зовъ и постепенный переходъ отъ безсозпательности къ сознашю п обрат-
но. Совершенного исчезноветя образовъ пзъ ума нс бываетъ, а возможна
только различная степень забыватя, о которой психологи выражаются
такъ: печезповеше въ глубпнахъ безеознательнаго океана или всплываше
на поверхность.

Психические образы одинаково создаются у талантливыхъ людей, у
писателей и поэтовъ и у обыкновенныхъ смертныхъ, но талантливые люди
п поэты обладаюгь образами въ большей степени, большей полнотЬ и
лучите пользуются образной или поэтической рЬчыо.

Такая рЬчь сильнее возбуждаетъ мысли, потому что всякШ образъ,
всяк1й намекъ на него, всякое мысленное подстрекательство окрыляетъ
память и фантазию и разъ начавппйся пламень мысли разгорается далЬе.
Мысль и рЬчь, содержащая малое количество образовъ мало и возбуж-
даетъ дальнейшее мышление, но если образовъ много, и если они заим-
ствованы изъ разлнчныхъ м$сть и областей памяти, то р1>чь становится
образной п поэтической, хотя бы она была написана не стихотворце, какъ
мпопе нзъ художественпыхъ отрывковъ Тургенева въ такъ называемыхъ
«стихогворешяхъ» его. На упрещенныхъ примЪрахъ легко попять зна-
чен!е образовъ и отличге поэтическато языка отъ прозаическаго. Про-
заическая фраза: «объявите ваше рЪшеше ясно и определенно», можеть
быть обращена въ фразу поэтическую: «объявите ваше р'Г.шеше громо-
гласно, отчеканивая каждый звукъ». Это уже будсть образная р1;чь, по-
тому что въ ней звуки челсв!чсскаго голоса уподобляются спл+. и вне-
запности грома (громогласно), а самое произпошеп!е словъ сравнивается
съ резкой, стучащей чеканной работой мспетпаго двора. ЗдЪсь фраза вы-
ражена не прп помощи словеспыхъ образовъ, но при помощи зритель-
ныхъ и слуховыхъ образовъ. Если и самый мысли касаются возвышен-
наго предмета, то такая образная рЪчь можеть быть признана за поэти-
ческую, а не за прозаическую. Однако же, всякая образная рТ.чь отъ
частаго употреблейя теряеть отчасти свой образный отгкнокъ, стираясь
подобно монет!, давняго чекана, и необходимо ее освежать п подновлять,
чтобы придать прежнюю возбуждающую силу для ума. НапримЬръ: вы-
ражение: безумство Доиъ Кихота дошло здпеъ до поеллднихъ границъ,
въ сущности художественно т. е. образно, но оть частаго употребления
образъ сталъ обыкновеннымъ, слншкомъ ходячимъ и уже пе можетъ будить
мысль съ прежней силой. Оттого писатель Сервантесъ почувствовалъ не-
обходимость подновить ату старую модель мысли, выразивши ее такими
словами: «безумство Донъ Кихота здпсь не только дошло до послпд1шхъ
границъ, по даже выступило за нихъ на двойное разстоянй выстрпла
изъ аркебуза». Такой простой добавкой устарелая образная рЬчь осве-
жена и подновлена подъ перомъ геп1альпаго испанскаго писателя, подобно
старой монет!;, которая тщательно промыта. Этоть примерь показываетъ,
что художественная речь всегда должна быть свежей, острой, новой, ори-
гинальной, чтобы производить свое действие, т. е. будить идеи и мысли
читателя. Велише позты знали тайпу атпхъ своСствъ ума и его органа —
мозга, какъ показываетъ сравпепге приведенного рисунка мозговыхъ ло-
калвзащй (размещен^) съ потокомъ поэтической мысли у Лермонтова
въ произведены «ветка Палестины».

Зрительные образы:	Скажи мне ветка Палестины,

Где ты росла, где ты цвела,
Какихъ холмсвъ, какой долины
Ты украптепгемъ была?

Осязательные образы: У водь ли чистыхъ Тордапа
Востока лучь тебя ласкалъ,
Ночной ли вЪтръ въ горахъ Ливана
Тебя сердито колыхать?

Слуховые образы:	Молитву-ль тихую читали,

Иль пели песни старины,
Когда листы твои сплетали
Солима бедные сыны?

Образы общаго чувства: И пальма та жива ль поныне,

Все также-ль манить въ .тЬтшй зной
Она прохожаго въ пустыне
Широколиственной главой?

Отъ общаго (физическаго) чувства поэтъ переходить къ воспоми-
пагпю чувствъ правственныхъ, который, въ дальнёйшихъ строкахъ его
стихотворения, становятся все более и бодЪе сложными (печаль грусть,
благоговЬше, покорность судьбЬ, мирч> души). Все стпхогвореше лоспть
возвышенный характер?, и въ тоже время весь строй его и вся последова-
тельность его образовъ совершенно точно соответствуюп. капве мозго-
лыхъ локализаций: поэтъ последовательно п въ строгомъ порядке взялъ
аккорды па струнахъ почти всехъ цептровъ своего несравпеннаго нервно-
пспхическаго органа, — п высокая художственность его произведения
стопп, въ полной гармопш съ идеальной тщательностью физиологической
работы его мозга.
Въ пспхическомъ инвептарФ. имеется наибольшее число зрительпыхъ
образовъ; друпе же образы (слуховые, осязательные п пр.) встречаются
въ мепыпемъ количестве. Оттого сновидЬшя и сонныя грезы составлены
въ паиболыпемь числе изъ зрительнихъ образовъ. Въ этомъ отношепШ
высок!!! пнтересъ представляю™ наследованья Рибо. Этоть современный
фрапцуэскШ мыслитель и мннистръ нашелъ, что наибольшей яркостью
отличаются зрительные образы, потомъ слуховые, а наименьшей обоня-
тельные, вкусовые, а особенно—образы боли. Образъ боли для пасъ ясень,
пока боль длится, а съ прекращешемъ ея мы, стараясь вспомнить боль,
вспоминаемъ въ действительности только аксессуары (положеше нашего
тЬла при боли, сжатте челюстей и пр.), по не образъ самого существа
боли.

Яркое воспоминап1е образовъ имеете большое зпачеше въ д1.тй мысли
и мышление Талантливые люди — поэты, художники отличаются гймъ, что
у пихт, образы всегда ярки, отчетливы, сочны, а самое воспоминание и
воспроизведете образовъ—-работа легкая, тщательная, живая т.е. совер-
шается со всеми существенными вкладами и со всеми ихъ аксессуарами:
Яркое созпаше въ себе психическнхъ образовъ, которыми челсв'Г.къ чув-
ствуете себя какъ бы переполненнымъ, способствовало более всего воз-
викловевпо философской доктрины, называемой ггнтеллектуализмома
(ращспалиэмъ), которая придавала уму и знашямъ первостепенное зна-
ченте и ставила умъ выше воли и чувства, хотя это не можете быть приз-
нано правильным..

24.	Г. Фантазгя (воображение). Мечтательность-

Фантазтя, по определению Литтре, есть способность быстро вспоми-
нать о чемъ либо и какъ бы видеть предметы, которыхъ па самомъ деле
передъ взоромъ сейчасъ нЬтъ. Въ литературе и въ изящныхъ нскусствахъ
фантазтя проявляете себя, какъ даръ, свойственный таланту, помнить
образы предметовъ и сопоставлять ихъ па тысячу ладонь.

25.	Мечтангя Коли (за единицу и друггя провинности гувернера заперъ
Колю въ чулцнъ и грозилъ наказать розгами). О чемъ я думала въ
одиначествгь.

Сначала внизу и вокругъ меня царствовала совершенная тишина, или
по крайней мере, мне такъ казалось отъ слишкомъ слльпаго виутрепняго
волненья, но мало-по-малу я сталъ разбирать различные звуки. Я не пла-
кате, но что то тяжелое, какъ камент., лежало у меня на сердца. Мысли
и представлетпя съ усиленной быстротой проходили въ моемъ раэстроен-
номъ воображены.
а) То мн'Ь приходить въ голову, что должна существовать какая ип-
будь неизвестная причина общей ко мне нелюбви и даже ненависти.
Въ то время я былъ твердо убеждешь, что все, начиная оть бабушки и до
Филиппа-кучера, ненавидятъ меня п находить наслаждение въ моихъ
страдангяхъ. Я, должно быть, не сынъ моей матери и моего отца, не брать
Воледи, а несчастный сирота, подкидыпгь, взятый изъ милости. Нелепая
мысль эта не только доставляет!, мне какое-то грустное утйшеШе, ио даже
кажется совершенно правдоподобною. Мн'Ь отрадно думать, что я несча-
стенъ не потому, что виноват!», но потому, что такова моя судьба съ са-
мого моего рожденья. «Но зач1;мъ скрывать эту тайну, когда я самъ уже
успйлъ проникнуть ее?» — говорю я самъ себе; — Завтра пойду къ панЬ
и скажу ему:

«Паиа, напрасно ты оть меня скрываешь тайну моего рождешя, я
знаю ее». Онъ скажетъ: «Что же дйлать, мой други, рано или поздно ты
узналъ бы это; ты не мой сынъ, но я усыновили тебя, и ежели ты будешь
достоишь моей любви, то я никогда не оставлю тебя».— Я скажу ему; «Папа;
хотя я пе имею нрава называть тебя этимъ имепемъ, но я теперь произ-
ношу его въ последи 1й разъ. Я всегда любилъ тебя п буду любить, ни-
когда пе забуду, что ты мой благодетель, но пе могу больше оставаться
въ твоемъ дом!. Зд'Ьсь никто пе любить меня. С. Жеромъ поклялся въ
моей погибели. Онъ или я должны оставить твой домъ потому, что я до
такой степени ненавижу этого человека, чтс готовт. па все». Папа ста-
нетъ просить меня, ио я махну рукой и скажу ему: «Иетъ, мой други, мой
благодетель, мы пе можемъ лгать вместе, а отпусти мепя». И я, сидя
на сундуке, въ темномъ чулане,плачу навзрыдъ при этой мысли. Но вдругь
я вспоминаю постыдное паказаше, ожидающее мепя. Действительность
представляется мнЪ въ пастоящемъ свете н мечты мгновенно разле-
таются.

б) То я воображаю себя уже на свободе, вне нашего дома. Я по-
ступаю въ гусары и иду на войну. Со всехъ сторонъ на меня несутся
враги, я размахиваю саблей и убиваю одного, другой взмахъ — убиваю
другого, третьяго. Наконецъ, въ нзнуренш оть рашь и усталости, я падаю
па землю и кричу: «Победа!» Гепералъ подъезжаете» ко мне и спраши-
ваеть: «Где онъ, нашъ, спаситель?» Ему указываюсь на меня, опъ бро-
сается М!гЬ на шею и съ радостными слезами кричить: «Победа!» Я выз-
доравливаю и, съ подвязанной чернымъ платкомъ рукою, гуляю по Твер-
скому бульвару. Я генералъ! По вогь Государь встречаете» меня п спра-
шиваете»: «Кто этот» израненный молодой человйкъ?» Ему говорить, что
это известный герой Николай. Государь подходить ко мпЬ и говорить:
«Благодарю тебя. Я все сдЬлаю, что бы ты пи просилъ у мепя». Я почти-
тельно кланяюсь и, опираясь на саблю, говорю: «Я счастливь, ВелнкШ
Государь, что могъ пролить кровь за свое отечество, и желалъ бы умереть
за него; но ежели ты такъ милостивъ, что позволяешь мне просить тебя,
Прошу объ одномъ: позволь мп! уничтожить врага моего, иностранца С.
Жерома. МнЬ хочется уничтожить врага моего. С. Жерома». Но вдругъ
мнк приходить мысль, что съ минуты па минуту можеть войти пастоящьй
С. Жерсмъ съ розгами, и я снова веду себя не генераломъ, спасающимъ
отечество, а самымъ жалкпмъ, плачевпымъ создашемъ.

в) То мнй приходить мысль о БогЬ, и я дерзко спрашиваю Его, за
что Онъ наказываешь меня. «Я, кажется, не забывать молиться утромъ и
вечеромъ; такъ за что же я страдаю?» То я воображалъ, что я непремен-
но умру и живо представлялъ себЬ удивленье С. Жерома, находящаго въ
чулан! вместо меня безжизненное т!ло. Вспоминая разсказы Натальи
Саввишны о томъ, что душа усошпаго до сорока дней не оставляешь дома,
я мысленно поел! смерти ношусь невидимкой но вс!мъ комнатамъ бабуш-
кипаго дома и подслушиваю искрепШя слезы Любочки, сожаленья ба-
бушки и разговоръ папы съ Августомъ Антонычемъ. <0нъ славный былъ
мальчики», скажешь папа со слезами. — <Да>, скажешь Жеромъ, <но
большой пов!са». — «Вы должны уважать мертвыхъ», скажешь папа: —
«вы были причиной его смерти, вы запугали его, онъ не могъ перенести
уппжетя, которое вы готовили ему... Вопъ отсюда., злодТ.й!» И 0. Же-
ромъ упадешь на ко.гкнп, будешь плакать и просить прощенья. Поел! со-
рока дней, душа моя улетаешь на небо. Я вижу тамъ, что то удивительно
прекрасное, и чувствую, что это моя мать. Это что то б!лое окружаешь,
ласкаешь меня. Но я чувствую безспокойство и какъ будто не уздаю ее.
Мы вм!ст! съ пей летимъ все выше и выше. Тутъ я какъ будто просы-
паюсь и нахожу себя опять па сундук!, въ тсмномъ чулан!, съ мокрыми
отъ слезъ щеками, безъ всякой мысли твердящаго слова. И мы летимъ
все выше и выше.

Л. Толстой.

26.	Мечты Марш Башкирцевой.

Будь я мужчиной, я покоряла бы Европу. Въ моей роли молодой
девушки я расходовалась только на безумным словоизлиянья и эксцен-
тричесшя выходки...

Бываютъ дни, когда наивно считаешь себя способпой ко всему.. .
Если бы хватало времени, я была бы скульптором!., писательницей, му-
зыкантшей. ..

Какой то впутрепшй огонь пожнраетъ васъ. А смерть ждешь въ кон-
ц! концовъ, неизбежная смерть, — все равно буду ли я гор!ть своими
пепсполпимымп желаньями пли пктъ.

Но если я ничто, если мн! суждено быть пичЬмъ, почему эти мечты
о слав! съ тЬхъ иоръ, какъ я сознаю себя? И что означають эти вдохно-
венные порывы къ великому, къ величью, представлявшемуся мн! когда-то
въ форм!) богатствъ и титулом.? Почему — съ тЬхъ поръ, какъ я была
способна связать двЬ мысли, съ четырехъ лФтъ, жпветь во мпЬ эта по-
требность въ чемъ то всликомъ, славномъ.. . смутномъ, по огромпомъ? ...
ЧЬмъ я только не перебывала въ моемъ дЬтскомъ воображенш!.. Сна-
чала я была танцовщицей — знаменитой танцовщицей Петипа, обожае-
мой Петербургомъ. Каждый вечеръ я надавала открытое платье, убирала
цветами голову и съ серьезн+.йшпмъ видомъ танцевала въ залЪ, при сте-
чс1пи всей пашей семьп. Потомъ я была первой певицей въ м1рЪ. Я пйла,
аккомпанируя себ1; на арф'Ь, и меня уносили съ тр!умфомъ... не знаю куда
и кто. Потомъ я электризовала массы силой моего слова... Императоръ
женился на ми!, чтобы удержаться на тронЪ; я жила въ пеносредствеи-
номъ общеши съ моимъ народомъ, я произносила передъ нпмъ р1>чи, вы-
ясняя ему свою политику, и пародъ былъ тронуть мною до слезь... Сло-
вомъ, во всемъ, во всЬхъ надравлешяхъ, во вс1хъ чувствах! и человФчес-
кнхъ удовлетворешяхъ, я искала чего то неправдоподобно — великаго. . .
11 если вто не можетъ осуществиться, лучше ужъ умереть.

М. Башкирцева.

27.	Мечтательность, илп свободный мечты представляют! собою
простейшее проявление и самый элементарный пер!одъ пспхическаго
прогресса. Мечтами обусловливается движете или потокъ мыслей, ко-
торый выводптт. человека изъ бездФятельиаго состояния, какому онъ от-
дается при недосгатк'Ь настойчивыхъ впечатлений. Мечтательность полу-
чат у человека незначительный толчекъ отъ какого либо инстинкта или
чувства, но загЬмъ посредствомъ свободнаго безудержпаго мышлешя, о
которомъ говорять Л. Толстой и М. Башкирцева, человФкъ завлекается
и втягивается въ мыслительную работу, и это постепенно приводить къ
напряженно внимания, простая же мечтательность еще пе сопровождается
внимангемъ. (Всеобщ. Психология стр.575 и дал.).

Мечтательность у д^тей сильна и безудержна п богата нолетомъ фан-
таз!и, которая рисуеть м!ръ и явлетя не въ ихъ реальным, рамкахъ, а
въ мысленных* возможпостяхъ, гдЪ животпыя говорять, какъ люди, гдЪ
ковры летают!, какъ птицы, 1д1. громоздко предметы, нанр. шкафы при-
жимаюсь вора къ стЬнкФ, гдЪ живительная и целительная вода всегда
къ услугамъ человека и совершаегь чудеса и т. д.

Самая важность мыслить (вспомппть, представить) до такой степени
возбуждаетъ все существо ребенка, что дитя неудержимо стремится охва-
тить мыслью предметы, подобно тому, какъ хватаетъ ихъ рукою. Отсюда
— порывъ и неудержимость дйтской мысли, которая не хочегь даже от-
личить возможность отъ действительности, считая все мыслимое достнжи-
мымъ па самомъ д^лФ.
28- Д. Дисциплинировшнюе мышленье.

Оруд1емъ для восппташя въ человйкй удорядоченпаго или дисципли-
нированная) мышлешя взамйпъ мечтангй служать: сказка, басня, пп>сня.
Вей онй представляють собою мышлеше на определенную тему, т. е.
систематическое напряжение ума. Такимъ образомъ сказка, басня, песня
являются прежде всего методическими прьемомъ для развитая упорядо-
ченная) мышлешя. Жизненная важность и необходимость такою мышле-
шя дйлаеть понятпымъ всеобщую распространенность сказокъ, басенъ
и нйсенъ во всемъ человйческомъ родй. Въ дйтствй отдйльпаго человека
и въ пер!одъ младенческого состояшя человечества, сказка является важ-
пййшпмъ воспнтателянымъ средствомъ развитая мышлешя. Отсюда уни-
версальная распространенность сказокъ, какъ естественного развитья ума
и накопление мыслительпаго опыта. Такая точка зрйшя па существо ска-
зокъ указана была еще Пдатономъ, который совйтывалъ матерямъ и кор-
ми.шцамъ разсказывать дйтямъ сказки и миоы. Это было началомъ вос-
питания. Но сказки имйють п другое, болйе шировое зпачен1е: содействуя
развалю личности, сказка воспитываеть идеализмъ и чувство правды.
Оттого ея значеше далеко выходить за предйлы интересов'!, ума и мытле-
ШЯ.

Начиная со сказокъ, басенъ и пЬсень возннкаеть впервые живое пре-
даше, а загймъ н письменность, какъ новыя орудия человйческаго прог-
ресса, а загймъ возннкаеть и самое создайте литературы, которая, посте-
пенно совершенствуя человйка. и сама развивается и совершенствуется
въ свопхъ формахъ и образнахъ творчества. Низшими членами этой ве-
ковой поступательной цйпп являются: Ппсня, сказка, басня. Сказка и
басня развпваютъ умъ и характеръ, пйсня дййетвуетъ по преимуществу
на чувство и настроенье, закрйпляя и развивая чувство и т1.мъ создавая
основы будущихъ директив!. жизни, псходящихъ изъ чувства.

а) теня.

Въ пйснй должно отличать грн стороны: музыкальную сторону, пли
мотивъ, скорость движения или темпъ и наконецъ содержало или текст!..
Послйдпяя сторона имйетъ болйе историческое значен1С, двй первыхъ бо-
лйе психологическое значеше. Быстрота пли скорость движешя звуковъ
пйснй рйшають вопросъ о харектерй чувствъ, лежащихъ въ основан!и:
вей быстрый движения указываютъ на радостныя чувства, всЬ медлен-
ный, тягучая — на печальных переживанья. Это вполпЪ соотийтствуегь
физ!ологическимъ услов1ямъ нервно-мышечной работы и зависитъ оть того,
что вей радостныя чувства возбуждающ, сердце, дыхате и жизнь, а вей
печальный — угиетають и убивають. Примйромъ первыхъ радостныхъ
можетъ служить ар!я <Ахъ ты, свйть — Людмила!» кСлавься, славься
нашъ руссюй царь!» Прим!ромъ медленнаго темпа служить: «Ахъ, под-
руженьки, мн! грустно»... Или темпъ веселой народной и!снн: «Ахъ вы,
сЬии мои с!ни» и грустной «Ахъ ты, ноченька»...

Пушкинъ говорить:

...............ПечалЬо	согрета
Гармошя п нашихъ музъ и д!въ,
Но нравится ихъ жалостный напЬвъ.

Славянская грусть, говорить Додэ, заунывная, какъ и славянская
п!сня, звучитъ въ глубин! творений славянских!, писателей. Гоголь го-
ворить: почему слышится и раздается немолчно въ ушахъ твоя (поэгь
обращается къ Росши) тоскливая, несущаяся по твоей длин! и ширин!,
отъ моря до моря, п!спя? Что въ ней, въ этой п!сц!?Чвк» зоветъ и ри-
даетъ и хватаетъ за сердце? Каше звуки балпзненно лобзаютъ и стре-
мятся въ душу и вьются около моего сердца?

ПЬсня д!йствуетъ на челов!чсскую жизнь въ ыротивоположныхъ па-
правлешяхъ. Это чувствуется непосредственно. Даже дитя отлпчаетъ это.
5’мпыя жпвотныя, какъ собака, опускают!» хвостъ и принижаются отъ
грозныхъ звуковъ, а дитя, даже неразумное, настораживается и можеть
заплакать отъ грубыхъ жесткпхъ звуковъ, радуется и ободряется отъ ра-
достпыхъ; двухъ — четырехъ л!тн1й ребенокъ можеть улыбаться отъ р!-
чей, которыхъ онъ совершенно не нонимаетъ: на него дЬйствуютъ самые
звуки, ихъ сила и темпъ и звуками можно успокоить разстроеппое су-
щество. На этомъ основано д!йсппе колыбельныхъ тгЬсень. П!сня такое
же естественное явление, какъ р!чь, какъ общеше людей. Вс! народы
вс!хъ страпъ лира звуками выражаютъ свои сильный п внезапная чув-
ствования. ПЬсня даже предшествуешь р!чи (проф. Снегиревъ) п появи-
лась рапыпе ея и является первымъ поэтнческпмъ творчествомъ чело-
века. (проф. ВодянскШ).

НАРОДНЫЙ ПТ.СНИ.

29. Мимо моего садика,
Мимо моего зеленого
Пролегала дороженька
Широкпмъ не широкая
Только очень прибопста:
Какъ по той дорожепьк!
Отт, матери !хала,
Горячо слезно плакала
Соловейку наказывала:

Ты лети соловетопгко

Па родпму сторонушку,
Ты и сядь во зеленый садъ
Иа любимую яблоньку
Угйшай мото матуптку,
Чтобъ опа, государыня,
Не тужила не плакала,
Па чужихъ д!тей глядючи
Ко свопмъ прим!няючи.
30.	Лхъ, ты поле мое поло чистое!
Ты раздольное мое широкое...
Ахъ, ты вс1>мъ поле изукрашено,
Ты травушкой п муравушкой,
Ты цветиками, василечками.
Ты однимъ, поле обезчещепо;
Что средь тебя, поля чистого,
Выросталт, тутъ ракитовъ пусть,
Что па кусточк! па ракптовомъ
Какъ снднтъ тутъ младъ снзъ орелъ,
Въ коггяхь держитъ опъ черна ворона;
Онъ точить кровь на сыру землю
Подъ кустнкомъ подъ ракитовымъ,
Что лежитъ убить добрый молодецъ,
Избить, израненъ, исколоть весь:
Что не ласточкой, не касаточкой
Круть тепла гпЪзда увивается,
Увивается туп. родная матушка
Она плачетъ — какъ рйка льется,
А родная сестра плачетъ, — какъ ручей течеть,
Молодая жена плачетъ, какъ роса падетъ:
Красно солнышко взойдеть, — росу высушить.

31.	Какъ на дубочк'Ь два голубчика
Щловалися, миловалися,
Сизыми крыльями обппма.тися.

Отколь ни взялся младъ ясень соколъ,
Онъ убилъ, убплъ сизова голубя,
Сизова голубя, мохпоногова;

Опъ кровь пустиль по сыру дубу,
Расвидалъ перья по чистому полю,
Онъ пухъ пустил. по поднебесью.
Какъ растужится, разворкуется
Сизая голубушка по голубчикЬ,
По голубчик! мохпопогонькомъ.

Какъ возговорилъ младъ ясень соколъ:
Ты не плачь, не плачь сиза голубушка,
Сиза голубушка по своемъ голубчик!.:
Полечу-ли я на сине море,
Пригоню теб'Ь голубей стадо;

Выбирай себ4 Сизова голубя
Сизова голубя мохпоногова.
Какъ возговорнть сиза голубушка:
Не лети соколъ на сине море,
Не гони ко мпЪ голубей стадо:
ВТ>дь то будетъ мпЬ другой вспень,
Малымъ голубятушкамъ не родной отецъ.

32. Кольцо души — девицы
Я въ море уронилъ;

Съ ся кольцомъ все счастье
Земное погубилъ.

Не въ добрый часъ я неводь
Сталь въ мор! полоскать:
Кольцо юркнуло въ воду. ..

Искалъ... Но гдТ> искать?..

МнЬ давъ, она сказала:
<Поси, не потеряй.

Пока кольцо съ тобою,
Меня своей считай».

Съ тЬхь поръ мы, какъ чуийе:
Приду къ ней, не глядить,
Съ тйхъ поръ мое все счастье
Иа днЬ морскомъ лежать.

О, вТ>теръ полуночный,
Проснись и будь мнЬ друге»:
Схвати со дна колечко
П выкати па лугь.

Художественным переживанья и тихая молитва земледельца-
33. Нива.

Нива, моя пива,
Нива золотая,
Зрйепть ты на солнцЪ
Колосъ наливая.

По теб’1; отъ вФ.тру,
Словно въ синель морЬ,
Волны такъ и ходить,
Ходить на простор'Ь.

Падь тобою съ поспей
Жаворонокъ вьется;

31. Ясно солнышко
Закатилося;

Светла месяца
Пе видать нигдй,
Часты звЬздочки
Въ тучи спрятались
И темнымъ — темна
Ночь осенняя.

Надъ тобой и туча
Грозно пронесется...

ЗрЬешь ты и спЬешь,
Колосъ наливая,
О людскихъ заботахъ
Ничего не зная.

Унеси ты, вФтеръ,
Тучу градовую,
Сбереги памъ, Боже,
Нпву трудовую...

10. Жадов скал.

Трудно въ св'ЬтЬ жить
СиротипушкЬ
Беэь родпмаго
Отца—батюшки,
Безъ родимыя
Своей матушки,
Безъ братьевъ, сестеръ...
Какъ есть круглому.
35. Слети къ памъ тпх!й вечеръ
На мпрпыя поля,
ТебЪ поемъ мы нЬспю,
Вечерняя заря.

Какъ тихо всюду стало,
Какъ воздухъ охладФлъ,
И въ дальней рощЬ звонко
Ужъ соловой занЬлъ.

ТемнЬетъ ужъ въ долинЬ
И ночи близокъ часъ:
На маковкЬ березы
Посл'ЬдШЙ лучъ угасъ.

Слети-жъ къ памъ тих!й вечерь
На мпрпыя поля,
ТебЬ поемъ мы пЬспю,
Вечерняя заря.

Многочисленным колыбельный пЬспп назначены,одп± для дЬтей, дру-
гая для поддержкп матерей въ пхъ трудномъ долгЬ ухода за дитятей.

36.	Колыбельная ппсня.

Спи, дитя мое, усни,
СладкШ сонъ къ себй мани.
Въ пяпькп я къ тобЪ взяла
В’Ьтеръ, солнце и орла.

УлегЬлъ орелъ домой,
Солнце скрылось подъ горой,
В’Ьтеръ посл'Ь трехъ ночей
Мчится къ матери своей.

ВЬтра спрашиваеть мать:
«ГдЬ изволилъ пропадать?
А-ли звйзды воевалъ,
А-ли волны все гопя.ть?»

<Но гонялъ я волнъ морскихъ,
Звйздъ не трогалъ золотыхъ;

Я дитя оберегалъ,
Колыбелечку качалъ».

Л. Майковъ.

37.	Казачья колыбельная ппсня.
(Слова для матери, звуки для ребенка).

Спи, младенецъ мой прекрасный,
Баюшки — баю.

Тихо смотрить м’Ьсяпд» ясный
Въ колыбель твою.

Стану сказывать я свази,
ПЬсеику спою;

Ты-жъ дремли, закрывши глазки,
Баюшки — баю.

По кампямъ струится Терекъ,
Плещеть мутный валъ;

Злой чечевъ ползетъ на берегъ,
Точить свой кипжалъ;

Но отецъ твой — старый вопнъ,
Закалепъ въ бою;

Спи, малютка, будь спокоенъ,
Баюшки — баю.

Самъ узнаешь — будетъ время —
Бранное житье:

СмЬло вдЬпешь ногу въ стремя

II возьмешь ружье.

Я сЬдельце боевое

Шслкомъ разошью...

Спи, дитя мое родпое,
Баюпгки — баю.
Богатырь ты будешь съ виду
И казакъ душой.

Провожать тебя я выйду —

Ты махнешь рукой...

Сколько горькихъ слезь украдкой

Я въ ту почь пролью!..

Спи, мой ангелъ, тихо, сладко,
Баюшки — баю.

Стану я тоской томиться,
Безутешно ждать;

Стану ц’Ьлый день молиться,
По почамъ гадата:

Стану думать, что скучаешь
Ты въ чужомъ краю...

Спи-жъ, пока заботь пе знаешь,
Баюшки — баю.

Даыъ тебЬ я па дорогу
Образокъ святой;

Ты его, моляся Богу,
Ставь передъ собой;

Да, готовясь въ бой опасный,
Помни мать свою...

Спи, младенецъ мой прекрасный,
Баюшки — баю.

Лермонтовъ.

38.	Ппсня пахаря.

Ну, тащися, сивка,
Пашней — десятиной,
ВыбЬлимъ железо
О сырую землю.

Красавица — зорька
Въ небЬ загоралась,
Изъ большого .тЬса
Солнышко выходить.

Весело па пашн'Ь...
Ну, тащися, сивка!
Я самъ — другь съ тобою,
Слуга и хозяииъ.

Весело я лажу
Борону и соху,
Те.тЬгу готовлю,
Зерна насыпаю.

Весело гляжу я
На гумно, на скирды,
Молочу и в'Ью. ..

Ну, тащися, сивка !

Пашенку мы рапо
Съ сивкою распашемъ.

Зерпышку сготовпмъ
Колыбель святую.

Его вспоить, вскормить
Мап. — земля сырая;
Выйдеть въ полЬ травка...
Ну, тащися, спвка!

Выйдеть въ пол Ь гранка
Вырастете и колосъ —
Стапетъ сп1пъ, рядпться
Въ золотая ткани.

Заблестите напп, серпъ зд'Ьсь,
Зазвените зд’Ьсь косы...

Сладокъ будете, отдыхъ
На снопахъ тяжелыхъ.

Ну, тащися, спвка!

Накормлю до сыта,
Папою водою,
Водой ключевою.

Съ тихою молитвой

Я вспашу, посЬю;

Уроди мнЬ, Боже,
Х.тЬбъ — мое богатство!

Кольцово.
39. К о с а р ъ .

Не возьму я въ толкъ
Не придумаю...
Отчего же такъ
Не возьму я въ толкъ?
Охъ, въ несчастный день
Вт. безталанпый часъ,
Везъ сорочки я
Годился на свЪтъ.

У ыепя-ль плечо
Шпре, дедова;
Грудь высокая
Моей матушки.
На лпцЪ моемъ
Кровь отцовская
Въ молок!; зажгла
Зарю красную;
Кудри черный
Лежать скобкою.
Что работаю —
Все мпЬ спорится;
Да въ несчастный день
Въ безталанпый часъ
Безъ сорочки я
Родился на св1ть.
Прошлой осенью
Я за Групюшку,
Дочку старосты,
Долго сватался;

Л опт., старый хр’Ьпъ,
Заупрямился.

За кого же онъ
Выдасть Групюшку —
Нс возьму я въ толкъ
Не придумаю...

Я-ль за тЬмъ гопюсь,
Что отецъ ея
Богачемъ слыветъ.
Пускай домъ его —
Чаша полная.

Я ее хочу

Я по ней крушусь.
Лицо бЪлое,
Заря алая —
Щеки полный.

Глаза темные
Свели молодца
Съ ума-разума...
Ахъ, вчера по ыпТ>
Ты такъ плакала.
На отр’йзъ старнкъ
Отказалъ вчера...
Охъ, не свыкнуться
Съ этой горестью.. .
Я куплю себЬ
Косу новую;

Отобью ее,
Наточу ее
И прости — прощай
Село родное!

Не плачь Грунюшка:
Косой вострою

Не порожусь я...
Ты прости, село,
Простп староста,
Въ края дальше
Пойдетъ молодецъ,
Что внизъ по Дону,
По набережыо,
Хорошо стоять
Тамг, слободушкп!
Степь раздольная
Далеко вокругъ,
Широко лежитъ
Ковылемъ — травой
Разстилается...
Ахъ ты степь моя,
Степь привольная,
Широко ты, степь,
Пораскинулась,
Къ морю — Черному
Пона двинулась!

Въ госта я къ тебк

Пе одшгь пршпелъ:
Я пришелъ самъ — другь
Съ косой вострою;

Мяк давно гулять
По травк стенной,
Вдоль п поперекъ,
Съ ней хотЬлося...
Раззудись плечо!
Размахнись рука!
Ты пахни въ лицо
В’Ьтеръ съ полудня.
Освкжи, взволнуй
Степь просторную!
З.тжужжи коса,
Засверкай кругомъ,
Зашуми, трава,
Подкошенная;

Поклонись, цвкты,
Головой зсм.тЫ
Наряду съ травой
Вы засохнете,
Какъ по Груш!; я
Сохну молодецъ.
Нагребу копенъ, —
Намечу стоговъ,
Даетъ казачка мык
Денегъ прпгоршнп.
Я зашью казну —
Сберегу казну
Ворочусь въ село —
Прямо къ старостЬ:

Не разжалобплъ

Его бкдпостью,
Такъ разжалоблю
Золотой казной.

Колъцовъ.

40.	Урожай.

Краснымъ полымемъ
Заря вспыхнула,
По лицу земли
Тумапъ стелется.
Разгорался день
Огпемъ солнечным!,,
Подобралъ тумапъ
Выше темя горъ,
Напустилъ его
Въ тучу черную;
Туча черная
Понахмурилась,
Попахмурплась —
Что задумалась,
Словно вспомнила
Свою родину...
Понесутъ ее
ВЬтры буйные
Во век стороны
Свкта бклаго.

Ополчается —
Громомъ, бурею,
Огнемъ молйей,
Дугой-радугой;
Ополчилася —
II разгаирилась,
И ударила
И пролилася
Слезой крупною —
Пролпвнымъ дождемъ
На земную грудь,
На широкую.
И съ горы пебесъ
Глялитъ солнышко;
Напилась воды
Земля до сыта
На поля, сады,
На зеленые
Люди сельск!е
Пе насмотрятся:
Люди сельсше
Божьей милости
Ждали съ трепетомъ
И молитвою.

За одно съ весной
Пробуждаются
Ихъ завЬтныя
Думы мирныя.
Дума первая:
Хлкбъ изъ закрома
Насыпать въ мешки,
Убирать воза.
А вторая ихъ
Была думушка:
Изъ села гужомъ
Въ пору выехать.
Третью думушку
Какъ задумали —
Богу — Господу
Помолилпся:
Чкмъ-светь, по полю
Все разъехались
И пошли гулять
Другь за дружкою,
Горстью подпою
Хлебъ раскидывать.
И давай пахать
Землю плугами,
Да кривой сохой
Перепахивать,
Боропы зубьемъ
Порасчесывать...
Посмотрю, пойду
Полюбуюся,

Что Господь послалъ
За труды людямъ:
Выше иояса
Рожь зерппстая
Дремать колосомъ
Почти до земли.
Словно Бож1й гость
На век стороны —
Дию веселому
Улыбается;
Вктерокъ по ней
Плыветъ — лоснится,
Золотой волной
Разбегается....
Люди семьями
Пр и ня лися жать
Косить подъ корень
Рожь высокую.

Въ копны частыя
Снопы сложены;
Отъ возовъ всю ночь
Идетъ музыка.
Па гумнахъ везде,
Какъ князья, скирды
Широко стоять,
Поднявъ головы.
Впдить солнышко —
Жатва кончена:
Холодней оно
Пошло къ осени,
По жарка свЬча
Поселянина
Предъ икопою
Бож1ей матери.

Колъцовъ.

41.	Ппсня бобыля. Трагизмъ одинокаю бпдняка.

Ни кола, пи двора,
Зппупъ — весь пзбытокъ.. .
Эхъ, живи — пе тужи,
Умрешь — не убытокъ!

Богачу — дураку

И съ казной не спится;

Бобыль голъ, какъ соколъ.

Поеть, веселится.
Ош. идетъ да поеть,
В!теръ подп’Ьваеть:
Сторонись богачи —
БЬднота гуляетъ!

Рожь сюита. по бокамъ

Отдаеть поклоны...

Эхъ, присвистни, бобыль!
Слушай, л!съ зеленый!

Ужъ ты плачь лп. не плачь,
Слезь пикто не впдптъ,

Ороб!й, загорюй —
Курина обидить.

Ужъ ты сыть ли, не сыть,
Въ печаль не вдавайся;
Причешись, разпахнпсь,
Шути, улыбайся!

Пожпвемъ, да умрсмъ —
Будегь голь пригрета...

Разумей, кто умепъ
Шсепка доп!та.

Никитиъ.

42.	б) С к а з к а .

Сказка представляетъ собою одинъ пзъ самыхъ лгобимыхъ видовъ
опическаго творчества. Для д!тей, для народа она не замТ-ппма, какъ
цЬнпый матер1алъ поученья п развитая. Образованные* чптателч также
восхищаются искусственной сказкой, какъ показываеть прпм!ръ сказокъ
Андерсена, Пушкина, Гаршина и др.

43.	Нужда.

Жили по разнымъ деревпямъ два брата: одинъ былъ богатый, а
другой бГ.дный, Воть у богатаго пришелъ праздники, бТ.дпый и пошелъ
къ нему въ гости. Пришелъ и говорить: «Братепъ, у тебя сегодня праз-
дники, хотя бы гы меня бражкой угости.ть». «Бражкой, говорить богатый,
вотъ въ кадк! — пей, сколько хочешь». А въ кадкЬ то—была вода. БФ.д-
пый брать и напился воды. Пошелъ нагадь домой, да и поеть п+.сни, елы-
шитъ—съ пимъ кто то поеть. Онъ и спрашпваетт.: «Кто же это поеть?» Да
я», говорить.— «Да кто ты?» «Я, говорит!. Нужда». «А ты куда идешь?»
«Да я все съ тобой хожу». «Да я, говорить бТ>дный, домой пришедши,
буду умирать». «Ну, и я съ тобой!». Пришедши домой онъ сталь делать
гробь. Сд+.лалъ гробъ и говорить: «Нужда, а Нужда: полГзай въ гробь».
Потомъ онъ ее спрашивает!.: «Нужда, а Нужда, влезла что-ль?» — «Да
я ужъ тутъ». Онъ попссъ ее па кладбище, закопалъ ее, п сталь съ той
поры богатеть. Богатый братъ узпалъ объ этомъ и позавидовать ему: «что
говорить, такое? отчего это онъ разбогатЬлъ?» Вотъ онъ приходить къ не-
му и говорить: «Отчего ты, брата., разбогат!;зъ?»«Помтпш., говорит!, бед-
ный : я былъ у тебя па праздник!, ты меня водой то угое гилъ. Я воды
— то напился и охмелТ,лъ съ той воды. Пошелъ домой, сталь тгЬсни п1;ть,
слышу — со мной кто то поеть-подпГваетъ. Воть я спроснлъ: кто это со
мною поеть? Кто то отвЪчаеть: Я. — «Да ты кто?». «Я — Нужда».
Туте богатый и спрашнваеть его: «Да куда ты ее дЬлъ?». — «Я посадилъ
ее въ гробь и закопать». Богатого-то зависть п взяла; пошелъ онъ на
кладбище, откопалъ пужду, да и говорить: «Нужда, ты туте?». «Ту-утъ,
чуть ж-и-в-а>, отвечала она. Вате онъ говорить: «Пойдемъ къ брату: онъ
теперь разбогатФлъ». Она говорить ему: «НФтъ, я лучше съ тобой пойду,
а то онъ меня совсФмъ замориль». И ушла съ нимъ. Богатый и об'ЬднФлъ.
Л втоть, который закопалъ Нужду, по милости Бож1ей, хорошо живете
и теперь.

Народная сказка.

44.	Морозно.

У мачехи была падчерица, да родная дочка; родная что ни сдФласть,
за все ее гладить но головкФ да приговаривають: «умница!», а падче-
рица какъ пи угождаетъ, ничФмъ нс угодить — все пе такъ, все худо; а
надо правду сказать, девочка была золото: въ хорошихъ рукахъ она бы
какъ сыръ въ маслФ купалась, а у мачехи каждый день слезами умы-
валась. — Что д'Ьлать? ВФтеръ хоть пошумпть, да затпхпегь, а сварли-
вая баба расходится — не скоро уймешь: все будетъ придумывать. И
придумала мачеха падчерицу со двора согнать. «Вези, старикъ, ее куда
хочешь, чтобы глаза мои ее не видЬли, да не вези ее въ теплую хату, а
вези на трескучШ морозь». Затужилъ, заплакалъ старикъ, да дФлать не-
чего — посадилъ дочку въ сани, повезъ бездомную въ чистое поле, сва-
ли лъ на су гробь, перекрести лъ, а самъ поскорФе домой, чтобы глаза пе
видали дочерпппой смерти.

Осталась, бФдная, дрожитъ и тихонько молитву творить. Вдруть слы-
шите: певдалекФ Морозко на ел кФ. потрескиваете, съ елки на елку поска-
киваете да пощелкиваете. Воте очутился онъ на той соснФ, подъ коей
дФвица сидите: пощелкиваете, потрескиваете, на красную дФвицу погля-
дываете: «ДФвица, а дФвица, а я Морозь красный посъ!» — «Добро по-
жаловать, Морозь! Знать Богъ тебя но мою грешную душу прннесь».
«Тепло ли тФ дФвица?» — «Тепло, батюшка Морозь». Сталь Морозко
ниже спускаться, больше потрескивать, чаще пощелкивать, и опять спра-
шиваете дФвпцу: «Тепло-ли тФ дФвица, тепло ли тФ красная?» «ДФвица
чуть духъ переводить, а опять отвФ>чаеть: «Тепло, батюптко, тепло, Морозь».
Пуще затрещалъ, снльнФе защелкалъ Морозь п снова спрашиваете: «Тепло
ли тФ дФвица, тепло лп тФ. красная, тепло ли тФ лапушка?» «А дФвица
чуть слышно отвечаете: «Тепло, голубчпкъ. Морозь». Полюбились Морозу
ея ласковым рЬчи, сжалился падь пей, окуталъ ее шубами да теплыми
покрывалами, принесъ ей сундукъ высокШ да тяжелый, полный всякаго
приданого, а потомъ подарилъ ей платье, шитое серебромъ, да золотомъ.
НадФла опа его и стала такая красавица, что нн въ сказкФ сказать, ни
перомъ описать. Сидите н пФсенки попФваетъ. А мачеха по пей поминки
справляетъ, блпновъ напекла. «Ступай, мужъ, вези, спою дочь хоронить».
По'Ьхалъ старикъ. А собачка подъ столомъ: «тявъ, тявъ! старикову дочь
въ златк, въ серебрк везуть, а старухину жеппхп пе беруть». — «Молчи,
дура; ла, блинъ, скажи: старухину дочь женихи возьмутъ, а стариковой
однк косточки везуть». Собачка съкла блипъ, да опять: «тявъ, тявъ! ста-
рикову дочь въ златк, въ серсбр! везуть, а старухину женихи пе беруть».

Скрипнули ворота, растворилися двери, несуть сундукъ высок1й, да
тяжелый, идеть падчерица — вся въ серебрк, да въ златк стяетъ. Мачеха
глянула п закричала: «Старикъ, запрягай лошадей, вези мою дочь поско-
рей, посади на то же поле, на то же мксто». Повезъ старикъ старухину
дочку, посадилъ на то же поле, на то же мксто. Прише.ть и Морозь —
красный посъ, поглядклъ па свою гостью и сталъ ее спрашивать: «Тепло
ли тЪ д'Ьвица?» «Убирайся ты!» отвечала ему старухина дочь,—не видишь,
что у меня руки и ноги замерзли». Попрыталъ Морозко, да такъ ласковыхъ
рЬчей но дождался, разсердился, да п заморозилъ дквнцу.— «Старикъ,
ступай лихпхъ коней запрягай, мою дочку привези, да сундукъ не оброни!»
говоритъ старуха. А собачка подъ столомъ: «Тявъ, тявъ! Старикову дочь
женихи возьмутъ, а старухиной косточки везуть». «Не ври! На, пироп.,
скажи: старухину въ златк, въ серебрк везуть». Растворилися ворота,
выбЬжала старуха встречать дочь, заплакала, заголосила, да поздно.

Народная сказка.

45.	Аленькой цвпточекъ.

(.Сказка ключницы Пелагеи}.

Въ пккшмъ царств!, въ нккшмъ государств! жплъ — былъ богатый
купецъ именитый человккъ. Много у него было всякаго богатства, доро-
гихъ товаровъ заморскихъ, жемчугу, драгоц!нныхъ каметевъ, золотой
и серебряной казны; и было у того купца три дочери, вс! три красавицы
писаныя, а меньшая лучше вскхъ; и любилъ онъ дочерей своихъ больше
всего своего богатства, жемчуговъ, драгоцкнныхъ камошевъ, золотой и
серебряной казны — по той причин!, что онъ былъ вдовецъ, п любить
ему было некого; любилъ онъ сгаршихъ дочерей, а меньшую дочь лю-
билъ больше, потому что она была собой лучше вскхъ и къ пему ласковке.
Воть и собирается тоть купецъ по своимъ торговымъ дкламъ за море, за
тридевять земель, въ тридевятое царство, въ тридесятое государство, и
говорить онъ своимъ любезным ь дочерямъ: «Дочери мои мллыя, дочерп мои
хорошая, дочери мои пригожая, !ду я по своимъ купецкпмъ дкламъ за
тридевять земель, въ тридевятое царство, тридесятое государство, и
мало ли, много ли времени прокажу не вкдаю, и наказываю я вамъ жить
безъ меня честпо и смирно, и коли вы будете безъ меня жить честно и
смирно, то привезу вамъ такте гостинцы, какнхъ вы сами иохочете, п
даю я вамъ сроку думать на три дня, и тогда вы адЬ скажете, какихъ
гостпнцевъ вамъ хочется». Думали он! три дня и три ночи и пришли къ
своему родителю; и стать онъ ихъ спрашивать, какихъ гостпнцевъ жела-
югь. Старшая дочь поклонилась отцу въ ноги, да и говорить ему первая:
«Государь ты мой батюшка родимый! Пе вези ты мнЬ золотой и сереб-
рянкой парчи, ни мГховъ чернаго соболя, ни жемчуга бурмицкаго; а
привези ты мн! золотой вЬнецъ изъ каменьевъ самоцв1>тнынхъ, и чтобъ
былъ отъ ннхъ такой свТ>тъ, какъ отъ м'Ьсяца полного, какъ отъ солнышка
краснаго, и чтобы было оть него светло въ темную ночь, какъ среди дня 61-
лаго». Честный купецъ призадумался и сказалъ потомъ: «Хорошо, дочь моя
милая, хорошая и пригожая; привезу я теб! таковой вГнецъ; знаю я за
моремъ такова человека, который достанетъ мн! таковой вЪнецъ; а и есть
онъ у одной королевишны заморски, а и спрятанъ опъ въ кладовой ка-
менной, а и стоить та кладовая въ камегйной гор1, глубиной на три са-
жени, за тремя дверьми железными, за тремя замками немецкими. Работа
будегь не малая, да для моей казны супротивпаго пГ.тъ». Поклонилась ему
въ ноги дочь средняя и говорить; «Государь ты мой, батюшка родимый!
Не вези ты мн! золотой и серебряной парчи, ян чериыхъ м!ховъ соболя
сибирскаго, ни ожерелья жемчуга бурмицкаго, пи золота вЬнца самоцвЪт-
паго, а привези ты мнЬ тувалетъ изъ хрусталю восточнаго, цЬльнаго,
безнорочнаго, чтобы глядя въ него, вид!ла я всю красоту поднебесную,
и чтобъ, смотрясь въ него, я не старилась п красота-бъ моя девичья
прпбавлялася». Призадумался честной купецъ и подумавъ мало ли мно-
го ли времени, говорить ей таковыя слова: «Хорошо, дочь моя милая,
хорошая и пригожая, достану я теб! таковой хрустальный тувалетъ; а
есть онъ у дочери короля персидскаго, молодой королевишпы, красоты
несказанной, неписаной и негаданной, и стоить опъ па горЬ каменной,
вышина той горы въ триста сажень, за семью дверьми железными, за зам-
ками немецкими. и ведуть къ тому терему ступеней три тысячи, и на каж-
дой ступени стоить но вовну персидскому, день и ночь съ саблею паголо
булатною, и ключи отъ гЬхъ дверей жехЬзпьшхъ носить королевишна на
пояс!. Знаю за моремъ такова человека, и достанетъ онъ мн! таковой
тувалетъ. Потяжеле твоя работа сестриной: да для моей казны супро-
тивпаго пЬть». Поклонилась отцу въ ноги меньшая дочь и говорить та-
ково слово: «Государь ты мой, батюшка родимый! Не вези ты мнГ. золо-
той и серебряной парчи, ни чериыхъ соболей сибирскихъ, пи ожерелья
бурмицкаго, ни вйнца самоцв1;тпаго, ни тувалета хрустального, и при-
вези ты мнй аленькой цвпточекъ, котораго бы не было краше на бЪломъ
свктй». Призадумался честный купецъ крепче прежняго. Мало ли много
ли времени опъ думалъ, доподлинно сказать не могу; надумавшись онъ
цЬлуеть. ласкаетъ и прпголубливаеть свою меньшую дочь любимую и го-
ворить таковыя слова: «Ну, задала ты мпЬ работу потяжеле сестриныхъ,
коли знаешь что искать, то какъ не сыскать; а какъ найти то, чего самъ
__ гл* _
— ОО —

не знаешь. Аленыай щгЬточекъ не хитро найти, да какъ же узнать мнЬ,
что краше его петь на б!ломъ снЬтЬ. Буду стараться, а на гостинце не
взыщи». И отпустилъ онъ дочерей своихъ хорошшхъ, иригожшхъ въ пхше
терема девичьи. Сталъ онъ собираться въ путь во дороженьку, въ дальше
края заморсше. Долго ли много ли опъ собирался, я нс знаю и не ведаю:
скоро сказка сказывается, да пе скоро дЬло делается. ПоЪхалъ онъ пъ
путь, во дороженьку. Богъ ездить честной купецъ по чужимъ стороиамъ
заморекшмъ, по королевствамъ пе виданнымъщродаегъ о«ъ свои товары
втридорога, покупаетъ чуж!е втридешева; онъ мЪняегь товаръ на товаръ
и того сходней, со придачею серебра да золота, золотой казной корабли
нагружаетъ, да домой посылаеть. Отыскалъ онъ заветный гостппецъ для
своей старшей дочери; вйнецъ съ кампями самоцветными, а отъ нихъ
свЬтло въ точную ночь, какъ бы въ белый день. Отыскалъ заветный го-
стинецъ и для средней дочери: тувалетъ хрустальный, а въ пемъ видна
вся красота поднебесная и, смотрясь въ пего, девичья красота не ста-
рается, а прибавляется. Не можетъ оиъ только найти зав+.тнаго гостинца
для меньшей любимой дочери, аленькато цветочка, краше котораго не
было бы на бЪломъ св!>тЬ. Находи.ть онъ во садахъ царскихъ, королев-
скихъ и султаповыхъ много аленькихъ цвйточковъ такой красоты, что пи
въ сказке сказать ни перомъ написать; да никто ему поруки пе даетъ,
что краше того цветка нйтъ на б±ломъ св1гй; да п самъ онъ того пе ду-
маетъ. Вотъ ’Ьдетъ онъ путемъ — дорогою со своими слугами верными,
по пескамъ сыпучшмъ, по лесамъ дремуч1имъ, и откуда ни возьмись, на-
летали на него разбойники, бусурмансше, турецкие, да ннд’Ьйск^е, не-
христи поганые, и, увидя б1;ду неминучую, бросаеть честной купецъ свои
караваны богатые, со прислугою своей верного, и бЪжить въ темны .тЬса.
«Пусть — де меня расгерзаютъ звери лютые, чЬмъ попасться мне въ
руки разбойничьи, поганыя, и доживать свой вЪкъ въ плену, во неволй».
Бродить онъ по тому лесу дремучему, пепройздному, иепроходному, и что
дальше пдегь, то дорога лучше становится, словно деревья передъ нимъ
разступаются, а часть кусты раздвигаются. Смотритъ наэадъ — руки пе
просунуть, смотритъ направо - пни, да колоды, зайцу косому не проско-
чить, смотрин» налево — а и хуже того. Дивуется честной купецъ, думаете.,
не придумаетъ, что съ нимъ за чудо совершается, а самъ все идеть да
идеть: у пего подъ ногами дорога торная. Пдетъ онъ день оть утра
до веччера, не слышить онъ реву звйринаго, нп шипенья змйинаго, ни
крику совинаго, ни голоса птичьяго: ровно около пего все повымерло.
Воте. пришла п темная ночь; кругомъ его хоть глазъ выколи, а у него подъ
ногами светлехонько. Вотъ идеть онъ, почитай, до полуночи, и сталъ ви-
деть впереди будто зарево, и подумалъ опъ: «Видно лйсъ горитъ, такъ
зачймъ же мнй туда иттп на верную смерть, <не ыинучую?» Поворотилъ
онъ иазадъ — нельзя иттп, направо, палево — нельзя итти; сунулся
впередъ — дорога торная. «Дай постою на одиомъ мйсгй, можетъ зарево
Пойдем, въ другую сторону, аль прочь отъ меня, аль потухнем. совс!мъ».
Вотъ и сталъ онъ дожидаться, да не тутъ— то было: зарево точно
къ нему на встречу мдеть, и какъ будто около него св!тл!в становится;
думалъ онъ, думалъ и пор!шилъ итти впередъ. Двухъ смертей не бывать,
а одной пе миновать. Перекрестился купецъ и пошелъ впередъ. Ч!мъ
дальше идеи,, т!мъ св!тл!е становится, п стало, почитай, какъ б!лый
день, а не слышно шуму п треску пожарнаго. Выходить онъ подъ конецъ
на поляну широкую, и посередь той поляны широк1я стоить домъ не домъ,
чертогъ не чертогь, а дворецъ королевски илп царсшй, весь въ огн!, въ
серебр! и золот! и въ каменьяхъ самоцв!тпыхъ, весь торить и свФтпгъ,
а огня пе видать: ровно солнышко красное, ипда тяжело па пего глазамъ
смотр!ть. Вс! окошки въ дворц! растворены, и играетъ въ немъ музыка
согласная, какой никогда онъ не слыхивалъ. Входить онъ на пшрокШ
дворъ, въ ворога шПрокгя растворенный; дорога пошла изъ б!лаго мра-
мора, а по сторонамъ бьють фонты воды, высоте, болыше и малые.
Входить онъ во дворецъ по лЬстниц! устланной кармазиннымъ сукномъ,
со перилами позолоченный; вошолъ въ горницу — н!тъ никого;
въ другую, въ третью — п!тъ никого; въ пятую, десятую — н!ть никого;
а убранство везд! царское, неслыханное и невиданное: золото, серебро,
хрустальи восточные, кость слоновая и мамонтовая. Дивится честный ку-
пецъ такому богатству несказанному, а вдвое того, что хозяина н'ктъ; пе
токомъ хозяина и прислуги н!тъ; а музыка играетъ пе смолкаючи: п по-
думавъ опъ въ тЪ поры про себя: «Все хорошо, да !сть нечего», и вы-
росъ передъ нимъ столъ, убранный, разубранный, въ посуд! золотой да
серебряной яства стоять сахарным и вина заморскгя, и шггья медвяный.
С!лъ онъ за столъ безъ сумл!н!я; напился, на!лся до сыта, потому, что
не !лъ сутки ц!лыя; кушанье такое, что и сказать нельзя, — того
гляди, что языкъ проглотишь, а опъ, по л!самъ п пескамъ ходючп, крепко
проголодался; всталъ онъ изъ-за стола, а поклониться некому, и сказан.

пасибо за хл!бъ, за соль некому. Не усн!лъ онъ встать, да оглянуться,
а стола съ кушаньемъ — какъ пе было, а музыка играетъ неумолкаючи.
Дивуется честной кунецъ такому чуду чудному и такому диву дивному,
ходить опъ но налатамъ изукрашсннымъ, да любуется, а самъ думаетъ:
«Хорошо бы теперь соснуть, да всхрапнул.» — и видптъ: стоить передъ
нимъ кровать разная пзъ чистого золота, на пожкахъ хрустальпыхъ, съ
пологомъ серебряиымъ, съ бахромою и кистями жемчужными; пуховнкъ
па ней какъ гора лежить, пуху мягкаго лебяжьяго. Дивится купецъ та-
кому чуду новому, новому и чудиому; ложится онъ па высокую кровать,
задергиваете полоть серебрянный и видитъ, что онъ тонокъ и мягокъ, будто
толковый. Стало въ палат! темно, ровно в сумерки, и музыка играетъ
будто издали, н подумалъ онъ: «Ахъ кабы мн! дочерей хоть во си! уви-
дать», — и заспулъ тое-жъ минуточку:

Просыпается купецъ, а солнце уже взошло выше дерева стоячаго.
Проснулся купецъ, а вдругь опомниться не можетъ: всю ночь впд!лъ онъ
во сн11 дочерей своихъ любезпыхт., хоротшхъ и пригожшхъ, п видйлъ онъ
дочерей своихъ старшшхъ: старшую и середнюю, что онЬ веселымъ —
веселехоньки, а печальная одна, дочь меньшая, любимая; что у старшей
и у передней дочери есть женихи богатые, п что собираются опй выйти
замужъ, не дождавшись его благословенья отцовскаго, меньшая же дочь
любимая красавица писаная о жеиихахъ и слышать не хочетъ, покуда пе
воротится ея родимый батюшка; и стало у пего па сердце радошио и не
радошно. Всталъ онъ со кровати высоюя, платье ему все приготовлено,
и фопганъ воды бьетъ въ чашу хрустальную; онъ одевается, умывается,
и ужъ новому чуду не дивуется, чай и кофей на столй стоять, и при ннхъ
закуски сахарный. Помолившись Богу, опъ накушался, и сталъ опъ опять
по иалатамъ ходить, чтобъ опять на вихъ полюбоваться, при св'ЬтЬ сол-
нышка краснаго. Все показалось ему лучше вчерашмяго. Вотъ видить онъ
въ окна раствореппыя, что кругомъ дворца разведены сады диковинные,
плодовитые, и цвйгы цвйгутъ красоты неописанной. Захотелось ему по
тймъ садамъ прогулятися. Сходить онъ но другой лйстницЪ изъ мрамора
зелепаго, пзъ малахита мйдцаго съ перилами позолоченными, сходить
прямо въ зелены сады. Гуляегь онъ и любуется: на деревьяхъ висягь пло-
ды спйлы, румяные, сами въ роть такъ и просятся, вида, глядя на вихъ,
слюпки текутъ; цвйтьт цвйтутъ распрекрасные, махровые, пахучге, вся-
кими красками расписанные; птицы летають невиданный — словно ио
бархату зеленому и пунцовому золотомъ и серебромъ выложенным, пЪсни
поютъ райскгя; фонтаны воды быотъ высокге, пнда глядйть па ппхъ въ
вышину — голова запрокидывается; и бкгуть и шуыягь ключи родни-
ковые по колодамъ хрустальпымъ. Ходить честной купецъ, дивуется: на
вей ташя диковинки глаза у него разбежались, п не знаеть опъ, па что
смотрйть и кого слушать. Ходилъ онъ такъ долго -ли, мало-ли времени —
скоро сказка сказывается, да не скоро д'Ьло дйлается. И вдругь видить
опъ: на прпгорочкй зелепомъ цвйтетъ цвйтокъ, цвйту алаго, красоты не-
виданной и неслыханной, что ни въ сказкй сказать, пи перомъ описать.
У честного купца духъ занимается, подходить онъ ко тому цвйтку, запахъ
оть цвйтка по всему саду ровно струя бйжптъ; затряслись руки и поги
у купца и возговориль онъ голосомъ радошнымъ: «Воть аленькой цвЬ-
точекъ, какого нйтъ краше на бйломъ св'ЬтЬ, о какомъ просила меня дочь
меньшая любимая!» И проговоривъ таковыя слова, онъ пошелъ и сорвалъ
аленькой цнйточекъ. Въ тое-жъ минуту, безо всякихъ тучъ, блеснула мол-
нья и ударилъ громъ, ппда земля зашаталась подъ ногами, — выросъ,
какъ будто пзъ земли передъ купцоыъ звйрь не зверь, человйкъ пе че-
ловйкъ, а такъ, какое то чудище, сграпптое и мохнатое,н заревйлъ онъ
голосомъ дпктпмъ: «Что ты сдйлалъ? Какъ ты посмйлъ сорвав, въ моемъ
саду мой заповйдпой, любимый цвйтокъ? Я хоронилъ его паче зйиицы
ока моего, и всякой день утйшался, па него глядючи: а ты лишилъ меня
всей утЬхн въмоеи жизни! Я хозяпиъ дворца и сада, я припялъ тебя какъ
дорогого гостя и званаго, накормил!., аапоплъ и спать уложить, а ты эн-
дакъ-то заплатить за мое добро! Зпай же свою участь горькую: умереть
тебй за свою вину смертью безвременною»... И несчетное число голо-
совъ дшйихъ со всЬхъ сторонъ завопило: «Умереть гебЬ смерпю безвре-
менною». У честнаго купца огь страха зубъ па зубъ не приходить; онъ
оглянулся кругомъ и вндигь, что со всЬхъ сторонъ, изъ подъ каждого де-
рева н куста, изъ воды, изъ земли, лЪзеть къ нему сила нечистая и не-
сметная, все страшилища безобразный. Онъ упалъ на кол'Ьни передъ
набольшнмъ хозяпномъ, чудшцемъ мохнагымъ, и вовговорилъ голосомъ
жалобнымъ: «Охъ ты гой еси, господппъ честной, зв'Ьрь .гЬсной, чудо
морское: какъ возвеличить тебя — не знающе вЬдаю. Пе погуби ты души
моей хриспансшя, за мою продерзость безвинную, пе прикажи меня
рубить и казнить, прикажи слово вымолвить. А есть у меня три дочери,
три дочери красавицы хорошая и нрнгожгя, обЪщалъ я имъ по гостинцу
привезть: старшей дочери самоцветный вйнецъ, средней дочери тувалетъ
хрустальный, а меньшой дочери — аленькой цв!;точекъ, какого бы не
было краше на бЬломъ свйгЬ, и подумалъ я, что такому хозяину богатому,
славпоыу и могучему, не будетъ жалко цветочка аленького, о ка-
комъ просила моя меньшая дочь любимая. Каюсь я въ своей вшгЬ пе-
редъ твоимъ велпчествомъ. Ты прости мнЬ неразумному и глупому, от-
пусти мепя къ моимъ дочерямъ любимымъ, подари мн!; цвЬточевь алень-
кой, для гоствнца моей меньшей любпмой дочери. Заплачу я теб1> казны
золотой, что потребуешь». Раздался по лЬсу хохогь словно загремйлъ громъ;
п возговорпть купцу звйрь .тЬспой, чудо морское. «Не падо мнЬ твоей
золотой казны: мн4 своей дЬвагь некуда. ИЬть тебЬ оть меня никакой
милости, и разорвутъ тебя мои слуги верные па куски, на части мелкая.
Есть одно для тебя спасенье. Я отпущу тебя домой невредимаго, награжу
казной несчетною, подарю цв!точекъ аленькой, коли дашь ты мп! слово
честное, купецкое и запись своей руки, что пришлешь замЪсто себя одну
изъ дочерей своихъ хорошшхъ, и пригожшхъ, я обиды ей никакой не сде-
лаю, а и она будеть жить у мепя въ чести и привольи, какъ самъ ты жилъ во
дворц!; моемъ. Стало скучно мнЬ жить одному, и хочу я залучить себ'Ь
товарища». Такъ и даль купецъ на сыру землю, горючими слезами облива-
ется, и возговорилъ онъ голосомъ жалобнымъ: «Господппъ честной, звЬрь
гЬсной, чудо морское. А и какъ мнЬ быть, коли дочери мои хороппя и приго-
ж!я по своей волй не кохочуть Ъхать кътебЬ? Не связать же мнЬ имъ руки
и ноги, да насильно прислать. Да и какимъ путемъ до тебя дойхатъ? Я
Ьхалъ къ тебе ровпо два года, а по какимъ м’Ьстамъ, по какимъ путямъ,
я пе ведаю». Возговорилъ купцу зв'Ьрь лТ.сной, чудо морское: «Не хочу я
невольницы: пусть прйдеть твоя дочь сюда по любви къ тебе, своей
волею и хотЬпгемъ; а коли дочери твои не поЬдуть по своей во.тЬ и хо-
гЬппо, то самъ иргЬзжай, н велю я казнить тебя смертью лютою. А какъ
пргЬхать ко мн!> — не твоя бЬда; дамъ я тебЬ перстепь съ руки моей;
кто надйнетъ его на правый мизинецъ, тоть очутится тамъ, гд"Ь пожелаеть,
во единое ока мгновение. Сроку тебй даю дома пробыть три дня п три
ночи». Думалъ, думалъ купецъ думу крЬпкую, и придумалъ такъ: «Лучше
мн!; съ дочерьми повидаться, дать пмъ свое родительское благословение,
и коли онЪ избавить меня оть смерти не иохочуть, то приготовиться къ
смерти по долгу христианскому, и воротиться къ лйсному звйрю, чуду мор-
скому». Фальши у пего па умТ» пе было, а потому опъ разсказалъ, что
у пего было на мысляхъ... Звйрь лесной, чудо морское п безъ того ихъ
зналъ; видя его правду, онъ и записи съ него заручной не взялъ, а спялъ
съ своей руки золотой перстень и подалъ его честному купцу. И только
честной купецъ успЬлъ од1пъ его на правый мизинецъ, какъ очутился опъ
въ воротахъ своего шврокаго двора; въ ту пору, въ тй же ворота въ'Ьзжали
его караваны богатые съ прислугою верною, и привезли они казны и
товаровъ втрое противу прсжняго. Поднялся въ домТ» шумъ и гвалть,
повскакали дочери изъ за пялецъ своихъ, а вышивали оп± серебромъ п
зодотомъ ширинки шелковый, почали онй отца целовать, миловать и раз-
ными именами называть, и двй старппя сестры лебезить пуще мепыпей
сестры. Впдять оп±, что огецъ какъ то не радошенъ, п что есть у него
на серди!) печаль потаенная. Стали старшая дочери его допрашивать:
пе потерялъ ли опъ своего богатства велпкаго; меньшая же дочь о бо-
гатств!; ие думаеть н говорить она своему родителю: «МнЬ богатства
твои не надобны, — богатство дйло наживное, а открой ты мнГ, свое горе
сердешное». II возговорплъ тогда честной купецъ свопмъ дочерлмъ ро-
димыимъ, хороппимъ да прнгожшмъ: «Не потерялъ я своего богатства
велпкаго, а пажплъ казны втрое — вчетверо; а есть у мепя другая пе-
чаль, и скажу вамъ объ ней завтрашнШ день, а сегодня будемъ весе-
литься». Приказал!» онъ принести сундуки дорожные, жел1;зомъ кован-
ные; доставалъ онъ старшей дочери золотой вйнецъ, золота арав1йскаго,
па огп!» не торить, въ вод!; не ржавЪетъ, со камнями самоцветными; до-
стаете, гостппецъ средней дочери, тувалетъ хрусталю восточнаго; достаеть
гостппецъ меньшей дочери, золотой кувшипъ съ цвйточкомъ аленькимъ.
Старппя дочери огъ радости рехнулися, унесли свои гостинцы въ терема
высокие, и тамъ ва прссторЬ ими досыта потЬшалися. Только дочь мень-
шая, любимая, увидавъ цв’Ьточекъ аленькой, затряслась вся и заплакала,
точно въ сердце ее что ужалило. Какъ возговоритъ къ пей отецъ таковыя
рЪчи: «Что же дочь моя милая, любимая, не берешь ты своего цвйтка
желапнаго? краше его пТ.тъ па бЬломъ св1;тЬ». Взяла дочь меньшая цвй-
точекъ аленькой, ровно нехотя, цйлуеть руки отцовы, а сама плачете»
горючими слезами. Скоро прпбйжалп дочери старппя, попытали он!; го-
стинца отцовсчпе и не могугь опомниться отъ радости. Тогда сйли они
вей за столы дубовые, скатерти брапыя, за яства сахарным, за пит!я мед-
вяный; стали йсть, пить, прохлаждатися, ласковыми речами утйшатися.
Ввечеру госта ионаЬхали, и сталъ домъ у купца цолнехонекъ дорогихъ
гостей, сродниковъ, угоднпковъ, прихлебателей. До полуночи бегЬда про-
должалася, и таковъ бшъ вечершй пиръ, какого честной купецъ у себя
на дому не видывалъ; и откуда что бралось, пе могъ догадаться опъ,
да и вс!> дивовалися и посуды золотой — серебряной, и кушаньевъ дн-
ковиныхъ, какихъ никогда въ дому и не видывали. Заутра позвалъ къ
себ11 купецъ старшую дочь, разсказалъ ей все, что съ нимъ прнключилося,
все оть слова-до-слова и спросилъ: хочетъ лн она избавить его оть смер-
ти лютыя и поЪхать жить къ звЪрю лесному, къ чуду морскому.

Старшая дочь наотр!;зъ отказалася и говорить: «Пусть та дочь вы-
ручаегь отца, для кого онъ доставалъ аленькой цвЪточекъ». Позвалъ кт»
себй честной купецъ другую дочь среднюю, разсказалъ ей все, что съ нимъ
прнключилося, все оть слова-до-слова и спроснлъ: хочетъ ли опа изба-
вить его оть смерти лютыя и поехать жить къ звТ.рю лйсному, чуду мор-
скому. Средняя дочь наотр+.зъ отказалася и говорить: «Пусть та дочь и
выручаеть отца, для кого онъ доставалъ аленькой цв'йточекъ». Позвалъ
честной купецд, меньшую дочь, и сталь ей все разсказывать, все отъ сло-
ва-до-слова, и не успйлъ кончить рЪчи своей, какъ стала передъ нимъ
на ко л 1; ни дочь меньшая, любимая, и сказала: «Благослови меня, госу-
дарь мой батюшка родимый: я пойду къ звйрю лесному, чуду морскому
и стану жить у него. Для меня досталъ ты аленькой цв1;точекъ и мн1;
надо выручить тебя». Залился слезами честной купецъ, обпя.тъ онъ свою
мепыпую дочь любимую и говорить ей таковыя слова: «дочь моя милая,
хорошая, пригожая, меньшая и любимая! Да будеть надъ тобою мое бла-
гословеше родительское, что выручаешь ты своего отца оть смерти лю-
тыя, и до доброй волй своей и хотВптю идешь на житье противное къ
страшному звйрю лйсному, чуду морскому. Будешь жить ты у него во
дворцй, въ богатств!; и привольЪ великШмъ; да гд1; тотъ дворецъ — никто
не впасть, не вйдаетъ, и н'Ьтъ къ нему дороги ни конному, ни пйшему, ни
звйрю нрискучему, ни птиц! перелетной. Не будетъ намъ отъ тебя ни
слуха, ни вЬсточки, а тебй объ насъ и подавно. И какъ мнВ доживать
мой горыйй нЪкъ, лица твоего пе впдаючи, ласковыхъ рйчей таоихъ не
слыхаючп; разстаюсь я съ тобой па вйки вечные, ровно тебя живую въ
землю хороню»! II возговоритъ отцу дочь меньшая любпмая: «Не плачь,
не тоскуй, государь мой батюшка родимый; житье мое будетъ богатое,
привольное; звйря лЬсного, чуда морского я не испугаюся, буду служить
ему тгЬрою п правдою, исполнять его волю господскую, а можеть онъ надо
мной и сжалится. Не оплакивай ты меня живую, словно мертвую, мо-
жетъ Богь дасть, я и вернусь къ теб1;>. П.тачетъ рыдаетъ честной купецъ,
таковыми рйчьми не утешается. Прпбйгаютъ сестры старшая, большая
и средняя, подняли плачь по всему дому: вишь больно имъ жалко мень-
шой сестры любимыя, а меньшая сестра и виду печальпаго пе кажеть, пе
плачеть, не охаеть, п въ далыпй путь певЬдомый собирается. И берегь
съ собой цвЪточекъ аленькой въ кувшин!; позолоченною». Прошолъ трепй
день п третья ночь, пришла пора разставаться честному купцу, разста-
ваться съ дочерью, любимою; опъ цТ.луетъ, милустъ ее, горючими слезами
обливаегь и владеть па нее крестное бдатловеше свое родительское. Вы-
нимаетъ онъ перстень вв!ря лесного, чуда морского изъ ларца коваиаго,
пад!ваетъ перстень на правый мизипецъ мепыпей любимой дочери — и пе
стало ее въ тое-жъ минуточку, со всЬми ея пожитками.

Очутилась она во дворц! звЪря лЬсного, чуда морского, во пала-
тахъ высокшхъ, каменный, на кровати пзъ рЪзного золота, со нож-
ками хрустальными, на пуховик! пуха лебяжьяп». покрытомъ золотой
камкой; ровпо опа и съ м!ста пе сходила, ровпо она ц!лый в!къ туть
жила, ровно легла почивать, да ироснулася. Заиграла музыка согласная,
какой сродясь она не слыхивала. Встала она со постели пуховыя и видптъ,
что вс! ея пожитки и цв+.точекъ аленькой въ кувшин! позолочепномъ
тутъ же стоять раскладены и разставлены на столахъ малахита м!д-
наго, и что въ той палат! много добра и скарба всякаго, есть на чемъ
посидеть — полежать, есть во что пр1од!ться, есть во что посмотреться.
И была одна стЬна вся зеркальная, другая сгйна золоченая, а третья
стЬна вся серебряная, а четвертая стйиа изъ кости слоновый, само-
цветными яхонтами вся разубранная; и подумала опа: «должно быть
это моя опо’швальная». Захотелось ей осмотреть весь дворецъ, и пошла она
осматривать вс! его палаты высокая, и ходила она не мало времени, на
вс! диковинки любуючись; одна палата была краше другой, и вс! краше
того, какъ разсказывалъ честной купецъ. государь ея батюшка: взяла
она пзъ кувшина золоченаго любимый цв!точекъ алепькой, сошла опа
въ зеленый сады, н запЬди ей птицы свои песни райскгя, а деревья, кусты
п цв!ты замахали своими верхушками, и ровно передъ ней преклонилися;
выше забили фонтаны воды, и громчЬй зашумели ключи родниковые;
и нашла она то м!сто высокое, пригорокъ муравчатый, на которомъ сор-
валъ честной купецъ шЛточекъ аленькой, краше котораго н!тъ на 6!-
ломъ свете. И вынула она тотъ алепькой цвЬточекъ изъ кувшина зо-
лоченаго, и хотЬла посадить на мЬсто прежнее; по самъ опъ вылетЬлъ изъ
рукъ ея и прирост, къ стеблю прежнему, и расцв!лъ краше прежняго.
Подпвплася опа такому чуду чудному, диву дивному, порадовалась сво-
ему цветочку аленькому заветному, и пошла назадъ въ палаты свои
дворцовый, и въ одной изъ нихъ СТОИТЬ столъ накрыть и только она по-
думала: «видно зверь л!сной, чудо морское, на мепя пе гнЬвается, и
будить онъ ко мп! господппъ милостивый», какъ па б!лой мраморной
стЬп! появплпся словеса огнеппыя: «Пе господппъ я твой, а послушный
рабъ. Ты моя госпожа, и все, что теб! на умъ придетъ, исполнять я буду
съ охотой». Прочитала опа словеса огпенпыя и пропали они со стЬны
б!лой мраморной, какъ — будто ихъ никогда не бывало тамъ. И вспало
ей на мысли написать письмо къ своему родителю и дать ему о себ!
весточку. Нс усп!ла она о томъ подумать, какъ видитъ она: передъ нею,
бумага лежать, золотое перо со чернильницей. Ппшеть она письмо къ
своему батюшке родимому и сестрпцамъ своимъ любелнымъ’ «Не плачьте
обо мне, пе горюйте, я ашву во дворце у звкря лесного, чуда морского,
какъ королевишиа; самого его не нижу п не слышу, а пишете онъ ко мне
на сткнЪ беломраморной словесами огненными; и знаеть все, что у меня
на мысляхъ и тое-жъ минутою все исполняете, и не хочеть онъ называться
господиномъ моимъ, а меня называете госпожой своей». Не успела она
письмо написать и печатью припечатать, какъ пропало письмо изъ рукь
и пзъ глазъ ея, словно его туте и не было. Заиграла музыка пуще
прежняго; на столЬ явплпсь яства сахарный, питья медвяным, вся по-
суда золота червопнаго. С1ла она за столъ веселехонька, хотя съ роду пе
обедала одна-одинешенька; Ьла она, пила прохлаждалася, музыкою за-
бавлялася. После обЪда, пакупгамшпсь, она опочивать легла; заиграла
музыка потише п подальше, по той причине, чтобъ ей спать не мешать.
После сна встала она веселешенька и пошла опять гулять по садамъ
зеленымъ, потому, что пе успела опа до обеда обходив, п половины ихъ,
наглядеться па все ихъ диковинки. Все деревья, кусты п цветы предъ ней
нреклснялнся, а спелые плоды — груши, персики и налнвпыя яблоч-
ки — сами въ роте лезли. Походивъ время пе малое, почитай вплоть до
вечера, воротилась опа во своп палаты высокгя, и видите она: столъ на-
крыть и на столе яства стоять сахарныя и пптья медвяныя, и все отм1;п-
ныя. После ужина вошла она въ ту палату беломраморную, где читала
опа па степе словеса огненный, и видите опа на той стйне, опять там я
же словеса огненный; «Довольна, ли госпожа моя своими садами п пала-
тами, угощеиьемъ и прислугою?» И возговорпла голосомъ радошнымъ мо-
лодая дочь купецкая, красавица писаная: «Не зови ты меня госпожой
своей, а будь ты всегда мой добрый господипъ. ласковый и милостивый.
Я изъ воли твоей никогда пе выступлю. Благодарствую тебе за все твое
• угощенье. Лучше твоихъ палате высоки! хъ и твоихъ зелспыхъ садовъ не
найти на беломъ свете; то и какъ же мне довольною не быть? Я сродясь
такихъ чудесъ пе видывала. Я отъ такого дива еще въ себя пе приду,
только богося я почивать одна: во всехъ твоихъ палатахъ высокшхъ нЬть пи
души человеческой». Появляйся па стЬне словеса огненный: «Пе бойся
моя госпожа прекрасная: пе будешь ты почивать одна, дожидается тебя
твоя девушка сенная, верная и любимая; и мпого въ палатахъ дупгь чс-
ловеческпхъ, а только ты ихъ не видишь и не слышишь, п все оне вместе
со мной берегутъ тебя и день и ночь; не дадимъ мы па тебя тгЬтру в1»нутп,
пе дадимъ п пылинке сесть». И пошла почивать въ опочивальню свою мо-
лодая дочь купецкая, красавица писаная, и видитъ: стоить у кровати ея
девушка сеппая, верная и любимая, и стоите чуть отъ страха жива, и об-
радовалась сна о госпоже своей и целуете ея руки бе.тыя, обнимаете ея но-
ги резвыя. Госпожа была ей также радошна, принялась ее распрашиватъ
про батюшку рсдимаго, про сестрицъ своихъ старпйихъ, и про всю прп-
слугу девичью; опосля того принялась сама разсказывать, что съ нею въ
это время приключимся; такъ и не спали шгГ. до белой зари.

Такъ п стала жить да поживать молодая дочь купецкая, красавица
писаная. Всякой день ей готовы наряды новые, богатые, а убранства
таил, что имъ цТ.пы петь - пи въ въ сказке сказать, пи перомъ написать’
всякой день угощенья и веселья новыя, отменный: катанье, гулянье съ
музыкой на колеснипахъ безъ коней и упряжи, по темнымъ лТ.самъ, а тЬ
леса передъ ней разступалися и дорогу давали ей широкую, широкую и
гладкую; н стала она рукодельями заниматься, рукодельями д'Ьвичьими,
вышивать ширинки серебромъ и зелотомъ и низать бахрамы частымъ жем-
чугомъ, стала посылать подарки батюшке родимому, а и самую богатую
ширинку подарила своему хозяину ласковому, а и тому лЬеному зверю,
чуду морскому, а и стала она день-ото-дня чаще ходить въ залу беломра-
морному говорить рЬчп ласковый своему хозяину милостивому и читать па
стЬпЪ его ответы и приветы словесами огненными.

Мало-ли, много ли тому времени прошло, скоро сказка сказывается, да
не скоро дЬло делается,— стала привыкать къ своему житью — бытью мо-
лодая дочь купецкая, красавица писаная; ничему ужъ не дивуется, пе
пугается; служить ей слуги невидимым, подаютъ, принимают!, па колес-
ницахъ безъ коней катаюсь, въ музыку играюсь и всЬ ея псвел1ш1я ис-
полняюсь, и возлюбляла она своего господина милостива го день-ото-дня,
и видела опа, что пе даромъ опъ зоветь ее госпожей своей, и что любить
онъ се пуще самого себя: и захотелось ей его голоса послушать, захоте-
лось съ нимъ разговоръ повестп, не входя въ палату беломраморную,
пе читая словесовъ огиенныхъ. Стала опа его о томъ молптт. и просить;
да звЬрь лЬспой, чудо морское, во скоро на ея просьбу соглашается,
испугаеть ее своимъ го.тосомъ опасается, упросила опа, умолила она
своего хозяина ласксваго, и не могъ опт. ей супротивпымъ быть, и на-
ппсалъ опъ ей въ послЬдшй разъ па стене беломраморной словесами
огненными: «Прпходп сегодня во зеленый садъ, сядь во свою бесЬдку
любимую, листьями, ветками, цветами заплетенную и скажп такъ: го-
вори со мной мой верный рабъ». И мало спустя времячка, побежала
молода дочь купецкая, красавица писаная, во сады зеленые, входила
въ беседку свою любимую листьями, ветками, цветами заплетенную и
садилась па скамью парчовую, и говорил, опа, задыхаючнсь — бьется
сердечко у ней. какъ у пташечки поймапой — говорил, таковыя слова:
«Пе бойся ты, господпнъ мой добрый, ласковый, испугать меня своимъ
голосомъ; опосля всехъ твоихъ милостей не убогося я и рева зв'Ьринагс,
говори со мной пе опасаючись. II услышала опа, ровно кто вздохнулъ за
беседкою, и раздался голосъ страшный, дикой н зычный, хриплый и
сиплый, да и то говорплъ опъ еще вполголоса; вздрогнула сначала мо-
лодая дочь купецкая, красавица писаная, услыхавъ голосъ зверя лйспаго,
чуда морского, только со страхомъ своимъ совладала, п виду, что пену-
жалася, не показала, и скоро слова его ласковыя п приветливым речи
умный и разумный стала слушать она н заслушалась, п стало у нея на
сердце радошпо.

Съ той поры, съ того времячка, пошли у ннхъ разговоры, почитай
целый допь, во зеленомъ саду на гуляпьяхъ, во темпыхъ жЬсахъ на ка-
таньяхъ, и во всЪхъ палатахъ высокШхъ. Только спросись молодая дочь
купецкая, красавица писаная: «Здесь ли ты, мой добрый, любимый гос-
поднпъ?» 0тв4чаетъ лесной зверь, чудо морское: «Здесь госпожа моя
прекрасная, той верный рабъ, неизменный другь». И не путается она
его голоса и днкаго и страшпаго, п пойдутъ у нихъ речи ласковыя, что
конца имъ петь.

Прошло мало-лн много, времени — скоро сказка сказывается, да не
скоро дело делается — захотЬлось молодой дочери купецкой, краса-
вице писаной, увидеть своими глазами зверя леспаго, чуда морского, и
стала она его о томъ просить и молить; долго онъ па то пе соглашается,
испугать ее опасается; да и былъ онъ такое страшилище, что ни въ
сказке сказать, ни перомъ написать; не токмо люди, звери дик!е его за-
всегда страшалися и въ своп берлоги разбегалися. II говорить зверь,
чудо морское, таковыя слова: «Не проси, пе моли ты меня, госпожа моя
прекрасная, красавица ненаглядная, чтобъ показалъ я тебе свое лицо про-
тивное, свое тЬло безобразное. Къ голосу моему привыкла- ты; мы жи-
вемъ съ тобй въ дружбе, согдасш другь съ другомъ, почитай не раз-
лучаемся и любишь ты меня за мою любовь къ тебЬ несказанную, а уви-
дя меня страпШаго и противнага, возненавидишь ты меня несчастнаго,
прогонишь ты меня съ глазъ долой, а въ разлуке съ тобой я умру съ
тоски. Не слушала речей такихъ купецкая дочь, красавица писаная,
и стала молить пуще прежпяго, клясться, божиться и ротнтися, что ни-
какого на свете страшилища не испугается, и что не разлюбить она
своего господина милостиваго; и говорить ому таковыя слова: «Если
ты старъ чсловекъ, будь мпЬ дедушка, если середовичъ — будь мнЬ
дядюшка, если же молодецъ ты — будь мне названый брать и поколь
я жива — будь мпе сердешный другь. Долго, долго зверь лесной, чудо
морское, не поддавался на так!я слова, да не могъ просьбамъ и слезамъ
своей красавицы супротивиымъ быть; и говорить ей таково слово: «Пе
могу я тебе супротивпымъ быть; по той причине, что люблю тебя пуще
самого себя, исполню я твое желаше, хоша знаю, что погублю мое счас-Не
и умру смертно безвременной. Приходи во зеленый садъ, въ сумерки
серыя, когда сядегь па лесъ солнышко красное, и скажи: «Поважней
мне верный другь», и покажу я тебе свое лицо противное, свое тело
безобразное. А коли станетъ не въ моготу тебе больше у меня оста-
ваться, ие хочу я твоей неволи п муки вечный: ты найдешь въ опочи-
вальне своей, у себя подъ подушкою, мой золоть-перстень. Надень его
па правый мизинецъ — и очутишься ты у батюшки родимаго, и ничего
обо мне пиколи не услышишь». Не убоялась, не устранится, крепко
на себя понадеялась молода дочь купецкая, красавица писаная. Въ
тЬ поры, пе мешкая ни минуточки, пошла она во зеленый садъ дожи-
датися часу урочпаго, и когда пришли сумерки серия, опустнлося за
лЬсъ солнышко красное, проговорила она: «Покажись мпе мой верный
другъ!» и показался ей издали лесной зверь, чудо морское: онъ про-
шелъ только поперекъ дороги и пропалъ въ частыхъ кустахъ. и не взви-
дела света молодая дочь купецкая, красавица писаная, всплеснула ру-
ками, закричала псточпымъ голосомъ и упала па дорогу безъ памяти.
Да и страшепъ былъ звЬрь лесной, чудо морское: руки кривыя, на ру-
кахъ когти зверпнные, ноги лошадиныя, спереди — сзади горбы великое
верблюапе, весь мохнатый отъ верху до низу, изо рта торчали кабаньи клы-
ки, посъ крючкомъ, какъ у беркута, а глаза были совиные. Полежамши
долго ли, мало ли времени, опамятовалась молода дочь купецкая, красави-
ца писаная, и слышать: плачетъ кто-то возле нея, горючими слезами об-
ливается и говорить голосомъ лсалостнымъ: «Погубила ты мепя, моя
красавица возлюбленная, пе видать мне больше твоего лица распре-
красного, не захочешь ты меня даже слышать, п пришло мне умереть
смертью безвременною». И стало ей жалко и совестно, и совладала
она со своимъ страхомъ велпкшмъ, и съ свопыъ сордцемъ робкЫмъ де-
вичьимъ, и заговорила она голосомъ твердымъ: «Петь, не бойся ничего,
мой господипъ добрый и ласковый, не испугаюсь я больше твоего вида
страшнаго, не разлучусь я съ тобой, не забуду твоихъ милостей: пока-
жись мне теперь же въ своемъ видЬ дашппппемъ: я только впервые ис-
пугалася». Показался ей лес.пой зверь, чудо морское, въ своемъ виде
страшныимъ, противныимъ, безобразпынмъ, только близко подойти къ ней
но осмелился, сколько она ни звала его: гуляли они до ночи темныя и вели
беседы прежняя, ласковый и разумный, и не чуяла никакого страха мо-
лодая дочь купецкая, красавица писаная. На другой день увидала опа
зверя гЬснаго, чуда морскаго, при свете солнышка, п скоро страхъ ея
совсеыъ прошелъ. Тутъ пошли у нихъ беседы пуще прежпяго; день депь-
ской почитай не разлучалися, за обедомъ п ужпномъ яствами сахарными
насыгцалися, питьями медвяными прохлаждалнея, гуляли по зеленымъ
садамъ, безъ коней каталпся по темнымъ лесамъ.

И прошло тому не мало времепи: скоро сказка сказывается, да не
скоро дело делается. Вогь одпова и привид'Ьлось во спЬ молодой ку-
пецкой дочери, красавице писаной, что батюшка ея нездоров!.: и напала
па нее тоска неусыпная, п увпдалъ ее въ той тоске и слезахъ зверь
лесной, чудо морское п вельми закручинился и сталъ спрашивать: от-
чего опа во слезахъ? Разсказала она ему свой недоброй сонъ и стала
просить у него позволетпя: повидать своего батюшку родимого и сест-
рицъ своихъ любезныхъ. И возговорпть къ пей лесной зверь, чудо мор-
ское: «П зачемъ тебе мое позволение? Зологь-церстень мой у тебя ле-
жить, надЬнь его на правый мизинецъ — и очутишься въ дому у ба-
тюшки родимаго. Оставайся у него пока не соскучишься, а и только я
скажу тсб'1;: коли ты ровно черезъ три дня и три ночи пе воротишься,
то не будетъ меня на бЪломъ свЬгЬ, и умру я тою же минутою, по той
причин*, что я люблю тебя больше, ч*мъ самаго себя, п жить безъ тебя
не могу». Стала она заверять словами завктными и божбами и клят-
вами, что ровно за часъ до трехъ дней ночей воротится во палаты его
высокш. — Простилась опа съ хозяпномъ своимъ ласковымъ и мило-
стпвымъ, падала па правый мизинецъ золотъ-перстень — и очутилась
на широкомъ двор* честпаго купца, своего батюшки родимаго. Идетъ
она на высокое крыльцо его падать камепныхъ; набежала къ ней при-
слуга и челядь дворовая, подняли шумъ и крпкъ; приб'Ьжали сестрицы
любезный и, увидавши ее, диву дались красот* ея девичьей и ея на-
ряду царскому, королевскому; подхватили ее подъ руки б*лыя и повели
къ батюшк* родимому; а батюшка пездорсвъ лежалъ, нездоровъ и не-
радошенъ, день и ночь ее вспоминаючи, горячими слезами обливаючись;
и не вспомнился онъ отъ радости, увидавши свою дочь милую, хорошую,
пригожую, меньшую, любимую, п дивился опъ красот* ея девичьей, ея
наряду царскому. Долго они ц*ловалнся, мпловалися, ласковыми реча-
ми утЬшалися. Разсказала она своему батюшк* родимому и своимъ сест-
рамъ старшшмъ, любезпымъ про свое житье бытье у зв*ря лФспаго, чу-
да морского, все отъ слова-до-слова, никакой крохи не скрываючи; и
возвеселился честной купецъ ея житью богатому, царскому королевскому,
и дивился онъ, какъ она привыкла смотрЬть па своего хозяина страш-
наго, и не боится зв*ря л*снаго, чуда морскаго; самъ онъ объ немъ вспо-
минаючи, дрожкой — дрожалъ. Сестрамъ же старппимъ,слушая про бо-
гатства несм*тныя меньшой сестры и про власть ея царскую надъ сво-
имъ господнномъ, словно надъ рабомъ своимъ, инда завистно стало.
День проходить, какъ единый часъ, другой день проходить, какъ мину-
точка, а на трет!й день стали уговаривать меньшую сестру сестры стар-
шая, чтобы не ворачпвадась она къ звЬрю лесному, чуду морскому:
«Пусть—де окол*етъ, туда и дорога ему»... И прогневалась на сестеръ
старпиихъ дорогая гостья, меньшая сестра, и сказала имъ таковы слова:
«Еслп я моему господину доброму и ласковому за вс* его милости и лю-
бовь горячую, несказанную заплачу его смертью лютою, то не буду я
стоить того, чтобы мп* на б*ломъ св*т* жить, и стоить меня тогда отдать
дикпмъ зв*рямъ на разстерзаше». И отецъ ея, честной купецъ, похва-
лплъ ее за ташя рТ.чи хорошая, и было положено, чтобы до срока ровно
за часъ воротплась къ зв*рю лесному, чуду морскому, дочь хорошая,
пригожая, меньшая любимая. А сестрамъ то въ досаду было и задумали
он* д*ло хитрое, д*ло хитрое и недоброе: взяли он*, да вс* часы въ дом*
ц'Ьлымъ часомъ иазадъ поставили, и пе в*далъ того честный купецъ, и
вся его прислуга верная, челядь дворовая. И когда пришолъ настоящей
часъ, стало у молодой купецкой дечерп, красавицы писаной, сердце бо-
лУть п щемить, ровно стало что-нибудь подмывать ее, и смотритъ опа
то-п-дУло па часы отцовск!е, агдицк!е, пУмецше — а все равно ей
пускаться въ далшй путь; а сестры съ ней разговаривають о томъ, о семь
распраптпвають, позадерживають: одпако сердце ея не вытерпУло, про-
стилась дочь меньшая, любимая, красавица ппсапая, со честпымъ куп-
цомъ, батюшкой родпмымъ, приняла отъ него благословенье родитель-
ское, простилась съ сестрами старшими, любезными, со прислугою вер-
ною, челядью дворовою, и не дождавшись единой минуточки до часа
урочпаго, падУла золоть-перстепь па правый мизппспъ и очутилась во
дворцУ бУлокаменномъ, во палатахъ высокшхъ звУря лУспаго, чудо мор-
скаго, и. дпвуючпсь, что онъ ее пе стрУчастъ. закричала она громкимъ
голосомъ: «ГдУ же ты мой добрый господипъ, мой вТ.рпый другь?. Что
же ты меня не встрЬчаешь? Я воротилась раньше срока пазначенаго
цУлымъ часомъ со минуточкою». Ни отвУта, ни привЬта не, было: тишина
стояла мертвая: въ зелеиыхъ садахъ птицы пе пУлп пУспи райсшя. пе
били фонтаны воды, и не шумУли ключи родниковые, не играла музы-
ка во палатахъ высокшхъ. Дрогнуло сердечко у купецкой дочери, кра-
савицы писаной, почуяла опа нУпгго недоброе, обУжала опа всУ палаты
высок! я и сады зеленые, звала зычнымъ голосомъ своего хозяина доб-
раго — пЬтъ ннгдУ ни ответа, пи прпвУта-. и никакого гласа поглупта-
П1я: побЬжала она на пригорокъ муравчатый, гд"Ь рост», красовался ея
любимый цвУточекъ аленькой, п впдптъ опа, что лУсной звУрь. чудо
морское, лежитъ на прпгоркУ. обхватит» аленькой цвУточекъ своими
лапами безобразными. И помутилось ей, что заснулъ онъ, ее дожидаю-
чпсь, и спить теперь крУпкимъ спомъ. Начала его будить потихоньку
дочь купецкая, красавица писаная: онъ не слышпть, принялась бтдпть
крУпче схватила его за лапу мохнатую и впдитъ, что звУрь лУс.ной, чу-
до морское бездыханенъ, мертвъ лежитъ... Помутилися ея очи яспыя.
подкосилпся ноги рУзвыя, пала она на колУнп, обняла руками бУлымп
голову своего господина добраго, голову безобразную и противную, и
завопила псточпымъ голосомъ: <Ты встань, пробудись мой сердеш-
ный другь, я люблю тебя, какъ жениха желанного...» и только таковы
словеса она вымолвила, какъ заблестУлп молньи со всУхъ сторопъ, за-
тряслась земля отъ грома велпкаго. ударила Громова стрУла каменная
въ пригорокъ муравчатый, п упала безъ памяти молодая дочь купеческая,
красавица писаная. Много ли мало ли времени опа лежала безъ памяти—-
не вУдаю, только очнувшись видпть опа себя во палат!» высокой бУ.ю-
мраморпой, сидить опа на золотомъ престолУ со каменьями драгоцен-
ными, и обнпмаетъ ее прппцъ молодой, красавецъ писаный, на головУ
со кпроною царскою, въ одсждУ з.татоковаппой; передъ пей стоить степъ
съ сестрами, а кругомъ на колУньяхъ свита великая, всУ одУты въ пар-
чахъ золотить, серебряпыть; и возговорпгь къ ней молодой прппцъ,
красавецъ писаный, на голов!, со короною царскою: <И полюбила ты
меня, красавица, ненаглядная, въ образ! чудища безобразного, за мою
душу и любовь къ теб!; полюби же меня теперь въ образ! челов!чес-
комъ, будь моей нев!стой желанною. Злая волшебница прогневалась па
моего родителя покойного, короля славнаго и могучаго, украла меня еще
малол!тняго, и сатанинскимъ колдовствомъ своимъ, силой нечистою, обо-
ротила меня въ чудовище страшное и наложила таковое закляпе, чтобы
жить мн! въ таковомъ вид! безобразному противномъ п страшномъ для
всякого человека, для всякой твари Божией, пока найдется красная де-
вица, какого бы роду и званья не была опа, и полюбить меня въ образ!
страшилища, и пожеластъ быть моей женой законною, тогда колдовство
все кончится, и стану я опять по прежнему челов!комъ молодымъ и
пригожшмъ; и жилъ я таковымъ страшилищемъ и пугаломъ ровно трид-
цать л!тъ, и залучал я въ мой дворецъ заколдованный одиннадцать д!-
вицъ красныхъ, а ты была дв!надцатая. Ин одна не полюбила меня за
мои ласки и угожденЫ, за мою душу добрую. Ты одна полюбила меня,
чудовище противное и безобразное, за мои ласки и угождешя, за мою
душу добрую, за любовь мою къ теб! несказанную, и будешь ты за то
женой короля славнаго, королевою въ царств! могучшмъ».

Тогда вс! тому подивилися, свита до земли преклонилася. Честной
купецъ далъ свое благословен1е дочери меньшой, любимой и молодому
принцу — королевичу. И проздравили жениха съ нев!стою сестры стар-
шая завпетыя и вс! слуга в!рные, бояре велите и кавалеры ратные, и
нимало не медля принялись веселымъ ниркомъ да за свадебку, и стали
жить да поживать, добра наживать. Я сама тамъ была, пиво, медъ пила,
по усамъ текло, да въ рогь пе попало.

С. Аксаковъ.

46.	Озеро-слободка.

Какъ-то по озеру съ удочкой !здилъ рыбакъ въ перел!ск!;
Рыба почти нс ловилась, и сталь онъ домой собираться.

Вдругъ п поймалась одна, да такая красивая рыбка
Что ни перомъ описать, ни въ словахъ разсказать пе сум!ешь.
Чуть опъ въ ведерко устгйлъ перебросить вертлявую рыбку,
Тихо передъ нимъ поднялась надъ пучиною рыбка постарше, -
Бл!дная вся, будто кто испугалъ ее, вышла наружу
II челов!ческимъ голосомъ вскрикнула такъ надъ водою:

«Гд! ты, дитя мое, гд! моя неразумная рыбка?

Стадо пора загонять, погляди, закатилось солнце...
Гд! ты, откликнись дитя! али хищная цапля рЬчная
Въ когти изъ волпъ подвхатила тебя моя рыбка родная!»
Долго сновала по озеру, въ страх!» п въ трепетк, рыбка;
Долго рыбакъ, опустивши весло, съ челнока дивовался...
Взялъ на послЪдокъ ведро, привстал. и откликнулся рыбкЪ:

«Вотъ твое дитятко, вотъ: ты возьми свою дочку, пожалуй,
Но уговоръ лучше денегъ: повЬдай по истинной правд!,
Что ты за диво сама и каше края паши воды?»
Быстро плеснувшись въ вод! и устава пугливые глазки,
Такъ начала говорить замирающими голосомъ рыбка:

«Охъ, человЬкъ, много л!тъ той пор!, какъ на отой цоляпЬ,
Вместо воды, камышей и кустовъ, красовалась слободка,
Въ шумной слободк! жила на двор! на широкоыъ молодка,
Много добра и богатства у ней по амбарамъ лежало,
Много далекихъ купцом. и м!рянъ къ ней во дворъ зайэжало.
Разъ о полудни, опа на крыльц! на тесовомъ сидела,
Дочь па рукахъ убаюкавъ, съ крыльца за ворота гляд!ла.
Видить, идегь отъ села челов!къ, утомился б!дняга —
Низко поклоны кладетъ у воротъ к у оконъ слободки:
Просить онъ ковшикъ студеной воды у ребять и у старшпхъ.. .
Только не слышать ребята, играютъ себ! по затишьямъ;
Старпне-жъ, кто на гумн!, кто съ иглой, али съ пряжей уселся.
Вотъ подошелъ онъ ко мн!, говорить: «Твоя хижина съ краю,
Глушь за тобой и поля; я-жъ отъ жары изнываю’
Встань, захвати гд! нибудь мн! хоть каплю водицы студеной».
Умъ ли померкъ у меня, и теперь разгадать не ум!ю;

Только въ ответь старику я промолвила такъ усмехаясь:

«Какъ, старина, разбудить, какъ покинуть мп! малую
дочку?

Хочешь напиться, такъ вонъ, погляди, и ручей подъ горою;
Иолемъ устгЬешь дойти и авось не умрешь по дорог!, —
Зд!сь же у насъ, въ слобод!, ты и капли воды не отыщешь».
Странникъ поннкъ головой и, какъ т!нь отъ околицы вышелъ...
Вдругъ слышу я, въ тишинЪ, по околиц!» звуки несутся;
Точно посыпался градъ, али гд!-то западали зерна...
Вижу — и замеръ мой духъ: на стол! самъ собой, за порогомъ,
Брызнулъ кувшипъ, а за нимъ у дверей пзъ печурки плеснуло;
Возл!, изъ погреба, струйка воды, словно дымъ поднялася,
Миски, лоханки и ведра всплывають, несутся къ воротамь;
Имъ же на встречу, смотрю выб!.гаготъ друпе потоки,
Въ ближнихъ дворахъ та-же притча: всплывають шесты и заборы
И не опомнилась я, какъ кругомъ берега подпялися;
Зелено стало въ глазахъ, колыхаясь ос!ла слободка;
Тамъ же вверху, какъ тумань заходили студеныя волны...
Съ берега ухо наставь ты къ вод!, тутъ сейчасъ и услышишь —
Какъ далеко — далеко подъ тобой, въ потопленной слободка,
ВЪтеръ по кровлямъ шумить, словно плещутся мелшя струйки,
Куры кудахчутъ, п'Ьтухъ на гумнЪ заливается звонко...

И раздаются въ водЬ колокольные тих!е звуки,
Будто засохнпй тростникъ ота дуновения вЬтра
Тихо звонить надъ водой, надъ пустыпнымъ прибережьемъ
качаясь».

Рыбка замолкла, едва отливаясь на зыби стемневшей...

Въ волны ей брссилъ рыбакъ цЪлыхъ сутокъ добычу обратно
И. привязавши челнокъ межъ осокой, обратно въ потемкахъ
Вышелъ на берета, безлюдный н дик1й, съ пустыми руками.

Г. Данилевсмй.

47.	Старый домъ.

Это былъ очень старый домъ, выстроенный три сголЬтйя тому назадъ.
День его закладки, въ кЬпкЬ изъ разныхъ тюльнановъ, красовался надъ
дверью, а повыше вырезано было стариннымъ шрифтомъ сгихотвореше.
Этажъ громоздился надъ этажемъ и надъ каждымъ окпомъ гримасничала
вырезанная изъ дерева голова. По краю крыши шелъ желобъ, оканчивав-
шейся драконоыъ, изъ пасти которого должна была литься дождевая вода.
Но такъ какъ драконъ проржавйлъ, то вода лилась не изъ пасти, а изъ
брюха. Остальные дома на улицЬ, новейшие и чистейшие, казалось, съ
презрйшемъ смотрйли на своего дряхлого сосуда и какъ будто говорили:
II чего эта развалина горчить тутъ; только загоражнваеть намъ впдъ.
Лйстиицы въ ней широктя какъ во дворцЬ и высошя, какъ на колоколыгЁ.
Двери желЬзныя съ мЬдными гвоздями, точно въ склепЪ. Фу, какая га-
дость.

Въ одпомъ изъ красныхъ домовъ, какъ разъ напротивъ стараго дома,
у окна сидйлъ мальчнкъ съ розовыми щечками и ясными глазками. Ему
очень правился старый домъ, какъ днемъ, при солнечномъ освЬщенш,
такъ и ночью, при св-ЬтЬ лупы. Опъ срисовалъ деревянный головы съ ихъ
гримасами, желЪзныхъ солдата на дверяхъ съ алебардами, драконовъ съ
водосточныхъ трубъ и друпя украшения стараго дома.

Въ старомъ домй жилъ старичекъ, посивппй панталоны до кол’Ьнъ,
камзолъ съ большими ыЬдпыми пуговицами и величественный иарикъ. Онъ
ни съ ккмъ не имйлъ сношешй, кромЬ стараго служителя, который каж-
дое утро приходилъ, чтобы убрать его компаты и исполнять поручения. Ино-
гда старикъ смотрЪлъ въ окно и мальчнкъ ласково кнвалъ ему головой. Ста-
рикъ кивалъ въ ответь, и такимъ образомъ старый и малый подружились,
пе сказавъ друть другу ни слова.

Родители мальчика говорили: — <Какъ видно этоть старикъ пикета
средства. Какъ жаль, что опъ такъ одипокъ». Мальчнкъ слышалъ эти ело-
ва, и въ одно воскресенье, завернувъ что то въ бумагу, онъ укараулилъ
стараго служителя и выб'йжалъ на улицу.

— «Послушай, отнеси вотъ это своему господину. У меня два оло-
вяпныхъ солдатика, такъ я дарю ему одного, чтобы ему не било такъ
скучно».

Служитель съ удовольствгемъ исиолнилъ поручеше мальчика и отнесъ
оловяниаго солдатика въ старый домъ.

Нисколько дней спустя, мальчикъ получилъ приглашение посетить
старый домъ, и съ позволена родителей, отправился туда.

Мйдныя гвозди на дверяхъ блестйлн, точно ихъ нарочно вычистили
для этого дня. Литые трубачи надули щеки, какъ будто собирались затру-
бить: тра-та-та, идеть маленыйй гость.

Большая галлерея, въ которую вступилъ мальчикъ, увЪшепа была
портретами кавалеровъ въ военпыхъ доснЪхахъ и дамъ въ парадныхъ
нлатьяхъ. Галлерея выходила па обширный балконъ, правда не очень на-
дежный, но за то живописно увитый зеленью и украшенный цветочными
горшками съ ослиными ушами, вмЬсто ручекъ.

— «Я слышалъ, что ты всегда одинъ, — сказали мальчикъ, здоро-
ваясь съ хозянномъ — потому мп! и захотелось послать солдатика, чтобы
тебй не было такъ скучно».

— «Спасибо, но напрасно ты думаешь, что я одинъ. Меня посЬщаютъ
восномннзшя; а вотъ теперь ты пршпелъ. Я совсЬмъ не такъ жалокъ, какъ
тебй кажется».

Сгарикъ взялъ съ полки книгу и сталъ показывать мальчику кар-
тинки. Туги были изображены процессш, какихъ теперь не бываегь.
солдаты, одйтые въ трефовые валеты, ремесленники съ присвоенными
ихъ цеху знаменами. У портныхъ на знамени нарисованы были нож-
ницы, поддерживаемым львами, у сапожннковъ — орелъ безъ салогъ, но
съ двумя головами. Это потому, что сапожники должны были имйть все
вдвойнЬ, чтобы составилась пара.

Пока мальчикъ разсматривалъ картинки, старики вышелъ въ дру-
гую комнату н вернулся съ вареньемъ, яблоками и орЪхами. Какъ видно,
въ старомъ дом!; нс дурно можно было провести время.

Но оловянный солдата былъ иного мнЪшя.

— «Мнй низачто не вынести втой жизни», — говорилъ онъ, стоя
на шкатулкЬ, куда его поставили, чтобы быль на виду. — «ЗдЬсь
такъ скучно, точно пустыня кругомъ. Для того кто прпвыкъ къ семейной
жизни, попасть сюда — просто несчастье. Дни кажутся безконечнымп,
а вечера и того больше. То-ли дФло въ компатй, гд'Ь твой отецъ съ ма-
терью такъ весело разговаривали, гдЬ вы такъ мило развились. Этою
одинокаго старика никто не даскаета, онъ никогда не смеется, и ва-
вЪрпо у него на Рождество не бываета елки. Это жилье похоже на могилу.
Нйта, мнЬ низачто не выдержать».
— «Не торопись жаловаться», — сказал, мальчикъ. — «Мне, такъ
напротив?., — здесь очень нравится, и нритомъ старика посЬщаюгь вос-
номннанш».

— «Можеть быть, по я ихъ не вижу и пе знаю. НЬтъ, мнЬ не вы-
нести такой жизни».

— «Ты долженъ, однако, привыкнуть».

Полакомившись до сыта, мальчикъ вернулся домой вполне доволь-
ный повымъ знакомствомъ. Онъ сталъ еще приветливее кланяться ста-
рику, когда вндалъ его у окошка. Спустя несколько времени онъ опять
отправился въ старый домъ.

Тамъ все было по старому и трубачи па дверяхъ, и портреты по
стйпамъ.

Оловянный солдатъ жаловался пуще нрежпяго.

— «Не могу оставаться здесь», — говорилъ онъ — «Я плачу свин-
цовыми слезами, такая здйсь тоска. Я бы предпочелъ идти на войну,
рискуя лишиться руки или ноги; все таки было бы разнообразие. Я те-
перь знаю, что значить «воспоминанш», который нос'Ьщаютъ старика.
Меня — мои тоже посЬшають, но отъ итого мало утЬшен^я. Я представ-
ляю себ'Ь вашу семью, какъ будто я васъ вижу. Я присутствую при ут-
ренней молитве, при урокам, музыки, и мпй кажется, что я еще состою
въ числе твопхъ игрушекъ. Къ несчастью, ото только «воспоминашя».
Скажи-ка мне, какъ ноживаетъ твоя маленькая сестрица Маня; что по-
дЬлываетъ мой приятель оловянный солдатъ? Опъ счастливее мепя. Охъ,
не могу больше, пе могу».

— «Ты мн! больше не принадлежишь, п я пе могу взять пазадъ то,
что я подарилъ. Какъ хочешь, а ты долженъ оставаться зд’Ьсь. Поста-
райся примириться съ твоею участью».

Старикъ принесъ мальчику картинокъ и колоду старинныхъ карп,
съ позолотой, такнхъ больших?., какихъ не встречается нынче. Потомъ
онъ открыл?. фортетано, сыгран менуатъ и сталъ мурлыкать старинную
пФсенку.

— «На войну, на войпу!» — заорал?, создать и бросился па ноль.

Старикъ и мальчикъ хотели его поднять, но нигде пе нашли.

Онъ провалился въ щель.

Наступила зима. Окна замерзли и не стало видпо на улицу'. Маль-
чикъ дуль па стекло, чтобы расчистить хоть дырочку. Ему хотелось
взглянуть на старый домъ. На большой лестнице лежалъ снЬп. и всЬ
рФзиыя украшен1я были имъ покрыты. Никого не было у окна, да и не
могло быть, такъ какъ старикъ умерь.

Вечеромъ у дверей стараго дома остановились дроги, которым дол-
жны были отвезти умершаго па кладбище, въ семейпый склепъ. Никто
не провожалъ гроба, такъ какъ всЬ друзья старика давно уже умерли.
Только мальчнкъ нослалъ ему вслФдъ воздушный поцелуй.
’ Нисколько дней спустя домъ продали. Мальчнкъ сквозь оттаявшую
отдушину въ стекле впделъ, какъ уносили портреты кавалером, и дамъ,
горшки съ ослиными ушами, старую мебель и фортешано. Весною домъ
былъ сломанъ.

— «Это старый хламъ», — говорили, и отъ стараго дома осталась
только куча мусора.

— «Наконецъ то!» — самодовольно восклицали сосЬдн1е дома.

Нисколько лйгь спустя на м1и:т1> стараго дома появился новый, боль-
шой и красивый, съ маленькими садикомъ, окруженный железной ре-
шеткой. Въ немъ жилъ нашъ старый знакомый, малепыйй другь преж-
няя) владельца. Онъ вырост., женился и теперь, стоя въ садике возле
своей жены, смотрелъ, какъ она сажала цветы.

— «Ай!» — вскрикнула молодая женщина.

Изъ земли высунулось что-то острое и накололо ей руку. Какъ вы
думаете, что это такое было? Ничто иное какъ тогь самый оловянный
солдать, котораго мальчики когда-то подарили старику. Онъ завалился
въ кучу мусора, его перекладывали туда — сюда, и онъ какимъ-то чу-
домъ уцЬле.гь и зарылся въ земле. Молодая женщина вытерла солдата
сначала листомъ лопуха, потомъ носовыми платкомъ — и солдать прос-
нулся отъ долгого тяжелаго сна.

— «Покажи мне его», — сказалъ улыбаясь молодый человекъ. —
«Нйть, это не тогь, хотя опъ очень напоминаеть мнЬ истор!ю одного оло-
вянпаго солдата, которыми я игралъ въ детстве».

II оиъ разсказалъ жене о старомъ доме, объ одинокомъ старике,
котораго ему было такъ жаль, что онъ подарилъ ему своего солдатика,
чтобы онъ не былъ такъ одииокъ.

У молодой женщины навернулись слезы.

— «Можетъ быть ото и есть тогь самый солдатикъ»,— сказала она.
— «Во всяком!. случае я его сохраню. Не можешь ли ты проводить меня
на могилу старика?»	/	।	,?м

— «Къ сожалкнпо я не знаю, где эта могила и никто не можетъ намъ
указать. Все друзья старика умерли раньше его, я былъ еще ребеиокъ,
и никто не нровожалъ беднягу къ месту последпяго успокоенхя».

— «Какъ тяжело быть одинокими».

— «Тяжело, конечно; но лучше быть одилокимъ, чемъ эабытымъ»,
— подумалъ оловянный создать.

Андерсенъ. ,

48.	Сказка о рыбаки, и рыбкгъ.

Жилъ старикъ со своею старухой
У самаго синяго моря;
Опи жили въ ветхой землянк!
Ровно тридцать л!тъ и три года.
Старикъ ловил» неводомъ рыбу,
Старуха пряла свою пряжу.

Разъ онъ въ море закинулъ иеводъ —
Пришел» неводъ съ одною тиной;

Онъ въ другой разъ закинулъ неводъ —
Пришелъ неводъ съ травою морскою;

Въ трет!й разъ закинулъ онъ неводъ —
Пришелъ неводъ съ золотою рыбкой,
Съ не простою рыбкой, золотою.

Какъ взмолится золотая рыбка,
Голосомъ молвить человЬчьимъ:
«Отпусти ты, старче, меня въ море,
Дорогой за себя дамъ откупъ:
Откуплюсь, чЬыъ только пожелаешь».
Удивился старикъ, испугался:
.Онъ рыбачить тридцать лЪтъ и три года,
И не слыхивалъ, чтобъ рыба говорила:
Отпустилъ опт» рыбку золотую
И сказалъ ей ласковое слово:
«Богъ съ тобою, золотая рыбка!

Твоего мн! откупа не надо;
Ступай себ! въ синее море,
Гуляй тамъ себ! па простор!».
Воротплся старикъ ко старух!,
Разсказалъ ей великое чудо:
«Я сегодня поймал» — было рыбку,
Золотую рыбку, не простую;

По-нашему говорила рыбка,
Домой, въ море синее просилась,
Дорогою ц-Ьпою откупалась,
Откупалась, ч!мъ только пожелаю.
Не посм’Ьлъ я взять съ пел выкупъ —
Такъ пустилъ ее въ синее море».

Старика старуха забранила:
— Дурачина ты, простофиля!
Не уэгЬлъ ты взять выкупа съ рыбки!
Хоть бы взялъ та съ пея корыто;

Наше — то совс'Ьмъ раскололось. —
Вотъ пошелъ онъ къ синему морю;
Видить: море слегка разыгралось.
Сталъ онъ кликать золотую рыбку;
Приплыла къ нему рыбка и спросила:
«Чего теб! надобно, старче?»
Ей съ иоклономъ старикъ отв!чаетъ:
«Смилуйся, государыня — рыбка!
Разбранила мепя моя старуха,
Не даетъ старику мн! покою:
Надобно ей новое корыто, —
Наше-то сосв!мъ развалилось».

Отвечала золотая рыбка:

«Не печалься, ступай себ! съ Богомъ!
Будетъ вамъ повое корыто».

Воротился старикъ ко старух! —
У старухи повое корыто.

Еще пуще старуха бранится:
«Дурачина ты, простофиля!
Выпросилъ, дурачина, корыто!
Въ корыт! миого-лн корысти?
Воротись, дурачина, ты къ рыбк!,
Поклонись ей, выпроси ужъ избу».
Воть попгелъ онъ къ синему морю;
Помутилося сипее море.

Сталъ опъ кликать золотую рыбку;
Приплыла къ нему рыбка, спросила:
«Чего теб! надобно, старче?»
Ей съ поклоиомъ старикъ отвФчаетъ:
«Смилуйся, государыня — рыбка!
Еще пуще старуха бранится,
Не даетъ старику мп! покою;

Избу просить, сварливая баба».

Отв!чаеть золотая рыбка:

«Не печалься, ступай себ! съ Богомъ!
Такъ и быть, пзба вамъ ужъ будетъ».
Пошелъ онъ къ своей землянк!,
А землянки н!тъ уже п с.тЬда;

Передъ нимъ пзба со свЪтелкой,
Съ кирпичною, б!леною трубою,
Съ дубовыми, тесовыми воротами.
Старуха сидить подъ окошкомъ,
На чемъ св!ть стоить, мужа ругаетъ:
«Дурачина ты, прямой простофиля!
Выпросп.ть, простофиля, избу!

Воротись, поклопися рыбк!:
Пе хочу быть черною крестьянкой,
Хочу быть столбовой дворянкой».
«Пошелъ старикъ къ синему морю; —
Не спокойно сппее море.

Сталъ онъ кликать золотую рыбку;
Приплыла къ нему рыбка, спросила:
«Чего теб'й надобно, старче?»
Ей съ покловомъ старикъ отвЬчаегъ:
«Смилуйся, государыня — рыбка!
Пуще прежняго саруха вздурилась,
Не даетъ старику М1ГЬ покою:
Ужъ не хочетъ опа быть крестьянкой,
Хочетъ быть столбовой дворянкой».
ОтвЪчаетъ золотая рыбка:
«Не печалься, ступай себ! съ Богоыъ!

Воротился старикъ ко сгарухЪ,
Что-жь онъ видить? Высошй теремъ;
На крыльцТ» стоить его старуха
Въ дорогой собольей душегрей к1>,
Парчевая на маковкй кичка,
Жемчуга окружили шею,
На рукахъ золотые перстни,
На ногахъ красные сапожки.
Передъ пею усердные слуги, —
Она бьеть ихъ, за чупрыпъ таскаетъ.
Говорить старикъ своей старух±:
«Здравствуй барыня-сударыня дворянка?»
Чай, теперь твоя душенька довольна?»
На него прикрикнула старуха,
На конюшню служить его послала.

Воть нед'Ьля, другая проходить,
Еще пуще старуха вздурилась, —
Опять къ рыбк1; старика посылаегь;
«Воротись, ноклонися рыбкЬ:
«Не хочу быть столбовою дворянкой,
А хочу быть вольною царицей».
Испугался старикъ, взмолился:
«Что ты, баба белены объЪлась?
Ни ступить, пи молвить по умеешь —
Насмешишь ты ц-Ьлое царство».
Осердилась наша старуха,
По щек!. ударила мужа.

«Какъ ты смеешь, мужикъ, спорись со мною,
Со мною, дворянкой столбовою?
п

Ступай къ морю, говорят! теб$ честью,
Не пойдешь, — поведутъ поневоле».

«Старичекъ отправился къ морю:
Почернело синее море.

Сталъ опъ кликать золотую рыбку:
Приплыла къ нему рыбка, спросила:
«Чего тебе надобно, старче?»
Ей съ поклономъ старикъ отЬчаеть:
«Смилуйся, государыня — рыбка!
Опять моя старуха бунтуеть:
Ужъ не хочетъ она быть дворянкой,
Хочетъ быть вольною царицей».
Отв1;чаеть золотая рыбка :
«Пе печалься, ступай себе съ Богомъ!
Добро! будеть старуха царицей!»

Воротился старикъ ко старухе:
Что-жъ? Передъ нимъ царсгля палаты!
Въ палатахъ видпть свою старуху:
На столомъ спдитъ она царицей,
Служить ей бояре, да дворяпе,
Наливаютъ ей заморск!я вина,
За-Ьдаетъ опа нряннкомъ печатнымъ;
Вокругь стоить ея грозная стража,
На плечахъ топорики держать.

Какъ увидЬлъ старикъ, — испугался;
Въ ноги онъ старухе поклонился,
Молннлъ: «Здравствуй, грозная царица!
Ну, теперь твоя душенька довольна?
Па него старуха не взглянула,
Лишь съ очей прогнать его велела.
Подбежали бояре и дворяне,
Старика взашей затолкали;

Въ дверяхъ — то стража подбежала:
Топорами чуть не изрубила;

А народъ-то надъ нимъ насмехался:
«ПодЬломъ тебе старый невЬжа!
Впредь тебе, невежа, наука —
Не садись нс въ своп сани!»

Воть неделя, — другая проходить, —
Еще пуще старуха вздурилась:
Царедворцевъ за мужемъ посылаегь.
Отыскали старика, привели къ ней.
Говорить старику старуха :
«Воротись, поклонися рыбк!. —
Не хочу быть вольною царицей.
Хочу быть владычицей морскою,
Чтобы жить мп! въ окып!-мор!,
Чтобъ служила мн! рыбка золотая
И была-бъ у меня па посылкахъ».

Старикъ пе осм!лился перечить,
Не дерянулъ поперекъ слова молвить.
Вотъ идеть онъ къ синему морю;
Вндитъ: на мор! черная буря —
Такъ и вздулись сердитая волны,
Такъ п ходить, такъ воемъ и воють.
Сталъ онъ кликать золотую рыбку.
Приплыла къ нему рыбка, спросила:
«Чего теб! надобно, старче?»
Ей старикъ съ поклопомъ отв!чаетъ:
«Смилуйся, государыня — рыбка!

Что мн! делать съ проклятою бабой?
Ужъ не хочетъ быть опа царицей,
Хочетъ быть владычицей морскою,
Чтобъ жить ей въ океан!-мор!,
Чтобъ ты сама ей служила
И была-бъ у нея на посылкахъ».
Ничего не сказала рыбка.
Лишь хвостомъ по вод! плеснула
Долго ждалъ онъ у моря ответа;
И уптла въ глубокое море.

Не дождался, кт. старух! воротился —
Глять. опять передъ ппмъ землянка,
На порог! сидигь его старуха,
А передъ нею разбитое корыто.

Пушкипъ.

49.	в) Былина.

Близко къ п!сн! и сказк! стоить Былина; въ ней много фаптасти-
ческаго. Этимъ опа папомипаетъ сказку и п!сню, но въ тоже время въ
освованш ея лежитъ действительность, т. е. то. что па самомъ д!л ! исто-
рически случилось и было — отсюда и пазваше былины (быль, былое).
Въ былинахъ сказывается борьба парода то съ разбойниками перво-
бытныхъ временъ, то съ язычествомъ. Въ этой борьб! герои былипъ —
богатыри оказывались поб!дителямп, благодаря своей физической или
нравственной сил!.
50.	Минула Селяниновичъ и Волыа Святославювичъ.

Когда ВОЗС1Я.1О солнце красное
ТТа это на небушко на ясное,
Тогда зарождался молодой Вольга,
Молодой Вольга Святославговичъ.
Сталъ Вольга росгкть — матерЪть;
ПохоНлося Волы-1; много мудрости:
Щукой — рыбою ходить ему во глубокшхъ морях!.
Птицей — соколомъ лет+.ть подъ оболока,
СЪрымъ волкомъ рыскать во чпетыхъ поляхъ:
Уходили всЬ рыбы ВО СИН1Я моря,
Улетали век птички аа оболока.
Убегали вс/Ь звкрп во темные лТ,са.
Сталъ Вольга росгЬть — матереть,
Избирать себЪ дружпнущку хоробрую,
Тридцать молодцевъ, безъ единого,
Самъ Вольга во тридцатыпхъ.

Жаловалъ его родной дядюшка.
Ласковый Владпм1ръ Столъпо-КтевскШ
Тремя городами со крестьянами:
Первымъ городомъ — Гурчевцомъ,
Другимъ городомт, — Ор’Ьховцемъ,
Третьимъ городомъ — Кростьяповцемъ.
Молодой Вольга Святославговичъ
Со своей дружппупткой хороброю
Онъ Ъхалъ 1гь городамъ за получкою.
ВыФ.халъ въ раздолице чисто поле,
Оиъ услыша ль въ чистомъ пол!. ратая:
Оретъ въ полк ратай, попукиваетъ.
Сошка у ратая поскрипываете,
Ом1;пгки по камупткамъ почеркиваютъ.
Ъхалъ Вольга до ратая
День съ утра до вечера,
Со своею дружппупткой хороброей,
А не могъ до ратая докхатп.
Т.халъ Вольга еще другой день,
Другой день съ утра до вечера,
Л не могъ до ратая докхатп.
Оретъ па полк ратай, понукиваетъ
Сошка у ратая поскрипываете,
Омкшки по камушкамъ почеркиваютъ.
Ъхалъ Вольга еще третЮ день,
Треттй день съ утра до поб4дья,
На^халь онъ въ чистомъ полЪ ратая!
Оретъ въ пол4 ратай, иопукиваеть,
Съ края въ край бороздки пометываетъ;
Въ край, куда онъ уйдеть, другого не видать;
Коренья, каменья вывсртываетъ,
А велнк!е то вс'Ь каменья въ борозду валить;
Кобыла у ратая соловая,
Сошка у ратая кленовая,
Гужки у ратая шелковые,
Говоритт. Вольта таковы слова:

«Божья ти помощь, оратаюшко!

Орать, да падать, да крестьянствоватп,
Съ края въ край бороздки пометывати,
Коренья, каменья вывертыватп!»
Говорить оратай таковы слова:
«Подв-тко Вольта Святославговпчъ,
Со своей дружинушкой хороброю,
Мн±-ка надобна Божья помочь креетьяиствоватп.
Далеко-ль Волт.га, 1>дешь, путь держишь
Со своей дружинушкой хороброю?»
«Ай же ты. ратаю, ратаюшко!

Т>ду къ городамъ за получкою:
Ко первому городу ко Гурчевцу,
Ко другому ко городу къ Ор'Ьховцу,
Ко третьему городу кт. Крестьяновцу».
Говорилъ оратай таковы слова:
«Ай же Вольта Святославговпчъ!
А недавно я былъ въ городил, третьева дни,
На своей кобылкгЬ соловоей,
Увеяъ я оттоль солп только два м±ха,
Два м1;ха солп по сороку пудъ.

И живуть то мужики все разбойники,
Они просять грошовъ подорожныхъ;
А былъ я съ шалыгою подорожной»,
ТТлатплъ имъ гроши подорожные:
Который стоя стоить, топ. и сядя садить,
Л который сидя сидитъ, тать и лежа дожить».
Говорить Вольта таковы слова:
«Ай же оратай, оратаюптко,
ПоФдемъ со мной во товарищахъ!»
Этоть оратай — оратаюшко
Гужики шелковепъкп повыстептулъ,
Кобылку изъ сошки повывернулъ,
СЪли на добрыхъ коней, поехали.
Говорить оратай таковы слова:
«Ай же Вольта Святое лавговичт.!
Оставилъ я сопТку въ бороздочка,
И ие гля-ради прохожаго, про’Ьзжаго,
А гля-ради мужика деревенщины:
Какъ бы сошку съ земельки повыдерпути,
Изъ ом1шпшковъ земельку повытряхнути
II бросить бы сошку за ракитовъ кустъ?> —
Молодой Вольта Святославговичъ
Посылаетъ онъ съ дружпнушки хоробрый
Пять молодцевъ могуч1ихъ,
Чтобы сошку съ земельки повыдерпули,
Изъ омЪшниковъ земельку повытряхнули,
Бросили бы сошку за ракитовъ кустъ.
Эта друлгипушка хоробрая,
Пять молодцевъ могучшхъ.

ПргЪхали къ сопткЪ клеповыя:
Они сошку за обжи вокругъ вертятъ,
А ие могуть сошки съ земельки повыдернуть,
Бросить сошки за ракитовъ кустъ.

Молодой Вольта Святославговичъ
Посылаетъ онъ ц!лымъ десяточкомъ.
Чтобы сошку изъ земельки повыдерпули.
Изъ ом1ипнпковъ земельку повытряхнули,
Бросили бы сошку за ракитовъ кустъ.
Опп сошку за обжи вокругъ вертятъ:
Сошки отъ земли поднять пельзя.

Пе могуть изъ ом±птпиковъ земельки повытряхпуть.
Бросить сошкп за ракитовъ кустъ,
Посылаетъ онъ всю дружину хоробрую:
Они сошку за обжп вокругъ вертятъ,
А не могуть сошки съ земельки повыдерпути,
Изъ омЬшпнковъ земельки повытряхпути,
Бросить сошку за ракитовъ кустъ.
Подъ+.халъ оратай — оратаюшко
Па своей кобыл?, соловепькой
Къ зтой ко сошкТ. кленовоей:
Бралъ-то опъ сошку одной рукой,
Сошку съ земельки повыдерпулъ,
Изъ омТшгпиковъ земельку повытряхпулъ,
Бросилъ сошку за ракитовъ кустъ,
СТ.ли па добрыхъ копей, поехали,
Оратая кобылка-то рысью пдегь,
Л Волынил. — оть конь и поскакиваеть;
У оратая кобылка то грудью пота,
А Волыни л, — отт. копь остявается.

Сталъ Вольга тутъ покрикивали,
Колпакомъ Вольга сталъ помахивать:
«Постой-ка ты ратай — ратаюшко!
Этая кобылка конькомъ бы была,
За ату кобылку пятьсот!, бы дали.
Говорить оратай таковы слова:

«Глупый Вольга Святославговичъ.
Взялъ я кобылку жеребчпксмт» сподъ матушки
II заплатил!, за кобылку пятисотъ рублей:
Эта кобылка конькомъ бы была —
За вту кобылку смФты бы п'Ьть».

Говорить Вольга Святославговичъ:
«Ай же ты ратаю — ратаютпко.
Какъ то тебя имепемъ зовутъ,
Какъ велича ютъ по отечеству?»
Говорили оратай таковы слова:
«Ай же ты Вольта Святославговичъ!
А я ржи напашу, да во скирды сложу,
Во скирды сложу, домой выволочу,
Домой выволочу, да дома вымолочу.
Драни надеру, да и пива паварго,
Пива наварю, да и мужиковъ напою,
Стянуть мужички меня поклпкивати:

«Молодой Микулушка Селянпновнчъ!»

51.	Илья Муромецъ и калики перетояае.

Кто бы намъ сказалъ про старое,
Про старое, про бывалое,
Про того Илью, про Муромца?
Илья Муромецъ, сыт» Иваповпчъ,
Опъ въ сидняхъ сид1;лъ тридцато три года;
Пришли кт» пему пища браНя —
Самъ Тисусъ Христосъ, два апостола.
«Ты поди, Илья, принеси испить».
«Нища брат! я, я безъ рукъ, безъ ногь!»
«Ты вставай, Илья, насъ нс обманывай».

Илья сталъ вставать — ровно встрепанный:
Онъ потпе.ть — принесъ чашу въ полтора ведра,
Нищей братш сталъ поднашивать,
Ему нищи отворачиваюгь,
Нища брат у Ильи спрашивали:

«Много ли, Илья, чуешь ва> себ1? силушки?»
«Огь земли столбъ былъ бы до небушки,
Ко столбу было золото кольцо,
За кольцо бы взялъ, святорусску поворотилъ».
«Ты поди, Илья, принеси другу чашу».

Илья сталъ имъ поднашивать;

Они Иль1: отворачивать.

Выпивалъ Илья безъ отдыха

Болыпу чашу въ полтора ведра;

Опи у Ильи стали спрашивать:

«Много ли, Илья, чуешь въ себЬ силушки?»
«Во мп!) силушки половинушка».

Говорять калики переходов:

«Будешь ты, Илья, великШ богатырь,
И смерть тебЪ па бою не писана.
Ты постой ка за вТ.ру христианскую,
Бейся — ратпея со всякимъ богатыремъ
II со всею поленицею удалою;

А только не выходи драться

Со Святогоромъ — богатыремъ:

Его и земля на себЪ черезъ силу носить;

Не ходи драться съ Самсопомъ — богатыремъ:
У него на голова семь власовъ ангельскихъ;

Не бейся и съ родомъ Мпкуловымъ:
Его любить матушка сыра — земля;
Нс ходи еще на Вольгу Вссславьпча:
Онъ не силою возьметь,
Такъ хитростью — мудростью.

Доставай, Илья, коня себ'Ь богатырского,
Выходи въ раздолице чисто-поле...»
Тугь калики потерялнея.

Пошелъ Илья къ родителю ко батюшку
На тую на работу па крестьянскую:
Очистить надо палъ отъ дубья-колодья.

Опъ дубье-колодье все повырубилъ,
Въ глубоку рФку все повыгрузилъ,
А самъ пошелъ домой.
8-1

52.	Илья Муромецъ проситъ у родителей блаи>словен1я.

Нс сырой дубъ къ землй клонится,
Ие бумажные листочки разстилаются:
Разстплается сынъ передъ батюшкомъ.
Опъ просить себй благословеньица:
«Ой ты гой еси, родимый, милый батюшка!
Дай мпй свое благословеньице;

Я пойду въ славный, стольный Кшвъ-градъ,
Помолиться чудотворцамъ Шевскимъ,
Заложиться за князя Володимлра,
Послужить ему вйрой — правдою,
Постоять за вйру хрисНапскую».

Отвйчаетъ старой хрестьянннъ Иванъ Тимофеевпчъ:
«Я на добрым дйла тебй благословенье дамъ,
А на худыя дйла благословенья пЬтъ.

Пойдешь ты путемъ н дорогою,
Не иомысли зломъ па татарина,
Не убей въ чистоль полй крестьянина».
Поклонился Илья Муромецъ отцу до земли.
Самъ онъ ейлъ на добра коня,
Пойхалъ опъ въ чисто поле.

Опъ и бьетъ коня по крутымъ бедрамъ,
Пробиваетъ кожу до черна мяса;

Ретдвой его конь осержается,
Прочь отъ земли отделяется,
Опъ и скачетъ выше дерева стоячаго.
Чуть пониже облака ходяча го,
Первый скокъ с.кочплъ па пятнадцать верен.;
Въ другой скочилъ — колодязь сталъ;

У колодязя срубилъ сырой дубъ,

У колодязя поставплъ часовенку,
На часовнй подписалъ свое имечко:
«'Ьхалт. тако то сильный, могучей богатырь,
Илья Муромецъ, сынъ Ивановичъ».

Въ третей скочилъ подъ Черниговъ градъ.

53.	Плъл Муромецъ и Соловей Разбойник?,.

Ъхалъ удалый по чпету полю,
Стоить столбъ бйлодубовый
На столбй есть подпись подписана:
«Прямо Ьхать, — только пятьсотъ верегь,
Л паоколъ — то Ьхать, семисотъ версть».
Смотрпть Илья на ату подпись-то;

«Какъ прямо йхать — живу не бывать;

Нйтъ пути пи про'Ъзжему, нн прохожему, пп пролетному:
Снднтъ Соловей-Разбойникъ на семи дубахъ,
Захватываете воръ-собака на семи верстахъэ.

Стоить Илья пораздумался:

Прямоезжая дорога переломана,
Калиновы мосточки переворочены:
Не честь мп±, хвала молодецкая,
Ьхать той дороженькой окольноей,
А лучше пойду дорожкой прямойзжеей».
Скоро спущался опъ на добра копя,
Рукою коня снгь повелъ,
А другой началъ мосты мостить,
Тй-ли мосточки калиповы:
Наладилъ опъ дорогу прямойзжую.

ПрИзжаеть Ильюша ко сырымъ дубамъ:
И наЬхалъ онъ, Илья Соловья-Разбойника.
И заслышалъ Соловей-Разбойппкъ
Того ли топу коннаго

И тоя ли онъ пойздки богатырская:
Засвисталъ соловей по-соловьиному.
Л въ другой разъ зашинйлъ разбойникъ по змйипому,
А въ третьи зрявкнетъ — по звериному.
Подъ Ильею конь окорачился
И подалъ ведь на кукорачъ.

Говорить Илья Муромецъ — Ивановичъ:
«Ахъ ты волчья сыть, травяной м!>шокъ!
Не бывалъ ты въ пещерахъ бйлокаменныхъ,
Не бывалъ ты, конь, во темпыхъ лйсахъ.
Не слыхалъ ты свисту соловьиного,
Не слыхалъ ты шику змйипаго,
А того ли крику звйринаго,
А звйринаго крику туринаго!»
Разрушаете Илья заповйдь великую
Вымаетъ калсну стрйлу

И стреляете въ Соловья-Разбойника:
И попалъ Соловью да въ правый глазъ.
Полегйлъ Соловей съ сыра дуба
Комомъ ко сырой земли. —

К. С. Аксаковъ такъ характеризуетъ былину Илья Муромецъ: «Въ
былинй ясно выдается образъ богатыря: ото неодолимая сила н спокой-
ств!е, отсутствие всякаго раздражения въ бою, но также отсутсттс вся-
кого тщеславья и похвальбы въ побЪд-Ь. Постоянно и вездЬ представлявтъ
Илья полное и великое сочеташе силы духовной и матер!альпой. ВсЪ
подвиги Ильи степенны... Въ этомъ богатыре, не смотря на его страш-
пую-вн!» всякаго соперничества — силу слышится еще болйе силы духа.
Это могуч1й, но кроткгй богатырь-крестьянинъ. Полный неодолимой силы
и непобедимой благости, опъ представляет* собою живой образъ рус-
ская) парода».

54.	г} Басня.

Басня представляетъ собою кратки! разсказъ, изображающей дей-
ствительную жизнь подъ вндомъ одушевленных* или неодушевленных*
предметовъ, которые дЬйствуииъ по человечески и ведут* разговор*. Со-
временная басня уже значительно утратила свой первобытный харак-
тер* поучены и морали, которая выступала въ начал!» или въ концЬ
басни. Теперь па нервый планъ выдвигается остроум!е, тонкость и мяг-
кость художественных* образовъ и рЬчей и читателю предоставляется
самому догадыватсья о поучены и морали, которая искусно скрыта за
ширмами бойкихъ рйчей, изысканного остроум!я, игры словъ, гонких*
намековъ, составляющих* главное въ современной баснЪ. Ведший рус-
скШ баснописецъ И. А. Крыловъ обладалъ всйми необходимыми для его
признаны качествами въ соединены съ личным* добродушием*, которое
придает* его рйчамъ живую подкупающую естественность и заставляет*
читателя невольно забывать придуманную басенную обстановку и видеть
въ ней только жизненный смыслъ разсказываемыхъ событий. Личный
характер* Крылова въ соеднпети съ его талантом* придаюсь ему крупное
значен1е въ ряду даже такихъ баснописцевъ, какъ Эзоп*, Федр*, Ла-
фонтен*. Не удивительно, что въ своемъ отечеств^ басни Крылова оце-
нены по достоинству, сделались любимымъ чтешемъ въ школЪ и во вс!;хъ
слояхъ русская» общества. Многгя басни Крылова въ свое время отве-
чали на животрепетущЫ события минуты. Но и за пределами своего
времени, басни остались жизненными. Но особеннымъ достоинствомъ
ихъ является народный языкъ и запечатленная въ нихъ народная душа.
Вся »нциклопед!я народной мудрости съ ея афоризмами, пословицами,
поговорками, присловьями, созвучьями, мЬткнми словечками вошла ши-
рокой струей въ составь басень, но также вошла ггь нихъ и народная
сметливость н народная совесть съ ея прямодуппемъ, чистотой и безхнт-
ростпостью.

Баснописецъ мыслить народной мыслю, живет* народной мудростью,
говорить народными образами и народной р^чью. Положить границу’
между баспопнсцемъ и народом* подъ часъ невозможно: одинъ перехо-
дить въ другого. Оттого мысли н слова Крылова усвоены русской рфчью,
и большая часть его выражений вошли въ составь живого русскаго языка,
которому до такой степени близки и сродны, что стали краткими и мет-
кими формулами литературной и народной р±чи, гдй одно слово или
только намеки на содержащую его басню, замйняегь цйлыя выраженья
и длинный разсужденья. укорачивая тймъ размеры разговора. Таковы
выраженья: Медвпмьл услуга, Демьянова уха, Васька слушаете да гьстъ,
Чтобы гусей ие раздразнить, Слона то я и не нримьтилъ, Дарчикъ
просто открывался, Знать Моська сильна, А только возъ и ныть тамъ,
Тришкинъ кафтанъ, 1‘ыльце въ пушку, Судъ осла. Всймн такими выра-
женьями, какъ сокращенными формулами заменяются длинный разсуж-
денья. Эти формулы всякому понятны своими паыекомъ па Крыловскую
басню, или только па одно мйткое словцо изъ лея. Л такья выражения,
какъ превеликая скотина, медвйжье ушко, денежный мЬшокъ, Парнасъ —
стали типическими намеками на цйлыя полный мысли и ключами для
умозаключений. Что въ басняхъ Крылова принадлежать ему, кромй фа-
булы, а что заимствовано иыъ изъ народной р1;чы, не всегда можно раз-
личить. Народная рЪчь усвоена Крыловыми, а Крыловъ своимъ языками
и мыслью вошелъ въ русскую рйчь — и все сплелось въ одно цйлое. Стиль
оаснописца оригинален!, рйчь точна, ясна, и по своему нснхологическиму
составу содержитъ мною мышечно-осязательныхъ образовъ и образовъ
оощаго чувства. Это придаетъ рйчи своеобразную художественность, свн-
дйтельствующую о задушевности, простогй, естественности переживашй
и автора и народа.

Басни: Музыканты, Дарчикъ, Парнасъ, Лягушка и волъ, Откуп-
щики, Оселъ и соловей, Свинья, Квартегь — содержать много такихъ
образовъ и вопреки психологическими условьями изобилуютъ етими обра-
замп, вЬрояино за счегь зрительными и слуховыхъ умственных! каргннъ
и представлений. Образчикомъ могуть служить такья выражения: «Ахти,
ребята, воръ! и вмигъ ворота на запори». «Хвать друга въ лобъ». «11
ну, топорщиться, ььыхтйтъ и надуваться». «Вертигь ларецъ со всйхъ ото-
ропи п голову свою ломаегь». «Я затяну, а вы не отставай». «Не жалТ.я
рыла, я тамъ изрыла весь задней дворъ». «Нести дичь». «Пустить за море
синицу» (движенье).

Обладая редкими искусством! слова, меткостью и силой художес-
твенных! образовн, Крыловъ имйлъ цКнный дари — вникать въ смысли
жизни и къ ней идейно относиться, не, пропуская мимо вниманья возвы-
шенные предметы: истину, правду, добродетель. Опъ отзывался па все
великое см!.ло, независимо, остро, и съ тою же остротой бичевали пороки
общества. Это открывает!, новую черту въ басноьшсцЬ — высшую на-
туру и великую принципиальность его поэтнческаго таланта. Наиболее
идейными представляются слйдуюпця басни;

Откупщик! и сапожники, М'Ьшокъ, Богачъ и позтъ, Скупой, Рйка и
пруди, Камень н червяки, Парнасъ, Оселъ, Квартетъ, Синица, Оселъ и
соловей, Пустынники и медв'йдь, Волкъ на псарнй, Пауки и громи.
55.	Откупщикъ и сапожникъ.

Басня рисуеть идеалъ радости, независимости духа и нравственной
свободы, т. е. всего самого высокаго, чЬмъ можеть дорожить человЪкъ въ
жизни, и что достигается только возвышенной жизнью, но не можеть
быть куплено за деньги. Этнмъ земнымъ счастьс.мъ обладает саиожникъ,
но его не нм'Ьлъ откупщикъ, лишенный спокойствия совести, радости и
сна. За деньги откупщикъ пытается купить у бЪдняка то, чего ему не
достаетъ. По собственпому почину, откупщикъ предлагаетъ сосуду сапож-
нику пятьсоть рублей, чтобы оцъ пересталъ весело п'Ьть, думая этимъ
достигнуть покоя и сна. Получит» неожиданно сваливпняся деньги, са-
пожникъ потерялъ радость, сопъ и спокойствие духа. Эго сразу открыло
ему глаза и опт» немедленно приносить обратно пятьсоть рублей, говоря:
живи при своемъ богатствЬ, а мнй за п+»спи и за сонъ не надобенъ мил-
люиъ.

Откупщикъ и сапожникъ.

Богатый откупщикъ въ хоромахъ пышныхъ жилъ,
Т»лъ сладко, вкусно пиль;

Про всяк1й день устраивалъ пиры, банкеты;
Сокровищъ у него н'Ьть смйты.

Въ дому сластей и випъ, чего ни пожелай,
Всего съ избыткомъ, черезъ край.

И словомъ, кажется, въ его хоромахъ рай.

Одннмъ лишь откупщикъ страдаеть,
Что опъ пе досыпаетъ.

Ужъ Божьяго-ль боится онъ суда,
Иль, просто трусить раззориться:

Да только все ему пе крепко какъ-то спится.

Л сверхъ того, хоть иногда

Онъ вздремлетъ на зар11, такъ новая СгЪда,
Богъ далъ ему п±вца, сосйда.

Съ нимъ изъ окна въ окно жилъ въ хижинЪ бЬднякъ,
Сапожникъ; по такой пЬвунъ и весельчакъ,

Что съ утранпей зари и до об'Ьда,
Съ обйда до почи безъ умолку поеть,
И богачу заснуть никакъ онъ не дат.

Какъ быть, и какъ съ сосЬдомъ сладить,
Чтобы отъ п1н1я его отвадить?

ВелЬть молчать: такъ власти П'Ьть;

Просилъ: такъ просьба не береть.
Придумалъ, накопецъ, и за сосЪдомъ шлеть.

Пришелъ сосЬдъ.

«ЦрЬпель дорогой, здорово!»

«Челомъ вамъ бьемъ за ласковое слово».

— «Ну, что, брать, каково д'Ьлншкн, К л имъ, идутъ?»
(Въ коыъ нужда, ужъ того мы знаемъ, какъ зовугь).

— «ДЬлшпки, баринъ? Да не худо!»

— «Такъ оттого- то ты такъ веселъ, такъ поешь?»

Ты, стало, счастливо живешь?»

— «На Бога грЪхъ роптать, п что-жъ за чудо?

Работою заваленъ я всегда;

Хозяйка у меня добра и молода:

Л съ доброю женой, кто этого не знаетъ,
Живется какъ-то веселей».

—«II деньги есть?»—«Ну, н1:п>, хоть лишнихъ не бываеть,
За то нЬть лишнихъ и затйй».

— «И такъ мой другь, ты быть богаче нс желаешь?»

— «Я этого не говорю,

Хоть Бога и за то, что есть, благодарю;

Ио самъ ты, баринъ, знаешь,

Что человЪкъ, пока живеть,

Все хочегь болЬе: гаковъ ужъ здЪшшй свТ.тъ.

Я чай, вТ.дь и теб+. твопхъ сокровищъ мало;

И мн1> бы быть богатой не мешало».

— «Ты дЪло говоришь, дружокъ:

Хоть при богатств^ намъ есть также непр!ятства;

Хоть говорять, что бедность не порокъ;

Но все ужъ, коль терпеть, такъ лучше отъ богатства,
Возьми же, воть тебТ> рублевиковъ мЪшокъ:
Ты мнЬ за правду полюбился.

Поди: дай Богъ, чтобъ ты съ съ моей руки разжился.

Смотри, лишь промотать сихъ депегь не моги,

И къ пуждЪ ты ихъ береги!

Пятисотъ рублей тутъ в'Ьрнымъ счетомъ.

Прощай!» Саножникъ мой,

Схватя м-Ьшокъ, скорей домой

Не бЪгомъ — летомъ.

Примчалъ гостннецъ подъ полой,
И той же ночью въ подземель!;

Зарылъ мЬшокъ — и съ нимъ свое веселье!

Не только тгйсеиъ н+.тъ. куда давался сопъ

(Узналъ безсонницу и онъ!);

Все подозрительно, и все его тревожить;
Чуть почью кошка заскребетъ,
Ему ужъ кажется, что воръ къ нему ндеть;
Похолоднеть весь, л ухо онъ приложить.

Ну, словомъ, жизнь пошла, хоть кинуться въ рЬку.

Сапожппкъ бился, бился,

И пакопецъ за умъ хватился:

Б&ЖИТЪ СЪ М'МПКОМЪ къ откупщику,

II говорить; «спасибо па пр1ятств'Ы

Вотъ твой мЬшокъ, возьми его иазадь:

Я до него не зпалъ, какъ худо спять.

Живи ты при своемъ богатств!;;

А мпЪ за пЬсни и за соиъ
Пе надобенъ и миллкпъ».

56.	Въ баснЬ Мпиюкъ изображеиъ челов1>къ, который захотЬлъ до-
стигнуть известности, почета н значения въ свгЬтЬ не за свою совЬсть, пе
за добродетели и позпашя, а въ расчетЬ па людскую слабость къ день-
гамъ, на то, что кумиру богатства и золотому тельцу люди также готовы
поклоняться, какъ уму, добру или чистой совести.

Л п ш о къ.

Въ прихожей, на полу

Въ углу
Пустой мЬшокъ валялся.

У самыхъ нпзкихъ влугь

Онъ на обтирку поп. перЪдко помыкался;

Какъ вдругъ

МЪшокъ напп, въ честь попался

И, весь червонцами набить,

Въ оковапномъ ларцЬ, въ сохранности дожить.

Хозяинъ самъ его лелИеть

И бережеть м1;шокъ онъ такъ,
Что иа него пикакъ

Пи вНтеръ не пахнетъ, пи муха сЬсть пе смИеть;

А сверхъ того съ мйшкомъ

Весь городъ сталъ знакомь.

ПрВггель ли къ хозяину приходить,

Охотно о м1ипк1; рЬчь ласкову заводить,

А ежели м+.шокъ открыть,

То всяк1й на пего умильно такъ глядить;

Когда же кто къ нему подсидеть,
То, вТ.рпо ужъ его потреплетъ иль погладить.
Увидя, что у вс/Ьхъ опъ сталъ въ такой чести,
Мйшокъ завеличался,
Заумвичалъ, зазнался.

Мйшокъ заговорилъ и пачалъ вздоръ нести,
О всемъ и рядить онъ и судить:

И то не такъ

II тотъ дуракъ,

И изъ того то худо будетъ.

ВсЬ только слупшютъ его, разинувъ рогь,
Хоть опъ такую днчь несеть,
Что уши вянуть;

Но у людей, къ несчастью, тоть порокъ,
Что имъ съ червонцами мйшокъ

Что ни скажи, всему дивиться станутъ.

Но долго-ль былъ мйшокъ въ чести и слылъ съ умомъ,
И долго-л и его ласкали?

Пока всЬ изъ него червонцы потаскали;

А тамъ опъ выброшенъ, и слуху нЬтъ о немъ.

Мы басней никого обидйть не хогйли;

Но сколько есть такихъ мйшковъ

Между откушцнковъ,

Которы некогда въ нодносчикахъ сидЪли,
Иль между игроковъ

Которы у себя за редкость рубль видали,
А шанЬ нополамъ съ грЪхомъ, богаты стали,
Съ которыми теперь и графы и князья

Друзья,

Которые тенерь съ вельможей,

У коего они не смЬли сйсть въ прихожей,
Играють запроста въ бостонъ!
Велико дЬло — миллхонъ!

Однако-же друзья, вы столько не гордитесь
Сказать ли правду вамъ тишкомъ,
Не дай Богъ, если разоритесь

Н съ вами точно такъ поступить, какъ съ мйшкомъ.

57.	Боючъ и поэтъ. Въ баснЬ сопоставлено значение даровъ при-
роды, т. е. ума и талантовъ, съ богатством!, и сравнена судьба богача съ
судьбою человека съ искрой Вож1ей. Позгь загЬялъ судъ съ богачемъ, умо-
ляя Зевса вступиться за его судьбу. Оба вызваны на судъ Юпитера. По
сл1>дств1ю на судЬ выяснилось, что у поэта:

Пи ложки, ни угла и все имйпье въ одпомъ воображений;
Богачъ безъ всякихъ заслуги п безъ ума, по окружепъ толпой
поклонниковъ.

Одинъ и тощъ п худь

Едва одТ>тъ, едва обуть;

Другой весь въ золотЬ
II спесью весь раздуть,

Юпитеръ даль па судЬ такое рйшелпе: богачу дапы блага земли
только въ пожизненное владение, но по скудости ума опъ не можетъ по-
нять своего пичтожеетва — иначе онъ бо.гйе возропталъ бы на свою
судьбу; поэта будугь помнить мпог!я иоколЬтл, а богача забудутъ пе
только правнуки, по даже внуки.

Богачъ и поэтъ.

Съ велпкимъ богачемъ поэтъ затЪялъ судъ,
И Зевса умолялъ опъ за себя вступиться.

Обоимъ вел'Ьио па судъ явиться.
Пришли: одинъ и тощь и худъ,
Едва одЪтъ, едва обуть;

Другой весь въ зологй и спесью всеь раздуть.

— «Умилосердуйся, Олимпа самодержецъ!

Тучегонитель, громовержецъ!»

Кричить поэты — «чймъ я виновенъ иредъ тобою,
Что съ юности терплю Фортуны злой гоненье?

Ни ложки, ни угла и все мое имЬнье

Въ одномъ воображены!»?.

Межъ тЬмъ, когда сопернпкъ мой,

Безъ выслуги, безъ ума, равно съ гвоимъ кумиромъ,
Въ палатахъ окружено поклонпиковъ толпой,
Отъ роскоши и п±ги заплылъ жиромъ».

— «А это развй ничего,

Что въ позднгй вйкъ твои достигнуть лиры звуки?>
Юпитеръ отвйчалъ: «а про него

Не только правнуки, не будутъ помнить внуки.
Не самъ ли славу ты въ удЬлъ себЬ избрали?
Ему-жъ въ пожизненность я блага м!ра даль.

Но в!»рь, коль вещи бы онъ болЪ понимали,
И если бы съ его умомъ была возможность
Почувствовать свою передъ тобой ничтожность —
Онъ болЬе-бъ тебя па жреб!й свой ропталъ».

58.	Скупой. Въ этой басн1> поэтъ показываетъ, что скупость и
жажда золота лишаеть человека свободы и независимости духа: опъ
впадаетъ въ рабство золотого тЬльца и служить ему, какъ кумиру, забы-
вая себя. Басня заканчивается моралью:

Когда у золота скупой не 1»сть, не пьеть,
Не домовому-ль опъ червонцы бережегь.

Скупой.

Какой-то домовой стереть богатый кладь,
Зарытый нодъ землей: какъ вдругъ ему нарядъ,
Оть демонского воеводы, —

ЛетЬть за тридевять земель на мпоги годы;
А служба такова: хоть радъ пли пе радъ,
Исполнить должно повеленье.

Мой домовой въ болыпомъ недоум+.пьф,
Какъ безъ себя сокровище сберечь?

Кому его стеречь?

Напять смотрителя, построить кладовыя:

Расходы падобпы болытя:

Оставить такъ его: такъ можеть кладь пропаси.:
Нельзя ручаться ни за сутки;

II вырыть могуть и украсть:
На деньги люди чутки.
Хлопочетъ, думаетт. и вздумалъ, накопецъ.
Хозяппъ у пего былъ скряга п скупецъ.
Духъ взялъ сокровище, является къ скупому

II говорить: «Хозяпнъ дорогой!

Мп-й въ далыпя страны показанъ путь изъ дому;

А я всегда доволепъ былъ тобой:

Такъ на прощанье, въ знакъ пр1язни,
Мои сокровища принять по откажись!

Пей, Ьшь и веселись

И трать ихъ безъ боязни!

Когда же придать смерть твоя.

То твой одинъ 1пас.гЬдникъ я:

Воть все мое условье;

А, впрочемъ, да продлить судьба твое здоровье!»
Сказалъ, и нт» пуп.. Прошелъ десятокъ лйтъ, другой.

Нсправя службу, домовой
Летитъ домой

Въ отечески пределы.

Что-жъ видить? О, восторгу.. Скупой съ ключрмь въ рук!.
Отъ голода нздохъ па сундукЬ,
И вс! червонцы ц!лы.

Туте духъ опять свой кладь

Себ! присвоил,

II былъ сердечно радъ,
Что сторожъ для него пн денежки не стонлъ.

Когда у золота скупой пе !ста, пе пьетъ —
Не домовому-ль онъ червонцы бережете?

59.	Прудъ и ргъка. Нов!йнпя наблюдетя б1ологпческихъ паукъ
надъ жизнью показали, что всяк!й безд!ятельный органъ гибнете, если
онъ неподвпжепъ и пе совертаеть работы, согласно своему назначен!».
Этоть законъ жизни распространяется также па умъ п чувство: челов!къ
нравственно опускается, какъ только становится неподвиженъ. Крыловъ
поясняете эту б!ологнческую истину сл!дующей прекрасной и глубоко-
мысленной басней:

Прудъ и рпка.

— «Что это?» говорите р!к! сос!дн!й прудъ:
«Какъ на тебя не взглянешь,
А воды все твои гекуте.

Неужли — ты, сестрица, не устанешь?

Притомъ же, вижу я почти всегда

То съ грузомъ тяжк!я суда,

То долговязые плоты ты носишь:

Ужъ я не говорю про лодки, челноки;

Имъ счету п!тъ. Когда такую жизнь ты бросишь?

Я право, высохъ бы съ тоски.

Въ сравнен!!! съ твоимъ. пакт. жреб!й мой пр!ятенъ.

Копечпо, я не знатенъ,

По карт! пе тяпусь я черезъ ц!лый листа,
Мп! пе бренчите похвалъ какой нибудь гуслисте,

Да это, право, все пустое!

Зато я въ плпсгыхъ п мягкпхъ берегахъ,

Какъ барыня въ пуховпкахъ ,
Лежу, и въ п!г! п въ поко!;

Но только что судсвъ

Или плотовъ

Мп! зд!сь пе для чего страшиться:

Не знаю даже я каковъ тяжелъ челпокъ;

И много ежелп случится,
Что по вод!, моей чуть зыблется листокъ.
Когда его ко мн! забросить вЪтерокъ.
Что беззаботную заменить жизнь такую?

За в!.трамп со вс-Ьхъ сторонъ,
Не движась я смотрю па суету м1рскую

И филбсовствую сквозь соиъ».

«А, фплосовствуя, ты помнишь ли закопъ»,

Р!,ка па это огв!чаетъ:

«Что св'йжость лишь вода двпженьемъ сохрапяеть?

II если стала я великою р'Ькой,
Такъ это отъ того, что кинувши покой,

Последую сему уставу,
Зато по всякШ годъ
0бил1емъ и чистотою водъ
II пользу приношу, п въ честь вхожу и въ славу,
И буду можетъ быть еще я в!»ки течь.

Когда уже тебя не будет!» п въ помин!;,
И о теб-Ь совс!мъ исчезпетъ р!»чъ».

Слова ея сбылись: она течетъ попыпЬ

А бедный прудъ годъ оть году все глохъ,
Заволочснъ весь тиною глубокой.

Зацв'Ьлъ, заросъ осокой

II накопецъ. совсЬмъ изсохъ.

Такъ даровате безъ пользы свйту вяпетъ,
Слаб!я всякий день,
Когда имъ овлад!етъ л!нь,
И оживлять его хогЬшя не стапетъ.

60.	Камень и червякъ. Эта столь же прекрасная, какъ и предыду-
щая басня. имЪеть также высокое бюлогпческое аначеше: опа показы-
ваеть, что для жизни нужна остановка работы и труда. Баспонисецъ го-
ворить въ ней языкомъ строгого поучения людямъ.

Камень и червякъ.

«Какъ разшум'Ьлся зд’Ьсь, какой невежа!»

Про дождпкъ говорить, на нив!», камень лежа:
«А рады всЬ ему, пожалуй, посмотри.

II ждали такъ, какъ гостя дорогого:

А что же сдЬлалъ опъ такого?

Всего-то тель часа два — три.

Пускай же обо мн! разснросять:
Такъ я ужъ в+.кп здЬсь; тпхъ. скромепъ завсегда,
Лежу смирнехонько, куда меня пе бросять;

А пе слыхалъ себ'Ь спасибо никогда.

Пе дароыъ, правда, свТ.тъ попосять:

Въ немъ справедливости не вижу я пикакъ».

«Молчи:» сказалъ ему червякъ:

«Сей дождикъ, какъ его ни кратко было время,
Лишенную засухой сплъ.

Обильна пиву напоилъ,
И земледельца онъ надежду оживвлъ;

А ты, па ппвТ. сей пустое только бремя».

Такъ хвалится иной, что служить сорокъ .тЬть:

А проку въ пемъ, какъ въ этомъ кампЪ, п1>гь.

ЗагЬмъ слЪдуетъ рядъ наиболее поучительныхъ басенъ — это басни
гдЪ выведены па показъ животныя. Обладая велнкимъ художественнымъ
оруд!емъ психологическаго разбора свойствъ людей и жнвотныхъ, басио-
писецъ ставить наряду двЪ пспхолопп - людей и животпыхъ. Здесь
кроме человека показаны слЬдуюпце звери: Левъ, орслъ. какъ два царя,
оселъ, обезьяна, слонъ, медвЪдь, лисица, волкъ, собака, овца, заяцъ,
свинья, пЪтухъ, соловей, воропа, гусь, кукушка, лягушка, мышь, щука,
змея, паукъ. ЗагЬмъ слЬдуютъ неодушевленные предметы. Съ эпичес-
кой высоты художественнаго полета, баснописсцъ своимъ орлпно-телес-
копичес.кимъ окомъ усматриваетъ тонко и просто обпця свойства чело-
века и жнвотныхъ, чтобы указать человеку тЬ точкп, гдТ, онъ не ум’йлъ
подняться выше животпаго уровня своимъ умомъ пли своими инстинкта-
ми. Речь баснописца и особенности его краткаго, м'Ьткаго стиля такъ па-
глядо и понятно указываюгь сходство человеческой и животной психологи,
что становится жалко своего брата-человека н невозможно протестовать,
потому, что видЬнъ путь и кривая, по которой челов’Ькъ спустился со
своей человЬческой высоты. Ироп1я животпыхъ, простодушно и метко
критикующихъ человека, вводить читателя глубоко, реально въ психо-
логическую сущность вещей. Наиболее метки и написаны оригинально —
блестящимъ языкомъ баспн: Парпасъ, Оселъ, Квартетъ, Сппица. Кукушка
и Орелъ, Оселъ и Соловей, Кукушка и ПЪтухъ, Лягушка п Воль, Зеркало и
Обезьяна, Свинья. Все эти басни отличаются высокимъ творчествомъ.

Васин Парнасъ и Оселъ могул, быть поставлены на псрвомъ плане.
Эти басни отличаются редкими художественными достоинствами въ
изображепш свойствъ осла. Здесь въ обТ.ихъ баспяхъ проведена пе про-
сто образная и иносказательная р'Ьчь, которая даетъ два значенш и два
смысла: здесь совмещено нисколько значснШ и емысловъ. Искусспо
играя словами и смыслами, баспонисецъ достигаеть необыкновенна™
комизма речей и понятий, о которыхъ онъ, какъ верховный истолкователь
смысловъ, выражается такой фразой:

Одобрили ослы ослово

Красно-хитро-сплетенно слово.

61.	Парнасъ.

Когда изъ Грецш вонъ выгнали боговъ
II по м!ряпамъ ихъ дЪлить поместья стали.
Кому то и Парнасъ тогда отмежевали;

Хозяипъ новый сталъ пасти на пемъ ословъ.
Ослы, пе зпаю, какъ то знали,
Что прежде музы тутъ живали,
И говорятъ: «Недаромъ насъ

Пригпали па Парнасъ:

Знать, музы свЬту надоели,

И хочетъ онъ, чтобъ мы зд!сь п!лп».
«Смотрите-же», кричитт. одинъ: <пе унывай!
Я затяну, а вы пе отставай!

Друзья, робеть не надо:

Прославимъ наше стадо.

И громче девяти сестеръ

Подымемъ музыку и свой составимъ хоръ.
А чтобы нашего не сбили съ толку братства,
То заведемъ такой порядокъ мы у насъ:
Коль н!ть въ чьемъ голос! ослинаго щиятства,
Не принимать т!хъ на Парнасъ».

Одобрили ослы ослово

Красно — хитро — сплетенно слово,
И новый хоръ п!вцевъ такую дичь запесъ,
Какъ будто тронулся обозъ,
Въ которомъ тысяча пемазанныхъ колесъ.
Но ч!мъ окончилось разно-красиво п!пье?

Хозяипъ, потерялъ терпенье
Ихъ вс!хъ загналъ съ Парнаса въ хлЬвъ.

Мп! хочется, пев!ждамъ пе во пг!въ,
Весьма старинное напомнить мненье:

Что если голова пуста.
То голов! ума пе придадуть м!ста.

62.	Такими же достоинствами игры н!сколышхъ смысловъ отлича-
ется и басня Оселъ. Она весьма тонко оканчивается предостережешемъ
баснописца.
Но ’гЬмъ все кончилось? Пе минуло и году

Какъ вс'Ь узнали, кто оселъ:

Оселъ мой глупостью въ пословицу вогаелъ
И па ослй ужъ возятъ воду.

II только посл11 этого у баснописца слЪдуетъ оффнц!альпая, такъ
сказать, мораль басни, маскирующая собою истинную мораль, съ кото-
рою, за двТ> строки раньше, незам'Ьтпо успйлъ проскользнуть баснописецъ.
Ясно, такимъ образомъ, что не смотря на красно-хитро-сплетеппое слово
осла, которое поправилось целому обществу такихъ же ословъ, авторъ
оселъ вскоре вс'Ьми былъ распознанъ и всЪ пачппаютъ относиться къ
нему съ явнымъ презрЪшемъ и безъ всякой церемонш. Осломъ, какъ из-
вестно, люди называюсь того, кто, не смотря на высокость чина, глушь,
спесивъ, вздоренъ («дикъ») и кто въ правственномъ отношении превели-
кая скотина. Не пройдетъ году, такого человека распознаю™ по сущес-
тву и людское презрите обезнечено ему. Лучше такому субъекту по
совету басни не очень аффшпировать себя, чтобы не узнали: кто имЬя
у себя въ активЬ так!я качества, какъ глупость, невежество, дикость и
вздорность нрава — всяюй такой естественный кандидатъ въ ослы —
должепъ скинуть съ себя чванство и спесь и начать слушаться сов1>товъ
добрыхъ людей, полагаясь на чужой умъ, чужой вкусъ, чужую сэвЬсгь.

Оселъ.

Когда вселенную Юпитеръ населялъ
П заводилъ разлнчныхъ тварей племя,
То и оселъ тогда на св'Ьтъ нопалъ.
Но съ умыслу-ль, пли им!я Д’йла бремя,
Въ такое хлопотливо время
Тучегонитель оплошалъ:

II вылился оселъ, почти какъ б!)лка малъ,
Осла никто почти не примкчалъ,
Хоть въ спеси пикому оселъ не уступалъ.

Ослу хотЬлось бы повеличаться;

Но ч’Ьмъ? Им’Ья ростъ такой,
II въ свЬтй стыдно показаться.

Присталъ къ Юпитеру оселъ спесивый мой

И росту сталъ просить большого.
«Помилуй», говорить: «Какъ можно это снесть?
Львамъ, барсамъ п слонамъ вездЪ такая честь;
Прптомъ съ великаго и до мепыпого,
Все р’йчь о нихъ лишь, да о нихъ;

За что-жъ къ осламъ ты столько лихъ,
Что пмъ честей нЬтъ ппкакихъ,
И объ ослахъ никто пи слова?

Л если-бъ ростомъ я съ теленка только былъ.
То спеси бы со львовъ и съ барсовъ я посбплъ,
И весь бы св!тъ о мн! заговорилъ».

Что день, то снова

Оселъ мой то-жъ Зевесу п!лъ,

И до того онъ надо!лъ,
Что, накопецъ, моления ослова

Послушался Зевесъ:

И сталъ оселъ скотиной превеликой:
А сверхъ того ему такой дань голосъ дикой,
Что мой ушастый Геркулесъ
Пораспугалъ было весь л!съ.

«Что го за зв!рь? Какого роду?

Чай онъ зубастъ? Роговъ, чай н!гь числа?»
Ну, только и рЬчей пошло, что про осла.

По ч!мъ все кончилось? Пр минуло и году,
Какъ вс! уаналн, кто оселъ:

Оселъ мой глупостью въ пословицу вошелъ
И на ос л! ужъ возять воду.

Въ пород! и въ чинахъ высокость хороша;

По что въ ней прибыли, когда низка душа?

63.	Высоко художественной представляется басня Квартетъ по
составу дТ.йствующихъ лицъ, обещающему наивысшую дисгармотНю д!й-
ствкя, которую баспоппсепъ назьтваетъ эатгьей. Квартетъ затФянъ про-
казницей Мартышкой, Осломъ, Козломъ. да косолапымъ Мишкой. Мар-
тышка потому проказница, что она талантливый недоумокъ Божьяго м!ра,
медв!дь снленъ и добръ, готовь въ товарищи, по не уменъ, а Козелъ при-
рожденный болванъ. Такая компатя очень подходить къ осламъ, кото-
рые любятъ играть роль, показать себя, вообще действовать. По множес-
тву ослиныхъ недостатковъ ругательство осломъ встречается чаще дру-
гихъ выражений неудовольствия. Дикость и отсутствие эстетики — главный
качества въ осл! жпвотпомъ и челов!кообразпомъ. а опасность показаться
осломъ удерживаеть многихъ людей (не всЬхъ) оть неосновательныхъ
выступлений и д!йств!й.

К в а р т е т ъ.

Проказпица — Мартышка,
Оселъ,
Козелъ,
Да косолапый Мишка

Затпяли сыграть квартегь.

Достали нота, баса, альта, двЬ скрипки

И с/Ьли на лужокъ подъ липки

ПлЬнять своимъ искусствомъ св'Ьта.

Ударили въ смычки — дерута, а толку н1зть.
«Стой, братцы, стой!» Крпчнта Мартышка: «погодите!
Какъ музыкЪ идти? ВФдь вы не такъ сидите!
Ты съ басомъ Мишенька, садись противъ альта,
Я, прима, сяду противъ вторы;

Тогда пой деть ужъ музыка пе та:

У насъ заплягпутъ лйсъ и горы!»
РазсЪлпсь, начали квартета:
Опъ все таки па ладъ нейдеть.
«Постойте-жъ, я сыскалъ секрета»,
Крпчитъ оселъ. «Мы вйрпо, ужъ поладимъ,

Коль рядомъ сядемъ».

Послушались Осла, уселись чинно въ рядъ;

А всетаки, квартета пейдеть па ладъ.
Вотъ, пуще прежияго, пошли у ннхъ раздоры

И споры —

Кому и какъ сидФть?

Случилось соловью на шумъ ихъ прплсгЬть.

Тута съ просьбой вс! къ нему, чтобъ ихъ решить сомненье.

«Пожалуй, говорить: возьми па часъ терпенье,
Чтобы квартета въ порядокъ нашъ прпвесть:
И ноты есть у насъ, и инструменты есть;

Скажи лишь, какъ памъ сФсть?»

«Чтобъ музыкаптомъ быть, такъ надобно уменье
П уши вашихъ пон'Ьжп’Ьй».

Имъ отвЬчаеть соловей:

«А вы, друзья, какъ не садитесь,
Все въ музыканты пе годитесь».

61. Въ двухъ бъсняхыКукушка и Орелъ, какъ и въ басн!. объ Ослп
и Крестъянинп,, изображено честолгоб!е и людское чванство. Васнописецъ
сближаета чванную кукушку и осла со звонкомъ па шок Нельзя пе ска-
зать, что это сопоставлен!е не только вЬрио, но и философски — глубоко-
мысленно.

Кукушка и Орелъ.

Орелъ пожаловалъ Кукушку въ Соловьи.
Кукушка, въ новомъ чшгЬ,
Усевшись важно па осин!;,
Таланты въ музыкЬ своей
Высказывать пустилась;
Гладить: всЬ прочь летать.
Одни смеются ей, а тЬ ее бранить;

Моя Кукушка огорчилась,
И съ жалобой, на итицъ, къ Орлу спешить она.

«Помилуй», говорить: «по твоему веленью,
Я соловьемъ въ л4су здйсь названа;

А моему смЪяться смйютъ п1>нью!»
«Мой другь», Орелъ въ ответь: «Я царь, по я не Богь;
Нельзя мп+> отъ б’Ьды твоей тебя избавить.

Кукушку соловьемъ честить я моги заставить,
Но сделать соловьемъ кукушку я не моги».

65.	Оселъ и Крестьянин.

Былъ у крестьянина оселъ

И такъ себя, казалось, смирно велъ,
Что мужику нельзя имъ было не хвалиться;

А чтобы онъ въ лЪсу пропасть не могъ,
На шею прицЬпилъ мужикъ ему звонокъ.
Надулся мой оселъ, сталъ важничать, гордиться
(Про ордена, конечно, онъ слыхалъ)
И думаетъ теперь большой онъ баринъ сталъ.
Но вышелъ новый чипъ ослу, бйдпяжкй, бокомъ.
(То можетъ не одшгмъ осламъ служить урокомъ)
Сказать вамъ должно нанередъ:
Въ ослГ не много чести было;

Но до звонка все счастливо сходило:
Зайдеть ли въ рожь, въ овесъ иль въ огородъ,
Найстся до сыта и выйдеть тихомолкомъ.
Теперь вошло инымъ все толкомъ:
Куда ни сунется мой знатный господпнъ,
Безъ умолку звепитъ иа шеЪ новый чипъ,
Глядить: хозяипъ, взявъ дубину,
Гоняеть, то со ржи, то съ грядъ мою скотину;
А тамъ сосЬдъ, въ овей услыша звукъ звонка,
Ослу коломъ ворочаеть бока.

Ну такъ, что бйдный нашъ вельможа
До осени зачахъ

11 кости у Осла остались лишь, да кожа.
И у людей въ чинахъ,
Съ плутами то-жъ б"Ьда: пока чинъ малъ и б'Ьденъ,
То плутъ не такъ еще прим'Ьтенъ;

По важный чинъ на плутЬ, какъ звонокъ:
Звукъ отъ пего п громокъ, л далекъ.

66.	Русское <Авось» художественно изображено Крыловыми въ баснЬ:

Л1 е л ъ н и к ъ .

У мельника вода плотину прососала,
БЬда-бъ не велика сначала,
Когда бы руки приложить;

Но кстати-ль? Мельникъ мой пе думаетъ тужить;

А течь день ото дня сильнее становится:
Вода такъ бьеть, какъ изъ ведра.
«Эй, мельникъ, не зЬвай! Пора,
Пора тебЬ за умъ хватиться!»

А мельникъ говорить: «Далеко до бйды;
Пе море надо мн'Ь воды.

И ею мельница по весь мой вЬкъ богата».

Онъ спить, а между тЬмъ
Вода бйжитъ, какъ пзъ ушата.

И вотъ б'Ьда пришла совсйкъ;

Сталъ жерповъ. Мельница не служить.

Хватился мельникъ мой: и охаетъ и тужить,
II думаетъ, какъ воду уберечь?

Вотъ у плотины онъ, осматривая течь,

УввдЪлъ, что къ р'ЬкТ. пришли напиться куры.
«Негодный!» кричигь: «хохлатки, дуры,

Я и безъ васъ воды не знаю гд! достать;

А вы пришли ее здйсь вдосталь допивать».

11 въ нихъ полЪпомъ хвать!

Какое-жъ сдЬлалъ тЬмъ себЪ подспорье?

Безъ куръ и безъ воды иошелъ въ свое подворье.

Видаль я иногда,
Что есть такте господа

(И эта басенка имъ сделана въ подарокъ),
Которымъ тысячей пе жаль па вздоръ сорить
А думать хозяйству подспорить,
Коль св’Ьчки берегуть огарокъ,

II рады за него съ людьми поднять содомъ.
Съ такою бережью диковинка-ль, что домъ,
Скорешенько пойдегь вверхъ дноыъ!

67.	Слабое развитее чувства чести и ссбственнаго достоинства, и не-
пониманье «того чувства въ другомь, изображено баспоцисцемь въ баснй:
«Двп, собаки», въ вндЬ роли одной изъ ппхъ — ходить на заднихъ лап-
кахъ. Названье роли стало нарицательнымъ для выраженья идеи униженья
и самоуниженья.

Д в п> Собаки.

Дворовый верный песъ
Барбосъ,

Который барскую усердно службу несъ,

Увидйлъ старую свою знакомку,
Жужу, кудрявую болонку,

На мягкой пуховой подуший, на окн±.

Къ ней ластится, какъ будто бы къ родий,
Опъ съ умиленья чуть не ылачетъ

И подъ окпомъ

Внзжить, вертигь хвостомъ
И скачетъ.

«Ну что, Жужутка, какъ живешь

Съ тЬхъ поръ, какъ господа тебя въ хоромы взяли?
Вйдь помнишь, на двор! мы часто голодали.
Какую службу гы несешь?»

«На счастье грйхъ роптать», Жужутка отвйчаетъ:
«Мой госнодинъ во мнй души не чаетъ;

Живу въ довольства и въ добрй,
И 1мъ, и нью на серебрЬ;

РЬзвлюся съ барвномъ: а ежели устану,
Валяюсь по коврамъ и мягкому дивану.
Ты какъ живешь?» — «Я, отв'Ьчалъ Барбосъ,
Хвость плетью опустя и свой повйся носъ:
Живу по прежнему, терплю и холодъ

II голодъ,

И, сберегаючи хозяйскьй домъ,

ЗдТ.сь подъ заборомъ сплю и мокну подъ дождемъ;

А если невнопадъ залаю,
То и побои принимаю.

Да чЬмъ же ты Жужу въ случай попалъ,
Безсиленъ бывши такт, и малъ,

Межъ тймъ какъ я изъ кожи рвусь напрасно?
ЧФмъ служишь ты?» — «ЧЪмъ служить? Вогь прекрасно!»
Съ насмЪшкой опЛчалъ Жужу:
«На задппхъ лапкахъ я хожу».

Какъ счастье мпопе находясь

Лишь гЬмъ, что хорошо на заднихъ лапкахъ ходять.

68.	Высокая художественность басенъ Крылова еще ждеть своего
истолкования. По одна сторона, не разъясненная словарями, сейчасъ
требуегь н!котораго разъясненья. Д!ло идетъ о любимомъ выражении
Крылова затля и производныхъ оть этого слова. Оно употребляется Кры-
ловымъ восемнадцать разъ. Наиболее ясное поняпе о слов! даюгь басни:
Квартеть, Лягушка и Воль, Синица, Муравей, Огородника и Философъ,
Меха и и къ.

Затпм проистекаетъ изъ трехъ составныхъ частей: 1) Изъ вообра-
же/ил, дающаго выдумку и планъ действья, 2) изъ недостаточнаго ума
и неглубокости обдумыванья — что приводить 3) къ д!йств1ямъ см!ло-
рЬшительнымъ, нс ненадежпымъ и сомпптельпымъ (такъ, нанрнмйръ:
усомнился огородпикъ въ достоинств! затЬй философа). Заячья представ-
ляетъ собою что то легкомысленное, ненадежное, рискованное, вообще
лишенное положительности. По словопроизводству слово заячья близко
стоить къ корпяыъ: дпйствовать, чинить (д!лать, начинать).

Басня Квартетъ, по составу свсихъ исполнителей (Мартышка,
Оселъ, Козелъ, Косолапый Мишка) показываетъ, что въ компанию внесено:
легкомысМе подражательной обезьяны, дикость и глупость осла, грубость
козла, умственная недалекость и большая физическая сила медв!дя, — для
заячьи самое подходящее товарищество. Баснописецъ былъ пропица-
тельныыъ психологомъ: лучшаго состава музыкальной компанш не при-
думать. Заткя и похвальба зажечь море не уступает» затМ сыграть Квар-
тетъ, но но своей неподражаемости она требовала сдиноличнаго авторства
см!ло-глупой синицы.

69.	Лягушка и Волъ.

Лягушка, на лугу, увидЬвши Вола,
ЗатЬяла сама въ дородств! съ нимъ сравняться —

Она завистлива была —

И ну топорщиться, пыхгЬгь и надуваться.

«Смотри ка, квакушка, что буду-ль я съ него?»
Подруг! говорить. — «Н!тъ, кумушка, далеко!»
«Гляди же, какъ теперь раздуюсь я широко.

Ну, какова?

Дополнилась-ди я?» — «Все то-жъ».
ПыхтЬла, да пыхтйла,
И кончила моя загййпица на томъ,
Чтец пе сравнявшися съ Волоыъ,
Съ натуги лопнула и — околела.

Примерь такой на свЬтЬ не одинъ.

И диво ли, когда жить хочетъ м+.щанинъ,
Какъ именитый граждаиииъ,

А сошка мелкая, какъ знатный дворянинъ.

70.	Синица.

Синица на море пустилась:
Она хвалилась,

Что хочетъ море сжечь,

Разславилась, тотчасъ, о томъ по св±ту р'Ьчь
Страхъ объялъ жителей иептуновой столицы;

Летать стадами птицы,

А зв1ри изъ л1>совъ сбегаются смотреть,
Какъ будетъ океанъ и жарко ли горЬть.
И даже, говорить, на слухъ молвы крылатой,
Охотники таскаться по пирамъ

Изъ первыхъ, съ ложками явились къ берегамъ,
Чтобъ похлебать ухи такой богатой.

Какой де откупщикъ и самый тароватый
Не давывалъ секретарямъ.

Толпятся: чуду всякъ заранее дивится,
Молчитъ и, на море глаза устава, ждетъ;

Лишь изредка иной шеппеть:

«Вота закипита, вотъ тотчасъ загорится!»
Не тутъ-то: «Море не горитъ».

«Кнпитъ ли хоть?» — «И не кипита».

И ч11мъ же кончились запиьи величавы?

Синица со стыдомъ въ свояси уплыла;

Наделала синица славы
А море не зажгла.

Промолвить къ р!>чп здТ.сь годится,
Но ничьего не трогая лица,

Что д'Ьломъ, не сведя конца,
Не падобпо хвалиться.
71.	Муравей.

Какой то муравей был. силы непомерной,
Какой не слыхано, ни въ древни времена:
Онъ даже (говорить историкъ верный)
Могъ поднимать большихъ ячменныхъ два зерна;
Притомъ и въ храбрости за чудо почитался:

Гд'Ь-бъ не завиделъ червяка,
Тотчасъ въ него впивался,
И даже хаживалъ одинъ на паука.

А тЬмъ вошелъ въ такую славу
Онъ въ муравейник^ своемъ,
Что только и рЬчей тамъ было, что о немъ.
Я лишн1я хвалы считаю за отраву;

Но этотъ муравей былъ не такого нраву:

Онъ ихъ любилъ,
Своимъ ихъ чванствомъ меридъ
И всемъ имъ вЪрилъ;

И ими, наконецъ, такъ голову набилъ,

Что вздумалъ въ городъ показаться,
Чтобъ силой тамъ повеличаться.

На самый крупный съ сеномъ возъ
Онъ къ мужику спесиво всползъ,
И въехалъ въ городъ очень пышно;
Но ахъ, какой для гордости ударъ!

Онъ думалъ, на него сбежится весь базаръ,
Какъ на пожаръ;

А про пего совсемъ не слышно:
У всякого забота тамъ своя.

Мой муравей, то взявъ листокъ, потяпетъ,
То припадетъ онъ, то привстанетъ:
Никто не видить муравья.

Уставши, наконецъ, тянуться, выправляться,
Съ досадою Барбосу опт. сказалъ,

Который у воза хозяйскаго лежалъ:

«Не правда-ль, надобно признаться,
Что въ городе у васъ

Народъ безъ толку и безъ глазъ!
Возможно-ль, что меня никто пе прпмЬчаеть,

Какъ ни тянись я целый часъ,
А кажется у пасъ

Меня весь муравейннкъ знаеть».
И со стыдомъ отправился домой.
Такъ думаетъ иной
ЗагЬйникъ,
Что онъ въ подсолнечной гремнть;

А онъ дивить

Свой только муравейник"!..

72.	Оюродникъ и Философъ.

Весной въ своихъ садахъ такъ рылся огородннкъ,
Какъ будто бы хотЬлъ онъ вырыть кладь:
Мужнкъ ретивый былъ работники.

И дюжъ и свФ.жъ па взглядъ;

Подъ огурцы одни онъ взрылъ полсотни грядъ.

Дворъ обо дворъ съ нимъ жиль охотникъ
До огородовъ и садовъ,

Велишй Краснобай, названный другь природы,
Недоученый философъ,

Который лишь изъ книги оо.ыалъ про огороды;

Однако-жъ за своимъ онъ вздумалъ самъ ходить,

II тоже огурцы садить;

А между тЬмъ смЪялся такъ сосйду:
«Сосйдъ, какъ хочешь ты, погЬй,
А я съ работою моей
Далеко отъ тебя уйду;

II огородъ твой при моемъ
Казаться будетъ пустыремъ.

Да, правду говорить, и я тому дивился,
Что огородишко твой кое-какъ идеть.

Какъ ты еще не раззорнлся?

Ты, чаи, вйдь никакимъ наукамъ не учился?»
«II некогда», сосйда былъ ответь.
Прилежность, павыкъ рукъ —
Вотъ вей мои тута и пауки;

МнЬ Богъ и съ ними хлйбъ даетъ».

«НевЬжц! Возстапать нротивъ паукъ ты смйешь?»
«НЬтъ, барипъ, пе толкуй моихъ такъ крпво словъ:

Коль ты что путное затйешь,
Я перенять всегда готовь».

«А вотъ увидишь гы. лишь .тЬта-бъ памъ дождаться!»
«Ио, баринъ, ие пора-ль за дЬло приниматься?

Ужъ я кой что погйялъ, посадилъ;

А ты и грядъ еще не взрылъ».
«Да я не взрылъ за недосугомъ;

Я все читалъ

И вычитать,
ЧЬмъ лучше: ваступомъ ихъ взрыть, сохой иль шугомъ?
Но время пе уйдетъ».

«Какъ васъ, а насъ оно не очень ждеть»,
ПослЬдшй отвЪчалъ, — и тутъ же съ нимъ разстался,

Взявъ застунъ свой;

А философъ пошел, домой.

Чпталъ, выписывалъ, справлялся,

II въ книгахъ рылся и въ грядахъ,
Съ утра до вечера въ грудахъ.

Едва съ одной работой сладить,
Чуть на грядахъ лишь что взойдетъ,
Въ журналахъ новость онъ найдеть:

Все перероетъ, пересадить
На новый ладъ и образець.
Какой же вылился конецъ?

У огородника взошло все и поспало:
Опъ съ прибылью, п въ шляп!; дЬло;

А философъ

Безъ огурцовъ.

73.	Механикъ.

Какой то молодецъ купель огромный домъ:

Домъ, правда, дЬдовсктй, но строенный на славу:
И прочность и уютъ — все было въ дом! томъ,
И домъ бы всЬмъ пришелъ ему по нраву,

Да только то б1;ды

Немножко далеко стоялъ онъ отъ воды.

Ну что-жъ, онъ думаетъ: въ своемъ добрЬ я властепь:
Такъ домъ мой, какъ опъ есть,

Велю машппамп къ рЪкЪ я перевезть.

(Какъ видно молодецъ механикой былъ страстенъ),
Лишь сани подъ пего подвесть,
Подрывшись папередъ ему подъ основанье,

А тамъ уже изладя на каткахъ

Я воротомъ, куда хочу, все зданье
Поставлю будто на рукахъ.

И что еще, чего не видано на свЬгЬ:
Когда перевозить туда мой будуть домъ,
Тогда подъ музыку съ прГятелями въ пемъ
Пируя за большпмъ столомъ,
На новоселье я пойду, какъ нъ каретй».

Плйняся глупостью такой,

II къ дЬлу приступить тотчасъ механикъ мой:
Рабочпхъ подрядилъ, подъ домомъ рылся, рылся,
Нп денегъ, ни заботь нимало пе берегъ,
Однако-жъ дома опъ перетащить пе могь,

И только до того добился,
Что домъ его свалился.

Как много у людей
ЗагЬй,
Который еще. опасней и глутгЬй.

74.	Люди, которые не уважають истины н для которыхъ солгать, все рав-
но, что воды испить, представлены въ баснй Кукушка и Пгыпухъ. Мораль
этой басни сделалась любимымъ афоризмомъ и ходкой пословицей язы-
ка, а самая баспя стала живымъ укоромъ лгущему человечеству.

Кукушка и Пптухъ.

«Какъ ыплый ПТ.тушекъ, поешь ты громко, важноI»

<А ты, Кукушечка, мой свйть,
Какъ тянешь плавно и протяжно:

Во всемъ лйсу у насъ такой нЬвицы пйтъ!»
«Тебя, мой кумапскъ, вЬкъ слушать я готова».

«А ты, красавица, божусь,
Лишь только замолчишь, то жду я, недождусь,
Чтобъ начала ты снова...

Отколь такой берется голосокъ,
И чиетъ п пйжепъ и высокъ...

Да вы ужъ родомъ такъ: собою невелички,

А пйсни, что твой соловей».

«Спасибо кумъ; зато по совести моей,
Поешь ты лучше райской птички:
На вейхъ ссылаюсь въ этомъ я».

Тутъ, воробей, случаев, промолвплъ имъ: «Друзья,
Хоть вы охрипнете, хваля другь дружку,
Все ваша музыка плоха»...

За что-же, не боясь гр'Ьха,

Кукушка хвалить пЬтуха?
За то, что хвалить онъ кукушку.
75.	Классически общечолов!.ческ1й гр!хъ. возрастающей въ общест-
ва геометрической прогрессией воровство прямое и пе прямой видь его,
именуемый совмЪстительствомъ и т. под., изображены въ басняхъ Пастухъ
и Крестьянинъ и Собака, ст. тйми-же классическими оправдашямн, ка-
к!я обыкновенно слышатся въ жизни.

Пастухъ.

У Саввы пастуха (онъ барскпхь пасъ овецъ)
Вдругь убывать овечки стали.

Иашъ молодецъ

Въ кручин! и печали:

Вс!мъ плачется, пускаеп, толкъ.

Что страшный показался волкъ;
Что пачалъ онъ овецъ таскать изъ стада

И безпощадпо ихъ деретъ.

«II по диковинка», твердить народъ:

«Какая отъ волковъ овцамъ пощада!»
Вогт, волка стали стеречк.

Но отчего у Саввушки въ печи,

То щи съ бараниной, то бокъ баратй съ кашей?

(Изъ поваренковъ за гр!хи,
Въ деревню опт. былъ сосланъ въ пастухи;

Такъ кухня у него немножко схожа ст. пашей).
За волкомъ поиски: клянетъ его весь св!тъ;
Обшарили весь .тЬсъ, а волка сл!,ду н!тъ.

Друзья. пустой вапгъ трудъ: па волка только славя,
А !стъ овецъ-то Савва.

76.	Крестьянин?, и Собака.

У мужика, большого эконома,
Хозяина зажиточного дома,
Собака нанялась и дворъ стеречь,

И хл!.бы печь,

И свепхт. того полон, и поливать разсаду.
Какой же выдумалъ опъ вздорь,

Читатель говорить: тутъ п!.ть пи складу,
Ии ладу.

Пускай бы нанялась стеречь ужъ дворъ;

Да впдапо-.ть, чтобъ гд! собаки хл!бъ пекали
Пли разсаду поливали?

Читатель, я бы быть поправь кругомъ,
Когда сказалъ бы да; да дЪло зд1»сь не въ томъ,
А въ томъ, что напгь Барбосъ за все за ото взялся,
И вымолилъ сей опъ плату за троихъ;

Барбосу хорошо, что нужды до другихъ.

Хозяипъ между тЬмъ па ярмарку собрался,
По+.халъ, погулялъ, прЙЬхалъ и назадъ,
Посмотреть — жизни сталь пе радъ;

И рветъ и мечеть онъ съ досады:
Ни хл1»ба дома, ни разсады,
А сверхъ того къ нему на дворъ

ЗалЪзъ и клТ»ть его обкралъ пачпсто воръ.

Вотъ па. Барбоса туп. посыпалось руганьс;

Но у него на все готово оправданье:

Онъ за разсадою печь хлебъ никакъ не мост»:
Разсадпикъ отъ того лишь только пе удался,

Что, сторожа вокругъ двора, онъ сталъ безъ ногъ;

А вора онъ затЬмъ не устерегъ,
Что хл11бы печь тогда сбирался.

77.	Объ особыхъ достоинствах^, басенъ Крылова.

Къ числу несравпенныхъ достопнствъ Крылова принадлежитъ глубо-
кое знакомство его съ языкомъ. которое сблнжаеть его съ первоклассны-
ми поэтами. Знаменитый баснописецъ быль истиннымъ художникомъ сло-
ва: подобно талантливому музыканту, вТ.рно чующему высоту, силу и
тембръ звуковъ, Крыловъ вЪрпо и мТ.тко чувствовал!» психологию слова,
т. е. его значеете, смыслъ и самый замысе.ть создайся слова. Въ этомъ
отношенш онъ не им^етъ себ1; равныхъ творцовъ: меткость, краткость
слова въ соединении съ творческой безискусственностью и пластичностью
— достигаютъ у него большей высоты. Заучиваете наизусть басенъ Кры-
лова чрезвычайно полезно: оно можетъ послужить нстинпымъ лекарствомъ,
устраняющимъ столь частый у дЬтей и въ школТ» псрокъ отдйлепся или
опцеплеетя звуковъ слова оть его зпачеетя. Большая часть современных!»
христомапй испещрены объяснительными словами: такъ много слевъ ока-
зывается непонятными дЬтямъ, являясь для ихъ ума звенящей м'Ьдью,
а не живымъ словомъ, которое намекаетъ и будитъ мысли съ ихъ умст-
венными образами. Объ этомъ порок!, современные психологи говорить:
мы всЬ съ детства потравлены словами*, т. е. употребляемъ слова, нс
соединяя съ ними ихъ значеетя п смысла. Крыловъ обладает!» творчес-
кимъ даромъ — такъ спаивать эвукъ со смысломъ, что оба становились
ч'Ьмъ то единым!» и ц'Ьльнымъ. Онъ вносилъ темпъ или быстроту совер-
шающихся событий въ самое течете звуковъ. Такъ въ словахъ «булыж-
никъ въ лапы сгребъ», «хвать друга камнемъ въ лобъ» чувствуется быс-
трота потека собьгпй. То же чувствуется въ словахъ: Псари кричать:
«Ахти, ребята, воръ!» и въ мигъ ворота на запоръ. Или: «оттЬ чтобъ на
утекъ». Или: <пу въ ппхъ отгй кувыркаться, кататься и кусаться; кри-
чать, визжать — веселье хоть куда!» Въ этихъ фразахъ, въ самомъ вы-
бор!> и потоке словъ чувствуется быстрота движен1я, соответствующая
быстроте собьгпй и мыслей. Наобороть, слова: «п въ темный лЬсъ яг-
ненка поволокъ», благодаря однообразному стеченгю слоговь со звуками
О (по-во-локъ) самое произнесете слова даеть впечатлеШе чего то мед-
леннаго, тягучаго. Подобная же медленность речей чувствуется въ сос-
таве и течети словъ: «оселъ. уставясь въ землю лбомъ, изрядно, говорить,
сказать не ложно, тебя безъ скуки слушать можно». Въ медленности этого
течеигя ословыхъ словъ чувствуется надутая авторитетность и важность
ослинаго сужден1я.

78.	Пустынникъ и Медвпдъ.

Хотя услуга намъ при нужде дорога,

Но за нее не всякъ умееть взяться:
Не дай Вогт, съ дуракомъ связаться!
Услужливый дуракъ. опаснее врага.

Жилъ некто человекъ безродный, одинокгй,
Вдали отъ города, въ глушп.

Про жизнь пустынную, какъ сладко не пиши,
А въ одиночестве способепъ жить не всякгй;
Утешно намъ и грусть п радость разделить.
Мне скажусь: «А лужокъ, а темная дуброва,
Пригорки, ручейки п мурова шелкова?»

—«Прекрасны, что и говорить!

А все прпскучится, какъ не съ кемъ молвить слова».
Такъ и пустыннику тому
Соскучилось быть вечно одному.

Идетъ онъ въ лЬсъ толкнуться у соседей,
Чтобъ съ кемъ ппбудь знакомство свести.

Въ лесу кого пабресть,
Кроме волковъ или медведей?

И точно, встретился съ большимъ медведемъ онъ;
По делать нечего: спнмаеть шляпу,
И милому соседушке — поклопъ.
Сос.едъ протягпваетъ лапу,
И, слово- за слово, знакомятся опи.

Потомъ дружатся,

Потомъ не могутъ ужъ ра-зстаться,
И цЪлые проводить вмйсгЬ дни.

О чемъ у нихъ и что бывало разговору
Иль присказокь, иль шуточекъ какихъ.

II какъ беседа шла у ппхъ,
Я по с!ю не знаю пору:
Пустыиппкъ былъ не говорливъ,
Мншукъ съ природы молчаливъ;

Такъ пзъ избы не вынесено сору.
По какъ бы ни было, пустынникъ очень радъ,
Что даль ему Во1ъ въ другЬ кладь.
ВездЪ за Мишей онъ, безъ Мишеньки томится,
И Мишенькой не можетъ нахвалиться.

Однажды вздумалось друзьямъ
Въ день жарк!й побродить по рощамъ. по лугамъ
И по доламъ и по горамъ.

А такъ какъ человЪкъ медведя послабее,
То и пустынникъ нашъ скорее,
Ч’Ьмъ Мишенька, усталь

И отставать отъ друга сталъ.

То видя, говорим,, пакт, путный, Мишка другу:
«Прилягь-ка, брать, и отдохни,
Да коли хочешь, такъ сосни;

А я постерегу тебя зд"Ьсь у досугу».

Пустынникъ былъ сговорчпвъ: легь, З'Ьвнулъ,

Да тотчасъ и заспулъ;

А Мишка на часахъ; да опъ и не безъ дЬла:

У друга на носъ муха с1>ла —

Онъ друга обмахнулъ;

Взгляну ль,

А муха на щек+,; согпалъ, а муха снова

У друга па носу

И неотвязчивой часъ-отъ-часу.

Вогь Митенька, не говоря ни слова,
Увесистый булыжпикъ въ лапы сгребъ.
ПрпсТ.лъ па корточки, пе переводить духу,
Самъ думаем»: «Молчи-жъ, ужъ я тебя, воструху!».
И, у друга па лбу подкарауля муху,

Что силы есть — хвать друга камнемъ въ лобъ!
Ударь такъ ловокъ былъ, что черепъ врозь раздался,
Л Мпшипъ другь надолго тамъ остался.
79.	Волкъ на псарнп.

Волкъ, ночью, думая залезть въ овчарню,
Попалъ па псарню.

Поднялся вдругъ весь псарный дворъ,

Почуя серого такъ близко забшку,

Псы залились въ х.тЬвахъ и рвутся вот. па драку.

Псари кричать: «Ахти, ребята, воръ!»

И выигь ворога на запоръ;

Въ минуту псарня стала адомъ.

БЪгутъ: иной съ дубьемъ,

Ппой съ ружьемъ.

«Огня» кричать «огня». Пришли съ огнеыъ.

Мой волкъ сидпть. прижавшись въ уголь задомъ,

Зубами щелкая и ощетппя шерсть,
Глазами, кажется, хотйлъ бы вскхъ онъ съ'ксть;

По видя то, что тутъ не передъ стадомъ,

II что прихсдидъ, паконсцъ,

Ему разчесться за овенъ,
Пустился мой хитрецъ
Въ переговоры

II началъ такъ: «Друзья, къ чему весь этотъ шумъ?
Я вапгь старинный свать и кумъ,

Пришелъ мириться къ вамъ, совсТ.мъ не ради ссоры;

Забудемъ прошлое, уставимъ обпцй ладъ.

А я не только впредь пе трону здЬшнихъ стадъ,
Но самъ за иихъ съ другими грызться радъ

II волчьей клятвой утверждаю,
Что я...» — «Послушай-ка, сосЪдъ,»
Тутъ ловчей перервалъ въ ответь:
«Ты сйръ, а я, прхятсль, сЪдъ,

И волчью вашу я давно натуру знаю;

А потому обычай мой:

Съ волками ппаче пе дЬлать мировой,
Какъ снявши шкуру съ пихъ долой».

И тутъ же выпустплъ па волка гончихъ стаю.

80.	Обезьяны .

Когда перенимать съ умомъ, тогда пе чудо
II пользу отъ ума того сыскать,
А безъ ума перенимать
II Боже сохрани, какъ худо.

Я приведу примФръ тому изъ дальних!. страпъ.

Кто обезьянь видалъ, тЬ знатотъ,
Какъ жадно все оп+. перенпмаютъ.
Такъ въ Африк!. гд!> много обезьянь.

Ихъ стая цФлая сидЬла
По сучьямъ, по вФтвямъ на дерев! густомъ
И на ловца украдкою глядела.

Какъ по трав!. въ сФтяхъ катался онъ кругомъ.
Подруга каждая туть тихо толкъ подругу,
И шепнуть всФ другь другу:
«Смотритс-ка на удальца;

ЗагЬямъ у него такъ право н!.тъ конца:

То кувыркнется,
То развернется,
То весь въ комокъ
Опт. такъ сберегся.
Что не видать ни рукъ. пи ногъ,
Ужъ мы-ль на все пе мастерицы.
А этого у насъ искусства пе видать!
Красавицы-сестрицы!

Пе худо бы памъ это перенять.

Онъ, кажется, себя довольно позабавнлъ;
Авось, уйдеть, тогда мы тотчасъ»... Глядь,
Онъ подлинно ушелъ и сктп имъ оставить...

—<Что-жъ», говорить он!: «и время памъ терян.?

ПоЙдемъ-ка попытаться!»
Красавицы сошли. Для дорогнхъ гостей
Разостлало внизу премножество с!тей.
Ну въ пихт. оп11 кувыркаться, кататься,
И кутаться и завиваться;

Кричать, визжать — веселье хон. куда.

Да вотъ бЪда
Когда пришло изъ сФти выбираться!

Хозяипъ между тЬмъ стереть,
И, видя, что пора, идеть къ гостямъ съ мФшкамн.

ОпФ — чтобъ па утекъ,
Да ужъ никто распутаться не ыогъ.

И всФхъ ихъ побрали руками,
81.	Волкъ и Яхиенокъ.

У снльпаго всегда безсильный виноватъ;

Тому въ псторш ми тьму прюгЬровъ слышимъ,
Но мы истор1и не пишемъ;

А вотъ о томъ какъ въ басняхъ говорять.

Ягненокъ въ жаркий депь зашелъ къ ручью палиться;

И надобно жъ бФ.д-Ь случиться,

Что около тЬхъ м1стъ голодный рнскалъ Волкъ.

Ягненка впдитъ онъ, па добычу стремится;

Но, д11лу дать хотя законный впдъ и толкъ,

Крнчитъ; «Какъ смеешь ты, наглецъ, нечистымъ рыломъ
ЗдЪсь чистое мутить питье

Мое

Ст» пескомъ п съ иломъ?

За дерзость такову
Я голову сь тебя сорву!»

— «Когда св^тл'Ьйппй Волкъ позволить,
Осмелюсь я донесть, что ниже по ручью
Отъ светлости его шаговъ я на сто пью;

II пгЬваться напрасно онъ пзво.тпть:
Питья мутить ему никакъ я не могу».

—«Поэтому я лгу!

Негодный! Слыхапа-ль такая дерзость въ св+.т1»!

Да помнится, что ты еще въ запрошломъ .тЬтЬ

МнТ> зд4сь же какъ-то нагрубилъ:
Я этого, пртятель, не забылъ!»

— «Помилуй, мнЪ отъ роду нкть и году»,
Ягпепокъ говорить. — «Такъ это былъ твой брать».

— «НЬть братьевъ у мепя». — «Такъ ото кумъ иль сватъ,
II словомъ, кто нвбудь изъ вашего же роду.

Вы сами, ваши псы и ваши пастухи, —

Вы вс! мн1> зла хотите,

II если можете, то ми-11 всегда вредите;

По я съ тобой за ихъ развЬдаюсь гр^хи».

— «Ахъ. я ч1»мъ виноватъ?» - «Молчи! усталъ я слушать.
Досугъ мн! разбирать вины твои, щспокъ!

Ты виноватъ ужъ ткмъ, что хочется мп± кушать»
Сказалъ, и въ темный лТ.съ ягненка поволокъ.
82.	Оселъ и Соловей.

Оселъ увидЪлъ Соловья

И говорить ему: «Послушай-ка, дружище.

Ты, сказываюсь, п!гь великан мастерище:

Хогйлъ бы очень я

Самь посудить, твое послушавъ пйнье,
Велико-ль подлинно твое умЪнье».

Суть Соловей являть свое искусство сталъ:
Защелкалъ, засвисталъ

На тысячу ладовъ, тянулъ, переливался;

То нйжно онъ ослабЬвалъ,

И томной вдалекЪ свнрвлью отдавался,
То мелкой дробью вдругъ ио рощй разсыпался.

Внимало все тогда

Любимцу и пЪвцу Авроры:

Затихли вйтерки, замолкли птичекъ хоры

И прилегли стада;

Чуть-чуть дыша, насгухъ имъ любовался
И только иногда,

Внимая Соловью, иаступп:1: улыбался.

Скоичалъ тгЬвецъ. Оселъ, уставясь въ землю лбомъ,
«Изрядно», говорить, «сказать пе ложно,

Тебя безъ скуки слушать можно;

А жаль, что не знакомь

Ты съ нашимъ пФтухомъ;

Еще бъ ты болЪ навострился,

Когда бы у пего немного поучился».

Услыша судъ такой, мои бйдный Соловей

Вспорхпулъ и иолегйлъ за тридевять полей.

Избави Богь и насъ оть этакихъ судей.

83.	Яркнмъ примЬромъ искусства Крылова выражать потокъ вре-
менъ и собыпй потокомъ словъ, можеть служить басенка-игрушка Наукъ
и Громъ, гдй баснописецъ, подобно композитору, пзображаетъ речами, какъ
нотами, темпъ и значете, и даже самую шихологно собыпй у паука,
который обладаете. только двумя чувствами: страхомъ и гнпвомъ. Это да-
леко выходить за предЬлы звукоподражанья. Это истинная прикладная пси-
хологгя вт. рукахъ поэта.
Паухъ и Громъ.

Передъ окномъ

Былъ домъ,

Ударилъ громъ

И со стйвы Паукъ

Вдругь — стукъ,

Упалъ — лежитъ,
Разинулъ роть, оскалилъ зубы
И пюпотомъ сквозь зубы

Вотъ что кричптъ:
«Когда-бъ осломъ
Я создакъ былъ Зевесомъ

Ходилъ бы л!СОМЪ.

Меня бы Громъ,
Тряся окиомъ,
И домъ

Съ ст!,пы пе моп> стряхнусь.

Насъ чаще съ высоты стараются сопхнуть.

И. А. Крыловъ.

84.	Оселъ и Лошадь.

Но рельсам!, чугуннымъ, какъ молньп полеть, несется вагонъ за вагоном!,,
И воздухъ нанолпенъ кругомъ п дымомъ, и свистомъ, и стономъ,
На скотномъ двор! у забора оселъ и б!>лая лошадь стояли:
Оселъ преспокойно глоталъ волчецы, но лошадь, въ глубокой печали,
На пойздъ взглянула, и долго въ испуг! потомъ тряслось ея тЬло.

И молвила: «О страшное, страшное дйло!

Не будь ужъ природой самой я въ бЬлую кожу од!,та,
Заставила-бъ в!рно меня посЬдЬть картина ужасная эта!

СтрашнЪйнпе, злые удары судьбы грозить лошадиной пород!, 1

Я лошадь, по г,ъ книг! судьбы читаю о нашей невзгод!,:

Своей конкуренцией насъ, лошадей, убьюп, паровыя машины;
Теперь ужъ вс! люди начпутъ прибегать къ усдутамъ жел!>зной скотины, .
Коль скоро пойметъ человЬкъ, что безъ насъ онъ можетъ легко обходиться.
Прощай наше сЬно, прощай нашъ овесъ, прИдется памъ пищп лишиться.
Душа человека какъ камень, и даромъ не даетъ пп крошечки хлЬба.

Увы! изъ конюшенъ повыгонять насъ и мы околйемъ, о небо!

Мы лгать не ум!емъ, какъ люди,

II взаймы давать мы не можемъ;

Мы льстить пе ум!емъ, какъ люди п псы,
О пебо! Мы вей околЬемъ».

Такъ лошадь стонала. Оселъ же потряхивалъ тихо ушами

II въ самомъ блаженпомъ поко!> души себя угощалъ волчецами.

Окончить, онъ хвостъ облнзалъ н молвилъ съ спокойною миной:
«Ломать пионы не хочу я надъ тЬмъ, что будетъ съ породой ослиной.
Я знаю, что вамъ, горделивымъ копямъ, пр!йдется покончить ужасно.
Для пасъ же, смиренпыхъ п тихихъ ословъ, па свЬгЬ вполн! безопасно.
Какнхъ бы хитрЬйшихъ, мудреныхъ машннъ не выдумалъ умъ человека
Все будутъ въ довольствш жить на зем.тй ослы до скончашя вйка».

ВТ.къ рыцарей въ могил!) схоронепъ,
И гордый кош. на голодъ обреченъ;
Оселъ же будеть неизменно
Всегда им'Ьть овесъ и сйно!

{Авторъ неизвлстенъ).

85.	д) Притча.

Нрвтча представляегь собою кратки! аллегорически разсказъ. Ио
своей иносказательности она должна занять мйсто между сказкой и бас-
ней, какъ заключающая другой смыслъ и иное содержаШе, кромЬ непос-
редственнаго, нредставляемаго словами. Объ втомъ второыъ смысл!) слу-
шатель долженъ догадаться и, разъ онъ итого досхшъ, ноучеше, скрытое
въ прптчЬ, сильнее дййствуеть на умъ подобно неожиданности, подобно
новости иди откровенно. Тогда н самое понимайте существа д!>ла стано-
вится яснымъ, точпымъ, красочнымъ, какъ говорятъ теперь. Получили
всем!рную известность Евамгедьскся притчи, имЪющтя цЬлью раскрыть и
разъяснить человъку его нравственный долге.

Евангельская притчи отличаются простотой, художественностью и
философскимъ складомъ мысли. Нригомъ имъ свойственна литературная
обрабочанпость и творецъ ихъ не безъ основашя совйтоваль слушателямъ
помнить его слова, т. е. самыя выраженья, потому, что эти выраженья крат-
ки, точны, художественны и содержатъ въ себъ воспитательную силу для
ума и чувства.

И пришли матерь п братья Его и, стоя внГ. дома, послали къ Нему
звать Его.

Около Него свдЁдъ народъ. И сказали Ему; вогь матерь Хвоя и братья
Твои, и сестры Твои, внй дома, спрашиваюсь Тебя.

И отвЪчалъ имъ: кто матерь .Чоя п братья Мои?

И обозрЪвъ сидящихъ вокругъ себя, говорить: вогь Матерь Моя и
братья Мои.

Ибо кто будеть исполнять волю Божсю, тогь Мн!> брагь, и сестра, и
матерь.	,

Глава 4.

II опять началъ учить при мор!> и собралось къ Нему множество на-
рода, такъ что Онъ вошелъ въ лодку, п сидТ.лъ па мор!), а весь народъ
былъ на земл’Ь у моря.

II училъ ихъ притчами много, и въ ученш своемъ говорилъ имъ.
Слушайте: воть выпте.ть сеятель сЬять.

11	когда сЬялъ, случилось, что иное упало при дорог!;; и налегЬлн
птицы и поклевали то.

Иное упало на каменистое юьсто, гдй немного было земли; и скоро
взошло потому, что земля была пе глубока.

Когда же взошло солнце, увяло, и, какъ не им!;ло корпя, засохло.

Иное упало въ гернте, и терше выросло, и заглушило с11мя, и оно
не дало плода.

И иное упало на добрую землю, п дало плодъ, который взошелъ, и
выросъ, и принесло иное тридцать, иное шестьдесятъ, а иное сто.

11	сказалъ имъ: кто имеете уши слышать, да слышите!

Когда же остался безъ парода, окружающее Его вм!;сг!> съ двенад-
цатью спросили Его о притч'Ь.

И сказалъ имъ: вамъ дано знать тайпы Царствен Бож1я, а т!;мъ внЬш-
пимъ все бываете въ притчахъ.

Такъ что они своими глазами смотрятъ и пе видятъ, своими ушами
слышать, и не разумЬютъ; да не обратятся, и прощены будуть имъ грТ.хи.

И говорить имъ: пе понимаете отой притчи? Какъ же вамъ уразуметь
всЬ притчи?

Сеятель слово с’Ьеть:

Послянное при дорог!» означает!, тйхъ, въ которыхъ сеется слово,
но къ которымъ, когда услышать, тотчасъ приходить сагана, и похища-
ете слово, посеянное въ ссрдцахъ ихъ.

Подобнымъ образомъ и посЬяпное на камеппстомъ мпспиь означаете
т!>хъ, которые, когда услышать слово, тотчасъ, съ радостью принпмаюте
его;

Но не нмТ.готъ ьъ себЬ корня, и непостоянны, потомъ, когда настанете
скорбь или гонеше за слово, тотчасъ соблазняются.

НосЬянное въ терши означаете слышащихъ слово.

Но въ которыхъ заботы вЪка сего, оболыцеше богатствомъ и друпя
иожелашя, входя въ нихъ, заглушаюте слово, и оно бываете безъ плода.

А посеянное на доброй зем.тЬ означаете тЬхъ, которые слушайте
слово, и принимайте его, н приносить плодъ одинъ въ тридцать, другой
въ шестьдесятъ, иной во сто крате.

И сказалъ имъ: для того ли приносится свАча, чтобы поставить ее
подъ сосудъ, или подъ кровать? Не для того ли, чтобы поставить ее на
подсв^чник-Ь?

НЬть ничего тайпаго, что пе сделалось бы явнымъ; п ничего пе бы-
ваете потаеннаго, что не вышло бы наружу.

Если кто имеете уши слышать, да слышите.

И сказалъ имъ: замечайте, что слышите. Какою мЪрою м!>рите, та-
кою отмерено будете вамъ и прибавлено будете вамъ слушающимъ.
Ибо, кто им!;оть, тому дано будетъ; а кто не шгЬеть, у того отнимется
и то, что имЪеть.

И сказан: Царствге Божге подобно тому, какъ если человеке бросить
сЬмя въ землю;

И спить, и встасгь ночью и днемъ, и какъ сЬмя всходить и растегь,
пе зпаеть онъ.

Ибо земля сама собою производить сперва зелень, потомъ колосъ,
потомъ полное зерно въ колосЪ;

Когда же созр4еть плодъ, немедленно посылаетъ серпъ, потому что
настала жатва.

И сказалъ: чему улодобимъ Царств1е Боане? или какою притчею
изобразимъ его?

Оно какъ зерно горчичное, которое когда скется въ землю, есть мень-
ше всЪхъ скмянъ на землЬ.

Л когда посеяно, всходить, и становится больше всЪхъ злаксвъ п
пускаеть больппя в4твп, такъ что подъ тёнью его могуть укрываться
птицы небесным.

II таковыми многими притчами пропов’йдовалъ имъ слово, сколько они
могли слышать.

Безъ прптчн же не говорилъ имъ, а ученикамъ наедине изъяенялъ
все.

86.	е) Элепя.

По своему существу элепя есть дума, или раздумье, притомъ, дума
печальная: «Дни скорби и тревогь, дни горькаго сомненья, тоски болезнен-
ной и безотрадныхъ думъ, когда-жъ минуете?» — алогически спрашиваегь
поить Плещеевъ: Но объ чемъ раздумье с и отчего печаль? Какш мысли и
переживания лежать въ основ!; того самочувств1я, которое требуетъ для
своего выражения элегическихъ формъ повзш? Въ основ!; элег1и лежитъ
печаль, т. е. чувство допускающее частицу' отрады п надежды, но пе тоска,
но отчаяние — чувства ырачныя и безнадежный, способным остановить
всякую жизнь и мысль. Только у двухъ поэтовъ (Полежаева и отчасти
Лермонтова) элепя отзывается тоской, но и эта личная тоска обоихъ
не остапавливаеть у нихъ потока духовной жизни. Лермонтовъ говорить:

Опять явилось вдохновенье

Въ дупгЬ безжизненной моей
И превращаеть въ пЪспопЪнье
Тоску, развалину страстей.

Ясно, что пока возможно юыиотьпье — ато еще только тяжелый
видъ печали, но не то мрачное чувство, которое называется тоской. Толь-
ко печаль и ея слабейшая степень — грусть является законной составной
частью элегш. По точному повялю Элегш есть печальная дума пли Пе-
чальное раздумье. Но объ чемъ раздумье?

Въ свонхь элегическнхъ ув!щашяхъ поэтъ Тнртей восхваляете. долгъ
храбраго и выражаете, чувство грусти предъ фактомъ смерти въ бою. Почти
тоже говорить Солонь. Мимнермъ жалуется на краткость жизни, на скорую
старость и смерть. Элегш Жуковскаго проникнуты скорбью о смерти.

Элепя возникла невидимому па восток!, потомъ явилась въ Г'рецш и
Рим!. Въ нсторнческомъ порядк!, Элепя появилась поел! сказки, басни
н греческой эпопеи, но раньше другихъ формъ художественного твор-
чества, раньше романа, разсказа, баллады, поэмы. Ранее появление Эле-
гш соответствуете, раннему возникновению на горизонт! человЬческаго
сознанья такт, называемых! лконечныхъ вопросовъ жизни», выдвинутыхъ
и разработапныхъ философией, преимущественно греческой. Конечные
вопросы касаются проблемы происхожденья мьра и человека, обпимаюгь
будущность и включають въ себя, какъ ц!ли человеческой жизни, такъ
и чувства бдагогов!н!я и нравственного долга. Вс! эти вопросы полу-
чили шпрокое развитее у греческий» философовъ, Ииоагора, Сократа,
Платона и др. и естественным!. образомъ вызвали въ человЬчеств! то
раздумье и гу элегическую грусть, которая составляете, сущность этпхъ
новыхъ поэтнческихъ переживанья, которая потребовали для себя и со-
отв!тственпыхъ новыхъ формъ поэтическаго творчества. Элегическая
по»з1я даете, эти художественный формы въ ответь на умственный
нрогрессъ, созданный философьей п науками. Элегья появилась не рань-
ше того историческаго периода, когда мьръ былъ озаренъ великими мыс-
лями Пиеагора, Сократа. Платона и т!хъ Леонндовъ, которые въ Оер-
монилахъ показали на д!л! силу и величье уже создавшагося человЬчес-
каго долга. Въ этоть перюдъ чсловЬкъ призадумался надъ собою и падь
мьромъ, въ которомъ до того времени жилъ съ младенческим!, простоду-
шьемъ. Раньше не замечалось такой сознательности.

То, что пережилъ Сократе, и друг!е философы въ своей философ!»
и въ своей жизни, то стали переживать поэты и то же пережилъ въ
наши дни велик!Й русскьй поэтъ Пушкинъ. Подобно Сократу, Пушкинъ
въ своемъ художествепномъ творчеств! пошелъ по пути глубокого про-
никновешя въ тайны жизни, и это проникновенье должно было немину-
емо встроиться съ копечпымл вопросами и неминуемо, выразиться и вы-
разилось задушевной элегьей. «Врожу — ля я вдоль улицъ шумныхъ»...
Мысль о краткости жизни, о фнлософскомъ пережпванш смерти, о долг!
предъ собою, предъ природою, предъ жпзпью сразу ввели св!тлаго и
жизперадостпаго поэта во вс! глубины бьологическаго реализма п равно-
душья природы къ индивидуальному существованью. Можно бы сказать,
что поэтъ, съ философской твердостью и спокойствьемъ подвергь свое
гЬло и свою жизнь процессу почта апатомическаго вскрытья. Пе смотря
на исключительную жизнерадостость, которая отличаете, поэта, и на его
кажущуюся беззаботность, онъ вдругъ создать одну изъ глубокихъ элепй
на материалы «коисчныхъ вопросовъ». Онъ глубоко проникся этими во-
просами и прочувствовали ихъ всею силою своего художествен наго Га-
ланта. Скромно называя »ти вопросы своими «мечтами», онъ пережи-
ваете ихъ со всею философскою глубиною.

Главная мечта поэта — это мысль о концЪ жизни.

Я говорю: промчатся годы,
И сколько зд'ксь ни видно насъ,
Мы вей сойдемъ подъ вйчны своды
11 чей нибудь ужъ близокъ часъ.

Близость часа, о которомъ поэтъ себ'Ь говорить, такъ велика, что
старый дубъ несомненно переживете его, какъ нережилъ онъ вйкъ отцовъ.
Ласкаете ли поэте младенца, едва начипающаго жить, онъ уже говорить
ему: прости, теб1; я мЪсто уступаю. Старый мощный дубъ и нужный
младенецъ одинаково папомииають задумавшемуся поэту узкге пределы
человеческой жизни, и поить дважды приводить себй на память мысли
о тлплпи, какъ неизб1)жномъ, недалекомъ концЬ столь афемсряаго су-
ществованья. Для этого конца готовы, точно на выборъ, мпопе пути за-
гадочная) дао пкн!о.

11 гдЪ миЬ смерть пошлеть судьбина?

Въ бою ли? Въ странствш, въ волнахъ?

Или сосЬдняя долина

Мой приметь охладЪлый прахъ?

Не покидая темы о подробностяхъ конца жизни, поэтъ особенно
останавливается на момент!;, когда произойдете это печальное торжество
смерти надъ жизнью. Въ продолжение годового срока поэтъ каждый
день и каждую минуту внимательно следуете своей острой мыслью, чтобы
угадать, не является ли именно данная минута началом!. того пос.тйд-
няго годового срока, когда ему еще дано будетъ наслаждаться жизнью.
Сократу приходилось ждать пергодъ сорока семи дней, съ пастуилешемъ
котораго должна была окончиться его жизнь, согласно постановленному
надъ нимъ смертному приговору. Пушкинъ переживалъ предположитель-
но назначенный имъ себ4 годичный срокъ въ ежедневномъ ожидаши ми-
нуты сыертнаго часа. Наиболее поучительную подробность этихъ элеги-
ческихъ переживаний составляете то, что, будучи жизнерадостнымъ и
находясь въ цв'ЬтЬ лЬте, испытывая всю сладость быпя, поэте, тЬмъ не
менЬе, готовъ былъ укоротить программу жизни до> разм’йровъ мыслить
и страдать, только бы продлилась хоть такая жизнь. Воте въ такой силь-
ной мЬрЬ поэту ц1шна и дорога была психическая сторона человйческаго
существования! Ту же грустную перспективу краткосрочности жизни глу-
боко-элегически переживалъ Пушкинъ и въ своемъ процесс!) психоло-
гической идеализацш жизни, когда онъ пытался папередъ вообразить се-
б-Ь часть посмертных» событьй. Это онъ делал», подобно всем» людям»,
силою мысли и представленья. Для этого онъ старался ярко чувствовать
тленье и столь же ярко видеть у своего гробового входа молодую жизнь.
Столь же живо было почувствовано имъ въ эти минуты равнодушье при-
роды. Все вто была предварительная и предвЪщательная работа живого
воображенья, рисовавшаго поэту посмертную жизнь по его художественному
вызову. Все это указывает» на глубину элетческаго настроенья, пере-
жнваемаго понтом» при сознаны краткости жизни и при восчувствованы
величайшей ценности этого краткаго дара. У Пушкина глубокая элепя
возннкаеть отъ созваны, что смертью порывается жизнь, художественное
значенье которой онъ понимал» болЬе другихъ. На примере влепи «Бро-
жу ли я» можно понять, въ какой мере способна трогать человека мысль
о смерти, о целы существованья на земле и друНе конечные и смежные
съ ними вопросы, выраженные ли ясно въ виде формулировапныхъ вопро-
сов» или облеченные вт. форму чувств» и настроен!!. Безъ сомнЪшя у
философов», какъ Сократ» и Платон», или у великих» художников», какъ
Пушкин», конечные вопросы выражены языком» ума и даже слова, но у
многих» они остаются и далее переживаются чувством», волей и т. д., и
не столь ясно предстоять пред» сознаньем». Во всяком» случае эти вопро-
сы принадлежат» къ сильнейшим» переживаньям» и способны вызвать
великое и величественное настроенье, которое и замечается въ большей
части элегьй.

У Лермонтова въ его произведены: «Выхожу одинъ я па дорогу»
настроенье поэта более паноминаетъ идиллйо. Несомненно, половина тво-
ренья есть элепя, но вторая безспорно мечтательная пдиллья (элегичес-
кое предчувствье смерти). За годъ до своей смерти Пушкипъ, въ худо-
жественномъ проникповеШя событьй жизни, предчувствовал» свое буду-
щее, какъ видно изъ напечатаннаго въ 1886-м» году стихотворенья:

87.	К ъ жен».

Пора мой другь, нора! покоя сердце просить,
Летятъ за днями дни, и каждый день уносить
Частицу бытья. А мы съ тобой вдвоем»
Располагаем» жить. И глядь — все прах»: умрем»!
На свете счастья петь, а есть покой и воля.

Давно завидная мечтается мне доля,
Давно усталый раб», замыслил» я побег»
Въ обитель дальнею трудов» и чистых» негъ...

Ясно, что въ своихъ элегическпх» «мечтах»», написанных» пятнад-
цать лета назад», он» предусмотрел» возможность событьй и къ смерти
былъ готовъ.
88.	Смерть Пушкина. Жизнь великаго поэта внезапно оборвалась въ
самую важную минуту его духовна го сущсствовашя. Торжественная тайна
смерти наступила внезапно. Врата вечности вдругъ широко открылись.
Поэтъ не замедлилъ... Онъ спокойно обратился въ ту сторону и безтрепег-
но посмотреть во всЬ глаза. Веаичде его смерти подчеркнуло его великую
натуру больше, чТ.мъ вся его жизнь, бЬдпая счаспемъ, но богатая под-
вигомъ.

Привезенный съ дуэли раненнымъ домой, онъ обратился наединЬ
къ д-ру Шольцу съ вопросомъ: «что вы думаете о моемъ положена? Ска-
жите откровенно».

— Не могу отъ васъ скрыть, сказалъ докторъ, вы въ опасности.

— Скажите лучше: умираю.

— Считаю долгомъ пе скрыть и того.

— Благодарю васъ, вы поступили со мною, какъ честный человЬкъ.

Съ этой минуты и до пос.тЬдняго вздоха поэтъ не думалъ о себ'Ь, хотя
его страдалпя были невыразимо тяжки... Сорокъ пять часовъ прошли
въ мукахъ и ожиданья конца жизни.

Жуковсктй, не отходивпнй оть умирающего, пишете. его отцу:

«УвЪряю тебя, что никогда па его лицк не вндалъ я выражешя та-
кой глубокой, величественной, торжественной мысли. Она, конечно, та-
илась въ пемъ и прежде, будучи свойственной его высокой прпродЪ; по
въ этой чистой обнаружилась только тогда, когда все земное отделилось
въ пемъ съ прпкосповетемъ смерти».

— «Таковъ былъ копецъ нашего Пушкина», элегически говорилъ
Жукове К1Й.

89.	ЭлелическШ визитъ врача и поелпдте дни чахоточной артистки.

Какъ всегда, грузно опершись скрещенными руками на толстую пал-
ку и положим. па ннхъ толстый жирный подбородокъ, докторъ спдЬлъ по
одну сторону широко раскрытого въ садт. окна. По другую, въ кресле,
обложенная белыми подушками, сидела больная и тихо, торопливо, точно
спеша высказать что то неизмеримо важное, говорила:

— Какой вечеръ докторъ!.. Какъ хорошо!.. Мне бы хотЬлось уме-
реть именно въ такой вечеръ... Я больше всего боюсь что умру ночью...
Страшно будетъ, докторъ!.. ВЬдь тамъ въ могиле будетъ темно, темно...
МнЬ уже смЬшно чего нибудь желать, не правда ли, а все таки хотЬлось
бы, чтобы последнее, что я буду видЬть, было бы вотъ такое тихое, пога-
сающее небо. Какъ-го легче будете.: день потихоньку умираетъ, небо
темность, ну, и я умру... Я уже примирилась съ этой мыслью, докторъ,
вы пе бойтесь, мплый, я пе буду плакать, какъ въ прошлый разъ. ЗачЬмъ
плакать, когда этимъ все равно пе поможешь! МпЬ только страшно: мпЬ
все представляется, какъ меня отнесутъ на кладбище и зароють...
Потомъ вс! уйдуть по домамъ, а я останусь одна, совс!мъ одна. Пр1йдеть
ночь, кресты будут:, стоять кругомъ, можсть быть подымется вЬторъ, а
вокругь будеть темно... Страшно докторъ! Я, конечно, знаю, что ничего
не буду' чувствовать тогда, но теперь мн! страшно... Докторъ, вы такой
милый, добрый!.. Об!щайте мп!, что когда вс! уйдуть, вы останетесь па
кладбищ! и немного посидите со мной... Обещаете? Если я буду знать,
что пы ото сдЬлаете, мн! не такъ страшно будеть.

— Я посижу — сказать докторъ глухо.

— Ну, спасибо! Я знаю, докторъ, что вы пе такъ скоро забудете
меня, какъ друпе. .. Будеть! Я все болтаю, все болтаю, а вы, докторъ,
должно быть устали, да и тяжело вамъ слушать мою болтовню. Идите, ми-
лый, я можетъ быть скоро засну. Идите.

Докторъ Арнольди тяжело всталъ.

— Заходите же ко мп!. Я знаю, что вы меня больше не лечите...
гд! ужъ туть, а такъ заходите, милый докторъ!

Докторъ Арнольди огромными пухлыми пальцами взялъ протянутую
ему легкую, слабую руку и вдругь, наклонившись вс!мъ своимъ непово-
ротливым!. грузпымъ т!ломъ, поцЬловалъ б!дпые умирающие пальчики.

Больная пе удивилась, только улыбнулась ласково и печально.

— За что?.. Пу, идите милый... Богъ съ вами!

М. Арцыбашевъ.

90.	Элейя и бголойя. Наука о жизни — бгологш п элегш соприка-
саются между' собою: первая излагаеть законы жпзни, вторая вздыхаеть
о нихъ. Они неумолимы и равнодушны, какъ говорить Пушкинъ. И Пуш-
кинъ, и Лермонтовъ не безъ основанш говорять о равнодушии природы:

II жизнью вЬчно — молодою,
Прохладой, солнцемъ и весною
Природа тЬшптся шутя,
Какъ беззаботное дитя.

М. Лермонтовъ.

И пусть у гробоваго входа
Младая будеть жизнь играть
II равнодушная природа
Красою в!чпою егять.

Пушкинъ.

Пе краткой, эфемерной, по в!чпой пли по крайней м!р! долгой, мъ-
фусаиловской жизни, если опа возможна, жаждалъ бы челов!къ, но бго-
лог!я, съ научной объективностью и точностью говорить, что необыкно-
венно сложная организация человЬва и сложная деятельность не допус-
каеть долгаго сохранешя силъ. Жизни положена. предЪлъ по самой сущ-
ности вещей. Но какова бы ин была философы у живого существа, его
жизнерадость и жажда жизни оказывается тЬмъ выше, ч!мъ развитее са-
мая жизнь, особенно въ юные годы. Оттого похоронные вопли никогда не
умалятся па землЪ, слезы печалп пе пзсякпутъ, элепя пе прекратится,
но разширится. Она всегда будетъ выражать жалобу, ибо утрата жизни
навсегда останется тяжелой утратой для живыхъ и гяжкнмь долгомъ для
умирающего, какъ говорить Литтре — послпднимъ долгом* человека.
Элепя, вздыхая, оплнкиваетъ не только смерть, но и все, что приводить
къ пей прямо или косвенно — ошибки жпзпп, неверный плапъ ея, раз-
строенное здоровье, недостигнутым цЬяи существованш и все прочее, ч!ыъ
подкашивается жизиерадость и знерпя, и что ведетъ къ утрат! живыхъ
силъ и утомлетго организма. Элепя неизбежна, потому что опа есть не-
вольный вздохъ, невольный ответь на утрату величайшей ценности на
земл!. Эта и блпзшя къ ней утраты не родятъ однако тоски, а только
печаль, т. е. чувство, содержащее въ себТ. частицы отрады, надежды и
даже маленькую дозу радости, — радости оть того, что челов!къ былъ
и оставилъ по ссб! сл!дъ опыта жизни, опыта, хотя печального, но за
то поучительпаго въ окоичательномъ вывод!.. Элепя научаетъ человека
искусству жизни: она уже поднялась на степень важной составной части
художественна™ творчества. Самая жалоба на краткость жизни возбуж-
дает!. стремлетпе къ охран!, п улучшению жизни въ фнзпческомъ и прав-
ственномъ смысл! и къ возвышен!» самой идеи въ воззр'Ьшяхъ чело-
вечества.

91.	Брожу-ли я вдоль улиц* шумных*.

Брожу ли я вдоль улпцъ шумныхъ,
Вхожу-ль во многолюдный храмъ,
Сижу-ль мели, юношей безумныхъ,
Я предаюсь моими. ыечтамъ.

Я говорю: промчатся годы,
И сколько зд!.сь ни видно насъ,
Мы всЬ сойдемъ подъ в!.чпы своды—
II чей—нибудь ужъ близокъ часъ.

Гляжу-ль на дубъ уединенный,
Я мыслю: патр!архъ л!совъ
Пережнвегь мой в!къ вабвенный,
Какъ пережилъ онъ в!къ отцовъ.

Младепца-ль мп.таго ласкаю.

Уже я думаю: прости!

Теб! я м!сто уступаю —
Мн! время тчгЬть, теб! цв!сти.
День каждый, каждую годину,
Прнвыкъ я думой провожать,
Грядущей смерти годовщину
Можъ нихъ стараясь угадать.

И гд* мн* смерть пошлеть судьбина?

Вт. бою ли, въ странствш, въ волпахъ?

Пли соседняя долина

Мой приметь охладЬдый прахъ?

II хоть безчувствсшюму т*лу
Равно повсюду истлевать,
Но ближе къ милому пределу
Мн* все бъ хогЬлось почивать.

И пусть у гробового входа
Младая будеть жизнь играть,
И равнодушная природа
Красою в*чною сдать.

А. Пушкинъ.

92.	Выхожу одинъ я па дорогу.

Выхожу одинъ я на дорогу,
Сквозь тумань кремнистый путь блестнть;
Ночь тиха,пустыня внемлеть Богу,
Ц зв*зда съ зв*здою говорить.

Въ небесахъ торжественно п чудно!

Спить земля въ сйшьи голубомъ...

Что же мн* такъ больно и такъ трудно:
Жду-ль чего? Жал*ю ли о чемъ?

Ужъ пе жду отъ жизни ничего я,
И пе жаль мн* прошлого ничуть.

Я ищу свободы и покоя;

Я бъ хотЬлъ забыться и заснуть...

Но не т*мъ холодными спомъ могилы:
Я бъ желалъ нав*кп такъ заснуть,
Чтобъ въ груди дремали жизни силы,
Чтобъ, дыша, вздымалась тихо грудь;

Чтобъ. всю ночь, весь день мой слухъ лел*я
Про любовь мп* сладкП'1 голосъ п*лъ;

Надо мной чтобъ, вЬчно зеленая.

Темный дубъ склонялся и шуы*лъ.

М. Лермонтовъ,
93.	ВечернШ звонъ.

Вечертй звонъ, вечерней звонъ!

Какъ много думъ наводить онъ,
О юныхъ дняхъ въ краю родномъ,
Гд1> я люби.ть, гД’Ь отч1й домъ
И какъ я, съ нимъ нав1къ простясь,
Гамъ слушалъ звонъ въ посл4дн!й разъ.

Уже не зрЪть мне светлыхъ дней
Вески обманчивой моей!

И сколько пе»ть теперь въ живыхъ
Тогда веселыхъ, молодить!

И крЪпокъ ихъ могильный сопъ:
Не слыптенъ имъ вечершй звонъ.

Лежать и мн1> въ земле сырой!

ПатгЬвъ унылый надо мной

Въ долине вЪтеръ разнесетъ:
Другой п'Ьвецъ по ней пройдетъ,
II ужъ не я, а будетъ онъ,
Въ раздумьп п*Ьть вечернШ звонъ.

Козлов?.

94.	Вырыта заступомъ яма глубокая.

Вырыта заступомъ яма глубокая,
Жизнь новосела я, жизнь одинокая,
Жизнь безнр!ютпая, жизнь терпеливая.
Жизнь, какъ осеппая почт, молчаливая;
Горько опа, моя бедная, шла
И какъ степной огонекъ замерла.

Что же? усни, моя доля суровая!
Крепко закроется крышка сосновая,
Плотно сырою землею продавится.
Только однимъ человексмъ уба'чпгя, —
Убыль его никому пе больна.
Память о пемъ пикому не нужна!.

Воть опа слышится песнь беззаботная.

Гостья погоста, певунья залетная
Въ воздухе, снпемъ на воле купается:
Звонкая песнь серебромъ разсыпается...
Тише! — о жизни поконченъ вопросъ:
Больше по нужно ни песет», ни слезь!

Пикитинъ.
95. Внимая

Впимая ужасамъ войны,
При каждой новой жертв! боя
МиЬ жаль не друга, пе жены,
Ми* жаль нс самаго героя...
Увы! угЬшится жена,
И друга ду’ишй другь забудетъ!
По гдЬ то есть душа одна:
Опа до гроба помнить будетъ!
Средь лицем!рныхъ нашихъ д!лъ

ужасамъ войны...

11 всякой пошлости и прозы,
Оди! я въ м!р! подсмотрЬлъ
Святая, искрения слезы:
То слезы бйдныхъ матерей!
Имъ пе забыть своихъ дЬтей,
Погибшихъ па кровавой пивЬ,
Какъ не поднять плакучей ивй
Своихъ нопикпувшихъ в'Ьтвей

И. Нскрасовъ.

96.	ж) И д и л л г л.

Идилл1я пмйеть скорЬе историческое, чймъ дЬдовое (прагматичес-
кое) значеше. Она возникла еще въ древности, въ классичесшя времена
и вызвана всеобщпмъ недовольствомъ жизнью, стремлешемъ найти новое
содержаше и новым формы человйческаго существовашя, отыскать новые
пути и новыя направленья высшей жизни и высшихъ сторонъ ея. Утом-
леше ыопотоппымъ содержашемъ и устарелыми, архаическими формами
было всеобщпмъ. Жажда истины, идей повой религии, наукъ и обновлен-
ной жизни оставалась глубокой и неудовлетворенной. Первый попытки
отыскан1я новыхъ путей выразились стремлешеыъ къ простой, естествен-
ной жизни, къ пастушескому быту, къ сельскому н земледельческому укла-
ду и строю, въ деревняхъ, ближе къ природ!, гдЬ меньше уклонений оть
естественности, меньше преступлен^ и пороковъ. Такова была долго дер-
жавшаяся художественная идилд1я.

97.	ЛптнШ вечерь.

Знать солнышко утомлено:
За горы прячется оно,
Лучъ ногасаетъ за лучомъ
И алымъ тонкимъ облачкомъ
Задорпувъ ликъ усталый свой,
Уйти готово па покой,
Пора ему и отдохнуть:

Мы знаемъ, л!тшй дологъ путь,
Везд! работа на горахъ,
Въ долипахъ, рощахъ и лугахъ;
Того согрЬй, тЬмъ свЬту дай,

И всЬхъ притомъ благословляй.
Вуди заснувнпе цийты
И имъ расписывай листа;
Потомъ медвяною росой
Пчелу-работницу напой,
11 чистыхъ капель межъ листовъ
Оставь про р!звыхъ мотыльковъ.
Зерну скорлупку расколи,
И молодую изъ земли
Былинку выведи на св!гь,
Пичужкамъ приготовь обЬдъ;
ТФхъ пр1юти между ветвей,
А тЬхъ на гиФздышк! согрЬй.
И вишпямъ дай румяный цвЬтъ,
Не позабудь горячзй св!те
Разсыпать па зеленый садъ,
И золотистый винограда
Отъ зноя листьями прикрыть
II колосъ зрелостью налить.
А если жарь для стадъ жестоки —
И тучку темную скопи
Смани ихъ къ рощ! въ холодокъ:
II травку влагой окропи,
И яркой радугой съ небесъ
Сойди па темный дуть и .тЬсъ.
А гд! подъ острою косой
Трава ложится полосой,
Туда безоблачно с!яй
И сФно въ копны собирай,
Чтобъ къ ночи лугъ оте нихъ пест-
р!лъ

И съ ними рядъ возовъ скрипЪлъ.
Итакъ совсЬмъ не мудрено,
Что разгорФлося оно,
Что отдыхаете па горахъ
Въ полупотухпувшнхъ лучахъ,
И иамъ, сходя за небосклопъ

Въ прохлад! шепчете: добрый сонъ!
И вотъ сошло, н свФте нотухъ;
Одинъ на байт! лишь пФтухъ
За нимъ глядите, сдяя вслФдъ...
Гляди, гляди, вт. томъ пользы пФть.
Сейчасъ оно иередъ тобой
Задернеть алый завФсъ свой.
Есть и про солнышко б!да:
Н'Ьть ладу съ сыномъ никогда.
Оно лишь только въ глубину,
А опъ какъ разъ на вышину;
Того и жди, что заблестите —
Давно за горкой опт. сидите.

Но что-жъ такъ медлите опъ вставать?
Все хочетъ солнца переждать.
Вставай, вставай! уже. давно
Заснуло въ сумеркахъ оно.

И воте онъ всходите, въ домъ гля-
дите

И бледно зелень серебрите.
И ночь ужъ па пебо взошла,
И тихо па неб! зажгла
Гостепршмные огни:
И все замолкпуло въ ткни;
И по долинамъ по горами
Все спите... пора ко сну и памъ.

Жуковом#.

98.	О необходимости отдыха.

Жуковский поддерживалъ и твори.ть так!я формы идиллй, но ТТгтп-
кшгт. и Лермонтовъ совершали крутой уклонъ отъ такого направлоп1я,
намФтивъ повыя стороны творчества и жпзттп и въ этомъ величайшая за-
слуга обоихъ писателей.

На свФтФ счастия иФте, а есть покой и воля.

Давно завидная мечтается мп! доля,
Давно, усталый рабъ, замыслили я побФгь
Ви обитель дальнюю трудовъ и чистыхъ пФги...

Изъ приведенного отрывка стпхотвореп1я видно, что поэте придаете
большое зпачеп!е утошент, какъ обыкновенному и самому естествен-
ному проявлетпю жизни. Утомлеше не только приводите кт. монотонности
и рутин! вс! явления жизни, по и помрачаете ясность и силу психичес-
кии. пережнвашй и возможность новыхъ путей жизни и новыхъ направ-
лешй. Стало ясно, что самая интенсивность и жизни — явленье нро-
тивуестественное и потому зловещее. Утомленный человЬкъ, какъ б!лка
въ колес!, топчется на м!ст! и своей утомленной головой и глазами не
видить новылъ путей и пе чуетъ своею душой новыхъ потоковъ жизни и
новыхъ глубокобыощихъ ключей живой воды.

Оба величайьше поэты Лермонтовъ и Пушкинъ впервые съ совер-
шенной ясностью оцЬнили значенье ннзшнхъ чувствъ въ процесс! мысли
и жизни. Для того, чтобы художественная и всякого рода высшая жпзнь
неускоснительно и безпрепятственпо шла впередъ по путл преуспЬянья и
прогресса, необходимо, чтобы низшая жизнь, въ особенности низшая чув-
ства, были задержаны и застопорены. Этому сод!йствуетъ пе пастушеская
или деревенская жпзнь, не пдиллш и буколики, но отдыхъ. покой и без-
препятственный потокъ высшей жизни. Эта здоровая гиНена духа и есть
то новое, что съ усп!хомъ зам!пяетъ пдиллпческье рецепты врачевателей
буколистовъ и симплицистовъ. Низппя чувства будутъ предметомъ мауч-
наго и художественна го изучен1я во второмъ отд!л! Психологической
Христоматш. ЗдЬсь же только кратко указывается, что самая низшая сту-
пень чувства и жизни занята ииъвомъ, страхом, тоскою и освобожденье
жизни отъ господства этихъ чувствъ есть первый шагъ внутренней сво-
боды и самообладанья независимо отъ того, живеть ли че.юв!къ въ го-
род! или деревн!, пасеть ли стада, или совершаете. труднейшую изъ ра-
ботъ — работу художественпаго пли научнаго творчества.

99.	з) О новыхъ формах?, поэтическою творчества.

Прежде ч!мъ перейти ко второму Отд!лу Христоматш Христоматш
Чувства, уместно остановиться па н!которыхъ вопросахъ, касающихся
сущности художественного творчества и самыхъ формъ его.

Художественное творчество и его формы — это два процесса, кото-
рые развиваются совместно и рядомъ. По м!р! того, какъ множатся все
новыя и новыя художественный произведенья, развиваются и повыя фор-
мы поэз1и, въ которыя лучше и естественнее укладывается самый мате-
рьалъ. Не боясь вульгарности сравненья, можно сказан., что повымъ ху-
дожественнымъ пьесамъ заготовляется своевременно новая оболочка или
футлярь. Такой оболочкой для творческихъ произведена начинающейся
поэзьи являются: Сказка, Ппсня, Басня. Эти начальный формы сохра-
ььяютъ до сего дня свою жизненность, по къ нимъ постоянно прибавляются
пристройки или возводятся новыя зданья, создаваемый жизнью, которая
выражаетъ психологическую заботливость о томъ, чтобы какъ можно луч-
ше развивался умъ человека, его Чувство, Воля и Личность. Для раз-
витья Низшаго Психизма необходимы бол!е фнз1ологическья, нежели твор-
ческхя услов1я: той и другой сторон! условШ будетъ удалено Хрнсюмапей
внимаше.

Ходъ развипя самыхъ формъ творчества (обложки) былъ таковъ.

Три изначальныя формы творчества: Сказка, П!сня, Басня сосредо-
точивали въ себ! первое время всю поозйо. Впослйдствш къ нимъ присое-
динилась Эпопея (Древнпхъ Грековъ). Она была нов!ствован!емъ о ва-
жныхъ собыйяхъ, въ которыхъ цринималъ учаспе весь народъ. Это бы-
ла своего рода художественная Памятная Записка для народнаго ума, ес-
тественно содержавшая въ себ! и Программу дальн!йшихъ переживанШ,
такъ какъ сама жизнь есть непрерывность или переходи отъ одного шага
къ следующему. Программа будущихъ нереживан1й становится такимъ оо-
разомъ существенной частью человеческой жизни и охвагываетъ собою
умъ, чувство, волю и Личность людей, объединяя ихъ и создавая общей
Психизмъ. Такой реализованный психнзмъ, заканчивавшийся общими двн-
жешемъ и д!йств!емъ, непрерывно запечатлевается въ текущей Письмен-
ности и содержите въ себ! программу дальнГйншхъ очередныхъ шаговъ.
Шаги эти не только записаны въ художественныхъ нроизведешяхъ, но 610-
логически занечатл!ны во всеми существ! человека. Художественное Твор-
чество также необходимо, какъ самая жизнь и составляегь часть ея. За-
писанное психическое творчество не вполн! совпадаетъ съ действитель-
ными и требуетъ постоянными ноправокн, каки самыхн переживашн, гаки
и Записей ихъ или Программы.

Эпопея Грековъ нутемъ просв!щеп1я перешла къ народамъ Евро-
пы, удерживалась у нихъ некоторое время, какъ художественный обра-
зецъ, затЬмъ заменена ложпо-классической, а нотомъ и совершенно ос-
тавлена Байроноыъ по новыми образцамъ, соответственно требовашямъ
времени. Современная поэма представляетъ собою художественную попыт-
ку нарисовать психический шаги даннаго времени въ его лучпгихъ или
его худшихъ («Мертвыя души») образцахъ или въ тйхъ и другихъ (Лер-
монтовъ: <П!сня про Царя Ивана Васильевича»). Такимъ образомъ позма
ость всеобщая психологическая ревизия человечества данной эпохи нлн
ревизия въ данномъ обществ! и парод!. Психологическая ревизия д!лае-
тся поэтоыъ при посредств! художесгвепнаго анализа, раскрывающаго пе-
редъ его окомъ качество, глубину п силу психическихъ переживаний. На
основанш такого изучения отдЬльныхъ челов!ческихъ экземпляровъ, сум-
мирован^ и обобщения художественныхъ наблюдений, поэть выносить рядъ
уб!жден1й, который позволяюсь ему построить для читателя изв!стпую
художественную фабулу на тему о томъ. какъ дййствовали бы люди дан-
ной эпохи, въ изв!стныхъ конкретныхъ услов1яхъ. Тогда возможно созда-
ние такой поэмы, какъ «Чайльдъ Гаролъдъ*, какъ «Ппсня про Царя Ивана
Васильевича, молодого опричника и удалого купца Калашникова». Для
созданш поэмы необходима громадная творческая работа, широкое худо-
жественное раввине и творческое дарование автора, который ум!егь свя-
зать свой материшь, вставить его въ условия эпохи, среды, господствую-
щихъ общественныхъ течений и гймъ органически вставить свою фабулу
на пути пониман1я людей въ центр!; ихъ возбужденной мысли. Такимъ об-
разомъ условна созданья поэмы весьма сложны и доступны только талант
ливййшимь пнсателямъ. Оттого поэмы стали рйдкнми литературными но-
винками и уступаюгь мТ>сто другимъ художественнымъ формамъ и бодЪе
всего роману, который становится господствующей формой современнаго
творчества. Какъ творческая форма, романъ проще по своей художествен-
ной копструкцш. Онъ нредставляегь собою менйс сложное литературное
произведете, включаетъ въ себя менйе широкШ круть наблюдетй, отли-
чается меньшей обработанностыо и стройностью частей въ сравпепш съ
поэмой. Различно между поэмой и романомъ касается такимъ образомъ не
столько существа дйла, сколько степени обработанное™ материала, кото-
рый въ поэм!) отличается наивысшими достоинствами, благодаря высшей
творческой одаренности поэта, большой широтой круга наблюдений и глу-
биной психологической обработки художественна™ матерХала. Какъ по-
ложительный, такъ и отрицательный явлешя жизни могутъ послужить пред-
метоыъ поэмы, если имъ придана талантомъ автора глубокая художест-
венная разработка, если благодаря этой разработка они стали перломъ соз-
дания, какъ выражается Гоголь (Мертвым Души) и черезъ нихъ наиярче
раскрыта истина личности и жизни человеческой.

Романъ сталъ наиболее распространенной формой поэтическаго раз-
сказа, охватывающаго пе всю жизнь общества, а только часть ея. Поэтому
но роману нельзя составить себй такого ясного понятья о вейхъ сторонахъ
психической жизни, какъ по ноэмй. Французсше психологи, разбирая
сочинешя Шекспира, большая часть которыхъ обладаете достоинствами
ноомъ, могли пайти въ нихъ отвйты почти на вей вопросы касательно
состояния того пли другого душевнаго акта, напр., до какой высоты и раз-
мйровъ въ эпоху Шекспира достигло чувство гнГва, негодован!я, жалос-
ти, благоговТ>н!я, ревности; какъ выражалась воля той эпохи, въ ея испол-
пптельныхъ и задерживающихъ фазахъ; какъ далеко проникалъ умствен-
ный апа.тазъ; какъ выражалось внимаше; каше новые отгЬнки намеча-
лись, какъ зачатокъ будущаго прогресса въ томъ или иномъ психпческомъ
акте и т. под. На вей таше вопросы психическаго инвентаря и жизни
можно находить ответы у Шекспира, изучившим и записавшаго жизнь по
самымъ широкимъ обхватамъ действительности. Романъ, какъ поэтическая
форма, такой программы не содержитъ въ себй, по бо.тЁе скромную по
масштабу, какъ въ отпошешпи къ размГрамъ изелйдуемыхъ областей
жизни илп круговъ ся, такъ и въ отношепш глубины н формы ненхологи-
ческаго анализа.

Повйсть н разсказъ имГютъ гЬ же задачи, что и романъ, отличаясь
отъ него размерами описываемого круга явлешй жизни и самой даже
объемной разницей. Повпстъ дробнее романа. Разсказъ дробнее повес-
ти. Еще дробнЬе очеркъ, сцена.

Романъ сталъ наиболее распространенной формой разсказа по отно-
сительной доступности его силамъ большинства писателей и по наибольшей
естественности его, такъ какъ онъ записываете. явленья и событья жизни
почти въ порядке протокольиаго наблюденья ихъ. Творчеству въ романп
предоставленъ просторъ и свобода во всЪхъ отношеньяхъ. Замечательно,
что сама жпзнь остановилась на романп и его дробныхъ частяхъ въ силу
ихъ естественности, психологической протокольное™ и безъискуствепнос-
ти, которою более всего обезпечнвается жизненная и психологическая
правда.

100.	ы) Баллада.

Изъ недавинхъ формъ поэзш привлекаете, къ себЬ вниманье Баллада.
Это новейшая форма, обязанная своимъ возеозданьемъ изъ старинпыхъ
формъ гешю Байрона. Она такъ полюбилась поатамъ и писателямъ, что
всл'Ьдъ за Байрономъ стали писать баллады у насъ Жуковскьй, Пушкинъ,
Лермонтовъ, Некрасовъ и др.

Баллада близка къ сказкЬ по преобладанью фантастичности содер-
жанья при спокойномъ эпическомъ изложенья. Она какъ бы не соответст-
вуете. нашему веку и потому сюжеты ея взяты изъ области предашй, суе-
верен, поверьй.

Естественно возникаете» вопросъ, какъ, зачпмъ, почему великьй та-
ланте» Байрона остановился на этомъ роде творчества, увлекшемъ за со-
бою многнхъ геньальныхъ последователей въ ту пору, когда жизнь стала
реальной, ища естественпыхъ явлепьй въ творчестве, а не чудеснаго и
предразеудочнаго. Загадка разъясняется тймъ, что баллада возбуждаете»
и поддерживаете, своимъ содержашемъ чувство страха и острой печали.
Психологическая и педагогическая культура требуете., однакоже, подав-
ленья страха и гнева, какъ опасныхъ и вредпыхъ для человека змоцьй и
стремится или совершенно ослабить ихъ, или преобразовать въ прогрес-
сивных и полезный состоянья. По въ этомъ своемъ стремленья культура
духа перешла необходимым границы прогресса жизни: известное распо-
ложенье къ страху все еще необходимо для преобразованья въ боязнь и
опасеме, какъ весьма полезпыя состояпЬь. Благотворное расположенье къ
страху и печали художественно поддерживается балладой, которая, пере-
давая страшные разсказы, пугающье вымыслы, неожиданный событья, пол-
ный ужаса и печали, можете, быть физюмшчески полезна орь-анизму,
принося ему необходимые физ1ологическье заряды, которые одновремен-
но и пугаютъ и насторажиоаютъ человека. Такими впечатленьями бо-
гата баллада и въ зтомъ ея художественное значенье. Байронова балла-
да возникла въ ту пору, когда успЪхъ естествознанья и медицины въ коььц'Ь
18-го в!ка освободить людей отъ многихъ суевЪрхй, предразсудковъ п
страховъ. Художественная баллада свонмъ явно неправдоподобнымъ со-
держашемъ успокоительно возбуждаетъ умъ и внимаше и въ то же вре-
мя чисто физически наводить страхъ, раскрывая глаза, захватывая ды-
хаше, поднимая дыбомъ волосы, нагоняя дрожь по всему т1>лу и доводя
человека до неподвижности ужаса и непроизвольныхъ пннерващй и т. д.
Этотъ панический страхъ, соединенный со всеисцЬляющимъ анализомъ
возбужденнаго ума, дЬлаетъ балладу высоко культурпымъ поэтическим»
нроизведейемъ, подобно хохоту, который, давая колоссальный разряда»
первныхъ силъ, благотворно действуете на оргапизмъ сволмъ физ!ологи-
ческимъ и психологическимъ составомъ (Спепсеръ).

101.	Уттиенниш.

(Страхъ вида мертвеца).

Прибежали въ избу дети,
Второпяхъ зовутъ отца:
«Тятя! тятя! Наши сети
Притащили мертвеца».

—«Врите, врите, бЬсенята»,
Заворчалъ па нихъ отецъ;

—«Охъ, ужъ 1>ги мне ребяга!
Будетъ вамъ ужо мертвецъ!

Судъ наедете, отнЬчай-ка;

Съ нимъ я вЬкъ не разберусь;

ДЬлатъ нечего! Хозяйка,
Дай кафтанъ; ужъ поплетусь...
ГдЬ жъ мертвецъ?» — «Вопъ, тятя, э-вотъ!»
Въ самомъ дЬле при реке,
Где разостлапъ мокрый неводъ,
Мертвый виденъ на песке.

Безобразно трупъ ужасный
ПосинЬлъ и весь распухъ.
Горемыка ли несчастный
Погубилъ свой грешный духъ,
Рыболовъ ли взять волнами,
Али хмельный молодецъ,
Аль ограбленный ворами
Недогадливый купецъ, —

Мужику какое дело!
Озираясь, онъ спешить...
Онъ потопленное гЬло
Въ воду за ноги тащить.
И отъ берега крутого
Оттолкнуль его весломъ,
И мертвецъ впизъ поплыл, спова
За могилой и крестомъ.

Долго мертвый межъ волнами
Плылъ, качаясь, какъ живой;

Проводнвъ его глазами.

Нашъ мужикъ пошелъ домой.
«Вы, щенки, за мной ступайте!
Будеть вамъ но калачу,
Да смотрите-лсъ не болтайте,
А не то поколочу».

Въ почь погода зашумТ.ла,
Взволновалася рйка,
Ужъ лучина догорала
Въ дымной хатЪ мужика;
ДЬти спять, хозяйка дремлеть,
На полатяхъ мужъ дожить;
Буря воетъ, вдругь опъ внемлете,
Кто-то тамъ въ окно стучите.

«Кто тамъ?» — «Эй, впусти, хозяине!»
«Ну, какая тамг. б$да?

Что ты бродишь почыо, Каинъ?

Чорте занесъ тебя сюда;

ГдЬ возиться мн1> съ тобою?
Въ дом-й тйсно и темно».

И ленивою рукою

Поднимаете. опъ окно.

Изъ за тучъ луна катится —
Что-же? Голый передъ нимъ:
Съ бороды вода струится,
Взоръ открыть п недвижпмъ;
Все въ немъ страшно онЬмйло,
Опустились руки впизъ,
И въ распухнувшее тЬло
Раки черные впились.

II мужикъ окно захлопнулъ;

Гостя голаго узпавъ,
Такъ и обмеръ. «Чтобъ ты лопну ль!»
Прошепталъ онъ, задрожавъ.

Страшно мысли въ немъ мЬша.тись,
Трясся ночь онъ напролеть,
И до утра все стучались
Подъ окномъ и у ворогь.

Есть въ народ* слухъ ужасный.

Говорить, что каждый годъ

Съ той поры мужикъ несчастный

Въ день урочный гостя ждетъ;

Ужъ съ утра погода злится,

Ночью буря настаетъ,
И утопленникъ стучится
Подъ окномъ и у вороть.

Пушкинъ.

102.	Воздушный Корабль.

(Печаль, страхъ неизвестности, одиночества и безделья).

По синпмъ волнамъ океана,
Лишь звезды блеснуть въ небесахъ,
Корабль одинокШ несется,
Несется на вс*хъ парусахъ.

Не гнутся высокая мачты,
На ннхъ флюгера пе шумятъ,
И, молча, въ открытые люки
Чугунным пушки глядятъ.

Не слышно на немъ капитана,
Не видно матросовъ на пемъ;

Но скалы и тайным мели

И бури ему нипочемъ.

Есть островъ на томъ океане —
Пустынный и мрачный гранить,
На остров* томъ есть могила,
А въ ней иыператоръ зарыть.

Зарыть онъ бозъ почестей брапныхъ

Врагами въ сыпучгй песокъ;

Лежитъ на немъ камень тяжелый,
Чтобъ встать онъ изъ гроба не могъ.

И въ часъ его грустной кончины,
Въ полночь, какъ свершается годъ,
Къ высокому берегу тихо
Воздушный корабль прнстаеть.

Изъ гроба тогда императоръ,
Очнувшись, является вдругъ;

На немъ треугольная шляпа
И сЪрый походный сюртукъ.

Скрестивши могу щи руки,
Главу опустивши на грудь,
Идеи» и къ рулю опъ садится
И быстро пускается въ путь.

Несется онъ къ Фрапцш милой,
ГдЬ славу оставилъ и тронъ,
Оставилъ наслЬдника-сына
И старую гвардио опъ.

И только-что землю родную
Завпдпгь во мрак!» ночномъ,
Опять его сердце трепещеть,
И очи нылаютъ огнемъ.

На берегъ большими шагами
Онъ смЪло и прямо идегь,
Соратниковъ громко онъ кличегь
И маршаловъ грозно зоветъ.

Но спять усачи-гренадеры
Въ равнин!;, гдЪ Эльба шумитъ,
Подъ сн’Ьгомъ холодной Россш,
Подъ знойнымъ пескомт! пнрамидъ.

И маршалы зова не слышать:

Иные погибли въ бою,
Иные ему изменили
И продали пшату свою.

И топнувъ о землю ногою,
Сердито онъ взадъ и впередъ
По тихому берегу ходить,
И снова онъ громко зоветъ:

Зоветъ онъ любезнаго сына —
Опору въ превратной судьбй,
Ему об-Ьщаеть полмгра,
А Франщю только себФ.

Но въ цв!;гЬ надежды и силы
Угасъ его царственный сыпь...

И долго, его поджидая,
Стоить императоръ одинъ.

Стоить опъ и тяжко вздыхаеть,
Пока озарится востокъ,
И капають горькая слезы
Изъ глазъ на холодный песокъ,

Потомъ на корабль свой волшебный,
Главу опустивши па грудь,
Ндетъ и, махнувши рукою,
Въ обратный пускается путь.

Лермонтовъ.

103.	Л/ьсной Царь.

(Страхъ неизвестности. Печаль. Тоска).

Кто скачегь, кто мчится подъ хладною мглой?
Ьздокъ запоздалый, съ нимъ сынъ молодой.

Къ отцу, весь издрогнувъ, малютка припикъ:
Обнявъ, его держитъ и грЬегь старикъ.

«Дитя, что ко мн! та такъ робко нрильнулъ?»
«Родимый, Лесной Царь въ глаза мн! сверкнулъ.
Онъ въ темной корон! съ густой бородой».

«О, н!тъ, то б!л!еть туыанъ иадъ водой».

«Дитя, оглянися, младенецъ ко мн!!

Веселаго много въ моей сторон!:

Цв!ты бирюзовы, жемчужны струи,
Изъ золота слиты чертоги мои».

«Родимый, Л!сной Царь со мной говорить:

Опъ золото, перлы и радость сулить».

«О, н!тъ, мой младенецъ, ослышался ты;

То в!теръ, проснувшись, колыхнулъ листы».

«Ко мн!. мой младенецъ, въ дубрав! моей

Узнаешь прекрасныхъ моихъ дочерей:

При м!сяц! будуть играть и летать;

Играя, летая, тебя усыплять».

«Родимый, .1!сной Царь созвалъ дочерей:
Мн!, вижу, кивають изъ темныхъ в!твей».

«О, п!тъ, все спокойно въ ночной глубин!,
То ветлы с!дыя стоять въ сторон!».

«Дитя, я нл!нился твоей красотой:
Неволей иль волей, а будешь ты мой».
«Родимый, Л!сной Царь насъ хочетъ догнан.;

Ужъ вотъ опъ: ми! душно, мн! тяжко дышап.».

•Ьздокъ ороб!лый не скачегь — летить:
Младенецъ тоскуетъ, младенецъ кричить.

Ьздокъ ногоняеть, 'Ьздокъ доскакалъ...

Въ рукахъ его мертвый младенецъ лежалъ.

ЖуковскШ.
104.	ВасилШ Шибановъ.

(Мучительная печаль, вызываемая разсказомъ о страдапш).

Князь КурбскШ отъ царскаго гиЬва б'Ьжалъ,
Съ нимъ Васька Шибановъ стремянный.

Дородепъ былъ кпязь. Копь измученный паль.

Какъ быть средн ночи туманной?

Но, рабскую верность Шибановъ храня,

Слово отдаетъ воевод!; коня:
«Скачи, князь, до вражьяго стану,
Авось я пЬшой не отстану».

II кпязь доскакалъ. Подъ литовскпмъ шагромъ
Опальный сидигь воевода;

Стоять въ отдаленья литовцы кругомъ, —

Безъ шапокъ толпятся у входа;

Всякъ русскому витязю честь воздаеть;

Не даромъ дивится литовскШ народъ,
И ходить ихъ головы кругомъ:

«Князь КурбскШ памъ сделался другоыъ».

Но князя не радуеть новая честь,
Исполненъ онъ желчи и злобы;

Готовится КурбскШ царю перечесть

Души оскорбленной зазнобы:

«Что долго въ себ!> я таю п пипу

То все я пространно царю папппгу:

Скажу напрямикъ, безъ изгиба,
За вс!» его ласки спасибо».

И пипгетъ бояринъ всю ночь напролегъ,

Перо его меспю дышетъ,

Нрочтегь — улыбнется, и снова прочтеть,
И снова безъ отдыха шипеть;

И злыми словамп язвить онъ паря.

И вотъ ужъ, когда запялася заря,
Поспало ему на отраду

Послаше, полное яду.

По кто-жъ, дерзновенным князя слова

Отвезть 1оаппу возьмется?

Кому не люба на ллсчахъ голова,
Чье сердце въ груди не сожмется?

Невольно па князя сомненья нашли...
Вдругъ входить Шпбановъ въ поту и въ пыли:
«Кпязь, служба моя пе нужна-ли?

Вишь наши меня не догнали!»

И въ радости князь посылаегь раба,
Торопить его въ нетерпенья:
«Ты гЬломъ здоровъ и душа не слаба,
А воть и рубли въ награжденье!»
Шибановъ въ ответь господину: «Добро!
Теб'Ь зд1>сь нужнее твое серебро,
А я передамъ и за муки
Письмо твое въ царскхя руки».

Звонъ м’Ьдный несется, гудеть падъ Москвой,
Царь въ смирной одежд!» трезвонить;

Зоветъ ли обратно онъ прежшй покой,
Иль совесть пав-Ьки хоронить?

Но часто и М’Ьрно онъ въ колоколъ бьетъ,
И звону внимаетъ московски! народъ,
И молится, полный боязни,
Чтобъ день миновался безъ казни.

Въ ответь властелину гудятъ терема —
Звонить съ нимъ и Вяземсюй лютый,
Звонить всей опрични кромешная тьма.
И Васька Грязной я Малюта,
И туть же, гордяся своею красой,
Съ девичьей улыбкой, съ змеиной душой,
Любимецъ звонить Тоапновъ,
Отверженный Богомъ Басмановъ.

Царь копчилъ; на жезлъ опираясь, идеть,
И съ нимъ вс'Ьхъ окольпыхъ собранье —
Вдругъ 'Ьдеть Гонепъ, раздвигая народъ,
Надъ шапкою держигь посланье.

И спрянулъ съ коня онъ поспешно долой,
Къ царю Тоянну подходить тгЪтпой
И молвить ему, пе бл±дн4я:
«Оть Курбскаго, князя Андрея!»
И очи царя загорТ.лися вдругъ:

«Ко мн'Ь? Отъ злодея лпхова?

Читайте же, дьяки, читайте мпе вслухъ
Посланье отъ слова до слова!

Подай сюда грамоту, дерзкгй гонецъ!»
И въ ногу Шибанова острый конець
Жезла своего онъ вонзаегь,
Налегъ на костыль и внимаеть:

«Царю, прославляему древле оть всЪхъ,
Но тонущу въ сквернахъ обнльныхъ!

ОтвЬтствуй, безумный, какихъ ради грЪхъ
Нобилъ еси добрыхъ и сильныхъ?

Ответствуй, не ими ль средь тяжкой войны,
Безъ счету твердыни враговъ сражены?

II кто имъ бысть верностью равепъ?
Безумный! Иль мнились безсмертпЪе пасъ,
Въ небытную ересь прельщенный?

Внимай же! Пр1идетъ возмезд!я часъ,
Писашемъ намъ предреченный.

И азъ, иже кровь въ непрестанныхъ бояхъ
За тя аки воду, лтяхъ п л!яхъ,
Съ тобой иредъ Судьею предстану!»

Такъ Курбсктй писалъ къ Тоапну.

Шибановъ молчалъ. Изъ пронзенной ноги
Кровь алымъ струилася токомъ,
И царь на спокойное око слуга
Взиралъ испытующимъ окомъ.

Стоялъ неподвижно опричниковъ рядъ;

Былъ мраченъ владыки загадочный взгляды
Какъ будто исполненъ печали;

И всЬ въ ожиданьи молчали.

И молвилъ такъ царь: «Да, бояринъ твой правь.
И н’Ьтъ ужъ мнЬ жизни отрадной.

Кровь добрыхъ и сильныхъ ногами поправь,
Я песъ недостойный и смрадный.

Гонецъ, ты пе рабъ, а товарищъ и другь,
И много, знать, вЪрныхъ у Курбскаго слугъ,
Что выдалъ тебя за безцЪнокъ.

Ступай же съ Малютой въ» вастЬнокъ».

Пытаюгь и мучать Гонца палачи,
Другь другу приходить па смЪпу:

«Товарищей Курбскаго ты уличи,
Открой ихъ собачью измену!»

И царь вопрошаеть: «Ну, что-же, гонецъ?
Назвали лп опъ князя друзей, наконецъ?»

«Царь, слово его все едино:
Онъ славить свово господина». —

День меркнете; приходить ионная пора,
Скрппятъ у застЪпка ворота,
Заплечные входяте опять мастера,
Опять зачалася работа.

«Ну, что же, назвалъ ли злодкевъ гонецъ?»
«Царь, блиэокь ему ужъ приходить копецъ,
Но слово его все едино:

Онъ славить свово господина».

«О князь! ты, который предать меня могъ

За сладостный мигъ укоризны,

О, князь! я молюсь, да простить тебТ> Богъ
ИзэгЬну твою предъ отчизной.

Услышь меня, Боже, въ предсмертный мой часъ,
Языкъ мой нкмЪетъ и взоръ мой угасъ.

Но въ сердцЬ любовь и прощенье

Помилуй......мои прегрешенья...

Услышь меня, Боже, въ предсмертный мой часъ,
Прости моего господина.

Языкъ мой нТ.м1етъ и взоръ мой угасъ.

Но слово мое все едино:

За Грознаго, Боже, Царя я молюсь,

За нашу святую великую Русь,
И твердо жду смерти желанной».

Такъ умерь Шпбаповъ стремянный.

Гр. А. Толстой.

106. О Поэма.

Ппсня про Царя Ивана Васильевича, молодого опричника
и удалого купца Калашникова.

ПЬсня избрана въ ХрпстомаНю для образца поэмы только благо-
даря ея небольшому объему. Но, пе смотря на свою краткость, она обла-
даете достоинствами Поэмы, что и удостоверено В. БЬлинскимъ въ свое
время. Въ С00ТВ11ТСТВШ съ требованиями полной психологической ревизии
русской жизни, въ своей поэм! Лермонтовъ даете поистин-Ь исчерпыва-
ющее наследован!? избранного предмета. Оиъ описываете основным чер-
ты взятыхъ имъ для ревизш природныхъ русскихъ съ данными, касаю-
щимися происхожденья и антропологической природы и ирецедеитовъ у
своихъ героевъ, даетъ указания на обычаи среды и общества п на самый
быть. Особенно тонка и глубока психологическая характеристика.

Вей собыпя, ЯВЛСН1Я, переживашя поименованы у поэта подлиннымъ
краткими, мйткимъ языкомъ съ Крыловской точностью выражешй. Все
отъ первого до послйдняго душевного признака у героевъ Поэмы носить
печать глубокнхъ переживапШ и знаки силы и размаха мощной жизни,
окрашенной въ ярше цвйта человйческаго избраничества, отмйчепнаго
выдающимся прогрессомъ жизни. Зд'Ьсь к колоссальная, скрытая физи-
ческая сила и уверенное въ себй искусство управлять этимъ всесокруша-
ющимь природнымъ оруд!емъ, требующимъ не болйе двухъ — трехъ ми-
нуть предварителыплхъ пробъ— (могутныя плечи распрямливаегь — го-
ворить поэть о герой). Таковъ уже пизппй психизмъ! Въ свою очередь
вей высппе душевные акты запечатлены исключительной простотой и ве-
лич!емъ, пмйющимъ притомъ вей качества вновь нарожденнаго, впервые
показываемаго психическаго образца. Поэтомъ начертано съ особенною
яркостью вл1ян1е высшаго психизма на пизппй въ минуты пдейпаго воз-
буждена, когда человйкъ рйшается «постоять за правду до поолйднева».
Въ эта особенный мппуты вполпй наглядна цельность сложной органи-
защи жизни, начиная съ глубокнхъ актовъ волн и кончая мельчайшими
подробностями подчиисиныхъ волй механизмовъ жизни. Въ этомъ сложпомъ
цйломъ безраздйльно все подчинено волй; по истина и правда постав-
лены на вершннй души, и тамъ скрыть таинственный ключъ этой неио-
казной и скромной, но сильной жизни. Своимъ кулыомъ истины и правды
Калаптпиковъ, этой, носитель крупной индивидуальности, можеть быть даже
повредилъ своей защитй предъ царемъ своимъ отвйтомъ па прямой вопросъ
царя: «.вольной волею иль нехотя* онъ убилъ па смерть Кирибйевича. Ио
даже и въ этоть житейски-соблазнительпый моменте, Калашниковъ не от-
ступилъ оть истины и правды, сказавши: «я убилъ его вольной волею, а
за что про что — не скажу никому, скажу только Богу единому». Хотя это
признаке было противъ иптересовъ защиты — во вредъ имъ, по за то
этимъ обезпечепа была не только истина и правда, по цйльность души,
т. е. совмйстное напряжете высшаго и низшаго пенхизмовъ, а это болйе
всего обезпечпвало нобпду надъ непавпетпымъ Кирпбйевичеыъ, хотя и не
гарантировало Калашникову сохранение жизни.

Языкъ Поэмы и изображеше экспрессий, составляющихъ психологи-
чески узелъ, вполпй соотвйтствуетъ жпвопнеуемымъ фактаыъ. По глу-
бинй психологической работы Лермонтовъ пе уступаете здйсь Шекспиру
и никймъ кромй Пушкина онъ не былъ превзойдет. въ своей «Пйспй».
Въ дальнййшемъ нашемъ изложеши поэма Лермонтова еще будетъ пред-
метомъ разбора ио вопросу объ экспрессшхъ. Показанный Лермонтовымъ
экспрессш составляют!, ту важнййшую художественную новость, въ ко-
торой поэтъ достигает!, наибольшей высоты, живописуя изображаемую
жизнь и тймъ обосновывая своп суждешя па безспорныхъ, объективпыхъ
Пспходогпческнхъ документахъ. Сказанного совершенно достаточно для
обстоятельного суждешя о достипствахъ «ГГЬсни», какъ поэмы. Герои
«ПЬсни» живутъ и действуют* на основании ндейныхъ чувствъ и возвы-
шеннййшихъ принциповъ жизни. Хотя купецъ Калашников!. встрЬтилъ
запоздавшую жену грозпымъ окрикомъ пеудовольсттпя и угрозъ, но онъ
же первый, — безъ дальнЬйшнхъ разспросовъ уразуметь сущность
своего и ея несчастья и немедленно всталъ па ея защиту и пошелъ па
смерть за ея честь. Елена Дмитрхевна хотя и повалилась въ ноги мужу,
но это не было обезличеше и рабская покорность забита го существа, а
коленопреклоненная мольба предъ мужемъ, которому опа боялась причи-
нить даже ткпь огорчешя. Ея духовная свобода и вТ.ра въ сю и Свое
нравственное достоинство даетъ ей право смТ.ло просить его защиты п
надеяться на эту защиту. Не напрасна была ея вТ.ра въ него: онъ сразу
показалъ, что онъ человгькъ балла, пославъ немедленно за двумя меньшими
братьями, и объявилъ имъ свое безповоротное рГ.шеше о задуманной смер-
тельной мести врагу своего счастья и сво^й семейной чести. Съ этой ми-
нуты онъ живетъ только идеей праведною гнлва. Вее это идейно и воз-
вышенно у него и у яея: оба новые люди.

106.	II п с н я

про царя Ивана Васильевича, мслодою опричника и удалою
купца Калашникова.

Охъ ты гой еси, царь Иванъ Васильевича.!

Про тебя нашу 1гЬсню сложили мы.
Про твово любимаго опричника,
Да про смЪлаго купца, про Калашникова;
Мы сложили ее на старинный ладъ.

Мы пТ.вали ее подъ гуслярный звонъ,
И причитывали, да прнсказывали.
Православный народъ ею тЬшился,
А боярпнъ Матвей Ромодаповск1й

Памъ чарку поднесъ меду пЬинаго;

А боярыня его бЬлолицая

Поднесла памъ па блюдТ. серебряппомъ
Полотенце повое, шелкомъ шитое.

Угощали насъ три дня. три ночи,
II все слушали — не наслушались.

I

Не сляетъ па иебТ. солнце краспое,

Не любуются имъ тучки син1я:

То за трапезой ендитъ во златсмъ вЪнц$,
Снднгъ грозный царь Иванъ Васильевич!..
Позади его стоять стольники,
Супротивъ его все бояре да князья,
По бокамъ его все опричники;

И пируете. царь во славу Бож1ю,
Въ удовольств!е свое и веселее.

Улыбаясь, царь повел1иъ тогда

Вина сладкаго заморскаго

ПацЪдить вт. свой золоченый Бовин.

И подпет, его опричникамъ.

— И всФ. пили, царя славили.

Лишь одинъ изъ нихъ, изъ опричниковъ,
Удалой боецъ, буйный молодецъ,
Въ золотомъ ковшй не ыочилъ усовъ;

Опустилъ онъ въ землю очи темный,
Опустилъ головушку па птироку грудь,
А въ груди его была дума крепкая.

Вотъ нахмурилъ царь брови черныя

И павелъ на пего очи зорюя,

Словно ястребъ взгляпулъ съ высоты небесъ

На младого голубя сизокрылаго, —
Да пе подпя.ть глазъ молодой боецъ.
Вотъ объ землю царь стукнулъ палкою,
II дубовый полъ на полчетвертп
Опт. жел4>зпымъ пробплъ окопечпикомъ, —
Да не вздрогпулъ и туте, молодой боецъ.

Воте, промолвплъ царь слово грозное, —
II очнулся тогда добрый молодецъ.

«Гей ты, вЬрный нашъ слуга КирнбЪеничъ,
Аль ты думу затаилъ нечестивую?

Али славй нашей завидуешь?

Али служба теб! честная прискучила?

Когда всходите. м'Ьсяцъ, звйзды радуются,
Что свйтл+.й имъ гулять по поднебесью;

А которая въ тучку прячется.

Та стремглавъ на землю падаете....

Неприлично же тебЬ, Кирнб'Ьевпчъ,
Царской радостью гпушатися;

А изъ роду ты вЪдь Скуратовыхъ

И семьею ты вскормленъ Малютиной I..»

Отвечаете. такъ Кприб1;евичъ,
Царю грозному въ поясъ кланяясь;
«Государь ты иангь. Иванъ Васнльевичъ!
Не кори ты раба недостойнаго:
Сердца жаркаго не залить виномъ,
Думу черную ие запотчевать!

Л прогн4>валъ я тебя, — воля царская:
Прикажи казнить, рубить голову ...
Тяготить она плечи богатырскш
И сама къ сырой землФ клонится».

И сказалъ ему царь Иванъ Васильевич!.:
«Да объ чемъ теб11, молодцу, кручиниться?
Пе истерся ли твой парчовой кафтапъ?
Не измялась ли шапка соболиная?
Не казна ли у тебя поистратилась?
Иль зазубрилась сабля закаленная?
Пли конь захромалъ худо-кованый?
Или съ ногь тебя сбилъ на кулачномъ бою,
Па Москв’Ь-р'Ьк'Ь, сынъ купсчесый?»

0тв4>чаетъ такъ КирибФевичъ,
Покачавъ головою кудрявою:

«Не родилась та рука заколдованная
Пи въ боярскомъ роду, ни въ купеческом!.;
Аргамакъ мой стенной ходить весело;
Какъ стекло горитъ сабля вострая,
А на праздничный день, твоей милостью,
Мы не хуже другого нарядимся.
Какъ я сяду-поФду на лихомъ кон+.
За Москву-рФку локататпся,
Кушачкомъ подгяпуся шелковымъ,
Заломлю на бочокъ шапку бархатную,
Чернымъ соболемъ отороченную, —
У вороть стоять у тесовыихъ
Красин дФвушки да молодушки
И любуются, глядя, перешептываясь;
Липп, одпа пе глядить, нс любуется,
Полосатой фатой закрывается...
Па святой Руси, нашей матушкФ,
Не найти, не сыскать такой красавицы:
Ходить плавно, будто лебедушка,
Смотритъ сладко, какъ голубушка,
Молвить слово — соловей поеть;

Горятъ щеки ея румяный,
Какъ заря на небФ Бож1емъ;
Косы руеыя, золотистым,
Въ ленты ярктя заплетенный,
По плечамъ б±гугь, извиваются,
Съ грудью белою целуются.

Во семь! родилась опа купеческой,
Прозывается Аленой Дмитревной.
Какъ увижу ее, я и самъ не, свой:
Опускаются руки сильпыя,
Помрачаются очи бойюя;

Скучно^ грустно мнЬ, православный царь,
Одному по свету маяться.

Опостыли мнЬ кони лепие,
Опостыли наряды парчевые,
И не надо мнЬ золотой казны:
Съ к1>мъ казною своей поделюсь теперь?
Передъ кемъ покажу удальство свое?
Передъ кемъ я нарядомъ похвастаюсь?
Отпусти меня въ степи приволжская,
На житье на вольное, на казацкое.

Ужъ сложу я тамъ буйную головушку
И сложу на копье басурманское;

И разделять по себе злы татаровья
Коня добраго, саблю острую
И седельце брапное черкасское.
Мои очи слезныя коршупъ выклюеть,
Мои кости сирыя дождпкъ вымоетъ,
И безъ похоропъ горемычпый прахъ
На четыре стороны развеется...»

П сказалъ, смеясь, Ивапъ Васильевичъ:
«Ну, мой верный слуга! я твоей беде,
Твоему горю пособить постараюся.
Воть возьми перстень ты мой яхонтовый,
Да возьми ожерелье жемчужное.

Прежде свахе смышленой покланяйся,
II пошли дары драгоцЬшше
Ты своей Алене Дмитреви±:

Какъ полюбишься — празднуй свадебку,
Не полюбиться — не прогневайся:».

«Охъ ты гой еси, царь Иванъ Васильевичъ!
Обманулъ тебя твой лукавый рабъ,
Не сказалъ тебе правды истинной,
Не пов4далъ тебЪ, что красавица
Въ церкви Бож1ей неревЬнчана,
Перевенчана съ молодым!, купцомъ
По закону нашему христианскому...»

Ай, ребята, пойте — только гусли стройте!
Ай, ребята, пейте — д!.ло разумейте!

Ужъ потйшьте вы добрал» боярина
И боярыню его б'Ьлолицую!

П

За приливкою сидите молодой купецъ,
Статный молодецъ Степапъ Парамоновичъ,
По прозватю Калашниковъ;

Шелковые товары раскладываете,
ВЬчью ласковой гостей онъ заманиваете,
Злато, серебро пересчитываете.

Да не добрый день задался ему:
Ходятъ мимо баре богатые,
Въ его лавочку не заглядывайте.

Отзвонили вечерню во святыхъ церквахъ;
За Кремлемъ горите заря туманная,
Наб'Ьгаюте тучки на небо —
Гоните ихъ метелица, распЪваючи;

Опустйлъ широшй гостинный дворъ.
Запираете Стспанъ Парамоновичъ
Свою лавочку дверью дубовою
Да замкомъ нГмецкимъ со пружиною;
Злого пса-ворчуна зубастаго
На желЬзную ц1шь привязываете.
И пошелъ онъ домой, призадумавшись,
Къ молодой хозяйкй, за Москву-рйку.

И приходите онъ въ свой высоктй домъ,
И дивится Степанъ Парамоновичъ:
Не встречаете его молода жена,
Не накрыть дубовый столъ б’Ьлой скатертью,
А свГча передъ образомъ еле теплится.
И кличеть опъ старую работницу:
«Ты скажи, скажи, ЕремЪевна,
А куда давалась, затаилася
Въ такой позднтй часъ Алена Дмитревна?
А что дЪтки мои любезный —
Чай забегались, заигралися,
Спозаранку спать уложилися?»
— «Господипъ гы мой, Степанъ Парамоновичъ!

Я скажу теб! диво дивное:

Что къ вечернй пошла Алена Дмитревна;

Вотъ ужъ попъ прошелъ съ молодой попадьей,
ЗасвТ.гили свЪчу, сйли ужинать —
А но сю пору твоя хозяюшка
Изъ приходской церкви не вернулася.
А что дЬтки твои ыалыя
Почивать не легли, не играть пошли —
Плачемъ плачуть, все не унимаются».

11 смутился тогда думой кръпкою
Молодой купецъ Калашннковъ.

И онъ сталъ къ окну, глядить на улицу —
А на улиц! ночь темнехонька;

Валигь бйлый снйгь, разсгилается,
Заметаетъ слЪдъ человйческш.

Вотъ онъ слышитъ — въ сйняхъ дверью хлопнули,
Потомъ слышитъ шаги торопливые;

Обернулся, глядить — сила крестная!
Передъ нимъ стоить молода жена,
Сама бдЬдная, простоволосая,
Косы русыя, расплетенным
СнЬгомъ-инеемь пересыпаны,
Смотрятъ очи мутным, какъ безумный;
Усга шепчутъ р1.чи непонятным.

«Ужъ ты гдЪ жена, жена, шаталася?

На какомъ двор!; , на площади,
Что растрепаны твои волосы,
Что одежа вся твоя изорвана?
Чай, съ сынками все боярскими?..
Не на то предъ святыми иконами
Мы съ тобой жена, обручалися,
Золотыми кольцами мйнялися!..
Какъ запру я тебя за железный замокъ,
За. дубовую дверь окованную,
Чтобы свТ.ту Божьяго ты не вид'Ьла,
Мое имя честное не порочила»...

II услышавъ то, Алена Дмитревна
Задрожала вся, моя голубушка,
Затряслась, какъ лпсточекъ осиновый,
Горько — горько она восплакалась,
Въ ноги мужу повалплася.

— «Государь ты мой, красно-солнышко,
Иль убей меня, или выслушай!

Твои рЪчи — будто острый ножъ:
1)ть нихъ сердце разрывается.
Не боюся смерти лютня,
Не боюся я людской молвы,
А боюсь твоей немилости.

Отъ вечерни я домой шла нонече
Вдоль по улиц1> одинешенька.

И послышалось мнЬ, будто сийгъ хрустить,
Оглянулася — человйкъ б'Ьжитъ.

Мои поженьки подкосилися,
Шелковой фатой я закрызася.
И онъ сильно схватилъ меня за руки
И сказалъ мнй такъ тихимъ шопотомъ:
— Что иужаешься, красная красавица?
Я не воръ какой, душегубъ лесной,
Я слуга царя, царя грознаго,
Прозываюся КирибЬевичемъ,
А изъ славной семьи изъ Малютиной ... —
Исиугалась я пуще прежняго;

Закружилась моя б'Ьдная головушка.
И онъ сталъ меня цаловать-ласкать,
И цалуя все приговаривали.:

— Отвечай м1гЬ, чего тебй надобно,
Моя милая, драгоценная!

Хочешь золота али жемчугу?

Хочешь яркнхъ камней аль цветной парчи?
Какъ царицу я наряжу тебя,
Стапуть вей тебф завидовать.

Лишь не дай мнй умереть смертью грешною:
Полюби меня, обними меня
Хоть единый разъ па прощаше! —
II ласкалъ онъ меня, цаловалъ меня;
На щекахъ моихъ и теперь горять,
Живымъ пламепемъ разливаются
Поцалуи его окаянные ...

А смотрЬли въ калитку сосйдушки,
См'Ьючись, на пасъ пальцемъ показывали ...
Какъ изъ рукъ его я рванулася
И домой стремглавъ бежать бросилась;
И остались въ рукахъ у разбойника
Мой узорный платокъ — твой подарочекъ,
И фата моя бухарская.

Опозорилъ онъ, осрамилъ меня,
Меня честную, непорочную ...
И что скажугъ злыя соседушки?
И кому на глаза покажусь теперь?
Ты не дай меня свою верпую жену,
Злымъ охульникамъ нъ поругание!
11а кого, кром± тебя, мп'Ь падйяться?
У кого просить стану помощи?
На бйломъ св1т+> я сиротинушка:
Родной батюшка ужъ въ сырой земл!>,
Рядомъ съ нимъ лежитъ моя матушка,
А мой старппй брать, самъ ты выдаешь,
На чужой сторояушкЪ пропалъ безъ в1>сти,
А меньшой мой брать — дитя малое,
Дитя малое, неразумное ...»

Говорила такъ Алена Дмитревна,
Горючьми слезами заливалася.
Посылаеть Степанъ Парамоновичъ
За двумя меньшими братьями;
И пришли его два брата, поклопилися
И такое слово ему молвили:
«Ты новЬдай намъ, старшой нашъ брать,
Что съ тобой случилось, прнключилося,
Что послалъ ты за нами во темную ночь,
Во темную ночь морозную?»
«Я скажу вамъ, братцы любезные,
Что лиха бйда со мною приключилась:
Опозорилъ семью пашу честную
Злой опричникъ царскШ, Кирпб^евичъ;
А такой обиды не стерпеть дупгЬ,
Да не вынести сердцу молодецкому.

Ужъ какъ завтра будетъ кулачный бой
На Москвй-р'Ьк'Ь при самомъ царТ.,
И я выйду тогда на опричника,
Буду на смерть биться, до послйдпихъ силъ;
А побьеть онъ меня — выходите вы
За святую правду-матушку.

Не сробЬйте, братцы любезные!
Вы моложе меня, свЬжйй силою,
На васъ меньше грйховъ накопилось,
Такъ авось Господь васъ помилуегь!»

11 въ огвйтъ ему братья молвили:
«Куда вТ>теръ дуеть въ поднебесья,
Туда мчатся и тучки послушныя;
Когда сизый орелъ зовегь голосомъ
На кровавую долину побоища,
Зоветъ пиръ пировать, мертвецовъ убирать,
Къ нему малые орлята слетаются:
Ты вамъ старшей брать, памъ второй отецъ;
Д'Ьдай самъ, какъ знаешь, какъ выдаешь;
А ужъ мы тебя, родного, не выдадимъ!»

Ай, ребята, пойте — только гусли стройте!
Ай, ребята, пейте — д!>ло разумейте!

Ужъ потешьте вы добраго боярина
Н боярыню его белолицую!

III

Надъ Москвой великой, златоглавою,
Надъ ст11ной кремлевской, белокаменной,
Изъ-за дальннхъ лЬсовъ, пзъ-за синихъ горъ,
По тесовымъ кровелькамъ играючи,
Тучки ейрыя разгоняючи,
Заря алая подымается;

Разметала кудри золотистая,

Умывается сайгами разсыпчатыми,
Какъ красавица, глядя въ зеркальце,
Въ небо чистое смотритъ, улыбается..
Ужъ зачймъ ты, алая заря, просыпалася?
Па какой ты радости разыгралася?

Какъ сходились, собпралися
Удалые бойцы московские
На Москву-рйку па кулачный бой,
Разгуляться для праздника, потешиться.
И пргйхалъ царь со дружипою,
Со боярами и опричниками,
II ве.тЬ.ть растянуть цйпь серебряпную,
Чистымъ золотомъ въ кольцахъ спаянную.
ОцФ.пплп мФ. с то въ двадцать пять саженъ
Для охотницкаго бою, одипочпаго.
II велйлъ тогда царь Иванъ Васильевичъ
Кличъ кликать звопкимъ голосомъ:
<Ой, ужъ гд! вы, добрые молодцы?
Вы поткшьте царя нашего, батюшку!
Выходите-ка во широкий кругъ;
Кто побьете кого, того царь наградить,
А кто будеть побить, тому Вогь простить!»

И выходить удалой Кирибйевичъ,
Царю въ поясь молча кланяется,
Скидаеть съ могучихъ цлечъ шубу бархатную.
Подпершись въ бокъ рукою правою,
Поправляетъ другой шапку алую,
Ожидаеть онъ себ! противника ...
Трижды громкгй кличъ проклинали —
Ни одинъ борецъ и пе тронулся,
Лишь стоять да другь друга поталкиваютъ.

На простор! опричникъ похаживаете,
Надъ плохими бойцами нодсм!иваете:

«Присмир!ли, небойсь, призадумались!
Такъ и быть, обещаюсь, для праздника,
Отпущу живого съ покаяшемъ,
Лишь потЬшу царя нашего, батюшку».
Вдругь толпа раздалась на об! стороны, —
И выходить Степанъ Парамоповичъ,
Молодой купецъ, удалой боецъ,
По прозвашю Калашников!. .
Поклонился прежде царю грозному,
Поел! б!лому Кремлю да святымъ церквамъ,
А потомъ всему народу русскому.
Горятъ очи соколиным,
На опричника смотряте пристально.
Супротивъ пего онъ становится,
Воевыя рукавицы натягиваете,
Могутпыя плечи распрямливаете,
Да кудряву бороду поглаживаете.

И сказалъ ему Кириб!евичъ:
«А пов!дай мн!, добрый молодецъ,
Ты какого роду, племени,
Какимъ имевемъ прозываешься?
Чтобы знать, по комъ панихиду служить,
Чтобы было ч!мъ и похвастаться».
ОтвФ.чаеть Степанъ Парамоновичъ:
«А зовусь меня Степа номъ Калашнпковымъ,
А родился я отъ честного отца,
И жилъ я по закону Господнему:
Ио позорилъ я чужой жены,
Ие разбойпичалъ ночью темною,
Ие таился оть св1>та небеснаго ...

И промолвить ты правду истинную:
По одномъ изъ насъ будуть панихиду пЬть,
И не позже, какъ завтра въ часъ полуденный;
И одинъ изъ насъ будетъ хвастаться,
Съ удалыми друзьями пируючи ...

Не шутку шутить, не людей смешить,
Къ теб"Ь вышелъ я теперь, басурманскШ сынъ,
Вышелъ я на страшный бой, на послФ.днтй бой!>

И услышавъ то, Кирпб^евичъ
Побл1>днЬлъ въ лиц!;, какъ осеншй снЬгъ;
Бойки очи его затуманились,
Между сильных! плечъ нроб’Ьжалъ морозъ,
На раскрытых! устахъ слово замерло ...

Вотъ молча оба расходятся,
Богатырский бой начинается.
Размахнулся тогда Кириб’Ьевичъ
И ударилъ въ-первой купца Калашникова,
И ударилъ его посередь груди:
Затрещала грудь молодецкая,
Пошатнулся Степанъ Парамоновичъ;

На груди его широкой вис1>лъ м'Ьдный кресгь
Со святыми мощами пзъ Шева,
И погнулся крестъ, и вдавился въ грудь;

Какъ роса, изъ—подъ него кровь закапала.
И подумалъ Степанъ Парамоновичъ:
«Чему быть суждено, то и сбудется,
Постою за правду до-посл'Ьднева !>
Изловчился опъ, приготовился,
Собрался со всею силою
И ударилъ своего ненавистника
Прямо въ лйвый високъ со всего' плеча.

И опрпчппкъ молодой застоналъ слегка,
Закачался, уналъ замертво;

Повалился опъ па холодный снЪгъ,
На холодный стгЬгъ, будто сосепка,
Будто сосенка, во сыромъ бору
Подъ слоистый подъ корень подрубленная.
И, увидевъ то, царь Иванъ Васильевичъ
Прогневался гнЬвомъ, топпулъ о землю
И пахмурилъ брови черныя;

ПовелЬлъ онъ схватить удалаго купца
И привести его предъ лицо свое.

Какъ возговорилъ православный царь:
«Отвечай мне по правде, по совести,
Вольной волею или нехотя,
Ты убнлъ на смерть ново вернаго слугу,
Ново лучшаго бойца, Кирибеевпча?»
— «Я скажу тебе, православный царь:
Я убилъ его вольной1 волею,
А за что, про что — не скажу тебЬ;
Скажу только Богу единому.

Прикажи меня казнить и на плаху несть
МнЬ головушку повинную;

Не оставь лишь малыхъ дЬтушекъ,
Не оставь молодую вдову

Да двухъ братьевъ моихъ своей милостью ...»
— «Хорошо тебе, детинушка,
Удалой боецъ, сынъ купеческШ,
Что ответь держа ль ты ко совести.
Молодую жену и сироть твоихъ
Изъ казны моей я пожалую,
Твоимъ братъямъ велю огь сего же дня
По всему царству русскому широкому
Торговать безданно, беспошлинно.

А ты самъ ступай, детинушка,
На высокое место лобное,
Сложи свою буйную головушку.
Я топоръ велю наточить-навострнть,
Палача велю одЬть-парядпть,
Въ большой колоколъ прикажу звонить,
Чтобы знали все люди московские,
Что и ты пе оставленъ моей милостью...»

Какъ на площади народъ собирается,
Заунывный гудптт.-воеть колоколъ,
Разглашаетъ всюду весть недобрую.
По высокому месту лобному,
Во рубахе красной съ яркой запопкой,
Съ бо.чьшимъ топоромъ навострен нымъ,
Руки голый потираючи,
Палачъ весело похаживаетъ,
Удалого бойца дожидается;

А лихой боецъ, молодой купецъ,
Со родными братьями прощается:

«Ужъ вы, братцы мои, други кровные,
Поцалуемтесь да обнимемтесь
На последнее раяставаше.

Поклонитесь отъ меня АлепЬ ДмитревпЪ,
Закажите ей меньше печалиться,
Про мепя монмъ д'Ьтушкамъ не сказывать.
Поклонитесь дому родительскому,
Поклонитесь всЬмъ нашимъ товарищамъ,
Помолитесь сами въ церкви Боайей
Вы за душу мою, душу грешную!»

И казнили Степана Калашникова
Смертью лютою, позорною;

И головушка безталанная
Во крови на плаху покатилася.

Схоронили его за Москвой-р’йкой,
На чистомъ полЬ промежъ трехъ дорогь:
Промежъ тульской, рязанской, владим1рской,
II бугоръ земли сырой тутъ насыпали,
II клоповый крестъ тутъ поставили.
II гуляють, шумять вйтры буйные
Надъ его безыменной могилкою,
И проходить мимо люди добрые:
Пройдеть старъ челов1;къ — перекрестится,
Пройдеть молодецъ — пр1осанптся,
Пройдеть дЬвица — пригорюнится,
А пройдуть гусляры — споютъ шЬсенку.

Гей вы, ребята удалые,
Гусляры молодые,
Голоса заливные!

Красно начинали — красно и кончайте:

Каждому правдою п честью воздайте.

Тароватому боярипу сдава!

II красавитгЬ-боярын'Ь слава!

И всему пароду хрпсНапскому слава!

Лермонтовъ.
107.	к) Поалеть. Разсказъ. Сцена.

Повесть Гоголя «Мертвыя Душп», названная Поэмой у самою ав-
тора, основана, подобно Лермонтовской П'ЬснЬ, на объект ивныхъ до-
кумевтахъ психологичеекаго изучешя, но документы эти яосять не экс-
прессивный характер!., какъ у Лермонтова, а икай, который можно бы-
ло бы назвать слЬдственнымъ или сл'Ьдовательскнмъ. Онъ состоит!, въ
психологиченкомъ сопоставлеши собьгпй и въ нравственно-художествен-
ной оцТ.нк’Ь ихъ. Талапть Гоголя заключается въ глубине его психоло-
гической проницательности, которая достигла степени почти безошибоч-
на™ ясповид1ш!я. ТЬхъ людей, которыхъ друпе находили милыми, поря-
дочными, корректными, Гоголь смело называл, ворами, подобно тому
следователю, который тщательно изучивъ тысячи косвенныхъ уликъ, пря-
мо говорит!, задержанному лицу: я обвиняю васъ въ убШствй; или по-
добно Андерсеновскому ребенку называетъ съ дЬтской решительностью
голымз того показываемаго субъекта, о когоромъ вей лишены мужества
сказать это. Гоголь зналъ человеческое сердце, зналъ человека насквозь,
пе на основанш того что этоть человйкъ говорить или ноказываеть, а въ
силу действительна™ проникновеннаго знамя, которое требовало лишь
ничтожныхъ добавлений наблюдательности, верно ведомой художествен-
ной фантазией, которая была жива п всегда шла на встречу фактамъ, —
что художественно передано въ начале шестой главы «МертвЫХъ
Душъ» *). Гениальный писатель былъ безгранично догадливъ въ чутье
пстпны. Самое выражение догадливъ не вполне передаеть истину: не то,
что опъ догадывается объ истине, — онъ ее зналъ.

...Кучеру Селифану отдано было приказание рано поутру заложить
лошадей въ известную бричку ;ПетрушкФ приказано было оставаться до-
ма, смотреть за комнатой и чемодавомъ. Для читателя будетъ не лиш-
нпмъ познакомиться съ сими двумя крепостными людьми нашего героя.
Хотя конечно, они лица пе такъ заметшая и то. что называют!, второ-
степенный, или даже третьестепенный, хотя главные ходы и пружины
поэмы не па ннхъ утверждены п разве кое-где касаются и легко зацеп-
ляют!. ихъ, по авторъ любить чрезвычайно быть обстоятельным!, во всемъ,
и съ этой стороны, не смотря па то, что самъ человЬкт. русский, хочетъ
быть аккуратепъ, какъ немсцъ. Это займетъ, впрочемъ, не много време-
ни и места, потому, что пе много нужно прибавит!, къ тому, что уже чи-
татель зпаеть, то-есть, что Петрушка ходилъ въ несколько широком!, ко-
ричневом!. сюртуке съ барскаго плеча и имФлъ, по обычаю людей своего
зваиш, крупный посъ и губы. Характера опъ былъ больше молчалива-

♦) Стр. 29, «Юность»,
го, ч!мъ разговорчивого; имклъ далее благородное побужденге къ просве-
щению, т. е. чтешю книге, содержангемъ который» пе затруднялся: ему
было совершенно все равно, похождейе ли влюбленного героя, просто
букварь, или молитвенникъ, — онъ все читалъ съ равнымъ внимашемъ:
если бы ему подвернули химгю, онъ в отъ нея бы пе отказался. Ему
нравилось не то, о чемъ читалъ онъ, но больше само чтенге, или лучше
сказать, процессъ самого чтетя, что вогь-де изъ буквъ в!чно выходить
какое нибудь слово, которое, иной разъ, чоргь знаеть, что и значить.
Это чтеше совершалось бол!е въ лежачемъ положении, въ передней, на
кровати и на тюфяк!, сделавшемся отъ такого обстоятельства убитымъ
и топенькимъ, какъ лепешка. Крон! страсти къ чтейю, онъ нм!лъ еще
два обыкновенгя, составлявшая дв! другая его харакгеристичесйя черты:
спать пе раздаваясь, такъ, какъ есть, въ томъ же сюртук!, и носить
всегда съ собою какой-то свой особенный воздухъ, своего собственна-
го запаха, отзывавппйся нисколько жилымъ покоемъ, такъ что достаточ-
но ему было только пристроить гд! нибудь свою кровать, хоть далее въ
необитаемой дотол! комнат!, да перетащить туда шинель и пожитки, и
уже казалось, что въ этой комнат! л!тъ десять жили люди. Чнчиковъ
будучи человЬкъ весьма щекотливый и даже въ н!которыхъ случаяхъ
привередливый, потянувши къ себ! воздухъ на св!ж!й посъ поутру, толь-
ко помарщивался, да встряхивалъ головою, приговаривая: «Ты, брать,
чоргь тебя знаетъ, поткешь что-ли. Сходилъ бы ты хоть въ баню». Па
что Петрушка ничего пе отв!чалъ и старался туть же заняться какимъ-
пнбудь д!лоыъ: или подходилъ со щеткой къ внеквшему барскому фра-
ку, или просто прибиралъ что нибудь. Что думалъ опъ въ то время, ког-
да молчалъ? Можетъ быть, онъ говорилъ про себя: «И ты, однакожъ, хо-
рошъ; пе надо!ло теб! сорокъ разъ повторять одно и тоже...». Бон» вк-
даеть, трудно зпать, что думаегь — дворовый кр!постпой челов!къ въ то
время, когда баринъ ему даеть нагтавлеше.

...Подъ!зжая ко двору Чнчиковъ зам!тилъ па крыльц! самого хо-
зяина, который стоялъ въ зеленоыъ шалоновомъ сюртук!, приставивъ ру-
ку ко лбу, въ вид! зонтика надъ глазами, чтобы раземотркть получше
подъкзжавппй экипажъ. По м!р! того, какъ бричка близилась къ крыль-
цу, глаза его дклались веселке и улыбка раздвигалась болке и болке.

«Павелъ Иваиовичъ!» вскрпчалъ онъ, накопецъ, когда Чнчиковъ вы-
лЪзалт» изъ брички. «Насилу вы таки паст» вспомнили!»

Оба пргятеля очень кркпко поцеловались п Манпловъ увелъ своего
гостя вт» комнату. Хотя время, въ продолжеше котораго они будуть про-
ходить с!ни, переднюю и столовую, нксколько коротковато, по попро-
буемъ, не уепкемъ ли какъ нибудь имъ воспользоваться п сказать кое-
что о хозяин! дома. Но туть авторъ долженъ признаться, что подобное
предприятье очепь трудно. Гораздо легче изображать характеры боль-
шаго размйра: тамъ просто бросай краски со всей руки на полотно —
черпые иалящш глаза, иависппя брови, перерйзанпый морщиною лобъ,
перекинутый черезъ плечо черный или алый, какъ огонь, плащь, — и
портрета готовъ; но нота вти вей господа, которыхъ много на свйтй, кото-
рые съ вида очень похожи между собою, а между тймъ, какъ пригля-
дишься, увидишь много самыхт» неуловимых!, особенностей, — эти гос-
пода страшно трудны для портретовъ. Тута придется сильно напрягать
нппмаше, пока заставишь передъ собою выступить вей тошйя, почйи
невидимый черты, и вообще далеко придется углублять уже изощренный
вт. наукй выпытывангя взглядъ.

Одинъ Богъ развй мота сказать, какой былъ характер!. Манилова.
Есть родъ людей, пзвйстныхъ подъ именемъ: люди такъ себй, ни то, пи
се, ни въ город!» Богданъ, пи въ селй Селпфанъ, по словамъ пословицы.
Можетъ быть, кт. нимъ елйдуете прпмкпуть и Манилова. Па взглядъ онъ
былъ человйкъ видный; черты лица его не были лишены пр1ятносгн,
по въ эту приятность, казалось, черезчуръ было передано сахару; въ
прхемахъ и оборотахъ его было что-то заискивающее расположенгя и
знакомства. Онъ улыбался заманчиво, былъ бйлокуръ, съ голубыми гла-
зами. Въ первую минуту разговора съ нимъ не можешь не сказать: «Ка-
кой приятный и добрый человТ.къ». Въ следующую затймъ минуту ни-
чего не скажешь, а въ третью скажешь: «Чорта знаете, что такое!» и
отойдешь подальше; если-жъ пе отойдешь, то почувствуешь скуку смер-
тельную. Ота него пе дождешься никакого живого или хоть даже запос-
чиваго слова, какое можешь услышать почти отъ всякаго, если коснешь-
ся задирающаго его предмета. У всякого есть свой задорь: у одного за-
дорь обратился на борзыхъ соба кт.; другому кажется, что опт. сильный
любитель музыки и удивительно чувствуете вей глубокая мйста въ ней;
третей мастеръ лихо пообедать; четвертый сыграть роль, хоть однимъ
вершкомъ повыше той. которая ему назначена; пятый съ желашемъ бо-
лйе ограппчептшмъ, спить и грезить о томъ, какъ бы пройтиться на
гулянья съ флигелъ-адьютаптомъ, напоказъ своимъ пргятелямъ, злако-
мымъ и даже незнякомымъ; шестой уже одаренъ такою рукою, которая
чувствуете желап1е сверхъестественное — заломить уголь какому пи-
будь бубновому тузу, или двойкй, тогда какъ рука седьмого такъ и лй-
зета произвести гдй-пибудь порядокъ, подобраться поближе къ личности
сташпопнаго смотрителя или ямщиковъ; словомъ — у всякаго есть свое,
по у Манилова ничего пе было. Дома опъ говорп.тъ очень мало п боль-
шею частью размышлялъ и думалъ, по о чемъ онъ думалъ, тоже развй
Богу было известно. Хозяйством!,, нельзя сказать чтобы онъ занимался,
опъ даже никогда пе йздилъ па поля; хозяйство шло какъ то само собою.
Когда приказчикъ говорилъ: «хорошо бы, баринъ, то и то сдйлать», «да,
не дурно», отвйчалъ онъ обыкновенно, куря трубку, которую курить сдй-
лалъ привычку, когда еще служите въ армш, гдй считался скромнйй-
пгимъ, делпкатпейгоимъ и образованнейшимъ офицером?.. «Да, пмеино
не дурно», повторялъ онъ. Когда приходилъ къ нему мужикъ и, почесав-
ши рукою затылок?., говорилъ: «Баринъ позволь отлучиться на работу,
подать заработать»,—«ступай», говорилъ онъ, куря трубку, и ему даже въ
голову не приходило, что мужикъ шелъ пьянствовать. Иногда, глядя съ
крыльца на дворъ и на прудъ, говорилъ онъ о томъ, какъ бы хорошо бы-
ло, если бы вдругъ отъ дома провести подземный ходъ, или через?, прудъ
выстроить каменный мостт», на когоромъ бы были по обеим?, сторопамъ
лавки, и чтобы въ них?, сидели купцы, и продавали разные мелше това-
ры, нужные для крестьянъ. При етомъ глаза его делались чрезвычайно
сладкими, и лицо принимало самое довольное выражение. Впрочемъ, всЬ эти
прожекты такъ н оканчивались только одними словами.

...Лицо Поздрева, верно, ужъ сколько-нибудь знакомо читателю. Та-
кихъ людей приходилось всякому встречать не мало. Они называются
разбитными малыми, слывуть еще въ детстве и въ школе за хорошнхъ
товарищей, и при всемъ томъ бывають весьма больно исколачиваемы. Въ
ихъ лицахъ всегда видно что-то открытое, прямое, удалое. Они скоро зна-
комятся и пе успеешь оглянуться, какъ уже говорить тебе ты. Дружбу
заведусь, кажется, навЪкъ; но всегда почти такъ случается, что подружив-
шШея подерется съ ними того же вечера на дружеской пирушке.
Они всегда говоруны, кутилы, лихачи, народъ видный. Ноздревъ въ трид-
цать пять лЬтъ былъ таковъ же совершенно, какимъ былъ въ осьмнад-
цать и двадцать: охотник?, погулять. Женитьба его ничуть пе перемени-
ла, тЬмъ болЪе, что жена скоро отправилась на тотъ свГ.гь, оставивши
двухъ ребятишек?., которые решительно ему были не нужны. За дЬтьми,
одпакожъ, присматривала смазливая няпька. Дома опъ больше дпя пи-
какъ не могъ усидеть. ЧуткШ носъ его слышалъ за несколько десятковъ
верстъ, где была ярмарка со всякими съездами и балами; опъ ужъ въ
одно мгновенье ока былъ тамъ, спорил?, и заводилъ сумятицу за зеле-
нымъ столомъ, ибо имелъ, подобно всем?, таковымъ, страстишку къ кар-
тишкам?.. В?, картишки, какъ мы уже видели изъ первой главы, играть
онъ не совс4мъ безгрешно и чисто, зная много разныхъ передержек?, и
другихъ тонкостей, и потому игра весьма часто оканчивалась другою
игрою: или поколачивали его сапогами, или же задавали передержку его
густымъ и очень хорошимъ бакенбардами, такт, что возвращался опъ до-
мой иногда съ одной только бакенбардой и то довольно жидкой. По здо-
ровый и полным щеки его такъ хорошо были сотворены и вмещали въ
себе столько растительной силы, что бакенбарды скоро выростами вновь,
еще даже лучше прежпихь. И, что всего страннее, что можеть только на
одной Руси случиться, он?, черезъ несколько времени уже встречался
опять съ теми приятелями, которые его тузили, и встречался, какъ пп въ
чемъ пе бывало: н оиъ, какъ говорится, ничего и они ничего.
Ноздревъ быль въ нЬкоторомъ отношенш исторически человекъ. Пи
на одномъ собран1и, где онъ былъ, пс обходилось безъ исторш. Какая-
нибудь истор!я непременно происходила: или выведутъ его подъ руки
изъ зала жандармы, пли принуждены бываютъ вытолкать свои же пр!я-
тели. Если же этого не случится, то все-таки что нибудь да будеть
такое, чего съ другими пикакъ не будеть: или нарежется въ буфете
такимъ образоыъ, что только смеется, или проврется самымъ жестокпмъ
образомъ, такъ что, наконецъ, самому сделается совестно. И наврегь
совершенно безъ всякой нужды: вдругь разскажеть, что у него- была ло-
шадь какой нибудь голубой пли розовой шерсти и тому подобную чепу-
ху, такъ что слушаюпце, наконецъ, вс! отходятъ, произнесши: «Пу, брать,
ты, кажется, ужъ пачалъ пули лить». Есть люди имеющ!е страстишку
нагадить ближнему, иногда вовсе безъ всякой причины. Иной, напри-
меръ, даже человекъ въ чинахъ, съ благородною наружностью, со звез-
дой на груди, будеть вамъ жать руку, разговорится съ вами о предметахъ
глубокихъ, вызывающихъ на размышлешя, а потомъ смотришь, гутъ же
передъ вашими глазами и нагадить вамъ; и нагадить такъ, какъ прос-
той коллежск!й регнстраторъ, а вовсе пе такъ, какъ человекъ со звЬз-
дой на груди, разговариваюпцй о предметахъ, вызываюшихъ ыа размы-
шление, такъ что стоишь только да дивишься, пожимая плечами, да и
ничего более. Такую же странную страсть име.ть и Ноздревъ. ЧЪмъ кто
ближе съ нимъ сходился, тому онъ скорее всехъ насалпвалъ: распускать
небылицу, глупее которой трудно выдумай., разстраивалъ свадьбу, тор-
говую сделку и вовсе не почиталъ себя вашпмъ непр!ятелемъ; папро-
тивъ, если случай приводить его опять встретиться съ вамп, опъ обхо-
дился вновь но дружески и даже говсрплъ: «ведь ты такой подлець, —
никогда ко мне не заедешь». Ноздревъ во многпхъ отпошен!яхъ былъ
мпогостороншй человекъ, то-есть человЬкъ на все руки. Въ ту же ми-
нуту опъ предлагать вамъ ехать, куда угодно, хоть па край свФта, войти
въ какое хотите иредщняпе, менять все, что ни есть, на все. что хоти-
те. Ружье, собака, лошадь — все было предметомъ мены, но вовсе нс СЪ
тЬмъ, чтобы выиграть; это происходило просто отъ какой-то неугомон-
ной юркости и бойкости характера. Если ему па ярмарке посчастливи-
лось напасть на простака и обыграть его, опъ накупать кучу всего, что
прежде попадалось ему на глаза въ лпвкахъ: хомутовъ, курите.тытыхъ
св4чекъ, илатковъ для няньки. жеребца, изюму, серебряный рукомой-
никъ, голландскаго холста, крупнчатой муки, табаку, пнстолетовь, селе-
докъ, картавь, точильный инструмептъ, горптковъ, сапоговъ, фаянсовую
посуду — насколько хватало денегь. Впрочемъ, редко случалось, чтобы
ото было довезено домой: почти въ тогь же день спускалось оно все дру-
гому, счастливейшему игроку, иногда даже прибавлялась собственная
трубка съ кисетомъ и муидпггукомъ, а въ другой разъ и вся четверпя со
всемъ — съ коляской и кучеромъ, такъ что самъ хозяинъ отправлялся
въ коротеиькомъ сюртучк!, или архалук!, искать какого ннбудь пр1яте-
ля, чтобы воспользоваться его экипажемъ. Вотъ каковъ былъ Иоздревъ!

...Скоро, однакожъ, показавшаяся деревня Собакевпча разс!яла мыс-
ли Чичикова и заставила ихъ обратиться къ своему постоянному пред-
мету.

Деревня показалась ему довольно велика: два л!са, березовый и
сосновый, какъ два крыла — одно темн!е, другое св!тл!е, были у ней
справа и сл!ва; посреди видн!лся деревянный домъ съ мезоииномъ, крас-
пой крышей и темнос!рыми или, лучше, дикими стенами, — домъ въ
род! т!хъ. каше у насъ строять для воеппыхъ поселетйй и тгйыецкихъ
колопистовъ. Было заметно, что при построй!»! его зодч!й безпрестанио
боролся со вкусомъ хозяина. Зодчтй былъ педантъ и хотЬлъ симметрии,
хозяипъ — удобства, и, какъ видно, всл!дств!е того, заколотилъ иа од-
ной сторон! вс! отв!чаюпця окна и провертФлъ на м!сто ихъ одно ма-
ленькое, в!роятпо, понадобившееся для темнато чулана. Фроптонъ тоже
никакъ не пришелся посреди дома, какъ ип бился архитекторъ, потому
что хозяинъ нрнказалъ одну колонну сбоку выкинуть, и оттого очутилось
не четыре колонны, какъ было назначено, а только три. Дворъ окруженъ
былъ кр!пкою и непомЬрно толстою деревянной р!шеткой. Пом!щикъ,
казалось, хлопоталъ много о прочности. На конюшни, сараи и кухни были
употреблены полпов!сиыя и толстый бревиа, определенным иа в!ковое
стоните. Деревенская избы мужиковъ тожъ срублены были на диво: не
было кирпичныхъ стЬпъ, р!зныхъ узоровъ и ирочихъ заткй, но все было
пригнано плотно и какъ слЪдуеть. Даже колодецъ былъ обдЬланъ въ та-
кой кр!пкгй дубъ, какой идеть только па мельницы, да па корабли. Сло-
вомъ, все на что ни гляд!лъ онъ, было упористо, безъ пошатки, въ Мг
комъ то кр!пкомъ и псуклюжемъ порядк!. ПодъЬзжая къ крыльцу, за-
метил» онъ выгляпувпйя изъ окна, почти въ одно время, два лица: жен-
ское, въ чепц!, узкое, длинное, какъ огурецъ, н мужское — круглое, ши-
рокое, какъ молдавансшя тыквы, называемый горлянками, изъ которыхъ
дЬлають па Руси балалайки, красу и потЬху ухватнстаго двадцатилЬт-
няго парня, мигача и щеголя, и подмигивающаго и посвистывающаго на
б!логрудыхъ и бЬлошейныхъ дЬвицъ, собравшихся послушать его тихо-
струпнаго треньканья. Выглянувши, оба лица въ ту же минуту спрята-
лись. На крыльцо вышслъ лакей, въ с!рой куртк!, съ голубымъ стоячимъ
воротникомъ, и ввелъ Чичикова въ с!ни, куда вышслъ уже самъ хозяинъ.
Увид!въ гостя, опъ сказать отрывисто: «Пропгу!» и новелъ его во внут-
ренняя жилья.

Когда Чичиковъ взгдянулъ искоса на Собакевпча, опъ ему ла зтоть
разъ показался весьма похожнмъ па средней велпчппы медв!дя. Для до-
вершешя сходства, фракъ на иемъ былъ совершенно медв!жьято цв!та,
рукава длинны, папталопы длинны, ступнями ступалъ онъ и вкривь и
вкось и наступалъ безпрестанно на чужтя ноги. Цвйтъ лица имйлъ ка-
леный, горячтй, какой бываеть на медномъ пятаке. Известно, что есть
много на свЪтЬ такихъ лицъ, надъ отделкою которыхъ натура не дол-
го мудрила, не употребляла никакихъ мелкихъ ннструыентовъ, какъ-то:
напидьниковъ, буравчиковъ и нрочаго, но просто рубила со всего плеча:
хватила топоромъ разъ — вышелъ носъ, хватила въ другой — вышли гу-
бы, большнмъ сверломъ ковырнула глаза и, не обскобливши, пустила на
св'Ьтъ сказавши: «живеть!». Такой же самый крйпкШ и на диво стачен-
ный образъ былъ у Собакевнча; держа ль опъ его болЬе внизъ, чЬмъ
вверхъ, шеей не ворочалъ вовсе, и въ силу такого неповорота, редко гля-
д’Ьлъ па того, съ которымъ говорилъ, но всегда или на уголь печки, или
на дверь. Чичиковъ еще разъ взглянулъ па пего искоса, когда проходи-
ли они столовую: «Медведь! совершенный медведь!»

...СдЬлавъ одинъ или два поворота, герой напгь очутился, паконецъ,
передъ самымъ домомъ, который показался теперь еще печальнее. Зе-
леная пл’Ьсень уже докрыла ветхое дерево на ограде и воротахъ. Толпа
строений — людскихъ, амбаровъ, погребовъ, — видимо ветшавшихъ, на-
полняла дворъ; возле ннхъ направо и налево видны были ворота въ
друпе дворы. Все говорило, что здесь когда то хозяйство текло въ об-
ширномъ размере, и все глядело ныв!; пасмурно. Ничего не заметно
было оживляющаго картину — ни отворявшихся дверей, ни выходившихъ
откуда-нибудь людей, никакихъ живыхъ хлопоть и заботь дома! Только
одни главный ворота были растворены, и то потому, что въЬхалъ мужикъ
съ нагруженною телегою, покрытою рогожею, цоказавппйся какъ бы на-
рочно, для оживлен!я сего вымершаго места: въ другое время и они бы-
ли заперты наглухо, ибо въ железной петле висйлъ замокъ-исполнпъ.
У одного изъ строешй Чичиковъ скоро замйтилъ какую-то фигуру, ко-
торая начала вздорить съ мужикомъ, пргйхавшимъ на телйгЬ. Долго онъ
не моп> распознать, какого пола была фигура — баба или мужикъ. Пла-
тье па пей было совершенно неопределенное, похожее очень на жснскгй
капотъ, на голове колпакъ, — какой посять деревенсюя дворовым бабы;
только одипъ голосъ показался ему несколько сиплымъ для женщины.
«Ой, баба!» подумалъ опъ про себя и тутъ же прибавилъ: «Ой, П'Ьтъ».
—«Конечно, баба!» — наконецъ сказалъ онъ, раземотревъ попристаль-
нее. Фигура, съ своей стороны, глядела на пего тоже пристально. Ка-
залось, госта былъ для нея въ диковинку, потому-что она обсмотрЬла не то-
лько его, но и Селифана, и лошадей, начиная съ хвоста и до морды. По ви-
сЬвшимъ у нея за поясомъ ключамъ и по тому, что она бранила мужика до-
вольно поносными словами, Чичиковъ заключил!,, что это, верно, ключница.

— «Послушай, матушка», сказалъ онъ, выходя изъ брички: «что ба-
ринъ?..»

—«Иетъ дома», прервала ключница, не дожидаясь окончанья вон-
риса, и потомъ, спустя минуту, прибавила: «А что вамъ нужно?»

—«Есть дйло».

— «Идите въ комнаты!», — сказала ключница, отворотившись и но-
казавъ ему спину, запачканную мукою, съ большой прор’Ьхою пониже.

Опъ вступилъ въ темный, широки с1>ни, отъ которыхь подуло холо-
дом'ь, какъ изъ погреба. Пзъ с!>ней онъ пошить въ комнату, тоже темную,
чуть-чуть озаренную св’Ьтомъ, выходившимъ изъ широкой щели, находив-
шейся внизу двери. Отворивши эту дверь, онъ, наконецъ, очутился въ свЬ-
ту и былъ пораженъ прсдставшнмъ безпорядкомъ. Казалось, какъ будто
въ домЪ происходило мытье половъ и сюда на время нагромоздили всю
мебель. Па одномъ столЪ стоялъ даже сломанный стулъ и рядомъ съ нимъ
часы съ остановившимся маятникомъ, къ которому наукъ уже приладилъ
паутину. Тутъ же стоялъ, прислоненный бокомъ къ стйп'Ь, шкапъ съ ста-
риннымъ серебромъ, графинчиками и китайскимъ фарфоромъ. На бюро,
выложепномъ перламутровою мозаикой, которая местами уже выпала и
оставила послЪ себя одни желтеньше желобки, наполненные клеемъ, ле-
жало множество всякой всячины: куча иснисапныхъ мелко бумажекъ, на-
крыгыхъ мраморнымъ, позеленЬвшимъ прессомъ съ яичкомъ наверху, ка-
кая-то старинная книга въ кожаномъ переплетЬ съ краснымъ обрЪзомъ,
лимонь весь высохппй, ростомъ пе болЪе лесного ор!>ха, отломленная ру-
чка креселъ, рюмка съ какою-то жидкостью и тремя мухами, накрытая
письмомъ, кусочект, сургучика, кусочекъ гдТ.-то поднятой тряпки, два пе-
ра, запачканный чернилами, высохши какъ въ чахогкЬ, зубочистка, со-
вершенно пожелтевшая, которою хозяинъ можетъ быть ковырялъ въ зу-
бахъ своихъ еще до нашествья па Москву французовъ.

По сгйнамъ навешано было весьма тЬсно и безтолково нисколько
картннъ, длинный ножелгйвппй гравюръ какого-то сражешя, съ огромны-
ми барабанами, кричащими солдатами въ треугольных?. шляпам. и тону-
щими конями, безъ стекла, вставленный въ раму краснаго дерева съ то-
ненькими бронзовыми полосками и бронзовыми же кружками по угламъ.
Въ рядъ съ ними занимала полстЬны огромная почерневшая картина, пи-
санная масляными красками, изображавшая цвТ.ты, фрукты, разрезан-
ный арбузъ, кабанью морду п висевшую головою внизъ утку. Съ сере-
дины потолка висйла люстра въ холстинном?» м1шк1», отъ пыли сделав-
шаяся похожею па шелковый кокопъ, въ котеромъ сидитъ червякъ. Въ
углу комнаты была навалена на полу куча того, что погрубйе и что не-
достойно лежать на столахъ. Что именно находилось въ кучЬ — ре-
шить было трудно, ибо пыли па пей было въ такомъ изобилш, что ру-
кп всякого касавшегося становились похожими на перчатки; замйтнйе
прочаго высовывались оттуда отломленный кусокъ деревянной лопаты и
старая подошва сапога. Пикакъ бы нельзя было сказать, чтобы въ ком-
наг(; сей обитало живое существо, если бы не воэвФщалъ его пребывание
старый, поношенный колпакь, лежавпйй' па стол!. Пока онъ разсмат-
ривалъ все странное убранство, отворилась боковая дверь, и вошла та
же самая ключница, которую встрЬтилъ онъ на дворе. До тугь увндвлъ
онъ, что это былъ скорйе ключникъ, чЬмъ ключница: ключница, по кран-
ной мере, не бреегь бороды, а этоть, напрогивъ того, бриль и, казалось,
довольно редко, потому что весь подбородокъ съ нижней частью щеки но-
ходилъ у него на скребницу изъ железной проволоки, какою чистясь
па конюшне лошадей. Чичиковъ, давши вопросительное выраженге ли-
цу своему, ожидалъ съ нетерп1>шемъ, что хочетъ сказать ему ключникъ.
Ключникъ тоже, съ своей стороны, ожидалъ, что хочетъ ему свивать
Чичиковъ. Наконецъ, нослЬдшй, удивленный такимъ страннымъ недоумк-
нгемъ, решился спросить:

«Что-жъ баринъ? У себя, что-ли?>

«Здесь хозяинъ», сказалъ ключникъ.

«Где-же?» новторилъ Чичиковъ.

«Что, батюшка, слепы, что ли?» сказалъ ключникъ. «Эхва! А в'Ьдь
хозяинъ-то я1»

Здесь герой пашъ поневоле отступилъ назадъ и поглядели па пего
кристально. Ему случалось видеть пе мало всякаго рода людей, даже та-
кихъ, какихъ памъ съ читателемъ, можегь быть, никогда не придется
увидать; но такою онъ еще не видывалъ. Лицо его не представляло ни-
чего особеннаго: оно было почти такое же, какъ у многихъ худощавыхъ
стариковъ; одипъ подбородокъ только выстуиалъ очень далеко впередъ,
такъ что онъ должень былъ всяшй разъ закрывать его платкомъ, чтобы
не заплевать; маленыйе глазки его пе потухнули и бегали изъ-под высоко
выросшихъ бровей, какъ мыши, когда, высунувши изъ темных нсрь ост-
ренная морды, насторожа уши и. моргая усомъ, опй высматривають,
не затаился ли гдй котъ или шалунъ мальчишка, и пюхають подозритель-
но самый воздухъ. Гораздо замечательнее былъ нарядъ его. Никакими
средствами и стараньями нельзя было докопаться изъ чего состряпанъ
былъ его халагь: рукава и верхтя полы до того засалились и залосни-
лись, что походили на юфть, какая идеть на сапоги; назади вместо двухъ
болталось четыре полы, изъ которыхъ охлопьями лезла хлопчатая бумага.
На шее у него тоже было повязано что-то такое, котораго нельзя было
разобрать: чулокъ ли, подвязка ли, или набрюшипкъ, только ппкакь не
галстукъ. Словомъ, если бы Чичиковъ встретилъ его гакъ принаряженна-
го, где нибудь у церковныхъ дверей, то вероятно, далъ бы ему мед-
ный грошъ, ибо къ чести героя нашего нужно сказать, что сердце у пе-
го было сострадательно и онъ не мсгъ никакъ удержаться, чтобы пе по-
дать бедному человеку мЬдпаго гроша. Но предъ нимъ стоялъ не нипуй,
предъ нимъ стоялъ помещики. У этого помещика была тысяча съ лиш-
ними души, и попробовали бы кто найти у кого столько хлеба. — зерномъ,
мукою и просто въ кладяхъ, у кого бы кладовыя, амбары и сушилы за-
громождены были такимъ множеством!, холстовъ, еуконъ, овчипъ — вы-
дЪланпыхъ п сыромятпыхъ, высушенными рыбами и всякой овощьго пли
гусиной.

Заглянул бы кто-нибудь къ нему на рабочгй дворъ, где наготовлено бы-
ло на занасъ всякаго дерева и посуды, никогда не употреблявшейся—ему
бы показалось, ужъ не попалъ ли онъ какъ нибудь въ Москву на щепной
дворъ, куда ежедневно отправляются расторопный тещи и свекрухи, съ ку-
харками позади, делать свои хозяйственные запасы, и где горами бЪгЬегь
всякое дерево, шитое,точеное, лаженое и плетеное: бочки, пересеки, уша-
ты, лагуны, жбаны съ рыльцами и безъ рылецъ, побратимы, лукошки, мы-
кальппкп, куда бабы кладутъ свои мочки и прочей дрязгъ, коробья изъ
тонкой гнутой осины, бураки изъ плетеной бересты и много всего, что
идетъ на потребу богатой и бедной Руси. На что бы, казалось, нужна
была Плюшкину такая гибель подобныхъ издЬлгй? Во всю жизнь не
пришлось бы ихъ употребить даже на два такихъ им!н1я, как!я были у
него; но ему п этого казалось мало. Не довольствуясь симъ, онъ хо-
дплъ еще каждый день по улицамъ своей деревни, ваглядывалъ подъ мос-
тики, подъ перекладины, и все, что ни попадалось ему: старая подошва,
бабья тряпка, желЪзный гвоздь, глиняный черепокъ, — все тащплъ н
складывать въ ту кучу, которую Чичиковъ замйтилъ въ углу комнаты.
«Вотъ уже рыболовъ пошелъ па охоту!» говорили мужики, когда ввдЬли
его, идущего на добычу. И въ самомъ дЪлЪ, после него не зачЬмъ было
мести улицу; случилось пройзжему офицеру потерять шпору, — пшора
эта мигомъ отравилась въ известную кучу; если баба, какъ-нибудь за-
зевавшись у колодца, позабывала ведро, онъ утаскнвалъ и ведро. Впро-
чемъ, когда приыЬтившгй мужикъ уличалъ его тутъ же, онъ не спорилъ, и
отдаваль похищенную вещь; но если только она попадала въ кучу, тогда
все кончено; опт. божился, что вещь его, куплена имъ тогда-то, у того-то
или досталась отъ дйда. Въ комнатЬ своей онъ подымалъ съ пола все,
что ни видЪлъ: сургучикъ, лоскутокъ бумажки, перышко и все вто клалъ
на бюро или на окошко.

А в1дь было время, когда онъ только былъ бережливымъ хозяиноыъ!

...Счаст.тавъ писатель, который, мимо характеровъ скучпыхъ, про-
тивиыхъ, поражающихъ печальною своей действительностью, приближет-
ся къ характерамъ, являющимъ высокое достоинство человека, который
изъ велика го омута ежедневно вращающихся образовъ, избрала одни
немнопя исключенгя; который не изменялъ пи разу возвышешгаго строя
своей лиры, не спускался съ вершипы своей къ бЬднымъ, пичтожнымъ
своимъ ссбратьямъ и, не касаясь земли, весь повергайся въ свои, далеко
отторгнутые отъ нея и возвеличенные образы. Вдвойне завиденъ прек-
расный удЬлъ его: опъ средн ннхъ, какъ въ родной семьЪ, а между гймъ
далеко и громко разносится его слава. Онъ окурилъ упоительнымъ ку-
ревомъ людскгя очи; онъ чудно польегилъ имъ, сокрывъ печальное въ жнз-
ни, показавъ имъ прекрасного человека. Все, рукоплеща, несется за
НИМЪ и мчится всл1)дъ за торжественной его колесницей. Велнкимъ все-
мгрнымъ поотомъ нменуютъ его, парящимъ высоко надъ всймн другими
гешями аира, какъ парить орелъ иадь другими высоколетающими. При
одномъ имени его уже объемлются трепетомъ молодыя пылкхя сердца; от-
ветным слезы ему блещуть во всЬхъ очахъ... Н1$тъ равнаго ему въ сн-
.тй — онъ Богъ! Ио не таковъ удйлъ, и другая судьба писателя, дерз-
нувшаго вызвать наружу все, что ежеминутно передъ очами, и чего пе
зрять равнодушный очи, — всю страшную, потрясающую тину мелочей,
спутавшихъ нашу жизнь, всю глубину холодныхъ, раздробленныхъ, по-
вседневныхъ характеровъ, которыми кишигь наша земная, нодчасъ горь-
кая и скучная дорога, п крепкой силою неумолимого рйзца, дерзнув-
шаго выставить ихъ выпукло и ярко на всенародный очи.

Ему не собрать народныхъ рукоплескашй, ему ие зр'Ьть призпа-
тельныхъ слезь и единодушнаго восторга взволнованныхъ имъ душъ,
къ нему не полетать навстречу шестнадцатнлЪ гняя девушка съ эакру”
жнвшеюся головою и геройскимъ увлечешемъ; ему не позабыться въ слад-
комъ обаяши имъ же исторгнуты» звуковъ; ему не избежать, наконецъ,
севремеинаго суда, лицем’Ьрно-безчувс гвеннаго современнаго суда, кото-
рый назоветъ ничтожными и низкими имъ лелЬянныя созданья, от-
ведетъ ему презренный уголъ 1гь ряду писателей, оскорбляющнхъ чело-
вечество, придастъ ему качества имъ же изображепныхъ героевъ, отни-
мем» отъ него и сердце и душу, и божественное пламя таланта: ибо не
признаеть современный судъ, что равно чудны стекла, озираюпця солн-
це и передалощш движенья незамЬченныхъ насЬкомыхъ; ибо пе прпз-
наетъ современный судъ, что много нужно глубины душевной, дабы оза-
рить картину, взятую изъ презренной жизни, возвести ее въ перлъ соз-
данья; ибо не прпзпаетъ современный судъ, что высокШ восторженный
смЬхъ достоинъ стать рядомъ съ высокимъ лирическимъ движешемъ, и
что цйдая пропасть между нимъ и кривляньемъ балаганнаго скомороха.
Ие признаеть сего современный судъ и все обратить въ упреки и поно-
шенье непризнанному писателю: безъ разделенья, безъ ответа, безъ уча-
стья, какъ безсемейный путники, останется онъ одинъ посреди дороги.
Сурово его поприще, и горько почувствуеть онъ свое одиночество.

И долго еще определено мп1> чудной властью иттн объ руку съ мо-
ими странными героями, озирать всю громаднс-несущуюся жизнь, ози-
рать ее сквозь видный м!ру см1.хъ и незримым, неведомый ему слезы.
И далеко еще то время, когда ипымъ ключемъ грозная вьюга вдохно-
венья подымется пзъ облеченной въ священный ужасъ п блистанье гла-
вы, и почують, въ смущенпомъ трепетй, величавый громъ другихъ рЪчей...

Въ дорогу! въ дорогу! Прочь набежавшая па чело морщина п стропй
сумракъ лица! Разомъ и вдругь окунемся въ жизнь со всей ея беззвуч-
ной трескотней и бубенчиками...
...Какое странное и манящее п несущее, и чудесное въ слов!: до-
рога! И какъ чудна она сама, эта дорога! Ясный день, осеншя листья,
холодный воздухъ... покркпче въ дорожную шинель, шапку на уши, т!с-
н!й и уютней прижмемся къ углу! Въ послкдпгй разъ пробежавшая дрожь
прохватила члены и уже смЬнила ее пргятная теплота. Кони мчатся...
Какъ соблазнительно крадется дремота н смежаются очи, и уже сквозь
совъ слышатся: и «Пе б!лы снТ.гн!», и сапъ лошадей, п шумъ колесъ, и
уже храпишь, прижавши въ углу своего соскда. Проснулся — пять стан-
ц1й уб!жало пазадъ; луна; неведомый городъ; церкви со старинными
деревянными куполами и чернкющими остроконечьями; темные бревен-
чатые и бклые каменные дома, С1янье м'Ьсяца тамъ и тамъ: будто б'Ь-
лые полотняные платки развкшалпсь по сткпамъ, по мостовой, но улн-
цамъ; косяками пересккаюта ихъ черныя, какъ уголь, ткни; подобно
сверкающему металлу, блистаютъ вкось озаренныя деревянпыя крыши;
и нигдЪ ни души: все сшгта. Одинъ одинешенекь, разв! гд!-нибудь въ
окошк! брезжить огонекь: м!щанинъ-ли городской тачаеть свою пару са-
поговъ, пекарь-ли возится въ печуркФ, — что до нихъ? А ночь!.. Не-
бесный силы! какая ночь совершается въ вышин!! А воздухъ, а небо,
далекое, высокое, тамъ въ недоступней глубин! своей, такъ необъятно,
звучно н ясно раскинувшееся... По дышнтъ св!жо въ самыя очи холодное
ночное дыхаше и убаюкиваетъ тебя, и вогь уже дремлешь и забываешь-
ся, и храпишь и ворочается сердито, почувствовавъ на себ! тяжесть,
б!дный, притиснутый въ уголъ сос-Ьдъ. Проснулся — и уже опять передъ
тобою поля и степи; пигд! ничего: везд! пустырь, все открыто. Верста
съ цифрой летить теб! въ очи; занимается утро: на побклквшемъ холод-
номъ небосклон! золотая блкдная полоса; свкягке и жестче становится
в!теръ: покркпче въ теплую шинель... Какой славный холодъ, какой чуд-
ный, вновь обнимаюпцй тебя сонъ!.. Толчокъ и опять проснулся. На вер-
шин! неба солнце. «Полегче! лете!» слышится голосъ; телкга спускает-
ся съ кручи; внизу плотина широкая п шпрсчай ясный прудъ, шяюпцй,
какъ мкдное дно передъ солнцемъ; деревня, избы разсыпались на косо-
гор!; каст. звкзда блестптъ въ сторон! крестъ сельской церкви; бол-
товня мужиковъ и невыносимый аппетита нъ желудк’Ь... Боже, какъ ты
хороша подчасъ далекая, далекая дорога! Сколько разъ, какъ погибато-
пцй и топущ!й, я хватался за тебя, и ты всякгй разъ мепя великодушно
выносила и спасала! А сколько родилось въ геб! чудныхъ замысловъ,
поатпческихъ грезь, сколько перечувствовалось дивныхъ впечатлкнШ!

...Зеленым, желтыя и св!же разрытый черныя полосы, ме.тькающгя
по степямъ, затянутая вдали п!спя, сосновым верхушки въ туман!,
проиадающШ далече колокольный звоиъ, вороны, какъ мухи, и горизонта
безъ конца... Русь! Русь! Вижу тебя, пзъ моего чуднаго прекрасного да-
лека тебя вижу. В1-.ДН0, разбросанно п пепр1ютпо въ теб!, пе развесе-
пять, не испугають взоровъ дерзюя дива, природы, венчанный дерзкими
дивами искусства, — города съ многооконными, высокими дворцами, врос-
шими въ утесы, картннныя дерева и плющи, вросппе въ домы, въ шу-
ме и въ вечной пыли водопадовъ; не опрокинется пазадъ голова посмот-
реть на громоздяпцяся безъ конца надъ нею и въ вышине каменный глы-
бы; ие блеснуть сквозь наброшенный одна на другую темпыя аркп, опу-
танный виноградными сучьями, плющами и несметными милашками ди-
ки хъ розъ; не блеснуть сквозь вихъ вдали вечныя лиши с1яющихъ горъ,
несущихся въ серебряный, ясныя небеса. Открыто-пустынно и ровно
все въ тебе; какъ точки, какъ значки неприметно торчать среди рав-
нппъ певысоше твои города: ничто пе обольстить и не очаруетъ взора.
Но какая же непостижимая, тайная сила влечеть къ тебе? Почему слы-
шится и раздается немолчно въ ушахъ твоя тоскливая, несущаяся но
всей длине и ширине твоей, оть моря до моря, песня? Что въ пей, въ
стой пЬспе? Что зовегь и рыдаетъ, и хватаетъ за сердце? Каше звуки
болезненно лобзають и стремятся въ душу, и вьются около моего сердца?
Русь! чего же ты хочешь оть меня? Какая непостижимая связь таится
между нами? Что глядишь ты такъ, и зачЬмъ все, что ни есть въ тебе,
обратило на меня полный ожпдашя очи?.. И еще, полный недоумения,
неподвижно стою я, а уже главу осЬнило грозное облако, тяжелое гряду-
щими дождями, и онемела мысль предъ твоимъ пространствомъ. Что про-
рочить сей необъятный прссторъ? Здесь ли, въ тебе ли ие родиться без-
предельной мысли, когда ты сама безъ конца? Здесь ли пе быть бога-
тырю, когда есть место, где развернуться и пройтись ему? И грозно объем-
леть меня могучее пространство, страшною силою отразясь въ глубине
моей; неестественной властью осветились мои очи... У, какая сверкаю-
щая, чудная, незнакомая земле даль! Русь!..

...Сслифапъ прюбодрился и отшлепавши несколько разъ по спине
чубараго, после чего тотъ пустился рысцой, да помахавши сверху кну-
томъ па всехт., промолвилъ тонкими певучимъ голоскомъ: «Не бойся!»
Лошадки расшевелились и понесли, какъ пухъ, легонькую бричку. Се-
лифапъ только помахивали да покрикивали: «охъ! эхи! охъ!» плавно
подскакивая на козлахи, по мЬре того, какъ тройка то взлетала па при-
гороки, то неслась духомъ съ пригорка, которыми была усеяна вся стол-
бовая дорога, стремившаяся чуть заметными пакатомъ внизи. Чичиковъ
только улыбался, слегка подлетывал на своей кожаной подушке, ибо лю-
били быструю езду. И какой же русскШ не любить быстрой езды? Его
ли душе, стремящейся закружиться, загуляться, сказать иногда: «чортт.
побери все!» его ли душе не любить ея? Ея лп пе любить, когда въ пей
слышится что-то восторжеппо-чудпое? Кажись, неведомая сила подхва-
тила тебя па крыло къ себе, и сами летишь, п все летнтъ: летятъ версты,
летять навстречу купцы на облучкахъ своихъ кибнтокъ, летигь съ обе-
ихъ сторонъ лксъ съ темными строями елей и сосенъ, съ топорным! сту-
ком! и вороньимл. криком!; легнть вся дорога нивйсть куда въ пропа-
дающую даль; п что-то страшное заключено въ ссмъ быстромъ мелька-
нии, гдЪ ие успЬваегь означиться пропадающей предметъ, только пебо надъ
головою, да легкёя тучи, да продирающейся мЪсяцъ одни кажутся недви-
жны. Эхъ, тройка, птица-тройка! кто тебя выдумал!? Знать у бойкаго
парода ты могла только родиться, — въ той землЪ, что не любить шу-
тить, а ровнемъ-гладнемъ разметнулась па полсвЪта, да ее ступай счи-
тать версты, пока не зарябить теб! въ очи. И не хитрый, кажись, дорож-
ный снаряд!, пе желйзнымъ схвачепъ виеетомъ, наскоро, живьемъ, съ
одппмъ топоромъ да долотомъ спарядилъ ее собрал тебя ярославский рас-
торонвый мужеекъ. Не въ пЬмецкнхъ ботфортахъ ямщикъ: борода да ру-
кавицы, ее сидпгь, черт! знаетъ на чемъ; а еерегвсталъ, да замахнулся,
да затянулъ н*сню — кони вихремъ, спицы въ колесахъ смйпеались въ
одинъ гладкёй кругъ, только дрогнула дорога, да вскрикнул! въ испуг*
остановившейся цйшеходъ — и вот. она понеслась, понеслась, понес-
лась!.. И вонъ уже видно вдали, какъ что-то пылить ее сверлеггъ воздухъ.

Пе такъ ли п ты, Русь, что бойкая, необгонимая тройка, несешь-
ся? Дымоыъ дымится подъ тобою дорога, гремягь мосты, все отстает! н
остается позади! Остановился пораженный Божьимъ чудом! созерцатель:
не молнёя ли это, сброшенная съ неба'? Что значеетъ это наводящее ужасъ
движете? и что за неведомая сила заключена въ сихъ невЪдомыхъ св*-
томъ коняхъ? Эхъ, кони, кони, что за коше! Вихри лее спдятъ въ вашихъ
гривахъ? Чуткое ли ухо говорить во всякой вашей жилк*? Заслышали съ
вышины знакомую пЬсню — дружно и разомъ напрягли мТ>дпыя груде» ее
почти не тронувъ копытами землее, превратились въ одн* вытянутый ли-
ши, летящёя по воздуху, ее мчится вся вдохновенная Богомъ!.. Русь, ку-
да же несешься ты? дай ответь. Не даетъ ответа. Чуднымъ звопомъ за-
ливается колокольчикъ: гремить ее становится вйтроыъ разорванный въ
куски воздухъ; летитъ мимо все, что ни есть на земл*, ее косясь постора-
ниваются и даюгь ей дорогу другёе народы ее государства.

И. В. Гоюлъ.

108.	На воргь шапка юритъ.

Московский митрополит! Платонъ Левшинъ строилъ себ* скип. въ
трехъ верстахъ оть Тронеедо-Серетевой лавры. У Платона работало н*с-
колько плотнпчьпхъ артелей. Разъ въ одной нзъ нихъ случилось неслы-
ханное преступленёе: у одного плотника украли топоръ. Не только онъ
остался безъ рукъ, по и въ артели одной силой ееа ц*лый топоръ стало
меньше.

Рабочее пробовали жаловаться и обипякаыее ее напрямки; гадали
такъ и етакъ, — ничего не выходить.

Вдругь одного изъ нихъ осилило:

— Пойдемъ, ребята, ко владык!?: онъ до всякой нашей работы дохсд-
чивъ и къ памъ ласковъ, надо полагать, всему обученъ. Попросимъ указать.

Отправили къ владык!; двоихъ.

— Такъ и такъ владыко снятый: сблудилъ кто-то одинъ, а всЪмъ по-
гибай,. Приходится артель разбивай, и расходился всЬэгь въ свою сто-
рону по своимъ доыамъ. Явп памъ милость, — укажи вора: мы его озор-
ника сейчасъ изъ артели выкинемъ.

— Да вЬдь я не колдуиъ, гадать пе ум’Ью.

—Отгадай на чемъ знаешь, какъ самъ можешь: мы тебя неволить
не сы’Ьемъ.

— Я в!;дь могу одной только святой молитвой.

— Для насъ все едино: кладе.мъ на твое произволен^. Помогай ра-
ди Бога.

— Приходите ужо въ келью. Да чтобы вс!» были на лицо. Вся ар-
тель полностью.

Такъ и сд'Ьлали: всЪ пришли до посл-Ьдпяго.

— Вс-Ь ли собрались? — спросилъ Нлатонъ.

— ВсЬ, — ответили ему.

— Помолимся Господу, попросимъ его святой милости. Становитесь,
друзья, и слушайте меня, и повторяйте про себя слова молитвы.

— Вотъ такъ-то, — ска-залъ владыка, когда всЪ установились плотно,
плечо-о-нлечо, и повыступилъ только на шагъ впередъ староста.

— Начинаю! — и повернулся въ передшй уголь кт, нконамъ.

Началъ митрополить Нлатонъ читал молитву гЬмъ основательно звуч-
пымъ и прЬггнымъ голосомъ, который глубоко западаль въ душу и пра-
вился вс!;ыъ.

Прочитавши молитву, онъ поспТ.шилъ удостовериться: спросилъ, не
оборачиваясь лицомъ назадъ:

— Мелитесь ли брапе?

— Вс!? до единого молимся Бегу чудесно, — отвечали ему сдержан-
ными, робкими и дрожащими голосами костромеше простаси.

— Вс!; вы молитесь, — а воръ-то молится ли?

— Молюсь, — проговорилъ онъ чуть слышно и смиренно.

С. Максимовъ.

10.9. Жиаыя мощи.

На стЬдукицШ день я проснулся ранехонько. Солнце только что
встало; па неб!; не было ни одного облачка; все кругомъ блестйло силь-
нымъ двойнымъ блескомъ молодыхъ угреппихъ лучей и вчерашняго лив-
ня. Пока мн! закладывали таратайку, я пошелъ побродить ио небольшому
некогда фруктовому, теперь одичалому саду, со вс!хъ сторонъ обступив-
шему флигелекъ своей пахучей, сочной глушью. Ахъ, какъ было хорошо
на вольномъ воздух!, подъ ясншгь небомъ, гд! трепетали жаворонки,
откуда сыпался серебристый бпсеръ ихъ звопкихъ голосовъ! На крыдь-
яхъ своихъ они, наверно, унесли капли росы и пйспи ихъ казались оро-
шенпыя росою. Я даже шапку спялъ съ головы п дышалъ радостно, —
всею грудью... На склон! неглубокаго оврага, возл! самаго плетня, вид-
нелась пас!ка; узепькая тропинка вела къ ней, извиваясь змййкой меж-
ду сплошными стйвами бурьяна и крапивы, надъ которыми высились,
Богъ в!даетъ откуда занесенные, остроконечные стебли темно-зеленой
конопли.

Я отправился по этой тропинк!, дошелъ до пасйкп. Рядоыъ съ нею
стоялъ плетеный сарайчпкъ, такъ называемый омшаникъ, куда ставить
ульи па зиму. Я заглянулъ въ полуоткрытую дверь: темно, тихо, сухо;
пахнетъ мятой, мелиссой. Въ углу приспособлены подмостки, и па ннхъ,
прикрытая од!яломъ, какая-то маленькая фигура... И пошелъ было
прочь...

— Баринъ, а баринъ! Петръ Петровичъ! — послышался мп! голосъ,
слабый, медленный п сиплый какъ пгелесть болотной осоки.

Я остановился.

— Петръ Петровичъ. Подойдите пожалуйста — повторилъ голосъ.

Онъ доносился до меня съ тйхъ зам!чеиныхъ мною подмостксвъ. Я
приблизился п остолбенФ.тъ отъ удивления. Передо мною лежало живое
человеческое существо, но что ото было такое?

Голова совершенно высохшая, одноцветная, бронзовая, — ни дать
ни взять икона стариппаго письма; пост. узкШ какъ лезв!е ножа; губъ
почти не видать, — только зубы б!л!ють и глаза, да изъ подъ платка вы-
биваются па лобъ жвдыя пряди желтыхъ волосъ. У подбородка, на склад-
к! од!яла, движутся, медленно перебирая пальцами, какъ палочками,
дв! крошечныхъ руки, тоже бронзоваго цвЬта. Я вглядываюсь попри-
стальнее: лицо не только пе безобразное, даже красивое, — но страш-
ное, необычайное. II гЬгь страшн!е кажется мн! это лицо, что по пемъ,
по металическпмъ его щекамъ, я вижу — силится... силится и не мо-
жеть расплыться улыбка.

— Вы меня не узнаете, баринъ? — прошепталъ опять голосъ; опт.
словно испарялся изъ едва шевелившихся губъ. — Да гд! узнать! Я —
Лукерья... Помните, что хороводы у матушки вашей на Спасскоыъ во-
дила. .. помните, я еще зап!валой была?

—Лукерья! — воскликнулъ я. — Ты ли это? Возможно ли?

— Я, да, баринъ. Я — Лукерья.

Я пе зналъ, что сказал, и, какъ ошеломленный, глядЬлъ на это тем-
ное неподвижное лицо съ устремленными па меня св!тлыми и мертвыми
глазами. Возможно ли? Эта мум!я — Лукерья, первая красавица во всей
пашей дворнЬ, высокая, полная, бЬлая, румяная, — хохотунья, пля-
сунья, певунья. Лукерья, умница Лукерья.

— Помилуй, Лукерья — проговорплъ я пакопецъ, — что это съ то-
бой случилось?

— А б! да такая стряслась! Да вы не побрезгуйте, барина., не погну-
шайтесь несчастьемъ моимъ, — сядьте на кадушечку, поближе, а то вамъ
меня пе слышно будет!.... вишь, я какая голосистая стала,.. Ну, ужъ и
рада же я, что увидита васъ! Какъ это вы въ Алексеевку попали?

Лукерья говорила тихо и слабо, но безъ остановки.

— Меня Ермолай — охотникъ сюда завезъ. По разскажи же ты
мн!...

— Про беду то мото разсказать? Извольте, барннъ. Случилось это
со мной ужъ давно, л1»ть шесть или семь. Меня тогда только что помол-
вили за ВасилЬя Полякова — помните, такой изъ себя статный былъ,
кудрявый — еще буфетчпкомъ у матушки у вашей служнлъ? Да васъ
уже тогда въ деревне не было: въ Москву уЬхали учиться. Очень мы съ
Васи.пемъ слюбились; изъ головы онъ у мепя не выходить; а дфло было
весною. Вотъ разъ ночью... ужъ и до зари недалеко ... а мне не
спится: соловей въ саду таково удивительно поетъ сладко... Пе вытер-
пела я, встала и вышла па крыльцо его слушать. Заливается опт., зали-
вается.... и вдругь мне почудилось: зоветъ мепя кто-то Васинымъ го-
лосомъ, тихо такъ: — Луша!.. Я глядь въ сторону, да, знать, съ про-
сопья оступилась, такъ прямо съ рундука и полетЬла внизъ да о землю
хлопъ! П, кажись, не сильно я расшиблась, потому — скоро поднялась
и къ себе въ комнату вернулась. Только словно у меня что внутри — въ
утроб! — порвалось... Дайте духъ перевести ... съ минуточку ... ба-
ринъ ...

Лукерья умолкла, а я съ пзумлщпемъ глядфлъ па нее. Изумляло мепя
собственно то, что опа разсказъ свой вела почти весело, безъ оховъ и
вздоховъ, нисколько не жалуясь и не напрашиваясь на учаспе.

— Съ самаго того случая, — продолжала Лукерья — стала я сох-
нуть, чахнуть; чернота па мепя нашла; трудно мп1; стало ходить, а тамъ
уже полно и ногами владеть: ни стоять, пи сидТ.ть пе могу: все бы лежа-
ла, II ни пить, ни Ьсть не хочется; все хуже и хуже: Матушка ваша по
доброте своей п лФкарямъ меня показывала и въ больницу посылала. Од-
нако облегченья мн! никакого пе вышло. 11 пп одинъ лекарь даже сказать
пе могъ, что за болезнь у мепя такая. Чего они со мной только пе д'Ьлали,
желТ.зомъ раскаленнымъ спину жгли, въ колотый ледъ сажали и все ни-
чего. Сове!мъ я окостенела подъ конецъ.. . Вотъ и порешили господа,
что лечить мепя больше нечего, а въ барскомъ доме держать ка.тЬкъ не-
способно ... ну п прислали мепя сюда — потому тутъ у меня родствен-
ники есть. Вотъ я и живу, какъ видите.
Лукерья опятт. умолкла п опять силилась улыбнуться.

— И такъ ты все лежишь да лежишь? — спросилъ я опять.

— Воть такъ и лежу, баринъ, седьмой годокъ. Лйтомь — то я зд*сь
лежу въ этой плетушк!», а какъ холодно станеть — меня въ предбанника
перенесусь. Тамъ лежу.

— Кто же за тобою ходить? Присматриваегъ кто?

— А добрые люди здЬсь есть тоже. Мепя не оставляють. Да и ходьбы
за мной немного. ’Ьсть — то почитай что не !>мъ ничего, а вода — вонъ
опа въ кружк* — то: всегда стоить припасенная, чистая, ключевая вода.
До кружки — то я сама дотянуться могу': одна рука у меня еще действо-
вать можетъ. Ну, девочка туть есть, сиротка; н*тъ — н11ть — да п на-
ведается, спасибо ей. Сейчасъ туть была... Вы ея пе встретили? Хо-
рошенькая такая, беленькая. Опа цв*ты мн* носить; большая я до нихъ
охотница, до цвЬтовъ — то. Садовыхъ у насъ н*ть, — былп да переве-
лись. По в*дь и полевые цв*ты хороши: пахнуть еще лучше садовыхъ.
Вотъ хоть бы ландыпгъ... па что пр1ятн*е!

— И не скучно, не жутко геб*, моя бЬдпая Лукерья?

— А что будешь д*лать? Лгать пе хочу — сперва очень тошно бы-
ло; а потомъ привыкла, обтерн*ла-сь — ничего; инымъ еще хуже бываетт..

— .Это какимъ образомъ?

— А у иного и пристанища п*тъ. А иной сл*пой или глухой. А я,
слава Вогу, вижу прекрасно и все слышу, все. Кротъ подъ землею роется
я и то слышу. И запахъ я всякгй чувствовать могу, самый какой ни на
есть слабый. Гречиха въ пол* запв*таегь или липа въ саду — мн* и сказы-
вать не надо: я первая сейчасъ слышу. Лишь бы вТ.теркомъ оттуда потянуло.
Н*тъ, что Вога гпЪвить — многимъ хуже моего бываеть. Хоть бы то взять:
иной здоровый челов*къ очень легко согрешить можетъ; а огъ меня самъ
гр*хъ отошел.. Намедпись отепъ Алексей, священникъ. сталъ мепя прича-
щать, да и говорить: «Тебя моль, испов'Ьдыватъ нечего, разв* ты въ твоемъ
состояшп согрешить можешь?» — Но я ему ответила: «А мысленный гр*хъ,
батюшка?» «Ну, говорить — а самъ смеется, — ато гр*хъ пе велпшй».—
Да я должно быть и втимъ саыымъ мыслеппымъ грЪхомъ не больно гр*шна,
— продолжала Лукерья — потому я такт, себя приучила: пе думать, а пуще
того по вспоминать. Время скорей проходить.

Я, признаюсь, удивился.

Ты все одна да одна, Лукерья; какъ же можешь помещать, чтобы
мысли теб* въ голову не шли. Или ты все спишь?

— Ой, н*тъ. баринъ. Спать — то я не всегда могу. Хоть большихъ
болей у меня и н*тъ. а ноетъ у меня въ самомъ нутр*, и въ костил, тоже;
не даетъ спать, какъ сгЬдуеть. НТ.ть, а такъ лежу я себ'Ь, лежу — по-
леживаю — и пе думаю: чую, что жива, дышу — и вся я тутъ. Смотрю,
слушаю. Пчелы на пас*к* жужжать да гудягь; голубь на крышу сидеть
и заворкуетъ; курочка — наседочка зайдетъ съ цыплятами крошекъ по-
клевать, а то воробей залетать пли бабочка — мнЬ очень пр!ятно. Въ по-
запрошломъ году такъ даже ласточки вот. тамъ въ углу гнездо себ1;
свили и д1>тей вывели. Ужъ какъ же оно было занятно! Одна влетать, къ
гнездышку припадеть, дЪтокъ накормить — и вонь. Глядишь — ужъ на
смЪну ей другая. Иногда не влетать, только мимо раскрытой двери про-
несется, а дЬтки тотчасъ ну пищать да клювы разевать... Я ихъ и па
слЬдующШ годъ поджидала, да ихъ. говорить, одинъ здЬшнШ охотникъ пзъ
ружья застрФлилъ.И па что покорыстился? Вся-то опа, ласточка, не больше
жука... Каке вы, господа охотники, злые!

— Я ласточекъ не стреляю — поспешили я заметить.

— А то разъ, — начала опять Лукерья — вотъ смеху — то было!
Заяцъ забежалъ, право! Собаки что-лп за нимъ гнались — только опъ
прямо въ дверь какъ прикатить!.. Се.ть близехонько и долго — таки
сид'Ьлъ, — все посомъ водплъ и усами дергалъ — настояпбй офицеръ! И
па меня смотре.ть, Пснялъ, значить, что я ему пе страшна. Накопепъ,
всталъ, црыгъ — прыть и къ двери, па порог!; оглянулся — да и былъ
таковъ! Смешной такой.

Лукерья взгляпула на меня..— аль, моль, не забавно? Я въ угоду
ей посмеялся. Она покусала поресохлйя губы.

— Иу, зимою конечно, мне хуже; потому — темно; свйчку зажечь
жалко, да и къ чему? Я хоть грамоте знаю н читать завсегда охота была,
но что читать? Кнпгъ здесь петь нпкакихъ, да хоть бы п были, какъ я
буду держать ее, кпигу-то? Отецъ Алексей мне для равсЬяиности припесъ
календарь; да видить, что пользы петь, взялъ да упесъ опять. Однако хоть
и темно, а все слушать есть что: сверчокъ затрещить, али мышь где скрес-
тись стапеть. Воть тутъ то хорошо не думать!

— А то я молитвы читаю — продолжала, отдохпувъ пемного, Луке-
рья. — Только не много я знаю ихъ, этихъ самыхъ молитвъ. Да и на что я
стану Господу Богу наскучать? О чемъ я его просить могу? Опъ лучше
меня знаеть, что мнЬ надобно. Послать Опъ мп+> крестъ — значить, меня
Онъ любить. Такъ намъ велено это понимать. Прочту Отче ТТапгь, Бо-
городицу, акафистъ Вс+.мъ Скорбящимъ. — да и опять полеживаю себе
безъ всякой думочки. II пичего...

— Вотъ вы баринъ, спрашивали меня, заговорила опять Лукерья
— сплю ли я? Сплю я точно редко, но всякий разъ сны вижу, хороппе сны.
Никогда я больной себя пе вижу: такая я всегда во сне здоровая да мо-
лодая. .. Одно горе: проснусь я — протянуться хочу хорошенько — аиъ
я вся какъ скованная... Только воть беда моя: случается, целая педеля
пройдегь, а я пе засну пи разу. Въ прошломъ году барыня одна проез-
жала, увидела меня да и дала мп+> скляночку съ лекарствомъ противъ без-
ронпицы; по десяти капель приказала принимать. Очень мнЬ помогало,
я и спала; только теперь давно та скляночка выпита. Пе знаете-лп, что
ото было за лекарство, и какъ его получить?

Проезжавшая барыня очевидно дала ЛукерьЬ оп!ума. Я обещался
доставить ей такую скляночку и опять—таки не могъ не подивиться вслухъ
ея тсрпФгаю.

— Эхъ, барилъ! — возразила она. — Что вы зто! Какое такое тер-
тгЬше?. Вотъ Симеона Столпника терпите точно было великое: тридцать
лЬгь на столбу простоялъ. А другой угодникъ себя въ землю зарыть ве-
л±лъ по самую грудь, и муравьи ему лицо Ьли... А то вотъ еще мнЬ ска-
зывалъ одинъ начетчикъ: была нЬкая страна, и ту страну агаряне завое-
вали, н всФхъ жителей они мучили и убивали; и что ни д’Ьлали жители,
освободить себя пикакъ не могли. И проявись туть между’ жителями свя-
тая д-Ьвствепница; взяла она мечь великгй, латы на себя возложила двух-
пудовый, пошла на агарянъ и вс.’Ьхъ ихъ прогнала за море. А только,
прогнавши ихъ, говорить имъ: теперь вы меня сожгите, потому что такое
было мое обЬщате, чтобы мп! огненною смертью за свой народъ поме-
реть. И агаряне ее взяли и сожгли, а народъ съ той поры навсегда осво-
бодился. Вотъ зто подвин.! А я что!

— Я сталъ прощаться съ нею, повторить ей мое обТ.щан1е прислать
ей лекарство, попроснлъ ее еще разъ хорошенько подумать и сказать мнЬ,
пе нужно ли ей чего.

— Ничего мнЬ не нужно; всЬмъ довольна, слава Богу — съ вели-
чайшимъ усилгемъ. но умиленно произнесла она. — Дай Богъ всЬмъ здо-
ровья! А вотъ вамъ бы барннъ матушку вашу уговорить — крестьяне
здЬтше бЬдные, хоть бы малость оброку съ нихъ сбавила. Земли у пихъ
редостаточно, угодхй нЬть... Они бы за васъ Богу помолились... А мнЬ
ничего не нужно, — вс'Ьмъ довольна.

Я даль ЛукерьЬ слово исполнить ея просьбу и подходилъ уже къ
дверямъ... она подозвала меня опять.

— Помните, барипъ, сказала опа, и чудное что-то мелькнуло въ ея
глазахъ, и па губахъ, — какая у мепя была коса? Помните — до самыхъ
кол1>нъ? Я долго не рЬшалась. .. Эдаюе волосы. По гдЬ же ихъ было, рас-
чесывать? Въ моемъ — положеши!.. Такъ ужъ я ихъ обр-Ьзала... Да...
Ну простите, баринъ! Больше не могу...

Въ топ, же день, прежде чЬмъ отправиться на охоту, былъ у меня
разговоръ о Лукерь’Ь съ хуторскимъ десятскимъ. Я узналъ огъ пего, что
ее въ деревтгЬ прозывали «Живыя Мощи», что, впрочемъ. он. нея ника-
кого не видать безпокойства: ни ропота отъ пея не слыхать, ни жалобъ.
«Сама ничего пе требуеть, а напротивъ за все благодарна; тихопя, какъ
есть тихоня, такъ сказать надо, Богомъ убитая», — такъ заключили де-
сятсшй. — «Стало быть, за гр'Ьхи; но мы въ зто не входимъ. А чтобы,
напримЬръ, осуждать ее — н!>тъ, мы не осуагдаемъ. Пущай ее».

Нисколько недЬль спустя я узналъ, что Лукерья скончалась. Смерть
пришла гаки за ней... и.. . «после Петровокъ», какъ объ этомъ ей было
возвещено во ся*. Разсказывалп, что въ самый день кончины она все
слышала колокольный звонъ, хоть отъ Алексеевки до церкви считать
пять версть слишкомъ, и день былъ будничный. Впрочемъ Лукерья го-
ворила, что звонъ шелъ не отъ церкви, а «сверху». Вероятно, она пе по-
смела сказать: съ веба.

И. Тургенев*.

110. Энциклопедия или Сборник* Народной Мудрости.

л) Народное мудрословге.
(.Народная жизнь, выраженная словом*').

Оть незанамятиыхъ временъ хранятся въ народной памяти: поговор-
ки, пословицы, загадки, заметки и т. п. Это пе просто старый узелъ, где
все свалепо. Народпая память не только хранить оту старину, но и поль-
зуется ею для краткаго и подчасъ меткам совета, указан!я, припомина-
ния. Въ последнее время Психологи въ своихъ лабораторныхъ онытахъ
стали прибегать къ этому материалу для вывода при его посредстве бсз~
словной мысли. Это придаетъ матергалу ценность.

Народная мудрость содержится въ поговоркахъ, пословицахъ и афо-
ризмахъ и некоторыхт. другихъ формахъ речи: прпсловьяхъ, особенно-
стям., особяхъ (Даль), своеобразностяхъ.

Поговорка есть складная, краткая речь, ходячая въ пароде, но еще
не составляющая полной пословицы: Это поучепге или пзрсчеше въ при-
пятыхъ ходячихъ мпткигъ выражешяхъ. Пзъ поговорокъ составляется пол-
ная пословица, созидаясь и слагаясь времепемъ и народной мудростью.
Поговорка является нравственной потребностью пародпаго духа. Она
только цветокъ, а пословица ягодка. Такъ определяется ихъ взаимное от-
ношеше тою же пословицею. Поговорка есть соль слова: для поговорки
мужикъ въ Москву пошелъ, изъ поговорки слова не выкинешь. Еще важ-
нее по своему зпачеп1ю пословица. Она есть краткое поучетпе въ виде
притчи, иносказанья, житейского приговора, она — ходяч1й умъ народа.
Неизвестный авторъ стариннаго мудрослов1я говорить (Харьковъ 1847 г.),
что пословица это быль пе быль, сказка не сказка, а сущая правда. Эта
сущая правда содержится въ поучен!и, свободной критике, въ дидакти-
ческомъ строе пословицы.

Загадка есть что нибудь загадочное, сомнительное, неизвестное, воз-
буждающего любопытство, иносказанье, содержащее намекъ на предметъ,
окольная речь, обинякъ, предлагаемые для отгадки.

Изъ приведенныхъ определстй ясно, что въ пословицахъ, поговор-
кахъ и загадкахъ заключаются своего рода мишэтюрныя, поэтическая про-
язведен1я, не писанный, а изустным, въ качестве живой традицш, меткой,
разумной и нравственно-поучительной. СлЬдовательно пословицы и загадки
имЪюгь свойства произведете, богатыхъ чувствами эстетическими, нрав-
ственными, интеллектуальными (чутьемъ красоты, истины и правды). Надо
пословицей къ случаю, умЬючи пользоваться. Не должно упускать случая
пословицей вопросъ задать. Отъ пословицы рЪчь становится болйе мет-
кой, показной, убедительной. Пословица сама о себй говорить; пословица
во в’Ькъ пе сломится, пословица пе даромъ молвится; добрая пословица не
въ бровь, а прямо въ глазъ; отъ пословицы це уйдешь. ОкрЬншая посло-
вица становится прочпымъ достояшемъ пародпаго духа, переходить въ
простые обороты рйчи, какъ необходимое присловье, поясните, поучите.

1.	Съ Бога начинай, Господомъ кончай.

2.	Въ б!д11 не унывай, на Бога уповай.

3.	Па Бога надЪйся, и самъ не плошай.

4.	Не въ сил!» Богь, а въ правд!;.

5.	Богь правду видитъ, да не скоро скажетъ.

6.	Безъ Бога ни до порога.

7.	За Богомъ молитва, за царемъ служба пе пропадетъ.

8.	Не такъ живи какъ хочется, а какъ Богь велитъ.

9.	Дай Богь покой, да хлйбъ святой.

10.	Гласъ народа — гласъ Бож1й.

11.	Смйлымъ Богь владЬеть.

12.	На начинающаго Богь.

13.	Ботт, далъ день, дастъ и пищу.

14.	Богь далъ, Богь и взялъ.

15.	Страшенъ сонъ, да милостивъ Богь.

16.	У Бога всего много.

17.	На кого Богь, на того и люди.

18.	Богь видитъ, кто кого обидить.

19.	Береженого и Богь бережеть.

20.	Богь до людей какъ отець до д!;тей.

21.	Люди съ лихостью, а Вогь съ милостью.

22.	Богу молиться всегда пригодится.

23.	Человйкъ предполагаете, а Бо1ъ располагаетъ.

24.	Если бы не Богь, кто бы памъ помогь.

25.	ПтЬ любовь — тамъ и Богь, да тишь, да гладь, да Божья благодать.

26.	Другь о друг!., а Богь о всЬхъ.

27.	Кто рано встаетъ, тому Богь подаегь.

28.	Добрая совесть — гласъ Бояйй.

29.	За терпенье Богь даетъ спасенье.

30.	Д1;лай благо, бйгай злаго — спасенъ будешь.

31.	Правда свйтл'Ьй солнца.
32.	Правда живеть у Бога.

33.	Правда не речиста; на правд! мало словъ: либо да, либо н!ть.

31.	Все минется, одна правда останется.

35.	Правда и со дна моря взойдегь.

36.	Хл'1'.бъ соль Ьшь, да правду р!жь.

37.	Правда глаза колеть.

38.	Всякъ правду любить, да не всякъ ее скажеть.

39.	ГдЬ вид1въ путь прямой, тамъ не 1здн но кривой.

•10. Что на ум!, то и иа язык!.

41.	Хоть голъ — да правъ.

42.	Сказано — сдЬлапо.

43.	Кривдой весь св!тъ обойдешь, да назадъ не вернешься.

44.	Красно ноле рожью, а р!чь ложью.

45.	Ври, да знай мЬру.

46.	Не всякому слуху в!рь.

47.	Пе ищи правды въ другихъ, коли въ теб! ея нЬтъ.

48.	Въ комъ нкгь добра, въ томъ правды мало.

49.	Когда деньги говорить, тогда правда молвить.

50.	Правду говорить — себ! досадить.

51.	Дракою да бранью правъ пе будешь.

52.	Давши слово крепись, а не давши держись.

53.	ВЬкъ живи, в!къ учись.

54.	Ученье св!тъ — неученье тьма.

55.	Учись смолоду, не умрешь съ голоду.

56.	ДЬло мастера боится.

57.	Учепаго учить только портить.

58.	Учись доброму, такъ и худое на умъ пе нойдеть.

59.	Сколько головъ, столько умовъ.

60.	Умъ хорошо, а два лучше.

61.	Слушай людей, а свой толкъ им!й.

62.	По платью встр!чають, а по уму провожаютъ.

63.	На большомъ м!стЬ сидЬть, много ума им!ть.

61. Умъ разумомъ крйпокъ.

65.	Умъ просторъ любить.

66.	Дуракамъ законъ пе писапъ.

67.	Дураковъ и въ алгар! бьюгь.

68.	Пошли дурака Богу молиться, онъ и лобъ расшибеть.

69.	Дуракъ камень бросить и умный не достапеть.

70.	Дуракъ красному радъ.

71.	Дурака учить, что мертваго лечить.

72.	Услужливый дуракъ опаснее врага.

73.	Съ дуракомъ связаться — ума пе набраться.

74.	У дурака дурацкая р’Ьчь.
75.	Глупому сыну и отцовское богатство не въ помощь.

76.	Счастье безъ ума дырявая сума, гдЬ пойдешь, тамъ и сгубишь.

77.	Когда у кого голова пуста, то голов!; ума не при да дуть м!ста.

78.	Терпенье и трудъ все перетрусь.

79.	Работа да руки, надежный поруки.

80.	Безъ труда не вынешь п рыбки изъ пруда.

81.	Хочешь !сть калачи, такъ не сиди на печи.

82.	Доброе д!ло питаетъ и душу и г!ло.

88. Д*лу время, а потЬх! часъ.

84.	Паши пе л!пиво проживешь счастливо.

85.	Когда станешь пахать — будешь богаты

86.	Ремесло золотой кормплецъ.

87.	11 то ремесло, кто ум!етъ сделать весло.

88.	Трудовыя деньги кормятъ до в!ка.

89.	Въ рабочемъ дом± 1-усго, а въ лЪнивомъ пусто.

90.	Жить весело, а !стъ нечего.

91.	Нып!1 гуляшки, завтра гуляшки — находишься безъ рубашки.

92.	Частыя пирушки изведуть и полушки.

93.	Возлюби трудъ, храни умеренность, богатъ будешь.

91. Копеечка рубль бережеть.

95.	Будеть въ амбар! рожъ, будеть въ карман! грошъ.

96.	Берегп копеечку про черный день.

97.	Запасливый богаче богатаго.

98.	Кто запасливъ, тогь и счастливь.

99.	Деньги счетъ любять.

100.	Собирай по ягодк! — наберешь кузовокъ.

101.	Золотой ключикъ вс! двери отворяеть.

102.	БГ.диый пе боится раззориться.

103.	Съ м!ру по нитк! — бйдному рубашка.

104.	Лучше свое латаное, ч!мъ чужое хватапое.

105.	Голь на выдумки хитра.

106.	Нищета не отнимаеть ни чести, ни ума.

107.	Бедность не порокъ.

108.	Пришла б!да — отворяй ворота.

109.	Отъ б!ды пе уйдешь.

ПО. Семь б!дъ — одинъ ответь.

111.	Не то б!да, когда во ржи лебеда, а то б!да, когда пп ржи ни лебеды.

112.	'Ездить моремъ — не брезговать горемъ.

113.	Внизъ вода песеть, а вверхъ б!да везегь.

114.	Гд! вода, тамъ и б!да.

115.	Б! да у кого въ дорог! лошадь худа.

116.	Чужую б!ду — рукой разведу, а къ своей ума не приложу.

117.	Б!да придегь — умъ за разумъ зайдеть.
118.	Пьяному и море по колено.

119.	Что у трезвого па ум!, то у пьяваго па язык!.

120.	Пьяниц! и капля дорога.

121.	Пить до два не видать добра.

122.	Випо уму но товарища

123.	Выдьемъ много вина — поубавится ума.

124.	Пей, да ума не пропей.

125.	Кто пьянъ да уменъ — дв-а угодья въ немъ.

126.	Пей аа столомъ, да не пей за столбомъ.

127.	Воздержанно пей, да мало !шь — здоровъ будешь.

128.	Кто чарку допинаетъ тотъ в!ку пе доасиваетъ.

129.	Не топ. впповатъ, кто пьеть, а кто подносить.

130.	Съ хм!лемъ спознаться съ честью разстаться.

131.	На что и кладь, когда въ семь! ладъ.

132.	Вся семья вм!ст!, такъ и душа на мЬстЬ.

133.	Любовь да сов!ть, такъ и нужды п!ть.

134.	Кто родителей почитаеть, тотъ во в!кт> не погибаетъ.

135.	Доыомъ жить, не разиня ротъ ходить.

136.	Будь мужъ главою, а жена душою.

137.	Добрая жена домъ бережетъ, а плохая свеимъ рукавомъ разнесеть.

138.	Хозяйкою домъ стоить.

139.	Шей шубу теплее, а жену выбирай добрее.

140.	Злая жена — та же зм!я.

141.	Изъ л!су выживаеть зм!я, а изъ дому жена.

142.	Выбирай жену ие въ хоровод!., а въ огород!.

143.	Выбирай жену и глазами и ушами.

144.	На хорошую глядеть хорошо, а съ умною жить хорошо.

145.	Не торопись жениться, чтобы потомъ на себя не сердиться.

146.	Замужь выходи — въ оба гляди.

147.	При солнышкЬ тепло, при матери добро.

148.	Каждой матери свое дитя мило.

149.	Умный сынъ гордость отца, глупый — горе матери.

150.	Малия д!тки — малыя б!дки, болышя д!тки — болышя б!дки.

151.	Съ дЬтьми горе, а безъ ннхъ вдвое.

152.	Ч!мъ бы дитя не решилось — лишь бы не плакало.

153.	Родители берегуть дочь до в!пца, а мужъ до конца.

154.	Дитя, хоть и криво, да отцу и матери мило.

155.	Не доглядишь окомъ — заплатишь бокомъ.

156.	Для глухихъ двухъ об!денъ пе служать.

157.	На то и щука въ мор!, чтобы карась пе дремалъ

158.	Волка бояться, въ лЬсъ не ходить.

159.	Куй жел!зо, пока горячо.

160.	Дорого яичко въ Христовъ день,
161.	Всякому овощу свое время.

162.	Поспешишь людей насмешишь.

163.	Не зная броду, пе суйся въ воду.

164.	Слышитъ звонъ, да пе зпаеть гдЪ опъ.

165.	Живи просто, проживешь лкгь до сто.

166.	Тише 'Ьдешь — дальше будешь.

167.	Не падййся, Ромапъ, на чужой карманъ.

168.	Чужими руками жаръ загребать.

169.	На чужой каравай рта ие разевай.

170.	Въ чужтя сани не садись.

171.	Съ чужого коня и средь грязи долой.

172.	РЬчь серебро, а молчанье золото.

173.	Не ножа бойся, а языка.

174.	Слово не воробей, выделить — не поймаешь.

175.	Что написано перомъ — того не вырубишь и тоиоромъ.

176.	Не все то золото, что блестеть.

177.	Съ волками жить, по волчьи выть.

178.	41>мъ дальше въ лЪсъ, гЬмъ больше дровъ.

179.	Скоро сказка сказывается, да не скоро д1уо делается.

180.	Семь разъ прпмЪрь, одинъ разъ отрежь.

181.	Не плюй въ колодецъ, пригодится воды напиться.

182.	Долгь платежомъ красенъ.

183.	Нашла коса на камень.

184.	Что съ воза упало, то пропало.

185.	НЬть худа безъ добра.

186.	Большому кораблю большое и плаванье.

187.	Всякъ молодецъ на свой образецъ.

188.	Какъ проживешь, такъ и прослывешь.

189.	Какъ аукнется, такъ и откликнется.

190.	Что пос-Ьешь, то и пожнешь.

191.	Заварилъ кашу, такъ и расхлебывай.

192.	Не рой ямы другому, самъ въ нее попадешь.

193.	Жизнь пережить не поле перейти.

194.	Не въ коня кормъ.

195.	Насильно милъ не будешь.

196.	Кончилъ дйло— гуляй см-Ьло.

197.	Оть сумы, да оть тюрьмы не отрекайся.

198.	Гр1>хъ да б4да па кого не живеть.

199.	Не все коту масленица, придегь и велпшй пость.

200.	Иа людяхъ и смерть красна.

201.	Перемелется — мука будетъ.

202.	Первый блипъ комомъ.

203.	Гд1> топко, тамъ и рвется.
204.	Лучше синица въ рукахъ, ч!;мъ соколъ въ облакахъ

205.	Старый другь лучше новыхъ двухъ.

206.	Для милого дружка и сережка изъ ушка.

207.	®шь пирогь съ грибами, держи языкъ за зубами.

208.	Кто много говорить, тогь мало дЪлаетъ.

209.	За двумя зайцами погонишься — пи одного не поймаешь.

210.	Двумъ смертямъ не бывать, а одной не миновать.

211.	Руби дерево но себ-Ь.

212.	У л-Ьнивой пряхи и про себя нТ>тъ рубахи.

213.	Золото огпемъ искушается, а человЪкъ напастями.

214.	Конь на четырехъ ногахъ да снотыкается.

215.	Всякъ куликъ свое болото хвалить.

216.	Своя рубашка къ тЬлу ближе.

217.	Каждому своя обида горька.

218.	Снявши голову по волосамъ пе нлачутъ.

219.	Всякъ сверчокъ знай свой шестокъ.

220.	НЪтъ худа безъ добра.

221.	Н4ть дыма безъ огня.

222.	Па безрыбьи и ракъ рыба.

223.	На безлгодьи и 0ома человекъ.

224.	Мягко стелеть да жестко снять.

225.	Съ одного вола двухъ шкуръ не деру гь.

226.	Кто старое вспомянеть тому глазъ вопъ.

227.	Св15тъ не клипомъ сошелся.

228.	Добрая слава лежигь, а худая 61>житъ.

229.	Оть добра добра не ишуть.

230.	Па ворЪ шапка горить.

231.	Богь шельму мЬтить.

232.	Другихъ пе суди, на себя погляди.

233.	Сама себя раба бьеть, коли не чисто жнеть.

234.	На зеркало неча пенять, коли рожа крива.

235.	Всякъ Кремли про себя разумей.

236.	По Сепък11 и шапка.

237.	Мели Емеля, твоя неделя.

238.	Изъ молодыхъ, да рапшй.

239.	Велика Федора, да дура.

240.	Маль золотникъ, да дорогъ.

241.	Сытый голоднаго не разум^еть.

242.	И сквозь золото слезы льются.

243.	Волосъ долой., а умъ коротокъ.

244.	ПТ>ппй копному пе товаршцъ.

245.	Знай себя и будеть съ тебя.

246.	Худой миръ лучше доброй ссоры.
247.	Умрешь — ничего съ собой не возьмешь.

248.	Горбатого могила исправить.

249.	Не всякому чернецу въ игуменахъ бить.

250.	Порядкомъ домъ стоить, а непорядкомъ содомъ.

251.	Поля хранятся огородою, а люди добрымъ воеводою.

252.	Безъ хозяина домъ сирота.

253.	Гд! царь, тамъ безопасенъ и ончарь.

254.	Милуегь царь, да не жалуеть псарь.

255.	ГдЬ твердъ законъ. тамъ всякъ уменъ.

256.	ГдЪ добры въ иарод11 нравы, тамъ хранятся и уставы.

257.	Ласковое слово, что весенней день.

258.	Конецъ д'Ьлу в'Ьнець.
, ОТДЬЛЪ ВТОРОЙ ХРИСТО МАТ! И.

ЧУВСТВО.

111.	А. ЧУВСТВО И ЕГО ЖИЗНЕННОЕ ЗНАЧЕШЕ.

Чувство им'Ьеть большое значенье въ экономЬи и пснхолопи жизни.
Оно им’Ьеть своею ц!лью охранение жизни и служить источпнкомъ своеоб-
разныхъ переживанье, необходиыыхъ жизни, а въ поэзш и творчеств!
оно выражается создатель лирических* произведен^, въ которыхъ ав-
торъ-художникъ онисываеть собственное самочувствье. Эти переживанья
талантлквыхъ и генЬальныхъ людей полны глубочайшая» ноучешя, содер-
жа въ себ’Ь безграничный исгочникъ своеобразна™ анализа, раскрываю-
щаго свойства жизни и ея эволюцЬю въ самыхъ тонкихъ проиикновен-
ныхъ формахъ. Сказанное относится къ чувству, эмоцЬямъ и настрое-
н1ямъ.

Сравнивая между собою умъ и чувство, можно провести между ни-
ми сл!дуюпця разд!лнтельныя черты. Въ ум! п познашп п!что въ бу-
квальномъ смысл! слова вступаегь въ организмъ изъ внЬншяго мЬра че-
резъ органы чувствъ и проводнице пути. Въ чувств! же лишь н!что
незначительное входить изъ вн!шняго мЬра, главная же сущность сос-
тоять въ трепетной реакцш организма на совершающуюся въ нервной
систем! работу: чувство это сейсмографъ или контрольный аппарата»
для определенья того, какъ нервная работа отражается на нервной си-
стем! и на самомъ процесс! жизни. При всякомъ внЬшнемъ возд!йс-
твЬи на живой организмъ, при св!г1>, звук!, прикосновенья, запах!, вку-
с! важный для жизни функцЬи подвергаются н!которымъ нертурбацЬямъ
и нарушенЬямъ. Эта нарушенья могуть быть слабы, едва зам!тны; то
паобороть, — пертурбацЬн бываютъ выражены столь р!зко, что нано-
сить вредъ здоровью и угрожають самой жизни организма. Въ такомъ
случи! он! пр1обр!таютъ уже самостоятельное значенье и начинаютъ за-
нимать господствующее м!сто среди душевныхъ состоянЬй. Въ зависи-
мости отъ ихъ силы устанавливается и самая классификацЬя ихъ. Въ
случа! слабыхъ пертурбацЬй все явленье относится къ актамъ умствен'
нымъ или познавательнымъ, въ случа! же сильных?» — къ чувствам*.
Принцптпальпой границы зд!сь н!ть. Такимъ образомъ, существенпымъ
признаком!. чувства является его отпошенге къ жизни. Иа этомъ отпоше-
н1и даже основано раздаете чувствъ на дв1’> категорш. Одни чувства
прыгтны и содействую™ жизни, друпя, паобороть, — цепрйгтны, вре-
дить жизпп, почему даже называются мертвящими, убийственными. Ес-
твенпо, что своеобразный анализъ, который раскрываете свойства
внЪшнихъ впечатлений въ смысле пхъ зпачешя для жизни, представля-
ете собою столь же важную сторону познангя, какъ и другой апализъ, рас-
крывающей свойства самыхъ предметовъ безъ отношения пхъ къ жизни.
Хотя позпаше красокъ, звуковъ имеете также отпишете къ жизни, но
только — косвенное и отдаленное; познайте же яда пли боли имкетъ не-
посредственное жизненное значсйе, затрагиваете вопросъ о самомъ про-
должен!и жизни. Перваго рода познате реалнзпруется умомъ, второе
— чувствомъ. Первому познашю дають еще наименоваше объектив-
ного анализа, второму — субъективного.

Весь циклъ человФческихъ чувствъ, начиная ст. пизшпхъ и кончая
самыми высокими, можетъ быть раздФленъ па четыре категорш:

1.	Физическая или пнзш1я чувства (образы): боль, голодъ и пр.

2.	Чувства (образы) первобытной давности: гн+.въ, страхъ, радость.

3.	Чувства новейшей формащи (эмотивные образы), папр. надежда,
благоговЪшо и пр.

4.	Высппя чувства.

Высш1я чувства (образы) подразделяются на эстетическая чувс-
тва^ интелешуалъныя и нравственный. Высппя чувства доступны
даже животнымъ (любовь къ музыкЬ у птицъ, кротость у слона, вер-
ность собаки, интеллектуальный иптересъ у попугая, у обезьяпъ и проч.).
У человека всФ виды чувства поднялись на недосягаемую высоту, какъ
въ своемъ развили, такъ и въ своемъ значенш для расширешя пси-
хизма.

Древнпйшгя или низийя чувства. Къ нимъ относятся: пг!.въ, страхъ
удовольств1е, какъ сказано выше. У животныхъ, даже лишенныхъ со-
знанья и воли (удалешемъ болыпаго мозга), эти первобытным формы
чувства могуть быть наблюдаемы во всей пхъ подлинности и неприко-
сновенности. Такъ какъ при этомъ у животныхъ не уничтожаются органы
экспрессгй (бугровыя тгьла мозга), то мимика и физкгномика и вей воо-
бще выразительный движетя остаются нетронутыми, и картина перво-
бытнаго чувства выступаете въ своемъ полпомъ и естествепномъ нарядй.
Куры, голуби, кролики, морск!я свинки, собаки и кошки одинаково и съ
машинообразностъю проявляю™ первобытпыя чувства. При поглажива-
нии спины (приятное впечатайте), птицы (голуби) воркуюте, морская
свинка хрюкаете, кошка мурлыкаете, собака двигаете хвостомъ изъ сто-
роны въ сторону. Въ гнйвй, вызванном!, болевыми раздражеп1ями, со-
бака рычите и кусается (кусаете палочку, которою ея касаются), кро-
ликт» топаете передней ногой, кошка пгЬвно мяукаете, оскалнваетъ зубы.
Въ страхЪ (для вызова страха у животыыхъ п птицъ ихъ внезапно схва-
тывали физьологи пли дули пмъ въ лицо, илп пугали снльпымъ .звукомъ)
животпыя убЬгають, прячутся, дрожать, съеживаются, прячуте уши и пр.
Проявленья чувствъ въ зтихъ сдучаяхъ типичны, однообразны, совер-
шенно наглядны для наблюдателя и сказываются ткыи же знаками, какъ
и у человека; въ особенности характерно при этомъ, что въ голос!; жи-
вотного звучать модулями, свойствеьшыя каждому чувству (рычанье, му-
рлыканье, мяуканье, воркованье и пр.), дагону я возможность узнать чу-
вство по издаваемому голосу н сравнить этоть признаки съ другими зна-
ками того же чувства, чтобы гкмъ установить безспорпое распозна-
ванье явления, т. е. различ!е удовольствья, страха или гнква. Начинаясь
этими простейшими формами век чувства развиваются впередъ, чтобы
играть свою высокую роль показателя и регулятора жизни. Развитое
чувство становится тонкими показателемъ и руководптелемъ жизни.

Сравнен!е чувства п позпашя показываетъ, что познанье, будучи
ясными и бо.тЬе конкретнымъ предусмотрпнгемъ событьй, значительно
уступаетъ чувству, которое, хотя и является неясными общими прсд-
чувствгемъ, но зато обладаете. большой пепогрЬшпмостььо и задолго —
гораздо раньше, чкмъ познанье, открываете вамъ грядущее. Чувство вкрно
указываете пути тамъ, гдЬ познанье безеилыьо дать хотя бы малкйш(й на-
мекъ: тактомъ, совестью, нравствепнымъ чутьемъ мы ркшаемъ безоши-
бочно важнкйьше вопросы жизни, въ особенности направленья жизып.
Проф. Моссо, бывппй ученикъ проф. Людвига, запнмавппйся нзелкдо-
вашями чувства» на самомъ себ!; посредствомъ плетисмографа и дру-
гихъ точныхъ приборовъ, разсказываетъ, что когда Людвиги входилъ въ
лабораторью во время опыта, кровообращенье иначе изменялось у него,
чкмъ въ тоыъ случай, когда входили друпе; по этимъ нзмкпеп1ямъ Мос-
со определяли приближенье Людвига раньше, чкмъ у него могло воз-
никнуть въ ум'Ь конкретное представленье (узнаванье). Такимъ образомъ
благоговкььье, которое Моссо ппта.ть къ своему учителю, вызывало у не-
го измененье кровообраьцешя и дыханья, п па точныхъ приборахъ Мос-
со могъ объективпымъ образомъ изучить проявленье возвыптеыпаго чув-
ства, ыаььолняющаго его душу. Это предваряющее познате составляете
характеристическую особенность чувства и лежите въ основ!; такса и нрав-
ственного чутья. Хотя это познанье смутно, безотчетно, по оно дос-
товерно, тонко п предупредительно. Вч. поелкдпемъ свойств!» содержит-
ся условье особенна™, благодктельыаго воздействья чувства на друпе
психическье процессы, т. е. на умъ п волю: чувство даете этимъ актамъ
поощремс и поддержку, пли наобороть — прсдостерсюетъ оте нихъ
и ммиаетъ пмъ. Благодаря этому, самые зародыши мыслей и зачатки на*
мкретй и ркшепьй могутъ быть или поддержаны и подкреплены чувст-
вомъ, или ослаблены и подавлены: чувство то раздуваете вспыхивающую
въ душ! искру, то холодпп. п гасить ее. Чувство и его развита стало по-
этому на высоту первостепенпаго жизненнаго требовашя, и, если мы
развиваемъ умъ, то чувство культивируемъ по глубокому запросу нашего
духа. Ведшие люди ищутъ силы чувствъ и одушевления, страшатся без-
цв!тнаго существовашя, жаждутъ вдохновешя и тяжко страдають, какъ
Лермонтовъ, когда вдохновеше падаетъ и когда поэтъ своимъ художсст-
веннымъ чутьемъ определяет!. поппжеп1е фиэАологической возбудимости
въ своихъ высптихъ иервиыхъ центрахъ. Такое состоянге изображено
Лермонтовымъ въ посвящеши къ первому очерку поэмы «Демопъ».

«Какъ солнце осени суровой,
Такъ пасмурна и жизнь моя.
Среди людей скучаю я:
Мн! впечатление не ново».

Таковы же и сл'Ьдуюпця строки Полежаева:

«Безъ чувства жизни, безъ желаний,
Какъ отвратительная т!пь,
Влачу я д!пь мопхъ страдашй
И умираю ночь и день».

Развийс или эволюция чувства показываетъ весь сложный путь,
характерпзуюнцй жизнь. Во всей природ! — оди! и т! же проявления
чувства и законы его развипя. У человека они достигаютъ своей высо-
ты и верховенства.

112.	а) Гнпвъ.

Состояние гнпва. Одна талантливая артистка, изображая на сце-
н! пгЬвъ, разрываетъ въ припади! этого чувства носовой платокъ, кото-
рый у нея въ рукахъ, и съ ожесточешемъ бросаетъ оть себя кусочки.
Такая страсть разрушения типична для гн!ва.

У Башкирцевой находимъ следующее описание гн!ва:

«Я спускаюсь въ свою лабораторию, и, о — ужасъ, — вс! мои склян-
ки, баллоны, вс! мои соли, вс! мои кристаллы, вс! мои кислоты, вс!
мои трубочки откупорены и свалены въ грязный ящикъ въ ужаснЬйшемъ
безпорядк!. Я прихожу въ такую ярость, что сажусь на иолъ н начинаю
окопчательпо разбивать вещи, испорченпыя только на половину. То, что
уц!л!ло, я не трогаю — я никогда не забываюсь. — А! Вы думали, что
Мерн у!хала, такт, ужъ она и умерла! Можно все перебить, все разбро-
сать, кричала я, разбивая склянки». Тетя сначала молчала, потомъ ска-
зала:

— Что ото? Разв! ты барышня! это какое то страшилище, ужасъ что
такое.
II среди моей злобы я пе могу удержаться отъ улыбки. Потому что
въ сущности — все ото дФло внешнее, не затрагивающее глубины моей
души».

ИЗ. Гшъвнал вспышка раздражительного человпка.

Вдругь онъ бешено закричалъ:

— Павелъ, стой! Не видишь, дуракъ, отстали... подождать надо.

Тройка, взрывая землю и садясь, остановилась. Хоромъ завопили и
долго не могли успокоиться обиженные бубенчики. Оть лошадей столбомъ
валилъ паръ, уже розовый оть зари.

Сзади носнЬвали два друпе экипажа, уже слышны были крики и
кто то, красный въ первыхъ лучахъ восходящаго солнца, махалъ фу-
ражкой.

Экипажи налетали сзади, сцепились колесами и стали. ВсЬ громко
заговорили, закричали, засмеялись. Стало вдругь весело и легко опять.
Усталость мгновенно исчезла. Яркое свЬжее утро вошло въ души молодой
удалью.

Только рыж1й батюшка, совершенно измученный, съ повисшими раз-
мокшими кудрями, брюзжалъ п жаловался.

— Напрасно поехали... И попадья будетъ безпокоиться... Богъ зна-
етъ, что выдумали... вовсе даже не остроумно.

— Что? — спросилъ Арбузовъ, тяжело поворачивая къ нему мрачные,
жерле глаза.

— Напрасно, говорю, поЬхалъ я... и попадья...

— А, попадья?.. бЪшено заоралъ Арбузовъ, цалцвъ кровью воспален-
ные бЬлки. — а какого чорта ты ввязался?.. Попадья? Ну, и ступай къ
попадье... Пошелъ, вылазь.

Батюшка испугался и обиделся.

— Да что жъ я... я только говорю...

— А, говоришь? съ непонятной злобой оралъ Арбузовъ, пе слушая.

— Ну, и ступай... маршъ... Павелъ, гони его въ шею.

— Вы позвольте, съ духовнымъ лицомъ так об...

— Я тебе говорю, — бешено не крикнулъ, а взвизгпулъ Арбузовъ и
поднялъ нагайку.

Батюшка поб.тЬдп1>лъ и смиренно, безпомощно оглядываясь на всЬхъ
умоляющими глазами, нол'Ьзъ изъ экипажа п остановился па краю до-
роги.

— Павелъ, трогай, — крикнулъ Арбузовъ.

— Ну, что ты делаешь, — недовольно заговорилъ Мпхайдовъ.

— Купеческое самодурство... брезгливо пробормоталъ Чижъ.

Арбузовъ мрачно и какъ будто выжидающе смотрФлъ на Михайлова.

— А кто но хочетъ... медленно, грозно проговорилъ онъ.
II вей замолчали. Только докторъ Лрпольди быстро взгляну лъ на Ар-
бузова и Михайлова своим» умным» глазами, да Наумовъ равнодушно
пожалъ плечами. Остальные смотрйли въ сторону.

Лошади тронулись. Рыж!й батюшка столбомъ стоялъ у края дороги и
съ полнымъ педоумШеыъ смотрйлъ, какъ удалялись экипажи и таяли въ
яркомъ св'ЬгЬ восходящаго солнца.

Арцыбашевъ. «У последней черты*.

114.	Гнпвъ, въ качеств!» чувства большой биологической давности,
имйетъ множество формъ и варьяцШ; изъ нихъ основными с.ткдуетъ приз-
нать: ярость, ииъвъ, ненависть, иегодоваиге.

Ярость есть высшая, животная форма гюьва, а не/одоваше есть наи-
более смягченное и очеловеченное проявление этого чувства. Фпзюпомп-
ческ!я черты вейхъ многочисленныхъ проявлен!! гнйва въ существенномъ
сходны.

Гнйвъ выражается: 1) напряженностью вейхъ мышцъ тйла (въ част-
ности сжапемъ кулаковъ и зубовъ); 2) усиленной деятельностью сердца;
3) краснотой лица (разелаблеше сосудистыхъ мышцъ); 4) налит!емъ
глазъ кровью и выпячнваньемъ пхъ; 5) блескомъ глазъ; 6) усиленным», по
затрудненнымъ дыхашемъ; 7) напряжешемъ внимания (одностороннимъ).

ВсЬ эти физ!ологическ!я черты художественно переданы у Шекспи-
ра въ следующим» сдовахъ:

«Но звукъ трубы воинской услыхавъ,
Должны тотчасъ вы въ тигровъ превратиться,
Кровь взволновать п жилы натянуть,
Скрыть кротк!й нравъ подъ маскою свирепой
И страшный видъ придан» своимъ глазамъ,
Изъ внадинъ пусть они глядягь, какъ пушки
Изъ амбразуръ, и пусть чело надъ ними
Нависнетъ такъ же грозно, какъ скала,
Подмытая прибоемъ океана.

Со сдержанным!» дыхапьемъ, стиснувъ зубы
И расширяя ноздри, вы должны
Теперь собрать вей силы духа
II ихъ поднять до крайней высоты».

Король Генрихъ. (ДФйстше Ш сц. 1).

Вей проявлен!» гпйва соответствуютъ акту нападешя, злобности,
враждебности, пли стремление напасть. Блеем» глазъ, краснота лица и
глазъ и напряжение пропзвольныхъ мышцъ соответствуют!» стсппическому
аффекту; усилев!е деятельности сердца соотвйтствуетъ напряжен1ю мышцъ
и силы чувства; возбужденье вниманья является одностороннимъ душев-
нымъ актомъ, направленным! на осуществление нападенья, какъ въ сле-
дующем!. описаши: «горять очи его соколипыя, на опричника смотрите,
пристально» (Лермонтовъ), или — «устремплъ взоръ, какъ бы ища мес-
та, гдЪ бы покрепче ударить» (Л. Толстой). Примером! художественпаго
воспроизведения гнева можеть служить картина В. Н. Бакшеева: «Жи-
тейская проза», гд-Ь глава семейства изображен! гневным!. Онъ полонъ
злобы и гневнаго раздраженья, что сказывается у него въ общем! напря-
жен!и всехъ мышцъ тела и лица, въ особенности же въ резкомъ сокра-
щен^ мыьпцъ злобы, придающей бровямъ косое положеьйе съ пониженьем!
внутренних! угловъ ихъ. Это самый типическгй прпзиакъ злости, злобиа-
го характера и настроенья. Но В! данном! случае гневъ и злобность вы-
ражаются кроме того неподвижным! устремленьем! глазъ па объект! гне-
ва, — каковымъ въ эту минуту является дочь. Это устремленье взора но-
сить такой характер!, какъ будто втимъ взоромъ намечается место, где
ищутъ покрепче ударить.

Драка представляете» собою реализованный гневъ и фактическое на-
паденье.

Спорь есть раздраженный, нередко гневный, обм'Ьпъ мыслей.

Угроза есть преднамеренный показъ гнева и враждебности.

Ненависть есть длительный хроппческьй гневъ, по выраженный въ
с.табейЩей степени, при котором! уже нЬть двигательной или физичесг
кой аиресивности, т. е. драки, споровъ и проч., а существует! только аг-
гресивпость психическая, выражающаяся местью, враждой, злорадством!,
злопамятностью.

Негодование стоить въ нравственном! смыс.тЬ выше ненависти. По-
добно гп+.ву, оно есть чувство отвптное, ио въ то время, какъ гнет, и
злоба являются отвЬтомъ на физическое нападенье или насилье, негодова-
нье есть благородный ответь на оскорбленье: негодовать — значить быть
педовольпымъ, роптать, изъявлять съ сердцем! презрЬнье и жалобу.

Существенное различи между иегодовангемъ и ненавистью состоит!
въ томъ, что въ негодованья враждебность направлена на неодобрительные
поступки ьь действья Другаго лица, а ие на самую личность его, какъ ыъ
ненависти. Въ втомъ смысле негодованье въ отическомъ отношепьи зани-
мает!. высшьй рангь по сравненью съ ненавистью.

Недовольство есть слабейьпая форма негодованья или ненависти.

Досада есть, ненависть пли ьнФвъ, который ьье могъ быть реализо-
вапъ, и, оставаясь внутренним! состояньем!, томптъ человека и причи-
няете. ему пепр1ятпое самочувствье.

Исчисленный чувства могутъ быть расположены въ следующем! пси-
хологическом! порядке, считая оть нььзшпхъ чувствъ къ высшпмъ: злость,
злоба, злобность, гнЬвъ, досада, ненависть, недовольство, негодованье,
уворъ, упрекъ.
Укоръ и укоризна есть суждейе, обвннен1е или порнцан!е лица или
поступка, по безъ прнмФси чувства негодовайя, а напротивъ, въ соедине-
нш съ любовью или благосклонностью къ самой личности.

Упрскъ — частичная или слабейшая форма укора.

Наконецъ, къ чувству петодовапгя и укора приыыкаеть праведный
тпвъ. Это душевное состоите принадлежигь къ столь опредйленнымъ ду-
шевнымъ актамъ, что оно издавна общеизв+.стпо въ человТ.чествЬ и было
нредметомъ многочнеленныхъ изображений и излюбленной психологичес-
кой темой художнпковъ. Ойо какъ бы является регулятороыъ и нормой
допустимою враждебнаго отношения человека къ ближнему.

Поэтическое изображеше «Праведпаго гнЪва» паходимъ у Лермонтова
въ сл^дующихь строкахъ изъ «Пйснй про Кунца Калашникова»:

«Я скажу вамъ, братцы любезные,
Что лиха бЬда со мною приключилася:
Опозорилъ семью нашу честную
Злой опрпчникъ царскШ, Кирпбйевичъ;
А такой обиды не стерпЬть душ!»,
Да не вынести сердцу молодецкому.

Ужъ какъ завтра будетъ кулачный бой
На МосквЬ-рйкФ. при самомъ царЪ,
И я выйду тогда на опричника,
Буду на смерть биться, до послЬднихъ силъ;
А побьетъ опъ меня — выходите вы
За святую правду-матушку.

Не сробЪйте, братцы любезные!
Вы моложе мепя, свЪж+.й силою,
На васъ меньше гр1ховъ пакопилося,
Такъ авось Господь васъ помилуете!»

«Ой, ужъ гд-Ь вы, добрые молодцы?
Вы потЪшьте царя нашего, батюшку!
Выходите-ка во широкШ круть;

Вдругь толпа раздалась на об$ стороны, —
И выходить Степанъ Парамоповпчъ,
Молодой купецъ, удалой боецъ,
По прозвашю Калашниковъ.

Поклонился прежде царю грозному,
Послй белому Кремлю да святымъ церквамъ,
А потомъ всему пароду русскому.

Горять очи его соколнныя,
На опричника смотрягь пристально.

Супротив! него онъ становится,

Боевыя рукавицы натягивает!,
Могутпыя плечи распрямливаегь,
Да кудряву бороду ноглаживаетъ.

Лермонтовъ.

Изобразив! праведный гнпвъ Калашникова, поэтъ предоставляет!
своему герою ждать нападен!я, а пе первому наносить ударъ.

Таковъ цпклъ развит!я гпФва отъ его первобытных! формъ до слож-
ных! и наиболее прогрессивных!.

115.	6) Страхъ.

Страхъ вдеть, какъ и гнФвъ, тФмъ же путемъ эволюцш, пачпнаясь
стихийными формами п восходя до боязни и до дальпТ.йшцХ! формъ
предусмотрФтя и самоохраны, безстраппя и мужества.. Вт. страх». бояз-
ни и опасснш р!>чь идеть объ удаленш себя отъ боли. бФды, опасности.
Страхъ есть собственно ожпдатс близкаго страдания и боли. Ужасъ —
высшая степень страха. Боязнь и опасешс — ожидаше отдалеиныхъ бФд-
ствШ. Въ боязни, какъ въ страхФ, челов+.къ желаегь отдалить отъ себя
опасный собьгпя:

«Опа (Ада) предчувствовать страшится

И съ каж.тымъ шагомъ воротиться

Опа желала бы»...

Лермонтовъ.

116.	Художественное описайе страха паходимъ у Лермонтова, гдф
изображена лошадь, чующая страхъ всадника и какъ граыофонъ отра-
жающая па себФ его чувства.

Страхъ у лошади.

Всадникъ везетъ подъ буркою только что отрубленную голову жен-
щины и самъ неописуемо волнуется пережитымъ сейчасъ ужасным! собы-
т!емъ. Все это передается коню, который, чуя своимъ обоняшемъ запахъ
теплой крови, тЬмъ острее воспринимает!, волнейе всадника путемъ ис-
ходящих! отъ пего многочисленных! экспрессий (нервныя движения, бой
трепетного сердца, пзмФпешюс дыхайе и т. под.). ВсФ эти процессы бу-
дут! раз!яспевы въ отдФлФ «Низппй Пснхизмъ», здфеь замЪтимъ только,
что цитата, приведенная изъ Лермонтова, показываетъ, что тотальный
поэтъ предчувствовалъ психологическая факты, значеше и самое сущест-
вование которыхъ стало известно только семьдесять хЬть спустя. Такихъ
художсственныхъ откровенШ и проппкновешй у Лермонтова можно встре-
тить пе одно. Въ этомъ сказываются Шекснировсктя особенности его та-
ланта.

Хаджи готовый убить Лейлу.

Хаджп, въ молчанья роковомъ,
Стоялъ съ нахмуреннымъ челомъ.

«Въ твопхъ глазахъ ни сожаленья,
Ни слезъ, жестошй, не видать!..

Ахъ!.. Боже!.. Ай!., дай подождать!..

Хоть часъ одинъ... одпо мгновенье!»

Убийство.

Блеснула шашка... Разъ и два...

И покатилась голова...

И окровавленной рукою
Съ земли онъ ириподнялъ ее,
И острой шашки лезвее
Обтеръ волнистою косою.
Потомъ, бездушное чело
ОдЪвши буркою косматой,
Онъ вышелъ и прыгнулъ въ сФдло.

Страхъ коня.

Послушный конь его, объятый
Внезапно страхомъ псземпымъ.
Хранить и пЬнится подъ нимъ:
Щетиной грива, ржетъ и пышеть,
Грызетъ стальныя удила;

Ни словъ, ни повода не слышать,
И мчится въ горы какъ стрела.
•
Заря б.тЪд1г1;еть; поздно, поздно,

Сырая ночь недалека.

Съ вершпнъ Кавказа тихо, грозно
Ползуть, какъ зм^п, облака.
Игру безсвязную заводить,
Въ провалы душные заходить,
Зад-Ьвъ колючье кусты,
Бросають жеычугъ на листы,
Ручей катится мутный, скрый,
Въ немъ пкна бьеть изъ-подъ травы
И блещеть сквозь тумапъ пещеры,
Какъ очи мертвой головы.
Скорее, путяикъ одииошй!
Закройся буркою широкой,
Ременный поводъ натяни,
Ременной плеткою махни;

ТебТ. вослкдъ еще не мчится
Ни горный духъ, пи дишй звкрь,
Но если можешь ты молиться,
То не м'Ьшало бы теперь.

«Скачи, мой конь! Пугливымъ окомъ
Зач+.мъ глядишь передъ собой?

То камень, сглаженный потокомъ!..

То змЪй блистаеть чешуей!..
Твоею гривой въ полк брани
Стиралъ я кровь съ могучей длани;
Въ степи глухой, въ недобрый часъ,
Уже не разъ меня ты спасъ.

Мы отдохпемъ въ краю родпомъ;

Твою уздечку еще болк
ОбвМпу русскнмъ серебромъ;
И будешь ты въ зеленомъ полк...
Давно ль, давно ль ты изменился,
Скажи, товарнщъ дорогой?
Что рано пкною покрылся?
Что тяжко дышешь подо мной?

Вотъ мксяцъ выйдетъ изъ тумана,
Верхи деревъ осеребрить,
И намъ откроется поляна,
Гд± напгь ау.ть во мракк спить;
Заблещугь, издали мелькая,
Огни джематскихъ настуховъ,
II различимъ мы, подъезжая,
Глухое ржанье табуновъ;

И кони вкругъ тебя столпятся...
Но стоить мпЬ лишь приподняться,
Они въ испугк захрапять
И век шарахнутся назадъ:
Опп почугогь издалека,
Что мы съ тобою — дкти рока!..»
117.	Страхъ у собаки. Безсловпая, педоумЬниая мысль испуган-
ной собаки, вызванная завывангемъ бури. Собака пристально смотритъ
въ глаза человеку, улавливая выражеше его глазъ и лица, т. о. спра-
шнваегъ глазами. Вопросительную мысль собаки можно передать слова-
ми: «что тамъ на дворЬ делается». (Сравните страхъ лошади, — п. 116).

Собака.

Насъ двое въ небольшой комнатЬ: собака моя и я... На двор!: воегь
страшная буря.

Собака спдитъ передо мною — и смотритъ мий прямо въ глаза.

И я тоже гляжу ей въ глаза.

Она словно хочетъ сказать мнФ что-то. Опа нЬмая,оиа безъ словъ,
она сама себя не лонимаетъ — по я ее понимаю.

Я понимаю, что въ вто мгновенье и въ пей, и во мн'Ь живеть одно и
то же чувство, что между нами н'Ьтт. никакой разницы. Мы тождественны;
въ каждомъ изъ насъ торить и светится тоть же трепетный огопекъ.

Смерть налетать, махнетъ своимъ холоднымъ, широкпмъ крыломъ...
— И конецъ.

Кто потомъ разбереть, какой именно въ каждомъ изъ насъ горктъ
огонекъ?

НЬть! ото не животное и не челов'Ькъ меняются взглядами...

Это двТ> пары одинаковыхъ глазъ устремлены другь на друга.

И въ каждой изъ зтихъ паръ, въ животпомъ и человек!, одна и
таже мысль жмется пугливо къ другой.

Н. С. Тургепевъ.

Такъ какъ собака — безсловное животное, то свою безсловную крат-
кую мысль опа передала глазами, т. е. неподвижными устремлсшемъ взо-
ра, сосредоточеннымъ на глазахъ и па лиц± человека, въ ожидаиш окс-
пресстй, появления которыхъ собака ждетъ. Такая терминолоНя введена
въ широкое употреблеже и удачно применяется Львомъ Толстымъ, кото-
рый очень распозпаетъ и разъясняет! безсловный языкъ экспрессий.

118.	Страхъ темноты и тишины отъ недочета зрителысыхъ и
звуковыхъ впечатлпнШ.

Л11съ все чаще и гуще покрывали пространство; въ воздугЬ уже по-
вЪяло прохладой; сквозь навнсш1я тучи .тЬса виднТ.лись небеса, который
начинали окрашиваться розовыми цвЬтомъ посл^днихъ лучей солнца.
Сильная усталость показывала мн!, что пройденный мною путь великъ, а
лЬсъ быль темень, какъ ночь.
<Лу!» закричалъ я Семенычу п прислушался. Ответа не было. Я
опять остановился и громко крикнулъ: «ау!>. Л!сное эхо прокатилось
подъ сводами деревьевъ, и, когда посльдше его отголоски стихли въ воз-
дух!, пзъ дальней-дальней стороны л!са тихо, чуть слышпо, поднялся
голосъ и замеръ въ глубин! темнаго пространства.

Ясно, что старикъ былъ далеко. Я бросился на голосъ. Сух1я в!тки
и ломъ хрустели подъ ногами, л!съ становился такъ густь и теменъ, что
трудно было видЪть. Удваивая шаги, я пробрался сквозь чащу, перел!-
залъ валежннкъ, шелъ долго, шедъ неутомимо, накоиецъ остановился и
аукнулся снова. Когда смолкло эхо, я весь обратился въ вслухъ, но от-
в!томъ было мертвое молчаше. Я собралъ вс! свои силы и крикпулъ:
«ау!>; громко аукнулось за мною эхо и бол!е ничего. Мрачный и дре-
му’пй л!съ обступилъ меня кругомъ, и на небольшомъ клочк! неба, ко-
торый видЬнъ былъ сквозь сосны, мигала серебристая звЬздочка.

Проживъ большую часть жизни въ город!., я разумеется, пе им!лъ
никакой опытности для деревенской жизни, а особенно для такаго поло-
жения, въ когоромъ находился теперь. Самая охота была не больше какъ
шалость. Да и кому бы то ни было пртятпо ли остаться въ дремучемъ
л!су на ночь безъ всякой надежды выбраться? Даже собака, привык-
шая больше къ старику, ч!мъ ко мн!, въ последнее время исчезла и не
возвращалась. Это мн! окончательно подтвердило, что Григорий разошел-
ся со мною, т. е. или самъ заблудился, или слшнкомъ далеко отошедъ
оть меня. Мл! стало ясно, что я ошибся въ направлен!!!, зашелъ въ
рамень и въ этомъ дремучемъ л!су, гд! по выражение Григория и днемъ
солнышко не свЬтить, долженъ буду оставаться одинъ па всю ночь. Приз-
наюсь, когда въ первый разъ мысль эта обрисовалась въ моей голов!,
холодный потъ выступилъ у меня на лбу, и сердце замерло. Я собралъ
посл!дп!я силы и бросился впередъ, чтобы, пользуясь слабымъ св!томъ
сумерокъ, найти хоть какую нибудь трону и быть можеть выбраться.
Черныя лапы елей били меня по лицу, можжевельникъ обднралъ платье
п руки, каждый сукъ, ломавппйся подъ ногами, будилъ ночное эхо. Мн!
пришло на мысль испытать посл!днее средство: выстр!ламп подозвать
къ себ! моего товарища. Но едва только мелькнула спасительная мысль
въ голов!'., какъ тотчасъ же я долженъ былъ отказаться оть нея: оказа-
лось, что рога съ порохомъ пе было на мп!. Пробираясь сквозь чащу, я
в!роятно обронилъ его н остался съ одннмъ только зарядомъ, который
былъ въ ружь!. Естественно, что нельзя было тратить напрасно эту един-
ственную защиту въ случа! опасности. Черезъ п!сколько шаговъ мед-
леппаго пути я долженъ былъ совс!мъ остановиться: дорогу перес!къ
оврагь, дно котораго черп!ло, но что тамъ было — л!съ, валежннкъ
или вода, — нельзя было вид!тъ; наступившая ночь все покрыла своимъ
мракомъ. Въ страшномъ изнеможенш и въ полномъ отчаянш я уладь на
сырую землю.
Не знаю, долго ли я лежать такимъ образомъ; не знаю, былъ ли я
въ безпамятствй или спалъ послЬ сильной усталости. Будь все спокойно
и тихо вокругъ, можетъ быть я пролежалъ бы такъ и до утра; но въ томъ
то и д'Ьло, что въ зтомъ дремучемъ, невидимому совершенно молчалпвомъ
л'Ьсу, куда рЬдко попадаетъ человЬкъ, ни минуты не было спокойно. Я
лежалъ еще въ совершенном!. безпамятствЪ, какъ вдругь иадъ головою
моею раздался пронзительный крикъ птицы, вероятно схваченной ка-
кимъ нибудь звйремъ. Тих!й лЬсъ внезапно огласился этими криками,
такъ что въ ужасй я вскочилъ на ноги. Молчаше водворилось снова, но
не надолго. Возлй меня кто то шелевился. Посреди тишины, на ломкой
почв!. лйса слышался шелесть; былъ ли то шагь какого нибудь звкря,
птицы, змйн, во всякомъ случай положеше было невыносимо. Эта. при-
водящая въ отчаяше неизвестность положешя была мучительна: я ре-
шился но крайней мЬрй голосомъ отогнать невидимое и кашля нул ь. Боже
мой, какъ страшснъ показался мнй собственный голосъ. Какъ сердито
повторило его эхо! По вдругь невдалекй отъ меня въ оврагЬ послышался
шумъ, который прнвелъ меня въ совершенный ужасъ. Тамъ ворочалось
какое то огромное животное; оно то тяжело дышало, то стонало очевид-
но могучей грудью. Разумеется, мнЬ припомнились разсказы Семеныча
о медвйжьихъ охотахъ на рамени, и я долженъ былъ решительно пред-
принять что нибудь для собственной безопасности. Конечно другого нель-
зя было придумать ничего, какъ взлйзть на дерево, что я и сдйлаль. Ощу-
пью нашелъ я огромную сосну, сучья которой едва могъ достать руками,
взлйзъ на ея смолистый вФ.тни и, выбравъ сколько возможно поудобнее
мвсто, сЬлъ такъ, что можно было прислониться къ дереву. Лйсъ снова
повелъ свои рйчи. Страшный храпъ звйря и его ворчаше то замолкали,
то вдругь потрясали воздухъ. Посреди глубокой тишины внезапно раз-
дался трескъ падающаго дерева: одряхлевшее и уже сгнившее па кор-
ню ено падало отъ собственной тяжести, какъ будто нарочно выбравъ
для своей смерти эту торжественную минуту ночи. Испуганный птицы
вскрикивали въ разныхъ мйстахъ разными голосами, и снова все умолкло.
Чьи-то явные шаги хрустели внизу лйса: осторожно, молчаливо, мйрпо
шелъ кто-то подъ вйгвями, но кто — незвЬстно. Лйсъ точно испугался
невйдомаго пришельца и смолкъ въ гробовую тишину. Неизвестный шелъ,
мракъ застплалъ все. Шаги медленно проходили, сердито молчалъ надъ
нимъ лЬсъ, и опять все утихало. Только величавый шумъ, подобный шуму
морскихъ волнъ, вдругь проносился сверху: это порывъ вйгра прошелъ
по громадпымъ деревьямъ и покачалъ ихъ вйковыя вершины. Призна-
юсь, каждый трескъ сука, каасдый крикъ птицы наводилъ ужасъ на не-
привычное сердце. Вей эти звуки, совершенно обыкновенные днемъ, бы-
ли совсймъ иные ночью въ глубипй рамени, въ этомъ страшномъ глухомъ
уединены. И вой звйря и стопъ вйгра и трепетъ листа какъ то иначе
звучали — отчего? — Отъ сумрака ночи или оть пспуганнаго вообра-
жен1я — пе знаю. Тоска овладела сердцемъ; мракъ томиль глаза, хо-
телось что нибудь увидЬть, успокоить глазъ па чемъ нибудь знакомомь.
Кругомъ мракъ. Я взглянулъ на небо; часть его была видна сквозь
сосновыя лапы, но и тамъ было неспокойно: густым тучи безпрестанпо
закрывали его поверхность; то мохнатыыъ звЪремъ, то неуклюжимъ ве-
ликаном!. ползли онЬ по этому пространству и безпрестанпо закрывали
СВЪГШИШЯСЯ звЬздочки.

Но къ какому положению не привыкнегь человйкъ, калия силы не
покорить эта сильнейшая изъ всЪхъ силъ вселенной! По истеченш вре-
мени, не знаю какого, не такъ уже сильно пугали меня храпъ и стоны
зв'Ьря, шелесть оборвавшейся бйлки и вообще атоть ночной ходъ при-
роды, той же самой благодатной природы, которая такъ весело егяетъ
дпемъ. Привыкъ нисколько глазъ къ этой безпредметной темнот!;, осво-
илось ухо съ страшнымъ молчан!емъ. Тучи перестали ползать по небу.
Л11съ былъ также теменъ, но какъ будто побкгйе стали небеса. На тем-
иыхъ прострапствахъ лТ.са стало что-то обозначаться; одпо было черно
какъ ночь, другое уже не такъ черно. Будто головы огромиыхъ зверей
выставились вокручъ и качали косматыми гривами. Небесный клочекъ
сделался еще бйлЪе. Кто-то свистнулъ въ тишина, смолкъ и опять свист-
пулъ. Въ .г!>су показались неясным краски, па небесахъ утренняя си-
нева. Послышался иной евнеть въ другомъ мЬстЬ, потомъ въ третьемъ.
БЬлыя, легкая облачка заалЪли. Л'Ьсъ уже шЬлъ тысячами голосовъ — въ
вЪтвяхъ, въ трав1), въ воздух!;. ЗвФрь стоналъ въ оврагЬ. Облака вспых-
нули огнемъ и улетйди. Въ сосновыя в1тви проскользнулъ лучъ велпкаго
свЬтила и зангралъ въ слезкй росы, лежавшей на листик!. травки. Под-
скочили заяцъ и сталъ глодан, молодую осину; по увид1»въ меня умчался
въ чащу. Что-то брякт/уло вдали, что-то похожее па человЪчесюй го-
лосъ коснулось уха. Я притаилъ дыханте и слушалъ. Лучи солнца засв4-
тились пятнами на зеленой травкЪ, и благотворная теплота разлилась
постепенно.

Осмотрев?» ружье я пошелъ къ оврагу, въ которомъ теперь все мол-
чало. Непроходимо ломтий валежникъ нокрывалъ его дно, чернымъ звй-
ремъ гляд!;лъ оттуда пень, покрытый черноземомъ. По гдЪ же тотъ, ко-
торый путалъ въ молчапш ночи? А, вотъ опъ! Звйрь этой, смотр-йлъ иа
мепя вовсе не грозно, съ мольбой о спасенш: это была лошадь, зава-
лившаяся въ ломъ и почти издыхающая. Пе имйя силъ помочь ей, я
отвернулся и пошелъ по лТ»су. Что-то опять прозвонило вдали; смолкло —
кажется тгкспя. Да, это тгЬсня! Ближе, ясп+.е сердце забилось жив+.е,
пйсня звучала сильнее, все ближе, можно было различит:, и напЪвъ пйс-
ни. Я бросился па голост», и скоро межъ деревъ замелькал!» кто-то. По
довольно торной дорогЬ верхомъ на лошади Ъхалъ молодой пароль.

Разумеется, что съ зтпмъ всадникомъ я выбрался изъ лйсу.

Дмитриеву.
119.	Страхъ тишины и неизвестности сипсстетическаю происхождение.

Старуха.

Я шел. по широкому полю одинъ.

11 вдругъ мнВ почудились легк!е, осторожные шаги за моей спиной...
Кто-то шелъ по моему слЪду.

Я оглянулся и увидалъ маленькую, сгорбленную старушку, всю за-
кутанную въ с1>рыя лохмотья. Лицо старушки одно виднелось изъ подъ
ннхъ: желтое, морщинистое, востроносое, беззубое лицо.

Я подошелъ къ ней. .. Она остановилась.

— Кто ты? Что тебЬ нужно? Ты нищая? Ждешь милостыни?

Старушка не ответила. Я наклонился къ ней и зам11тилъ, что оба
глаза у пей были застланы полупрозрачной, беловатой перепонкой или
плевой, какая бываете у иныхъ птпцъ, 01гЬ защнщаютъ ею свои глаза
отъ слишкомъ яркаго свЪта.

Но у старушки та плева не двигалась и пе открывала зеницъ, изъ
чего я за ключи лъ, что она сл±пая.

— Хочешь милостыни? — повторилъ я свой вопросъ. — ЗачФмъ
ты идешь за мною? Но старушка по прежнему пе отвечала, а только
съежилась чуть — чуть.

Я отвернулся отъ нея и пошелъ своей дорогой.

II воть опять слышу я за собой тГ. же легкге, мерные, словно кра-
дупцеся шаги.

Опять эта женщина! — подумалось мн!;: что опа ко мвЬ пристала?
Но я тутъ же мысленно прибавилъ: вероятно она со слЬпу сбилась съ до-
роги, идете теперь по слуху за. моими шагами, чтобы вмТ.ст1> со мною
выйти въ жилое м+.сто. Да, да : это такъ.

Но странное безпокойство понемногу овладело моими мыслями: мп1:
начало казаться, что эта старушка пе идеть только за мною, но что опа на-
правляете меня, что она меня толкаете то направо, то налево, и что я
невольно повинуюсь ей.

Однако я продолжаю идти.....но воть впереди, ла самой моей до-

рогЬ, что-то чернйеть и ширится....какая-то яма.....«Могила!» —

сверкнуло у меня въ головй. Вотъ куда она толкаете меня!

Я круто поворачиваю назадъ. Старуха передо мной.......но опа ви-
дите. Опа смотрите на меня большими, злыми, зловещими глазами.....

глазами хищной птицы... Я надвигаюсь кт. ея лицу, къ ея глазамъ...
Опять та же тусклая плева, тотъ асе слЪпой и тупой обликъ.,.

«Ахъ», думаю я..., «ата старуха — моя судьба. Та судьба, оть ко-
торой не уйти человеку».

«Не уйти, пе уйти! — Что за сумашеспйе!.. Надо попытаться». И
я бросаюсь въ сторойу по другому направлению.
Я иду проворно... Но лсгк!е шаги попрежнему шелестятъ за мною,
близко, близко.. . И впереди опять темнЬетъ яма.

Я опять поворачиваю въ другую сторону... И опять тогь же шелесть
сзади, и то же грозное пятно впереди.

И куда не мечусь, какъ заяцъ на угонкахъ.....все то же, то же.

Стой, думаю я. — Обману же я ее. Не пойду я никуда, — и я мгно-
венно сажусь на землю.

Старуха стоить позади въ двухъ шагахъ отъ мепя. Я ея пе слышу,
но чувствую, что она тутъ.

Н вдругь я вижу: то пятно, что черпало вдали, плывегь, ползегь
само ко мп+>.

Боже! Я оглядываюсь назадъ. .. Старуха смотритъ прямо на мепя,
и беззубый ротъ скривленъ усмешкой.

— Не уйдешь.

II. С. Тургеневъ.

120.	Проявленгя страха имЪютъ сл^дуюпце виды:

Опасете — конкретный случай боязни, и ему свойственна та же
фнзюгномика, что и страху.

Тревога представляетъ собою острое опасение пли боязнь, стоить меж-
ду страхомъ и боязнью.

Осмотрительность и осторожность, какъ показываю™. самым на-
именования, являются частными сторонами или проявлешемъ боязни или
опасенгя и обозначаюгь: первая — наличность осмотра, т. е. зрптедьнаго
вппмапЬт, а вторая — наличность охраны, оберегашя. То же обознача-
еть и предосторожность (сторожъ, стража, охрана и др.)

Трусость, трепетъ, дрожь, пугливость, робость, боязнь, опасемв
представляю™. различный состояния страха; изъ нихъ первый три указыва-
ют!. на физичесшй призпакъ страха — дрожатпе, три остальным — па
душевное состояло. Трусость есть малодушный страхъ, соединенный съ
умственной спутанностью и растерянностью, при которой человекъ не
удаляется огь опасности, не спасается, но остается на м’ЬстЬ, съежива-
ется въ «комокъ» въ ожиданш б1ды.

Оннсанхе страха въ его сильныхъ проявлепшхъ сдЬлано фрацузскнмъ
врачемъ (ЬаЬог<1е) изъ наблюдетй надъ несчастными, идущими на
казнь. Мертвенная блпдность и безеиме составляю™. главп’Ьйппя черты
душевнаго состояния человека, ожидающего близкой, насильственной
смерти.

Чувство страха и вс1> друпя чувства, хотя они представляю™, собою
чувственные илп змотившле образы, по происходя™, не такъ, какъ воз-
ннкають зрительные, слуховые и друпе умственные образы предметов!»
т. е. въ зависимости, полностью ось полученныхъ внЬшнихь впечатлений.
Страхъ мозкетъ вспыхнуть и синестетпчески, какъ выражаются психо-
логи, и на этомъ послЬднемъ способе основывается чуткость чувствъ.
Зависить чуткость частью оть впешнихъ впсчатлФлёй, частью же оть вос-
поминалШ и оть внутреннихъ впечатлений, которыми синее готически под-
крепляется получаемое извне впечатаете. Типическимъ примЬромъ син"-
стетическаго возникновеШя и разрастания чувства могутъ служить: страхъ,
отвращете, чувственность. Въ состоя пш страха даже отъ ничтожнаго
шороха, оть крохотнаго внешняго толчка чувство разрастается въ силь-
ный неудержимый взрывъ, какъ будто ничтожное, внешнее впечатлите
коснулось какаго то аккумулятора чувства и вызвало взрыт, на подоб(е
взрыва у электрической рыбы. Подобными, образомъ въ состояпш тош-
ноты ничтожный дурной запахъ, иногда даже зрительное впечатлЬше пе-
реполняють синестетическое напряжение и доводить незначительную вна-
чале тошноту до рвоты. Отт. ничтожной внешней искры зажигаются си-
нестетическёе пожары. На ото расчитываюсь и этимъ злостно пользуются
художественные порнографисты. Но въ рукахъ такаго целомудренного
писателя, какъ Гоголь *), тотъ же художественный нрёемъ обращенъ въ
иную сторону на дело вызова чувства стыда, и это чувство подобно чару-
ющему дЬйствпо лекарственного напитка вызываегь синестстнческШ
подъемъ всЪхъ высшнхъ чувствъ на идеальную высоту жизни. Такое чув-
ство психизма не доступно для системы ассоцйщНг, но дается синеетезгмми,
который кладутся въ основу художественныхъ пр1емовъ творчества. Въ
этомъ различие между умственными образами, связываемыми ассоц1ащя-
ми и эмотивными образами, связываемыми двояко: и ассоциативно и си-
нестетически.

Это двоякое происхождете чувства страха передано хорошо въ раз-
сказе Леонида Андреева: «Воръ».

121.	На в о р п> шапка г о р и т ъ. {«В о р «»).

(Страхъ синестетическаю и ассоцгатившпо происхожденья.)

Оеодоръ Юрасовъ, воръ, трижды судившейся за кражи, собрался въ
гости къ своей прежней знакомой, жившей версть за семьдесять отъ Мос-
квы. На вокзале от. сидФлъ въ буфете перваго класса, Флъ пирожки и
пиль пиво, и ему ирислуживалъ человекъ во фраке, а потомъ, когда все
двинулись къ вагонамъ, вмешался въ толпу и, какъ то нечаянно подчи-
нясь общему возбуждешю, вытащилъ кошелекъ у соседа, пожилаго гос-
подина. Денегъ у Юрасова было достаточно, даже много, и эта случай-
ная, необдуманная кража могла только повредить ему. Такъ оно и слу-

•) В се об. Нсихол. Сикорского.
чилось. Господин!., кажется, заметил. покражу потому, что очень при-
стально и странно взглянулъ на Юрасова п хотя пе остановился, но нис-
колько разъ оглянулся на него. Второй разъ ТОрасовъ увидЬлъ господина
уже изъ окна вагона. Очень взволнованный и растерянный, со шляпой
въ рукЬ, госнодннъ быстро шелъ по платформ!; и заглядывал, въ лица,
смотрЪлъ назадъ и кого то пскалъ въ окнахъ вагона. Къ счастью пробнлъ
трепй звонокъ, п поЪздъ тронулся. Юрасовъ осторожно взглянулъ: гос-
подин. все еще со шляпой въ рукахъ стоялъ въ конце платформы и вни-
мательно осматрнвалъ пробЬгаюпре вагоны, точно отсчитывая ихъ; и
въ его толстый, погахъ, разставленныхъ неловко, какъ попало, чувство-
валась все та лее растерянность и удивлеШе. Опъ стоялъ, а ему, вероятно,
казалось, что опъ !>детъ: такъ см!;шно и необыкновенно были разставле-
ны его нога...

Сосчитавъ въ уборной украденный деньги — ихъ оказалось двадцать
четыре рубля съ мелочью — Юрасовъ брезгливо повертЪлъ въ рукахъ
кошелекъ: былъ опъ старый, засаленный и плохо закрывался, и вм!>стЬ
съ тЬмь отъ него пахло духами, какъ будто счет, долго онъ находился въ ру-
кахъ женщины. Этоть запахъ, немного нечистый, по возбуждающей, при-
ятно напомнилъ Юрасову ту, къ которой онъ ехалъ, и улыбнувшись, ве-
селый, безпечный, расположенный къ дружелюбной бесЬдЬ, онъ пошелъ
въ вагонт.. Теперь опъ старался был. какъ все, вежлпвымъ, прпличпымъ,
скромнымъ; на немъ было надТ.то пальто изъ настоящаго англШскаго сук-
на и желтые ботинки, и онъ верить въ нихъ, въ пальто и въ ботинки, и
былъ убЬжденъ, что всЬ принимать его за молодаго немца бухгалтера
изъ какаго нибудь солиднаго дома...

— Это мЬсто свободно? — вежливо осведомился опъ, хотя сразу
видно было, что место свободно, такъ какъ па двухъ диванчикахъ сидело
только двое, отставной офицеръ, старичекъ, и дама съ покупками неви-
димому дачница. Никто ему не отв!;тилъ, и съ изысканной аккуратностью
онъ опустился на мягки пружины дивана, осторожно вытянулъ длинный
поги въ желтыхъ ботвнкахъ п спялъ шляпу. Потомъ дружелюбно огляд!;лъ
старичка офицера и даму и положилъ на колено свою широкую белую
руку такъ, чтобы сразу заметили па мизинце перстепь съ огромнымъ
бриллёантомъ. Бриллёантъ былъ фальшивый и сверкалъ старательно и
голо, и вс!; действительно заметили, но ничего не сказали, не улыбнулись
п не стали дружелюбнее. Старикъ перевернулъ газету на новую стра-
ницу, дама молоденькая и красивая уставилась въ окно. II уже со смут-
ным!. предчувствёемъ, что онъ открыть, что его опять почему то не при-
няли за молодого нЬмца, Юрасовъ тихонько спрятал, руку, которая по-
казалась ему слишкомъ белою, и вполне приличнымъ голосомъ спросилъ:

— На дачу изволите ехать?

Дама сдЪлала видъ, что пе слышать и что опа очень задумалась.
Юрасовъ хорошо зцалъ ото противное выра-жеше лица, когда человекъ
безуспешно и злобно прячотъ насторожившееся вниман!е и становится
чужимъ, мучительно чужимъ. И отвернувшись, онъ спроснлъ у офицера:

— Будьте любезны справиться въ газетк, какъ стоять Рыбинсыя?
Я что то не припомню.

Старикъ медленно отложнлъ газету и сурово оттяиувъ губы къ низу,
уставился па него подслеповатыми, какъ будто обиженными глазами.

— Не знаю — сердито буркнул онъ. — Не знаю. Ничего тутъ нЬтъ
такаго. Не понимаю, о чемъ только люди снрашивають.

Ц уже снова, взявшись за газетный листь, нисколько разъ опускал
его, чтобы взглянуть сердито на падо!дливаго господина. И тогда вс!
люди въ вагон! показались Юрасову злыми и чуждыми, и странно стало,
что онъ сндить на ыягкомъ пружинномъ диван!, и съ глухой тоской и
злобой вспомнилось, какъ постоянно и всюду среди порядочныхъ людей
онъ встречал згу, иногда затаенную, а часто открытую, прямую вражду.
Иа немъ пальто изъ настоящаго англШскаго сукна и желтыя ботппки и
драгоценный перстень, а они какъ будто пе видятъ зтого, а видятъ что
то другое, свое, что опт. пе можетъ найти ни въ зеркал!, ни въ сознап!п.
Въ зеркал! онъ такой же, какъ вс! и даже лучше. На немъ пе написано,
что онъ крестьянин. всодоръ Юрасовъ, воръ, трижды судшшпйся за кра-
жи, а пе молодой нЬмецъ Гепрнхъ Вальтеръ. И это неуловимое, непопят-
ное, предательское, что видятъ въ немъ вс!, а только онъ одинъ пе ви-
дитъ и пе зпаетъ, будить въ пемъ обычную глухую тревогу и страхъ. Ему
хочется б!жать, и, оглядываясь подозрительно и остро, совс!мъ теперь
пе похожей па честпаго п!мца — бухгалтера, онъ выходить большими и
сильными шагами.

— Слушайте, копдукторъ, отчего не идеть поЬздъ?

Юрасовъ замедляетъ шаги и вслушивается. Кондукторъ сзади равно-
душно отвЬчаеть:

— Стоить, стало быть, есть причина. Машиннсгь танцевать пошелъ.

Пассажнръ см!ется, и Юрасовъ идеть дальше. На обратпомъ пути
онъ слышитт., какъ два кондуктора говорить:

— Будто — онъ въ этомъ по!эд!.

— А кто же его впд!.ть?

— Да никто не видалъ. Жандармъ сказывалъ.

— Вреть твой жандармъ, вотъ что. Тоже не глуп!е его люди. ..

Бьеть звонокъ, и Юрасовъ одну минуту въ пер!птимостп...

Быстро прошелъ кондукторъ съ фонаремъ и скрылся за следующей
дверью. Ни его шаговъ, пи даже хлопанья двери пе было слышно за гро-
хотомъ но!зда, но вся сто смутная, расплывчатая фигура съ торопли-
выми, наступающими движениями произвела впечатл!н1е мгновепяаго,
р!зко оборванпаго крика. Юрасовъ похолод!л, что то быстро сообра-
жая, — и какъ огонь вспыхнула въ его мозгу, въ его сердц!, во всемъ
тЬл! одна огромная и страшная мысль: его ловятъ. О пемъ телеграфп-
ровили, его видели, его узнали и теперь ловить по вагонам!.. Тогь «онъ»,
о которомъ такъ загадочно говорили кондуктора, есть именно Юрасовъ;
и такъ страшно узнать и найти себя въ какомъ то безличномъ «онъ», о
которомъ говорите посторонне незнакомые люди.

II теперь они продолжаютъ говорить о «немъ», ищуть «его». Да, тамъ
отъ посл'Ьдняго вагона идуть, онъ чувствуете это чутьемъ онытпаго звЬ-
ря. Трос или четверо съ фонарями, они разсматривають пассажировъ,
заглядывайте въ темные углы, шепчутся между собою — и шагь за ша-
гомъ съ роковою поспешностью, съ безпощадной неизбывностью прибли-
жаются къ нему, Юрасову, къ тому, кто стоить на площадей и прислуши-
вается, вытянувъ шею. 11 поЬздъ несется съ свир!пой быстротой, и ко-
леса уже не ноготь и не говорять. Они кричать желЪзными голосами, они
шепчутся потаенно и глухо, они визжать въ дикомъ упсеши злобою —
остервеп’Ьлая стая ра-збуженыхъ псовъ.

Юрасовъ стискиваете зубы и, принуждая себя къ неподвижности, со-
ображаете; спрыгнуть при такой быстрот!; нельзя, до ближайшей оста-
новки еще далеко; нужно пройти на передъ поезда и тамъ ждать. Пока
онп обыщуте вс! вагоны, можетъ что нибудь случиться — та же останов-
ка или замедлеше хода, и онъ соскочить. И въ первую дверь онъ входить
спокойно, улыбаясь, что бы не казаться подозрительным!,, держа на го-
тоггЬ изысканно вежливое и убедительное «пардонъ», — по въ полутем-
номъ вагон!» третья го класса людно, такъ перепутано все въ хаос! м!ш-
ковъ, сундуковъ, отовсюду протяпутыхъ ногъ, что онъ терпеть надежду
добраться до выхода и теряется въ чувств! новаго неожиданного страха.
Какъ пробраться сквозь эту стЬну? Люди спять, но ихъ ц!пкгя ноги ото-
всюду тянутся къ проходу, и загораживають его: он! выходятъ откуда —
то снизу, он! свисаютъ съ полокъ, задавая голову и плечи, он! переки-
дываются съ одной лавочки на другую — вялыя, какъ будто податливый
и страшно вражебныя въ своемъ стремленш вернуться па прежнее м!сто,
принять прежную позу. Какъ пружины он! сгибаются и выпрямляются
вновь грубо и мертво толкая Юрасова^ наводя па него ужасъ своимъ без-
смысленнымъ и грознымъ сопротивлен!емъ... Наконецъ онъ у двери...

Улучивъ минуту, Юрасовъ спрыгиваете съ по!зда на ходу н раз-
бивается до безпамятства. ..

Леонидъ Андреевъ.

122.	Печаль. Упадокъ дуга.

Этимъ состояшямъ свойственны и общее безснлге (слабость мышцъ),
бл!дность, согнутое туловище, осунувшееся лицо, опустившаяся голова и
руки, медленный темпъ движений, трудное дыханге, замедлеппыя движеШя
глазъ, отсутствие блеска цхъ и вообще матовый видь роговой оболочки
(кромй момента слезъ). Наряду съ нечисленными явлениями въ печали
замечается общАй острый удадокь явдешй жизни, завпсящАЙ отъ слабо-
сти сердца. ВсЬ эти признаки видимъ на картине В. Васнецова: «Але-
нушка». Полуоткрытый роть, широкАе глаза зависать не только отъ из-
мЬненАя въ мимикЬ, но также оть упадка деятельности сердца; сложенный
руки Аленушки упали бы, если бы пе были сложены. Такой видь назы-
вается вообще «убитымъ* въ силу замЪтнаго, бросающегося въ глаза
упадка сплъ (при упадкЬ сердца и разстройствТ. кровообращенАя). Уби-
тый вида дастся тремя главными моментами: слабостью мышцъ, общей
бледностью и впалыми глазами. Медленное движете глазъ и другихъ ча-
стей тела завесить въ состояшп печали не только оть слабости мышцъ
туловища и сердца, но также оть нониженАя быстроты психическнхъ цро-
цессовь, вызваннаго втимъ чувством!..

Чувство печали им±егь много градацАЙ и по силл и по направленно,
въ какомъ оно претерпАшаетъ свои естественный превращенАя. Сильная,
острая печаль характеризуется прпливомъ и отлпвомь чувства и нт. мо-
менты наростанАя заставляеть печалящагося «ломать руки», «скрежетать
зубами», делать безпокойпыя движепАя и жесты. Эти проявлен!» напо-
мипаюгь собою реакцАю острой физической боли и соотвЬтствуютъ та-
кому же характеру чувства.

Къ категорАи печали относятся с.гЬдующАя частпыя состояпАя: скорбь,
горе, туга, жаль, кручина, сокруигенге, боль и болезнь, хворь, немочь.

ПА.которыя изъ зтихъ попятАй весьма близки къ понятАю — печаль
(такъ, напримФръ, почти тождественна съ печалью скорбь): однако же
существують некоторые оттАзпки въ значенАи.

Печаль относится къ исключительно душевнымъ состояяАямъ — это
боль души (Влад. Даль).

Грусть — слабейшая степень печали. Одно изъ самыхъ замечатель-
ных!. пзображепАй тихой грусти паходимъ у Пушкина въ общеизвйст-
номъ любимомъ произведен!!!: «Грожу ли я вдоль улицъ шумныхъ*...

Скорбь обозначает!, пе только душевное, но также и тЬлесное состо-
яше, т. е. болезнь, хворь, скорбь въ костяхъ, скорбный лпстъ — (Влад.
Даль).

Горе — это конкретное событте или обстоятельство, вызывающее
печаль, и потому это понятАе синонимично съ понятАемъ: бЪда, бЪдствАе,
несчастАе, напасть, тоска, печаль, кручина (Влад. Даль).

Кручина — что крутить человека — обозначает!, собою и состоите
духа и въ то же время условАе или причину, вызывающую такое состо-
ите (Влад. Даль).

Умилете — это печаль, уже начинающая переходить въ надежду.

Хотя вообще чувство печали устойчиво и длительно, ио тЬмъ пе ме-
пТ.е оно видоизменяется въ двухъ направлеяАяхъ: то оно движется по
цаправлснАю къ тяжелой печали и безнадежности, отчаянАю, тоскЬ, то
идеть по противоположному пути, чтобы обратиться въ умплеше п успо-
коеше. Печаль или душевная боль, какъ въ объектнвномъ изслйдованш
такъ и въ изобразительпомъ описанш и въ самочувствии великихъ людей
является состояшемъ острымъ, рТ.зкимъ, мучительпымъ. Хотя однако же
печаль и даетъ рядъ крайне тяжелыхъ внечатлЬнШ, она не уничтожаете
физ1оло1Т1ческихъ функций, не лишаете человека способности чувство-
вать, мыслить, действовать, проливать слезы; опа изменяете правиль-
ность дыхагельныхъ отправлешй, нарушаете дыхательный рнтмъ, по не
тормозите, не подавляете и не уничтожаете самой функцш дыхашя. Со-
вершенно иначе действуете тоска; она задерживаете, угнетаете и пр1-
остапавливаете вей физюлогичесшя функцш и всЬ проявления жизни, какъ
то:дыхаше, движете, отделен! я и выдйлетя. Опа производите такое же
дййствте и на псмхнческ1я отправления — на мысль, волю и чувство: она
не просто нарушаете ихъ правильность, но тормозить и убиваете. Тоска
является неподвижпымъ тяжелымъ убШствепнымъ аффектомъ, переходя-
щимъ въ отчалите. ЧеловйческШ языкъ называете тоску смертельнымъ
— убШствепнымъ чувствомъ. Въ тоске самая способность мыслить, же-
лать и даже чувствовать страдап!е — убита плп уничтожена: потому
что тоскою уничтожаются и подавляются вей органическ1я явлетпя въ са-
мыхъ своихъ осповагпяхъ: тоска есть чувство гпетущее: убийственное,
мертвящее. Въ тоскй челов'Ькъ ждете, только своего конца, своей гибели,
своего разрушения и полнаго уничтожение Художественное нзображеше
печали находпмъ въ стихотвореп1п Лермонтова: «Мцыри» и таковое же
изображеше тоски содержится въ стихотворенш Полежаева: «Цйпи».

123.	Печаль.

М ц ы р и .

Когда я стану умирать —
11 вйрь,тебй не долго ждать —
Ты перенеси» меня вели
Въ пашъ садъ, въ то мТ.сто, гдй цвЬли
Акацтй бйлыхъ два куста....
Трава межъ ними такъ густа,
И св1ж1й воздухъ такъ душисте
II такъ прозрачно золотнете.
ИграющШ на солпцй листе!
Тамъ положить вели меня.

Сйшьемъ голубого дпя
Упыося я въ послйдн1й разъ.
Оттуда виденъ и Кавказъ!

Выть можетъ, онъ съ своихъ высоте
Прив!>ть прощальный мнЬ пришлет!.,
Пришлете. съ прохладпымъ вктеркомъ...

II близь меня передъ концоыъ
Родной опять раздается звукъ!
И стану думать я, что другь
Иль брать, склонившись надо мпой,
Отеръ внимательной рукой
Съ лица кончины хладный потъ,
И что въ-полголоса поете.
Онъ мн! про милую страну...
И съ этой мыслью я засну,
И никого не прокляну!..

Лермонтовъ.

124.	Тяжелая печаль, близкая къ тоски и отчаянно.

Вечерняя заря.

Я встречаю зарю
И печально смотрю,
Какъ кропинкп дождя
По эфиру летя,
Благотворно асивять
Попираемый прахъ,
И кипять и блестять
Въ серебристыхъ зв!здахъ
На увядшихъ листахъ
ПожелтЬвшихъ луговъ,
Сила горней росы,
Какъ божественный зовъ,
Ихъ младыя красы
II крепить и растить.
Что-жъ крон инки дождя,
Ваптъ бальзамъ пе живите.
Моего быт!я?

Что въ вечерней тптпп,
Какъ приятный обмапъ,
Не исцелить онъ ранъ
Охладелой души?

Ахъ пе пвГ.тъ полевой
Жжете. полдневной порой,
Разрушительный зной
Сокрушаете, тоска

Молодого к!1вца,
Какъ въ зем.гЬ мертвеца
Гробовая доска...

Я увялъ — и увялъ
Навсегда, навсегда!

II блаженства не зналъ
Никогда, никогда!

II я жилъ — но я жилъ

На погибель свою,
Буйной жизнью убилъ
Я надежду мою.

Но разцв1>.ть — и отцвЪлъ
Въ утрй пасмурныхъ дней,
Что любилъ, въ томъ пашелъ
Гибель жизни моей.

Духъ упылъ, въ сердц! кровь
Отъ тоски замерла:
Миръ души погребла
Въ шумной во.тЬ любовь...

Не воскреснете, опа.

Я надежду имЬлъ

Па испытныхъ друзей;

При невзгод!, моей,
Вс!мъ постылый, чужой
Никого пе любя,
Въ м!р1! странствую я,
Какъ вампиръ гробовой.
МиФ противно смотркгь
Па блаженство другихъ,
II въ мученГяхъ злыхъ,
Не сгораючп тлФть.,.
Пе кропите жь мепя
Вы, росинки дождя:

Я пе цвФтъ полевой,
Пе губительный зной
Пролетки, надо мпой.
Я унять и увялъ,
Навсегда, навсегда!
II блаженства пе зпалъ
Никогда, никогда!

А. Иоле-жаевъ.

125.	Тоска.

Я зрФлъ: надежды лучъ прощальный
ТемнФлъ и гаснулъ въ небесахъ,

II факелъ смерти погребальный

Съ тФхъ поръ горнгь въ моихъ очахъ.

Любовь къ прекрасному, природа,

Младым дФвы и друзья,

И ты, священная свобода —

Все, все погибло для меня.

Безъ чувства жизни, безъ желашй

Какъ отвратительная тФнь,
Влачу я цФпь моихъ страдатпй —
И умираю ночь и день.

А. Полежаева.

126.	г) Экспрессия тоски. Физическое безеилге, вогнутость.
Бледность пиьла к юлодъ.

Тоска.

(Печаль, близкая къ тосюь и отчаянно).

«Кому повпмъ печаль мою?»

Вечерп!е сумерки. Крупный мокрый спФгъ лФппво кружится около
только что зажжеппыхъ фопарей п топкимъ, мягкпмъ пластомъ ложится
на крыши, лошадиным спины, плечи, шапки. Пзнозчикъ Тона Потаповъ
весь бФ.ть, какъ прпвидФше: опт. согнулся, насколько только возможно
согнуться живому йлу, сидитъ на козлахъ и но шевелится. Упади на него
Ц'Ьлый сугробъ, то и тогда бы, кажется, онъ не нашелъ нужнымъ стряхи-
вать съ себя спФп.... Его лошаденка тоже бФла и неподвижна. Своею
неподвижностью, угловатостью и палкообразной прямизною погь она даже
вблизи похожа на конфетную пряничную лошадку. Она, по всей вкроят-
ности, погружена въ мысль. Кого оторвали отъ плуга, оть прпвычныхъ
скрыхъ картинъ и бросили сюда въ этотъ омутъ, полный чудовищныхъ
огней неугомонного треска и бФгущихь людей, тому нельзя не думать...

Тона и его лошаденка не двигаются съ ыФста уже давно. ВыФхалп они
со двора еще до об!да, а почина все нФть и нФть. Но вотъ па городъ спус-
кается вечерняя мгла. Бледность фопарвыхъ огней уступаетъ свое мФсто
живой краскк, и уличная суматоха становится шумнке.

— Извозчнкъ, па Выборгскую! — слыппггь Тона — Извозчнкъ! —
Тона вздрагиваете. и сквозь рФсницы, ослФплениыя спФгомъ, впдитъ во-
енного въ шинели съ капюшономъ. — Па Выборгскую — повторяете во-
енный. — Да ты спишь, что ли? На Выборгскую!

Въ зпакъ согласия Топа дергаетъ вожжи, отчего со епппы лошади и
съ плечъ сыплются пласты енкга... Военный садится въ сани. Извозчнкъ
чмокаегь губами, вытягиваетъ по лебединому шею, приподнимается и боль-
ше по прпвычкк, чФмъ по нуждф, машеть кнутомъ. Лошаденка тоже вы-
тягиваегь свою шею, кривить свои палкообразный ноги и нерешительно
двигается съ мФста...

— Куда прешь лФппй! — на первыхъ же порахъ слышитъ Тона воз-
гласы изъ темной, движущейся взадъ и впередъ массы. — Куда черти пе-
сутъ? Права держи!

— Ты Фздить пе умФешь. Права держи! — сердится военный.

Бранится кучеръ съ кареты, злобно глядпть и стркхиваетъ съ ру-
кава спФгъ прохожий, неребкгавппй дорогу и налетквппй плечемъ на
морду лошаденки. Тона ерзаетъ на козлахъ, какъ па иголкахъ, тыкаеть
въ стороны локтями и водить глазами, какъ угорФлый, словно пе пони-
маете., гдк онъ и зачкмъ здксь.

— Каше век подлецы! — острить военный — такъ и наровятъ стол-
кнуться съ тобой пли подъ лошадь попаси.. Это опп сговорились.

Тона оглядывается на сФдока и шевелить губами... Хочетъ онъ, не-
видимому, что-то сказать, но изъ горла не выходить ничего, кромФ со-
пЬнья.

Тона кривить улыбкой роть, напрягаете, свое горло и епппть.

— А у меня, баринъ тово... Сынъ на отой недФлФ померь.

— Гм... Отчего опт. умеръ? — Тона оборачивается всФмъ тулови-
щемъ къ сФдоку и говорить.

— А кто-же знаете.! Должно оть горячки... Три дня полежалъ въ
больниц! и померъ... Божья воля.

— Сворачивай, дьяволъ! раздается въ потемкахъ. — Повылазило,
что-ли, старый песъ. Гляди глазами..

— ПоФзжай, искажай.... — говорить скдокъ.

— Эдикт, мы и дозавтря не дофдемъ. Погони-ка. — Извозчнкъ опять
вытягиваетъ шею, приподнимается и съ тяжелой грацТеЦ взмахиваете.
кнутомъ. Нйсколько разъ потомъ онъ оглядывается на с*дока. Но тогь
закрылъ глаза и, невидимому, не расположепъ слушать. Высадивъ его на
Выборгской, остановился у трактира, сгибается на козлахъ н опять не
шевелится... Мокрый сн*гь опять красить набйло его и лошадку.

Проходить часъ, другой...

По тротуару, громко стуча калошами и перебраниваясь, проходить
трое молодыхъ людей: двое изъ нихъ высоки и тонки, треттй малъ и гор-
бать.... — Извозчнкъ, къ Полицейскому мосту! — кричить дребезжа-
щимъ голосомъ горбачъ... Троихъ двугривенный. 1она дергаетъ вожжи и
чмокает*. Двугривенный — ц*на не сходная, но ему не до цЬны... Что
рубль, что пятакъ для него все равно, были бы только с*доки... Молодые
люди, толкаясь и сквериословя, подходить къ санямъ и вс* трое сразу
л*зугь на сидйнье.

Начинается рйшетпе вопроса: кому двумъ сидйть, а кому третьему
стоять.

Поел! долгой перебранки, капризничанья, понрековъ, приходить къ
р*шеп!ю, что стоять должепъ горбачъ, какъ самый маленьктй.

— Ну, погоняй! — дребезжшъ горбачъ, устанавливаясь и дыша въ
затылокъ Тоны. — Лупи! Да и шапка же у тебя, братецъ. Хуже во всемъ
Петербург* не пайти... Гы .. .ы .. .ы... — хохочетъ Топа. — Кака есть...
— Ну ты, какая есть, погоняй! Эдакъ ты всю дорогу будешь йхать! Да?
А по шей? — Голова трещитъ... — говорить одинъ изъ длинныхъ. —
Вчера у Дукмасовыхъ мы вдвоемъ съ Васькой четыре бутылки коньяку
выпили. — Не понимаю, зачймъ врешь? — сердится другой длинный. —
Врешь, какъ скотина.— Накажи меня Богь, правда... — Это такая же
правда, какъ то, что вошь кашляетъ...

— Гы... ы ... — ухмыляется Тона.— Ве-еселые господа.

— Тьфу, чтобъ тебя черти... — возмущается горбачъ. — Пойдешь
ты, старая холера или п*гь? Разв* такъ *здятъ. Хлобыспи-ка ее кнутомъ.

— Пу, чоргь! Ив'! Хорошенько ее!

Тона чувствуеть за своей спиной вертящееся тйло и голосовую дрожь
горбача. Онъ слышить обращенную къ нему ругань, видитъ людей, и чув-
ство одиночества начинаеть мало но налу отлегать отъ груди. Горбачъ
бранится до тйхъ поръ, пока не давится вычурнымъ, шести отажнымъ ру-
гагельствомъ и не разражается кашлем*. Длинные начннають говорить о
какой-то Надежд* Петровнй. Тока оглядывается на пихт.. Дождавшись ко-
роткой паузы, опъ оглядывааегся еще разъ, бормочегь:

— А у меня на згой пед*л*... тово... сыпь померь.

— Вей помремъ... — вздыхаетъ горбачъ, вытирая поел* кашля губы.

— Ну, погоняй, погоняй! Господа, я рйшительно не могу дальше такъ
Ьхать.

— Когда опъ пасъ довезетъ?

— А ты его легопько подбодри — въ шею.
— Старая холера, слышишь? Вйдь шею накостыляю... Съ вашимъ
братомъ церемониться, такъ нйшкомъ ходить... Ты слышишь, Змйй-Го-
рынычъ! Или тебТ, плевать на наши слова? — И Тона больше слышитъ.
чймъ чувствуете звуки подзатыльника.

— Гы... гы... смЬется онъ. — Веселые господа... дай Богъ здо-
ровья!

— Извозчикъ. Ты желать? — спрашиваеть длинный.

— Я-то. Гы... гы... веселые господа. Теперь у меня одна жена —
сырая земля... Хи-хо-хо... Могила, то есть. Сынъ-то вотъ помсръ, а я
живъ. .. Чудное дйло, смерть дверью обозналась... Замйсто того, чтобы
ко мп!» пдтить, опа къ сыну...

И Тона оборачивается, чтобы разсказать, какъ умерь его сынъ, но
туте-же горбачъ легко вздыхаетъ и заявляем», что слава Богу, они на-
конецъ пргйхали. Получивъ ,двугривенный, Топа долго глядить вслйдъ гу-
лякамъ, изчезающимъ въ темномъ нодъ’йздй. Опять опъ одинокъ и опять
наступаете для него тишина... Утихшая на недолго тоска появляется
вновь и распираете грудь еще съ большей силой. Глаза Топы тревожно и
мученически бЬгаютъ по толпамъ, снующимъ по об'Ь стороны улицы: не
найдется ли изъ атихъ тысячъ людей хоть одинъ, который выслушалъ бы
его. Но толпы б+»гуте, не замечая пи его, пи тоски... Тоска громадная, пе
знающая границъ... Лопни грудь Тоны и вылейся изъ нея тоска, такъ она
бы, кажется,весь св!»тъ залила, по тЬмъ не менЪе ея не видно. Она су-
мела поместиться въ такую ничтожную скорлупку, что ея не увидишь дпемъ
съ огнемъ.

Топа видите дворника съ кулькомъ и решаете заговорить съ нимъ.
— Милый, который теперь часъ будете? — спрашиваете опъ.

-- Десятый... Чего же сталъ здйсь? ПроЬзжай!

Тона отъезжаете на нисколько шаговъ, изгибается и отдается тоскЬ.
Обращаться къ людямъ онъ считаете уже безполезпымъ. Но не проходите
и пяти минуть, какъ опъ выпрямляется, встряхиваете головой, словно по-
чувствовалъ острую боль и дергаете вожжи. Ему невмоготу.

— «Ко двору», — думаете онъ. — «Ко двору».

И лошаденка, точно понявъ его мысль, начинаете бежать рысцой.
Спустя часъ, полтора, Тона сидите уже около большой грязной печи. На
печи, па полу, на скамьяхъ храпите народъ. Въ воздух!» «сппраль» и ду-
хота. .. Тона глядите на спящихъ, почесывается и жалеете, что такъ
рано вернулся домой — «И на овесъ не вы'Ьздилъ», — думаете онъ —
«Отгого-то вотъ и тоска. ЧеловТшъ, который знающШ свое д’Ьло... который
и самъ сыть, и лошадь сыта завсегда покоепъ».

Въ одном, изъ угловъ поднимается молодой извозчикъ, сонно крякаем»
и тянется къ ведру съ водой.

— Пить захогйлъ? — спрашиваете Тона.

— Стало быть, пить.
— Такъ... На здоровье... А у меня, брать, сынъ померь... Слы-
халъ?. .. На втой недктЬ въ больницЬ... История.

Тона смотрить, какой зффектъ произвели его слова, но не видить
ничего. Молодой укрылся съ головой и уже спить. Старикъ вздыхаеть
и чешется... Какъ молодому хотелось пить, такъ ему хочется говорить. Ско-
ро будетъ недЬля, какъ умеръ сынъ, а онъ еще путемъ не говорилъ ни
съ кЬмъ. Нужно поговорить съ толкомъ, съ разстаповкой... Надо раз-
сказать, какъ заболЬлъ сынъ, какъ онъ мучился, что говорилъ передъ
смертью, какъ умеръ.. . Нужно описать похороны и поЪздку въ больницу
за одеждой покойника. Въ деревн'Ь оставалась дочь Анисья. 11 про нее
нужно поговорить. .. Да мало ли о чемъ опъ можеть теперь поговорить? Слу-
шатель долженъ охать, вздыхать, причитывать... А съ бабами говорить
еще лучше. Т1> хоть и дурье, но ревуть оть двухъ словъ.

— «Пойти лошадь поглядеть», — думаетъ 1она — «Спать всегда ус-
пйешь... Небось выспишься».

Онъ одевается и идеть въ конюшню, гдЬ стоить его лошадь. Думаеть
онъ объ овей, сТлгй, о погодЬ... Про сына, когда онъ одинъ, не можеть
думать... Поговорить съ кймъ нибудь о немъ можно, но самому думать и
рисовать себЗг его образъ невыносимо жутко...

— Жуешь? — спрашнваетъ 1опа свою лошадь, видя ея блестящге
глаза, — Ну, жуй, жуй!.. Коли на овесъ пе выездили, сЪно 4сть будешь...
Да... Старь ужъ я сталъ Ъздить... Сыну бы Ездить, а не мггЬ... То
настоящш извозчнкъ былъ. Жить бы только...

1она молчитъ некоторое время и продолжаетъ:

— Такъ-то брать, кобылочка.... НЬту Кузьмы 1оныча... Приказалъ
долго жить... Взялъ и померь зря... Теперь, скажемъ, у тебя жеребено-
чекъ и ты атому жеребеночку родная мать.... И вдругъ, скажемъ, ятоть
самый жеребеночекъ приказалъ долго жить... ВТць жалко.

Лошаденка ждетъ, слушаетъ п дышить на руки своего хозяина.
Тона увлекается и разсказываегь ей все...

А. Чеховъ.

127.	Глубокая печаль.

(Глубокое чувство виновности и печали, по временам?, тоски. Утом-
ленге умственной работой и жизнью большою города, безъ семейной
обстановки').

(На почвп тяжелой печали и тоски возможна мысль о самоубгйствп).

Къ врачу обратилась дЪвушка, л!>гь 15-16, курсистка, и заявивъ,
что она не больпая, а кандидатка въ самоубгйцы, разсказала следующее:

Происходя изъ бЪдпаго семества, не окопчивъ гимназш, почувство-
вала потребность учиться дальше, пргЬхала въ Клевъ на курсы. Такт, какъ
среди современной молодежи, особенно' женской, потребность высшаго об-
разовашя чувствуется не только какъ интеллектуальный, но гораздо болЪе,
какъ нравственный долгъ, то и молодая девушка была подъ тТ.ми же наи-
тиями, ото было для пел прежде всего правственнымъ долгомъ, который
пе допускалъ пи отмены, ни промедления, ни отдыха. Пе помнится, на
какихъ курсахъ она училась. По работала она много, стараясь наверстать
и пробелы первоначальной обстановки. Питалась она недостаточно, от-
дыхала недостаточно, не имЪла удобствъ жизни. Къ этому присоединялись
заботы и тяжелое чувство озабоченности по пршскашю заработка. Обыч-
ный цпклъ условШ. Заработки не давались. Мысль о взнос!; платы за
учен1е тревожила и страшила. Спокойствхя души при такихъ услов!яхъ
не было, успехи также пе были ни своевременны, ни обезпечены. Моло-
дая девушка все относила то къ недостатку энерпи, то къ недостаточной
выработай характера, то къ своей неумелости — и себя, одну себя счи-
тала во всемъ виноватой. Опа такъ въ этомъ утвердилась, что въ своемъ
боязливомъ и торопливомъ мышленш пе брала въ расчеть вс.Ъхъ при-
чипъ и условий, но сузилась и замкнулась въ одномъ чувств!, личной
виновности. Къ зтому скоро прибавилось чувство гнп>ва и раздражения
противъ этого едипственнаго, казалось ей виновника ея 61дъ и жизнен-
пыхъ неудачъ.

«Такъ нечего и церемониться съ такимъ существомъ» — неожиданно
промелькнуло однажды въ ея душ!. Эта логика: «виновный долженъ по-
лучить возмезд1е» окрепла въ ея созпанш, и опасность катастрофы ста-
новилась все более п более возможной. Односторонность въ работе соз-
патя сделалась особенно слепой съ того момента-, когда на горизонтахъ
настроения утвердилось чувство гюьва и его дТ.тпще месть. Гппвъ осо-
бенно опасепъ тймъ, что это чувство — не пассивное, какъ тоска, а, па-
противъ, — активное, способное къ опаснымъ и страстнымъ проявле-
шямъ.

По складу своего характера, молодая девушка не обладала сколько
пибудь значительной волей или дисциплинированной мыслью (и училась-
то она немного). При такихъ услов!яхъ, ея чувства не были сдержива-
емы или обуздываемы волей и не подвергались сколько пибудь серьезной
умственной обработка, и потому, естественно становились острыми и по-
рывистыми и оставляли опасный сл!дъ въ эмощопальпой памяти. Винов-
ность и мщеше стали почти безраздельно господствовать въ душ!. Но по
природной добротк этого существа., чувство виновности, а ие иньвъ наи-
более овладело ею: она мучилась воображенными своими провинностями,
часто детски наивными, однако же настолько жестокими, что мщен!е сто-
яло въ душ! наготове. Въ гакомъ состоянш опа обратилась къ врачу-пси-
х1атру.

Ея мысль оказалась односторонней и упорной: опа думала объ отрав-
ленш, друпе виды самоубийства не занимали ея ума: то муки виновности,
то перспектива и детали отравлен1я.

Она торопливо п наскоро описала свое душевпое состояше п сейчасъ
перешла къ процедур! дншешя себя жизни.

— Я все обдумала, г. профессор!, я не буду стреляться, чтобы пе
испугать квартирной хозяйки, да у мепя и руки пе твердый: я просто вы-
пью что нибудь и конецъ. Мн! все равно, ч!мъ отравиться: больше или
меньше мучешй — все едино, и гакъ мучительно.

— Я запрусь въ одной комнат! — заключила опа, — а на утро они
меня найдуть застывшей.

Я попытался сделать н!которыя возражетя, по у нея все было, дей-
ствительно, гакъ обдумано, что мнопе ответы уже были готовы. Убеж-
дать ее было безполезно. Поел! и!котораго обм!на мыслей стало ясно,
что это — алътруисть, челов!къ совести и долга, и я попытался, нельзя
ли на этомъ пол! что нибудь сдЬлать. Необходимо было, притомъ, и спе-
шить, потому что въ ея душ! все такъ было готово, что несчастье стояло
туть рядомъ, какъ смерть за плечами. Покойный проф. Балппсшй (зна-
менитый русскШ психхатръ) предостерегалъ своихъ учениковъ (я им!лъ
счастье быть его учеиикомъ), советуя зорко и бдительно стоять на стра-
жу быть внимательнымъ и не медлить, чтобы не пришлось черезъ день
прочесть въ газетахъ о самоубийств! и не испытать чувства вины за судь-
бу человека, который обращался къ вамъ и искалъ вашей помощи, по вы
не были посп!шны и осторожны. Близкая къ самоубШству или душевной
бол!зпн лица не р!дко обращаются къ псих!атру, часто им!я въ виду
вовсе ие пользоваться сов!томъ, но обращаются во исполненье какого-то
смутно-сознательнаго долга. Я поду.малъ объ этомъ и повелъ такой раз-
говоръ съ юной пос!тителыпщей.

— Послушайте, вы такъ подробно обдумали вашъ пехорошШ посту-
пок!, что мн! даже пе приходится говорить (а я это им!лъ въ виду) —
говорить о томъ, что вы избрали самый мучительный способъ смерти:
ядъ — отвратительное убийство. Больше я вамъ ничего не скажу. Только
отв!чайте мп! па н!которые вопросы:

— Вы писали письмо вашей мам!?

Она чуточку смутилась морально, однако, сейчасъ же нашла отв!тъ
въ той куч! мелкихъ соображений, который въ качеств! легкихъ возра-
жений прошли черезъ ея голову, уже въ ту пору, когда вопросъ былъ р!-
шепъ.

— П!тъ. Я мам! не писала, что же мучить б!дную маму. Прочитает!
опа въ газетахъ, хозяйка ей напшпеть... Ну... поплачетъ, поплачеть и
успокоится. Что же д!лать?

— Все-такн лучше мам! написать. Она. ежедневно будетъ много разъ
читать и перечитывать ваше письмо, обливая его горючими слезами. —
«БФдная моя»... (Какъ васъ звать?—Екатерина). сБ'Ьдиая моя Катопька».
— скажешь мама, ни въ чемъ она, малютка не виновна... я виновата въ
ея смерти: мало ед писала, не дала ей воспятан1я и проч и проч. Не она
самоубийца, скажеть мама, иго я ея убпЩа. II пойдеть мама плакать, го-
ревать, убиваться, молиться и коротать жизнь, которая покажется долгой,
долгой, тяжкой и мучтельной. Мама скажеть: зачЬмъ я раньше ие умерла?

— И знаете-ли, это будетъ правда: все-таки, по великому уложен!»
природы старые должны умирать раньше, а молодые посл4, хотя вы и де-
лаете паоборотъ.

— Напишите вашей мам’Ь, — продолжалъ я, хоть письменно прости-
тесь съ нею. Станете писать письмо — ну васъ, вйроятшт, слезы польются
изъ глазъ, закапать письмо, мама заметить это, будетъ покрывать эти
мйста слезами п поцелуями и сольются ваши слезы съ ея слезами въ одно
общее море слезь, тогда и въ мпкроскопъ пе раапознать, гдТ. слезы ма-
тери, гд-15 дочери, и въ лабораторш не разыщешь, гдЬ больше горечи и
соли, гд-Ь меньше. И вновь, и вновь, пуще и пуще будетъ горевать мама,
оттого, что примешала своп слезы къ вашими и не оставила нетронутыми
ваши слезники, этоть послйдн!й схЬдъ и шмугЬднШ свидЬтель вашей без-
временно погибшей жизни и вашей дочерней любви... — зпаете-ли,
умирая вей пншуть матерямъ, напишите п вы. Когда рождала васъ мама,
тогда мучилась, а теперь и больше мукъ придется ей принять и дольше
придется страдать.

— Непременно напишите, иастапвалъ я, пе забудьте вашу бйдную
маму, вспомните о пей. — Воть вы о квартирной хозяйкй такъ подумали,
боитесь выстрйломъ панугать ее, подумайте и о мам-Ь. — Послушайте
меня, пе забудьте вашу маму. В1>дь вы у нея отнимаете дочь; жестоко и
несправедливо отнимаете. Уже это тяжело. Да еще въ св-Ьгй будутъ гово-
рил,: «семейная среда зайла ее» (то есть васъ—го) и будегь ваша мама
безъ вины виноватой. Ударь будетъ двойной, оть септа и отъ васъ...

Выслушанными словами молодая дйвушка нисколько пе была тронута.
Было ясно, что слова не доходятъ до ея окаменйлаго сердца. Я только въ
эту минуту попялъ, какъ велика и непосредственна опасность, которою
она окружена, и какъ настойчивы должны быть попытки — пробудить ее
оп, нравственной летаргш.

Нс смотря на вей старашя вызвать движеШо чувства въ дугой моло-
дой дйвушки, опа оставалась въ факгическомъ безчувствш и восприни-
мала внечатлйнья только ледянымъ умомъ. Оттого она продолжала пре-
бывать во власти убгйственнаго решетя. Но и оставлять все ш зши
4110, хотя бы даже на самое короткое время, значило ц-Ьликомъ отдаться
во власть безнадежной случайности. Обращаться къ посторонней помощи,
паирим’йръ, къ родпымъ, кт» зиакомымъ, къ ея товарищамь — этоть вн4ш-
н!й путь былъ бы своего рода раскрыт!емъ тайны, и какъ я въ томъ убе-
дился па бывшихъ прпм-Ьрахъ, пмйетъ свои роковыя опасности, а мать
ел была далеко. Остался все- таки одинъ верный путь, — путь психоло-
гической борьбы и психической терапш.

Еще разъ я пытался говорил., обращаясь уже пе къ чувству вооб-
ще, которое было въ паралич!, а къ чувству долга, которое оставалось
не только не пораженпымъ, но изощреннымъ у этого чистаго, добрало, нде-
альпаго отъ природы существа. По руслу этого чувства еще можно было
пад!яться проникнуть въ ея душу: вс! же друг!е входы туда были на-
глухо заколочены.

Ея стремление накалить себя, отомстить себ! за свои вины сто-
яло неумолимо.. Оно-то - чувство виновности — и было той страшной
заразой, которая грозила смертью. Но ото стремлеше всецЬло вытекало
изъ крайне строго попятаго долга и пзъ колосс альпыхъ преувеличены и
пристрастШ въ оц!нк! своихъ недостатковъ. На стой почв! можно было
надЬяться на усп!хъ нравственного возд!йств1я. II только на этой почв!.
На эту почву я сталъ..................................................

— Послушайте — еще одинъ вопросъ. — Вы для чего собствен-
но обратились ко мн!? Вы съ к!мъ нибудь уже говорили о вашихъ
иехорошихъ нам!реп1яхъ.

Я каждый разъ говорилъ слово: иехорошихъ. чтобы не оставлять въ
ней никакого сомнънтя относительно того, что при всей проявленной мною
благосклонности и благожелательности, я р!шительпо порицаю ея мысль о
самоубийств!. Па мой прямо предложенный вопросъ она отвечала:

— П!тъ. Я никому ничего не говорила. Вамъ, первому, я открываю
свою роковую тайну.

— А для чего же я долженъ знать так!я тайны? — ласково спросилъ
я, идя навстр!чу ея дов!р!ю.

Опа затруднилась ответить сразу. Видно, что съ ясностью опа и сама
не понимала, вач!мъ обратилась къ доктору, хотя въ глубин! души, какъ
выяснилось, она смутно чувствовала, что этоть ша!ъ необходимъ и обяза-
телен.

— Какъ сказать... Вы же псих!атръ... ученый профессора ..

Она опять затруднилась уразум!ть и то передать словами, что про-
исходило въ глубин! ея души и что привело ее ко мн!.

— Я хогЬла — заговорила она съ н!которымъ пробуждешемъ чув-
ства, чтобы хотя одпа живая душа знала мое несчастье... «пе уб!йца же
я какая нибудь, подлая, чтобы затаить всю душу».

— Вы хот!ли исполнить посл'ЬднШ долгъ челов'Ька... ХотГ.ли от-
крыть тяжелую истину, — сказалъ я, и не ожидая ея отв!та, продолжать:
— Въ зтомъ вы поступаете правильно. Надлежитъ исполнять долгъ всю
жизпь и также исполнять его въ посл!дн1й разъ.

— Вы понимаете, конечно, что такое долгъ! - сказалъ я скор!е въ
форм! утверждены, а не въ форм! вопроса, и видя па лиц! ея знакъ
соглас!я, пояснилъ свою мысль: долгъ — ото то, что должно д!лать...

Поел!) небольшого эмотивнаго раздумья я обратился къ ней:

— У меня къ вамъ есть небольшая просьба,.. Исполните ее. Если
обещаете исполнить, я скажу. Если не обещаете, просьба предъявлена
не будетъ.

По лицу д!вушкн п по всей ея внешности было видно, что фанати-
ческая решимость дрогнула въ ея душ!, уступая м!сто разуму, во.тЬ п
готовности долга. Пользуясь этой зарей перемены въ настроены, я твер-
дынь голосомъ, пе допускавшимъ отказа, сказалъ.

— Я прошу у васъ только одного: въ течеши цфлой педЬли пе ду-
мать о самоубийств! и вс!ми силами оть того удерживаться. А черезъ не-
делю пожалуйте ко мн!.

Чтобы укрЪшггь ослабевшую волю страдалицы, охваченной фапа-
тизмомъ убийства (она едва — едва, по все-гаки протестовала иротивъ
этого фанатизма, произнося фразу: «не убгйца же я какая нибудь под-
лая»), чтобы укрепить ея волн», я просилъ ее дать положительное зав!-
реше въ томъ, что она исполнить мою просьбу. Опа убежденно съ чувствомъ
долга дала об'Ьщаше.

— Посмотрите внимательно" туда. — Я показалъ образъ Христа —
работы п!мецкаго художника Гофмана: — Опъ будетъ свидЪтелемъ моей
просьбы и вашего об!щан!я.

Она вдумчиво взглянула на художествепно-исполненный образъ, ко-
торый находился передъ ея взоромъ. Экспресс!#, какую даль художникъ
Христу на этомъ образ!, содержала выражен !е упрека, соединеннаго съ
величайшей любовью, соответственно евангельскому тексту: «сколько Я
хог!лъ собрать васъ, какъ горлица. собпраетъ птенцевъ подъ свое крыло...
но вы пе захотЬли».

Мы разсталпсь. По выражен!» уходящей фигуры, которую я прово-
жалъ глазами, я зам!тилъ, что кора дикой жестокой решительности про-
бита: по я боялся рецидивныхъ явлен!й, п это оправдалось.

Черезъ нед!лю она явилась. Въ ея фигур! п лиц! было недовольство
и то же въ топ! р!чей и голос!.

— Я съ трудомъ сдержала данное обЬщаше...

Я неребилъ ее твердымъ замйчашемъ, что всяшй долгъ исполняется
не легко, не безъ труда и требуем. усил!й, но исполненный долгъ остав-
ляем. въ душ! доброе чувство и прибавку воли, а это достаточная награда
за сд!ланныя усилья.

— Но это требуеть печеловйческихъ усил!й, оправдывалась опа.

— Но вы ихъ, все же, сд!лали. И я вижу, что сегодня вы добр!е
душой, ч!мъ нед!лю тому назадъ.

— Я этого пе зам!чаю въ себ!, — сказала она.

— Ля заюьчаю, и повйрьте что это им!егь большее зпачеше, ч!мъ
то, что вы не эалиьчаете.
— Я все гаки остаюсь при своемъ. Я дальше сдерживать себя не
могу и не буду.

— Это «не могу» п «пе буду» я слышалъ и неделю тому наладь, но
оно не оказалось правдой. Сдерживать себя вы можете и должны.

-Боже мой! Что мне дЬлать? — произнесла она въ состоянш ко-
леблющейся воли и проблеска добрыхъ чувствъ, который, однако-жъ, сла-
бо озарплп ея лицо, расходуясь почти сполна на борьбу съ роковымъ
стремлешеыъ кт. самоубШству.

Моментъ былъ трудный и, быть можеть, более трудный для меня,
чймъ для моей собеседницы. Опасность положешя я чувствовалъ со всею яс-
ностью. Чувствовалась и нравственная ответственность за чужое дитя, ко-
торое, по слепому случаю, безпомощно упало на мои руки... Быть можеть,
еще удастся удержать ея убийственную руку... Но можеть случиться так-
же, что ночной мракъ, даль родной матери и заготовленный ядъ скажусь
свое последнее слово... После небольшой наступившей паузы, я ласково
сказалъ:

— Послушайтесь меня, дптя. (Тутъ я спохватился...) — Простите
за последнее, услышанное вами слово, которое вырвалось изъ души, какъ
невольная материнская ласка, когда, за отсутств!емъ здесь вашей мамы,
охранять васъ приходится чужому, а пе родному оку. Послушайте моего
совета. Вы взрослая дЬвушка, хотя я васъ и назвалъ иначе, и какъ взрос-
лая, вы должны уже уметь признавать и нравственный долгь, и его безус-
ловную обязательность. Жизнь есть жпзнь, а смерть есть смерть, и ихъ необ-
ходимо держать въ памяти, но — каждую въ особомъ ящик!., и подъ зам-
комъ. Но держатт. ихъ близко, какъ вы делаете, — иго несовместимо съ
долгомъ. Долгь и выше жизни, и выше смерти. Первый долгь — это сама
жизнь, послЬдшй — смерть. Исполните оба по очереди.

Едва она произнесла свои первые ответные слова тЬмъ же опаснымъ,
зловЬщпмъ тономъ, я быстро всталъ съ мЬста — это былъ невольный
знакъ того, что я желаю, требую, настаиваю на своемъ п пи на шагь
не могу отступить... Встретившись неожиданно съ непреклонной твердос-
тью духа, молодая дЬвушка вдругъ расплакалась п пола предо мною па
колени. Закрыт. лицо руками и пе -переставая тихо лить слезы, опа
склонилась ко мпЬ головой и начала умолять, чтобы я позволим ей ли-
шить себя жизни. Опа бессильно оставалась въ той же поое... Я ласково
взялт. ее за рукп и посадилъ... После короткой паузы я обратился къ пей:

— Дитя мое! — сказалъ я съ нежной гвердостью. — Вы сами нс
знаете, чего просите. Разве врачъ можеть дать свое согласие на отняло
у человека жизни, чего вы такъ настойчиво домогаетесь отъ мепя. Ме-
дицина п врачи стремятся сохранит!, п продлил, человеческую жизнь, а
не разрушать ее. Это принципъ медицины. Нп одинъ врачъ въ ?пре не
моп. бы дать вамъ иного ответа.
— Но для мепя жить, — что-то ужасное. Это невозможность! —
повторяла она, но уже, видимо побежденная.

Съ молящпмъ взоромъ, все еще оставаясь въ борьб'Ь чувствъ, и не
переставая тихо плакать, она сказала:

— Пе требуйте отъ мепя, профессору того, что для меня невоз-
можно.

— Невозможная) — что выше вашихъ силъ, я не требую, по одну
нвдплю жизни, ото возможно, — сказалъ я со спокойпымъ, по глубокимъ
уб-Ьждешемъ.

— Я попробую — изо всгьхъ своихъ послпднихъ силъ попробую —
сказала она съ видимымъ напряжешемъ воли — воли еще юной и неок-
репшей. но уже ослабленной страданиями.

— Лепя радуеть ваше обЪщате напрячь свои послЬдпгя силы. Въ
свою очередь, и я вамъ обещаю, что за эту недФлю и силы организма, п
силы воли у васъ получать прибавку. То, что вы расплакались, — не
плохой знакъ. Я даже радуюсь, что могь васъ растрогать до слезъ.

Я позволить прпслугЬ п сказалъ дать барышн! умыться, потому,
что у пея разболелась голова, а ей сказалъ:

— Вымойте хорошенько ваше лицо п черезъ педелю приходите.

Мы простились. УспФхъ психологнческаго леченш обозначился. Пе-
чать мрачной убитости и холодныхъ, жестокнхъ фапатическихъ напряже-
ний, — эта печать стала, видимо, меньше. Духъ получнлъ свою свободу
отъ гнета тяжкаго, густого, чернаго налета пессимизма. Особенно благо-
щнятпымъ знакомь былъ свободный, пскретппй потокъ слезъ: смфпа нмо-
ц!й начинала вступать въ свои естественные пути.

Черезъ нед'йлю новое свидаше. Общее впечатлите было благопрп-
по. Однако-жъ, опасное зло еще не исчезло. Оно еще оставалось въ ду-
ше, сказываясь и рецидивными мыслями, и тяжкими сомпФн1ями, но воз-
можность возстановлетя потрясенной души была уже безспорно достиг-
нутой.

— Я снова пришла къ вамъ, тихо заговорила опа, уже полная кро-
тости и добрыхъ чувствъ, но еще сомневающаяся и нерешительная, вы-
битая пзъ колеи жизни. Па поверхности ея души еще держались пережп-
тыя ВМ01ЦИ.

— Я боюсь, г. профессору что вы потребуете отъ меня еще одну
педЪлю.

—Одну недгьлю?.. - Одинъ годъ, — твердо сказалъ я. — Вы прожили
двгь иедФли. можете прожить и двадцать дтъ и дважды двадцать двп.
Ничего невозможного я не требую отъ васъ. И это будеть самый дорогой
подарокъ для вашей бфдпой мамы, которой я напнсалъ подробно о пос-
тигшихъ васъ бЬдств!яхъ и оть которой получнлъ это письмо. Прочгп-
те его.

Она жадно впилась въ ролныя строки, и теперь видно было, что тн-
желый кошмарь, омрачившей, было, ея душу, исчезъ, и она теперь нзтЬегь
силы радоваться, волноваться, надеяться, любите, свою маму, о которой
она совсЬмъ, было., забыла, если не своей памятью, то своими чувствами.
По въ минуту чтенёя письма она была полна самыхъ пламенныхъ, все-
пропицагощихъ, свободно горевшнхъ дочернихъ эмоцёй. Зная содержите
письма, я с.гЬдилъ взоромъ, какёя чувства ее какое состояееёе духа вызы-
валось у читавшей тЬми или другими местами письма. Начиналось пись-
мо словами: «ееТ,тъ у меня, дорогой профессоръ, пи столько словъ, ни
столько слезъ, чтобы выразить вамъ мои чувства за спасенёе моей един-
ственной и безконечпо дорогой для меня дочери, для которой вел стали
апгеломъ-хранителемъ. Только вамъ мы обе обязаны счастёемъ жить, лю-
бите, и поддерживать одна другую»... и т. д.

— А я-то васъ и не поблагодарила, дорогой профессоръ, ееовторяла
опа слова матери, за ваши заботы.

— Вы поблагодарили, сказалъ я, поблагодарили тЬмъ, что послупга-
ли меня и поправились. Теперь, поезжайте съ мамой домой. Опа, ведь
прИезжаеть на-дняхъ. Нигде вамъ пе будетъ гакъ хорошо, какъ у мамы;
тамъ расправятся смятые и растрепанные бурей жизни листочки вашей
души и опять полетитъ свободно ваше существо. Теперь уже придете ко
мне вмФстЬ съ мамой.

Мы простились.

Какъ ни стихла, казалось, легко, страшная буря или ураганъ, на-
летавшей на юную душу, но за наступившпмъ пеегхологнческимъ просвЪт-
ленёемъ еще долго (несколько мЪсяцевъ) оставались тяжелые нервным
разстройства. Полное возстановленее здоровья потребовало еще долгаго
срока. Но это самый обычный ходъ событёй. Многёе случаи этого рода
оканчиваются удавшимися или неудавшимися попытками самоубейства.
Предунрежденёе самыхъ попытоееъ въ высшей степени важно для поднято
выздоровлепея. Сделанный попытки на самоубийство, даже нисколько пе
повредпвшёя здоровью, все гаки оставляюгь надолго дурной сл4дъ — сл1едъ
излома души.

На почве печали ее тоски возможно самоубёйство.

И. Сикорскгй.

128.	Путь развитья чувства. Приведенные примеры гпТ.ва, стра-
ха, тоски показываютъ, что даже эти еепзшёя и древп±йешя чувства под-
пет прогресса ее проникновенных!, откровенёй. Но затЬмъ, въ области выс-
ели хь и сложв'Ьйшихъ чувствъ, топкосте, и глубина анализа достигаеть поч-
ти пророчсскоёё силы. Вогт, почему пастроепёямъ, эмоцёямъ и нравствен-
ному чутью принадлежишь высокая роль ментора жизни, а соответствен-
но тому лирическая поэзёя прёобр'Ьтаеп, значепёе любимТ.йшаго п увле-
Еате.тыгё.йтаго рода поозёи. Путь, какому сл±дуютъ всф видоизм!шспёя и
вся эволюция чувства въ произведешяхъ писателей п поэтовъ, состопгь въ
слЬдующемъ: 1) силышя и острый чувства переходить въ медленный,
2) слабЬйпия чувства задерживаются всецЬло, 3) низппя чувства и эмо-
щи преобразовываются въ высшГя. Велик1е люди, подобно обыкновеп-
нымъ, идутъ по той же дорог!, и, еслп обладаютъ поэтическпмъ талан-
тоыъ, то оставляюсь въ своихъ литературным. произведен1яхъ слФдъ сво-
ихъ переживашй, столь трогательныхъ и поучптельныхъ. Ихъ произведе-
ны! полпы глубокого психологического опыта, гд! они показываюсь се-
бя, какъ люди радуюпцеся или страдающее, труждаюнцеся и обременен-
ные, подаюпце человечеству примЬръ гешальныхъ усилШ и напряжений.
Ихъ литературный произведения пр1Обр!.таютъ, въ этомъ случа!., зпачепёо
не только художественныхъ творений, но и поучительного личного опыта
жизни. ИзслЬдовашя лирическпхъ произведен!! показывают!., что у ннхъ
страхъ и гнгьвъ, какъ эмоц1п пизшаго бюлогическаго ранга большею ча-
стью вполп!. подавляются или задерживаются, злая печаль п тоска пре-
образовываются въ высппя формы умплешя и грусти, и выступаготь по-
выв представители эмощопальнаго прогресса: жалость (спмпапя), стыдъ
и благоговплйе. Такова прогрессивная программа жизни чувства. Лермон-
товъ такъ ее изображаете. въ стихотворепш <Не в!.рь себ!»:

Закрадется-ль печаль въ тайнпкъ души твоей,
Зайдете, ли страсть сь грозой п вьютой, —
Не выходи тогда на шумный пнръ людей
Съ своею б!.шеной подругой:

Ие унижай себя. Стыдися торговать

То гнЪвомъ, то тоской послушной,

И той душевпыхъ рань падмеппо выставлять
На диво черни простодушной.

Поэте, даже показываете, путь и приемы, какими онъ досгигъ высшпхъ
психологическпхъ усп'Ьховъ въ осуществлен^ начертанной пмъ програм-
мы. Онъ началъ съ того, что установилъ мпръ въ своей волнующейся, или,
какъ онъ выражается, мятежной душ!. Для этого опъ приб!гъ къ уси-
лёямъ воли и самообладания и обратился къ помощи тонкаго апалпза ума,
напоминая себ!. образъ солдата, стоящаго на часахъ, и образъ терп!н!я
па крест! («В'Ьтка Палестины»). Опъ успокаиваете, свою взволнованную
душу этпмп возвышенными образами и высокими идеями, особенно, иде-
ей о мирп. Поэте, зналъ уже высокую ц!ну смирения, т. е. оамирамл, вне-
сения мира въ буту, и говорить: «Когда волнуется желтеющая нива и
свЬжёй лФсть шумите, при звук!. в!>торка... тогда смиряется души моей
тревога, тогда расходятся морщины на чел!, и счастье я могу постигнуть
на землФ, и въ небесахъ я вижу Бога».

Подобно Лермонтову и Пушкинъ нер!дко употребляете, слово мя-
тежный и знаетъ также ц!пу внутренняго мира: — «покоя сердце про-
ситъ», сна св!т! счастья н!ть>, «а есть покой и воля» — говорить онъ.
Такимъ образомъ оба велик1е повта испытывали тоску и печаль и вы-
ражали почти въ равной степени элегическ!я жалобы: ихъ великгй та-
ланть только придалъ художественную остроту и силу ихъ чувствамъ.
Печаль и ея возвышепнЬйнне исходы въ умилеше и слезы — самый обыч-
ный иереживаюя обоихъ поэтовъ.

129.	Грусть.

Въ минуту жизни трудную,
Т!снится-ль въ серди! грусть;
Одну молитву чудную
Твержу я наизусть.
Есть сила благодатная
Въ созвучья словъ живыхъ,
И дышитъ непонятная,
Святая прелесть въ нихъ.
Съ души какъ бремя скатится,
Сомненье далеко —
И верится, и плачется,
И такъ легко, легко...

Лермонтовъ.

130.	Печаль.

Везумныхъ лЬть угасшее веселье
Мн! тяжело, какъ смутное похмелье.
Но какъ вино — печаль минувшихъ дней
Въ моей душ!, ч!мъ стар!, т!>мъ енлыгйй.
Мой путь унылъ. Сулить мн! трудъ и горе
Грядущего волнуемое море.

Но не хочу, о, други, умирать!
Я жить хочу, чтобъ мыслить и страдать,
И в-Ьдаю, мн! будугь наслажденья
Межъ горестей, заботь и треволненья.
Порой опять гармонией упьюсь,
Надъ вымысломъ слезами обольюсь,
И можетъ быть, на мой закатъ печальный,
Блеспетъ любовь улыбкою прощальной.

Пушкинъ.
Следовательно, пзъ низшихъ, первобытныхъ чувствъ гнпва, страта п
печали (страдания) первый два подавлялись поэтами, или полностью
преобразовывались въ друпя чувства, печаль же всецело не покидала
ихъ, но часто оставалась, служа тою целительной эмощей, черезъ пос-
редство которой разрешается тяжелое, внутреннее, иногда убийственное
напряжение. Друпе поэты: Кольцоиъ, Никптинъ, Некрасовъ. испытывали
то же. Некрасовъ говорить:

Я кручину мою многолетнюю
На родимую грудь изолью,
Я тебя мою нёсню последнюю,
Мою горькую песню спою.

131.	Млровая скорбь.

На этой повторяемости почти тождествеиныхъ жалобъ у поэтовъ и
писателей основана пдеолопя такъ называемой ларовой скорби, какъ
попытка выяснить причины этого всеобщаго явлен!я, замеченная), нри-
томъ, во всТ>хъ странахъ М1ра. Кроме пспхологическихъ прнчинъ, какъ то
принято думать, м!ровая скорбь не лишена физюлогической причиннос-
ти. Творческая деятельность представляетъ собою ту сложнейшую физио-
логическую работу, какая совершается, какъ бы за счеть обыденнаго су-
ществовашя человека и не остается безъ вреда для физическаго здо-
ровья. Печаль, съ ея исходами, есть тотъ предохранительный клананъ,
которымъ уменьшается фнзюлогичесшй нажимъ на силы организма. М1-
ровые поэты, какъ Байронъ, Лермонтовъ, заплатили тяжелую дань чув-
ству м1ровой скорби. Переводчпкъ Лермонтова поэть Боденштедтъ назы-
ваеть даже всю поэз1ю Лермонтова драгоценными слезами. которыя при-
носили нашему поэту утЬшен1е при жизни и дали в!нецъ славы но смер-
ти. Такимъ образомъ мгровая скорбь нмЬеть, вероятно, и нравственный,
и физ1олоп1ческ!я причины и, представляя собою законное и неизбеж-
ное явлеше — явлепге эводюцш жизни, сказывается тЬмъ резче, чЬмъ
напряженнее идеть жизненный процессъ. Въ то время, какъ гнпвъ пред-
ставляетъ собою прирожденный инстинктъ нападения и разрушения. а
страхъ подобный же ипстниктъ удаления оть опасности, т. е. оба чувства
благопр1ятствуюгь движение и действ!» даже въ праведпомъ гпЪве, нао-
борот!., печаль содействустъ мысли и размышлению, но не движеШю или
действ!». Оттого печаль въ эвслюцюнномъ смысл! бол!е предраспола-
гаетъ къ мышленЬо, а выражаясь жалобами и слезами, поо1цряетъ сис-
тему чувствъ, эмоц1Й, настроений, т. е. въ окончательномъ вывод!: пе-
чаль культурнее гн^ва и страха. Мировая скорбь, какъ выражение стра-
дания приносить съ собою широкое культурное д!йств!е смягченш пра-
вою и поощряеть лиризмъ, столь благотворный для нравственной эво-
люцш отдФльныхъ лицъ и общества.
Чувство игровой скорби возникло не въ Россш. Лермонтовъ отчасти
самостоятельно, но главнымъ сбразомъ подъ вл!ян1емъ апглгйскаго поэ-
та Байрона усвоилъ себ1’> чувство мировой скорби. Отчасти также нспыталъ
на себЬ дЬйств!е Байрона и Пушкинъ. Байронъ исходилъ изъ убЪжде-
Н1Я, что въ строк м!ровой жизни н!;тъ гармопш и порядка. Онъ вйрплъ,
подобно Руссо, въ исцеляющую силу природы, по скептически относил-
ся къ нравственному значению культуры, созданной челов'Ькомъ. Байронъ
сильно укрЪпнлъ въ поэзии направление м!ровой скорби и стремился къ
художественному создашю нового идеалънаю будущею, такъ какъ усмат-
ривалъ въ идеализме естественный выходъ изъ мрачной действительнос-
ти и неразлучной съ нею скорби. Такимъ образомъ лирпзмъ сталъ побу-
дителемъ и естествепнымъ мостомъ къ идеальной действительности — въ
отомъ его новая великая заслуга. МАровая скорбь глубоко отразилась у
Лермонтова и также вызвала у пего глубокое стремление къ творческой
идеализации, какъ къ естественному успокоешю чувства скорби. Направ-
ление игровой скорби сказалось въ сл’Ьдукнцихъ сгихогвореншхъ Лер-
монтова, отчасти и у Пушкина.

132.	Лирический идеализм*.

Памятник*.

Я памятнпкъ себе воздвигь нерукотворный

Къ нему нс заросгеп, народная тропа:
Вознесся выше онъ главою непокорной

Наполеонова столпа.

ПЪтъ! весь я пе умру: душа съ заветной лире
Мой прахъ переживетъ и тленья убежнгь —
II славенъ буду я, доколь въ подлупномъ игре

Живъ будеть хоть одинъ шить.

Слухъ обо мнЪ пройдетъ по всей Руси великой,
И назовегь меня всякъ супцй въ ней языкъ;

II гордый внукъ Славянъ. и Финъ, и ныне дпк!й
Тунгузъ, и другь степей Калмыкъ.

И долго буду тЬмъ любезепъ я пароду,
Что чувства добрыя я лирой пробуждалъ,
Что въ мой жестокШ вЬкъ возславилъ я свободу,

II милость къ падшимъ призыва.ть.
Веленью Божпо, о Муза, будь послушна!
Обиды не страшись, пе требуй и вЪпца;
Хвалу и клевету пр!емли равнодушно

И не оспаривай глупца.

Пушкинъ.

133.	Печальный лиризмъ поэта.

Я жить хочу I Хочу печали,
Любви и счасию на зло:
Они мой умъ избаловали
И слишкомъ сгладили чело.

Пора, пора насм+.шкамъ свЪта
Прогнать сп<1'КОЙств1я туманы
Что безъ страдан1й жизнь поэта,
И что безъ бури океапъ?

Онъ хочетъ жить ц-кпою муки,
Ц1>пой томительныхъ заботь;
Онъ покупаетъ неба звукп, —
Онъ даромъ славы не береть.

Лермонтовъ.

134.	Страхъ. Тоска.

Гляжу на будущность съ боязнью,
Гляжу па прошлое съ тоской
И, какъ преступникъ передъ казнью,
Ищу кругомъ души родной.
Придетъ ли в+>стпикъ избавленья
Открыть мн'Ь жизни назначенье,
ЦЪль уповашй и страстей,
Поведать, что мпЪ Богъ готовилъ,
Зачкмъ такъ горько прекословилъ
Надеждамъ юности моей?

ЗемлЪ я отдалъ дань земную
Любви, надеждъ, добра и зла;
Начать готовь я жизнь другую.
Молчу и жду... Пора пришла...
Я въ м!рЬ не оставлю брата;
И тьмой и холодомъ объята
Душа усталая моя;
Какъ рашнй илодъ, лишенный сока,
Она увяла въ буряхъ рока
Подъ знойпымъ солпцемъ 6ыт1я.

Лермонтовъ.

135.	Тяжелом печаль.

Я не хочу, чтобъ св'Ь’гь узпалъ
Мою таинственную повЬсть,
Какъ я любилъ, за что страдалъ;
Тому судья лишь Богь да совесть.

Пмъ сердце въ чувствахъ дастъ отчетъ,
У нихъ попросить сожаленья, —
И пусть мепя пакажетъ Тоть,
Кто иэобрЪлъ мои мучеиья.

Укоръ невТ>ждъ, укоръ людей
Души высокой не печалить;

Пускай шумить волна морей, —

Утесъ гранитный не повалить.

Его чело межъ облаковъ;

Опъ двухъ СТИХ1Й жилецъ угрюмый,
И, кромй бури да громовъ,
Онъ никому не вверить думы.

Лермонтовъ.

136.	Тяжелая печаль. Шрзвая скорбь.

Не см'ЬЙся надъ моей пророческой тоскою.
Я зпалъ: ударъ судьбы меня не обойдеть,
Я зналъ, что голова, любимая тобою,

Съ твоей груди на плаху перейдетъ.

Я говорилъ теб4: ни счаспя, пи славы

Мн'Ь въ м!р+> пе пайти. — Пастанетъ часъ кровавый...

И я паду — и хитрая вражда

Съ улыбкой очернить мой недоцв±тппй генгй, —

II я погибну, безъ слЬда
Моихъ надеждъ, моихъ мучейй...

По я безъ страха жду довременный конецъ;
Давно пора мнЪ м!ръ увидЪть новый.
Пускай толпа растопчетъ мой в±пецъ,
ВТ.нецъ цф.вца, вЬпецъ терновый...

Пускай! я имъ не дорожилъ!

Лермонтова.

137.	Печаль. ЛНровая скорбь.

Тучи.

Тучки небесный, в-Ьчные странники!

Степью лазурною, цЪпью жемчужною
Мчитесь вы, будто какъ я же, изгнанники,
Съ милаго севера въ сторону южную,

Кто же васъ топить: судьбы-ли рЪшеше?

Зависть-ли тайная? Злоба-ль открытая?

Или на васъ тяготить престунлеше?

Или друзей клевета ядовитая?

Шть, вамъ наскучили нивы безплодныя....

Чужды вамъ страсти и чужды страдашя;

ВЪчно-холодпыя, в1чно-свободныя,
Н1тъ у васъ родины, н!ть вамъ изгнаны.

Лермонтова.

138.	О мировой скорби.

Въ мировой скорби сказалась га сила чувства и то разнообразие
скорбпыхъ переживаний, который не могутъ быть просто случайностью или
гомерическими заблужденхемъ всего человечества. Если допустить двой-
ную причинность м!ровой скорби, о чемъ было выше сказано, то можно ви-
деть въ ней первый подготовительный перюдъ тйхъ глубокнхъ художест-
венныхъ настроен^, который впоследствии находить себе примкнете во
многихъ высшпхъ чувствахъ. ЛПровая скорбь служить какъ бы рядомъ го-
товыхъ ассигнований, который живой природой черпаются изъ фонда амо-
щональныхъ запасовъ и употребляются па создаше многихъ высптихъ
чувствъ.

139.	О <.Повыхъ людяхъ» у Арцыбашева.

Въ наши дни возникла попытка создать счастье и повести жизнь на
иныхъ началахъ, но не на тЬхъ, который завещаны Лермонтовыми, Пуш-
кнпымъ, Владимиром! Соловьевым! и другими русскими писателями и
поэтами. Неталантливые герои талантливаго М. Арцыбашева отвергли
стыдъ, жалость, блаюговмйе, какъ устарелые идеалы и стали жить по
новому. Съ первых! же моментов! новой жизни, среди маленькой колоши
новаторовъ развилась тоска, возгор!лся гнпвъ, страхъ и жестокость, а
въ заключение вспыхнула злокачественная местная опидем!я самоубгйствъ,
грозившая истребить въ конец! зтотъ немногочисленный поселок! людей,
считавших! себя идейно обновленным! населением!. Даровитый бытопи-
сатель итого «неблагополучнаго м!ста», М. Арцыбашев!, В! своей ле-
тописи, на каждой страниц!, но нисколько разъ, настойчиво повторяет!
стереотипную фразу о тоск!, гн!в! и страх!, неудержимо охватившем!
новыхъ людей — взам!нъ мира и счаспя, столь свойственна!!» всяким!
прозелитамъ. Въ художественном! изображены Арцыбашева опыта новой
жизни оказался истинным! доказательством! отъ противного: попытка
новых! людей — поколебать идеалы Пушкина, Лермонтова и других!
только подтвердила их! и укрепила. Арцыбашевъ В! роман! «У послед-
ней черты» так! описывает! состоите студента Чижа: — «злоба души-
ла его, и хуже всего было то, что злоба была безпредметной... Что-то
давило его, становилось между нимъ и солнцемъ, вмЬсто будущаго пока-
зывало какую-то с!рую пустоту’ и вызывало въ немъ постоянную нерв-
ную злость, источающую ядъ па все окружающее».

140.	Б. Высийл чувства и эмоцш.

Впереди и выше гн!ва, страха, печали, тоски стоять высппя чувст-
ва, которым общеизв!стны, какъ основа высшихъ идеалов! челов!чест-
ва. Учеп1е о нихъ разработано систематически Владнмтромъ Соловье-
вым! в! его сочинены «Нравственная философ!я» или «Оправдайте доб-
ра» (Москва, 1889 г. изд. II.). Высшихъ чувствъ по Соловьеву три:

I.	Жалость (симпатш или сострадайте).

II.	Стыдъ.

III.	Благогов!ше.

Эти чувства, объединяясь между собою, особенно съ печалью, дають
многочисленный рядъ нравственных!, совершенств!, ставших! необходи-
мыми для жизни въ ея индивидуальном! и наследственном! преусп!яны.
Пронзведешя постов! и писателей богаты образцами этихъ совершенств!
въ ихъ творческихъ и личных! переживаниях!.. Въ нихъ заключается
художественная прелесть и высокое назидание вс!хъ возрастов!.

141.	а) Жалость. Симпатгя. Сочувствие. Сострадание.

(Къ челов!ку, къ живой природ!, ко всему, что дорого челов!ку).

Это первое изъ возвышенныхъ чувствъ дйлаетъ для человека. воз-
можнымъ чувствование и понимание друюго, какъ самсю себя. Отсюда чув-
ство жалости п состраданья, т. е. чувствоваше чужого горя и чужнхъ
б'Идъ, какъ нашихъ собственныхъ. Художественное изображение втого сос-
тоян1я находимъ у Полежаева въ стихотворении:

142.	Ночь на Кубани.

Какъ брать къ потерянному брату,
Съ улыбкой нужной подойдетъ,
Слезу страдальную прольетъ,
11 разделить мою утрату...

Лишь онъ одинъ постигнуть можетъ,
Лишь опъ одипъ пойметъ того,
Чье сердце червь могильный гложетъ.
Какъ пальма въ зеркалЬ ручья,
Какъ тЬпь налетная въ лазури,
Въ немъ отразится посл!> бури
Душа унылая моя...

Въ одномъ изъ пасъ сольются оба,
И пусть тогда вражда и злоба
II мечъ и заступъ гробовой
Гремятъ надъ пашей головой.

Полежаевъ.

143.	Жалость — термииъ Лермонтова, усвоенный и Владилиромъ

Соловьевымъ.

Я буду пЬть, пока поется,
Пока, друзья, въ груди моей
Еще высокпмъ сердце бьется,
И жалость пе погибла въ пей!

Лермонтовъ.

144.	Слабо выраженное чувство жалости — почти ирония.

Завп>щан1е.

Наедин!> съ тобою, брать,
ХогЬлъ бы я побыть:
На свТ.тЬ мало, говорить,
Мн1: остается жить!

ПоЪдешь скоро ты домой:
Смотри-жъ... Да что! моей судьбой,
Сказать по правд!, очень
Никто не озабоченъ.

А если спросить кто-нибудь...
Ну, кто-бы ни спросилъ, —
Скажи имъ, что па вылеть въ грудь
Я пулей рамень былъ;
Что умеръ честно за царя,
Что плохи наши лйкаря,
И что родному краю
Поклокъ я посылаю.

Отца и мать мою о два-ль
Застанешь ты въ живыхъ...
Признаться, право, бы.то-бъ жаль
Мп! опечалить ихъ;

Но если кто изъ нпхъ и живъ,
Скажи, что я писать л!пивъ,
Что полкъ въ походъ послали,
И чтобъ меня не ждали.

СосЬдка есть у ннхъ одна...
Какъ вспомнишь, какъ давно
Разсталпсь... Обо мп! опа
Не спросить... Все равно,
Ты разскажп всю правду ей,
Пустого сердца пе жал!й —
Пускай опа поплачеть...
Ей ничего не значить!..

Лермонтовъ.

145.	Сострадаше.

Грпшпица.

И говорясь Ему: «Она
Была въ грЬхЪ уличена
Па самомъ м!стЬ преступленья;
А по закону, мы ее
Должны казппть безъ сожаленья:
Скажи намъ мн!н1е свое>.

II на лукавое воззванье,
Храня глубокое молчанье
Онъ нЬчто — грустенъ и унылъ —
Перстомъ Вожественнымъ чертилъ,
И, наконецъ, скавалъ народу:
«Даю вамъ полную свободу
Исполнить праотцевъ законъ;
По гд'Ь тогъ, праведный, гдй онъ,
Кто первый на блудницу
Поднимете тяжкую десницу?» —
И вновь писалъ Онъ на землЪ...

Тогда съ печатью поношенья
На обезславлепномъ челй
Сокрылись Д'Ьти ухищренья
И предъ лицомъ Его одна
Стояла грешная жена.
И Онъ, съ улыбкой благотворной,
Сказалъ: «Покинь свою боязнь.
Гд'Ь твой синедрнжъ упорный:
Кто осудн.ть тебя на казнь?»
Она въ отвЬте: — Никто, Учитель!
«И такъ, и Я твоей души
Не осужу» — сказалъ Спаситель: —
«Иди въ свой домъ, и не гр'кши».

Полежаевъ.

146.	Два богача. (Благотворители').

I

Когда при мнЪ превозносить богача Ротшильда, который нзъ гро-
мадныхъ своихъ доходовъ удЪляетъ цТ.лыя тысячи на воспиташе д1>тей,
на лЬчешо больныхъ, на призрШе снрыхъ — я хвалю п умиляюсь.

По и хваля и умиляясь, не могу не вспомнить объ одномъ убогомъ
крестьянскомъ семейств^, нрипяншемъ спроту-племяниицу въ свой разва-
ренный домишко.

— Возьмемъ мы Катьку — говорить баба — последите наши гроши
на нее пойдутъ, — пе на что будетъ соли добыть, похлебку посолить...

— А мы ее... и не соленую, — отвЪтилъ мужикъ, ея мужъ.
Далеко Ротшильду до этого мужика.

И. С. Тургепевъ.

147.	Самая крупная жертва — наивысшее сострадание.

И сЬлъ Тисусъ противъ сокровищницы и смотр^лъ, какъ народъ кла-
дете деньги вь сокровищницу. Мног1е богатые клали много.
Пришедши же, одна бедная вдова положила дв'Ь лепты, что состав-
ляегь кодрантъ.

Подозвавъ учеников!. Своихъ, 1исусъ ска.залъ пмъ: — Истинно го-
ворю вамъ, что эта бедная вдова положила больше всТ.хъ, клавшихъ въ
сокровищницу.

Ибо всЪ клали отъ избытка своего; а она отъ скудости своей поло-
жила все, что им’Ьла, все иропитан!е свое.

Еванг. Марка, гл. 12, ст. 41—44.

148.	Состраданге.

ПослЪ об±да на длинныхъ крестьянских!. роспускахъ отправились
мы съ отцомъ въ ноле. Долго мы Ьхали межами, и вогь началъ слы-
шаться издалека какой-то странный шумъ и говоръ людей. ВскорЪ по-
казались плечи и спины согнувшихся крестъянъ и крестьянокъ. Мы
остановилось, сошли съ роспусков!., подошли близко къ жпецамъ и жни-
цамъ, и отецъ мой сказалъ какимъ-то добрымъ голосомъ: - «Вогь на по-
мочь». Вдругь всЪ оставили работу, обернулись къ памъ лнцомъ и низко
поклонились, а некоторые крестьяне, постарше, поздоровались съ отцомъ
и мною. — «Жните съ Богомъ», — сказалъ отецъ. Въ одну минуту за-
сверкали серпы, горсти ржи замелькали падъ головами работниковъ.
Шумъ отъ рЬзки жесткой соломы еще звучн'Ье, сильнее разносился но
всему нолю. Я стоялъ въ какомъ то оцЬпен'йнш. Вдругь плачь ребенка
обратилъ на себя мое вннмаше. Я увид'Ьлъ, что въ разныхъ м-Ьстахъ,
между трехъ палочекъ, связанныхъ кверху и вотквугыхъ въ землю ви-
сели люльки. Молодая женщина воткнула серпъ въ связанный ею снопъ,
подошла не торопясь, взяла на руки плачущего младенца и туть же на-
чала его целовать, ласкать и кормить его. Ребепокъ скоро заспулъ. Мать
положила его въ люльку, взяла сернъ и принялась жать съ особенным!, уси-
лгемъ, чтобы догнать своихъ подругъ, чтобы не отстать отъ другнхъ. Не-
выразимое чувство сосградашя къ работающнмъ съ такимъ напряжешемъ
сплъ, на солнечном!. зпоТ>, охватило мото душу.

Аксаковъ.

149.	Состраданге любящаго супруга.

Маша-

Проживая много л1>ть голу назадъ въ Петербург^, я, вешай разъ
какъ мн1> случалось нанимать извозчика, встуналт. съ нимъ въ беседу.

Особенно я любилъ беседовать съ ночными извозчиками, бЬдными,
подгородними крестьянами, прибывшими въ столицу съ окрашенными
вохрой санишками и плохой клячонкой — въ надеждЬ и самнмъ прокор-
миться и собрать на оброкъ господамъ.
Вотъ однажды нанять я такого навозника... Пареш, л+.тъ двадцати,
рослый, статный, молодецъ — молодцомъ: глаза голубые, щеки румяный,
русые волосы вьются колечками изъ-нодъ надвинутой на самый брови
заплатанной шапчепки. И какъ только палЪзъ ототь рваный армячншка
на ати богатырская плечи!

Однако, красивое безбородое лицо извозчика казалось печальнымъ
и хмурымт..

Разговорился я съ нимъ. И въ голосй его слышалась печаль.

— Что брать? — спросилъ я его. — Отчего ты пе веселъ? Али горе
есть какое?

Парень не тотчасъ отвЪтилъ мтгй.

— Есть, баринъ, есть — промолвили онъ, паконецъ. — Да и такое,
что лучше быть не надо. Жена у меня померла.

— Ты ее любплъ... Жену-то свою?

Парень не обернулся ко мнЬ, только голову наклоннлъ немного.

— Любилъ, барит.. Восьмой мФ.сяцъ пошелъ... а ие могу забыть.
Гложетъ мн!, сердце... да и ну! И съ чего ей было помирать-то? Молодая,
здоровая... Въ одинъ день холера порушила.

— II добрая опа была у тебя?

— Ахъ, баринъ! — тяжело вздохнулъ бЬднякъ. — II какъ же дружно
мы жили съ пей. Безъ меня скончалась. Я какъ узналъ здЪсь, что ее зна-
чить, уже похоронили, — сейчасъ въ деревню посп-Ьшиль, домой. Прь
Ьхалъ, а ужъ за полночь стало. Вошелъ я къ себ!» въ избу, остановился
па середкЪ и говорю такъ то тихонько: — «Маша! а Маша!» Толко свер-
чекъ трещигь. Заплакалъ я туточка, сЬлъ на избяной иолъ — да ладонью
по земл+>, какъ хлопну. Ненасытная, говорю, утроба... Сожрала ты ее...
сожри-жъ и меня! — Ахъ, Маша!

— Маша! — прибавилъ онъ внезапно упавшимъ голосомъ. И не вы-
пуская изъ рукъ веревочпыхъ вожжей, опъ выдавили рукавицей изъ глазъ
слезу, стряхнулъ ее, сбросилъ въ сторону, повелъ плечами и ужъ больше
пе ироизпесъ пи слова.

С.тЬзая съ саней, я далъ ему липппй пятиалтынный. Онъ поклонился
мнк низехонько, взявшись обеими руками за шапку, и поплелся шажкомъ
по снЬжной скатерти пустынной улицы, залитой сЬдымъ туманомъ ян-
варского мороза.

Тургеневъ.

150.	Сострадаше ребенка къ животному.

Перепелка.

Однажды мы съ отцомъ отправились на охоту’ — подъ самый Петровъ
день. Мы пошли въ мелк!е дубовые кустики, возлЪ ржаного поля, гдЪ всегда
попадались перепела. Косить тамъ было неудобно, н трава долго стояла
нетронутой. ЦвЬтовъ тамъ росло много: журавлиннаго горошку, кашки,
колокольчиковъ, незабудокъ, полевыхъ гвозднкъ. Когда я ходнлъ туда съ
сестрой пли горничной, то всегда пабиралъ ихъ ц+.лую охапку, по когда
я ходилъ съ отцомъ, то цв'Ьтовъ не рвалъ, я находилъ ото заняпе иедостой-
нымъ охотника.

Вдругь Трезоръ сдЬлалъ стойку; отецъ мой закричадъ: — «пиль» —
изъ подъ самаго носа Трезора выскочила перепелка и полетЬла. Только
полетЬла она очень странно: кувыркалась, вергЬлась, падала на землю
— точно она была раненая, или крыло у ней надломилось. Трезоръ со
вейхъ ногъ бросился за вею — опъ этого не дЬлалъ, когда птица летйла,
какъ слФдуеть... Отецъ даже выстрЬлить пе могь: онъ боялся, что зацЬ-
пить дробью собаку. И вдругь смотрю: Трезоръ наддалъ — и цапъ. Схва-
тилъ перепелку, прнпесъ и подалъ ее отцу. Отецъ взялъ ее п положить па
ладонь, брюшкомъ кверху. Я подскочилъ. — «Что это, — говорю, —
она раненая была?»

— «ПЬть», — отв'Ьтилъ мнЬ отецъ.— «она не была раненая: а у
ней должно быть, здйсь близко гнЬздо съ маленькими, и она нарочно
притворилась раненой, чтобы собака могла подумать, что ее легко поймать».

— «А для чего же она это д'Ьлаеть?» — спросилъ я.

—«А для того, чтобы отвести собаку отъ своихъ маленькпхъ. Потомъ
бы она хорошо полетЬла. Только на втоть разъ она не разочла: ужъ
слишкомъ цритворилась — и Трезоръ ее поймалъ».

— «Такъ она не раненая?» — спросилъ я опять.

— «Н'Ьтъ... Но живой ей не быть... Трезоръ ее, должно быть, дав-
пулъ зубами».

Я пододвинулся ближе къ перепелкЬ. Опа неподвижно лежала на ла-
дони отца, свЬсивъ головку п глядЬла на меня сбоку свопмъ каримъ
тлазкомъ. И мнй вдругь такт, жаль ее стало. МпЪ показалось, опа глядить
на меня и думаетъ: «за что я умирать должна? За что? В1дь я свой долгъ
исполняла: иалепъкихъ своихъ старалась спасти, отвести собаку подальше,
— и вотъ попалась. Б'Ьдняжка я. Б’Ьдняжка. Несправедливо это. Неспра-
ведливо».

— «Папаша», — сказалъ я: — «Да можетъ быть, она не умретъ»...
и хотЬлъ погладить перепелочку по голсиочкЬ.

По отецъ сказалъ мнЬ: — «Н1:тъ. Вотъ посмотри: у ней сейчасъ лапки
вытяпутся, опа вся затрепещеть, п закроются ея глаза».

Такъ оно. точно и случилось. Какъ только у ней закрылись глаза, я
заплакалъ.

— «Чему ты?» — спросилъ отецъ.

— «Жаль мпЬ ее», — сказалъ я. — «Она долгъ свой исполняла, а
ее убили. Это несправедливо?,
— «Она хитрить хотЬла», — отвЬтплъ мнЬ отецъ. — «Только Трезоръ
ее перехнтрилъ».

— «Злой Трезоръ», — подумалъ я, да и самъ отецъ показался мнТ>
на этоть разъ не добрымъ... Какая же туть хитрость. Туть любовь къ
дйтенышамъ, а не хитрость. Если ей приказано притвориться, чтобы дФтей
своихъ спасать, такъ не слЬдовало Трезору ее поймать».

Отепъ хотйлъ было сунуть перепелку въ ягташъ, ио ее я у пего вы-
просилъ, положить бережно въ обТ. ладони, подышалъ па нее... не очнет-
ся-.™ она. Одпако она не шевелилась.

— «Напрасно, брать», — сказалъ отецъ: — «ее не воскресишь. Вишь
головка у ней болтается».

Я тихонько приподнялъ ее .за носпкъ, но, только я отпяль руку —
головка опять упала.

— «ТебЪ все жаль?» — спросилъ отецъ.

— «А кто же маленькихъ кормить будеть?» спросилъ я въ свою
очередь.

Отецъ пристально посмотрАль на меня.

- «Не безпокойся», — говорит!., — «самоцъ-перепелъ, отецъ, ихъ
выкормит!.. Да вотъ постой», — прибавить онъ, — «никакъ Трезоръ опять
стойку дЪлаетъ. Ужъ это не гнЪздо-ли? ГнЪздо и есть».

II точно: въ травй, въ двухъ шагахъ огь Трезоровой морды, тйсно,
рядышкомъ лежали четыре птенчика; прижались другь къ дружкЪ, вы-
тянули шейки — и всТ. такъ скоро, въ одппъ разъ, дышать... точно дро-
жать. А уже оперились; пуху на нихъ нйтъ только хвостики очень ко-
роппе...

— «Папа! папа!» — закричалъ я благимъ матомъ. — «Отзови Тре-
зора, а то онъ ихъ тоже убьеть».

Отепъ крикнула. па Трезора и, отойдя немного въ сторону, прпсйлъ
подъ кустпкъ, чтобы позавтракать. А я остался возл-й гнезда, не хотклъ
завтракать. Вынулъ чистый платовь, положить па пего перепелку... «Смот-
рите, молъ, сиротки: вогь ваша мать. Она собой для васъ пожертвовала».
Птенчики попрежнему дышали скоро, вс-Ьмъ тЬломъ. Потомъ я подошелъ
къ отцу.

— «Можешь ты мшЬ подарить ату перепелочку?» — спросилъ я его.

«Изволь. По что ты хочешь съ нею сделать?»

— «Я хочу ее похоронить».

— «Похоронить?»

— «Да, возлЪ ея гнездышка. Дай мпТ> твой пожъ, я ей могилочку
вырою».

Отецъ удивился. — «Чтобы дЬтки къ пей на могилку ходили?» —
спросилъ онъ.

— «НЬть», — отв1>тиль я: — «а такъ... мпЪ хочется. Ей будеть
туть хорошо лежать, воз.тЬ своего гнезда».
Отецъ ни слова не промолви», досталъ и пода.ть мн!, пожъ. Я тотчасъ
же вырылъ ямочку; поц!ловалъ перепелочку въ грудку, положил, ее въ
ямочку п засыпалъ землею. Потомъ я т!мъ-же ножемъ ср!залъ дв! в!тки,
очистилъ отъ коры, сложилъ ихъ крестоыъ, перевязалъ былинкой и вот-
кнулъ въ могилку. Скоро мы съ отцомъ пошли дальше. Но я все огляды-
вался. .. Кресть былъ бТ.лепыий и далеко видн!лся.

А ночью мн! приснился сопъ: будто я въ неб!; и что же? На неболь-
шо.мъ облачк! сидитъ моя перепелочка, только тоже вся б!ленькая, какъ
тотъ крестикъ. И па головк! у пей малейший золотой в'Ьпчикъ: и будто
это ей въ награду за то, что она за своихъ д!тей пострадала.

Дней черезъ пять мы съ отцомъ пришли опять на то же м!сто. Я и
могилку пашелъ по кресту, который хоть и пожелтЬлъ, но не свалился.
Однако гн!зышко было пусто, птенчиковъ — пи сл!да. Мой отецъ ув!-
рилъ, что старикъ, ихъ отецъ, увелъ ихъ; и когда въ нЬсколькпхъ шагахъ
оттуда вылетйлъ изъ-подъ куста старый перепелъ, опт. его стрелять пе
сталъ. ..Ли подумалъ: — «Н!ть. Папа добрый!»

Но вотъ, что удивительно: съ того дня пропала моя страсть къ охог!.
и я уже пе думалъ о томъ времени, когда отецъ подарить мп!, ружье.

И. С. Тургсневъ.

151.	Художественное собозньэновате живой неодушевленной природп.

Смерть дерева.

Па всемъ лежалъ холодный матовый покровъ еще падавшей, неосве-
щенной солпцемъ росы. Востокъ незаметно ясн!лъ, отражая свой слабый
свЬтъ на подерпутомъ топкими лучами свод! неба. Ни одна травка вни-
зу, нн одинъ лнстъ на верхней в!тви дерева не шевелились. Только из-
редка слышавппеся звуки крыльевъ въ чащ! деревъ или шелеста на земл!
нарушали тпшину л!са. Вдругъ странный, чуждый природ! звукъ разнесся
и замерь въ опушк! л!са. И снова послышался звукъ и равпом!рно сталъ
повторяться внизу, около ствола одного изъ неподвижныхъ деревьевъ. Одна
изъ макупп. необычайно затрепетала; сочныя листья ея зашептали что-
то и малиновка сид!вшая на одной изъ в!твей ея, со свистомъ перепор-
хнула два раза и, подергивая хвостикомъ, с!ла на другое дерево.

Тоноръ низомъ звучалъ глуше и глуше; сочныя б!лыя щепки лет!ли
па росистую траву, и легшй трескъ послышался изъ-за ударовъ. Дерево
вздрогнуло вс!мъ т!ломъ, погнулось и быстро выпрямилось испуганно
колеблясь па своемъ корп!. На мгновение все затихло, но снова погнулось
дерево; послышался трескъ въ его ствол!, и, ломая сучья и спустпвъ в!ткн,
оно рухнулось макушей на сырую землю. Звуки топора и шаговъ затихли.
Малиновка свистнула и вспорхнула выше. ВЬтка, которую она зац!ппла
своими крыльями, покачалась н!сколько времени и замерла, какъ и друпя,
со всф.ми своими листьями. Деревья еще радостнее красовались на новомъ
просторЬ своими неподвижными вЪтвямп.

Первые лучи солнца, пробивт. сквозившую тучу, блеснули въ неб11 и
пробежали по земл+. и пебу. Тумань волнами сталъ переливаться въ ло-
щинахъ; роса, блестя, заиграла позелени; прозрачный лоб^лЬвппя тучки,
спЬша, разбегались по синевшему своду. Птицы гомозились въ чащ-Ь и,
какъ потерянный, щебетали что то счастливое; сочпые листья радостно
и спокойно шептались въ вершипахъ, и вТтвп живыхъ деревъ медленно,
величаво зашевелились надъ мертвымъ, нопикпгнмъ деревом!..

Гр. Л. Толстой.

152.	идейное сострадайте гибели жизни.

Смерть дерева.

Изъ всего растительнаго царства дерево бо.тЬе другпхъ представляет!,
видимыхъ явлешй органической жизни и бол+.е возбуждаеть учаспе. Его
огромный объемъ, его медленное возрастайте, его долголЬтге, крепость и
прочность древесного ствола, питательная сила его корпей, всегда гото-
вить къ возрождешю погибающихъ сучьевъ и къ молодымъ поб'Ьгамъ отъ
погибшаго уже пня, и, наконецъ, мпогостороппяя польза и красота его дол-
жны бы, кажется, впутать уважеше и пощаду... но топоръ и пила про-
мышленника не зпаютъ ихъ, а временный выгоды увлекаготь и самихъ
владФльцевъ... Я никогда не могъ равнодушно видТ-ть не только выруб-
леппой рощи, но даже падешя одного большого подруб.теннаго дерева. Въ
этомъ падепш есть что-то невыразимо грустное: сначала звопюе удары
топора производить только легкое сотрясено въ древеспомъ ство.тЬ; опо
становится сильп+.е съ каждымъ ударомъ п переходить въ общее содрагаше
каждой вФ.ткп и каждаго листа: по м!р! того, какъ топоръ ггрохватывасть
до сердцевины, звуки становятся глубже, больнее... еще ударъ, послЪдшй:
дерево осядетт., надломится, затрещпть. зашумить вершиною, па пТ.сколь-
ко мгповешй какъ будто задумается, куда упасть, и, наконепъ, пачпнаетъ
склоняться на одну сторону, сначала медленно, тихо, и потомъ, съ возра-
стающей быстротой и птумомъ, подобно шуму сильного в'Ьтра, рухпеть па
землю.. .Мнопе десятки л!ть достигало оно полной силы и красоты и въ
нисколько минуть гибнеть, пер-Ьдко отъ пустой прихоти человека.

С. Аксаков*.

153.	Художественное состраданье гибели жизней.

Рубка леса.

Сколько тутъ было кудрявыхт, березъ!

Тамъ изъ-за старой нахмуренной ели
Красныя грозди калины глядели,
Тамъ поднимался дубокъ молодой,
Птицы царили въ вершнв! лесной,
По низу всякие зв!;ри таились.

Вдругь мужики съ топорами явились —
Лесъ зазвенелъ, застопалъ, затрещалъ.
Заяцъ послушалъ — и вонъ нобежалъ;
Въ темную пору забилась лисица;

Машете крыломъ осторожнее птица.
Въ педоумЬньи тащатъ муравьи
Что ни попало въ жилища свои.

Съ песнями трудъ человека спорился:
Словно подкошепъ, осинпикъ валился:
Съ трескомъ ломали сухой березнякъ.
Корчили съ корнемъ упорный дубпякъ;
Старую сосну сперва подрубали,
И подъ арканомъ ее нагибали
И, поваливши, плясали на пей,
Чтобы къ земле прилегла поплотней.
Такъ, победивъ после долгаго боя,
Врать уже мертваго топчеть героя.
Много тутъ было почальныхъ картпнъ,
Стономъ стонали верхушки осинъ;
Изъ перерубленной старой березы
Градомъ лилися прощальныя слезы
И пропадали одна за другой
Дапыо последней на почве родной.
Кончились поздно труды роковые.
Вышли на небо светила ночныя,
И падь повержеппымъ лесомъ луна
Остановилась кругла и ясна.

Трупы деревьевъ недвижно лежали;
Сучья ломались, скрипели, трещали;
Жалобно листья шумели кругомъ.

Такт, после битвы, во мраке почномъ,
Раненый стонетъ, зовете, проклинаете:
В1;теръ надъ полемъ кровавымъ летаете,
Праздно лежащимъ оружьемъ звените,
Волосы мсртвыхъ бойцовъ шевелите.
ТЬпи ходили по пнямъ беловатымъ
Жидкнмъ осинамъ, березамъ косматымъ;
Низко летали, вились колесомъ
Совы, шарахались о вемь крыломъ;
Звонко кукушка вдали куковала,
Да, какъ безумная, галка кричала.

Некрасовъ.

154.	Идейное сострадаше раненному дереву.

Острою аькирою.

Острою секирой ранена береза,
По корЪ сребристой покатились слезы.

Ты не плачь, береза, бедная, не сЬтуй:
Рана пе смертельна, вылечишься кт. л’Ьту,
Будешь красоваться, листьями убрана, —
Лишь больное сердце не залЬчигъ раны.

А. К. Толстой.

155.	Идейное сострадаше вызванное мыслью о страдами человека.

У т е с ъ .

Ночевала тучка золотая

На груди утеса великана;

Утромъ въ путь она умчалась рано,
По лазури весело играя.

Но остался влажный слЪдъ въ морщнн1з

Стараго утеса. Одиноко

Онъ стоить; задумался глубоко,
И тихонько плачетъ онъ въ пустын’Ь...

Лермонтовъ.

156.	Отчизна.

Прекрасны вы, поля земли родной.

Еще прекрасней ваши непогоды;

Зима сходна въ пей съ первою зимой,

Какъ съ первыми людьми страны моей народы...
Взгляните, какъ тумань здЬсь од’Ьваетъ небосводы,
И степь раскинулась лиловой пеленой,

Какъ будто такъ она свЪжа и такъ родпа съ душой,
Какъ будто создана лишь для свободы..,
По эта степь любви моей чужда,
Но этоть спЪгъ, летучей, серебристый
И для страны порочной слишкомъ чистый,
Пе веселить мнЬ сердца никогда,
Его одеждой хладной, неизменной
Сокрыта еть очей могильная гряда
И позабытый прахъ, — по мпТ>, по мпТ> безцЪнный.

Лермонтовъ.

157.	Сочувствие и сострадание родной природп, родному человеку,
родной психолойи.

Отчизна.

Люблю отчизну я, но странною любовью;

Не победить ее разсудокъ мой!

Ни слова, купленный кровью,
Ни полный гордаго довЪр!я новой,
Ни темной старины завЬтныя преданья
Не шевелить во мн1> отрадного мечтанья.

Но я люблю — эа что, не знаю самъ —
Ея полей холодное молчанье,
Ея лЬсовъ дремучихъ колыханье,
Разливы рЪкъ ея, подобные морямъ;

Проселочнымъ путемъ люблю скакать въ телЬгЬ
И взоромъ медленно пронзая ночи тйнь,
ВстрЬчать по сторонамъ, вздыхая о ночлегЬ,
Дрожапце огпп печальпыхъ деревень;

Люблю дымокт. спаленной жнпвы,
Въ степи иочуюгщй обозъ,
И па холмЬ, средь желтой нивы,
Чету бФ.лЪющихъ березъ.

Съ отрадой, многимъ незнакомой,
Я вижу полное гумно,
Избу, покрытую соломой,
Съ разными ставпями окно;
И въ праздннкъ. вечеромъ росистымъ,
Смотр’Ьть до полночи готовь
Па пляску съ топаньемъ и свистомъ,
Подъ говоръ пьяныхъ мужиковъ.

Лермонтовъ.
158.	Колокола.

Несется благовесте.... Какъ грустно и уныло
На сторон!; чужой звучать колокола.

Опять припомнился мнЪ край отчизны милой,
И прежняя тоска на сердце налегла.

Я нижу сЪверъ мой съ его равниной снЪжной

И словно слышится миф нашего села
Знакомый благовесте.... И ласково и нЪжпо
Съ далекой родины гудятъ колокола.

К. Р.

159.	Идейное сострадаше состояние одиночества.

Сосна.

На сЬверЬ дикомъ стоить одиноко
На голой верши нЪ сосна,

II дремлет., качаясь, и стгйгомъ сыпучпмъ
ОдЪта, какъ ризой, она.

И снится ей все, что въ пустыне далекой,
Въ томъ краФ, гдТ. солнца восходъ,
Одна п грустна па утесФ горючемъ
Прекрасная пальма растетъ.

Лермонтовъ.

160.	6) С т ы д ъ .

ГлавнФйшгя двнженш и вкспрессш, вытекающая изъ стыда, состоять
въ слФдующемъ: 1) въ желан!и спрятать лицо, закрывъ его руками, или
обратит, его книзу, или въ сторону, 2) въ желаши спрятать совершенно,
«провалиться сквозь землю», 3) глаза у стыдящагося человека устремля-
ются въ сторону или подвергаются безпокойному движешю, чтобы из-
бегнуть людского взора, который чувствуется, какъ проникающ!й, пропи-
зываюпцй. Со стыдомъ неразлучны: нсрпшительность, колсбаше, робость,
конфузливость — стыдъ до такой степени является положительными и
важпымъ чувствомъ, что отсутствие его или слабое развипе составляете,
нравственный педостатокъ.

Самымъ важпымъ ипФнтпимь знакомь стыда является краска стыда,
т. е. быстрое наполнение сосудовъ кожи посредствомъ дЪйслтпя сосудорас-
ширяющихъ нервовъ. Покрасп1>н1о кожи выражено на лицЬ, па лбу, на
ушахъ и шей, т. е. па тЬхъ частяхъ, который открыты и доступны взору
наблюдателя. Ближайшнмъ условгемъ, вызывакпцнмь краску стыда явля-
ется мысль о томъ, что на насъ смотрять и замЬчаютъ наши физические
или нравственные недостатки. КраснЪше непроизвольно: стремлеше за-
держать его только усиливаете нроцессъ. Краснеть можетъ всякая часть
тйла, на которую смотрять. Люди, лишенные стыда, пе красггйюте, самый
маленыйя д!ти также пе красп!ютъ потому, что ихъ мысль и способность
представления слабо работаютъ. Женщины краснЬютъ больше мужчинъ.
Вторымъ знакомь стыда является скрываше глазъ и лица отъ чужого
взгляда: стыдяпцйся потупляегь взоръ, смотритъ къ сторону или закры-
ваете лицо руками. Трстгй знакъ стыда состоите въ стремлеши бежать,
удалиться отъ людей, запрятаться, провалиться сквозь землю. Стыдъ и
уважеи1е къ другому стало для человека нравственно обязательными и не-
обходнмымъ въ присутствш другого (прнлнч!е — что при лиц!). Прилич1е
сказывается въ р!чахъ, голос!, манерахъ, костюм!. Отсутствие стыда и
нриличгя даетъ человеку печать пошлости, грубости, нахальства. Такимъ
образомъ стыдъ и приличге, подобно доброт! и вежливости, стали необхо-
димыми чертами порядочности, а известная степень прилнч1я сделалась
предФломъ минимальныхъ размЪровъ нравственности. Просвйчивающгйся
слйдъ или обликъ стыда придаете человеку, а особенно женщин! милый и
симпатичный оттЬнокъ, а въ соединен!» съ добротой, — печать нравствен-
ной прелести и идеальности.

Сгыдъ даете множество психологическихъ варьянтовъ, каковы: стыд-
ливость, непорочность, нравственная наивность, невинность, цлломуд-
ренностъ, скромность, смущенье, застенчивость, сдержанность, нравст-
венная чистота, чувство чести, чувство достоинства, благородство
души и много другихъ, еще не вполн! обособившихся качествъ. Три пос-
л'Ьдше члена перечисленнаго ряда ука.зываютъ на всю важность чувства
стыда, изъ котораго они исходите.

161.	Внезапный актъ идеалънаю состраданья. Немедленное затгьмъ пок~
раенпте, вызванное мыслью, что это могло быть замечено другими.

Въ эту минуту Грушпищпй уронялъ свой стаканъ на песокъ и уси-
ливался нагнуться, чтобы его поднять: больная нога ему м!»шала. Бед-
няжка! какъ онъ ухитрялся, опираясь на костыль, и все напрасно. Вы-
разительное лицо его въ самомъ д±л! изображаю страдаше.

Княжна Мери видЪла все лучше меня.

Легче птички она къ нему подскочила, нагнулась, подняла стаканъ
и подала ему съ тЬлодвижешемъ, исполненнымъ невыразимой прелести;
потомъ ужасно похраентъла, оглянулась па галлерею и, убедившись, что
ея маменька ничего не вндйла, кажется, тотчасъ же успокоилась. Когда
Грушнпцшй открылъ ротъ, чтобы поблагодарил ее, опа была уже дале-
ко. Черезъ минуту она вышла изъ галлереи съ матерью и франтомъ, но
проходя мимо Грушшщкаго, приняла видъ такой чинный и важный, даже
не обернулась, даже не заметила его сграстпаго взгляда, которымъ опъ
долго ее провожалъ, пока, спустившись съ горы, они не скрылись за лип-
ками бульвара... Но вотъ ея шляпка мелькнула черезъ улицу: она вбежа-
ла въ ворота одного изъ лучшихъ домовъ Пятигорска. За нею прошла кня-
гиня и у воротъ раскланялась съ 1‘аевичемъ.

Только тогда бедный, страстный юнкеръ замЪтилъ мое присутствие.

— «Ты видфлъ? — сказалъ онъ, крепко пожимая мп!) руку, — ото
просто ангелъ».

— «Отчего?» — спросилъ я съ впдомъ чистЬйшаго простодушгя.

— «Разв! ты не видйлъ?»

— «Нйть вид'Ьлъ: она подняла твой стаканъ. Если бъ былъ тутъ
сторожъ, то онъ сдЬлалъ бы то же самое, и еще поспЪшпЪе, падЬясь полу-
чил на водку. Впрочемъ, очень понятно, что ей стало тебя жалко: ты сд1>-
лалъ такую ужасную гримасу, когда ступалъ па простреленную ногу».

— «И ты пе былъ нисколько тронуть, глядя на нее въ эту минуту,
когда душа с!яла на лиц-Ь ея?»

— «НЬть».

Я лгалъ; но мп! хотЬлось побЪсить его.

Лермонтовъ.

162.	Мысль, что догадка вероятна.

— «Другое дЪло, если бы я носил эполеты...»

— «Помилуй! Да этакъ ты гораздо интересней. Ты просто не уме-
ешь пользовался своимъ выгоднымъ положешемъ... Да солдатская ши-
нель въ глазахъ всякой чувствительной барышни тебя дЪлаеть героемъ
и страдальцемъ».

Грушницшй самодовольно улыбнулся.

— «Какой вздоръ!» — сказалъ опъ.

— «Я увЪренъ, — продолжалъ я, — что княжна въ тебя влюблена».

Опъ покраснгьлъ до ушей и надулся.

О, саыолюб!е! ты рычагъ, которымъ Архимедъ хотЬлъ приподнял
земной шарь...

— «У тебя все шутки, — сказалъ опъ, показывая, будто сердится,—
во первыхъ, опа мепя еще такъ мало зпаеть...»

— «Женщины любятъ только т1:хъ, которыхъ не эваютъ».

Лермонтовъ.
163.	Покрасненге при мысли, что знаютъ ея тайну и думаютъ объ
этомъ. Нахмуриванге (недовольство на себя) при мысли, что она выдала
свое состояние, не удержлвъ краски стыда.

Въ гостпнпую входила Анпа. Какъ всегда, держась чрезвычайно пря-
мо пе изменяя направления взгляда, опа сделала своимъ бысгрымъ
твердымъ и легкимъ шагомъ, отличавшимъ ее отъ походки другихъ св1тс-
скихъ жепшппъ, тЬ нисколько шаговъ, которые отделяли ее отъ хозяйки,
пожала ей руку, улыбнулась и съ этою улыбкой оглянулась на Вронскаго
Вронскгй низко поклонился и поднинулъ ей стулъ.

Она отвечала только наклонешемъ головы, покраснела и нахмурилась.
Но тотчасъ же, быстро кивая зпакомымъ и пожимая протягиваемый руки,
она обратилась къ хозяйк!.

Л. Толстой.

164.	Стыдъ и совесть.

Привязанность, близость, ласка, любовь, начинаясь очевидными фи-
зическими корнями (приближение, прикосновение къ другому лицу) под-
нимаются на недосягаемую высоту идеальныхъ чувствъ въ душевной ласко-
вости, любви, нравственной близости, нравственной темопиь, мягко-
сти, отзывчивости, усердги, жалости, доброте, милосердш. На стражЬ
всего втого сложнаго прогресса жизни стоить чувство стыда.

Чувство стыда незнакомое животнымъ и свойственное только чело-
веку, представляетъ собою одинъ изъ самыхъ зам'Ьчательныхъ примЪровъ
нервно-психической эволюцш. Начинаясь реакцией или борьбой высшей
жизни съ низшей (идейной съ физической), чувство стыда обозначаеть
собою начало самостоятельности высшей жизни. Такой подъемъ и такой
крупный шагъ былъ необходимъ не въ ннтересахъ развитья высшей жизни
на развалинахъ низшей, не въ цйляхъ уничтожения физюлогическихъ фун-
кций и господства чисто психнческихъ отправлений (какъ иногда крайняя
учешя готовы были допускать), по въ видахъ перевеса или преобладания
высшей жизни надъ низшей потому, что при такомъ только ихъ взаимномъ
соотношении, вся вообще неразделимая и нерасчленимая жизнь обезпе-
чена лучше въ отношении своей будущности. Только при перевйсЪ высшей
жизни надъ низшей — низшая — физическая жизнь можегъ быть на-
дежнее, вЪрн1зе сохранена. Чувство стыда начинается элементарнейшими
проявлешями прикрытия своей наготы, отделены своей близости словомъ
отстранения низшей физической жизни отъ грапицъ высшей; но за-
ткмъ чувство стыда постепенно поднимается на высоту цпломудргя, чи~
стоты, чувства чести, благородства души и сознаны нравственнаго
достоинства и неприкосновенности, наконецъ, при посредств! чувства
стыда происходить и подъемъ всего психофизического существа человйка
на высоту нравственнаго величгя. Такимъ образомъ указанный циклъ
развитш чувствъ, начинающейся элемеитарнымъ нроявлешеыъ стыда, при-
нять въ человйческомъ род! такте широкие размеры, какихъ быть можетъ,
не приняли друпя паралельиыя стороны жизни. Путемъ сложной дифферен-
цировки чувство стыда поднялось до высоты чувства совести. Совесть
не безъ основаны, ставится рядомъ съ чувствомъ стыда — таково самое
естественное сопоставлсше. Но стыдъ нредставляеть собою чувство, ко-
торое вызывается конкретными условгями, совесть же остается пачаломъ
(или состояшемъ) перманснтнымъ, какимъ-то длительными, неувядаю-
щими синэстезомъ, остающимся постоянно въ душ!, не ожидая повода
для своего возникновения. Психологическая школа сенсуалистовъ прнпд-
сываетъ совести эмпирическое происхожден!е: совесть, будто бы, есть
плодъ опыта. Но, безъ сомнЬнЫ, такое объяснеше недостаточно и неполно:
совесть, являясь цравственнымъ самочувств!емъ, есть прирожденный
плодъ нравственнаго развиты человечества и соотв!тствуетъ пе личному
опыту индивидуума, но вЬковому нравственному опыту покол!н!й. Оттого и
въ индивидуальной жизни совЬсть развивается и наростаетъ гораздо ско-
рее, ч'Ьмъ это возможно было бы при чистомъ опыт!.. Помощью совести,
какъ качества, связаннаго съ наслйдственнымъ предрасположешемъ, рас-
познайте добра м зла, должного и недолжнаго, полезного и вредного для
жизни (въ высшемъ смысл! итого слова) совершается съ такою быстро-
тою, съ какою новорожденный узнаеть материнское молоко, или птенецъ
— тревожный зовъ насйдки. Словомъ, совесть есть унаследованный
нравственный олытъ человечества, закрепленный въ самой нервно-пси-
хической организации по крайней м!р!, физиологически. Во всякомъ слу-
чай, совесть обладаетъ необыкновенно топкпмъ апалитическимъ началомъ
и дййствуетъ во мпогпхъ случаяхъ помимо или раньше сколько — нибудь
серьезна™ инднвидуальнаго опыта. (Опытъ имйлъ мВ сто въ предшест-
вующихъ поколйшяхъ). На пример! совести можно вид!ть, до какой вы-
соты уже доведена нервно-психическая организация. Въ совести чувство
заходить далеко за пределы опыта, во всякомъ случай, несравненно дальше,
ч!мъ представление и отвлеченная мысль — въ д!л! познанш. Таково
значение стыда въ общемъ состав!: стыдъ и совесть-

Рядомъ со стыдомъ и совестью стоить раскаянге. Оно выступаетъ
съ полною яркостью и силою въ произведепгяхъ всЬхъ поэтовъ и писа-
телей, даже у такихъ реалистовъ, какъ М. Арцыбашевъ. Это показываетъ,
что раскаянге является естественной составною частью человЬческаго
прогресса, безъ которой было бы невозможно и самое усовершепствоваше
индивидуальной и общественной жизни.
165.	Раскаянге.

Раскаянте принадлежитъ къ числу самыхъ естественных!, душевныхъ со-
стоянии оно является болйе или менйе тягостной, подчасъ мучительной
душевной реакцией и состоитъ въ искреннемъ, полномъ стыда и печали
признании своихъ нравсгвенныхъ ошибокъ нли неисполненпаго долга. Та-
киыъ образомъ, въ основЬ раскаяШя лежитъ глубокое чувство нравствен-
ного самосохраненья: кающШся сожалйегь о томъ, что совершилось, или о
томъ, чему сл’Ьдовало-бы совершиться, но что было упущено и пе осущес-
твилось, но вннЪ его личности. Очевидно, что чувство раскаяшя является
такимъ же охраннтелемъ въ нравственной жизни, какпмъ чувство боли въ
физической. Въ этомъ кроется глубокая причина, определяющая важность
и необходимость этого чувства въ душевномъ строй: оно является не
только чувствомъ охраннтельнымъ, снособлымъ возстановить въ дупгЬ на-
рушенное единство, но подобно стыду, оно содЬйствуегъ нравственному
прогрессу, направляя человека на новые пути. Раскаяние послужило те-
мой многочцсленныхъ художественныхъ и поэтическпхъ произведений, на-
равне съ другими важнейшими чувствами п душевными состоян1ями.
Изображение глубочайших!., трагнческнхъ формъ раскаяшя встрйчаемъ у
Лермонтова, а также у Пушкина, Полежаева и др.

По своему психологическому составу раскаяние, подобно чувству
стыда, богато умственнымъ ашиизомъ и потому относится къ числу оза-
ряющнхъ человека чувствъ; и если некоторым чувства называются без-
плодными, то раскаяше, наоборотъ, богато плодотворными последствиями.
Ближайшая изъ зтихъ послйдспий состоять въ аналитическомъ п эмотнвномъ
переживанш прошедшаго, соединением!, съ идеальной организацией буду-
щаго и въ частности, — будущаго долга. Съ этой точки зрйн1я раскаяше
можно уподобить мукамъ рожденья нравственном дома (Гефдишъ).

Раскаяше, собственно говоря, есть особый видь печали, вызванной
нашими ошибками и состояньями (Литтре), но эта печаль осложнена и
другими чувствами и состоящими, а именно: сочувсгв1емъ, сожалЬшемъ,
стыдомъ, иногда гнйвомъ, мольбой и пр. Психологический путь, какому
слйдуетъ раскаивающтйся или кающаяся душа состоитъ въ сл-Ьдующемъ:
челов'Ькъ то печалится и горюеть подъ бременемъ сознания своихъ опш-
бокъ, то впадаеть въ неудовольствие, досаду, гтьвъ, нротивъ себя и про-
тив!. другихъ, даже нротивъ неодушевленных!, предметов!., съ которыми
связаны были его ошибки, то стыдится своего поведения и ошибокъ; то
созпаетъ свою нравственную безпомощпость и обращается съ мольбой,
ищеть помощи. Виды и формы раскаяшя художественно представлены
великимъ русскимъ художникомъ Пвановымъ въ его известной картине:
«.Явление Христа Народу*.
166.	Воспоминание.

Когда для смертнаго умолкнете шумный день
И на пГмыя стогны града

Полупрозрачная наляжете ночи г!1пь
И сонь дпевпыхъ трудовъ награда,
Въ то время для меня влачатся въ тишннй
Часы томительного бденья:

Въ бездействии ночномъ живЬй горять во мпЬ
ЗмТ.и сердечной угрызенья;

Мечты кинятъ; въ ум!, подавлепяомъ тоской,
ТЬснится тяжкихъ думъ избытою.;

Воспоминание безмолвно предо мной
Свой длинный развиваете свитокъ.

И съ отвращешемъ читая жизнь мою,
Я трепещу и проклинаю,

И горько жалуюсь, п горько слезы лью,
Но строкъ печальныхъ не смываю.

Пушкинъ.

167.	Отречение и раскаяше Апостола Петра.

31.	И сказал. Господь: Симонъ! Симонъ! се, сатана просилъ, что-
бы сЬягь васъ, какъ пшеницу.

32.	Но Я молился о теб!, чтобы не оскудела в!ра твоя, и ты неког-
да, обратившись утверди братьевъ твонхъ.

33.	Онъ отвечать Ему: Господи! съ Тобою я готовь и въ темницу и
па смерть идти.

34.	Но Онъ сказалъ: говорю теб!;, Петръ, не пропоете п1>тухъ се-
годня, какъ ты трижды отречешься, что не знаешь Меня.

39.	И вышедъ пошелъ по обыкновешю на гору Елеонскую; за Нимъ
последовали и ученики Его.

40.	Пришедъ же на м!сто, сказалъ имъ: молитесь, чтобы пе впасть
въ искушение.

54.	Взявши Его, повели и привели въ домъ первосвященника. Петръ
же слЪдова.ть издали.

55.	Когда они развели огонь среди двора и сЬли вм'Ьстк, с!лъ п
Петръ между ними.

56.	Одна служанка, увидавши его, сидящаго у огня и всмотревшись
въ него, сказала: и втоте былъ съ Нимъ.

57.	Но онъ отрекся оть Него, сказавъ женщин!: я не знаю Его.
58.	ВскорЬ потомъ другой, увид'Ьвъ его, сказалъ, и ты пзъ нихъ, но
Петръ сказалъ атому чеювФку: н1>те>.

59.	Прошло съ часъ времени, еще н+.кто настоятельно говор илъ: точ-
но и этоть былъ съ Нимъ, ибо онъ Галилеянинъ.

60.	Но Петръ сказалъ тому человеку: не знаю, что ты говоришь.
И тотчасъ, когда еще говорила, онъ, затгйлъ ийтухъ.

61.	Тогда Господь, обратившись, взглянулъ на Петра, и Петръ вспом-
нилъ Слово Господа, какъ Онъ сказалъ ему: прежде нежели пропоете.
н’Ьтухъ, отречешься отъ меня трижды.

62.	И вышедъ вонъ, горько заплакалъ.

Еваиг. Луки, глава 22.

168.	Опгъгъздъ Роапоеыхъ изъ Москвы-

(«Война и Миры).

Въ девять часовъ проснулась графиня, и Матрена Тимофеевна, быв-
шая ея горничная, исполнявшая въ отношеши графини должность шефа
жандармовъ, пришла доложить своей бывшей барышнф, что Марья Кар-
ловна очень обижены и что барышнинымъ .тйтнимъ платьямъ нельзя ос-
таться здФсь. Па разснросы графини, почему мадамъ Шоссъ обижена, от-
крылось, что ея сундукъ сняли съ подводы, и всЬ подводы развязывают!.,
добро снимають и набирають съ собой раненыхъ, которыхъ графъ но
своей простотЬ приказалъ забирать съ собой. Графиня ве.тйла попросить
къ себЬ мужа.

— Что это, мой другь, я слышу, вещи опять снимають?

— Знаешь, дружокъ, я вотъ что хогЬлъ тебЪ сказать... Графинюш-
ка... ко мпТ. прнходилъ офицеръ, просить, чтобы дать нисколько подводъ
подъ раненыхъ. В1>дь, это все дФло наживное, а каково имъ оставаться,
подумай. Право, у насъ на дворЬ, сами мы ихъ зазвали, офицеры туть
есть... Знаешь, думаю, право, дружокъ мой, вотъ... пускай ихъ свезуть...
куда-же торопиться? — Графъ робко сказалъ это, какъ онъ всегда го-
ворилъ, когда дйло шло о деньгах?.. Графиня-же привыкла къ этому то-
ну, всегда предшествовавшему дЬлу, раззорявшему дЬтей, какъ какая-
нибудь постройка галлереи, оранжерей, устройство домашпяго театра или
музыки, и привыкла и долгомъ считала всегда противоборствовать тому,
что выражалось этимъ робкимъ тономъ.

Она приняла свой покорно-плачевный видъ п сказала мужу.

— Послушай, графъ, ты довел?. до того, что за домъ ничего не да-
юте., а теперь и все паше — датское — состоите погубить хочешь. ВФдь
ты самъ говоришь, что въ домТ. на 100 тысячъ добра. Я, мой другь, не
согласна и пе согласна. Воля твоя. На раненыхъ есть правительство.
Они знають. Посмотри вонъ, напротивъ, у Лопухиныхъ еще третьяго дня
все до-чиста вывезли. Вотъ какъ люди дйлаю'гь. Одни мы дураки. Пожа-
лей хоть ие меня, такъ дЬтей.

Графъ замахалъ руками и, ничего не сказавъ, вышслъ изъ ком-
наты.

— Папа, о чемъ вы ото? — сказала ему Наташа вслкдъ за нимъ
вошедшая въ комнат)’ матери.

— Пи о чемъ. Теб1> что за дкю? — сердито проговорилъ графъ.

— НЬтъ, я слышала, — сказала Наташа. — Отчего же маменька не
хочетъ?

— Теб* что за дЬло? — крикнулъ графъ.

Наташа вышла вмЪстЬ съ отцомъ и, какъ будто съ трудомъ сообра-
жая что то, сначала пошла за нимъ, а потомъ побЪжала виизъ.

На крыльцЪ стоялъ Петя, заинмавпнйся вооружешемъ людей, кото-
рые 1(хали изъ Москвы. На двор-Ь все также стояли заложенным подводы.
Дв'й изъ пихъ были развязаны, и на одну изъ нихъ влЪвалъ офицеръ,
поддерживаемый деньщикомъ.

— Ты знаешь за что? — спросилъ Петя Наташу (Наташа поняла,
что Петя разум±лъ, за что поссорились отецъ съ матерью). Она не от-
вечала.

— За то, что папенька хотЬлъ отдать всЬ подводы подъ раненыхъ, —
сказалъ Петя. — Мн! Васильичъ сказалъ. По моему...

— По моему, — вдругь закричала почта Наташа, обращая свое
озлобленное лицо къ ПетЬ, — по моему ото такая гадость, такая мер-
зость, такая... я пе зпаю. Разв”й мы иймцы как!е нибудь... Горло ея задро-
жало отъ судорожныхъ рыдашй, и опа, боясь ослабить и выпустить даромъ
зарядъ своей злобы, повернулась и стремительно бросилась по лЬстницЬ.

Бергъ сидйлъ подл! графини и родственно почтительно утЬшалъ ее.
Графъ съ трубкой въ рукахъ ходилъ но комнатй, когда Наташа, съ изуро-
дованнымъ злобой лицомъ, какъ буря, ворвалась въ комнату и быстры-
ми шагами подошла къ матери.

— Это гадость! Это мерзость! — закричала она: — Это пе можетъ
быть, чтобы вы приказали.

Бергъ и графиня недоумЬвающе и испуганно смотрели на нее. Графъ
остановился у окна, прислушиваясь.

— Маменька, ото пельзя, посмотрите, что на дворТ>! — закричала
опа, — они остаются.

— Что съ тобой? Кто они? Что теб-Ь надо?

— Раненые, вотъ кто! Это нельзя, маменька, ото ни па что не похо-
же... НЬтъ, маменька, голубушка, ото нс то, простате, пожалуйста, го-
лубушка... Мамепька, ну что памъ, то что мы увеземъ, вы посмотрите
только, что на двор4... Маменька... Это не можетъ быть!

Графъ стоялъ у окна и, не поворачивая лица, слушалъ слова Пата-
ши. Вдругь опъ засотгйлъ посомъ и приблизилъ свое лицо къ окну.
Графиня взглянула на дочь, увидала ея пристыженное за мать ли-
цо, и увид&ла ея волнеше, поняла, отчего мужъ теперь пе оглядывается
па нее, и съ растерянпьгмъ видомъ оглянулась вокругь себя.

— Ахъ, да делайте, какъ хотите. Разв'Ь я м!»шаю кому-нибудь? —
сказала она, еще не вдругъ сдаваясь.

— Маменька, голубушка простите меня!

По графиня оттолкнула дочь и подошла къ графу.

— Другь мой, ты распорядись, какъ надо... Я вЪдь не знаю этого,
— сказала она, виновато опуская глаза..

— Яйца... яйца курицу учать... — сквозь счастливый слезы прого-
ворилъ графъ и обвяль жену, которая рада была скрыть на его груди
свое пристыженное лицо.

Л. Толстой.

169.	в) Блаиповгыае.

БлагоговЬше стоить выше жалости и стыда, какъ по своему объему,
такъ и по содержанию. Въ жалости (симнатш) содержатся вс! степени,
виды и качества сочувствии зд!сь и сострадайте, и собол!зповап1е, и со-
радоваше, и, вообще, сочувств!е (со-чувств!е). Въ стыд!, уже явно выс-
тупаетъ, кром! чувства — умственный анализъ, — умственное углубле-
ше и проникновенность; въ стыд! умъ и чувство, объединившись работа-
ютъ совместно, руководимые эмотивно-обостренной умственной догадли-
востью. Это проявляется съ особенной силой въ ближайшихъ производных!»
стыда, папр. въ раскалим, гд! присоединение печали къ стыду умножаетъ
силу и размеры проникновенности. Еще дал!е идеть психологическое ус-
ложпеше въ чувств! благоговЬшя: зд!с.ь, крон! олементовъ чувства и
ума, ясно выступаеть участие воли. Оно вносить въ общую сумму внут-
ренний) напряжения сильное расположение къ дЬйствхю, къ стремленхямъ,
къ самооб.чадапш, къ долгу. Въ благогов!н!и чувствуются художественно
объединенные элементы страха, симпатш, удивлешя, преклонения и дол-
га. Все это показываегъ, что благоговЬше относится къ активнымъ (д!я-
тельнымъ) состояшямъ, богатымъ волей и чувствами, и располагаеть къ
молитв! и молитвеннымъ настроешямъ: почти вс! поэты писали молитвен-
ным произведсн1я. Зд!сь уже начинается область т+.хъ возвышенных!» пси-
хологическихъ совершепствъ и тйхъ нрэвствениыхъ достоинствъ, кото-
рый находятся въ состоянм непрерывна™ усовершенствованхя и прогрес-
сивныхъ пзм!нешй, а потому лишены законченности и все время находят-
ся подъ огнемъ вдохновешя. Художники слова нередко изыскиваюсь опи-
сательный выражшйя или пояспягогь душевным состсятпя многими слова-
ми, напрпм!ръ, радостное чувство, восторженная любовь, торжествующая,
благоговейная любовь и т. д.
Благогов1ппе выражается внезаппымъ общнмъ возбуждешемъ сосу-
дистой иннервацш, которая своей топкой игрой вызываеть то трепеть, то
поблЬднкше и похолодкше кожи, то жарь н ирилпвъ, то безпрерывную
смену обоихъ. Все это выражено ясно, но весьма нежно, однако замет-
но для наблюдателя но см’Ьн’Ь побл'Ьдпен1я и нокраснТлйя и чувствуется
субъективно въ виде стремлений, то стоять прямо съ напряжешемъ мышцъ
тЬла, то преклоняться, пасть на колЪнн, умолкнуть, или напротив^., гово-
рить оживленно, безпрерывно испытывая прпливъ и см4пу все повыхъ
и новыхъ переживашй и внутреннихъ движений возбужденныхъ упои-
тельпыхъ, трепетныхъ, полныхъ восторженности и счастья при усилениомъ
и легкомъ дыхаши. Для всЬхъ тудажникввъ слова это возвышенное сос-
тоя1Ие видимо замечено многими. Особенно ясновидящими являются: Тур-
геневъ, Л. Толстой и Лермонтовъ. Они читаготь человеческое лицо и внеш-
ность, какъ открытую книгу и дають читателю объективный замктки и
штрихи, выводя на свЪтъ безчисленпыя комбинацш вкспресНй и наруж-
ные знаковь, какими проявляются благоговЬйныя нереживашя во внеш-
ности. Все это, какъ сказано выше, процессъ въ ходу, все движется, все
незакопчено, все держится на высоких?. нотахъ вдохновешя, восторжен-
ности творчества, все ново въ дунгЬ и оригинально. Все это чувствуется,
какъ жизнь, какъ счастье, какъ особенное переживап!е, предъ которымъ
все другое кажется стоящимъ ниже, будпичнымъ, малымъ и мелкпмъ, ие
стоющимъ того возбуждены и того внимания, какимъ полопъ человТ>къ въ
ту минуту. ВсЪмъ ведомы эти факты. Всяшй часто или нечасто пережи-
валъ это въ своей жизни п верная память хранить эти минуты п содер-
жащееся въ нихъ самочувспме. Этпмъ активными состояшямъ нов^йппе
психологи вскхъ страиъ придають высшую оценку и значеше и называ-
ют. ихъ различными наименованиями; но век согласны иъ томъ, что эти
высокая переживания относятся къ состояшямъ воли, къ движению, къ на-
пряжению и содержать въ себе множественный составь: тамъ можно най-
ти кроме воли и зачатки многнхъ чувствъ и проникновенные умственные
акты, по все ото объединено волею и выступаеть подъ общей печатью
творческой воли. Это новый вопросъ въ психологии, которому дано назваше:
ценностей. Сюда относятся: цклн жизни, стремления жизни, дпятелъныё
принципы, живыя убпждетя и т. д. Все это объединено въ повой психо-
лопп однимъ термином!.: сознание воли или чувствовате въ себя» воли. Во-
ля существеннымъ образомъ входить въ состоян1е или въ составь блаы-
говмйя. Такимъ образомъ, безспорпо, что благоговФн!е есть деятельное
или волевое начало, содержащее въ себе множество объединенных^ частей
ума и чувства и является для пихт, сложнымъ цгълымъ, которое ихъ сое-
диняет!. въ единый гармонически! составь и владеть свою печать величия,
высоты и достоинства. Къ сожалешю, прекрасный терминъ достоинство,
обозначаюпуй кратко обладшЯе высшими чувствами съ благогов1ш1емъ
во главк, заменяется иной разъ, въ ходячемъ языке термипомъ гордость.
Это представляется глубоко ошибочнымъ, а выражение благородная гор-
дость даже лишено психологической здравое™, такъ какъ словомъ гор-
дость обозначается только сумма вггЬшнихъ качествъ, пытающихся подра-
жать достоинству. Вырежете достоинство есть упрочившейся давней тер-
минъ психологовъ и фпзюгпомистовъ и пе долженъ быть смйшиваемъ съ
гордостью. Важнкйшнмъ д'Ьломъ, дЬйствёемъ п проявлетемъ благогове-
ния, является любовь. Терминъ любовь часто соединяется въ человечес-
комъ языке съ терминомъ: вгьра и надежда, подъ общимъ именемъ богос-
ловскихъ добродетелей, потому, что вти добродетели были долго предме-
томъ анализа, преимущественно анализа хрпспапскпхъ богослововъ. Эти
три, столь близкая человеку переживания, относятся психологически къ
состояшямъ воли, въ нихъ въ мепъптей степени выраженъ умственный и
вмоцюнальный элементь, чемъ волевой: вера есть живая деятельная уве-
ренность въ фактахъ, равная знанпо; надежда — деятельное желаше, хо-
тЬше и стремлеше, любовь — есть самый деятельный порывъ, стреляете
и исполнеше. высшихъ благоговейныхъ задачъ жизни. Изъ трехъ бого-
словскихъ добродетелей, любовь вызвала по своему содержанию самую
обширную литературу, особенно художественную. Апостолъ Павелъ, срав-
нивая три богословскихъ добродетели между собою, поегь состоянию или
чувству хриспанской любви такой высоко художественный гимнъ.

170.	Послангс къ Коринфянамъ.

1.	Если я говорю языками человеческими и ангельскими, а любви
не имею, то я — медь звенящая, или кимвалъ звучащей.

2.	Если имЬю даръ пророчества, и знаю все тайны и и.мЬю всякое
познаше и всю веру, такъ что могу и горы переставить, а пе имею любви,
то я ничто.

3.	И если я раздамъ все имЬиге мое и отдамъ т!>ло мое на сожжете,
а любви не имею, нетъ въ томъ никакой пользы.

4.	Любовь долтотерпитъ, милосердствуеть, любовь не завндуетъ, лю-
бовь не превозносится, не гордится.

5.	Не бсзчинстиуеть, не ищеть своего, пе раздражается, пе мыс-
лить зла.

6.	Пе радуется неправде, а сорадуется истине.

7.	Все покрываете, всему верите, па все падЬстся, все переносить.

8.	Любовь никогда пе перестаете, хотя и пророчества прекратят-
ся и языки умолкнуть, п знайте упразднится.

9.	Ибо мы отчасти знаемъ, и отчасти пророчествуем!..

10.	Когда же настанете совершенное, тогда то, что отчасти, прек-
ратится.

11.	Когда я былъ младенцемъ, то по младенчески говорплъ, по мла-
денчески мыслилъ, по младенчески разеуждалъ; а какъ сталъ мужемъ, то
оставилъ младенческое.

12.	Теперь мы видпмъ какъ бы сквозь тусклое стекло, гадательпо,
тогда же лнцеыъ къ лицу; теперь знаю я отчасти, а тогда познаю, по-
добно, какъ я позвалъ.

13.	А теперь пребываютъ с!я три: вТ>ра, надежда, любовь; ио любовь
изъ пихт» больше.

(Послогйе къ Коринфяпамъ, м. 13.).

171.	Художественное предчувствие испюрическихъ собыпнй въ благого-
впйномъ настроены, полное величия и загадочности.

Споръ.

Какъ-то разъ, передъ толпою
Соплеменныхъ горъ,

У Казбека съ Шатъ-горою
Былъ велик1й споръ.

«Берегись!» сказалъ Казбеку
Седовласый Шать:

«Покорился человеку
Ты не даромъ, брать!

Онъ настроить дымиыхъ кел!й
По уступамъ горъ;

Въ глубин!; твонхъ ущелтй
Загремить топоръ;

II желанная лопата

Въ каменную грудь,
Добывая 1гЬдь и злато,

ВрЪжетъ страшной путь.

Ужъ проходить караваны
Черезъ тЬ скалы,
Гд!; носились лишь туманы,
Да цари-орлы.

Люди хитры! Хоть и труденъ
Первый былъ скачекъ, —
Берегися! миоголюдспъ

И могучъ Востокъ!»

—Не боюся я Востока!

Отв!;чалъ Казбекъ:

Родь людской тамъ спить глубоко
Узкъ девятый в!>къ.

Посмотри: въ тЬпн чинары,
III. ну сладкихъ впнъ

Па узорные шальвары

Сопный льетъ грузпнъ;

II, склонясь въ дыму кальяна
На цветной днванъ,

У жемчужпаго фонтана
Дремлетъ Тегеранъ.

Вотъ у погь Ерусалпма,

Вогомъ сожжена,
Безглагольна, недвижима

Мертвая страна.

Дальше: в!;чно чуждый тЬни,
Моеть желтый Нилъ

Раскаленная ступени

Царствепиыхъ могилъ.

Бедупнъ забылъ наезды
Для цвТ.тпыхъ шатровъ,

II поеть, считая звфзды,
Про дЬла отцовъ.
Все, что здесь доступно оку,
Спить, покой цЬпя...

Ш;тъ! не дряхлому Востоку

Покорить меня! —

«Но хвалясь еще заране I»

Молвить старый Шать:
«Вотъ на севере въ туман'Ь

Что-то видно, брать!»

Тайно былъ Казбекъ огромный
ВЬстью той смущенъ;

И, смутясь, пл с.еверъ темпый
Взоры кипулъ опъ;

II туда въ недоуменья

Смотрить, полный думъ:
Видитъ страшное движенье,
С.тьппитъ звопъ и шумъ.

Оть Урала до Дуная,

До большой реки.
Колыхаясь и сверкал,
Движутся полки;

Веюгь белые султаны,

Какъ въ степи ковыль;
Мчатся пестрые уланы.

Подымая пыль;

Боевые батальоны

Тесно въ рядъ пдутъ,
Впереди несуть знамена,
Въ барабаны быотъ;

Батареи меднымъ строемъ

Между нихъ гремять;

П, дымясь, какъ передъ боемъ,
Фитили горять.

И, испытанный трудами

Бури боевой,

Пхъ ведетъ, грозя очами,
Генералъ сЬдой.

Идутъ все полки, могучи,

Шумны, какъ потокъ.
Страптпо-медлеппо, какъ тучи,
Прямо на Востокъ.

И, томимъ зловещей думой,

Полонъ черпыхъ сновъ,
Ста-ть считать Казбекъ угрюмый —

И не счелъ враговъ.

Грустиымъ взоромъ онъ окинулъ

Пламя горъ своихъ,
Шапку на брови надвипулъ —

И павекъ затихъ.

Лермонтовъ.

172.	Блаюювгьйиыя, возвышенным переживания.

Витка Палестины.

Скажи мне, ветка Палестины,
Где ты росла, где ты цвела,
Какихъ холмовъ, какой долины
Ты украшетемъ была?

У водъ ли чпстыхъ Тордапа
Востока лучъ тебя ласкалъ,
Ночной ли ветръ въ горахъ Ливана
Тебя сердито колыхалъ?
Молитву-ль тихую читали,
Иль и1>ли пЪсни старины,
Когда листы твои сплетали
Солима бЪдные сыны?

И пальма та жива-ль понынЬ?
Все также-ль манить въ л1>тп1й зной
Она прохожаго въ пустынЪ
Широколиственной главой ?

Или въ раэдук'Ь безотрадной
Она увяла, какъ и ты,
И долыий прахъ ложится жадпо
На пожелтевшие листы?..

Поведай: набожной рукою
Кто въ этоть край тебя занесъ?
Грустилъ онъ часто надъ тобою?
Храпишь ты с.тЬдъ горючихъ слезъ?

Иль Божьей рати лучпцй воинъ,
Онъ былъ, съ безоблачнымъ челомъ,
Какъ ты, всегда небесъ достоинъ
Передъ людьми и божествомъ?..

Заботой тайною хранима,
Передъ иконой золотой
Стоишь ты, в±твь Ерусалима,
Святыни верный часовой!

Прозрачный сумракъ, лучъ лампады,
Кивотъ и крестъ, символъ святой...
Все полно мира и отрады
Вокругъ тебя и надъ тобой.

Лермонтовъ.

173.	Возвышенным переживания, навгъваемыя историческими
событиями.

Гробу Кутузова.

Передъ гробницею святой
Стою съ поникшею главой,..
Все спить кругомъ; одн! лампады
Во мракЬ храма золотить
Столбовъ грапитпыя громады
И ихъ знаменъ нависппй рядъ.

Подъ ними спить сей властелинъ,
Сей вдоль сЬверныхъ дружиггь,
Маститый стражъ страны державной,
Смиритель вс!хъ ея враговъ,
Сей остальной изъ стаи славной
Екатерипепскихъ орловъ.

Въ твоемъ гробу восторгъ живеть!

Онъ русский гласъ вамъ издаеть;
Онъ памъ твердить о той годин!,
Когда народной в!ры гласъ
Воззвалъ къ святой твоей с!дин!:
«Иди, спасай!» Ты всталъ — и спасъ...

Пушкинъ.

174- Границы художественныхъ переживаний поэта

Мой домъ.

Мой домъ везд!, гд! есть небесный сводъ,
Гд! только слышны звуки п!сепъ;

Все, въ чемъ есть искра жизни, въ немъ живеть,
Но для поота онъ не тЬсенъ.

До самыхъ звЬздъ онъ кровлей досягаетъ,
И оть одной стЬпы къ другой —
Далеюй путь, который нзм!ряетъ
Жилецъ не взоромъ, но душой.

Есть чувство правды въ сердц! человека —
Святое вЬчности зерно:

Пространство безъ граничь, теченье в!ка
Объемлетъ въ кратк!й мигъ оно.

И Всемогущнмъ мой прекрасный домъ
Для чувства этого построенъ, —
И осуждепъ страдал, я долго въ немъ,
И вт. немъ лишь буду я спокоенъ. —
175.	Возвышенным переживания.

3 в п з д ы .

Въ часъ полночный близь потока

Ты взгляни на небеса:
Совершаются далеко
Въ горнеыъ м1р! чудеса.
Ночи в!чныя лампады
Невидимы въ блеск! дня,
Стройно ходить тамъ громады
Негасимаго огня.

И увидишь, что вдали,
За ближайшими звйздамц
Тьмами зв!зды въ ночь ушли.
Вновь вглядись и тьмы за тьмами
Угонять твой робкий взгляды
Вс! звездами, вс! огнями
Бездны сишя горягь.

Въ часъ полночнаго молчанья,
Отогнавъ обманы сновъ,

Ты вглядись душой въ писанья
Галилейскихъ рыбаковъ,
И въ объем! книги гЬсной
Развернется предъ тобой
Везконечный сводъ небесный
Съ лучезарною красой.

Узришь — мыслью зв!зды водять
Тайный хоръ свой вкругь земли,
Вновь вглядись — друпя всходить,
Вновь вглядись — и тамъ вдали,
Зв!зды мыслей, тьмы за тьмами
Всходить, всходятт. безъ числа,
И зажжется ихъ огнями
Сердца дремлющая мгла.

176.	Отрада, даваемая надеждой.

Надежда.

Хомлковъ.

Есть птичка рая у меня:
На кипарис! молодомъ
Она сидптъ во время дня,
Но пЬть никакъ не стапеть днемъ.
Лазурь небесъ — ея спина,
Головка — пурпуръ, на крылахъ
Пиль золотистая видна,
Какъ отблескъ утра въ облакахъ.
И только что земля уснетъ,
ОдЬта мглой ночной тиши,
Она на в1>тк1> ужъ поеть
Такъ сладко, сладко для души,
Что попевол± тягость мукъ
Забудешь, внемля п1зсн11 той,
И сердцу каждый тих1й звукъ,
Какъ гость нр1ятенъ дорогой.
И часто въ бурю я слыхалъ
Тотъ звукъ, который такъ люблю,
И я всегда Надеждой аваль
Певицу мирную мою.

Лермонтовъ.

177.	Благоювпйное размышление на тему конечныхъ вопросовъ жизни.

Когда-бъ въ покорности незнанья
Насъ жить Создатель осуднлъ,
Неисполнимый желанья
Опъ въ нашу душу-бъ не вложилъ.
Онъ не позволилъ бы стремитсья
Къ тому, что не должно свершиться;
Онъ ле позволилъ бы искать
Въ себ'Ь и въ м1р!> совершенства, —
Когда-бъ намъ полнаго блаженства
Не должно вйчпо было знать.
Ио чувство есть у насъ святое —
Надежда, Богъ грядущихъ дней:
Оно въ дупгЬ, гд± все земное,
Живеть наперекоръ страстей;
Она — залогь, что есть понынЬ,
На небй иль въ другой пустыпЪ,
Такое м1>сто, гд± любовь
Предстанеть намъ, какъ ангелъ нужный,
Н гд* тоски ея мятежной
Душа узнать не можеть вновь.
178.	Размышления на тему о жизни.

Чаша ж и з« и •

Мы пьемъ изъ чаши бьгпя
Съ закрытыми очами,
Златые омочивъ края
Своими же слезами.

Когда же передъ смертью съ глазъ
Завязка упадаеть,
И все, что обольщало насъ,
Съ завязкой исчезаетъ,

Тогда мы видимъ, что иуста
Была златая чаша,
И къ ней напнтокъ былъ — мечта,
II что она — не наша.

Лермонтов ъ.

179.	Элегическая мысли, навгъваемыя величгемъ вселенной и
ничгпожествомъ человпка.

Небо и э в п з д ы .

Чисто вечернее небо,
Ясны далешя звезды,
Ясны, какъ счастье ребенка.
О, для чего мн! нельзя и подумать:
Звезды, вы ясны, какъ счастье мое.

ЧЪмъ ты несчастливъ?

Скажуть мн± люди.

Т1змъ я несчастливъ,
Добрые люди, что звезды и небо —
Звезды и небо, а я — человЪкъ...

Люди другь къ другу

Зависть питають;
Я же, напротивъ,
Только завидую звЪздамъ прекраснымъ
Только ихъ мЬсто запять бы хотЬлъ.
180.	Сложным душевныя состояния. примыкающая къ воля.

Сюда, прежде всего, относится долгъ въ нравственпомъ значенш этого
слова, какъ сумма сложнаго содержания дпйствШ или стремлений по от-
ношение къ задачамъ нравственности, по отношению къ самому себй, къ
своему положенно и къ другимъ. Долгъ — есть нравственная формула и
программа человеческой воли, вытекающая изъ всего содержашя души.
ДЪтямъ не можетъ быть доступно такое требованге, животным способны
понять и реализировать только повинность, т. е . исполнение программы
долга безъ глубокаго понимания ея смысла к значешя, и безъ проникно-
вения ею. Частный видъ долга, въ отношенш къ самому себ!>, состоять въ
достижеши свободы и самообладания. Свобода обезнечиваеть человеку воз-
можность осуществлять глубокая требован!я жизни, органически вложен-
ный въ индивидуальность, а самообладание даетъ силу избрать наивысппя
и наиважн11Йш1я цЪли и пути. Самообладание, прежде всего, вносить въ
душу человека миръ, какъ одно изъ существеннейших!. условий дФйствгя.
При душевныхъ волненхяхъ, т. е при отсутствш мира въ дрй, д1»йств4е
можетъ стать случайнымъ и лишеннымъ плана. Стремлеше къ установле-
шю покоя и правственнаго. прнмирея!я ставить волю превыше всйхъ
другихъ сторонъ души, и тЬмъ обезнечиваеть прогрессъ высшей духовной
жизни. Безъ сомнЬшя, стремление къ миру не обозпачаетъ собою какого
либо сокращен!я интересом. души или какой-либо уступки, наобороть —
это возвышенный, гармоническгй выходъ изъ нравственной борьбы, безъ
ущерба для души и съ сохранешемъ физиологической целости тонкой и
деликатной организацш мозга, легко повреждаемой при напряженной
нервно-психической рабогЬ, при порывахъ, волнешяхъ, страстяхъ. Стрем-
ление къ миру можетъ стать принципомъ жизни, т. е. всеобщимъ, прони-
кающимъ всю жизнь, услов1емъ, которое человЪкъ решается проводить съ
возможной идеальной последовательностью. Для этого человЬкъ мобили-
зуете всЬ силы своей волн, ума и чувства, чтобы, пребывая во всеоружш,
избегнуть, средн волнешй, риска или — оказаться жертвой частыхъ слу-
чайностей, влечешй и ткмъ утратить нравственную свободу н самообла-
дан1е. Вт. качеств-Ь частиаго условтя, въ такой планъ входить особое
сложное состояние, составленное изъ чувства и волн, которое называется
смиренгемъ, т. е. миромъ, или примирешемъ во что бы то як стало. Это
качество явилось одннмъ изъ основныхъ припцпповъ правственнаго учешя
Христа: самъ Хрнстосъ осуществлять это правило въ своей жизни и, поки-
дая М1ръ, сказалъ свонмъ ученикамъ, что Онъ составляете имъ свой миръ,
что Опъ даетъ имъ Свой миръ». Изъ велнкихъ поэтовъ болйе дру-
гихъ оцйнилъ жизненное значеше душевныхъ волнешй и душевного
мира, Лермонтовъ: много правственпыхъ иоэтическихъ афоризмовъ на эту
тему разбросано въ произведенгяхъ этой, необыкновенно чуткой, субъек-
тивной натуры; даже слово «смиреше» Лермонтовъ употребляете въ смыс-
л! Христа: («Когда волнуется желгЬющая нива...», — тогда, говорить
иоэгь, «смиряется души моей тревога, тогда расходятся морщины на че-
л!>). Основная опасность волнеьпй, страстей и низшихъ чувствъ, чего
такъ боялся Лермонтовъ и Душкииъ и друпе иооты и философы, состоять
иовнднмому въ некоторой физиологической ььорч! тонкихъ субстратовъ
чувства, поел! чего эти субстраты уже лишены, по крайней м!р! на не-
которое время, способности къ работ! высшаго достоинства, подобно
тому, какъ рука лишается своего искусства къ деликатными, тонкимъ ме-
ханическим! одерацьямъ иосл! сеанса грубаго валового напряжения
мышцъ н, въ особенности, носа! душевных! волнешй. Близкое къ смиренно
мЬсто заиимаетъ терпите; оно есть ни что иное, какъ активная, часто
волевая сторона смиренья. Кротость есть художественно-топко прове-
денный принцип! смирсн!я и терпйшя, кротость болЬе содержитъ въ
себ!; элементов! чувства, смирены: — бод!е элементов! познанья и
води, а термине — наиболее алеменьовъ воли. Покорность суОъбм, нс-
злобы, нримиреме съ судьбой — ььредсгавляюгь собою частные случаи
сохранения мири души среди нспытанШ и несчаспй, иостшающихъ лич-
ность.

Къ разбираемой волевой грушгЬ сложныхъ душевныхъ цроцессовъ
относятся и три такъ называемый богословская добродетели— в!ра, на-
дежда и любовь.

Любовь содержитъ въ себ! и своеобразный познавательный анализъ,
посредством! котораго она, закрывая глаза на недостатки любимаго ли-
ца (путемъ отвлеченья и забыванья), съ особой топкостью и глубиной
разыскиваетъ и разбираетъ достоинства, любовь богата также и элемен-
тами чувства, по болЬе всего она есть непрерывный, доведенный до ху-
дожественной высоты долгь, и въ этомъ смысл! любовь входить въ со-
ставь воли, — опа есть дпйствовате и добровольный подвиьъ, а не пла-
тоническое чувство или тонкьй анализъ.

181.	а) Л ю б о в ъ .

Любовь — одно изъ самыхъ возвышенныхъ нсихическихъ состоянья,
развивающееся и действующее иодъ имсыемъ и подъ общей печатью чув-
ства. Тогда какъ в!ра и надежда представляют!, собою чувства или со-
стоянья личньья, любовь имйетъ своимъ объектом! другого человека. Это
— альтруистическое чувство: оно существуетъ и д!йствуеть для другого
и въ пользу другого. Изъ гимна Апостола Павла уже ясна всеобъемлющая
программа дЬйствьй. Значенье и размеры этого озаряющаго состоянья
особенно выступаютъ при сравненья человеческой любви и высшихъ жи-
вотных!: зд!сь любовью все существо животнаго поднимается на недося-
гаемую для пего высоту. Вс! поььятья челов!ка о животпомъ должны быть
поэтому исправлены.
182.	Любовь обезьяпъ къ своимъ дптетмиамъ и забота о нихъ но-
сить возвышенный отаечатокь. Сила чувства у страдающей обезьяны ве-
лика п трогаетъ человека. Раненная охотпикомъ обезьяна, если у нея на
рукахъ дйтенышн, показываетъ человеку кровь, нйжно обнимаеть своего
ребенка, давая понять своими жестами, что она кротко укоряеть чело-
века, разлучающаго его съ дитятей, въ предсмертный часъ опа объята
любовью къ своему дйтищу, а не гневомн къ своему убШцй. Это уже бла-
городная, почта человеческая смерть. (Всеобщая Психолопя).

183-	Материнское чувство у птицъ: оно преодолйваетъ и нобЪжда-
етъ страхъ смерти — животное жертвуегь собою.

Воробей.

Я возвращался съ охоты и шелъ но аллей сада. Собака бйжада впереди
мепя.

Вдругь она уменьшила свои шаги и начала красться, какъ бы за-
чуяли передъ собою дичь.

Я глянудъ вдоль аллеи и увидалъ молодою воробья, съ желтизной
около клюва и пухомъ на головкй. Онъ упалъ изъ гнезда (вйгеръ сильно
качали березы аллеи) и сидели неподвижно, безпоыощно растопыривъ
едва прораставшая крылышки.

Моя собака медленно приближалась къ нему, какъ вдругь, сорвав-
шись съ близкаго дерева, старый черногрудый воробей кампемъ упалъ
передъ самой ея мордой — весь взъерошенный, искаженный, съ отчаян-
нымъ и жалкимъ пискомъ прыгнули раза два въ направлении зубастой,
раскрытой пасти.

Онъ кинулся спасать, онъ заслонили собою свое дйтище... но все
его маленькое тйло трепетало отъ ужаса, голосокъ одичали и охршгь, онъ
замиралъ, опъ жертвовали собою.

Какими громадными чудовищемн должна была ему казаться собака!
И все-гаки, они не мотъ усидЬть на своей высокой, безопасной вЬткЬ...
Сила силыгЬе его воли сбросила его оттуда.

Мой Трезоръ остановился, попятился... Видно и онъ призпалъ ату
силу.

Я поснЬшили отозвать смущенного пса — п удалился, благоговея.

Да: не смййтесь! Я благоговйдъ передъ той маленькой, героичес-
ской нтнцей, передъ любовными ея порывомн.

Любовь, думали я, сплыгЕе смерти и страха смерти. Только ею, толь-
ко любовью держится и движется жизнь.
184.	Материнская любовь.

Положите мое становилось хуже и хуже. Припадки появлялись ча-
ще, продолжались до.т!>е; я потерялъ апиетитъ, бл'Ьдн'Ьть и худЬлъ съ
ка-ждымъ днемъ; терялъ также и охоту заниматься ученьемъ, одинъ толь-
ко сонь подкр1>плялъ меня. Наконецъ, отдали мепя въ больницу. Тамъ
поместили меня очень хорошо: дали особую небольшую комнату, назна-
ченную для тяжелыхъ больныхъ, которыхъ на ту пору не было; тамъ
спалъ со мною дядька Евсепчъ, переведенный въ больничные служители.

Мать моя, уЬзжая въ послйднШ разъ изъ Казани, заставила Евсеича
побожиться передъ образомъ, что онъ уведомить ее, если я сделаюсь бо-
ленъ. Онъ давно порывался исполнить об'Ьщаше, но его постоянно удер-
живали; теперь же онъ решился действовать, не спрашивая никого: одинъ
изъ грамотныхъ дядекъ написалъ ему письмо, въ которомъ, безъ всякой
осторожности и даже несправедливо, онъ извйщалъ, что молодой барннъ
боленъ падучей бол’Ьзнью, и что его отдали въ больницу.

Можно себ! представить, какимъ громовымъ ударомъ разразилось
ото письмо надъ моимъ отцомъ и матерью. Письмо шло довольно долго и
пришло въ деревню во время совершенной распутицы, о которой около
Москвы и не могуть им'Ьть попяпя: дорога прерывалась па каждомъ
шагу, и во всякомъ долочкЬ была зажора, то есть сиЬгь, насыщенный во-
дою; Ъхать было почти невозможно. По мать мою ничто удержать не
могло: опа выехала въ тотъ же день въ Казань, со своею горничною Па-
рашей, и молодымъ мужемъ ея Федоромъ, ’Ьхала день и ночь на перем1>н-
ныхъ крестьянскихъ лошадяхъ, въ простыхъ крестьянскихъ саняхъ въ
одну лошадь; всйхъ саней было четверо, въ трехъ сид'Ьло по одному че-
ловеку безъ всякой поклажи, которая вся помещалась въ четвертыхъ са-
няхъ, только такимъ образомъ была какая нибудь возможность подви-
гаться тпагь за шагомъ впередъ, и то пользуясь морозными утренниками,
которые па втотъ разъ продолжались, по счастпо, до половины апреля.

Въ десять дней дотащилась мать до большого села Мурзихи на берегу
Камы; зд11сь вышла уже большая почтовая дорога, крепче уЪзженная, и
потому Ьхать по ней представлялось болЪе возможнымъ, по зато изъ Мур-
зихи надо было переехать черезъ Каму, чтобы попасть въ село Шуранъ,
находящееся, кажется, въ 80 верстахъ оть Казани. Кама не прошла, но
надулась и посинйла; наканун! перенесли черезъ нее почту' на рукахъ;
но въ ночь прошелъ дождь и никто не соглашался переправить мою мать
и ея спутниковъ на другую сторону. Моя мать принуждена была ноче-
вать въ МурзихЬ; боясь каждой минуты промедления, опа сама ходила
изъ дома въ домъ по деревн! и умоляла добрыхъ людей помочь ей, раз-
сказывая свое горе, и предлагала въ вознаграждение все, что им1>ла. На-
шлись добрые и смйлые люди, попимавппе материнское сердце, которые
обещали ей, что если дождь въ ночь уймется, и къ утру хоть крошечку
подмерзнеть, то они берутся благополучно доставить ее на ту сторону и
возьмутъ то, что она пожалуегь пмъ за труды.

До самой зари молилась мать моя, стоя въ углу на колйняхъ передъ
образомъ той избы, гд1; провела ночь. Теплая материнская молитва была
услышана: в'Ьтеръ разогнали облака и къ утру морозъ высушили дорогу
и топкими ледочкомъ затянулъ лужи.

На зар'Ь шестеро молодцевь, рыбаковъ по промыслу, выросшихъ на
КамЬ и привыкпшхъ обходиться съ вею во всякпхъ ея видахъ, каждый
съ шестомъ или багромъ, нривязавъ за спины нетяжелую поклажу, пере-
крестясь на церковный кресгь, взяли подъ руки обЬихи женщинн, обу-
тыхъ въ мужслйе сапоги, дали шесть Федору, поручивъ ему тащить «Чу-
маки», т. е. широкий лубокъ загнутый спереди кверху п привязанный
на веревку, взятый на тогь случай, что неравно барыня устанегь, и от-
правились въ путь, пустивъ впередъ самаго расторопиаго изъ своихъ то-
варищей для ощупывания дорогп. Дорога лежала вкось и падобпо было
пройти около трехъ версть.

Переходи черезъ огромную р);ку въ такое время такъ страшенъ, что
только привычный челов'Ькъ можетъ совершить сто, не теряя бодрости и
присутствия духа. Федори и Параша просто ревйлп, прощаясь съ белыми
свйтомъ и со всЬми роднымп; но мать моя съ каждыми шагомъ станови-
лась бодрЬе даже веселВе. Провожатые поглядывали на нее и привЬт-
ливо потряхивали головами. Надобно было обходить полыньи, переби-
раться по сложенными вмйсгЬ шесгамъ черезъ трещины; моя мать нигдЬ
не хотЬла сйсть па чумакъ и только тогда, когда дорога, подошедши къ
противоположной сторон!;, пошла возлТ. самого берега по мелкому м1»сту,
когда вся опасность миновала, она почувствовала слабость; сейчасъ по-
слали на чумакъ мйховое одйяло, положили подушки, мать легла на него,
какъ па постель, и почти лишилась чувствъ; въ такомъ положенш дота-
щили ее до ямского двора въ ШуранВ.

Моя мать дала сто рублей своимъ провожатымъ, т. е. половину сво-
ихъ палпчпыхъ денегь; по честные люди не хотйли ими воспользоваться:
они взяли по синенькой на брата (по пяти рублей). Съ пзумлеп1емъ слу-
шая изъявление горячей благодарности и благословешя моей матери, они
сказали ей па прощанье: «Дай вамъ Вогь благополучно доВхать», немед-
ленно отправились домой, потому что мВшкать было некогда.: рВка прошла
па другой день. Все это подробно разсказала мнВ Параша.

Изъ Шурана въ двое сутокъ мать моя доВхала до Казани, остано-
вилась гд'Ь то на постояломъ дворВ н черезъ полчаса уже была въ гим-
назии. . .

Не нахожу словъ и не беру на себя разсказать, что чувствовали я, когда
вошла ко мп! мать моя. Опа такъ похудВла, что можно было нс узнать
ея; но радость, что она нашла дитя свое нс только живымъ, но гораздо
въ лучшемъ положен1н, чВмъ ожидала (ибо чего пе придумало испуганное
воображение матери), такъ ярко светилась въ ея всегда блестящихъ гла-
иахъ, что она могла показаться и здоровою и веселою. Я забылъ все, что
вокрутъ меня происходило, обнялъ свою мать и нисколько времени не вы-
пускалъ ее изъ монхъ д'Ьтскихъ рукъ.

Мать пробыла у меня до сумерекъ, почти до шести часовъ вечера.
На прощанье она сказала мнЪ, что увезетъ меня въ деревню. Я совер-
шенно пов'Ьрилъ ей. Я привыкъ думать, что маменька можеть сделать
все что захочетъ, и счастливая будущность засхяла передо мной всймп
радужными цветами счастливая) нрошлаго.

Н'Ьтъ такой души, какъ душа матери.

С. Аксаковъ.

185.	Молитва, мольба, просьба.

Весьма близко къ описанпымъ возвышешгымъ душевнымъ состоя-
щими, — жалости, стыду, благоговйшю, стоить молитва. Ниже будегь
указанъ вэглядъ Ренана на молитву. Въ новейшее время молитва, нарав-
нЪ съ другими душевными состояниями, сделалась предметомъ психоло-
гическаго анализа, и па нее новЬйпне авторы смотрять, какъ па потреб-
ность нервпо-пспхологнческаго аппарата и какъ на явлен!е биологическое,
вытекающее изъ необходимости упражнять и видоизменять душевную воз-
будимость (психотерапия). Непрямымъ и неверными путемъ иные стара-
ются достигнуть психическаго возбуждения носредствомъ употреблены
алкоголя, табака, оп1атовъ и въ частности фармакотерашей. Такимъ обра-
зомъ, просьба, мольба, молитва, являются естественпымъ актомъ п пред-
ставляють собою одинъ изъ пр!емовъ общенгя или отношены двухъ су-
щества

Молитва, мольба, просьба, являются или въ термнпахъ приближенья,
или въ форм!) удаления. Моляпрйея человЪкъ то устремляется всФмъ сво-
нмъ корпусомъ, выдвигаетъ впереди (по направлен!» къ тому, кого про-
сить) голову или руки, то наобороть, молящейся удаляется или отдаляегъ
какую-нибудь часть тйла, склопяеть голову, становится на колени, па-
даеть па землю, какъ бы считая себя недостойными быть ближе (подобно
мытарю). ВсФ зги движешя естественны, въ пихъ н±ть ничего услов-
наго, заученнаго. Такимъ образомъ, исканге помощи, просьба, мольба, мг
литва составляютъ естественное движете человека, подобно воплю или
крику оть боли. Ренанъ говорить о себЪ (бюграф)я): я еще молюсь... и
я убпжденъ, что это имгьетъ психологическое значенге. Такимъ обра-
зомъ очевидно, что на молитву и мо.тьбу слФдуетъ смотреть, какъ на есте-
ственный проявления, а па формы молитвы — какъ на рядъ инстинктив-
пыхъ дЬйслтий. Безъ сом1гЬн1я, мы здйсь говоримъ о психологическомъ, а
не релипозномъ значенш молитвы. СлФдовательпо молитва, мольба, прось-
ба есть особый видъ душевиаго папряжешя, или душевной работы, ко-
торая даетъ человеку возможность достигать благопргяпшхъ перем-Ьиъ
въ нервио-психическомъ потенщале, подобно тому, какъ нутемъ гимна-
стики н физическаго напряжения достигаются благоприятным механичес-
ки последствия. Молитву можно приравнять къ заготовлешго волевого
напряжены или высшаго волевого усилия — въ однихъ случаяхъ, и къ
перестройке илп преобразование сложнейшей директивной иннервацш
— въ другихъ. Оть думы, отъ мысли молитва отличается темъ, что тамъ
идеть лишь мыслительное напряжение, между гкмъ въ молитве не только
напрягается мысль, но возникаюгь возвышенный чувства и напрягается
воля для цЬлей тонкой художественной перестройки всей души, или для
достижеп1я целей правственнаго, а не физическаго напряжешя. Темъ
поразительнее, что большинство нашихъ великихъ и второстепенныхъ
поотовъ переживали так!я состоян!я и увйковЬчили ихъ въ своихъ худо-
жсствеппыхъ пропзведен1яхъ. Первымъ четверостиппемъ Пушкинской мо-
литвы подтверждаются такчя психологически исголковашя:

186.	Молитва.

Отцы — пустынники и жены непорочны,
Чтобъ сердцемъ возлетать во области заочны,
Чтобъ укреплять его средь далышхъ бурь и битвъ,
Сложили множество божественныхъ молитвъ;
Но ни одна меня изъ нихъ не умиляеть,
Какъ та, которую священникъ повторяеть
Во дни печальные Великаго поста;

ВсЪхъ чаще мнЬ опа приходить па уста —
II падшаго свЬжитъ неведомою силой:
«Владыка дней моихъ! Духъ праздности унылой.
Любоначал1я, змеи сокрытой сей,
И празднословия не дай душе моей;

По дай мнЬ зреть мои, о Боже, прегрешенья,
Да брать мой отъ меня пе приметь осужденья,
П духъ смирешя, терпеШя, любви
И целомудрия мне въ сердце оживи».

Пушкипъ.

187.	Тревожным думы съ тоской, страхомъ и молитвою.

Сладость молитвы.

Бывають минуты, тоскою убитый,
На доже до утра безъ сна я сижу,
И нЬтъ на устахъ моихъ теплой молитвы,
II съ грустью на образъ святой я гляжу.
Вокругь мепя въ комнатЬ тихо, безмолвно;
Лампада въ углу одиноко торить,
И кажется мпЪ, что святая икона
МиГ. въ очи съ укоромъ и строго глядигь.
II дума за думой на умъ мик приходить,
И жаръ непонятный но жила» течеть,
II сердце отрады пи въ чемъ не находить,
И волосъ отъ тайнаго страха встаетъ...
И вспомню тогда я тревогу желашй
II жгучтя слезы тяжелыхъ утрать,
ИевЬрность надежды и горечь страдантй
И скрытый подъ маской глубокШ разврать.
Всю бедность и суетность нашего ттЬка,
Вс/Ь мелочи жалкихъ, ничтожпыхъ заботь,
Все зло вт. этомъ м!рЬ, всю скорбь человека
И грозную вечность и съ жизнью расчетъ.
II вспомню я креста на ГолгофЪ позорный,
Облигато кровью Страдальца на немъ,
При шум!» и кликахъ пасм1ппки народной
Поппкшаго тихо покорнымъ челомь...

II страшно мн!» станеть оть зтихъ вид4н!й,
II съ ложа невольно тогда я сойду,
Склоню предъ пконой святою колЬии
И съ жаркой молитвою ппцъ упаду.

II мнится мн!;, слышу я шопогь невнятный,
И кто-то со мной въ полумрак!» стоить:
Быт», можетъ незримо, въ тотъ мигь благодатный
Мой ангелъ хранитель молитву творить.

И въ душу прольется мпТ. светлая радость,
И сэгЬло па образъ тогда я взгляну,
II чувствую въ сердцЪ какую-то сладость,
На ложе я лягу и крепко засну.

И. Никитинъ.

188.	Тихая мольба о разркимнш сомнгыйй, мимваемыхъ

конечными вопросами жизни.

М о л и т в а .

Спаситель! Спаситель!
Чиста моя в-Ьра,

Какъ пламя молитвы.
Но, Боже, и вЬр'Ь
Могила темпа.

Что слухъ мой заменить?
Потухшш очи?

Глубокое чувство
Остывшаго сердца?

Что будетъ жизнь духа
Безъ этого сердца?

Па крестъ, на могилу,
Иа небо, на землю,
Па точку начала,
И ц1;ли творешй,
Творецъ всемогупцй

Накипулъ завесу
Наложиль печать:
Печать та на — в-Ьки;
Ее не расторгнуть
М1ры, разрушаясь,
Огонь не растопить,
Пе смоеть вода...

Прости-жъ мнЬ, Спаситель,
Слезу моей грешной
Вечерней молитвы:
Во тьмЪ опа светить
Любовью къ ТебЪ.

Кольцовъ.

189.	Вгьра, Надежда. Блаиповпнье. Молитва.

Ванька Ж у к о в ъ .

Вгьра въ родного дедушку и надежда на него приводить Ваньку Жуко-
ва въ состояШе благоговФтя, полное самопожертвован!я и об'Ьтовъ. Въ этомъ
состояшп Ванька пшнетъ письмо къ дфдушкЪ и умоллетъ взять его домой
на деревню, оть обидь въ чужомъ дом!. По одинаковости переживаний
письмо иапоыинаетъ некоторые изъ псалмовъ Давида (Напр. пс. 26).

Ванька Жуковъ, девятил!1тн1й мальчикъ, отданный три месяца тому
назадъ въ учете къ сапожнику Аляхину, въ ночь подъ Рождество не ло-
жился спать. Дождавшись, когда хозяева и подмастерья ушли къ заутренЬ,
опъ досталъ изъ хозяйскаго шкафа пузырекь съ чернилами, ручку съ
заржавленнымъ перомъ и, разложивъ передъ собою измятый листь бумаг-
гн, сталъ писать. Прежде ч1мъ вывести первую букву, онъ нисколько разъ
пугливо оглянулся па дверь и окна., покосился на темный образъ, по обЪ
стороны котораго тянулись полки съ колодками, и прерывпсто вздохнулъ.
Бумага лежала на скамь’Ь, а самъ онъ стоялъ передъ скамьей на ко.гкняхъ.

«Милый д-Ьдушка, Константипъ Макарычъ, — пнсалъ онъ. — И пишу
тебЪ письмо. Поздравляю васъ съ Рождествомъ и желаю теб! всего отъ
Господа Бога. НЪть у меня ни отца, ни маменьки. Только ты одинъ у меня
остался».

Банька перевелъ глаза на темное окно, въ когоромъ мелькало отре-
жете его свЪчки, и живо вообразплъ себТз своего дЬда Константина Мака-
рыча, служащаго ночнымъ сторожемъ у господь Живоревыхъ. Это малспь-
юй, тощеныий, но необыкновенно юрк!й и подвижной старикашка, лЬтъ
65-ти, съ в-Ъчно смеющимся лицомъ и пьяными глазами. Днемъ онъ спить
въ людской кухпЪ, или балагурить съ кухарками, ночью же, закутанный въ
просторный тулутгь, ходить вокругъ усадьбы и ступить къ свою колотуш-
ку. За нимъ, онустнвъ голову, шагають старая Каштанка и Вьюнъ, проз-
ванный такъ за свой черный тщЬть и тйло, длинное, какъ у ласки.

Теперь, наверно, д!дъ стоить у воротъ, щурить глаза на ярко-крас-
пыя окна деревенской церкви и, притопывая валенками, балагурить съ
дворней. Колотушка его подвязана къ поясу. Онъ всплескпваегь руками,
пожимается отъ холода и старчески хпхпкаоть.

— Табачку нешто вамъ понюхать? —- говорить онъ, подставляя ба-
бамъ свою табакерку.

Бабы пюхаютъ и чнхаютъ. Дедъ приходить въ неописуемый восторгъ,
заливается веселымъ смЬхомъ и кричнтъ:

— Отдирай, примерзло!

Дають нюхать табаку и собакамъ. Каштанка чихаеть, крутить мор-
дой и, обижеппая, отходить въ сторону. Вьюнъ же изъ почтительности пе
чихаеть и вертитъ хвостомъ. А погода великолепная. Воздухъ тпхъ. проз-
раченъ и свЪжъ. Ночь темна, по видно всю деревню съ ея белыми кры-
шами н струйками дыма, идущими изъ трубъ, деревья, посеребренные
ннеемъ, сугробы. Все пебо усыпало весело мигающими звездами, и млеч-
ный путь вырисовывается такъ ясно, какъ будто его передъ праздпикомъ
помыли и потерли снЬгомъ.

Ванька вздохпулъ, обмокнулъ перо и продолжалъ писать.

<А вчерась мнЬ была выволочка. Хозяинъ выволокъ мепя за волосы
на дворъ и отчесалъ шпапдыремъ за то, что я качалъ ихняго ребятенка
въ люльк'Ь и по нечаянности заснулъ. Л на. неделе хозяйка велела мп+.
почистить селедку, а я пачалъ съ хвоста, а она взяла селедку и ейной
мордой начала меня въ харю тыкать. Подмастерья надо мною насмеха-
ются, посылаютъ въ кабакъ за водкой и велятъ красть у хозяевъ огурцы,
а хозяипъ бьетъ, ч-Ьмъ попадя. А ’Ьды нету никакой. Утромъ дають хлЬбач
въ об1дъ каши и къ вечеру тоже хлеба, а чтобъ чаю или щей, то хозяева
сами трескаютъ. А спать мп'Ь велять въ сЬняхъ, а когда ребятенокъ ихшй
плачегь, я вовсе не сплю, качаю люльку. Милый дЬдушка, сдЬлай божес-
кую милость, возьми меня отсюда, домой, на деревню, пЬтъ никакой моей воз-
можности. .. Кланяюсь тебе въ ножки п буду вечно Бога молить, увези
меня отсюда, а то помру».

Ванька покривили рогь, потерь своимъ черпымъ кулакомъ глаза и
всхлипнулъ.

«Я буду тебе табакъ тереть, — продолжалъ опъ: — Богу молиться,
а если что, посеки меня, какъ Сидорову козу. А ежели думаешь должности
мне нету, то я Христа ради попрошусь къ приказчику сапоги чистить
али заместо Федьки въ подпаски пойду. ДЬдушка милый, нету никакой
возможности, просто смерть одна. ХогЬлъ было пешкомъ на деревню бе-
жать, да сапоговъ пету, морозу боюсь. А когда выросту большой, то за
вто самое буду тебя кормить и въ обиду никому не дамъ, а помрешь, —.
стану за упокой души молить, все равно какъ за мамку Пелагею».

«А Москва городъ большой. Дома все господств п лошадей много, а
овецъ нЬту и собаки не злыя. Со звездой туп. ребята нс ходять п па
клиросъ тгЬть никого пе пущають, а разъ я видалъ въ одной лавкЬ, на
окп!» крючки продаются прямо съ леской и на всякую рыбу, очень сто-
ЮЩ18, даже такой есть одинъ крючекъ, что пудоваго сома удержить. И
видалъ который лавки, гд1» ружья всяк!я на манеръ барпновыхъ, такъ
что, небось, рублей сто важное... А въ мясныхъ лавкахъ и тетерева п
рябцы, п зайцы, а въ которомъ мФст! ихъ стрЪляютъ, про то еидЪльцы
пе сказываютъ».

«Милый дедушка, а когда у господъ будеть елка съ гостинцами, возь-
ми золоченый ор!хъ и въ зеленый сундучекъ спрячь. Попроси у барышни
Ольги Игнатьевны, скажи для Ваньки»...

Ванька судорожно вздохпулъ и опять уставился па окно. Онъ вспом-
нилъ. что за елкой для господъ всегда ходилъ въ л!съ дЪдъ и бралъ съ
собою внука. Веселое было время! И д!дъ крякалъ, и морозь крякалъ, а
глядя на нихъ, и Ванька крякалъ. Бывало, прежде чЬмъ вырубить елку,
д'Ьдъ выкурива.ть трубку, долго пюхалъ табакъ; посмеивался надъ озяб-
шпмъ Ванюшкой... Молодыя елки, окутаппыя ппеемъ, стоять неподвижно
н ждуть, которой изъ нихъ помирать. Откуда ни возьмись, по сугробамъ
летать стрелой заяцъ. Д'Ьдъ не можетъ, чтобъ не крикнуть:

— Держи, держи... держи! Ахъ, куцый дьяволъ!

Срубленную елку д'Ьдъ тащить въ господскШ домъ, а тамъ прини-
мались убирать ее... Больше всЬхъ хлопотала барышня Ольга Игнатьевна,
любимица Ваньки. Когда еще была жива Ванькина мать Пелагея и слу-
жила у господъ въ горничпыхъ, Ольга Игнатьевна кормила Ваньку ледеп-
цамл и оть нечего делать выучила его читать и писать, считать до ста
и даже танцовать кадриль. Когда же Пелагея умерла, сиротку Ваньку со-
проводили въ людскую кухню къ дЪду, а изъ кухни въ Москву къ сапож-
нику Аляхину...

«ПргЬзжай милый дедушка, — продолжалъ Ванька; — Христомъ
Богомъ тебя молю, возьми меня отсюда. Пожалей ты меня, сироту несчас-
тную, а то меня вей колотятъ, и кушать страсть хочется, а скука такая,
что и сказать пелъзя, все плачу. А памедни хозяппъ колодкой по голов!»
ударилъ, такъ что упалъ и насилу очухался. Пропащая моя жпзпь, хуже
собаки всякой... А еще кланяюсь Ален!», кривому Егорк! и кучеру, а
гармотю мою ппкому по отдавай. Остаюсь твой внукъ Ивапъ Жуковъ,
милый дйдушкз пргйзжай».

Вапька сверпулъ вчетверо исписанный листъ и вложнлъ его въ кон-
верта», купленный наканун! за копейку. Подумавъ пемпого, онъ умокпулъ
перо и напнеалъ адресъ:

«На деревпю д!»душкк».

Потомъ почесался, подумалъ и прибавплъ; «Констаптппу Макарычу».
Довольный тЬмъ, что ему не помотали писать, онъ над’Ълъ шапку н, не
набрасывая на себя шубейки, прямо въ рубах! выб!жалъ па улицу.

СидЬльцы изъ мясной лавки, которыхъ онъ разспрашпвалъ наканун!.
сказали ему, что письма опускаются въ почтовые ящики, а изъ ящиков!
развозятся по всей земл! па почтовыхъ тройкахъ съ пьяными ямщика-
ми и звонкими колокольцами. Ванька добЬжавъ до перваго почтоваго ящи-
ка и сунулъ драгоценное письмо въ щель...

Убаюканный сладкими надеждами, онъ часъ спустя крепко спалъ...
Ему снилась печка. На печи сидить д!дъ, св!сивъ босыя ноги, и читаеть
письмо кухаркамъ. .. Около печи ходить Вьюнъ и вертить хвостомъ.

А. Чеховъ.

190.	В. Синтетическы состояния высгигя чувства.

Выше жалости, стыда и благогов!н!я стоять: синтетичесшя состав-
пыя высппя чувства. Въ эту рубрику должны быть отнесены очень слож-
ные конгломераты, которымъ издавна и единогласно психологи прида-
ют! назвате системы высшаго чувства. Сюда обыкновенно включаются
чувства эстетическая, интеллектуалъныя и нравственных- Высппя чув-
ства, по своей сущности, скорее напоминаюсь принципы и направлены, по
которымъ идеть, или должна пройти, сложная психическая работа подъ
наипемъ эмотивнаго руководительства. Поэтому, на сложным чувства мож-
но смотреть, какъ па своего рода директивы, направляюпця вмотивпую
работу, а также умственную работу воли.

Высппя чувства — плодъ работы ума философскаго, они вышли пзъ
классическихъ временъ и входили первоначально въ составь эстетики,
подъ именем! учетня о красотгь, истиигь и добргъ. Съ упадкомъ метафи-
зики и эстетики, сложным! чувствам! естественнее войти въ составь
Психолопи.

До своему складу и значению синтетичесюя чувства надолго будут!
занимать обособленное положеше въ Психолопи.

Эстетическое, интеллектуальное и нравственное чувства имЬюгь меж-
ду собою обпця точки соприкосновенья: вс! они основаны на психологи-
ческом! синтез! и объединены съ представлешями, которыя могутъ ихъ
осв!щать и отчасти вызывать. 1‘азлич1е между астатическими, интеллек-
туальными и нравственными чувствами состоигь въ томъ, что первый
стоять ближе къ физическими чувствамъ и вызываются фактом! плав-
ности и легкости процесса восприятья, ингеллектуальныя чувства вызы-
ваются фактомъ легкости, безпрешггственности, связанности и порядка въ
ход! представлсшй и въ мышлешн. Выражаясь языком! кортикальных!
локализаций, можно бы сказать, что эстетическое чувство первоначально
связано съ воспроизведениями и ихъ переработкой, и оттого въ интеллек-
туальном! чувств! мен!е чувствуется физическое и физическШ м!ръ, а въ
эстетическом! больше.
Подъ вл!яп!емъ эстетическихъ чувствъ челов!къ пзбираетъ и
оцениваете. условЫ, которыми облегчаются воспр!ят!я или указываются
новые пути и направления, гд! восщиятте будетъ наиболее согласиымъ
съ законами жизни п свойствами восиринимающихъ органовъ. Пптеллек-
туальпыя чувства — есть чутье истины, которое влечетъ насъ къ Позна-
нью и дклаеть для насъ непргятнымъ незнание; интеллектуальное чувство
побуждаете. насъ къ умственному труду, къ упорядочешю нашпхт. мыс-
лей, къ систематиаащп нашпхъ знаний, заключений, выводовъ и, нако-
нецъ, возбуждаете, насъ радостной перспективой новым. открытий п ус-
п!ховъ истины. Оно открываетъ намъ тайну эволюцШ, часть которой сос-
тавляемъ мы сами.

Еще выше, ч!мъ эстетическое и интеллектуальное чувство, стоить
нравственное чувство. Оно связано главпымъ образомъ съ волею, съ
действиями, но также — съ р!пгешями. предначерташями, относящимися
къ долгу. Для нравственнаго чувства долгъ есть тоть конечный идеалъ,
которымъ чувство живеть и движется. Долг — въ смысл! рЪшпмостн
къ д!йств!ю, и правда — въ смысл! содержатя, составляют!. конечную
ц!ль для нравственнаго чувства, истина является конечной ггЬлью для
интеллектуальнаго чувства: посредствомъ пптеллсктуальнаго чувства мы
открываемъ то, что мы должны думать, посредствомъ нравственнаго чув-
ства — то, что намъ надлежитъ дгыажь. Но въ эстетическомъ и ингеллек-
туальномъ чувствахъ личность, индпвпдуумъ пе только не исчезаюгь, но
являются ишцЦатррами п носителями личнаго начала: въ нравствеппомъ
чувств! челов!къ становится ноепте.темъ пе пндивидуальнаго, но расового
и общечелов!ческаго начала. Какъ въ ядрГ. зародышевой клЬткп содер-
жится вся биологическая программа грядущей жизни, гакъ въ нравствен-
помъ чувств! сконцентрированы задачи грядущаго долга. будущ1я чаян!я
и все чутье чистййшей совести, до которого достигло человечество. Нрав-
ственное чувство — пе личная, но общечеловеческая фупкщя.

По важности высшихъ сннтетическихъ чувствъ, который, по прнчи-
н! своей сложности, развиваются только въ юности (въ переходном!,
возраст!.): вс! друпя чувства уже давно усп!ли развиться. Эстстячес-
к!я чувства первыми возпикаютъ въ юности, нравствеппыя последними,
по вс! трп вида сиптетпческихъ чувствъ въ сущности едииовремеппы:
гармошя ихъ поразительна. Какъ прнм!ръ эстетическихъ чувствъ, ниже
приведем, разсказъ Тургенева, гд! представлено художественное п!н!с,
исполненное пе професс1опаламн, а простыми любителями. Другпмъ при-
м!ромъ пстетпческаго впечатл!шя пусть послужите, живо переданное
Жуковскимъ О1шсан1е Рафаэлевой Мадонны. Образцом!. пптеллектуаль-
ныхъ чувствъ приведены: первый знаменитый афоризмъ Гиппократа,
рядъ паучпо-фплософскпхъ афоризмов!. Герберта Спенсера п описаше
окснрессШ Богоматери Васнецова.

Какъ образецъ нравственных!, чувствъ. приведена многообразная мо-
тивировка чувствъ жалости, сострадашя, свободы и правъ человека, какъ
вто представлено въ посланш Апостола Павла къ Филимону въ защиту
бйлаго фрипйскаго раба Описима. Это письмо Апостола, по сравпепно съ
трогательнымъ письмомъ Плинтя Младшаго къ Собинову, превосходить
это последнее своею глубиною и силою. Фарраръ и друпе ученые ставить
послан!е Апостола Павла выше письма Плишя по велн'йю, возвышеннос-
ти и благородству идей. Посл&ше Апостола приведено въ двухъ редак-
ццтхъ, — Евангельской и другой, гдй сдйлапы для ясности и удобства
чтешя, пеболышя редакцюнныя изм'Ьнен^я.

191.	«) Эстетическое чувство.

Ппвцы.

Рядчикъ выступилъ впередъ, закрылъ до половины глаза и зап+.лъ
высочайшимъ фальцетомъ. Голосъ у пего былъ довольно приятный и слад-
к!й, хотя нисколько сиплый, онъ игралъ и внлялъ этимъ голосомъ, какъ
юлой, безпрестанно заливался и переливался сверху внизъ и безпрестан-
но возвращался къ верхнимъ нотамъ, которым выдерживал и вытяги-
валъ съ особеннымъ старашемъ, умолкалъ и потомъ вдругь подхватывалъ
прежшй папЬвъ съ какой-то залихватской, заносистой удалью. Его пе-
реходы были иногда довольно смйлы, иногда довольно забавны: знатоку
опи бы много доставили удовольств!я; нймецъ притпелъ бы отъ нихъ въ
негодоваше. Это былъ русский 1епоге <П ^гаг«*, 1епог 1е^ег. ПЪлъ онъ ве-
селую, плясовую пйсню, слова которой, сколько я могъ уловить сквозь
безконечныя украшешя, прибавленным согласный и восклнцашя, бы’-'
ли елйдуюпця:

Распашу я, молода-молодепька,
Землицы маленько;

Я посФю, молода-молоденька,
Цвйтика алепька.

Онъ пйлъ, вс! слушали его съ большимъ внимашемъ. Опъ видимо
чувствовалъ, что имйегь дйло съ людьми сведущими, и потому, какъ
говорится, просто лйзъ изъ кожи. Действительно, въ вашихъ краяхъ зпа-
ють толкъ въ пФн1и, и не даромъ село Серпевское, па большой Орловс-
кой дорогб, славится во всей России своимъ особенно пр1ятнымъ и сог-
ласнымъ напйвомъ. Долго рядчикъ пйлъ, пе возбуждая слишкомъ силь-
наго сочувствия въ своихъ слушателяхъ, ему недоставало поддержки хо-
ра, наконецъ, при одномъ особенно удачномъ передодЬ, заставившемъ
улыбнуться самого Дикаго Барина, Обалдуй не выдержалъ и воскликнулъ
отъ удовольствия. Вей встрепенулись. Обалдуй съ Моргачемъ начали под-
хватывать вполголоса, подтягивать, покрикивать: «Лихо... забирай, шель-
мецъ... забирай, вытягивай, асиидъ. Вытягивай еще! Накаливай еще, со-
бака ты этакая, песъ... Погуби Иродъ твою душу!» и пр. Николай Нваповичъ
из-за стойки одобрительно закачал, годовой направо п палево. Обалдуй,
наконецъ, затопал,, засйменнлъ ногами и задергалъ нлечикомъ, а. у Якова
глаза такъ и разгорались,, какъ угодья, и онъ весь дрожать, какъ лнсгь,
и безпорядочно улыбался. Одинъ Дик1й Баринъ не изменился въ лице и
иопрежнему не двигался съ места; но взглядъ его, устремленный на ряд-
чика, нисколько смягчился, хотя выражение губъ оставалось презритель-
нымъ. Ободренный знаками всеобщего удовольств1я, рядчпкъ совсЪмъ за-
вихрился и ужъ так1я началъ отделывать завитушки, такъ защелкал» и
забарабанилъ языкомъ, такъ неистово заигралъ горломъ, что когда, нако-
нецъ, утомленный, бледный и облитый горячнмъ потомъ, опъ пусгилъ, пе-
рекинувшись назадъ всЬмъ гЬломъ, послЬдшй замирающей возгласъ, —
общей, слитый крикъ ответилъ ему пеистовымъ взрывомъ. Обалдуй бро-
сился ему на шею и началъ душить его своими длинными костлявыми ру-
ками; на жирномъ лице Николая Ивановича выступила краска, и онъ
словно помолоделъ; Яковъ, какъ сумасшедшей, закричалъ: «Молодецъ, мо-
лодецъ!» — даже мой соседь, мужикъ въ изорванной свитке, не вытер-
пе.ть и, ударивъ кулакомъ по столу, воскликнулъ: <Ага! хорошо, черть
побери — хорошо!» и съ решительностью плюнулъ въ сторону'.

— Ну, брать, потйшилъ! — крикнулъ Обалдуй, не выпуская изнемо-
женнаго рядчика изъ своихъ объятгй, — погЬшилъ, нечего сказать! Вы-
игралъ, брать, выигралъ! Поздравляю, осьмуха твоя! Яшке до тебя да-
леко... Ужъ я тебе говорю: далеко... А ты мне верь! — И онъ снова при-
жалъ рядчика къ своей груди.

— Да пусти же его; пусти, неотвязная... — съ досадой говорилъ Мор-
гачъ: — дай ему присесть на лавку-то; вншь, онъ усталь... Экой ты фо-
фанъ, братецъ, право, фофанъ. Что присталъ, словно банный листь?

— Ну, что жъ Пусть садится, а я за его здоровье выпью, — сказалъ
Обалдуй и пошелъ къ стойке. — На твой счеть брать, — прибавнлъ онъ,
обращаясь къ рядчику.

Тоть кивнулъ головой, селъ на лавку, досгалъ изъ шапкп полотенце и
началъ утирать лицо, а Обалдуй съ торопливою жадностью выпплъ ста-
канъ и, по привычке горькихъ пьяницъ, крякая, прииялъ грустно озабо-
ченный видъ.

— Хорошо поешь, брать, хорошо! — ласково замЬтилъ Николай Ива»-
пычъ. — А теперь за тобой очередь, Яша, смотри не сробей. Посмотримъ,
кто кого, посмотримъ... А хорошо поеть рядчпкъ, ей-Богу хорошо.

— Оченна хорошо, — заметила Николая Иваныча жена и съ улыб-
кой поглядела на Якова.

Яковъ взялся рукой за горло.

— Что, брать, того... что-то... Гмъ... Не знаю, право, что-то того...

— Ну, полно, не робей. Стыдись! чего вертишься?.. Пой, какъ Богь
тебе велить.

И Дик1й Баринъ потупился, выжидая.

Яковъ помолчалъ, взглянулъ кругомъ и закрылся рукой. ВсЬ такъ и
влились въ него глазами, особенно рядчпкъ, у котораго на лицй, сквозь
обычную самоуверенность н торжество успеха, проступило невольное лег-
кое безпокойство. Онъ прислонился къ стЬн! п опять положить подъ се-
бя обй руки, но уже не болталъ ногами. Когда же, наконецъ, Яковъ от-
крыли свое лицо, — оно было блЬдное, какъ у мертваго; глаза едва мер-
цали сквозь оиущеиныя ресницы. Опъ глубоко вздохиулъ н заиЬлъ... Пер-
вый звукъ его голоса былъ слабь и неровенъ, и казалось, не выходилъ изъ
его груди, но принесся откуда-то издалека, словно залегЬлъ случайно въ
комнату. Странно подййсгвовалъ итоги трепещущей, звеняшдй звукъ па
всйхъ насъ; мы взглянули другь на друга, а жена Николая Ивановича
гакъ н выпрямилась. За зтимъ первыми звукомъ посл’Ьдовалъ другой, бо-
лЬе твердый и протяжный, ио все еще видимо дрожапцй, какъ струма,
когда, внезапно прозвенйвъ нодъ сильными пальцемъ, она колеблется
послъднимъ, быстро замирающими колебангемъ, за вторыми — трепй, и,
понемногу разгорячаясь и расширяясь, полилась заунывная нЬсня. «Ие
одна во пол!» дороженька пролегала» — пйлъ онъ, и всЬыъ намъ сладко
становилось и жутко. Я, признаюсь, рЪдко слыхалъ подобный голосъ:
онъ былъ слегка разбить и звенйлъ, какъ надтреснутый; онъ даже сна-
чала отзывался чймъ-то болезненнымъ; но въ немъ была и неподдельная
глубокая страсть, и молодость, и сила, и сладость и какая то увлекатель-
но-безпечная, грустная скорбь. Русская, правдивая, горячая душа зву-
чала и дышала въ немъ и такъ и хватала васъ за сердце, хватала прямо
за его русскгя струны. ПЬснь росла, разливалась. Яковомъ видимо овладе-
вало упоеше: онъ уже не роб’Ьлъ, онъ отдавался весь своему счастью; го-
лосъ его не трепеталт. болйе — онъ дрожалъ, но той едва заметной внут-
ренней дрожью страсти, которая стрелой вонзается въ душу слушателя, и
безпрестанпо крйнчалъ, твердйлъ и расширялся. Помнится, я видйлъ од-
нажды, вечероыъ, во время отлива, на плоскомъ песчаномъ берегу моря,
грозно и тяжело шумйвшаго вдали, большую бйлую чайку: она сидЬла не-
подвижно, нодставивъ шелковистую грудь алому егянью зари, и только
изрйдка медленно расширяла свои длипныя крылья навстречу знакомо-
му морю, навстречу низкому, багровому солнцу: я вспомнилъ о ней, слу-
шая Якова. Онъ н'Ьлъ, совершенно позабывъ и своего соперника, и вейхъ
насъ, но видимо поднимаемый, какъ бодрый пловецъ волнами, нашнмъ
молчал ивымъ страстнымъ учаегьемъ. Онъ пЬлъ, и отъ каждаго звука ого
голоса вЪяло чймъ-то роднымъ и необозримо широкимъ, словно знакомая
степь раскрывалась передъ вами, уходя въ безкоиечную даль. У меня, я
чувствовать, закипали въ сердцй и подымались къ глазамъ слезы; глу-
х!я, сдержанный рыданш внезапно поразили мепя... я оглянулся: жена
цйловальника плакала, припавъ грудью къ окну. Яковъ бросилъ па нее
быстрый взглядъ и залился еще звонче, еще слаще прежняго. Николай
Иванычъ потупился. Моргачъ отвернулся. Обалдуй, весь разнеженный,
стоялъ, глупо разияувъ рогь; еЪрый мужичекъ тихонько всхлипывали въ
уголку, съ горькпмъ шенотомъ покачивая головой, и по желйзному ли-
цу Дикаго Барина, изъ подъ совершенно надвннутыхъ бровей, медленно
покатилась тяжелая слеза; рядчикъ поднесъ сжатый кулакъ ко лбу и не
шевелился... Не знаю чймъ бы разрешилось всеобщее томленье, если бы
Яковъ вдругь не кончилъ на высокомъ, необыкновенно тонкоыъ звук! —
словно голосъ у нею оборвался. Никто не крикнулъ, даже не шевелился,
вей какъ будто ждали, не будеть ли опъ еще п4ть, но онъ раскрылъ
глаза, словно удивленный нашим!. молчаньемъ, вопрошающнмь взоромъ об-
велъ всй'хъ кругомъ п увидалъ, что победа была его...

— Яша... — проговорить Дишй Барииъ, положилъ ему руку на пле-
чо и смолкъ.

Мы вей стояли, какъ оцйпенЬлые. Рядчикъ тихо встать и подошелъ
къ Якову.

— Ты... твоя... ты выигралъ, — произпесъ опъ, паконецъ, съ тру-
домъ и бросился нзъ комнаты.

Его быстрое решительное движете, какъ будто нарушило очарова-
ше: вей вдругь заговорили шумно, радостно. Обалдуй подпрыгнули квер-
ху, залепеталъ, замахалъ руками, какъ мельница крыльями; Моргачъ, ко-
выляя подошелъ къ Якову и сталъ съ нимъ целоваться; Николай Иванычъ
приподнялся и торжественно объявилъ, что прибавляегь оть себя еще ось-
муху пива; Дишй Баринъ посмеивался какимъ-то добрымъ смйхомъ, ко-
тораго я пикакъ пе ожидаль встретить на его лицЪ; сЪрый мужичекъ то
и дйло твердили въ своемъ уголку, утирая обеими рукавами глаза, ще-
ки, носъ и бороду; <А хорошо, ей Богу, хорошо, ну, вотъ будь я собач!й
сынъ, хорошо!» А жена Николая Иваныча, вся раскрасневшаяся, быстро
встала и удалилась. Яковъ наслаждался победой, какъ дптя; все его
лицо преобразилось, особенно его глаза такъ и заегяли счастьемъ. Его
потащили къ стойкЪ, онъ подозвалъ къ пей расплакавшагося мужичон-
ка, послалъ целовальникова сынишку за рядчикомъ, котораго однако,
тогь не сыскалъ, и начался пиръ.

— Ты еще памъ споешь, ты до вечера памъ пЬть будешь, — твер-
дплъ Обалдуй, высоко поднимая руки.

192.	Рафаэлева Мадонна.

{Изъ письма о Дрезденской галле реп).

Я смогрйлъ на нее нисколько разъ, но видйлъ ее только однажды
такъ, какъ мнй было надобно. Въ первое мое поейщеше я даже пе за-
хотйлъ подойти къ ней: я увидйлъ ее издали, увидЬлъ, что передъ нею
торчала какая-то фигурка съ пудреною головой, что ото проклятая фи-
гурка еще держала въ своей дерзкой рукй кисть и безпощадно ругалась
надъ великою душою 1’афазля, которая вся въ этомъ чудеспомъ пюре-
ши. Въ другой разъ испугалъ меня чичероне галлереи (который за черво-
мецъ показываетъ путешественникамъ картины, и къ которому я не цри-
бйгнуль): онъ стоялъ передъ нею со своими слушателями и, какъ попугай,
болталъ вытверженный наизусть вздоръ. Наконецъ, однажды, только бы-
ло я расположился дать волю гдазамъ и дупгЬ, подошла ко мнй одна моя
знакомая н принялась мн!» нашептывать на ухо, что она передъ Мадонною
видела Наполеона, и что ея дочери похожи на Рафаэлевыхъ ангеловъ. Я
рйшплся придти въ галлерею, какъ можно раийе, чтобы предупредить всЬхъ
посетителей. Это удалось. Я сйлъ на софу противъ картины и просндЬлъ
целый часъ, смотря па нее. Надобно признаться, что здесь поступаюсь
съ нею такъ же почтительно, какъ и со всйми другими картинами. Во-
первыхъ она, не знаю, для какой готенготской причины, уменьшена; вер-
хняя часть полотна, на когоромъ она написана, и съ нею верхняя часть
занавеса, изображенпаго на картине, загнуты наладь, следовательно и про-
порции и самое дййств1е цЪлаго теперь уничтожены п не отвечаюсь на-
мйретю живописца. Второе, она вся въ пятнахъ, не вычищена, худо пос-
тавлена, такъ, что сначала можешь подумать, что копш съ нея сделанным,
чистых и блестянця, лучше самого оригинала. Паконецъ, (что не менее
досадно), она, такъ сказать, теряется между другими картинами, которым,
окружая ее, развлекають внимаше: панримЬръ, рядомъ съ нею стоить
портрета сатирическаго поэта Аретина, Тицсановъ прекрасный — но
какое соседство для Мадонны! И такова сила той души, которая дьппигь
и в±чио будетъ дышать въ этомъ боасесгвенномъ созданш, что все окружаю-
щее пропадаете, какъ скоро посмотреть на нее со внимашемъ. Сказыва-
ють, что Рафаэль, патяпувъ полотно свое для этой картины, долго пе зналъ,
что на немъ будегь: вдохновен!е не приходило. Однажды онъ заснулъ съ
мыслью о Мадонне, и вйрпо какой-нибудь апгелъ разбудилъ ого. Онъ вско-
чила: она здесь, закричалъ, указавъ на полотно, и начергилъ первый
рисунокъ. 11 въ самомъ дйле, это не картина, а видШе: чймъ долЬе гля-
дишь, тймъ живйе уверяешься, что передъ тобой что-то неестественное
происходите (особенно, если смотришь такъ, что нн рамы, ни другихъ кар-
тинъ пе видишь). И это пе обманъ воображешя: оно не обольщено здйсь
ни живописью красокъ, ни блескомъ наружнымъ. Зд’Ьсь душа живописца,
безъ всякихъ хитростей искусства, по съ удивительной простотой и легкос-
тью, передала холстин!; то чудо, которое во внутренности ея совершалось.
Я описываю ее вамъ, какъ совершенно для васъ неизвестную. Вы не
имеете о пей никакого понятья, видевши ее только въ спискахъ, или въ
Миллеровомъ эстампй. Пе видавъ оригинала, я хотйлъ купить себй въ
Дрездене этоть эстампъ, но, увидЪвгь, пе захотйлъ и посмотреть на не-
го: опъ, можно сказать, оскорбляете святыню воспоминания. Часъ, который
провелъ я иредъ этою Мадонною, принадлежите къ счастливым!. часамъ
жпзпи, если счастьемъ должно почитать наслаждение самимъ собою. Я
былъ одинъ, вокругъ меня все было тихо, сперва съ нйкоторымъ уснлтемъ
вошелъ въ самого себя, потомъ ясно началъ чувствовать, что душа рас-
пространяется, какое-то трогательное чувство величгя въ нее входило, не-
изобразимое было для нея изображено, и она тамъ была, гдй только въ
лучшая минуты жизни быть можеть. Гетй чистой красоты былъ съ нею.
Онъ лишь въ чистая мгновенья
Быт!я слетаетъ къ намъ
11 приносись откровенья,
Благодатным сердцамъ.

Чтобъ о неб!) сердце знало
Въ темной области земной,
Намъ туда сквозь покрывало
Онъ даетъ взглянуть порой;
А когда пасъ покидать,
Въ даръ любви, у насъ въ виду',
Въ нашсмъ неб! зажигаеть
Онъ прощальную звезду.

Не понимаю, какъ могла ограниченная живопись произвести необъят-
ное; предъ глазами полотно, па немъ лица, обведенным чертами, и пе
стйспепо въ маломъ пространств!), и, не смотря на то, все необъятно, все
неограниченно. II точно, приходить на мысль, чго зга картина родилась
въ минуту чуда: занавЪсъ раздернулся п тайна неба открылась глазамъ че-
ловека. Все происходить на неб'Ь; оно кажется пустымъ н какъ будто ту-
маннымъ, но вто не пустота и не тумань, а какой то тихгй, неестественный
св1)ть, нолпый ангелами, которымъ присутствте бол!>е чувствуешь, неже-
ли замечаешь: можно сказать, что все, и самый воздухъ, обращается въ
чистаго ангела въ присутствии этой небесной, мимо идущей дЬвы. II Ра-
фаэль прекрасно подписалъ свое имя на картин!): внизу ея, съ грани-
цы земли одинъ изъ двухъ ангеловъ устремн.гь задумчивые глаза въ вы-
соту: важная, глубокая мысль царствуеть па младенческою лиц!): не та-
ковъ ли былъ Рафаэль, когда онъ думалъ о своей Мадонн!;. Будь мла-
денцемъ, будь ангеломъ на землЬ, чтобы имЬгь доступъ къ тайн!; небес-
ной. И такъ мало средствъ пужпо было живописцу, чтобы произвести н!)ч-
то такое, что нельзя истощить мыслью. Онъ писалъ не для глазъ, все
обнпмающихъ во мгновение и на мгновепге, но для души, которая ч!;мъ
бол!;е ждетъ, тймъ бол4е паходить. Въ Богоматери, идущей по небесамъ,
неприметно никакого движения: но, чймъ бол!)е смотришь на нее, тЬмъ
бол!)е кажется, что опа приближается, на лиц!) ея ничего не выражено,
то есть, на немъ нЬгь выражения понятного, нмЬющаго определенное имя;
но въ немъ находишь, въ какомъ то таннственномъ соединении, все: сно-
койств!е, чистоту, велич!е п даже чувство, по чувство, уже перешедшее за
границу земного, следовательно, мирное, постоянное, не могущее уже
возмутить яспостп душевной. Въ глаэахъ ея н!;тъ блпсташя (блестящей
взоръ человека всегда есть признать чего-то пеобыкновенпаго, случайпа-
го, а для нея уже иЬтъ случая, все совершилось): но въ нихъ есть какая-
то глубокая, чудесная темнота: въ нихъ есть какой то взоръ, никуда осо-
бенно не устремленный, но какъ будто видяпцй необъятное. Опа не иод-
держиваеть младенца, ио руки ея смиренно и свободно служить Ему ирес-
толомъ: и въ самомъ дЬл!), ота Богоматерь есть пе что иное, какъ оду-
гневленный престолъ Бож1й, чувствующей веллч!е сидящаго. И Онъ, какъ
царь земли н неба сидите. па этомъ престол!. II въ Его глазахъ есть тогь
же никуда не устремленный взоръ; но эти глаза блистаюгь, какъ молнш,
блистаюгь гймъ в!чнымъ блескомъ, котораго ничто пи произвести, 1ги из-
менить не можетъ. Одна рука младенца, съ могуществом. вседержителя,
оперлась па кол!но, дургая какъ будто готова подняться и простереться падь
небоыъ и землею. Т!, передъ которыми совершается это вид! те, Св. Синеть
и мученица Варвара, стоять на небесахъ: на земл! этого не увидишь. Ста-
рпкъ не въ восторг!: опъ подонъ обожангя мирного и счастливого, какъ свя-
тость: святая Варвара очаровательна своею красотою: великость того яв-
ления, котораго она свидетель, дала и ея стану какое-то разительное ве-
лич!е; но красота лица ея человеческая, именно потому, что на немъ уже
есть выражеше понятное: опа въ глубокомъ размышленш; она глядить
на одного изъ апгеловъ, съ которымъ какъ будто делится таинствомъ
мысли. И въ этомъ нахожу я главную красоту Рафаэля картины (если сло-
во картина зд!сь у м!ста). Когда бы живописець представилъ обыкно-
венна™ человека зрителемъ того, что на картин! его видятъ одни ангелы
и святые, онъ далъ бы лицу его выраженье нзумленнаго восторга, ибо во-
сторгъ есть чувство здкшнее: онъ на минуту быстро и неожиданно отры-
ваете. насъ отъ земного, или представилъ бы его падшаго на землю съ
признашемъ Оезснлгя и ничтожества. Но состоите души, уже покинув-
шей землю и достойной неба, есть глубокое, постоянное чувство, возвышен-
ное и просвещенное мысл!ю, постигнувшей тайны неба, безмолвное, неизме-
няемое счастье, которое все заключается въ двухъ словахъ: чувствую и
знаю.' II эта то блаженствующая мысль царствуетъ на вс!хъ лицахъ Рафаэ-
левой картины (крон!, разумеется, лица Спасителя и Мадонны): вс! въ
размышлении, и святые и ангелы: Рафаэль какъ будто хогЬлъ изобразить для
глазъ верховное нал начете души человеческой. Одинъ только предмете. на-
поминаете. въ картин! его о земл!: это Снкстова пара, покинутая на грапи-
ц! зд!шняго св!та. Вотъ то, что думалъ я въ т! счастливый минуты, ко-
торый провелъ передъ Мадонной Рафаэля.

Жуковскш. 1821 г.

193- б) Интеллектуальных чувства.

Первый афоризмъ Гиппократа.

«Жизнь коротка, наука продолжительна» (аг* 1оп^а, уйа Ьтеугв),
удобная минута дорога, опытность обманчива, правильное суждение дости-
гается только трудомъ и усил!ями. Не только самъ (врачъ) долженъ д!-
лать, что сл!дуегь, по долженъ поставить въ падлежапця условия, какъ
больного (котораго пользуете.), такъ и окружающихъ и всю вн!шнюю об-
становку.
194.	Нервно-психическая гимена.

Афоризмы изъ сочиненМ Герберта Спенсера, извлеченные и при-
веденные въ систему Юльей Гинджалъ. (Пвреводъ съ англШскаго подъ
редакщей Вл. Соловьева. СПБ. 1896 г.).

Мы заимствует. изъ названного сочинен!» Спенсера некоторое число
афорнзмовъ и располагает. ихъ для удобства по тремъ рубрикамъ, кото-
рых мы озаглавимъ согласно ихъ содержат» слйдующимъ образомъ: О
здоровьи, о науки и знанги, нервно-психическая гииена и фгиософгя жизни.

О здоровьи.

Сила ума не можешь исходишь изъ дурно питаемого мозга-

Основания этики § 238.

Часто приходится слышать разговоръ о «презренной плота», и мно-
гихъ это поощряетъ къ разрушений законовъ сохранетя здоровья. Но
природа невозмутимо устраняете тЬхъ, которые недостаточно внимательны
къ одному изъ ея величайшихъ произведет», и заселяете мьръ потомками
тйхъ людей, которые мепЬе безумны въ этомъ отпошенш.

Опыты. — Американцы.

Ничто, быть можете, не приблизить такъ то время, когда тЬло и умъ
сделаются одинаково предметомъ надлжащаго попеченья, какъ распростра-
нение мнйн1я, что сохранение здоровья есть обязанность. Немпопе повндн-
мому созпаюте, что существуете физическая нравственность.

Воспитание. Гл. 4.

О наукгь и знанш-

Безнокойство, страдаше и смерть, являясь естественными карами не-
вежества и неспособности, являются, вмЬстй съ тймъ, и цйлительнымъ
средствомъ этпхъ педуговъ. Частью посредствомъ истребленья ппдивпдовъ,
низкихъ но развит!», частью подчинетемъ всйхъ прочихъ индивидовъ
безпрерывной дисциплин!; опыта, природа обезпечиваете росте и размно-
женье такихъ людей, которые лучше ыопимаютъ условия существования и
лучше умЬюте сообразоваться съ ними.

Соцгалъная статистика. —

Санитарный надзоръ.

Иаучныя истины необходимы и вйчпы; поэтому вся паука касается
всего человечества всйхъ временъ. Какъ въ настоящее время, такъ и въ
дальн!;йшемъ будущемъ, наука о жизни физической, умственной и соц!-
альной будете нмЬть огромное значенье въ д!>лТ. регулированья поведенья
людей: съ нею, сл'Ьдовательпо, мы должны знакомиться преимущественно;
на всякую же другую пауку мы должны смотреть, какъ на клюнь къ на-
ук!» о жизни.

Воспитанье. Гл. 1.

Неправда, будто научный истины пе доотичны, или будто ванятш на-
уками необходимо идуть въ разрЪзъ съ развитеемъ воображения и любви
къ прекрасному. Напротив!», наука открываете. цТ.лыя царства жизни
тамъ, гд! человеку, чуждому наук!, все кажется безцвЪтнымъ. Па людяхъ
занимающихся учеными изс.тЁдовап1ямп, мы постоянно убеждаемся, что
они не менЬе, по болЪе живо, чЬмъ прочее, чувствуйте. понтическую сторону
предмета своихъ занятей.

Воспитанье. Гл. I.

Когда факты не организованы въ систему, то чТ.мъ больше ихъ масса,
тЪмъ сидьнЬе будеть угнетешь умъ подъ ихъ брсменемъ, подучая въ нихъ
помеху вместо помощи.

Изученье социкипхи. Гл. II.

Нервно-психическая хиьхена и философы жизни.

Та полная напряжения жизнь, которая характеризуется тяжелыми
трудами, крупными барышами и широкими расходами, сопровождается
такимъ изнурен!емъ, что благо, достигаемое въ одномъ направлен!!!, зна-
чительно сокращается въ другомъ... Такимъ образомъ часто случается,
что одновременно съ увеличешемъ благосостояшя уменьшается счаст!е.

Опыты. — Американцы.

На каждомъ лежите» не только безусловная обязанность жить такимъ
образомъ, чтобы избегать всякаго несправедлива™ вмешательства въ чу-
жую жизнь; не только каждый обязанъ, хотя и не столь безусловно, содей-
ствовать при различныхъ обстоятельствахъ облегчение жизни другнхъ, по
въ некоторой степени каждый обязанъ также скрашивать ихъ жизнь сво-
ею общительностью и развивать въ себЪ т!» способности, который ведутъ
къ общительности.

Основанья этики, Л 228.

Способность управлен!я самимъ собою, подобно всякой иной способ-
ности, можете» быть развита лишь путемъ упражнения. Кому предстоите»
сдерживать свои страсти въ ярйломъ возраст}., тоге» должепъ еще въ
дни юности начинать бороться съ ними.

Соцгалхмал статистика. Права дмней.
Чрезмерное самоуважеше производить двоякого рода зло: возбуждая
непомерную личную притязательность, оно порождаеть наступательность
<а^гс8в1оп) и антагонизмъ: создавая же несоответственную оцЬнку лич-
ныхъ способностей, оно побуждаетъ къ суетнымъ усилхямъ, оканчиваю-
щимся катастрофами. Недостаточное самоуважение производить двоякое
зло, противоположное предыдущему: не отстаивая личныхъ правъ, оно
прнвлекаетъ нападения и, такимъ образомъ, поощряеть эгоизмъ другихъ,
оценивая же слишкомъ скромно лнчныя способности, оно теряеть и тЬ вы-
годы, которыхъ возможно было бы достигнуть.

Изученге соцюлогш. Гл. 9.

Если бы достаточно было только обширныхъ позпашй и проницатель-
ного ума для того, чтобы сделать людей совершенными, то Баконъ былъ
бы честнымъ, а Наполеонъ справедливым!.. При порочныхъ наклонностяхъ
умъ, какъ бы высоко пи былъ развить, не можетъ правильно регулиро-
вать поведенхя, потому что господствующая желашя искажають его суж-
ден1я. Мало того, даже ясное сознаше угрожающихъ последствШ не послу-
жить задержкою, когда въ дело замешаны сильным страсти.

Соцгальная статистика. — Народное образованье.

195.	в) Нравственным чувства.

(Экспрессы изображают* направленно ума. силу воли, богатство
чувства, при всеобщей духовной уравновешенности).

Богоматерь (В. М. Васнецова). Вопреки всемъ изображен1ямъ Ма-
доннъ (не исключая и Сикстинской), Св. ДЬва представлена у Васнецова
закутанной въ хнтонъ и шелковый плащъ, всей своей фигурой, кроме лица,
которое одно осталось открытымъ. Такимъ образомъ, художникомъ скрыты
все чары, изображающая женщину, и показана только душа женщины въ
телесной зкспрессШ; отнмъ Васнецовъ решительно отличается отъ другихъ
художниковъ и отъ общепринятой манеры писать Мадонн*. Васнецовъ
глубоко впикъ въ смыслъ религиозной жизни и релипозныхъ сюжетовъ, и
его Богоматерь даетъ нить для уразуменья художественного изображенья
релипозности. Религиозное чувство есть олицетвореше высшаго нравстен-
наго долга (Гефдипгъ), оно не нсключаетъ собою человечности, напро-
тивъ того, оно — сама человечность въ ея высшихъ пределахъ. Эта идея
весьма талантливо осуществлена Васнецовымъ въ его Мадонн!: Богоматерь
— это истинный человек!., въ момептт. исполпешя имъ самаго трудпаго и
самаго высокого долга. Художникъ даль своему образу следующая мимичес-
к!я и физ1оп1омическ1я черты: худощавое лицо, съ необыкновенно гармони-
ческим!. сокращешемъ всехъ мыпщъ (ни одна черта не выступает!.
р!зче другой, ни одна мышца пе переспливаетъ другую,—что соотв!тству-
егь гармонш чувствъ, душевной уравновешенности и тихому миру души.
Умеренная прямолинейность бровей (сокр&щейе мышцы мысли) указы-
ваегь на то, что дуптТ» Богоматери, при всей женственности Ея натуры,
весьма привычно папряжен1е мысли. Но главпая экспресня фигуры со-
держится въ Ея взорЪ и въ Ея позФ. Широко открытые глаза (отъ упав-
шаго нижняго тгЬка) свпд+>тсльствуюгь о физнческомъ изпеможен1и (какъ
у Сикстинской Мадонны), но полная бодрость всей остальной мускулатуры
тЬла (выпрямленная фигура, по пе согнутая, не склоненная) даеть по-
пять, что изображенная личнось полна сил» нести свой долгь, пе смотря
на колоссальную затрату физической энерг1и и па крайнюю утомительность
задачи. Но въ этомъ и состонть сущность нравственнаго долга и идея под-
вига. Художникъ не даетъ напряжен!» мышцъ тйла особенной силы, ко-
торая превышала бы требуемую дозу, и эго внушаетъ зрителю мысль, что
исполнительница подвига скромна, не переопф пива отъ своихъ силъ, по
даеть ихъ столько, сколько нужно, чтобы исполнить долгь, достигнуть цФли:
въ этомъ сказывается нс геронзмъ изображенной фигуры, не сверх-
человйкъ, но обыкновенный, подобный намъ. человФкъ, однако же, такой,
у котораго есть сила для подвига. Спокойное папряжеше всей мускулатуры
ткла (твердая, ровная поступь) показываетъ силу воли и решимость. По-
следнее, въ особенности, подкрепляется плотно сомкпутымъ ртомъ (приз-
па къ Дарвина). Взоръ Богоматери паправлепъ пе по пути Ея движения,
но нисколько вправо: очевидно, что тяжкая перспектива этого пути пе вле-
четъ къ себТ. взора. Богоматерь идеть по чувству долга, но идеть твердо. Во
всемъ этомъ сказываются возвышенпыя челов1>ческ!я черты, вставленный
въ рамку всЪхъ трудностей, как!я испытываетъ человФкъ: это тяжкШ долгь,
который человЪкъ несеть спокойно, терпеливо, съ созпашемъ необходи-
мости. Во всемъ этомъ красной нитью проходить га покорность нравствен-
ному долгу и то самоотречение, которое составляетъ народную черту рус-
ская» характера, съ его идеальной простотой въ осуществлеши необходи-
мая и должнаго. О достоинствахъ Васнецова, какъ художника, глубоко
поппмающаго высок!я и релипозпыя темы, едва ли нужно говорить. Онъ
является нс только тонкимъ иптерпретаторомь возвышеиныхъ душевныхъ
СОСТОЯН1Й, но и трактуетъ ихъ, заимствуя пспхологическШ матерталъ пзъ
психолопи русского парода.

(Всеоб. Психолойя).

1У6. Къ Филимону послаше Святою Апостола Павла.

Глава I.

1.	Павелъ узникъ 1нсуса Христа, и Тимофей брать, Филимону возлюб-
ленному и сотруднику нашему.

2.	II Анф1и, (сестрТ.) возлюбленной, и Архиппу, сподвижнику нашему
и домашней твоей церкви:

3.	Благодать вамъ и миръ отъ Бога Отца нашего и Господа 1исуса
Христа.
4.	Благодарю Бога моего, всегда вспоминая о ТебЬ въ молптвахъ мо-
ихъ.

5.	Слыша о твоей любви и в'Ьр'Ь, которую имЬешь къ Господу Тисусу
и ко вс!мъ святынь.

6.	Дабы общеше в'Ьры своей оказалось дЪятельнымъ вл» познапш вся-
каго у васъ добра во ХристЬ ТисусЬ.

7.	Ибо мы им’Ьемъ великую радость и утЬшенТе въ любви твоей, по-
тому что тобою, брать, успокоены сердца святыхъ.

8.	Посему, игЬя великое во ХрисгЬ дерзновеше приказывать теб'Ь,
что должно.

9.	По любви лучше прошу, не иной кто, какъ я, Павелъ старецъ, а
теперь и узникъ Тисуса Христа.

10.	Прошу тебя о сып1; моемъ Онисим'Ь, котораго родилъ я въ узахъ
моихъ.

11.	Онъ былъ некогда негоденъ для тебя, а теперь годенъ теб'Ь и мнЪ:
я возвращаю его;

12.	Ты же прими его, какъ мое сердце.

13.	Я хогЬлъ при себ-Ъ удержать его, дабы онъ вместо тебя послужилъ
миЪ въ узахъ за благов+.ствованге.

11.	Ио безъ твоего согласья ничего не хогЬлъ сделать, чтобы доброе
дЬло было не вынуждено, а добровольно.

15.	Ибо, можетъ был., онъ для того на время отлучился, чтобы тебЬ
принять его навсегда.

16.	Не какъ уже раба, по выше раба, брага возлюбленнаго, особенно
мпЪ, а тЬмъ больше теб'Ь и по плоти, и въ Господ^.

17.	Итакъ, если ты имеешь общеше со мною, то прими его, какъ мепя.

18.	Если же опъ чЪмъ обид’Ьлъ тебя, пли долженъ, считай это на мн!>.

19.	Я, Павелъ, наннсалъ моею рукою: я заплачу, не говорю теб'Ь о
томъ , что ты и самимъ собою мнЬ долженъ.

20.	Такъ, брать, дай мн! воспользоваться оть тебя въ Господ'Ь, успо-
кой мое сердце въ ГосподЬ.

21.	ИадЬясь па послушанье твое, я паписалъ къ теб’Ь, зпая, что гы
сделаешь и болЬе нежели говорю.

22.	А вм-ЬстЬ приготовь для меня и пом’Ьщеше, ибо над'Ьюсь, что по
молнтвамъ вашим* я буду даровапъ вамъ.

23.	Ирпв'Ьтствуеть тебя Епафрасъ, узникъ нм’ЬстЬ со мною ради Хри-
ста 1исуса, Маркъ, Аристархъ, Димасъ, Лука, сотрудппкп мои.

24.	Благодать Господа нашего 1исуса Христа со духомъ вашимъ.
Аминь.

197.	Къ Филимону послате Св. Апостола Павла.

Павелъ, узникъ Тисуса Христа и брать Тимофей Филимону, возлюб-
ленному сотруднику нашему, и Апфш, сестрЬ возлюбленной, и Архиппу,
сподвижнику нашему и твоей домашней церкви.
Благодать вамъ п миръ оть Бога отца нашего п Господа Тпсуса Хри-
ста. Вспоминая о теб! всегда въ молптвахъ моихъ, благодарю Бога моего,
слыша о в!р!, которую ты имеешь къ Господу Тисусу, п о твоей любви ко
вс’Ьмъ сиятымъ (христТапамъ) и о томъ, «по независимость духа, исходящая
изъ твоей в!ры. проявилась паглядпо для вс!хъ столькими добрыми д!-
лами, которые творятся въ высшемъ дом! во имя Господа Тпсуса. Мы по-
тому преисполнены великой радостью и утЬшепТемъ, что сердца святых!»
(т. е. хриспанъ) тобою, брать, облегчены и успокоены. Хотя я и могъ бы
во имя Тпсуса Христа взять право приказывать теб!, что либо относящееся
къ твоему долгу, однако же любовь моя цобуждаеть не приказывать, а ско-
рее умолять тебя: умоляеть тебя Павелъ, старикъ, и къ тому же въ настоя-
щую минуту узникъ за Христа. Просьба моя касается Онпспма, котораго я
родилъ (усыновилъ) въ узахъ моихъ. Онъ былъ некогда безполезепъ для те-
бя, а теперь будетъ очень полезенъ теб! и мп!>. Я его возвращаю тсбЬ и про-
шу тебя прими его, какъ мое сердце. Я хот!лъ удержать его при себ!, чтобы
опъ, вмЬсто тебя, послужилъ ми! въ моемъ тюремпомъ заключетп, по-
стпппемъ меня за д!ло евангельской проповеди. Но безъ твоего ведома я
ничего пе хотЬлъ сд!лать, чтобы твое доброе дЬло, которое я теб! пред-
лагаю, было не вынуждениымъ, но вполн! добровольнымъ. Быть можете»
Опнспмъ оставлял!» тебя па некоторое время только для того, чтобы ты
моп» снова принято его уже навсегда, но принять не какъ простого раба,
но выше ч!мъ раба, — какъ брата возлюбленнаго, особенно мн!, а тЬмъ
больше теб!, — брага по плота и о Господ!. Птакъ если ты продолжаешь
по прежнему им!ть близкое общеше со мной, то прими Описпма, какъ меня
самого. Если ты въ какой-нибудь обпд! оть него илп же онъ окончательно
не выплати.™ свой долгъ, считай это на мн!. Я, Павелъ, росписываюсь
собственной рукою: я заплачу. Не говорю тебЬ, что ты и самъ долженъ
мнЬ. Да, брать, дай мн! воспользоваться у тебя втимъ преимуществомъ о
Господ!, не откажи мн!, ради Бога, въ этомъ чувствительпомъ для меня
успокоеиш. НадЬясь на послушайте твое, я написалъ теб!, зная, что сд!-
лаешь и бол!е, нежели я говорю. А вм!стЬ приготовь для мепя и пом!-
щенТе, ибо надеюсь, что по молитвамъ вашимъ я буду возвращелъ вамъ.
Прив!тч твуетъ тебя Епафрасъ, Димасъ, Лука, сотрудники мои. Благодать
Господа Тпсуса Христа да будетъ съ духомъ вашимъ. Аминь.

198.	Послаще Апостола Павла все проникнуто нпжнпИшимъ
чувствомъ любви и заботливости о друюмъ.

Толко не.мнопя литературный произведешя значительны высокой по-
эз1ей альтруизма п такимъ всепрощающим!, правствеппымъ озарешемъ,
которое подобно небесной гармонш и восхищаете» и укр!нляетъ всякаго
человека, одаряя его творческой нолей. Такш переживашя открываютъ
тайну поэтических!» пастроенгй, достигнутых!» немногими избранными,
способными производить своею личностью и своими творенТями глубочай-
иля пастроешя, полпыя самозабвешя и альтруизма. Въ такомъ состояли
идеализма и безмлтежгя возможна молитва о другомъ, даже въ тЬ момен-
ты, когда и самъ нуждаешься въ помощи. Въ такомъ именно состоянш, на-
помипающемъ Апостола Павла, написана молитва Лермонтова: (Молит-
венное обращеше (молитва) къ Бож1ей Матерн съ альтруистическим!. хо-
датайствомъ, т. е. не за себя, а за другого).

199.	Я, Матерь Бож!я, нын'Ь съ молитвою
Предъ Твоимъ образомъ, яркимъ сшшемъ,
Не о спасенш, не передъ битвою,
Не съ благодарностью иль покаян1емъ.
Не за свою молю душу пустынную,
За душу странника въ св-ЬтЬ безроднаго, —
Но я вручить хочу дЬву невинную
Теплой Заступниц-!» тпра холодного.
Окружи счаспемъ счастья достойную
Дай ей сопутниковъ, полныхъ внимашя,
Молодость светлую, старость’покойную,
Сердцу незлобному мпръ упования.
Срокъ ли приблизится часу прощальному,
Въ утро ли шумное, въ ночь ли безгласную,
Ты воспр!ять пошли къ ложу печальному
Лучшаго ангела — душу прекрасную.

Лермонтовъ.

Въ переложешп и передач^ белыми стихами содержите произве-
дения выступаете ясцйе:

Матерь Божзя! Я нын1; обращаюсь съ молитвою передъ Твоимъ об-
разомъ.Я молюсь не о спасенш, не передъ битвою, не съ благодарностью
иль покаяшемъ; но я хочу вручить дЬву невинную Тебй, теплой заступ-
ницЪ холоднаго мтра. Окружи ее счасйемъ — достойную счастья, дай ей
сопутниковъ полиыхъ вппматя, светлую молодость, покойную старость;
дай мпръ упованш отому незлобному сердцу. Л когда приблизится для
нея срокъ прощалъпаго часа, — случится ли это въ шумное утро, или въ
безгласную ночь, — пошли лучшаго ангела къ печальному ложу восир!ять
ея прекрасную душу.

200- Г. Идеализация психизма.

Дальнейшее усовершенствовало психизма, — уже за пределами
жалости, стыда, блаиновпшя и сиптетпческихъ чувствъ, совершается
путемъ идеализащп этихъ великпхъ психическихъ ц-Ьнностей.

(Изъ рйчн на Московскомъ СъЬзд1; псих1атровъ 11 Сентября 1911 г.).
Процессъ жизни, несмотря па велные успехи наукъ, все еще покрыть
глубочайшею таинственностью. Жизнь прекрасна, но неведома, полна
кажущихся противоречий. Полна счаспя и страданий.

Передъ взоромъ мыслящаго наблюдателя жизнь выступаеть ярко дву-
мя своими важнейшими проявлениями. Съ одной стороны она движется
въ направлен^ самой утонченной, самой проникновенной идеализащи, ко-
торая всего полнЬе выражается въ словахъ поэта: « я жить хочу, чтобъ
мыслить и страдать» (Пушкинъ). Съ другой стороны — это «.идеальное»,
ото «одухотворенное» стремится овеществиться, облечься въ матерхаль-
пыя формы и тЬмъ принять для зрителя и для самого субъекта некоторую
видимость, осязательность, прочность. Овеществленге всего идеалытго ста-
ло важнейшей другой стороной жизни, стремящейся закрепить себя, кон-
солидирован., увЬковечить.

Идеальное сильно своею глубиною, своимъ огнемъ, своею беззавет-
ностью. По таковымъ оно является субъективно, т. е. для самого носителя,
въ которомъ опо живете. и действуеть, какъ скрытая сила, какъ велпкгй
потенщалъ, какъ незримый зарядъ способный двигать горы. Этоть зарядъ
психологической силы можетъ выразиться, то поэмой, то великимъ откры-
т!емъ, то величайшимъ дЪяшемъ и подвпгомъ, способнымъ изумить м!ръ и на
долпе века вдохновить человечество, ставши лозунгомъ, убеждешемъ, ве-
рой — той пламенной верой, за которую люди готовы отдать все, до жиз-
ни включительно. Какъ бы ни пытался «ведиюй заблуждающШся» ума-
лить жизнь, понизить цепу ея идеаловъ, проповедывая, что «яйцо въ смят-
ку и пара сапогъ лучше Рафаэля», — эта проповедь умрегь раньше са-
мого «проповедника», а великое идеальное всегда останется великимъ, без-
смертнымъ. Оно всгда будеть зажигать въ людяхъ огонь чувства и порывы
воли, и человечество, подобно великому поэту, захочетъ жить даже и толь-
ко для того, чтобы мыслить п страдать. Пусть пессимнстъ порочить жизнь,
пусть Ницше своимъ талантливымъ острослов!емъ показываетъ тьму и без-
надежность, пусть мрачно-печальпая арм1я самоуб1йцъ нескончаемой ве-
реницей движется предъ взоромъ людей, ядро человечества оть этого не по-
колеблется: жизнь и ея идеализац|я останутся нерушимы. Какова бы ни
была жизнь, все живое вместе съ поэтомъ будеть твердить:

Опять явилось вдохновенье

Въ дупгЬ безжизненной моей
И превращаете. въ песнопенье
Тоску, развалину страстей...

Идеализация есть необходимое услов!с высшаго усовершенствовали
жизпп. Мы созпдаемъ себе идеалы жизни: ролипозпые, научные, художес-
твенные, общественные, сощальные и, наконецъ личные. Последн1е ка-
саются, тлавпымъ образомъ, усовсршенствовашя нашего психизма. Бла-
госостояние и успехи психизма также дороги людямъ, какъ и успехи внЬш-
пяго м!ра, обстановки, учрежден^, какъ успехи нашего потомства п насъ
с&михъ.
Въ своихъ высшихъ проявлетпяхъ пспхическЬй идеалнзмъ пробп-
ваетъ новые пути, создаете программы жизни, даеть предчувствья и поры-
вы, къ которымъ всякЬй человЪкъ, — и малый, и великШ, — какъ дитя
природы, прислушивается, увлекается и повинуется внутреннему нас-
троенью, неотразимому властному голосу, который, какъ присущая че-
ловеку внутренняя правда, столь же спленъ, какъ и самая жизнь.

Въ пспхпческомъ идеализм!) содержится истинная, деятельная прог-
рамма матерЬальнс предначертанная бЬо-псторическпмъ ходомъ протек-
тпихъ событий жизни отъ ея нервыхъ шаговъ. Нервно-психическая гигЬе-
на изучаете и охраняете вти бЬо-исторпческЬя предначертанья жизни, а
психЬатрЬи приходится им+лт. дЪло съ тЬми печальными явленьями, ко-
торый проистекайте изъ недостаточна™ чувства ея этнхъ предпачерта-
н!й и недостаточнаго согласованья съ ними жизни и деятельности.

Идеализация психизма есть продолженье его дальше въ томъ направ-
ленья, въ какомъ онъ намЪченъ въ первыхъ центрахъ оргапическпмъ по-
токомъ жизни и самаго ея движенья и роста. Идеализированье есть не-
пременная составная часть психизма п объемлетъ всЬ стороны его, т. е.
и умъ, и чувство, и волю съ ея порывами и ея целями.

Когда мысль встрЬчаете препятствье или предф.лъ своему движенью,
она создаете н+.что повое изъ тЬхъ элементовъ, каше есть въ ея распо-
ряжении. Пояснимъ прпм11ромъ. Пикто не можете представит!. себЪ образа
алчности (во времени) или образа безпредллмюсти (пространства), и
тогда идея безкопечпаго времени создается приблизительно пзъ такихъ
элементом.: «Среди безбрежпаго океапз одппоко высится невообразимой
высоты скала; разъ въ тысячу .тЬтъ къ скал! прилетаете крошечная птич-
ка почесать поспкъ; и воте, когда вся скала будете ею источена, прой-
дете одна секунда вечности». Зд'Ьсь контрастная комбппацЬя ультра-ве-
ликлхъ и ультра-малыхъ величинъ даеть воображенью некоторый идеа-
лизированный образъ вечности. Въ области чувства и волн проведено то
же начало безграничной идеалпзацЬи. Въ чувств!., какъ и въ умствснпыхъ
актахъ, постоянно проводится широкое начало контраста, съ ц!лыо сде-
лать заметными начинающЬяся ультра микроскопнческЬя проявленья пси-
хизма. Таковъ, напрнмТ.ръ, прЬемъ Байропа въ с.тйдующемъ стах!:

И вашу каменную грудь
Я разбужу когда-пибудт.
И въ васъ проснутся сожаленье и тоска,
Вамъ неизвестная пока.

( «7 аНльдъ-Гаролъдъ»).

Въ чувствп, благодаря физЬологическимъ субстратамъ вс-Ьхъ вооб-
ще эмотивныхъ состоянЬй, обыденный психизмъ всегда претворяется идеа-
лизированными состояньями, и это даете возможность предчувствовать гря-
дущее, т. с. переживать его въ полною» размЬр! раньше действительна™
срока его наступленья. Еще совершенно неуловимый зародышъ чувства
можетъ разростпсь въ волную и зрелую эмощю, благодаря процессу син-
эстезш и этимъ можетъ дать субъекту возможность апНшрапбо (раньше
срока) пережить то, что при обычныхъ услов1яхъ относится къ далекому
будущему, таковъ плодъ идеализацш чувства.

Идеализированные, и потому сильные душевные акты не остаются
для человека безъ посл!дств1й. Самымъ нервымъ и ближайшимъ посл!д-
ств1емъ нхъ является усилете самаго процесса жизни. Идеализмъ пред-
ставляете., поэтому, наив!риЬйшее предохранительное средство нротнвъ
самоубийства. Въ свою очередь, паросганте самоуб!йствъ указываете. на
упадокъ идеализма въ обществ! (Конп). Герои Арцыбашева были лише-
ны идеализма и вс! лишили себя жизни («У последней черты»). Только
двое изъ нихъ, — д-ръ Арнольдн да купеческий сынъ Арбузовъ, остава-
лись идеалистами и остались жить. Идеализмъ — это соль жизни: отни-
мите у животпато соль въ пищ!, оно станете, терять б'Ьлокъ изъ организма и
можетъ погибнуть. Таковъ идеализмъ.

ВсЪ идеальные акты психизма способны сразу произвести душевный
переворотъ, переродит!, человека, дать иное направление вс!мъ его сло-
вамъ, его уму, вол! н чувству. Ихъ называли еще со времепъ Аристотеля
восхищегйемъ, вд(пновен1е.чъ, энтузгазмомъ, т. е. неренесешемъ челове-
ка какъ-бы въ иной хпръ, пли вхождением!. въ человека иного, лучше мыс-
лящаго существа. Идеализированный психизмъ нежданно-негаданно для
самого человека переносить его на новые пути, въ новую сферу действья,
— перерождаете. человека, какъ выражается человЬческШ языкъ. Таково
д1»йств1е психической идеализацш..

Порывы идеалнзировапнаго психизма художественно изображены Тур-
геневымъ въ его стихотворенш въ проз!., въ разсказ!: «Мы еще повою-
емъ>. Въ виду могущественная) в.пяшя идеализированпыхъ порывовъ па
весь психический складъ, ихъ можно назвать директивами, т. е. направи-
телями путей жизни или самыми высокими психическими новинками. Ди-
рективный или идеализированный психизмъ стоить выше всТ.хъ психп-
ческихъ актовъ и составляете, самую далекую, самую утонченную и са-
мую сложную степень проникновенности и одухотворешя, свойственная) жн-
вымъ существами. Тургеневъ тонко и наглядно передалъ на художествен-
номъ примЬр! внезапность возникновенгя и силу высокого психического
порыва, который сразу охватываете, человека, и какъ бы всецело пере-
рождаете. его. Поэте. описываете, сцепу, гд! онъ видите, жалкаго воробья,
который гордо и см!ло, впереди стаи другихъ воробьевъ выступаете, впе-
редъ, какъ завоеватель, а въ тотъ самый моменте, надъ нимъ носится въ
выси ястребъ, п, быть можетъ участь его, перваго изъ всей стаи воробьевъ,
Р'Ьшена. Эта картина вливаете, въ скорбную и унылую душу поэта-зрителя
потокт. глубокихъ директивъ. Поэте, воображаете, и себя въ подобномъ же
положенш, п вотъ что происходить въ его кроткой и уступчивой душ!:

— «Я погляд!лъ, разсм!ялся, встряхнулся и грустный мысли тотчасъ
отлетйлп прочь: отвагу, удаль, охоту къ жизни почувствовалъ я.
— И пускай надо мной кружить мой ястребъ.

— Мы еще повоюем!, черть возьми!»

Этоть монологъ показываетъ, какой богатый запас! духовных! си.ть
таится даже подъ гнетомъ унылости и грусти. Надо только идейной иск-
ре коснуться этого запаса.

Жизнь эфемерна, но содержимый ею пснхизмъ великъ, безграпиченъ,
снлепъ. Оттого жизнь, богатая столь безц’Ьппымъ содержащем!, стремит-
ся продолжить себя, закрепить, увйков'кчить. Съ этой целью все идеаль-
ное, все одухотворенное стремится овеществиться, облечься въ матер1аль-
пыя формы.

Овеще стелете идеальнаго, фиксирование великихъ цорывовъ души,
особенно у великихъ людей, стало важнейшей другой стороной жизни,
которая идеть параллельно идеализации.

Успехи психизма безконечно дороги людямъ, такъ какъ они, съ каж-
дым! шагомъ, поднимают! человека надъ уровнемъ животнаго и обезпе-
чиваюгь человеческое царство: царство правды, мира, прогресса, науки
н искусств!. Это обширное и безконечно цЬнное для человека царство
только отчасти можетъ быть передало словами п другими оруд!ямп наукъ,
главпымъ же образомъ оно вонлощается и материализуется искусствами.
Искусство всемирно стремится стать на службу естественному явлению
психологической передачи и жадно старается закрепить психпчесше с.тЕ-
ды и ихъ коррелятивы: музыка увековечивает! душевным волненья, живо-
пись и скульптура фиксируют! т!> экспрессии, который были спутниками
сложных!, идеализированных! душевных! состояний и которым уже были
редактированы мимически и физюгномичеоки, а искусство стремится
скопировать и закрепить эту мимолетную живую редакцию. Живопись и
скульптура стремятся увЪковйчить экспрессивныя записи природы, что-
бы дать известный елйдъ тйхъ внутренних! переживаний, которыми была
наполнена душа и психичесюй органъ великихъ людей. Век велик!е ху-
дожники писали собственные портреты и оставили физюгномичесий об-
лики своего психизма. Вм-йсгб съ тймъ они записывали все то, что пора-
жало ихъ глубокомысленную наблюдательность. Этимъ путемъ великая
жизнь великихъ людей и велиюя собыпя запечатлеваются прп помощи
художественной кисти и резца. Подобно тому, какъ идеи, выраженный
словами, исходящими оть великаго человека, могутъ быть записаны и бу-
дут! прочтены потомствомъ; такъ сложнейшая душевным двнжешя и ак-
ты, выраженные физюгномически, могуть быта топко переданы худож-
ником! и сохраняться до будущих! поколений. Однако-же слова пере-
дают только сухой скелет! мысли, а не ея изгибы п глубину. Для итого,
слова — слишком! несовершенное оруд1е. Мысль, выраженная только сло-
вами, ото то же, что талантливая игра драматического деятеля, передаи-
вая въ терминах! полицейскаго протокола. Но слова, дополпепныя жес-
тами, экспрессией лица, модуляц!ями голоса, иное дЬло. Еще более да-
еть живопись, это истинный языкъ психизма, способный живо передать
его глубины. Величавая душа и глубокомыслие Платона и теперь поража-
югь въ его бюстЬ. Сила воли и непоколебимое самообладание п теперь све-
тятся въ физюноши Сократа и заставляют!» зрителя благоговейно прекло-
няться предъ отой силой. Взглядъ на Сикстинскую Мадонну, на оту жен-
щину будущею, возбуждаете» въ зрителе порывъ пасть инцъ предъ этнмъ
грядущпмъ величгемъ, которое начертало идеальным!» гворчествомъ Ра-
фаэлева гены. Съ какимъ нламеннымъ желашемъ каждый хотЬлъ бы при-
сутствовать на вечерахъ, когда весь цв-Ьть парижской интеллигентки, за-
таивъ дыхаше, слушалъ разсказы Тургенева, цоражавппе всйхъ непе-
редаваемой художественной простотой речи и классическими спокойствтемъ
разсказчпка. Какое внечатлйнте произвел!» бы на всЪхъ видъ Гоголя, вы-
ражение его лица, его голосъ и та, какъ разсказываетъ И. С. Тургеневъ,
экспрессия, съ какою произнесена была фраза о двухъ крысахъ, который
пришли, понюхали и ушли. Когда самъ велишй юмориста» прочего эту фра-
зу, опа, эта простая фраза, и весь разсказъ, ее содержащей, показались
для слушателя новыми, неслыханными, неизвестными. То, что дается токс-
томъ иаписанныхъ словъ, — ничто въ сравпетпи съ несравненной худо-
жественностью, какая была вложена въ текста» гешемъ велпчайшаго юмо-
риста, чнтавшаго свое произведение. Въ этомъ чтенш — вся душа вели-
каго человека, со всТ»мп напряженными фибрами идеализировапнаго пси-
хизма, взялась за исполнение роли и исполнила ее на удивлетпе компе-
тентнййшихъ слушателей, между которыми былъ п Иванъ Сергйевичъ
Тургеневъ. Въ другой разъ, Гоголь явился въ той же роли чтеца и про-
челъ, въ присутствии С. Т. Аксакова и другихъ лицъ, второй томъ «Мер-
твыхъ душъ» (пмъ впослЬдствш сожженный). Въ чтенш самого Гоголя
«Мертвым души» нм1»ли такую нравственную мощь, что слушатели про-
никались глубоким* уб1;ждешемъ въ томъ, что Гоголь действительно обла-
даете» силой спасал» испорченныхъ людей, даже такихъ, какъ изображен-
ные имъ здесь герои. Такова сила слова, пламенйвшаго экспрессивными
директивами высшаго психизма.

Полотно, на которомъ овеществленъ идеализированный психизмъ, це-
нится миллгопамп, подобно Дж1окопд1>, по важности содержащейся въ немъ
психической ценности, какая была пережита велпкнмъ челов4комъ, и,
будучи увековеченной въ вещественномъ запечатлели, можеть быть въ
поелйдствш повторно пережита милл!опами зрителей.

Какъ у Мадонны Рафаэля,
Ея молчанье говорить.

(.Лермонтовъ).

Это молчанье, это «безглагольное» слово красноречиво и немолчно
вещаете» человеку словеса вечности, и человекъ внемлете» этому истпппому
языку духа, потому что языкъ этоть обладаете» скрытой реальной силой,
способной пробудить въ зрителе глубокШ и сильный родникъ новой жиз-
ни, подобно зерну пшеницы, пролежавшему четыре тысячи лйть въ Еги-
петской кагакомбй, вмФстЪ съ мумьей, и сохранившему въ себФ силу про-
рости и дать явленья жизни подъ действьем» влаги и лучей солнца. Воз-
вышеннЪйшее впечатленье, пережитое Тургеневым» въ тЪ минуты, когда
онъ слушадъ произведенья Гоголя въ чтении самого автора, могло бы быть
пережито и многими другими, если бы мимика и физьогномика Гоголя и
музыкальный детали его голоса были овеществлены и фиксированы. Ис-
кусство стремится путемъ овеществленья увЪковЪчнть такте миогоцйн-,
ные, редкостные техническье документы съ той цйдью, чтобы документа
оти могли послужить для повторных» сеансовъ инсценированья великихъ
психических» явленьй на долпя времена.

Но, кромЪ художественно-пластических» овеществлений идеального
психизма, въ перснектив'Ь бдизкаго времени видн'Ьется фонограммное, ки-
нематографное и граммофонное закрепленье. Этимъ новым» путемъ ге-
шальпыя личности появляются предъ своими потомками въ искусствен-
ных» воспроизведеньях», похожих» на нашу память и на паши репродук-
ции. Нравственная геньальпость станет» как» бы неумирающей, и идеа-
лизированный психизм», которымъ были одушевляемы генги человечест-
ва, возстапеть предъ людьми, какъ живой, въ приборах» и аппаратах» та-
кой инструментальной памяти. Тогда нравственная гешальность минув-
ших» в'Ьков» внезапно оживет» пред» потомками, и велнчайшьй психизм»
перестанет» быть на земл! столь эфемерным» явленьем», какимъ мы ви-
дим» его теперь, но црьобр’Ьтетъ ту горячо желаемую ддительноссть, ко-
торой такъ жаждет» человек», говоря о вечной любви, о неувядающей
слав!, о неумирающей сил!> идеалов».

Вековой опыт» человечества, пли опыт» времен», станет» тогда яв-
леньем» пе только запечатленным» въ строенш живой протоплазмы моз-
га, но и таким» феноменом», который можетъ быть всякую минуту прове-
рен» и подкреплен» историческими документами, легко выносимыми на
свйгь изъ будущих» архивных» психо-хранилищ».

Овеществление идеализированнаго психизма выступает» па арену
жизни, какъ повое величайшее начало культуры. Начало этого новаго
культурного шага человечества относится еще ко временам» древних»
греков». Они первые положили угловой камень въ фундамент» увЬковЬче-
шя психическаго величья, собраньем» не только ноллекцШ папирусов», с»
документами простЬйьпаго психизма, но тЬмъ въ особенности, что первые
создали портретную живопись и украсили Афиыскья площади образца-
ми овеществденнаго высшаго психизма. Греческья статуи имЬють такую
величайшую психологическую ценность, что современные культурные наро-
ды строят» дорогья глиптотеки и хранилища, делают» раскопки па клас-
сической почв'Ь, чтобы найти ничтожные обломочки статуи, которые не
могут» быть дополнены даже самыми остроумными учеными нашего вре-
мени, — такъ топка и неуловима греческая копценцЫ. Многое пзъ быв-
шаго психическаго величья безвозвратно погибло: тЬмъ большую ц1>ну
имЬегъ оставшееся! Задача увЪковкченья идеального психизма является
новымъ великвмъ шагомъ культуры. Собрате художественныхъ произведе-
на, картинныя галдереп и музеи, постоявшая художественный выставки,
журналы и перьодическья изданья по искусству п, наконецъ, передвиж-
пыя выставки стали необходимой принадлежностью высшей духовной жиз-
ни всякой страны.

Если мы обратимся къ нашему отечеству, то первое мЬсто въ куль-
турно-художествениомъ движенья принадлежишь Москв!.

Да. Москва опередила въ этомъ отношенья всю 1’осс!ю, пе исклю-
чая и Петербурга. Въ МосыгЬ вс! знають и видйли лортретъ скромнаго
человека въ благоговейной поз! съ руками, скрещенными па груди, ко-
торый своею внешностью и своей глубокой думою какъ бы отвечаешь удив-
ленному зрителю или зрителямъ, устремпвптиыъ па пего взоръ: «Господа!
Ничего особеннаго я не сдйлалъ. Я хогёлъ не казаться только, а въ дей-
ствительности быть храпптелемъ русскаго художествепнаго творчества».
Кто не узнаешь въ этой скромной фигур! Павла Михайловича Третьякова,
создателя Третьяковской наьцоиальной галлерея въ Россш? Кто захотЪлъ
бы изучить итальянское искусство пли только одного Рафаэля, долженъ
посйгить вс! уголки Европы и даже Америки, гд! разс!яны произведенья
птальянскаго народа и его гешальнаго представителя. То же можно ска-
зать и о другихъ народахъ. Только произведенья русскаго художественна-
го творчества собраны въ одномъ центр!. Посетите музеи Москвы, а въ
особенности Третьяковскую галлерею, и вы найдете главн!йшья художест-
венным богатства Россш, увидите высшгй национальный психизмъ страны.
Ни одинъ народъ въ Европ! не можетъ этимъ похвалиться. Правда, всю-
ду вы найдете наьропальпые музеп, начиная съ блыжайшаго къ намъ
Берлина. Въ этихъ нацтональныхъ музеяхъ п!тъ чуждыхъ стран! худож-
никовъ, потому эти музеи и «нацьональные», но въ шьхъ находятся кар-
тины далеко пе вс!хъ своихъ художниковъ, а только н!которыхъ. Въ Треть-
яковской галлере! собранъ весь нв!ть русской художественной геигалънос-
ти. По своей идей, по замыслу и по осуществленью Третьяковская гал-
лерея — уникумъ, который не пм!етъ себ! ничего равнаго. Очень скром-
ный человйкъ, о портрет! котораго сейчасъ была р!чь, осуществилъ эту
большую идеьо. Павелъ Михайловичи Третьякова, какъ онъ нвображенъ
на портрет!, выражаешь на своемъ лиьд! и въ своей поз! скромность и
благоговйпье: опъ самъ благоговеешь предъ совершившимся фактомъ. Но
руки у пего сложены пакресть на груди — знакъ, что онъ не хочетъ приз-
нать мысли, будто подвигъ совершенъ его руками: «это — д!ло не его
рукъ, пе рукъ челов!ческпхъ, это создано и осуществлено могучими си-
лами идей», — такова глубокая экспрессия въ портрет! Третьякова. Да,
Павелъ Михайлович!» Третьяковъ — орудье осуществленья великой мыс-
ли, которая не только нова и величественна сама по себ!, но которая
необыкновенно плодотворна по своимъ блнжайшимъ и отдйльпымъ пос-
л!дствьямъ. Со своей Третьяковской галлереей п со своими художествен-
ными музеями, общественными и частными, Москва — первый городъ въ
Росс1п п почти единственный. Наши провипщальные города лишены музе-
евъ, у пихъ 1гЬть психо-храннлищъ. Самое великое въ жизни, самый воз-
вышенный впечатления не радуюгь и не питаюте духовнаго взора обита-
телей агихъ городовъ, — высшая духовная жажда остается у нихъ неудов-
летворенной. Такова вся Росс!я. У жителей ея пе отъ чего загораться
сердцу, нечкмъ возбудить у себя идеальных! порывовъ волн. Люди жн-
вуть, какъ на рышгЬ житейской суеты, видять только будни, но ничего
пра.здпичпаго, ничего, что возвышастъ и облагораживает! душу.

Имя москвича Третьякова и имя самой Москвы останутся навсегда
памятными и дорогими для вс!>хъ, кто чувствуете и ц'Ьпптъ величайппс
запросы п велЬйя человеческой жизии.

201.	Оправдание идеализма и идеализации самой жизнью.

Истина и правда, долгь и совесть могутъ быть осуществляемы и из-
меряемы только абсолютными мерами, т. е. идеально. ЗдЬсь уступокъ
пТ.тъ п не можеть быть по самому существу предмета. Необходимо про-
чувствовать и проводить въ жизнь истину и правду до послЬдпихъ пре-
делов!. Исполнять долгь необходимо до конца. ПретернЬть должно до кон-
ца. Такая абсолютность въ безусловпомъ, илп беззаветность, вовсе пе
являются преувеличеннымъ требовашемъ или чрезмерной строгостью.
Это — требование жизни. И только нтпмъ путемъ обезпечпвается полнота
жизни въ ея физическихъ и правствеппыхъ свойствахъ. Самый простым
сопоставлешя дЪлаюгь зту истину ясной для ума, какъ она ясна для со-
вести.

I.	Попадаше въ кровь человека или введете въ кровь животпаго
двухъ-трехъ живыхъ бациллъ чумы угрожаетъ, что черезъ два-
три дня бациллъ станете уже—два-три бнллюна. При такихъ
условтяхъ, смерть зачумленнаго человека илп животпаго ес-
тественна и неизбежна и даже возможпо развита такимъ пу-
темъ местной опидемш чумы, какъ было въ В1шЪ и Кронш-
тадт!; изъ чумныхъ лабораторий.

И. Прививка заразной болезни живому организму также грозить
развнпемъ этой болЬзпи п пачаломъ роковой порчи нисхо-
дящаго рода, который произойдете отъ порченнаго человека.

III.	Въ свою очередь всякое усовершепствоваше жизни, и ея сос-
тава, повышаете век свойства жизни, ея силы и ея таинствен-
ную будущность.

IV.	М1ръ нравственныхъ явлений управляется ткни же принципа-
ми: опъ требуете той-же абсолютной строгости, ткхъ же за-
щитпыхъ мЬръ отъ зла: зло нравственное также опасно, какъ
зло физическое.
Обратнылъ зпаменуется добро.

Приведенными пршщиШальными разъяснешями оправдывается идеа-
лнзмъ, идеализация, и идеальная постановка предметовъ и задачъ жизни.
Этимъ путемъ обезпечивается жизнь, незыблемость ея продолжеп!я и усо-
вершенствования.
О Т Д 'Ь Л Ъ Т Р Е т I П X Р И С Т О М А Т I И.

ВОЛЯ.

202.	Л. Сущность воли въ орюнизмь и жизни.

Воля показываете человека со стороны его дййствгй п деятельности
и определяете его хотя не всецЬло, но шире и полнее, чемъ ото дается
работою ума и чувства. Большой отдйлъ художественной литературы, изоб-
ражающей волю, содержится въ драматичской поэзш.

Драма, какъ солдате художественна™ творчества, отличается оть
вноса и лирики не только по форме изложения, ио и но существу. Въ то
время, какъ эпосъ представляете собою объективное, снокойное, безстраст-
ное наблюдете и нзложеше фактовъ и собыпй, а лирика показываегь
субъективное состояше и чувства писателя или поэта, драма изображаете
человека въ моменте дЪйствтя. Эю, однакоже, не показъ ума и чувства
человека, даже не предъявлеше для наблюдателя воли человеческой, а
представление и показъ всего существа человека въ минуты дййствгя,
притомъ въ самым трудный и ответственный минуты жизни, когда ему
приходится напрягать вей силы, вей способности своей психики, иной
разъ, — въ течете болйе или менйе продолжительна™ времени, когда
события текуть изменяясь и требуя все новыхъ и новыхъ отвйтныхъ прис-
пособлений. Часто такая деятельность далеко выходите за обычные пре-
делы и становится драмой.

Въ драм! человеку предстоите совершить работу, преодолеть пре-
пятствгя и сопротнвлешя, но пе т1>, катя даются неодушевленной приро-
дой и мертвыми силами, наоборогь приходится вести борьбу съ че.товй-
комъ или многими людьми: происходите, главными образомъ, борьба пси-
хическая. Это возбужденная и одушевленная работа, которая требуете
живыхъ р'Ьчей, разговоровъ — дгалоювъ. Драма только изредка допус-
каете монологи, т. е. единоличный сцены и рйчн, произносимым одпимъ
лицомъ, которое обращается къ самому себй или къ зрителю. Свидетель
драмы — зритель видите самое дййствге, большею частью исполняемое
професскщалами, въ особыхъ здашяхъ — театрам, при спецгальныхъ ус-
ловгяхь, гдй подражайте действительности доведено до большой высоты и
художественности.

Представляя собою высшгя формы художественна™ творчества, драма
развилась позже другихъ видовъ ноэзш. Искусственная пли художественная
драма избираете. и изображаете не личную жизнь индивидуума, а большею
частью, обгце-человгьческую, показывая человека въ идеальным минуты,
особенно, когда жизнь требуете, отъ дййствующаго лица, героя драмы,
выступлений въ роли деятеля, для наполнения долга по общечеловйчес-
кимъ идеаламъ и требовашямъ. Здйсь драматически деятель испытыва-
ете чувство благоговйшя. На этомъ основывается высокая поучительность
драмы. Но своему сюжету или внутреннему содержанию драма изображаете,
пли умственно-нравственную борьбу людей за господство идеаловъ или
борьбу съ человеческими пороками при посредствй сильнййшаго оруж!я
— чувства стыда (комедья) или возбуждаете, такую нравственную борьбу
за естественный права и идеалы, которая можете, окончиться смертью
или гибелью личности (трагед!я) и гд"й драматизмъ повышается отъ при-
влечения въ общую сумму чувствъ жалости и сострадания со стороны
зрителя.

Первыя лучшая трагедш написаны Греками, особенно Софокломъ,
который заслужилъ себй безсмертную славу у Грековъ и во всемъ человй-
честв'Ь, показавъ и создавъ зтогь новый видъ поатпческаго творчества. Въ
драматическихъ положен!яхъ вей силы человека: его умъ, чувство и воля
и друНе виды психизма напрягаются въ своей высшей степени — умъ и
чувство для оценки условШ; борьба, воля или шшшатпва для опредйле-
н1я момента и самыхъ способовъ дййствш. Недочете, въ палнчш ума и
чувства, и проч, у героя, т. е. главного дгъйствуюгцаго лица драмы, ста-
новится яснымъ для зрителя, оцйнивающаго весь пснхичесшй составь
дййств1я и деятеля, и весь складъ его натуры, напр. недостатокъ силъ и
догадливости, чтобы надлежаще уразуметь положен !е дйла и отыскать вы-
ходъ. Но недочете, можете, оказаться и со стороны воли пли чувства, у
нетвердыхъ и нравственно несостоятельныхъ людей. Такимъ слабосилхемъ
и дряблостью воли отличался Гамлеть, не имйвшШ способности къ дей-
ствие и старашшйся заменить дййствге излшшшмъ и безполезпымъ обду-
мывашемъ. Это былъ несомйнный психологический недостатокъ, слабость
воли, нередкая у людей. Гамлеть не чуждъ былъ сознашя своего недостат-
ка, который имъ описывается въ елйдующнхъ словах!.:

А я ирезрйншлй, малодушный рабъ,
Я дйла чуждъ, въ мечтан!яхъ безплодныхъ
Боюсь за короля промолвить слово.

Зачймъ живу, чтобъ только говорить:

«Свершай», «свершай», когда, во мн1> для дйла
И сила есть, и средства, и желанье!

Въ изображены Шекспира Гамлеть представлен!. человйкомъ, стра-
дающим!. нерешительностью, но не сомийнхемь. Сомнйше есть затруд-
нение для ума, а нерешительность есть безсил1е воли. Гамлету было свой-
ственно последнее. Въ этомъ состоялъ трагизмъ его натуры: онъ былъ
безсиленъ исполнить вполне созревшей и сознаваемый имъ и внутренно
признаваемый за собою долгъ, естественный долгъ человека. ЗдЬсь была
скорее органическая, ч’Ьмъ психологическая ошибочность. Когда обдумы-
вание всЪхъ мотивовъ къ действии закончено, то внезапно наступаете
воля. Быстрота и стремительность воли гакова, что ею внезапно обрыва-
ется весь психологнчесшй потокъ, такъ сказать, на полуслова и мысль
сменяется дгьйепгвгемъ. Быстрота и сила органическпхъ условШ иногда
бываем, такъ велика, что послЪдше штрихи обдумывания и мысли бук-
вально обрываются, сменяясь волей. Таковы естественным условен воли;
онй пе были сполна доступны Гамлету.

Посреди совершающихся драматических!. положенШ, закапчивающе-
еся обдумываше и готовая къ дЪйствш воля сказывается особымъ нптел-
лектуальнымъ чувством-ъ готовности, за которымъ следуете неудержимо
проявлеЫе воли. Такого теченёя драматизма лишенъ былъ Гамлете съ
его безвольной душей.

Сходна съ Гамлетовской, по по существу вполне оть нея отлична та
задержка н промедлеше, которое вызывается незаконченностью обдумыва-
ния пли наличностью волнешй или отсутств1емъ мира въ душе. Состояния
эти ведомы были Лермонтову и Пушкину. Пока не закончено обдумываше
и пе принято спокойное ргыиеше, возможны торопливые шаги, влекупце
за собою естественную реакцпо, въ виде простановки пачавшагося дей-
ствен воли. Неэакончившееся иодготовнтельпое волнеше или длительное
отсутствёе мира въ дуигЬ опасно для человека тЬмъ, въ особенности, что
наряду съ законными, чистыми мотивами драматической оценки, — жа-
лостью, стыдомъ, благоговгьнгемъ, могутъ притаиться въ дупгк. низшем
чувства: гнпвъ, страхъ, тоска. Они могутъ нарушить собою величее и
чистоту внутренней борьбы и способны, подобно ложке дегтю, испортить
бочку меда. Лермонтовъ больше другихъ оцТ.нпвалъ эту опасную примесь
и предостерегаетъ вс+.хъ отъ бпяиенной подруги, которую совТ.туетъ не
брать съ собою, когда приходится показаться въ обществ!., быть среди
людей.

Воля представляетъ собою деятельное начало въ человек!;: она ор-
ганизуете двнженёя, определяете моменте дейепмя, напрягаете вннманёе,
исполняете самый двнженёя или прёостанавливаетъ всякое действие. Че-
ловеку свойственно самое чувствованге или сознангс въ себе волн. У та-
лантливыхъ людей это сознаше происходить отчетливо и ясно. Пушкинъ,
волновавшейся, пока у него зрела, воля по данному поводу, вдругъ успо-
каивался, когда решете наступало. ВсЛ. его высоте пронзведенёя на-
писаны въ моменте настунившаго успокоения, но не въ пору одушевлепёя
п волпешя, — въ минуты сильной, спокойной, независимой воли, по тон-
кому живому чутью. То, какъ зналъ эти моменты Лермонтовъ, указано
выше.

У одареппыхъ людей воля развивается велпдъ за развитёемъ ума и
чувства; но у большинства развитее воли нисколько запаздываетъ и ея
дозр'Ьваше заканчивается только около 27-29 л’Ьтъ. До этого возраста
полной психической зрелостью обыкновенный челов^къ пе обладаегь и
потому не можетъ всегда свободно сдерживать свои душевный волнешя и не
обладаегь ни прочной решительностью, пи твердостью характера.

203.	Б. Виды воли-

Главное дЪйств!е волн состоять въ сдерживании душевныхъ волненШ
и во внесенш въ душу безмятежен и мира. ДальнЪйппя проявлен!» воли
состоять въ самообладании, вниманш, дпйствмхъ.

Высокое самообладание художественно изображено Полежаевым!, въ
произведены: «П’Ьснь п.тйппаго Нрокезца», гд+» представлена сильная во-
ля, полпая самообладания н сильныхъ р1ипен!Й.

204.	а) С а м о о б л а д а н I е .

Плснъ пмъннаъо Прохезца.

Я умру! На позоръ палачамъ
Беззащитное тйло отдамъ!
Равнодушно они,
Для забавы дЬтей,
Отдирать отъ костей
Будуть жилы мои!
Обругаюгъ, убьютъ,
11 мой трупъ разорвуть!
Но стерплю, не сказку ничего,
Не поморщу чела моего,
Г! какъ дубъ вЪковой,
Неподвижный отъ стрГлъ,
Неподвпжепъ п см+,лъ
Встречу мигь роковой,
И какъ вопнъ и мужъ
Перейду въ страну душъ.
Передъ сопмомъ тЬпей воспою
Я безстрастную гибель мою.
II разсказъ мой плЪнитъ
Пхъ внимательный слухъ,
И воинственный духъ
Стариков!. ожпвитъ,
И пройдеть по устамъ
Слава громкимъ дГламъ.

И рекуть они въ голосъ одинъ:
Ты достойный прапрадГдовъ сынъ!
Совокупной толпой
Мы на землю сойдемъ
И въ родныхъ разольемъ
Пылъ вражды боевой;
ПобЪдимъ, поразимъ,
И врагамъ отомстимъ!
Я умру! На ыозоръ палачамъ
Беззащитное тЬло отдамъ!
Но какъ дубъ вековой,
Неподвижный отъ стр1>лъ,
Я недвижнмъ и смЬлъ
Встречу мигъ роковой!

А. Полежаевъ.

205.	б) Внимание.

(.Напряжете всей мускулатуры, самообладание, спокойствие,
готовность къ дпйствгю).

(Т а р а с ъ Бульба).

Кошевой вшросъ на цЬлый аршинъ. Это ужъ не былъ тотъ робкхй
исполнитель вЬтренныхъ желашй вольнаго парода: это былъ неограничен-
ный повелитель, это был. деспота, умТ.вппй только повелевать. Вс! сво-
евольные и гульливые рыцари стройно стояли въ рядахъ, почтительно
опустпвъ головы, пе см!я поднять глазъ, когда кошевой раздавалъ по-
веленья: раздавалъ онъ ихъ тихо, не вскрикивая, не торопясь, но съ рас-
становкою, какъ старый, глубоко опытный въ д!л! казакъ, проводпвппй
не въ первый разъ въ исполненье разумно задуманный предприятья.

— Осмотритесь, всЬ осмотритесь хорошенько, — такъ говорилъ онъ.
— Исправьте возы и мазницы, испробуйте оружье. Не забирайте много
съ собой одежды: по сорочк! п по двое шароваровъ на казака, да но
горшку саламаты и голченаго проса — больше чтобъ и не было ни у кого.
Про запасъ будеть въ возахъ все, что нужно. По парк коней чтобъ было
у каждаго казака. Да паръ двести взять воловъ, потому, что на перепра-
вахъ и топкпхъ ьгЬстахъ нужны будутъ волы. Да порядку держитесь, Па-
нове, больше всего. Я знаю есть между васъ такте, что чуть Богь пошлеть
какую корысть — пошли тогь же часъ драть китайку и доропе окса-
миты себ! на онучи. Бросьте такую чертову повадку, прочь кидайте вся-
кая юбки, берите одно только оружье, колп попадется доброе, да чер-
вонцы или серебро, потому, что они емкаго свойства и пригодятся во
всякомъ случай. Да вотъ вамъ, Панове, впередъ говори»: если кто въ поход!
напьется, то никакого н!та на него суда: какъ собаку за. шеяку повелю его
присмыкпуть до обозу, кто-бъ опт. нп бы.ть, хоть бы папдоблестпЪйипй
казакъ изъ всего войска, какъ собака будетъ онъ застрЪлепъ па м4>стЬ и
кинуть безъ всякого погребея1я на поклевъ птицамъ, потому что пьяница
въ ноходЬ недосгопнъ хрпспанскаго погребения. Молодые, слушайте во
всемъ старыхъ! Если цапнеть пуля или царапнете саблей по головЪ, илп
по чему-нибудь иному, не давайте большого уважешя такому дЬлу: раз-
мешайте зарядъ пороха въ чарке сивухи, духомь выпейте и все пройдете
— не будете и лихорадки; а на рану, если она пе слпшкомъ велика, при-
ложите просто земли, зам!1сивъ ее прежде слюною на ладони, то и присох-
нете рапа. Пу те же за Д'Ьло, за д'Ьло, хлопцы, да пе торопясь, хорошенько
принимайтесь за дТ.ло!

Такъ говорп.ть кошевой и какъ только окончите от. рФ.чь свою, всЬ
казаки принялись тотъ же часъ за д'Ьло.

Гоголь.

206.	Полная картина всФхъ проявлений воли показана въ известной
поэм+. Лермонтова: «Шсня про Царя Ивана Васильевича». Въ ней такъ
переданы мотивы возникновения сильной воли: ие отвечая ничего слова-
ми на мольбы жены о защитЬ ея (уже пе до словъ), купецъ Калашнпковъ
посылаете за своими меньшими братьями. Разговоръ между братьями
показываете твердо принятое Степаномъ Калашниковым!. рпшете нести
и самый планъ отмщенья за поруганную честь всей семьи, какъ выра-
зился Калашниковы Планъ мщешя всецЪло и окончательно принять на
завтрапппй депь! Въ удивительной простого разсказала поэтомъ вся тра-
гедия. Ни одного лишняго слова: сильные образы! Красочный зкспресс!п.
Он!. достигаютъ неподражаемой высоты.

1.	(.Мотивы праведного гнгьва и мщенья у Калашникова).

Посылаете Степанъ Парамоновичъ

За двумя меньшими братьями;

II пришли его два брата, поклонилпся

И такое слово ему молвили:

«Ты повЬдай намъ, старшой напгь брате,
Что съ тобой случилось, прнключилося,
Что послалъ ты за нами во темную ночь,
Во темную ночь морозную?»

«Я скажу вамъ, братцы любезные,

Что лиха бТ.да со мною приключилася:

Опозорилъ семью нашу честную

Злой опричникъ царсгай, Кирпб+.евичъ;

А такой обиды не стерпеть душЬ,
Да пе выпести сердцу молодецкому.
Ужъ какъ завтра будете, кулачный бой
На Москв’Ъ-р'Ьк'й при самомъ царЬ,
И я выйду тогда на опричника,

Буду на смерть биться, до посл'Ьднихъ силъ;

А побьетъ онъ мепя — выходите вы

За святую правду-матушку.

Не сроб’Ьйте, братцы любезные!

Вы моложе мепя, св1;ж1й силою,
Па васъ меньше грЬховъ накопнлося,
Такъ авось Господь васъ помилуетъ!»

И въ ответь ему братья молвили:
«Куда вЪтеръ дут въ поднебесья,
Туда мчатся и тучки послушный;

Когда сизый орелъ зовегь голосомъ

На кровавую долину побоища,

Зовегь пиръ пировать, мертвецовъ убирать,

Къ нему малые орлята слетаются:

Ты намъ старппй брать, намъ второй отецъ;

Д$лай самъ, какъ знаешь, какъ вЬдаешь;

А ужъ мы тебя, родного, пе выдадимъ!»

207.	П. (Дпйртвге словомъ: обмпнъ прсппивниковъ сильными
словами и убийственными рпмами).

Какъ сходилися, собиралися

Удалые бойцы московсюе

На Москву-рТ.ку па кулачный бой,
Разгуляться для праздника, нстЬшиться.
И пргЬхалъ царь со дружиною,
Со боярами и опричниками,
И вел'Ьлъ растянуть ц!ип> серсбряпвую,
Чпстымъ золотоыъ въ кольцахъ спаянную.
ОцЬпили мЬсто въ двадцать пять сажень
Для охотпицкаго бою, одпночнаго.

II ве.тЬлъ тогда царь Иванъ Васнльевичъ

Кличъ кликнуть звоикимъ голосомъ:
«Ой, ужъ гд’Ь вы, добрые молодцы?
Вы иогЬшьте царя нашего, батюшку!
Выходите-ка во широкий кругь;

Кто побьетъ кого, того царь наградить,
А кто будетъ побить, тому Богъ простить!»

II выходить удалой КирнбЬевичъ,
Царю въ поясь молча кланяется,
Скидаеть съ могучпхъ плечъ шубу бархатную.
Подпершись въ бокъ рукою правою,
Поправляеть другой шапку алую,
Ожидаеть онъ себ! противника...
Трижды громкШ кличъ проклинали —
Ни одинъ борецъ и не тронулся,
Лишь стоять да другь друга поталкиваюгь.

На простор! опричника» похажнваетъ,
Надъ плохими бойцами подсм!иваетъ:

«ПрнсмирЬли, небойсь, призадумались!
Такъ и быть, обещаюсь, для праздника,
Отпущу живого съ покашпемъ,
Лишь погашу царя нашего, батюшку».
Вдругь толпа раздалась на об! стороны, —
И выходить Степапъ Парамоновичъ,
Молодой купецъ, удалой боецъ,
По прозвашю Калашникова».
Поклонился прежде царю грозному,
Поел! бЬлому Кремлю да святынь церквамъ,
А потомъ всему пароду русскому.
Горягь очи его соколиныя,
Па опричника смотрять пристально.
Супротивъ пего онъ становится.
Боевыя рукавицы натягиваетъ,
Могутныя плечи распрямлпваеть,
Да кудряву бороду поглаживаетъ.

И сказалъ ему Кириб!свичъ:
«А пов!дай мп!, добрый молодецъ,
Ты какого роду, племени,
Какимъ именемъ прозываешься?
Чтобы знать, по комъ паппхиду служить,
Чтобы было ч!мъ и похвастаться».

Отв!чаеть Степанъ Парамоновичъ:
«А зовуть меня Степапомъ Калашппковымъ,
А. родился я отъ честного отца,
И жплъ я ио закону Господнему:
Не позорилъ я чужой жены,
Не разбойпнчалъ ночью темною,
Пе таился отъ св!та небеснаго ...
И промолвилъ ты правду истинную:
По одномъ пзъ насъ будуть панихиду пТ.ть,
И пе позже, какъ завтра въ часъ полуденный;
И одинъ изъ насъ будеть хвастаться,
Съ удалыми друзьями пируючп ...
Не шутку шутить, пе людей см!шить,
Къ теб! вышелъ я теперь, басурманский сыпт»,
Выптелъ я па страшный бой, па посл!дп!й бой!»
И услышавъ то, Кириб$евичъ
Побл'ЬднЪлъ въ лицй, какъ осенн!й сн1>гъ;
Бойки очи его затуманились,
Между спльныхъ плеть проб’Ьжа.ть морозъ,
На раскрытых! устахъ слово замерло...

208.	г) Д п й с т в г е .

III.	(Длйствге тпмщешя по существу: уже не слова, а дгъйствгя, т. е.
нанесете смертельного удара') •

Вотъ молча оба расходятся,
Богатырский бой начинается.
Размахнулся тогда Кирийевичъ
И ударил, въ-первой купца Калашникова,
И ударилъ его посередь груди:
Затрещала грудь молодецкая,
Пошатнулся Степапъ Парамоновичъ;
На груди его широкой внскть модный крестъ
Со святыми мощами изъ Клева,
И погнулся кресть, и вдавился въ грудь;

Какъ роса, изъ—подъ него кровь закапала.

И подумалъ Степанъ Парамоновичъ:
«Чему быть суждено, то и сбудется,
Постою за правду до-посгЬднева!»
Изловчился онъ, приготовился,
Собрался со всею силою
И ударилъ своего ненавистника
Прямо въ лЪвый високъ со всего> плеча.

II опричнпкъ молодой застоналъ слегка,
Закачался, упалъ замертво;

Повалился онъ па холодный сшЬгъ,
Па холодный снЪгъ, будто сосенка.
Будто сосенка, во сыромъ бору
Подъ смолистый подъ корень подрубленная.

209.	IV. Спокойствге вслпдствге исполненного долга — праведною
ггиьва. Щыгиагцгй. достоинспгвомъ и честью отвпгпъ на вопросъ
грозного царя).

И, увидЬвъ то, царь Иванъ Васильевич!
Прогневался пгЬвомъ, топпулъ о землю
И пахмурплъ брови черпыя;
ПовелЪлъ онъ схватил, удалаго купца
II прпвесть его предъ лицо свое.

Какъ возговорнлъ православный царь:
«Отвечай мн1; по правд*, по совЬсти,
Вольной волею или нехотя,
Ты убилъ на смерть мово вЪрпаго слугу,
Мово лучшаго бойца, КирибЪевнча?»
— «Я скажу теб*, православный царь:
Я убилъ его вольной волею,
/1 за что, про что — пе скажу теб*;
Скажу только Богу единому.

210.	V. (.Исполненный спокойствия и правды отвптъ Калашникова
успокоительно подпйствовалъ на разпиьваннаго царя}.

Прикажи меня казнить и на плаху несть
МнЬ головушку повинную;

Не оставь лишь малыхъ дЬтушекь,
Пе оставь молодую вдову

Да двухъ братьевъ мопхт. своей милостью ...»
— «Хорошо теб1, детинушка,
Удалой боецъ, сынъ купеческий,
Что ответь держалъ ты по совести.
Молодую жену и сиротъ твопхъ
Изъ казны моей я пожалую,
Твоимъ братьямъ велю отъ сего же дня
По всему царству русскому широкому
Торговать безданно, безпошлинпо.

А ты самъ ступай, детинушка,
На высокое м*сто лобное,
Сложи свою буйную головушку.

211.	VI. (Трагическая смерть Калашникова и торжество идеи).

А лихой боецъ, молодой купецъ,
Со родными братьями прощается:

«Ужъ вы, братцы мои, друга кровные,

Поцелуемтесь да обнимемтесь

На последнее разставаше.

Поклонитесь отъ меня Ален* Дмигревн*,
Закажите ей меньше печалиться,
Про меня моимъ д'Ьтушкамъ пе сказывать.
Поклонитесь дому родительскому,
Поклонитесь вс1;мъ нашимъ товарищам!.,
Помолитесь сами въ церкви Бошей
Вы за душу мою, душу грешную!»

И казнили Степана Калашникова
Смертью лютою, позорною;

II головушка безталанпая

Во крови па плаху покатилася.

Лермонтовъ.
0 Т Д Т> Л Ъ ЧЕТВЕРТЫЙ ХРИСТОМАТ1И.

НИЗШШ пснхизмъ.

212.	А. НизшШ психиаяъ. Растительные процессы и инстинкты.

Кромй актовъ сознательной жизни (чувства, ума и воли) существен-
нейшее вл1яп1е па характеръ человека оказываете инстинктивная и низ-
шая жизнь. Еще со времепъ древне-греческой психологии этой сторон!
характера придавали должное значеше, и въ самомъ Д'йлй, важность ея
безспорпа. Есть немалое число характеров!., въ образован»! которыхъ игра-
егъ большую роль низшая жизнь; есть люди, отличающееся стихийной
пугливостью и подозрительностью, чрезмерной конфузливостью, неудер-
жимой гневливостью и безотчетной отчужденностью; и никакими усил!я-
ми разума и воли они не могутъ победить въ себ'Ь вполн! эти недостатки
и эти особенности, заложенные въ подвальныхъ этажахъ ихъ характера.

Такимъ субъектамъ свойственна стихийность, иногда нелогичность и
упрямство — но съ другой стороны имъ присуща искренность, непосред-
ственность, внутренняя правда. Эти крайности характера и эти особен-
ности темперамента не зависать отъ свойствъ воспитания, но даны наслпд-
ственостью, которая выдвинула инстинктивную жизнь впереди сознатель-
ной, — темпераментъ впереди характера. Какъ на существенное условие
въ развптш характера необходимо указать па борьбу инстинктивной и
низшей жизни съ актами сознательными.

Если въ этой борьб! не всегда идеть р!чь о подчинены одного эле-
мента другому, то сснласовате является важнейшей задачей. Но состав-
пыя части индивидуальности жпвутъ, каждая своими собственными ин-
тересами: инстштктъ пресл!дуетъ ближайшая ц!лп, 1’азумъ — отдален-
ный; инстинктъ— начало бюлогически — традиционное, ралумъ — начало
культурное. Нравственный прогрессъ осповапъ на перев!с! разума, но
всяк1Й перевесь ипстппктовъ можетъ привести къ крайностям!».

Сложность указанныхъ составных!» сторонъ характера столь велика
и разнообразна, а самыя комбинащп частей столь изменчивы, что можно
сказать — пе найтп двухъ людей сходныхъ между собою. Всякая личность
есть н!что особое и своеобразное, и это столь безусловно, что личность
стала сипопимомъ индивидуальности.
Типы.

Въ указанном!. (1, 2) взаимод!йствш ума, волн и чувства съ одной
стороны, и низшей жизни — съ другой, — содержатся важн!йш!я условгя
сформирования въ человЬк! того или иного характера — въ зависимости
отъ перевеса той или иной стороны души надъ остальными. Отсюда уже
прежде всего три типа личностей:

I.	Чувствительный, теплый, сердечный, живой челов!къ (преоблада-
н!е чувствъ).

II.	Вдумчивый, глубокомысленный, умный челов!къ (человФкъ ума).

III.	ДЬятельный, энергичный, решительный челов'Ькь (человЬкъ во-
ли).

Особенно выясняется значеше низшаго психизма въ томъ, что онъ
играете» немаловажную роль фактическаго материала въ д!л! позшмйя чело-
впкомъ себя, — задача столь же важная, какъ и познангв етыиняю м<ра.
Безъ этого фактическаго матер!ала едва ли можно было бы и самое со-
стоянге самочувствия, для реализации котораго недостаточно одпнхъ вос-
поминмШ и воспроизведены, по необходимы текупця »нто-периферическ1я
воспргяпя, которыя своимъ появлешемъ придають жизненную яркость и
реальность воснроизведешемъ, такъ наир., отвратительность извФстнаго
акта или поступка возбуждаеть чувство тошноты, изображение потряса-
ющихъ собыпй вызываеть у насъ дрожь пе только вспоминаемую, но ре-
альную, иди вызываеть удушье съ физической тоской и гпетомъ, п мы
испытываемъ не одно отвлеченное воспоминаше пли нредставлен!е, но
чувствуемъ истиппую нервно-психическую реальность со вс!ми физичес-
кими ощущешями, до самыхъ корней ихъ. Безъ такого реальная) учаспя
низшей нервной жизни, безъ этой фактической дрожи при страх!., трепета
при благоговкиш, безъ невольныхъ слсзъ при радости, безъ замирангя
сердца и похолод!н!я рукъ при печали, — вс! наши представлешя и чув-
ства были бы блЬдны, слабы, безжизненны, и самый сильный и проница-
тельный умъ былъ все-таки пемощенъ, чтобы представить и воспроиз-
вести т! потрясешя, гЬ перемены, которыми отражается высшая психи-
ческая жизнь на низшей. Эти перем!.ны и эти потрясения входить въ выс-
шую жизнь, — въ царство мысли, пе какъ бутафория, не какъ зеркальное
отражение, не какъ млфъ или воображеше, но какъ сущая реальность,
которая, подобно шопотпой р!чи, возннкаеть во всемъ своемъ д!йстви-
тельномъ состав!, чтобы дать для ума и познашя истинную модель вс!хъ
пертурбацгй, как!я совершаются въ нижпемъ этаж! высокаго здап!я души,
со вс!мъ ея трепетомъ, слезами, задыхаШемъ, судорогами, и т. д. Поэть
и талантливый актеръ пережнваютъ все изображаемое ими не въ вообра-
жении, а въ д!йствительпости, а реализащю этой д!йствительности беретъ
на себя низина психизмъ.
213.	Низиий психизмъ.

Древше Греческге психологи очень определенно говорили о трехъ
человпкалъ — въ человЬкй (первый, второй и третЫ человйкъ Платона).

Или о трехъ душахъ, — о дупгЬ растительной, животной и разумной
(Аристотель). Современная наука признаете три самостоятельный части
мозга:

Первобытный мозгъ, или органъ растительной жизни.

СреднЫ мозгь, или органъ инстинктов*.

Передней, большой мозгъ или орудге мысли.

Эти три нервные аппарата, или три души древне-класической психо-
логи, взаимно переплетены и вкраплены друга въ друга. У нихт. есть
п1>что общее и некоторым прппцпшальныя отличЫ. Значение того и
другого иллюстрируется психофизическими наблюденьями и реакциями. Нан-
болыпихъ успйховъ въ этомъ отпошенЫ достигла въ последнее время ме-
дицина. Она уже собрала большой матер1алъ для пснхологовъ; ея приме-
рами и фактами слйдуетъ пользоваться для разъяснены основныхъ нсто-
рическнхъ п текущихъ вопросовъ психолопи и психофизики. Это уже и
дйлаюгь нов'ЬШше авторы.

Медицина показываете, что три варианта человеческой души, — низ-
шая илп растительная душа Аристотеля, инстинктивная или животная,
и — разумная или человеческая, душа расчленяется па свои составный
части при хлороформированы, въ зависимости огь того, что соотвйг-
ствуюпце имъ нервные центры поражаются последовательно оте силы
вдыхаемаго яда. Прежде всего парализуется сознание и мысль, затЬмъ
прЫстанавливаются инстинкты, и только послЬ этого начинаете нару-
шаться деятельность центровъ жизни, и легко могла бы наступить смерть,
если бы д’Ьйствте хлороформа продолжалось. Обыкновенно при наркозй
наблюдается такая картина:

Хлороформируемому субъекту’ операторы предлагаютъ громко считать
до ста, чтобы судить о томъ, что делается съ сознанием*. Счете сначала
идете хорошо, но потомъ замедляется и приостанавливается нередко па
полуслов^, такъ какъ у хлороформируемая наступила въ эту минуту утра-
та сознанЫ воли. Если въ это время поднять руку субъекта и предоставить
рукй падать, опа пе падаете, а опускается медленно, — зпакъ что еще
действуйте инстинкты: они, при помощи рефлексовъ, умйряють быстроту
паденЫ; но скоро поднятая для пробы рука начинаете безжизненно па-
дать, какъ мертвая. Это указываете на полную пр1остановку деятельности
не только созваны, но и ннстпнктовъ. Въ это время хирурга смйло дЬ-
лаетъ операщю и нашейте пе чувствуете боли, не слышите дйлаемыхъ
распоряжений: «дайте пинцете», «дайте острый ножъ», «перевяжите ар-
тер1ю», «следите за дыхатемъ», «какъ пульсъ?», и вей эти слова можно
смЬло произносить, пе боясь потревожить человека, потому что онъ ничего
не слышите, вей органы чувствъ у него бездййствуюте. Мысль и созпаше
отсутствуюте, и разбуженный ассистентоыъ больной нередко бываете
изумленъ, и не вйрите, что операция уже окончена, полагая, что опа еще
не начиналась. Такимъ образомъ, у захлороформыроваинаго нисколько
иротекшихъ минуть (иногда одинъ-нолтора часа) какъ бы не существо-
вали для сознанья, для ума, для чувства и для всего духовнаго существа;
инстинкты и сознанье также виолнЪ отсутствовали. Но въ то же время функ-
ции продолюватаю мозга ни на минуту' не прекращались: оперируемый ды-
имлъ, его сердце билось, жизнь всего организма продолжалась. Такимъ
образомъ, при полной остановке функцгй головною и спинного мола,
продолговатый не переставалъ жить, и действовать, поддерживая про-
цессъ жизни. Это и есть низийй психизмъ или растительная душа Ари-
стотеля.

214.	Въ младенчеств!; человЪкъ обладаете только растительной ду-
шей. Впослйдствш развиваются инстинкты, а еще позже является созпа-
н!е. Пизшгй психизмъ показываете себя и бываете предметомъ наблюденья
и художественныхъ описанья у писателей и ученыхъ (Вс. 11с.).

Изъ такихъ наблюдений и описашй, особепно изъ разъяснеп!й науч-
ныхъ установлены слйдующье факты: Въ первые дни и мйсяцы младенцу
необходима 1да, сонъ, отдыхъ, тепло, ванна. Со второго и третьяго ме-
сяца необходимы ласки, крогкье ласкающье звуки человЬческаго голоса,
по пе ипструментовъ, всяк!е же грозные и р'Ьзкье звуки пугаютъ ребенка
и вызывайте слезы. И въ ото время по прежнему дитя любить теплую
ваппу, йду, ласку, ищете и воспринимаете свйте и всяк!е звуки и впечат-
ленья, предпочитаете ритмические звуки и движенья. Если эти элементар-
ный потребности достаточно удовлетворены, ребепокъ растете, спите, пре-
бываете жизнерадостнымъ и жадно ищете выечатлЪшй (ласкъ, звуковъ,
свйта, красокъ). Если въ младенчеств!; дитя лишено необходимая», оно
плаксиво, крикливо, плохо спите и склонно къ страху и гнЬву. Заболйв-
ш!й ребснокъ теряете сонъ, аппетите, жизнерадостность забавы и сразу
становится отсталымъ, капризнымъ и слезливымъ.

215.	Множество явлен!й въ организм!; совершается при носредствЬ
низшаго психизма, но человеку неведомо, какъ все это происходите, и
какой кудесникь заключенъ въ немъ, чтобы совершать столь мудреные за-
мысловатости. Какъ, наир, выразить у себя на лиц!; бледность страха или
краску стыда? Какъ заставить свои руки похолодать отъ ужаса, какъ побу-
дить сердце екнуть и упасть? Какъ въ порыв!; вдохновенья разомъ под-
нять у себя милльоны волосковъ и мышцъ кожи для осуществленья благого-
в!>йнаго трепета? Какъ управляете человЪкъ мышцамьь своего голоса и
своею грудью, чтобы вызвать такье дивные звуки, отъ которыхъ женщины
умильно нлачуть, а у мужчинъ глаза наполняются слезами, при всемъ
стремленья скрыть свое «малодушле*... какъ это было у «ПЬвцовь» Турге-
нева? Какимъ образомъ торжественные звуки хоровой трубы или умиляю-
щее пЬн!е скрипки потрясають слушателей до глубины души? Какъ все ото?
Можно только съ поэтическим!, глубокомыслтемъ Шексппровскаго таланта
выразить свое недоум1;1пе словами: «странно, что овечьи кишки (струны
скрипки ) вытягивають душу изъ человека!» Удивительна зга механика че-
ловеческой экспрессивности, исполняемая неведомо какъ, какимъ-то чу-
тьемъ, которое непознаваемо, неизъяснимо, недосягаемо глубоко сокрыто
въ пЪдрахъ биологической таинственности. По языкъ природы вещаете
свое слово, и все живое понимаете эти безмаюлъныя р>ьчи. Младенецъ
понимаете ласку, чутокъ къ живому голосу и къ ласкающнмъ звукамъ, но
пугается отъ строгого голоса и строгихъ р1чей, хотя еще не способенъ
понимать ихъ содержашя, но уже чувствуете ихъ духъ, и все зд4сь выра-
жается не словами, не речами, а только звуками и мелодией, въ которыхъ
таинственно заключено очарованы, изливаемое въ м!ръ силою ген1я и твор-
ческою работою музыкального таланта. И какъ эти великш ц!;ли легко
достигаются въ природ!; посредствомъ ультра-малыхъ величинъ и крохот-
ной работы! Такъ, цапримЪръ, колебашя частицъ атмосферного воздуха
воспринимаемый ухомъ, какъ известно, дають звукъ. ЗдФсь физическпмъ
агентомъ является самая вибрадш или перемЪщеше частицъ. Строение
уха отличается такой тонкостью, что при помощи его улавливаются и
воспринимаются ташя минимальный перемЪщептя воздушпыхъ частицъ,
опредФлеше которыхъ недоступно другому аппарату', кром'Ь уха. Ухо опре-
деляете силу, высоту и тембръ звука. Тонкость, съ которою происходить
вс-1; эти определения, такова, что ее должно признать цонстинЬ изуми-
тельной. Ухо, пич!;мъ пе вооруженное, способно слышать п так!е слабые
звуки, которые соответствуйте перемФщешю колеблющихся частицъ воз-
духа всего на 1/25000 часть .миллиметра. Амплитуда такихъ микроскопи-
ческихъ размЬровъ не была бы видна въ самый сильный микроскопъ. Съ
другой стороны опред'Ьлеше высоты тона можете достигать такой тонкости,
что ухо, паприм-Ьръ, у музыкантовъ различаете топы, числа колебап!й ко-
торыхъ разнятся между собою на 1/500 и даже на 1/1200. Эти факты но-
казываюте, что слухъ относится къ разряду самыхъ совершенныхъ орга-
новъ чувствъ и превосходить даже зр!;ше. Механическая работа, какую
совершаете частица воздуха, ударяющая о барабанную перепонку уха,
равна только одной тысячной до.тЬ зрю (при громкпхъ звукахъ) и одпой
миллюнной части (при тихнхъ звукахъ). Если эту работу перевести на
электрическую энерпю. и оцЬпить последнюю по рыночной такс.1; электри-
ческаго освещенья, то это равнялось бы стоимости одной билл!онпой части
копейки.

Воте нйчто изъ того, что достигается работою низшаго психизма. Такъ
какъ быстрота вс1;хъ нервныхъ актовъ въ ннзшемъ психизм!; превосхо-
дите быстроту созиательныхъ процессовъ, то выилрышъ во времени и въ
точности работы даете тоте плюсъ, какой поступаете всецйло въ пользу
человека и его высшей идейной деятельности. Но какъ велико, почти без-
гранично поле деятельности низшаго психизма, показывають следующая
сопосталзлешя:

Проф. Сеченовъ расчиталъ, что число сознательныхъ мыслей дохо-
дить до 15.000 въ день, считая десять рабочихъ часовъ. Количество же
безсознательныхъ движешй такъ велико, что американский психологъ
Джамсъ называетъ всю безсознательпую жпзнь океаномъ безсознатель-
ныхъ водъ, на поверхности которыхъ только всплывають сознательные
акты и тонуть друпе. Такова фпзюлогическая сторона низшаго психизма.

Въ приводимыхъ ниже примЬрахъ иллюстрируется работа низшаго
психизма художественными штрихами.

216.	Упадокъ духа. Страхъ.

И увид1>въ то, Кириб1.евичъ

Побледпелъ въ липе, какъ осепшй снегь.

Бойки очи его затуманились,

Между сильныхъ плечъ пробйжалъ морозь,
На раскрыгыхъ устахъ слово замерло...

217.	Стыдъ.

И ласкалъ онъ меня, целовалъ меня;
На щекахъ моихъ и теперь горять,
Жнвымъ пламенемъ разливаются
ПоцЬлуи его окаянные.

218.	Въ ьтмхъ художественных ь отрывкахъ, гдЬ изображена рабо-
та низшаго психизма, представлена часть гйхъ факгонъ. которые пре-
изобильны, если отметить работу многихъ другихъ жнвыхъ органическихъ
переменъ въ деятельности сердца, дыхашя, кровообращения желсзъ и
другихъ растительныхъ нроцессовъ жизии. Особенно поразительны и по-
казательны перемЬны въ дыхаши, какими обозначаютъ себя душевные
акты и эмоцш, которые всецело приводятся въ дййств1е прп помощи ме-
ханической работы низшаго психизма. Все такгя метафорическая выра-
женья, какъ «тяжелые вздохи печали», «воь силы убиты тоской», «вы-
сохла припасть моя, какъ трава» и т. д., все подобным метафоры, это пе бо-
лйе какъ протокольная запись всего, чймъ поражается мысль художника и
писателя, и что невольно бросается въ глаза. Все, или весьма многое изъ то-
го, чЬмъ привлекается внимаше художественныхъ писателей, сказать коро-
че — все метафоры, сравиешя, подобия, описания и пр., все ато не
болйе, какъ точная запись впешпостн, какую показываетъ человекъ и
какая дана работою низшаго психизма, гптагь котораго более многочис-
ленъ, чймъ раньше думали даже знатоки дела.
Век эти поледен'кшя, покраснкшя, или землистость кожи, век задыхашя,
сердцебхснш, судорожность, — все это работа пизшаю психизма. На
также и век неисчислимыя экспрессш съ ихъ отгкнкаыи.

Если ограничиться только экспрессиями лица, то, какъ извест-
но, наблюдатель даеть лицу наблюдаемая» множество квалификаций:
суконное лицо, деревянное, безжизненное, маска, холодное, постное,
пошлое и т.п., или наоборогь: живое лицо, оживленное, егяющее, вос-
торженное, благоювпйное, торжествующее, скромное, достойное, крот-
кое, ласковое, прмтное, открытое, правдивое, доброе и т. и. Век возмож-
ный состоянья духа отражаются на лицк человека, на его внешности, въ
его движеи1яхъ. Отсюда безграничное, неисчислимое почти число варьян-
товъ совершенно отчетливыхъ, явныхъ, несомнкнныхъ. которые даютъ воз-
можность понимать существо человека по впепптимъ энакамъ. Поэты и
писатели читаюте и разбираюгь съ полнымъ усп'Ьхомъ эти физюгномнчее-
кте героглпфы и распознаюсь по нимъ внутреннее состояние человека. Це-
лое безспорное искусство физ1огпомики посвящено чтешю экспрессш и
выражетю. Наиболее говорять уму и сердцу читателя гЬ художественные
отрывки, въ которыхъ писатель изображаете лицо героевъ или ихъ внеш-
ность, движете и проч.

Пустое сердце бьется ровно,
Въ рукахъ не дрогнете пистолета.

Такими словами характеризуете поэтъ убШцу Пушкина. Довольно бы-
ло для этого Лермонтову бросить взглядъ па убийцу, чтобы знать истину.

219.	Объективное искусство физюгномики было глубоко присуще Лер-
монтову, и въ этомъ отношен»»! онъ не уступалъ Шекспиру, который пре-
восходите вскхъ поэтовъ, не исключая и Гомера. Объективный языкъ
Шекспира и его искусство видкть и схватывать своими чувствами экс-
прессш, т. е. вн’кшше знаки внутреннихъ состояний, неподражаемы. На
основами описашй Шекспира возможно безусловно и совершенно точ-
но определить картины психизма. Проживи Лермонтовъ иной срокъ, а
пе тогь краткШ, какой ему былъ дань, — его фнэюгномпческШ таланте
вероятно развился бы до пебывалыхъ высоте познатя. Въ немъ русские ве-
роятно имклп бы своего Шекспира. Главнкйппе факты физюгпомпческа-
го искусства были вФдомы Лермонтову въ ихъ основашяхъ и критичес-
комъ прнмкнеши. Вероятно онъ угадывалъ ихъ своей пепельной прони-
цательностью, какъ показываете елкдуюпцй ниже отрывокъ изъ «Героя
нашего времени».

220.	Физиогномическое искусство.

Исторш души челов'Ьческой, хотя бы самой мелкой души, едва ли не
любопыпгке и не полезнке исторш цклаго народа, особенно когда она
есть елкдетвге наблюдений ума зркдаго надъ самимъ собою и когда она
писана безъ тщес.тавпаго желашя возбудить участие или удивлеше («Пс-
повЪдь» Руссо имЬегь уже тотъ недостатокь, что онъ чпталъ ее своимъ
друзьямъ).........................................................

Я сталъ знать хозяина, — молчать, стучу — молчать... что это?
Наконецъ, изъ с1шей выползъ мальчикъ лЬтъ четырнадцати.

«Гд!. хозяинъ?» — «Нема». — «Какъ, совс-Ьмъ пЬту?» — «СовсЪмъ».
—«А хозяйка?»—«Побигла въ слободку».—«Кто же мнЪ отопреть дверь?»
— сказалъ я, ударивъ въ нее ногою. Дверь сама отворилась; изъ хаты
пов'Ьяло сыростью. Я засв’йтилъ с1>рную спичку и поднесь ее къ носу маль-
чика: опа озарила два бЪлые глаза. Онъ былъ слЬпой, совершенно слепой
оть природы. Онъ стоялъ предо мною неподвижно и я началъ разсматри-
вать черты его лица.

Признаюсь я пм+.го сильное предуб1жден!е противъ всЪхъ сл1шыхъ,
крпвыхъ, глухпхъ, нЬмыхъ, безногихъ, безрукихъ, горбатыхъ и проч. Я
заы'Ьчалъ, что всегда есть какое-то странное отпошете между наружнос-
тью человека и его душою: какъ будто съ потерею члена душа терпеть
какое-нибудь чувство.

И такъ, я началъ разсматривать лицо слЬпого; по что прикажете про-
читать на лицЪ, у котораго н'Ьтъ глазъ? Долго я глядйлъ на него съ не-
вольнымъ сожалФ.шемъ, какъ вдругъ едва замЬтная улыбка пробежала по
топкпмъ губамъ его, и, не знаю отчего, она произвела па мепя самое
неприятное впечатлЬте. Въ головЬ моей родилось подозр!;ше, что этоть
сл'Ьпой не такъ слЬпъ, какъ оно кажется. Напрасно я старался уверить
себя, что б'Ьльмы подделать невозможно, да и съ какой ц^лью? Но что
дЬлать? я часто склопенъ кт. предуб1>ждешямъ...

«Ты хозяйсшй сыпь?» — спросилъ я его наконецъ. — «Ни!» —
«Кто же ты?» — «Сирота убопй». — «А у хозяйки есть дЪти?» — «Ни,
была дочь, да утекла за море съ татарпномъ». — «Съ какимъ татари-
ном!.?» — «А бнсъ его знаеть. Крымский татаринъ, лодочникъ изъ Керчи».

<Таманъ*. Лермонтовъ.

221.	Б. Экспрессии и низшие психизмъ.

Вдругъ изъ среды пхъ отделился господипъ во фрагЛ, съ длинными
усами и красной рожей, инаправилъ иевЬрныо шаги свои прямо къ
княжив: онъ былъ пьянь. Остановись противъ смутившейся княжны и за-
ложшзъ руки за спину, онъ уставилъ на нес мутпо-с'Ьрые глаза и произ-
несъ хриплымъ диска нтомъ:

«Пермете... пу да что туть!.. просто ангажирую васъ па мазурку...»

«Что вамъ угодно?» — произнесла она дрожащнмъ голосомъ, бро-
сая кругомъ умоляющШ взглядъ. Увы! ея мать была далеко и возлЬ ни-
кого пзъ зпакомыхъ ей кавалеровъ пе было; одинъ адьютаптъ, кажется,
все это видклъ, да спрятался за толпой, чтобы пе быть замЪшаннымъ въ
историю.

«Что-же?» — сказалъ пьяный господипъ, мвгпувъ драгунскому ка-
питану, который ободрялъ его знаками. — «Развй вамъ не угодно?.. Я-та-
ки опять имЬю честь васъ ангажировать роиг тагиге... Вы можетъ думае-
те, что я пьянъ? Это ничего... Гораздо свободнее, могу васъ уверить...»

Я видЪлъ, что она готова, упасть въ обморокъ отъ страха и пегодо-
ватя.

Я подошелъ къ пьяному господину, взялъ его довольно крепко за
руку и посмотрйвъ ему пристально въ глаза, полросплъ удалиться, по-
тому, прибавилъ я, — что княжна давно уже обещала танцевать ма--
зурку со мною.

«Иу, нечего дЬлать... въ другой разъ!» — сказалъ онъ, засмеяв-
шись, и удалился къ свопмъ пристыженнымъ товарпщамъ, которые тот-
часъ увели его въ .другую комнату.

Я былъ вознаграждепъ глубокимъ, чудеснымъ взглядомъ.

Княжна подошла къ своей матери и разсказала ей все; та отыскала
меня въ толпй и благодарила. Опа объявила мнй, что знала мою мать и
была дружна съ полдюжнной моихъ тетушекъ.

{чГерой нашею времена»), Лермонтовъ.
О Т Д Т. Л Ъ ПЯТ Ы П X Р И СТО М А Т I И

ЛИЧНОСТЬ,

222.	А. Афоризмы, относящееся къ Личности.

I.	Жизнь прожить — мудрость (Философский афоризмы.
II. Жизнь прожить — не ноле перейти.

223.	Б. Личность и ея развитее.

Вполн!; развитый человЪкъ предсгавляеть собою Л и ч и ость или
индивидуальность и называет!, себя «я». Самосознаше человека, т. е.
его <я», опирается на умъ, чувство и волю человека и на низпйй пси-
хизмъ, т. е. па его инстинкты. Вс! эти части, взятыя вм!стЬ, еостав-
ляютъ человеческую личность.

Личность. Личное начало въ человпкп. Самымъ существеннымъ про-
явлен!емъ созпашя п его главнЬйшнмъ признакомъ служить то глубокое
субъективное самочувствие, которое болЪе всего приводить къ отдале-
нно себя оть всЬуь вещей, оть всйхъ людей, оть всего внЪшняго м»ра. Опо
сконцентрировано внутри т+.ла человека п получило всечеловеческое имя
«я», ставь неотъемлемой принадлежностью всякаго безъ исключешя взрос-
лая», здраваго умомъ человека до конца жизпи. Самосознан1е сохраняет!,
свою непрерывность и свою индивидуальную истор!ю.

Имя и поняло «я» связано у человека самымъ наглядным!. обра-
зомъ съ его физическою личностью, а съ психической стороны опо про-
никнуто яспымъ самочувсттпемъ и пепоколебиыымъ убЪждешемъ свобо-
ды и силы д$йств!я, способности и силы чувствования и попимашя ве-
щей въ себЪ и вн+. себя. Трудно сказал., въ какой степени личное нача-
ло опирается на элементы ума, воли, чувства. Вероятно оно имЬегь бо-
лЬе сложным основы, въ составь которыхъ входить пе только вс! безъ
исвдючетя части психизма, по и самый 610-иснхическШ базисъ (см.
Всеобщая Пснхолопя, стр. 192), выражеюемъ котораго служить тем-
пераментъ человека (тамъ же. стр. 472). Но кромТ. «того — такъ ска-
зал. — строительного материала, въ составь личности входить тонк!е
субъективные элементы, которые вытекають изъ самого способа жизни,
пзъ глубочайших!. пережнвангй, каши, благодаря повторяемости, нако-
нецъ организуются въ сложное директпвно-д*ягельное начало — въ лич-
ность, или въ челов*ческ!й духъ, части котораго цементированы памятью
и неуппчтожаемымъ стремлешемъ продолжаемости... Но зд*сь мы уже
на пред*л* всякой досягаемости, — какъ научной, такъ и художествен-
ной. Съ положительностью можно сказать, что деятельность сознапш,
анатомически сконцентрированная вь ассоц1атпвныхъ центрахъ мозга,
учитываеть и вносить въ архивы памяти каждое душевное движение, вся-
к!й мал*йш!й порывъ, непрерывно преобразовывая невропы мозга п тЬмъ
содействуя не только ихъ физюлогпческимъ усовершенствовашямъ, но,
вероятно, и самому анатомическому наросташю тончайших!, депдрнтовъ
п коллатсраловъ (см. Вс. Пс., стр. 120), превращая, такимъ образомъ,
обычную протоплазму нервной клеточки въ ту высшую матер!ю, которая
знамепуегь собою гипотезу тождественности (Гефдппга) (см. Вс. Пс.,
стр. 188). Такимъ образомъ, м*стомъ илп сЬдалнщемъ сознайся состо-
ять, по всей вероятности, пе простая обыденная протоплазма, но мате-
рия несравненно высшаго ранга, способная быть, пли уже бывшая, па
служб* творчеству и создают идей (см. Вс. Пс., стр. 12: «Древность
протоплазмы»). В*роятнымъ учаспемъ подлинной бю-исторической поч-
вы могутъ быть объяснены трудн*йш1я проблемы психизма и личныхъ осо-
бенностей. Лермоптовъ объяспяетъ пронсхожден!е и развитие психичес-
кихъ свойствъ дарованья следующей поэтической легендой:

224.	Ангелъ.

По небу полуночи ангелъ летЬлъ,
И тихую п*сню онъ п*лъ,

И м*сяцъ. и зв’Ьзды, н тучи толпой
Внимали той п*сп* святой.

Онъ н*лъ о блаженств* безгр*шныхъ духовъ
Подъ кущами райскихъ садовт.,
О Бог* воликомъ опъ п*.ть, и хвала
Его непритворна была.

Онъ душу младую въ объят!яхъ несъ
Для м!ра печали и слезъ,

II звукъ его п*спп въ душ* молодой
Остался безъ словъ, но живой.

И долго па св*т* томилась опа,
Желашемъ чуднымъ полна,
И звуковъ иебесъ зам*нить не могли
Ей скучный п*снп земли.

Лермонтовъ.
Приведенная поэтическая легенда объяспяетъ факты духовнаго раз-
витая человека — экзотическимъ пропсхожден1емъ психизма и завися-
щими отъ того правствеппыми качествами. Бюлогычесшя науки даютъ
факту унаследованья свое объясненье, согласно которому прирожденная
нервно-психическая организащя передается путемъ рожденья. Въ пей,
какъ въ ядр!1 или зерне, содержится все развитье человека и залогъ его
индивидуальности со всеми природными качествами и дарованьями. Все
человеческое глубоко существенное, все достоинства и недостатки пере-
даются въ зачатке дФ.тямъ отъ родителей и предковъ. Въ этой передач!»
содержатся главный основанья и главпыя черты будущей человеческой
Личности и ея прирожденныхъ стремленья и направлены, по которымъ
она имЬетъ наклонность развиваться и двигаться. Пемаловажное влья-
пье на складъ и составь Личности им+.ютъ сложный и весьма разнооб-
разный внешни условья, среди которыхъ ребенокъ жнветъ и который
называются окружающей средой, значенье которой иногда переоценивает-
ся. Но, съ другой стороны, существую?!, зджяыя влВьпья, значенье кото-
рых!. нередко недостаточно оценивается. О пихт, афористически можпо
бы выразиться, сказавши, что Личность человека начинается за мно-
гле годы до ею рожденья. Эти многге годы приходятся на жизненный срокъ
его родителей. Одпако-же объ этомъ мало говор ять поэты и писатели.

225.	а) Очеркъ психологическаго развитья.

Процессъ развитья прпродныхъ качествъ, въ связи съ воздейспяемъ
среды, совершается въ теченья первыхъ 20-27 л1;ть, но главными обра-
зомъ въ перюдъ юности п переходнаго возраста, т. е. отъ 13 до 18 лЬть,
когда процессы развитья идуть наиболее быстро и самобытно, раскры-
вая псе новыя и новыя качества Личности. Это пробужденье Личности
носить характеръ глубокаго оргаиическаго процесса, который никогда
более въ жизни не повторяется. Художественная литература, освещаю-
щая этоть перюдъ и происходящая въ пемъ переметы, должна быть
священной традицьей, хранящейся въ памяти людей илп въ зам-Ьткахъ
и запискахч. для нравственнаго учета развитья. Развитье Личности
идешь колеблясь между раскрытьемъ прирожденныхъ качествъ и дгьйг
сгпвгемъ среды. Чймъ слабее первая, тЬмъ сильнее действуете. окружаю-
щая среда и жизненная обстановка. Сильныя личности держать итыца-
тиву въ своихъ рукахъ.

Впечатленья первыхъ годовъ жизни не сохраняются въ памяти ре-
бенка и должны быть сохранены въ живой памяти старшпхъ поколенья.
Самый моменте. первой сознательности и цервой отчетливой памяти
личныхъ событги достоинъ вниманья по своей особенной важности. То, что
наиболее заслуживает!, замечанья по этому предмету и что стало точно
известными паук! и литератур!:, можеть быть передано въ схЬдующпхъ
крагклхъ чертахъ.
На 2-3 м!сяцЬ своей жизни ребенокъ начинастъ узнавать свою
мать-кормилицу, и ото выражаетъ улыбкою при вид! ея лица. Такая
улыбка сознательна, потому что сопровождается внпмательнымъ нродол-
жительныяъ взглядом!», заканчивающимся улыбкой. Такого взгляда рань-
ше этого срока пе бываетъ. Узнаван1е состоитъ въ томъ, что ребенокъ
вспоминаегь тотъ же образъ, виденный раньше, и ато вызываеть улыбку
радости. Подобным!» образомъ, дитя узнаетъ звуки и друпя впечагл!»-
н!я и въ главныхъ чертахъ помнить ихъ.

На второмъ-третьемъ году ребенокъ обнаруживаете признаки самосо-
знашя, называеть себя мЬстоимЬшемъ перваго лица : «Я», и это ему сра-
зу удобнЬе, чЬмъ раньше употреблявппяся наименовашя. Вместо — Пе-
тя упалъ, Пегпгь больно, возьмите Петю на руки, онъ начинаете гово-
рить: я упалъ, мн! больно, возьмите меня на руки. Этоте пергодъ, для-
пцйся до 5-6-го года, называется порой невинного дгмпства. Умъ, чув-
ство и воля слабы въ это время, и у ребенка легко наступаете упадокъ
духа, проявляющей себя слезами п очень типической мимикой, выражаю-
щейся опусташемъ угловъ рта. Такая лимита показана на фигур! 153-
154 Вс. Не. (стр. 536).

Нора певиннаго детства продолжается до 5-6 л!те и переходить въ
возрасти перваго дптства до 7-ми л!те и загЬмъ второго детства или
отрочества отъ 7 до 12 л. Какъ въ возраст! певиннаго детства главнымъ
отм!тнымъ чувствомъ является легко наступающий упадокъ духа н слезы,
такъ возрасти перваго д!тства характеризуется чувствомъ виновности,
которая п является главной эмощей этого возраста.

Въ дальн!йшемъ же першд!, особенно въ юности, господствующими
чувствомъ является стыдъ,, который даетъ о себ! знать склонностью къ
неудержимому покраснШю лица, ушей, шеи, груди. Сверхъ того, д!тямъ
уже свойственно чувство, близкое къ благоговйнЬо. Въ раннемъ д!тств!
это чувство стоить ближе къ страху.

Переходный возрасти между отрочествомъ и юностью типически обоз-
начишь появлешемъ синтетических!, чувствъ, т. е. эстетическихъ, интел-
лектуальпыхъ п нравственныхъ. Эти чувства составляюсь самую харак-
терную принадлежность возраста.

Наиболее важнымъ изъ указапныхъ першдовъ дгьтства является
перюдъ самаго ранняго детства или перюдъ материнского воспитанья,
т. е. первые годы жизни.

226.	О развиты чувствъ и характера въ младенчсствп и раннемъ
дгьтсгпвп.

Изъ прпведенпаго психологическаго очерка развит!я и расцвета юна-
го существа видно, что типической чертой юности является оригиналь-
ность души, свобода Личности и въ то же время возвышенное, почти бла-
гоговейное отпошеше къ другой Личности, вытекающее изъ идеальпыхъ
чувствъ и высокой нравственной оцТ.пкп другою. Несомненно, что ходя-
чье взгляды на юность страдаютъ оть значительной ея недооценки. Толь-
ко психолопя можетъ исправить эту установившуюся неточность и дать
верную перспективу предмета.

227.	В. Основных причины состава и свойства Личности.

Въ перьодъ юности и дЬтства, когда устанавливается характер!. и
складывается Личность, впЪшшя впечатленья, обстановка, окружающая
среда, оказывають существенное вльянье на ходъ процесса развитая, что
далеко не въ такой степени происходить въ пос.тЬдующ1е возрасты.

Пе умаляя значенья этихъ фактовъ, не должно однако-же переоце-
нивать ихъ степень и силу, такъ какъ самое крупное изъ всЬхъ
воздействий принадлежите насладственности, получаемой путемъ рожде-
нья и биологической передачи. Не должно также придавать значенья та-
кимъ предразсудочнымъ вл1яньямъ, какъ молоко кормилицы и проч. Въ
юномъ возрасгЬ могуте оказывать вльяп!е только те причины, который
связаны съ личнымъ драматизмомъ, вытекаюьцпмъ изъ действья внут-
ренней прирожденной человеку правды. Такья причины нередко врезы-
ваются глубокнмъ слЪдомъ, какъ заноза въ дупгЬ, какъ отрава, оть кото-
рой личность полно пли неполно исцеляется только долгпмъ врёменемъ
и усильями. На первомъ плане сюда относится потеря матеры и сиротст-
во, и личный драматизмъ.

22в. О развитщ чувствъ и характера въ дптствл и въ младенческомъ
першд/ь — т. е. въ перюдгъ материнскою воспитанья.

Ребенку должны быть ио возможности предоставлены удовольствья,
къ которымъ онъ инстинктивно стремится п который состоять: въ правиль-
ной дьэгЬ, а особенно въ двпженш, наблюдеыш, играхъ и достаточпомъ
спЬ. Уже классическая медицина давала въ атомъ смысле совершенно
ясное предписанье: Д'Ьти, который отняты отъ груди, должны находить-
ся въ услов!яхъ спокойствья и веселости.

Можно сказать, что въ теченье перваго года, и вообще въ первые го-
ды жизни, уходъ за ребенкомъ представляете одну пзъ важныхъ сторонъ
или сосгавпыхъ частей воспитанья.

Съ 3-4-го месяца жизни, когда у ребенка появляются первые сле-
ды сознанья и воли, для развитья его чувства наступаете новый ыерьодъ.
Теперь, кроме элементарных!, фнвпческихъ чувствъ, которыя продолжа-
йте вльягь на настроенье духа ребенка, онъ становится способпымъ испы-
тывать болЬе сложный, высшья состоянья чувства, связанным съ его пер-
выми представленьями, съ его простейшими мыслями. Удовольствье, ис-
пытываемое ребенкомъ при взглядЬ на знакомый предмете, напр. на ли-
цо матери, которую онъ узнаегь, можеть служить прпыйромъ этого бол'Ъе
сложнаго чувства. Самымъ могущественцымъ двнгателемъ для развитом
чувства въ этомъ перюдЬ служить подражанье. Наилучшей воспитатель-
ной средой служить для ребенка постоянное общетпе съ матерью, въ томъ
случай, если мать остается для него кормилицей и няней.

Въ развитой дфтскаго чувства нм!ютъ наибольшее значенте два мо-
мента, анализъ которыхъ одинаково важенъ для нашей ц!лп. Прежде все-
го у ребенка, который кормится грудью своей матери и пользуется ея
материнскими заботами и уходомъ, устанавливается прочная ассоиДащя
между образомъ матери и пр1ятными чувствами, который онъ нснытыва-
егъ, утоляя голодъ или избавляясь, благодаря ея уходу, отъ множества
другихъ непр1ятныхъ ощущешй. Весь акть кормлешя ребенка съ его ак-
сессуарами, съ материнской лаской, составляете одинъ нзъ симыхъ выс-
шихъ мсточниковъ дЪтскаго наслаждены и одинъ нзъ сильнЬйшихъ сти-
мул овъ въ д!л! развит начинающихся высшпхъ чувствъ младенца. Изъ
этого зачаточного ядра йладенческнхъ чувствъ илп, употребляя слова
Фоссангрива *), изъ этого физюлотческаю источника сближенья матери
съ ея ребенкомъ, вырастают!, будунця чувства человеческой солидарнос-
ти н альтруизма. Но едва ли эту мысль можно выразил, лучше, ч!мъ ее
выразилъ Морель: «Первоначальное материнское воспитание, благодаря
нескончаемой внимательности и заботамъ, благодаря инстинктивному
творчеству ласкъ, благодаря, наконецъ, продолжительной нравственной ин-
кубации, если можно такъ выразиться, — это воспитание родить насъ
для духовпаго существоватя, подобно тому, какъ мы рождены для физи-
ческой жизни, и д!лаетъ насъ вдвойн! детьми нашнхъ матерей».

Но въ материпскомъ уход! за ребенкомъ есть и другая, гораздо бо-
л!е важная сторона. Какъ известно, материнство даже у жнвотныхъ
иробуждаеть альтруистическая чувства, которыхъ въ другое время жи-
вотным вовсе пе проявляютъ. Въ человйческомъ же существ! материн-
ство возбуждаеть вс! умственный и нравственныя стороны и призываете
къ жизни вс! высппя качества, которыми одарена данная личность. Вотъ
почему, какъ справедливо думаете Спепсеръ, родительская професс!я и
воспиташе д!тей служить школой, въ которой чсловЬкъ закапчиваете свое
личное развитое. Тотъ еще не окончилъ своего воспиташя, — такова мысль
Спенсера, — кто пе сд!лался отцемъ или матерью, потому что овъ нс
пережилъ чувства родительской любви и пе реализовать этого челов!колю-
б!я, которое вытекаете изъ родовыхъ инстинктовъ **). Въ отношении си-
лы чувства, пзъ двухъ родителей женщина занимаете первое м!сто, по-
тому что вообще нервно-психическая органпзапДя женщины отличается
безусловно высшимъ развитоемъ чувства, ч!мъ у мужчины. Это различие

*) Гоььагщпуеа, Ьеамтя <111>д>пе тГатПе. Рапя. 1882.

**) Воспитан!® физическое, умственное и нравственное. Перев. съ
англ. 1877 г., стр. 272-273.
становится еще более заметнымъ въ перюдт» материнства, въ эту пору
человТ»колюб1е и безкорькгйе женщины поднимается на высоту, едва ли
доступную для мужчины. И если только мать остается кормилицей и ня-
ней своего ребенка, то умственное и нравственное его развиНе наиболее
обезпечены въ ностоянпомъ общенш ст. такими высокимъ образцомъ, въ
особенности, если принять во внимание, что подражаи1е является однимъ
изъ самыхъ могущественныхъ средствъ развиты въ пертодъ младенчества.
Мшичя волевыя двнжешя ребенка суть движенш подражательный; про-
пессъ р±чи пр!обр1»тается путемъ подражательнымъ. Въ развитш же чув-
ства подражайте играетъ наиболее важную роль и, быть можетъ, состав-
ляет!» единственный внешшй источликъ нравственнаго развитая. Если
для иителлектуальнаго развитья ребепокъ организует! себЬ игры, то для
развиты сложных!» формъ чувства ничего нодобнаго не существует!». Все
это показываетъ действительно важное значеше присутствЫ у колыбели
ребенка существа, которое само охвачено высшими человеческими побуж-
дениями и порывами и потому можетъ служить наилучшнмъ орудгемъ раз-
витая чувства ребенка.

«Лучппй паставникъ», — говорить Р1анъ *), — «это мать; лучшее
воспиташе — это гЬ первые трогательные уроки, воепоминаше о кото-
рых!, никогда не изглаживается у человека, — это первая шкода, въ
которой ребепокъ научается любить добро, уважать и любить трудъ, по-
тому что святой образъ матери запечатлевается въ младепческомъ уме
вместе съ первыми долгомъ, тяжесть и трудность котораго такъ умеетъ
сгладить втоть нежный наставникъ».

Такимъ образомъ, задача матери гораздо выше, чемъ обыкновенно
ионпмаютъ ее: въ общей экономш природы, въ прогрессе расы женщи-
на имеетт» важпое значеше — ментора чувства. Если же принят!» но вни-
мание важность и значеше чувства въ психическом!» прогрессе человека,
то только тогда представится въ надлежащемъ свЬгЬ роль матери и роль
женщины, какъ представительницы материнства.

Если, наконецъ, мы обратимъ внимание на социальное положеше че-
ловйческихъ обществ!», па то, до какой степени своекорыстие, нгоизмъ
и дикость правовъ, — эти продукты дурного развипя чувства, — тор-
мозятъ господство лучшихъ идей и даже иногда делаютъ безплоднымъ,
безжизненным! самое существование ихъ въ обществе, то высокая роль
женщины, какъ ментора чувства, еще разъ выступить въ яркомъ свЬгЬ.
Поэтому глубоко справедливы следующ(я слова Пирогова: «Ухаживая за
колыбелью человека, учреждая игры его дЬтства, научая его уста лепе-
тать первый слова и первый молитвы, женщины становятся главными за-
дачами общества: краеугольный камень кладется ихъ руками» *) Если
значеше матери недостаточно оценено людьми, то только потому, что при

•) В!ап(. Н1{пспе е! Ге^исабоп. Рапа, 1877, ра^е 329.

•) Вопросы жизни. Морской сборпикъ 1856.
существоваыш, до послЪдняго времени, незнакомства съ психолог!ей дет-
ства, весь сложный процессъ развитья ребенка оставался пезамЬченнымъ,
а съ нимъ — и заслуги матери.

По когда психолопя и гнпена детства сделаются достоян!емъ жен-
скаго образован!#, то высокая роль женщины сделается вполне очевид-
ной. Въ то же время и уходъ за колыбелью человека перестанешь быть
ремесломъ и поднимется на высоту научной техники, подобно гнпеиЬ.

Еслп мы теперь предложит себ! вопросъ, возможно лп замести-
тельство матери, то, очевидно, что оно возможно только, отчасти.
Конечно, можно найти доброе существо, которое будетъ предупреди-
тельно и заботливо ухаживать за рсбенкомъ и сделаешь все, чтобы дос-
тавить ему прьятпыя чувства и избавить оть неырьятныхъ, и которое
послужить для ребенка живой, моделью чувства; но никто ие можетъ
стать матерью даннаго ребенка, не будучи ею по природ!, т. е. никто не
можетъ испытывать того умствеинаго и нравственнаго возбужденья и оду-
шевленья, которое дается только материнством!., какъ состояньем!, реаль-
нымъ, физьологическпмъ п, следовательно, никто, кроме матери, не мо-
жетъ быть равносильнымъ ей образцомъ и оруд1емъ развитая зачинаю-
щимся чувства ребенка.

Что здоровыя идеи пспхолопи детства недостаточно распространены
вт. обществ!, ото лучше всего доказывается почти поголовнымъ уклонешемъ
матерей отъ вскармливанья собственяыхъ дТ.тей, что мы впдпмт. въ боль-
шихъ городахъ. Это явленье повсеместно распространено и во Францш '.
Обычай поручать детей кормилицамъ неправилен^ именно съ точки зре-
нья нервно-психическаго развитья ребенка, которое при этомъ можетъ
пострадать. Къ сожаленью, зга именно сторона остается безъ надлежащей
оцЬнки. Нередко можно видЬть матерей, который — въ восторг! отъ пол-
ноты и румяпыхъ щечекъ своихъ младепцевъ, какъ будто бы человечес-
кое дитя не болЬе, какъ маленькьй теленокъ, которому для достиженья иде-
ала достаточно быть сытымъ н бЪлымъ. нетъ, это — узкое пониманье.
Юпое человеческое существо, которое мы такимъ образомъ третируемъ,
— быть можетъ оно будущей талантъ, — не должно быть лишено ничего,
что принадлежать ему по праву рожденья. Никакая мать не въ прав!
лишать ребенка своей груди, которая съ момента рожденья бол!е припад-
лежитъ ему, чЬмъ ей. Я уже не говорю о жестокости отнять у чужого
ребенка его мать, чтобы сделать, кормилицей наьпего дитяти. Я говорю
отнять, ибо разве можно считать добровольной сделкой согласье необ-
разованной женщины, которая, идя вт. кормилицы, покидая родное дЬтиьце,
оставляя его па рожке, подвергаетъ величайшей опасности крохотную
жизнь и въ тоже время, по своему невежеству, ие созиаегь всей тяжести
своей измены. Между тЬмъ, въ общей зкономьи природы, сохраненье жи.знп
итого заброшеппаго ребепка столь же важно, пакт, и нашего, да и кто возь-

) КьапЬ. Шдьепе еЬ ГебысаНоп. Рапа, 1877, ра"с 172.
меть смелость решать, какое изъ двухъ юныхъ существъ, — наделяемое
или обездоленное, призреваемое или осиротелое, — окажется болйе да-
ровнтымъ, бол^е необходимыми для жизни. Но оставимъ въ сторон!» ие-
виннаго младенца, котораго мы осиротили, отнявъ у него мать-кормилицу,
и посмотримъ иа д'Ьло съ той утилитарной точки зрЬи1я, въ которой такъ
силенъ современный человйкъ. Что сдЬлаеть для нашего ребенка кормн-
лица? Опа его сдЬлаеть сытымъ и более ничего, и только съ той стороны
наши разе четы оправдываются. По какое содЬйствге она можеть оказать
росту юиаго чувства? Если эта женщина пошла въ кормилицы томимая
голоде ь, гонимая нищетой, и если забыла своего собственная) ребенка,
то каьое огорчеше, какую обиду и укоръ она будегь постоянно носить
въ своей душе н выражать на своемъ лице! Если же она забыла свое де-
тище, то можемъ ли мы поручиться, что такая одичалая мать не прпне-
сеть вреда вашему ребенку, уже одною близостью къ нему. До известной
степени можно успокаивать себя тймъ, что ребенокъ не пой меть нрав-
ственная» положешя своей кормилицы и не прочтетъ на ея лиц'Ь и въ ея
поведеши гЬхъ чувствъ, о которыхъ мы говоришь. Отчасти конечно такъ,
но не должно забывать о той нравственной инкубацш, значение которой
разъяснено Морелемъ. Было время, когда молоку кормящей женщины
приписывалось какое-то таинственное значение въ дЬлЬ передачи прав-
ствениыхъ свойствъ оть женщины къ кормимому ею ребенку. Молоко не
нграеть при атомъ никакой роли, но огромное значенге инЪегь личность
женщины и вл!ян1е ея страданий и огорчешй или ея равнодушия и холод-
ности на зачинающееся чувство младенца. Нужно помнить, что какъ бы
ни была хороша кормилица, она не болйе какь сурогать матери.

Взвешивая вей эти факты, мы приходимъ къ выводу, что кормлеше
и уходъ за ребенкомъ есть д'Ьло великой педагогической важности; они
— и долгъ и подвигъ матери. Уклонеше жепщинъ оть естествеппаго долга
быть кормилицей и няней своего ребенка практиковалось съ отдаленныхъ
временъ, оно есть истинный видь рабства въ отношении ребенка корми-
лицы и всегда встречало порицаше со стороны лучшихъ людей вйка.
Ю.пй Цезарь съ рЬзкостью говорить, что въ его время въ 1’имй чаще
можно увидйть женщину съ собачкой пли попугаемъ на рукахъ, чймъ съ
ребенкомъ 1). Руссо бросаетъ елйдуюшдй упрекъ своимъ совремепннцамъ:
<РазвЬ ребенку менйе нужны заботы и уходъ матери, чймъ ея грудь?
Друпя женщины, даже животныя, могутъ дать ребенку молоко, въ кото-
ромъ ему отказываешь его мать, но материнскШ уходъ ничймъ не заме-
няется» 2). Эти слова нужно бы сдйлать эпиграфомъ надъ колыбелью
младенцевъ, говорить французский гипениегь нашнхъ дней. 3). Фран-

1) Шап1. Пцрепе е( ГеЗисаБоп. Рапа 1877. рар. 94,

2) Ж. Ж. Руссо. Эмиль. Перев. съ францускаго С. П. Б. 1886. Стр.9.

3) Еозвап&пуев. Ьесопэ	шГапй1е. Раги. 1882, ра§е 97.
цузскте врачи горячо порицають обычай своихъ соотечественпицъ отда-
вать своихъ д!тей корми лицамъ. 4).

Во всемъ сложномъ процесс! нервно- психического развитая чувство
им!етъ огромное значенге; появляясь раньше мышлешя и разсудка, оно
служить проводником! и возбудителемъ психического развитая, оно можетъ
содействовать умственному прогрессу 5), но можетъ и задержать его. Воть
почему ознакомление съ развипемъ чувства им!етъ большее практическое
аначеше для гипены воспнтанш. Мы не коснемся въ частности развитая
того или другого чувства — вто задача неосуществимая при современном!
состоянш психолотти, но остановимся на немногих! аффектах!, относи-
тельно которыхъ можно сказать в!что положительное. Прежде всего ска-
жем! о чувств! страха. Кажется, что ни одинъ аффекта, ни одна страсть не
отражается столь неблагоприятно на нервно—психическом! прогресс!,
какъ страхъ.

Страхъ есть чувство прирожденное, оно является уже довольно рано, го-
раздо рапьше, ч!мъ ребенокъ им!лъ достаточно пугающей практики.
Страхъ возникает! внезапно, въ вид! готоваго сформированиаго душев-
наго движешя, какъ только представится къ тому случай. Маленькья д!ти
впадають въ панпческтй страхъ при вид! добродушно приближающейся
къ нимъ кошки или щенка, прежде ч!мъ они пм!ли какой — либо опыта
опасности оть атихъ животныхъ. Страхъ свойственъ и животным!, и у
нихъ тоже является въ вид! готоваго, унасл!доваш1аго момента, а у н!-
которыхъ, наприм!ръ у птицъ, существует! съ момента появлешя на
св!гъ; у животныхъ чувство страха является довольно остроуыпымъ псм-
хологнческимъ механизмом!, который даегь животному возможность б!-
жать, сломя голову, при первой опасности. Такого вида страхъ наблюдает-
ся у мышей, у птицъ; возбудителемъ его является мелктй шумъ п шорохъ.
Для челов!ческаго же существа страхъ, большею частью, является торма-
зомъ пспхическаго прогресса, особенно въ д!тств!. Рацтональпая педаго-
гия все бол!е и бол!е старается искоренить эту дЬтскую страсть, зам!ияя
ее мужеством! и размышлешемъ. Относительно появлешя страха и его
развитая Прейеръ сд!лалъ важное наблюдеШе, что ч!мъ мен!е грудной
ребепокъ испытывает! болевыхъ ощутцешй, т!мъ позже проявляется ото
чувство и наоборотъ. Пртятатыя ощущен!я какъ бы застраховываюсь ре-
бенка отъ страха.

Такимъ образомъ, мы видимъ зд!сь очевидный прпы!ръ того, что
уходъ за ребенкомъ им!етъ важное зпачеШе въ д!л! его змоцтональнаго
развитая. Уже раньше мы вид!лн, что подобное же значете имЬетъ уходъ
для развитая другихъ аффектовъ, паприм!ръ, плача, гн!ва.

Неотлучное пребывайте, и вообще постоянная близость къ ребенку

4) Шап1. ра&, 172.

5) Ргеуег.
взрослыхъ, въ значительной степени располагаетъ къ страху. 1). Если
ребепокъ прпвыкъ постоянно быть съ к!.мъ — либо, то уже одно остав-
ление его наедине возбуждаета въ немъ страхъ. Уедииен1е дТ.йствуегь
подобнымъ образомъ и на взрослых!., въ особенности въ соедппеши съ
темнотою. Мы пе станемъ входить въ психологически аиализъ причинъ
страха въ такихъ услов1яхъ. По всей вероятности, отсутствие свЬтовыхъ
впечатл1;н!й повышаетъ фупкщю других!. вндовъ чувствованхя, въ особен-
ности чувствованье слухового и осязательнаго, какъ въ этомъ легко убе-
диться субъективным!, анализом!, ощущешй, испытываемыхъ въ подоб-
ныхъ услов!яхъ. Что развиНе чувства страха чрезвычайно зависита отъ
практики, оть повторпыхъ переживаний этого аффекта, — ото молено счи-
тать почти достоверным!.. Исходя изъ атихъ фактовъ, авторъ этихъ строкъ
иришелъ къ мысли приучить собственныхъ дЬтей къ уединешю и темногЬ,
начиная эту практику съ первыхъ дней жизни ребенка, следовательно
съ того времени, когда еще ийта чувства страха и нТ.ть опасности испы-
тывать его. М'Ира эта практиковалась съ большой строгостью въ отношенш
тропхъ д1>тей. Уже съ первыхъ мЬсяцевъ жизни они были пргучаемы по
временамъ оставаться въ уединении, какъ при свЬгЬ, такъ и въ темногЬ.
Въ особенности оказалось полезпымъ оставлять ребенка одного засыпать,
т. е. уложить его въ постельку и тотчасъ удалиться. Если ребепокъ про-
сить остаться, пли спустя нисколько времени зоветъ васъ къ себ1’>, вы от-
вечаете успокоительно обФщашемъ пр1йтп черезъ нисколько минута. Боль-
шею частью ребенокъ засыпаетъ, не дождавшись васъ. Эти мЬры были
проведены строго и последовательно. Результаты очень убедительны. Моле-
но сказать, что дЬгн безусловно не боятся темноты, — идута въ неосве-
щенную и пригомъ пустую комнату, засыпають, будучи оставлены одни
въ своей комнате безъ прпсутств1я взрослыхъ (нечего прибавлять, что
дЬти не слышали дугающихъ разсказовъ). Можно бы возразить, что этоть
опыта допускаета и друпя объяснения, напршмЬръ, что дети и по природЪ
не им±лп особепнаго расположения къ страху и что въ этомъ, быть можетъ,
кроется главная причина той легкости, съ которой въ нихъ воспитано
мужество и безбоязненность. Я думаю, однако, что чувство страха доста-
точно прирожденно всЬмъ вообще дЬтямъ, оно проявлялось эпизодически
и въ моихъ дЬтяхъ, попытки его культивировать, такъ сказать, на прирож-
денной почве сказывались по времепахъ у моихъ дЬтей, п я прихожу къ
заключению, что подавление или обуздайте этого аффекта является положи-
тельно качествомъ, которое приобретается путемъ воспитанш.

Подавление аффектовъ ость въ сущпостп только эмоциональный под-
боръ; только выработка сильного чувства путемъ подавлешя множества бо-
лЬе слабыхъ формъ его. Эта нервно-психическая экономия даеть возможность
возникать болФе сильнымъ, такъ сказать, удвоеннымъ душевнымъ волне-

1) Укаяаше на этоть факта уже встрЬчаемъ у Локке.

(Репаерв виг ГесЬсаНоп Нез епГаШв, 1гаН. <1сСоз1е. Рапз 1882. ра$г. 172-173),
шямъ. Такимъ образомъ, практика подавления аффектовъ ведеть къ вы-
работкФ и развитою здоровыхъ, спльныхъ чувствъ. Вотъ почему обучение
дФтей сдерживании аффетовъ представляетъ задачу огромной педагогичес-
кой важности.

Между тФыъ, въ поведенш нФкоторыхъ матерей иногда сказываются
черты, какъ разъ противорФчапця этому прогрессивному жизненному на-
чалу. Мы разумЬемъ проявление, въ отношении къ дФтямъ, низшим» и
слабыхъ формъ чувства, въ виде, папримФръ, безчисленныхъ ноцФлуевъ
и ласкъ, которые неосторожная мать расточаем» при самомъ неглубокомъ,
новерхностномъ шевелеши своего родительскаго чувства. Если эго отно-
сится къ маленькому ребенку, у которого аффекты еще не развиты, кото-
рый способенъ воспринимать пока только ннзппя чувства съ непосред-
ственным!» физическими элементоыъ, то подобное новеден1е матери еще
можеть быть ему полезно; ио дФти двухъ и более .тФтъ уже требують более
утоиченныхъ, сложныхъ впечатлФнШ, и любящая мать не должна разме-
нивать своего глубокаго чувства па мелкую монету легкомыслеиныхъ по-
цфлуевъ н ласкъ. Она должна имФть ту постоянную тонкую экономию чув-
ства, тотъ осмотрительный выборъ душевныхъ движетй, который по са-
мой природф свойствен!, женщине п составляегь высшую психическую
черту ея пола. Только осмотрительная мать можеть дать дФтямъ надлежа-
щее эмоциональное развитое. Эта способность женщины представляетъ са-
мую высшую черту человечности п крайшй бюлогичесый пределъ, кото-
раго достигаем, въ природф нервно-психическая организация. Для дФтей,
обучившихся понимать рФчь матери, уже становятся необходимыми высппя
формы человеческой любви, а наряду съ этимъ хотя не столь частыя, но
за то более сильный проявления чувства. Все же слабые, все минутные
взрывы нежности далеко пе всегда полезно обнаруживать передъ юпымъ
существомъ, въ особенности потому, что способность понимать чувства
другого и усвоить ихъ путемъ подражания развивается весьма рано у дФтей.

Проф. И. СикорскШ.

229.	Сильный страхъ ребенка и видъ испугаииыхъ близкихъ
оставилъ въ дуииъ с.иъдъ на всю жизнь.

Переправа черезъ Каму во время бури.

Въ детствЬ случилось со мной происшествие, которое произвело на
меня сильное впечатлФн1е, и следы котораго не изгладились до снхъ поръ:
я сталъ гораздо болФе бояться, и теперь боюсь переправляться черезъ боль-
шая рФки. Воть какъ случилось это пронсшестойе. Мы нргЬхали въ поддень
па лФтгпй перевозъ черезъ Каму, противъ села Шурана. На берегу дожида-
лись переправы три кресгьянскихъ телеги съ поклажей и возчиками и
десятка полтора бабъ съ кузовами ягодъ; бабы возвращались домой пФш-
комъ па противоположный берегъ Камы. Перевозчиковъ на перевозе не
было: куда разбрелась они, пе знаю. Потолковали, нисколько времени,
крестьяне и мои люди решились сами переправиться черезъ р'Ьку, потому
что одинъ изъ крестьян! вызвался правит!, кормовымъ весломъ, ув^ривь,
что опъ нисколько .тЬгь былъ перевозчикомъ. Птакъ. выбрали лучипй до-
щаннкъ, поставили три крестьянскихъ тел1;ги съ лошадьми, мою кибитку
и всйхъ трехъ нашнхъ лошадей; разумеется взяли п всйхъ бабъ съ яго-
дами, мнимый перевозчикъ сталь на корвгЬ, двое крестьянъ, мой кучеръ
и лакей Иванъ Борисовъ (молодецъ и силачъ, одинъ стоивппй десяте-
рых!), с’Ьли въ весла, и мы отчалили оть пристани. Между тЬмъ черная
туча взмывала на эападй и мало-по-маду охватила край горизонта, ея
нельзя было не примйппъ, но всЬ думали: авось пройдеть стороной, или:
авось ус.пйемъ переЬхать. Пристань находилась против! самого Шурина,
и для того, чтобы пе быть снесенным! быстротою течения сердитой Камы,
и чтобы угодить прямо на перевоз!, надобно было подняться вверхъ по
рйкй, на шестахъ слишком! съ версту. Это производилось очень медлен-
но, а гроза быстро начала приближаться. Чтобы ускорить переЪздъ, под-
нялись вверхъ только съ полверсты, опять сйлп въ весла и, перекрестив-
шись, пустились на перебой поперек! р'Ьки; но лишь только мы добра-
лись до середины, какъ туча съ неимоверной скоростью охватила весь го-
ризоптъ, почерпавшее небо еще чернЬе отразилось въ вод-Ь, стало темно,
н страшная гроза разразилась молшей, громомъ и внезапной неистовой
бурей.

Кормщикъ шшгь въ иснугЬ бросилъ кормовое весло и признался, что
онъ совсФ.мъ не перевозчикъ и править не умйеть; вихрь завертЬлъ нашъ
пароль, какъ щепку, и понесъ внизъ по течению, бабы подняли пронзи-
тельный вой — и ужать овладел! вс’Ьми. Я такъ испугался, что не могь
промолвить пи одного слова и дрожать всЬмъ тйломъ. Вихремъ и быстро-
той течения снесло нашъ дощаннкъ нисколько версгь внизъ по рйк!., и
наконецъ бросило на песчаную отмель, по счастью, сажепяхъ вт. пятиде-
сяти оть противоиоложеннаго берега.

Иванъ Борисовъ спрыгпулъ въ воду, — она была ему по поясъ; опъ
дошелъ бродомъ до берега, — глубина воды нигде пе доставала выше гру-
ди. Онъ воротился тймъ же путемъ на паромъ, стащилъ съ него одну изъ
пашихъ лошадей посмирнее, посадилъ меня верхомъ, вел'Ьлъ крепко дер-
жаться за гриву и за шею лошади и повелъ ее въ поводу; Евсеичъ шелъ
подлЬ и поддерживал. мепя об-Ьимп руками. Мутпыя и огромпыя волны
хлестали черезъ насъ и окачивали съ головой; по несчастью, Борисовъ,
идя впередъ, сбился съ того брода, по которому прошелъ два раза, и
попалъ иа болйе глубокое м'Ьсто; вдругь онъ нырнулъ въ воду, лошадь моя
поплыла и Евсеичъ отстал, отъ меня, туть-то я почувствовать такой страхъ
близкой смерти, котораго я не забылъ до сихъ поръ; каждую минуту я
готовь былъ лишиться чувствъ и едва не захлебнулся; по счастью, глу-
бина продолжалась пе болйе двухъ или трехъ сажень. Борисовъ плавалъ
мастерски, лошадь моя отъ него не отставала, и, не выпуская повода изъ
рукъ, опъ скоро выплылъ па мелкое м'Ьсто и благополучно вывелъ на
берегь моего коня; по Евсеичъ, не умЪвппй хорошо плавать, едва не
утонулъ и на силу выбился па берегь. Мепя, мокраго до последней нитки,
сняли съ лошади почт безъ памяти, пальцы мои закоченели, замерли
въ грив'Ь моего коня, но я скоро опомнился и невыразимо обрадовался
своему спасешю. Евсеичъ остался со мной, а Борисовъ пустился опять къ
дощанику, съ котораго бабы, съ криками и воплями, не разставаясь съ
кузовами ягодъ, бросались въ воду, мужики постолкалп своихъ лошадей и
телЬги, и всЬ кое-какъ, на отмели удачно отыскавъ бродъ помельче, доб-
рались до берега; дощаникъ, облегченный отъ большей части груза, под-
нялся, и его начало тащить водой впизъ по течешю. Вогь тутъ — то при-
годилась сила Ивана Борисова: онъ удержнвалъ дощаникъ до тйхъ поръ,
пока нашъ кучеръ не столкнулъ на отмель лошадей и нашу повозку. Бо-
рисовъ пересталъ держать пароль п его сейчасъ унесло впизъ по р1>к1>.

Стоя въ водк по поясъ, заложили лошадей, и повозка моя выехала
па берегь. Мы ейли, мокрые и озябппе, и поскакали въ Шурапъ; тамъ
обогрелись, обсушились; напились горячаго чая, и холодная ванна не имй-
ла для пасъ никанихъ дурныхъ физическихъ последствий.

Но зато напугалась моя душа, п я во всю мою жизнь не могъ смот-
реть равнодушно на большую р’Ьку, даже въ тихое время, а во время
бури чувствовалъ невольный ужасъ, котораго не въ силахъ преодолеть.

С. Аксаковъ.

230.	Страхъ и гнпвъ, вызываемые нелЪпо-неосторожнымъ раздргъ-
жен1емъ (ноддразнивашеыъ) чужого ребенка, съ болезненной при томъ
наследственностью.

• •	Изъ восноминалпй дыпетва.

Оба мои дяди и пртятель ихъ адъютангь Болковъ получили охоту
дразнись меня военной службой, говоря, что вышелъ указъ, по которому
велЬно брать въ солдаты сгаршаго сына у вейхъ дворяпъ. Я возражать,
что ото неправда, что ото все ихъ выдумки; но проказники написали
крупными буквами указъ, приложили къ нему какую-то печать и успели
напугать мепя. Эта глупая забава продолжалась довольно долго и стоила
мнЬ многмхъ волнешй, огорчешй и далее слезъ. Всего хуже было то, что
я сердился за насмешки и начпналъ говорить грубости, къ чему прежде
не былъ совершенно способенъ. Это забавляло всЪхъ; обпцй смФхъ обод-
рялъ мепя, и я позволялъ себе говорить так1я дерзости, за который меня
же бранили и заставляли просить извиненья; я по ребячеству паходилъ
себя совершенно правымъ и не соглашался извиняться: меня ставили
въ уголь и доводили, наконецъ, до того, что я просилъ прощенья. Конеч-
но, мать вразумляла меня, что за шутки пе должно сердиться, и что па-
добпо отвечать па пихт шутками же: но беда въ томъ, что дитя пе мо-
жеть ясно различать гранпцъ между шуткою п правдою.

Одинъ разъ вдругъ дядя говорите мне потихоньку съ важпымъ п
таинственным* видомъ, что Волковъ хочетъ жениться на моей сестрице
и увезти ее съ собою въ походъ. Я повЪрплъ п понял* только, что хотятъ
разлучить меня съ сестрицей, сделать ее чемъ-то въ роде солдата. Гневъ
и ненависть, къ какой только можеть быть способно сердце дитяти, по-
чувствовал!. я къ Волкову, котораго и прежде не долюбливалъ. Волковъ
на другой день сказалъ съ важпымъ видомъ. что батюшка и матушка со-
гласны выдать за него мою сестрицу и что онъ просить моего соглас!я.

Дяди мои съ Волковымъ сочинили и написали свадебный договоръ
или рядную, въ которой было сказано, что мой отецъ н мать съ моего со-
гласия, — потому что Сергеевна считалась моею собственностью, — от-
дають ее въ приданое за моею сестрицей вч. вечное владЬше II. И. Вол-
кову и вместо меня, за моей неграмотностью, расписался дядя мой Сер-
гей Ннколаевичъ. Бедный мальчикъ былъ совершенно сбить съ толку...
Я вполне повТ.рилъ, что «та бумага, которую дядя называлъ купчею кре-
постью, лишаете меня сестры и СергЬевкп.

С. Аксаковъ.

231.	Ненависть.

Да, зто было настоящее чувство ненависти, — пе той ненависти, про
которую только пишут* въ романахъ и въ которую я не верю, ненависти,
которая будто находить наслаждение въ дЬлатпи зла человеку; — но той
ненависти, которая внушает* вамъ непреодолимое отвращение къ чело-
веку, заслуживающему, однако, ваше укажете, делаете для васъ про-
тивными его волоса, шею, походку, звукъ голоса, все его члены, все его
движен!я и, вмЪстЬ съ темь, какою-то непонятной силой притягиваете
васъ къ пему и съ безпокойнымъ вниман1емъ заставляете следить за
малейшими его поступками. Я испытывал* это чувство къ Сенъ-Жерому.

Сенъ-Жеромъ жилъ у пасЪ уже полтора года. Обсуживая теперь
хладнокровно этого человека, я нахожу, что онъ былъ хороппй француз*,
по фрапцузъ въ высшей степени. Онъ былъ неглупъ, довольно учет. п доб-
росовестно исполнял* въ отношенш насъ свою обязаппость, по опъ имел*
общья всемъ его землякам* и столь противоположным русскому характеру
отличительный черты, легкомысленна™ эгоизма, тщеславтя, дерзости и
невежественной самоуверенности. Все это мне очень не нравилось. Само
собою разумеется, что бабушка объясняла ему свое мнете пасчетъ тЬ-
леснаго наказания, и от. не смел* бить насъ, но, несмотря на это, онъ
часто угрожал*, въ особенности мне, розгами и выговаривал* слово ГоисПег
(какъ то ГоиаИег) такъ отвратительно и съ такой интонащей, какъ будто
высечь меня доставило бы ему величайшее удовольствие.

Я нисколько пе боялся боли наказан1я, никогда не испытывалъ ея,
но одна мысль, что Сенъ-Жеромъ можетъ ударить мепя, приводила меня
въ тяжелое состоите подавленного отчаяния и злобы.

Случалось, что Карлъ Ивановичъ, лъ минуту досады, лично расправ-
лялся съ нами линейкой или помочами, по я безъ малййшей досады вспо-
минаю объ этомъ. Даже въ то время, о когоромъ я говорю (когда мгЬ было
четырнадцать лйтъ), ежели-бы Карлу Ивановичу случилось приколотить
меня, я хладнокровно перенесъ бы его побои. Карла Ивановича я любилъ,
помннлъ его съ гЬхъ поръ, какъ самого себя, и привыкъ считать члепомъ
своего семейства: но Сенъ-Жеромъ былъ человйкъ гордый, самодовольный,
къ которому я ничего пе чувствовалъ, кроме того невольнаго уважешя, кото-
рое внушали мнй всЪ болын!е. Карлъ Ивановичъ былъ смешной старикъ
дядька, котораго я любилъ оть души; ио ставилъ все таки ниже себя, въ
моемъ дЬтскомъ поннмаши общественнаго положешя.

Сенъ-Жеромъ, напротивъ, былъ образованный, красивый молодой ще-
голь, старавшейся стать наравнй со всйми.

Карлъ Ивановичъ бранилъ и наказывалъ насъ всегда хладнокров-
но; — видно было, что онъ считалъ вто хотя необходимою, но неприят-
ною обязанностью. Сенъ-Жеромъ, папротивъ, любилъ драпироваться въ
роль наставника; видно было, когда онъ наказывалъ насъ, что онъ дкласть
это болйе для собственнаго удовольствие, чймъ для нашей пользы. Онъ ув-
лекался своимъ величк'мъ. Его пышныя фрапцузсйя фразы, который от.
говорнлъ съ сильными ударениями на послЪднемъ слогЬ, ассепг сйсопПех’-
ами были для меня невыразимо противны. Карлъ Ивановичъ, разсердпв-
шись, говорнлъ «кукольная комедгя», «шалунья мальшикъ», «шампанс-
кая мушка». Сенъ-Жеромъ пазывалъ насъ тшлчмз виует, мПаш {гагпетем
и т. и. назваюямп, который оскорбляли мое самолюбге.

Карлъ Иваповпчъ ставилъ насъ на колени лпцомъ въ уголь, и нака-
зание состояло въ физической боли, происходившей отъ такого полоЖенш.
Сепъ-Жеромъ, выпрямляя грудь и дйла я величественный жесть рукою,
трагическимъ голосомъ крича лъ: «а допоих, таигай яи}ег!>, прнказываль
становиться на колйни лнцомъ къ себЬ и просить прощен1я. Наказание
состояло въ уппжепш.

Меня не наказывали, и никто даже не напоминалъ мпй о томъ, что
со мной случилось; но я нс могь забыв, всего, что испыталъ: отчаянья,
стыда, страха и ненависти въ ети два дня. Несмотря на то, что съ того
времени Сенъ-Жеромъ, какъ казалось, махиулъ на меня рукою, почти пе
занимался мною, я не могь привыкнуть смотрйть на него равнодушно. Вся-
К1Й разъ, когда случайно встречались наши глаза, мнй казалось, что во
взгляд^ моемъ выражается слшикоыъ явная неприязнь, и я спйшнлъ при-
нять выражен1е равнодушия; но когда мне казалось, что онъ попимаегь
мое притворство, — я краснйлъ и вовсе отворачивался.

Однимъ словомъ. мпй невыразимо тяжело было имйть съ нимъ как!я
бы то ни было отцошеп1я.

Л. Толстой,
232.	Отрочество такъ изображено Л. Толстымъ въ конкретныхъ об-
разахь Катеньки и Любочки.

Катенька и Любочка.

КатепыгЬ шестнадцать лФть; она выросла; угловатость формъ, зас-
тенчивость и неловкость двнжетй, свойственный девочке въ переходномъ
возрастЬ, уступили место гармонической свежести и грациозности толь-
ко-что распустившегося цветка; но она не переменилась. Те же свЬтло-
толубые глаза п улыбагопцйся взглядъ, тогь же, составляющШ почти одну
ЛИ1ПЮ со лбомъ, прямой носикъ съ крепкими ноздрями и ротпкъ съ свет-
лой улыбкой, тЬ же крошечпыя ямочки на розовыхъ црозрачныхъ гцеч-
кахъ, те же белепьк1я ручки... и къ ней попрежиему почему-то чрез-
вычайно ндетъ название чистенькой девочки. Новаго въ пей только густая
русая коса, которую опа посптъ, какъ большая, и молодая грудь, появле-
ние которой замЬтно радуеть и стыдить ее.

Пе смотря на то, что Любочка всегда росла и воспитывалась съ нею
вместе, она во всехъ отношепгяхъ совсФмъ другая девочка.

Любочка не высокая ростомъ и вслЬдгвпе аптлШской болезни у пея
ноги до сихъ поръ еще гус.емъ п прегадкая тал!Я. Хорошаго во всей ея
фигуре только глаза, и глаза эти действительно прекрасны — болыше,
черные и съ такпыъ ненроходимо-пр1ятпымъ выражешемъ важности и
наивности, что они пе могуть не остановить внимания. Любочка во всемъ
проста и натуральна; Катенька же какъ будто хочетъ быть похожею на
кого-то. Любочка смотритъ всегда прямо п иногда, остановивъ на комъ-
пнбудь своп огромные черные глаза, пе спускала ихъ такъ долго, что ее
бранить за ото, говоря, что это неучтиво; Катенька, напротпвъ, опускаеть
ресницы, щурится и увФряеть, что опа близорука, тогда какъ я очень хо-
рошо знаю, что она прекрасно видитъ. Любочка лв любить ломаться
црн постороннпхъ и, когда кто пибудь при гостяхъ пачпнаеть целовать
ее, опа дуется и говорить, что терпеть не можетъ нежностей. Катенька,
папротпвъ при гостяхъ всегда делается особенно нежна къ Мими и лю-
бить, обнявшись съ какою-нибудь девочкой, ходить по зале. Любочка —
стратппал хохотупья и иногда, въ припадке смеха, машеть руками и бе-
гаеть ио комнате, Катенька, напротпвъ, закрывает!, ротъ платкомъ пли
руками, когда пачппаетъ смеяться. Любочка всегда садить прямо и хо-
дить, опустим. голову. Катенька держить голову несколько на бокъ и хо-
дить сложивь руки. Любочка всегда ужасно рада, когда ей удается пого-
ворить съ болыпимъ мужчиной, и говорить, что опа непременно выйдеть
замужь за гусара; Катенька же говорить, что все мужчины ей гадки, что
она никогда не выйдеть замужь, и делается совсЬмь другая, какъ буд-
то она боится чего-то, когда мужчина говорить съ пей. Любочка вечпо
пегодуеть на Мими за то, что ее такъ стягиваюгь корсетами, что «дышать
нельзя», и любить покушать; Катенька, напротпвъ, часто, поддавая па-
лецъ подъ мысъ своего платья, показываетъ намъ, какъ оно ей широко п
’Ьстъ чрезвычайно мало. Любочка любить рисовать головки; Катенька же
рисуегь только цв!ты и бабочекъ. Любочка играегь очень отчетливо
Фильдовсше концерты, некоторый сонаты Бетховена; Катенька играегь
вар!ац1п и вальсы, задерживаетъ темпъ, ступить, безпрестанно береть
педаль и, прежде ч!мъ начнпаетъ играть что-нибудь, съ чувствомъ беретъ
три аккорда апрелю.

Но Катенька, но моему тогдашнему мнЬтю, больше похожа на боль-
шую, и потому гораздо больше мп! нравится.

233.	Юность передана у Л. Толстого такими штрихами: «Опп (юно-
ши — университетские товарищи) вс! были па ты. Простота ихъ обра-
щешя доходила до грубости, но и нодъ этою грубою внешностью былъ
постоянно видЬнъ страхъ, хоть чуть-чуть оскорбить другь друга. Под~
лсцъ, свинья, употребляемый ими въ ласкателъномъ смысл!, только коро-
бплп мепя п мп! подавали новодъ къ внутреннему подсм!иван1ю, ио эти
слова не оскорбляли ихъ и не мешали пмъ быть между собою на самой
искренней дружеской ног!. Въ обращеиш между собою они были такъ
осторожны и деликатны, какъ только бываютъ очень б!дпыс и очень мо-
лодые люди».

234.	«Разъ я хогЬлъ похвастаться передъ ними своими знаниями въ
литератур!, въ особенности французской, и завелъ разговоръ па эту те-
му. Къ уднвлешю моему оказалось, что хотя они выговаривали иностран-
ный заглавия по русски, они читали гораздо больше меня, знали, цЬни-
ли англтйскихъ, и даже иснанскихъ писателей, Лесажа, про которого я
даже не слыхалъ. Пушкинъ и Жуковский были для нихъ литература (а
не такъ, какъ для мепя, книжки въ желтомъ переплет!, который я чп-
талъ и училъ ребенкомъ). Они презирали равно Дюма, Сю и Феваля и суди-
ли, въ особенности Зухинъ, гораздо лучше и яснее о литератур!,ч!мъ я,
въ чемъ я не могъ не сознаться. Въ знашп музыки я тоже не им!лъ
передъ ними никакого преимущества. Еще къ большему удивлению моему,
Оперовъ игралъ па скрипк!, другой нзъ занимавшихся съ ними студеп-
товъ игралъ на вшлончели и фортешано, и оба игралп въ универептет-
скомъ оркестр!, порядочно знали музыку и ценили хорошую. Однимъ сло-
вомъ, все, ч!мъ я хотЬ.ть похвастаться передъ ними, исключая выговора
французскаго и н!мецкаго языковъ, они знали лучше мепя и нисколь-
ко пе Гордились этомъ. Могъ бы я похвастаться въ моемъ положении
свЬтскостью, но ея я пе нм!лъ. какъ Володя, — такъ что же такое было
та высота, съ которой я смотр!лъ на нихъ? Мое знакомство съ княземъ
Иваномъ Ивановичемъ? Выговоръ французскаго языка? Дрожкп? Гол-
ландская рубашка? Ногти? Да ужъ не нидоръ ли все это? — начинало
мн! глухо приходить иногда въ голову, подъ вл1яшемъ чувства зависти
къ товариществу и добродушному молодому веселью, которое я видФлъ
передъ собою».
«Онъ (Зухинъ) былъ необычайно уменъ, въ особенности понятливъ:
ему легче было сразу обнять цФлый многосложный предметъ, предвидеть
всё его частности и выводы, чемъ посредствомъ созпап!я обсудить за-
коны, по которымъ производились эти выводы. Опъ зналъ, что опт. былъ
уменъ, гордился этимъ и, вследствие этой гордости, былъ одинаково со
всеми простъ въ обращети и добродушенъ. Должно быть онъ много ис-
пыталъ въ жизни. Его пылкая, воспршмчивая натура уже успела от-
разить въ себе и любовь, и дружбу, и д'Ьла, и деньги. Хотя въ малой
мере, хотя вт. нпзшихъ слояхъ общества, но не было вещи, къ которой
бы опъ, испытавъ ее, не имФлъ не то презр-Ьнтя, пе то какого-то равно-
дупия и невнимания, происходящихъ отъ слишкомъ большой легкости, съ
которою ему все доставалось. Опъ, казалось, съ такимъ жаромъ брался
за все новое только для того, чтобы, достигнут, цели, презирать то,
что опъ достигъ, и способная натура его достигала всегда и цели, и пра-
ва на нрезрЬше. Въ отношенш науки было то же самое: занимаясь мало,
не записывая, онъ зналъ математику превосходно и пе хвастался, го-
воря, что собьеть профессора. Ему казалось много вздоровъ въ томъ, что
ему читали, но съ свойственнымъ его натуре безсознательнымъ прак-
тическими плутовствожъ, онъ тотчасъ-же подделывался подъ то, что
было нужно профессору, и все профессора его любили. Онъ былъ прямъ
въ отношентяхъ съ начальством!, но начальство уважало его. Онъ не толь-
ко не уважалъ и не любилъ науки, но презираль даже тЬхъ, которые
серьезно занимались тЬмъ, что ему такъ легко доставалось. Науки, какъ
онъ поннмалъ ихъ, не занимали десятой доли его способностей; жизнь
въ его студенческомъ положении не представляла ничего такого, чему бы
онъ могъ весь отдаться, а пылкая, деятельная, какъ опъ говорплъ, на-
тура требовала жпзпп, и опъ вдался въ кутежъ такого рода, какой воз-
моженъ былъ по его среде твамъ, и предался ему съ жаромъ и желашемъ
уходить себя, чпмъ больше во мни, силы. Теперь, передъ экзаменами,
предсказание Оперова сбылось. Опт, пропалъ педфли па двТ>, такъ что мы
готовились уже последнее время у другого студента. Но въ первый экза-
мену онъ, бл'Ьдный, изнуренный, съ дрожащими руками, явился въ залу
и блестящимъ образомъ перетпелъ во второй курсъ.

Л. Толстой.

235.	Смерть любящей матери. Сиротская жизнь въ безсмысленной,
самодурной, дикой средн,.

Вуколъ.

(Психологический очеркъ Н. Г. Помяловского).

У Таравтова родился сынъ. Дали ему имя Вуколъ. Вуколъ не обФ-
щалъ ничего красиваго въ своей особ!: голова у него была большая, пост,
плоскгй, уши маленьшя, туловище несоразмерно велико, а ножки коротепь-
к!я. Ио при всемъ томъ онъ былъ ребенокъ здоровый. Что еще сказать о
человек!, когда опъ только что явился на свЬтъ. Некрасивъ и здеровъ
— вотъ и все... Будетъ ли онъ умень, добръ, счастливь? — Богъ знаетъ...
Станутъ бить его по голов! — выростетъ дуракомъ, хотя-бъ и не родился
имъ; будетъ воспитывать танцмейстеръ — выйдетъ изъ пего кукла; от-
кормить на краденным деньги — отзовется и это. Трудно показать и
объяснить вл!яше внешннхъ обстоятельствъ на голову п сердце челове-
ка. Можетъ быть человек! глупФетъ и черствеет! еще въ колыбели. Богъ
знаетъ, какое вл!яше нмеетъ на ребенка глупая рожа няньки, физюно-
1вя папаши — часто съ отсутствием! образа Боапя, грязная соска, та-
бачный запахъ, визгъ и слезы братцевъ и сестриць и тому подобный буко-
личесюя обстоятельства, па который чадолюбивые и сердобольные роди-
тели, домовладыки и цари семействъ, часто не обращают!» никакого впп-
ман!я. Все это, безъ сомпЪшя, уродуеть человека. Но несомненно и
то, что иногда при пеблагопрЫтныхъ обстоятельствах! человФкъ разви-
вается счастливо. Часто и семья и товарищество и обстановка, и всЬ
случаи жизни, п даже прирожденным наклонности, наследственная пор-
ча, — все направляет! человека ко злу, но какая-то спасительная си-
ла противодействует! всему, и образуется человек! умный и счастливый.
Все это идеть къ тому, что о ребенке ничего нельзя сказать впередъ, что
изъ него выйдетъ. И такъ Вуколъ некрасивъ и здоровъ вотъ и все
пока о немъ. Впрочемъ, при рождении ребенка обращают! внимаше на
разныя прнм4ты п предзнаменования. Вуколъ родился въ сорочк!, съ
длинным! пупкомъ; депь рождеп!я былъ скоромный и число дня чет-
ное, — все это, по мн1н1ю повивальной бабки, Анны Ивановны Штоти-
пой, предвЬщало ребенку счастливую будущность. По дядюшка Вукола,
Семент» Ивановичъ, думалъ иначе. — «Ну, что ты, братецъ, за кличку
даль своему чаду», — говорилъ онъ отцу Вукола, Антину Ивановичу:
— «Да ты вникни въ это слово... Вуколъ... Вслушайся въ это слово хо-
рошенько! Вуколъ!.. въ уголь!., колъ!.. ха-ха-ха! ВФдт» это, братецъ ты
мой, престранное слово. А ну-ка, покажи его... Но шерсти, по шерсти,
брать, кличка. Именно Вуколъ! Не хорошо, неть, ие похвально, что об-
завелся такимъ сокровищемъ». — Семен! Ивановичъ продолжалъ до
гЬхъ поръ свою безцеремонную речь, пока не былъ приглашен! замол-
чать. Но вотъ нелюбезный дядюшка уФхалъ и Вуколъ сталь безобидно
выростать среди мирной и достаточной семьи своей. Отецъ съ удоволь-
ств1емъ носилъ его на рукахъ, что, наконецъ, обратилось у него въ при-
вычку. Мать цЬловала его безъ отвращеп!я. Няня, старуха Акулина, лю-
била Вукола, какъ свое дитя. Она, бывало, качаетъ его да приговарива-
ет!: — «Ахъ ты, голубчпкъ мой, некрасивъ ты, да это ничего, был! бы
здоровенекъ. Батюшка, Вукоша, о-о-о!>. Подъ пФспп и оокапьс старой
Акулины Вуколъ засыпал! сладко. Проснется онъ, — няня дФлаегь ему
зайчика, показывает!, какъ сорока кашу варила, вмФстФ съ нимъ хо-
хочетъ старуха и прыгаеть. Безобраз1я своего Вуколъ не поннмалъ. Увп-
дТ.въ себя первый разъ въ зеркал!, опъ смФялся, весело крпчалъ и ма-
халъ ручепками: ему было хорошо.

Такъ н цодросталъ напгь Вуколъ. Вотъ уже наступплъ ему пятый годокъ.
Отецъ его однажды читалъ книгу', по вдругъ зашатался п грянулся на
полъ. Мать п нянька стали хлопотать п плакать. Пришелъ докторъ, еще
много какого-то пароду. Вс! о чемъ-то разспрашивалп, смотрели папу и
потомъ писали на бумаг!, а мама все плакала. Страшно стало Вуколу.
Но что ото дФлаютъ съ папой? — Положили его на столь, накрыли зо-
лотым'!. одЪяломъ. вокругь восковыя свТ.чи. Пришли свящеппикъ и дъя-
чекъ; ходить они вокругь папы; читаютъ опи что-то да поюсь. Около
ризъ священника дымъ вьется, а въ рукахъ гремятъ золотая цФпочки
кадила. Хорошо стало Вуколу. — <Пяня, посади мепя къ пап!». — «Папа
умеръ», — ответила Акулина. Вуколъ, будто попявъ б!ду, крЬпко при-
жался къ пяньк! и зарыдалъ... Похоронили папу. Помнить Вуколъ, что
много у нихъ было гостей и что ему поправились кутья и блины.

Прошло еще два года съ немпогпмъ. Вуколу семь л!тъ. Въ семь
л!тъ ребепокъ поппмаетъ многое; онъ обнаруживает!, ужо характсръ
свой, который часто трудно переломить, который не поддается пи уб!ж-
денгямъ, ни пряникамъ, ни розг!. Вуколъ по природ!, былъ добръ и
не глупъ. Мирная жизнь, ласковое востпггатпе, доброта матерп п пяпи,
прнм'Ъръ въ лицахъ ихъ, все это возбуждало въ пемъ чувство добра. Мать
его была релиповна по уб!жден1ю, а потому и старалась усвоить сыну,
главнымъ образомъ, не одинъ обрядъ релппи, а духъ ея. Еще по зная пи
одной молитвы на память, Вуколъ, крестясь, произносить «Боже, пусть
маменька будетъ здорова» пли «Боже, дай день хороппй завтра». При
такомъ паправлепш Вуколъ рТ.дко паходи.ть удоволъств!е обрывать кры-
лья бабочкамъ, водить жука па нити, топпгь котятъ, раззорять птичьи
гнЬзда. Это было дитя доброе, что для паблюдательнаго человека выра-
жалось даже въ его безобразпомъ лиц!, особенно въ его умпыхъ глазахъ.
Отъ няни Вуколъ получилъ достаточный запасъ св!д!п1й о темпомъ м1р!
вФдьмъ, колдуновъ, Пвановъ-дурачковъ, царевичей-богатырей, сапоговъ-
самоходовъ, спвокъ-бурокъ, о живой и мертвой вод! и другихъ прпнадлеж-
ностяхъ русской сказки. Релппозпое и сказочное удерживалось въ ду-
га! Вукола такъ же уютно, не противореча и пе уничтожая одно другого,
какъ и въ душ! взрослого. Отъ няни, а не оть товарищей, Вуколъ нау-
чился д-Ьлать бумажпаго змЬя. трещотки, свистульки, водяпыя мельшшы.
Восппташс его было по преимуществу женское: все въ немъ развивалось
подъ вл!ян1емь матери и няни. Впрочемъ за послФдпее время опъ позна-
комился съ тремя сыновьями приходскаго священника. Они пргЬзжалп
л!томъ па каппкулы домой въ деревню, небольшое им!н1е Анны Алек-
сеевны, матери Вукола. Отъ нихъ опт. получп.ть понятие о фискальств! и
товариществ!. Только не приходилось Вуколу прилагать къ д!лу это по-
нят!е: опъ по малолФтству не былъ принять въ общество поповичей, какъ
совершенный товарищь, — въ играхъ участвовать, но не былъ посвя-
щеиъ въ тайны и не допускался ко многимъ предпр1ят1ямь. У него бы-
ли свои тайны, свои предпр1ят1я. Вотъ, напрнмйръ, набралъ онъ душис-
того горошку, резеды, ф!алокъ, другихъ травокъ и цвЬтовъ, положить
все вто въ банку н толчетъ. Лицо его серьезно, работает онъ прилежно и
выпачкался въ мйру. Это онъ хочеть сделать духи. Но омыть пе удается.
Паи вотъ Вуколъ досталъ пятачекъ, закопалъ его въ землю и каждый
день ходить поливать его. Акулина замЬтила это. — «Что ты дТ.лаешь, Ву-
колъ?» — «Деньги рощу» — «Какъ же ты деньги ростишь?» — «Да ма-
ма говорила же, что докторъ деньги ростить». — «Онъ деньги въ ростъ
отдаеть; это совсймъ не то, что ты дЪлаешь». Когда нянька объяснила,
что значить отдавать деньги въ ростъ, Вуколу самому смйшпо стало...
Таше случаи могуть рекомендовать Вукола, какъ дурачка, но не оши-
битесь: дййстновалъ онъ внолнй самостоятельно по указашямъ своего мла-
денческого разума; и взрослый — оставьте его самому себЪ — такъ же
насмешить въ большей части случаевъ. И такъ, въ поведенш Вукола об-
наружились уже доброта и любознательность, — признаки того, что изъ
дитяти можно сделать многое хорошее.

Вуколъ на восьмомъ году лишился матери. Помнить онъ и эти по-
хороны; но внечатлЪшя произвели па пего пе гости, кутья и блины, а
потеря любящей матери, доброй и нужной. Онъ долго тосковалъ и все
боялся чего-то. Дядя Вукола Семенъ Ивановпчъ пазначенъ быть опе-
куномъ; Вуколъ съ нянькой къ нему переЬхали. Ребенокъ какъ то смут-
но сознавалъ, что съ нимъ дЪлаютъ, и одумался нисколько на новомъ
м1»стЬ. Зд'йсь только онъ заплакать о старомъ дом1>, и о рТ>чк!>, и о по-
ляхъ, и о сад"Ь, п о своихъ пезаткйливыхъ, но любезпыхъ сердцу удо-
вольств!яхъ. На новомъ мЬсгй Вуколу была отведена комнатка доволь-
но мрачная; видь пзъ единственна™ въ ней окна былъ непривлекате-
лен'!,: съ одной стороны стЬна сарая, съ другой стЬна бани, а съ треть-
ей заборъ; па площадагЬ двора лежали три поросшихъ мохомъ дерева.
Внутри комнаты виднйлись закоптЬлыя сгЬны, комодикъ, столъ, два сту-
ла и лежанка. ЗдФсь то поселился Вуколъ. Пяня приходила къ дему
только днемъ, а ночевать онъ одинъ. Въ первое время его какъ будто и
пе замечали въ дом!>; лишь изрЬдка дядя, встретившись съ нимъ, на-
зоветъ его черепахой, змйенышемъ, лупеткой. Услышавъ слово «лупет-
ка», Вуколъ разсмйялся. — «Подожди поросенокъ, подростешь, такъ я
попотчую тебя», — сказалъ дядя: — «посмотрю, каналья, откуда у те-
бя погн-то ростугь!» — Понятно, что жпзпь Вукола совершенно пере-
м'Ьнилась и что отъ прежпяго времени остались одни воспоминашя.

Дядя Вукола былъ помФщикъ, владетель сорока душъ. ЧеловЪкъ оттъ
былъ холостой. «Любовь, говорилъ онъ, глупость, подруга жизни мн! пе
надо, и въ хозяйкй я не нуждаюсь: такъ зачФмъ же М1гЬ жениться?»
Госта, охота, водка, карты, послеобеденный сонъ, кофе, — все это у
дядп, какъ у человека степеннаго, считалось богопротивнымъ. Ученость
— вольнодумство. Скупымъ быть худо, но денежку копи и люби. Вотъ
убежденья Семена Ивановича. День его располагался такъ: умоется, по-
молится Богу, зажжен, лампадку передъ иконою, пьете чай, потомъ идеть
распорядиться по хозяйству, нричемъ разсыпаете обильная плюхи на-
право и налево, дождить на праведный и неправедный; далйе — обйдъ,
кейфъ, который состоитъ въ куренш табаку, вечеромь опять чай; пос-
лй чаю прогулка и кабинетныя дйла, т. е. разборъ судебныхъ бумага,
счетъ денегъ и чтете правоучительныхъ книга; наконецъ слйдовали
ужиль, молитва и сонъ. Уже лйгь двадцать пожнвалъ Семепъ Ивановичъ,
имйя о себй понятие, какъ о человйкй, у котораго совйсть спокойна, ко-
торый нм въ чемъ не нуждается, знать никого пе хочетъ и жить умйеть.
«Экой счастливецъ какой»! Теперь еще нонятнйе, что жизнь Вукола дол-
жна была измйниться.

Черезъ нйсколько времени нянька была отставлена отъ Вукола, а
мйсто ея занялъ сельсюй дьячекъ, Гаврилычъ, въ должности учителя. Гав-
рилычу было сказано: «Вота тебй барченокъ въ науку. Спуску ему не
давать: посйчь или за волосы надо или тамъ на колйни поставить, все
вто въ твоей власти. Ну, за труды рубль въ мйсяцъ и натурою кое-что».
Гаврилычъ согласился; да какъ было и не согласиться: къ сорока руб-
ляыъ его годового жалованья прибавилось еще двйнадцать.

Первая лекцся началась такими словами: «Перекрестимся да и за
книгу... да вотъ еще: ты Вуколъ, помни у мепя, что драть буду страшно,
если будешь тупъ и лйнивъ. Слышалъ?» Вуколъ отвйчалъ: «Слышалъ».
— «Впрочемъ, въ первый разъ прощается, второй увещевается, а тре-
т!й паказуется. Это правило дйдовъ нашихъ». — Понятно, что Вуколу
приходилось терпйть отъ дьячка; но все какъ-то избйгалъ опъ тЬлесныхъ
наказанИ!, потому, что учителю оставалось только удивляться способнос-
тямъ, прилежанпо и успйхамъ ученика. Притомъ Гаврилычъ былъ глу-
пый педагога, но человйкъ души доброй.

Вуколъ не уснйлъ научиться порядочно читать, а Гаврилычъ, раз-
считывая на его способности, сталъ преподавать ему Начатки. Здйсь-то
ВП0.1ПЙ обнаружился педагогический таланта и такта дьячка. Метода его
была такова: онъ ногтемъ отмйчалъ скобку въ одномъ и другомъ мйсгй
книги и говорилъ: «огь энтихъ до знтнхъ». Читая неправильно и безъ тол-
ку Вуколъ заучивалъ одни слова, — рйдко онъ поннмалъ и усваивалъ
смыслъ урока. Это называется учить въ долбежку. Понятно, что свйдй-
Н1я о БогЬ, людяхъ, жизни, природй остались у него тй же, как!я были
н прежде... Вотъ Вуколъ доучиваете урокъ. Сидите онъ у стола, покачи-
ваясь изъ стороны въ сторону; уши его заткнуты пальцами, глаза заж-
мурены, губы шепчуте непонятный слова урока. Такъ Вуколъ уединяете
свое впиман!е отъ всего впйшпяго, па лицй его выражается напряжете
и сосредоточенность мысли. Наконецъ урокъ выученъ. Вуколъ открыва-
ете глаза и уши, крестить книгу со всйхъ сторопъ и прикладываете ее
ко лбу. Такимъ пр1смамъ выучплъ его Гаврилычъ, въ предосторожность,
чтобы не запамятовать урокъ. Передъ урокомъ Гаврнлычъ обыкновенно
говорилъ: ’Чегарив варге{;апсН“, а послЬ отвЬтовъ своего ученика: «шп-
рошо-хоцы» или «шибо-слацы». Это называется говорить по ишцы.
ЗдЬсь требуется разделить слово на двЬ половины, къ последней при-
бавить ши, къ первой цы, последнюю произнести сначала, первую поел*,
папрнмЬръ: Гаврнлычъ — шилычъ-Гаврицы; баринъ — ширннъ-бацы
и т. д. Наконецъ, педагоги нашъ хотЬлъ выучить Вукола читать по латы-
пи, но пе оказалось латинской книги... Такимъ образомъ правила мне-
моники, богословская позпашя и языковЪд'Ьше дьячка переселялись въ
голову Вукола. Учитель былъ вообще доволенъ ученикомъ, хотя и не
обнаруживали того, въ томъ убйждеши, что ученика если не с*чь, то по
крайней м!зр* бранить и допекать непременно сл'Ьдустъ, а учспикъ въ
большей части случаевъ походили на попугая.

Семепъ Иваповичъ ходить по своей спалыгк изъ угла въ уголъ.
Странное расположен^ посетило его душу. ХлЪба у пего убраны, слу-
ги выруганы, иа-дняхъ рЬшсна последняя тяжба, новостей н1;ть, а къ
воспомпнапхямъ старого и къ чтешю душеспасительного ттЬть позыву.
Пусто въ голов!;, пусто въ сердцй, въ одномъ желудк.1> не пусто: и Ьсть-
то даже не хочется. Вотъ Семенъ Иваповичъ затеплилъ лампадку, за-
черкнулъ въ чнслителышц!» день, выкурили трубку, другую; ну, а по-
томъ-то что? Глядигь на потолокъ, на сгЬну, на копчики сапога. Фу ты,
скука какая! Сотый разъ пересмотр!;лъ портретъ свой, начатый одпимъ
прьггелемъ по дружб* и не конченный по вражд*; потомъ взглянули въ
календарь: Параскевы сегодня, ну, пусть Параскевы; потомъ загляпулъ
въ окно, тутъ улица, ну, улица... мужики идуть, бабы идуть, телйга -Ьдегь.
«А, чергь съ ними», думаетъ Семенъ Ивановичъ... — «пусть ихъ идуть
п *дутъ, куда угодно; мнй-то что тугь?» — Семенъ Ивановпчъ очевид-
но живой человЪкъ, но жизнь его проявляется только сознашемъ своего
тягостпаго въ настоящую мипуту быпя; никакая мысль не удержива-
ется въ его голов!;, никакого желашя нЬть въ сердц*, пи расположенья
въ тйлЬ. Все въ немъ кром* созваны, какъ будто замерло и окоченело.
Такое состояше обыкновенно называюгъ скукою, отъ печего дТ.лать, но
оно бол*е, нежели скука оть нечего-дЬлать. Есть люди, которые воегш-
тываютъ себя въ педЬятельпости и привыкаютъ къ такимъ состояшямъ:
иной уставить глаза на одну точку и сидигь такъ долго-долго, п это не
кейфъ, не сонъ, а просто отупЬше, обмороки нравственный, окочен*-
н!е душевное. Такое состояше невыносимо для натуры деятельной. Раз-
решается оно у разныхъ инднвидууыовъ различно: иной выпьетъ водки,
шевельнется въ пемъ кровь, — п воть опт. какъ встрепанный; другой
соберется съ силами и хватить, наконецъ, стуломъ объ ноль илп за-
реветь дико — п*спю пе п*спю, а такъ какой нибудь звукъ, который
самъ просится прочесать горло; иной спать ляжсть и проспится... Мно-
го есть исходовъ пзъ подобнаго состояния. У Семена же Ивановича въ
такихъ обстоятельствагь являлась на сердц* какая-то безпредметная зло-
ба, желчное расположите... Воте нашла туча, нотеынкло на улицк и въ
компатк... еще топпгке на душй... Въ этоте моментъ безпредметпая злоба
разрешается желашемъ поучить, поистязать кого-нибудь. Семепъ Ивано-
вичъ ищете предмета и находить предмете: черезъ его комнату идеть
Вуколъ.

— А, это ты, звЪреиокъ, ну, что ты? — говорить опекунъ опекае-
мому имъ племяннику.

— Ничего, дяденька.

— Дуракъ ты.

Опекаемый племянникъ ип слова на это.

— Скажи, что такое дуракъ?

— Не знаю, дяденька.

— Эва хитрость. Да вотъ скажи: что вамъ еще лучше? я дуракъ.
Вуколъ съ недоумЪшемъ выглядываем, па дядю изподлобья.

— Что-жь ты, поросятина?

— Воюсь, дяденька.

— Это что за глупости? Ну же, говори.

— Вы дуракъ, дяденька.

— Ахъ ты, безобразная рожа! Что ты сказалъ? Ухо!

Вуколъ подставляете ухо..

— Другое!

Вуколъ подставляете другое. Дядя командуете далЬе.

— Встань въ уголь! Лицомъ къ сгкн'к... Теперь печкЪ кланяйся, да
въ землю, безобразная рожа! Я научу тебя уважать дядю!

Вуколъ не противится, пе оправдывается; какъ машина выполня-
ете приказашя дяди; лицо его, обращенное къ землЪ, безстрастно, даже
глупо. Повое воспиташе кладете па пего свою печать.

Потомъ идете экзамеиъ такого рода:

— Дуракъ, въ который день создана курица?

— Въ пятый.

— Сколько тебЬ лктъ?

— Восемь.

— Гдк у тебя умъ?

— Въ головФ.

— Кто той дядя?

— Помкщикъ Семепъ Ивановичъ Тараптовъ.

— Когда ты имеппппикъ?

— 6-го Февраля.

— Кто хуже вскхъ на свЪгк?

— Дьяволъ.

— А поел! дьявола?

— Мазепа.

Это св1ьд1гп!е сообщено самимъ дядею.
— Хорошо. Ты давеча сказалъ, что у тебя умъ въ голов!;, а где асе
у тебя глупость?

Вуколъ становился въ тупикъ. Если въ голове умъ, то где же глу-
пость? Думалъ, думалъ Вуколъ, иЬтъ глупости нигде, а должна же быть.

— Дуракъ, да нъ башке же, въ башке. Повтори же, где.

— Въ башке.

— Ну да, — въ башке. Всегда такт, отвечай. Аль у тебя п въ брю-
хе есть глупость? Неблагодарное животное, не чувствуешь, что жрешь чу-
жое добро. Хорошо. А у меня где глупость?

Молчить Вуколъ.

— Говори, остолопъ!

— Въ башкЬ.

Опять начинается уходраше, поклонеше печке п прочей опекашя.
Такимъ образомъ, Гаврилычъ преподавалъ Вуколу богослов!е и языки,
а дядя психолопю и друпя науки, которымъ не приберешь имени.

Такъ дядюшка потешился, развлекся. Вотъ уже и спокойно у не-
го па дупгЬ, и опять онъ вполне сознаетъ, что у него совесть чиста, что
онъ ни въ чемъ не нуждается, никого знать не хочетъ и жить уыЪегъ.
ПотТ.шивптпсь, опт. говорить Вуколу:

— Ладно, убирайся къ черту.

Вуколъ уходить, сбычившись. У него после такихъ случаевъ парос-
таеть на душ! что-то недоброе, очень нехорошее. Случаевъ же такихъ
не мало въ его жизни. Жизнь подъ крыломъ любящей матери произвела
свое действ!е па Вукола; жизнь подъ лапою дяди должна была произ-
вести свое действие. Все около него переменилось; лица новый, требо-
вашя и ответственность иныя, старыхъ правилъ и въ помппе петь, об-
разъ жизни скучный, безъ детскихъ игръ и звопкаго смеху; наконецъ,
ко всему этому вечное одиночество и насильственная серьезность. Дядя
унотребляеть неприличный слова, при всякой встрече дразнить и ти-
ранить его, попрекаетъ своимъ хлебомъ. Все около него злится, завиду-
етъ другь другу, клевещетъ и насмехается. Дворовые люди Семена Ивано-
вича, зная, что Вуколъ не сыеетъ пикнуть у дяди, погашались надъ нимъ,
вполне удовлетворяя своему холопскому чувству, которое вЬчно враждеб-
но барину и которое никогда не выражается прямо, а исходить косвен-
ными путями.

Вуколъ испыталъ па себе, что такое холопское чувство, послужпвъ
ему проводникомъ. Лакейство па перезадоръ старалось выдумать ему
клички, и какъ ни нарекало его! Гаврило-дворпикъ, детина громадный и
глупый, пазыва.ть его, Богь весть почему, «скорбутомъ», при чемъ хо-
хоталъ самымъ безобразпымъ складомъ. Федосья-кухарка говорила., что
па его мурластой харе можно точить ножи. Калина-кучеръ звалъ его пя-
тымъ колесомъ. Немного спустя, имена заменялись другими. Его постоян-
но обманывали и пугали. Разъ сказали, что дядя зовегь его. Вуколъ явил-
ся въ кабппетъ и прежде, чЬмъ успелъ спросить, зачемь его звали, полу-
чилъ отъ дяди пять щелчковъ счетомъ въ самый пост». Невинный на-
рушитель спокойств!я ие постигать, за что ему ниспослано пять щелчковъ.
Другой разъ сказали, что нянька его умерла. Слезы и печаль Вукола о
мнимой смерти Акулины сильно распотешили прислугу. Даже до какого
дошло омерзеи1я! Таврило выучилъ ц!иную собаку страшно лаять и рвать-
ся, когда мимо иея проходилъ Вуколъ. За что же ненавидели Вукола,
Ч’Ьяъ онъ оскорбилъ прислугу? ПичЬмъ. Холопское чувство безнравст-
венной дворни искало исхода и безсозпа сельпо отозвалось на барченк!
за вс! оплеухи, розги и брань.

Какъ же это такъ? Что ото такое?.. — толпились вт. голов! ребенка
вопросы. Тысячи противореча возникали въ душй. Веселость его пропа-
ла, откровенность тоже, лепстъ его сперва превратился въ ропоть, потомъ
въ мольбу о пощад!, наконецъ совершенно затнхъ. Ие понимая, что въ но-
вой сред! хорошо и что худо, Вуколъ сбился съ толку, сделался недовЬр-
чивъ къ себ!, остороженъ во всемъ, какъ то сдержапъ. Только по натур!,
по старой памяти и привычк!, онъ стремился къ прежиимъ иоиятитмъ н
обычаямъ. Будучи устойчивой натурой, Вуколъ не совершенно поддался
вл!ян1ю среды, не привилась къ нему короста ея, хотя онъ довольно
одур!лъ подъ гнетомъ противор!ч4й, ежедневныхъ нелепостей, пошлости
и мерзости. Но сознаше собственнаго достоинства, такъ необходимое че-
лов!ку, чтобы быть челов!комъ, въ немъ постепенно заглушалось и, что-
бы возбудить его, былъ необходимь случай зам!чательный, могущей унич-
тожить страхъ, подъ влеяшемъ котораго онъ жиль и развивался. А страхъ,
исходная точка отправления его нравственной жизни, — дЬйствовалъ на
него сильно. Нелюдимость его росла не по днямъ, а но часамъ. Дошло до
того, что онъ ни съ к!мъ не разговаривалъ, ничего пе просилъ. При
людяхт., когда никто не трогалъ ребенка, лпцо его было безъ всякого вы-
ражения, какъ доска; когда необходимость заставляла его отв!чать, оно
было торопливо и испуганно, при томъ Вуколъ сжимался инстинктивно п
уничтожался, произносилъ да или н!ть, либо повторять чуж!я слова, не
смотр!лъ прямо, а выглядывалъ изъ нодлобья, хотя на сов!стп его не бы-
ло ничего преступна™. Свидаше съ нянею было для него пастоящимъ
праздннкомъ. Она ни сов!томъ, ни дЬломъ не могла помочь ему: она толь-
ко собол!зповала, охала, да причитывала, по всстаки, хотя пзр!дка, Ву-
колъ слышалъ ласковое слово любящей женщины, а ото много значить
въ жизни челов!ка. Что бы и сталось съ нимъ, еелпбъ не было этой безъ
толку охающей и причитывающей няни? Наедин! Вуколъ не им!лъ иг-
рушскъ, не разговаривалъ вслухъ, какъ это д!лаютъ проч!я д!ти въ нг-
р! одинъ на одинъ.. Яо зд!сь лицо его оживлялось, мысль начинала
действовать, чувство приходило въ двнжейе. Сухой кустъ герашума, пг!з-
да червячковъ въ горшк!, паутинка, б!гъ мыши за шпалерой, отдален-
ное тиканье маятника, жужжаше мухи па стекл!, мпр!ады золотых!, пы-
лннокъ и крапинокъ на яркой полос! солнечнаго св!та, — все это были
предметы наблюдений и заботь Вукола; вс! эти предметы были д!йст-
вующпми лицами, заменявшими куклы въ его умственной игре безъ словъ.
Но вечерами, передъ сномп, бродили въ его голов! слышанным имъ сказ-
ки и мифы собственнаго изобр!тешя. Попытаемся заглянуть и въ тогь
уголокъ души ребенка, въ которомъ творились отп мифы, которые поро-
дили стремлеше ребенка объяснить все, что онъ видите и знаетъ. Вос-
номпванш о нодобныхъ условгяхъ д!тскаго ума дороги всякому, кто за-
нимается позпашемъ самого себя. Они часто много проясняйте въ жиз-
ни пашей. Кто, нанриыеръ, не спрашивали въ д!тств!: «Откуда это я
взялся? Какъ такъ родился? Я помню, что всегда жилъ дома». Кто пе
задумывался надъ такими вопросами? Одному говорили, что принесла его
старуха, другому — что нашли его въ лесу, третьему — что ангелъ при-
неси и положили въ колыбель, четвертому — что маменька вынула его
изъ подмышки и т. д. А г!, которымъ запрещено было спрашивать, са-
ми создавали какой-нибудь мифъ. У Вукола для создашя мпфовъ было
довольно времени. Ему, наприм!ръ, представлялось, что въ сгкнныхъ ча-
сахъ сидигь мальчнкъ и опъ качаетъ маятникомъ и ударяете молоточкомъ,
когда паступаеть время. Почему-жь такъ казалось ему? Богь знаетъ.
Можетъ быть, звонъ колокольчика быль такъ игрнвъ, движения маятника
такъ легки, что невольно намекали на зат!и дитяти, а можете быть и дру-
гое что-нибудь въ форм! и устройств! часовъ. Какой психологъ разберете
вс! эти понятая, инстинктивно создающтеся изъ безсознательныхъ быст-
ролетныхъ впечатл!шй. Мнфъ создается мгновенно-сразу. Пришла минута,
взглянулось какъ-то особенно на часы, — и вогь безконечный рядъ нреж-
де пажптыхъ впечат.тЬтй долженъ сформироваться п выразиться въ од-
номъ образ!. Обильный занасъ мифовъ доставили Вуколу ночные звуки.
То покажется ему, что ударили въ колоколъ, и не догадается, что ото изъ
умывальника падаетъ капля на дно м!дпаго таза; вогь хрустнуло что-то,
— и оиять не усн!лъ онъ подм!тить, какъ хрустнулъ собственный суставъ
т!ла; что-то страшное показалось въ воздух!, — сырость коробить шпа-
леру па ст1>п!; слышпо какъ диво какое-то тихо — тихо крадется, — а
ито тараканъ оставили но себ! чуть слышное шаркаше па шпалер!;
вотъ явственно упалъ ударь на чью то спину — это палка, въ продолже-
нш часа теряя равнов!с1е, упала наконецъ на подушку стула; ай, плачетъ
кто-то! — ничуть не бывало, заныло въ зубу оть прилившей крови. Но
гд! же Вуколу подмЬтить неуловимый причины ночныхъ звуковъ? И вогь
опъ наполняете ночной воздухъ фантастическими существами, создаете
духовъ и чудовищъ: воображение играете, сыплете образы, страшите и
давить дремлющее дитя. Туте же ночныя внд!н1я являются въ помощь
звуками. На ручк! двери сидите мужнчекъ, во все окно нал!пленъ раки,
чьи-то зубы торчать изь-за печки, въ ногахъ на кровати гаяцъ. Гд! же
догадаться Вуколу, что предметы, при игр! прихотливыхъ ткней ночи, при-
нимайте въ глазахъ фантастическая формы. Вотъ передвинулись ткни и
создались новые образы и фигуры. Кром! того увлекали Вукола разные
психологические и фпзическ!е фокусы и загадки. Часто случается, запа-
даеть въ голову какая-нибудь фраза, кончикъ п!снп, звукъ или просто
образъ, — и все это само возникает!, въ голов!, вертится и повторяется
противъ нашей воли. Сидить Вуколъ, побалтывая ногами, а въ голов! его
такъ и ступить: «Вубы, бубы самъ пошелъ». Откуда взялось ото «бубы»?
Кто нашелъ? Куда пошелъ? Пе отстаеть фраза, повторяясь сама собою,
такъ что, наконецъ, пзмучптъ Вукола. Иногда привяжется его вниман1е
къ тиканью маятника, ни отстать, ни забыть его; ударъ за ударомъ, ударъ
за ударомъ, такъ и напечатлевается въ ух!... Бывало закроетъ Вуколъ
глаза, особливо при огнЬ, и пойдуть круги и пятна, шин и точки: состав-
лены он! изъ воздуха серебряппаго, золотого и оранжевого; взойдеть
лучистое пятнышко, плыветъ, плыветь, гаетъ и юнеть въ воздух!; не
сказать, гд! оно возникло, гд! пропало. — Также любилъ Вуколъ опро-
кинуться головой внизъ — вс! предметы представятся въ обратномъ
порядк!, все вверхъ ногами — совершенно новый м!ръ; при этомъ при-
давить еще глазъ пальцемъ — и пойдуть предметы двоиться и троиться.
Тогда чудным фантазш разыгрывались въ его воображенш. Такъ вотъ въ
какомъ м!р! д!йствовалъ Вуколъ п радовался; причина тому — посто-
янное уедлнеше п молчаше. И всякое дитя жпветъ въ втомъ м1р!, но Ву-
колъ жилъ въ пемъ по преимуществу.

Лишь только кончилъ Вуколъ урокъ по Начаткамъ, именно объ Анпох!
Эпифаи!, — вошелъ къ нему дядя. Поел! вопросовъ: кто хуже черта, въ
который день создана курица и т. п., дядюшка сказалъ:

— А что это я никогда не спрошу у тебя урокъ? Читай-ка, брать,
что училъ сегодня.

Вуколъ зажмурить глаза и началъ читать. Дядя слЬдилъ по кнпг!
пальцемъ п былъ повпднмому доволенъ. Но вотъ Вуколъ дошелъ до камня
преткновешя: онъ назвалъ Антюха Эпифана Эшохомъ Антнфапомъ.

— Что? — закрпчалъ дядя: — повтори-ка, скотина!

Повторить Вуколъ.

Мерзавецъ! Это кощунство! Розогъ! Позвать Гаврилу!

— Дядюшка^ дяденька, бейте, но не с!кпте, !сть не давайте три дня,
ухо оторвите, но нс с!ките.

Выговоривъ это, Вуколъ еще бол!е испугался. Падобно замЬгить, что
опъ пе былъ еще пн разу с!чекъ.

— Покажу я теб!, кощупъ, какъ смЬяться надъ божсственнымъ.
Дяд! казалось все святымъ, что напечатано славянскими буквами.
Совершилась операция с!чеп1я розгами, — одна нзъ отврати гельпыхъ
операций. II больно было Вуколу, и крайне стыдно. Въ розгахъ опъ вид!лъ
последнюю степень позора. Первый разъ опъ созпалъ себя, первый разъ
въ сердц! его кшгЬла злоба па старшихъ. Злоба душила его. Оставшись
одинъ. Вуколъ заговорить: — «А,такъ выс!кли, высФклп, высЬкли же...»
— и потомъ заплакалъ. — Случалось ли вамъ вид!ть кошекъ илп собакъ,
которыхъ никогда не били? Если ударить такое животное, особенно въ
старости, оно приходить въ ярость и перЬдко бросается на хозяина. Но
Вуколъ былъ человУкъ, и первым розги, притомъ за напраслину, должны
былп произвести потрясающее дУйстше. Вотъ опъ нисколько успокоился.
Началась въ душЬ работа. Изъ покорнаго, тихаго, забитаго ребенка онъ
сталь вдругь дикъ и мстптелепъ.

— А, заговорилъ онъ, — не боюсь же я теперь и розогъ!.. Ничего
не боюсь!.. Да и чего-жъ теперь бояться, чего-жъ бояться? Пусть бьюте,
все одно... А и я, хоть разъ, да побью же кого-нибудь... Дядю побью ..
Палкой побью... Право, пойду и ударю.. ВысУкуть? Пусть высУкутъ...
Пусть!.. Лицо Вукола исказилось... Опо стало вдвое уродливУе. Вотъ опъ
опять замолчалъ. Слезы, какъ катились, гакъ и повисли на полщекУ, глаза
вытаращены, не бродить они съ предмета на предмете, но и не смотрять
па что-нибудь определенно; роте полуоткрыть. Это наступило минутное за-
тишье. Вотъ уже муха на стеклУ обратила его полувнимаше. Онъ давнулъ
ее пальцемъ почти безсозпательпо... «Маменька!» — вдругь закричалъ
онъ, — «мепя бьюте, ругають, сУкутъ!..». Первый разъ Вуколъ выразплъ
горе своей дУтской жизни, — «Пянька, дура, старый черте, и ты не за-
ступишься за меня. Не хочу же и учиться! На-те любуйтесь!» — Онъ ра-
зорвать Начатки въ клочья — «На-ге, любуйтесь!» — Онъ раскидать
клочья по полу... Наконецъ, онъ успокоился мало но налу; на лицУ вы-
разилась решительность и сосредоточенность мысли, а въ умУ постоянно
вертУлось: «Пойду и ударю; да, ударю, ударю, ударю!.. ОбУимп руками
палку захвачу. Вс! меня ненавидите... А себя мнУ не жалко.. ударю!»
Вуколъ отправился въ кухпю.

Многимъ родителями, инспекторамъ, опекунамъ и прочнмъ руководи-
телямъ дУтскаго поколУшя приходилось наблюдать такое ожесточение п
давать дУтямъ за такое ожесточите имя пегодныхъ и потеряпныхъ. Дитя,
говорить, молодое деревцо, — можно дать ему какое угодно направление,
переводить на какую хочешь почву; дитя — воскъ мягкгй, которому можно
дать какую хочешь форму; дитя — лисп, чистой бумаги, па которомъ, что
взбредетъ въ голову воспитателю, то и шипи. И сами потомъ воспитатели
дивятся, какъ ото изъ чистаго, нУжпаго, мягкаго воска вылупилось у нихъ
уродливое дУтище, которое, какъ будто бУлены хвативши, пачппаетъ во-
пить и кричать, которое поднимаете палку на наставника, кусаете ему
руки, закапываете, подобно Остапу, учебники въ землю, не боится розогъ,
стоить, какъ истуканъ, но три часа на колУняхъ. Дивятся и папенька и
маменька, и няня старуха, и училищное начальство. Дивится нянюшка,
крестится, охаете, и причитываете, спрыскиваете дитя съ уголька н ду-
маетъ: «Хотя бы выдрали озорника». Дивится маменька и плачется передъ
Богомъ, свУчи ставите, ио церквамъ, служить молебны угодникамъ божшмъ
КосьмУ и Дам1ану; ночи пе спптъ, все одна думушка, — сынокъ неудалый,
и говорите она папенькУ: — «Хоть носУкъ бы его — твое ото дУло». Ди-
вится папенька, плачется па всУхъ родныхъ и знакомыхъ, ханжите по на-
чальству; нанимаете солдате и порете свое дУтпще. Дивится начальство
училищное, ставить нули дУтищу, дерете до крови, позорить колпакомъ
дурацкпмъ, всему училищу указываете пальцемъ, какъ на негодяя, учить
презирать такое дитя... Л что-же детище? ДЪтище дико и угрюмо, де-
тище притерпелось къ розгЬ, побоямъ, позору и презрЪнцо общественному,
дЪтище окаменело, дФтище ожесточилось, детище осатанело! Отъ чего-жъ
ото случилось? Отъ того, что воспитатели не хотите понять, что и ребснокъ
имЬетъ настоящее и прошедшее въ жизни, не хотять приноровиться къ нему,
снизойти до дЪтскнхъ пптересовъ, забываютъ то время, когда они сами
были детьми, забываютъ свои младепчесюя радости и печали, забываютъ
первую часть своей жизни. Семенъ Иванович!, въ кабипетЬ перебираете
гербовую бумагу. Лицо его лучезарно, до того онъ увлекся любимымъ за-
нятгеыъ, что и не замЬтилъ, какъ скрипнула дверь. Это вошелъ Вуколъ.
Бледный, съ палкою въ рукахъ, крадучись подошелъ опъ къ дядЬ и отвЪ-
силъ здоровый, почти пе дЬтскШ ударъ, который изрядно влЬпнлся въ
нагнутую спину. Дядя вскочилъ на ноги и увидЬлъ Вукола. Спина его
трещптъ и садите: па сердце бесы раздува юте злобу.

— Да, это я!.. это я!.. и еще ударю!

Вуколъ поднялъ палку, но былъ схвачепъ за волосы и брошепъ па
полъ.

— Розогъ, крапивы, ремней! — закричалъ дядя.

Вукола еще высЬкли, на этой, разъ гакъ высекли, что безъ помощи
Гаврилы опъ пе могъ дойти до своей комнаты.

— И тебя ударю! О, какъ ударю! — сказалъ онъ Гавриле.

— Эва, чертище-то! Господи! Какъ можете окаменеть человЬкъ, —
пронорчалъ дядя.

Онъ три раза ходилъ къ Вуколу, ругалъ его, грозилъ, по выздоровле-
нш, еще высечь. Вуколъ гляд’Ьлъ изъ подлобья и молчалъ. Только на трепй
разъ онъ сказалъ:

— А все же побью Гаврилу! МнГ, пи по чемъ! А высЬкуть еще, такъ
вс’Ьхъ, 1гго только браннлъ, билъ мепя, всЬхъ побью!..

— Господи, Господи! Что за черта я наворотнлъ себе на шею! — По-
жаль дядя плечами съ пзумлеп1емъ, и пошелъ въ кабинете.

Вуколъ доказалъ, что онъ не тратите даромъ словъ.

Поэтому отпошеп!я къ нему окружающих!, лпцъ изменились. Двор-
ня сделалась почтительнее, дядя бранился менее, Гаврнлычъ не въ шутку
побаивался своего ученика и сталъ задавать поменьше уроку по повымт,
Начаткамъ, «дасте раза», — думалъ онъ, <что ты станешь д’Ьлать съ
нимъ?» И странное Д'Ьло, когда Вуколъ замЬтилъ эту перемену, ему стало
страшно п совЬстпо, долго онъ пе паходи.те лпгдЬ мЪста, чего то боялся,
все представлялось ему, какъ больно было дяд'Ь оте удара. Долго опъ ие
могъ освободиться оте гнета совести; по почамъ часто плакалъ, молился
Богу, просилъ прощеп1я за месть свою, давалъ обеты, что не будетъ ни въ
чемъ прекословить дяде; розги ему казались не такъ позорны, — что его
не презпраюте и что, вероятно, другимъ д'Ьтямъ не легче его жить па свегЬ.
Страхъ пересталъ имЬть силу главпаго начала въ его жизни. По когда онъ
ясно повяль изъ н!которыхъ случаевъ, что старине съ новымъ чувствомъ
боязни шгтаготъ къ нему старый чувства презр!н1я и ненависти, тогда онъ
воспользовался своимъ положен1смъ. Сразу можно было заметить, что
занятая приняли иное направление п иную форму. То у него чешется нога,
то онъ ловить носъ явыкомъ, вогь, — вдругь почудилось ему, что въ воздухе
пахнетъ не то кисло, не то сладко; потомъ явилась забота, что дЬлаетъ
котенокъ; книга бокомъ, столъ криво, одно плечо выше другого, рожица
скучная. Приходить Гаврилычъ, произносить внушительно: тетрив здрге-
датмК; не тугь-то было! Вуколъ зажмурнлъ Глаза, хочеть читать —
п!ть, — пусто въ голове. — «Шидо-хуцы», зам'Ьчаетъ Гаврилычъ,
тЬмъ и кончается зашгйе. Подобное явлеше стало повторяться чаще и
чаще.Гаврилычъ доложилъ дяде, что Вуколъ изъ рукъ вонъ худо учится.
Дядя решился сбыть Вукола. Повезли его въ губернскую гимпаз1ю. Ди-
ректор!. гнмназш спросилъ Вукола:

— Ну что дитя, теб'Ь скучно будеть оставить дядю?

Вуколъ молчалъ.

— Что-же ты ничего не скажешь?

Вуколъ взглянулъ изподлобья.

— Ахъ ты, дикарь, дикарь!

Въ голос! директора слышалась отеческая ласка, чего Вуколъ давно,
давно не видалъ. Онъ вдругь заплакалъ.

— Ну, глупеныйй, не плачь, пе скучай.

— Да я не отъ того... мне ие скучно... мн! не жаль дядю...

— Такъ тебе пе жалко дяди?

— Н!ть, зд!сь, можетъ быть, полюбягь меня, а дома вс! ненавидели,
говорили, что я глупъ и уродъ.

— Другь мой, тебя будутъ любить здесь. Я буду твопмъ покровнте-
лемъ.

236.	Чрезмерная опека, разелабляющал характеръ и причинившая
недостаточное развитге чувства воли.

Сонъ Обломова.

(Смотри стр. 33-35 этой Хрнстоматаи).

.........Не все резвъ, однакожъ, ребепокъ: онъ иногда вдругь присми-
р!егь, сидя подл! няни, и смотрпть па все такъ пристально. Детск1й
умъ его паблюдаегь вс! совершаюпЦяся передъ нимъ явлешя, они запа-
дают!, глубоко въ душу его, потомъ растуть и зр!ютъ вмГст! съ нимъ.

Утро великолепное; въ воздух! прохладно; солнце еще не высоко.
Оть дома, отъ деревьев!,, и оть голубятни и оть галлереи, — оть всего по-
бежали далеко длинный тЬпп. Въ саду п на двор! образовались прохлад-
ные уголки, маняпце кт. задумчивости и сиу. Только вдали поле съ рожью
точно торить огпемъ, да рЬчка такъ блестить и сверкаетъ на солнце, что
глазамъ больно.
— Отчего ото, няня, тутъ темно, а тамъ светло, а уже будетъ и тамъ
свТ,тло? — спрашиваете ребенокъ.

— Оттого, батюшка, что солнце идете навстречу месяцу и не видите
его, такъ и хмурится; а узко какъ завидите издали, такъ и просв1>т.тЬстъ.

Задумывается ребенокъ и все смотритъ вокругъ: видпть опъ, какъ Ан-
тинъ поЪхалъ за водой, а по зеы.тЬ, рядомъ съ нимъ, шелъ другой Аптипъ,
вдесятеро больше настоящаго, и бочка казалась съ домъ величиной, а
т*пь лошади покрывала собой весь лугь, т*нь шагнула только два раза
по лугу и вдругь двинулась за гору, а Антопъ еще и со двора ио усп*.ть
съ+.хать.

Ребенокъ тоже шагпулъ раза два. Еще шагь — и опъ уйдетъ за
гору.

Ему хотелось бы къ гор*, посмотреть, куда дЬлась лошадь. Онъ къ
ворогамъ, но изъ окпа послышался голосъ матери:

— Няня, пе видишь, что ребенокъ выб*жалъ на солнышко. Уведи его
въ холодокъ; напечете ему головку, будетъ бол*ть, тошно сделается, ку-
шать не станетъ. Опъ отакъ у тебя въ овраге уйдетъ.

— У, баловепь! — тихо ворчите нянька, утаскивая его па крыльцо.

Смотрись ребенокъ и наблюдаете, острымъ и иеренмчивымз, взгля-
домъ, какъ и что д*лають взрослые, чему посвящаюсь они утро.

Ни одна мелочь, ни одна черта не ускользаете отъ пытливого вни-
мания ребенка; неизгладимо врезывается въ душу картина домашпяго
быта, напитывается мягшй умъ живыми примерами и безсозпательпо
чертить программу своей жизни, по жизнп его окружающей.

Нельзя сказан,, чтобъ утро пропадало даромъ въ дом* Обломовыхъ.
Стукъ ножей, рубпвшихъ котлеты и зелень въ кухп*, долеталъ даже до
деревни.

Изъ людской слышалось шпп*нье веретена да тих1й, тонепыпй го-
лосъ бабы: трудно было распознать, плачете, ли опа или импровизи-
руете заунывную п*сню безъ словъ.

Па двор*, какъ только Аптипъ воротился съ бочкой, изъ ра-зпыхъ
угловъ поползли къ пей, съ ведрами, корытами п кувшинами, бабы и ку-
чера.

А тамъ старуха пронесете изъ амбара въ кухню чашку съ мукой, да
кучу япцъ; тамъ поваръ вдругь выплеснете, воду изъ окошка и обольете.
Арапку, которая ц*лос утро, не сводя глазъ смотрите въ окно, ласково
виляя хвостомъ и облизываясь.

Самъ Обломовъ-старпкъ тоже пе безъ запятой. Онъ ц*лое утро сидите,
у окна и неукоснительно наблюдаете, за т*мъ, что делается па двор*.

— Эй, Игпашка! Что несешь, дуракъ? — спросите онъ ндущаго по
двору человека.

— Несу пожн точить въ людскую, — отвечаете готе, не взглянувъ
на барпна.

— Ну, неси, меси; да хорошенько, смотри, паточи.
Потомъ остановить бабу:

— Эй, баба, куда ходила?

— Вт. погребъ, батюшка, — говорить она, останавливаясь, и, при-
крывъ глаза рукой, глядить въ окно: — молоко къ столу достать.

— Иу, иди, иди, — отв-Ьчалъ баринъ. Да смотри, пе пролей молоко-то.
— А ты, Захарка, пострЪленокъ, куда опять бежишь? кричнть потомъ. —
Вотъ я тобЪ дамъ б'Ьгать! Ужъ я вижу, что ты ото въ третей разъ бежишь,
пошелъ навадъ въ прихожую!

И Захарка шелъ опять дремать въ прихожую.

Придутъ ли коровы съ поля, старикъ первый позаботится, чтобъ ихъ
папоилп: завидитъ ли изъ окна, что дворняжка преел1»дуетъ курицу, тотчасъ
приметь стропя мФ.ры протпвъ безпорядка.

И жена его сильно занята: она часа три толкуетъ съ Дверкой, порт-
пымъ, какъ нзъ мужниной фуфайки перешит!, ИлыошЪ курточку, сама ри-
суеть мЬломъ и наблюдастъ, чтобъ Дверка не укралъ сукна; потомъ пе-
рейдетъ въ девичью, задастъ каждой дЬнкЬ, сколько сплести въ день кру-
жевъ, потомъ позовегь съ собой Настасью Ивановну, или Степаниду Ага-
повну, или другую изъ своей свиты погулять по саду съ практической
пЪлью: посмотреть, какъ наливается яблочко, не упало-лп вчерашнее, ко-
торое ужъ созрЪло; тамъ привить, тамъ подрйзать и т. д.

Но главною заботою была кухня и об!>дъ. Объ об1>д1> совещались цф-
лымъ домомъ; и престарелая тетка приглашалась кт, совету. Всяьчй пред-
лагалъ свое блюдо: кто супъ съ потрохами, кто лапшу, или желудокъ, кто
рубцы, кто красную, кто б4лую подливку къ соусу.

Всяк1й совйть принимался въ соображение, обсуждался обстоятельно и
потомъ принимался пли отвергался по окончательному приговору хозяйки.

На кухню посылались безпрестанно то Настасья Петровна, то Сте-
панида Ивановна напомнить о томъ, прибавить эго илп отменить то, от-
нести сахару, меду, вина для кушанья и посмотреть, все ли положить но-
ва ръ, что отпущено.

Забота о пищЪ была первая и главная жизненная забота въ Обломов-
к1>. Как! я телята утучнялись тамъ къ годовымъ праздникам!.! Какая птица
воспитывалась! Сколько тонкнхъ соображен^, сколько заняпй и въ уха-
живанш за нею! ИндФ.йки и цыплята, назначаемый къ именинамъ и дру-
гим!, торжественнымъ днямъ, откармливались орйхами: гусей лишали мо-
цгона, заставляли висеть въ м1.шк1> неподвижно за нисколько дней до праз-
дника, чтобъ они заплыли жиромъ. Как1е запасы были тамъ варешй, со-
леп1й, печен!й! Каше меды, как1е квасы варились, как!е пироги пеклись
въ Облоыовк'М

П такъ до полудня все суетилось и заботилось, все жило такою пол-
ною, муравьиной, такою заметною жизнью.

Въ воскресенье и въ праздничные дни тоже нс унимались этп трудо-
любивые муравьи: тогда стукъ ножей на кухнЪ раздавался чаще и силь-
нее, баба совершала нисколько разъ путешесвис пзъ амбара въ кухню
съ двойнымъ колпчествомъ муки и яицъ; на птичьемъ дворе было более
стоновъ и кровоиролттй. Пекли исполинский пирогь, который сами госпо-
да йлп еще на другой депь; па трепй и четвертый день остатки посту-
пали въ дЬввчью; пирогь доживалъ до пятницы, такъ что одппъ совсЬмъ
черствый конецъ, безъ всякой начинки, доставался, въ виде особой ми-
лости, Антину, который, перекрестясь, съ трескомъ неустрашимо разру-
шалъ ату любопытную окаменелость, наслаждаясь более сознашемъ, что
это гослодск)й пироп,, пежелп самымъ пирогомъ, какъ археологъ, съ на-
слаждешемъ пыопцй дрянное впно нзъ черепка какой-нибудь тысячел1;т-
пей посуды.

А ребенокъ все смотреть и все наблюдалъ своимъ дЪтскимъ, ничего
не пропускающимъ умомъ. Опъ виделъ, какъ после полезно и хлопотливо
провсденнаго утра паставалъ полдепт, и обедъ.

Полдень знойный; па небе пи облачка. Солнце стоить неподвижно
надъ головой и жжеть траву. Воздухъ переставь струиться п висить безъ
движения. Пи дерево, пн вода не шелохнутся; надъ деревней и полемъ
лежпть невозмутимая тишина, — все какъ будто вымерло. Звонко и далеко
раздается человЬческ1й голосъ въ пустотЬ. Въ двадцати саженяхъ слышно,
какъ пролетать и прожужжитъ жукъ. да въ густой траве кто-то все хра-
нить. какъ будто кто-нибудь завалился туда и спить сладкимъ спомъ.

И въ доме воцарилась мертвая тишина. Наступилъ часъ всеобщаго
послеобеденного сна.

Ребенокъ виднтъ, что и отецъ, и мать, п старая тетка, и свита, —
в<‘.е разбрелись по своимъ углами, а у кого пе было его, тоть шелъ на
сеновалъ. другой въ сядь, третей некаль прохлады въ сеняхъ, а иной,
прпкрывъ лило платкомъ оть мухъ, засыпалъ тамъ, где сморила его жара
и повалилъ громоздкШ обедъ.

И садовпикъ растянулся подъ кустомъ, въ саду, подле своей пошли п
кучеръ епалъ на конюшне.

Илья Ильичъ загляпулъ въ людскую: въ людской всЬ легли вповалку
по лавкамъ, по полу и въ сеняхъ, продоставивъ ребятншекъ самимъ себе;
ребятишки ползаютт, по двору и роются въ песке. И собаки далеко залезли
въ конуры, благо не па кого было лаять.

Можно было пройти по всему дому насквозь и пе встретить ни души;
легко было обокрасть все кругомъ и свезти со двора на подводахъ: никто
не помешалъ бы. если бъ только водились воры въ томъ краю.

Это былъ какой-то всепоглащаюппй, ничЬмъ непобедимый сонь,
истпппое подоб1е смерти. Все мертво, только изъ всехъ угловъ несется раз-
нообразное храпетпе па все топы и лады.

Изредка кто-нибудь вдругъ поднпмаеть со спа голову, посмотритъ
безмысленно, съ удивленгемъ на обе стороны и перевернется на другой
бокъ, плп, не открывая глазъ плюнетъ спросонья и, почмокавъ губами или
доворчавъ что-то подъ носъ себе, опять звенеть.

А другой быстро, безъ всякихъ предварительпыхъ приготовлеп!й,
вскочить обеими ногами со своего ложа, какъ будто боясь потерять драго-
цТ>ппыя минуты, схватить кружку съ квасомъ и, подувъ на плавающих!
тамъ мухь, такъ, чтобъ ихъ отнесло къ другому краю, отчего мухи, до гЬхъ
норъ неподвижный, сильно начинают! шевелиться, въ надежде на улуч-
шение своего положены, промочить горло и потомъ падаеть опять мн по-
стель, какъ подстреленный.

А ребенкъ все наблюдалъ и наблюдать.

Опъ съ няней после обеда опять выходи.ть па воздухъ. Но п няня
несмотря на всю строгость наказовъ барыни и на свою собственную волю,
пе могла противиться обаяшю спа. Опа тоже заражалась этой господство-
вавшей въ Обломовке повальной болезнью.

Сначала она бодро смотрела за рсбепкомъ, не пускала далеко отъ
себя, строго ворчала за резвость, потомъ, чувствуя симптомы приближа-
ющейся заразы, начинаетъ упрашивать не ходить за ворога, не затраги-
вать козла, не лазить на голубятню.

Сама опа усаживалась где нибудь въ холодокъ: па крыльце, па порогЬ
погреба или просто на травкй, невидимому, съ тЬмъ, чтобъ взять чулокъ
и смотреть за ребенкомъ. Но вскоре она лениво унимала его, кивая го-
ловой.

— «ВлЬзетъ, ахъ, того и гляди, влЬзетъ эта юла на галлерею, —
думала она почти сквозь сонъ, — или еще какъ бы въ оврагь!»

Туп. голова старухи клонилась къ коленямъ, чулокъ падаль п-зъ рукъ,
она теряла изъ виду ребенка н, открывъ немного рогь, испускала легкое
храпенье.

А онъ съ нетерпешемъ дожидался этого мгповешя, съ которымъ на-
чиналась его самостоятельная жизнь.

Опъ былъ какъ будто одипъ вт. цЬломъ мгрЪ; онъ на цыпочкахъ убЬ-
га.тъ отъ няни, осматрнвалъ всЬхъ, кто где спить: остановится и смотритъ
пристально, какъ кто очнется, пл юнеть и промычать что-то во СН'Ь; потомъ,
съ замирающимъ сердцемъ, взбегалъ па галлерею, обегалъ по скрипучнмъ
доскамъ кругомъ, лазилъ на голубятню, забирался въ глушь сада, слу-
пталъ, какъ жужжить жукъ и далеко следилъ глазами его полетъ въ воз-
духе; прислушивался, какъ кто-то все стрекочетъ въ траве, искали и ло-
вилъ нарушителей этой тишины, ноймаетъ стрекозу, оторвегь ей крылья
и смотритъ, что изъ нем будетъ, или проткнегь сквозь нее соломину и сле-
дить, какъ она летаегь съ этимъ прибавлеп1смъ; съ наслаждешемъ, боясь
дохнуть, наблюдаетъ за паукомъ, какъ опъ сосетъ кровь пойманной мухи,
какъ бедная жертва бьется и жужжить у него въ лапкахъ, Ребенокъ кон-
чить темъ, что убьеть п жертву п мучителя.

Потомъ онъ забирается въ канаву, роется, отыскиваеп. каше-то ко-
решки, очиптаетъ оть коры и есть всласть, предпочитая яблокамъ и ва-
ренью, которое дасть маменька.

Онъ бежать и за ворота: ему-бы хотелось въ березпякъ, онъ такъ
блпзко кажется ему, что вотъ опъ въ пять мипуп. добрался бы до пего, не
кругомъ, по дорог!, а прямо черезъ канаву, плетни и ямы; но онъ боится:
тамъ, говорить п л!ппе, и разбойники, и страшные зв!ри.

Хочется ему и въ оврагъ сбегать: онъ всего саженяхъ въ пятидесяти
оть сада; ребенокъ ужъ прибЬгаегъ къ краю, зажмурнлъ глаза, хотклъ
заглянуть, какъ въ кратеръ вулкана... по вдругъ передъ нимъ возсталп
вс! толки и предашя объ втомъ овраг!: его обуялъ ужасъ, и онъ, ни живъ,
ни мертвъ, мчится пазадъ и, дрожа отъ страха, бросается къ няпьк! и
разбудили старуху.

Опа вспряпула отъ спа, поправила платокъ па голова, подобрала подъ
него пальцемъ клочки с!дыхъ волосъ и, притворяясь, что будто не спала
совс!мъ, подозрительно поглядываетъ на Илюшу, потомъ на ближтя окна,
и пачпнаеть дрожащими пальцами тыкать одну въ другую спицы чулка,
лежавшаго у нея на колЪняхъ.

Между т!мъ жара начала понемногу спадать, въ природ! стало все
поживке; солнце уже подвинулось къ л!су.

И въ дом! мало-помалу нарушалась тишина: въ одномъ углу гд!-то
скрипнула дверь; послышались но двору чьи то шаги: па сЬновал! кто-то
чихнулъ.

Вскор! пзъ кухпи торопливо принесъ челов!къ, нагибаясь отъ тя-
жести, огромный самоваръ. Начали собираться къ чаю: у кого лицо из-
мято, глаза заплыли слезами; тотъ належалъ себ! красное пятпо па щек!
и вискахъ; треттй говорить со сна не своимъ голосомъ. Все это сопптъ,
охаетъ, з!ваетъ,почесываеть голову и разминается, едва приходя въ себя.

ОбЬдъ и сонь рождали неутомимую жажду. Жажда палить горло; вы-
пивается чашекъ по двенадцати чаю, но это не помогаетъ: слышится
оханье, стенанье; приб!гаютъ къ брусничной, къ грушевой вод!, къ квасу,
а иные и къ врачебному пособию, чтобъ только залить засуху въ горл!.

Вс! искали освобождения отъ жажды, какъ оть какого-нибудь нака-
затя Господня; вс! мечутся, вс! томятся, точно каравапъ нутешествен-
никовъ въ АравШской степи, не находяпцй нигд! ключа воды.

Ребенокъ туп., подл! маменьки; опъ вглядывается въ странпыя ок-
ружающая его лица, вслушивается въ ихъ сонный и вялый разговоръ.
Весело ему смотр!ть ва ннхъ, любопытенъ кажется ему всяктй сказанный
ими вздоръ.

Поел! чая вс! займутся ч!мъ-нибудь: кто пойдетъ къ р!чк! и ти-
хо бродить по берегу, толкая ногой камешки въ воду; другой сядегь къ
окну и ловить глазами каждое мимолетное явлен!е: пробЬжить ли кошка
по двору, пролетать ли галка, наблюдатель и ту и другую преслЬдуегь
взглядомъ и кончикомъ своего носа, поворачивая голову то направо, то
нал!во.

Такъ иногда собаки любятъ сид!ть по ц!лымъ днямъ па окнЬ, подстав-
ляя голову подъ солнышко и тщательно оглядывая всякаго прохожаго.

Мать возьметь голову Илюши, положить къ себ! па кол!пи и мед-
ленно расчссывастъ ему волосы. Любуясь мягкостью ихъ и заставляя лю-
боваться и Настасью Ивановну и Степаниду Тихоновну, и разговаривает,
съ ними о будущности Илюши, ставить его героемъ какой нибудь создан-
ной ею блистательной эпопеи. В. сулять ему золотая горы.

Ио вогь начинает смеркаться. На кухпЪ опять трещит огонь, опять
раздается дробный стукъ ножей: готовится ужпнъ.

Дворня собралась у вороть: тамъ слышится балалайка, хохогь. Лю-
ди играют въ горЬлкн.

А солнце ужъ опускалось за .тЬсъ; оно бросало нисколько чуть-чуть
гендыхъ лучей, которые прорезывались огненной полосой черезъ весь
л1съ, ярко обливая золотоыъ верхушки сосенъ. Потомъ лучи гасли одинъ
за другпмъ; послТ.дшй лучъ оставался долго, — онъ, какъ тонкая игла,
вонзился въ чащу ветвей, но и гот потухъ.

Предметы теряють свою форму; все сливалось сначала въ сЪрую,
потомъ въ темную массу. ПЪше птицъ постепенно ослабевало; вскорЬ
онЬ совсЬмъ замолкли, крои* одной какой-то упрямой, которая, будто
наперекоръ всймъ, среди общей тишины, одна монотонно чирикала съ
промежутками, но все рЪже и рйже, п та наконецъ свистнула слабо, не-
звучно, въ носл'ЬднШ разъ встрепенулась, слегка пошевеливъ листья вок-
ругь себя... и заснула.

Все смолкло. Одни кузнечики взапуски трещали сильнее. Изъ зем-
ли поднялись б'Ёлые пары и разостлались по лугу и по рйк'Ь. РЬка тоже
присмирела, немного погодя, и въ ней вдругь кто-то плесиулъ еще въ
посл1д1пй разъ, и она стала неподвижна.

Запахло сыростью. Становилось все темнее. Деревья сгруппировались
въ какихъ то чудовищь, въ л1>су стало страшно: тамъ кто-то вдругь зас-
крппить, точно одно изъ чудовищь переходить съ своего м±ста на другое,
и сухой сучекь, кажется, хрустит нодъ его ногой.

На небТ. ярко сверкнула, какъ живой глазъ, первая звездочка, и въ
окнахъ дома замелькали огоньки.

Наступила минута всеобщей, торжественной тишины природы, тЬ ми-
нуты, когда сильпЬе работает творческ!й умъ: жарче кипят поэтичес-
кая думы, когда въ сердц1> живТ.е вспыхиваеть страсть, пли болыгйе но-
ет тоска, когда въ жестокой дум! невозмутимее и сильнее зрЬеть зер-
но преступной мысли и когда въ Обломовк! всЬ почивают такъ креп-
ко и спокойно.

— Пойдемъ, мама, гулять, — говорить Илюша.

— Что-ты, Богь съ тобой! Теперь гулять, — отвечает она, — сы-
ро, ножки простудишь, п страшно: въ лйсу теперь л'Ьнпй ходит, опъ уно-
сит маленькихъ дЬтей.

— Куда опъ уносит? Какой онъ бывает.? Гд4 живет? — спраши-
вает ребенокъ.

И мать давала волю своей необузданной фантазш.

Ребепокъ слушалъ ее, открывая и закрывая глаза, пока, наконецъ,
сонъ не сморить его совс/Ьмъ. Приходила нянька и, взявъ его съ коленей
матери, уносила соипаго, ст. повисшей черезъ ея плечо головой, въ постель.

— Вотъ день-то и прошелъ и слава Богу! — говорили обломовцы,
ложась въ постель, кряхтя п осйпяя себя крестнымъ знамешемъ. — Про-
жили благополучно; дай Богъ и завтра такъ. Слава теб1, Господи! Слава
тебЬ Господи!

Иль'Ь Ильичу ясно видится домашшй быть его.

Захочеть ли чего-нибудь Илья И.тьичъ, ему стоить только мигнуть —
ужъ трое-четверо слугь кидаются исполнять его желайе; уронить ли онъ
что нибудь, достать ли ему нужно вещь, да не достанетъ, принести ли
что, сбегать ли зач’Ьмъ, — ему иногда, какъ рЪзвому мальчику, такъ и
хочется броситься и переделать все самому, а тутъ вдругь отецъ и мать
да три тетки въ пять голосовъ и закричать:

— Зач^мъ? куда? а Васька, а Ванька, а Захарка иа что?

— Эй, Васька, Ванька, Захарка! чего вы смотрите, разини? вотъ
я васъ!..

И не удается пикакъ Иль’Ь Ильичу сд+.лать что-нибудь самому для
себя. Поел! онъ иашелъ, что опо и покойнЬс гораздо, и самъ выучился
покрикивать: —«Эй, Васька! Ванька, подай то, дай другое! пе хочу то-
го, не хочу итого! сбЪгай, принеси!»

Подчасъ нТ.жпая заботливость родителей и надоедала ему. Поб'Ьжить
ли опъ съ лестницы или по двору, вдругь вслЪдъ ему раздастся въ десять
отчаянныхъ голосовъ: — «Ахъ, поддержите, остановите, упадетъ, расши-
бется... стой, стой!» Задумаетъ лн онъ выскочить зпмой въ сЪнп или от-
ворить форточку, опять крики: «Ай, куда? какъ можно? нс б1>гай, не
ходи, пе отворяй: убьешься, простудишься...» И Илюша съ печалью ос-
тавался дома, лелеемый, какъ экзотический пв’йтокъ въ тенлпцЪ, и такъ
же, какъ послЪдиШ, подъ стекломъ, онъ рось медленно и вяло. Ищупця
проявления силы обращались внутрь и никли, увядая.

А иногда онъ проснется такой бодрый, св1;ж1й, веселый; онъ чувст-
вуете, въ немъ играетъ что-то, кипптъ, точпо поселплся б’Ьсепокъ какой-
нибудь, который такъ и поддразниваетъ его то в.тйзть на крышу, то сЬсгь
на Савраску да поскакать въ луга, гдЬ с1но косить, или носидЬть на
забор!) верхомъ, или подразнить деревенскихъ собакъ, пли вдругь захо-
чется пуститься бФгомъ по деревнЬ, потомъ въ поле по буеракамъ, въ
березпякъ, да въ три скачка броситься па дно оврага, пли увязаться
за мальчишками играть въ снежки, попробовать свои силы. Б1)сенокь такъ
и подмываетъ его; опъ крепится, наконецъ, пе вытерпитъ, и вдругь безъ
картуза зимой прыгъ съ крыльца на дворъ, оттуда за ворота, захватилъ
въ обЬ руки по кому снЪга и мчится къ кучГ. мальчшпекъ. СвЬж1й по-
терь гакъ и р’Ьжетъ ему лицо, за уши щнплеть морозь, въ рогь и горло
пахнуло холодомъ, а грудь охватило радостью — опъ мчится, откуда поги
взялись, самъ и визжитъ и хохочеть. Вотъ и мальчишки; онъ бацъ сн1-
гомъ — мимо: сноровки п’Ьтъ, только хотЬлъ захватит!, еще снФжку, какъ
все лицо залЬпила ему ц-Ьлая глыба снГга; онъ упалъ, и больно ему съ
непривычки и весело, п хохочет* опъ и слезы у пего на глазахъ... Л въ
дом! гвалт*: Илюши н!тъ. Крик*, шум*. Иа дворъ выскочплъ Захарка,
за нимъ Васька, Митька, Ванька — вс! бкгуть, растерянные, ио двору.
За ними кинулись, хватая ихъ за пятки, дв! собаки, которыл, как* пз-
в!стпо, не могутъ равнодушно вид!ть бегущего человека. Люди съ кри-
ками, воплямп, собаки съ лаемъ, мчатся по деревп!. Наконец*, набгЬжа-
ли на мальчишек* и начали чинить правосудие: кого за волосы, кого
за уши, иному подзатыльника.; пригрозили и отцам* ихъ. Потомъ уже ов-
ладели барченкомъ, окутали въ захваченный тулупъ, потомъ въ отцовс-
кую шубу, потомъ въ два од!яла, и торжественно принесли на руках*
домой. Дома отчаялись уже вид!ть его, считая погибшим*; но при вид!
его живого и невредимаго радость родителей была неоиисаина. Возбла-
годарили Господа Бога, потомъ папоилп его мятой, тамъ бузиной, к*
вечеру еще малиной, и продержали дпя три въ постели. Л ему бы одпо
могло быть полезно — опять играть въ сн!жкп.

Гончаровъ.

237.	(Не им!лъ (Чичиковъ) материнекихъ ласкъ, вид!лъ страдашя
отца, слышалъ его брюзжанье, и отъ пего зналъ о житейской грязи и о
его интимном* старческом* пессимизм!).

Темно и скромно происхождение нашего героя. Родители его были
дворяне, но столбовые илп личные — Богъ вйдаетъ. Лицом* онъ на нихъ
не походил*: по крайней м!р!, родственница, бывшая при его рожденш,
низенькая, коротенькая женщина, которыхъ обыкновенно называют* пи-
галицами, взявши въ руки ребенка, вскрикнула: — «Совсем* вышелъ
пе такой, какъ я думала. Ему бы следовало пойти въ бабку съ матери-
ной стороны, что было-бы лучше, а опъ родился, просто, какъ говорит*
пословица: «нм въ мать, ни въ отца, а въ проезжаю молодца».

Жпзнь при начал! взглянула на него какъ-то кисло-непр1ятно, сквозь
какое-то мутное, запесенпое стгЬгомъ окошко; ни друга, ни товарища въ
д!тств!. Маленькая горенка, съ маленькими окнами, пе отворяющимися
ни въ зиму, ни въ л!то; больной человек* в* длинном* сюртук! на мер-
лушках* и в* вязаных* хлопапцах*, падЬтыхъ па босую ногу, безпрес-
таппо вздыхавшгй, ходя по комнат!;, и плевавппй въ стоявшую въ уг-
лу песочницу; в!чное спд’Ьше на лавк!, съ пером* в* рукахъ, чернила-
ми на пальцах* и даже па губах*, в!чпая пропись перед* глазами: «Не
лги, послушествуй старшим* и носи добродетель въ сердц!», в!чный
шаркъ и шлепанье по компат! хлопапцевъ, знакомый, но всегда суровый
голосъ: «Опять задурил*», отзывавппйся въ то время, когда ребенокъ,
наскуча однообразтемъ труда, приделывал* къ букв! какую-нибудь ка-
выку или хвост*, и в!чпо знакомое всегда пепртятпое чувство, когда,
всл!дъ за спми словами, краюшка уха его скручивалась очень больно
ногтями длинных'!, протянувшихся сзади пальцевъ: — вотъ бЬдная кар-
тина иервоначальнаго его дЬтства, о которомъ едва-сохранилъ онъ блед-
ную память.

Но въ жизни все меняется быстро и живо: и въ одинъ день, съ пер-
нымъ весеннимъ солнцемъ и разлившимися потоками, отецъ, взявши сы-
на, вы’Ьхалъ съ нимъ на телТ.жкТ., которую потащила мухортая пЬгая
лошадка, известная у лошадиныхъ барышниковъ подъ именемъ сороки:
ею правилъ кучеръ, маленьк!й горбунокъ, родопачальпикъ единственной
крепостной семьи, принадлежавшей отцу Чичикова, затшмавшШ почти всЬ
должности въ домЬ. На сороке гащились они полтора дня слпшкомъ; на
дорог!; ночевали, переправлялись черезъ реку, закусывали холоднымъ пи-
рогомъ и жареной бараниной, и только на третШ день утромъ добра-
лись до города. Передъ мальчикомъ блеснули неожиданными великол!;-
шемъ городектя улицы, заставивнпя его па несколько минуть разинуть
рогь. Потомъ сорока бултыхнула вмЪсгЬ съ тележкою въ яму, которою
начинался узый переулокъ, весь стремившийся внпаъ и напруженный гря-
зью; долго работала она тамъ всеми силами и месила ногами, подстре-
каемая и горбупомъ п самимъ бариномъ, и наконецъ втащила ихъ въ
небольшой дворикъ, стоявппй на косогоре, съ двумя расцветшими яб-
лонями предъ старенькимъ домикомъ и саднкомъ позади него, ннзепь-
киыъ, маленькимъ, состоявшпмъ только изъ рябины, бузины и скрывав-
шейся въ глубине ея деревянной будочки, крытой драньемъ, съ узеиь-
киыъ матовымъ окошечкомъ. Туть жила родственница ихъ, дряблая ста-
рушонка, все еще ходившая всякое утро па рынокъ и сушившая по-
томъ чулки свои у самовара, которая потр епала мальчика по щекЬ
и полюбовалась его полнотою. Тутъ долженъ былъ онъ остаться н
ходить ежедневно въ классы городского училища. Отецъ, переночевав-
ши, на другой-же день выбрался въ дорогу. При разставанш слезъ
пе было пролито изъ родптельскихъ глазъ; дана была полтина мЬди на
расходы и лакомства и, что гораздо важнее, умное наставление: «Смотри
же, Павлуша, учись, не дури и не повесничай, а больше всего угождай
учителямъ и пачальпикамъ. Колп будеть угождать начальнику, то хоть
и въ наукЬ не усп'Ьешь и таланту Богь не далъ, все пойдешь въ ходъ и
всЬхъ опередишь. Съ товарищами не водись: онп тебя добру не научать;
а если ужъ пошло па то, такъ водись съ тЬмп, которые побогаче, чтобы
при глу’игЬ могли быть теб!; полезными. Пе угощай и пс потчевай никого,
а веди себя лучше такъ, чтобы тебя угощали; а больше всего берегп и
копи копейку: зта вещь надежнее всего па свйтЬ. Товарнщъ или пр!ятель
тебя падуетъ и въ б’Ьд’Ь первый тебя выдаст?., а копейка не выдасть, въ
какой бы бФдЬ ты пи былъ. Все сделаешь и все прошибешь на свйг1; ко-
пейкой». Давши такое наставлеше, отецъ разсталея съ сыномъ и пота-
щился вновь домой па своей сорок!;, и съ т!;хъ поръ уже никогда онъ
больше его не вндЬлъ, но слова и наставлешя заронились глубоко ему
въ душу.
Павлуша съ другого же дня принялся ходить въ классы. Особепныхъ
способностей къ какой нибудь наук! въ немъ не оказалось, отличился онъ
больше нрилежашеыъ и опрятностью, но зато оказался въ пемъ большой
умъ съ другой стороны — со стороны практической. Онъ вдругъ смек-
нулъ п попялъ д'Ьло, и вель себя въ отпогаеши къ товарищамъ точно та-
киыъ образомъ, что они его угощали, а онъ ихъ не только никогда, но
даже иногда, припрятавъ полученное угощенье, потомъ продавалъ имъ
же. Еще ребенкомъ онъ ум!лъ уже отказать себ! во всемъ. Пзъ данной
отцомъ полтины пе издержалъ пи копейки, - папротивъ, въ тотъ же
годъ уже сдЬлалъ къ ней приращешя, показали» оборотливость почти
необыкновенную, сл!пилъ изъ воску еннгиря, выкрасилъ его и продалъ
очень выгодно. Потомъ, въ продолженш нЬкотораго времени, пустился на
друпя снекуляцш, именно вотъ каюя: накупивши на рыикЬ съ!стпого,
садился въ класс! возл! т!хъ, которые побогаче, и какъ только за-
мЬчалъ, что товарища начинало тошнить, — прнзнэкъ нодступавшаго го-
лода, — онъ высовывалъ ему изъ подъ скамьи, будто невзначай, уголъ
пряника пли булки и, раззадоривши его, бралъ деньги, соображаясь съ
аппетитомъ. Два месяца онъ провозился у себя на квартир! безъ отды-
ха около мыши, которую засадплъ въ маленькую деревянную клЪточку,
и добился наконецъ до того, что мышь становилась на задшя лапки, ло-
жилась и вставала по приказу и продалъ потомъ ее тоже очень выгодно.
Когда набралось денегъ до пяти рублей, онъ въ м!шочекъ зашилъ и сталъ
копить въ другой. Въ отношении къ начальству онъ повелъ себя еще ум-
н!е. Сидеть па лавк! никто не ум!лъ такъ смирно. Надобно заметить,
что учитель былъ большой любитель тишины и хорошаго поведения п
терпеть не могъ умныхъ и острыхъ мальчиковъ: ему казалось, что они
непременно должны надъ нимъ смеяться. Достаточно было тому, который
попалъ на зам!чан1е со стороны остроум1я, достаточно ему только поше-
вельнуться илп какъ нибудь ненарокомъ мигнуть бровью, чтобы подпасть
вдругъ подъ гп!въ. Опъ его гпалъ и наказывалъ немилосердно. «Я, брать,
изъ тебя выгоню заносчивость и непокорность», говорилъ онъ: «я тебя
знаю насквозь, какъ ты самъ себя не знаешь! Вотъ ты у меня постоишь
па кол!няхъ! ты у меня поголодаешь!» И б'Ьдпый мальчикъ, самъ не зная
за что, натиралъ себ! кол!ни и голодалъ но суткамъ. «Способность и
дарования — это все вздоръ» говорилъ онъ: «я смотрю только на пове-
денье. Я поставлю полные баллы во вс!хъ наукахъ тому, кто ни аза не
знаегь, да ведетъ себя похвально, а въ комъ я вижу дурной духъ да нас-
м'Ьшлпвость, я тому — нуль, хотя онъ Соломона заткни за поясъ». Такъ
говорилъ учитель, но любишшй па смерть Крылова за то, что тоть ска-
залъ: «По мн! ужъ лучше пей, да д!ло разумЬй», и всегда разсказывав-
га!й, съ наслаждешемъ въ лиц! и въ глазахъ, какъ въ томъ училищ!,
гд! опъ преподавалъ прежде, такая была тишина, что слышно было какъ
муха летитъ; что нп одинъ изъ учениковъ въ течеши круглого года не
кашлянулъ и не высморкался въ класс!, и что до самаго звонка нельзя бы-
ло узпать, былъ ли кто тамъ, или п!тъ. Чичиковъ вдругь постпгнулъ
духъ начальника и въ чемъ должно состоять поведете. Не шевельнуть
онъ ни глазомъ, ни бровыо во все время класса, какъ ни щипали его
сзади; какъ только раздавался звопокъ, опъ бросался опрометью и по-
давалъ учителю прежде вс!хъ треухъ (учитель ходилъ въ треух!); по-
давши треухъ, опъ выходилъ первый изъ класса н старался ему попасть-
ся раза три на дорог!, безпрестаино снимая шапку. Д!ло пм!ло совер-
шенный усп!хъ. Во все время пребыважя въ училищ! быль онъ на от-
личномъ счету, п при выпуск! получилъ полное удостоеше во вс!хъ на-
укахъ, аттестагь и книгу съ золотыми буквами: за примерное прилежате
и благонадежное поведение. Вышедъ изъ училища, онъ очутился уже юно-
шей довольно заманчивой наружности, съ подбородкомъ, потребовавшим!
бритвы. Въ ото время умерь отецъ его. Въ наследств! оказались четы-
ре заношенный безвозвратно фуфайки, два старыхъ сюртука, подбнтыхъ
мерлушками, и незначительная сумма денегъ. Отецъ, какъ видно, былъ
св!дущъ только въ сов!т! копить копейку, а самъ накопилъ ея немного.
Чичиковъ нродалъ тутъ же ветхШ дворишко съ ничтожной землицей за
тысячу рублей, а семью людей перевела въ города, располагаясь осно-
ваться въ пемъ п заняться службой. 13ъ ото же время былъ выгнанъ
изъ училища, за глупость или другую вину, б!дный учитель, любитель
тишины и похвальнаго поведепгя. Учитель съ горя прппялся пить, на-
конецъ и нить уже было ему не на что; больной, безъ куска хл!ба и
помощи, иропадалъ онъ гд!-то въ неотоплепной, забытой конур!. Быв-
ппе ученики его, умники и остряки, въ которыхъ ему мерещплпсь без-
пресТанио непокорность п заносчивое поведете, узнавши о жалкомъ его
положетп, собрали туть-же для него деньги, нродавъ даже многое нуж-
ное; одинъ только Павлуша Чичиковъ отговорился неимЬшемъ и далъ
какой-то пятакъ серебра, который туп. же товарпщп ему бросили, ска-
завши: «Эхъ ты, жила!» Закрылъ лицо руками бкдный учитель, когда
услышалъ о такомъ поступк! бывптихъ учеппковъ своихъ: слезы гра-
домъ полились изъ ногасшихь очей, какъ у безеильнаго дитяти. «При
смерти на одр! прнвелъ Богъ заплакать», произнесъ онъ слабымъ го-
лосомъ; и тяжело вздохнулъ, услышавъ о Чичиков!, прибавя туп. же:
«Эхъ, Павлуша! Вотъ какъ перем!няется челов!къ. В!дь какой былъ
благонравный, ничего буйпаго, — шелкъ. Падулъ, сильно падулъ».

Нельзя, одпако-же, сказать, чтобы природа героя нашего была такъ
сурова и черства, и чувства его были до того притуплены, чтобы опъ
не зпалъ пи жалости, ни состраданья. Онъ чувствовать и то, п другое;
онъ бы даже хотЬлъ помочь, но только чтобы пе заключалось ото въ зна-
чительной сумм!, чтобы пе трогать уже тЬхъ денегъ, которыхъ положено
было не трогать, словомъ, отцовское наставлен!е «Береги и копи коп!й-
ку» пошло вт. прокъ. Но въ пемъ не было привязанности собственно къ
деньгам! для денегъ; имъ пе влад!лп скряжничество и скупость. Н!ть,
не они двигали имъ: ему мерещилась впереди жизнь во вс!хъ довольст-
вахъ, со всякими достатками, экипажи, домъ, отлично устроенный, вкус-
ные обЬды, — волъ что безпрерывно иоснлось въ голове его. Чтобы, на-
конецъ, со временемъ, вкусить непременно все ото, вогь для чего бе-
реглась копейка, скупо отказываемая до времени и себе и другому.
Когда проносился мимо него богачъ на нролетныхъ красивыхъ дрож-
кахъ, иа рысакахъ въ богатой упряжи, онъ какъ вкопанный останавли-
вался на мЬстЬ и потомъ очнувшись, какъ после долгого сна, говори»:
«А ведь былъ конторщикъ, волосы носилъ въ кружокъ». И все, что пи
отзывалось богатствомъ и довольствомъ, производило на пего впечатайте,
непостижимое имъ самкмъ. Вышедъ изъ училища, онъ не хотЬлъ даже от-
дохнуть; такъ сильно было у него желаше скорее приняться за дело и
службу. Однако же, несмотря па похвальные аттестаты, съ большимъ
трудомъ определился онъ въ казенную палату: въ дальпихъ захолусть-
яхъ нужна протекц1я. Местечко досталось ему ничтожное, жалованья трид-
цать пли сорокъ рублей въ годъ. Но решился онъ жарко заняться служ-
бою, все победить п преодолеть. И, точпо, самоотвержеше, терпенье п
ограничение нуждъ показать онъ неслыханное. Съ ранняго утра до нозд-
няго вечера, не уставая ни душевными, ни гЬлесными силами, писали
опъ, погрязпувъ весь въ канцелярская бумаги, пе ходилъ домой, спалъ въ
канцелярскихъ комнатахъ на столахъ, обедалъ подчасъ со сторожами и,
при всемъ томъ, умйлъ сохранить опрятность, порядочно одеться, сооб-
щить лпцу пргятное выражение и даже что-то благородное въ движентяхъ.
Надобно сказать, что палатск!е чиновники особенно отличались невзрач-
ностью и неблагообразгемъ. У иныхъ были лица точпо дурно выпеченный
хлебъ; щеку раздуло въ одну сторону, подбородокъ покосила въ дру-
гую, верхнюю губу взнесло пузыремъ, которая, въ прибавку къ тому-же и
треснула, словомъ совсймъ не красиво. Говорили они все какъ-то су-
рово, такимъ голосомъ, какъ бы собирались кого прибить, приносили
частыя жертвы Вакху, показавъ такимъ образомъ, что въ славянской
природе есть еще много остатковъ язычества; приходили подчасъ въ
присутствге, какъ говорится, нализавшись, отчего въ присутсгвш бы-
ло нехорошо и воздухъ былъ вовсе не ароматичесшй. Между такими чи-
новниками, не могъ не быть замГченъ и отлнченъ Чнчиковъ, представ-
ляя во всемъ совершенную противоположность, и взрачностью лица, и
приветливостью голоса, и совершенными неупотреблешемъ никакпхъ
крйпкихъ напитковъ. Но при всемъ томъ трудна была его дорога. Онъ
попал» подъ начальство уже престарелому повытчику, который былъ об-
разъ какой-то каменной безчувсгвешюсти и пепотрясаемостп: вечно тотъ
же, неприступный, никогда въ жизни не явивппй на лице своемъ усмеш-
ки, не привете гвовавипй ни разу никого даже запросомъ о здоровья.
Никто не впдалъ, чтобы онъ хоть разъ былъ не тймъ, чймъ всегда, хоть
на улице, хоть у себя дома; хоть бы разъ показали въ чемъ-нибудь
участье; хоть бы напился пьянъ и въ пьянстве разсмйялся бы, хоть бы
даже предался дикому веселью, какому предается разбойники въ пьяную
минуту; но далее тЬни не было въ немъ ничего такого. Ничего пе было
въ немъ ровно: ни злодЬйскаго, ни добраго, п что-то страшное являлось
въ семъ отсутствш всего. Черство-мраморное лицо его, безъ всякой рез-
кой неправильности, не намекало ни па какое сходство; въ суровой со-
размерности между собой» были черты его. ОднЬ только частыя рябины
и ухабины, истыкавппя пхъ, причисляли его къ числу гйхъ лицъ, на
которыхъ, по народному выражение, чортъ прпходплт. но ночамъ моло-
тить горохъ. Казалось, не было сплъ человЬческихъ подбиться къ такому
человеку и привлечь его расположен1е; но Чичиковъ попробовалъ. Сначала
опъ принялся угождать во всЬхъ незам'Ьтныхъ мелочахъ, разсмотрЬлъ
внимательно чинку перьевъ, какими писалъ онъ, и, приготовивши нис-
колько по образцу1 ихъ, клалъ ему всякий разъ ихъ подъ руку; сдувалъ
и сметалъ со стола его песокъ п табакъ; завелъ новую тряпку, для его
чернильницы; отыскалъ гд'Ь-то его шапку, прескверную шапку, какая
когда-либо существовала въ млрЪ, и всяк!й разъ клалъ ее возлЬ него за
минуту до окончаи1я присутсппя; чпетилъ ему спину, если тотъ запач-
калъ ее »гЬломъ у стЬпы. Ио все это осталось решительно безъ всякого
зам'Ьчапгя, такъ, какъ будто ничего этого не было и дЬлано. Наконецъ,
онъ пронюхалъ его домашнюю, семейную жизнь: узналъ, что у него была
зрЬлая дочь, съ лицомъ тоже похожим!, на то, какъ будто бы на немъ
происходила по ночамъ молотьба гороху. Съ этой то стороны придумалъ
онъ повести нристунъ. Узналъ, въ какую церковь приходила она ио вос-
креснымъ дняыъ, становился всяк!й разъ пасупротивъ отъ нея, чисто
одЬтый, накрахмаливши сильно мапишку, и — д’Ьло возымТ.ло устгЬхъ:
пошатнулся суровый повытчикъ п зазвалъ его на чай. И въ канцелярии
не успЬлн оглянуться, какъ устроилось д'Ьло такъ, что Чичиковъ пере'Ь-
халъ къ нему въ домъ, сдЬлался пужпымъ и необходимым!. человеком!.,
закупалъ и муку, и сахаръ, съ дочерью обращался, какъ съ певЬстой,
повытчика зналъ папенькой и цЬловалъ его въ руку. Вей положили въ
палатЬ, что въ конце февраля, передъ Велпкпмт. постомъ, будетъ свадь-
ба. Суровый повытчикъ сталъ даже хлопотать за него у начальства п
черезъ несколько времени Чичиковъ самъ еЬлъ повытчикомъ на одно от-
крывшееся вакантное мйсто. Въ этомъ, казалось, и заключалась глав-
ная роль связей его со старымъ повытчикомъ, новому что туп. же сун-
дукъ свой опъ отправплъ секретно домой и на другой день очутился уже
на другой квартире. Иовытчика пересталъ звать папенькой и не цЬло-
валъ больше его руки, а о свадьбе такъ дЬло и замялось, какъ будто вов-
се ничего не происходило. Однако, встречаясь съ нимъ, опъ всякий разъ
ласково жалъ ему руки и приглашал* его на чай, такъ что старый по-
вытчпкъ, несмотря на вЬчную неподвижность и черствое равнодушие, вся-
кий разъ встряхивал* головою и произносилъ себй подъ посъ: «Надулъ!
падулъ, чортовъ сыпъ!»

Гоголъ.
238.	Сиротская доля.

Сиротка Акулина.

(Отрывокъ Д. В. Григоровича).

Маленькая Акулина сделалась на скотпомъ дворЬ съ перваго же дня
своего существовала нредметомъ всеобщаго нерасположены. «Добро бы
своя была», говорили бабы: — «добро бы родная, а то не вйсть по ка-
кого лЪшаго смотришь на нее». Но хуже всего приходилось терпеть си-
рота* отъ приемной матери, скотницы Домны. Случилось ли кому язь ре-
бятъ напроказить: разбить горшокь или выпить втихомолку сливки, раз-
гнЬванная Домна накидывалась обыкновенно па Акульку, видя въ ней
если не виновницу, то ио крайней мТ>рТ> главную зачинщицу; забредать
ли свинья въ барсшй палисадппкъ, и за свинью отвечала бедняжка, —
словомъ, все, что только могло случиться непр1ятпаго въ домашнемъ бы-
ту скотнаго двора, все вызывало побои на безответную девочку.

Много слезъ и горя стоило въ первое время Акулин* повое пазпа-
чепге, определенное ей Домной: ее посылали на рГ.ку стеречь гусей и
утокъ. Выгоняя утромъ гусиное стадо, проходила ли она по улиц*, всю-
ду встречались веселые ребятишки, беззаботно пгравипе подъ пайсами
и па дорой, всюду слышались пхъ веселый пйснй, крики, одна опа дол-
жна была проходить мимо, не смЬя присоединиться къ ипмъ п разделить
общую радость. А ужъ какъ страшно-то было ей, боязливой дЪвочк'Ь, на-
пуганной разными дивами, проводить цЬлые дин одной-одинешепькой, да-
леко отъ села, въ какомъ нибудь глухомъ болот* или темпомъ л1>су. Въ
первое время опа часто не могла вынести своего одиночества и, бро-
снвъ туть же гусиное стадо свое, возвращалась одна на скотный дворъ,
позабывая и побои скотницы и все, что могло ожидать ее за такой свое-
вольный поступокъ.

Но прошелъ годь-другой и свыклась Акулька со своей тяжелой до-
лей. Какое то даже радостное чувство наполняло грудь д'Ьвочки, когда,
вставь вмЬстЬ съ зарею, раныыъ-рапо, вооружать хворостиною, выгоняла
она за околицу свое стадо. Теперь, уже не ожидая намека, спешила она
убраться со своми гусятами и утками въ поле, лишь бы только скорее
вырваться изъ избы. Какъ птичка встрепенется она тогда; все изменя-
лось вт. ней; движенья делались развязнее, стань выпрямлялся, — сло-
вомъ, трудно было узнать въ сирота* одну п ту же д'Ьвочку. Робк!й и
жалк1й видь, такъ р*зко отличавппй ее дома отъ прочихъ д*тей, какъ
бы мгновенно исчезалъ. Бывало даже, на Акулю находплъ въ эти минуты
вдругь какой-то ирнпадокъ веселости, р*звосги. Опа особенно любила
загонять свое стадо въ густую осиновую рощу. Ей невыразимо легко, ве-
село, привольно было просиживать тутъ съ утра до вечера. Туть только
запуганный, забитый ребенокъ чувствовалъ себя па свобод!.. Природа
ни мало не плЬняла деревенской дЬвочки; неведомо пргятное чувство,
подъ вл1ян!емъ котораго находилась опа, было въ ней совершенно без-
отчетно...

Ее выводили изъ раздумья однообразное кукованье кукушки, крикъ
иволги или коршуна, который, распластавъ широшя крылья свои, вдругь,
откуда ни возьмись кружась и вертясь, появлялся надъ пспуганнымъ ея
стадомъ. Акуля вскрикивала тогда, б.тЬдпое личико ея покрывалось яр-
кнмъ румяпцемъ; она начинала) бЬгать и суетиться, хмурила сердито
свои узенькш брови и, размахивая по сторопамъ длинною хворостиною,
казалось готовилась ст» самоотвержептемъ защищать слабыхъ своихъ
питомцев!». Наступал!» вечеръ и дЬвочка снова направлялась къ околп-
цй, слЪдя съ какою-то ребяческой грустью за стаями галокъ, несшихся
на ночлегь въ теплыя родныя гнЬзда.

Съ возрастомъ, по м!р1’> того, какъ сиротка становилась разумнее
постоянное это одиночество обратилось не только въ привычку, но сдела-
лось для пел потребностью. Оно было единственным!» средством!., пзбав-
лявшимъ ее отъ нобоевъ скотницы н толчковъ встрЬчнаго и ноиеречнаго.
Вообще отчуждение, которое испытывала она со стороны окружающихъ,
какъ круглая сиропа, и которое съ нЬкоторыхъ поръ какъ-то особенно
тяготило се, также пе мало способствовало подобному расположению.

Постоянное отдаление Акулины отъ жителей скотнаго двора и оди-
нокая жизнь производили па ея дЬтство сильное влЬшге. Прежде еще,
когда неотлучно оставалась опа при людяхъ, приластится бывало кт. тому,
къ другому илп вымолвить ласковое слово, пе взирая на толчки, которыми
часто отвечали па ея ласки; теперь же, едва. усттбетъ вернуться съ по-
ля, какъ тотчасъ забьется въ самый темный уголь, молчить, не шевель-
нется даже, боясь обратить на себя внимаше. Она входила въ избу съ
какимъ то страхомъ, смущешемъ, трепетомъ, — чувствами, появлявши-
мися прежде пе иначе, какъ велЬдств1е приключи вшагос я съ нею несча-
ст!я.

Ребенокъ одичалъ, наконецъ, до того, что разъ, безъ особенной при-
чины, цЬлыя трое сутокъ сряду не возвращался домой со своимъ стадомъ,
— голодъ только могь вынудить его покинуть поля и рощу. Первое зази-
мье и морозы возвращали, однако, волею-неволею полуодичалую сиротку
на скотный дворъ.

Въ ото время года, когда всЬ, отъ мала до велика, не исключая до-
машних!» животных!», столпятся вм'ЬстЬ подъ одною п тою же кровлею, она
снова сближалась нисколько съ семействомъ скотницы. Однако сближение
ото у нея было болЪе внешнее, нежели нравственное. Робки! и тихШ
нравъ дЬвочкп, црнтомъ постоянно грубое обхоадегйе, которому опа под-
вергалась, — все вто должно было отталкивать се оть задушевныхъ съ
ними сношешй,
239.	Драматически злополучия неблагоприятны для роста
м развитья Личности.

Ц п п и ,

ЗачЬмъ игрой воображенья
Картины счастья рисовать,
ЗачФмъ дутпевныя мученья
Тоской опасной растравлять?
Убитый рокомъ своенравнымъ
11 угнегенъ ярмомъ безславнымъ
Въ цвЬгущей юности моей...
Я зр’йлъ, надежды лучъ прощальный
Теын’Ълъ и гаснулъ въ небесахъ
И факелъ смерти погребальный

Съ тЬхъ поръ горнть въ мопхъ очахъ....
Любовь къ прекрасному, природа,
Младыя дф.вы и друзья

II ты, священная свобода,
Все, все погибло для мепя.
Безъ чувства жпзнп, безъ жолашй,
Какъ отвратительная тЪнь,
Влачу я ц’Ьпь мопхъ страдашй
11 умираю ночь и день.
Порою огнь души унылой
Воспламеняется во мнй,
Съ снЬдающей меня могилой
Борюсь, какъ будто-бы во спй.
Стремлюсь, въ жару ожесточенья,
Мои оковы раздробить

II жажду сладостного мщенья
Живою кровью утолить.
Уже рукой ожесточенной
Берусь за пагубную сталь,
Уже разсудокъ мой смущенный
Забылъ и горе и печаль...
Готовь... По цйпь порабощенья
Гремпть па скованпыхъ ногахъ,
II зампраегъ сталь отмщенья
Въ холодныхъ трепетныхъ рувахъ.
Какъ рабъ испуганный бездушный,
Кляпу свой жреб1й я тогда

II вновь взираю равнодушно
На жизнь позора и стыда.

Полежаевъ.
240.	Драматическгя злополучья.

И вы, наперсницы порочныхъ заблуждеШй,
Которымъ безъ любви я жертвовалъ собой,
Покосит, славою, свободой и душой,
И вы забыты мной, изменницы младыя,
Подруги тайныя моей весны златыя,
И вы забыты мной... Но прежнихъ сердца ранъ,
Глубокихъ ранъ любви, ничто не исцеляло.

Пушкипъ.

(Значенье драматическнхъ злополучьй, указанныхъ поэтомъ, под-
черкнуто авторомъ Христомайи).

241	а) Объединенье Личности.

Элементы раскрывающейся Личности должны быть между собою
согласованы, примирены, слиты воедино. Это-глубокое требованье жизни.
Сознанье и личность должны быть едины: раздвоившьйся чсловЪкъ пе
устоитъ въ жизни. ВсЬ отдЬльныя, и порой противоречивый, части должны
быть согласованы, чтобы Личность могла выступить въ своей целости,
естественной си.тЬ и единстве. Это по самому существу вещей дается при-
рожденносгыо, логикой и самой жизнью Личности. Только при этомъ усло-
вии возможно то успокоенье и та внутренняя определенность, которая
лежитъ въ основа внутренней правды п обезпечиваегь человеку сыособ-
собносп. и силу спокойно жить и трудиться, черпая въ себЬ инициативу.
Внутренняя правда, живущая въ человЬкЬ, указываетъ ему, что онъ дол-
жен!. делать, какъ поступать и т. н. Эти указанья даетъ себе самъ че.тев-Ькъ.
Советь другого мало помогаеть. Въ этомъ сущность внутренней правды. Она
есть своеобразное чутье, сотканное изъ элементовъ наследственности и
самочувствья начинающейся личности. Если составпыя части Личности
пе объединены, или объединенье нарушается, человЬкъ чувствуетъ это
и страдаеть, испытывая безплодпую борьбу и ту неудовлетворенность и
томленье, какое изображено Лермонтовым!. въ стпхотворенш: «Апгелъ».
То же томленье и неудовлетворенность чувствовала и изображаете у себя
такая высоко талантливая женщина, какъ Марья Башкирцева, которая
сознавала свои прирожденные недостатки. Она говорила о себЬ: «я пе могу
жить: я создана неправильно; во мнЬ мною лшппяго, а многого мьгЬ недо-
стает!., и я обладаю неустойчпвымъ характером!.». Такое сознанье по-
буждало эту гениальную дЬвочку поднимать взоръ къ небу, въ молигвен-
номъ экстаз!. восклицать:

Рогцио» Эапб Топ осиугс се1ея1с
ТапЬ <Ге1егпепЬ8 81 реи <1’ассог<1!

(Отчего, Боже, въ Твоем!. пебеспомъ созданш столько ырогиворЬчи-
выхъ элементовъ!).
Фактъ внутренней правды есть ценный даръ природы, который сопро-
вождается пе только нравственной, но п б1ологической проницательностью,
и въ итомъ великая польза для прогресса жизни. Въ юпые годы, когда
челов'Ькъ наиболее чутокъ, — чистая любовь, свойственная возрасту, мощ-
но и повелительно ведетъ юнаго человека но тЬмъ крайнимъ точкамъ жнз-
неннаго русла, гдЬ здоровая и болезненная наследственность Острйе на-
мечены и гдЪ, вообще, все здоровое и болезненное ярче обозначено и от-
четлив'Ье выступаетъ. Этпмъ путемъ, вс'Ь шаги жизни и вей ея движения
выравниваются въ здоровую сторону и исправляются ошибки Личности,
сдЬланы ли о нФ природою илп человйкоыъ, индивидуальностью или общее-
твомъ, дЬйствующимъ на человека. Мудрая природа.

Человека изменяюсь (воепптываюгь) елйдуюпця среды:

I.	Мать.

II.	Семья.

III.	Общество.

ГГ. Внешняя природа.

V.	Собственная внутренняя правда. (Внутренней драмативмъ).

VI.	Нездоровая наследственность.

Приведенные выше примеры наглядно подтверждают!, сказанное, по-
казывая мйру, качество, значеше, примеры различпыхъ воепнтательныхъ
явлеиШ во всей ихъ конкретности.

(Самоотвержен!е матери, Пзъ воспоминаний дЬтства, Катенька и Лю-
бочка. Вуколъ, Обломовъ, Чнчиковъ, Сиротская доля, Внутренней драма-
тпзмъ поэтовъ).

Важнййшнмъ воспнтательпымъ пачаломъ для человека является его
собственная Лпчпость. У сильныхъ Личностей инициатива и главное вл!я-
н!е принадлежить самой личности, руководящейся собствеппой внутренней
правдой и оберегающей пппщативу. На этой почв! у Личности можетъ
даже возникнуть внутреннШ драматизмъ, примеры котораго приведены
подъ номерами 239 и 240.

242.	Г. Психологическая бюграфъя.

Систематически составленное описяше характера человека и его
дййств1й есть б1ографпческ1й очеркъ. В1ограф1и людей особенно замЬча-
тельныхъ представляють поучительный исторпчесшй докумепть судебъ
Личности. Появившаяся въ последнее время психо.тогическкя б!ограф!п,
наир. 61ограф1и Ренана, Гамбеггы, Пирогова сугубо поучительны, освй-
щая психологическнмъ свЪтомъ послйдуюпйе пути жизни, въ связи съ
предшествующими пережпвапгямп. Какъ образецъ, прилагаются бюгра-
фпчесюя характеристики Кольцова, БЬлинскаго, Суворова, Гоголя, Пиро-
гова.
243.	Кольцовъ.

Жизнь Кольцова пе богата или, лучше сказать, вовсе б!.дпа вп!.тппми
событиями; ио гЬмъ богаче истор!я ого впутреннаго развит и тяжелой
борьбы между его призвангемъ и его суровою судьбою.

Алексей Васильевич?, Кольцовъ родился въ Воронеж!, въ 1809 году,
октября 2-го. Отецъ его, воронежский м!щаншгь, былъ челов'Ькъ пе бога-
тый, но достаточный, промышлявппй стадами барановъ для доставки ма-
тер!ала па салотопенные заводы. Одаренный самыми счастливыми спо-
собностями, молодой Кольцовъ пе получилъ никакого образованья. Восин-
таше его предоставлено было природ!., какъ это бываетъ у насъ и не въ
одномъ этомъ сословш. Само собою разумеется, что съ рапнихъ л+.тт. опт.
пе могъ набраться пе только какпхъ-ннбудь нравственных!, правплъ пли
усвоить себ! хороппя привычки, но и пе могъ обогатиться никакими хо-
рошими впечатл!м1ямн, который для юной души важнее всяких?, внуше-
н1й и толковатй. Опъ вид!,ль вокругь себя домапппя хлопоты, мелочную
торговлю съ ея проделками, слышалъ грубый и пе всегда пристойный
р!чи, даже отъ тЬхъ, изъ чьихъ устъ ему следовало бы слышать одно хо-
рошее. По счастью, къ благодатной натур! Кольцова пе приставала грязь,
среди которой онъ родился и па лоп!, которой былъ воспптапъ. Съ дет-
ства онъ жнлъ въ своемъ собствепномъ м!р!, — и ясное небо, л!са,
поля, степь, цв!;ты производили на него гораздо сильнейшее впечатл1ш1е,
нежели грубая и удушливая атмосфера его домашней жпзпп. Предостав-
ленный самому себ!, безъ всякаго присмотра, Кольцовъ, подобно всЬмъ
д!.тямъ, любивппй бродить босикомъ по трав! и по лужамъ, чуть было не
лишился на всю жизнь употребления погь и долго былъ болепъ, такъ что
хотя его впосл'Ьдствш и выл!чили, однако опъ всегда чувствовалъ отзывы
этой болезни. Только необыкновенно крепкое сложеше могло спасти его
оть кзд-Ьчества или самой смерти, какъ въ этомъ, такъ и въ другихъ слу-
чаясь его жпзпп. Такъ, папримФръ, будучи уже старше шестнадцати л!тъ,
опъ па всемъ скаку упалъ съ лошади, черезъ ея голову, и такъ сильно
ударился тыломъ о землю, что на всю жпзнь остался сутуловатым?.. Но,
несмотря на все это, онъ всегда былъ здоровъ и кр!покъ.

На десятомъ году’ Кольцова пачалп учить, грамот!., подъ руководством!,
одного изъ воронежскихъ семинаристов?.. Такъ какъ грамота ребенку да-
лась, п онъ скоро ей выучился, его отдали въ воронежское уЬздное учили-
ще, изъ котораго опт. былъ взять, пробывши около четырехъ мЬсяцевъ, во
второмъ класс!; такъ какъ онъ ум!лъ уже читать и писать, то отецъ его и
заклгочплъ, что больше ему ничего не нужно знать, и что воспитание его
кончено. Пе знаемъ, какпмъ образомъ былъ опъ переведен!, во вто-
рой класть, и вообще чему опъ научился въ втомъ училищ!,, потому
что какъ ни коротко мы знали Кольцова лично, ио пе заметили въ пемъ
никакихъ признаков?, элемептарпаго образованья. Мало того: изъ при-
мера Кольцова мы больше всего убедились в?, важности элемептарпаго
образованы, которое можно получить въ у!здномъ училищ!. При вс+.гь
его удивительныхъ способностяхъ, при всемъ его глубоком!. ум!, подобно
вс!мъ самоучкамъ, образовавшимся урывками, почти тайкомъ отъ роди-
тельской власти, Кольповъ всегда чувствовать, что его интеллектуальному
существоватго нодостаеть твердой почвы, и что всл!дств!е этого ему часто
достается съ трудомъ то, что легко усвоивается людьми очень недалекими,
но воспользовавшимися благод!яп1ямм первоначальна го обучетя. Такъ
паприм!ръ, опъ очень любилъ истор!ю, но многое въ пей было для
него странно и дико, особенно все, что относилось къ древнему игру,
съ которымъ необходимо сблизиться съ дЬтства, чтобы понимать его.
Для всякаго, кто и въ у!здномъ училищ! прощелъ хоть истор1ю
Кайдарова, незам!тпо делаются какъ будто родственными имена ге-
роев!. древности. Древняя жизнь и древтй быть такъ пе похожи на
шипу жизнь и нашъ быть, что только черезъ науку, въ л!та дет-
ства, можемъ мы освоиться съ ними и привыкать находить ихъ возмож-
ными и естественными. Всл!дств1е этого же недостатка въ элемептарномъ
образованы, Кольцовъ, при всей глубокости своего эстетическаго вкуса,
не моп. понимать «И.ыады», хотя и пе разъ принимался читать ее въ
перевод! Гн!дича, — между т!мъ какъ Шекспиръ восхищалъ его даже
въ посредственныхъ и плохихъ переводах!., и опъ съ жадностью соби-
ралъ, читалъ и перечитывалъ ихъ. Что онъ немного вынесъ изъ училища,
хотя и пробылъ четыре м!сяца даже во втором!, класс!, — это всего
ясн!е видно изъ того, что опъ не им!лъ почти никакого попяпя о грам-
матик! и писалъ безъ орфографии.

Пе смотря на то, съ училища началось для Кольцова пробуждеше
его интеллектуальной жизни, онъ началъ пристращаться къ чтешю. По-
лучаемый отъ отца деньги на игрушки опт. употреблялъ на покупку ска-
зокъ, и «Вова Королевичъ» съ «Ерусланомъ Лазаревичемъ» составляли
его любим!йшее чтеше. На Руси не одна одареппая богатого фаптазтей
патура, подобно Кольцову, начала съ этихъ сказокъ свое литературное
образоваше. Охота къ сказкамъ всегда есть в!рный признак!, въ ребен-
к! присутствия фантазии и наклонности къ поэз!и, — и переходъ отъ
сказокъ къ романамъ и стихамъ очень естествененъ: г! и друпе дають
пищу фаптазш и чувству, съ тою только разницей, что сказка удовлетво-
ряетъ д!тскую фантазию, а романы и стихи составляютъ потребность уже
бол!е развившейся и бол!е подружившейся съ разумомъ фантазш. Но
вотт. особенная черта, обнаружившая въ Кольцов! пе только пассивную
и воспринимающую, но и деятельную фаптазтю: читая сказки, опъ по-
чувствовал!. охоту составлял, самому что-нибудь въ пхъ род!. Но такъ
какъ тогда онъ еще не нм!лъ привычки повФрять бумаг! все, что ни при-
ходило ему въ голову, то его пеяспыя самому ему авторская порывашя
и остались вт. одп!хъ мечтахъ.

Десятил!тшй Кольцовъ взять былъ изъ училища отцомъ свопмъ для
того, чтобы помогать ему въ торговл!. Онъ бралъ его съ собою въ степи,
где въ продолжении всего л4та броднлъ его скоть, а зимою посылалъ
его съ приказчиками на базары для закупки и продажи товара. Итакъ,
съ десятилетия™ возраста, Кольцовъ окунулся въ омутъ довольно грязной
действительности; но онъ какъ будто и не замЪтилъ ея: его юной душе по-
любилось широкое раздолье степи. Не будут еще въ состоянш понять и
оценить торговой деятельности, кипевшей въ этой степи, опъ ткмъ лучше
понялъ и оцЪиилъ степь н полюбилъ се страстно и восторжественно, по-

любилъ ее, какъ друга.
Степь раздольная
Далеко вокругь,
Широко лежить,
Ковылемъ — травой
Разстилается.

Ахъ, ты степь моя,
Степь привольная,
Широко ты, степь,
Пораскинулась,
Къ морю-Черпому
Попадвинулась!

Мнопя пьесы Кольцова отзываются впечат.тешями, которыми пода-
рила его степь: Косарь, Могила, Путникъ, Ночлеп. чумаковъ, ЦвЬтокъ,
Пора любви и друпя. Почти во всЪхъ его стихотворенгяхъ, въ которыхъ
степь даже и пе играегь никакой роли, есть что-то степное, широкое,
размашистое, н въ колорите и въ топе.

Читая ихъ, невольно вспоминаешь, что ихъ авторъ сынъ степп, что
степь воспитала его и взлелеяла. И потому ремесло прасола не только не
было ему нещнятно, но еще и правилось ему: оно познакомило его со степью
и давало ему возможность целое лЬто нс разставаться съ нею. Онъ любить
вечершй огонь, на когоромъ варилась степная каша: любплъ ночлеги подъ
чистымъ яебомъ, па зеленой траве; любилъ иногда целые дни не слезать
съ копя, перегоняя стада съ одного мЬста на другое. Правда, эта поэ-
тическая жизнь была не безъ удобствъ и пе безъ удовольствий очень про-

заическпхь.

Случалось целые дни и недели проводить въ грязи, слякоти, на хо-
лодном!. осеннемъ ветру, засыпать па голой землЬ, подъ шумъ дождя,
подъ защитою войлока или овчинного тулупа. По привольное раздолье
степи, въ ясные и жарше дни весны и лета, вознаграждало его за все
лишешя и тягости осени и бурной погоды.

Разставаясь со степью, Кольцовъ только м!;нялъ одпо паслажден1е
на другое: въ городе его ожидали сказки и товарищи. Симпатичная на-
тура его рапо открылась для любви и дружбы. Бывши еще въ училище,
онъ сблизился съ мальчикомъ, ровесникомъ ему но летамъ, сыпомъ бога-
таго купца. Стихотворение «Ровеснику» написало Кольцовымъ, кажется,
этому первому другу его юности. Сблизила его съ нимъ страсть къ чтен!ю,
которая была въ обопхъ пихт, сильна. У отца пр1ятеля Кольцова было мно-
го кннгь, и друзья пользовались ими свободно, вместе читая ихъ въ
саду. Кольцовъ даже бралъ ихъ и на домъ. Правда эти киши были не
что-нибудь дельное, а романы Дюкрс-дю-Мениля, Августа Лафонтена и
подобныхъ имъ; но если для впечатлительной, одаренной сильною фанта-
31еЙ натуры п сказки оБов! и Еруслан! могли служить правствепнымъ
будпльпикомъ, то естественно, что эти романы еще бол!е не могли не
быть ей полезными. Больше всего полюбились Кольцову изъ эгихъ книгь
«Тысяча и одна ночь», и «Кадмъ и Гармошя» Хераскова, особенно пер-
вая. И немудрено: арабсюя сказки созданы для того, чтобы плГнять и
очаровывать впечатлительное воображение дЬтей и младенчествующнхъ
народовъ. Тогда русская простонародный сказки потеряли для Кольцова
всю свою цТ>пу: это былъ съ его стороны первый шагь впередъ на пу-
ти развитая. Ему уже не хотелось сочинять сказокъ: романы овладели
вс!мъ существом!. его, и разумеется у пего родилось желаше самому
произвести что-нибудь въ этомъ род!; но это желаше опять осталось при
одной мечт!.

Такимъ образомъ, между степью съ баранами и чтешемъ съ прья-
телемъ, провелъ Кольцовъ три года. Въ это время ему суждено было въ
первый разъ узнать нссчаспе: онъ лишился своего друга, умершаго отъ
бол!зии. Горесть Кольцова была глубока и сильна; но онъ не могъ не
утешиться скоро, потому что былъ еще слишкомъ молодъ, и въ немъ бы-
ло слншкомъ много жизни, стремления н отзыва па призывъ быпя. Чте-
ше сделалось его прнбГжищемъ оть горести и утЬшешемъ въ ней. Поел!
его пргятеля осталось нисколько десятковъ книги, который опъ перечи-
тывалъ на свобод!, и въ город! п въ степи. До сихь поръ онъ нс читалъ
стиховъ и не нмЪлъ о нихъ никакого понятая. Вдругь нечаянно покупа-
еть на рыпк!, за сходную ц!ну, сочинешя Дмитр1ева. Въ восторг!
оть своей покупки, бЬжитъ онъ съ нею въ садъ и начинаеть п!ть стихи
Дмитриева. Ему казалось, что стихи нельзя читать, но должно ихъ п!ть:
такъ заключнлъ онъ по пЬснямъ, между которыми и стихами не могъ тот-
часъ же не зам!тить близкаго сходства. Гармонгя стиха и рифмы по-
любились Кольцову, хотя опт. и не попималь, что такое стихъ п въ чемъ
состоите его отличге отъ прозы. Миопя пьесы онъ заучилъ наизусть, и
особенно понравился ему «Ермакъ». Тогда пробудилась въ немъ сильная
охота самому слагать ташя же звучпыя строфы съ рпфмамп; по у пего
не было ни материала для содержания, пи ум!нья для формы. Однако-жъ
матер!алъ вскор! ему представился, и опъ но своему воспользовался имъ
для перваго опыта въ стихахъ. Тогда ему было 16 л!п>. Одному изъ его
пргятелей приснился страшный сонъ, повторявгшйся три ночи сряду. Въ
молодым л!та всякШ сколько-нибудь страшный или необыкновенный сонъ
им!етъ для насъ таинственное и пророческое значеше. Пргятель Кольцова
былъ сильно пораженъ своимъ сномъ и разсказалъ его Кольцову, ч!мъ
и пропзвелъ па пего такое глубокое впочатл!ше, что тогь сейчасъ же р!-
шился описать его стихами. Оставшись одинъ, Кольцовъ засЬлъ за д!ло,
не им!я никакого понятая о разм!р! и версификагЦи, выбралъ одну пье-
су Дмитриева и началъ подражать ея стиху. Первый десятокъ стиховъ
достался ему съ большпмъ трудомъ, остальные пошли легче, и въ ночь
готова была пречудовищная пьеса, подъ назвашемъ «Три видЬнгя», ко-
торую опъ потомъ истребилъ, какъ слишкомъ нелепый опыть. Но какъ
пи плохъ былъ этогъ опыть, однако-жъ онъ навсегда рйпшлъ поэтичес-
кое призваше Кольцова; послй него онъ почувствовалъ р-Ьшптельную
стряси, къ стихотворству. Ему хотелось и читать чужге стихи, и писать
свои, такъ что съ этихъ поръ о!гь уже неохотно читать прозу и сталъ
покупать только книги, писанный стихами. Такъ какъ въ Воронеж!; и
тогда существовала, небольшая книжная лавка, то на деньги, которыя
иногда давалъ ему отецъ, Кольцовъ скоро пргобрйлъ себ!; сочинения Ло-
моносова, Державина, Богдановича. Онъ продолжалъ писать, стараясь
подражать этимъ поэтамъ въ механизм!» стиха, но вотъ горе: ему некому
было показывать своихъ опытовъ, не съ кЪмъ было советоваться на ихъ
счел., а между тЬмъ совйтникъ былъ ему необходима», — п онъ решил-
ся обратиться за советами къ воронежскому книгопродавцу, наивно пред-
полагая, что кто торгуетъ книгами, тотъ знаетъ и толкъ въ квпжпомъ дй-
лЪ, и принесъ ему «Три вид'Ь1ия> и друпя свои пьесы. Книгопродавецъ
быль человТ.къ необразованный, но не глупый и добрый; онъ сказалъ Коль-
цову, что его стихи кажутся ему дурными, хоть опъ и пе можетъ объяснить,
почему именно: но что если онъ хочетъ научиться писать хорошо стихи,
то вотъ номожетъ ему книжка: «Русская Просод1я», изданпая для воспи-
танниковъ благородна™ унпверситетскаго пансгона. Видно, какой-то ин-
стинкта сказалъ этому книгопродавцу, что онъ видитъ предъ собою челове-
ка не совсЬмъ обыкновенного, и видно его тронуло страстное юношеское
стремление Кольцова къ стихотворству; онъ подарнлъ ему «Русскую Про-
содгго» и предложить ему безденежно давать книги для прочтенгя. Нечего
и говорить о радости Кольцова: онъ нрюбрйлъ книгу, которая должна пос-
вятить его въ таинства стихотворства, и дать ему возможность самому сдй-
латься ноотомъ, и, сверхъ того, у него очутилась подъ руками цФлая биб-
лиотека. Это было для него счаспемъ, блаженствомъ. Онъ избавился оть
необходимости перечитывать однЪ и тй же книги; цйлый новый мгръ от-
крылся передъ нимъ и онъ бросился въ него со веЬмъ жаромъ, со всею
жадностью нестерпимаго голода, и безъ разбору пожиралъ чтен!емъ и хо-
рошее и дурное. Книги, которыя ему особенно нравились, онъ, по проч-
тепш, покупалъ, и его небольшая библиотека скоро обогатилась сочине-
ниями Жуковскаго, Пушкина, Дельвига.

Кольцовъ родился для поэзш, которую онъ создалъ. Онъ былъ сы-
номъ народа, въ полномъ значении этого слова. Быть, средн котораго онъ
воспитался и выросъ, былъ тотъ же крестьянок!! быть, хотя нисколько
и выше его. Кольцовъ выросъ среди степей и мужиковъ. Опъ пе для фра-
зы, не для краснаго словца, не воображешемъ, не мечтою, а душою, серд-
цемъ, кровью любилъ русскую природу, и все хорошее и прекрасное, что,
какъ зародышъ, какъ возможность, живеть въ натур! русскаго селянина.
Не на словахъ, а па дйлй сочувстаовалъ онъ простому пароду въ его го-
рестяхъ, радостяхъ и паслаждешяхъ. Онъ знадъ его быть, его нужды, го-
ре и радость, прозу и поэзпо его жизни, — зналъ ихъ не по наслышкй,
пе изъ кпигь, пе черезъ изучен!е, а потому, что самъ п по своей натур!),
и по своему положен!» былъ вполп! русск!й челов'Ькъ. Онъ носилъ въ се-
61 вс!» элементы русского духа, въ особенности — страшную силу въ
страдаши п въ паслаждешп, способность б!шепо предаваться и печали и
веселйо, и, вместо того, чтобы падать подъ бремснемъ самаго отчаяшя, —
способность паходить въ пемъ какое-то буйное, удалое, размашистое упое-
н!е, а если уже пасть, то спокойно, съ полнымъ созналпемъ своего паде-
н!я, не прибегая къ ложнымъ ут1>шеп!ямъ, пе ища спасетпя въ томъ, что
не нужно было ему въ его лучппе дни. Въ одной изъ своихъ пЬсеиъ онъ
жалуется, что у него п1ть воли.

Чтобъ въ чужой сторон!

На людей поглядеть;

Чтобъ порой предъ 61дой
За себя постоять;

Подъ грозой роковой
Назадъ шагу пе дать
И чтобъ съ горемъ въ пиру,
Быть съ веселымъ лицомъ:
На погибель итти —
ГПсни пЬть соловьемъ.

Н'Ьтъ, въ томъ не могло не быть такой воли, кто въ столь мощныхъ
образахъ могъ выразить свою тоску по такой вол1...

Нельзя было тЬснйе слить своей жизни съ жизнью парода, какъ
это само сделалось у Кольцова. Его радовала и умиляла рожь, шумящая
спЪлыыъ колосомъ, и на чужую ниву смотр-Ьлъ онъ съ любовью крес-
тьянина, который смотритъ па свое поле, орошеппое его собствеппымъ по-
томъ. Кольцовъ не былъ землед!льцемъ. но урожай былъ для пего св1т-
лымъ праздникомъ; прочтите его <П1спю пахаря» и «Урожай».

Кольцовъ зпалъ и любилъ крестьянский быть такъ, какъ опъ есть
па самомъ д!л1, не украшая и не поэтизируя его. Поэзш этого быта на-
шелъ опъ въ самомъ бытЬ, а пе въ риторик!, не въ п!итик1, пе въ мечт!,
даже ие въ фантазш своей, которая давала ему только образы для выра-
жения уже даннаго ему действительностью содержания. 11 потому въ его
п1спп см1ло вошли и лапти, и рваные кафтаны, и всклокоченный бо-
роды, и старый онучи, и вся эта грязь превратилась у него въ чистое
золото поэз!и. Любовь играегь въ его п!сняхъ большую, по далеко пе
исключительную роль: н1тъ, въ ннхъ вошли и друпе, можеть быть, еще
болЪс обпце элементы, изъ которыхъ слагается русский простонародный
быть. Мотивъ многихъ его п!сенъ составляетъ то нужда и бедность, то
борьба изъ за копейки, то прожитое счастье, то жалобы па судьбу-ма-
чеху. Въ одной п!сп! крестьялинъ садится за столъ, чтобы подумать,
какъ ему жить одинокому, въ другой выражено раздумье крестьянина,
на что ему решиться — жить ли ему въ чужихъ людяхъ, или дома бра-
питься со старпкомъ отцомъ, разсказывать ребятишкамъ сказки, болйть,
стараться. Такъ говорить опъ, хоть оно и не того, но ужъ такъ бы и
быть, да кто пойдеть за ппщаго? «Гдй избытокъ мой зарыть лежить?»
II это раздумье разрешается въ саркастическую русскую нрон1ю:

Куда глянешь — всюду наша стеиь;

На горахъ — леса, сады, дома;

На Д!гЬ моря — груды золота;

Облака идугъ — нарядъ несутъ...

Ио если гдЪ дело идегь о горЬ и отчаянш русскаго человека, —
гамъ ноэзш Кольцова доходить до высокаго, тамъ обпаруживаеть опа
страшную силу выражения, поразительное могущество образовъ:

Пала грусть-тоска тяжелая
На кручинную головушку:
Мучить душу мука смертная,
Вонъ изъ тела душа просится.

II какая же вместе съ тЬмъ сила духа и воли въ самомъ отчаянш:

Въ мочь, подъ бурей, я коня сЬдлалъ,
Безъ дороги въ путь отправился —
Горе мыкать, жизнью тешиться,
Съ злою долею переведаться...

И после этой песни (<Измепа суженой») прочтите песню «Ахъ, за-
чкмъ меня», — какая разница! Тамъ — буря отчаяшя сильной мужской
души, мощно опирающейся на самое себя; здесь — грустное воркованье
горлицы, глубокая, раздирающая душу жалоба нежной женской души,
осужденной на безвинное страдаше...

БгъмнскШ.

244.	Воспоминание о Бминскомъ.

Бйлинск1й, безспорно, обладалъ главными качествами велпкаго кри-
тика: въ деле критики ему не у кого было спрашиваться; папротивъ,
друпе слушались его, ночинъ оставался постоянно за нимъ. Эстетическое
чутье было въ немъ почти непогрешитсльно; взглядъ его проникалъ глу-
боко и никогда не становился туманнымъ. БйлинскШ пе обманывался
внешностью, обстановкой, не подчинялся никакпмъ вл!ян1ямъ и вйяшямъ,
опъ сразу узпавалъ прекрасное и безобразное, истинное и ложное, и съ
безтрепетпой смелостью выеказывалъ свой приговор*!», — высказывалъ
его вполне, безъ урезокъ, горячо и сильно, со всей стремительной уверен-
ностью убеждеШя. Кто бывалъ свидетелемъ критическихъ ошибокъ, въ
который впадали даже замечательные умы (стоить вспомнить хоть Пуш-
кина, который въ «Марой Посаднице» Погодина видйлъ «что-то Шеке-
пировское»), тотъ не могь не почувствовать уважения передъ мЪткнмъ
суждешемъ, в'Ьрпымъ вкусомъ и инстипктомъ Бйлинскаго, передъ его
умЬшемъ «читать между строками». Пе говоря уже о стихать, въ кото-
рыхъ онъ отводилъ подобающее мЬсто прежпнмъ дЬятелямъ нашей словес-
ности; не говоря также и о гЬхъ статьяхъ, которыми определялось зпа-
чеше писателей еще живыхъ, подводился итогь ихъ деятельности, игогъ
принятый и скрепленный, какъ уже сказано выше, потоыствомъ; по при
появление новаго дарования, новаго романа, сгихотворен1я, повЬсти —
никто, пн прежде Б4линскаго, пи лучше его не иропзпоенлъ правильной
оцЬнки, настоящаго, решающа го слова. Лермонтовъ, Гоголь, Гончарова —
не опъ ли первый указа» на нихъ, разъясни» ихъ значение. И сколько
другихъ! Безъ невольного удивлетя передъ критической дгагнозой БТ.лнп-
скаго нельзя прочесть, между прочимъ, ту небольшую выноску, сд'Ьдан-
ную имъ въ одномъ изъ своихъ годичныхъ обозрГнШ, въ которой онъ по
одной 11Т>спФ о купцф Калашников!, появившейся безъ подписи въ «Ли-
тературной ГазетЬ», предрекалъ великую будущность автора. Подобный
черты встречаются безпрестанпо у Б!липскаго. Приведу одинъ прпм!ръ.
Въ 1846 году въ «Отечественныхъ Заппскахъ» появилась повесть Григо-
ровича подъ заглавием!. «Деревня», по времени первая попытка, сближения
нашей литературы съ народной жизнью, первая изъ нашнхъ «деревенс-
кпхъ истор!й» (”ПогГве8сЫе}11еп“). Написана она была языком! нисколь-
ко изысканнымъ, не безъ сентиментальности; но стремление къ реально-
му воспроизведешю крестьянскаго быта было несомнЬнно. Покойный И.
И. Панаевъ, человЬкъ добродушный, по крайне легкомысленный и спо-
собный схватывать одни лишь верхи верхушекъ, уцЬпился за нЬкоторыя
смйшпыя выраженья «Деревни», и обрадовавшись случаю поглумиться,
сталъ поднимать на см!хъ всю пов!сгь, даже читалъ въ пр1ятельскихъ
домахъ некоторый, по его мн!п1ю, самыя забавный страницы. Но каково
же было его изумленье, каково недоуменье хохотавшихъ прьятелей, когда
Белинский, прочитавъ пов!сть Григоровича, пе только нашелъ ее весьма
замечательной, по немедленно опредЬлнлъ ея значенье и предсказалъ то
движенье, тотъ повороть, которые вскор! потомъ произошли въ нашей сло-
весности. Панаеву оставалось одно, — продолжать читать отрывки «Де-
ревни», но уже восхищаясь ими, — что онъ и сд!лалъ.

Другое замечательное качество Б!линскаго, какъ критика, было его
понимаше того, что именно стоить на очереди, что требуеть помедленнаго
разр!шеп!я. Не въ пору гость хуже татарина, гласить пословица; не въ
пору возвещенная истина хуже лжи, не въ пору поднятый вопросъ только
путасть и мЬшастъ. Б!липск1й никогда бы пе позволилъ себЬ той ошибки,
въ которую впалъ даровитый Добролюбову онъ не сталъ бы, иапримЬръ,
съ ожесточешемъ бранить Кавура, Пальмерстона, вообще парламента-
ризма, какъ неполную н потому неверную форму правленья. Даже допус-
тивъ справедливость упрековъ, заслужеппыхъ Кавуромъ, онъ бы понялъ
всю несовремепность (у насъ въ Россш, въ 1862 г.), — подобпыхъ на-
падешй; опъ бы поиялъ, какой партии они должны былп оказать услугу,
кто-бы порадовался пмъ. БЪлппслий очень хорошо сознавалъ, что при об-
становка, среди которой онъ действовать, ему не следовало выходить изъ
круга чисто литературной критики. Во-первыхъ, при гогдашнихъ оффи-
щальныхъ, житейскихъ цонзурныхъ условхяхъ иначе действовать было
слишкомъ затруднительно; уже и такъ едва моп. устоять противъ бури
угрозъ и допосовъ, которую возбудило его отрнцаше нашнхъ псевдоклас-
сическихъ авторитеговъ, а во-вторыхъ, онъ очень ясно видЪлъ и понп-
малъ, что въ развили каждаго народа литературная эпоха предшествуегь
другнмъ; что ле переживъ и не нреодол!въ ее, нельзя двигаться впередъ,
что критика, въ смысле отрицанхя фальши и лжи, должна, сперва под-
вергнуть анализу явдешя литературный, — что именно въ этоыъ п сос-
тояло его собственное призвание. Какъ литературный крнтикъ, онъ былъ
именно г1.мъ, что англичане называют!. — ”ТЬе п$Ъ1 шап оп 1ке г1цЬ1
р1асе“, — «настоящимъ человекомъ на настоящемъ мйсгй», чего нельзя
сказать объ его преемника?!*. Правда и то, что задача ихъ была труднее
и сложнее. БЪлинсшй былъ идеалистоыъ въ лучшемъ смысле слова. Въ
немъ жили предашя того московского кружка, который существовалъ въ
начале тридцатыхъ годовъ, п следы котораго такъ замЬтны еще допынЬ.
Этоть кружокъ, находившейся подъ сильнымъ вл!яшемъ германской фило-
софской мысли (замечательна ностояппая связь между этой мыслью и
Москвою), заслуживает! особаго историка. Воть откуда БЬлипскгй вы-
несъ тЬ убежденья, который не покидали его до самой смерти, — тотъ
пдеалъ, которому опъ служилъ. Во имя этого идеала провозглаша.ть Бе-
ЛИНСК1Й художественное значеше Пушкина и указывать на недостатокъ
въ немъ граждапскихъ пачалъ; во имя этого идеала приветствовал!. онъ
и ЛермонтовскШ протестъ п Гоголевскую сатиру; во имя этого же идеа-
ла сокрушал. онъ старые авторитеты, паши такъ-пазываемыя славы, на
который онъ не имЬ.гь ни возможности, ни охоты взглянуть съ истори-
ческой точки зрЬн!я.

БЙЛИПСК1Й посвятплъ всего себя служен!» этому идеалу; всеми свои-
ми спмпапями, всей своей деятельностью принадлежат. опъ къ лагерю
«западннковъ», какъ пхъ прозвали ихъ противники. Онъ былъ западпи-
комъ пе потому только, что признавал?* превосходство западной пауки,
западнаго искусства, западнаго общественнаго строя: но и потому, что
былъ глубоко убежденъ въ необходимости воспр!ят!я Росс1ей всего вы-
работаипаго Западомъ, — для развитья собственных?» ея силе, собствеп-
наго ея значения. Онъ верилъ, что намъ иЬть другого спасеп!я, какъ
итти по пути, указанному памъ Петром?, Велпкпмъ. Принимать резуль-
таты западной жизни, применять ихъ къ нашей, соображаясь съ осо-
бенностями природы, истор1и, климата. — впрочемъ, относиться и къ
нимъ свободно, критически, — вотъ какимъ образомъ могли мы, по его
попятш, достигнуть, наконецъ, самобытности, которою онъ дорожилъ го-
раздо более, чймъ обыкновенно предполагают!». БЪлинскгй былъ вполне
руссшй челов’Ькъ, даже патр1огь, — разумеется, не на ладъ М. И. За-
госкина: благо родины, ея велшпе, ея слава возбуждали въ его сердце
глубокге и сильные отзывы. Да, БЬлинскгй любилъ Росс1ю, но онъ также
пламенно любилъ просвещение и свободу: соединить въ одно эти выснпе
для пего интересы, — вотъ въ чемъ состоялъ весь смыслъ его деятель-
ности, вотъ къ чему онъ стремился. А что западническ1я убежденья БЬ-
линскаго ни на волосъ не ослабили въ немъ его пониманья, его чутья
всего русскаго, пе изменили той русской струи, которая била во всемъ
его существ'!;, — тому доказатсльствомъ служить каждая его статья. Да,
онъ чувствовалъ русскую суть, какъ никто. Не признавая нашнхъ лже-
класспческихъ, лже-народныхъ авторитетовъ, ниспровергая ихъ, — опъ
въ то же время тоньше всЬхъ и вернее всФхъ умЬлъ оценить и дать
уразуметь другнмъ то, что было действительно самобыгнаго, оригиналь-
наго въ произведен!яхъ пашей литературы. Ни у кого ухо пе было бол'Ье
чутко; никто не ощущалъ более живо гармоипо и красоту нашего язы-
ка; поэтическьй эпитегь, изящный оборотъ рЬчи поражали его мгновен-
но и слушать его простое, несколько однообразное, но горячее и правди-
вое чтеше какого-нибудь Пушкинскаго стихотворешя, или Лермоптовска-
го «Мцыри» было истиннымъ наслаждешемъ. Прозу, особенно любимаго
своего Гоголя, опъ чпталъ хуже, да и голосъ его скоро ослабевать.

Еще одно замечательное качество Белинскаго, какъ критика, сос-
тояло въ томъ, что онъ былъ всегда, какъ говорят!» англичане. ”шсагпа1е“,
онъ не шутилъ ни съ предметомъ своихъ разысканий, ни съ читателемъ,
ни съ самимъ собою, а позднее, столь распространенное глумленье опъ
бы отвергнулъ, какъ недостойное легкомыслие или трусость. Впрочемъ,
БЬлинсшй самъ про себя говорилъ, что онъ шутить не мастеръ, прошя
его была очень веска и неповоротлива; опа тотчасъ становилась сарказ-
момъ, била не въ бровь, а въ глазъ. И въ разговоре, такъ же, какъ п съ
пероыъ въ рукахъ, онъ не блисталъ остроу мьемъ, не обл а да лъ тЬмъ, что
французы называютъ е>ргй, не ослЬплялъ пп»ою искусной Д1алектпки;
по въ немъ жила та неотразимая мощь, которая дается честной и непрек-
лонной мысли, п выражалась она своеобразно и, въ конце-концовъ, увле-
кательно. При совершенномъ отсутствш того, что обыкновенно велнчають
влоквенщей, — при явной неспособности и неохот!) къ «уснащиванпо»,
къ фразе, — БЪлинсюй былъ одинъ изъ красноречивЬйшихъ русских!»
людей, если принимать слово «краснорЪч!е» въ смысле силы убежденья,
той силы, которую, напрпмеръ, афиняне признавали въ ПериклЬ, говоря,
что каждая речь его оставляла жало въ душе каждаго слушателя.

И. Тургеневъ.
245.	Суворовъ.

Чтобы постигнуть личность, столь оригинальную и своеобразную,
необходимо проследить, какъ постепенно развивался атотт. необыкновен-
ный характеръ. Съ самаго малолетства и во всю свою жизнь Суворовъ
шелъ свопмъ особымъ путемъ. пе тЬмъ, который был! обычною колеею
большинства. Онъ не былъ съ колыбели записан! въ полкъ, какъ боль-
шая часть барпчей того времени; казалось даже, онъ п пе рождепъ былъ
для военнаго поприща: малорослый, сухощавый, онъ былъ ребенком! сла-
баго сложетя. Отецъ его, хотя самъ заслуженный гепералъ, предпазна-
чадъ своего сына къ служб! гражданской, и потому заставил! его съ
малолЬтства учиться языкам! и паукамъ. Юпоша показывал! охоту к!
учетю п способности. Онъ былъ ума бойкаго, живого, и рано обнаружи-
лась вь нем! необыкновенная твердость характера. Попадашшяся ему
книги прочитывал! он! с! жадностью; особенно же пристрастился къ
Плутарху и Корнелио Непоту: такое чтеше настроило душу его къ высо-
кимъ помысламъ, вселило въ пее честолюбье и любовь къ слав!. Десяти-
л!тшй Суворовъ мечталъ уже, какъ бы сделаться великнмъ мужемъ.
Изъ всЬхт. родовъ славы, болЪе вс!хъ пл!пила его слава воинская: и вотъ
онъ принялся читать усердно походы Александра Македонскаго, Цезаря,
Карла XII: пачалъ изучать фортификацию по какимъ-то старымъ отцов-
скимъ книгам!, во что бы то ни стало захотЬль опъ быть вопномъ. Роди-
тель его, поел! многихъ возражений, уступилъ явной наклонности сына и
на дв!надцатил!тнемъ возраст! записал! его въ одинъ изъ гвардейскпхъ
полковъ (Семеповскьй). Вскор! зат!мъ, па пятнадцатом! году, Суворовъ
поступил! въ тотъ же полкъ уже на действительную службу рядовым!,
проходя вс! низппя званья: капрала, унтеръ-офппера и сержанта. Только
въ 1754 году на двадцатипятилетием! возраст! Суворовъ пропзведеиъ
въ первый офицерскШ чинъ, поручикомъ въ арм!ю; въ зтп лЬта мпопс
изъ его сверстников! были уже генералами или, по крайней м!р!, пол-
ковниками.

Такое начало служебнаго поприща им!ло весьма важное значен1е вт.
жизни Суворова. Проживъ долго вмЬст! съ солдатами, онъ совершенно
сроднился съ ихъ бытомъ, съ ихъ привычками, съ ихъ языкомъ. ВсЬмъ
известно, что Суворовъ и въ высшихъ чипахъ вслъ жизнь спартанскую:
не иначе спал!, какъ па солом! или па с!п!: вставал! съ зарею; довольство-
вался нищею самою простою; одЬвался весьма легко, даже зимою, непави-
д!лъ всякую роскошь, изб!галъ званых! об!довъ, пировъ, изгонял! все, что
только могло нежить тЬло и размягчить душу. Придворную жизнь, общес-
тво женщин!, городскья увеселенья считал! от. вредными для воина. На-
стоящая сфера его была въ лагер!, на бивак!, въ поход!. Приучившись
съ молодыхъ л!гь къ такому строгому образу жизни, Суворовъ, можно
сказать, перед!лалъ даже натуру свою: здоровье его укрепилось; съ виду
тщедушный и слабый, онъ однако же перепосилъ лучше другихъ п утом-
леше, и непогоду, и лшпеШя всякаго рода.

Конечно, не безъ умысла Суворовъ старался въ ныпТ.шпей своей жиз-
ни примениться къ солдатскому быту. Но какъ ошиблись тЬ, которые
почитали его въ самомъ д’ЬлЪ простымъ, невежественным!. солдатом!., ода-
реннымъ только какимъ-то инстппктомъ военмымъ. Суворовъ получплъ еще
въ родительскомъ дом!. такое приготовительное образован!е, какое пе по-
лучали обыкновенно военные люди того времени. Тогда существовало еще
въ полной сил!; то пов!;р1е, что для военной службы учиться не нужно, пбо
невежество не считалось педостаткомъ. Суворовъ, напротив!. того, выпесъ
пзъ дома родительскаго уважеше къ паук!; п жажду зпашя; пе успйвъ
окончить начатое воспитание, онъ дополнялъ его впослЬдств!и самоучкою.
Уже въ чип! офицерскомъ, въ свободное отъ службы время, вмЬсто обык-
новенныхъ развлечений праздной молодости, запирался онъ въ свою ком-
нату, прилежно ушлся и много читалъ. Этой любви къ наук! Суво-
ровъ не изм-йнялъ во всю жизнь свою п точно такъ же, какъ во дни юности,
благоговЬлъ всегда предъ великими историческими именами, который по-
ставилъ себ! въ идеалъ. Можно даже сказать, что военный гешй Суво-
рова, пе смотря на всю оригинальность свою, выработался подъ вл!яшемъ
классическихъ впечатл!п1й.

Запятш умственный, конечно, не мешали Суворову съ первыхъ лЬгъ
службы обратить на себя впимаше пачальниковъ примЪрнымъ усерд!емъ
и точностью въ исполненш своихъ обязанностей: какъ прежде опъ быль
солдатомъ, самымъ исправпымъ въ полку, такъ потомъ и офицеромъ са-
мымъ ревностнымъ; онъ считался, какъ говорится, «служакою». Одарен-
ный оть природы необыкновенной оверлей и силою воли, Суворовъ при-
нимался за все съ жаромъ и любовью, п ничего не д!лалъ наполовину.
Служб! предавался опъ вполн!, всею душою, и строгое выполнение обя-
занностей своихъ доводилъ до педантизма. Поэтому па пего преимущест-
венно возлагались служебный поручения, требовавш!я распорядительно-
сти и точности. Еще сержантомъ былъ опъ послапъ заграницу, съ Дене-
шами въ Варшаву и Берлпнъ. Спустя два года по производств! въ офи-
церы (1756), онъ состоялъ оберъ-пров1аптмейстеромъ, потомъ гепералъ-
аудиторъ-лейтепаптомъ, въ 1758 году, когда русская войска выступили
въ походъ въ Прусстю, Суворов!., въ чпп! премьеръ-маюра формировалъ
третьи баталюны въ Лифляндш и Курляндии н былъ комендантомъ въ
Мемел!. Выцросивъ дозволете отправиться въ действующую арм1ю, опъ
былъ немедленно назначенъ въ должность генеральнаго и дивизюннаго
дежурнаго при генерал!; Фермер!. Первые опыты Суворова собственно па
боевомъ поприщ!; были при занят;;; Кроссена и въ сражепш подъ Куперс-
дорфомъ. Въ посл!дп!я кампашп семил!тней войны онъ состоялъ въ от-
ряд!; генерала Берга и командовалъ самъ отдельными легкими отрядами.
Гепералъ Бергъ отозвался о полковник!. Суворов!;, какъ объ отличномъ
кавалер!йскомъ офицер!, «быстромъ при рекогносцировке, отважномъ въ
бптв! и хладнокровномъ въ опасности». Въ этихъ партпзанскпхъ на!здахъ
впервые обнаружились, и быть-можетъ, зародились т! свойства Суворова,
который впосл!дствш составляли главный отличительный черты вс!хъ его
военпыхъ д!йств;й: предприимчивость, энерпя, решимость, находчивость.

Присланный въ 1762 году изъ Пруссш въ Петербургъ, съ донессшемъ
къ императриц!;, Суворовъ туть въ первый разъ им!лъ случай пред-
ставиться Екатерин!; Великой. Тогда же онъ произведенъ былъ въ пол-
ковники въ астрахапсюй пЬхотпый полкъ, стоявшШ въ Новой Ладог!, и
командовалъ имъ въ продолжены шести д!тъ. Онъ бывалъ съ полкоыъ въ
столиц!; для занятая карауловъ, участвовал!, въ учебномъ лагер! и манев-
рахъ подъ Царскпмъ Селомъ и такимъ образомъ сделался лично изв!стенъ
императриц!, какъ отличный и умный полковой командпръ. Но Суворову
не довольно было репутацш исправнаго штабъ-офпцера: съ самыхъ моло-
дыхъ л!тъ въ немъ кпп!ло пламенное честолюбие; во чтобы то пп стало
онъ хотЬлъ достигнуть славы и знаменитости, и давно придумывалъ сред-
ство къ тому. Наконецъ, одно случайное обстоятельство, какъ говорять,
павело его па мысль: разъ Императрица Екатерппа въ разгово-
ра выразилась, что вс! велиюе люди пм!ли въ себ! что-нибудь
особенное, ч!мъ отличались оть людей обыкновенныхъ. Зам!чаше вто за-
пало глубоко въ умъ Суворова: онъ заключили, что одни достоинства и
заслуги не могутъ проложить путл къ пзв!стности: что надобно прежде
всего дата зам!тить себя ч!мъ-нибудь особеипымъ, отделиться оть боль-
шинства людей; одппмъ словомъ, что надобно сделаться оригипальнымъ.
Такъ, по крайней м!р!, можно всего пр1ятн!е объяснить начало г!хъ
странностей, которыми, дЬйствисельпо, Суворовъ усп!лъ скоро обратить
на себя общее вниманье. Пачавъ съ легпихъ шутокъ, прпговорокъ, мало-
по-малу сд!лался онъ вполн! чудакомъ, п въ разговор! и въ письм!, и
въ поход!, и въ самой служб!. Отбросивъ общепринятым вн!шп!я формы
приличья, Суворовъ ничего пе дЬлалъ, какъ друпе люди: говорить от-
рывпо какими-то загадочными фразами, употреблялъ свои особый вы-
ражения, кривлялся, дЬлалъ разпыя ужимки, ходилъ припрыгивая. Прп-
м!няясь къ солдатскому быту, онъ довелъ до крайности свой спартанский
образъ жизни: вставалъ съ зарею, б!галъ но лагерю въ рубашк!, при-
чаль пЬтухомъ, об!далъ въ восемь часовъ утра, притворялся, будто пе
можетъ выносить зеркала, боясь увидЬть въ немъ самого себя. Въ одежд!
своей Суворовъ также не соблюдалъ общей формы: часто въ л!тн!й жарь
являлся даже передъ войсками вовсе безъ мундира, только въ рубашк!
и холщевомъ нижнем ь б!ль!>: иногда же носилъ б!лый китель съ крас-
ными воротяикомъ. Головной уборъ его состоя.тъ обыкновенно изъ ма-
ленькой каски съ чернымъ перомъ. Въ зимнее время, въ самые холодные
дин. им!лъ онъ только л!тп1й плащъ, который слылъ подъ назвашемъ
родптельскаго: шубы никогда не посилъ, даже въ глубокой старости. Ко-
мандуя полкомъ. опъ самъ училъ кантонистовъ арифметик!, сочинялъ для
нихъ учебники, въ церквп п!лъ па клирос! и читалъ Апостола.
382



Въ обращении съ подчиненными Суворовъ создал* себе свою особую
систему: стропй къ каждому въ нсполиенЬг обязанностей служебныхъ,
онъ въ то же время не боялся сближаться съ солдатами, шутил* съ
ними, забавляя ихъ своими прибаутками. Говоря съ подчиненными, тре-
бовал* от* нихъ находчивости и смелости, ответов* быстрыхъ и точных*:
слово «не знаю» было строго запрещено. Вдругъ обращался онъ къ сол-
дату или офицеру съ какнмъ-пибудь страннымъ, нелепым* вопросомъ и
немедленно же надобно было отвечать ему хотя-бы такою же нелепостью.
Кто ответил* остро, умно, тоть молодецъ, разумник*; кто, случится,
замнется, тотъ — «немогузнайка». Обыкновенный фразы вежливости,
прилич1я, ответы неопределенные, уклончивые, преследовал* онъ особы-
ми терминами: «лживка, лукавка, вЪжливка» и проч.

Даже въ обучепш своего полка Суворовъ позволял* себе разныя
странности: вдругь соберет* его ночью, по тревоге, и поведетъ его въ
походъ; водить нисколько дней сряду; переходить черезъ р1;ки въ бродъ и
вплавь: держит* войска въ строю на морозе или въ сильный жаръ. Газъ,
проходя мимо какого-то монастыря, въ окрестностях* Повой Ладоги, вдругъ
велел* онъ полку своему атаковал, эту мирную обитель и штурмовать
стены по всФмъ правиламъ. На Суворова жаловались за этп проказы, по
все прощалось чудаку.

Действительно, Суворовъ своими странностями вполне достигъ пред-
положенной цели: о пемъ, разумеется, начали говорить въ Петербурге;
безчпсленные анекдоты о его проделках* дошли до самой императрицы.
Государыня, зная уже Суворова, какъ умнаго человека и отличнаго пол-
кового командира милостиво улыбнулась, слыша о его проказахъ. Прони-
цательный взглядъ Екатерины умФлъ открыть въ Суворове истппныя до-
стоинства подъ комическою маскою, которую онъ на себя надел*. Всякаго
другого подобная маска сделала бы смешным* шутом*: Суворов*, напро-
тив!, того, умел* заслужить общее укажете п въ особенности солдатам*
внушил* неограниченную къ себе любовь, онп звали его не иначе, какъ
отцомъ родиымъ. Все подчиненные, которымъ случалось быть въ близких*
отношеньях* къ Суворову, делались почти фанатическими приверженцами
его. Дело въ томъ, что во всех* действиях* Суворова, в* его рЬчахъ, даже
въ шутках* и проказахъ, подъ самою странною оболочкою всегда просве-
чивать особый оригинальный умъ: здравый, прямой, но вмЬсгЬ съ тЬмъ
иронический, даже съ примесью некоторой своего рода хитрости, — тотъ
именно род* ума, который такъ свойствен* русскому человеку. И в*
самом* д^лЪ, Суворовъ по природе былъ, можно сказать, типом* человека
русскаго: в* немъ выразились самыми яркими красками всЬ отличитель-
ным свойства нашей национальности, а пмкстк съ тГ,мъ и во внешней своей
жизни старался от, систематически подражать ир1емамъ русскаго про-
столюдина п солдата: опъ строго соблюдал* все пхъ привычки и обычаи,
ум^лъ превосходно подделываться подъ солдатскШ язык*, применяться къ
пхъ образу мыслей. Будучи хриспаннномъ въ душЬ, Суворовъ нсподнялъ
и въ наружности вс!» церковные обряды, держалъ въ точности посты, кре-
стился, проходя мпмо церквп, клалъ земные поклоны передъ иконами. Од-
нимъ словомъ, всЪ дЬйствхя его проникнуты были русскнмъ духомъ. Вотъ
почему именно самыя странности и причуды его возбуждали такое сочув-
ствие въ русскихъ солдатахъ, и даже обратились впоследствии въ народную
легенду. Въ этомъ же заключается вся тайна того дпвпаго нравственнаго
ВЛ1ЯШЯ, которое Суворовъ им’Ьлъ па войска.

Странности и шутки Суворова иэгЬли еще и другое значите. Получивъ
самое простое воспитание, нроведппй юность въ казармахъ вмЬстЬ съ сол-
датами, онъ неизбежно чувствовалъ бы себя въ неловкомъ положенш, на-
ходясь въ высшемъ кругу столицы или среди пышпаго двора Екатерины:
сколько ударовъ пришлось бы вытерпеть сто самолюбце и гордости. Вместо
того онъ посгавилъ себя на такую ногу, что подъ кровомъ шутки или по-
говорки высказывалъ вс'Ьмъ, даже надменным». вельможамъ, такгя злыя
истины, которыхъ не перенесли бы они оть другого. Въ особенности биче-
валъ онъ своими сарказмамн низость и угодливость, мелков тщсслав»е, вы-
сокомЬр1е, чванливость, барскую спесь. Правда, опъ пажилъ тЬмъ много
враговъ. но что ему было до того, когда императрица благоволила и покро-
вительствовала? РЬшившись надЬть на себя маску, Суворовъ ие могъ уже
потомъ сбросить ее и продолжалъ во всю жизнь разыгрывать странную роль;
опъ выдержал. ее такъ вЬрно, что впослЪдствш даже трудно было отли-
чить въ немъ искусственную личность отъ природной своеобразности ха-
рактера.

Впрочемъ, должно заметить, что впослЪдствш, достигнувъ высшнхъ
чиповъ, Суворовъ умЬлъ вполне, когда было нужно, изменять свое обыч-
ное поведение; въ извТ.стныхъ случаях!., какъ папрпм’Ьръ, при торжествахъ,
церковныхъ обрядахъ, также въ разговорахъ съ иностранными дипло-
матами и генералами, онъ совершенно отбрасывала свои странности, прп-
нпмалъ видъ серьезный, говорилъ дФльпо, сохраняя всЬ паружпыя при-
личия, удивлялъ часто ясностью своихъ суждений и вЬрностью взглядовъ.

Въ немъ были какъ будто дв!> натуры: въ кабинет!» за делами слу-
шалъ опъ внимательно доклады, полагал, резолюции, отдавалъ прика-
зания, не позволялъ себ!» никакихъ шутокъ, но лишь только дЬла были
кончены, вдругъ превращался совсЕмъ въ иного человека: вснрыгнвалъ
быстро со стула, вскрикивалъ «кушъ, кушъ», и тогда начинал. по обык-
новейю шутить и дТ.лат». всяк»я проказы. ВсЪмъ извЪстенъ анекдотъ, хоть
можетт. быт», и вымышленный, о томъ, какъ Потемкинъ, видЪвпйй всегда
Суворова такимъ страннымъ чудаком», и долго не довЬрявшШ ни уму его,
ни даровашямъ, долженъ былъ. наконецъ, переменить свое уб'Ьждеше.
Разсказываютъ, будто-бы императрица Екатерина, умТ.вшая лучше оце-
нить истинны»» достоинства Суворова, призвала его однажды въ свой ка-
бинет». и завела съ нимъ разговоръ о важныхъ д'Ьлахъ государственпыхъ,
между тЬмъ какъ Потемкинъ спряганъ былъ за ширмами. Услышавъ ос-
новательным, глубокомысленный сужденхя Суворова, Потемкинъ не могъ
удержать своего изумлетя, вышелъ пзъ за ширмы и сказалъ съ нЬкото-
рымъ упрекомъ: «Какъ худо зналъ я васъ до сихъ поръ, Алексапдръ Ва-
силъевпчъ; отчего же вы не всегда такъ говорите, какъ теперь?» — Су-
воровъ въ то же мгновеше переменился, началъ опять шутить и съ обыч-
ными своими ужимками отвйчалъ сильному времепщику: «Этоть языкъ
берегу я только для одной матушки-царицы».

Д. Милютинъ.

246.	Психологическое иаправленге художественнаго творчества Гоголя.

I.

Гоголь принадлежалъ къ числу величайшихъ художниковъ, прежде
всего, по психологическому глубокомысл!» своего таланта. Веб его соз-
дания представ.!яютъ собою плодъ пе только художественнаго чутья, но и
сознательной психологической преднамеренности. Едва ли кто пзъ писа-
телей, не исключая Достоевскаго, въ такой мбрб, какъ Гоголь, останавли-
вался надъ изучешемъ человеческой души для цбдей всссторонняго, т. е.
художественнаго, нравственнаго и здравоохранительного разсл1>дован!я.
На своемъ несраввенномъ художественномъ матергалЬ Гоголь наследовать
не только конкретные вопросы, по вмбстй съ тймъ положплъ угловые камни
для будущаго здашя общей художественной психолопи. Далее высоко оце-
ненное въ наши дни. практическое изучеше индивидуальности находить
въ Гоголб своего велнчайшаго представителя. Въ атомъ отпошенш Гоголь,
подобно Шекспиру, едва ли пмйегь равныхъ себб, давъ нензсякаемый
источпикъ фактовъ пров’Ьреиныхъ съ точностью обстоятелъпаго иаучпаго
анализа. При изучены п оппсапш конкрстныхъ психологпческпхъ состо-
яюй, всякШ пенхологь по призванию найдем. у Гоголя матерХалъ неиз-
меримой ценности. И атотъ матер!алъ приготовлепъ Гоголемъ уже 70 лЬтъ
тому назадъ.

У Гоголя мы впервые всгр’Ьчаемъ созданную имъ и систематически
выдержанную полноту психологического анализа, какая стала достояшемъ
науки лишь въ самое педавпее время. Описывая дутпевпыя качества своихъ
героевъ, Гоголь обязательно исчисляем. вей вибпппе признаки, пли, какъ
бы теперь сказали, антропологически! особенности субъекта, и Сенъ-Бевъ
пе безъ осповашя ставить Гоголю эти вп+.пппя описап1я въ особую заслугу.
ОппсапТя отп носить исчерпывающ!# характеръ, п Гоголь нередко прибав-
ляем., что въ другпхъ отношен! яхъ лицо или внешность героя не пред-
ставляли ничего особенного. Полнота и тщательность опнсанШ внешности
до такой степени облегчали задачу художественных!. пптерпретащй, что
иллюстрированный издап!я Гоголя (наир. изд. Маркса — «Мертвыя Ду-
ши») могутъ быть отпесепы къ числу зам+.чательныхъ. Въ описангяхъ Го-
голя, какъ и Шекспира, исчислены внбшшя особенности, наружные зна-
ки дегеперацш, ярко отмГ.чены особенности тсыпорамсптовъ и черты фи-
з!огпомш, п даже не забита оцфпка степени, силы и быстроты движешй,
словомъ, внЬшпость и физиогномика индивидуальности представлены пол-
ностью. Съ такою же тщательностью и тЬмъ же лапидарными пацюналь-
пымъ языкомъ у Гоголя описаны расовые признаки племенъ, населяющпхъ
Росс!», какъ будто художппкъ зпакомъ со взглядами и термиполопей со-
временныгь аптропологическихъ трактатов!..

Та же точность наблюдается въ отношенш описан!я душевпыхъ ка-
чествъ героевъ: у нихъ обязательно описывается умъ, воля и чувства, и въ
частности описываются свойства ума, категорш копкретпыгь чувствъ 1гь
разпыхъ степеняхъ, и каждый разъ обязательно изображается сила воли,
а въ заключите указывается иа самое взаимоотношете различныхъ сто-
ропъ души, т. е. па тиль личпости. Въ описашп сложпыхъ чувствъ чита-
теля поражаете необыкновенная наглядность и пластичность въ обри-
совкЬ душевныхъ движений н особенная, свойственная одному только Го-
голю, меткость въ подборЬ краткихъ формулъ и терминовъ. Такимъ об-
разомъ, дается полная п всесторонняя характеристика душевныхъ и г!>-
леспыхъ (аптропологическихъ) качествъ и особенностей субъекта.

Если къ атому прибавимъ, что Гоголь обязательно указываете и на
самое происхождеп1с душевпыхъ качествъ, т. е. на прирожденное™ ихъ
плп па пхъ зависимость оть внешней среды, или, накопецъ, па ихъ за-
висимость отъ дурныхъ нравственныхъ навыковъ описываемаго субъекта,
то такимъ образомъ становится очевиднымъ для читателя весь нравствен-
ный фор.чуляръ человека. Такъ, описывая Плюшкина, Гоголь падЬляеть
своего героя однимъ признакомъ дегенеращи, нпжне-челтостнымъ прогпа-
тизмомъ («подбородокъ у Плюшкина выступалъ очень далеко впередъ»),
по въ остальном!. «его лицо не представляло ничего особенного». По атотъ
единственный физический признакъ дегенерашн состояли въ соотношении
съ некоторой природной односторонностью характера, — преоблалан1емъ
ума надъ чувствомъ («слишкомъ сильный чувства нс отражались въ чер-
тах!. его липа, по въ глазах!. былъ вид’Ьпъ умъ»). Таковы природные за-
датки у Плюшкина.

Неблагопрдятныя, душу очерствляющая собьгпя жизни (смерть же-
ны, отеЬздъ пзъ дому дочери, полпое нравственное. одиночество) со-
действовали дальнейшему развит!» той односторонности характера, кото-
рая существовала оть природы и выражалась дТ.ятелышмъ практическимъ
умомъ прп слабыхъ чувствах!.. Развился, такимъ образомъ, тнпическШ
порокъ человеческой натуры. касающШся внешней жизни, — жадность и
скряжничество. Но и на высот!, окопчательпаго развппя своихъ по-
роком, Плюшкипъ, въ изображении Гоголя, остался нравственно пош-
лымъ и гадкнмъ, но здоровымъ челов1;комъ, судя по тому, что ие утра-
тилъ внимап!я («глазки бегали, не потухнули»), имущество свое онъ нс
позволялъ расхищать, какъ это случилось бы у слабоумнаго; его богат-
ства гнили па м'ЬстФ, но опъ не выпуска.™ ихъ изъ своихъ жадныхъ
рукъ, и пе сталъ равнодушепъ къ основному стремлен!» своей жизни, —
наживЬ, какъ сталъ бы слабоумный, утрачивающей интересъ къ своимъ
собственный идеямъ бреда и стремлешямъ.

Словомъ, Плюшкинъ это — ничтожность, мелочность, гадость, какъ
справедливо говорить намъ художникъ, но не душевная болезнь, какъ
думаетъ юрьевскёй нрофессоръ Чижъ и какъ думаюгь мнопе друпе, ув-
лекающееся ложной тенденцёей, — объяснять общественные пороки п
преступлепёя не иначе, какъ участёемъ нервныхъ и душевныхъ болезней.

Такимъ образомъ у Плюшкина, при существование нЬкогорыхъ прн-
родпыхъ неправильностей въ фпзическомъ и душевномъ склад!., разви-
лись его основные пороки души. Плюшкинъ оношлЬлъ подъ дЬйствёемъ
трехъ началъ: природной неправильности душевнаго склада, семейныхъ
несчастей гнетущаго характера и неправильной жизни, сосредоточен-
ной на узкихъ матерёальныхъ интересахъ. Поел! такого исчернывающа-
го анализа читателю становится понятнымъ опошлите Плюшкина, какъ
стало бы всякому понягиымъ неожиданное развитее у кого-либо чахотки,
если бы было указано на природную слабогрудость больного, на нездо-
ровьей клпматъ, гд! ему приеплось жить, и па какея-пибудь неосторож-
ности въ образ! жизни, или на эксцессы, какимъ онъ предавался.

До какой степени въ опнсанён Гоголя чувствуется сознательность
психологичеекаго анализа, это, папримФръ, показываегъ изображенёе
Сквозникъ-Дмухановскаго, если мы сравнимъ этоть тппъ съ типомъ
Плюшкина. О Сквозите! Гоголь говорите, (см. «РазъЬздъ»), «ч?ио онъ
былъ не душой худъ, а просто плутъ*. Великей писатель какъ бы гово-
рить намъ: у Плюшкина, какъ оегь ни ужасеегь, все-таки есть кос-какея
смягчающёя вину обстоятельства, а Сквозникь просто плуть и ничего
больше. Словомъ, изслфдуя человека, художникъ всякёй разъ задаеть се-
04 три вопроса: 1) какимъ челов!къ вышелъ изъ рукъ природы, 2)
какимъ опъ затЬмъ сталъ, 3) что именно сдЬлало его такимъ? II вотъ на
эти три основные вопроса, въ примФнепёи къ Плюшкину и Сквозпикъ-
Дмухановскому, Гоголь даеть читателю нравственный масштабъ, при по-
мощи котораго сравнительная оценка двухъ героевъ становится легкой и
всякому доступной. Нередко, для большого художественная) эффекта, Го-
голь даеть читателю художественную загадку, маскируя отвратительный
нравственный черты характера некоторыми выгодными для субъекта фи-
зическими или эстетическими особенностями, чтобы этимъ путемъ ярче
огм!тпть степень нравственной деградацёи героя. Въ этомъ отношенш
Гоголь стоить на той же творческой высот!'., на какой стояли великёе
мастера кисти, наприм!ръ Леонардо-да-Випчи, Тицёапъ и друпе. Тп-
цёанъ, изображая, напрнм!ръ. небесную и земную любовь, представплъ
первую въ образ! обнаженной женщины, но съ дЬтски-невшшымъ вы-
раженёемъ лица, а вторую иоказалъ изящно и скромно од!той, но со
знаками хищной чувственности въ лиц!. Такимъ образомъ для зрителя
или читателя становится совершенно безспорнымъ сознательно-злостноо
лицем!рёе нли наивный обманъ и самообманъ изображаемого героя.
Всестороншй психологически аналпзъ у Гоголя дополняется его пос-
тояниымъ стремлетемъ поставить прогпозъ п найти лекарство против!,
пзображеппаго пмъ правственпаго зла. По замыслу Гоголя даже Чичи-
ковъ и Плюшкина. должны были исправиться и стать честными людьми.
Въ атомъ смыслЬ едва ли кто изъ писателей пашпхъ такъ далеко по-
шел!., какъ Гоголь. Его стремлете распознать и исцелить душу пред-
ставляется замечательнейшей попыткой создатя нервно-психической те-
рапш и самаго подпят!я художественного искусства па неизмеримую вы-
соту психо-гиг1еннческой службы. Огромный матер1алъ. содержащейся въ
письмахъ Гоголя, даеть основаше думать, что Гоголь, подобно великимъ
врачамъ, обыкновенно пробова вшнмъ на самихъ себе действия новыхъ
лекарств!., подлежащих!, введет» въ медицинскую практику, старался
на самомъ себе не только распознать нравственные пороки, но и ис-
пробовать дЪйствёе нравствеино-пелительныхъ и спасительных!, меръ.
чтобы заткмъ применить ихъ къ читателямъ и къ обществу, въ качестве
вернаго художественнаго лекарства. Въ высокой степени вероятно, что
горячее стремлете Гоголя представить въ своихъ сочипешяхъ («Мерт-
вый души») не только нравственную патолопю души, но даже создать
дёагиостпку и самую тератю нравственнаго зла, — было причиной мед-
лительности въ исполнена великаго, по широкому плану задуманнаго тру-
да. Не упадокъ художественнаго таланта, какъ некоторые думали, но ши-
рота и цельность предположения го плана задерживали писателя въ осу-
ществлении его задачъ. Такимъ образомъ, въ дополнете къ указанным!,
выше тремъ осповпымъ вопросамъ (какимъ человека создала природа,
какимъ онъ сталъ впос.тедствш и почему?) Гоголь прпсоедпнплъ два но-
выхъ вопроса — о сущности нравственной порчи человека и о средст-
вахъ исцелешя, испытанныхъ на самомъ себ'Ь. Въ этомъ состоялъ все-
объемлюппй, единственный въ своемъ родЬ, художественный проекта и
планъ, охватывающей разомъ и художественны я и нравственный пели, и
теоретическая и практическая задачи.

П.

Художественное брудве, какимъ Гоголь стремился достигнуть своихъ
ц1лей, это — известный гоголевскёй юморъ, состояний изъ комбппатп
видимаго смеха и невидимых!, меру слезъ. Своимъ художественным!. ору-
дием!. Гоголь стремится вызвать въ дупг!; читателя стыдъ и при помощи
второ нравствсешо-спасптельнаго средства уберечь человека оть топкихъ
сетей порока. Въ этомъ удивительномъ сопоставлеши двухъ борющихся
чувствъ, — емта и стыда, Гоголя едва ли кто превзошелъ не только у
насъ, по п у другнхъ иародовъ.

Вннкнемъ въ это психологически, чтобы решить, какую рол. играетъ
въ душевномъ обпходе человека емпхъ и стыдъ, — эти два чисто чело-
вЬческея чувства. Животпыя, даже развития, и не смЬются и не сты-
дятся, и оттого остаются навсегда животными, пе смотря па хорошо-разви-
той умъ. У животныхъ есть только чувство виновности, но ото не стыдъ,
а нЪчто низшее въ психологнческомъ отношении. Стараясь нравственно
охранить человека и общество, Гоголь прибегаете не къ у [роль, не къ стра-
ху, не къ (нпву и нсгодовант, даже не къ печали, а только къ стыду, —
словомъ онъ действуете не арсеналомъ бюлогпчески-старыхъ чувствъ,
равно свойственных!» и человеку и животному, но пользуется только смнг
хомъ и стыдомъ, — этими новейшими продуктами психологическаго прог-
ресса. Гоголь демопстрируегь дФйств!е этихъ чувствъ, начиная съ ихъ
элементарнЬйшихъ формъ, какъ въ посрамлены болтливой дквочки-под-
ростка, и кончая едва уловимымъ проявлешемъ пристыжешя въ разска-
з! о двухъ крысахъ, которыя пришли, понюхали и ушли. Чтеше этого
посл'Ьдняго отрывка, сделанное самимъ Гоголемъ, произвело на слушате-
лей, въ числе которыхъ былъ в И. С. Тургеневъ, ин съ чФмъ несравни-
мое д1>йств1е злФйшаго и ехиднЪйшаго яда насмешки, какъ объ этомъ сви-
детельствуете Тургеневъ.

Существуютъ две степени или градацш стыда: приличие п сошьешь,
— приличие, какъ минимальнейшая доза стыда, необходимая въ общест-
ва другихъ и вообще въ присутствш живого лица, а совесть, какъ ис-
тинный стыдъ, т. е. какъ коллективная нравственность многихъ, внесен-
ная въ индивидуальную душу и усвоенная ею. Ниже стыда п прилшпя
стоить чувство виновности. Гоголь не безъ глубокомыс.яя внесъ въ нрав-
ственный послужной списокъ Сквозникъ-Дмухаповскаго только чувство ви-
новности, лишивъ его стыда и приличья въ самую торжественную мину-
ту семейной радости п счастья, когда акте благословешя онъ выражаете
фразою: «да благословить васъ Богъ, а я не виповатъ». Такова степень
нравственной деградацш этого человека.

Гоголь съ рЪдкимъ искусствомъ изображаете» различный степени
упадка чувства стыда и живописуете ничтожность, мелочность, гадость
или, говоря едпнымъ пснхологическимъ терминомъ, — пошлость. Пош-
лость — это утрата чувства стыда, отсюда термины: пошлая личность,
пошлый субъектъ, существуете даже терминъ: пошлая физюномы, —
это экспрессы лица, въ которомъ недостаетъ оттенка стыда, какъ это вы-
ражено въ изв1»стномъ отрывка, принадлежащемъ не Гоголю, а другому
поэту, гдЬ пошлость иллюстрирована такимъ д!алогомъ: —«Тебе, суда-
рыня, вей въ глаза плююте». — «Л я утираюся».

При своей феноменальной стыдливости Гоголь болФе, нежели друпе
писатели, оцЬнивалъ здравоохранительное, психо-гпг!епическое значепге
чувства стыда. Воте почему въ своихъ художественныхъ пропзведенгяхъ
онъ бьете въ набате пе тогда, когда у человека ослабело чувство мило-
сердия, сострадашя, великодушия, или иное; петь, — онъ подпимается
во весь росте для нравственной борьбы уже въ ту пору, когда замечает-
ся только упадокъ стыда. Понижешемъ стыда знаменуется начинающаяся
атрофия всЪхъ высокихъ чувствъ. Вежливый, сладкоречивый, но угра-
тившгй стыдъ, Иванъ Ивановичъ Перерепенко, на просьбу о мплостыиЬ,
отвечать старушкамъ безстыдпымп разспросами объ анпетигЬ, о разныхъ
блюдахъ, и въ заключение говорилъ «уходи съ Богомъ, проходи, вЬдь я
тебя пе бью». Нельзя ждать милосерды оть человека, лишенпаго совйс-
ти. Въ упадкЬ стыда уже содержится, въ гомеопатической доз!;, вся бу-
дущая подлость человека, и оттого Гоголь, въ своемъ поэтическомъ ясно-
видящи, осмЬиваеть начинающуюся пошлость, чтобы тЬмъ предохранить
отъ упадка чувства стыда и совести. Въ высокохудожественном!, описаны
обмана мыслей между Чичиковымъ и Муразовымъ въ тюрьмЬ, куда былъ
посажепъ Чичиковъ, Муразову пришлось много и долго говорить съ Чи-
чиковымъ, прежде чймъ удалось пробить у Чичикова кору пошлости и вы-
звать чувство стыда, которое послЪ долгихъ потупь, наконецъ, выразилось
своимъ типичнымъ знакомь, — закрыпемъ лица руками. Между тЬмъ,
этоть умный Чичиковъ, вернувшись не въ духЬ съ бала губернатора, ког-
да уже передъ глазами вс’Ьхъ начали раскрываться его плутни, оставался
нравственно слЯпымъ и обнаружилъ только чувство виновности, строго
обвиняя себя за отдельные свои промахи, но вовсе не стыдясь самаго
существа своего поведения. Такимъ образомъ, въ изображеи1яхъ Гоголя,
пошлость рисуется, какъ атрофы чувства стыда и какъ психологическое
понижете человека до уровня животнаго, которому доступно только чув-
ство виновности. На чувство стыда Гоголь но справедливости смотрись,
какъ на самый чутшй показатель, — на своего рода сейсмографъ —
какъ бы мы сказали, для оценки нравственного уровня человека — его
высоты или его деградации.

Чувство стыда, въ противоположность другпмъ чувствамъ, не только
не ослйпляегь человека, не только пе попнжаетъ деятельности ума, по
наоборогь, изощряегь ее. Оценивая ототъ психологический факгь своей
гешальной интуицией, Гоголь какъ бы преднамеренно пользуется случа-
ет возбуждать и напрягать интеллектуальное чувство читателя и дово-
дить его до наивысшаго потешцала, чтобы такимъ путемъ описываемое
событие, устыдившее человека, могло быть анализировало обостренной
силой ума и позпашя. Этой психологической цЬли художникъ достигаегъ
внесешемъ въ свою рйчь и въ свое описание такой массы умственныхъ
курьезовъ, топкостей, замысловатыхъ оборотовъ и загадокъ, как! я едва-л и
встрЬчаемъ у другихъ писателей. Такими техническими ир1емами умст-
венное воспрыпе у читателя, и даже самая физ!олопя воспр1япя, дово-
дится до необыкновенной живости и силы, которую художникъ непрерыв-
но подкр'Ьпляетъ, держа такимъ образомъ читателя на крайней высотЬ
догадливости и проницательности. Такова, папрпм-Ьръ, фраза: «Цет])уш-
ка, по обычаю людей своего звашя, нмЬлъ крупный носъ и губы». Въ этой
загадочной фразЬ авторъ, что называется, осФдлалъ копя задомъ на-
передъ, и разсмЪшпвъ такимъ образомъ читателя, предоставляете ему ло-
гически догадаться, въ чемъ д'Ьло. ВмЬсто того, чтобы сказать, что съ те-
лесными недостатками обыкновенно связаны и умственные недочеш, какъ
налрнмйръ у Плюшкина, — авторъ говорить какъ разъ наоборогь, т. е.
390

онъ утверждает!, что люди съ умственными недочетами отличаются обы-
чаемъ имЪть и физическге недостатки. Загадка представляется крайне за-
бавной и авторъ, заинтересовавъ читателя, исчисляеть у Петрушки фи-
зическ!е знаки дегенерацш п его психическую недалекость, выразившую-
ся въ неум'Ьпьи достигнуть быстроты ассощацш и вытекающей отсюда
беглости чтения. Такая же загадка содержится въ словахъ, что лошади
Чичикова впали въ пргятпое разслаблеше оть поучительных'! р!;чей Се-
лнфапа, а равно въ томъ, что дамы на балу у губернатора декольтирова-
ли себя пикакъ не болФе того, сколько необходимо было, по ихъ глубоко-
му убФжденгю, чтобы погубить человека, — какъ будто, губя человека,
эти дамы пе выходили изъ пред'Ьловъ нравственной осторожности и т. д.
Словомъ, каждая фраза автора изысканно придумана и составлена для
возбуждения нптеллектуальнаго чувства читателя и благодаря атому пони-
манге умственных'! тонкостей, вызываемыхъ стыдомъ, нашло у Гоголя пол-
ное для себя обезпечеше.

Ш.

Творчество Гоголя въ томъ вид!;, какъ оно осуществилось да самомъ
дФлФ, нмЬло въ виду обыкновеннаго средняго или ниже-средняго челове-
ка, но вовсе не касалось выдающихся людей, объ этомъ и самъ Гоголь го-
ворить определенно.

Но такъ какъ такого рода типы въ численномъ отношенш составля-
ютъ собою огромное большинство, то очевидно, что творчество Гоголя
объемлегь главную часть общества, но при томъ такую, какая больше
всего нуждается въ нравсгвенноыъ попечснш. Анализируя психологичес-
ки матергалъ, данный Гоголемъ, можно убедиться съ очевидностью, что это
люди, которые по своему душевному складу распадаются на двФ весьма
неравным часта. Одна часть — это субъекты, мало одаренные во всФхъ
отношенгяхъ, въ отношенгп воли, чувства и ума, какъ Петрушка, Сели-
фапъ, Коробочка. Такихъ вообще немного. ДруНе, которыхъ большин-
ство, одарены отличной волей и обладаютъ педюжиннымъ умомъ своей ра-
сы. По у нихъ слабо развиты чувства, и па первом! плане — чувство
стыда. Это важное для нравственнаго самосохранен1я чувство легко сти-
рается въ душ!; и слабФетъ, п тогда человЬкъ утрачиваетъ свою нравст-
вепную проницательпость. Таковы именно пастояпце гоголевски герои.
Съ утратой пли пониженгемъ нравственной проницательности человекъ
впадаетъ въ своего рода дальтонизмъ и начинает! дТлать нравственный
ошибки въ жизни. И только сделавши крупную ошибку (ме.пбя уже тог-
да проходяп» незаметно), человФкъ исправляется, видя своимъ умомъ
пос.тЬдствгя. /Кизш» человека обращается такимъ образомъ въ сер!» оши-
бокъ и поправокъ: человФкъ быстро падаеть п медленно поднимается, по
выражеп!ю нопФйшаго ппсателя, снова быстро падаеть и вновь медленно
поднимается и т. д. Прямая дорога человека, его прямое призваше при


этомъ неминуемо страдаютъ и челов'Ькъ, какъ личность, хиреогь и пони-
жается.

Гоголь задается грандшзной задачей диагностировать и исцелять
эту часть правственно-хнреющаго человечества. Первыыъ этапомъ худож-
ника на этомъ пути является возстановлеше главнеИшаго душевнаго
нерва въ человеке, т. е. чувства стыда. Насмешка надъ порокомъ, обна-
женье зла, пристыженье человека посредствомъ смеха, явилось въ рукахъ
Гоголя цЬлителышмъ пр!емомъ. Въ этомъ — великое призванье Гоголя,
главнейшую часть котораго онъ исполннлъ. Глубокое значенье челове-
ческой души, которую, по его словамъ, онъ имйлъ даръ видеть такъ же
легко, какъ видится всякьй впЬшпьй предметъ, давало Гоголю силу и про-
зорливость въ пониманья зла: оно же, — это знанье души давало ему
смелую уверенность въ возможности спасти даже такихъ людей, какъ Чи-
чиковъ и Пл юшки нъ. Возможность эту Гоголь хотелъ показать во II то-
ме «Мертвыхъ душъ». Те, кто, какъ С. Т. Аксаковъ, слушали чудные от-
рывки изъ II тома., убедились, что Гоголь действительно обладалъ даромъ
спасать нспорченпыхъ людей, — даже такихъ, какъ изображенные имъ
герои.

IV.

Можно глубоко пожалеть о томъ, что въ русскомъ обществе не наш-
лось столько проницательности и силы, чтобы поддержать и охранить ве-
лнкаго целителя душъ съ его нежнейшей душой и хрупкими тйломъ. Ост-
рое и жгучее орудье стыда н совести, которое Гоголь носилъ въ своемъ
сердце, сожгло его чуткую, застенчивую душу и лишило его возможности
спокойно работать. Въ течении всей своей жизни, а особенно въ послед-
ите пятнадцать лЬтъ, онъ нравственно жегъ самого себя съ той страш-
ной безпощадностью, съ которою онъ сжегъ нацисанную лучшую часть
своего велпкаго творенья. Стремленье недовольствоваться тЬмъ, что есть,
но проникнуть въ самыя глубины нравственнаго сознанья, заставили Го-
голя горЬть виутрешшмъ огнемъ и вести ту внутреннюю борьбу, которая
уже выходить за пределы физической возможности, за рубежъ этого м1-
ра, какъ справедливо говорить С. Т. Аксаковъ, который более другихъ
проникъ въ таинсгвенвыя глубины Гоголевской души. Возвышенная чис-
тота совести стала для этой сложной души необходнмымъ звеномъ ея ху-
дожественной техники, подобно тому, какъ физическая чистота, рукъ хи-
рурга шляется необходнмымъ услов!емъ успешности его оператпвныхъ
действ!й. Никто пе оценплъ силы этого впутренияго страшнаго огня Го-
голевской совести, никто не залилъ его потоками любви, ни у кого но
нашлось тонкаго уменья подать твердую руку помощи въ драм! душев-
ной эволюцьп, которую переживалъ Гоголь. Будь у него нравственная под-
держка, сделайся опъ семьяииномъ, найди опъ проникповенпыхъ людей,
способныхъ стать на высоту’ его душевнаго существованья, опъ не погибъ
бы такъ рано. По поводу смерти другого великаго челов-Ька повЬйшей
формацш, — мы разум'Ьемъ Михаила Дмитргевича Скобелева, который
понималъ политическую жпзнь, вероятно, такъ же глубоко, какъ Гоголь
нравственную, по поводу смерти Скобелева одинъ изъ членовъ того же
семейства Аксаковыхъ, которое было такъ дружественно Гоголю, сказалъ:
если искать виновных** въ смерти Скобелева, то виновны мы вей, виновно
Русское общество, которое еще не научилось охранять своихъ велнкнхъ лю-
дей, потому что велшйе люди нуждаются въ житсйскомъ о себе попе-
чен 1п, какъ дети.

Къ великому горю дорогого отечества, имЬвшаго несчастье рано по-
терять Пушкина и Лермонтова, и Гоголь хотя болЪе ирожилъ, чЬмъ два
названные сейчасъ великге поэта, по все же и при своей жизни и дол-
гое время по смерти оставался «загадкой» даже для самыхъ выдающихся
людей, даже для семейства Аксаковыхъ, гдЪ его высокая душа находила
себе пргють. Въ своихъ глубочайшихъ стремленвгхъ Гоголь былъ чуждъ
современному обществу, и ото отчуждение онъ чувствовалъ и мучительно
переживалъ.

Снять таинственный покровъ съ великаго человека, разгадать за-
гадку его души, вылепить велич1е совершенного имъ дела, проникнуть
въ сокровенные замыслы его художественной мысли, — все ото, и многое
въ этомъ велпкомъ и трагическом* существовали должно сделаться са-
мымъ настоящпмъ объектомъ искашй и долга для совремешшхъ поко-
Л11П1Й.

Проф. И. А. СикорскШ.

247.	П. И. Пироювъ, какъ мыслитель и челов>ькъ.

«Вы видите предъ собою чело-
века прошлого времени, стоящаго въ
дверяхъ вечности, который смело
васъ одушевляеть надеждою и провоз-
глашав гь благо действие будущему».

(Изъ рйчп о Правд!; и Жизни;.

Пироювъ.

Подобно всЬыъ великим** людямъ, Пироговъ, уже въ самую раннюю
пору жизни возчувствовалъ въ себЬ широкую программу своего сущест-
вования л всю ее исполнил* до конца, не взирая на ея сложность и ея
размеры. Въ течете всей жизни онъ проявлялъ чрезвычайную, настой-
чивую, неустанную д-Ьятельность. Одаренный колоссальиымъ самооблада-
и1емъ, онъ быль стоекъ, терпелив*, смЬлъ, бодро переносил* удары су-
дьбы. Несокрушимая воля составляла главный первъ его натуры п
дала ему возможность закладывать и строить здашя, тамъ, где почва
еще вовсе пе была готова. Съ рЬдкой силой воли у него соединялась
глубина и проницательность пйжпаго сердца, давшая ему возможность
чувствовать нульсъ жизни и событьй тамъ, гдЬ взоръ обыкновеипаго че-
ловека ничего не замЬчалъ.

Исполпивъ свое призванье, какъ хирургь, какъ педагогъ, какъ уче-
ный, какъ мыслитель и человЬкь, Пмроговъ съ рйдкнмъ спокойствьемъ и
самообладаньем!» выслушалъ въ МосквЪ мы1ш1е учепыхъ о его болйзны,
которая, опъ это зналъ, должна была въ полугодовой прпблпзптельпо срокъ
окончиться смертью. Для успокоенья близкихъ и друзей, Пнроговъ посй-
тнлъ еще В1ну, чтобы узнать мненье своего сотоварища по профессш,
знаменитого хирурга Бильрота. Уже завеса близкого, нео твратима го и
страппьаго будущаго была пр1открыта. Пирогову предстояла мучительная
болйзнь отъ неонератьпшаго ползучаго рака, который былъ смертеленъ
уже съ момента своего появленья. Для зпамепптаго хирурга не могло быть
бол-Ье тяжкой участи. Сконцентрпровавъ свое безнрььмЬрное самооблада-
нье, Пнроговъ казался необычно веселымъ, гулялъ вмйстк съ Бильротомъ
по улицамъ и окрестностямъ В1иьы и пс смугилъ ничьего покоя. Ни ви-
домъ своимъ, ни своимъ поведеньемъ и настроеньемъ онъ не выдалъ сво-
ей глубоко сокрытой душевной решимости...

Вернувшись изъ ВЬны, этоть великгй человйкъ па короткое время
чуть-чуть омрачился духомъ, но затймъ овладЬлъ собою, мобилизовать
свое несравненное мужество, и спокойно сйлъ въ кресло, изъ котораго,
онъ это зналъ, ему уже не встать, потому что кресло было одромъ смер-
ти. Три месяца мучительной болйзнн закончились смертью 23 Ноября
1881 года. Въ это время Ппроговъ торопливо заканчивалъ свой днев-
ннкъ, среди мукъ болЬзни прерывала» свое писанье не жалобами, не вздо-
хами, не ропотомъ, но крепко выраженной мольбой и благодарностью
Провиденью за то, что тяжкья страданья не льшьають его способности жи-
во вспоминать старое, думать и писать. — «Дотяну ли еще до дня
рожденья, т. е. до 13 Ноября», — спрашивалъ опъ себя 22 Октября,
т. е. за М'Ьсяцъ до смерти. «Надо снЬшнтъ съ моимъ дневникомъ», отвй-
чалъ онъ самому себй.

Наиболее поражаетъ въ ПпроговТ» спокойствье и трогательная без-
ропотность, съ которою онъ а;далъ близкой смерти. Какъ хирургу, ему
нрнходилось видеть и на по.тЬ брани, и на перевязочныхъ пуиктахъ, и въ
лазарегахъ тысячи смертей. Онъ уже зналъ, что такое смерть въ дейст-
вительности, а не въ представленья. Смерть — это оыераьЦя природы, из-
редка недолгая и безболезненная, изредка тяжелая и мучительная, а
вообще, и вт» огромномъ большинства случаевъ, томительная и тяжелая
— и по физическим!» ощущеьпямъ, и по нравственному самочувствью.
Смерть — это «ноелйдньй долгъ человека», какъ говорить французский
лиигвиегь и мыслитель Литтрэ. На войнТь Н. И. Пнроговъ присмотрелся,
какъ умирають люди, какъ они, принесенные на ыосилкахт», исполняютъ
этоть ыос.тЬдньЙ человЬческЖ долгъ. Съ какой поэтической проникновен-
ностью и сострадапьемъ Пнроговъ наблюдалъ посл’Ьдтпя минуты умираю-
щцхъ на перевязочпыхъ пунктахъ и описалъ эти минуты... Къ смерти
необходимо приготовиться заранее, говорить Литтрэ, если человЬкъ же-
лаетъ умереть съ тЬмъ же достоинствоыъ, съ какимъ жиль, потому что
человЬкъ умираетъ не такъ, какъ хочетъ, а такъ, какъ можетъ. Эту воз-
можность необходимо подготовить. Пнроговъ подготовился и умерь съ той
безропотностью к съ тЬмъ мужествомъ, съ какимъ умираетъ воинъ на
иолЬ брани. Его смерть была простая, благородная, возвышенная смерть,
подобная смерти того раненаго солдата, отъ котораго уже пе скрываютъ
его безнадежности и которому даже не д’Ьлаютъ безполезныхъ перевя-
зокъ, поручая его попечешямъ сестры милосерд!я, не оставляющей его и
налутствующей своимъ женскимъ сострадателышмъ сердцеыъ. Умираю-
щей не желаеть и не долженъ быть обмануть, даже и по человеколюбию.

Пнроговъ былъ прость и великъ, и въ жизни и въ смерти!

Едва приоткрылась завеса, за которой впднЬлся крошечный зача-
токъ неизлечимой опухоли, уже вонзившей, подобно змее, свое жало, —
первымъ душевнымъ движешемъ Пирогова была не забота о себе, столь
естественная въ нодобномъ положенш, но мысль и забота о Россш, о рус-
скомъ обществе, съ которымъ ему предстояло черезъ нисколько м’Ъсяцевъ
разстаться на вЬки. Это было въ Москве, въ мае 1881 года, въ торжест-
венные дни праздновашя Москвой 50-лЬтпяго юбилея его научной дея-
тельности. Онъ сказалъ здесь, въ ответь па привЬтстые, свою краткую,
знаменитую речь о правды жизни. Это была для него — особенно вели-
кая минута. Онъ находился въ дорогой для него Москве, где опт. родился
или, говоря его словами, где впервые вкусилъ сладость бытгя, — въ
Москве, гдЬ онъ получплъ университетское образование и где горячо
желалъ осуществить всю деятельность своей жизни.

— «И место, и причина праздника, сказалъ Пнроговъ, возбужда-
югь во мне целый рядъ воспоминашй о далекомъ прошломъ, и потому не
посетуйте на мепя, если я пе придумалъ ничего лучшаго, въ ответь на
ваши дружеские привЬты и пожелания, какъ сравнительный очеркъ нас-
тоящая) съ прошлымъ, пережитымъ мною на разпыхъ поприщахъ моей
подвижной жизни».

— «Но не подумайте, продолжалъ Пнроговъ, что я, но обычаю ста-
1 ыхъ людей, намЬреваюсь восхвалять предъ вами прошлое и отдавать
ему преимущество предъ настоящимъ».

— «Петь! напротивъ! Складъ моего ума но позволяете мне смот-
реть на предметы и собыпя съ односторонней и личной точки зрЬшя; а
относясь более объективно къ прошлому и къ настоящему, я пе могу
не отдать предпочтения последнему».

Но отдавая предпочтете настоящему предъ прошлымъ, Пнроговъ
не останавливается на этомъ. Онъ устремляется въ сферу дальнЬйшнхъ
перспективъ, — въ область будущего.

— «Вы видите предъ собою, говорить онъ, человека прошлаго вре-
мени, стоящаго въ дверяхъ вечности, который смело васъ одушевляете
надеждою и провозглашаетъ благодепств1е будущему». Къ этому буду-
щему — будущему для вс!хъ людей, Ппроговъ обращаеть взоръ тЬхъ,
которые принадлежать прошедшему и настоящему времени. Будущее спо-
собно примирять и объединять людей вс!хъ возрастовъ, ибо оно бу-
дущее для вс!хъ. Съ особенной любовью и пламенной настойчивостью Пи-
роговъ хочетъ увлечь къ перспективамь будущего юиыя покол!н1я. Онъ
страшится самой мысли о возможности умственного и нравственного заг
стоя въ юномъ возрасти. Ему представляется идеальная картина, ког-
да вс! челов!ческ!я ноколЬшя, и юный, и старгшя, идуть впередъ. Ни-
что не можеть ихъ разделить, ибо они идуть къ тому, чего еще н!п>, что
еще впереди, что ищется. На первомъ план! Ппроговъ указываете на
мирное движем впередъ подъ знаменемъ правды и науки. Это знамя въ
своей программ! не содержитъ борьбы, оно только требуете, чтобы шли
впередъ, не страшась зла, не борясь съ нимъ, и лишь только стремясь
обогнать г!хъ, которые идуть подъ другими знаменами.

Ппроговъ глубоко вЬрилъ въ силу правды и знамя. Онъ носилъ эти
сокровища въ себ! и зналъ ихъ жизненную ценность и ихъ могучую си-
лу. Вся долгая жизнь Пирогова была служешемъ атому знамени. Это бы-
ла жизнь труда и науки, жизнь отмеченная честью и иравствепнымъ
достоннствомъ, который онъ высоко и строго содержалъ до смерти, и въ
самой смерти. Правда жизни и науки были естественной привычной сти-
хией, въ которой протекли вс! дни жизни великаго человека. Тамъ, гд!
другой вступалъ бы въ борьбу съ противннкомъ, Ппроговъ только уд-
ванвалъ свои силы, поднимая еще выше свое идейное и научное знамя. Да-
же для борьбы со зломъ, для вротивод!йств1я злу, Ппроговъ оперпровалъ
только оружгемъ добра. Этоть нравственный припципъ своей жизни Пн-
роговъ формулировать въ терминахъ медпцинскихъ афоризыовъ, сказав-
ши, что въ нравственной борьб!, какъ и въ болкзняхъ, должно слкдо-
вать ио гомеопатическому и по гнппократовскому принципам?», а имен-
но, что нравственное зло должно быть исцямгемо добромъ.

Такимъ образомъ, па пути паучнаго и нравственного прогресса Пн-
роговъ принципиально старается изб!жать борьбы, заыкнивъ ее сорев-
новатемъ. Это его личное знамя. Но такъ какъ на многихъ человкчес-
кнхъ зиаменахъ паппсапа борьба, а не соревнованге, то Ппроговъ даеть
два нравствениыхъ рецепта или двЬ программы: программа безъ борь-
бы и программа, съ борьбой.

Во всей своей долгой жизни и д!ятельпостп Ппроговъ сл!довалъ
первой программ!. Но вокругь пего жпла и действовала, рядомъ съ его
программой, другая программа — программа борьбы.

Первая программа полна высокого интереса, какъ выражение и от-
ражение личности Пирогова, вторая выражаете его суждение и его взглядъ
на современниковъ.

Въ жизии, в!рн!е сказать, — въ течепш всей жизни, Пирогову
пришлось много терп!ть отъ субъектовъ, которыхъ онъ называлъ Бу-
кефалями. Это были пе тЬ существа, которымъ, по примеру Александра
Македопскаго, можно было строить храмы, это были люди, имЬвнпе об-
щую съ животными дикость и грубость, по занимавшее бол!е или мен!е
значительные административные посты. Хотя эти люди и получили выс-
шее образование, ио фактически были крайне нсв'Ьжествеппы п пеобра-
зовапы, прнтомъ это были субъекты грубые и дпше въ нравственномъ
смысл!. Ихъ сила заключалась въ ихъ множеств! и въ стадной органи-
зацш. Эти люди всегда становились ноперекъ дороги всякому челов!ку,
обладавшему знаньями и сов!стью. Въ своей практической проницатель-
ности, они рано зам!тили Пирогова, какъ опаснаго для нихъ новатора.
Одинъ изъ типнчпыхъ представителей этого сорта людей даже возбудилъ
оффищальпымъ порядкомъ д!ло «объ умопомпшатсльствп» Иирогова.

Ознакомившись съ типомъ Буксфаловъ, Пнроговъ глубоко призаду-
мался надъ судьбами зарождавшейся отечественной науки и родной шко-
лы, колыбель которой была окружена арм!ей обскураптовъ. Бол!е всего
Пирогова озабочивала мысль, что на см!ну убывающаго кадра Букефа-
ловъ старшаго поколЬнхя могутъ явиться св!ж!я и юиыя силы, и зло
останется хроническимъ, пока не будеть коренныыъ образомъ преобра-
зована школа и воспитаны. Главнейшая опасность лежала въ томъ, что
не смотря на существоваше учебныхъ заведен1й, ученья фактически почти
не было и воспиташе было такимъ, что почти нисколько не развивало
чувства долга. Такимъ образомъ, жизнь наполнялась неподготовленными
людьми. При такомъ положен!и вещей реформа воспитания была вопросомъ
жизни. Взгляды на эту главшЬйшую задачу времени были выражены въ зна-
менитой стать! «.Вопросы жизни», напечатанной Пироговымъ въ журнал!
Московски! Сборникъ въ 1856 году. Въ згой стать! Пнроговъ трактовалъ о
постанови! научного образования н о развиты характера въ юные годы.
Такимъ образомъ, первоклассный анатомъ и хирургь долженъ былъ по не-
обходимости сделаться педагогомъ.

Въ своихъ практическихъ взглядахъ Пнроговъ съ особенной настой-
чивостью останавливаем» свой взоръ на юношеств! упиверсигетскаго
возраста. Первый сов!ть и зав!ть, какой онъ даеть юпошамъ, это — го-
рячее пожелаше и мольба, чтобы юноши предавались неусыпно система-
тическому научному труду, не пропуская срока юныхъ л!тъ. Пнроговъ
на себ! нспыталъ, какое важное значеше для культуры духа заключа-
ется въ научномъ умственномъ труд! въ юные годы. Опъ ссылается по-
этому на собственный прим!ръ. Постоянство и настойчивость, съ какою
самъ опт» предавался изучению наукъ въ свои уииверснтетскге годы, т. е.
оть тринадцати — до восемнадцати-л!тняго возраста, поразительны, осо-
бенно принимая во внимание, что приходилось ежедневно исхаживать
п!шкомъ чуть не всю Москву, — эту «дистанцию огромнаго разм!ра>.
Среди этой программы не оставалось времени, чтобы выучиться танцамъ
и игр! въ карты, и Пнроговъ остался круглыми нев!ждой въ этихъ двухъ
спещальностяхъ, о чемъ удоминаеть съ трогательной наивностью. Пусть
ототъ священный примерь великаго человека послужить образцомъ для
настоящаго и будущего универсигетскаго юношества.

Воспитанно Пнроговъ прндаеть еще большее жизненное значение, не-
жели образованно. ВоспнтаШе и образовало! Какъ пи кажутся простыми
и легко- достижимыми цЬли, обозначаемый этими словами, но па д±.тЬ за-
дача представляется чрезвычайно трудной. Оттого, даже среди ннтел-
лигентнаго общества гораздо более обскурантовъ, чЬмъ просвещен-
ных!. людей, и гораздо бол1;е невоспитанности, чЬмъ воспитанья. Прос-
лЬдимъ вмЬстЬ съ великнмъ человЬкомъ — отчею это происходите?

Въ своемъ дневник-!) Пнроговъ обнажаете самого себя предъ собою,
чтобы съ топкостью строгаго судьи доискаться не только причинъ, но и
сокровенныхъ мотивовъ своихъ дЬйствШ и помышлешй. Это, по истине,
страшный судъ, которому подвергаете себя безнощадный къ себе велн-
К1й человЪкъ. Путемъ самоуглубленья, доведенного до ширины целой си-
стемы, опъ открывает!, важный факте практической психолоНи, — о со-
отношеши между высшей и низшей, сознательной и инстинктивной жиз-
нью. Чтобы разобраться въ фактахъ этого анализа, надо, но его словамъ,
самому обстоятельно распотрошить себя, не говоря уже о необходимости
и другихъ вспомогательныхе вивисекцгй. Проанатомировавъ свою душу,
Пнроговъ пришелъ къ уб1»жден!ю делать въ ней стропя ревизш, а после
иихъ вести «лютую борьбу съ собой». О самомъ результате психологи-
ческихъ ревизгй Пнроговъ высказывается въ такихъ словахъ: «Я думаю,
всяк1й испыталъ на себЬ, какъ внезапно и безотчетно, подобно сновидЬ-
шямъ, злыя, паскудныя и подййшгя мысли всплываютъ изъ какого то
омута въ тотъ самый моментъ, когда думаешь о чемъ-нибудь другомъ,
нисколько не подходящемъ къ категорш этихъ фантомовъ мышлешя...»
«Неужели же, какъ спрашиваешь себя тогда, я такой подлецъ п злод-Ьй,
что во мнЬ могуть скрываться так!я позорпыя мысли?..» — «Что то посто-
роннее, будто извн'Ь пришлое, явилось, ношевелилось минуточку и из-
чезло», — заканчиваете Пнроговъ свое самобичеваше. Неожиданное по-
явлеше совершеппо безумныхъ мыслей, о которыхъ говорить Пнроговъ,
отмЬчаетъ также известный психгатръ Гризингеръ. Ппроговъ съ особен-
ны мъ внимашемъ останавливается на психологической загадке этихъ без-
умствъ мысли и глубоко вдумывается въ самое явленье. Вм^стЬ съ Шекс-
пиромъ, котораго онъ цитпруетъ, Пнроговъ приходить къ мысли, что здесь
дело идеть о той слЬпой, инстинктивной, стнхгйной жизни, которая ле-
жит въ психических!, низахъ или, какъ выражается Ппроговъ, въ «ре-
тпрадахъ души» и которая дерзаете, какъ тать, врываться вт. святилище
духа. «Вт. жизни велнкихъ пац!й и велнкихъ государств!., такъ же, какъ
и въ жизни вселенной, говорит!, Ппроговъ, бывають циклоны и ураганы,
по ни тамъ, ни здЬсь они пе могуть изменить предвечныхъ законовъ жиз-
ни». Шекспиръ, въ одномъ изъ велнкихъ произведен! й своего геп!я, въ
«БурЬ», изобразилъ памъ паглядпо въ образахъ Калпбапо и Просперо
глубокую стпхШную силу, гнЬздящуюся въ человеческой натуре и под-
властную наук!; и гешю, по всегда готовую возмутиться, какъ скоро она
выходить изъ подъ ВЛ1ЯН1Я этой власти. 1’азработавъ и обобщи въ факты, Пи-
роговъ пришелъ къ выводу, что подвальными этажами душевной постройки
должно управлял- сознаше н разумъ н что воспитатель могутъ быть уре-
гулированы отношения. Эту мысль опъ развплъ въ грандиозный психо-гн-
пеническ1й планъ. Исходя изъ того соображения, что инстинкты и стихий-
ная жизнь всего сильнее выражены въ юношескомъ возрасте, Ппроговъ
устапавлпваегь приншннальное положеше, что развитое Самообладатя
должно быть щнурочено именно къ тому возрасту. Такъ какъ эта нео-
быкновенная мысль была строго взвешена и проверена Ппроговымъ па
самомъ себ!, то эго дало ему нравственное право, поставивъ себя въ при-
мерь, пригласить все русское юношество проводить молодые годы такъ
какъ онъ лровелъ. Слова его пе были книжной или традищонной моралью.
Это былъ засвидетельствованный личный опыть, основанный па строгомъ
самоуглубленш и нотребовавппй «лютой борьбы» съ собою, по увенчав-
ппйся полнымъ усн1;хомъ. Это дало Пирогову право правоучнтельства и
психогигиенической морали. Всемъ, конечно, пзвйстенъ талантливый раз-
сказъ Антона Чехова «Прнпадовь», где художественно иллюстрпровапъ
фактъ велпкихъ опасностей, предстоящихъ юноше, когда его умъ рабо-
лепно служить инстинкту вместо того, чтобы управлять пнстпнктомъ, какъ
того требуеть нравственное самосохранение. Дерзко-бвзстыдное слово «пой-
демъ» (въ разсказ! «Прнпадокъ») вдругъ становится таинственнымъ
паролемъ безумной программы, которая сразу открываеть настежь «ре-
тирады души» и отуманиваетъ юношу чадомъ инстинктовъ. СдЬлавъ глу-
боко-философскую оценку этихъ фактовъ еще поль-столФтоя иазадъ, т. е.
гораздо раньше, чЬыъ онп художественно изображены Чеховымъ, Пиро-
говъ, подобно Шекспиру, пришелъ къ тональной мысли, что наука и на-
учный мышления, создавая повыл пспхо-фпзичесюя услов1я въ организ-
ме и въ мозгу, являются тймъ противоядймъ п той предохранительной
сывороткой, которая въ молодые годы можеть облегчить юноше неизбеж-
ную борьбу съ чувственностью. Научный увлечен! я, становясь впереди
чувственности, временно задерживатотъ ипстинктъ и тЬмъ даютъ необхо-
димый срокъ для мобилнзаши самообладашя .При такихъ услов!яхъ вне-
запное инстинктивное « пойдешь» не можеть овладеть душой безраздель-
но. Такимъ образомъ, паука, ученге, умственная работа, увлечен!е науч-
ными интересами являются психо-гиггеиичвскимъ средетвомъ въ самомъ
буквальпомъ значенш этого слова, уже благодаря одному тому, что вводить
новые порядки филологической проводимости въ самый механпзмъ пер-
впо-психическихъ ипнерватцй. Безпокойство юпыхъ дупгь, ихъ брожеше
и волнеп!я, гневъ, стнхШные взрывы, это истинный симптоматическгя
явлен1я, покалываюпця что юношество недостаточно обезпечено (зй тета
уегЪо!) научпымъ и художественпымъ пров1антомъ. И пров1апты сразу
понизятся въ своемъ потенщалФ.

Гаково въ существенныхъ чертахъ психологическое и педагогическое
г.тубокомысл1е Пирогова. Оно показываетъ, что въ тайникахъ души этоть
знаменитый анатомъ разбирался и двигался съ той же смелостью и уве-
ренностью, какъ п въ анатомпческомъ строен!» тФла. Движимый гени-
альной проницательностью, онъ твердо и уверенно вышелъ за пределы
анатомш, которая была узка для его великаго духа, и вступплъ въ область
психолопи, которая вскоре сделала его нервокласснымъ педагогомъ, ска-
завшимъ повое слово.

Въ сфере вопросовъ воспитания, идеи Пирогова нашли тебе полное
подкрепление у двухъ великихъ людей нашего времени, — Герберта Спен-
сера и незабвенной памяти Льва Толстого. Толстой въ предпслов!и къ
роману Поленца «Крестьянинъ», а Спенсеръ въ статье «Рецидивы оди-
чангя», указываюсь на наступающее подчасъ усиление въ жизни людей
того самого начала стихийности и дикости, о которыхъ говорить Пнро-
гонъ. Отзывы обоихъ великихъ людей, философа и художника, — въ не-
которомъ отношепш безпощадпы, но читатель ни на минуту не поколеб-
лется присоединиться къ пхъ критике, которая дышетъ глубокой правдой
и говорить о явлеп!яхъ почти теми же словами, как!я читаемъ у Пиро-
гова. Прямота п цельность характера у каждаго изъ тр!умвировъ даетъ
имъ полное нравственное право говорить строгимъ языкомъ библейскихъ
пророковъ, и они говорять. Спенсеръ въ конце XIX века жалуется на
упадокъ въ душе людей высшихъ дугаевпыхъ стремлешй, на усплеше и
возрождение дурныхъ страстей. Такую перемену философъ находить во
всФхъ проявлешяхъ общественной жизни конца мпнувшаго века, — въ
пауке, литературе, искусстве. По остроумному замечают философа, пуб-
лика больше оценить и окружить почестями атлета, чЬмъ студента, вы-
державши го лучше всехъ свои экзамены, — какъ будто первая роль въ
жизни отведена физическимъ доблестямъ, а умственному превосходству
предоставлено место па задпемъ плане. Столь же строгую критику об-
ществелпыхъ правовъ встрЬчаемъ у Льва Толстого. «Книги и журналы,
говорить онъ, въ особенности же газеты, стали въ наше время (1902 г.)
большими денежными предпр!ят!ямп, для успеха которыхъ пеобходимо
наибольшее число потребителей, интересы же и вкусы панбольшаго числа
потребителей всегда низки и грубы. Пресса удовлетворяеть этимъ вку-
самъ, имЬя полную возможность для того, такъ какъ,въ числе работнп-
ковъ прессы, людей съ такими же низшими интересами и грубыми вкусами
гораздо больше, чемъ людей съ высокими интересами и тонкимъ вку-
сомъ». Изъ приведенныхъ цитата ясно, что н Спенсеръ, и Толстой, и
Пнроговъ, и Шекспиръ одинаково указываютъ на факта борьбы между
инстинктивной и сознательной жизнью, между стихией и разумомъ, и
одинаково удостовФряюта факта постоянного колебап!я въ ту и другую
сторону. Нравственный уровень человека и человечества, подобно баро-
метру, то повышается, то понижается. Въ этихъ колебаюяхъ всего опаснее
тФ пертурбащи, какгя вносятся нс идеями, а инстинктами, страстями и
нпзшимъ психизмом». Обь этихъ пертурбац1яхъ одинаково высказываются
всЬ четверо поименованные сейчасъ гейш человечества.

Въ этомъ, почти буквально сходномъ, свидетельстве велнкихъ тргум-
внровъ нашего времени, въ соединены! со свидетельствомъ четвертого ге-
Н1я изъ XVII века, — въ этомъ, говорю, единогласномъ свидетельстве о
сим науки и генгл въ борьбн> со стихШнымъ зломъ, не усматриваете ли
вы обращешя или вызова, направленного въ сторону ишуепйшИз Ниега-
тшп? — Это очевидный вопль по науке, или, говоря терминами Пиро-
гова, это — знакъ, что необходимо удвоить науку и возвысить воспитате
въ тЬ роковые, по неизбежные пер!оды, когда нравственный барометръ
понижается. Высокая задача следить за барометромъ лежитъ на универ-
снтетахъ прежде всего. Упиверснтеть, им’Ья въ своемъ составе пе только
ученыхъ, по п великнхъ художнпковъ, подобпыхъ скончавшемуся почет-
ному члену нашего университета Л. Н. Толстому, — университета, гово-
римъ, обезпеченъ персопаломъ для наблюдения за высотой стоян1я нрав-
ственного барометра.

Воспитанно, какъ и науки,, Ппроговъ прпдаеть величайшее значение
и выдвигаеть съ особенной ясностью одну подробность воспитания, кото-
рой уже придавалъ некоторую силу и Вешаминъ Франклинъ, а Левъ Тол-
стой поставилъ ее въ основу прогресса общества, — ото вопросъ или за-
дача систематического личнаю усовершенствованья, или, — что то же са-
мое, — вопросъ о необходимости нравственно распотрошить себя, делать
строжайшее следспйе надъ собой и вести съ собой лютую борьбу, какъ
выражается Ппроговъ. По его взглядамъ самую существенную сторону
всего дела составляеть раскрыт для самаго себя истинныхъ мотпвовъ
собственныхъ дЪйств1й. Это Пнроговъ пазываегь искашемъ внутренней
правды. Вопросъ этотъ имеете. огромное практическое зпачеше потому,
что имъ предрешается будущность программы жизненной борьбы, а эта
борьба, въ наши дни, усилилась и расширилась. Къ ней необходимо подго-
товиться. Мы ведемъ теперь борьбу и политическую и пацюнальную и
классовую, и борьбу половъ и семейную, и наконецъ, борьбу школьно-то-
варищескую.

Борьбу Ппроговъ признаеть необходимой; безъ борьбы, говорить онъ,
человевъ обращается въ ничтожество и произвели. Но о какой борьбе
говорить Пнроговъ, грактуя о воспитан!!!? Съ какимъ противникомъ дол-
жепъ сражаться юноша въ дЪле своего нравственнаго усовергаепствова-
шя? Здесь Пнроговъ разумЬетъ и самую личность борца и внештя пре-
пятств1я, ограничпваюпця личность. Для борьбы съ саигыъ собою, по
словамъ Пирогова, необходимо имптъ убпжденм и стоять за нихъ юрой
передъ самимъ собою. Пнроговъ предостергаетъ отъ величайшей нравствен-
ной опасности, — поступиться предъ самимъ собою свонмъ собствеппымъ
уб'Ьждешемъ, что сплошь и рядомъ д1>лаюп. люди, не успевцпс воспитать
себя въ юности. Здесь, т. е. въ борьбе съ самимъ собою внутренняя правда,
какъ алмазъ въ рукахъ минералога, определяет!, чистоту’, силу и твер-
дость убеждений и даетъ возможность разделить и разграничить въ душе
все твердое и чистое, какъ алмазъ. Кто выработать въ себе внутреннюю
правду при посредстве самоуглубления и лютой борьбы съ самнмъ собою,
— тогь стоить па верной дороге личпаго нравственнаго прогресса.

Теперь — о борьб!» внятней, о борьбе съ другой личностью, или съ
другими личностями. Какъ весги эту борьбу? Здесь мы вступаемъ въ свя-
щенный храмъ глубокихъ мыслей, которыхъ еще не слышала паука вос-
питанья и которым столь живы и столь мощны, что еще продолжают» таг
инственно звучать. Выслушаемь эти мысли, эти советы великаго человека,
которые теперь особенно необходимы среди полосы борьбы, въ которую
мы вступили и ПСИХИЧ6СБ1Я достоинства которой мы пе всегда верно оцЬ-
ниваемъ.

Своими великими нравственными принципами и всею своею жизнью
Пнроговъ старался убедить старппя и младпйя поколет я въ томъ, что
чужую личность необходимо безусловно уважать. Не уважая чужую личность,
вы очевидно еще не научились уважать вашу собственную; вы еще не до-
стигли самопознанья, какъ выражается Пнроговъ; вы еще находитесь въ
иизшихъ классахъ школы нравственнаго усовершенствовашя. Начните съ
того, чтобы познать себя, ознакомиться безпристрастно и по совести съ
самнмъ собою, со своими достоинствами и недостатками, со своими убеж-
дениями; наудитесь относиться къ самому себе честно, твердо и строго,
уважайте сами себя и тогда вы наполовину готовы къ борьб/ь съ другими.
Теперь, говорить Пнроговъ, если вы пытаетесь начать борьбу и убпжда-
етесь, что вы не умпете ее вести безъ вражды, не умеете безпристраст-
но л ю бить тою, съ кгъмъ боретесь; не умнет* достатчно о и п>-
и и т ъ вашего врага; то это значить, что вы еще не готовы къ борьб!».
Вамъ предварительно необходимо научиться жертвовать собою.
Только при этомъ условии вы поведете борьбу такъ, какъ надлежить ес
вести честному и разумному человеку, т. е. съ ум!ш1емъ, съ терп!ш!емъ
и уважешемъ противника, пе прибегая ни къ злоб!;, пп къ мщенгю, ни
къ дряннымъ пргемамъ борьбы. Но если вы еще не научились ни само-
обладание, ни самопожертвованью, если вы готовы вести борьбу безъ ува-
жен!я къ чужой личности и ея уб!зжден!ямъ; если вы ведете вашу борь-
бу съ раздражетемъ п враждой, — вы не достигнете успеха въ вашей
борьб!; и въ самомъ лучшемъ для васъ случае добьетесь фикцш: обезору-
жите вашего противника, уничтожите его, но ни мало не поколеблете идеи
и уб!;жден!й, на борьбу съ которыми вы вступили, и эти идеи даже прюб-
р’Ьтутт» еще большШ потепщалъ, благодаря вашимъ нападкамъ. Борьба
должна быть честной, пр!емы борьбы должны быв» чистыми, и личность,
съ которою вы боретесь, должна быть вами такъ-же уважаема, какъ и
ваша собственная личность. Таковы идеи Н. П. Пирогова, который онъ
исповЬдывалъ въ своей жизни и которыми руководился въ своей деятель-
ности и борьб!;.

Какъ чужды советы Пирогова для совремеинаго уха, какъ невЪдомъ
И какъ мало понятенъ языкъ великаго человека, — въ разгаре совремец-
ной всякаго рода борьбы, оть политической до школьно-товарищеской
включительно. Какъ мы нашими формами и приемами борьбы сами себ!
отдаляемъ момента наступленья дней согласия и единенья. Подумает. о
воспитан!» насъ самихъ, — это разрешить намъ затуманенную въ наши
дни проблему воспитанья юношества.

Выть, можеть кто-нибудь усомнится въ справедливости идеи Пирого-
ва, быть можеть найдутся люди, которые и теперь назовуть Пирогова ыо-
ваторомъ и опаснымъ ндеалиСтомъ, какъ ото мнопе д!лали при его жизни.
Выть можеть, встретится даже и такой, кто скажеть: «Опыта жизии, прак-
тика жизни показываете намъ иное». Да, «практика» показываете намъ
совс!мъ пе то, чему училъ Пирогова.. Но теперь, поел! протекшпхъ пяти-
десяти лЬте, юношество и старш!я поколенья должны наконецъ умп>тг>
оц!нить высокье нравственные идеалы Пирогова и не предоставлять этой
оц!ыки будущимъ поко.тЬпьямъ. Пусть, великьй человЬкъ будетъ, наконецъ,
понять въ напьп дни, когда сов!ть его столь необходима

Но какъ бы ни отнеслись къ идеямъ Пирогова, эти идеи восторжес-
твуюгь; ибо сила добра и была и во вп>къ будетъ могущественнее силы
зла. Вопросъ только въ срок!. — Таково уб!ждеп!е Пирогова.

Необходимо вс!мъ пашимъ существомъ и вс!ми фибрами нашей души
поддерживать добро и бороться со зломъ, — бороться какъ съ тЬмъ зломъ,
которое живете вин насъ, такъ и съ т!мъ, которое гнездится въ насъ са-
михъ. Зло — всегда зло, независимо отъ локализаьцп. Будемъ помнить,
какъ говорить Пироговъ, что зто грозная борьба, которую суждено вести
человгьческому духу за дорогое ему стремленге къ истин! и совершенству.

II гакъ Пироговъ указалъ пат, на факте постояпныхъ колебапьй
нравственна™ барометра, — на его повышенье и паденье, и разобрался
въ самомъ существ!, этого явленья. Для вящшей силы своихъ словъ опъ
сослался на Шекспира и даете свое заключенье въ сл!дующихъ словахъ:
<Въ человеческой натур!. гы!здится грубая стыхьйная сила, подвластная
только наук! и тенью, по готовая возмутиться, какъ только она выходите
пзъ подъ вльянья этой власти». По о томъ же говорите Спенсеръ, употреб-
ляя термит. рецидивъ одиночества. О томъ же, пакопецъ, говорить. Левъ
Толстой въ своихъ пропов'Ьдяхъ о подъем! нравственности. Вс! они го-
ворить объ одпомъ и томъ же явлеьпи, — о колебапьй уровня высшаго н
низшаго психизма или о перевЪс!, то разума, то иыстипктовъ. Вс! че-
тыре гешальныхъ челов!ка страшатся перюдическаго возрожденья зла, и
страхи ихъ пе напрасны, потому что мы видимъ ото возрожденье. Зло не-
редко м'Ьняеть свою оболочку, оставаясь въ существ!: обкрадыванье казпы
времешь Пирогова шли! котируется подъ флагомъ «эаконныхъ процен-
гповъ», оскорбленье другой личности часто объявляется отстаиванЬемъ соб-
ственна™ достоинства; непривычка къ труду, а нер!дко и самая заправ-
ская л!пость называется неврасгпенгей, — и столько развелось «невра-
стеньй» въ наши дни, что никакой эксперта не согласится съ подобной
статистикой.
Протнвъ всякаго пспхическаго зла, нротивъ оргаиическаго перевеса
ипстнпктовъ надъ разумомъ, Пнроговъ, подобно Шекспиру, рекомендуегь
пауку и художественный произведения гешальныхъ писателей. Эти оруд1я,
этоть моральный арсепалъ Пнроговъ называетъ борьбой со зломъ посред-
ствомъ добра. Таковы идеи Пирогова.

Преклонимся нредъ гешемъ человека, который по внешнему жизнен-
ному вопросу воспитания стоить въ одномъ ряду съ Шекспиромъ, со Спен-
серомъ, съ Львомъ Толстымъ. Преклонимся предъ памятью мыслителя,
который вдвойне близокъ К1еву и Университету. Въ стЪнахъ Юевскаго
Университета, подъ его священными сводами, раздавался голосъ Пирогова
60 лТ>п> пазадъ, когда опъ говорплъ со студентами въ зал! торжественныхъ
собрашй...

Уже давно стихли и прекратились физичесшя колебашя частицъ то-
го воздуха, который дрожалъ, вырываясь изъ убежденной груди Пирогова,
по не затихнуть и пе замруть вибрац!и той человеческой памяти, которая
хранить въ себ* образъ велпкаго человека и мощь его возвышеппыхъ
идей. Эго память вечная.

Проф. И . 4. СикорскШ.

248.	Д. Развитее, расцвгыпъ, жизнь Личности. Судьба. Рокъ.

Особенности новаго человека заметны уже въ первые годы его жизни,
но его Личность впервые ярко сказывается въ переходномъ возрасти. Са-
морасцвЪтъ начинается широкимъ нотокомъ эстетическихъ, интеллекту-
альныхъ и нравственныхъ чувствъ, которыя новы, связки, оригинальны и
выступаютъ сразу въ гоговпости н снлЪ; способъ держать себя, манера
говорить, мыслить обнаруживании, смелость, силу, уверенность. Впечат-
л4ше на зрителя по временамъ можетъ быть чарующимъ отъ мощи, но-
визны, оригинальности новаго человека. Работа ума у него ясна, ярка,
продукты истины и правды запечатлены идеализмомъ и чистотой. Заметны
зачатки протеста юпой жизни отъ встр^чп ея съ выцветшей, уже помятой
текущей жизнью. Отсюда начало протестующей борьбы и перваго ея дра-
матизма. Выступаетт. чувствоваше долга предъ самимъ собой, съ идеальной
оценкой собственной новой индивидуальности. Чувство долга передъ со~
бой и другимъ прпдаеть повой Личности ореолъ нравственнаго достоин-
ства. Наблюдателю ясно, какъ Истина, Правда, Альтруизмъ, отчетливо
чувствуются новымъ человекомъ, какъ Фальшь, Ложь, Неправда, Эгоизмъ
рЬжугь его душу подобно острому пожу. Борьба съ последними отрица-
тельностями наступаетъ, однако, только съ наступлейемъ дальнейшим»
фазъ развпт!я. Начертанный ходъ расцвета Личности соответствуетъ кон-
тингенту лучшей части юпаго поко.тешя. Средняя и слабейшая част юныхъ
рано запутываются въ сетяхъ жизни и сливаются со старшими въ общую
психологическую серую массу, неясно мыслящую, не остро чувствующую,
еше способную волноваться, по уже подернутую серыми тонами действи-
тельности, предвещающими опасную нравственную будущность житейской
тины, втягивающей и не отпускающей на простор® нравственной свободы
п независимости. Состояше это еще будеть предметом® дальнейшая пси-
хологическаго разбора со стороны его происхожден!я и опасной сущности
для молодых® ноколешй. Древше греки своимъ класическимъ яснымъ
умомъ знали, что существуешь психологическое Мутно-Серое Нечто, ко-
торое они персонифицировали (олицетворили), называя Судьбой илп Ро-
ком®, и наделяли ею одухотворенной силой и капризной способностью
вмешиваться въ дела людей. Но дела людей зависать па самомъ деле не
отъ судьбы, которой къ тому же вовсе и петь, но судьба людей зависишь
оть нихъ самих®, отъ условШ ихъ рождешя, оть ихъ страстей и особенно
оть тЬхъ перемФнъ ихъ Личности, как!я ими неосторожно допускаются,
какъ нЬчто допустимое п безопасное, по на самомъ дйле вовсе недопу-
стимое, способное изменять самую Личность пли нарушать ея составь и
целость. Въ этомъ немаловажное бедсттме.

249.	«) Бюлоггя и Психология въ ихъ соотношении.

Чтобы ор1ептироваться въ приведепномъ научном® и художественном®
материале, касающемся роста и развипя Личности, необходимо точно учи-
тывать и взвешивать данным бюлопи и нсихолопн относительно наслед-
ственности и наследственной передачи различных® качеств®. В1олог1я по-
казываетъ, что отъ поколешя къ поколЬшю передаются какъ общ)я свой-
ства организапш, такъ и случайным прюбретсшя, если они сильно вы-
ражены въ предыдущих® живых® рядах®. Таким® образомъ передаются
свойства и особенности оть деда и бабки къ внучатам®, нередко минуя
ближайшая поколешя, но также и оть нескольких® предыдущих® гене-
раций. Тому же пути следует® и болезненная наследственность. На этомъ ос-
новано улучшение и возвышеше родов®, а также ихъ упадок® и вырождение.
Въ первом® случае выгодный качества накопляются и поддерживаются
жизнью и наследственными трудовыми усилиями последовательных® ио-
колепШ, во втором® ослабляются и утрачиваются.

Путь наследственной передачи открывается и учитывается вернее
чрез® посредство антропологических® измерений, который могут® указать
на тип® постройки головы, как® важнейшая органа нервной системы и
других® частей тЬла у родственных® семейных® трупп®. Такой пр!емъ
вернее и точнее фотографических® и иных® указашй определяешь сход-
ство родствепныхъ поколений.

Второе по силе значеше въ развитш Личности имеет® среда, т. е.
мать, семья, общество, внешняя природа, где живет® юное существо со
дня своего появления па свет®, и где впервые встречаются Личность съ
внешним® м!ромъ. Это хорошо ведомо педагогам®, которыми собран® бо-
гатый по этому вопросу матер1алъ. Часть этого художественнаго материала
приведена.
Третьимъ по силе и степени началось, обезпечивающимъ человеку
неизменное сохранение и незыблемое удержание Личности и характера
служить отсутствье всякихъ изнурительныхъ и длителъныхъ болезней,
т. е. полная охрана здоровья и жизнерадости. При отомъ условш, все, что
дано природою и уже присуще Личности, будетъ за нею удержано въ
жизни. Это идеальное третье условье рисуегь связь Бголопи съ Психо-
логией и на образцахъ и примкрахь показываете значение классического
афоризма: тепе вала т согроге зано, г. е. здоровая душа въ здоровомъ
теле.

250.	Незыблемость Личности.

Сохранение основъ и свойствъ личности составляете самую падежную
гарантйо психической здравости, какъ бы пи были значительны психи-
чесшя ненормальности въ человеке. Даже такой бьюпцй въ глаза симп-
томъ, какъ галлюцинацш, какъ были у Ньютона, еще не можеть указывать
на душевную болЬзнь, пока личность сохранена и пока выразитель ея, —
сознате, остается цельпымъ и исторически себе вернымъ. Въ виду этого
распознаванье даже мельчайшихъ изменений личности должно быть приз-
нано первостененной задачей.

Стремление поддерживать нить самосознанья и незыблемость личнос-
ти глубоко присущи здоровому уму: приходя въ себя после обморока, про-
буждаясь оть та или спохватываясь въ мечтахъ и разсЪянности, чело-
векъ старается прежде всего связать въ своемъ сознаши предыдущее съ
послЬдующимъ и определить свое отношете къ внешнему м!ру, — «что
со мной», «где я», — вотъ вопросы, которые всегда присущи человеку,
какъ самая жизнь и сознанье. Второй изъ указанныхъ сейчасъ двухъ воп-
росовъ невозможенъ безъ перваго. Какъ фотографически аппарата дол-
жепъ быть точно устаповленъ для воспрьятья светового эффекта, такъ
личность должна быть незыблема для успеха внутренней и втьшней ду-
шевной работы (т. е. для мысли и для восприятья внешнихъ впечатле-
на). Оттого въ душе человека постоянно сохраняется единство созна~
нья, илп, по крайней мере, происходить внутренняя борьба за его сохра-
невде: въ нормальной душе живутъ не две личности, а одна. Однимъ изъ
условий для сохраненья единства мысли, единства духа, служить физьо-
логнчесюй агента, зпачеше котораго особенно попятно для врача. Агента
этоть есть кровообращение въ мозгу: оно, обслуживая питанье моа>-
га, тЬмъ самымъ даеть физюлогичесюй топь работе мозга и обезпечи-
ваета ея надлежащая качества^ требуемый сложностью объединяемыхъ
мехаппзмовъ. Другими» услов1емъ, — уже услов1емъ псидологическимъ,
для поддержания единства духа служить непрерывная работа мысли и
чувства, при посредстве которой все душевное содержание безпрерывно
приводится въ порядокъ, въ систему и въ ясность.
251.	Психологическая устойчивость и незыблемость.

Кромй индивидуального пульса, который присущъ Личности и сос-
тавляетъ ея психо-физическую принадлежность и характеризуетъ ее, слу-
жа огражешмъ и коррелативомъ ел психическнхъ свойствъ, такое же вна-
чен!е имЬегь и дыханге, какъ въ этомъ можно убедиться на пишущихъ
точпыхъ приборахъ. Весьма вероятно, что столь же устойчивыми яв-
ляются и эмогивныя 8кспресс1и (полигляндулярнаго разряда), судя по
тому, что уже и для дгагпостическаго взора пе-спецгалиста доступно рас-
познавание характера и свойствъ человека (люди мягк!е, чувствитель-
ные, чуткге субъекты, холодный, черствыя, жестошя, злобным, раздра-
жительным натуры и т. п.). Что касается мнмнческихъ оксирессШ, то
устойчивость ихъ общеизвестна. Наблюдешя, сделанным авторомъ этой
книги, дали некоторым весьма существенный указания, касательно пуль-
са, дыханья, двигательной и полнгляндулярной экспрессивности, которы-
ми подтверждается фактъ устойчивости и незыблемости характера чело-
века и связанной съ этимъ такой же устойчивости и неизменности кор-
релативовъ. Не только пульсъ остается у человека навсегда характер-
нымъ подобно его почерку, но почти такимъ же остается дыхапГе, тако-
ва же реакпгя железъ нри извЬстпыхъ эмоцгяхъ, и, наконецъ, такова же
склонность прибегать къ индивидуальнымъ экспрессивнымъ движенгямъ,
жестамъ, слову, мнмикй. При этомъ весьма существенной особенностью
является то обстоятельство, что ч'Ьмъ устойчивее личность и чемъ прочнее
отмечены ея индивидуальный черты, тФ.мъ прочнее и определеннее вы-
ражены особенности коррелативовъ. Съ наибольшей яркостью это сказы-
вается у лицъ талантливыхъ или вообще у личностей, стоящихъ выше
средняго уровня. При этомъ легко заметить, что душевному совершенству
соотв'Ьтствуегъ тщательность, отчетливость и изящество работы корре-
лативовъ. Па личностяхъ, имЪющихъ благородный, возвышенный харак-
теру па художпикахъ и вообще па лицахъ одареппыхъ, — можно съ пол-
ной очевидностью убедиться, что наряду съ лучшими душевными качес-
твами выступаютъ и физюлогичесюя преимущества ихъ нервной орга-
низац1и.

252.	Ранте зачатки отрицательные чертъ Личности.
Бомьэненнал наслпдственностъ.

(Изъ «Героя нашего времени»).

Вечеромъ многочисленное общество отправилось нЪшкомъ къ провалу.

По мп+.п1ю зд'Ьпгпихъ ученыхъ, этоть провалъ не что иное, какъ угас-
ш1й кратеръ; онъ находится па отлогости Машука, въ версте отъ города.
Къ нему ведетъ узкая тропинка между кустаргшковъ и скалъ; взбираясь
на гору, я подалъ руку княжий, и она ее не покидала въ продолжении
цЬдой прогулки.

Разговоръ нашъ начался злослов1емъ: я сталъ перебирать лрнсут-
ствующихъ и отсутствующихъ нашнхъ знакомыхь, сначала высказалъ
смйшныя, а послЪ дурныя ихъ стороны. Желчь моя взволновалась. Я н<ь-
чалъ шутя н окончили искренней злостью. Сперва ото ее забавляло, а по-
томъ испугало.

— «Вы опасный человйкъ! — сказала она мпй, — я бы лучше же-
лала попасться въ лйсу подъ ножъ убхйцы, чймъ вамъ на язычекъ... Я
васъ прошу не шутя: когда вамъ вздумается обо мнЪ говорить дурно,
возьмите лучше ножъ и зарЕжьте меня, — я думаю, ото вамъ ие будеть
очень трудно».

— «Разий я похожъ на убШцу?..»

— «Вы хуже...»

Я задумался на минуту и потомъ сказалъ, прпнявъ глубоко трону-
тый вндъ:

— «Да, такова была моя участь съ самаго детства! Вей читали па
моемъ лицй признаки дурныхъ свойствъ, которыхъ не было; но иуь
предполагали — и они родились. Я былъ скроменъ — меня обвинили въ
лукавствй: я сталъ скрытенъ. Я глубоко чувствовалъ добро и зло; никто
мепя пе ласкалъ, вей оскорбляли, я сталъ злопамятенъ. Я былъ угрюмъ,
друпя дйтн веселы и болтливы; я чувствовалъ себя выше ихъ; меня
ставили ниже: я сдйлался завистливымъ. Я былъ готовь любить весь м!ръ,
•— меня никто не понялъ и я выучился ненавидеть. Моя безцвйгная
молодость протекла въ борьбй съ собой и свйтомъ; лучппя мои чувства,
боясь насмйшки, я хоронилъ въ глубинй сердца: они тамъ и умерли. Я
говорнлъ правду, — мнй не вйрили, я началъ обманывать. Узнавъ хорошо
свйтъ и пружины общества, я сталъ искусепъ на паукй жизни и видй.тъ,
какъ друпе безъ искусства счастливы, пользуясь даромъ гйми выгодами,
которыхъ я такъ неутомимо добивался. II тогда въ груди моей родилось
отчаян!е, не то отчаяШе, которое лйчать дуломъ пистолета, но холодное,
безеильпое отчаяше, прикрытое любезностью и добродушной улыбкой. Я
сдйлался нравствеинымъ калькой: одна половина души моей не сущест-
вовала, она высохла, испарилась, я ее отрйзалъ и бросить; — тогда какъ
другая шевелилась и жила къ услугамъ каждаго и отого никто нс замй-
тилъ, потому что никто не зналъ о существовали погибшей ея половины.
Но вы теперь во мнй разбудили воспоминание о ней, и я самъ прочелъ ея
»питаф!ю. Многимъ вей вообще эпптаф1и кажутся сметными, но мнй
нйть, особенно, когда вспомню о томъ, что подъ ппмп покоится. Впрочем!.,
я не. прошу васъ разделять мое мнйн!е: если моя выходка вамъ кажется
смйшна, пожалуйста, смййтесь; предупреждаю васъ, что ото меня не
огорчить нимало».	(

Лермонтовъ.
253-	б) Ранше зачатки болъзненныхъ чертъ Личности.

Приведенный весьма серьезный отрывокъ нзъ Лермонтова «Печо-
ринъ> требуеть комментар1евъ. Объяспете самимъ Печоринымъ отрнца-
тельныхъ свойствъ своего характера пе можеть быть принято всец*ло:
челов*къ пе становится дурнымъ только оттого, что о немъ дурпо думають
друпе. Этимъ путемъ челов*къ не дЬлается нравственнымъ калькой, какъ
о себ* выражается Печорннъ. Нравственнымъ судьей, критикомъ чело-
века всегда остается его внутреннее сознание, внутренняя правда. Но
тотъ факгь, что его дурныя качества читались въ его лицп>, им*егь су-
щественное значение для вопроса. Очевидно, что вти качества были въ
зачатк* на самомъ д*л*, какъ они были у Сократа, и оттого были за-
метны чужому глазу. Сократь прямо говорить о себ*, что фиэюгномисть,
назвавши его лицо злымъ отъ природы,, не совс*мъ былъ неправъ, пото-
му, что въ глубин* души у пего действительно были прпродпыя отрица-
тельности, который подавлены имъ посредствомъ возвышенныхъ идей и
усилШ воли (Всеобщая Психолопи), Относительно Печорина немаловаж-
ное зпачетпе должно быть придано тому, что Печорннъ глубоко чувсто-
валъ добро и зло, но его никто не ласкаль, вс* оскорбляли. Такое холодное
п злое воспитание, чуждое материнскаго вл1ян1я, д*йствуетъ тЬмъ губн-
телыг*е, ч*мъ п*жи*е возрасть ребенка. И, въ самомъ д*л*, сл*ды же-
стокости характера Печорина были ясно зам*тны для его юной собе-
с*дннцы. Ея отзывъ (о пемъ), лично высказанный ею Печорину, хотя
р*зокъ, по художественно правдивы опъ основапъ на экспресс!яхъ. Не-
сомн*нно, что у Печорина была нездоровая насл*дствешюсть, поддер-
жанная ошибками воспиташя. Она выражалась расположешемъ къ желчно-
сти, злости, которое подозрительно въ молодомъ существ*, какимъ былъ
Печорннъ, т*мъ бол*е, что злость сопровождалась экспрессиями и дру-
гими вн*пгними знаками, как!е ясно читались на лицгъ. Были ли вто
только болЬзненныя экспрессш, доступный чтешю немногихъ, или то бы-
ли отм*тки, который нарушають чистоту вп*шпости, оп* свидЬтельству-
ютъ о томъ, что въ челов*к* зам*тны уже и матергалъные, пластически
сл*ды зловредной бол*зненности, согласно народной пословиц*: Богъ
шельму лаьтитъ.

Разъясните факта нездоровой нас.тЬдственносги у Печорина пахо-
дпмъ въ апалопи этого типа съ другимъ, въ художественномъ произве-
ден!и, въ разсказ* Леонида Андреева «Василий ФивейскНЬ.

254.	О. Василий упорно, настойчиво и честно велъ борьбу за право
нравственного существования, боролся съ собой, съ окружающими людь-
ми и съ тяжелой наслЬдственностъю, которая безпощадио вела его къ ги-
бели. Художникъ изображаегь эти факты въ сл*дующихъ словахъ:

Надъ всею жизнью Васил1я ФивеЙскаго тяготЬлъ суровый загадоч-
ный рокъ. Точно проклятый нев*домымъ прокляпеыъ, онъ съ юности несъ
тяжелое бремя печали, бол*зней и горя и никогда не заживали на сердц*
его кровоточапця раны. Среди людей онъ былъ одинокъ, словно планета, сре-
ди планегь, н особенный, казалось, воздухъ, губительный и тлетворный окру-
жалъ его, какъ невидимое, прозрачное облако. Сынъ цокорнаго и тер-
п*ливаго отца, захолустпаго священника, онъ самъ былъ терпЬливъ и
покоренъ и долго не замЬчалъ той злов*щей и таинственной Щ)еднаме-
ренности, съ какою стекались б*дсттйя на его некрасивую вихрастую го-
лову. Быстро падалъ и медленно поднимался, снова падалъ и снова мед-
ленно поднимался и хворостина за хворостинкой, песчинка за песчинкою,
трудолюбиво возс.танавливалъ опъ свой непрочный муравейника при боль-
шой дорог* жизни. И когда онъ сделался священником!, женился на хо-
рошей д*вушк* и родилъ отъ нея сына и дочь, то подумалъ, что все у
него стало хорошо и прочно, какъ у людей, и пребудеть такимъ навсегда.
И благословилъ Бога, такъ вЬрилъ въ Него торжественно и просто, какъ
1ерей и какъ челов*къ, незлобивый душою.

.7. Андреевъ.

(По тутъ начинаются несчастЫ: утонудъ мальчикъ, психически забо-
лела жена, и вта болезненно тоскующая жена захогЬла нм*ть мальчика
взам*пъ утонувшаго, но родила пдшта, поел* чего стала горько пигь. Съ
втого времени исчезла радость жизни и наступили испытаны, тяжелыя
все еще болЬе потому, что они вытекали изъ бол Ьзнениой натуры о. ВасилЫ.

Особенно трудна была о. Василпо встр*ча съ людьми обладавшими
сильной волей. Таковъ былъ церковный староста Иванъ Иорфирьевичъ
Конровъ. У него была сильная воля, у о. Василья слабая воля и н*жныя
чувства.

Староста былъ самодоволенъ, сцмоув*ревъ, гордъ, самонадЬянъ и
постоянно веселъ, а о. Василий былъ постоянно печаленъ, запугаиъ и безъ
вн*шнпхъ поводовъ и причинъ постоянно испытывалъ чувство стыда и
виновности. Художника сл*дующими чертами изобразилъ ото душевное
состоян!е, уже начинавшее становиться близкимъ къ бо.тЬзнп).

Въ суждешяхъ своихъ Иванъ Порфирьевичъ былъ быстръ и неосно-
вателенъ и легко отступалъ отъ иихъ, часто самъ того не замечая, но по-
ступки его были тверды, р*шителыты и почти всегда безошибочны.

Все ото д*лало старосту страшнымъ и необыкновеннымъ въ глазахъ
запуганнаго попа. При встр*ч* онъ первый съ неприличной торопли-
востью сиималъ широкополую шляпу и, уходя, чувствовалъ, какъ чаще и
тороплив*е становятся его шага — шаги человека, которому стыдно и
страшно, и путаются въ длинной ряс* жилистыя ноги. Точно вся жесто-
кая, загадочная судьба его воплотилась въ этой огромной черной бород*,
волосатыхъ рукахъ и прямой твердой поступи, и, если о. Василий не со-
жмется весь, не посторонится, не спрячется за своими стЬнами, зга гроз-
пая туша раздавить его, какъ муравья. II все, что принадлежало Ивану
Порфирьевичу Копрову и касалось его, интересовало попа такъ, что иног-
да по целымъ днямъ онъ не могъ думать ни о чемъ другомъ кроме ста-
росты, его жены, его детей и богатства. Работая въ поле съ крестьянами,
самъ похожей на крестьянина въ своихъ грубыхъ сма.зныхъ сапогахъ и
посконной рубахе, о. Василий часто оборачивался къ селу, и первое, что
онъ видТ>.ть поел!; церкви, была красная железная крыша старостинаго
двухъэтажнаго дома. Потомъ среди завернувшейся отъ вегра серой зеле-
ни ветелъ онъ съ трудомъ отыскивалъ деревянную потемневшую крышу
своего домика, и было въ двухъ этихъ непохожихъ крышахъ что-то такое,
отъ чего жутко и безнадежно стаиовилось на сердце у попа...

И такъ стыдно ему было, какъ будто онъ совершила всЬ преступде-
шя, какёя есть на мёрё, опт. пролилъ вс! слезы, онъ нстерзалъ и изор-
валъ въ клочки челов1>ческ1я сердца. Стыдно было ему прпдавленныхъ
домовъ, мимо которыхъ онъ шелъ, стыдно было входить въ свой домъ, гдТ>
безраздельно н нагло, силою зла и безумья, царилъ страшный образъ полу-
ребенка полу-зверя.

Л. Андреевъ.

255.	Сравнивая между собою эти два художествепныхъ типа Печо-
рина и Василия Фивейскаго, видимъ у обоихъ нездоровую эмотивность. У
Печорина эмотивность выражалась склонностью къ безпричипному гневу,
желчности, которая приходила легко «здорово живешь». «Я началъ, шу-
тя, говорить Печоринъ, и окончилъ искренней злостью», испугавшей юную
собеседницу не задумавшуюся сказать, что онъ хуже уб!йцы. У Василхя
Фивейскаго была другая эмотивность въ характере — печаль, чувство
стыда и виновности. Оба типа эмотивности указываютъ на д'Ьйств!е не-
здоровой наследственности, которая даже выразилась у Фивейскаго рож-
деп!емъ идёогическаго ребенка, для Печорина ограничилась безпощадно-
резкимъ, но заслуженнымъ отзывомъ о немъ юной собеседницы, не вы-
державшей пытки его речи и экспрессий.

256.	Такой же нездоровой наследственностью отдаете. и отъ личности
Вронскаго въ романе: Анна Каренина. Онъ былъ упрямъ и па немъ немало
греха лежать за судьбу идеалистки Карениной, которую онъ не умЬлъ
ни любить, ни беречь, не смотря на го, что для него она пожертвовала
счаст1емъ своего сына н своей собственной Личностью, которую сначала
искалечила, а потомъ погубила. Только подъ конець своей жизни она, по
зкепрессьямъ прочла па лице Вроискаго следы того стихёйнаго, полужк-
вотнаго чувства, которое обозначается словомъ упрямство и которое хо-
рошо издавна ведомо народной мудрости и отмечено многими пословица-
ми и поговорками. Худшаго супружескаго подбора, какъ ВропскШ, не
могла сделан. Анна Каренина для себя и для жизни. Упрямство есть чер-
та свойственная болЬе животному — черта тяжелая, для человека-това-
рища. Упрямство можетъ быть разсматриваемо, какъ дыхаше нездоровой
наследственности въ области воли, подобно тому, какъ эмотивность злост-
ная или н/ьжная (Арбенпнъ, Фивейсшй) носить на себе печать пездоровыхъ
черта въ области чувства,

257.	Дпйствгв общества на личность.

Педагогическое зпачеше Общества представляета собою вопросъ
сложный. Если останавливаться не на конкретныхъ примерахъ, а на об-
щей принципиальной шстаиовкЬ дела, ю можно говорить более всего о
воснитательномъ воздействш на Личность Учреждений н общественной
жизни.

Насколько действье Учреждений можетъ быть высоко поучительно для
Личности, настолько образцы общей и общественной жизни могуть быть
то высоко поучительны, то иной разъ лишены этого характера, какъ по-
казываюсь приводимые образцы изъ Толстого. Въ своемъ роде и они
также весьма поучительны, какъ это будетъ разъяснено далее.

258.	Поучительный для личности пуимпръ исполненною долга и подвша.

Митрополитъ Филиппъ.

Митрополита Филиппъ происходилъ изъ зпатнаго рода Колычевыхъ,
родился въ 1107 году и названъ Феодоромъ. Отецъ его Стефап дрнпад-
лежалъ къ числу блнжнихъ бояръ великаго князя Василия 1оанновича
и засйдалъ въ государственной думе. Когда подросъ Фсздоръ, то былъ
взять ко двору. Здесь узналъ его малолетней князь 1оаннъ, но пе на-
долго. Въ 1537 году, когда 1оанну исполнилось только восемь лета, а Фео-
дору тридцать, последней тайно оставить Москву и удалился въ Соловец-
кую обитель. Тамъ, черезъ несколько времени нринявъ постриженье вмес-
те съ имепемъ Филиппа, онъ въ продолжена десяти лета проходили раз-
ный, иногда весьма тяжелыя послушанья. Возведенный въ санъ игумена
(въ 1547 г.), Филншгь, въ продолженье восемнадцатилЬтняго управленья
Соловецкой обителью, совершенно обновилъ ее, соорудилъ въ ней две ка-
менный церкви, завелъ колокола вместо бнлъ и клепалъ, воздвигъ для
братш каменныя двухъ и трехъэтажныя кельи и больницы, вне монас-
тыря умножилъ и улучшилъ соляпыя варницы, устроплъ водяныя мель-
ницы, завелъ скотный дворъ и оленей, соединилъ озера каналами и осу-
шнлъ болота, сделалъ просеки въ лесахъ и проложилъ дороги. Въ сане
игумена Филиппъ снова сделался извЬстнымъ 1оанну, носйтивъ Москву
(1550-1551 г. ), и заслужилъ его расположение. Царь пожаловалъ Игуме-
ну грамоты на разный волости, села и другья владенья, подарилъ ему
богатыя ризы и друпя драгоценный вещи. Можетъ быть, 1оаннъ, оказавъ
Филиппу столько знаковъ царскаго благоволенья, расчитывалъ, что Филиппъ
охотно согласится быть въ полной его волЬ, и занимая митрополитскую
кафедру, будетъ постоянно держать его сторону и ни въ чемъ не стапетъ
ему противоречить. По такой расчеть, если только опъ существовать,
скоро оказался не вЪрнымъ.

Когда Филишгь изъ своей отдаленной обители прибыль въ Моск-
ву, 1оаннъ принять его съ великой честью, удостоплъ своей царской тра-
пезы и щедро одарилъ. Но, какъ только предложплъ ему, въ прпсутствш
всего священного собора и бояръ, митрополитскую кафедру, Филишгь сна-
чала смиренно отказывался, ссылаясь на слабость своихъ силъ и уподобляя
себя малой ладь!;, неспособной носить великую тяжесть, а потомъ, будучи
«понуждаемъ царемъ и соборомъ на митрополгю, см!ло сказалъ, чтобы
царь отмЪнилъ опричину, — а не отменить, ему, Филиппу, митрополитомь
быть невозможно; если же его и поставить въ митрополиты, онъ затЬмъ
оставить мнтрополтю. Царь прогневался, но, по челобитпо арх1епископовъ
и еппскоповъ отложилъ свой гн!;въ и велйлъ сказать Филиппу, чтобы онъ
въ опричину н въ царск1й домовый обиходъ не вступался и па митрополпо
ставился, и послТ. поставлена не оставлял!, ея изъ за того, что царь
не отмФ.нплт. опричины, и совЬтовалъ бы съ царемъ, какъ прежте мит-
рополиты советовали съ отцомъ его и дЪдомъ». И Филпппъ далъ свое слово
архгспископамъ и епископамъ, «что опъ, по царскому слову и по ихъ
благословенно, соглашается стать па митропол!ю, что въ опричину и въ
царск!й домовый обиходъ ему пе вступаться, а по поставлены, изъ-за
опричины и царскаго домоваго обихода митронолш не оставлять». Въ та-
кихъ выражешяхъ составленъ былъ приговоря, и подписапъ нареченным?,
на митропол!ю соловецкимъ игуменомъ Фплнппомъ и за нимъ двумя ар-
хиепископами и пятью епископами. Черезъ пять дней совершилось въ Ус-
пенскомъ собор!, поставлеше митрополита Филиппа, при соучастии всЪхъ
святителей русской земли. Самъ 1оанпъ присутствовалъ при торжеств!;
со своими дЪтьмп и двоюродными братомъ Владим!ромъ Андреевичем?..

Прошло около года, и ничто не нарушило мира между царемъ и мит-
рополнтомъ. Филиппъ занимался только делами церкви. Царь оказывалъ
Филиппу благоволен!е и любовь. Православные радовались этому и бла-
годарили Бога. По въ душ!; царь уже не любилъ первосвятителя: опъ
подозр!;валъ въ пемъ оруд!е бояръ, полагая, что по ихъ-то настоян!» онъ
осмелился требовать уничтожешя опричины передъ своимъ поставлешемъ
на митропол!ю.

Въ 1567 году’ перехвачены были письма польская» короля Сигиз-
мунда и литовскаго гетмана Хоткевпча къ главнййшнмъ нашимъ боярамъ,
которые будто бы еще прежде тайно дали соглас!е изменить своему го-
сударю и переселиться въ Лягву. Начались страшный казни, опричники
неистовствовали въ Москв!;, убивали всенародно на улицахъ и площа-
дяхъ чедовйкъ по десяти и по двенадцати въ день: всТ.хъ объялъ ужасъ.
Мпог!е со слезами прибегали къ митрополиту и умоляли его заступиться
за нихъ предъ государемъ. И добрый пастырь, утйшая несчастный, сло-
вами икры, не могъ оставаться безотвЪтнымъ па вопли и стоны своихъ
духовныхъ чадъ. Онъ понималъ, что отказался оте мысли просить унич-
тожения опричины, по что сохранили за собою право «советовать» госу-
дарю и, следовательно — ходатайствовать по крайней мере о томъ, что-
бы онъ обуздывали своихъ опричниковъ, наблюдалъ правду и милость
по отношение къ своимъ подданными и, карая злодеевъ, не дозволяли
проливать невинной крови. Одушевленный такими мыслями, святитель по-
шелъ къ 1оанну, чтобы сначала наедине пастырски побеседовать съ нимъ.
Въ чемъ состояла эта. тайная беседа, какъ обличали или уб!>ждалъ ца-
ря мптрополитъ, неизвестно; по последствия показали, что убеждения по
принесли никакой пользы, а только, быть можетъ, еще более утвердили
1оанна въ уверенности, что митрополите держись сторону ненавистныхъ
бояръ и служить ихъ оруд!емъ.

Къ прискорбно, нашлись и между духовными лицами предатели, ста-
равппеся только объ угождеши царю.

Это были Пнменъ, арх1епископъ новгородский, ПанфутШ, епископъ
суздальск!й, ФилофеЙ, епископъ рязанский и протоиерей БлаговЬщеискаго
собора ЕвстафШ, царсшй духовникъ, котораго Филиппъ подвергалъ запре-
щение за как!е то проступки. Особенно этоть послЬдшй, т. о. духовникъ
царя, непрестанно доносилъ ему тайно и явно на митрополита.

Время шло, неистовства опричниковъ не прекращались, царь не ис-
правлялся. И святитель, испытавъ недостаточность тайныхъ вразумлен!й
царю, решился начать (22 Марта 1568 г.) открытый, всенародный обли-
чения его. Тоаннъ пришелъ въ соборную церковь. Зд’йсь св. Филиппъ обра-
тился къ пему со следующей р'Ьчью; «О, державный царь! Ты облечепъ
самымъ высокимъ саномъ отъ Бога и долженъ чтить его болЬс всего. Те-
б!> дань скнпетръ власти земной, чтобы ты соблюдать правду въ людяхъ
и царствовать надъ ними по закону. Правда самое драгоценное сокро-
вище для того, кто стяжать ее. По естеству ты подобепъ всякому четовЪ-
ку, а, какъ образъ Болпй, — не увлекайся гн±вомъ. По справедливости
властелиномъ можетъ называться только тогь, кто самъ собою обладаете
и не работаете позорпымъ властямъ. Оте в!>ка пе слыхано, чтобы благо-
честивые цари волновали свою державу; при твонхъ предкахъ не бывало
того, что ты творишь: у самихъ язычниковъ пе случалось ничего такого...»

Услышавъ этп обличения, царь въ ярости сгаазалъ: «Что тебк черне-
цу, за д1;ло до пашихъ царскнхъ сонйтовъ. Того ли не знаешь, что меня
мои же хотите поглотить».

— «Я точно чернецъ; по, по благости св. Духа, по избран!» св. со-
бора и твоему пзволешю я пастырь Христовой церкви и вм1>стй съ то-
бою обязанъ нм1>тъ попечеше о благочеспи и мир! всего православ-
наго христтанства».

— «Одно тебЪ говорю, отче святый: молчи, а насъ благослови дейст-
вовать по нашему пзволешю»,
—«Благочестивый царь! Наше молчаше умножаеть гр!хъ души тво-
ей и можетъ причинить смерть».

—«Владыко свягый! Возстали на мепя друга мои, и искреннш
мои ищутъ ми!» зла».

— «Государь! Тебк говорить пеиравду и лукавство; приблизь къ
себ! людей, желагощихъ советовать теб! добро, а пе льстить, и прогони
говорящихъ теб! неправду».

— «Филиппъ! не прекословь держав! нашей, да не постигнегь тебя
мой гнЪвъ, или сложи свой санъ».

— «Не употреблялъ я пи просьбъ, ни ходатаевъ, пи мзды, чтобы
получить этоть санъ, зачкмъ ты лишилъ меня пустыни. Если для тебя
ничего не значать каноны, д!лай какъ хочешь».

Царь воптелъ въ свои палаты въ болыпомъ раздумь! и въ гн!в!
па святителя.

Черезъ нисколько времени, въ день воскресный, царь снова при-
шелъ въ соборную Успенскую церковь къ божественной служб!. Самъ онъ
и сонровождавпне его опричники были въ черныхъ одеждахъ, которыя онъ
нарочно придумалъ для пихъ, и съ высокими шлыками на головахъ. Въ
церкви онъ приблизился къ митрополичьему м!сту, на которомъ стоялъ
Филиппъ, и три раза просилъ его благословен!я, но святитель ничего пе
отв!чалъ. Тогда бояре сказали: «Святой Владыко, къ теб! пришелъ бла-
гочестивый государь и требуеть твоего благословешя». Поел! этого Фи-
липпъ, взглянувъ па 1оанна, произнесъ: «Царь благ(й! Кому поревпо-
валъ ты, принявъ на себя такой видъ и пзм!нивъ свое благол!п!е? Убой-
га суда Вояоя, на другихъ законъ ты палагаешь, а самъ нарушаешь его.
У татаръ и язычниковъ есть правда, въ одной Россш н!гь ея; во всемъ
м!р! можно встр!тить милосердге, а въ Россш н!гь сострадатя даже къ
невиннымъ и правымъ. Зд!сь мы прпносимъ Богу безкровпую жертву за
спасете м!ра, а за алтаремъ безвинно проливается кровь христганская.
Ты самъ просишь прощенкя въ гр!хахъ своихъ передъ Богомъ: прощай
же и другихъ, согркшающихъ предъ тобою...»

1оаннъ распалился яростью и воскликиулъ: «О Филиппъ! нашу ли
волю думаешь изменить? Лучше бы было теб! быть едипомышленнымъ съ
нами».

— «Тогда» — отвктнлъ святитель, — «суетна была бы в!ра наша,
напрасны и запов!ди Божш о добродктеляхъ. Не о ткхъ скорблю, которые
невинно предаются смерти, какъ мучеппки: я скорблю о теб!, пекусь о
твоемъ спасенш».

Тоаннъ, вовсе не слушая словъ святителя, въ велпкомъ гп!в! ма-
халъ рукою, грозплъ ему изгпашемъ и разными муками и говорилъ:
«Ты противишься, Филиппъ, пашей держав!: посмотримъ на твою
твердость».

— «Я пршпелецъ на земл!», — отв!чалъ святой, — «какъ и от-
цы мои, и за истину благочеспя готовь потерцйть и лишеп!е сана, и вся-
к!я муки...»

ВскорЬ поел! этого царь приказалъ схватить всйхъ главныхъ бояръ
и сановпиковъ митрополичьихъ, ихъ заключили подъ стражу, пытали, ста-
раясь вывйдать что-нибудь недоброе о святнтел!, по ничего не допы-
тались.

1юня 28-го, но случаю праздника въ Новодйвнчьемъ монастырь, мит-
рополита тамъ свящепнодййствовалъ. Туда же прибыль на нраздинкъ, по
установившемуся обычаю, н царь со своими боярами и опричниками. Въ
то время, когда Филиппъ совершалъ крестный ходъ вокругь обители,
достигъ св. врата и хотйлъ читать еванпыпе, — обратившись къ народу,
онъ увидЬлъ, что одинъ опричппкъ стоить въ тафь!, и с ката ль госуда-
рю: «Чтете слова Бож1я слйдуета слушать хриспанамъ съ непокровеп-
пою главою; а эти откуда взяли агарянск1й обычай предстоять здЬсь
съ покрытыми головами?»

— «Кто такой?» — спросилъ Тоаннъ и, взглянувъ вокругь не уви-
д'Ьлъ никого въ тафь! потому, что виновный успЬ.ть уже снять ее. Царю
сказали, что митрополита говорись неправду, издаваясь надъ его царс-
кою державою. Гоанпъ вышелъ пзъ себя, всенародно поносилъ святите-
ля и пазвалъ лжецомъ, мятежникомъ и злодЬемъ.

Поел! этого царь принялъ твердое памйреше низложить Филиппа.
Но, чтобы не возмутить народа, который весьма чтплъ архипастыря, за-
думалъ прежде обвинить его въ какихъ-либо преступлен1яхъ. А какъ вся
жизнь Филиппа сеяла въ МосквЬ одними только добродетелями, то не
счелъ иедостойнымъ отравить особую депутац!ю въ Соловки для разел!-
довашя его тамошней жизни. Во глав! депутацш находились клевреты
царскте: суздальсый епископъ ПапфутШ, андрониковскШ архимандрита
Феодос1й и князь Василий Теликипъ. Опп употребляли все, и ласки, и уг-
розы, и дары, и обЬщап1я почестей, чтобы найти между пионами лже-
свидетелей на митрополита, и, действительно, нЬкогорыхъ увлекли, а въ
чиелй ихъ — самого игумена Папсля, которому обйщали епископский
санъ. Добрыхъ старцевъ, говорившихъ только истину о Филипп! и прос-
лавлявшпхь его пепорочпую жпзпь въ монастыр!, били и не хотйли слу-
шать. Заппсавъ клеветы и взявъ съ собою клеветппковъ, царскте послы
возвратились въ Москву. Немедленно открыта былъ соборъ въ присут-
ствен самого государя и бояръ для суда надъ митрополитомь. Привели
обвппяемаго, выслушали обвинешя на него; Паислй и его сообщники
старались подтвердить своп клеветы. Первосвятитель не думалъ оправды-
ваться, а сказалъ только Паис1ю: «Чадо, что с!ешь, то и ножнешь». За-
гймъ обратившись къ царю и всему собору, объявилъ, что вовсе не боится
смерти, что лучше умереть невиннымъ мученпкомъ, нежели въ сап! мит-
рополита безмолвно терпйть ужасы и беззакоптя несчастнаго времени; и
тута же началъ слагать съ себя вс! знаки своего сапа. Но царь велйлъ
остановиться и ждать судебного приговора.
Ноября 8-го, въ день архистратига Михаила, когда св. Филиппъ
священнодфйствовалъ въ своей кафедральной церкви, вдругь явился туда
любимецъ царсюй, боярнпъ Басмановъ, сопровождаемый опричниками.
Онъ велЬ.ть прочитать передъ вс^мъ народомъ судебный прнговоръ о низ-
ложении митрополита. II тотчасъ бросились на него опричники, совлекли
съ него святительское облачеше, одЬли его въ простую и разодранную
монашескую одежду, съ позоромъ выгнали пзъ церкви и, посадивъ на дров-
ни, отвезли въ Богоявленсшй монастырь. Не довольствуясь этимъ, 1оаннъ
хотВлъ еще осудить св. старца на сожжеп!е, такт, какъ его обвинили,
между прочимъ, въ волшебств!;, но по ходатайству духовныхъ властей
согласился оставить ему жизнь. ЦТ.луго неделю просидйлъ страдалецъ въ
смрадной темниц!;, отягченный тяжелыми оковами и томимый голодомъ.
Потомъ онъ былъ перевезепъ въ монастырь св. чудотворца Николая, такъ
называемый «Старый». Царь прислалъ къ нему сюда отрубленную го-
лову одного изъ любимыхч» его родственниковъ. Святитель поклонился
нредъ нею до земли, благословилъ ее, съ любовью облобызать и отдалъ
принесшему. Наконецъ, по волЪ царя, Филиппъ былъ удалепъ изъ Моск-
вы и сосланъ на заточеше въ тверской Отрочь монастырь. Спустя около
года, 1оаннъ, путешествуя въ Иовгородъ для лютыхъ казней, когда при-
близился къ Твери, вспомниль о Филипп!; и послалъ къ нему одного изъ
свопхъ приближенныхъ, Малину Скуратова, будто-бы попросить благосло-
вен!я на путь. II этоть злодЬй, вошедши въ келью страдальца и бесе-
дуя съ нимъ наедипЬ, задушилъ его подушкою (23 Декабря 1569 г.), а
потомъ сказалъ настоятелю п приставникамъ, что митрополитъ умеръ по
ихъ небрежности, «отъ пеустапнаго зною келейнаго». Скоро Тоаннъ соз-
налъ свою несправедливость противъ св. мужа и излилъ свой гтгйвъ па
Соловепкую обитель за оклеветаше его. Игу мет» Папс1й былъ заточепъ
въ Валаамсктй монастырь; мопахъ Зосима и еще десять иноковъ, гоже
клеветавших!» на св. Филиппа, были разосланы по разнымъ монастырямъ.

Митрополитъ Макаргй.

259.	Типичный образчикъ такъ называемой житейской порядочности
и корректности.

Занимая треттй годъ м!»сто начальника одного пзъ присутственныхъ
мЪсгт» въ Москва, Стенанъ Аркадьевичъ пргобр'Ь.ть, крон! любви, и ува-
жение сослуживцевъ, подчипеппыхъ, начальниковъ п всЪхъ, кто имЪлъ до
него д!;ло. Главный качества Степана Аркадьевича, заслужившая ему зто
общее уважеше по служб!», состояли, во-первыхъ, въ чрезвычайной снис-
ходительности къ людямъ, основанной въ немъ на сознаши своихъ не-
достатковъ: во-вторыхъ, въ совершенной либеральности, не той про кото-
рую опъ вычиталъ въ газетахъ, но той, которая у него была въ крови и съ
которой онъ совершенно равно и одинаково относился ко всЬмъ людямъ,
какого-бы состоянья и зватя они ни были; и въ третьихъ, — главное —
въ совершенномь равнодушш къ тому д4лу, которымъ онъ занимался,
всл1дсгв1е чего онъ никогда не увлекался и не д!лалъ ошибокъ.

Л. Толстой.

260.	Нс очень достойный образецъ подражанья общественной
деловитости и уменья.

— Да какъ же ты хочешь, — сказалъ Степанъ Аркадьевичи. — Ну,
положимъ, директор!, банка получаете десять тысячъ, вФдь онъ стоить
этого. Или инженера. получаете двадцать тысячъ. Живое д'Ьло, какъ хо-
чешь.

Я полагаю, что жаловаше есть плата за товаръ, и оно должно под-
лежать закону гребовашя и предложения. Если же назначеше жаловашя
отступаете отъ этого закона, какъ, наприм1>ръ, когда я вижу, что выхо-
дите изъ института два инженера, оба одинаково зпающ!е и способные, и
одинъ подучаете сорокъ тысячъ, а другой довольствуется двумя тысячами;
пли что въ директоры банковъ общества определяйте съ огромнымъ жа-
ловашемъ правов11довъ, гусаровъ, не имЪющихъ особенныхъ спещальныхъ
свЪд’ЬпШ, — я заключаю, что жаловаи!е назначается ие по закону тре-
бования п предложения, а прямо по лицепр1ят1го. И тутъ есть злоупотреб-
леп!е, важное само по себ* и вредно отзывающееся на государственной
служба. Я полагаю. . .

Степанъ Аркадьевич!. поспТ.шилъ перебил, зятя.

— Да, по ты согласись, что открывается повое несомненно полезное
учреждение. Какъ хочешь, живое д'Ьло. Дорожать въ особенности тймъ,
чтобы д'Ьло ведено было честно, — сказалъ Степанъ Аркадьевпчъ съ уда- *
решемъ.

Но московское значете честнаго было непонятно для АлексЬя Алек-
сандровича.

— Честность есть только отрицательное свойство, — сказалъ онъ.

— Но ты мн Г. сделаешь большое одолжеп1е всетаки, — сказалъ Сте-
папъ Аркадьевич!., — замолвивъ словечко Поморскому. Такъ, между ра.з-
говоромъ.

— Да вЬдь больше отъ Болгаринова зависите, кажется, — сказалъ
АлексЬй Алексапдровпчъ.

— Болгариновъ съ своей стороны совершенно согласепъ, — сказалъ
Степанъ Аркадьевпчъ, краснЬя.

Степанъ Аркадьевпчъ краснЬлъ при упомипатпи о ВолгарнновЬ по-
тому, что онъ въ этоть день же утромъ былъ у еврея Болгаринова, и ви-
зите этоть оставите въ пемъ пепр1ятное воспоминание.

Степанъ Аркадьевпчъ зналъ, что дЬло, которому опъ хотЬлъ служить,
было повое, живое и честное Д’Ьло; но нынче утромъ, когда Болгариновъ,
очевидно, нарочно заставилъ его два часа дожидаться съ другими про-
сителями въ прьемной, ему вдругъ стало неловко.

Л. Толстой.

261.	Вл1ян1с внятней природы на Личность.

Внешняя природа имеете высокое воспитательное значеп!е для Лично-
сти.

I.	Глядя на природу, человЪкъ сильнее чувствуете свою индивиду-
альность и личную силу; опъ обособляется субъективно отъ всей природы,
выдЬляя себя, какъ особь, и укрепляясь въ этомъ самочувствьи.

II.	ЧеловЬкъ получаете оть природы сумму высокпхъ впечатлений
и паслаждешй, который Герберте Спенсеръ не безъ основан1я назвалъ
космической радостью, или радостью бытгя. ПримЬръ итого состоянья
цредставленъ въ художественпомъ описанья подъ номеромъ 3. Жить среди
природы, быть близко къ пей, — это обычная мечта человеческая, кото-
рой никто почти не чуждъ.

III.	Мыслящему человеку паша земля, и даже вся Вселенная, пред-
ставляется обширнейшей мастерской, полной огня и творчества, напол-
ненной неисчислимыми мьрамн, солнцами, планетами, кометами, блуж-
дающими предметами разной величины, — оте колосальныхъ м!ровъ и
солпцъ до миньатьорныхъ осколковъ, до космической пыли и тумана. Въ
этой мьровой мастерской царите порядокъ и безпрерывная работа, где
разрушение сменяется созиданьемъ, где господствуютъ непрестанный пре-
образования, но отнюдь не царствуете хаосъ плп безпорядокъ пли одна
разрушенье. Во всехъ переминать видна мощная и сильная идея, мед-
ленно, но точно направляющая мьровыя событья впередъ, — нъ паправ-
лен!и созданья жизни, мысли, сознанья, Личности, какъ высшихъ пред-
ставителей бьологическаго прогресса.

IV.	Въ личности сосредоточено пониманье и способность уразуменья
мьровыхъ чудесъ, примЪромъ которыхъ является самъ че.ьовЬкъ, со своею
мыслью и Сознаньемъ.

V.	Все во Вселенной полно силъ для долгаго существованья, — тьчнаго,
сказалъ бы человЪкъ, пораженный долгими сроками мьровыхъ явленШ и
перемТ>нъ, пе смотря на неимоверную быстроту, съ какою природа совер-
шаете свою работу и ея отдельный части.

VI.	Внешняя природа построена правильно, разумно и художествен-
но, съ точки зренья такого мыслителя, какъ чс-ловекъ, но кроме того, опа
кажется пзящпой, образцовой, эстетичной, такъ что формы, краски, цвЬга
предметовъ, какими наполнена Великая Мастерская, служате, моделями
для человеческих!, создашй. Последпья творятся по тЬмт, же идеямъ; и
успехомъ создания ихъ оправдывается верность пониманья идеи. Это дало
основанье философскому уму Спенсера установить идею Эволюцьы, т. е,
последовательныхъ перем!нъ въ м!р! матерш, совершающихся со всею
строгостью порядка и господствующей мысли. Спенсеръ иашелъ Эволюц!ю
во Вселенной, въ зв!здахъ, въ солнечной системе, въ земле, какъ косми-
ческой массе, въ м!р! растенгй и жнвотныхъ, въ самомъ существ! чело-
века (его дух!), въ общественной деятельности, въ жизни людей, исторш.

VII. Люди, склонные къ религиозному настроен!» и долгу, находить
въ устройств! Вселенной основания для в!ры въ Высшее существо, Не-
ограниченное, В!чное и Всемогущее, которое своимъ творческимъ дЬй-
ств!емъ, прямо или непрямо, положило начало м!ру, всей вн!шпей при-
род! и самому человеку. Вн! этой уверенности въ существовали Выс-
шаго Начала, чувство Истины, свойственное человЬку, осталось бы глу-
боко пеудовлетвореннымъ, — на что справедливо указывають поэты. Че-
лов!къ почувствовал! бы потребность создать то, что педостаегь, согласно
мысли одного изъ поэтовъ (Пушкина), изрекшаго: «тьмы низких! истин!
мн! дороже насъ возвышающей обмапъ. Оставь герою сердце». Столь по-
велительно необходимо человеку удовлетворение требования его существа.

VIII. Указанное въ предыдущемъ параграф! требоваше, вытекающее
пзъ самого строе шя челов!ческой природы, нмЬегь свое оспован!е въ
факт! ограниченности челов!ческой организации, — въ педостаточномъ
числ! и ограниченном! устройств! даже воспринимающих! внЬшШя вне-
чатл!н!я органовъ, при кратком! срок! самой жизни. Это недочеты отро-
сши мыслительнаго оргапа покрываются и исправляются отчасти тре-
бованиями широкой идеализацш, свойственной челов!ку, отчасти же г!мъ,
что Вундтъ называет! научными дополнениями, т. е в!роят!ямп, основан-
ными на наук!, выводами о томъ, что непзв!стно изъ огромной массы всею
изв!стнаго и нев!домаго.

IX. Происхождеше челов!ка, сущность мыслительнаго процесса, сущ-
ность Сознашя и Самопознашя составляют! поразительный но своей
природ!, по неразгаданный наукой явления, поразительным особенно
потому, что они объективны, хотя мы и называем! ихъ субъективными,
а человека Субъектомъ.

X. Объективность факта мысли и сознания становится ясной, если
подумаемъ, что множество предметовъ и явлешй во Вселенной, множество
величин! и разстоянШ, химизма и составов! познано посредством! челов!-
ческаго ума, путемъ знан!я, при иосредств! построенных! умомъ приборов!
и приспособлений, которые не только задуманы, по спроэктированы и
всец!ло созданы умомъ и его догадливостью, и оказались совершено
объективными, реальными, осязаемыми орудиями, пригодными къ тому,
чтобы измерять величины, открывать истину, предсказывать будущее
факты, явления и собыпя. Зд!сь чсловЬкъ превзошел! мертвую при-
роду и почти всю живую, но въ то же время, саэгь является та-
ким! же физическим® прибором®, какъ т!, которые онъ создает!, но
прнборомъ высшаго на земл! ранга и достоинства. Это — сама овещест-
вленная идеализац!я. Это овещ,ес-твлен!е идеи заключается въ устройств!
нервной системы и мозга человека. Здйсь осуществлено биологическое
начало собирашя впечатлЪшй п воздействШ всего м1ра, всей вселен-
ной, всЬхъ предметовъ и явленШ, удалепныхъ разстоянгями и временами,
и собирашя всйхъ лпровыхъ рабогь въ крохотныхъ по объему храннлн-
щахъ живого органа, — мозга, где воздЬйствй! эти пе только принима-
ются на складъ въ сгрогомъ порядке пространства и времени, но могуть
быть многократно оттуда повторены, граммофонпо и фонограмме, уже бу-
дучи отделены огь своего первобытпаго источника, и существуя въ моз-
говыхъ овеществлешяхъ не фиктивно, не зеркально, но жизненно-реально,
являясь сами источнпкомъ жизпенно-творческихъ создашй и воспроизве-
дений. Это истинное биологическое чудо — по своей идей, по своему осу-
ществлению и своимъ послйдспйямъ. Это осуществленное и реализованное
художественное творчество.

262.	б) Драма жизни.

Человйкъ всегда дЬйствуетъ, какъ Личность, всеми своими состав-
ными частямп, — умомъ, чувствомъ, волею, инстинктомъ и безеознатель-
нымъ психизмомъ. Во вейхъ сильпыхъ положешяхъ жпзпп чсловЪкъ вы-
сгупаетъ только, какъ Личность. Въ этихъ случаяхъ возбуждаются и при-
ходить въ д'11йств1с всЬ силы ума, чувства, воли и всего существа чело-
века: умъ и чувство применены къ оценке внешняго положен1я вещей,
а воля — къ приведен!» въ дЬйсгвге и исполнеше задуманнаго плана дей-
ств1я, и къ осуществлен!» предстоящей борьбы, будетъ ли то на сцене
театра или въ жизни. Отъ дарований Личности зависить какъ ея устой-
чивость, такъ и успФхъ вейхъ де.ть человека и самое уменье’ выйти изъ
затрудпешй, как1я жизнь ставить на пути. Затрудпеп1я эги могуть быть
то незначительны, и скорее забавны, ч'Ьмъ серьезны, и легко устранены,
то более или менее значительны, такъ что могуть потребовать отъ чело-
века напряженной борьбы, съ примененгемъ вейхь силъ; то могуть, па-
копецъ, возникнуть тяжелый и опасный для Личности столкновения и
коллнзш, особенно когда встречаются два сложных!» долю, и когда самой
Личности предстоять задача разобраться, оценить оба долга и уметь
предпочесть одпо положен!е другому, одинъ долгъ другому, и ткмъ избе-
жать гибели отъ душевной драмы, которая тЬмь глубже проявляется, ч'Ьмъ
одареннее Личность и чЬмъ сложнЬе положения, создаваемый жизнью. Въ
этой жизненной борьбе мерило силъ человека и пробный камень его
нравственный» достапствт». Воть почему драма въ жизни и на сцене
имЬеть большее значеШе, чймъ друпе виды поэзш, представляя собою
одно изъ проявлен^ психической борьбы.

Такимъ образомъ, важнейшую задачу Личности и важнейшее живое
Д’Ьло ся составляегь жизненная борьба. По самому существу своему жизнь
всегда является дейспиемъ, драмой, достижешемъ целей, при содействии
пли противодЬйствш людей: ибо челов!къ жпвсгь не въ уединеши, ие
на безлюдья, а въ обществ! и въ соприкосновении съ другими.

Высоко поучительный прим!ръ трагизма личной судьбы человека
представляетъ жизнь Анны Карениной, изображенная въ роман! того же
имени.

263.	г) Анна Каренина и ея судьба.

История и судьба Лины Карениной, художественно изображенная
Львомь Толстыми, можеть послужить примЬромъ тЬхъ трагпческихъ не-
благополучий, который угрожають не отд!льнымъ только сторопамъ харак-
тера, ио всему существу человека, въ его полномъ состав!, т. е. всей Лич-
ности, съ ея цЬлостью и незыблемостью.

Въ роман!, посящемъ имя этой героини, авторомъ даны въ качеств!
вставочиыхъ нрим!ровъ друпе типы, иаирим!ръ тнпъ Вареньки (томъ
I, ч. II, гл. 30-35), типъ Китти Щербатской, тииъ Левина и др. Типы эти,
по замыслу автора романа, должны указать читателю т! особенный черты,
который пм!ютъ силу приводить челов!ка къ созданью правильной, сим-
метрической, устойчивой Личности. Въ Анн! Карениной, иапротпвъ, на-
рисованы т! индивидуальным особенности, который содержать въ себ!
ядро роковыхъ комбинаций, гибельныхъ даже и для одаренной натуры,
какою является на самомъ д!л! Аила Каренина, подъ неромъ Льва Тол-
стого.

У Анны Карениной хорошо развиты эстетическая и интеллектуаль-
ный чувства и столь же хорошо организованъ иизш1й психизмъ; то и
другое даеть ей способность глубокнхъ экспрессий и даръ нроиикновенно
понимать людей и помогать всякому въ сложныхъ нравственныхъ затруд-
иеньяхъ. Подобная миссия Карениной описана въ первыхъ главахъ ро-
мана и выгодно рекомендуешь героиню со стороны ума п нравственной
чуткости. Каренина была увлекательна и любима за свою естественность,
простоту и спокойств!е. Ея движения были сильны, изящны, легки: когда
она стояла, то держалась чрезвычайно прямо. Зам!тпой особенностью ея
было свойство краснйть, при чувств! стыда п смущешя. Свойство это
опа за собой знала и справедливо усматривала въ этомъ тоншй показа-
тель стыда и какого-то неблагополучия Личности. Карепииа пользовалась
этимъ чуткимъ сигналомъ для учета своего нравственпаго состоянья:
«появилась краска стыда, надо порыться въ душ!, почему», и она д!-
лала контроль надъ собою. Во время возвращения изъ Москвы, куда опа
!здила по своей мнесш, она читала англьйскШ романъ и воть что слу-
чилось :

«Анна Аркадьевна читала и понимала, но ей пепрьятно
было читать, т. е. сл!дить за отражешемъ жизни другихъ
людей. Ей слишкомъ самой хот!лось жить. Читала опа, какъ
героиня романа ухаживала ва больнымъ, — ей хотЬлось
ходить неслышными шагами по комнатЬ больного; читала ли
она о томъ, какъ членъ парламента говорила. рЪчь, — ей
хотЬлось говорил, эту р-Ъчь; читала ли она о томъ, какъ
леди Мерн Т.хала верхомъ за стаей и дразнила певкстку и
удивляла вс'Ьхъ своею смЬлостью, — ей хотелось это дЬлать
самой. По д-клать нечего было, и опа, перебирая своими ма-
ленькими руками гладк!й ножнчекъ, усиливалась читать. Ге-
рой романа уже началъ достигать своего англШскаго счастья,
баронетства и им-Ышя, и Анна желала съ нимъ вмкстЬ -кхать
въ это имкн1е, какъ вдругъ она почувствовала, что ему дол-
но быть стыдно и что ей стыдно этого самого. Но чего же
ему стыдно? Чего же мнк стыдно? спросила она себя съ ос-
корбленнымъ удивлен!емъ. Она оставила книгу и откинулась
па спинку кресла, крепко сжавъ въ об'Ьнхъ рукахъ разрыв-
ной ножпкъ. Стыднаго ничего не было. Она перебирала век
свои Московски воспоминанья. Век были хороппя, прЫтныя.
Вспомнила балъ, вспомнила Вронскаго и его влюбленное по-
корное лицо, вспомнила век свои отношены съ нимъ: ничего
пе было стыднаго. А вмкстЬ съ тЬмъ, на этомъ самомъ ыкстк
воспоминашй чувство стыда усиливалось, какъ будто какой
то внутреншй голосъ именно туть, когда опа вспоминала о
Вронскомъ, говорилъ ей: «Тепло, очень тепло, горячо». «Пу
что-же? сказала она себк решительно пересаживаясь въ
креелк. — Что же это значить? РазвЪ я боюсь взглянуть
прямо на это? Ну что же? Неужели между мной и этимъ офн-
церомъ — мальчикомъ существуютъ и могуть существовать
какгя нибудь друпя отношения, кромй ткхъ, какья бываютъ
съ каждымъ знакомымъ». Она презрительно усмехнулась п
опять взялась за книгу; по уже решительно пе могла пони-
мать того, что читала. Она провела разркзнымъ ножемъ по
стеклу, потомъ приложила его гладкую и холодную поверх-
ность къ щекк и чуть въ слухъ не разсмкялась оть радости,
вдругъ безпричннно овладевшей ею. Она чувствала, что нер-
вы ея, какъ струны, натягиваются все туже и туже, на как!е
то завинчнваюпцеся колышки. Она чувствовала, что глаза
ея раскрываются больше и больше, что пальцы на рукахъ и
ногахъ нервно движутся, что внутри что то давить дыхаше
и что век образы и звуки въ томъ колеблющемся полумракк
съ необычайною яркостью поражаютъ ее. На нее безпрестан-
но находили минуты сомнкшя: впередъ ли Вдеть вагонъ или
назадъ, или вовсе стоить. Чувство безпричнннаго стыда, ко-
торое опа испытала дорогой, и волпеше совершенно исчезли.
Въ привычныхъ услов1яхъ жизни она чувствовала себя опять
твердою и безупречною.
Опа съ удивлеп!емъ вспомнила свое вчерашнее состоя-
ше: «Что же было? Ничего. Вронсшй сказалъ глупость, ко-
торой легко положить копецъ, и я ответила такъ, какъ нужно
было. Говорить объ этомъ мужу не надо и нельзя. Говорить
объ отомъ — значить придавать важность тому, что ея пе
иы!еть». Она вспомнила, какъ она разсказала почти приз-
наке, которое ей сд!лалъ въ Петербург! молодой подчинен-
ный е.я мужа, и какъ Алексей Александрович!. отв'Ьтилъ, что
живя въ свЬтЬ, всякая женщина можетъ подвергаться атому,
по что онъ доверяется вполн! ея такту и никогда не позво-
лить себ! унизить ее и себя до ревности. «Стадо быть, не
зач!мъ говорить. Да слава Богу, и нечего говорить», ска-
зала она себ!.

Ио своему характеру Каренина принадлежала къ интеллектуальному
тяну личности: опа умна, проницательна и ум!ло пользовалась своими
эстетическими дарованиями, который составляли выгодную прибавку къ
ея уму и помогали ей тонко разбираться въ своей и чужой жизни. Объ
Анн! Карениной решительно можно сказать, что это не была Личность
эмотивпая, т. е. женщина чувства, но, при эстетичности ея натуры, воля
гармонпруеть у нея съ умомъ и чувствами, придавая ея Личности печать
нравственной симметрии и изящества. Въ опред!лен!и собственна™ харак-
тера придавала особенное значение способности красн!ть, по мало была
знакома съ чувствомъ виновности, которое тЬсно связано со стыдомъ, и
вступаем, въ свою роль поел! чувства стыда, какъ стропй судья, котораго
по пословиц! всякШ «хочетъ, не хочетъ, а долженъ выслушать». Чув-
ства стыда и виновности близко стоять одно къ другому: стыдъ появля-
ется внезапно при всякихъ неблагополуч!яхъ и злоключешяхъ личности.
Ио это весьма чутшй и краткхй сигналъ, который исчезаетъ также скоро,
какъ появляется; онъ только предупреждаетъ человека, а затЬмъ уже вы-
ступаетъ съ протестомъ совесть и все существо человека въ качеств!,
судей и следователей, которые не всегда склонны безусловпо доверяться
свидетельству ума. Своей прирожденной художественной натур!, направ-
ленной умомъ, и въ свою очередь направлявшей умъ, Каренина придавала
можетъ быть большее значеше, нежели то надлежало, и мен!е руководилась
въ жизни нравственнымъ чутьемъ, какъ это пе р!дко замечается у людей
интеллектуальна™ типа, склоппыхъ переоценивать силу и проницатель-
ность ума и недооценивать значеше б!ологическихъ и челов!ческихъ тра-
диций.

Уже при чтеши апглМскаго романа въ вагон!, ей почуялась во всемъ
организм! потребность жить самой, какъ это формулировалось въ ея ум! въ
такихъ именно словахъ. Это послужило началомъ т!хъ чувствъ, стремлен!!,
переживав!! «какихъ хотЬла ея душа, ио пе хот!лъ разеудокъ», и противъ
которыхъ опа сначала запротестовала умомъ, постепенно уступая влечешямъ
души, т. е. инстилкгамъ и низшему психизму. Такъ какъ то же пореживалъ и
ея неслучайный, какъ оказалось потомъ, спутникъ, то отсюда возникла
романическая история, получившая вскорЬ широкое развитее у обоихъ.
Спутиикомъ оказался ВронскШ, уже и раньше слЬдовавппй за Карениной.

Что за человек* ВронскШ? Это былъ субъект* дЬятельнаго или во-
левого типа Личности, по также изящный и эстетическШ. Въ этомъ онъ
сходился съ Карениной и отсюда, изъ этого общаго узла, началось сблн-
жеше. Онъ отличался также хорошимъ умомъ, ие уступающим* уму Анны.
Волей онъ значительно превосходил* Анну. Въ его характер! оказалось
особое качество, которое глубоко скрыто въ человек! и стало извест-
но Анн! позже, ч!м* следует*, и она сразу назвала его настоящим* име-
нем*. Это было упрямство. Что это за качество? Народная мудрость въ
пословицахъ такъ определяет* упрямство:

1.	Упрямъ, какъ бык*.

2.	Уирямаго править дубина, горбатого могила.

3.	Кара Бож1я упрямая жена.

4.	Хоть упрямъ, да за то ирямъ.

5.	И нрямъ, да упрямъ.

6.	Неразумная строгость черствить и упряыигь ребенка.

Приведенный пословицы помогають уразуметь природу и сущность
упрямства. Опо безусловно дурное качество. Это не человеческая черта.
Упрямство становится менее дурвымъ при услов!п смягчетя его пря-
мотой характера, т. е. чисто человеческой чертой, тогда какъ въ осталь-
номъ это не только животное, но даже бгологическое свойство. Это —
своего рода ультра-животная традищя пли б1ологичесый консерватизм*.
Это — противучелов!ческая черта даже у культурнаго человека. Конечно,
просвещенность можеть значительно исправить характер* упрямаго, но
самое существо явления неустранимо. И съ такимъ человеком* Липа Каре-
нина связала свою судьбу. Это было нЬчто роковое для интсллигентнаго
мягкаго существа, какимъ была интеллектуалистка Анна. Все, что состав-
ляет* силу такихъ Личностей, какъ она, неприменимо къ типу, содержа-
щему въ себ! упрямство, ибо здесь уму приходится встречаться съ сти-
хий. Слишком* поздно Анна поняла этот* неизвестный для нея факт*,
прожив* съ Вронским* более двухъ летъ, лишь незадолго до своей смерти.

«— Для тебя это д'Ьло упрямства,—сказала опа, пристально погля-
дев* на него н вдруг* найдя назваше этому раздражавшему ее выра-
жению лица, — именно упрямство. Для тебя вопрос*, останешься ли гы
победителем* со мной, а для меня...

Опят* ей стало жалко себя, и она чуть не заплакала.

— Если бы ты зналъ, въ чемъ для меня д'Ьло. Когда я чувствую,
как* теперь, что ты враждебно, именно враждебно относишься ко мне,
если бы ты зналъ, что это для меня значить. Если бы ты зналъ, какъ я
близка къ несчастью въ эта минуты, какъ я боюсь себя. — И она отвер-
нулась, скрывая рыдатя.
— Да о чемъ ты? — сказалъ онъ, ужаснувшись предъ выражешемъ
ея огчаян!я».

Какъ же могло случиться столь роковое незнакомство съ близкимъ
челов'Ькомъ? Оно случилось. Оттого, естественно, возннкаеть вопросъ: что
же это за любовь была столь злополучная, которой Анна не безъ основа-
ния уже при самомъ начал! ея боялась своимъ разсудкомъ, хотя и же-
лала душой. Не была ли эта любовь ткмъ чувствомъ, что у художниковь,
напримкръ Тшцана, Леонардо да Винчи и др., изображено и названо
земной любовью, — въ противоположность небесной? Первая есть любовь
частичная, неполная, вторая есть состояло полное, всеобщее, исчерпы-
вающее, которое требуетъ предварительныхъ, долгнхъ, откровеппыхъ бе-
с!дъ, нолныхъ чистоты и задушевности. Посредствомъ такихъ бес!дъ о
своемъ настоящемъ, прошедшемъ и будущемъ дв! Личности до такой степе-
ни сближаются и объединяются въ дружескомъ союз!, что всякое отщепен-
ство становится для нихъ певозможпымъ и наступаешь счастье, полное спо-
койствия, радости и безмятежгя, гд! все предусмотр!но и предр!п1ено и гд!
предупреждена всякая возможность потрясен!#, внезапностей, недоразум!-
п1й. Такихъ свойствъ пе пм!ла возникшая у Анны Карениной поспЬшная лю-
бовь къ Вронскому, потому, что уже скоро пзъ усть ея раздается такая жа-
лоба: «Боже мой, Боже мой! Была ли когда нибудь женщина такъ нес-
частна, какъ я». И дал!е другая подобная горькая жалоба, — «Что я могу
р!шить одна? Что я зпаю? Чего я хочу? Что я люблю?» — Говоря это,
она почувствовала, что въ душ! ея пачппаеть двоиться, какъ двоятся
иногда предметы въ усталыхъ глазахъ. Опа испугалась этого чувства. Опа
не знала иногда, чего она боится, чего она желаетъ. Боится ли она и
желаеть ли она того, что было, пли того, что будетъ, и чего желаетъ, она
не знала... «Я должна видкть Алекс!я (такъ опа мысленно называла
Вронскаго), онъ одинъ можетъ сказать мл!, что я должна д!лать...»

По въ такомъ же неопред!лившемся положены находился въ это
время и Вронскгй... И д!йствптельно опъ былъ взять врасплохъ и въ
первую минуту, когда

«она объявила о своемъ положены, сердце его подсказало
ему требоваше оставить мужа. Опъ сказалъ это, по теперь,
обдумывая, онъ вид!лъ ясно, что лучше было бы обойтись
безъ этого, и вм!стк съ ткмъ, говоря это себк, боялся, не
дурно ли это.

— «Если я сказалъ оставить мужа, то это значить со-
единишься со мной: готовь ли я на это? Какъ я увезу ее
теперь, когда у меня нктъ денегъ? Положпмъ, это я могь бы
устроить... По какъ я увезу ее, когда я на служб!? Если
я сказалъ это, то надо быть готовымъ на это, т. е. имкть
деньги и выйти въ отставку». II опъ задумался. Вопросъ о
томъ, выйти млн не выйти въ отставку, привелъ его къ друго-
му, тайному, ему одному известному, едва лп не главному, хо-
тя и затаенному интересу всей его жизни. Честолюбге, ка-
рьера и невозможность, не отказываясь отъ всего этого, со-
хранить любовь Карениной.

— «Разумеется, я не завидую и не могу завидовать
Серпуховскому (товарищу, генералу), по его возвышен!©
показываетъ мнй, что стоить выждать время и карьера че-
ловека, какъ я, можетъ быть сделана очень скоро. Три года
тому назадъ онъ былъ въ томъ же положен!!!, какъ и я. Выйдя
въ отставку, я сожгу свои корабли. Оставаясь па служб*, я
ничего пе теряю. Она сама сказала, что пе хочеп> изменять
своего положеи!я. А я съ ея любовью не могу завидовать
Серпуховскому.

Пзъ этого ясно, что любовь Вропскаго къ Анн* Карениной им*ла
ташке свойства любви земпой, а пе небесной. Здйсь, къ этомъ обстоя-
тельств-!’. кроется причина всего дальнЪйшаго хода собыпй, и на первомъ
план*, причина возникпшхъ иерем*пъ въ Личности Анны, бол*е склонной по
своему характеру къ небесной любви, но увязшей въ земную. Самый
факте существованЬт земной любви вызываете собою не возвышеше и
подъемъ Личности, а ея понижен!© п уничтожеше, и неизбежно ведете за со-
бою дальн*йппе шаги: раздвоепте, диесоц!ац!ю. Неизбежный при земной
любви односторонности и волнешя отъ неожиданностей были мало опасны
для Вропскаго, автора и товарища ея зомной любви, при его сил* воли и
упрямств*, но были весьма опасны для Анны Карениной, при ея не силь-
ной вол* и тонко-н*жной духовной организации. Перем*пы коснулись
сразу всей Личности. Это было ясно для окружающихъ, благодаря осо-
бенной экспрессивности Анны, было ясно и для самой Анны.

Но теперь, всецфло она находилась во власти земпой лгобвп и вс*
ея д*йств!я и мысли совершенно измйиились: эстетическая правдивость
зам*пплась зв*рнной хитростью, на путь которой Анна вступила вскор*
но возвращен!и изъ Москвы, поел* п*сколькихъ евпдашй съ Вроискнмъ.
Перем*па въ Анн* выразилась сл*дующими чертами: Возвращаясь до-
мой поел* одного изъ такихъ свидан!й, —

«Анна шла, опустивъ голову п играя кистями башлыка.
Лицо ея блест*ло яркимъ блескомъ; по блескъ этоть былъ
не веселый, онъ напоминалъ страшный блескъ пожара среди
темной ночи. Увидавъ мужа, Анна подняла голову и, какъ
будто просыпаясь, улыбнулась.

— Ты не въ постели? Воте чудо! — сказала опа, ски-
нула башлыкъ и, пе останавливаясь, пошла дальше, въ
уборную.

— Пора, Алекс*й Александровичъ, — проговорила она
изъ двери.

— Анна, мн* нужно переговорить съ тобой.

— Со мной? — сказала она удивленно, вышла изъ две-
рп и посмотрела па пего. — Что же это такое? О чемъ это?
— спросила она садясь. — Ну, давай, переговорнмъ, если
такъ нужно. А лучше бы спаи..

Анна говорила, что приходило ей па языкъ, и сама
удивлялась, слушая себя, своей способности лжи. Какъ про-
сты, естественны были ея слова и какъ похоже было, что ей
просто хочется спать. Она чувствовала себя одетою въ не-
проницаемую броню лжи. Она чувствовала, что какая-то не-
видимая сила помогала ей и поддерживала се.

— Анна, я долженъ предостеречь тебя, — сказалъ онъ.
— Предостеречь? — сказала она. — Въ чемъ?

Она смотрела такъ просто, такъ весело, что кто не зналъ
ея, какъ зналъ мужъ, не могъ бы заметить ничего пеестествеп-
наго ни въ звукахъ, нп въ смысл!» ея словъ. Но для пего,
зпавшаго ее, зпавшаго, что когда онъ ложился пятью мину-
тами позже, она замечала и спрашивала о причин!», для
него, зпавшаго, что всякая свои радости, веселье, горе опа
тотчасъ сообщала ему, — для него теперь вндЬть, что она не
захотела замечать его состояше, что пе хотТ,ла слова ска-
зать о себе, означало многое. Онъ видЪлъ, что глубина ея
души, всегда прежде открытая предъ нимъ, была закрыта
отъ него. Мало того, по топу ея опъ впдйлъ, что она и не
смущалась этммъ, а прямо какъ бы говорила ему: да, закры-
та, и это такъ должно быть и будегь впередъ. Теперь опъ ис-
пыталъ чувство, подобное тому, какое испытывалъ бы чело-
вйкъ, возвращавнпйся домой и находящШ домъ свой запер-
тымъ. «Но, можеть быть, ключъ еще найдется», думалъ Алек-
сей Алексапдровпчъ.

— Я хочу предостеречь тебя въ томъ, — сказалъ онъ
тихнмъ голосомъ, — что по неосмотрительности и легкомыслгю
ты можешь подать въ свйтЬ поводъ говори ть о тебе. Твой слиш-
комъ оживленный разтоворъ сегодня съ графомъ Вропскимъ
(оиъ твердо и съ спокойной разстановкой выговорилъ это
имя) обрагилъ на себя внимаше.

Опъ говорплъ и смотрТлъ па ея см!ио1щеся, страшные
теперь для пего своею непроницаемостью, глаза, и говоря,
чувствовалъ всю безполезность и праздность своихъ словъ.

— Ты всегда такъ, — отвечала опа, какъ будто совер-
шенно не понимая его и изъ всего того, что онъ сказалъ,
умышлнно понимая только последнее. — То тебе неприятно,
что я скучна, то тебе неприятно, что я весела.

— МнЬ пе скучно было. Это тебя оскорбляетъ?

Эта полная лжп речь, это пополненное обмана поведете не соот-
ветствовали пи характеру, ни идеямъ Анны. Ио и то и другое были въ
совершенномъ соотвФтствш съ директивами земной любви и съ тЬмъ
пониман!емъ Личности, какое естественно для такой любви. Предпочте-
те, какое Анною дано земной любви предъ небесной, было ошелом-
ляющнмъ ударомъ для ея нЬжиой эстетической натуры и состав-
ляло серьезную угрозу для самой незыблемости Личности. ИеизбЪжно
связанное съ земной любовью, чувство виновности не только способно
было потрясти основы Личности, но и причинить ей надолго тяжкгй
ущербъ. Нужное чувство стыда было хорошо вЬдомо АннЬ, но объ унн-
жен1яхъ и унпчтожеши, вызываемом!, виновностью, Анна ничего не выдала.
Но воть ей пришлось пережить и это чувство, отъ котораго земная любовь
безсильна застраховать. Художнпкъ такъ онисываетъ чувство виновности.

То, что почти цЬлый годъ для Вронскаго составляло
исключительно одно желаше его жизни, заменявшее ему всЬ
прежшя желания; то, что для Анны было невозможною, ужас-
ною и тЬмъ болЪе обворожительною мечтой счастья, это же-
лайте было удовлетворено. БлЬдный, съ дрожащею нижнею
челюстью, онъ стоялъ надъ нею и умолялъ успокоиться, самъ
не зная въ чемъ и ч'Ьмъ.

— Анна! Анна! — говорилъ онъ дрожащимъ голосомъ.
— Айна, ради Бога...

По чЬмъ громче онъ говорилъ, тЬмъ ниже она опускала
свою, когда-то гордую, веселую, теперь же постыдную голову,
и она вея сгибалась и падала съ дивана, на которомъ си-
дЬла, на поль, къ его погамъ; опа упала бы на коверъ, если
бы онъ не удержалъ ея.

— Боже мой! Прости меня! — всхлипывая, говорила
она, прижимая къ своей груди его руки.

Опа чувствовала себя столь преступною и виноватою,
что ей оставалось только унижаться и просить прощенш; а
въ жизни теперь, кромЬ него, у нея никого ие было, такъ что
она и къ нему обращала свою мольбу о прощенш. Она, гля-
дя на пего, физически чувствовала свое унижение и ничего
больше не могла говорить. Онъ же чувствовалъ то, что дол-
женъ чувствовать убШца, когда видигь тЬло, лишеппое имъ
жизни. Это гЬло, лишенное имъ жизни, была ихъ любовь,
первый перюдъ ихъ любви. Было что-то ужасное и отврати-
тельное въ воспомипап1яхъ о томъ, за что было заплачено
этою страшною цТ.пою стыда. Стыдъ передъ духовною наго-
тою своею давилъ ее и сообщался ему. Но, несмотря на весь
ужасъ убгйцы предъ тЬломъ убитаго, надо р1>зать на куски,
прятать это тЬло, падо пользоваться тЬмъ, что убтйца пр!об-
р!>лъ убгйствомъ.

И съ озлоблешемъ, какъ будто со страстью бросается
уб!йца на это тЬло, и тащить и р1>жетъ его, такъ и опъ по-
крывалъ поцелуями ея лицо п плечи. Опа держала его руку
и пе шевелилась. Да, эти поцТ.луи — то, что куплено этимъ
стыдомъ. Да, и это рука, которая будеть всегда моею — рука
моего сообщника. Опа подняла ату руку и поцеловала ее.
Опъ опустился на ко.т!>пи и хогЬлъ видеть ея лицо, ио она
прятала его и ничего пе говорила. Наконецъ, какъ бы сдй-
лавъ усилие надъ собою, она поднялась и оттолкнула его. Ли-
цо ея было все такъ же красиво, по тЬмъ бол!>е было оно
жалко.

— Все кончено, — сказала она. — У меня ничего н1тъ,
кромЪ тебя. Помпи это.

— Я не могу не помнить того, что есть моя жизнь. За ми-
нуту этого счастья...

— Какое счастье? — съ отвращен1емъ и ужасомъ ска-
зала она, и ужасъ невольно сообщился ему. — Ради Бога,
пи слова, пи слова больше.

Она быстро встала и отстранилась отъ пего.

— Ни слова больше, — повторила она и съ страннымъ
для пего выражешемъ холоднаго отчаятпя па лпц+>, она раз-
сталась съ нимъ. Она чувствовала, что въ эту минуту не
могла выразить словами чувства стыда, радости и ужаса
предъ этимъ вступ.тешемъ въ новую жизнь и не хотЬла го-
ворить объ этомъ, опошливать это чувство неточными слова-
ми. Но и послТ. и на другой, и на трепй день, она не только
не нашла словъ, которыми бы она могла выразить всю слож-
ность этихъ чувствъ, но пе паходила и мыслей, которыми
бы опа сама съ собой могла обдумать все, что было въ ея
дупгЬ.

Личность Анны раздвоилась. Подобно лунатику, Айна
стала жить двумя различными жизнями, изъ которыхъ каж-
дая исключала другую, самое единство созпашя уже было
нарушено.

Вронскхй уже нисколько разъ пытался, хотя и не такт, ре-
шительно, какъ теперь, наводить ее на обсуждение своего поло-
жения и каждый разъ сталкивался съ тою поверхностностью
и легкостью суждения, съ которого опа теперь отвечала на его
вызовъ. Какъ будто было что-то въ этомъ такое, чего она не
могла или не хотЬла уяснить себ!, какъ будто, какъ только опа
начинала говорить про это, она, настоящая Анна, уходила
куда-то въ себя и выступала другая, странная чуждая ему
женщина, которой опъ пе любилъ п боялся, и которая давала
ему отпоръ. Но нынче онъ решился высказать все.

— Знаетъ ли онъ (мужъ) или н11тъ, — сказалъ Врон-
скШ своимъ обычпымъ твердымъ и спокойнымъ тономъ, —
знасть ли опъ илп 1гЬть, намъ до этого д&ла п1тъ. Мы пе
можешь... вы не можете такъ оставаться особенно теперь...

— Что же делать по вашему? — спросила она съ тою же
легкою насмешливостью.

— Что-жъ, бежать? — спросила она.

— Отчего жъ не бежать? Я пе вижу возможности про-
должать это... И пе для себя, — я вижу, что вы страдаете.

— Да, бежать и мнй сделаться вашею любовницею, —•
злобно сказала она.

— Анна, — укоризненно — нежно проговорилъ опъ.

— Да, продолжала опа, — сделаться вашею любовни-
цею и погубить все...

Опа опять хотела сказать: сына, но не могла выговорить
этого слова.

ВронскШ не моп> понять, какъ она со своею сильною
натурой могла переносить вто положеше обмана и пе желать
выйти изъ него: но онъ не догадывался, что главная причина
этого было то слово сынъ. которого она не могла выговорить.
Когда она думала о сын! и его будухцихъ отношен1яхъ къ
бросившей его отца матери, ей такъ становилось страшно за
то, что она сделала, что пе разсуждала, а какъ женщина,
старалась только успокоить себя лживыми разсуждетями и
словами, съ тЬмъ ,чтобы все оставалось по-старому и чтобы
можно было забыть про страшный вопросъ, что будетъ съ
сыномъ.

— Я прошу тебя, я умоляю тебя, — вдругъ совсЬмъ
другимъ пскреннимъ и нЬжнымъ тономъ сказала она, взявъ
его за руку, — никогда по говори со мной объ этомъ.

— По, Анна...

- Пикогда. Предоставь мне. Всю низость, весь ужасъ
своего положетя я знаю, но это не такъ легко решить, какъ
ты думаешь. 11 предоставь мне, и слушайся меня. Никогда
со мной не говори объ этомъ. Обещаешь ты мне?.. ПЪть,
нЬтъ, обещай!..

— Я все обещаю, по я пе могу быть спокоенъ, особенно
пос.141 того, что ты сказала. Я ие могу быть спокоенъ, когда
ты пе можешь быть спокойпа...

— Я? — говорила опа. — Да, я мучаюсь ппогда, но это
пройдеп., если ты никогда не будешь говорить со мной объ
этомъ. Когда ты говоришь со мной объ этомъ, тогда только
это меня мучаетъ.

— Я не понимаю, — сказалъ онъ.

Действительно, это непонятно обыкновенному человеку, но нервная
паголопя знаетъ так1я состоятпя раздвоешя Личности, когда поочередно
протекають два состояния созпашя. И па самомъ д*лЬ Анна стала жить
двумя половинами своей разщепленной Личност; къ единству, къ подпой
и цельной Личности она никогда уже не могла возвратиться. Цо губи-
тельный процессъ раздвоешя па этомъ пе остановился и разрушение Лич-
ности пошло дальше: число отщепленныхъ частей постепенно увеличива-
лось. Когда на вопросъ посетившей ее Долли Облонской, Анна сказала:
«стыдно признаться, по я... я непростительно счастлива», то это была
только одпа сторона жизни, это были слова мой минуты, когда эго гово-
рилось, и тою состояп1я Личности. Но были другья минуты и друг!я со-
стояния. Долли заметила новым стороны характера Аппы, повыя экспрес-
сш па лиц*. По временамъ Анна странно щурилась, такъ что видны
были сошедшаяся р'Ьсницы, точно она вглядывалась во что-то далекое илн
неприятное, опа тотчасъ переменяла или прерывала самый разговоръ,
говоря, что опа потомъ объ этомъ скажетъ. Щурясь п закрывая поле
зр-Ьшя, она старалась мысленно не видЬть илп отворачиваться отъ ие-
пр!ятныхъ для нея переживанШ. При этомъ тотчасъ брала на себя по-
верхностный равнодушный тонъ, при которомъ какъ будто двери въ тогь
отд*лъ, гд* находились ея чувства и задушевный мысли, наглухо запи-
рались. Все это было знакомь раздванваны ея .Тичности, знакомь замал-
чивали пспртятпыхъ переживший и перехода изъ одной въ другую поло-
вину ея раздвоенной души. Всего этого пе было раньше у жизнерадостной
Анны. А наряду съ этимъ установились безсонныя ночи, съ приемами
морфина, упрочились припадки смертельной тоски, безпричинный страхъ,
ссоры съ Вронскимъ, припадки нелепой ревпости п подозр*п!й, мысли о
мщенш, но странномъ мщен!и, — убить себя, чтобы отомстить Вронскому,
словомъ наступилъ полный безпорядокъ, сер!я неудержимыхъ и бсзпо-
койпыхъ переживап!й, приблнжающихъ картину спутанности сознашя.

Долли! Долли! — вдругь переменила опа рЬчь, —
ты говоришь, что я мрачно смотрю. Ты пс можешь понимать.
Это слншкомъ ужасно. Я стараюсь вовсе не смотреть...

— Но мп* кажется, надо. Надо сделать все, что можно.

— По что же можно? Ничего. Ты говоришь, выйти за-
мужъ за Алекс'Ья и что я не думаю объ этомъ. Я не думаю
объ этомъ? — повторила она, и краска выступила ей на лицо.
Она встала, выпрямила грудь, тяжело вздохнула и стала
ходить своею легкой походкой взадъ и впередъ по комнат*,
и нзрйдка останавливаясь. — Я не думаю? Н*тъ дня и
часа, когда бы я не думала и нс упрекала себя за то, что
думаю... потому, что мысли объ этомъ могуть съ ума свести.
Съ ума свести, — повторила она. — Когда я думаю объ
этомъ, то я уже засыпаю безъ морфина. По хорошо! Будемъ
говорить спокойно. Мн* говорить — разводъ. Во первыхъ
онъ не дасгь мн* его. Онъ теперь подъ в.Яяшемъ графини
Лидш Ивановны.
Дарья Александровна, прямо вытянувшись па стулй,
съ страдальчески сочувствующимъ лицомъ следила, повора-
чивая голову, за ходившей Анной.

— Надо попытаться, — тихо сказала она.

— Положимъ, попытаться. Что ото значить? — сказала
она очевидно мысль, тысячу разъ передуманную и наизусть
заученную. — Это значить, мнЬ, ненавидящей его, но все-
такн признающей себя виноватою передъ пимъ, — и я счи-
таю его великодушнымъ, — мпЬ унизиться писать ему... Ну,
положимъ, я сдЬлато усил!е, сдЬлаю эго. Или я получу оскор-
бительный ответь, или согласие. Хорошо, я получила согла-
С1е... Анна была въ ато время въ далекомь копцЬ комнаты
и остановилась такъ, что-то дЪлая съ гардиной окна. — Я
получу соглахае, а сы ... сынъ? В+.дь опп мнЪ нс отдадутъ его.
ВЬдь онъ вырастегь, презирая меня, у отца, котораго я бро-
сила. Ты пойми, что я люблю, кажется, равно, по обоихъ
больше себя, два существа, — Сережу и АлексЬя.

Она вышла па середину комнаты и остановилась передъ
Долли, сжимая руками грудь. Въ бЪломъ пенюарЬ фигура ея
казалась особенно велика и широка. Она нагнула голову и
исподлобья смотрЪла сияющими мокрыми глазами на малень-
кую, худенькую и жалкую вт. своей штопанной кофточвЬ и
почномъ чепчикЬ, всю дрожащую оть волнешя Долли.

— Только эти два существа я люблю, и одно псключаетъ
другое. Я не могу’ ихъ соединить, а ото мнЪ одно нужно. А
если этого нЪтъ, то все равно. Все, все равно. И какъ нибудь
кончится, и потому я не могу, не люблю говорить про это. Такъ
ты не упрекай меня, пе суди меня пи въ чемъ. Ты не можешь
со своею чистотою понять всего того, ч’Ьмъ я страдаю.

Опа подошла, сЪла рядомъ съ Долли и съ вииоватымъ
выражешемъ вглядываясь вт> ея лицо, взяла ее за руку.

— Что ты думаешь? Что ты думаешь обо мнЬ? Ты пе
презирай меня! Я пе стою презрЬн1я. Я именно несчастна.
Если кто несчастенъ, такъ это я, — выговорила она и, отвер-
нувшись отт. иея, заплакала».

Но временамъ посещали ее минуты просвФтлен1я, особенно при чу-
жихъ, когда она оставалась не одна, тогда она жпла ясной, пЬльпой пе-
раздвоснпой Личностью. Она думала тогда о счисли, которое становилось
бо.тЬе и бол-Ье недосягаемымъ. II это сейчасъ приводило ее въ отчаяше.
Уже па умФ ея была мысль, которая одна разрешала все. <Да, уме-
реть...» думала она... <И стыдъ и позоръ АлексЬя Александровича и Се-
режи, и мой ужасный стыдъ, — все спасется смертью...» Умереть, и опъ
будетъ раскаиваться, будетъ жалФть, будетъ любить, будетъ страдать за
меня. Въ так!я ясныя минуты она чувствовала действительность и прав-
ду съ нолнымъ проникновенгемъ.

— «Да, того вкуса ужъ петь для него во мп±, — думала
она. — Если я уЬду оть него, онъ въ глубин! души будетъ
радъ».

Это было не предположен1е, опа яспо видЪла въ томъ производи-
тельпомъ свЬтЬ, который открывалъ ей теперь смыслъ жизни п людс-
кпхъ отношешй.

— «Моя любовь все делается страстнее и себялюбивее, а
его все гаснетъ и гаснеть, и воть отчего мы расходимся, —
продолжала она думать. — И помочь атому нельзя! У меня
все въ немъ одномъ, п я требую, чтобы онъ весь больше и
больше отдавался мн!. А онъ все больше и больше хочогь
уйти оть меня. Мы именно шли па встречу до связи, а
потому неудержимо расходимся въ разный стороны и из-
менить этого нельзя. Онъ говорить мн!, что я безсмыслен-
но ревнива, и я сама говорила себ!, что я безсмысленно
ревпива ; уно это не правда. Я не ревнива, а я недовольна.
Но...» она открыла роть и переместилась въ коляск! отъ вол-
ИС1ПЯ, возбужденпаго въ пей пришедшею ей вдругъ мыслью.
«Если бы я могла быть чЬмъ нибудь, кром! любовницы,
страстно любящей его ласки, но я не могу и не хочу быть
нич!мъ друпгмъ. И я этнмъ желатНемъ возбуждаю въ пемъ
отвращение, а опт. во мн! злобу, и это пе можеть быть ина-
че. Разе! я не .знаю, что онъ не сталъ бы обманывать меня,
что онъ не им!лъ видовъ на Сорокину, что онъ нс влюбленъ
въ Кптп, что онъ пе изменить мн!. Я все это зпаю, но
мн! отъ этого пе легче. Если онъ, не любя меня, изъ дома
будетъ добръ, н!женъ ко мн!, а того пе будегь, чего я хочу,
— да это хуже въ тысячу разъ даже, ч!мъ злоба. Это —
ядъ. А это-то и есть. Онъ уже давно ие любить мепя. А гд!
кончается любовь, тамъ начинается ненависть... Этихъ улицъ
я совсЬмъ не знаю. Горы как!я-то, и все дома, дома... II въ
домахъ все люди, люди... Сколько ихъ, конца нЬгь, и вс!
ненавидять другь друга. Пу, пусть я придумаю себ! то, че-
го я хочу, чтобы быть счастливой. Ну, я получаю разводъ,
Алекс!й Алексапдровичъ отдаеть мп! Сережу и я выхожу
замужъ за Вропскаго. Вспомнивъ объ Алекс!! Александро-
вич^, опа тотчасъ съ необыкновенной живостью представи-
ла себ!; его, живого передъ собою съ его кроткими, без-
жизненными, потухшими глазами, синими жилками на б!-
лыхъ рукахъ, интонациями и трескомъ пальцевъ, и, вспом-
пивъ то чувство, которое было между пимп и которое тоже
называлось любовью, вздрогнула отъ отвращенья. «Ну я но-
лучу разводъ и буду женой Вронскаго. Что же Кити пере-
сганетъ такъ смотреть па меня, какъ она смотр'Ьла нын-
че? НЪть! А Сережа перестанеть спрашивать пли думать
о моихъ двухъ мужьяхъ? А между мною и Вронскимъ какое
же я придумаю новое чувство? Возможно ли какое-нибудь
несчастье уже, а только не мученье? НТ.тъ и пЪгь!» — от-
ветила опа себ'Ь теперь безъ малЪйшаго колебания. Невоз-
можно! Мы жизпыо расходимся, и я дЬлаю его несчастье,
онъ мое, п переделать ни его, ни мепя нельзя».

Въ подобныхъ смЬнахъ отдЪльпыхъ переживанШ раздвоенной и раз-
щепленной Личности протекали педолгье оставшееся дни жизпи. Все въ
душ-11 Анны было повторено, тяжко, безевязно, съ одппмъ общимъ оггЬп-
комъ тревожно-безпокойной монотонности, составленной изъ чередованья
тоски, подозренья, гнФва, ревности, сомнЪньй, отчаянья. Приближалось
состоянье полной спутанности сознанья и депсрсонализацш. И это неиз-
бежное окончанье тяжкой драмы наконецъ наступило.

Опа с+.ла и написала Вронскому.

«Я виновата. Вернись домой, надо объясниться. Ради
Бога пргЬзжай, мнТ. страшно».

Опа запечатала и отдала человеку.

Она боялась оставаться одна теперь ьь вслЬдъ за чело-
вЪкомъ вышла изъ комнаты и пошла въ датскую.

«Что жъ, ото не то, эго не онъ. 1'д1ь его голубые глаза,
милая робкая улыбка?» была первая мысль ея, когда опа
увидала свою румяную девочку съ черными вьющимися во-
лосами вмЪсто Сережи, котораго она, при запутанности сво-
ихъ мыслей, ожидала видЬть въ д-Ьтской. Девочка, сидя у
стола, упорно и крЬпко хлопала по немъ пробкой и беземыс-
ленно глядела па мать двумя смородинами — черными гла-
зами. ОтвЬтывъ англичанка, что она совсЪмъ здорова и что
завтра уЪзжаетъ въ деревню, Анна ПОДсЪла къ д-Ьвочк-Ь и
стала предъ нею вергЬть пробку съ графина. Но громкьй,
звонкьй см1хъ ребенка ьь движенье, которое опа сдЬлала бро-
вью, такъ живо ей напомнили Вронскаго, что, удерживая ры-
данья, она поспЬшно встала и вышла. «Неужели все копчепо?
П±тъ, это не можетъ быть, — думала опа. - - Опъ вернется.
Но какъ опъ объяснить. мн+. вту улыбку, ото оживленье ыос-
л'Ь того, какъ онъ говорилъ съ ней. Но и не объяснить, все
таки поварю. Если я не повЬрю, то мнЬ остается одно... А
я пе хочу».

Она посмотрела на часы. Прошло двенадцать минуть.
«Теперь ужъ опт. получнлъ записку и -йдегь назадъ. Недол-
го, еще десять минуть. Но что, есльь онъ не прИьдетъ? Н-Ьтъ,
этого не можетъ быть . Надо, чтобы опъ пе впдТ.лъ меня съ за-
плаканными глазами. Я пойду умоюсь. Да, да, причесалась
ли я или иЪть?» — спросила она себя. II пе могла вспом-
нить. Она ощупала голову руками. «Да, я причесана, но
когда — решительно не помню». Она даже не верила своей
руке и подошла къ трюмо, чтобы увидеть, причесана ли
она иъ самомъ деле илп нетъ. Она была причесана и пе
могла вспомнить, когда она зто делала... «Кто это? — ду-
мала она, глядя въ зеркало на воспаленное лицо съ странно
блестящими глазами, испуганно смотревшими на нее. — Да
это я! — вдругъ поняла она и, оглядывая себя всю, она по-
чувствовала вдругъ па себе его поцелуи и содрогнулась, дви-
нула плечами. Потомъ подняла руку къ губамъ и поцелова-
ла ее.

«Что это, я съ ума схожу», и опа пошла въ спальню,
где Аннушка убирала комнату.

— Аннушка, — сказала она, останавливаясь предъ ней
и глядя на горничную, сама не зная, что сказать ей.

— Къ Дарье Александровне вы хотЬли ехать, — какъ
бы понимая, сказала горничная.

— Къ Дарье Александровне? Да, я поеду.

Она бездельно стала ездить по улпцамъ Москвы, заез-
жала къ Кита Левиной (бывшей Щербацкой), къ Долли Об-
лонской. Ея сознан1е то оставалось яснымъ, то давилось, то
становилось спугапнымъ, случайиымъ.

— Прикажете до Обираловки? — сказалъ Петръ, подъй-
хавъ къ вокзалу.

Она совсемъ забыла, куда и зачемъ опа пойхала и толь-
ко съ болыпимъ усил!емъ могла понять вопросъ.

— Да, — сказала она ему, подавая кошелекъ съ день-
гами и, взявъ на руку маленькгй красный 1гЬшочекь, вышла
изъ коляски.

Направляясь между толпой въ залу перваго класса, она
поиемпогу припоминала вей подробности своего положены! и
тЬ рйшешя, между которыми опа колебалась. II опять то
надежда, то отчаяше по старымъ наболевшимъ мйстамъ ста-
ли растравлять раны ея измученнаго, страшно трепетавша-
го сердца.

II вдругъ вспомнивъ о раздавлениомъ человеке въ день
ея первой встречи съ Вронскимъ, она поняла, что ей надо
делать. Быстрымъ легкимъ шагомъ спустившись по ступепь-
камъ, который шли ось водокачки къ рельсамъ, она остано-
вилась подле вплоть мпмо ея нроходящаго пойзда. Она смот-
рела па низъ вагоновъ, на винты и цепи и на высоюя чу-
гунный колеса медленно катившагося перваго вагона и гла-
зом1;ромъ старалась определить середину между передними и
задними колесами и ту минуту, когда середина эта будетъ
нротивъ нея.

«Туда, — говорила она себе, глядя въ тень вагона, на
смешанный съ углемъ песокъ, которымъ были засыпаны
шпалы, туда, на самую середину, и я накажу его и избав-
люсь оть всЪхъ и оть себя».

Опа хотела упасть подъ поровнявппйся съ ней середи-
ною первый вагонъ, по красный мФ.шочекъ, который опа ста-
ла спимать съ руки, вадержалъ ее, и было уже поздно: сере-
дина миновала ее. Надо было ждать сл’Ьдующаго вагона.
Чувство, подобное тому, которое она испытывала, когда, ку-
паясь, готовилась войти въ воду, охватило ее, и она перек-
рестилась. Привычный жесть крестного знамени вызвалъ вт.
дупгЬ ея ц-Ьлый рядъ д1;вичьпхъ и дТ.тскихъ воспоминантй,
и вдругь мракъ, покрывавшей для нея все, разорвался, и
жизнь предстала ей на мгновение со вскми своими прошед-
шими радостями. Но опа пе спускала глазъ съ колесъ
подходящаго второго вагона. II ровно въ ту минуту, какъ се-
редина между колесами поравнялась съ него, она откинула
красный мЪшочекъ и, вжавъ въ плечи голову, упала подъ ва-
гонъ па руки и лепишь двпжешемъ, какъ бы готовясь тот-
часъ же встать, опустилась на ко.тЬнп. И въ то же мгнове-
ние опа ужаснулась тому, что делала. «ГдЬ я? что я д'Ьлаю?
зач’Ьмъ?» Она хогЪла подняться, откинуться, но что-то огром-
ное, неумолимое, толкнуло ее въ голову и потащило за спи-
ну. «Господи, прости мп1> все!» проговорила она, чувствуя
невозможность борьбы. И свЬчка, при которой она читала ис-
полненную тревогь, обмановъ, горя и зла книгу, — вспых-
нула бо.тЬе яркимъ, чТ.мъ когда-нибудь св+>томъ, осветила ей
все то, что прежде было во мрак!;, затрещала, стала мерк-
нуть и навсегда потухла.

Ея ужасная смерть поразила Вропскаго, который въ первое время
грустилъ, па все былъ согласенъ и отдалъ дочь Анны, маленькую Али,
мужу Анны — Алексею Александровичу Каренину, который пргёзжалъ
на похороны несчастной Анны.

Посмъсловге къ драть.

I.	Съ ослаблешемъ Личности Анны въ ней усиливалось постепенно
раздвоен!е и раздробление и окончательно установился рядъ случай пыхъ
переживашй, уже мало объединенныхъ и лишенныхъ силъ и гармоши, по-
добно разбитому инструменту. Переживания эти, за отсутствк'мъ регу-
лятора Личности, были не только случайными, но и подобранными одно-
сторонне изъ сильныхъ и устойчивыхъ образцовъ низшаго психизма:
ииъва, страха и тоски, съ ихъ производными: мщенЬемъ, ревностью, от-
чаянЬемъ.

II.	Подъ конецъ жизни Аппа видимо нуждалась въ пЪкоторомъ по-
печении, по упрощенная организация сильнаго и упрямаго Вронскаго ед-
ва ли соответствовала тонкой, деликатной душе Анны и могла быть для
нея опаенымъ гнетомъ, тймъ более, что самая любовь Анны станови-
лась для него мрачной и тяжелой. Глубокая сущность драмы была вы-
ше его пониманья.

ГП. Дружба н любовь находить полпое и всецелое удовлетворенье
только въ неболыпомъ числе случаевъ, въ большинстве же жизнь до-
вольствуется приближеньями къ искомому идеалу (Вупдть). Челов!къ же
охотно ставить па сцену новый опыть повторения любви и семьи, по слож-
ности разъ совершившихся н снова предстоящихъ личпыхъ перем1лгь
и приспособлений. Опыть чуткой и умной Анны нодтверждаетъ это.

264.	Е. Личность.

Личность представляетъ собою силу деятельную, сложившуюся, ус-
тойчивую, до такой степени, что можно съ известной вероятностью пред-
угадать снособъ действЬй человека и даже сказать: это ни свойственно
такому-то человеку, это не въ его характере. Возможны времниыл коле-
бать, Личности, зависяпця то отъ пастроенЬй, то оть силы воли, то отъ
случайностей вФ.домыхъ и нев'Ьдомыхъ. Зная объ этихъ колебаиЬяхъ, не-
редко самъ человЪкъ говорить о себе, что онъ «яе въ духп», что ему «не
по ссбп>*. Въ последнее время французскими психологами и писателями
отмечены эти состояния; более спльныя изъ ннхъ названы деперсоно-
лизащлми или отчуждетами (оть Личности), Это рЬзше виды ослабле-
нья, измененья, упадка Личности. Изъ русскихъ писателей па эти сос-
тоянья было обращено вниманье Львомъ Толстымъ, Тургеневымъ, Гонча-
ровымъ. Чтобы осветить противоположную задачу — подъема, очищенья,
усиленья Личности, а съ другой стороны, чтобы облегчить самый путь къ
незыблемому поддержанью цельности н единства Личности, Толстой ука-
зываеть на такЬя типическЬя черты и прЬемы, которыми эго в4ряЬе дости-
гается. Въ роман! Анна Каренина нарисованъ типъ Вареньки, которую
авторъ надйляетъ следующими чертами, набросанными слегка и столь
б^гло, что ихъ лучше передать въ виде сгущеннаго пересказа. Варень-
ка — альтруистическое существо, главную особенность котораго состав-
ляешь обдуманность и преднамеренная обработка собственной Личности,
съ попыткой придать себ! цельность и устойчивость. Это у нея сказалось,
какъ реакцЬя противъ вольной и невольной фальши, какую допускають
мпогЬе, придавая себе фальшивую неискреннюю оболочку для света, от-
части для себя.
Главный особенности этого существа состоял, въ томъ, что у нея
все просто, мило, естественно (вс! подчеркнутый слова являются ци-
татами изъ Толстого), все делается у пея для себя и не предназначено
для другихъ, а д!лается для правды. Варенька добра, отзывчива па все
доброе, спмпатгя (точнее — жалость, сострадание), стыдъ, чистота и
правда ея существенный качества, которыми она дорожить, которыя вос-
пнтываетъ и поддерживаете. въ себ!. Она готова всякому и вс!мъ послу-
жить и повсюду скоро становится ценгромъ, около котораго ютятся вс!,
къ которому естественно обращаются вс!, даже дЬти. На обращетя къ
ней и на вопросы отвЬчаете. откровенно, просто и съ достоиисгвомъ и
решительно никогда не представляете. себя иною, ч'Ьмъ она есть на са-
момъ д!л!. Въ этомъ отпошеши она такъ щепетильно-чутка, какъ будто
она всегда руководится вЬрнымъ масштабомъ эстетическихъ и нравст-
вениыхъ чувствъ какъ сказалъ бы психодогь.

У нея все открыто и все сказано, но не показано. Показываете, она
только по требованию, по запросу, нритоыъ это не показъ, а только отв-Ьть
на вангь запросъ. Если отв!тъ не готовь или невозможенъ, она откры-
то заявляете, объ этомъ. У Вареньки въ ея натур! нЬтъ и гЬнн такъ
называемой условной неправды, — той, которую иногда называютъ свя-
той ложью. На вс! вопросы, даже щекотливые и личные, опа отвЬчаете.
открыто и правдиво, при вс!хъ же пр!ятныхъ для нея искреннихъ заяв-
летяхъ лицо ея озаряется радостной улыбкой, но не безъ оттЬпка неко-
торой грустп. Этоть оггЬнокъ грусти—сл!дъ пЬкоторыхъ личныхъ, нера-
достпыхъ переживаний. Они придали ей некоторую печать разочарова-
П1Я, но зато это сд!лало ее мудрымъ сов!тпикомъ и опытпымъ руково-
дителемъ чистой, доверчивой юности. Главнейшую особенность Варень-
ки составляло то, что она жила по сердцу, а не по какимъ либо правиламъ
или условгямъ, пр1емамъ, или по какой либо условной предпам!репности
и предр-Ьшейю. Эта непосредственность, вытекавшая изъ внутренней
правды, всего болйе обезнечивала ей независимость, естественность и пря-
мот)' Личности, — что повидимому и пытался представить Толстой въ сво-
емъ не подробном!., по высоко интересном!, очерк!, не доведепномъ до
высоты типа, но глубоко ноучительномъ по идей.

265.	а) Измлненгя личности.

Въ противуположпость набросанному Толстымъ эскизу, Личность не-
р!дко выступаете, не такой простой и естественной, но прикрытой раз-
ными условностями, наприм+.ръ вычурной, съ излишней вйжливостью,
часто пе только /пшенной пряыодуппя и искренности, но явно ложной
и обманной, и потому приторной, неестественной, тягостной въ прав-
ствеппомъ обиход! человеческой общественности. Она запутываете, отно-
шения людей, затрудняя взаимоотношения. Ипой разъ Личность облекает-
ся въ тогу или одежду важности и воображаемаго достоинства, не им!ю-
щаго подъ собой правдивой подкладки, являющейся ч!мъ—то въ род!
неправильности, выдумки и фантазш, къ которой челов!къ приб!гаетъ,
чтобы произвести собою лучшее впечатлЬше, превышающее действи-
тельность. Истина и нравственное чутье борются съ такою фальсифи-
кацией: художники пера, кисти и сцены стараются разоблачать, раскры-
вать, расшифровывать подобныхъ сфинксовъ, хамелеоновъ и сирень че-
ловечества съ ихъ галантерейностью или д!ланнымъ достоинствомъ, дале-
кимъ отъ естественности, истипнаго достоинства и правды. Художествен-
ный смпхъ (см. далЬе) является тЬмъ оруж!емъ, которымъ борется поэ-
тическое творчество противъ втихъ несовершеиствъ человеческой природы,
вредвыхъ д!лу прогресса.

Че.юв'Ькъ нередко самъ, собствеинымъ усил!емъ, придаем. Личнос-
ти неестественную видимость, несоответствующую внутреиней дЬйстви-
тельпости. Это, какъ справедливо указываегь Гербертъ Спенсеръ, въ не-
которой м!р! естественное преувеличение, въ которое склонны впадать
вс! люди, но существуют, иного рода попытки, который можно бы наз-
вать злостными. или элонаюьренными фальсификациями. Личности, съ
цЬлью придать себ! неправдивый видъ, для достижения личныхъ выгодъ
въ жизни и въ жизненной борьб!. На ото указываем. Левъ Толстой, вы-
водя типъ Вареньки въ роман! «Анна Каренина» и типы Левина п княж-
ны Щербацкой.

— Ахъ, какъ глупо, гадко! Не было мн! никакой нужды... Все прит-
ворство! — говорила она (княжна Щербацкая).

— Да съ какою же ц!лью?

— Чтобы казаться лучше предъ людьми, предъ собой, предъ Бо-
гомъ; всЬхъ обмануть. Н!тъ, теперь я уже не поддамся на ото! Быть
дурною, но по крайней м!р! не лживой, не обманщицей.

Такъ говорила, сердясь на себя, княжна Щербацкая.

Но не объ этихъ невинныхъ или наивныхъ преувелнчешяхъ идетъ
р!чь, по о томъ обманномъ представлены себя, которое является созна-
тельными и нравственно предосудительнымъ, противъ чего справедливо
цротестуегь Толстой, выдвигая типъ естествнпости, основанной на внут-
ренней правд!.

Показъ пе подлинной, но изм!ненпой, поддЬльной Личности естъ
одинъ изъ щйемовъ драматической борьбы, для достижешя личныхъ ц!-
лей. Указываемъ н!которые изъ такихъ тидовъ.

266.	б) Лицемгьрге, фарисейство.

I.	Одипъ изъ самыхъ старыхъ и ходячихъ видовъ притворства это
лицемгърй! или фарисейство, т. е. поддплка благочестья. Классическпмъ
изображешемъ этого порока является пшъ Тартюфа въ комедЫ Мольера.
II.	Еще более распространеннымъ явлеп!емъ представляется изоб-
ражен!е состояшй достоинства, которыхъ на самомъ дЪле п+.тъ илп ко-
торый преувеличенно и обманно показываются зрителю. Истинное состои-
те достоинства почти недоступно подражай!» и показу: надобно въ
действительности иметь его въ дупгЬ, чтобы оно отразилось на лице, по-
тому, что ото акте окспресснвнаго творчества. Желающей подражать до-
стоинству показываете на самомъ дЬлЬ только гордость, важность и важ-
ничанье, или надутость м спесь. Но все показы ограничиваются предъяв-
лешемъ вюьшнихъ знаковъ, внутреннее же глубокие знаки недоступны
имитащямъ. Ходяч1я выраженья о гордости, какъ о какомъ то достоин-
стве, ложны въ самомъ существе своемъ; гордость стоить близко къ важ-
ности и важничанью и отстоите оте достоинства за тридевять земель. Самое
выражение благородная гордость логически неправильно, свидетельствуя
о психологической путанице понятий. Крайнимъ членомъ итого ряда сни-
зу является спесь и чванство.

267.	в) Гордость.

Гордость, высоколиьрге, надменность, чванство, спесь выражают-
ся знаками, противоположными темъ, как!е характерны для чувства нрав-
ствеппаго достоинства, скромности, смирщпя; напримеръ — гордость,
высокомерие выражаются подняйемъ и отклонешемъ головы назадъ
(«драть голову»), вьшрямлсшемъ спины и отклонешемъ туловища назадъ,
презрительными движениями и т. д. Такъ какъ гордость есть псреоцепка
своихъ качествъ и преклонеше передъ ними безъ внимания къ тому, дос-
тойны ли они или недостойны, то въ состояшяхъ гордости имЬемъ д'Ьло,
въ сущности, съ имитацией чувства чести и нравственного достоинст-
ва. Высокомпрге есть гордость, соединенная съ низкой оценкой другихъ.

Надменность, кичливость, заносчивость, важничанье, чванство, —
вто гордость, выражающаяся намеренными, показными внешними зна-
ками и отличьями.

Спесь (дурацкая) представляетъ собою глупый, утрированный по-
казъ знаковъ гордости.

268.	г) Спесь.

Ходить Спесь падуваючись,
Съ боку на бокъ переваливаясь.
Ростомъ Спесь вршипъ съ четвертью,
1Папка-то на немъ во целу сажень,
Пузо-то его все въ жемчуге,
Сзади-то у него раззолочено.

А и эашелъ бы Спесь къ отцу матери,
Да ворота некрашены.

А и помолился бъ Спесь въ Церквп Божгей,
Да подъ не метешь.

Идеть Спесь, видитъ: на неб! радуга;

Повернулся Спесь во другую сторону:
Не прнгоже-де мн! нагибаться.

А. К. Толстой.

Влад. Даль (Толковый Словарь) даетъ сл!дующЫ определены ис-
численнымъ душевнымъ качествамъ, пмитирующимъ нравственное дос-
тоинство: гордость считаете за собою достоинство; надменность осно-
вана па самопал Ьянпости; высокомгьрге на властолюбш; кичливость есть
гордость ума; -чванство — гордость знати, богатства; тщеславие —
суетность, страсть къ похваламъ; спесь — глупое самодовольство, ставя-
щее себ! въ заслугу санъ, чинъ, вп!шше знаки отличЫ, богатства, высо-
кий родъ свой и ироч.

269.	д) Лживость, неискренность, двуличге.

Неуважеше къ истин! и правд! (лживость, неискренность, двули-
ч!е) проявляются предпочтешемъ слова д!лу и преувеличешемъ словес-
ныхъ изъявлены добро™ и благосклонности, прп отсутствш признаковъ
нравственнаго достоинства. ТакЫ состоянЫ лживы въ существ!, богаты
лестью, нодобостраспемъ, угодничаньемъ, раболЬпствомъ, изысканной чрез-
м!рной в!жливостью, но отсутств1емъ правды и уваженЫ къ себ!. Въ
частности отсутств1е истины и правды характеризуется лестью.

Лесть — это преувеличенная и обманная похвала, д!лаемая корыст-
но и зъ разечетомъ на выгоду.

Подобострастие есть искреннее или обманное подражание манерамъ,
а въ особенности выражению лица, съ ц!лью быть прЫтнымъ и угодить
тому, кого желайте рабол!пно скопировать.

Угодничанье. Угодничать значить прислуживать, льстить, низко-
поклонничать, рабол!пствовать, подличать, искательствовать, угождая съ
корыстной ц!лью (Даль).

Подобнымъ образомъ, люди склонны обмаппо показать умъ, волю, а
въ особенности нравственный качества, которыхъ н!те.

270.	е) Пошлость.

Широкую принцпшальпую постановку вопроса объ изм!пен!и Лич-
ности впервые находимъ у Гоголя. Онъ показалъ, какъ происходить по-
нижете въ человек! нравственнаго достоинства, измельчите и опошле-
ние Личности. Все это совершается психологически, иа счете понижены
чувства стыда. Раскрьте этихъ фактовъ составляет!» безсмертпую зас-
лугу Гоголя. ДТ,ло начинается понижешемъ или утратой стыда и заме-
ной его чувствомъ приличья, т. е. той минимальной дозой стыда, которая
еще держится въ человЪкй въ присутствШ другого лица (дицеприличге), и
отсутствие которой лишаеть человека достоинства, придавая отпечатокъ
грубости и пошлости, что становится замйтнымъ для внимательного наб-
людателя {пошлая личность, пошлая физюнозпя). Люди избЪгаютъ спус-
каться ниже итого предельного уровня нравственности, но большинство
спокойно останавливается на этомъ минимума. Въ своей гениальной про-
ницательности Гоголь избралъ душевный см/ьхъ оруд!емъ поднявя Лич-
ности до той высоты стыда, когда человЬкъ впервые чуетъ въ дупгЬ дЬй-
ств!е этого озаряющаго чувства и можетъ даже покрыться краской сты-
да въ уединен!!!, самъ съ собой, безъ присутствья другого лица.

Стыдъ составляетъ исходную точку раскаян/я, совпсти, чести и
нравственною достоинства, т. е. всЪхъ основныхъ устоевъ нравствен-
ности. Гоголь показалъ, что его герои беруть взятки и борзыми щепками
и болйе существенной валютой потому, что у нихъ нравственной охраной
служить только приличье, по пс стыдъ и совесть, который стоять безгра-
нично выше всякихъ прнлнчШ. Поэтъ раскрываетъ то, чего его герои
не стыдились, но что чуть-чуть они скрывали отъ свФ.та, — и то только
для приличия, находя въ своемъ м!ркЪ подлую солидарность взглядовъ и
стремлений, уакъ у своихъ сотоварищей по службЬ, такъ и въ н'йдрахъ
собственной семьи. Полная круговая порука понижения Личности.

271.	Ж. Скоропреходящая илмгънен'ш Личности.

Можно наблюдать скоропроходящее измЬнеше Личности подъ вл!я-
шемъ н'Ькоторыхъ ядовитыхъ веществъ, напримЪръ ошя, хлороформа,
эфира и алкоголя. Отравлете алкоголемъ или спиртными напитками об-
щензвЪстпо и даегъ явную картину извращения Личности, продолжающе-
гося оть двухъ до восемнадцати часовъ. Классическое описание дЪйетвтя
вина на человека находнмъ у Ксенофонта въ его Кнропедш н у новЬйшнхъ
авторовъ, которые, начиная съ прошлаго стол'Ьтая, по почину шведскихъ и
французскихъ врачей н писателей, стали наблюдать и описывать картину
опьяпешя и пьянства и вл!ян!е па Личность этого яда нервной системы.

Дпйствгс спиртныхъ напитковъ на человпка.

Алкоголь дТ.йствуегь на человека быстро, ехидно, съ неоясидаппой
силой. Уже въ этой неожиданности — одна изъ главпыхъ опасностей. Но
еще опаснее то, что алкоголь дййствуеть не только па тйлесный составъ
человека, по и па его душу, при томъ на самыя высокая способности души,
на мысль, на чувство, на совпсть. Видъ опьяпеппаго человека произво-
дитъ неприятное впечатайте даже па животпыхъ. напрпмйръ, собакъ;
при видй пьянаго человйка собаки лаюте, лошади впадають въ страхъ
или гн11въ. Дйти поражаются и испытывайте неотразимо тягостное впе-
чатайте, если имъ приходится видйть старших'!, или своихъ родителей
въ опьяяенномъ состояние Чувство царственного отрока Кира, видйвшаго
оньяненныхъ, изображено греческпмъ писателемъ Ксенофонтомъ въ кни-
гй, носящей назваше КирапеЫл (книга воспитания Кира). Кирь испро-
сить себй у царя Аспага позволение, — такъ разе называется въ кппгй,
— послужить вииочершемъ вместо придворнаго виночерпия Сакаса. Кпръ
съ ловкостью взялъ бокалъ и педаль его царю. Царь съ ласкою спраши-
ваете его: отчего ты, сынъ мой, це пробуешь вина подобно Сакасу (вино-
черною полагалось выпить первую рюмку, въ предупреждена возможности
отравлеп1я царя, а уже поелй вшючершя нить царь). Малепьгйй Кпръ
такъ отвйчалъ царю на его вопросъ: я боюсь, что въ винй содержится
ядъ, потому, что въ день твоего рождения, во время ппршества, я видйть,
что вы вей были отравлены наниткомъ, ноданпымъ руками Сакаса.

— Въ чемъ же ты примйтитъ отравлеше? спросилъ царь своего на-
слФдннка.

Я заэгйтилъ большой безпорядокъ въ вашеыъ умй и въ вашпхъ дйй-
ствшхъ; вы дйлали то, чего не простили бы такому дитяти, какъ я; вы
кричали вей разомъ, не слушали другь друга, странно пйли и, не слушая
того, кто тгйлъ, клялись, что онъ тгйлъ чудесно; — каждый изъ васъ хва-
стать своей силой, однако, когда следовало встать для таицевъ, вы пе
только не въ состоятпи были танповать въ такте, но даже пе могли твердо
держаться на ногахъ; ты забылъ, что ты царь, а гй забыли, что они твои
подданные. Я тогда въ первый разъ узналъ, что можно злоупотреблять
свободою рйчи, ибо вы не умолкали.

Всймъ знакома эта картина, описанная двй тысячи лйте назадъ.

Алкоголь поражаете н душу и тйло человйка. Душа поражается
глубже и сильнее самого тйлеснаго состава. Особенно страдаете стыдъ и
совпстъ. Коварно-гибельное дййств!е спиртпыхъ напитковъ па совйсть
человйка проявилось со всею ясностью въ одномъ тяжкомъ престунлеши,
которое было предметомъ судебная) разбирательства. Воть въ чемъ со-
стояло все это преступаете. Содержатель трактира на большой дорогй въ
провишЦи задумать убить пройзжаго богатого купца, который йздилъ съ
большими деньгами и останавливался у него на ночлегь. Злой трактир-
щикъ рйшился ограбить купца, но пе хотйлъ этого дйлать своими руками,
а постарался подговорить на злодйяше молодого парня, быпшаго трак-
тирпымъ слугой. Онъ составплъ плат, убийства, приготовить топоръ и
придумать, какъ одпимъ ударомъ убить злополучнаго купца. Долго ему
пришлось уговаривать слугу совершить преступлено: онъ обйщалъ слугй
въ награду часть денегъ, катя будуте найдены при убптомъ. Одпако-же,
злой совйтчикъ неожиданно встрйтнлъ сильнййппя препятстшя. Чистая
совйсть молодого трактирнаго слуги, подобно неодолимой скалй, проти-
востояла преступлению, и юноша счастливь былъ, находя себ! въ ней опору
и поддержку противъ настояпШ злого советчика.

— Совесть не нозволяетъ и руки опускаются, какъ только возьму то-
поръ въ руки, — говорилъ юноша.

— Что совесть? — сказалъ трактирщикъ; будешь имйть совесть,
такъ и останешься бЪднякомъ и слугой на всю жизнь. Л ты выпей для
смелости, тогда и совесть пе помЪшаетъ, и руки см^.тЬе стянуть.

Несчастный семнадцатилетшй парень вьпшлъ вина и убийство совер-
шено его руками...

Совесть вернулась, какъ только прошел» хмйдь и молодой убЕйца двй
недйли держалъ па чердаке трупъ, уже начавший наконецъ, разлагаться.
Онъ все держалъ его, чтобы оплакать невинно убитаго и вымолить себе
у него прощение, пока наконецъ д!>ло не раскрылось. Молодой убЕйца во
всемъ чистосердечно признался и съ горестью заявилъ на судй, что со-
весть его только оть вина помрачилась. Только випо закрыло въ его душЬ
то всевидящее око, какъ онъ говорилъ, которое тамъ жило и глядйло на
него, какъ только онъ готовился взять топоръ въ руки. Такъ объяспплъ на
суде злополучный юноша то святое, что жило въ его душе и что было
убито виномъ. Этоть страшный примЬръ, случившЕйся въ действитель-
ности, показываетъ, какая ужасная опасность таится въ ядовитом?» па-
ни гкй.

Обширным наследования и статистическЕя расчнсленЕя, произведенный
во вс’йхъ странахъ, показали, что между колпчествомъ выпитаго вина и
чисдомъ преступлешй существует! постоянное соотношение. Это соотно-
шение до такой степени проявляется постоянно п съ неумолимой точностью,
что фрапцузскЕй ыинистръ въ 1896 году, оспаривая предъ фрацузскимъ
парламентомъ увелнчеше выпуска спирта, ироизнесъ такую фразу: «если
вы увеличите выпускъ вина, то увеличьте и количество кандалов!, ибо
увелнчеше выпуска вина даетъ непременно прибавку числа тяжкихъ пре-
ступников!», — уб1йцъ и изиасплователей, на которыхъ по закону наде-
ваются кандалы».

Вотъ каковы страшный соотношения. Вино увеличиваеть вей преступ-
ленья и слабодушный человек!, который воздержался бы оть задуман-
наго преступленЕя и устоялъ бы предъ искушешемъ, пока находится въ
трезвом?» состояши, можетъ совершить преступленье подъ влЬяпЬемъ пья-
наго легкомыслья и дерзости.

Самый характеръ и способ! совершенья преступлена видоизменяется
подъ влЬяшемъ вина въ худшую сторону: преступленья становятся болйе
тяжкими, более отвратительными, более жестокими: человФкъ теряетъ
образъ БожЬй и становится зверемъ.

Знаменитый современный французский пснхЕатръ Маньянъ, глубоко
изучивппй явлепЕя алкоголизма среди Парижскаго паселешя и Париж-
ских!» больницъ, дополнилъ свои наследованья наблюденьями па животныхъ
(собакахъ, кроликахъ), которымъ опъ давалъ спиртные напитки разнаго
качества и въ различпомъ количеств!. Поел! 5 — 6 недЬль ежедпевпаго
питья, у животныхъ развивался алкоголизмъ съ галлюцинациями и бредомъ.
У тЬхъ животныхъ, который гибли отъ пьянства или были убиваемы для про-
верки опытовъ, найдено было воспален!е мозговыхъ оболочекъ и переполне-
но мозга кровью, какъ и у пьющнхъ людей. Алкоголизироваиныя животныя,
подобно пьянымъ людямъ, становятся злы, раздражительны, вступаютъ въ
драку и грызутся между собою, словомъ — ихъ характеръ и правы пере-
меняются въ дурную сторону, какъ и у людей. Животныя даже становятся
похотливыми оть вина. Невольно припоминаются слова профессора Воен-
по-медиципской Академии Вешамииа Михаиловича Тарповскаго, что почти
вс! молодые люди, л!чивппеся у него оть дурной бол!знп, потеряли свое
ц!ломудр!е въ состояши опьяпешя. Апостолъ Павелъ цредостерегаеть
отъ вина, словами: «не упивайтесь впномъ, въ немъ же есть блудъ, но паче
псполпяйтеся духомъ».

По отчетамъ Министерства Юстицш оказывается, что наибольшая
часть дракъ съ нанесешемъ тЬлеспыхъ поврежден!# происходить въ петрез-
вомъ СОСТОЯН1И. Особенно свойственно пьяному человеку стремление наносить
побои въ голову, а не въ другую часть г!ла. Это происходить отъ того, что
пьянство перемЬпяетъ характеръ въ самую дурную сторону, навсегда д!-
лая человека злымъ, безумно раздражительным!., безсердсчнымъ, ковар-
пы5п>. Так!я душевныя перемФны отражаются и па лиц!, какъ показы-
вають фотографии пьяпицъ. Въ лнцахъ этихъ людей незаметно доброты, за-
печатлена злоба, гнЬвпость и жестокая решимость. Пьяницы утрачиваюсь
стыдъ и показываются на улиц! въ безобразной одежд! и безобразномъ
облнч!н, пе по своей бедности, но по нерадивости и безстыдству. Отъ пьян-
ства слаб!егъ стыдъ и совесть.

В(-Ф. народы земного шара убедились въ чрезвычайных!, опасностяхъ,
какими угрожаетъ вино здоровью человека и его благосостоянию, — душ!
и т!лу. Во вскхъ сграпахъ образовались союзы и общества трезвости,
чтобы уменьшить размеры опаснаго зла, которымъ охвачено современное
человечество. Въ самое недавнее время возникли международные союзы
съ тою же пфлью, чтобы всеобщими усшпями народовъ бороться съ зеленымъ
зм!еыъ.

Пороться съ привычкою къ вину въ паше время сделалось трудпФе,
нежели въ прежше времена. Причина въ томъ, что современный покол!н!я
уже алкоголизированы, получивъ по наследству отъ своихъ нетрезвыхъ
предковъ предрасположите къ вину, т. е. скрытую страсть илп склонность
1шть. Такое предрасположите обыкновенно передается мкоголистами-от-
цами дочерямъ по преимуществу, а черезъ нихъ зло уже широко развива-
ется по нисходящимъ покол!н!ямъ, становясь погайпой, певЬдомой пор-
чей, проницающей все существо человека.

ГдЬ спасете?

Въ русскомъ парод! живетъ стремлете къ совершенному воздержа-
нно отъ вина, — къ полной трезвости. Эта древная, общераспространенная
и самая разумная м+.ра, къ которой по времена». приб1.гаетъ населете,
руководимое здравымъ народнымъ чувствомъ. Отдельный лица, общества,
ц-Ьлыя деревин дають зарокъ и клятву — не пить вина. Въ 1858 и 1859
годахъ широкая волна отрезвлен !я охватила почти всю Россию. Какъ бы
по чудесному маповешю, началось единодушное движеше въ народ!. про-
тивъ вина и въ различныхъ концахъ нашего отечества стали возникать
общества трезвости въ губерн!яхъ: Курской, Тульской, Пензенской, Вла-
димирской, Екатеринославской, Тверской, Ковенской, Виленской и Сара-
товской.

Только соединенными силами вйры, церкви, пауки и государствен-
ной мудрости надлежать начинать подвить отрезвления, необходимость
котораго вт. паше время всйми горячо и глубоко сознается.

Въ самомъ начал!» войпы съ нЬмцами въ 1914 году состоялось Вы-
сочайшее повелТлпе, копмъ совершенно воспрещена продажа вина въ Рос-
сш и наступило полное отрезвлен1е парода. Военно-Медицинская Акаде-
мия поднесла Государю Императору Николаю II почетный Дипломъ за Его
Указъ о воспрещены вина, какъ за Актъ Величайшей Государственной
Мудрости.

Проф. И. СикорскШ.

272.	Болйе важный псрем+.ны Личности совершаются среди драмати-
ческнхъ дереживанШ и вслйдств1е ихъ. Перемены эти могуть быть то
комическими, то драматическими и трагическими, краткосрочными и дли-
тельными. Они всецйло зависать по своему характеру отъ т!»хъ чувствъ,
как!я пережпваегь сама Личность и ностороншй наблюдатель. Что пред-
ставляюсь эти чувства со стороны психологической? Наименьше сомпй-
тй возбуждаетъ трашзмъ и трагическое положен!»?. Такъ какъ это есть
страдание, то у всйхъ людей оно вызываеть сострадание, симнатгю и толь-
ко у немногихъ извращенныхъ субъекговъ оно возбуждаетъ радость (зло-
радство). Разные виды драматпческихъ положены вызываютъ вт. раз-
личной степени сочувствие. Вей же комическ!я положения вызывают!, то
смйхъ разныхъ видовъ, то сострадание.

Смйхъ служить у того, кто смйется, выражешемъ живой радости и
внимашя и сопровождается широким!, озаряющимъ умственнымъ анали-
зомъ наблюдаемыхъ явлешй. По своей сущности смйхъ есть внезапное
безмолвное умозак-лючете, — скорое, острое, подобное творческому акту,
или откровенно. У того-же, надъ кймъ смйются, чужой смйхъ вызываеть
безысходное самочувствие* психического поражен!я, упижешя и досады.
Такое самочувств!е хуже палки, — не даромъ герой одной француской
комедии, въ своей отповйдп противнику, выпутывается изъ своей умствен-
ной ямы, говоря такъ: «тебй до этого нйтъ дйла, я самъ хотйлъ, чтобы
жена побила меня». Благодаря свопмъ пспхическимъ качествамъ, смйхъ
получнлъ въ челов'Ьчеств’Ь значеше важнаго культурного явления, рас-
крывающаго скрытая подчасъ, п не сразу очевидный для ума, жизпенпыя
отношения. Между тЬмъ смЬхъ, по своей психической прнродЬ, неволенъ,
впезапенъ, и часто пеудержныъ. Хотя онъ поддается сдерживающему вл!я-
нио воли, но только отчасти, притомъ съ запоздашсмъ. когда главная
струя нервнаго взрыва уже ус и Ье^ь пробежать по мозгу и всему организ-
му. Психологическое и культурное значеп1е см-Ьха разъясняется въ осо-
бенности т!;мъ фактомъ, что смпхъ, подобно стыду, пе свойственъ живот-
пымъ, что онъ — чисто человеческая принадлежность и достоинство. Жи-
вотным, даже высппя, какъ обезьяны, имЪютъ только зачатки см'Ъха, при
осязатсльныхъ впечагл1>и1яхъ, т. е. при щекоткЪ. ЧеловЪкъ же слиъется
и стыдится только въ ответь на тончайшая двнжешя въ области ума и
совести. — что животнымъ совершенно недоступно. Этими особенностя-
ми человеку обезпечепа умственная проницательность. — См>ьхъ и стыдъ
психологически поставлены близко и связаны оба съ состояниями вели-
чайшаго человЪческаго прогресса. Естественно поэтому, что стыдъ и
смГхъ, комическое и нравственное, пристыжение и добродетель, вошли въ
составь великаго ппструмептар1'я поэз!и, литературы и искусства., а коме-
дия и трагедая стали важнейшими частями драматической поэзш, подоб-
но эпосу и лирике.

Благодаря своей творческой внезапности, стыдъ и см^хъ пмЪють
свойства остр'Ьйшихъ оружгй поэзш. Наспл1е, драка, дуэль нередко слу-
жить ответомъ па смФхь и пристыжейе. Пролине крови нередко кажется
людямъ йеиэбЬжнымъ ответомъ на собыпя, связанный со смехомъ, пли
съ краской стыда. Легко понять, какъ чрезвычайно деликатна область
стада и смеха. Попятно также, почему велик!е писатели и поэта столь
осторожны въ употреблении оружия, которымъ владФютъ: языкъ Лермон-
това не знаетъ для темъ стыда другого термина, какъ поцгьлуй, Крыловъ
говорить просто о бЬлке, которая вертелась въ колесе, п о другой, Го-
голь мпмоходомъ предлагаетъ читателю вопросы: «Знаете ли вы Агафью
Федосеевну?» и загЬмъ хитроумно отв1>чаетъ: «та самая, что откусила
ухо у заседателя», и сказавъ это, сейчасъ убегаетъ съ читателемъ за три-
девять земель, и только после этого уже очень свободно описываеть весь-
ма свободным действия этой дамы по доведению до белаго калешя ссоры
Ивана Ивановича (которому говорила ты) съ Иваномъ Пикифоровичемъ.
Все остальное, вытекающее изъ этихъ, какъ бы случайных^ намековъ,
предоставляется догадливости читателя. При такой нравственной осто-
рожности Гоголя и Крылова, сочинения ихъ вошли въ школьный библио-
теки и никому въ голову не приходить бояться этого. Между тЬмъ друпе
писатели, касаясь той же темы, не удержались, чтобы не свалиться въ
яму порнограф1п, п потому неудобны для ц1!ломудренныхъ читателей.

Существует два вида смЪха, различные по своему психологическому
составу. Одинъ представляетъ собою соединено емпаа и собомъзнованлл,
или сочуствГя къ осмеиваемому лицу, другой — соединен^ смГха п пгЬ-
ва. Первый называется бла1одушнымъ емпхомъ пли юморомъ, второй —
злым о смьхомъ или сарказмомъ. На нервомъ строится комед!я, на второмъ
сатира. Первого рода смк.хъ составляете. талант» и классическую осо-
бенность Гоголя, который, ио собственному признанно озарял» несущуюся
передъ нимъ жизнь смкхомъ, внднымъ м!ру, и незримыми, невидимыми
ему слезами. Только такой см1кхъ1 правственмо-ц'Ьлптелепъ. СмЬхъ же,
соединенный ст. пгЬвомъ, вызывает» въ осмеиваемом» пгЬвъ н злость п
тЬмъ уничтожаете» работу стыда и совести. Такой смкх» удовлетворяет»
бол-ке смкющагося, ч+.мъ осмкиваемаго, и менЪе полезет, последнему.
См'Ьхъ Гоголя былъ тЬмъ горьким» смехом», который, при своей забав-
ности и безобидности, обладаете. величайшей поучительной нравоиспра-
вительной силой.

273.	3. Ораторское искусство. Ораторская длительность.

Къ проявлению Личности, кромЬ драматизма въ широком» и уз-
ком» значеШн слова, относится ораторское искусство и ораторская дея-
тельность. Изустная рлчь или, какъ люди ее называют», живое слово. иыЪ-
етъ на слушателя большое влшше.

Слыша изустную ркчь оратора, мы воспринимаем» нс простыл сло-
ва, по живыя, т. е. слова со скрытыми оттЬнкамц нхъ смысла и значешя
Болке того, въ звуках» словъ п ркчи, въ ея отгЬнкахъ, въ повышейяхъ
и понижениях», въ ускоренш и замедлении темпа, въ ударепхяхъ, оста-
новкахъ и промедлешяхъ, открывается безконечный м!ръ чувства, нспе-
редаваемаго одним» скелетом» словъ. Выражением» лица оратора и его тТ,-
лодвижетями дается новый рядъ впечатлТ.шй, действующих» па душу
слушателя. Век эти сложные ряды неуловимых» атомовъ, входящихъ въ
составъ конкретного акта живой рЬчи, проникают» въ душу и регистри-
руются въ памяти со всей своей сложностью. Такимъ образомъ, все слы-
шимое нами носить характеръ богатой наглядности и закрепляется тыся-
чами ассоциативных» связей, который послужить потомъ такими же ты-
сячами исходных» точекъ для воспоминания.

Ораторское искусство обыкновенно дклять на духовное краснорпчле
и ораторскую рлчь.

274.	Духовное красиорпчге.

Оно представляете, собою общенародный урокъ или публичную про-
поведь по предметам» икры или хриспанской правствеппостп. Высоки-
ми представителями духовнаго красноркчгя признают» въ Грец1и 1оанпа
Златоустаго, Арх1епископа Консгантинопольскаго (III в.), а въ России
Филарета, Митрополита Московскаго, п Иппокетгпя, АрхгепнскопаХерсоп-
скаго.
275.	Прощальная бсоъда св. 1оапна 3.1 ат оу ста го.

(Въ Константинополь, передъ отправлепГемъ въ ссылку).

Снльпыя волны, жесток!я бури! Но я пе боюсь потоплешя, пбо стою
на камнЪ. Пусть свирепствуем» море: оно не можетъ сокрушить мепя.
Пусть подымаются волны: онЬ не могуть поглотить корабля 1исусова.
Скажите, чего бояться мне? Ужели смерти? Мнп еже жити Христосъ, а
еже умерети, прюбрптенге (Филиппъ, I, 21). Ужели ссылки? Господня
земля и испомгете ея (Псал. XXIII, 1). Ужели описи имЬшя? Пичтоже
внесохомъ въ м!ръ сей явЪ, яко ппже изпссти что можемъ (I Тим. VI, 7).
Я презираю устрашения м!ра сего и посмеиваюсь надъ его благами. Я пе
боюсь нищеты, не желаю богатства: не боюсь смерти и не желаю жизни,
разв!» только для вашего успеха. Я для того говорю о настоящих!» моихъ
обстоятельствахъ, и для того вопрошаю васъ возлюблеппые, чтобъ васъ
успокоить. Никто нс можетъ разделить насъ! Что Богъ совокупилъ, того
человЬкъ разделить не можетъ. Если о муягй и женЬ сказано: еже Богъ
сочета, человЬкъ да пе разлучаете» (Матв. XIX, 6), ежели брака нельзя
расторгнут!», то кольмп паче нельзя разрушить Церковь Божпо. Ничего
п'Ьть силыгЬс Церкви! Сколь мпопе тираны покушались разрушить Цер-
ковь! Сколько употребляли они сковородъ, сколько печей, сколько зубовъ
звЬриныхъ, сколько острыхъ мечей! Но нимало пе успЬли. ГдЬ враги
оные? Никто пе говорить объ нихъ: век они забыты. ГдЬ Церковь? Она
С1яетъ евЬтлЬе солнца. Если хриспане остались непобедимыми п тогда,
когда пхъ было немного, то можно ли поб’йдптт» ихъ пытгк. когда вся все-
ленная исполнена благочеспсмъ. Не тревожьтесь пастоящимъ собыпемъ!
Окажите мнЬ въ одномъ любовь вашу, — въ непоколебимой вЬрЬ. Я имЬю
залогъ Господа, и не полагаюсь на мои силы. Я имЬю Его писая1е. Опо
мнЬ опора, оно мпТ» крепость, опо мпк спокойная пристань. Пусть вся
земля придете» въ смятоше. У меня есть письмецо; его читаю я слова, въ
пемъ для мепя сткна и ограда. Кагал слова? Азъ съ вами есмь во вся дни
до скоичангя впка (Матф. XXVIII, 20). Христосъ со мною, кого мпТ» бо-
яться? Пусть поднимаются на меня волны, пусть море, пусть неистовство
сильныхъ, с!е для мепя слабее паутины. И если бы пе вы останавливали
мепя своей любовью, то я нынЪ же удалился бы отсюда. Я всегда молюсь»
да будетъ воля Твоя, Господи, не какъ хочетъ топ» пли другой, по какъ
Ты хочешь. Воп» моя крепость, вотъ мой камень неподвижный,вотъ моя
трость непоколебимая! Если Богу угодно,то да будетъ! Если Ему угодно
оставить меня здЬсь, благодарю Его. Я буду благодарить Его, гдЬ Опъ ни
захочетъ меня поставить.

Пп отт» чего не приходите въ смущен!е. Старайтесь быть въ молптвЪ.
Это сдЬлалъ дьяволъ, чтобы погасить въ васъ расположение къ молит-
в'й. Но опъ нс устгЬлъ нимало. Я вижу васъ болЬе ревностными и усерд-
ными. Завтра я выйду съ вами для молптвьт. Гд* я, тамъ и вы. а гдЬ вы,
тамъ и я. Мы —одно тЬло. А тело оть головы, какъ и голова, огь гЬла, не
отделяется. Мы разделяемся мЪстомъ, но любовью соединены; даже смерть
не можеть разлучить насъ. Хотя умрете мое тЬло, по душа будетъ жива
и станете вспоминать о семъ народй. Вы мнЬ отцы, — какъ могъ бы я
забыть васъ? Вы мне родные мои, вы моя жизнь, вы моя слава. Если
вы преуснЪваете, ига слава мнЬ, и жизнь моя, какъ богатство, лежите
въ сокровищнице вашей. Я готовъ тысячекратно положить за васъ душу
свою, и пе стою никакой благодарности, пегому что исполняю долгъ. Доб-
рый пастырь душу свою полагаетъ за овцы своя (Доан. X, 11). Пусть ты-
сячекратно меня удавятъ, тысячекратно отсекутъ мне голову. Смерть с)я
поведегь меня къ безсмерпю. Все претерпеваю я за любовь мою къ вамъ:
ибо я все предпринимаю, чтобъ вамъ доставить безопасность; чтобъ ни-
кто чужой пе вошелъ въ стадо мое, и оно сохранилось непорочными. Сей
подвиги мой доставить мне венецъ. И чего я не терплю для васъ? Вы
мне сограждане, вы мне отцы, вы мне братья, вы дЬтп мои, вы члены
мои, вы тело мое, вы свете мой, и лучше света. Вы всегда доставляли
мне то, чего желалъ я. Вы презирали временное, отказывались отъ зем-
ного, возвышались къ небу, отрешались отъ узъ тЬлесиыхъ и старались о
блажепномъ исполнении учен!я Господа. Впрочемъ можеть быть, Богъ по-
пускаете мне терпеть злоумышляемое на меня для того, чтобы испытать
меня несчаспями; потому что победа, конечно, оть трудовъ зависите, и
венецъ уготовляется за подвиги. Ибо и божественный Павелъ сказалъ:
Течете скончахъ, впру соблюдохъ: прочее соблюдается мнп> впнецъ прав-
ды (2 Тим. IV, 7-8). Вечный Господь всехъ да удостоите и васъ ненца
сего. Аминь.

276.	Слово въ ВеликШ пятокъ.

Одному благочестивому пустыннику надлежало сказать что-либо бра-
пн, ожидавшей оте пего наставленья. Проникнутый глубокимъ чувствомъ
бЬдности человеческой, старецъ (АнтонШ Ведший), вместо всякаго нас-
тавления, воскликнулъ: «Братья, давайте плакать», и все пали па зем-
лю и пролили слезы.

— «Знаю, брат1я, что и вы ожидаете теперь слова назидашя; но
усга мои невольно замыкаются при вид'Ь Господа, почпвающаго во гро-
бе. Кто осмелится разглагольствовать, когда Онъ безмолвствуете? II что
можно сказать вамъ о БогЪ и Его правде, о человЬкЬ и его неправде, че-
го стократъ сильнее не говорили бы сш язвы? Кого не тронуть опГ, готе
тронется ли оте слабаго слова человйческаго? На Голгофе не было про-
поведи; тамъ только рыдали и били въ перси своя (Лук. XXIII, 48). И у
сего гроба дгЬсто по разглагольствоваппо, а покаяшю и слезамъ».

— «Брапя, Господь и Спаситель наши во гробе, начнемъ же мо-
литься и плакать. Аминь».

Арэмепископъ НтюкенпМ.
277.	Ораторская рп>чь.

Задача ораторской речи убедить слушателя и склонить его къ из-
вестному образу дЪйствШ. Ораторское искусство применимо на суде, въ
законодательныхъ учреждетяхъ, въ обществеиныхъ собрашяхъ, въ ауди-
тор!яхъ и т. п.

278.	Кругъ общественныхъ обязанностей народныхъ избранников?,,
по Сократу.

Качества, необходимым народному избраннику.

Сакратъ и Главконъ.

Ксепофонть, въ своихъ воспоминап1яхъ о Сократе, разсказываеть
поучительную исторпо одного молодого афинянина, который, не имея еще
20 летъ оть роду, задумалъ попасть въ государе таенные люди и сталъ
усердно произносить публичный речи, въ надежде привлечь къ себе на-
родное расположеп!е. Когда опъ пршпелъ къ Сократу’, Сократь спро-
силъ его:

— «Слышу я, Главконъ, что тебе очень хочется иметь власть въ го-
сударствепномъ управлеши».

— «Да, признаюсь, хочется».

— «Какая прекрасная доля», — сказалъ ему Сократь, — «управ-
лять государетвомъ: сколько можно сделать добра своему отечеству, въ
какую часть поставить себя и весь домъ свой, какъ можно прославиться
въ Афипахъ, — да и пе въ однехъ Афинахъ. Фемистоклъ былъ славенъ
н между варварами... Прекрасно! Только я думаю, п ты согласенъ со мною,
что такая честь не дается даромъ: надо чемъ нибудь заслужить ее».

— «О, конечно», — сггЬшилъ отозваться Главконъ.

— «Скажи же мнЬ», — продолжалъ Сократь, — «съ чего жъ бы ты
пачалъ, напримеръ?»

Молодой человекъ не давалъ ответа: онъ еще ни разу пе думалъ, съ
чего начать.

— «Однако, посмотришь: напримеръ, говорять, казна нужнЬе всего
для государства: ты, конечно, старался бы прибавить доходовъ казне?»

— «Разумеется такъ».

— «Любопытно знать, съ чего бы ты началъ? Конечно, тебЬ ужъ
очень известно, съ какихъ статей казна получаеть доходы, н сколько ио-
лучаеть, и откуда».

Юноша должепъ былъ признаться, что не знаетъ этого въ точности.

— «Ну, въ такомъ случае, скажи мне, каше расходы тебе кажутся
лишними, как!е ты хотЬлъ бы сократить?»

— «Признаюсь, что я не имелъ до сихъ поръ времени и объ этомъ
хорошенько подумать. По мнТ. казалось, Сократъ, что нечего много и ду-
мать объ этомъ, когда можпо устроить казну за счетъ неприятеля...»

— «Правда твоя, но для этого необходимо побеждать пепр!ятеля,
быть сильнее его, а ежели онъ сильнее, то еще и онъ, пожалуй, твое отни-
мете. Стало быть, если разсчитывать на войну, надо знать въ точпости
свою силу н неприятельскую. А ты знаешь ли, скажи мпЬ, сколько у насъ
сухонутныхъ силъ, сколько морскихъ силъ и каковы силы у нашнхъ но-
пргятелей ?»

— «Такъ, изъ головы, въ одну минуту, не могу теб1> разсчптать».

— «Все равно», — продолжалъ Сократъ, — «если у тебя гдЪ-пи-
будь записано, посмотримъ вы'Ьстй».

Ио и на письма у Главкона не оказалось.

— «Ну, хорошо», — началъ опять Сократъ, — «я вижу и эту статью
намъ придется покуда оставить, видно еще время ей пе пришло. Ио ужъ
навЬрное, ты знаешь все, что относится до внутренней охраны государ-
ства: сколько гд1» есть и сколько потребно постовъ для внутренней стра-
жи, гд-Ь чего педостаеть и надо прибавить, гдЪ что лишнее п надо убавить».

— «Да по правдЪ сказать», — отвТ.чалъ Главконъ, — «я бы всЬ ихъ
уничтожилъ, когда бы оте мепя зависало. Что у насъ за стража, — сто-
ите. ли держать ее, когда повсюду такое, что никто не убережется».

— «Какъ же такъ? ВТ.дь если спять повсюду караулы, то воры бу-
дуте грабить на волЬ, среди бйлаго дня... Да развЬ тебЬ это д'Ьло такъ
близко изввЬстпо, и ты подлинно знаешь, что никуда пе годится паша
1ЮЛЛЩЯ?»

— «Такъ мнЬ кажется; всЬ говорятъ, что такъ».

— «НЬтъ, Главконъ, тутъ мало предполагать, а падо знать подлинно».

И Главконъ долженъ былъ согласиться съ Сократомъ.

— «Ну воть», — спросилъ еще Сократъ, — «ты хочешь управлять
государствомъ. Знаешь ли ты, сколько въ нашемъ городЬ требуется въ годъ
пшеницы для пародпаго продовольствгя, каковъ можете быть домашн!й
запасъ ея, и сколько еще потребно докупить изъ заграницы?»

— «Какъ все это знать, Сократе?» — отвЬчалъ молодой человЬкъ. —•
«Ты столько спрашиваешь, что надо предпринять страшную работу, чтобы
тсб-Ь ответить».

«По вЬдь нельзя безъ этого, Главконъ: своимъ домомъ пе упра-
впть, не зпая, сколько чего для дома требуется, а государствомъ много
труднее управить, нежели домомъ. Воте у тебя свой домъ, т. е. домъ
твоего дяди, разстроенъ: начни съ этого, исправь дядипъ домъ и увидишь,
достанетъ ди у тебя уменья и силы».

— «Да я охотно взялся бы за это Д'Ьло, только дядя совЬтовъ моихъ
по слушаете.».

— «Какъ?» — сказалъ па это Сократе. — «Ты не можешь угово-
рить своего дядю — и воображаешь, что въ состояпш всТ.хъ афиняпъ,
вмЬстЬ и съ дядей, убедить своими речами?..»
Беседа ята кончилась, наконецъ, тТ.мъ, что молодой человйкъ обра-
зумился, сталъ учиться и пересталъ произносить рЬчн въ народныхъ соб-
рашяхъ.

279.	О Нижегородскомъ гражданина Козьмн Мипишь, читаемъ у лроф.
К. Бестужева-Рюмина.

Очищеше Русской земли отъ враговъ пошло изъ Ншкняго. НнжнШ
еще при Шуйскомъ крЬпко стоялъ прогивъ всякихъ воровъ. Къ Нижнему
обращался Лянуновъ, въ Нижн1й пнсалъ свою последнюю грамоту стра-
далецъ Гермогенъ. Не мудрело, что въ Нижпемъ должны были бывать
толки и сходки. На одной изъ такихъ сходокъ земскШ староста Козьма
Минннъ-Сухорукъ, торговецъ мясомъ, очевидно одинъ изъ самыхъ почет-
ныхъ людей, ибо иначе не выбрали бы его въ земсше старосты, сдйлалъ
значительное воззвание: «Будетъ намъ похотйть помочи Московскому Го-
сударству,ино намъ не пожалеть животовъ своихъ, и не токмо животовъ
своихъ: ино не пожалеть и дворы свои продавать, и жены и д1ти заклады-
вать, и бита челомъ, кто бы вступился». Вождь нашелся: раненый По-
жарскШ. Для сбора казны Пожарский указалъ Минина., котораго раньше
зналъ. Мпнинъ сначала отрекался, для укрЬплешя, какъ выражается л!>-
тописецъ, потомъ согласился, потребовавъ отъ нижегородцевъ цнсьыенна-
го договора, «что имъ быти послушливыми и покорливымп во всемъ, а
ратнымъ людямъ давати деньги».

280.	Козьма Мининъ въ Нижнемъ-Новюродп».

Темно-голубыя небеса становились часъ оть часу прозрачнее и бТ.лке,
величественная Волга подернулась туманомъ; востокъ запылалъ — и пер-
вый лучъ восходящаго солнца, осыпавъ искрами позлащенный главы со-
борныхъ храмовъ, возвЪстилъ пастунлеше пезабвеннаго дня. - дня, въ
который раздался и прогремЬлъ по всей земл! русской первый обпцй
кликъ: «Умремъ за вЬру православную и за святую Гусь!».

Солнце взошло, но тишина и молчаше царствовали еще повсюду.
Вдругъ прозвучать на соборной колокольне первый ударъ колокола, за
нимъ другой, вогь третей... все чаще, все сильнее... призывный гулъ
промчался по всей окрестности, — и все ожило въ Нижпемъ-НовгородЪ.

Какъ бурное море, шумЪлъ и волновался народъ на городской пло-
щади. Бояре и простолюдины, нменитые граждане и люди ратные, — все
теснились вокругъ Лобнаго мЬста; на всехъ лицахъ изображалось петер-
пЪливое ожидэше. Вдругь народъ затпум’Ьлъ более прежняго, раздались
громкая восклицания: «Вотъ онъ! Вотъ Козьма Мииинъ! Глядите, вогь онъ!»
и челов!къ среднихъ л’Ьтъ, весьма просто одетый, но осанистый и видный
собою, взошелъ на Лобное мЬсто. Оборотись къ соборпымъ храмамъ, опъ
трижды сотворилъ крестное знамеше, поклонился на вс! четыре стороны,
и, по маповешю руки его, утихло все вокругъ Лобпаго ы!ста: мало-по-
малу молчаше стало распространяться по всей площади, шумъ отдалялся,
глухой говоръ безчисленнаго народа становился все тише... тише... и
черезъ нисколько минуть лишенный зр!н1я могъ бы подумать, что город-
ская площадь совершенно опустйла.

— «Граждане нижегородейе!» — началъ такъ безсмертпый Минипъ:
«Кто пзъ васъ пе в!даетч> вс!хъ б!дств!й царства русскаго?.. Мы вс!
видимъ его гибель и раззореше, а помощи и очищен1я пи откуда пе чаемъ.
Докол! злод!ямъ и супостатамъ напоить землю русскую кров!ю нашпхъ
брапевъ? Докол! православнымъ стонать подъ позорнымъ ярмомъ ипо-
в!рцевъ? Ответствуйте, граждане нижегородские. Потерпимъ ли мы, чтобъ
царствуюпцй градъ повиновался воевод! иноплеменному? Предадимъ ли
на поругайте пречистый образъ Владим1рск1я Бож1я Матери и честпыя
многоц!лебныя мощи Петра, Алексея, Топы и вс!хъ Московскихъ чу-
дотворцев?.? Покинемъ ли въ рукахъ инов’Ьрпевъ сиротствующую Москву?
Ответствуйте, граждане нижегородские».

— «Ы!тъ, п'Ьтъ!» — загремели тысячи голосовъ: — «Идемъ къ Мос-
кв!, не выдаднмъ Святой Руси!»

— «И такъ, во имя Бож1е, къ Москв!!.. Но, чтобъ пе безплодпо по-
ложить намъ головы и смеряю вашей искупить отечество, мы должны из-
брать достойнаго воеводу».

- «Я былъ въ Пурецкой волости у князя ДмитрТя Михаиловича
Пожарскаго; едва исцктнвппйся оть глубокихъ язвъ, сей неустанный
военачальпикъ готовъ снова обнажить мечъ и грянуть БожТей грозой па
супостата. Граждане пижегородскТе! Хотите ли его им!ть головою? Любъ
ли вамъ стольпикъ и знаменитый воевода, князь ДмитрТй Мнханловичъ
Пожарскгй ?»

— «Хотпмъ, хотимъ. Онъ любъ памъ!» — воскликнулъ народъ, вол-
нуясь часъ оть часу бол!е.

— «Граждане и браНя!» — продолжалъ Мининъ: «Неужели, умирая
за в!ру хриспанскую и желая стяжать нетленное достоянье въ небесахъ,
мы ножалЬсмъ достояшя земного? Н!тъ, православные. Для содержания
людей ратныхъ отдадимъ все золото и серебро; а если мало сего, прода-
дпмъ вс! имущества, заложимъ жепъ и д!тей нашпхъ... Вогь все, что я
им!ю — продолжалъ опъ, бросивъ па Лобное м!сто мЬшокъ, наполнен-
ный серебряной монетою. — «Пусть выступить желаюпЦй купить мой
домъ: съ сего часа онъ прппадлежить пе мп!, а Нижнему-Новгороду: а я
самъ, мы вс!, вся кровь наша — земскому д!лу и всей земл! русской».

— «Отдадимъ вс! паши имущества! Умремъ за в!ру православную
п святую Русь!» — загрем!ли безчисленные голоса. «Нарекаемъ тебя
выборным?. оть всея земли челов!комъ. Храпи казну нижегородскую!»
воскликнулъ весь народъ. Въ зту минуту общаго восторга разверзлись
западпыя двери соборпаго храма Преображенья Господня и печерскьй
архимандрите Феодосий, въ сопровождении мпогочислеипаго духовенства,
во всемъ облачеШи, со святыми иконами и церковными хоругвями, вышелъ
на городскую площадь. Народъ расступился, весь духовный синклите
взошелъ ла Лобное м'Ьсто, раздался тромк1й благовйстъ, 1ереи запйли со-
боромъ: «Царю небесный, Утешителю, Душе истины» и Мининъ, а вслЪдъ
за нимъ век граждане, преклонили колйна. Когда же, благословляя оруж!е
христолюбиваго войска, благочестивый архимандрите Феодос1й, возведя
къ небесамъ взоръ, исполненный чистейшей икры, возгласплъ молитву:
«Господи Боже нашъ, Боже силъ! Сильный въ крепости и крЪпкШ во бра-
ийхъ!» — народъ палъ нпцъ, зарыдалъ и вей мольбы слились въ одну
Общую единственную молитву: «Да спасете Господь царство русское». По
окончаши молебствия Феодос1й, оейнивъ животворящимъ крестомъ и окро-
цнвъ святою водою усердно молящейся народъ, произнесъ вдохновенпымъ
голосомъ: «Съ нами Богъ! Разумейте языцы и покоряйтеся, яко съ на-
ми Богъ. Спешите, избранные Господомъ, на спасете страждущей Рос-
ыи. Какъ огонь паляпцй предыдеть Сила Господня предъ вами, и посра-
мится врал, нечестивый, и возрадуются сердца православныхъ. Воины
Христовы! Не жалейте благъ земныхъ; слава нетленная ожидаете васъ
на земл’1: и вйчное блаженство на небесахъ. Грядите во имя Господне!
На васъ благословение вейхъ пастырей духовныхъ! За васъ святая молит-
ва страдальца Гермогена! Кто противъ васъ? Кто противъ Господа силъ?»

О, какъ недостаточепъ, какъ безеиленъ языкъ челов-Ьческгй для вы-
ражения высокпхъ чувствъ души, пробудившейся оть своего земного усып-
лешя. Сколько жизней можно отдать за одно мгновен1е небеснаго чиста го
восторга, который наполнялъ въ с!ю торжественную минуту сердца рус-
ских!.. НТ.тъ, любовь къ отечеству пе земное чувство! Опа— слабый, по
вйрный отголосокъ непреодолимой любви къ тому безвестному отечеству,
о которомъ, не постигая сами тоски своей, мы скорбимъ и тоскуемъ со дня
рождешя нашего...

Вей спешили по домамъ, чтобъ спосить свои имущества па площадь,
и не прошло получаса, какъ вокругь Лобнаго мйста возвышались уже
горы серебряныхъ монете, сосудовъ и различныхъ товаровъ; простой
холсте лежалъ подлк куска дорогой парчи; мТ.шокъ мйдной монеты подлй
кошелька, наполненнаго золотыми деньгами. Гражданин. Мининъ прини-
малъ все съ равной ласкою, благодарилъ вейхъ именемъ Нижняго-Пов-
города и всей земли русской; и хотя нисколько соте рабочихъ людей пе-
реносили безпрестанно эти дары въ приготовленный для сего кладовыя
на берегу Волги, но чпело ихъ, казалось, нимало не уменьшалось.

281.	Р/ьчь французскаго Министра Финансовъ Рибо о внутреннемъ зайлоь.

Въ поябр!; 1915 года французское правительство сочло нужным?»
прибегнуть къ большому «национальному займу» на дйло ведешя войны.
Этому займу было посвящено особое засТ.датпе палаты. Вотъ какъ оффи-
щальпый отчете нередаета» р'Ьчь фраицузскаго министра фииансовъ Рибо
въ той части, которая касалась обязанностей граждань по отношен!»
займа.

«Кому же поручил» мы участь нашего займа? Самой стран!, (аппло-
дисменты). Страна поймете, что ел будущность поставлена па карту въ
виду вторжешя врага, грозящато намъ возвратомъ къ варварству (бурные
апплодисменты). .Мы должны сказать громко, что всяк!й обязапъ при-
нести свои сбережения на дйло нацюнальной защиты; никто не имЬегь
права укрывать эти сбережснГя, гакъ какъ благосостояп1е каждого зави-
сни» оть благосостояния вс!хъ (апплодисменты). Тота», кто уклонится оть
этой обязанности, будетт» прсступппкомъ по отношенпо къ своей родин!».
Недостаточно проливать свою кровь; недостаточно сражаться въ тран-
шеяхъ. Все это прекрасно и героично, но всего этого недостаточно. Намъ
нужно, чтобы каждый француза подписывался па заемъ и не держалъ у
себя своихъ сбережений. Эгоизмъ въ этоть часъ является пе только тру-
состью, изменой, но и велича йшимъ отсутств!емъ предусмотрительности
(анплодиеыенты). Куда пойдута» вс'Ь зти сбереженья, если ФрашЦя будетъ
побеждена? Вместо того, чтобы быть платой за победу, они сделаются
выкупомъ поб!жденныхъ (бурные апплодисменты). Я призываю васъ,
б!дпыхъ и ботатыхъ, енльныхъ и слабыхъ, — пусть всЬ припосятъ то, что
они пм'Ьють и готовите лучшее для Франции (апплодисменты). Пусть под-
нимается сила фраицузскаго богатства! Эго богатство — такая же арм!я,
какъ та, которая сражается на фроптй. Прпв!тъ этой второй арм!и, такъ
какъ она поможегь победить врага (апплодисменты).

Эта рйчь но единодушному постановлен!» палаты была расклеена въ
вид!» особыхъ объявлений во всЬхъ деревняхъ Францш. Комментируя ее, вся
французская пресса, какъ одинъ человЪкъ, поддерживала министра фи-
нансов'!». «Пусть выйдете, — писалъ Клемансо, — тогь кто въ настоящее
время говорить «Я подожду до сл!дующаго раза», пусть опт» покажетъ
намъ свое лицо человека, изм!няющаго своему народу, своему собствен-
ному очагу, своей рас!. Не вс! им!»юте возможность проливать свою кровь
па поляхъ сраженш. Счастье для нихъ, что военный заемъ позволяете хотя
бы въ втой скромной форм! солидаризироваться съ бол!е сильными и мо-
лодыми братьями, сражающимися на передовыхъ лип!яхъ, и этимъ путемъ
доказать свое единство съ арм1ей».

17 Ноября 1915 года.

282.	И. Драма борьбы добра и зла.

Человеческая жизнь должна бы непрерывно совершенствоваться, такъ
какъ опа направляется такими прогрессивными и тонкими чувствами, какъ
жалость, стыдъ, благоговпте. Для этого, одпакожъ, необходимо было бы,
чтобы природная одаренность у вгЬхъ людей была равна и чтобы психи-
чески прогрессъ двигался одинаковымъ шагомъ. По этого н!тъ. Людп
весьма неодинаковы по своей физической и нравственной природ!;, и
между ними идетъ постоянная борьба, хотя подвигающая прогрессъ въ ко-
нечномъ вывод!;, но сильно замедляющая въ общемъ движеши человече-
ства впередъ. Это борьба добра и зла, альтруизма и эгоизма. Наиболее
необходимо для целей прогресса непрерывное усовершепствовапге выс-
шихъ чувствъ (жалости, стыда, благоговГпкя), необходнмъ перевеет, альт-
руизма надъ агоизмомъ, необходимо, наконецъ, чтобы воля всякой Лично-
сти постоянно обогащалась тЬмъ, что у новййшпхъ пенхологовь получило
наименоваше психическихъ ценностей. Ценности — это сложные дййст-
вующге волевые составы, объединенные высшими чувствами и оживлен-
ные идеями. Они должны быть всегда въ полномъ вооружешм и готовности,
какъ надлежать быть действующей силе, которая непрерывно борется
со зломъ и творнтъ добро. Ценности не прирожденное свойство натуры,
вроде жалости или стыда, но лично прюбрЪтенная челов1;комъ норма дея-
тельности, превратившаяся во вторую природу, какъ разъясняетъ Вла-
димгръ Соловьевъ въ своемъ «Оправдаши Добра». Древгне философы на-
зывали такгя нормы философскими добродетелями, напримеръ Нлатонъ
прпзпавалъ четыре добродетели: воздержанность, мужество, мудрость,
справедливость. Между многими существующими въ наше время психи-
ческими ценностями придается человйчествомъ наибольшее значеше
альтруизму и справедливости. Для насаждены и укрЪплешя въ людс-
комъ сознанЫ инстинкта справедливости, жизнью даже создапъ обшир-
ный круп, наукъ и учреждений, пазываемыхь «Правомъ».

Право, какъ рядъ наукъ и практикъ, а равно всяк!я правовым нор-
мы, созданы великимъ арШскпмъ народомъ, — Римлянами, подобно то-
му, какъ искусство, литература, философы и науки созданы другимъ
арЫскимъ народомъ, — древними Греками. Римское Право и Греческья
Искусство и Науки сдЬлались для позднййшаго человечества величайши-
ми духовными пр1обрТ»тепЫмн и послужили важными основашемъ разви-
ты научныхъ заняггй и прогресса жизни среди младшихъ аргйскихъ на-
родовъ. По своему высокому культурному значешго для всего человечест-
ва, Греки и Римляне получили наименоваше классическихъ народовъ.
Греческое Искусство и Паука и Римское Право остаются до сегодня об-
разцами научной мысли и тонкого, углубленного умственного проникно-
вешя и разбора фактовъ для всего человечества. Науки п право могу-
щественно сод'Ьйствуютъ развитии и укрГплешю Личности съ ея волею и
самообладашемъ. Науки напомпнаютъ и разъясняютъ уму, а право по-
буждаем къ истин!; и добру. До какой степени въ нодобномъ наномнпа-
нш и побуждены нуждаются вс1>, посящ!с имя человека, показываетъ
евангельская притча о неправедномъ судш.

Отъ Луки. Глава 18.

1.	Сказалъ также имъ притчу, о томъ, что должно всегда молиться
и не упывать.
2.	Говоря: въ одпомъ город! былъ судья, который Бога пе боялся и
людей ие стыдился;

3.	Въ томъ же город! была одна вдова; и она, приходя къ нему,
говорила: защити мепя отъ соперника моего.

4.	Но оиъ долгое время не хогйлъ. Л поел! сказалъ самъ въ себ!:
хотя я и Бога не боюсь, н людей не стыжусь;

5.	Но какъ эта вдова ие даеть мн! покоя, защищу ее, чтобы она
не приходила больше докучать мн!.

6.	И сказалъ Господь: слышите, что говорить судья неправдивый.

7.	Богъ ли не защитим, избранных!. Своихъ, вошющихъ къ Нему
день и ночь; хотя и медлить защищать ихъ.

8.	Сказываю вамъ, что подасть имъ защиту вскор!. Но Сыпъ Чело-
в!ческ!й, пришедъ, найдегь ли в!ру на земл!?

Приведенная притча показываете., что знание, напоминание и даже
настойчивость необходимы для слабой человеческой натуры.

Въ какой м!р! такое воспиташе посредством!, творческих!. право-
выхъ паукъ и учреждений необходимо людямъ и до какой степени факти-
чески существуйте. помЬхп д!йств1ю добра и справедливое ги, — на ото
указывают!. два афоризма, взятые, одинъ — изъ философских!, положе-
на Огюста Конта, другой — изъ Апокалипсическаго Откровен1я. Въ
своей философы Контъ утверждаете., что въ жизни современпыхъ людей
дййствуюгь дв! широкЕя личныя нормы: Алыпруизмъ п Эгоизмъ. Альтру-
измъ согласенъ съ высокими чувствами и содействуете, добру п справед-
ливости, эгоизмъ противодействуете.. Апокалипсический афоризмъ идеть
еще дальше и смотрите, глубокомысленно на самый сл!дъ и нравственную
природу челов!ка: въ пей авторъ Апокалипсиса зам!чаетъ два органи-
ческЕе порока, — равнодушие и стрем лете жить на чужой счете,, на чу-
жой трудъ. Оба порока видимо связаны между собою причинной связью:
живя чужимъ грудомъ, человГкъ, вопреки природнымъ условЕямъ, меп!е
напрягаете, свои естественный силы и становится равнодушными, т. е.
понижаете, свой трудовой и психпчесый потенщалъ и тЬмъ опускается,
понижается, притупляется въ своихъ природныхъ свойствах!. и своей на-
тур!, какъ ато и зам!чено Апокалипсическнмъ наблюдателемъ.

Апо'калипсисъ. III, 15—16.

15.	Я зпаю твои д!ла, ты ни холодепъ, пи горячъ;

О, если бы ты былъ холоденъ или горячъ!

16.	Но такъ какъ ты тепелъ, а пе горячъ и пе холоденъ,
То извергну тебя изъ усть Моихъ.

Хотя такой опускающейся че.тов!къ, въ своемъ пел!помъ самодо-
вольств!, говорить о себ!, что онъ богатъ и нп въ чемъ не нуждается,
но голосъ Откровения ему отв!чаетъ: «ты говоришь про себя, я богатъ,
разбогатеть и ни въ чемъ не нм*ю нужды, а ты далее пе знаешь, что
ты песчастенъ и жалогь, п пищъ, п сл*пъ, п пагъ». Такимъ образомъ,
ототъ самодовольный челов*къ для цроникиовениаго взора Апокалипси-
ческаго наблюдателя оказывается на самомъ дТелй нравственно осжЬплен-
нымъ, несчастпымъ жалкимъ дегеператомъ, ведущимъ упадочную жизнь
и даже пе сознающимъ своего пссчастгя. Но уже одно всеобщее пси-
хологическое понижение и равнодушие указываюсь на жизненную опас-
ность, о которой такой субъекть не догадывается. Такова большая часть
людей: сознатольныхъ и црогрессивныхъ между ними меньшинство.

Изъ приведенныхъ афоризмовъ вытекаетъ, что нравственный упа-
докъ человека идеть двумя путями: черезъ перев*съ эгоизма падъ аль-
шруиэмомъ и черезъ проникаше въ существо человека равнодушнаго от-
пошешя къ истин* и добру. Людское равнодупие или нравственная спяч-
ка столь поразительны, что, по выражению поэта, хотя и «знаемъ мы, чпмъ
пахнетъ яма. въ коей мы сидимъь, — это знаше не пробуждаетъ отъ
спячки, отъ постыднаго равнодушии Таково нравственное состояше боль-
шинства людей въ любомъ обществ*; изб ран нихъ немного. Это д*лаетъ
понятнымъ факгь, что для усп*ховъ истины и добра уже недостаточными
оказались т* пдейныя воздййствгя, как1я даются поэзгей, науками, лите-
ратурой, ораторской проповндъю, во потребовалось сод*йств!е Права и
правовым» Паукъ и Учреждений, съ разъяснешями долга и всякими спе-
цифическими папомппапгями, сроками, присуждениями, попуждешями,
взыскатями и т. п. ЗдЬсь открывается новая сторона человеческой жиз-
ни, гд* движете впередъ и прогрессъ совершается не по указанию и по-
чину высшихъ идеальныхъ сторонъ натуры, а по внешней необходимос-
ти, по требованию «Права», по «закону», вдали огъ поэзш и художествен-
наго творчества. Эту сторону жизни и нсихолопи имЬетъ въ виду Апо-
калипсический афоризмъ, которымъ приподнять уголокъ зав*сы и показа-
на упадочная жизнь равнодушия и глубоко-жнтейскаго, стильнаго мате-
р1ализыа, среди котораго приходится задыхаться идейному человечеству.
Такую жизнь порока и отрицашя ндеаловъ показываеть и русский бас-
нописецъ Крыловъ въ басн* Моръ запрей, гд* устами Лисы, перваго за-
щитника зв*рипыхъ д*лъ, высказывается такой противоальтруистическ1Й
принцинъ, свид*тельствующ!й о глубокомъ знапш баспописцемъ челов*-
ческихъ д*лъ:

Коль робкой совести во всемъ мы станемъ слушать,
То придегь съ голоду пропасть намъ, паконецъ.

283.	Моръ запрей.

ЛютЬйшгй бнчъ небесъ, природы ужасъ — моръ
Свир*пствуеть въ л*сахъ. Упыли зв*ри;

Въ адъ распахнулись настежь двери;
Смерть рыщегь по полямъ, по рвамъ, по высямъ горъ:
Везд* разметаны ея свирепства жертвы;

Неумолимая, какъ сЪно, косить ихъ;

А тЬ, которые въ живыхъ,
Смерть видя на носу, чуть бродятъ полумертвы:
Нереверпулъ совс*мъ ихъ страхъ.

Т*-жъ звЬри, да не т* въ великихъ столь б*дахъ:

Не давить волкъ овецъ и смиренъ, какъ монахъ;

Миръ курамъ давъ, лиса постится въ подэемельЬ:
Имъ п *да на умъ нейдетъ.

Съ голубкой голубь врознь живетъ,
Любви въ помип* больше нЪтъ:
А безъ любви какое ужъ веселье?

Въ семъ гор* на совкгъ зверей сзываетъ Левъ.

Тащатся шагъ-за-шагъ, чуть держатся въ нихъ души,
Сбрелись и въ тшппн*, царя вокругъ обс-Ьвъ,
Уставили глаза и приложили уши.

<0, други!» началъ Левъ: «по множеству грФховъ
Подпали мы подъ сильный гнквъ боговъ;

Такъ тоть изъ насъ, кто вскхъ виповенъ бол1>,
Пускай по доброй волк
Отдастъ себя на жертву имъ.

Быть можетъ, что богамъ мы этимъ угоди мъ,
И теплое усердье пашей в*ры
Смягчить жестокость гп*ва ихъ.

Кому не вЪдомо изъ васъ, друзей моихъ,
Что добровольныхъ жертвъ такихъ
Бывали миопе въ исторш примеры.

Итакъ, смиря свой духъ,

Пусть исповЪдуетъ зд*сь всяый вслухъ,

Въ чемъ ногркшилъ когда онъ вольно иль невольно.
Покаемся, мои друзья!

Охъ, признаюсь, хоть ото мн* и больно,
Пе правъ и я!

Овечекъ б'Ьдпепькихъ, — за что? — совскмъ безвинно
Диралъ безчинно;

А иногда, — кто безъ гр'Ьха?

Случалось, дралъ и пастуха;

И въ жертву предаюсь охотно.

Но лучше-бъ намъ сперва вс*мъ вмкстЬ перечесть
Свои гр*хи: на комъ ихъ бол-Ь есть,
Того бы въ жертву и припесгь,
И было бы богамъ то болЪе угодно».

«О, царь нашъ, добрый царь! Отъ лишней доброты»,
Лисица говорить, <въ гркхъ ото ставишь ты.
Коль робкой совести во всемъ мы стапемъ слушать,
То прндетъ съ голоду пропасть намъ, наконецъ;

Иритомъ-жс, нашъ отецъ,

Пов'Ьрь, что это честь большая для овецъ,
Когда ты ихъ изволишь кушать.

Л что до пастуха, мы всЪ здТ.сь бьемъ челомъ:

Ихъ чаще такъ учпть, пмъ это по-д1»ломъ:
Бесхвостый этоть родъ лишь глупой спесыо дышел.

И папгимп себя вездЪ царями шипеть».
Окончила Лиса; за пей, на тотъ же ладъ,

Льстецы Льву то же говорить,

И всяк1й доказан, спешить на перехватъ,
Что даже не въ чемъ Льву просить и отпущенья.
За Львомъ Медведь и Тигръ, и Волки въ свой чередъ,

Во весь народъ

Поведали своп смпрсппо потрошенья;

Но ихъ безбожныхъ самыхъ дйлъ

Никто и шевелить не смЬлъ;

II всО, кто были туть богаты

Иль когтемъ, иль зубкомъ, г± вышли вонъ

Со всОхъ сторонъ

Не только правы, чуть не святы.

Въ свой рядъ смиренный Воль имъ такъ мычптъ: «И мы
ГрЬшны. Тому лОтъ пять, когда зимой кормы

Намъ были худы,

На гр1;хъ мепя лукавый патолкнулъ:

Ни отъ кого себО найти не могши ссуды,

Изъ стога у попа я клокъ сОпца стяпулъ».
При сихъ словахъ поднялся шумъ п толки;

Кричать МедвЬдн, Тигры, Волки:

«Смотри, злодОй какой!

Чужое с'Ьно Ость! Ну, диво лп, что боги
За беззаконие его къ намъ столько строги!
Его, безчнпника, съ рогатой головой.
Его принесть богамъ за всО его проказы,
Чтобъ и тОла намъ спасть, и нравы отъ заразы.
Такт, по его грЬхамъ у насъ п моръ такой».

Приговорили —

И па костерь вола взвалили.

II въ людяхъ такъ же говорить:

Кто посмирней, такъ тоть и виповатъ.

И. А. Крыловъ.
284.	Художественная муза баснописца не могла оставить пе затрону-
тымъ старый общественный порокъ людей, — жизнь на чужой счете: Та-
кая жизнь существуеть въ наши дпп, п басня Крылова для насъ являет-
ся нс только не устаревшей, по даже свЬжей и животрепещущей, какъ
образчикъ упадочной жизни въ моменте ея дегеперангскп-безстыдной от-
кровенности. Какъ видно пзъ словъ Апокалипсическая) автора уже две
тысячи лете назадъ это зло было хорошо прослежено въ его пзначальиомъ
развитии, когда человекъ впадаете въ опасное безразличие, утрачивая
лишю острой грани между добромъ и зломъ и оттого сразу становится
слЬпымъ, глухпмъ, пагимъ, жалкпмъ, презрФ.ппымъ, облаченнымъ въ одеж-
ду открытаго, безстыднаго порока, признающего лшпнпмъ даже робкхя
указания совести.

Въ старые вЬка, жизнь на чужой счетъ была простынь открыто-
пасильственвымъ отшгпемъ чужаго добра пли труда. Впоследствии гра-
бители обратились къ непрямому маневру хищен1я, къ тому косвенному
грабежу, который, являясь истиннымъ вымогательетвомъ имеете такой
видъ, где даюпцй лиходательствуетъ, яко-бы добровольно, изъ благодар-
ности къ грабителю, котораго безстыдно признаегь и называете. своимъ
благод’Ьтелемъ. Л въ наши дни лихоимное овлад'Ьте чужнмъ добромъ со-
вершается еще хитрее, при помощи такихъ тонкнхъ пр!емовъ, манипуля-
ц)й и спекуляцШ, что безъ помощи умныхъ людей, безъ вкспертовъ и су-
дей совести, не отличить честную руку оть мошеннической. Альтруис-
ты п честные люди мпого терпятъ въ наши дни.

Въ своихъ новыхъ рафинированных!. роляхъ и впдахъ, утопленный
грабитель — такое же презр'Ьппое и жалкое существо, какъ и въ своихъ
старыхъ, грубо безстыдныхъ проявлешяхъ. Обновленный формы утончен-
наго грабежа. скрываютъ въ себе ту же психологическую сущность нрав-
ственного понижеШя и принижены человеческой природы, соединеннаго
со слепотой и несознаШемъ тЬхъ психологическихъ утрать, который не-
минуемо совершаются въ тайникахъ тончайших!, прогрессивныхъ путей
жизни. Дорого продаете лихоимецъ свою нравственную свободу и само-
управляющуюся независимость. Если опъ человекъ холодный. употреб-
ляя языкт. Апокалипсиса, т. е. ио природе мало чувсгвителенъ, обладая
дебелыми нервами и душою, мало чувствуете идеалы и тупо воспринима-
ете ответственность за измену имъ передъ своей совЬстыо, то тЬмъ силь-
нее чутокъ онъ къ гн'Ьву, страху и печали и тЬмъ скорЬе попадаете къ
этимъ пизшпмъ страстямъ па терзашс. Если же опъ по своей натуре
организованъ тонко, если онъ искреншй и глубокШ человЬкъ, если опъ
горячей, говоря языкомъ Апокалипсиса, то, входя въ протнворёч1в съ со-
бою, онъ переживаете тогь внутренней драматпзмъ, который переживает-
ся одаренными людьми, когда они вступають въ сделку съ совестью.
Это — тогь драматпзмъ, съ его могучимъ протестомъ, который видимъ у
Эдипа, выколовшаго себе глаза. Глубокомысленный авторъ Апокалипси-
са проникновенно ответнлъ на эти загадочные вопросы субъективизма
свйтомъ своего Откровения, помогающим! разбираться въ психологичес-
ких! причинах! медленности челов'Ьческаго прогресса, — медленности,
зависящей оть той нзмйны собственной натурЪ, когда человЪкъ, создан-
ный холодным! или горячим!, предпочитает! быть только теплымъ, какъ
выражается Апокалипсис!, т. е. когда он!, будучи обыкновенным! смерт-
ным!, пытается соединить несоединимое, легкомысленно извращать здо-
ровую натуру, внося вь нее упадочность и вырождение, а вЬрная себй
природа переносить эту' упадочность на потомков! того, кто хшпритъ-
мудритъ, прекословя непреложным! законам! ея. В! этом! естественном!
отмщепш природы содержится стройй урокъ тунеядству и борьб! съ ис-
тиной и добромъ. И то и другое — напрасная и опасная затЬя, ибо сила
добра перевешивает! силу зла. Если бы было иначе, то человеческая
порода давпо выродилась бы и не осталось бы ни одного человека на зем-
л4, чтобы оплакивать это вырождение, как! бшлогнчсскн философствует!
англ1йск1й историк! Бокль. Жизпь на чужой счета физически и нравст-
венно опасна, какъ самому тунеядцу, такъ и его потомству. Но объ этомъ
меньше всего думаетъ тунеядецъ, будучи чистопробнымт. эгоистом!. Ос-
тается Римское право!

Подобно различи) достоинств! отдельных! людей различаются меж-
ду собою и цТ.лые народы: одни болйе, друпе мепЪе наделены въ умст-
венном! и нравственном! отношении. Отсюда происходит! борьба. Опа за-
висит! не только отъ экономических! нричинъ, но также несомнйшю, оть
неодинаковой умственной и нравственной природной одаренности наро-
дов!, что въ свою очередь связано съ антропологическим! нроисхожде-
шемъ и составом! пародов!. Этому сложному начинающемуся вопросу
предстоит! серьезная будущность в! определено! судеб! человечества.

О народах! можно сказать тоже, что и об! отдельных! людяхъ: одни
охотно вступают! п идуть по пути умственнаго и нравственнаго преустгйя-
п1я, друпе нуждаются в! пр!емахъ и воздействиях! римскаго права, т. е.
въ побужден!!! и понуждениях!. Нерйдко изъ этого источника происходить
разногласье, борьба и даже войны. Самымъ в'йрнымъ регулятором! прог-
ресса было бы. антропологическое усовершенствован!» человечества, о
чемъ мужественно заговорил! Лермонтов! и друпе идейные писатели.
Прогресс! и жизненная борьба, и даже войны, скажут! свое повелитель-
ное слово.

Очевидно, борьба и даже войны неизбежны среди людей. Не даромъ
сказал! Христосъ, что будуть войны и даже сильным, но не тогда конец!
м!ра. (Матв. 24. 7. Луки 21. 10.)

Поддаются вырожден!» только приснФшпнки зла, содЬйствующхе это-
му губительпому процессу своимъ уклонением! ота труда, своим! жела-
нием! жить на чужой счета; своимъ поведейемъ, подготовляя тТ.мъ свою
упадочность и вырожден!е. Довольно вспомнить «МФшокъ» Крылова (см.
стр. 90). Высоко художественное изображен!» этой деловитости и утон-
ченнаго безсердеч!я даетъ также Тургеневъ подъ именем! «Эгоиста>.
Здесь показапъ такой «нравственный» подъ-человгькъ, который руково-
дится по чувствами симпатш, стыда и совести, не чувствомъ благоговения,
но хищничествомъ и презреппымъ чужеядствомъ. питающимся па тЬлЬ,
душЬ и нервахъ другого, съ отгалкивающимъ матер!ализмомъ, который
пзъ глубины своей ямы не зам’Ьчаетъ размеров* своей упадочности п по-
истине слЪпъ, глухъ, пагъ, жалокъ, какъ выражается Апокалипсисъ. Та-
ше типы требуютъ глаза и руки эксперта, который разъяснить Суду и
Закону тонк1е ходы этихъ клещей п паразшиоп жизни, проникающих!,
извне и изнутри живое тело людей и человеческих!. обществъ Это — са-
мая безснорная область Суда и Судебной Экспертизы, которая внесетъ
свою поза!» и драматическую проповедь въ давпо ждущую ея область
преступной тюремной морали и злой действительности жизни.

285.	Эгоистъ.

Въ немъ было все нужное для того, чтобы сделаться бичемъ своей
семьи.

Опъ родился здоровымъ, родился богатымъ — и въ течеше всей
своей долгой жизни, оставался богатымъ п здоровымъ, не совершилъ ни
одного проступка, пе впалъ ни въ одну ошибку, не обмолвился и не про-
махнулся пи разу.

Онъ былъ безукоризненно честепъ... И гордый сознашемъ своей чест-
ности, давилъ ею всехъ: родныхъ, друзей, знакомыхъ.

Честность была его капиталомъ... и опъ бралъ съ него ростовщичьи
проценты.

Честность давала ему право быть безжалостнымъ и не дЪлать неука-
занна™ добра, — и опъ былъ безжалостнымъ — п не дйлалъ добра... пото-
му что добро по указу — не добро.

Опъ никогда не заботился ни о комъ, кроме собственной столь при-
мерной особы, и искренно возмущался, если п друпе такъ же стара-
тельно не заботились о ней.

П въ го же время онъ не считалъ себя эгоистомъ, и пуще всего
порицалъ и преследовал!, эгоистов!. п эгоизмъ. Еще бы! Чужой огопзмъ
мТ.шалт. его собственному.

Пе ведая за собой ни малейшей слабости, онъ нс понималъ, не до-
пускает. ничьей слабости. Опъ вообще пикого и ничего не понималъ, ибо
былъ весь, со всехъ сторон*, снизу и сверху, сзади и спереди, окруженъ
самим* собою.

Опъ даже пе понималъ: что значить прощать. Самому себе прощать
ему не приходилось... Съ какой стати сталъ бы овъ прощать другим*?

Передъ судом* собственной совести, передъ лпцомъ собственного Бо-
га, — онъ, нто чудо, этоть извергь добродетели, возводилъ очи горе —
и твсрдымъ и ясным* голосомъ произносил!.: «Да, я достойный, я нравст-
венный человекъ».
Онъ повторить эти слова на смертпомъ лож* — и ничего не дрог-
петъ даже и тогда въ его каменномъ сердц*, ьъ этомъ сердц* безъ пят-
нышка и безъ трещины.

О, безобраз1е самодовольной, непреклонной, дешево доставшейся доб-
родетели, — ты едва ли не нротпвнЪй откровепнаго безобраз!я порока.

И. С. Тургеневъ.

Подобно «Эгоисту», представленному поэтомъ вт. художественныхъ об-
разахъ, существует!, много другихъ отродШ зла, которые, подобно холер*
и чум*, подобно змеиному и ехидному яду, подобно зависти и злопамят-
ству, существуют!, на земл*, живутт. и развиваются среди челов*ческпхъ
обществъ, сохраняя свою жизненную индивидуальность, давая свою гу-
бительную прогеннтуру (упрямство) и борются съ добромъ, вызывая его
иа иовыя у сил! я п папряжен1я н т*мъ повышая его силу. Паук*, Суду п
нравственной философы предстоит!. задача открывать атомы зла, нахо-
дить его нравственный бациллы и бороться съ ними, истребляя пхъ, по-
добно тому, какъ борется медицина съ чумой и холерой. Таковъ долпй
предстоящ^ человеку трудъ. Только такимъ трудомъ и такими усил1я-
ыи обезпечивается торжество добра н самое существоваше жизни.

286.	Славной и евптлой памяти С. П. Сикорского.

Онъ принадлежалъ къ семь* русскихъ юристовъ по своей научной
подготовки и природному складу своихъ дарований.

Серг*й Ивановичъ родился въ К1ев*, первоначальное образование
получилъ въ Шевской первой гимназш, откуда перешелъ въ специальные
классы морского кадетскаго корпуса, по окончан!и котораго вступилъ на
службу во флоть и зд*сь нашелъ трагическую смерть при взрыв* крейсера
«Паллада», атакованнаго пЬмецкими подводными лодками 28 Сентября
1914 года.

СергЬй Ивановичъ принадлежать къ числу выдающихся людей, ра-
звнНе которыхъ идеть по широкому плану, раскрывая все повыя и повыл
стороны даровашй. Почти предъ окончашемъ курса гимназш онъ посту-
пить въ морской корпусъ, куда его влекла проснувшаяся жажда сильной
и см*лой д*ятельности. Непосредственно изъ родительского дома, гд*
онъ пользовался вс*ми удобствами мирной учебной жизни, онъ вступилъ
въ морской корпусъ, гд* его ждалъ напряженный трудъ и ежегодный
морскш плавашя. Въ морскомъ корпус* еще живы въ ту пору были ис-
полненным высокаго содержанья педагогичеейя традищи, внесенный въ
это учебное заведение Ииколаемъ Ивановичемъ Пироговымъ, который п*-
которое время стоялъ близко къ морскому корпусу, поел* оставлена имъ
медико-хирургической академш. Серг*й Ивановичъ оказался существомъ,
чуткимъ къ воспр1япю и усвоение эгихъ традищй, гд* каждый шагь
воспитанника былъ прсдуемотрЬнъ, обдуманъ и мотивированъ, оставляя
воспитаннику полную свободу д'ЬйствШ. СергЬй Иваповичъ проникся осо-
быми уважешемъ къ новому учебному заведешю, въ которое вступилъ.
Каково-же было его удивление, когда впослЬдствш онъ узналъ, что педа-
гогическая атмосфера создана для морского корпуса гешемъ великаго
русскаго хирурга, педагога и мыслителя.

СергЬй Ивановичи блестяще окончили курсъ морского корпуса и
былъ уптеръ-офицеромъ одной изъ младшихъ роти корпуса, что считает-
ся повышеШемъ по служб!;. ЗдЬсь впервые проявилась педагогическая
сила воли СергЬя Ивановича, при рТ.дкой деликатности и такт!;.

Весной 1904 года СергЬй Ивановичи былъ опредЪленъ на службу
мичмапомъ въ ЧерноморскШ флоть. То было грудное время для нашего
флота и нашего отечества. То было время вашихъ поражений въ японс-
кой войн!;, гибели главнокомандующего Макарова. То было время внут-
ренннхъ брожешй въ обществ!; и безпорядковъ во флотЬ. ВсЬ эти собы-
т1я произвели глубокое впечатльте на цЬльную, гармоническую натуру
СергЬя Ивановича. Особенно тяжело подействовало на него убШство флот-
скнхъ офицеровъ командами, бунтъ на «Пантелеймон!»» и пр. Это рас-
крыло свойство натуры СергЬя Ивановича: онъ весь обратился въ долгъ
и тактъ, — чему онъ научился еще въ корпус!?, при исполнен!!! обязан-
ностей унтеръ-офицера въ младшей ротЬ (классЬ) кадетовъ. Во флотЬ
матросы чувствовали эту нравственную силу и повиновались СергЬю Ива-
новичу, — чЬмъ въ свою очередь и пользовались, давая ему трудный
служебный поручения. Все заканчивалось благоприятно, укрЬиляя репу-
тац;ю молодого мичмана, который пользовался безспорнымъ авторигетомъ
у комапдъ, базируясь только на строгомъ исполнена своего долга,

Около этого времени у СергЬя Ивановича выступили и новые мо-
менты личнаго долга, — долга предъ самнмъ собой, предъ своимъ углуб-
ленпымъ душевнымъ содержашемъ. ПослЬдспиемъ этого было посту иде-
те въ военно-юридическую академию и жажда высшаго образовашя, ко-
тораго пскалъ СергЬй Ивановпчъ для разрешен! я внутренних'!, и впЬш-
нихъ вопрогпвъ. Съ особенной любовью онъ остановился на нзученш ис-
торш, литературы, философш и спегпально юридических!» дисциплшп», до
судебной медицины включительно.

Блестяще окончит» академ!ю, СергЬй Иваповичъ выступалъ въ ро-
ли судебно-морского следователя и защитника обвпняемыхъ. Мпойе слож-
ные вопросы были распутаны не безъ его учасття, въ которомъ прояви-
лись его обычное спокойспйе, философская проницательность и делови-
тость. Большая часть дЬлъ, веденныхъ имъ, обязательно заканчивались
оправдательными приговорами. Говорилъ опъ, какъ и мыслплъ, топко и
дЬловито.

Его пр!Ьздъ па Палладу, чего онъ такъ желалъ, совершился всего за
недЬлю до страшной катастрофы, прервавшей его молодую жизнь па 29-мъ
году (въ началЬ).
Важным!» отделом!» сложной жизненной работы у СергЬя Ивановича
въ посл’бдте годы было вытекавшее изъ его близости къ младшему брату
(авштору-конструктору) учаспе въ судьбахъ отечественной ав!ац1и. Сер-
гей Ивановичъ явился, вм'ЬстЬ съ сестрой Ольгой Ивановной, первымъ
прозелитом!» поваго д±ла съ семь! и въ широкихъ д1»ловыхъ кругахъ, —
что выразилось многочисленными письмами его семь!». Письма вти (когда
пастанетъ время ихъ опубликования) покажусь въ живыхъ очеркахъ ,тЬ-
топись отечественной ав!ацЫ. Письма эти, при внутренней нолнотЬ, мпо-
госодержательностн и художественномъ изложены, запечатлены литера-
турными достоинствами, блестящимъ языкомъ, феноменальной свободой
мысли и совершенно исключительной краткостью, точностью и изящест-
вом!» р-Ьчи.

Проф. И. А. СикорскШ.

287.	I. Историческая знамя.

Развиты и утверждение Личности весьма содййствуютъ занят!я на-
уками, особенно историческими. Историческое изучение должно признать
своего рода широкими методом!». Кром1» исторЫ человЪческихъ обществъ,
существует!» пстор1я Земли, исторЫ АПроздатя, Культуры, истортя пись-
менности, исторЫ развиты зародыша, исторЫ бичей жизни, — впндемШ.
Всякая исторЫ есть объяснение пос.тЬдукнцихъ собыпй предмета преды-
дущими, есть изложение законовъ жизни пли систематическое пов’Ьство-
ваше о томъ. что совершалось, что последовательно наступило, что пред-
ставляетъ собою ходъ собьгпй, пли см'Ьну, ихъ чередоваше, ихъ течете.

Историческое нзложетйе собьгпй владеть свою озаряющую печать па
самую мысль о предметЬ, родптъ догадливость ума, помогаеть зпанпо.
Въ самомъ историческомъ методп кроется источникъ такого умственнаго
проиикновенЫ въ тайники истины и знан1я. Особенно воспитательное зна-
чете для ума им!тетъ политическая исторЫ, какъ нзложеше жизни отдЪль-
наго народа. Она характеризует!, силу пароднаго ума, ого проницатель-
ность, народную волю, расовый разумъ и основательно предв1ицаеть бу-
дущая историческЫ судьбы.

ИсторЫ жпзпп народов!» начинается Летописью и Записками или
Мемуарами, также ПутсшествЫми.

288.	а) Л п т опись.

Лмпопись представляетъ собою особую форму возпикающаго бытопи-
сашя, говорить ДостоевскШ.

Карамзин!» говорить о первомъ Л1>тописп,Ь НесторЬ:

Несторъ, нпокъ Монастыря Шево-Печерскаго, прозваппый отцомъ
русской исторЫ, жилъ въ XI вЪк"й; одаренный умомъ любопытнымъ, слу-
шалъ со внимашемъ изустныя предатя древности, народный историчес-
кая сказки; вндйлъ памятники многихъ князей; бесйдовалъ съ вельмо-
жами и старцами {невскими, путешественниками, жителями иныхъ оо-
ластсй росс{йскихъ: читалъ визант1йск1я хроники, записки церковным и
сделался первымъ ллтописцем* нашего отечества..

Карамзин*.

289.	Мы обладаемъ въ Несторовой Летописи такимъ сокровпщемъ,
какого не представляетъ намъ Латинская Европа, какому позавидуютъ
папги братья Славяне. Несторъ во мрак!; XI в'йка, въ апоху междуусо-
бныхъ войнъ, первый возым^лъ мысль передать на память вЬкамъ д'Ьяшя
нашнхъ предковъ: мучительное рождение государства, бурное его дЪтсгво.
Несторъ есть прекрасный характеръ русской истор!и, характеръ, кото-
рымъ долженъ дорожить всяк!й русск1й, любяпцй свое отечество, ревную-
пцй литературной слав! его, чистой и прекрасной.

Академик* М. 11. Погодин*.

290.	Нупгкинъ о титгЬ своего героя Пимена въ трагедии Борис* Году-
нов* даетъ слЪдущую критическую замЪтку о русскихъ .гйтоппсцахъ: Харак-
теръ Пимена пе есть мое нзобр*Ьтеп1е. Въ немъ собралъ я черты, плйпивппя
меня въ нашнхъ старыхъ лЪтонисяхъ; умилительная кротость, младенчес-
кое, и вмТ.стй мудрое простодуппе, набожное усердие къ власти царя,
данной Богомъ, совершенное отсутствие суетности, дышать въ сихъ дра-
гоцЬнныхъ памятникахъ временъ давно минувшихъ.

А. С. Пушкин*.

291.	Начало л/ьтописи Нестора.

«Се повести времянныхъ л1гп> (черноризца Феодосьева монастыря
Печерскаго), откуда есть пошла Русская земля, кто въ Кгев'Ь нача пер-
вое княжит, и откуду Русская Земля стала есть. Се начнемъ повесть
смо».

Нестор*.

292.	б) Записки. Мемуары.

Самое название достаточно опредЪляеть предмет!.. Мемуары состав-
ляготь существенное дополнение къ Летописи. Они запечатлены субъек-
тивностью и отражаюсь на себ!» Личность автора. Л'Ьтоппсь объективна
и бол!>е изображають самый события.
293.	Памятиът записки Кн. Натоми Борисовны Долгорукой.

Княгиня Наталья Борисовна Долгорукая известна въ Русской исто-
рш и литератур!» своею печальной судьбой и безпримФрнымь самоножер-
твовашемъ. Глубокому чувству супружеской любви она принесла въ жер-
тву лучш1е годы своей жизни. Героизмъ княгини Н. Б. Долгорукой изо-
браженъ въ разныхъ поэтическнхъ произведетяхъ, — и у насъ («Княги-
ня Наталья Борисовна Долгорукая» И. И. Козлова) и за границей. Но
всЬ поэтичесие вымыслы блекнуть и меркнуть передъ простыми, изъ
сердца излившимися, строками «Записокъ», составлениыхъ самою стра-
далицей.

Наталья Борисовна Долгорукая была дочь фельдмаршала времень
Петра Великаго, Бориса Петровича Шереметьева. Она родилась 17 Ав-
густа 1714 года. Отца лишилась на пятомъ году своего возраста. Мать
всячески старалась о воспнтанш своей дочери: «чтобы ничего не опу-
стить въ наукахъ». Наталья Борисовна была образованнейшая
дЬвушка, богатая невеста. Князь Иванъ Алексеевичъ Долгоруый, 22-хъ
лФтшй оберъ-камергеръ Петра II, имФвппй уже ордепъ Андрея Перво-
званнаго, любпмецъ государя, известный всей ЕвропФ, ласкаемый иност-
ранными министрами, — этоть князь ДолгорукШ предложить свою руку
НатальФ Борисовна. Обручете молодой четы происходило въ
присутствии всей царствующей фамилии, всФхъ чужестранныхъ минист-
ровъ и первыхъ чиновъ государства. Счастье лилось па обручавшихся
всФмн лучами своими. «Но это мое благополучие, — говорить княгиня
Долгорукая, — продолжалось пе болФе какъ отъ декабря 24 дня по 18
генваря день». Съ 18-го на 19-ое генваря 1730 года «паче чаяшя» скон-
чался Императоръ Петръ II, и съ итого дня начались бФдств1я Натальи
Борисовны. На престолъ вступила Анна Тоанновпа; Бпронъ сталъ пре-
следовать фамилии Долгорукихъ: «дома той фамилии не оставлю», гово-
рил. опъ. Въ 1730 году, 5 апрФля, была свадьба кпязя Ивана Алексее-
вича Долгорукаго и Натальи Борисовны Шереметьевой, скромно
совершавшаяся, а 9 АпрФля подписанъ указъ о ссылка Долгорукихъ въ
Пензенскую губернию. ВелФно выФхать изъ Москвы въ три дня... Едва
успФло семейство Долгорукихъ прибыть въ свою вотчину, какъ новый
указъ опредФлилъ имъ повое мФсто ссылки, — городъ Березовъ въ Си-
бири. .. Изъ города Касимова Долгорук1е должны были Фхать (24 1юня
1730 г.) водою на стругахъ, сперва по рФкФ ОкФ, а потомъ по КамФ до
города Соликамска. 24 Сентября Долгоруюе прибыли въ Березовъ. Жизпь
ихъ въ БерезовФ была преисполнена всякаго рода лишенШ, стЬснетй,
огорченШ и иесчастИ. На мФсгЬ ссылки Долгоруше помещены были въ
деревяппомъ домФ, Фли точеными деревянными ложками, пили изъ оло-
вяныхъ стакановъ. Выезжать пзъ острога запрещалось. Женщины за-
нимались вышиваньемъ шелками св. иконъ. Во дворф острога находилась
сажалка со миожествомъ домашнихъ гусей, утокъ и лебедей. По прошест-
вш 8-ми л!>1ъ заключения, новыя б!дств!я обрушились на несчастную го-
лову Натальи Борисовны. ВслЬдствйе дурного нрава сестры ея мужа, го-
сударыни — невйсты Петра II, княжны Екатерины Долгорукой, начались
опять розыски. Князя Ивана Алексеевича разлучили <-ь его женою, со-
держали его въ особомъ покой съ 10 Апреля по 4 Августа 1738 года. Свою
лютую скорбь о разлук! съ мужеыъ И. Б. Долгорукая изображаеть кро-
вавыми строками. «Отняли у мепя жизнь мою, безпримйрпаго моего ми-
лостиваго отца и мужа, съ к!мъ я хотйла свой вйкъ окончить, и въ тюрь-
м! была ему товарищ!,; ага черная изба, въ которой я съ нимъ жила,
казалась мп! веселее царскихъ падать; но попущешемъ Божшмъ за грйхи
мои, и злодЬйсгвомъ сестры его родной и брата, его лишилась». Къ
князю Ивану Алексеевичу приставили удвоенный карауль, не велйли до-
пускать къ нему его жены. Наталья Борисовна, пламенно любившая сво-
его мужа, могла видйть его только одну минуту въ день, когда носила
ему пищу; но и пищу передавала заключенному пе она, а часовой... Въ
Августй 1738 года князя Ивана Алексеевича увезли изъ Тобольска въ
Повгородъ на казнь. Сунругамъ не дали проститься. .. Несчастная кня-
гиня Наталья Борисовна доходила до отчаятя... «Что я дЬлала, кри-
чала, билась, волосы на себ! рвала, кто ни попадеть па встречу, вс!мъ
валяюся въ ноги, прошу со слезами: помилуйте, когда вы христиане, дайте
только взглянуть на пего и проститься. Не было милосердпаго человйка,
ни словомъ меня кто утйпгилъ, а только взяли меня и посадили въ тем-
ниц!; и часового, примкнувши штыкъ, поставили». 8 Ноября 1739 года
князь Иванъ Алекс!евичъ Долгорукий былъ казненъ въ Новгород!... По
разлук! съ мужеыъ, княгиня Наталья Борисовна прожила еще въ Бере-
зов! годъ и десять мйсяцевъ. Въ 1740 году Императрица Апиа 1оанновна,
всл!дств!е просьбы княгини Долгорукой позволила ей возвратиться пзъ Си-
бири. Наталья Борисовна возвращалась съ двумя своими сыновьями: стар-
шему пошелъ 8-й годъ, а младшему 2-й. Въ Москву опа прибыла 17 Октября
1740 года. Здйсь княгиня странствовала по чужимъ домамъ, терпйла вся-
кую тйспоту, нужду и лишешя, но, не взирая на то, прилагала все ста-
раше о воснитанш д!тей своихъ. Устроивъ судьбу одного изъ нихъ, кня-
гиня Наталья Борисовна отправилась въ Клевъ и тамъ въ 1756 г. пост-
риглась въ монашество съ именемъ Нектарш. При ней жилъ ея младнпй
сынъ, несчастный молодой человйкъ, бол!зненный въ умственномъ отно-
шеши (онъ тайно потомъ принялъ монашество). Старший сыпь княгини
Натальи Борисовны со своею супругою посйщалъ свою мать въ ея мона-
стырскихъ кельяхъ. Великая Екатерина оказывала высокое покровитель-
ство дйтямъ княгини. Сохранилось письмо Императрицы къ Наталь! Бо-
рисовн!, которое служить однимъ изъ безчисленпыхъ доказательствъ ма-
теринской любви Государыни къ ея подданнымъ.

Въ 1767 году 18 Марта княгиня Наталья Борисовна приняла схиму.
Наканун! пострижения, она съ высоты берега бросила въ волны Днйпров-
ск!я обручальное кольцо, — въ доказательство того, что опа разрываетъ вс!
свои связи съ мгромъ. И. В. Лопухинъ (1782 — 1816), автор* весьма
любопытных* «Записок*», будучи ребенком*, вид'Ьлъ въ К1ев!> Нектар!»,
которая была другом* его матери, (супруги Кгевскаго губернатора). Онъ
говорить: «Помню особливо, какъ вс!; со слезами разсказывали, въ какой
опа борьб!; хриспанскаго вемкодуппя, съ нежностью сердечной страсти,
при своемъ пострижейи (въ схиму), поел!; нискольких* л!;тъ жнт!я в* мо-
пашеств!; до онаго, въ зпакъ отвержен!я того, что ей иа св!;тЬ еще одно
драгоценно было, бросила в* Дикарь перстень, коим* обручена была съ
любезным* своимъ несчастным* супругом*». Младппй сынъ княгини На-
тальи Борисовны, в* гайнЬ монахъ, умер* въ 1768 году. Этоть удар*
окончательно подорвал* ея сокрушенный многими <№дств!ями силы. 3-го
Ноля 1776 г. несчастная, по великая въ своей судьбЬ княгиня Наталья
Борисовна скончалась. Прах* ея покоится вт. Кгево-Печерской лавр!, ря-
дом* съ гробом* ея сына. Императрица Екатерина II, въ бытность свою
в* КгевЬ в* 1787 г., приказала окружить решеткою надгробную плиту
княгини Долгорукой, въ зпакъ уважения своего къ ея памяти.

Записки свои княгиня Наталья Борисовна писала вт. предсмертные
годы. Он! разсказывають о судьбЪ княгини до жизни ея въ Березов!; и
о пребывавши в* этомъ городЪ. Старппй сынъ Натальи Борисовны и его
супруга уб'Ьдилп княгиню, чтобы она «оставила на память журнал*». Кня-
гиня, как* ни было ей горько вспомнить о бедственной судьб!» ея, согла-
силась на просьбу дЪтей. «Записки» отличаются простотою, искренно-
стью, написаны языком* понятным*. Нравы эпохи, следовавшей поел!;
Петра Велпкаго, изображены ярко и поразительно. Страдашя и характеръ
героини представлены потрясающим* образомъ.

Изъ Христоматги Филонова.

«Какъ скоро вступила Государыня въ самодержавство, так* и стали
искоренять нашу фамилию; не так* бы она была злобна на насъ, да фа-
ворит* ея (Бпронъ), который былъ безотлучно при пей, онъ старался
наш* род* истребить, чтобъ его на снЬтЬ не было; но той злоб!;, когда ее
выбрали на престол*, то между прочими пунктами написано было, чтоб*
онаго фаворита, который былъ при пей камергером*, въ наше государ-
ство не ввозить: потому, что они жплп въ своем* владШи; хотя опа п
наша принцесса, да была выдана замуась; овдовевши, жила в* своем*
владТ.ети, а оставить его въ своем* дом!;, чтобъ онъ у нас* ни въ каких*
дФлахъ не былъ, къ чему опа и подписалась. Однако злод!.и мпопе, не-
доброжелатели своему отечеству, вс!; пункты переменили и дали ей во
всем* волю и все народное желаете уничтожили; и его к* пей по прежне-
му допустили. Какъ онъ усилился, побрав* себ!; знатные чины, первое
возымЬлъ д!;ло съ нами, и искал*, какими бы мерами нас* истребить
изъ числа живущих*. Так* публично говорилъ: дома той фамплш пе ос-
тавлю... Уже все ему было покорено. Однако о томъ я буду молчать, чтобъ
не прейтпть пределов!.; я намерена только свою б'Ьду писать, а не чу-
лпе пороки обличать».

(Бнронъ началъ свои изслФдовашя касательно рода Долгорукихъ,
разспрашивалъ, разведывать о ихъ прежней жизни. Пошли зловйнце слу-
хи о ссылкЬ Долгорукихъ. Женихъ и невЪста находили одно утЬшейе въ
слезахъ... Какъ долго они ни откладывали бракъ, однако положили нако-
нецъ совершить его).

«Самъ Богь меня давалъ замужь, а больше никто» 1).

«Не можно всЬхъ тЪхъ безпорядковъ описать, что со мною тогда
было; уже день назначили свадьбы; некому проводить, никто изъ родпыхъ
не 1>детъ, да некому и звать. Господа самъ умилосердить сердца двухъ
старушекъ моихъ свойственных'!,, которым меня провожали, а то принуж-
дена бы съ рабою 'Ьхать, а Ъхать надобно было въ село 2), пятнадцать
верстъ отъ города, тамъ наша свадьба была. Въ этомъ сел! опи всегда
лЪтомъ живали: м-Ьсто очень веселое и устроенное; палаты каменныя, пру-
ды ведшие, оранжереи и церковь въ палатахъ. Поел!) смерти Государе-
вой отецъ его съ своею фампл!ею тамъ жилъ. Фамил1я ихъ была не ма-
лая: я, все презря, на весь страхъ! Свекоръ былъ и свекровь, три брата,
кромй моего мужа, и три сестры; вить надобно бы о томъ подумать, что
я всЪмъ меньшая и вс/Ьмъ должна угождать во всемъ; во всемъ положи-
лась иа волю Божпо: знать судьба мн!> такъ определила».

«Воть уже, какъ я стала прощаться съ братомъ и со всЪми домаш-
ними, кажется бы и варваръ сжалился, видя мои слезы; кажется и ст±-
пы дома отца моего помогли мнй плакать: брать и до.машше такъ мно-
го плакали, что изъ глазъ меня со слезами отпустили. Какая это разница,
свадьба, сговоръ? Тамъ всГ кричали: ахъ! Какъ она счастлива; а туть
провожають и плачу гъ: знать что я всЪмъ жалка была, съ тЪхъ поръ цЬ-
лый вйкъ странствовала. Привезли меня въ домъ свекровь, какъ неволь-
ницу: вся расплакана, св'Ьту не вижу предъ собою. Подумайте, и съ доб-
рыыъ порядкомъ замужь идти надобно подумать — последнее счаспе,
пе токмо въ такомъ состоянш, какъ я шла. Я пргЬхала въ одной карегЬ,
да двЬ вдовы со мною сидятъ, а у нихъ вей родные приглашены, дядья,
тетки; и пуще мн11 стало горько, привезли меня какъ бедненькую сиро-
ту, принуждена все сносить. Тутъ пасъ въ церкви венчали. По окопчаши
свадебной церемоши провожатые мои меня оставили, по'Ьхалн домой, и
такъ пашъ бракъ былъ плачу больше достоинъ, а не весслтя. На тре-
тей день, по обыкновению, я стала собираться съ визитомъ 1>хать по ближ-
нимъ его сродникамъ и рекомендовать себя въ ихъ милость: всегда мож-
но было изъ того села ’йхать въ городъ поелй об'Ьда, домой ночевать
прИззжали».

1)	Ближше сродники вей отъ невйсты отступились за то, что она не
хотела оставить опальнаго жениха.

2)	Горенки, въ 14 верстахъ отъ Москвы, по ВладишркК
«Вместо визитовъ, сверхъ чаяшя моего, мн! сказываюсь пргЬхалъ
де секретарь изъ Сенату; свекоръ мой долженъ былъ его принять. (Онъ ему
объявляетъ указъ о ссылке). Охъ! какъ мп! эти слова не полюбились;
однако я кр!плюсь, не плачу, а уговариваю свекра и мужа: какъ можно
безъ вины и безъ суда сослать? Я имъ представляю: поезжайте сами къ
ГосударынА, оправдайтесь. Свекоръ, глядя па меня, удивляется моему ма-
лодушию и смЬлости. Нйтъ, я не хотЬла свадебной церемошп пропустить,
и разсудя, что уже б!да, подбила мужа, уговорила его !хагь съ визнтомъ;
по!хали къ дяд! родному, который насъ съ тЬмъ встр1;тилъ: былъ ли у
насъ сепатскШ секретарь? У мепя былъ, и велЬпо мп! -Ьхать въ дальняя
деревни, жить по указу. Воть тугь и друпе дяди съехались, всё тоже
сказываюсь. НЬть, н'Ьтъ, уже я вижу, что на это Д'Ьло пЬту починки: это
мн! свадебный копфекты. СкорЬе домой по!хали, и съ тЬхъ поръ мы
другь друга не видали, и никто ни съ кЬмъ но прощались: не дали вре-
мя. Я пр!!хала домой, у насъ уже собираются, велЬно въ три дня
чтобъ въ город! не было; принуждена судьбЬ повиноваться».

(СлЬдуетъ описате сборовъ. Свекровь и золовки Натальи Борисов-
ны забирали съ собою брильянты, прятали ихъ по карманамъ, а княги-
ня Наталья Борисовна все свое золото и серебро, брильянты, чулки, плат-
ки шелковые и прочую мелочь отправила къ брату на сохранение. Кня-
гинь было не до сокровищъ: ее раздирала внутренняя скорбь и тоска...
Съ опальными было собственяыхъ людей человёкъ десять. Въ дорог! кня-
гиня приучалась къ хозяйству).

«Девяносто верстъ оть города какъ отъехали, въ первый провипщаль-
ный городъ прйхали; тугь случилось намъ обЬдагь. Вдругъ явился кт.
намъ каиитаиъ гвардш, объявляетъ намъ указъ: велЬно де съ васъ ка-
валерш снять. Въ столиц! знать стыдились таки безвинно ограбить,
такъ на дорогу выслали. Боже мой, какое это ихъ правосудие. Мы отдали
тотчасъ съ радостью, чтобъ ихъ склонить; думали, они тЬмъ будуть до-
вольны; обругали; сослали; н!ть, у пихъ пе то па ум!. По!халп мы въ
путь свой, отправивши его, непроходимыми стезями, никто дороги не зна-
етъ; лошади свои все тяжелыя; кучера только зпаютъ, какъ по городу
провезти. Настигла пасъ ночь, принуждены стать въ пол!, а гд!, не
знаемъ, потому что все воду объезжали. Стали тугь, палатка поставили.
Это надобно знать, что наша палатка будетъ всЬхъ дал!е поставлена, по-
тому-чго лучшее мЬсто выберутъ свекру, подл!, по близости золовкамъ,
а тамъ деверямъ холостымъ, а мы будто иной нарпи: последнее м!сто
намъ будетъ. Случилось и въ болот!) какъ постелю сымутъ, — мокра, иног-
да и башмаки полны воды».

(Во время пути, князь Алексей Григорьевичъ, свекоръ Натальи Бо-
рисовны, иногда занимался охотою. Три нсдЬли ссыльные ехали до своей
деревпи, гд! определено было имъ жить. Едва Долгоруше прибыли въ се-
ло Селище (въ 6 верстахъ отъ города Касимова, по дорог! въ Елатьму),
какъ новое бЬдствге ихъ постигло).
«Только что мы отоб'Ьдали, — вт» этомъ сел! былъ домъ господскШ и
окна были иа большую дорогу; — взглянула я въ окно, вижу я пыль
великую по дорог!»; видно изъ далека, что очень много йдутъ и очень
скоро бТ.гуть, Какъ стали подъезжать, видно, что все телйги парами, по-
зади коляски; вс! наши бросились смотреть; увидйли, что прямо къ
нашему дому !дутъ; въ коляск! офицеры гпардш, а по тел!гамъ солдаты,
двадцать четыре человека. Тотчасъ узнали мы свою б!ду, что еще ихъ
злоба на насъ не умаляется, а больше умножается. Подумайте, что я тог-
да была. Упала па стул*; и какъ опомнилась, увид!ла полны хоромы сол-
даты Я уже ничего не знаю, что они объявили свекру; а только помню,
что я ухватилась за своего мужа, и не отпускаю отъ себя; баялась, что-
бы меня съ нимъ пе разлучили. Велишй плачь сделался въ дом! нашемъ;
можно ли ту б!ду описать. Я пе могу пи у кого допроситься, что будетъ
съ нами, не разлучать ли насъ. Великая сделалась тревога; домъ былъ
большой, людей премножество, бйгуть вей съ квартира», плачуть, припа-
дают* къ господам* своимъ, вей хотят* былъ съ ними неразлучно; жен-
щины какъ есть слабый сердца, т!> кричать, плачуть. Боже мой, какой
это ужас*! Кажется бы и варваръ, глядя на это жалкое позорище, умило-
сердился. Насъ уже па квартиру не отпущаютъ; какъ я и прежде писала,
что мы венд! па особлпвыхъ квартирахъ стояли, такъ не поместились
вт» одномъ дом!; мы стояли у мужика па двор!, а спальня наша была
сарай, гд! с!но кладут*. Поставили у вейхъ дверей часовыхъ, прпмкну-
ты штыки. Боже мой, какой это страхъ! Я отъ роду ничего подобнаго это-
му не видала и не слыхала. Велйли наши командиры кареты задавать;
видно, что хотять насъ везти, да не знаемъ, куда. Я такъ ослабела огъ
страху, что па погахт» пе могу стоять».

294.	Воспоминания Нигеля.

О себ! Вигель говорить: «Я родился при Екатерин!, записался на
службу при Павл!, действительно и деятельно продолжалъ оную при
Александр! и оканчиваю при Никола!» I». Вигель слушал* уроки И. А.
Крылова, который жид* домапгниыъ учителемъ въ дом! князей Голицы-
ных*. «Я долженъ признаться», говорить Вигель о Крылов!, «что если
им!ю сколько нибудь ума, то много въ то время около него набрался». В*
другом* мйсгЬ Вигель говорил»: «В!рно почитали меня человеком* бла-
горазумным*, когда передъ отъйздомъ (изъ Петербурга) Жуковсюй и
Блудовъ наказывали мн! стараться войти въ доверенность Пушкина (поэ-
та), дабы по возможности отклонить его отъ неосторожных* поступков*».

О воспитан!!! Голицыных* Вигель говорит*:

«Отецъ болЬе всего заботился о физическом* образоваши д!тей; ему
желалось ихъ вейхъ видйть молодцами. Конечно, это весьма похвально,
особливо въ то время, когда родители не только высшаго, но п средпяго
состоятя думали отличиться оть простонародья, воспитывая дйтей сво-
ихъ въ совершенной н!г!, держали ихъ в!чно въ тепл!, не давая никакой
свободы ни ихъ мыслямъ, пи нхъ движен!ямъ. Человйкъ однако же не
растеше, и нужно приготовить его къ перенесешю непогодъ и нравствен-
ной атмосферы. Объ отомъ, кажется, никто не думалъ въ томъ дом!, гд!
я находился.

Молодые князья были искусны во вс!хъ гимнастичоскихъ упраж-
нешяхъ: они гибко б!гали, высоко лазили, славно катались на конькахъ,
мастерски перепрыгивали черезъ рвы; смотря па высоту, у каждаго изъ
нихъ были различныхъ величинъ свайки, и они тЬшились ими между со-
бою или съ дворовыми людьми; зимою и лйтомъ каждое утро обливали ихъ
холодною водой. Развита же ихъ умственныхъ способностей оставлено бы-
ло на пропзволъ судьбы: пикакихъ наставлений они не получали, ника-
ких!» правилъ объ обязанностяхъ человека имъ преподаваемо не было. Гу-
вернеръ ими очень мало занимался и только изредка, какъ Онегина, слег-
ка бранилъ. Дядьки говаривали: «Полноте, ваше с1ятельство, в!дь за
васъ па мп! взыщутъ».

Что касается до наукъ, то исключая гувернера, который учплъ ихъ
по французски и зналъ хорошо правописапте, несмотря на то, что онъ
былъ нмигрантъ, находился еще ири нихъ учитель математики. Им!я на-
м!рен!е ихъ вс!хъ посвятить военной служб!, отецъ чувствовалъ всю
необходимость для нихъ сей пауки.

Будучи воспитанъ, какъ благородное дитя, то-есть .тЬнивый гйломъ и
мало приученный къ холоду, новая метода, которой и я долженъ быль
следовать, была мп! вовсе не но вкусу: дЬлать было нечего и я прнвыкъ
къ ней. Здоровое и крепкое сложеше, которое получнлъ я отъ природы,
могло бы со времеиемъ быть обезсилепо тЬлеснымъ безд!йств!емъ, и я
весьма благодаренъ дому Голицыныхъ за сохранен 1е многнхъ физнчес-
кихъ способностей. Но какъ добро бываетъ р!дко безъ худа, то въ семь
же дом! (съ горечью долженъ въ томъ признаться) въ первый разъ поз-
накомился я съ идеями порока. Опасность явилась съ той стороны, гд!
ея мен!е ожидать было можно. Сгарппй изъ моихъ малепькнхъ товари-
щей, моложе меня, какъ сказалъ я выше, заговорилъ со мною такимъ
языкомъ, который сначала показался мн! непонятнымъ, я покраснйлъ отъ
стыда и ужаса, когда его понялъ, но вскор! потомъ пачалъ слушать его
съ удовольствтеыъ.

Кто бы могъ пов!рить, другой соблазнитель мой былъ самъ напп» гу-
верперъ, Шевалье-де-Ролепъ-деБельвпль, французский полковники, чело-
в!къ л!тъ сорока. Не слишкомь молодой, ученый и весьма осторожный,
сей нов!са старался со вс!мп быть любезепъ п ум!лъ вс!мъ правиться,
старымъ и молодымъ, господамъ и даже слугамъ. Обхождение его со
мной съ самой первой минуты меня пл!пило; я еще помпилъ строгую мо-
раль, которую читалъ г. Мута; педавпо разстался съ брюзгливымъ Форе-
севплемъ и вдругь нахожу наставника, который хочетъ ув!рить мепя, что
я уже пе ребенокъ, а въ отроческте л!та кому не хотелось быть постарше.
Опъ началъ давать мн! дружеские сов!ты..., я чувствовалъ себя совсймъ
на свобод!. Во время нашнхъ прогулокъ, который начались съ открыв-
шеюся весной, онъ часто забавлялъ меня остроумною болтовней; объ оте-
честв^ своемъ говорилъ, какъ вс! французы, безъ чувства, по съ хвасто-
ствомъ и съ сострадашемъ, бол!е ч!мъ съ нрезр!шемъ о напгемъ вар-
варств!. Мало-по-малу пр!училъ онъ меня вид!ть во Францш прекрас-
ную нзъ земель, в!чпо озаренную блескомъ солнца и ума, а въ ея жите-
ляхь — избранный народъ, надъ вс!ми другими поставленный; револю-
ционеры, новые Титаны, по словамъ его, только временно овладели симъ
Олпмпомъ, по, подобно имъ, будуть низвергнуты въ бездну. При слов!
религия онъ съ улыбкой иотупилъ глаза, ие позволяя себ! однако-же ни-
чего противъ поя говорить; какъ средствомъ, видно, по мн!шк> его пре-
небрегать ею было нельзя. Опъ познакомилъ мепя съ именами (не съ со-
чннешями) Расина, Мольера и Буало, о которыхъ я, къ стыду моему, до-
тол! не слыхалъ и возбудили во мп! желаше ихъ прочесть.

Посреди сихъ разговоровъ, вдругъ началъ онъ заводить со мною не-
скромный р!чи и разсказывать самые непристойные, даже отвратительные
анекдоты; я не зналъ, что мн! д!лать; я такъ уже привыкъ въ него в!-
ровать, что стыдился своего стыда .А онъ, злод!й, наслаждался монмъ смя-
тешемъ; еще пр!ятн!е было ему вид!ть, какъ постепенно исчезала моя
робость и умножалось безстыдство. Какая была ц!ль его? Просто, въ
втихъ людяхъ есть п!что демоническое. Когда между французами таковы
были поборники в!ры и законнаго правительства, то что же такое бы-
ли ихъ противники?

Пзобразивъ поступки этого челов!ка, надобно н!сколько словъ ска-
зать и о наружности его: онъ былъ высокъ и сухощавъ, им!лъ самые
маленькие с!рые, сверкагопре глаза и огромный посъ, который, описывая
правильную дугу, составлялъ четверть круга. Онъ былъ чрезвычайно оп-
рятепъ и никогда не покпдалъ крестика св. Лазаря, который доставля-
ли ие заслуги, а доказательство стариннаго дворянства».

II воть въ какихъ рукахъ находилась тогда, конечно, половина бла-
городная) русскаго юношества!

295.	в) Путешествья.

Путешеств1я содержать въ себ! множество всякой новизны, новыхъ
впечатл!шй, поразившпхъ путешественника; въ отомъ ихъ главная сила
и значеше. Психологически въ литератур! этого рода находятся впечат-
л!шя, отличавшаяся яркостью и силою поваго, свЬжаго, никогда пе ис-
пытанная) воспр1ят1я. Путешествия всегда занимательны, отражая въ се-
615 ярк1я впечатл!н!я и переживашя автора. Для юношей это иезам!нимое
чтепге, соотв!тствующее природ! и душ! юнаго существа.
296.	Песчаная буря въ Сахарп.

ВскорЬ ио выход! изъ Гадамеса насъ застигла песчаная буря, одна
изъ т!хъ, которыя такъ часто бываютъ въ Сахар!.

Еще до вечера съ юго-востока начался довольно сильный в^теръ,
который грозилъ скоро превратиться въ страшную бурю. Голубое, какъ
индиго, прозрачное, какъ воздухъ, небо Сахары потемнЬло, словно гряз-
ный пыльный покровъ или тумань легь на эту чудную блестящую ла-
зурь. Будто сл’Ьдуя за этою грязною пеленой съ розовато-багровыми от-
свЬтами, иЬтеръ все усиливался до того, что съ силой рвалъ покрывала,
спущенный у насъ па лицо, и развЬвалъ по воздуху наши плащи и ганду-
ры; мЬшки съ водой сделались заметно легче, благодаря усиленному ис-
парению. Верблюды наши какъ-то нервно ступали но твердой, засохшей,
истрескавшейся известковой почв!, издававшей металлические звуки,
словно усиливаемые консоннрующими порывами в!тра.

Къ вечеру, когда мы остановились на ночлегъ и развьючили папшхъ
животныхъ, далыгЬйшее путешествте было бы невозможно, ибо съ юго-вос-
тока неслись уже таюя массы песку, что приходилось опасаться, какъ бы
не заблудиться въ песчаномъ хаос!, наполпивптемъ дотол! прозрачный
воздухъ пустыни, а вЬтеръ уже настолько былъ силенъ, что не позволялъ
намъ поставить палатокъ, вырывая ихъ у насъ прямо изъ рукъ. Эту ночь
намъ пришлось провести безъ шатровъ, подъ песчанымъ дождемъ, нес-
шимся съ ужасающей силой иа ейверо-западъ, сметая все по пути. Глядя
на эту страшную массу летящаго песку, можно было понять образование
дюнъ Сахары, отихъ массъ нагроможденного песку, форма коихъ обус-
лавливается какъ паиравлешемъ господствующихъ в!тровъ, такъ и релье-
фомъ местности, подчиняясь, разумеется, еще физическими усил^ямъ ста-
тики и динамики сыпучпхъ гЬлъ, поставлеппыхъ подъ влшше такихъ
случайныхъ моментовъ, какими сопровождается нагромождайте песку во
время сильныхъ бурь.

Эта ночь въ пустынЬ была одна изъ самыхъ ужасныхъ, пережитыхъ
мною во время путешествий. Ясно я попялъ действительную возможность
быть засыпаннымъ песками и чувствовалъ себя вполн! беззащитнымъ,
игрушкой въ рукахъ могучей стихпт. Верблюды наши, словно чувствуя 6Ь-
ду, не смотря па заросли альфы и дрипа, лакомыхъ растейй, покрывав-
шнхъ обильно иногда, не шли па пастбище, а легли тамъ, гд! ихъ раз-
грузили, около своихъ грузовъ и хозяевъ, тогда какъ ихъ вожаки, спря-
тавшись за тюки, поставленные протпвъ бури, закрывшись въ свои гаи-
дуры, въ какомъ то тупомъ оц!пенЬши полулежали или полусидели, пи-
таясь слабою надеждою, что всему на св!тЬ, а следовательно и буре, бы-
вастъ конецъ...

Укутавшись съ головою въ свой плащь, стараясь прикрыться отъ
песку, прорывавшагося въ рогь, глаза, носъ и уши, не то въ тупой на-
дежде, нс то въ полусознательпомъ состоянш, близкомъ къ кошмару, ко
нс къ нирван*, потому что хотя и тупо, а быйе все такп ощущается,
я просид*лъ и пролежалъ всю ночь. Около полуночи началась гроза и вся
пустыня наполнилась грохотомъ и гуломъ, словно отъ канонады тысячи
оруд1й. Ужасны грозы въ Сахар*; я никогда пе могъ н представить себ*,
чтобы такая масса электричества, была сокрыта нъ этомъ прозрачномъ,
какъ офиръ, воздух*, и мп* попевол* приходила въ голову см*лая мысль,
что трен!е песку, несомаго в*тромъ со страшною силой, вызывает. элек-
трическго токи въ атмосфер*, пронизанной песчаными частицами. Какъ
и всзд* въ природ*, круговорота. снлъ и движеп1я всего лучше прояв-
ляется въ грозахъ пустыни. Могучая статическая сила, удерживающая
частицы каменных?. породъ въ ихъ связаппомъ состояли, разъединяется
физическими агентами: теплотой, св*томъ, двпжен!емъ воздуха, перем*-
ной температуры, влагой и рядомъ другихъ условий, и порода разсыпает-
ся въ песокъ. Подъятый огромною потешцальпою силой бури, въ масс*
опъ песется по пустын*, развивая при трепш часпщъ новый статичес-
ки и потешцальныя силы, могупця породить ту массу связанного элек-
тричества, которое разряжается во время грозъ, столь обыкповенныхъ въ
Сахар*.

Страшна была эта ночь; къ счасгно для меня, но быть можетъ къ
сожал*н!ю для читателя, я былъ въ такомъ состоянии, что теперь пе мо-
гу передать во всей подробности пережитыхъ ощущений той ночи, не
могу живописать ночной песчаной бури съ грозою въ Сахар* вс*ми т*-
ми красками, въ такихъ она является предъ глазами песчастпаго путника,
не могущаго и думать о сонротпвленш стихийной сил*, сокрушающей все
па пути. Въ т* долг!е, казавппеся в*чностью, часы хот*лось бы пе жить,
не существовать, погрузиться въ небьгпе, хотя бы псходомъ изъ него бы-
ла пезам*тно подкравшаяся смерть. Я лежалъ, уткнувъ голову въ дорож-
ный м*шокъ, покрытый дважды обвитымъ плащемъ, а надо мною, какъ
надо вс*мъ распростертымъ караваномъ, проносились тучи песку, заря-
женпаго электричествомъ, озоннчесюй запахъ коего ощущался и въ безъ
того душной атмосфер*; надо мною грохотали громы, псрекатывавнпеся
съ одного конца пустыни до другого, и гулъ ихъ отдавался въ металличес-
ки консонпрующей почв*, на которой въ ужас* лежали трепещупце пут-
ники; свиста, бури и шумъ несущагося песку наполнял!. всю атмосферу
тысячами звуковъ, не передаваемыхъ никакой гаммой и которымъ въ унн-
сонъ грохотали громы и стонала пустыня, потрясенная страшнымъ кос-
мическим!. явлешемъ.

Я не пытался приподнять голову, чтобы посмотреть па певольпыхъ
спутников!, своего несчаспя, въ т* мппуты и часы каждый заботился
только о себ*, не зная и не желая знать, что д*лается съ его блпжайшпмъ
сос*домъ... Только порой, когда, казалось, стихали громы, и на время
молчала буря п шумъ несущагося песку переходилъ въ легк!й шелеста,
словно листьевъ л*са, слегка колышущагося въ ночной типппг*, и природа
словно отдыхала, для того, чтобы чрезъ н*сколько секундъ забушевать съ
повою ужасающею удвоенной силой, — мпФ казалось, что я слышу п страш-
ные стоны несчастныхъ верблюдовъ и полный отчаяшя крики арабовъ.

Хауэнъ аалейка я забба (Помилуй насъ, Господи). Мафишъ файда
микъ шаиъ элъмухтъ абаттена (смерти пе избежишь!), слышалось мн4»
въ атихъ вопляхъ и [тонахъ, которые какъ ножемъ рЪзали и безъ того
трепетавшее измученное сердце.

Какъ я дожилъ до утра, не знаю, потому что изъ тупого оцйнецйшя
я перешелъ въ кр'Ьпкгй сонъ подъ утро, когда немного утихла страшная
ночная буря, когда начала успокаиваться потрясенная атмосфера, и пус-
тыня перестала стонать.

Когда я открылъ глаза, разбуженный шумомъ копошпвшагося кара-
вана, солнце уже выкатилось на горизонт!!, обдавая пустыню и небо сно-
пами пурпуроваго, огнеипаго и золотпсто-розоваго цвЪта, рЪзко выделяв-
шимися на голубомъ пебосклонЪ; вЪтра какъ не бывало; воздухъ былъ
чисть, неподвиженъ и пр!ятенъ, освеженный такою страшною вентиля-
ц!ей; только далеко, на сТ.веро-западиомъ горизонт!», виднелась черпая
полоса п сЬровато-грязная пелена, еще бол-Ье оггЬнявцня прекрасный
радужный цвйтъ утренняго неба. То были остатки ночной бури, сл!;ды
песчаныхъ вихрей, унесшихся далеко оть пасъ съ быстрокрылымъ вЪтромъ,
пролстТ.вшпмъ съ юго-востока, далеко, па просторъ сЬверныхъ пустынь.

Аллахъ архалету (Господь насъ помиловалъ). П!;гъ бога, пром!» По-
та, и Магомета Пророкъ Его, — отвечали на это благочестивые мусуль-
мане.

Эль Хамиди Лилмхи (Слава Богу!) слышалось опять, и нельзя бы-
ло пе повторить встЬдъ за правоверными этихъ радостпыхъ словъ, потому
что мы избавились оть страшной опасности.

А. Елиспевъ.

297.	Похороны на корабль.

Рано утромъ привелось видйть сцену, которая долго останется у мепя
въ памяти.

Матросъ скончался въ прошлую ночь. 'ГЬло покойника до сегодпяшня-
го утра стояло подъ образами; сегодня его хоронили. Человйкъ шесть матро-
совъ, сопровождаемые почтеннымъ нашимъ священ никомъ, вынесли по-
койника на верхнюю палубу. ТЬло было плотно зашито въ саванъ, къ но-
гамъ прикреплена чугунная баллистика...

Деревянная рйшетка, закрывающая главный средшй борть «Ретви-
зана», была снята; на борта положили длинную доску, конец». которой
далеко выдавался надъ водою; па доску опустили тйло покойника; два
унтеръ-офицера придерживали доску. Ванты 1) усыпаны были народомъ;

1)	Ван т а — одна изъ толстыхъ смоляпыхъ всревокъ, держащихъ
мачту съ боковъ.
офицеры окружили бывшаго своего сослуживца. Въ то время, какъ свя-
щенннкъ читалъ молитву, — я невольно нагнулся впередъ и взгляпулъ
внизъ на море. Волны глухо шумЬли, то высоко подымаясь и всплескивая
пЬиу, то роя вокругъ себя мрачпыя глубокая бездны...

— Помяни Господи во царствш Твоемъ раба Твоего Андрея... —
тихо проговорилъ священникъ.

— Аминь — прошептали въ толп!?.

— Спускай!. . — сказалъ кто-то.

Доску наклонили къ морю; тЬло медленно начало скатываться; еще
секунда, — и оно пропало въ волпахъ...

Вы представилъ себЪ не можете, какое впечатлите грусти, даже стра-
ха, оставили на меня эти похороны. Что пи говори, человеку свойственно
только жита и умирать на землЬ; когда человека хоронять въ землю, раз-
лука его съ людьми кажется все не такъ ощутительной, покойникъ ближе
къ своимъ, какъ словно и свои къ нему ближе; ихъ раздТ>ляетъ слой
почвы всего въ два. аршина; по туть, на морЬ, куда онъ д+.лся? Гд1? онъ? ..
Въ какую пустыню, въ какое страшное одиночество занесло его?.. Въ
сущности, конечно, не все ли зто равно? По когда приходить самое д'Ьло,
когда случается быть очевидцемъ такихъ похоронъ, — сердце и привычка
всегда говорить громче фплософш.

Д. Григорович?,.

298.	Скверное слмне.

Морозь кр'Ьичалъ и становился едва выносимымъ; то щиттнеть онъ
лицо и заставит!, спрятать его подъ куколь совика, то пропустить холод-
ную струю подъ теплый м1;хъ малицы, и пробЬжитъ мелкими струйками по
всему тЬлу. Но ни матЬйшаго вЬтра; къ тому же и самый воздухъ будто
застылъ сплошной ледяной массой, и страшно и холодно, и по прежнему
сосредоточенно-молчаливо, подталкивая другь друга въ бокъ, бЬгуть оле-
ни въ неоглядную даль, разстилающуюся передъ ними, и по прежнему бсз-
престаино толкаеть проводникъ хареемъ (длинный березовый шесть), то
того въ бокъ, задъ или ногу, то другого, третьяго и четвертого. Па подо-
рожной кочкТ. тряхнеть насъ сильно и свалить въ рыхлый мягк!й снЬгь;
проводникъ при этомъ посовЬтуегъ спустить ноги внизъ и крепче дер-
жаться за. ременную петельку, и ничего не скажеть, когда вывалить насъ
обоихъ, когда ляжеть чуйка (санки на высоких-]. копыльяхъ) наша на
бокъ и спутается веревочная упряжь ея.

Справа, и слЬва, спереди и сзади, опять залегаетъ неоглядная снЬж-
ная степь, на этоть разъ отгЬпенная довольно сильнымъ мракоыъ, кото-
рый въ одно мгповеШе покрылъ все пространство, доступное зрТ>шю, и
словно густой, темный флеръ опустился на окольность. По вдругъ мракъ
этоп. исчезъ, началось какое-то новое, сначала смутно понимаемое впе-
чатлШе, потомъ какъ будто когда-то пзв'Ьданпое: весь снЪгъ со сторонъ
мгновенно покрылся багровымъ кровянымъ св’Ьтомъ; но не прошло ка-
кихъ-нибудь пяти мгновеШЙ, — все ото слетело, снЬгъ продолжалъ све-
титься своимъ матово-бЪлымъ свФ.томъ. Пе долго, думалось мнЬ, будеть
онъ белеться, вотъ обольеть всю околъность ла.зурпымъ, зеленымъ, ф!о-
летовымъ, всеми цветами красивой радуги, вотъ заиграютъ топазы,
яхонты, изумруды... И рисуются уже дворцы въ настроенномъ нодъ об-
пцй ладь воображенш. какъ въ волшебныхъ сказкахъ, пожалуй даже какъ
въ театральныхъ Армидахъ, Фаустахъ.

— Сполохъ играетъ! — давно уже и несколько разъ повторялъ
между тЬмъ проводник?. мой. Я инстинктивно обернулся пазадъ, къ се-
верной стороне неба, но тамъ уже прежтй мракъ, кромешный мракъ,
словно мрачное дождевое ненастливое облако залегло и ширилось на
всю четверть крута видимаго горизонт», какъ бы нарочно заслоняя оть
насъ такъ сильно пахваленпое и такт, давно выжидаемое мною северное
сдяте. Какъ бы нарочно для него це.тыхъ две недели не было ни пургъ,
ни хивусовъ 1) нп замятелей и стоялъ леденяпцй холодъ по всемъ окрес-
тностямъ Пустозерска, — обстоятельство, какъ известно, необходимое для
того, чтобы игралъ сполохъ, т. е. былъ бы виденъ во всехъ полярныхъ
прибрежьяхъ. И где же лучше, думалось мне, видеть его, какъ не здесь
у океана, въ безбрежной степи, въ какихъ-нибудь 400 — 450 верстахъ
отъ страшной Новой Земли. И вотъ какъ будто на зло, темпов облако
заслонило его теперь. Становилось не шутя и обидно п досадно. Я покру-
чинился ямщику, но тотъ ответилъ успокоительно:

— Теперь непременно взыграетъ, благо началъ; вотъ олешкамъ ста-
ну дохъ давать, — гляди сколько хочешь. Вотъ тебе — любуйся! — при-
бавили онъ потомъ что-то и много чего то... Но я уже всего этого ничего
не слыша ль: я былъ прикованъ глазами къ чудному, невиданному зрели-
щу, открывшемуся теперь пзъ темнаго облака: оно мгновенно разорва-
лось и мгновенно же засшло ослепительными цветами, цЬлымъ моремъ
цветовъ, которые переливались изъ одного въ другой и, какъ будто искры,
сыпались безконечно сверху, искры снизу, искры съ боковъ... Ничего не
разберешь, ничего не сообразишь для одного, це.тьпаго впечатления, все
мешается и путается, въ глазахъ рябить и становится больно. Дашь гла-
замъ отдохнуть на стороне, но тамъ встречаютъ они прежшй мракъ, об-
рамлявший чудное, невиданное зрелище, обращаешься опять къ нему, по
уже тамъ явились прежн1е виды. Какъ будто огромная, всемирная куз-
ница пущена въ ходъ, и только пе видишь рабочнхъ, пе слышишь мо-
лотовъ за дальностью, близорукостью, видишь одинъ громадный горнъ, бе-
гаю|ц1я въ немъ искры, — и все это горитъ такимъ яркимъ светомъ,
какой едва ли придется видеть въ другомъ изъ чудныхъ зрелнщъ чудной
природы, кроме севернаго с!яшя, проживи хоть и более тридцати, пя-

7) М)мтныл назван)я мятели.
тидесяти л!гь. Такъ думалось мн! въ ту пору и невольно шли на память
безсознательно выученные въ д!тств!, и теперь, при наглядномъ сравне-
ши, поразительно верные стихи Ломоносова, который знакомь былъ съ
красотой явлений полярного неба въ ранней юности.

— На матк! (т. е. на Новой Земл!), сказывають старики наши,
больно страшно сполохи играютъ; по и по деревнямъ порой тоже сильные.
Въ иную зиму все небо горнгь, столбы ходятъ да сталкиваются промежъ
себя словно солдаты дерутся, а упадуть — таково красиво станетъ. Эдакъ
чаще! А что видишь теперь — такъ р!дко же, все больше зарей дальней
кажугь. Самые страшные въ большой холодъ живуть и тогда словно св!та
преставление, и привычнымъ мы нашимъ д!ломъ, а крепко пугаемся.
На Матк!-то, слышь, старики сказывають, трещитъ даже сполохъ — отъ,
словно изъ ружей щелкаеть. Страшно, очень ужъ страшно! — раз-
суждалъ мой проводники на пути нашемъ.

С. Максимовъ.

299.	Лапландгл.

Дики и печальны картины Лапландскаго севера. Тутъ не на чемъ
остановиться взгляду случайнаго путника. Мрачный массы гранита взгро-
моздились одп! на друпя, какъ будто все это каменное море мгновенно
застыло въ разгар! хаотической бури. Каменные скалистые берега от-
весно падають внизъ, словно преграждая волнамъ полярнаго океана до-
ступъ въ вти сумрачный, холодный пустыни. Одинокгя озера, закованныя
въ неразрывный ц!пи могучихъ утесовъ, отражаютъ въ своихъ покойныхъ
гладяхъ зелен!юнце островки. Изр!дка парушаегь ихъ покой громюй го-
лосъ отважнаго промышленника, закиднвающаго зд!сь свои с!тн... Глушь
и безлюдье охватываютъ душу неопред!ленною, необъяснимою тоскою...
Кое-гд! изъ этого, словно исполинскою бороною нзрытаго, граннгнаго
простора, подымаются с!рыя горы, покрытый желтыми полосами сыпу-
чаго песку. Он! возвышаются вдоль всего с!вернаго побережья, словно
окаймляя его мертвыя неподвижным пространства. Кое-гд! нзъ чериыхъ
расщелипъ треплется по в!тру жалкая былинка; приземистая береза
ютится въ понизь! подъ защитою отв!спато утеса, да на пл!шивыхъ вер-
хушкахъ случайныхъ холмовъ подымаются хилыя сосны, безпомощно нро-
тянувъ свои в!тви па дальпШ югь; с!верная сторона ствола лишена в!т-
вей... Тугь, въ этомъ подавляющемъ царств! с!вера, въ уединенныхъ и
глухихъ стаповищахъ па берегу Ледовитаго океана, ос!ли б!дныя коло-
Я1и русскихъ и фннляндскихъ переселенцевъ. Изобилгс удобныхъ бухтъ,
никогда не замерзающее море и рыбное богатство водь его — обуслов-
ливаю™ въ будущемъ значительный ростъ этого берега.

Въ среднихъ и южныхъ частяхъ земли Донской клнматъ н!сколько
умкреннке. Туть тянутся на громадное пространство глух!я дебри, сплошь
поросппя сосною, березою и елью. Низменности пестркютъ яркими ягод-
ными коврами. Морошки и друпя растекся втого рода ускялп влажную
почву Кольскпхъ пустырей, составляя главный питательный матерсалъ
для мкстнаго населения. Век остальныя мкста Лаплапдш поросли бклымъ
ягелемъ (мохомъ). Медвкди, волки, песцы, лисицы, горностаи п олепи
кишмя кишатъ въ этихъ частить полуострова, словно вознаграждая его
за поразительное отсутствие жизни на скверномъ побережьк. До восьми
соть озеръ раскинули свои зеркальный глади въ этой части нашего отда-
леннаго края. Между ними есть весьма значительный. Такъ, напрпмкръ,
Имандра занимаете пространство 90 версте въ длину и 40 въ ширину,
Ковдо, Няво, Конбо, Нуоте — самыя болышя озера этой страны. Въ про-
тивуположность озерамъ крайняго сквера, здксь, словно тих1я обители вкч-
наго мира и покоя, поднимаются тысячи островковъ, изъ которыхъ каж-
дый, если бы его перенести поближе къ Петербургу, сталъ-бы лгобпмкй-
пшмъ мкстомъ общественныхъ прогулокъ. То утесистые, то лесистые, то
низменные, вто клочки твердой земли посреди воднаго пространства при-
ятно разпообразять нисколько утомительное велпч1е полярпыхъ пейзажей.
Въ самихъ озерахъ водится вкусная рыба, ловлею которой неутомимо за>-
нимаются лопари, единственные властители этого бездорожнаго малолю-
дья. Берега озеръ раскидывают» тысячами самыхъ прпхотлнвыхъ, са-
мыхъ неожиданных! изгибовъ. Цк.тыя системы рккъ и ркчекъ соединили
озера въ однлъ водный бассейнъ. Это словно ассощапдя нервовъ съ ихъ
узлами. Такъ переплелись между собою водные пути этого края. НЬкото-
рыя изъ этихъ рккъ, выходя изъ середипныхъ озеръ, вливаются въ Бк-
лоыорье и въ Ледовитый океанъ. Вс! онк ускяны великолкплымп порога-
ми, въ которыхъ быстрое течете то образуете сверка юнце алмазнымъ
блескомь водопады, то хаотические безформенные толчки, преграждаюпце
судамъ доступъ внутръ Донской земли. Устья этихъ рккъ расположены по
ровнымъ береговымъ отлогостям!», вдоль камеинстыхъ ущел!й, грандюзное
величие которыхъ напоминаете романтическую обстановку Байроиовскаго
«Манфреда». Здксь производится обширный семуляй (секта) ловъ за-
колами, доставляюпцй лонарямъ немалые барыши.

Громадный стада дикихъ и домашнихъ оленей пасутся на этомъ не-
обозримом!» просторк. Въ н'Ькоторыхъ рккахъ еще и понынЪ водятся, но
уже въ одиночку, когда-то истреблявппеся для уплаты долговъ вьиры и
бобры. По болке веет ожнвляюгь этоть край безчислснпыя стаи разной
дичи, отъ гула которой и стрекота словно стонъ стоить надъ неисходными
гладями Лонскаго юго-востока. Съ озера па озеро перелетаюте крикли-
вые гуси и утки, залетный чайки крупных! размкровъ вьются надъ свет-
лыми водами озеръ и тЬнистыми быстринами рккъ и потоковъ. Гаги
сплошь ускялп скверные берега и принадлежащая Кольскому полуострову
острова. Не смотря па дикое, ничкмъ необъяснимое уничтожение гага-
чьихъ яипъ поморскими бабами, гаги и до сихъ поръ составляюгь одно
изъ коренныхъ богатствъ этого края. Мир!ады куропатокъ покрываюсь
б*лою полевою откосы каменистыхъ горъ и поверхность земли. Он* мно-
жатся въ лйсахъ и шшизьяхъ полуострова. Въ недосягаемой синев* яс-
ного неба, словно черный точки внсятъ надъ пустынпымъ краемъ ястреба,
челпгп, кречеты и сокола. Еще въ Московскую старину посл*дн!е нзъ
Рюриковичей и первые цари Великой и Малой России Романовы посылали
сюда ватаги помытчиковъ за соколами для царской охоты. Одипок1й пуг-
никъ, перес*кающ1й потоки и озера нашей Лаплапдш, невольно изумится
оби.ню всякой птицы на излюбленных* ею мйстахъ этой глухой страны.
Молодые выводки гусей и угокъ, неподвижно устилаюнце землю, словно
девственный сн*гъ, бЬлыя куропатки попадаются ему подъ ноги везд*,
куда онъ ни сунется. А тамъ вдалек*, какъ стрЬла, промелькнет* порою
северный олень въ недосягаемую чащу сосвоваго л*са, или на поннзье,
поросшее ягелемъ. Но за то мелкая трава луговыхъ пустынь не оживляется
зд*сь веселым* п*н1емъ кузнечиков!., шуршан!емъ безчисленныхъ нас*-
комыхъ, къ которымъ привык* степнякъ средней и южной Россдн. Изред-
ка только лишенная роскоши яркихъ цвйтовъ, вяло порхает* бабочка, едва
шевеля крыльями надъ зелеными кочкамп поемнаго луга.

Въ н* которыхъ мТ.стахъ этого края, подъ вл!яшемъ мЪстныхъ свя-
щенппковъ. Лопарп дЬлалп опыты разведения картофеля, и неожиданный
успйхъ превзошелъ вс* ихъ ожидатя. У н*которыхъ пзъ пвхъ въ 1870 г.
картофель родился самъ — десять.

Долгая и морозная зима, влажное сырое л*то, осень холодная и дождли-
вая, — д*лаютъ Кольский полуостровъ м*стомъ, не совс*мъ привлекатель-
пымъ для обитателя бол*е умЪренпаго края. Съ 12 Мая по 9-ое Воля солнце
зд*сь не сходить съ горизонта, одинъ непрерывный день продолжается 57
сутокъ. За то 52 дня тянется такая же непрерывная полярная ночь, оза-
ряемая липп. сполохами. Не смотря на это, л*томъ зд+.сь бывают* очень
знойные дни. Солнце не заходите, н гр*етъ очень сильно. Во влажное вре-
мя оно похоже па м*дно-краспый шить, потонувппй въ туман* безъ зноя
и св*та. Зимн1я мочи, озаряемый сЪвернымъ с!я1пемъ, — великолепны.
Блуждающее синее пламя, словно отъ тысячъ м*рш> колыхающихся фа-
келовъ, опоясываете, небо. Снопы его раскидываются по темному прос-
тору безв'Ьстныхъ высей, кидая бледный св*ть на острия вершины уте-
совъ, на серебристые глади бЬлыхъ пустынь съ обледеневшими озерами
и спФгомт. засыпанными островами и на свободный ото льда просторъ оте.
полярнаго моря. Невольно растете» въ душ* чувство благогов*йпаго ужа-
са передъ этою стихийною силой, которая зд*с.ь какъ будто лежите, еще
въ состоянш покоя, предшествова вши го великому моменту создатя. Вся
вта величавая мертвая глупи, словно ждете, торжественна™ слова «да
будете. св*тъ», чтобы воспрянуть къ жпзпп и закипйть мир!адами кра-
сокъ и звуковъ.

В. Немировичъ-Данченко.

1
300.	Но жемьзной дорот иръ Небраски въ Калифорийо.

11 Марта мы прИхали въ Сидней, большую сташрю, лежащую, еще
въ ПебрасхгЬ, ш> уже въ западной ея части. Степь все возвышается. Мы
уже на нисколько тысячъ футовъ надъ уровнемъ моря, но почти нигд!»
не заметно, чтобы пойздъ шелъ въ гору. Въ вагон!» топятъ нечи не на
животъ, а на смерть, — все предв'Ьщаетъ близость Скалистыхъ горъ.

Въ этотъ же самый день мы прибыли въ Пайнъ-Блофферъ, — на
границ!» Небраски и Уайоминга. Характеръ местности совершенно из-
менился и изъ степного переходить въ гористый. ПсЕздъ все еще летать
равниной, по по об'Ьимъ сторонамъ дороги видны горы съ снеговыми
верхушка»)! н.ш скалы, наваленный другь на друга въ фантастнческомъ
безпорядк!». Вокрухъ все дико и печально. Изъ вагона мы снова виднмъ
антилопъ и города стенныхъ собакъ. Мы приближаемся къ Чейэну, став-
ши въ Уайоминг!», но по дорог!» пройзжаемъ первый «сн'Ьжный домъ»,
тяпупцйся на нисколько верстъ. «Сн'Ьжные дома» — ничто иное, какъ
безконечныя крытыя галлереи, охраняющхя дишю желЬзпой дороги отъ
снЪжныхь засыпей. Я столько слышалъ о нихъ разговоровъ, что исиы-
талъ полное разочароиан!е. Правда, галлереп очень длинны, но за то
сколочены самнмъ первобытнымъ снособомъ изъ досокъ и балокъ: бал-
ки сбиты пюздями, въ крыш!» дыра н-а дырй, одиимъ словомъ, все пост-
роено такъ, какъ у насъ десятая лФть тому назадъ строили шалаши.
Такая постройка можетъ внолн!» соответствовать своему назпачешю, но
ужъ пи вт. коемъ случай не заслуживаетъ названы восьмого чуда свйта.

За снйжнымъ домомъ открывается величественный вндъ. Направо
оть поезда, какъ на ладони, Черныя горы. Это особая группа, стоящая
па равнин!» отдельно отъ иныхъ горъ. Среди мЬстностп, покрытой сп!;-
гомъ, на фонЬ оловяннаго неба, горы эти кажутся черными, какъ ночь,
мрачными, тайне таенными и грозными. Только вершины покрыты схгЬ-
гомъ, остальная черная масса не имйетъ и елйда свойственного веймъ
гораыъ синеватаго оттйнка.

Чейонъ лежать непосредственно въ систем!» Скалистыхъ горъ и на-
ходится на высотЬ около 6000 футовъ надъ уровнемъ моря. За став-
шей сн!»жные дома почти не прерываются, потому что везд!» сн!»гъ. Ма-
лепыйе полустанки лежать все выше и выше. Иаконецъ, мы до!»зжаемъ
до станц1и Клермэнъ, высочайшей точки лиши, на высот!» 0000 фут.

Трудно вообразить себЬ печальный видь этой стапцхп. На голой не-
большой площадкЬ стоить домъ съ крышей, занесенной сугробами сн!»-
га; воздухъ р!»зк!й, холодъ пронзительный, такъ что мы дрожали въ на-
Шихъ шубахъ. Сн!»гь зд!»сь идеть почти постоянно, вйтеръ воетъ и кру-
жить сн'Ьжнымн хлопьями, кос-х'д!» торчать голыя, черныя скалы, се-
годня вЬтсръ едулъ съ нихъ снйгъ, завтра нанесеть новый. Я пикакъ пе
могу понять, какъ людп могутъ постоянно жить адЬсь, гд!» груди просто-
нанросто ие хвагаеть воздуха, въ ушахъ звенить, а у слабыхъ людей
кровь идеть горломъ.

12 Марта мы начинаеыъ понемногу спускаться виизъ, но даже и
по ту сторону горъ уклонъ весьма незначителенъ, мы находимся на нис-
колько тысячъ футовъ надъ уровнемъ моря. ЗдЬсь уже конецъ Уайомин-
га. Въ полдень мы прибываемъ къ Гринъ-Рмверу, который недалеко от-
сюда, въ горахъ, Сереть свое пачало. Местность везде скалистая, скалы
образують такья фантастическая группы, что эту часть дороги можно наз-
вать самою интересною. То видны обелиски, то пирамиды; вонь тамъ воз-
вышается замокъ; можно поклясться, что онъ возведеиъ человеческими
руками, туп. нЪть недостатка ни въ башняхъ, ни въ стрйльчатыхъ ок-
нахъ, ни даже въ полуразвалившейся стйпе. Но опять новая смйпа де-
кораций, скалы понижаются, и покуда глазъ хвагаеть, образують стены,
длинным, прямым и правильным, точно построенный по линейке. Въ Ута-
хй, недалеко отъ стапнди Эко, самыя любопыгиыя формацш, такъ назы-
ваемый Дьявольсшя Ворога н Дьявольская Тропинка, похожая другь на
друга н разнящаяся только размерами. Это скалы, идущТя вновь двумя
хребтами совершенно параллельно и образуюнця глубокий корридоръ, та-
кой дик1й и демонический, что дьяволъ нигде на св'Ьгй не могь бы найти
бол’Ье соотв’Ьтствеинаго жилища.

Наконецъ, переехавши рукавъ (можетъ быть, притокъ Гринъ Ри-
вера) мы прибыли въ Огдевъ, станщю и городъ въ Утахй. Недалеко
оть Огдена, въ сторону отъ железной дорога, лежитъ городъ Соленаго
озера, столица мормоновъ. Къ несчаспю, за два часа до нашего прихо-
да пришла телеграмма, что дорога засыпана снйгомъ и только на дру-
гой день будетъ свободна. Я, не устрашенный этимъ, хотЬлъ было дож-
даться следующаго дня, чтобы осмотреть замечательный городъ, когда
пришла новая телеграмма, угрожающая, что черезъ два дня движете
можетъ прекратиться и но всей большой линш, потому что въ горахъ
идеть небывалый до сего времени снЬгь. Исхода не было, — спЬша въ
Санъ-Франциско, я долженъ былъ отказаться оть посещешя мормоновъ,
обещавши себе па обратномъ пути провести среди нихъ хоть несколь-
ко дней.

Последствия доказали, что я лучше сделалъ бы, оставшись въ Ог-
дене, потому что па следующгй день на маленькой и скверной сташци
Туано, где поездъ останавливается на три минуты, пришло ивжЬсйе, что
дальнейшая дорога засыпана снегомъ на несколько миль въ длину и
на нисколько футовъ глубиною.

— Что дйлать? — спросилъ я своихъ товарищей.

— Очень просто, — вернемся въ Огдевъ, — а оттуда въ городъ
Солепаго озера.

Обрадованные этою мыслью, идемъ въ кассу и спрашиваемъ, ког-
да пойдетъ поЬздъ въ Огденъ.
— Отсюда поЪздъ не отходить. Въ Огденъ вдеть только пойздъ изъ
Санъ-Франциско до Нью 1орка, — отвЪчалъ кассиръ.

— А когда пр!йдетъ поЬздъ нзъ Санъ-Франциско?

— Когда дорога будегь свободна.

Мы повысили головы. Нужно было оставаться и ждать въ Туано, по-
ка Богь смилуется. Трудно себ! вообразить что нибудь 6ол1е скучное,
ч1,мъ Туано. Это нросто-напросто пять или шесть лачугь, сколоченныхъ
изъ досокъ и стоящихъ на снЪгу. Сидеть тамъ, когда впереди чудная
Калифортя, равняется смерти. А въ ото время никто сказать не можеть,
сколько продолжится заточеше. Можеть быть неделю, можеть два дня, мо-
жеть десять, — воть и все.

Мы слышали, что шесть локомотивовъ пришли изъ Санъ-Франциско;
четыре, прибывппе изъ Огдена, сами вид-Ьли проходящими чрезъ Туано.
Воть они, вооруженные плугами, пошли разбивать снЬговыя засыпн, но
можеть случиться, что на расчищенное мйсто опять нападеть сн'Ьгъ.

Отъ нечего делать первый день мы около четырехъ часовъ стреля-
ли изъ револьверовъ: подъ вечеръ, выпросили ружья у жителей станцш
и отправились на охоту. Намъ сказали, что въ ближайшихъ горахъ во-
дятся медведи. Съ охоты мы вернулись поздно ночью, не видавши ни
с.тЬда медведей, зато измученные и изнябппе, такъ какъ по дорогЬ иног-
да случалось проваливаться по шею въ снЪгъ.

Такимъ образомъ прошелъ день; мы перезнакомились всЬ въ на-
шемъ спальномъ вагонй; да трудно и не познакомиться, живя съ кЪмъ
ппбудь въ одномъ вагоп±. Американцы начали устраиваться, точно мы
должны были остаться зд!сь навыки. Насъ заносило все бо.тЬе и бо.тЬе;
день уплывалъ за днемъ. Каждый вечеръ мы ложились съ мыслью: зав-
тра, можеть, проснемся въ НевадЪ, и просыпаемся... въ Туано.

Наконецъ, вечеромъ на четвертый день кто-то пустилъ слухъ, что
ночью мы по4демъ. Полные радужныхъ надеждъ, залегли спать и рано
утромъ проснулись... въ Туано. Тогда мы упали духомъ, потому что намъ
грозила новая опасность. Въ Туано всЬ жизненные припасы были на
исходЬ. Оставались еще сухари, сахаръ, чай, кофе н калнфоршйсые яб-
локи, во въ мяс1> существовалъ уже иедостатокъ, а со стороны Огдена
придти ничего не могло, потому что дорога была занесена. По счастью ве-
черомъ того же дня пришло верное изв4ст1е по телеграфу, что локо-
мотивы съ плугами расчистили, наконецъ, снкгъ и скоро будуть въ
Туано.

Я никогда не забуду минуты, когда они пришли. Былъ уже вечеръ
и вечеръ очепь темный, только отблескъ снЪга слегка разгонялъ темноту.
Вдругъ мы услыхали отдаленный шумъ локомотивовъ и, накопецъ, въ сум-
рак'Ь появился неясный силуэгь цйлаго поезда изъ одн!хъ только ма-
шинъ. Первый, вооруженный гигантскимъ плугомъ, весь засыпанный снЬ-
гомъ, носилъ на себ! ясные слйды тяжелой битвы. Они приближались,
звоня въ колокольчики, свистя, сопя, роняя цЬлые снопы искръ. Этоть
шумъ, звопъ колокольчиковъ, свисть пара производилъ необыкновенно
сильное впечатлЬше; казалось, что черныя чудовища торжествуюсь, что
они радуются поел! трудовой борьбы и поб!ды. Какою-то неописанною
силою возвращающихся съ водопоя зв!р.ей, исчезали и понемногу то-
нули во мрак!, какъ ночное вид!ше. Только шумъ, свисть и звонки дол-
го еще достигали нашихъ ушей изъ темной дали; потомъ вагоны наши
дрогнули, потомъ ударились другь о друга и медленно двинулись впередъ.

Вскор* мы были уже въ Невад! и !хали по пей ц!лый день и ночь.

Зд!ши1я окрестности необыкновенно печальны. Ничто такъ не уг-
нетаегь, ничто не проннкаетъ въ душу такимъ холоднымъ трепетомъ,
какъ видь этой шеренги черныхъ голыхъ скалъ, окружающихъ долину,
перерезанную жел!зной дорогой. Я думаю, что такъ должны выглядывать
мертвыя долины луны. Туть — только одна смерть. Растительности н!ть
никакой, ни сл!да живого существа, скалы кажутся только трупами
скалъ, вся природа — гигантскимъ кладбищемъ. Иногда приходить въ го-
лову, что весь край спить какимъ-то мертвымъ летаргнческимъ сномъ,
что онъ заклать и проклятъ злымъ духомъ. 'Ьдешь, !дегаь ц!лый день п
окрестности не изменяются, в!чно та же равнина, холодная одереве-
нЬлая, развертывается предъ тобою; а но бокамъ такгя же точно ус-
пувш!я мертвыя горы. Къ чувству трепета присоединяется еще чувство
скуки и кажется, что и тебя обойметъ также сопъ, что успеть все и будеть
ожидать пробуждения пфлые в!ка въ глубокой и непрерывной тишшгЬ.
Далее и иазвангя-то въ этомъ странномъ краю каюя-то грустный и зло-
в!щ!я.

Вечеромъ мы были у великихъ соляныхъ озеръ въ западной части
Невады. Кругомъ грунтъ всюду покрыть солью и почти совершенно ли-
шенъ растительности. Окрестности пемногимъ отличаются оть предыду-
щпхъ; вода с!рая, неподвижная, кажется, тоже уснула заклятымъ сномъ.

Зима туть длинная п суровая. Местами еще до сихъ поръ па рав-
нин! лежить спЬгъ, вс! верхушки горъ покрыты белыми шапками, ду-
етъ сердитый и пронзительный в!теръ. Я вышелъ на минуту на крылечко
и вернулся нззябппй п измученный. Если и Калифорния похожа па Не-
ваду, думалъ я, то чего же ради стремиться къ ней цклые дни и ночи;
не затЬмъ ли, чтобы, увидавъ ее завтра, стосковаться и разочаровать-
ся, какъ и теперь.

Съ такими грустными мыслями я заснулъ. Ночью мп! спилось, что
мы все еще въ Туано, отчего я ежеминутно просыпался. Наконецъ, едва
только первые солнечные лучи проникли сквозь зеленым занав!скн спаль-
наго вагопа, я одФлся и вышелъ изъ вагона.

Сначала мн! показалось, что я еще сплю,

Невада, вм!ст! со своими печальными видами, зимою и холоднымъ
вФтромъ, исчезла; мы были въ л!сахъ, въ высокихъ горныхъ сосновыхъ
л!сахъ, веселыхъ, благоухающих!, и улыбающихся въ розовомъ свФтЬ
утра. Теплый весеннгй в!терокъ ласково обвФваеть мое лицо, надо мною
распростерлось голубое небо; тысяч» ручьевъ шумя сбегали съ горъ, въ
лФсахъ слышался тысячеголосный шич!й хоръ, бока красной скалы у са-
маго полотна дороги покрыты вевысохшими отъ ночной росы цвета-
ми... Везд! весна, пробуждонте, жизнь и праздпикъ...

Мы были въ Калнфорши. ПоЬздъ быстро спускался но западному
крутому спуску С!ерра-Невады. Вс кор! вс! выбежали на крылечки ва-
гоновъ, на всЬхъ лицахъ рисовались радость и восторгъ. Люди улыба-
лись природ!}, природа людямъ, окрестности становились все красивее. Я
никогда ие видалъ такого богатства и гармонш красокъ. Небо голу-
бое, какъ въ ИталХи, темно-зеленые л!са, св!тлыя долины, красныя ска-
лы, — все вто меняется и играеть въ солнечныхъ лучахъ. Въ глубокихъ
пропастяхъ ущел!й, у самаго полотна железной дороги, шумятъ обиль-
ные весенше ручьи, туть и тамъ длинные деревянные шлюзы, въ ко-
торыхъ промываютъ золото. Кучи китайцевъ съ длинными черными коса-
ми толпятся около пглюзовъ, высыпая туда золотоносную землю и пе-
сокъ. Въ долинахъ, на темномъ фон! .тЬсовъ, б!л!ють домики фармеровъ;
среди травы и цвйтовъ живописно пасутся стада коровъ и овецъ; иногда
промелькнет!. всадникъ на высокомъ с!длЬ, съ лассо вокругъ высокой лу-
ки, и скроется въ поворот! л!сной тропинки.

По м!р! того, какъ мы опускались внизъ, край становился все бо-
л!е красивымъ и населеннымъ; передъ домиками красовались огромные
кактусы и друпя растения; множество другихъ, нензв!стныхъ мн!, ви-
лись около дороги и цеплялись за шлюзы, иногда совершенно скрывая
ихъ подъ своею зеленою с!тью. Накоиець, горы исчезли, и мы неслись
по лугамъ, поросшимъ въ разныхъ м!стахъ гигантскими дубами. Надъ
водою поднимались тысячи дикихъ утокь и чирятъ. На поляхъ, огоро-
женныхъ плетнями, зайцы убегали при нашемъ приближении, либо скры-
вались въ трав!, выставивши оттуда только )шп и усы; разноцветный
птицы перепархивали съ дерева па дерево, веселымъ щебетапьемъ на-
полняя воздухъ.

Въ одиннадцать часовъ мы прибыли въ Сакраменто, столицу Кали-
форнии, а черезъ четверть часа поЪхали дальше. Дорога несколько ми-
нуть шла берегомъ золотоносной р!кн Сакраменто-Риверъ, величествен-
но катившей свои полным весепшя воды. Скоро р!ка исчезла изъ на-
шпхъ глазъ, по об!имъ сторонам!. дороги пошли певысоше, покрытые
пестрыми цветами холмы. М!стность становилась все бол!е и бол!е люд-
ною, фармы болЬе частыми, культура лучшею. Местами казалось, что
!дешь въ Саксон!и или Белыти, по горячте солнечные лучи и вкзотп-
ческ!я растения выводить пзъ заблуждеп!я. Наконецъ, черезъ н!сколько
часовъ па горизонт!', блеснула голубая зыбь моря. Я думалъ, что предъ
вами уже Тих!й океанъ, но это оказалось только его заливомъ, надъ ко-
торымъ лежитъ Санъ-Франциско и его предместье Окландъ, мимо кото-
раго мы про!х&ли безостановочно. По!здъ летать, какъ сумасшедпйй,
и представьте мое нзумленХе, когда я, выглянувши изъ вагона, увидалъ
по обЬимъ сторонамъ морскй волны, днкихъ утокъ и чаекъ, одннмъ сло-
вомъ, увндалъ себя вместе съ поездомъ — просто-напросто па морЬ,
вЬрнЬе на длннномъ, мили въ двЬ, деревянномъ мосту. Признаюсь, такой
способъ путешесппя показался мнЬ черезчуръ американскимъ еще и по-
тому, что я не зналъ, долго ли намъ придется такъ путешествовать. На-
конецъ, въ половине залива мость кончился и поЬздъ сталъ; путешест-
вие наше тоже было окончено. Оставалось только сЬсть на пароходъ и
проехать другую половину залива, на прогнвоположномъ берегу котораго
изъ морской мглы вырисовывался уже видимый для глазъ Санъ-Фран-
циско.

Генрихъ Сенкевичъ.

301.	г) История.

У нсторш двЬ стороны, говорилъ Т. Н. Грановсшй; въ одной являет-
ся свободное творчество духа человЬческаго, въ другой — независимый
отъ него, данный природою, услов1я его деятельности. ТЬ же идеи, но
выраженным иными терминами, были высказаны извЬстнымъ англ1йскимъ
историкомъ Боклемъ, прндававшимъ главное значеШе внЬппшмъ воздЬй-
ств1ямъ, тогда какъ Грановск1й, наоборогь, первое мЬсто давадъ свобод-
ному творчеству человЬческаго духа, какъ о томъ свидЬтельствують уче-
ники Грановскаго: Ив. С. Тургеневъ, С. М. Соловьевъ (историкъ) и П. II.
Кудрявцевъ. Антропологические взгляды новаго времени подтверждаюгь
мпЬше, высказанное обоими крупными историками, придавая однако су-
щественное значеше свободному творчеству челов’Ьческаго духа. Антро-
пологически положен1я, примененный въ Исторш, более склоняются къ
ндеямъ Грановскаго, причемъ расчленяютъ одно изъ началъ Грановскаго
(свободное творчество человЬческаго духа) на двЬ части, — на при-
рожденное начало, зависящее отъ антропологическая (родового) проис-
хождения человека, и на свободную деятельность человЬческаго духа.
Идеи Грановскаго стоять ближе къ истине, хотя они и выражены въ об-
щнхъ терминахъ. Творчеству человЬческаго духа, пояснимъ последнюю
фразу, принадлежать самая широкая роль, но она тЬсно зависить
не столько отъ внешней человеку природы, сколько оть его собственная
родового и расового начала (бюлогическая начала), которое ему при-
рождено и отражается па его психолог1и. Собственно же внЬшняя окру-
жающая природа, т. е. климать, фауна и флора тЬхъ мЬсть, гдЬ человЬкъ
родился, также имЬють вл1яп1е на Личность человека (свободный чело-
вЬчесшй духъ Грановскаго) но меньше, чЬмъ его непосредственная при-
рожденность, т. е. антропологически составь племени и расы, которые
влили или внесли въ человека зачатки его жизни и будущей Личности.
Оттого русская история и русская ПсихолоНя всегда будутъ иными, неже-
ли французская и англ!йская исторЫ и психологЬя.
;02. К. О трагическомъ у Грековъ и въ новпйийл времена.

Надъ городомъ Фивами, читаемъ въ трагедии Софокла, разразился
рядъ несчастий; вс1;мъ стадо ясно, что надъ жителями тяготйетъ д1»йст-
в!е какого-то нев'йдомаго рока:

............. взволнованъ городъ весь;
Не можетъ онъ главы поднять изъ безднъ
Волны кровавой; гибнеть плодъ земной
И мрутъ стада, и роды женъ безплодны.
Огнемъ палящей богь, ужасный моръ,
На городъ нагаъ стремительно низвергся,
ПустЬетъ Кадма домъ, а черный адъ
Стенаньями и плачемъ богагйеть...

Въ такихъ чергахъ, устами жреца, поотъ передаетъ Эдипу о стра-
дашяхъ города Фивъ, жители котораго ждуть помощи совйтомъ и дйломъ
оть своего царя. Оказалось, что и народъ, собравшейся въ храмЪ, и
самъ царь Эдипъ испытываюсь чувство виновности, стыда и раскатили.
Когда предварительнымъ изсл’Ьдовашемъ установлено, что убгйство быв-
шая) царя Лая составляеть причину б'йдствгё, Эдит, палагаетъ про-
кляпе на нензвЪстнаго убгйцу, грозя смертью или изгнаиьемъ. Хоръ
совЬтуетъ Эдипу спросить пророка-в-Ьщуна. ТиресШ — вйщунъ, нося-
щей въ себ1) силу истины, явясь на зовъ, и уже чуя страшную перс-
пективу соверши вшагося, готовь уклониться оть тяжелой необходимос-
ти высказаться ясно, но послЬ настоянШ Эдипа высказываеть реши-
тельно, что самъ Эднпъ оскверпилъ страну своимъ нечеспемь, и опъ —
бЬдъ ея причина, поясняя Эдипу, въ ответь на его недоуменные вопро-
сы, что самъ онъ — тогь уб1йца, котораго онъ ищетъ. Разъясненге же-
ны Эдипа, 1окасты, и нйсколькихъ свидетелей раскрыли истину, сос-
тоящую въ томъ, что Лай действительно убить Эдипомъ, который же-
нился затЬмъ па 1окасгй, оказавшейся его матерью, и съ нею прижилъ
дЬтей. Это ужасаетъ Эдипа, и онъ съ воплемъ произносить: <Я родился
оть тЬхъ, родиться оть которыхъ ютЬ пе должно бы было, съ тйми жилъ,
съ кЬмъ жить нс могъ, и тЬхъ убилъ, кого бъ нс см!;лъ>. Эднпъ выка-
лываеть себ'Ь глаза, чтобы, снизойдя въ адъ, не видеть, какъ самъ го-
ворить, своего отца н свою мать-супругу. Въ отчаянш 1окаста лишаегь
себя жизни. Такимъ образомъ, сказалось вдругь: проклятье, стонъ и
смерть и стыдъ и вей, какгя есть названья золъ, какъ выражается позгь
устами свидетеля слуги.

Фабула, положенная въ основу трагедш Софокла, заимствована изъ
народпыхъ преданий, разъясняеть виолнЪ самую сущность трагическо-
го: оно вызывается чувствомъ виновности и тою степенью и силой рас-
каяния, которое родить глубокую потребность экепгацш, т. е. нримире-
н!я съ совестью и нскуплешемъ вины, живущей въ дупгй.
Отлпчге современныхъ трагедШ, начиная съ Шскспировскихъ, оть
трагедий класспческихъ таково, какъ различие системы Птфомея оть
системы Коперника: факты и расчисленгя оказываются тЬми-же въ об+>-
ихъ астрономическихъ системахъ, но объяснешя средствъ совершенно
различны. Въ основЬ обоихъ видовъ трагедш лежать тЬ же психологи-
ческие факты,1 а именно: чувство виновности и потребность искупле-
ния (эксшацш), т. е. жажда примирения съ потрясенной совЬсгыо. Гре-
ческая трагед!я вызываеть сочувств1е зрителя къ герою внутренней борь-
бы, страдающему вдвойиЬ: подъ ударами внешней силы и собственной
совести. Эта простота и естественность поэтического замысла придаете
особую силу Софокловой и Еврипидовымъ трагед!ямъ уже сама по се-
бЬ, независимо оть другихъ высокихъ качествъ Греческаго творчест-
ва. Къ этимъ послГднпмъ относится психологическая естественность и та
непередаваемая сила мысли, соединенная съ краткой, лапидарной речью,
которая обращаете каждую фразу поэта то въ поговорку и пословицу,
то въ приговоръ высшей правды, то въ безповоротный судъ истор!и и
неумолимый языкъ чистой совести.

НовЬйш1я трагедги, съ Шекспиров! ними во главе, выходить за пре-
делы класспческихъ рамокъ. У Шекспира человечество впервые отра-
жается не въ однЬхъ только существенпыхъ или главных?. психологи-
ческихъ чертахъ, какъ то было у классикою древности, но гораздо ши-
ре и всестороннее. У него взяты для темъ драмагнческихъ пронзведе-
нгй, не только месть, гнйвь, стыдъ, раскаян1е, но вс! возможный чувст-
ва и страсти большш и малым. Хотя у героевъ Шекспира и у его пос-
ледователей также есть вина и изображается чувство виновности и чув-
ство раскаяния, какъ и у класспческихъ героевъ, по этимъ далеко все
пе исчерпывается, и вся психологическая постановка драматическою
гораздо шире. Въ ширине темъ первое отличие новаго творчества оть
древняго. Другое — состоите въ томъ, что и самое объяснегпе драмати-
ческой вины становится иное. Греческая драма допускала вмешатель-
ство боговъ и месть ихъ за нарушеше человйкомъ божественной воли, и
отсюда — страдатпе человека. Въ совгеменпыхъ драматпческихъ произ-
ведешяхъ, хотя также есть вина, и естественно за нее наказание, но
вина лежите не въ чьей-либо внешней воле, но содержится въ самомъ
действующемъ человеке, т. е. въ чувствахъ, уме и воле и темной силе
его пизшаго психизма. ВсЬ эти части внутренним склада человека при-
ходить въ действие, представляя собою составь драматической вины,
какъ начала, какъ причины, кант. источника, повода или предлога для
деятельности и дЬйствШ человека. Въ своей субъективности человекъ
кладете випу на все эти части своего состава. И действительно, въ пихъ
предварительно разбирался человЬкъ, ихъ взвФгаивалъ и оцЪннвалъ въ
своемъ обдумывании, предшествующемъ действий и прнводящемъ къ ргь-
шенгю. Въ глубине своего сознашя и совести человекъ впалъ изъ пер-
выхъ рукъ, т. е. оть самого себя, какъ совершалось обдумываше, какъ и
въ кикой степени действовали па пего различные мотивы и какимъ пу-
темъ онъ пришелъ къ известному дЬйств1ю, после внутренней борьбы,
въ которой сказали свое слово и оказали свое дЬйетше те или друг!я
части его живого существа.

Память и совесть напоминают. человеку, какъ все протекало въ
его душе и какъ онъ дошелъ до того конца, которому радуется и тор-
жествует!., или глубоко печалится и сожалеетъ. По субъективной оцен-
ке и субъектпвнымъ реакцшмъ, вина или поводъ действительно коре-
нятся въ самомъ человеке. Нередко, однако, драматическая вина не
бывает, виновностью, а является скорее поводомъ, или неустранимыми
сочеташсмъ вл!я1пй, темъ не менее, на вЬсахъ своей сотьсти и субъек-
тивности, человЬкъ переоценивает^ или пристрастно оцениваетъ лич-
ным переживашя и во многихъ случаяхъ встречает. даже сочувствие
зрителя, то за свой геронзмъ, то за свои страдания, то за свою пни-
ц1ативу, но также встрЬчасть неодобрение, критику, если дЬйств1я ге-
роя вытекают» изъ необдуманности, недалекости, несдержанности. Та-
кимъ образомъ, драма можеть являться или драмой въ собствепномъ
смысле, то комедгей, то трагед!ей, во всЬхъ своихъ частяхъ или въ нЬ-
которыхъ, приближаясь темъ къ естественнымъ обстоятельствамъ н со-
быпямъ жизни, допускающей подобные варианты. КласснчесШе образ-
цы драмъ и трагедШ представляют, собою чистые образцы главпыхъ
психологических^. состояшй и страстей, а новейшая драма поставляегь
всесторонне примеры пснхическнхъ задачъ въ индивидуальный» нрояв-
лен1яхъ, — въ психологическихъ и жизнешшхъ раритетахъ, гдЬ пред-
ставлено не только главное, ко и побочное и даже рЬдкостпое, подобно
рЬдкостямъ въ м1рЬ музыки или въ другихъ проявленгяхъ жизни. Но-
вейшая драма систематически выставляете, человека во всемъ его ин-
дивидуализме и разнообразии Въ особенности ген!емъ Шекспира пос-
тавлены точно на иокизъ всякая жизненный сцены, нарисована борьба
воьхъ страстей, при всевозможныхъ чертахъ характера, и даже при не-
правильнылъ характерахъ, показана жизнь въ дЬйств1яхъ. Показана, и
любовь и ревность, и гпЬвъ при утрпровашюмъ (преувеличенном!.) по-
явлеши страстей, иапрпмЬръ при крайней индивидуальной чувствитель-
ности, которая преувеличиваете. и торопить собъгпя, мЬшая вдумчивос-
ти и выжидав!» (Ромео и Джульета) или изображено действие и деятель-
ность человека съ психологическими недостатками (трагизмъ умпаго, по
слабовольнаго Гамлета); словомъ, — человЬкъ изображенъ во всей пси-
хологической системадичности и полноте и во всемъ жизненном!, разно-
образи!. Особенную заслугу Шекспира составляет, подробность и ин-
дивидуальность его творческаго таланта, который да.гь ему возможность
показать, какимъ образомъ черты характера человека, еще нормально
дЬйствуюпця при обычпыхъ услов!яхъ, становятся опасными и преда-
тельскими при своемъ крайпемъ напряженШ: будь Ромео чуть-чуть тер-
пеливее и с.держаннЬе, онъ не убилъ бы себя такъ быстро и имЬлъ бы
шансы дождаться пробуждеШя Джульеты, на время усыпленной дру-
жеской и заботливой рукой, но его погубила сила и пъиъ его любви, при-
ведшей его въ отчаяше уже при первомъ взгляд^ на бездыханную, ка-
залось, его супругу. Такимъ образомъ, становится очевидным!., что въ
психологическихъ особепностяхъ самой постройки характера человЪка
кроются тайныя причины будущаго драматизма или трагичности его жиз-
ненной судьбы, а не въ одной внешней средЬ или жизненной обстапов-
кЪ. Таково то великое новое, какое внесено гея1емъ Шекспира въ гео-
р!ю и практику драматической поэз!и.

По слЪдамъ Шекспира пошли поздн^йпйе авторы и между ппми пашъ
велиюй повгь Пушкинъ. Объ этомъ самымъ положительнымъ образомъ
говорить самъ Пушкинъ. «Нашему театру, читаемъ у него, приличнее
неожиданные законы драмы Шекспировой, а не придворный обычай дра-
мы Расина». Руководясь такими взглядами, Пушкинъ подражал. Шекс-
пиру въ «вольпомъ и широкомъ изображен^ характеровъ, въ необыкпо-
вепномъ составлено! типовъ и простоты». Паше образованное общество
изъ среды литераторовъ оценило поэтому драму Пушкина уже при пер-
вомъ чтеши ея самнмъ Пушкиным!, въ Москвк Пушкинъ былъ нова-
торомъ въ Шекспировскомъ дух!;, глубоко и проникновенно усвоилъ
творческую манеру и духъ Шекспира. Оц+шивая ишпцативу Шекспира
и с.ткдуя ей, Пушкинъ создалъ свою трагедию «Борисъ Годуновъ». Самъ
Пушкинъ смотреть на свою трагед1ю, какъ на разумную пробу того, какъ
сл'Ьдуетъ писать трахедш. «Усп^хъ или неудача моей трагедш, говорили
онъ, будеть имЪть вл1яше на преобразоваше пашей драматической сис-
темы». Хотя Пушкинъ опнсывалъ дФйств1я и характеръ псторическаго
лица недалекой отъ насъ эпохи, и даже смотрЪлъ на собьгпя и нзоб-
ражалъ художественные факты, созданные его творческой фантаз!ей,
черпая при этомъ свое вдохновенное проникновеше не въ исторш, а въ
психолойи, по психологическая проницательность дала ему силу рас-
крывать смыслъ и значеше историческихъ событий съ ихъ деятелями.
303. ДРАМАТИЧЕСКАЯ 110Э31Я.

ЭДИПЪ-ЦАРЬ.

Трагед1я Софокла.

Выдающаяся классическая трагед1я древней Грещи, Эдипъ Царь, да-
еть типичную драму античного м!ра. Въ трагедии той эпохи, рядомъ съ
борьбой лучшнхъ и худшихъ личныхъ свойствъ героя, и съ вл1ян1емъ на
судьбу человека вн+.шнихъ условШ природы н — деятельности другихъ
людей, подавляя все эти силы, проявлялось вл1яте тяготЬющаго падъ
человЪкомъ рока, — предопределенной ему судьбы.

Трагед1я Софокла дается здесь въ отрызкахь.

Въ тратедш участвують:

Эдипъ.

Жрецъ.

Креонтъ.

ТиресНк.

Токаста.

Впстникъ изъ Корнпфа.

Лае&ъ пастухъ.

Слуга пзъ дома Эдипа.

Хоръ фиванскихъ старцевъ.

Действхе происходить въ Фивахъ, въ мифическое время.

Сцена представляете место передъ дворцомъ Эдипа, въ который ве-
дуте три двери. Передъ дворцомъ на жертвенникахъ курятся фим!амы и
на ступеняхъ жертвенника сидите разнаго возраста фивяне съ молитвен-
ными ветвями въ рукахъ и обпимаюте жертвенники, прося у боговъ за-
щиты. Со сцены ведете лестница въ оркестру, посредине которой стоите
увенчанный и куряпцйся жертвенникъ Дюниса-Фимела. Въ оркестре
нетъ никого.

I.

Эдипъ. — О дети, Кадма древяяго потомки,
Зачемъ сошлись вы къ симъ местамъ и съ ветвью
Молитвенной садитесь къ алтарямъ,
А городъ напгь и жертвеннымъ куреньемъ

И вместе пеньемъ и стенапьемъ полонъ?
Отъ вйстпиковъ узнать я пе хотЬлъ
II самъ пришелъ сюда, о Д'Ьти, я,
Известный всЬмъ, прославленный Эдипъ,
Но ты, старикъ, скажи (теб* прилично
Вс1;хъ прежде слово молвить), вы зачймъ
Собрались здксь? Иль вы чего боитесь,
Иль просите? Скажи, п я исполню.

Безъ сердца былъ бы я, когда бъ нс тропулъ
Мепя сей видъ молящихся людей.

Ж р е ц ъ . — Земли моей властитель, царь Эдипъ,
Ты видишь насъ, каше мы собрались
У алтарей твоихъ. Вотъ здксь птенцы,
Еще безспльиые летать далеко,
А тамъ лЬтами отягченный старецъ,
Жрецы, и я, жрецъ Зевса, и толпа

Отборпыхъ юношей...

Какъ видишь самъ, взволпованъ городъ весь;
Не можетъ опъ главы поднять изъ бездпъ
Волны кровавой; гибнетъ плодъ земной,
И мрутъ стада, и роды жепъ безплодны.

Огнемъ паляпцй богъ, ужасный моръ,
На городъ нашъ стремительно низвергся.

НустЬегь Кадма домъ, а черный адъ
Стенаньями и плачемъ богатЪетъ.

Теперь, о дорогой памъ всЬмъ Эдипъ,
Пришли къ теб$ мы съ просьбой и мольбою:
Найди намъ средство, гласу ль бога впявъ,
Иль знаешь какъ-ннбудь огъ человека.

Иди, о лучппй изъ людей, иди,
Заботою своей воздвигни городъ.

Какъ прежде ты счастливою судьбой

Даль счастье памъ, такимъ же будь теперь
И если, какъ теперь, царемъ ты будешь
Надъ этою землей, то лучше быть
Царемъ людей, а не страны пустой.

Эдипъ. — 0 д!ти б1;диыя, известно мнк.
Не безызвестно все. за Ч’Ьмъ пришли вы.
Я зпаю, что вы всЬ больны, по, Д’Ьти,
Никто изъ васъ ие боленъ такъ, какъ я:
Лишь за себя страдаеть каждый въ васъ,
Душа жъ моя и за меня страдаеть,
И за тебя, за весь народъ болпть.
Не спящаго отъ спа вы разбудили,
НФ.тъ, знайте, много я скорбТ.лъ л плакалъ,
И путь большой заботы ужъ прошелъ.
Что могъ одно придумать въ долгой дум!»,
То сд!>лалъ я, и сына Мепскея,
Креонта, зятя моего въ пиф1йск!й

Домъ Феба я посла.ть, чтобы онъ спросилъ.
Какимъ я словомъ или дФломъ городъ
Изъ этой бездны золь могу извлечь.

(Юноши указывают въ .тЬвую оть зрителя сторону, откуда приходи-
ли па сцепу люди, прибывавшие изъ чужбины).

II.

Возвращение Креонта съ отвлтомъ оракула.

X о р ъ. — Молеше къ Афин!;, Апполопу и Артемид!» спасти городъ.

Ж р е цъ. — Какъ кстати ты сказалъ! Ужъ вотъ они

Мп!» возв’Ьщаютъ, что Креонтъ идеть.

Эди и ъ. — О Аполлонъ! когда бъ спасенья св!»тъ
Принесъ онъ такъ, какъ свЪтелъ онъ очами.

Жрецъ. — Какъ кажется, онъ съ радостью идеть;

Когда бъ не такъ, вФнчатъ главу свою

Не сталъ бы опъ лавровыми ветвями.

Э д и п ъ. — Узнаемъ скоро. Близко онъ и рЬчь

Его мы можемъ ужъ внимать. О князь,

Мой родствепнпкъ, сынъ Менекея славный,
Какое слово бога намъ несешь ты?

Креонтъ. — Хорошее: когда копепъ счастливь,
Тогда и тяжкое ведетъ ко счастью.

Э д и п ъ . — Какое жъ это слово? Изъ того,
Что ты сказалъ, нельзя вФдь мн+» пока
Ни см!»лымъ быть, пи ощущать боязнь.

Креонтъ. — Сказать готовь. При всемъ ли зд'Ьсь народ!»
Сказать велишь, илп войти намъ въ домъ?

Эдипъ. — Скажи при вс!хъ! За ннхъ в!»дь я страдаю,
Сильней и больше, ч!»мъ за жизнь свою.

К реонтъ. — Такъ я скажу, что слышалъ я оть бога.
ВелЪлъ намъ ясно Фебъ, о царь, изгнать

Страны позоръ, воспитанный въ самой

Странк, а не питать неизлечимый.

Эдипъ. — Какое жъ зло? II какъ его очистить?

Креонтъ. — Изгнать, иль кровью кровь омыть опять,
ЗатЬмъ, что кровь волнуеть городъ пашъ.

Эдипъ. — Судьбу какого мужа богь вЪщаетъ?

Креонтъ. — О царь, у насъ до твоего прихода

Былъ прежде Лай властитель всей земли.

Эдипъ. — По слуху знаю, нс видалъ его.

Креонтъ. — Теперь намъ ясно богь водить казнить

Людей, которые его убили.

Эдипъ. — Но гдЬ жъ они? И какъ найдемъ теперь
Слйдъ тайный давняго ужъ преступленья?

Креонтъ. — Въ страна самой, — такъ богь сказалъ.

Что ищешь

Найти легко; лишь то сокрыться можегь,
О чемъ заботы мы не прилагаемъ.

Эдипъ. — Въ домахъ лп здЪсь, иль въ пол'Ь гдГ>-пибудь,
Или въ стран* чужой убить былъ Лай?

Креонтъ. — Пошелъ онъ въ Дельфы, — ботъ сказалъ, —
и къ дому

Съ тЬхъ самыхъ поръ ужъ онъ не возвращался.

Эдипъ. — Съ нимъ спутнпкъ пе былъ ли какой, иль вЬстнпкъ,
Чтобъ отъ него узнать намъ можно было?

Креонтъ. — Погибли всЬ, одипъ лишь спасся бЬгствомъ,
И тотъ не могъ намъ ничего сказать

О томъ, что впдФ.лъ опъ; лишь...

Эдипъ. — Что жъ это? вЪдь одно ужъ можетъ насъ

Ко многому вести; малЪйппй только бъ

Надежды слЬдъ памъ удалось найти.

Креоптъ. — Онъ говорить, что пе одной рукой,
А цЪлою толпой воровъ былъ Лай убить.

Э д и и ъ. — По какъ могъ воръ столь дерзкпмъ быть.

Когда бъ отсюда онъ подкупленъ не былъ.

Креоптъ. — Такъ думали. Но Лай когда погибъ,
Вл. бйдахъ никто защитой пе былъ памъ.

Эдипъ. — Какая же бФда мЪшала вамъ,
Когда вашъ царь погибъ, узнать все д±>ло?

Креонтъ. — Загадочный пФснп Сфинкса намъ

На близкую б'Ьду смотреть ве.тЬли,
А пе искать того, что далеко.

Эдипъ. — По я все самъ раскрою это снова.

Достойно Фебъ, и ты равно достойно,
Заботу приняли о томъ убитомъ.

Соратник)>ыъ меня узрите вы

И за страну, и вмйстй съ тймъ за бога.

II не друзей далекихъ только тймъ,
По и себя я отъ бЪды спасу.

Вйдь кто убилъ его, тотъ также скоро
Меня убить захочегь той рукой.

Его убгйцй мстя, себя спасаю.

СкорТ.Й же, дйти, встаньте вы съ ступеней,
Молитвы вйтви поднимите вверхъ.

Одпнъ изъ васъ пусть собереть народъ.

Я волю бога совершить готовь:

Иль счастье бо«ъ намъ шлетъ или погибель.

Ж р е ц ъ . — Такъ встанемъ, д-Ьти. Мы зач!>мъ пришли,
То намъ обещано. Да придетъ Фебъ,
Пророчество С1в пославппй богъ,
Спасти и отъ болезни насъ избавить.

(ВсЬ уходять. Хоръ старцевъ. нредставляюпбй собою вйче финское,
входить въ оркестру справа, приближается къ фимелЪ и дйлаетъ около
нея разныя движения).

Хоръ. — О сладкогласное Зевсово слово! въ свйтлыя Фивы
Изъ золотого что принесло ты Пифона?

Страшно мыслью смущепъ я п въ трепетъ повергнуть
боязнью,

О исцелитель, Делоссктй Пеанъ.

Прежде тебя призываю, богиня Афина, дочь Зевса,

И Артемиду, держащую землю,

Что возсЪдаегь на славномъ престол!; на площади фпвской.

Также тебя, далеко попадавший Фебъ.

То! То!

Три защиты отъ смерти явитесь.

Если и прежде на городъ низвергшейся пагубы пламя

Вы удалили, придите и ныий.

Моимъ страданьямъ пТлъ числа,
Народъ мой весь, о боги, боленъ,

Потерямъ нашимъ н1>тъ числа;

Отъ нихъ папгь городъ погибаеть.

Смертоносные трупы лежать безъ призора.

Съ разныхъ сторопъ собразпсь къ алгарямъ
Вей сйдовласыя матери, жены,
Съ воплемъ оть бкдъ избавлешя просить.
Слышепъ громкий пеанъ,
Вм’Ьстй съ нимъ раздаются согласно рыданья.
Зевса дочь золотая! Пошли намъ
Отъ бЪдъ защиту и спасенье!

(При посл1>дпихъ словахъ выходить Эдипъ. Хорь, окончнвъ п1япе,
располагается у фимелы. Выше другихъ, на ступеняхъ фимелы, стоить
корифей хора, который отъ лица хора разговаривасть съ Эдипомъ).

III.

Эдипъ. — Теперь, въ чнслЪ гражданъ недавно числясь,
Я всЬмъ потомкамъ Кадма объявляю:
Чтобъ тотъ изъ васъ, кто знаеть отъ кого
Погибъ Лабдаковъ сынъ, мнЬ все сказалъ.

И если самъ себя кто обвинить
Боится, избегая наказанья,
Пусть зпаетъ тотъ: бЬды другой терпеть
Пе будетъ онъ, но невредимъ страну
Оставить. Если жъ кто уб!йцу знаегь,
Пусть не молчать, укажетъ пусть, и я
Награду дамъ и буду благодаренъ.

Кто бъ ни былъ этоть человЬкъ, его
Во всей страйк, которой я владею,
Я запрещаю принимать; пусть съ нимъ
Нпкто не молвить слова, пусть къ молитвЬ
Общественной его не допускають,
Ни къ жертвамъ, пи къ чистительной водЪ;
II отъ домовъ его пусть гонять вей,
ЗатЬмъ, что въ немъ заразы вся причина,
Какъ мпТ> пифШскШ богъ сказалъ недавпо.

Пусть злой злосчастно жизнь окончить онъ.
ОбЪть даю и самъ снести все то,
ЧФмъ имъ грозилъ недавно, если бъ онъ
Въ дому моемъ жильцомъ открылся такъ,
Чтобъ зналъ я самъ. А васъ прошу все сделать
Для бога, для мепя и для страны,
Которая въ безплодьи гибнетт» вся.
Теперь, когда я власть имЬю ту,
Что прежде онъ имЬлъ, когда владЬю
Его женой и ложемъ, и затЬмъ
ДЬтей им1>ли бъ общее рожденье,
Когда бы посчастливилось ему
ИмЬть дЬтей; теперь, когда судьба
Ударила въ его главу, я долженъ
Такъ ратовать, какъ будто за отца,
И все исправить, чтобы отыскать
Виновника убийства, оть кого
Погибъ Лабдака сынъ и Полидора,
И Кадма древняго и Агенора.

X о р ъ (за хорь говорить корифей). —
Когда меня связалъ проклятьемъ ты,
Такъ, царь, скажу: и самъ я не убилъ
И показать убийцу не могу.

Оракулъ памъ пославшей Фебъ былъ долженъ
Решить вопросъ, кто совершилъ убийство.

Эдипъ. — Сказалъ ты правду; но боговъ принудить,
Имъ вопреки, пе можетъ челов-Ькъ.

X о р ъ. — И во-вторыхъ, еще бъ одно сказалъ я...
Эдипъ. — Когда бъ и третье было, не смолчи.

X о р ъ . — Известно мнй, что царственному Фебу
Вс'Ьхъ ближе знапьемъ царственный ТиресШ, —
Его бъ спросить: узнали бъ дйло ясно.

Эдипъ. — И это по словамъ Креонта с дЬлалъ;

Ужъ двухъ пословъ за нимъ отправилъ я;
Дивлюсь, что онъ давно уже не здЬсь.

X о р ъ . — А всЬ преданья стары и темны.

Эдипъ. — Как1я жъ это? Надо всЬ мнЬ знать.
Хоръ. — Онъ умеръ отъ прохожихъ, говорили.
Эдипъ. — Пято слышалъ, но никто не видитъ
Свидетеля.

Хоръ. — Но если хоть частичку

ИмЬегь страха онъ, твои проклятья

Услышавъ, медлить онъ не станеть больше.

Эдипъ. — Кому не страшно дйло, тогь предъ словомъ
Не содрогнется.

Хоръ. — Вогь и обличитель.

Ведугь сюда пророка вЬщуна;

Ему лишь изъ людей открыта правда.
IV.

Эдипъ (къ ТиресЬо). — Ты знаешь путь. Спаси себя и городъ,
Спаси меня, и казнь за мертваго
Ты отврати отъ города родного.

Вт> тебй — мы вей: помочь же человеку

ЧЬмъ можетъ кто, прекрасный плодъ труда.

Т и р е с 1 й . — Увы. увы! Когда пЬтъ пользы въ знанья,
Какъ неприятно знать. Вйдь зпалъ я это...

Забылъ, а то бъ сюда я пе пришелъ.

Эдипъ. — Зачймъ печаленъ ты? Что это значить?

Т и р е сг й . — Домой пусти меня, свою судьбу

И ты, и я мы легче понесемъ,
Когда меня послушаешься ты.

Эдипъ. — НЬтъ, именемъ боговъ тебя всЬ молимъ
Не скрыгь оть насъ того, что знаешь самъ.

Т и р е с г й . — Безумны вы! НЬтъ! Слова моего

Сказать я не решусь, чтобы теб!

Твоихъ злосчастпыхъ дйлъ пе обнаружить.

Эдипъ. — Что молвилъ ты? Пе скажешь ты, что знаешь?

Такъ хочешь насъ и городъ погубить!

Т и р е с 1 й . — Тебя спасти хочу отъ огорченья

И вмйстЬ съ тЬмъ себя; зачЬмъ еще
Толкуешь ты? Сказать — я пе скажу.

Эдипъ. — Кто бъ воздержаться могь огъ гнТ.ва, слыша,
Какъ мало гы родной свой городъ чтишь!

Тиресьй. — Нп слова больше не сказку; пылай,
Пожалуй, самымъ дикимъ гнйвомъ ты.

Эдипъ. — Свой гнТ>въ удерживать не буду я,
Загймъ, что вижу все. Такъ знай, что ты
Мн!1 кажешься участникомъ злодейства...

Т и р е с г й . — .ЗатЬмъ, что ты несчастьемъ оскверпилъ

Страну, и бТ.дъ ея ты всЬхъ причина!

Эдипъ. — Безстыдно такъ, какъ могь ты слово бросить?

Куда спасешься ты?

ТиресЬй. — Но я спасенъ:

Я силу истины въ себЬ понту.

Эдипъ. — Виною словъ твоихъ, конечно, не искусство,
По чьпмъ же говорилъ внушеиьямъ ты?
503

Не съ тЬмъ, чтобы извЪетное услышать,
Я повторить прошу.

Тире с 1 й . — Я повторю!

Что ты убгйца тоть, кого ты ищешь.

Скажу, что ты не знаешь, какъ сквернишь

То, что тебЪ всего на св1тЪ ближе,
Что ты не видишь, какъ велико зло.
Эдннъ. — Что жъ думаешь? Всегда так!я вещи

Себ! на радость будешь говорить?

Т и р е с 1 й . — Когда есть сила въ пстинЬ, конечно.
Эдннъ. — Конечно, есть, но ты ея лишепъ.

Въ тебЪ той силы нЬтъ, затймъ что сл!пъ
Глазами ты, и ухомъ и умомъ.

Т и р е с 1 й . — Несчастный! Оскорблять все хочешь ты,
А скоро, скоро пи одинъ изъ этихъ

Тебя безъ оскорбленья не оставить.

Эдипъ. — Креонтъ придумалъ это, илп ты?

Т и р е с 1 й . — Ты самъ себ'Ь б4ды своп создалъ,
А не Креонтъ.

Эдипъ. — Богатство, власть и умъ
Победоносный въ жизненной борьбЬ,
Какую возбуждаете вы зависть...

И ты меня изгнать отсюда хочешь,
Надеясь близко стать къ Креонта трону...
Поплатитесь, какъ кажется, слезами
И ты, и тотъ, кто это приготовилъ;
Когда бъ не старикомъ тебя я вид'Ьлъ,
То съ болью бъ понялъ ты, что ты задуыалъ.

Т и р е с I й . — Хоть ты и царь, но гЬмъ же отвЬчатъ
Им’йю я одно съ тобою право.

Я Локс1ю служу, а не теб-Ь;

Защиты мпТ. Креонтовой пе нужно.

Скажу тебЪ, затЬмъ, что слепотой

Мепя ты попрекнулъ: хоть ты и смотришь,
Но б'Ьдъ твоихъ всей м$ры ты не видишь,
Ни гд'Ь живешь, ни съ к+>мъ живешь, не знаешь.
Хоть знаешь ли, кто твой отецъ, кто мать?
Своимъ ты врагъ безъ ведома, безъ воли,
И тЬмъ, что тамъ, и тЬмъ, что на землЬ.
Отца и матери изъ сей земли
Проклятье страшное тебя потопить.
И скоро свЪтъ твоихъ очей затмится,
И огласятся берега степаньемъ,
На КиферонЬ крикъ отдастся гвой,
Когда поймешь, въ какой вступплъ ты бракъ.
Пловецъ, счастливо море переилывъ,
Напрасно ты искалъ въ семъ домЬ мЬста,
Гдй бъ твой корабль поставить безопасно.
Не чувствуешь другихъ ты б'Ьдъ толпу,
Который тебя съ собой сравняюсь
И равнымъ сд'Ьлаютъ дЪтямъ твоимъ.

Теперь лицо Креонта и мое

Ты оскорбляй! Изъ смертныхъ вйдь никто
Не будетъ странно такъ казпенъ, какъ ты.

Эдипъ. — Слова твои загадочны, неясны.

Т и р е с 1 й . —• В4дь мастеръ ты загадки разрешать.
Эдипъ. — Брани за то, ч4мъ я великъ.

Т и р е с 1 й . — Удача та тебя и погубила.

Эдипъ. — Пусть такъ I Зато я городъ этоть спасъ.
Т и р е с 1 й . — Я ухожу; веди мепя, ты, мальчикъ!
Эдипъ. — Пусть уведетъ; ты только здЪсь смущаешь,
Вдали жъ не будешь больше раздражать.

Т и р е с 1 й . — Я ухожу, но то, зач'Ьмъ пршпелъ,
Безъ страха предъ твоимъ лицомъ сказку:
Меня в1дь погубить не властенъ ты.
Такъ слушай же: тсбЪ я говорю,
Что человйкъ, котораго ты ищешь
Давно съ угрозой, какъ уб!йцу Лая,
Онъ здЪсь, — и, по словамъ, чужой пришелецъ,
Окажется фивапцемъ опъ прнродпымъ;
Но радость пе сулить ему судьба.

Изъ зрячаго слАпой и изъ богатства
Пойдоть онъ бфднякомъ въ чужую землю,
И путь свой посохомъ искать опъ станетъ.
Окажется, что д’Ьтямъ онъ своимъ
Отецъ и брать, и матери своей
И сынъ и мужъ, что, умертвивъ отца,
На ложе брачное его взошелъ.

Иди теперь домой, обдумай это,
И если ты найдешь, что я солгалъ,
Тогда скажи, что п+дч. во мп4 искусства.
(Тпрес1й п Эдипъ уходить. Хоръ начинаеть опять двигаться около фп-
лелы и поетъ свою п'Ьсию).

Хоръ. Кто кровожадной рукой совершилъ несказанное дфло?

Назвалъ кого пророческий камень дельф!йск!й?

Страшно меня, страшно смутилъ мудрый пророк*
ВЬрить ему? Или не верить?

Что мн1; сказать, я пе знаю.

Что теперь, и что было, пе вижу

И надежды пев'Ьрной боюсь.

V.

(Креонтъ входить изъ лЬвой боковой двери дворца)
Креонтъ. — Узнавъ, о граждане, что царь Эдииъ

Словами сильными меня поносить,
Не могъ я вынесть и сюда пришелъ.
Когда при нын'Ьшлихъ несчастьяхъ нашихъ,
Онъ думаете», что словоыъ или д’Ьломъ
Я вредъ и скорбь ему хотблъ нанесть,
То жизнь не можетъ быть ужъ мнТ. пр!ятна,
Когда съ такой мнй славой жить придется.

Хорь. — Намъ кажется, что это оскорбленье

Скорее гвгЬвомъ внушено, ч1>мъ мыслью.

Креонтъ. — И онъ сказалъ, что по моимъ совЬтамъ

Пророкъ зд'Ьсь лживыя слова промолвилъ?

Хоръ. — Сказалъ! Съ какою мыслью, я не знаю.

Креонтъ. — Смотр'Ьлъ ли прямо онъ п прямо ль думалъ,
Когда опъ мп! упрекъ подобный дЬлалъ?

Хоръ. — Не знало. Не сужу дЬла царей...

Но вотъ и самъ выходить онъ изъ дома.

(Эдипъ выходить изъ главной двери дворца).

Эдипъ. — Ты зд'Ьсь? Какъ ты осмЬлился пр!йти?

Ужели такъ твое лицо безстыдно,

Что можешь ты въ мой домъ войти,

Убийцей человека оказавшись,

II посягателемъ на власть мою?

Креонтъ. — .........Какъ можетъ быть, чтобы кто предпочелъ

Со страхомъ властвовать, чЪмъ спать безъ страха,
ИмЬя ту же власть. По царски жить
Съ моей природою согласпо больше,
ЧЬмъ быть царемъ; такъ думать долженъ всякШ,
Кто только разеуждать умйетъ здраво.

Такъ можетъ ли мнЬ царство быть пр!ятнйй,
Когда безъ горя силу я имЬю?

Не такъ еще недальновидевъ я,

Чтобы желать не то, въ чемъ польза есть.

Къ пнфШскому оракулу отправься,
И тамъ узнаешь, что его ответь.

А такъ не обвиняй по подозренью.

Дурныхъ хорошими и добрыхъ злыми
Считать равно несправедливо будетъ.
Вйдь друга кто хорошаго терпеть,
Все то же, что терпеть жизнь свою,
Которая ему всего дороже.

(’овременемъ узнаешь ясно все:

Одно лишь время честность человека
Намъ можетъ показать, а зло и ложь
Въ одинъ ужъ даже день узнать ты можешь.

Хоръ. — Для всякаго, кто пасть боится, царь,
Онъ хорошо сказалъ; кто скоръ на мысль,
Тотъ безопасепъ быть всегда не можетъ.

Эдипъ. — Когда тайкомъ мпЪ козни строясь скоро,
То долзкенъ я быть скоръ въ моихъ рйшеньяхъ.
Спокойно жъ если ждать — ему успеха,
А мнй напрасный трудъ.

Креонтъ. — Что жъ хочешь ты?

Ужели выгнать изъ страны меня?

Эдипъ. — 0 н'йть. Я пе хочу, чтобъ ты бйжалъ:
Хочу, чтобъ умерь ты.

Креонтъ. — Согласенъ я.

Когда покажешь мп! ты преступленье

Хоръ. — Пора ужъ кончить вамъ князья, вотъ кстати
Идущую сюда Токасту вижу,
Которая вашъ споръ должна уладить.

VI.

1окаста. — Скажи мн-й, о царь, молю богами,
Что такъ тебя озлобило теперь?

Эдипъ. — Скажу; тебя, жена, я больше чту,
Чймъ ихъ. Креонтъ причина озлобленья:

Меня убШцей Лая называете.

1окаста. — То знаетъ самъ, нль оте другихъ онъ слышалъ?
Эдипъ. — Онъ подослалъ гадателя злодея,
А самъ ответственность слагаете.

I о к а с т а . — Теперь, оставив!., что сказать хотЬлъ,
Послушай ты мепя и научись,
Что мудрости пророческой родъ смертныхъ
Причастеиъ мало. Силу словъ мопхъ
Признаешь самъ. Вотъ выслушай меня:
Когда-то Лаю было предсказанье,
Я не скажу — оть Феба самого,
Но оть служителя его то было:
Оть сына будто бы ему родного,
Который оть меня ему родится,
Судьба определила умереть.

И вотъ чуж!с воры па распутьп,
ГдЬ три дороги разный сошлись,
Его убили, какъ молва гласить.
А сыпь его не росъ у насъ трехъ дней.
Связавъ ребенку ноги, опъ отдалъ
Чужой рукЪ его въ пустыне бросить.
Не сд'Ьлалъ богъ его отцеуб!йцей,
И Лаю смерть послалъ не черезъ сына,
Чего боялся оиъ но предсказанью.
Вотъ что слова пророковъ назначали,
А ты на нихъ пе обращай вниманья,
Легко откроете самъ, что боте захочете.

Э д н п ъ . — Что отъ тебя, жена, теперь я слышалъ,
Волнуете серце мне и мысль смущаете.

1окаста. — Что такъ могло встревожить душу?
Эдипъ. — Ведь такъ, мп!> кажется, сказала ты,
Что Лай па м±стЬ былъ такомъ убить,
ГдЧг три дороги разный сходились?

1окаста. — Тогда такъ говорили, и потомъ
Молва нисколько здесь пе изменилась.

Э д и п ъ . — Но где жъ, где место это, мне скажи,
Въ какой стране несчастье совершилось?

Токаста. — Страна Фокидою зовется та;

Изъ Делъфъ и Дав.пн идуте дороги,
Который распутье образуютъ.

Эдипъ. — А сколько времени тому прошло?

I ок а с т а. — Немного прежде въ городъ весть пришла,
ЧЬмъ ты землн властптелемъ явился.

Эдипъ. — 0 Зевсъ! Что хочешь ты со мною сделать?

I о к а с т а — Что такъ встревожило твой духъ, Эдипъ?

Эдипъ. — Не спрашивай. Скажи о ЛаЪ мнТ.:
Какихъ онъ лЬтъ, каковъ онъ видоыъ былъ?

I о к а с т а . — Опъ ростомъ былъ велнкъ; его глава
Сйдинамп лишь стала покрываться;

Лицомъ же онъ и станомъ оть тебя
Не много отличался.

Эдипъ. — О, я несчастный!

Какъ вижу, я не зпалъ, что самъ себя

Ужасному проклятью предалъ!

Токаста. — Что молвилъ ты? Какъ страшно мнЬ, о царь1
Я на тебя боюсь теперь взглянуть.

Эдипъ. — Боюсь, чтобы пророкъ тоть зрячТЙ пе былъ...
Сказавъ еще одно, яснЬй покажешь.

Токаста. — Боюсь и я; но, просишь что, скажу.

Эдипъ. — Пошелъ ли онъ съ немногими иль многихъ
Сопутниковъ имЬлъ, какъ мужъ властитель?

1 о к ас та. — ВсЪхъ было пять, и въ томъ числЪ глашатай;
Но колесницу Лай имЬлъ одну..

Эдипъ. — 0 горе мнЬ! Теперь все ясно стало.

Кто жъ вамъ все это разсказалъ, жена?

1окаста. — Слуга, который лишь одинъ и спасся.
Эдипъ. — Не въ домЬ ли, не здЬсь ли онъ теперь?
Токаста. — Давно ужъ нТ.тъ. Какъ воротился онъ

И видЬлъ, что имеешь власть ужъ ты,
А Лай погибъ, — онъ руку взявъ мою,
Молилъ послать его въ поля къ стадамъ,
Чтобъ быть ему отъ города подальше.

Его послала я. Какъ рабъ, опъ былъ достоинъ

И большую награду получип..

Эдипъ. — Когда бъ опъ къ намъ сюда пришелъ скорей I
Токаста. — Не трудно сдЬлать то. Но для чего?

Эдипъ. — Боюсь, жена, не слишкомъ ли ужъ много

МнЬ сказано о томъ, зачЬмъ его

Хочу я видЬть?

Токаста. — Онъ придеть сейчасъ.

Но мнЬ прилично тоже, царь, узнать,
Что мучитъ такъ тебя и безпоконгь?

Эдипъ. — Когда къ такой надеждЪ я пршиелъ,
Теб-Ь все надо знать. Въ такой бЪдЪ
Кому жъ скорЬй сказать, какъ не тебЬ?

Отецъ мой былъ корннфянннъ Полпбъ,
Доргйка мать Меропа, и считался
Изъ гражданъ тамошпихъ знатнййшнмъ я
До той норы, когда со мной былъ случай,
Достойный, правда, удивленья всйхъ,
Но недостойный ревности моей.

Разъ на пиру какой-то оньянйвшгй
Сказалъ, что я отцу не сынъ родцой.
Хоть разсердился я, но спесъ въ тотъ день;
Назавтра я отца и мать спросилъ.
Они сердились на того, кто слово
Неосторожно обронилъ. Ихъ рЪчьго
Тогда я был. утЬшенъ, но глубоко
Запало слово и меня смущало.

Тайкомъ отт, матерп и оть отца
Къ пиф1йскому оракулу пошелъ,
Но Фебъ меня отв'Ьтомъ не почтилъ
На мой вопроса», по мпопя страданья,
Несчастья странный мнй предвЪщалъ:
Что ложе съ матерью я раздйлю,
Что людямъ ненавистное потомство
Увидать дамъ, и что убийцей буду
Отца родившаго меня. И я
Услышавъ то, б'Ьжалъ земли Коринфской,
Туда свой путь по зв'йздамъ направляя,
Гдй бъ исполненья страпшыхъ предсказан!#
Не могъ я видеть, мнЬ вЬщавшихъ юре.
Такъ на пути зашелъ я въ тй мйста,
Въ которыхъ, говоришь, убить былъ Лай.
II я теб-Ь, жена, скажу всю правду.
Когда былъ близко я того распутья,
Тутъ встретился глашатай мпй п мужъ,
На колесницф конной онъ сид-йлъ,
Точь въ точь, такой, какъ ты мн!; описала.
Съ дороги гпалъ мепя его возница
И самъ старикъ. Съ сердцовъ ударилъ я
Возницу, что меня съ дороги гналъ;
Старикъ же, видя то, минуту выждалъ,
Когда я мимо проходилъ и прямо
Бичемъ двойнымъ меня по голов!;

Ударилъ съ колесницы; но по такъ
Самъ заплатилъ: однимъ ударомъ палки
Вотъ втою рукою пораженный,
Скатился навзничь съ колесницы опъ.
Я всйхъ убилъ. И если незпакомецъ
Тогь съ Лаемъ какъ пибудь пм1етъ связь,
То — есть ли кто песчастнЬе меня
Богамъ кто бъ больше ненавистепъ былъ?
Согражданина меня въ свой домъ пе приметь,
Чужой пе стапетъ говорить со мной,
Но отъ порога гнать меня всТ> будучи..
Никто другой, а самъ я па себя,
Проклятье это паложилъ я самъ.

Умершаго я ложе осквернилъ
Рукою той, которой опъ убить.
Не злой ли я, не вовсе ль я нечистый?
Бежать я долженъ и своихъ не впдЪть,
Въ родную землю пе входить, иль въ бракъ
Мп+> съ матерью вступить, убить отца
Полиба, кТ.мъ рожденъ и вскормлепъ я.
Не правь ли будеть тотъ, кто объяснить
Суровымъ гп1;вомъ божества все вто?
ПЬтъ, н+.тъ. о, всЪхъ боговъ святая сила,
Не дай ты мпЪ увидЬть этоть день!

Пусть прежде я отъ глазъ людей сокроюсь,
ЧЪмъ вндЪть на себЬ такой позорь.

VII.

I о к а с т а. -— (выходя пзъ правой двери дворца съ фимгамами
и молитвенной вЬтвыо въ рукахъ).

Князья земли, родилась мысль мнЪ

Итти съ венками и курепьемъ къ храму —

Молить боговъ. Рой цЪлый скорбныхъ мыслей
Эдипа духъ несчастно возиутилъ.

Къ теб'Ь лик1йск1й Апиолонъ, къ тебЬ, —
Ты ближе всЪхъ, — иду съ молитвой я,
Чтобъ ты сомненье памъ р1ппилъ счастливо.
Мы въ страх! всЬ, загЬмъ, что въ страх! видпмъ
Его, который править кораблемъ.

ВЬстнвкъ. — (входить на сцену съ лЪвой оть зрителя сто-
роны, гд!. лежитъ дорога, ведущая изъ чужбины).

Нельзя ли мн! отъ васъ узнать, друзья,
Гд! домъ царя Эдипа, гд! онъ самъ?

Хоръ. — (за хоръ говорить корифей).

Вотъ домъ, а самъ онъ, чужестранецъ, въ немъ.

Л вотъ жена и мать его д!тей.

В!стнпкъ. — Счастлива будь съ счастливыми всегда
Живи, когда ему супруга ты.

I о к а с т а . — И ты будь счастливь, гость; достоинъ счастья
За доброе желапье ты; теперь скажи,
Зач1;мъ пришелъ, что хочешь возвестить?

Вестникъ. — II дому и супругу твоему
ВЬсть добрую принесъ, жена.

I ок а с та. — Какую жъ?

И отъ кого пришелъ?

В Ъ с т и и к ъ . — Я изъ Коринфа.

А что скажу, тебЬ приятно будетъ,
А можетъ быть п огорчить тебя.

1окаста. — Что жъ это, мп-Ь скажи, и отъ чего
Двойную силу в11еть твоя ймТ.етъ?

В с т п и к ъ . — Тамъ говорили, что его царемъ
Земли ИсфмШской жители поставить.

1окаста. — Старикъ Полибъ пе царствуеть ужъ больше?
ВЪстникъ. — Н1.тъ, имъ уже во гроб! смерть владЬегь.

1окаста. — Что ты сказалъ? Старикъ Полибъ ужъ умеръ?

В1. с т и и к ъ . - Пусть я умру, когда сказалъ неправду.

1окаста. — Что же ты, рабъ, скорЬе господину

Нейдешь сказать пророчества боговъ?

Что вы теперь? Боясь его убить,
Эдипъ съ пимъ встрЬчи пзб!>галъ. А онъ
Не отъ пего, но оть судьбы погибъ.

(Входить Эдипъ. Выслушавъ вестника).

Эдипъ. — Увы! II кто-жъ теперь, жена, посмотрись
На жертвепникъ пиф1йскШ иль на птицъ,
Крпчащпхъ въ высот!.? Вотъ я былъ должепъ,
По предвещанью ихъ, убпть отца:
Его ужъ мертваго земля покрыла,
А я вотъ здксь, пе тронувши меча.

Лежитъ Полибъ въ землЬ и взялъ съ собой
Пророчества ничтожныя, пустыя.

Токаста. — Теперь не думай больше ты объ этомъ.

Эдипъ. — Но ложа матери какъ не бояться?

Токаста. - Какая польза въ страх-Ь человеку,
Когда судьба сильней всего надъ пимъ,
Когда ума предв+.дкпье не ясно.

Э д и и ъ. — Прекрасно было бъ все, что ты сказала,
Когда бъ ужъ пе было въ живыхъ родившей.
Оть страха мнЬ нельзя свободнымъ быть.

ВЬстникъ. — Какая женщина вамъ страхъ внушаеть?
Одинъ. — Меропа, та съ которой жнлъ Полнбъ.

ВЬстникъ. — Какой же можеть быть вамъ страхъ оть ней?
Эдипъ. — Есть страшное пророчество отъ бога.

ВЬстникъ. — Его мнЬ можно ль знать или нельзя?

Эдипъ. — И очень. Локс1й мнЬ сказалъ когда-то,

Что мнЬ судьба — отца родного кровь

Пролить моей рукой, что мать моя

Со мной раздЬлнгь ложе. Изъ Коринфа
Далеко я бЬжалъ по сей прнчинЬ.

То къ счастью было мнЬ, но вмЬстЬ съ тЬмъ

Родившнхъ очи зрЬть — большая сладость.

ВЬстникъ. — Такъ этого страшась, ты жилъ въ чужбинЬ?
Эдипъ. — Чтобъ мнЬ не быть, старикъ, отцеубШцей.

ВЬстникъ. — ЗагЬмъ я и цришелъ, чтобъ быть счастливымъ,
Когда домой къ себЬ ты возвратишься.

Эдипъ. — Но я къ родитслямъ не возвращусь.

ВЬстникъ. — Дитя, я вижу ясно, ты не знаешь,
Что дЬлаешь...

Эдипъ. — Какъ гакъ, старикъ? Скажи!

ВЬстникъ. — Не знаешь ты,

Что страху твоему нЬть основанья.

Эдипъ. — Какъ нЬть, когда отъ нихъ родился я?

В Ь с т и и к ъ . — Вл. родствЬ съ тобой Полнбъ нисколько ие былъ.

Эдипъ. — Что ты сказалъ? Такъ я не сынъ Полиба?

ВЬстппкъ. — Да, такт»!

Такой же онъ тебЬ отецъ, какъ я.

Эдипъ. — ЗачЬмъ же звалъ меня всегда онъ сыномъ?

ВЬстникъ. — Такъ знай, чго припялъ онъ тебя въ подарокъ

Изъ рукъ моихъ.

Эдипъ. — Но могъ ли бъ такъ любить,

Когда бъ пзъ рукъ чужихъ меня онъ прннялъ?
ВЬстникъ. — Причиною была его бездЬтпость.
Эдипъ. — А ты купнлъ меня пли нашелъ?

ВЬстникъ. — Нашелъ въ лЬспыхъ долппахъ Киферопа.
Эдипъ. — ЗачЬмъ пришелъ ты въ тЬ мЬста?

ВЬстникъ. Надзоръ имЬлъ я тамъ въ горахъ за стадомъ.
Эдипъ. — Такъ пастухомъ ты тамъ иаемпымъ былъ?
ВЬстникъ. — Я твой, дитя, спаситель былъ тогда.

Эдипъ. — Въ какомъ же ты меня нашелъ страданья?
В Т> с т н п к ъ. — Суставы вогь твопхъ могли бъ сказать.
Э д и и ъ. — Зло старое затЬмъ напоминать?

В 4 с т н и к ъ . — Проколоты твои в'Ьдь были ноги;

Я развязалъ тебя.

Эдипъ. — Я страшный зпакъ

Пелеиокъ этихъ сохранилъ доселЬ.

В Ь с тм и къ . — И имя оть того имеешь,
Которымъ назвапъ. 1)

Эдипъ. — 0, молю тебя,

Скажи, оте1р» иль мать назвала такъ?

В Ь с т и и к ъ . — Не знаю я. Тебя кто отдалъ мнЬ,
Тотъ лучше долженъ знать, чЬмъ я.

Эдипъ. — Такъ развЬ ты мепя взялъ оть другого?
Пе самъ нашелъ?

В 11 с т и и к ъ. — Другой пастухъ мн I. далъ.

Эдипъ. — Кто жъ опъ? Не можешь ли назвать его?

В 1> с т и и к ъ. — 1’абомъ онъ Лая называю себя.
Эдипъ.  - Царя ли прежняго земли сей самой?
В Ь с т п и к ъ . — Да, именно; его онъ былъ пастухъ.
Эдипъ. — По живъ ли онъ еще, чтобъ вид-Ьть мнЬ?
ВЪстникъ. — Вамъ лучше можно знать, ту.земцамъ.
Эдипъ. — Пе знаетъ ли пзъ васъ кто пастуха,

О комъ онъ говорить, изъ предстоящихъ,
Не видЪлъ ли его въ ноляхъ иль здЪсь?
Скажите, время ужъ всему открыться.

Того не будеть, чтобы я свой родъ

Найти пе могъ по признакаыъ такимъ.

Токаста. — Молю тебя, оставь ты розыскъ этогъ,
Когда своей ты жизнью дорожишь.

Довольно и того, что я страдаю.

Эдипъ. — Не бойся, ты. Когда тройпымъ рабомъ
Отъ третьей матери я окажусь,
Достоинство твое все будеть то же.

Токаста. — Но я пропгу, послушайся меня,
Не д1;лай этого!

Эдипъ. — Я не могу;

Я долженъ это ясно все узнать.

Токаста. — 0, если бъ ты не могъ узнать, кто ты.
Эдипъ. — Пусть приведут сюда мтгЬ пастуха.

Ее оставьте утйшать себя

1) Эдипъ значить — человЬкъ съ распухшими, больными ногами.
Своимъ богагымъ родомъ.
Токаста. — О несчастный!

.Тишь такъ тебя могу теперь я звать:
Другого имей и теб! ие будетъ.

(Уходить).
Хоръ. — (говорить корифей).

Что значить, что жена ушла, Эдипъ,
Въ столь страшпомъ горЬ? Я боюсь теперь,
Чтобъ изъ ея молчанья бЬдъ не вышло.

Эдипъ. — Пусть будуть бЪды изъ того, но я
Хочу узнать свое происхожденье,
Какъ ни было бъ оно ничтожно, низко.
Какъ женщина, она высокомерна;

Мой ннзкгй родъ ее приводить въ стыдъ,
А я себя Судьбы считаю сыпомъ:
Пока она со мной, нс буду нрезр’Ьнъ.
Судьба мнЬ мать, а месяцы родные
Величтя черту и униженья
МнЬ провели. Таковъ родился я,
И никогда не выйду я другимъ,
Чтобъ мнТ. не знать свое происхожденье.

Хоръ. — ....Ц+.литель Фебъ! Надежда наша
Да будетъ п тебЪ угодна.

Дитя мое! Кто твой отецъ?

Изъ вЬчвыхъ кто даль жизнь тебЬ?

Сошлась ли съ Падаомъ горнымъ нимфа,
Иль ст. .1окс!емъ сошлася гдЬ?
Ему вс-Ь горъ вершины милы.

Киллены ль царь иль Вакхъ то былъ,
Па высяхъ горъ жпвупцй богъ?
Отъ нимфы ль онъ тебя родилъ,
Изъ геликопскихъ пимфъ одной,
Съ которыми играетъ часто?

УШ.

Очная ставка кориифскаю впстннка съ фивскимъ пастухомъ.
(Пастухъ показывается съ правой оть зрителей стороны).

Эдипъ. - - (къ В'Ьстшпку).

Тебя, крринфскШ гость, спрошу всЬхъ прежде,
Объ немъ ли ты намъ говорилъ?

В Ь с т и и к ъ . — Объ пемъ.

Эдипъ. —- (къ пастуху).

Такъ ты, старикъ, въ лицо смотри мнЬ прямо
И отвечай на то, о чемъ спрошу.
Ты Лаевъ былъ?

П а с т у х ъ . — Его я былъ рабомъ;

Годился въ домТ. я, но кунленъ былъ.

Э дипъ. — Что Д'Ьлалъ ты? Какая жизнь была?
Пастухъ. Ходилъ за стадомъ я по большей части.
Э д н п ъ . — Въ какихъ мЪстахъ пл больше обращался?
Ласту хъ.- У Киферона и въ мйстахъ окружныхъ.
Эдипъ. — (указывая па вЪстника).

Ты не знакомъ ли съ этимъ какъ-нибудь?
Пастухъ,— О комъ ты говоришь? II что за дЬло?

Э д и и ъ. — Объ этомъ вотъ, что здТ.сь, Встр1;чалъ его?
Пастухъ. — Я въ скорости припомнить пе могу.

В1 с т н и к ъ. — Тутъ чуда нйгь, о царь, что онъ забылъ,
Но я сейчасъ ему напомню ясно.

Навйрно знаю я, что помнить онъ,
Какъ мы у Киферона, я съ одшпгь,
Съ двумя стадами онъ, три цЪлыхъ лЪта
Тамъ оть весны и до Арктура вплоть
Сходились вм^стГ. мы. Къ зим!; я гналъ
Свои стада домой, а онъ свои

На скотный Лаевъ дворъ. В1дь было такъ,
Какъ говорю, иль пйтъ?

Пастухъ. — Все правда это,
Хоть много времени прошло съ тЬхъ поръ.

В Ьстппкъ. — Скажи теперь: ты помнишь ли, что тамъ
Ты далъ дитя на воспитанье мн-Ь?

Пастухъ. — Что тамъ! Къ чему объ этомъ говорить?

В Ъ с тн и к ъ. — (указывая на Эдипа).

Вотъ тотъ, который былъ тогда ребенкомъ.
Пастухъ. Чтобъ ты цропалъ! Пе будешь ты молчать?
Эдипъ. — Н1;ть, пе брани, старикъ, его; пе опъ, —

Твои слова достойны больше брали.

Пастухъ. — Ч’Ьмъ я гр’Ьшу, о лучппй изъ царей?
Эдипъ. — О мальчик!; не говоришь ни слова,
Что спрашиваетъ онъ.

Пастухъ. — Не знаеть опъ,

Что говорить, х.топочетъ понапрасну.

Эдипъ. — Когда изъ ласки ты сказать не хочешь,
Такъ съ плачемъ скажешь.

Пастухъ. — НЪтъ, прошу тебя,
Ты зла пе д-Ьлай старику, оставь.

Эдипъ. — По что жъ ему назадъ не вяжуть руки?
Пастухъ. — Несчастный я! На что? Что хочешь знать?
Эдипъ. — Ты далъ ему дитя, какъ онъ сказалъ?
Пастухъ. — Да, далъ! О, если бъ умсръ л въ тогь день!..
Эдипъ. — Ио къ атому придешь, когда неправду

Ты будешь говорить.

Пастухъ. — Еще скорЬЙ

Погибну я, когда скажу всю правду.

Эдипъ. — Какъ кажется, онъ ищегь проволочки.
Пастухъ. О, п+лъ! ВЬдь я сказалъ давно, что далъ.
Эдипъ. — Изъ гражданъ отъ кого, и въ чьемъ же дом!;?
Пастухъ. — Молю тебя, не спрашивай, царь, больше.
Эдипъ. — БЬда теб'Ь, когда еще спрошу.

Пастухъ. — Изъ дома Лаева опъ былъ.

Эднпъ. — Но рабъ,

Иль Лаевой семь!» онъ былъ родной ?

Пастухъ. — О, горе мнЬI Я долженъ то сказать,
Что мн’Ь всего страппгЬе.

Эдипъ. — Мн+. слышать страшно,
Но все жъ я долженъ слышать!

Пастухъ. — Мальчнкъ тогь

Считался сыномъ Лая. Правда ль вто,

Твоя жена могла бъ сказать всЬхъ лучше.

Эднпъ. — Она дала теб'Ь дитя?

Пастухъ. — Она.

Эдипъ. — ЗачЬмъ?

Пастухъ. — Убить.

Эднпъ. — О, мать несчастная!

Пастухъ. — Отъ страха бЬдъ, предсказанныхъ богами.
Эднпъ. — Какихъ же бТ>дъ?

Пастухъ. — Оть бога былъ оракулъ,

Что опъ убьеть родителей своихъ.

Э д и п ъ . — ЗачЬмъ же отдалъ ты ему ребенка?
Пастухъ. — Я пожалЬдъ, о царь, и далъ я съ тЬмъ,
Чтобъ онъ унесъ его въ чужую згмлю,
Откуда самъ опъ былъ. Онъ спасъ ребенка
Для страшныхъ бЬдъ. II если ты тогь самый,
Какъ онъ сказалъ, — несчастный гы родился.

Эднпъ. — Увы, увы! Выходить все наружу.

О, свЬть, въ послЬдшй разъ тебя я вижу...

Вотъ ока-залося, что я родплся

Отъ тЬхъ, родиться отъ которыхъ мнЬ

Не должно бъ было; съ тЬми жилъ, съ кЬмъ жить

Не могъ, и тЬхъ убить, кого не смЬлъ.
(Уходить съ воплемъ. ВЬстппкъ и пастухъ также уходить).
51?

IX.

Хоръ слагаете все дйло на Креопта, вступившего теперь въ уп-
равление страною.

Слуга. — (выходить изъ боковой двери дворца Эдипа).
О вы, которыхъ въ сей землй всегда
Вс'Ьхъ больше чтуть, ужасный дйла
Вамъ предстоите услышать и увпдйть.

Какая скорбь васъ ждете, когда сердечно
Вы преданы еще Лабдака дому.

А бйдств!я принося™ больше горя,
Когда причиной ихъ бываемъ сами.

Хоръ. — (говорить корифей).

Довольно слезь и въ томъ, что знали прежде;

Ты что еще намъ новаго принесъ?

Слуга. — Сказать и выслушать скорйй...

Скажу: погибла голова 1окасты.

Хоръ. — Несчастная! Но отъ какой причины?
Слуга. — Своей рукой себя она убила.

Ивбавленъ ты отъ скорби страшной,
Не бывъ свидйтелемъ того, что было.
Но сколько памяти во мнй достанете,
Услышишь ты страдашя несчастной.
Съ отчаяньемъ прошла она лишь сйни,
Къ постели брачной прямо подошла,
Терзая волосы себй руками.

Вошла и, двери за собой заперши,
Звала давно умершаго ужъ Лая,
Рожденье прежнее воспоминала,
И отъ кого онъ самъ погибъ, а мать
Оставилъ сыну, чтобъ дйтей злосчастно
Родила съ нимъ... И плакала она надъ ложемъ тймъ...
Загймъ не знаю, какъ она погибла.

Эдипъ вбйжалъ туть съ крикомъ, и за пимъ
Нельзя ужъ было видйть смерть ея;

СмотрТ.ли мы теперь, какъ онъ метался.
Вбйжалъ и требовалъ оть насъ копья,
И гдй найти жену, что не жена...

Никто изъ насъ, которые туть были,
Не молвилъ слова; видно духъ какой
Въ неистовств'Ь его ему открыть,
Какъ будто кто его увлекъ, онъ вскрикнулъ,
Къ двойнымъ дверямъ онъ подскочилъ, сорвалъ
Запоръ и быстро въ горницу вбЬжалъ.
Тутъ видимъ мы висящую жену:
Опутала себя шнуркомъ плетенымъ.
Ее увидЪвъ такъ, ужасный крикъ
Несчастный испустилъ и развязалъ
Шнурокъ ВИСЯЩ1Й; и когда она
Ужъ на полу лежала, страшно было
Намъ впд'Ьть то, что было съ нимъ потомъ.
Сорвалъ онъ съ платья пряжки золотым,
Которыми украшена была,
Схватилъ и билъ глаза свои опъ ими,
Такъ говоря: за то, чтобъ не видали
Ни что терпеть, пи что опт. сд'Ьлалъ зло,
Чтобы впередъ во мрак!; тЬхъ смотр'Ьли,
Кого не должно было внд’Ьть пмъ,
Не узнавали бъ тЬхъ, кого желали бъ...
Такъ причитая много разъ, не разъ
Глаза онъ билъ свои, поднявши вТ.ки.
Кровавые зрачки мочили щеки,
И кровь не каплями,  ручьемъ лилась.
Причиной б'Ьдсттпй были оба ветЬстк:
На мужа и жену страданье пало.

И счастье прежнее, — то было счастье;
Теперь — проклятье, стонъ и смерть, и стыдъ,
И всЬ, кашя есть, названья золъ.

Хоръ. — Теперь въ какой порЬ, несчастный, зла?
Слуга. — Кричигь, чтобъ двери дома отворили,
Чтобъ кто-нибудь потомкамъ Кадма всЬмъ
Отцеубийцу показалъ, который...
Онъ слово нечестивое сказалъ,
Которое не см1по повторить.

Себя онъ гопптъ изъ земли, и въ домФ,
Проклявши самъ себя, не остается.
Вожакъ ему теперь и помощь нужны;
Не можетъ опт. одинъ нести страданье,
Но скоро самъ увидишь ты его.
Вогь отпираются дверей запоры,
П зрЪлище такое ты увидишь,
Что врагъ почувствовалъ бы состраданье.
Хоръ. — Страшный муки взору людскому,
Вс1>хъ что страшп-Ье видЪппыхъ мною!
Что за безумье тобой овладело,
Бедный страдалецъ! Злобный какой духъ
Новым бЪды къ до.тй злосчастной
Нридалъ твоей? Увы, несчастливецъ!
Много спросить бы. многое слышать,
Многое видеть мн!> бы хотелось;

Но на тебя взглянуть я не см!>ю:
Ты мнЪ внушаешь трепеть и ужасъ.

Эдипъ. — Увы! увы! Несчастный я!..

Въ какихъ М’Ьстахъ я нахожусь,
Куда стремится голосъ мой?
Судьба, судьба, къ чему вела?

X о р ъ. — Къ ужасному несчастью привела.

И вид'Ьть го, и слышать страшно будегь.

Эдипъ. — О страшный мракъ,

Ужасный мой мракъ, несказанный мракъ.
Неизбежный мракъ, безконечпый мракъ!
О горе миТ>, вторично горе мнЪ!

Какъ жало боли той вошло въ меня

И вмйсгЬ съ нимъ ужасныхъ память золъ.

X о р ъ. — Тутъ чуда нЪтъ, когда въ такихъ несчастьяхъ
Вдвойне страдаешь ты, вдвойне несешь.

Эдипъ. — О другь! увы!

Одинъ верный другь мне остался та.

Слепого меня та не бросилъ, другь,
Увы! увы! Ты отъ меня не скрылся:
Хоть въ мраке я, но голосъ твой
Все жъ ясно узнаю.

X о р ъ . — Что сдйлалъ гы?

Какъ могъ свои ты очи погасить?

Эдипъ. — Что мпЪ видеть еще, что любить, друзья?

Съ к'Ьмъ говорить, кого слушать мп1?

Скорее меня, изъ сихъ месть скорей,

Гоните, друзья, великое зло,
Проклятого, прочь гоните, друзья, —
Всехъ людей богамъ ненавистней овъ.

X о р ъ. — Равно несчастеиъ ты своей судьбой

И жалокъ тЬмъ, что есть въ тебе сознанье.

О, пакт, бы я желалъ пе знать тебя.

Эдипъ. — Проклятье тому, кто изъ страшныхъ путь
Развязалъ меня и отъ смерти спасъ.

Оть смерти спасъ мепя, по пе къ добру...

Если бъ умеръ я тамъ,

Не пали бъ па меня так1я беды,
Друзья мои не знали бъ страшной скорби.
Хоръ. — И я бъ былъ радъ, когда бы такъ случилось.
Эдипъ. — И убийцей отца по пришелъ бы я,

И женнхомъ но звали бъ меня

Родной матери...

X.

Эдипъ. — О, горе мнЬ! Что мп! сказать ему ?

ПадЬятъся имЪю ль право я,
Когда съ нимъ прежде я былъ такъ не правъ?
Креонтъ. — (къ народу).

Не съ т!»мъ, чтобъ посмеяться я пришелъ,
И не бранить за то, что прежде было,
По если вамъ передъ людьми не стыдно,
Почтите вы хоть царственное солнце,
Которое все грЬетъ и нитаетъ,
И на ноказъ не выставляйте всЬмъ
Такую страсть, какую пи земля,
Ни свЬть не стерпись, ми святая влага.
Но поскорей его введите въ домъ:
Несчастья близкихъ намъ смотрЬть и слушать
Всего прилнчн’Ье одними роднымъ.

Эдипъ. — Когда мой страхъ ты обманулъ, Креонтъ,
Учасгиемъ благороднымъ въ челонЬк-Ь,
НегоднЬйшемъ изъ вс'Ьхъ, молю тебя,
Послушайся мепя: то, что скажу,
Я для тебя скажу, не для себя.

Креонтъ. — Что хочешь ты? О чемъ мепя ты просишь?
Эдипъ. — Изъ сей земли меня скорЬе выкинь,
ГдЪ общества людей бежать я долженъ.

Креонтъ. — Скажу теб'Ь, давно бъ я сдЪлалъ ото,
Когда бы не хогйлъ узнать оть бога,
Что дЬлать мнЬ велись своимъ опъ словомъ.

Эдипъ. — По вЬдь его давно извЬстно слово:
Погибнуп. мнЬ, отцеуб1Йц-Ь, должно.

Креонтъ. — Такъ опъ сказалъ; по въ нашемъ положении,
Что дЬлать памъ, спросить все жъ лучше будетъ.

Эдипъ. — Ты будешь спрашивать о мнЬ несчастпомъ?
Креонтъ. — По ты теперь даешь намъ вЬру въ бога!
Эдипъ. — А я прошу тебя и заклинаю,
Какъ хочешь, той, которая тамъ въ дом!},
Устрой ты погребенье (для своихъ
Теб'Ь прилично вЬдь устроить все);
Меня жъ пусть городъ мой родпой достойнымъ
Не признаеть, чтобъ жилъ я въ пемъ живой,
Но жить меня пусти въ горахъ, туда,
Гд* Киферопъ, тогь самый Киферонъ,
Который мать съ отцомъ живому мне
Могилой собственной определили,
Чтобъ умеръ я согласно съ волей тЬхъ,
Которые мепя хотЬли погубить.

И знаю я, что оть болезни пе умру,
Ни отъ другой естественной причины.
Когда бъ для страшныхъ бЬдъ не назначался,
То не былъ бы спасенъ я умиравппй.
Но пусть мой рокъ идетъ, куда идеть.
Хочу тебЪ сказать, Креоптъ, о дЬтяхъ.

О сыновьяхъ не прилагай заботы:
Они мужчины и лишешй въ жизни
Не будуть знать, где бъ пи были они.
О дочеряхъ моихъ несчастныхъ, жалкихъ,
Ты позаботься мне; имъ никогда
Не ставили обеда безъ мепя,
Но что ель самъ, все то дЬлилъ я съ ними...
Позволь ты мне коснуться ихъ руками,
Поплакать вместе съ ними о несчастьяхъ,
Или, о царь,

Иди, потомокъ благородной крови.
Когда коснусь руками дочерей,
Казаться будеть мне, что ихъ держу,
Какъ прежде было то, когда я виделъ.
(Антигона и Йемена входятъ).
Что говорю?

Не слышу ль я, богами васъ молю,
Слезами плачущпхъ моихъ любезныхъ?
Не ты ль изъ жалости прислалъ, Креоптъ,
Техъ, что милее мнЬ изъ всехъ детей?

Не правда ли?

Креоптъ. — Да, правда. Я тебе устрои.ть это;
Я зналъ ужъ напередъ, какъ радъ ты будешь.

Эдипъ. — Будь счастливь и за этоть шагъ одинъ;
Пусть богь хранить тебя, не какъ меня.

О дети, где вы, где? Сюда, ко мне,
Къ рукамъ моимъ, какъ брата, подойдите!
Родившаго отца взоръ прежде светлый
Вотъ какъ оне вамъ ныне дали видеть.
Отца, который васъ родилъ, пе зная,
Оть той, которою былъ самъ рожденъ.
Не вижу васъ, но плачу я объ васъ,
Когда подумаю, какъ вамъ придется
Прожить съ людьми остатокъ горькой жизни.
Въ какое общество пойдете граждапъ?
На праздники как!е вы пойдете,
Чтобъ съ праздниковъ не съ плачемъ въ домъ вернуться?
Когда жъ достигнете вы л’Ьтъ замужества,
Найдется ль, дЬтп, человЬкъ такой,
Который сталъ бы выше лредразеудка
И принялъ бы сей пагубный позоръ,
Приросппй къ тЬмъ, которые меня,
И къ тЬмъ, которые родили васъ?

Какого зла не достаетъ еще?

Огца убилъ отецъ вашъ и потомъ
Онъ съ матерью своей прижилъ дТ.тей.
Упреки въ томъ прядется слушать вамъ
И кто жъ возьмегь васъ за себя? Никто!
Безъ брака, безъ дЪтей умрете вы.
О, Менекея сынъ! Когда мы оба,
Которые родили ихъ, погибли,
И ты одинъ отецъ имъ остаешься,
Не брось ты ихъ, — оиЪ тебЬ родпыя, —
Безъ мужа, въ б'Ьдпости чтобъ пе скитались,
II не сравняй съ своей и ихъ судьбу,
По пожал'Ьй, въ такихъ ихъ видя .тйтахъ
Всего лишенпыхъ, лишь въ теб! одномъ
Имйющихъ надежду всю. О, дЬтн!

Когда бъ имТ.ли вы и смыслъ и разумъ,
II много бъ вамъ сказалъ. Теперь одно
МнЬ остается пожелать, чтобъ вамъ
Досталась лучше жизнь, ч’Ьмъ жизпь отца.

Креонтъ. — Довольно слезъ! Иди теперь въ свой домъ.
Эдипъ, — Я повинуюсь...

Креонтъ. — Все впору хорошо.

Эдипъ. — Но знай же ты, съ чЬмъ я пойду.

Креонтъ. — Скажи, и буду знать.

Эдипъ. — Съ тЬмъ, чтобъ меня ты выслалъ пзъ земли.
Креонтъ. — Ты требуешь того, что въ волк бога?
Эдипъ. — ВЪдь ненавистенъ я богамъ, то видно.
Креонтъ. — Такъ тТ.мъ скорТ.П исполни ге я желанье.
Эдипъ. — Ты думаешь?

Креонтъ. — Чего не думаю,
Я пе люблю напрасно говорить.
Эдипъ. — Такъ уведи меня теперь отсюда.

Креонтъ. — Иди, по отпусти дйтей.

Эдипъ. — Молю, не отнимай ихъ у меня!
Креонтъ. — Нельзя!

Всего не требуй ты. И то, ч’Ьмъ ты

Уже владЪлъ, не вЬкъ съ тобой осталось.

(ВсЬ уходить).

Хоръ.—(поетъ, обращаясь къ пароду и удаляясь изъ оркестры).
О сограждане Фнвяне, вы смотрите, какъ Эдипъ

Унесенъ потокомъ бурпымъ страшной бедственной волны,
А ум'Ьлъ решать загадки, былъ опъ выспнй изъ людей,
И на счастье граждаиъ нашнхъ опъ безъ ревпосги смотрЬлъ.
Потому, когда помыслишь ты о томъ послЪднемъ днЬ,
То не прежде звать счастлпвымъ смертиаго решишься ты,
Какъ пройдешь границу жизни, не пзвЕдавъ скорбпыхъ бЪдъ.
304.	БОРИСЪ ГОДУНОВЪ.

(Отрывки драматической поэмы А. С. Пушкина).

(1825)

Кремлевская Палаты.
(20 февраля 1598 года).

Князь Шуйский и Воротынск1й.

Воротынский. — Наряжены мы вмЬсгЬ городъ выдать
Но, кажется, намъ не за кЬмъ смотрЬть:
Москва пуста ; воеД'Ьдъ за патр!архомъ
Къ монастырю пошелъ и весь народъ.

Какъ думаешь, чЬмъ кончится тревога?

Шуйский. — Ч’Ьмъ кончится? Узнать не мудрено;

Народъ еще повоете да помлачеть,,
Борнсъ еще поморщится немного,
Что пьяница предъ чаркою вина,
И, наконецъ, по милости своей,
Принять в'Ьнецъ смиренно согласится;

А тамъ — а тамъ онъ будеть нами править
Попревшему.

Воротынскгй. — Но мЬсяцъ ужъ протекъ,
Какъ затворясь въ монастырь съ сестрою,
Онъ, кажется, покинулъ все морское.
Ни патргархъ, ни думные бояре
Склонить его доселЬ пе могли;

Не внемлеть онъ ни слезнымъ увЬщаньямъ,
Ни ихъ мольбамъ, пи воплю всей Москвы,
Ни голосу великаго собора.

Его сестру напрасно умоляли

Благословить Бориса па державу;

Печальная монахиня-царица,

Какъ онъ тверда, какъ онъ неумолима:

Знать, самъ Борисъ сей духъ въ нее вселилъ.

Что, ежели правитель въ самомъ дЬлЬ
Державными заботами наскучнлъ
И на престолъ безвластный пе взойдете?
Что скажешь ты?

Шуйский. — Скажу, что понапрасну

Лилася кровь царевича-младенца;

Что, если такъ, Димитр1й могъ бы жить.
Воротынский. — Ужасное злодейство! Полно точпо-ль
Царевича сгубилъ Борисъ?

Ш у й с к I й . — Л кто-же?

Кто подкупал!, напрасно Чепчугова?

Кто подослалъ обопхъ Битяговскихъ

Съ Качаловым!.? Я въ Углнчъ посланъ былъ

Наследовать па месте это дело:

НаЬхалъ я на св,Ьж!е следы;

Весь городъ былъ свидетель злодеянья;

Все граждане согласно показали;

И, возвратясь, я могь единымъ словомъ

Изобличить сокрытого злодея.

Воротынский. — Зачемъ же ты его пе уничтожилъ?

Ш у й с к 1 й . — Онъ, признаюсь, тогда меня емугилъ

Спокойств!емъ, безстыдностью нежданной;

Опъ мне въ глаза смотрелъ, какъ будто правый:
Разспрашивалъ, въ подробности входнлъ —
И передъ нимъ я новторилъ нелепость,
Которую мне самъ онъ нашепталъ.

Воротынсктй. — Нечисто, князь.

Ш у й с к 1 й . — А что мне было делать?

Все объявить Оеодору? Но царь

На все глядЪлъ очами Годунова,

Всему внималъ ушами Годунова;

Пускай его бъ увЬрилъ я во всемъ, —

Борисъ тотчасъ его бы разувернлъ,

А тамъ меня-жъ сослали бъ въ заточенье,
Да въ добрый часъ, какъ дядю моего,
Въ глухой тюрьме тихонько-бъ задавили.
Не хвастаюсь, а въ случае, конечно,
Никая казнь меня не устрашить;

Я самъ не трусъ, но также не глупецъ,
И въ петлю лезть не соглаптуся даромъ.

Воротыпсктй. — Ужасное злодейство! Слушай, верно,
Губителя раскаянье тревожить:

Конечно, кровь невиннаго младенца

Ему ступить мешаетъ па престолъ.

Шуйский. — Перешагнеть; Борисъ не такъ-то робокъ!

Какая честь для насъ, для всей Руси!

Вчерашшй рабъ, татарипъ, зять Мадюты,

Зять палача и самъ въ душе палачъ,

Возьметъ венецъ и бармы Мономаха...

Воротыпск1й. — Такъ; родомъ опъ нс зпатепъ, мы знатнее.
Шуйский. — Да, кажется.
Вороты и с к I й . — Ведь Шуйсшй, ВоротынскШ...

Легко сказан. — природные князья.

III у й с к I И . — Природные, и Рюриковой крови.

Воротынск1й. — А слушай, князь, ведь мы бъ имели право
Наследовать беодору.

Ш уй с к I й . — Да, боле,
Чемъ Годуновъ.

В о р о т ы и с к 1 й . — ведь въ самомъ деле I

Ш уй с к I й . — Что жъ?

Когда Борись хитрить не перестанеть,

Давай народъ искусно волновать;

Пускай они оставить Годунова,

Своихъ кпязей у вихъ довольно; пусть
Себе въ цари любого изберусь.

В о р о т ы и с к 1 й . — Нс мало насъ, паслЬдниковь варяга,
Да трудно намъ тягаться съ Годуновыми
Пародъ отвыкъ въ насъ видеть древню отрасль
Воинственныхъ властителей своихъ.

Уже давно лишились мы уд-Ьловъ,

Давно царямъ подручниками служимъ,

А онъ уме.ть и страхомъ, и любовью,

И славою народъ очаровать.

Шуйский (гладить въ окно). — Онъ смелъ, вотъ все — а мы...

По полно. Видишь,

Народъ идеть, разсыпавшись, назадъ —
Пойдемъ скорей, узнаемъ: решено ли.

Красная Площадь.

Пародъ.

Одинъ. Пеумолимъ! Онъ отъ себя прогладь

Святителей, бояръ и патр1арха,

Они предъ нимъ напрасно пали ницъ;

Его страшить с!яп!е престола.

Другой. О, Боже мой, кто будетъ памп правит!.?

О, горе намъ!

Т р е т 1 й . — Да вотъ верховный дьякъ

Выходить намъ сказать решенье думы.

Пародъ. — Молчать! молчать! Дьякъ думный говорить;

Ш-ш — слушайте!

Щелка л овъ (съ Краспаго крыльца). — Соборомъ положили
Въ иослЬдитй разъ отведать силу просьбы
Падь скорбною правителя душой.
Заутра вновь святЬйппй цатргархъ,
Въ Кремл'Ь отпТ.въ торжественно молебевъ,
Предшествуемъ хоругвями святыми,
Съ иконами Владимгрской, Донской,
Боздвижется, а съ нимъ синклитъ, бояре,
Да сопмъ дворянъ, да выборные люди
11 весь народъ московскШ православный,
Мы вей пойдемъ молить царицу вновь,
Да сжалится надъ сирою Москвой
И на вЬнецъ благословить Бориса.
Идите же вы съ Богомъ по домамъ,
Молитеся, да взыдетъ къ небесамъ

Усердная молитва православныхъ. (Народъ расходится).

Дшшчъе поле.

Новод'Ьви'йй монастырь. Народъ.

Одинъ. — Теперь они пошли къ царицЪ въ келью;

Туда вошли Борисъ и патргархъ
Съ толпой бояръ.

Другой. — Что слышно?

Т р с т 1Й . — Все еще

Упрямится: однако есть надежда.

Баба (съ ребенкомъ). — Агу! не плачь, не плачь!

Вотъ бука, бука
Тебя возьметь! Агу, агу... не плачь!

Одинъ. — Нельзя ли намъ пробраться ла оград)’?
Другой. — Нельзя! Куды! и въ пол+> даже тЬсио,
Пе только тамъ. Легко ли? Вся Москва
Сперлася зд'Ьсь. Смотри: ограда, кровли,
Вс!; ярусы соборной колокольни,
Главы церквей и самые кресты

Унизаны народомъ.

Первый. — Право, любо!

Одинъ. — Что тамъ за шумъ?

Другой. — Послушай., что за шумъ?

Народъ завы.ть: тамъ падаютъ, что волны,
За рядомъ рядъ... еще... еще!.. Пу, брать!
Дошло до насъ: скорЬе на колЬнн!

Народъ (на ко.тЬпяхъ; вой и плачь). —

Ахъ, смилуйся, отецъ нашъ! Властвуй нами!

Будь нашъ отецъ, нашъ царь!

Одинъ (тихо). — О чемъ тамъ плэчутъ?
Другой. — А какъ намъ знать? То вЬдаюте бояре —
Пе намъ чета.

Баба (съ ребенкомъ). — Ну, что-жъ? какъ надо плакать
Такъ и затихъ! Вотъ 'я тебя!., вогь бука!

Плачь баловень! (Бросаете его объ земь, ребенокъ пищать).

Ну, то-то же!

Одинъ. — ВсЬ плачуть —

Заплаечмъ, брать, и мы!

Другой. — Я силюсь, брать,

Да не могу.

Первый. — Я также. НЬть-лп луку?

Потремъ глаза.

Другой. — НЬтъ, я слюной намажу.

Что тамъ еще?

Первый. — Да кто ихъ разберете!

Народъ. — ВТ.пецъ за нимъ! опъ — царь! онъ согласился!..
Борисъ — нашъ царь! да здравствуете Борисъ!

Кремлевская Палаты.

Борисъ, патр!архъ, бояре.

Борисъ. — Ты, отче патр!архъ, вы вей, бояре!

Обнажена душа моя предъ вами:
Вы видЬ.ш, что я пр!емлю власть
Великую со страхомъ и смнреньемъ.
Сколь тяжела обязанность моя!

Наследую могущимъ 1оаппамъ —
Наследую и ангелу царю!..

О, праведникъ, о, мой отецъ державный!
Воззри съ пебесъ па слезы вЬрпыхъ слугъ
И ниспошли тому, кого любнлт, ты,
Кого ты здЬсь столь дивно возвеличнлъ,
Священное па власть благословенье:
Да правлю я во славЬ свой народъ,
Да буду благъ и праведенъ, какъ ты.

Отъ васъ я жду содЬйств!я, бояре:
Служите мнЬ, какъ вы ему служили,
Когда труды я ваши раздЬлялъ,
Не избранный еще народной волей!

Бояре. — Не нзмЬнимъ присягЬ, нами данной.
Борису. — Теперь пойдемъ поклонимся гробамъ
Поч!ющихъ властителей Россш,
А тамъ — сзывать весь нашъ народъ на пиръ,
ВсЪхъ, отъ вельможъ до ншцаго слТпца:

ВсЬмъ вольный входъ, всЬ — гости дороНе.
(Уходить; за нимъ и бояре).

Воротынскгй (останавливая Шуйскаго). — Ты угадалъ.

Шуйский. — А что?

Ворот ынск1й. — Да здйсь, намедни,

Ты помнишь?

Шуйский. — НЬть, не помню ничего.

Воротынск1й. — Когда народъ ходилъ въ Девичье поле,
Ты говорилъ...

1Пуйск1й. — Теперь не время помнить!

Советую порой и забывать.

А впрочемъ я злослов!емъ притворпымъ

Тогда желалъ тебя лпшь испытать:

ВЪрпТй узнать твой тайный образъ мыслей;

По вотъ народъ привЪтствуеть царя —

Отсутствие мое заметить могутъ —
Иду за нимъ.

Воротынский. — Лукавый царедворецъ!

Ночь. Келья въ Чудовомъ монастырь.
(1603 года).

Отецъ Пимепъ, Григор1й (спяпцй).
Пименъ (шипеть передъ лампадой). —

Еще одно последнее сказанье —
И лйтоппсь окончена моя,
Исполнепъ долгъ, завещанный отъ Бога
МнТ, грешному. Педаромъ многихъ лТ>тъ
СвидТ'Телемъ Господь мепя поставилъ
И книжному искусству вразу.мплъ:
Когда-нибудь монахъ трудолюбивый
Найдегь мой трудъ усердный, безымянный;
Засветить онъ, какъ я, свою лампаду,
И, пыль вТ.ковъ отъ харттй отряхнувъ,
Правдивый сказанья перепишеть,
Да в^дають потомки православпыхъ
Земли родной минувшую судьбу,
Своихъ царей велнкихъ поминаютъ
За ихъ труды, за славу, за добро —
А за гр'Ьхн, за темныя даянья
Спасителя смиренно умоляготъ...

Па старости я сызнова живу;
Минувшее проходить предо мною...
Давно-ль оно неслось, собыпй полно,
Волнуяся, какъ море-ок!янъ?

Теперь опо безмолвно и спокойно:
Немпогихъ лнцъ мнЬ память сохранила,
Немного словъ доходить до меня,
А прочее погибло невозвратно!..

Но близокъ день, лампада догораеть —

Еще одпо, послЬднес сказанье. (Пишеть).
Григор1й (пробуждается). — Все тогь же сонъ!

Возможно-ль? Въ третей разъ!

Проклятый сонъ!.. А все передъ лампадой
Старикъ садить да пишеть — и дремотой,
Знать, во всю ночь опъ пе смыкалъ очей.
Какъ я люблю его спокойный видь,
Когда, душой въ минувшемъ погруженный,
Онъ лЬтопнсь свою ведетъ; п часто
Я угадать хотЬлъ, о чемъ онъ пишеть:
О темпомъ-ли владычеств!; татаръ?
О казняхъ-ли свпрЬпыхъ Тоацна?

О бурномъ-ли новогородскомъ вЬчЪ?

О славЬ-ди отечества? Напрасно!

Ни на чел-Ь его высокомъ, пи во взорахъ
Нельзя прочесть его сокрыгыхъ думъ;
Все тотъ же видь — смиренный, величавый...
Такъ точно дьякъ, въ приказахъ посЪдЬлый,
Спокойно зригь на правыхъ п виновныхъ,
Добру и злу внимая равнодушно,
Не вЬдая ни жалости, нп гнЬва.

П и м е н ъ . — Проснулся, брать?

Г р и г о р 1 й . — Благослови мепя,
Честный отецъ.

II п м е н ъ . — Благослови, Господь,
Тебя и днесь, и присно, и во вЬкп.

Г р и г о р I й . — Ты все писалъ, и сномъ пе позабылся,
А мой покой басовское мечтанье
Тревожило, и врагъ мепя мутилъ:
МнЬ снилося, что .тЬстнпца крутая
Меня вела на башню; съ высоты
МнЬ видЬлась Москва, что муравейпикъ;

Внизу пародъ па площади кипЬлъ
И на меня указывалъ со смЬхомъ;
И стыдпо мп!;, п страшно становилось —
И падая стремглавъ, я пробуждался...
И три раза мнЬ спился тотъ же сопъ.

Ие чудно-ли?

Пимеиъ. — Младая кровь играеть;

Смиряй себя молитвой и постомъ;
И сны твои вндЬшй легкнхъ будуть
Исполнены. ДонынЪ — если я,
Невольною дремотой обезсплепъ.
Не сотворю молитвы долгой къ ночи —
Мой старый сопъ не тихъ и не безгрЪшенъ:
МкЬ чудятся то шумные пиры,
То ратный стань, то схватки боевыя,
Безумных погЬхн юныхъ лЪть!

Григорий. — Какъ весело провелъ свою ты младость!
Ты воевалъ подъ башнями Казани,
Ты рать Литвы при ПГуйскомь отражалъ.
Ты вид'Ьлъ дворъ и роскошь 1оанна!

Счастливь! а я отъ отроческихъ .тЬть
По келхямъ скитаюсь, бедный инокъ!
Зач’Ьмъ и мнЪ не тЬшиться въ бояхъ,
Пе пировать за царскою трапезой?
Ус1гЬлъ-бы я, какъ ты, па старость л’Ьть
Оть суеты, оть м!ра отложиться,
Произнести монашества обЪтъ
И въ тихую обптель затвориться.

Ппмепъ. — Не сЪтуй, брать, что рано грешный свЬтъ
Покинулъ ты, что мало искуптешй
Послалъ тебЬ Всевыпппй. ВЬрь ты мп+»:
Насъ издали пл1шяютт, слава, роскошь
И женская лукавая любовь.

Я долго жилъ и многим!» насладился;

Но съ той поры лишь в-Ьдаго блаженство,
Какъ въ монастырь Господь меня привелъ.
Подумай, сынъ, ты о царяхъ велнкихъ:
Кто выше пхъ? Единый Боп». Кто см'Ьетъ
Протпву нихъ? Никто. Л что же? Часто
Златой вЬнецъ тяжелъ имъ становился —
Они его меняли на клобук!».

Царь 1оаппъ нскалъ успокоенья
Въ подобш монашеских!» трудов!».
Его дворецъ, любнмцсвъ гордыхъ полный,
Монастыря видь повый принимать:
КромЬпшики въ тафьяхъ и власяпнцахъ
Послушными являлись чсрпепами,
Л грозный царь — игумпомъ богомольпымъ,
Я видЪлъ здЪсь, воть въ этой самой кельЬ
(Въ пей жилъ тогда Кириллъ многострадальный,
Мужъ праведный: тогда ужъ и мепя
Сподобилъ Богъ уразуметь ничтожность
М1рскихъ суегь), здЬсь видЬлъ я царя,
Усталаго отъ пгйвныхъ думъ п казней:
Задумчивъ, тпхъ сндЬлъ межъ памп Грозный:
Мы передъ нимъ недвижимо стояли,
И тихо онъ бссЪду съ нами велъ.

Онъ говорилъ игумну и всей братьТ»:
«Отцы моп, желанный депь придеть:
Предстану зд'Ьсь, алкаюпцй спасенья;
Ты, Никодимъ, ты, Серий, ты, Кириллъ,
Вы всЬ — обЪтъ примите мой духовный:
Пршду къ вамъ, преступникъ окаянный,
И схиму зд'Ьсь честпую восприму,
Къ стопамъ твоимъ, святой отецъ, припадшп».
Такъ говорилъ дер:кавный государь,
И сладко рЪчь пзъ устъ его л плас я,
И плакалъ онъ. А мы въ слезахъ молились,
Да- ннспошлетъ Господь любовь и миръ
Его дупгЬ, страдающей и бурной...
А сынъ его Оеодоръ? На престол!;
Опъ воздыхалъ о мирпоыъ жтгпи
Молчальника. Онъ парск1е чертоги
Преобратилъ въ молитвенную келью;
Тамъ тяжшя державным печали
Святой души его не возмущали.

Во!ъ возлюбилъ смирегйе царя,
И Русь при пемъ во слав!; безмятежной
Утешилась — а въ часъ его кончины
Свершилося неслыханное чудо:
Къ его одру, царю едипу зримый,
Явился мужъ необычайно свЬтелъ,
II началъ съ ппмъ беседовать Оеодоръ
II называть велпкнмъ пагр!архомъ...
И всЬ кругомъ объяты были страхоыъ,
УразумТ>въ пебеснос впдТ.пье,
Запе святый владыка предъ царемъ
Во храмшгЬ тогда не находился.
Когда же онъ преставился, палаты
Исполнились святымъ благоуханьемъ,
И ликъ его, какъ солпце прошялъ:
Ужъ не видать такого намъ царя...
О, страшное, невиданное горе!

Прогневали мы Бога, согр'Ьшнли:
Владыкою себ! цареубийцу
Мы нарекли.

Григор I й . — Давно, честной отецъ,
Хотелось мн! тебя спросить о смерти
Димитр1я-царевнча; въ то время
Ты, говорять, былъ въ Углич!..

Пимепъ. — Охъ, помню!

Ирнвелъ меня Богь видЬть злое Д'Ьло,
Кровавый гр'Ьхъ. Тогда я въ дальней Угличъ
На и! кое былъ посланъ послушанье.

Пришелъ я въ ночь. Наутро, въ часъ обЬдни
Вдругь слышу звонъ: ударили въ набать;

Крикъ, шумъ. БЪгутъ на дворъ царицы. Я
СпГ.шу туда-жъ — а тамъ уже весь городъ.
Гляжу: лежнтъ зарезанный царевнчъ;

Царица-мать въ безпаыятствЪ надъ нимъ,
Кормилица въ отчаяпт.и рыдаеть,
Л тутт. народъ, остервенясь, волочить
Безбожную предательницу-мамку...

Вдругь между ннхъ свнр’Ьиъ, отъ злости блЬденъ,
Является 1уда-Битяговск1й.

«Вогь, вогь злодей!» раздался общШ вопль,
И вмнгь его не стало. Туть народъ
ВслФдъ бросился бежавшими тремъ уб!йцамъ;

Укрывшихся злодЪевъ захватили
II привели предъ теплый трупъ младенца,
II чудо — вдругь мертвецъ затрепеталъ!
«Покайтеся!» народъ имъ загремЪлъ;
И въ ужас!, подъ топоромъ, злодеи
Покаялись — и назвали Бориса.

Гр и гор I й.. — Какнхъ былъ .теть царевичъ убгенный?

Пимепъ. — Да лЪтт. семи; ему-бы ныне было —
(Тому прошло ужъ десять лГтъ... н’Ьтъ, больше:
Двенадцать лЪть) — онъ былъ-бы твой ровесникъ
И царствовалъ; ио Богь судить иное.

Сей повестью плачевной заключу
Я .тЬтопись свою; съ тЬхъ поръ я мало
Вникалъ въ дела мгрсшя. Брать ГригорМ,
Ты грамотой свой разумъ просв!ти.ть:
Тебе свой трудъ передаю. Вт. часы
Свободные отъ подвиговъ духовныхъ
Описывай, не мудрствуя лукаво,
Все то, чему свидетель въ жизни будешь:
Войну и миръ, управу государей,
Угодниковъ святая чудеса,
Пророчества и знаменья небесны —
А ыпЪ пора, пора ужъ отдохнул.

П погасить лампаду... Но звопятъ

Къ заутрепЪ... Благослови, Господь,

Своихъ работ.!.. Подай костыль, ГригорШ. (Уходить).

Григор 16. — Борисъ, Борисъ! все предъ тобой трепещеть,
Никто тебЪ не см’Ьеть и напомнить

О жребш несчастного младенца:

А между тймъ отшельникъ въ темной пель’Ь

ЗдЬсь на тебя доносъ ужасный пишоть:
И не уйдешь ты отъ суда морского,
Какъ не уйдешь отъ Божьяго суда.

Царск 'ш Палаты.
Два стольника.

Первый. - Гд! государь?

Второй. — Въ своей опочивальпТ».

Онъ заперся съ какимъ то колдуномъ.

Первый. — Такъ; вогь его любимая бесЪда:

Кудесники, гадатели, колдуньи.

Все ворожить, что красная невЬста.

Желалъ-бы знать, о чемъ гадаеть онъ?

Второй. — Вотъ онъ идеть. Угодно-ли спросить?
Первый. — Какъ онъ угрюмъ!	(Уходятъ).

Царь (входить). — Достигъ я высшей власти;

Шестой ужъ годъ я царствую спокойно:
Но счастья нйгь моей дупгй. Пе такъ-ли
Мы смолоду влюбляемся п алчемъ
УтЬхъ любви, но только утолимъ
Сердечный гладь мгновенными обладаньем!.,
Ужъ охладЪвъ, скучаемъ и томимся!..
Напрасно мнЪ кудесники сулять
Дни долпе, дни власти безмятежной —
Ни власть, ни жизнь меня не веселить;
Предчувствую небесный громъ и горе.
Мп-Ь счастья нЬгь. Я думалъ свой народъ
Въ довольств1И, во славФ. успокоить,
Щедротами любовь его снискать,
Но отложилъ пустое попеченье:
Живая власть для черни ненавистна, —
Они любить ум'Ьютъ только мертвыхъ.
Безумны мы, когда народный плескъ
Иль ярый вопль тревожить сердце наше.
Богъ насылалъ на. землю нашу гладь;
Народъ завылъ, въ мучепьяхъ погибая;
Я отворнлъ имъ житницы; я злато
Разсыпалъ имъ; я имъ сыскалъ работы:
Они жъ меня, беснуясь, проклинали!
Пожарный огнь ихъ домы истребилъ;
Я выстроидъ имъ новыя жилища:
Они-жъ меня пожаромъ упрекали!
Воть черни судъ; ищи жъ ея любви!
Въ семьЬ моей я мнилъ найти отраду,
Я дочь мою мпплъ осчастливить бракомъ;
Какъ буря, смерть уносить жениха...

II тугь молва лукаво нарекаясь
Биновникомъ дочерняго вдовства
Меня, меня, иесчастнаго отца!..
Кто ни умретъ — я всйхъ убсйца тайный:
Я ускорил* Оеодора кончину,
Я отравилъ свою сестру-царицу,
Монахиню смиренную... все я!
Ахъ, чувствую: ничто не можеть насъ
Среди мгрскихъ печалей успокоить;
Ничто, ничто... едина развй совесть!
Такъ, здравая, она восторжесгвуеть
Надъ злобою, надъ темной клеветою;
Но если въ пей единое пятно,
Единое случайно завелося,
Тогда 64 да: какъ язвой моровой
Душа сгоритъ, нальется сердце ядомъ,
Какъ молоткомъ, стучить въ ушахъ упрекомъ,
И все тошнить, и голова кружится,
И мальчики кровавые въ глазахъ...

И радъ бежать, да некуда... ужасно!

Да, жалокъ тотъ, въ комъ совесть нечиста!
......................................................... I

Краковъ. Домъ Вишневецкого.

Самозвапецъ п патеръ ЧерниковскШ.

Самозванецъ. — НЬть, мой отецъ, не будегь затрудненья.
Я знаю духъ народа моего:
Въ немъ набожность пе знаетъ наступленья,
Ему священъ прим’Ьръ царя его.

Всегда, къ тому-жъ, терпимость равнодушна.
Ручаюсь я, что прежде двухъ годовъ
Весь мой народъ н вся восточпа церковь
Признаютъ власть намйстника Петра.

Патеръ. — Вспомоществуй тебЪ снятый Игнат!!!,
Когда придутъ иные времена.

А между тЬмъ цебеспой благодати
Тан въ дупгй, царевичъ, сТ.мепа;
Притворствовать предъ оглашеннымъ св'Ьтомъ
Намъ иногда духовный долгъ велтъ:
Твои слова, д1;янья — судятъ люди;
Намеренья единый видитъ Вогь.

Самозванецъ. — Атеп. Кто тамъ! (входить слуга).
Сказать: мы прнпимаемъ.

(Отворяются двери, входить толпа русскихъ и ноляковъ).
Товарищи! мы выступаемъ завтра
Изъ Кракова. Я, Мнишекъ, у тебя
Остановлюсь въ Самборй на три дня.

Я знаю: твой гостеггршмный замокъ
И пышностью блистаетъ благородной,
И славится хозяйкой молодой.
Прелестную Марину я надЬюсь
УвидТ.ть тамъ. А вы, мои друзья,
Литва и Русь, вы, братскш знамена
Поднявшее на общаго врага,
Па моего коварнаго злодЬя,
Сыпы славянъ, я скоро поведу
Въ желанный бой дружины ваши грозны;
По между васъ я вижу новы лица.

...Приближься, КурбскШ... руку Г

Пе странно-ли? сыпъ Курбскаго ведеть

На тронь, кого? да — сына Тоанна!..

Все за меня; и люди, и судьба.

Ты кто такой?

Полякъ. — Собаньсшй, шляхтичъ вольный.

Самозванецъ. — Хвала и честь тебй, свободы чадо!

Впередъ ему треть жалованья выдать.

Но эти кто? Я узнаю на ннхъ

Земли родной одежду. Это — наши.

X р у щ о в ъ (бьстъ челомъ). — Такъ, государь, отецъ нашъ.

Мы твои
Усердные, гонимые холопья.

Самозванецъ. — Ты кто?

Карела. — Казань; къ тебТ. я съ Допа посланъ
Огъ вольныхъ войскъ, оть храбрыхъ атамаповъ,
Оть казаковъ верховыхъ и низовыхъ,
УзрЪть твоп царевы ясны очи
И кланяться теб'Ь ихъ головами.

Самозванецъ. — Я зналъ донцовъ: не сомневался нидЬть
Въ своихъ рядахъ казачьи бунчуки.

IIо а тъ (приближается, кланяясь низко и хватая Гришку за
полу). — Ведший принцъ, свЬтлТ.йппй королевичъ!

Самозванецъ. — Что хочешь ты?

Поэтъ (подпеть ему бумагу). Примите благосклонно

Сей бйдный плодъ усердпаго труда.

Самозванецъ. — Что впжу я? Латинсгае стихп!

Стократь свящепъ союзъ меча и лиры;

Единый лавръ ихъ дружно обвиваеть.

Итакъ, друзья, до завтра, до свиданья.

В с Ъ. — Въ походъ, въ походъ! Да здравствуеть ДимитрШ!
Да здравствуеть ведший князь московски!

Замокъ воеводы Мншика въ Самберг.

Ночь. Садъ. Фонтанъ.

Самозванецъ (входшъ). — Вотъ и фонтанъ;

она сюда придетъ.

Я, кажется, рожденъ мебоязливымъ;

Передъ собой вблизи видалъ я смерть;
Предъ смерпю душа не содрогалась.

МнЪ вйчпая неволя угрожала,

За мной гнались — я духомъ не смутился
И дерзостно неволи избЬжалъ.

Ио что жъ теперь тЬсннтъ мое дыханье?
Что значить сей неодолимый трепеть?

Иль это дрожь желашй цапряженныхъ?
НЬтъ, это — страхъ. День цЬлый ожидалъ
Я тайнато свидания съ Мариной,
Обдумывали все то, что ей скажу,
Какъ обольщу ея надменный умъ,
Какъ назову московскою царицей;
По часъ цастал. — и ничего не помню,
Не нахожу загверженныхъ рТ>чей;
Любовь мутить мое воображенье...

Но что-то вдругъ мелькнуло... шорохъ... тише...

Н1тъ, ото — св-Ьтъ обманчивой луны,
И нрошумФ.лъ здЪсь в'Ьгерокъ.

Марина (входить). — Царевичъ!

Самозвапецъ. — Она!., вся кровь во мнЬ остановилась.
Марина. — Димитртй! вы?

Самозванецъ. — Волшебный, сладшй голосъ!

(Идеть къ пей). Ты-ль, наконецъ? Тебя ли вижу я,
Одну со мной, подъ с'Ьныо тихой ночи?

Какъ медленно катился скучный день!

Какъ медленно заря вечерня гасла!

Какъ долго ждалъ во мрак); я ночпомъ!

Марина. — Часы бйгутъ, и дорого мнЪ время —

Я здЬсь тебФ назначила свиданье

Пе для того, чтобъ слушать нЪжны р'Ьчи
Любовника. Слова не нужны. ВЬрю,
Что любишь ты; но слушай: я решилась
Съ твоей судьбой и бурной, и неверной,
Соединить судьбу мою; то вправТ.
Я требовать, ДимитрШ, одного:
Я требую, чтобъ ты души своей
МнЬ гайпыя открылъ надежды,
Намеренья и даже опасенья:
Чтобъ объ руку съ тобой могла я смЪло
Пуститься въ жизнь — нс съ дЪтской слепотой,
Не какъ раба желашй легкихъ мужа,
Наложница безмолвная твоя;

Но какъ тебя достойная супруга,
Помощница московскаго царя.

Самозвапецъ. — О, дай забыто хоть на единый часъ
Моей судьбы заботы и тревоги!

Забудь сама, что видишь предъ собой
Царевича. Марина! зри во мп!)
Любовника, избраннаго тобою,
Счастливаго твоимъ единымъ взоромъ.
О, выслушай молеп1я любви!

Дай высказать все то, чТ.мъ сердце полно!

Марина. — Пе время, князь: ты медлить, и межъ тЬмъ
Приверженность твоихъ клевретовъ стынетъ;
Часъ отъ часу опасность и труды

Становятся опаснЬй и труднее:
Ужъ носятся сомнительные слухи,
Ужъ новизна смЪняетъ новизну;
А Годуповъ свои пр1емлетъ м’Ьры...

Самозванецъ. — Что Годуновь? Во власти ли Бориса
Твоя любовь, одно мое блаженство.

НЬтъ, нЬтъ! Теперь гляжу я равнодушно
На тронь его, на царственную власть.

Твоя любовь... что безъ нея мпЬ жизнь,
И славы блескъ, н русская держава?
Въ глухой степи, въ землянкЬ бЬдиой — ты,
Ты заменишь мпЬ царскую корону;

Твоя любовь...

Марина. — Стыдись! Не забывай
Высокого, святого назначенья.
Теб’Ь твой санъ дороже долженъ быть
ВсЪхъ радостей, всЬхъ оболыцешй жизни.
Его ни съ ч’Ьмъ не можешь ты равнять.
Не юношЬ, кипящему безумно,
ПлЬненпому моею красотой, —
Знай, отдаю торжественно я руку
НаслЬднику московскаго престола,
Царевичу, спасенному судьбой.

Самозванецъ. — Не мучь меня, прелестная Марина,
Не говори, что санъ, а не меня
Избрала ты, Марина. Ты пе знаешь,
Какъ больно тЬмъ ты сердце мпЬ язвишь.
Какъ, ежели... о, страшное сомнЬнье.

Скажи: когда-бъ пе царское рожденье
Назначила слЬиая мнЬ судьба,
Когда-бъ я былъ не Тоанновъ сынъ,
Не сей, давно забытый м!ромъ отрокъ,
Тогда-бъ... тогда любила-ль ты меня?

Марина . — ДимитрШ гы, и быть инымъ не можешь;
Другого мпЬ любить нельзя.

Самозванецъ. — НЬтъ, полно!

Я не хочу дЬлиться съ мертвецомъ
Любовницей, ему принадлежащей.

НЬтъ, полно мнЬ притворствовать, — скажу
Вего истину. Такъ зпай же: твой ДимитрШ
Давно ногибъ, зарыть — и не воскреснем.;
А хочешь ли ты знать, кто я таковъ?

Изволь, скажу: я бЬдный черноризецъ;
Монашеской неволею скучая,
Подъ клобукомь свой замыселъ отважный
Обдумалъ я, готовилъ м!ру чудо —
И, наконецъ, изъ пелш бЪжалъ
Къ украинцами въ ихъ буйные курени,
Влад'Ьть конемъ и саблей научился,
Явился къ вамъ, Димитр^емъ назвался
И поляковъ безмозглыхъ обмапулъ.
Что скажешь ты, надменная Марина?
Довольна ль пл признап!емъ моимъ?
Что ясъ ты молчишь?

Марина. — 0 стыдъ! О горе мнТ>! (Молчаше).
Самозванецъ. (тихо) Куда завлекъ меня порыт, досады!

Съ такнмъ трудомъ устроенное счастье
Я, можетъ быть, па вкки погубплъ.
Что сдЪлалъ я, безумецъ? (Вслухъ). Вижу, вижу!
Стыдишься ты не княжеской любви;

Такъ вымолви жъ мпТ> роковое слово;

Въ твоихъ рукахъ моя судьба;

РЬшн: я жду. (Бросается на ко.тйпи).

Марина. — Встань, бедный самозванецъ,
Пе мнишь ли ты коленопреклоненьем!,,
Какъ девочки доверчивой и слабой,
Тщеславное мне сердце умилить?
Ошибся, другъ: у ногь своихъ видала
Я рыцарей и графовъ благородныхъ,
Но ихъ мольбы я холодно отвергла
Не для того, чтобъ бЪглаго монаха...

Самозванецъ (встаетъ). — Не презирай младого
самозванца:
Въ немъ доблести таятся, можетъ быть,
Достойный московского престола,
Достойпыя руки твоей безцЬнной...

Марина. — Достойпыя позорной петли, дерзкий!..
Самозванецъ. — Виповепъ я: гордыней обуянный,
Обмапывалъ я Бога и царей,
Я м!ру лгалъ; но пе тебЪ, Марина,
Меня казнить: я правь передъ тобою;
Н^тъ, я пе могъ обманывать тебя;

Ты мн11 была единственной святыней,
Предъ ней же я притворствовать пе см!лъ...
Любовь, любовь ревнивая, сл'Ьпая,
Одна любовь принудила мепя
Все высказать.
М ар и п а . — Ч!мъ хвалится безумецъ?
Кто требовалъ признанья твоего?
Ужъ если ты, бродяга безымянный,
Могъ осл!ппть чудесно два народа,
Такъ долженъ ужъ, но крайней м!р!, ты
Достоинъ быть усп!ха своего
И свой обманъ отважно обезпечить
Упорного, глубокой, в!чной тайной.
Могу ль, скажи, предаться я теб!?
Могу ль, забывъ свой родъ и стыдъ д!впч!й,
Соединить судьбу мою съ твоею,
Когда ты самъ съ такого простотой,
Такъ в!трепо позоръ свой обличаешь?
Опъ пзъ любви со мною проболтался!..
Дивлюся: — какъ передъ моимъ отцомъ
Изъ службы ты досел! не открылся,
Отъ радости — предъ нашимъ королемъ,
Или еще — предъ нашимъ Вишневец'кимъ
Пзъ в!рнаго усердтя слуги?

Самозвапецъ. •— Клянусь теб!, что сердца моего
Ты вымучить одна могла признанье;

Клянусь теб!, что никогда, нигд!,
Ни въ ппршеств!, за чашею безумства,
Ни въ дружескомъ завТ.тпомъ разговор!,
Пи подъ ножомъ, ни въ мукахъ пстязашй,
Сихъ тяжкпхъ тайнъ пе выдастъ мой языкъ.
Марина. — Клянешься ты! итакъ, должна я в!рить.

О, в!рю я! но ч!мъ, нельзя-ль узнать,
Клянешься пл? Не именемъ ли Бога,
Какъ набожный пртемышъ езуитовъ?
Иль чеспю, какъ витязь благородный,
Иль, можеть быть, едпнымъ царскимъ словомъ,
Какъ царсктй сынъ? Пе такъ ли? Говори.

Самозвапецъ (гордо). — Т!пь Грознаго мепя усыновила,
Димитртемъ изъ гроба нарекла,
Вокругь меня народы возмутила
И въ жертву мн! Бориса обрекла.
Царевпчъ я. Довольно. Стыдно мн!
Предъ гордою полячкой унижаться.

Прощай нав!къ: игра войны кровавой,
Судьбы моей обпшрныя заботы
Тоску любви, пад!юсь, заглушал..
О, какъ тебя я стану ненавидеть,
Когда пройдеть постыдной страсти жаръ!
Теперь иду — погибель иль в!пецъ
Мою главу въ Росс!п ожндаетъ,
Найду ли смерть, пакт, воинъ, въ битв! честной,
Иль, какъ злод!й, на плах! площадной,
Не будешь ты подругою моей,
Моей судьбы пе разделишь со мною;

Но, можетъ быть, ты будешь сожал!ть
Объ участи, отвергнутой тобою.

Марина. — А если я твой дерзостный обманъ
Заран!е предъ вс!мп обнаружу?

Самозванецъ. — Не мнишь ли ты, что я тебя боюсь?
Что бол!е повЪрятъ польской д!в!,
Ч!мъ русскому царевичу? Но знай,
Что ни король, ни папа, ни вельможи
Но думають о правд! словъ моихъ.

ДимитрШ я, иль п!тъ — что имъ за д!ло?
Но я предлогъ раздоровъ и войпы.
Имъ это лпшь и нужно: и тебя,
Мятежница, пов!рь, молчать заставить.
Прощай.

М а р и и а . — Постой, царевичъ. Наконецъ
Я слышу р!чь не мальчика, но мужа.
Съ тобою, князь, опа мепя мирить.
Безумный твой порывъ я забываю
И вижу вновь Димитргя. По слушай:
Пора, пора! проснись, не медли бол!,
Веди полки скор!е па Москву;
Очисти Кремль, садись на тронь московский —
Тогда за мной шли брачнаго посла;
По, слышитъ Богъ, пока твоя нога
Пе оперлась на тронныя ступени,
Пока тобой пе свержепъ Годуновъ,
Любви р!чей пе буду слушать я. (Уходить).

С ам о з в а и е ц ъ. — Н!тъ — легче мн! сражаться

съ Годуновымъ,
Пли хитрить съ придворнымъ езуитомъ,
Ч!мъ съ женщиной. Чортъ съ ними; мочи п!тъ:
И путаетъ, и вьется, и ползегь,
Скользить изъ рукъ, шнпитъ, грозить и жалить.

Зм!я! зм!я!.. Недаремъ я дрожалъ.

Она меня чуть-чуть пе погубила.

По р!шено: заутра двину рать.
Граница Литовская.

Самозванецъ. — Ты кровь излить за сына Тоанна

Готовишься, законнаго царя

Ты возвратить отечеству... Ты правь,
Душа твоя должна пылать весельемъ.

К у р б с к 1 й . — Ужель и ты не веселишься духомъ?

Вотъ наша Русь: она —- твоя, царевичъ!

Тамъ ждутъ тебя сердца твоихъ людей,
Твоя Москва, твой Кремль, твоя держава.

Самозванецъ. — Кровь русская, о, КурбскШ, иотече гь!

Вы за царя подъяли мечь. вы чисты;

Я жъ васъ веду па братьевъ; я Литву

Позвать на Русь; я въ красную Москву

Кажу врагамъ заветную дорогу!

Но пусть мой грЪхъ надеть не на меня,

А на тебя, Борисъ-цареубхйца!

Впередъ!

К у р б с к 1 й . — Впередъ! и горе Годунову!
(Скачутъ. Полки переходить черезъ границу).

Царская Дума.

Царь, патр!архъ п бояре.

Царь. — Возможно лп? Разстрпга, бЪглый инокъ,
На насъ ведетъ злодГйск1я дружины,
Дерзастъ намъ писать угрозы! Полно,
Пора смирить безумца! НоЬзжайте,
Ты, Трубецкой, и ты, Басмановъ; помощь
Нужна моимъ усердпымъ воеводамъ.

Москва. Царскгя Палаты.

Борисъ,Басмановъ.

Царь. - Онъ нобТ.жденъ, какая польза въ томъ?

Мы тщетною поб-Ьдой увенчались:

Оиъ вновь собралъ разсЪянное войско
И намъ со стЬнъ Путивля утрожаеть.
Что д'Ьлаютъ межъ тЬмъ герои наши?
Стоять у Кромъ, гдй куча казаковъ
СмЪется имъ изъ-подъ гнилой ограды.

Воть слава! ПЬтъ, я ими недоволенъ;

Пошлю тебя начальствовать надъ ними;

Не родъ, а умъ поставлю въ воеводы;

Пускай ихъ спесь о м'ЬстпичествЬ тужить!

Пора црезрЪть мнТ. ропоте знатной черни
П гибельный обычай уничтожип..

Б ас л а и овъ. — Ахъ, государь, стократь благословенъ
Тоте будегь день, когда Разрядпы книги
Съ раздорами, съ гордыней родословной
Пожрете огонь!

Царь. — Депь атоте недалекъ:

Лпшь дай сперва смятение народа
МнЪ усмирить.

Г> а с м а и о в ъ . — Что на него смотреть?

Всегда народъ къ смятенью тайно склоненъ:

Такъ борзый копь грызеть свои бразды;

На власть отца такъ отрокъ негодуеть;

Но что-жъ? Конемъ спокойно всадникь править,
II отрокомъ отецъ повелеваете.

Царь. — Конь иногда сбиваете сйдока,
Сынъ у отца не вТ.чно въ полной вол!.:
Лишь строгостью мы можемъ неусыпной
Сдержать народъ. Такъ думалъ 1оаннъ,
Смиритель бурь, разумный самодержецъ,
Такъ думалъ и его свирепый впукъ.

ТГйтъ, милости пе чувствуете пародъ:

Твори добро - но скажете онъ спасибо;

Грабь и казни — тебй не будете, хуже. (Входите, боярииъ).
Что?

Боярииъ. — Привели гостей иноплеменныхъ.

Ц а р I.. — Иду принять; Басмаповъ, погоди,
Останься зд4сь: съ тобой еще ъпгЬ нужно
Поговорить. (Уходить).

Б а с м а н о в ъ . — Высок1й духъ державный I
Дай Ботт, ему съ Отрепьевымъ проклятию
Управиться; и много, много онъ
Еще добра въ Росс1и сотворить.

Мысль важная въ у*гЬ его родилась;
Не надобно ей дать остыть. Какое
МнЬ поприще откроется, когда
Онъ сломите рогъ боярству родовому!
Соперппковъ во брапи я пе зпато;

У царскаго престола стану первый...
И можетъ быть... Но что за чудный шумъ?
(Тревога. Бояре, придворные служители въ безпорядке бкгутъ,
встречаются и птепчугь).

Одинъ. — За лекаремъ!

Другой. — Скорее къ патриарху!

Трет1й. — Царевича, царевича зовегь!

Четвертый. — Духовника!

Басма но въ. — Что сделалось такое?

Пятый и Шестой. — Царь занемогъ, царь умираетъ.
Басмановъ. — Боже!

Пятый. — На троне онъ сидйлъ и вдругъ упалъ;

Кровь хлынула изъ усть и изъ ушей.

(Царя выносить на стул!;; все царское семейство; все бояре).
Царь. — Подите все — оставьте одного

Царевича со мною. (Все удаляются). Умираю;

Обнимемся. Прощай, мой сыпь: сейчасъ
Ты царствовать начнешь... о, Боже, Боже!
Сейчасъ явлюсь передъ Тобой — и душу
Мне некогда очистить покаяпьемъ!

По чувствую — мой сынъ, ты мпе дороже
Душевнаго спасенья... такъ н быть!

Я подданнымъ рожденъ, и умереть

Мне подданнымъ во мраке бъ надлежало;

По я достигъ верховной власти — чемъ?

Пе спрашивай. Довольно: ты невиненъ,
Ты царствовать теперь по праву станешь;
Л я за все одинъ отвечу Богу.

О, милый сынъ, не обольщайся ложно,
Не ослепляй себя ты добровольно.

Въ дни бурные державу ты пргемлешь:
Опасенъ онъ, сей чудный самозванецъ,
Онъ именемъ ужаснымъ ополченъ.

Я съ давппхъ летъ въ правлепьп искушенный,
Могь удержать смятенье и мятежъ;

Передо мной они дрожали въ страхе;

Возвысить гласъ измена не дерзала;

Но ты — младой, неопытный властитель,
Какъ управлять ты будешь подъ грозой,
Тушить мятежъ, опутывал. измЬну?

Но Богъ великъ! Опт. умудряетъ юность,
Онъ слабости даруегь силу... Слушай:
Советника, во-первыхъ, избери
Надежпаго, холодпыхъ, зрелыхъ деть,
Любпмаго народомъ, а въ боярахъ
Почтеппаго породой или славой, —
Хоть Шуйскаго. Для войска нын!» иужеиъ
Искусный вождь: Басманова пошли
И съ твердостью снеси боярск!й ропоть.
Ты съ малыхъ л1->ть сидйдъ со мною въ думЬ,
Ты знаешь ходъ державваго правленья;
Нс измЬняй теченья дЪлъ. Привычна —
Душа державъ. Я нынЬ долженъ былъ
Возсгановить опалы, казни — можешь
Ихъ отменить; тебя благословять,
Какъ твоего благословляли дядю,
Когда престолъ онъ Грозна го щиялъ.
Современемъ и понемногу снова
Затягивай дерзкавпыя бразды;
Теперь ослабь, изъ рукъ не выпуская.
Будь милостивъ, доступепъ къ пноземцамъ,
Доверчиво пхъ службу принимай.
Со строгостью храни уставь церковный;
Будь молчалнвъ: пе долженъ царскШ голосъ
На воздух!» теряться попустому;

Какъ звонъ святой, онъ долженъ лишь вЪщать
Велику скорбь пли велик!!! праздникъ.

О, милый сынъ, ты входишь въ тВ л'Ьта,
Когда намъ кровь волнуетъ женсшй ликъ,
Храни, храни святую чистоту
Певинности и гордую стыдливость;

Кто чувствами въ норочныхъ наслажденьяхъ
Въ младые дни привыкнулъ утопать,
Тогь, возмужавъ, угрюмъ и кровожаденъ,
И умъ его безвременно темность.

Въ семь!, своей будь завсегда главой;

Мать почитай, но властвуй самъ собою:
Ты мужъ и царь; люби свою сестру —
Ты ей одинъ хранитель остаешься.

О е о д о р ъ (ла колЪняхъ). — НЬть, н1ггь, живи и царствуй
долговЬчло —

Народъ и мы погибли безъ тебя.

Царь. — Все кончено — глаза мои темн1потъ,
Я чувствую мотальный хладъ...

(Входить патрхархъ, святители; за ними всЪ бояре; царицу ведуть
подъ руки; царевна рыдаеть).

Кто тамъ?

А! схима... такъ! святое постриженье...

Ударплъ часъ! въ монахи царь идеи» —
И темный гробъ моею будетъ кельей.

Повремени, владыка патр1аргь,
Я — царь еще... Внемлите вы, бояре:
Се тотъ, кому приказываю царство ;

ЦЬлуйте кресте Оеодору... Басмановъ,
Друзья мои... при гро<>Ъ васъ молю
Ему служить усерд!емъ и правдой!
Опъ такъ еще и младъ, и непорочопъ.
Клянетесь-ли?

Бояре. — Клянемся.

Царь. — Я доволенъ.

Простите жъ мн! соблазны и гр!хи

И вольным, и тайныя обиды...

Снятый отецъ, приближься, я готовь.

(Начинается обрядъ пострижешя. Жепщипъ въ обморок! выно-
сить) .

Лобное юьсто.

Пушкннъ идеть, окруженный народомъ.

Народъ. — Царевичъ намъ боярина послалъ.

Дослушаемъ, что скажете намъ боярипъ.

Сюда! сюда!

Пушкипъ (на амвон!). — Московские граждане!

Вамъ кланяться царевичъ приказалъ. (Кланяется).

Вы знаете, какъ промыселъ небесный

Царевича оть рукъ уб!йны спасъ;

Онъ шелъ казнить злод!я своего,
Но Бож1й судъ ужъ поразнлъ Борпса.

Диыптр1ю Россия покорилась;

Басмановъ самъ съ раскаяньемъ усердпымъ

Свои полки прпвелъ ему къ присяг!.

ДимитрШ къ вамъ идете съ любовью, съ миромъ, —

Въ угоду-ли семейству Годуповыхъ

Подымете вы руку па царя

Закопнато, на внука Мономаха?

Народъ. — В!стпмо, п!те.

Пушкипъ. — Московские граждане!

М1ръ выдаете, сколь много вы терпели

Подъ власпю жестокаго пришельца:

Опалу, казнь, безчесйе, налоги,
И трудъ, и гладь — все испытали вы.
ДнмитрШ же васъ жаловать намЪрелъ,
Бояръ, дворяпъ, людей прнказныхъ, ратныхъ,
Гостей, купцовъ — и весь честной народъ.
Вы-ль станете упрямиться безумно
II милостей кичливо убЪгагь?

Но опъ идеть па царственный престолъ
Своихъ отцовъ въ сопровожденья грозномъ,
Не гн11вайте-жъ царя и бойтесь Бога,
Целуйте кресте. законному владык!.;
Смиритеся; немедленно пошлите
Къ Димитр!» во стань митрополита,
Бояръ, дьяковъ и выборныхъ людей,
Да быоть челомъ отцу и государю. (Сходить. Шумъ
народный).

Народъ. — Что толковать? Боярипъ правду молвилъ.
Да здравствуете. Димптр!й, паптъ отецъ!

Мужикъ па а м в о н Ь . — Народъ! народъ! въ Кремль!
въ царск!я палаты!

Ступай вязать Борисова щенка 1

Народъ (несется толпою). — Вязать! топить!

Да здравствуете. Днмитр!й!
Да гибнете, родъ Бориса Годунова !

Кремль. Домъ Борисовъ. Стража у крыльца.

Оеодоръ подъ окномъ.

Ни щ! й . — Дайте милостыню Христа ради!

Стража. — Поди прочь; пе велЪно говорить съ заключенными.
Оеодоръ. — Поди, старикъ, я бТ.дн15е тебя: ты на вол'Ь.
(Ксен1я подъ покрываломъ подходить также къ окну).

О д п п ъ и з ъ н а р о д а. — Брать да сестра — б'Ьдныя дЪти, что
пташки въ клЬткЬ.

Другой. — Есть о комъ жа.тйть? Проклятое племя!

Первый. — Отецъ былъ злодЬй, а дЪтки невинны.

Другой. — Яблоко оть яблони недалеко падаете..

Ксен!я. — Братецъ! братецъ! кажется, г.ъ намъ бояре идутъ.
Оеодоръ. — Это Голицыпъ, Мос&льскШ. Друпе мий незнакомы.
К с е н 1 я . — Ахъ, братецъ, сердце замираеть.

(Голпцынъ, МосальскШ, Молчановъ и Шерефединовъ; за ними трое
стрЬльцовъ).

П а р о дъ . — Разступитесь, разступитесь: бояре идуть.

(Опи входятъ въ домъ).
Одинъ из 7. народа. — Зачймъ они пришли?

Другой. — А, в-Ьрно, приводить къ прпсягй Оеодора Годунова.

Т р от 1 й . — В1. саыомъ д'Ь.тй. Слышишь, какой къ домЬ шумъ!..
Тревога!., дерутся!..

Народъ. — Слышишь? визгъ! Это — жеискШ голосъ... Взой-
демъ...

(Двери заперты—крики замолкли—шумъ продолжается).

(Отворяются двери. МосальскШ является на крыльцй).

М о с а л ь с к 1 й . — Народъ! Марш Годунова и сынъ ея Оеодоръ
отравили себя ядомъ. Мы видЪли ихъ мертвые трупы. (На-
родъ въ ужас-Ь молчитъ). Что-жъ вы молчите? Кричите: да
здравствует!, царь ДиммтрШ Иваповичъ!

Народъ безмолвствуете..
О Т Д Т> Л Ъ ШЕСТОЙ ХРИСТО М А т I II.

ДО ВОЕ ВЪ НАУКЪ II ЖИЗНИ.

305.	А. Юнымъ кокомыпямъ XX вгька.

Юнымъ поко.тЬшяыъ XX вЬка надлежнгь знать и исполнять долгь,
налагаемый на нихъ старшимъ поко.тЬшемъ, на смЬну котораго они идуть.
Каждый вЬкъ приносить и псредаеть своимъ юнымъ поколЬ п!ямъ такой
долгь. Счастье всякой молодежи зависим, оть уразумЬшя требований сво-
его в±ка и иснолнешя ихъ. Жизненный указами предстоящаго долга со-
держатся въ поэзш и наукахъ, а также въ собственной внутренней правдЬ.

Нисколькими предыдущими веками, кромЪ долга общей культуры,
былъ возложенъ на тогдашняя новыя поколЬн1я долгь мореплаван!я, мор-
скихъ цугешеств1й, открыли новыхъ земель и т. д. Плодомъ осуществлено!
такихъ задачъ явились колоссальный внеевропейская земельный пр1обрТ>-
тешя, обогативпця Европу господствомъ, силою, хпровымъ влшшемъ и
тЬми неисчислимыми материальными средствами, который дали толчекъ
и экономическую возможность развит1я наукъ, литературы, научныхъ по-
собий и учреждений.

Девятнадцатый вЬкъ былъ временемъ величайшаго паучнаго дос-
тижения и внЬшняго прогресса. Двадцатому вЪку предстоять еще большая
будущность. Двадцатый в!>къ, вероятно, будетъ вЬкомъ свободы и культу-
ры личности, вЬкомъ нрава, правды и человечности. ХотЬлось бы вЬрпть,
что жестокая война, возникшая въ 191-1 году, будем, нослЬднимъ актомъ
насилия однихъ надъ другими и приведем, къ торжеству свободы личности
и свободы труда.

На юныхъ существахъ обоего пола лежнтъ отнынЬ долгъ самовоспи-
тан!я въ новыхъ великихъ школахъ, который открыты для всЬхъ: въ шко-
лЬ Семьи, школ! Природы, и Жизни, школф Путешествгй, школ! Дружбы
и школ!; Книгъ.

(Юмансъ. «Новейшее образование»).

Но программа Самовоспитанья гораздо обширнФе. Въ нее обязательно
должны войти всФ новФйипе предметы, которые составляюгь последнее сло-
во Наукъ, Искусствъ, Техники, Открыттй и Изобретений, вестями о которыхъ
теперь наполнена вся окружающая атмосфера и который невольно вры-
ваются въ наше созпан1е. Это новый поняли о строении Вещества, учен!е
объ Электропаху Безнроволочное телеграфированье, Суэпщй и Панамсшй
океанскье пути, Оросительные каналы Азьи, чудеса Воздухоплаванья, сугубо
открытое плаванье ио Ледовитому океану и т. д. Все это материально-великое
дополняется новейшими идеями Психологьн, раскрывающей существо че-
ловека и Бьологьп, стремящейся поднять природу человека.—вся эта жи-
вая и животрепещущая действительность должна составить обязательный
цредметь Психологической Христоматш для старпьихъ детей и юношей,
чтобы пе заставить молодыхъ ждать и томиться въ г! годы, когда всего
дороже человеку: «Не накорми, а научи».

Юношу привлекаете и увлекаете все новое, все великое, все идеаль-
ное, новый, обновленный жизненный строй, новая личность, вновь создан-
ное общество, повыл загадочным мысли и знанья, возбуждакищя существо
всякаго человека, — повййьшя поэзьи, нов!йппя научныя знанья, повое
въ жизни, въ особенности то, что можно назвать новпйшей философьей,
— это объединено разныхъ наукъ, на почве общихъ вопросовъ, посгав-
лешьыхъ жизнью. Сюда относятся т! вопросы изъ различных* наукъ и
знаний человеческихъ (историческихъ, юрндическихъ, обществеппыхъ, ес-
тествознанья, бьологическихъ наукъ, астрономьн, геолопн п пр.), которые
захватываюсь общественную мысль, становятся предметомъ общественна-
го интереса и подвигають умственное развитье людей, внося въ сокровищ-
ницу знашй такгя темы, которыя касаются мыогихъ наукъ и требують
сложной ученой осведомленности. Эти вопросы въ отдаленный времена от-
носимы были къ философ1и п физике, теперь они пр!урочиваюгся къ раз-
ряду несколькпхъ близкихъ между собою наукъ, а въ последнее время онп
просто связываются съ именами знаменнгыхъ ученыху которымъ принад-
лежите иочннъ создания новыхъ наукъ или повыхъ напряженье въ нихъ.
Такимъ образомъ, появился спектральный аналнзъ небесныхъ пространству
съ наполняющей ихъ космической матерьей; стала предметомъ обширныхъ
работе электрическая материя, состоящая изъ миыьатюрьгЬйшихъ въ при-
род! матерьальныхъ частицъ съ ихъ движеньем!. и работою; возникло био-
логическое ученье Пастера съ Пастеровскими Институтами и мастерила-
Ц1ей»; создалась новая научная область — Бактерюлойл, Дарвину Тин-
даль, Гексли, Рентгену Бельфуру Лоджу Спенсеру Клодъ-Бернару Мен-
делееву Маркони; возникла Британская Лссоцьащя Наукъ, которая ка-
сается уже не одной только земли, по всего мьра и м!ровыхъ пространству
— цфлаго Космоса или Вселенной. Сюда же должны быть включены и т!
новыя челов!ческья знанья, которыя въ будущемъ будуть созданы и сос-
тавить предмете заботе и трудовъ челов!ческаго гепья въ грядуыця вре-
мена. Все это найдете свое м!сто въ ыаукаху въ человЪческомъ ум! и,
соответственно тому, въ будущих* цаучпо-лптературныхъ Сборниках* н
Хрпстоматьяхъ. Уголок* этого безграннчпаго будущаго будете показаььъ и
въ настоящемъ издаЩи, какъ прим!рная ььрограмма современной полной
христоматш, охватывающей всю чаучио-гудожествснную письменность,
близкую человеку и привлекающую къ себ! его умъ и сгремлен!я.
306.	Пороть.

Стнхотвореше въ проэк.
(Безповоро! пая ркпгвмость).

Я вижу громадное здаше. Въ передней сгЬп'Ь узкая дверь раскрыта
настежъ. За дверью угрюмая мгла. Передъ высокимъ порогомъ стоить
Д’Ьвушка. Морозомъ дышетъ та непроглядная мгла и, вжЬстЬ съ леденя-
щей струей, выносится пзъ глубины здашя медлительный голосъ:

— О ты, что желаешь переступить этоть порогъ, знаешь ли ты, что
тебя ожидаетъ?

— Знаю, — отвечала дЬвушка.

— Холодъ, голодъ, ненависть, насм'йшка, презрЪнге, обиды, тюрьма,
болЬзпь, самая смерть.

— Знаю! Я готова! Я перенесу век страданья, век удары.

— Не только отъ враговъ, но и отъ родныхъ, оть друзей!

— Да, и оть нихъ.

Хорошо, ты готова па жертву. Ты погибнешь, и пикто... никто не
будеть даже знать, чью намять почтить.

— МнЬ не нужно ни благодарности, ни сожа.гкнгя. МнЬ не нужно
имени.

— Готова ли ты на преступлено?

Д’Ьвушка потупила голову...

— И па преступаете готова...

Голосъ не тотчасъ возобновил!» свои вопросы.

— Знаешь ли ты, — заговорилъ онъ наконецъ, — что ты можешь ра-
зубедиться въ томъ, чему вЪршпь теперь, можешь понять, что обманулась
п даромъ погубила свою молодую жизнь?

— Знаю и это.

— Войди!

Д’Ьвушка перешагнула порогъ и тяжелая завкса упала за нею.

— Дура! — проскрежеталъ кто-то.

— Святая! — пронеслось откуда-то въ отвктъ.

И. С. Тургеневъ.

Въ ноэтическомъ произведены <Порогъ» представлена въ художест-
венныхъ образахъ рЬшимость такой силы, что уже ничто не въ состоя-
нии остановить ее. По поводу такой, готовой на все, решимости высказано
нисколько разлпчпыхт» мн-Ьшй: раздался уничижительный голосъ, по былъ
и превозпосяпЦЙ, было не мало предостережений п разъяснешй, былъ, ца-
копецъ, голосъ самой Природы, выраженный па ея непрерскаемомъ язы-
кй, — на язык!» окспрессгй.

Когда со стороны «Порога> раздался поелкдтй вопросъ:

— Готова ли ты на преступаете?
ДЬвушка потупила голову.

Это и былъ безмолвный голосъ Природы, но онъ содержалъ въ себ'Ь
отрицательный ответь.

Такимъ образомъ, дЬвушка дала два отвЬта; своимъ разсудкомъ и
словами она сказала: да; но экспрессиями, т. е. внешностью, движеньями,
совестью, всЯ;мъ сущесгвомъ: юьтъ.

Пироговъ и Шекспиръ, первый — па основанья паучпаго опыта, вто-
рой — на основами творческихъ проникновений, приходить къ единоглас-
ному выводу, что зло исцеляется добромъ; и что бороться со зломъ должно
посредствомъ добра.

307.	Епископъ Гапипонъ.

(Правдивый гнАвъ).

Было н лето и осень дождливы;

Были потоплены пажити, нивы;

ХлЬбъ на поляхъ не созрЪлъ и пропалъ,
Сделался голодъ, пародъ умиралъ.

Но у еннскопа, милостью неба,

Полны амбары огромные хлеба;

Жито сберегъ прошлогоднее онъ;

Былъ осторожен ь енископъ Гатгонъ.

Рвутся ТОЛПОЙ, — и ГОЛОДНЫЙ И НЛ1Ц1Й, —

Въ двери епископа, требуя пищи.

Скупъ и жестокъ былъ еппскопъ Гатгонъ,

Общей бЪдою не тронулся онъ,
Слушать и вопли ему надоело.

Вотъ онъ решился на страшное дело:
Бедпыхъ изъ ближппхъ и далышхъ сторонъ,
Слышно, скликаеть еннскопъ Гаттонъ.

«Дожили мы до нежданна го чуда :

Выпулъ еппскопъ добро изъ-подъ спуда,
Бедпыхъ къ себе па пирушку зоветъ». —

Такъ говорилъ изумленный народъ.

Къ сроку собралися званые гости,

Бледные, чахлые, кожа да кости.

Старый, огромный сарай отворенъ;

Въ немъ угостить ихъ еппскопъ Гатгонъ.

Вонь ужъ столпились подъ кровлей сарая

Все пришлецы изъ окружнаго края.

Какъ же ихъ принялъ еппскопъ Гаттонъ?

Былъ пмъ сарай и съ гостями сожжешь!

Глядя енископъ на пепелъ пожарный,
Думаеть: «будуть мн! всЬ благодарны;
Разомъ избавилъ я шуткой моей

Край нашъ голодный отъ жадныхъ мышей».
Въ замокъ епископъ кт. себ!. возвратился,

Ужинать сЬлъ, пировалъ, веселился,
Сиаль, какъ невинный, и сповъ не пидалъ...

Правда! Но бол! съ тЬхъ поръ онъ не спалъ.

Утромъ онъ сходить въ покой, гд!> впекли

Предковъ портреты, и видитъ, что съ'Ьли
Мыши его живописный портреты

Такъ что холстины и признака пЪтъ.
Онъ обом.тЬлъ; опъ оть страха чуть дышить...

Вдругь онъ чудесную ведомость слышитъ:
«Наша округа мышами полна;

Въ житницахъ съЬдепъ весь хдЬбъ до зерна».
Вотъ и другое въ ушахъ загремЬло:

«Богъ на тебя за вчерашнее д!ло:
Крйпшй твой замокъ, епископъ Гаттовъ,
Мыши со всЬхъ осаждаюгь сторонъ».
Ходъ былъ до Рейна отъ замка подземный.

Въ страх! епископъ дорогою темной
Къ берегу выйти пзъ замка спешить.

«Въ Рейнской я бапш-Ь спасусь!» — говорить.
Башня изъ роипскихъ водъ поднималась,

Издали острымъ утесомъ казалась,
Грозно изъ п!ны торчащпмъ, опа;

СтЬны кругомъ ограждала волна.

Въ легкую лодку епископъ садится;

Къ баппгЬ причалилъ, дверь заперъ и мчится
Вверхъ по гранитнымъ крутымъ ступенямъ;

Въ страх! одинъ затворился опъ тамъ.

СтЬны изъ стали казалися слиты;

Были решетками окна забиты;

Ставни чугунный; каменный сводъ;

Дверью жел'Ьзною запертый входъ.

Узникъ не знаетъ, куда приютиться;

На полъ, зажмурпвъ глаза, опъ ложится...

Вдругь опъ йену гань стенаньемъ глухимъ:

Вспыхнули ярко два глаза падъ ппмъ.
Смотрить опъ: кошка сиднтъ и мяучить.

Голосъ тотъ гр-Ьшиика давить и мучить.

Мечется кошка; пе весело ей:

Чуеть она приближенье мышей.

Паль на колЬни епископъ и крикомъ
Бога зоветъ въ пзступлснп! дпкоыъ.

Воетъ преступпнкъ... а мыши плывутъ...

Ближе и ближе... доплыли... нолзуть...

Вогь ужъ ему въ разстоятпи близкомъ

Слышно, какъ лТ.зутъ съ роптапьемъ и пискомъ;

Слышно, какъ стЬну ихъ лапки скребуть;

Слыптно, какъ камень ихъ зубы грызутъ.

Вдругь ворвались неизбежные зв1.рп;

Сыплются градомъ сквозь окна, сквозь двери,
Спереди, сзади, съ боковъ, съ высоты...

Что туть епископъ почувствовалъ ты?

Зубы объ камни опи навострили,

ГрЬшпику вт. кости ихъ жадно впустили;

Весь по суставамъ раздернуть былъ опъ.

Такъ былъ наказанъ епископъ Гаттопъ.

В, Жуковскш.

308.	Казбеку.

(На пути въ Россш, изъ своей ссылки па Кавказъ, поэтъ обуреваемъ
боязнью, что забыть на родинЬ друзьями, братьями, или — что ихъ уже
нЬтъ въ живыхъ. Путь поэта лежалъ черезъ Дарьялскоо ущелье. Телег-
рафовъ тогда еще не существовало, почта была медленна и невЬрна.
Единственное надежное сообщение съ Россией была верховая 1>зда; поэту
на пути видна была верхушка Казбека, покрытая вечными снЬгами).

СпЬша на сЬверъ издалека,

Изъ теплыхъ и чужлхъ сторонъ,
ТебЬ, Казбекъ, о стражъ Востока,
Привезъ я — страппикъ — свой поклопъ.

Чалмою белою отъ вЬка

Твой лобъ наморщенный увить,
И гордый ропотъ человека
Твой гордый миръ не возмутить.

Но сердца тихаго моленье

Да отнесутъ твои скалы

Въ надзвездный край, въ твое владенье —

Къ престолу вЬчному Аллы.

Молю, да спидегь день прохладный
На знойный долъ и пыльный путь,
Чтобъ мнЬ въ пустыне безотрадной
На кампЬ въ полдень отдохнуть.

Молю, чтобъ буря не застала,

Гремя, въ нарядЬ боевомъ,
Въ ущель* мрачпаго Дарьяла
Меня съ измученнымъ конемъ.

По есть еще одно желанье...
Боюсь сказать... Душа дрожигь..
Что если я со дня изгнанья
СовсЬмъ на родин* забыть?

Найду ль тамъ прежшя объятья?
Старинный встречу ли привЬть?
Узнаютъ ли друзья и братья
Страдальца поел* многихъ лЬтъ?

Или среди могилъ холодпыхъ
Я наступлю на прахъ родной
Т*хъ добрыхъ, пылкнхъ, благородныхъ,
ДЬлившихъ молодость со мной?

О! если такъ... своей метелью,
Казбекъ, засыпь меня скор*й,
И прахъ бездомный по ущелью
Безъ сожал*шя развЪй!

309.	Мцыри.

(Пламенная жажда родины).

Ты хочешь знать, что впд*лъ я
На вол*. Пышный поля,
Холмы, покрытым в*нцомъ
Деревъ, разросшихся кругомъ,
Шумящихъ св*жею толпой,
Какъ братья въ пляск* круговой.
Я вид*лъ груды темныхъ скаль,
Когда потокъ ихъ равд'Ьлялъ,
И думы ихъ я угадалъ:
Мн* было свыше то дано!
Простерты въ воздух* давно
Объятья каменный ихъ

И жаждуть встречи каждый мпгъ;
Но дни б*гугь, б*гутъ года —
Имъ не сойтиться ппкогда!
Я вид*лъ горные хребты,
Причудливые какъ мечты,
Когда въ часъ утренней зари
Курилися, какъ алтари,
Ихъ выси въ неб* голубомъ,
И облачко за облачкомъ,
Покинувъ тайный свой ночлегъ,
Къ востоку направляло 61;гь,
Какъ будто бТ.лый караванъ
Залетныхъ нтицъ изъ дальпихъ страт..
Вдали я видЪлъ сквозь туманъ,
Въ снЬгахъ, горящнхъ какъ алмазъ,
С1дой, незыблемый Кавказ!.;

И было сердцу моему

Легко, — не знаю почему.
Мп! тайный голосъ говорплъ,
Что некогда и я тамъ жилъ,
И стало въ памяти моей
Прошедшее ясн!й, яснТ.й...

И вспомнилъ я ОТЦОВСК1Й домъ,
Ущелье наше и кругомъ
Въ тТ.пи разсыпанпый аулъ;
Мп! слышался вечершй гулъ
Домой б!гушихъ табуновъ
И дальшй лай знакомыхъ псовъ.
Я помвилъ смуглыхъ стариковъ,
При св!т! лунпыхъ вечеровъ
Противъ отцовскаго крыльца
Сид!вшпхъ съ важностью лица;
И блескъ оправленныхъ ножонъ
Кипжаловъ длпппыхъ... И, какъ сонъ,
Все это смутной чередой
Вдругь пробегало предо мной.
А мой отецъ? Опъ, какъ живой.
Въ своей одежд!, боевой
Являлся мн!. — п помнилъ я
Кольчуги звонъ, и блескъ ружья,
И гордый непреклонный взоръ,
И молодыхъ моихъ ссстеръ, —
Лучи пхт. сладостныхт. очей,
И звукъ ихъ пЬсепъ и р!чей
Надъ колыбелно моей...

Въ ущелья томъ б!жалъ потокъ.
Опт, шумепъ былъ, по пеглубокъ;
Къ нему, на золотой песокъ
Играть я въ полдень уходилъ
II взоромъ ласточекъ сл!дилъ,
Когда он!, передъ дождемъ,
Волны касалпся крыломъ.
И вспомпплъ я нашъ мирный домъ
И предъ вечернимъ очагомъ
Разсказы долпе о томъ,
Какъ жили люди прежнпхъ дней,
Когда была, м!ръ еще пьпшгЬй.

Ты хочешь знать, что д+.ла.ть я
На волЬ? Жилъ, и жизнь моя
Безъ этихъ трехъ блажеппыхъ дней
Была бъ печальп+.й и мрачнЬй
Безсильной старости твоей.
Давнымъ-давно задумалъ я
Взглянут!, па далыпя поля,
Узнать, прекрасна ли земля,
Узнать, для воли иль тюрьмы
На этоть св+.тт. родимся мы.
И въ часъ ночной, ужасный часъ,
Когда гроза путала васъ,
Когда, столпясь при алтар'Ь,
Вы пинъ лежали на землЬ,
Я уб’Ьжалъ. О! я какъ брать
Обняться съ бурей былъ бы радъ!
Глазами тучи я слЪдилъ,
Рукою молшп ловплъ...

Скажи мнЬ, что средь этихъ стйнъ
Могли бы дать вы мн'Ь взам1игь
Той дружбы краткой, ио живой,
Межъ бурнымъ сердцемъ и грозой?..

БФ.жалъ я долго... гд'й? куда?
Ие знаю! Пи одна звЪзда
Не озаряла трудный путь.
Мн!| было весело вздохнуть
Въ мою измученную грудь
Ночную свежесть гЬхъ лЬсовъ, —
И только. Много я часовъ
БФжалъ и, наконецъ, уставь,
Прилегъ между высокихъ травъ;
Прислушался: погони нЬтъ.
Гроза утихла. Бледный св1>тъ
Тянулся длинной полосой
Межъ темпымъ пебомъ и землей,
И различалъ я, какъ узоръ,
На пей зубцы далскпхъ горъ.
Недвижимъ, молча, я лежалъ.

Порой въ ущелш шакалъ

Крнчалъ и плакалъ какъ дитя,

II, гладкой чешуей блестя,
Зм1я скользила межъ камней;

Но страхъ не сжалъ души моей:

Я самъ, какъ зв'Ьрь, былъ чуждъ людей,
И ползъ. и прятался какъ зм±й.

Впизу, глубоко подо мной,
Потокъ, усиленный грозой,
Шумклъ, и шумъ его глухой
Сердитыхъ сотнЬ голосовъ
Подобплся. Хотя безъ словт^,
МнЬ внятепъ былъ тотъ разговоръ,
Немолчный ропогь, вечный сноръ
Съ упрямой грудой» камней.
То вдругт. стихалъ онъ, то сильней
Онъ раздавался въ тишшгЬ;
И вотъ, въ гуманной вышинЬ
Заняли птички, и востокъ
Озолотился; вТ.терокъ
Сырые гаевельнулъ листы;
Дохнули сонные цв%ты,
И, какъ они, навстречу дню
Я подпялъ голову мою...
Я осмотрелся; не таю,
Мн11 стало страшно: па краю
Грозящей бездны я лежалъ,
Где вылъ, крутясь, сердитый валъ.
Туда вели ступени скалъ,
По лишь злой духъ по нимъ шагалъ,
Когда, низвержепный съ небесъ,
Въ подземной пропасти исчезъ.

Кругомъ меня цвЪлъ Бож1й садъ.

Растешй радужный парядъ
Храпилъ слЬды пебссныхъ слезъ,
И кудри виноградныхъ лозъ
Вились, красуясь межъ деревъ
Прозрачной зеленью листовъ;

И грозды полные на нихъ,
Сереть подобье дорогихъ,
Висели пышно, и порой
Къ нимъ птицъ деталь пугливый рой.
И снова я къ землЬ ирнпалъ
И вновь прислушиваться сталъ
Къ волшебнымъ страппымъ голосамъ:
Они шептались по кустамъ,
Какъ будто р'Ьчь свою вели
О тайнахъ неба и земли;

И всТ. природы голоса
Сливались туть; пе раздался
Въ торжественный хваленья часъ
Липп» человека гордый гласъ.
Все, что я чувствовалъ тогда,
ТЬ думы — пт, ужъ п^ть слЪда;
Но я бъ желалъ ихъ разсказать,
Чтобъ жить, хоть мыслеппо, опять.
Въ то утро былъ пебеспый сводъ
Такъ чисть, что ангела полоть
Прилежный взоръ следить бы могь;
Онъ такъ прозрачно былъ глубокъ,
Такъ полопъ ровной синевой!
Я въ немъ глазами и душой
Тонулъ, пока полдневный зной
Мои мечты не разогнать,
И жаждой я томиться сталъ.

.................Я цЬль одну —
Пройти въ родимую страну —
НмЬлъ въ дупгЬ, и превозмогъ
Страданье голода, какъ могь,
II вогь, дорогою прямой
Пустился, робтйй и пЬмой;
По скоро въ глубинЪ лесной
Изъ виду горы потерялъ
II тутъ съ пути сбиваться сталъ.

Напрасно въ бФшенствЪ, порой

Я рвалъ отчаянной рукой

Терновникъ, спутанный плютцомъ:

Все л’Ьсъ быль, вФ.чпый .тЬсъ кругомъ,
СтрашпЬй и гуще каждый часъ;

И мпллюиомъ черныхъ глазъ
Смотрела ночи темнота
Сквозь вЬтви каждаго куста...

Моя кружилась голова.

Я сталъ влЪзать на дерева, —
Но даже па краю иебесъ
Все гогь же былъ зубчатый лЬсъ.
Тогда на землю я упалъ
II въ изступленш рыдалъ
II грызъ сырую грудь земли,
II слезы, слезы потекли
Въ нее горючею росой.

По, в!;рь мнЬ, помощи людской
Я не желалъ... Я былъ чужой
Для нихъ навЬкъ, какъ звЬрь степной,
II если бъ хоть минутный крикъ
МнЬ измЬпилъ, — клянусь, старикъ,
Я бъ вырвалъ слабый мой языкъ.

Ты помнишь, въ дЬтсше года
Слезы пе зпалъ я никогда,
Но тутъ я плакалъ безъ стыда.
Кто видЬть могъ? Лишь темный лЬсъ
Да мЬсяцъ, плывппй средь небесъ!
Озарена его лучомъ,
Покрыта мохомъ и нескомъ,
Непроницаемой стЬной
Окружена, передо мной
Была поляна. Вдругь по ней
Мелькнула т+.нь, и двухъ огпей
Промчались искры... и потомъ
Какой-то звЬрь однимъ прыжкомъ
Пзъ чащи выскочнлъ и легь,
Играя, навзничь на песокъ.
То былъ пустыни вЬчпый гость —
Могуч1й барсъ. Сырую кость
Опъ грызъ и весело внзжалъ;
То взоръ кровавый уетремлялъ,
Мотая ласково хвостомъ,
Па полный мЬсяцъ; и па немъ
Шерсть отливалась серебромъ.
Я ждалъ, схвагивъ рогатый сукъ,
Минуты битвы; сердце вдругь
Зажглося жаждою борьбы
И крови... Да! рука судьбы
Меня вела инымъ путемъ...
Но нынче я увЪренъ въ томъ,
Что быть бы мо1Ъ въ краю отцовъ
Не изъ иослйднпхъ удальцовъ.

Я ждалъ. И вотъ въ тЬпи ночной
Врага почуялъ оиъ, и вой
Протяжный, жалобный какъ стовъ,
Раздался вдругъ... и началъ онъ
Сердито лапой рыть песокъ,
Встал, на дыбы, потомъ прилегь,
И первый бЬшеный скачокъ
МнЬ страшной смерНю грозил»...
Но я его предупредила
Ударъ мой в'Ьренъ былъ и скоръ:
Надежный сукъ мой, какъ топоръ,
Широкий лобъ ему разсЬкъ...
Онъ застопалъ, какъ человЬкъ,
И опрокинулся. Но вновь,
Хотя лила изъ раны кровь
Густой, широкою волной,
Бой закппЬ.ть, смертельный бой!

Ко мнЬ опъ кинулся на грудь;
Но въ горло я успЬлъ воткнуть
И тамъ два раза повернуть
Мое оружье... Онъ завылъ,
Рванулся нзъ послЬднихъ силъ,
И мы, сплетясь, какъ пара. змЬй,
Обнявшись крепче двухъ друзей,
Укали разомъ, и во мг.тЬ
Бой продолжался па землЪ.

И я былъ страшенъ въ атотъ мигь;
Какъ барсъ пустынный, золъ и дикъ,
Я пламенеть, визжалъ, какъ онъ:
Какъ будто самъ я былъ рожденъ
Въ семейств!; барсовъ и волковъ
Подъ свЬжимъ пологомъ .тЬсовъ.
Казалось, что слова людей
Забыл, я, — и въ груди моей
Родился тотъ ужасный крикъ,
Какъ будто съ детства мой языкъ
Къ иному звуку пе привыкъ...
Но врать мой сталъ изнемогать,
Метаться, медленней дышать,
Сдавплъ меня въ пос-тЬдшй разъ...
Зрачки его недвижпыхъ глазъ
Блеснули грозно и потомъ
Закрылись тихо вЪчнымъ сномъ;
Но съ торжествующимъ врягомъ
Опъ встр'Ьти.ть смерть лицОмъ къ лицу
Какъ въ бптвЬ слЬдуетъ бойцу!...

Ты видишь на груди моей
Сл’Ьды глубок1с когтей;

Еще они не заросли

И не закрылись; но земли
Сырой покровъ ихъ освЬжигь,
И смерть навЪкп заживить,
О нихъ тогда я нозабылъ,
И, вновь собравъ остатокъ силъ,
Побрелъ я въ глубин!; л’Ьсной...
Но тщетно спорилъ я съ судьбой:
Она смеялась надо мной!

<...........падилъ меня

Огонь безжалостная» дня.
Напрасно пряталъ я въ траву
Мою усталую главу:
Изсохний лисп, ея вЪщомъ
Терновымъ надъ моимъ челомъ
Свивался, — и въ лицо огпемъ
Сама земля дышала мн!;.
Сверкая быстро въ вышинЪ,
Кружились искры; съ б'Ьлыхъ скаль
Струился паръ. М1ръ Бож1й спалъ
Въ оцЬпенеши глухомъ
Отчаянья тяжелымъ сномъ.
Хотя бы крикнулъ коростель,
Иль стрекозы живая трель
Послышалась, пли ручья
РебячШ лепетъ.. Лишь зм1»я,
Сух имъ бурьяномъ шелестя,
Сверкая желтою спппой,
Какъ будто падппсью златой
Покрытый донизу клннокъ,
Браздя разсыпчатый песокъ,
Скользила бережно; потомъ,
Играя, нЬжася на немъ,
Тройнымъ свпвалася кольцомъ;
То, будто вдругь оболсжепа,
Металась, прыгая, она

И въ далышхъ пряталась кустахъ...

И было все па пебесахъ
Светло и тихо. Сквозь пары
Вдали чсрн'Ьли две горы.
Напп, монастырь нзъ-за одной
Сверкалъ зубчатою стЬной.
Внизу Арагва и Кура,
Обвивъ каймой нзъ серебра
Подошвы свЪжихъ острововъ,
По корпямъ шепчущпхъ кустовъ
Бежали дружно и легко...
До нихъ мне было далеко!
Хотйлъ я встать, — передо мпой
Все закружилось съ быстротой;
ХотЬлъ кричать, — языкъ сухой
Беззвучепъ и педвпжимъ былъ...
Я умпралъ. Меня томилъ
Предсмертный бредь.

Казалось мпе,
Что я лежу па влажпомъ дп1>
Глубокой рЪчки, — и была
Кругомъ таинственная мгла.
И, жажду вечную поя,
Какъ ледъ холодная струя,
Журча вливалася мтгЬ въ грудь...
И я боялся лишь заснуть —
Такт, было сладко, любо мне...
А надо мною въ вышине
Волна тЬснилася къ волне,
И солппс сквозь хрусталь волны
С1яло сладостней луны...
И рыбокъ пестрыя стада
Въ лучахъ играли иногда.
И помню я одну изъ нихъ:
Опа прпвФтливЬй другихъ
Ко мне ласкалась. Чешуей
Была покрыта золотой
Ея спина. Опа вилась

Надъ головой моей не разъ,
II взоръ ея зеленыхъ глазъ
Былъ грустно-н'Ьжеиъ и глубокъ...
II надивиться я не могъ:
Ея сребристый голосокъ
МнЬ рЬчи странный шепталъ,
II пЬлъ, и снова замолкалъ.

Онъ говорилъ:

«Дитя мое,
Останься здЬсь со мной:
Въ вод’Ь привольное житье —
II холодъ и покой.

Я созову мопхъ сеетеръ.

Мы пляской круговой
Развеселимъ туманный взоръ
И духъ усталый твой.

Усни! постель твоя мягка,
Прозраченъ твой покровъ.
Пройдуть года, пройдуть вЪка
Подъ говоръ чудныхъ сновъ.
О, милый мой! не утаю,
Что я тебя люблю,
Люблю, кати, вольную струю,
Люблю, какъ жизнь мою»...
II долго, долго слушалъ я;
И мнилось, звучная струя
Сливала тпх!й ропоть свой
Съ словами рыбки золотой.

Тутъ я забылся. Бож1й св!>тъ
Въ глазахъ угасъ. Безумный бредъ
Безсилью тТ.ла уступилъ...

Такъ я найдепъ и поднять быть...

Когда я стану умирать —
И в'Ьрь, тебЪ не долго ждать —
Ты перенести меня вели
Въ наягь садъ, въ то м’Ьсто, гд!» цвЪли
Акащй бЬлыхъ два куста...

Трава межъ ними такъ густа,
II свЬжШ воздухъ такъ душистъ,
II такъ прозрачно золотисть
Играющий на солнц!» лиси»!
Тамъ положить вели мепя.

(Ляпьемъ голубого дня

Упьюся я въ послФдшй разъ.

Оттуда видсш. и Кавказъ!

Быть можетъ, онъ съ своихъ высотъ
ПривЬгь прощальный мнЬ пришлетъ,
Пришлетъ съ прохладнымъ в±теркомъ...

И близь меня передъ концомъ
Родной опять раздастся звукъ!
И стану думать я, что другь
Иль брать, склонившись надо мной,
Отеръ внимательной рукой
Съ лица кончины хладный поть,
И что вполголоса поетъ

Онъ мпФ> про милую страну...

И съ отой мыслью я засну

И никого не прокляну!..

1840.	Лермонтовъ.

310.	Три пальмы.

Восточное сказаше.

(Праведный гнЬвъ въ ответь на легкомысленный ропотъ).

Въ несчаныхъ степяхъ Аравтйской земли
Три гордыя пальмы высоко росли.

Родникъ между ними изъ почвы безплодной,
Журча, пробивался волною холодной,
Хранимый подъ сЪнью зеленыхъ листовъ
Отъ знойныхъ лучей и летучпхъ песковъ.

И мног1е годы неслышно прошли;

Но страппикъ усталый изъ чуждой земли
Пылающей грудью ко влагЬ студеной
Еще не склонялся подъ кущей зеленой;
И стали ужъ сохнуть отъ знойныхъ лучей
Роскошные листья и звучный ручей.

И стали три пальмы на Бога роптать:
«Па то ль мы родились, чтобъ зд'Ьсь увядать?
Безъ пользы въ пустынЪ росли и цвЬли мы,
Колеблемы вихремъ и зноемъ налимы,
Ничей благосклонный не радуя взоръ...
Не правъ твой, о небо, святой приговоръ!..>
И только замолкли, — въ дали голубой
Столбомъ ужъ крутился песокъ ЗОЛОТОЙ,
Звонковъ раздавались нестройные звуки,
Пестрели коврами покрытые вьюки,
И шелъ, колыхаясь какъ въ мор'Ь челнокъ,
Верблюдъ за верблюдомъ, взрывая песокъ.

Мотаясь, висели ыежъ твердыхъ горбовъ
Узорныя полы походныхъ шатровъ;

Ихъ смуглый ручки порой подымали,
И черныя очи оттуда сверкали...

И, станъ худощавый къ лук!» наклони,
Арабъ горячилъ вороного коня.

И конь на дыбы подымался порой
И прыгалъ, какъ барсъ, пораженный стрйлой;
И бЪлой одежды красивый складки
По плечамъ фариса вились въ безпорядк+>;
И съ крикомъ и свнстомъ несясь но песку,
Бросалъ и ловилъ опъ копье на скаку.

Вогь къ иальмамъ подходить, шумя, караванъ,
Въ тЬни ихъ веселый раскинулся стань.

Кувшины, звуча, налилися водою,
И, гордо кивая махровой главою,
Прив’Ьтствуютъ пальмы нежданныхъ гостей,
И щедро поить ихъ студеный ручей.

Но только-что сумракъ на землю упалъ,
По корнямъ упругими тоиоръ застучали, —
И пали безъ жизни питомцы сто.11гпй!
Одежду ихъ сорвали малыя д!ти,
Изрублены были т!»ла ихъ потомъ,
II медленно жгли ихъ до утра огнемъ.

Когда же на западъ умчался тумань,
Урочный свой путь совершали караванъ;
И слФдомь печальпымъ на почв! безплодной
ВиднЪлся лишь пепелъ сЬдой и холодный;
И солнце остатки сухте дожгло,
А вЪтромъ въ степи ихъ потомъ разнесло.

И нып'Ь все дико и пусто кругомъ;

Не шепчутся листья съ гремучими ключомъ;
Паирасно пророка о тФни онъ просить, —
Его лишь песокъ раскаленный заносить,
Да коршунъ хохлатый, степной нелюдимъ,
Добычу терзаеть и щип.тетъ надъ нимъ.

Лермонтовъ.
311.	Парусъ.

Юношеское стихотворение Лермонтова.

(Стремлеп1е впередъ).

Б*л*етъ парусъ одинокий
Въ туман* моря голубомъ...
Что ищегь онъ въ стран* далекой?
Что кинулъ онъ въ краю родномъ?

Играютъ волны, в*геръ свшцетъ,
И мачта гнется и скрипигь...

Увы! онъ счаспя не ищегь
И пе отъ счаспя б*жптъ!

Подъ нимъ струя св*тл*й лазури,
Надъ нимъ лучъ солнца золотой...
А онъ, мятежный, просить бури,
Какъ будто въ буреть есть покой!

Лермонтовъ.

312.	Хивинстй походъ.

(Борьба съ трудностями природы).

ХивинскИ походъ представляетъ одну изъ зам*чательныхъ военныхъ
ЭКСПСДИЦ1Й, по тЬмъ нев*роятнымъ трудпостямъ въ борьб* съ природой,
как!я успешно преодолены были русскими войсками, исполнившими воз-
ложенную на ннхъ задачу. Требовалось пройти сквозь безплоднуго и без-
водную пустыню, чтобы достигнуть цв*тущаго оазиса, который считалъ
себя педосягаемымъ за своимъ пустыннымъ барьеромъ. Пе было дорогъ
пли тропинки. Но не это составляло главную трудность военной экспеди-
щи. Пустыня была безводная и отъ одного колодца до другого не
было воды, чтобы утолить жажду двигавшихся людей. Колодцы находились
иногда на разстоянш н*сколькихъ десятковъ верстъ. За немногими ис-
ключениями вода была неудовлетворительная: стухла маленько, прокля-
тая» — говорили перЪдко солдаты. Большей частью это была вода съ
примЪсью солей: тугь было когда-то морское дно, почва котораго по внол-
н* промыта оть морскихъ солей и вода нм*егь противный вкусъ, — по-
падается и примись солей магмезш и глауберовой соли. Глауберова соль
производила свое обычное слабительное действье и на людей и па жи-
вотныхъ, — лошадей и даже верблюдовъ, — этихъ кораблей пустыни.
Приходилось пить всякую воду, какую давали встр*чавппеся на пути
колодцы. Часто самое пазвап1е «колодцы» бывало слишкомъ пышнымъ:
иногда это были просто ямы, дававш!я просачивавшуюся мутную воду и
приходилось жадно пить п такую воду для утолешя нестерпимой жажды,
мучившей на долгихъ переходахъ оть одного колодца до другого. Попада-
лась и хорошая вода, — въ зависимости оть почвы и геологическихъ
наслоешй, какгя приходилось пересекать по пути. Встречалась и пре-
восходная вода, какъ нектаръ утоляющая жажду. По чаще всего, даже
при такихъ благощнятныхъ шансахъ, вода получалась нлп съ значнтель-
пыхъ глубипъ до 40 саженей и глубже, и нередко въ недостаточномъ ко-
личестве, особенно тамъ, где приходилось продовольствовать отрядъ въ
несколько тысячъ. А между тймъ жары стояли нестерпимый, до 38—45
градусовъ Реомюра. Когда былъ вЬтерокъ, то казалось, что дышешь воз-
духомъ отдушины изъ только-что истопленной печки. Ночью температура
опускалась до 12 градусовъ, но съ ранняго утра снова нестерпимая жа-
ра. Усталость и тягота переходовъ производила то, что шли молча. И са-
ма пустыня была безмолвна, пе слышалось голосовъ птицъ, была мертвая
зловещая тишина. Но даже среди тишины воздухъ былъ паполнепъ пы-
лью, то мельчайшей глиняной или известковой пылью, то тончайшими пе-
сочными частицами, которыя наполняли глаза и рогь человека и, при-
липая, пачкали все тйло, мокрое огъ жара и нога. При вЬтрТ. и нер'Ьдкихъ
бурупахъ, развивалась страшпая картина. В’Ьтеръ опрокпдывалъ все, уно-
силъ предметы, душилъ человека пылью, стремительно летЪвппя части-
цы песку били по лицу, точно дробь на излетЬ. Въ это время становилось
(опасно и страшно. Въ паляпце дни не вода утоляла жажду, утолялъ ее
лучше всего чай, по наблюдешямъ врачей, и те, кто былъ терпелпвъ и
пплъ чай, два-три стакана, — лучше себя чувствовалъ, нежели тЬ, кто
безполезно паполня.ть свою утробу холодной водой и только достигалъ темъ
обратныхъ результатов!.. Тяжесть военной экспедшци сказалась между
прочимъ въ томъ, что одинъ изъ четырехъ огрядовъ, — Красноводск1й,
полковника Маркозова, принужденъ былъ вернуться съ половины пути, не
имЬя сплъ выносить нестерпимую жажду, особенно потому ,что часть ко-
лодцевъ была отравлена или засыпана и рискъ остаться безъ пптья побу-
дить къ тяжкому рЬшенгю вернуться съ похода: грозила смертельная
опасность.

Считавпне себя недосягаемыми Хивинцы почти безъ сопротивленья
сдались, когда см'Ьлый Урусъ появился подъ стЬнами Хивы. Завоевашя не
было. Но средпеаз1атскпмъ своевольца мъ поставлено было условтемъ ис-
прашивать совЬгь русскаго полковника по всЬмъ важнЬйшимъ дЬламъ
Хивинскаго Государства. Первымъ пунктомъ этихъ совЬтовъ было предло-
жено отменить рабство: не мепЬе 25.000 рабовъ, по пЬкоторымъ источ-
никамъ до 40.000, немедленно получили свободу. Хивинское разбойное
государство держало рабовъ въ строгости и за попытку бЬжать всяшй ра-
бовладйлецъ пмФ.лъ право прижечь бЬглецу обЬ пятки каленымъ желЬ-
зомъ до кости, пос.тЬ чего самая способность бегства у того утрачива-
лась. Хивинскгй походъ привелъ къ замирешю Хивы и пр1общен1ю ея къ
цивилизованной жизни.

{Передано по Алиханову-Аварскому),
313.	а) А в I а ц »' л .
(Воздухоплаваше).

Особенностью нашего вФка является стремление ускорить внФшиюю
жизнь съ ея техникой, чтобы оказать содЪйств!е ходу самой жизни. Даже
въ самомъ мышлеши человФкъ стремится отъ формальныхъ медлеииыхъ
нр!емовъ словеснаго мышлетя къ краткимъ, безсловеснымъ ыыелямъ и вы-
водамъ. Подобнымъ же образомъ человФкъ все болФе и болФе переходить
оть медлепныхъ способовъ движения, отъ нЬшаго хождешя — къ ФздФ,
отъ передачи писемъ и вФстей почтою къ передачФ телефопомъ, телегра-
фомъ. ТФ новости, как1я требовали для своей передачи мФсяцевъ илп
многнхъ дней, теперь передаются въ срокъ нФсколькнхь часовъ или ме-
нФе сутокъ. Собьпте, совершившееся гдф-либо на земномъ шарф, въ тотъ
же день или въ тФ же сутки становится извФстнымъ всему м(ру. 'Ьзда по
морямъ и океанскимъ нутямъ дополняется движешемъ по воздуху. Обык-
новенная передача по воэдушпымъ путямъ замФняется безпроволочшпгь
радю-телеграфироватпемъ.

Ав1ац1я сдФлала въ течении очень короткая) времени колоссаль-
ные, почти невФроятные успФхи. Пресса послФднихъ лФтъ переполнена
авиационными новостями. Крупная доля общихъ успФховъ принадлежите
нашему отечеству.

314.	Сыны неба.

Мнопе ли изъ насъ испытали всю сладость парентя въ голубой вы-
си, среди бФшенно несущихся облаковъ, далеко-далеко оть прозаической
земли, съ ея сФрыми буднями и нездоровыми страстями. Въ вФкъ стре-
мительная и почти чудодФйственнаго развитая ав1ащи мы, толпа, все еще
ходимъ по сФрымъ и грязнымъ троттуарамъ. Мы еще всФмъ своимъ су-
ществомъ на землФ; лишь немногие смФлые люди оторвались отъ насъ и
витаютъ надъ нашими головами. А какъ хотФлось бы п среднему обыва-
телю почувствовать себя «ближе къ небу». Это желаше такъ законно и
такъ естественно...

Ав1аторъ И. И. СикорскШ своимъ «воздушиымъ дредноутомъ» при-
ближаете насъ къ претворение въ жизнь завФтпой мечты. Его новоизоб-
рФтенный аппарате сможете поднять не одного-двухъ смФльчаковъ, а цФ-
лую толпу людей. Вдобавокъ, при атомъ опасность воздухоплавания, вы-
текающая изъ шаткости и неустойчивости нынФшнпхъ апнаратовъ, зна-
чительно уменьшается. Аппарате твердо держится въ воздушпомъ про-
страпствФ. Если даже судить объ его устойчивости по результатами полу-
ченнымъ оте испытан!# «Ильи Муромца», то намъ предстоите ара за-
мФтпой демократизации воздухоплавашя.

Вудемъ всФ летать. Это такъ заманчиво, и въ то же время это такъ
близко. И вФригся, что высота нашнхъ полетовъ возвысите и всФ паши
мироощущения. Вдали оть шумовъ суетной земли мы и сими станемъ ме-
п!е суетными. У насъ появятся ипыя устремлеШя м: зли, мы ощутнмъ въ
себ! дуновепге новыхъ силъ, прнливъ новыхъ очарованШ, новыхъ жела-
н!й и чаян!й... Челов!къ, летаюпцй въ облакахъ, не можеть быть рав-
ноц’Ьнепъ н иодобенъ тому, который ум!лъ лишь «ползать». Перефразируя
Горькаго, можно сказать: «рожденный летать — ползать не можеть».

Будущее ав1ащп не должно вырисовываться для насъ исключитель-
но подъ нын!шпимъ «военнымъ угломъ». Прекрасной мечтой да-Винчи о
крыльяхъ для человека пока завладели хищные инстинкты, которые такъ
далеки отъ сказокъ поэта о лазурной дали. По лридугь иные дни, когда
крылья будутъ дарить человечеству не только красные потоки, ио и ра-
достные упосяппе миги.

Аэробусъ авиатора Сикорскаго даеть намъ ув!реппость, что мы ско-
ро стапемъ сынами пеба. До сихъ поръ мы были лишь сынами земли. 11
за то, что вм!стй съ собою онъ поднялъ пасъ въ высь, мы не ыожсмъ по
проникнуться глубокой къ нему благодарностью.

Тристанъ.

315.	Полетъ на «Плыь Муромцл*.

Еще 16 марта тремъ моимъ товарищамъ по Государственной Дум! и
мн! былъ об!щанъ полегь на кашемъ чудо-богатыр! «Иль! Мурбмц!». Ио
за нисколько дней до того пришлось заменить два мотора типами болФе
сильныхъ машинъ. Установка ихъ запоздала п я потерялъ надежду на
самый полета, такъ какъ изъ газета узналъ, что «Илья Муромецъ» по
овончати этой переделки улетать въ Лнбаву и оттуда бол!е пе возвратит-
ся. Но вчера утромъ получплъ по телефону радостную вЬсть, что установ-
ка моторовъ закончена и «Илья Муромецъ» готовь, чтобы принять пасъ
на свой воздушный борта пассажирами. Около двухъ часовъ мои товари-
'щн И. Ф. Половцевъ и Кп. II. А. Кильдшпевъ, М. И. Дмитр1евъ и я съе-
хались на военномъ аэродром! за Московской заставой.

Испытать ощущение воздушного полета было моей давнишней мечтой.

Съ чувствомъ приподнятого настроен1я и напряженнымъ пнтересомъ
подходили мы къ родному д!тпщу И. И. Сикорскаго.

Съ перваго взгляда поражаютъ величина этого воздушного корабля,
его надежный видъ и четыре мотора, изъ которыхъ два среднихъ, только
что поставлен ннхъ, р!зко выделяются своими размерами. Каюта, вме-
щающая до шести человТ.къ, напомппаетъ узкую каюту довольно большой
яхты.

Въ течение всего времени, которое мы провели на аэродром!, судьба
во вс!хъ отношешяхъ насъ баловала. Безоблачный теплый день выдался
такимъ, какой р!дко бываета въ пашемъ мрачпомъ и капризномъ Петер-
бург!. При яркомъ св!т! уже гр!вшаго по весеннему солнца, въ теченш
57’2

полутора часа мы любовались рядомъ полетевъ нашнхъ юныхъ огваж-
пыхъ летчиковъ. И я затрудняюсь сказать, что въ этоть день доставляло
больше наслажден 1я: самый ли нашъ полсть, пли созерцаше красивыхъ,
ув!ренныхъ и вм!ст! съ тЬмъ именно величественныхъ полетовъ этнхъ ге-
роевъ воздуха.

Летчикъ ЯнковскШ около насъ взвился на громадную высот)’ па сво-
еыь моноплан! «Сикорск1й» и минуть черезъ десять, остановнвъ работу
мотора, плавно и медленно планируя по спирали, спустился на землю
почти на то же м!сто, откуда вспорхнулъ. Полное виечатл!ше рЬющей въ
воздух! громадной и грац!озной птицы; только впачал! оно какъ бы на-
рушалось тревожным! чувствомъ при сильпыхъ наклонахъ аороплана на
поворотах!. Но впечатл!ше это быстро пропадало, сменяясь увереннос-
тью, что у артиста-летчика его воздушный конь въ твердых! и надежных!
рукахъ.

ЗатЬмъ таше же художественные полеты на пашихъ глазахъ совер-
шили лейтенантъ Лавровъ, Алехповпчъ, Миллер! и рядъ другихъ.

Трудно было оторваться отъ зр!лища, когда нисколько аэропла-
повъ, величаво и спокойно, какъ птицы-гиганты, парилп въ небесной
лазури, залитые яркими лучами солнца.

Но воть «Илья Муромецъ» уже заработал! своими пропеллерами.
Сейчасъ полетимъ.

— «Вы ничего не имеете противъ того, чтобы подняться довольно
высоко?» — спрашивалъ насъ М. В. Шидловсюй.

Стоя во глав! этого громаднаго д!ла, онъ спокойно выслушиваете
выражешя нашего восторга.

— «Сначала моимъ любимымъ д!тищемъ были моторы, а теперь аэро-
планы», — говорить онъ.

Конечно, пикто изъ насъ пе далъ отрицательная) ответа на вопросъ
М. В. Шидловскаго о высот! полета. Но тогда мы не знали еще д!йстви-
/гельнаго значения этого вопроса. Оказывается, мы принимали учаспе
въ установлении всем1рпаго рекорда на полета съ пассажирами въ вы-
соту, такъ какъ поднялись па 1650 метровъ, что и пришлось удостове-
рить своими подписями на подлинном! чертеж! кривой полета, снятой
съ самого прибора «Ильи Муромца». Длительность полета была 1 ч.
2 мин. При этомъ подъемъ вверхъ продолжался 49 мпп., а остальное вре-
мя — 13 мин. было употреблено на спиральный планирующей спускъ,
когда вс! четыре мотора были остановлены.

Управлялъ полетомъ самъ И. И. Спкорсшй, помогалъ ему Яиковс-
К1й, механик! Панасюкъ и еще одно лицо, которое я къ сожал!п!ю не
усн!лъ отм!тить.

Въ пассажирской кают! пом!стнлось шестеро: Члепъ Государствен-
ного Сов!та В. I. Гурко, мои товарпщп И. Ф. Половцевъ, Князь В. А.
Кпльдишевъ, М. II. Дмитр1евъ, секретарь аэроклуба г. Средннсгай и я.

Отрывъ отъ земли, поел! небольшого проб!га, незам!тенъ. Только
лишь моментально пропадають толчки и аэропланъ какъ бы устойчиво
взлетаеть въ воздухъ. На первыхъ порахъ иоражаеть необыкновенно
сильный шумъ отъ моторовъ, который не даеть возможности разобрать
ни одного слова. И это, конечно, жаль, такъ какъ совершенно нельзя
обменяться впечат.тЬтями. Прибегать къ нисан1ю на бумагЬ вообще въ
этой обстановка довольно трудно и главное медленно. Само движеШе въ
воздух!; совершенно неощутимо, пТ.п. никакнхъ сосйднихъ предметовъ,
по которымъ можно было бы наблюдать. И только все медлешгЬе и мсд-
лепп1;е, съ каждой минутой подъема, меняется панорама внизу, а вей
предметы на землй становятся все меньше п меньше. ВскорЬ Петербургь
остался позади. Сначала, когда мы парили ввсрхъ п летйлп по пап-
равлешю Царскаго Села, насъ поразило, какъ быстро стала разрастать-
ся шпрь горизонта, постепенно теряясь въ легкихъ тонахъ серовато-го-
лубой дали. II уже потомъ хотелось распознавать местность, надъ кото-
рой пролетали.

Окрестности Петербурга, побурйвппй ледъ Финскаго залива, Стрйль-
па, Царское Село, все, что было на землй и на чемъ только останавли-
вался глазъ, казалось сказочно-кукольпымъ и необыкновенно близко другь
оть друга расположеннымъ.

Съ течешемъ полета, первоначальное чувство некоторой тревоги
постепенно вытеснялось другпмъ опредйленнымъ ощущешемъ, что нашъ
<Богатырь> плотно и удобно витаеть въ воздухе, мощно разрезая своего
грудью, — золотымъ двуплавымъ орломъ, — воздушное пространство.
Повороты тоже незаметны. Ихъ можно наблюдать только по наклону ги-
гаптскихъ крыльевъ.

Неприятное чувство, которое испытывають почти вей, когда смот-
рятъ на землю съ высокихъ построекъ, при полетй отсутствуетъ.

Бо.тЬе острое чувство появлялось порою при быстрых!. опускашяхъ
аэроплана, когда опъ попадалъ въ такъ называемый «воздушный про-
пасти».

Объ этомъ, между прочимъ, пасъ предупредили. И весною, когда
земля еще не отошла, а солнце уже сильно разогрйваетъ воздухъ, такихъ
«воздушпыхъ ямъ», оть неравном’Ьрнаго распредЬлстя температуры, бы-
ваетъ довольно мпого. Говорять, пропаста эти особенно ощутимы на не-
большихъ ааропланахъ, когда они саженъ на сто и болйе прямо какъ
бы падаюгь въ воздухй и съ такой быстротой, что летчику приходится
придерживаться рукой за ближайшая часто аэроплана, чтобы пе выле-
тйтъ изъ пего окончательно.

Самый величайшШ моменть паступилъ тогда, когда на обратпомъ
пути, подлетая на этой громадной высот!, кт. Петербургу, вей моторы бы-
ли остановлены. Водворилась сразу мертвая торжественная тишина, и
надъ самнмъ городомъ «Илья Муромецъ» началъ свой знаменитый спи-
ральный спускъ, который, какъ я уже сказалъ, длулся 13 минуть. Ку-
кольный городъ съ Исааюемъ, представлявшимся неболыпимъ яичкомъ, на
нашнхъ глазахъ постепенно выросталъ. Круги становились все меньше
и меньше, а быстрота полета съ этой воздушной спиральной горы все
увеличивалась. Ленточка-Нева. понемногу расширялась, улицы изъ тон-
ких!., едва намечавшихся, лин!й обратились въ полоски. Постепенно мо-
жно было уже различать лошадей и людей. Еще мипута и мы плавно, безъ
малЬйшаго толчка, опустились па землю, почти на то же мЬсто, съ кото-
раго вылетели.

Само собою разумеется, что день этого полета, 23 марта, пеизгла-
димымъ сл+.домъ врежется въ памяти каждаго изъ наст, на всю жизнь.

Передать па бумагЬ всю сложность и глубину пережптыхъ нами
ощущошй невозможно.

Красота созерцашя природы въ этоть яркгй солнечный день съ этой
невероятной высоты, соянаше победы человЬческаго ума, национальная
гордость, что мы летЬли на русскомъ «кораб-тй-богатыр!» съ золотымъ
двуглавымъ орломъ на груди, самое прпсутстше эгпхъ непоколебимо ог-
важныхъ и скромиыхъ тружеников^, ежедневно, шагъ за шагомъ завое-
вывавшихъ воздушное пространство, все это вмЬстЬ чередовалось и пе-
реплеталось, глубоко и проникновенно волнуя душу, и неизгладимо врЬ-
залось въ память.

Еще мсн'Ье найду я словъ, чтобы выразить всю глубину п силу на-
шей благодарности И. И. Сикорскому, его помощппкамъ, и глубокоува-
жаемому М. В. Шидловскому, сотцу» его отважныхъ «д'Ьтей» — героевъ
воздуха.

Впечат.тЬше отъ всего пережитаго въ этоть день такъ велико, что
приходится кончай, эту статью только потому, что всетаки надо держать-
ся извЬстнаго предала.

Членъ Государственной Думы П. Кузъминъ.

316.	На «Плыь Муромцп».

Около 9 часовъ заработали пропеллеры аппарата. СикорскШ, спо-
койный и сосредоточенный, сид’Ьлъ у руля и давалъ контакта.

Въ просторной, освещенной 12 окнами, пассажирской каюгЬ, глу-
боко усевшись на бЪлыхъ плетеныхъ креслахъ у небольшого столика, по-
пыхивали папиросами автаторы Янковсшй и Алехновпчъ. Все готово. Гуль
пропеллеррвъ сильнее. Моторы дають полный ходъ. Они свпстлтъ, ре-
вуть, гулять, точно бЬшеппые. Толчокъ — п аппарата двигается съ мес-
та. Тяжелый и рычаний, опъ подпрыгиваете па неровных!, почкахъ но-
ля, перескакиваете черезъ небольшую канавку, пробегаете мимо любо-
пытствующей публики, пятнами зачернившей желтое полотно сосЬдпей
Ва.тпйской железной дороги, п черезъ 13-15 секундъ разбега съ ревомъ
и свнстомъ повисаете въ воздух! и послушно идете въ гору. Подъемъ
начался. Выше! Выше!
Черезъ минут)' мы нересЬкаемъ аэродромъ и несемся надъ сосно-
вымъ лЬсомъ. Сверху онъ кажется большой зеленой щеткой, положенной
волосомъ къ небу. Въ просвЪтахъ деревьевъ — лужицы. ОнЬ горятъ,
какъ куски стекла, озаряемый солнцемъ. Выше! Выше!

— Взгляните сюда, — говорите. мпЬ. Япковсшй, нашъ лучшгй «пет-
листь>, — Финский заливъ.

Подъ заходящнмъ вечерпимъ солнцемъ рябь залива сверкаете. мил-
лимами искръ. Какъ блнзокъ онъ отсюда! Но вогь онъ скрывается. Вне-
запно я наклоняюсь и падаю влЪво. Горизонтъ странно изменяется:
прежде правильный, онъ вдругъ становится косымъ, какъ будто часть его
отсеченная невидимым!. ножомъ, пропадаете безс.тЬдно. СЬрая крыша ка-
кого-то сарая внизу тоже наклоняется, и все здаше производить впсчат-
лЬше опьянЬвшаго и желающаго перевернуться черезъ свою голову.

Что такое? Виражъ — ничего 6о.тЬе! «Муромецъ» только что сдЬ-
лалъ крутой повороте подъ угломъ.

Еще немного — горизонте выпрямляется, крыша пьянаго сарая,
хогйвшаго перевернуться, мелькаете, за пами съ внповатымъ видомъ, и
Петербурга, многотрубный, грязный, изрыгаюпцй столбы дыма, повер-
тываете. къ памъ свое закопченное вечернее лицо. Тысячи крышъ, коло-
кольня ПоводЬничьяго монастыря, странно маленькая, почти игрушеч-
ная, купола соборовъ, похожге па золотя пуговки, и ленты улицъ, уз-
кгя, какъ трещины па коркЬ хлЬба — мрЬютъ въ вечернемъ дыму, скры-
тый имъ, какъ гигантской полупрозрачной завесой.

Мы падь полотпомъ Балийской желЬзной дороги. Впереди, верстахъ
въ 5 оть насъ, пустивъ бФ.лый султанъ, мчится поЬздъ. Везъ сомггЬгпя,
это курьерскгй — въ немъ только шесть вагоновъ, и такая поспЬшность,
точно онъ летите съ изв'Ьсттемъ объ открыли воеппыхъ дЬйсппй. Мы
снижаемся. Поедипокъ начинается. Паровозъ напрягаете всЬ силы, что-
бы не сдаться — ото видно даже сверху. Изъ оконъ вагоновъ высовы-
ваются десятки головъ. Я вижу, какъ, точно бЪлыя бабочки, мелысаютъ
платки пассажировъ. Они привЬтствуюте насъ. Мы настпгаемъ поЪздъ.
Ближе... ближе, паровозъ выбивается изъ послЬдннхъ силъ. Дымъ его
оть злости и напряженья дЬлается совершенно черпымъ. Но вогь мы ле-
тпмъ падь самыми вагонами. Первый, второй, третШ, четвертый... Они
остаются за памп такъ же просто, какъ будто Ьдемъ только мы, а они
стоять на мЬсгЬ. ПослЬднгй вагонъ... Ага! И паровозъ остается за на-
ми! Поедипокъ оконченъ.

— Не хотите ди па верхнюю площадку? — приглашаете меня лет-
чикъ лейтенанте Лавровъ.

Площадка — иа спинЬ аппарата, за его крыльями, па передней
части хвоста.. Я вхожу па нее по маленькой аллюмннгевой лЬсеикЬ, дро-
жащей отъ работы могоровъ. В’Ьтеръ ревете, отчаянно, понуждая схва-
титься за баръеръ. Сейчасъ «Муромецъ» весь подо мпою, громадный п
величественный. За барьеромъ пропасть.
Въ пассажирскую каюту Япковск1й поднимаете» легк!й квадратный
люкъ, продйлаппый въ полу и предназначенный для метаны бомбъ. Въ
отверсты квадрата земля мелькаете», какъ на вкран!» кинематографа. Вотъ
прудъ какого-то дворца, садъ, куполъ церкви, л!»сокъ, опять л'Ьсокъ, паш-
ня, громадное здаше, дорога, десятокъ прохожихъ, похожихъ на обойные
гвоздики, вбитые въ землю, улица, крошечный автомобиль, — чудовищ-
ная быстрота спутываете» вс!» предотавлен1я о пространств!», порождаете»
хаосъ, педоум!»и1е.

Вечеръ блпзокъ. Пора возвращаться. Какъ жаль! Наклопъ, мы мчим-
ся сейчасъ почти надъ самой землей.

Но — стопъ! Колеса касаются земли. Небольшой пробйгъ, легкое
подпрыгивайте па кочкахъ, и желтый гиганте» затпхшгй и покорный, ос-
танавливается какъ разъ у своего ангара. Полете» копченъ; мы выходимъ
изъ каюты. Въ голов!» — адская музыка пропеллеровъ, шумъ, ревъ и
свисте» и тумань промчавшихся впдЪшй, краткихъ, мимолетныхъ и не-
сказанно прскрасиыхъ.

А. Масаиновъ.

317.	Разочарование.

На свои дирижабли,

Опираясь на сабли,
Смотрите» н!»мцы хвастливо и гордо;

Ихъ орлы-Парсивали
Знаменитыми стали

И въ полетахъ достигли рекорда.
Хоть опп толстопузы,

Но солидные грузы
Поднимаюте» легко и свободно.

И па ппхъ безъ опаски
Разъезжать, какъ въ коляскй,
Могуте» н!»мцы, куда имъ угодно.
Захотите» п въ Париж!»,

Захотягъ и поближе —
Побываюте» они безъ отказа;

Стоите» только безъ злобы

Цеппелинамъ въ утробы

Накачать водороднаго газа.

Хоть они неуклюжи

И летаютъ къ тому же

Не особенно бойко и скрыто

По для топкой работы

Есть на нихъ пулеметы
И хороппй запасъ динамита.

Н'кчцы смотрять ехидно:

— ВсЬмъ, молъ, странамъ завидно,
Что у пасъ хороши Цеппелины.

Съ козырями такими,
Кораблями своими

Мы, молъ, хвастать имЬемъ причины...

Вдругъ сердиты и строги

Слышать н’Ьмцы нъ тревогк,

Вопреки похвальбамъ молодецкпмъ,
Что строитель заморский

Ав1аторъ СикорскШ

Носъ утерь дирпжаблямъ пЪмецкимъ.

Какъ могучая птица

Онъ по воздуху мчится,

Не шгЬя пузатыхъ баллоновъ,
И безъ всякой обузы
Небывалые грузы
Подпимаетъ не хуже тевтоиовъ.

Съ быстротою своею

Можеть н'Ьмцамъ па шею

Онъ свалиться въ любое мгновенье.

Есть для тонкой работы

И на немъ пулеметы

И друпе сорта угощенья...

И, какъ будто озябли,

На свои дирижабли

Смотрять цЪмцы съ невольною дрожью.

И, къ сепсащямъ глухи,
Неприятные слухи

Называюгь безсмысленной ложью.

318.	Прметъ «Ильи Муромца» изъ Петров рада въ Кчевъ.

Раннее утро...

Еще дождь, обильно выпавшШ ночью, продолжаетъ моросить.

Облака нависли кругомъ и медленно толкаетъ ихъ вЪтеръ, кажется,
конца края имъ не будегь...

Огромное поле Куреиевскаго аородрома пустынно; только возл1> ан-
гаровъ стоить колонна солдатъ Тираспольскаго полка, предусмотритель-
но присланныхъ на разсвЬтЬ для охраны аппарата, въ случай прибыли
легшковъ.

Постепенно тучи расползаются, образуются светлые просветы п вмЬ-
сгЬ съ ними появляется надежда па прилетъ «Ильи Муромца».
Примчались на автомобиле корреспонденты, прибыть нарядъ по-
лиши...

Уже 8 часовъ утра.

Звонъ телефона не прекращается: изъ города интересуются — «не
прилетЪлъ ли»?

Наконецъ по телефону сообщаюсь, что «Илья Муромець» въ поло-
вине чстнертаго вылетЬлъ пзъ Орши и долженъ быть въ К1евЬ после 8
часовъ...

Раздалась команда офнцеровъ и солдаты разсыпались по полю, ок-
ружпвъ аэродромъ.

Прошло нисколько томительпыхъ минуть, вдругь одинт» изъ сол-
датъ, заметивъ въ облакахъ нечто необычное, закричалъ:

— Летать.

Взоры присутствующих!, обратились па востокъ и все, какъ бы за-
мерли, въ созерцанш поразительно величаваго зрелища.

Небывалый сказочный исполппъ вьптырнулъ изъ облаков^...

Со страшным!. гудЬшемъ, ио не со злобою, а съ добродушной вор-
котней, разсекая воздухъ, стремился опъ къ ароматному, свежеумытому
полю и прозрачная т11нь оть широко разбросанныхъ крыльевъ гиганта
мягко скользила по земле.

— Здравствуй, прекрасный богатырь, великШ «Илья Муромець»!
Старикъ К1евъ всемъ сердцемъ горячо приветствуете. тебя!

319.	«Илья Муромвцы».

После трудиыхъ боевыхъ дней — отдыхъ и тишина! Впереди оста-
лось еще несколько версте, родной земли, а дальше раскинулась еще
невиданная и таинственная вражеская страна.

Неприятеля передъ нами не видно. Потрепанный въ продолжены
своего стовсрстнаго отступлешя, онъ втянулся обратно къ себе, обозпа-
чивъ свой путь широкой лентой брошенныхъ трофеевъ, начиная съ но-
возокъ и кончая касками. Когда то мы имъ радовались, а теперь прохо-
димъ равнодушно...

Все также тянутся дожди уже много дней, превращая поля въ бо-
лота, опадаютъ листья; все кругомъ мокрое, серое, унылое. Почему-то
представляется, что назади, въ родномъ городе, такъ же, какъ и летомъ,
въ часъ разставанья, светить солнце, ясно небо и леса зеленеютъ...

Весь день справа, гдЬ-то вдали, грохотали пушки: тамъ шелъ бой.
Тамъ кто-то расчистилъ намъ путь, оттеспивъ гсрманцевъ, и къ вечеру
мы продвигаемся впередъ, въ чужую землю.

На сердце немного жутко, а въ общемъ весело п интересно.

— Говорять — господа заграницу ездять, вогь и нашему брату чер-
няку привелось заграницу повидать.
Идемъ долго. Н’Ьтъ конца пути, какъ и дождю, все льющему и лью-
щему. Все намокло, отяжелЬло. Хочется согреться, переобуть застывппя
и натертый ноги.

Ночь настала. Все идемъ. Не видно ни пройденнаго пути, ни до-
роги впереди. И дождь уже ие чувствуетъ отуп-Ьвшее отъ усталости тЬло.

Вошли въ .тЬсъ. Темно, ноги спотыкаются о рытвины песчаной дороги.

За .тЬсомъ — коротка привалъ. Не снимая амуницш, чтобы не те-
рять драгопфнныхъ минуть, валимся на спину въ мокрую траву. Въ го-
лов!; плывуть безъ толку п порядка воспоминания, мечты о чемъ-то.

Снова идемъ. Проходимъ улицу сожженной деревни. Ни огня, ни
человека кругомъ...

По рядамъ перекатывается:

— Границу перейдемъ сейчасъ.

Все такой же сплошной мракъ впереди, по взбадривается сердце
и ждетъ чего-то необычайнаго.

Кто-то отделяется въ сторону и нагибается къ зем.гЬ.

— Яровой па родной землТ. побить... На память взять...

Усмехаются. Но уже много по сторонамъ дороги неяспыхъ во мра-
к!> фигуръ, нагибающихся, берущихъ землю, прячущпхъ ее...

Уже не слышно птутокъ и см’Ьха.

Крестятся и прячугь па груди и въ карманы холодную, влажную,
разсыпающуюся подъ пальцами землю родины...

Стали бнвуакомъ па чужой земл’Ь. Утромъ оглядываемся кругомъ.

— Ничего... Все, какъ у насъ.

Поблекппе, холмистые поля; р-Ьдк!й л4съ, вдалеке деревня, — вся
каменная и аккуратная.

Гд!>-то ааропланъ гудпгь — низко, многоголосно, не такъ какъ слы-
хали раньше. Ищемъ его на облачиомъ неб!;.

— Не видать, а гудпгь словно близко...

— Особливый какой-нибудь.

— Ужъ не «Цеппелинъ» ли надвигается?

Жадно ищемъ, можетъ быть подвернется счастье — собьемъ, а мо-
жеть быть, бомбы стапуть бросать...

— Изъ штаба говорить — нашъ летать...

— Вогь опъ!

Быстро надвигается точка, растетъ, ширится съ оглушагощимъ гу-
дфтемъ.

— Смотри-ка, громадный какой!

Ясно впдЬнъ необычный ааропланъ. Въ восторг!; и гордости сле-
дить молча...

— Людей видать.

Это «Илья Муромецъ»!

Долго и безплодно машемъ тапками могучему земляку: онъ несет-
ся впередъ, въ чужую землю, совершая какое-то важное, нужное д!зло.
— Помоги имъ, Господи, вернуться жилыми, — шепчете, бородачъ
изъ заиасныхъ и, снявъ шапку, низко, ио мужичьи, степенно кланяется
въ поясъ исчезающей точк!.

«Голосъ Руси». Октябрь 1914 г.

320.	6) Антрополойя.

Антрополопя принадлежите, къ числу нов!йшихъ наукъ, опа возник-
ла и стала самостоятельной наукой только въ 19-мъ стол!тш. Антрополо-
гия имЬетъ своимъ предметом! изучен!е человека, какъ зоолопя — изу-
чение жиовтныхъ. Антропология изучаете, собственно человЬчесшй родъ
и есть наука о челов!честв! и составляющихъ его племепахъ и народахъ.

Общее число челов!ческаго паселешя на земл! (въ начал! XX в!-
ка) около полутора миллиарда. Между отдельными вГтвямн оно распре-
деляется сл'Ьдующимъ образомъ въ круглыхъ мил.нопахъ:

Хамитолъ ............. 20 мпллюновъ

Семитовъ .............. 25 (Арабы и Евреи)

Малайцевъ.............. 30

Негровъ ............... 100

Мопголовъ ............. 400

Ар1йцевъ ..............800

Пзъ этой таблицы видно, что Архйцы запимаютъ въ численномъ от-
ношении первое м!сто, по они обладають, въ то же время, самой высокой
интеллигешцей, самой тонкой проницательностью и самымъ далекимъ пре-
дусмотр!шемъ. Господство АрШцевъ надъ м1ромъ изъ года въ годъ нарос-
таеть и ширится. Очевидно, что оба факта между собою связаны, т. е.
тонк1Й умъ и высппя нравственный достоинства Архйцевъ обезпечивають
за ними силу, господство на земл! и самое возрастание въ числ!. Харак-
теристика этой выдающейся части человечества заслуживаете., чтобы ее
признать весьма важной и знаменательной.

Аршцы принадлежать къ самымъ талантливым?. в!твямъ человечес-
тва, отличаются силой и глубиной дарований, широтой и разносторонним!
развипемъ способностей, при врожденномъ идеализм! и идеальном! нап-
равлении жизни. Въ этомъ смысл! съ Арийцами несравнима, ни одна изъ
в!твей челов!ческаго рода.

Одаренность Артйцевъ укр!пила за ними первую роль въ духовном!
руководительств! народами и въ обладашп м!ромъ. При топкости своего
ума Ар1йцы глубоко проникли въ существо вещей, способны къ наукам!
и искусствам.!, в!рно предусматриваюсь отдаленное будущее и подготов-
ляют!. за долпя времена соотв!тственныя тому м!ры и д!йств!я. Свойст-
венный же имъ идеализмъ даете. разум!ше и силу для идейной оргапиза-
ц!и будущаго прогресса челов!чества. Ар1йцы создали образцовый лите-
ратуры, музеи, книгохранилища, картинныя галлерей, школы, всякаго ро-
да правительственный учрежденья, академш, общества для усовершепст-
вовашя жизни во всехъ отношен1яхъ. Сообразно этимъ ндейнымъ прог-
раммамъ они осуществили на деле правый судъ и хорошее законодатель-
ство. АрШцы созндаютъ и постоянно совершенствуют!, всю внешнюю об-
становку челов'Ьческаго общежития сообразно требованию науки, искусст-
ва и жизненнаго опыта. Вся ихъ жизпь во всехъ своихъ шагахъ обраще-
на въ искусство жизни, всесторонне управляемое наукой, художествами,
пиленой и техникой, при постояпныхъ заботахъ объ отдаленномь буду-
щемъ. Почти вей арШсше народы недутъ жизпь по пац1ональному типу;
такая жизнь, но мийнпо Ренана, имеете. шансы удержаться и въ буду-
щемъ въ теченш многихъ столеттй.

Пока пащональная жизнь, устанавливавшаяся постепенно у разныхъ
народовъ Европы, не достигла степени созидательности, выдающееся
арШск!е умы этихъ народовъ следовали исторнческимъ образцамъ сошед-
шихъ со сцепы Греческихъ и Римскпхъ АрШцевъ (въ эпоху Возрождения
— Ренанъ), — что н-Ькоторыми авторами принимается за всптеловпч-
иость или общечеловпчностъ.

Такъ какъ Ар1йск1е народы имТ>ютъ своимъ м’Ьстомъ жительства Ев-
ропу, то Европа и все Европейское стало синонимом!. АрШскаго или
высшаго.

321.	в) Астрономия.

Древнейшая человеческая наука Астрономия, известная и пугавшая
своею фплософгей и своими подавляющими величинами, пространствами
и сроками, приобрела въ последнее время выдавшийся обпцй интерес!.
своимъ содержашемъ, своими вновь открытыми фактами и такими успе-
хами, которые поразили п удивили м!ръ. ВЬроятпо Астроном1я даже пе да-
лека оть мысли подумать о пачерташи плана строенья Вселенной. Глав-
нГ.йш1е вопросы ЬПроздашя уже начпнають находить себе ответь на пыт-
ливые запросы м!ра. При дружномъ устрем.тенш къ пебу Галплеевъ, Ко-
лерннковъ, Гершелей, Ныотоновъ и пемалаго числа великихъ умовъ ихъ
последователей — тайна АПроздашя неожиданно открывается предъ уче-
ными и любителями.

НовЬйнпе успехи Астрономии имЬють въ себе особенную силу и
привлекательность для юношей и для взрослыхъ любителей велпч1я при-
роды. У обоихъ взоръ, обращенный къ небу, будеть сторицею вознаграж-
денъ успехами ума и самымъ усовершенствовашемъ характера. У обоихъ
внимаше и время, взятое у земли, будеть ей съ лихвою возвращено.

Первое, что поражаете, наблюдателя при обозрЬши пебеснаго свода,
это колоссальное видимое пространство. Какъ много звездъ? Какъ дале-
ки звезды? — невольно рождаются размышления въ уме человека. Какъ
далеки и какъ ярки звезды? — невольно вторить человеку его мысль.
Сколько въ самомъ д!л! зв!здъ въ неб! и какъ он! далеки отъ насъ?
Кажется, что он! безъ счету, что ихъ счесть невозможно. Но если пе
оставаться при этомъ первомъ впечатлЬнш и стараться постепенно разоб-
раться, паходя въ неб! пути и руководящая точки, то Астрономия вскор!
станеть понятнымъ и завлекательнымъ предметомъ. Любитель пе долженъ
бояться первыхъ, нисколько утомительныхъ, напряжешй глазъ и обуре-
ваюгцаго величгя. Но собственно Астроном1я не утомляетъ наблюдателя,
а возбуждаетъ и ободряеть. Если занятая по возможности ежедневны, вни-
мание и опыть постепенно наростаюгь.

Начинающему достаточно им!ть простой бинокль; но очень многое
можно вид!ть па неб! простымъ невооруженнымъ 1лазомъ.

Для начала сл!дуеть разсмотр!ть группу зв!здъ — Большую Мед-
ведицу (мЬстное назвате въ Ю. 3. Кра! Возъ). Въ самомъ д!л! это
н!чго врод! сельско-хозяйственнаго орудш того же имени, на четырехъ
колесахъ съ рукояткою спереди, состоящею изъ трехъ зв!здъ (врод! дыш-
ла). Созв!зд1е хорошо видно въ с!верномъ полушарш во всякое время
года. Если отъ заднихъ колесъ созв!здгя провести впередъ оть себя вооб-
ражаемую прямую лин1ю по небу, то она достигаеть яркой зв!зды, которая
есть Северная Полярная Зв!зда и приходится почти надъ самымъ полю-
сомъ. Полярная зв!зда можетъ послужить исходной точкой для ориенти-
рованья во вс!хъ нередвижен1яхъ глаза по небу. Знать Полярную Зв'Ьзду
и ум!ть ее находить потому необходимо и весьма полезно, что Зв!зда эта
приходится надъ самымъ С!вернымъ полюсомъ земли и указывает, его
м!сто. Если бы полет!тъ къ полюсу, то м!сто, находящееся въ зенит!,
почти точно соотв!тствуетъ продолжетю земной оси, которая Зв!здою
нам!чается и указывается. Полярная Зв!зда кажется наблюдателю не-
подвижно стоящей на неб!, тогда какъ вс! другая зв!зды какъ будто яв-
ляются передвигающимися всей массой по небу съ востока па западъ по
кругамъ, совершаемымъ, то полностью надъ горизонтомъ, то частью надъ
частью, подъ горизонтомъ. Зв!зды д!лають полный оборогь не въ 24 часа,
какъ солнце, а на 4 минуты быстр!е. Поэтому для паблюдающаго небо
въ одинъ и тотт, же часъ ночи, зв!здная картина вчера не та, что сегод-
ня, сегодня не та, что завтра. Т! созв!зд!я, который мерцали на юг! пос-
тепенно склоняются къ западу; на восток! медленно выплываютъ новыя,
чтобы достигнуть наибольшей высоты, а затЬмъ уступить м!сто другимъ.
Зимнее небо не похоже на лЬтнее, весеннее на осеннее. II лишь въ с!вер-
ной его части круглый годъ сверкают, одни и г! же не м!няюпцеся зв!зд-
пые узоры.

Подымая въ ясный весеншй вечеръ взоры къ небу, мы увид!ли бы
знаменитую фигуру Большой Медв!дицы прямо надъ нашей годовой. Въ
холодные осепше вечера мы вайдемъ ее уже опустившейся почти до сама-
го с!вернаго горизонта. Но при вс!хъ перем!щешяхъ по небесному сво-
ду дв! задн!я лапы Медв!дя, какъ рисовали Греки, или два колеса Воза,
какъ представляють жители К). 3. Края, своимъ продолжешемъ ностоян-
но и неизменно указываюте на северный полюсъ неба, на Полярную
ЗвЁзду. Оть Полярной Звёзды ндетъ такая же фигура Возъ изъ 7 звёздъ
меньшей величины — Малая Медведица, обращенная противоположно
Большой МедвЁдицЁ.

Если въ 9—10 часовъ вечера въ поябрЁ обратимся къ востоку, то
увидимъ восходящее созвЁзд!е Ориона. Оно будегь намъ служить такимъ
же указателемъ, какъ Большая МедвЁдица. Оршпъ начинаетъ появляться
глубоко внизу на восток!; слЁва и ндетъ по небесному своду на западъ,
гдЬ и заходить. Въ втомъ удобномъ положены Орюнъ можно наблюдать въ
теченш полу»ода. Три средннхъ звёзды созвёзд!я Ориона, расположенный
въ .циню, называются поясомъ Ортона. Выше пояса, слЁва, звЁзда первой
величины Бетельгейзе (А. Орйтпа), внизу, справа, такая же первой ве-
личины — Ригель (В. Орюна), влёво и ниже на продолжении пояса звёз-
да первой величины Сир1усъ (А. Большого Пса), а вправо и сравнитель-
но выше также звезда первой величины — Альдебарапъ (А. Тельца). Сп-
р!усъ самая яркая бЁлая звезда неба, а Альдебаранъ большая красная
звЁзда.

Зв'Ьздныя скопления Плеяды и Нады въ СозвЁздш Тельца легко най-
ти отъ Альдебарана. Почти въ зенит!. лётняго неба расположена Вега въ
созвёздш Лиры, звЁзда первой величины, къ созвёзд^ю которой направ-
ляется со всей своей системой планета, и ихъ спутниковъ и паше солн-
це со скоростью 19 верста, въ секунду. Отъ созвёзд1я Лиры легко найти
знаменитая звёзды треугольника Вега, Альтаиръ, Денебъ — все звёзды
первой величины и изъ нихъ Денебъ очень большая и очень далекая. Вега
26 свётовыхъ лётъ, Альтаиръ — 16 лётъ, Денебъ 652 свётовыхъ года. Дол-
жно знать еще созвЁздге ВозничШ съ Капеллой, Андромеду, Персея. Все
звёзды свётовой дальности, т. е. онё удалены на ужасающая разстояшя.
Солнце — близкая къ намъ звЁзда: свёгь идеть къ намъ отъ солнца все-
го 8 минуть, а отъ указаппыхъ звёздъ свЁгъ, идущей къ намъ. употребляете
па свой путь не минуты, не часы и дни, а цЁлые года, число которыхъ
показано.

Вселенная представляет!, собою мхровую постройку въ самомъ пол-
номъ значении слова не только по своимъ колоссальпЁйшимъ размЁрамъ,
превосходяшимъ всякое человЁческое представлено, по и по совершен-
нЁйшему осуществлению всёхъ законовъ природы, которые показаны въ
созвёзд!и съ такой полностью и такимъ глубокомысл1емъ, падъ понима-
темъ котораго трудятся высппе умы лучшихъ людей человЁчества, чтобы
только распознать эта законы. И за всёмъ тЬмъ, наблюдатель этихъ ес-
тествеппыхъ чудесъ еще далеко не все уразумЁлъ и все, что мы называемо
открыйемъ, изслЁдован!емъ, пропикновешемъ въ тайны природы, для насъ
ново, невЁдомо, удивительно, доступно только мудрЁйшимъ и учеиЁйшимъ
лгодямъ, оставаясь певЁдомымъ большинству людей. Такъ глубока тайпа
твореШя, такъ трудно обыкновенному наблюдателю понимав!е истины. Но
человЁкъ стремится къ пей, какой бы цёной она ни добывалась. Справед-
ливо говорится, что стремлеше къ истин! вложено въ самое существо че-
ловека, и не безъ основами челов!къ называете творчествомъ — поэти-
ческим!, творчествомъ лучппя минуты своего существовашя. Таково мудрое
человеческое сравнение.

Вселенная не построена одиимъ рааомъ, или краткимъ сроко.мь. ДЬло
ото долгое и потребовались необычайные сроки.

Главное, для чего необходимъ былъ громадный строительный матер1алъ
— звЬ.здные м!ры, создано изъ вещества или матерш. По и эта самая ма-
терхя не простой строительный матер!алъ врод! камней или кирпичей.
Это матер^алъ, надъ распознаватемъ котораго трудились лучине людеше
умы всЬхъ времень, включительно до повЬйшаго. Вещество или магер1я —
это такой замысловатый предмет!., что, пе смотря на усилья всЬхъ уче-
нГйшихъ людей всего человечества, вопросъ о ней не разрЪшенъ оконча-
тельно, но невидимому близокъ къ своему окончательному удовлетвори-
тельному рЬшстю. И то это случилось, чуть пе паканун! двадцатого сто-
лЪт1я... Такова загадка м!ра. Поистин!, в'ЬковЬчная загадка.

Но что такое самъ человЪкъ? Въ какихъ мЬстахъ, въ какпхъ м!рахъ
Вселенной возникло, зародилось это существо съ сердцемъ, съ идеей, съ
неугасимыми порывами къ истинп, и знание, со стремлен1емъ къ правд!,
о которомъ поэтъ въ своемъ творческомъ одушевленш даже молится, чтобы
уменьшепъ былъ этоть порывъ, этоть виутрентй огонь, который только фор-
мально объясняется зоолопей:

Но угаси сей чудный пламень —

Всесожнгаюпцй костеръ,
Преобрази мн! сердце въ камень,
Останови голодный взоръ.

Лермонтовъ.

ВсЬхъ вопросовъ м1росозданья не разрешить и такому разумному
существу, какъ человЬкъ. Для того нужны долпя времена, необходимы
космнческ!е сроки, чтобы самому человеку стать инымъ, достигнуть ис-
тины, которая такъ трудна, такъ сокрыта, такъ недосягаема. Но чело-
в!къ стремится къ истишь, къ правд!,, къ совершенству. Эта стремле-
шя въ пемъ неугасимы.

Вселенная содержись въ себ! очень огромное, хотя и не безконеч-
ное число звЬздъ. СизыгЬйппе телескопы покажусь до 100.000.000 зв!здъ,
не вводя въ это число планеты и вс!> космические мелк!е предметы, разные
астероиды, неболышя планетки изъ разряда такъ называемыхъ карман-
иыхъ плапеть по нисколько версть въ поперечник!, а также носяпцеся
по необъятному простору Вселенной разный кометы, кометные обломки,
разные мелк!е предметы, всякаго рода пыль и т. п.

Земля, не смотря на свою космическую незначительность, заслужи-
вает!. потому особого внимания, что она носительница разумного сущест-
ва — человека, который способенъ искать истину, стремится къ добру
и нравственному совершенству. Это величайшее космическое достоинст-
во, за которое челов'Ьку многое простится... Но существуюгь ли люди въ
другихъ помЬщенхяхъ Вселенной? Съ достоверностью никто на земле не
зиаетъ и не узпаетъ до того, вероятно, срока, пока не установятся меж-
дупланетпыя путешеств!я, которым вероятно и сделаются доступными
такому умному существу, какъ человекъ.

Главную же массу вещества Вселенной составляюсь громадные слгЬ-
тяпцеся предметы, гораздо большее, чЬмъ наше солнце, но не кажупЦеся
такими по причине необыкновенного удалетя отъ насъ. Солнце находит-
ся сравнительно близко и лучъ света доходить до насъ оть солнца всего
въ 8 минуть, но не въ минуту или секунду, какъ бы то казалось. Быст-
рота светового луча точно измерена, она составляетъ 186.300 миль въ
секунду или 300,000 километровъ въ секунду (280.000 версть); следо-
вательно весь световой пуп. требуеть восьми минуть при разстояши солн-
ца оть земли въ 92.870.000 миль илп 113.000.000 версть. Мерить верс-
тами разстоянхе до звездъ невозможно, его измеряют!. месяцами и годами
светового пути. По такому нзмерешю ближайшая къ памъ звезда А. Цен-

тавра

(Альфа Центавра) удалена	оть насъ на...... 1.3 года.

Сир1усъ (Большого Пса) на ................. 8.7

Вега (Лиры) на.............................26.0

Арктуръ (Волопаса) на .................... 43.5

Альдебаранъ (Тельца) на................... 57.0

Капелла (Возничаго) на ................... 49.4

Мицаръ (Большой Медведицы) па ............ 99.0

Бетельгейзе (Орюна) па	........... 192.0

Полярная Звезда (Малой Медведицы) на .. 466.0

Капопусъ (Киля) на ...................... 600.0

Денебъ (Лебедя) на....................... 652.0

Есть звезды, удаленным на одну, двп> и более тысячь лФть светового
пути. Есть звездныя скопления, удаленный па много миллншовъ лФтъ све-
тового разстояшя. Так1я разстояшя нельзя не назвать ужасающими вели-
чинами съ человеческой точки зреп!я.

Наиболее норазительное явлеше въ лире звездъ состоитъ въ томъ,
что всФ оне находятся въ движении: название неподвижным звезды есть
название старинное и неточное. Оно относится къ тому времени, когда пе-
ремещения звездъ казались столь незначительными, не замечались про-
стынь глазомъ, а точныхъ измФренШ еще пе делалось за отсутств1емъ нз-
мерительныхъ инструментовъ. Начиная съ Гершеля стали производиться
измерения собственного движения звездъ. Ими точно установлено, что всЬ
звЪзды имЬюгь движен!е, такимъ образомъ оказывается, что во Вселенной
негь покоя и неподвижности.
Куда направляются звТ.зды въ своемъ движев!и? Какъ велико это дви-
жете, какова скорость собственна™ движетя звЬздъ?

Можно сказать, что звезды не движутся, а мчатся по своимъ иевЬдо-
мымъ путямъ. Ихъ скорость необыкновенно велика, какъ и скорость всЬхъ
другихъ небесныхъ т’Ьлъ, несравнимая съ тою, какую мы внаемъ на землЬ:
скорость вТ.тра п по!здовъ несравнима съ планетною или звЪздпою ско-
ростью: наша земля движется по своей орбигЬ около солппа со скоростью
28 версть въ секунду. Колоссальный звЬзды — со скоростью оть иЬсколь-
кихъ десятковъ до нЪсколькихъ сотъ версть въ секунду. Паше солнце всей
своей массой движется со скоростью 19 версть въ секунду. Такова вообще
планетная и звЪздная скорость. Скорость же звЬзды Арктуръ достигаетъ
300 километровъ въ секунду.

Не взирая на такую поразительную быстроту, собственно движете
звЬздъ, т. е. действительное перем1?щеше ихъ по иебеснымъ пустынямъ,
говоря языкомъ Лермонтова, кажется медленнымъ, малозам'Ьтнымъ только
потому, что эти пространства отличаются необыкповепнымъ космическимъ
просторомъ п безбрежностью. Большая часть проносящихся въ нихъ зв'Ьздъ
проходить свои обычные пути съ обычной быстротой, но при существую-
щей безбрежности это такъ мало заметно, что псрем'Ьщешя большей части
зв-Ьздъ черезъ сто.тйт1я и тысячелЪття едва замЬтпы. Путь въ нисколько
милл1оновъ версть въ годъ остается незам'Ьтнымъ и для пассажировъ зе-
мли. О своемъ пути они знають только по отвлеченному представленью по
своей мысли, но дивный полеть ничЬмъ не даеть о себЬ знать, остается
непрнмЬтнымъ и пезамЬтнымъ. Путь лежать въ абсолютной пустотЬ и Ти-
шин!, гд! ничто пе шелохнется, не заколышется. Только одинъ глазъ
могъ бы воспринимать впечатл!н1я, но въ этой безбрежной пустишь и пус-
тотп, самый глазъ безпомощепъ, утопая въ безконечной дали.

Куда направляется это, теперь уже безспорпое и песомп!пное дви-
жете звЬздъ? — Звезды идуть по различнымъ напразлешямъ: звЬзды
Большой Медведицы двигаются въ одномъ направлен!!!, друпя звезды въ
иныхъ мпогоразличиыхъ паправленгяхъ. Но во Вселенной не можеть быть
другихъ путей, кром! криволипейпыхъ, потому что движете прямолиней-
ное обозначало бы просто удален!е оть цЬли, между тЬмъ криволинейный
путь предвЬщаеть возвратъ или повороть около такого то центра, что ес-
тественно для звезды.

Въ Южпомъ Полушарш расположена ужасающей величины звезда
Капопусъ (Килля), которую Уолькей считаеть цептромъ Вселенной. Свето-
вая сила Канопуса въ 49.700 разъ превосходить силу солнца, а объемъ
въ два съ половиной мил-нона разъ больше объема солнца. Вообще Ка-
иопусъ превосходить величиною наше солнце настолько, такъ оио само пре-
восходить нашу землю, т. е.. въ 1.300.000 разъ.

Въ движенш зв'Ьздъ обнаруживаются многоразличные, притомъ пора-
зительные факты. Самый замечательный — это такъ называемый двой-
пыя эвпзды. Он! движутся парами или группами. Это двЬ или нисколько
зв’Ьздъ, расположенных! такъ близко, что нъ сущности, ото какъ бы одна
звезда, гдЬ два, три н болЬе отдЬльныхъ звйздныхъ г!;ла вращаются другь
возл'Ь друга или около одного общаго всЬмъ имъ центра тяжести; уно-
сятся вдаль, какъ одна матер!альная группа, подчиненная совместному
общему перем’Ьщешго, въ которомъ уже теряются и утопаютъ все мелк1л
колебашя и повороты, а выступает! одинъ могуч!й, цЬльныЙ, смЪлый бро-
сокъ окамепЪвшаго вещества, части котораго такъ сближены, что не. разли-
чимы иначе, какъ въ хорошую астрономическую трубу. Это своего рода
творческая смелость художника. Есть звЬзды, двнжупцеся около другихъ,
какъ единственный могучтй спутник! своего центра, подобно Алькору съ
Мнцаромъ. Точно совершилась аберрация самой идеи цептровъ и спут-
никовъ. При ста миллгонахъ звЬздъ Вселенной варианты творчества какъ
бы неизбежны. Но двойных звезды, тройных звЬзды и вообще кратным
такъ многочисленны, что грань между пеключешемъ и правилом! ставит-
ся природою здЬсь широко.

Паше солнце, которое можно назвать земной зв)ьздой, является на са-
момъ дЬл!; одной изъ звЬздъ и вовсе не самой большой въ ряду другихъ
зв'Ьздъ. Оно по величии!; уступаетъ мпогимъ звйздамъ, оно меньше Сир;у-
са, меньше Денеба, Бетельгейзе и другихъ. Оно ярче свТ.титъ зем.гЬ не по-
тому, что оно велико, но потому, что оно близко къ ней.

Па неб'Ь обоихъ Полушарий видно простынь глазомъ до семи тысячъ
зв'Ьздъ первыхъ шести велнчипъ, остальным не видны. ДалЬе слЬдуетъ
рядъ до 11-15 величины, доступныхъ телескопу, и еще дал-Ье - - дальней-
шая сер;я, доступныхъ только чувствительным! фотографическим! плас-
тинкамъ. ДалЬе простирается невидимое и неведомое. Есть ли вообще что
либо за пределами видимаго ио ту сторону сферы, за которую не могуть
проникнуть ни современный телескопъ, пн современная фотографическая
пластинка? Простираются ли тамъ такья же зв'Ьздпыя поля, какъ и въ дос-
тупной намъ части Вселенной? Или тамъ безграничная «пустыня», го-
воря словами Лермонтова, «вакуумъ», какъ выражается физика. Мы это-
го пока не знаемъ, тЬмъ болЬе, что, если нсчерпанъ максимум! силы зр!;-
п!я, то всЬ друпя формы воспр1ят1я исчерпаны уже давно. Но чсловТ.къ
этимъ невЬдЬшемъ удовлетвориться не можетъ. У пего остается пе насы-
щенной н не использованной самая мысль и живущая въ ней жажда зна-
шя, т. е. интеллектуальное чувство. Это святое безпокойсгво научнаго зна-
ния, которое свойственно человеку, не можетъ ни на минуту затихнуть.
Эта жажда истины побуждает!. цЬкоторыхъ мыслителей, въ томъ чпслй и
Герберта Спенсера, все еще искать и искать. Это неусыпное чувство по-
родило у нихъ мысль, что за пределами нашей звЬздпой Вселенной су-
ществуютъ, можетъ быть, друпя вселепныя, можетъ быть даже съ иною
матер!сй, съ другими законами природы и съ иной эволюцией быпя — и
такъ безъ конца. Никакихъ фактических! указащй, однако-же, на это
нЬтъ. Приносимые время отъ времени обрывки очевидно изъ другихъ
звЬздныхъ анровъ и ихъ обломковъ или гЬлъ пометь и другихъ блуждаю-
щььхъ въ пространств! частей и предметовъ — даже эти частицы им!-
ють въ себ! все тотъ ле составь нашей Вселенной съ ея матср1ей и свой-
ства того же веществешьаго материала, Встр!чашшяся въ нихъ нисколько
отличныя или повыя части постепенно находились и на землЬ.

1’азсмотримъ теперь остающ[еся изобильные и совершенно реальные
факты изъ области той пепреувеличиваемой безсцорвой Вселенной, ко-
торая видна простымъ острымъ взоромъ въ хорошую погоду, реальность
которой подтверждается телескопомъ и фотографическими пластинками,
подкрепляется сверхъ того воспр!ят1ями другихъ органовъ чувствъ. Это
непререкаемое изсл!дован1е разм!ровъ Вселенной должно быть дополнено
сшк>пральнымъ енализомъ, изученьемъ катастроф небесныхъ тЬлъ, новыхъ
зв!здъ, кометъ, случайныхъ посетителей неба, пришельцевъ изъ далекихъ
угловъ Вселенной.

Наибол!е блестяпЦе успехи дало примкнете къ астрономШ спект-
ральнаго анализа. Онъ освктилъ вопросы физики и химш небесныхъ тЬлъ
съ точностью, съ какой химическая лаборатория освкщаетъ составь ве-
щества. Дкло заключается въ слкдующемъ. Накаленное въ огп! вещество,
примешиваясь къ пламени, оставляете, въ немъ слкдъ, въ вид! комплекса
лучей определенной, характерной для даннаго вещества, окраски. Патрьй,
напримкръ, даете, желтые лучи, мЬдь, по преимуществу зеленые, гдк бы
вти вещества не находились: въ земпыхъ ли лабораториях!, пли въ пепз-
в!дапной дали Вселенной. Сравнивая спектры небеснаго тЬла со спектра-
ми изв!стныхъ веществъ, мы выполняемъ поразительный по точности и
изяществу анализъ. Оказалось, что Вселенная, за немногими исключенья-
ми, состоить изъ веществъ, извкстныхъ па земл!. Липп, въ солнечной ко-
рон!, па бклыхъ, необычайно горячихъ звкздахъ п въ таипственно-мер-
цающихъ, еще не оформившихся туманностяхъ, найдены лин1и невкдомыхъ
намъ веществъ — (Коронш, Астерш, Иебулш).

Другая важная заслуга, принесенная спекгральыымъ аналпзомъ сос-
тоять въ раскрытья неуловимых!, для глаза и изыкрительныхъ инструмен-
товъ движешй сн!тилъ но лучу зркгоя (лучевая скорость). Когда све-
тящееся т!ло приближается къ наблюдателю или удаляется отъ него, то
лиши спектра ткла см!щаются въ ту пли въ другую сторону. Изучая ве-
личину и направленье смещенья лигой спектра зв!зды, ученый видпть, съ
какой скоростью зв!зда къ намъ приближается или удаляется. 1’ядъ осо-
бенностей спектровъ позволяете, намъ производить изысканья средн небес-
ныхъ тЬлъ не только въ пространств!, но и ко времени, позволяете, по
степени охлажденья зв!зды судить о ея возраст!. Спектральный анализъ
говорить, что самый горячья, а сл!довательно самыя ьоиыя зв!зды св!-
тягъ, подобно Сирьусу, б!лымъ и голубоватым!, свктомъ; ио мкр! ох-
лажденья — он! же.тг!ють (солнце); склоняясь къ старости он! иснуска-
ють огненные красные лучи Альдебаранъ, Антаресъ (А. Скорыьона).
За старостью следуете, смерть, т. е. полное потуханье. Потухппя зв!зды
ысчезають для нашего взора. Лишь. изредка вспыхивающья новыя зв!зды
являются единственными весточками отъ этихъ блуждающихъ по м^ровымъ
пространствамъ мертвецовъ.

Въ связи съ движешемъ звЬздъ стоить образоваше такъ пазывае-
мыхъ новыхъ зв'Ьздъ, быстрое наросташе яркости новой звЬзды отъ шес-
той до первой величины въ течевЫ нЬсколькихъ дней, а затЬмт. угаса-
ше звЬзды въ теченш нЬсколькихъ мЬсяцевъ, указывает!, па небесную
катастрофу, — родъ падепЫ одной звезды на другую или такого при-
ближенЫ двухъ небесныхъ тЬлъ, при которомъ неизбежно нагрЬван1е
одного или обоихъ и самовозгорашо отъ движенЫ илп взаимпаго приб-
лиженья. Огромная часть неба, больше чЬмъ площадь всей солнечной
системы, покрылась после итого какъ бы туманомъ, закрывшим!, боль-
Ш1Я звезды. Видно, что новая звЬзда обратилась въ нагретое, газообраз-
ное тЬло — въ туманность. СлЬдовательно въ небесныхъ пространст-
вахъ произошло возгорание вещества звЬзды съ превращешемъ его въ
газъ отъ движения, нагрЬвашя или удара сблизившихся тЬлъ. Это от-
крывает!. новую страницу Астрономш, показываеть одинъ изъ обычныхъ
эпизодовъ АПросоздашя, которое продолжаете жить своей долгой, дав-
ней жизнью.

Те эпизоды, которые представляются теперь оку пауки, составля-
ютъ собою далекЫ слЬдъ очень давнихъ астропомпческихъ событШ и
раскрываются лишь въ паптп дни и нашу эпоху. Это своего рода естес-
твенная исторЫ неба, или история ЬИрозданЫ, которое, хотя весьма дав-
но началось, но и весьма далеко отъ своего окончанЫ.

ЯркШ огневой, иногда чисто бЬлый цвЬтъ большинства. звЬздъ ука-
зываете. на космическую педавпость ихъ происхожденЫ. Это начало су-
гцесгпвовангя звгьзды, затЬыъ слЬдуютъ друг!е периоды ея псторш. По п
этому перюду звгъзды и звгъздъ предшествуете. пЬчто другое, изначальное,
что является болЬе простынь существовашемъ или бытгемъ хатерги. Не-
видимому разсЬянная однообразная туманность еще безформепиая, еще
лишенная движенья, занимающая колоссальный пространства и можете,
быть еще пе проникнутая тяготЬшемъ, чуждая строения и связанности,
ждеть своей чреды, пребывая въ неопредЬленностн. Все это паукТ. п зпа-
П1Ю еще неизвЬстно. Но нссомнЬппо — ото уже магерЫ, то, изъ чего
составляются звЬзды. Какъ происходите, этоть складъ, этоть составь —
наука пе знаете». Глазъ улавливаетъ нЬкоторый впдъ, видимости. Какъ
вещество складывается въ звЬзду, какъ начинается движете могучихь
массъ, какъ возникаете» круговое движете — по кругамъ, элипсамъ, па-
раболам!., другпмъ кривымъ, сразу или постепенно — все неизвЬстно.
АПроздаше еще великая тайна для науки. Оно уже сугцествуетъ съ го-
товым!. движеп1емъ, тяготЬшемъ, законами, съ велпч!емъ и красотою. То,
что взоръ видить готовымъ п очевпднымъ — ото свыше 100.000.000
звгъздъ, немало туманностей, масса звЬздныхъ скопленШ и кучъ, изъ ко-
торыхъ однЬ въ телескопЬ разргъшаюгггся въ густая нагромождены звЬздъ,
друпя все кажутся туманностями. Одни образован!я уже звЬзды, друпя
еще туманности, скоплсн1я неорганизованной матерш, перемежаюпцяся съ
двигающимися зв*здами, вероятно планетами, круглыми или кометпыми
М1рами.

Определенности, всеобщей законченности — н*ть. Существуете то-
лько разпаго рода быт1е: среди этого разнородная) быт!я, то господству-
ете точность, законченность, порядокъ, то замйтны нарушешя, пертур-
бацш, сдвиги, сходы съ пути, падешя, разрушешя, катастрофы. Ио и эти-
ми исключениями не нарушается общ!й видъ точности, порядка, красоты
н ЛСЛИЧ1Я м!ра, въ необыкновешюмъ, обширпЬйшемъ хозяйств* Вселен-
ной. Иадъ раскрытием!. тайнъ м!роздан1я трудятся неутомимые умы че-
ловечества па одной изъ скромныхъ планетъ м!ра. Можетъ быть и нъ
другихъ м*стахъ. Лучшимъ сынамъ человечества не легко дается даже
раскры-пе законом, природы, законовъ вещества. И какъ много уже рас-
крыто, дозпапо и стало известно! Надежда окрыляегь человека на даль-
п*йппо труды, подвиги, усилия, при неугасающей потребности зпашя.

Таковы обтщя идеи по предмету пебеснаго матер1ала. и строенья Все-
ленной.

Зв*зды не разс*япы по вебу равпомЬрно, математически, ио распо-
лагаются причудливо и неравномерно. Особенно привлекаеть къ себ*
взоръ такъ называемый Л/лечяыЙ Путь, расположенный па иебесяомъ
свод* въ впд* пояса пли кольца, охватывающаго этоть сводъ по большо-
му кругу. Зд*сь расположены особенно густо какъ зв*зды, такъ и зв*з-
дпыя кучи. Не только глазъ, по и чувствительп*йппе инструменты без-
сильны пролизать ото космическое облако. Скученность зв*здъ, в*роят-
ное присутствхе облаковъ метеорной пыли д*лаютъ эту' область неба аре-
ной сравнительно частыхъ м1ровыхъ катастроф!,, въ вид* вспыхивающпхъ
новыхъ зв*здъ. Невидимому вт, Млечном!. Пути мы паблюдаемъ часть Все-
ленной, значительно опередившую друг!я по пути разшгпя Лаборатории
Вселенной — туманности, въ которыхъ формируются юпыя свЪтплчЦ
встр*чаются преимущественно вт, м*стахъ наибольшая) удаления оть Млеч-
паго Пути.

Кром* зв*здъ и планетъ встр*чаются во Вселенной, какъ и во вся-
комъ обширпомъ хозяйств*, множество предметов!., которые могуть быть
пазвапы посторонними, случайными пли р*дкостными. Сюда относятся
скоплешя космической пыли, скоплены газовъ водорода, водородныхъ уг-
леродовъ, метеориты, безформенпые куски жел*за, чпетаго или с*рнистаго
и другихъ металловъ. Происхождение этихъ псбеспыхъ камней очень неяс-
но. Во всЬхъ направлегпяхъ, съ огромными скоростями пронпзывають опп
пространство. Иногда же. собираясь длинными вереницами, тянутся они
по путямъ пебесныхъ странницъ — кометь и. встр*чая землю, осв*щаютъ
ея ночное небо фейерверком!, падающпхъ зв*здъ.

Выть можетъ это продукты пзвержешй вулкановъ планетъ пашей
солнечной или чужой системы, быть можетъ остатки пев*домыхъ катаст-
рофь или продукты разложения кометь. Пе нужно, однако, изъ существо-
вашя осколковъ выводить поспешное заключено о неустойчивости цЬлаго.
Въ общемъ космичесше порядки въ уже оформившихся частяхъ Вселен-
ной поразительно прочны.

Все устройство и упорядоченность нашей солнечной системы вызы-
ваюгь справедливое нзумлеше. Не только колоссальные планетные шары,
но и незначительные комья матерш астероидовъ съ попсречниколъ нъ
нисколько километровъ и поверхностью, меньшей площади большого го-
рода, сл'Ьдуютъ но своимъ точпымъ, равноправными со всЪми, путямъ.

Конечно, такая прочность установилась постепенно и, быть можетъ,
много небесныхъ единиць прекратило сцою цельную, индивидуальную
жизнь, пока выработался пып!> существующей стройный порядокъ. Какъ въ
м!рЬ живыхъ существъ, такъ и въ м1рЬ небесныхъ тЬлъ, время отделяете
и устрапяеть все неспособное къ устойчивой жизни и утверждаете креп-
кое и прочное. Въ атомъ заключается закопъ всей вообще жизни Вселен-
ной. Весьма возможно, что мноНе метеориты и представляють осколки та-
кихъ небесныхъ неудачннковъ.

Наибольшая часть звЪздъ находится несомненно въ огпепномъ сос-
тояши, съ высокою температурою, которая поддерживаете звЬзду въ паро-
образномъ видЬ, что ясно подтверждается свойствами спектра лучей, ис-
пускаемыхъ пламенеющими звездами. У большинства звйздъ сппихъ, яр-
кой белизны, составляющая ихъ матер!я раскалена отъ 2800 - 12,800
градусовъ. Арктуръ имЬегъ температуру 3500, паше солнце — отъ 4850
- 5450, Сир1усъ — 5700 - 7600 градусовъ, при чемъ въ середишЬ массы
нсбеснаго тЬла, температура можетъ быть доходить до н1>сколькихъ мил-
лшновъ градусовъ.

Солнца и звезды, какъ уже упоминалось, составлены, за немногими
исключеп1ямп, пзъ тТ.хъ же веществъ, что и земля. Но никакой устойчи-
вости, иикакнхъ соединена пс можетъ образоваться на ихъ бурлящей по-
верхности. Повидимому, солнце представляетъ относительно непрозрачный,
быть можетъ, газообразный шаръ, покрытый зернистой, ос.тЬпительпо свер-
кающей пеленой расплавлеппыхъ, или вФрнФе газообразныхъ, металловъ.
Жизнь этой нелепы судорожная п безпокойпая. То тамъ, то туть ее про-
рываюсь колоссальные взрывы пылающаго розовымъ пламенемъ водорода
(протуберанцы). Огромный массы расплавленныхъ веществъ со спорос-
тью сотепъ километровъ въ секунду взлетайте на высоту' даже до 400.000
километровъ, дробятся на фантастической величины брызги и огненнымъ
дождемъ обрушиваются на поверхность солнца. Но на разстояшя земли
эти ошеломляющая скорости и высоты представляются глазу медленными
и невзрачными движен1ями клочковъ свЬта и лишь человеческая мысль
открываете ихъ поистинФ грандиозный размахъ. По не только протубе-
ранцы возмущайте поверхность солнца. Солнце вращается вокругъ оси
не какъ цфльное тЬло. Точкп его поверхности у экватора обФгаютъ пол-
ный кругь въ 25 сутокъ, у полюсовъ же почти въ 28. ВслФдствш нера-
венства скоростей отъ вращешя въ жидкой поверхности солнца рождаются
фантастические вихри (до 150.000 к. ы. въ поперечнике), прорывающее
свЬтянцеся слон и кажущееся поэтому темными пятнами. Спектроскоп*
говорить намъ, что матер!я этихъ пятенъ наэлектризована. Ея электрнза-
ц!я временами настолько сильна, что въ перюдъ образовашя большого пят-
на на обращенной къ намъ стороне солпца, па земле вспыхивают* велико-
лепный полярный с1ян1я и магпитпыя стрелки обсерваторШ мечутся изъ
стороны въ сторону (магнитный бури).

Таков* поразительный факт* события салнечныхъ пятенъ, столь
нзм'Ьняющаго поверхность солпца и длящагося отъ нискольких* часов*
до нискольких* суток*, наводя тень и на самое солнце. Такова жизнь солн-
ца или звезды въ безпрерывномъ огнЬ при непрекращающсмся переме-
шивании какъ въ котле безпокойнаго горячаго состава матерш, кипящаго
и бурлящаго, нзъ котораго приготовляются причудливые составы, подобно
каше нзъ металлов*. Они наполняют* кору охлаждающихся небесных*
тел* — звезд* и солнц*, ярк1й пример* чего наблюдаем* на охлажден-
ной планете — нашей земле, сохраняющей в* своихъ недрах* бурные
следы космической юности.

Такова будничная жизнь земли, планет*, лупъ, космических* тел* и
м!ровъ отъ дней их* зарождения и юности их* судеб*, оть совершаемых*
ими необозримых* круговых* путей до дней угасанш и смерти въ необоз-
римых* пространствах* космических* пустынь. Объ этихъ чудесах* так*
повествует* мыслящему существу поэтический бытописатель Вселенной.

На воздушном* океане
Безъ руля и безъ ветрил*
Тихо плавают* в* тумане
Хоры стройные светил*.
Средь полой необозримых*
В* пебе ходят* безъ слЬда
Облаковъ неуловимых*
Волокнистый стада.

Часъ разлуки, час* свидапья —
Им* пе радость, не печаль,
Имъ въ грядущем* нет* желанья,
Им* прошедшаго не жаль.

Лермонтовъ.

322.	Вселенная въ опт.

Астрономы только-что присутствовали при великолепном* зрелище
на вебе. Въ одном* пункт!; пеоб*ятнаго пространства, где до сих* пор*
не видно было никакой звезды, показалось вдруг* светило, окутанное
пламенем*. Это было пламя водороднаго газа, горевшаго прп высокой
температуре. Светило было видно простым* глазом*.
Пожаръ продолжался три месяца, затЬмъ все какъ будто потухло и
погрузилось снова въ темную ночь; только оть времени до времени огонь,
повпдимому, опять разгорается и на тапнственномъ свйтилЪ появляют-
ся временный вспышки свГта.

Такой ли это М1ръ, какъ земля, который, всл4дств1е какой нибудь
внешней случайности, вдругь загорался, подобно огромному, фантасти-
ческому вулкану, изрыгающему снопы пламени? Или это потухшее солн-
це, опять загоравшееся на некоторое время? Пли же, накоиецъ, это лу-
чезарное солнце, вдругь разгоравшееся ярче, стало видимымъ, вслТ.дст-
в!е своего отдалешя? Это событте требуетъ размышления, тймъ болйе,
что подобная же участь можетъ когда нибудь постигнуть наше солнце,
отт. лучей котораго зависять всТ> земпыя существования.

Судя по совокупности наблюдешй, находящихся теперь передъ мо-
ими глазами, это неведомое светило должно было передъ своимъ появле-
Шемъ быть звйздой 16-го разряда п должно было впослйдств1н вернуться
въ такое же состоян!е блеска. Во время максимума своего блеска оно
возвысилось за пределы пятой величины и с!яло блескомъ звйздъ чет-
вертой съ половиной величины. II такъ если это — солнце, блескъ кото-
раго временно усилился, то оно стало въ 50 тысячъ разъ лучезарнее, чкмъ
оно было до того; а если это — м!ръ темный, безъ собственна™ блеска,
какъ наша планета, то контрастъ еще поразительнее. Представимъ се-
64, что солнце, освещающее насъ, вдругъ усилится въ свЬгЬ, и, следо-
вательно, въ теплотй въ 50 тысячъ разъ нротивъ теперепгпяго; ото поло-
жительно трудно постигнуть. Въ обоихъ случаяхъ ничего не осталось бы
живого на землЪ.

Согласно одной изъ гинотезъ, принеденныхъ въ объяснение явлений,
паблюдаемыхъ въ телескопъ, а въ особенности въ спектроскопъ, при апа-
лизй спектра этого С1ян1я, огненное светило — шаръ такихъ же раз-
мйровъ, какъ земля, который попалъ въ космическое облако, частицы
коего, съ силой притягиваемый, устремились къ нему навстречу съ быст-
ро возрастающей скоростью. Это—болидъ болыпихъ размЬровъ. Скорость
встрйчп составляетъ десятки и сотпи кплометровъ въ секунду. Превра-
щение движения въ теплоту п произвело это огромное пламя, видимое от-
сюда на разстояпш мил.поновъ и мнлл1ардовъ верстъ.

Такое собыйе, пе особенно рЬдкое иа неб! (мы паблюдаемъ его въ
25-й разъ въ течете 2-хъ тысячъ лйть), могло бы случиться въ одинъ
прекрасный день и съ нашей планетой, п при томъ такая катастрофа пп-
коимъ образомъ пе разстроила бы гармонш мтрозданья, не болЪе чЬмъ
холера, тифъ, инфлуэнщя, чахотка, война среди народовъ, когда безумие
отдйльныхъ инднвидовъ не мЬшаетъ земл1; вращаться. П, действительно,
шаръ, па поверхности коего мы суетимся, носится вокругъ солнца со ско-
ростью свыше 100.000 кплометровъ въ часъ, а солнце въ то же время
уносить его съ похожей скоростью по направлению къ созвЪздпо Горку-
леса, такъ что, съ тФхъ поръ, какъ земля существуеть, она ии разу не
прошла по одному и тому же пути, ибо она описываеть рядъ спиралей,
низвергающихся въ безконечную бездну. Впрочемъ, въ пространств!! нФть
ни верху, ни низу, ни лФвой, ни правой стороны, ни какого либо нап-
равлен!я. Но въ немъ встречаются <занаднн>.

Можно определить цифрой въ 64 миллиона число бродячихъ кометъ,
порхающихъ по всемъ направлешямъ вокругъ солнца, какъ бабочки
вокругъ огня; мпог!я изъ отихъ скитающихся свФтилъ не совсФмъ нич-
тожны: комета 1811 года распускала ио небу лучи въ 150 разъ больше
диаметра земли, а хвость ея простирался па протяжении 176 мил.йоновъ
километровъ, т. е. значительно больше, нежели разстояше, отделяющее
пашу планету' отъ солнца.

Телескопъ наталкивается въ пространстве на тысячи тумаппыхъ
пятенъ, изъ коихъ самое меньшее превосходить величиною все простран-
ство пашей солнечной системы. Съ другой стороны, скопление звездъ,
какъ напримЬръ созвездие Геркулеса, невидимому, состоять изъ свФтплъ,
довольно тФсно сплоченныхъ другь съ другомъ. Очень возможно, что наша
планета когда-нибудь попадеть въ одну изъ подобныхъ звЬздныхъ лову-
шекъ, и результать такого грагическаго конца земли въ огне послужилъ
бы для астрономовъ другихъ нгровъ подобнымъ же зрФлищемъ, какъ и
то, что мы недавно видели; оно было бы чрезвычайно интересно для уче-
пыхъ и для людей любознательныхъ, но не остановило бы хода дФлъ въ
этомъ вне-земномъ м!рф, и ни на грошъ не повлияло бы на понижайте
курса въ системе Сир1уса.

Упомянутое собыйе могло бы также быть вызвано поверхностнымъ
столкновешеыъ светила — однако, не во всю силу, такъ какъ въ послЬд-
немъ случае небесная иллюмипащя продолжалась бы гораздо дольше. На-
шу планету', напримеръ, можно сравнить съ ядромъ, пущеппымъ въ про-
странство съ громадной скоростью 30.000 метровъ въ секунду, что пред-
ставляеть собою небесное движеиге по крайней мере въ тысячу разъ бы-
стрее экспрессного поезда. Въ зве.здпомъ пространстве не мало и дру-
гихъ подобныхъ же снарядовъ, путешествующихъ съ громадной быстротой.
Впрочемъ, все светила бродять въ вебесномъ пространстве съ невероят-
ной скоростью и вечно сыплются дождемъ по всФмъ возможнымъ направ-
лешямъ.

Быть можетъ, встреча была чисто динамическаго свойства, безъ ма-
тер!альнаго столкновения, два светила прошли по соседству другь отъ
друга и, въ силу своего взапмпаго притяжешя, породили так1я фантас-
тичесшя вспышки пламени. Надняхъ, напримеръ, можно было наблюдать
на солнце фейерверкъ, снопы котораго достигали высоты четырехъ соть
тысячъ километровъ... Да, это такъ — 400.000 километровъ высоты или
слишкомъ въ 30 разъ болФе протяжентя д1аметра земли. Какъ разъ пла-
мя, замеченное на новой звФздФ, оказалось въ спектроскопе такого же
химическая» состава, какъ и пламя этихъ грандгозныхъ соляечныхъ из-
всржсшй. Пламя горящаго водорода обнаружило некоторый спектроско-
пическая явлен!я, которыя замечались также и на солнц!;.

Итакъ, подобное событие можеть случиться и съ нашей планетой, разъ
это бываете, и съ другими светилами. Представьте себе, что ядро такихъ
же размЬровъ, какъ земля, или даже больше земли (солнце въ мпл.иопъ
слишкомъ разъ больше земли, а въ пространств!,, вероятно, не мало стран-
ствуеть потухпгихъ солнцъ), — представьте себе, что снарядъ такого
сорта несется па пасъ со скоростью 50, 60 или 100 километровъ въ се-
кунду. При столкповенш во всю оть земли бы ничего не осталось и она
моментально превратилась бы въ газообразное раскаленное туманное
пятно.

Вообра.зимъ себе, напримЬръ, что есть въ пространств!) два шара,
плотныхъ, подобно земле, по большихъ размеровъ, съ д!аметромъ въ по-
ловину меньше солнечнаго д!аметра, — вообразимъ себе, что эти шары
находятся даже въ состоянии покоя и удалены другь оть друга на раз-
стояши вдвое болыпемъ разстояп!я между солнцемъ и землею.

Въ силу взаимна™ притяжешя, они упадуть другь на друга на пря-
мой лиши и столкнутся какъ разъ поел!, полугодоваго паден!я. Столкно-
вение будетъ длиться полчаса и въ течеше итого времени оба тЬла прев-
ратятся въ жидкую, или газообразную, страшно раскаленную неустой-
чивую массу, сильно волнуемую, увеличившуюся въ объем!, въ нисколь-
ко разъ противъ прежняго и колеблющуюся изъ стороны въ сторону отъ
точки столкновенья. По истечеши большого времени, зта жидкая масса
въ конце концовъ можеть образовать шарообразное солнце, приблизитель-
но такой же массы, такой же теплоты, и такого же блеска, какъ и наше
солнце.

Итакъ, потухнпя солпца и м!ры, покончивпНе свое существован1е, мо-
гуть снова возрождаться изъ пепла. Въ томъ спещальномъ случае, о ко-
торомъ мы только что говорили, это можеть случиться на несколько мпл-
люновъ .тЬть. Пе такъ бываеть съ временными звездами, существовав!©
коихъ длилось всего нисколько недЬль или нисколько мЬсяпевъ, и кото-
рыя представляютъ, конечно, лишь результате, косвенныхъ пеполпыхъ
столкновение илп же можете, быть только дпнамичсскихъ встрЪчъ и внут-
ренпнхъ переворотовъ.

Мы только что сказали, что въ течеше двухъ тысячъ лЬгь мы уже въ
двадцать пятый разъ ирису тс гвуемъ при подобпомъ звЪздномъ воспламе-
ненш. Первое наблюдалось въ 131 году до пашей эры, съ одной стороны
китайцами, подробно описавшими это происшеств!е въ знаменитой энннк-
лопедш Ма-Туонъ-Линь, а съ другой стороны — египтянами, а именно
Гиппархомъ, авторомъ перваго каталога звЬздъ, который даже и былъ
составленъ вследствие этого явления, если верить свидетельству Плишя.
Это была звезда первой величины и с!яла въ созвездш Скоршона.
Изъ остальныхъ двадцати-четырехъ явлешй (насчитываюсь восемь
зв'Ьздъ первой величины) самый важный и самыя любопытный происхо-
дили въ 1572 и 1604 годахъ.

Первое изъ нихъ произвело сильный нереполохъ во всемъ хрпспанс-
комъ м!рЬ. Въ созв’Ьздш Кассиопеи, 11-го Ноября появилась вдругь но-
вая звезда, средн общаго недовольства, вызваинаго релипозпыми война-
ми, нисколько мФсяцевъ спустя послЬ изб1ен1я Варфоломеевской ночи;
таинственное явлеше этой звФзды поразило даже самыхъ равнодушпыхъ.
Ея яркое стяпте пронизывало даже дневной свЬть; ее можно было вид’Ьть
днемь; она превосходила блескомъ Венеру, Юпитера и Сириуса. ВсЪ тог-
дашше астрономы наблюдали ее и Тнхо-де-Враге обпародовалъ подроб-
ное описаше ея. Эта звезда считалась небеснымъ знаменгемъ; думали,
что она прсдвФщаетъ конецъ свйта, отыскали въ старипныхъ хроникахъ
подобное-же явлеше (правда, сомнительное) въ 1264 году, а другое въ
945 году, и вообразили, что это, быть можетъ, одна и та же звезда, воз-
вращавшаяся черезъ каждый триста лФгь, звезда Волхвовъ, виденная
во время Рождества Христова. Не предв'Ьщаеть ли она возвращение Бо-
гочеловека на землю?

Въ течете пяти мФсяцевъ эта времепная звФзда господствовала надъ
всЬми свЬтиламп первой величины, затЬмъ она опустилась въ разрядъ
зв'Ьздъ второй величины, потомъ третьей, четвертой, пятой, шестой и, че-
резъ 17 мФсяцевъ пос.тй ея появлешя, скрылась совершенно, такъ что ее
нельзя было видЬть простымъ глазомъ, подзорныя же трубы еще не былп
изобретены и за нею нельзя было следить въ сфер!; невидимого. Но такъ
какъ въ точности заметили ея положеше, то знаютъ, гдф опа находилась;
въ настоящую минуту тамъ ничего нФть, кромЬ нЬсколькихъ блЪдныхъ
зв'Ьздъ 11-й величины.

ПослЬ этой зв’Ьзды, самой знаменитой была звФзда 1604 года, кото-
рая была, почта также ярка и о которой Келлеръ написалъ цФлый томъ.

Она блистала въ правой погЬ Змееносца и яркость ея была необык-
новенно велика, она, «с1яла разноцветными огнями». Появившись 10 Ок-
тября 1604 года, опа опустилась въ Февраль 1605 года въ разрядъ
зв'Ьздъ второй величины, въ апрФлФ стала звФздой третьей величины, въ
АвгустЬ — звездой четвертой величины, въ Октябрь — пятаго разряда,
а въ ЯнварФ 1606 года — скрылась совершенно.

Такъ какъ оптическ1е инструменты еще не былп изобретены, то
нельзя было проследить за ней въ состояли, невпдимомъ простому главу.
Лишь въ 1609 году Галилей впервые направилъ подзорную трубу въ
небеса.

Съ тЬхъ поръ болФе не было явлен1я перваго разряда. Недавно еще,
однако, 12 Мая 1866 года, показалась звФзда второй величины въ Коро-
па Бореалнсъ, 24 Поября 1876 года — третьей величины въ ЛебедФ н
30 Августа 1885 года — шестой величины въ туманпомъ пяпгЬ Андро-
меды. Пе забудемъ последней, появившейся 24 Февраля 1892 года, по
найденной на фотографическихъ снимкахъ неба лишь 16 Декабря; она —
четвертой съ половиной величины и находится въ созвкздш Возницы. За-
мечательно, что большинство такихъ явленШ, въ томъ числе и последнее,
обнаруживаются въ Млечномъ Пути, гдЬ светила болФе тЬспо сплочены,
что придаета еще большую вероятность предположению о звГздпыхъ стол-
кновен1яхъ, выраженному нами выше.

Какъ видите, и на неб!> случаются катастрофы, точпо также, какъ
и въ человЪческихъ обществахъ. Пожаръ можетъ истребить цЬлый м1ръ,
какъ истреблены были Содомъ и Гоморра, а сильным столкновения могутъ
илп уничтожить систему планета, или возродить цЬдую другую. Солнце
Алыаиръ, о которомъ мы упоминали выше, несется по прямой линш съ вы-
сота небесныхъ на землю со скоростью 64-хъ километровъ въ секунду,
3.840 километровъ въ минуту, 230.000 — въ часъ, 5.529.600 — въ сут-
ки, и бо.тЬе двухъ миллтардовъ километровъ — въ годъ. При такой ско-
рости зто солнце созв4»зд1я Лебедя примчалось бы къ намъ черезъ 200
тысячъ лФта, освЪтивъ наше небо нев-Ьроятнымъ стяшемъ, и быть можетъ
оно сольется съ нашимъ солнцемъ, чтобы увлечь его съ собою.

Каждая звезда есть солнце и носится такимъ же образомъ въ зияю-
щей бездн*. Небеспыя человечества путешествують, какъ и мы, на сво-
пхъ быстрыхъ ладьяхъ.

Но куда это мы вс* мчимся съ такой головокружительной быстротой?
Куда это все существующее въ ц*ломъ м!розданш, — светила, солнца,
планеты, спутники, годы, времена, весны, цв*ты, гн'Ьзда, д*ти, старцы,
мечты и воспоминания, надежды или огорчешя, удовольствия и горести,
тираны и жертвы, мудрецы и безумцы, души и зв*зды, — куда же все
это стремится? Ночь! О, необъятная ночь! Неизмеримая глубина!

Въ виду такихъ величественныхъ зрГлищь, что станется съ нашими
мелочными пигмейскими международными отношениями? Руссюе ли мы
или французы, живемъ ли въ Петербурге или Париж*, — мы одинаково
состоимъ пассажирами одного и того же корабля, несущагося въ безко-
нечпое пространство, въ вечность...

Камиллъ Фламмарйнъ.

323.	Астрономы и Психолойл.

Среди в'Ьчной жизни Вселенной, въ ней явилось существо, способное
мыслить и понимать, могущее исчислять неисчислимые м!ры и солнца, ра-
зуметь величге Вселенной, радоваться, печалиться, благоговеть. Ему же
ведомы мпопя тайпы строен!я м!ра, ибо онъ ихъ дозналъ. Ему в*домо
добро и зло.

Жизнь могла возникнуть на земл* не раньше того пергода, когда быв-
шая раскаленной планетой земля достаточно остыла, чтобы нерепосить
температуру между 30 и 40 градусами, когда животныя съ горячей кровью
могутъ вести жизнь. Но жизнь другихъ живыхъ существъ, имЬющихъ
холодную кровь, и жизнь растешй, началась раньше, какъ объ этомъ мож-
но знать ио окаменЬвшимъ остаткамъ жизни.

Такая жизнь началась на земл! съ космической постепенностью уже
тогда, когда земля еще не виолнЪ потеряла свою наружную теплоту, оста-
ваясь нагретой бол'Ье, чЬмъ то допустимо условиями междуплапетнаго
пространства, въ когоромъ вращается земля по своей небесной орбит!. Въ
это время земля уже изобиловала могучей растительностью изъ древовид-
ныхъ папоротпиковъ въ своихъ полярпыхъ страна», не допускающпхъ
подобной растительности въ настоящую пору. Внутренность земли еще
и въ настоящее время содержитъ высокую температуру. Жизнь пртюти-
лась па поверхности планеты, гд! можно встретить необходимую для нея
солнечную теплоту.

Есть ли или была ли жизнь на потухшихъ солнцахъ и остывшихъ
планетахъ, остается пеизвЬстнымъ. Руководствуясь аналогиями и в!роя-
Т1ЯЫИ, человЬкъ ото предполагастъ, въ особенности потому, что м!ръ, вся
Вселенная, построены изъ одного и того же вещества, пзъ того же строи-
тельнаго материала, а ближайшш къ солнцу планеты во многомъ напоми-
нають землю.

Тайпу обитаемости планетъ могли бы освЬтить лишь междупланетныя
путешествия. Быстро и блестяще развивающаяся техника не обезнадежи-
ваеть насъ въ этомъ. Какъ знать, быть можеть удастся открыть годные
для человека игры, съ новыми драгоценными минералами, съ обильными
средствами для жизни.

Не нужно, однако, надеяться, что новыя мЬста для заселения, съ ихъ
возможными богатствами и удобствами, умножили бы человеческое сча-
стье и прогрессъ. Главнымъ препятств!емъ прогресса является не узость
местожительства, не отсутствие пзлишковъ жизненныхъ благъ, но нрав-
ственный причины, — несовершенство человека..

Богатство лежить не въ новыхъ планетахъ или металл!, а въ собст-
венномъ сердц! всякаго. Потому человеку предстоять первая очередь и
главнейшая роль иницхативы, какъ самому умному животному на землЬ.

Появлеше жизни па земл! припадлежить къ величайшимъ собыпямъ
природы. Жизнь возникла изъ мертвой неорганической выветрившейся
матврш, представляющей н!что среднее между тверды мъ камнемъ и мяг-
кпмъ порошкомъ, способнымъ принимай, воду и ею пропитываться до сос-
тояли тпста или студня, претерпевая отъ воздуха и электричества ты-
сячи перемЬнъ. Такъ творятся органическ1я тЬла. Твердые камни преоб-
разовываются въ мягкую, уступчивую органическую материю.

Въ такихъ преобразован1яхъ особенно выдающуюся роль играюсь три
царства пли отд!ла: царство простгьйшихъ смп>сей или образований, цар-
ство растенгй и царство животпыхъ.

Протесты, или прост'Ьйппя см!си, но уже живыя образования, пред-
ставляють собою родъ самыхъ простыхъ жизней, быстро умножаются, край-
пе вредны и губительны для человека и животныхъ, и истребляюгь вся-
кую ,другую встречную жизнь. Къ нротистамъ, илп простейшими жизнямъ,
принадлежать зародыши чумы, холеры, чахотки, дифтерита и другихъ за-
разъ. Размножаясь въ крови животныхъ или людей, зти простЬйнпя жиз-
ни отравляюсь ихъ и губять, нитаясь ихъ кровью и тЬломъ. Большая часть
протистовъ ядовита.

Растешя и животныя составляютъ после простЬйшихъ два друпя
царства жизни. Человекъ принадлежать кт. царству животныхъ. ВсЬ три
царства природы, вместе взятыя, составляютъ живую природу, назы-
ваемую такъ въ отлише оть мертвой, или лишенной жизни, минеральной
природы.

Явлетя жизни, особенно душевныя явдентя, удивительны и трудно
доступны понимают. Они обнаруживайте умъ, намьренге и волю, т. е.
рядъ такихъ д’Ьйствтй, которыя напередъ известны, наперсдъ задуманы и
сироэктированы. Таковы психическая явления. Они содержать въ себе нЬ-
что будущее, чего еще не было въ природе. Открытте и создайте такого
будущего есть главное свойство г.сихпческпхъ оргаповъ. Умъ есть такой
именно инструментъ, который открываете. будущее, воля творить это бу-
дущее. Такимъ образомъ будущее создается въ психическомъ органе. Это
истинно творческая работа, понимаемая въ поэтическомъ смыслЬ и хоро-
шо ведомая поэтамъ, творцамъ высшей жизни. Въ некоторой степени твор-
чество свойственно не только человеку, но и животнымъ. Но человеку
принадлежите не только исполпеше самой работы, но и ея сознанге, и
авторство ея. Человекъ сознаете себя творцомъ, дЬятелемъ, и обозна-
чаете свое творчество словомъ «Я». Самое еознаше въ себе факта душев-
ной работы есть творческий акте и ставить высоко личность человека. На
этомъ основанш человекъ признаете себя созданиыыъ по образу высшаго
существа, т. е. Бога.

Самое учете о Божеств!, возникло пзъ мысли объ особлппыхъ пси-
хических!. качествам., свойственныхъ человеку, и изъ такихъ предв'Ьща-
тельпыхъ переживашй, какъ голодъ, жажда, утомлеШе, которые открыва-
юсь человеку его будущее. Переживав!я эти внушили человеку его бу-
дущее. Переживашя эти внушили человеку мысль, что онъ созданъ по об-
разу живого Бога. Поэты верили въ существование Бога и писали объ
этомъ. Поэтъ Лермонтовъ даже говорить объ основатпи своей веры:

<Когда-бъ въ покорности незнанья
Насъ жить Создатель осудилъ...»

Такимъ образомъ, естественно, челов!.къ самъ собою приходите къ
мысли о существоваши Божества. Так!е люди, которые в!.ряте въ Бога,
называются теистами, а гЬ, которые пе вЪрятъ въ Бота, — атеистами; тЬ
лее люди, которые ин во что не вЪрятъ и отказываются отъ всякихъ вЬ-
ровашй и оте всяким, вероятностей, и отъ самой возможности что либо
узнать и знать, называются агностиками.
Велите астрономы, какъ, напримЬръ, Ньютонъ, верили въ Бога, ис-
пытывали живое чувство благоговев!я при упоминании самого имени Его.
Такимъ образомъ, глубина мысли и чувство благоговТ.вгя представляют-
ся истинным» даромъ Астрономической науки, вознаграждающиыъ чело-
века за его трудъ и усил1я въ исканы истины.

Дв+> пауки, — Астроном1я и Психолог1я, признаются древнейшими
и важными человеческими знатями. Астрономия занимается внешнимъ ы1-
ромъ и строен1емъ вещества звездных» м!ровъ и планетъ, а Психолопя
изучает» жизнь человека, его душу пли психизмъ, т. е. высшее начало
въ человеке, его творчество и творческую работу.

Астрономия и психология — последовательный и близктя между собою
науки. По мнеюю англ1йскаго философа Герберта Спенсера опе иауча-
ютъ рядъ явлеп1й, все более расширяющихся и усложняющихся, т. е.
впешитй м!ръ, жизнь, душу. Эти явления составляют!, все вместе внеш-
нюю природу. Такимъ образомъ, внешняя природа представляет» нечто
связанное, единое, пелое. Но не только связанное и единое, по единое,
построенное по плану, доступному для разрешения и разъяснетя. Въ при-
роде господствуетъ порядокъ, заметный для наблюдателя — человека.
Этоть порядокъ носить имя, данное ему Спенсером», — имя эволюцш,
т. е. постепенного усовершенствованы. Природа ото не хаосъ, пе случай-
ность, не рядъ нагромождений, но таореше для осуществлешя идеи, смысл»
которой постепенно раскрывается для ума мыслящаго существа, объеди-
ненного со всей природой и примечающаго въ ней порядокъ, стройность
и красоту, словомъ — эстетику. Въ полномъ смысле слова эстетика есть
первое чувство, возбуждаемое въ человеке природой и связывающее яв-
лешя жизни съ явлен!ями безжизненными, мертвыми, неорганическими,
тончайшей красной нитью. Таковы чудеса природы, соединяющей жизпь
съ мертвой природой въ одно целое.

324.	г) Безпредпльное, Безконечное, Великое, Впчное, Последнее.

Новейпия астрономическая изыскашя чрезвычайно важны въ твор-
ческом» или фплософскомъ отношены: они показываютъ, что не смотря
на громадность звездныхъ мхровъ и на колоссальность небеспыхъ разстоя-
тй, разстояшя эти па самомъ д1лЬ не безграничны, пе безпредЬльны, а
находятся въ рамкахъ, точно учитываемых» современной астроном1ей.
Житель нашей земли, гешальный ссмпадцатилетшй юноша Лермонтовъ
завндуетъ звездам» прекрасцыыъ, вндимымъ человеческому взору со свое-
го колоссальпаго далека («Небо и звезды>), хотя люди, звезды и весь
м!ръ могли бы позавидовать великому поэту, носителю дивнаго челове-
ческая) психизма.

Вопросъ о центре Вселенной, съ его поражающими человеческую
мысль гигантскими размерами, родить, по ассощацш идеи, мысль о кос-
мическихъ ультра-малых» величинах». Таковыми со времен» Грсческаго
С01

мыслителя Демокрита признаваемы были атомы. Но съ недавияго вре-
мени стало известно, что атомы представляютъ еще слпшкомъ большую
величину ио сравнение съ частицами электричества, — электронами, ко-
торые являются крайнимъ предФломъ физической мшпатюрности. О раз-
М'Ьрахъ электроновъ можно судить изъ словъ физика Оливера Лоджа. Во-
образимъ, говорить онъ, что электронъ равепъ точкЬ тнпографскаго шриф-
та, атомъ при такомъ условш равенъ четырехъ этажному здашю 10 са-
жень въ ширину и 20 въ длину. Такимъ образомъ, величины самыхъ боль-
шихъ и самыхъ малыхъ предметовъ въ природ! известны. Ничего н!тъ
во Вселенной безпредФльпаго или безграничною. Все им!еп> пределы.
Мысль о безграничности природы, удовлетворяя фикцгю философской
мысли, не соотвФтствуеть истин!;.

Подобно несуществоватю безграничнаго пространства во Вселенной,
въ ней п!»тъ и безграничности времени. Все совершающееся въ природ!
требуетъ для своего совершения времени: начало всякой перемЬпы не
совпадаетъ съ ея концомъ, но разделено нйкоторымъ промежуткомъ. Про-
св!;гь можеть быть больше пли меньше, но всегда онъ есть. Такихъ пере-
мени, который совершились бы безъ затраты времени, н!>тъ. СлЬдова-
тельно, въ природ! нйгь ничего безпредЬльнаго въ пространств!» или без-
граничнаго во времени. Самая мысль человеческая, какъ показали науч-
ный изсл!дован!я, совершается во времени и пе можеть быть внезапной,
или не требующей хотя бы краткого времени. Всякгя перем!ны въ при-
род!; совершаются въ пространств») и во времени, им!ютъ начало и
конецъ.

Зд!сь мы приходимъ къ одному важнейшему явлению въ природ!;, —
къ человеческой мысли или къ психической деятельности вообще. Она
содержитъ въ себ!» такъ много оригинального п необыкновенного, такъ
много безприм!рнаго, отличнаго оть большей части явлений и предме-
товъ, как!е наблюдаемъ въ природ!; и на земл!, что мыслящШ челов!къ
невольно изумляется. Это изумление предъ фактомъ психической деятель-
ности такъ выражаеть блаженный Августинъ (.354 г.), какъ психологь:
<въ огромной сокровищниц! моей памяти появляется предо мной небо,
земля, море и вс!; впечатлЬшя, какгя я получнлъ отъ нихъ. Тамъ пребы-
вають вс! откровения опыта и свидетельства чувствъ; изъ нтихъ остат-
ковъ прошлаго я создаю ткань ежедневна го опыта и свидетельства
чувствъ, строю канву будущихъ собыпй и ожиданий; изъ всего этого я соз-
даю н!»что настоящее, о которомъ размышляю, и я говорю самъ себ!»,
разсматривая сокровищницу моего разума, полную столькихъ образовъ:
л сдямпо то или это. Я говорю такъ, и образы интересующихъ меня
предметовъ исходить изъ сокровищницы моей памяти, а при отсутствш
ихъ, мн! было бы невозможно говорить о нихъ. При этомъ я чувствую
себя смутценнымъ отъ удивлешя и страха. А люди дивятся горнпмъ вер-
пшнамъ, воднымъ потокамъ, морскимъ волнамъ, бурямъ океана и дви-
жен!ю зв!здъ, — и на этомъ останавливаются. Они не удивляются тому,
что въ эту минуту, когда я говорю обо всемъ этомъ, я не вижу этого
непосредственно своими глазами, и я не могъ бы говорить объ этомъ, если
бы вей эти вещи пс представлялись внутренне моей памяти».

Какъ не изумиться пос.тЬ этого, подобно Августину, достоинствомъ
такого прибора, какъ человйческ1й мозгъ, на которомъ достижимы так!е чу-
деса, далеко оставляющее за собою все, что совершается на другихъ ин-
струментам природы или искусства?

Подобно Кольцову и Пушкину, подобно Лермонтову и другимъ поэ-
тамъ, нельзя не поражаться мыслью о разрушеп1и смертью такого див-
наго аппарата жизни. Естественнымъ поэтому представляется глубокое
молитвенное раздумье Кольцова:

Боже! и вйр’Ь
Могила темпа.

Что слухъ мой заменить?
Потухпйе очи?

Глубокое чувство
Остывшаго сердца?

Что будеть жизнь духа
Безъ этого сердца?

Перемена такъ разительна, что естественно, подобно Пушкину, жаж-
дать жить, желать даже въ состояшн тл1н1я быть ближе къ роднымъ:

II хоть безчувственному тЬлу
Равно повсюду истлевать,
Но ближе къ милому пределу
Мн! все бъ хотелось почивать.

Не только поэтъ, со своимъ пламеннымъ воображсн1емъ и своею го-
рячей жаждой жизни, по и философскгй умъ, привыкппй къ строгой мыс-
ли, не остается безразличнымъ къ этимъ острымъ вопросамъ быпя:
«Мысль, что безграничная, мертвая бездна Вселеппой не создана, не по-
лучила начала, но сама по себй существуеть оть вйка п будеть ташке
продолжать существовать, — такая мысль, говорить Спенсеръ, стала въ
последнее время повергать меня въ чувство ужаса и содрогания». До та-
кой степени самая мысль атепстовъ о мехалическомъ, мертвомъ, без-
душпомъ и безцйльномъ существованш Вселенной представляется проти-
вуестественной уму и челов-Ьческой логпкЬ философа, и несообразной съ
природой вещей.

Зд'Ьсь мы вступаемъ въ м!ръ тЬхъ сложныхъ и недоступныхъ пи уму,
ни наукЬ фактовъ, гд! человеку даетъ некоторое руководство живая при-
рода и жизнь, освЬщая проблемы быпя. Проблемы эти, исполненным
таинственности въ этомъ субъективномъ свЬгЬ мысли, получають пемно-
1тя, но весьма цЬнныя для мыслящаго человйка путеводныя вЬхн и
знаки. Знаки эти тЬмъ более имТ.ють цену для людей, если они исходить
оть человека одаренного, оть избранника природы, где сама природа за-
печатлела своимъ перстомъ достоинства своего творен!я. Это — самый
объективный источникъ для руководства, ибо онъ указанъ той самой при-
родой, какую человекъ хочетъ знать.

325.	д') Бактерюлоил.

Только во второй половине ыннувшаго столетья разрЬшенъ вопросъ
о способе зарожденья низшихъ организмовъ. Появленье плесени на ста-
рыхъ каменныхъ стЬнахъ и въ сырыхъ мЬстахъ мало обращало па себя
внимаше. Гораздо более привлекали къ себе мысль страшный эындемьи,
поражавшая людей. ОнЬ появлялись неожиданно, какъ кометы, чтобы,
просуществовавъ несколько мЬсяцевъ, исчезнуть, не оставпвъ после се-
бя иного слЬда, кроме поразительнаго опустошенья человеческаго рода
и зловещей паники въ умахъ людей. Эпидемии холеры, чумы, оспы, диф-
терита, тифа надолго потрясали сознанье людей. Врачи пытались объяс-
нить причины эпидемий, говорили объ отравлешяхъ, — потомъ о броже-
нья крови, и самыя болезни считались вызванными этимъ брожешемъ.
Все было неясно. Когда появилась холера въ Берлине въ тридцатыхъ го-
дахъ прошлого века, нФмецкимъ ученымъ казалось, что только неве-
жеству русскаго населенья и русскихъ врачей холера обязана жестокими
успехами, какье она делала въ Росс1и. Но вогь эпндемья достигла Герма-
ньи, германские врачи испытали неожиданный трудности въ поннмаыш и
лечеши болезни и скромно стали пользоваться рецептами нашего Пиро-
гова при леченьы своихъ больныхъ. Два вопроса, о плесени и грибкахъ
на старыхъ стЬнахъ, н объ эпидемьяхъ такихъ заразныхъ болезней, какъ
холера и чума, чахотка и дифтеритъ, оказались тесно связанными; гешю
фраицузскаго ученаго Пастера посчастливилось положить первые камни
новаго зданья бактерьологш.

Когда Пастеръ пачалъ свои знаменитый работы, въ то время все
умы занята были мыслью о самопроизволъномъ зарожденья такихъ орга-
ннзмовъ, какъ стйнная плесень, какъ пнвпыя дрожжи и т. д. Казалось
естественнымъ, что низшая жизнь зарождается какъ-то сама собой, при
некоторыхъ благопрьятныхъ къ тому условьяхъ влаги въ воздухе н сырос-
ти. Пастеръ задумалъ научно открыть внновнпковъ зарожденья, такъ какъ
онъ не верили въ самозарожденье плесени, цвели, дрожжей и другой низ-
шей жизни. Для этого Пастеръ ыропускалъ въ воду закрытых!, сосудовъ
воздухъ черезъ раскаленный трубки, въ предположенья, что проходящье
чрезъ нихъ зародыши низшей жизни сгорятъ въ его накаленных* труб-
кахъ. Опыть далъ блестящье результаты: воздухъ сгалъ чистым* отъ не-
видимыхъ зародышей и низшая жизнь не развивалась въ герметически
замкнутых* сосудахъ. Тамъ же, где такого огненнаго барьера не ставы-
ли, низшая жизпь тотчасъ начинала свою коварную работу. Великая тай-
на природы прослежена и раскрыта. Идеи Пастера повсюду распрост-
ранились и положили начало Пастеровскпмъ учрежденВшъ. Всему м!ру
стало ясно, что низшая жизнь можетъ зарождаться изъ невидимым» за-
родышей, невидимых!» потому, что они слишкомъ малы, чтобы ихъ сво-
бодно видеть обыкновенными микроскопами, но Пастеръ ихъ уловнлъ ог-
иевымъ заслономъ. Напряженным работы, которымъ всЬ предались, ско-
ро открыли широкую область бактер!альныхъ жизней. Оказалось, что би-
чи человечества: зародыши чумы, холеры, чахотки, тифа, дифтерита, ос-
пы, скарлатины, сифилиса, вс'Ь им-Ьюгь своихъ зародышей. Такимъ обра-
зомъ, врать былъ найденъ. Оставалось найти такой ядъ, которымъ можно
было бы истреблять эту опасную для человека низшую жизнь. Так1я ист-
ребительным средства скоро были найдены. Но величайшая заслуга Пас-
тера состояла въ самомъ открыли новой идеи о существ! онаснаго вра-
га челов-Ьческой жизпи. Идея Пастера логически привела къ прнвивкЬ
животпыэгь опасныхъ живыхъ заразъ н къ выработки у заболЬвшаго этимъ
путемъ животнаго противоядий въ самой его крови. Въ этомъ именно сос-
тоитъ сущность серотерапии, т. е. лечетя предохранительными сыворот-
ками, добываемыми изъ крови животныхъ, опасно зараженныхъ. Такпмъ
образомъ, медицина применила идеи Пастера къ бактер1олог1и и основала
на ней лечеше опаспыхъ бол-Ьзией целебными сыворотками. Въ этомъ
величайшая заслуга медицины. Вогь краткий очеркъ открыпя Пастера и
пос.тЬдовательнаго изучения заразпыхъ болезней и основапнаго на немъ
лечешя. Важность новаго учен!я сказалась въ томъ, что теперь медици-
на легко локализируете» ихъ распространение. Оттого такой страшный бичъ
человечества, какъ чума, которая въ каждую эпидемию уносила двЪ тре-
ти человечества, теперь является зломъ, которое съежилось, присмире-
ло, уступивъ генпо человека. Эпидемия чумы, развивавшейся ц-Ьсколько
разъ во время Манджурской войны, мгновенно, можно сказать, локали-
зировалась и болезнь быстро прекращалась, потому что сразу па нее на-
давали намордникъ убийственной для нея дезинфекцш. Теперь ото —
одна изъ смирныхъ болезней, между темь какъ въ средн1е века опа дЬ-
лала страшпыя опустошешя среди людей и названа была черной смертью.
Въ Манджурш ее скоро сократили, и она нигде не развилась въ общую
эппдемгю, а оставалась въ пред-йлахъ местных!» опидемгй. Холера, тифъ,
дифтерите», сократились и опасности оть нихъ для человечества изо дня
въ день уменьшаются и падаютъ, а средняя продолжительность челов-Ь-
ческой жизни оттого увеличивается, потому что значительная часть смер-
тей зависела оте» впидемгй.

По что же это за низшая жизнь, зародыши которой гибнуть въ оча-
ге Пастеровскаго открыпя? Что это, — растение, животное или иное от-
родье жизни? Долгое время чурались этой гнусн-Ьйшей жизни и зооло-
ги и ботаники, отвергая принадлежность ея къ растительному и живот-
ному царству. Истина выяснилась только внос.тЬдств1и. Оказалось, что
кром! царства животныхъ и растешй, существуеть третье царство при-
роды, — простЬйшихъ однокл±тпыхъ жнвотныхъ и однокл!тпыхъ расте-
шй, совершенно одпородныхъ создапШ безъ ядра. Сюда то относятся и бо-
лезнетворным бактерш, запимающш м!сто ближе къ простййшнмъ рас-
тешямъ, ч!мъ животнымъ. Бактерш размножаются (дроблешемъ, образо-
вашемъ споръ), питаются опершей, развивающейся при разлнчпыхъ хп-
мическихъ нроцессахъ, а также — готовыми живыми б!лками. Бактерш,
какъ и вс! низко организованный существа, способны переносить неблаго-
пр!ятныя услов!я, — высыхаше, замораживание, нагр!ван!е. Т! бакте-
р!и, которыя питаются живыми балками, жнвуть въ крови высшихъ жи-
вотныхъ и вызываютъ своимъ размножешемъ самый тяжкгя бол!знп, —
большею частью быстрый и смертельный, — впндемнчесшя и эпизоотн-
чесшя, т. е. поражаются то людей, то животиыхъ. БактерТи вырабаты-
ваютъ и выдйдяюгь пзъ себя токсины, т. е. сильные яды, не уступающее
яду змЬй и ядовитыхъ животиыхъ. Токсины вредны для самихъ бакте-
рий и чрезмерное накопление токсиновъ остапавливаетъ или ослабляеть
жизнь самыхъ бактерШ, ч!мъ и объясняется самостоятельное прекраще-
ше эпидем1й. Но раньше гибнуть друпя жизни (существа, въ крови ко-
торыхъ развиваются бактерш), ч!мъ жизпь бактер!й. Жизнь бактерш —
самая опасная изъ чужеядпыхъ жизней, особенно потому, что будучи вы-
носливой, она быстро размножается на. крови высшихъ существъ и от-
равдяетъ пося!днихъ слоями токсинами. Бактериальная жизнь — это
родъ вырождения нли перерождешя жизни, понимаемой въ широкомъ смыс-
лЬ, но жизнь бактерий довл!етъ самой себ!, ибо она устойчива и хорошо
обозначена для своего продолжения. То, что она вредить другпмъ жнз-
пямъ, — это уже ипой вопросъ, и это ея не касается, но решается борь-
бой за сущсствоваше, что выражено въ художественной форм! Турге-
невымъ въ его стихотвореши въ проз! сПрпрода».

326.	Природа.

Мн! снилось, что я вошелъ въ огромную подземную храмину съ вы-
сокими сводами. Ее всю паполнялъ какой-то тоже подземный, ровный
св!тъ.

По самой средин! храмины сидела величавая женщина въ волнис-
той одежд! зеленого цв!та. Склонпвъ голову па руку, она казалась погру-
женной въ глубокую думу.

Я тотчасъ повяль, что эта женщина — сама Природа, и мгновеп-
нымъ холодомъ внедрился въ мою душу благоговейный страхъ.

Я приблизился къ сидящей женщин! и, отдавъ почтительный пок-
лонъ: «О, наша) общая мать!» — воскликнулъ я — <0 чемъ твоя дума?
Пе о будущнхъ ли судьбахъ челов!чества размышляешь ты? Пе о томъ
ли, какъ ему дойти до возможного совершенства и счастья?»
Женщина медленно обратила на мепя свои темные, грозные глаза.
Губы ея шевельнулись и раздался зычный годосъ, подобный лязгу же-
л*за.

— Я думаю о томъ, юакъ бы придать большую силу мыпщамъ погъ
блохи, чтобы ей удобнЬе было спасаться отъ враговъ своихъ. Равнов*-
С1е нападен!я и отпора нарушено. Надо его возстановить.

— Какъ? — пролепеталъ я въ отв*ть. Ты вотъ о чемъ думаешь! Но
разе* мы, люди, не любимым твоп д*ти?

Женщина чуть-чуть наморщила брови:

— Вс* твари мои д*ти, — промолвила она: — и я одинаково о нихъ
забочусь и одинаково пхъ истребляю.

— Но добро... разумъ... справедливость?.. — пролепеталъ я снова.

— Это — челов*ческ!я слова, — раздался желЬзный голосъ, — я
не в*даю ни добра, ни зла. Разумъ мн* не законъ — и что такое спра-
ведливость? — Я теб* дала жизнь, — я ее отниму и дамъ другимъ, чер-
вямъ или людямъ... мп* все равно... А ты, пока, защищайся и не м*-
шай мн*.

Я хот*лъ было возражать... но земля кругомъ глухо застонала и дрог-
нула — и я проснулся...

Августъ, 1879.	И. С. Тургеневъ.

327.	е) О душгъ животныхъ.

Поводомъ къ перепечатк* изъ «Всеобщей Псхолопи» всего отд*ла
о душ* животныхъ послужить сл*дуюпцй отзывт. о ней проф. А. С. Шкля-
ревскаго:

Отд*лъ книги, посвященный «Душ* животныхъ», составляетъ одинъ
изъ ея интересн*йшнхъ отд*ловъ. «Пснхолопя животныхъ», говорить
Сикорсйй, «долго оставалась мало нзв*стной даже съ фактической сто-
роны. Но, съ установлешемъ эволюцюпной георш, д*ло существенно из-
м* пилось. Прим*нете этой теорш къ изучепйо психической жизни жи-
вотных!. дало общую точку зр*шя на психичесшй М1ръ и включило душу
животныхъ и человЬческуго въ одинъ обпцй ра-зрядъ явлешй, свойствен-
ныхъ жизни». Подтверждежемъ этому служить рядъ псболыпихъ этюдовъ,
въ которыхъ характеризуются съ психологической стороны представители
разлпчныхъ группъ животного царства. Въ этихъ характсрнстикахъ не
знаешь, чему болйе удивляться, — интересу ли приведенныхъ фактовъ,
тонкости ли психологическаго анализа, или важности пхъ теоретическаго
значенья.

Таковы иебольипе этюды: «Черви», «Муравей», «Пчелы», «Пауки»,
«Рыбы», «.Земноводный», «Птицы» и бол*е детально очерчены: «Лошадь»,
«Быкъ», «Слонъ», «Собака», «Обезьяна». Вс* эти малепыЯе шедевры бу-
дуть, вероятно, цЬликомъ перенесены въ хрпстомат!и для дЬтей и юно-
шей, въ которыхъ будуть пробуждать ннтересъ къ природ!. в способство-
вать вдумчивому ея изучен!ю.

Проф. А. С. ШкляревскШ.

328.	Душа животныхъ.

ЛПръ животныхъ, въ частности, душа животныхъ съ ея свойствами,
служить естественнымъ предметомъ интереса дЬтей и самымъ прямымъ
образомъ входить въ систему воспитаны. Знакомство съ животными, съ
ихъ достоинствами и недостатками, съ положительными и отрицательны-
ми качествами ихъ правовъ, служить самымъ обычнымъ объектомъ для
удовлетворены д1»тскаго любопытства п любознательности. Д-Ьти увлека-
ются животными, понимаютъ ихъ и ставить рядомъ съ собою, какъ су-
щества, обладающ1е живымъ умомъ и понятливые. Д’кти охотно забав-
ляются съ животпыми, окружая ихъ лаской и заботами. Такъ дЬло пдетъ
уже съ первыхъ лЬть дЬгской жизни. Съ возрастомъ дитяти, и животным
получаютъ высппй рангъ, становясь главнымъ матер!аломъ сказокъ: ни-
какая сказка не обходится безъ животныхъ, какъ живыхъ существъ, иг-
рашпихъ ту илп иную роль, и Ч’Ьмъ меньше дитя, тЬмъ эта роль значи-
тельнее. У д'Ьтей дошкольнаго возраста, въ назначепныхъ для нихъ бас-
няхъ п сказкахъ, жпвотпыя начипають выступать своими душевными
качествами, своей психолойей: животное становится живою моделью и олп-
цетворешсмъ тЬхъ или иныхъ психическихъ качествъ. Трусость мыши,
нелЬпая торопливость зайца, хитрость лисы, медленность черепахи, нич-
тожество червя, трудолюб!е муравья и пчелы, легкомысленная подража-
тельность обезьяны, верность собаки, сделались традищоппыми срав-
пешями, подобиями и терминами человФческаго языка и человеческой
мысли. ВсЬ эти душевпыя качества являются такими наглядными и по-
казными, что человекъ любуется ими самъ и показываем, своимъ дйтямъ.

О дупгЬ животныхъ древнте имЬ.ш превратный поняпя: то ставили
душу животныхъ очень низко, го поднимали ее на несоответственную
высоту, приписывая животнымъ большой умъ и даже способность рЬчи,
которую животныя будто бы скрываютъ предъ человЬкомъ. ЗатЬмъ целые
вЬка человечество довольствовалось афорнстнческнмъ утверждешемъ, что
животнымъ свойственъ инстинкть, а человеку разумъ, — н въ этомъ сос-
тоитъ ихъ разлпчк. Въ сущности однако же психолопя животныхъ оста-
валась мало извЬстной даже съ фактической стороны. По, съ установле-
в1емъ ЭВОЛЮЦ1ОППОЙ теории, дЬло существенно изменилось къ лучшему.
Применение этой теорш къ изучсгаю психической жизни животныхъ дало
общую точку зр'Ьгпя на психический м!ръ и включило душу животныхъ
п человеческую въ одинъ общ1й разрядъ явленш, свойственныхъ жпз-
ни. Область психолопи, такимъ образомъ, расширилась и обогатилась дан-
иымп, заимствованными у бТолопи: все это существенным* образомъ раз-
двинуло рамки психолопи и дало руководящую нить для поннман1я ду-
ши животныхъ.

Обпцй принцип*, установленный б!олог1ей, о гЬсной связи между
строением* органа п его функц!ей, нашел* себ! прим!неше и въ срав-
нительной психолопи, а черезъ нее и въ психолопи человека. Съ этой
точки зрЬШя психолог1я животных* щнобрТ.ла крупное значеше, какъ от-
д!дъ общей психолог^, и послужила къ разъяспенХю многих* универсаль-
ных* вопросов* душевной жизни.

Въ посл!дн1я два столЬпя сравнительная нсихолопд подвинулась
впередъ в* двухъ паправ.тсн1ях*, — въ отношенш изучешя самыхъ прос-
тейших* психических* явлешй у низших* животных* и въ отношенш
предполагавшагося мышлешя (догадливости, умозаключснГя) у высшихъ
животных*. Первое дало весьма положительные результаты, второе мало
оправдалось.

Пснхическ!я явлешя па своей низшей ступени пе отделимы или, по
крайней м!р!, пе различимы от* явлешй филологических*. Подробное
разсмотрЪнте невозможно по неим!н!ю для того научных* данных*. Пз-
сл!дован1е этой области едва начато (Усг йот ЬоеЬ). Въ виду этого при-
ходится пройти мимо всю обширную область низшей жизни (РгоГогоа,
Сое1еп!ега1а, Ес1ппсч1егта(а) ; обращаемся К* выше СТОЯЩИМ* ЖИВОТ-
НЫМ* п останавливаемся на разбор! некоторых* образцов* той животной
жизни, гд! психическ!я явлен!я уже вполн! очевидны. Однако же раз-
бор* простЬйшей нервно-психической жизни нм!лъ бы высокое зпачс-
н!е для психолопи.

329.	Черви.

Съ своей точки зр!н!я челов!к* относится съ преар!щемъ къ чер-
вю, какъ существу, которое въ умственном* отношенш стоит* столь низ-
ко, что пе можетъ защищать свою жизнь, не понимает* опасности и не
спасается от* нея. Причина посл!днлго явлешя лежит* в* томъ обстоя-
тельств!, что у червей (п!которыхъ) еще н!ть других* органов* чувств*
кром! осязашя: червь только ощупью чувствует* вн!шп!й м!р* и прихо-
дить въ движете только тогда, когда что-либо касается его кожи непос-
редственно. Но пе обладая пи г.тазомъ, пи ухом*, червь совершенно ли-
шен* средства чувствовать внЬшнШ м!р* издалека, понимать приближаю-
щуюся опасность. По уже у некоторых* видов* червей появляются гла-
зообразныя пятна, т. е. кучки темнаго пигмента, разс!янныя въ кож! и
способный удерживать лучи св!та и тепла, давая червям* зачаточную,
примитивную возможность чувствовать ви!шн!й м1ръ издалека. Такимъ об-
разомъ, у нрезирасмаго челов!комъ червя, впервые въ животном* цар-
ств!, совершается эволющя органов* чувствъ, — развитее высшихъ ор-
гановъ изъ низших*.
Важное значение обладаШя болЪе развитыми органами чувствъ вы-
ясняется всего лучше на примЬрФ двухъ типовъ жнвотныхъ, — однихъ,
у которыхъ глазъ устроенъ элементарно, т. е. глазъ неподвнженъ — ли-
шенъ движущего мышечнаго аппарата, и другихъ, гдЬ глазъ снабженъ
мышцами. Животным послЪдняго типа могутъ имФть попятте о движепш
предметовъ, потому что ихъ подвижной глазъ перемещается за движу-
щимся предметом!, илп, по крайней мЬрФ, принимает!, его последователь-
но па различный фасетки роговой оболочки, какъ это впдпмъ въ сложпомъ
глаз'Ь наеЬкомыхъ. Оттого эти жпвотныя имЬютъ некоторое понятое о
приближеши къ нимъ предмета п способны удаляться отъ преследова-
ния, но друйя животныя (черви), —- со своимъ неподвижным!, глазомъ
не могутъ иметь никакого понятья о движеши предмета въ направлено!
къ нимъ, и потому не уб’Ьгають оть враговъ, даже рискуя быть раздав-
ленными. Въ силу этого червь легко можеть быть поймапъ, а муравей
или бабочка спасаются б’Ьгствомъ, не даются въ руки.

Изс.тЬдован1е .!. ЬоеЬ’а, произведенное падъ червями (планарш),
даеть рядъ интересныхъ указанШ прннцпшальнаго характера. Если пла-
вающей планарш внезапно отрезать острыми ножницами верхнюю часть
тела съ головой, об! отдЬльпыя части, какъ мертвыя, падають на дно
сосуда. Обезглавленная планарш лежить на дне сосуда, пока у нея не
выростегь новая голова изъ одного изъ нервныхъ узелковъ передней час-
ти тЬла, после чего животное становится тЬмъ же, чЬмъ оно было до обез-
главливангя. Если вместо одной отрезанной головы выростаютъ две (что
случается), движения жпвотнаго очень затруднены, потому что тФло управ-
ляется то одной, то другой головой, пока одна изъ ннхъ не возьметъ
окончательнаго перевЬса падъ другой. У другихъ впдовъ червей (пр15с-
новодныхъ) обезглавлнваше не производить такого эффекта, какой сей-
часъ описаны обезглавленный или разрезанный пополамъ червь продол-
зкаетъ существовать, какъ будто ничего не случилось: каждая изъ отдЬль-
пыхъ половипъ живетъ совершенно самостоятельно, пока каждая не по-
полняется до разм'Ьровъ це.таго животпаго. Очевидно, что централь-
ность нервной системы зд'Ьеь выражена еще весьма слабо, о психизме
почти не можеть быть речи, это — пока обособленная жизнь отдФльпыхъ
нервныхъ клФточекъ или ихъ группъ, объединепныхъ въ психо-рефлек-
торную колотю. Общихъ интересов!, пФлаго организма, общей жизни, об-
щаго объедипеннаго психизма здесь нЬть. Того, что можно бы назвать
ассощащями, также, вероятно, нФть, это — разлитая, местная, а не цент-
рализованная жизнь. То же почтп наблюдает, у дождевого червя: голова
у него вовсе пе играегь той роли, какая ей принадлежить у выше стоя-
щихъ жнвотныхъ, гд'Ь въ головныхъ узелкахъ нервной системы начина-
ет» съорганизовываться центръ общаго иервпо-психпческаго объединения
п управлешя организма, и где головному мозгу начинает» принадле-
жать роль общей главы всехъ провинций тЬла и роль инпшатора общихъ
дЬйстшй всей колоши въ дЪлй воспр1ят1я внЪшняго м!ра и реакщй па
вти восщИяпя.

Длинное тЬло дождевого червя состоите изъ отд!>льныхъ мстамеровъ,
т. с. отд’Ьлышхъ равпозпачпыхъ повторвыхъ частей съ особымъ перв-
нымъ узломъ въ каждомъ метамер'Ь. Въ 61о-исторической жизни червя
части или метамеры первоначально были объединены на началахъ физ!о-
логпческаго равпоцрав1я, ио впоследствии из. целой колоши, составленной
изъ метамеровъ, пошла спецгалнзащя, вызванная интересами цЬлаго: од-
ни метамеры преобразовались въ общую для всей колоши голову, друпе
— въ двигательные и иные аппараты и т. д. Современный дождевой червь
переживаете опоху описываемаго сейчасъ преобразовали, которое дале-
ко не закончено. Оттого его голова, ставши главной физиологически, еще
далеко не стала таковой психологически: отрезанная голова продолжаете
жить, но и въ обезглавленномъ туловищ!1» не наблюдается особенного ущер-
ба, какъ въ жизни, такъ и въ движешяхъ. Обезглавленный червь остает-
ся почти тЬмъ же, чЬмъ онъ былъ, обладая головой, т. е. онъ татке пи-
тается, также ползаете, такъ же зарывается въ землю и песокъ и т. д
Обезглавленный туловища червей также относятся къ свету п другпмъ
раздражешямъ, какъ и обладающая головой: у нихъ голова еще далеко не
стала психологическим!» ценгромъ жизпп, потому что и сама жизнь сто-
ите низко и носите печать болйе фнзюлогичеекаго, чемъ психическаго
процесса: психизмъ здесь въ зачатке. На прнмйрЬ червя можно ясно ви-
деть, какъ среди обыкновспныхъ клТ.точекъ выделяются нервныя, какъ
онЪ постепенно вступайте въ свою новую роль, организуя въ тканяхъ
червя движете и рефлексы — этоть первый проблески будущихъ нерв-
ныхъ функщй. Пзъ рефлекса возникаете цсцхорефлексъ, а психореф-
лексы постепенно преобразовываются въ психичесюе акты, путемъ взаим-
ной задержки и заторможешя, отдавая при этомъ свои накопленные и не-
использованные потенщалн новому высшему акту, — чувспюваШю п дви-
жение, т. е. психизму.

330.	Муравьи.

ЛТуракей обладаете всеми питью органами чувствъ и соответствен-
ными числомъ нервныхз» центров!»; поэтому муравью доступны вей тЬ выс-
ппя воздействия, который воспринимаются и высшпми животными. У него,
вероятно, достаточно развить механизм!» ассощацш, который является ес-
тественнымъ и пеыипуемымъ физюлогпческпмт» послФдств!емъ развитая
деятельности органовъ чувствъ и упорядочеШя воспр1ят1й. Своей неуто-
мимой деятельностью муравей привлеки особое внимание человека. Сколь-
ко же заслуживают!» впимашя необыкновенные инстинкты, которые вы-
работали муравей въ отпошеши жилищъ и въ оргаппзацш общественной
;кпзпп? Между насекомыми муравей имеете самый большой мозгъ но срав-
петлю съ размерами тЬла. Муравей заслуженно получилъ назваше <пси-
хическаго атома», такъ какъ у него впервые встречаем!, душу со осями
ея главтйшими свойствами, т. е. пятью органами чувствъ, сложными
инстинктами, однимъ высшимъ чувствомъ и необыкновенно подвижной
деятельностью. Наблюдения, сдЬлаипыя надъ образомъ жпзнп и душевными
качествами муравья (Дж. Леббокъ), показали, что муравей обладаеть ко-
роткой памятью, длящейся не бо.тЬе нйсколькихъ дней, послЪ чего опъ
забываетъ то, что узналъ. Въ зтомъ кроется причина крайней ограничен-
ности индивидуального психическаго развипя муравья и другихъ живот-
ныхъ, им'Ьющихъ короткую память.

Обладая пятью органами чувствъ, муравей фактически пользуется
почти только одпнмъ, — обонятпсмъ, которое играегь у него первую роль:
обопян1емъ муравей определяете путь, пройденный товарищами, отыски-
ваеть пищу, разыскиваетъ куколокъ. Джонъ Леббокъ наблюдалъ Мура-
вьеву ходившихъ за куколками, положенными на верхушке карандаша,
воткнутого въ землю. Муравьи ходили оть гнезда къ карандашу блпжай-
пшмъ путемъ; но когда наблюдатель (пока муравей былъ въ гнЬзд-Ь) пе-
репесъ карандаптъ на другое мФсто, то муравей, придя въ мЬсто первона-
чального нахождения куколки и не заставь зд!.сь карандаша съ кукол-
кой, по чуя пхъ близость обоняшемъ, началъ кружить вокругъ места, где
карандашъ стоялъ, и въ поискахъ исколесилъ огромный путь. Если бы му-
равей руководился зрТшгемъ, онъ бы тотчасъ замйти.ть торчавшШ каран-
дашъ и на немъ куколку, и ему не пришлось бы понапрасну пройти огром-
ный путь и затратить безполезно колоссальную энерпю на передвпжеше
при неудачныхъ поискахъ.

Муравьи въ своихъ переходахъ умйюте сохранять разъ принятое
направленье и, если площадь, по которой онп движутся (паприм1ръ тихо
вертящейся картонный кружокъ), слегка уклоняется въ сторону, — мура-
вей продолжаете верно держать свой путь: въ зтомъ случай опъ руково-
дится, очевидно, памятью разъ принятого направлен!#.

Муравьи не яиаютъ другъ друга лично (личное знакомство основано,
главнымъ образомъ, на зрительныхъ впечатлйн!яхъ, а эти впечатлен!#
слабы у муравьевъ); но жильцовъ своего гпйзда отличают!, отъ «чужа-
ковь» по запаху. Некоторые опыты произведены надъ муравьями съ целью
определить ихъ умъ, т. е. ихъ способность установить (иа осповапш но-
выхъ впечатл!.п!й) рядъ новыхъ ассощащй для решен!# конкретной зада-
чи; оказалось, что муравьи очень тупоумны. Джонъ Леббокъ давалъ, нап-
рпмйръ, муравью такую простую задачу: перекладинку, по которой мура-
вей ходить, опъ разрйзалъ иа две части п одну часть опустилъ нисколько
ниже другой, такъ что образовался разрывъ путл, •— родъ’ступеньки, и
надлежало спрыгнуть внизъ или придумать что либо, папримЬръ подло-
жить какой нибудь предмете пли принести нисколько земли и подсыпать
для заполнен!# промежутка. Муравьи решительно не могли дойтп до этого
своимъ умомъ, несмотря на нхъ отличное знакомство со строптелънымъ д4-
ломъ, съ установкой подпоръ п подставокъ въ ихъ подземельям», съ пад-
сыпкой п подсыпкой земли. Очевидно, что операция узнавайся новыхъ ус-
ловен и дЪланш новыхъ выводовъ решительно недоступна уму муравья. Му-
равей силепъ только въ тЬхъ умственпыхъ актахъ и дЬйств^яхъ, которые
входять въ составь инстинкта и которые заучены вековой практикой, но
за отими пределами его умъ безсиленъ, и область индивидуальна™ раз-
витая ему почти недоступна.

Муравьи обладают ъ въ зачаткп высшими чувствами. Потерявтаго
ногу или увязшаго муравья товарищи тащугъ въ гнЬздо, между тЬмъ какъ,
папримЬръ, муха смотрин безучастно на гибнущую, подобную ей муху н
не только не оказываете ей помощи, по проходить мимо и пичЬыъ пе об-
наруживаете, что она поннмаетъ несчастье и сочувствуете страждущему.
У Муравьев!» развито чувство гшьва; драки ихъ между собою и съ «чужа-
ками» необыкновенно жестоки и возникаютъ легко. Чувство страха пе вы-
ражено ясно. Хотя муравей убегаете оть опасности, но, повидимому, зна-
чительной эмоцш не испытываете, здТ.сь только инстинкте, въ которомъ
чувство еще пе отслоилось и не дифференцировалось.

Въ наблюден 1яхъ надъ жизнью муравьевъ выяснилось обстоятельство,
имеющее большой теоретически интересъ. Наблюдатели до ХШ вТ.ка, и
даже тщательный ПлинШ, не описывайте у муравьевъ процесса провЬт-
рнвашя куколокъ, для чего требуется вынести ихъ изъ муравьиныхъ под-
земелШ на солнце и воздугь. Съ ХШ-го же вФка по Р. Хр. у муравьевъ
этоть ипстинкть установился и сталъ применяться у всЬхъ почти породъ.
•Эта впоха муравьинаго прогресса, вероятно, возникла слТ>дующимъ об-
разомъ, если судить объ этомъ на основанш способа развит новыхъ пн-
стинктовъ у домашнпхъ животиыхъ и человека. Задыхаясь вь своемъ
подземелья и чувствуя облегчеше па воздухЬ (воспр1ят1я связывались ас-
соц!ативно), муравей сталъ выходить па прогулки. Такъ какъ образъ ку-
колки уже раньте былъ прочно ассоцгированъ съ муравьинымъ само-
чувспиемъ, то отсюда естественна ассоц1ац1я взят!я съ собою куколки па
воздухъ. Болезни куколокъ при непровЬтриванш жилища подкрепляли об-
щую сумму воспр1ят1й. Все это совершилось безъ какого либо спецгальнаго
мыслительна™ акта, а только силами вн'Ьпгпихъ воспр1ят!й и неразрывно
связаппыхъ съ ними ассоц!ац!й (психорефлекторно). Это есть путь раз-
вит инстинкта. Наблюдатель-муравей, бывппй свидетель своего луч-
шаго самочувств!я послф выноса куколокъ и пров±трпвап1я муравейника,
ассощировалъ (укрФнилъ въ памяти) это самочувств1е въ связи съ совер-
шившимися внешними фактами, и инстинктъ окрЬпъ и сталъ слабо-созна-
тельнымъ, на почвФ индивидуальна™ переживания психо-рефлекторпыхъ и
инстинктивныхъ собьгпй, какъ у первой насЬдки, которая послЪ трехпе-
дЪльпаго спдЬн1я увидЪла, наконецъ, итепцовъ. Такимъ образомъ, собы-
Т1я, случившаяся, такъ сказать, невольно и безеознательпо, оставляюсь
даже въ короткой памяти индивидуума зачатки для новаго повторена,
при возбуждепш извнЪ или изнутри (впФппПя и внутренняя воспр1ят1я).
Такъ возникают» изъ психорефлексовъ п рефлексов» инстинктивные ак-
ты. Личным» наблюдешемъ индивидуума инстинктивный акт» обращает-
ся въ разумный.

331.	Пчелы.

Подобно муравью, пчела им’йеть вс! пять органов» чувствъ. Въ от-
личие оть муравья, пчела въ своемъ душевном» обиход!» руководится
ие только обоняшемъ, по и зрмммъ. Въ перелетах», передвпжснёяхъ и даль-
них» вкскурсёяхъ пчела пользуется зр!н!емъ, зрительными представлешя-
ми и зрительной памятью; она зам!чаетъ некоторые выдающееся предме-
ты, деревья, кусты и по пимъ запоминасгь путт, къ улью п отъ пего. Пче-
ла различает» цв!та (па полосках» изъ цвЬтной бумаги, пли матерш раз-
ных» цв!товъ, пчелы садятся съ различной частотой), предпочитая одни
цвЬта другим». Подобно тому, какъ и у муравья, обопяше (т. с. обоня-
тельное воспр!ят1о и обонятельная память) играет» у пчел», какъ вооб-
ще у низших» животныхъ, роль перваго и важнИйшаго органа: обоняшемъ
пчелы узнают» «своихъ», отличают» ихъ оть «чужаков»». БЬдность ума
пчелы, какъ и ума муравьинаго, выясняется изъ того факта, что пчел!»
недоступна способность личиаго знакомства съ товарищами по улыо: су-
ществует» только суммарное, валовое различие «своих» оть чужих»», ру-
ководимое чувствомъ обопятпя. Если пчелу лишить обоняшя, наприм’Ьръ,
окурить дымомъ или опрыскать ароматным» веществом». — пчела поте-
ряет» обоняше на нисколько часовъ или дней, и тогда возможно сое.дннить
два роя, безъ риска вызвать между ними столкновения и драки. Пчелы,
как» и муравьи, почти глухи. Память у пчел» коротка; арестованная на
нисколько дней, па нед!лю, пчела нс найдет» бол!е пути домой, пе узнает»
своего улья и своихъ; но три, четыре дня она еще твердо помнпть впе-
чатленья. Однако же, въ пред!»лахъ инстинкта, память продолжается до
пЬсколькихъ м!сяцевъ, какъ и у муравья. Направление движешя пчела сох-
раняет» въ совершенств!.

Выдающимся культурным» инстинктом» у пчелъ является провлт-
ривате улья: пчелы садятся одна выше другой въ сиец1алыю оставленном»
свободном» капал! и, образуя длинную парттю двигателей, машут» крыль-
ями въ такт», образуя таким» образом» значительный токъ воздуха, ко-
торый высасывает» изъ улья застоявшейся воздухъ. Операщя повторяется
н!сколько разъ в» день. Муравьи этого пе знают».

332.	Паукъ.

Паук» обладает!» пятью органами чувствъ. Незавпсимо отъ обоияшя,
развитого у паука, какъ у вс!хъ животныхъ (пищу отличает» от» несъ!-
добныхъ предметов» обоняшемъ), у паука особенно тонко развито осяза-
ше, т. е. осязательное и стереогностическое воспнташе.
Посредствомъ осязаны наукъ определяете вибрацЫ воздуха, прикос-
новеше къ его паутине п пр. О пауке разсказываюте наблюдатели-люби-
тели, что онъ любите музыку, но о музыкальности у паука не можегь быть
и речи: онъ воспринимаете лить впбрацш, напримеръ камертона, и, сле-
довательно, дело идете только объ осязагельныхъ, но не слуховыхъ пер-
цепц1яхъ. Камертонъ непрЫтеиъ пауку, отъ звуковъ камертона наукъ пря-
чется въ глубину своей паутины, какъ оть опасности, по вибрацш камер-
тона воспринимаете только, какъ воздушный колебанья, а не какъ музыку.

Въ постройке паутины наукъ проявляете гонкШ строительный ин-
стинкте; пе менЬе тонко у паука и понимайте механическнхъ условШ пе-
редвижешя но паугипе, подъема грузовъ (по дхагопали, а пе верти-
кально) и т. п. Но за пределами спещальной постройки своей паутины
умъ наука остается ограниченнымъ, какъ и умъ муравья, и как!я либо но-
выя формы архитектурныхъ сооружен!# пауку решительно недоступны:
паутинная сеть составляете первое и последнее слово его зодческаго твор-
чества.

Изъ чувствъ у паука классически развиты агрессивный инстинкте и
шьвъ; страхъ также совершенно ясно выработанъ у паука и заставля-
ете его быстро прятаться въ глубину паутипы при опасности.

Эксперпментальныя наблюдешя надъ жизнью пауковъ дали психоло-
гически! матерьалъ весьма существен наго значешя.

Если самку паука насильно выселить изъ гнезда, паселеппаго кро-
шечными паучками, который только что родились, и заменить ее подстав-
ной матерью, то после немногихъ дней страданья, гнева и попытокъ
вернуться въ родное пгЬздо, истинная мать забываете о своихъ дЬтищахъ
и о самомъ акте ихъ выводки, а подставная мать вступаете психологичес-
ки во все собьгпя новой семьи, т. е. охраняете гнездо, защищаете его и
чинить, если внешняя сила какъ нибудь повреждаете его. Такимъ образомъ,
память психо-фнзическихъ собыпй ограничивается у паука немногими
днями.

333.	Рыбы .

По своей душевной организации рыбы пе превосходят!, муравья и
пчелы отдельными строениями своей души, быть можете даже уступайте
имъ въ нЬкоторыхъ отношешяхъ; но рыба развита въ умственномъ смыс-
ле всестороннее, тогда какъ муравей и пчела отличаются узкой односто-
ронней гениальностью, представляя изъ себя какъ бы родъ курьезнаго,
смелаго этюда, созданнаго природой въ качестве пробы. У рыбы развиты
все органы чувствъ, и она пользуется равномерно всеми (не то, что па-
укъ, муравей, пчела, которые руководятся одпи.мъ излюбленнымъ орга-
номъ, при другихъ не применяемыхъ къ делу оргапахъ, какъ бы сущест-
вующихъ только въ роде программы, для пользы будущихъ поко.тЬн1й, но
не для данного индивидуума).
Значительный умственный уровень рыбы лучше всего выясняется
изъ того факта, что рыбу можно пргучить, давал ей уроки впечатлйнШ,
наирим1.ръ, ио звону можно приглашать къ корму. Зд!сь звонъ, видь пи-
щи и гьва связываются въ ум! рыбы въ одну общую ассоциативную ц!пь,
и первый члепъ итого ассоцгативнаго ряда (звонъ — сигналь) вызы-
ваюсь за собою въ ум! рыбы друпе члены (т. е. представление о пищ!,
о м'ЬстЬ выдачи порцш, представлеше о движеши въ направлен^ къ пи-
щ!>). Въ пр!учепш рыбы приходить за пищей но звонку мы встречаемся
съ новымт. душевнымъ явлешемь, — индивидуального психического опыта
и развитья. Это явлеше въ такихъ размЬрахъ и съ такой отчетливостью
впервые встречается въ жнвотномъ царств! въ класс! рыбъ. Оно осно-
вано на существовании у рыбъ зачатковъ большого мозга, — спещальнаго
органа ассоцгатпвпыхъ функций, допускающаго индивидуальный опыть и
развипе. Въ связи съ этимъ, рыба обладаетъ не только расовымъ опы-
томъ, какъ НИЗШ1Я животным, но и опыгомъ индивидуальиымъ. Гыба въ те-
чеше корогкаго времени можеть обучиться и усвоил, себ! тй мыслитель-
ные ряды, ту последовательность нпечатл±н1й, для закр'Ьплетя которыхъ
низшими животными требуются ц!лые в!ка и см!ны поколЬшй. Таково
зпачеше и цельность ассощативнаго органа, гд! единовременно встреча-
ются, и ассоциативно объединяются, впечатл!шя различишь органов!,
чувствъ (воспр1ят!е и ассощацгя).

Память рыбъ обнимаегь собою мног!е м!сяиы, пе то, что память пау-
ка. Рыба им!етъ встетичесшя чувства, — любить св!ть, понпмаеть ок-
раску самцовъ и пр.

334.	Земноводным (амфнбш).

Въ анатомическомъ и псиигческомъ отношенш амфнбш стоять вы-
ше рыбъ. Он! обладають ясно выраженным!. и пм!ютимъ значительный
объемъ большимъ мозгомъ; большой мозгъ впервые въ класс! амфиб!й
достигаете такого объема и в!са но сравненгю съ массой тЬла животна-
го. Животная органнзащя въ класс! амфибий впервые получаетъ над-
лежаще сформированный специальный органъ для высшихъ духовпыхъ
отправлений. Въ связи съ отимъ у амфиб!й впервые встр!чаемъ высппя
проявлена духовной жизни: зачатки эстетическою чувства (понимало
музыки), долгую память, широкую способность индивидуального умст-
венного развитья, — что сказывается ясно въ легкой дресснровк! зы!и
и, въ особенности, въ томъ факт!, что у амфибхй, впервые въ жнвотномъ
царств!, замечается способность къ личному знакомству (узнаванге лю-
дей, привязанность къ нимъ у зм!и, у черепахъ). При такихъ основныхъ
условгяхъ амфиб!ямъ доступно бол!е, ч!мъ цредыдущимъ классамъ жи-
вотных!., прпспособлеше къ вн!шнимъ услов1ямъ, т. е. сообразоваше ин-
дивидуальной жизни и ея требовашй съ услов1ямп среды и пользование
этими условьями для цЬлей жизни. Какъ на интересную особенность ам-
фпб!й можно указать на существоваше у некоторыхъ изъ нихъ термо-
птическаю глаза, т. е. такого органа, расположеииаго на голов! (на
темени), который даетъ животному возможность определить совместно
силу освЬщешя н степень нагревай!». Это переходный органъ, который
у другихъ животныхъ раздЬленъ между глазомъ (св!тоощущен1е) и кожей
(тенлоощущен1е).

Возможность развипйя разума, при участш сиец1альнаго ассоциа-
тивною аппарата, который возникъ впервые въ животиомъ царстве у
рыбъ, а особенно у амфибШ, придало этому классу животныхъ особую
печать, именно — печать особого развитей и культуры первобытныхъ
чувствъ, — гнева и страха при участш ума (т, е. ассощацШ). Эта выс-
шая умственная сила, ставь на службу чувству, начала съ обслуживания
первобытныхъ чувствъ, усиливъ ихъ яркость, напряжен1е и технику.
Благодаря этому, страхъ у рыбъ и гтъвъ у змий поднялся на высоту’ утон-
ченныхъ и усовершенствованпыхъ функций. Страхъ у рыбъ достигъ сте-
пени топкой пуиивости и осторожности, гнЬвъ у зм!и доведет» до сте-
пени ярости и ехидства. Злость гадюки коварна, безсмысленна п страш-
на. Отрубленная голова зм!и, даже черезъ полчаса поел! своего отделе-
ны огъ туловища, еще можетъ укусить и смертельно отравить, впив-
шись зубами въ тЬло жертвы.

Зм!и предчувствуютъ землетрясен!е. Очевидно, тонкая чувствитель-
ность ихъ осязательныхъ воспргятей даетъ имъ возможность, подобно сей-
смографу, чувствовать колебашя почвы п выходить пзъ подземелья па
поверхность, уже въ ту пору, когда друпя, даже высппя животныя, еще
не догадываются о приближающейся б!д!.

За присоедипешемъ ума къ первобыгныыъ чувствамъ и последовав-
шими оть того усовершенствованиями этихъ чувствъ въ техническом?» от-
пошенги, — дальн’Ьйшихъ эмотивпыхъ успЬховъ пе наступило у рыбъ и
амфибШ. Но уже начиная съ класса птицъ, выступаеть широкое развитее
чувствъ новейшей формащп.

335.	П т и ц ы .

Въ класс! птицъ мы сразу встречаемся съ явлениями широкаго пси-
хического прогресса. Наиболее поразительно развитее чувствъ новейшей
формацш, и почти единовременно и развитее всЬхъ вообще чувствъ. Раз-
витее эстетического чувства сделало возможнымъ тонкую оценку систе-
мы движений. Быть можетъ, съ этимъ связано и развитее техники ле-
танья.

Въ царстве птицъ душевный качества уже очень высоки: въ зачат-
к! птицы обладаютъ всЬмъ, что свойственно человеку. Продолжительиость
памяти у птицы, во всяком?» случае, превосходить годичный срокъ (вер-
дувшаяся съ перелета птица узнаете свое старое I н!>здо); это уже ог-
ромный шага въ дЬлЬ душевнаго развитая, такъ какъ одппмъ этимъ обез-
печивается возможность накоплять личный опытъ и, такимъ образомъ,
ускорять и расширять ходъ ппдивпдуальпаго духовного развиты. Дол-
гая память даже даеть возможность птпцаыъ, долго живущпмъ, какъ нап-
рим±ръ, попугаю, обучиться начаткамъ членораздельной рЬчи (имита-
ц1я речи). У птицъ впервые хорошо развиты т1; душевныя качества, ко-
торый пе пмЪють непосредственнаго отношения кт. жизни, а служить толь-
ко для целей психическаго прогресса, какъ напримеръ эстетическое чув-
ство, нравственное чувство и пр. Эти чувства и эти акты указываютъ на
существоваше въ нервной систем!; обширныхъ запасовъ свободной нерв-
ной энергш, которая, за удовлетворен!емъ всехъ насущныхъ нуждь, рас-
ходуется на чистое усовершенствовате самой нервно-психической ор-
ганизации (Гефдингь). Такимъ образомъ, въ классе птицъ впервые встре-
чаемся съ истинными задатками чисто духовнаго развиНя, мотивирован-
наго высшими отдаленными целями жизни, а не ея ближайшими, непос-
редственными задачами.

Эстетическая чувства развиты у птицъ въ отношен!и внЬшнихъ впе-
чатлЬшй (зрительпыхъ, слуховыхъ). Птицы любить цв'Ьта, любуются
ими п ц-Ьпятъ ихъ друга въ друге; столько же онЪ пенять звуки, распо-
ложенные въ ритмическомъ и мелодическомъ порядке. Пеп1е некоторым,
птицъ, напримеръ, соловья, удовлетворяете даже эстетическому вкусу че-
ловека. Птицы (некоторый) пмеютъ зачатки интеллект уамнаго чувст-
ва, напримЬръ попугай («обезьяна пернатаго царства»), отдаюпцйся
изучетю речи, хотя эта функщя не можете имТ.ть для него никакого
практическаго значения и является чистымъ интеллектуальным!, упражне-
н1емъ. То же значеше интеллектуальнаго чувства имеюгь игры и забавы
австра.нйскихъ птицъ, описаиныя въ недавнее время. Нравственны# чув-
ства въ животпомъ царстве впервые возпикають у птицъ. Птицы выра-
ботали бракъ, семейную жизнь, обнаружившего идеальную привязанность
друга къ другу. (Эти чувства художественно изображены Тургеневымъ въ
его «Стихотворен1яхъ въ прозе» въ разсказахъ: «Воробей» и «Голуби»).
Хорошо развития чувства птицъ лежать въ основании умственная) прог-
ресса и даютъ классу птицъ готъ психологический толчекъ къ личному
усовершенствовав!^), котораго еще пе встречается у животныхъ, ниже
СТОЯЩИХ!..

Подобно амфнбшмъ, птицы предчувствуютъ настунлеше землетрясе-
ний, что заметно было во время последних!» сильныхъ землетрясетпй въ
Америке и Осго-Инд1и. Но наибольшей интересъ къ себе возбудило въ
последнее время наследовала дальяихъ перелетовъ птицъ, въ особеннос-
ти же свойства и инстинкты почтовыхъ голубей. Уже замечательны и
передвижения рыбъ для меташя икры, но высшихъ преде.товъ этоть ин-
стинкта достигаете у голубей, которые, будучи увезены въ корзине за
800 - 1000 версте, возвращались обратно. Почтовый голубь летите со
скоростью курьерская по!эда, немалое число голубей гибиегь въ пути,
особенно при протпвпомъ в!тр!, по долгь или потребность вернуться об-
ратно побуждаеть голубя на подвигь, и нередко животное гибиегь въ
пути оть остановки сердца, утомленная трудностями перелета. 11и-
стинкть почтовая голубя остается еще далеко пе выяснонпымъ. Наиболь-
шее число авторовъ думаютъ, что въ основ! д!ла лежигъ память направ-
ления, куда должно стремиться. Исполняя же свою программу, голубь ру-
ководится воздушными течениями и, поднявшись въ начал! своего пути вы-
соко вверхъ, д!лаетъ н!сколько обширныхъ круговъ въ воздух! и зтимъ
пргемомъ ориентируется для начала полета.

Художественное нзображеше иравственныхъ чувствъ у птицъ, сде-
ланное Тургеневымъ въ указанных! его произведен 1яхъ, тонко и психоло-
гически вЬрно. Зд!сь мы встречаемся съ очеловеченными чувствами.

336.	Млекопитающие

Летучая мышь.

Ото летающее хищное животное обладает!, чрезвычайно тонкой чув-
ствительностью кожи и пользуется осязательными впечатлениями, глав-
иымъ образомъ, въ своем» оргентированш и при ночныхъ полетахъ. Из-
вестный физюлогт. Дюбуа 1‘еймонъ, наблюдавпнй въ своей лаборатории
нолей. ослЬпленной летучей мыши, былъ поражепъ, что животное ото не
натыкалось на препятеппя и даже не касалось при полег! густо натя-
нутый. въ лаборатории электрическихь проволокъ, которыми была напол-
нена комната, гд! производились опыты съ электропроводимостью нерв-
ной системы. Благодаря тонкой чувствительности своихъ общихъ покро-
вовъ, летучая мышь чувствовала втп проволоки и обходила ихъ. Летучая
мышь также специализировалась въ оц!нк! осязательпыхъ впечатл!шй,
какъ паукъ.

337.	Лошадь.

Это животное помнить собыпя срокомъ до десяти л!ть, но сильная
впечатления, как!я лошадь перенесла, не исчезаютъ у нея изъ намят
всю жизнь. На посл!днемъ факт! основанъ пргемъ укрощенк дикой ло-
шади: пойманному на арканъ животному наносить удары кнутомъ; это
приводить лошадь въ такой паннческгй страхъ, оть которая она не ос-
вобождается всю жизнь и помнить тяжелый урокъ. Событ1я, не связан-
ный со страхомъ, не остаются у лошади въ памяти гакъ долго.

338.	Быкъ.

Какимъ бы банальнымъ не показалось наблюдателю это четвероно-
гое, пе лишенъ глубокая психологическая интереса тотъ фактъ, что съ
втимь животнымъ впервые начинается въ зоологическом!, ряду чувство
благоговпнчя. Это чувство сложнаго порядка состоитъ изъ сингетическа-
го объединенья чувствъ: страха, сочувствия и удивление Чувство благо-
говенья можно наблюдать у рогатаго скота на бойнк. Мпогье изъ живот-
ныхъ, ждущихъ своей очереди, глубоко попинать приближенье смерти и,
испытывая чувство удивления, вызванное неожиданностью события, — ис-
пытывая также панический страхъ, поддаются не этимъ двумъ чувст-
вамъ, но гораздо бол!е — сочувствие къ товарищам!., проливаемую
кровь которыхъ они чувствуютъ своимъ обоняшемъ. Такимъ образомъ, у
животныхъ возникает!, чувство, соответствующее благогов"Ьшю, и быкъ
идеть на смерть не въ безумпомъ страх!, какъ друпя животным (свиньи,
овцы) и не въ гн!в! самозащиты, по съ возвышеннымъ чувствомъ въ ду-
ш1>, которое обладаетъ имъ въ ету трагическую минуту. Подобное сос-
тоите проипкповеппато ожиданья смерти лошадью изображено у Л. Ан-
дреева въ слЬдуюЩихт. высоко-художественныхъ чертахъ: «засаленный
татаривъ велъ на живодерню лошадь; у нея было сломано копыто и бол-
талось на чемъ то, и она ступала на камни прямо окровавленной моста-
лыжкой; было холодно, а б!лый парь облакомъ окутывалъ ее, блесткда
мокрая отъ испарины шерсть, и глаза смотрйлн неподвижно впередъ и
страшны были они своею кротостью».

339.	Слонъ.

Не смотря на свой необыкновенно долг!й в!къ (до 400 лЬть), слонъ
обладаетъ чрезвычайно долгой и точной памятью и узнаетъ черезъ десят-
ки л!тъ человека, бывшаго его вожакомъ (Плпшй). Подобно быку, слонъ
обладаетъ высшими чувствами. Хотя онъ бываеть мстителенъ, если его
доводить до раздраженья несправедливостью, но съ другой стороны, опъ
великодушенъ, что является впервые въ животиомъ царств!. Когда со сло-
номъ однажды жестоко обоьплнсь его коммерческие владельцы, слонъ стер-
петь; желая загладить вину, влад!лецъ купилъ слону яблоки и ыодалъ,
слонъ косо погляд!лъ и, бросивъ яблоки на полъ, растопталъ пхъ въ ка-
шу и швырнулъ оть себя; опъ показалъ этимъ свое негодованье, кото-
рое онъ сдержалъ. Слонъ идеть вт. певолго за пл!пеппыми детенышами,
чего не дЬлаютъ друпя животныя, ставя личное благо выше любвп къ д!-
тямъ. Оставаясь въ невол! у людей, слонъ можеп. сделаться нянькой че-
лов'Ьческимъ д!тямъ, благодаря своей кротости. По своимъ нпжнымъ чув-
ствами слонъ приближается къ собак!, по своему уму къ — обезьян!.

340.	Собака.

Не смотря на то, что собака хищное животное, а не травоядное, какъ
слонъ, она кротка, и у нея въ такой степени развиты нЬкоторыя внмингя
чувства, что въ этомъ отношети ей должно бить предоставлено первое
ыЪсто въ ряду животных'!». Впрностъ собаки оценена человйкомъ н вош-
ла въ пословицу. Благодаря своему уму и япжнымъ чувствомъ (т. е. при-
вязанности, вЬрности, кротости и легко наступающему чувству виновнос-
ти), собака была первымъ прирученнымъ домашпнмъ животнымъ. Есть
факты (остатки домашняго быта первобытного человека п его кухонныхъ
кучъ), показываюппе, что собака была приручена не такъ, какъ друг!я
животныя, т. е. не паспл!емъ, но что она сама сблизилась съ челов!»комъ,
доварилась ему и съумгьла оцпнить его. Собак!» свойственно чувство долга:
становясь объектом!» вшшсекцш, собака не защищаете свою жизнь до
последней крайности, какъ друг! я животныя, по покоряется своему пе-
чальному долгу, подобно человеку, идущему на казнь. Собака — единст-
венное животное, которое человекъ приблизнлъ къ себ!» до степени това-
рища и друга, и это безъ сомнТлия служить лучшей критической оценкой
психнческнхъ достоипствъ собаки.

341.	Обезьяна.

Обладая мозгомъ, равпымъ третьей части мозга взрослаго челове-
ка, или равнымъ мозгу новорожденного челов-Ьческаго дитяти, обезьяна
всю жизпь остается, съ человеческой точки зрЬнтя, дитятей, педоумкомъ,
не смотря на блестяпця, по временамъ, умственный проявленья. При
маломъ мозгЬ, — обезьян!», какъ и для большей части животныхъ, пе
достаетъ средствъ подняться выше филогенетической высоты, свойствен-
ной обезьяньему роду съ отдаленпыхъ временъ.

Чувство у обезьянъ, особенно чувство симпатш, развито очень топ-
ко: ихъ любовь къ своимъ д'Ьтепышамъ и забота о нихъ посягь уже воз-
вышенный отпечатокъ. Сила чувствъ у страдающей обезьяны велика и
трогаегь человека. Раненная охотннкомъ обезьяна, особенно, если па ея
рукахъ дЬтенышъ, показывая человеку кровь, нйжно обнимать своего
детеныша, давая попять своими жестами, что она кротко укоряеть че-
ловека, разлучающего ее съ ея д-Ьтенышемъ; въ предсмертный часъ опа
бол4е объята любовью къ детенышу, чймъ пгйвомъ или мщешемъ
своему уб(йц!;. Это уже благородная, почти человеческая смерть. Подоб-
ное глубоко проникновенное душевное состоите тяжко больной обезья-
ны описано Тургеневымъ въ разсказй «Морское плавап1е» (Стихотво-
рен!е въ проз!). Въ умствепномъ отношении обезьяна отличается любо-
пытствомъ и даже готова рисковать, не имЪя силъ подавить въ себ'Ь
влечен!е къ повпзн'Ь. Подражательность обезьяны общеизвестна; ею обе-
зьяна больше всего забавляетъ и смЪшитъ людей; это свойство указы-
ваетъ на свободу и подвижность процесса представления и на легкость
воспроизвсденШ, — ч’Ьмъ обезьяна приближается къ человеку. Техника
произвольныхъ движешй безукоризненна у обезьяны, но за то воля сла-
ба, и обезьяна лишена силъ обуздать себя: опа безумпо жива, весела,
подвижна и ие обладаете» той сдержанностью, которая необходима для
психнческаго прогресса. Можно сказать, что обезьяна психически тра-
тится но мелочамъ и разменивается па части, теряясь для цЪлаго.

342.	Голуби.

Я стоялъ на вершине пологаго холма; передо мною — то золотом*,
то иосеребреннымъ моремъ раскинулась п пестрела спелая рожь.

Но не бегало зыбп по этому морю; не струился душный воздухъ;
назревала гроза великая.

Около меня солнце еще свЪтило горячо и тускло; по тамъ, за рожью,
не слишком* далеко, темпо-синяя тута лежала, грузной громадой па це-
лой половине небосклона.

Все притаилось... все изнывало подъ зловещимъ блеском* послйд-
пихь солнечныхъ лучей. Не слыхать, не видать пи одной птицы; попрята-
лись даже воробьи. Только где-то вблизи упорно шептал* и хлопал*
одиношй, крупный листе, лопуха.

Какъ сильно пахнете, полынь на межах*. Я глядел* па синюю гро-
маду... и смутно было на душе. Ну, скорей же, скорей, думалось мне,
сверкни, золотая змЬйка, дрогни, громъ! двинься, прокатись, пролейся,
злая туча, прекрати тоскливое томленье.

Но туча пе двигалась. Опа попрежпсму давпла безмолвную землю... п
только словно пухла, да темнела.

И воть, по одноцветной ея синеве замелькало что-то ровно и плав-
но; ни дать, ни взять белый п.таточекъ илп спежпый комокъ. То летЬлъ
со стороны деревни белый голубь.

Летелъ, летелъ все прямо, прямо... и потонул* за лесом*.

Прошло несколько мгновений — та же стояла жестокая тишь... Но
глядь! Уже два платочка мелькаете,, два комочка несутся назадъ: то ле-
тят* домой ровным* полсмъ два белых* голубя.

И воть, паконецъ, сорвалась буря — пошла потЬха.

Я едва домой добЬжалъ. — Визжите» ветер*, мечется, какъ бешен-
ный, мчатся рыяпя, пизгЛя, словно въ клочья разорванный облака, все
закрутилось, смешалось, захлестал*, закачался отсевными столбами рья-
ный ливень, молшн слепят* огнистой зеленью, стреляете» какъ изъ пуш-
ки отрывистый громъ, запахло серой...

Но подъ навесом* крытпп, на самомъ краюшке слухового окна, ря-
дышкомъ сидять два белых* голубя, — и тотъ, кто слетал* за товари-
щем*, и тотъ, кого онъ прнвелъ и, можете, быть, спасъ.

Нахохлились оба — и чувствуют!» каждый своимъ крылом* крыло
соседа...

Хорошо имъ! II мне хорошо, глядя на нихъ... Хоть я одипъ. Одинъ,
какъ всегда.

И. С. Тургеневъ.
343.	Морское маванге.

Я плылъ изъ Гамбурга въ Лондопъ иа небольптомъ пароход!. Насъ
было двое пассажировъ: я, да маленькая обезьянка, самка изъ породы
унетити, которую одинъ гамбургский купецъ отнравлялъ въ иодарокъ
своему английскому компаньону.

Она была привязана тонкой ц!почкой къ одной изъ скамеекъ на па-
луб! и металась, и пищала жалобно, но птичьи.

Всякий разъ, когда я проходп.ть мимо, она протягивала мн! свою
черную, холодную ручку, — взглядывала на меня своими грустными,
почти человеческими глазенками. — Я бралъ ея ручку — и она перес-
тавала пищать и метаться.

Стоялъ полный штиль. Море растянулось кругомъ неподвижной ска-
тертью свпнцоваго цвкга. Оно казалось невеликимъ; густой тумапъ лежалъ
на немъ, заволакивая самые концы мачгь, и слЬпилъ и утомлялъ взоръ
своей мягкой мглою. Солнце вис!ло тускло — краснымъ пятпомъ въ этой
мгл!; а передъ вечеромъ она вся загоралась п ал!ла таинственно и
странно.

Длинным, прямыя складки, подобно складкамъ тяжелыхъ шелковыхъ
тканей, б!жали одна за другой отъ носа парохода и, все ширясь, мор-
щась да ширясь, сглаживались, наконецъ, колыхались, исчезали. Взби-
тая п!па клубилась подъ однообразпо-топотавшими колесами; молочно
б!л!я и слабо шипя, разбивала опа зм!евидныя струи, тамъ слива-
лась, исчезала тоже поглощенная мглою.

Непрестанно и жалобно, не хуже писка обезьяны, звякалъ неболь-
шой колокольчикъ у кормы.

Изредка всплывалъ тюлень — и. круто кувыркнувшись, уходилъ подъ
едва возмущенную гладь.

Л капитапъ, молчаливый челов!къ съ загорфлымъ, сумрачпымъ ли-
цомъ, курилъ короткую трубку и сердито плевалъ въ застывшее море.

Па вс! мои вопросы опъ отв!чалъ отрывпетымъ ворчап1емъ; поне-
вол! приходилось обращаться къ моему единственному спутнику — обезь-
ян!.

Я садился возл! нея; она переставала пшцать — и опять протяги-
вала мн! руки.

Снотворной сыростью обдавалъ насъ обопхъ неподвижный тумань; и
погруженные въ одинаковую безеознательную думу, мы пребывали другь
возл! друга, словно родные..

Я улыбаюсь теперь... но тогда по мп! было другое чувство.

Вс! мы д!ти одной матерп — и мн! было пр1ятно, что б!дпый зв!-
рекъ такъ дов!рчиво утпхалъ и прислонялся ко мн!, словно къ родному.

II. С. Тургеневъ.

(См. стихотворение въ проз! И. С. Тургенева «Воробей» — стр. 265).
344.	Душа животныхъ. Душа человека.

Крупные разм-Ьры человЪческаго мозга, въ сравненёп съ мозгомъ
животныхъ, разъясняйте количественную сторону психнческнхъ явлешй
у человека и животныхъ. Однако-же, главное и существенное отлнчёе
человеческой души отъ души жпвотпыхъ кроется пе въ колпчественныхъ
отношешяхъ, но въ качественные Человекъ не только глубоко, по прони-
цательно отличается отъ животныхъ по своимъ дупгевнымъ способнос-
тямъ. Хотя эта разница очевидна для всякаго, но она пе была научно
формулирована, и благодаря этому, душа животныхъ то слшпкомъ перео-
ценивалась, то ставилась очень низко. Сущность дела удобнее предста-
вить на примерах!.. Паукъ такъ математически тонко строить свою пау-
тинную сеть, что казалось бы, съ этой опытностью легко идти дальше въ
систему построений. Или соловей: опъ такъ художественно поете, что в
человеческая эстетика восхищается этимъ тгЬпёемъ. Въ свою очередь,
собака обнаруживаете столь высокая нравственным качества (верность
до смерти, долгъ, привязанность), что, казалось бы, это животное обла-
даете всемъ, что необходимо для дальпейшаго крупнаго усовершенство-
вания. Между т1’>мъ, действительность показываете совершенно другое: па-
укъ ничего не можетъ сделать больше своей традиционной сети; соловей
не можетъ спеть иной арёи, кроме единственной; при томъ, здесь не толь-
ко не возможенъ прогрессъ индивидуальный, но даже филогенетическёе
успехи на протяжении вековъ мало заметны. Собака, проявляя высо-
к!я чувства, лишена въ то же время чувства стыда и не имФете даже
зачатковъ этого чувства; человекъ не безъ основан ёя называете циниз-
момъ (по гречески «киникос» — подобный собаке) проявленёя самыхъ
тяжелыхъ видовъ безстыдства у представителей людского рода. У чело-
веческаго существа подобной душевной узости не замечается, изучив-
шей одну песню можете спеть ихъ десятокъ и сотню, умЬюпцй сплесть од-
ну сеть, сплетете и множество варьяптовъ ея, обладающей одними чувст-
вами — не лишенъ и другихъ. Сущность этого глубокаго различён двухъ
психологгй, — психологёи человека ее психологёи животныхъ, — состоите
въ томъ, что животныя имеютъ не душу, а отдельные этюды ея. Душа
животныхъ — это художественный музыкальный ящпкъ, который можетъ
сыграть одну только аргю, если его завести, если ему дать толчекъ из-
вне. Самое большое — если въ этомъ инструменте содержатся механиз-
мтл для шьсколькихъ пъесъ. Душа человека устроена на подобёе музыкаль-
наго ящика съ безконечно большимъ числомъ рсгистровъ, притомъ съ ши-
рокой возможностью, путемъ ыногихъ перестановокъ, варьировать регист-
ры и получать неисчислимое количество пьесъ, топкихъ работе, невидан-
пыхъ новыхъ комбипацёй. Душа жпвотпыхъ сильна только въ граннцахъ
инстинкта (еда, сонъ, родовая фупкцёя), где возбудимость чувствитель-
ные и двигательные механизмовъ почти такъ велика, какъ у человека,
и гдк воспрёятёе впечатленёя и распозпаваиёе его происходите быстро,
отчетливо, и также быстро и точно сл^дуеть двигательная реакция; но за
пределами инстинктов^, т. е. этихъ немшнихъ пьесъ музыкального ящи-
ка жизни, нервная система жнвотныхъ пм'йетъ жалшя свойства. У чело-
века всЬ отд'Ьлы нервной системы, какъ входяпцс въ Ц'Ьпь ннсгинктовъ,
такт, и не входящие, развиты одинаково полно и каждый аппарата. можеть
быть пущенъ въ ходъ путемъ ассощагивнаго приспособлены, т. е. черезъ
ассощативную память. Это даеть возможность комбинировать работу воз-
можными образомъ, переводя простую органическую намять въ высоко-
пробную ассоигативную. Это называется размышлетемъ. Оно отлича-еть
умъ человека оть ума собаки, отъ ума животпыхъ.

Единственное животное, способное размышлять, говорить Аристо-
тель, есть человТ.къ. Въ зтпхъ словахъ содержится то глубокомыслие, ко-
торое требуетъ только пемногихъ комментар1енъ. Исключительная способ-
ность человека размышлять основана на двухъ свойствахъ его организа-
ции 1) на сложности и огромныхъ размерах?. ассоЩативнаго органа, —
органа памяти и воспроизведены; 2) на высоких! качественных! особен-
иостяхъ нервной клеточки человЬческаго мозга. Значете обопхъ указан-
ных! условий, очевидное н само по себ*, можеть быть пояснено сравни-
тельно — психологическими фактами, которыми иллюстрируется заразъ
и высокая чуткость нервныхъ клЬточекъ человека, и ассоц!атнвная под-
вижность человЬческаго органа мысли. «Я щнучилъ», говорить Вупдть,
«моего пуделя при слов! «гоиъ> перескакивать черезъ палку. Когда я
однажды скомандовалъ ото слово, не подставивъ ему палки, то онъ сначала
посмотрЬлъ па меня съ удивленгемъ, затЬмъ, когда прика.заше было пов-
торено, нетерпеливо залаялъ. Наконецъ поел к того, какъ я нисколько разъ
строго повторил! прпказаше, опъ решился сделать прыжокъ въ воздухЪ,
при чемъ громко залаялъ па меня, какъ бы жалуясь на неслыханное?!
моего требования. Однако, когда опыть сталъ повторяться чаще, пудель
прыгалъ сейчась же, хотя каждый разъ выражал! протеста, ворчашемъ
и лаемъ». Такимъ образомъ, животному потребно долгое время, чтобы
связать ассоциативно видъ палки и звукъ команды, а разъ они связаны,
животному уже было очень трудно изменить или упростить и сократить
ату связь изъяттемъ одного ассоШативиаго члепа. Между тЬмъ, мозгъ че-
ловека безъ сравнешя подвижнее, какъ видно изъ слЪдующаго опыта
Гельмгольца. На вертикально поставленную палочку (карандаш!) Гельм-
гольцъ посмотреть сквозь трехгранную призму. Такая призма, какъ из-
вестно, отклоняет!, лучи свЬта въ сторону и показываеть предмета, не
тамъ, гдЬ опъ па самомъ д’Ь.тЬ находится. Вглядевшись нисколько минуть
въ предмета, сквозь призму, ученый удалил! призму, закрыл! глаза и
ощупью старался взять предмета.; тогда оказалось, что рука ищеть пред-
мета. нс тамъ, гд’Ь сейчас! показал! глазъ черезъ призму, а тамъ, г.гЬ
его поставили до начала опыта съ призмой,и гд"Ь его показываеть па-
мять, не поддавшаяся иллгоз1и съ призмой. Однако же, посл*Ь н^сколь-
кпхъ пробъ, рука стала двигаться согласно показашямъ глаза, смотря-
щаго сквозь призму. Тогда ученый возвратился къ началу своего опыта.
Онъ поставите предмете., внимательно взглявулъ на него безъ призмы
и, закрывъ глаза, хотЬлъ взять его ощупью. Оказалось, что рука ищете,
предмете, не тамъ, где сейчасъ показалъ глазъ, но тамъ, где онъ нахо-
дился бы, если бы па него смотрели сквозь призму. По после н&сколь-
кихъ минуть упражнешя, рука (созпаше) отвыкла отъ своей ошибки, на-
веянной на нее опытомъ съ призмой.

Изъ приведепныхъ сейчасъ фактов?. Вундта и Гельмгольца оказы-
вается, что аналогичные опыты, потребовавшая отъ мозга собаки дол-
гихъ, томительныхъ упражнешй, для мозга человека ограничились нис-
колькими минутами, и какъ легко человеку привыкнуть и отвыкнуть
благодаря подвижности ассощащй. ВмЪсН съ ткмъ, какой живой и жиз-
ненный смыслъ получайте выражения: упрямъ, какъ быкъ, — глупъ,
какъ сивый меринъ, — втемяшится мужику что въ голову, коломъ от-
толь не вышпбешь. Во веемы отомъ больше здравой психолопи, чЪмъ
кажется съ перваго раза.

Изъ приведепныхъ сейчасъ дапныхъ видно, что человеку вообще, а
талантливому въ особенности, свойственно размышлять, какъ выразил-
ся Аристотель. Человекъ размышляете, не только въ ту пору, когда ей)
къ тому побуждаютъ внЪшшя впечатленья, по и тогда, когда онъ знаете,
внутренними воспр1ят1ями. Такъ какъ предметомъ воснр1ят1я могуть
быть не только умственные образы, но также и эмотивные и самые ус-
ловья врли, то въ ассощативномъ органе человека встречается мобили-
зировапный психизмъ.

Жпвотныя, даже высппя, при своемъ скромномъ ассоц1ативномъ ор-
гане пе могуть показать сколько нибудь значительныхъ умственныхъ ус-
пеховъ. Мозгь самой крупной обезьяны, съ туловищемъ, болыппмъ чемъ
у человека, пе превышаете, свопмъ объемом!. мозга новорожденна™ мла-
денца. ДруНя жпвотныя и того лишены. Оттого способность вновь и
вновь переживать ассощативной памятью бывши! впечатлешя свойствен-
на только человеку и составляете ту духовную работу, то мышление, ту
Прометееву искру, которая недоступна жпвотпымъ. Только человеку да-
но переживать воспомипашемъ не только умственные, но и вмотивные
образы и темъ периодически воспроизводить душу и скреплять самосоз-
пашемъ. Человекъ мыслите и любите, предаваться размышление. Живот-
пое же, даже умная собака, начинаете, дремать, какъ только внЬвшья
впечатлешя нс настойчивы.

Сопоставляя душу человека съ душой животныхъ, можно кратко
сказать:

Долгая память (па всю жизнь), тонк1й подвижной ассоциативный
мехапизмъ съ его неусыпной мыслью, всп виды чувствъ, а- не образцы
пхъ (какъ у собаки), — вогь принцииъ человеческой души: отнимите у
человека стыдъ или иное чувство, и онъ обратится въ нравственнаго ид1О-
га, — въ животное. Но полнота, развитая вспхъ сторонъ и вспаъ отдп>-
ловъ души обезпечиваетъ ея человечность. Души же различпыхъ живот-
ныхъ — это какъ бы рядъ пробныхъ этюдовъ п пабросковъ для будущей,
имевшей впоследствии придти человеческой души. Такой душой, поисти-
не, является человеческая душа. Въ ней сконцентрированы, объединены
и развиты все отдельные этюды, образцы которыхъ въ зачатке заложены
въ душе животныхъ.

345.	Новое изъ психо л о» г и.

Б. О памяти, ея свойствахъ и значенш.

Повейпйе авторы делять память па два вида: непосредственную и
ассоциативную. Непосредственная намять есть органическое свойство сох-
ранения запечатлЪн1й. Эту память называют*!. также местной илп терри-
ториальной, такъ какъ она связана съ определенными территоргями моз-
га. Соответственно этому есть намять зрительная, слуховая, память дви-
жетй, осязательная, обонятельная и т. д. Изследоваше мозга великихъ
людей (Тамбетты, художника Менделя, известнаго ученаго Гельмголь-
ца, химика Бунзена, И. С. Тургенева, Менделеева) показало у нихъ луч-
шее противъ обыкновенна™ строеше мозга и, сверхъ того, наилучшую ор-
ганизацгю некоторцхъ отдГльныхъ участковъ, напримеръ, у Гамбетты
найдено роскошное развипе центра речи, предрешившее его ораторс-
кую способность. Тоже найдено у другихъ великихъ людей. Тотъ или дру-
гой видъ памяти оказался въ этихъ случаяхъ связаннымъ съ более со-
вершенной органнзащей соответственныхъ участковъ мозга. У такъ па-
зываемыхъ великихъ счетчиковъ, — Иноди, Д1аманди и другихъ, терри-
торгальная память развита особенно хорошо. По этоть даръ, наделяя
человека местной обостренной памятью, не сопровождается, по мпенпо
Шарко, соответственной силой логики и ума, а остается только частнымъ
даромъ запомипашя, лпшенпаго шнрокихъ последствШ. Истинная же си-
ла даровашй завнеить не отъ такой местной памяти, а огь развит!я ас-
сощагивной памяти. Ассошативпая же память есть даръ приобретенный
и зависнет, отт. счастливая) развипя многихъ участковъ мозга и постоян-
паго ихъ упражнения, въ связыванш и закреплен!)! связаниыхъ частей.
Местная же память есть только острая восприимчивость мозговыхъ за-
печатлешй, который могутъ скоро исчезнуть, если ихъ не закрепить ас-
социативными связями.

Местную, напримеръ, словесную память нспытываюп. такимъ обра-
зомъ, что дають запомнить три слова, зрительную темъ, что показываютъ
три предмета. Испытательным задачи должны быть таковы, чтобы пе бы-
ло пикакихъ мотпвовт. для ассощащи, напримеръ, три слова не долж-
ны быть рядовыми: семь, восемь, девять, три показанныхъ предмета пе
должны быть тождественны, разнясь только величиной. Показываютъ толь-
ко три цвйтныхъ картонки, три черныхъ, три двузначный числа, напри-
мерь 15, 64, 81, два номера дома вместе съ названгемъ улицы, папри-
м4ръ Владим1рская 36, Садовая 18, три цвет.» (три краски), три моне-
ты (гривенникъ, 20 коп. и одинъ рубль). Черезъ нисколько минуть, ча-
совъ или сутокъ происходить проверка, что удержалось памятью и что
забыто. У большей части людей сохраняется довольно точно три четверти
полученпыхъ впечатл4н1й, и они могутъ быть воспроизведены, т. е. вспом-
нены, остальным исчезаюгь изъ памяти. Черезъ большой промежутокъ
времени еще кое-что утрачивается, за то многое остается надолго. Не-
которым впечатления остаются на всю жизнь. Первый четырнадцать ми-
нуть носить назватНе первичной памяти, а всЬ дальнейшее сроки — вто-
ричная память. У такт, называемых!, великим, счетчиковъ память пер-
выхъ 11 минуть очень точна, и некоторые изъ нихъ, папримТ.ръ, Д1а-
манди, повернувшись спиной къ экспериментатору или публике (счетчи-
ки часто показываютъ свои способности за деньги), стараются, какъ го-
ворить проф. Шарко, первичную острую память обратить въ движете
(это уже ассощацш). Читая въ уме эти первичным впечатления, они про-
изводить надъ ними слоястс, вычитаме и проч., п тЬмъ ассоциативно
закрепляюсь результата. (это — главное Д’Ьло).

Для пробы ассоцхатнвной памяти одинъ изъ новЬйшнхъ экспернмен-
товъ пользуется тЬми образцами ассощативиыхъ рядовъ, которые часто
употребляются, которые знакомы человеку съ детства и закреплены дол-
гой практикой:

1)	Алфавита, (перечесть).

2)	Перечень мФсяцевъ въ естественномъ порядке.

3)	Перечень мЬсяцевъ въ обратномъ порядке.

4)	Перечень дней недели въ прямомъ порядке.

5)	Перечень дней недели въ обратномъ порядке.

6)	Сер1я чиселъ въ естественномъ порядке оть 1 до 20.

7)	Сер1я чиселъ въ обратномъ порядке оть 20 до 1.

8)	Счета, по десяткамъ отъ десяти до ста.

9)	Счета, по десяткамъ оть ста до десяти.

10)	Указать самый короткШ месяцъ.

11)	Сколько недель въ году.

12)	—	дней въ году.

13)	—	часовъ въ суткахъ.

14)	Перечень частей года.

15)	Сколько будетъ единожды одинъ.

16)	—	—	дважды два.

17)	—	—	пятью пять.

18)	—	—	семью семь.

19)	—	—	десятью десять.

20)	Спросить у изслЬдуемаго простыл географическая свФдеп1я.
21) Спросить у наследуемого простыл исторически сведет я.
22) Общеизвестным молитвы.
Воспроизведете цифровыхъ или словесныхъ рядов!, въ обратноыъ по-
рядки представляется весьма удобнымъ пр!емомъ для сравнения памяти ас-
социативной (естественный порядокъ рядовъ) и непосредственной памя-
ти (послФдовагельнаго обратнаго перечня). Въ случаяхъ ослабления па-
мяти, или при утомленш, разница умственной работы очень заметна: ори-
гинальная работа, требующая справокъ со внешней памятью, оказывает-
ся болЪе трудной, чЬмъ работа привычная, и самыя справки могуть пока-
зать, что намять ослабела. Если заставить считать сначала отъ 1 до 10,
а загЬмъ обратно; то первый счеть, гакъ какъ онъ слышится ухомъ,
даетъ матергалы для первичной намята. При обратномъ счегЬ этоть мате-
р!алъ будетъ угнлизировапъ для совдашя обратной ассоц1ацш. Уже въ
это время ослабление непосредственной памяти станет!, ясно, по опо бу-
деть рФзче, если потребуется сразу обратный счетъ.

Всякое подкрЬплеше физгологическнхъ субстратовъ (подкладокъ) па-
мяти способно, безъ сомн’Ьнгя, привести кт. большей напряженности ея спе-
цифическихъ функщй. Усиление органической памяти наблюдается пос.тЬ
сна, посл'Ь продолжительна?© отдыха, послЬ праздниковъ, нос.тЬ вакацШ,
при отсутствш другихъ пробуждепныхъ идей, особенно гнетущихъ эмощй
и т. д. Здфсь, очевидно, дфйствуютъ фпзюлогическгя услов!я благопргят-
наго шггашя, освобождение нервныхъ клФточекъ отъ токенновъ, которые
накопляются при рабогй, но вслФдъ загЬмъ вымываются и разрушаются
во время отдыховъ. Столь же сильно отражаются на деятельности памяти
эмоцш, которыя своимъ влгяшемъ на условия кровообращения могуть то
содействовать правильному кровообращению, то нарушать его.

Если стать на физиологическую точку зр!,шя и, забывъ на минуту
психолопю, начать мыслить п говорить физюлогичсскимъ языкомъ, то
должно указать на два важн’Ьйшихъ источника возбуждения, — процес-
совъ памяти и воспроизведешя. Источники эти: 1) возбуждены, пдущгя
изъ внФшпято м!ра (внФшшя впечатлФтя), 2) возбуждеп!я, рождаюпця-
ся въ самомъ мозгу или въ сознан!п (система внутренних!, воспргяпй).
Въ отпошепш перваго источника ежедневный опыть показывает^ что чФмъ
чаще мы видимъ предмет?,, слыппгмъ звуки, держпмъ въ рукахъ осязае-
мые предметы, тЬмъ образы этихъ предметов!. яснЪе для насъ, а воспомп-
нате о нихъ легче и свободнее возннкаеть. На этомъ основано столь пло-
дотворное для умственнаго развитая наглядное обучение и преподавание.
Подобно внмиисму восприятие действуем, и внутреннее: чФмъ чаще чело-
вФкъ получаетъ напомипаше о прсдмстЬ, тЬмъ память п воспроизведете
образа этого предмета совершается лучше. Въ этомъ всякгй убеждается
размышлешемъ п учетомъ тЬхъ пользъ, какля опо приносить.

Съ какою силою дЬйствуеть память, или, что то же, съ какою кре-
постью опа хранить въ себФ образы? Если исключить образцы патологи-
ческой памяти (у душевпо-больпыхъ, у психостепиковъ), то можно приз-
нать три степени «крепости памяти» или жизненности ея субстратовъ:

1)	Низшая степень — эта та, которая нс способна ни на узнаваше,
ни на воспроизведена. Такую способность памяти подметили въ своихъ
опытахъ Эббипгаузъ и Миллеръ-Шумаиъ. Наследуемый лица у нихъ иног-
да вовсе не узнавали т!»хъ отрывковъ( стиховъ и искусствеппыхъ сло-
говъ), какгя ими были рапГ»е заучены, однако же новое заучивайте пот-
ребовало у пихъ меньше времени, чЪыъ въ первый разъ, хотя имъ каза-
лось, что они заучивайте совершенно новый для ннхъ вещи. Этоть факте
извЪстенъ въ жизни, особенно по наблюдешямъ надъ дЪтьми.

2)	Вторая степень крепости памяти это та, когда психологический об-
разъ (мотпвъ, рпсунокъ, запахъ) чувствуется какъ нЬчго знакомое и, тЬмъ
не менЬе, не можетъ быть воспроизведенъ полностью.

3)	Третью степень крепости памяти представляетъ память ассоциа-
тивная. ЧТмъ ирочнЬе основы или субстраты непосредственной памяти,
тЬмъ она менЬе нуждается въ ассоцшрованныхъ подкрЪплеиЬгхъ, и наобо-
ротъ, чЬмъ ярче и сильнее ассощацш и чЬмъ болЬе ихъ, тЬмъ легче могугь
быть воспроизведены даже слабо сохраиенные факты. Эти факты указыва-
ють на громадное преимущество памяти ассоциативной предъ непосредст-
венной. Первая, — непосредственная, представляетъ собою сырой про-
дукте природы, вторая — культурный, обработанный живой приборъ. Пер-
вая, общая принадлежность живого мгра — способность принимать отпе-
чатки; вторая — обработанный и развитой органъ, который лежите въ
основ! ума и знашя. Люди стараются разработать и совершенствовать
второго рода память. Эта разработка и усовершенствован! е живого прибо-
ра памяти состоить въ томъ, что человЬкъ развнваетъ все новыя и новыя
ассощацш, постепенно преобразовываеть свое мышлеше, упрощаете и
улучшаете связи, исключаете одни звенья ассоциативной щЬпп и заменя-
ете ихъ другими, или исключаете совершенно, подобно строкамъ и отрыв-
ками», па которыхъ ставится кресте для пользы памяти и мысли.

346.	Мышление психическими директивами.

В. (Высшее мышлеше).

Понятгс о высшемъ мышленш и отличи отъ низшего.

А душу ыожпо-ль разсказать?

Лермонтовъ.

Ту душу или т! психически явлешя, который состоять *изъ обра-
зовъ» и воспроизводятся путемъ ассоцгацт, разсказать можно; но другая,
обширнейшая область мышления такому раскрыт!» пе поддается, и ее раз-
сказать трудно — на что указываете поэте. Эта вновь открытая область
есть мышлеше безъ словъ и образовъ. Пе смотря па свою важность и об-
жирность, этоть видь мышления сталъ извЬстенъ въ психолопи лишь въ
недавнее время. Природа новыхъ фактом, еще далеко не выяснена и пе
поддается краткой формулировка, а потому неизбежны примеры, описа-
н!я и исчислены ОТДЬЛЬНЫХЪ свойствъ.

Прежде всего, высшее мышленье необыкновенно кратко и быстро, и,
но своей внезапности и мгновенности, решительно нс поддается психомет-
рическим!. расчетамъ и, вероятно, стоить внЬ границъ ихъ.

Между началомт. высшаго мыслительная акта и его копцомъ какъ
будто нЬ.тъ никакихъ промежуточныхъ актов!., и самое рйшеше, заключе-
нье п логически! выводъ какъ бы совиадаюгь съ возникновешемъ процес-
са, или вообще приходить слишкомъ скоро, такъ что одинъ изъ авторовь,
работавших!, по этому вопросу (Бюлеръ), даже высказал, мысль, что
здЬсь дЪло идеть не о мььшленш, а о гоговомъ знаиш, которое сразу выс-
тупаеть во всей своей окончательности.

Субъекту, переживающему это мышлеше, кажется, что съ перваго
момента онъ уже чувствуете. конечный результате., къ которому стремится
неудержимо.

ВсЬ психологи (Марбэ, Мессеръ, Бюлеръ, Уатгъ, Эрдманъ), зани-
мавшееся вопросомъ, единогласно утверждаютъ, что высшее мышлеше со-
вершается безъ посредства «словъ» и «образов!.» — это мышлеше без-
словное и почти безплотное (безматерьальное); оно ташке не сопровож-
дается процессомъ ассоцьацьй и всецЬло отличается оте. того цикла явле-
н1й, который описаны выше подъ именемъ простЬйшаго или обыкповен-
наго мышленья словами.

Чтобы вызвать къ жпзпп это мышлеше и его наблюдать, необходимъ
иной реактивъ, иной психологически прьемъ, но не тотъ, какимъ вызы-
ваются пли открываются ближайшее скрытые члены простЬйшаго мышле-
1ня. Тамъ, въ простЬйшемъ мышленш, экспериментаторы прпбЬгаютъ къ
пытливымъ словомъ, т. е. къ отд’Ьльиымъ образомъ илп представлснгямъ,
которыми дЬйствуюте. на изслЬдуемаго субъекта, какъ раздражешемъ или
какъ поводом!, къ воспроизведенью; здЬсь требуется цЪлый психологичес-
ки запросъ, необходима сложная замысловатая задача, пЬчто вродЬ за-
гадки или психологической атаки, для отражен!# которой экспериментп-
руемому субъекту не достаточно отделаться одпимъ случайным!. словцомъ,
но требуется мобилизировать всю силу внутренняя вниманья, чтобы от-
крыт!. для себя пе только блпжайппя ассощативпыя перспективы, по
чтобы освЬтить всю душу, все ея содержанье, до послЬднихъ уголковъ.

ВсЬ лица, бывппя объектом!, экспериментов., утверждаюсь, что они
переживали глубокое папряжен!е ума, а не ту незначительную, иногда
почт поверхностную работу мысли, какая испытывается въ опытахъ съ
репродукцьямн и ассоцгагцями. Если къ этому прибавить, что въ этпхъ
опытахъ участвовали въ качестве объектов?, первоклассные психологи, то
указанная разница самочувств!я въ двухъ случаяхъ получаетъ еще болЬе
значенья.
ВсЬ выдающееся люди — поэты, художники, философы, занимались
сюжегами, иллюстрирующими высшее мышлейе, и въ зам!ткахъ и отче-
тахъ, и въ своихъ произведешяхъ оставили тЬ переживания, которыя для
нихъ выяснились при интроспективномъ анализ! и въ воспомннан1яхъ. А
въ гЬхъ случаяхъ, когда мысдитель-психологь самъ становится объектомъ
исихологпческаго эксперимента, т. е. психологическою сл!дств!я и допро-
са со стороны ученаго товарища, онъ разъясняете вс! затруднения, как!я
пришлось испытать, вс! сциллы и Харибды, черезъ катя прошло его мыш-
лейе.

При выяснены этого новаго въ наук! вопроса мы послЪдуемъ сове-
ту одного изъ выдающихся русскихъ психологовъ «избегать учепыхъ 1ерог-
лифовъ», и станемъ съ возможною простотою, но обстоятельно излагать
новое психологическое учете па примЬрахъ, по ознакомлен»! съ которыми
нонимаше теоретической стороны д!ла значительно облегчается, какъ
впрочемъ дЬлали вс! изел!дователи, входя и вводя съ собою другихъ въ
М1ръ новыхъ явлешй.

Америка псюй психологъ Джемсъ различаете состояшя мысли въ соб-
ственномъ смысл! олова и состояния, !гротивополо;кныя имъ, которыя
онъ называете переходными, когда мысль движется или мчится огъ одно-
го предмета къ другому. Неподвижность мысли — это не есть ея отсутст-
вие, но это соотвЬтствуетъ ея стояйю на одномъ предмет! (па образ!,
представлены), а состоите передвиженья — это наибол!е трудное для по-
ниманш явлеше. Движете мысли — это всегда ея полете по пути къ
умозаключению. Но этоть полете почти неуловимъ. Остановить его на пол-
номъ ходу, чтобы разсмогр!тъ, что опо такое — это равносильно его пол-
ному уничтожению, а если ждать его прибытья къ ц!ли, то только игу ц!ль
вы и найдете, а самый моментъ перехода исчезнете изъ вашего внима-
шя: онъ будете затемненъ и уничтоженъ тймъ, что получилось при его кон-
ц!. Это то же самое, продолжаете Джемсъ, что следить за полетомъ стр!-
лы: вы видите ясно при начал! и концЬ движенгя, а средшй путь
нЬчто почти неуловимое. Полете мысли такъ стремителенъ, что вы при-
ходите къ готовому выводу и умозаключешю прежде, ч!мъ усп!ете оста-
новить вашу мысль на пути, а если вамъ и удастся ее остановить, — вы
убедитесь, что она внезапно перестаете быть т!мъ, ч!мъ опа была, и вы
получите вовсе не то, чего добивались. Это очень похоже па попытку схва-
тить снйжинку: вы ее схватываете, но у васъ въ рукахъ уже не снйжинка,
а капелька воды. Таково — описате Джемса,

Приведенное изображеше, полученное на основаны интроспективныхъ
паблюдешй, т. е. путемъ самоуглублейя и самоанализа, нашло для себя
экспериментальное разъяспеше въ тЬхъ новыхъ изслйдовашяхъ, которыя
составили главу Вюрцбургской психологической школы. Изсл!довайя сос-
тоять въ психологическомъ допрос! субъекта, который только что выдер-
жалъ сеансъ высшаго мышлешя и пришелъ къ выводу и заключен!» по
трудному и загадочному вопросу, какой эксперпментаторомъ-товарищемъ
ему былъ предложен* съ известной дозой научнаго коварства, и теперь
вдумчиво передает* все, что испытал* и перечувствовал*. Данным, полу-
ченный такимъ путемъ, раскрыли некоторым вижыЪйьшя подробности выс-
шаго мышленья. Оказалось, что мысль въ своемъ полет! къ умозаключенье
можетъ неожиданно наткнуться ла неодолимым препятствья, подобно мо-
тыльку, который бросается на огонь, или подобно птиц!, которая бьется въ
закрытое окно и должна повернуть п искать выхода на св!тъ и простор*
черезъ другья мапящья св'Ьтомъ отверстия. Съ наибольшей тщательностью
этот* вопросъ разработан* авторами: Уоттом*, Мессером*, Бюлером*, ко-
торые производили свои экснерименты пад* профессорами Кульпе и Дюр-
ром* и над* докторами Шерером*, Шульце, Уоттом* и Кассовицемъ.

347.	Методика экспериментовъ надъ высшимъ мышлетемъ.

Г. Упражненье ума и понятливости.

В* работах* Уотта, Мессера, Бюлера и Марбе осуществлены были
задачи постепенно усложнявшихся психологических* экспериментов* над*
процессом* мысли. Первая сер!я опытов* (Уотгь) состояла въ вызов!
воспроизведены путем* ассоцьацьи, въ ответь на пытливое слово. Но въ
эти опыты Уотгь ввел* существенное методическое усовершенствованье
против* обычпаго, употреблявшагося вс!ми ырьема, — требовать ответа
первым* попавшимся словом*. Уотт* не понимал*, что при такой тради-
ционной постановке опыта, для процесса мысли почти не остается мЬста,
потому что судьба ответа здесь зависит* всецело оть тТ>хъ случайных*
расположенья, въ которыхъ, въ данную минуту, находятся ассоциативные
механизмы, и всякая психологическая проба дает* указанье только на эти
случайный расположенья, по пе на процесс* мысли, пе на анализъ, не па
глубокие пути разума, которыхъ вь ассоц1ац!яхъ можетъ и не быть. Что-
бы вызвать этот* анализъ, осветить глубокье пути и чтобы втянуть въ
опытъ самую мысль, Уотгь ввелъ въ свои наследованья существенное из-
мененье. Съ этой целью онъ установилъ процедуру предварительной пси-
хологической подготовки изедедуемаго лица, которая состоять въ томъ,
что перед* онытомъ, пли серьей опытов*, заключалось условье относительно
направленья, въ каком* должен* быть изыскан* въ умЬ требуемый ответь,
а затем* наследуемое лпцо, по свежей памяти, должно было указать и са-
мый путь умственных* поисков*, а равно и разъяснить механизм* рабо-
ты. Условья, предрешившья вопросъ о направлены мысли, были то простыл,
то двойпыя и такъ дал!е.

Первый примпръ. Условлено было, что имеющее быть предъяв-
ленным* пытливое слово, илп пытливыя слова, должно разематривать, как*
общее понятье, к* которому надо подыскать частное понятье.
Пытливых слова:	О темпы:

Вселенная.	Звезда.

Обеденный столь.	Жаркое.

Субъекта, которому былъ предложенъ первый вопросъ: вселенная,
говорим, о ссбЬ, что, услышавъ вопросъ, я почувствовалъ, что въ у мФ. под-
нялась невероятная масса неясяыхъ понятчй, и мне показалось, что по-
иски здесь безполезпы, тогда я наудачу сказалъ слово «звезда».

В т о р ой п р и мп ръ . Условлено, что пытливое слово будегь час-
тнымъ цоня’пемъ, къ которому надо найти общее. Дано было —

Пытливое слово:	Отвмпъ:

Жаркое.	Съестные продукты.

Третей примпръ. Условлено, что па пытливыя слова должно
дать ответа только утвердительный пли отрицательный, смотря по резуль-
тату обсужденья. Даны были —

Пытливыя слова:	О темпы:

Ницше — систематически умъ.	Напрогивъ.

Вюрцбургь ттрекрасепъ.	Вовсе нФ.та.

Четвертый при мпръ, — съ двойпымъ условхемъ. Было
условлено, что на содержащееся въ пытливомъ слове поняНе необходимо
взглянуть, какъ на причину и найти ея елпдетвге, взявши при втомъ ма-
терьалъ изъ сельскохозяйственной области. Дано было —

Пытливое слово:	Отвмпъ:

Дожди.	Хороппй урожай.

П я т ый при мп ръ. Предложена целая фраза, съ требовашемъ
оцепить отношения или соотношенья.

Пытливая фраза:	Отвмпъ:

ЧЬмъ меньше нога у дамы, тЬмъ	,

больше счета сапожника.	л

Въ началЬ, — обтлспясть свое состояше акспериментируемый субъ-
екта, — я былъ пораженъ такой антитезой, но тотчасъ же уловилъ связь,
какая существуем, между двумя сопоставленными фактами.

III е стой при мп ръ. Дань цЬлый афоризмъ, подобно какъ въ
примЬрЬ пятомъ, и требовалось найти соотношенье двухъ частей, что-
бы тЬмъ разгадать смыслъ психнческаго запроса.
Пытливый вопросъ:	Отв/ьтъ:

Настоящнхъ, подлинныхь негодяевъ,
надо искать не среди преступников*!»,	Да.

но среди тЬхъ, которые не учинили

никакого преступлена.

Сейчасъ по выслушанш вопроса, — объяспяегь экспериментируе-
мый субъектъ, — во мне поднялись уси.пя и поиски: какъ же это? По-
томъ вдругь вспомнился Ломброзо, затЬмъ внезапно явилась следую-
щая мысль, не облеченная пн въ образы, ни въ слова, п которая мо-
жетъ быть переведена на слова слЬдуюшимъ образомъ: не дЬлаютъ прес-
туплешя тЬ, которые, будучи негодяями, въ то же время довольно ум-
ны и предпочитають лучше не рисковать встречаться съ д-Ьнсгвгемъ
уголовнаго кодекса; следовательно, ото и есть настояпце негодяи.

348.	Типы личности, въ зависимости отъ качества и количества
директивъ.

Директивы, какъ принципы физюлогическихъ реакщй и пспхологи-
ческаго действия, могуть быть отчасти переменными, — экстемпораль-
ными явлениями, отчаоти же явленшми привычными для личности и бо-
лее или менее постоянными. Первыя вспыхиваюгь, какъ кратковремен-
ные экспрессивные знаки, вторыя остаются и прндають свою печать
личности. Сообразно этой нравственной печати можно установить девять
главнййшихъ образцовъ личности, изъ которыхъ мы разсмотримъ четыре:
пустой человпкъ, низменный, благородный, великш.

349.	Пустота души.

Въ последнее время психологи стали придавать значен1е не толь-
ко пснхологическимъ возможпостямъ (способностямъ) но и самому содер-
жанию (1пЬак нЪмецкихъ авторовъ, СотНепие — фрапцузскпхъ). Жи-
вую личность, строго говоря, нельзя назвать безсодержательной или
пустой. Некоторое содержите всегда найдется, и рйчь идеи. въ данномъ
случае объ известной конкретности,- которую должно определить. Всего
чаще описываемая конкретность состоять изъ очень скромнаго ума, очень
небольшого круга знашй и небольшой подражательной деятельности, за-
имствованной изъ узкаго обществен наго или семейнаго круга, где субъ-
ектъ фиксировать жизнью. Художественная интерпретация типа душев-
ной пустоты представлена художпикомъ Е. Гарбургеромъ. Художпикъ
помести.™ у пустыхъ молодыхъ людей, которыхъ изобразилъ, при сла-
бомъ уме, слабой воле, взаимной рабской подражательности (каждый
служить директивой для другого), только одну выгодную, но бросающую-
ся въ глаза по своей утрированпостп черту, — достаточное развипйе
эстетическаго чувства, которое узко и односторонне выразилось въ за-
ботахъ чувства, выступающая), какъ оазнсъ. въ нравственной пустыне
души молодыхъ людей, вйрнйо всего документируется позой молодыхъ
людей и манерой держать себя. Ота согнутая поза показываетъ отсут-
ствие достоинства. Последняя черта всего лучше доказывается еще и
тймъ, что молодой челов4къ одЬваетъ перчатку съ такимъ вннмашемъ и
серьезностью, точно совершаешь священ нодй Йеппе, доказывая г1;мъ, что
такая ничтожная туалетная принадлежность можетъ всецело поглотить
человека, — обстоятельство, возможное только прп отсутствш, „ли край-
ней слабости, ннтеллеютуа^ьныхъ и нравственныхъ директивъ. Если
бы эти послйдшя были даже п не въ перевес!, а хотя бы въ равновесии
съ эстетическими, поведеше молодыхъ людей п впечатлТ>н!е на зрителя
было бы иное. Но несомненный недочеть ихъ гакъ безсиоренъ, что у
зрителя возникает!» уб±жден1е въ явной слабости интеллектуальныхъ и
нравственныхъ силъ, а отсюда неизбежное заключен1е объ относитель-
ной пустотп психического содержав1я. Идея о душевной пустот!» моло-
дыхъ людей решительно подтверждается ихъ безхарактерностью. Благо-
даря слабости волн они лишены отгЬнка достоинства даже съ внеш-
ней стороны, еще более со стороны характера, такт» какъ каждый яв-
ляется двойникомъ другого, даже по манере держать себя: они не толь-
ко шляются вместЬ, но и становятся душевно похожими другь на дру-
га, какъ яйцо на яйцо. Акцессуарные документы, каше показалъ худож-
ника», подтверадаютъ его психологическую диагностику: (слабое дейст-
вие ума ( судя по высокому стояшю бровей), слабость мускулатуры ли-
ца (что придаешь лицу печать недоразвитой детской мимики), малые
размеры головы, особенно у затылка, приросппя упшыя сережки и ти-
цнчесшй верхне-челюстный прогнатизмъ (выступание лица впередъ, какъ
у животныхъ), — все это дегенеративные признаки, указываюпце на
бездарность. Всеми приведенными документами подтверждается фактъ
недочета интеллектуальныхъ и нравственныхъ дирекгивъ. Такая бед-
ность содержания и есть пустота души. Крайняя степень душевной пус-
тоты называется нравственные ничтожествомъ. Опа дается, прп дру-
гихъ указанным» иедостаткахъ, болйе всего слабостью воли. Ничтожный
челов"Ькъ — это не только пустой, но и совершенно безвольный. Пусто-
та души возбуждаетъ въ зрителй сожалеше, соединенное съ презре-
гаемъ.

350.	Низменность души.

Въ осповй этого типа лежитъ больше всего перевесь инстинктив-
ной жизни надъ разумной. Это обыкновенно зависитъ пе оть силы ин-
стинктовъ, по огь слабости высшей жизни (чувствъ, волн и высшаго
мышления). При нормальномъ психнческомъ уровне человекъ держить
довольно ясную н р!зкую границу между инстииктштымъ и ризцм-
нымъ и кладете» между ними демаркацюнпую (обозначительную) лишю.
Опасете быть бол!е животпымъ, ч!мъ человЬкомъ, побуждаете всякого
удерживаться на изв!стномъ нравственномъ уровн!. Но именно пачав-
шееся нравственное огрубЬше можете лишить человека той проница-
тельности, какая для этого необходима, и человЬкъ «опускается», самъ
того не замЬчая. Подъ нравственнымъ огрубФшемъ необходимо пони-
мать бол!е всего слабость чувствъ (эстетическихъ и нравствешшхъ),
при продолжающемся сохранен!!! ума, который, подобно бухгалтеру, учи-
тываете втгЬшше результаты, не думая о существ!; событий. Понижен1е
правстненваго чувства, в!рн!е — нравственвыхъ чувствъ, является уже
крупнымъ собыпемъ на психическомъ горизонт! человека; у жнвотныхъ,
гд! почти вс! директивы жизни исходите изъ сферы инстанктовъ, та-
кое понижете не лм!еть значешя. У человека же высшая жизнь и выс-
шее мышлете составляете такую феноменальную особенность психиз-
ма, что уже и небольшой ущербъ высшей жизни кладете свою резкую
печать на систему директивъ, на всю сумму вкспресс!й, и неминуемо па
самую деятельность. Люди даюте единогласно такому нравственному по-
нижению наименоваше животного состояния. Тоте же художникъ, кото-
рый представплъ душевную пустоту', даете такую иллюстрации психи-
ческой низменности: среднпхъ л!ть субъекте, очевидно, сельско-хозяй-
ственной профессии, наблюдаете !ду домашнихъ свиней. Онъ дЬлаете
это съ такимъ иптересомъ и такой любовью, что это уже выходите за
пределы профессии и долга сельскаго хозяина. Онъ не просто смотрите
съ высоты уровня глазъ, онъ наклонился, приблизился къ объектамъ
паблюдешя. Эти полъ-аршина близости, как!е опъ выигралъ, требуются
не интересами зр!тя, а вытекают!, изъ побуждений сочувств!я. Но въ
сочувствш пе было бы необходимости тамъ, гд-Ь вовсе н!тъ чувствъ, а
есть только инстинкты, въ особенности инстинкта !ды, который у дан-
иаго животпаго и безъ того поставлепъ выше пред-Ьловъ нормы. Сви-
нья пе ребенокъ, котораго можно любить даже въ момента Ьды. Для
сельскаго же хозяина свинья — статья дохода. Но даже къ доходной
стать! невозможно и неприлично проявлять любовь, — иначе это ука-
зывало бы па утрату другихъ психнческпхъ директивъ, кром! жадности
пр!обр!тешя. По въ дапномъ случа! д!ло стоить еще хуже: сельск!й
хозяинъ и самъ, очевидно, не чуждъ того животпаго, печеловЬческаго
инстинкта насыщен!я, который свойствепъ субъектамъ его хозяйства.
Зд!сь между ними точка нравственна™ соприкосновения: хозяинъ лю-
бить своихъ животиыхъ не такъ, какъ ипой разъ челов!къ любить со-
бачку, кошку, птичку, за некоторые проблески психпческихъ доблестей
высшаго раита (ласку, н!сню, вЬрность), адЬсь возникла товарищеская
близость, основанная на общности инстинкта, видъ котораго въ хозяи-
н!-зрител'Ь возбуждаете, т1> же физ1ологическ!я директивы, которыми оду-
шевлены четыре свнпьп. Малые разм!ры головы у хозяина свиней, съ
очевидным! перев’Ьсомъ лицевой части падъ черепной, указывают! на
анатомическое преобладание жевательнаю аппарата падъ мыслителъ-
нымъ, т. е. органическую близость хозяина съ его животными.

Въ одномъ изъ произведений Л. Толстого («Воскресенье») въ гла-
вЬ XXXVI, находимъ описание акта 1ды («красное лицо съ чувственны-
ми смакующими губами... жирная шея, главное — вся ота упитанная
фигура... бычачья, самоувЬренпая, чувственная фигура»).

Низменность души возбуждает! въ зрителЪ чувство црезрЬшл и от-
вращеп1я.

351.	Благородство души.

Благородство личности представляетъ сумму умственных! и нрав-
ственных! качествъ, выработанныхъ путемъ глубокой культуры духа, при
счастливом! наследственном! предрасположении Образцом! подобнаго ха-
рактера можетъ служить знаменитый мастеръ французскаго языка Эмиль
Литре. Лицо Литре привлекательно, благодаря сильному напряжению мыш-
цы мысли (огЬйаНа 8ирег.) и также благодаря шпрогЬ и прямоли-
нейности рта, — что указывает! на жизнерадостность, на постоянное
бодрое напряжете всЬхъ силъ, какъ умствеппыхъ, такъ и нравствен-
ных!, п на отсутствие какихъ либо безпокойныхъ чувствъ и волпетй. Ка-
ро, авторъ бгографш Литре, говорить о немъ: «ото философъ, скромный,
добрый, одаренный нЬжпымъ сердцемъ и возвышеннымъ умомъ, — чело-
век! съ обширной эрудицией, всеобъемлющей любознательностью и без-
покойной любовью къ истин!.». Литре въ течеши восемнадцати .тЬтъ иа-
ннсалъ атпмологичесшй лекепконъ живого французскаго языка, прочитав-
ши для итого предварительно французских! классиков! за три поелйдшя
столетья. Подобнаго труда пе могли осуществить академии наукъ всТ.хъ
культурных! народов’! и до иастоящаго дня.

О Лигре можно съ полным! правом! сказать, что онъ представляетъ
собою образец! нравственно-философской обработки характера. Своей
личностью опъ впушал! глубочайш1я симпатш и производил! неотрази-
мое культурное вл!яте.

352.	Величгв духа.

Величие духа, подобно нравственному достоинству, относится къ сос-
тояниям! человеческой гейальности. Оно отличается оть пос.тЬдпяго не
столько свойствами, сколько направлением! мыгалетя и мыслительных!
директив!. Нравственное достоинство содержит! въ себ1> мыслитель-
ный и змотпвныя директивы, различаемым между собою съ необыкновен-
ной топкостью. Это такая работа совЬсти и такая чуткость долга, которая
превышает! все, что доступно обыкновенному человеку. Въ нравствен-
номъ достоинства содержится, следовательно, ие только амотивная вы-
сота, но и напряженье воли, безъ котораго было бы невозможно осущест-
влеше долга. Въ величие духа иная сторона выступасгь иа первый иланъ,
— это масса дЬятельныхъ директивъ и постоянная готовность безъ ма-
.тЬйшихъ сомнЬнгй и безъ колебаний приступить къ осуществлен!» труд-
нейшихъ задача. и величайшаго долга, хотя бы на самую подготовку къ
подвигу пе было дано достаточно срока. Непрерывное с.амообладаше и
готовность къ действ!» составляюсь основную черту. Образцомъ величья
духа можете, служить произведемте Анри Шаню «Жанна-Даркт» (Люк-
сембургскШ музей). Фигура представлена сидящей, — знакъ вТ.роятнаго
физическаго уто.мленся, но въ пспхическомъ отношенш заметно колос-
сальное самообладание, спокойств!е, рЬшнмость. Руки представлены вы-
тянутыми, напряженными, скрещенными въ пальцахъ, — знакъ мольбы
о помощи: собыпя тяжки для нея. Но, не смотря па это, трудное нравст-
венное положение, выраженье лица, изображать необыкновенную силу
воли и спокойствья. Это спокойствье показывает!., что каковъ бы ни былъ
исходъ мольбы о помощи, въ душе все готово, чтобы претерпеть до конца.

353.	Упражнение ума и понятливости.

Существуютъ два вида мышленья или познашя:

1)	Черезъ органы чувствъ, гдЬ получаются впечатленья, переходн-
ик затЬмъ въ умственные образы.

2)	Черезъ воспр)ят1е и распознавайте экспрессий, которыми вызы-
вается могучИ мыслительный поток!., безъ словъ и безъ образовъ, при-
водящей къ быстрымъ и, большею частью, безошибочным!, творческимъ
заключешямъ.

Второй видь мышленья представлять собою ту «склонность къ ум-
ствоваптю», которая, по словамъ Льва Толстого, наделала ему много вре-
да въ жизни («Отрочество», гл. XXIV). Самый термпнъ: понятливость,
связанный съ умствовашемъ, примадлежить Толстому.

Оба вида пдвнан!я требуюгь, для своего развитья и усовершенсгвова-
1пя, каждое — иныхъ пртемовъ.

Мышлен!е пли познайте, начинающееся черезъ органы чувствъ, при-
водить къ оозиаптю умственныхъ образовъ, которые хранятся въ памяти
и тамъ могугь быть связываемы съ другими, а равно могуть быть вос-
производимы и разрабатываемы фьнтазтей. Познайте, происходящее пря-
мо и непрямо оть эхепрессШ, родить глубокое и далекое мышлеите, пе соп-
ровождающееся ни словами, ни образами (безсловесное или высшее
мышленье).

Простейшее мышлеите (образами н словами ) подложить развит!» и
упражнение, путемъ повторения впечат.ткшй и путемъ ассоцёацш. Ассо-
цтацтя, или связыванье впечатлении съ другими впечатлениями, особенно
двигательными, содействуете болбе всего упражнениями и преуспЬян)ю
ума и памяти. У животиыхъ ассоциативно связываются впечатлбиЫ раз-
ныхъ органовъ чувствъ и органовъ движенгя. У человека же въ этоть
разрядъ вступають движешя, голосовым и жесты, и на этомъ основано
развиве языка и р!;чи и связь рбчевыхъ двнженШ между собою и съ
другими ассоцгащями. Это дблаетъ все такгя движения привычнымъ и
неизббжнымъ типомъ ассоц!ац)й. Веб ассоц)ативныя двнжешя содейст-
вую™ удержание въ памяти и закреплению продуктовъ простЬйшаго мыш-
иепЫ. Согласно зтому, прочно укрепляется въ памяти все то, что пот-
рогано рукой и т. д.

Мышлеше безъ образовъ и словъ требуетъ иныхъ пр)емовъ для свое-
го усовершенствованы. Оно начинается отъ экспрессий. Экспрессы —
очень показательное явлеше. Люди придаю™ имъ даже большее зпачеше,
ч)>мъ р'Ьчамъ: мы говорима <о тепломь», «ласковомъ», «холодномъ», «су-
ровомъ» пр1емЬ, о «тихомъ», «нЬжвомъ» или «грубомъ», «рбзкомъ» тон!,
речей, о «спокойствш или нетерпбнш собеседника», о «проявлетп имъ
доброты» или о «такъ себб», о «вкрадчивомъ, льстивомъ, заискивающемъ
тонЬ» пли о «достоинств!?, независимости» нашего собеседника. О вебхт.
этихъ качествахъ мы узнаемъ по зкспрвссгямъ. Художники и писатели
придаютъ большое значение экспрессгямъ. Л. Толстой легко замбчаетъ
самый краткая мимолетпыя проявления стыда или иного чувства, налри-
мЬръ, блаыповмйя. Онъ же говорить о безконечвыхъ видахъ притворст-
ва и фальши въ голосб, рбчахъ, движешяхъ и т. д., которым мы распоз-
паемь именно благодаря «коварной» правдивости экспрессы, которым
говорить намъ другое, чбмъ то, что говорится языкомъ. Читать экспрессы
это таланта писателей и поэтовъ и умныхъ людей. Толстой читаете экс-
прессы такъ свободно, какъ музыканта, ноты, пли хороппй лекторъ кни-
гу. Умные люди не только паблюдають экспрессы на другомъ, но чувст-
вують ихъ на самихъ себб, и по собственному самочувствию судить о
томъ, какъ дбла идуть у другого. Шекспнръ былъ такъ наблюдательно
тонокъ, что подмкчалъ у завнетливаго человека зеленоватый огнтпнокъ
радужной оболочки глазъ («зеленоокую зависть»), Пушкинъ видить «ко-
сую» зависть, Лермонтовъ чувствуетъ у себя и у оппсываемыхъ героевъ
тончайппя пзмбнешя въ работе сердца. Хотя такая экспрессия выражена
не на лицб, а въ осязательномъ самочувствш, и общемъ чувств!;, по оно
доступно воспр!ят1ю, какъ доступенъ благоговейный трепета, или благого-
вейное побледпен)е па себб п другомъ. Тысячи подобныхъ паблюденЫ
на себ!; и другихъ накопляю™ у паблюдательнаго человека неизмеримо
большой внутренней опыта, который дблаеть такого наблюдателя опыт-
нымъ чтецомъ внбшнихъ проявлены и внутреиняго состояв! я своего п
другихъ. Художникъ и психолога прочтуть, не безъ высокаго наслажде-
ны и поучепЫ, Шекспира, Толстого, Тургенева, Лермонтова, Пушкина,
Гоголя, найдута у нихъ пензсякаемый источника описанЫ топчайшихъ
экспрессы, которым оцениваются даже обыкновенным!, читателемъ, подъ
общимъ термипомъ: «высокой художественности описашй поэта». Однако,
ото не просто описайся, потому-что пспхо-физнческёй анализъ показыва-
етъ, что вс! такёя описание представая ють собою точный физическёй
перечень явленёй и событёй, совершающихся въ организм!;, который нод-
мйчены и переданы художникомъ-пенхологомъ. Влагоговййный трепета» и
дрожь действительно происходить на самомъ дйлй, и чувствуются иоотомъ
и паблюдаемымъ лицомъ черезъ посредство стола пли иного предмета,
на который оба опираются, какъ сообщаеть Лермонтовъ. Явленёя такого
рода въ своей сумме составляютъ неисчислимый и неизмеримый кладъ
въ памяти наблгодательиаго человйка, и даютъ ему справедливое названёе
одаренности, сшьпиивости или ума и понятливости, — говоря термина-
ми Толстого. Подробности объ экспрессгяхъ и производимомъ ими дйй-
ствёи, въ особенности о томъ, какъ экспрессёямп связано воедино все жи-
вое, даетъ следующей литературный отрывокъ:

«Безмолвёе кладбища, съ необозримой грудой череповъ, собранпыхъ
въ кладбищенской усыпальнице, наводить Ренана на глубокое размыш-
ление о преемствй духовной жизни человечества, о пеупичтожаемости ре-
зультатовъ духовнаго существовапёя людей и прнмнряегь его философ-
ствующую мысль съ фактомъ кажущагося забвеиёя, въ которое погрузи-
лись тысячи поколйнёй, жившнхъ до насъ. Умираетъ отдельный чело-
векъ, сменяются поколйнёя людей, изглаживаются и гибнуть самые сле-
ды существованёя народовъ, даже псторёя пе сохраняеть о нихъ воспо-
мипапёй, самое имя ихъ теряется въ бездне временъ, — но пи одинъ
атомъ духовнаго существовапёя людей въ действительности не погпбаетъ.
Сказанное человйкомъ слово, пророненная слезинка, испущенный вздохъ,
отразившёйся въ экспрессёяхъ слЬдъ душевна го волненёя, — вей эти ми-
молетным и, какъ будто, навсегда изчезнувшёя собьгпя не пропадаютъ
безелйдно, и не теряются въ мёрй: кто нибудь услыхать сказанное сло-
во, замйтилъ пророненную слезу, уловилъ на лпцй мимолетное душевное
волненёе, — и его собственная душа автоматически изменилась, вос-
прёявъ въ себя эти впечатлйпёя. Все живущее объединено экспрессами.
Всякёй зритель невольно пугается и дрожить въ присутствёи другою ис-
пугавшагося, и волнуется при видй его волненёя, — въ этомъ состоить
сущность симпатёи, невольно охватывающей васъ и переживаемой нами.
Внезапный крикъ ужаса и боли единовременно поражаютъ нашъ слухъ и
наши экспрессивные аппараты, и мы и слышимъ разомъ раздирающёе
звуки и чувствуемъ потокъ состраданёя въ наптемь существ^. По вей та-
кёя перемйпы, совершагощёяся въ душй сострадающая человйка, переда-
ются его нисходящимъ поколйнёямъ, какъ жизненный предрасположенгя.
Такимъ образомъ, ничто не погибаетъ въ иравствепномъ мёрй, какъ и въ
фпзпческомъ ничего пе теряется. Чей-то удаленный отъ пасъ вйками
вздохъ, впервые всколыхнувши нашу атмосферу, чей-то укоръ, выразпв-
ппйся на лпцй при видй перваго сознанною зла въ мёрй, эти первыя ду-
шевный нроявлешя нс погибли и не потерялись: передаваясь отъ поко-
лЬшя къ поколешю, пройдя черезъ миллюны человеческнхъ сердецъ,
они выросли въ зрелое чувство негодовашя и борьбы со зломъ. Сумми-
руясь и складываясь, въ течете вековой жизни людей, эти нравствен-
ные атомы составили, паконсцъ, могучую силу добра, любовь къ которо-
му живеть въ людскомъ сердце, какъ великое насл1)д1е мннувшаго чело-
вечества, какъ готовая сила, какъ духовное богатство, накопленное еди-
ничными усилиями милл!оновъ людей, бывшихъ нашими предками».

Великую посредственную роль въ этой передаче пграюп, экспрессш.
0н1’> являются органпческп.мъ мостомъ для вызова и приведен!я въ дЬй-
ств1е велпчайпгихъ человеческнхъ чувствъ: жалости, симпат1и, благогове-
ния, стыда, раскаян!я и проч., для подражательнаго автоматического рас-
пространешя пхъ на другихъ.

Такое созвучное и согласпое проявлен!е экспресс!й и сходственных!»
переживаний изображено Лермонтовым!» вт» одномъ изъ юпошескнхъ сти-
хотворений: «Соседъ».

354.	Соспдъ.

Погаспулъ день па выптинахъ пебесныхъ,
Звезда вечерняя л!еть свой тих1й светъ.
ЧЬмъ занять бедный мой соседъ?

Чрезъ садикъ небольшой, между вЬтвей древеспыхъ,
Могу заметить я. въ его окне
Блестить огонь. Его простая келья
Чужда заботь и светлая) веселья,
И этимъ правится опъ мне.

Прохожие о немъ различно судять,
И все его готовы порицать,
По ихъ слова соседа пе прпнудятъ
Лампаду ранее иль позже зажигать.
И только я увижу светъ лампады,
Сажусь тотчасъ у своего окна,
И въ этоть мигь таинственной отрады
Душа моя мятежная полна.

II мнится мне, что мы другь друга понимаемъ,
Что я и бедный мой соседъ,
Подъ бррмепемъ однпмъ страдая, увядаемъ,
Что мы зпакомы съ давнихт» леть.

1831.	Лермонтовъ.

То же находпмъ и въ другомъ стпхотвореши, позднейшей даты, озаг-
лавлепномъ также «Соседъ».
355.	Соспдъ.

Кто бъ ни былъ ты, печальный мой сосЪдъ,
Люблю тебя, какъ друга юныхъ ьгЬть,
Тебя, товарищъ мой случайный;

Хотя судьбы коварного игрой
НавЪки мы разлучены съ тобой
СтЬпой теперь, а пос.тЬ — тайной.

Когда зари румяный нолусвЬтъ

Въ окно тюрьмы прощальный свой привЪть
Мн!, умирая, посылаеть,
И, опершись на звучное ружье,
Нашъ часовой, про старое житье
Мечтая, стоя засыпаеть, —

Тогда, чело склопивъ къ сырой стЬн!,
Я слушаю, — и въ мрачной тишин!

Твои напевы раздаются.

О чемъ они — не знаю, ио тоской
Исполнены, и звуки чередой,
Какъ слезы, тихо льются, льются...

И лучшихъ л!ть надежды и любовь —
Въ грудп моей все оживаеть вновь,
II мысли далеко несутся,
И полопъ умъ желанП! и страстей,
И кровь кипптъ, и слезы пзъ очей,
Какъ звуки, другь за другомъ льются.

1837.	Лермонтовъ.

356.	Какъ происходить эта почти автоматическая передача душев-
паго состоянья одного лица другому?

Не такъ просто совершается ото, какъ представляютъ себ! спириты,
даже ученые, какъ Аксаковъ, проф. Бутлеровъ и др. Р!чь пдетъ зд*Ьсь
пе о механической передач!., въ род! непосредствеппаго распростране-
нья звуковыхъ волнъ илп механнческихъ дрожаньй, передаваемыхъ оть
одного тЬла другому. Это — явленья жизни, обладающей нервною сис-
темой н способного дать чувство, пережить его и вызвать тоже въ другомъ
живомъ существ!. О впутренппхъ процессахъ, происходящихъ при зтомъ,
даютъ полягте слова амерпкапскаго психолога Джемса. Чувства и вы-
зываемый ими экспресс!!!, объясняет, Джемсъ, исходить пзъ мозга и
разбегаются по тЬлу. Если бы захватить этоть процессъ въ пути, если
бы сделать поперечное сЬченье этого потока, то на разр!з! получилось
бы то, что соотвЬтствуетъ процессу движется мысли вм+.ст! съ экспрес-
сьями. Но такой опыть, въ буквальномъ значеши слова, невозможенъ,
да въ немъ нТ>тъ и надобности: можно проследить поперечное С'Ьчен1е
нисколько дальше, разсмотреть его тамъ, где оно расширяется вЪеромъ
и распластывается по поверхности лица, по мышцамъ, по всей площади
организма. Зд'Ьсь, но особенно на лице, можно увидеть ту внутреннюю
онерпю, которая сейчасъ прибыла, изъ мозга въ область зкспрессШ. Ана-
лпзъ событШ и фактовъ па мЬсте сразу показываета, что здесь имеет-
ся выраженное въ д-Ьйствш художественное произведете, смыслъ кото-
раго тотчасъ раскрывается передъ зрителемъ во всей своей художест-
венной мощи. Ио и г1; экспрессш, кашя достигнуть до аппарата голоса,
будуть также художественным!. произведетемъ, и зритель увидать бла-
городное выражеше лица и мелодические звуки речи или художествен-
ное пеше или, наконецъ, убежденную твердую речь, где въ каждомъ
звуке скажется пе только слуховой словесный скелета собыпй, но и
живое слово действительности. Если весь сложный результата этихъ
двухъ технико-художествепныхъ экспрессий будетъ воспринята другимъ
субъектомъ, и два изначальные процесса одного мозга перейдутъ въ дру-
гой во всей ихъ, нередко полной, сохранности п неприкосновенности,
то весь процессъ перешелъ отъ человека къ человпку, а не разсйялся
во внешпемъ игре. Въ обоихъ случаяхъ наблюдателю и экспериментато-
ру-психологу остается наблюдать окспрессш не на перенутьи, а въ ихъ
последней стапцш, т. е. въ оргапахъ эксиресстй, не прибегая, такъ ска-
зать къ впвпсекщямъ, о которыхъ въ начале своего разсуждетя гово-
рить Джемсъ.

Экспрессш представляютъ собою документа большой важности и дол-
жны быть тщательно дешифрированы. Этогъ человеческий документа нель-
зя прочесть, какъ читается книга, нельзя и разсказать словами, потому
что душу вообще невозможно разсказать; но въ вопросахъ высшаго мыш-
ления дело идеть не о словахъ, а о смысле, пе о букве сухого текста,
а о сложномъ процессе директивъ.

Если въ этомъ иериферическомъ проявлен^ процесса, прпнесенпаго
изъ центра, мы, для прпмЬра, остановимся на самой сухой скелетной сто-
роне явлешй жизни и представимъ себе, что мы слышали сейчасъ речь
делового или ученаго содержашя, то даже здесь, — въ звукахъ голоса,
въ интопацш, въ тембре, быстроте речи, мы уже можемъ ознакомиться
съ индивидуальными свойствами этого человека, ея автора, — со сте-
пенью его уверенности въ себе или въ его сомпешяхъ, или въ недове-
рии к равподушш, т. е. въ тЬхъ экспрессивныхъ качествахъ, которыя, бу-
дучи присоединены къ скелету еловъ, придають имъ живой смыслъ, ха-
рактеризуя и слова и самую Личность оратора. Все это содержится въ
словесныхъ, голосовыхъ и другихъ экспрессчяхъ: черезъ нихъ передается
жизнь ота одного человека къ другому, оть одной Личности къ другой.
То, что передается, есть всегда конкретный акта, дпвстте Личи-ости,
ея драматическШ актъ. Такимъ образомъ, передача чего нибудь н живая
одушевленная рЬчь, т. е. речь, сопровождающаяся экспрессгями, — два
совершенно разлнчныхъ факта, два различные вида мышленья. Первое
есть только сухой акгь, бюрократическая бумага, полицейский протоколъ,
а второе — сама жизнь, передаваемая экспрессиями, т. е. слезами, вздо-
хами, крикомъ и проч. Первое есть образчнкъ низшаго мышлешя, второе
— высшаго или экспрессивна™. Легко понять нзъ этого, что такое выс-
шее мышлеше, и почему такъ важны для мысли тЬ «умствованш», о ко-
торыхъ говорить Л. Толстой, причинившая ему столько пепр1ятностей въ
жизни. Это — высппй видъ мышлешя, вызвавшие экспрессиями, но не
сопровождающагося словами (безсловное, творческое мышлеше). Оно до-
жить въ основами той удивительной понятливости, о которой говорить Л.
Толстой и которую онъ слФдующпмъ образомъ описываетъ у одного пзъ
университетскихъ товарищей: «ему (Зухину) было въ то время лйть во-
семнадцать, хотя на видъ казалось больше. Онъ былъ необычайно уменъ,
въ особенности понятливъ; ему легче было сразу обнять цйлый много-
сложный предметь, предвидеть вс! его частности и выводы, чЪмъ посред-
ствомъ сознашя обсудить законы, по которымъ производились эти выво-
ды. Онъ зналъ, что опъ былъ уменъ, гордился этимъ и, вс.тЬдспйс этой
гордости, былъ одинаково со всеми прость въ обращеши и добродушепъ».
Это и есть типпческгй образчнкъ высшаго, или экспрессивна™, мышле-
шя, которое было известно Толстому, благодаря его гешальпой творчес-
кой проницательности за много леть раньше того, когда оно впервые
стало известно науке. Это есть высшее или безсловное мышлеше.

Для развитья высшаго мышления требуются иные пртемы, чЬмъ для
развийя дростЬйшаго иди ассощативнаго мышленгя. Для послЬдняго не-
обходимо только получеше повтормыхъ впечатлений. «Читайте побольше»,
— это обычный советь для развийя простФйшаго мышлен!я.

Для истиннаго развитая ума недостаточно простейшее мышлеше, для
развийя «понятливости» необходимо высшее мышлен!е. Способы прив-
лечь къ сотрудничеству ума высшее мышлен1е, на ряду съ низшимъ, и
тЬмъ углубить и усовершенствовать свою мысль, весьма ценны пе только
для «начинающаго», дорожащаго успехами своего ума, но и для средней
школы, которая не должна обходить этого пути развитая умственныхъ спо-
собностей, тЬмъ более, что этоть путь уже вовсе не такъ повъ для чело-
вечества, п въ своихъ основахъ онъ былъ вЬдомъ и применялся на деле,
хотя отчета въ томъ человечество себе не отдавало.

Традиционные человФчесше пр1емы обрабатывать свой психизмъ,
развивать все виды умственныхъ способностей и прнродпыхъ дарова-
шй, состояли въ создашн и употреблепш афоризмом. и другихъ продук-
том. народной мудрости, которые изобретались, воспринимались чело-
веческпмъ сознашемъ и получали распространение въ массахъ. Въ этой
творческой работе, въ которую входять и низшее и высшее мышлеше,
принимали учаейе все, начиная оть представителей мысли, съ ихъ фи-
лософскими афоризмами, до обыкновенныхъ творцовъ народной мудрости,
запечатлФваюпщхъ свои творения въ народной памяти, которая ихъ на-
саждаегь и хранить въ людскомъ сознанш, совершенствуя и укрепляя.
Эти вековые продукта человеческой мысли содержать въ себ1> сил) бу-
дить дремлющую умственность, мобилизировать духовный силы человека,
задавать работу жадному къ прогрессу уму, ставить въ очередь жизнен-
ные потоки мыслительною, змоц'юналънаго и волевою психизма. Эгимъ
матер!аломъ стали въ последнее время пользоваться ученые въ психоло-
гическнхъ лаборатор!яхъ, чтобы возбудить вс!> силы ума, поразит, умъ
своего рода нечаянностью, нызвавъ тЬмъ всТ. силы какъ-бы на самоза-
щиту въ опасности. Вызовъ къ дЪйствно высшихъ качествъ умственности
труднее дается, ч’Ьмъ возбужденге памяти и ассощацш. Умъ и понятли-
вость бол1ю завнсять отъ природной одаренности, чЬмъ отъ упражнешй.
ТЬмъ не метгЬе, возможно подняло умствеиныхъ способностей на значи-
тельную высоту. Усовершенствование высшаго мышлешя удается также и
путемъ особыхъ пр!емовъ, которые состоял, въ предложен!!! наследуе-
мому и упражняемому лицу запросовъ пли задачъ, для рФшен!я которыхъ
требуется некоторое обсуждеШе, съ напряженной вдумчивостью. Это об-
суждение, въ связи съ запросомъ, и являются оба тймъ возбудителем!,
или внутренним^ толчкомъ, который, какъ показываете. опыть, потря-
саете. весь аппарате, мыслительпостн, вызываете, всеобпце попеки въ глу-
бинй ума и приводить къ открыли выхода изъ положена, которое въ
первую минуту кажется безвыходнымъ н недоступнымъ рЬшен1ю, при
чемъ самое решете дается какъ бы въ отчаяпш и наудачу. Одпакоже
рЬшен1е оказывается большею частью в’Ьрнымъ. Требуемые отвЬты дол-
жны быть коротки и категоричны, чтобы, подобно запросу, получить
концентрированный потокъ ответной мысли. Выше указаны были приме-
ры такихъ запросовъ и отвЬтныхъ рЬшен!й. КромЬ того, практикой жизни
выдвинуты некоторые друпе пргемы п процедуры умственнаго испытания,
да сверхъ того существуготъ традиционные примеры пнтеллектуальныхъ
игръ и упражнений. Къ испытательнымъ возбудителямъ безеловного (выс-
шаго) мышлешя относятся слЬдуюпце приемы:

1)	Обсуждеп1е афоризмов!., которые требуется усвоить, подтвер-
дить или отвергнуть, сказавши: да илп нпжг.

2)	Ответить на загадку, т. е. отгадать загадочный вопросъ.

3)	Дать отв’Ьтъ на психологический занросъ, составленный по об-
разцу психо-лабораторпыхъ запросовъ.

-1) Упражнять искателя нптеллекгуальныхъ успехом, въ интеллек-
туальпыхъ пграхъ и упражнешяхъ. Ими разумно и плодотворно забавля-
ются при досугЬ.

Самую важную часть отнхъ пр^емовъ составляете. послФдовательпый
психологически опросъ лица, держаншаго испыташе, относительно того, ка-
к!я трудности и перипет!и имъ пережиты, и какому пути или путяыъ
следовала его мысль, поставленная въ логически Непины, и какъ най-
денъ умомъ выходъ на психологически свЪтъ изъ безвыходнаго, какъ ча-
сто кажется испытываемому, положетя. Опросъ долженъ быть сд'Ьланъ
въ первым 10 — 12 минуть и не позже 14 минуть, пока длится срокъ
первичной памяти, когда нс только самые процессы, но даже мотивы
ихъ остаются ясными въ памяти. Это самая поучительная сторона ися-
хологическаго испыташя.

ВсТ> названные виды краткаго, отрывистаго, концентрического мыш-
лев1я способны въ различной степени содействовать развитою высшаго
мышлетйя. Одни представляюсь высшую форму упражнеп(я, ту, которая
употребляется въ психологическихъ лаборатортяхъ, и которой, какъ вюс-
перпменту, подвергали себя ученые к психологи для р1ипен1я вопросовъ
о сущности мышления безъ словъ и образовъ. Она названа зд'Ьсь запро-
сомъ. Загадкой называется мысль, представляющая что-либо загадочное,
сомнительное, неизвестное, способное возбудить любопытство. Это-оби-
някъ, или окольная рЬчь, предлагаемая для разгадки. Инорлчгв, иноска-
зате, ипослоФе, употребляемое также для вызова высшаго мышлешя, —
ото рЬчь притчей, аллегор(я, содержащая, кромЬ прямаго, и косвенный
или переносный смыслъ. Аллегория — почти тоже, что инорЬчте. Это кар-
тинное чувственное изображение мысли, или притча, употребляется для
нЬкотораго скрытоя прямого смысла, съ цЬлью избавить мысль отъ опас-
ного и иерТ.дко коварнаго вл!ян1я слова и словесныхъ ассощацгй на ходи
мыслительнаго процесса. Фактъ такого вл!яшя слова давпо извТ.стенъ, по
не вполнк оцЬнепъ, почему и понадобился педавшй афоризмъ современ-
ного Бельпйскаго психолога, который сказалъ: «мы всЪ съ дЬтства отрав-
лены словами», т. е. употребляемъ слова, не соединяя ст. ппми ихъ смыс-
ла и зпачешя, или поиимаемъ хотя отчасти, но не сполна. Лермонтовъ
и Пушкинъ ввели въ русскую литературную рТ.чь много славянскихъ
словъ и тЬмъ осв+.жпли рЬчь и, такъ сказать, отмылп самую человечес-
кую мысль отъ того яда, о которомъ говорить Бельпйсшй психологи. Сла-
вянизмы нашихъ повтовъ: алчная земля, листочки на ликТ>, лобзатпе, поить
младой, весна златая и т. д. (Пушкинъ), Роза, дочь небесъ, отчизна,
праха. земпой, пещера хладная темна, даръ смиренный, долина сокро-
венная, издали взирая (Лермонтовъ). Художественный замыселъ поэтовъ
вполегЬ оправдался: Пушкинское выражеше «милый цредФль» — стало
любпмымъ свФжимъ термином!, для русскаго читателя.

Борьба противъ разъединешя звуковъ слова съ его зпачешемъ дол-
жна быть упорной и долгой.

Афоризмъ — краткое, но разительное и важное по смыслу изрФчеше
(Академ. Словарь). Это — родъ загадки или загадочнаго утверждешя,
предлагаема™ человФкомъ съ философскими складомъ ума. Шутка —
забавный отвФть или изречеп1е паходчиваго человека, также требующее
маленькой сообразительности слушателя, — полезное остроумие.

Художники, пишущее картины, а также скульпторы, тЬ и друйе —
представители мышлешя безъ словъ. даютъ своимъ произведеп1ямъ за-
гадочный наимеповашя, — подписи, наводяпця на размышленгя, наир.
Тиц1анъ, изобразивъ двухъ женщинъ рядомъ — одну изящно наряжен-
ную, другую совершенно нагую, подписал,: Земная и Небесная Любовь.
Леонардо да Винчи, изобразив! ту же тему, подписал! на картинЬ: Тще-
славие и Скромность. Скромной оказывается нагая, а тщеславной та, ко-
торая наряжена и обращает! на себя внимаше. Загадками пользуются
также н поэты и драматурги, давая своимъ пропзведешямет, иносказатель-
ный заглавия, наир. «Кто онъ?» (Петр! Велимй) или «Два великана»,
«Воздушный корабль». Поэты нередко оставляют! мелк!я произведешя
безъ заглавия: Пушкина — «Два чувства», Лермонтова — высоко худо-
жественное: «Это случилось въ последите годы». Въ сущности все это —
Затоки, а еще чаще — Запросы. Для болТ>е трудных! загадок! и запро-
сов! нами предложены объяснения. Тй, кто желаетъ содействовать раз-
випю у себя высшаго мышлешя, должны предварительно самостоятельно
подумать надъ разгадыванием!, хотя бы потребовалось нисколько дней,
— не торопясь прочитать разгадку и разъяснеШя, которыя помещены
вт, концЬ отдела. Тй же, кто объ этомъ пе заботится, могуть читать раз-
гадку, подобно тому чтецу интереснаго романа, который въ своемъ не-
терггйши торопится узнать развязку читаемой книги въ ея последних!
строкахъ, пропуская многое предыдущее, т. е. всю завязку собыпй книги.
Такой читатель скоро удовлетворить своему нетерп+>н1ю, но нравствен-
ная польза для жизни и для ума выпадет! изъ работы такого сожигателя
кораблей своей высшей мысли. Материал! настоящей статьи расположепъ
въ следующем! порядкй: 1) Афогязмы, 2) Загадки, и пр., 3) Психоло-
гические запросы, 4) Интеллектуальный игры.

357.	1. Афоризмы.

1)	Все въ м!рЪ имЪетъ пределы; безпредЪльна только человеческая
глупость.

Эразмъ Роттердамскш.

2)	Преде.ть есть хитроста, уму,
Лишь н!ту глупости предала.

Пушкинъ.

3)	Жизнь коротка, паука продолжительна.

Гиппократа. (450 до Р. Хр.).

4)	Истинное знаше состоитъ въ томъ, чтобы знать то, что знаешь,
и не знать того, чего не знаешь.

Конфуцш. (551 до Р. Хр.).

5)	Для мудреца совершенно довольно немного рису для пищи, воды
для питья и его собственной руки, чтобы опереть на нее свою голову.

КонфуцШ.
6)	Скорее можно избегнуть смерти, чЪмъ преступлен!», потому что
въ течете жизни человЬкъ усиЬваетъ совершить престунлешя.

Сократъ. (470 до Р. Хр.).

7)	Для сохранешя чести люди жертву ють жизнью, для сохранешя
жизни жертвуюгь деньгами, но для пргобрФ.тешя денегъ жертвуютъ честью.

Ге.рбертъ Спенсеръ.

8)	Честные люди всегда проигривають въ жизни оттого, что посгу-
пають съ подлецами, какъ съ честными людьми.

В. БплинскШ.

9)	Афоризмы Пифагора, Сократа, Платона.

Афоризмы Пифагора, такъ называемые золотые стихи, весьма до-
стойны внимашя въ школахъ и жизни.

Пифагоръ родился въ 584 г. до Р. Хр. Хотя Пифагоръ порядочно
иснортилъ себ!» карьеру въ иашихъ школахъ открыНемъ трудной, какъ
думаютъ школьники, геометрической теоремы, носящей его имя, но мы
пом'кщаемъ рядъ его афорпзмовъ, въ уверенности, что идейность, свой-
стпеппая отрочеству и юности, даеть мЬсто въ умЬ и сердцф начинаю-
щейся юности идеямъ и принципамъ великаго идеалиста Пифагора.

Золотые стихи, приписываемые Пифагору:

Чтн беземертпыхъ боговъ, — это твой первый долгъ.

Чти ихъ, какъ повелЪно закоиомъ. Чти клятву. Чти также героинь,
достойныхъ удивлешя, и земныхъ гешевъ; воздавай имъ должное покло-
нение.

Чти отца твоего и мать и близкихъ твоихъ родичей.

Выбирай другомъ своимъ человека добродетельнаго. Не противься
кроткимъ его сов4»тамъ и следуй его полезнымъ примЪрамъ.

Остерегайся ссориться съ другомъ изъ аа пустяковъ.

Если можешь сделать добро, то долженъ дЬлать его; въ этомъ дЬлЪ
возможность граничить съ необходимостью.

Пргучайся бороться съ жадностью, со сномъ, съ роскошью и съ гн±-
вомъ.

Не дфлай ничего постыднаго ни въ прнсутствш другихъ, ни нтайнЬ.
Первымъ твоимъ закономъ должно быть уважеше къ себ± самому.

Рядомъ съ золотыми стихами Пифагора мы прпведемъ свФдФн!я о
Сократ!» и его ученикЬ ПлатонЬ. Все, что вышло изъ устъ эгихъ филосо-
фовъ, все это — непрерывный рядъ истипъ, выраженных!» въ впдЪ воз-
вышенныхъ и глубокомысленпЪйшихъ афоризмовъ.

Сократъ родился въ Афинахъ въ 470 г. до Р. Хр., Платонъ, ученикъ
Сократа, родился въ 430 г. до Р. Хр. Чтобы дать хотя краткое попятте
объ идеалах!, и жизни этихъ двухъ велнкихъ людей, приведем!, описаше
смерти Сократа, сделанное Платоиомъ, гдЪ ясно выступайте идеи и иде-
алы обоихъ и драматическая сила ихъ жизни и смерти.

358.	Посмдн1я минуты Сократа.

Сократъ. Тотъ, кто въ теченш всей жизни отказывался отъ удоволь-
ств1й и украшевШ тЬла, какъ отъ вещей посторонних!, и могущихъ пове-
сти ко злу, тотъ, кто стремясь къ наслаждешямъ знашя, украшалъ свою
душу только свойственными ей украшен1ями: умеренностью, сираведлн-
востью, силой, свободой и истиной, тотъ можетъ быть ув'Ьренъ въ счаст-
ливой судьбе своей души; онъ можетъ спокойно ждать часа своего ухо-
да въ другой м!ръ, такт, какъ опъ готовь умереть, когда ни позовегь его
судьба.

Вы, Симм1асъ и Цебесъ, и вы, мои доропе друзья, совершите это
путешествие, когда настапеть вашъ часъ; меня уже призываетъ моя судь-
ба, какъ говорить трагическШ поэте, и скоро настапеть время прини-
мать ванну, такъ какъ мнЬ кажется, что прежде чемъ я выпью ядъ, мне
следуете вымыться, чтобы жеящинамъ не было надобности омывать мой
трупъ.

Выслушавъ Сократа, Критонъ спросилъ его: хорошо, Сокрагь, но
что прикажешь ты мн4 и другимъ относительно твоихъ детей и относи-
тельно всего другого, въ чемъ мы можемъ оказать теб'Ь услугу.

— Д'Ьлайте то, что я всегда говорилъ вамъ, Критонъ, и ничего боль-
ше; заботьтесь о себе самихъ и тогда, что бы вы ни д'Ьлали, вы окажете
услугу мне, хйтямъ монмъ и себе самимъ, хотя бы вы мп! теперь и ни-
чего не обещали. Если же вы но будете заботиться о самихъ себе и если
вы ие захотите следовать тому, о чемъ мы когда-то говорили съ вами, то
кашя бы обещания вы теперь не давали мне, они пе поведутъ ни къ чему.

— Мы употребимъ всЪ наши усил!я, отвЬчалъ Критонъ, чтобы вести
себя такимъ образомъ, но какимъ образомъ мы должны похоронить тебя.

— Какъ вамъ будетъ угодно, отв+.чалъ Сокрагь, — если вы только
сможете поймать меня п я не вырвусь оть васъ. — И, взгляпувъ па насъ
съ кроткой и покорной улыбкой, опъ продолжалъ: я никакъ, друзья мои,
не могу убедить Критона, что Сокрагь — это топ., который теперь раз-
говариваете съ вами; опъ воображаете, что я тотъ, кого онъ увидите
сейчасъ мертвымъ. Вся моя длинная речь, въ которой я доказываю, что
выпивъ ядъ, я ие останусь съ вами, оставлю васъ и уйду наслаждаться
счастьемъ блаженныхъ; все, что я говорилъ для вашего и моего угЬше-
Н1Я, мн'Ь кажется, пропало для него. Будьте же моими поручителями предъ
Критономъ, но не такъ, какъ опт. хотйлъ быть поручнтелемъ предъ моими
судьями. Онъ отв'Ьчалъ за меня, что я никогда не уйду; а вы отвечайте
за меня, что, когда я буду мертвымъ, я сейчасъ же уйду, и тогда бедный
Критонъ гораздо легче вынесеть постигшее его несчастье, и, видя мое
тГ.ло сожженымъ или зарытымъ въ землю, онъ пе будеть плакать обо мне,
какъ будто бы я страдаю; онъ не скажете. на моемъ погребеши, что онъ
уносить Сократа и погребаем. Сократа. Нужно тебЬ знать, мой дорогой
Критонъ, — обратился онъ къ нему, — что неправильный выражения не
только неудобны сами по себ!, но что они кромй того приносить душе
некоторое зло. Нужно имйть болйе храбрости и сказать, что ты погре-
баешь мое тйло. Зарой его, какъ тебе будем, угодно и какъ тебЬ кажется
более согласнымъ съ обычаями. Сказавъ это, онъ всталъ и перешелъ въ
соседнюю комнату, чтобы принять ванну; Критонъ последовалъ за нимъ,
а намъ Сократь велйлъ подождать. Мы ждали, разговаривали о томъ, что
онъ говорилъ намъ н объ ожндавшемъ насъ несчаспи, потому что въ
это время мы считали себя людьми, лишившимися отца п осуасденнымн
провести сиротами остатокъ пашей жизни.

Когда онъ вышелъ пзъ ванной, къ нему привели его дЬтей, — ихъ
было трое, двое были очень малеш.юя, а трепй уже большой, — и ввели
женщинъ его семьи. Онъ поговорплъ съ ними въ присутствен Крнтона и
отдалъ имъ свои приказапёя, потомъ велйлъ увести женщинъ и дЬтей и
возвратился къ памъ. Зажать солнца былъ уже блпзокъ, потому что
Сократь долго оставался въ той комнатЬ, гдЬ опъ припималъ ванну.

Вернувшись, онъ сЬлъ па постель; но разговаривать съ нами было
уже не время, потому что почти тотчасъ же вошелъ служитель «Одипад-
цати» и, приблизившись къ нему, сказалъ: Сократь, мпТ. пе придется
делать такихъ упрековъ, каше приходится делать другпмъ: когда, по
приказанию судей, я извещаю ихъ, что с.тЬдуеть выпить ядъ, они сер-
дятся п проклинаютъ меня; тебя же, съ тйхъ поръ какъ ты находишься
здЬсь, я всегда считалъ самымъ храбрымъ, самымъ крогкимъ и лучшимъ
изъ всЬхъ, когда-либо входившимъ въ ату темницу, и я увЬрепъ, что п
теперь ты сердишься не на меня, а на тЬхъ, которые, какъ тебе извЬст-
но, виноваты въ случившемся; теперь ты знаешь, зачЬмъ я пришелъ;
прощай же и старайся выдержать неизбежное съ возможно большей
твердостью. И, огвернувпгись, онъ въ слезахъ удалился.

Сократь, взглянувъ на него, сказалъ ему: прощай и ты, я исполню
все, что ты говоришь. Потомъ, обратившись кт. намъ, онъ прибавилъ:
посмотрите, какой славный человЬкъ. Во все время моего заключешя
онъ часто заходилъ ко мн-Ь и разговаривалъ со мной; онъ всегда отно-
сился ко мне хорошо, а теперь отъ души оплакиваете, меня. Пу, Кри-
топъ, будемъ повиноваться ему, пусть мнй принесусь ядъ, если онъ го-
товь, а если нйтъ, то пусть готовить его.

Я думаю, Сократь, возразилъ ему Критонъ, что солнце еще не зака-
тилось; кромй того мнй известно, что мпогёе друпе прпнпмаютъ ядъ дол-
го послй того, какъ имъ отдано приказанёе, а передъ этимъ они закусы-
вають и выпиваюгь. Потому не торопись, у тебя есть еще время.

Те, которые делаюте. такъ, Критонъ, отвйчалъ ему Сократь, имйють
на это свои причины; они полагаютъ, что они выигрывают!» время, а я
также имЬю свои причины, чтобы не дЬлать итого. Единственное, что бы
я выигралъ, выпивъ ядъ нисколько позднее, было бы то, что я сделался
бы смЬшнымъ самому себЬ, потому что впить доказал!» бы, что я на-
столько люблю жизнь, что хочу сохранить то, чего уже нЬгь. Иди же,
дорогой Критонъ, сдЬлай то, что я тебЬ велю, и не мучь меня больше.

Тогда Критонъ сдЬлалъ зпакъ стоявшему тугь рабу. 1’абъ вышелъ,
и черезъ некоторое время возвратился съ человЪкомъ, несшимъ приго-
товленный въ чаше ядъ. Когда Сократъ увидалъ этого человека, опъ
спросилъ его: ну, другь мой, что мне нужно дЬлап»? Ты долженъ это
знать. Ничего особеннаго, - отвЪчалъ ему этоть человЬкъ.

— Когда ты выпьешь, прохаживайся до тЬхъ порт», пока не почув-
ствуешь, что у тебя отяжелели ноги; тогда лягь на постель и ядъ будетъ
действовать. — II онъ подаль ему чашу. Сокрагь совершенно спокойно,
безъ всякаго волнешя, не меняясь въ линЬ, взялъ ее, нотомъ твердо и
уверенно, какъ всегда, взглянувъ па этого человека, онъ спросилъ его:
скажи мнЬ, позволяется ли пролить нисколько капель этого напитка въ
жертву богамъ? — Сократъ, отвЬчалъ ему тотт», — мы приготовляемъ
какъ разъ столько — сколько нужно. — Понимаю, — отвЬчалъ Сократъ,
но по крайней мЬрЬ позволительно и справедливо вознести мольбу бо-
гамъ, чтобы они благословили наше путешествие и сделали его счастли-
вымь; да исполнять они мою мольбу! — Сказавъ это, онъ поднесь чашу
къ губамъ и съ замЬчательпымъ спокойстшемъ и кротостью осушилъ ее.

До сихъ поръ мы употребляли всЬ усп.11я, чтобы удерживаться отъ
слезь; но когда онъ выпилъ, мы пе могли больше владеть собой. Несмотря
на вей мои старанш, мои слезы текли въ такомъ изобплш, что я прикрыл-
ся плащемъ, чтобы на свободе плакать о самомъ себ!>; я оплакивалъ не
несчастье Сократа, а свое собственное, размышляя о томъ, какого друга
я теряю. Критонъ, не имея силы удержать слезы, вышелъ. Апполодоръ,
не пересгававппй плакать и раньше, началъ теперь рыдать и столь жа-
лостно стоналъ, что у всЬхъ прпсутствовавшихъ разрывалось сердце.
Только Сократъ не былъ взволпованъ. — Что делаете вы, друзья мои?
— сказалъ онъ. Вы, такте люди. Я отослалъ женщинъ именно загЬмъ,
чтобы избежать подобных!» сцеиъ. Я слыхалъ, что въ послЬдшя минуты
нужно слушать и говорить только добрыя и веселым слова. Будьте же по-
койны и проявите бОлЬе твердости. — Эти слова привели насъ въ сму-
щенье и мы перестали плакать.

Сократъ, прохаживаясь взадъ и впередъ, сказалъ намъ, что онъ чув-
ствуете свои ногп отяжелевшими; и опъ легь на спину, какъ сказалъ ему
чедовЬкъ, давппй ему ядъ. Тогда этоть человЬкъ подошелъ къ нему и
черезъ некоторое время сильно сжа.ть ступню Сократа и спросилъ у пего,
чувствуете ли онъ что-нибудь. Сократъ отвЬчалъ, что ничего не чувствуете.
Тогда человЬкъ сжалъ его ноги и показалъ намъ, что тйло его леденЬетъ
и вытягивается, потомъ снова дотронувшись до него, онъ сказалъ намъ,
что, когда холодъ дойдеть до сердца, Сокрагь оставить насъ. Животь
былъ уже совершенно холоднымъ. Тогда Сократъ, открывшись, прогово-
рить: «Критонъ, мы должны п'Ьтуха Эскулапу; не забудь отдать этоть
долгъ». Это были его послфдшя слова. — Будетъ сделано, отвЬчалъ Кри-
тонъ, не имЬешь ли еще чего сказать мнЬ? Но Сокрагь ничего не отвТ-
чалъ и черезъ некоторое время сдйлалъ движение. Тогда человекъ со-
всЬмъ открылъ его: взглядъ Сократа былъ неподвиженъ и Критонъ за-
крылъ ему уста и глаза.

Таковъ былъ конецъ нашего друга, человека, мы можемъ сказать,
— лучшаго, мудрЬйшаго и справедлив'ййшаго изъ вс!хъ, кого когда либо
мы знали.

Платонъ. *Федонъ».

359.	Афоризмы (продолжеюв).

10.	Кривы дрова, да горяп, прямо, говорить народная мудрость.
А человекъ, покривившШ душею, не могъ ли бы, подобно дереву, дать
за свою кривизну какую либо компенсаций?

11.	Человекъ, сдйлавппй что-либо дурное, иногда говорить: «не я
первый, не я посл’йдшй». Это показываетъ, что такой человЪкъ хорошо
помнить зло, которое было, и зло, которое будетъ, но мало помнить зло
настоящее, св'Ьжее. Если онъ столько же помнить и добро въ прошед-
шемъ, будущемъ и пастоящеыъ, то о такомъ человЪкЪ нельзя сказать,
что опъ безпристрастенъ, признавая равиоправхо добра и зла. Подобное
равноправие Ормузда и Аримана, бЪса и ангела, — безпрннципно.

12.	Безпринципность — ото леность ума и совести.

13.	Выражен1я: до нельзя хорошей человекъ, или — до нельзя хо-
рошее д’Ьло, еще встречающаяся въ литератур-Ь, совершенно неправиль-
ны; ибо, каковы бы ни были преувеличенья добра, человечество никогда
не признаеть ихъ ни лишними, ни чрезмерными.

14.	Выражены въ роде «такое положение, хоть пулю себе въ лобъ
пускай», или «такая беда, хоть въ петлю полезай», или выражен1я «при-
несло его», «принесла его нелегкая», «надоумилъ его лФ;ппй», или вос-
клицанья въ родЬ «чергь его возьми», и т. под., вс"Ь ташя выражены
нелепы, архаичны, не соотв'Ьтствуюгь в'Ьку и держатся въ людской па-
мяти, какъ пережитки, засорякнще память, и не безразличны по сво-
ему ВЛ1ЯН1Ю на систему ассогцацш.

15.	Проигрывать въ карты глупо, выигрывать подло, развлекаться
карточной игрой не идейно, отдыхать за картами рутинно, бередить въ
себе и другомъ инстинктъ наживы противуестестввнна. Но иной разъ
игра въ карты не глупость и не подлость, не рутина и не пережитокъ, а
просто препровождение времени или забава для ума, временно утомлен-
наго, или для ума устилаю и отсталого. Въ пояснеше афоризма, приво-
дим!. следующей литературный обоснования:

1.	«Теперь поговоримъ о серьезномъ», пишеть жена мужу предъ
своем смертью: «ты мнФ пишешь, что дФла твои идуть нехорошо эту зи-
му и что тсбЬ необходимо будеть взять хабаровская деньги. МнЬ даже
страшно, что ты спрашиваешь на это моего согласия. 1’азвЬ то, что при-
падлежигь миЬ, пе принадлежать столько же и тебФ?»

«Ты такъ добръ, милый другь, что изъ страха огорчить мепя,скры-
ваешь настоящее положеше своихъ дФ.лъ; но я же догадываюсь вЬрно,
ты проигралъ очень много, — и нисколько, божусь теб’Ь, не огорчаюсь
этимъ; поэтому, если только дЬло это можно поправить, пожалуйста, много
не думай о немъ и не мучь себя напрасно. Я привыкла не только не рас-
читывать для д'йтей па твой выигрышъ, но, извини меня, даже и на твое
состояние. Меня также мало радуете» твой выигрышъ, какъ огорчаете. про-
игрыши; меня огорчаете, только твоя несчастная страсть къ игрф, которая
отнимаете, у меня часть твоей нужной привязанности и заставляете, гово-
рить тебЪ такта горьки истины, какъ теперь, а Богу известно, какъ мнФ. это
больно. Я не перестаю молить Его объ одномъ, чтобъ Оиъ избавилъ насъ...
по оть бедности (Что бедность!), а отъ того ужаснаго положения, когда ин-
тересы дФтей, которые я должна буду защищать, прпдуте» въ столкновеше
съ нашими».

2.	Часть нравственныхъ послйдсттей, связанныхъ съ картежной
игрой, указаны также Л. Толстыми: «Жизнь Вронскаго тЬмъ была осо-
бенно счастлива, — говорить Толстой, — что у него былъ сводъ нравнлъ,
несомненно опредЬляющихъ все, что должно и не должно делать. Сводъ
этихъ нравнлъ определяли очень малый кругь услов1й, но за то правила
были несомненны, п Вропскгй, никогда пе выходя изъ этого круга, никогда
ни на минуту не колебался въ исполнены того, что должно. Правила эти
несомненно определяли, что нужно заплатить карточный долгъ шулеру, а
портному не нужно, что лгать не надо мужчипаыъ, но женщипамъ можно,
что обманывать нельзя никого, но мужа можно, — что нельзя прощать
оскорблений и можно оскорблять» п т. д.

Въ другомъ мФстЬ Толстой говорить: «должно быть Володя проиграли,
потому что господппъ, смотрФвппй ему въ карты, заметили, что Владимиру
Петровичу ужасное несчаспе. Дубковъ, доставь портфель, записал!» туда
что то, и, показавъ записанное ВолодФ, сказалъ: «Такъ?» — «Такъ», ска-
залъ Володя, притворно разсйянно взглянувъ въ записную книжку. — Те-
перь пойдемте!

Володя повезъ Дубкова, меня повезъ ДмитрШ въ своемъ фаэтонФ».

— Во что опп играли? спросилъ я Дмптргя.

— Въ пикете.. Глупая игра, да и вообще игра — глупая вещь.

— А они въ больппя деньги играготъ?

— Не въ болышя, однако нехорошо.

— А вы играете?
— НТ.тъ, я далъ слово пе играть, а Дубковъ не можеть, чтобы пе
обыграть кого нибудь.

— ВФдь ато нехорошо съ его стороны...

— Разумеется, нехорошо.

.7. Толстой. («Отрочество»).

16.	Афоризмы, касающееся куренья. Д-ръ А. Л. Мендельсон! въ ста-
тьЪ о влтяшн куренья на здоровье (Жури. Русек. Общ. Охр. Нар. Здр., 1897
г.) даеть по этому вопросу рядъ фактов! и рядъ афоризмов!. Д-ръ Мендель-
сонь собралъ сер!ю статистических! данныхъ о распространенности ку-
рен1я среди воспитанников! высшихъ заведен!#, по вопросу: «курятъ ли,
и съ какого времени». Это была анкета по предмету. Изъ огвЪтовъ ока-
залась, что курятъ 58%, не курятъ 42%. Курен!е началось въ возрастЬ
отъ 15 до 19 л1;ть у двухъ третей (юноши). Медицинск!с студенты вы-
куривают! въ среднем! 19,64 папиросы въ сутки. Студенты другихъ за-
ведешй выкуриваюгь 22,88 штукъ папнросъ въ сутки, т. е. студенты-ме-
дики курятъ умФренн’Ье. На вопросъ о причин); прекращенья курен!я по-
лучился ответь, что болФе половины оставили курете вслТ.дстще забо-
лФвашя дыхательных! органовъ; 4% перестали курить изъ экономии;
8 %— по совету другихъ; 12% — По собственному убФждешю («изъ
принципа»); 24% по неопределенным! причинам!. Вт. книг); д-ра Мен-
дельсона приведены афоризмы, заимствованные изъ сочинения Москов-
ский) Митрополита Филарета и поставленные въ заголовка его работы.
Воть эти афоризмы:

«Пе странно ли, что люди изобрели себФ новаго рода голодъ, кото-
раго природа не знала, и новаго рода пищу, о которой она не думала;
посредством! привычки сдФлали себя рабами сей неестественной прихоти
и умножили число своихъ нуждъ, сд^лавь необходимым! излишнее».

Филаретъ.

17.	Зависть съФдаеть человека, разстранвая здоровье и силу, за-
бота старить; первая — дурное чувство, вторая — дурная привычка.

Литература даеть слФдуюпцй разъяснительный матерш.ть для при-
веденпаго афоризма.

Поэтическое изображение заботы, — въ словесиыхъ образцах!, срав-
неньях!, — даеть слФдуюпце элементы для физ!ологпческой характери-
стики заботы. Лермонтовъ называет), заботу нужной:

Кого ты ждешь, звЪзда Востока,
Съ заботой нужною такой?

Не другь ли будегь издалека?

Не брать ли съ битвы роковой?

(Лермонтовъ. Хаджц-Абрекъ).
То тайной:

Заботой тайною хранима,

Передъ иконою святой

Стоишь ты, в!твь Ерусалима,
Святыни верный часовой.

(Лермонтовъ. В!тка Палестины).

Забота не свойственна дитяти; въ отомъ н!жномъ возраст!, оче-
видно, не можетъ быть ни тою напряженья мысли, ни той воли и иу-
дины участливого чувства, каюя потребны для неусыпной деятельности
памяти о предмет! заботь:

И жизнью в!чно-молодого,
Прохладой, солнцемъ и весною
Природа тЬшптся шутя,
Какъ беззаботное дитя.

(Лермонтовъ. Демонъ).

Папротивъ, старческому возрасту забота естественна и присуща:

У старика въ глазахъ — всегда забота.

(Шекспиръ. Ромео и Джульета).

Забота, озабоченность, есть душевное состояние глубокое, стойкое,
длительное:

Вольной души не можешь исц!лить,

Не можешь грусть н.ть сердца вырвать съ корнемъ,
Изгладить врпзанную въ мозгъ заботу.

(Шекспиръ. Макбетъ).

Пушкипъ приравниваетъ заботу къ тоск!:

Тоска, предчувств!я, забота

ТЬсиятъ твою всечасно грудь.

(Пушкинъ. Нян!).

Библья содержись много тонкихъ указами касательно сущности,
свойствъ и проявлений заботы. Въ особенности отличается топкостью и
пластичностью изобразительный языкъ Христа. Таковы сл!дуюпце заме-
чательные афоризмы Христа:

«Не заботьтесь о пищ!, ни объ одежд!: жизнь выше пищи, а т!ло
важп!е одежды» (Луки 12, ст. 22-23). Кто изъ васъ сможегь прибавить
себЬ хотя вершокъ роста, если даже онъ приложил!» къ этому всевозможным
заботы? Если, такимъ образомъ, даже ннчтожныя вещи не доступны вла-
сти человЬка, то стоить ли заботиться о болыпемъ? (ст. 26).

«Не заботьтесь о завтрашнем!» днЬ, ибо завтрашней день самъ по-
заботится о своемъ: довольно для каждаго дня его собственной заботы»
(М.!.гф., 7,34).

Такимъ образомъ, въ словахъ Христа особеппо подчеркнута мысль о
мелочншъ заботахъ, или, лучше сказать, выражено предостережение,
чтобы челов'Ькъ не уронилъ и не извратилъ идею п зн&чеше этого возвы-
шеппато душевнаго состояшя, применяя его къ мелкимъ дЬламъ, за счета
высшихъ и совершсннЬйшихъ стремлений. Съ измельчашемъ заботы, че-
лов'Ькъ лишается покоя и мира, впадая въ озабоченность. Озабоченность
и миръ являются противопоставленными въ библейскихъ сравнешяхъ.

360.	II. Заюдки. А.ыего/пи. Иносказанья. Притчи.

1.	Кто такой, — Когда есть вода, онъ пьеть вино, а когда нЬтъ вина,
пьетъ воду?

2.	Сынъ моего отца, а мнЬ не брать. — Кто это?

3.	Мы къ людямъ ходимъ по ночамъ,
Видны закрытымъ лишь очамъ,
Боимся часто свЬта дня,
Хоть не страшна намъ западня.

4.	Я гуляю днемъ и ночью,
Отъ мепя порой бЬда,
Но никто меня во-очью
Не увидитъ никогда.

5.	Хочешь не хочешь, а выслушать меня долженъ.

6.	Безъ веревоыь, безъ пЬпсй, а свожу порой людей.

7.	Къ кому угодно спиной повернусь, а певЬждой меня не сочтуть.

8.	Никогда ни одной глупости не сделала и не сказала, а служу
примЬромъ глупости.

9.	Мои два слога —
Два предлога;

Я опишу моря и страны,
Пишу разсказы и романы.

10.	Первый слогь мы теплымъ пьемъ,
Букву мы вторымъ зовемъ, —
Вотъ теб’Ь морская птица,
Только пЬть не мастерица.

11.	Жалованья не получаю, а учу днемъ и ночью.

12.	Когда мы у твоей сестрицы, насъ не тронуть;
Когда ми па трядкй, пасъ не жаийють.

13.	Что выше колокольни?

14.	Одинъ я, а начинаюсь всегда со ста.

15.	Цйлыя книга передалъ на сотни миль, но ни одной пылинки не
передвину даже п на шагь.

16.	Крылья есть, но даже и привскочить не могу.

17.	Жми меня сколько хочешь, а звука не издамъ.

18.	Сила моя пе велика, а на зовъ мой вей сшйшатъ явиться.

19.	Ношусь въ воздухй, но держусь всегда продажей дороги.

20.	Горя пе знаемъ, а горько плачемъ.

21.	Сами ходимъ, а всетаки пасъ песуть.

22.	Имйю зубы, а зубной боли не знаю.

23.	Безъ чего не пойдешь на тройкй.

361.	III. Психолошческге запросы.

Какъ показали опыты психологаческихъ лаборатор!й, запросъ пред-
ставляется лучшимъ средствомъ и вйрнымъ щнсмомъ возбудить въ умй
работу высшаю мышленгя, вызывающего у экспериментируемаго лица
разомъ и деятельное возбуждеше и острый полетъ мысли, быстро несу-
щейся къ певйдомой цйли, но не сопровождаемой ни словами, пи обра-
за мш.

Самые опыты производятся обдуманно и сопровождаются ограничи-
тельными услов1ями, включенными въ запросъ и возбудительными для
мысли, чуткой ко всему, что носить печать конкретности и что не сводится
къ общимъ формуламъ и общимъ мйстамъ. Это лучшая проба для вызова
высшаго мышлешя и для упражнения въ пемъ. Кромй лабораторпыхъ
примйровъ, ука-заппыхъ ранйе въ статьй о высшемъ мышлешп, прпво-
димъ еще некоторые:

1.	СлЬдуеть ли гнйватъся на человйка, который пе поклонился вамъ
на улицй? — Да? Пйть?

2.	Что сдйлалп бы вы, находясь въ пустыпй н мучаясь жаждою, если
бы среди палящаго зпоя, вы встретили сто стакановъ воды съ краткой
запиской, что въ одномъ сгаканй вода отравлена ядомъ, а остальные 99
— съ чистой хорошей водой?

3.	Не родись богатымъ, а родись счастливымъ, говорить посло-
вица. Вйрпа ли эта мысль?

4.	Пьянъ да уменъ. Вйренъ ли этоть афоризмъ?

5.	Отдай, я тебй говорю, сволочь ты этакая! Какимъ чувствомъ ру-
ководится челов'Ькъ, произнося подобный слова?

6.	Одинъ талантливый писатель употребплъ такое выражение о че-
ловйкй: онъ поступилъ легкомысленно, по птичьи. Правильно ли это и
пе оскорбительно ли для человйка или для птицы?
7.	Ходить птичка весело по троппнкЕ бЕдствгй, не предвидя оть сего
никакихъ послЪдствхй.

8.	Два поставленным рядомъ, или последовательно, положсн1я 12-е
и 13-е какую мысль наводятъ на васъ?

9.	Пропалъ я, пропалъ... Какимъ чувствомъ вызывается такая рЕчь?

10.	Пезнаше есть несчастье или цреступлеше?

11.	Раскаяше есть половина исправлен1я, говорить пословица. Въ
чемъ состоять вторая половина? Можеть ли быть она достигнута?

12.	Какая разница между словами: отрочество и мальчишество?
Отчего иногда взросыаго называютъ мальчишкой?

13.	Богачу — дураку

11 съ казней не спится.

Бобыль голь, какъ соколъ,	Что это значить?

Поеть — веселится.

11.	Когда человЕкъ дЕлаете необходимымъ излишнее и тЕмъ соз-
даете новую расходную статью бюджета, то бьете ли онъ себя по карману
или по головЕ?

15.	Кто становится рабомъ какой-либо прихоти, не теряете ли онъ
часть высшей свободы? Стоить ли такая овчинка выдЕлки?

362.	IV. Интеллектуальным игры.

На первомъ планЕ должна быть поставлена дЕтская игра въ прятки,
состоящая въ томъ, что спрятавппйся ребенокъ предоставляете другому
отыскать себя. Прячутся въ условлеиномъ опредЕленномъ помЕщеюи или
райопЕ, скрываясь по утламъ по закоулкамъ, за мебелью, за шкафами,
чтобы быть пе па глазахъ. СпрятавшШся остается въ полной тпшинЕ п
безмолвш, чтобы сохранить въ секретЕ свое мЕстонахожденге, и съ за-
мирашемъ сердца ждете момента, когда его откройте. Играют» то вдво-
емъ, то чаще группами. Игра нравится дЕтямъ оте 2 — 6 лЕте, увлекая
ихъ до захватывающихъ размЕровъ; мепышя дЕти не играюте въ эту за-
баву, не интересуясь ею по своему еще недоразвитому, слабому вообра-
жен™. Психологически смыслъ игры въ прятки состоите въ томъ, что они
представляйте собою подражание мыииент безъ словъ и образовъ, и въ
втомъ психологическая польза этой игры. Притомъ игра полна драмати-
ческого интереса для дЕтской мысли: не видя и не слыша спрятавшихся
товарищей. ищущ!й, пли группа искателей, могутъ только воображенгемъ
открыть искомое мЕстопахождетйе, дополняя работу воображенья пока-
зан! ями только одного органа чувства, — зрЕп1я: слуховыхъ и осязатель-
ныхъ впечатлЕшй нЕть по услов!ямъ игры. Драматизм!» пгры въ прятки
вытекаете изъ напряженной работы воображенья для однихъ и трепет-
паго ожидап!я раскрыт и развязки для другихъ. Драматизм!» нароста-
еть съ течешемъ игры. Ищупце, пе видя искомаго, сначала поражены
неизвестностью и широкими размерами предстоящей задачи поиском»;
въ свою очередь спрятавшаяся группа испытываеть драматическая нере-
живашя, съ приливомъ и отлнвомъ жизни, вт» зависимости он» того,
приближаются ли искатели къ цели или же, испытывая сомнете и делая
ошибочные шаги въ поискахъ, лишь удаляются отъ цели, возбуждая тймъ
въ протнвникахъ драматическую надежду и радость. Самую любопытную
и поучительную сторону игры составляете» ея копецъ п описание каждой
изъ сторонъ техч, персживамй, каюя были испытаны во время игры. Эти
переживашя напомпнаюгь во многомъ то возбуждение, тЬ сомнФшя и ис-
ходъ, какой наблюдается въ психолабораторпыхъ опытахъ съ вызовом!»
безсловнаго мышлешя.

Модифнкац1я описанной игры, состоящая въ поискахъ съ завязан-
ными глазами, лишена своей главной поучительности, — работы фан-
таз!и при поискахъ, и, если нравится дфтямъ, то только, какъ забава,
вызывающая веселость отъ наблюден1я смешныхъ, неуклюжихъ движе-
шй и общей неловкости при завязанныхъ глазахъ, но содержите въ себе
мало интеллектуального интереса.

Близко къ игре въ прятки стоите» интеллектуальная забава — д)ьзо,
— определения величины и формы, или узнавантя предметовъ при по-
мощи осязан!я. Здесь осязание играете» ту же роль, что зрФше при игр'Ь
вт» прятки. Для игры берутся обыкновенные комнатные предметы: клю-
чи, нортаонэ, карандаши, ложки, хлебъ, фрукты, спички, дерево, же-
лезо, вата, марля, полотно, сукно; пли даются спичечный коробки съ
вложеннымъ внутрь, хорошо обсрнутымъ, грузомъ, и требуется опреде-
лить разницу в'Ьса и расположить предметы рядкомъ по степени тя-
жести. Эти упражвешя полезны, потому, что, владея глазами, человекъ
не внимателенъ къ осязан!ю и показан1ямъ мытпечнаго чувства: игрой
этоть психологически педостатокъ исправляется.

Военный разведки и бойскаутизмъ представляюте истинный образ-
чики мышлешя безъ словъ. Увлечете военными разведками въ наши
дни у юношей и въ переходном!, возрасте указываете» па соответствие
этого рода занятШ съ психологическими требованиями возраста.

Меньше значешя имеете игра въ «секретарь», которую описываете»
Л. Толстой слФдующимт» образомъ. какъ опа происходила между Леви-
ным!» и Кити Щербацкой:

«— Ахъ, я весь столъ исчертила сказала она (Кити), и, положив!»
мелокъ, сдЬлала движеп!е, какъ будто хотела встать.

«Какъ же я остануть одинъ безъ нея?» — съ ужасомъ подумалъ
онъ (Левинч») и взялъ мелокъ. — Постойте, — сказалъ онъ, садясь къ
столу. — Я давно хотЬлъ спросить у васъ одну вещ».

Онъ глядйлъ ей прямо въ ласковые, хотя испуганные глаза.

— Пожалуйста, спросите.

— Воте, — сказалъ опъ и написать начальный буквы: к, в. м, о, в, и,
М, б, з, л, в, п, и, т. Буквы эти значили: «когда вы мнФ ответили: этого
не можетъ быть, значило ли ото — никогда или тогда:». Не было никакой
вероятности, чтобы она могла понять эту сложную фразу; по опъ по-
смотрйлъ на нес съ такимъ видомъ, что жизпь его зависала отъ того, пой-
меть ли она эти слова.

Опа взглянула на него серьезно, потомъ онерла нахмуренный лобъ
на руку и стала читать. Изредка она взглядывала на него, спрашивала
у него взглядомъ: «То ли это, что я думаю?»

— Я поняла, — сказала она, покраснйвъ.

— Какое это слово? — сказалъ онъ, указывая на Н, которымъ озна-
чалось слово никогда.

— Это слово значить никогда. — сказала она, — но это неправда.

Онъ быстро стеръ написанное, подалъ ей мЪлъ н всталъ. Она на-
писала: т, я, н, м, и, о.

Долли утешилась совсЬмъ оть горя, причиненнаго ей разговоромъ
съ АлексЪемъ Александровичемъ, когда опа увидала эти двЬ фигуры:
Кити съ мКлкомъ въ рукахъ и съ улыбкою робкою и счастливою, глядящую
вверхъ на Девина, и его красивую фигуру, нагнувшуюся надъ столомъ,
съ горящими глазами, устремленными то на столъ, то на нее. Онъ вдругь
прос1ялъ: опъ понялъ. Эго значило: «тогда я не могла ипаче ответить».

— Только тогда?

— Да, отвечала ея улыбка.

— Ат......., а теперь? — спросилъ опъ.

— Ну, такъ воть прочтпте. Я скажу то, чего бы желала. Очень бы
желала! — Она написала начальный буквы: ч, в, м, з, и, п, ч, б. Это
значило: «чтобы вы могли забыть и простить, что было».

Онъ схватилъ мйлъ напряженными, дрожащими пальцами и, сломавъ
его, написалъ начальный буквы слФдующаго: «мпй нечего забывать и
прощать, я не переставалъ любить васъ».

Она взглянула на него съ остановившейся улыбкой.

— Я поняла, — шопотомъ сказала опа.

Онъ с!>лъ п паппсалъ длинную фразу. Она все поняла и, не спра-
шивая его, такъ ли, взяла мФлъ и тотчасъ же ответила.

Онъ долго не могъ понять того, что опа написала, и часто взглядывалъ
въ ея глаза. На него нашло затмеше отъ счастш. Опъ пикакъ пе могъ под-
ставить гЬ слова, какгя опа разумела; но въ прелестныхъ, сшющихъ
счасНс.мъ гла.захъ ея опъ понялъ все, что ему нужно было знать. И опъ
написалъ три буквы. Но онъ еще не кончилъ писать, а она читала за его
рукой и сама докончила и написала ответь: да.

Въ 8есге1шге играете? — сказалъ старый князь, подходя. — Ну,
пойдемъ, однако, если ты хочешь посшЬть въ театръ.

Левппъ всталъ и проводплъ Кити до дверей. Въ разговор!; ихъ все
было сказано: что она любить его и что скажстъ отцу и матери, что зав-
тра онъ пргЬдетъ утромъ».

Левннъ и Щербацкая потому обнаружили особую догадливость и
понятливость, что оба любили взаимно, м чувство это было подогр!то
взаимными опасениями возможной неудачи и другими сходными пере-
живап1ями и воспомиватями. Въ описываемом! Толстымъ сеанс!, Ловишь
и Щербацкая были рядомъ, другь друга внд!лн въ лицо, слышали вза-
имно свой голосъ, сидя рядомъ, дышали общимъ возбуждеппо-теплымъ
воздухом!, испытывали и переживали г! же экспрессы и, въ связи съ
событиями, хорошо известными обоимъ, находились въ наилучшихъ
условьях! для сильнаго д!йх:твш директивъ и руководимого ими течешя
мыслей. Ихъ состояше вполп! подходить къ тому, которое изображено
Лермонтовым! въ двухъ стнхотворешяхъ <Сос!дъ>, гд! переживан1я бы-
ли одинаковы у обои.хъ сос!дей н взаимно было ихъ понимание.

Некоторая часть интеллектуальных! игръ основана на ассощацш
словъ, и нередко па сочувствиях! или звуковыхъ намекахъ, и им!ютъ
форму загадокъ, напр.: мои два слова — два предлога; я опишу моря и
страны, пишу разсказы и романы. Такая шарада обозначает! слово: про-
за. Такими играми по временам! увлекаются, какъ забавой, въ общест-
ва и семейных! собраньях!. Такъ какъ игры этого рода основаны на словес-
ном! материал!, а не на умственном!, то он! мало пригодны для мышлешя
безъ словъ и образовъ. Ио есть различные варьянты описанной игры,
наир, такой, гд! известное слово, или даже отдельный слогъ, часто фи-
гурируют! въ какомъ нибудь придуманном! разска»!, который сочиняется
и разсказывается для замаскированы нам!ченнаго слова или слога. Дру-
гой соучастник! игры ведегь подобную заговорщицкую канитель, употреб-
ляя иное слово или иной слогъ и т. д. Два — три заговорщика создають
такимъ манером! канву изъ слогов!, которые потомъ объединяются отгад-
чиками въ ц!лое слово илп ц!лую фразу. Ташя канители, гд! слоги и слова
составляют! строительный матер1алъ для ц!лаго, упражняют! участ-
ников! игры въ словесномъ мышленш, но не въ высшемъ. Такъ же иной
разъ придумываются игры въ усложненном! состав!, гд! для составления
фразы или изв!стной сентенши нагромождаются несоразм!рно рабоч!я
силы и матергалъ и забавляютъ гостей, потому что въ многолюдном! собра-
нии весело, благодаря значительному числу участников! и соотв!тственпому
настроен!*). Это все вар!антъ для упражнен1я въ словесномъ мышлеши.
Необходимо, однако, помнить философсшй афоризмъ, что мы вс! съ
д!тства достаточно отравлены словами.

Въ д!тств! и юности мнопя психологичесюя ц!ли достигаются
играми. Умственной игр! должна быть предоставлена свобода дЬйстшй,
особенно игр! нт. прятки, даже не смотря на то, что она сопровождается
некоторым! шумом! и безпорядкомъ. Въ этой игр! когда спрятавппйся
ребенокъ пли ц!лая группа д!тей бываегь отыскана, наступает! неве-
роятный шумъ, гамъ, движете, оживление, — что естественно, если по-
думаемъ, что игра пр!остапавливаеть у искателя или искателей д!й-
ств!е вс!хъ высшихъ органовъ чувствъ, кроме зр!шя, а у спрятавшихся
перенапрягается слухъ и доходить до высоты внимаше, воля и самооблада-
нье. Когда этоть сеансъ психолопьческаго опита закапчивается, воз-
буждение и шумъ естественны: илп разрешаются и ликвидируются неиз-
расходованные запасы воображенья и заготовленной всЬхъ видовъ
волн. Неудивительно, что это освобожденная внерпя требуете смеха,
веселья, шума, обращен!» всей квартиры въ Содомь и Гомору, какъ у
засидевшихся школьником» па большой перенЪнЬ. Неудивительно, что
движеньем'!» д!тей поднимается столбомъ вся пыль, хранившаяся по углами
и спрятавшаяся, выносится на бож>й свТ.ть. паутина етихъ м!сть, вся
космическая и органическая пыль, всякая плйсень и всевозможные за-
родыши, которые ютятся больше всего тамъ, гдЬ мало света, воздуха и
двпжешя. Если бы кто-нибудь ноказалъ дйтямъ микроскопическШ пре-
парать, и они увидали бы, что игрою въ прятки выносится на свЬть низ-
шая жизнь, то мысль объ этомъ оказалась бы психологически поучи-
тельной пе только для высшаго мышлен!я, но и побудительной причи-
ной для ознакомленья съ ботаникой и бактериологической низшей жиз-
нью, которая боится света, воздуха и двшкеп1я, ютясь въ ямахъ, под-
земельяхъ, подобно грязи, преступленью п чужеядству, которые между со-
бою связаны общей связью перевеса низшей жизни надъ высшею.

Это поучительное соотношенье выяснено Бактерьолопей и нашло себЪ
художественный выводъ и заключенье въ одномъ изъ произведен^ Тур-
генева. ДЬти легко поняли бы эту простую философ!» и эти сложный со-
отношенья.

363.	Повое въ физики.

Иов!йпгья изс.тйдованья о строенш матерш полны глубочайшаго ин-
тереса. Въ своей публичной лекц!и известный англьйскьй фиэикъ Лоджъ
пачинаетъ свое чтенье следующими словами: «избранная нами тема об-
ширна, она иы!етъ громадный обыцй и спецьальный интересъ особенно
въ виду того, что на осповныя свойства вещества установились въ не-
давнее время совершенно новые взгляды. Всймъ изв!стенъ фактъ, что
матерья инертна, что частицамъ ея свойственно ецпплегйе и, наконецъ,
что матерь» присуще тяготите. Но относительно причины и сущности
этихъ основныхъ свойствъ въ наукгь господствовало глубокое незнание.
Что касается тяготпнгя, говорить знаменитый физикъ то мы еще
продолжаем* и теперь находиться въ глубоком* мракп: мы энаемъ лишь
эмггирическШ фактъ, что тп>ла взаимно притягиваются, но самая
причина тяютпнгя неизвестна, и даже мало надежды, что она станет*
известной. Въ таком* же положены нисколько лгмпъ назад* было и
ецпплегйе, но кажется, мы уже — наканугт открытья сущности этою
явленгя (лежащаго между прочимъ въ основе химыческихъ процессом.). Что
же касается инерцш,— этого наиболпе замнчательнаго свойства матерш,
то мы начинаем* его понимать». Въ чемъ же таинственная сущность инер-
цш? Отчего материя сопротивляется приведению ея въ двпжен!е? Въ отв!ть
на этоть вопросъ знаменитый фнэикъ обращаем, внимаше своего слуша-
теля на пов!йш1я данный въ учсшп объ электричества. Окалывается,
что если бы атомъ вещества зарядить электричествомъ настолько, на-
сколько это возможно для атома (до насыщешя его), то инерция атома
увеличилась бы отъ того весьма немного, — мен!е, ч!мъ па одну стоты-
сячную часть. Иными словами, если бы въ вашемъ распоряженш былъ
одинъ атомъ вещества, заряженный, электричествомъ до максимума (этоть
максимума извЪстевъ изъ электролиза), и если бы пперщя вашего атома
равнялась 100.000 единицъ, то поел! прибавления къ нему полнаго элек-
трическая) заряда его инерц1я выразилась бы цифрою 100.001 единицы,
— словомъ ничтожнейшая прибавка. Па какое отношение къ матери) и
ея атомамъ въ приводныомъ прим!р! имЬетъ электричество? Велишй фи-
зпкъ отв!чаетъ на это слЬдующимъ образомъ: Долгое время, говорить
онъ, никто пе воображал себ!, что въ природ! можетъ существовать
что-пнбудь меньшее, ч'Ьмъ атомъ: атомъ считался крайннмъ предЬломъ
вещественной минимальности. Но каково же было удпвлсше ученаго
игра, когда явились повыл работы объ электричеств!. ИзсгЬдовашя
Крукса, Томсопа и др. показали, что въ природ! существуюгь материаль-
ный частицы гораздо меньше атомовъ; масса этихъ частицъ (по пзм!-
решямъ Томсона) оказалась равной всего одной тысячной части массы,
свойственной частиц! водорода. Эти мелктя материальный частицы, или
крошки вещества, принадлежать электрической материи и названы элек-
тронами. Одно изъ ихъ свойствъ состоитъ въ ихъ способности передви-
гаться съ нев!роятпой скоростью. Удалось изм!рить не только величину
этихъ частичекь алектричества, но и самую скорость пхъ передвижений
(напр. въ Гейслеровыхъ трубкахъ). Эта скорость оказалась равной 1/30,
а иногда п 1/10 части скорости св!га. Понятно, что вещество, какъ бы оно
ни было топко, но если движется съ такой изумительной быстротой, должно
обладать громадной энергией; понятно также, что когда какое-либо препят-
ствие останавливаетъ полетъ подобиыхъ движущихся частицъ, посл!д-
ств1я такой остановки могуть оказаться чрезвычайно большими. И хотя
эти частицы совершенно ничтожны, хотя также ничтожна ихъ пперщя,
но скорость движенья даетъ всему д!лу иной оборотъ. Если бы, говорить
Лоджъ, одному грамму обыкповеппаго (т. е. пе электрическаго) вещест-
ва сообщить такую быстрот)’ движеп!я, какою обладает). св!тъ, то этой
эперпи было бы достаточно для того, чтобы вскинуть весь Англ|йсшй
флоть на высоту Бенъ-Невиса (самая высокая гора въ Англш). Въ срав-
ненш съ такой скоростью, быстрота полета ядеръ н пуль, говорить Лоджъ,
должна быть названа состояшемъ неподвижности.

Итакъ мы им!емъ два важп!йшихъ новыхъ факта: /) Существо-
оаше малпттихъ матсргалъныхъ частицъ, — электроновъ и 5) невп-
роятная быстрота движения, какая имъ можетъ быть сообщена. Тотъ
и другой факть доказанъ не только на основами математическихъ и фи-
в(И

.юсофскнхъ соображешй, но и посредством! положительного опыта. Ве-
личина электрона определена, — она равна одной стотысячной долгь
атома. Такимъ образомъ, электроны являются самыми крошечными ча-
стицами во Вселенной; атомы по сравнению съ ними составляют! уже
внушительную величину. Чтобы показать отношения между атомомъ и
и электрономъ, Лоджъ беретъ такое сравните. Вообразнмъ, говорить, опъ,
что электронъ равенъ точке тилографскаго шрифта; атомъ, при такомъ
условии, будегь равенъ четырехъ-эгажному здашю десяти саженей въ
длину, и двадцати въ ширину, а такъ какъ въ атом! наир, водорода со-
держится до 1000 нлектроновъ, то сложная система — крошка атомъ —
электроновъ будетъ похожа на воображенный нами домъ, около котораго
свободно летають и движутся тысячи быстролетных! частичек!. Элек-
троны занимают! атомъ въ действительности, они занимают! атомъ, какъ
солдаты страну; они дфлають атомъ непроницаемым!; они даютъ ему и
друпя свойства, наир. химическое дЪйств1е.

Отношения между атомомъ и электронами полны величайшаго инте-
реса. Электроны не остаются неподвижными въ атоме, напротивъ, они
вращаются одинъ около другого н вокругь атома съ ужасающей быстро-
тою. Атомъ является, такимъ образомъ, мЪстоыъ очень напряженной де-
ятельности. Электроны не собраны въ группы, хотя ихъ очепь много
(налр., въ атом! водорода нхъ 1000, въ атоме натртя отъ 20.000 до
30.000, въ атом! ртути 100.000), но разбросаны вокругь атома, какъ пла-
неты въ солнечной систем!.; даже разстоян1я въ одиомъ и другомъ при-
мере аналогичны, — словомъ мы встречаемся съ фактомъ атомической
астрономии. Столкновения между7 движущимися электронами такъ же ма-
ло вероятны, какъ и между планетами, въ силу того, что размеры элек-
троновъ слишкомъ малы по сравнен!*» съ ихъ взаимным! удаленгемъ.

Малейнпя частицы электричества, — электроны, — объясняют!
своим! движением! все явления электричества, а также явлешя свЪтовыя
и тепловыя. Эти явлен!я вовсе не зависят!, какъ думали раньше, оть
эфирныхъ волн!, который будто бы вызываются движешемъ атомов!, на
подоб!е того, какъ вибрац!я колокола вызываем, воздушный волны. По
опытамъ Лоджа дело вовсе не въ отомъ: матерш и эфиръ здесь ни при
чемъ, матер!я сама по себе не можеть производил, волнъ, но электри-
ческ!е заряды, т. е. электроны, перемещаются (вибрируюгь). Светс,
вызывается пе атомомъ матерш, но электронами, которые ему принадле-
жать. Электроны представляють собою истинную весомую матери), или
точнее, — частицы матерш, движущаяся с! невообразимой быстротой.
При отихъ движениях! одни электроны, встречаясь съ препятств!ями,
останавливаются въ своемъ полет!; (поглощеп!е лучей), друпе — про-
никают! сквозь тела (X — лучи).

Предполагают!, что тЬла, нагретыя и заряженным отрицательно,
выбрасывают! из! себя электроны съ громадной скоростью.

Радиоактивный явлен!я Лоджъ объясняем, свойством!, пекоторыхъ
тйлъ (уранШ, полонШ п особенно рад!й) выбрасывать изъ себя частицы
влектричества (электроны) безъ особыхъ стимуловъ. Это — родъ испа-
ренья электроповъ и свободна™ полета ихъ.

Пнерцгя объясняется тЬмъ, что электронъ находится въ постояпномъ
движение которое можетъ быть орбитнымъ (вокругъ центра) или иного
вида движен1емъ. Это движете, какъ таковое, является помехой или пре-
иятспяемъ для всякаго новаго движения; преодолено этого, стоящаго па
пути, препятствия и составляеть сущность пнерцш. Такимъ образомъ,
пнерщя не есть какое либо отвлеченное свойство, по обыкновенное, по-
нятное намъ явлеп1е, лишь зависящее оть движения, котораго раньше
ппкто пе преднолагалъ.

Въ яаключете своей интереснейшей лекцш Лоджъ задаеть себ!
одинъ изъ важнЬйшихъ вопросов!., относящихся къ систем! м1 роздан! я
и свойствамъ Вселенной. Если, говорить Лоджъ, доказано существоваше
частицъ столь минимальныхъ, какъ злектроны, то гд! пред!лъ для вели-
чин!. противоположных!.? На этоть вопросъ говорить онъ, невозможно
дать отвЬта. Можно однакоже догадываться, что солнце и звЬдпыя гро-
мады являются сами не бол!е, какъ атомами въ безднахъ обширной Все-
ленной. Кажется, прпбавляеть Лоджъ, что Вселенная безпред!льна, и
можемъ сказать, что вероятность ея безпредЬльностн также безпред!льна.

364.	Д. Самое великое въ мгрл нравственномъ.

Въ вызов! настроенья, т. е. суммы гармонически близкпхъ конкрет-
ныхъ чувствъ, лежнть великая техническая тайна художественности. Вы-
зовомъ настроенья сильно поддерживается почва для посева конкретныхъ
директнвъ д!йств!я. Талантливые люди и геп!и (поэты, художники, уче-
ные, писатели, идеалисты) обыкновенно вызывают столь сильный наст-
роения, что челов!къ оц!нивает ихъ по самому высокому масштабу, на-
зывая ихъ д!йств!е высшимъ, пеземнымъ, пеумирающимъ и т. д., чтобы
тЬмъ выразить ихъ чаемую долговечность, кажущуюся несомненной и
безспорной, въ виду силы и необычайности даваемыхъ ими переживанье.

Столь необычны и сильны порывы воли и ея долпя напряжения, вы-
зываемый художественностью, вообще — великимъ. Это психическое яв-
ление въ последнее время выделено и выяснено съ особенной проникно-
венностью въ многочисленных!, научпо-фплософскихъ работахъ подъ пме-
иемъ вопроса о нравствениыхъ цмгностяхъ или ц>ьля!ъ и стремлении™.

Основное свойство цфлей и стремленхй жизни состоять въ томъ, что
он! связываются въ душ! и памяти не съ чувствомъ удовольствья и стра-
данья, а съ чувствомъ долга; сл!довательпо относятся не къ систем! эмо-
цЩ, а къ сложнымъ состоянгямъ воли. Чувство долга, какъ специальная
омощя воли, способно гораздо бол!е, ч!мъ состояния чисто вмотивныя,
вызывать нравственные повороты и перевороты въ жизни личности и въ
напластован!яхъ идеи, и потому является естественными и наиболее при-
годным!. оруд!емъ въ дЬл! осуществлен!# директивъ дЬйсппя. Объединяя
то, что сейчасъ сказано о дЬйствш художественныхъ впечатегЬшй на чув-
ство н волю, можно принять такую краткую формулу: настроен!# души
создаютъ благопр!ятиую почву для посЬва психических!. директивъ, а
чувство долга, т. е. порыны и напряжен!# волн, содействуют. реализи-
рованпо директивъ вт. жизни. Исчерпывающ^ и наиболее глубокомыслен-
ный анализъ чувства долга находимъ у Шсльдона.

Въ своемъ глубокомыслии Шельдопъ смотритъ въ кореш, вещей, ставя
во главу челов'Ьческаго прогресса всестороннее усовершепствоваше лич-
ности, включая сюда и здоровье. Не как!# либо, лежащ!# внЪ человека,
услов!#: наука, зяаше, техника, экономика, общественны# учрежден!# и
т. п., по именно самъ челов'Ькъ, человеческая личность въ зеингЬ ея су-
ществования, составляютъ то первичное художественное оруд!е, развитее
котораго обещаете. нанболЬе шнрокихъ успЬховь. Въ д’Ьл'Ь усовершен-
ствовап!я человека Шельдонъ, подобно всЬмъ художественным!, дЬяте-
лямъ, ставите. на первомъ план!! чувство и волю. Соединенны# воедино,
01111 лежать нъ основе чувства дома.

По взглядамъ Шельдона, человеку глубоко свойственно чувство
дома: оно развито тЬмъ бол1’.е, ч'Ьмъ выше человекъ развить въ психо-
логическомъ отнотенш. Не обманываете, насъ природа своими ощуще-
П1ями голода, жажды, потребности работы и отдыха, — такъ можно пе-
редать мысли Шельдона, — но не точно ли такой же императивъ при-
рода вложила нъ душу человека въ виде чувства долга? Здравый чело-
в'Ькъ также подчиняется указашямъ и ве.тЬи1ямъ этого чувства, какъ
всТ. подчиняются требован!ямъ голоза, жажды и другимъ простЬй-
шимъ императивамъ пизшаго психизма. Очевидно, что, входя въ м!ръ
изъ области небытея, человТ.къ вносить съ собою какой то нравствен-
ный масштаб!., включенный въ его организацию, и прилагаете, этоть мас-
пггабъ въ жизни ко всЬмъ своимъ д'Ьйств!ямъ. Въ глубине своей при-
роды мы всЬ носимъ соВНаше какого-то абсолютна™ порядка вещей, мы
боремся сами съ собой, чтобы осуществить этоть порядокъ, и боимся
стать въ противор'Ьч!е съ нашей внутренней природой, авторитете. ко-
торой мы безусловно признаемъ. Не безъ основания человеческий языкъ
даеть этому авторитету наименоваше внутренней правды. Это — субъ-
ективная, такъ сказать, сторона разбираемаго явлешя; но есть и объ-
ективная: мы преклоняемся предъ тЬми, кто исполняете, домъ и кто тЬмъ
самымъ объединяется съ ДПровымъ Укладомъ, часть котораго состав-
ляете. и челов'Ькъ со своимъ малымъ м!ромъ.

ЧеловФкт. подчиняется этому Мировому Укладу и подъ д,Ьйств!емъ
его стремится совершенствоваться и подниматься на высоту, которая пре-
восходить его самого. Въ атомъ стремленш человекъ руководится чув-
ствомъ долга и тЬмъ включаете, себя, какъ крошечное звено, въ великую
цепь м!ровой эволюцш. М!роздаи!е, какъ показалъ Гербергь Спенсеръ,
не представляется какимъ либо мертвымъ, безжизненнымъ, механнчее-
кимъ сущестновашемъ, — нъ род!» вЬчпо движущегося колеса, но явля-
ется полнымъ удивительной стройности планоыъ, который ведетъ къ усо-
вершенствованью мгровыхъ порядковъ. ЧеловЬкъ своимъ интеллектуаль-
ными чутьемъ воснриннмаетъ идею итого м!рового порядка, и изъ такого
чутья у него родится долгь, какъ готовое стремлеше итги въ таить, нога
вь ногу съ игровыми порядками.

Переводя изложенным сейчасъ мысли Шельдона на языкъ нервно-
психическпхъ фактовъ, можно сказать, что на ряду съ существоваШемъ
ощущений и ннстиктовъ низшаго психизма, существуете» высш!й психизмъ,
въ когоромъ эстетическое, интеллектуальное и нравственное чувство ис-
полняютъ ту роль, какую въ пизшемъ психизм!» песеть чувство голода,
жажды, утомлены и проч. Какъ эти цослкднш чувства являются исход-
ной точкой для движений, дЬйсппй, стремленШ, поисков!», такъ выспПя
чувства являются источникомъ нравственных!» дпрективъ и широкихъ
плановъ, обезпечивающихъ физическую и нравственную эволющю чело-
века. Они являются для души человека своего рода жаждой, и челокЬ-
чесшй языкъ не безъ основания говорить о духовномъ голод!», жажд!»,
утолить которые человЬкъ стремится посредством!» знан1й, впечатлФшЙ
и нонсковъ за условгями, возбуждающими высшую жнзнь въ ея цЬломъ
состав'Ь, съ высшимъ мышлешемъ включительно. Оттого эти директивы
еще бол!»е повелительны въ дупгЬ человека, ч!»мъ ипстипктпвпыя велЬшя
низшаго психизма. Подъ влгяшемъ духовной жажды человЬкъ стремится
къ осуществлен!» планом», которые лежать впереди на разстоянш цЬ.тыхъ
вЬковъ. За эти будущ!е идеалы человЬкъ борется и готовь отдать за нихъ
свою жизнь, доказывая тЬмъ силу и глубину испытываемыхъ нережнвантй.
Если такова ихъ, атихъ переживашй, реальная ценность, то понятно,
что игнорировав высшей жизни и ея ве.Нипй не только способно пони-
зить широту нервно-психической эволюцш, по и можеть стать одннмъ изъ
самыхъ серьезныхъ э'йологическихъ ыоментовъ для психической дегра-
дации и психического вырождены!. Забвеше или непризнанге высшей
жизни въ такой степени понижает!, жпзнь въ ея цЪломъ состав!», что
уже одпо это неминуемо родить въ человек! ту систему сомнЬшй, внут-
ренняго недовольства, всеобщей неудовлетворенности, которая столь неред-
ко является ближайшей причиной самоубШства. Обычныя, можно сказать,
избитыя фразы въ предсмертных!» письмахъ самоубгйцъ, — это жалобы:
«не вижу цели жизни», «не понимаю смысла существовашя», «не знаю,
зачЪмъ жить», «жизнь надоела», и т. д. Во всЬхт» этнхъ случаяхъ нару-
шено высшее психическое чутье и психический порывъ и оставались не-
удовлетворенными высппе запросы жизни. Подобно тому, какъ муравей
или лЬсная белка дЬлають пищевые запасы на зпмтпй сезонъ, такъ
человЬкъ, движимый жаждой пдеаловъ, дЬлаегь то же самое по отноше-
ние къ нравственнымъ накоплешямъ, визируя при этомъ не ближайшей
сезонъ, но отдаленные в!»ка и интересы будущаго человечества. Двпжн-
мый этой жаждой и вытекающимъ изъ нея долгомъ, челов!къ создаете,
науку, поэз)ю, художественное творчество, организуете. культе. поклонешя
добру и высшимъ идеаламъ, кладете, основы многимъ учреждешямъ, со-
дТ.йствуетъ не только антропологической, ио и нравственной культур!.
Самое чувство долга, которому Шельдонъ даете. такую высокую оценку,
специально культивируется релиНей, и современный психологъ Гефдингь
не безъ основами сближаете. религ!озныя и нравственный чувства по ихъ
психологической естественности. Безъ высшей жизни для человйка н!те>
жизни вообще, и челов!къ готовь, подобно самоубШц!, собственными
руками положить конецъ узкой и жалкой жизни, лишенной идеаловъ. И
въ самомъ д!л!, самоубийства наростаготе. въ пер!одъ упадка обществен-
ныхъ идеаловъ.

Вс! высппя стремленья челов!ка носятъ безусловно здраво-охрани-
тельный характеръ для челов!ческаго индивидуума и челов'Ьческаго рода.
ИЬкоторыя изъ этихъ стремлен)! уже пм!ють чрезвычайно большую б!о-
логическую давность и об!щаютъ и въ будущемъ столь долгое существо-
ваше, что челов!къ охотно называете, ихъ в!чнымн стремленьями чело-
в!ческой души, неумирающими идеалами, абсолютными постулатами и
т. д. Выспие идеалы изменяются изъ в!ка въ в!къ, отъ покол!нгя къ
покол!н1ю, подчиняясь, какъ и все въ природ!, законамъ эволющи, т. е.
они эволюц)онирують, шире раскрываются и углубляются, не уничтожаясь
и не умирая, а только отметая слабое и ошибочное и зам!няя его силь-
ным!. и справедливымъ.

Изложеннымъ сейчасъ разъясняется основной вопросъ, касагопцйся
высшаго мышлен)я. Оно не есть какая либо узкая спсцгальная сторона
въ общей систем! психнческнхъ организащй. Глубокая проницательность
мышлешя является только частной стороной всеобщаго психическаго воз-
бужденья, начипающагося въ чувств!, достигающего высшей точки въ
напряжеп)яхъ и порывахъ воли, чтобы заткмъ озарить и окрылить умъ.

365.	Ш’ИЛОЖЕШЕ КЪ ХРИСТ0МАТ1И.

Памятная книжка здоровья.

Таблица I.

Сохраните жизнь, здоровье и чистую совесть.

1.	Знаменитый французский докторъ Флурансъ, въ начал! мннув-
шаго в!ка, на основами ученыхъ расчетовъ и вычисленье, объяснил!.,
что жизнь челов!ческая и въ наши дни могла-бы продолжаться ось ста
до ста двадцати л!ть, если бы люди не укорачивали ее неправильнымъ
трудомъ и неправильной жизнью.
2.	Отецъ 1оаппъ Кронштадтсйй говорить, что люди гораздо дольше
могли бы жить, чЬмъ живутъ теперь; но собственными ошибками сокра-
щаютъ свою жизнь.

3.	Часовой механизмъ въ часагь портится отъ дурного обращенья
съ часами. Хороппе инструменты также портятся отъ небрежнаго упот-
реблешя. То же самое можно сказать и о людской совести, о здоровьЬ и
о самой человеческой жизни. Пословица говорить: человекъ себ! не врагъ;
нашъ врать — нагие собственное невнимаше, наше познайте и наша не-
выдержан. ПерЪдко самъ челов'Ькъ разстраиваеть свое здоровье, портить
свой характеръ и губить самую жизнь. Необходимо научиться охранять
себя.

Таблица П.

Вп>сы — провпрка здоровья.

1.	В1;сь взрослаго человека остается изо дня въ день безъ всякой
перемены. В'Ьсъ ребенка ностоявно прибавляется.

2.	Челов'Ькъ теряетъ свой в'Ьсъ или отъ чрезмерного труда или отъ
недостаточной пищи, или отъ недостаточная) сна, или отъ скрытой бол'Ьзни.

3.	Необходимо, время отъ времени, проверять свой в'Ьсъ, чтобы знать,
какъ стоить балансъ здоровья.

Таблица III.

Пища.

1.	Для полнаго ноддержашя силъ и здоровья требуется взрослому
человеку ежедневно употреблять столько пищи, чтобы огъ медленна™ го-
р-Ьшя ея въ крови и въ тЬ-тЬ получалось:

3000 единицъ тепла (если челов'Ькъ работаетъ).

2500 единицъ тепла (если челов'Ькъ отдыхаетъ).

2.	2М фунта (1000 граммовъ) ржаного хл'Ьба дають 2000 единицъ
тепла.

2% фунта (1000 граммовъ) пшеничнаго хлЬба дають 2300 единицъ
тепла.

2% фунта (1000 граммовъ) сухарей дають 3350 единицъ тепла.

1 фупть мяса въ сыромъ ВИдЬ даетъ 400 единицъ тепла.

Десятокъ куриныхъ яицъ даетъ 850 единицъ тепла.

Жиръ, масло скоромное и постное, дають въ два — три раза бо.тЬе
тепла, чЬмъ мясо н х.тЬбъ. Оттого прибавка масла и жира къ пищ-Ь весьма
полезна.

3.	Отъ скоромной и оть постной пищи можно быть сытымъ и здоро-
выуъ, необходимо только составлять дневную порщю Т>ды съ такимъ рас-
четомъ, чтобы принятая пища дала 3000 едииицъ тепла.

4.	Внутренняя теплота, образующаяся въ тЬл’Ь оть горФтя пищи,
расходуется на согрЪваше гкла и на работу. На согрФван1е въ сутки
требуется 2300 едппицъ тепла, а 700 единицъ идуть па работу.

5.	Ученые сдЬлалн точный расчета работы, которую человЬкъ про-
изводить на упомянутый 700 едппицъ тепла.

Работа ата равна 2.300.000 фу то-фунтовъ, т. е. отой работой можно
поднята фунть груза на 2.300.000 футовъ или на высоту 650 версть.
Затратой птой работы можно было бы разгрузить товарный вагонъ, или
поднята человека вверхъ на четыре версты. (Одной суточной работой
сердца можно было бы поднять человЬка на высоту одной версты).

6.	Изъ приведенных!» сейчасъ расчетовъ видно, что рабочему чело-
веку необходимо правильное и расчетливое нитап!е. При недостаточной
пищЪ, на работу расходуются частицы самого тФла, отчего человЬкъ ху-
дЬеть.

Таблица IV.

Примерная пищевая порц1я.

Въ войскахъ К1евскаго Военнаго округа приходилось на каждаго изъ
нижнихъ чиновъ въ сутки (для обФда и ужина) следующее количество
продуктом, (скоромная порщя):

ХлЬба 2% ф., что даеть 2000 едииицъ тепла.

Япцъ (1/5 часта япца) 15 единит, тепла.

Мяса ф.................... 200	едииицъ тепла.

Масла 1/10 фун............ 300	единит, тепла.

Пшенич. муки фун......... 750 едииицъ тепла.

Соли 1/10 фун.................

Крути, (овеян., греч. пли

ячмеи. % фун. 700 едииицъ тепла.

Воды 1/10 ведра...............

Итого ....... 3965 едииицъ тепла.

Такимъ образомъ, пищу русского солдата нужно признать виолнк
питательной и сытной. (Для очень тяжелой работы, палрнмфръ для вело-
сипедной 11зды, и атой пищи мало).

Изъ означеннаго количества прнпасовъ приготовляются то щи, то
гороховый супъ, то картофельный супъ, то лапша. Пшеничная мука от-
пускается въ т1; дни, когда готовится лапша, въ остальные же дни, вме-
сто пшеничной муки, отпускается соответственное по питательности ко-
личество или капусты, или картофеля, или гороха.
Въ постную порц!ю вмЬсто мяса, скоромного масла и яицъ входить
рыба или грибы и постное масло.

Таблица К.

Ъда и питье.

1.	Взрослому человеку надо принимать пищу 3 — 4 раза въ день.

2.	Необходимо, чтобы отъ одной до другой Фды прошло 5 — 6 ча-
совъ времени.

3.	Всякая приправа къ пищЬ увеличиваегь аппетитъ, ио болЬе всего
аппетитъ поддерживается трудомъ и правильным* пргемомъ пищи.

4.	Аппетитъ теряется оть бол'Ьзии, оть безеонныхъ ночей, отъ чрез-
мЬрнаго утомлен!я, оть душевныхъ тревогь и пещиятностей, отъ ссоры,
споровъ и т. д.

5.	Во время Ьды не развлекайтесь разговорами п кушайте медленно.
При разговорахъ пища плохо пережевывается, а при торопливой фдф же-
лудокъ быстро растягивается, отчего слабЬегь его пищеварительная сила.

6.	Отъ заботь, оть неприятностей, отъ зависти, отъ печали желудоч-
ные и пищеварительные соки выд'Ьляются въ меньшемъ количеств! и
переваривайте пищи не можетъ быть удовлетворительнымъ.

Таблица VI.

Свлтъ. Воздухъ. Вода. Жилище. Одежда.

1.	Живем* мы, руссше, въ умФреяяомъ и холодномъ климатЬ, средн
небогатой природы. Не родится у насъ ни апельсин*, пи финикъ, пи чай,
а то, что родится, менЬе питательно и требуелъ отъ человека большой
затраты труда для своего производства. Въ нашем* холодномъ климатЬ
самому бФдпому человеку необходима шуба и теплая изба, — опять
лишняя работа, — лишнгй расход*, котораго пе знають болФе теплый
страны.

2.	Но въ холодномъ климатЬ крЬпче сонъ, живЬе и болФе рабо-
тают* нервы и мозгъ; въ холодномъ климатЬ — чище воздухъ, меньше
губительных* зараз* и болезней. Въ течении 5 — 6 мФсяцевъ въ году
снФжпый покровъ земли придает* воздуху чистоту и здоровую свФжесть.

3.	Воздухъ вт. жилыхъ помФщешяхъ никогда пе бывает* такимъ
чистым* и здоровымъ, какъ наружный воздухъ. Для оздоровленья жилыхъ
помФщешй необходимо проветривать ихъ.

4.	Безъ соблюдения чистоты въ дом! и жильф нельзя быть здоровымъ.
Въ подпольФ и въ стЬнахъ строений заводятся и разводятся тЬ вредные
зародыши (микробы), отъ которыхъ происходить болФгни: чахотка, тиф*,
дифтеритъ и всякая друпя заразы, въ родЬ папр. той, оть которой гноятся
раны. Сухость помйщеп1я лучшее средство противъ бйды. Известковая
штукатурка стЬпъ или иокрыпе лакомь обоевъ предохраняют!» отъ вся-
кихъ заразъ. Въ случай заразы, для очпщетя п оздоровлен!я жилья слй-
дуеть побйлить стйпы известью п вымыть иолъ сулемой (двй чайныхъ
ложки сулемы на ведро воды). Чистота, мытье, провйтривайе, — это луч-
шая страховка жилища оть всякпхъ заразъ.

5.	Свйтъ весьма полезепъ для человйка, пе только тЬмъ, что радуеть
душу и прГятенъ глазамъ, но оказываеть и другую великую пользу своимъ
губительнымъ дййсппемъ на всяйя заразы, оть которыхъ происходить
болЬзни. Свйта боится пе только воръ и дурной человйкъ, но его боится
чахоточная и всякая другая зараза. Что наука для ума и души, то св'Ьтъ
для здоровья.

6.	Въ водй, пе только ручной, по п ключевой, содержатся нерйдко
вредпыя прпмйси, гнилостныя частицы и зародыши болйзней (микробы).
Лунная вода та, которая получается съ большой подземной глубины, по
всегда лучше прокипяченная вода.

7.	Одежда должна быть чистая. Мытье б'Ьлья стало у людей первой
необходимостью. Носильное платье (шубы, поддевки, и проч.), а также
постель (тюфяки, матрацы, одйяла), требують выколачивашя, провйтри-
ватя и солнца.

8.	Одежда много завнситъ отъ цкны и средствъ. Лучшая одежда та,
которая чиста, легка и тепла.

Таблица VII.

Чистота тпла.

1.	Отъ физической работы, оть болйзней, также оть думъ, оть заботь
и тревогь въ тйлй человека накопляются яды и портятся соки и кровь.

2.	Кровь и соки тЬла очищаются вдыхайемъ чистого свйжаго воз-
духа. ПотЬшемъ также очищается кровь: вмйстЬ съ потомъ выделяются
яды изъ тЬла; даже таше яды, какъ ядъ чахотки и ядъ дифтерита выделя-
ются вместе ст» потомъ. Оттого баня весьма полезна для здоровья: она
очищаеть потовые ходы и облегчаеть потЫе.

.3. Баня — русская народная привычка, очепь древняя и разумная.

Таблица VIII.

Трудъ. Сонъ. Отдыхъ. Праздники.

1.	Кто не трудится, не можетъ быть здоровымъ. Трудъ татке необ-
ходнмъ, какъ пища и питье, какъ сонъ.
2	Рабочему человеку необходимо спать въ сутки шесть, семь и даже
восемь часовъ. ЛЪтомъ спится меньше, чЪмъ зимой.

3.	Всяк1й отдыхъ оть работы даеть экономию въ здоровье и запасъ
силъ для повой работы. Еще большую эконом!ю даеть сонь, а самую боль-
шую праздничный отдыхъ.

4.	Оть пеправильнаго труда, оть несоблюдения «дня покоя>, умень-
шается умъ, притупляется догадливость и сметливость, слабТ.етъ и чср-
ств'Ьетъ совесть, и самая ловкость и умелость въ работЬ переменяется
къ худшему.

5.	Возвышенное и благочестивое нрепровождеше праздничпаго дня
пе только даеть отдыхъ, но кроме того усиливаеть умъ, укрепляеть волю,
очищаеть чувства и повышает!, всю рабочую силу человека. После пра-
вильно проведенпаго праздничнаго дня человекъ становится умнее, здо-
ровее и крепче силами.

Таблица IX.

Вино и спиртные напитки.

1.	Оть неумеренного употреблешя спиртныхъ папнтковъ и оть пьян-
ства происходить большой вредъ для человека.

2.	Вино портить желудокъ и печень, разстраиваеть аппетить п пе-
ревариватйе пищи.

3.	Вппо делаеть прпливъ крови къ голове и портить мозгъ. Отъ випа
делается приливъ крови къ коже, отчего внутреннее тепло теряется изъ
тела понапрасну и безъ пользы. Оть такой потери тепла пьяница худеетъ
и зябнетъ.

4.	Вппо приводить человека къ преступлена и сумасшествие. Изъ
четырехъ помешанныхъ одинъ сошелъ съ ума оть вина. Вппо располагаем
человека къ спору, ссорамъ, ругательствамъ, къ драке и нанесешю уда-
ровъ въ голову.

5.	Вино действуеть на потомство. Дети пьяпицъ бываютъ слабыми,
расположенными къ тяжелымъ болЬзнямъ и къ пьянству.

6.	Вино портить характеръ человека: делаеть его придирчивымъ,
спорливымъ, драчлпвымъ, безсгыднымъ въ словахъ и действ!яхъ.

7.	ВыпившШ человекъ несдержапъ, скоръ на худое слово, па дурное
дЬло.

Таблица X.

Т а б а к ъ .

1.	Мптрополить Московски Филареть о табаке сказалъ следующая
слова: «Не странно лп, что люди изобрели себе новаго рода голодъ, ко-
тораго природа не знала, и новаго рода пищу, о которой она не думала:
посредствомъ привычки сделали себя рабами сей неестественной прихоти
и умножили число своихъ нуждъ, сдЬлавъ необходнмымъ излишнее».

2.	Куряпце чаще заболЪваюгъ, чЬмъ не куряшде; табакъ д-Ьйствуегь
особенно вредно на грудь, горло и на глаза; болЪе же всего на сердце.
Табакъ производить сердцеб!еше и колющ1я боли въ груди. Табакъ раз-
страиваеть аппетите..

3.	Курен1е начинается между 13 — 17 годами и раньше. Но взрос-
лый человГ.къ рЬдко делается курящимъ. Такимъ образомъ, курете на-
чинается въ годы неопытности, а потомъ становится привычкой и второй
природой, оть которой трудно отстать человеку.

Таблица XI.

Чай.

1.	Чай — есть самый здоровый напитокъ въ мтрк

2.	Чай подкрЪпляетт. сердце, вызываеть потЬте и всяктя отдЬлентя
и тЬмъ способствуете, очищешю крови и гЬла отъ вредныхъ и ядовитыхъ
соковъ.

3.	Чай д-Ьлаетъ человека внимательным!, и вдумчивымъ.

4.	Чай укрЬп.тяетъ волю и дЬлаетъ человека спокойным!,, твердымъ
и предпр1имчивымъ.

5.	Чай — русск!й народный напитокъ, какъ баня — русская народ-
ная привычка.

6.	Стаканъ чаю съ б-Ьлымъ пшеннчпымъ х.тйбомъ — очень здоровая
пища.

7.	Разведете чайнаго дерева началось у насъ въ Россш. Въ добрый
починь!

Таблица XII.

Хорошая и дурная жизнь.

1.	Древше мудрецы говорили, что челов'Ькъ — ото цЬлый лм//5 или
вся вселенная въ маленькомъ масштаб!.. Въ человЬкЬ все соединено: и
рабочая сила, какъ въ машинй, и чистая душа съ умомъ и совестью. Но
отъ человека исходить и великое зло: воровство, обмапъ, ругательства,
убийства. Все найдешь въ человЬкЬ: и добро, и зло, и силу, и хворь.

2.	Въ старину говорилось, что человеку надо быть мудрымъ, чтобы
хорошо провести свою жизнь. ДЬло это серьезное и трудное. Даже здоровье
сберечь и то пе легкая задача.
3.	Отъ заботь и непр1ятностей, оть ненависти и зависти, отъ тяже-
лыхъ думъ и тревогь, портится кровь и соки человека и ослабляется
рабочая сила, особенно же слабееть сила сердца.

4.	Доброта, надежда, любовь и добрая совесть поддержнвають силы
и здоровье, облегчають работу сердца и подкр’Ьпдяють самую жизпь че-
ловеческую.

5.	Кто желаеть себе счастья и добра, долгой жизни и здоровья, тотъ
долженъ, какъ мудрепъ, хорошенько подумать, основательно поразмыслить
и подвести верный расчета всему, что требуется умомъ, совестью п здо-
ровьемъ. Осмотрис.’» со всемъ со всехъ сторонъ! Береги себя кругомъ! По-
больше думай о душевном^.
Отвпты на загадки. (Стр. 656).

1.	Мельникь,

2.	Я самъ.

3.	Сны.

4.	ВЪтеръ.

5.	Совесть.

6.	Слово.

7.	Ветряная мельница.

8.	Пробка.

9.	Проза.

10.	Чайка.

11.	Жизнь.

12.	Анютины глазки.

13.	Кресть на колокольн!.

14.	Сторожъ.

15.	Телеграфъ.

16.	Мельпица.

17.	Творогь.

18	

19.	Пыль.

20.	Тучи.

21.	Часы.

22.	Борона.

23.	Безъ трехъ лошадей.

Отвпты на психолог ггческге запросы. (Стр. 657).

1.	Не слгЬдуеть.

2.	Опасность пе очень велика.

3.	Б1зрна.

4.	Пе в'Ьренъ. Пьяный человЬкъ
теряетъ разумъ.

5.	Гн’Ьвомъ.

6.	Не оскорбительна для птицы, но
оскорбительна для человека.

7	

8.	Человекъ — самое умное су-
щество на землЬ.

9.	Упадокъ духа, уныше, ыало-
дупие.

10.	Чаще несчастье, но можегь быть
и преступлеше.

11.	Да, можетъ.

12.	За пеобдуманиость поступковъ.

13.	Часто богатство несеть за собою
излипппя заботы.

14.	По головЬ.

15.	Не стоить.
АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВЪ Н СТАТЕЙ.

АКСАКОВ!». Аленыйй цв*точекъ.......•....................... 53

ДЬтство Багрова внука	(отрывокъ).............. 13

ДЬтство Багрова внука	(отрывокъ).............. 30

ДЬтство Багрова внука	(отрывокъ).............. 31

ДЬтство Багрова внука	(отрывокъ)............. 235

ДЬтство Багрова внука	(отрывокъ)............. 332

ЗимнШ день.................................... 26

Материнская любовь........................... 266

Переправа черезъ Каму во время бури........... 330

(ДЬтство Багрова внука).

Смерть дерева................... •........... 240

АЛИХАНОВЪ-АВАРСКШ. ХивинскШ походъ......................   568

АИДЕРСЕНЪ. Старый домъ..............•	•.................... 70

АНДРЕЕВ!». ВаснлШ ФивейскШ (отрывокъ)..................... 408

Воръ. ....................................... 204

АРЦЫБАШЕВЪ. У посл*дней черты (отрывокъ).................. 125

У последней черты (отрывокъ)............. 191

БАШКИРЦЕВА. Дневникъ (отрывокъ)............................ 18

Дневникъ (отрывокъ)........................ 40

Дневникъ (отрывокъ)....................... 190

БЕСТУЖЕВЪ-РЮМИНЪ. О нижегородскомъ гражданин!»

Кузьм*	Минин*............... 453

БОТКИНЪ. Буря на мор*........................ • •.......... 26

БЪЛИНСКШ. Кольцовъ (б1ограф1я)...........................  369

БЫЛИНЫ.	Илья Муромецъ	и калики переходе............... .82

Илья Муромецъ	просить у родителей благословешя.	81

Илья Муромецъ	и Соловей Разбойникъ............. 84

Микула Селяниновичъ н Вольга Святославговичъ. ..	79

ГОГОЛЬ. Мертвым души	(отрывокъ)........................  29

Мертвым души	(отрывокъ)......................... 32

Мертвым души	(отрывокъ).......................  159

Мертвыя души	(отрывокъ)........................ 358

Тарасъ Бульба	(отрывокъ)........................ 303

ГОНЧАРОВЪ.	Обломовъ (отрывокъ).........................  33

Обломовъ (отрывокъ). ...................... 350

ГРИГОРОВИЧ!». Похороны на корабд*.......................   479

Сиротка Акулина (отрывокъ)................ 364

ВИГЕЛЬ. Воспоминаи1я................•..................    474
ДАНИЛЕВСК1Й. Озеро слободка............................  68

ДМИТИЕВЪ. Въ лЬсу....................................   198

ДОЛГОРУКАЯ. Памятный записки........................... 469

ЕЛИСЪЕВЪ. Песчаная буря въ Сахара...................... 477

ЖАДОВСКАЯ. Нива. . ..................................    45

ЖУКОВСК1Й. Епископъ Гатгонъ...........................  553

.Йеной Царь............• •................ 140

Л!тшй всчеръ..............•  ............. 130

Рафа» лева мадонна.......................  279

Смерть Пушкина............• •............. 125

ЗАГОСКИНЪ. Козьма Мннинъ въ Нижпемъ Новгород!........	453

НННОКЕНТ1П АРХ1ЕП. Слово въ Велик1й пятокъ............. 450

ЮАННЪ ЗЛАТОУСТЬ.

(Евангел1е). Прощальная беседа Св. 1оаниа Златоуста. 449

КАРАМЗИНЪ. ЛЪтопись.................................... 467

КОЗЛОВ!».	ВечернВ! звопъ.............................. 129

КОЛЬЦОВЪ. Косарь. ..........  •......................... 48

Молитва...................................  270

П!сня пахаря................................ 47

Урожай...................................... 49

КРЫЛОВЪ.	Богачъ и Поэть............................... 91

Волкъ и Ягнепокъ............................ 116

Волкъ па псарп!............................. 114

Дв! собаки.......  •......................   103

Камепь и червякъ........•	•................. 95

Квартетъ.........•	•. •....................  99

Крестьянинъ и Собака......................   110

Кукушка и Орелъ. ........................... 100

Кукушка и П!тухъ.........• ................  109

Лягушка и Волъ.............................  104

Мельникъ................................     102

Мехаппкъ...............•.................... 108

Моръ зверей. ..........•	.................. 459

Муравей. .................................   106

М!шокъ........................................  90

Обезьяны. .................................  114

Огородпикъ и Философъ.	. •.................. 107

Оселъ.........................................  97

Оселъ и Крестьянинъ......................    101

Оселъ и Соловей............................. 117

Откупщпкъ и сапожликъ.	.......................  88
Парнассъ..................................•.	97

Пастухъ........••................................. ПО

Наукъ и Громъ.............................. •	117

Прудъ и р'Ька......• •............................ 94

. Пустынникъ и Медведь.......• • •................. 112

Синица.........• ................................ 105

Скупой.....................•  .................... 92

КУЗЬМИНЪ.	Полегь на ИльЬ МуромцЪ......................... 571

ЛЕРМ0НТ01 ;Ъ. Ангелъ......................................... 320

Воздушный Корабл!............................ 138

Выхожу одинъ я на дорогу..................... 128

В1;тка Палестины. .. • •...................   257

Герой нашего	времени	(отрывокъ)............. 245

Герой нашего	времени	(отрывокъ)............. 246

Герой нашего	времени	(отрывокъ)............. 317

Герой нашего	времени	(отрывокъ)............. 406

Гляжу на будущность съ боязнью............... 228

Грусть. (Въ минуту жизни трудную)........	225

.Зав'кщаше...................................  232

Казачья колыбельная п'йсня. .................. 46

Казбеку......................................   555

Когда-бъ въ покорности незнанья............... 261

Мой домъ.....................................  259

Мцыри (отрывокъ).............................. 209

Мцыри........................................   556

Надежда....................................   260

Небо и звезды..............•................. 262

Не см+>йся надъ моей пророческой тоскою. ..	229

Отчизна.............•......................   242

Отчизна...................................... 243

Парусь....................................... 568

Иксия про царя Ивана Васильевича, молодого

опричника и удалого купца Калашникова.	146

Сосна........................................ 244

СосЬдъ....................................... 641

СосЬдъ....................................... 642

Споръ......................• •............... 256

Тамань (отрывокъ)............................ 316

Три пальмы. ............... •................ 566

Тучи......................................... 230

Утесъ........................................ 242

Хаджи Абрекъ (отрывокъ)...................... 195

Чаша жизни................................... 262
Я буду п!ть, пока поется................ 232

Я жить хочу. .. • •...................   228

Я, Матерь Бож1я......................... 289

Я пе хочу чтобъ св!ть узналъ............ 229

ЛУКА ЕВАНГЕЛИСТЬ. Отречеше и раскаяше Апостола Петра. 250

МАКАР1П (митрополитъ). Митрополитъ Филиппъ.........	410

МАКСИМОВЪ. Северное С1яше.............................. 480

МАКСИМОВ!» С. Иа вор! шапка торить..................... 172

МАРК!», ЕВАНГЕЛИСТЬ. Самая крупная жертва-наивыс-
шее сострадание........................................ 231

МАСАИНОВЪ. На Иль! Муромц!...........................   574

МАЙКОВЪ. Колыбельная п!сня......• •..................... 46

МИЛЮТИНЪ. Суворовъ..................................... 379

НАРОДНЫМ П'Ы'НИ. Ахъ ты поле мое, поле чистое. • •...... 44

Какъ на дубочк! два голубчика....	44

Кольцо души — д!вицы................ 45

Мимо моего садика. ................. 43

НАРОДНЫМ СКАЗКИ.	Морозно............................. 52

Нужда.....• ........................ 51

НЕКРАСОВЪ. Внимая ужасамъ войны........................ 130

Рубка л!са....•........................... 240

НЕМИРОВИЧЪ-ДАНЧЕНКО. ЛаплавдЫ.......................... 482

НЕСТОРЪ (л!тописецъ). Начало лйтописи.................  468

ПИКИТИНЪ. Вырыта заступомъ яма глубокая................ 129

П!сня бобыля. ............................. 50

Сладость молитвы.......................... 269

ПАВЕЛ!» (Апостолъ). ПослаЫе къ Коринфяиамъ.......	255

Послашс къ Филимону................ 286

ПЛАТОНЪ. Иосл!дп1я минуты Сократа...................... 649

ПОГОДИН!». О Несторовой л!топнси....................... 468

ПОЛЕЖАЕВ!». Вечерняя заря. ..........................   211

Гр!шница.......•......................... 233

Ночь на Кубани........................... 232

П!спя пл!ннаго Ирокезпа.................. 302

Тоска.......••........................    211

Ц!пи. ................................    239

П0МЯЛ0ВСК1Й. Вуколъ (отрывокъ).......................... 33

Вуколъ (отрывокъ)....................... 337

ПУШКИНЪ. Ворисъ Годуновъ (отрывки)..................... 524

Брожу ли я вдоль улицъ шумныхъ............ 127
Воспоминаше..................................... 250

Гробу Кутузова................................   258

И вы наперсницы порочныхъ заблуждешй........	367

Къ жен!......................................... 124

Молитва......................................    269

О Пимен!........................................ 468

Памятникъ.....................................   227

Печаль (Безумпыхъ л!ть угасшее веселье).....	225

ПожЬсти Б!лкина (отрывокъ)....................... 32

Сказка о рыбак! и рыбк!.......................... 73

Утоплеппикъ..................•. •............... 136

Эхо. ............................................ 25

РИБО. Р'Ьчь французскаго министра финапсовъ.................. 455

К. Р. (Вел. Ки. Константинь Константиновича)	Колокола. ..	244

СЕНКЕВИЧЪ. По железной дорогЬ изъ Небраски въ
Калифорнию...........................................•. •.	485

СИКОРСКШ.	Ав1ац1я. .....................................  570

Анна Каренина	и ея судьба..................... 421

АнтрополоНя..................................... 580

Астрономия.........•............................ 581

Астроном1я и	Психология....................... 597

Бактерголопя. ..................•............... 602

Баллада.......................................   135

Басня......................................       86

БезпредЬльное, Безконечное, Великое, В!чпое,
Последнее......................................  600

Б10Л0ПЯ и Психолопя въ ихъ соотношенш.......	404

Благогов!ше......•.........•	•................. 253

Благородство души.............................   637

Быкъ..........................................   618

Былина........................................   78

Велнчхе духа. ................................. 637

Величина и яркость впечатл!шй у талантли-
людей..........................................  25

Виды волн....................................   302

Вл1ян1е внешней природы на Личность........	418

Впечатлительность и воспрпгмчивость талантли-
вы» людей....................................... 24

Высшая психическая работа...................... 642

Высппя чувства и змоцш......................... 231

Глубокая печаль.............................    215

Глухая, н!мая, с.л!пая.......................... 19

Гн!въ, ярость, ненависть, негодоваше........... 192
Гордость..............•	•....................   440

Дисциплинированное мышлеюе. • •.................. 42

Драма борьбы добра и зла.......................  456

Драма жизни..........................•.......... 420

Духовное краспор4ч1е. .. • ..................... 448

Душа животныхъ.................................. 607

Душа животныхъ. Душа человека................... 623

ДТ>йсгв1е общества на личность.................. 411

Жалость. Спмпатоя. Сочувств1е. Сострадайте. ..	231

Записки. Мемуары........• • •................... 468

Земноводный (амфибш)............................ 615

Пдеализащя психизма...................... •...	289

Идиллия......................................... 130

ИзмЬнешя личности............................... 438

Интеллектуальный игры........................... 658

Интеллектуальный чувства........................ 282

Историческая знания....................•....	468

История. • ..................................... 490

Как1я впечатления бо.тЬе важны для душевнаго
развиНя.......................................    18

Къ Филимону послание Св. Апостола Павла.....	287

Летучая мышь..........• ........................ 618

Лживость, неискренность, двулич!е............... 441

Лицемерие, фарисейство.........................  439

Личность...........•............................ 437

Личность и ея развитое.......................... 319

Лошадь.......................................... 618

Любовь................• ........................ 264

Любовь обезьяны къ своимъ д^тепышанъ........	264

Между позпашемт. и чувствомъ......•.............. 17

Методика вкспериментовъ надъ высшимъ мышле-
н!емъ........................................... 632

Мечтательность.......... •.....................   41

М1ровая скорбь.................................. 226

Молитва, мольба, просьба.......................  268

Муравьи......................................... 610

Мышлеше психическими директивами................ 629

Незыблемость Личности. .. ...................... 405

Нездоровая настЬдствеппость у Вронскаго.....	410

Нервно-психическая гипепа....................... 283

Низменность души................................ 635

Низппй психизмъ. Растительные процессы и
инстинкты.....................................   310

Низш1й психизмъ................................. 312
Повое въ физикЬ............................. 662

Нравственный чувства.............• •. •.......... 285

Обезьяна.................................. 620

Объединение личности. ••...•.............. 367

Объ особыхъ достоинствам» басенъ Крылова.	...	111

О игровой скорби................................. 230

О необходимости отдыха.........................   131

О «Новыхъ людяхъ» у Арцыбашева..................  230

О новыхъ формахъ поэтического творчества....	132

О памяти, ея свойствахъ и значенш................ 626

Оправдаше идеализма и идеализации самой жизнью.	297

О пспхологическнхъ причинахъ медленности че-
ловеческого прогресса. • ......................   462

О развитии чувствъ и характера въ младенчеств^
и рапнемъ д-Ьтств!.. • •......................... 822

О развили чувствъ и характера въ дЬтств!; и въ
младенческомъ перюдЬ, т. е. въ перюд’Ь материн-
скаго воспптан!я................................. 323

Ораторское искусство и ораторская деятельность.	448

Ораторская рЪчь.................................. 451

Основным причины состава и свойства Личности.	323

О трагическомъ у Грековъ и въ повЬйппя времена.	491

О физ1огноыикЬ..................................  316

Очеркъ психологического развитья................ 321

Памятная книжка здоровья......................... 668

Паукъ...........................................  613

Печаль. Упадокъ духа............................. 207

Печорннъ и ВаснлШ ФивейскШ....................... 410

Ппроговъ, какъ мыслитель п человЬкъ............. 392

Повесть. Разсказъ. Сцена........................ 159

Послаше Апостола Павла все проникнуто н’Ьж-
н+Лппимъ чувством!, любви и	заботливстп о другомъ. 288

Пошлость........................................ 441

Поэма........................................... 144

Притча. ......................................   119

Проявлешя страха..............................   203

Психическ1е пли умственные	образы................ 35

Психологическая б!олог1я. .	 ................. 368

Психологические запросы......................... 657

Психологическая б1ограф1я....................... 368

творчества Гоголя......................... 384

Психологическая устойчивость	и	незыблемость. .	406

Пснхо-физ1олог1я внимап1я......................   16

Птицы. ......................................... 616
Пустота души........... ......................... 634

Путь развитш чувства. ........................... 128

Путешествия....................................   476

Пчелы..................... •..................... 613

Шсня.............................................  42

Работа низшаго психизма.......................... 315

Развитее. расцвЪгь, жизнь личности, судьба, рокъ.	403

Ранте зачатки болЬзненныхъ чертъ личности. ..	408

Раскаяше........................................  249

Рыбы............................................  614

Самое великое въ М1р1> нранственномъ............. 665

СинтетическЫ составныя выспия чувства. .....	274

Сказка............................................ 51

Скоропроходящья измТ1Нен!я Личности. .......	442

Славной и свЬтлой памяти С. И. Сикорскаго. ...	465

Сложный душевныя состояшя, примыкающая къ
вол!............................................. 263

Слово «загЬя* въ басняхъ Крылова................. 104

Слонъ. ........................................   619

Собака. ........•	......................... 619

Сохранение впечатлЬшй. Память. Воспоминание.
Фантазия. ........................................ 35

См'Ьхъ, природа см1ха, юморъ, сарказмъ......	446

Страхъ......•.....• •..........................   195

Стыдъ...........................................  244

Стыдъ и совесть...............................    247

Сущность воли въ организмЬ и жизни............... 299

Типы личности въ зависимости отъ качества и
количества директивъ............................. 634

Упражнение ума и понятливости. .................. 638

ФантазЫ (воображение). Мечтательность.......	38

Черви.......• •.................................. 608

Чувство и его жизненное значеше.................. 187

Элепя............................................ 121

Элепя и бюлопя. ................................. 126

Энциклопедия или сборникъ народной мудрости. .	179

Юнымъ поколЪнЫмъ XX в4>ка........................ 550

СОКРАТЬ. Кругь общественныхъ обязанностей пародныхъ
избраппиковъ. ................................................  451

СОФОКЛЪ. Эдипъ царь (отрывки)..........• •..................... 495

ТОЛСТОЙ А. К. Васийй Шибановъ.................................. 141

Острою сЪкирою. • .......................

Спесь......................................... 440
ТОЛСТОЙ Л. Н.	Анна Каренипа (отрывокъ)................... 247

Анна	Каренина (отрывокъ)........................ 416

Анна	Каренина (отрывокъ)........................ 417

Война и Мнръ (отрывокъ).......................... 251

ДЬтство н	отрочество	(отрывокъ).................. 14

Детство и	отрочество	(отрывокъ).................. 15

Детство и	отрочество	(отрывокъ).................. 38

Детство и	отрочество	(отрывокъ).................. 14

Ненависть (Детство и отрочество)................  333

Отрочество (Катенька и Любочка).................. 335

Смерть дерева.................................    239

Юность (Детство и отрочество).................... 836

ТРИСТАНЪ. Сыны неба. ......................................  570

ТУРГЕНЕВЪ. Воробей.......................................... 265

Восномннашя	о	Б'Ьлинскомъ. .................. 375

Голуби........................................ 621

Два богача	(Благотворители). ................. 234

Живыя мощи...................•................ 173

Маша........................  •	•............ 235

Морское плаваше.............•................. 622

Перепелка..................................    236

Порогъ......................................   552

Природа....................................... 605

ПЬвцы......................................... 276

Собака........................................ 198

Старуха.....................................   202

Эгоиста....................................... 464

ФЛАМАРЮНЪ. Вселенная въ огнк ............................... 592

ХОМЯКОВЪ. Звезды. ........................................   260

ЧЕХОВЪ. Ванька Жуковъ.....................................   271

Тоска............................................ 211

ШКЛЯРЕВСК1Й. О дутТ. животныхъ. ............................ 606

Афоризмы. ..................................... 647

Афоризмы. ..•••................................ 652

Загадки. Алдегорш. Иноска.зан1я. Притчи.....	656

«Илья Муромецъ»................................ 578

Оселъ и Лошадь................................. 118

Прилета «Ильи Муромца» изъ Петрограда въ
К1евъ........................................   577

Разочаровап1е.................................  576

Слети къ намъ тихШ вЪтеръ....................... 46

Яспо солнышко закатилося........................ 45
АЬАТАВ

ЗООТНВЫКУ, сомы,
мига и. з. а. сззга

НА ШИ ИЗДАП 1 Я :

ПРОФ. и. А. СИКОРСКШ — «КНИГА ЖИЗНИ» — Психологическая
Христома'пя, около 700 страпнцъ текста. — — $4.50

НИКОЛАЙ РЕРПХЪ — «ПУТИ БЛАГОСЛОВЕШЯ» — Собрате
статей и лекщй о красот!» и смысл!) быпя. — — §1.00

НИКОЛАЙ РЕРПХЪ. — «СЕРДЦЕ АЗШ» — Книга о путептеств1и
по страиамъ Востока. —	—	—	—	$0.75

ИСКАНДЕРЪ ХАНУМЪ — «ЧАША ВОСТОКА» Переводъ
писемъ Махатмы. —	—	—	— $0.75

АЛЕКСЕЙ РЕМИЗОВЪ — *ЗВЕНПГ0Р0ДЪ СКЛИКАННЫЙ* —
(Николины притчи). — Собран1е притчъ, легендъ
и разсказовъ. — —	—	—	—	$0.75

ГЕОРГШ ГРЕБЕНЩПКОВЪ — «ВЫЛИНА О МИКУЛЪ БУЯНОВИ-

ЧТ>» — Ромапъ-эпопея въ 3-хъ частяхъ о русскомъ
народ!* послЪдняго 30-лйпя. —	—	—	$1.75

ГЕОРГШ ГРЕБЕНЩИКОВЪ — «ЧУРАЕВЫ» — 1-й томъ эпопеи
(«Братья Чураевы»), 2-ое издан1е. —	—	$1.50

ГЕОРГШ ГРЕБЕНЩПКОВЪ — «ЧУРАЕВЫ» — 2-ой томъ эпопеи
(«Спускъ въ Долину»). —	—	—	—	$1.50

ГЕОРГШ ГРЕБЕНЩИКОВЪ — «ЧУРАЕВЫ» — 3-1Й томъ эпопеи.

(«Ве.тМпя ЗвШИ»). —	—	—	$1.50

ГЕОРГШ ГРЕБЕНЩИКОВЪ — «ЧУРАЕВЫ» — 4-ый томъ эпопеи
(«Трубпый Гласъ»).	—	$1.20

ГЕОРГШ ГРЕБЕНЩПКОВЪ — «ЧУРАЕВЫ» — 5-ый томъ эпопеи.

(«Сто Племенъ съ Едннымъ»). —	—	—	$1.25

ГЕОРГШ ГРЕБЕНЩПКОВЪ, - «ВОЛЧЬЯ СКАЗКА» — Пов!)сть. $0.15

ГЕОРГШ ГРЕБЕНЩИКОВЪ — «ГОНЕЦЪ» — Письма съ р!жи

Помпорага о Первой Помощи Человеку. — —	$1.00

ГЕОРГШ ГРЕБЕНЩПКОВЪ — РАДОНЕГА — (о Препод. Серни
Радоиежскомъ. —	—	—	— —
НА СКЛАДИ КНИГОИЗДАТЕЛЬСТВА АЛ АТ АСЪ

ИМЕЮТСЯ СЛИДУЮЩИ! КНИГИ:

К. Н. ФИННЕ —

РУССК1Е ВОЗДУШНЫЕ БОГАТЫРИ
И. И. СИКОРСКАГО

МАТЕРШЪ ДЛЯ ИСТОПИ РУССКОЙ АВ1АЦ1И
СЪ 88 СНИМКАМИ ВЪ ТЕКСТА.

— ЦИНА $1.50 —

ВОЛЬНАЯ СИ Б ИРЬ

ОБЩЕСТВЕННО-ЛИТЕРАТУРНЫЕ СБОРНИКИ
ИЗДАВАЕМЫЕ ОБЩЕСТВОМЪ СИБИРЯКОВЪ ВЪ ПРАГИ
ПОДЪ ОБЩЕЙ РЕДАКЦИЕЙ И. Л. ЯКУШЕВА

ИМЕЮТСЯ ВСЬ ВЫПУСКИ:

ЦИНА КАЖДАГО ВЫПУСКА — $0.75.

ТЕОРИЙ ГРЕБЕНЩИКОВЪ — «ВЪ ПРОСТОРАХЪ СИБИРИ» — $1.25

ТЕОРИЙ ГРЕБЕНЩИКОВЪ — «РОДНИКЪ ВЪ ПУСТЫНЬ». — $1.25

ТЕОРИЙ ГРЕБЕНЩИКОВЪ — «ПУТЬ ЧЕЛОНЬЧЕСКШ». — $0.50

ТЕОРИЙ ГРЕБЕНЩИКОВЪ — «ВЪ НЬКОТОРОМЪ ЦАРСТВЬ». $0.25

ТЕОРИЙ ГРЕБЕНЩИКОВЪ — «СТЕПНЫЕ ВОРОНЫ». —	$0.15

ТРЕБ0ВАН1Я НАПРАВЛЯТЬ ПО АДРЕСУ:

ГЛАВНЫЙ СКЛАДЪ И КОНТОРА КНИГОИЗДАТЕЛЬСТВА А Л АТ АСЪ
ВЪ ЧУРАЕВКИ. САУТБЕРИ, КОПНЕКТИКУТЪ.

А Ь А Т А 5, ЗОПТНВПКТ, СО1ММ, П. 5. А,

--- П р е д с ш а в и т ели: ---

— Въ Ныо 1оркп>, Париж», Берлин», Праш, Риг» и Харбин». —
ДАЛЫ1Ы1ППЯ ОЧЕРЕДНЫМ книги

РУССКОЙ ЭПОПЕИ ГЕ0РГ1Я ГРЕБЕНЩИКОВА

— Ч У Р А Е В Ы —

ИМ'ЫОТЪ БЫТЬ ВЫПУЩЕНЫ въ свитъ
КНИГОИЗДАТЕЛЬСТВ ОНЪ АЛ АТ АС Ъ
ВЪ СЛЪДУЮЩЕМЪ ПОРЯДКА.

VI	ТОМЪ. — ОКЕАНЪ БАГРЯННЫЙ.

VII	ТОМЪ. — ЛОБЗАЙТЕ ЗМ1Я.

VIII	ТОМЪ. — ПЛЯСКА ВО ПЛАМЕНИ.

IX	ТОМЪ. — ВЪ РАБОТБЪ У РАБА ПОСЛЪДПЯГО.

X	ТОМЪ. — СУДЪ Б0Ж1Й.

XI	ТОМЪ. — ИДИТЕ ЛЬВАМИ.

XII	ТОМЪ. — ПОСТРОЕНЫ ХРАМА.