По следам войны: Походные записки, 1914-1917 - Войтоловский Л.Н.

Автор: Войтоловский Л.Н.

Теги: история россии записки первая мировая война военная история военные походы

Год: 1931

Похожие

По следам войны. Походные записки 1914-1917

Война с белополяками

Польша — Беларусь (1921-1953). Сборник документов и материалов

Собрание сочинений. Том 7

Текст

ШІЕВАЯ
БИБЛИОТЕКА

лвоатоАовснш

О СЛЕДАМ
ВОЙНЫ

№ 9

ser«
ГОСУДАРСТВЕННОЕ
ИЗДАТЕЛЬСТВО

ХѴЛОЖЕП

"^ЕНИОЙ
ЛИ ГЕРАТУ'; ь! ~ (931

ь:

,;^; ;

;';

^164
ДЕШЕВ-АЯ

БИБЛИОТЕК*
с

л. войтоловский

ПО

ВОЙНЫ

СЛЕДАМ

ПОХОДНЫЕ ЗАПИСКИ

1914—1917

ПРЕДИСЛОВИЕ

ДЕМЬЯНА

БЕДНОГО

ГОСУДАРСТВЕННОЕ
ЛЕНИНГРАД

ИЗДАТЕЛЬСТВО

іаіі

ХУДОЖЕ СТВЕННОЙ

ЛИТЕРАТУРЬ
моски.»

Обложка

работы

ОГИЗ
і^чйстлнт

ДевиЕгрьдпніЛ

ГоСѵ

іЗЯ»

Лелицгр.

№

А.

13578/л

Х-30.
Тяраж

15124
Правда*.

Ушина

Ленинград,

За*.

25 00О

Социалистическая,

ул.

Тівв

ПРЕДИСЛОВИЕ

В
вые

бытность мою

на царском

месяцев войны

пять

кой, которую

голенищем.

держал, за

года.

собой и

дорогой в
вдруг

засуетился,стал подхлестывать лошадь

—

Пиона едет!—

—

Шпион?!

лошади и

заявил

Пиона!— повторил Давид.

—

Гони!.. И

" Вбежав

сразу сверни во

не было

письма, вплоть
валось

до

печку.

'мои за-

Есе сгорело. На

еще какие-тотипы.

Ме-

Перетряхнули все, забрали все рукописи и
детских.

как

Я так и

После такого случая мне нѳ

оста-

раньше истечениясрока отпуска
сделал.

Суть в том, что я

долго-

гибели моих записок. Были

мной записаныизумительныевещи.

врезался мне в

Иорданскому,

моментально все

охранников и

не переставалжалеть о

Повторить нельзя.

оглядываться.

; ква;ртиру привалили; жандармский

мою

ничего другого,

подрать на фронт.
долго

заливался колокольчик.

прозвенел мимо-.

письма швырнул

человек пять
дома.

ехал лесной

двор к

Иорданского, я

дом

следующий день
полковник,

декабре

прихватил

безапелляционно
Давид.

—

писные книжки и

ня

Накопилось у меня испи-

В Финляндии, когда я

Свернули. Колоколь-^к
■

пер-

Мустамяки, мой возница, безрукий Давид,

деревню

Сзади где-то фыріоалн
-(.!

записнойкнижеч-

на две недели домой, я

Вырвавшись

мои книяеечки.

Но see они погибли в

санных книясечек несколько.
того же

фронте в 1914 году я

не разлучался

Свелсие записки, на месте.

Один случай из записанныхмной особенно

память.

Где-то под Краковым читаю я солдату, Николаю Головкину,
газету кадетскую

«Речь».

Газета, захлебываясь от восторга,
3

описывает патриотическую

стояли на коленях у

манифестацию интеллигенциии

трехцветнымифлагами чуть

иконами и

студентов: с

Головкин слушал-слушал, потом сплюнул и
—

не

ли

Зимнегодворца.
изрек:

По-рож-ж-лшяки!!

Охарактеризовать более

метко

интеллигенцию

русскую

нельзя было.

Понятно поэтому, с
Они для

следам воины».

набросился года

какой л-адностью я

Л. Войтовского «По

четыро назад на походные записки тов.

образом

меня некоторым

возмещали

потерю.

мою

Такой
дорченкс
у

было записано!
И

таких метких суждениймною

сколько

погибло.

все

книги

«Народ

нас еще

не

(за

книги С.

исключением разве

3. Фе-

войне») об империалистической
войне

на

Ни

было.

историку,

более художнику, желающему попять,

психологу, ни тем

ни

истолковать, изобразить

настроениенародной многомиллионноймассы,

брошенноіі

пекло империалистической
бойни, нельзя будет миновать записок тов.

Войтолов'ского. Но

средственно
к
ствие и

каждый читатель, который непо-

ним обратится, получит неисчерпаемое
удоволь-

неоспаримуюпользу.

Перед нами— это уже теперь

совершенно ясно! — не про-

сто «работа, замечательносделанная..? почти с
художника», а

большое

развертывающаяся,

полотно

широчайшая,

линно-художественная
эпопея,
в

большого

объективизмом

писателя, медленно

не «почти»,

которой,

насквозь

какой другой книге, нашли худонгествеііііо-яравдивое

жсігиѳ
толочь

— «все липовое:

цари, и

святые,

штабы»,

ни

отобрався

бес-

преишей русской жизни, бесконечная выносливость

Иѵитенская мудрость

бездарностьи
осмысленныеи

простого народа,

подлость

«наступательные»,

ского

под-

пожалуй,

как,

то

между

правящего

класса и

бесконечная

последние
— то

«оборонительные»— судорожные,

не-

еобой не связанные движения гигант-

государственного организме.,

нервная система
замиралав

Газвал...

етольжѳ

котором

центрально-

последнихстадиях паралича.

Обреченность... Гибель...

II вот в

эту-то злую

пору

ный» фронт, «обмокла кровью

Любовно

народа, у

наилучшей его

беззащитный, безоружный, «убой-

части, зррошенной на голый,

душа...

пошли думки разные...».

правдиво записанные
Л.

подслушанныеи

товским, эти народпые думки производят

на нас,

П.

Вой-

читателей,

потрясающее впечатление.

Чтоб узнать мужика, надо с
всяком случае, не

ним пуд соли съесть и,

счастливым случаем, узнать

мояоностыо,

во

пренебрегатьни одной самоймалейшейвозего

поближе, раз-

гадать его подлинный лик.

В.

Припоминаю случай с

И.

Лениным. Владимир Ильич

1918 году, беседуя со мной о настроении
фронтовиков,

как-то в

полувопросительно сказав:
—

Выдержат ли?!.. Не охоч русский человек воевать.

—

Не охоч! — сказал я

«плачи

завоонные,

книге Е.

сослался на известные русские

рекрутские и

солдатские»,

собранные в

В. Барсова «Причитаниясеверного края»:
II еще слушай лее, родная моя матушка,
И

как война когда ведь

на войну, пойдем, солдатушки несчастные,

И
И

есть да сочиняется,

мы горючими слезамиобливаемся,
сговорим да мы

«Уж вы

ружья,

беечастнытаковы слова:

уж вы

пушки-то военные,

' На двадцать частейпушки разорвитесь-то!»

Надо было

как

живо

Ильич книгой Барсова. Взяв

ее у

возвращал.
слезливое,

видеть,

заинтересовалсяВладимир
меня,

потом, при встрече, сказал:
неохочее настроениенадо

долго

он ее мне нѳ

«Это противовоенное,
и

можно,

преодолеть. Старой песнепротивопоставитьновую

привычной,
следуетв

своей, народной форме — новое

-думаю,

песню.

содержание. Вам

своих агитационных
обращениях постоянно, упорно,

систематически,
не боясь

прежде была,

дескать,

повторений, указывать на то, что вот
«распроклятая злодейка служба цар-

ская», а теперь служба рабоче-крестьянскому,советскому государству,— раньше из-под кнута, из-под палки, а теперь созна-

.телыго,

выполняя

революционно-народныйдолг,

воевать за чорт знаетчто,

теперь за свое и

— прелсдѳ

т.

шли

д.».

Вот какую
У тов.

идейную базу имеламоя фронтовая

Войтовского

его

ственно изображено, как

записках правдиво

агитация.
и

художе-

народ воевал «за чорт знает что»,

как он ума. набирался.

Многое из записок этих может быть

использовано и

на

шими агитаторами.

Да мало ли как мог бы
материал, заключенный в

Сам
отсюда.

использован

моей сказки «Болотная

сюлсет для

Есть еще в

быть

записках сказка'

«Хут»

народное символическоеизображениемировой
него.давно нацелился.

Запискидоллаіы

неисчерпаемый

этих записках.

свадьба» взял
Гениальнейшее
войны.

быть

всестороіше

использованы.

Демьян Бедный.
■

Москва. Кремль.
-19 июля

1925 г.

на

Материалахватит не на меня одного.

...

ПЕРВАЯ

ЧАСТЬ

ОТ ХОЛМА до ниско
1914 ГОД
АВГУСТ

1
Мобилизация лихорадочно гудит и

...

пьтм задором вокзалы,

кричит о

желаниивоевать.

новенькпе

офицеры

напоказ кителя и

женщинами и,
и

нажимая

уверенно дают понять

чего не стоитсложить за
я

сегодня,

все еще не верю

августа, с

Это

не надолго.

историю...

Едем пятью
блюдаю,
и

как

на

краше-

блестяэдте эфесы,

глазеющей родине, что им ни-

бедовые головы...

серьезность войны п,

головным парком

отправляясь

пашей бригады в ко-

каждому повторяю-

Европа не может ввязаться

в такую глу-

Да и рабочие...

эшелонами. Из

окна

офицерского вагона я на-

грохочущей вереницейкатятся длинные эшелоны

уносят к границеобозы,

бородатых и

рукой

нее свои

вельском направлении,всем и
—

бухгалтеры и акцизныепри-

обмениваютсяприветствиями, пересмеиваютсяс

громко

шпорами, выставляют

звякают

Вчерашние неврастеники,судебные

бряцая палашами, кучками бродят по ресторанам,

става, лихо

дерзко

Тротуары, витрины и осдепителъно-

агрономы, адвокаты,

следователи
и

ными

Исрвы истерически
взвипчеиы, и всё

сверкают,

погоны.

заливает всгзствеп-

магазины, газетныелисты, зна-

улицы,

незпакомыелица.

комые и

пую

пушки, винтовки,

лошадей и тыстй

безбородых солдат с потными дицамеа в

раг»ря-

станныхрубашках.

Из полутемных
катывается из

Встречные

балалайки,

топот

разжигающей искрой

пере-

теплушек несется звон

камаринского, взрывы

хохота,

вагона в

вагон

ядреная

солдатская ругань.

эшелоны обмениваются надрывными *ура»,

жется, будто вся
вооруженных,

Россия

немытых и

шумно и

распоясанных мужиков

парах несется навстречу безумному водовороту
же

на всех

войны.

это?... Педъем? Увлечение? Отвага? Или ребячливая

мысленная поспешность, пѳ

Кажется,

ка-

радостно вскипела волнами

думающая

Что
легко-

завтрашнем дне?...

именно так.

А, может быть,

как раз это и нужно? Может быть, в страш-

ные минуты истории необходимо слепо итти вперед, без

раз-

думья, в слепом упоениисвоей непобедимойсилой...

Жадно всматриваюсь в солдатскиелица, и чем дальше, тем
больше жизнь на моих глазах превращается в уродливый
кошмар наяву. Едут, едут без конца. сермяжные ратникив скотских вагонах, и

серый.потпый, крикливый, однообразный поток

головой заливает каждого,

кого

мобилизация

«низвела» до

уровня этой массы.

Только вторые

сутки как я

дороге, но уже чувствую

изнуреннымне только душевно, но и физически;

себе и ненужный окружающим. Бесконечно томительно и
тенно, когда

закатываются

себя

стал чужой

мирные добродетели и

смя-

рушатся

кумиры.

То, что вчера еще считалось таким прекрасным я важ-'
ным, приходится сгрести в узел и задвинуть в забытый угол
пли же выбросить • вон за окно вагона. Солдаты и пушки поновому перестраивают
и совесть, и логику, и отношениек людям, и сам собой отпадаетдорогой и покинутый мир...
...
В сумерки, когда нарастаеттревога под хаотический
грохот поездов, невольно роднишься с теплушками. На глухом
полустанкевместес намидожидался отправкиэшелон кавалерии.

Смеркалось. Вдали белели кресты

на кладбище. Прямо

против

меня, у раскрытой настежь теплушки, глухо

рыдала баба, про-

вожавшая

голосом:

солдата, и

причиталаумоляющим

— На кого покидаешь пас? Кем обуты-одеты будем7
нас приютит?...

Л из вагопа,
8

под стук переступающихкованых

ног,

Кто

лилась

и плыла в мутном воздухе и рвала сердцегорячая,

заунывная

песня:

То не тучка к месяцу прижимается
Слезы льет жена, надрывается:
— Ты вернись-вернись,сокол ясный мой, *
Я — что травушка, ты — как дуб лясной...
— Брось, жена, рыданье понапра-еное!
Ты взойдн-взондн, солнце красное,
Кровь-Бонну пригрей да повысуши,
Про житье солдатскоеда повыслушай:
Как и день идешь, как и ночь бредешь,
Крест да ладанку на груди несешь.
Не унять в груди рану жгучую,
Не избыть судьбу неминучую.

А как

всем людям

здесь судьба одна,

лак судьба одна— смерть—

страниц, война...

Псйиекончилось. Стало тихо. Понуро стояли лошади, уткнув
морды в кормушки. И с тем же покорным унынием па лицах
толпились у вагона солдаты и щеголеватые прапорщики.
— Хорошая

деііькпй
-

офицер.

песня, — растроганным голосом

Без песни солдату никак

нельзя, — хором

толпы. И в несколько голосов дружно
— Служба веселый дух любит.
— Песню петь — богу радеть.
— Песня лучше радости греет...
и

сказал

моло-

раздалось из

весело прокатилось:

Ич вагона, где только-что пели, высунулся бородатый солдат
произнестопом хозяина отчетливо и наставительно:

— Не от веселья поют. Утерял себя человек,
может, вот и хочет криком-песнейтоску осилить.

Прямо

И хотя до

из вагонов,

без

передышки,

сгаву.
...

нас двинули дальше.

местабоев еще 64 версты, но

ствуется кровь. Путь наш лежит по

воздухе

шумом и

уже

чув-

шоссе: от Холма к Красно.

Жарко. С

найти нѳ 1

грохотом катится живой поток обоз-

пой артиллерийскойколонны. Густая, раскаленнаяпыль, похожая на дым, колеблемый ветром, наполняетвоздух улупіли-

зноем. Люди,

вым

едкой пыли и

повозки,

лошади, — все утопает в

точно дымится от прикосновенияк

облаках

земле.

Кузнецов, живой, коренастыйпрапорщик, ведущий колонну,
от времени кричит хриплым

время

стэком по

голосом, ударяя

серому голенищу:

На мостикепод ноги! Под ноги смотри!

—

Колонна подхватываеткрик:
Под поги смотри!Передавайдальше: пбд ноги...

—

Но через минутуколонна снова движется молча и

апатично,

тяжелой неизбежности.Облизывая

обожжен-

покоряясь
ные

губы, ездовые вяло покачиваются в седлах.
и

кровью

поминутнослезятся.

тые тяжкими ударами войны.

лошадей; бабы с

Навстречу колонне, точно охва-

Десятки и сотни мужиков, коров,

распущеннымиволосами, как

паннымиураганом; матери, прижимающие к
младенцев; бездомные

это

корных,

чего

дикой усталостив глазах. Никто не знает,

бегут эти толпы несчастных,но почему-то все
мстительнымозлоблениемк

охвачены странными
-

Шпионы!— сквозь
Побежали паны и

—

даты,

не столько

хамы! — повторяют

По дороге встречаемордппарцаиз

на

бегущим.

зубы с ненавистью бросают офицеры.

ненависти,-сколько

писанием
остановитьсяв

гаться дальше,

выражением

враждебно-суровых лиц с

беспомощпых и
от

кафтанах; сидящие на узлах старухи...

бежит перед пами жалкой вереницейоторопелых, по-

ужаса, унижения и
куда

будто растре-

груди спеленутых

собаки; интеллигентыбез шапок; евреи

измятых разорванных

Все

Глаза их налиты

лихорадочнойдрожью, мелькают спугнутыедеревни, смя-

чеппьіе

■в

сухие,

за ними и

сол-

подражая начальству.

штаба корпуса с

деревне Малая-Верещи, а

ночью

преддви-

Краспостав.
4

Выступили ночью.
ящики,

Ловлю

гремя
на ходу

железом.

Блещут

резонер, сектанти

Поля,

звезды

грохочут зарядные

па темносинемнебе.

Лиц пе вижу, но слышу
старый артиллерист
из запаса,

солдатскиеразговоры.

знакомый голос. Говорит Асеев,

—

Гулко

Идем шагом.

мечтатель:

бога роптать.
небе, гляди-ко, как вскипу-

Много человеку простору дадено, грех на

ручейки, скотинка... Звезды в

лись, как

рыбки, плавают...

Красота!Душа оторваться неможет,

себя.
смотри, Асеев, — насмешливо отзываются

смотри округ

только

Смотри,

—

даты,— того и

—

ты не

сол-

немециз канавы гостинца
пошлет.

гляди,

пужайся, не торгуйся со смертью, — беззлобно

отвечает Асеев. —

Может мы завтра все упокойникамибудем.

Смерть ровно сон: глаза прикроет— сладкийпокой наведет.

Прошли Райовец

Красностав, свернули в

пыльные

про-

Потянулась дорога круто в гору, на Избицу и Тарногуры.

селки.

Тарногуры— сожженноебоями местечко, отравленноегарью,
холерой, еврейскимстрахом и

тревожными слухами..В уцелев-

шей помещичьей усадьбе помещаетсяштаб дивизии. По улицам

чубатые донскиеказаки и штабная прислуга. Дома

слоняеются

битком набиты перепуганными
на-смерть евреями. На всех перекресткахзловонные следы холерины.

Кругом гремитканонада.

На рассветепримчался ординарецс приказапием
двинуться
в

деревню

Верховицу. Итти приказано на-рысях.

Бой такой— прямо страх; аж земля гуркотит!
— сообщил

—

ординарец.

Это было
и

все мгновенно насторожились.

14 августа. Вышли

па заре.

Солдаты спокойные

Только изредка слышится:
Ну, теперь, братцы, смерть поблизу нас ходит.
Верховицу пришли к девяти утра. В зеленой ложбине,

строгие.
—

окаймленнойвысоким гребнем, уже стоял полуцарк 46-й бригады и

наш

дивизионный лазарет. Гулко

щали пулеметыи

дымки разрывающихся
пятили
нутно

Солдаты поми-

взбегали из ложбины на гребень, чтобы посмотреть, куда

Понятие об опасности
как-то вдруг улетучи-

Вес смеялись, острили, дурачились и

блаженном неве-

дении готовы

были верить, что на свете есть только

небо, поля

возбужденно-грохочущие пушки,

так

тре-

шрапнелей. Развернулись биваком, вски-

чайники. Задымились походные кухни.

лижатся снаряды.
лись.

бухали пушки,

ружейные залпы, и пушисто таяли в воздухе

хорошо

Чувство

сливаются

веселое

голоса которых

нашим приподнятым настроением.

было такое, как будто из ложи наблюдаешь за инте-

ресным театральнымзрелищем.

Появились

раненыес

занных руках и

кровавыми пятнамипа грязных,

неподвижно застывшими зрачками.

изма-

Без осо-

бого беспокойстваих распрашивалао бое:
— Далеко отсюда?
— Вон там за мостиком, версты три не буде.
Вдруг тень упала на зеленую ложбину, повеяло смертью,
п

через деревню со свистомперелетел
снаряд, и

минуту, корчась от боли,

испуганные, с

появились на гребне десятки раненых.

принимая странныепозы,
двигались на пас,

почти в

ту жѳ

землистымилицами,

Держась друг за друга,

спотыкаясь и

падая,

это шествие было

они медленно

сказочно-страшным.

Красными огненными языками болтались обрывки платья.
Мерзко хлюпали сапоги, наполненныекровью, и большие, огромные глаза светились безжизненнои тускло, как догорающие
восковые огарки. Раненых было много — человек до трехсот.
Меж нимидва офицера.
— Попали под пулеметный огонь, — полепили нам офицеры. — Австрийцы подняли руки и винтовки дулами опустили.
Мы поверили, подошли. А они подпустилиблизко и давай поливать из пулеметов. Это все, что от полка осталось.
— Какой полк?
— Пултусский.
Мы взяли у наших солдат индивидуальные пакеты, п'всо
вместе— офицеры, солдаты и медицинскийперсонал
— начали
наскоро перевязывать раненых. У некоторых кровь
сочилась
в пяти и больше местах. Монотонно и неохотно, простымикрестьянскими словами, рассказывалираненыео пережитом.

—

Много яво, один через один, прямо, как

А хорошо дерутся?
— Пока водка в манеркеесть —

черва, лезут.

—

дерется.

Работа кипела. Гапеные все прибывали— измученные, серью, покрытые пылью. Мимо наспроезжали пустыепередки.
Проносились конные ординарцы. Какой-то артиллерийский
офицер, остановиввзмыленную лошадь, с изумлениемобратился
к нам:

— Отчего не уходят парки?

— У нас нет предписаний,
— отрапортовал Кузнецов.
—

ума

вы

сошли?!

— крикнул

офицер.

—

Какое

там,

к чорту, предписание,
когда в двух верстах австрийскаяартилпозицию занимает!
— И

лерия

злобно

добавил: —

теперь все

равно не уйдете, захватят...

Махнул безнадежнорукой и ускакал.
В ослепительныйсолнечныйдень эти слова

прозвучали зло-

вещим приговором.

Раненые мгновепноисчезли. Мы бросились к
давно стоял паготове. Люди

были все

Парк

лошадям.

на местах. И

не успели

раздаться слова команды, как лошади лихо рванули в гору.

Впереди шел 46-й

полупарк, сзади нас— дивизионный ла-

зарет.

Впезапно что-то прозвучало

над нами громко и

певуче, как

мотор.

«Аэроплан»—

мелькнуло у

меня в

дался свистящий металлический
визг, и
—

голове.

Но

тут же раз-

кто-то крикнул:

Стреляют!

— Господи!— закрестились солдаты и,

не дожидаясь

ко-

манды, ездовые яростно стегнулипо лошадям и свирепо заорали:

— Рысью!

Рысью!..
Лошади неслись вскачь. Каждый новый разрыв усиливал
общее смятение.Глаза были жадно устремленывперед, где синел
спасительныйлес, и казалось, что бешено мчащиеся « выноса>
мучительно вяло

— Скорей,

одолевают пространство.

скорей!—

инстиктивношептали губы.

задниеящики врезались дышлами в' спинупередним,и

вдруг

вся

ко-

лонна остановилась.

—

Чего стали?—

загремелиразъяренные голоса.

— В полупаркелошадь убило. Выпрягают.

Было около шести часов вечера, когда мы подошли к ТарноШтаб дивизии уходил. Командир парка пошел с донесениемв штаб и через три минуты вышел оттуда с трясущимися
гурам.

губами.

;'— Плохо, — шепнул он офицерам,— нас- обходят с обоих
флангов. Приказано без промедленияотступатьк Холму.
Не отдыхая, мы двинулись дальше. Но, пройдя версты четыре, за Избицеймы вынуждены были остановиться, так как
все шоссе на протяжениимногих верст и

вправо и

влево

было

запружено отходящими войсками.

...

Не знаю,

когда это началось: вчера,

неделю, месяц тому

назад... Изо всех сил етараюсь взглянуть хладнокровно на то
что происходиткругом, но ничего пе понимаю. Клокочущая лавина из конских и человеческихтел, из двуколок, ящиков и повозок залила все дороги. Нет. больше ни рядов, ни офицеров ни
команды, пи связи. Артиллериясмешаласьс пехотой, население
с войском. Без цели, без смысла мечутся долгополые евреи, грохочущие крестьянскиефурманки, голосят и рыдают бабы, с дико
горящими глазами бредут без конца солдаты. О чем они

думают?..

Людской

поток все вздувается. Люди

в плотные кучи. Задние ряды,

вовлекаясь

лошади обиваются

панический
поток

оешено напирают, захлестывают переднихи

неистовойбранью.

Наступиладушная безлунпая ночь.

оглашают воздух

темноте, прорезанной

пожаром и кострами, металось темпов и слепое безумие Люди '
лошади, пушки -бесформенно расплывались. Скомканное пространствопревратилосьв сумрачный, многоголосый хаос Точно
из какоп-то черной глубины порывисто устремилисьна землю
миллионы лязгов и топотов, и от этого грохота и
залось еще лихорадочнейи непонятней.

крика все ка-

- Что же это?.. Что же это? - оторопело твердили офицеры. А худенький ветеринарныйврач Колядкин, слабый и нервный, отчаянно струсил и, по-детскиломая руки, кричал -беспо-

мощным голосом:

— Пропали! Переловят

...

нас, как

куропаток...

На другое утро, с восходом солнца, мы пришли в
став. Все местечко запружено было парками, обозами,

Краснолазаре-

тамии пехотой. Не было ни одного свободного дома. Мы расположились биваком у моста, и тут, неизвестно отчего, быть
может от света, от брызжущего солнца, от беспредельнойвоздушной синевы почшу-то всеми овладело сладкое опьянение,
йак-то самисобой зароились фантастические
слухи о львовских
удачах, и сам я заодно со всеми поддался волнующему подъему
и дерзко окрепшей вере в собственныесилы.
.
Солдаты также были охвачены этим радостным возбужде14

Старый фельдфебель

пием..

Удовиченко,

поглаживая желтые

вдохповенно ораторствовал в.толпе:

усы,

—

Скучно

,\,

Куды глазамипи гляну, войны, войны на-

здесь.

Эх-х, выехал бы сейчас
на
первое! второе!.. Как стрельнет—

стоящей нету. Уйду я набатарею...
скомандовал бы:

позицию и

душа радуется:

-А

на! получай, проклятый!..
обмызганный пехотинецрасска-

другой кучке грязный,

презрительнымпафосом:
Австрияк что? Разве ж это народ? Ничтожный, рыхлый

зывал с

—

парод, прямо сказать— песок сыпучий.

Ты его только шалтани,

бежит, как вода из рукомойника. Ей-богу!..

ул£ он

После недавпих страхов мы жадно впитывали эти бодрые
речи, и

когда, как

бы

подтверждениеслухов,

был неожиданно

получен приказ вернуться на старые стоянки
армия опять

удивительные вещи.

казаки,

Тарногуры,

себя. Передавалисьсамые
Необыкновенную популярность приобрели

несдержанноверила в

которым

приписывали массу

блестящих

подвигов.

Успешноустранялавсе препятствияна своем победоносном
пути
наша-артиллерия. И

неповоротливая

Избице,

гурами, в

на каждом шагу подвергалась посмеянию

австрийская пехота. Но перед самыми Тарнонас поразила первая неожиданность:здесь

дожидался ординарецс

Красноставу.

предписанием...отойти к

Двое суток, без отдыха, днем и ночью бросали нас вперед и назад между
—

Да

Красноставоми Избицей.
они смеются над нами?— негодовали офицеры.

что

Солдаты,
того,

вали в

—

не зная ни именикорпусного командира, ни даже

какому мы

своих

Вишь

корпусу причислены, с

убеждениемпереда-

беседах:

ты, какую

ный—немец, на ихнюю

штуку

придумал: командир-токорпус-

сторону передался, вот и

гоняют нас

до устатку, на истерзание,силу последнюю вымаривают...

К вечеру 16 августа, после четвертого отступления от
Избицы, наше изнурительноедвижениенеожиданноприняло характер паническогобегства. Трудно сказать, почему и откуда
хлынуло
лось,

это внезапноеотчаянье, но что-то зловещее заверте-

завихрилось, как снежный буран. Опять смешались люди;

лошади, зарядные ящики,

двуколки и

трагические
фурманки пе-

репуганныхжителей. Дисциплиныкак не бывало.

Ни армии, ни
15

командиров. Был

сброд

усталых и

голодных людей,

ежеминутно

готовых превратитьсяв дикий панический
поток.

Кругом пылали пожары, гремелипушки. Мы не знали, кто
справа, кто слева... И когда наступиланочь, в оглушительном
гуле безостановочноползущих обозов вспыхнули мрачные предчувствия. Трудно вырваться из цепкихобъятий паникив такие
минуты. Нервы мучительно напряжены. Калсется, кто-то гонит
всю армию навстречу полному истреблению. В темном кругу
испуганныхи сбитых с толку солдат пышно
ровые,

нелепые, навязчивые бредни. Все с

расцветаютнездозатаеннымужасом

ждут неминуемых, подстерегающихбед. И вдруг
зая темноту, рванулся оглушительный крик:

— Бтикайте!Вбывають!

Мгновенно,

свирепо, прон-

Кавалерия сзаду!..

как смерч, закрутились дикие вопли.

засвистеликнуты и ругательства, хлесткие, как

удар

воздухе

нагайки.

— Р-рысью! —кричали люди еобезумевшим голосом.
— Рысью! Передавайдальше! Р-рысью!..

И толпы

вооруженных людей,

повинуясь безумному прика-

занию, ринулись вперед. Задевая и

опрокидывая

шепо мчались в темнотезарядпые ящики и

было,

как трещат и

ломаются оглобли,

как

повозки,

двуколки.

бе-

Слышно

стонут подмятые

под колеса люди.

Вбивають!

Из пулеметов быоть! — ревела обезумевшая
Передавайдальше! Рысью!
Но движение с каждой минутой становилось все затруднительней. Во многих местахобразовались людские заторы. С ги—

толпа. — Рысью!

ком и

свистом-мчались какие-то кавалерийскиечасти и,

заясь в гущу обозов,

вре-

кричали хриплыми голосами:

— Вали, ребята, вали!

Где-то далеко
лись

сзади затрещалиружейные выстрелы, замета-

озлобленные вонли:

— Чего

стали? Чего дорогу загородили? Руби постромки!
И мгновеннопо всей толпе покатилось зычными перекатами:

— Постромки!.. Р-руби постромки!

Я сидел на артиллерийскомвозу,
чера, измученныйусталостью и

куда забрался еще с вебессонницей.
Два солдата, быв-

шие со мной па возу, наскоро пошарили в

наземь и, повозившие* с
іб

лиеуту в

сене,

соскочили

темноте,вдруг ускакали на

бросив меня на распряженномвозу

лошадях,

среди дороги.

Боясь оторваться от своей части, я спрыгнул с воза и, наткнувшись на кучу щебня, стремительно
скатилсяв канаву. В канаве
было темно, как в погребе. Оглушенный падением,я не мог ра-

зобрать, в какую сторону отступаютвойска. До меня доносился
сверху только скрипучий-, грохот колес и гул тяжелых шагов,
похожий на биение гигаптскогосердца. Выбраться из канавы

без постороннейпомощи не было нитакой возможИ вдруг где-то близко услыхал я голос імоего деныцжа:
— Ваше высокородие, чи вы тут?
— Ты здесь, Коновалов? — обрадовался я.
— А як лее. Хибаж я вас покыыу? — спокойно ответил он
и помог мне выбраться из канавы. Мы приселина куче щебня,
и между намипроизошел такой диалог:
— Втикаймо, ваше высокородие, втпкаймо!
— Как же мы бросим свою часть?
— А на що вона нам здалась?
— Ведь мы дезертирамибудем.
— Так що ж?
— Если все дезертирамистанут, то кто ж будет воевать?
— Хиба ж цэ война?.. Ваше высокородие, втикаймо, бо нас
убьють.
Не без труда удалось мне убедить Коновалова, что до смертного часаеще далеко. Натыкаясь па брошенные зарядные ящики

на дорогу

ности.

опрокинутые повозки,

зорко

следя друг за другом,

мы

долго

барахтались в обозном потоке, долго и медленно ныряли по
ухабам, провалам и косогорам измочаленногошоссе, и я боюсь,
что в эту темную ночь в недовольную голову

Коновалова

закра-

лись странныемысли.

Краеноставомпаниканесколько улеглась. Но выясни-

...За
лось,

что

колонны

дивизии затерялся.
шізия

обречена для

части перепутались,связи нот,

штаб

Потом пошли нелепые слухи, что наша дичего-то на заклание, что нас умышленно

бросили под смертельныйудар; и
тянулись обозы и парки других

хотя тут же,

рядом

нами,

дивизий, солдаты с тупым равно-"

душиом повторяли эту нелепую сказку.

По

следам

бонны

—

Да брешут

со страху

все,

больше болтают, — возражали

благоразумныеголоса.
Но на скептнков сердито набрасывались:
—

что

по полю
в

ты

уж

больно умен! Дурей тебя вся

дивизия

будет,

ли? Прикрытие есть у нас? Ага! А штабы где? С молитвой

Холме

бродят. Не, брат: скрозь землю провалились. Давно все
сидят— вот

было.

приказывать

гдйі

— да в

Потому конь

видал,

народу глядит,

никто не слыхал.

околеет,

оглобля

треснула
—

Тут много
будет? Никто! Никто не
Ищи-свищи, а доказчиков нету: без

сейчаск ответу пожалуйте!А
округ

фильки дуются, чтобы некому

тут причинадругая.

ответе кто

покаяния на тот свет....

Офицерство было пастроеноне более радужно. Для
вления связп мне н

ветеринарному
врачу

устано-

Колядкпну предписано

было отправиться в Холм и там заодно подыскать помещение
С трудом, продираясь сквозь обозную гущу, мы после

для парка.

томительных

16-часовых безостановочных скитаний, усталые,

измученныедобрались до

Холма.

...Ясное солнечноеутро. В городе совершенно спокойно. Вид
спокойных людей и равнодушной будничной жизни раздражает,

грубейшая нелепостьи фальшь. Почему-тоя вдруг решаю:
сейчасже запастисьперевязочным материалам
для части.
Являюсь
к начальнику санитарнойчасти, генералу Попову.
Генерал— сухой, длинный, туберкулезный— почесал за ухом
костлявым пальцем и спросилнедовольным топом: '
как

надо

—

А свои вы пакеты куда девали?.

Я объяснил.
— Как? — вскричал
слово, — вы

генерал,

отдали пакеты

сердито растягивая

каждое

вашей части Пултусскому полку?

По какому праву? Это какой дивизии полк? Вашей?
— Никак нет, не нашей.

Таі; что ж вы... сюда приехали... благотворительностью
заниматься? Разве вы не знаете,что индивидуальныйпакетвы—

даетсякаждому солдату, как винтовка, как шашка,
смеетотнять у

рассуждать!Вас надо отдать под суд.
18

никто не

нижнего чина его индивидуальный пакет...

Нѳ

—

...Но

нашим солдатамнужны пакеты.

— Это нас не касается!Приобретайте
пх
глет.

Да-с... И затем, не

тились в

за

собственный

угодно ли объяснить, почему вы

очу-

расположенииПултусского полка?

Я очень обстоятельно,

не

подробностей п

жалея

рассказалгенералу о встрече ,с пултуссцамипод

красок,

Верховицей,

об обстрелекоторому мы подверглись, о долгих шатаниях между
Избицейи Красноставоми о последнемпаническомотступления
к Холму. Генерал внимательно слушал и
вдруг
воскликнул
с

тревогой:
— Значит, что же,

по-вашему, паши войска разбиты?

— Не знаю, в каком полоя;енип нашп войска, но я передаю
вам то,

чему

был лично свидетелем.

' — В таком случае потрудитесьдоложить обо всем,
только-что

рассказали, генералу Миллеру.

его

что вы

сейчас

приглашу.

Вошел молодой, невысокого роста, очень изящный генерал,
румяный, плотный, красивый, с большою
сияющей плешью
и небольшой черной бородкой. Я повторил ему свой рассказ.
Генерал Попов нервно дергался и несколько раз прерывал меня
сердитыми репликами:
—

Они

Понимаете!
А

опи здесь сидят как ни в

понятия ни о чем не

ГенералМиллер

чем не

бывало.

имеют!

все время

улыбался

мягко

и,

постукивая

холеными пальцамппо столу, приговаривал тихим,

покойным

голосом:

—

И,

Так, так,
когда я

слушаю...

кончил,

— Поезжайте в
гепералу Плеве,
вас направил к

сказал с

ставку к

командующему

высокопревосходительству,

5-й армией, и

скажите, что

Доложите обо всем его
помягче...
понимаете? «без

нему генерал Миллер.

высокопревосходительству.
паники»...

той же улыбкой:
его

говорите

Только

лучше:

сумятица,

замешательство...

понимаете?..
—

Помилуйте,—

сутки без сна и
—
2*

Ничего,

взмолился я, — я

измучен, устал, вторые

нищи...

ничего, — замахал руками

Попов. — Я
.

вам прн19

приказанию генералаМиллера

по

лись

Слушаю-с

—

На вокзале
любно

Там

на мое

яви-

генералаНонова.

ставке меня встретилине

особенно друже-

оперативноеотделение.

заявление, что я

Плеве, какой-то

должен видеть

главнокоман-

щеголеватый капитаннебрежно окимолча отвернулся
который тихо шепнул мне:

пожал плечамии

меня взглядом,

обратился к писарю,

скажите, что вы
и

_____

сначаланаправилив

дующего
нул

Немедленноотправляйтесь.

называю.

Вагон впереди поезда.

—

класса меня

вагоне первого

сительно голову.

входа

встретил у

высокий

бритым лицом и без слов вскинул вопро-

холодным

адъютантс

процедил сквозь

торжествуя:
—
С донесением
к

зубы,

душе заранее

главнокомандующему:

Адъютант изумленно переспросил:
—

С каким донесением?Откуда?

—

Что

Врач...
К

донесением
лично

такое? — уже с

главнокомандующему,— отчеканиля.
раздражением
повторил

адъютант.

донесением... странно...

нам подошли два

других

офицера, пронизывая меня недо-

Я выдержал паузу и сказал:
не стал бы
беспокоить главнокомандую-

верчивыми взглядами.
—

конечно,

если

щего,

ііітябв
—

бы

не получил

соответствующего

Главнокомандующий от вас донесения принять не мо-

жет, — сухо отрезал адъютант.
—

дин

приказания в

таком случае позвольте

узнать вашу

фамилию, госпо-

адъютант?
Зачем?

—

—
—
—

ралу

-Чтобы доложить генералам.

Каким генералам?
Генералам,по приказанию которых я

Мпллеру и

явился сюда, іепе-

гепералу Попову.

Офицеры переглянулись, пожали плечами, и
и

адъютантмягко

убеждать ме&я:
Будьте любезны, объясните, пожалуйста, в

вкрадчиво принялся
—

чем

дело.'

Согласитесь сами... Мы вассовсемнезнает...
по одному словесному заявлению...

Без

допустить к

предписания,
главнокоман-

Его высокопревосходительство сейчас чрезвычайно

дующему...

Будьте любезны... изложите мне для доклада.
третийраз начал рассказывать историю нашего отсту-

занят...

Я в

пления, и

тот момент, когда речь

зашла

заторах,

дверь

одного из купэ неожиданноприоткрылась, и напороге показался

низенький, морщинистыйгенерал, с большой головой, красными

брптыми щеками и
и

заплывшими глазками.

Он пожевал губами

сказал недовольным тоном:

рассказываете?Мои адъютантыбыли
отход совершается в
образцовом
порядке. Даже движениеавтомобилейне встречаетпрепятствий.
— Ваше превосходительство, я
проделал весь
путь от
— Удивляюсь,

на местеи

что вы

передают, что

Избицы.
— Вы были под Пзбицей?— оборвал меня геперал.
— Так точно. Я прямо оттуда.
— Что вы там делали?
— Я был со своей частью.
— Кто вас сюда направил?
— Генерал Миллер и генералПопов
— Генерал Попов?.. Лучше бы он занималсясвоим дел \
и наблюдал за тем, чтобы его врачи не болтались по позиции.
Говорят, все дороги усеяны бегущими госпиталями.
— Ваше превосходительство!Я не из госпиталя, я
врач
артиллерийскогопарка.
—
—

Я не о вас. Продолжайте.
...Во многих местахповозки, люди и

колтуном и

Тогда солдаты обрезают постромки...

часов...
—

лошади сцепились

стоят, загораживая проезд остальным по нескольку

Да, я сльшд от адъютантов, что... жидовскиефурманка

умышленно затрудняют движение,— сердито окрысился генерал

посмотрелпа меня злыми

—

глазами.

Возможно,— улыбнулся я, — но в таком случае польские

евреи очень искусно загримированы русскимисолдатами.

Генерал передернулплечами, и

Когда
—

кончил, генералобратился ко

продолжал рассказывать.

мне сдержанно:

Ваша фамилия? Какой части?
21

Я назвал.
Благодарю вас...
— Очень вам
благодарен,— как
адъютант и добавил официально:
— Я передамначальнику штаба.
—

эхо,

повторил

за

ним

8
Я уснул
леру.

мыслью,

Но когда

что надо

проснулся, в

будет пойти с докладом к Мил-

городе уже не

было пи- штаба,

пи армии, ни ставки.

Город наполовипу опустел. Жители поспешно удирали.
Мы
отступали дальше по
Мацошип— Савин — Влодаву...

Брест-Литовскомушоссе— на

Медленно двигается парк по
В душе дремучая тишина. Солдаты
как трудно расстатьсяим
—

тихо

дубовом

беседуют, и

лесу.
видно,

свопми крестьянскими думами.

У нас хозяйство серьезное, больших трудов стоит; толь-

ко пользы
да моя

со

лощине,

от яво

мало.

Одни бабы

дома остались: мать-старуха,

баба, да сестра,а мужа ейпого со мною угнали, в один

день угнали...

Чем дальше отходим
лица и

от

Холма, тем беззаботнеесолдатские

веселееприрода.

Весело бродит

солнцепо зеленым холмам и

жий утреннийветер завивает курчавые

СвеПерекли-

пролескам.

листочки.

каются птицы звенящими голосами.

...В Мацошине долгая
и

стоянка.

У жителейвытяпутые

лица,

на каждом шагу осаждают нас тревожно допросами: куда

отступаем?Почему? Где неприятель?.. Это злит и волнует.
В каждом вопросе слышится издевательство. Недоверчиво заглядываем в

потухшие маленькиеглазки обывателей.

«кажется искусственным,печаль — напускной. И
вдруг принимаютсянасильничатьи
смотришь на все сквозь

пальцы,

Спокойствие

если солдаты

придираться к

населению,

даже нисколько не коробит.

Почему? Не знаю. Успокаиваешь себя скептическим
шопотом:
какое мне дело?..
Завтра я двпнусь дальше и никогда не вернусь сюда.
Ночью нас разбудили и потребовали на совещаниек коменданту. В большом помещении, служившем раньше трактпроі*
собралось несколько офицеров и около десятка врачей. Обозньцч,

офицер

чине полковника (должно

быть,

комендант)возбу-

жденно докладывал, что встретилкакого-то ординарца, который
экстреннымприказаниемнемедленноочистить ВлоЧтобы спастисьот неизбежного плена, надо было, по
уверениям полковника, уйти пз Мацошина сейчасже, не дожимчался с
даву.

даясь рассвета,так как,
заселагде-то близко в
рия»

по слухам, неприятельскаякавалерии

лесу.

Сакраментальноеслово

оказало немедленное
действие, и

«кавале-

всех охватило неукро-

тимое желаниебежать, бежать без оглядки.

Не прошло

получаса, как

осветились все окна в

шипе, и по длиннойулице большого

-обозы, лазареты и парки.
Солдаты были спокойны и,
ночн, чувствуя

—

под

покровом

себя в безопасности
от

лис шутливыми

Мацо-

седапотянулись скрипучие

непроницаемой

начальства,

обменива-

фразами:

Одно слово вояки...

Навострили лыжи,

чтоб

до

дому

ближе...
—

Так

до

самой Курской

губернии, до

Льговского

уезда

утекать брем...

Выехали на мягкую

дорогу,

окаймленную густыми лесами.

в
страшной сказке. Ночь
Глубокое молчание леса казалось
преисполненнымвраждебной и
загадочной тайны. Повсюду,
куда ни глянешь, чувствуешь занесеннуюнад тобой свинцовую
п

сразу стало тихо и

летела на

лапу

войны.

жутко,

как

черном коне...

От

каждого шороха

лесу— несетсязаразитель-

ный шопот:
—

Кавалерия!

И
к

страх

сердцу.

леденяще-мертвыми

На рассветенагнал нас Ковкин,
прп штабе дивизии для
в

Холм.

прикасается
-

пальцами

Чувствуешь г«бя охваченным судорожным припадодш

Было

связи,

ординарец,

оставленный

передалпредписание
вернуться

немного стыдно за свое трусливое

бегство, пе
23

в то же время от этого расположения ключей забила шумная
радость.

Пронзительно-громкозагрелкяи

железными языками

повер-

нувшиеся зарядпыѳ ящики. Тдвржѳ зашагали солдаты. Смело
и осанистосидели в седлах ездовые и офицеры...
В Холме спокойно и людно. Слухи один другого отрадней
Ио рядом с праздничнымликованиемползут печальные вести

Придавленнымпшютом

передается
из уст в уста,

что пруссаки

неожиданнобросили на нас огромную армию, что они в два
дня придвинули 300 эшелонов и разбили нас вдребезги под
Кенигсбергом. Говорят, что убит генералСамсонов, что в плен

захвачено множество штабов.

Газет нет. С

запада приходят поезда,

переполненные
ране-

ными. У носилок, рядами расставленныхна голом полу, толпятся взволнованные зрители. Слушают огромного капитана
с колючими усищами, который орет диким голосом:
Это чорт знает что!.. Солдаты по шесть дней ничего
не ели. Офицерство сырой капустой питалось. А транспорты
чорт знает где шатаются...
F

Тут же

на вокзальном полу, рядом

сидят семьи оеженцев,

испуганныеи
окруженные выводками детей.

раненымисолдатами,

растрепанныееврейки

...Утром 23 августа нас разбудила шумная деловая возня:
привели австрийский обоз,
захваченный гренадерами Лит
дождь, было грязно и ветряно, и в воздухе пахло осенним
неуютом.

Попуро стояли пленные— целый батальон, с офицерами н
полковником во главе; денежный ящик, канцелярия, два воза

винтовок и свыше 50 лошадей.

Кучка

наших солдат и офицеров, как на ярмарке, окрухудую, нервную лошадь, благородную морду па
тонкой шее, и убеждали начальникаобоза на все лады:

жили пегую,

— Подумайте!В походе! Куда вам с пей возиться. На
она вам;' Продайте!Вы сто других достапете
впереди...

Но офицер сердито отмахивался, повторяя в
- Не могу, не могу! Я дал честноеслово

ікопчаниивойны вернуть ему
21

лошадь:

что

двадцатый раз:

лейтенантупо

это призовая.

- Ну, вот... Когда это еще будет, — смеются в толпе.
— Не бес-по-кой-тесь,— отвечает с апломбом офицер,—
не дальше, как через три месяца... С математической точностью... На Рождество все дома будем!..
Вдоль полотна в теплушках сидят раненыесолдаты и мирно
беседуют с такими же ранеными австрийцами. Из вагона

с белой надписью:
голос:

«тяжелые» меня

окликает взволнованный

— Ваше благородие, прикажитеэтого австрияка

положить, а то шибко мучается грудью.

тут же распахиваетшинель на австрийце и

забинтованную окровавленными тряпками рану.
— Уж не ты ли его ранил?— обращаюсь я

вопросом к солдату.

Солдат смотрит мне прямо в глаза
— Которые мною побиты, те там

в 3-й класс
показывает

с бесстыдным

и отвечает сурово:

На

остались...

греха пет... А и есть, не мне прощенья просить у него... Не
приказывали... Начальству — тому, вон, пожестче будет.

мне
мы

Прихожу в штаб. Хочу получить австрийскую линейку.
Встречаю генерала Попова, который дружелюбно меня привет-

ствует:

— А! Вы опять к нам пожаловали. Опять за пакетами?
— Нет, за лазаретной линейкой.
— Чтож вы и линейку чужой дивизии уступили?
— Никак нет. Наша линейка еще в Киеве.
— Ага! Так пускай командир ваш напишетрапорт генерала

Еияновскому.
— И тогда?
— Тогда... лет через пять, быть может,

сто хохочет генерал.

получите,—

баси-

Тут же стоят офицеры и громко жалуются:
— Наши лошади покалечены, а обменять на австрийских
г

нельзя.

Во дворе

толки:

из

солдатских кучек

слышатся раздраженные

— У лошадей ни хомутов, ни седел, а все, что
в нлен, повезут в города, напоказ. Там и сгниет все...

взяла

Неподалеку на сборном пункте скопилась массапленных:
пестрыеи

растрепанные
экземпляры
огромными

империис
санитарс

локоть,

трубками в

многоязычной австрийской
зубах. Маленький юркий

красным крестом на рукаве подноситк

шумно

выкрикивая:

взволнованно доказывать,
он захвату в

глазам моим

«das roUie Kreuz»,

начинает

что по всем конвенциям и

плен не подлежит.

Но

австрийскийофицер, процедив сквозь

его

законам

перебивает

сурово

зубы по-пемецки:

Это надо бросить. Из этого ничего не выйдет.
Подошли еще пленные, все — оскорбительно самоуверенные.—

С небрежиойулыбкой на губах они хвастливо рассказывают,
Петроград взят и

что

Варшава также взята пруссаками.А на

псе наши уверения, что наши давно во

Львове,

отвечают вну-

unmoglich (это невозможно). Молодой австрийский
офицер с белыми усикамии интеллигентным
спокойно: es ist

шительно п

лицом неожиданно обращаются ко

мне no -рушит

без всякого

акцепта:

— Мы 48 часов во рту глотка не имели, хотим есть и пить.
Разрешите нам: ■ отправиться в город в
сопровождении караульных.

Но

на мое

ходатайствонаш офицер ответил традиционным:

— Не полагается.

Я дал солдату немного денег и велел прнпсстиколбасы и
хлеба для пленных.
—

Только

—

Как

чужое

смотри, не надуй принеси,— сказал я

можно,

ваше

благородие,

горе, — ответил солдат и

тоже

умчался,

мы

очень

ему.

попимаем

довольный

поручением.

...Светло и весело на душе.
Опять продвигаемся по

Мягкое

осеппеесолнце сладко

Красностав. Всюду
бабами и детьми: это беженцы возвращаются
по местам. Лица веселые. Старики низко кланяются, угодливо

греет.

дороге

на

массателег с

ломают шапки, по в глаза прямо не смотрят:

— Слава богу, — отпускают крепкие шуточки солдаты... —
Передом к австрияку — и лошадь бодрей бежит. Сами, пебось,
дорогу знают.
26

Рядом со мной шагает Ханов, длинный, сухой и грязный
солдат, лет тридцатисеми, вестовой Еолядкипа, ветеринарного
врата. Шинель на нем пе по росту. Из коротких, изъеденныхрукавов торчатдлинные, корявые, худые кисти, похожие на корил,
толыш-что выкорчеванные из

земли.

Вы бы, Ханов, хоть руки вымыли, — говорю я ему.
- Мы спокон веку коло саду ходим, — скрипучим голосом
отвечаетХанов. — Пчеловоды мы и садовники. У нас, в Льгов-

ском уезде, все садоводствомзанимаются.

И задумчиво добавляет:
- Теперь у нас последнееяблоко
крепкая, терпкая, как рябина. Боюсь,
Кому там хозяйничать? Боюсь...

доходит.

Послеспа
совка:

пропадет без

догляду

Ханов — молчаливый, угрюмый мужик, всего на светебоится
и никому не верит. Оживляется лишь тогда, когда заговаривает
о садоводстве и о шпионах. В Райовце делаемостановку.
В Райовце много лазаретов. С утра везут раненых. Раненые
австрийцылежат рядом с нашими. Голова вчерашнего врага
мирно покоится па коленях искалеченногопротивника. Много,,
солдат, переодетых в австрийскиешинели, а на австрийцах
русские фуражки. Шейных— больше, чем наших, Иные разулись, шагают босиком под охраной десятка бородатых солдат;
другие сидят на подводах и усердно нахлестывают лошадей,
тогда как мужпки и караульные сладко дремлют, передоверив
права свои австрийцам.

...От
Райовца до Краспостава дорога
(австрийских)шнпелях. Усталые, скучные, с
лицами, они плетутсякак скот. В

Где-то

давно не

синих

бритыми

глазах глубокое равнодушие.

под Высоким паша артиллерия заметилас наблюдатель-

ного пункта в придорожной пыли
и открыла по ним огонь. Только
лось,

утопает в

густые австрийские
колонны
минут через десять выясни-

что это — пленные.

В Ерасноставпришли

вечером. Часть городка и мост (недавно достроенный)разбиты снарядами. Дома и деревья обгорели. Мы остановились в бывшей школе.
Окон нет, стены
прострелены, мебель в обломках. Мрачный сторож на все вопросы отмалчивается. Улицы — в кострах и биваках. Ночь

теплая, звездная.
27

11
Третьи сутки в походе. Война странноврезалась в мирны!!
быт. Выступаемв такие ясные, погожие утра. Ползет туман
над лугами. Красиво блестят озера, и стайкамикупаются утки
в камышах. В чинной задумчивостибродят высокие аисты на
лугу. Через дорогу перебегаютбелочки и шустро карабкаются
по соснам.Крестьяне пашут...
Но земля всюду изрыта воронками, и свеже-притоптанныз
холмики, иногда увитые венками из полевых
о

братскихмогилах, —

цветов,

говорят

о следах недавнихсражений.Да жирное,

черное воронье кружит над полями,

да

неубранная конская

падаль, да сверкающие па солнце обоймы,

гильзы

чугунныз

обломки стаканов... Кой-где торчат обгорелые скелеты домов.
Впереди рычит капонада. Навстречу с утра до ночи тянутся
бесконечныефуры раненых. У них либо тупые, угрюмые, одеревенелые лица, либо детские, радостно сияющие глаза и
до ушей расплывшаяся блаженная улыбка. -

...Вечером

27 августа пришли
родов. Тут

ненную парками всех
посланная в

подкрепление правого

удается выбить
мизмом.

Цветут

деревню
же

5-я

фланга,

Бзовец,

перепол-

тяжелая

батарея,

откуда никак пэ

австрийцев. Воздух наполненликующим
и

вянут

всевозможные слухи.

Солдаты,

танныев австрийские
одеяла, пьют чай у костров и

оптизаку-

лакомятся

неприятельскимигалетами.

Они болтают на
откровенностямии

языке,

изобилующем

бесцеремонными

сопровождаемом такой жестикуляцией, от

которой слова на губах и пальцах читаются прежде, чем они
произнесеныи возбуждают столько беззаботного хохота кругом,'
как будто чаепитие
происходитне на чужой стороне под двухсторонний грохот орудий, а среди деревенского покоя, убаюканного праздничнымзвоном колоколов.

Погода все чаще сбиваетсяпа осень.
В Мокре Липѳ пришли в проливной дождь. Помещенийнет.
Ткнулись к ксендзу— домик весь переполнен, битком набит.
23

ИІИИИИІ^И

Кое-как примостилисьобедать у

ксендзана веранде. Как только

загремелипосудой, неведомо откуда вырос раненый прапорщик

Скупо

в плаще.

ж неохотно рассказываето каких-то боях, где

рота его попалав плеп, а сам он раненнавылет в правый бок,
но

каким-то чудом

Говорит,

успел

бежать,

когда

другие

сдавались.

что третьи сутки бродит в лесу без пищи. Однако, вид

у него спокойный, и жадностик пище не обнаруасивает.На
войне «все отбившиеся от части» доверием особым не пользуются,

прапорщик знаетэто. Это чувствуется в

движениях и

неприятнойдеревяппоститела;

угловатых

глаза его по-

стоянно прячутся за ресницами
полуопущенных век.

Улучив минутку, когда прапорщик удалился с
Ханов с конспиративнымвидом приблизился к столу

веранды,
и

мрачно

проскрипел:

— Ваше благородие! Прапорщик этот...
— Шпион? — рассмеялсяКузнецов.

— Так точно. На нем шинель

австрияцкая.

Сейчас

под-

смотрел.

Оказалось,

прапорщика, действительно,

что под плащем у

синяя шинель. Но он хладнокровно объяснил нам, что свою
во

время побега потерял, а ночью,

подобраннойавстрийской, которую

от холода,

лесу

он

укрылся

присвоил себе. Чтобы

это

пе бросалось в глаза, он накинулповерх шинели плащ. К вечеру
прапорщик исчез, не прощаясь,

Ночь

так же внезапно, как появился.

провели в палатках.Было темнои пасмурно, и я совсем

не заметил, как подошел ко мне Хапов и
пучим голосом что-то тревожное и

австрийскойшинели.

порщике в

в его скрипучую речь и

лишь

своим хриплым, скри-

странноерассказывал о пра-

мучительно вслушивался

трудом улавливал надоедливое

пронзительно-звонкое: пра... пра... И

вдруг

Ханов

замолк,

я проспулся от лихорадочной дрожи, пробегавшейпо телу. Едва
светало. Хрипло кричало воронье.

Черной, тяжелой тучей

неслисьтуда, где вчера гремел бой,
свое

скучное: кра-кра...

очищены, и

Было

ясно,

что

сегодня нас двинут дальше.

вчерашние позиции

Где-то

далеко влево

уже бухали пушки. Вдруг у самой палаткираздался

Я вскочил

они

деловито выкрикивали

выстрел.

Мне показалось, что стреляют оттуда, где
ночуют австрийцы. Но девять караульных, выпустив винтовки
на ноги.

из рук, мирпо храпели па соломе.

Рядом

„ними,

вповалку,

лежало человек сорок пленных. От холода все теснои

прижались плечом к

плечу, и

Кто же это выстрелял?

никто о

побеге

Не вчерашний

ли

братски

не помышлял.

прапорщик заба-

вляется?

Сегодня штаб дивизии передвинулся из Туробина дальше.
В полдень канонадаутихла, и мы в большой компаниичужих
офицеров осматривалиокопы. Маскировка приводила пехотинцев в восторг. Вся передняя насыпь (эскарп) укрыта

ветками

травой. Сверху сплошные, крепкие крыши из массивпых
бревен и досок, сбитых большими гвоздями и плотно утрамбованных глиной. Внутри, в глубине, просторные, четырехяруси

иые окопы,

слитые узкими коридорами и рвами в длинные ряды

извилистых галлерей, которые тянутся вплоть до самого

Поближе к

лесу окопы маскированы клевером и

стамиокопы

обломки
ограды.

разворочены,

сараев,

Всюду

видны

палисадников и

торчащие из

чугунной

леса.

гречихой. Менпх

доски,

кладбищенской

ломаные винтовки, стаканы,-окровавленные фу-

ражки на одиноких крестах, австрийские
патронташии

гильзы.

В некоторых окопах устроены лежанки для перевязок, и сверху
далее прибиты куски картопа с
именами врачей. Большие
ржавые пятна и клочья

ваты и

марли говорят,

что работа была

-большая.

Мы идем по

зигзагамокопов, и кто-то задумчиво произносит:

— Пишут, пишут умные книги, а чуть что— полезай в
и жди в ней погребения, как дохлая лошадь.

яму

— Д-да, хитрая штука, — отзывается Кузнецов. — Выходят
шайка разбойников, она так и говорит: гр'абить идем. А идут
на грабеж солдаты— тут и умные книги, и отечество, и родина, и проблемы... Видно, под умные слова легче потрошить

людей.

— Ну,

пошел

хлебом-кашей

кормить, — лениво

вается равнодушный Климович. —Об этом и

говорить

Мы же в парке: едим, пьем и никого не хороним
— Эге! — продолжает иронизировать Кузнецов.
мая поганая служба и

есть.

Мы

— Наша са-

— как трактирщики: сами нѳ

пьют, а других спаивают. Наш брат, парковый,
30

отмахине надо.

круглые сутки

пудами смертью торгует. Самый вредный народ
подвезет снарядов — и

— Ну,
мы,

крышка.

па войне.

больше

воевать

так что ж, -что" возим? — огрызается Климович,

значит, только

ломовики,

Пѳ

нельзя.

—

деревянные батарейцы. Извоз-

чики, а пе офицеры. По-вашему и кашевары воюют,
обозные, и сестры?

доктора,

— Не-не, вы

косенкой не прикрывайтесь. Небось,

разницу знаетемежду ездовым

одпо, а

гранаты и

сестрой? Сапоги

шрапнели другое.

сами

каша

Спросите-ка интенданта,

он вам скажет, в чем -приятностибольше:

сапогахпли гра-

натах?

— Все это пустяки, — говорит веско пехотный офицер. —
Попал в парк — и сиди, да господа-богаза житье благодарствуй.
А настоящая-то война только тут, в этих ямах, где вшей пасешь и казенныйхлебушко чавкаешь...

Штык победу

решает...

— А артиллерия, по-вашему, ничего не стоит?

Затем

завязалась

батальонная полемика, полная
батальной бутафории, без которой

горячая

характерных черточек и

не обходится пи один разговор между артиллеристами
и пехотой.
Посыпались жалобы на кавалерию, которая никуда у нас пѳ
годится и разведочной службы нестине умеет.

— А казаки? — заметилкто-то.

Нашел

—

чем

наездник, хорош

хвастаться! Казаки! Казак — отличный
бою, а в разведку пошлешь его,

атаке, в

он по халупамДевок щупает.

Австрийцамлегко

—

разведку вести, — заметилс

жениемзащитник казаков, — им все евреи

— Чепуха

это

все, — вяло

возражает

скают на евреев, привыкли все беды па

Всю
Грязно,

ночь

шел

дождь.

Климович.

Палатки намокли,
у крестьян,

—

Напу-

них валить.

дороги в

холодно, хмуро. Но по всей деревне какое-то

оживление. Допытываюсь

раздра-

помогают.

чем дело.

лужах.

странное

Все

один

голос твердят:

— -Кажут, хранцуз пруса разбил.
— Кто сказал?
—

Туробипский слесарь.

На лицах

евреев, пугливо метавшихся по местечку,

чи-

Я долго бродил по грязкак
согбенные,
старые евреи покорно уступают дорогу каждому солдату, как
зшскивающе выслушивают каждый вопрос и
вздрагивают ог
каждого сурового слова.
И
под конец мне стали чудиться
какие-то погрсвшые признаки. Мне казалось, что казаки слишком
нагло
указывают
пальцем на еврейские лавки.
Мне
вспомниласьненависть, с
которой кругом говорили об евреях.
И вдруг я понял страдальческое выражение еврейских лиц.
Здесь, на войне, ненавидят только евреев. Начальства боятся,
жалкую

тал какую-то

растерянность.

полуобгорелым

ным

убивают,

неприятеля

наблюдая,

кварталам,

а
евреев преследуют
еврейское местечко, в кото— воистину город проклятых.

ругают,

поляков

беспощаднойненавистью. Любое

это

ром расположились солдаты,

Кто.

видал эти худые

эти приниженныелица,

фигуры,

ужаса глаза, — тот знаетподлинныйад,

тесной конурке нашей стоял

В
в

Коновалов успел мне

ные сапоги,

благородие,

Ваше

—

Мне было

повалился па кровать.

наскоро платье, я

Скинув

Играли

коромыслом.

дым

бренчали на гитаре, спорили.

карты,

полны»

со всеми его муками.

все равно.

Убирая гряз-

сообщить:

увечером

завтра,

шестом

часу,

сыступлепие.

'1 frffv-

ноложил?

эту

Торопливо отдавались
затянул? Термос в кобуры

допит.

подпруги

минуту

перетянутоіГ

высоко

чай

были уложены,

Вещи

последние приказания:

сумкой через плечо и

ремешком,

ввалился

шинели,

Хапов и

мрачно

доложил командиру:

Ваше

—

благородие, жиды

из

местечкадо

вас крайность

имеют, видеть желают.

Гони их в

шею!-— раскричался командир.-—

выступаем.
.—
Я им говорил,

они свое ладят:

И рабин с ними.
— Ну, зови их, пускайвойдут.
В

комнату вошли

три древних еврея.

трясущийся. Все трое больше
людей.

Белые,

Ьтлжи, что

длинных

очень дело большое.

Один сухой столетний,

похожие на привидения, чем па

балахонах, они повалились в ноги

■■■

офицерам, п самый древний с длинной дожслта седой бородой
торопливо зашамкал, что в Туробпн вошли казаки и грабят
еврейскиелавки. Жителиумоляют вмешаться и прекратитьпог

гром.

Лица у офицеров вытяцуявдь,
командир повторил два раза:
— Мы ничего сделать но

Пане, я вас

окаменели. Жестоким готасом

можем. Вы

видите— мы уходим.

прошу, вы только выйдить

до них, — твеіипі

умоляющим голосом старик.

— У казаков своо

Но старцы пѳ

начальство. Проситеего

Перебивая друг 'друга, волнуясь
и через силу, но с твердой верой в правоту своих слов, они бросали в лицо нам тяжелые упреки, горько кричали о жестокиѵ
уходили.

солдатах, о жертвах, о невинных младенцах.

Было невыносимотяжело смотреть, .как эти старцываляінсь
в ногах и худыми руками удерживали уходящих офицеров.
Як не вы, то хто же... хто же пас буде ратовать? Н-ипп
диты тэж па войни бидують. А нас грабують... вашп жолнежп
насграбують...

Офицеры

молчат. Три старых еврея,

кряхтя,

поднимаются

в пола п молча уходят.

Как мучительнотихо в комнате!Я

вижу в окно трех стари-

ков

в развеваемых ветром капотах. Напружив сгорбленные
костлявые спины, они плетутся в гору, к Туробину

В комнате снова суета. Входят, уходят;
Іронко разговаривают о фураже, о подковах.
— А не послать ли туда дюжину ездовых
састзадумчиво Кузнецов.

распоряжаются.

нагайкамп?-бро-

— Все равно, — отвечаетупыло командир, —
через час другие начнут.

Я смотрю па запад, где грохочут орудия.
— На копей!— несетсякоманда адъютанта.

По ОЛСДО.И с«йвы

этих прогоним

СЕНТЯБРЬ
v

...Вторые

сутки стоим в помещичьем доме. Мимо нас прохо-

дят транспортыи

Деревня бедная,

обозы,

мы все стоим.

Место унылое,

сырое.

разореннаядолгими стоянкамиавстрийцеви

на-

ших. Жителизабиты, напуганы. Днем рыщут в поле, подбирают
гнилую солому из окопов.

С вечера деревня

погружается в

жуткую

Та-та-та,

тьму.

тата-та
— доносится стрекотаниепулемета'Мокрые
жело дышат туманом. Только

над обозною

луга

тя-

кухней выделяются

керосиновые факелы и, то укорачиваясь, то удлинялись, разбра-

сывают тревожные искры. Проходит час, два — и тухнут последние признаки жизни.

— Обесчувствели,— говорит Коновалов.

Через весь

паш лагерь иду в

•солдаты спять под возами и

гости к

Иззябшие

хозяевам.

намокших палатках. Лошади,

чтобы согреться, прижимаются тесно одна к другой и стоят,
понурив большие умные головы, тоже погруженныев печальные
думы. Часовые, изнемогаяв борьбе со сном, тупо всматриваются
в гнилую тьму и, взбадривая спящую

кают винтовкой. Только

мысль,

решительно звя-

из помещичьего дома сквозь

закрытую

•ставню.тянется мягкая серебряная полоска, и смутио доносятся
медленные,недоговоренныеслова.

Вхожу

в столовую под радостныйлай собак и громкие при-

ветствия хозяев.

Хозяева —

пожилые, милые люди.

Мужу

пять-

десят три года, жене— сорок восемь.

Дом большой,

просторный, уютпо обставленный. Типичное
портретах. Над камином бюсты Мицкевича и Сенкевпча. Тут же неизбежныйСобесский и Костюшко.

польское гнездо. Стены в

У йоге/него прсиграапоѳ лицо, лучше, чем обычно на олеографиях. Широко раскрытые глаза устремленывперед и точно стараются в скорбях грядущего предугадать судьбу своего

народа.

— Работа сына, — не без гордости роняет старик.

Пан Еомпельский учился в
«без акцептапо-русски. У него
34

русском университете.Говорит
веселое лицо и

ласковый

тон

хозяипа-хлебосола.Он

рассказывает, что дней за восемь

шего прихода у неголтоялп австрийские
офицеры
заставимрусских подписатьмир в Петербурге. А

до

на-

хвастали:

через три дня

удрали во все ^лопатки. Он высказывает много соображенийоб
исходе этой войны и ко всему относитсяс умудренностью чело

века, для которого все элементывсемирнойисториипросты и
преложны, как голод, как неизбежность, как

— Будет — что будет, — повторяет он

не

смерть.

равнодушно. — У жиз-

ни всегда есть свежая бочка хорошей старки.

Оттенокмеланхолическогоостроумия лежит па всем,
ворит этот приятный, умный старик, проведший,

что го-

должно

много часов со своими старинными,переплетенными
в

быть,

толстую'

телячью кожу, польскими книгами.

Когда я отстаиваю программу союзников, он, как
давно излечившийся от предрассудков, иронизирует:
— Э, пап доктор, сейчас
— как
чипов, всо в больничном халате. А

будут все обещания

опять

госпитале:пи погон,

как встанут с

будет,

ни

постели, за-

вычеркнут эти хорошие

равенство, малые народности, возрождение Польши...
что

человек

слова:

Будет —

пан доктор.

Мне отведана комната во флигеле,

где царствуетпахучая

тишинастарины, и маятник глухими певучими ударами лешшо
подтачиваетвремя. Па всех вещах этой комнаты лежит печать
цветистойзадумчивости, родственнойвоззрениям хозяина. Они

что-то давно постигли, давно примирилисьсо
нелепостямижизни, и

всеми временным!,

лежит на них тот же

и сдержаннойгрусти. Особенно запимают меня
часы, из сокровенной глубины которых

дух

остроумия

эти старинны
•

каждым

протяжным

вздохом маятникаседоевремя задумчиво поддакиваетседеющемѵ
пану Компельскому.
"
— Будет — что будет...

В начале шестого

который привез

часа меня разбудил ординарец Еовкші

предписание
от командира бригады:

спеши»

передвинутьсяв Обшу п присоединитьсяко всей бригаде, явившейся недавно из Киева.

День стоял ясный. Дорога подсохла. Мы шли по полям недавних боев. Горбатым зигзагом., тянулись по равнине окопы —

земые свидетели
вчерашних трагедий.Но все кругом
люди,

— и солнце,

зеленые луговые ковры — радостноулыбалось.

Третийдень все идем, идем по грязным дорогам. И
симостиот того,
<твуем

себя то пламенными
освободителямиугнетенныхпародов,
жестокимиугнетателями.Миновали Фрамполь —

то празднымии

грязпоо

еврейское местечко, нищее и голодное, с перепугаппыми

долгополыми евреями и
ажурных чулках.
зали

улыбающимися девушками в шелковых

Одолели песчаныекосогоры у Соколовки,

лошадей (у некоторых кровь

хомутами), замучили людей и
Мелькают люди,

чие.

в зави-

светитли солнце, мы чув-

хлещет ли дождь,

погрузились в

скучное

ящики,

выжженные дотла деревни.

двуколки.

безразли-

валяются

как тени; падают лошади;

дорогам походные кухни,

тем

больше

Но все это не трогает, не волнует.

серые тяжелые

будни. И

ружу неодинаковостьэтих сотеилюдей,

іЧасть>

единицу.

«.Чтобы

целым.

распадется
на части, и
каждого

пре-

усталость,

Выступает на-

сгруппированныхв одну

целое перестает
быть

армия могла воевать, — говорят

полководцы, — у
■

чем спльпеѳ

солдатах.

раздражения в

злости и

по

Изредка попадаются

Война совершенно утратиласвой патетический
смысл и
вратилась в

заре-

хлещет из ссадинпод

так и

солдата должно

быть

французские
яселудке по

фунту мяса». К этому следуетдобавить: и по восьми часов крепкого

сна перед боем.

барахтаемсяв

мы встаемпа заре и

непролазнойгрязи,

венских заборов и

греемся у

до

глубокой ночи

костров из дере-

почуем в сараях, где тухнут свечи от ветра...

...Идем через Белгорай. Старый, по очень приветливыйгородок
с

мощенными улицами и

а вывесок.

двухэтажными домами.

Много лавок

Любопытные лица. Толпы ребятишекбурно выражают

свои восторги.

Кажется, это первый случай радостной встречи.

На перекрестке
две старыебабы поднеслинам лукошко
яблок. (Вот и
я

что

Цезарь

Наполеоном
— только

Странно: солдаты пе любят
на них,

как

незрелых

толкуйте, что мир пе нуждаетсяв воеппых героях,

на прозаическую

честолюбивые убийцы!)

городов,

и,

безвкусицу. В

кажется,

смотрят

каждом их слово

слышится деревенскаянепримиримость.
—

От

камня дыхнуть пе можно...

позабивалитразку и
36

жмутся друг ко

Защемпли камнями землю,
дружке как тараканы,—

повторяют они с

видом

людей убеждепных,

что истинатолько

деревне.

Толстой

прав

безусловно: война чрезвычайно

располагает

к мысленным диалогам. Каждый из нас, если не склонен к бесодам с самимсобой в стплѳ

Андрея Болконского,

во всяком слу-

чае ведет в уме свой дневник. Иногда мне удается поймать налету загадочную солдатскую фразу:

— Н-пе...

теперь дураками не

будем...

вннтовок начальству

не отдадим...
— Супротив кого война падобпа?! Для ча весь свет пушками
рушить?! Больно пароду много на землеразвелось, бедпых людей
истребитьхотят.
Услышишь мимоходом такую фразу и невольно потянешься
к солдатам.Но когда к ним подходишь, они отмалчиваются или,
крепко выругавшись, нахлестывают!лошадей: Н-аго, стерва!.. И

еще остреепочувствуешь свое одиночествосредиэтихсотенлюдей.

Пробовал я навязываться с беседой.
Но всюду натыкаешься на это сухое

неприветливоенедо-

ьорце, на каждом шагу встерчаешь явное желаниеповернуться

тебе спиной. Солдат не враждебен, не зол, а замкнут пли глубоко равнодушен к офицеру. Нет в нем любопытства к нашей
жизни, и по хочет он, чтобы мы читалив его душе. Шагаетон
большими пшіами, рядом с нами, делает все, что прикажут,
к

услужлив,
ствия.

попятлив,

ловишь

но в

подслушаешь

глазах пи искорки

издали— смеются,

братского сочув-

хохочут,

говорят.

изредка налету:

— Ой-сй, что буде! Растопилидушу крещеную, как жаркую
печь,

большой

покос себе уготовили...

Дай

только

замирения

долсдаться!

Только Асеев иногда удостаиваетменя
и

откровенным еловой

поощрительно говорит:

Ты,

благородие, солдат пониматьвыучись... Ты ему
он тебе морем любви ответит...
Да, Коновалов другой раз скажет многозначительно:
— Мужик усе понимает. Промеж нас тоже есть которые
—

ваше

каплю жалости, а

растолкованы...

И невольно

вспоминаешьТолстого: как пи забивали кампями
37

землю, чтобы ничего не росло па пей, как не счищали всякую
пробивающуюся травку, весна осталасьвесною...

...Для

войпы пужпа

ненависть, а

нашим солдатом владеют

какие угодно чувства, но только не ненависть. И вот ее старательно прививают. Дни и ночи толкуют нам о шпионах. Сочиняются всевозможные небылицы, и офицеры соперничаютдруг
с другом в измышлении ужасов предательства. То открыли

шпиона-телефониста
под

крыше,

половицамив синагоге,то

у ксендзапа

то, наконец, в могиле накладбище. Образовалисьособые

физиономисты, которые

узнают в

любом обывателе

шпиопа по

голосу, по выражению лица, по отвисшей нижнейгубе. У этого
тусклые глаза и мрачный вид, значит его огорчают паши пооеды-подозрительный.. Тот высказывает чрезмерную радость
и хочет втянуть вас в разговор - подозрительный. Иной возбуждает подозрение излишней сдержанностью, иной- продприиміивостыо, иной — осмотрительностью, иной — суетливостью
иной— молчаниеми спокойствием.П достаточпотепи подозрения, чтобы сделаться жертвой шпиономании.Жертвой невинной
а заранееобреченной. Ибо для этихнесчастных
установилосьосоооѳ правосудие— беспощадное, быстрое и непреклонное.
Дня не обходилось без хаповского «шпеопа поймали» И незаметновсе превращались в Хановых, даже наш умиый комапдир. Сегодня в Рожанце разыгарлась такая сцепа. Мы остановились в училище. В комнатерядом с нашей находитсятелефон
нашего корпуса. Не успели мы расставитькроватей, как в помещениевошел забрызганный и промокший от лпвпя поручпч
и прямо направилсяк телефонисту,засыпая его рядом вопросов- Где штаб корпуса? Далеко отсюда? Проволока у дороги
проложена? Направо или палево от дороги?..
-

Ишь ты, —

всполошился наш комапдир бригады

—о

чем

распрашнвает!А говорите акцентом. Г. поручик! - крикнул оп
строгим током. - Разве вы пѳ видите, что в помещениинахо-

дятся старшиеофицеры?.

Прошу
38

Виноват,

г. полковник, я очень тороплюсь

извинить.

не

заметил"

— Кто вы такой? О чем расспрашиваете?
— Поручик Церетели. Послан из штаба 17-го корпуса со*
срочным донесением
в штаб 25-го коруса. Расспрашиваю, как,
проехать в штаб корпуса.
—

Ваши документы?

— У ординарца. Прикажитепозвать,

г. полковник?

Явился молодой белобрысый солдат и

— о

ужас! —па первый;

же заданныйкомандиромвопрос ответил: не могу

знать —

ка-

ким-то чужеземным акцептом.

— Ты кто такой? — накинулся па

Мпѳ

него ястребом командир.

самому показалась загадочной вся

эта история.

то-

мгновениея почти пѳ
сомневался, что ординарец типичный
немеци^с любопытством посмотрелна поручика.

Стройная,

мужественнаяфигура;

привлекательное матовое.

лицо, грузинского типа; и в глазах, наполненныхгневом,
стоинствоми благородством, веселые огоньки.

до-

— Г. полковник — обратился он к командиру, — прошу вас
меня расспрашивайте.Мой ординарец плохо зпает по-русскиоп латыш.

— Ах, латыш, — смутился немного командир и
в чтениепредписания.

— Вы не родственникИраклию Церетели?—

поручику.

— Это мой двоюродный

грузин.

погрузился,

задал я
.

брат, —

не без

вопрос,

гордости ответил

Через минутуинцидентбыл исчерпан,и все позабыли о нем.
Вечером из беседс денщикамимы узнали, что па телефонеслучилась порча, и повидимому умышленная, так
оказалась срезаннойна протяжениинескольких

как

проволока,

арншп.

— Вот!— встрепенулся командир. — Недаром мне физиопо- •
мня этого прохвоста показалась такой подозрительной. Какой;
он грузин. Это турок. Типичный турок. Я же их во как знаю.
И голова вся бритая, как у турка. А главный-то, конечно, пе оп„
а тот второй, немец:Понимаете,какие мерзавцы: прямо отсюда,
в лес поскакали, перерезалипроволоку и айда дальше!
— Евгений Николаевич, — пробуют возражать командиру, —
ну^ какой смысл рисковать им двумя офицерамииз-за перерезанной проволоки, которую ничего не стоитисправить?
39

— Здесь проволоку перережут, там парк со снарядамиподорвут, там бомбу бросят. Видали, как кобуры у них набиты?

«А лошадн какие?! Картинка!И
немцы. Я же пх вб как знаю! Вы

Типичные

посадкане наша.

понятия не имеете, что это

за шпионская нация.

В биографии

каждого офицера, начиная с капитанских
чиобязательно имеетсяэпизод со шпионом. И почти все свободные от похода и карт минуты проходят в разговорах о встре-

нов,

чах со шпионами, предателями
и изменниками,
которые почему-то

убегают в

самую

последнюю минуту, оставляя

в дураках. Если все эти разговоры ведутся для
тельности молодым

офицерам

для

рассказчиков

внушения

бди-

разжигания ненависти

к немцам,то рецептэтот следуетпризнатьне особенноудачным.

Лекарство превратилось в

отраву, и

вот результат:

убеждение

во внутренней
гнилостивоенного аппарата
и глубокое педоверие

к населению.Жителям не верят, оскорбляют их и

угнетаютна

каждом шагу.

Сегодня

утра приказано было

населениюРожанца доста-

ешь с каждой хаты по хлебу. Рожапец— большое село с широкими зелеными улицами и

большими

У жителей все

садами.

есть, все продают, кроме хлеба. Поспевая за артиллерией,мы
оставили далеко позади все интендантские
магазины и

хлебо-

пекарнии вторые сутки сиделибез хлеба. Есть чай, есть масло,

есть птица, а

хлеба нет. Солдаты ропщут! Два

через еолтыса (старосту)к

раза обращались

населению
— ответ один:

«другие

частизабрали». Офицеры решили: пойдем по деревне сами. Потянулись двумя артелямиот хаты к хате: так и так, поясалейте,
солдаты изголодались. Хозяева
глаза и

слушают,

сочувственпо пялят

отвечают слезливым голосом: сами который день без

.хлеба сидим, детейпокормить почем. Обошли пол-села— так. называемый польский Рожанец. Па другой половине живут русины.

Эта

часть села выглядит еще зажиточнее. На зеленых улицах

стадагусей. Сады — как парки. Уже издали встречаютпас уны-

лым взглядом и тупо твердят: *пи, нима хліба...»

— Дозвольте

нам самим поискать, — обратились к

диру солдаты.

— Ищите, — последовал выразительный
AG

ответ.

коман-

через полчаса хлеб был

концов потянулись

бабы с

всех на столе. Но

плачеми воем и

всех

со

доносамина сосе-

той, мол, «полны стодолки, а ничего у неене берут,
ограбленной,— муж на войне и весной засевать нечем будет».
Солдаты хмуро отмалчиваются:
— Пускай плачут. Москва слезамне верпт.
А некоторые нагло смеются:
— Кто проворен, тот доволен. Кто зевает, тот воду хлебает./
В одной кучке пожилой солдатс видом бравого унтерахваст-'
док, что у

тогда как у пеѳ, у

лив рассказывает:

— Зачем бить? Я, брат, хожалый; иное слово — страха
страшней.Вошел в избу — завыли бабы, головой бьются, ровно
суд страшный. «Да вы
что,
злыдни нечистые, вы
думаете,
я грабить пришел? Нету— так нету. Я только крестиком дом
помечу, где для русского войска хлеба нет. Пущай знает начальство...»
Сразу, брат, обмякли. В зубы хлеб так и тычут:
на, бери! И денег брать не схотеди. А просить? Чего уж! Просьбой сыт не будешь...

Кому

не правится проза войны,

ее поэзш.

ее так много во

умный всшаидир

тот пусть обращается к

всех военных приказах. Наш

постсянпо нас наставляет: прежде чем ло-

житься в постель, ознакомьтесь основательпо с последнимприказом.

Иногда

подобщий

приказы эти читаются вслух

хохот

собрания.

Сегодняшпий

приказ по армии обращает вниманиеврачей,

что немцы имеют в

своем распоряжеппи культуры

вибрионов

для отравления колодцев...

пусть во

всем положится на волю

холерных

кого слабые нервы,

тот

предусмотрительногона-

чальства.

3
...

В девять

часов вечера получен торжественныйприказ

переходе дпвизни через границу; вместе с

тем предписано

передвинутьсяи пашей бригаде в деревню Ковали,

ную в Галиции.

На

расположен-

рассветеседьмого сентября мы выступили

из Рожанца и попалипод мелкий, густой, холодный дождь.
грязно, тоскливо и пасмурно. По липкой дороге, глубоко
.

Мокро,
и

густ»

mm
ма ™рпой

окрики:

бранью,

По^іГ СуП ° НПВаЙ '
0

Под ружье

Р асс У П0™вай!..
мерзавцев поставляемого

денег отказались,

деревне.

ни за что брать

Встречают

солдат
ни одпон

ка£

не

дорогих

звенели

начальственные

Попонами

хвосты

хоти

не

покрывайте'
заданы

То

™

так что

™

даже^ѵ
У

Хапова не нашлось
пессимистической нотки
ДУТ
каГ Hwo Cb вс^ тилегентиые ' ьсе жизненные порядки
дут, как нужно, — объявил он нам за обедом.
^

ве-

У детейни малейшегостраха. Все

дни они проводят в

сол-

датскомобществе.

— Силом пе отгонишь. — говорят наши денщики и иной

pas

шутливо покрикивают на детвору:

— Ой гляди!
ибе.

Пе уйдешь

—

австрияков позову:

достанется

Есть у нас свой «офицерский» друг — пятилетнийЯптось.
Он ведет с нами долгие беседы.
— Янтось! Дэ ты був, як пукали арматы?
Смеется.
— А вы не знаете?В будни (в погребе).

Дал

ему кто-то две серебряные монетки.

улетучился и

Оп

моментально»

минут через десять приходит улыбающийся,

за-

жимая монетки в руке.

— Я вси гроши сгубив, — кричит он издали.

Но

тут же, не выдержав характера, радостнопризнается:

— Я брешу.
. . .

фактом!

Как

тускпеетвообралсенпе, лишь

только

оно сделается

Путь победителяпо завоеванной странерисуется в таком:
заманчивомвиде, кажется страшновато-приятным
и волнующим.
А на самом дело: скучные жители политическичистые сердце»
как телята. На лицах их так ясно читаешь: не все лп равио,.
кому платить подати и перед кем ломать шапку, когда земли
так мало, по пять-шесть моргов па хозяйство, а кругом такие
просторные фольварки Чарторийского?..
Жестка и сурова действительность,и тяжелы
победителя, просыпающегося от страшных укусов.
— Ни в одном царстветаких блох не бывает,
ции. _—

говорит Ханоз.

дни и

как в

ночи

Гали-

II с этиммы все согласны. Грязь, нищета, зловоние п смертельно кусающиеся блохи. Блохи и мухи — этим галнцийским
добром переполненывсе хаты. Ни днем, ни ночью от них не І
знаешь покоя.
Ходим весь день с головною болью от бессоницы
и от запахакеросина, которым мажем ноги и волосы, и дошли
до того, что противно прикоснуться к еде.
,

.. . .

Через густой, бесконечныйлес выбираемся на открытую43

поляпу.

ъверху все утопаетв теплом тумане, внизу

непролазнаягрязь. Впереди боевых колопн
с

саперами
и

идут

Но грязь

выравнивают дорогу.

густая

—

рабочие отряды

мгновенно заса-

сывает бервна и щебень, и поминутноприходитсяделать
•остановки. Пробуем птти боковиной — луга.

шие автомобили и

Холодно,

дохлые лошади.

долгие

Всюду

застряв-

скучно и

жутко.

Все .ходят

сгорбившись, злые и недовольные, насквозь пропитанныематерщиной, которая превращаетсяв скверную, затяжную болезнь, прилипчивую как оспа. Ругаются все командиры,
солдаты, доктора, и все одинаково.

— Ну, поддайсь, пять
мать! — несетсязвонкая

— двадцать
ругань,

пять...

мать — мать —

здоровенный солдат без-

жалостнолуішт нагайкойпо запотелым конским бокам.

— Ишь,

какой дух густой,

совсем коня

заморил, —

лостью замечает
другой солдат Прядкин, — все

Я люблю

этого солдата.

ждениях—строгая

него независимыйум,

такой богатый
чувствую ^ѳбя нпщвм.

логика и

варь, что перед ним я

Сѳменыч.

Вверху —

сплошная, безотрадная муть;

промозглый омут; на душе —
зами с Семепычем, который

одиночество.
говорит

по

жа-

жилы дрожат.

су-

гибкий

Зовут

внизу

сло-

его

черный,

—

Сталкиваюсь
спеша,

все

гла-

добродушно

усмехаясь:

— Теперь бы в постельку мягкую, да закусить, да выпить,
Хлеба у пас вкусные; дома — и пироги,
и блины, и оладьи, а здесь хоть бы кожу вареную пожевать —
да чайку, с калачом.
и та По вкусу.

— Хоть
впадаю я

бы

не ругались,

то

легче

было

б, —

невольно

слезливость.

— Вашо благородие, — говорит певуче Семеныч, — на
войне служить — не барышней любоваться.
Лютеет душа у
человека.
А иному крепкое словцо ровно крепкое винцо: и
.

дух веселит, и
ное

что?

он где грех,

И в
Мне

гнилое пе остается...
нет его.

Слово

матер-

Обращение матерное—

вот

да пожгкание...

топе Семепыча звучит суровый укор.

вспоминаются«бытовые явления».

порщики,

за душою

Сплюнул —

вчерашние следователии

Вспоминаютсяпра-

агропомы, жадно и

грубо

■"-J-"— ■■■-,-

издевающиеся над каждым солдатом.^ Особенноэтот чванливый
черносотенец Растаковский — высокий,
сытый,
горластый
судейский, невероятный драчун и
похабник. Приходят па
намят его ратные подвиги: как оп сытый, объевшийся, сидя па

завалинке у

остановил высокий

дороги,

в котором сиделизапыленныесолдаты, и

артплерийскийвоз,
дикой бранью

нулся па простоватого парпя, державшего в

наки-

одной руке хлеб,

а в другой кусок сала.

— Ты чего, так-то и пѳретак-то, чести пе отдаешь?..

Наг-

нись, сукин сын, нагнись!..

П хлестал своей тяжелой рукой

по

щеке

нагнувшегося

солдата.

Вспоминаются и другие моменты походной обыденщины.
Эти зуботычины, раздаваемыенаправо и налево, эта ежеминутная готовность ругнуть,

Неулселии
.

Чудом

зубы...

унизить, дать сапогом в

ужели без этого нельзя?..

А у французов,

Не-

немцев?..

там так?..

дотащились до

Твардп. Впереди крохотной

вушки кодосальные укрепления из окопов,
ными бревнамп и

покрытых

дере-

выложенных огром-

жестяными полусводами.

Густаа

сеть проволочных загражденийтяяется отсюда до самого гори-

зонта. Через бесконечныекоридоры окопов, блиндажей, утрамбованных пасьшей и выложенных жестью канавок мы добираемся до большого помещичьего дома с двумя зияющими отверстиями в степах. В красивых, высоких комнатах следы совершенно бесцельного разгрома и вопиющей хамской разнузданности. Из-под крышки раскрытого рояля несетзловонием. На
пеліу обломки фарфоровой посуды, изорванные' поты и книги,

загаженныепольские и немецкие
журналы, опрокинутыевазоны,
(толы и

шкафы.

Иду

из комнаты в

комнату и

картина: настежь раскрытые буфеты и
комодов.

Пет пн белья,

к:ітрацы,

единою» зеркала и

крышками.

пи платья.

На матрацахи

Уцелелитолько

большие
вазах

всюду

те

та же

опустошенныеящики

вазы
же

постельные

фарфоровыми

удушливые

следы

азиатскогоцинизма.

Прекрасное,

хотя

разрушеппое снарядами помещение

превращенов клоаку, в которой дух захватываетот

вопи.

Рас-

полагаемсядля

отдыха под открытым небом.

Но

это грязное

,Х}лиганство принимается
как молодецкая шутка.

— Натешились, —
■погуляли.

хохочут

Верно

солдаты. —

После ихнего братамокренько

Пи одной посудины пе забыли... Казак —

вазатед

грязненько бывает.

оп страху нагонит. Оа

па лихое дело, как па небо летит.

В воздухе

сыро и

холодно.

Солдаты

раскладывают костры.

из дома доносится треск ломаемой мебели.

чат лакированные ножки столов и
хивают подбрасываемые в огонь

Из

костров

спинки кресел. Якро
журналы,

поты

тор-

вспы-

письма.

'Откуда-то появляются новенькие сосповые кресты.
— Это откуда? — спрашиваетКузнецов.
~~ Да там нх целые пачки, — отвечают солдаты.
Действительно, за домом (вместес мотками запаспойпроволоки, бревпами и грудами жестяных прикрытий лежат загоо

товленные связками сосновые кресты для братских могил.

— Вы бы хоть кресты-то по-хрпстпанскппожалели, —
говорит с укоризной Пухов.
Весь он длинный, мягкий н крот-

кий, и в глазах его
— Ишь

светитсяискренняя печаль.

выдумал! — хером возражают
солдаты.
Ио-хри-сти-апски.На войне душу беречь не велено...
Перед отходом из Тварди воздух наполняетсязвопом п треском: это наши солдаты добивают остаткипосуды и уцелевшие
что

зеркала.

-" На. ко-оней!—гремиткоманда.

И дюжие бородатые ездовые проносятся гарцующей рысью,
держа перед собой зеркальные осколки, и лихо, по-казачьи'

выпятив чубы.

— Первый взвод!
Ездовые... и-псь! Молодцы-артил.тсписты, — доноситсяиздали переливчатыйголос адъютапта,и чувствуешь, что па душе у солдати офицеров весело и беззаботно...
j .. Проходим, не останавливаясь, через Синяву — небольшой городок с мощеными улицамии обгорелыми домами.
Наканунездесь был отчаянный бой. Груды камней и по-

чернелые пни еще дымятся.
Весь город наполненудушливой
гарью. Среди пустыппыхулиц нелепоторчат уцелевшие столбы
•электрическихфопарой.
Мы сворачиваемв боковые кварталы,
4е

под красными черепичнымикрышами приютились веселью

,гдѳ

одиоэтажныедомики с высокими крылечками, при впдѳ
мучительно хочется плюнуть

хоть

на час

ниях, валах и

па всю

эту грязь

которых

свинство и

забыть о парках, обозах, проволочных загражде-

Но, кажется, путь наш не окончится и

окопах...

через двестилет.

Увы!

Все то же.

Длинно,

голодно, грязно.

Ни войны, ни

людей, ни природы, — одна только хлюпающая грязь.
дороги, грязные, одежды,

грязные разговоры.

Грязные

Голодаем как со-

Со всех сторон гремити грохочет.
Ночлеги хуже застенков. Пахнет портянками и коровьим
хвостом.
Как о счастьи, мечтаешь о двух вещах: о возможности выспаться и о людях.
Кругом все солдаты, поручики
и прапорщики. Густая смесь матерщины, брюзжания и похаб-

баки.

ного анекдота. Все злы, угрюмы, и больше

всех ругается коман-

Со вчерашнего дня вся дивизия сблизилась, п командир
бригады идет вместе с нами. Оттого на ночлегах стало еще
теснее. С бою берется каждая халупа.
Чердаки, сараи, стодолы — сплошь завалепы пехотинцами. Говорят, в Лезахове,
куда мы сейчасидем, вся наша армия получит трехдневный
дир.

отдых.

И все стремятся опередить других, чтобы отвоевать
Наш командир бригады Давно уже выедал

ночлег поудобнее.

квартирьеров вперед с

определеннымнаказом.

Прямо за шиворот хватай и вон выбрасывай всякого,
а чтобы мне квартира была!.. Понимаешь?..
Базупов, командир бригады, чрезвычайно яркая личность.
Грузный и солидный полковпик, с сильпым, крутым характером
и ловкой учтивостью, он отличаетсязлым н насмешливымскладом ума.
Чистоплотный, изящный и разговорчивый, он мастерски владеет фразой и одним словом умеет показать под увели—

чительным стеклом самые запретныетайны.

десный актер, никогда не теряющий
черные глаза и

При этом

выдержки.

оп чу-

быстрые,

скорые движения придают его словам подвиж-

ной, неуловимый и чрезвычайно колкий характер. Базуноз —
большой любитель полемическихпоединков. Никогда он пе выходит из себя и никогда не соглашается с противником. Его
47

постоянным партнером в

спорах

является

прапорщик

Куз-

нецов.

— Для чего мы лезем в эту вонючую
зубы роняет командир.-

Галицию?

—

сквозь

— Приказано!— бросаетреплику Кузнецов.
— Все паны да паны, а на шестьдесятверсткругом
клезѳта,

—

продолжаем в

тоне полковник.

—

своем обычном

Конечно,

долг

ни одного

задорнополеагаческом

перед обществом обязывает

нас приноситьсебя в жертву. Но если вся их Галиция
гроша не стоити завоевывать ее имело бы смысл

случае, если бы

ломаного

только

она кончилась Великим Океаном, в

том

котором

молено было б омыться от всех ее грязей...

— Обидпео всего то, — иронизируетКузнецов,
имевшие неосторожность родиться в

что люди,

—

этой гиблой

стране, не

отдают ее даром и дерутся за свою жалкую Галицию,
цузы за свой Париж.

— В том-тои дело, — подхватываетБазунов,

как

фран-

— что в пашем

^доходном вояже больше блох и поносов, чем в Галиции...

К вечеру 10 сентября мы, наконец, добрались до Лезахова.
Версты за четыре от села насвстретиликвартирьеры с печальвой вестью:

— Пи одной халупы в селе.

Бабы

криком кричат, детпшкп

плачут, для господ офицеров и то местане будет.

Грязная большая деревпя оказалась сплошь забитой войПарку пришлось остановитьсядалеко за селом. В сопро-

сками.

вождении солдат мы двинулись па поиски ночлега.
творится что-то страшное.

По земле буквально

шагу

дереіше
ступить

нельзя: всюду следы войны, ужасныеследы человеческойскучен-

ности и

солдатскойдизентерии. Ноги

вязнут в

вонючей

гуще.

По земле ползет тяжелый, смрадныйтуман, от которого во рту
образуется гнилая, гадкая ржавчина, доводящая до рвоты.
В хатахплач и скрежетзубовный. Солдаты забрали все споим
из амбаров и, накрыв ими грязную землю, расположилисьтут лее
сновалку, так тесно, что и пешеходу негдепройти.

— Вот так отдых! —

слышится с

разных

сторон.

временипришелся.

— В окопах лучше? — ворчит недовольный голос.
48

—

Но

— Война — не жена:со двора пе прогонишь...
Обошли всю деревню.из конца в конец. Добрались до коменданта. Просим указать помещение...Нбгде.
— Помилуйте, — разводит руками комспдат, — здесь вся

дивизия сгрудилась, с артиллерией,с парками, лазаретами. От
Разве ж так можпо?

і пехоты дохнуть нельзя.

Ничего не понимаю! — фыркает комапдпр Базунов.
И понимать нечего* ка-бак! — выразительно" отчекани-

—
.

—

! вает комендант.
— Со мною штаб, канцелярия, денежный ящик,
вольным топом перечисляет Базупов. — Разрешите,
ней мере, в ваших оенях расположиться.

—

недо-

по

край-

— Не могу, господин полковник; никак по могу: под
лярию геисрала Заслова отведепо...

Мы снова плетемся

канце-

по колено в навозе и нечистотах, вби-

раем в легкие тошнотворный туман, впитываем в уши сквер,
ную, вязкую матерщину, заглядываем в каждую дверь, бріішмся, ругаемся, проклинаем войну, начальство, Россию и,
наконец, узнаём от ординарцев, что где-то, в какой-то хатке
приютился десяток пехотинцев.

—

Гони

Базунов.

их,

прохвостов,

шею! —

свирепо

команд ѵѳт

И вот мы блаженствуем... Шестнадцать русских интеллигентов лежат на грязном полу, довольные тем, что им удалось
выгнать под осеннийдождь в холодную ночь десятка два мужиков, почему-то обязанных по первому нашему слову итти 'вперед по галицийскимполям, прорывать австрийскиезаграждения,
гнать перед собой эскадроны венгерцев, колебать, опрокидывать
и потом валяться в грязи и мерзнуть под открытым пебом... '
...

От духоты,

от

храпа, от

спертого воздуха

низкого

потолка не могу уснуть. Выхожу на воздух.
Темно. Мопосит осеннийдоясдик. Кругом на земле ленсат солдаты вповалку, и в темноте раздается тяжелый храп. Брожу, как в кошмаре, почти не сознавая, как очутился я здесь, -полуодетый,
задыхающийся, в темную ночь, в вонючей австрийской деревушке, где сотни русских людей для чего-то мерзнут и дрогнут под дождем. Где-то вдали солдаты жгут коіѵчр, и ВП д ІІОі
4

По

следа*

войны

костру.

бурке,

без фураяски.
во мне офицера, и

исподнембелье и

что не узнают

даты прикидываются,

Подхожу Сол-

соломы.

вспышками

озаряются

лица

усатые

как

беседовать.
народ простой, глупый да темный.

про-

должают громко
—
у

Ну,

мы

начальства часу нет подумать, как

зию

деревню

одну

Пойти— спроситьу
а

я,

Ужели ж

Ну, как тут отлить ребята?..
начальства. Може господаохвицеры знают;
согнать?..

брат, не выучен землякам в рожу гадить.

—

Чего

дерешь?.

глотку

зря

диви-

же так цельную

—

раздается

солидный

голос.

Весь мир война рушит...

—

Одни мы, что ли, такие?

—

Рази ж он войну корит? На войну наплевать.

—

Ты

какая

—

спокайся,

ребята,

скажи,

толком

начальства польза

от

От начальства порядок

доберу.

не

нуясен,

Хуже зверья живем...
Я иѳ
против присяги — ни боже сохрани.
На то и солдат в окопе,
чтобы ружьем трещать...
Сколько мне яшзни всей осталось —
ке знаю, только
цай ты мне в тепло обогреться хоть самую
аль

нет?

где же он,

порядок?

аалость...
—

Братцы мои кровные,

голосок,

—

не жители, умрем —

»,ем —

—

II хлебушка —

наш,

отечеству служим,

кругом...
—

Вишь,

пуля научит.

гусь

какой!..

Чем

мозги

на

свете?

Жи-

А всё мы, всё мы.

не родители.

одной этой чести за день отдашь...

сколько

темноты молодой

звенит из

за что это мужику такое житье

силу тратим,

Ничего не понять

утруяадает!

Погоди,

Попадешь в окопы — спекаешься...

прежний голос. —
серебром
да золотом убери — не надобно.
Разве ж я тут своей охотой сижу?
Страх держит...
Наше дело обозное...
л
— Пужливый, — презрительно'
произносит рослый
солдат. —
Смерть от страха ослобопит!..
Раз умирать; а что
"десь, что в окопе — всё едино. Греха нет?.. За одним за богом
греха пет. Нет, брат, один грех на всех. А ты думаешь — одному
забава да песенки, а другому грех да запрет. Погоди — придет
такой час — спросют! Почнёшь совестью мучиться!.. И немец,и
—

чего

нпе

Греха на мне нет.

каяться?

Душа

— звепит

у меня такая: чужое хоть

хранцуз, и мужичок обозный, и прапорщик с
цепой-тоза грех платить будем...
Ой-ой!..
в

гусельками —

Может,

окопе как гад живет, который больше всех изобижен,

* Христоспо милостии отпустит.Скаягет:
Ѳн муку принимал, душу умирил...
И

тому

зачем на муку послали?..

— Верно! — гудят сочувственнопехотинцы.— В

уя; грех?

все

который

окопе

какой

на грех не тянет...

— Живем как

святые

угодники?

—

весело

откликается

кто-то, — вшей давим Да бога славим...

Трещали сучья в костре.
был спертыйи пробный до
гом

виднелись кряхтящие,

Густо

стелился дождик.

Воздух

того, что голова кружилась.

скорченные фигуры,

Кру-

слышались

сердитыесолдатские
шутки:

— Но-но! Не чепайруками..!

В голове у меня вертелась, кажется, чеховская фраза:
«Жизнь идет все вперед и вперед, культура делаетгромадные
успехи на наших глазах, и
шильду

скоро настанет
время,

покаясутся абсурдом его подвалы с

когда

Рот-

золотом...».

Милая русская маниловщина, мплыѳ русские мечтатели!
Обпесепныевысокими стенамикрасивых фраз и рифмованных
строчек, что знаетевы
тах и

о жизни, о мужике, о бородатых солда-

очаровательных бритых полковниках?..

Как-то

совсем неожиданно на глаза мне попался клочок

газетнойбумаги. Чувство брезгливости боролось во мне с нахлынувшим любопытством; я не видал уже газеты около трех
недель и колебался недолго. В этом обрывке «Нового времени»,
которое я узнал по шрифту, я прочитал о смертиштабс-капитана Нестерова. Было
подробно описано его столкновение
в воздухе с австрийскимлетчиком, завершившееся "гибелью
обоих пилотов. Сообщение было несколько раз неречнтановслух,
и все заговорили о Нестерове.

— Таких дпем с

огнем поискать, —

сказал командир, —

а у насзря погиб, безо всякой пользы...

— Почему же русскиелюди -идут зря на погибель? —

с раз-

дражениемспросилКузнецов.

— Очень просто, — с
— Бы

ответил Базунов.

обычной язвительной
знаете, для

запальчивостью

чего русскому человеку

грамотность?..

Чтобы

вывески

на

кабаках, да на трактирах

Это Гоголь выдумал про Петрушку, будто ему

Только!

читать.

самый процессчтения нравится.

Никогда он, подлец, в книжку

; не заглядывает и ничем, кроме трактирныхвывесок,

Такая вот

суется.

подавай, а на все остальное наплевать...

вывеску

России больницы да школы

маете, что

боды,

Везде у пас -*- только
Вы вот ду-

начальства.

самого высшего

жика до

не интере-

грамотностьдержится у нас от му-

провалится, лишь

да всякие сво-

нужны,

кабак ей нужен; и

вам говорю:

пускай вся

земля

бы кабак цел остался...

Подобные милые вещи говорят обыкновенно, когда хотят

—

ветеринарныйдоктор Костров. — Деревня спит, в городах

шался

жрут,

водку

собственную лень оправдать, — вме-

свою

свое равнодушие и

России хорошо только кабатчикамда

Это, ЕвгенийНиколаевич, чепуха; я сам в деревно

России, может, больше

служу.

живется в

конокрадам...

людей,

порядочных

чем на

всем свете.

Видали мы этих «порядочных», — зло рассмеялсяБазу-

—

яов, — не успели в

Галицию войти,

всю

как

ее до

нитки

обобрали.
Война — это не наше дело, — в раздумьп протянул

—

стров. —

Пахари!.. Мы

—

Ко-

Мы — пахари...

Базунов!..

эту

Народ

—

наш умеет пахать?

сказку

снова загорячился

зпаем, —

пахарь! Как нее! Да разве мужив
Давайте немецкомумужику наш русский

—

Весь свет проработать не знает,

чернозем — чего-чего он пи натворитна нем.

Мужик

кормит!..
не умеет...

наш к

земле жаден, а

нас все так: солдат гибель,

харей» ваших миллионы, а

хлеба нет.

бунты и недоборы, голодный тиф и
чат:

мы?

—
только

Э,

—

звезды:

армии нет; «па-

разве

газетахкри-

земские —

но

Земскиеначальники— не пахари?..

что там ни говорите, —

кабатчики и

концов есть у нас и

холера.

земские начальники виноваты.

то же

Каждые пять лет —

В том-то и

отбивался Костров,

земские начальники в

России,

—

по

конце

Нестеровы...
дело,

мелькнули — • и

что ни к

чему они нам...

след простыл.

падающие

Да, — грустно протянул Кузнецов,
нему, — и нет его. А

—

устремлялся к
ных — хоть

пруд пруди...

— Вообще,
грязного

был Нестеров, летал

нечистоплотныхживот-

господа, немецли,

корову,

их иавоз не пахпет. Даже дух приятный идет.
наш.

брат, высшее существо,

нет более

англичанин, а

Возьмите

человека, чем человек.

лошадь
где

все он тебе загадит— и

природу, и душу человеческую...

—

ступил
дома, и

Два

бились

дня

нспаведенпыми,и

переправы через Сан.

испытывали необыкновенный наплыв
кнели полную

Мосты оказались

части разбрелись по окрестностям.

возможность

убедиться,

раздражения,
до

чего

было наше трехдневноепребывание в Лезахове.
чахли

задыхались

по

Все
так

мы
как

бессмысленно

Три дня мы

нелепому предписанию начальства

в вопючей и зараженнойяме, камня на камне не оставили от
Солыного села, тогда как стоило только оглянуться, чтобы
увидеть,

каких

прекрасных условиях

провести свой картковременный отдых.
>.им

могла

бы

дивизия

Предоставленныеса-

себе, все части отлично расположились. Наша бригада
огромиый фольварк, где мы буквально блаженствуем

вшяла

со вчерашнего дня.

Сегодпя, последолгих скитаний,я впервые проснулся в светлой, нарядной комнате. Туманное, дымчатое утро, мечтательный
парк, гибкие козочки.
Совсем как в польском романе. Какое
е і о великое наслаясдениѳ

проснуться в чистойпостелии чувство-

вать себя в Европе, среди книг ъ журналов. Весь доіш. провожу
в библиотеке, над входом в которую
прибито распростертое
чучело орла.
Читаю и перелистываю нгурпалы и погружаюсь
в

правы и

вкусы

далеких, но

близких мне людей, вся йіизиь

ічторых кажется мне чудесной, очаровательной и

полной высо-

Во всем доме нет ни живой души, кроме наших
солдат и офицеров, и это придаетпашему убежищу оттепок
гшнственности. Мебель, картины, книги, — все обвеяно стариной и невыразимо сладкимпокоем.
Полпочи провел я без спа. Я знал, что завтра мы ухо-

кого смысла.

№і

отсюда, и. вместе с

нами навсегдауйдут из

этого тихого
53

гнезда вся переходившая из поколения
ность и

радость; науки, искусства и

поколение безмятеж-

поэзия —

иашим солдатскимсапогом. Следующие

раздавленные

части также, как и мы,

сознавая всю бесцельность^своего мародерства, добьют и принизят до конца вчерашний"уют и красоту. Пбо такова война,
таков рецепт разрешенья человеческих споров. Мир знает

теперь

только

рушать,

три шіасктелыіьгх

слова:

умерщвлять,

раз-

хоронить.

6
...

мужпв.

Па войне, как и всюду,
Мужик стреляет, мужик

вею

работу делает

черную

ковыряется

земле, прокла-

дывает дороги, пилит, режет, копает, мосты наводит, в пекарне
и на кухне работает, а начальству остаетсятолько во-вре.,іа
приказывать. Но и эту несложную обязанность оно песетвесьма
неисправно. В пяти местахмы пробовали переходитьчерез Сап,
и всякий раз выходила какая-то непонятнаязадержка. Наконец,
мы в Воле Быховской.
Это большая, чистая польская деревня,
окруженная лесамии полем. Мы чувствуем себя здесь как на
даче. Погода отличная. Солнце весело светит. Чистенькие
домики, окруженные садочкамии цветниками,дышат миром, спокойствиеми достатком. Стодолы завалены душистыми стогазіа
сена. Стадами гуляет скот.
Птицы сколько угодно.
Все мы
полны здесь нелепости,тишины и сытого довольства собою.

...Но

скоро

снова стало тесно и

Ворота

рязно.

настежь,

двор завален навозом, па заборах солдатскиепортянки:
сторон облепили пас пехотинцы с
погоды и от отдыха легко

обозами.

Но

празднично на

от

со всех

хорошей

Ночуем

душе.

в палатках.

'— Она палатка, а всякой избы
учительно Лактпопов, лаш плотник.

И, действительно,есть

лучше,

—

говорит нраво-

в этих ночевках под открытым небом

своя особая прелесть. Забравшись с рапного вечера под
я

наблюдаю

дядьки п

за

людьми.

Вокруг

костров

сидят

палатку,

бородатые

среди тпшипы, стоящей над сонными полями,

медлонныо беседы.

ведут

Говорят о волшебниках, о предчувствиях,
о кладах.
Протяжно, спокойно и с твердой верой перебирают
солдаты всякие небылицы,! а другие с умилениемслушают
54

Кажется,

эти странныеразговоры.

что

Россия

все такая же

огромная и неведомая Скифия, какой была она пятнадцатьвеков

назад, и живут в ней все такиеже варвары,

не сталиони ня

на йоту умней, и в душе их все та же лютая темь и невежество
и дремучая ненависть.

Орудий

пѳ слышно. Теплая-теплаяпогода. Пахнет соспоіі
Мягко потрескиваюткостры, и отчетливо слышатся
спокойныеголоса.
Почти каждый вечер фантастические
беседы заканчиваются
и

сеном.

заунывным
плаче>

пением, в

котором

грустное украинское «тирко

все время перемешивается
с ярославским «долю

горькую

И еще долго сквозь сон мне слышатся меланхолическиежалобы на «яситье бесталанное»,на «победную головушку» и на «смертныйчас во чуяюй стране»...
проклинаючи».

7
.

ірязью

Онять
и

дорога,

опять

насыщаемвоздух

гие походы

вперемежку с

кусают

блохи,

опять

обрастаем

раскатистой
русской бранью.

Дол-

дневками, полными табачного дыма,

бесконечнойдевятки, разговорах о женщинах, сквернословия и
закусок.
Мы уже привыкли к этим внезапным бытовым переменам. Сегодня русинская деревушка, грязная, бедная, хлебосольная, без скатертей,без полов, без отхонеегоместа. Завтра —
опрятность, возведенная в культ,

польская сдержанность
и неиз-

бежные кружевные бражки с разрисованнойнадписью над вхо
дом: Czystosc jest ozdoba domu 1 . Миновал грязный пустынны]"'
городишко с мудреным названием:Мѳдынья Лапцуцка; прошли
через большое фабричное местечкоЖолыпья, наполненное
казаками, испуганными
евреями и
вали в

солсженнымидомами; переноче-

крохотной, жалкой деревушке, битком набитой детьми,

стариками
и калеками, где нот ни соли, ни дров, ни спичек, где
людп не зиают, куда бежать, и
кто-то палит кругом

вечеру следующего дня мы,

тились в

Гродиско

только в испугеповторяют,

местечки и

села, а

злые,

расположилисьв

кто —

усталые и

что

«не вемы».

голодные, очу-

баронском замке. На вг •

1 Чистота— украшениедома.

бригаду имелся всего

одпп огарок свечи, п

огромных пустын-

ных комнатах, холодных, разграбленныхи мрачных, сердцещемило от тоски. Среди сора и грязи мы раскинулинаши койки и
почти сейчасже уснули. Кажется, я давно уже смотрю на вещи
суровыми, трезвыми глазами. -Но когда я проснулсярано утром
<ч / мне все же сделалось больно за нашу дикость и темноту за тупое, бесцельноеи скотское бессердечиенаше. Мы ночевали
в оудуаре. На полу валялись сотнизаписочеки писем, написанных по-французскии по-польски, листы из альбома, груды фото- "

графическихкарточек,

измятых, надломленных,—

вещественные

доказательства нашего вандализма. Дорогие обои испещрены
были похабными надписями. Пустые шкафы были загажены
Две задние комнаты вместе с ванной превращены были
в сплошную клоаку, а тут же валявшиеся клочки солдатских
писемпластпчнорассказывали всю многоликую природу' пашей
армии: были письма на русском, татарском, грузинском," еврейском и польском языках...
Остаткистаринноймебели, роскошные цветы и множествоиностранныхкниг были свалены в кучу
и в ту минуту, когда я смотрелпа пих, они представлялисьмне
еще более покинутыми, чем их хозяева, рассеявшиесяпо ветру

Куда деваться

от

плачущих баб?

Идешь

бабы

полем —

с воплями обступают: ваши жолнеры (солдаты) последнюю картошку выкопали, и теперь хоть ложись да помирай со всеми
детьми. Сидишь дома- - прибегают с жалобой бабы, кричат,
рыдают: ваши солдаты сорвали замки, вытащили последний
снон из стодолы: Чем
жить,
что
сеять
веспою
будем?,

іаздаешь рубли

полтинники; но ведь

это только

увертки,

желаниекупить себе дешевое право быть безучастнымк
слезам. Одна баба решительно заявила фуражирам: хоть

блеи платитеза
спалю!..

■

И вот- мы

сноп-

не продам, а силой возьмете -

гамлетизируем
с утра до почи.

Быть

бабьим
50

себя

рѵ-

вас

или не быть?

Ьрат или не брать?

Снилось ли нашим баталпопнымкомандирам, что они превратятся в Гамлетов, и что им придетсябеседо-

вать

темы?

галицшккпми Офелиями па

иптеидаитско-лирпческие
■

— Бросим (началавзгляд на обстановку наших героев —
иронизируетпо обыкновению Базунов. - В голодное село прнхо-

дят голодные резервы.
Через четыре часа они будут брошены
и наступление.Должны ли мы их -накормить? Разумеется, так.
Ігбо раз мы воюем, то мы хотим победить, а раз мы хотим победить, то солдаты должны быть сыты.
Но этому противятся
строптивыегалицийские
бабы. Правда, у них имеются для этого
свои бабьи резоны. Если мы заберему бабы последнюю корову,
то ее детишки останутся без молока и помрут, быть может,
тслодпой смертью. Но ведь одной коровой я могу накогаить
целую роту солдат, из которых двадцать процентов будут 'черезчетыре часа убиты и ранены. Имею лп я право лишить солдата
последнего утешения на земле— умереть, по крайней море,
сытым.
И^как я должен, по-вашему, поступить, когда стоит
передо мной голый вопрос: рота солдат или одна галпцийская
семья?.. А строптивыегалицийские
бабы, которые понятия не
-имеют ни о статистике,ни о стратегии,орут благим матом:
♦остатпякрова»... В том-тои дело: прямодушие и кривда только
в книжках живуть врозь, а на войне они идут рядом, и только
строптивыебабы этого никак не понимают!..
-

Пробовал я

с солдатамизаговаривать па

те же темы, но они

как-то неохотно отделывались полузагадочнымиафоризмами:
— Голод выучит!
—

Ограбили нашу

жизнь — и

нам не жалко.

— Так зря-то зачем уничтожать? Зачем картины дорогиеиспортили?— пристаю я к солдатам.
- Ты от нашего брата ума не требуй, мы не ученые —

сухо отвечаетсолдатРодионов.

А другой, рядом с
поблескивая хитрыми

солдат:

ним,

высокий,

худой

крючковатый

глазами, насмешливо бросает

— На картинах-товсе больше женскийпол...

толпѵ

И все солдаты разражаются хохотом:

— Пуска-ан!Чего там! И без

картин проживут!

— Ну, без картин, по-вашему,

проживут, а

ней коровы прожить никак невозможно;

ведь

без

послед-

помрут детишки, голод-

пси смертью помрут.

— Смерть не наследство,от неене откажешься,
возражаеттот же Родиопов.

И только Семепыч говорит

мне с

добродушным

—

спокойно

сожалением:
-

Все, ваше благородие, наново

Война добру не научит...

—

переучивай...
И почему-тодобавляет с глубоким вздохом:
Присяга — она человека за душу держит!..

—

8
.

Третьи сутки гнилые ветры и ливни. Холодно. Сжигаем на

топливо

заборы^

дают к

ногам, целуют руки,

снопы.

Пронзительный Еетер воет
тоской, унынием и

грязью,

грязи

околевать

Земля

на все голоса.

наполнена

сотнями испуганныхжителей, кото-

Стоберяы
бездорожью.

бессмысленно
мечутся из Виделки в Стоберну, из

рые
в

солдатам*в

Другого исхода нет. Двигаемся на Глогов.

либо...

голода,

Приходят бабы, ревут, припазабрали овес, пшено,

жалуются:

Что делать? Либо гнить

•сало...

■от

крыши

Бабицы и

т.

д.,

т.

д.,

по лесам, по грязному

Третьи сутки мы странствуемпо разоренным местам,ругаемся,
злобствуем, сталкиваемсяс
наши вопросы:

безобразными фактами, и

на все

Глогова?» — слышим один угрю-

«еще далеко до

мый ответ: «не знаем, мы там не бываем».
Льет,

не переставая,дождь,

мрачный Ханов скрипит про-,

роческим тоном:
—

Ноне дожди — так до ^амых морозов лить будут.

К вечеру добрались до одной из многочисленныхВулек и, по-<
•еле долгих

решили

тщетных

двигаться

Кузнецова, доказывая,
дешь,

что

стараний
разместитьсяв

Фельфебель

дальше.

шести халупах,

упрямо

урезонивал

что лучшего ночлега все равно не

солдаты устали, что

лошади не кормлены,

найнадо

подождать до рассвета.
—

как

Да ты что, покойников

бы
—

в потемкахпѳ

От блох-то мы и

Выстригли в

что

воѳ

мы,

ползем в

фельд-<

спасаемся.Понимаешь?

восьмом часу.

Но бокам тянулись леса.

іаясь,

ли?

Впотьмах — и блоха страх, — сдержанноогрызался

•фебель.
—

боишься? — сердалея Кузнецов, -«

примерещилось,что

лошадьми и

Дорога шла вниз по трясинѳ.

Не было видно ни эги, и казалось,
зарядными ящиками, гремя и

какую-то 'пропасть.

ру-

Темнотаразвязала языки.

ів воздухе вместес

едкой матерщинойплясали злобные, сви-

репые крики:

Эй ты, в рот тебечесотка, чего стал?
Начальство дорояску выравнивает...

—
.

—

А!.. Жрет — жрет, а везти не везет...
У-у! Задави тебя смерть! Ползешь, как мокрая вошь...
Свистят кнуты и иагайки, слышно, как тяжелые кнутовища

—

обессиленныхлошадей. Часа два длится истязание, а мы

лупят

будто на том же месте.

все как

Стой! Стой! — доноситсяиз переднихрядов, — канава!

—

Отряжают две сотни артиллеристовс
п

те начинают прокладывать новую

пилами,

топорами и

дорогу

повозки продвигаются на несколько шагов и

лесу.

Передииэ

застреваютмежду

деревьев.
—

Это они парочно, прохвосты! — кричит Кузнецов.

—

Ничаго, и тут не подохнете, жирнотелы поганые, — раз-

даетсяблизко возле меня.

И,

уже никого не слушая,

солдаты сурово и

твердо вдруг

решают:

Ребята, выпрягай!..
Выпрягай! Здеся и заночуем!— начальственнымокриком
несетсяголос фельдфебеля,
и в пять минут разамуниченыло—

—

шади,

мы,

оставив у

парка караульных,

поглубже, чтобы укрыться от дождя.

Лошади сбились в кучу.
друг

другу.

Но

забираемсяв лес

тут мокро и

холодно.

Солдаты дремлют, прижавшись спиной

Иные, наломав еловых ветвей, храпят на колю-

чих иглах, как на пернпах.

Из кучек, где солдатамне спится,

несутсянедовольные вздохи:

болоту ныряем?

—

По безрассудству!— слышится сумрачнаяреплика.

И
сом,

для

только
явно

вает свои
—

меня

ча только

по

неугомонныйШкира преувеличенногромким голо-

рассчитаппымна внимаппо начальства, рассказы-

бесконечны
о сказки:

Подошел эттапарень к дуплу и

судьба ждет-стережет? А

спрашивает, каккая

внутри ти-ихо, никто голоса нѳ

подает...

К
и

рассветувсе на ногах.

Дождить перестало. В

спокойствия седого утра зыбко

тишшіѳ

сереют из туманасолдатские

фигуры;

подрагивают

напряжениемвытаскиваемые обес-

по

силеннымилошадьми,

брюхо

загрузшими в

звенит солдатская ругань.

работают кнуты;

на-

колеса, сочувственнокряхтят:

Замучилась скотина, до самого краю

—

болоте. Свирепо
Но часто, спры-

заодно с лошадьми и,

передков; солдаты впрягаются

гивая с

легая па грязные

тарахтят, гремя це- -

бокастые лошади;

ящики,

зарядные

иши,

подошло,

один зод-

конбц всем будет...

Треплется, бедная, как рыбка па крючке...

—

видно и ясно.
—
Глогов!

іаЛ^Мой

—

волшебству, исчезли печальные, бурые

водяночный туман, и

крикнули ездовые,

далеко

запел

лошадь вскачь.

кругом

стало

кнутами куда-то

указывая

мой нежный друг...»

друг,

стил свою

по

как

вдруг,

расплылся

цвета,

Кузнецов и пу-

приободрилась, и спучистенький европейски
л

Вся колонна как-то разом вытянулась,
двадцать минут мы

стя

городок,

въезжали в

каменнымиособнячками,

после тараканов и

лек

это'

волшебное
уютные

улица,

превращение,

быть

добродушные- люда,

ТД

Но'в

городе

было

слышно

ращения и

хотя
—
—

церы.

блох странными

эта

веселые

дети,

всем, казалось,

Бу-

сказочным казалось

великолепная

на курорте,

домики как

должны

валось

палпеадпичками
и торцовой

лесу, после нищенских, грязных

мостовой. После ночевки в

которых

красивые

мощеная
чувстводевушки,

живется покойно, тепло,

детей, -но
без стекол. На все об-

было пусто. Не видно было кудрявых

смеха, зияли пустые рамы

расспросы пемногиежители-поляки сумрачно и

не-

отвечали:

Жиды в синагоге— ничего нот...
^орт их бери, тащи их из синагоги, —

кто-то из

солдат,

сердились офи-

злобно блестя глазами, охотно ото-

звался:
—

Со всей удовольствией.

Вскоре появился
няясь

поднес нам в

тирам, и

везде,

растерянныйеврей и испуганно,низко клакорзипе

оказалось,

яблок. Я пошел бродить по кварпет, и остались только -следы

хозяев

обломки дорогой обстановки,

этой дикой расправы: казачья

углу.
Штаб наш остановился в

ииккелевая дощечка с
чему-тов
суда,

Но

столы

стулья.

красноречиво торчавшая

пика,

доме, на дверях

койки, как узнали от ден-

—

ответил он нагло,

Почему ж не все дома

разграблены?

—

Куда же все жители девались?

это в

только

ни спроси—

—
—

которых

В синагогупопрятались.

ряппом,

нос да

уши

Ну и смеху!.. Обмоталисьбелым

молчат как мертвые...

А деньги за что же?
А кто их знает... Сухие, пейсатые,трясутся...

Рано утром
увидал,

сад.

лась в

дорожке,

вышел

Мешали все мысли скучные

на заднеекрылечко,

как из соседнегодомика,

таемым, вышла

оѵтра

старушка в

Крадучись и

одних чулках и,

волнуясь,

—

Что

вы

возле меня у

золотисто-рыжих листьев.

обмызганная, похожая на

облезшую крысу.

листьях.

что-то спряталав

как резко

большого

Старая-престарая

сторонам, пошарила рукод

делаете? — вырвалось

мгновенно почувствовал,

озирась, спусти-

она шла по ржавой^осекной

Опа раза два пугливо осмотреласьпо
мпе показалось,

заросшее плющом,

который мы считалинеоби-

остановиласьсовсем близко

коричневых

еврейка, жалкая и

и,

Что

Шепчутся, плачут...
Только деньги суют...

торчат.

Плохо спалось мне этой ночью.

есть глазами,— др) гие

икону евреи выставили.

—

по-

Юрецкому с увещаниями.

Здесь был еврейскийпогром.

возьмут...
—

два костюма, англаи-

сбыл все это кому-то по сходной цене, й

пробовал было обратиться к
Все равно,

Goklmann. Uo-

умывальники, по-

вертлявый и плутоватый Юрецкии, уже

обшарил все чердаки, разыскал там шубу,

которого блестела

На чердаках висели нетронутыезамки.

раоставить наши

даже

портьер,

забытое орудаа

красивой надписью: Chiel

что повар наш,

ское седло и

■

ковров,

этой квартире уцелеливсе зеркала,

не успели мы

щиков

обрывки

Кое-где виднелось и

черепки' посуды...

одеял

разграбленные

хозяйничанья; разбитые вдребезги рояли,

чужого

шкафы,

меня по-польски. И

некстатипрозвучал

вопрос.
-

мой

надо! — страстно и кратко вскрикнула еврейка
безумным страхоми болью, прошептала

и, глядя

в глаза мне с

умоляющим

—

Моя

И я

голосом:

цурка, там моя цурка...

все понял.

в полдень, когда мы уходили из Глогова и

солдаты грузили

па артиллерийские
возы зеркала, подушки, стулья,
кую

ковры

вся-

кухонную утварь, та же старушка металасьот воза к возу

и, рыдая,

простирая к

солдатам руки,

захлебываясь

слезами,

о чем-то громко молила их.

— Пшла! — тупо и кратко отмахивалсякрупный
ный Савельев.

Но

сумрач-

старушка, заметив офицеров, взревела еще больше.

— Ну ты, жидовская морда, поговори у
ла! — зарычал Савельев и пнул ее сап&іом.
лась об земь.

мепя, чортова кук-

Старушка

грохну-

Офицерамсталоне по себе.
— Вернитеей, что вы там забрали, — крикнул

повелительно

адъютантМедлявский.

^— Мы и самине знаем, чего ей надо, — гасуетилсяЮрецкий. — Зря привязалась, лопочет, ругается, за грудь хватает...
Медлявский, прапорщик из адвокатов, добродушпый, с на-

ивными глазами и

немного высокогарной речью,

сердито сдви-

нул брови и резко отчеканил:

— Прошу не прикидываться дурачками! Картина

для

ме-

ня ясна.

— Никак пет, — сладенькими убедительнымтенорком запел
Грттдпн, уптер-офинериз жандармов, — никакой картины не
было... Зря пристаетжидовка, чтобы только начальство осерчать изволило.
не было.

Что

Истинным богом

говорю:

никакой картины

— Чего там, — загуделии другие солдаты,
оо стола, то под себя.

Еще минута—

парк вытянулся,

— на то и война.

загрохотал, загремел по

камням, оставляя позади опрятные домики, теперь нищие и

зоренные. Из дверей и
лицами, и
62

окон выглядывали

солдаты, проезжая

евреи с

мимо них, широко

опо-

виноватыми
размахивала

Офицеры, посмеиваясь,,

кнутом, стараясь хлестнутьих по лицу.

смотрелина эти сцены.

Неприкосновенность
личности и

—

ход своих

мыслей, мечтательнои громко добавил:

Куда

—

неприкосновенность
жи-

беспечноиронизировалКузнецов. И, раскрывая тайный

лища, —

это они Хаичеквсех

попрятали? Я все дома обошел...

9
Высокое... Воля Ранишевека... Стесе... Что-то дикое, путанное, как в горячечном

бреду. Ветер, пронизывающий до костей,,

ливни, распутица,озлоблениеи

кромешная.

на лошадь.
го

сколько

безответного друга.

Впереди

ума, выносливости и

благородства у это-

Вспоминаю ночное движение на Стесе.

проводника, за ними я

два

Тьма,
Вся надежда

ужасныеночные переходы.

Ни одного факела, ни одного фонаря.

командиром в

тележке,

запряженнойцугом. Отъехалисаженейтристаот места— трясина.

Гикнули, крикнули — лошади рванулись и

шло.

Стой, стой! Обопнись!— отчаянно закричали проводники.

—

По

выронил

кучер уже

бы

манки с

вожжи,

фурманка стрелой кати-

Еще минута— и лошадь за лошадью

лась вниз.

из

скользнула

понесласьпо скату в канаву, пересекавшую дорогу.

по грязи и

лись

поломали ды-

то же мгновенье передняя пара подхватила,

— все очути-

глубокой канаве, потянув за собой, конечно, п

людьми.

Но выручила сообразительностьлошади.

фур-

Одна

переднейпары мигом легла на живот и, упираясь всем кор-

пусом, удержалась на самом краю

канавы...

Потом шли пешком до рассвета.Двигались напрямик, цели-j
ной, по картофельным полям. Кругом стоял гул и стон от пехот-\
пых

обозов.

сопенье, и

Не было видно ни людей, ни телег. Только тяжкое
грохот,

крик,

матерщинаговорили о

том, что

Вьющейся, качающейся серой стенойтянулась пехота. Отчаянная, неслыханновиртуозная брань визгливыми молниями рассекала
густую тьму. '

здесь сгрудилисьтысячи глоток, колес и

ног.

От этих циничных, осатанелыхкриков
страшно.

которая хлюпает и
и

сатновилось душно

Казалось, что вся эта густая, липкая, тяжелая грязь,

свистящую

чавкает под ногами, превращаетсяв

кнуты

матерщину, ложится жестокимиударами на кон-

скпо бока, вливается потоками в уши, стекаетпо
даетсябессчетным
эхом в хриплом скрипе телег...

лицу и

от-

Потом слушал бесконечные причитания"ограбленпых баб,
которые оплакивали свое сепо, овес, картошку, «остатпю крову» и свою темную судьбу.

— Приказаноиттипа Баянов.
. .

.Опять

в дороге. Земля покрыта зеленым мшистым ковром

в котором нога утопает, как в перине. Мучительно двигаться по
этой вязкой трясипе. Уж первый ящик прорезает глубокий
след во мху. Второй увязывает по ступицу.Третий— в глубокий
яме, наполненнойводой. Ломаются колеса, трескаются дышла.
Лошади задыхаются от натуги, и многие падают от разрыва
сердца. За двое суток мы потеряли их больше десяти. Повсюду,
где проходили наканунеобозы, множество конских трупов. Голодные, истощенныелошади шатаются, как пьяные, поминутно
падают и лежат, уткнув бессильные морды в холодный мох

Большинство

исхудали до того,

костей. А овса — пет. Сена

что кажутся обглоданными до

едва хватаетна одну дачу

ііруіом на десятки верст все съеденодо

Каждый

день ложусь

сутки,

последнейсоломинки.

мыслью, — жалуются командиры

парков, — чем буду кормить лошадей

завтра и

смогут ли ло-

шади везти.

Нѳ лошади должны везти и везут. Задыхаются, падают под
градом ударов и вновь идут, голодные, бессильныеи покорные
Солдаты с жалостью повторяют:
- Пропадаетскотина... По земле двуколки
твердый грунт ни был, земля дышит, как на

идут,

какой бы

трясине. А

тут

гляди-ко! Треплются лошадки, как чечотку танцуют. Маятно!..
С людьми, в сущности, обстоитне лучше: нет ни хлеба, ни

соли, ни овощей. Одно лишь мясо с картофелем. Мяса вдоволь
по оно всем опротивело, приелось, и солдаты макают -его
в кровь, чтобы сделать менеепресным. От бессонницы,от уста-"
лости, от долгих переходов и певьілазной грязи у людей озабоченный, сумрачныйи угрюмый вид. И вдруг на одном пз переходов суета, движение, веселый, радостный шум в солдатских

рядах;

- Держи, держи его! — несетсявозбужденное гоготанье —
А-ту-ту-ту!.. У-лю-лю!.. Заяц!.. Заяц!.. Держи!..
64

И десятки бородатых людей с криком и хохотом гоняются по

зайцем, который мелькает

за ошалевшим

распаханному
полю

высокой меже.
бей камнем!— кричат сердитыеro.:sca.

заднимилапамипо
—

Не бей, не

—

Живьем

хватай^его, хлопцы!

течение
десяти минут вся

войне, гудит, улюлюкает,

глазах следит за

какие-тосвои мысли, которых

Потом опять
приятелимои,

ушли в себя,
сообщают. Да;::.1

насупилисьсолдатскиелица и

опи никому не

Семеныч и Асеев, сурово хмурятся и молчат, или
раздражением:

начальства нрав

легкий:

букашку

всякую

жалеет,

всей рукой бьет...
Асеев, что вы сказать хотите, кто это все?

ноди пожалься—

Не пойму я,

—

радостным блеском

этой охотой.

же скажут вполголоса, с
—

забыв об усталости

колонна,

волнуется и

рукой бьет?..
Где

—

чит

нас понимать да жалеть, -

уж

Асеев.

—

покоп,

где оп тот веков

Вот

ты

откуда пришел и

когда он пускаетп

знаю,

эти схоластические
изыскания, это значит,

добьешься,

но

пебу колесом ходить...

Сегодня проснулся я с

меня хорошо,
лужи,

вы,

по

радостноймыслью,

снова хочется

лошади —

дохлые

что ничего от неге

ироническисолдаты, почнет or

или, как говорят

перед богом манежитьсяи

видывал?
покоп?

кто его

ученый, скажи ты: какой он таков — веков

Асеев — сектант,начетчик, и
в

еще загадочнеевор-

Спокон веков мужику наказаноза правду терпеть.

что на душе
жить! Физическая грязь, кана-

все это ведь

но настоящее, все

А сегодня мы
Комаровского,
в
роскошном палаццо. Комнаты огромные, светлые. Окна по
всю
стопу. Электричество, старинная мебель, зеркала. Перм
забыто, все это было вчера.

это исчезло, ушло,
отдыхаем в

Южном Баянове,

английскийпарк с

домом

тые росинками. Во

пмепии графа

высокими кленами и

астры, покры-

всей Галициидавно прошло уже лето, а здесь

стоят еще ясные, теплые дни.

Правда, электрическаястанцияразбита, клозеты загажены,
убранство коыиат наполовину раскрадепо, но
толками

высокой
следом

войны

спальни так приятно

под

белыми поО чем?..

мечтается.

а?^ыв°а^^^
;:ry

cem — . - за е =мии

^^■SLSS^

п^=

Я ждГ ч°Гв°оТ

вот ворвется с предписаниемКовкин и грубо напомнитнам что
шра уходить, пора опять под ливни, под SJSSJe^SrS?
в эту черную, как сажа, ночь с такой же черной ™Тзш Н<Ж
в поминаешь: где-то далеко-далеко во тьшіщ^іт^^
леньш огонек, блеснет, как задорный вызов и погаснет Пп
том б = е, и еще ближе. Вчера, когда мы пришли" Бая "в"
я наблюдал это явление долго. Было темно, но тихо Соліатп
ю

SAS^S
0 зеленоватым
В ВебѲ ' В СТсиянием.
° Р0Не ЯрослГ'вс
СныДхиул
далекий свет и растаял
Нотом
нал

Пепе

мышлем. Потом так же беззвучно, но гораздо ярче в ближе"
Потом совсем близко, и было похоже, будто горит пучо ^солоТы

облитой керосином, загорается на высоком £ту
ТаК ЖѲ мето« ическп - ^рез каждые 8 -

«™™

огоньки уходили

гас-'

сразу

минут дальше и дальше, сперва к Гвописко
«

Л,

го°д
Мня3, я е сМноеяТ вТУДа' Ш В0СТ0К' ° Т ^ а -ли наніГчасти *1
годпя я снова вижу, как мелькают и гаснут огоньки

всппти

лают и оолетают полукольцом широкое пространство Что
Кто то явно сигнализирует, ведет немую беседу - 0
деш

в7е UtT& СП Р ашивают *РУ Друга

церьі. И все мы чувствуем

чем

сідаты
и о|и
пепоияте^

ночью, что мы в чужой

"«™І р^шо. ми mtm -"—

ІІ"Т=:

От Баяпова до Гжатки и от Гжатки до Дембе - все леса
да леса. Иду сосновым бором, собираю бруснику интевесѵюѴ*

япиГКГ
аМЙ И П0НѲМН0Г У Впадаю в ™Ѵар Увар коГсоУсто
яяие. Думать не хочется ни о чем. И лес занимает
меня

не

красотой, не чудесными запахайсвоими и
тишиной. Занимаютменя большие дороги и

мертвой осенней

переправы, широки

твердый ли грунт? И еще мне хоближайшей ночевки?
Остальное но
важно. О Франции, об Европе, о войне на западномфронте мы
ничего не знаеми знать не хотим. Надоело строить догадки.
проезда и

просеки для

ли

чется знать,

далеко ли до

Солдаты возятся
битый заяц,

они

зайцем. Где-то в дороге попался им под-

приобщили его к нашему хозяйству,

Коровник —

дали коровнику.

счастный, убогий, который держится как-то в
ны,

несмотря на шинель п

и,

по имени
—

только

днем.

крестьянском: о кормах, о скотине,

Хрдит позади всех,

урожаях.

вается и

Зовут его все

Осип. Лицо у него умиленное,жалостливое, говорит

всегда нараспев
и

об

стороне от вой-

винтовку за плечами, всем своим

сразу напоминает
деревенского пастуха.

видом

перо-

быстрый, суетливый мужик, не-

без дороги,

темнотеразличает каждую

никогда не сби-

Осипа,

Солдаты посмеиваютсянад ним, но любят. Любят и

все его

хозяйство. Хозяйство это странное. Ояг состоитиз

собаки, коровы
парка.

чем

канаву не хуже,

мальчика-добровольца. Все трое — приемыши

Собака присталак

нам еще где-то в

Ковеле.

Умный,

ласковый пойнтер
с кофейными подпалинами.Он пробовал пристроиться к

офицерам, но те гнали его от себя,
постоянно катался

он запаршивел и

весь

нестерпимого
зуда.

Солдаты прозвали его

не церемонилисьс

ним.

потому что

кубарем по земле от
— Блохатый и тож<*

случилось так, что пес увязался

Осипом, который лечил его, обкладывал листями, и
Блохатый поджил, подкормился и

стал

з;»

понемногу

смышленой, ловкой

чрезвычайно крепкой собакой, ни на шаг не отходившей от

Осипа.N
Второй наш приемыш —

маленькая, черная коровка,

лбу.

поручили весь

закупленный скот наблюдению Осипа. В

обстрела под Цирковицей в
тыре коровы.
все

поговорили, пожалелии

дня через три

день

его распоряжениинаходились че-

Когда парк стал уходить на рысях

забыли об Осипе с

пал.

бе-

Еще во время первых боев под Холмом мы

лым пятном на

его стадом.

из-под огпя,

На другой день вспомнили,

ни минуты не сомневались, что

оп про-

Осипявился со всем своим хозяйством —
67

коровами и

как

Блохатым-цели

посмеивалсяи

повто-

шел^'с йразг0на память отшибло... И потребовал, чточе^нуіо ^рову не резали, а оставили«на счастье»при парке

до конца войны.

Д°

невредим. Распрашивалиего

но он только

;

шибко

вял-

Рбы

добрался, где шел,

он

Очеш

тить,

быть надобно,

глупым

решительно

говорил

К0П И СвиГу"Ьсипа был

Осип.

чтоб этой коровки не замеЯ на ей верхом как на

такой, как будто он хранил

какую-то

себя. С тех пор черная ко- ^
ро2 Л™ пятном на лбу сталаходить за парком, как собака Она делит с
нами все трудностипоходной жизни, был.
под

скрывал про

что-то знал и

тайнѵ

давно усвоила

обстрелом и

ГаетсПысью,
скими возами,

боевым

Какая

жилы

да кости.

маленькая черная

мчится во

коровка.

весь опор

Это забавляет

любимицей парка. Бывали голоджизни, но никому не приходило на ум

себя, солдаты говорили

Рази ж такая говядина

Третийприемыш

Увязался

разыскивает свою

такого

ей теперь говядина от

торжественноОсип дцати.

ни на шаг,

Как бы убеждая

зарезать коровку.
-

Как только парк пу-

двуколкам, < и .а ртилле=

сделало коровку

ми5ушн нашей

нш

команду.

еѴтришым.

не отставая

аллюром

нас и

всех

радом

за

Колька,

Николай.
нами под

или -

бегу? Одни

уварится?
как величает его

более

Это мальчишка лет четырнаХолмом и всех реряет, что он
нем конечно, сразу запо-

Ханов в

часть.

божился, сумел вселить
столкновенийс солдатами,
очутился под покровительством Осипа. Ест он из общего котла,
дрогнет с
солдатами
под дождем, но доверием их почему-то не
пользуется. Странными кажутся его внезапные отлучки. Исчезпет на день,
на два,
уведет заводную лошадь и потом вновь

дозрил
к

шпиона.

Но мальчишка плакал,

себе жалость и,

после нескольких

появляется
—

Где был?

Начинает
плестикакую-то несуразную историю,
его

«прибилась к

куче>

ехал

молебен заказывать в

чице

божьей матери... Ложь

он не смог ее

как лошадь

отогнать, как он по-

соседнеесело и

помолиться троеру-

на лице написана.

— Какое тут богомолье на войне, — ворчит недовольно Ха*
нов и

зловеще

добавляет:

— Шпеончик, как есть шпеончик...

Но,

благодаря покровительству Осипа, Николаю

все

схо-

дит с рук.

Без Блохатого, без коровки,

без Николая в

парке чего-то

нехватало. Неизбежны в походе сантиментальные
спутникика-

ждой части— батарейные
козлы, собаки и петухи...
.

Мы

сидели в

ним чаем, когда в

самом благодушном настроении,за утрен-

комнату вбежал

штабной адъютант, штабс-

капитан
Іерептьев и остановился, как вкопанный, — весь изу-

бешенство:
Вы что, в плен решили сдаваться? Чего вы тут сидите?
— А куда ас нам иттн? — удивленно переглянулисьмы.
— Это чорт знает что! Прпказаппе было
передано еще
ночью.
Вся дпвпзия на-ходу. Снимайтесь сию минуту. Всем
штабом — на Баяпов, всем боевым частям — на Слены.
Моментально все загудело, засуетилосьв парке, и, как всемлениеи

—

гда, неизвестнокак и

откуда,

зароились в

воздухе всевозмож-

ные слухи.

Идем дальше.
Сапа. Дорога по

Куда
пояс в

Говорят — по ту сторону
Конский состав ре-

— пе знаем.

непролазнойгрязп.

В зарядных ящиках уже только по две
(вместотрех). На каждом шагу стоят изящные фаэтоны. и коляски, вывезепныѳ
из галицийскихименийи теперь
брошенные среди дороги вместесо шкафами, мраморнымиумывальникамии дорогими зеркалами. Какое-то странное
отупение
деет с

каждым часом.

запряяши

овладевает©семи: не хочется.ни думать, ей беспокоиться; в ду-.

ше царит тупая, покорная готовность жить по чужой указке.

Лица

всех осунувшиеся, вялые,

равнодушные. В

го лоЕе—

глаза— холодные,

«молчание и

любит повторять Базунов. Видишь

пустотав

вокруг

понимаешь все, что происходиткругом,

тусклые,

мыслях"» ,

как

себя предметып лица.
но в

то же время все

как-то кажется случайным, эпизодическим, лишенным общего
смысла и
-

Из

общей цели.

Растерянный и беспомощный, я
его простых и

ищу спасенияу

Семены ®..

открытых глаз струитсятакая светлая душа.

Он спокойно

слушает мои жалобы и

важно роняет сентенцию

за сентенцией
своим тихим, певучим голосом:

— Уже больно ты, ваше благородие, умом ворочаешь...
хуже, как думать долго...

Будешь

Нет

вот так умом раскидывать —

душа обомлеет, такое представится,что самомусебечужой станешь... Ты свое примечай,а

судьбой

не спорься...

Лбом

стены

не пробьешь...

А крови-то нѳ давай схолодитьсгі...
Война дух
г.сселый любит... А на все стонать да вздыхать — и силы не
станет...

И солдаты, действительно, рады всякому поводу стряхнуть
себя походную скуку. Гремит страшная капонада. Где-то совсем близко, повидимому, завязывается горячий бой. А под этот
грозный аккюшаяпмент солдаты устраивают охоту на диких
коз. Рассыпавшись по парку Тарковского, где мы расположис

лись на отдых,

они с

криком и

бьют фазанов

ловят

павлинов, совершенно не думая о

хохотом гоняются

за оленем,
том,

что через два часаих снова ждут походные муки.

... Гродно,
скользко и холодно. Вторые сутки беспрерывная
пальба и упорно держится слух, будто неприятель усиленно

наседает
и уже находитсягде-то в восьми верстахот нас. Пере-

яславский полк окапывается. Дивизиону нашей бригады
казано стать на позицию. Сегодня в

при-

девятом часу вечера по-

лучен спешный приказ из штаба: завтра к лестиутра хвостом

колонны перейтичерез брод у деревни Лапрки и, нѳ

ваясь,

двигаться на Ниеко-Заречьо—

задержи-

Вулька-Тапевска- Дорога

инквизиторская. Задние взводы

отсталина много верст. ПомиЛапувку добрались на. рассвете, постучалисьв окошко у первой же избы и потребовалихозяина:
— Веди к броду.

нутно теряем лошадей. В

Крестьянин, босой и заспаппый,долго

почесывался, отнеки-

вался и, наконец, повел паспо песками косогорам,

через час

подошли к реке. Сунулись в воду — аршина два глубины. Раз-

будили другого яштеля — тот заявил, что здесь и пехоте не
пройтп, не то что с зарядными ящиками. А перейдем— на том
берегу все равно загрузнем, не выберемся из топи.
70

Ишь

ты,

Сусапип какой! —

рассвирепел Базунов. — Рас:

стрелять его "Надо, подлеца!

Но Сусанинауже
да по болотам и

след простыл. Опять поплелись по пескам
полудпю

кой-как перебрались через
Лошади еле

реку,

оставив на переправеодин зарядный ящик.
двигались.

От

усталости люди

совершенно лишились

пере-

языка

мычали. С

обеих сторон, на много верст стеной тянулся непроходимый сосновый бор; подозрительно вспыхивали
какие-то зеленые огоньки. Но нам было все равно. Хотелось
лишь одного: присесть, уснуть... И вдруг солдаты один за друи

только

гим стали спотыкаться и падать в

грязную,

вонючую

гущу,

в которой валялись десятки подыхающих и уже разложившихся

лошадей.
— Но, по! Подтянись, ребята! — раздаетсязычная команда
Кузнецова, и солдаты стряхивают с себя сонную одурь и плетутся дальше.

Опять

густая, глубокая,

вонючая

гуща,

вся

копском помете. По бокам леса, леса и леса.

замешаннаяна

Дух

захватывает

от истерзанной
и замочаленнойколесамипадали.

Дождь

сечет

как кнутами.

Облепленпаягрязью

одеясда задубела и

покоробилась

тре-

щит, как хомут. Каждый шаг это какое-то крестное шествие.

С высокого

пригорка я

смотрю на узкую,

черную

дорогу,

всю

в глубоких впадинах, наполненныхжидким, зловонным киселем,
сверкающим и кипящим как смола; вижу далеко впереди и

зади себя опрокинутые зарядные ящики,

артиллерийские
повозки,

двуко#ки,

какие-тобревна и шпалы,

вижного состава, колеса, шинели и

валяющихся

па пнях, на шинелях, и в грязи выбивающихся

Они лежат неподвижные и

замученные рядом

по-

фурманки,
рельсы под-

по

обочинам,

из сил солдат.
с

оицящими по

брюхо в грязи, подркивыми, еще барахтающимисяи судорожно
дергающимися лошадьми... Из этой липкой, вонючей и сверкающей гущи несутся тяжелые крики, сопение, хлопанье-кнутов,
едкая матерщіша

отчаянные вопли:

— Погибать, ребята!Окормили австрпяцкую землю дополна...

А дорога

все страшнейи

гается все ближе и

ужасней, и

грохот

орудий надви-

ближе.
71

»!»„

і^ры.

П Р° падем'

Близится

пе выберемся, - бормочут

вечер. Лошади, давно не

Я м^Л ^ Пр ° ИСХ ° ДИТ

ешаше

™L

шпимаіотся

получавшие корма

КаКое то
ДУ солдатаыи' и я В0жу, как из
гранаты и шрапнели,и

зубы

сквозь

офи*

отка-

таинствіе™

зарядных ящиков
их уносят куда-то в лес

0 ДИТ Т б0ЛШе ПОЛутаса' паРк Д вигается дальше. Двигается
легче, свободнее; лошади крепче перебираютногами. Еп\е минут

іХ™\1 ШІШ ВерШИПе 0Г Р 0ІШ0ГО »>лма. Как по волшебству,
город Hn"cS
* Т0Ш' И П6реД НЗМИ ВДаЛИ зажигается огнями
-Ишь ты, чутье какое! —посмеивается Базупов
Бот откуда у них вдруг сила появилась: жилье почуяли
Да НеТ Же ' секрет по в этом, -говорит наивно Костров -

P,„ DQ

1 азве вы

не знаете, что солдаты опорожнилиящики
снарядов закопали в лесу?

и половину

^мшиу

nr.n^nn°i! 4 f ЛЬП ° МНе HJ ™ ro неизвестно, -строго, сквозь зубы
произносит Базунов,-а холодно и здраво рассуждая, если у*

ГККчЗЯ чутье на войне ' оттего бы нам не

повері -

гпРлѴ 'гмЛ Д6реВНе ШпТ*> в Еизенькой'и жалкой

хатенке,

среди солдат и детишек. Лежим

на койках, вплотную

J5TVS К ДРУГ0Й -девочки,
В К0Шате
ВДЛВДая
больные корью

стонут и мечутся три

в^стпЕиипГ^Г ДУШУ P a3W ai0I41IX к Р пкав:
V'vmnv

„,

вон!

приста-

Brofce

воплем в °ют

абн' У В0Т°Р ЬІХ отбіг рают картошку, масло,

коров.

в ушах назойливо ноют их всхлипывающиепричитания:«дрібпы
Д тки маты старуха, овес забрали...*. В хате дымно и грязно
_

(июни больные детишки. Неистово кусают блохи, которые пол..,т и скачут по лицу, по платью, по стенам, столам и скамьям.
[ишь, духота, загаженные окна. С отвращением проглатываю
r'lLffИ,П0 п Р ксл У ПІНВаюс ь к тому, что происходит кругом.
Ьсенях столпились все наши денщики, и оттуда доносится
хриплый н медлительный голос Хапова:
я^ишя
Это еще не холодно. Теперь как раз рыбу ловить: мы все
льговские, коло саду обучены, а к зиме рыбой занимаемся. Дома
ядтыре сети оставил, по 12 рублей еть. Река у нас Сейм

Десну впадает-По пашейреке всякая рыба ходит: язь, окунь,

карась, щука.

Доктор Костров, деяга под одеялом,
из

«Войны и Мира», а

чнтаетвслух

отрывки

Егений Николаевич (Базупов) сопрово-

ждаетэто чтениеядовитыми репликами:
—

Война, —

ливает вкус к

любовь

говорит он своим насмешливымголосом, — раз-

героизму и

чистотеп

предписание
из

«Замечено,

благородству, поддерживаетв людях

Вот

опрятности.

послушайте, например,

штаба дивизии:
некоторых частях уход

что в

за лошадьми по-

Инспектор артиллериисобиПосему обратить самое серьезное

ставлен недостаточноопрятно...
рается сделать смотр паркам.

содержаниеконского состава...».

вниманиена чистку и

Вот почему об этом ничего не написано
у вашего Толстого? У пего там все поэзия, психология, характер русского
человека... А скажитемне, что он написало клопах, о блохах,
о вони, о клейких скамейкахи прокисших полах, о плачущих
—

бабах,, о детях,

у которых приходится вырывать

из рта послед-

ний кусок хлеба, о мародерах, о конокрадах, грабителях?.. Послушать вашего

Толстого,

так что ни солдат, то

Каратаев, кото-

рый только о божественномпомышляет. А кто из церкви иконы

выбирает? Кто "превращаетбоясьи храмы в конюшни
сортиры? Кто обирает трупы до нитки? Кто казенный овес

на щепки
и

ворует?..

Об этом у Толстого

ваш — плут,

вся

пе

сказано? А по-моемуКаратаев

эта толстовская

психо-дб-гия
— чепуха на

постноммасле!гроша медного пе
и только.

Потому что —

сиделваш

смотрамида парадами.А

стоит!Книжное баловство —
Толстой в штабахи занимался

попробуй его приставитьк настоящей

воипе— на полчасатерпенияне хватит.

Нашел чему умиляться:

простотеКаратаѳвской.

Да такихКаратаевых у нас по триста
jiyui в каяедом парке! Ничего им не надо, всегда они покойны и
беззаботны, а им подавай готовое. Были бы только хлеб, да
сухари, да обед во-время, да как бы порция не пропала... Вчера,
например,им приказаноспешно уходить,

приятель, а

—

восьми верстах не-

они...

Ребята! Ужин

поспел,

разбирайтенаскоро порции, а то

пропадут...

Что ж, и

это по-вашему, па умственность и

христолюбив

ч»истолюопв

русского солдата показывает?..

Крохотные

окна нашей хатенки вздрагивают

от пушечных

вт?яТ;
Р .ЛТТ На СТ0ЛѲ П0Суда "
дныепушек,
Разговоры
ваются у меня
в голове с отдаленнымгрохотом
пушечная
шльба -с описаниями Толстого, Толстой-с ироническим раз

дражениемкомандира и с собственнымимыслями о войне о передвижениях, о мучительной усталости,которая снова ждет меня
впереди, цо которой сейчас нет... И я сладко нотягишюсь на
конке от радостного ощущения неподвижностии покоя. Пусть
грохочут выстрелы, пусть рвутся близко снаряды, пусть Е

,рЛрпГЦЫ °Р дин« П У СТЬ
чем через три часа мы
м ло

сознанием

S7hZT
сньа и другиѳ офицеРы - Ч У ВСТВ0 He ^S
Д L беззаботной Р а Д ости слышится в голосе Кузнецова,

гг, я

плачут дети и бабы -раньше

не двинемся с места. Этим

сеням:

PF СОрВавшясь

с койки ' к Р™т по

направляю

— Шкира! давай поспипеть!

- Рад стараться! -весело

откликается Шкира,

через

минуту под аккомпанимент двух балалаек звенит многоголосная
Ехал,

казак на чужбину далё-ёко

на добром коиѳ оеоѳм боевом.

тт„';,Л Ы провозились у

. .

границы, заблудившись в

огром-

ном лесу. О, каше тяжкие, какие длинные сутки! Ветер, серые
оумерки и ропот сосен. И везде болота и топи, покрытые S
чатой плесепью. Они засасывают людей, лошадей, проглатывают
целые зарядные ящики. Конский состав все тает и тает Давно
уже опорожнены все двуколки и ящики и идут под одной запряжкой Ссадили всех верховых и ординарцев, а лошадей пустилив обоз. Поминутно делались перепряжки,и в каждый ящик
впрягалось по 10-12 лошадей, чтобы 4лечь его иГГя™
лошади хрипели, падали, делали по полверсты в час и гибли,
в невероятных страданиях.Потом долго пламенелавечерняя заря

LXT^™T'
ТеМНу*Ю ' ХОЛОДН УЮ почь - Кругом большой
дикий лес и скверный, осенний,тоскливо воющий ветер. Местами
среди высочайших деревьев,

приветливо выступали светлые про^

сттшстватрясины, наполненныебелым качающимся туманом,

грозившие

Люди

неминуемойсмертью.

измучились и

уже не скрывают от

страдания. Лица серые,

усталые, неподвижные.

рые,

прильнул к

шее

себя и других своего

бескровные, сморщенные. Фигуры пону-

Многие дремлют находу. Адъютант

своей лошади и

сладко храпит на весь лес.

Многие распластались
на двуколках, свесив голову па-бок и рискуя

разбиться о деревья.

в долгие дни.

ноги, и

Идем, идем, идем. Часы превращаются

Болит иззябшее тело. Машинально переставляешь
и лошади, и больнасмешливыйголос

каясется, что все это снптся:илюди,

шой дикий лес, и скверная осенняя ночь,

Кузнецова:
Ах, хорошо бы теперь печку с тараканами,маленькую по-

—

душечку и

тепленькую девчоночку...

Стой! стой!—раздается внезапным воплем в

—

Слышится треск и

грохот,

суетятся темные тени,

спички, мелькают меж деревьями

огоньки...

ящик, или свалилась от усталостилошадь.

Это

темноте.
чиркают

опрокинулся

И опять идем, идем,

идем.

—

Хоть бы скорее всем сдохнуть!

—

Такой жизни и беречь не для ча. Живем как в зверином

образе...
Сам командир ядовито подтрунивал над собой:
— Д-дас! У Маколея было четыре лакея, а теперь Маколей
сам дуралей... Понесло меня в эту дурацкую историю. Подвигов
захотелось... Только бы вырваться отсюда...
Сейчас рапорт по
начальству: довольно колбасы! Пожалуйте отставку!..
От холода и усталости, от мутного пара, гнилой осенней
ночи,
і

действительно,дичают как зверинс диким криком:

люр,

івьё, вьё» полосуют спины измученных лошадей-

Что делать? — совещаются офицеры. И решают отправить

—

в разные стороны разведчиков.

вскоре мы

Я отправляюсь с группой солдат,

выбираемся на опушку

казаков разложили большой

костер и

леса, где около

десятка

варят кашу.

Подходим. Казаки флегматичноосмотрелинасс ног до головы
и, не

обращая больше внимания, продолжают свою беседу. Спра-

шиваю,

как

выбраться па дорогу: все равнодушно отвечают:

— Не могим зяать.

Молодой, красивый

казак выхватил из костра горящую

ловню, взмахнул ею в воздухе, прикурил и

Йотом протянул тягучим
—

Война войной,

снова

го-

бросил в огонь.

голосом:

па

С.-.бу

охота пуще,

Потому

чем дома.

главное— все твое,

может душа натешиться, только

вайся... Вошел я это

в халупу, гляжу:

поворачи-

баба, здоровая австриячка,

а подле младенчик, с виду быдто жпденок. Глянула стерва— так
огнем по всей крови

прошло.

Стал

ее улещивать, тискать да

мять — пе даетсябаба, стыда не забывает. Лицо платкомчерным

Скучно мне стало, и
позвать? — не хочу я на люди

прикрыла, плачет...
варища

досада берет...

Али то:

грех нести, да и

бабой

делиться пе согласен...

—

Какие

же вы

разведчики, — сердито прерывает рассказ-

чика наш солдат, — ежели вы

на самой границе пе можете

на дорогу вывести.

— Я несова, чтобы в темную ночь по лесамлетать, — усмех-

нулся старшийиз казаков,

— А

все другие расхохотались.

по-твоему? Вас для пользы слудры
старатьсяпоставили, а вы байкамизанимаетесь,да кашу в полмы,

что же,

совы,

ночь варите...

— Ничего, земляк, и мы не балуемся, и нам свово горя полна
>;ера отпущена: война всем не мать...

— Ты нам про долю сиротскую пе рассказывай,— уже со
злобой крикнул артиллерист,— ты мне дорогу каяси, а войну
воевать я без тебя сумею...
- Казак встал, подбоченился и сурово отчеканил:
— Я приказаниеисполняю по долгу службы, всю тяготу
песу, а про дорогу вон в деревне попытай... Там вон, деревня
есть, по за лесом.

— Чего зря время тратить,— сказал сердито артиллерист,и,
уже уходя,

выразительно добавил:

— Ни до чего негодный, нестоящийнарод — казаки, только
у них и

войны, что девок портить.

Кто-то из казаков
сом нам вслед:
.

насмешливогикнул и

запел томным голо-

На войне солдаты модны,
По три дня сидят голодны,
Но п. . ;}"!т, но баламутят,
А от пищи несом ігрутят,

Любят
девушку-краіе-отку, -*Под рубашкою чесотка,.-.
Ах, Матрешка, хороша,
Уж тебя ль не лю.бит вша.

Мы опять вошли в лес в темнотуи гудение.
Коѳ-как доплелись до «. деревни> —из десятка темиых, развалившихся шалашей.

— Хорошо живут враги!.. Есть из-за чего войну воевать, —
потешались солдаты.

Раздобыли крестьянина, не то лесника,не то явного контрабандиста:
.'

— Веди!
Тот нехотя согласился. Пошли разнымитропинками
и поверті;ами, добрались до парка. Часам к шести утра очутились на
краю леса. Двинулись дальше — топь.
Кликнули проводника,
а его и след простыл. Делать нечего— полезли в болото. Билисьбнлись — и кой-как выбрались на дорогу.

Осень. Поблекли, поникли
Так хочется убежища п

ревья.

чает осенняя тоска, и

— Говорят:

травы,
тепла.

они ворчливо,

душа вольная,

свет

скрипят ощипашше де-

И солдат и офицеров мупридирчиво брюзжат.

широкий, — несетсяиз сол-

датскихрядов суровый голос. — Л где она ширь да гладь? Вот на

болоте вся земля в кулачок съежилась. Птицу и ту разоДушу всю выкорчевали. Вот и живи по
заповеди христовой.
— Какие тебе заповеди на войне, — подхватывают солдаты
хором. — Затрещал пулемет
— слова
евангельские, загремели
пушки— трубы архангельские.
— Известноедело: пуля добру научит.
— Христовое воинство... Солдата все любят:
солдат царю
славу добывает.
— Солдату помочь — всяк не прочь.
— А не дают добром — вгрызайся штыком!
— Пса скулебного— и т.о пожалеют, а
■солдатское горе,
этом

гнали выстрелами.

дешево.

—

Ходя наешься, стоя выспяшься.

Эх, ты

доля

сиротская!
77

— Будя вам ёрничать да грехов набираться,— вмешивается
Соменыч. — Мужик на войпе, что медведь на бревне: как по

башке грянет— так умом ворочать станет...
Офицерскоенедовольство сдержаннее
и тише.
— Загромоздили штабами Ниско: придется нашему брату
в вонючей халупе ночевать, — сквозь зубы роняет Кузнецов.
И лее вдруг чувствуют себя точно обескровленными. Ниско —
неведомый городок, приветливо мелькнувший как-то своими вечернимиогнями. Одни мечтаюто теплойпостели, другие о походном романе, о мимолетном флирте под кровом гостеприимной
паыни, огромное большинство о легкой наживе: попасть на ночезку в город это значитрыться в обывательских сундукахи перцпах, шарить по чердакам, погребами сараям.

Вечерело,

когда

мы,

сбившись

теспой хатенке, сидели

понурые и голодные, но с радостнымощущением покоя.

Сколько

их впереди— кто знает? Но каждая минута этого покоя — счастливая, долгая нирвана.

В сумерках низкая

грязная халупа с

окошком,

глазок тюремной камеры, напоминаласобою

похожим на

склеп.

Базунов,

взгромоздившись на кучу офицерских вещей и пощипывая бала-

лайку, затянул жалобным

голоском:

Куда ж тебя черти

Потом, обращаясь

носили?

в мою сторону, он заговорил в своем обыч-

ном шутливом тоне:

— Запишите на сегодня в

ваши

мемориалы

(официально

«Дневник военных действий»нашей бригады; но в этом
лукавом обращении заключался намек на мои собственныезаписки), запишитев мемориалахтак:
«Это была одиа из самых игривых ночей в нашей жизни.
Петухи еще соппо потягивались, когда мы со всеми снарядами
я

и,
со

вел

утоная по горло в

скоростью

двух

грязи,

выступили в

черепашьих шагов

поход,

час.

христолюбивого воинства достигланаивысшего

передвигаясь

Зато фантазия
полета, осыпая

презираемогопротивникаградом крылатых словечек, от которых
лошади падализамертво.

— Недурственно,-хохочет Костров

и,

всеоб*

высказывая

щее желание, произноситразнеженнымголосом:

— А хорошо бы сейчаспо единойуконтропить!..
— Юрецкий!— командуетБазупов, и денщиков

суетливое возбуяедение.

охватывает

— Ужинать! Ужинать собирайте!
... В спертомвоздухе тесной,битком набитойхалупы
лась от вопи голова.

кружи-

— Чувствуете дух войны? — иронизируетБазунов.
— Воевать не умеем, зато комфортабельно усртаиватьсямы

мастери...

— И

тут солдат виноват? — огрызается Костров.

— А по-вашему кто же? Я виноват? Посылаешь
квартирьеров — разве они, подлецы,

ствах? Ткнет,

подлец, в

поставиткрест на дверях,

подумают о

первую попавшуюся
и

прохвостов-

удоб-

ваших

халупу пальцем

готово....

Как-то раз передтолпою соплеменныхгор
У Кострова с Базуновым был великий спор,—
театрально декламирует Болконский. Болконский— молодой
двадцати-четырехлетний
учитель истории, прямо с университет-

ской скамьи. Любитель стихов и оперы. Добродушный, мягкий,
начитанный.В словесных поединкахБазунова с Костровым неизменно поддерживаетпоследнего, называя себя

его

бессрочным

„секундантом.

Костров — наш старшийветеринарныйврач, круглый и толстый, ненасытныйчревоугодник и спорщик. Кузнецов рекомендует его обыкновенно так: доктор жеребячьего званья и бычьего
аппетита;
азартный проповедник вина,

девягш

родины.

— Нет, вы

подумайте,— кипятится Базунов, — живет второй месяц бок-о-бок с нашим Кирилкой, видит, чем набитаего
ц

дурацкая голова, а никак расстатьсяне может со

бериями... Да
ристов и

вы позовите хоть сейчаслюбого из

спроситеего, в какой мы сейчасстране? И

Засунетглубокомысленно палец в
знать.

своими фана-

наших артилле-

нос и

что

же?

ответит:— Не могу

— => Боже мой, — все более разгорячается Базунов, — до чего
мспя раздражает
это проклятое

пемогузнайство.Распуститгубы,

подлец, сделаетидиотское лицо:

— Не понимаю,
чего это вас так

«Не могу знать».

вмешивается Болконский, — от-

весело

раздражает? Вы

просто с

философией незна-

комы.

От спертоговоздуха

и вопи я едва держусь на ногах. Выхожу

из халупы па вольный воздух. В небольшом садикегруппа солдат

сбилась вокруг костра, между патронных двуколок. Здесь МиВырубов, Вагнерубов, Косипенко, Блинов, Шатулин—
-псеславные ребята, балагуры и остряки. Мое появление встрекешип,

чается дружелюбно.

— Холодно? — спрашиваю я. И
и

мне отвечают залпом олтрот

поговорок.

— Мороз по велик,

да стоять не велит.

— Едет генералДрожжаков на проверку пиджаков.
— Зима— лихая кума.
—
.

—
.

Раз

в году лето

бывает.

— Зимой солнце, как мачеха: светит, да не греет.

Летом и

качка прачка, летом п

— Пришла зима— седьмая кума;

старецмолодец.
пришел пост— поджала

собака хвост.

Время от времени

толщу

великорусского

говора

вры-

ваются бойкие украинскиеприбаутки:
—

Иде лютый,

— Лыхо

пытае, чи

тому зима, в

обутый.

кого

исты нема що.

это состязание,по обыкновению,

Все стараются
нир между
в

козырнуть

нема, чбботы

кожуха

ледаща

словцом позадорнее, похлестче,

переходитв

словесный тур-

Шатулипыми Блиновым.

Шатулин— рязанец, Блинов — москвич. Попали они к
бригаду случайно: их захватила мобилизация в Киеве,

один занималсяизвозом,
страстпыѳ

другой служил печником. Оба

картежники, готовые

в двадцать одно

или в

девятку.

нам
где
оші

любую
минуту сразиться
Картежное состязание опи

всегда еще превращают в турнир на поговорках. Шатулин кря-

жистый и солидный, слова роняет веско
80

сдержанно. Блинов —

речистый, нахрапистыйи веселый, говорит высоким
Состязаниеэто всегда собираетмного любопытных.
- Слушай дубрава, чю лес говорит, - солидно

Ыатулші, выирасывая

-Москва бьет

картой по столу.

Блинову

первую

тенорком

объявляет

карту/

с носка, -живо откликаетсяБлинов!

всегда вначале везет. Он

ставку за ставкой и куражливо
— Іірема, Іірёма,

сидел бы

заламывает

подтруниваетнад Шаталинымты

дома.

Шатулин

играет осторожно и,
хладнокровно отбивается.

— Не разжевавши,

горячится,

хлопая

сдвинув

брови

широкие

пе проглотишь.

— По саже хоть гладь, хоть бей, — все будешь череп от
ней; - задорно наседает
Блинов. И, выбросив кверху карту ктчит хвастливо:

■

— Восьмёрочка! Хе-хе-хе.... Карта

веелый

дух

любит 1

Время

от времени засаленнаярублевка переходит из рук
шатулшна в карманы Блинова, и тог. выразительно похлопывая
рукой по карману, визгливо бахвалится.

-Далеко свинье на небо смотреть, —
11 вдруг начинаетскупиться на ставки. Раз.
карта изменяетБлинову. Настроение
его резко

смеется Б чипов

другой

третий

падает:ему явно

хочется ооорвать игру.
к

^„.^

0ился2..

так?;-- холодно

удивляется Шатулин.-Айзастыдо-

Жены стыдиться— детей не

Ставки Блинова всё

перешел в наступление
и

— Что за беда,

видать.

скупее, всё мельче. Шатулин уже

во ржи лебеда: вот то беды

— ни ржи

леоеды.

Блинов

огрызается:

давно

язвительно допекаетпротивника:

молчит, прикусив губы,

йзв'йдка сумгачнЬ

лишь

— Дурной глаз глянет —

ни

-''"".;-:
-

осиназавянет.

— В темпоте и гнилушка светит,— злорадствует ИТаттлии. — Не верь, паря, словам, а верь глазам.

И, выиграв
Хозяин,

повую

ставку, бросаетзавоевательным жестом:

что чирей, где захочет—

тянет— там и сядет. Хошь
Пи следам

войны

на всю

там и

пятерку.

вскачет,

где

Блинов?

по-

■—

Ой, гляди — чужой хлеб

приедчив, — чужой карман пере-

менчив, — сердито откусывается Блинов.

— Свою
И, поглядев

клячу, как хочу,

так пячу, — важничаетШатулин.

пристально на Блинова,

заносчиво бросает ему

в лицо:

—
—

Будет!
Чего так?

— Да так! Ктой-ты таков теперь есть?
— А

кто ж я по-твоему? Шпанаголоштанная?..

— Ты-то?..

Что

тебя в штанах? В

одном карманевошь

п'а

аркане, в другом — блоха на цепи.

Блинов смущенно молчит и потом вкрадчиво просит:
— Давай в долг...
— Долг на Долгой улицеживет, — презрительноотмахивается
Шатулии. — В долг пироги куму печь проси! — И обведя глазами присутствующих, ѳхидпо отчеканивает, сгребая со стола
карты:

— Без гроша и

Москва—

]

вша.

Наконец-тополучено долгожданноепредписание:
пашей бригаде расположиться па сутки в

Ниско. Целые

сутки, двадцать

четыре часакряду, будем наслаждатьсяпокоем, будем отдыхать,
растянувшись неподвижнона койке. Заманчивыемечты и убогая

действительность!Мы вступили в Ниско утром, в одиннадцатом
Городок пылал. На улицах крик, рухлядь и пугливая растерянность. Кто-то рубил ворота и окна. Кто-то вытаскивал супдукп и перины. Толпы людей метались и плакали, ролсь в обугленных обломках и перебегая от одного обгоревшего домика
к другому. Сеял мелкий, медленныйдождик, сеял пронизывающей пылью, поглощая огонь и искры и обращаясь вместе
часу.

огпем в дымную,

свинцовую мглу. Из этой дымиой и

мокрой

пелены страннымии нелепымисилуэтамивыпячивались солдатские фигуры.

— Как тут греху не быть, — ворчат солдаты.

—

Надо бы

по закону запретсделать...

По временам из тумана доносятся вопли и
жителей, отчаянно отбивающих свое добро...
F«

дело?
S2

причитания

■'VC'QQ

g"\M

Мы расположилисьв той частиНиско, куда еще пе добралось пламя и где уже сбились в беспорядке несколько воинских частей. Удушливый смрад полз по узеньким переулкам
загрязненным конским пометом и человеческими испражнениями. Зловонные, грязные дворы с раскрытыми настежь воротами были битком набиты людьми,
рийскимиповозками. Солдаты в худых
шинелях

заглядывают

во

все

лошадьми

сапогахи

неопрятных

квартиры.

артилле-

Всюду

пробитые

стеныи зияющие рамы.

После двухчасовой перебранки, угроз и скулодробительной
матерщины в проплеванной и прокуренной комнатке кой-как
расставленышесты офицерских коек, а па койках богатырски
храпят измученныеофицеры.
Моя кровать — у окна без рамы.

В большую пробоину на степевидеп мощеный двор, где приютилась наша штабная команда. В двух палаткахпоходная канцелярия.
Тут же штабные писаря, кашевары, ордипарцы и
вестовые.

Прямо

под окошками слышится сладенький голос Гридппа,

распекающего адъютантского

денщика

Шкпру.

Гридии

—

штабной фельдфебель, высокий; худой артиллеристиз жандармов. Щеголеватыйн тихий, с мягким, елейнымголоском, вкрадчивым движениями и зелеными лживыми- 'глазами. С начальством Гридип угодлив, с солдатами
— наставительножесток.
Ею не любят и считают доносчиком. Славится Гридии своим
уменьемдобывать водку из-под земли.

— Гридии,

офицеры.

нельзя

ли

поискать?

—

обращаются

нему

— Слушаю-с.

И через минуту водка на столе.
Сейчас Гридии в нетрезвомвиде — и распекает
Шкдру:
— Этого ты никогда не смеешь, меня чтобы по морде

лу-

пить,— зудит его приторный голосок. — Потому я начальство
тебе, а кажинный начальник перед тобою, как на лестнице
стоит. Понимаешь? А который сверху — тот и плюет на тебя,
как па мразь нечистую. Понимаешь?

Шкира — офицерский любимец, Доп-Жуан, силач и гитаОн не слушает Гридина, занятый наведением«глянца»

рист.
-

е*

?н?вым\ой^1
НТСКИе
СаП0ГИ
- И ' мдимо ' сеР ье311 °
к новым предам над
местными
красавицами
-

Между солдатами

оі«т:

команды, с картами

П0ИСКаХ ШрТНера- ГрИДПН

руках

замечает е ™ и

гот™ и ™
шнырит

вЯш

бчагооолші«° В;ѵп??'еЙ Р а48ам У=™? Лошадь - животпап
Ж т£1
mUT - языком
А ты' небось
' б Р° сил? 0с™ил б.з
іебс бы только
трепать

до.
доіляду.'

Гшіина

іридина,

-TS
I УШІЛЫЮ 0Твечает Блшюв ' подражая голосу
язык не лопатка - знает, где сладко

Солдаты бурно хохочут. Гридин торопится исчезнуть
Несколько минут смутно гудят голоса, и вдруг четко
ляется чья-то завистливая фраза:
РУ
на

чер^ЙІЙ 0
Языки сразу

выде-

КаК°е СеДЛ° ПРИПер: аПГЛИЙСКОе! Г0В0І,ИТ '

развязываются. Говорят вслух - каждый что
думает, потому что на войне совершенно не/надобнойи осГ
ваться неискренними скрытным.
— Хорошо бы и нам пошарить.

™.7.Лт ~ Сшшщ- Д° п Р ежь нас другие пошарили.
не остав2иЫХ ^ ' П° ЛЯЦК0Г0 Щ ™ Жа ^Лф^
— Эх, эх! Наших грехов в
4JO тут и говорить, -

*JuSa^S!4A ™ т

ничего

два века не замолить

вмешивается Шшгоа

нашего брата спрашивали войну

крещеные война перекинулась

Окромя

начинать?
Эх'

Через

все

Ря-вр

землі

щшш баритопом под Ф-

Ох и ах мне, вахлаку,
Не залить печаль-тоску.
Ты тоска, моя тоска,
Гробовая ты доска...
На ём крест лежит чижолый
Девяносто

семь пудов...

нады 3££ Л& СЛуиШ° ГР° Х °™
отдаленной каноl Z™ Z 1
а п Р° б0ИІ, У в стене, на загаженный пол —

и меня охватывает
84

глубокое

отвращение ко

всему

происхо-

IIS.'

ЭТ0Й і;Р° Бавой' М УС °Р Н0Ё

яке ' которая называется

«rt^S* настоящая война -

*», что делается вооруженным
солдатом, а не перьями тыловых журналистов. Но у русского
интеллигентапет собственных мнений. И на войне и в тылу он
так мало верит себе, что постоянно больше интересуетсячужими мнениями, чем собственными. Оттого и получаются
у нас постоянно две истории, из которых одна пишется чернидамя, а другая кровью. И та, что выходит из-под пера, совсем
не похожа на ту историю, которая выходит из-иод штыка па

полях сражения.
. .

.Натыкаюсь

на группу наших солдат у

костра.

Между

ними Семеиыч, Асеев и несколько пехотинцев.
— Ты чего это, ваше благородие, немцу дорожку вытаптываешь.' - обращается ко мне Семеныч. - АЙ нашим чаем нз
побрезгаешь?

— Страшно мне, сил

таюсь по улицам.

не стало в халупе лежать,

вот

мо-

— Это у тебя от пути еще оторопь не проходит... Округ па
сто верст леса древние, дремучие. Не то что дороги, а 'тропы
в них не проложено. Сюда и глаз человечий, почитай, с век
пе заглядывал. С испугов да с страхов разных душа, вишь никак не поднимется...

-Ну, это какой страх! -перебиваетСеменыча

■

какой-то

бородач в отрепьях. - От такого страху не сдохнешь В огонах - вот где страх. Под самую шкуру залезает. Вылез
я это раз из окопа. Бяда! Рвутся снаряды грома тяжче. Округ
стон стоит Хочу итти - ноги не подниму, ровно кто за пятки
хватает. Бп в праву, нп в леву сторону пе гляжу - боюсь
припал страх смертный, загреб за самое сеодце, и нет того
страху жестче. Ровно тебе за шкуру снегу' холодного насыпали; лязгают челюсти, и кровь в жилах по льется: застыла
вся. Бзял я впптовку па прицел, ружье-то тяжелое, как пудзавопил, захрипел по-зверьи, а курка спустить и ие знаю как..!
іак и не смог, ровно обеспамятел...
Солдат что-то продолжаетрассказывать. Я безучастно слушаю, -смотрю в лицо рассказчику, и вдруг мне начинает ка85

ваться, что этот самый бородатый пехотинец,который сегодня
кричал на старуху: «Пошла, стерва! тут тебе заступников

И жалко

пе было? — обращаюсь я к нему неожиданно.
Ііа воине какая жалость? Не знаетвойна заступника
— На войне жалеть — себя загубить.
— На войне огнем да мукою, да кровью горячей, да слезамя
-

■

оаоьими всю душу выжжет.

— Значит, не жалко? — пристаю я к бородачу.
в ответе пе будет, пи за кровь, пи за бабьи слезы?..

—

никто

Не намивойна начата,не нам п в ответебыть.
Коль скоро речь зашла об ответственности,Асеев уж тут
как тут. В его лице мировая совесть находит самого преданного заступникаи паладина. Не скажу, поэзия это или мистика, но сектантская утвержденность Асеева действует
с гипнотизирующей силой. Говорит он хорошо и грустно и
глаза у него уповающие и

просветленные.

— Бежит кровь по земле, — говорит он певучим говорком, — напоиласобою землю на аршин в глубину, и великая
в той крови сила есть...
Обручается земля с человеком на
оудущив времена, зовет земли к покаянию...
Западаеткровь
в землю, как слеза в душу, целуетземлю тоска земпая, проситплачет: прости, мать-сыра земля, за безбожие и своеволие
сиое плачу кровью своей...
И услышит земля спокаянпе, дыхнет дыханиемправедным, повеет дух новый над землей
Асеев единственныйчеловек на воине, который ничего не
берег у жителейи чрезвычайно легко расстаетсяс собственным гардеробом. В одном местеотдал сапоги, в другом шапку
оставил. Ходит оп босой, распоясанный. Лицо строгое ясное

притягивающее Вероятно, таких мужиков, как Асеев, воображал
іолстой, когда писал Каратаева пли сочппяд свои сказки о
странниках
и старцах.

Снова толчея

в непролазнойгрязи и оголенныедеревья. Люди

такие же голые и ощетинившиеся, как колючая проволока
лгооа, сквернословие, разговоры и к вечеру отвращениек про-

житому дню.
86

Едем, едем, едем, уже не интересуясьпи местом, пи именем
После трехдневного перехода в

злополучной стоянки.

мыслях

Вспоминаются какие-тонепонятные встречи, знакомстваи обрывки случайных фраз:
— Чорт знаетчто, точно начиталсяДостоевского до рвоты.
— Еще день такой жизни — и покончу с собой.
Не могу.
Кузнецов, покачиваясь на своем иноходце, меланхолически
философствует:
такая же толчея, как на дороге.

—

Пей

радостях сердца впно твое,

ист ни вина, ни походов,

потому что в

могиле

пи вестовых, ни папирос.

II кричит зычным голосом:
—

Башмаков, папиросу!

Башмаков,
с

расторопный и

юркий,

Кузиецову

подбегает к

папироской.
—

раз я

Болвап! —
тебя:

учил

гневно раздражается Кузнецов,
с

огнем подавай. —

—

сколько

И с размахаударяет

ве-

стового стеком по плечу.

смотрю искоса на солдат: лица угрюмо-равнодушны.

Чем крепче вживаюсь я в военный быт, тем неоспоримее
для
меня,

всё еще господствуетправо

здесь

что

ственности.
Солдат —
полнять

* крещеной

соб-

бессловесныйкрепостной,обязаппый вы-

Офицер

беспрекословно все офицерские прихоти.

ко-

мандует, распоряжается, привередничает,
дерется,-Все поговорки
солдатские, созданные казармой, напоминаютстарую
—

Нужда учит, а солдатчинамучит.

—

Солдатскими мозолями офицеры сыто живут.

—

солдата душа

божья,

голова

барщину:

спина офи-

царская, а

церская.

Помню,

па

одной из

стоянок

командиру первого

Кордыш-Горецкому вздумалось устроить ученье.
ние двух

половиной часов он гонял

ставляя их соскакиватьс
стоя

посрединес

басом: —

колоссальным хлыстом в

ты чего — мать

для

чего ему

за-

по кругу,

коней и вспрыгивать на ходу. А сам,
руке,

выкрикивал

твою! — и изо всех сил немилосердно

хлесталпровинившегося куда попало.

сил его,

ездовых

парка

продолже-

Когда за обедом я спро-

понадобиласьэта муштра, он коротко и

сухо ответил: «для пользы

службы».
87

Щщквсшй,

a™S n ° M Куз» нецов' и

сын

адвокат Растаковский'и

студент

^tTZiiS*^ "™
ставляют командир бриг^ьі CZ ,Г
й ™тепне соВДгский и Ыедл2иЙРЩ Еот№ыё IL™* n P aH0P™: Болn

Растаковскйй, с как ш-тоі 22r2 Щтщ как ' напР Ис ^
мордобою. В «^MeSSiSSstaJS РБ ° ИеМ Лредаютс;>1

отмечена очень
-

п Рапорщі Щі;а я

колоритно:

ретивость

КЕ ЧШ Wiwi а офицером воняет

^яяые 4 утопая ГноткГх^и Ѵ*Й обес™ные, замув оглушительной оргии mwjiS'nvrn Лаки К0НСК0Г0 п чІ

^ 19
І9Ш^^^^^ г
: ^--

шшгются па спины «ЖйТЬ KS^' УДаров '

сш линии. Но

^р Т
-

хмурая,

серая,

oS™

£ig*2

БоЩШг^г?
N спра ™ ет ***і "
1Ж Ш0 ^ВДничает Базулов.

и о чем и

глазами, что

походную

на

потт и,,

®?32?ЖйЯйК ° ГДа

°Ш Т ™ и Р ы ^і
fraX3№ Вв

кухню/І^ную СДГ} п Ь 5ГС0К
уШ

опу£ Іс а Д aMJ - I0Cb К ™ е Щ**фв,
Разговор

не клеится. Я

корнях, слушаю. Сперва

гает каждое слово

8Я

отхожу в

б№едѵют

ФилосоІтвтот

сто™™

!" У

тАп

w ,n

„

отдыхающих

У-Сешись

Н1

ВИ2ку ' но Д0ЯЗ"

II султан себе заберет, нн

клинышка по оставит, и

к мужикам подмоги просить.

Так

так,

радостине имею: навалился султанна мою

землю,

царевну в полон забрать, помогите, мужички,

Вас,

послал царь

говорит,

пи часочка

хочет красу-

горю

православ-

большие тыщи, много ли вашей судьбы
уйдет — самые пустяки. А мне большую приятность сделаете,
вовек жизни пе забуду.
Распалились" мужички, удержу нет.
Разбили они все войско султанское,забрали землю турецкую, и
прямо с большого бою назад, в деревню к себе. Только в де-

ному.

мужиков,

ревню пришли — глядь: ан царь-то снова
просто зовет,

жизнь

Дома-то

вывертом.

тесная, тараканы, грязища

себе зовет. Да

не

мужика что?

Дома

мужицкий

густой.

дух

А царь, вишь, чтобы к войпе-то мужиков приохотить, давал им
в обед баранину, и кашу молошную, и по чарке водки; одно
словно пе обед, а как поминки но богатым покойникам. Известно, мужикам и

Как

поправилось у царя служить.

они опять на службу царскую, царь и давай"улещивать

чтоб у пего навсегдаостались. Вы, говорит, и воевать
пс будете, и работать не будете, а есть-питьвдосталь.
и осталисьу пего мужики.

Спервоначалу оно

так и

царь говорил." А как старый царь помер, объявили
вому

царю:

Только

«буде, отвоевалися;

не хотим больше

пришли

мужиков,
никогда

Ну,

было,

вот
как

мужики но-

служить».

вынул это царь грамоту печатную, а па ней старый царь

печать свою

приложил златым своим перстнем, а

слова такие: «всегда отныне и

довеку».

по перстню

остались мужики

как под замком каменным. С той поры и пошла служба царская...

Рассказчик крякнул,
— Додумались,

Да-да...

помолчал и

значит,

как

наставительно
закончил:

мужика

силком

закрутить

— Это
правильно
говорится, — подхватывает солидный
голос. — Потому, ежели с понятиемрассудить, жил мужик пгш
своем хозяйстве, жил тихо, мирно, повсегда прн

в ничем пе ^грешил,

все исполнял правильно.

деле,

ішкола

как

погнали

его па службу — душа от нужного оторвалась, п стал человек
ровно свинья.
Опять же, скажем, бросить ежели ружьишко
в лесу, да махнуть сторонкой к себе в деревню — душа пе
дымает...

по-

— Вот то-то и

опо,

—

веско

отчеканиваетголос рассказ-

чика, — присяга за душу держит.

Тихо.

Солдаты
И

пар по деревьям.

Ч^

молчат.

Думают

Клубится

или дремлют.

вдруг протяжная, тоскливая песня:

Не берлоги там звериные,
То солдатские
квартирушки —
Залегли окопы черные
В чистомполе, на раздольице.
Поперек легли — отрезали
Все пути нам, все дороженьки
На родную, милу сторону.
Ах, ты пташка, пташка вольная,
Пуля резвая, порхливая,
Ты лети, лети на родину
Отнесяты утешеньице:
— Вы терпите,детки малые,
Вы крепитесь, жены милые,
Уж вы, матери, порадуйтесь
На житье-бытье окопное.
Сладко пожито — похожего
Вволю корушки погложено,
Опились слезамидо-пьяна,
Опоили землю-матушку,
Опоили кровью до-тошна.
День да ночь мы богу молимся
Оглушило небо до-глуха.
Божья церковь — яма черная;
Образа,, вить, часты выстрелы;
А попами— пушки гулкие,
Что поют про наши душеньки.
Пашню пашем мы в глухую ночь,
Не сохой — штыками, бомбами,
Не цепом молотим — пулями
По немецкимпо головушкам. . .

— Па коней! — несетсязычная команда, п
болотную пучину.

мы опять

зары-

ваемся в

.0, чудеса войны!
;

Из недр первобытного бытия

мы сразу

попадаем
в объятия цивилизации.Сегодня мы отдыхаем в обшир-

ной польской усадьбе, почти

пѳ

затронутойвойной. Кроме

тут расположился дивизионный лазарет.
пет.

Но много врачей,

нас,

лазарете

священник из монахоз, несколько офи-

церов и большая команда.
90

Больных

В усадьбе много просторныхкомпат, много кроватей, мебели.
На степах семейныефотографии,
—

Давно

настоящей музыки

адъютантМедлявский, — хорошо
а

портреты

Мицкевича и Ко-

В комнатес белыми колоннами— пианино.

стюшко.

не слыхал,

—

говорит

бы теперь послушать Шопена,

бы отправиться в клуб или в театр.
Клуб мы сейчаси здесь устроим, — решительно заявляет

потом
—

Кузнецов.
—

Пошлем за докторами и сыграем в девятку.

У докторов, должно быть, имеетсязапасец,— подхваты-

вает Костров. —
—

Эх, хорошо бы по единойуконтроппть..

Шкира! зови докторов!

— командуетадъютант.

Часам к двенадцати
почи в старойусадьбе шумно как в ре-

Комната с белыми колоннами вся уставленанакрыЗвенят ножи и тарелки, звенят стаканы я

сторане.

тыми столами.
рюмки;

так не хочется думать о

когда кругом

светло и

воображению

пианино говорит

крытое

войне и

уютно от лампы под

ной жизни при виде хорошо

трясинах,,

абажуром, а

больше,

чем

рассамая

бродячей,

воен-

сервированного стола даже

безза-

После двух

обольстительная музыка.

грязных

месяцов

стенчивыйциник впадаетв мечтательность. Особенно в предвкушении выпивки:

—
духом,
яко

Ныпв'
—

отпущаеши

кричит

раба твоего...

Воскресаю телом п

подвыпивший Кузнецов. — Сердце мое тает»

воск от пламени.

Клянусь тенью повешенных предков па-

шей очаровательнойхозяйки...

...Проснулся от*сердитогобрюзжания командира.
Поздравляю вас с сочельником. Игривый предвидится

—

денек! Приходил старыйпаи, криком кричит, жалуется: у пего,,
говорит, сын в

армииелужит, а

рагориди: сено забрали, овес
с

конюшни

увели,

мы своим постоемв

Требует, чтобы я сам
Как же! Не насмотрелся

амбары разграбили.

посмотрел, что они там натворили.

еще?..

конец его-

забрали, картошку забрали, лошадь

Двух часов нѳ дадут почувствовать,
Так великолепно наелись, выфилософском поговорили. Полное, можно сказать, ублаЭтакие прохвосты!

себя порядочным человеком.
пили, о

готворениедуши и тела.

Только дыши и радуйся на собственное

благородство. Так вот тебе!.
91

схи.Й\ Л гТндир У;ШТ

ЖеНЩЙШ ' ГР0ЫК0 Т ^»> ™**

их доиу-

МазатьѴГ Ы^^Гг^
0^ РУ ™ Баз ^«- ~
Ггѵ Г™ п°ВаМИ? 0чень ™ пужпо.

Какие ж
и» за

еще лекар тва

coJUiaSSSS^

™
я

° реДЛ° ЖИТЬ? He

платить «о

* Я знаю' кто г Рабил. Тут
(ІТ ** ° бедали мть Д™«.«сюда пошли 232*25* ВотТГ™^ и ТСТЫ Р е час* *
- Нет, почему об э?о-г » г Д МаБаЙСЯ ' кто грзб/ил.
пяяется Базунов оседав с"ротп W*1 Не тш^ ? ~ «*■тр-рагическое подавай" гр -nvT JgS" ^ ~ Им всѳ
лепных тр-ряпок озер-га 'У і f Pnyn 0В ' Г ° Р "Р Ы 0К Р-Р°*авто напишите как m вй^Р Р
тр-ратполх. Нет, вы про
тючью Сурский полкГпп ѵп,„;
мне командир п2 ZIT

^*WL^

«радом!

Д ВЬІГОПт приходится, у
Р'^а вырывать., в™ S? о чеІ Ті' П ° СЛѲДНЕЙ ■** хлео" а «
ченных постоем баб про пГвеГиf 4 ' 1 ' иаі ™ тс! Про замуютиться у тех самых Xef ZT BW™' Е Р° пе°бходимость
мужика отбирать

последнюю i

Jttab, покаЦ
и

nnlt,,

са|г1ЩЩ^ КХ

hS1S^~

шбоины затянуты

черной,-л-

верхиостью перерыла
повозкл н зарядные

все

яшиги

пкой

П °Р б ™ с -

Движениеидет и

С
I

дооопг-

? !' И

днем

£ ^ ГлубоКйй
!' ° ТОрая Р овной по"
п

только

застревающие

созницеі, едва бредут. Пом™ ? ™nr^ W ' f мучешыв бес"
Руколки и зарям ящики Y Sp Е°ДИТС? бр ° Сать П0В03М '
парками л обозами, идущими в лаян.Г^ 3абИ ™ а Р™рпен
«мо£ пробивающимися впад Р
папРавлепиях п нередко
-

Л Учорт

итй
не могут.
-ешно

и^'аетГТ™ ° ФщеР ЬІ
на

к ^аидиру

tnon. W^S^SSS^
~ Резано:
^ 0 - * ьазать точпын маршрут

«£. зйй» тіт
ь€г^*
и
^

мл

иоо кто-то

™ «■»-

неведома

взрывает

И чем погода ужаснее, тем легче это удается противХолод сгоняет караульных к кострам. И 'тогда внезаппо

мосты.
нику.

неизвестнокто
ватрон— и

бросает пироксилиновую

шашку,

динамитный

мост взлетаетна воздух.

Солдаты совершенно осатанели. Страшно

смотреть, с

остервенением
они полосуют вспухшие спины лошадей.

ниейпрорезывают

Мол-

воздух их едкие выкрики:

— Пу-ну!.. мать твою
не

каким

б-дь!

жрать пе жрешь,

везти

везешь!
— Сворачивай, черти!..

Куда ни плюнь — везде санитарНадо бы выдумать против ішх порошок какой,
что ли.
Сворачивай говорят тебе, м... вша халатная!
— Ишь расхорохорилась деревянная артиллерия!
— Откормилось воронье на наших костях! У-у, рожу- то
ные отряды.

как разнесло, жиркотлеты поганые.

Офицерские лошади

давно припряжены к выносам, и

даже

командиры парков плетутсяпо пояс в грязи.

— Идем пехом, как маршал Ней,
Пятпицкий.

—

мрачно иронизирует

— Игривая история! — покручивает ус Базупов.
— Шикарно! Шикардос!—басит немногоречивый Кордыш-

Горецкий.

Наконец,

мы у опушки леса, на более плотном грунте.

— Привал! — командуетадъютант.
,

— Земля,

щик
с

земля! —

Болконский,

радостно размахиваетруками прапор-

тут же,

растянувшись па бурке,

лепечет

блаженнойусталостью:
— Еле-елев

селеволки церковь съели.

— Ребята! порции получай! — свежими, бодрыми

голосами

кричат солдаты.

— Гляди,

как

них! —

завистливо бросают проходящие

пехотинцы.

— А вы разве обеда пе получаете?— спрашиваетКостров.
— Дэж він, той сбід?

— Яво

— угрюмо отвечаетсолдат.

Кромском полку никогда не было и не будет.—
подтверждаетдругой. — Может вы от своего отольете? — говов

рит он, поднося котелок,

*і

—

Проходи, проходи, кругом! — отмахиваютсякашевары.

—

брюхе мыши: кишка кишке рапорты пи-

самих в

шет, — весело паясничает
Блинов,

Неприятель наседает. Мы
тываться

продолжаем стремительноотка-

Безостановочно, без дневок и

Сана.

от

помахивая котелком.

состоящая

катится гигантскаялавина,

из тяжелых колес и

кованых копыт,

из

передышки,

цепей,

лязгающих

из кнутов,

зубов,

желуд-

ков, смердословияи помета;катитсяс криком и грохотом, раски-

нувшись на сотни верст в
по

трясинам и

годы и

ширину, на сотнп верст в

втаптывая в

топям,

годы кропотливого, стойкого и

труда и

превращая в

пашни.

Эта

липкую,

землю

прекрасногочеловеческого

разоренную пустыню города,

лавина движется как

глубппу,

вонючую

деревни и

железный поток,

не зная

Конные не обращают внимания
па пеших, передпиѳ на задних. Никому нет дела ни до тебя, ни
до твоей жизни. Каждый занят собой, своим спасением.
Если бы
ни жалости, пи сострадапия.

сейчасупал, закричал умоляющим

грязью,

Ведь

— никто

мы — живое тело

как лее

иначе?

Сейчас машина расслаблена,разболтались

истреблять.

все рычаги," и

Да

Винты и гайки беспощадной
воевать. Это значит: топтать, по-

войны.

машины смерти. Ока должна
корять,

голосом, захлестываемый

бы, я знаю, пе обернулся!

энергия, ее заряжающая,

со

свистом и

бешен-

«Бранная» энергия без удержу

наружу.

ством вырывается

острят офицеры.
Под давлениемконтр-парамашігаа мчптся назад— по пути,
который называетсяотступлением.
Завтра умелой рукой того жѳ
претпз глотки, —

ели нового

машинистаослаблеппыегайки подвинтят, смажут

колеса, заменят рычаги —
круша,

ломая и

ную сторону.

втаптывая в
это

той же истребительнойсилой,

грязь,

машинадвинется в

обрат-

будет называться — наступлением.

Сегодня мы отступаем.С трудом добрались до Янова. Толькочто

прошла,

вернее промчалась, через город

четвертая армия.

Теперь движется вея пятая армия. Население
в панике. Больше

боях под Яновым.
разбитых под Сандошестнадцати
корпусах, идущих через Ана-

всего оно напутанослухами о

Говорят

мпром; и

поль
04

предстоящих

о каких-то шестнадцати
корпусах,
о

других

Красни|,

В Янове тесно и
ф

грязно.

Длинные улицы,

Много сожженных домов — следы недавних

похожие на аллеи.

сражений. И обширное, прекрасноекладбище.
—

дах

возятся

Наш город

онаспости?— читаетсяв испуганныхвзгля-

И многиеуже вяжут свои вещи и узлы

обывателейЯнова.
ящиками,

которые

переправляют куда-то

они

безопасноеместо.
Для жителейЯнова мы просто грабители. Испуганносторо-

нятся они даже,

когда вызываемся помогать им по

Особенно боятся

пас евреп.

Ыы

Было светло и морозно.
Кузнецов, — ничего

шли по сонным улицам города.
—

—

такое утро,

человеку не стоит быть
охотничье, да
—

Вот

мечтаетвслух

счастливым.

эта

бы только ружье

Сюда

бутылку вина, да хорошенькую

как

хозяйству.

Вспоминаетсяутренняя сцепка.

яіенщину.

красавица, например,—

указал

рукой

Базунов.
По улице нам навстречу шел старенькийеврей о
за плечами, неся под мышками по гусю;

ветхая старушонка.

Завидя нас и

истолковав по своему жест

Базунова, старушка выхватила гуся из рук еврея и
наутек.

Старичок за ней, но

хался, скинул мешок и

—

Беги!

мешком

впереди его ковыляла

пробежал шагов

бросилась

пять,

запы-

остановился.

— отчаянно кричит ему старушка.

Старичок стоит, смотритна пас слезящимися глазами.
—

Продай гусей, — предлагает
командир.

Старичок залепетали заклапялся.
—

Пане, мине семьдесятлет.

Одного гуся продам, а это па

праздник.

—

Не бойся, мы заплатим.

—

нас

праздник

завтра.

Свенто.

1 руб. 50 коп.
— А сколько ж ты хочешь?
— Панѳ,
пане! — затрясся старичок. —

сам

заплатил

Мпне семьдесят

рокив...

Вокруг нас столпиласьмассаевреев и

евреек

(и был у них

такой вид, точно передих выпученнымиот страхаглазамивставали картшіы

времен крестовых походов — с

набегамисарацин

П кострамисвятейшейинквизиции).

Мы поторопилисьн^йти дальше.
QS,

ВТОРАЯ

ЧАСТЬ

ПО ТЫЛОВЫЕ

,314

ДОРОГА?.!

год

о к тя в р ь

1
Мы

приближаемсяк
Ночуем в

пушки.

дружелюбно,
зываются

Красншіу.

утра до

ночи

грохочут

крестьянскпх-хатах,где нас встречают не-

враждебно.

В деревне Зараицы решительно отка-

впустить на ночлег.

Ни угрозы,

ни

просьбы не помо-

Старики объясняют:

гают.
—

Дюже

постоя не

обижают нас обозы.

Весь

деть

было.

чтобы

молились,

Ночью пошел
Оказалось, живут

Пришлось заночевать под открытым небом.
дождь,

мы

насильно ввалились в

зажиточно, далее

богато.

На кроватях перины и

посуда, пышные иконостасы.

—

мужиков

Не надобно о плохом думать, только
немало шпионов

промеж таких

водится.

.Днем получено предписание
двигаться безостановочнодо

Краспика. Идем боковипой,
они не остались в

липнетк
ким

Во дворе — пасеки, хорошие ам-

Солдаты возмущаются:
Своим жалеют, для гёрмапаберегут. И нисколько стыда у

пет.

лих

пуховые по-

У многих швейные машины, стенныечасы, фаянсовая

душки.

бары.

избы.

телу.

болоте.

крепко

чтобы

перетянув сапоги,

Грязь, просачиваясь сквозь

От усталостиеле дышим.

платье,

Шагаемпо скольз-

горбакам, ежеминутнорискуя скатиться в канаву, в

рой жижи по горло.

Раза два срываюсь,

1'ука исцарапана
в кровь.
96

падаю, лечу с

кото-

откоса.

С час плетусь какой-то тгранпойдо-

porou: под погамя шуршат большие твердые піары.
Это —
капустноеполе. Мы давно отбились от части. Идем небольшим
отрядом: адъютант, два доктора, человек десять солдат дваписаря, трубач и фельдфебель.
Часам к десяти вечера до-

плелись до

копны

пшеницы, под

которой

кучка

пехотинцев

развела костер.

Гремят

пушки,

вспыхивают огненные бороздами

с разных сторон. Греемся
ческимисоображениями.

костра и

выстрелы

обмениваемсястратеги-

— Быдто, слыхал
от ординарца, — за Сапдомиром
сильный идет, — ооъявляет пехотинец,пэсасывая цыгарку.
куда.

Ябо за Вислу прогнали,, а теперьчорез Сан не пропускают
Ишь ты! — удивляется другой. — И ему деть себя неНе перескочит.

— Как

адъютант.

бой

по-вашему,

одолеем

мы

немцев?

—

сшіашивад т
.

Надо бы

пехотинец.

осилить, — пеопроделенно тянет щетинистый

— Только, вишь, орудиев у него много. Как
шрапнелью, неба но видно.

почнет крыть

— Чаво там орудия! — откликается кто-то новый. — На
какие хитрости ни подымайся, а ничего против силы не сделаешь. Иаша сила сермяжная — земляным нутром тяпет Против нашей силы — терпенияяво нехватит.
- Ну, это ты зря, — возражает щетинистый. — Немца
голомипкои не осилишь.
Яво-то разве так учат, как нас?
иущаи там война, аль не война, немцы сызмальства до всего
приручены, что да как. У иих и одежа, и нища, и орудия другая. И ладитсяу них не по-пашему!.. Не! немецне провоюется»
— оначит, по-твоему, проиграем мы войну? — допытывается адъютант. - И придется нам оторвать кусок России и
немцамотдать?
и

- Ничем меня немец не обидел, — дипломатическиуклоняется спорщик, — и воевать нам не за для ча.

Потом он медленно развязывает мешок,
ломоть хлеба и отщипываеткраюшку.

достает большой

- Может и вам, ваше благородие, хлебца урезать?
щается он добрдушно к адъютанту.
*

По следам

войны

—

обра-

о-т

— Давай.
Мигом вытаскиваются мешки,

снопы из копны и

шоссе

клокочет

дали

Шапка лихо

стогом.

лязгом.

железным

Вдруг

из

нахлобученана голову

—

козырьком

затылку.

мандолины,

Осмотрев нас лсех, он остановилвзгляд

па адъютанте.
—

темноты

На нем рваная шинель в накидку.

Л-іцо бойкое, цыганское. Из-под шинели виден гриф

^абубеппая головушка.

Гремят ору-

небо и выбрасывая потоки пламени. Из-

фигура солдата.

появляется

Некоторые выдергивают

тут же устраиваютсяпод

раскалывая

гулко

дия

пехотинцы угощают нас

чавкаем.

хлебом Минут десят жуем и

Дозвольте, вашбродь,

к вашему

шалашу!

еще три солдата, такие же

Из темноты выплывают

рваные

без винтовок.

Кто такие?

—

Садпсь.

—

Раненые.

Днвлзип

Из

госпиталя.

своей части добираемся.
сыплет он те-

гренадерской, полка московского, —

атральным говорком.
—

Где ранены?

—

Под Травниками. Шесть дён друг из дружки сок

Испилаземля и
эх!

—

протяжно вздыхает кто-то,

се

кто

пріідумал

эту

Нп врагу,

войну?

^прокѵ, пи корысти.
Гренадер с
мандолиной долго
показыі.ая

ляется,

ворочаясь па снопах. —

На каждом кровь чужая засохла...

Хуже зверя облютел человек.
И

пускали.

нашей кровушки!

ихней, и

белые зубы,

ни нам от нее ни

на огонь, ухмыбросает тоном привычного

щурится

балагура:

"Чего

—

лится.

карежишься?
ней польза?

Война юсем нужна.
Я

может и

от

Вот!..

—

на

Едет раз мужичок.

хорошей бы лошади

шаденка плохенькая
чужую

кладь

ево целюсь,

ни поверни—

На возу

ни тпру, ни ну.

поклажа

он в меня це-

польза.

разбойникапольза? Про

слыхал?
И

Как два разбойника. Вот и
А

—

дядя,

какая в

барская: с

всё тяжело!..

Тишку-разбойника
клади сто пудов.

А у мужичка локоторой стороны

Едет мужик с возом.

Д.ІЧЖТ, кряхтит — помереть (впору.
А! навстречу ему
риком сам барин. Поравнялся с мужиком:
« —

Стой! — кричит барин. — Отчего

лошадь не везет?

«И. давай греметь и
,

«Ан, глядь,

тебя,

шесте-

сукина сына,

костить.

— вырос из-за куста мужик, снял

нился барину до земли да и

шапку,

покло-

говорит:

« — Пожалуйстабарин, ваше благородие, окажи ты
милость мужику-дураку, подари ему левую пристяжную.
«Как взъерепенится,загремитбарин:

такую

« — Как ты смеешь, дурак ты этакий, мне говорить такое?
Да я тебя!..

« — Уж сделаймилость, барин, — пристает
мужик,
дари мужику левую пристяжную.

«Еще пуще разоряется барпн:
« — Да как ты смеешь?! Да знаешь

лаю? Да

ты, что я

—

по-

тобой

сде-

кто ты такой?

« — А осмелюсь вашей милостидоложить, человек
стои, да маленький, а прозываюсь я Тишка-вахлак.

«Как услыхал барин,

про-

что передним Тпшка-разбойникстоит

куда и прыть вся делась.

« — А, — говорит, — здравствуй, Тишепька! бери лошадь,
какая правится. Пусть мужичок доедет с богом до дому: а я и
пятериком доберусь, лошади ничего не сделается... После только
пусть назадприведет.

« — Нет, уж, барпп хороший, подари, пожалуйста,мужичку
совсем лошадку! Не изволь, барин милостивый, отнимать лошадку у мужика. Не для себя прошу, прошу для твоего жѳ
здоровья.

« — Пзволь, Тпша, изволь!
Я
могу это сделать, могу совсем
миленький!

«Припряг мужик к

для тебя, Тишепька, и совсем
подарить.

Изволь,

изволь

возу левую пристяжную, взмахнул кнутом

іі в полчаса до дому доехал.
барской лошади ездил... >.

Да

еще и

после сколько

— Мудреная сказка, — ухмыляются солдаты.
— Ай невдомек? — спрашиваетрассказчик,
дывая, на адъютанта, и добавляет задорно:
"

лукаво

на той

погля-

' — Может война-то. и
от

есть тот

самый Тишка-разбойник, что

барской шестеркилевую пристяжную муясику отдать хочет...
польщенный успехом, гренадерударяет рукой по мандо-

И,
лине п

поет на мотив

«барыни»,

замысловатымивывертами я

коленцами:

Ты прощай, моя сторонка,
И зазнобушка и жонка.
Обнялися горячо —
И рулсьишко на плечо,
Уж как нам такое счастье—
Служим мы в пехотнойчасти.
Будь хучь_ ночью, будь хучь днем —
По болоту пешки прем.
Только ляжешь — невтерпеж:
Под сорочку лезет вошь.
Уж и гложет, и сосет
Цельну ночку напролет.
Вечер поздно из лесочка
Герман бьет шрапнелью в точку.
Уж такой таланнам, братцы,
Просто некуды податься.
Хучь и влепят пулю в лоб,
■ Да с Егорьем ляжем в гроб.
—

Веселый ты

парень! На

все

руки

мастер,— говорит

гдъютант.

Рад стараться! — вскакивает солдат и кричит, весело
Человечек я махонький, мужичонка плохонькой...
— Так вот в кого ты целишься... в левую пристяжную... Ну,
дам пора! — поднимаетсяадъютант. И мы пускаемсяв путь..
Издали долетаетеще голос веселого гренадера.
— Or этого ждать можно, — вкрадчиво произноситфельдфебель Гриднн. — Этот научит...
—

іаяснячая: —

На войне— страшно, любопытно и запимательпо.
Страшно ьидеть действие огнестрельных орудий,

страшпо

прислушиватьсяк хриплому грохотанию пушек, которые с регумеханизмов выбрасывают снаряд за снарянаблюдать, как все кругом превращается в кладбище и

лярностью часовых
дом,

развалины.

Любопытно это зрелище пьушуих
ioj

возите ракет ?з

dpc-

плавленной меди, этих
которые приковывают
взгляды
ную

взвизгивающих

шрапнельных горошип,

себе исполненные жадным

испугом

и удерживают людей под огнем, несмотря на смертель-

опасность. Тут любопытство оказывается сильнее страха.

Сотни людей

следят с

разинутым ртом за германскимаэропла-

ном, который методически, в

известные часы появляется

над

Красником и бросаетсверху свой смертоносный
подарок глазеющей толпе, прямо и жадио дожидающейся этого удара.
И глубоко интересноприсутствоватьна состязаниичеловеческих честолюбий, которые и

каждый штаб,

каждую

здесь

умудряются

превращать

батарею и каждый полевой лазаретв

пи-

томник интриги карьеризма.

Сейчас идет

незаметная, но

напряженная борьба

вокруг

Победа осталась за Базунѳвым. В Люблине намечается
устройство ветеринарно-питательного
пункта,
как бы некой санаториидля слабосильных лошадей, которые
реорганизации
парков.

после приведения в
сившихся парков.

годность пойдут на укомплектованиеизно-

Заведующим

назначаетсяБазунов,

предста-

вивший обширный проект по реквизиции конского состава и
устройству мастерскойдля изготовления и починки парковой
амуниции. Это очень сложное хозяйственное сооруясение, требующее для обслуживания свыше 800 человек команды. Несение медицинскойработы на пункте возлагается на меня.
Сегодня Базунов весьма торжественнообъявил мне об этом. По
его словам, наше пребывание в Люблине продлится около месяца. В течениеэтого времени обязанность командира бригады
будет исполнять капитанДжапарадае,которому данопредписание
двигаться с

двумя

первыми парками (укомплектованнымиза

счет временно расформированного третьего парка)

напра-

вленииЛюблин — Уржендов — Новая Александрия— Ивангород.

До Люблина передвигаемся все вместе. Миновали Сладков,
Вильколас, Клоднице-Горне. Приближаемся к Люблипу.
День
великолепный. Солнце, которого мы так давно не видали, светит
Идем боковиной. Дорога подсохла. Теплый ветер
обдувает лицо. Иду без шинели, затерявшись в солдатской

и далее греет.

массе. Откуда-то слева, с

запада, доносится гул

намивс» время реет германский
аэроплан. Высоко

таетпевучее жужжание мотора.

Не

видно.

орудий.

Над

сверху доле-

Солнце

ударяет

101

в глаза.
Слышится резкая пальба пачками. -Кажется, это какой-то обоз стреляетпо аэроплану. Высоко. Не попадет.А в пас
попасть.могут. Но лень свернуть с твердой дорожки. Не верится,
чтобы шальная пуля подкосила меня теперь, когда мы направляемся в тыл.
Не может этого быть. На душе так легко и
спокойно. И каждый раз ударяет в голову, как вино, горячее
радостноесознание— месяц полного отдыха. Все громче хохочут
пушки. Я почти не замечаю их гула. Кто-то мчится лесом,
мелькнуло несколько всадников. Но в голову даже не приходит, что это может быть неприятельскийразъезд.
Да и пе все
ли равно?
Разве может кто-нибудь помешать моему месячному

отдыху?
Спрашиваю у встречных казаков: хороша ли дорога
Люблина?
— Тут пока хороша, а дальше пнзцой пойдет, болотиной.
— Болотина так болотина... как-нибудь доберемся, — говорю
я беспечнои обращаюсь к нашим солдатам:
— Опять мы тут в грязи поныряем.
Меня самого поражаетмой беспечныйтон.
— Да уж это так водится.
Поныряем, — добродушно отве-

до

чают солдаты.

По бокам дороги пестрыелеса. Сочными пятнамивыделяются
багряноржавые вершины грабов,
прорезанные светлоизумрудпыми пирамидамиелей.
Золотистыми купами мягко лучатся
молоденькиесосны. Ласково серебрятсяберезки.
— Хорошо!"'— говорю я велух.
— Это

тебе сердце радуется, —отзываются солдаты,—
выпустили... У нас
маятно. И птицак нашим местамохоту теряет. Как в котле
киним. Дома —как хлѳвок. Все загажено. Да па глазах у смерти.
в

что после грома-то здешнего душу на волю

там тебе, в

и киятры,

Люблине,

и.кр° вати чистые, и

шкапы,

диваны,

и нужники, и ресторанчики.

Так-то так, только жалко вот с вами расставаться, —
Хоть не надолго, а жалко. Вместе
мучились, вместеб и отдыхать.
— Ничего. Мы привычные. И в беде посидим.
—

смущеннооправдываюсь я. —

. . . Почуем в
Себащапах. Остановилисьв зажиточном доме.
Опрятные полы, набело вымазанныестепы, горы белых подушек

102

веизелями и
—
•—

Чистые дети.

вышивками.

статкаи сытости, а в

На всем печать до-

глазах хозяйки страх н

отчаянье.

Чего плачешь, хозяйка? — спрашиваетее адъютант.
Говорят, немцы людей режут.

— Герман не пшидѳ, — утешаеммы ее, но слова наши не
внушают

ей доверия.

Она пугливо прислушиваетсяк

грохоту

пушек и, заливаясь слезами, причитает:

Гремят пушки, придетнемец, глаза выколет.
Да будет тебе хныкать, карга, — раздражаетсяРастаковский. — Шкира, ты бы ее как-нибудь утешил... по-своему.
— Пущай плачет. Бабе глаза только для слез и надобны.
— Спой ты ей про Вильгельма, — подзадариваетденщика
—

—

адъютант.
—

Валя! — подбадривают другие денщики.

Шкира, довольный общим вниманием,снимаетсо степы балалайку и весело заводит:
Эх, ты, герман, герман-шельма,
Наплевать нам на Вильгельма.
Аветрияцкому мы Францу
Наведемна рожу глянцу.^
А у Францаножки гнутся,
Все поджилочки трясутся.
А Вильгельма, дурака,
Раздерем мы до пупка. . .

Как всегда, пенье Шкпры является только увертюрой
офицерскому концерту. Кузнецов и Болеславскпйвооружаются
мандолинами. Запевало Кордыш-Горецкпй взмахивает рукой.
Корпачев и Растаковский подхватывают, и воздух оглашается

одной из тех похабно-солдатских
песен, слова которой по дерзнет Боспрпзвестппа бумагенп одно перо в мире.
Сложив руки на животе,, стоитс разинутым ртом хозяйка и
смотритс заплаканными
глазамипа отступающеерусское офицерство, воюющее

за «польскую

независимость».

В Люблин вступиливечером. После суровой походной жизни
все показалось

обаятельным. Два месяца мы провели в

лесах

юз

па поле сражений. Ночевали в крестьянских избах или разграбленныхзамках. Кругом ничего, кроме слез, нищеты и могил.
А здесь широкие мостовые, многоярусные дома, пролетки на резиновых шипах, сады, бульвары, магазины, женщины в изящных нарядах, и этот яркий, волнующий электрический
свет. Во
и

не прошло и пяти часов, как от всего этого шумного разгула па
нас пахнуло обидным вызовом
и автомбили, и

фронту. Опротивелии

крашеные сестры — весь Люблин с

рестораны,
показными,

искусственно
раздутымитыловыми учреждениями, этимигнойниками войны, куда устремилисьфавориты,
кого рода патриотыи

патриотки.

лакеи, кокотки, и

вся-

радостью согласилсяна

предложениекомандираотправиться в Холм для подыскания более подходящего местанашему будущему пункту.

В двенадцатомчасу

я уже сидел в

ноезде па

Холм.

Моими

соседями по вагону оказались пожилой холмский священник
директор учительской семинарии
в Холме.

Оба

— весьма слово-

охотливы и самоуверенны,как полагаетсярусским чиновникам.

Говорят

они, главпым образом, для

меня.

Говорят

немецких

зверствах, о бездействииинтендантов,о геройствеофицеров
предательствеевреев;

убеждают

меня ненавидеть и

бояться

евреев как самых лютых и лукавых изменников.

Помещения

для

ветерипарпо-питательпого
пупкта в

Возвращаюсь в Люблин.
Силгу
ненномтыловым офицерством. Офицеры все
не нашлось.
н

ведут оживленные разговоры.

Воздух

Холке

в вагоне, перепол-

время закусывают

отравлен юдофобством,

ненасытнойживотной злобой.
4

Опять
в
-■*

Люблине.

Наш пункт и вся команда разместилась
в 5 верстах от города.
Канцелярий
Командиру предоставленопомещениеиз трех ком-

деревне Быстржицы,

Люблине.

нат, в которых мы расположилисьпо-барски:в одной комнате—

Базунов, в другой — я, в третьей— денщики. Хозяйство ведет
Юрецкий, повар командира. В сущности, я свободен от всяких
сбязашюстей, если. не считать осмотра команды.
Весь день
болтаюсь по городу, осматриваю окрестностиЛюблина, дворцы,
Юі

костелы,

старинноегетто,

Саксонский сад. Как

легко

каешь на войне от удобств и привычек большого

отвы-

города, м

по-

следнийскоро становитсячужим и даже враждебным, так же
легко происходити обратноепревращениев горожанина. Всего
четвертыесутки, как я живу в Люблине, а все минувшее уяіе
кажется промелькнувшим, как сон: леса, болота, трудные пере-

бабий плач

ходы,

.уст в

снята; потом — опять:

Слухи

не сму-

возникают н лопаются, как мыльные пузыри.

Но

не знаетисточникаэтих слухов.

Из

осада Пере-

Но это никого

взят...

снова

олшдания.

уста передается:Перемышль пал; потом —

?.!ышля

щает.

Город

безунимпоегрохотаниепушек.

влечет своей крикливой суетой: газеты, споры,

чем нелепее,чем

Никто
фанта-

стичнее
слух, тембольше дапных за то, что в него уверуют.

Тыл

целиком во власти слепойи непреодолимой
заразы. Свирепствует

истерическая
доверчивость па ряду

Ложь — официальная
п

эпидемической
ложьюовладела всеми умами

поступками.

еще одна особенность этой породы,

окрестили названием «тыловая
кому-то
и

газетная—

стихийному разгулу.

сволочь»:

Тыл

которую
она

на

фропте

предается ка-

становится поставщиком

питомникомпебывалой, массовойпроституции.

Проституируютсяв одинаковой степени
н
Вчерашний день я провел в Быстржицах,
ных артиллеристовс

утра до

города, и
где

деревин.

800 здоровен-

ночп азартно играют

карты,

бражничают и гоняются за деревенскими бабами. Вечером
я наблюдал любопытную картину.

Солдаты возвращались
рядом

ные

из

баня.

На артиллерийскихвозах

загорелыми молодцами восседали красные, распарен-

бабы.

Крепкие, смеющиеся,

рами в пѳзах,

онп сидели живописными па-

не оставляющих ни малейшихсомнений.

Спрашиваю наших артиллеристов:
Вы уж тут, кажется, обвенчаться успели?
Бравые, кряжистые, они выпячивают грудь

—

покручивая

отвечают,

ус:

А что нас не любить?
Чем плохи?
И солнцена ночь к бабе уходит, — остритБлипов.
— Человеку
здоровому
без
бабы тягости здешней
—

—

поднять.

105

не

Сперва вы, — говорю
конца

так до

Кому

охота —

полька —

кто на

третьи, четвер-

постой прндет, тот и

будет

пущай, — смеется Блинов. — Баба не

не вымылится.

мыло:

я, — за вамп другие,

войны:

бабьим пособником.
—

наша, хучь

бабу ягалеть надо.

—

тые,

баба ласку любит; хучь

Всякая

—

всякую

боях под Новой
Со слов «солдатского
вестника», как
любят
говорить
офицеры, или, выражаядь
по-местному, «пантофлёва почта» передает, будто под
Новой Александриейидет жестокий бой, в котором участвует
.

Второй день ползут неяспые слухи о

Александрией. Источник слухов — солдаты.

наша дивизия.

Говорят,

что

именно наша дивизия явилась

этом сралсепии, понесла большие

застрельщицейв

потери и

Называют много убитых и раненых из нашей бригады.
Говорят о разгроме, водарому будто бы подвергся паш головной эшелон, подававший

сейчас совершено выведена из строя.

батарею...

■снаряды на

Слушаешь,

слушаешь,

стараешься ничему

не

верить...

Вечером держу военный совет с денщиком Коноваловым,
единодушно

решаем:

здесь

делать

нам нечего,

надо

оба

ехать

«себе» в свою бригаду. Командиру не особеннонравится такая

воинственность.
—

Кто

довольно

останетсяврачом при

же

хмуро.

команде? — говорит он

Но тут же даетнам разрешениев своей обыч-

ной ироническойформе.
Весь

день провели в

закуски для

Базунов с

бригады.

двумя

отхода поезда на

суетеи

приготовлениях: закупаливино

В пятом часу мы уже были на вокзале.

денщиками пришел вслед за нами, хотя

Ивангород оставалось около

часа.

до

Базунов

был в игривом расположении
духа и, поглядывая на часы, говорил зловещим голосом:
—
•

Смерть приближаетсяк ним все блшке и ближе.

Или спрашивал трагическим
шопотом:
—

ние в

106

Как

вы

изобразите ваше теперешнее
умственноесостоя-

дневниках?

Пробило шесть, семь, ьосемь, девять,

По время шло.

десять

часов.

Мы
успел

загубыв»,

шашку

потом успел

ночи поезд погрузился, и
лись с

сбегать за шашкой к пам па

Только в два часа

6 часов 20 минут утра мы двинупоследнийраз насмешливо прокричал

Базупов в

места.

«ваше

мы все ждали отхода.

городскую квартиру, а

Коповалоз
благородие,

напиться чаю.

успели поужинать, дважды

сообщить нпе растерянпым голосом:

мне вдогонку:
—

Смотритетам, чтоб ваш Сапчо Пансапо погиб.

Через

спал крепким сном па груде наших покупок.

минутуя

Проснулся

Новой Александрии. Оставив Коновалова па

пошел в

вокзале,- я

штаб нашего корпуса.

Было восемь часов

От дежурного офицера я узнал, что головной парк нахо-

г.ечера.

дится по ту сторону Вислы,

если я

пойду по шоссе, то скоро

настигнуего.

Когда

вся

выгрузили
полу.

вернулся

зрелище:

пз

на вокзал,

то

наткнулся на страшное

платформа кишела ранеными.
вагопов,

Валялись,

метались и

выкрикивали

многих судорожно стучали

пепельныелица.

зубы;

Их только-что

на голом,

опи валялись

цементном

непопятпые слова.

измученные глаза; серо-

Большинство из них не могло самостоятельно

передвигаться.

Опи испытывалиневероятныемуки, и, хватая за ноги санитаров,

обращались к ним с

докторов в

чаяпьём
—

мольбами и

халатах носились с

Несколько
платформе и с от-

жалобами.

криками по

повторяли:

Ну

что нам делать?

Что делать?

Один из них крепко за меня ухватился.
—
мы ів

вас не

отпущу! Вы должны нам помочь, коллега. Разве

состояниисделать столько

подвозить всю

ночь,

всю

перзвязок?..

А ведь их будут

почь!

Не прошло и пяти минут, как, облаченныев белые халаты,
мы с

Коноваловым очутиилисьв полной кабале у докторов^сани-

Мы таскалиранепых из вагонов, .снова груснималис них обувь, платье, перевязывали,
Нас ругали, толкали, просили жалобным голосом.

тарного пункта.
зили их в

вагоны,

развязывали.

Тошнило от приторно-кислых испаренийпота и

крови.

Ныли
107

йоги, спинаи плечи.

Беспомощные пальцы

хватались за халат, цеплялись за

шипелей и

шею.

скользили по лицу,
-количество серых

стонущих глоток на платформе

пе уменьшалось.

Время от временикто-то грубо набрасывалсяпа нас: чего

трупы

тащите? отшвыривайте в сторону!

И мы с тупым безразличиембросали наземь неподвижную
груду мяса, чтобы заменить ее другой, такой же неподвижной,
но еще кричащей и мучающейся от боли.
Только

на рассветек нам явились па смену,

повели нас па

пункт, дали умыться, обогрели и напоиличаем. Какой-то доктор
в кожаной куртке нервно шагал из угла

в угол, выкрикивая раз-

драженным голосом:

— Это не война, а кабак. Десятки госпиталейстоят перазвернутымив тылу.
Сотни врачей шатаются без дела. А мы
здесь падаемот усталости... На кой чорт нам кавалерия?

Какая от

нее польза? Надо снять ее с

лошадей и

погпать всех

кавалеристовв окопы. А па коней посадить докторов
из них санитарную кавалерию.

П бросать

Рано

Летучие

создать

санитарныеотряды.

их с местака местопо мере надобности...

утром,

начале восьмого,

сдав вещи

санитарномупункту, мы отправились в

па

путь-дорогу.

храпение

На

пере-

праве тьма войск.

Мост длиною с версту, понтонный. Висла
мутна. Течениебыстрое. На другом берегу Вислы сразу бросаются в глаза следы жестокого боя.
вовлечены в ловушку.

жения верст на пять, и укрепился
пришлось выбивать шаг за шагом.

Со звоном

Здесь

наши войска были

Неприятель отступил очистив

поле сра-

Его

за вторым рядом окопов.

грохотом скатывались с

моста телеги, и

вливались в водоворот, гудевший па шоссе. ' Но

версте от Вислы все эти грохочущие

волны

люди

уже па третьей

схлынули куда-то

в сторону и исчезли. Мы нагналинебольшой пехотпый отряд
под комапдой прапорщика. От пего мы узнали, что бой тянется четвертые сутки.

На второй

день немцы отошли за вто-

рую линию окопов.
Пропустив нашу дивизию, которая первая
рипулаеь вперед за уходящим противником, неприятель открыл

жестокийогонь. Дивизия

оказалась окруженной со всех

и прижатойвплотную к Висле.
108

Бросились ей

стороп

на помощь.

Но

подожженый снарядамипротивника, пылал.

мост,

огня

большим

отступалас

шийся впереди всех, дрогнул и
противник,

Сейчас

атаку.

не выдержали п

но

Наперерез отступающим бросился Сурский полк.

Тогда повернули
идет

смято каким-то

груды

драв-

Тогда

осыпаемый огнем наших батарей, пошел в

отступили.

войны:

Кромский полк,

начал подаваться назад.

уропом.

поблизости части приняли бой,

Бывшие

Кавалерия,

перейтичерез мост, не выдерживала

пытавшаяся

много раз

сотни

иромцы,

противник был

Всюду валяются символы

бешеным ураганом.

пробитых пряжек,

жестянок, гильз

опрокинут.

Все кругом точно растоптаноп

бой во-всю.

тысячи картечных осколков,

Развороченные снарядами

патронов.

По бокам шоссе мноруками.
Судорожно
скрюченные пальцы измазаны запекшейся кровью
А солнце горит и сверкаетна медных пряжках, па банках изпод
консервов,
на патронных гильзах и
матовых обоймах.
окопы

зияют

свежими ранами земли.

жество холмиков с

•Вся

земля

усеяна

торчащими наружу ногами и

белыми тряпками и

бинтам, пропитаннымисвежей кровью.
изуродованные- трупы

тянутся
вязками,

Тут и

там валяются

Навстречу нам
усталые, с белыми перс-

неубранных автрийцев.

сотни раненых.
сквозь

длинными марлевыми

Понурые,

алыми пятнами проступаетсвежая

которые

кровь.

Подхожу к одному, другому, спрашиваю:
—

Не видали, где тут парки стоят?

—

Никак нет.

—

А далеко до позиции?

Беретов пять-шесть будет.
Сделали верст восемь. Вот

—

теперь на японцев.
все

всех

мадьяры,

похожие

вывороченные

карманы:

мертвые

трупов

обшарены н обобраны санитарами. Валяются -кучи австрий-

ских

ранцев и

широкими

сотни неприятельских

пирамидамипо

краям

ружей,

шоссе.

извиваются брошенные пулеметныеленты.
—

Страшно? "— спрашиваю я Коновалова.

—

Ни, я не жалкую,

що

пийшов.

Без конца бредут раненые. Спрашиваю:
—

Далеко до позиции?

расставленных

Длиппымп змеями

—

Беретов

—

А как дела?

пять-шесть

будет.

— Там за рекой, ваше благородие, что пароду побитого
лежит! — возбужденно заявляет один. — Нашего брата как
песку; а ихнего — еще больше; как грязн!..
Ой, и бьют же
его!..

Усталые и голодпые, мы сворачиваем с шоссе и забираемся
Издалп доносятся чьи-то хриплые стоны. Подхожу
ближе: срезанные снарядами деревья придавили группу сол-

лес.

дат; они умирают в
кровью,

руки

страшных мучениях.

ноги перебиты, искалечены.

Головы измазаны
С ними возятся

в ожиданиисанитарной
двуколки несколько пехотинцеви казакординарец.

—
зря

Навоевались! Эх, пальнуть бы раз пз винтовки! Чего
мучиться? Видишь, сами-смерть кличут, — угрюмо

людям

говорит пехотинец.

— Разрядить недолго, — вздыхает казак, — да как бы
не нажить.

Снова
с

Им-то, конечно,

чего зря

идем по шоссе.

Вечереет. Накрапывает дождик. По полю
носилками. Солдаты раскапывают землю

ящики

беды

томиться?

патронами, наскоро

зарытые

рыщут санитары
и

туда

вытаскивают

отступившими

австрийцами. Десятки трупов.
Множество подстреленныхлошадей. Неожиданнослышу радостныйвозглас Коновалова:
—

Доктор Костров идут!

—

Ой, елки зеленые! Как

вы

сюда попали,— кричит Ва- •

лентипМихайлович.

Оказывается, Пахну Волю
только-что

отступил, и

мы

парку

давно миновали. Неприятель

данѳ

предписание
перейтина

4 версты вперед! ВалентинМихайлович с воодушевлением рассказывает о боях, о наших победах. «Висла долго была красной
от

крови», — повторяет он

много раз.

пашей бригаде есть

Рапены — Яблонскпй,

Грогин,
ГудимЛевкович.
Убит разрывной пулей поручик Терептьев, молодой
талантливый композитор. Валентин Михайлович вытаскивает

много

пострадавших.

из кармана разряженную разрывную

пулю

показывает мпѳ

цилиндрическую капсулу, наполненную гремучей ртутью.

по

белая,

Такая
—

стров,

филосовствует Кобога поразить

штучка,

красивая

башке, —

хватит по

хуже господа

может.

Вдруг

произноситс

лицо и

Из Люблина едетеи не могли догадаться...

—

Е!

—

Коновалов. — Усэ е: и водка,,

На пупкте.

Да ну?

—

над

радостноотзывается

смотрит при-

печальнойукоризной:

—

колбаса.

останавливаетсясреди дороги,

он

стально мне в

Эх, родина, великое дело!.. Отпразднуемпооеду

—

немцем!Уконтрошім!
5
...Возвращаюсь

ожиданиипоезда.

нитары все приносят
ные комнаты,

тихо стонут и

Каждый поезд розит тысячи,

взамен увезенных приходят

усталые, изнуренные, зем-

Умоляюще смотрят они на санитарови
пустилив

Кроме пяти почтовых чиновников, в

несколько

Лица

офицеров, врачей и
у

докторов^.

почтовый:

вагоне находились

священник.

всех неприветливыеи

начальство и

са-

пути завалены ране-

все

втором часу ночи над намисжалились и

вагон.

станцион-

терпеливо дожидаются очереди.

тысячи новых —

позициисотпии

Во

Уже больше шести

Платформа, вокзал,

раненых.

эвакуационныйдвор,

которые

листо-серые.

Александрии

платформе. Давно перевалило за полночь,

часов сижу иа

Новой

Каждый увозит тысячи раненых.

лушки.

пымп,

Сижу

Люблин.

Каждый час отходят в Люблин поезда-теп-

Фрондируют, ругают-

злые.

Всех больше горячится доктор-

русскиепорядки.

шу зин.

—

ным
а

Скажите, это порядок?

акцентом,— это

кухня

рят:

порядок,

— выкрикивает он своим

когда у

походной нет!Я говорю:

—

Знаете, а

а
я

дайтемне кухню,

а они гово-

Это закон? Такоіг
того, кто исполняет
этот закон, — повесить]
вот читал... — пытается вставить старший

на тристачеловек закон не

закон надо сжечь,

гортан-

нас тристасанитаров,

позволяет.

почтовый чиновник.
— Где вы
читали? В газетах? Не верю
отмахивается
доктор. —

газетам,— азартно

Пишут в газетах, что немцы голодают,
117

пе-зт! Немцы пе голодают! У

каждого пленногов

сованные сливки, размешал в горячей воде —

У каждого

суп.

вот

сумке — прз-

тебе молочный

немца— грибы сушеные, разные консервы. Это

мы голодаем! У других на сучок в глазу показываем,

бревпа не замечаем. А
дешевое...

Если бы

вещество — и того нет.

вот

себя

мне пятьсот рублей

в месяцпредложилив мирноевремя, я лучше
а военным доктором не пойду.

— А

какая у насмедицина?Аспирин— такое

читал... — робко

сдохпу, как собака,

настаивает
почтовый

чинов-

ник, — многиеофицеры пишут...

— Где вы там читали? — горячится грузин.

— Да знаете,в дороге скучно, делать

нечего, и

вот читаю

открытые письмагоспод офицеров...

— Вы видите, какие порядки, — вскакиваетдоктор
еще

Гоголь

Шпиков...

ругал Россию...

как он

— Шпекпн, — вежливо

там?

Почтовый

За

—

это

чиновник

поправляет московский прапорщик.

По мирному времени это скромный буржуа: у него
обоев. Сопровождал эвакуированных пленных в Сибирь.

фабрика

паправлетсяв четвертую армию за назначением.На
полное внимание,но глаза лукаво поблескивают.

Теперь

лице его

Время

от вре-

менион вставляет ядовитые (реплики:

— Русскому солдату по фунту хлеба

сутки дают.

Кабы

он свой не прикупал, даівно бы вся армия с голоду околела.

— И хлеб на своп деньги, — пылко подхватываетгрузин, —
Разве можно в казенных сапогахта-

и сапогипа свои деньги.
кие переходы делать?

Мой сосед,

поручик с наивными голубыми глазами,

произно-

сит с суровой сосредоточенностью:

— А

у меня брата убило...

На могих глазах...
В одном
живот!..
Как вилами проткнуло.
Слышу: кричит пе своим голосом. Смотрю: кровь меж пальцами
хлещет...
За живот держится. На моих глазах умер. А я два
дня после этого пробыл в окопе и стрелял. И Вася тут же. Вот
уж которая неделя, а все забыть не могу...
окопе сидели...

Осколком

Артиллерийскийофицер

все время тихо переговаривается
со

священником. До меня долетают обрывки этой беседы.
U2

В армии теперь Пуршикевич, — сообщает священник.

—

Оа устроил саннтарно-питательпый
пункт...

как

же...

нее, как

Вч
сфе
pax всемогущ,..
Желознодорожпнѳ
власти трепещут...
Чуть
что — летиттелеграмма
прппцу Ольденбургскому...
Собирается
писатькпигу о войне, под заглавном: «Что я видел».
— Интересно. А
что л;е
он напишет? — спрашивает

Энергичнейший,редкий человек...

Свой поезд

кухней...

время последнихбоев шесть тысяч человек накормил...

артиллерист.
—

Все, — важно отвечаетсвящеппик.

—

Да,

он

молодчина,

Пуришкевпч!

—

воодушевляется

офицер.

ІІопемпогу вагон

погружается в

с артиллеристом
все еще

почтовом

темнов вагоне.

Только

дрему.

отделении задули свечу,

стало совершенн"

С минутудлилось молчание, потом послышался

печальный голос поручика:
— Сколько
дпей в окопе вместе сидели.
смеется, а

опи

священник;

беседуют.

сейчасже на звук

—

Бывало взвод за

тр-р-р —

из

пулемета

■};'
Надо бы хоронить— нельзя: бой идет. Два дня стрелял,
а Вася тут же...
Хотелось гроб сделать...
Да где уж...
Опустили в землю h
хоть лицо платком закрыли...
Не хочется, чтобы грязь в лицо...
Который вот день, а все пе могу привыкнуть...
— Привыкнете, — зевая говорит артиллерист.— На войвл
Опасно пошесельпуться.
к

нему...

кровь

хлещет,

вдруг

ои уж

«чемоданом» ахпуло...

мертвый...

ко всему привыкаешь.

—

чиновник, —

вот,

знаете, читал, —

робко

начинаетпочтовые'

офицеры пишут: пока еще с ума не сошел, но а,;

такой, что многиеуже помешались...

По его уже никто не слушает... Вагон спит: доктор-грузин,
окаменелыйпоручик, окаменелыйчиновник...

6
В Люблине меня ждало предписание
— немедленно отпр:1.
Киев за медикаментами.
Киев кипел тыловым разгулом и патриотическим
умиление
ѵ

виться в

П)

следам

войны

из

«Киевской мысли» за эти несколько

месяцев

образовался

Тая была н патриоты, и скептика, и пора-

сильный разнобой.
ІССПЦЫ.

Я убедил редакцию отправить вместесо иною па фропт кого-

Выбор

шбо из сотрудников.
-,ак

над на

АлександраЯбдоновского

наиболееретивого защитншсагазетио-патриоаической
«крюч-

;*.овщшш » .

_____

Сидим в большом

помере

уютном

люблинской гостиницы.

В гостях у нас два офицера: Болеславскпйи вновь
прапорщик —

поляк

назначенный

Виляповский. Через час царь проедет под

окнаминашейгостиницы.

На тротуарепод окнамигостиницымассанароду в ожидания

Царь промчался в закрытом автомобиле.

царя.

Это

—

будет позором для

Вяльгельы
Яблоновского.

человечества, если

умрет своею смертью, — услыхал я

вдруг голос

А Ника-милуша? 2 — спросиля.

—

Оп взглянул на мепя с испугоми показал глазами на прапорщиков.

Обедаемс
И.

апого и

—

Базуновым и

все разговоры
завтра

адъютантоминспектора
артиллерия

Он только-что с позиции.

М. Червипским-.

Говорит очень

приправленыобычным душком.

уезжаю

Киев, — обращается Яблоновский

Червипскому, — и мне бы очень хотелось знать, в каком поло-

жениинаши военные дела?
—

В блестящем, — отвечаетадъютапт. — Вся армия

доносно идет вперед.
г,ерст.
зии
з

Яблоновский кряхтят
температуру.Ночью

всего вероятнее, что

будет осада Кракова.

Скальмерже, верстахв

—

нашей дивиШтаб корпуса сейчас
сорока от Кракова.
н охает. Все щупает пульс и меряет

Идем мы на Краков;

поручена

Яблоновский жалуется с отчаяньемв голосе:

У меня температура
поднялась на четыре десятых.

Кузьма Крючков

—

Амфитеатровымв
«СемействоОбмановых»,

Нака-милуша— прозвище данноецятпо

его известномсатирическом
фельетоне

114

Это

знаменитый
герой юазенжой патриоти-

ческой печати.
-

побе-

Наш корпус продвинулся к югу на триста

все от холодного
совести, как вы

клозета...

Послушайте, скажите

чистой

по

можетевсе это выносить па протяжениистоль-

месяцев? Неужели вам так нравятся пушечная пальба?

ких

— Да, нравится.

В грохоте орудий есть своя правда. Как
Война отнимает
у мира все тайны. Она
разрушает стены, дома; опа добирается до самых потайных
уголков и выволакивает на вольный воздух все, что замуровано
в железо и камень.
Мне ясно, что война не только разрушительница. Что под ударамипушек из пепласоясжеиных городов
бы это объяснить вам?

роягдается новый мир.
—

Но ведь

после, —

раньше

всего

нужна

победа; мечтать будем

Яблоновский. — Иначе чорт знает что
Вспомни Пушкина: «Не дай нам бог русский бунт,

говорит сопло

получится.

бессмысленный
и жестокий».
— Когда бунтовщик вооружен дальнобойной пушкой,
превращается в

революционера.

Хотите видать,

как

то оп

зто

де-

лается—поезжайте со мною на фронт.
— Спасибо. Итти на каторгу вы меня не уломаете. Покойной ночи.

До

Решено: Яблоновский возвращается в Киев, а я в бригаду.
Холма едем сегодня вечером вместе. В Холме получу ма-

шину из

па

автомобильных мастерских,которая и

доставит меня

Базунов еще остаетсяна месяц в Люблине.

фронт.

НОЯБРЬ
1
автомобиле: я, мой денщик Коновалов и шофер.
Проезжаю местами,где происходили октябрьские бои.
Только нераспаханные
поля и сожжепые избы говорят
о недавнейбойне.
А люди уже все успели забыть.
На улице
Новой Александрии
и Зваленя кипитсуета. В Звалене ярмарка.
Площадь стонетот грохота телег. На возах поросята, кабаны,
битая и живая птица. Люди орут, торгуются, спорят.
Сотни
зипунов, кожухов и свиток сбиваются в кучу и расступаются,
чтобы дать дорогу автомобилю; и потом вновь рассыпаются иа.
Трое
Холодно,

ветряно.

площади.
8*

К трем часам в Радоае.
этажпыекамепыедома.
За Радомом

Грязные

сразу попадаешь в

истлевающей жизни.

Двѵх-

мощеные улицы.

царство старины и

ветхой

Странное-впечатлениепроизводит

креп-

кое, точно стальное шоссе, которого не сумели испортить даже
немцы, Сейчас оно в полной исправностип весело бежит от
одного средневекового польского городка к другому: Ильжа,
Iijiiob, Нетулиско, Островцв, Опатов. Высоко па горе, еще задолго до въезда в Ильжу, виднеется серая круглая каменная
башня старинногобаронского замка.

К сожалению, в своем настоящем виде Ильжа мало похожа
на поэтическую легенду, которой она окружена.
Это о-тнь
прозаическоеместечко, состоящее из грязных домиков, жалких
и ветхих, которые в два ряда расположились вдоль длпппой,
узенькой улички.

Но

серая каменнаябашня невольно

настраи-

вает на фантастическийлад. Вблизи она еще величавее.
5 грюмая п неприступная,она высится, как каменнаябаллапа,
из ее мертвых развалинахтаптся какая-то волнующая тайна.
Неудивительно, что вокруг этой башни наслоилось много таинственныхрассказов.

Пока шофер возился с лопнувшей камерой, старый
успел расказатьмне некоторые из этих преданий.
_

Этот старый ксендз,

эта причудливая башня п

ксендз

эти ветхие

оіюрвашше евреи па улицах Ильжа — все показалось мне так
шало похожим на современность, что я невольно воскликнул:
— J' вас, достопочтенныйканоник, наверпо, имеетсянапиток из корня мандрагоры, который сильнее камня, смерти
а тайны?..
.
*

Ксендз хитро подмигнулмне и
- Не, я сам не держу. Но у

есть.

сказал:

жидов найдется, у жидов

все

Опатов еще фаптастичпееИльжи. При въезде в город
древнийкостел, у таких же дряхлых городских ворот. Костел этот
связан в преданияхс именемпапаТвардовского. Внутри городка
чрезвычайно ветхие домпки с заплатанными
крышами, гнилыми
крылечками и подслеповатыми оконцами. На заборах кучи
тряпья. И люди, насц^щиеэ-от нищенскийгородок, такиеже
Пб

дряхлые

Весь

убогие, как их дома.

городок с

пяхитысятаик

пищим населением
напоминает
декорацию из ветхого театраль-

ного реквизита.
вам

Стоит

Запуганныеевреи тревожно услужливы.

обратитьсяк одному из них с вопросом, как десятки других,

наперебойстараются ответить, бегут за автомобилем, показывают дорогу.

Зато Купоз

Нетулиско сразу низводят

небеспа бедную землю, побывавшую

Куноз —

телей.

в корчме, пью

романтических

в руках немецкихзавоева-

Сижу

небольшое местечко, почти деревня.

чай и беседую с хозяйкой — белобрысой и красно-

щекой полькой. С большим раздражением
рассказываето немец-)
ком постое: простояли тут пять

десят

рублей сала —

сколько

добра попортили!Было

пехотаи

(скотом). И

обозы.

Чуть

заплатили.

Артил-

Обращались с жителями как с быдлом

всё забирали: лошадей,

перины, одеяла.

и грозили

ни гроша не

их тут шестнадцатьтысяч.

три недели австрийцы.

Две неделигерманцы стояли, а
лерия,

недель, сожрали на сто пять-

всё даром,

что —

коров, птицу,

хлеб, сало,

приставляли револьвер

голове

убить.

—

А русскиестояли в Еунове?

—

Раньше стояли. Когда пришло русское войско,

его все

Отдавали последнее. Русские солдаты не обижали.
Только казаки. Да и те брали без денегу евреев; а у поляков
кормили.

мало
—

брали.
Немцы жеищпп не обижали?

—

Не, женщин не трогали, — тех, что с

А без

мужьями.

мужей — крепко обижали.
От Опатова до

большого

Иваниско, Батории и
и

села

Сташова

Еобыляпы

тянутся

фундаментальныеземляные укрепления.

было.

дальше

Но" боя

здесь

не

Немцы отошли, даже не пробуя защищаться.

В штабе, который уже перебрался из Скальмерже в
ншцы,

мимо

колоссальные окопы

тревожно.

Обширный двор

экономии, в

Перко-

котором разме-

По двору шатаются казаки,
экипажи, автомобили,
лошади.
Ищу адъютанта, дежурного офицера, телефониста,
перехожу от группы к группе, спрашиваю: как добраться дф
головного парка?
Никто не знает. Справьтесь у командира
стился штаб, весь усыпан навозом.

шоферы,

караульные.

Стоят

двуколки,

117

«и™;, 1 ™:» ме »— »-*
— Далеко это?

™ prMm S'ra5,;ss

- Верстах в пятнадцати.

до

xSo^SSSf?!

3af Т СВ0ИИ делом - Еакое ^у

дело

7Г„?пР:У ІІТССЬ К

жвду: У пего в caPae ость лошади
Х0ШШа: "ашись/наконвц,«Хая заШеЗЖаеа Ha й« освещенную заревом дале-

ІЖ

rS nti

8И0ШІЫЙ

лазарет в потом

тага „ашга дпгазия

сядьяо

гостят»

т™

гаиравд

Ц^та^йь*
шш. Позиция

сове" /

6п~

ІГ

Ж£і

ал диви"

б™ганГ

« -™- »•

М£ Р ассьІІМ1 ™ ружмяіи

В местномпарке х в Стопиице—

ее у дел: снаряды все вышли.
снарядов нет.

Послалиэшелон в Мехов — и там нет. Говорят,

Пннчова привезут.

завтра из

Нехватает
пв снарядов, пи патро-

С батарейвсе время присылают с запросом:

нов.

Можно ли открыть непрерывный огонь?

—

А снарядов нет.
весь

парк.

Не

—

Два дня тому назад, за два часарасхватали

солдаты

злобствуют:
драться?!

на кулачки же

Все

Скальмерже среди офицеров настроение
не лучше.

повторяют:

Есть п

—

люди,

мужество, а

снарядов нет.

С негодованиемрассказывают такой случай.
эшелоны металисьпо

всем направлениямв

По дороге встретилсяим местныйпарк, переезжав-

патронов.

ший из Стопппцы в

Мехов.

Стали просить у них снарядов.

Ответ: «Не дадим!»

Совсем не хватает,

Да выручите, — просят солдаты. —

—

Вчера наши

поисках ружейных

придетсяиз-за этого отступать.

им

преспокойно: «Никак нельзя.

не парки, а

Это

напоминает
классическийответ

госпиталей
под Шахэ.
зарет.
вет:

Не дадим.

В дороге мы

транспорты».

Просят: возьмите пас, — кровью

«Невозможно.

зим шатры, а

лазарета одного

из

Навстречуим лаистекаем. А им в от-

Шли толпы раненых.

В пути мы не госпиталь, а транспорт. Во-

не больных».

3
грохота: казалось, кто-то огром-

Проснулся от невряівычпого

пой длиной колотит по железномубарабану,и от этого бешеного

телефонныестолбы и все предавстрийскиепушки вперемежку

грохота содрогаются окна, дома,

меты." Это
с.

бухали тяжелые

беглым огнем полевых орудий.

голосов.

Ругались,

кричали и

В комнатестоял шум людских
требовали снарядов.

Некоторые'

Местными паркаминазываются базисныесклады,
откуда
бригады, доставляюиѳ снаряды на
батареии в полки. Обыкновенно местныепарки устраиваются
в
районе ближайшей железнодорожной станции,в товарных
і

получают питание
парковые

вагонах.

119

SraoS-

(m " ШЛ) "**

*ra ^шеряя яе

я„ даг

«—»

» пояс

Зачем ваи?

Оя

карами. РУГаЖЯ

рогатая-

вршад,

Люблине

«ОРУЯ.І A™. 55U»£S,?
Ему объясняют

жа-

С. K^S*™

'■ноя"™У г6ю 'Г ВДШе Ш, Ч» 4™мтга офицер в
Сяэгяоя 3 ?" 0' ЮРН ГаЮ "- т » щш »" ? ГА" кодаядяр
-

положение

вещей"

™""= — «—

не ™ с ^Уе^ угрожает

судом

всякие

Прапорщики Растаковский и Ботепппт* ™
снарядами, не давали о себе никаких ZT^T™™™
За
батарейных командиров ит Z 1 '
"' и па зап Р°сы
отвечать
чр^ та ^^ѴХ?^ Т ™ І ^ рялы ' Удилось
s негодование.
В то же Z\-«
„
Р ЕВ0ДИЛ0 их ' ко,Іе ™о,
mm.
создалась
крайне Желал nS^ неп Р с Р™го'
Люди не обедали по дв™1я S™
ТаП0И;а Для па Р к °з.
*орма, нечищенные и- ночтГие JSSL?"" 6 ^™ бсз
ночью.
и ле Р^аыушиивались
пи днем, ип

^щХ^ тХ ° тШ ™

в Титове,

подвергся

жесто-

^fZSZS^^"^^
с »м из
■ винтовочные Z££^^^
?™°*™* *****
•е затихают

ни на

ремепи из полков
іавать пространные

іоктора

дают

минуту

oZlZZ' Неп

прХают TS.SS?™

пояснения.

стратегические
есть, а

Р мтель ские орудия
В * арТа Б Р емя от

iTn^J™

ПрИХОдася
Н0 пе Р еп Утались:
Zmmmvl'T* СЩЩЫ и па "
Все

«Wt.

РГ

Т>оны, если
офйц Z
Фописывают лекарства и дают bS " - - МеДИЩШское ДЫі >.
-'■шлется в порядке ведей?? 1 ^^ в п ^ Іамо,шя - Все ■»
принимается, как Hem^^Sn^ 1 "' U ° ' Соллаіам

Игра в карты продолжаетсядо

рассвета,и

всю

ночь пе смол-

кает австрийскаяканопада.Из-за темныхгор, сотрясая морозный
удар за ударом доносятся пушечные раскаты. Бьют

воздух,

тяжелых орудий и мортир.

Полевые пушки

молчат.

полчасастучатсясолдаты за патронами.Ио%атронов нет.
даты со

—

И
и

из*

Через каждый

Сол-і

злобой спрашивают:

Неужто

]

с голыми кулаками

глухо ворчат о

драться?!

каком-то генерале, продавшемся немцам

задерживающем доставку снарядов.

Просыпаюсь,
кая игра в

бумажек.
500 рублей.

кипа

и
вновь
просыпаюсь. Идет жарЛица нервные, напряженные. Перед каждым
Выкрикивают
крупные ставки 200,
300,

засыпаю

карты.

В выигрыше заночевавшийу пас артиллерийский
капитаниз
Чернигова. Джапаридзе первый встаетиз-за стола и, вытянувшись во весь свой гигантский
рост, ударяет энергично кулаком
по столу:

—

Баста! С сегодняшнего дня

больше

азартпые игры

да играю.

Командир 2-го парка Пятницкиймеланхолически
замечает:
У меня такое настроение
еще вчера было.
— Теперь и умереть не страшно, — восклицаетКостров. —
До ниткиочистился. Лко наг, яко благ.
— На войне умереть никогда пе страшно, — говорит, позевывая, Джапаридзе.— Мне кажется, на войне о смертипе думают.
Некогда: или воюют, или в карты играют. Сплошной азарт.
ііысли о смерти, это — принадлежностьмирного времени.
—

Согласно диспозиции,нашим паркамприказаноразбиться
полупарки и
ние.

эшелоны.

Создалось чрезвычайно

на

странноеположе-

Полученные в иичтожномколичестве снаряды были израсмолшіеносной быстротой. Требования из полков со-

ходованы с

вершенно пе удовлетворялись.

От

командиров 1-й и

3-ей батарея

беспрерывнополучалисьзапросы: можио ли открывать огонь

и не

будет ли недостатка
в снарядах? Не добившись ответа и забрасываемые неприятельскимогнем, обе батареи, невидимому, решили отодвинуться.

И действительно,впдно было простым главсе ближе и близко прпдви-

зом, как батареи
меняют позициии

121

гаются к Шкляпам. Вскоре головной

эшелон уже стоял

HeceSf7 ™ °Т П! ап°Р щнка Болконского
поч?и^Глн^СГстГе:РеНИе В ™™

на очно»

получилось новое до-

вались 4

парка

2-й парк нашей бригады,
1-й „
83-й бригады,
2-й „
83-й бригады,
1 -й „
48-й бригады.

orpSnSoM^KSSf

К а^0 л 0дны>е\оІ ^1^
ностив

Все,

этом нет

Г 06 ™™/ 3 ^ельц

ВЛ SSS SSftSSTKS

ди

Д°быть завтра,

°™ь

М ^

хотя большой уверен-

что получу, немедленно
отправлю.

Прапорщик Болконский.

Из Мехова от прапорщикаРастаковского получались светчіп

Um£S. ПеЧаЛЬШе- ТЗМ

oS^cSS

В ° ЖПД™

Слухи о полученных нами семнадцатипатронных гаѵколпт
л десяти снарядных ящиках мигом распространисьп5нСлнсь

«дин

^rsssr мшо

Пришлось

вас ' господа №тво! *»

тронуть неприкосновенныйзапас
это время между командиром нашего корпуса и

рично разрешения отступить 83-яSSS
фланг моей и без того седевшейдивизии

грамма?867 Н3 ЭТ°
и

ПОСЛедовала дующая

п^еІтГв USSa
122

коматипом

ПроШу BT0 "
™ *°™*

лаконическая теле-

BHaHH Н№ ^*™ собрать полки

Одновременнопо всему корпусу

был

разослан

боевой приказ:
Приказ №

712. 8 часов утра.

Дерзкий враг решил сегодня напрячь все усилия, чтобы
сломить наше мужественно©упорство и смять левый фланг нашей армии. С божьей помощью я верю, что мы исполнимсвой
долг до конца.

Да здравствуетнаш царь, родина и армия!
С богом на враг&Л
Генерал-лейтенант
Р.

Приказ

читался вслух

сопровождался

офицерскими ком-

ментариями.

С богом, —

—

сквозь

зубы произноситДжапаридзе,— но без

снарядов.
—

Да-а, — усмехается
адъютантМедлявский. — Теперь на за-

просы

батарейныхкомандиров, можно ли открыть непрерывный

огонь,

будем отписываться: попробуйте, только не шрапнелью,

«божьей помощью».
— Ой, елки зеленые!—

громко хохочет Костров. —

А хорошо

бы зарярть пушку... кой-кем... Хор-рошо!

Какое удивительноеутро! Седьмой час. Солнце чуть зарделось,
как вспыхнувшая граната.В
стоят холмы,

покрытые

жит-еще утренняя тьма,

каются мортиры.

Не
только

надо
с

которой задорно и

весело перекли-

Странно сказать, но эта музыка услаждаетухо.

обладать талантом, пи красотой изложения, надо

полной правдивостью рассказывать все, что сейчассо-

вершается кругом, — и
просто бой,
и

прекраснойторжественной
чистоте

морозной пылью. Вдали, за холмами, ле-

для

что это нѳ

каасдого станетясно,

какой-то сатанинский
поединок, не нами начатый

который мы втянуты помимо собственнойволи.

Слепое буханье пушек победоноснои радостноперекатывается
из долины в

долину.

Голова теряет власть над чутко насторо-

женным телом, которое жадно прислушиваетсяк
зыке

батарей. Я чувствую,

как с

свирепой му-

канонадойи трескотнейпуле-

метов на меня накатываетсяволна

какой-то боевой хлыстов123

™холмам: 50теГСЯ ^'^'
-

Сибирь

едет,

етнтная

сила,

ЧТобы ГР 03И0

^рЩ^

*«иГоГ^

то буйном

на

В,р-

защиту

И »** заП0 Р ЫЕИСТ0 повторяет в каком-

азарте

"но

докатилось

держись'

чей» ■вдазйвг* *■«-« ШИ,Г0

еовдт

""*"

"«^^-мбояитіівует

иш.рая^ЕяТетІ™"

кто-то

*Ь

° Ие " аеІ & ™*« и

».

*
Окопгил души чортов Вильгельм' Да юй ты шт«
«£ -ердящую, сюда, я бы ему ro^p^i^pS
йт

обедом:

^уЖРЩЖ 3"Т* ^™**

измученные син^каіГшиеш
и подрыпівают от х 0 лоя7і£,
везет

на

позппн-о

в 0ІЖ " -

SST шипелямя - Л '«^

,™

Cm бмые одеяла

И? СТ0ЛПИЛЯСЬ B °4>F
Г

вшуждеиы «ержявай ,*Е
^яь
ореди пленных оказались тяжело ванепыр
пшми ранеными поместили в .заброшенных^
124

„

нашего

Ежа

™
обол,:

Ч " М ^"Р™
Fv
и

т> иа

..™

о^хамли £

судьбы. К утру половинаиз них скончалась. Меня пора-

произвол

жает равнодушие солдатпередтрупами, и

ли это

разрушенной

подъезжалителегис трупами.Трупы сваливалисьв

избе,

результат

я не знаю,

фатализмаили военной обезличеппости?Па наших глазах

—

без окон, без крыши.

заглянуть,

привезли.

кого

И никто даже не полюбопытствовал

К трупам относятся так лее, как и
в 'окопах. Иной раз подбереткто-

письмам, которые валяются

нибудь такое письмо, прочитаетнесколько строчек, скажет неснова бросит на землю.

брежно: от жены, от брата, матери
— и

Это

не столько эгоистическое
равнодушиек чужому

желаниеотгородиться от

слез.

горю, сколько

Страховка собственныхнервов.

Кругом трупы, трупы и трупы. Развороченные внутренности,зл-

раздробленныечерепа. А живые солдаты про-

иекшаяся кровь,,
ходят

мимо/словно незамечаяни

баются,

смеются, поют и

крови,

ни мертвых.

Они улы-

между трупамивыгребают картошку.

их шутках — намеренная
бравада.

Из

жажды

жизни рож.дается

боевой фатализм. Пз боевого

фатализмавырастаетравнодушие к чужой смерти:так суждено, "
так полагается
па

войне!.. Это закон природы. Вот отрывок инте-

офицерского письма, подобранного в

ресного

окопе:

вернулись с
позиции и
улсѳ
второй день отДевятнадцать дней мы были в бою. Жаркий и
непрерывный бой днем н ночью, днем и ночью...
Сколько жизней
угасло! Но не нами предначертан
закон, потому что война—
.'акои природы. Иначе представитьсебе нельзя. Прохожу мимо
ТбнтызГ— -и Хоть" бы что. Вид их но трогаетменя, как будто так
и
должно быть. Они уж мне не кажутся людьми.
Т е., понимаете,совсем не такимилюдьми, как я, вы...
Они жертвы рока.
И этих обычных при взгляде на мертвых вопросов они уже нѳ
пробуждают во мне. Или у меня уж такой характер? Но ведь раньше,
бывало,
проходишь мимо трупа— и зажимаешь нос,
гримасничаешьили приходишь в ужас, а здесь, на позициях,
совсем не то: как-то по-особому черствеет душа, и
мертвых

Только-что

дыхаем.

просто не замечаешь...

Страшная
вается

борьбою

обезличенность воюющих
с

невидимым врагом.

жаются механические
орудия.
гают они с

День и

еще

резче подчерки-

Сражаются люди,
ночь,

день и

ночь

сра-

извер-

На сотни
Дикий вой пу-

бешеным грохотом потоки свинцовой лавы.

верст простирается
власть грохочущих,

чудовищ.

125

S^^T^'trSJT'
слшзаіотся
nyZ Іш S/ 8

судьбу сражений,a

в едп
^
еші

арМШ Р
нами землю, разворачивая «2?»
п)«меты, устилая тру.,■ Сан. Люди,
^дТ^УГ?" Кр ° Ш0 W
только беспомощныенешкн в э ™й ™^ ДРУ/ np<mS д Р?га' ~
ские глыбы, сталкив™ рпяТЛД 0ЛЬСК0Й ИГ Р 8 - Еак гига^««етаиноівнш^Л SfSSj" 8 а Р мии' и в *™м стихийСолдат стреляет убивав5 ^^Г???*™' Нй 'miIoiiотвагеТак проходят дні неиР ш УЛ1 ' Е° ™ ДЯ в лич° своего B P*™ожиданием смерті' солда? начГЛГ Изм У™й бессильным
и

миллКі

он принимаетза глубокое S™
мои и раскаленныеina- Ч пп1

' устР оенпУ ю «Дьми,
мс Р твых мехаппзтР^'всков веление свыше.

Ш5ийшш SJ.

Ршашз

которые обьпГеннГ5^ ВС Я2Г? ГТ * СТраИ'
Помню, после боев на ВигТр ѵ™
С Полей сражения.'
о белом всаднике который, 1/Л» аЛ / COJI « aTCKFo легенду
оконы. .Емки ел вГе Г оР я 3 абГисТ ы Рей пб0еМ загова Р ява * наш
влением старый солдат Л3^~;| ассіизыва ' с В0 °ДУНіекале-ногр, и'ножаІтрого^Тк S орСГ°' Г™ МЗа
нам победу на Висле Он «,„ ™
Р лшшх-» Это он послал
Когда он объезжает оконы ГиоГ7рпКеНО У 'МеретЬ в бою остановится его белыйіконь orSLfРЗД ^6 *' тот' пеР е Д кем
рые встречались с Х лицом і ?Zl J™-/™ Солдаш' кота"
убиты.
Ц М к ШЦ У- те в боі ° никогда пе будут
5

ВР

•феери ч^

и заставляют присутствовав „JS .І
В l°pMJr военного *Ѵ™
События мелькаю ^ передо tmrff f? иеобытав;иых зреліщах.
и в таких ішЯ 0 ™'™" 1 молниеноснойбыстротой
Иногда я чретвую с™™™ ™ ' Т ° Я П0Ии 8абываю> кто я.

шашку

втоптать их в

Вот стоит солдат с перебитой

грязь.

рукой и тупо, как грязная свинья, трется боком о дышзо^ раненая рука

не дает ему возможности

назойливой
рубах и тут

Может быть, следуетсердиться на солдат за их отврати-

нечистоплотность?Может быть,

тельную

тельно то, что за

более отврати-

еще

братскимимогилами, за буграми, где почивают

боевые тоМожет быть, матерная
носитособеннокощунственный
мученики, их

терновых венцах вчерашние герои и

из

картошкой, вытряхивают полуобгорелых пара-

лее, над котламис

знтов.

расправиться с

куча солдату костра выжигает вшей

Вот

вошью.

варищи сегодня устроилиотхожее место?

брань под грохот мортир и пушек

характер? Но когда молодые и
ваются в

миллионы

струпьями и

века, не веришь

ни слуху,

А.

пи зрению и

ко всему отно-

а наши солдаты раздеты и ра-

Я раза два заговаривал об этом с Джапаридзе. Сегодня оа

первобытной откровенностью объяснил мне:
—

собственными

быстро надвигаютсяXYT

безразличием.

Давно стоят крепкие морозы,
зуты.

гноем, когда

что на сменуXX веку

полным

неоплаканные
—

холодных окопах, когда прекрасные, креп-

кие тела покрываются

глазамивидишь,

сишься с

справляет радостныйпир,

людей — обездоленные, голодные и

грязных

умирают в

XIII, XI

сильные тела, как падаль, свали-

ямы, когда жирпое воронье

Придется солдатаммерзнуть. В

мертвых

можно

снять — с

кого

у насна это рассчитыватьнельзя.

пехоте другое дело: там

сапоги, с

кого,

полушубок.

Придетсявсю зиму мерзнуть.

А впрочем, знаетечто? Поезжайтев Люблин к Базунову и доложите ему

об этом.

Вечером послебеседы с адъютантомМедлпвским решено
привестив

исполнение
план

Джапаридзе: я еду с

было

донесением

бедственномположениибригады.

6
w

...И

вот я опять в тылу, в

Предо мною
мечтающиео

Люблине.

снова люди,

любви,

ведущие счет неделям и

о театрах,о жалованье.

пажами, дамскими
шляпками и

дням и

Снова улицы с эки-

вывесками нотариусов, парикма127

мшш

Врес?Еиы SSS" И аКуШеі>0К -

"ш

Сяжу к*> асиво

°™Ъ™-

Хрьпз

пе Z410T Ти
Lepra ^
f^tT°B тЖЧЖТ И как б У ДТ0 чт°- то обдумывает.' Ему ие о-обенйо правится донесение Джапаридзе. Он не любЙ теазі
.m со тропы, но в нем достаточно такта, чтобѴ ™Tepn\m X

во о соприкосновенияс нами -с
Дней, пи недель, ни жизней. Ибо

на такие вещи. Сегодня,

"fSxSAS

За полушубками

Но... ведь

для

у бригады

Это идея. Ручаться

к <»«*

бригады.
пет

не

после моего

Еои-і

*£*£?$№£

° ЙНа ЩШ ™ ^'^ *

— Зачем?
■

пас ведет

на третий день

°4 б Хѵ: 0Н вшрше веі>нулся

-гите

теми,

•

дсінрг.

могу,

но попробую.

Сост7-пКашВ тпЛДОбѴ ВаЮ T ™ В6Ща для солдат- Ьш это
&^ с ^^
27 ССУ и\ѵтѵ Л0Т ЬЯ ' НИ ВШ8Й ' ™^ВПО Г оТр™^ 3 Пи
мер 3

1 Jm,'J Г

ДУШУ В0ЙНЫ УЗЯаШЬ На ПОЗИЦИЯХ, ПО ИСТИШІЫО ПОѴ
лины ее раскрываются только здесь, в тылу. ТуГсра ГясЕ"
не война, а рынок. Рынок любви, орденов наѴчп $ nL
пошлая мелочность. Искренней жа2ти н'т?Ж к? Р ЭТОТІ
втайне радуется t^m.LSl'^ZL^^^

иЬТос^вТГрГ
ПУТЬ " °РДеВу W m^^mml
^ 11 V неУ меппи организовать снабжение
™ я

ружилась вся бездарность и
128

армии обнанепрактичность наших

IZZux

доказать свою

демократов, тщетпо порывающихся

зрелость и

...Наконец-то мы едем. Везем полушубки,
рукавицы,

граждапскую

общественную мудрость.
окорока.

сало и

валенки,

шарфы,

Па фронт вместе со мною отпра-

вляется в качествелица, сопровождающего

посылаемыеподарки,

старый партийныйработник, социал-демократ
К. П.

Василенко.

ДЕКАБРЬ

1
Бетерипарпо-пптательный
пункт свертывается, и мы с Базуновым отправляемся в

бригаду. Вместес намиедет и Василенко.

Сегодня я весь день осматриваюкоманду, и меня поражаетдикая,
непонятная грубость командующих прапорщиков.

У некоторых

это принимает
характерзлобного издевательства.
Особенногнусно-

ведет

себя прапорщик 46-й бригады Прусецкий. В его окриках

чувствуется нескрываемая ненавистьк
—

солдатам.

Только остается,что морды бить! — хлестко повторяет он

на каждом шагу.

Физическийосмотр команды производится в его присутствии.

Один солдат заявляет:
—

Па мне третий месяц тельная рубашка не меняна, вся

истлела
п вшами проточена.
—

Ну

дело твое.
—

что

ж?

— свирепо отчеканивает
Прусецкий.—

Это уж

Добывай, как знаешь!

Кабы

вольный, — говорит робко

солдат, — а

то где ж

добуду?
—

Разве

Люблине

мало

жидовских

магазипов?— усме-

хаетсяпрапорщик.

В
—

ожиданииочереди солдаты теснятсяв

передней.

Чего лезете?— нагло орет Прусецкий.— В

морду

бить

буду. Вот еще скоты неумытые!
Прислуживаетпри осмотрекраснощекий, чистенький, умильный и

гаденький бригадный фельдшер,

окрике прапорщикапочтительнои

сладко

который

при

ездовой отмороженный палец, который не сгибаетсяи
на холоде.

каждом

улыбается. Показывает
немеет

Просит дать ему рукавицы.

ілол ім

ап*ии

19Q

•"

~ i

шмШш

А твои где? - пабрасываетсяПрусецкий
da два месяца изорвались, ваше благородие
- Изорвались/ Что ж тебе повыѳ заказывать?
-

Для

одного по особому заказу!.. Публика!

другого правая кисть

жалобы-

не действует, пальцы

раСТ0Шреш- Прапорщик

тсот

пе сгибаются

презрительно обрьТает

его

- На печку захотел?

-Никак

нет,-солидно заявляет

солдат. -Я

от

работы

- Знаем^знаем! Все вы, бездельники, так ноете! - юшчпт
прапорщик, и в каждом слове его кипит свирепая злоба к солдату. Она проявляется с такой беззастенчивой откровенностью

ѵто%МнНеѲ дСеТлааНт°ьВИТСЯ "^ * "Р™ И СОВершеппо не ^
me^ZZt$oZ?m ™ ТаК'- ГОВ °Р ю я Прусецкому.-Вы
зритмьнш

1 М<ШаТ' ЛіЩа У

Чго думают

ШХ без У частные' Р»внодушно-пре-

они в эти минуты о своем начальстве?*

С утра погрузились и ждем. Уже пять часов стоим но надежды па скорую отправку пет. Обратились к коменданту стап™
Т«Ьб0И ПОСКорее отпР авпть наш эшелон. Комендантартавый барин, лет тридцатипяти, весь издерганный,вспыльчивый — сразу вскипел:

- Ну что я сделаю? Все требуют: отправляйте не в очередь
Ьот видите этого полного полковника? Личный адъютант военного министра! Везет царские подарки! Надо его пе в очереіь
пустить/Да этот еще ничего: человек воспитанный.А вот другой такой же, вон тот высокий. Воображает, что на нем весь

свет держится При всем народе орал на меня; грозит: - Вам
худо будет!.. Я ему не смолчал. Я па него сам напустился-Не грозитесь, господин полковник! Можете жаловаться на мои
аепеправпыедействия. Только да будет вам известно, что есть
130

незнакомы, могу вам-

почитайте!
— Вот такие-тогосподчики,— патетически
вос-

дать:

клицает комендант, —
как

Если вам опя

комендантов.

правила для

чипы получают,

работнички думают.

бы из-за них под суд не попасть.
Проходит ещо три часа, и

еще три часа.

Обращаемся к де-

офицеру по станции:

журному

нас пустят?

—

Скоро

—

С утра?

—

Ведь мы с утра ждем.

пренебрежительно
удивляется офицер. — Здесь

некоторые эшелоны по две недели стоят.

Через три часа обращаемся к

дежурного по

помощнику

станции:
—

Есть надеждавыбраться нам отсюда?

Тот хладнокровно заявляет:
—

Бывает, что по пятьдесят дпгй дожидаются»

Наконец, является

Базунов

радостном

возбуждении

кричит:
—

Едем! Нашелся старый приятель,

ппжепор

Корольков.

-Научил, как говорить надо: везем-дс теплые ■вещи на позицию
и

едем по

требованию корпусного командира. Как сказал комен-

данту эту магическуюфразу,

так все как по маслу пошло.

ждающего чиновника,

—

Где

—

У лее

же этот

Один

третийдобавил: дайтеим сопрово-

другой черкнул, а

взглянул,

чтобы дальше задержек не было.

ангел-хранитель?

вагоне сидит.

В одиннадцать
ночи двинулись. Но не успелиотъехатьи двух
верст—

внезапный толчок и

остановка.

Стояли,

стояли.

Уже

спать полегли.

Как
вперед.

вдруг

едет только
две

поезд отчаянно дернулся и

пошел скорым ходо:?

Проехали верст десять и к ужасу своему заметили, чт.)
паровоз и

наш

классный вагон, а

теплушки оторвались во

время

толчка и

остальные соро:;
остались сзади.

Добрались до станции
и бросились к машинисту:
—

Твоя как фамилия?

—

Риль.
А, вот как! Ты немец?

—

Тот затрясся:
— Какой я немец?

Я — полгч.

Тридцать лет служу па

дороге.

Ну ладно, поезжай за оторвавшейся частью
»w^« На Пар°^ 3 Чипорщика Кузнецова, и помчался напі

.иль на всех парах. Через час привезли весь состав и покатили
дальше, заручившись обещаниемРиля, что к четырем часам дня
-удем в Ивангороде. Вдруг Базунон срывается с места и кричит
г

иа весь вагон:

еіпа»7 IT ЖѲ ™? тк > который должен сопровождать наш
■поезд до Радома? Понимаете, какой прохвост! Германский
.лент — наверно!

Бросились искать по теплушкам: как в воду канул. Фан0 УР™ всколь «нулась. Посыпались догадки, предполо.ения. Неожиданно чиновника обнаружили на верхней полке™

он сладко спал, ничего не подозревая о происшедшем. Его
ментально разбудили и поставили на ноги.
■ - Для чего вы сюда назначены?- накинулся на него

- Следить за временем: .чтобы

станциях.

поезд не застаивался

мо-

Бана

W1 " а

- Хорошо вы исполняете свои обязанности'

Я0ЧЪ Не СПЛЮ ' ~ сы У щепно оправдывался

новник

s Ив апгород

6М ЧаСаМ ' С0ГЛаСН ° 0беЩапИ1° Риля '

По дороге

от Ивапгорода до Радома к

нам в

чп-

поезД п Рншел
вагон подсела

,SS™ Ѵ 5™ °*^ e P° B - Разгов °Р идет о кавалерийской
разведке. Вниманием владеет молодой ротмистр, живо передающий один из боевых эпизодов.
•
-- Нам сказано было переправиться через мост. Мы бы ни
уверены, что немцев там нет. Только успели мы перепра-

виться, как прямо в нас — тра-та-та-та-та..
«Затрещали пулеметы. Бросились кто'куда. Совершенно
инстинктивноя ринулся в канаву - вдоль шоссе. За мной солдаты. А пулемет так и жарит. Пули ударяются об шоссе, разивают камень. Подождали, пока затих пулемет; выбрались:

«Приказываю

довать
132

двигаться шагом. Потому что, если скоманв Петергофе эскадрон собелешь.

рысью, - только

Едем. Поглядываем по сторонам.

с'

щание!

Эскадрон без приказанияполетел во весь дух.

Слышу

минут не прошло.

Каза-

Хотя на самом деле больше трёх

мпе, летим мы часадва.

лось

Вдруг сзади — та же музыка

Тра-та-та-та-та-та-та...
Омерзительное тре-

сторон.

двух

—

пулеметы стихли.

И только ру-

После пулеметаот ружейпой пальбы пи малейшего впечатления. Но назад обернуться,
посмотреть, что там сзади — сил нет.
Так и гонит вперед без
жейные выстрелы со всех сторон.

Слышу, кто-то сзади кричит не своим голосом.

оглядки.

Да

браться.

лошадей.

падают люди

не

Наконец, собрал все остаткисвоей поря-

могу!

жал'

Остановиля лошадь.

голосом.

за стремя цепляется,

лезет ко

мпе на седло.

его, кричу:

ваю

—

Да

лезешь,

куда же ты

которые от

Вот лошади без седоков,

дурак?

убитых остались. Садись па любую.

он ухватился за

—

БеА он добеОстанавли-

догоняет наспеший солдат.

Вижу,

дочности'— оглянулся.
жит, вопит пе своим

Вижу,

Знаю, что-то надо бы сделать, разо-

стремя и все одну

Ваше благородие, подсоби: жить

Насилу дурака успокоил.
неприятеля давно и

фразу повторяет:

хоцца!..

как опомнились —

след простыл.

оказалось:

летим мы сломя голову

сдуру».
Другой офицер, начальник обоза рассказывает:
—

Под моей командойсто шестьдесятдевять подвод из
двадцать шесть солдат из запаса—

ской губернии п

При каждой подводе хозяин и пара лошадей.

команда.

«.Дисциплины никакой, и
обкрадывают.

Харчи и

им чего пе додашь

—

все поголовно воры.

фураж

беда.

им от казны

—

Ваше

Друг другп

полагается. Если

Первому встречномугенералув ноп:

бухаются:
«.

Киев-

охранная

превосходительство, овса

не дают,

хлебом не

кормят.
«

где взять,

так принялись за
шать не хотят.

их

—

когда

пет?

хищения.

Как попалив Галицию дядьки —
Пробовал их уговаривать — слы-

А зачем их царь нашему войну

объявил? Надо

разграбить!»
133

О, что касается грабежа,- вставляет другой гвардеец лучше наших мужиков па всем свете пе найдется В Six
«се пишут, что немцы Польшу разграбили. Так ведь это шль
по сравнению с тем, что мы в Восточной Пруссии сделали Мы
там все в пепел превратили.
сделали, шы

обоза"
-STnZf;
7 І[Р° долл:ает св °й Рассказ начальник
оооза.
иоъявляют по деревне, что нужны охотники по иобпп
сольному найму. Ну, разумеется, никто не идет Йда ро^о^т-

ой писарь составляет список хозяев, которые обязаны дать S
шадени повозки . Ко
богатыс
щ{ 1
откун; ются
а И дТт
такие, у которых по восемь душ детей н лошадей одна пара

tTyLS. 0 Т ° Ы ™ ЬК0

«Почему-то пошел
;-яца их будут сменять

* — ' КаК *-~ и

среди пих слух, что
другими. А сейчас

rnB™e HeT ' ТРебуЮТ: ШШИ буЫаГу
«Началось

каждые четыпе

nepetпраздн

это так: забелел у меня

« — Что такое?

один мужик

падѵчей

Іо'ежал?весь

назад в обоз'

Загрызли.^ Ы0ГУ ' ВСЮ U04b ° беИМИ
«И вот с того времени
садник вшей. Избавиться

РУ ' СаМИ Вшей отгР ебал-

пошло. Наш обоз теперь прямо
от пнх - никакой возможности
дотла>. А ведь возим мы хлеб и

разве сжечь весь обоз
дукты, и одежду солдатскую».

Некоторое время

Кто-то

лежим молча.

опять начинаетговорить-

от

^^!е. Р Гл5вное обо!

трясется? СГ ° В СТаШ0В6 В Г ° СШТаЛЬ- Утром
« - Ваше благородие, дозвольте

мр

ками

вагоне темнеет.

тс

£т
ро

■

Холодно

лилидно.

состшЛГ^пТ
ШШ І СлЫШаот! ~ в Рентнойкомиссия
состоит. По 5 000 лошадей в год пропускает. Этакий плут'
п™й Ы СИТ^ ТеТ0^ К0 По5 РУ блей на лошаДЬ и то 25 000 рУ
блен в год. Богатейший,должно быть, человек. Выйдет
„ .

после

войны в отставку - сразу большое имение купит. А теш^ь
mwt в рваном пальто п очки всем втирает. Рассказывает, что
134

во

время

первый раз большие деньги увидел и

мобилизациив

погребецсебекупил. Знаеммы таких!
Взятки, что ли, берет? любопытствуетчей-то голос.

на радостях
-

Зачем

Приведут ему

пот д

Он

взятки?

ремонтнойкомиссиисостоит!

лошадей, продержит их дншние сутки -

Только

кармане,смотришь,

Мимо Радома проехали, не

Часто и

вожно.

пами,

лишняя сотня и завелась.

В Кельцах тре-

останавливаясь.

По

бухают тяжелые орудия.

гулко

Хенци-

Келец, идет жестокий бон

двадцати от

верстах в

это уж его

А кормит он, нет ли -

вскочило за прокорм.

дело

Но

День ясный и сотчдш. П
идут появления немецких аэропланов.
Два ря тому назад
аэропланы сбросили более 10
бомб, не причинивших, однако,

улицы

переполненыпубликой.

иШ1н°ем часГв

три над

городом показался аэроплани

сбросил

прокламаций. Через ™^™Jg» 0;
Стоял взвод солдат с РУ*^™ ^™;?/

над казармамипачку

казарм.

дпди мимо

Но

аэроплан летал

снова
С

высоко

бросил прокламации.
трудом

над

плавно кружась

и,

Кельцамн,

„,„„,.„

„„„

фурманок у уездного начальника.

добыли 8

фурманки захватилина

большой дороге.

Завтра отправляемся походным

порядком

тт

Іря

_ѵ

■

Галицию, где

сейчаснаходитсянаша бригада.

Глухо

Ветрлно
отошел на

Вторые

300

скользит

колючий

лицо,

хватывает дух.
плется

босые,
уверил

Говорят,

Дорога твердая, «jraVJ^j
Идем пешком за ооозом. Злой
миллионы острых снежинок, которые

ногами.

слепят глаза,

бьют в нос и в рот, так что за-

Белая прыгающая пурга застилает
дали и .тре-

огромной кисейнойпеленой перед
закутанные в
их,

Деревни -

неприятель

верст.

под

ветер швыряет

хлещут в

канонада.

6 верст после неудачнойпопытки ^™ та *{""•
сутки обоз наш находится в путп.
Нам предстоит

сделать около
слегка

грохочет

что

тряпьё,

раньше как

угрюмо

Возчики
J/wtJ*™-™

глазами.

шагают

через два месяца их

верст па тридцатькругом -

не отщетяг.

почти все опустели.
135

Ксенді

му^Г^ГооокГТ В ^Т^

В доме кс «

ныйДченЩ tZol^ZZ nTl°JU6pnm ^ умерепно ™*
"ежи>. КажетсГо™?'гов^ритТГсги ^С^?™ ^"
время объясняется
РУ и ' но с павд в сѳ
«ово, которое нізноснт л гко ?К ИЗреДКа ВС Та'ВИТ русское
по- по™™*

крайне

осторожеГрасскІзьтя

То есть

акцепІа - В выражениях

не воры, а грабители? '

~ Да, злодеи,

похожие па

казагспн

п»

™

них жаловаться. Казачье нота™™
е знаешь' К0М У иа
Щает. У меня стоя Гчеть'рна™
™ "ТГ* пе
оіш такое вытворял^ ST^iSS^ ° фі ? вров ак

Кричат, танцуют ньянс вухот^вао
Заняли всю мою квартиру

іо

Г 4JX №Ч«*
0стеи пмоп Д°*-

Й^ШЩ^І

каз,, а ,

«аии.коги-оГ.^г» ™° ™" І0,,ш 3 P°™ «»трят
-о,™ „ доммо »;• ?%«*~S*
136

У всех у них были

кровати, по почему-тоона приказали ната-

скать в моп комнаты соломы...

Ксендз очень любезен с нами, ходит за нами по плтам и
больше всего опасается,чтобы мы не заглянули в боковые комнаты, где иногдамелькают женскиеюбки за занавеской.

Любопытство у ксендзаколоссальное.
шивает: куда идем, зачем, какой части?

НеотступнорасспраА

где стоит такая-то

дивизия?

А скоро ли будут двинуты новобранцы? и т. д.,
и т. д.
Кто-то во время разговора, шутя, посоветовал ему: ■
— Знаете,народу у вас ежедневнобывает тьма.
То паши,
то австрийцы,то германцы. Новостейвы от них получаетемножество.
Вы бы газетуначалииздавать.

Ксендз хитро улыбнулся и
— Разве вы думаете,что

нескрываемойиронией:

сказал с
у

меня мало шансов быть

пове-

шенным и беа газеты?

Наши спят. По дому крадутся чьи-то легкие шаги. Экономка?
Неистово лает дворовый пес.
Ксендз приоткрывает
двери.

— Чего это собака лает? — спрашиваю я
— Это она так

приучена: как

только

издали заслышит

запах солдатскогополушубка, так сейчаслай подымает.

Бедный ксендз!
имела успех у

Он

стям — довольно

Эта шутка, вероятно,
Повторять ее русским го-

все перепутал.

немецкихофицеров.

рискованно.

Но

что прикажетеделать, если

деревня этапереходитиз рук в руки, и
меняющая

он, лак женщина, легко

привязанности, незаметноначинаетпутать имена

любовников.
Кто знает, чем кончится сегодканонада? Может быть, завтра в этой комнате
уже будут ночевать австрийскиеофицеры?
П ксендз, уходя
в свою опочивальню, будет вежливо говорить им:
— Добра иоц!
и

привычки своих

няшняя

ночная

Война с каждым часом все глубже (внедряется в жизнь
И это выражается не только в том, что больше стаговится безлошадных, голодных п разоренных, но, что гораздо

страны.

страшнее,— в

полной психологической неустойчивости. Па-

«олепне ко всему начинает
относиться с апатическим
безразли-

чием.

Оно

теряетустои, понятия о чести, теряетпривязанности

137

к месту, стране,жизни.
одно: есть пушки,

А все остальное—

Оно

которые

пи во

что не верит и

бухают, и

только

знаетлишь

их надо бояться.

трын-трава.

От Хмельника до Буска

шоссе идет по

крутым

подъемам

и скатам. Непрерывнойлептойвьется широкая каменнаятропи,

окаймленнаярвами,

то исчезает
в

сосновой чаще,

то опять

вырывается на широкий простор, где сыплет колючими иглами
пурга, и жалобно стонуттелеграфпыепровода; где топким куревом стелетсяседая поподзуха; где сидят рядами, нахохлившись,
черные грачи.

Ветер сбивает с ног и устилаетдорогу скользкой крупой.
Холодно. Мутная пеленазастилаетнебо и землю, и кажется,
будто все это какой-то странный, тяжелый соп, который будет
долгие дни. С изумлениемдумаешь: для
чего мы здесь? Куда идем? Неужели это война? Со стороны
никтіГне поверит, что так воюют. Но именноэто и есть война.
Вы все, сидящие за тридевять земель от полей сраженийи
жадно глотающие с утреннимчаем эффектные реляции о победах, вы хотели бы всюду видеть мужество и героизм. Но их пет.
Есть лишь усталые, полуголодные солдаты, продрогшие возчики,
длиться еще дольше,

скрипучие возы,
холода

лошади,

скользкие или грязные
испуганные жители и

дороги,

зябнущие

бухающие

от

пушки.

И только на узенькой линии, где соприкасаютсядве воюющие
армии, серые, будни войны на мгновениевспыхивают смертоносным энтузиазмом,который устилает
землю грудами человеческих
трупов и духом опустошепия и

скорби наполняетсердца.

Когда подъезжалик Буску, вочерело. Исхлестанные
колючей
крупой, продрогшие и голодные, остановились в старом нетопленпом доме, в квартире, брошенной на произвол судьбы
и холодного ветра.
Из сенейдует. Двери не прикрываются.
Топить нечем. Ничего не поделаешь: надо смотреть сквозь
пальцы на ловкую работу артиллерийских
тесаков, разрубающих
на топливо обывательские заборы.
Две чашки горячего чаю и
несколько
бутербродов проясняют
настроение. Все
споза
смеются. Раздражение и усталость улетучиваются. Двадцати
четырехверстныйпереход начинаетказаться пикником, после
которого теперь по жилам переливается
сладкая истома.

138

На

дворе

потеплело.

видны темаыесилуэты
покрытые

незавешепныестекла ясно

синеватым снегом.

Издали глухо

доносятся редкие

тяжелой артиллерии. Как пе хочется умирать в такую-

удары

почь,

Сквозь

телеграфных столбов п далекие крыши,

небом.

жизней угаснет сегодня под этим звездпым

сколько

Во имя чего?..

Утро, тихое, ласковое. Длинным цугом вытянулся наш
Внередц командирскийкучер Драчев на двуколке, за ним Базунов, потом управленскиевозы с фуражом, и,
наконец, одна за другой крестьянские фурманки. Фигуры возчиков
печально-комические. Большинство
без сапог. Трое
в солдатскихполушубках.
Люди всех возрастов — от седоусых
стариков до безбородых юпошей. Шагают понурые, угрюмые.
Каждое утро они выдумывают десятки новых болезней и просятся домой. Падаетмягкий, крупный, пушистый спег. Деревья,
...

странный обоз.

осыпанные снегом, стоят длиными, ровными

рядами,

как

на

Мы подъезжаемв пограничнойпереправе.

онериых декорациях.

3
22 декабря,

мы перешли через

половине второго по

петербургскомувремени,

иоптонныймост и очутились в Галиции. Куч-

ками стояли солдаты, теснилисьвоенные и
воды, валялись груды

обывательские под-

обтесанныхбревен для строящегося моста.

От переправы сразу же начинаетсяровное, австрийскоешоссе,
идущее вдоль
с

Вислы. По бокам шоссе толстые, короткие ветлы

сердиторастрепанными
верхушками из голых

вороте

белая, большая

значено

но-польски:

Домбровский.

доска, на

прутьев.

На по-

которой четкимибуквами обо-

«Королевская

область

Галиция.

Уезд

Местечко Щуцин>.

Щуции— неболыпоэ галицейское
местечкос двухэтажными,,
камениымидомами, старым костелом и

все это в

прошлом.

селок, по которому,

большими лавками.

Но

Сейчас Щуцин — совершенно мертвый покак по кладбищу, блуждают паши солдаты.

Дома все разрушены, окон пет, печцразворочены, на полу сепо,
рваные еврейскиемолитвенники,много битой посуды, тряпки и
зловонная грязь.

Лишь кое-где, на задворках мелькают робкие,
"

139

"«"' 'inVlf

обывательские фигуры.

дальше,

за

Щуцином,

такая

же

мертвая тишина. Деревни покинуты. Над крышами пи дымка
в окпах пусто. На дворе пи гусей, ни скота, пи телег. Даже на
деревьях, -растущих вдоль шоссе,-ни одного воробья. Изредка
встречаются обывательские фурмапки с молчаливыми потьпп^,!1УЖ и аМИ ' °Р я(ветс™У'°Щими пас низкіщи-иизшмн
поклонами. На одной фурманке, погоняемой поляком, сидел
чернобородый галицийскийеврей. Один из наших молодых возчиков, цроходя мимо него, хлестнул его батогом, о чем радостно

сообщил

радиоіио

нашим солдатам.

Часам к четырем добрались до Рнвана - большой деревни
расположеннойперпендикулярно к шоссе. Свернули и поиин
вдоль узкой речонки, обсаженнойветлами. Остановились в просторнойкрестьянской хате. В доме порядок: большие, коричне-'
вые, кафельные печи, деревянный пол, крашеные скамьи Во
дворе - сараи с навесами для лошадей, бетонный колодец' чистый, деревянный клозет. Хозяйка, баба лет сорока пяти піачет
и громко вздыхает.
' .
•
— Чего ты?

— Да у меня уж стоят и пашивойска, и русские, и казаки
Заорали лошадей, коров, гусей. С тех пор, как русские солдаты
■

пришли, житья не стало. Достать ничего нельзя.
ном надо за Вислу ходить и платим по 25 копеек за
Спрашиваю Кубпцкого:
— Нравится тебе здесь?

-Да, во

ственное.

всем

порядок.

Каждая

- Хорошо живут, - вмешивается
Голько зачем оежали? Здесь бы жили -

За

каморка -всё

Драчев.

кероси-

фунт

хозяй-

А«Э*Ш

Отчетшво

бы'
- Ut нас ие разживешься! — смеется Кубицкий.
А все пх император, — солидно продолжаетДрачев — На
схотсл жить в мире, весь свет взбаламутил. Вот как бы бо*
помог в колодки его заковать - знал бы, как войны устраивать;
Ароме пас, в Риваиѳ стоят две роты Седлсцкого полка Соіот нас нажились

даты угрюмо советуют:

- Какая уж тут дневка,

тут и ночью ничем не разживешься
размытая, грязная и скользкая. Лошади подвигаются с трудом. Гнилой ветер гонит густые, рыхлые

Ьдем дальше. Дорога

140

облака.

На

Бегут

полях талый спег.

На.

потоки талой воды.

проталинах
зеленаятравка. Вообще весь пейзажтаков, каким он

бывает у нас раннейвесной,

начале марта.

За

два

часа

с трудом сделаливосемь верст, заночевалив Домброве.

И здесь

Жителейпочти нет.

та же картина.

Дома заняты

нашими войсками: понтонным батальоном, госпиталями, хлебо-

Сунулись

пекарнямии обозами.

в магистрат,
в аптеку, в комеп-

датуру — везде битком набито.
все вынесено, и

они превращены в

Дома разграблены.

Из лавок

конюшни.

Подъезжаемк Тарпову.

Грохочет страшнаякапонада: позиНад Тариовым дымки разрываю-

ции-верстахв трех от дороги.
шихся

снарядов.

По

временам—

вспышки

наших

пушечных

выстрелов.

Издали Тарпов похож на Владивосток: те же голубоватые
сбегающие вниз по уступамкаменныедома. Живописно
раскипутыо предгорья Карпат; а за ними — вдали, теряясь
в облаках — синеют карпатскиевершины.
Вся обстановка—
точно батальные декорацииВерещагина: горные хребты, котлогоры и

вины, дымки шрапнелей,блеск пушечных выстрелов, зажженные

Над ними все время реют ра монопланаи один биБиплан желтого цвета, кажется, австрийский.
В Тарнове мы разыскали второй парк нашей бригады —
под командой Пятницкого. Он расположился за городом на дальдомики...

план.

ней окраине.

Ночью,

часу в

одиннадцатом, послышалась

сильная канонада. Казалось,

что снаряды рвутся

чрезвычайно
над городом

и падают где-то совсем близко. Это длилось минут восемь. Базупов выскочил из своей комнаты:

— Послушайте, вы

держите связь

со

штабом?

то ведь

теперь время такое, что каждую минутунадо быть на-чеку.

— Да мы здесь уже двенадцатьдней и, и каждую почь
кая

Водь

та-

стрельба. Днем молчат, а ночью палить начинают.
здесь два штаба стоят.
Столько частей. Если что-либо

же

'•лучится, мы сразу увидим.
Ul

Часа через два стрельба опять повторилась. На улицу
высыпали жители. Всюду тревожные голоса: такой пальбы еш-з
не слыхали здесь. Вскоре распространился
слух, что по іорояу
стреляли из броневого автомобиля, прорвавшегося сквозь ваше
•сторожевоо охраиенне.
...

Пашли квартиру недалекоот

парка, па Львовской

Jpu хорошо меблированных комнаты

ванной,

освещениеми всякими удобствами. Хозяйка,
говорит по-польски. Обратиласьк нам:

— Дам все, что хотите:

кровати, дрова,

уляпе.

электрическим

пожилая еврейка,

подушки,

перппы

лампы; все бесплатно;денег мне не надо; только пусть все будет цело. Дети мои уехали. Дочь у меня красавица. Испугалась, все бросила и утекла с мужем. Я одна осталась. Квартиранты все выехали.

— Будьте спокойны:

Она посмотрелана

руку полковнику:

— Благодарю вае,

Но сейчасже

у вас пичего не тронут.

пас благодарными глазами и

протянула

очень.

вслед за хозяйкой явился плутоватый,

угодли-

вый, немолодойеврей и, галантнорасшаркавшись, объявил— Совладелец дома. Русский подданный. Служу у князя
•Сангушко. Так как князь Сангушко также русский подданные,

то и все служащие ясновельможного

ские подданные.
.

При этом он

папа Сангушко тоже рус-

извлек из карманакакую-то бумажку,

кото-

рой за подписью сотникаПавлова сообщалось, что предъявитель
сего документа Гриншпан должен быть освобожден от всяких
повинностейи действительно является совладельцем занятого
нами дома. Документ был написан
вполне грамотнои спабжен
печатью воинской части.

— Чего же вы

собственно хотите? — обратился

лшану Базупов.

Тот ласково улыбнулся

— Я пичего...

и,

угодливо извиваясь,

Грин-

ответил-

так...

И мгновенно ретировался. Цель

его визита так и

остатась

яевыясненнои.

Роскошествуем
142

отдыхаем. Утопаемв

плюше

бархатэ.

Всюду
еыѳ

зеркала, дпвапы,

стулья,

мраморпые умывальники,

белые ясене-

безделушки, электрические
ночники и множе-

часы,

ство портретов на стенах.

утра

афиша кинематографа<Гелиос>, па которой

аршиннымирусскимибуквами напечатана
такая

1. Ижаоыоѳ

Привлекает

На улицах грязно.

бродим по городу.

внимание
курьезная

программа:

сонсациощая драма с

ігрестиплениѳ,

угощиа

главной роли Шерльока Шолмеса.
2. Железная дорога с натура.
8. Пыль страсйшь, веселая, комедіа в 3 ак.
4. Первая забава, очем комічная.

(с участием?)в

Преобладающий элементсреди оставшегося населения—
старики и

Днем город не кажется таким пустынным:

дети.

много открытых магазинов, в

извозчики.

людье. —

Но

витринахпестрыйтовар, грохочут

вечера сразу

Большинство

жутся испуганными
и

домов

бросаетсяв глаза городское безутопает во

фейпыо

робкие огоньки.

мрако

В воздухе носитсякрылатая матерщинасани-

Щеголевато семенятпо .перрону сестры.
ночью

Чинно

прогу-

Подъезжают и отъезжают штабные автомо-

ливаются доктора.

били. А

ко-

безлюдных улиц
полузавешенныеокна.
Самое большое оживление на
где сосредоточенылазареты.
Идет погрузка п пере-

грузка рапепых.
таров.

рестораны, биллиардные и

озарены по-праздничному,н

горят их

вокзале,

Только

Улицы ка-

мелких лавчонках зажи-

квартир струятся полоски света, да в
гаются

мраке.

Лишь кое-где из офицерских

мертвыми.

почти всегда, около

половины двенадцатого, на-

чинаетсяадская канонада.Неприятельская артиллерияразвивает

ураганный огонь,

зловещие вспышки

кают широкими зарницамив

каждого выстрела мель-

небе, обливая трепетнымсветом

выбегают испуганные
офицеры начинаюттревожно прислушиваться к гулу орудий.
Но через полчаса
все успокаиваются, и город погружаетсяв мириый сон.

далекую окраину города.
жители, слышится

Тогда

из ворот

хриплый лай собак, и

Шшт

«і-

В ЗАВОЕВАННОЙ

1915

ГАЛИЦИИ

год

ЯНВАРЬ

Сегодня

канун нового года. Временно все три

лись в Тарпове.
очень довольны.

парка

С утра раздаемпривезенныеподарки.

несговорчивостью.

Смутил

Для

нас только

собра-

Солдаты

Асеев своей сектантской

него ' отобрали отличный романовский

полушубок, валенки, ватные шаровары, папахуи рукавицы —
полиое зимнее обмундирование. В подборе вещей участвовала
вся бригада. Отбиралось самоелучшее, но Асеев сурово заявил:
— Не возьму.
Не надобно мне.

Его уговаривали, упрашивали, по он твердо стоял на своем:
— Не для -ча. Не надобно мне.
— Ну, Асеев, вы просто обижаетенас, — обратился к нему
Василенко, — мы из Киева подарки везем, а вы отказываетесь.
Асеев подошел к Василенко, отвесил ему поясной поклон и
сказал твердо и решительно:

— Нехорошее мы дело делаем: людей убиваем, грабим,
лых детей, как кутят,

на мороз выбрасуем, а

твенные вещи шлют. Разве

Всем стало неловко.
фельдфебель Гридип не

Иудушки

ма-

нам за это жер-

можно?..

Даже Базунов
утерпел,

чтобы

промолчал.
не

Только

вставить

тоном

ехидного словечка:

— На что Асееву шуба? Он у пас праведник апдельский.
па холоду как в божьем раю.

Ему и

Адъютант Медлявский, втайне питающий некоторую
бость к толстовству, резко набросилсяна Гридипа:
ХЛА

сла-

Гридни, отчего лошади вспотели?

—

На

что тот ответил со

Это,

—

обычной вкрадчивостью:

своею

оттого, что лошадки два дня

ваше высокородие,

ние опи входят.

Василенко до вечера бродили

После раздачи подарков мы с

осматривали
кафедральный

по городу и

Мы

па

А теперь из них холод п выходит, в свое состоя-

холоде стояли.

обогнули его кругом.

собор. Собор был заперт.

Заходящее солнцеярко освещало окна

Обошли второй раз совысокий, благообразпьи
ксендз, похожийпа бабу. Обратились
к нему— он вежливо отворял
двери и согласилсябыть нашим провожатым. Вначале-был любасобора, и он горел как огромный фонарь.

Вышел

бор.

пап

но холодей.

выи,

пробощ — полный,

больше миллионакрон.
вали все три

стал рассказывать:

Понемногуразговорился и

объяснил он нам, — затрачен)

На постройку собора, —

—

Достроен он пять лет назад.

Жертво-

В настоящеевремя на нем еще сто ты-

Польши.

сяч долгу.

По грандиозности
это первый собор в Польше.

кет ни во

Львове, пи в Кракове.

Такого

Строил собор львовскпй про-

фессор доктор Зубржицкий, окопная живопись по проектамСтефана Матейко. Два

До

крои.

швабы

сих пор

больших

сюда

подвозят

окна

обошлись по шести тысяч

бог миловал: собор не пострадал.Но, говорит,
свои тяжелые

орудия,

собору грцаит

серьезная опасность.
—

Для

—

Собор

спросил Василенко.

запираете
собор? —

чего вы

запираетсяс

так как был
Во избежаниене-

двенадцатичасов дня,

случай, что кто-то взобрался на колокольню.

приятностей,я

сам просил о

назначении
стражи.

тому назад мне пришлось пережить очень

вашим

ние с
вдруг
в

офицером.

врывается

ко

было

Дело

одной руке, с нагайкой— в другой и
і

—-

офицер с

в сопровождениисолдат.

Я.

Вы сигнализируете
огнем! Я застрелю вас!

Если вы

ие

имеете
право и

младенец.

По

следам

воГ.ны

Меня

запугать

основаниеменя застрелить—

стреляйте. Только я хотел бы знать, в чем

стемнело,

револьвером

Вы ксендз этого собора?

И нацелилсяревольвером.
= — Господин офицер! Я
пельзя.

ужо

вечером,

мне на квартиру

Недели д:;о

печальноестолкнове-

дело?
^ ^

"^чнл^ч^

Это

« —

шт

сейчасувидим.

мы

■

За мной — па колокольню! Там

сигнализируют.

Но

—

этого

быть не может. Ключи у меня, костел заперт.

Наконец, повторяю вам, я не ребенок и не стал бы сигнализисидя в

ровать,

городе, посредиваших военных

частей.

За "мной!

—

Марш на колокольню!

—

Я отворил собор и сталвзбираться по лестнице,но по-

чувствовал
—

« —

—

* —

*И

себя дурно.

Господин офицер, я не могу итти.

Нет, ты пойдешь!
Я старый человек. У меня слабое сердце. Я пѳ могу-

Молчи!
размахивая у меня

снова направляетна меня револьвер,

головой нагайкой.
* — Господин офицер! Я иттине могу... Не забывайте, что

над

вы

человеком культурным.

имеете
дело со служителем
церкви, с
два года

обучался в Льеже — том самомЛьеже, который вар-

варски уничтоженшвабами; два года —
имеете
полную

я не удрал, пока вы
*

остальнымиполез на хоры

нилась очень .простая вещь:

автомобиль и' сквозь

Приставилко мне двух соли

колокольную.

Шарил часа

мимо

собора проезжал освещенный

широкие оконные стекла фонари автомо-

Проезжавшему с

биля осветиливнутренность костела.

офицеру показалось, что это огненныевспышки,

рые он принял за сигнализацию.

релся.

Ведь вы
чтобы

мне стражу,

Стал я его расспрашивать,и выяс-

два и, разумеется, ничего.

стороны

Париже...

будетеобыскивать собор.

Офицер подумал и смягчился.

дат, а

возможность приставить ко

На другой

полковнику

Беру.

день

другой
кото-

Отсюда и весь сыр-бор заго-

поехал

жалобой к коменданту,

Это гуманнаяи весьма культурная личность.

«Кильтуральны! члбвік!» — произнеснесколько раз с ударением
пап пробощ.

Спрашивает"меня: *как фамилия

офицера? какой

нагайкойи 'револьвером. Станетон при этом рекомендоваться?,.. Обидпо, что я совершенно не заслужил такого обращения. Да и подобаетж- такой
образ действийрусскому офицеру? Ведь это не грубый шваб!»...
1 Когда мы вышли из собора, было уже томно. Но по улицам
епяшо еще множество еврейских детишек, оборванных и грязчасти?» Но разво я энаю? Человек грозит

146

настойчивопредлагалипрохожим пряники, булочки,

пых, которые

конфеты,

какие-то подозрительные
махорку,
ные

бумагу, сыр,

Старухи протягивали руку

батарепи крашеные патроны.

Те, которым удается выпросить несколько гри-

за подаянием.

венников на покупку муки,
торговок и

папиросную

старые газеты," пуговицы, свечи, открытки, испорчен-

завтра

милостыпю,

завтра же из нищих превращаются

той же настойчивостью, с какой сегодня просили

будут навязывать

прохожим

свой товар.

Улицы кишат нищими. «Жить нечем-»— этой фразой по-польски
преследуют офицеров десятки старых евреек и

...Вечерника в
и

полном разгаре.

множество гостей.

является

Центром вниманья

служебных отношений
«шикарно!», «шшкардос!»,
«пардонато». Во второй комнатесобрались люОтсюда поминутновыскакиваетдешщяк Болконисчерпываетсявне

выразительными «лавами:

«слабеджио!> и
бителивыпить.
ского,

карты.

Еордыш-Горецкий; разговоров он не любит, и весь его

неслояшый словарь
четырьмя

Налицо все наши офицеры

Публика разбилась на три группы в трех

Большинство играет в

комнатах.

детишек.

неуклюжий Ыомут,

растерянно докладывает скорого-,

коркой заведующему хозяйством:
—

Так что ошибка вышла, ваше благородие, стакапразбился.

—

Как же он разбился?
Так что я почти-чтоуронил его на землю.
третьей комнате идет нескончаемыйспор прп участии

—

Базунова, Еострова, Джапаридзе, Василенкои нескольких гостей.
ІІа

этотраз застрельщиком выступил

—

ведь, знаете,

Асеев ведь

Медлявскпй. Он только

смелео

прав...

многих...
—

Дурак ваш Асеев! — резко вмешивается Джапаридзе. —

По совестиего бы надо под суд отдать. —
— Нет, по совестиговоря, за что его под суд?..
Вы только-,
подумайте, из-за чего мы воюем?
Отчего безропотно плетутся
по колено в

Отчего

шадь — и

та вдруг

против воли,

IJ*

снегуобозы?

покорно гниют и

Отчего бредут, спотыкаясь, раненые?
зябнут в окопах солдаты?

ляжет— и

пи с

места! А

зябнем, мерзнем, голодные, вшивые,

Даже ло- }
нехотя,

мы,

раскалываем

147

друг Другу черепа, лезем па штыки и

не выпускаем до

— Отчего, отчего?..

От страха,

—

самой

Отчего?

смертивинтовки нз коченеющих пальцев.

оттенком брезгливой

иронии в голосе говорит Базунов и, по обыкновению, пускается
в язвительное резоиерствованке.— Вы

думаете, когда солдаты

прут друг па друга в штыковом бою, это делаетсяиз молодече-

ства?

Как бы не так!

дет —

расстреляют, а

Эю — храбрость отчаяния. Не пойпойдет — может быть уцелеет. Да он
ф не рассуждает. Страх подсказывает ему, что надо повиноваться.
""Вы думаете, если у пас не стреляют свои же по
отступающим из пулеметов, — все равно: каждый солдат постоянно чувствует за своей спинойнаготове такой же пулемет.

Первому

парку вместе с

управлениемприказано поредвп-

селениеРыглицы.

Идем вдоль
фронта по крутым
подъемами скатамКарпатского предгорья.
Первые 5 верст —
довольно сносные. Потом начинаются топи, измолотое шоссе,
выбоины, засасывающиеколеса и лошадей. Едем со скоростью
путься в

час местностью, напоминающей юго-западную

двух

верст в

часть

Келецкой губерния,

холмами и

крутыми провалами.

дальше па юг, тем выше холмы и громче удары
ная человеческая жизнь,

«штатское положение», как

солдаты, отходит куда-то в

сторону, прячется;

Чем

Обыч-

пушек.

говорят

начинается

откровенный быт войны: ряды резервных окопов, земля, развороченная фугасами, каменныескелеты сожженных домов, группы
шейных,

уныло

подгоняемых сзади, вперемежку с

раненых, ковыляющих

группами

по колено в грязп, скрипучиеартиллерий-

скиевозы, всадники, едущие с фуражировки н еле видные
двух

вьюков

сена,

зарядпые

ящики,

между

шестерики, выбиваю-

щиеся из сил, ядреная солдатскаябрань, хмурые, серыесолдаты.,

возвращающиеся с
пулеметов н

ночевки в

окопы,

и,

наконец, стрекоташіе

отчетливая пальба пачками.

Война, таинственная
в тылу, для нас давпо потеряла это
свойство. Жажда волнующих настроенийутоплена и исчерпана до дна.
Чувствуешь только необходимость беспрерывно
продвигаться вперед, жить

148 '

готовым

приказом,

убивать

попя-

желания, таящиеся где-то в

тип и

глубине души,

умалять

довольствоваться

личность

радостями человека,

необходимыми нам по свойству пашей
Это не так ужасно, как кажется. Ломая

животной природы.
инерцию привычки,

Смотришь

сквозь

человек легко приучаетсяжить

пальцы па

подвязанной щекой,

не думая.

грабительскую работу солдат н,і

этой худой и слезливой бабы
раздражающей нас своими плаксивыми

причитаниями:«чистаруина,

хлеба нама, соли нима, люди зпп-

1 Какое пам дело до этой группы грязных оборванцев

щеппы...»
в

древними

Какое нам дело до

стоянках.
с

до

ничтожества свою

сапогах, обмотанныхтряпками,

отзывают

бледных, .измученных; которые

Или что" пам до того, что

себя язборским полком.

такая массасолдатбез сапог, ш одних портянках, шагаетпо хо-

лодной грязи?

Разве мы сами не выбиваемся из сил, и

не сбиваетпас іс

ветер

ног?

два часадня мы подъехалик

Тухову, местечку, где нака-

нуне еще были австрийцы. Они установилисвои орудия на го'°,
sx костелом, и

Остальные

обстреливая их позиции, совершенно разУцелелитолько костел, магистрат
п аптека.

паши,

громпли местечко.

здания сожжены

разбиты снарядами.

снесенные
и развороченные крыши,

Повсюду

высаженные рамы и

двери,

балок. Людей не видно. Лишь кое-где
попадаются растерянные фигуры
обывателей, да мелькают
военпые санитары. Здесь помещаются сапптарио-шітательнын
груды

жести, камня и

пункт

Государственнойдумы

устроили привал на краю

два

дороги,

лазарета.

хатке, как десятки детишек столпилисьвокруг

Они стояли

кухни.
чонки,

Но едва мы

сравнительно уцелевшей

разинутымиртамп и

пашен походной

жадпо,

как

соба-

набрасывалисьпа каждый кусочек хлеба.

Из Тухова двинулись в Ссдлпску. Дорога лежит через мост
Бяле. Но самый мост взорван, и переправляться при-

на реке

ходится попиже, в

Потянулись

стороне от насыпи, по очень топкому месту.

мучительные часы.

Лошади валились в

грязь

и,

обессиленные, надорванные, пи за. что пе хотелп подняться.
Кричали, билп, подталкивали— пе встают. Собралось десятка
три понтонеров и

Сплошное

принялись словесно

разо.ение,

подбадривать лошадей.

хлеба кет, соли нет, ссе обнищали^

1-19

«твт^штuin> ЩШШИШШШШШШІ

До

Упавших лошадей

это не помогло.

пришлось выпрячь

оставить, пока наберутсясил в грязевой ванне. Только
іружными

усилиями артиллерийскихкнутов

увещаний лошади -были

вытянуты

из

грязи,

и
и

к вечеру

Поитонерских:
мы двинулись

цалыпе.

Едем где-то близ
стрелы.

Дзынкают

самого

фронта.

Щелкают ружейные

вы-

пули.

Вечереет. Чем гуще тьма, тем злее солдатскиеслова.
— Говорят, царь в главнокомандующие хочет, — доносите
л.

влобпо

из темноты.

— Ага! Егория захотел, — поясняет другой
.

— Кому

что:

Егорпя

царю

хочется,

голос.

царицеГригория

1|
Проехаливерсты две и опять очутплись в непролазнойгрязи.
Темно. Дороги не знаем. Люди п лошади измучены. Решаем
вернуться в Тухов и там дожидаться рассвета. Совершепно
случайно в Тухове набрели на дряхлый домик, в котором одна
(Распутина)...

половина — комнатас кухней — отлнчпо сохранилась. Выбиты

Внутри тепло, уютно и чисто. Хозяйка, 67 -летняя старушка, почему-точрезвычайно обрадовалась

только наружные стекла.

гам, уступиланам все помещение,и только выпросила себе за
гостеприимство
свечку,

так как ни в

Тухове,

стях ни свечей, нп керосину достать нельзя.
все близкие померли.

С шести

ни в

окрестно-

Детей у

нее нет;

часов вечера ей приходилось

оставаться одной впотьмах и молча прислушиватьсяк канонаде.

О чем думаетстарушка в

этидолгие сумеречныечасы?

В десятом часу я был

уже на ногах.

Разбудил

меня стран-

ный шум: суетились,кричали.

Выглянул на улицу— пожар. Горит потребительскаялавка.
Густые темныеклубы дыма легко подымаются кверху и, чутьчуть колеблемые ветром, колыхаются, как черный. султан,"над
домом.
Пламя медленно расползаетсяпо дверям, по оконным
рамами ставням. Возле дома столпиласькучка солдат и разюдушно потягиваетцыгарки.

— Может от папнроски загорелось?.—

высказывает своп

соображенияодип.

— Верно, пе плаче, как от ней, — соглашаются другие.

150

Может костер палили? —

—

продолжает

первый свои до-

гадки.

Искрой

—

вдарило —

готово!

—

подтверждают

хором

другие.

Жителиуцелевших домов испуганносуетятся.
Яка біеда, яка

—

біеда! — повторяет в

страхе наша хо-

Ей кажется, что пламя сейчасперебросится
на ее домпк.

зяйка.

'сер-

Она рассыпается
в жалобах, которых я понять не могу, н
дито упрекаетза все несчастия«российски войско».

Я успокаиваю старушку и

мимоходом делаю попытку - «вра-

зумить» ее.

Напрасновы

—

Не

гневаетесь, хозяйка,

на наших

Старушка горячо возражает:
—"Не, не, наш старушек не хтцял войны.
пдѳ

от

жолпежей.

Францу.

вашему

нам воевать хотелось, а

Цалэ нещёнстье

Вильгельма прусскёго (нашему старичку не хотелось

воевать, все зло от

Вильгельма).

До выхода еще остаетсяполчаса.
Заглядываю

Везде навоз,

разоренные дома.

большинство помещенийпревращено было
в

стойла.

лой

так

как

войсками

Кой-где разбиты шкафы, обломки посуды, кучи мерз-

картошки.

Среди обгорелых

металлические
части седел, телег,
машин.

нашими

закоптелые рукомойники,

Тут же помятые и

дверные ручки, гвозди, замки и

распечатанных
патронов.

камней и бревеп валяются
домашней утвари, швейных

чайники,

масса
патронов; целые пачки не-

Вероятно,

солдаты,

роясь

пожарища, клали все, что находили, в подсумкии

мусоре

для этого раз-

гружали пх от патронов.

Выступилив началедвенадцатого.
День был морозный, ясный.
плотной черной лентой вилась

снежнойгладью.
Мы

шли пешком в

озоном,

опьянял

выстрелы.

вылетело и

Четко

За ночь сковало лужн, и дорога
между

гор,

сверкающих бело-

Несмотря на мороз, солнце грело как летом.
расстегнутых
шинелях.
Воздух, насыщенный
как

вино.

Гулко

перекатывались орудийные

потрескивали винтовки.

повисло в

Откуда-то из-за гор

солнечном воздухе молодецкое ура,

151

по-

втореипое стоголосым эхо п

Бросились

дружно подхваченноедругими ча-

атаку? Или это вспомнилось
в конах, что сегодня 1-е января? Все равно. Горы,

стями.

ные новыми залпами, уже глотают и

сидящий
потрясен-

перекатывают с

холма

ііа холм другие звуки.

Мы весело подвигаемсявперед.

С крутой

вершины на

&опе

чернеющего леса виден Тухов с топким шпилем уцелевшей"костельной колокольни и красной ратушей. Особенноприветливо
выступали сводчатые ворота чьей-то красивой

шиеся издали^входом в какой-то волшебный
,

талыюстл внутрии около

зочный пункт, где люди

виллы

казав-

действи-

расположится
головной перевя-

задыхались от вопи и грязи и где в пе-

топлонпых комнатахпа полу матрацыкпшели

Но можно

виллы,

грот.

ли думать о вшах,

вшами.

о навозе, об изувеченных паль-

цах, когда кругом на сотниверст все горит таким великолепием?

Когда

п горы, и воздух,

и могучие хвойные леса дышат неукро-

тимой радостью жизни?

Когда

так

возбуждающе...

грохочут

пушки, и высоко над головой, как царственная
птица,в

потоках

светакружится с дробным жужжаниемаароплап?

Справа ст
путалась и

дороги, почти не отставал
от всех ееизгибов долго

кружилась узкая глубокая речка Вяла, которая

вернув под мостом, разлилась озерами по долине

по-

побежала

•па запад.

Мы шли на юг. Дорога становиласьвсе живописнееи круче.
Точно из-под 'земли неожиданно вырастали одинокие хуторки.

Журчали горные резни. Пыхтели и постукивали молотилки.
Шипели и, сверкая, вертелись мельничные колеса. „Над конскими трупамичерною кружевною сетью кружились

II бодро

грохотали горные пушки.

Сколько

раз

станвороп.

видел

эти

картины, и красота нх все еще пе исчерпана
для меня.

В Рыглпцу

пришли часа в два.

красивая молодая юлька

входа в

лет семнадцати,и,

трела, как мы шагали по грязи,

местечкостояла

улыбаясь,

— Далеко до местечка?— обратился я к ней.
—

Да это

—

А квартиры свободные имеются?

1С2

смо-

с трудом' вытаскивая калоши.

есть местечко.

—

пас стоят

во

добавила: «Я

ко

мпе, но это

Мы
с

офицеры,

все

помещение занято. —

знаю,

что

тебе не удастся... Не удастся!»
А

отошли.

продолжала смотреть пам вслед

девушка

губах. И

той же хмельной улыбкой на

горного

мы — втроем

нее был

как и

На стенах

письма, цветы, статуэтки,
молггвевнккл,

здесь жила учительница, которая

остались; и

еся комнатавесит жжвой и

однако, определитьпо

возраст

хозяйки.

Судя

это скорее старушка.

говорят

обстановкеи украшениям комнаты

обладательницы
В антикварнойлавке за них

почтенномвозрасте их

большие деньги.

Вечером заглянул к нам главный врач Новиков
священником

Железняком.

доктором

огромный, прожорливый,

вместе со

Новиков — толстый,

крошечным черепом хитрого пигмея.

Младшие врачи изображают его каким-то чудовищем.
ляет

Он позво-

себе самые гпуешые вещи:

—

Я могу вас заставить полы мыть! — кричит оп им.

—

По какому праву? — возмущаются младшиекраЖ

—

вот!

—

указывает оп торжественно
-на увесистыйтом

дисциплинарных
взысканий.—

могу с

нто я

Он

ваш

этой .книге все так написано»

сделать все,

почему-то считаетсебя

что мне вздумается.

либераломи потихонькуот врачей:

Сегодня он всунул мне неза-

передает
мне секретныеприказы.

метно секретную телеграммуРадоо-Дмитриевао

мых

Рыг-

по старым псирепаиным
молитвевяннкам,

ветхие часы на комоде.

уплатили бы

уехалаиз

Но вещи ее и платья
уютный вид. Я затруд-

наши руки.

переходомместечка
в

лйцы с

няюсь,

но углам мягкие кресла, на комоде

ковры;

открытые

Говорят,

часы.

за-

-просторной

опрятной ксшате маленького мещанского домика.
зеркала, картішы,

мы,

воздуха?

командиром— в

такой

опа вступала в

Может быть, она так чке,

завоеванный город.

хмелелаот солнечногосветаи

Поселились

вид у

будто пе мы,

завоевательно-дерзкий, как

безделушки,

Де-

улыбка ее как будто бы лукатебе хочется поселиться поближе

улыбалась, и

кокетливо

вушка

подбрасывае-

неприятелемпрокламациях.

Все время грохочет пушечная пальба. Протяжным рычанием
разносятся выстрелы горных

орудий. Изредка долетаетс севера,,

вероятно, из-под Тарпова, глухое

буханье тяжелых снарядов.
153

ѵ^

Приехал ординарец из Тарнова и передал, что по городу
Выпущено было восемь снарядов. Некоторыми из них
разрушен вокзал. Штаб корпусапередвинулся: осколок снаряда
упал возле почты. Над городом все время кружился неприятельский аэроплан. Не выяснено, были ли это выстрелы из тяжелых
орудий или бронированному автомобилю снова удалось, как в
первый -день нового года, щрорваться сквозь нашу цепь.
стреляли.

Ночь была беззюгздная. Вместе с Виляиовокпм ж Василенко
бродили мы по сонному местечку.
Незаметномы перешличерез мостики очутились на окраине
местечка,где расположились обозы.
Перед нами развершушась
картина, полная глубокого настроения.Неподвижно стояли темные очертания гор.
шевелились и

по камням ручей.

То тут, то

пов.

морды и

В густоммраке, прорезанном
огнямикостров,
Фыркали лошади. Гремел

плавали людские тепи.

Пугливо вздрагивал воздух от орудийных залобрисовывались отдельные возы, конские

там

серые солдатскиегруппы,

выхваченные пламенемиз

темноты. Мы прошли к костру. На большой охапке сепа, завернувшись в

шинели, дремалидва бородатых солдата, а

над голо-

вами у них кружили тысячи искр. Трое других сиделина корточ-

ках вокруг

костра.

заборные колья, и
— Только мы
загрохоталои

Четвертый

поддерживал огонь,

разгрузились и

дальше.

Тлянули,

а уж па вокзале что-то горит. Ну,

оно опять

как

двумя

лять

начал.

Только

нам уж не видать

молчали.

ладно.

Едем мы

Узнали,
и

дорогу

куда

от разу до

перелетели,

оп по городу стре-

было.

Подошел бородатый

солдат, покряхтел

пространство:

Хорошо бы полежать у огня.
Ложись, где снегу побольше:

ливо ответил голос из темноты.

154

ладно.

нашими ногами.

раза оно грухнуло,

Два снаряда через
После сказывали,

та неопределенно
бросил в

—

будто под

вокзал попало.

Слушали,
—

загудит

Так четыре

разу минут по двадцать.
а

полверсты— как

отъехали с

прямо через дорогу бухнуло. Ну,

попало, и дальше.

подкладывая

оживленно рассказывал:

мягче

бокам будет, —

шут-

бревнамина плечах,
темноту,
где огненными волнами колыхались такие же костры,
вокруг
которых сиделитакиеже бородатые фигуры.
Вдруг, щемя и волПодходили другие солдаты, с тяжелыми

складывали у

нуя, поплыла

костра свои ноши

молча смотрелив

печальная песня:
Ой не спитсяв ночь осеннюю,
Льются

слезы частые,

слезы,

Подкатилось горе лютое,
Подкатилось, присосалосл.
Сирота ль

ты,

сиротинушка,

Горемычная головушка,
Да ты спои-кас

горя

пессшф

Про житье свое военное.
Не крута гора, не горушка,
Ты тяжка-высока крученька;
Середь поля-долу чистого
Из

костей мужицких выросла,

Где катилась речка малая,
Берег с берегом не сходится:

Опоили землю -мату
шісу,
Опоили кровью русскою,
Кравыо русской солдатскою.
Уж ты смой, вода студеная,
Ты стуши нам раны жгучие,

Припокровь, сосна зеленая,
Ты головушки по-бѳдные.

Пение оборвалось.

Раздался внезапный треск: зто осел до-

мик, откуда таскалибревна.

Фыркали

лошади.

Гремел ручей. Чутко

вздрагивал воздух,

сотрясаемыйтяжелыми выстрелами.

5
С

раннего утра грохочет

будто придвинулисьближе.

горная артиллерия.

Позиции как

От каждого удара вздрагивают окоп-

разрывы. Из-за гор долетает
каждой мпнутойя все больше
вживаюсь в быт войпы.
Знаю, что где-то за горами, окружающими паше крохотное местечко, тянутся грязные дороги, соеди-

ные

стекла и

урывками

няющие

отчетливееслышны

ружейпая трескотня. С

нас с

остальным миром.

становитсяпризрачнее.

Но с каждым дне* эта связь

_____

135

:МШ&г

Расхаживаю

молча из угла в угол и

слушаю,

Николаевич фрондирует по адресу Брусилова:
— Надо взять под уздцы Брусилова. Это оп
Па кой чорт мы полезли сюда?..

как

Евгений

все зарывается.

Слова не доходят до сознания. Я мотаюсь по комнате, ловлю
бессознательно
удары орудий и жду наступления
вечера. Я знай,
что в этом теперь будет заключаться
цэх: днем я буду ждать ночи, а ночью

вся

моя жизнь

Рыглй-

наступления
дня.

За ужином адъютант рассказало суде над «шпионом». Несколько солдат задержалина позициичеловека с бомбамив руках. Доставили его в штаб корпуса. На допросе выяснилось, чі а
•

он австрийскийсолдат. По его словам, оп лежал в русском госпитале, куда нопал после боя. Потом его выписали и отпустили.
Выдали ему штатскоеплатье. Надумалбежать. Набрел па паши

позиции. Увидел бомбы и взял, чтобы
по был схвачен.

отнестисвоему офицеру

Так как пе было пикаких улик, на основаниикоторых можно
было думать, что он собирался кому-либо причинитьвред своими
бомбами, п бомбы, действительно, были русские, австрийца
оправдали и приказалидоставить его в

качествевоеннопленного

в штаб дивизии. По дороге оп был убит
доело с ним возиться.

казаком, которому на-

_____

...Прибыл последнийэшелоп 1-го парка (оп тоже шел через
Кельцы): Ему приказанорасположиться в двух верстах от Таркова — в деревне Воля Ржепьдипска. 2-й парк по предписанию
из штаба попрѳжнѳму остаетсяв Тарнозе. Не взирая' на это
распоряжение, Базунов настаивает
іва переходе 2-го парка
в Шинвальд, так как иначе, по его мнению, парк неминуемо
будет взорван.

Вообще, настроение
у

всех довольно

унылое.

плохие дела п повторяют в один голос, что пе
почему бы им стать лучше.

На питательномпупкте в Тухове

Жалуются

на

видят основания,

имеются какие-то санов-

ные сестры. С пх слов передают, что до февраля

пе предвидится

никаких перемен: война будет оставаться позиционной. Среди
высшего

командного состава, говорят

офицеры,

твердое убеждение,что войиа будет длиться
не дольше
156

осени.

существует

еще долго,

но никак

6
Второй

Тарноз

допь

ждения от снарядов

окрестностями обстреливается из

42-сантиметровыдорудий.

счастливой случайностиповре-

По

чрезвычайно ничтожны. За обедом получено

следующее донесениекомандира 2-го

парка:

•Сегодня около 4-х часов дня в 10—15 оажнях отларкауп&л
неприятельский
сняряд весьма крупного калибра,
Бтагодяря тому, что парк был эащііщсп двухэтажпым зданием,

взорвался

пі

ражоний осколками не было,
парке, где

мя

кажется,

му,

еще но

за исключениемодной

взводной
это врепроисходила
вечерняя уборка, и благодаря этолошади были в

которой разбит бок; люди и

иойозкн, в

потерь, в

людях

лошадях

делал, поэтому утверждать

не

но могу.

корпуса, в случаѳ
перешел в деревню
старый бивак, где жду ваших распоряжении.

силу того,

что имею

предписание
штаба

было. Переклички
Выяснив, донесу.

обстрела парка немедленноперейти,— я

Ладна,

на

Шт.-кап. Пятницкий.
Ордпнарец,прпвезший донесение,передает,что в городе началась

невообразимая паника. Каменный

впереди парка разрушен.

Говорят,

внизу в

щий

день

соседнегодома, но не убило.

стрельба по Тарнозу повторилась.

четыре или пять снарядов в

Было

На следуювыпущено

районевокзала и центральныхулпц.

слухам» замеченабыла

«По

Сотрясениемвоздуха

сараенаходилась свинья.

'ее перенесло
на крышу

двухэтажный домик

В нем погибло семь человек — евреев.

купола синагоги.

сигнализацияс

Арестовано несколько евреев, президентмагистрата
и
.чдка.

наступила
мертвая тишина.
і

іе

мерцаютв

пѴграипым,
шішжады.

чего не

Местечко как

домиках тусклые огоньки.

Угрюмо затихлигоры,

загадочным кажется это молчаниепосле

стреляют? Не подготовляется ли ими прорыв?
кошмары.

недавней

изумленнейспрашивают друг друга:

Офицеры с

Рано разошлись по домам, рано легли в
душили

постели.

от-

Всю ночь

Снились мне какие-то скрюченные трупы,

непролазныедороги,

стрельба. Но, когда я просыпался, попреяг-

нему цариламертвая тишина. В

шел.

ра по-

К вечеру
будто вымерло. Кое-

С трех часов канонадаутихла. Дорога подмерзла.

Падал снег. Вся

земля и

пять часов утра я рделся и

горы,

крыши,

вы-

деревья были
157

покрыты белым ковром.

Почва

затвердела, как камень. Только

подмерзла, и

вчерашняя

шестъ-ссмь часов

кругом увязало в непролазныхболотах. Грузли

грязь

назад все

зарядные ящики,

повозки,- лошади. Люди выбивались из сил, чтобы восстановить
движениепо раскисшимдорогам. Но огромные колдобины п лужп
пемедленпо
всасывали бревна, камни, землю, вязки, лозы, хвойпые настилки, и по всем направлениямпопрежпему тянулась
одна сплошная непобедимаяжидкая трясина. И вот пришел

пятиградусныймороз, дохнул,

пронессяхолодным ветром

вал размякшую землю, перекрыл из
прочным, устойчивым мостом.

конца в

ско-

конец огромным

Я шел но дороге. В морозном воздухе гулко разносилисьмои
шаги. Никто пе окликал меня в темноте. Ни на площади, ни
у парков пе было ни одного часового. И мне самому ни на
минутуне приходило в голову, что мы в неприятельскойстране,
что в нескольких километрах от нас расположены неприятельские части, что австрийские
разъезды и австрийские
разведчикишпионы шпыряют по всем направлениями каждое мгновение
могут взорвать па воздух и пас, и наши парки, и всю безмятежпо
спящую деревушку с нашими войсками. Быть может, это молчапие было тайным и бессознательнымперемирием..И если бы
я тут же повстречался с вооруженным австрийцем, мы, вероятно, оба спокойно прошли бы мимо. Долго бродил я по дороге
без цели, без мыслей и, придя к себе, уснул крепким сном.

Проснулся в началеодиннадцатого.На столе лежала кпига
приказов. Между прочим пршсаз генералаИванова о шпионахевреях.

Раз

пускаются в

ход

приказы об

еврейских шпионах,

значитгде-то, без сомнения,завелась сильная червоточинаи прикрыть ее надо испытаннойзаплатой— еврейским шпионажем.

Старые «козлы отпущения» извлекаются из
вековых могил без отвращения, несмотряна то,
прогнили. Напрасныйтруд. В мирное время

старых среднечто они насквозь

это,

пожалуй,

еще

вполне пригодный политический громоотвод,
привлекающий
к евреям молнии народного гнева. Но на войне с такимиаргументами
далеко не уйдешь, и самая свирепая,

самая убийствен-

ная антисемитская
декларация пе в состояния заменить ші
одного пулемета.Пробую заговорить па эту тему с Базуновым —
конечно, рпломатиче^скиотмалчивается.

15S

юный

За обедом явился
бригады,

выстрелом из

Тарнова.

Пригласили
к обеду.

Говорит,

___

Стад рассказывать об

думаете?

-,._„-,

обстреле іарнова.

орудий насобстреливали,

Очень просто. Из такихже точно

пашим

16-дймового орудия.

что стреляют из

Почему вы так

Там меня и капитанаКарпеньо
Снаряд упалв пяти саженях от нас

были под Краковом.

мы

когда

2-й батареипашен
ногу (случайно,

револьвера), лечился в Буске и подъехалс

первым парком до

—

прапорщик из

фамилии Кучмип. Он был раненв

по

таким снарядом.

оглушило

меня
бывало. Впереди
о^эмная яма, целая канава. Кругом все живы, ™»;«ш
наземь А
саженях в 80-ти в пехотных окопах оказались рапеныГосколкам?. Снаряд весом в 47 пудов летит со стра=
грохотом высоко
вверх и
рвется широким веером. Б
Іарнове
я
видел воронку,
вырытую
таким же снарядом: 5 сажененши-

Мы

рины и

Во

6 аршин глубиною.
обеда пришел

время

трех лет,

член киевского

веселый,

кий,

Встал как ни в

воронку.

тянет в

лучку на пять

Кромсаков - прапорщик двадцати

атлетическогоклуба.

артиллерийскойбригады, но за самовольную отмонахинь и

обозные. Топѳрь живет
последствийтарповского
польской религиозности.

лечится от

Очень забашю говорит о

И с такимиужасными

-НЗездеу них понаставлены
идолы.
лицами, что дьяволу

«А

тут,

как

сЖил
нечего, а
t

тый,

— с

не святым угодникам.

Рьгишцы

под

одни так руку под-

собирается.

будто по банку хлопнуть
я

Шиивальдом, на пере-

святых,

часовне компания

одного здешнего мужика:

каждые полчаса на колени

Оттого они и

строят.

впору,

недалеко от

крестке, сидит в
нял,

Статный, крепБыл адъю-

дней вТарноз разжалованв

товарищем у

гульбища.

чем не

повадками трактирногоостроумца.

тантомнашей

головой вперед, и я по^ствовад иь

упалинавзничь,

старый, больной, жрать

бухается.

голодные, что только

богу молятся и костелы

каждой деревушке у них костел, да еще
двумя

ксендзами. Сами с

голоду пухнут, а

какой богау ксендзов

тройные подбородки и шелковые сутаны.

159
і

-^ЕШШЖ^

іШшміт

Низкопоклонство у

1 гв

польских крестьян ужасное. Лижут

руки,

как собаки. В одной хате шестнадцатилетняя
девчурка — хор >шенькая, прелесть- потянулась к моей руке! Я ей шутя подставил а она в щеку чмов... Чорт ее знает!Что я — святой?»
У Кромсакова красный темляк и два Георгия. Но он как-то
удивительно небрежно говорит о наградах.
-

Конечно,

всякому Георгия заработатьхочется. По

конце

концов это пустяки. Бее от того зависит, как паписать. Где
командир умеетрасписать,там и сыплются Георгии. А может
ничего того и не было, что написанокомандиром... Вот' вы мне
лучше помогитеподпрапорщикавыкурить. Поселился он рядом
•с намиу монашек и только мешает. Прихожу я к пѳму сегодня:
« — Убирайтесь-кавон отсюда! Вы,
зпаете, в моем присутствиикурите.

мол,

дисциплиныиз

* — Никак нет, — отвечает, — как же я дисциплиныпе
знаю, если я первый, можно сказать, по чинопочитанию во
всем Ьепдерском полку. Я чинопочитаниедаже очень знаю.

«■И не уходит. Хоть

Вечером

тащи его за шиворот — ш> отдаче».

все вместе пошли в

гости в

дивизноппый

лазп-

рет, к докторам. Живут они в доме ксендзов, которые отвели им две комнаты. В комнате ординаторов застал младшего ксендза,— викария, молодого, белокурого, в очках, лет
двадцати пят Зовут его Марьян Габэда. Лицо бледное
добродушное, мягкое. Сразу располагаетк себе и внушает
доверие. Кажется, — искренневерующий.
Пытаетсяговорить
по-русски. Отношения с врачами товарищеские

Шутят,

смеются, похлопывают друг

рются, говорят друг другу в
тора спокойно иронизируют.

друга

но

спине, бо-

лицо печальные истины.

Молодой

ксендз

легко

Докгоря-

чится и^ впадаетв патетический
тон.

— Когда вы
он,

волнуясь,

—

первый раз

шли

под

Краков,

—

говорит

все населенпе
Галиции приветствовало

вас.

Бы забирали скот, лошадей, овес, сено, хлеб.
Это было тяжело.
Но вы относилиськ нам хорошо.
Мы понимали: война
есть воина. Не станете
же вы возить с собой сено и мясо,
160

все платили.

за

Теперь
Бы

вы

как

тени,— голодные,

Вы вырываете ;■
Бы издеваетесьнад паміі

силах помочь им.

не в

мы

рта последнюю корку

них изо

корову

смерть несчастных
малюток.

наших глазах —

грабителей и мародера.
обрекаете на голоду,
Посмотритепа наших детей: онг
тощие, бессильные. Они тают и

превратились р

сое

забираетепоследнюю

бродят

И мы давали, а в:/

Галиции.

это можно достать в

когда все

хлеба.

взяли пару полоз і
Мужик заплакал: бога вы т
боитесь.
Тогда солдаты ударили его по лицу и угнали волов,
ничего пе заплатив.
Вся Галиция содрогается при мысли
что вы
можете победить.
День вашей окончательной победѵ.
бѵдет днем резолюции в Галиции.
Вас ненавидят теперь все
На моих

солдаты

Вы поступаете,как лютые звери.
изнасиловали шестьдесят

десять

шину, к

по

У Ш в Рыгліщз\
солдат, в
течениеночи насиловали 32-летпюю жен
утру онаудорла-,
замученная
ими. А вот уже подліішгс

стах отсюда ваши

•

пяти версолдаты изнасиловали60-лстпюю старухуіѵ

варвариио, от которого

Б ДембицЭто п-

врачами.

удостоверенвашими же

их

девушек.

освидетельствования,и

Тарнов для

Их привезли в

слухи.

sop

рублей.

них сто

слои населения.
ваши

солдаты ваши

глазах вчера

предлагализа

пахнетчистейшимгуиопом: в

ксендза выступают

слезы па глазах.

чтоб

Доктора,

отшучиваются:
Как бы там ни было, а победа останется
за нами.

рассеять неловкость,
—

Кто знает? —

—

Был

пошли
—

ваши
—

сегодня в

плен сдаются.

все в

Сдавались, а теперьконец.
оставил пикирующихся

самый ксендз,
входе

паиу

мы

Личность

костел.

смошдаый,

пробощу.

которого

иезуитского ксепдза

батальон ваших новобранцев.

Держи карман, пан викарий, —

половину

в тон им отвечаетксендз.

Рассказывали мне там, что наши

захватили

атаку и

уже шутливо

Тѵхове.

дт>

смеются доктора. —

Больше паэто ненадейтесь.
и
пошел на другу?)

докторов

сразу узнал его:

повстречали два

дня

это то

назад row.

интересная, іии
первный, умный, ие-

чрезвычайно

старинногосклада:

превосходный спорщик

талантливый актер

наметавшийсяглаз, еразу прициивающ::іі

пего прекрасно

Цп

оледач

войпы

161

■

х собеседнику. Беседовать с ппм — громадное наслаждение,
ни одной ложпой интонаций,ни одного фальшивого звука вы
:іѳ услышите от пего. Говорит он уверенно, ярко, как искусный
•ратср^ П кажется, что кудрявая, черная, чуть посеребренная
•.единой голова его битком набитаинтересными
мыслями.
В разговор он берет человека сразу, психологическиоглушает его, так сказать, своей неожиданнойпрямотой, в которой
все великолепно обдумано и рассчитано.

Едва я вошел к нему, он обшарил меня
ілестящими, черными глазами с головы до

своими живыми,
ног

и,

вежливо

сгибаясь, сказал густым, приятным, ласковым баритоном:
— В Кракове есть комендапж, полковник Альббри, командир 2-го гвардейского корпуса. Если бы вас поставить рядом
с ним, то родная мать не отличила бы, который

из вас обоих

Вы итальянец, конечно?

ее сын.

Ксендз перехватил мою улыбку, отразил ее в собственных глазах и продолжал с эффектной торжественностью:
— Быть может, вы сами того пе знаете. Но ваш римский,
профиль раскрывает ваше происхождение
ского капитана. Кто знает, не потомок ли

под
вы

платьем русодного из

тех

воинов, которые под командой Юлия Цезаря истребляли белокурых германскихварваров?
Или, может быть, предки ваши
произносилизажигагедышеречи к народу на римском форуме?
не чувствуете их присутствияв себев настоящую минуту?

Итальянец я

или нет, пане ксендже пробоще,

обла-

даю римским носом и профилем па законном основании. По
откуда у вас, скромного галицийского служителя церкви,

облик и

темперамент
испанскоготореадора?

Ксендз

мечтательно посмотрелна меня,

мне сокровеннейшую тайну, сказал
ностью в

и,

точно

доверяя

подчеркнутой искрен-

тоне:

— Меня зовут Якуб Вырва, и предки мои все Выовы —
чистейшиеполяки.
Но в числе моих прабабок имеется одна
«жкдувка» — крещеная еврейка, в жилах которой, весьма
возможно,

текла испанскаякровь.

— Так что, ^кто знает, пане Вырва, — быть может, вы пе
только духовный сын, но и прямой наследникодного из князей святейшей инквизиции? В настоящую минуту вы не
162

Торквемады?

действительности. С
я

воина,

же

избегаю смотреть на себя в

Куда

Для

48-го года?

поинцппы 30-го,

человеческой крови

лучшей

братства?

Что

во

имя

дошел

чего

мпр,

современной

интеллигентных

«О,

это культурная

флот!».

сотни лет человечеству

лет стопт мир,

тысячи

скорострельная

культурности —

пушка!
«Сотни и

любви, а в резульДеньги, взятые с нищих
голодных,
под
видом налогов и
податей, — превращают
чудовищные снаряды для истребления
таких же нищих и табоге, о

проповедуют о
тате—

ких

справедливости, о

мортиры,

пушки,

одетых не в

по

же голодных,

пулеметы.

синие, а

серые шинели.

Каждому хочется других заставить, принудить, запугать.
этого люди
и

врываются

училища в

шечных
том

конюшпп,

детейи

пушек.

миру один день
вам,
и

Где

взаимное

коварство и

если от

Посмотрите,какая у них армия, какой

«Символ

идеалов?

были пролиты потоки
свободы, гуманностии

ежедневно, ежеминутнослышишь:

нация!

религиозные жертвы г

чего

наклонности
,
захват,

истребление? До

спрашиваю

быть, цивилизация, — это только

стало

же,

завоевательные

бескорыстные служители

все

девались

людей

глаза.

исторические, политическиеи

все

зер-

себя:
живем?
Ктб мы? — монгольская орда?
И это называется культурой?
Для чего

варзары?

язычники?

началась эта ^проклятая

как

себя укушенным ядовитой ехидной.

встаю,

«.

самой мрачной

эти хуже

сны

Мпе стыдно смотреть себе в

какие времена мы

тех пор,

точно чувствую

утрам, когда

кало.

миром.

всем

навеяны и^визиционпыми ужа-

которые

сны,

древнейших времен.

ТоркВся Европа

что дух

скажу вам,

господствует теперь«над

видит дурные

По

Пан капитансмеется.

—

вемады

сами

себе присутствия ядовитого духа святейшего

чувствуете ли

инквизитора

чужне города,

обрекают на голодное умираниекро-

утра до

почн сотрясают леса п

пробовали подсчитать, во

вы

такой канонады?

па суше

течспііе

одних

только

библиотекамии

горы

что

подсчитал.

что денег, растрачиваемых
воюющими

покрытие школами,

Для

превращают костелы

грохо-

обходится
я

скажу

дгржавами на море

суток,

бы на
всей Галиции.

хватило

приютами

***,

Пусть

ЧкР

люди перестанут
стрелять друг в

друга,

деньги,

рас-

ходуемые па снаряды и пули, превратят в полезные знания,

слабых, —

защиту угнетенных и

настанутблаженные времена; воцарится тот
о

котором мечтают .все

па

тогда на земле тотчас же

золотой

век,

религии мпра».

И вдруг, уставившись па
будто он обращался ко мне

таким выражением, как

меня с
за

окончательным разрешением

всех сомнений, сменив восторжеппый тон па будничный
чрезвычайно смиренный, он осторожно бросил:
— Согласны вы со мпой, пан капитан?

— Во-первых,
во-вторых,

но

капитан, а

доктор,

во-вторых...

знаете:может быть, мы оттого и

почему вы

вами, представителямискорострельной культуры,

миром вдруг

обнаружились

разрушительные и

такой

разлагающие

что

воюем
перед

мучительной фальшью

милитаризма? Если

силы

сами, будучи служителями церкви, уже пе верите больше,

:;>.:

что людям дано укрепляться духом в страдании,то пе зпачитли

это,

что

старая вера

умерла?

элементовстарой культуры

Что

среди

разрушительных

зреют какие-то новые семена?Что

люди предчувствуют нечто повоо,

во

имя которого

стоит про-

ливать потоки человеческой крови...

Я вдруг

остановился.

Ксендз

смотрел на меня злыми прони-

•ческимиглазами п громко, язвительно,
в лицо".

По тут же,

откровенно хохотал мне

вежливо изогнувшись, он заговорил с преж-

ней страстностью:
— Так вот что озпачает
это избиениемладенцеви
ние старух?

Насаждение
новой культуры?

русские капитаны и

русские полковники,

насилова-

Так!

это вы,

союзе

русским

казачеством несетеГерманиии

Австрии свет истины? ИзвиЯ знаю: в России есть много благородпых и
высоко образованных людей.
Вы очень талантливыот природы.
Но ведь вы еще обретаетесьв зародыше. По сравнению с нами
вы — дикари, вы — варвары!
Вы пе доросли еще до грязной,
изношеннойобуви па наших ногах. Вы барахтаетесь
еще в тине
татарского невежества. Я расскажу вам небольшой эпизод.
Пусть это останетсямежду памп. С месяц назад у меня останоните, лап доктор!

вился проездом одип очень известныйваш генерал.

ворились,

164
——

разоткровенничались.

вот

Мы

обратился

разго-

нему

откровенным вопросом:

не строитешкол

отчего вы

России?

просвещения вашему умному,- крепкому,-

Отчего не даетевы

но

Знаете, что он мне ответил? «И Вавилон, и Греция, и Римская империя, — заявил он с величайшим апломбом, — были счастливы и могущественнылишь до
тех пор, пока просвещение
пе коснулось низов. Дорога к потря-

такому еще темному народу?

доколе мы

силах, мы постараемся
уберечь

наш народ от ва-

европейскихбацилл».

ших

«Вы
бить

понимаете,
пап доктор,
этому

вас

генералу.

далек от желания уподо-

что я

По

поверьте,

писателей
и бунтарейразобьют

ученых,

лбы

школу.

лежит через народную

государственноймощи

сению

Да и

Пуришкевичей.

ваших

что

либералы,

нигилисты, журналисты,

много еще

русских

себе головы о медные
отрицателя,

все ваши

скептики, социалистыно

Вся Россия, это
без света. Где люди сплокаменнойглыбы, по еще пе доросли

этой генеральскойтвердыней?..

сравнению с
тюрьма.

Замкнутая, заколоченная,

тились п

доросли до

силы

до понимания
простейшихчеловеческихистин.

«Когда

Вавилона п

слушал рассуждения вашего

этп господа сулят

генералао

судьбах

Греции, я — признаюсь вам откровенно —
нам освобождениеПолыип!

думал:

Нет, т а ко г о

освобождения пам пе надо».
Вы

—

судите п

верно

очень

Ваши мысли единят вас с
не

старайтесь
же

ваша

лучшщщ

Она верит только

основу

затушевать

Европа не верит пп этому

кодушию.

чувствуете, пап капоняк.

моей родины,
по
вопроса.
Ведь именно

людьми

благородству, пи этому вели-

К этой заветной цели она движется твердо и
в

ход

ненависть.

новейшему варварству...
перед

О,

конечно,

надо

же

положить

конец

бесэтому

Не так ли?..

пан ..доктор.

Но думайте, что

впдпте-

вы

Я ненавижу немопп не забыли Групвальда и до
нашу сторону. Но я изучаю их

собою наивного поклонника Европы.

цев пе меньше,

сих нор

чем онп нас:

со страхом косятся в

язык,

потому что это вручает

рыми

они владеют.

неустанно,пуская

бесчестность,коварство, потребительныемашины и

пощадную

—

пушок.

могущество капиталан

овладеваю их

мне ключ

тем знаниям, кото-

Приобщаясь к их нравам, к пх культуре*

собственныморужием. II напрасновы

думаете,.
-

165

'ШШ^КІШІШШШЩШЩ^^Ш^

іЖ&г

Германию можно победить теми средствами,которыми

что

вла-

деетевы. Вы — только пушечное мясо в этой игре, где Англия
играетвашими головами. И

если победа останетсяна вашей

стороне, то плодамп ее воспользуется телько Англия.

«Мне

даже кажется,

над мыслью,

зачем она

что

воюет?

Россия совсем не задумывалась
Ну, скажем, вы, затративмил-

;:і! годы, денеги миллионы жизней, получите, наконец, Галицию.

чему она

вам? Мне говорили,

что если поехать от австрийской

Камчатке, то пушествнз
будет длиться 48 дпей. 4зЧпей п 48 ночейжелезнодорожного
пути будет тянуться все Россия, Россия... Какое же значение
может иметь для вас прирезка Галиции? Это все равно, что
второй носовой- платок для моего костюма. Нет, вы просто
шрушка в руках коварной Англии»,
ііщы

до конца ваших влащшй па

Жуткое впечатление
пережил я сегодня в брошенных окоДень был солнечный, светлый. Мы шли по горным дорож-

пах.

кам и широким межам, нырявшим из ложбины в ложбину. Про1

сторные далн то свертывались, задвинутые холмами, то опять
раздвигались.

При

свете солнца ясно

голубели горы,

покры-

тые темнеющими лесами; глянцевято-белым блеском сверкали
далекиеснега.

совсем далеко впереди, на высотах, виднелась

ровная, убегающая цепь горбатых окопов.
скинулось

Высоко над намиранебо— голубое, спокойпое, торжественное. В ушах

раздавалась страннаямузыка:

это рвались шрапнели.

Мы шли по холмистым уступам, вдыхая вольный
Карпат. Навстречу нам попадалиськрестьяне, учтивым
ном спешившие выразить свою

гребне горы,

чуть

Они былп

Всюду валялись' патроны, гильзы,

п-іе

солдатскиерукава и

сумки, обколки снарядов,

шраняельйые
166

теенрй ложбипе.

прикрытые ельником,

огромными цепями окопы.

стаканы,

обрывки

Неожиданно
Вдруг на

развернулись

двумя

оставлены совсем недавно.

рваные патронташи,отрезан-

голенища, штыки,

обоймы,

покло-

Вереницейтянулись

покорность.

горные парки со снарядными лотками через седло.
вырастали отдельные домики,

воздух

коробки
писем и

винтовки,
из-под

под-

консервов,

свежие

насыпи

крестами. На

2sTro

некоторых крестах простые надписи:

полка! крестьянин Таврической губ

Сурсішго

польского

уезда,

Афанасий Позняков

Конихин. Убиты

Мелит,,
Григорп..

20 декабря». Возле одного из окопов

возвы-

отмеченныйнебольшим сосновым креНа крестевмела простреленная
солдатскаяфуражка, а иод

шался
стом

фельдфебель

сРядово"

могильный холмик,

пей полустертаянадпись карандашом: солдат

Умер геройскойсмертью

Сейчас же за

Вронского полка.
Ооа убиты».

22 декабря, спасаядруга.

двойной цепью наших окопов,

стах расположилисьокопы

шагах в шести-

австрийские
-схарактерными
кори-

была совершенно така.
оорывк,'.
сияй шинелей;вместо белых узких обойм двойные, широкие
из черной жести, вместо трехгранныхштыков плоские широкие шита,
вместо желтых консервных банок-белые, влест-*
русских писем
-немецкие
и польские, но с теми же нежным:'
Еами: дорогой, коханый, милый, любимый. Сколько солдат
спих писем
разметано
ветром по всем ложбинамЬарпат, по гряз-

дорами,

ным

вместо серых

большое,

во

офицера. Или, может быть ,

набрасывалосьвторопях.

приведу несколько

iSn

мт

вам

не магнит
и

живо

всех воюющих.

письмо.

Я не ожи

Удивляюсь.
Но получил: значит, в
Это хорошоТ Но этого мало. (Божѳ, как мало

казалоеы мы
я

отмеченапсихология

напишете...

мгмяшмнше

М-.'е

Думаю несовершу несіфомлоста есл:-

внимательнопрочтитеэто

вас,

вы

сброса,

новый го,,

отрывков из этого письма. Нанем лежит печа.,

фатализма, которым
Шошу

ттч

измятых.

окопах, грязных,

многих местах««щ™-

Оно очень длинное, писано под

черновик.

письма

того

лохмотьев валялись

подобралинесколько писемв

из них

отправленноеписьмо

пв

Только

галицийскимдорогам...

Мы

Одно

траверсами.Здесь

брустверамии

камина

же

вами два разных

помню мое

Свершить

магнитныхполюса.J№

вообще нечто совершеннопротивоположно,
знакомствс

вами-.

Я тогда способе

лишь бы разговаривать с ваш. ушелТЛ™пьянениый восторгом. Встречаясь потом с вамк
йыт

что угодно,

ппягпа находился

особенном состоянии: я

горел...

всеі

? гГяД |еТЖІабыть даже здесь. Только вы (вы одаа)т
действовалина меня. Больше никто.никогда. Вы нвсіараль
ТО

так сжигать меня—
шло

само собой.

независимоот вас. все это> щ
того хотели, этого хотеласамасудьО..

выходило

Не вы

167

-<™*-~~

Вз время мобилизациивы встретилименя— и таким тоном
ігак будто я для вас самый обыкновенный знакомый, бросили'
■ имоходом:
едето?.. Может быть, вернетесь калокой? — Уто
*ыло грубо. Еслиэто так— оставьтеменя, о моимистраданиями.
Или вы мне скажите: я хочу быть с вами безгранично-искрен-

ней. Или я услышу от вас: я вам не компаиия, и умирайте,но
достигнув того, чего жаждали всей душой. Другого исхода у

яас с вами быть не может. Поймите: мы не принадлелсим
к
обывательской породе... Вот чего я жду всем существом своим.
Проститебиіалыгую чувствительность: вы для меня дорогое

воспоминание
виденного издали рая. Тот сад, благоухающими
Цветами которого я любовался издали. Но меня но пустили
зтот сад: я там был лишний. Теперь великое мировое дело.
Л я участникэтого тяжелого дела. Но вас не могу забыть. Я
іаото вспоминаю о вас. Вспоминалвас вчера, вспоминалто

;і

::иьмо, которое вы написалимне еще из Курска. Перебирал
псе наши встречи, и страшно; сегодня получил от вас иовое
(и'сьмо, которое, я считаю, написано
только из любопытства и...
все наши встречи, и странно: сегодня получил от вас новое
письмо, которое, я считаю, написано
только из любопытсва и...
спешу удовлетворить его. Поздравляете с новым годом? Бла■ одарю вас — и Еас так же поздравляю. Интересно
вам от ничего делать узнать, что со мною? Я еще жив, и кто знает,быть
может, и буду калекой. В Гомеле я сформировал полк и теперь
командую им. Много людей, лошадей, пулеметов,а боя никакого.
Раньше было мучительно много дела. Бились у Новой Александрии,убились у Кракова. А теперь находимсяоколо Т — ва,
В горах. Живу уже три неделив одпоіі халупе (так называются
сельские домики в Польше), у поляка-слесаря!В одной тесной
воышатке нас шесть человек офицеров; раньше было много
движения," почти каждый день и ночь. А теперь отдыхаем. Людям много теплых вещей присылают. Денег толсе много. Корм

хороший. Теперь стоим против противника, окопались, и идет
маленькая перестрелка. Не то было
прсн;дѳ:
гром
пушек,
непрерывная трескотня ружей и
пулеметов. Сейчас затишье.
Довольно
сильные морозы и большой снег кругом.
Описать
йам Карпаты? Нет, лучше признаюсь в маленькой нескромности: иногда я позволяю себе мечтать, что после войны мы
побываем здесь вместес вами. Теперь я ношу костюм австрийского офицера. Этот маскарадтожо считают одним из условий
ригой победы... Нас не забывают. Это вниманиесердечное,
; і.рспіісе,
безкорыстпое, эта память о людях, из которых мно•и і не вернутся,^— трогаетсильно. Необходимо, чтобы мы полили теперь. Хотя бы стоило это потрясающих жертв. Иначе

: -с- время будем находиться под угрозой сильногопротивника.
-помногу учусь говорить по-венгерски и
по-польски. Моим
пехам содействует
хозяйка. Молодая, бойкая женщина. (Мы

приятели. Часто.говорим

ней большие

^опасный.)
нам

В нашем
і полку

приходится очень

плохо.

любви Но *о*ЩГ

«f
Хм н,е
I увскг.с

такие орлы,
не

такая

изображают наши газоты. п
гснсра
лам.
приятная забава, как это рисуется™*
,
Ут0 для вас сделал
ПР Кажется, ваше ™^пыт^ удовлетвори .
^Д

гак

это

цв

Я пишу толь ко ™
любопытства или^ из ^

исключение

из

только

действитлыкг

'И

суду с

вами

Если хотит°> ' *
онщиной Это письмо
переписыватьсятак, f a » е моим друг ™д
прошу вас, пробного продуманомоим ^ ым "03 Х в
совершенно искрение,

интересуютсямной.

чтите

внимательно и

Если не

поймете, ^о

о^очаиге тоао
і
ош^ь.не^.

поймете,

будет

встречц жтъ

" ™ г^роеспондироватБ-ДРУГ ДРУ Г ^
«/Д^ ^°^ СдѲл и Т пае физически, если
Еми су^ба рмдш^
ч^
в
буду убит— я верю:
вы все-таки сохр<*""
м е
на В0ИН с,
потерянном. Вам это непонятно
.Ьы знаетзд ^
да_

должны написать«Д а >воображением, которое
а,

потом встроимся.

Человек

научаетсяду мать™ ишму^ .^

многом

пустым и

кажется

Итак,

ішѳ

дебри,

репные

и голодные

леса

дети,

испуганные

няются
—

обеда

Д
.

мучительные
^. ^

дороги,

явилась

изну-

леса ^
вских труШ)Вг
груды конских и
стоянки,
падалью, ^™™^™*^™-

^^Г'нищт^Г^хпещоклятиа

погромы,
голь,
судьбе
и жалкой

евреи,

bX^SS
После

болота

люди

придорожной

г.с-лопотные

буду

^^^^Л^
без кГнца,

опять

валяющихся

хилые

<фо льварк

посады,

ум

Впрочем, не

_____

№™

могилы

деревни,

онраги,

...

новым

братские

города,

Ведь вы...
годом!

нагонять на вас...

них-,

е ^ м1"Р™ и нас
неважным, то для нас

грома пушек

от

лево

депутация

нищеіа, и 1J 4 A "°
f
человеческой
доле.
стариков

Базуиову.

Ела-

пояс.

В чем дело?

16Э

ШІ

;?5й*~**^

Из окрестных, деревепь. От солдат житья нет. Все лограбят, по ночам врываются в дома — требуют денег,
угоняют скот, лошадей, воруют подушки, вещи, ни одной бабе
—

мают,

проходу но дают,

даже старухам.

Базунов послал рапорт в дивизию с извещением, что для
охраны населенияв Рыглицах им приняты меры, но оградить
окрестноенаселение
от солдатских грабежей он не в состояниии проситкомандироватьв его распоряжниѳ

несениякараульной

для

—

Вот теперь-то и

этаполурота всю ночь

—

полуроту солдат,

службы в окрестностях.
взвоют

жители, — заметил Базунов,—

грабить будет.

Зачем же вы хлопочете о присылке?

— А что же прикажетеделать? Не напишешь рапорта, еще
под суд попадешь.

Отношениежителейрезко изменилось: они сталименееразговорчивы

иногда отпускают какие-тозагадочные замечания.

В прошлое воскресенье ксеидз-пробощ обратился к прихожанам
с

проповедью:

как

Я не слыхал этой речи, но,

о хранениисекретов.

передавалилазаретныедоктора,

театральнымподъемом и

нил

говорил

он

с '

обычным

в порыве ораторского увлечения срав-

болтливых женщин с убийцами, которые поражают из-за
друзей. Доктора много смеялись над патети-

утла доверчивых

ческимигиперболамипроповедника, хотя тут же

добавили:

—

Ксендз Якуб Вырва даром не увлекается.

—

Что вы хотитеэтим сказать?
А то, что под секретамион разумел, конечно, не семей-

—
ные

тайны паппСикорской или похождения панны Компельской

со старым

реты»

Буйком. Вероятно, им имелись в виду другие

другое

с предательство».

* сек-

слушатели отлично пони-

мали, на что намекает
ксендз.

Я пробовал расспрашиватьжителей, о чем проповедывал

им

Дочь пашей хозяйки На
«то-то намекалав разговоре с Базуновым. Спрашиваю у нее:
■
— Что вы рассказывалиполковнику об австрияках?
Вздыхает и говорит с сокрушением:
ксендз, но они сурово

—
тают.

Австрияки тут совеем близко. В Журове уже пули леЖителиудирйют оттуда. А с востока Еас обходят мадьяры:

хотят отрезать всю

170

отмалчивались.

вашу здешнюю

армию

—

Кто это вам

Говорят..

Кто

—

Это

же может сказать про

пан

Пѵ-с,

—

сказал?

Говорят, все обозы и парни скоро

диктор,

сегодня

секрет. Этого я вам

17-е, а

18-е,

принесет нам

кузнице слышны

голос:
—

сказать не могу.

мира все нет.

Будем ждать, что

бросает

полуиронически, подусердито

В H K!i^°Ha
a3Sme
б

уйдут отсюда.
сказал*

это и кто это вам

За дощатой перегородкой,

пасмурно.

солдатские разговоры.

Молодой,

веселый

Завтра мир будет.

Кто-то угрюмым басом отвечает:
—

Дурак скажет!

—

Сам дурак, —

—

ну,

весело огрызается

побожись!.. А пу, побожись!.. Не

ствует пессимист.

'У

первый.

хочешь?

торже-

Он вдруг меланхолически

бойкого солдатачешется язык.

заясляет:
—
Что-й-то мне баба не такое нишет.
-Поела вареников и

Минута проходит в
вают,

он

молчании.

• щ

'
»

Носит драповый бурнус
Да на рыбьем на меху-с.
Ветер дует-поддувает
И карманы надувает.
(
А

кузни

—

чешуя,

карманени шиша.

собираются солдаты.

возгласы:
^

песню:

По улице мостовой
Ходит парень молодой.
С виду парень— тыща тыщ,
Между прочим гол как прыщ.

Блещет рыбья

иронизи-

Веселого малого поддразни-

затягивает разухабистую

■

стала?- угрюмо

тяжелая

рует пессимист.

Ой, елки зеленые, палки

Слышатся

одобрительные

дубовые!.
171

Пример веселого солдата заразителен,и
вают

хором
-

•

три голоса затяги-

любимую артиллерийскую:
Выходил приказ такой:
Становиться бабам в строй.'
Эй, Тула, пер-вернула,
Подходи-ка, баба, к дулу!..

Стаповнтеся, мадам,
ІІоровняйтось по рядам!
Эй, Тула, пер-вернулз...

;

Пятки вместе, носки врозь,
Гляди весело, не бойсь!..
Эй, Тула пер-ворнула...

Бабы-дуры хлопотали
ГІа поверку опоздали,
Эй, Тула, пер-вернула...
Та, пошла за ездового,
Та за номера второго
Эй, Тула, пер-верпулл...
Прицел тридцать, трубка три,
В серединунаводи.
Эй, Тула, пер-вернула..

Путка первая палила
—
Баба землю носом взрыла.
Эй, Тула, пер-вериула..
Л в орудии втором
Лер-ворнулась кверху дном.
Эй, Тула, пер-вернула...

А Матрона баба-дура,
Привязала ногу к шнуру.

Эй, Тула, пер-вернула...

А у тетушки-Малашки
Нет ни пояса, ни шашки...
Эй, Тула, пер-вернула...

К
п

ноющим

присоединяетсянесколько новых

Бьют

копытами лошади.

Горланят пушки.
лега,
ковки.

—

кухни.

Звенит

Срываются

коновязи

лошади,

Одни

кузнечные

воздухе

Дребезжат проезжающие ящики,

ругань.

обозные те-

приведенныедля

Слышится тойотсолдатскихног и бешеныекрики вдогонку:

Держи, лови!

Ординарны лениво покачиваются в
172

голосов.

Гремят

те же куплеты повторяются по многу раз.

молотки.

,л,

седлах, ожидая пакеты,

величественноделятся

зубы

сквозь

—

Китай ноне войну объявил.

—

Вчера шпеопа пымали.

Кто-то торопливо передает
на
В

благородию,

Их

—

воздухе пепрерывно

Гони, ребята, за

—

От Кромского?

Грохот,

Г.-е

так же

скрипят

па лицах

поклонах

От

скрип,

треск разламывае-

жизни не чувствуется

обозы,

все так же

никаких перемен.

постреливаютмортиры

Снуют ординарцы. Лениво плетутсяфуражиры

пушки.

Только

крестьян читаетсяскрытая

дороги

как

вздѵвшиеся

целину.

пег

кажется'

ивальбелые пузыри, ha мо-

Бугристые снежные поля,

едем кататься.

скуки

уступы,

с сеном.

насмешка, и

прежнейучтивости. Или это нам только

^чно-белом снегу резко
о

даиі

Боевой день на биваке в полном разгаре.

окрѵжающей

ржанье,

суета, конское

заборов...

пыѳ

умыться

слышится:

сеном!
получай!

—

мых

Левицкому,

Хлеб Переяславскому!.

—

бегу:

прапорщику

штаба».

сведениямичиз

огромные,

чернеют щетинистыелеса.

Свернули

Освещенные потоками солнца волнистые

Ветер обжигаетлицо.
бьют по скрипѵ^ему
спегу. Солдат-ямщик молодецки гикает. Оогоняем ооозшле возы, ординарцев, лазаретную линейку. Сани быстро скольдали горят

СанІі

зят

миллиардами
серебряных

по крутому

спуску,

искр.

рослые лошади крепко

Сильные,

мчагся.

взбегают взерх по холмам, и мы в гостях

лазаретныхврачей.

10
Всю

ночь

грохотали пушки.

Было

каких-то звуков.

будто

над

тихо.

самой, головой

Часа в

Только

три я

проснулся от

где-то совсем

близко, как

отчетливо потрескивали ружейпыа

залпы:

та! та-та!
та-та!та-та-та!
Под эту трескотпю я

уснул

Проснулся в

ситіжсая

воздух

хриплым,

ному чугунному

вскоре
Гремели горные орудия,
гортанным ревом. Казалось, по огром-

начале девятого.

котлу

кто-то гулко

издав

протяжный стон, шурша,

горы,

где-то палеко внизѵ

ударяет молотом, и

как лавина, катится с

котел

высокой

сбиваете*. _а тысячи осколков.
173

Не могу решить, позиции ли придвинулись ближе пли ветер
В окнах светитяркое солнце. Лужи талого

разноситгорное эхо,
снега покрывают

шоссе.

людях.

кликаются наши соседи-кузнецы.Молотки их
звонко

стучатпо

Как всегда, 1|
Первыми откак-то особепно

Ветер треплет деревья.

стрельба рождает нервное возбуждение в

прилаживая подковы

железу и,

копытам,

они с грозным азартомнабрасываются па

—

Чего расходился,

лошадей:,
леший! Мало учили тебя, стерва!..

Надо, ие надо н копобмениваются
новостями, расспрашивают о дороге, о землях, об убитых п
едут дальше.
Ординарцы также считают своим долгом «на
минуточку» спешиться перед клубом, и пока кузнец оценивает
опытным, глазом, скоро ли понадобится перековать лошадь,
Возле кузппцы,

ные и

по

обыкновению, клуб.

обозные замедляют перед кузницей шаг,

ординарецделится содержанием
диспозицииили приказа, кото-

рый он везет на позицию из штаба.

Сегодия перед кузницей особенно сильное оживление!
—

Ноне всю

седал, — говорит

«он»

Мир заключают, — ироническивставляет другой.

Слово

«мир» моментальноразвязывает языки,

кузнецов солидно и

—

Про

что,

гием, — а

дивизии,

кто-то из

обращается к ординарцу:
ничего не слыхать в дивизии?

деловито

про мир

мир сказать не могу, — отвечает ординарецс

что

Геор-

бой олшдается— это верно. Гонят сюда два полка

на подкрепление,из-под

—

всей позиции страсть как на-

по

на откровенность ординарца.

вызвать

—

ночь

какой-то солдат с явным намерением
поскорее

Келец

пдут.

Я вон приказ привез из

чтобы тут их разместитьпо халупам.

Где

же тут два полка, здесь и

"роте деваться некуда,—

протестуют обозные.
—

Верно придется обозы на позиции передвинуть,— с

на-

смешкой отзываются пехотинцы.
—

Эге!

солдат,

— с

воодушевлением вмешивается

теенбтаскоро пойдет: сюда,
гонят,

артиллерийский

дожидающий очередиу сломаннойповозки, — гут такая

да

слышь,

батарейных резервов

21-го дивизиона мортирный парок идет. Один мортир-

ный в 33-й дивизии остался, а другой — к 70-й придали, да на,
позицию выкатили.

Ѵ7

Вот его парок и сюда, значит.

Тут

—

донская сотня из

10-го корпуса стоять будет,— 1

заметилказачий ординарец.

Из чужого корпуса? Ишь ты!..

—

попадешь ко

Вот

—

гусь

штаба донской 10-й дивизии помещениеза-

сюда прислали. Для

приказано!.. Понимаешь, дурак?

здесь

пять

Не шей дубленой шубы —

зубы...
моржовый! — обиделся казак, — Меля для связи

псамв

В тебе ума много, да дома не ночует...

—

Вшпь, что при-

думал!— заволновались обозные. — Еще казаков сюда?!
самимнам

фуражом ездим. Ни скота, пи сена, пп дров.
и

Тут и

голой соломы нехватает. За пятнадцать верст за

батарептут, и

да

парок,

пекарни тут,

обоз Переяславского, да Кромскии

обоз. Еще донскую сотню туды к чортовой
Между тем бой разгорается. В

матери!..

воздухе точно

щёлкают тя-

И от этих ударов все быстрей
и быстрей закипает
движениелюдей, повозок, зарядных ящиков,
обозов, "кухонь, лазаретныхфургопов, артиллерийских
двуколок,
денщиков, ординарцеви проезжающих офицеров. Все подтянужелые,

лись,

металлические
бичи.

обгоняют друг друга. Вдоль

подбодрились, спешати

сейной дороги,

позади и

хлопают кнуты,

колес, цокают подковы,

ругательства. Среди

шос-

впереди несетсянепрерывный скрнп

звепят оглушительные

всеобщего грохота и гула вдруг вырывается

неистовымвоплем:
—

Шагом! шагом! распротак-тои

так твою

мать!..

Выделяются одиночные, пронзительныеголоса. А затемопять
по всем

катится дальше по шоссе и

гулкая лавинаколес, копыт и

ствамии

боковым дорогам плотная,

ящиков,

резкими ударами пушек.

подстрекаемая
ругатель-

С каждой минутой настрое-

ние тревожнее.
—

Понимаете, как

гвоздят! — перебрасываются отрыви-

стыми замечаниями
офицеры.
—

Да, Уж

это недаром.

Ишь, как «чемоданами»кроют!

все жадпо всматриваются в

везет ли приказ о

За обедом

каждого ординарца: уже не

передвижении?

опять

тоскливые

вздохи.

Базунов

предается

юнкерским воспоминаниям.
—

Да

скоро лп

война кончится? — вырывается чей-товздох.
175

Базунов таким тоном, как будто
То-то и

—

об этом и

шел все время

меланхолическизаявляет:

разговор,

Тут двести раз околеешь

не скоро.

что

опо,

А мира-тоникакого но будет. Десять
подлецы! Им что? Главное артиллерийское

прежде, чем война кончится.
лет

будут воевать,

придумали,

действий... в Киеве! Каково

на театревоеппых

управление—

подлецы! На тоатро еоеппых действийв

Офицеры апатичнопотягиваются. Кто-то

Ки-е-'З-е!

обращается к ден-

Базунова:

щику

Кубицкий, ударь меня по затылку!

—

Кубицкий улыбается простецкойулыбкой
портует:

Як

—

бы

була —

водка

б мужик и

лився

вдарив

пьяный папывея б — можо осмі-

Пу, не хочешь, — тебя ударю.

—

Тзж

кажу:

ны

язык

вдарьтэ

меня враз

мужикам, цэ —

телёпкалсядуже худко. 2
говорит Мсдлявский.— А

хребту, вагао
щеб

что

тебе подарить

хочешь?

чего

за это,

по

пайлучшо ликарство,

Молодчина!—

—

плутовато ра-

бы их высокородие. 1

—•

цысокородие! Нам,

—

До дому хочу, — смеетсяКубицкий.

—

Скажи

на

милость, — говорит

Базунов, — и

Кубицкому

воевать надоело.

...Вечером,
имя,

вернувшись

присланный с

прогулки,

застал пакет на мое

экстренным ординарцем и

помеченный:

себе краткое предписание:
«выехать иемедленно
в сопровождении фельдшера в штаб дивизии». Было
уже после девяти. Я устал, хотелось отдохнуть.

весьма

спешно.

Пакет заключал в

Но делать нечего. Приходили в голову всякие тревожные мысли.
Через

двадцать минут

устланнаясоломой, и

была

кардос — умчали нас из

артиллерийскаяповозка,
жеребцов— Шикарный н Ши-

подапа

пара рослых

Рыглицы.

бы я допьяна п, пожалуй,
бы ваше благородие по затылку.
2 То-то и я говорю:
ударьте меня как следуетпо хреоту!
Для нашего брата, мужика, нет лучшего средства, чтобы язык
1 Кабы

водка

осмелился бы

была,

напился

мужик— ударил

чересчурне шлепался.

ЧЕТВЕРТАЯ

ЧАСТЬ

ТАР НОВО И

ПОД

ГОД

1915

ФЕВРАЛЬ

1
господин доктор,

юрист,

причинекаких

вы

же

недоумениепо поводу нераспо-

рядительности дивизионного врача.

штабе дивизии,

двадцать раз

пе можем

нигде

но

командировки!"

касательно срочной

изысканностью, выражает свое

столы,

вы

газетах пишете— по

Тарасепко, со свойственнойему витиеватая

Так фельдшер

при

препятствийброшены мы без полного предписа-

насчетраспоряжения

ния

вас спросить—

Извините за выражение, дозвольте

—

лее

Отсылают к

места.

безвестнойотлучко.

Третий день мы находимся
обошли все канцелярские

добиться,

бы, Тарасепко, узнали у

чего нас сорвали

для

который находится

дивизионному врачу,

писарей, куда оп девался.

—

Вы

—

Узнавал.

—

Ну и что?

—

Извините за выражение, как говорится, чорт его знает,

где он есть.

Йгивем
избу,
ков,

Толкуют, в командировке.
съезжей», как называют офицеры просторную

«на

которой скопилось человек десять таких же пеудачшз

как мы.

Из обозов,

назначения. «На

из

из полков,

съезжей> грязно,

бригад. Все дожидаются

накурено и

шумно.

В одних

рубахах, засучив рукава, за длиппым столом офицеры рожутсі.
р.

карты.

Банкомет— пехотный полковник с

Тут же «естрамилосердия,— шшіая,
покрашенная», как
пропавшего мужа.

12 По

след;а

говорят

круглая,

румяпаи; «свеж^

Она разыскивает
перегородкойи песет

ней офицеры.

Ночует онау хозяйки за

во'шы

лисьей мордочкой

*'*

ННРЮ

обязанностиофицерской экопомки «па съезжей». Два молоденьшіх

подпоручика,

давно проигравшихся в

пух и

потренькивают па балалайкеи, не считаясь с

прах,

уныло

сестрой, угощают

цруг- друга похабпымиприбаутками.

—

Господа офицеры! Складывайте

ваше

оружие,

кушать

будем, — громко приглашаетсестра.

На стол подается дымящаяся кастрюля. Откуда-то пографинчики и стопки. Офицеры крякают, потирают

являются

весело чокаются.

руки и

—
с

сестрица?— лукаво

вы,

подмигивает полковник

лисьим лицом.

—

•

Не пью.

— Воспрещено по болезни?
—

Сроду пе знала я

болезней и

теперь не знаю,

какие-

такне болезни бывают, — не смущаетсясестра.

За обедом она чувствует себя царицей собрания, хохочет,
тараторит.Язык ее работаетс расторопностью
пулемета, и речь ее отливает всеми цветами патриотической

кокетничаетя
радуін.
—

Ах, в последнеевремя, — говорит она, презрительноподя совсем потеряла веру в немцев. Их пушки,

нимая кубы, —
их машины —

все это чепуха.

Нашлепают их, нашлепают —
Вот русскиепаши— ка-

s они со всемисвоимипушками удирают:

ждый герой!

А по-моему,— басит усатый штабс-капитан,
— по--моему
молодцы! Идут густым строем, но молодцы!
— Великая штука, — презрительно парирует сестра, —
пьяные! От каждого немцавоняет эфиром. .Хлороформ их совсем
не берет.
—

немцы

Офицеры смеются:
— Ну, так немцы от трусостипьют.
— От трусости? Я этого не думаю.
— Да, это верно, положим, — сразу сдаетсясестра
и горячо
продолжает:— знаете,сколько я работаю в госпитале,с начала
войны работаю, а пленных я не видала немцев. Раненых,
тяжело раненых — видела.
А пленных — ни одного! Вообще,
немцы молодцы! Немцы, мадьяры. Мадьяры — на перевязках —
вот выносливые!
Евреи — всегда евреи. Польские, русские,
178

итальянские евреи —

начнешь ему иодом смазывать пустячную

он— вай-вай-вай...

рапу, а

Мадьяр зубы стиснет
— ни слова не

Выносливые мадьяры и немцы
— в плен не сдаются.

вымолвит...

В каких местахбыла — под Опочно: там ведь все пемиы.
ных вот не
—

было! Не было.

Сколько

я не

Плен-

работаю...

Значит, и за границей
не все дураки да трусы, — ирони-

чески замечаетширокоплечий артиллерист.
—

Удивительно как за границейхорошо

скай разорили города. А
взгляните.

только
—

Так все чуждо,

немцев все раздуто,

мер, что это за

город?

тьфу! Ну, пумерзость! Вы

—

станции
— какая же это

так отвратительно.

Тарнов, напри-

все рекламно.

Все старьем пахнет, вонь. А так назы-

А вагоны? Фу! Какая-то
Шесть часов едешь и — уже!
приехали.
А хвастовства-то!.. На целый месяц.
Вот наш
сибирский экспресс — это красота! Едешь,
как в салопе.
Даже в Бродах красиво — потому что это русское! А Львов?
Русские все хвастают: мы Львов
забрали! Приехала я во
Львов — паш Житомирв десять раз лучше! Вот уж как у нас
говорят — хоть гирше,
абы ишне... Все раздуто, реклампо.
Из-под палки все делают, гот приказу! А
такой культуры,
чтобы самаприрода делала — нету! И. не будет у немцев!
— Пустяки комбинация!— задорпо смеетсяартиллерист.—
Да вы, сестрица,кушайте, не огорчайтесь. Ведь зато:во Львове
и в Тарнове сестричексколько!
П какие хорошенькие!
— А
вы
в Тарнове бывали? — оживляется сестра. — Я
часто в Тарнове ходила.
Видели меня, вероятно?
Я всегда
в беленьком. Гуляла.
От полноты. Я страшно пополнела.Вот
представьте— что такое?
Все на войне пополнели. Я двадцать семь фунтов на войне прибавила.

ваемые

банп здешние —

мерзость.

—

концы- то

суньтесь.

какие?

Мне кажется, что женщины далеко не так мягкосер-

дечны, как думают, — говорит

Вы

похожий на лисицу полковник —
таких опера-

слышали такие стоны, присутствовалипри

циях.

Ваше сердцедолжно было разорваться.

фунтов прибавили.
— Это вы
правду говорите, полковник,

вы

радцать

семь

хает сестра.—
самозванок.

—

грустно взды-

Как сестрая должна сказать, что у нас много

Да, да. Гуляют по Тарнову дием и ночью.
179

<&*ыфы:

■м

беленьком?

—

вставляет один из проигравшихся

—

йорр-

зіорѵчиков.

—

раненых не боитесь? — насмешливопристает
к

вы

артиллерист.

' '— Раз
вы

йак издали раненого ѵвижу —

артиллерист.

вас здесь

доктор как за-

будет. Что
С тех пор,

не

сейчассмеюсь.
и
однообразие, — смеется

разнообразия хорошо

Для

—

больной па вас смотреть будет!>

делаете? Как

•

не выдержала, — расплакалась.

«Состра! Один обморок—

кричит:

ней

вы

раненых? — обращается сестрак

г.пдалв

артил-

леристу.

улыбается он.

—

Ну,

—

Страшно?

—

Да, страшно.

—

Я— страшно храбраяг Ничего но

как же, —

нами наш поезд несколько

16-дюймовую

услыхала

Шла

стало.

—

вокзалу.

Вдруг

тально все стеклавылетели...

боюсь...

Под

Хепца-

обстреливали. Но когда вчера
господи твоя воля!
Вот страшно

раз

снаряд за спарядом.

Момен-

Ни за что не могла бы остаться

Тарнове.
—

—

Ваш

вы где

служите?

Львове.

прапорщик? —

муж

ядовито

осведомляется пол-

ковник.

Извините, пожалуйста, прапорщик, — в

—

тон ему отве-

чает сестра.

Вы такая патриотка,я думал, что ваш муж из- настоящих

—

военпых.

—

ведь

война-то на прапорщиках держится, полковник.

полковники в

лерист.
— Я
ный

штабах в картишки дуются.

Ха-ха-ха!

—

вам

поручик,

Пустяки

больше
—

180

артил-

скажу,— неожиданновмешиваетсяпехот-

кабы

прапорщики

больше порядка было бы.
— А у вас нет Георгия?
сестра.

комбинация! — гремит

—

штабах

сидели, —

неожиданнообращаетсяк нему

У меня?

—

т Іто
у

За что мне Георгия?

—

обрывает он ее. —

—

нас корпусному интенданту
пожаловалп Анну

переправу скота через
мечами и

Вислу.

бантом —

за

—

вы

мечами— за

25-м корпусе — Владимира

из

весело смеется артиллерист.

какой офицер — кадровый пли из запаса,— сухо

обращается к поручику полковник.

строго

И отец мой военный.

Ка-адровый!

—

своевременную доставку икры

Петроградав штаб корпуса.
— Пустяки комбинация, —
и

Вот

штабной или иптепдант?или сестрамилосердия?

Полковник демонстративно
зевает.
В

оглашает для

штаба с кипой приказов
отобрав одпу из бумажек,
И читаетмедленным, внят-

ордпнарециз

комнату входит

Тот,

полковнику.

передаетих

всеобщего сведения.

смакуя каждое слово:

ным голосом,

Телеграмма
начальнику штаба 25-го корпуса.

немецкихколокомандующий армией приказал: 1) пи
тех, ни других, кроме особо надежных поставщиков, к войскам
не 'допускать; гари встречах на пути приниматьмеры к тому,,
чтобы эти лица не могли просчитывать количество войск и
обозов нлп узнать название частей. При попытках лес сопротивления или к побегу действоватьбез промедления
оружием решительно. 2)
Вблизи расположения войсіг
воспретить жителям зажиганиеогней в
сторону неприятеля,
В

виду

нистов и

развившегося шпионажа евреев и

пришельцев,

разведение
костров,

звон колоколов,
крыши,

зание на колокольни,
ния

также выезд

иыход

из

вывешивание флагов,

деревья,
городов

а
и

указанным' требованиям поступать по

винующимися

взле-

без особого разрешеселений. 3) С непосил»

законов военного впемеші.

Люблин №

—

Браво,

15-15.

браво!

—

Гулезич
первая воскликнула сестра.

Пора поло-

жить конец жидовскому шпионажу.
—

Правильно! — откликнулось несколько ^голосов.

манного жида — на

Я
В

отхожу

сторону

спискеубитых читаю

екого

полка

— Пой-

месте! Чего с ним канителиться.
и

перелистываю другие приказы.

'знакомую фамилию:

Аптоп Петрович Васильев.

прапорщик КромПамять остро нодска-

18'

«4Й7

•.V-frrihri

гывает:

нерзпая, хрупкая

фигурка,

большие,

усталые глаза,

звонкий, срывающий голос:
знаете, стихи. И пеА я, быть моясет, скоро
помру. Вот, возьмите на память. Авось,
когда-нибудь, прочитают, когда меня уяс в живых пе будет...
Помню, стихи поразили меня своей скрытой взрывчатой
—

Я к вам по долу, доктор... Пишу,

чатать их негде, и

силон.

читать некому.

Я сохранил их.
В

поход

Прощай, жена! Не так бывало
Твои глаза я целовал,
Когда клонилась ты устало
И первый сон нас разлучал.
А здесь... Да ты ль, -голубка, полно,
Стоишь у поезда,— бледна,
И безнадежна, и безмолвна,
Близка... и так отчуждена?..
Мы — те же", любим, как любилп.
Так чьей же силойіреШоноч
Чтоб мы друг друга схоронили?..
Ну, с богом... Грозно и темно
Глядит мой путь... за ним забвенье.
Не будет жизни там былой!..
Борясь со страхом, в озлобленьи
Припав к брустверу головой,
Я тупо лсдать приказа буду...
Мне ласк твоих не вспомнить там...
Прощай, живи и... верь, как чуду,
Нто может быть свиданье нам.
А там, вдали — в чулсой траншее
Не те же ль слезы и мечты?..
Так для чего ж мы клоним шеи
II гибнемтупо, как скоты?

.Готово. Едем!
Первым примчалсяКоновалов.
— Доктор Прево приіхав.
Прихожу к дивизионному. Изящный мужчина, с приятным
лицом и вьющейся шевелюрой.
Любезно осведомляется:
— Чем могу служить?
Показываю предписание. Доктор явпо смущен и не знает,
как выйти из неловкого положения.
..

182

осмотра нестроевых частей, -

Может быть, для

—

зываю

Там,

средствапередвижения?

"А

—

ближайшего парка.
другие еще дальше.
На обывательских, что ли.

Доберетесь как-нибудь до

—

Гм'

—

Второй парк стоитв

—

Как-нибудь доберетесь.

—

Слушаю -с.

одной подводы.

Только к вечеру

—

Кто такой?

—

Возчик

Сунулись тюда-сюда.
Нгпопались пам навстречушпро

запряженные парой.

Владимирской губернии.

Четвертый

месяц в

позицию.
Кое-как уломали за три
щим доводом оказалась

От,

ст„

кие русские сани,

винность.

Тарнове, а

Тукова.

добрались до

Пешком

—

прикажу приготовить вам

больных.

предписание.

маршрут

осмотритехлебопекарни

приехали, то

много

кажется,

подска

ты

Сполпял грузовую поСнаряды возил на

отлучке.

г,

„

рубля довезти до Тарнова. Решаю

бутылка спирту.бы

Ты

чудак!

давно

сказал, —

обрадовался

возчик.

Заворотили коней и
*

Вторые

сутки я,

знакомлюсь

поехали.

как

хлебопекарнями— ' это
ские

много

за

огромные

Какие-то

сплошь

странствую по

верст

от

хлебопекарниверст сорок.

хлебопекарни бросаются в

столбы густого, черного дыма.
странные шатры,

Галиции и

Заведующие

какие-то допотопные гоголев-

От хлебопекарнидо

фигуры.

Уже

Чичиков,

хлебопекарнями нашей дивизии.

глаза

Подъезжаем ближе

папомипающиѳ

ханскую

ставку.

верный. хра
иитель этого нламени, заведующий хлебопекарнейЩ
630
огромный детинабез фуражки, в больших сапогахраструбами,
клубы

Сквозь

дыма

бьет жаркое пламя. Выходит

басом осведомляется:
—

Что надо?

Я объясняю.
лярию
дачи в

куда

Прошу созвать команду.

Меня ведут в канце-

понемногу сходятся мохнатые распоясанныеборо-

сорочках с

засученнымирукавами.

Все предусмотри183

руки

тельно прячут

—

Руки моете?

—

А как же.
Сколько раз в день?
Как водится: встамшн.

—
—

—

Мыло есть?
Вышло.

—

Отчего ногтей^нестрижете? По фунту грязи под ними.

—

спиной: у них достаточно оснований

за

держать их на виду.

вояться

баню ходите?

баня-то?

—

До-ветру впору

где ж

сходить —

пѳ

расправишь.

поспеешь.

арокпнулся, как почнешь месить, так до

утра,

кая

поздней зари спины но

В поту, как в купели, купаешься.

—

Скиньте рубахи.

—

И скидывать не для ча.

Истлели рубашки-то, как труха

сыплются.

У большинства тело

чирьях.

Масса чесоточных, о экзе-

Есть сифилитики." Процентов десять больных тяжелой
чахоткой. П
все густо покрыты огромными вшами, которые

мами.

лениво переползают с

Докладываю

аом отношении—

возможными,
руками

ваша

санитар-

больны

все-

болезнями; разве можно такими занавоженными

Заведующий смотритпа меня с изумле-

состраданием
пожимаетплечами:

Здоровые на фронте

Л кто ж мне дастздоровых людей?

—

свирепый зуд.

хлебопекарня в

преступноегнездо; ваши люди

хлеб месить?

ниеми с

местапа место, вызывая

заведующему:

нужны.

Больных надо лечить, а пе отправлять в хлебопеки. Они

—

заразу разносят.
ную,

Да

Вы в хлеб вшей запекаете,мокроту чахоточА какими руками вы меситохлеб?

"сифилитическийпот.

руками ли только.

—

хоть

бы

ногами,

так

что?

—

бросает

вызывающе

заведующий. — Ведь мы не сырой хлеб выпускаем; а на нашем
огне .всякие

бациллы сгорают.

—

Вас за такую хлебопекаршо под суд отдать надо.

—

Вы

гуси;».

из

запаса, доктор?

Вот то-то и

Давайте-калучше чайку напьемся.

оно.

старый

тем временем

Повар

нам закусочку изготовят.

у меня знаменитый—
с колпаком. Я

шем вкусе: и ногти стрижены, и

ва-

сам наблюдаю.

Я, батенька, старый гродненский...

Тает. Лошади

мотая головой

похрапывая,

хлюпают

по

талому снегу.

И опять все просто и ясно.
Едем, дышим и радуемся.
Вдруг дорога раскалывается. Лошади бегут по крутому спуску
в лесистую ложбину.
Зигзагамивьется лесная Дорожка среди
седых
сквозь

и
ч

елей.

молчаливых

колючие

пальцы

Вытянулись

мохнатые руки,

струится легкая

жуть.

Кто

знает,

чьи зоркие глаза наблюдают за пами из запущеннойсумрачной

мглы?

А впрочем,

не все ли равно, откуда ударит пуля.

— От-то кроют!

Как"

вальком

колотят!

II голос денщика, спокойный и
трезвой действнтельпостп.

веский,

—

говорит

Коно-

валов.

— Хар-рашо! — вздыхает полной грудью
— Еще бы!

Это тебе не тыл,

возвращает меня

Коновалов.

где все тайком да на цыпоч-

Тут, брат, вся душа нараспашку. Убивай, сколько хочешь!
Пали! Руби! Гори душа радугой! Вот только начальство дурацкое... Не сковырнуть ли его к чорту?.. А?..
ках.

Жду и
Но крепко

прислушиваюсь,

что

скажут

сжаты солдатскиегубы,

лям заброшен в глубину безмолвного бора.

Вечереет.

Лениво тащатся
лесного оврага. Молчат пушки.

Коновалов

ключ

Дрыга.

солдатскиммыс-

гору, выбираясь из
Молчит небо. Молчит земля,
как терновым венцом, оплетеннаяколючей проволокой.
Молчат

Коновалов

Дрыга,

лошади в

треплются склоненныеголовы в папахах,

точно решают какую-то трудную задачу.

Стемнело. Холодный ветер лизнул размякшую
дорогу.
Громко зацокали копыта, далеко разбрасывая тяжелые искры.
Торопливо забегали тени. Вдруг огненный пояс опалил безмолвные ночн и

исчез,

наполнив сердце страшною

вестью:

сейчасударит. Куда?..

Загремели тысячи взорванных мостов,
загрохотали сотни гигантскихкамней — ахнула 16-дюймова,т
«берта». Лошади шарахпулпсь в сторону н
понеслись без
оглядки.
_.

— Тпр-ру!

НечЕС-rs:: сила!
1R5

спла!

От-то

—

восторге воскликнул

благоговейном

Коновалов.

зубы.
Морозу -

Дрыга презрительно цыкнул сквозь
Какая

—

там,

богом дадена!Дыхнул -

—

сила?

чорту

всю землю скрозь в

может немецтакое

стапет,—

еТ Дрыга,

сонно

выдумает, что и

бормочет Коновалов

—

Это к чему же, Дрыга?

—

Да

пространство:

И войне, и начальству...
паршивая! Вожжу под хвост тянет...
неожиданнокнутом лошади рванули и понесли
Всему свое время...

так...

огретые

морозу твово пѳ

кармаи шире держи.

Не толкуй обо ржи, а

Н-нуі-

кому сила

д начинаетсладко хра-

резонерскибросаетв

лениво цыкнув,

—

Эх-эх

вот

камень сковало.

С-волочь

холодную даль.

Та же грязь, те же
Заведующий Иван Дмитриевич Бооков,

хлебопекарнеѢ 269.

Заночевали в

экзема, чесотка.

вши

невзрачный, суховатый поручик, выслушав
сердитонахохлился и

Меня все это,

—

не

булочник.

Я ведь не пекарь
На мне

Этим всем у меня помощник заведует.

обязанности...

другие

объявил:
знаете, не касается.

все мои претензии,

не

без гордости протянул:

По секретнойинструкции.
Бобков порылся в столе и, вытащив

—

небольшую

брошюрку

зеленойобложке, торжественно
протянул мне:
—

Вб угодно ли?

На обложке значилось:

Современная Галичина.

культурно-политическое
состояниеее в

ческое и

нально-общественныминастроениями.

" Ч

Этнографи-

связи с нацио-

Записка", составленная

штаба

военно-цензурнымуправлением
генерал-квартирмейстера

главнокомандующего
ная

типография штаба.

можные

дывать

их

136

фронта.

Поход-

1914 г.». Книжечка содержит всевоз-

жандармские
поучения: как

населением,
кого

как

армиями юго-западного

считать друзьями и

политические
секреты,
составлять, какие

как

обращаться с завоеванном
врагами России, как выве-

подбрасывать прокламациии
как одеваются сторон-

песнипоют и

ники России («Народный совет Галицкой Руси») и
украинофшы-«мазенаяцы» и т. п. и т. п. Особое

уделено прокламациям, которые

что

поют

внимание

неизменнозаканчиваются при-

зывом:

«Кидай оруліпе

отдавайся православному воинству,

рое прийметтебя не як
вертаючего с

военного.пленника, а

як

неволн под стреху'родной хаты.

родного

Кидай

щобы в велику хвилю освобождения Галицкой Руси
кровь брата от руки брата».

кото-

брата,

оружие,

пе лилась

— Как же вы, сидя в хлебопекарне,умудряетесь вести свою

пропаганду? —

удивился я.

— Именно сидя в

хлебопекарне!
—

воскликнул

Бобков.

—

Ведь населеппе
голодает. Старики и детис утра к сараям бегут,
хлеба просят. Вот и суешь им с хлебом бумажки паши.
— Ах, вот как.
Вы, значит, районную пропагандус тайной
благотворительностьюсоединяете... А нашнм в прпдачу к хлебу
ничего не даете?

— Даем! — радостнохохочет Бобков. — Даем вот эти приказы,

он сует мне кипу уведомленииначальникаштаба 3-й

армии о немецкихзверствах в отношениипленных.
-—

Значит, вам

здесь скучать пе приходится?

— Э, батенька, скоро еще пе то будет. Про секретныйприказ Ш 71 о собаках слыхали? Придется нашему брату в дрессировщики поступать."

— Это что за приказ Jf° 71-й?
— Не знаете? А вот прочитайте:

Начальник штаба 21-го армейского корпуса сношениемот
С/І с. г. за № 75 уведомил, что верховный главнокомандующий
выразил желаниезавестив войсках сторожевых собак, хотя бы
простой породы. Командующий армией приказал указать на
возможность применениясобак к строевой службе, приручая,
подкарауливая и науськивая на пленных. В виду сего командир корпуса приказал во всех частях вверенной мне дивизии
завестисторожевых собак, возложив дрессирование
их на лиц,

прикомандированных для
войсках.

. . .

Заезжаю

полную идиллию.

несения

секретной службы

в третью хлебопекарню (Аг§ 80) п

Команда вся

сборе.

застаю там

Казарма сияет чисто187

Руки

Нары прибраны.

той.

—

Заведующий — прапорщик из

солдатами:

тебя что, Кюрдюмов?

Встает плечистый, рослый

солдат и

ноги на ногу.

с
•

Тебе

Ну, гозорп!

—

допытывается

От

—

что

он мужик очень

десятин».

—

Что

же

Просил у

меня сосед

А тенерт,
У нас на трех братьев —

капитальный. Я и поверил.

отец обижается, не прп чем

пять

пишут? — настойчиво

ему сказал:

Я не откажусь:
«Ну,

в— ие!..

ваше

молча переминается

давай сделаемвексель.
нам вексель? — говорит. — У пас бог вексель.

На

—

чем из дому

заведующий.

отца письмо,

100 рублей.
і

продолжает о

игнорируя мое появление,

уоздпых адвокатов, —

чем-тебеседовать с

ногтя остри-

начисто вымыты,

чистое белье.

на людях

жены,

жить.

сосед не отдает 100

рублей? —

ппторесуетса

заведующий.
—

—

Так точно.
Отказывается.
А свидетели есть у тебя?
Есть.

—

Ну, так пиши ему, что в

—

солдату

суд подашь.

тебя, Меринов, какая беда? — обращается к другому

заведующий.

солидный, черноглазый мужик,

'Іеряпов

стой бородой.

Оп

собирается с

долго

83ЯЗЛЯ0ТІ
—
Жена от меня ушла,
год другая

черной оклади-

мыслями

другим живет.

наконец,

и,

А при мне шестой

баба. Невенчанная.Обижается, спэсобияне дают.

—

Так точно.

законная жена

получает?

Законной епособпе отпускается, а

моей-то

бабе обидно.
—

щий.

Не
—

что

знаю,

Разве

совестирассудилии
—

Что

это

посоветовать, —

написатькому

задумывается заведую-

на деревшо,

чтобы старики по

отобрали пособиедля настоящейжены.

вас

за

судилище происходит? —

обращаюсь

заведующему.
—

IPS

Да так, знаете...

Сам я адвокат по профессии...

пу, вот

юридические советы даю...
закусить с

Все

— польза

будет...

Не угодно да

дороги?

Адвокат исчезает,

казарма наполняется насмешливым

гулом:

Ох-хо-хо-о!..

—

Ни пеньев,

ни корепьев.

— Всем потрафил.
—

Гребцы

по

местам, весла по

бортам, все в

полней

исправпостп...

—
ночь

Он еще с вечера учуял, что из дивизии доктор едет.
скоблпли и парились.

Всю

А что он за человек? — спрашиваю я.
Худого пе «кажешь. Только за себя не ответчик он.
— Прямо сказать: загульный человек.
И сам не знает, чего
—

—

язык

брякает.

— С

утра, как встамши — сейчасруку в шинель, и негу
обозными водку щелкает.
— О чем это оп вас расспрашивал?
— Это в ём спирт мутит. Не его выдумка — спиртова.
Письма, вишь, наши к нему допрежь попадают. Он про сё да
про это ухватит, а потом требует, в башке мужицкой копается.
— Пакостейникакихне делает?
— Не, грех клепать. Оп во хмелю худого не помнит; только
н трезвый он ни к чему.
Я, грит, всё по закону.
А какал
в ём польза?
Сапоги своп, рубашка своя, полотенцесвое, одна
вошь казенная...
Вот те и законник.

его: с

Продолжаю

образ жизни.
Побывал ещѳ
Отослал подробный отчет дивизионному
ьрачу.
Заехал во второй парк, где засталпредписание
командира бригады — «немедленновозвратиться к месту службы».
Но офицеры решительно объявили:
— До обеда лошадей не дадим.
Было раниеѳ утро, когда я приехалв парк. Офицеры еще
вести кочевой

в двух хлебопекарнях.

лениво потягивались на койках, вспоминаясны.

— Позвольте,

где

командир

Пятницкий? — спра-

шиваю я.

189

Тю-тю!
Помипай, как звали.
На батарею ушел.
А на
место" назначенкапитан ИннокептийМихайлович Старосельский. Три месяца командовал 5-й батареей33-й бригад; і,
4 месяца— 2-й батареей. А теперь к нам назпален. Сейчас
в головном парке находится, представляетсяБазунову.
— А больше пет новостей?
— Нет. Разве то, что австрийцы зашевелились: то тут,
'—

его

то там ураганныйоголь

не

нас снарядов нет и

будет?

—

Почему вы

—

Заезжал к нам личный ординарецкомандира 33-й бри-

знаете,что не

штабс-капитан
Петрусенко.

гады,
в

открывают.

будет.

Рассказывал, что к нам''
Каллаптаев —

штаб дивизии прикомандировал полковник

состоитв

личной перепискес цареми получает от наследника

телеграммы. Так вот

снарядов нет и

не

его слов

После завтрака шатаемсяс
Шппвальда.

Петрусенкорассказывал, что

будет.
окрестностях

прапорщикамив

Совершенно весенняя погода: почерневшие горы,

глыбы талого снега, сизые лесаи волнистые дали.
Сегодня

праздник.

окрестные жители.

старухивесело

Из

толпами возвращаются

костола

Девушки прячут лнцо в большие платки,

поблескиваютглазамии пизко кланяются:

Дзёпь добрый.
По дороге бродят солдатскиепатрули. Вид у них отъявленно

—

мародерский. Идет починка шоссе.
дут огромные

бревна и

ведется хищнически.
вдоль

шоссе с

большие выбоипы клащебпя. Работа

засыпают сверху кучами

Срубают придорожные ветлы, посаженные

обеих сторон- Уничтожены уже сотни деревьев.

старательйіш

труд многих поколений втоптан
В нескольких сая;енях от дороги тяпрекрасный еловый лес, гораздо более пригодный для

Кропотливый и

без надобностив грязь.
нется

утрамбовки шоссейных внадин.
Говорю
—

укоризненно солдатам.

Люди

изводите.

трудились, трудились.

вы

зря

столько

добра

Разве мало в лесу деревьев и без этих ракит?

—

Так что не приказано, — отвечают апатичносолдаты.

—

Что не приказано?

190

— Так точно,

не приказано, —

деланно-глупым видом

мямлют солдаты. — Фить-фебель, ваше высокородие.

— Да что вы дурака валяете? Какой там «фить-фебель»?

— Так точно,
и

фить-фебель,

стоят, приложив руки к

—

хором

козырькам

рапортуют солдаты

выражением лепивой

покорности.

Я торопливо отхожу под пристальнымивзглядами солдат.
Идем дальше по шоссе. У хлебопекарных складов столпилась
куча возов.
Одна телегасъехалас дороги и загрузла правым
боком в грязи.
Два солдата, стоя по бокам лошадей, равнодушно

стегают их

кнутами по

тянут, но телегане подается.

без дела и,

ногам.

Десятки

Лошади

мучительно

солдат тут же стоят-

лениво посасывая цыгарки, смотрят на истязание.

— Разве ж вам не жалко скотины?

— Так точно, — отвечаетдесяток голосов,

и,

не двигаясь

с места, вся толпа орет:

— Но-о, но-о-о, распротактвою

не зпаю,

кому

мать,

сво-о-лочь!!!

относится эта свирепая брань,

к лошадям, ко мне или вообще ко всякому начальству,
шляется по дорогам, вмешивается, куда
с ненужныминаставлениями.

"не

просят,

—

которое

лезет

За завтраком стук в дверь. Входит молодой черноусый
офицерик с маслиноподобнымиглазами. Рекомендуется, звяк-

нув шпорами:

— Ординарециз штаба армии. Ротмистр Кинбурнского драгунского полка — Гоголихидзѳ.
Прислан за справками, проведена ли через Тухов — Шинвальд телеграфная линия?
Спрашиваем,

что слышно.

Ротмистр делаетпредостерегающийзнак

денщиков.

И так как

он старший в

глазамив

сторонт

чине, обращается к

ним

повелительным тоном:

— Марш на кухню!

Денщики краснеют и выходят с опущенной головой. А
мистр, важно цедя сквозь зубы, говорит:
— Ничего пока.

Думаем

наступать, но

опять

рот-

придется

— Почему?
191

Снарядов

—

Ведь

нет.

почти совсем пѳ

мы

стреляем из

/орудий.

Одна пехота за всех отдувается; на ее плечах дер-

(
'

Где

жимся.

мортиры по

совсем нет.

будь

{

уже

тила

Третья

пушки

После завтрака пошли

дне ее в

идет.

осматривать шипвальдские окопы.

Кругом перекликались ружейные

первый окоп.

На
А по

На дне его было

до

цепь

окопов,

парапетови

сухо.

дажѳ

заглянули

Под кучей патронов

сероватый конверт, залитый ржавой присохшей кровью.

подняли письмо и

милостиво к

прочитали.

тебе и

невредимымизо всех

подошли

белого хоровода, вытя-

притаилась короткая

ской рукой но-польски.
«Дорогой сын наш!
было

Мы

покатой степы, под бугристыми

Вдоль

вблизи почти незаметная. Дошли

Мы

снарядов по-

беспорядке толпились белые тоненькиеберезки.

сосновыми корнями

лежал

бы

похожей па искусственныйгрот.

нулись высокие сосны.

Только

оврага, как суровая стражаэтого

краям

Ведь мы

вдребезги расколо-

невидимый аэроплан.

гудел

высоко

небольшой лощинке,

армия

В Венгрию тьма нашей кавалерии перебро-

донская сюда

Холодный ветер дул в лицо.
и

пехватаетгранат.

резерве:

нас две-три

орудий почти

сейчас, мы бы им показали.

больше!..

залпы,

Горных

час делают.

На-дпях восьмая

австрийцев.
.

Полевые

нас снаряды

пополнены.

шена.

батарейработает, у

«пих» пять

выстрелу

бесконечно счастливы, что небо

Мы
до

Оно написанобыло старче-

сих пор выводило

тебя целым и

испытаний...» и т. д.

вот другое письмо, покрытое такимиже

пятнами.

Письмо было русское и коротенькое:
Дорогой мой братишка!

ты

грудью

своей защищаешь пашу родину от немецкихзлодеев, и

желаю,

чтобы ты дрался с врагами так же храбро и смело, как

Кузьма

Крючков,

'■
' "

любящий тебя брат ПигасийСишнын.

Я бы предпочел, чтобы ПигасийСиницын лежал па месте

убитого братишки, — сказал с
письмо наземь.

192

тем, что

который покрыл свое имя бессмертной
славой.
Горячо

—

горжусь

досадой Болконский и

швырнул

3
— Поздравляю

вас с генеральской ревизией, — встретил
Получил бумажку из дивизии: приехал специальный ревизор из Петроградадля осмотра конского состава
нашей бригады. Будут завтра к двенадцати.
— По какому случаю?

мепя Базупов.

—

— В Петербурге-толюди постаршечипом сидят да поумнее

Знают,

нашего.

До

что делают...

них,

должно

теперь бумажка моя пз Люблина докатилась —

быть,

только

о ремонтепар-

лошадей.

ковых

— Так это вы

вытребовали?
Офицеры от меня па батарею просятся...
Слыхали?
Джапаридзе и Пятницкий уходят.
На место Пятницкого уже капитанСтаросельскийприслан... А тут и доктора
поэтому мепя

— Само собою.

пет.

Скажут:

хорош

командир, от которого весь

состав раз-

бежался.

С утра готовятся

к встрече петербургскогогеперала. Всюду

расставиликонных ордппарцев.

начале двенадцатого при-

мчался Ковкин.

— Едет!

Выскочили

все

офицеры

Со

командиром.

стороны

дивизии медленно двигался огромный польский рыдван,

лсенный шестерскойлошадей

тремя выносами.

ординарец, позади казак-ордппарец. На

штаба
запря-

Впереди казак-

козлах

два

солдата

с винтовками. Поровнязшись с офицерами, экипаж остаповился.

Из фаэтона выглянул
Откозыряв офицерам и
—

Редлпн.

тучный геперал с

Георгием

па груди.

размяв затекшие поги, гепералобъявил:

генералдля поручений. А это мой адъютант, —

указал он на юркого

поручика, выскочившего вслед за генера-

лом пз кареты.

Генералаповели
ваясь,

офицерскую

столовую.

Пыхтя

отду-

ли

сепо,

он медленноприступплк опросу:

— Как

работает интендантство? Доставляет

овес, хлеб, сухари и пр.?

Сколько

людей?

Лошадей?

Всего

хватает?
13

По

следам

воЯпы

103

ли

Каждый

вопрос on раза три повторял шамкающим голосом

обращался
— Запишите.

потом

адъютанту:

і Адъютант писал, а

геперал скучно расспрашивал, задавая

ненужныевопросы.
-

—• Ну-с, а

теперь покажите лошадей, —

сказал он,

вдруг

ОЯСИВИВШИСЬ.

Офицеры бросились

ко

взводам

мы остались втроем с генераломи
поглядел на ковры
прошамкал с

отдавать распоряжения, и
адъютантом. Генерал встал,

на степах, на металлические
распятия и

улыбкой:

— Везде людп живут... Ну, как жители?
— Терпят, —

ответил я.

Адъютантнахмурился и посмотрелна меня исподлобья.
— Понемногу привыкают? — переспросилгеперал.
•

— Поневоле...

*—

Да, да, —

зашамкал генерал и

обратился к

адъютанту:

— Запишите: жители привыкают к нашим войскам.

В комнату

на цыпочках вошел

Коновалов

бросил

мпе

топотом па ходу:

— Спытайте, чи

будѳ

колысь

кінець?

(Спросите, кон-

чится ли когда-нибудь война?)

— Что, что? — заинтересовалсягеперал.
— Солдаты спрашивают, скоро ли война кончится?
— А! — усмехнулсягеперали, пожевав губами, добавил:
Кто знает? Со снарядамиплохо. Всего у нас выделывают

—
по

двести пятьдесят тысяч снарядов в сутки, а это выходит по десять снарядов на орудие.

— Так что же будет? — спросил я.
Геперал пожал плечами:
— Пока англичаненам снарядов пе
будет.

подвезут,

Наконец, вывели лошадей. Генерала усадили в
среди площади.

Отобрав

ничего не

кресло по-

самых крепких лошадей, ездовые по

пять раз проводили одних и

тех те мимо размякшего генерала.

По установившемусяпорядку каждой воипской частиприсвоены
для всех конских названийодна или две буквы,

названия эти

в нашей бригаде начиналисьна буквы «Ч» п «HI». Всех лошадей

194

было свыше 1 000. Пгщумать тысячу пазваипйна Ч и Ш задача
весьма нелегкая.
Поэтому некоторые пмена поражали своей
пикантнойнеожиданностью. Держа лошадей под уздцы, ездовые, подходя к генералу, выкрикивали с надрывом:
—

—

—
—

Конь Чихирь.
Конь Чембурлом (Чембэрлея).
Кобылица Шельма.
Кобылица Шлюха.
Конь Шапкир.
Жеребец Шикардос.

Были

более

острые названия.

Генерал при

названииприкладывал руку к козырьку

каждом новом

слюняво

шамкал:

— М-молодца!

Вдруг сверху
биплана.

отчетливо донеслось гудепие неприятельского

Ездовые всполохнулись

задрали головы

Базунов

кзсрху.

резко распорядился:

— Ездовые, на коней! По конюшням.
Генерал заерзал в кресле:
— Нельзя ли воды напиться?

И живо заковылял к офицерскому собранию, поддерживаемый своим адъютантом. Базунов, глядя им в спину, подчеркнуто громко соображал:

— Прямо

пад

головой

кружпт.

Сейчас,

подлец,

бомбу

шарахнет...
... Сидим на крылечке и
беседуемс денщиком командира
Еубицким, который посвящает меня в подробности рыглицкой

жизни:

Прапорщик Болеславский

напился и

мапдолппку

разбил.

об

Из Кракова в Рыглпцу пробрался польский профессор,
рый по-русскихорошо разговаривает.
Племянница старого Буйка
подпрапорщикаГрибанова.

Пап Сикорский

опять

Пан Сикорский

—

довольный.

во

стол

кото-

заболела дурной болезнью

Львов

ездил и

вернулся

тридцатппятилетиий
толстя*-

от

очень

румя-

лицом

ным

отвозит кроны во

убитых, и
Самую

новость

важную

Львов.

Кубпцкпй приберегает
к коппу. и;і
расширеннымиглазами и

мне лицо с

приближаетко

таинственным
шопотом:
Мертвяки

—

деревень) начинаетсяпо ночам движение

патских местечеки

Из

Карпатах.
выходят

могпл

(Опять мертвецы шаг«ли).
прикар-

боями- (это знают жители всех

Перед большими

мертвецов па

говорит

„„„„„л

тупоталы.

зпов

оказывает какие-то

Он часто шушукается с

штабу.

скупает за

которых

тайные
пехотинцами,
бесценок австрийскиекроны,
снятые

паглыми глазами,

услуги нашему

все

раются по старым частям и

офицеры, сооиротой, полк за полком,

убитые солдаты и
идут, рота за

по крутым дорогам.

вверх

Куоіщшшг

—

Стара Юзсфа сусідкам

ты слыхал,

от кого

казала

(старая Юзефа соседкам

рассказывала).

Что же она говорила?
А кто их знае?
Як воны

—
—

не

разберу.

(А

кто

их

стрекотать, я ничего не
—

Ну

—

мир

он

не

на

нычого

Тумапы'

горбаку — дуе (в лощинах

дует).

на кручах

засверкочут, я

понимаю).

вітра нэмас, а

было,

Кубкцкий

худко

Когда они начинают шиоко

А какая погода стояла?

ладно.
ярах

ветра пе

знает?

признаетэтнографическихтонкостей,

спокойно рассматривает
с

точки зрепия

ьесь

собственного

Галиции на свои полтавупорно называет
садочками, а
глядя
на
высокие
резные ^решотіш,
окаймляющие
стальной оградой парки,
Кубпциш лениво

села

перекраивая и

ский солтык.

быт и

Роскошные

природу

паркп при замках он

спрашивает:
—

На

що

им

такой залізпый

такой железный забор

тин

здався?

понадобился?).

Карпаты он раз навсегдаизмерил своим
и

разбил их на горбаки и
—
—

бігать.

1G6

Хотел бы тут жпть,
Хиба ж

тут людям

(К

чему

им

украинскимглазом

(холмики и ложбинки).
Кубицкий? — спросил я его как-то.
жить можно?
Тут тілько зайчикам

ярочки

Впрочем
ная

одном лишь

ііе

'заскорузлость.

Кубпцком живёт эта домоткан-

Нигде с такой отчетливостью пе выступам
как па вонпе.

ірофеосионально-классовоенутро человека,

особенно сказывается
пахла духом
е ,ю

крепостнойниколаевщины.

На службу он смотрит, как на

приводу».

dro

проСолдат — раб, холоп

офицерах; царская армия вся

на

барщппу, и до

поет:

сах пор уныло

воскресенье раным рано

Во всо звоны звонят —
На солдатскую на службу
Наших парнейгопят...
Вы тоску родной сторонки
Разносить по ротам—
Вам винтовка будет жонкой,
Плётка — помолбтом.

Офицер

ішутобооц;
за

говорунов

роенных

Конечно, это пе прежний
самый либеральный из
офицерского собрания немед-

душой — крепостник.

секунд-майорп

но

порогом

даже

плантатора
или негритянскогокоролька.

ленно превращаетсяв

•

швам!» — Этой формулой исчерпывается все мировоззрение офицера.
В переводе на казарменный обиход она обозначает глубочайшее презрение к
«нижним чипам», издевательство, зуботычины и
жестокость, доходя«.Руки

по

«заговора на подход к лютому

г-'ужика, не додумался до

Сколько

диру».

чтобы,

идя

нужно

трясущимися от страха и

ненависти
губами:

От синя моря сплу, от сырой земли резвоты,

«...

звезд

зрения,

божий,
из

от

солдат

буйна ветра храбрости ко

негожий, благословись и

казармы дверьми,

солдат

негожпй, с

из

божьего,
львиная,

двора воротами,

полками да с

тамп, па чистоеполе, под

частые звезды,

под

ника моего,

—

мне...

от частых

Стану раб

пойду перекрястяеь,
пойду я, раб божий,

ботами, с

солдатскимизаоо-

красное солнце, под светелмесяц,

полетные

облака...

солдатанегожего, сердцемое

челюсть

коман-

было "выстрадать солдатскому сердцу,

начальнику, шептать

мире, кроме русского

Ведь нп одпн народ в

садизма.

до

щую

швам! Руки

волка

— лютого зверя, гортань

порыскучего...

супостатаболотного,

под

буди у меня, раба

буди у начальбрюхо

капитанапехотного,

197

матерно, сердце заячье,
мертвеца, а

язык

возмущатися,

очи его

тпся уста его и

ннтися, ии рука его подниматися
на

не

бы отворяретиво сердце бра-

не могли

меня...

«заговору»?
Окулова, солдатаОлонецкойгубернии.
—

Ты

—

Не могу

—

научился этому

кого

от

—

знать,

ответил он

мертвого

—

тетеревиные, очи

уши

повешенного человека; и

спросил я

равнодушно

добавил.
—

Окулов

что

знат...?..

что

темно, что

лениво

У нас

светло...

людей пет — один олешки бегают...

как

свой между
У него такой же масштаб,
Только вместо аграрпо-шаман-

царский офицер проводит весь век

Кадровый

/колодой

бутылкой водки.

карт и

Окулова

ской мерки у

Кубпцкого.

обсуждениивоенных событий то-п-дело слышишь
такие даты —
—

При
офицеров

него своя — трактирно-амурная
установка.

боях

духе

при

от

чеховской «Живой хронологии»:

Тэнгобоже...

помните?., это там, где нас

«старкой» ксеидз угощал...
—

Это

—

Это

там, где мы помещикапа триста
рублей накрыли...

там, где мы

танцовали, и

т.

д. и

офицерскую хронику,
Шалдой:
В Галициикнижки хорошие, — объявил он мио.
Разве вы читаете
по-польски?
Нет; для порошков бумага хорошая.

Всякий раз, как я

слушаю эту живую

мне вспоминается
разговор
—

—

темной комнате

паненкойтанго в

т. д.
с

аптечнымфельдшером

4
Прибегаеткакой-то оборванный, лысый,
кланяетсяв
—

дуже.

Старшей девочке лет 14. Две
Бледные, тощие, испуганные.
одеяло.
Кое-как осмотрел: тиф:
В доме
Хозяин просит: уберите хоть половину.

Восьмеро ребят.

Левочки помоложе —

Прячутся от меня под
шестнадцатьсолдат.

бородатый еврей,

больпым детям:

Пане, пане, хворы

Прихожу.
/

пояс, проситк

постели.

дверей мать-старухахватает меня за рукав

жаргоне, уверенная, что говорит

193

по-пемецки:

кричит на

Чте делать?

Ратуйте, доктор;

—

боты

дети хворают...

денег, нет,

пет,

Умираемс голоду. РаЧто делать? Только

держимся.

солдатамии

Какими солдатами?
Ваши жолнежп... хлебом деток годуют (кормят).

—
—

Странный народ этп солдаты: днем кормят население
своим
хлебом, а

ломают клети, растаскивают
, заборы

ночью

Дорога
вязнут

залита

черной, густой, вошочей

колено в

по

брань,

лужам

противная, как

брызги вонючей

Огромный обозный солдат хлесталкнутовищем лошадь

грязи.

бешенства:

вопил, задыхаясь от
—

Лошади

жижей.

тяжело ступают по

Над местечкомнавислаостервенелая

мерзкая

такая же

Люди

грязи.

ва хлюпающими возами.

на топ-

грабят, насилуют...

ливо,

Не скидай, мать твою

так,

тебя научу скидавать!

Тяжче смерти сделаю, стерва окаянная!
Другой с
—
в

пеной у рта разносилкучку

На

черти,

тут,

вы

чего

лодыри,

не мешали б людям

своих окопах и

—

пехотинцев,располо-

тут же па дороге.

я;ившпхся

что пехотинцыс

Сидели б

шляетесь?
делать!

дело

ленпвым презрением
отвечали:

Ишь, развонялась кишка обозная! Раскрой шире хайло-то:

пулей заткну.
Десятки солдат, распахпувполушубки и сдвинув папахина
ізатылок,

надсаживаясь,

обливаясь

потом и

сотрясая воздух

калепой матерщины, вытягивали из грязи

і-радом

застрявшие

возы.

Бочком,
и

—
и

женщины.

душа

сторонеот дороги идет группа евреев

жалко,

не

— старики

Пугливые, безмолвные, нпщпе.
глядя

на них,

—

говорит громко

Только

зиай-чего злобится.

них и

солдат, —
дела,

что

плачут.
—

Со

страху

больше,

хлипкий. Ты к ему с
и

—

вставляет

лаской, а

него

другой. — Дух у них
поджилки

трясутся,

верезжпт по-песьи.

Путаясь

своих

бившись, старики, и

долгополых

кафтанах, плетутся, сгор-

ним пуглизо, как овцы,

жмутся худые,

199

■ШШШШЙЙЩ

■

обмызганные женщины.
видеть евреев вместес

зываются

на улице.

польские никогда пе
о
и

евреях,

пе

привелось

мне здесь

Евреп довольно редко пока-

По когда нх вздень, они цепляются друг
поляков.
Даже дети еврейские и
сходятся вместе. А еслп поляки говорят

то всегда с
девушки

молодые

разу

отдельно от

—

дружку

за

Пи

поляками.

никогда: друг

усмешкой, непрпязпснои обидно.
говорят

другом —

иногда по-польски,

по-еврейски, а

нами —

Дети

старики —

охотнее

по-немецки.

—

Разве

вы

ридзе пожилую

—

Говорим,

не говорите

—

ответилаона, —

ривать по-немецки.

говорить

по-польски? —
но пам

двумя

небольших пакетиках чай —

Оба взволноНа базаре в празднич-

ксендзами.

Рассказывают такую историю.

стояли

приятнейразговаЗачем же нам

по-ихнему?

ный день аштели обступили обозного
в

Джапа-

Мы друг друга пе любим.

У костела повстречалсяс
ваны.

спросил

еврейку Шифру Блюм.

солдата, продававшего

Тут жэ
Проходил мимо

солдатскиепорции.

оба ксендза, наблюдая за торговлей.

обозный офицер, увидал эту сцену, ударил солдатапо лицу и
рассыпалпакетикис
н

оплаченных.

офицера.

чаем — в

том числе несколько проданных

Ксендз пробощ загорячился и

начал укорять

Тот грубо оборвал:

Уходите отсюда, а то и самитого же дождетесь.
Ксепдзы, конечно, ушлп.
Вечером обозный капитал пришел к докторам па пульку
застал обоих
ксендзов.
Ксендз пробощ
стал журнть
—

капитана.

Капитан свирепо выругался

и
пригрозил выселить обоих
Рыглицы.
Это за что же? — заволновался пробощ.
За распространение
ложных слухов о
русской армии.
туховский ксендз все время распускаете
о насвсякие не-

ксендзов пз

—
—

Вы и

былицы и мутитевсе население.

С трудом удалось успокоить капитана.
—

Пришлось, проиграть ему три красненьких, — сказал па

прощание Якуб
•

Вырва.
Молодой викарий проводил нас до собрания.

200

- Отчего вы, ксендзы, революции не сделаете?ему_по дороге Ьазунов. — Как вы выносите безбрачие?
йсепдзулыбнулся и рассказалзабавную притчу:

Когда бог

закончил сотворениемира~ он

сказал

поиказал муж-

чинам: приходите за женами. Первым примчался тѵрок и
наорал сеое кучу жен.
Потом шли другие пароды.
Наконец осталась последняя жена. Бог сказал служителям церквиборите ее себе. Бросились поп и ксендз. Оба в длинных подрясниках - бежать очень трудно. Но попу все же легче чем
ксендзу в узкой сутане. Прибежалпоп первый и захватил себе
последнюю жену. Тогда ксендз взмолился богу: господи как
-ко я проживу без жены.
Бог и сказал ему: поступай]как
зааешь; предоставляю это твоему собственномууму.
- Пу п что же? — запптересозался
Базупов.
Вот с тех пор ксепдзы и устраиваются по своему разумению...
Ведь каждая женщинавсегда немножко Далила
.

За утреннимчаем ко мне обратился Джапаридзе.
Вы даете какие-нибудь поручении канонпру
который едетсегодня в Кнсв?
и
— Да.

Павлову

письма посылаю.

— Заберитеваши

письма: он в Киев сеготця не

поедет —

многозначительноподчеркнул Джапаридзе.
— А

Ск °Р°

„,

Между

Узнаете. Сегодня будет

день больших

нием, заклеил все письма в

cefeTc^poS**"*

заказы от заведующего

УЖѲ "* ШЗУ ' Джапг» "озвал,

больше нет?

— Никак нет, —

Побысобра-

один пакет

— У тебя есть какие-нибудьденьги?
- Сто рублей - офицерских и своих

— А

неожидан-

тем Павлов продолжал энергичпособираться.

вал у всех офицеров, получил

что случилось?

его

двадцать пять.

ответил тот.

~ ?f '1енься| ~ п Р иказал емУ Джапаридзе и, обращая»
к фельдфеоелю Удовиченко и Гридииу, распорядился:
ѵ

201

;ЛвМІв*Йяя* № *, **!!»=

Обыщите его.

<—

теплыми фуфайками,

Под двумя
зашитыми

900 рублей.

Павлов

трп назад он

проситься

„

прппесписьмо с

домой.

Павлов молчал.

Новикова -1122.

5а 0

Полякова

Фети-

фуражиры) немедленно
обыскали и нашли:
у

р.,

Горелова -570 р.,

Полякова -

Фетисова, считавшегося самым честным фуражиром

завоевавшего

бледен и

оп

покупкой скота, на месте не ок:

прпшел через полчаса и

Был

Дня
стад

поиказал Джапаридзе.

—

Приведенных (все
у

Горелова,

Новикова,

Позовите сюда

—

сова,

известиемо смертижены и

деньги? — спрашивал Джапаридзе.

Откуда у тебя

рубашке нашли

тельной

недавно отставленный.

фуражир,

бывший

—

прппес счет на покупку коровы. —
Джапаридзе резко обратился

очень смущен.

к нему:
—

У тебя есть свои деньгиг1

—

Так точио, рублей 50.

—

Покажи.

Он протяпуд кошелек, в
денег и
—

—
—

Никак нет!
Врешь! Раздевайся!

данный скот.
ридзе

т[то
_

за

кажи' хоть
—

Это,

карманахпашли несколько

—

расписокна про-

расписки? Признавайся!— закричал

тебе верил,

считал

ваше

высокороре,

Зачем же они у

Джапа-

тебя честным солдатом.

До-

Говори правду!
записки ненужные.
Их хуть

теперь, что ты лучше

спалить можно.
—

1У1) р. казенных

Тебя предупредили?— спросилДжапаридзе.

При обыске в

котором оказалось

двадцатипятирублевки.

две

других.

тебя?

Упомнил порвать.
Говори правду! —

Джапаридзе. — Я ничего не
понимаю. Я должен под суд тебя отдать за подлог и
мошенничество.
Что за расписки? Ты что-ипбудь пошагаешь.'' — обра—

тился он к

202

Грпдипу.

кричал

Гридин (бывший жандарм) сладко протянул:
іак точно. Отлично понимаю. Он, ваше высокородие
брал расписку от пана, у которого корову купил, правил

расписку, за сколько купил - скажем" за 30
шел к другому папу, и тот другой мужичок

рублей
за

потом

двугривеинып

nopJn™

І0 ГнУа ІТЛ ГТКУ ' / епР ав ™ую,
на 60, а на 40 рублей. Вот и барышей десятка.
- іак это было^ Фетисов? Гридин правильно говорит?
- Іак точно. Правильно.
1
- Сколько же ты приписывалк каждому счету?
- йогда рубль, когда ра.
• : '
на

*е

5~0~ pny°Sy f бУоІьше. ТаК " И т&* 3наЧНТ' У Те5я
,

СБ0ЙХ

- Никак нет. 50 рублей только.
Фетисов стоит красный, с опущеннойголовой. Офипевам
присутствовавшим при этой сцепе, было совестно и пеТовко'
но жалости к пойманным фуражирам не было
Все иревос
ходно понимали, какие жестокости, какие солдатские раЕвы

деньгамГ1111 *™ W CKpMCb За ™
- Господа офицеры,

- обратился к

HarpaOSS

присутствующим Лжя

S^lLrr
фуражцрыпопрежнему
' ~ я не будут
™™y
простить.' Іогда фуражиры

*шт.

гпабнть

З
а \ГаДеЖДе На сшс^тел1ность начаГстваР Предать
суду^ Это - расстрелили каторга.
"редліь
Наступило тяжелое

доктор

fcpS. CyKm
_

Что ж,

молчание

ИХ СОбСТВ&НШМ С У^-

предложил

это можно, - неопределеннопротянул

- Хар-рашо!

Базѵнов

Сегодня вечером суд! - отчеканил
гортанным голосом Джапаридзе. \ обраЬися kSZ
- Созвать офицеров из всех трех парков.
У"

™™

Вечером собрались все офицеры. Было душпо накуп?™всем хотелось поскорее отделаться от этой^жёлоі 2™
Дуры. Фуражиров не было, суд начался чп™™
п Р Ц
стсфосельскнй. Невысокого

роста,

плотный,

широкоплечий,

203

бритой головой, небольшими зеленымиглазами,

веками, он говорил веско, холодновато и

— Надо отобрать деньги.

Это

прежде всего.

каягут, что деньги не награблены, а
морду — и

шенько

—

Под

конец.

Костров.
Старосельскпйзаволновался:
— В мирное время я ни разу

Пока не до-

собственные. Набить хоро-

Под суд отдавать

суд пе следует, но

под тяжелыми

скупо:

не следует.

бить не надо, по-моему, —

заявил доктор

солдатане ударил.

А теперь

иначе нельзя.

—

Это

гадость, — вставил Костров.

— Да, это гадость, это уродливо —

бить солдата. А вся
гойна ие уродство?
У мспя теперь твердая система.
Во
гремя боя хороший тумак по голове, это лучший способ спасти
человека от обалденпя.
А мародерство? Я не знаю другого
лскасстваот мародерства, как крепкий стэк. Не предавать же
суду солдата за каждого уворованного курчонка.
Огрейте его
хорошепько

хлыстом, и

он сразу проникнетсяуважениемк чу-

жой собственности.
— Надо позвать

фуражпров

добиться

от

них призна-

ния, — предложил адъютантМедлявскпн, — тогда судить

будет

легче.

Вошли
3-го взвода,
мужик,

Первым

выступил

Новиков,

взводный

1 122 руб. Умный, кряжистый
губернии, -Льговского
уезда.
По занятию

которого нашли

Курской

яйцами.
Имеет капитал в банке
(тысяч пять, — говорит).
Оборотистый, ловкий и решительный. Я видел его в трудные минуты: взвод повиновался ему
беспрекословпо.
— Признавайся! — обратился к нему Джапарпдзе. — Все
равно будет произведено следствиеу тебя на деревне.
— Что ж, я не отказываюсь.
Деньги мои, не казенные.
Только об них никто не знаетв семействе:ни брат, ни отец,
ни жена. А случилось это вот как. Была у меня кобыла, хорошая лошадь, как жену любил. Продал я ее, как па войну уходил.
А сколько взял, утаил. Деньги с собою взял, чтобы после
войны лошадей закупить и продать с барышами в России. Вот

прасол,

фуражиры.

откель

торгует птицейи

деньги мои.

— В последнийраз говорю
деньги отдашь,

былу,

не отдам под

тебе: повиппсь!
А будешь

суд.

Признаешься,
врать

про

ко-

пропадешь как собака!

Новиков побледнел, задумался и, махпув рукой, объявил:
— Хучь жалко денег — свои ведь, кровные — да что делать? Вы нам, как отец родной. Как знаете— пожалейте:
не предавайтесуду.

С другими

пошло легче.
Они отдавали деньги, кряхтя и
больше для видимостиприбавляли:
— На войне делить нечего: все казенное.
— Только бы душу сберечь.
Один Фетисов не сдавался:
— Больше 50 рублей не имею.
Но, когда сверили с найденнымипри обыске расписками,

смущаясь, и

сказалось, что к

каждому счету оп по

5 рублей

приписывал.

Подсчитали:рублей 400 должен иметь.
Джапаридзевыходил из себя:
— Я тебя в карцере сгною! Все равно денег пе получишь.
Прямо отсюда прикажу увезти и запереть.
Наконец, сознался: дал деньги па храпениеездовому Миронову, а
душкой.

тот схоропил их

седле —

между

ленчиком и

по-

Едва удалились фуражиры, как началась жестокая перебранка. Большинство офицеров требовало:
— Депьги зачислить за командой— на улучшение довольствия, а

фуражирам

морду набить.

— Кто же бить будет? — спросил адъютант.

— Как кто? Офицеры, — ответил Старосельский.
— Этого не будет, — крикнул Костров и, стуча
по столу, бросал задыхающимся голосом:

кулаком

— Вся армпя занимаетсяграбежом! И больше всех офицеры! Из Тухова штабные офицеры все люстры вывезли, серебро, зеркала, посуду, картппы!.. КапитанКравков пять экипажей домой отправил. Полковник Скалой ' два автомобиля
к себе в имспиеотослал. Мебель, рояли, лошади — все разво-

ровано у населепия!..

Свирепо

на

Кострова:

размахивая

кулаками,

Староеельский

насечал

205

'—За это по морде бьют... под суд... оскорблениемундира...
— КапитанСтаросельский,— холодно заговорил Базупов, —
обращаю ваше вннмапие,что у нас в бригаде врачи пользуются'
такими же правами, как офицеры.
Они принимают участие
в суде и имеют право высказывать свое нпепие. Дело собрания
принять то или иное решение.

—
тянул

Слушаю-с, полковник, и принимаю к сведению, — прообиженным голосом Старосельский и,
щелкнув каблу-

ками, вытянулся

струнку.

Часа через два после ужина в собрании царило дружное
«внноппйство». Хохотали, шутили, играли в карты. Костров
с Старосельскпм, как пи в чем не бывало, резались в девятку.
Из-за стола их еасеминутно долетали шумные выкрики
Кострова:
— Ах, елки зеленые! Укоптропил!
Выигрывая,
Старосельский аккуратно запихивал бумажки
в большой кошелек на цепочке у пояса.
Ночлег Старосельскому отвели у меня. Уже лежа в постели
загаснв свечу, он обратился ко мне:

Вы очень дружны с Базуновым?
Да, я считаю его очень интересным
человеком.
— Смотрите, пе очень с нпм откровенничайте.А то...
— Что такое?
— Ведь он... в дворцовой охране служит.
— Что это за дворцовая охрана?
— Не знаете? Особая жандармерия, которая следит за настроениемофицеров. Раньше во главе ее стоял великий князь
Сергей Михайлович, а теперь — барон Фредерике.
— Откуда вы знаете про Базуиова?
— Посмотритеего послужной список. Больше трех лет он
нигде не служил. Бросают его и в Спбпрь, и на Урал, и в Воронеж. Для наблюдения назначают.
.

—

■—

Разбудил нас радостный крик Кострова:
— А что! Читали новый приказик главнокомандующего? Недурственно. Не в бровь, а в глаз вам, ИннокентийМихайлович,
Но угодно ли почитать?
206

— Читай, а

мы послушаем.

Захлебываясь,

прищелкивая

переевшая приказ

сочув-

ственнымивосклицаниями, доктор Костров читал:

Секретно. (Копия с

копии на имя начальникаштаба главно-

командующего армиями юго-западного фронта
инфантерииАлексеева.

генерала of

18 января 1915 г. Кыров.

Ваше

глубокоуважаемый МиВасильевич!
Долг офицера и порядочного человека, для которого дороги
высокопревосходительство,

хаил

честь и доброе имя русской армии, повелеваетмне написать
вам это письмо и сообщить вам о весьма печальном явлении в

нашей армии. Не совсем корректноеотношениенекоторых офи-

церов к чужой собственности
мне приходилось иногда наблюдать, и я боролся с этим по мере сил. Теперь до меня дошли
совершенно определенные
слухи о том, что офицеры посылают
м иного награбленных
вещей в Россию, своим семьям.
Посылаются экипажи, сервизы, даже ценнаямебель. Какой позор, какая гадость! Все это идет через Львов
и,
вероятно,
пересылаетсяпод видом казенных грузов.
Можно это все
сразу пресечь, установив досмотр грузов, направленныхв Россию, да, вероятно можно установить, что и куда было вывезепо, особеннотакие вещи, как экипажи. Писать об этом официально я не считаю возможным, почему и обращаюсь к вам с
этим частным письмом, будучи уверен, что вы пойметеи мое
возмущение этими недостойнымипоступкаминекоторых офицеров, бросающих тень на всю армию. Не думаю, что я мог
ошибаться, так как получил сведения из нескольких совершенно разных источников. Прошу извинить меня за беспокойство и верпть, что любовь к нашей армии и обида за нее заставилименя прибегнуть к этой мере.

Искренно и глубоко

уважающий вас и

расположенныйк

А. Хвостов.

Копия секретного отношения начальника штаба Ш
от 12 февраля 1915 года за № 32817.

армии

Командиру 21-го армейского корпуса.

Препровождая

копию

письма на имя

начальника штаба

главнокомандующего армиями юго-западного фронта,
уведомляю, что командующий армиейполагает, что в 3-й армии
случаев, подобных изложенному в письме, не было, но его
207

подобных

возможности

щенпя

Втаршй^а^ютаит
XXI

тка^"кептий

;Г'Алексеева;
А

паем!

все-таки

Прививаю

0 ^СГиоГнас

накдо

сегодня

Старосельскии.
Возле

солдатам.

осну

г.сь /
морду

Недурственно

фуражирам

ваши,

Ко-

тене-

fff^LS^

усмехается

жёстко

захлебывается
шуганите-ка

Михайлович,

суд...
дубовые!

под

елки

зеленые,

палки

артилерпи

инспектора

Карпов.

Ась?- радостно

тшп-азик-то'

Рчт-™

стре!

будущем.

Управления

капитан

корпуса

армейского

случаев

господь

меня

куча

какого

печется:

бородачей.
начальника

послал.

ШвестГо^м:

который.

парка

об

командире

Лицом темный, глаз вострый...
батареи
ребята
сказывали: драться

-У-ух!
-С

БИ

„

WTn

Жалости

Ч Б!ет"бм Тану,- насмешливо долетает со стороны. jTJLZlAvom над фуражирами... Отстрадались!

—

Разве их

Ну

Их

как

гс'ех
1

наградил.
лѵпит

тешится

били?

да

Вдвоем

Наш-то

капитан

Фетисова

208

глядеть...

Д^ а Р^ѴСтТэнто;

Ничего...

Не будет

трясется...

били

еще

или

больше

для

порядка,
а по злобе.
_
из чужого
парка
—

хлеспули-и
будет. А эптот .
Смертным боем бил! Одну руку в карман, а друлупит.
Уж кулак побоев не шшноща
он вое

по морде

-аж

—

построили

же! Всю команду

благородие,

-орз-два

то

лютый.

Уж

второго

новом -из

пришелся! 1

Не по душе

—

об

кто?

видимости...

драться

доиграется...

ему

доброго

конца...

А энтот-пе

приехал.

для радп

М е

Н аПІ *** На ^'^^ *7™»'" Ъш

Д Р уг7му не будет .

по~

... Весь день избегаю Базунова, невольно его сторонюсь Случайно сошлись на кладбище. С первых же слов Базунозворчливо обрушивается на Старосельского:
- Вот человек призвания своего не отгадает. Ему бы в тюремных надзирателях или привратником в -аду состоять: колохил бы себе грешников по тощим бокам - и был бы счастлив. А то извольте радоваться - бородатых мужиков по щекам хлещет... Ишь ты, прохвост! Если на место Джапаридзе
мне такого героя посадят,., то это получится хорошенький Порт-Артур... Вы-то... того... посдержаннейс ним бесе-

дуйте...

О чем это?
— Да о чем хотите... Он,

—

ведь, с жандармским ароматцем...

^него там, в Самаре или в Саратове, в пушку-то погромном
рыльце оказалось. Даже из бригады выгнать хотели... Да'
Прямо с оадбища бегу к Джапаридзе:
— Милый Ной, будьте великодушны, извлеките запозу и*
сердца: что вы знаете о Базунове? Верно ли, что он в прид-

ворной охране служит?

„™7 Етв Вам ™ азм? Старосельский?-смеется Джапаридзе. - верно. Об этом говорили в бригаде. Но, сказать,
по правде, офицеры все друг друга боятся и друг друга в тай-

ном шпионстве подозревают.
~ А на самом деле?

— На самом деле, ей богу, ничего, кроме хорошего, о Базунове не знаю. Четвертый год под его командой служу... А, впро™ ЧОрТ еГ0 Знает
- МеждУ жандармом и офицером, сами
знаете, разница, во всяком случае, не больше, чем между Ветхим и Новым заветом...
— Будто?.. Но к -вам это не относится...

.
Не относится... И я такой же. Пошлют меня в карательна корпус : мужиков усмирять -пойду и буду расстреливать.
^

даже мужиков вашей прекрасной Грузии?

Все равно. Хоть брата

к чему приставлен!
14 По

следам

войны

родного...

Эх,

друг

мій...

кто.

209

Mi
Ff

■ I

6
Второй4 день живу

2-го

офицеров.

Н-ну,

—

Шипвальде— прививаю оспу солдатам

Жесткая, рука Старосельского прижимаети

парка.

команду

забодай его лягушка! — почесываете:!

комавди-ир,

жизнерадостныйпрапорщик Кириченко.

гвоздь! —повторяет со вздо-

Н-пу, командир, задави его

—

хом прапорщик

Болконский и поет на мотив из « Синей птицы».

Прощайте, прощайте,

прощайте навсегда,

Веселые дни Аіранжуэца...

пьет? — спрашиваю я.

—

Не

пьет,

Одним

—

воцарился в

смеется,— отвечаетКириченко.

не поет, пе

Как петух, честь свою

бережети в строгостисоблюдает.

словом, —

Болконский, — дух

добавляет

нашей бригаде.

«Потомственныйпочетный мизантроп»
— называет его

любит пускаться с

Это

всей 'бригады.

критическимвзглядом

являет

—

и,

не

—

долго

осматриваетее

найдя ни малейшего порока,

за-

печальным вздохом:
нас во

Льгове

на

конской ярмарке такую самую ло-

макомобиль задавил.
А груша эта хорошая?

шадь

Ханов

мепя лошадь С

прекрасных кровей,

великолепная статнаякобылица

предмет зависти

— указывает

за окном.
ч еГ о? — презрительно вскидывает

рево

Ханов, — спрашиваетон, — хорошая

—

Ьол-

Хановым в долгие прения, чтобы

«реакцию на-пессимизм».

вызвать

ч>

Хапова

пашем несчастном
парке.

Ханов — самая мрачная фигура в
конский и

—

Болконский на деп

Хаиов. — через

два-

дцать лет загниет.

— Почему так?
Потому всякое
По
и

началу доево
до
—

210

воды

древо

шибко

уход

растет.

требует. Тут почва жидкая.
как корни вглубь кинутся

доберутся, тут по древу антѳпѳв

И «пастиникак невозможно? —

огонь

пойдет.^

говорит Болконский.

— Спасти? Здешние садоводы разве так дело свое понимают? Фруктовое древо с понятиемростить надо! Груша, к примеру: десять лет ждать надо, чтобы пущать ее

год цветы обрезать на ней.

Как

Каждый

ход.

весной начинаетналивать

соком, надо обновление делать коры. Есть

таки щетки сталь-

ные. Не сдирать надо, а таскаешь щетки туды и сюды...
такого древа и не видать. Здесь — гниль, а не груша!

Здесь

— А ваши льговские груши долго живут?

— Где грунт позволяет — так, чтобы
а

под спод глина— полторасталет жить

— Значит, дерево больше

чернозем на аршия,
может.

человека живет?

— Разве можно человека к древу ровнять? — пренебрежительно усмехаетсяХанов. — Древо,
ваше благородие, крепче
железа будет: его ржа не берет.
Оно ни холоду, ни воды
не боится. В ём самомжар какой согревает. Без дрова и житья
бы нашего не было. А человеку смертныйудел положен. Древо
засохнет, рассыплетсяи духу от него никакого. А
человек
и живой-то смердит, а как помрет— подступитьк нему невозможно. Разве может человек против дуба?

— Однако же, Ханов, ты не на дереве женился, а па бабе.
— А какая от ей польза, от бабы? — мрачно воодушегляется Ханов. — Весь век голосит— причитает,ревет белугой
а работу взять — хвалить пе за что. Древо и тень дает, и цве
точки, и фрукту, и жар какой. Вот за что я до древа люб'ов:.
имею. Без бабы лучше. От бабы всегда смертиждешь.
...

С утра осаждают меня

узнавшие о приездедоктора

Входит

жители

окрестных

деревень,

Шинвальд.

мальчик лет десяти, худой,

шими недетскимиглазами. Зовет
в шести от Шинвальда.

полураздетый, с

больному

отцу,

боль-

верстах

— Ну, если он говорит в шести, значит верных десять
считайте,
— вмешивается Болкопский.
— Едем со мною? — говорю я ему.
— Едем!— соглашается Болконский и отдает распоряже-

ние Ханову:

— Вели седлать лошадей.

^асспрогчв о
->-

дороге,

мы поехали крупной рысью.

211

Гремели пушки, играло "солнце, и ветер вздувал наши мохнатые

бурки.

В местечкенам указали квартиру Изоэля Гельдмапа. На довольно
с

чистой постелилежал больной,

лихорадочно-воспаленнымвзглядом.

на нас, оп выкрикивал,

как в

кудлатый, черный еврей
Не обращая внимания

бреду, по-еврейски:

Мамэ, зинг! (мама, пой!)
У кровати сидела согбенная, морщинистаястарушка с чер—

ным платком на голове и

ную

дрожащим голосом напевалапечаль-

еврейскую песенку. Она повторила ее раз десять,

боль-

ной все кричал:
—

Мамэ, зппг!

Слова
зались в

мелодия

этой меланхолическойпесенкикрепко вре-

намять:

Унтер ди бяргл'ах, вен пр золт зейен,
Шитн зах бэйнергур ун а шир.
Зей зонен гевезен ойх азой шейен,
Эфшер нох шенер, ви ир. . .
Айнт махен ди верем фин зей махулсм,
Азой ви ди бридер гешвойреп. . .
Бридэр! дас лебен из нур а хулем:
Дер менч из цум штарбен гебойрен.

тут же

набросалперевод для Болконского:

Там под землею, безгласны и номы,
Сыплются кости в могилах сырых.
Некогда были те кости, как все мы,
Далее прекраснее
"многих живых. . .
Ныне в них черви живут на постое,
Правят во мраке торжественныйпир...
Братья! вся жизнь— сновиденье пустое:
Только для смертиприходим мы в мир.

7
...

Вечерело.

шел

по размякшему шоссе в

направлении

Тухова.

Мягкие вечерние сумерки обволакивали небо и

тхло движение обозов.

роге какие-то прозрачные и

212

землю все-

Все вдруг затихло. ЗаЗатихливыстрелы. И люди шли по до-

проникающей таинственнойгрустью.

затихшие.

Когда я отошел версты па две от деревни, я увидал чтв
с горы мпѳ навстречу спускается лазаретный священник' Это
высокий, плотный старик, монах Киево-нечерскбй лавры с ду-

шой простои и открытой, с лицом деревенского мужика. Большая борода на черной рясе придает ему красивую строгость
Он шел усталой походкой, плотно прижав руки к рясе'
и в его опущеннойголове читалась смиренная покорность
'

ншсьТ

ЧеЫ Задузіа< лпсь ' бг™ка?

- сказал я,

Он приоткрыл глаза, и, медленно отрываясь
нии, сказал с печальной улыбкой:
— Над деламп мирскими

от

поравняв,
размышле-

w"uu..b

думаю

вил1кд^^ ^Г аННЫаКрШ;0Т0Й
1

ГрУСТЯЩеГ ° Псба ' лоба "

пост"игаю.еПеТаПИе ДУШИ человс,іеской ' С5іе Р™3 тайпой одетой,

Л ° оч Ув ствовм, что в душе опечаленногомонаха рождается
какое-то тревожное смущешіе и, не желая выводить его т
раздумья, хотел попрощаться. Но он поспешно остановил меня
РЧ

и тихо заговорил:

- Позвольте беспокойством своим отпять у вас толику времени... Хочу поделиться с вами большою тайной Sop? о
господь и начальство доверили мне. Если никуда не торопитесь

послушайте мепя,

рт

старика.

. «Дней семнадцать назад приказало мне начальство явиться
в Ьлодшщу пли в Клеповицу-пепомню здешних названий-

шповедывать солдата, присужденногок
он па жителя с целью грабежа. А тот с

смертной

жич
°п Р0ТЛъитель
^ ЛеНІіе - и СмдатНК
возьмп и п ьірпи
в живот.
скончался назавтра.

«Приказали

Напал

казни

вооружением был. Ока-

мне явиться в два часа. Только

его н жн

шло тогда от-

ШШ
Т ТаріШВа:
П0 Д0р0Ге госпиталей и обоза 'масса.
Простоял в я ° часа
четыре на месте. Приехал об эту
г„ѵ^°г ШѲ р Я К солдатпкУ- Человек молодой, действительной
пору

С.І5ЖОЫ.

fyicy вперед

Плачет-разливается. Ну,

Ь-

шередИ С

протянул:

кругом,

совершил я

говорит,

духовную

ед7..ПРИКа3аЛІ1 ЫП8 В спатР ахил^ с

впповат

требу.

Щ*1

итти

■■■

Об эту пору было...

«Пришли мы в поле...

Рота солдат стоит.

Комепдант. Офицеров мпого. Тиншна-а-а...
«Вырыта среди поля могила, а впередимогилы столб стоит...-

столбу.

«Подвели солдата к

Показали ему яму и

лицом

Еще горше заплакал...
комендант. Прочитал приговор. 12 человек граби-

солдатамповернули.

«Вышел

Кого

телей было.

дисциплинарныйбатальон, кому каторга

смертнаяказнь...

кому

вышла,

Других раньше казнили. Моему

последняя очзредь...

«Плачет-плачет
солдатик. Упав,
целование принял.

поклонился миру.

Просит прощения:

Крестное

кругом

виноват...

ви-

новат...

«Подошел я

меня руки

самого у

...Благословен

—

нему,

глаза закрываю...

господь в

трясутся,

небесах. Тело твое виновно,

душа праведная есть...

'«Привязали

солдата к

столбу, руки и

веревкой

тело

пе-

ретянули...

«Перестадоп плакать и
«Потом на глаза
И...

как

кровь

•

выпалили— все тело в

на пять-шесть

бом в

сказал громко так:

всей жизни конец...
повязку надели. Скомандовал роте офицер.

Одна минута— и

—

кашу

обратилось...

(столб подрубленный был) и

яму

Брызнула

саженейкругом... Повалили тело со столзасыпали.

«Пошел я к комендантучай пить. Жалко так. Отчего
говорю, — если положена человеку
з

первые ряды

боя.. .И его убили бы, и

отечеству польза.

«Нельзя,
рйвно в

говорит. —

бою

отослали.

говорю

он

бы скольких убил:

Тогда сотни таких нашлись бы:

помирать, так чего им

«Потом
смертью —

бы, —

смерть, не послать такого

все

бояться?

комепдапту: просил

мепя

солдат перед

забрали у него денег 16 рублей. Хочет, чтобы жене

Жена у него и ребенок дома остались...

«Обещал: сделано будет:
«И
что

тем

вот,

знаете: две неделипрошло...

никак

забыть

более...

молчал,

не могу.

Сижу — он

И такое впечатление,
предо мной. Лягу —

потрясенный.
.

Мы шли

тихнм шагом. Наполненныетуманоми

гом котловины и
потухло и

талым снесветом.

Небо

почернело.

Мы шли
и

балки отблескнвалиумирающим

тихим шагом и

оба чувствовали себя ослабевшими

потухшими.

Справа,

пз придавленных сумеркамидомиков,

неслась зна-

комая печальная песня:
...
Нам не надобно ни сеять, ни пахать,
Ни цепом, ни косынкой махать.
Уж как подати казенные все сполнены:

Солдатьём-то все могилки переполнены...
Прийми, господи, ты душеньки крещеные,
Прийми, мать-сыіра, — ты слезыньки соленые. .,
...
Сегодпя у нас гостят комапдир 3-го парка Джапаридзе,
адъютантбригады Модлявский и доктор Костров. За чаем я рас-

сказал о встрече с монахом, который напутствовалрастрелянного за грабеж солдата. Задумались.

— Но как яге быть? — неувереннопроизнес Медлявский.
Надо же наказать грабителей.
— А по законам военного
Старосельский.

—

времени— расстрел,— добавил

— Я сам чуть-чуть не предал одного солдатасуду за кражу
шубы у жителя, — задумчиво сказал Джапаридзе.— У меня так
уж и было решено. Только избегал с ним встречаться. Вдрѵг
столкнулся лицом к

Хотел

лицу.

А он перехватилмой

взгляд

уклониться

от

разговора.

каким-то совсем не солдатским

голосом, тихо-тпхо сказал:

— Простите...

Не выдержал

характераи

пе сворует, но другие...

простил. Он-то в

другой раз

других это развратит. Как

' офицер,

я сознаю, что ирощать не надо.

— Оттого-тоиной раз лучше по

морде дать, — заметилСта-

росельский.

— Ну, вы, конечно, за плетку, — едко бросаетКостров.
— Да, без плетки нельзя, — запальчиво подтверждаетСта-

росельский. — Может быть,
пять

или десять,

вы

имея в

своем распоряжениичеловек

еще добьетесь чего-нибудь миндальни-

чапьём; Но мой десятилетнийопыт

меня научил: чтобы

быть
215

командиром, пужен решительный тон,

властность,

£У™І
а ШЮГДа F a P по ЛИ ЧУ- Д ва ^
вать па солдата лаской и уговорами -и два

железная

* хотел действо

года солдаты си-

£™J<T!™
т ШѲе - В " ЫОей батаР ее бш Форменный кабак,
іепсрь я считаюсь одним из лучших офицеров в бригаде В ба-

тарее у меня порядок, зпание дела, исполнительность.И я знаю
что я достиг этого только страхом. Наш солдат привык и дома
ь страху, и только страхом можно понудить его к исполнению
Долга. Дополняй пощечиной приказание,- таково мое правило

ш?вЫсёце°лГ С° ЗЫаВаЛ' ЧТ° ТЫ СЩа' КОТОрая Р ас™Р™тся

— Бить в сердцах,-брезгливо вставил Джапаридзе-позоп
Для офицера Но ударить - часто необходим"У дар!5^ овд
леред всем фронтом. Как необходимо иной раз pacErJLm
Дело совсем не в том, -говорит Медлявский -Меня

тЗГЛ'лТЛ ТЫСЯЧИ У6ИТШ На войпв V мало нас
Е £і Р СТреЛна
адпог
\ с °Щата произвел огромное впечатвсех?
^чаі

ление н на меня, и

і-азап"ие0Чге;;еЬптІРГІ О '~ ОТОЗВаЛСЯ ЕостРов, - надо отличать нас Р а ж п I м? І
ВДТЬ 0Т ПР0СТ0Г0 убийства- На войпе мы
том сріДе,.Г\п
6 - выстУ па^м в скрытом поединке, и притом сражаемся во имя

идеи. Отправляясь

на войну, мы

идем

йт^НЕЙ ' 3 ™ а ?^°°оду, родину, порядок и пр И е" и
'-, У и ѵаеМ ' Т0 ЭТ° убиЙСТВ0 освящено требованием всего на
It, У'іас ™ем в нем миллионов таких же невольных убийц.
А здесь, в этой казни солдата, человек, который за час до казни
быть может, десять раз рисковал своею жшшыо «во имя Грта» и тех самых начальников, которые осудили его

КЬЭГЗЖ
Фа/ ЬШЬ ЭТ0Г°
Г
° Ѵ бпто 0 Ф и Це Рами в

одни из этих офицеров

под суд?

І,СуЖДепИЯ-

Галиции, а

на смерть

Сколько

попал ли хоть

,
~ ІІеп У ха! ГРезко бросил Старосельский.-Конечно если
смотреть на войну глазами шестидесятилетнегомонаха то вся
кий выстрел -стыд и позор. А по-моему так: убил мирного

т™;уТ Д ог йпик'~ станомсь под
-л^^нрЗеГмедЕкГ 0 ^

расстрел ж
«

І=

*™ а

Очень просто: потому что вы тряпка;
цер. И вы, и доктор Костров, и другие - вы
но в офицеры вы не годитесь.
-

Значит,

по-вашему, чтобы быть

хорошим человеком! —
его лягушка!
...

адвокат, а

офицером,

смеется Кириченко.

не

офи-

все хорошие люди,

—

нельзя

быть

От-то забодай
^

С соседнейбатареизавернул к

нам па часок капитанГе-

расимов. Молодой, статный, сильный. Он пользуется репутацией поразительно .смелого человека. Имя его известно всем
солдатамнашей девизии. Окинув быстрым взглядом столы, Герасимов небрежно указал на пачку газет:
- Неужели читаете?.. Я пе могу: противно. У меня такое
чувство, будто все лжесвидетелипо консисторскимделам подрядились в газетныеписаки. Что ни бой, то картинапз Верещагина. «Громит музыка боевая. Знаменареют в небесах...>
А знамена-тонесут позади, чуть не в обозе держат. Мѵзыки
никакой. Противника и в лицо не видишь. Ружье бьет на две
тыщи шагов. В бой идут рассыпным строем. Вообще никаких
парадов и фейерверков.
Только зубами от страха клацаешь.
Ь течениепяти дней и пяти ночей мы наблюдали издали наступлениебрусиловской армии. Канонада шла беспрерывная.
На небе ни звездочки. Мы могли наблюдать, как полыхают
молнии из пушек и танцуютв небе шрапнели. Это было очень
красивое зрелище. Но хотя я был в полной безопасности,я думал, конечно, не об эффектах танцующих огней. Я думал о возможном исходе этого боя, о тех путях, которыми достигается

победа, о последствиях поражения. И

уж,

конечно,

все

мысли исключали вопрос о пушечных фейерверках. Кто

заботным

сердцем прислушивается к

стыдится кричать об этом в газетах,
ждается в

грохоту

сраженийи

тот либо плут

либо

эти

безпо
ну-

помощи психиатра.

— Как,— удивляется Болконский, — вы отрицаетегеройство
и храбрость? Энтузиазм, экстаз, опьянение боем— это все повашему,^ газетная ерунда?

— Конечно, бывают минуты страшного возбуждения,
гневно раздуваются ноздри,

Но это совсем не то

ты

готов

кричать п

когда

метаться.

великолепноечернокнижие,которое, описы-

217

вают газетные Гинденбурги. Просто дикий

Кидаешься

порыв.

в бои, как кидается бешеная собака, которая охвачена яростью
и впивается зубами в первый попавшийся предмет.. Но ведь

к этому сводится вся военная
мандует: пли!— то солдат уже
уже, готов колоть,

разрушать и

подготовка.

Когда офицер

чувствует перед собою
драться.

Война

па том и

строена, что она идет по бессознательнымрельсам.
смотрят па взводного,

взводный

на

фельдфебеля,

на офицера. От одного к другому тянутся
рые связывают всю

армию с

точку в Варшаве, и

ко-

врага,'
по-

Солдаты'

фельдфебель

воинские нити, кото-

командным составом. Дернули ни-ѵ

по всему галицийскомуфронту загремели

тяжелы© орудия, засверкалиружейные огни,

и сотнитысяч сол-

дат пришли в боевую ярость.

— Вы исключаетевсякую

инициативу
в

— Совсем пет. Чем больше личной
для

бою?

инициативы,тем лучше

армии.

— Т. е. вы хотите сказать, что
жества■, сражающихся?
—

Вы

все зависитот личного му-

опять не так меня понимаете.В том-то и

дело,

что

никакого мужества нет!

— Ну, это, батенькапарадокс, — хохочет Костров.
— Господа, вы

знаете какую-то

которая существуеттолько
у

— Позвольте,
людей?

но

театральную

храбрость,

воображении газетпых писак.

признаете лее

вы

чувство

храбрости

— Такого чувства не' существует. Прошу меня выслушать.
Храбрость не чувство, а результат многих чувств. Т. е. есть
храбыелюди, но их отважные поступкиподсказываются не какой-то врожденной храбростью или чувством безграничного
мужества. Такого чувства не существует. Люди храбры

не отто-

го, что в груди их обитаеткакал-то природная благодать,
рая повелеваетгромовым голосом: будь

отваяіен

тому, что гнев, или ненависть,или сознаниедолга,

кото-

смел! А
или

сионально© самолюби© подсказываетим такиерешения

по-

профес-

таки©

поступки, которые мы определяем как смелые, героические.

— Но ведь это чистый софизм, — вставляет Болконский.—
Не все ли равно, чем вызвано геройство? Вы говорите так:
геройство вызвано гневом, а я утверзкдаю: гнев вызван герой218

ством.

В конце

кто явился

концов это сводится к схоластическому
спору:

раньше на свет— яйцо или курица?

— О, нет, мои милые. Это совершенно

не так.

Храбрость- .

из ненависти
это — одно. Храбрость из чувства долга —

другое-

Храбрость из преданности
народу— третье... Есть разные храбрости. И гнев, и ненавистьэто плохие советчики. Их храбростьдешевая, лубочная, газетная. Но это, впрочем, неважно. Важного, что врожденной храбрости нет!

— Что вы этим желаетесказать?
— Что

храбрость

это не вдохновение, а

тика, сухой расчет. Да,

храбрость

трезвая матема-

часто соприкасается
с

осто-

рожностью. Храбр по-настоящему
тот, кто может себя заставить

быть

х р а

бр

ы м.

безрассудная, стихийнаяхраб-

рость не стоптничего на войне.
— Я

все-таки не понимаю, — говорит

Медлявский, —

по-

так много значешш придаетепроисхождению храб-

чему вы

рости? Храбрость

есть храбрость, из какого бы источникаона

ни происходила.

— Вот
фиктивную,

том-то и

дело,

что вы

знаетекакую-то

театральную— храбрость. Из всех видов

одну —

храбрости

это самая лицемерная.Тогда как в действительности
храбрость
имееттысячу ликов.

Разрешите рассказатьвам

несколько от-

дельных эпизодов из моего собственногоопыта на войне.

«Припоминаю такой, например, случай. Нас стояло восемь
офицеров третьей батареи.Вдруг шагах в сорока от нас разорвался снаряд. Пули взвизгнули и рассыпались.И было слышно,
как круяштся

воет в

воздухе шрапнельная трубка и

прямо на нас. Мы все продожали разговаривать: и

летит

виду не хо-

телось подать, что мы боимся. Но разговор не клеился. Я
время думал: куда? в живот или в ноги?..

Трубка

все

упалав шести

шагах от нас. Все вздохнули.
« —

А ты обратил внимание,каіше

у нас лица-тобыли? —

спросилменя товарищ, когда мы возвращались в халупу».
— Вы

хотите сказать,

что

рисковали из

простого

само-

любия?
— Какое тут самолюбие? Просто глупость. Вот как сестры

милосердия ездят на батареиили в

окопы

лезут,

чтобы пока219

зать офицерам, что и они не боятся. Офицер Бепдерского полка
рассказалмне такой эпизод.

«Отчаянным натиском были взяты австрийские окопы.
В шестистахшагах от окопбв стояла неприятельская батарея.
Охранепия никакого. Прислуга в панике билась и путалась
с

лошадьми.

Двух

залпов пятидесяти пехотинцев
' было

шенно достаточно, чтобы захватить все

орудия.

Офицер

соверкричал,

звал — никакого внимания: солдаты шарили в неприятельских
ранцах и жрали австрийскиеконеервы. Офицер добавил:
* — Эх, кабы не подлецы-солдаты!»
— Но ведь виповат-тоон сам.

— О прапорщике Сибиряков© слыхали? Вы

обучает необстрелениыхновичков?

— Бояться

говорит он им. — От пули не убежишь.

зпаете, как

оя

пули не надо —

Думай

а о том, что сказал тебе командир. Исполняй свое
с меня бери пример!

пе

дело.

пуле

Тывог

«И он спокойно выходит из окопа и идет розным шагом
до заграждений.И так лее обратно. На солдат это производит
огромпое.впечатление.Но когда кто-нибудь из них тут же выскакиваетиз окопа, чтобы проделать то же самое, он топает
ногами: «Дурак! ты не имеешь права рисковать жизнью; она
принадлежитне тебе, а полку!..

Такую храбрость

понимаю.

Человек обдуманно рискует головой ради известного решения
Ему поручили сделать солдата храбрым — и он делаетсвоедело, не считаясь ии с

опасностью, ни с

— А много у нас таких храбрецов,

риском».

как

Сибиряков?

— инте-

ресуетсяпрапорщик Болконский.

— Нет, немного. Я знаю

Нечволодова.

еще одного такого — полковника

— Ну, этого мы все зпаем!
— И у себя на батареея знал такого телефониста.
— Солдата? — спрашиваетКостров.
— Да, солдата, и, как ни страппо, — еврея. Худой, лопо-

ухий. В разговоре растерянныйкакой-то. А

ный молодец. Два Георгия
--

Расскажитео

— Извольте,

«Это было
220

бою

удивитель-

получил.

нем, — просит Медлявский.

расскажу.

ночью.

сидел на наблюдательном

пункте.

Ночью...

Канонада ужасная. Шел обстрел переправы.

Прожек-

тор нащупывал мосты, а наша батареястреляла. Вдруг

— пере-

на телефоне. Нажимаю на Зуммер (телефонная кнопка)—

рыв

никакого ответа. Нажимаю раз,

другой,

третий... ' Знаю,

что

дежурный телефонистиногда засыпает;но опи ложатся ухом
на трубку и просыпаются мигом... Ну, ясное дело: перерыв!
Надо послать телефонистов осмотреть провода. А канонада
страшнейшая. Нехватает духу сказать: ступай на верпую
смерть!.. И вот совсем неожиданноподходит ко мне солдатик,
лопоухий Мошка, как прозвали его наши артиллеристы:

Ваше высокородие! Надо проверку сделать.
«Посмотрел я па него: худой, лопоухий; бородка
« —

глаза черные, спокойные, светятся

«—Твоя

очередь? —

«Отсутствовалон
слушиваюсь—не

спрашиваю. — Ну,

ступай!

минут 20. Как ахнет очередь,

ранен ли?

жидкая;!

как жуки.

не кричит ли?..

Ну,

все при-

пришел.

Вид

такой же. Даже не побледнел. Докладывает спокойно:
« — Ваше высокородие, в шести местахпровода испорчены.
Надо нсдать до рассвета:ночью никак исправить нельзя.

«Посмотреля

дил и

на него и

подумал: — Врет! Никуда он не хо-

иичего не видел.

«А он тем же спокойным голосом продолжает:
Дозвольте пойти на соседнюю батарею: оттуда

« —
дать

пере-

можпо.

« —

Ступай.

«Утром неприятель ушел. Канонадазатихла. Осмотреля

вода: действительношесть разрывов,

как раз в

про-

тех местах,

о которых докладывал мне Мошка. У меня сердце так и дрогнуло. Какой подвиг. И так спокойно, просто, не по-газетному».
— Как имя солдата?— спрашиваетБолконский.
— Шулим Бельзер.
— А где он? У вас же на батарее?
~

На батарее

— Убит?

его

нет.

— Нет... арестован.
— За что?

— Не знаю...

как

будто

за пропаганду.

iHJta'

ШШШ

tftnomm

ЧАСТЬ

ПЯТАЯ

РАЗГРОМ

НА

ДУНАЙЦЕ

1815 ГОД
НАРТ

Ночью холодно,

а днем канлетс крыш.

Пахнетвесной и

та-

лым снегом..

Попрежнемуведу кочевой образ жизни.
Среди жителейбыли случаиоспы. Ожидаетсятиф. Необходимо
сделать прививки. Но ни в дивизионномлазарете ни в лазарете
Государственнойдумы в Тухове нет ни вакцины ни тифозной
культуры. А главпое— еще пет соответствующего приказа.
Ежедневно сталкиваясь с нашими казенными специалистами, видишь,
гент и

да какой степениобезличен русский

как мало у

него знаний и

веры

интелли-

собственную при-

годность. Доктора, "саперы, артиллеристыстрашатсяиметь

свое

мнениеи суеверно ждут предписаний
начальства.

— Да это так и

должно быть, — по обыкновению иронизи-

рует командир бригады Базунов: — у русского человека

Иностраннаяполитика
собственноедело.

пахучая душа.

больше,

...

чем

Еду сегодня

Здзяры

его

всегда

по срочному вызову

чужѳ-

занимала

вновь

на-

значенного командира третьего парка, штабс-капитана
Калинина. Оттуда —

штаб дивизии

лимфы.

—

хлопотать о

получении

Заранеерисую себе изящного доктора Прево, который
на все мои требования ответит с вежливым изумлением: «Р^

разве есть приказ о прививках?».

222

Базунов,

весело потирая руки, расхаживает,из

угла в

угол

н о&учает меня правиламказенного непротивления:

Послушайте... Надо брать жизнь такою, какая она есть.
Нет вакцины? Не надо! Нет снарядов? Не надо! Рапорт направил по начальству — и баста. Дальше — хоть плетями стегайте-ни тпру пи ну!.. Что толку в том, -что вы будете метаться из управления в управление, как сто тысяч чертей?
Ьсе равно, — ничего не получите, пока не будет приказа из
штаба армии.

— Так точно, господинполковник,

ческий Кузнецов,—

как пи ширься,

Коновалов! Лошада поданы?

зяиственной прытью

— поддакиваетсаркасти-

шире зада не сядешь.

кричит охваченный хо-

—

Базунов.

-- Никак нет. Дрыга пытае: чи закладать кбней, чи ни?
(Дрыга спрашивает:пора ли запрягать лошадей?).
— Ну, вот, — вспыхивает Базунов. — Оттого пас и бьют
на всех фронтах. У немцакаждая минута рассчитана. Пока

мы запрячь успеем, немцы пять лселезных дорог
построят миллион двести тысяч крепостей!..
...

У Калинина—

По

дым коромыслом.

проложат,

да

случаю вступления

в должпость — гостей тьма. Прапорщики, доктора, артиллеристы. Сам Калинин,— высокий, узкогрудый блондин, — похож на
человека, только-что выскочившего из холодной проруби.
Он

добродушпо

лсмурится, и

на подвыпившем лице сияет растерян-

ная радость:

— Хар-рашо... И во сне такое

не снилось...

Как

архиереи

на покое.

И поясняет с виноватой улыбкой:
— С Пятницкимпоменялся... Здорово

...Гремят

пожалеет, бедняга!..

стаканы... Летят под стол пустые бутылки...

тут, то там из общего гула

выделяются

То

отдельные голоса.

—
Терпеть не могу пропопц! — кричит
чепко. — Я пью только раз в году: на
воскрес!..

прапорщик
пасху...

Кири-

Христос

— Ну, Джапаридзе, я понимаю: холост, горяч, за репутацией погнался, — доносится с другого конца срывающийся
223

Калинина. — Но Пятницкий?.. Нищий!.. У пего я;ена и
ребенок... Так рисковать собою... Вот помяните мое слово: его
судьба накажет!..
голос

— А

не

прапорщик. —

нельзя! Как
— Моншо,

Ученик

верю! — азартно кричит какой-то бравурный
Чтобы раненых добивали?..
Этого, извините,

по-вашему, доктор?

—

ироническиотзывается доктор Железняк.

немецкого философа

Ницше, Симеон Пищик,
дует, что даже фальшивые бумажки делать можно.
. . . Дымно, накурено и
смрадно. Лица красные,

—

пропове-

потные.

Вестовые заметнопошатываются и невероятно гремят посудой.
Тарахтят жестянки из-под консервов. Перекатываются пустые
бутылки. Калинин, с расстегнутымворотом, без тужурки, но
с

той же блалсепнойулыбкой

на лице, говорит расслабленным

голосом:

— Н-нет, п-послушайте... какое нам дело?...
в европейскую драку путаться?..

му не тужим...

Нам это

стецкий?..

все

Мы

— народ

чему нам

мирный, najrymo-

без надобности... Не

так

ли," Ко-

— Золотые твои слова, голубчик. Хоть убей, понять не могу,
за что нас заставляют страдать? —

разводит растерянно ру-

ками Костецкий.

Вечереет. На

лицах— грустные сумерки.

ками наклоненную голову,
голосом:

Калинин

мы

ордена...

Охватив
А

Щ-

останемся живы...

ру-

пьяненьким

— П-послушайте... Яблонский убит...

лсалуется

земля от крови

Пчельпиков убит...

воскресеньям

хорошо

родить

будем

будет...

надевать

Надоело...

К чорту... к чорту газеты!..
Пустое, — успокаиваетего Костецкий.
— Ты думаешь, я не понимаю?.. — всхлипывает пьяными
слезами Калинин. — Сбелившая
собака...
А
Пятницкого
убьют...
терпение
мое лопнуло...

— Брось,

Володя!..

...Светает. Исчерпаны все запасы «до последнейслезы».
Лежим на проплеванномполу, среди оішэков и банок, с лихорадочным гулом в ушах и
224

закрытыми тоазами. Хочется слу-

шать про чертей, про вулканических женщин

небы-

всякую

вальщину.

Уважь, Петруша! —

Прапорщик Кромсаков

Помесь Ноздрева

взывают

со всех сторон к

беспардонныйвраль

Кромса-

похабник

с. сутенером.

- Меня нянька в детстве ушпбла: пе могу без
двух слов сказать, — с похвальбой говорит оп о себе

Своей репутациейнепобедимогосквернослова
Ііромсаков чрезвычайно дорожит.

«мата»

вральмаиа

- Вышел на-днях я на батарею.
Смотрю:
австрийцы
совсем близко. Увидали меня, - давай палить. А я стою на
виду и сухарь грызу. И вдруг, пуля - бац! Колсухаря отбила

Продолжаю грызть половинку. Опять, - бац!бац!Выбила сухарь
изо рта. Разозлился я страсть, и давай матить и калить
На протяжении добрых пяти минут льются
каскады совершенно неслыханной, виртуозной,

стремительные

скабрезпейшей

казарменнойматерщины.
-

И не поперхнется, каналья!

прапорщики.

Мерно бухают пушки. Вяло
приевшейся кромсаковщины.
Бурно

«воины».

...

храпят,

Изящный

сотрясая

—

завистливо восхищаются

сочатся мутные потоки

степы и

окпа,

мужчина в английскомфренче,

давно

истомленные

ровным

оором на голове, с французской бородкой и черными
ванными глазами,-нето румын, не то итальянец, бархатнымбаритоном:

про-

лакиро-

говорит

— Да, да, да... Понимаю. Но что прикаліете делать, если у
нас слишком много людей и слишком мало культуры
К тому

же и приказа о прививках

еще нет!

— Но среди населения— случаи тифа.
— Да, да, да. Попнмаю... А впрочем, вот что.. Вам придется съездить во Львов.
В главное санитарноеуправление
1-озмсжно, что там получена лимфа..
Вам сегодня ивготсвят

срочное предписание.
15 Ш

следам

войяи

225

Опять вчетвером на артиллерийскомвозу.

чиваясь, как в лодке,
сумерки.

Седой

едем час,

Сопно пока-

другой, третий. Сочатся мутныо

туманоседаетсеребристыми
звездочками па ши-

пелях, па усах, на конской сбруе. Свистит ветер. Тёкают селе-

Цокают крепкие подковы.
Дорога тянется, длинная п
благонамеренная
немецкаяповесть.
— Тпру!..
Дрыга соскакивает с воза, щупает кнутовищем копскио
бока, поправляет шлеи, постромки, поощрительно посвистывает раскорячившим ноги лошадям п нѳолсиданно объявляет:
— Так что ошибка вышла. Не па тую путь попали.
— А куда же нам ехать надо?
*— Не могу знать.

зенки.

скучная, как

— Ошибся малость: рядил в

Ну

Арзамас, а
рохля! — волнуется Шалда.
— А я виноват? — почесываетсяДрыга.
— А
то с
меня взыскивать?..
Один

попал на

Кавказ.

кучера

подвиг,

по положеппю: дорогу помнить.

— Что ж, я не знаю, что ли? — обижаетсяДрыга. — Пам
до столба до рыглицкого, а там — не глядя

доеду.

С тобой доедешь, — раздражешю фыркает Шалда. — Слов
таких нет, чтобы тебя, дурака, пронять...
— Что ж, я в первый раз езжу? — оправдывается Дрыга.
•— Не в первый раз едешь, а под пули к немцу везешь!
— Из крику дела не выкроишь, — равнодушно почесывается Дрыга. — Нам бы по плантамокруг себя посмотреть.
— Стой!— вспомнил я.— Кажется, в сумке у меня компас.
Пошарили в сумке: есть!
Вчетвером долго возимся! Намечаемсевер, запад, восток.
Совещаемся. Наконец, решаем: вперед!
Снова тёкают селезенки. Цокают подковы. Фыркают усталые копи. Ветер сменяетсяметелью. Вечер — холодной ночью.
Мы изголодались, продрогли. А кругом — все та же пустынная
—

дорога, холмы,

отвесы,

лояібины. Чувствую,

пасу подорвано не только у Дрыги и
самого.

Вдруг

—

226

по и

ком-

у меня

лай собак, огни и какие-товоинские биваки.

— Что за селение?
*-:

что доверие к

Коновалова,

Местечко Пильзпа.

Восемьдесят четвертой.

*—

— Какой дивизии части?

Вот-так штука! И дорога, и местность, и дивизия,
Верстах в сорока от Рыглицы очутились. Благо

чужое.

к австрийцам
попали.

мпого запуганных евреев.

Приютился

мощеные улицы а

в резерве 316-го пехотного полка. Ночую

жиной офицеров.

Остатки потрепанногобатальона,

Х2ТЛНеШШ-

ЖИВУГ

всЗ

'„! ПиЛЬЗНе Р азбитые каменныедома,

„™;;

что п Э

дю-

дожидаю-

Грязно '

«. ітобы не распускаться», как

тесно
'
no-apemnTCKH.
поясняет командир батальона.

™ ™ теР есУ ется' - кт° я, зачем в Пильзне, какие люди
со мной^ Бее равнодушно-гостеприимныи твердо уверены
в душе: от хорошей жизни в Пильзну не попадешь. Командир

басит лаконичени

пытаетсяделать либеральные мины

за сто-

лоаі ися полпотавласти, видимо, у заведующего хозяйственной
.астью - тощего рыжеватого капитанас поджатыми губами и
чахоточным голоском.
3
R
Неб° СИ30е' насиУР поѳ - Падают медленные хлопья.
В комнатегрязно, накурено и жарко. В раскаленную печь денщики беспрерывно подбрасывают целые бревпа. Из сеней захлестываетедкая тыловая муть. Кто-то, задыхаясь от бешен^
™

ства, кричит по-польски:

— Не вольно, пся крэвь, остатнесяно брань '
Потоки занозистойрусской матерщины окатывают дерзкого
протестанта.Злооный голос отчеканиваетс непоколебимойувеJ

ренностью:

— Не лезь, хуже будет! Кричать будешь меньше - прожили' пПаН' Д0ЛЬШѲ я по приказанию государя императора
Серу! Понимаешь,

поляцкая морда!..

Н слышно,

как отброшенный сильной рукой протестующий
«пан» стремительноотлетаетк стене. В дверях показывается
солдат рослый и толстый, и спокойно рапортует:
•иЛсІТШГ.

Позвольте

— Почему?

15*

доложить: так что за два

воза

сена не за-.

227

ему тридцать рублей —

—

Пшь

—

ты,

сволочь!

"какой деревни?
— Деревня Мало,
прибег. Я

даю,

он,

—

возмущаются

офицеры. — Это из

Он за мною

верстов за тридцать отсюда.

забрал, — вот они.
сделал, — говорит заведующий хозяйством. —

деньги

Ц хорошо

—

по положению —

берет: <Я, грит, для вашей Рассейсенане готовил».

нѳ

вишь,

Это он разоряется? Гони его в

подлеца!

шею,

Так точно, — оживляется фуражир. — Ругается: <У меня,

—

грит, и

Все

коней забрали, — тоже не заплатили. Берите, берите.
скоро

равно

погонят

вас.

вашими

деньгами не

нуждаюсь».

По нуждается, — и не надо!

—

дится, —
—

ехидно сипитзаведующий

Так точно.

шесть горов.

сена четыре копны

осталось и

Богатый пап. Прикажетезабрать?

Без нас заберут, — ворчит офицер. —

—
•

Там у яво

А нам панскоесено приго-

хозяйством.

Ступай!

—

Там какой-то пап добивается,— докладывает вестовой.

—

Зови!

Входит, кланяясь

до

земли, крестьянин лет сорока.

русский овчинный полушубок

новые

На нем

фланелевые шаровары.

Заведующий хозяйством осматривает
его с ног до головы и тоном гоголевского городничего швыряет

—

Жаловаться?..

ему в

лицо:

тебе покажу, прохвосту!

солдатскихпортянок носишь.

Штаны из
С мерт-

И полушубок — наш!..

сиял!.. Убирайся, сукин сып, пока цел...

вого

Мужик молча кланяется до земли и не трогаетсяс места.
—

чешь?
мне

Тебе деньги давали?
—

въедливо

кричит

людей кормить или нет?

Сам не взял!

Чего же ты хо-

заведующий хозяйством.

—

Надо

Надо, чтобы лошади были сыты?

Сам понимаешь. Уходи к чортовой матери!..
У

—

Там еще одип пан дожидается, — докладывает вестовой.

—

Зови.

Входит старичок в
Всхлипывая и
пубили пять

-битки.
"28

польской

поддевке и

—

бух

ноги.

сморкаясь, он жалуется на солдат, которые вы-

больших

сосен и

отказываются

заплатить за

Вот чудак! — смеются офицеры. — А

—

нам платитза

твой Францишек

убытки?

вестовой тихонько выталкивает етарпка.

—

Да там их сегодня до

чорта! —

говорит

вестовой. —

С мальчонкой хохол какой-то.
Входит ободранный русин,

собой голубоглазого

за

ведя

мальчика дет девяти.

В чем дело?

—

Русин

кланяется,

низко

начинаетрассказы-

крестится и

вать по-украински,как он шесть месяцев назад бежал из
мышля

как

обносился, оборвался,

Пере-

изголо-

Настойчивоподчеркивая, что он — русин, православный

дался.
и

женой и детьми,

всей душой предан русскому царю,

полковниках и
из плепа —

генералах, которых
под

протягивает свою

—

долго

он

он выручал

Равой Русской, и

под

повествует о

из опасностии

Львовом, и, вздыхая,

торбу.
тебя? — строго обращается к нему

документы, есть у

заведующий хозяйством.
Но
к

двери

Визг,

баб.

неожиданновваливаются

несколько

плачущих

Бабы бросаются на колени, тянутся губами

шум.

офицерским рукам. Вестовые стараются водворить тишину и

беспощадноодергивают баб.
В голубых глазах мальчугана загораются радостные искры,
и

оп, дергая за полы отца, неудержимохохочет.

—

Батько! Бачь!..

Молодой прапорщик хватаетсо стены мандолину іькричит
мальчику:
—

Танцуй!..

Два других офицера, заглушая завывания баб, залихватски
напевают

іюд

песенку:

аккомпанимент
мандолины гривуазную
_,

Ой
Чи
Ой
Бо
—

их в

Что
шею,

за

польскую

чи

дашь,

чй

не

дашь?

почекашь?
ти дам,
али
не вёле:
прендзёй
бендзё
веселе...
веселя

кабак! — вопит заведующий хозяйством. — Гопи

Садырин!..

Вокруг

юлит

меня

батальоппый письмоводитель, кото
себя полуправпым

рый в качестве подпрапорщика чувствует

офицерской среде.

гостем в

Хотите послушать наших песенников
г,

—

Каких песенников?
У нас в команде хорошие песепникиесть.

—
—

с адъютантом,
Через полчаса мы сирм на
койках, прихлебываем горячий чай с ромом.
Четверо изрядно
наугощавшихся ротных писарей, под аккомпанимеит прапорщипкой балалайки, бойко
<выкомаривают»
армейские часуетится,

Письмоводитель

команду

посылает в

сговаривается

денщиков.

Голоса свежие, сильные, но частушки

стушки.

скучные.

без

Куплеты тянутся

конца, -

беззубые

один другого

___

бездарнее.

Они кланяются, «покорвытирают усы, закусывают.

снисходительно подносят.

Писарям

крякают,

благодарят,

нейше»

Потом снова поют, ухают и паясничают.
Было что-то глубоко унизительное, холопское,

скоморошеписьмоводителе и в бутафорских частушках. Я поспешил
распрощаться
с гостеприимнымирезервистами. Когда я спдел уже на возу, до
ское ив

этих кривляющихся

меня донесся

визгливый голос заведующего хозяйством:
Пошвыряйся там у жидов, - не найдется ли

Садырпн!

еще

писарях, и в угодливом

бутылки рому?

Опять

я,

как

Чичиков, качу со своими

Петрушкой и Се-

лифаном по снежным ухабам.
—
Эй птицы! — нахлестываетвожжами Дрыга.
В

голове

щики

у меня надоедливо путаются гостеприимные
прапор-

плачущие

бабы и мужики, запуганные евреи,

топающие

сальные свечи, денщики, скоморохи, великокняжеские самодуры... Уж и впрямь
не воскресшая ли это гоголевская .Русь,
с перекладными, жир-

городничие, ревизоры,

ными

кулебяками,

хлестаковщиной,
з

баш

Йьша?

дворовыми

песенниками; с

ноздревщиной,

прекраснодушной маниловщиной; со

Репетиловыми
Только

бистей" прежнего
230

дровяное довольствие,

Чичиковы
-

Окало-

очаковских и покорим
наших дней стали куда загре-

времен

спекулируют

не

мертвыми

душами,

Да,

кровью.

Чацкие в полковничьих погопах изрядно повы-

обросли скептическимжирком

лпняли,

наставительновну-

шают подчиненным:

Жизнь надо брать такою, какая она есть...

—

3
Беру жизнь такой, какая опа есть.
Cuaty
за печкой в офицерском вагоне,
«земгусары»

* и

окна вагонов,

ресует.

Паровоз, хрипло посвистывая, не-

прапорщики.

сется мимо молчаливых и
рванные детишки и

битком пабитом

интенданты,сестры милосердия, доктора,

военной «рухлядью»:

разрушенных

станций.Нищие, оборукой стучатся

голодные старухикостлявой

делая

жалобные гримасы. Это мало кого инте-

На фронте пет неврастеников,людей с

избытком слез-

«бытовым явлениям» фронта давно привыкли

ливой жалости. К

Каждый дубудѳ
спе понадобитсядля сохраненияживота своего. Грохотом орудий давно раздавлены всякие сантименты.Люди злы, бесцереи

стараютсяне замечать ни разорения ни слез.

мает только

монны и

грубы.

себе и

готов вцепиться в

Открыто и

горло каждому,

раздраженновысказывают

В вагоне дымно, угарно. Воняет олифой и
кашляют

храпят,
печь

все, что

душе.

накипелов

жестью.

Кругом

Раскаленная докрасна окопная

плюют.

ежеминутпопотрескивает
от

Без

неосторожных плевков.

оскорблеппойзанозы». Ободневники... Сверчок за печкой...

утайки вытаскивают наружу «души
новыми черточкамисвои

гащаю

пожилой интендантский
чиновник 25-го корпуса,

Говорит

обращаясь пето к соседу, нето ко всему вагону:
—

Час

приказ по

«берта».
в

от

Предписывают

Не приказ,

тла

семидесятппудовая

фуражировкой
только
Не угодно ли?.. Пятый месяц

заниматься

районе собственногокорпуса!..

па одпом местестоим.
до

Извольте радоваться, — новый

часу тяжеле...

интендантству...

Все деревни на пятьдесят верст кругом

очистили!.. Вот вам, — в районе собственногокорпуса...

1 Земгусараминазывали
со шпорами и

во

щеголеватых

френче, служивших в

молодых

союзе городов

людей
и

зем-

ском союзе.

231

попробуй,

заикнись, — под

кая

—

Что

—

Ума

не

вертись, как

бес перед

будете делать? — интересуютсяслушатели.

вы

Из всех

ценам! Вот и

справочным

по

заутреней...

Командир корпуса
баста!.. А качастей срочные требо-

отдадут.

подай! Штаб армии свое талдычит: по-

тресни, а

хоть

купать

экономия?!

чорту

тут и

вания:

суд

загоняй экономию — и

знать ничего не хочет:

приложу!.. Не угодно ли?

С населением
кончено.

Сами с голоду
Это,— такие,доложу
Стоит для них, про-

Ни лаской ни силой — пылинки не выкачаешь.
«панами»лучше не связываться.

дохпут.-

каких свет не видывал.

живодеры,

я» вам,

проливать...

кровь

хвостов,
—

—

Очень просто.

до сих пор

как же вы

Засылали в чу-

Из прифронтовой полосы давно все

районы фуражиров...

жие

обходились?

Подрядчикам сдавали.

выкачали.

Это

—

кто

всё Радко-Дмитриев

же,

старается? — задаст

вопрос прапорщик.

•

Уж

—

Радко-Дмитриеву но

там старается, а

кто

не зпаю,

усидеть. —

соображаетинтендант.

угрюмо

—

Давно пора! — соглашаетсяпрапорщик.

—

Это

какие

за

провинности? — ехидно спрашивает
окруженная баулами и картопками.

полная сестра
милосердия,

Не

—

ему

верят

порщик.

Верно!

—

ный». — Почему? —

дитё малое. Сам рассуди: ён

ты

«Как

же

—

кого

новый прапорщик. — Я
сам
«Командующий у нас ненадежспрашиваю. «Чудак ты, — говорят. — Ров-

вмешивается

—

При мне говорили:

слыхал.

ло

кто?

болгарин?» — Да. —

Что ж он один против своих воюет?..»

так?

Возмутительно! — негодует сестра. —

солдата!.. Я бы...

—

отвечает пра-

солдаты, — уклончиво

вы

здесь при

чем?

—

Расстрелять та-

обращается к ней с

вызовом

первый прапорщик.
—

Не для

того

столбовая дворянка

чтобы такие гадостислушать, —
отворачивается к

Говорят

232

своего государя,

запальчиво отвечаетсестрап

окошку.

врач

пепенэ, нервпо тереоя

небольшую

Оо-

родку.
Он бросаетслова, как камни, с явным
больно ударить:

желаниемзадеть

— А я утверждаю, что штыковых боев пет!С началавойны
работаю в полковом лазарете. Сотни, тысячи раненых пропустил. Штыковой раны не было!.. Ни одной!..
— Как же так? — вежливо урвляется земгусар. — У других врачей были...

— Спрашивал! — резко бросает доктор. — Сорок
Никто не видал!

хирургои

опросил.

— Однако ж

факт налицо: штыковой

бой

существует,—

снисходительноулыбается собеседник.

— Я вам русским языком говорю:
— Ну,

знаете, —

штыковых

боев нет!

пожимаетплечамиземгусар, —

значит,

официальные донесения?..
— В штабных донесениях, конечно, существуют, — злобпО'
выкрикивает доктор. — Да только все это че-пу-ха! Выдумки
тыловых болтунов и газетных щелкоперов.
Да-с...
Ни та пи
другая сторонаштыкового удара не при-ни-ма-ет!
Слышите! Не-

врут все

принимает.

— Позвольте! Вы

споритепротив очевидности. Не дальше,

как па прошлой неделе, высота 104 была выбита у противника
штыковым

Это известиеоблетело все газеты.
Высота 104, — обрадовапно зарычал доктор.

ударом.

— Ага!..

—

Молодецким штыковым ударом... высота 104... Как же, как лее...
Доктор протер пепенэ, собрал в горсть бородку и ехидно
рассмеялся:

— А вот не угодно ли послушать, как это происходило в
действительности.Смею вас заверить, что располагаю точпымп
сведениями. Да-с. Имею честь состоять врачом 115-го полка,

который брал высоту 104.

Он с особеннымударениемостановилсяна слове «брал».
— Три раза ходили наши частив атаку и три раза отошли
с огромным уроном. А штаб дивизии все шлет телефонограмму
за телефонограммой: «Во что бы то ни стало занять высоту
104». Комапдир полка первничал, волновался. Наконец, собрал
все свои потрепанные
резервы н
полк в
_

атаку.

четвертый раз бросил свой

таким лее печальным результатом.

— У вас кто комапдир полка?
233

J»*' *f '' ™f ° та б

„ять высоту

115-го

^■пртяв

полка».

обвел

lotion

с»о™«7па

ивизш

Од

него.

немешю

которые
песнэ,

протер

«^if^MranSSS
104

нас

заставил

—

Грубые ^гДолос

тГшину

ною

ну,

как

что

ж?..

бы шкуру

вагоне

пугает
в

™мм

мечтают

ПеЧ

На

ІІигр

234

не

мертвенно

как

черные

тихо.

зияющее

его

оживить

воды

эту

тылу.

А вам

А здесь об одном все

Страшный рев разрушения не
Все кажется погрув
мрачный холод
пустынных

безмолвие.

Сана,

Ни ™™™^™LZ
тишину... Только красотою

умерщвленную

НО ЙойнПу^а человека торжествует
ншГда нѴпоют с таким глубоким
в

доктор.

спасти.

^цТзакоГеннымп" домами..'.

бовью

протянул

в сумереч-

вывод.

хочется?..

как
В

я-як

ворвался

единодушный

насмешливо

і ѴГриГп^ай
думают:

слова,

эти

общий

посла, ново,

линию».

шантаж!..

произнесший

вагона

подвигов

все

просто

срочно.

с ™№™«»
хпикпул » Ч»-

Кур,«о.

па прежнюю

отойти

это —

тіріть

полетело

слушателей,

глазами

Р™'""»

упряшй

Человек

Кидюов.

Полковник

только в песне
волнением, как на

фропте. Недаром солдаты говорят: «Никому так спаспбовать
не надо, как тому, кто солдатампеснипридумал».

Как хорошо поют прапорщики!II песня так страстнопротестуетсвоей возвышенной грустью. Высоко плывут тенора, оторвавшись от земли, и тяжело, с каким-тораздирающим
клонят песню к земле басы:

стоном

Покрыты костями карпатсшегоры.
Озера мазурские кровью красны,
И моря людского мятежные взоры
Дыханьем

■

горячим полны.

Зарницамиходит тут пламя пожаров,
Земля от орудий тут в страхедрожит;
И вспаханы смертью поля боевые,
И много тут силы солдатской лежит.
Как свечи, далекие звезды мерцают,
Ігак ладан кадильный, туманы плывут,
Молитву отходную вьюги читают
И быстрые реки о смертипоют.
Тут синиедали печалью повиты,
О родине милой тревожные сны,
Израненотело и души разбиты
И горем, и бредом тут думы полны...
4

Во Львове,

общую залу на вокзале, наталкиваюсь на странноезрелище. За длинными столамисотни три
при входе в

австрийскихофицеров, при шашках и в самых непринужденных
позах. Русские офицеры чуть вкраплены поодиночке. Выделяется группа из шести человек — за отдельным столиком у
окна. Между ними бросаются в глаза два австрийскихгенерала: один — худой, высокий, с лпцом улыбающегося ястреба;
другой — черноусый, приземистый,еврейского иди итальянского
типа. Рядом с высоким — горбоносый молодой офицер с собакой, которую держит па привязи. Все трое ироническиоглядывают зал.

Оказалось,

—
ского гарнизона.

Судя

по

офицеры

толысо-что сдавшегося перемышль-

лицам сдавшихся офицеров,

—

большинстве

краснощекой, упитанной и начисто выбритой молодежи, не
пышѳ
лейтенантскогочина, — трудно предположить, чтобы
гарнизон сдался от голода.

235

Молодой русский поручик

За столом весело разговаривают.
обращается по-немецкик

Как

—

вы

своему соседу:

полагаете, окаясет падениеПеремышля

ственноевлияние на ход
—

Трудно сказать, — уклончиво отвечаетавстриец.

—

легче нам теперь достанетсяовладение Краковом?

допытывается наш

—

офицер.

Если у вас хватит силы,

—

суще-

дальнейших событий?

—

легкой ирониейпарирует

собеседник.

За

другим столом

беседаидет между нашим полковником и

австрийскимлейтенантом.
— Среди вас много поляков?
Офицеров очень немного,

—
раздо

— интересуется
полковник.
—

отвечает австриец. —

Го-

больше других национальностей:
немцы, венгры, румыны,

евреи.

И вопросительнодобавляет:
Среди вашего офицерского состава, кажется,

—

пет ез-

реев?
Нет.
Но среди солдат евреи имеются?
— Конечно.
Австрийцывстают из-за стола, расхаживаютпо залу, курят
весело пересмеиваются. Ежеминутно вбегают оборванные
—

—

детишки и

—

...

дат и

—
—

просительнопротягивают к ним руки:

Подаруйте, пане-ласкавпй...

В смежном зале третьего класса столпплась кучка солсуровым любопытством посматривает
на австрийцев.
Вы кто такие? — спрашиваю я их.
Охрапа, — лениво отвечают бородачп. — Пленных офи-

церов ведем.

Тут же группа калек, только-что выпущенных из львовскпх
госпиталейи

возвращающихся

Они сидят на полу у дверей и

на позиции —

свои части.

перебрасываютсяедкими заме-

чаниями:
—

немец, видать,

не

лился, — не хуже пашего
—

236

'Война

обидчив: па хлеб-соль пашу нава-

брата убирает.

всем не мила; всем нутро-то повыела...

— Своя шкура каждому дорога...
— Прокормить такую ораву тоже

Крестясь и

нѳ

дешево стоит...

позевывая, опи вытаскивают из

медленно жуя, продолжают тихо
— Для них война кончилась...

мешков

хлеб

переговариваться:

— Лехкий тютюн, — смеетсякраснощекийукраинец.
— А нам из-за них вот — опять на позицию...
— Мені
тільки
два
массажа зробили
тай казалягод], іди!..
— Зато Львов повидал. Разве мало?
— А вже ж побачів, — объясняет под общий хохот украинец. — Там як тільки за ворота війдешь, комендант морду
шібье тайзараз: на позіцпю!

— Что я па

позиции такой

рукой

делать

буду?

печальным недоумениемпоказывает искалеченную

лодой

пехотинец.— Тут и

пояса не

наденешь,

руку

не

то

—

мочто

стрелять...

— А я что? — откликается другой. — У меня девятнадцать
зубов во рту не хватает. Не то что сухаря, арбуза варепого
не укушу. Голодать буду... Так голодной смертью помру.
— Байдужѳ
(пустяки), — утешает его украинец. — Там
і

зубатому

пемащо кусати.

— Ты бы молока себе

покупал,

—

насмешливо советует

кто-то, — да кашку варил.

- А мое дело — мед! — говорит высокий солдат с оторванной ягодицей. — Мне немецкийцарь полж... откусил, а

другую половину оставил. Будет теперь господам ахфицерам
немецкимкуда целовать. Вон их какая рать до нас привалила...
. . . .Русифицированный Львов
распластываетсяс
холопской угодливостью.
Городовые, газетные киоски, гостиничные
лакеи плещут избытком патриотическойретивости. Улицы
переполненыполицейскими,матернойбранью и русскимифакторами. На вывесках — полотняные ленты с выразительными
надписями: * Петроградский базар»,
«Киевская
кофейня»...
шльчишки бойко выкрикивают названия русских газет. Много
погон, аксельбантов и звякающих шпор. Много автомобилейи
шелка. Всюду — искательныеглаза и зазывающие улыбки.

237

■

Тротуары переполненыспекулянтами,

юркими

маклерами,

крикливыми газетчиками.Все это орет, налезает,наскакивает,
цинично лезет вперед и

точно намеренностремитсяврезаться

грохочущим клипом между тылом и

всегда заглушить всякую
о

фронтом,

чтобы

раз

на-

попытку последнегогрубо напомнить

себе.

. . .

Мне

выпало

счастье поселиться в

гостинице «Бри-

собственнойпрачечнойи ваннами. К сожалению,
в этот день на гостиницу«Бристоль» обрушился ряд горестных
неожиданностей:
в прачечпойлопнули трубы, в ванной испорстоль» —

тились все крапы, а электричествоне действовало.

Лежу

полутемпомномере на переполненной
клопами кро-

вати. За стенойвизгливо хохочут пьяные голоса. По коридору

бренчат гусарские шпоры. Перебираю в памяти
тыла. В ресторанах, на улицах, в магазинах, в
в учреждениях и

па вокзале — всюду

ванность, нищета, побои и

одно и

три тыловых

впечатления

гостиницах,

то же:

полководцев.

замордо-

надо

всем — торжественное
гудениеколоколов в украинском соборе...

Церковь,

казарма, банк и

острог —

четыре

камня капиталистической
цитадели. А

фундаментальных

внутри—

беюлросьшю

пьяпство и повальный разврат.

Спускаюсь

«кавярпю»

(кофейшо). Оркестр визгливо
За столиками— дельцы

наярпвает «На сопках. Манчжурии».
с
и

жуликоватыми лицами, одновременнопохожие и
на шпионов, и

па

биржевых аферистов. Рядом

на актеров,

со мною густо

подмалеваннаядама лет тридцатипяти, полная, румяная,

зо-

лотыми зубами, ведет разговор глазами с двумя бритыми господами с соседнегостолика. В углу — группадлиноволосых мужчин
в

бекешах,

санитарнойповязкой на

рукаве.

Невидимому,—

журналисты. У одного лицо знакомое: сданиз тех, что печатают
свои

фотографии

на

открытках,

боевые

корреспонденции

«с полей сражений»—па -столбцах «Русского слова».
ними — офицер с

Между

забинтованной
головой.
Утопают в облаках
табачного дыма и среди опорожненных бутылок и забинтованных офицеров набираются приподнятых чувств для своих патриотическихкорреспонденции. В качестве признанныхруководителей общественного мнения они время от времени посы238

лают в
ризмы:

публику

не совсем трезвые,

Если бы человек пе пил и
— Журналист— это нечто
-

но

решительые

афо-

не ел, то ничего бы не было...

среднее мелсду

горизонталкой

и лакеем...

Большинство посетителей
кавярни — проститутки
и тыловая
военщпна, поддерживающие между собою довольно тесноеобщение, если судить по репликам, перелетающимот столика к стоянку, и по приторному запаху йодоформа в кавярпе. Очевидно,
«безопасныеи верные

средства» оказываются

недействитель-

ными по отношению. к местномуофицерству. Львовские венерические госпиталя переполнены есаулами и корнетами, что,
конечно, не мешаетпоследнимразыгрывать роль самоотверженных героев, пострадавших на поле брани. Об одном из таких
львовских подвижников рассказывают, что, лежа в палатедля

сифилитиков, он получал очень трогательные письма от своей
наивной жены, которые все заканчивалисьвосторженной припиской: «целую

твои священные раны».

Не следует, впрочем,

увлекаться.

Не

следует обрушивать

все громы небесныена бытовых саблезвопов. Увы! И окопная
братия платпт не малую дань Венере медицинскойили как
выражаются офицеры, святому Бобонию безносому.

У войны

своя

На войне

долго видишь мужчин и

особая психология.
только

мужчин. И

когда

мечтательныйпрапорщик или скромный бригадный адъютант
прямо из душной землянки попадаетв омут женских соблазнов
у него в глазах появляются

огненныекруги.

— Я, інѳ знаю, кем и когда построен Львов, —говорил
мне тихийпрапорщик Болеславский,— но он, наверное, построен

на развалинахСодома и Гоморры.

Так чувствует каждый окопный обитатель. Он готов ринуться за первым призраком счастья, хотя бы счастье это
называлось крашеной Зосей или Минкой. Главное, чтобы
счастьебыло податливо и доступно. Долгая осаднаявойна приелась сфнцеру в окопах. Ему нужны быстрые стратегические
Кения. Миг - и готово! И дым коромыслом - в ресторане
И в номере— Содом и Гонорра...
239

Львов переполнен, Львов живет, наживаетсяи торгует
бульварах и перекресткахэтим податливым счастьем.

на ііГ.ех

Я никого

В славной столицеГалицпи
добродетельиых лгенщинах. Но

не желаю опорочить.

пет, разумеется, недостаткав
когда сдвинуты с

меставсе границы, кто

состояниипору-

читься, что он знаетв точности, где кончаетсякрашеная Минка

матрона?..

и где начинается
строгая львовская

Выхожу из ресторанана вольный воздух. Еще светло, но
нустынпо. Кое-где мерцают одинокие огоньки. Трамваи не ходят.
На улице Иоселевпчаприселна скамейку против памятника
Берко-Пипхусу' Иоселевичу, некогда освободившему Львов от
нашествия иноплеменныхзавоевателей.

По тротуару торопливо

постукивают женские каблуки, уди-

рающие от офицера. Женщина стремительноподходит

моей

■скамье и произноситзапыхавшимся голосом по-украински, опускаясь возле

меня:

Разрешите, будь ласка, присесть...
Офицер проследовал дальше, усиленногремя

—

палашом.

Жен-

Теперь

разъ-

щина продолжала, волнуясь:

— Дозвольте мне пройти с вами до моего
меня могут забрать.
— Почему?

дома.

езжают патрулии

— Потому, что после войны нельзя ходить по городу.
задержалась в одпом местеи

теперь

боюсь

возвращаться.

Я посмотрел, на пее.

Миловидное,
— Я

стройная талия,

тонкое лицо,

изящпая

русская, — продолжала она, — русинка...

улице Шептыцкого...

обувь.

Дом мой

на

Здесь близко.

— Раз вы русинка,— у вас нет основания бояться:

руси-

нам наша администрация,кажется, необычайно внимательпа.
—

не администрации
боюсь,

ваших

офицеров...

сочтите, пожалуйста, за дерзость, — оборвала она и
со скамейки.

Мы пошли.

—

Но

поднялась
•

.....

Дама шла торопливым шагом. Крашеные девушки
бегали с тротуара на тротуар. Подвыпившие офицеры

пере-

загля-

дывали им под шляпки.

— Вы
24Э

видите, что творится, —

бросила

una спутница.—

Ваши офицеры назойливы,

нуть па улицу...

Если бы

как краник.*

Боишься

нос высу-

муж это видел...

— Ваш муж москофил?

— Нет, мой муж офицер. Ои

Карпатах.

православиемлегионе,

— Что это за православный лсгиоп?
— Это наши русины выставили... Русинская

па-

кавалерия...

— Русины австрийскойориентации?

— Да... Не люблю

наших русинов...

ственные люди: и туда и сюда...
когда прядут сюда немцы, — меля
ским.

Они

Фальшивые,

двой-

мне все говорят

что

повесят за сочувствие ютс"
1 "

— Ваш муж дерется протиз нас на Карпатах,
сочувствуете?

-Ну так что?.. Уж лучше русские, чем
австрийцеводни евреи стоят...
Только им и

вы

германцы..
жилось

нам

За

хорошо

при австрийцах.

— Лучше, чем полякам?
,

— Конечно.
-

Но, кажется, теперь и им не сладко живется?
Кому теперь хорошо? Если война затянетсяеще

года, — придется пустить себе пулю
— Отчего?

па пол-

лоб.

— Разве это жизпь? Во что превратился Львов? Пьянство,
мерзость, разгул... Боишься прикоснуться к трамвайнойручке,
на скамью опуститься, чтобы пе заразиться бог знает какою
пакостью... Фи!.. А дети? По улицам шляются четырнадцати-

летниепроститутки...
— Это от голода?

— Какой там от голода... От войны! Война к легкому хлебу
приучаети к легким мыслям о жизни.. Сегодня жив, а завтра —
неизвестно, что будет. Так буду

b проституцией
еще полбеды:

жить,

дело личное. А

развелось, сколько отчаянных грабежей!.. В
разграйыи дом, до нитки все унесли... Только
— Наши войска?

как

вздумается!.,

сколько

воровства

Камепке

меня

голые стены...

— Нет, не войска, а мужики. Я самавидела свои костюмы
на хлопах. Что ж, солдаты, вы думаете, им подарили?.. Не бесІО По

след»м

воііии.

ол]

покойтесь, лучше ваших солдат умеют грабить и

жечь...

Всо

Тссерь они всо за русских. А придут германцы-'
они за германцевбудут.
Она ускорила шаг и как бы в оправданиепояснила:
— Ужасно спешу домой.
Там у меня мать и дочуркаДолжно быть, очень волпуется... ждет пе дождется мамы... А
наши русины.

мама засиделасьу

заболевшей подруги...

как-то незаметнонезнакомка

перескочила на

тихое,

голубое небо в Карпатах, на имениепод Закопанами, с
великолепным озером

таким

Фильстер, па котором плавают белые

лебеди и где она, хозяйка, целыми днями ныряет и

плещется,

как русалка...

— Выйдешь

из воды, —

мечтательноулыбнулась она, —

серебристыекапельки так и горят па теле, а тело, как пеиа,
белое... як кіпепь бічэ,
—

Как

—

Ой,

талась...

— повторила она дважды...

богипи, вышедшей из пены морской, — вставляю я.

— смущенно спохватиласьопа, — как

же

разбол-

просто неловко...

И, вздохнув, поясняет:
— Так сладко помечтатьо прошлом

"это гнусноевремя...

Сидишь весь день, как прикованная...
На улицу выглянуть
боишься... А я привыкла так много странствовать... Я и в России вашей бывала... в Киеве... у родичей мужа... Вам пѳ приходилось там бывать?.. Чудесный город.
— Бывал. Как фамилия ваших родственников?
Она назвалафамилиидвух видных украйнофилов.
— А вот и мой дом... Вы, может-быть, пе откалгетесьзайти
ко

мне?
— Благодарю вас. Я очень тороплюсь.
— Как хотите,— сказала она обиженным тоном. И

спро-

сила деланно-равподушпо:
—

Вы где служите?

— Под Тарновом.
—

Под Тарновом? — оживилась опа. — Вот страппо!.. И муж

мой сейчаспод Тарновом.
—

Насколько

знаю,

против пас под

лории.

Она загадочно улыбнулась:
242

Тарновом нет кава-

Есть!.. Теперь есть!..
И добавила очень выразительно:
— Советую вам — идемтеко мне...
Вы пе пожалеете... Я
сообщу вам такое, что вас очень, очень заинтересует...Не
—

дальше, как сегодня, мне доставили письмо от мужа с

вашего

фронта...

«Проститутка, авантюриста
у мепя в голове. И

или

шпионка» — мелькнуло

сухо отклапялся.

— Вот вздор, — звонко рассмеяласьопа. — Вы
что я

к вам для легкого хлеба подошла?..

Нет,

педумаете
ли,
слава

богу,

этому я еще не должна прибегать... Так не хотите?.. Ха-ха-ха...

Ну, так знайте:вы в Тарнов не попадете... Там наша кавалерия
действует... Православный легион!... Когда будете удирать через
Львов, — милости просим...
Запомните: улица Шептыцкого,
номер 89...

Мой

муж — австрийский
(писатель.

И она скрылась в подъезде одноэтажногоособняка.
Комедианткаили матрона?., разбери!
. . . Набрехаламоя уличная Кассандра. На всем протяжении
фронта — тишина и спокойствие. В главном санитарном
управ-

лении тоже спокойно. О прививках пока не
о переходе на летниеквартиры.

думают.

Собираются

Любачов, куда уже направленынекоторые отделы.
— Кстати,— сказал мне один любезный

съездитев Любачов:
. . .

Речь

идет

передвинутьсяв

чиновник, —

там у них, кажется, есть лимфа.

Любачов — чудесный старинныйгородок, особенно пле-

пительный издали. Резные
коленки, церковки с

терема, крылечки,

башенки. Коло-

зелеными маковками. Крохотные избушки

на курьих ножках. Все какое-то игрушечиоѳ, лубочное. В роде
древне-русскогоНюренбѳрга, затерявшегося среди польских городов и костелов. И люди — как живые игрушки. Что-то делают,

мастерят, суетятся. Не люди,

кукольпых

дел мастерншки.

Вхожу в санитарное
управление.Такая же кукольная
— Ба! Старый зпакомый!—кричит мпѳ
издали

Попов.

игра.

доктор

Попов—
тот самый генерал, который некогда, в начата
войны (как давно это было!), отеческинаставлял меня в Холме,
16*

243

заниматься благотворительно-

что

стью

делать перевязки своими индивидуальными пакетами

солдатам

на

войне нельзя

внушая,

чужой

дивизии— величайшее

преступление но

службе.

кабинетеПопова застаю почему-то инспектораартил25-го корпуса, гепералаВа.ртанова.
— Никакой лимфы нет! Н детританет! Когда будет, еами
пришлем...
Вот, в лазарете Государственной думы, — таза
В

лерии

есть.

Я объясняю Попову,

что я уже везде

побывал и нигденичего

не получил.

Начальство хмурит чело:
—

вы

попрежнемушляетесь в погоне за дисциплинарным

взысканием...

— Ваше превосходительство! Я

действую по предписанию

своего непосредственного
начальства— дивизионного врача.

Однако ж другие остаются на местах!.. А у вас часть без
Советую вам безотлагательно отправиться к месту
службы и дожидаться предписаний
из центра!
— Слушаю-с.
— А у вас там на позициях тихо? — осведомился он бо^ео
благожелательнымтоном.
—

врача...

-Тихо.
— А

кругом?;, вообще?.. Присядьте.
Я подробно рассказываю о своей встрече с австрийскими
офицерамина вокзале, о пьянстве, о всеобщем разгуле, о солдатском недовольстве и,

приѳнаться,

не скуплюсь

на густые

краски.

Генерал слушал,
цем и
—

хмурился, тер переносицу
костлявым паль-

вдруг выпалил, обращаясь к генералуВартанову:

Ваше превосходительство!А
флагом?..

не пора ли нам

пойти с

красным

5
Тесно, грязно и ніумно.
В Шинвальде, в Рыглицах и

1/
во

всех окрестпостныхдере-

Тарновом— от солдатповернуться негде.
Ежедневно подбрасывают свежие охапки человечьего хво-

вушках под

241

роста.

Іюрпуса, батальоны,

эскадроны.

сом вливается пушечная медицина. В

Вместес

пушечпым мя-

Тарнове

целые улицы

забиты госпиталями. Базунов ворчливо посмеивается:
— Скоро Радко-Дмитриеву, 1 как Куропаткину, придетсяпосылать слезные телеграммы в

ставку:

ваты!..».

«Довольно

сестер и

Шопотом поговаривают о каких-то нажимах и «кулаках».
Но вся эта военная бутафория никого уже не занимает.Было
время, когда бомбардировки, шестнадцатидюймовые
«берты» —
пугали, тревожили и волновали. А
же вечно думать о смерти. В

теперь все надоело.

конце концов,

утеретьли от пули или от рака? Надо брать
ока есть. Какое нам, в самом
фоса тыловых щелкоперов? Кого

деле,

дело

не все ли

Нельзя
равно

жизнь такой, какая
до

озверелого

па-

теперь тронет такая газетнаь

смердяковщпна:

«Окопы противника очищены;

уничтожены

колонны пехоты, половина переколота штыками,
половина загнад
а

две

другая

реку...».

Нельзя же испытывать вечную неловкость от того, что кто-то
кого-то обобрал, что у кого-то украли одеяло, что кто-то кого-то
ранил, убил, зарезал... На войне вообще кет воровства, а есть
добыта-; нет злобы и ненависти,а есть патриотизм. Грабитель,
разбойник, мародер^это слюнявая
терминология мирных
времеп. Теперь другие слова: не жестокосердие, а храбрость;
по разбойник, а

победитель.

Да и вообще нашему брату, вояке, пе присталоразмышлять.
На войне каждый берет свое добро там, где находит, не заботясь
о мнениипотомства. Если лавка заперта, солдат сбиваетзамок.

«Да войне замки ржавые, а ребята бравые».
Если под боком нет молодой, вояка не брезгует старушкой.
«На чужой сторонеи старушка— божий
В пороховом дыму разглядывать пекогда.
Пі!

дар».

Зато

бабы здесь

кобенятся.

Командир первого

штабс-капитапКордыш-Горецкий,

парка,

после двухнедельной артиллерийскойподготовки объявил

квартирной хозяйке коротко

своей

ясно:

1 В то время командующий третьей армией.
2!5

Два воза дров и пуд мяса! А не хочешь, — съеду с квар-

—

тиры п

тебе поставлю солдат.

Павлов,

Баба покорно вздохнула. Только
в

жуликоватый ден-

Горецкого, еще от себя накинул полвоза дров. Пригодится

щик

хозяйстве. В Тарнове теперь полено гривенникстбит.
Под грохот орудий такиеделишки облаживаются еще проще.

В Шинвальде батарейные
обозы стоят рядом с позицией. День
и

ночь грохочут орудия.

Депь и ночь у заведующего обозным хо-

зяйством, капитана
Ширвпнского, идут картеж и попойки. Вечепришла

ром

старуха-хозяйка выпрашивать

Офицеры играли в шмоньку.

внучки.

гостинцев для

Стол ломился от вина и

закусок.

рыхлый,

Ширвипский,— ленивый и
тым лицом

Пошла вон,

—
что

заросшим, одутлова-

архиерейскогобаса, — сердитогаркнул на старуху:

карга!.. Что

мпе за

тебя под суд итти,

ли?.. Казенноеимущество тратить?!
А минутчерез пять пришла веселая дочка.
— Прошу папаполковника цукру для дзьетко, — сказалаона,
боками, как кордовская кобылица.

играя
—

А-а!.. — приветливо обернулся к ней капитан.И,

гостью

рив

глазами, поощрительно крякпѵл:

—

обшаСахарку?.. Из-

воль!.. Да куда же тебевсыпать?
Баба горстью сложила руки.
— Да ты что?.. Подол подставляй!..
Баба уверенно шагнула к столу, подняла край платья и обнажилакрепкие, молодые поги.

Выше, дура!

—

захохотал капитан.—

Гонп выше колен!

И в подол полетелисахар, хлеб и бисквиты.
Эх, ядрёпа-зелёна!
Два пуда сахару пе жалко за такпѳ

—

голяшки,
—

— крякает прапорщик Кромсаков.

Шикардос! —

поглядывает

завистливым оком

Кордыш-

Горецкий.
Баба конфузливо переминается
и все дальше оттопыривает
руки и платье.

—
;

Подымай, подымай!..

Чем выше подымешь, тем больше

-лезет! — поощряет ее Ширвинскпй. И,

пе стеспяясь присут-

ствиемгостей, звонко цапает
бабу за голые места.

ЙВ

. . . Все те же серые будни войны.
Где-то на горизонте, по
гребням Карпат, тянутся земляные холмики — неприятельские
траншеи, — регулярно выбрасывающие в нашу сторону груды
медных осколков. Так было вчера, так будет сегодня и завтра.
Ничего зловещего, острого, непонятного. Все ясно, как циферблат.

Утром — воздушная разведка десятка гудящих аэропланов.
Днем — порция снарядных осколков.
Вечером — передвижка резервов и пулеметнаятрескотня.
В промежутках — реквизиция и пустота, наполняемая никому не нужными разговорами и

Сегодня мы все
бригады и офицеры

чтениемдурацких приказов.

Шинвальде, во втором парке. Штаб
трех парков. Из штаба дивизии вернулся
в

Базунов.
— Что нового? — ринулись к нему офицеры.

Базупов

медленноразгладил усы и, сбросив шинель на руіш

подскочившему денщику, ироническипроцедил сквозь

зубы:

Заседают... Проектируют меры по частиупразднениячеловеческого рода...
А впрочем, вот несколько секретных
приказов... Материалдля ваших секретныхмемориалов, —
—

кивнул он в

—

мою

сторону.

Разрешите огласить, господин полковник?

—

официально

осведомляется адъютант.

—

Разумется... Для закуски перед завтраком...

Пет, нет! У вас зуб со свистом!— подскочил прапорщик
Болконский и, выхватив папку у адъютанта,прочитал внятно
—

театрально:

«Генерал-квартирмейстер
штаба главнокомандующего ар8 марта 1915 г. Ш 3945. Копия
копип. Секретно. Геперал-квартирмейстру
штаба III армии.
«Главное управлениегенеральногоштаба сообщает, что сек-

миями Юго-Западногофронта.
с

танты, а

именнотак называемые евангельские
христиане,
стре-

обстоятельства для
войсках.
В этих целях,

мятся использовать переживаемыевоенные
распространения
идей сектантства
в
пользуясь
в

свободным доступом к

находящимся на излечения

лазаретахвоинским чинам, упомянутые сектанты, под видом

раздачи книг святого

Евангелия, в действительности
снабжают

их разного рода сектантскими
произведениями, не упуская при

247

4І

^--ЯФ-

[fnUfflllllllll

беседу с раненыминарелигиозныетемы,

этом случая вступить в
с

призывом к переходу в

сектантство.

менное сектантство проникнуто
в

В виду того, что совре-

противогосударственными
н,

частности, антимилитаристическими
тенденциями,оно

ставляетсобою орн из
оказать
•для

пред-

опаснейшихвидов пропагандыи может

Сообщаю
Подлинное за

крайне вредное влияние на воинских чинов.

сведения и

соответствующего распоряжения.

надлежащею подписью».
—

Ой,

елки

зеленые!—

хохочет доктор

Костров.— Евангелие

цензуру!..

под

—

Тише!

—

Болконский. — Ягодки впереди!..

машет рукой

Приказ — «весьма секретно»:
«Генерал-квартирмейстер
штаба
миями Юго-Западногофронта.
с

конин.

Весьма

секретно.

главнокомандующего

марта 1915 г.

ар-

Jfs 4212. Копия

Генерал-квартирмейструштаба

III армии.
«Главное управлениегенерального штаба сообщает, что за
замеченоусилениешпионской работы со стороны населенияв занятых нашими войсками, неприятельских
последнеевремя

областях. Среди жителейуказанных районов, как поляков,
в

так

особенности
польских евреев, находятся предатели,которые

не

останавливаются перед самыми гнусными поступками. Так,

было крайне гнусно поведениесына арендатораимения Тарповатки, —
вольно

Гижицкого,

двадцатилетнего
юноши,

занималсяшпионажемв

пользу

который добро-

австрийцеви всячески

натравливал местноенаселение
против представителей
нашей
власти.

ОзначеннымГижицким делались неоднократныепопытки

сжечь в окрестностяхнесколько мельниц, дабы затруднить продовольствие русских войск.

«Гнусное поведениееврейских шпионов принимает
еще бозлостный характер. Так, средаеврейского населенияуказанных местностей
занимаются шпионажем в пользу враждебной

лее

нам стороны не только

женщины.

лица мужского пола, но также многие

деревне Майден Крыницкий

был сожжен

зажига-

тельным снарядом противниканаблюдательный пост нашей батареипо указанию
выясненным.

248

еврейки шпионки, имя которой

осталось не-

«Лица, обслуживающие

противника своей шпионской рабо-

той, по сведениям, полученнымот

наших агентов, имеют секрет-

ные приметынижеследующего характера:

«Еврейские девушки,

занимающиеся шпионажем в

пользу

противника, снабжены шифрованными документами австрийского штаба, по большей части зашитыми в подвязку и носят
шелковые чулки со стрелками.

«Мужчины

храпят докумепты, полученные от австрийского

штаба, в шільто, под подкладкой воротника и

качествеопозна-

вательной приметывшивают вместес документами(под вешалкой) золотую монету пятирублевого достоинства чеканки
Н'09 года.

пія.

«Сообщается

для сведения и

Подлинпоеза надлежащею

Шикарно! —

вырывается у Кордыш-Горецкого.

пудам еврейчиков за шиворот
рублёвки.
-

соответствующего распоряжеподписью».

ловить

Теперь

—

искать золотые

пяти-

А евреечекза поги! — дополняет картину Растаковский. I
Мерзость! — брезгливо морщится адъютантМедлявскии.
Не приказ, а галиматья, — пожимаетплечамипрапорщик

Солеславский.

— Ваше заключение, господин полковник?

крикивает Болконский.

—

задорно вы-

— Побольше бараньего рога и ежовых рукавиц! — в
ему отвечаетБазунов и лукаво подмигиваетд-ру Кострову:
— А не пора ли укоптропить?

тон

— Шнкардос! — радостно ухмыляется Кордыш-Горецкий.
— Недурственно!— весело потираетруки Костров.

Полученателефонограммаиз штаба дивизии на мое имя:
«Произвестимедицинское
обследованиечастей70-й и других

. . .

дивизий, расположенныхв Кжишове».

Кжишов — небольшое селениена линии нашей артиллерийской позиции, — с постоянно меняющимся составом резервных
частей. Еду вдвоем с Болконским, в сопровождении фельдшера
іарасенковаи Ханова.

Сегодня весь
валі.да,

день гремит канонада.

Чем

дальше от Шин-

тем сильнее грохот орудий. Стреляют

беглым

огнем.

249

Выстрелы все чаще и

Грохот орудий сливаетсяс

лом.

где-то высоко

деревянных

неумолкающим гу-

треском шрапнелей.

Гремя железными латами, мчатся тысячи
отрывисто хлопают стальными

мосту и

II па каждый удар копытом, па
со

Кажется,

облаках перекинутогромный мост из пустых

бочек.

всадников по

Гремя и бешено

чаще, удар за ударом.

нарастая, канонада становится сплошным,

бичами.

каждый взмах стального бича

металлическим
грохотом стальные

всех сторон откликаются

трещотки.

русой окладистой бородой,

Кучером у нас пожилой солдат с
недавно переведенный
из

Он оторопело поводит

глубокого тыла.

головой, через каждые две минуты беспомощно повторяет:

Господи, господи, да что это такое?..

—

И, сняв папаху, усиленнокрестится.
По

следы

пути —

шагнувшей войны: перебитыеснарядами

сожженные избы,

деревья,

ободран-

изувеченные окопами поля,

австрийские
ранцы, почерневшие от грязи конские трупы,

ные

цинковые

коробки из-под патронов...

В Кжишове,

несмотряна

снова пахнетжильем и
жики ковыряются

детишки.

зятся

несмолкающийгрохот орудий, все

крепкими человеческимкорнями.

Му-

Во дворах суетливо и шумно гомо-

навозе.

У каждой хаты —

вызывающе

выставленные

улыбающихся баб.
здании школы. Хозяйка —

строгая мона-

круглые груди лукаво

Остановились в

«законница»'с

хиня —
и

синимиумпыми глазами.

щик

Один — угрюмый,

жестом повторяющий
—

родка,

каждую

—

по

лицом

два прапорщика Хер-

Ханов, с безнадежным

минуту:

фамилии Криштофович

Все

нервный, размаши-

сверкающие

каштановая

бо-

иронической усмеш-

глаза.

они лениво валяются

терпеливо поглядывают
свою

—

удивительной красоты. Узкая

волнистые волосы

кой выпуклые

походную

па

койках, курят,

на часы в

скучают и

ожиданииобеда.

не-

Разверты-

амбулаторию. Робко входят местныежители

неизменными
жалобами на гдову

250

как

Мне что?.. Я человек конченный...

Другой
стый,

ваю

Тут же — артиллерийский
прапор-

Кромсаков, какой-то заезжий есаул и

сонского полка.

черной повязкой" на голове («велюм»)

бжух (голову и

живот).

Вваливаются

полушубках солдаты с категорическими
требо(Доверов порошок) — от кашля, и рюмки
очищенной— от ломоты. Витиеватыйфельдшер Тарасепков пообыкновению суетитсяп путает:
в

ваниями «доверия»

— Так что дозвольте
говорится,

доложить,

ваше

высокородие!

извините за выражение, ошибка

вышла:

Как

заместо-

салицилки— гопеканх отпустил.

Скучное однообразиеэтой процедуры неожиданнонарушается
появлениемколоритной фигуры чубатого рослого казака:

— На причинномместенеладно.
—

Раздевайся.

Плотная шанкерная
тами в

язва

огромными железистымипаке-

обоих пахах. '

— У девки был? — спрашшзаю я, больше для порядка.
— Никак нет... Не с
девкой, а
с
барышней гулял...
В шляпке! — не без достоинстваобъявляет казак.
— Ну вот, от нее ты и

заразился: сифилис у тебя.
— Да что ты, ваше благородие?.. Окрестись!.. Шутишь
что ли?..

— Нет, казак, не шучу. Лечиться
Казак свирепо ворочает глазами:
— Ну, попадисьмне, гнида... Как

И, приведя

порядок

ты,

надо.

вошь

расщавлю!..

свой туалет, бросает с

негодованием

по адресу нерадивого начальства:

— И для ча заразу такую на фронт пущать? Собрать бы

пх

всех да расчекалить!.. Чего с такимисыропнться?..
— И тебя, значит, расстрелять?

— Меня? — с изумлениемпялит глаза
— Ведь и ты — сифилитик.

казак,

— Да что ты, ваше благородие?., с умом?..

—

Разве

за

что?..
можно

казака до девки равнять?!..

. . .

Сумерки. Мрачный Ханов

отводит душу

пессимистиче-

ских пророчествах. Законницавяжет чулок, а Ханов развертывает перед пей картину грядущих бедствий, уготованных русскими войсками Галиции.

Настойипекакуаны.

^У

2Ы

— Теперь, — говорит он своим скрипучимголосом,—

прошли

те народы, что к вам поближе. Эти прогналивас до Кракова. На

той неделетатары тронулись — за две тыщи верст отсюда. А
потом Сибирь пойдет— за сорок тысяч верст. Сибирь больше
всей России. Оттуда как посыпятся поезда, так от вашей Галиции клочка не останется:все съедят.

Монахиня безропотно слушает и из вежливости вставляет:
— В Сибири зимно (холодно)?
— В Сибири? — оживляется Ханов. — В Сибири такие холода, что здешнему человеку ни одного часу не вытерпеть: око-

леет!Здесь что за холода! — презрительномашет он рукавом —
Там по сто человек в день замерзает.Бывает так, что по триста
человек в одну куду смерзают, и их, как лед, колют!..

— Наше вам с кисточкой! —
Кромсаков.
— С пальцем девять,

шумно

влетает прапорщик

огурцом восемнадцать!
— в

тон от-

кликается Болконский. — С наблюдательного, Петруша?

— Так точно...

Ни одного разрыва!
Да ну? — удивляются офицеры.
— Вот задави меня бубон! Не рвется наша шрапнель. Солдаты говорят — липовая. Вместо пороха кашей набивают.
—

— Бывает, — говорит лениво Болконский. — У пасвсе липовое: и

цари, s святые, и штабы...

— Так точно, —

смеетсяКромсаков. — И жены липовьп.
К подпоручику Пышкину' жена в гости приехала, а спит с .ней
командир батареи. Солдаты говорят — в ускоренное производство попала: была под-поручиком, а теперь сразу под-полкоипиком...

— Сказать

—

вич,

как в тумане...
пах

по

все мы

плодим...

совести,— протянул

какие-то липовые,

задумчиво

Кршнтофо-

бесчувственные... Живем,

По приказу стреляем, по приказу вшей
Для чего воюем — не знаем...
Ни о

око-

чем не

думаем...

— И без того ясно... Тявкай да чавкай — чего тут думать? —
говорит равнодушно есаул.

— А другие думают...

Солдаты — те крепко

думают...

Сказал!., дубовая голова, — хохочет есаул.— Сидит в окопе,
курком пощелкиваети бормочет, как идиот: «Що це за війна?..
—

252

Сала немае... Хліб з песком... Хвельдфебель бьэться... Спати не
дають:..
А вія усе лізе, трясця його матері...
Що замерзнешь
у

ціеі ямі...»
— Эх, вы, ротозеи!., в солдатскойбашке котлом

у нас в

кипит...

Херсонскомполку забавная историйкавышла.

Вот

Лиши-

лась 8-я рота кухни. Кашевар в туманедороги не разобрал —
и прямо к австрийцам
в лапы. Полковой командир— в дивизию.

А там обозлились
говорят,

и отказались дать другую кухшо. «Пускай,

—

— посылают к австрийцам
за обедом».

— Ну и что же? — любопытствует есаул.

— Ночью всем полком в атаку пошли... До
лась и австрийскуюкухню в роту приволокли.

резервов проби-

— Без командиров? — удивляется есаул.

— В том-то и загвоздка!.. С фельдфебелями да взводными...
Как у них такое придумалось, когда всем полком сговариваа

лись, —

никто не видел...

' — Ладно! — срывается Болконский. — Той
піспі співае... а -

Широко и

не

грустно несется бархатный голос,

блукаѳ,

хто

вплетаясь

в мягко трепещущиесумерки:

Что ж, братцы, затянемтепесню,
Забудем лихую беду...
Ум, видно, такая невзгода
Написана
нам на роду...

Болконскому

присоединяетсяКромсаков,

есаул, прапорщик Криштофович

потом казачий

даже его мрачный товарищ.

Спели «Колодников», спелинесколько украинскихпесен.
— А я, вот, новую песню знаю, — радостно вспомнилКриштофович. — Под Козювкой когда стояли, четвертая рота принесла. Красиво поют ее херсонцы... Ну-ка, за мною разом:
Я ранен, товарищ, шинель расстегни
мне,
Подсумку скорее сгаими...
Дай вольно вздохнуть и в послсдийразочек
Ты крепче меня обними.
Не в силах я
Горячая пуля,

дальше... израненыпоги...

кате жало,

впилась!..

1 Не мечется тот, кто ітесаш яоет.
253

■

Кровавым туманом закрылись дороги,
И по небу кровью заря разлилась...
Да где
Ты

ж ты,

товарищ? Тебя уж не вижу...

крест, что жена навяеала, сними.

И, еслине ляжешь со мною ты
Смотри, — повидайся с детьми.

рядом,

Жену не увидишь, — недавно зарыли!
Осталисьсиротки одни.
Окажи им, чтоб знали... чтоб знали всю

Нро

правду

муку про нашу они.

Окажи им: отец на далеких Карпатах
Засеял нѳ мало земли...
И севом богатым в карпатскую землю
Солдатские кости легли.
Костями да громом, да гневом безмерным
Засеял и кровью полил.
И в час свой предсмертный,о вас вшоминая.
Он с верой в посев свой почил...

И если отец по собрал урожая,
Окажи им, — пусть знают и ждут,
Что мертвые кости о Далекого края
Домой за ответом придут...

Штаб нашей бригады
даты второго

ч.

все еще в Шинвальдѳ.

парка заявили

Кажется, сол-

жалобу Базупову

на жестокое

обращение Старосельского.
лостно прижимаети

Но последнийпопрежнему безжакоманду и офицеров. КапитанСтаросель-

ский, командирвторого парка, невысокого роста, плотный, широкоплечий, с бритой головой, небольшими зелеными глазами под
тяжелыми веками, твердо и с убеждениемотвечаетна все протесты.

—

Вы, господа, штатскиелюди. А

у меня на все совершенно

другая мерка. Актер должен играть-, писатель
— писать, танцор—
танцовать, а военный — воевать. Война есть прямое призвание
л

офицера.

стою

за

то,

что,

раз

армия

В мирное время мы
офицер! Благодаритеж историю, что
вость доказать свою храбрость на деле...
должна воевать.

254

существует, она

кричим: я

—

храбрый»

она дает нам возмож- '

— Но быть храбрым вовсе не значит тянуть из солдат всо
жилы...

— Господа! Я — кадровый офицер. И

после войны останусь

кадровым офицером. На меня затраченогосударствомчорт знает
сколько

денег.

Меня

готовили в

запевалы! И

не стануподтя-

гивать паршивеньким дискантомваши либеральные песенки... Я
сделаю из своих мужиков настоящихсолдат.

С раннегоутра

парке начинается
эта нудная муштра.

— Па молитву! Шапки долой! — раздаетсякоманда Старосельского. — Накройсь!..

И потом долгое

двухчасовое истязание
:

— Да ты как стоишь, Тимошкині

Голову выше!

Руки

на-]

зад! Не переминайсяс ноги на ногу, как медведь!
— Понимаю, ваше высокоблагородие! — пучит глаза Тимошкин и

запрокидываетголову до вывиха позвонков.

— Руками, руками не размахивай, Зеркалов!
—

Отвык,

— смущеннооправдывается 42-летнийЗеркалов.

— Шесть месяцев военную форму носишь, а все деревней
пахнешь! — и, тяжело размахнувшись, ударяет Зеркалова по
лицу.

Но главная пытка —

впереди, когда, вооружившись длинным

хлыстом, Старосельскийзаставляетскакать по кругу отяжелевших сорокалетнихездовых.

— Да какой ты ездовой? — кричит он бешеным голосом. — (
Но ездовой, а каптенармус!..Под ранец, язви твою душу! Под I

ружье!

Это

зверское наказаниеСтаросельский ежеминутнопускает

в ход.

Солдат, поставлепньгй«под ружье», испытываетнеимовер-^
муки. В полном походном снаряжении, с винтовкой на

пые

плечо солдатстоитнеподвижно, не смея пошевельнуться. Часто

до двух часов кряду. Снаряжениевместес винтовкой составляет'
тяжесть свыше 50 фунтов. Самые крепкие солдаты с трудом не-?
реносят эту пытку.

•

Особенно мучительны

когда ранец оттягивает плечи и

последние полчаса,

дрожащая

отекшая рука

нѳ

Старосельский зорко следит за своей
жертвой. В эти последниемішуты Старосельскийсадитсяу окна
и глаз не сводит с солдата. Стоит последнему
переступить
с ноги
в

силах держать ружье.

255

па ногу как Старосельекий,
фельдфебелю:
— Камень!

задыхаясь

И провинившейся жертве кладут да

вленный десятифунтовый

от

бешенства,

кончит

ранецзаранеепригото-

кирпич. Только

вмешательство Базу-

нова в состояниипрекратитьистязание.Но Базунов умышленно
изоѳгает столкновения с командирамипарков, а Старосельский
<; каким-тосадическимупоениемпользуется эти правом каторж-

™JSJZ К Р епостнойсгаР ины- Два

солдатане выдержали,

сталипроситься из парка на батарею. Старосельекий цщшчп

расхохотался:

- Хо-хо-хо... Слезу гонит, кал преть... Ты,
жалобить вздумал?.. Вон!

И поставилобоих

что,

соплёй раз-

^иаСа ^

под ружье.

. . . Почему-то вдруг хлынули тревожные слухи.
а окружающей жизни - никаких видимых перемен.

Все

так же скрипят обозы и снуют ординарцы. Лениво плетутся
фуражиры. Іолько пушки бухают с какой-то резкой настойчивостью. Па лицах крестьян читаетсяскрытая усмешка, и пет
в их поклонах ни прежней учтивости, ни прежнего покорного
страха. Или это только нам кажется?..

Боевая линия как будто щипдшнулась вплотную. Жизнь
внезапно наполнилась множеством неприятных моментов- in
них всего неприятнее- мысль, что кавалерия противника'может внезапнопоявиться из-за угла...

Почему? Откуда эта назойливая тревога?.. Никто не видаі
ни одного австрийскогоулана, ни одного мадьярского разъезда
в окрестностях. Но все говорят о внезапных набегахи налетах
о кавалерийскихпатрулях, о надвигающихся страшных боях!
И солдаты и офицеры охвачены тоскливым чувством опаспостн
и во всем суеверночитают какие-тогрозные приметы.
В Сурском

полку, на позициях, сиделив

дат. Вдруг шрапнель высадила оконную
ударилась об стол, оттуда метнуласьв

Осколком разворотило

печь и

там разорвалась.

печь, снаряд пролетел наружу

до полусмертипроходившего мимо офицера.
испредимы. Казалось бы, все так просто.
256

халупе пятеро сол-

раму, влетелав халут-

Солдаты

оглушил

остались

— Пѳ спростаэто, ох, пе спростаобеспамятелофицер, ->
качают головами солдаты.

Ксендз Якуб
поведью

Вырва

опять обратился к прихожанамс

«неизреченномблаге молчания»,

про-

причем сравнивал

болтливую женщину, не умеющую хранить чужие секреты,
с убийцей, который поражает из-за угла доверчивого доуга!
Ксендз Лкуб Вырва вообще большой любитель гиперболических
метафор церковного стиля. Но офицеры зловеще перешептываются.

— Ой, не станетпан пробощ разоряться
такой он человек...

по пустякам, — пѳ

Идет торопливая передвижкачастей.С утра выступил коппогорпый парк, переброшенныйв Тарвовец. Потом прошла кава-;
лерийская сотня с обозом по направлениюк Тухову. В десятом
часу остановилась проездом чешская
ванная к 10-му корпусу и

дружина,

прикомандиро-

направляемая"в Тарнов. В Тарновэ

с раннегоутра стоитбезунимныйгрохот орудий. Обстрелведется

противником с

удивительной точностью —

шахматном по-

рядке.
Намечены все выводпые стрелкипа железнодорожных
путях. К полудню снарядамиразрушены до осповання все выводные линиина станции
Чарна, где стоитместныйпарк х $

со<

ставе сорока восьми вагопов. Остался невзорванпым одни. Щ&ч

ствеішый

путь. Необходимо спешитьс уходом. Но тутповторилась

в точноститаже история, что под Меховым

Кельцами. Даже

действующиелица— все теже. Начальствотрусливо переваливает,
ответственность
за решительность действийс

Заведующий

местным парком,

себя

на других,

прапорщик Комаров,

отправил

срочную телефонограммусвоему непосредственному
начальству,
в штаб армии (местныепарки находятся в распоряженииштаба
армии и без предписания,
последнегопередвинуты быть

гут) следующего

«Местный парк
подвергся

на станцииЧарпа,

составе 48

жестокому обстрелу противника.

разрушены.

не мо-

содержания:

Остался только

вагопов,

Выводпые

одпп свободный выход.

пути

Обстрел ве-:

1 Местным парком называется поездной состав, в котором хранятся запасы артиллерийскихснарядов, поддержи,
вающих питаниэпарковых бригад.
»'

По

следам

войа**.

■>57

-МММ

дется из тяжелых орудий. Кроме шрапнелей, фугасных бомб
ручных гранат, в

парке имеются два вагона с

пироксилином.

Жду срочных распоряжений».
Но телефопныйпровод был занят, и телеграммабыла доставлена с большим опозданием.Только через три часапришел приказ из штаба армии:

«Обратитесь немедленноза

указаниями к

командиру

9-го

корпуса».

Прапорщику Комарову

9-го

трудом удалось вызвать

командира

корпуса. Тот заявил:

—

Здесь есть генералстарше меня

пуса. Направьтесь к

пему. В

—

командир 21-го кор-

удостоверениепосылаю

вами

моего адъютанта.

Командир 21-го

корпуса категорическиотказался от дачи

каких бы то ни было инструкций
на том основании, что местный
парк находитсяв распоряженииштаба армии. Пришлось
рить всю

телефопную

процедуру с

армии снова ответили —

начала.

обратиться

когда из

за указаниями к

повто-

штаба
коман-

диру 9-го корпуса, генералШкинский, командир 21-го корпуса,
разт.яреппо закричал:

—

А-а! Раз так,

— приказываю вам немедленно
потребовать

у коменданта
станции
паровоз и увести все вагоны
из 'іарпы и Тарпова па

Бросился
данта и

со снарядами

станцию'Дембица.

прапорщик Комаров

на вокзал,

помощника давно след простыл.

удалось раздобыть наряд.

Едва

—

там и

большим

коментрудом

парк отошел за версту,

как

тяжелый снаряд разорвался над местомбывшей стоянки. Вслед
за этим туда же пущено было еще пятнадцатьснарядов.

— Ковкий пакет привез, — мрачно докладывает Ханов.

Сегодня Ханов

лпкует.

Его душа,

как лебедь,

паетсяв потоках пессимистических
слухов.
киіі

Ои

— ординарецсвязи при штабе дивизии и

величаво ку-

знает, что

Ков-

всегда приносит

срочные вести.

—

Должно быть,

приказ — бежать что есть духу из Гали-

ции, — мрачно соображаетХапоз.

Пробежав мельком
чами:

258

пакет,

Базунов

сердито пожинаетпле-

•—

Чорт знаетчто!.. Какой-то секретныйприказ

женах...

— Ковкин! В дивизии тихо? — интересуется
адъютант.
■— Никак нот, ваше высокоблагородие... Такая суетилка...
Слыхать, немецсо всех сторон ползет... Две дивизии потеснил...
И нашу соседнюю — 48-ю: пособпть просит...
— Ну, ступай, — говорит Базупов. — Если что срочное будет, — не задержись.

— Слушаю-с.

меня конь весь день под седлом.

— Вот и подохнет!— каркаетХапов. — Тебе начальникобязан запретить коня

не расседлывать.

Канонада не стихаетпи
хот катитсяшироким

па минуту.

фронтом

Непрерывный

приводит в

дрожь

гро-

окопные

стекла, посуду и человеческиесердца. Базунов нервно шагаетиз
угла в угол и раздраженпофыркает:

— Нет, вы
рассылают

со

подумайте,чем они заняты.... В такую минуту
срочными ординарцами секретный приказ...

о женах.

— Что за приказ о женах?— любопытствует Болконский.—
Разрешите вслух прочитать.

— Сделайтемилость...

глазах

Болконского

Вероятно,

присланодля

водевиля.

зажигаются веселые огоньки,

читаетпод дружный хохот офицеров и

он

денщиков:

«Начальник штаба третьей армии. По отделу дежурного гѳОтделение инспекторское. 29
марта 1915
года.
М 46205. Секретно. Комендантугорода Тарпова.
«В последнее
время в г. Тарнов прибывают из г. Киева и других мест России мпого дам и жен офицеров различных частей
войск и учреждений, вследствиечего г. Тарнов с каждым днем
приобретаетвсе более и более внешность глубокого тыла со
перала.

всеми его

отрицательнымисторонами.

Командующий

армией

приказал Припять пемедлеппомеры к выселению из г. Тарпова
всех приезжих дам и

Львове

впредь,

разрешения па проезд

не взирая
в

на выдаппыо им во

район воеппых действий, пи

одпой из приезжающих дам не разрешать прояшвать в г. Тарповѳ.
Подлинное подписали:генерал-лейтенант
Добровольский, исполняющий должность дежурного генералаполковник Бепсоп».
— Пу, вот! Я говорил, — бросает с торжествующим видом
Базунов, — что Радко-Дмптрпез взмолится: «довольно сестер
17*

.-'./'.-

и ваты!..».

вольно

По болгарскп выходит

женщин!..

— А по - моему,

еще сильнее: ради бога,

это — просто австрийскаяинтрига,—

до-

гово-

рит, сдерживая улыбку, Болконский. - Через полковника Барсова паннаЗося добилась распоряжепия дежурного генерала

чтобы устранитьконкуренцию законных жен."
Панна Зося — тарновская Аспазия. Ее имя гремит по
фронту всей третьей армии. Молва обручила ее с полковником
Ьарсовым. Но это — злостная клевета. Она обнажепно расточает свои привязанностинаправо и палево, без всякого пристрастия. Правда, ее прозрачные шелковые платья цвета
полевых васильков, по слухам, доставалисьею без особых усилии из гардероба бежавшей пани Зарицкой. Но деньги отданные ею старой Юзефе Почаптковской (Зося называет ее «мамуся») на устройстволучшего магазинаготового белья по Краковскон улице в Тарнове, без сомнения, заработанысобственным
трудом, что и подало повод некоторым местным острякам распустить про нее весьма легкомысленный каламбур на темѵ
о простынях...
J

Как -раз

на днях на квартире у панны Зосп

разыгралась

скандальная история, имевшая хотя и «тдалеппоѳ, но довольно
печальное касательство и к нашей бригаде. Командир 2-го
парка до-А бригады вместе с двумя прапорщиками кутил
у панны босж. Какими-то судьбами в их компанию затесался
и прапорщик Болеславскпй. Через час все были пьяны (за
исключениемБолеславского) и начали оспариватьдруг ѵ дрѵга
право на обручение с панной Зосей. Командир ссылался на
авторитетпредоставленнойему государем императоромвласти
л прапорщики, ударяя себя по переполненнымблаженством
сердцам, доказывали, что при входе в обиталище красоты покорно слагаеторужие всякая власть и дух преобладаетнад
плотью. Іогда командир со словами: ultima ratio regis 1
обнажил свою шашку. Мягкий прапорщик Болеславскпй вооружившись стулом, встал между воюющими претендентами
и был раненв руку. Вид крови обратил в паническоебегство
~~

і Ultima ratio геГ is — надпись, выгравированная
манских пушках -зпачит: последнийдовод царя
2С0

на

гер-

очаровательную тарповскую

Лауру,
и
дальнейшее кровопроНо рана Болеславского оказалась

литие сделалось бесполезным.

глубокой, и его пришлось определить в лазарет.

довольно

Когда вся эта история сделалась известнойБазупову,
высоко

приподнял свои полковничьи погоиы и

чески разводя
—

Быть

польскую

руками:

раненым на

проститутку...

ков, мозги

он

сказал, ирони-

фронте русским офицером з драке за

Нет. положительно у наших прапорщи-

набекрень.
АПРЕЛЬ

Миллионы железных бараиз
огненных бутылок
льется смертельныйураган... Грохот, треск и безумие...
— Лошади оседланы, — докладывает Коновалов.
— Чорт знаетчто! — сердитофыркает Базунов.
Из штаба дивизии получено срочное предписание:
«Прошу немедленнокомандировать врача бригады в Тухоз
за оспеннымдетритом, в виду того, что в районе расположения
воинских частей70-й дивизии наблюдались случаи натуральной
Миллиопы кованых

банов...

оспы.
—

Хлопают

247.

табунов...

чугунные

пробки,

Дивизионный врач Прево».

Разрешите и

мне с

доктором, — просит прапорщик

конский. — Мой взвод на отдыхе.
— Не возражаю, — говорит Базунов.
—

Идет

такая

стрельба!..

—

Бол-

недовольно вставляет

Старо-

сельский. — Разве можно отпускать офицеров?
—
ко

Распоряжениесделано,— сухо бросаетБазунов,

любит критики со

бавляет, в
это

своем

стрельба?..

стороны парковых

который

командиров,

до-

Какая ж
столовой ложке... В парко

обычном полунасмешливомтопе: —

Через два часа но

больше офицеров, чем гранат...
Базунов прав. За снарядамиездят в Дембицу, — за пятьдесят
верст от боя.

Комапдпр местногопарка, прапорщик Комароз, с

отчаяниемжалуется офицерам:

— Последниеснаряды расходуем...

261

л ■■

Но у Старосольского-своя

ІЛІІ^Т

перебоев». С

система. Он

твердо

убежден

К0ЙТ1™ е ^нуты «машина не К5

раннего утра он летает, как угорелый по Wv
распечь. На глаза попадаются евХе
взвода только -что приехавшие с позиции куда в?

■ ищет, кого бы

третьего
зили снаряды. Старосельский коршуном

налетав? па £вш

^ m ziT;s^ m 1шадей
Ты старший?—

- Так точно.

кричит он Федосееву.

- Не в очередь в караул! Ездовых
старший

п -"-

всех под ранец'

ЕаШѲ ШС0Ішбтаг °Р°Д ие--начипаетоправдываться

- Молчать!.. Я на
обращаться. Хомуты не

перекличке говорил, как с лошадью
снимать! Сперва поводи! Двадцать раз

рукой под хомут полезь! Возьми мокрую тряпку, потри'
постоишь в карауле, -будешь потом ездовым морду бить'
чать

не

моТуШѲ BHCOKofkaroP°№ e > стараюсь! По

Г Н У • Н У ! Смот Ри У меня! А то
Чтоб я у вас не видал пабивок! Я
пт

Посмотрю,

как хомут сидит... Чуть

за всех

Вот

'отве-

вы очень разбаловались

осматривать буду'
будешГ

сам
-что, -ты в ответе

- Баше высокоолагородие! - говорит обиженно Федосеев не от боязни стараюсь. Я наказание отбуду Нереп Ковш™
совестно... На что стараться тогда!..
У У " Р Д ездовыыи

впаю...^ 30 ' МЫе С0Ж0ВЬт НѲ Л0Й - Я

Вашего бР ата насквозь

- Ну - с, в путь - дорогу! - говорит Базунов.
!
Едем рысью по узкой дорожке. Справа вьется горная речка
- Лучше нам рощей ехать, - советует Коновалов И мы
сворачиваем иа Ладно, чтобы попасть в еловую рощу В роще
тише. Гул снарядов не так свирепо колышет воздух Отш
хают уши и кожа. Издали кажется, будто большие белые птицы
сидят молчаливо на ветвях. Вечерело, когда мы выехал? и^

рощи. Вдруг в воздухе совсем близко взвиГгиула П у Л я
фтгюдзз... За ней другая, третья. Мы насчиталишесть
У
-Вот черти! -выругался Болконский. - Это хлебопеки
262

Козы как-раз на водопой идут.

бьют коз.

Еще в пас попадут.

Надо спуститьсяв балку.
Едва мы успели спуститься, как пули вновь

назойливо за-

Можно
Пустились вскачь, хотя трудно было сказать, где безопаспсй. Из
темноты неожиданно вынырнули пять конных фигур.

визжали

двух

сторон.

Стреляли справа п

спереди.

было подумать, что поблизостизавязывается перестрелка.

—

Кто такие? — крикнул Болконский.

Казаки.
Куда едете?
— За фуражом.
—

•—

Странная фуражировка в такое время.

стреляли?

—

Это вы

—

Никак нет.

Однако, после встречи с

казаками

ружейная пальба пре-

кратилась.

...

Шебуев,

Главный врач-?
Невысокого роста,

Тухове — головной лазарет дивизии.
человек

коренастый, с
все кожаное.

смелый.

независимыйи

бритой головой

густыми

бровями.

Одет во

Шебуев очень обрадовался нашему приезду.

—

Вот молодцы! В такой «ураган» прикатили. Ночуете?

—

Придется. Я

вам командированза

вакциной. В Здзя-

рах эпидемия развивается.
—

Бросьте, голубчик. И детритау меня нет, и на эпидемию

начхать.

Пускай с ней возятся те, что придут после нас. Ведь

больше трех дней не продержимся.
г

начнется?

—

Тогда знаетечто? Проситеу Шульгина.

*—

Какого

■—

Знаменитого. Редактора «Киевлянина». Ои тут началь-

ство:

если оспа завтра

Шульгина?

питательным пунктом

командует.

Сидит у

на

меня

голове...
—

Как так?

—

Да

так.

В самом буквальном смысле: надо мной, во

ром этаже живет.

—
*-

вто-

От окопов спасается.

Что же это за пункт?
Юго-западногофронта.

Штука важная.

Четыре отряда,
263

"ШШЯ

SLt Лтѵ/

г е ~ ГСІГераЛ
Можайскпй- Сам-то во Львове
живот. А тут -генеральша, пх превосходительства супруга

в ел заворачивает. Четыре «кузины» милосердия, два студила
рисовальщик, доктор и сам Шульгин. Сестрицы-все «нашего
круга»: Балашова Забугипа, Гудим-Левкович, Можайская (ніемяпница генерала . Прехорошенькая. Только у Гудим Лсшо-

^тшщші
шІТІщм:
«Милорды»

ве S™ Г: П0ДГУЛЯЛ ' ТаК
№
фамилии и ни одного носа.

—

тоже как

на

ЯЙ 4 1°^°°^^тйся Левенберг, сын испанского кон
2™аЙ2 °f Ш >'льгип' Рисовальщик Моделевский, сын
»

сснздательнпцы «Киевлянина»;

очаровательный

ufT™доктор,
ГОрЯ ° f НЯТ - ПуНКТ - Т0
бедняга, у всех

Но пока

У него уж и

ведь к нам

эскулап

прикоміпдиров

патронессручки

времени не остается па работу
— Что ж они делают?

— Как что? Развертываются.

Ио-

п.

перецелует

по лазарету

Сегодня

развертываются

^
Рѵа п?;ЗВ Т ІВаі0Т "Я ' Г° Р0Й Ыесяц Развертываются ?5
как у нас в Калуцкои губернии говорят: день
в

едим

долго-долго погодим

не едим

опять

должа°лТОР СТрсмптольпо с °Р сался с

па

ыеста и раздраженно про-

Т0ЛЬК° д РУ г пм. мешают. Раньше мы в
больных не задерживали. Сортировали и яям: чтобы другим место очистить. А
йп.~

два

невдш

головном лазарете
марш по

госпита

теперь приказано-

раньше, как через три дня, никого не эвакуировать. Надо же
JEf" предоставить возможность голодных солдатиков покормить... Вы подумайте: в головном лазарете по три дпя
больного держать! Ведь мы в горячие дни но две тысячи чело
кок пропускаем. Слышите, что на фронте творится? С завтІа-

ZZ?
4T НаМв раНеПЫХ
П0ЛШШ заливать
денешь>..m cT
Сестрицам
кровать положим?!..
—

Куда

Рих

сплавить их отсюда нельзя?

^ 0 ТаК 0ПП Й mmmrl Бедь место какое! Развадовского замок
Вы днем посмотрите. Это - настоящий музей. Теперь все ваз
граблено, конечно перебито, загажено. От резных буферов
п, т

осталась только обшивка, кресла - без спилок. Еще бы- Целый
месяц полированными дровами топили. Столы, стулья
эта
жеркп красного дереза, даже футляры от часов на растопку пі
264

чей

Из

пошли.

Картинами окна

наделалп.

попоны

ковров

затыкали...
—

Это ваши лазаретныепоработали?

—

Как

Все по программе. Сперва пришел

водится.

пили! Вон сколько
он

рукой па ряд

остаткивина,

мофднн,

Потом пришли казачки, допнли

Там

За казачками —

углу

унесли часы, грам-

на попоны,

порезали ковры

сервизы.

штаб
Долго

погребах копили, — махнул

предков вино в

портретов. —

сейчаскакой-то музыкальный

инкрустациямина палисандровойкрышке.

валяется — с

ящик

погребов пана Развадовского.

вино из

выпил

корпуса и

госпиталя.

папаРазвадовского

тот

придали маёпткамвельможного

самый вид, в котором застает
их наше

повествование...
—

Кушать

—

Пожалуйте, дорогие гости,

буев,

Когда мы пришли сюда,

коллега.

саксонского фарфора.

что осталось, —

В столовой довольно
ством,

нашему

людно.

предмет, точно

Пять врачей, заведующий хозяй-

подстегиваемый
ударамипушек. Дрожат

Доктор громко выкрикивает каждую
ряются

грохоте

ослепить живы

Тут

газетах,

скреб,

мется!

Да

столетие...

что

и'300

шрифтом:

орудий.

Чтобы убнть одну-двѳ

Ничего подобного. Стреляют,

народу?..

гожусь?

и вилки.
фразу, по многие слова те-

думаете, пушки зачем гремят?

Вы

Едят молча, іолько

перескакивает
с пред-

Звенит посуда. Подскакивают ложки

оконные рамы.

тыщи

черепков пѳ

глаз
уваоста-

прибралик ручкам «кузинкп»...

Шебуев говорит не переставая.Он

метана

—

Кирилке внушишь

письмоводитель, два раненыхофицера.

доктор

Каюсь,
буфетах груды

сервизов.

засталив

мы

саксонскойвцзе? Через педелю и

жение к
лось

столу, — засуетилсяШе-

Такие чашки, вазы, тарелки, что

Но разве

нельзя.

оторвать

санитар.

откушайте на остатках пышных

—

подано, — возвестил

х...

один день переживешь больше,
там у

и
в

всех в

душе -

чем дома за целое

пустота...

Напечатают

16-этажныйиеооГосподи, какой шум подни-

Нью-Йорке дом обвалился...

человек

тех

чтобы оглушить и

Вы посмотрите
на меня: куда я, к чорту,

же

задавило...

газетах каждый

наступление,
атака,

день

печатают жирным

обстрел... Раненых

40000,

уби265

тых 5000... И хоть бы

что пушки...

Н У' какое

кто бровью

повел! А почему?

сравнение?-говорит

Потому

" иіиш ;г

один из раненых офице-

ров. — Гут идет борьба за культуру...
'
- Послушайте, - набрасывается на него Шебуев, - вся
ваша теперешняя культура - та же война. Война, притворяю-

™пЛ?- МИра Тг" ЕѲ ШЖет feTb там, где

ьі

все решаетоя

штыком и насилием. Войны, как месячные кровотечения у женщины, повторяются с точной периодичностью через каждые

/о лет... И это называется

культурой!..

инп'^^Л
4^ СВеТ' Лазарет ужѳ Еа ногах- Прибыли первые транспортыраненых - с землистыми лицами, с блуждаюНи ПТѵГ еЙСЯ КР ° ВШ m П0ВЯЗКах - ^ в ™кт
EL
\ Yf ГИНа И Д0КТ°Р а нет: оба со вчерашнего
Львове. Какой-то краснощекиймужчина, в костюме

«Tie™™
пня ™

Дня во
гусара с наплечниками,сурово
но

зем-

внушает плачущейбабе

почмаѴшГ 5 Л?еШЬ?" Т0ЛЬК° Т0СКу

ZS^Z^r?***' ™ Я) ни шестой
_

Нельзя

«ѵжштя

ли у вас детритполучить

mL~ С изУ млением

мужчина. — Что это —

нав°№ш ь... Ничего

ш седьмой 3апо "

для воинской части?

переспрашиваеткраснощекий

лекарство или продукт?

— Это — оспеннаявакцина.

НѳТ

™~ А! "
' ме ™ нские ящики не распакованы... Ведь
еще только развертываемся.
D

мы

ппй';;C fr0Ba ?.B И^ыьДв- Идет жестокийобстрел наших познrZ^J^f^ П Р 0ТИВНИК б ьет из орудий в <£х калибров Но

горластые «берты» покрывают все голоса. Дома трясутся как
в лихорадке. Пробую читать, - невозможно. Через минуту забы

ваю прочитанное. Вижу, как шевелятся бледные S ^командира. Слышу голоса офицеров. Но ничего не соображаю Звуки
отскакивают от сознания, как слова, произнесенныена непо
вином языке. Делаю мучительные усилия, чтобы как нибудь
вывести из этого «омеряченного» состояния и себя и других
Ничего не выходит. Все с тайным трепетом ждут приказа об
*

отступлении.Все устали,

больше всего на свете

замучены и

хотят тишины.
__

Если это сегодня пѳ прекратится,я

начну выть, как со-

бака, — говорит в отчаяньи адъютант.

По ураганныйбой все растет. Вторые сутки

средоточеннобьет
с

Его бешеная настойчивостькажется нам безрассудной

і-ратой снарядов. Мы

отвечаемслабо, но природа самапозаботи-

берегу Дунайца огромные
Вторые сутки
этим скалистым заграждениям. Ьдышпо,

нашей защите, разбросав на

лась

за

скалы,

которыми скрыты

неприятель гвоздит по
еслиприложить

все паши пушки.

земле, как

ухо к

шестидесятипудовые<кабаны»

гигантскими
молотамиопускаются на

Гудут,

как пчелы в

И Ланов

дупле...

Точат, как шашель древо..-'.

—

мертвые камни.

намисвоими наблюдениями,

ежеминутно
делится с

—

противник со-

Адское пламя сметает
окопы. Тщетны усилия про-

батареям.

дона, деревья,

как сор —

пути —

тивника.

по нашим

строит мрачные выводы:

—

До вечера всех нас до одного

—

сад, и

Тебе хорошо,

—

детп...

жена, и

перебьют!..

лениво шутит

Болконский, — у тебя и

все-такиработникиостаются.

А у меня,

Одна мать-старушка.
—
Кому умирать охота? — с обычной угрюмостью
огрызается Ханов. — И жук, вон, о жизнипросит... А без бабы лучше.
От бабы всегда смертиждешь... Да и нечегонам работать, ваше
благородие!Чужие дела работать, хоть век работай,— это маловажно. Свое кабы было... Наша старость— котомка.
В комнатупоспешновходит взводный Федосеев:
—
От Кромского полка за патронами
прислали. Просят хоть

Ханов ни сада, ни дома, ни жены.

три двуколки
_

удивляется
—

ѵж

отпустить.

отчего ж опи к намприехали,а

Базунов.

Из Ежишова

розданы, —
—

не в

головной эшелон доносит, что все патроны

объясняет Старосельский.

тыловом

парке

также

снарядов

штабс-капитан
Калинин.
—

Прапорщика Кузнецова я

ну -говорит

головной эшелон.' —

послал за

нет, -

вставляет

снарядамив Демйи-

Кордыш-Горецкий.-Он прислал ординарцас

доне267

■■Ш^'

сешіем, что в местномпарке снаряды

получатсяне раньше,

— Отпуститьодну двуколку патронов из
запаса,— отдаетраспоряжениеБазупов.

как

неприкосновенного

— Мало ваше высокородие,— говорит взводный.— Артиллерия работаетплохо. Однимипулями отбиваются...
Исполняй,

сельский.

что приказало! -

вмешивается Старо-

резко

— Слуиіле с, — произноситФедосеев и

...

На войне пет местаневрастении.

как зверь для прыжка,

подтянись!..

Попрелшему орут

уходит.

Человек подбирается

каждая жилка в

горластые пушит.

теле кричит ему

ьш 3 .

Попрежпему вздраги-

вают доншш. Но голова свежа после сна, и на душе уже нет
ь-іерашнеи тоски. Солнце большим сверкающим кругом поднимается над землей. Ажурным узором раскинули деревья свои
вспухшие почками ветки и, как сквозь плетеноекружево
пропускают снопы искристых лучей. Вестовые весело суетятся'

качисто моют полы,

перетираютдва дня не убиравшуюся

суду. Не хочется думать о канонаде, о

Солнышко-то

доктор Костров.

Волконский

как разгулялось! —

Эх,

по-

опас-

весело потираетпуки

родина — великое дело!..

извлек из своих бездонных

пеооычаиновкусные сласти,с
ими офицеров и депщпков.
1

смерти, о грядущих

сундуков какие-то

мармеладоми финиками, и

Гридш!~Улыбается штабс-капитап
Калинин,—
?

потчует

пельзя ли

Трндин — штабной фельдфебель из жандармов, известпыи^своим уменьем раздобывать водку из-под земли.
- Так точно, — отвечаетон своим сладеньким голосом у жидов есть... И конфеточки киевские, и коньячку
не

угодно ЛИ?..
Го

{

І ? Икардос! ~

Вернувшийся
268

вскакивает

возбуждении

из лазарета перевязанный

Кордыш-

прапорщик Боле-

славскпй

отставляет пододвигаемые

деликатно

Болконским

объявляет:
сегодня зверски!

решительным голосом

сластии

Напьюсь я
Только, пожалуйста, не в обществе панны Зоей,

—
—

— иро-

низируеткомандир.
подогретоеводкой и

Пастроепие,чуть

Оставатьсяна прежнемградусе. Уже

каст

нения

ни тишины.

Ііпево

(на французском

Лежу и

читаю

языке),

—

карты.

завещанныйот бога,

Закончентруд,

Болконский:

сделал подсчет по

Знаете, сколько

сов.

Говно

столько,

2600

шрапнелей,

патроноь^

сколько

—

ник

семь

Я п ЫК

обстоятельство, -

оживляется

Сіюлогическая
столько

металла, сколько*

трупов

пушечная шрапнель -

имею доложить,

на одну

нашу

Ах,

прапорщик
головным
-

господин полков-

убитого». Вот п
300 патроном»весит
22 фунта и легкая пушечная

весит тело

подхватывает Болконский.

35000 пудов свинца и

пятнадцати
тысяч

задави его

гвоздь!

убитых.

меланхолически
почесывается

вернувшийся из Киспшова
преферанс
штаба дивизии, - мрачно докладывает

Кириченко,

эшелоном.-Нѳ

Ординарец из

70-й артиллерийской
меди. Так что
месяцев войны приходится

что всего выпущено

бригаду за все восемь

от тринадцати
до

обозначает

насмешничает
Базунов.

Винтовочная цинкав

парковой бригадой около

крови

«чтобы убить человека надо выпустить

формула:

граната
— 24 фунта...
—
Есть господинкапитан!Честь

войну: 7ДН)

миллионов винтовочных

Старосельский.- Есть такая артиллеринско-

произведитеподсчет.

15 фунтов,

последниедниг

за всю

Не трудно сделать точное вычисление,

ровно

на

водѳ

весьма игривое

„ л_

книге огнестрельныхприпа-

израсходовано было

гранат

какой-то

Офицеры

веселовскакивает

израсходовали за

мы

продолуеди-

«Женскиеписьма» Марселя

упесепныенами из

брошенном фольварке.

разоренной библиотеки на
играют в

коньяком,

пе хочется ни

только-что

сыграть ли нам лучше в

Ханов.

«Отступать!»— мелькаету каждого на лице.

269

-|_^M|

— Да что они, подлецы, смеются над нами?! — раздраженно
выкрикивает Базапов— Как нарочно, прохвосты!.. Не только снарядов, и каши скоро давать не будут! Вот,
не угодно
ли
ознакомиться?!

Болконский громко читаетполученныйприказ:
«Весьма секретно. Копия с копии. Начальник штаба III арТ1 ™ 8 та™°-»>зяистаенномуотделу. 20 марта 1915 года.
Ш ЬЬШ. Командирам корпусов и начальникам отдельных
,

частей.

«Командированныйв тыл н к начальнику снабженияинтендантармиивыяснил, что:
llfllil

■I

:№iii

1) гречневойкрупы уже нет в России;
ствоваться пшенной крупой;

поэтому надо доволь-

2) овса -очень мало в сравнениис потребностямиармий ("для
всех армий требуется 1200 вагонов овса ежедневно); поэтому
надо мириться с заменой овса

ячменем;

3) продукты довольствия заготовляются в России но интендантством, а земством; поэтому качество продуктов ниже того
к которому армия привыкла

мирноевремя;

4) хотя

солома в районеармиина исходе, но надеяться на
доставку с тыла невозможно, так как заготовлено соломы зем-

ством на весь Юго-Западныйфронт только сто тысяч пудов и
кроме того, железная дорога не может перевезти все нужное
армии;
J

5) сукна уже недостаетв России,
будет строиться из бумажных тканей;

почему обмундирование

6) кож большой недостаток,почему постройкасапог крайне
медленнаи затруднительна;снаряжениебудет строиться из разпых тканей; обувь надо очень беречь и широко пользоваться
«опорками».

7) как известно, принципиальножелательно, чтобы каждый
корпус имел свою железнодорожную линию; мы же поставлены
в неооходимость одной липией пользоваться для двух, иногда
трех армий,— притомс перегрузкойи ненадежными
мостами;
поэтому подвоз всего необходимого медлен и весьма ограничен
в -количествах;попытка помочь подвозу, пользуясь линиейж д.
от Люблина через Развадов кончилась тем, что на Сане прибыв270

временный, так и почти

гаей водой снесло как

СТО ™Ішпимая'во
мандующего

оконченный по-

внимание
все вышеизложенное,

своевременпости
или

по приказу ко-

терпеливо относиться к

армией, прошу

не-

Подлинноеза над-

неполнотеснабжения.

лежащей подписью».
Уже час почи, но

'грохочут

нимно

Пембицеии

5а

Напрасная
тратагнева и матерщины:в

внутреннегохмеля,

ился.

Болеславский, Костров,
девятку.

Калининрежутся в

ш™ Si S
приказа.

Как

вскрывает смысл сегодняшнего

бѳречься

от

венерическихболезней?

--Чтобы уберечь армию от голода и

прежде всего

расставитьчасовых и

пропускализа черту
«

СаП° Г?

Колупаѳв!

Чтобы

прежде всего

пѵшечный

уберечь армию от голода и

Дввок.
рваных

рваных сапог, надо

чтобы они на
воюющей армии никакого
терпеливо относиться к несвоевременности

расставитьчасовых и

выстрел не

дневальных

подпускалик

снабжения...».

Широкие огненные зарницы
грохота

чтобы.гаи не

уберечь армию от голода и

неполноте
интендантского

тяжко™

рваных сапог, надо

дневальных,

лагерного сбора никаких блудных

Как

блТдиогГземства!и
и

Кордыш-Горецкий, Купцов ■

Прапорщик Болконский в нагляд-

солдатскогобыта

ш!

ящиках пусто.

или в силу ка
утреннеенастроение
все еще.дар-

Благодаря ли коньяку,

коготЬ

в поискахголовного

батарейные
ящики -

Офицеры не унывают.

€

погоне

Шинвальдом, головные эшелоны носятся в

тыловыми парками,

эшелона.

Безу-

офицеры и не думают ложиться.

Суетливо мечутся тыловые парки между

пушки.

небо, и от
жалобно повизгивают

полосуют ночное

орудий беспрерывно и

оконные стекла.
За
в

двух

ночь

нашу дивизию

верстахот

потеснили.Сурский полк

артиллерийских
позиций.■

окопался

^^""g;

резерв. Сегодня у нас коУ ио.іпик
Р а Иечволодова репутация

паттоийКмгаепскийполк отодвинут в

i^S&WB.
бесстрашногоофицера.

Об его неустрашимости
из уст в

уста
271

передаются окопные легенды. В газетных корреспонденцияхего

изображают каким-то Рпчардсм-Львииое-Сердце, заколдованным
от пуль п

снарядов.

У Нечволодова хлыщеватая, почти фатовская
Когда солдаты лежат в цепи, оп спокойно шагаетпо
похлопывает себя стэком по

ботфорту

и,

внешность.

брустверу 1
бросает

сюсюкая,

солдатам:

— Врага бояться не надо. Он
Не о пуле думай, — о деле.

Но Нечволодов

рит о себе:

— не

— такой же солдат, как ты...

фанфарон,

пе позер и

усмешкой гово-

— Говорят, полковник Нечволодов пе трус. Может быть. Но
Нечволодов н не дурак. Ои зря под пули " башку пе сунет
Он знает, когда по цепи прогуляться можно и когда нужно
пойти проверить вторую полуроту (резервную, по которой не

стреляют).

Солдаты

относятся к нему с полным доверием.

Они

знают,

что он ни одним человеком не пожертвует без крайнейнеобходимости. Но там, где это нужпо, не задумаетсяпоставитьпа карту
и собственнуюжизнь. Его любят не за удаль, а за осторожность
и рассудительность. В том же Бендерском полку есть капитан
Радзивилл, который идет в атаку ни разу не наклонившись.
Солдаты ползут на брюхе, боятся голову приподнять, а ои во
весь рост прёт, не сгибая головы, прямо на пулеметы. Воля
железная. Но солдаты его не ценят: «Зря

смертиищет».

0 Нечволодове этого сказать никак нельзя. За обедом оп просто, обдуманнои без рисовки рассказывает,как надо вести себя
в

бою.
—

Трус,

— говорит он, — это человек, который боится

существующих опасностей.Когда командир

бог знаеткакой дорогой, чтобы

ведет свою

оттянуть встречу с

не-

часть

противником,

хотя столкновениевсе равно неизбежно,— это, разумеется, трусость. Но если нет надобностив жертвах, если, только 'щадя
солдат, командир с

предосторожностью, хотя

даже излишней, старается
обойти неприятеля,

бы

чрезмерпой,

— честь и

такому командиру
. О таком командирея
заранеемогу

1 Бруствер

и земляной
272

— главная
часть
насыпи, обращенных
в

окопа,
сторону

слава

допустить,

состоящая
противника.

из

рва

случае надобностиоп окажется большим

что в

храбрецом. По-

храбрость в том и заключается, чтобы дело ставить
выше себя.
Это вовсе не так легко, как думают наши газетные
корреспонденты. Это, — скажу вам прямо и откровенно, — мучительно трудно. Но в одолениитрудностии заключается подлинная храбрость. Если бы храбрость давалась в руки без всяких
усилий, как рюмка водки, то какое бы зпачепиеимела тогда
храбрость?..
тому что

А как узпаешь

—

бою, кто форсит и Георгия

ищет, кто по-

вашему храбр? — задаетвопрос адъютантМедлявский.

— Не скажу вам,

Но

вать.

одном я

как это узнаётся. Не берусь советы да-

твердо уверен: нужна железная выдержка,

чтобы оставаться на месте, когда над головою рвутся шрапнели; чтобы мужество и чувство ответственности
не покинули
тебя, когда вопли и стоны людей и лошадей покрывают даже
бешеный рев орудий. Идешь вперед, командуешь, ободряешь,
а самого точно в грудь толкает какая-то железная сила, и

ка-

паз-зад!наз-зад!.. Пускай
другие похваляются своей храбростью, но я говорю вам прямо:
пе раз бывали моменты, когда я чувствовал себя отчаянным трусом... Ой, как много самообладаниянужно, чтобы пе дрожать,
как в лихорадке, во время боя и не умчаться из-под огня. Недаром самым ненадежнымэлементомв бою считаются ездачи
ждая пулька насвистывает
в уши:

(верховые).

Как

удержаться

бородатому Фильке от соблазна,

когда стоиттронуть коня, чтобы он мгновенноуиес тебя из ада?..

Значит, то,

—

что пишут о вас в газетахпро вашу

любовь

к опасностям...

Bee это — сущие небылицы, — рассмеялсявесело Начвобеззастенчиваябрехня. С каким наслаждением
я написалбы в редакцию этих газет: «зачем вы печатаете
все эти
фальшивые глупости?» И под этим письмом, я уверен, подпи—

лодов,

—

шется каждый серьезный офицер... Ах, как бы мне хотелось,
чтобы кто-нибудь из газетных корреспондентов, которые знают
храбрость только по оперным героям,побывал в окопах и честпо
описалвсе, как есть. Ои должен был бы рассказатьбез всяких
прикрас, что в окопах так же пьют, едят, разговаривают, как и
всюду,

но —

под вечным страхоммгновеннойсмерти. Что

рать никому не хочется. Что рад душой,

По

следам

зойіш

уми-

когда приходит смена.

273

wVSmrTn
Be,epa' ° наслажД ешем бежишь на бивак. Что
ча.то идешь в разведку, проклиная свою судьбу, войну Европуa4

^мёстаПо

^ЖГГ""™
СТраХ
° М ' П0 то™
рытвинам
и канавам, а связи 1нет,
прикрытия нет свыше ёкает
йоги вязнут в грязи, и даже не з/аешь, где дерет?яТивиз,ш

м ІТГГ' ? К0Г ° наткнешъся
- И есл
Ди мѴвсе же ucS
г"тоно
/
f
',
Т0ЛЬК0
ШТ0Му
' ЧТ0 Д РУ ГОГО ЕЫХ °Да нет.
ь І..ЮВО ж и днем и ночью, и у храбреца и у труса
неотступномысль: подстрелят, падя}віт, поделят
Д

гвозіит

ад°ъютаГТВУеТ " Г °Р ° ИЗМ m В° ІНе? ~ Наста* вает па
- В современной войне значат только массы людей а не
отдельные герои... Герои сидят теперь в далеком ш и пере
своем

что.^массы еще покорны и повинуются их распоряжениям
Средг солдат попаДа ются настоящие храбрецы?

п „™

раиреЦы.

интересуетсяБолконский.

.?е ™ олодов поёжился, помолчал и
зубы, протяпул по-гвардейски:
Ч ѵя

как-то неохотно, сквозь

хіта^п,п1 пГи'Г, /^ реДИ ™ лдат„ есть -поди, обладающие большим
хладнокровием и большой силой воли. Но, чтобы быть храбрым
надо верить в цели войны... Аонп... не видят в ней смысла!

Ршиі^ИІ-Г

ЭТ° rj,m' замешаппаипа человеческой крови.

ЖК» нГ ЬПЫМ В °Р° ВСТВ0М ' мародерством, насилиями и
р^Г
Не ТаК, Страшпо всадить ш тык в. чужое тело, как
вырвать кусок хлеба из рук ребенка.

Н а ДНЯХ В ббСеДе В "Семепшем

фраз у :"

я У слыхал от

пего такую

- Слушай, что я тебе скажу. Может, мы кого и осиротили
Іто ж, для того и пригналинас. Одна только радость у меня'-*

на чужой земле топчемся, а

чужого не брал. И

детям

обиды

не

А теперь и Семеиычу придется. Значениевчерашнего приказа выяснилось вполне. Интендантство отказывается прокармливать армшо и предлагаетармии перейтина путь открытого мародерства. Солдаты Бепдерского полка вчера же приступилик делу. Они рассыпалисьпо Шинвальду и окрестностям
271

и организованноотбирали у населенияхлеб,

Начальник дивизии Белов вызвал по
Нечволодова, и между ними, говорят,

муку и

картошку.

этому поводу

полковника

произошел такой анекдо-

тическийразговор:

Белов, человек желчный и раздражительный, страдающий
катарром желудка, долго распекал Нечволодова и раздраженно

закончил:

—

« — Да вы

мародер.

« —

знаете, как

Так точно,

Вы

мародер. А

вы — мародермелкнй.

а
опешы Бмов - ~ Когда же я мародерствовал?
А помните:в Раве Русской, когда аптеку громили, вы

пакѳнечник клистирный взяли...
нечник, а мне нужен хлеб

Стоящая

рядом с

Вам

нужен клистирный нако-

для полка...»

нами обозная команда принялась

еще энергичнее. По предписаниюиз штаба дивизии,
сегодня в обоз для производства телесногоосмотра. В

bUU человек. Спрашиваю
из запаса:
~

просто

ваше превосходительство,— спокойно отве-

тил Нечволодов. Я — крупный

это называется? —

А где

командираобоза, пожилого

за

дело

прихожу

команде

полковника

же ваш доктор?

— Врача пет. Числится только по бумагам. Он, как вылепилось, умер еще в 1911 году и не был вычеркнут из мобилизационных списков. Хлопотали, хлопотали, но ничего пе нобиль*.
іак и осталисьбез врача.
— Кто же вас лечит?
— Ветерипарпыйдоктор.
— Он здесь?
ч

— И с нпм, зиаете,путаница
вышла. Послали его за лека»
ствамив Киев. А ои уже два месяцатам сидити не едет.
Приступаю к осмотру команды. Налицо только 300 человек.
Спрашиваю:
— А где лее еще двести?

— Я их вместес

моим помощником, прапорщиком,

румя

зауряд-чиновникамипослал в соседнийрайон на фуражировку —
спокойно поясняет полковник.
Г

— Как?

Двести-человек

целая экспедиция!
18*

на

фуражировку?

Да

ведь

это

275

—

' -

— Ну, да. Но зато

уверен,

приедут...

что

пустыми руками иѳ

р«Ѵ™ =
уСНуТЬ НИ на МИНУТУ- Немц
. ЬІ > повидимому,
подвезли несколько новых тяжелых батарей. Жалкой детской
хлопушкой кажется паша артиллерийскаяпальба рядом с зловещим грохотом этих потрясающих взрывов. Снаряды летят по
.воздуху с таким страшным гудениеми рвутся с такой ужасной
силой, что о их направленииможно следить по звуку Временами треск разорвавшегося снаряда напоминает
грохот падающих домов. С цепкимвниманиемследишь за каждым ударом и
кажется, что все кругом превращаетсяв развалины, и вот-вот
чудовищные «кабаны» обрушатся на Шинвальд
™П

. .

.Капопада затихла. Оттого

ли,

что немцы потеряли на-

дежду сломить скалистыйупор нашей артиллерийскойпозиции
или оттого, что подвозят новые орудия, как утверждают содцаты*'.. но сразу все просветлело, п мы радостноощущаем приход весны. Какое здесь удивительное солнце: стоит ему показаться на полчаса, как все кругом оживает. И еще приятнеевозпух
чистый, светлый и звенящий, как арфа. Звонким делает
его горное эхо. Офицеры 'выбегают греться на солнце и «смотреть, как растутдеревья». Здесь такая буйная растительность
что можно видеть, как распускаются почки. Кругом так много
солнечной мягкости и цветов.
Пахучими белыми цветочками
усеяна вся земля. А вдали так заманчиво синеют карпатские
-

Вот

вам и Мезо-Лаборч с Дуклипским перевалом,

низируетБазуиов.

иро-

Мез^"£аборч — Г0 Р° Д в венгерской долине, в четырех переходах (120 верстах) от Тарнова. Туда собирались перебросить
наш корпус, и офицеры втайнемечталио венгерскихкрасави-

цах и венгерском вине.

Пестрыми группамиразлеглись

па земле бендерцы и

дуют с нашими солдатами.Солнечные
толщу овчинных кожухов и поселяют
276

бесе-

лучи продираются сквозь
в

головах

неположенные

Огромный

мысли.

цветках и
улыбкой:

пехотинец, раскинув руки и

подложив папаху под голову,

поги на

говорит с

белых

блаженной

— Так воевать согласен...

— А

много ты народу переколол? — любопытствуют

наши

солдаты.

— Не считал, — лениво отвечаетбепдерец.— Из окопа стреСтрелок я годный... Верно, немало ихнего брата перебил...

лял...

Только
—

и их жалко, — закончил он мягко.

Чего жалко?

— А как же? И они не своей охотой

идут: начальство при-

вазуѳт.

И, помолчав,

продолжает:

— Плохого не помнишь, а хорошее не скоро забудется...
Шли мы с ребятами в разведку. Один офицер, да пас семеро.
Видим: раненые ихпие. Стонут, корячутся. Офицер приказует:
приколи!.. А чего их зря-то колоть-? Тоже люди. Детишек дома
оставили... Кликнули наших санитарови подобрали. Тоже и ихней крови пе мало пролито,— вздохпул бедерец.
— Земля от крови парная: хорошо родить будет,

— говорит,

глядя в небо, другой пехотинец.

К группе подходит оборванный
и протягиваетруку:

Семеныч

парепь из местных жителей

хлеба дайте.

выносит ему краюху хлеба и

спрашивает:

— Чего на работу не идешь?

— Работал, —

отвечает по-польски парень.

—

На

дороге

служил. Истопником...

И вдруг

начинает
обличительным топом:

— Нима вёпгля, нима джава, иима запалки... г

И,

сорвавшись,

сыплет с

негодованием:

— Платят 81 копейку в день... Прокормиться надо,

одеться

А где тут прокормиться, когда фупт белого хлеба в Тарнове стоит90 коп., а пол-солдатскогохлеба — 60 коп., а литр
молока — 40 коп... Солдаты все выели кругом, как саранча...
Спичек купить не на что. Свечей пет. Дают десять свечей, а оберкондуктор себе беретпять. Потом приходиткондуктор и забирает
надо...

1 Нет

шг

угля,

ни дров, ни слияѳк.

277

еще три свечи. А господа офицеры ругаются, что в вагопе темпо
и холодно. Что ж остаетсяделать? Красть?..
Украл бы, да
нігде, — заканчиваетон с едким раздражением:—

все-солдаты

раскрали.

— Где уж работничатьна войне, —

сочувственно вздыхают

солдаты.

— Знай,— лоб подставляй!Да язык прикуси, чтоб не вопил!..
А солнцеярко сияети нежит, и воздух — как крепкое вино.
Только Старосельскийпе поддаетсячарам карпатскогосолнца.
— Ишь, развалились на солпышке «нежные» чины, — пускаетон

сквозь

Федосеева. — Ты

зубы

злобно набрасывается на

взводного

.смотри у меня, лодырь! До смертипод ранцем

уморю, если опять нагнеты
'} увижу.

Да Ханов мрачно критикуетГалицию.
— Чего ты болтаешь, Ханов? Они худого слова не скажут... Живут в пехотномобстреле. Скотины пет. На себе земли
пііиут. Видали! Пан заместо лошади тянет, а жена застѵпом
р;ет...

— У плохого хозяипа все плохо,

—

угрюмо

отбиваетсяХа-

нов— Слабого качествалюди. Когда припесешьборща
не берутся борща есть: нам, говорят,

кухни,-

Кашу

не полезно.

едят.

А чтобы борща, — так совсем на него внимания не обращают.
іі п то дивлюсь: им бы давно околеть пора. Одной картошкой
живут.

■

. . . Опять вечерниесуме"рки. Опять свирепо грохочут пушки.
Испытываю какое-то тусклое удушье, похожее на безумие.
Прошлое кажется далеким-далекимсном. Нужно сделать мучи-

тельное усилие, чтобы впушить
что когда-то видел и

себе веру

реальность того,

понимал...

— Где-то есть электричество, мостовые...

—

доносится до

меня, как во сне, голосок Болеславского.

— Да, есть, — соглашаетсяБолконский и задумчиво
носит: —
кушетке и

Хорошо бы

читать старую

канарейказаливается. И

«Ниву»

за 901-й год.

над

тобой

в комнатетихо-тихо, так что кажется,

что никого больше нетна свете...

1 Нагнеты— мокрецы
278

произ-

теперь лежать па малиновой бархатной

на тсопыт&і.

«Может быть, и

мне только кажется, как Чеховскому Чебу-

тыкипу, — мелькает смутнаямысль. — Может быть, в действи-

тельностиничего этого нет и

А за окном

гремити

никогда не существовало...»

грохочет.

— Надо бы наградные выдать нижним чипам па

пасху, —

говорит заведующий хозяйством прапорщик Кириченко.

— За что?

—

жестко

бросаетСтаросельский. — Разве

люди?

Лодырь на лодыре сидити лодырем погоняет.
виде у них лошади? Амуниция?.. Его, сукина сына,

это

каком

нужно из

материв матерь грозить, под ранецставить, а иначе, по добру,
никто ничего не сделает.Сознания службы —
дрянь

— Это вы
—

никакого.

Все

—

сверхъестественная!..
напрасно.Есть очень хорошие солдаты.

Вот увидим,

что

эти хорошие

солдаты запоют,

когда

отступление
начнется.Я уже этих гусейхорошо знаю!..

— А

жизнь

идет своим ходом,

—

раздается насмешливый

голос Базунова. — Напишешь бумажку о том, что кухонь поход-

ных в

бригаде нет,

одпого

другому, — и

она —
вот

бумажка — кого-то задела. От
от Эрдмана х
спешный

уже

запрос:

«Получили ли вы при выступлениина театрвоешшх действий походные кухни? Если нет, получите их в ірочном порядке в городе Ровно, Волынской губернии...»
— Да-с...
Время от времени полезно взглянуть на вещи
интендантской
точки зрения...

— Токарев! Коньяку!

— А

— кричит прапорщик Растаковский.

не сыграть ли нам в

шмоньку?

—

тоскливо вздымает

доктор Костров.

Заложив

ногу за ногу,

орет,

потренькивая на балалайке,

прапорщик Кузнецов:

Раста-ту-турнха
коров пасла...
Завя-зи-ла между ног коз-ла...
Прото-ри-лая
тропинку через лед,
Пролоики-лами-лому проход...'

Из сенейдолетаетзабористая песенкаШкиры,

;

адъютант-

ского денщика:

1 Главный интендант
Ш

армии.

279

Раным рано в ранці
Ішли новобрапці.

Три хвороби, тай дві
оаховали в ранці і...

дверях появляется Коновалов:

— От староі учительки
— Седлай лошадей, —

дулі

за івами 2 .
поедем.

Старой «навчительке», папи Ванде Мыслипской лет за
Гв ^на вид это-еще бодрая старуха с интересной І д и
зішотвеіт f 1 ВаК0ЛК6 V ПІР°ш Чательпымп глазами. Ее
в стооппГ „ V « Р0К КРУГ° И - В ее ДОМИке ' на к Р аю Шипвальда,semZ тиА п?; еТе '~ С0ХраПІІЛасЬ ВСЯ Остановка: гардины,
raShSr Г!ГерКИ ' ЧаСЫ ' П0ДН0СЫ ' Ваз°™ и Даже оставлепі • т ™
раПеНИе велоснпе Д- Население ее любит, -а солJ ZemZ I Vr уваже ™' 0на ^ень гордится их вниманием
«К
Р ?'£Г аЗЫВаЯ ° б ЭТ0М ' ЛІ0бит с У лыбкой повторять:
« іеловек всегда лучше, чем о нем думают люди»
. . .

гол

еЛгп І(І БѵГ Т ЛИ ПаШІ Мыслшска в мои медицинские
Z гі'^ ° отклпкаюсь на ее приглашения.
Делаю
зіпки

по-

это
обогащен

по без тайной корысти, так как всегда ухожу от нее
ньш. Говорить она большая любительница и мастерца
рошо известна история каждого окрестного фольварка
В

SZL*m™T-

У Нбе много ДРУ^й

в Тарнове

Ей

Крашве

вЖГ- ?nZ всего ппте Р есІІее ' - иа ее глазах протекла
EL м пР°паган Д° и ' торжественными декларациями и
„

хо-

каждого

вся

гра-

оежаж Или, как выражается моя собеседница: она слыхала
все «вызолоченные слова» н видала всю «медную истину» войны
l сговор ведется вначале в изысканно-дипломатическом стиле '
Не смотрите, - говорю я папи Мыслинской, - на мои
погоны и вообразите, что перед вами -самый преданный друг
И™

3 Ш0; 7 У'™ бается

SSce

для

вас

1 Утром,

°„ыа - - Я

280

рассказывать:

П0Х0ДН0Й ^™ ШЙДеТСЯ

раныіі-рано

Иышли новобранцы.
Три болячки с кукишами
У них были в ранце.

2 Вас просят к

б УДУ

старойучительнице

лека Р СТВ0 >

Рассказы
К

папиМыслипской я

урывками запошу в

дневники.

сожалению, в моем грубоватом переводесильно потускнелаих

«вызолоченная» динломатичность.

Вы спрашиваете,испытывала ли я страх, когда рваШинвальдом?.. Я затрудняюсь вам ответить.
Мой первый испуг начялся гораздо раньше.
8 ноября вдруг
вспыхнула паника. Никто не стрелял.
Никто совершенно не.
думал об опасности. Но через Шинвальд откуда-то хлынула
волна беженцев(беженцы), и за ней опять потянулись интеллигенты, чиновники, евреи, арендаторы фольварков.
9 ноября
был взорван мост на Бяле.
И жизнь замерла. Наши войска,
ушли, русские не приходили. 12-го ноября убит был русский,
казак. Не знаю, произошло ли это в стычке, пли жителиубили
—

...

лись снаряды над

казака, но труп его валялся

на улице и

почему-товселил мпе

невероятный испуг. На завтра пришел патруль из 70 человек.

Я ждала, что начнетсяжестокая расправаза убитого. Но, к моему величайшему удивлению, офицер даже не поинтересовался
убитым и только распорядился:
—

«Я

Закопать!
офицера, запят ли Тарпов? Офицер

спросилау

уже вторую

«В

ответил:

неделю.

Тарнове у меня много знакомых. Недолго думая, я поТарнов. По дороге натолкнуласьна казачий разъезд.

плелась в

Двое

подъехалико мне:

— Ты куда,

—

старая?
В Тарнов.
« — Разрешение есть?
« — Нет...
«Казак удивленно посмотрелна меня и спросил:
« — Который час?

«Я вынула часики, посмотрелаи сказала.

Часики у меня:

золотые.

«Один казак потребовал:
« — Без пропускаходишь. Давай часы!
«Я сказала:
« — Не могу. Это у меня — память моей покойной дочери.
« — Ну, а деньги есть у тебя? Дай...
281

1
І

« — У меня нетденег, — сказалая. — Может,
Дантемне, — я вам большое спасибоскажу.
«Казаки рассмеялисьи уехали.

ІЩіІІ

■;

у вас

есть?

«В Тарнове было тихо. Многие из знакомых удрали, мпогиѳ
осталисьна месте. Они говорили, что жителейне обижали (жадной кшивды никому не зробили). Когда на завтра пришла я
в Шшівальд, то засталатам целую дивизию. Если пе ошибаюсь,
это была 42-я пехотнаядивизия. А может быть, 42-й пехотный
яолк...»

Пани Мыслинска замолчала.
— Ну что же? Рассказывайтедальше, как было...
— В тех домах, где стояли, солдаты не брали. Спрашивали:
хлеб есть? сало есть? чай есть? ]\ когда им отвечали: нету, —
они давали свое.
«

— На тебе, пап, хлеба!

— Пей с

нами чай!

«Но каждый шел в соседнюю халупу и грабил хуже мадь•даа, Особенно круто приходилось от проходящей пехоты.
Шли пехотинцы небольшими группами, — усталые, голодпые,
еле передвигая ноги. Одна такая партия —
зашла ко мпе. Лица, как у покойников. Еле
Просят:
«

человек пять

—

винтовки держат.

— Дан, бабушка, хлеба!

Хлеба, — говорю, — пет. Могу дать картошку.
«Поели. Поблагодарили. Один пять копеек дает. Потом
«—

вьь

шли — и в соседнюю халупу. Через минутуслышу крик. Я бросилась к соседям. Вхожу, солдаты душат бабу за горло и кричат: хлеба дай! Начала я их просить, а они рукой машут:
уходи, а то и тебя задушим. И все в халупе перерыли, из сундуков платкивытащили; хлеб, масло, сало, сахарвсе унесли...»,

— ПаниМыслинска! Могу я к вам обратиться со
вым вопросом? Сможете, — отвечайтепо совести...
— Ой-ой, — лукаво улыбнулась она.
просить взаймы и целовать хорошенькую
надо, по нашей польской поговорке, без
282

—

щекотли-

Прыгать

женщину в

воду,

губы

—

предварительнойцеп-

—

Ну, хорошо.

Как отнесетсяГалиция

к возможности быть

завоеванной нами?
—

Евреи отдали бы полжизни, чтобы русских не было

Ав-

ответилаона сдержанно.

стрии, —

—

А вы?

—

Мы уважаем каждого еврея за обывателя.

—

Так... Вы, значит, не хотитемне ответить?..

Она помолчала, окинула меня пристальным взглядом и

ре-

шительно заговорила:

—

Я знаю, что вы — не из Пуришкѳвичей...

офицер сказал мне:
« — Я пятнадцатьлет прослужил в

Тут один ваш

Польше и в

пятнадцати
лет поляки шипелимпев спину: «сволочь!..»

течение

Можете

быть уверены: пока существуетрусская армия, никакой автономиивы
«

—

не получите».

Мы отдали на растерзание
тело всей Польши.

еще нам сделать,

спросилая
«

—

чтобы

заслужить

Что же
расположение? ' —

ваше

его.

Ассимилироватьсяс нами!»
То есть промепять нашу тысячелетнюю культуру

на

татарщшу?.. Так? Потому что какая же
у вас цивилизация?Петр Великий обрезал вам бороды и кафтаны
и одним взмахом своей тяжеловеснойдубпики превратилдолгополого холопа в раба, одетого по-европейски... Все по приказу
свыше... Другой культуры в России пет.

вашу

пятисотлетнюю

—

Вы разве не читалитех «милостей», которые обещаны

Польше?
«

—

Ага! Вы

верит? Сколько
«

—

левстве.

сами потешаетесьнад ними.

раз я

слыхал от ваших же

Да

кто же

им

офицеров:

Бросьте пустые бредни! Не мечтайте
о польском короИ никакой вы автономиине получите. Разве может

паше правительство дать вам

больше

того,

что опо дает

соб-

Если конституция считаетсявредной для
пас, то чем же Польша лучше России?..»
— Помилуйте, что должпы испытывать мы, слушая такие
ственномународу?

речи, мы,

прожившие столько лет в условиях

боды? То,

что

политическойсвс*-

русской Польше кажется благом, для нас— вели-

чайшее несчастие.
283

И таково, по-вашему, мнение всей Галиции?
и Р остом У Д ЮДУ в настоящее в;)емя не до поіитики іГ™
; пГтоль^ HL" Т СѲЫЬ ПеР-ышлей, - ™ie4T •
Л! Р " Ведь ои «Вдыхается в тисках голодной
смерти. Вы посмотрите: уже целые процессииголодных хо^т
по селам и местечкам и требуюг: хле&! хлеба'
Д
теллиге^шш?ХЛеба ^ П ° КЙ ™ Нитего ™ ™- По ин.

По™,

■

Папи Мыслипска замолчала

и глубоко

Что же интеллигенция?..

Она сурово покачала головой
- Интеллигенцияпредъявит вам

задумалась.

очень тяжелый

счет

— За бесцельноеразорение Галиции.
Ілаза ее блеснули гневной иронией
трок

жестокостГГ™ Х0р0ШеіІЬКПЙ Л"«- Мадьіфы

нам дали

гж;»ё бы пашѳ &з**&£яг£
ssf «тает «в

«А что вы сделали с досками? У
гоцепность. А вы попалилиих на

Голос ее

становился все более

нас в Галицпидоска
г™,.™

коеттт

резким и

т»

Др

жестким

*
А а ' сча(™ы страны, пе испытавшие неприятельского нашествия. Но такой неприятель как РостГ n I
завидую тем австрийским солдатам, которое оставили °в Гали„.

™

284

ции жену или

дочь!.. В Тарнове у меня есть несколько знакомых

семейств, которые

жили зажиточно до

войны:

железнодорож-

учителей. У них
взрослые дети, девушки.
Я перестала
у них бывать.
Страшно
смотреть па пих. Средств к существованию никаких. Все давно
продано. Помощи ниоткуда. А
фунт солдатского хлеба в Тар-

ный чиновник, бухгалтер, адвокат, несколько

18 коп...

нове —

тарновский комендантоткрыл

«Ваш
зины,

оставшиеся после

бегства хозяев,

300 учителейи

думала, что немногиесогласятся на

учительниц. Признаться, я

работу. Мы не привыкли к таким приемам.Но...

7-й ме-

без жалованья сидят...

сяц

«Ринулись все, а
1

еврейские мага-

пригласилна место

учительниц. У нас в уезде

приказчицшкольных

такую

все

р.

счастливицоказалось только...

восемь.

По

20 к. в день... Что остаетсяделать остальным?..
«И вот те, которые помоложе, идут туда, куда толкает их

ваше

офицерство. Вы

знаете,почти все тарповскиеженщины

давно превратилисьв

девушки

проституток.

если это— единственный
способ спасти
себя

Груды

смерти...

кирпичей и

золы,

остаткидомашнейобстановки—
тенные вами с

лица земли,

Да как же иначе^,

и семью от

голодной

обуглившиеся трубы, жалкие
все это пустяки.

Города, сме-

восстановлены. Есть

будут вновь

И те, что раздавлены паим огнем,
■
артиллерийским
еще нѳ

нечто похуже растоптанных
кустов.
дающими домами или изувечены

самые ооездодепные...

«Впрочем,
в

Вену,

Тарпову

выступают такими

Теперь она ка-

автомобилях, носит шикарные туалеты и,

самые видные русские генералы считают

целовать у

фольварка.
утро

разбогатели и

горничную оставил стеречь квартиру.

таетсяпо
говорят,

многие даже

Например, горничная доктора Гаусмана. Сам он удрал

павами...

нее ручку.

Ее соперница—

за честь по-

служанка с

Не такая красивая. Но грудь — вб какая...

ее отвозят

соседнего

Каждое

Казачий есаул князь Бутаез
пей на Краковской, расстегнулее лиф

автомобиле.

среди бела дня подошел к

Об этом с завистью шепчутся
все голодные тарновскиевесталки... А разве это — единственный повод для соблазна? В любом домишке, в любой халупе,
и

всупул за пазуху

600 рублей.

где поселяетсяофицер,

целомудриезадыхаетсяв

пищете, а

по-

285

Гсолмты
Ра СДВеТаеТ
- Е уСД
У гам милой
и солдаты, ™
и лошади,
и казенный
лес. А
-

своем,
•_

дрова

toe"»B»TyP S 6paV* M
Вал

хорошо...

податливости-^
тепеоь и Т™

БеС " рШаеюі1 3 ™"

шас две взрослых »чеш>

,™ПГ.Т ™Т„.яоФха,'Г. И.""" - ■»»
^о«вр= етв»-н? ;і7явГГ.о ИГа=і5р »:
ввша

е.

5-6

морГ

зем™?

вспахать іфестьянское

поле,

E5~S ess». s3S

„,
f ѳ ы будем положении, если хлеб засеянный
нами с такими благородными намерениями, нерйдетв ненТи™

mvtu *

тельские амбары, и

выступим- в

мы

роли

Иванушки-дурачка,

добровольно снабжающего германскоеинтенданство?

Пусть так... Оставим Западную Галицию.

—

Восточной, которую вы

сделалидля

завоеванной и

присоединенной?Навезли жандармов, стражни-

Насаждаете
насильственно
православие. Разожгли

попов.

ков

Но что вы

считаете
уже окончательно-

русинами. И

вражду между поляками и

до тла разоряете евреев.

Вот все итоги вашего хозяйничанья в Галициии нашего шестимесячного пребывания под

защитой двуглавого орла...

Спова запад сверкаетмолниями и извергаетгрохочущее

От перебежчика-русина

Надвигаются грозные события.

пламя.

19 апреля противник готовится к наступПодведено 50 двенадцатидюймовыхорудий, имеющих

стало известно, что
лению.
в

запасепо тысяче снарядов на каждое.

16-дюймовых «берт».
іше

И огромное количество

Противник собираетсяповестинаступде-

большими силамипо всему фронту. Из штаба дивизии се-

кретно

сообщается об ожидающемся падетеаэропланови цеппе-

линов.

Для

защиты от последнихпредписанодержать наготове

по две пушки от

каждой батареи.В районеБелоковице и Тигисвежие

появились

ковице

австрийскиекорпуса. Паркам прии

казано произвеститщательную маскировку зарядных ящиков

двуколок.

Маскировка, сделанапревосходно.
ревьями

вдоль

широкого

Во

рва.

Ящики укрыты

бтюсилось кому-то в глаза, что по другую
чья-то

фигура,

которая,

переходя от

под де-

осмотра маскировки

время

сторону рва мелькает

дерева к

дереву,

внима-

тельно вглядывается © расположение
парка.
—

Ксендз, задави его гвоздь!

Кириченко.
Базунов
—

свирепо загорячился:

поставлено? Гридин! Тащи его, прохвоста!

Оставьте его

покое, —

нросто боится, не пушки

—

первый воскликнул зоркий

Чрго он тут шляется, мерзавец? Какое ему дело до того,

что тут
—

—

заступилсяБолконский. —

ли? Если пушки,
А если
отступают. Им, подлецам, только бы нюхать.

Ну, да! Вот

это ему и

надо: не пушки

он сейчассообщит^ что у нас тут резервы запрятаны.

парки —

значит,

Он

ли? пе будет ли боя на этом месте?..

2^7

доносить. Я бы всех ксендзов перевешал,

шпионить и

единого!

Мы обогнули ров

всех до

и вышли на шоссе.

Гремели орудийпые

Катились автомобили. МчаНадрываясь, пыхтели мотоциклетки.
Небольшими взводами куда-то пробирались драгуны. Грохотали
зарядные ящики и двуколки.
Плелись понурыми группамиравыстрелы.

лись конные ординарцы.

неные— вперемежкус раненымиавстрийцами.

Вдали,

в сторонеот позиций, носились клубы черного дыма:

горели деревни, зажженные снарядаминемцев. Вместе с
и копотью

оттуда неслась волна удушливых

что Руглицы горят.

Говорили,

что

обозы

слухов.

гарью

Говорили,

панике удирают,

раздавая пудамичай, сахар, консервы. Что штаб

корпуса пере-

двигается в Дембицу.

Что одновременно с полетом аэропланов
германцыготовят набег бронированных автомобилей...

Вдруг в воздухе, высоко над нами,
Они опускались, вытягивались, —

точки.

замелькали сверкающие
и

вот журчащими пере•

ливами, как бассейны,заплескалисьвверху
_

гудящие аэропланы.

Их было девять. Звук их становился все громче, назойливее.
Впереди и ниже других летел большой фоккер. За пим — флотилия таубе в

четыре колонны,

Передовой отделился и
живая

круги,

по

два

аэропланав

каждой.

стал кружиться над домом ксендза. Су-

как ястреб, он спускался пилсе и

ниже.

Ярко

блестели крылья на солнце. Отчетливей становился черный
крест. Затрещалисолдатскиевинтовки.
Фоккер шел все ниже
и

ниже.

— Бросил! — закричали солдаты.

Послышался
взрыв,

лязг

железа,

раздался

долгий,

протяжный

то же мгновениеиз дома ксендза повалил густой

дым: вспыхнул стог сена, стоявший на дворе у ксендза. Аэропланы медленно передвинулись вправо

от

дома,

вытянулись

лентой, как журавли, и начали осыпать бомбами полотно железной дороги.
,
— Опять этот ксендз! — зафыркал сердито Базунов
— Позвольте, — рассмеялсяБолконский. — Ему же пожар
длиішою

наделали,и сено спалили, и сарай, — и он же виноват!
«

зунов.

—

Вы думаете, он

даром сено держал?

—

загорячился Ба-

— Нарочно пожар устроили, прохвосты, чтобы по

ориентироваться... Я бы всех ксеидзов перевешал...
288

дыму

Патроны все вышли. Из тылового парка пришло допесениѳ.
не будет; в местномпарке все роздапо. 22 двуколки из разных полков четвертый час дожидаются прапорщика
Болконского, который помчался в штаб корпуса за какими-то
срочными указаниями. Конечно, это — пустая комедия. Патропатронов нети

будет. В шестом часу вечера прапорщик Кузнецов
800 шрапнелей, и их немедленнорасхватали. Солдаты
говорили ни слова. Но было ясно, что опи думали. И вдруг,

нов нет и не

привез
пе

неизвестноотчего, с

долины смерти—

позиций— пахнуло

свежей надеждой.
— Тыщу

германцевв плен захватили.

— Кто сказал?
— Казак из штаба дивизии.

К пам подкреплениеидет.
Кто такие?
— Сводная казачья дивизия.
— ТретийКавказский корпус.
— Да не. Никакого подкрепления. Мост на Дунайцеспалили,
не дали «ему» перейти.Один полк перешел, а 42-я дивизия на—

—

кинулась, окружила и весь полк до одного в плен захватила.

42-я дивизия — молодцом! Пи одной позициине сдала.
Стой! Ординарециз штаба корпуса едет.
Останавливаем
взмыленную лошадь.
— Кто такой?
— Из 42-го парка, — за патронами
еду.
— Где тут, к чорту, патроны? Новостейникаких пе зпаешь?
— Говорят,
потеснили
немца.
— Ваша дивизия?
— Не-е... Нашу здорово потрепали. Под Тарповом билась...
По Тараову двадцать четыре «кабана» немец выпустил...
Да
вреда мало. Человек десять убило в 42-м головном, в 4-й тяжелой
—

—

Двух рапило да орудие подбило.

—

70-й бригаде?

— 6-я батареятри орудия потеряла.

А убитых много?

—

— Не могу знать. Командир 9-го корпуса до ночи па позиции был. Говорит, здорово «ему» наклали. Завтра опять вперед
перейдем.

По

следам

войны

289

— Куда, к чорту, вперед? — вмешивается раненый пехоти-

До Тухова отошли.

нец. —

Ты какого полка?
— Переяславского.
— Отступили?
—

— А
грост...

разве против него устоишь? — «Чемоданами»кроет да
А наших — одна цепочка. 3-я батарея и затворы унести

не успела. Четыре орудия «ему» достались.
— Ну, конечно, — запальчиво кричит Базупов. — Я говорил,
что эти мерзавцы перебросятсюда пять корпусов и

пашей армии: Там, па флангах,

быть крепкий,
и

как

камепь.

—

как

хочешь,

зайдут в тыл
а

лоб должен

Оставили один жалкий корпус, —

дерись, как хочешь.

—'

Вон

Болконский едет...

У Болконского совершенно растерянноелицо.
— IIу что?
— Доблестно отступаем.
— Есть приказ отступать?
— Нет, пока наступаем
в папическом
бегстве.
— Да говорите толком. В чем дело?
— Табак...
Приехал в штаб корпуса, а комапдира корпуса
пет.

Убит?
А чорт его зпает. Ни живого ни мертвого нет. Сместили.
— За что?
%
— За кромцев.
— Кромский полк разгромили?
— Не его, а окопы. Забросалитяжелыми снарядами, в пыль
ігмвратилн. Солдаты бросились наутек. Только
в
Рыглицах
опомнились.'Ну, комапдиракорпуса по шеям...
— А с патронами
как?
— Не знаю. Там такой кавардак... Говорят о каких-то подКреплниях. Говорят,
«дикая» дивизия сюда идет или какой-то
сибирский корпус. А от прапорщика Левицкого из головного
—

—

шелона вот какое донесение:

'Против десятого корпуса — дела хороши, против нашего —

Говорят,
пришла на помощь какая-то стрелковая
Огонь сейчас гораздо слабее, чем вчера. Тухов за-

незажные.

дивизия.

290

нят противником.
кроме того,

Мост пами соясжеп. Больше ничего не зиаю,

что головному парку страшно далеко ехать за сна-

рядами, которых ни з среднем,ни в тыловом,

ни в местномпар-

ке пэт».

Это чорт знает что! —

—
в

вать лошадей.

Базунов. — Поеду
КубнщшШ Вели заклады-

вспыхивает

докладом.

инспекторуартиллериис

_____

Из первого парка приехалпрапорщик Впляновскпй.
За патронами. Начальник дивизии требует: присылайте
патроны на рысях. А где я ему возьму? Приехал к командиру
(гигады: пускай научит, как быть?
—
Командира бригады пет. Он поехал к инспекторуартил...

—

лерии как раз за тем же,

В двенадцатьчасов

за чем вы

приехалик нему.

вернулся адъютантМедлявский из казна-

чейства.
— Денег нет, — объявил оп сразу. — В казначействе
заста.т
только делопута. 1 Все поспешноукладываются.

Говорят,

полу-

чен приказ об отступлении...

* омнату торопливо вошел

Базунов и бросил денщикамн

ходу:

Немедленнообедать! Не позже, как через чаіс, выступаем.
Куда? — спросил Старосельский.
— В Домбѳ, по дороге на Сандомир.
— Почему?
— Не зиаю. Пришел к ппспекторуартиллерии,спрашиваг:
где брать снаряды? — «Снаряды? — улыбается оп. — Фьюить! .
Свистнул весьма выразительно и говорит: — «Внушите коман—

—

дирам ваших парков, чтобы опи поменьше горячились, и

прочи-

тайте-ка
лучше диспозицию».
— Прочитал ялшспозицию и ничего больше не сказал. Ніппсал сам себе предписание,дал инспектору артиллерииподмахнуть, — и скорей сюда... В корпусе, доложу я вам, формеппый сумасшедшийдом: торопятся, суетятся, ругаются, что-т>
кричат, что-то друг другу растолковывают и
понимают...

Одним словом,

отходим сразѵ

за

все пп черта в •

50 верст —

п;

станциюМелец.
1 Делопроизводитель.

19*

291

— Да в чем же дело?

*- Говорю
гінает. Может

вам: никто нпчего не говорит

просто очищаем Галицию.

Уходит

весь

Велено при отходе уничтожать мосты

девятый корпус. Но,

говорят,

чтобы очи-

уходит,

6-го сибирского корпуса.

стить местодля

Позвольте, тогда к чему же взрывать

—

никто пичего не

В Домбе приказано собраться шести паркам.

портить дороги.

:і

быть, какой-нибудьхитрый план, а может быть —

портить

мосты и

дороги?
Кто

—

знает? Маневр?..

его

Чтобы заманить немцевв ме-

корпусов — между

между двух

шок

сибирскими 21-м, который

тоже, по слухам, сюда идет...

Ох,

—

люблю

не

таких маневров, —

поскреб в затылке

прапорщик Кузнецов.

3
19 апреля. Дует сильный, холодный ветер.
зю

шоссе растянулись
саперы,

неры,

телефонисты. И

десятки тысяч

Сливается и

обозы,

опять

лавину в

конское ржанье превращают всю

автомобили и

мотоциклетки.

шиеся рогами

быки.

стрелки, только

где

так грозно

что

Это

солдаты

высадившиеся в

хвостов наседают, лезут,
против друга, как сцепив-

сибирские
Дембицеи идущие туда,

13-й бригады и

рычат германскиепушки.

—

Откуда?

—

Из-под Варшавы,

292

—

толкотня и

колес и

стоят на месте, друг

упрямо

из

Сохачова.

ревом грузо-

Никто пе зпает, куда они
долгий затор.

Дикие, свирепые крики,

встречных потока из ног,

треском и

Навстречу нам попадаются

обозы с хлебом и сеном, гурты скота.

эту катя-

железной гортанью п
Отжимая бесконечную вереницу

самой обочине, мчатся с

возов

вики,

;рут

Лодыбы.

одно гигантскоетело с

тел и

Іва

грохоте

становятся на

-ушами,, храпя,

пазгоряченпойбешеной кровью.

зачем.

Гул орудий

скрипе и

Пыхтящие тракторы свирепо режут толпу.

Людские голоса и

'■•дут,

понто-

парки, двуколки и

людей, одетых в кожухи и шинели.

шади пугливо прядают

Па много верст

пешие дружины,

парки,

временамисовершенно тонет в

колес по шоссе.

щуюся

обозы,

Куда?
Не знаем.

—
—

Может быть,

это —

то самое подкрепление,о

котором таі:

полки? А может быт... Может быть,
самомделе немцамготовится ловушка?
Обе столкнувшиеся лавины упрямо, стоят и топчутся и вое-

жадно мечталиусталые
в

же как-то незаметно
просачиваютсяв разные стороиы.

За Дембицей шире шоссейная дорога и размашистейход.
В сторонечетыре наших бипланастоят наготове. По счастью
сильпый ветер мешает набегу вражеских

летчиков. Иначе от
одной бомбы были бы сотни жертв. Люди идут густой рекой.
Достаточно ранпть двух-^грех лошадей, чтобы вспыхнула невообразимая паника, чтобы паника превратилась в страшное
бедствие.

На лицах жителейзлорадное изумление.
На Краков — тэнды (туда), — указывают

—

они ехидно на-

запад.

Идет

мелкое мародерство. Бесцельное, наглое.

заборов

снимаютторбы, ведра, посуду. Забегаютво дворы, шарят в крестьянских избах, грабят дома, фольварки,

местечки.

черезг

двадцать минутвсе награбленное
летитпод ноги грохочущему потоку.

Бросают все,

что

берут: сорванные с

окон

вески, плюшевые

скатерти, белье,

біофонные трубы,

пластинки, вазы, щетки,

запружаетдорогу,

трещит под

кисейныезана-

самовары, кастрюли,
горшки...

колесами и

грам-,

Все это*

разжигаетжажду!

погрома. Бросают одно — и снова грабят лежащие по пути домз(
и снова бросают. Бегущая армия не ведает ни жалости nrJ
евангельской любви и с презрительнымотвращениемотносите
е|
к патриотизму,суду потомстваи чужой собственности...
(

В обозе кубанских казаков треснуло колесо. Мигом
кубанских молодцов рассыпалисьпо дворам и по полю

сотни
и

на (

арканах приволокли десятки крестьянских телег, за которыми

криком бежали испуганныемужики. Кучи

дорогу,

столпились, любуясь

удалью

солдат, запружак

мародеров.

Из некоторые!

дворов казаки притащилина возах растерянныхдевушек.

—

казачийноздря на всякую

.....

бабью раздрается,— \

весело комментируютзрители.

— Що це русинські

баби так до казаків

даси, —

лукава

293

подмигиваетсборвакпый
що

иіх

от

Мабуть вопи думають,

дружйвтик. —

і дітн таки — з

кінев

шашкою

одразу...

Каждая новая победа кубаицов на мародерскомфронте вы-

общее одобрение:
Ловко! Казаки дремать не будут.
Вся дорога усеяна по обрга сторонамброшепным интендант-

бывает
—

ским

Груды прессованногосена, овса, муки, конссрвэ:з,

добром.

бочки,

Интендантыупрашивают парки:
у пас в ящиках пу-

Берите!.. Все равно пропадать... .А

—

сто...

мешки.

ведра,

Бросать приходится... Берите!..

Но никто не берет. Воруют

солдаты и

Солдатам тоже не велено давать —
дут продавать населению. Так
дов

насслеппе.
Дарить наруки противни;;у.

дабы продукты не попали в

селению нельзя,

консервов и

пшена, муки,

из боязни,

валяются

что солдаты

сотни п

бу-

тысячи пу-

обреченныепа бесцель-

сахара,

истребление.Интендантство
пашей дивизии умоляло

заво170 пудов рафинаду. На долю
нашей бригады предлагали30 пудов. 1.200 артиллеристовнагей бригады легко могли бы рассовать но карманами втрое
больше. Но солдатамдавать нельзя, и строго-настрого
наказано

ное

туощпх

хозяйством взять

него

командирам:
—

Иод вашей личной ответственностью—

щений!..

Только

хлебопекарня да санитарныетранспорты, которые
ломятся под грудами неожиданнойблагодати.

едут порожняком,

Солдаты
няемых от
/

поглядывают

на горы

Лучше собаке брошу,

—

Сто

Чем

бают,

лет вошь

дальше

от

і Чего

охра-

солдатаизо рта выдеру.

это

родятся,

под

Воздух дрожит от птичьих криков.
лежат придавленныек земле с

ра-

Ими отмеченвесь путь
Дембицой и Домбз вздавпа назыказаков падки?.. Верно
сразу готовыми каза-ха-

рѵсинскиебабы так нь
что

гусиных голов

на ходу скручивают, отру-

вытекшими глазами.

Район между

сига думают,

294

Дембицы, тем больше

отсекают им головы.

зинутым клювом

талш

Солдаты ловят кур и гусейи

"Дсмбе.

мешков,

гоняй, а начальству все мил не будешь!..

Отделенныегусиные головы

до

консервов и

покушений казаками, и злобно посмеиваются:

—

погами.

никаких попу-

от них

дети так

-Бертом на конѳ

шашкою?

гусиным царством.

вают

сотнитысяч

гонят гуртами до

вагонамии

шт

Здесь все деревни и

села разводят

гусей. Осенью приезжиепрасолы закупают их цзграницы.

Чтобы

гуси цѳ

сбивали и не ранилисебелапок па каменистом
шоссе, их «подместному способу: опускают лапки в

по

ковывают»

гуси

смолу и

гравий присыхаетк смоле, и

потом гонят по мелкому гравию;

безболезненносовершают свои міюговсрстпые марши.

Предприимчивыелазареты и
дешевке замученную птицу и

госпиталитут же скупают по

суют ее в походные кухші.

люди покрыты выщипанным

дороги и

Возы,

нсрьём, и это еще больше

подчеркиваетпогромный характер отступления.

' Многих

внезапно

охватывает

какая-то

хозяйственная

Они доверху нагружают свои транспорты брошенными

прыть.

ыспшшй,

суют в

сахар,

маны,

сиденье,'в

передки, в

фуражные тюки, в кар-

бапкп, консервы. В одном местетелефонная по-

побросалавсе телефонное имущество и

лорота

лошадей в

крестьянские телеги, нагрузив их

запрягла своих

богатой интен-

дантской добычей.

Девятый

час кряду

Ду-

откатывается разбитая армия от

такой же силой,
как раньше. Люди и
лошади устали. Раздражение охватывает
всех, п чаще вспыхивают враждебные стычки между отдзль-

пайца. А

неприятельскиеорудия^ грохочут с

пымн частями.

Иду обочиной, окруженный толпой дружинников.
—
—

Далеко? — спрашиваю их.
В Мелец... От Пильзны верст пятьдесят умыкали. Верст

двадцать осталось.

Чего привала по делаете?

—

Нельзя.

—

Вдруг

Приказаноприйтисегодня.
дороги затрещал автомобиль.

у края

Впереди сбились в кучу,
вого

парка.

дозвал

гкщ:
—

пулю

затрудняя движение, двуколки

пер-

Какой-то седоусый генералмановениемш.іьца по-

прапорщика

Растаковского и

приказал, свнреио пуча

Расчиститьдорогу! И прошу по-э-псргичкес:
бить морды!
в

лоб!..

Через

две минуты

расчищенномушоссе.

автомобиль беспрепятственнокзтил

Кто-то из

дружинников усмехнулся:

293

по

У начальства нрав легкий...

—

насмердит
— и
—

Как

у машины

пафырчит,

ходу...

Хоть бы порядок какой, — вздохнул другой
С начальстване стребуешь, — ядовито бросает первый

—

голос.

Против начальстване поспоришь, — вызывающе

—

смотрит

рослый солдат. — Начальство — что смерть: сама

глаза

мне в

себевыбирает, а до ней не доберешься...
Вечереет. Люди

еде

бредут. Кучка пехотных прапорщиков,

разговаривая, идет,

громко

Ловлю

жие голоса.

отбившись от части. Молодые,

Нет у нас снарядов — и

—

трон плати —

обрывки:
баста!Хоть

све-

долетающие

нету.

по миллиону за па-

Через две недели всю

Галицию отдадим

из-за этого...
—

Я начинаю верить в Вильгельма...

—

Немцы народ настойчивый,— не нам чета...

—

Снарядов нет. Людей пет. Тогда кончайтевойну!..

...В

Домбе пришли к девяти часамвечера. Остановились
в по-

луверстеот станции,
в
через дорогу,

бывшем трактире«Австрия». 1-й парк—

2-й парк — в двух верстах от нас. 3-й парк (сей-

час головной) перешелв распоряжение
штаба

далеко позади —
и

дивизии и

остался

«Австрии» тесно, душно

действие 10-геллеровой монетой. Койки

вплотную.
в

Дембицей. В

Половину «Австрии» занимаеторкестрион, приводи-

грязно.

мый

под

двери стучитсяновая

Адъютант и

часть в поисках ночлега и

помещения.

Болконский наменялигеллеров у хозяина и поми-

нутно пускают в

ход

оркестрион.

толпы солдат, которые готовы
усталость.

расставлены

Офицеры возбуждены и пе ложатся. Каждую мипуту

Звуки матчиша привлекают

пуститься в

пляс,

Но по требованию командира музыку

Базунова томит бессонница. Сидя

несмотря на
прекращают.

полураздетый на койке, оп

бубнит недовольным тоном:
— Ну, вот: начинается
то, что я предсказывал. Этот подлец
Брусилов добился своего...
нам дьявол

зает по отвесным скалам.

296

На чорта мне его храбрость! На кой
Из-за двух «Георгиев» лаК чему?.. Только людей тратят...

все этп дурацкиеКозювки!

...Сквозь

дремоту долетает бубнящий голос ко-

утреннюю

мапдира. Неужели все еще разноситБрусилова?

— Поздравляю

вас с

новой командировкой... Разводите ско-

себя (так подсмеивается
Базупов над моей
привычкой делать утреннийтуалетна свежем воздухе, не жа-

рей озёра вокруг
лея

воды) и немедленно
скачите, что есть дух, на Карпаты. Наш

неутомимыйдивизионный врач не отстаетот своего штабного
начальства. Прислалвам экстренную боевую

эстафету.

— В чем дело, ЕвгенийНиколаевич?

—

парк,

Немедленнокомандировать
находящийся в

врача

бригады

3-й

непосредственном
распоряжении штаба

дивизии.

—

Куда именно?

— Стратегическаятайна.
— Как же я доберусь?

— Очень просто. Поймайтенеповешенногоксендза и

спро-

сите: где 3-й иарк 70-й дивизии? Наверное осведомлен лучше,
чем все дивизиоппые генералы.

Едем

Коноваловым

налегке.

Только

к седлам, да по банке консервов в кобуре.

Обозов
тряпьем,

гораздо меньше.

обломками ящиков

Дорога, как
и

досок,

шинели приторочены
.

вчера, усеяна рваным

битой посудой,

перьями,

сплющеннымигусинымичерепами.Казаки сонно дежурят у ин-

тендантских
мешков.
щие части.

Солдаты

Жители робко поглядывают
кричат, матерщинят п

па проходя-

хватают за груди

девушек.

Погода тихая, ясная. Голубое небо радостно улыбается.
Мерно покачиваясь в седле, чувствуешь себя крепко слитым
с

конем, с

дорогой и с бодрым постукиванием
подков.

Вечерело,

когда приехалив

Дембицу. Ищу
Шебуѳва.

на станции
ко-

мспданта
и натыкаюсь на доктора

— А

здесь как очутились?.. Онять за детритом? Парк,
ищете?.. Какие же тут парки? Давно артиллерия
ушла. Одна пехота осталась. Да наш лазарет. Из Тухова сюда
вы

говорите,

перешли со всеми придатками:с

генеральшей, с

«кузднамп»,

Шульгиным. Попрежнемувсе развертываются. Один за всех
отдуваюсь. Здесь, впрочем, по диспозицииеще один госпиталь
указан: из Чарны. Но тоже нето «развертывается», нето «сверс

297

Говорят,

тывается».

главного врача

третиймесяц «срочными»

бімажками бомбардируют, а он хоть бы что...

Газгозор обрывается Коноваловым:
—

Прапорщик Виляновский па станции.

Виляновскому 22
большого
триот.

года.

Высокий, рыхлый,

кате, он вял

ленив.

но скоро хмелеет. А

солдат.

Студент-политехник.Владелец не-

Волыпп.

имения на

С офицерством — настороже. Пьет мало,

напившись, идет в команду и

бьет но лицу

Па вопрос возмущенного Болконского: «Что ж, вы

польской армии будете"так драться?»

—

Вильяновсішй

как-то

задумчивой улыбкой:

ответил с
--

польский па-

Барич, скептик и

белотелый, с голубыми глазами навы-

меня ДЕе мечты: поехать охотиться па тигров

обить

мой кабинетв имениинегритянскою кожей.

Говорит врастяжку и
—

нагловато:

Случилось все так, как полагается. О нас забыли.

дпвпзип за

когда снаряды

понадобились. Выяснилось, что парк впереди

артиллерийских
позицийнаходится, рядом с
артиллерийскойбригады,
отодвинуться к
мы

еду к

—

полковник

окопами.

Гирелов,

Командир

приказал парку

Дембице. Теперь по приказу из штаба рвнзив

откомандированы в

оиять

Штаб

Пильзну удрал, а нас покинул. Вспомнилислучайно,

распоряжение Базунова.

Сейчас

Базунову за предписанием.

Как дела?
Неизвестно. Надо быть

—

наготове каждую

минуту к

от-

ступлению.
:

—
—

Где вы сейчасстоите?
Вон в том лесочке. Версты три отсюда. Стояли вначале

экономии, но,

во

избежаниеобстрела с

аэропланов, в

лесу

Обстановкаэкзотическая. Костры. Палатки. Минёры-

укрылись.

мосты взрывать.
—
—

А найтивас в лесу легко?
Прямо по дорожке пойдете—

стрелков.

...В

лесу темно.

костры.
шадь,

298

шѵпшетесь на

сибирских

А мы — тут же, рядом с резервами.
Ведем лошадей на поводу,

издали мигают

Посылаю Коновалова разыскивать парк, сдаю ему лосам подхожу

кострам.

Не видно пи лиц ни фигур.

Но голоса разСлышно каждое слово.
— Вот крови где пролито — на Ужокском перевале. Выбила
паша дивизия. Бились крепко, жизни не берегли. Должны

Только

смутно маячат какие-то темные тени.

как под мостом.

носятся гулко,

ябо

были дальше двинуться. А

тут приказ.

От начальства. 61-й дипатронов, а каж-

визии — на кажпого солдатапо двадцать пять

ному саперу—
—

Хоть

по пять.

Пришлось отступить...

начальство, а

по-другому враг,

—

вставляет но-

вый голос.
—

Очень просто, — сурово продолжает рассказчик. — Такого

первой пулей убить...

Долго ребята не козырялись

жалибу верховному. Тот бумагу в дивизию: где

Пошвырялись
лось.

Тенерь

приказах: пет.

Как сквозь

—

послали

приказ? покажи!

землю все провали-

два генералаарестованы.

Звенят жестяные чайники, и
прихлебывают чай. Пьют кряхтя

чавкающие
и

сморкаясь.

губы, обжигаясь,
И снова несется

из темноты густой задумчивый голос:
—

Встали

мест угнали.

поздно будет.

—

все,

как

тут —

один.
во

За тыщи верст от насиженных
геройствуют... Опомнятся, да

как

Такой порчи напустят...

Через всю Россию изменапущена, — гудит чей-то твер-

дый голос. — От верных людей слыхал. Приказала царицавсе
заводы с патронами
поджечь.

И написала
письмо Вильгельму:

«Теперь иди! голыми руками Россию взять
и

Эх,

Тихо, темпо и
и

грустно.

влажной земли. Где-то в

кают

жабы.

Теплая ночь налита запахом леса
пруду или в

болоте тоскливо ква-

От пылающих кострив вдруг отрывается и

уносится кверху звенящая,

можно».

мплай! — звонко вливается в темноту задорный
свежий голос. — Не тамизмену искать надо, где доселеискали...
—

ароматная, кик

широко

жалобная песня, такая же тстная

ночь:

Лѳ на тот ли мертвый на голес
Псы железные залаяли —
В чистом поле над окопами
Медны коршуны загр£яли...

Стонет пахарь, плачетлапотник,
Кличет-кажетчершу ворону:

299

щ:ттт*^£ЩЩйй£тФЩ&>~'

Ты
Во

лети-кось, птахь вольная,
роднму милу сторону.

Ты пгепв-и-кось старой матушке
Во святое утешвныщѳ —
Уж как милостями взысканы
Мы па царском попочсиьице.
Резвы ножгнъки изрезаны.
Крепки рученьки закованы,
На победной на головушке
Ясны оченьки поклёваны...

...Перехожу

от костра к

древние колдуны,
жики, курят,

—

сидят и

прихлебывают, плюют

Достукались...

Всюду

костру.

песни.

Всюду,

как

лежат всклокоченные, бородатые муи

Довоевались...

роняют

веские

фразы:

Теперь пойдем Галицию

мерять...

— Навалился тыщей орудиов
руки две только,

—

ревёт, ревёт. А

пас —

да штык...

— Не осилить яво, не одолеть...

В корыте моря не переплыть...
С шилом на медведя — где уж?..
— Вот уж верно, что молодец из пушек палить... Только
против песнинашей русской — ку-уды!.. Хоть с немцем, хоть
с какой угодно нациейспорить буду, — говорит мягкий голос
и заливаетсящемящей, раздольной песней:
—

—

Во густых хлебах яма черная,
Во сырой вемле— гробова доска...
За бугром лежу, да за насыпью.
Эх, ты лютая невтзрпёж-тоска...

Улс

ікак

первая моя

думушка —

Ты чужа земля, австрияцкая,
Во густых лесах, во глубоком рву
Ты черна земля — яма братская.

Тяжче грому бают пушки медные...
Во глубоком рву — ясны оченьки...
А вторая, ох, дума-думушка —
Ты развей тоску, темнаноченька.

Градом-тучею пули стелются
По над кручзю над карпатскою.
300

■

Не сказать вовек, не поведаю
Третью думушку я солдатскую.

Во глубоком рву наточу я штык,
Во глухи леса уйду-скроюся...
Да тому ль дружку — штыку вострому,
Я олокаюся и откроюся!..

...Подхожу
межку с

большой

группе.

певучим тенором.

Гудит хриплый бас впере-

Издали узнаю Асеева. Живописным

Искрамиразлетается

табором разлеглись лошади у коновязи.
иламя костра.

Живой огонь скрозь щель пробивается, — долетаетголос

—

Асеева.

— А ты, — зпай, молчи..
Стою, скрытый сосной. Близ самого пламенилежат чужие

Выделяется лохматая,
Шагах в двух
от него, спинойк костру, сидитбледный Асеев.
— Видать штунда, что ль? — бросаетхрипло огромный пехотинец, остро блеснув глазамииз-под бровей.
Потом, затянувшись цыгаркой, говорит раздраженнымго-

солдаты.

грузная

Много

наших артиллеристов.

фигура огромного пехотинцав

папахе.

лосом:
—

ный
да к

Кажна тварь о беде своей жалуется, кажный пес скулеб-

—

пни его —

заскулитпе в

очередь.

А мужик все молчит

богу жмется...

Говорил он окая и крепко выдавливая слова,
— А ты в бога
—

венец, не
—

веруешь? — строго взгяпуд Асеев.

Бога не замай, — лениво сплюнул гигант, — на ём свой
солдатский.

Погоди...

Словами не хряскай, — заволновался Асеев. —
ты вникай... Скатилась слеза

тебе простое слово скажу, а

хрустальная — и нет ее.

Ан слеза-тов сердцегорит...

Так нот

оно все в саду божием: звездочка гинула, закатилась— солныш-

ком

выглянула...

ские.

Перстамигосподнимидеются дела человече-

Не по нашему хотению — по воле божией... А

живи,

да душу во

ты, знай,

цвету хорони...

Пехотинец приподнялся на локте и

выпечатал с

угрюмой

усмешкой:
301

™

Е0Р° бей- Т0 живет- Да житьишко

пэ снегу бегат и г....

клюет.

его какое: ножками

теппТл
Л™ -' ~ В0С ™ Н УЛ Ас^ в - - Терпи!.. Христос
іерпел -Т
— и нам велел.

сті7п^ ТЕ ! гДуЙ

ТЯ ГОрой,' ~„ захох °тал пехотинец.- ХриyLZ
0Г0 б Р ата Р овв *г-'-- Н-не, ты псалтырь не топчи
Аристове дело одно: Христос для души порядку по^емле ходил.
смет
Я ІІ^ Пе иебеспое
-- На К0Т0Р°* ^ехи, как вошп,

S^riHbSSiPзагуби - Своей
Пт?ь™веч;н:аГУЯеЛО

гали ос

В бою — не в раю...
- Вг.епед себя под пулю

Ш *"• И
Христа

не

КЗК taзапР ы "

пошлешь',

ЙМ0 ~ солдатское: стой стоком

велят..

ш > ™ ль ' ом -

да сполпяй, что

Бли™*?7 "^? 1 ' АсееВі Г шой в Р ЬІВа ется беспечныйсмешок
Блинова. - Христос в небесах,а солдат в окопе - на голой ж
Ницепи-кось Христу винтовку, легко ль ему будет?..
Дело! —

дешево

крякают нашп артиллеристы.

^оит!' ^™' Ее ^™' В

ПаШем делѳ псалтыР ь твоя

І»»~І Э 1 х! 0гл У ШИЛ0 вас До глуха пушками, - вскочил весь
трясясь, Асеев. И понес,певучей, волнующей скороговорке 5осектантски, с истерической дрожью выкрикивая отдалшьш
— Гудит людям смерть словом огненным« Стоят ворота железные, замками замкнутые.

Велики

^ ™

во-

ер^жной^пЗ
^^--- зубами
Ѵ Г Ъ > вМ ?Ж
™>
Сй
оей
сермяжной...
Ходит 50война,
тело вгоызаетгя- пѵпгат
земли крещеные., Онился іют челов^есГй , р 6ви Р> люѵ

скои Земля от крови паром пошла. Не стало свету божьей
в глазах, найтить себя не знает мужик. Стучит рукой смептпою

в ворота

железные. Ап ворота голос

Блинов

Но Асеев
302

душе

КаК Д0ЖДЬ На ^ 0 ™' ~ смеясь
не слышит. Он весь трясется

подаю? >

вставляет

в экстазе:

—

жется.

Сбереги душу свою

цвету — и

трасинкасадом пока-

Асеев!— обрывают солдаты.
работаем...
Мол-чальник, разрази твою душу! — сердито сплевывает

—

Полно, ты, врать,

—

Одна

—

во

Закажи...
тут у

всех заказчица: па нее все

пехотинец.

Ворочаясь,
рост, швыряя

—

И,

как медведь,

—

весь

свой гпгаптскиа
j
матерщиной:

Н-не!.. Намолчались!.. Будя...
тяжело

несутсяволны

он встаетво

отрывистые слова вперемежкус

темноту, откуда попрежнем'у

ступая, уходит в

глубокой человеческой грусти.

подхожу к

Асееву. Он бледен. Губы его трясутся.

Хорошо поют,

Асеев, — говорю

ему.

Асеев вслушивается, пристально смотрит на меня,
лице вдруг появляется привычная
—

земли — ясно солнце, у

светлая

на

улыбка:

людей — ясно слово... Песней

душа растет.

Срочпое предписание
от инспектора
артиллерии:
«Доносить спешно, два раза в день, о количествеимеющихся
в парках снарядов и иметь при штабе корпуса все время двух
ординарцев для экстренных распоряжений. Установить немед...

ленно питание
со ст. Ржешов. Адъютант инспектора
артиллерии
Еиркпн».
Через полчаса срочноепредписание
из штаба IX армейского корпуса:

«Питание огнестрельными припасамииз местного парка
Ржешове. Эшелонироваться всем паркам по направлению от
Дембицы на Ржешов. Согласно этому, головному эшелону головного парка находиться в районеПильзны. Остальным эшелонам
через Заваду — Райчицу до концевого в Ржешове.
Вся парковая бригада переходитс сандомирскогошоссе на ржешовскоѳ
и эшелонируется шестью полупаркамиот позиции (Пильзна)
через Дембицу до Ржешова.
Эшелонам быть на местеназначения к 12 ч. ночи».
Командир рвет и мечет.
— Просто житья нет! — кричит он в полном отчаянья. —
в

303

Ь этом девятом корпусе — форменный кабак.
Отдают распоряжения одно нелепеедругого.

Все

растерялись.

Ну,

скажите на

милость, чего я погоню в Пильзну головной эшелон, когда снаряды тяжелой германскойсо вчерашнего дня ложатся позади

Иильзны

мы

через час покинем эту позицию?

Кбго

чорта

я полезу в Заваду, когда всякому идиоту ясно, что не успею
я приехатьв Заваду, как мне прикажутпередвинутьсяв Ешиву.

А из Домбе до Кшивы — рукой подать. Ординарцы ера ходят.
Лошади скоро откажутся возить. Где мы теперь будем брать
провиант? Не знаю... От нас требуют форсированных рейсов

и в то же время циничпейшимобразом заявляют: питайтесь,
как знаете, и изворачивайтесь, как хотите, по своему усмо-

треппю...

Резкий стук в
вошел

рерп прервал излияния Базупова. В

компату

незнакомый офицер:

— Разрешите у вас передохнуть? Офицер 6-го

батальона.

понтонного

— Как вы здесь очутились? — спрашиваетБазупов.
— Приказаноперейтив Раппшев.
— Отступаем?

— Пока нет. Но па всякий случай. Куда мы с нашей бандурой денемсяв суматохе? Да и усталимы страшно после вчерашнего разгрома в

Ясло.

— После какого, разгрома?

— Мы были в 10-м-корпусе. Ночью, во время отступления,
когда шли обозы второго разряда, казачья сотня сдуру стала'
кричать, что прорвался австрийскийэскадрон. Солдаты моментально побросали обозы, понтоны, выпрягли лошадей и ускакали. Все австрийцам
досталось.
— Где же сейчас10-й корпус?

— .Вдребезги разбит. Калужский полк в Карпатахостался.
От Воронежского полка одна знаменнаярота уцелела.
Офицер сидит, понуро опустив голову. Потом медленно говорит усталым голосом:

— Четыре месяца стояли без дела. Неужели снарядов не
могли изготовить? О чем же опи думали?.. Нет снарядов, — так

заключай мир. Смеялись

над немцами,что они из дверных ручек

шрапнели льют, а у самих и

глиняных ядер нет. Нечем вое-

304

вать,

— так

сию.

Но

не

складывайтеоружие и сдавайтебез бою всю Рособманывайте нас. Гоняют с местана место. Ш

Заваду, из Завады в Кшиву,

Кшивы

Ранпшов...
чего?..
Понять не могу. А вы понимает©,господинполковник?..
— Пе больше,
чем вы, господин капитан,— отвечает БаЯело'

Таскаешься с

из

нашей бандурой по 50 верст в день. Для

зупов.

комнату входит

ордппарец с

донесениемиз

головного

парка:

«В головном парке осталось только несколько сот шрапнелей. Между тем в нашем парке дожидаются, кроме 12 заряд-'

70-й артиллерийской
бригады, 8 зарядных ящиков

ных ящиков

13-й сибирскойбрпгады и

из

2 зарядпых ящика 2-й казачьей

терской дивизии. Из Ржешова прапорщик Болконский доносит,
что заведующий местнымпарком в
вам не дадпм, мы
ваш

назначеныдля

снарядов

местныйпарк — в Развадове. Штабс-капитап
Калинин».

Ну,

—

вот, — вскакиваетв раздраженииБазунов.

яге воевать одппмп штыками!
и

Ржешове заявил:

питаниякарпатской армии,

воюем пѳ

— Нельзя

Мы все-такиживем в 20-м веко

кафрами, а с Гинденбургом.

Отступаем.Идет переправачерез Впслоку. Бомбы, аэроДалеко-далеко полыхает дымпоѳ
зарево: это
горит зажженная снарядами Пильзна. Узкая,
гибкая Вислока
быстро катится между песчаных берегов. Чтобы укрыться от
аэропланов, мы дожидаемсяв лесу. Война ворвалась сюда 'внезапно. Грохот орудий еще не успел разогнать ни птиц ни зверей. Везде — и в реке, и в траве, и на деревьях, и на горячем
песке— бьет кипучая жизнь. Звонко кукует весенняя кукушка.
...

планы, шрашіели.

Сидят,

нахохлившись,

па ветвях

большие

сивоворонки.

Две

сойки ведут отчаянный бой с назойливойвороной. Реют пестрые

бабочки. Стрелою мечутся сероватые рыбки в холодной воде.
Из густого кустарникавыскочила белогрудая лисицаи мелькнула .желтым хвостом. Все охвачено напряжением. Только на
лицах людей какая-то мрачная усталость. Нервы
издерганы.

Армию

утомили, замучили эти

бесцельныепереброски. Мотаньо

с местапа местобез плана, без смысла.

•У
23

переправы весь
По

оладаі

ьоііиы.

корпус.

Каждая шць земли здесь густ
30*

■ ШВН ■

забита артиллерией,пехотой и кавалерией. Войска

стоят впе-

ремежку: тяжелые орудия вместес пехотой, госпиталями, обозами, паркамии понтонами.Командиры парков исхлопоталиразрешениеукрыть зарядные ящики в лесу. Четыре парковые бригады — двенадцать парков — сгрудились в

небольшой лесистой

ограде в ожиданииочереди. Все рвутся перейти
через мост, чтобы

убраться из полосы обстрела. Орудия безунимногрохочут. Аэропланы кружатся и

наблюдаемих
ным

гудят,

как

назойливые шмели. Сейчас

из укромного уголка. Наблюдаем с

мы

каким-то хищ-

любопытством..

— Вот^ подбить бы его, мерзавца,

—

яростно шипит

Базу-

нов, — пойматьи повесить пять раз или зажарить на медленном

огне! Зяал бы

Сейчас у

он,

как

бомбы бросать...

всех на душе какое-то откровенное облегчениеот

сознания, что сегодня мы вне обстрела. С кровожадпой

заин-

тересованностьюнаблюдаешь эту борьбу между землей н небом
из защищенного места. И

этаподлая радость защищенного зри-

теля еще крепче подчеркиваеткаждому, до чего
тельна ежедневная жуть,

которой шагаешь

бомбами и прислушиваешься

остра и

мучи-

под рвущимися

вою ' шрапнелей, сыплющихся

сверху п ведущих к неменьшимжертвам, чем

вражеские аэро-

планы.

— Ох, прямо извели аэропланы, —
всем здоров,

ночью

спать не могу.

жалуется солдат. — Днем
Пулеметане боюсь. Про-

тив пулеметав атаку ходил. -А как загудит вверху,

потом маюсь. По тридцать штук за день
— Бомбы,

что ли,

— всю ночь

над намилетают.

боишься?

— Не от бомбы страшно, — еропланабоюсь. И

во

сне еро-

плапы вижу.

Другие

еще

безнадежнеевыражают

свою

растеряпность

и тоскливые думы:

— Тоска, ваше благородие! Под грудями болит, давит. Всего
тебя жмет, простору нет. По телу словно бы вся этаперерижка
идет. От головы до низу переливается,стискивает,ровно бой
по телу идет.

— По дому скучаешь?

— Нет, я

Только
306

так —

об семье

не забочусь. Потому, я у
никакой радости нет... Намаешься

отца живу.
за день,

ля-

ясешь

десятом часу, —

не спится.

Все тоска грызет. Про нѳ- \

наши все думаешь...

-^щіядки

Тяжелое уныние закралось в душу солдата: Не страх, а пе-

Аэропланы, осадные орудия, немецкиехитробестолочь начальствапоразили армию мертвящей

чальное раздумье.
сти и

глупая

апатией.Конечно, всех больше задерганапехота. С мучительной
болью

глазах жалуется мне, сидя на пне и

прижавшись щі>

кой к винтовке, солдат стрелкового батальона:
—

Нет во

дят люди,

мне ни страху, пи радости.

поют,

рвало меня от
ни

кричат.

Мертвый я будто. Хо-

у меня душа ровно

Ото-

ссохшись.

людей, от всего отшибло. П не надо мне ни жены,

детей, ни дому, — в роде как слова такие забыл. Ни смерти

не жду,

бою не боюсь...

ни

приключилось?
Оп смотритна меня пустыми, холод-

— С чего же это с тобой

Солдат

долго молчит.

ными глазами и

—

крепко стискивает
винтовку:

Обмокла кровью

душа...-

пошли думки разные...

преж такое думалось, да знал я, что ввек

на такое не

до-

пойду..*

А теперь нетво мне добра к лірдям...
Базунов, опершись руками в колени, сидитна широком пне
s

угрюмо ворчит:
—

Чорт их знает!Не могли для пехоты понтонныймост про-

ложить! Будут

нас до тех пор мариновать, пока кавалерия от-,

режет дорогу или мост подорвут.

Костров,

заложив

руки

карманы,

благодушно

посмеи-

вается:

Эх, хорошо бы укоптротопять. На пенечке!

—

Вдруг бешеная ружейная пальба пачками.
Все, бледные и взволнованные, вскакивают с мест.
—

Держи! Лови! — несутсяотчаянпые крики.

Через кусты пугливо улепетываетзаяц.
— Считал себя человеком с крепкими нервами, — смущенно»
оправдывается

Болконский, —

последние

события,

видать»

меня потрепали.
—

Не хотел бы я быть- зайцем,— философствует Базунов. —^

Жаба квакнет,
патки.

И
30*

э, заяц уяге навострилуши и

удираетво все ло-

Хочу был. Т5 до-богатырем, а не зайцем.

опять

опускаетсяна пень.

Г307

... Головной
Ропчлцеп). От

эшелон головного парка стоитв Скжишуве
прапорщика Левицкого

(под

получено срочное до

«В парке с утра дожидаются зарядные ящики и патропныэ
двуколки терскойказачьей дивизии, нашей артиллерийскойбригады, а парке ни одного патронаи пи одиой шрапнели. Примите
ѵ«»рочпые меры. Ьой не ослабеваетпи па минуту. Штаб дцвчзрп
попрежнемупередвигается
с местана место и, второпях забывает дать знать головному парку, что ему пора отойти' Вчера
не дождавшись предписанияи очутившись на линии отступивших полков я сам отодвинулся на 10 верст. На восьмой версте
от стоянки меня нагнал ординарец дивизии с приказанием
отойтиеще на 12 верст>.

В то же время от капитана Старосельского
парка получено срочное донесение:
«В Мелецес

утра скопились парки тяжелой

из

тыльного

артиллерии пе-

хотные двуколки и ящики с батарей. Но когда вскрыли, наконец, прибывшие вагоны с надписью: «огнестрельныеприпасы
>
в них оказались... сухари. В 2 часа дня прибыла телеграмма
на
имя заведующего местнымпарком

Мелеце о извещением, что

«наряды будут получены пе ранее, чем через несколько
дней».

— Значит, кто-то в тылу продолжает работу Мясоедова, —
запальчиво кричат офицеры.
— Ну, да! — восклицаетБазунов.
вагоны со снарядами отправляются в
и

набивают их

чем попало.

—

Пользуются

тем, что

запломбированномвиде

снаряды

загоняют

Сибирь,

чорт знаеткуда. Продают, мерзавцы, Россию!

На протяжениитридцативерст в

окружностивсе пехотныеи

артиллерийские
частизасылаютк командиру бригады ординарцев
с грозными требованиями— выдать немедленноснаряды. Сегодня Базунов собрал шестнадцатьтаких бумажек и направил
их в штаб дивизии с запросом,где получить снаряды. Вместо отпета, из штабадивизиибыли присланы... военныекарты Венгрии.
...

Взорванный

намина Вислоке, близ Пильзпы,

мост восста-

новлен австрийцами.Они подвезли на автомобилях понтоны,

ставили пять
308

батарей, позади расположимтремя

вы-

цепями пе-

хоту, и через час мост был готов.
ступление
по всему

фронту. От

Теперь австрийцы ведут

на-

верховного главнокомандующего

получено приказание:

«Драться до последнейгранатыи до последнегосолдата».
А капитанСтаросельскпйдоносит:
«С неимовернымитрудностямиудалось получить в местном
парке 20 шрапнелей, 10 тротиловых гранати 27300 ружейных
патронов».

В результате—
корпуса в девять

два срочных предписания.Одно —из штаба

часов вечера:

«Немедленноперейтив Дзиковице и Ранишов».
И другое — через десять минут из штаба дивизии:
«Противник накапливается
перед фронтом дивизии,

которая

отходит тремя колоппамп нод прикрытием конной бригады Ге-

нерала Павлова.
и

Предписываетсяпри

отходе взрывать

мосты

портить дороги».

Ночь холодная. Слева

от дороги шарят неприятельскиепро-

Идем без
Кшиву— Пржедбордж— Кольбушово. На рассветепришли в Дзиковице. По пушечные удары
грохочут за нами по пятам. Новое срочное предписание
устанавливает новый маршрут — по дороге на Развадов. Делаем
привал до утра. Пьем чай на воздухе. Аэропланы неотступно
жекторы и

вспыхивают какие-то сигнальные огни.

остановок, почти на рысях,

через

кружат над нами.
—

Сегодпя бѵдем

пить

чай с бомбой, — острят офицеры,

.гііптелп все на ногах и

ничуть не скрывают

своей торже-

ствующей радости.

За решетчатымокошком

сидитхозяйка —

зая полька с лицом румынки — и

старая черногла-

глаз не сводит с

которой грохочущим потоком катятся

дороги,

по

отступающие войска.

— Считает, стерва!— кипятится командир. — Вздернуть бы
ее, эту подлую шпионку.

Тут же вертятся крестьяне и бабы.
— Слушай, паи!Твое где мешканье? 1

—

обращается к вы-

сокому крестьянину прапорщик Кузнецов.
—

Там.

1 Квар-шра,

помещение.

303

— Ну так ступайтуда и не показывайся.
—

Не желаю, — спокойно отвечаеткрестьянин.

—

Поговори у

меня,

Не смейвыходить,

то

скотина!— вскакивает Кузнецов. —
живо! — показывает он выразительным

жестом па шею.
_

Ого!

—

В переводе с

—

презрительноусмехается
крестьянин.

польского" это

значит: руки коротки,— улы-

баясь поясняет Болконский.
Уже стоя па пороге своей халупы, крестьянин с

той же

убийственнойусмешкой обращается к Кузнецову:

И ночью не выходить?

—

Неожиданнопоявляется страннаяпроцессия. Впереди стражеик с

винтовкой.

кают

два

І)ни

За

Шествиезамыусталый, забитый вид.

ним четыре старых еврея.

конных стражника. У

евреев

подгоняемые охраной.

еле ковыляют,

—

Шпионов гонят! — весело улыбается Кузнецов.

—

Не шпионы, —

поясняет адъютант, —

шпионов казаки

—

Это заложники.
Какие заложпики?

—

Есть такой приказ: при отступлении
брать заложников-

юнят.

евреев в

обеспечение
наших местныхшпионов. За каждого рас-

стрелянного австрийцами
русского шпиона

еврея.

будут повешены два

комбинация!— радуется Кузнецов.
будь шпионом,—

—

Это отлично, ловкая

—

Ах, забодай его лягушка! Хоть тресни, а

■смеетсяпрапорщик

Зато,

—

жизнью
—

Кириченко.
тебе смерть, насладишься

прежде чем придет к

двух евреев, — едко произносит
Болконский.

Взгляд

на

Галицию туда и обратно, — ироническипожи-

маетплечамиБазунов.

...Тепло. Пахнет весеннейсвежестью. Небо огромное и
лубое.
в

час.

Дорога песчапая, грузная.
Справа и

аэропланы.

бокам дороги

слева по

Шеи вытянуты,

лица с

го-

4 версты
жужжат австрийские

трудом делаем

напряженным вниманием

сброситили не сбросит?..
За Волей Ранишевской глубокие пески сменяются австрий-

всматриваютсяв гудящую

синеву:

ской мостовой. Зарядные ящики пляшут,

310

как по клавишам, по

бревенчатым перекладинам.Тяжелыми и

медленнымиклубами
Трещат взрываемые мосты. Горят
невывезенныѳ
запасы. Едкая матерщинанаполняетвоздух клубами человеческой злости и усталой беспомощности. На заподнимаетсячерный дым.

ураганныйрев тяжелых орудий.
Это он хочет отрезать нам дорогу на Сан, — соображают

паде —
—

солдаты.

Отдыхаем в

большом помещичьем доме с

ными комнатами
и

сырыми и

роткий и торопливый, так как завтра мы доджиы быть

чтобы

ном,

Са-

немедленнойприсылке огне-

нашей бригаде обещаны 2000 шрапне-

стрельных припасов, и

Пока я смываю с себя дорожную пыль,
дома (жепа австрийца, ушедшего на
жалуется на полное обнищание. Казна не платит.
патронов.

сторожиха или

войну) горько

за

30 апреля перейтик активной обороне. Штабами

разосланы срочные телеграммыо

лей и 800.000

холод-

заплесневевшейкожаной мебелью. Отдых ко-

хозяйка

Хлеба нет. Помещик удрал. Казаки обобрали до нитки. Сняли
последниеботинки, одеяло,

даже

обручальное кольцо с пальца.

—

Что ж вы рады, что мы уходим?

—

Нам все равно, лишь

бы войне конец. Лишь

бы мужья

вернулись.

После небольшой передышки едем дальше.
дороге.

пас в

Рассвет застает

Солнце тихо восходит большим красным диском.

Покрытые инеемполя отливают пушистым серебром. Гремучей
лептой растянулись обозы,
дивизии.

парки,

На лицах населения—

казаки и

глубокая,

пехотинцы целой
нескрываемая ра-

дость.
—

Вишь

ты, и

пейсатыѳ

ствует какой-то офицер.

через дорогу старую
■

лода

какдом

беяіпым
—

злоб-

морда!
рассказы о

зверствах, о

жад-

циничнойназойливостиказаков, закапчивающиесянепзи меланхолическим
выводом:

Что

ваши казаки, что паши мадьяры,

Солдаты слушают, тяжело вздыхают и

годовой:

—

биваке мертвые жалобы полуумирающих от го-

баб; иритупленно-покоркыѳ

ностии

из дворов,

еврейку, кричит во все горло:

— Atj, жидовская

На

выглядывают

И, указывая пальцем па перебегающую

'і

— один чорт.

сочувственнокачают

Будут поляки помнить войну...
Опять пески, бревенчатыенакаты, шоссейпыелепты. С раннего утра до полудня, как бессловесныефигурки в игре китай—

ских теней,проходят мимо наспонтонеры, саперы, пехотинцы
—
десятки тысяч

людей с тоскливой жаждой в глазах: скорей бы...

в поддень мы,

наконец, добрались до

Сана. Передпампв лож-

■о'ине давно знакомый холмистый город Н и с к о.

Воспоминаниябродят среди развалин. Отчетливо обнажаются
s памяти темные осенниеночи.
непролазным

трущобам. Люди,

Безостановочные скитания по
обмокшие дождями и грязью.

Л вдруг, как сонный мираж, живые огни уютного
-іелькпули и опять потонулив болотной пучине.

городка,

Помню взятие Ниско, такое смелое и разбойное. Полковнику
ТТечволодову было приказано: взять Ниско какой угодно ценой.
_>ез инструкцийи указанийпа этот счет. Нечволодов потребовал
з свое распоряжение6 батальонов пехоты. Снабдил каждого
солдатапропитанной
керосином соломой и велел выбросить все
патроны — во избежаниевыстрелов и паники. Солдатам по:
нравилась затея. Темной почыо они подкрались к Ниско, обложили и подожгли город с разных сторон. Австрийскиесолдаты
п офицеры, пораженныенеожиданностью,выскакивали из домов
з одном белье и почтп без сопротивлениябыли переколоты. Гоод достался Нечволодову без потерь За ночь Нечволодов окопался. На пего обрушились 4 полка. Но наши солдаты ни за что
:;е хотели отдать Ниско. Они оказали бешеное сопротивление,
рались целые сутки, потеряли 400 человек и завершим свою
победу жестоким бессмысленнымпогромом.
Помню клубы едкой, вонючей гари и мокрого маслянистого
дыма. Помню то злорадное торжество, с которым совершенно
трезвые люди дробили скулы и черепа, разбивали вдребезги
жпа, чашки, буфеты и тихие, чистенькиедомики превращали
з грязные стойла и обожженные гробы. За что?... За то, что
етрно горели огни в этих^маленьких домиках? За tq, что па
■вёрях этих домиков были буквы, написанные
на другом языке?.. Буханье пушек начинилонас взрывчатой ненавистью ко
сеем, кого судьба не бросила под ливни и погребальныекостры,
кого не. носило ураганомпо полям и

И
312

дорогам

смерти...'

вот мы снова пришли сюда, опоясанныедлинны^ гирляп-

дами

обез-

убитых, разграбленных, замученных, оплеванных и

Городок почти выгорел, до тла. Торчат одни
обожженные трубы. Пусто. Жителейне впдать. Лишь кое-где
доленных

людей.

они торопливо несут в

погреба свои пояситкп, а

сами уходят

лес.

Опять втекать, — равподушно смотрит Зубков.
Равнодушны и мы. Там, за нами, в Галиции десятки
таких же Ниско. Десятки тысяч вдребезги расколоченныхдомов,
«шпионов», буфетов, заложников и детских колясок.
Столетия
—

человеческого

труда,

превращенного в

обгорелого дерева...

железа и

теперь добра к людям»,

куски

сплющенные

«Обмокла кровью

душа,

не*

как сказал вчерашний стрелок.

...
В ожиданиипереправы у Сана. Яркий солнечный день.
И на душе так же солнечно. Вот-вот вырвемся из-под гипноза

этих проклятых

Офицеры

пушек.

играют в карты.

Это

отдастся значительная часть
энергии.
к

карты играют и

окопной землянке, и

—

особый

мир па

войне. Ему

неизрасходованной офицерской

дпем,

даже во

ночью,

на

привале,

время обстрела на батарее.

Игра преобладаетазартная: дух ниспровержениятребует сильных ощущений.
У играющих свой жаргон, не всякому попятный. Особые
прозвища и

клички,

точным столом.

которые пускаются в

Клички

довольно

Младший ветеринарныйврач,
лядшш,

ход

только

за кар-

замысловатые.

худенький и

носиту играющих прозвище

«Тоска по

трусливый Кородине».

Огромный и
малоречивый Кордыш-Горецкий
«Бамбула», или «граф Пузетто».

называется

Старшего ветеринарноговрача Кострова называют
бячий инструктор».

«Жере-

Лазаретногосвященника— «Чудо в Кане Галилейской».
Лазаретного доктора Железняка— «Медицинскийсмазчик».
Самое длинное прозвище у прапорщика Виляповского —
«Пе суйте ноги в рукава».
Сейчас почти вся эта компания столпилась в лазаретной
линейке, откуда все время несутся, вперемежку с прозвищами,
кабалистические
выкрики игроков:
313

«■А Ваша очередь, граф Пузетто.
— Дрянцб с пыльцой.
Мы — в бисквите.
Тоска по родине!
Трефундуляры.

—

—
—

Слабеджио.
Ничевизм в кармане.
Некогда раздеваться,

—
—
—

как

говорила

одна

честная

женщина.
—

Медицинскийсмазчик!

—
—

Шампанскоегусыни.
С винцом в груди!

—

Благодарю вас, сэр, но леопард пе кушает фруктов...

Тут же, невдалеке, разлеглись на солнечном припеке наши
парковые солдаты.

разговор

всегда,
рактер и

их

поговорками.

Не ладитсянаше дело. Не даетсянашему брату война,—
сиповатыйтенор фельдфебеля

Видать,

наши

дурей всех будут,

ный Федосеев.
— И
Австрия бить
кусок сала,
—

парковая аристократия: фельд-

Х!еменыч, Шатулип, Блипов,
другие. Как
носит состязательно-подтрунивающийха-

блещет яркими

слышится
—

вся

взводные:

любимец всей бригады Ничипоренко и

остряк и

—

Налицо

Удовиченко,

фебель

Удовиченко.
— откликается взвод-

нас. почала, — вздыхает, прожевывая

бывший фуражир, прожорливый Новиеов.

Ничаго. Мышь

копну пѳ

бается Семеныч.
— Наша горницас

придавит, —

благодушно улы-

богом не спорится, — лукаво подмиги-

вает нанего Блинов.
—

гудит
—

Нам что?

Пущай

зительно мотает
толовой в
—

начальство удумает,— равнодушно

жующий Новиков.
Сидит куцый и думает, куда ему. хвост девать,

— выра-

сторону санитарной
линейкиБлпиов;

За хвост не удержишь,

коли грива упала, — подхваты-

Федосеев.
— С чужого копя хоть в грязь долой,

вает

Шатулин.
— А що мені

314

тая

Германія

чи

— веско отчеканивает

Австрія,

— медленнои

плу-

товато выговаривает

сука, а

рииэ, як

Ничипоренко.— Нехайвопа лежить на пе-

собі під возом на кочкэ лежу, як пан.

все разражаются раскатистым
хохотом.

Вдруг

—

тяжелый

удар

об

железа.

звякнувшего

землю

Мгновенно все вскакивают, как пружинные куклы. Острая, за-

Носилки!— несетсяиз толпы пехотинцев.

—

Суетятся,

болезненно догадываются.

все сразу

кричат, и

солдатской гуще.

бежит по

разительная тревога

наверху нлавно реет в

сверкающем воздухе

серебристый

таубе и выбирает новые жертвы.
—

ча столько

для

труда подымают люди,

чтобы кишки

Семеныч.

человеку?

выпустить

— задумчиво произносит

Наконец, мы — па другом берегу Сана, в деревне Зажечье.
Здесь — то лее, что и в Ниско: обгорелые скелеты домов, изры-

братскиемогилы с

тая окопами земля и

«Здесь зарыты 56

на крестах:

короткими надписями

Каменецкого полка»,

человек

«Здесь погребены солдаты Воронежского полка».
У жителейрастерянныелица. Руки их еще тянутся к шапке
при виде

старики-обращаются

офицера.

простодушным

вопросом:
—

Утекаетеот германцев?

До Дѳмбровска, где нам указанадпевка после 12-часового перехода только четыреверсты.
в

Зажечье,

Но приходитсяпродлить передышку

некормленпыѳ

так как

лошади с

трудом передви-

Сидим в душной, низкой халупе,
битком набитойпроходящими офицерами. Рядом со мной— выпо

гаются

песчанойдороге.

стремительнойречью.
фразой и развивает
какой-то чрезвычайно хитрый политическийплан. В его уродсокий капитанс

Он,

не

ливых
и

блестящими глазами и

переставая,

жестах, в

хитроватом

бросает фразу

за

страннойигре бровей, подчеркнутой дикции

поблескиванииглаз что-то бредовое, и

весь

он

производит впечатление
навязчивого кошмара.
—

Вам не думается, что все это фокус?

нальский план?..

мецкая партия взяла

цамитак...

знаете, что я

вам

верх при дворе,

скажу?..

Хитрейший каЧто если не-

они порешили с

нем-

315

••

Не

успел

мой собеседникраскрыть

«фокуса»,

своего

как

содержание

конца

до

ординарец

комнату влетел

Ковкин

экстреннымприказанием:

«Немедленноперейтииз Домбровки по дороге на Курицпну
Малу

Бельку,

Белгорай,

далее на

где

остановиться

на ночлег».

Позвольте!— всполошился Базунов. — Теперь пять

—

до

часов.

Весь путь
Нам остаетсясделать еще 45 верст.
нами пройдено 39

От Дзиковице до Зажечья
Белгорая — 84 версты.

На некормленных лошадях.

после

верст.

12-часового перехода.

На общем совете решено иттидо Домбрувки и

там сделать

привал па три часа.

В Домбрувке тесно. Помещениянет. Старосельскийи Кор-

...

дыш-Горецкий настаивают
на необходимости
послать адъютанта
в

штаб корпуса за разъяснением, как

не в

понимать приказание,

совершенно невыполнимым.

являющееся

состояниибезостановочнодвигаться

Базунов ироническищурится и

Ни люди ни лошади
84 версты.

сдержанноуговаривает пар-

командиров:

ковых
—

На

ждений.

бы ответил адъюбез рассу-

местеинспектора артиллериия

предписания
точно и

танту: потрудитесьвыполнять

Переход в

84 версты без передышкп ничего другого

означать не может, кроме

необходимостиотступатькак молено

скорее.
—

Но почему же?

—

Этого

—

Старосельский.
Но мало ли почему! Почему мы

горячится

зпать не могу.

не укрепляли тарновских позиций?

Почему у нас нет снарядов?

Почему у нас всего один понтонныймост, который достраивался,
как

вы

видели, только

день

переправы?..

К словам Базунова жадно прислушиваются вестовые, от которых
—

тора

через минуту все переносится
в

Ваше благородие, в

команду.

команде несчастие
случилось:

требуют.

Прихожу

в команду.

меня градом вопросов,

Шумя и волнуясь,

похожих на

ошеломительно вырвавшихся

ному землетрясению.

316

на

док-

солдаты забрасывают

буйно-помешанныхузников,

свободу

благодаря неожидан-

Правда

ли, — спрашивают

штаб

они, — что

дивизии

штаб корпуса улетели на аэропланах, а остальным частям
приказано бежать что есть мочи, так как часть нашей армии
и

уже
что

отрезана?Правда ли, что понтонныймост на Сапе спалили,
погибла вся наша артиллерия до последнейпушки и что

за' пампгонится австрийскаякавалерия?

Правда ли, что коман-

батальона прпказано потоппть всех поляков
из окрестных деревень? Верно ли, что поймаликакого-то генедиру понтонного

рала-изменника,которого ведут под конвоем

Генерал лицом старый,

Кто

—

это вам все

глаза

шесть

казаков.

быстрые и злые...

наболтал?

Никак нет, не наболтал,— угрюмо повторяют солдаты.—
Большая его сила прет, а у нас ни снарядов ни пушек.
—

Больших усилий мне стоитрассеятьэто мрачное настроение
Уходя, я уже чрствую, как накатываетобратнаяводна:

солдат.
—

А правда, что это слух такой есть, будто немецдо поА Вильгельм

следнего прогремелся на этом западном фронте?
іс

досады окривел,

когда я

пающим парком, то
говорить
моего

другая рука у него отсохла...

сажусь на свою

лошадь,

чтобы итти за выступотребностью

солдаты, теперь одержимые

приятные вещи,

начинают не в

меру

захваливать

Сокола:

— Я вашего коня знаю, — говорит ординарец Варюта. — :
Из экономии княгини Путятиной его взяли в нашем уезде.
Знаменитобегал, легкий такой, барьеры брал.
И хотя конь у меня тяжелый и тугоуздый, все одобрительно

•смотрят на коня и
—

весело подтверждают:

Суетной, норовистый, гар-рячпй копь!

Противник стремительнонаседает.Мы продолжаем откаот Сана. Безостановочно, без дневок и передышки,
гремит железный поток.
Лязгают цепи, грохочут тяжелые
...

тываться

колеса, устало цепляются подковы,
проклятия,

свистят кнуты, матерщина,

свирепо скрежещут зубы:

У-у!.. Затми твою шкуру!.. Штык тебе в брюхо!..
С криком и грохотом бурлит и катится бегущая лавина,
—

317

пометеи

утопая в
всходы

сыпучих песках и,

человеческого труда,

слезамии

вдруг,

отступленияна
скрипучая

седле, я

безучастно гляжу

кошмаре, встают передо

как в

омытые

безжалостнойвойны.

кровью

Устало покачиваясь
и

пап еараття
.
сметая

больные тощие всходы,

кругом,

мной картины первого

Сане— в проклятые сентябрьские дни. Та же

орда,

шатающиеся от

тревога, пески, надрывистые крики.

усталостилюди,

стрельба,

Как будто все эти девять

месяцев мы ни на шаг не подвинулись вперед, нп на миг не вылезали из

этой захлестывающей трясины злобы,

смердословия и

сегодня,

как

жестокости,

сентябре, каждый

собственнойжизни. Тот же ход беспощадноймашины смерти:
истреблять. Но где-то глубоко — в разбол-

топтать, покорять,

тавшихся рычагах, в
неуловимая для

расслабленных
гайках машины — залегла

глаза,

но

уже ощутимая ухом,

Днем и

непоправимая «порча».

собой, только сбережением
собственногожелудка

занят только

помета.

ночью

армия сурово подглядывает за властью.

Офицер

командиру, іврачи

—

штабным. И

—

разъедающая,

армия резко

критикует,

Никто никому не верит.

своим главным,

строевые —

больше всех подглядывает, презирает,не доверяет

дат повинуется, тащит на своем мужицком

]

войны.

зуемо — солдат подмял

ненавидит
— солдат офицера.

Облиняла вся дисциплина.Содвербу и труд и горе

Но как-то все теперь по-другому. Неуловимо, непакаи

растоптал*
крепостную дисциплину

казармы.
—

Совсем распустились,прохвосты!— ворчит Базунов.

—

С чего

—

вы

взяли?

— удивляется

Костров.

послушайте, как они, подлецы, отвечают. Раньше,

бывало, спросишь, он моментально:«Так"точпо». А теперь зарярли все в

А.

одну душу:

—■

«Не могу знать».

—

В чем же разница? — смейсяКостров.

—

Огромная. «Так точно» — это значит: на все согласен.

«не могу знать» — чорт его знает, что оно значит.

Тяжело взбираемсяпо песчаномукосогору. По бокам большие
У околиц любопытные яштели. Молодицы шутливо про-

деревни.

щаются
—

3^8

солдатами.

Скучать

не

будете? — смеются наши артиллеристы.

Что

—

Не хотите нас кохать,

делать?

— отшучиваются

девушки.

В
и

начале девятого

переступиличерез

родным

сразу повеяло

Не

точно измерены.

Пошехоньем. ' В

только

границу

Галпции
г

Галиции все дороги

версты указаны,

но через каждые

четверть километрарасставлены
каменныестолбики, указывающие число. пройденных и
к

пункту.

прекраспыекарты,
разительным

составленные
большими специалистами
с по-

трудолюбием. Там, где трудолюбивая

циалистауже
и

число остающихся верст от пункта

У пас— ни дорог, ни ориентировочных знаков. Зато-

успела воздвигнуть

рука

спе-

цветущие деревни и

села

проложить железнодорожныеветки, ленивое пограничное
насе-

ление еще пе

дремучие леса да

том часу почп мы все еще

были в

верстах от конечного пункта— от

каясь

на пни, попадая в

лись до

болота и

какого-то перелескаи

Лошадей привязали к
тут же па голую

трясины, мы ощупью

час,

допле-

расположились здесь на ночлег.

деревьям,

развели костры

свалились-

траву.

Поздно. Канонада стихает. Ощупью

...

Едем

Там
болота. В двенадца25 (а может быть, и в 50)
Белгорая. Впотьмах, наты-

позаботилось поставить ни одной халупы.

на деле имеются только

пробираемсяв лесу.

другой. По карте мы уже давно в Белгорае.

—

Стой!

—

Заночуемлучше

лесу, — решает Базунов.

—

Помеще-

ния все равно не найдем.

Во мгновениеока

лошади

кострами. Бурлит вода в
покоя
пѳ

наполняет тело сладким

бывало.

Лес загорается
Сознание близкого отдыха и
блаженством. Усталостикак.

разамунпчены.

котелках.

Лес гудит оживленным гомоном человека, не знаю-

щего ни забот ни лишений. Над кострамивместес

тучамиискр-

Подхожу к кострут
где юлой вертится Блинов. Рыжеусый Ветохпн забавно расска-

носятся взрывы

ядреного солдатскогохохота.

зывает анекдоты о генералах.

Тут же рядом,
мания

у другого костра, в

центресолдатского вни-

Лапин, красивый детина, взводный 2-го парка. Певец,

балагур и бабник.
— Ну,
и лапа

Лапиным

же у

тебя,

— смеются солдаты. —

Недаром

прозываешься.

319

-г-

У нас все Лапины. Одна кличка всем: Лапины. И село
и
лес Лапинский. А
река — Лбпань-река... Певуны

Лаппно,

у нас знаменитые.Всем селом песнииграют.

Лапин затягивает любимую

Голос

варьирует по-своему.
чем

солдатамипесню о

Ванюше.

Лапинамогучий, красивый. Но слова песнион постоянно

Шкира, влюбленный в песниеще больлФ,
глаз с Лапина и довит

не сводит жадных

женщин,

каледое слово:

Посылала Ваню мать
В чисто поле погулять,
О чисто поле погулять,
Из окопа пострелять,
Из око-опа пострелять...
Вышел Ваня на крылечко,
Всколыхнулося сердечко
Обнялися горячо —
И ружьишко па нлэчо,
Эх, рулсьншко на плечо.

Почалися для сыночка
Ох, да скупшые денёчки.
Он в окопе всё сидел,
В ыиліу сторону смотрел,
В шшу сторону смотрел...

Ох, со эфтай он са скуки
Перерезалштыком руки,
Кровью
жарисой облился, .
С лютой смертью обнялся».
Да, с лютой смертью обнялся...

Рбдна матушка зглянула,

Бельм рученькам сплеснула,
Белы рученьки сплеснуоти
—
Эх, что сделаливы, пули,
.Что надзлали вы, пули?..

Эаклевали бело тело!..
Я ж, как ночь, осиротела:
Не воротится домой
Мой Ванюша, мой сыночек
Ты мой сокол дорогой...

Солдаты долго молчат, думая

смерти и

безутешном си-

ротстве.

—

Эх,

320

тѳ заешь!..
Шкира.

вошь

его по плечу

Хорошо поспи играешь, — хлопает

МАЙ
1
Белгораю.

Приближаемся к
за

сеннийвоздух
ревья

радостно

Над головою
пятен, он

то

песня

ствующая

смотрю

биплан. Скрытый игрою
головой, то обрушивается

этом певучем гуле чувствуется

на ровные,

длинные ряды

шагающих

по

офицеров, молодой

узкой дорожке,

сбросит иди не сбросит?
Не

силах сдержать свою

ів

торже-

ящиков,-

грохочущих

на спешившихся

пехоты,

поступью

крылатою

Ве-<

солнце, трава, де-і

победы.

толщу

на густую

отдохнувшие

заметнокружит

чуть

еле внятно гудит над

жужжащим волчком.

жилье,

будоражит. Всюду

небеснаясинь.

яркая

Почуяв

ступают по уплотненномугрунту.

лошади крепко

ночь

радость,

молодую

думаю:

Болконский

выбрасываете« из грур упругимизвуками:
Блесж власти, по ч.эсти
Все так ничто-жно
Пред ней могущес-тво
Лишь при-зрак ло-ожный.
О, полюби ж меня, дева младая...

Сверху
И

слышится

острое шипение.

наполненныйсталью.

мешок,

Что-то звякнуло,

уже несутсяоткровенно-радостные
крики
—

—

как

Мгновение жуткой растерянности.,
артиллеристов:

В пех-оту... Двоих побило!..

Носилки!

—

угрюмый и
узкогрудый, он сгибается код своим солдатскиммешком, как под тяжелой ношей.
Тонкие губы сжаты привычным недовольством. Выщипанная
бородка уныло свисаеткнизу.
В
своей неизменной шинели
не по росту, книзу раструбом, рваный, без пояса и с отстегВ

стороне от

других неуклюже шагает Хапов,

нелюдимый, как всегда. Длинный, худой и

нутым хлястиком на спине,— он похож на огородное

На

минуту он попадает
в
—

Вот

так

вояка!

—

посмеиваются кругом. —

пугалом, чтобы ероплапы, как

По

следам

«пвин.

чучело,

поле солдатскоговнимания.

воробьев,

Вырядился

пугать.
,

Ханов,
А
на

і—
—

окромя

И
—
'—

не нацепил,— подтруниваетБлинов.

штыка
што

мне

штык —

садоводу?

как жукам да гусельне, никому

Ыы

спокоп веку,

войны не делали.

добавляет скрипучимголосом:
П без штыка все выкорчует немец!
А ты водку пьешь? — не отстаетот пего Блинов.

Пошто мне твоя водка? Наша яблонь хмельней вина
Послсспасовка звать.
Ее водою палить, да духовптой
травки заправить, да в погреб до первых журавлей, — жеребца
—

будет.

свалит.
— У садовода все свое: и водка,
Ханов, живешь?
■— Какая
корням награда, что
поят? Мы па людей работаем...

Ханов!

—

Ты

бы

подъехавшийКузнецов.
стик,
—

не

Он

яблоко, и табак. Богато,

впотьмах живут

хлястпк

хоть
—

древо

пристегнул,— говорит

тебя на спине, как свиной хво-

болтается.
Пущай ветка качается; сколь ни раскачивайся, от древа

убежит.
И Хапов снова отходитот других.
Через час аэропланполетитобратно и будут новые жертвы.

Кому

охота думать о

через

час! Здесь жизнь исчерпываетсясегодняшнимднем, и все

смерти, о

ранах,

которые

могут быть

Сейчас мы живы, мы уцелели.
здоровой и крепкой жизни.
звучит победный голос Болконского:

измеряется ближайшейминутой.

ароматенвоздух,

Горячо

привольно

Кто
Тот

...В

' и

близок
знает,

сладок сок

был
что

городе тшпипаи

к смерти и видел
ее,
жизнь глубока
и прекрасна...

спокойствие.Как будто никому и в го-

лову пе приходит, что мы — разбитая, отступающая армия.

В город шумно вливаются госпиталя, обозы и парки. Помещений пет. Какая-то деликатнаячета уступиланам крохотную
сналенку, в

которой с трудом поворачиваются четыре офицера.

В четвертом часу дня очутились в маленьком ресторанчике,
где кормят маленькимикотлеткамии

где из номера

«Варшав-

ской мысли» узнали о наших «йіадепысих» неудачахна галицийском

32?

фронте.

—

гомеопатических
до-

преподносится
в

этом городе все

вах, — говорит

Базупов.

малепышмопоздапием,
— замечает
голос со

стороны.— '

«молодецких контр-атаках»па

Заметьте, дело идет о

Дунайце,

отброшены от Дунайцана 120 верст.
Голос принадлежитодному, из четырех врачей, обедающих
как мы уже

то время

за соседпимстолом.

Столы моментальносдвигаются, и

обмен живой информациейбез помощи газет и

дит

происхо-

правитель-

сообщений.
Откуда?
Из Йсло.
Что у вас слышно?

ственных
.

—

—
—

Да

•—

Однако!

—

Буквально

что и под

то же,

все— то

Тарпозом.
названия другие.

самое, юлько

же

Пахлынули тяжелой артиллерией",пристрелялисьи
людьми.

вратили окопы вместес
—
—

Артиллерия то чем виновата?
За шесть месяцев можпо

Как чем?

себе настоящие пушки.
диями соваться в
что

бой с

Разве

мыслимо с

было

истребовать

игрушечными ору-

помпами? Совремеппая война показала,

храбростью и не хиПашу дивизию— 63-ю —
сутки по Ясдо было вы-

не. количеством пушечного млса, не

тростью

решается дело,а железом.

по горло

закидали снарядами. За одпи

пущено

противником

пыль пре-

Осрамили
всю пашу артиллерию.

пятьдесят

это сразу решило дело.

уцелело знаетесколько?

дивизий. А

5000 человек. Из 150 000!

—

А их разве мало легло!

—

Пустяки. Людей они страшно берегут.
мапшіа.

ствует пе человек, а
из железа.

гранат.

тысяч

В нашем районе сражалось десять

них

господ-

Мы строим армию из мяса, они — ■•

Действуют час, другой, третийураганнымогнем.

том кидаются в

атаку.

отпор,

тивление и

немцы моментальноидут назад.

пудрят шрапнелью и
менногонят и

По-

Если наши окопы еще оказывают сопро-

затем— снова в

свои орудия,

атаку.

Еще при-

При чем одновре-

на которых укреплены пулеметы. И,

делается? Чтобы

окончательно запугать

знаете, для

чего это

противника.

Ведь немцы теперь имеют дело с оглушенным про-

тивником.

21*

Присмотритеськ

нашим солдатам.

Они бегут, кав
323

паническое
стадо. Мы отходим без боя. Достаточнозагреметьтяжелым орудиям, как мы уясѳ

мчимся во весь опор.

Мы

отходим

і без боя оттого, что те остаткиразбитых корпусов, которые еще
| с нами, психически
уж никуда не годятся. Это — уже не армия,
\ а табун. «Чудо-богатыри», превращенныев чудо-рысаков.
— Вздор. Отходим мы без боя потому, что не имеемснарядов. Не только пушечных, но и ружейных.
— Снаряды — снарядами, страх — страхом. Только
для
усиленияпаники, для полной деморализации
наших войск немцы
пускают в ход свою воздушную флотилию. Во время боя под
Ясло над нами летало около 100 аэропланов. Материальный
вред от всех этих альбатросов и таубе ничтожный. Ну, в луч-

шем случае, человек 150 в день. Но практическиерезультаты
этих налетов — в смысле стремительности
отхода — огррмны
и превосходно дополняют работу тяжелой артиллерии.
—

Что

ж, по-вашему, дальше?

— Вывод

ясен: без пушек нельзя воевать.
— Одпакож мы держимся на северо-западном
фронте.
— Держимся только потому, что там есть тяжелая

артил-

лерия.

— А

где я;е ее взять

для

всего фропта?

— Купить. У Японии, у Америки. Это —
месяцев войны не запаслисьартиллерией.
— Эти игрушки не продаются. Они

понадобиться собственнымдетям.

позор.

могут в

За

любую

девять

минуту

— Тогда не воюют. Не подставляют всего народа и всей
страны под опасностьполного истребления. Вот помяните мое
слово: через полторы неделимы эвакуируем Львов. Бобринский
уже удрал. Нет! Чорт меня дернул проситься в армию добровольцем. Да ведь это — та же гниль, что па Дальнем Востоке..

Кричали во всех газетах: артиллерия,
ей цена — нашей артиллерии. Стыд

артиллерия наша!.. Грош
и

позор! С

картонными

пушками против немцев!

— Кто это? — спросил Базунов, когда доктор ушел. *
— заведующий дезинфекционнымотрядом 63-й дивизии —
ответил его товарищ. — Был помощником профессора Лондона Но того убрали, по распоряжению из ставки, за то, что в частном письмеимел неосторожностьназвать нашу армию б
........

324

AT ваши личные впечатления?—

—

заинтересовался
капи-

тан Старосельский.

Отвратительные.Гораздо более

—
рых

мрачные, чем те, о кото-

мой товарищ.

говорил

Что же приводит вас в такое мрачноенастроение?
Отвечу вам кратко: еврейскиепогромы.
Когда мы вышли из ресторана,над городком кружились австрийскиебипланы.
— Ишь ты! Уя:е пронюхали, — буркнул Базунов.
— Мало переодетыхшпионов среди нас, — злобно проскрежетал Старосельский.
—

—

Белгорай лежит в лесистойлощине, окруженный густымичащами с

трех сторон. Леса кишат дичыо.

Ночью,

дупеля.

Козы,

ние свистит,ухает, квакает, томно стонети
стоявшаяся
козам, и
а

кровь

ударяет в

голову

бекасы,

клохчет.

Тогда

за-

задумчивым белгорайским

они начинаютноситься по улицам уснувшего городка,

выбегающие за ними напуганныехозяйки

носы и

утки,

когда затихает
канонада,все это лесноенаселе-

крепко зажимают

тихонько проклинают ходмского губернатора. Действи-

тельно нестерпимая
вонь стоитпо ночам в Белгорае. Даже могу-

чее дыхание бедгорайскогобора не в состоянииразвеять зловонное удушье,

котором утопают

белгорайскиеулицы.

Как-то,

месяцачетыре назад, в Белгорае проездом остановилсяхолмский

губернатор. И
ради мудрого

собрать всю

неведомо отчего — для собственной
ли славы, иди

благополучия — распорядился очистить город и
в кучи. С тех пор и стоят эти кучи на видном

грязь

месте.

—

Что это у, вас? — спрашиваю я жителей.
По приказапию губернатора.
Отчего же вы не убираетеэту грязь?

—

Еще

—
—

белгорайцы.

нет распоряжения, —

Наше штабпое

отвечают законопослупшыѳ

будто

пачальство делает вид,

раемся простоять в Белгорае очень долго.

Это

мы

соби-

очень возможно.

Здесь, по эту сторону Сапа, мы сейчасзализываем наши галпцийскиераны и пополняемся снарядами. Во всяком случае обо
стороны — и неприятельскаяи наша — так

скоро

Сапа

не от-

S23

По диспозиции, наша дивизия занимаетпротяжениеот
Ниско до Белгорая — вдоль Сана. Как только пополнимся сна-

дадут.

рядами и

заезженныедо полусмертилошади войдут в тела, нас.

передвинутближе к

театру военных действий. Пока упиваемся
бытия. Стоим в 22 верстах от огня. Отсыпаемсявволю. Даже трудно поверить, что эта идиллическаяобстановкатоже называетсятеатромвоеппых действий.Кругом —
большой сад. За садом
— луга. А дальше— густоекольцо лесов.
радостями мирного

Впрочем,

есть одна сторона, постояппо напоминающая нам,

что мы не только воюем,

Сегодня

но очень плохо воюем.

Это

— снаряды.

прпехалпвсе прапорщики, разосланныепо местнымпар-

свое время оставленныев Ппско для пополнения снаИх донесения, опубликованные в газетах, в любом государстве нанеслибы смертельныйудар если не всему политическому строю, то, по крайнеймере, воеппому министерству.
Зде.л ь
псе это воспринимается,как забавпое приключение или как до-

кам и

рядами.

садная, по давно всем приевшаяся путаница,о которой не стоит
разговаривать.
териалаи

Подавленныетяжестью

накопившегося у них ма-

распираемыежаждой протеста, бедные прапорщики

поминутновозвращаются

этой теме. Но их обрывают

скуч-

ными возгласами:
—

Будет вам. Надоело-

Началось довольно бранурпым предписанием
штаба дивпзпп:
«Получить в местномпарке па ст. Ниско 2000 шрапнелейи
80000 винтовочных патронов».

Недурственно!— вскричал,
Костров. — Всыпем немчику!..

—

тор

потпрая радостнорукп,

док-

Ниско уже дожидался с двадцатью зарядными ящиками
Растаковскпй. Тем не менее ему на помощь был выслан и прапорщик Кириченко еще с двадцатью зарядпымп ящиками и двуколками. Но в Ниско снарядов не оказалось. Тогда
прапорщик Кириченко разослал слезные телеграммы по всем
прапорщик

направлениям, умоляя

местные паркп спастидивизию,

выну-

жденную отступатьбез боя за полным отсутствиемогнестрельных припасов. Только на другой день получился ответ из Развадова за подписью прапорщика Вешке:

«Приняты экстренныемеры к скорейшейдоставке снарядов».
Стали ждать. Прошел час, другой, третий. Наступилвечер.
326

Спарядоз нет. Тогда начальник ст. Ниско,

беспомощное

видя

положениеобоих прапорщиков, сжалился над ними и

—

Здесь стоитпоезд со снарядами. Справьтесь

шепнул:

на третьем

пути.

Растаковскпйи Кириченко бросились в
нии и

едетв сопровождениифейерверкера и
в

указанномнаправле-

выяснили, что там действительностоит поезд, который

Развадов,

везет 5000

шрапнелей...

— туда, откуда с такимнетерпением
ждали обещан-

ных спарядов. Но сопровождающий фейсрверкер категорически

объявил:

— Хоть расстреляйте, пи одпого снаряда без приказания
начальства не дам.
—
—

Кто твое начальство?
Прапорщик Вешке.

Папраспо показывали ему телеграммупрапорщика Вешке,
убеждали, доказывали, — фейсрверкер стоял на своем. И. вияя
намерениеРастаковского насильно открыть вагоны, выставил
вооруженный патруль. Только снизойдя к мольбам прапорщика
Кириченко, фейерверкер согласилсяна компромисс:
—

Могу

выдать

снаряды

по

приказанию

начальника

стапции.

Обратилиськ

Тот

начальнику станции:нельзя ли получить?

ответил:

— Нельзя, ибо место назначения— Развадов.
И снова ждут час, другой, третий... Наступила
полночь.

время примчался ординарецот командира бригады

ниемобоим прапорщикамскорее запасатьсяснарядамии
из Ниско. Оба прапорщика выстроились со

ящиками вдоль

это

предписауходить

своими зарядными

полотна железной дороги. Рядом

ними стали

парки 42 и 44 бригады, находившиеся в таком же положении
Решили дожидаться у самого полотна, чтобы немедлеппополу,
чпть снаряды, как только поезд прпдет. И опять разослалителе
граммы по всем линиям:

«Умоляем не задерживать
Спешно эвакуируемся».

поездов

со

снарядами в

Ниско

Прошел еще час. По телеграфу из Развадова дапо было
знать, что только-что над Разівадовом пролетел ярко освещен
пый цепеллин, сбросил три бомбы и полетелв Ниско. Началам
327

страшная суета. В

это время

по мосту (на Сапе) проходили

полковые обозы и головные парки. Подходила очередь артиллерии. Начальник станции
Ниско обратился за содействиемк артиллеристам,прося выставить пушку для борьбы с приближавшимся цепеллином. Командир артиллерийскойбригады

пожал

длечамп:

—

Во-первых,

одного

мы в

пути, а

во-вторых,

нас пет

ни

снаряда.

К переправеподъехал автомобиль,

исшедшейзаминкой. И

заинтересовавшийся
про-

так как в эту минутукак-раз отправляли

поезд со станции,из автомобиля вышел

генерали,

увидав

на-

чальника станции,спросил:
•

—f

Вы

■—

Никак

разве пе подучили приказанияуходить?
нет.

А вам известноположепиевещей?
■— Официально неизвестно.
■—

— К 12 часамночи на этом берегу Сапа пе должно оставаться ни одного человека.
—

Я такого приказане получил. Работы

Генерал пожал
ѵЛ

—

у пасеще па сутки.

плечами:

Странно.

Вскочил в автомобиль и умчался.
В 2 ч. ночи начальнику станции
было переданопо телефону,
что к 12 ч. ночи (т. е. за два часа до получения телефонограммы) Ниско должно быть очищено. А поезда со снарядами
і.се нет как нет. В это время поезд, сопровождаемыйфейерверкером, готовился к отходу.

Парковые

артиллеристы зарядила

винтовки и предложили своим командирамотбить силой снаряды

у отходящего поезда. Но, кроме прапорщика Растаковского,
командиры решительно высказались против. Вдруг

тение, огни, — и на путях показался поезд

из

грохот,

все

пых-

Развадова. Бро-

сились к нему, — не тот.
~~

А снаряды
JiCTb.

—

Бога

—

есть?

— спросилкто-то из прапорщиков.

ради, дайте.

Хорошо. Но с условием, что разберетеспаряды в десять
мпиут. Потому что поезд едет с экстреннымпредписанием
доста—

вить 5000 тяжелых снарядов в Липу.
328

•—

Так вы

—

везете тяяселые

снаряды? Нам

легкие.

—

легкой шрапнели штук шестьсот наберется.

Моментально отсчиталитрем парковым бригадам по рестя

шрапнелей, и поезд скрылся.
Переправазаканчивалась. Начальник станции
спешно пропускал последние
составы.

Усталыйпрапорщик Кириченко спал на

Уже светало. Неожиданновместо цепеллинанад

голом перроне.

станцией
закружился австрийский
аэроплани, разглядев парковые

начал снижаться.

запряжки,
—

Солдаты разбудили Кириченко.

Ах, задави его гвоздь, — поскреб он в затылке и

при-

казал развестилошадей.

снаряды?

—

Со снарядамиидрикепштейнвыйдет.

—

заволновались солдаты.

.Солдаты вскочили па лошадей и бросилпсь в разные стороны.
Аэроплан продолжал снижаться. Покружившись над зарядными
ящиками

без лошадей и

—

Значит,

мы

спросил Базунов,
—

очевидно,

приняв их,

хлам, аэропланподнялся и

за

брошенный

бросив бомбы.
очистили Западную Галицию? — і

улетел, пе

полностью

дослушав доклад

Кириченко.

Так точно. Па том берегу Сана не осталось ни одной на-

шей роты.
— Ну,

значит,

ясно!

—

воскликнул командир. —

Тут нѳ

Опять остаемсябез снарядов.

иначе, как продают где-то Россию.

Союй с голыми руками!..

...События

развиваются спешно и

неожиданно.Со вчерашнего

Кажется, мы наВ Белгорай переезжает
По предписаниюгенерад-квартнрмейстора
мы

дпя полоса нашего отступлениярасширилась.
чинаем очищать

штаб III армии.

Восточную Галицию.

уступаемштабу нашу квартиру,
окраину города.

Улицы

переполненытыловой

чет, волнуется.

мобили

сами пока переселяемсяна

суетой. Белгорай гремит, грохо-

Днем— аэропланы над городом. Ночью — авто-

генералами,кабацкая музыка в

ные девушки
с

Всюду снова запахло театромвоенных действий.

на тротуарах.

задумчивыми козами па площади и

окончилась.

ресторанахи

Все говорит о том,

что

горлицами под

крашеидиллия

крышей

Надо ждать приказа о переброске.
£29

...Немцы остановилисьв

своем преследовании.И

вот,

го-

ловах наших армейскихПуришкевичей уже роятся воинственные планы:

— Надо собрать кулак и так грохнуть «его» по зубам, чтобы
небу жарко стало, — кричит капитанСтаросельский.
В ожидании санитарногопоезда, лежат па перроне человек
сорок раиеиых. Они внимательновслушиваются в наш разговор.
— Где ранены? — спрашиваетБолконский.
— Вчера на Сане.
і— Откуда шли?
— С венгерскойграницы.
— Разве мы отступаем
с Карпат?
— - Так точно. По всему фронту уходим.
— Ты какой части? — спрашиваетгрозно есаул.

— Фаиагорийскогополка, гренадерскойдивизии.
Какой армии?

—

Был 8-й, теперь 3-й.
Отчего отступили?

—

Нз осадных орудий бьют. С землейровняет. Со

—

цов ураганнымогнем. Все чисто разбивает: пехоту,

всех кон-

артиллерию,

пулеметы.

—

Кто

ж тебе сказал, что по всему фронту уходим?

— Ротный командир. Хотели мы на Ярослав итти,
говорит: не ходите, и там отступление
идет.
—

Расстрелять бы

оп

такого командира!— скрежещет зубами

есаул.

Не дремлют и верховные Пуришкевпчи. Наверстывая

время,

утерянпоев стремительныхотходах, штаб III армиизабрасывает
нас сугубо секретпымипаставлепиями
на предметпскоренешщ
крамолы и

шпионажа— «среди лиц иудейского исповедания».

Бумажки составленыбез излишпейщепетильности.
«Копия с копии. Секретпо. Главпый пачальпик снабжения
армпн Юго-Запаідпого
фронта. 22 апреля 1915 г. N° 1842.
Г. Люблин.

Командующему III армией.

«По имеющимся

сведспиям, благодаря обилию в

обозпых

тыловых учреждениях лиц иудейскогоисповеданияи общению
330

и
их

галицийскими
местнымиединоверцами,австрийскиешпионы

жизни тыла и

получают сведения о

фронта, черпая их либо от

галицийскихевреев, либо от русских
Кроме того,

под предлогом

пользуясь,

свободного проезда в Россию, русскиенижниечины евреи

аравом

Во

письма, чем устраняют цензуру.

провозят

нежелательно!;;явления

тальоны,

избежание сего-

главнокомандующийприказал:

«Всех без изъятия евреев нижних чинов,
тыловых

нижних чипов.

евреев

служебных надобностей,

находящихся нынэ

учреждениях, немедленноперевестив
коих

запасные ба-

обучения шесть недель, поиметь под особым наблюдение?л.

выдержать их для

где

полки,

сле чего отправить в

распоряжений.
Ст. адъютант
подпоручик Кронковский. Белгорай. 3-го мая 1915 г.».
От того же 3-го мая, на ту же тему другой секретный
изложенном сообщается для

«Об

Подлинное за

приказ:

«.Копия

зависящих

надлежащимиподписями.

копии.

Секретно.

Верно.

Геперал-квартпрмейстер
штаба

Ш армии. Отделение
разведывательное. 3-го мая

1915 г. Ш 6698.

«Начальнику штаба 14 армейского корпуса.
«По показанию задержанного и

сознавшегося в

шпионстве

австрийской армии состоят
иудейского исповедания. В виду

Стефапа Канацкого при второй
в

качестве разведчиков лица

сего, в

случае появления в

тельных

евреев,

краткой записке, с
провождать в
за

районерасположениявойск подозрибез промедления задерживать п

при

описаниемобстоятельств задержания,

пре-

таковых

штаб армии для подробного опроса их. Подлинное

С подлинным верно: обер-офицер

надлежащимиподписями.

для поручения
—

ский,

Послушайте, —
—

ведь

Бритый
—

Бородин».
пояшмает плечами адъютант

Медляв-

это призыв поголовно хватать евреев.

затылок

Старосельского наливаетсякровью:

А чего, их жалеть?..
комнате у

нас гость:

сосед по квартире.

священник

377-го госпиталя, наш

Черный, высокий мулічппа, с красивой окла-

дистой бородой. Лицо цыганского типа. Лет сорока пяти. Бывший
член

Государственнойдумы от правых,

—

Нехорошо

вас

на

по

фамилии Зубков.
головой. —

войне, — качает он

Не нравится мне.
331

Хлопотал,

•—

хлопотал: добился,

Второй

месяц здесь.

Не*

хорошо!
— Да вы еще
Старосельский.

—

меня

ничего не видали,

говорит с раздражением

Отступали из

довольно.

Развадова.

Сбились

в кучу.

Кричат,

Стали в

сторонеот дороги и о чем-торазговаривают. Стоят куч-

наседают, ругаются. Сбоку —

ками — поляки и

евреи.

мирные жители.

Подъехалаполусотня казаков. Кричат,

матерщинят. Прямо над нами аэропланавстрийский
гудит. Смотрят солдаты вверх и посмеиваются. Вдруг казак один винтовку
снимает.Ну,

думаю,

аэропланпалить будет. А

казак прило-

жился — и бац в мирных жителей,прямо в толпу. Оттудавопли,
стоны. Бросились

кто

куда.

Один

на

земле остался: убит.

Лежит старый еврей, бороденка кверху. Посмотрел я кругом:
хоть бы кто слово казаку сказал. Ничего. Читал я дома про германскиезверства и

Только,

видно, и

душа

моя

радовалась: у

нас такого

нет.

у нас зверства бывают.

Офицеры молчат. А

священник продолжает тем же ровным,

привычно-елейнымголосом:

Иное ждалось, когда

—

Сколько

ехал сюда...

народу на моих руках

умерло.

Много раненых видел.
Умирают твердо, без

страха. Дома вб как за жизнь цепляются. Иной давно чужой век
заживает, а

все кричит: батюшка,

спасите!
А

здесь солдатики

только просят: родным напишите.И кончается, как подобаетна

войне,

—

твердым духом...

Так и надо! — вставляет Старосельский.
— С твердым духом и с твердой думой, — продолжал тихо
священник. — Ни офицеру, ни доктору того не скажет солдат,
—

что мнеговорит.

Наслушался я

много.

О чем?

—

Священник помолчал и как-то нехотя произнес:
О начальствующих нехорошо говорят:
*
« — Ворота крепкие, столбы гнилые».

—

Прячутся офицеры,

нас вперед посылают.

На убой

идем».

—

нужно...»

332

Перебьют

нас немцы без

толку.

Знаем,

кому

это

Ну, это

—

Старосельский.

—

■—

ваться не

старая песня, — пренебрежительнобросил
Никогда солдаты об офицере хорошо отзы-

будут.

За шлагбаумом, на окраине Белгорая,
свежей прохладой и

широкий луг. Веет

—

смолистымзапахом леса, со всех сторон

обступившего Белгорай. С

крутого

виден

песчаного косогора

белый костел, на котором лучатся зажженные закатом кресты.

От высоких

сияющих

крестов

укрытый

ложбине город ка-

жется похожим на монашескийскит. Тихо. Молчаливыми группами, в

обнимку, прогуливаются

протяжно и
—

звонко выводят

Дыть!

молодые солдаты.

Да лягушки

свои тоскливые рулады.

— раздаетсячей-тоокрик,

лягушки,

как по ко-

манде, умолкают.
— Бачь! — смеются солдаты.
іудбба, що нас боиться. х

самого входа

лес

—

Але ж

темноте, у

груды

на

світі

така
стоит

ящиков

кучка солдат.

Снаряды? — удивляемся мы.
Никак нет. Это — офицерские вещи.
— Какие вещи?
— Которые на позицииубиты, — вещи семействам
отвозим.
— Какой части?
— 33-й и 70-й артиллерийской
бригады.
Сердце ёкнуло острой болью: нашей бригады. А Джапаридзе?.. — мелькнуло в мыслях.
— Убитых много?
— Страють! Офицеров душ двадцать.
Из-за деревьев показывается соправождаюптий офицер, —
поручик 70-й бригады Пытоев.
—

—

ский.
—

Джапаридзе жив?
Должно быть,

— взволнованно

спрашивает

Болкон-

умер...

Постепенновырисовывается
орудия ©м превратиигя в

Германские
щебень. Даже скалы, защи-

картина разгрома.

мусор и

щавшие наши пушки, не выдержали натиска«берт». От

і Гляди, ведь
нас боится.

есть еще

на

свете такая тварь,

пози-

которая

333

цпй осталасьтолько пыль. Пехота была разбитаи разбежалась.
По батареирешили пе сниматьсяи действовать картечью. Снялась- одна батарея, и только эти орудия и спаслись. Остальные
достались неприятелю. Солдаты дрались геройски и понесликолоссальные потери. Убыль в офицерском составе неслыханная:
сівышѳ 80 процентов. Джапаридзебыл тяжело ранен. Он лежал
на батареерядом с поручиком Пытоѳвым и прапорщиком Гартвигом.

— Мы были все трое на одной батарее, — рассказывал
Пытоев: — я, Пой Джапаридзеи прапорщик Гартвиг. Гартвиг и
Джапаридзележали рядом. Оба были очень взволпованы.
« — Держу пари, — вскричал вдруг Джапаридзес задорным

удальством, что следующий тяяседый снаряд упадетчерез три
минуты, не меньше.

«И стал следить но
— Ваш выигрыш,

часам.
—

сказал он

Гартвигу,

—

полоз

карман за кошельком.
«

—

После боя заплатите,
— остановил его Гартвиг.
А если я буду убит? — пошутил Джапаридзе.

«П через минуту был ранен в бок осколком гранаты!..
«Как безнадежный,Джапаридзебыл оставленна позиции.

...В

комнату влетаетвысокий,

франтоватый штабпый

пол-

ковпик.
—

КомендантБелгорая.' А

—

Нет, я проездом.
Какой части?
70-й парковой брпгады.

—

Работы

—

у вас

вы

—

здешний доктор?

немного? Бога ради,

помогите мне.

Полу-

чил телеграмму:шлют мне на семь поездов раненых. A y меня—
один

фельдшер. Что я с нимиделать буду?
Доктора у вас нет?

—

Он

в киевском госпитале.Терешкович фамилия. Умирает

Выручите из беды. Возьмите на себя
устройство приемного покоя. Были мы учреждениемтыловым,
больных совсем не было. И вдруг — на передовых позициях
от почечных лоханок.

очутились.
334

Идем

комендантомустраиватьприемныйпокой. По дороге

полковник бросаетсяк какому-то обозному капитану:
— Ради бога выручите, голубчик. Дайте мне лошадей — из
Брусьян овес привезти. Все части требуют сена, овса, а где
им возьму?
Были мы тыловым учреасденпем,никаких хлопот
не

было,

И вот,

тут вдруг...

«приемномпокое»,

сижу в

где нет ни лекарств, ни

перевязочных материалов, ни инструментов.Раненые доверчиво
смотрят мпѳ в глаза, терпеливождут, пока посланныйверховой

раздобудет марли и

ваты,

делятся со мной своими боевыми

впечатлениями.

Дверь широко отворяется и вносят изможденного, истекаюсолдата. Крылья
заострившегося носа мучительно
раздуваются. Мертвенно бледные губы еле шевелятся. Сиплым,
щего кровью
чуть

слышным голосом он медленно произносит:

Помираю... Скорей запиши... Федор Курносов...
Хочу осмотреть его, но он слабо машет рукой

—

трудом

выговаривает по слогам:
—

пить...

Но

Сердце

мне

облегчи...

жгёт...

в приемномпокое нет пп чаю,

лекарств. Посылаю фельдшера к

Снова

—

Чайку бы

горячего...

ис-

перед смертью...

вваливаются носилки, и

Солдат

ни сахару, ни шприца, ни

себе па

кончается.

Бородатый, всклокоченный детина—
мутные,

квартиру.

санитарыдокладывают:

расширенные.

Черные

почти в агонии. Глаза

губы

с кровоподтеках. Голос чуть слышный,

Деспа

запеклись.

хриплый,

дышит злово-

нием.
—

Ранен?
Нет.

■—

На

—

что

жалуешься?

— Есть хочу. Три неделив окопе чаеми водой только
1— Чего ж тебе дать?
— Того дать, чего не имеешь...

жил.

Ситного 'хлебушка дай

—

вот что...

Нельзя
Фельдшер
—

Яйляется с

ли достать вина? — обращаюсь я
вихрем

безусым

вылетает на

улицу

фельдшеру.

через

мигтту

подпоручиком

335

При вас походная фляжка?
Есть!
— С вином?
— С коньяком.
Больной сипло и медленнобормочет, как в бреду:
— Хлебушка... ситногохлебушка дай...
і— Он бредит? — испуганноспрашиваетюный подпоручпк.
— Нет, он истощенот голода.
Я даю больному глоток коньяку.
Солдат делаетболезненную гримасу. Потом глаза его покрываются блеском, и он жадно и радостновосклицает:
■— Ой, шпирт!.. Давай еще!..
—
—

•...С
Пламя

десяти часов вечера гремит, все усиливаясь, капопада.
далеких выстрелов вспыхивает многочисленными
зарни-

цамив небе.
и

Отдаленные,но

чаще, сливаясь в

Бот

—

это —

раскатистые
удары гремят все чаще

ураганный огопь.

подготовка!

—

доносятся с

лечка слова молодого артиллериста.—
шестая

батарея откроет огонь

соседнегокры-

у нас приказывают:

в половине девятого и

держивать его в течение
получаса.Ровно
вает пятая

А
в

девять

будет под-

огопь

откры-

батарея на двадцать минут... И это называется ар-

тиллерийскойподготовкой к атаке...

Городок не спит. Канонада все крепнет.
Жители пугливо прислушиваются и к орудийному грохоту,
и к откровенным беседамофицеров. Шепчутся, суетятся, поминутно выбегают на улицу.
— Ну, сейчасначнутявляться
паломники, — говорит Базунов.

Первой врывается

или, сказать вернее, запыхавшись вкаты-

вается толстая баба в русском сарафане,нагруженнаяузлами и

окруженная детишками. Красная она выпаливает:

Уходить надо?
Куда? — с изумлениемспрашиваетБазунов.

—
—

■—

А как же. Ведь он сюда придет?
Бог с вами, матушка. Через реку-то? Ввек не придет.

—

Ой, придет, придет, — убежденно причитываетбаба.

—

336

—>

•Поляки

так п ждут, чтобы оп пришел. У

Ьежать надо,

пока есть время.

Потом приходят

Ох,

больной

муж

почтовые чиновники, податной ипспектоо

комиссар по крестьянским делам. Все

и просят заискивающим

голосом:

Вы уж

они усиленно кланяются

меняются

нам скажите, если что... А
дей достать трудно... Пожалуйста!

—

меня

ты, господи

то у нас дети лоша-

Успокоившись,

некоторые из просительного тона тут же переходят в обиженныйи недовольный. Желчный и чахоточный чиновник почтового ведомства, не вдаваясь в излишниекомментарии, жалуется в повышенном

«ммии-ша

тоне:

— Вчера назвал к себе гостей, пьянствовал,

каких-то девип

In "IT™" Д ° Т т РеХ Часов ™ ,а безобразничали!А
ов поет,, кричит. Офицер русской службы!

Поселился

!;етГкопВп^небЯ' КаВ П0 «йУ хам.Аеще
двум часам дня». У

шТг.шТа^ ШЬШУЮ ' а

меня всего две

Сам П0С( ™ в

ча

чѵжой

носит пошны

ириета. Ііорпет! Наказывает меня свопм презрением и
стаивает разговором. Пишет записочки без обращения

освободи* кухню. К

™мь

пе от-

«пі

ішмна5

іы

5 1Т^Т^°. пт задает > пьянстз ^

ой ря

™*

тановйик "Т ?ЛТ°М еЩѲ XJ ffi5' - возмущается судейский
S™'^^?Si
4,ywB0,tдоме,
- Я целый
день Р аботаю
- Хот У
оідохнуть в моем собственном
— и не могѵ
потому
ч™

каштану нахально занявшежу мою квартиру хочется устпаи
вать у себя публичныйдом или игорный прито]^ Это
Гопг
знает что! Пробовал жаловаться коменданту, - он мне посоТ
товал: потерпите.Благодарю покорно. У ме'ня взрослые до и
нана~до іонпа ' ^1^ *«™х Действийна'сегоднЛис^р-"
S?n™2, _ говорит Базуиов, когда закрываются двери за
-

ЛеМ ' ~ ТеПеРЬ ° СТаеТСЯ ЖДаТЬ ° №HaDc?a »
иела^ГичГЛоТавляС К ^™ 7 ^™ ЛЯГушеК' 0Н

STpnyS

ет:

mr~v™T На Свете никого не «станется, кроме лягушек и
™
ПР??0ХНУТ бѲЗ ° ВСа- Мьі съеД™%ов. Нас со
шп 7™.
СЛИ через две педели война не окончится, запишусь в лягушечье подданство...

Жт

По

следам

войны.

337

родиной лучших в

Над Белгораем,

России сит и

«лучшей

платья*, ™^*£1*™*
похожие на крылатую рыбу
Они летают

лондонской мастерскойготового
германские
бипланы,

владелец лучшей

что

так низко,

«лондонской мастерской
;
Амдень, тревожно по-

Бойтбарг, повторяет двадцать раз на

шель

глядыва^вверх.

^^^

т0

ыог

бы

Х9Р Тм°шГ рЖарЛаГ-о говорит. Недаром все местные
жители встречаясь

Гяну

таій

же

Амшелем Ройтбаргом, снимают перед ним

последнеевремя

завалинках по

на

руками:
_
и

из-за германских бипланов?

.Недаром старые белгорайскиееврейки,,

можетбыть

™сь

лицо

земляку

Может быть,

г общиело

Эис-

Мартыну Лют еру
Амшеля Роитбарга сильно осуну-

лебенакланялись некогда своему

лось

какой жителигорода

почтительностью, с

ночам,

„

перешеп-

патетическивсплескивают
0

„

Амшеля Роитбарга тоже:1
сам Амшель Ройтбарг, беседуя с
нами на крылечке в

дочка

черние часы

говорит со
-

вздохом

вслед

на своем

пробегающим молодым

ве-

офицерам,

афористическомязыке:
люди совсемне умеют

Можно подумать, что- эти молодые

СП°ТСегодняЯ у
—

глядя

и,

Амшеля Роитбарга особенноозабоченноелицо.

Ну, как дела, господинРойтбарг?
Вы
меня спрашиваете? Это
я
вас

„„„„„„,,

должен

спросить.

У меня всегда — плохо.
„

Ай'

вздыхает

портной.

Нехорошо, когда под стаЯ вам могу рассказать

летузнаЭ, что такое война...
К? х5£шЗ ?Щ«Ѵ Вы можете быть
рость

достанется
немножко
«Когка

будеІ
™Locb

мы

пришли в
у

такое

военные заказы.
военные

Деликатный грабеж.

знаете

338

вам Он

f качали-

Белгорай австрийцы, то они мне сказали.

ваіделать
Что

мне благодарны:

дешевле чем мне.

Мне это не отвныюизвините, вы сами
осталась расписка на

заказы,

меня

восемьдесяткрон.

Пришел ко

фор,; у. Я ему говорю:

мнеофицер

заказытть

военную

я — штатскийпортной.

Хорошо. Давайтештатскоеплатье.
Зачем вам штатскоеплатье?
« — Для обоза.
«Забрал все штатское платье и дает мпе расписку.
« — Комендант заплатит.
«Пришел я до коменданта.Комендантговорит:
« — После войны...
«Моя старуха, пошли ей бог здоровья, любит иногдаповздыхать. Так я всегда говорил ей раньше:
« — Двойра! Чего ты так вздыхаешь?
Ты же знаешь, чтс
в австрийскойказне у пас припрятанхороший запас. После
«

—

войны

мы заживем...»

Теперь я уже так не говорю.
Ройтбарг задумался и замолчал.
—

—
—■

И это — все? — разочарованно протянул Базунов.
Для кого все. А для нас со старухой и с дочкой еще

немножко.

И, прислушиваясь

к грохоту орудий, старик произнесс

пе

зальным вздохом:
—
—

Каждый знаетсвою войну. Для
А для вас?

— Раньше было
Ройтбарг, пе отвечая

совсем пе

так,

па вопрос. —

вас это — пушки...

—

задумчпво

Раньше

продолжал

пам-таки
улыбалом

счастье...
—

А теперь?

—

теперь? —

тяжело

вздохнул

Ройтбарг.

—

теперь я

слишком хорошо знаю, что такое войпа.... Что такое война? Для
вас это —

пушки.

для

Амшеля Роитбарга

его старухой

это — чересчур много мужчин. А что такое мужчина? Крючок...

Одним словом,

что я вам

буду долго рассказывать? Вы самипоЭто — плохая коммерция... Это — ■

нимаете... Что такое дочь?
распискапосле войны...

...Наехало

пропасть штабных.

Нас снова

заставилиочистить

квартиру. Переселилисьна северную окраину Белгорая. Заняли

комнатув квартире стражника.Вся семья состоитиз 65-летнего
22»

ззг»

стражника, его дряхлой жепы и
18-летней впучки-горбуньи.
Нам уступили парадную комнату. Стены увешаны портретами
царейи полицейскогоначальства. По углам— открытки, бумажные цветы и фотографии. У окна — швейная машина. Рядом —
комод, весь уставленныйбаночками,собачками, шкатулками и
карточками. Это — туалетныйстоликгорбуньи. На самом видном
местележит альбом, а в альбоме стишки на первой странице
:

Казенным чернилом,

Ріаѳенным пером
Пишу милой Стешѳ
На память в альбом...

Й подпись: «Старший писарь железнодорожного управления
Белгорае Савелий Грибанецкий».
Стеша весь день сидит дома, а вечером наряжается, румя-

в г.

уходит. К ней часто забегают детишки лет
7 — 8 и торопливо спрашивают:
— Стёша дома?..
— Чего вы сюда шляетесь? — обращается к ним прапорщик Кузнецов.
— Может быть, вам послать Баську? — задаетвопрос бойкий мальчуган.
— Какую
Баську?
— Такую. Скажите, так я ей передам.

нится, пудрится и

...Северные окрестностиБелгорая глуше и интереснее
южВсе вечера мы проводим па торфяном лугу. Сейчасзабрели
далеко — до самого леса. Из-за большой синей тучи показывается затуманенный
месяц. Грустно. Со всех сторон -по Сану
ных.

гремят частые выстрелы,
в

этом пушечном кольце.

мы

Ухо,

ударам, чутко прислушиваетсяк
—

Здесь утки, ох,

и тянуть

стиком стоять на перелете, —

чувствуем

пушечным

птичьим голосам.

будут осенью! Вот под тем куговорит Валентин Михайлович

(д-р Костров).
— Что это, как баран кричит?
— Бекас токует.
— А не выпь?
— Нет, выпь как бугай ревет.
340

себя замкнутыми

давио привыкшее к

—

спрашиваетБолконский.

Мы мягко ступаем по торфяному лугу и тихонько
ваем Кострову, который мурлычит вполголоса:
Соберемтесь,

Потом

потгтя™

друзья...

идем молча, думая каждый

о своем

Из

тетаоттт пр

ожиданно раздается задумчивый голос ВалентинаМих 3S Іш'
q „7r ВДа" Т ° КаіШе годы были! - Мы слн какие идеашS

Э-эх! Студенчество какое было прекрасное...Как жіпи бпатсш
п™?Г. СагЫ00Л РЖеНН0СТИ "- %Да Девалось?.. Ничего этогЛе-

перь нет. Грубый эгоизм... себялюбие... чревоугодие
чПодходим к дому глубокой ночью. Над городом "вспыхивя ГОР
зарницы далеких выстрелов. В городе тихо, теш Только из шч
ных ресторанчиков доносятся звуки духового ор ее™ похожие
на шипениеграммофона. По улицам 0 родят па?ру?\ \ Т

CrS Toe™ На КрШета0 ^нько'н^окрадьЕся ?ор£
...Сижу па

крылечке с томиком Гаршина Читаю

ХаИС сХ^ С ТГТаЛЬЕ0Й

гепт™

^^к'То^Под :

Іі™
Д ' 15 " летняя Девушка, высокая, полногрудая
с румяный лицом и черными наглыми глазами на выкате
- Отчего вы все сидите один? Вы же даром время теряете
- А что мне делать, по-вашему?
У
теряете.
с

™

Чь°І НаЧИТ

Затем?" Заѵѳм

по знаю.

—

Какое дело?

очепь красивой барышней?
знакомятся с барышней?

н~клад;?'н'ЬІ ностельеТе' ^

*™ T ? барЫШПеЙ? ГаздеваД^тего мне класть чужую барышню к себе на постель?
не!
б ° ИТеСЬ ' ВаМ НѲГДе будет спать? Вы ^жете втте

ее
с

3aS Я ВаС П03На1{0МЛЮ с

— Кто ж эта барышня?

— Какую вы хотите? Молоденькѵю
У вас какие?

—

илп постарше?

341

Разные.

—

—
—

вам пошлю

самую лучшую:

будете довольны.

А заболеть нельзя от нее?
Вы ж доктвр. Вы се посмотрите.Я вам ручаюсь,
Она не такая. Вы не думайте,что она такая.

здорова.

по секрету приходит.
—

Кто это

—

сестрамоя.

тельным тоном, —

барышня.

рядочная

Кроме нас больше никто не знает.

«кроме

—

думает этим
наготовит

что опа

Она только

нас»?

Послушайте, — заговорила она убеди-

бы к другому пе послалаее.
родителиу нее очень

заниматься.

Она очень по-

порядочные. Она не

Она думает о замужестве. Но кто en

приданое?.. Она берет пятнадцать рублей за ночь.

И мне вы дадитеза то, что я послала.
—

Сколько?

—

Сколько

сами хотите.

Вы

попробуете. Увидите, какая

Вы останетесь
довольны.
—
Вот что. Если вы так заботитесьобо мне, то приходите

она.

■сами.
-г-

Нет, я не хожу.

—

Почему?

Потому что мои родителистарые, они мне не позволяют.

—

Кто

—

Пустяки. Как вы

вам велит рассказывать

-заны?
—

—
—

можете забеременеть,раз мы

•

не вен-

Ай, перестаньте
меня кормить

.этого ничего не

старикам?

забеременею?

если я

бабушкиными баснями, из

выйдет.

Почему? Я вам пе правлюсь?
Сохрани бог! Мне даже очепь хочется.

Почему

нет?

"Только я еще девушка.
— Что ж?
Я вам дороже заплачу.
—

Нет, нет. Даже за сто рублей пе пойду.

—

А за сто двадцать?

—

Я бы

-старыеи
—
—

молчи.

удовольствием пошла с

Но ваша подруга ходит?
Так,
А

раз
ж

она

Проглоти в
Нельзя же пить из запе-

ей все равно.

не девушка,

еще запечатанная
бочка.

чатаннойбочки?
342

вами, но мои родители— j

глупые, они мне не позволяют.

Много в Белгорае девушек, которые ходят по офицерам?
Много. Но я вам не советую итти к другим. Есть грязные, которые уже давно. Они работают, как хороший варшавский лифт, — с утра до глубокой ночи. А моя подруга имеет
—

—

только семнадцать
лет, и еще совсем недавно... Она самая красивая в

Белгорае.

Нет, самойкрасивой в Белгорае я считаю вас.
— Перестаньтедаже думать об этом. Из этого ничего пе
выйдет... Когда я не могу. Если мои родители не позволяют, —
—

что же делать?

Тогда наша сделка не состоится.
Знаетечто? Когда я выйду замуж,

—

вам с

удоволь-

ствием приду.

Охота вам

—

ждать так долго п

рассудительнаядевушка,
позволит, когда вы

Он

—

понапрасну.Вьі

пе хотите понять,

—

что муж

такая

вам не

выйдете замуж.

знать не будет. Кто

теперь спрашиваетмужа?

Вы

думаете, у нас все такие глупые, как ищи родители?

Я вижу, что вы ничуть не умнее вапад родителей.
Ай, это вам не поможет. Во?і.мпте мягкое полено дров к
выбейте у себя это из головы. Можно все знать п все говорить,
по не делать. Когда придет время, я тоже буду делать... А вытаки послушайтеменя. Берите ее с закрытыми глазами. Ручаюсь
—

—

вам,

будете довольны.

А вам не стыдно,

—

что вы, такая молодая девушка,

зани-

маетесьтакимиделами?

Стыдно? Что

—

вы

думаете, я

каждому мужчине хочется и
вижу,

мплеш.кая? Л

каждой

же знаю,

барышне хочется.

что

же

что вы — порядочный, и никому не скажете.

А я вот возьму и расскажу нашей мая®.
Зачем вам рассказывать? Что вам выйдет,

—

если меня

побьют?
—

Вы

другой раз не сделаете. Каг.

вам пе

стыдно! Сам;.

к офицерам не ходите, а подругой торгуете.
—

—

Когда у человека такая натура, так что же стыдно?
Если это все от « натуры>, так зачем же ваша недруга

деньги берет?
—

Ей-богу,

вы

такой смешной. Она же зарабатываетна
343

хлеб, на платье. Что она — банкир? Если она ходит босая,
же ей не купите туфли даром.
— А, может быть, и куплю?
— Да-аром? Купите лучше мне.
— Ну, вам зачем? Вы хорошо зарабатываете
па вашей подруге. А выйдете замуж, муж купит.
— Ай, перестаньте
меня дразнить. Так вы хотите"; — так
скажитемне сейчас.А то она потом не сможет.
— Нет, кроме вас, никого.
— Что я — такая красивая? Есть тут краше, чем я.
— Те мне пе нравятся.
— Вы ж еще не попробовали. Попробуйтераньше.*
— Мои доводы крепче: я их поддерживаю деньгами.
вы

—

Знаетечто? Приходитевечером па темную улицу. Я

тоже

приду.
— Я по пустякамходить не люблю. Если хотитезаработать
100 рублей, я приду.
— Извините, вы же сказали сто двадцать...
— Согласен, — сто двадцать.

Что, вам непременно
нужпо все? А если немпожко?
Нет. Все или ничего.
— Когда у меня такиеродители... А подругу прислать?.. Вы
пе думайте, что это какая-нибудь чорт знает что... Это же —
;;о т ;ка Амшеля Роитбарга...
—
—

•
...Опять
Здесь

*;гття.

приемномпокое после двухнедельного ураганного

грозное грохотаниепушек и

романтические
залпы

орудий размениваютсяна «будни» войны.

Сотни окровавленных, грязных,
сущимися от боли руками и

провонявших

людей, с

тря-

Все они корчатся стонут и дрожат от пережитых волнепий. Каждой гримасой боли, каждой тряпкой, пропитаннойи измазаннойкровью,
іш кричат о позорище войны.
—
—

—

314

тоскующим взглядом.

Тяжело раненых пет? — спрашиваю я солдат.
Нет. Чпжолые там остались.
Где это там?
Где бой был. Подобрать не успели... И на вокзале.

На вокзале, на каменпомперроне, кучами грязного, окрова-,
вленного тряпья валялись недобитыеобломки человеческих телл
С зияющими ранамив животе, с рваными клочьями мяса на ;
бедрах, на руках,

они извиваются,

корчатся,

скребут

ногтями,

царапают каменныйпол и дико, оглушительно воют. Стиснув
зубы, проклиная и охая, они в ужасе отпихиваютот себя смерть.
До последнегожуткого хрипа они страстноцепляются широко
раздувающимися ноздрямп'и помертвелымртом за каплю иедошзаннойжизни.

Я становлюсь на колени в запекшуюся, прокисшую кровь
отгоняю тучи опьяневших от крови мух и пытаюсь зажать между
биптамиистекающую жидкость. Пока я вожусь с одним, другие
тут же рядом на каменномполу, замирая, дожидаются очереди,
іоску смертельного ожидания они разряжают в мучительных

криках и

воплях..

К судорогам чужого

страдапияпривыкнуть можно.

Мрачное]

молчаниесмертискоро перестает
волновать. Но стонущиепоія'
сражении, но кишащие воплями вокзалы впиваются в сердце
как раскаленныепули. Только тут война встаетво весь рост и
поражаетвечною скорбью. Вот они —.романтические
залпы орудии, немые цифры газетных донесенийи гнусные фразы о патриотизме,героизме и рыцарских подвигах на войне.
— Принято 216 человек,

— докладывает фельдшер

Я торопливо обхожу обреченных, которые смотрят с пугливой мольбой в человеческиеглаза, чтобы подольше не умирать
Отбрасываю в сторону еще теплыетрупы. Хочу спастиот смерти
как можно больше. Раздирающие душу рыдания подстегивают
как кнут. Но через час, через два, через три я тупею, как надоц

рвавшаяся лошадь. Ганеные самиприходят на помощь:
— Товарищи, подсобите!

Есть на войне у раненых какая-то дружная и цепкая стойкость, — в отличие от здоровых. В бой идут в одиночку, рассыпным строем. Раненые, выброшенные из строя, сразу смыкаются в какое-то спаянноеранамибратство. Бледные, с ввалившимися глазами, они видят только друг друга. Измученные
истекающие кровью, они тянутся из последних сил, чтобы не
отстатьот своей колонны. И, поскольку им позволяют рапы помогают один другому.

345

■мм■ 1 1

Среди лежащих без движения раненых некоторые вдруг поднимаются

начинают нам помогать.

выражение смертного испуга в

смерти и

Понемногу ощущение
глазах —

исчезает.

Раненых охватывает прилив оживленней говорливости.

Они

Вспомішают
картины боя. И
обмызганных нехотлштх, с оборванными, болтающи-

вспоминают пережитые страхи.
серых

человек.

мися огрызками мяса на теле, воскресаетвновь
критикуют открыто и

Они

беспощадно. За право суровой критики они

заплатилисобственнойкровью.

щедро

Крепко

—

наседает,проклятый!

Как-то у

него отовсюду

огонь...

—

Трещат-трещат.И

пулеметовгибель...

пули почти на-

голо разрывные.
—

От штыкового бою отказывается. Удирает.

—

Страшно ?

—

У нас орудия горныя.

—

задаю я вопрос.

Какая от них польза...

десятки голосов отвечают мнь с

разных стороп:

берет...
Да зубами выплясываешь...

—

Рычишь

—

У других глаза, как колеса, повыкатились...

—

К стенкеприжучнлея, тело стянул в комочек, а душа по-

па страх пе

по-зверьи.

песьи скулит...

Орать — до того орешь,

ровно пушки криком осилить хо-

—

Лежишь,

Смерть просишь...

—

Дрожмя дрожишь,

—

чешь...
как в

могиле.
а

'убегти не думаешь...

И на страх не

похоже...
—

Вдарило меня, как ножом под ребро.

страху нет:

будто и

Нутро вывернуло.

страх отшибло...

трудом продолжаю

перевязывать.

В глазах мутится. От

вшей, от запахапота, от вонючих портяиок и липкой крови меля
нестерпимо
тоншпт.

Вечереет. Все так же усиленно грохочут пушки.
пыльные,

Понурые,

усталые, подваливаютновые раненые,с такимиже зем-

листымилицами, с

шейся кровп.

таким же едким запахом перепрелойи

садик за перроном завалены стонущимителами. Воющим

тельным криком перекатываетсяио земле:

346

запек-

Весь перрон п весь двор на вокзале, и маленький
мучи-

—

Ой, поломало меня, перебило всего..

—

Исстрадался, как в пекле чортовом!..

Вместе

солдатами теперь приходят

жалкие

мужики,

своем внезапномубожестве погорельцы.

От бесконечногопотока людей, рассказов и стонов, от едкой
жалоб я убегаю

вопи и

стве— легко раненые.

садик за перроном.

Жуткие

Здесь в большин-

крики почти пе доносятся сюда.

Долго брожу но дорожкам срединарядных клумб из красных шопов,

темиосшшх ирисов и

землю,

к.

пудреных ашотшіых

затяну-

глазок,

бархатную амазонку. Потом опускаюсь в изнеможениина
смотрю па темнеющее небо н устало прислушиваюсь

тых в

беседам.

Ну

—

поезд, — говорит

насмешливый голос.

—

нас

в шахтах дорога лучше.

Без нее еще хуже,

—

гоньку,
—

— наставляетдругой. —

раненых и

Хоть поле-

пленных.

Пленных? — насмехается шахтер. — Немец на такую

машину и
—

переправляют: и
не сядет.

Он на сроилаиахлетать нривык...

Дай ты мне орудию подходящую,

твоего немцаживо

еропланассажу...
—

учит.

Тебе все подай...

немца учить не надо, он сам на-

У него, бр#г, башка не твоей ровня,

ботает...
—
Оттого

—

бьют нас, что нопятисв никаких пе имеем...

Мучительно вслушиваюсь

последнийголос.

мый, пе то какой-то странный, неуловимый. П
похожее на

без помехи ра-

Не

то знако-

говорит что-то

бред пли сказку:

пе сделан... Наяву такого не вытертакое?.. Лезет с палатейдомовик... Лапой на пол ступает... А лицо — как есть командир... Даіі, думаю,
штыком ребра пощекочу...
Обернулся— домовой:
«Ты, грнт,
меня незамай. Еще твое время пе пришло...»
А я свое думаю:
дай-каштыком пырну... Только вижу я: кровища из пего рекой
—

Того

не скажи, тою

петь...

льет...

Н — будто во cue— такое видится: пошел домовик лугом..;

то гляжу:

что

бежит... Стой, думаю,
Размахнулся, да штыком
как пырну: пропадай, иогапая сила!.. — А ты кто будешь? —
«А, я из ейиого штаба...» И бородой — дрыг... Как дрыгнул он

то

яе

собакой прикинется, то словно дымок

уйдешь... Да за ним, да за ним...

бородой,

так разом мброк и соскочил... Вижу: сидитбаба

Т«ЛЗЬ7
КР ° ВЬ 5 ИЖет
- Я ~ хвать
Дааколеикой
на грудь

ками
ками тискать.

Титьки

за глотку. Да ру

<ЬельТшеВпаШ%™ Р0ДИе! Ба Т 6mroP№e! -тормошит
Фельдшер. — Тяжелых
сеннем
досеев.

много. Новую партию

^^S^^^^

привели.

ПрИеМІІ с ^

БРШ0 нажпвают' — насмешливо отвечает взводный

том безоружном и бездейственном состоянии

SSf
ІЙЙ арМИЯ
' Ра3уМ6еТСЯ' ™^ряла
значение. Пылающие
деревни, взорванные
усталости лошади и плачущие бабы,

считают теперь полки не

^ нас,—

каком

по

тепем>

Фе-

Іоев

мы

всякое
в
папаюпгае 2

Bce-nSnaiai

по штыкам, а

посмеиваются они, —

Дующего каптенармус.

мосты

это

меня

шз

едока м

чл

г™ігт.п..пи

главнокомап-

Армии нужны залпы, грохотание пушек, воешше опеоантг
Если этого нет, армия начинаетотступать, т -е совеишае?Т"

нужденныепоходьі под давлением неприятеля\S^{ І
гае не сделалось бегством или сплошным погромом нужна железная энергия командиров и обдуманная тактика штабо? Ш
того ни другого у нас нет. Есть только желаниегемраСв еде
лать вид, что они воюют и выполняют какие-то собственные 5
гроумные планы. Для этого производятся бѳ™ц^^<£!"
сш для этого загоняются ординарцы, для этого^ встраивают,я
преступныеинсценировкисраженийи без конца накаливаютА
людские резервы. Миллионы штыков, за полным отсутс™патронов^ давно превратились в миллионы прожорливых едоков
А толпы новобранцев, дружинников, ополченцев, сотни тысяч '
рабочих рук - всё выкачиваются и выкачиваются ш недр деревенской России. Колоссальная силища глоток, ног и желудков
апружает раши давно обессиленные железные дорога Объедает, как саранча, прифронтовые села и города Ему не
обученные,ни к чему непригодные,с палками вместо ружей они
превращаются в мародеров, погромщиков и сами добыХсебѳ
и провиант и фураж, но их собственному определению!<за па
348

кулак погляденье». И все это для того, чтобы сделать их игруш-

кой штабных Неронов, факелом,

славу

россий-

ских генералов. Без плана, без надобности,без всякого

смысла

безоружных

десятки тысяч
^

сожженным во

мужиков

швыряются

огненное

хайло войны. Во имя награди карьеры воздымается факел «наступления». Идейнаямясоедовщина всех рангов сознательнопосылает на убой десятки тысяч «серой скотинки». Госпиталя и
приемные покои наполняются вагонами искалеченногомужи-

чьего мяса. И

результате строго продуманноепредательство,

оплаченноетысячами солдатскихжизней, превращается
в жарко-

патриотические
реляции о двух захваченныхпулеметах.А

короткой передышки
вается,

как

по

вся

Ординарцы на

потам.

взмыленных лошадях

спешно развозят предательскиеприказы.
воинственныерожи и

фальшивые

после

эта мрачная комедия снова разыгры-

Генералы

строят

невозмутимым спокойствиемсочиняют

диспозиции. А

разведывательное

отделение, по

твердо установившейсяпрактике фронтовых Крушеванов

ришкевичей, рассылает«секретные» приказы
ского исповедания». Чем меньше снарядов в
начинка антисемитского
динамитав

штабах.

сутствииогнестрельных припасов всегда идут
зами о шпионах, изменникахи
делах,

говорят,

впрок — на

что

четыре

евреях.

такие приказы

недели

вперед.

«лицах

Пу-

иудей-

парках, тем"злее

Приказы об
в

ногу с

Люди сведущие

от-

прика-

этих

заранее изготовляются

Сегодняшняя

секретных приказов носитособенно выразительный

порция

харак-

тер.

Ѣ 1

«Командующий

армиями приказал приложить самые тща-

тельные меры к сбору винтовок во время боев. Запас заручного

оружия

армии иссяк,

для вооружения прибывающего без-

оружного пополнения единсГвенным источником

оружия во время боев.
1915 г. за № 3238».

А дабы
па фронт с

голову

9-й армейскийкорпус,

«безоружного

является
от

сбор

апреля

пополнения», присылаемого

голыми руками, не закрались вредные мысли, дабы

ненависти
и ярости посылаемых на убой «мужичков» дано было
должное направление,тут же публикуется и приказ.
349

Ѣ 2

«Копия с копии. Секретно. В дополнениек приказу от 30
апреля 1915 г. за Ж 1842. Главный начальник снабженияармии Юго-Занадпогофронта. 2 мая 1915 г. № 2146. Г. Люблин.
Командующему III армии.
«По полученным дополнительным сведепиям, нижние чины
евреи, находящиеся в обозах и в тыловых учреждениях и пользующиеся под предлогом служебных падобностейправом свободного проездав Россию, провозят пе только письма, но и посылки,
чем устраняют просмотр опых. Во избежаниесего крайне нежелательного п политически вредного явления, вновь подтверждается приказаниеглавнокомандующего о немедленнойперевесе всех без изъятия евреев нижних чинов, годных к строевой
службе и находящихся ныне в тыловых учреждениях, в
ные батальопы, в коих выдержать их для обучеппя 6

запаспедель,

послечего отправить в полки, где иметь под особым наблюдением.
«Об изложенном сообщается для зависящих распоряжений.
Подлинное за надлежащимиподписями. Верно. Старший адъютантподпоручик Кронковскнй».
_

Бухгалтерия прозрачная, как слеза младепца.
Винтовок пет; впптовки надо беречь.

Мужиков ненужный избыток. Чем меньше будет
тем мепыпе претендентовпа дворянские земли

мужиков,

Войпа есть кратчайшийпуть к смерти.
Было бы неэкономно и глупо пе воспользоваться этим путем, чтобы с наименьшимиусилиями переправитьв мир, идежѳ
посте ии бунтов пи аграрного вопроса, лишний миллион мужиков, когда к услугам немецкаяартиллерия, бесплатноберущая
па себя роль перевозчика Харона.

Прибавить в
вых

придачу к мужикам лишнюю

тысячу

беспокой--

евреев никогда не мешает.

Все просто п ясно, как приходо-расходнаякнига:
Винтовки — в приход, мужиков и евреев — в расход.
Скачите, ординарцы, трубите новое наступление!
В первом часу ночи, когда все уже лежали в кроватях,

не-

ожиданно вошли: командир 42-й парковой бригады подполковник

Лспартович из Япова
350

заведующий артиллерийским
питанием

Белгорае Мусселиус. Оба явились от

требованием, чтобы

инспектораартиллерии-

нашего управления и

наличномколичестве снарядов.

сведения о

от

парковой бригады спешно доставлялись в Янов-

управления 44-й

единентелефоном со

А так как Янов со-

штабом корпуса, то сведения эти по теле-

немедленнопередаваться инспектору артиллерии,

будут

фону

ежедневно от

который сам будет распределять снаряды между всеми шестью
парковыми

бригадамикорпуса: 5, 42, 44, 70, 9-й

мортирнойв

4-й. тяжелой.
Базупов
сясь

—

ков

пз угла в

Да

нас

еще в

одном нижнем белье срывается с

угол,

постелии, но-

громит инспектора
артиллерии:

себе думает, этот... умный инспектор?!За дура-

что он

считает?Мало мы ордипарцев заганпваем, так теперь

Янов гнать! Этак у меня .все лошаіди

спарядов от этого

Что же,
Япов посы-

околеют.

прибавится, что сведения будут в

латься? Все это только для волокиты: чтобы казалось, что что-то
делается.
мазать.

А спарядов нет и не будет! Думают обманом глаза за-

Присылают по полтора патропав

насытить все
—

неделю и

хотят ими

парки!!

Евгений Николаевич, — останавливает
его подполковник

Лепартовпч, — там за стеною слышпо.
—

Чорт

дерн! Что ж это — секрет? Каждый мальчик на

его

улице уже отпет, что у

тиллерии делаетвид,

пас нечемстрелять.

Один инспекторархочет нашими

что ему это неизвестно,и

бумажными сведениямиорудия заряжать.
—

к
-

Вы

сегодня снаряды

получали? — резко

заведующему местнымпарком
—

Нет, — улыбается тот.

вчера?

—

Тоже нет.

—

Пу,

же понимаю, в

Вы

бы

Спарядов нет, а

вот!..

лоб лезут.
—

обращается он

Мусселиусу.

чем дело.

бумаги.-.

У меня от этой комедии глаза

на\

моей шкуре побывали, когда я в Чарне снаряды

распределял,— вздыхает

Ленартович. — Я пять суток не ел, не

спал, — все снарядов от меня
та же история.

их хотят создать из

требовали. А где взять?

И теперь
бы ор-

Хоть бы телефон провели — не пришлось

дипарцев гонять.

351

ХрцГГя°по Я ~» =
б£, а аѴте* ТалщГра^лял? и
В

*™ SS Я5
Г У ' П ° ЛТ ° ра ° НарЯДа

громы** Ж^^Д^^

-тал

быв^ДГти ЛЧ Р,Г М
шт

І ир

ТреТШМ Парком ' когда после №Й,
°^™ На ™ ^* 0 ™

стоя^ резеовьГЙ ПТ*
Тарновом

с нозишй
сения нет
яи

вТом
яснешй

спеІ, гХ1 СИбирСКрГ0 шлка - Вск °Р е пос ™ боев
В шЛЛ КИХ СТРМК0В начался
самовольный
™l
™L

Были
чиг,Р

™

по за-

под
уход
* Ш КОрПуса В03никлн тревожные опа^ ИН0Г ° СГ ° ВОра Межд У всей соседний чаНЫ ВКОрпус ком апдиры смежных част*

аНДПр Нашей

б Р ига Д ЬІ Базунов-сдля
Им бь ™ сделано

жа™е внушен1 еб Ы ^*' ¥ СЬ
и

0І %

объ

стр^-

EbSSSSS?--—
'=
«бяажевшТшаш "

0" аЕ * 0Ю ™ 0фЩерЫ ' " и »'"• «««Г™

пот МихаяГ ЕрашГ
с неприятелем, са„« ИМ

2? aSpe« с 'TSmST^
т \'„1ш,
iSSbiS

» ,

полненпемдолга службы и возложенными па случай боя обязанностями, сообща оставилисвои местав ротах п

ушли в

тыл.

«За это преступление
названные рядовые были мною арестованы 1-го сего мая в местечкеЛюбачове и преданы тотчас
же воеппо-нолевомусуду при штабе армии.

«Рассмотрев
дело, Еаенно-полевой
Черевчана и Евстранова виновными в
говорил
через

лишению

всех

праз

состояния

Самойлакко,

признал
и

деянии

смертной

при-

казни 1

расстреляние.

«2-го сего

мая приговор суда приведенв

Самойленко, Черевчаи
в местечкеЛюбачове».
шие рядовые
,

суд

означенном

При

последних словах,

расстреляны

произнесенных громко

вырази-

тельно, все солдатскиелица разом затуманились.Глаза
и спрятались, как будто вдруг выключили

быв-

исполнение,
и

Евстранов

потухли

огни.

— Кончено. Расходись! —

скомандовал аоъютант.

Солдаты

молча проходили мимо началь-

мерным шагом и

ства, пе глядя ему в глаза. Это тянулось минут двадцать. И
нут двадцать тянулась

давящая

тишина.

Только

ми-

торфяник

упруго колебался под мерным солдатскимшагом.

Молчали и офицеры,

зами. За обедом я

такиеже бледные, с ввалившимися гла-

спросил адъютанта:

—

Вы,

кажется, очень взволнованы этой неприятнойпроце-

—

Вы

знаете,— ответил оп

дурой?

мрачно, — что

трудно взволновать. Вот уже месяцев шесть, как

меня

тенесь

окопался на

втон позиции.
—

Какой позиции?

— Нет такого счастья или песчастья, которое могло бы

обрадовать

мепя

пли потрясти. Я ко всему теперь равнодушен.

—

Почему

—

Потому,

так:

что я

слишком ясно вижу всю

бессмысленность

жизни.

Байроническаянатура,— рассмеялсяКостров.
Пускай байроническаянатура, мпе все равно.
— А разбойникомвсе-такипе сделаетесь?— шутливо

—

спро-

сил Болконский.
—

По

Каким разбойником?
следам

войны.

353

—

давайте, отложимся от 70-й дивизии. Начнемжить

вот,

лесах.

Выберем вас атаманом. Устроим новую

Запорожскую

Днепре, а на Сане.
Что ж, я могу и разбойником, но с разрешения началь-

сечь не на
—

ства.

К чему вам разрешениеначальства?
легче. Не надо самому размышлять,

—

іщті

—

Приказано—

сделано.

выбирать не надо. Делаешь,

наковая

бессмыслица.А

велит, а

там— какое мне дело?..

Одним словом,

■—

тревожиться.

И баста. Ведь все в конечном итоге оди-

усмехается
Базунов. —

тут

что

последней пуговки, —

нейтралитет
до

Злу насилием
не противься и начальству

не прекословь.

У нас война пересыщенатрагическойюмористжмй. Ез нескончаемых братских могил,

наша. дурацкая пошехонская

кривляясь,

голову

высовывает

бестолочь.

Сегодня из штаба корпуса получено срочное сообщение:
«К 1 часу дня полный головпой парк 61-й артиллерийской
бригады со всемисвоими снарядамипоступит
в ваше распоряжеПередайтеснаряды 5-й парковой артиллерийскойбригаде

ние.

ПнсиекторартиллерииКлейнепберг».

Яновѳ.
К

часу ночи

61-го парка еще не было.

третьего, почти па
парка

рассвете, явился

«Получили ли вы
жению

Белгорай и

чем
—

Вчера
.что

узнайте от

состав

распоряжение командира

него распоряжения относительновас».

господа, понимаете
что-нибудь? — изумленно пожал

Вы,

Может быть, вы, поручик, разъяснитемне,

дело?
Я
в

ничего пе

знаю, — ответил поручих

управлении чашей

по приказанию из

354

откомандировываетесьв

70-й
Отправляйтесь немедленно
командира 70-й парковой бригады,

поступаетев

плечамиБазупов. —

парковой бригады:
сколько? По новому распоря-

артиллерийскойбригады.

какие имеются у
—

полчаса

снаряды и

штаба корпуса, вы

из

корпуса и

парковой
в

61-й бригады поручик Хрусталеви предъявил следующее

предписание
от командира61-й

9-го

Только

командир тылового

Хрусталев.—

бригады была получена телеграмма,

штаба III армии мой парк прикомандиро-

вывается к

Кавказскому корпусу. А сегодня на рассветеприка-

было изменено, и мпе было объявлено, что парк мой
прикомандировывается
к 9-му корпусу и поступает
в ваше рас-

зание это

поряжение.
—
—

А снаряды у вас есть?
Никак нет. Всего 60 гранати 150 000 ружейных патро-

нов.
—
—

Значит, парк не полный?
Куда там? У нас во всей бригаде полного парка не на-

берется.
— А

у меня имеетсяраспоряжениеполучить у

вас

пол-

ный парк, перевезтиего в Янов и сдать 5-й парковой бригаде.
—;

Ничего не понимаю, — пожимает плечами поручик.

—

Ведь от насв Япов рукой подать. Проще было бы прямо напра-

Янов.
Вот то-то и оно! И я ничего не понимаю. Главное, что
эта переброскане имеетни малейшегосмысла, потому что

вить меня в
—

вся

снарядов у вас нет.

уже распорядился выслать сюда свод-

ный отряд из двух моих тыльных парков для перевозки вашпг.
спарядов в

Янов. Теперь надо отправить ординарцас приказа-

ниемвернуться сводному парку в
новых

Домбровицу и там дожидаться

распоряжений. Придется экстренно послать ординарца

с запросомк инспекторуартиллерии.Это затянетсядо завтраш-

него вечера.
—

готов

сталев, —

ждать

по что

целый

хоть

мпе делать с

месяц. —

людьми?

говорит

Хру-

Как прокормлю

лошадей?
—

Вам

что

сказано? —

сотый раз переспрашиваютпору-

чика.
—

Мне приказано перейтив

распоряжение70-й

парковой

бригады. Откомандировываетсяне головной, а тыловой парк, —
имеете со

всеми людьми,

лошадьми,

младшими врачами, — медицинским
и

прапорщиками и
ветеринарным.

двумя

Дальней-

шее распоряжениеполучить от вас, полковник.
—

Но мне ничего не приказано, кроме того, чтобы снаряды

из вашего парка перевезтив Япов и передать5-й

парковой бри-

гаде. Других предписаний
у меня нет.
—

23*

Позвольте, полковник.

Как же быть?

У меня на руках

355

400 нижних чипов, 300 лошадей и

6 офицеров. Ни денег, пи

фуража, ни провиантау меня нет. Этапный комендантот меня
командированк вам. Вы мепя придовольствоваться? Я ведь не самостоятельная единица... Придется заниматьсяграбежом.
— Не советую, —'говорит сквозь
зубы Базунов. — В слуотказывается, потому что я
нять

чае

пе хотите.

жалоб
—

ствие.

Где

мпе

со стороны населения
я вас предамсуду.

Тогда зачисляйте меня хотя бы
Вы

сами понимаете,
что это —

на

временпое доволь-

единственныйлогически.1

выход.
—

Ваше

кормлениеобойдется мпе в

день не меньше как по

400 рублей. Не могу же я отдавать такие рискованные распоряжения на основаниикаких-то неясных догадок.

Я должен по-

штаба корпуса.
,
А пока?.. Пока что мне делать?
Пока?.. Будем пока смотреть скеозь пальцы. Я — на вас,

дождать ответа из
—
—

вы — на прапорщиков, прапорщики— па взводпых,

Тогда

на нижних чинов.

все

взводпые —

как-ппбудь устроится...

Кстати,

артиллерийскаябригада?
— Одна батарея была захваченав плен. Из остальных орудий восемь было подбито, штук шесть износилось. В Ржешове их
кое-как починили. И теперь па позициидве наших батареи.
— Так что от бригады осталось меньше половины?
— Да, одна треть. На нашем участке огонь германскойар-

каком положении сейчасваша

тиллериидостиг ужасающей силы: шестидесятипудовые
снаряды

лились дождем...
—

—

сколько?

штыков

После боя

от

всей дивизии осталось полторы

тысячи.

Когда перешли через Сан, подтянулось еще две тысячи.
—

—

Да.

это

все?

нашей дивизии из четырех полков — Холмского,

Красноставского,Луковского и Седлецкого, — то-есть из 16 тысяч штыков,

уцелело не

больше четырех тысяч.

огнем?

—

Долго вы

—

Трое суток. Бой начался па рассвете19

оставались под

трем часам дня

три

'!з трех остальных стреляла только
тился подвоз

856

снарядов.

апреля, а

батареидолжны были уйти й

уже

позиции.

одна, потому что прекра-

Снаряды иссякли?
-Да.

■—

в соседнихдивизиях?
В 63-й дивизии было еще хуже. Эха дивизия была разбита под Праспышем и пополненаополченцами.До" января ее
ничему не обучали. Потом переправилив Галицию. Винтовки
цилп только за две неделидо боя... То же п 81-я дивизия. Опа
стояла под Перемышлем и оттуда сразу переброшена была
и Мезо-Лаборч...
—

—

у нас писали,— говорит адъютант,— что 81-я дизи-

з::я...
—

By,

зпаете,— раздраженно перебивает Хрусталев,—

чптал я то,

что пишут в газетами
донесениях, и

происходит на

деле...

Отошли

видел то,

что

на заранееукрепленные пози-

А подошли мы к Вислоке, там не только
позиций,— хотя бы пол-аршипапроволоки было. Когда мы уже
были на Сапе, вспомнили проволоку прислать. П что же? Вся
ции, — писалио пас.

она, конечно, германцам
досталась...

Что же мы

—

пой?

—

готтентотыкакие по сравнению с

Евро-

— спрашиваетадъютант.

— Мне кажется, что халатны мы больше оттого, что впдпм
бесцельпость нашей работы. Вот возьмем сегодняшний случай.
На рассветеполучили-мы телеграмму. С четырех часов бьемся,
волнуемся, тащимся по пескам, а толку никакого. Мы ругаем
Мусселпуса,Мусселиус ругает инспектораартиллерии,инспектор в свою очередь ругает еще кого-то. Каждый рад бы сделать
как можно лучше, да вся машина пи к чорту... Вы думаете,
артиллериянас не ругает? Наверноепо сту раз на день повто-

ряет:
« — Чорт бы их взял, этих парковых бездельников! Сидят
себе в Белгорао, снарядов не возят, а мы тут пропадай из-за

оях.

«А пехота ругает артиллерию. Я

сам слыхал,

как

пехот-

ные офицеры прохаживались по адресу артиллеристов:
*—

Белоручки проклятые! Выпустят 15 снарядов и снипозиции. Вот и вся подготовка артиллерийская-».

жаются с

—

Но

ведь

кто-то же

продает?

—

стров. — Где-то сидят же еще Мясоедовы...

горячится доктор

Ко-

Отчего нет винтовок

357

. ^^—^y.

оподлнцѳв?'Ввдь

мало.

заводов

винтовок.
в

заводы

„

Ружейных

Каждый день мы теряемпа поле сражения101000

месяц около

300 000 ружей. А все наши оружейные

месяц изготовляют

количество наших

сячно

мы

Не успеваем. Не по плечу нам размах войны.

—

ке

За десять месяцев ружья

это — не пушки.

заготовить!

бы

можно

Значит ежеме245 OUU. ю

55 000 винтовок.

штыков

уменьшаетсяна

артиллерийскими
снарядами. При максимальнойпродукции

вырабатываем 15

втрое,

000

снарядов

месяц,

больше.

вчетверо

Поздно вечером полученателеграмма
от

Щ *Немедленнооткомандируйте61-й

расходов —

инспектораартил-

парк по месту

службы

артиллерийских
корпуса? Инспекторартиллерии9-го корпуса

Телеграфируйте,получен ли вами полный парк
снарядов от

10-го

Кдейненберг».

„

кабак!

Вот

всплеснул руками

Базунов.

„

Иу,

что

с нимиделать?..

фокусы

...Бумажные

ние от поручика

«По

продолжаются.

Хрусталева:

себе в

возвращении к

мандирасвоей

Ночью получено донесе-

парк застал предписание
от

бригады:

ко-

Белгорай и по70-й парковой бригады. Со
мной поддерживайтенепрерывную связь
через головной парк,
стоящий в селе Марковичи, урочище Танев. Командировка ваша
временная
-впредь до
изменения обстановки и потребности
«Немедленно
с получениемсего

ступайте
в

в вашем парке».
В два часаночи
«Парк

не

часа ночи

ооо

70-й бригаде, а лишь долснаряды. А так как
уходит по предписанию
инспектора

парк

нас снова разбудили:

приехал31-й парк деся-

предписанием
поступить в

парковой бригады.
А

' -'„а.

Янов, где снарядов заведомо не имеется»

корпуса с

—

сообщение.

ваше распоряжениесвоп

него нет, то

артиллерии
в

того

61-й парк прислалновое

прикомандировывается
к

жен передаватьв

нарядов

переходитев

подчинениекомандира

снаряды вы

распоряжение 70-и

привезли? — спросил Базунов.

Никак нет. Ни одного снаряда.
Кубицкпй!— бешено заорал Базунов. — Вели седлать
лошадей. Немедленноеду к этому прохвосту, потребую, чтобы
его разбудили, и докажу ему, этому Клейнекбергу, что один из
■—

—

нас слабоумный!..

...Отрадная

теплота и

сокрушительная уверенность снова

разлились по сердцамнаших оптимистов. Онп снова рассматривают в увеличительноестекло наши военпые возможности (а ненецкие
— в

уменьшительное)и

снова грозят

погибелью всему

тевтонскомумиру:

Всыпем немчику!.. Теперь он запляшет!..

—

Источник этой блаяіенной уверенности
— в небывалом в летописях нашей дивизии торжестве: неожиданноиз

Холма в Бел-

горай доставлено1200 шрапнелей, из коих на долю нашей бригады досталось

—

капитаи

600 штук.

немцевиссякают снаряды, — злорадно^ рассуждает

Старосельский,— по пм гораздо хуже,

тому что у них материала
нет.

сколько

—

ливом

А немцы давно из колоколов готовят шрапнели,

хочешь.

так что и

будущем изготовлять не из чего.

Вот видите, — торжествуетКостров. П охваченный припобедоноснойвоинственности,мгновенно впрягает в ко-

лесницуисториикрылатую
ее плетью лжи и
—

ком. —

чем нам, по-

Пам наплевать,— у нас сырья,

ведь

Под

конницу лселательногои

подгоняет

фантазии:

Ярослав назад отобрали!— говорит он за завтра-

Перемышлем вдребезги немчиков расколошматили:

на тридцать верст отогнали.

сказал?

Пленных тысяч сорок набрали...

—

Кто

—

Чуйко. Солдат из третьего парка. Из Киева приехал.

—

Вы самис ним говорили?

вам

—

Нет. Косиненко рассказывает.

—

что еще вам

Косиненко—

Косиненко рассказывает?

денщик

Кострова, получивший от прапорщика

Болконского прозвище «анти-Ханов».
— Говорит, — блаженно лепечет Костров,
в рюмку, — что новую
—

—

подливая

себе

артиллерию подвезли.

Откуда?
Из Владивостока.
339

—

Тяжелую?

Да-а... Тяжелую. Двенадцатпдюймовыепушки!..
П, как всегда, к патриотическомувоодушевлению Костроза

—

мгновенно примешиваются гастрономические
восторги:
— Л какие поросяточки па площади бегают, — кричит он,
подщелкивая пальцами.— С розовой кожицей, тупорылепькпе!
бунтиков по шесть. Вот такие... Отварить бы такого ппсклёночка в молоке... да поджарить, чтобы корочка под зубами хрустела... да пачипочкубы из каши... да обложить бы бордюрчиком
из хрена... да под брусничноеваренье... Э-эх, родина!..

...Немцы форсируют Сан. П

одновременноведут наступление

р. районевсей 8-й армии. Раненых пока

мало.

Но

все в

один го-

лос твердят:

Выбьет!.. Где уж нам
Вечерняя сводка говорит:
—

немцемдраться...

* Командующий армиейприказал третьему Кавказскому корпусу, 24-му корпусу п 29-му корпусу пемедленпо
перейтив на-

ступление
с целью поддержать 8-ю армию и отвлечь
тивника, действующего на правом фланге».
—

Да-а, — задумчиво

—

Значит, затишье, —

—

Вряд

верном фронте пп слова.

поглаживаетусы Базунов.

лентинМихайлович.

тишье.

ли.

Когда

натискпро-

—

Се-

оптимистически
высказывается Ва-

затишье бывает,

— так

пишут:

за-

молчапье— плохая примета.

...С утра получена из штаба дпвпзип секретнаябумажка: «Новые тыловые дороги».
Для

9-го корпуса

тыловая

дорога.

бип — Ппотровск— Пяски — Влодава.

Здзяры

—

Янов

—

Туро-

Для 70-й дивизии: Улапов — Пюльце — Депутаты— Гройі;,ы — Флисы — Кжемень — Брюпея — Хржапов — Собесска
воля.

—

Хороши «секреты»,

чит Базунов.

о которых

весь

город знает,— вор-

19 мая, пять часов утра. Мучительно хочется спать, несмотря на тяжкий грохот оруѵцц; несмотряна то, что от псхода
360

сегодняшнего боя, быть может, зависитсудьба России. Здесь, на

Сапе, собраны все наши лучшие войска. На
от

Сипявы до Белгорая

тесномпространстве

сосредоточеновосемь корпусов. Пораже-

ние равносильно разгрому.

Сегодня исполнилосьдесять

Прапорщик 81-й

месяцев войны.

дивизии землемерСавицкий уверяет, что если бы перевестипа
кедные копейки все деньги, затраченные
Россиейза эти десять

месяцев па войну, то этимимедными копейкамиможно было бы

вымостить весь земной шар и

перекинутьвисячие мосты через

Великий и Атлантический
океаны. И что же? Одиннадцатый
месяц войны мы начинаем
с того же, чем начиналсяпервый: с отступленияна Холм.

Будущему

историку захочется облечь это сражениена Сане

в траурные, драматические
одежды. Оп будет описывать
в природе и

потоки злобы и

пепависти
в

сердцах.

ураганы

кругом —

безобидное спокойствиеи такое мирное голубое небо. Радостно
чирикают воробьи. Приветливо разгораетсясолнце. Мягко шушукаются листья. Блестят по-весепнему
молодая трава. Спят жители. Спят офицеры и солдаты, не участвующие в бою. Спит
«любовь

к отечествуи народная гордость».

Лениво пробегаю

глазамитолысо-что доставленнуюдивизион-

ную сводку:

«Противник обладаетзначительнымпревосходствомартилле-

рийского огня».

Знаю, отлично

знаю,

что означаетэта фраза в

переводе на

житейскиефакты. Тысячи ранены», которые, плетутсясейчаспо
всем тыловым дорогам. Длппные вереницы возов, набитых искалеченнымии

стонущими телами. Потухшие и

глаза па мертвепно-серых, запыленных лицах.
ронки, набитыедесяткамитрупов в обмокших

Отчетливо рисую себе эти картины, но
больше. Мои притупившиесяпервы уже

страдальческие

Огромные

кровью

во-

шинелях.

они не волнуют

меня

не откликаются ни па

смерть, ни па кровь, пи на рычание пушек.

От непрерывного грохота жалобно вздрагивают окопные
стекла. Узнаетли будущий историк, что 19 мая, во время грозных боев на Сане, оконныо стекла оказались

говаздо чувстви-

тельнее, чем люр...

361

Іѵ

...Шесть

■■

Свирепо

часов утра.

чании пустынного городка

грохочут пушки.

В сонноммол-

чеканятся шаги пехотпого

гулко

подкрепления. Сверкая граненымиштыками, идут на

убой полки

9-го корпуса.
•
...В половине седьмого получено предписание
о прикреплении
нашей дивизии к 14-му корпусу.
Офицеры грустно вздыхают:
— Кончилось паше семейное
счастье. Погонят, нас опять на
рысях. Вот несчастная
дивизия!..
і — Не дивизия, а скаковое общество, — ворчит Базунов
...В девять часов полученановая сводка:
«Дивизиям 70, 18, 61 и 81 приказано стремительноатаковать противника, сбить его к югу

и,

развивая удар в

правлении, энергичнонаступатьв

вель —

«Задача: В

три часа ночи

тремя полками

20 мая, удерживаясь одним

берега Сана, от Бялин до Крже-

перейтп в

фронте Стружа-Рудник. «Дух
—

Пржепд-

Копчице — Тарногуры — Гуциско.

полком на позициях правого
юова,

этом па-

полосе между

энергичное наступление
на

войсковых частейсилен».У,

Ничего из нашего наступления
не выйдет,

—

безнадежно

—

Старосельский.
Почему вы так думаете?

—

Дух силен, да плоть немощна: снарядов нет.

вздыхает

Над городом кружатся аэропланы.
...Сквозь

сон прислушиваюсь к грохоту

пушек.

Стреляют

беглым огнем из тяжелых орудий. Смотрю начасы: розно четыре.

Кто-же это стреляет— мы или немцы? Если мы, — откуда у нас
спаряды,
же

да еще в такомневероятном количестве?

они успели подойти так

близко?..

Значит,

Немцы? Когда

это —

Вот уже полчаса, как орудия не перестаютгреметь. В
стоит

глухой безостановочный гул,

выстрелы из очень тяжелых

стым ударом слышится

прорыв.

воздухе

четко хлопают отдельные

орудий. И

тогда вслед за раскати-

короткий хрипловатый разрыв.

Пять без десяти. Канонадагремитс неослабевающейсилой.

£62

' ...В 366-м полевом госпитале.Груды
с раненымив

дую

—

Как дела?

—

Да разве мы знаем? Шли

все,

что мы

раненых на полу.

Бесе-

сортировочной.
и

падали, шли и

падали...

Вот

знаем.

Молодой вольноопределяющийся объясняет

оттепком пре-

восходства:
■
— Положениенеопределенное.
Наш правый фланг выпирает
австрийцев, а на левом заселигерманцы: их не сдвинешь.
— Это где же?

1—

■•—
—■
—
•—
■—

—
—

—

неных
—

довым,
гах

У Синявы. Мы — Кавказского корпуса.
Разве с германцами
так трудпо воевать?
Трудно, — отвечаетхор голосов.
Крепкий парод.
Хитер больно.
Хитреехитрого. Его не собьешь.
Правда это, что немцы наших раненых прикалывают?
А как же. В приказах про это было.
Кто собственнымиглазамивидал, как немцы наших радобивают?
Я, — выступает вольноопределяющийся. — Под Жирарна германскомфронте, наши окопы в восьмидесятиша-

были. Видно было все, что у них делается. Я сам видал: как

доползет до пих после атакинага солдат, они его прикладом по
голове.

И не раз, много раз видел.

Добивают, ваше благородие, добивают, — подтверждает
солдатс Георгием. Я врать не буду — для чего мне? Сам своими
глазамивидал. Вот теперь, когда отступали
из Галиции. Ранило
пашего фельдфебеля в ногу. Он упал. Наскочилисзади германцы
—

прикололи.
—
—
—
—

—
—

А фельдфебель где был?
Сзади отсталмаленько. Ногу ему пулей задело.
Что ж, он упал?
Никак нет. Шел сзади
Ну и что же?
А германцы, вишь, сзади наскочплпи штыком.
Ты впереди был?
Так точпо. Впереди.
ЗГЛ

Откуда ж

—

ты

знаешь?

Слыхать было. Кричал оп— фельдфебель:
меня». Я обернулся. Глядь, а оп уже мертвец.
—

«братцы, колют

—

Может быть, немцы не зналп, что оп ранен?
Никак нет. Знали. Рапеного завсегдавидно.
Больше ты пе видал, чтобы раненых добивали?
Как же. Не раз видал.
Вчера вот, — снова
вмешивается' вольноопределяю-

—
—

щийся,
а

— из

пашей роты душ двадцать в плен решили сдаться,

товарищем не схотели.

я с

кустах схоронился.
руки вверх

Так

подымали —

Н чего врешь?

—

Товарища

спарядом

убило, а

впдал.

Многие на колени падали,

просились.

Всех германцы перекололи.

— резко и

неожиданновыступаетсолдатс

небольшой бородкой, раненыйв обе ноги.— Никогда гёрманраненых пе колет...
он

—

Из нашего Сальянского полка сколько

пленных

подобрал. Теперь домой письма пишут: хвалят гёрманаво как.
Не колют? — зло огрызается вольноопределяющийся.
повоюй; повоюй лучше, — вот и узнаешь.

—

ты еще
—

Ас

чего

бы это он одних колол, а других нет? — ироппбородкой. — Никто этого пе видал,

чоски усмехаетсясолдат с

чтобы герман докалывал. Одни только враки.
—

в газетахчто

пишут? А приказы читал?

голосов. — Возь300. По газетамв Германииголодом дохпут, а у каждого гёрманав сумке по четыре
консерва. Голодаем-то мы, а не они... Газетамтоже теперь ве—

В газетахврут,

~-раздаетсянесколько

мем в плеп 30, а в газетахпечатаютвсе

рить пе всегда можно.

Из заднего угла, опираясь на большую
выляя,

солдат с

дубину, выходит, ко-

загорелым, наглым лицом и

трескучим, нахаль-

ным голосом.
—

Это

приказах пе дазапо? Сказано, либо
добивают ли немцы, меня спроси!Еще как

кто говорит: в

не сказано, а про то,

добивают, сволочь! А у меня-то нога отчего разворочена? Я до
пулеметчикадобрался.

В пятнадцати
шагах разрывною

пулею ско-

Так икру па две порции и разворотило. Что ж, я бы ему молчал? Добрался бы только — десять раз убил бы. Шкуру спустилбы,
сил.

хоть

рапепый, хоть сто раз раненый. Он, подлец, так хорош:: f
выбрасывает, — так оп своим

яартежппк,— все двадцать одно
364

пулеметомнарод режет. Провел — и
водой поливаетпулями. Дерево возле

Как

срезал, как бритвой.
пулеметастояло.

Раз про-

вел — в нем шестнадцать
пуль одна за другой сидят.

Ну

—
—

лс?

чего

— прерывает

рослый

солдат. —

Тебя,

докалывал?

что ль,

Я бы его доколол! Я хоть и разжалованный в пехоту,
Козуля — по-ихнему.А ты вот слушай! Ранило

а все же казак.

меня прямо,

как топором, пополам разрубило.

сточки пополз. Вижу:

Упал

ку-

солдатиклежит. Посторонись, говорю, зем-

Толкнул его, дернул... А у него-тостаканомвся голова разбита, и мозги наружу вывалились. Только прилег я, слышу:
стонетсолдатик. Подошел к нему германец
и давай карманы обшаривать. Потом начал переворачивать. Не знаю, сказал ли чего
солдатик, либо крикнул, только гёрман как хватит его приклаляк.

дом — и

пошел.

Ну, есть сеолочь и промеж них и промеж нашего
брата, — брезгливо выдавил черноусый хмурый солдат. И потом
добавил с оттенкомпочтения:
— Что там не бреши, а немцы— народ образованный.
— О австрийцемлегче воевать?
— Да, с ним полегче. Он пужливый. Сейчас в плен сдается.
—

—

А мадьяры?

—

Мадьяры — это,

как

бы сказать,

паши цыгане. Оп наскаки-

вает жестко, а чуть задело, от раны плачет, как баба.
—

Мадьяры,

— самоуверенновмешивается казак, — интел-

лигенты, нежные... боли пе выдерживают. Я одному мадьяру нос
откусил, — соленаякровь, противная. Тьфу!.. Гёрман— тот лютый. Хитер. Сильный. С ним никакого сладу. Тут с намп один
гёрман. В плен забрали. Так его два раза штыком проткнули,
а он утекать пошел. Нагналида прикладамипо голове. Едва довели. Его ведешь, а сампоглядывай, не зевай... Австрияка гнать
пе приходится. Он плену рад. Воли мы душ 60 русинов. Русины — они говорят по-русски.
«

—

— Нам, говорит, уже мир вышел,

Австрияк —

мразь.

Гёрман

вам еще воевать».

нам цикорию ломает, а

мы

австриякам. Чешем по рылу — почем зря.
—

Зачем яво

обижать? Он смирный,—

медлительнопроте-

стуетбородатый солдат.
365

■*WWK5."

—

смотреть? Что гёрман, что австрияк —

на него

чего

все равно неприятель.

Все равно,

—

Казак

—

передразнивает
казака

мирное время

И гёрманза казаков всех колет.

худо.

Ду-у-урак ты, как есть дур-рак, — огрызается казак.—

—

Гёрман день ото дня все жестче бьется.
шал?—

солдат.
—

тебя сдохнут.

кругом

брешешь, — презрительноговорит тот ate

Все

—

Нет,
у

лоса.—

это

он

правильно, — раздаются
одному солдату в

полку

нас в

пулей, рука вся сгорела.
__
А штык у него какой,
юркий пехотинец.И,
на конце, началс

вынув

по

начнет
по кишкам пилить.
—

Не

по кишкам,

—

Вы

их не

бородкой.

,.-'''•

убежденные го-

руку

подскочил ко

ударило

такой

мне маленький

большой германский
штык с пилой
живот запустит и

эфто место в

Чтобы больней было.

по лопатке пилпт, —

поправляет другой.

слушайте, ваше благородие, — протестует
сол-

—

Такой штык

только

унт-ер-офицеров. Вы

гёрманасамого спросите.

хоть

пленный? Пошлите его сюда.
смотрит. Пе засмеется.

—

Не пойдет. Волком

Я
С

где он,

сказал по-немецки:

громко

Прошу

—

пленного немца подойти к

подоконника встал

тинас
—

вы

—

бородатый

азартомобъяснять:

Вперед он штык

—

дат с

У него теперь— слы-

Попал в тебя пулей газовой, — и ты сго-

пули газовые.

ришь, и

IJfll

сердитый голос. —

людей шкуру спускает.От них всем

столу.

необыкновенно высокий,

угрюмый де-

забинтованной
рукой и медленноподошел ко мне.
В Германийвсе солдаты такого исполинскогороста?

только

до рта своего

Как

достаете?

Немецпомолчал. И вдруг широко улыбиулся.
—

Ншь

ты, — заскеячгсь солдаты. —

Родному слову обра-

довался.
—

Куда вы ранены? — спросил я его.

—

Мне прокололи руку штыком, — показал он рваную рану

на предплечья. —
—

366

Хорошая работа, — улыбнулся он снова.

нас вообще

хорошие

ребята, пе правда ли?

—

Покаместмепя не трогают,

—

Немец благодарит вас,

там, — что вы
—

пался

к нему

— ответил он

— передал я

его

сдержанно.

фразу

солда-

злобы не показываете.

ему показал, — свирепо взглядывает

казак. —

По-

бы он в мои рукн, я б его научил! Зачем казенный паек

пленномуотдавать?

Нас

бон посылают— полкопсерва дают,

да еще наказывают: не яри, после боя сожрешь.
лодные в

яме сидим.

потом пленных к

По два дня го-

себе берут П нашим

хлебом кормят. Ишь, дери его в бога...
—
—

Тише ты; там сестраходит.
Чего сестра? Ну ее к старушкпнойматери. Я

Прилетелдоктор:
* — Мерзавец! Ты как смел?..»
* — Виноват, я не мерзавец,

доктору жалиться

госпиталетак сеструахнул, что она к

одном

побе-

жала.

казак.

Не имеетеполного

нрава мерзавцемназывать.

Как тебе не стыдно сеструобпжать?
Никак мне не стыдно. А вот ей должно быть стыдно:
она мне так рапу затормозила, будто...»
И казак выпаливает оглушительное сравнениев духе непечатных неожиданностей
«Декамерона».
.
.
Немец исподлобья поглядывает па свирепого казака.
— Это казак, — говорю я ему. — У пего только голос сердитый, но и он парепь добрый.
— Да, — неопределенно отделывается немец и
стоит,
« —

« —

угрюмо насупившись.

Я показываю

ему пилу на штыке и

спрашиваю, для чего опа

служит.
—

Такой

штык, — оживляется немец,— носят у

нас пио-

неры-разведчики, 1 которые прокладывают дорогу среди кустар-

ника. Этим штыком можно пилить и

Солдаты

дерево

внимательноразглядывают

своими мыслями.
—
—

—

камень...

немцан

Платье на ём хорошее.
И Ьапоги цельные.
Сытый; видно корма не жалеют.

1 Солдаты доролсш-салерного отряда.

делятся вслух

—

Опп

бой идут— по четыре

копсерва в

рапце.

Пото:.:ѵ,

ежели прорвется, чтобы запасбыл. Немецхитер: он все обсматривает вперед.
—
—

А у нас больше об офицерах думают.
В эту войну еще мать их надвое. А в

тронь холера,
с

распа-

японскую,

они за двадцать верст от боя сидели, в бараках

...

сестрами
воевалп.

...Идет безостановочнаябомбардировка. Линпя боя
жается с

каждым

«стаканы» * и
прибывающих

часом.

Слышпо,

как

завывают

треском лопаются все ближе п

раненых растет.

Там,

прибли-

вертящиеся

громче.

на местебоя,

Числ'і

вероятно,

груды тяжело искалеченныхсолдат умирают за невозможностью

добраться

до

перевязочных пунктов.

Нехватаетмедицинского

персонала,чтобы поспевать за фабрикой смерти.

...Старший ординатор полевого госпиталя, известный хирург
Борисов, радикал и общественник, за завтраком излагаетпланы
новой организации«.Красного креста». Эта
бурной энергией.
— Нынешний «Красный крест», —
упрямой головой и сердито поблескивая

идея наполняетею

говорит

он,

мотая

глазами из-под сте-

кол, — в теперешнем
его впде никуда не годится. Благочестивая

Чего достигаеммы

окаменелаядревность...

щитою

на практикепод за-

«Ераспого креста»?.. Какие-то фиктивные

кая-то международнаягарантия на словах и
помощность на деле...

быть солдатоми

Солдат, выбывающий

выгоды,

ка-

младенческаябес-

из строя,

перестает

превращаетсяв утопающего. Каждая медицин-

ская организация— это спасательная
станция, которая должна
приходить на помощь

каждой жертве, каждому раненому. Мы,

врачи, не знаем ни эллипов, ни иудеев, ни врагов,

ни друзей.

Немецлечит француза, русскийлечит австрийцев. Я

лично зпаю

русского врача,

который спас от смерти подбитого

немецком

летчика, бомбой которого был раненсын этого врача в Ярославе.

А раз так, раз на нашей врачебной совестилежит борьба
ловеческим одичанием, если «Красный крест» является

1
368

Легкие шрапнели.

че-

едип-

Нмвв«&_

і п. «ii

------------

i .....

- ~ ~

тштшяіаЛМІ1

европейскойкультуры

ственным островком

гуманностисреди

всеобщего вандализма, то скажитена милость, для чего это дурацкое разделение
на докторов

бой, над полями смертиподнимается
«Красный крест»,

кончился

Под

его примиряющим

флагом идет работа по единомуплану, и

врачи всего мира оказывают

нацийи

помощь

страдающим без различия

Только тогда воина утратитсвою
бесчеловечность. Только тогда прекратятся обвистран.

враждующих

теперешнюю

добивании раненых и пленных.

нения в

лагерей? В трудном деле спасе-

быть единая, общая организация. Едва за-

ния раненых должна

—

Но

—

Как утопия?

это — утопия, —

ведь

—

смеетсякто-то из докторов.

страстно
загораетсяБорисов. —

теперь не перевязываем

Разве мы

пленных? Не лечим немцевв наших

госпиталях? Разве мы не расходуем па эти перевязки бездну
драгоценногоматериала?Врач,

захваченный в плен, не продол-

жает ли своего дела среди воюющих
крест» не знает враждебных

ъ нами армий?

действий. Мы

тем почетным положением, которое отвело

право,

обязаны воспитывать в людях

взаимного доверия.

по моя

совесть

ство кровавых
должны

«Красный
гордиться

нам международное

чувства солидарности
и

прекратятсяли

войпы на земле,

глубоко протестует
против позорящих человече-

зверств.

высоко

лицемерия:

не знаю,

должны

И, доколе белый флаг существует, врачи

держать свое знамя.

это

наш

Говорю

это

без всякого

«моральный интернацяопал».Медицин-

скую помощь на войне надо сделать единой и

всеобщей. Во имя

морального прогрессамы

обязаны горячо отстаивать пашу при-

вилегию милосердияи

всей настойчивостьюзащищать се пе-

со

ред всеми, кто не потерял еще

способностидумать и чувство-

вать по-человечески.
—

Как

же вы

думаетепроповедывать вашу

тическиулыбаются
—

идею?

—

скеп-

доктора.

Для успешностипропагандыврачам каждой страны надо

объединитьсяс лучшими писателями
своей родины. И это вовсе
не трудно.

Роллан

Ни Короленко, ни Горький,
французов,

скажем, у пас, пли

не откажутся, разумеется,

быть

Ромвн
нами

заодно.

—

Превосходно. Писателине откажутся. Но кто лее позво-

лит им внушать отвращениек войне?

По

следам

войны.

369

—

Этого

никто и

не требует. Надо только вернуть «крас-

ному кресту» то моральное значение,которое:

дорвала нынешняя

разрушила я

нстребительпаявойна. Ибо

по-

своем тепе-

решнем виде «Красный крест» совершенно пе поспевает
за

ска-

чущими машинамисмерти.
... Война ведет к процветаниюмужества п
создаетпрочпѵю
базу для самых ошеломительных неожиданностей.366-й госпи-

таль со вчерашнего дня передвинутближе -к позиции. Такая
редвижка всегда нарушаетровное течениемыслей. Против

глаза устремляются к горизонту, где темнеетчерная

пе-

воли

полоска

Ипстинктивно
ждешь, что
вдруг увидишь перед собой каски, ,ружья н бомбы. Это напряокопов,

полная непостижимой
угрозы.

женное ожиданиенеумолимым образом втягивает в
фронта и

Вот

психологию

подчиняет сволочным условностям воины.

что рассказалмпе сегодня доктор Борисов:

Весь день я возился с рапепыміі. Вечером я с доктором
Тхоржевский гулял по дороге на'Бопахи. Я шел впереди, доктор
Тхоржевский плелся где-то 'далеко сзади. После сорока двух
—

операцийполе, залитое закатом,

казалось кровавым

Но

морем.

8наю, о чем я думал, только вдруг по ту сторонуканавы увидал

небольшую

Оружия прп
Посмотреля

фигуру
мпе не

кассе. Я приостановился, фигура тоже.
было никакого,— ни револьвера, нп шашки.

влево: до линии немецкихокопов

— чорт зпаеткак

далеко. Я крикнул издали по-немецки:
«

—

Komm hier Kamrad!х

«Немец перепрыгнул через капаву п подошел ко мпе. За
спппой у него болталась винтовка. Я подошел к нему вплотную, схватил винтовку за дуло и
вавязалась борьба.

Немец полез

потянул к
в

себе Между

крикнул. Неожиданно,появился доктор Тхоржевский. Он
немцапо руке и

нами

тот, видя, что пас двое,

сдался.

ударил

До штаба

визии версты три, и мы повели нашего пленникапрямо

—

ЗарязКей.

1 Сюда, товарищ!
370

ди-

штаб.

Наскочил па меня вдруг какой-то дурацкий азарт.
« — Револьвер заряжен? — спрашиваю Тхоржевского.
«

кармап за револьвером.

—

Захочет бежать

стреляйте.

—

«Всю дорогу я глаз не сводил, следил за его шагами... Ну,
совсем одурел...

«В штабе мы положили па стол наши трофеи, я — винТхоржезскпй — револьвер. Тут только
сконфуженный

товку,

немецразглядел, что мы

оба

—

врачи,

да еще

безоружные. И

залепеталбедняга, смущенно оправдываясь:
<

—

Dass kann jedem passircn, jiiclit

—

0, ja (конечно), —

успокоил я

wahr? 1

его.

«Стали допрашивать_немца. Оказалось, что и сам-тоон пѳ
весть какой вояка:
ополченец, из народных учителей. Послали его на разведку. Он сбился с дороги и попался на удочку,

бог

услыхав

немецкую речь.

«Вдруг
мепя с

вижу:

лицо у

бедняги перекосилосьп смотритон па

печальным упреком. Потом вынул

из карманаи

показы-

вает мне отпускнойбилет: завтра с утра домой собирался ехать,
очередь вышла...

«Жаль

мпе его стало до слез. Да что поделаешь? А

тут еще

дпвпзпопный врач неожиданновмешался:
« — По какому праву вы взялп
Теперь немцы начнут кричать, что

в плен немецкогоофицера?

мы

—

варвары,

нарушаем

женевскую конвенцию...
« — А что же мне было делать? — оправдывался я. —
Вижу: идет немец. Кто его знает, какие у него намерения.
А вдруг бомбу бросит, телефонную проволоку перережет,пушку
подорвет? Я инстинктивнообезоружил его и задержал.

«Однако дивизионныйи корпусный командиры па

пашу сто-

рону стали».

Доктор Борисов'

провел

рукой по седеющей голове и не без

гордости докончил повествование о

пленениишкольпого

учи-,

теля:
—

О нашем поступкев

представленк Владимиру с

Бытие
2 Зто
24*

приказе по корпусу

объявлено. А я

мечами.

определяет сознание.
с

каждым может случиться, не правда mt

371

...Отступаем. Иа официальном языке

наше отступленпе
по-

чему-то называется «временным ходом

деревню

Бонахи».

Идем густым белгорайскимбором — под охраной пехоты т кавалерии. Это из страха перед венгерскимиразъездами которых
вдесь нети, конечно, быть но может в этой дикой и непролазной
чаще. Головную

колонну ведет прапорщик Болконский. Он лихо

гарцуетпа своей кровной кобылице п время от времени кричит
молодецким голосом:
—

Расступись, леса белгорайскпе!

Местамидорога

пересекается
мшистой трясиной. Здесь при-

гнанные из окрестных деревень бабы неумело и

неохотно на-

брасывают настилпз валежника. Солдаты набрасываются на
баб, с криком гоняются за нимипо лесу, а Болконский громко и
беззаботно подшучивает:
— Веселее, бабоньки, веселей!Не ударь лнцом в грязь! За
нами идут европейскиепароды. — Пахнет сосной и торфяной
гнилью. Иду окруженный артиллеристами
и пехотой. Солдаты
откровенно высказываются.

—

Ты -думаешь,

смерти мужик

страшится, али там бою,

раны какой?.. Не своей охотой воюем.
—

—

Не зпаем, для ча деремся.
Войну мозгами осилить требуется. А

мы по чужой указке

целаем.

Одно сказать,

поясняет Пухов, — не такие теперь
Люди мы темные, ни до чего негодные.
Грамоте но зпаем. Вон в Галиции дороги столбами мечены.
Дороги за столбом разошлись, а нам и не впдно, куда птти:

—

•поди нужпы,

—

как мы.

ОДючптать не можем...

Где уж нам. Прем через пень-колоду.
Не по путру пай эта война...
Пухов неожиданнонагибается,берет комок мшистой земли
—

—

презрительнорастеревее промеж пальцев, сердито окает:
—

Было

бы из-за чего

воевать.

Один

леса да

болота. По-

сеять негде.
—

—

372

За то леса-токакие, — говорю
У пас в Уфимской губернии,

я.
—

горячо

возражает

Пу-

■■

---"

J0Bi — леСу изводу нет.

-■->■■—

На стекляппомзаводе у пашего помещика

саженей
в день сгорает. А вырубать не поспевают.

сто двадцать

Где повырубили — опять заросло. Двадцать два года завод стоит.
А

чернолесье:

лес у нас —

ростяной...

Дровят у нас — слава

Но десять копеек воз у помещика покупаем.

богу.

интересуется
Маслив.

—

Земли много?

—

Нет, земля поделеная одни овраги достались.

—

А правда это, ваше благородно,

ко мпе Маслов,

—

— вкрадчиво

обращается

будто хотят передатьсолдатам, которые жн-

останутся, колонистов немецких
земли?

вые

Говорим

Но вопрос о земле мигом долетаетдо всех.

мы тихо.

Десятки настороженныхлиц жадно вслушиваются
слово.

Тут

—

каждое

группа кавалеристов.

Не знаю, верно ли это. В газетахписали. Только

лонисты ведь
—

пехотинцы, и

парковые, и

такиеже мужики, и

газетахписали? —

ко-

земли у них мало.

пытливо переспрашивает
меня

пехотинец.
—

Да,
А

—

есть такое предположение.

писали, что

генералы немецкие

останутся?

—

доносится сзади

чей-то насмешливый вопрос.
И

фразу

тот лее голос комментируетсвою

не дождавшись,

более злобно:
—

Значит, у крестьян землю отберут, а генераламиз нем-

прибавят?
— ' Пущай не дают. Пе надо мпетой земли, только бы войну

цев

скорей кончали,
—

—

говорит

Верно Польша

Пухов.

за немцемостанется? —

осторожно на-

щупывает пехотинец.
—

Чья

—

Да

польза?
—

—

сила возьмет,

за тем и

ее к

Польшу

лешему,

Тут, брат, не польза,

сдаваться Рассеепѳ

—

годится.

я.

останется,— говорю

Какая
пренсбрежительпо
отвечаетЗвегипцев.

ну

самую.

поясняет

ражий

пей

кавалерист,—

Контрибуцию агромадную потре-

бует себе немец. Опять же на нашего брата перешьют. Телсні; \

отберут.
Кругом мулсику плохо,

остального
—

— вздыхает

пехотппец.

Лес становитсясуше. У заборов лесных заимок видны женские лица, до бровей перекрытые пестрымиплатками.

—

ІПкпра

аж умирае,— острят солдаты.

Шкира бурпо
говоркой,

поводя

ударяет по балалайкеи сыплет веселой скоро-

богатырскими/плечами.

Катеринагрзчкуі вязала,
Катеринадб&рѳ казала.
В

Катерини чорки очі,

Катеринагареа до ночі.
Повісила чббсти на гвозді,
Сама себе вдарила...

..Идем

пограничнымилесами. Пи уныппя

сти. Меньше всего мы сейчаспохоліи

пи

подавленно-

па разбитую армпю, в жа-

' лобных песнях изливающую свои печальные думы. Солнце ли
' сбиваетс толку наших солдат, или душа вступилав какое-то
' тайное соглашениес историей, по кругом брепчат балалайки,
(

задорные частушки, опьяненные дерзостью

хами, как осы, кружатся в воздухе.

Поют

'. стушка победоносноподчиниласебе в<!ѳ

земпыми гре-

решительно все.

умы и

сердца.

ливая, насмешливаяи гибкая, оиа зубоскалит, кривляется

чаботно потешаетсянад собой,

Ча-

Извороти

без-

над начальством, над нашими

военными неудачами,над легкомыслием окопных

красавиц, над

окоппым героизмом п над окопной вошью.

У каждого свое на уме. Три пехотинца,высунув по-казацки
чубы, — фуражка только «на честномслове» держится, — лихо
покрякивают п

выплясывают

словами разухабистую чечотку,

полную убийственногосарказма:

Меня били, колотили,
Руки-ноги пэребили—

11а Шиеняве, на Ссняве,
Поло Сана, коло Лна...
По скулам дроотла, пуля,

11о затылку кѵрюнезик.
По зубам рука с прикладом,
Да по орЮху вострый штык.

'Меня били, меня гнали.
Ох, да гнали с Дунайца,
А наіргдьі всѳ сказали—
Так и надо дадлгца.

Какой-то безусый парень из педавпегопополпепияпе дает
пощади любителям «Георгпез» и военной славы-.
о

•

Ух, ух, ух, ух,
На воііне-то я петух,
На одной ногэ скачу,—
Об Егорьо хлопочу;
Как Егорья еахочу
.

15ошь

—

леса*

Из оюгаіа заскочу.
А Егорий нѳ дается,
Над бедой моей смеется...

царицачастушки.

Ее прославляют на всех концах
.

гсройкжу драку днем
австриякамиведгм,

всю

Мы

ночку напролет

Вошь окопная грызет.
'Іолько. шкура засоербила^
Я со страху млею.
С немцембиться я готов,
А со вшой нэ смею.
Нам на немцанаплевать,
Смерти не страшимся.
О немцем рады воевать,
А
со вшой
боимся...

Шкира

к десяткитаких же

Шкпр целиком погружены в ад>-

бовиое токовапье:
Р-€, ^аібьго "какое 'счастье,
Что стоят пехотны частной ты, нолыка кучерява,
Где ты, стерва, ночевала?

Ты

оожилася, клялася

' Іто .......
у

ааооров пестрят многоцветпыеплатки

погранпчпых баб.

многообещающим языком.
Если политическоеслияние России с Галициейне удалось, те
гений рода,
принимая во
внимание настойчивое поведение

Бабьи

глаза из,-под платков говорят

Шкиры,

вероятно, не останется
в

проигрыше.

Пз лесу доносятся похотливые взвизгпванпя
...Бопахя
г. глухом

—

лесу.

кѳнтрдэандойи
в

огромпая пограничнаядеревня,

мирное время

затерявшаяся

местные жители занимаются

грабежом.*Но с тех пор, как дело это перешло

руки цивилизованных народов, жители Бонахов изнывают от
375

безделья и
у

делают вид,

них русинский, язык

будто

сеют,

пашут и

Костюм

косят.

польский, подданство русское,

готтентотские.Это — настоящие лесные люди,

нравы

грязные и

об-

Отсюда и самое название
— Бонахя
(бонах — дикий, некультурпый, лесной обитатель).
Три мучительных неудобстваздешней стоянки — блохи, отсутствиеуборных и отсутствиестолов. От блох мы спасаемся
в палатках. Столы заменилисобственнымичемоданами,так что
росшие,

как

звери.

приходится писать, согнувшись в

убориых бросаетсяи
огромная

деревня

в нос, и

три погибели. Но отсутствие

в глаза на каждом шагу, так как

битком набнта

обозами

парками,

ре-

зервными частями.

Трем дефектам нашей

стоянки соответствуют три больших

преимущества.Первое — дикий сосновый бор, пропахший хвоен
и

лесными цветами. Второе —

почти первобытная

простота.

Платье носит один командир бригады, дабы его не приняли за
простого солдата. I остальных все костюмные отличия стерлись.
Третье — запрятанностьот врагов земных и надземных. Аэропланы наведываются, но редко. Здесь мы совершенно невидимы.
ни сверху, пи снизу, ни с

боков. Даже

люди,

стоящие друг от

друга в двух верстах, никогда не встречаются и

ничего друг

Круге не зиают. Вместе с удушливым запахом хвои

ного человека, сейчасв палаткуврывается рев

некультур-

пушек и

ровпый,

красивый звук гудящего мотора. Над лесом хищно кружится германскийтаубе, не внушая ни малейшего страха. Солдаты беспечно веселятся. Из разных концов несетсяпотренькиваниебалалаек, и в воздухе висит разноголосая бойкая

песня

П сред в сркалом с с і т і \
Рожу краской натирала,

Уморилась, уморилась, умори-ла-ся.
Я уморушпса такая, умюрю-шень-ка...

Это

поют куряне под балалайку Звегинцева.

Чбботи, чоботбчки мои
Придушили ждаотбчки ви мні
звенит па другом конце высокий

Развалясь
376

тенор

—

Шкпры.'

па земле, офицеры играют

карты.

Неподвижно

застывшие сосны источают одуряющий ароматскипидараи
торной горечи.

...Неожиданно

все парки получили по 1.000

поп-

шрапнелей. По

диспозиции,привезеннойвечером, на рассветеготовится общее
наступление.

...Головной парк на рысях перешелв Былины. Идет сильный
бой. По словам ординарца Отрюхова, паша дивизия захватила
в плен этой ночью

12 неприятельскихрот,

и 7 пулеметов. В другом местеКромсішм

два тяжелых орудии

Переяславскимпол-

ками захвачено в плен 700 человек, которые,
чальника диниаии, якобы, <всѳ

—

не

Это вздор,

было.

—

говорю

по приказу

на-

приколоты.

Но солдатамхочется, чтобы

Отрюхову,

такого приказа

—

успешноепродвижениесопрово-

ждалось приколотыми немцами,и

отстаивают От-

они упрямо

рюхова.

Вечер: пахнет медом,

скипидаром, корицей, ландышем

множествомнезнакомых сладких запахов. Па темпом небе, как.
огненные крылья, мелькают трепетныевспышки. Гулко гремят

орудийные раскаты,

повторяемые эхом.

Солдаты

ругаются с жителями, которые гонят кольями
шадей со дворов.

— Я тебя погоню! Я тебя тесакомпогоню,
фельдфебель Гридші.

ожесточенно

пасущихся ло-

—

покрикиваем

— Все пропадает,все погибает, города горят, — философствует Пухов, — а они пришли — разоряются. Травкп жалко...
Что теперь, зима? Или осень? Она — травка — через три дня
нарастет.

—

баба.

Разбишакп (разбойники), —

визгливо

— Дай ты ей дрючком по голове,
Грпдин.

—

кричит какая-то-

ласково наставляет

Понемпогу затихают все шумы. Чувствуешь себя оторванным от всего мира и незаметна
погружаешься в дрему.
...Просыпаюсь от пушечной пальбы. Усыхающий полумесяц
высоко горит в небе. В разных углах пюмко откликаетсялесное-.
377

эхо. линия звуков

выгибаетсяширокой дугой,

замирая неслышно

посрединеп все сильнеесгущаясь по краям. Надрывистый бабий
голос повторяет с

диким отчаянием:

Зломал геть кшок, дупбм зломад...
Солдаты хором отругиваются.
— Я тебя пужпу, сволочь...
— Похай гавкае, сука...
— Ишь, поляки проклятые; что турки,
—:

что поляки,

это —

■один парод...

От бабьего

визга и

солдатского озлобления омерзительно-тя-

жело на душе. Одиннадцатый
месяц изо дня в день на моих гла-.
зах повторяются эти сцепы.- Стало быть, так нуаспо. Без слез,

матерщппы, грабежей и

без пушек

побоев война

так же немыслима, как

крови.

Хочется лежать

неподвижно, ни

о^

чем пе думать и

не выхо-

дить из палатки. Потому что за порогом палаткиначинается
ка-

кой-то больной, запутанныймир, отравленный■ солдатчиной и
штыками. Я зпаю, что там, где существуетвойпа> там пет и не
может быть местачеловечности. Война ненавидитжизнь, безжалостно истребляеттруд и уничтожаетсвободу. Оттого между
людьми труда и войны существуетвечный спор и вражда. Отчаянно ревут бопахекпебабы, потому что перед ними встал жестокий вопрос:
—

Для чего же

мы .строили ограды, рылись в земле, птлилзг,

попали, ірэзадп, — затратили
столько сил и труда? Для

Ожесточенноругаются

чего?..

солдаты, потому что война внушила

пм шщшеапскне мысли:
—

Падающего толкни,

города разрушай,

деревни сжигай,

посевы топчи, человека убей...

Противно и омерзительното,

что

обе стороны

разоряемых баб и

правда разоряющих

проклятый клубок,

срослась и

колтун этих гнилых лесов и

бок-о-бок,

вот

болот. Воющая

два

Правда
один

скипелась, как вонючий польский

солдат, постояппо враждующие

гающие

правы.

войск сплелась в

баба и разоряющий

между собой и
неотделимых и

постоянно ша-

непримиримых

контраста, из которых сплетается
война.

Баба рожает, работает, одевает, копит. Каждое собранное
«бабой зерно, каждая сотканнаянитка, каждый прием, сберегаю378

щей бабью силу, ведут к накоплениючеловеческого труда и человеческих дарованийи
ходимые для

умножают досуг, уют и

богатства,необ-

процветаниявсего человеческого,рода.

Солдат умерщвляет, разоряет, оголяет и жжет, Ни к чечеловеческим
'дарованиям, ни к челове-

ловеческому труду, ни к

ческой мудрости не прибавляет он ни единого зернышка.
культуры,

от радостейжизни, от уюта и

щается к

первобытной палатке кочевника, к

От

возвра-

красоты он

скучной,

безра-

достной казарме. Победитель — он живет чужим, уворованным
благополучней. Побежденный— он грабит еще слабейших. По
убивая, сжигая и уничтожая., он, служитель смерти, заставляет

рабски слуясить 'себе и
этом и

геппй и труд. Солдат насилуетбабу. В

заключается вся противоестественная
природа войны.

Грозная,

страшная,

пушками, газамии

истребительнаявойна со всеми своими

летательнымимашинамиродилась из протп-

иоестествепного
слияния науки с

деспотизмом.Каждый шаг на

войне представляетсобой сочетание
точно проверенныхнаучных
законов

железной розтой тюремного застенка. Своими заво-

евательнымиуспехами
івойна целиком обязана науке п

технике.

По вследствие того истребительного, умерщвляющего

начала,

KOTofoe

себе война, чем сложнее технические
усовершенствования войны, тем убыточнее ее победы. Война всегда
носит в

бесчестныйи

расточительныйграбеж; но чем победоноснееар-

В этом и заклюотдающий
свои капиталы на поддержаниединамитной
науки, становится па путь самогпльотпппроваппя
— на путь величайшего
разорения, не возместимогопи посредствомконтрибуции пи посредствомграбежа оккупированных пародов.
Я знаю, что среднихпутейвойна не знает. Либо о воющей
бабой, либо с мертвой солдатчиной. И надо сказать открыто,
мия,

тем разорительнееона для

государства.

чается самопожирающая сила милитаризма.Банкир,

что, живя в мечтахсвоей уединенной
жизнью,

кой же вор

Вот

я на деле — та-

грабитель, как Гридин, Звегинцеви Старосельский.

отчего мне не хочется уходить из этой теснойпалатки, где

пахнетсвежей травой и

как воют

можно сделать вид,

что не слышишь,

бонахские-бабы.

-...Обедаем

молча на земле.

Жарко, душно. Грохочут пушки.
379

Румыния и Греция уже воюют,

Может быть, и

—

а мы ни-

чего не знаем.

—

будем.

знать ничего не

—

Одичаемскоро, как наши хозяева.

—

Попросить разве немцев,

чтоб с аэропланов нам газеты

бросали?..
узнаетеиз газет...

Много вы

—

грохотанию пушек.

апатично прислушиваются

покорно > жуют

все

опять

дыбы и начНо человек со всем присобственнымразложением.

Минутамикажется, что вот-вот все встанутна

кусаться.

проклинать, и

нут вопить,

миряется, а

всего легче —

сообщивший новость:
Белгораем летал ероплап,

..Лртехал ординарецОтрюхов,
Наступление
отменили, а

—

на

ём флаки каки-то:

красный.

белый, желтый и

Что ж это за флаги?
Говорят, на Аршаву опять итти хочет. А молсет к мпру.

—
__

■Reibifi флак
—

над

—

Россией.

мириться хочет с

-А другие флаги к чему?

Рассее —

белый:

значит, не па живот,

па замирение. Англии

па смерть.

—

красный:

Франции— желтый: и та;;,

этак.

—

Болтай чего,

—

Пе

свое

смеются солдаты.

—

рассказываю, —

такие разбрасывал с

обижается Отрюхоз. — Листы

ероилапа.

Часа через два приехал адъютант из

нового?

штаба корпуса.

набросилисьна него.

Что

—

Решительно ничего.

—

Подготовка к наступлению.

Наступление?Какие же результаты?

—

что это за

пальба была почью?

инспектораартиллерии
всей третьей армии перейти в наступление.С обеих сторон развили сильный огоіь.
Австрийцы не ожидали с нашей стороны такого нажимаи понемногу начали подаваться назад. Но в
два часа почи получилась
телеграммаот верховного
главнокомандующего: отойти
—

знаю

Наступленияне было.

что

сперва

был

исходное положениен

380

Со

слов

отдан приказ:

прочно окопаться

ів корпусе такое распоряжение?

—

Чем объясняют

—

Говорят,

—

Под Варшавой? Не под Церемышлем ли?

—

—
—

собираются дать бой под Варшавой.

что

Не могу вам сказать, не знаю.

А откуда у нас снаряды?
Снарядов нет. В том-то и вся беда. В 14-м корпусе не-

комплект в

15.000

шрапнелей. В других корпусах ие лучше.

.Получено странное официальное сообщение из

ставки,

посвященное описанию германскихтраншей на запад-

сплошь

фронте. Офицеры недоумевают:

ном

—

По-моему,

чему

это?
—

высказывает предположениеБолконский,—

это похоже на подготовку к
гам.

Мы
—

—

катом:

каким-то совсем неожиданнымша-

к таким откровенностямне привыкли.

Что же вы предполагаете?
А чорт их знает. Только здесь каждая фраза орет олагнм

караул! немцы непобедимы!

В конце сообщения скромно добавлено:
«Противник уже обстреливаетфорты Перемышля».
Значит, Перемышдь уже пал, — умозаключает Болкон-

—

ский.
—

взяли

Чепуха! — беспечно заявляет
и

Костров.

—

Варшавы

не

Перемышля не возьмут.

8
Отступаем
на Гуциско.
...Остановились на фольварке
весьма разговорчивый поляк,

Хозяин
Спрашиваю:

пана Павловского.

лет пятидесяти.

—•

— Пхел и плюс-квов нима?.. *
Отвечаетс изысканнойироппейпо-русски:
— Если вы в своих зарядных ящиках ие привезли, то ручаюсь..'.
Комнаты светлые, большие. Стены увешаны героическим?
портретами.Сигизмупд III, Сапега, Костюшко,
Ян Собесокий.
— ■ Кто это? — интересуютсяофицеры *

■і Блох

клопов

нет?
3S1

Славные вояки. Законные дети славы. Было^ время,

—

нове,

Было,

—

да ©плыло,

—

заметилСтаросодьский.

Хозяин усмехнулся.

Польша
сойти...
осведомляется Старосель-

Все, пановег сходит па-нет.Рим был —

—

была— сошла. Россия какая большая
В какой

—

Па-

Польша умела держать в руках боевой меч...

когда и

мы

—

губернии? — сухо

сошел.

тоже может

ский.
Люблппской.

—

А не

—

Э,

вольно

уже хотите устроить

пятый раздел Польши?

До-

нас четырех.

А четвертый это какой?
же: разделение
Люблинской губернии на Люблин-

—

Как

—

скую

Холмской?

вы

Холмскую. Мои владения как-раз находятся в двух вер-

Холма и

стахот

—

в двадцатишагах от

Австрии.

;

Границагде?

—

Вон тот лес есть граница. Там мое поле кончается.

—

Пане, что нового?

—

Вы

— спрашиваетадъютант.

лучше знаете.

■—

А пантофлёва почта2 что сообщает?

—

Пантофлёва почта— наилучшая почта.

можно в
—

Не бойтесь. Говорите, что знаете.

—

Вас

не

Вы

боюсь.

Только

человек

—
—

Раз вы самизнаете...

Это

по глазам видпо.

—

Знать-то зпаем. Но какие форты

—

Восемь фортов.

нивают...
...

яе

правдивый «от цалаго

сердца».

за

Под конец дней не хотелось бы?..

Сибирь прогуляться.

думаю,

заняты?..

что теперь вас за

Сап зама-

_____

Пан Павловскиц неотступно
ходит за намипо пятам.

Оя

И чрезвпчапно интересуется нашими дальнейшими планами. Иногда он ядовито под-

очень

словоохотлив.

труниваетнад
—

Что вы

Россией.
нае караулите?— гово^т

2 Пантофлёва
382

Любит пошутить.

почта

—

Старосельский.

обывателъспие

слухи.

—

век

долго жил как отшельник.

Я да сын.

божьем мире...

всем

во

стве

Ну, мне приятно побывать в обще-

людей, имеющих дело с лошадьми. Это мне напоминает
то
когда я тоже держал в руке хлыст...

время,

Что-то

—

очень много разговариваете,
—

вы

зубы Старосельский.
Хорошие

—

вы

Жены у менп

Старая бабушка тоже умерла. Теперь я единственный
чело-

нет.

Как

бёчка, сын и

если

сто лят, сто хат, злата

у пас говорят:

цурсчка...

было бы^

лучше

Дай вам бог, чтобы

господа офицеры.

люди,

вы

сто лет жили.

роняет сквозь

чтобы германцевпрогнали. Но еще

бы вы

лошадей не пасли на моих лугах.

Вы уйдете, а нам голодать придется.
Пустяки. Урожай* «берете.
нет. Жито совсем плохое.

—

Ой,

—

ушли

за

границу.

Остаетсятолько
ние, внес

добровольцем в

лукаво

сказал он,

Сеяли когда? Когда вы
Пахали как попало.

Перед самой зимой.

армию записаться.

бы

прищурив глаз, — я

Зпазте,—

продал юсе

бы тысячу рублей па «Красный крест», только

име-

бы мне

предоставилиместо командира парка.

служить?
Есть, коберут, платят. Но

—

Командирапарка? Разве в парке так хорошо

—

О,

насмотрелсяна парковых

командиров.

нечно, единичныечудаки, которые за все, что

говорят солдатам:

другие приходят и
«

—

«Тут

Позаботьтесь о
проходил

лошадях!..

такой. Его^-фамплия Канчук.

Я записал его

фамилию себе на память. После войны я напечатаю.Не только
я,

мы

все

опубликуем... Было

меня и

озса вволю.

клевера и

Он все забрал. Двое сутоккормил 400 лошадей. Потом позвал меня:

—

Вы хозяпп?

—

Мое шановгуаие папу. Я хозяин.

—

Ваш клевер?

—

Был мой. Вы взяли.
Сколько вам?

—

Вам

лучше

знать,

меня в каждой вязанке по

сколько

съедают ваши

лошади.

100 фунтов. Будем эдитатьпо 40.

—

Что

там считать!Получите 25

—

Это

вы

мне на чай

рублей. '"'

даёте? 25 рублей за 200

пудов кле-

вера?
383

Не угодно? He надо».

—

А расписокне требовали?

—

Он на 25000 расписок

Зачем? Расписки писал Еарголь.

—

Он по-русскиподписываться умеет. П

выдал.
—

А войт соглашался?

—

Войта нет. Только почать войта есть.

—

Как так?

—

Так.

Взяли

меия три пары

с печатью

лошадей, три"воза,

давал расписки. Ах,

■брали, клевер, овес. Карголь

войта.

как

быть командиромпарка!
Хлопочитеу командирабригады.
—
Можно, положим, и другое. Хорошо бы было,

сено

бы я хо-

тел

—

Белгорая.
Какую дорогу? Железную?

—

Нет, не железную,

если бы мне

дали строить дорогу до

есть

«Гостинец»1 . Здесь
Три месяца
дороги, он был худой, как

деревянную.

десятский, который за работаминаблюдает.

тому назад, приступаяк

щепка,

шлітройісѳ

при встречах со

J дою

торопливо сдергивал шапку и,

кланяясь до земли, уже за десять шагов
«

—

«А теперь у пего живот
когда я

кричал:

Моэ шанованье папу Павловскому».
— вот

такой. Идет прямо на меня. А

он еле-елецедитсквозь

снимаю перед ним шляпу,

зубы:

Дзепь добрый.
«На прошлой педелея его спрашиваю:
<_
Что, пан десятский, к осени вы дорогу достроитедо

—

Дерпляк?
«Так он потом сотского спрашивал:
*—

Что

помещик не

этот

политический? Что-то

него

чересчур бойкий».
—
Пройдемтесьзавтрапо «гостинцу»да шпацир. Вы увидите

язык

00 человек работают. Одни рубят,
А

получают по

мужчина за

пас 60

і То жѳ,
384

Когда любой

душ

что

Рабо-

австрийцев:четверо пилят, четыре бабы зем-

лей засыпаю?* За день 12
у

двадцать в носу ковыряют.

40 копеек пойдет да еще в руку поцелует.

талите же люди

рублю в день. Бабе 60 коп. платят.

работают и

версты прокладывали.
дай бог, если 15 саженей

человек две
за день,

жардиньеры.

проложат.
живет в

заглянуть

дились
до

почему? Спросите у инженеров, из которых один

Люблине,

другой в Замостье, и оба ни разу не потру-

ів

Холма знаете? В

ІЗпатовым —

расхваливали.

очень

Узкоколейку от Бсягорая

Окопы под

Сандомира до Ивангорода— вскочили в 7 мил-

Видали вы

лионов.

тове

от

наши места...

10 миллионов казне обошлась.

их?

Я тоже не видал. Читал — в газетах

Австрийцы, говорят,

сбросили:

«He беспокойтесь,мы сюда

прокламациив

Опа-

і
не прпдем. Пускай в этих окопах

свиньи живут».

У Павловского 800 моргов земли— под клевером и овсом.
войны здесь было хорошо

поставленноерыбное

водились королевские карпы.
маток, по

В одном пруду их

18 фунтов весом. Показывая нам свое

До

хозяйство. Разбыло^ свыше 60
хозяйство, Пав-

ловский не без горькой иронии говорил:
Теперь прудов пет: их все спустили. Оставалось всего

—

163

корона.

Но...

пришел две недели тому назад ваш

головной

рыбу до последней!Я пе жаЕсли победа останется за нашей"армией, я готов про-

парк, спѵстпл воду и
луюсь.

выловил

всю

ститьейи этотмаленькийподвиг...

в числедругих такихподвш ов.

А были еще другие?
Как вам сказать? Пришли три солдатикас унтер-офице-

—
—

требуют:

ром п

Давай коров!
« — Нима, Панове».
«Отбили все замки. Обыскали сараи. Пашлп».
«

—

Нашли?
., і
Да, нашли. Племенногобыка и двух племенныхтелок.
«Показываю им заппску. У меня штаб дивизии стоял, забрал
весь скот и выдал записку, чтобы племенногоскота пе брали.
«Посмотрелунтер записку и давай молитвы читать. «Ах, ты
такой да сякой, так-тои перетактотвою прабабушку, австрияк
поганый! У мужиков последнюю скотину берут, а
у панов
пельзя? Врешь!» Забрали. Ну, думаю, одпо к одному. Коропов забрали, лучших маток в борщ положили. Так нельзя же к такому
борщу' мужицкую коровку. К племеннойрыбе племенногобыка.
Только прошло это ра дня — приходят опять два солдата:
—

—

По

следам

войны.

3S5

Давай жеребят!

—

«Были у -меня два жеребенкапо полтора хода».

•

Ну и что же?
Как что же? Слава богу, я здесь шестой год живу. Кругом сплошь контрабандисты.Попробуй сказать ему пе так, сейчас хату спалит. Мы вежливое обращениеотлично знаем.
— Отдали, значит, жеребят?
— Не отдал. Разве
солдатам отдают? Забрали они жеребят и погналив соседнюю деревню — в Куче: купи, мужичок,
—

—

жеребят.
— Как
же

пару
«

куплю, — говорит мужик, — если это же-

ребята помещика?»
Мы

небольшому

подходили к

пруду.

Павловский указал

рукой:
—

Вот тот ставок, где коропа мои были.

—

Как же их выловили

—

Придумали. Вырыли

гнали штук пятьдесят

ее прямо руками
—

Ну,

—

Как

шли

выгребли.

сюда — ничего.

положим, совсем не трогали.

Но

чальство.

не

скот

приятность.

—

если

Пришлось им, конечно, всю

забирали. С нимиу меня вышла другая не-

Приехалиони К нам и

принялись ставить свое на-

В Кржешове нашелся дурак — согласился. Пришли ко

Предлагаетмне быть бургомистром.

Войдите в мое положение,— говорю

императоруНиколаю,

как же я

нарушить присягу.

'вами,
t

—

первый раз встречаю такого рассудительногочелоон

мне. —

таком случае скажите, кто

сказал

вашему

больше всех годится в бургомистры?

«Назвал я

386

победа останется

А теперь не могу, господинротмистр.

века,—

шел.

Я присягал

Францу-Иосифу?
верующий. Я не могу

Когда война кончится и

другое дело.

я. —

могу служить

Ведь это клятвопреступление.Я человек
за

брали — платили. Ну,

хлеб, разумеется. Потому что они голодные

Жандарм из Кракова.

мне.

Австрию, похозяйничали так же, как нашп.

картошку отдать; и
шли.

А потом во-

лошадей. Те согналирыбу в одну стороиу

австрийцыничего не брали?

когда удирали в

Меня,

отсюда?

капазу, спустиливоду.

ему лесничегои

ксендза.

Он поблагодарили

Лесничего, к счастью, пе оказалось дома.

попо-

А ксепдз, как и

следовало ожидать, заявил:

ксендз и

по сапу своему не могу

бургомистром. Предложили органисту. Тот человек запой-

быть

ный, форменный алкоголик, согласился. Потом пришли иаглз.
Вое другие войты удрали, а он, дурак, остался. Мало того, он,
как

войтом заделался, .начал с крестьян три шкуры

только

драть.

Те и донеслина него. Теперь он в Сибири грехи отмали-

вает: па шесть лет угнали».
—

Поделом, — говорит

адъютант.

Эх, господа!— неожиданновырывается у помещика.— •
А сколько народу безо всякой вииы повесили! В Ераснике--—
бургомистраи учителя. Знаетеза что?.. Вошли австрийцы. Краковский польский легиоп. С национальнымифлагами. С псннем
польских песен. Бургомистр и
учитель поднесли им цветы.
Только всего. А их за это повесили.
— А зачем цветы подносили?
—

—

Я, Панове, политикойне

запинаюсь.

считаю, что надо

служить той странен тому царю, где тебя хлебом кормят.

Но

если бы вам запрещалиговорить и петь по-русскии пришли бы

люди и запелипо-русскиваши любимые поспи, вы бы тоже поднеслиим цветы.

На прощанье

пап Павловский, плутовато прищуривая глаз,

медленнопроцедил:
—

Если этой ночью стрельбы

не

будет,

то значатвы

долго

прогоститеу меня.
—

—
—
1—

...У

А еслибудет?
Значит, вы пойдете...
Или?
Или... назад.

вперед.

нашего пройдошливого хозяина такой же пройдошлизыЗ

сыпок. Ему двадцать лет. Вертится оп все время среда солдат,
расспрашивает,обучается у них игре на балалайкеи

интере-

суется названиямии номерами
всех соседних
дивизий. Не

отходит

по целым часам от телефониста.Все пристаетк нему, чтобы
тот узнал, что с Перемышлем.
—

—

Ну что лее, узнал? — спрашиваетадъютант.
Узнал точно. Западныефорты ѵжѳ заняты неприятелем

Восточные
25*

трудом держатся.
387

Ну,

—

но говори:

смотри, не

Никак

—

болтай, — говорит

адъютант.—

Никому

ни солдатам ни жителям.
нет, никому не скажу.

Только этот панок хозяй-

ский сам знает. Через меня проверку сделать хотел.

Откуда ж он зпает?
Говорит, пленных австрийцевгнали, так они солдатам

—
—

мышль

опять

Пере-

австрийская телеграмма, что

сказали: пришла

вашим

забрали; велели «ура» кричать.

—

Ну и что же, кричали?

—

Так точно! Вчсрась на позицииговорили: австрийцывсю

«ура» кричали, а

ночь

в атаку не шли.

нашим военным картам Гуциско

...По
стах от

расположенов

Не советую, Панове, переходить вон за ту линию.

—

Действительно, снаряды почему-то ложатся довольно
слышны отчетливо.

Поздно. Ночь

Допоситсяи ружейпый огонь.

темная.

Луны нет. С земли допосится мирное

всхрапываниесолдат.

На рассветепроспулся от непонятного шума.

Идет понизу непрерывно цокающий

артиллерийскиеповозки.
гул:

это позвякивают

зарядные ящики.

принадлежит, конечно,
визитом.

Казалось,

Но

стрел.

аэроплану, уже

множество молотящих

Потом

Едва уловимое упругое

как шум далекого водопада,

все это растворяется в

каменномуполу.

близко.

сверху,

льющееся

гуденпе шмеля,

Привычным

Дообпо постукивают по жардииьерач

анализирую звуки.

ухом

близко
Раз-

Два снаряда разорвались верстахв двух от дома.

от нас.

|ывы

6 вер-

позиций. Но пан Павловскийнаставительно
говорит иам:

Молотьба

неожиданнов

летящему с

утренним

каком-то страпномщумэі

цепов со свистом ударяют

по

отчетливо раздается где-то совсем
этот шум ворвался

пушечный выфронту шла

Один, другой, третий. Стало ясно: по всему

ружейная пальба пачками. Под это прерывистоепостукивайте
в снова уснул.

Хозяин и
—

Было часов семь, когда мимо меня пронесся-иаш

на ходу погрозил мне пальцем:

Надо еще снать...

Неизвестно,молено лп будет выспаться

вавтра.

нашей палаткеи
Он, действительно, знаетчо-

Через минуту пан Павловский уже сиделв
блистал своею

388

осведомленностью.

ресчур много для человека, стоящего вне
расположены парки,

сколько

их,

армии.

сколько

Оп

знает, где

Янове,

осталось в

Белгорае, в Шеберншне. Называет по номерам все дпвизии,
проходившие через Іуциско. Навязывается с беседамии стратев

гическимисоображениями. В суждениях ои

будто чуть провоцируетна свободные

смел, ироничен, как

Но

разговоры.

то

же

фальшиво подыгрывается то так, то этак.
В доме у него паш телефон. От штаба дивизии какие-тоохранные записки. Похоже, будто это паш собственныйшпион. Но
возможна и обратная версия. Со мной он особенно любезен и,
время осторожен и

:лядя

мне пристальпов глаза, говорит очень вкрадчиво:

—

Вам

я скажу такое, -что вчера прп них сказать пе

тел. Вы думаетеавстрийцы действительнограбили? Ни

Брать-то бралп,

но за каждую

сок хлеба давали деньги.

«Мы

травку платили, за каждый кударом по хотим, мы -не нищие,

солдаты», — говорили они нам. Шесть педель

тут.

Вы понимаете,я

хо-

зерна.

прожили они

не немец... Но я бы хотел, чтобы

они всю

жизнь пе уходили отсюда. Многие капиталы успели нажить
эти шесть счастливых педель. Клянусь
живем только гѳм, что получилиот них.

вам

богом,

А наши?

родеры! Скажите сами:разве это хорошо?

мы

Ррабители!Ма-

Выпасливесь

меня на лугах и полушки медной не заплатили. Дрова
им ничего не говорю, я даю...

Попробуй

пе

дать! Но

платилза эти дрова сто рублей зимою. Я для себя
—

Скажите,

за

теперь

клевер

жгут.

ведь

Я
за-

готовил.

пан Павловский, что вам дает такую смелость

так откровенничатьсо мною?
—

Мое высокомерное самомнение,пап доктор. Я^же

уверен, что в прекрасномсаду божием есть еще

А хотитезнать,

что рассказываетпаптофлёва почта?..

лёза почта рассказывает, что Перемышль

ужо

крепко

хорошие люди...

пал и

Пантофчто

там

взята в плен массарусского войска...

Пан Павловскийприселко

мие па постель п зашепталдовер-

чивым голосом:

А слыхали вы, как на рассветежаворонки свистели?
Какие жаворонки?
— Те самые, после которых на полях остаются окровавленные головы... Знаете,что это обозначает? Вас теперь заманивают за Сан. Пальбу слыхали? Это наши стреляли...
—
—

389

Извппнте, папе. Я, признаться, совершенно пе понимаю,

—

разумеетепод «нашими»— русских или

кого вы

австрийцев?

Пан Павловский лукаво рассмеялся:
Ей-богу, пандоктор, вы-таки шельма: я сам, сказать вам

—

Но на этотраз— русские. Это ваши войска
Сан — влево от Рудника. Сегодня

по совести,ие знаю...

строилино-д огнем мост через

будут строить мост направо от Рудника. Австрийцыне стреляют.

Пан Павловский сделал загадочную паузу.
А

—

почему оии

стреляют?

пе

Дают нам (или вам) до-

Дадут построитьеще четыре моста. А потом, когда

строить мосты.

войска перейдут, они своими тялголыми дальнобойными

иаши

орудиями

разобьют мосты и прижмут вашу армию к Сапу^

перь они уводят

за

Забирают скот, лошадей, птицу. Говорят,

бачки пе оставляют.
—

кладбище для русской армии.
Откуда это у вас такая завидная осведомленность?

—

Откуда— вы

готовят

три педели до

пе

верно.

спрашивайте.Если хотитезпать, то за

вашего отступленияиз

дали, что здесь скоро

залось

Те-

собой всех лштелей, даже малых детей, со-

Галиции, нам ужо пере-

будетрусская армия. Мы смеялись, а

Они хотят теперь, чтобы вы

сами перетащиливсю

свою

артиллерию,

перешли за

ока-

Сан и

обозы и парки к ним.

Когда мосты будут ушнтолгеиы, вам поневоле придется все
оставить у ппх.
—

А потом что?

•

—

пойдут в Люблин,

потом они

тут поговаривают, что дорогу вы

заберут Варшаву. У нас

строитедля

их тяжелых ору-

Вообще,
собираетесь.

дий, чтобы германцымогли подвезти их под Варшаву...
я

думаю,

Там

скоро

там вы

не

теперь

австрийскаякавалерия будет...

вдруг

из темных архивов памяти вынырнула моя

Кассандра. Припомнился тихий вечер,

щина
озере

задумчивым голосом,

не вспомнило
—

великолепные

Львов-

миловидная ясен-

белые лебеди на

Фильстер и загадочноепророчество: вы в Тарнов не попа-

дете, там паша кавалерия

вы

ней?..
во Львове

Шептыцкого, Х& 89?.,
390

будете, куда

Не запутаете,пан Павловский!

—

ская

что

будет... Как это я до сих пор ни разу

бываете, пан Павловский?- Па улице

Пан Павловский изумленно посмотрелпа
женное лицо и
—

меня, сделал оби-

торопливо приаодпялся.

Да, конечно, —

спохватился он,

болтают. Это

— это так

же все пантофлёва почта. Но один день удачный—

все повер-.

Еется по-другому.

«Из стратегических
соображенийнаши войска
ремышль», — гласитофициальная сводка.

покинули Пе-.

— Напрасно мы так церемонилисьс галпцийскпми
жптѳ^
лями, — свирепо ворчит Старосельский.

— У меня вестовой поляк, — угрюмо подтверждаетКали*
нин, — он говорил мне, что все они — и те, что будто бы за
иас, и те, что против пас— одна шайка. И

пан Сикорскпй, ко^

герого мы так облагодетельствовали,не лучше

других.

— В тысячу раз хуже! — яростно подхватывает Староселы
ский. — Это такой прохвост, которого давно бы надо повеепть.

Мы должны поступать, как немцы. Заняли какую-нибудь область—моментально потребить всех жителей до последнего,
сжечь все дома, чтобы на сто верет кругом ничего пе осталось!

Вот тогда бы

они почувствовали, что значитвойна. Тогда бы

ие пожелалибольше с нами воевать. Перестали
бы

они

шпионить. И

от одного именинашего падалибы в обморок. Только такс ними
и можно. Истребптьвсю нацию, чтобы ни одного не осталось!

— Это уж прямое покушение на пана Павловского,
тит Болконский.

— пгу

— Явный шпион!— восклицаетСтаросельскпй.— Чего мы
с пим церемонимся?И слуга у пего австриец, «случайно»

застрявший в России за неделю

до объявления войны. И бывает
он, этот Михал, то на этой, то на той стороне Сана. Погодите,

он еще у меня затанцует,этот немецкийприхвостень. Я
покажу!..

...Опять

в зарядных ящиках пи одного снаряда. Опять

дают немцы. И в штабах опять

ему

насе-

занимаютсясочинением
трагиче-

ских анекдотов на тему о еврейском шпионаже. Анекдоты один
другого нелепее. Но это не мешает преподноситьих в форме

официальных

приказов, из которых

некоторые носят характер

391

беззастенчивыхнаветов. Грязные штабные по-

самых наглых и

вара даже не надевают перчаток,

выкладывая

на патриотиче-

Сегодняшний приказ,
например, цинпчнейшим
образом заявляет, что дЛя утверждкпя
блюда

ские

юдофобскую

свою

казаков.

сторону...

склонить па свою

лось

умудри-

хитроумное племя пудѳев

шпионских замыслов,

своих

стряпню.

За одну золотую пя-

крепкое патриотическое
казачество изменяет «славным»

терку,

юдофобскпм традициямсвоих отцов и передается
на сторону га-

лицийскихеврсез.

местана место, евреи-шпионы прибегают

«Щш переездахс
к

содействию наших казаков,

платя пм по

5 рублей за телегу

(рыночная цепа нашего казачьего патриотизма
в
вестна всеведущему разведывательному бюро).

переезжаютпод прикрытием наших лее солдат».

.шпионы

«Замечено,— продолжает своп
приказ, —
реи,

точности из-

Таким образом,

что

«секретные

австрийскиешпионы, —

разоблачения»

преимущественно
ев-

действующие в тылу пашей армии,— в переписке
именуют

Россию «тетейРузей», а
где наши

Австрию «сестройЭстер».

войска и сколько их, они пишут: тетя Рузя
живется

перь там-тои

ее плоховато

Указывая,
живет те-

ей хорошо (еслисил много) плн здоровье

(если сил мало)».

приказе сообщается, что разыскиваетсяжитель

Су-

Иван Гурский, оказывавший все время содействиенем-

валок

кого из окрестных

цам, давая им сведения, у

фураж,

скот и

лошади.

Й-

под

яштелей имеется

конец называется прапорщик

Вильгельм Аменде, который был на излечениив госпитале,заподозрен в
—

шпионствеи

Пу,

что

это?

скрылся.

— пожимаетплечамиадъютант.—

Сколько

Галициии по Польше, можем ли мы
единственныйслучай, когда казаки пли сол-

месяцев мы странствуем
по
припомнить хоть

даты возили с
—

рить,
—

Когда

На

собой евреев?

том основании, что мы

что этого нет, —

Почему же?
речь

идет о

пе видали, нельзя

— насмешливо

спрашиваетБолконский. —

шпиопах-поляках или немцах, всегда назы-

ваются определенные
факты и

определенные
имена. А

обвинение
голословный характер:
чулки со стрелками;еврей-

против евреев носит постоянно какой-то

неизвестногозвания ноги,

392

еще гово-

злобно заявляет Старосельский.

обутые в

скиѳ пальто с

золотой пятеркой под вешалкой;

ками старикии

переодетыеказа-

тому подобная чепуха.

— Ыы не адвокаты,
Старосельский.— Мы но

офицеры,

— по-командирскпбросает

имеемправа относиться с

недоверием

к словам своего высшего пачальства.
— Ах,
забодан его лягушка, — иронически почесывается
Гириченко п тихонько напевает сквозь зубы модную офицер-

скую

частушку:
...

А штабы,

Оплошь

...Немцы

как мухами,

набиты слухами...

наседают. Унынием охвачена армия. Даже солдаты

загрустили. Не поют, не смеются. Ссгодн

из

Люблина

приехал

іьдфебель 1-го парка Удовиченко. Тод&язый и рассудительный
шяин. Бывший приказчик в именииТерещенка.
— Ну, что слышно иа белом свете?

•',

—

Ничего... Нлоховато.
Чем так?

—

И там отступили.Отдали Кельцы. Всю Келецкую губер-

—

йщо оставили. Очищаем Радомскую губернию. Говорят"

солдаты:

проиграли кампапию.

—
—

Авось выпутаемся,— беспечнозаявляет Костров.
Да уж какое там выпутаемся!Рассудитевы, ваше благо-

родие: всю

зиму ничего пе делали. А

немецснаряды готовил,

пушки лил. Как заберут у пасдвадцать пушек— пополнитьсяне-

чем. И сейчас:либо батареюдолой, либо из каждой батареипо
пушки берем. Стрелять нечем. Ведь нам видней, чем

другим.

весь год — с 15-го года — у насни разу пе было полного

Разведки

не делали. У них каждый день

утра

мы спали,

да с... Ни окопов пе делали пн снарядов не готовилп. С

жите-

лями панькалпсь. Паши господа офицеры этой сухой барыпе,
торговал, и

пали, и поле засеяли. Для

сейчассвоим:

чего?

навоз возили,

Опп

За

парка.

но три аэро-

планапостоянновьются над нами. Им все известно. А

іорой муж коровами

две

ко-

огород раско-

все пронюхали, все раз-

Чего там сыропиться на
ьоине? Надо каждую щепку забирать, чтобы пепрпятелю пе досталась. А церемонитьсябудет время после войны.
узнали— и

что да как.

293

—

Пу,

—

Что бы мы
поели?
страдают. Лучше нам теперь, что мы войну

если бы

сказали, если

к нам неприятелизабрались?

бы они все разграбили, "полсглп и

Па войне все

проиграем?
—

Так

не оттого я;

мы пз

Галицииушли,

что мало

жителей

грабили.

Церемонилисьмного. Всех бы жителейиз Галицииубрать
Заставитьих всех окопы делать, как онп с нашими поступают. Срам один: пять месяцев на одном месте
стояли— хоть бы тебе проволокой обмотались. Ничего. Ездили
в Тарнов чай пить да гуляли с паненками.
—

надо подальше.

Теперь, вон, за ум берутся: от Сандомирадо Варшавы —
берегу Вислы — окопы роют. Пе тысячи, а прямо миллионы народу согнали. Все бабы
больше.
Глубокие окопы.
Брусьями выложены, с бойницами. Только поздао теперь: проиграли мы кампанию. Говорят солдаты: он* уж до Петербурга
добираются.
...Душная, грозовая ночь. Из штаба приехалБазунов
— Какое настроение
в штабе?
— Превосходное: из Перемышля всех сестер сюда переслали и разместили
по штабам.
— Что о Перемышле рассказывают?
—

но всему

Говорят: Перемышля нет, одни только волчьи ямы остаДа еще вот что: холера там ужасная свирепствует.
— Среди австрийцев?
— Нет, среди наших.
Сотнями умирают. Верно, и немцы
скоро оставят Перемышль.
За окном сереетфигура папа Павловского, который жадно
прислушиваетсяк тому, что рассказываеткомандир. Заметив,
—

лись.

что на пего смотрят, он садитсяна подоконник и
вурпо рассказывать, какую

начинает
бра-

услугу он оказал командиругвардей-

ской артиллерийской
бригады, сообщив

ему,

где

распололсены

австрийские
батареи.
—

Это ж вы для себя, а не для насделали. Вам

—

і Обещанье— игрушка*

394

за это дают

Мало вам, что ли? — говорит ироническиБазунов.
Обецанка
— пацанка,а глупэму радость... 1 Пѳ-е, я ста-

автономию.

глупому забава.

воробей — на обещания не особенно полагаюсь...
Каждый
скрббье, 2
каждый
старается кусок
репки
угрызть. Вильгельм себе, Россия себе, Австрия себе. Пока ог
репки ничего не останется.Вы загляните в мой портфель, чего
там только
нет: расписка австрийская, распискавенгерская,
расписканемецкая, распискапольская, распискарусская. Все
обещают: после войны получите. А если я с голоду помру? Если
мне сейчасліпть нечем? Если ваши солдаты последнюю горсть
муки из амбараукрали?..
рьга

сббье — жэпку

...Неожиданно получили пачку газет от 23 мая. Сегодня 30'
Значит, самые СЕел;ие новости. Все погрузились в чтение,
даже Павловскому достался помер газеты. Весь сияя нескрываемая.

мой радостью, Павловский неожиданновскрикнул:
—

вает

Теперь

Чему

больше ничего не хочу!

обрадовались, пан? —
Старосельский.

—

вы

подозрительно спраши-

Пан Павловский забегал глазами.
— То я так...
Староеельский стукнул кулаком по столу.
— Ты, пан, со мной не шутп! Может, мы уедем отсюда, но
фольварк тебе спалю!..
— Да бросьте его, ну его к чорту, — радостнозамахалгазетой Костров. — Читали? 8 тысяч пленных за один день, 45 пулеметов, 6 орудий. Черт, как их контрапошат!..
— Пу, что с того, что пленные?— отозвался бледпый Павловский. И видно было, что он ищет повода сорвать па чем-нибудь свою злобу за оскорбление.— Что с того, что вы взяли 6
подбитых орудий? Вы о том подумайте,что у них в руках вся
Петроковская губерния, Калишская, Ломншнская, Полоцкая, Сувалкская, Келёцкая, три четвертиВаршавской. Это самые хлебные губернии. Они дают больше хлеба, чем вся Пруссия. Они забрали все сахарныезаводы — от Сохачева до Гранины. Теперь
в завоеванной Польше сахар дешевле стоит, чем в России. Потом — Лодзь. Шутка ли: лодзинские фабрики вырабатывали
с^кпо и полотно на всю Польшу и па пол-России. А другое такое
2 Каждый цепко

дерлсит рзлву. и

305

место— Жирардов — немцы разбили бомбами.

Белостоке

были фабрики — Белосток тоже разбили. И еще ие все: у нас
в Домбровском районесамый лучший уголь. Знаете,сколько там
было угля? На 2000 лет. А мы что забрали? Галицию: шпаки да
пяски, пяски да багны (кусты да

Только под Львовом

пески,

пески да

есть немного хорошей земли. Так

известно,Панове, может-быть, еще...

ту заберут

болота).
еще не-

проклятые

немцы...

— Замолчи ты, польская собака, пли я тебе пулей глотку
заткну!— яростно вскочил Старосельский, хватаясь за револьвер.
Павловский, понурившись, бледный, молча выскочил из две-

рей.

...— Вы еще пе спито?— услыхал я
голос Павловского.
последний украдкой вошел в палатку и поспешно задул

СЕечу.

Так лучше, — сказал он. — В темнотелегче говорить
Вы знаете, чему. я обрадовался в ваших газетах? Если

правду...

там пишут, что плохо, значит— скоро Львов будет наш... Что
мы не зпаем? Через неделю у вас Львова не будет, а через две
неделивы будете в Люблине.
—

Откуда у

вас такиесведения?

— Откуда? А вы самнне знаете? Пан Павловский не глуп.
Я. не хочу, чтобы меня повесплп, как двух ксендзов из Дерпляков или как раббпнав' Япове. Я молчу. Но я все вижу. Дай вам
бог так увидеть свой дом, как это будет. И слава богу! Вас я не
боюсь. Я вам скажу, что думаю. Вы хотите пановать по всей
Европе? Если вы теперь разобьете немцев, то через пять лет полезетена французов, на Англию. Вы всю культуру в Европе сотретес лица земли. Вы ж монголы! Дикая орда!

Вы и меня причисляетек Старосельским?
Вы — пет. Но кто меня сделал нищим? Кто разорил меня
па 20000? Я теперь бедняк, ничегопе имею. Но чорт с ним! Я
лучше буду милостыню просить в Австрии, чем жить с вамп...
Я не боюсь, я говорю вам всю правду. Можете меня повесить.
Мало вы перевешалистариков? Пускай еще один будет...
—

—

Павловский замолчал,
лу шопотом:
396

прислушался и продолжал злобным

по-

Я старый шляхтич. Я

люблю прощать обиды. Я бы
Я знаю, вы и прапорщик
Болеславвкий п прапорщик Болконский — вы хорошие люди. На
разве можно быть в России хорошим человеком? Поляки были
хорошие, честные, благородныелюди. В Австрииспитакимиостались. В Германииони — люди.
А в России опп такие не монголы, как вы. Подлые, несправедливые.
—

пе

вас всзх отравил, как бешеных собак...

Значит, вы нас и за людей не считаете?
Это же не люди. Простые люди — очепь хорошие. По они
же ничего пе понимают. Хамы, свиньи, злодеи. А ваше начальство хуже всякой скотины. Россия тогда хорошая страна^когда,
ее бьют. Когда вам всыпят в надлежащееместо, это будет сча—

—

стье для

— А

вас.

лучше? На войне все одинакова.
Ой, пет, мой дорогой доктор! Я не говорю о том, что мне
платилиавстрийцы по 120 рублен (пе крон, а рублей!) за корову, а теперь я всю почь должен прислушиваться, не отбивают
ли ваши солдаты замки у стодолы? Но подожжет ли меня Старосельский? Это бог с вами. Немцы— совсем другие люди. Да мы
же все учились порядочности у немцев. Это в ваших газетах
пишут про немецкие
зверства. Так это клевета, поклеп. Мы же
знаем всю правду. Куда пришли немцы, там люди чувствуют
себя в полной безонаспости.Там не валяются под ногамирасстрелянные евреи. А где вы — там разбой, пожары, потравы.
Что вы самине знаете? Мне надо вам объяснять?..
— Значит, вы хотите, чтобы Россия была разбита?
— Мне пе надо хотеть. Вы уже разбиты. П,
слава богу.
немцы, по-вашему,

—

Россию

надо стереть с

лица земли.

А любовь к ближнему, пан Павловский?
— А вам можно кричать, что вы хотитерастерзатьна части
Австрию? За что? Что она вам сделала? Прекрасная страпа,
—

гда человека пе спрашивают, кто ты:

поляк,

еврей или право-

славный? Всем дают одинаковые права. Живи, работай, учись!
Я видал, были здесь офицеры австрийские:и поляки, и венгры,
и евреп. Да, да: евреи. Всех уважают. А у нас— был тут один
еврей, старый, бедный, так я его две неделив погребе прятал,
чтобы ваши казаки его не убили. А раз вечером он вышел из погреба, п больше мы его уж пе впделп...
397

— Ну, а что будет, если мы все-такиразобьем Австрию?

Чем? Пяском (песком)? В "ящиках пусто!. Хе-хе-хѳ..,
А солдаты у вас есть?' 70-я дивизия пошла, а назад много вернулось? — ■ Скоро ваши солдаты поймут. Не бойтесь. Не захотят, чтобы их резали, как скот. Да где ваши солдаты? В моги—

лах. У вас остались дядьки.
—

немцев?

— Там идут с целым сердцем, с величайшейготовностью,
•а у вас с попукой, по принуждению.

— Однако ж и немцы пе торопятся сделать вас

ном Австрии?

граждани-

— Немцы действуют осторожно, по верно — lacgsam, aber
cleutlicli. Как только заберут Львов, вам не дадут застаиваться.
Не думайте, что Львозом все ограничится. До Киева доберутся...
Да, да. Научатвас жить по-человечески!Ведь у вас после войны

такая революция будет!.. Всю бюрократию вырежут... Не верите?

Вспомнитестарого Павловского. Намза австрийцами,а вам в
России легчестанет.Пора, пора вам перестатьбыть монголами.
— А вы пе думаете, достопочтенныйнан Павловский, -что
революция может перекинуться и

Австрию?..

Вам

этого, ка-

жется, пе хочется?

—

Скажу вам правду. Я бы

хотел, чтобы было как рапыпѳ.

Сан — ■ граница. Я бы продавал свой овес и клевер в Австрию.
Приезжал бы Яковлэв, начальник пограничнойстражи. Мы бы
покупали венгерскоевино у контрабандистов
по рублю бутылка.

Играли бы
—

в карты с богатыми лавочниками из Кшсшова.
С какими лавочниками?

— С батюшкой и с ксендзом. Это ж тоже лавочники. Каждый хочет, чтобы в его лавочку больше ходили и рубли ему давали... Я хочу, чтобы всем было хорошо: и полякам, и русским,
и евреям. Чтобы не спрашивали: а какого ты вероисповедания?

римско-католического?так ступайк чорту!..

Гремели пушки.

Чуть

брезжил

рассвет.

Утреннийветерок

похлопывал полами палатки. Павловский встал.
—

Добра ноц,

пане доктожѳ!

вернуться благополучно домой.

■будет.

№

Спокойной

почн.

Дай

вам.

бот

через недельку вас здесь не

...Ночью

получен приказ о спешном отступлении.С раннего
парка громят Павловского.
Отбивают
погреба, шарят по чердакам. Где-то нашли

солдаты второго

утра

замки, заглядывают в

рафипаду. Свели племеннуютелку. Спустиливоду в пруВыкашивают остатки
- травы
лугах.
Старосельский со злорадной улыбкой громко коман-

мешок

доловили последнихкарпов.

дах и

на

дует солдатам:
—

В каждую щелку заглядывайте. Чтобы ничего пе доста-

лось австриякам.

Павловский, бледный как смерть, не произноситни слова.
Наконец, все уложено, упаковано, и адъютант, вскочив на
своего першерона, отдаеткоманду:

— На коней!

Парк,

звеня и

качаясь, медленнотянетсяпо песку мимо раз-

грабленного фольварка.

Вдруг
вым

На крылечке стоитпап Павловский.

он весь задергался, затопалногампн закричал неисто-

голосом:

Розбить, пся кров, жебы знаку не было!... г
Ну-ка, ребята, приложись!— гаркнул свирепо Старосельский. — Заткни ему пулей глотку!
Никто нз солдат не шевельнулся. Только прапорщик Раста—

—

ковский, сделав полуоборот в седле, выстрелил из револьвера в
воздух.

Павловский продолжал

дергаться, как в эпилептическом
при-

падке, и орал, потрясая кулаками.
— Лга! В ящиках пусто!.. Пяском, пяском шёлять..
Рбзбптъ, пся крэв!.. Рбзбить, жёбы знаку не было!.. 2
Парк медленноудалялся.
Сквозь глухое постукиваниеколес по песчаномугрунту еще
долго доносились хриплые и надрывистые проклятия панаПав-

ловского.
—

Прощальный

привет от

благодарного

населения,— иро-

ническиворчал Базупов.

1 Вдребезіги,
собачье отродье! Расшибить, чтоб и следа
было!..
2 Ага! В ящиках пусто. Стрелять чем будете — песком?
Вдребезги, собачье отродье. Гь.знести. чтоб и следа не оста-

иѳ

лось,-

сволочь!..

■

ЧАСТЬ

ШЕСТАЯ

СДАЧА

1915

БРЕСТА

ГОД

ИЮНЬ

Идем лугами и лесом. Земля испускаетволпы теплого ароВ потухающем воздухе четко рпсуются высокие, зат:к: шие сосны. На цветы, на луга, на травы вместес лучами заходящего солнца ложатся сверкающие росники. Томным металлическим звоном рассыпаетсяурчание жаб. Задумчиво посвистывают жаворонки. Мечтательно выкрикивают предзакатныечибисы. Солдаты украсили себя ландышами и колокольчиками и
покрыли двуколки п зарядные ящики еловыми ветками. Далее
мата.

в хвосты и в конские гривы вплели о пи зеленые листья.
—

Вы

слышите, чем

пахнет?—

потягивая

посом,

спраши-

вает адъютант.

Пахнетхорошим отступлением,
— отвечаетБазупов.
Медленно впивая в себя пахучий воздух, адъютант мечта-

—

тельно продолжает:
—

Если бы

это пѳ

было

напыщепно, я

мнехочется думать о глубоком и важном...

По

бы

сказал, что

я человек

бездар-

ный, я не умею думать красиво.

Вот помрем п рассыплемсяв земле, — задумчиво отклиКостров. — Станем гпплыо, развалинами прошлого, и
никто но вспомнито пас. От этпх мыслей мне иногда становится страшно. Страшно, что это случится. И еще страшнее,
—

кается

■

і что это может случиться сегодня, завтра, каждую
—

ютант. —
400

минуту...

бы хотел, чтобы мне было страшно, — говорит адъНо я даже представить себе не могу, что такс

смерть.

Может-быть, это тоже такая жизнь, как ночь, как сон.

Вот посмотрите:прекратиласьдневная жизнь,
чер,

Так и

такая нега кругом.

будем о пушках,

людях,

для

Мы

уснем, за-

нас начнутся новые стран-

каких-то других, вечернихмирах...

ствования в

наступилве-

со смертью.

не умею ска-

У меня это выходит глупо.

зать...

Нет, я

—

уж это

Костров.

понимаю вас, — успокаиваетего

—

Н>,

будем не мы, пе ВалентинМихайлович и Аркадий Але-f

ксандрович...

А я не хочу расставатьсяс самимсобою...
чего тебе скажу, — доносится из
солдатской

Слушай,

—

Вот рождаются люди, проживут сколькоТолько в разум войдут, а тут
опять время в землю уйти...
— А
еще мало этого, — подхватывает Семеныч. — Всякая
тварь, которая, как родилась — так и жить начинает.Сразу.
Покбрмится птепчикв гнезде— и уж до самойдо смертииз одпоіі
мерки хлебает. Сам себепомогает. От другого не ждет. А человек без няньки весь век дураком. От другого ума себеищет....

гущи голос
то время,

Пухова.

—

поспят в постелях...

И растет,и цветет, и в разум входит,

все в

колыске,

да на

мамкинойжамке...

Издали показываются

Но

огоньки.

Домов,

повидпмому, много.

на карте здесь глухие леса.

Подтянись!— раздаетсякоманда Кузнецова.
Подходим ближе: какой-то фольварк с верандой. На
появляются две женские фигуры.
—

—

Аркадий Александрович! Накиньте

веранде

тужурку, — подска-

змвают адъютанту.
—

Чего ради?
Культура требует.

—

Все равно

—

Если убивать друг

мы не культурные люди.

друга можно, то отчего нельзя ходить нагишом?

— Философствовать после будете. Одевайтесь.
—

Вот

чудаки, — упрямится

адъютант.—

сняемся забираться в чужие дома,
а тут жарко, лето... Не хочу!

выселять

— Эх, — говорит ВалентинМихайлович.

молод, красив и холост, как вы, я бы взял

—

Мы

пѳ

сте

целые деревш:

Если бы

был

мандолину, подоше.;

вон к тому освещенномуокошку н пропел бы серенаду.
*°

По следам

воіпы,

401

-- И

оттуда высунулась бы

вас кочергой.

старая еврейка ж побила бы

Въезжаем в

какое-то жалкое,

покосившееся местечко. На

завалинках сидят группами старые еврейки. В воздухе пахнет
сирепьіо и яблоней. Все таинственно
утопаетв волнующем сумраке. Болконский останавливается
среди улицы и кричит театральным голосом:

—

Не

вы

донны Аппы?

ли люди

Из темноты, наполненнойвечернею

грустью,

неметлеппо

прозвучало в ответ:

— Никак нет. Мы из 163-й хлебопекарни.

— Вот и
прекрасно,— решает Базунов.
хлеб для бригады и заночуем.

Через местечкомедленнотяпутся большие

витые евреями и еврейкамивсех

—

Получим

тут

фуры, битом на-

возрастов. На жарких перинах

спят распаренные
детишки.

Местные евреи окружают беглецов и
Какой-то проезжий казак, лениво

пугливо расспраши-

вают.

размахивая

пикой

зубы

Старо-

лениво покрикивает:

—

Отходи,

жиды,

отходи! Чего лезете!

Спрашшаю евреев:
— Куда едете?
— До Туробина.—

—

Зачем?
Все едут.

— Вероятно, шпионить едут, —
сельский, — Шпионская нация.

говорит сквозь

— Факты? — спрашиваетадъютант.

— Я не знаю фактов. Но доводы есть. Доводы,
щие меня верить в еврейскую измену.
—

Какие

заставляю-

же доводы?

Евреи в России бесправны, а в Австриипользуются правши. Евреи на всем свете чрезвычайно солидарны между собой.
У евреев, вообще, нет чувства привязанностик родине: они кос—

мополиты по природе...

— Одним словом,

бается адъютапт.— А
402

вся

философия

в ргтуад вы

Пуришкевича —

тоже верите?

-улы-

К соседнемуокошку
Всматриваюсь в
О

чем они

подходит группа раненых пехотинцев.

усталые лица.

артельщики,

повара,

чики,

их

думают? На

спасен!

бывшие

все

приказ

их запыленных лицах нудная апатия,

освещенная еще

тускло

Это

сапожники, зажиточные мужики.

неясно

пробивающимся

сознанием:,

Хлеба, слышь, не продашь? — спрашиваетрезкий голос.
Нима.
— Неужто для раненогожалко? Ну, давай. Может, еще белого есть? Нет? Ни... у вас нет. Вы боитесь, солдаты вас разо—

—

ряют.

Нима, — робко уверяет хозяйка.
Все пальцы, гляди, покалечило. А тебе хлеба жалко.
Из окна высовывается Болконский и обращается к ране-

—

пому:

Как же

—

проходят.

Где

ты пе понимаешь, что вас тут за день тысячи

ей на всех Еао напастись?У интендантства
и

то пе хватает.

Раненые всей гурьбой подходят к нашему окошку.

Сахарку не отсыпешь?

—

окна вырастаетСтаросельскийи

сурово

обращаетсяк рос-

чернобородому солдату:
— Ты куда ранен?.. По роже вижу: все самострелы. Палеч-

лому

ники.
—

Кто

Разве ж это мысленно?— отзывается чернобородый. —

ж это сам себе враг?
—

без нас довольно

его мрачно другие и
—

Сахару жалко,

народу зря

губят,

— поддерживают

плетутся дальше.
— доносится издали

чьа-то

едкая

реп-

лика.

На кбней!
Дпевка копчплась. Снова идем лесами, пескамии трясинами.
На душе лешівая скука. Дует холодный ветерок. Накрапывает
дождик. Ноіуем в Гарасюках. На столбах развешены объявле—

ния:

«По

распоряжению начальникаштаба

14-го армейскогокор-

пуса разыскиваются:

26*

403

1) Еврей по имениГенцель,

извозчик,

житель города

Сосно-

виц.

2) Еврей Сымха Мошкевиц, житель города Бендина.
В случае появления в районе расположения войск вышеназванных лпц, с

вышеописанными приметами (?),

зательно задержать и
ного опроса.

Спим

препроводить в

таковых

штаб армии для

обя-

подроб-

Обер-офицер для порученийБородин».

душпой халупе. Охваченныйнепобедимойтоской, выскакиваю на свежий воздух. Нугает темнота, молчаниеночи, и
мучительно томит одиночество. Брожу по незнакомойдеревне
в ожидании рассвета. Вдруг гулкие шаги.
— Кто идет?
в

Молчание.
—

льшаю

Кто идет? —

спрашиваю я грозно и инстинктивно
нащу-

револьвер.

Свои.
Кто такие?
— Из телефоннойроты.
— Куда идете?
—
—

Из темноты выступают три солдата с винтовками.
Идем еврееь сменять.
— Каких евреев?
— Приказано евреям-телефонистам
итти на линию,
—

нам

на их место.

Где ж они, эти евреи?
Не могим знать. В Гарасюках как будто.
— Где ж вы их ночью искать будете?
—

—

-г-

—

Через

контрольную

станцию хотим запросить.

О чем?

Да где их искать евреев.
Что у вас много лишних в толефонной роте?
— Никак нет. Совсем мало народу. Отдыху никакого. Как
—

—

дежурство закончил, на работу выгоняют.
—
—

На какую работу?
Окопы делать.

Я продолжаю бродить в потемках и думаю о нашей страшной бестолковщине и запущѳнпости. Три поколения полегли на
галицпйскихполях, и за пять месяцев пѳ было сделанони малѳй4f

собою добытые в такими
И только по отношению к евреям
г&ё начальство исполненонеутомимой
старательности
и с пылом
усилия,

шего

чтобы

закрепить за

ог омными жертвами места.

святейшей инквизициигонит их толпамина костры.

...Седьмой

час утра.

Двигаемся на Янов через Гройцы-Ма-

День пасмурныйи холодный. На душе ночная тоска. Без-

ноты.

со всеми.

участноплетусь за всеми и
ни

ворами

Не интересуюсьни разго-

новой сводкой. Мне все равно, что творится под тя-

желыми колесамитого помещичьего рыдвана,

сзбе судьбы России.
— Ты с
чего такой кислый?

— ласково

который везет на
спрашиваетСеме-

ныч.
—

Холодно мне.

—

ты к

солдату поближе притулись, — с

выразительностью говорит

какой-то особой

Семеныч, — он тя, как печь теплая,

обогреет.
одиннадцатом
часу переданосрочное предписание
штаба

...В

корпуса:

«10-му и

14-му корпусу безостановочно отходить на

рысях».

Началась невообразимая сутолока.
робко вглядываются

чают и

Все волнуются,

нервни-

лесную чащу.

Еще отрежут, — бормочет Базунов.

—

Солдаты шутливо перекрикиваются с другими частями.
—

А далеко теперь до Вены?
Эх, жизнь! Ешь, пей и катайся!

—

Пошла драть!..

—

Гул
скую

все увеличиваетсяи

суматоху.

превращаетсяпонемногув

Злобные выкрики.

паниче-

Кнуты. Ломающиеся оглобли.

Команда, густо замешаннаяна матерщине.
— Куда прешь...
— Повод право, рас.......
— держи влево, сволочь!
Обгоняя другие части, несетсявихрем обоз штаба корпуса.
И на каждой породе лежат новенькие плетеные стулья ж
кресла.
—

Где взяли?

•Кб

—

В Руднике,

на

фабрике.

В Гройцах какой-то воющий

гул.
По селению носятся каИз всех деревень приказаноказакам
угонять скот и уводить жителейот 17 до 55 лет. Бабы голосят,
на колени падают, рвут на себе волосы.
Спрашиваю рассвире-

заки, сгоняя скот и людчй.

певших казаков:

Что
Говорят:

—

— А

вы

делаете?

нам что? Приказано! А

кто не отдаст,— сжигать всѳ

іозяйство у тех.

Отчего такая внезапность?— недоумевают офицеры.
Никто ничего пе знает. Приказаниеполучено из штаба

—

мии: отойти, не задерживаясь, 10-му н
—

—

А другим?
Неизвестно. И

14-му

другим, вероятно,

ар-

корпусу.

тоже.

Верстах в десяти от Гарасюков, перед местомпа Тапеве пеобычное скоплениевсевозможных частей: драгуны, казаки, понтонеры, парки, подрывники,

Впереди

обозы.

какие-то сигналь-

щики.
—

Что такое?

*—

Приказано возвратиться
Как так? — удивляемся

—

на старые Моста.
мы. —

Ведь

мы не дольше,

как

?ас назад получили экстренноепредписание
отходить па рысях
до самого Яиова.

—

Да. До 12 дня

шло

спешное отступление. В

гтоял понтонныйбатальон, ему п о
■пешпо отойти. А

Гарасюіш

тревоге приказанобыло

теперь его завернуліь Десять минут тому на-

зад приехал штабной автомобиль и
данту Гарасюков:

передалприказаниекомен,

«Останавливатьвсе

части 10-го и, 14-го корпуса и

возвра-

щать их на прежниеместа».

—

Да что

вы

не верите? — обижается офицер.

стояла батарея: ее двинули, а

через

офицер приехал с саперной ротой —
ібратно. Можете, впрочем, справиться

—

полчаса вернули.
и
по

ему

Здесь
Вот

приказано итти

телефону

штабе

армии.

Минут через 5

фону

4С6

адъютант получил подтверждениепо теле-

от инспектораарТлллерик:

■■
«Возвратиться... в Гуциско». '
Костров торжествует:
— ІЗидите, я говорил! Разбили немцев вдребезги;...
Он пускаетвскачь своего иноходца, заворачиваетвсе
ные частии

кричит во

встреч-

весь голос:

На старые места! Завтра вперед пойдем! Расколошманемчиков!
По дороге встречаемсвященника из Кшешова. Он едет верхом из Дериляков. Вид у пего усталый, растерянный. Неумело
подпрыгивая на большой рослой лошади и хватаясь поминутно
за гриву, он жалуется обиженным голосом:
— Эх, господа, господа! Отчего жителейне предупреждали »
раньше? В два часа велели собраться. Разве можно хозяйство
собрать в два часа?
—

тили

...В Гуциско приехалипозднейночью. Со

всех сторон пылали

Пан Павловский встретил нас на крылечке, как долгожданных гостей, и
пожары,
с

пшрокиаш молниями сверкали выстрелы.

притворным радушием пожимал нам руки.

минут, сидя за кипящим (амоваром, он

Но

уже через

бросал нам в лицо с не-

скрываемой злобой:

Как не желать, чтобы Австрия победила!Разве вы люди?
злодеи! Не успелискрыться ваши парки, как сюда ворвались солдаты и обшарили все углы. Потом прилетеликазаки и
сталиобыскивать жителей, уводить скот, грабпть все, что попадалось на глаза: одеяла, сахар, платки, кольца. В деревне под—

Вы

—

нялся такой плач и

вой,

что

из

пограничных сел присылали

случилось? Тут же стоял казачий полковник и
палецо палецне ударил, чтобы прекратитьбезобразие. Под конец казаки объявили, что им приказано спалить всю деревню,
чтобы ни одной плошки не досталось австрийцам. Пожар был
назначенна сегодня ночью. И если бы вы не пришли, то, конечно б, спалили.
— Значит, мы принесливам спасение,
а вы встречаете
нас,

спрашивать, что

как врагов.
- —

что и

За всю войну

и гвардейскийкорпус показали,
благородными на войне. Но вс«

только вы

русские способны быть

остальные— звери! Никогда ни один австриецне позволит сѳба
407

что

того,

делали с

И пускай лучше

нами вы.

все сгорит, но

■ітобы тут были австрийцы.

—

вашему великому огорчѳншо,

ский, — явились все-таки м ы,

— сказал

Старосель-

не австрийцы.

Павловский помолчал и сказал очень сдержанно:
Вам лично я пе враг. Но я вам должен сказать, что вы
все равно уйдете. И
очень скоро уйдете. Посмотрите,
ісакое пламя: это горит Тарноград. Я даже не понимаю, для
іего вас вернули? Вы ж попадетев плен, если этой же ночью
не уйдете.
— Эге! Значитвы что-то знаете? Расскажитенам все, что
—

вы слыхали.

Чтобы вы меня повесили за это?
Повесиммы вас не за это, а за шею, — усмехнулсяСтаросельский. — А вы все-такидокажите, что вы не австрийцам
—
—

служите.
—

Что

сообщает пантофлсва почта?

—

его

хлопнул

во

плечу адъютант.

Павловский лукаво улыбнулся:
Мне син сдае, же люди найвёнькше клямон пшед ншобем, подчас войны и по полёванью... * Болтают многое. Но я думаю, что... лучше бы вам сейчасже уйти.
— Отчего же и вы с намине уходите?
— А что мне у вас делать в России? Хлоп без роли,
як
слэдзь без соли. 2 Ну, пожелаю наа спокойной ночи и благопо—

лучного возвращения к

своим семьям.

Не успелимы разойтись по
звал адъютантаи

палаткам, как телефониствы-

передал ему срочное предписание
из штаба

армии:

«Немедленнопривести в
об отступлении
>.

исполнениепервое

предписание

Значит, снова в дорогу? — спрашиваеммы командира.
Надо ждать ординарца из штаба корпуса. Непосред-

—
—

ственныеприказаниямы получаем от штаба корпуса,

не из

штаба армии.
после

думается,
что люди
больше
и во время
войны.
Мужик без коня, как селедка іез

1 Мне
3

всего

охоты

408

соли.

лгут

иеред

свадьбой,

Ждем полчаса, час— ординарцанет. Павловский

бледный и

взволнованный говорит встревоженнымголосом:
—

Если вы

На рассветездесь будет австрийскаякавалерия.

сейчасне уйдете, вы

попадетев плен.

Наконец, торопливый топот копыт — и переднамина взмы-

ленной лошади ординарецОтрюхов.
Наскоро вскрываем пакет. Что за чорт?
«Немедленновозвратиться на старые места.Если к лошади
устали, выступить

Читаем и
трим, когда

Гуциско на рассвете
>.

отправлено? В 12^

Остается думать,
10-му корпусу, а

обратно в

перечитываемпредписание.Яснее ясного,

ночи.

Смо-

А сейчас? Без десяти 2.

приказание армии относится только

что

14-му надо оставаться на месте. Ну, значит,

надо раздеваться и

спать.

Снова расходимся по палаткам. При входе наталкиваюсь на
панаПавловского:

Панедоктоже, скажитевашему командиру, что через два

—

будете в плену.
Базунову.
Устраиваемобщее совещание. Всем ка-

часа вы

Иду к

жется странным, что защиту
пусу, состоящему из рух

Сана вверяют одному тощему кор-

растрепанных
дивизий:

нашей— 70-й

18-й.
А

—

не послать ли нам еще одного

ординарцав

штаб кор-

будет ли новых приказаний?
сделано. Снаряжаем ординарца, тушим огни и

запросом, не

пусас

Сказано —
ложимся в

постели.

Через радцать минут прискакал встоево-

женный ординарец:
Штаба корпуса

—

запружена

дорога

проходит мимо
—

Вот

Былинах нет: ушел с

бегущими частями.

Гуциско.

так

час назад.

Вся

Штаб дивизии сейчас

фунт! Значит про нас забыли.

Делать нечего:

снимемсябез предписания
начальства.

одно мгновениевсе

было готово к выступлению, и

парк

длинной грохочущей лентой.
Было три часаночи. Небо было усеяно яркими звездами. На

вытянулся

фронте
жары,

мертвая тишина.

Огненнымзаревом пылали кругом по-

подчеркивая тревожное молчапие ночи.

вспыхивали за

То тут, то там
Тело по-

Саном зеленые (сигнальные)ракеты.

409

Мы

—

•'

Опять,
А

—

svhob*

часа:

гите

сает

ссорятся

верно,

быть,

может

соображает

глубоким

по

шагом

ехали

адъютант.

дрожи.
предположи

пескам и делились

штабах,

кто-то

внутренней

от

или

холодка

утреннего

«яшвмось — от

горячился
Костров. | V
рехнулся,
—

—

из командующих

„^™

голову

сломя

он

—

чтб

в сторону
Я верю в

скажут

господа

Кострова.

победу.

сошли!
оптимисты' — оро-

ооразом — с ума

Янов. Форменным

послушаем,

впрочем,

не

еще

эпизодов

комических

было, — ворчит

ьаПомилуйте!
Экстренный приказ: удирайте. Через два
вскачь гоните
па старые места. Еще через два часа:
беТаких

Конец венчает

дело,

—

бодро

отклик-

Костров.

і нулся

штаб корпуса. Мы
В семи верстах от
Янова устраиваем
обеденный прнвал. Вдруг облако пыли, конский топот — и перед
нами сам Ковкип, оррнарец
связи при
штабе
корпуса
с пакетом от командира
бригарі:
Гройцах

«Приказано
На лицах

фантазии

ной

Тут

—

€

—

Это

Проехали

прежние

усталые

слагаются

давит.

Нехотя заворачивают
И в растревоженжуткие легенды:
говорит, попали.

в кольцо,

Не уйти лз этого лесу.

сказывал: разведчики

твердит

места».

лошади.

проходил:

один

тепло.

недоумение.

мгновенно

германец

через

их

Теперь

лись

солдата

пехотинец

Костров

Один

на

злое

плетутся

Казак надысь

—

Янов. Тихо,

возвратиться

фланков

двух

на

появляется

Нехотя

лошадей.

затребовали

командира

движение

продолжаем

с ликующим

Сан заманивали.

ихние

заскочили.

видом:

А они пе пошли,

версты

командира:
«Остановиться и ждать моего распоряжения».
Неужто
опять
в
Янов? — с недоумением

штаба

новым

ваются офицеры.
Через час третье

—

410

коне

из

приказанием

—

ленном

догада-

па паши места.
полторы. Спова облако пыли, спова гонец

себе возвращаемся,

перегляды-

облако пыли— и из него показался иа взмы-

сам командир:

Назад в Янов!..

2
...Янов

—

чудесный дольский городок

большими

цами,

прекрасным костелом и

глаза

мощеными

ули-

каменными домами, гранитнымитротуарами,

бросаются

обширным,

каменные

«шикарным»

брандмауэры и

кладбищем.
трехэтажные

дома.

Но камень не давит.

Дома

улички

утопают в

зелепи.

Всё, начинаяот костелана одном конце города и кончая кладбищем на другом, дышит гранитнымпокоем'и обеспеченностью. На лицах живых
Всюду скверы, каштановые аллеи и

тополя.

обывателей лежит такое же тихое довольство,

как на граненых

кладбища. Достаточно взглянуть
на лица и бюсты яновских женщин, чтобы
сразу приттик заключению' городок уютный, спокойный, солидный и любвеобильный.
Строили его поляки и евреи. Но населяют его, кроме проезжих парков, обозов и понтонеров, штабпые офицеры, казаки,
госпитальныеврачи и сестры милосердия. Впрочем,
яновскиѳ
обыватели пока еще чувствуют себя хозяевами своих действий.
Но уже не чувствуют себя хозяевами своих квартир. По указа-

могильных памятникахроскошного яновского

нию

комендантамы

поместилисьв

квартире молодого

приятно поразившего нас отсутствиемтой
запугаппости,
которая так
ских местечках.Без

больно бьет по нервам во всех еврей-

особеннойробости он попросилу нас позво-

ления переночеватьвместе с

нами, так как другого помещения

у него еще нет.
—

еврея,

обычпой еврейской

•

Пожалуйста,— ответил ему Базупов,

сами

— если вы

не боитесь.
—
—

Чего ж мне бояться? — удивился оп.
Видите, мы между собой будем разговаривать о наших

делах. Потом мы уедем, что-нпбудь случится, і и
нить в том, в чем вы

совершенно не

вас могут

обви-

будете виноваты.

Хозяин внимательновыслушал, улыбнулся и сказал:
Обвинить понапраснувсегда могут. К этому мы, евреи,

—

привыкли.

Однако

ночевать не явился.

411

----

Старосельского,

...От

командира второго

парка,

стоящего

близ позициив Выпалёнках, получено донесение:
«Прошу немедленнокомандировать врача бригады для

про-

изводства телесногоосмотра».
—

Снаряжай

Коновалов!

Базунов.

—

доктора, — приказывает

своего

Старосельскому скучно в

Выпалёнках, — вот он и

выдумал производство телесногоосмотра на

Едем

рысях.

головной парк в Выпалёнки. Теплое солнечноеутро.

Движения почти нет. Изредка проедет крестьянская телегаили
несколько

молча

гарью:
—

иысли

іі

по

песчаной дороге.

хлебопекарни. Одни

дровами для

Едем

фронта несетедкою

Из лесу, с

это горят подожженные снарядамисосны.

Мабудь,

* разобьють

Коновалов.

—

Росію, — медленновыгружает свои

чому воно

так? Така здорова земля, а всі

Японьця не подужала. 2 Теперь скільки

быоть.

улолшли...

ка

обозных повозок

ординарцы снуют по всем направлениям. Тихо.

казаки и

людей эдря
Федора

Великий до неба, а дурний як треба. (Велика

дура.)
Поощренный репликой, Коновалов продолжает медленнона-

низывать где-то
—

глубоко залегшие мысли:

Чи воевать,

наши—

тоді

чи мириться— кругом

трудно

буде жить.

Як

плохо.

Як замирять

би його побили— все ж

і мужику б легше...
—

—
—
—

А чем легче станет?

Може б землю нарезали...
Это кто же тебе земли нарелсет
— Старосельский?
А

вже ж,

— смеетсяКоновалов.

задумчиво тяпет:

Всяка орудія у нього э: й
пулемети,й ероплани, й разни гази... Хитрущий німець!

—

откуда

він набрався цього?

Вдруг Коновалов тревожно вытянулся в седле и вскрикнул.
<

—

Чего ты?

—

Ваше благородие!Там австрійці

— удивился я.

і Вероятно.
2 Не одолела.
8 Бот именно.
412

па

дорозі, з винтовками.

посмотрелвдаль.

На пригорке отчетливо виднелась австрийскаяпехотаи оле—

австрийскихвинтовок.
Должно быть, пленные,— успокоил я Коновалова.

—

Та ні. Вони нашу дорогу ломають.

стело несколько

Действительно:слышно было,

как стучаттопоры и

скреже-

щет железо.

«Странно», — подумал я.

—

«Ведь кругом

шныряют

казаки.

Не могли же австрийские
разъезды проскочить незамеченными».

Мы
ловек

продоласали приближаться к
сорок

рами, но

загадочной

винтовками за спиной, прокладывали

Че-

группе.

австрийскихсолдат, вооруженных пиламии

топо-

бревенчатую

дорогу.

Кто такие? — обратился я к бородатому конвойному.
Разведчики, — бойко отозвался молодой австрийский
солдат. И тут же пояснил: — Мы русины.
— Когда пойманы?
— Вчера, — ответил он улыбаясь.
— Отчего же у них винтовок не отобрали? — спрашиваю
я конвойного.
— Они без патронов, — беспечно отзывается конвойный,
сидя на бревне.
,
— А если они тебя прикладом по голове хватят?
— Упаси бог! Они мирные.
Австрийцы весело рассмеялись.
Едем дальше.
Навстречупечальная процессия. Впереди два стражника.За
—

—

ними длинная вереницавозов,

на веисту. На возах

бочки,

растянувшихся не меньше,

макитры, самовары, кастрюли, горшки,

полотенцаи
детишки с

как

беспорядочной кучей свалены подушки,

вперемежку с

узлами и

серьезными личиками.

корзинки, кон?ухя,

одеялами
каждого

барахтающиеся
воза

плачущие

бабы, угрюмые мужики, старые деды и бабки с трясущимися
руками и сгибающиеся под тяжелою кладью на плечах. Мычат коровы, визжат поросята, блеют испуганныеовцы.

Откуда? — обращаюсь я к стражникам.
Из Серикова. В штаб корпуса.
Лохматые, жалкие и растерянные,они идут как

—

на заклание.

413

На

их лицах застыла такая страдальческаямольба,

раюсь не встречаться с

Им

—

что я

ста-

ними глазами.

от всех достается,— вздыхает

Коно-

сочувственно

валов.

Версты дерез две навстречу пам другая такая же процесв

Этой процессииконца нет. Я

Дериляков.

сия — из

сворачиваю

где расположился штаб дивизии и

Г j ту Кжешовскую,

голов-

ной перевязочный отряд доктора Шебуева. У въезда в деревню,
на опушке леса натыкаюсь на

табором— с

раскинулись

большую

толпу евреев, которые

детьми, подушками и

запряженными

возами.
—

Откуда вас гонят?

—

Нас

Куда?
Из Гуты

—

Шебуев

Янов.

молодая

своем неизменном
кожаном костюме,

лоснящейся годовой, кричит мне с

лами и

де-

сверкая стек-

террасы лазарета:

Здравствуйте, неутомимыйискатель впечатлений!
Одна-

—

попадете
под

жды вы

улыбкой

сами идем.

вушка, — мы
—

гошіт, — отвечает с

не

—

бомбу".

карьер разражаетсяобличительнойречью:

местав

про нас еще раз

ведь

забыли. Если бы не случайны:!

офицер, который сообщил йам, что 10-му корпусу приказаноотступать, мы

бы так и пѳ дождались распоряжения. В штабе ар-

мии растерялись, и
лись только

по

распоряясепия о вторичном отходе мы

посланоприказание
головному парку.
думали.

доби-

телефону. Австрийцыуже наседали.От нас было

А об остальных мы не по-

Это дело не наше. Вами распоряжаетсякорпус: инспек-

тор артиллерии.
—

Теперь корпусу педо нас:ему надо возиться с поросятами.

—

вы

думаете
нам не

надо? Уже и за намитянутся под-

вод двести.

два

—

Кто их кормит?

—

бог их ведает. Приказывают

часа до

отхода мы

портить посевы.
нужны люди

414

Как

же это

время.

собраться в полчаса. За
и

получили приказание
— уничтожать

сделать? Скосить? Сжечь? Для всего

Сегодня проезжали мы мимо такого дра-

матического транспорта. Вышла
ь

■—

Белову 1 и только ра
«Спасителинаши!».

—

Зпаете,гибельная ведьма

пояс

старая бабка,

поклонилась

слова сказала:

бирнамскомлесу,

вероятно, пе

произвела такого впечатленияна Макбета, как эта старухана

Белова.
—

Ну, и что ж он?
Ничего. Пыхтит и богу

—

И, конечно,

—

молится.

запрещаетговорить о мире?

— Какой там — о мире! О поражениях заикнуться нельзя.
И не то что Белов — все до последнегопупсикатакие. Не знаю,
притворяются ли так искусно они или действительноубежденные дураки? Победим— да и
—

только.

Чем?

— Духом. Там, мол, уныние и пессимизм,а на нашей стороне дух армии и народа... Одним словом, должен вам сказать,
что этот так называемый мозг армии— штабные— страдает
полным разжижениеммозга. Я ведь их наблюдаю все время.
Они понятия не имеют о своем деле. Скугаревский2 ткнул перстом на карте и приказал: построить уступамии баста. А на
деле-товышло так: залез он в долину. Австрийцыего в долину

впустили и потом с двѵх высот взяли
огонь. Зато храбрости необычайной. И

его под ч перекрестный:
оптимизма
— сколько-

угодно.

—* Я

знаю эту штуку, — вмешался

ординатор Мигулаев-

ский. — Это пе идиотизми пе оптимизм, а полное равнодушие
Они не желают видеть правды. А па словах умышленно лгут.

Ведь вы им

не скажететого, что сейчасговорите нам. И

другие

не скажут. Все притворяются, как царедворцы. Так и создается
этот фальшивый оптимизмна словах и абсолютное безразличие
па деле. Их просто не трогают паши поражения, и оттого они
недооцениваютсобытий.

...Выпалёнки

— красивая деревня в

мят пушки и
1 Начальник

садах.

По бокам

леса,

отчетливо долетаетружейная стрельба. Меддивизии.

2 Командир одного

из гренадерскихполков.

41 Я

Щ*&~

жГзветі

Заиграли балалайки. Понеслась

ЛИС ^ S'

Дѵчше

Д™

ой

очень

нас,

панихида?
- спрашиваетБолкоп-

они дышла

они

Загорз-

широкая пшш.
разошлись, - раздра-

Уж

унять.

их

жается4-Р™5о

СКИЙ

Выплыл золотой полумесяц.

сгущаются сумерки.

ленно

они

огрызается Старостдышло сломали.
наседают, а они дорогу засто-

не ломали, -

сукины дети,

^№С^ш*А&

посреди дороги

порили.

t^LTlZl^moнад головой,

звонко гудя мото-

eoM^SS^SSeSrSiJS^^aeponjDUi. Я смотрю вверх па чері^естъі
крыльях и почему-то мысль об опасностине пуЕ
одЕось и приступаюк телесному осмотру
Ті Что мальчишка, что ли, чтобы меня насильно доктору
на

нь е

ро

гает

~Хр~иТе%Ху
Что

—

ты

доктору

смелбй, а перед ним
■

Потоки

-Не

Д6М?

услышит...

точно: надо

меня.
ехать бу-

жадно набрасываются на

благородае, скоро по домам

Что-то начальство пе

1 3?=

скажи. і)і

немой.

еще не так

слыхать, ваше

Щ ° Т-\к

Ж&П^Ф

докучаешь? Ты ему

несколько голосов

руг

—у

собирается. Говорит: надо

бы, да не поддается. Больно

!^ТЬ2Йда«—

немцев

хитер.
авторитет-

Е0С™° Крмеще

втрое больше нашейтерритории до Москвь,
отойдем,7сли понадобится, но победа останется за Ш.Г»

Г- против нашего фронта большинство теперь словаки по
иТенгры. Им не охота с нами драться. А наш солдат зу

ляки

^В^М^Ьо
яа оданнадцатьверст.

416

приказаниеотойти головному

парку

.„Возвращаюсь в Янов более короткой дорогой — по линии
отходящей пехоты. Кучками плетутся раненые с помертвевшими лицами и

сверкающими глазами.

Со всех сторон

тянутся жители окрестных деревень.

Они

плетутсямедленно,усталыеи понурые, с узлами и котомкамиза
плечами.

Две всхлипывающие бабы
ного

несутпа одеяле исхудалого боль-

ребенка.

Каждую минутулица меняются,

но картины все те же: кар-

тины жестокой, нелепой, чудовищной войны.

хом штыка

превращенные из

в бесприютных бродяг,

мирных,

скулящих и

Люди,

одним взма-

трудолюбивых

воющих,

как

поселян

бездомные со-

баки...

В Янов добрался ночью. Офицеры все в сборе. Костров, начиненный бочками оптимизма,рассказываето победах союзников,
о купленных намияпонских пушках, о приближающихся сибирских войсках...

А через

час шла ояшвленная игра в девятку,

пересыпаемая

обычными прибаутками:
— Бей ее по зубам!
— В кусты!

Люби блияснего своего, когда он проигрывает.
Гуртом и батьку бьют.
— Зри в карты ближнего своего, а в свои всегда заглянуть

—

успеешь...

...В домах наскоро заколачивают ящики, забивают чердаки
Этот стук печально разносится по опустевшему го-

я каморы.
роду.

У ворот

толпятся кучки

евреек.

Они

нервно

жестикули-

руют и, скорбно покачивая головой, что-то горячо обсуждают.

По штабам бродит грозный

призрак

сшпионствующего ев-

рея >. Новый секретныйприказ, разосланныйпо

всем корпу-

сам, так и составлен»с ручательством и гарантией»на любой
рост и на любую

еврейскую фигуру:

«В районерасположениянаших войск бродит еврей,

торт

гующий яко бы мелочью в разнос и вступающий в разговоры
с солдатами... Приметы еврея: лет 35, рыжеватая борода, одет
*'

По

следам

войны.

417

долгополое платье, на

стгГрые п

гах

дырявые

голове черная польская

шапочка, па но-

сапогп».

зловредного еврея
штаб армии. Начальник дивизии, тот
самый генерал Белов, который, по
словам доктора Шебуева, «только
пыхтит да богу молится», в припадке
христианнейшегомилосердия наложил еще
резолюцию от
Секретный приказ предписывает
пзловить

представитьв

сапогахи

дырявых

Pftnfl*
' «Представлять и

любопытствующего

еврея».

„„а™™

районе расположениянаших

кафтапѳ

войск» по обыкновению сказы-

вслед за приказом о

вается па армии:

этого, по и всякого

долгополом

таинственногоеврея

Появление
«в

задерживать не только

евреях следуетприказ

об

отступлении.

Мы отступаем.
В последнийраз огибаемЯнов.
В
купы

сумерках плавает

розовых

гигантскихтополей и

церквей

костела.

щепской ограды и

ласковая

лип выглядывают

свежесть. Сквол

сияющие кресты

От молчаливых сосен, от

белых яновсшх

высокой кладоп-

стенструитсятихий покой.

Неугомонныежаворонки нежно допевают

свои вечерниепесни.

Кругом на десятки верст свирепо перекликаются пушки.

Уже четвертыйчас мы вдвоем с
боким песками
—

Мы

Как добраться до

По

Киева

дороге из
-

До

Люблин и

пополнением
на-

никак не могут попасть в

бригаду.

обход

там
„«„„„,

мы

выполним все

Холм. Мы рассчитали,что пока он дойдет

успеем съездить по

поручения и

управлениебригады в

41S

— за

станции?Отсюда далёко. Идите лучше в

Парк движется на

Холма,

Люблин: я

Болконский— за осями, которые достав-

Япова нам на разъезде с уверенностью сказали:

напрямик.
до

случайных прохожих:

узкоколейки?

оба командированы в

шей походной аптеки,
лены из

Болконским шагаемпо глу-

тщетно допытываемся у

па

Холме.

железной дороге в Люблин,

обратном пути как-раз застанем

Идем пешком,

налегке, запасшись только деньгами
мы добрались
до Краспика. Спрашиваем
Нам отвечают:
'

к двенадцати
узкоколейка.

Часам
где

тут

— Идите

лесом: версты три, не больше отсюда.
Идем добрый час. Надоело. Снова спрашиваем— А далеко до узкоколейкн?

— Нет. Как в поле выйдете, версты
Вышли из лесу в поле. Идем полчаса,

подорожного

—

сторожа:

Где

тут

три

останется

час. Встречаем

желез

^і»еч<«,м желез-

станция?

№,« ,B;s^ ?ofcsmro

m™

обхптт

тян

— До станции? Отсюда далёко. Идите лучше
ридите издали большой санитарныйпоезд?Ц£

Гбуд^тан

сани?арныйДпРоПез„П

и SS'fl^ ^ 3 П0 ™ У в™
^™ м^ УС ™Т СТанционный№

утонающий

Кто

дежурныГпо " ?танци

— Я, — отвечает
^- лак добраться
* три

ч£а

*° ™ ai1 На *"******•

П9

балалайка.
до Люблина?

е Р ШНеГО ДМ ШСЛ П0™ вый

ноч и

Utc™ 1: 0 ^^

J: Как же добраться

П0СЗД П0Йдат?
до Люблина?

»»,fcsr,3p?SS,Tc
— А до разъезда
—- Персты

■ыюошщ

поез * из Развадова

далеко?

pa3M " й 6- «*»

три.

грузы

Ttn,™,.

ша оашы <™я

шгргаа;

27*

419

Мы
лись к

подошли к

вагону,

обратиизображавшему

изображавшему станцию, и

университетским
значком,

прапорщику, с

начальникастанции:
—

Как добраться до Люблина?

Прапорщик ласково улыбнулся,
ным голосом:
—

Подождите до завтра. Сегодня вряд

Но,

взглянув

товал:

сказал

подумал и

ли

беззаоот-

найдетсяпоезд.
любезно посозе-

на наши растерянные лица,

Вам бы лучше на станциюпойти и

дождаться почтового

—

Покорно благодарим. Мы

были

—

поезда.
таком случае, — твердо

уже там

сказал прапорщик, — ждите.

Я разостлал бурку среди голого поля и
ном припеке.

разлегся на солнеч-

Кругом голая широкая степь, выжженная горячи*

каймою лес. Жаркий вебурьян и гудит в телеграф-

солнцем. Далеко вдали синеет
низкой
тер лениво перекатывает
засохший
ных

проводах.

Наверху густые белые облака бегут торопливыми

колоннами.

Дышу

вольным

ветром,

который вливает в уши обрывки

окружающей жизни. Пыхтят паровозики, похожие на чугунных
пони.

Далеко по ветру разносятся крикливые голоса:

Закрой поддувало!
тут заведующий кипятильником? Давай налицо!

—

Где

—

Главный! Где главный?

--—

Тут нет главного.
Ну, ладно. Я взял

путевку — отходи...

Раздастся хриплый сигнал. Паровоз пыхтит и
И

опять

гудит в

сонная одурь

'за

солдатами:

обедом не пойду! Я — телеграфист.

—

Пой-де-ешь!

—

кряхтит.

Только ветер

проводах да переругиваютсятелеграфистыс

—

простерласьнад степью.

Побей меня крест, не пойду.
Пой-де-ешь...
Я, брат, сам осведомленный...

Может,

умней тебя, дурака.
Телеграфист ехидно смеется:
—
Один ты умный... Это как пьяный говорит: все пьяны,
один я

420

трезвый.

4
...Грохот пушек снова кажется естественным
и неизбежным.
Рано утром разбудило меня гудениеаэроплана.Я повернулся и
уснул. Гудение снова разбудило меня.
Гудело где-то совсем
бах! — бах! Воздух задрожал

Вдруг:

близко.

щение в лоно

протялс-

войны.

...Гулко грохочет
— Эх, — лениво
здорово — и
—:

от двух

две германскихбомбы приветствовалимое возврат

ных ударов:

под

Краспоставом. !
Костров.

потягивается

—

Нопче

гремят

поспать не дадут.

Гремят-то гремят,

толку

никакого, — откликается

штабс-капитан
Калинин.
—

вам чего

хочется?

— спрашиваетадъютант.—

Слава

богу. Пускай гремят. Война чем хороша? Тем, что за тебя ктото думает.

са-дись! Сел

Вдруг будят ночью:

еду.

Сто-ой!..

Можно спать. Ложусь и сплю. Главное: не надо думать, только
повиноваться.

только

Кто-то распоряжается, думает, приказывает. Ты

исполняй, повинуйся. Л

до

остального нет никакого

дела.
—

Вы

—

известный

нейтралист,
— смеется

Костров.

— <

А вот заставьтеЕвгения Николаевичажить по приказу, не критикуя, — он с ума сойдетили застрелится.
— Разве? — изумляется адъютант.— А по-моему нет лучшего счастья, как жить не думая.
—

Вот

вы

над ним смеетесь,
— вмешивается

Базунов,

—«

глубоко убежден теперь, что каждый из нас манпяк. В мир-і

ной жизни это меньше заметно. А
ружу,
тесь к

что у каждого из нас есть

любому,

Ведь это
И жесты

все

как он ходит,

тут сразу выпячивает на-і

свой зайчик. Вы

настоящие марионетки.

заученные.

присмотри-!

поворачивается, ждет,

Слова

все

хватает.

заученные,

Мне на-днях показывали одного офицера-*

Четыре раза был ранен, и каждый раз умолял:.
«Отпуститеменя скорее на фронт». — «Зачем вам?» — спрашш
пулеметчика.

вали его.

А он с горящими глазамикричит: «Только бы сидеть)

на пулемете,видеть перед собою эти рожи.

Попустишь

их ц

42Ь

сорок,

тридцать шагов — и

пачпешь поливать,

косить во

все

сторопы, пополам подрезывать!..

Больше мне ничего пе надо...»
Разговор происходил в стодоле1 под Райовцом, в пяти вер-

стах от

Холма. Над нами мерно гудит аэроплан. В раскрытые
быстро, ныряя в тучах, аэропланмчится прямо

двери видно, как,
на пас.

ную

Вдруг посыпались мелкие удары, похожие на барабан-

дробь.

—

Пз пулеметабьет,

Через минуту дробь

— крикнули солдаты.

зазвучала гуще

продолжительнее.

Мы выскочили неодетыеиз стодолы.
Разведи лошадей!— кричал Базупов.
Посредидвора стоял под ранцемсолдат. Пробегая мпмо пего,
ездовой Софронов бросил ему на ходу:
— Что ты, за семьдесят пять копеек в месяц еще под пулеметнымогнем нод ранцемстоишь?
Старосельскийуслыхал эту фразу и, подбежав к Софропову,
—

хлестнул его по лицу.
— Виноват, ваше высокородие! Виноват!— затрясся
Софронов.
Базупов торопливо ушел в стодолу. К Старосельскому подо-

шел адъютант.
—

Чего вы от них хотите? По-моему их самоотверженность
Мы, офицеры, все получаем жалованье.

так изумительна.

П довольно большое. А нижниечипы — что? Семьдесят пять копеек в месяц. Меяеду пнми есть столяры, кузнецы, плотники.

Дома они по сорок, пятьдесят рублей зарабатывалив месяц. А
здесь? Ничего. П все-такиопи пѳ ропщут, работают. Если ктонибудь и позволит себе сострить по этому позоду, пе надо па
этом останавливаться.
—

Когда

меня

отдадут под

нижнимичинамп, я

суд

за

жестокое обращение

вас сделаю адвокатом, а

советах пе нулсдаюсь, — сказал сухо

пока я

ваших

Старосельскпйи обратился

3 Софронову:

Становись под руясье рядом с ним!
Аэроплан продолжал поливать из пулемета. Дежурпые зеитные пушки открыли но нему стрельбу. В воздухе позадиаэро—

1 Стодола — рпга, клуиа
422

плана образовалось круглое, белое, пушистое облачко. Облачко
за облачком чеканились белые дымки. Но аэроплан точно но
замечалих и продолжал свое мерноестрекотание
в облаках Через минуту три тяжелые бомбы одна за другой грохнулись недалеко от дороги.

...Получен наисекретпейший
приказ

казаками в Замостье.

«Командующий III армией. По
июня

1915 года. Ж 33059.

армейскогокорпуса. Секретно.

погроме,

устроенном

отделу дежурного генерала.

Копия

копии. Командиру 14

«По дошедшим до меня достоверным сведениямгород Замостье при отступлении наших войск был разграблен казанами
(частью в черкесках), при чем были случаи пасилпя над женщинами. Кроме того холмский епископ преосвященный Анастасий заявил мне, что у священника села Бартатыче казаками
с грубым насилиембыли отобраны подвода и лошадь. Установлены случаи взламывания супдуков и шкафов. К ' сожаленпюя сам лично убедился в справедливостижалоб, особенно на казачьи войска.
«Всем начальствующим лицам предписываю
строгие меры против мародерстваи грабежа.
«Мною

замечено■ также,

что

шенно не имеют воинского вида,
ходят без погон и поясов и т. д.

«Недавно выпущенпые

принять самые

многие нижние чипы совер-

не отвечают на приветствие

молодые офицеры по большей

части

считают лишним приветствовать старших в чипе отданием
чести и неряшливо отдают честь даже высшим начальствующим лицам, показывая этим дурной пример нижним чинам.
«Дисциплинакрайне необходима, и последствияее ослабления уже сказываются на пашей армии. Предписываю начальствующим лицам всех степеней,не исключая врачей и чиновников, соединитьхорошее обращениес безусловным и неукоснительным требованиемисполнениявсех правил воинской дисциплины, чинопочитания, строевой выправки и аккуратности
в одежде. Подлинное подписал генерал-от-инфаптерип
Леш
скрепил временно исполняющий начальник штаба генералмайор Ьаиов».

423

Леш,

Христова 1915-е. В секрет
грабежамивсе внимаЖандующегоармиейсосредоточенона чинопочитании,но-

Птггпиева
— в

5оЛриказе
ние

вступлениев ко ™°™ ^ e ™f
назначенныйвместо <™щ«ш«го Радио-

ознаменовал свое

Так

армией генерал

рождества

лето от

но

мародерствоми

борьбе с

воинской выправке.

гонах и

подкатывает
как
шмели
аэропланы. По донесениямперебежчиков на 2 июля
накачено всеобщее наступление.
От инспектораартиллерииполуартиллерию.

чен приказ

читслшое

раз

позднего вечера гудят

утра до

требующий широкого оглашения.

начальство не

кровожадной

«ІТепевня Крупе.

«СоГщается

жестокостью

продолжает колесовать

детейИзраиля:
1915 года. № 2049.

для

28 июня

мстязаниях

Lm ності Гть

ненцам
в

бежавший из германчто немцы
зачастую избивают до смерт

сведения следующее:

nS^подпрапорщик 61
оТодятсяТнлен^ши жестоко и
ского

Понз-

перестает
изощряться над ев-

приказах злополучных

своих

на этот

ш?абное

реями

снова

перегруппировывается и

Противник

тяжёлую

помогают

полка

пленные солдаты-евреи.

известностьвсех чинов

^^быЕнпю,

имя

показал,

парков.

Оо

Инспекторар-

подпрапорщика, доставившего

штаб-

обойдено целомуZ
/мічанием. Но ведь не столь важен сам подпрапорщик
(признательноеначальство позаботитсяо пем), сколь сообщенному

генералитету
такие

ценные сведения,

нньш

ные им

«факты».

ИЮЛЬ
JL

В
в-е

Холм приехалакакая-то

'сегодня
В

Холме,

несмотря на

В0 %ГггиГцыЬ, заняты
жают

штабные. В

штабнь^J
424

провинциальнаятрунпа, и

мы

собираемсяв городе.
близость позиции, всё ликует тыло-

театре. Ночевать

Городок

штабными.

На извозчиках разъез-

ресторанах
-штабные.

В кинематографах
количеством ту-

развращен этим огромным

неядцев.

цатилетние
девчонки и,

ЩЖ

—

рубля

Какое платьеу Клары!

—

Вам номер с

что

Ой, она
Л
\]

Под руку с офицером. А!.. А!..
девочкой? — спрашивает лакей в гости-

девочки?

Без
вам

коньяк

извозчике.

же! Ей это дешево стоит.

—

жет

от жадности,

попросила.

даже сдачи не

—

нице —

«Сирену» стоят пятнад%
шепчут друг

«Оазу» и

задыхаясь

Смотри, смотри! Сонька подъехалана

дала три

бродят с утра до ночи, сея зависть -

У входа в

подростков.

среди

поднялась в цене.

Каждая женщиначувствует, что она

Размалеваннымистадами
они

надо? Вы

Подождите.

освободится.

Может-быть,

же поставите
барышням

угощение. Мо-

быть, икру хорошую?
Шоколад?
«Сирене» шел какой-то нелепый фарс

«Вопросительный
проблемы пос
гвардейской прямолинейностью. Не досидев до
пешком отправились из Холма. Было темно. Влево от

водевилем

знак»

ставлены
конца, мы

«Лига целомудрия», где все

шоссейнойдороги полыхали

орудийные залпы, широкими огнен-

мечами рассекая небо.

ными

металась в

диком

страми, вокруг

Вдали клубились пожары,

бемля

всей дороги леса горели кообезумевшие от горя и страха

безумии. Вдоль

которых

жались

беженцы.
С

часу ночи стреляют

сотрясают воздух,

рычат и

ураганным огнем.

как тысячи

Происходитчто-то похожее на
с

Тарнов. Бой длится уже Ь часов

неослабевающейсилой..
—

Пушки ухают и

гремящих листов железа.

страшного суда не надо, —

говорят

солдаты,— страш-

ней не будет.
За стодолой беседуют вестовые.
—
Дѳ вонб людей хватаэ? — философствует Косиненко. —
Як
від

битися будуть,

так

людей

согнулась:

білып як місяць
в

одно

не навоюем.

Тут і земля

місце із усей Росп согнали— и

бктотьгя
знайшлись, — вставляет

Шкира.

—

Тепер снаряди будуть, — авторитетно заявляет

валов. —

Срер

снаряди

Коно-

Тепер земство за снаряди взялось.
непрерывного

пушечного

гула

резко

выделяются
125

удары тяжелых орудий. От этих выстрелов звенят стекла и
драгивают металлическиепредметы. Бой не смолкает ни на
нуту.

—

Надолго у нас

мандира.

хватит снарядов? — спрашиваем

мы

поми-

ко-

-- Я с таким же вопросом обратился к заведующему артиллерийским снабжением в Холме, к полковшіку Торочкову Он
яроцодпл сквозь зубы: «Ввязались мы в бой, который, кажется
разгорелся в большое сражение».И больше ничего.
—

снаряды есть?

— Есть... Не особенно густо. Пришла при
из корпуса: просят срочно 2300 шрапнелей.

«Полковник

мне телеграмма

важно поморщился.

« — Где ж такую ѵйму? Довольпо с пих 800».
В два часа хлынул дождь. Но бой пе прекращался В три
в четыре часа все так же гремят пушки и дрожат оконные стекла'
В восемь часов вечера неожиданно,как по команде, стрельба

прекратилась.

...Холодно, но небо ясное. Звенят жаворонки. Гудят аэропланы. Грохочут пушки. Вслушиваюсь. Один- аэроплан слева'
другой справа. •
е
'
Из пулемета! Из пулемета сечет!— кричат солдаты.
Слышно, как сверху четко стрекочет пулемет. Выхожу из
отодолы. Огромный аэроплан, похожий на большую стрелу спо—

койно летает над нашими позициями. Шрапнельные

окружают его со всех сторон. Но

он медленно п плавно

облачка
продол-

жает полет вдоль линии окопов. Потом поворачивает в нашу
сторону и направляется к паркам. Снова слышится сухое
стрекотание пулемета. Гремят дежурные пушки. Аэроішп
взмывает кверху и исчезаетв облаках.

Грохот орудий все растет. Над позициями встают черные
столоы дыма. С пригорка видно, как высоко в воздухе блестят рвущиеся шрапнелип стоят белые дымки. Совсем близко
по-пад землей стелются густые, черные клубы от рвущихся
гранат. Солдаты встревоженпо перебегают с
места
на
место:

—
426

Видать,

совсем близко бой идет. Отходят

наши.

Чей-то

взволнованный

голос

настойчиво

повторяет

громко:

— Как свппьи.... Прямо по-надземлей,

Ну,

разом...

прямо,

как

одна по одну,

по три

свиньи...

Наверху кружатся альбатросы

таубе. Их

в возрастающем грохоте орудий. Только

гудение тонет

мерное стрекотание
пу-

леметов зловеще потрескивает
в воздухе.

В два часа дня

на пригорке показываются солдаты.

—

Кто такие?

—

Головной перевязочный

—

Откуда?
Из Красного.

..Бой

все жарче и

пункт 52

дивизии.

Отступаем.
ясарче.

Приехал ординарец Дерюгин из штаба корпуса: постедппй обстреливаетсяи вынужден был передвинуться из Ерупэ
в Дулин. Сам Дерюгин попал под перекрестныйобстрел. Возле
^

него разорвалось шестнадцатьснарядов.

Кругом столбы черпого дыма" от пожаров.
Головной парк передвинутв Майдан Рыбье.

Приехал ординарец из
у него встревоженный:

штаба дивизии Мельниченко. Вид

— - Плохо, ваше благородие. Отступаем. П
без счету.

-...5 шли последниегвардейские части на
Кавказскому корпусу. Все так же грохочут

бьет

нас немец

смену разбитому
пушки,

тянутся

кверху черные дымные колонны, трещат пулеметы. Только
ропланов меньше. Офицеры мирно беседуют или возятся

аэсо

своим скарбом.

Снаряды

ложатся все ближе.

вают они клубы
к Кострову.
—
I

Ну,

пыли,

зарываясь

пригорка видно, как взрыв

землю.

Базунов

подходит

как дела, господин оптимист?

— Да пичего. Контрапошпм, видно,

немца. Держимся.

— Удивительно, как нашим оптимистам
мало
им соленым огурцом по губам— и уже довольны!..

нужно

Дать

427

—

про

Румынию читали? Чтой-то она опять за нас начи-

нает!
— наседает
Костров.

-■

Начинает?
— иронически тянет Евгении Николаевич.

—

Да, в газетахвон пишут.

—

вать

газетахнапишут?

завтра что в

—

Есть!—

снарядики есть.
раздражается

пушек,

же

подсчитать. Ровным

гремят.

стали под

противнику.

шоссе.

Наши тяжелые пушки снялись

чтобы они не доста-

аэропланы.
беспечно высказываются

солдаты.—

Самы дручки. Без полотнана крылах.

Летаеточень низко

ваться,

минут!

Обозы уже двинулись к Холму и тарахтятиа

В ерпо наш, —

что

минутувыпускают. Вмиодной дивизии? Попробуйте

Рановцом: боятся,

Над нами вьются
То

Новой хвормы.

видят

это хватит

счетом— на шесть

Орудия гремят и

лись

— 2300
шрапнелей на
поганая! Это из скорострельных

радцатьснарядов в

которые по

иу-ту! На сколько

позициии

пятачку за штуку.

Базунов.

целый корпус! Ах ты, сволочь

Надо же им поддержа-

вас желаниеплатить ежедневнопо

это

типичныйальбатрос. Солдаты

отлично

германскийсамолет. Но им не хочется волно-

раздумывать,

они сознательнозакрывают

глаза и

без-

заботно решают:
—

Наш! Новой хвормы...

Не

таков ли и

...Часам
вечерняя

весь наш' патриотический
оптимизм;'

восьми канонада
затихла.В

тишина, и

ными трещетками
и

воздухе разлитамягкая

это сразу переносит
нас из

грохочущими цепямив мир,

человеческим счастьем.

мира с

желез-

окутанный тихим

Странными кажутся только

наши

соб-

(во время сильного
боя голоса еле слышны). Откуда-то появились детишки, которых
мы
раньше не замечали. Люди
смеются, поднимают радостно головы
и уже непохожи на деревянные куклы с тупоственныеголоса,

которые звучат так громко

умно-молчаливойтревогой на лицах.
—

На молитву!—

чат среди

кричит

патриотического
гимна:

428

фельдфебель.

всеобщего разгрома и

И так забавно зву-

поражения напыщенныеслова

^Царствуй на страх врагам...».

ПУС

примчался ордпнарециз

одиннадцатом
часу

...й

отойти в Трубачов — в двух верстах от

Тыловому парку

—

Заграду.

среднему
— в

Холма, а

штаба кор-

во вниМайданеРыбье, т.-е.

Передвижение
совершенно непонятное,если принять

мание,

гораздо

головной парк расположенв

что

дальше

Весь

юг

от

позиций, чем средний

пожарах.

Между ними вспыхивают огненные
один

сливая далекие огни в

залпы

зарево пожаров,

тели смотрят на

тельной быстротой, ярко

пылающий полукруг. Жи-

которое разгораетсяс

окрашивает облака и

удиви-

скоро тухнет, н

тяжело вздыхают:
—

Верно, хлеб горит...
вслух удручающую

Потом высказывают

всех мысль:

Так и наше попалят...
Солдаты глухо молчат. Им объявлен сегодня свирепый при—

каз генералаМаврина.

Приказ этот разослан в
но,

го

по

распоряжению

всеобщее сведение:
«Начальникам 18

кинут дня.

с секретном» порядке

штаба корпуса, только

70 дивизий. 1915 год

Уз 1607.

«Командир корпуса приказал
генералаМаврина:
«При отступлении
наших
рии

объявить

армий с

производит пополнение
своих

реквизирует скот.

отступлением:

, п

25 мая. 2 ч. 1U

копию

телеграммы

неприятельскойтеррито-

занятием непряителемнашей

еще гъ мая,

сегодня оглашен

территориинеприятель

армий за счет местногонаселения

Главнокомандующий приказал одновременно

18 до 50 лет;
с домашним необходимым имуществом временнов Волынскую
губернию,
«1) Уводить мужское населениевозрастом от

желающим местнымжителям

откуда иттина дорожные

предложить выселяться

инженерныеработы.

«2) Уводить весь скот с тем,
вращении скот

чтобы по нашем обратном воз-

был возвращен или щедро оплачен.

«3) Уводимых местныхжителей, годных к

работе, желатель-

429

но отправить в распоряжениегенералов Величко,

Артамонова и

Лебедева, если от них последуют соответствующие запросы.
«Об изложенном сообщается на зависящее распоряжение.

16515.

Маврин».

«Подписал: начальник штаба

капитанВоскобойников.

Стар-

ший адъютантКронковский» .
Когда приказ был прочитан, первым отозвался Костров:
— Это чорт знаетчто! Это варварство, достойноенемцев,
^

а не русских...

— Ого! И оптимистов пробирать
Евгений Николаевич.

начинает,
— рассмеялся

— А
по-моему так и
надо, — сказал Старосельский,-^Ьто хочет побеждать, тот должен уничтожать без всякого сожа-

ления все вспомогательныесредства противника. Нечего

слезу

пущать.

— Но ведь из этого ровно ничего не получится, — заметил
Базупов. — Это надо было сделать десять месяцев тому назад.
А теперь это бумажка для интендантов.Вспомнитещедринское

изречение:на неопределенности
почиет их благополучие...

— При чем тут интенданты?— обиделся Старосельский.
— При чем? — язвительно усмехнулся Базупов. — А
вы
чувствуете эту игривую фразу:
«щедро
оплатить»? Воображаете, сколько

появится у

небывалые гурты,

взятые

нас охотников

«щедро

небывалого обывателя?..

оплатить»

Хочешь

оплачивать, да еще щедро, — скажи прямо: по десять, по двадцать, по сто рублей с головы. Каждому будет ясно. А то —
щедро. Сколько это: щедро? На мой взгляд щедро — двадцать

рублей, а по мнению интеидапта
Дуй-тебя-горой, если владельца
коровы не повесили, то с пим ѵже расплатилисьщедро.
2

...Вечером

получено предписание:
с

утра приблизитьсяк юж-

ной окраине Холма. Выступлениеназначенона завтра в седьмом
часу йременимного. С неба льет ледяной дождь и сееткакоето болезненноеотупение. Дождь проникаетчерез крышу стодолы, которая, давно превратиласьв мокрую пещеру. Стуча зу-

бами от стужи, мы молча ёжимся под одеялами. В стодоле дует.
ит ветра гаснетсвеча. Сквозь щели пробивается огненная по430

лоска пожаров.

Из-за

наши тяжелые

орудия.

Рыбье, верстах в двух, бухают
Валентин Михайлович вдруг заявляет

леса под

неунывающим тоном:

Эге! Все-таки атаки здорово отбиваются нами.
Ответа нет. Все погружены в собственныетайные мысли,
—

которые медленно рождаются под грохот тяжелых пушек.

...

Попреяспему льет

Пасмурное небо

дождь.

покрыто

се-

рыми тучами. Возле отходящего парка толпятся встревоженные
жители.

—

Здесь позиция будет? —

полька с

ребенком на

спрашиваетсо страхом молодая

руках.

— О,
какой славный мальчик, — говорит адъютант.—
Сколько ему?
Мать расцветает:
— Сегодня как-раз семь месяцев.
— Вы с нами уходите? — задаетвопрос Валентин Михайлович.

—

жется,
—

Лошадей

пот.

Как

мы

пойдем? — вздыхает

она. —

Ка-

женщинам разрешают остаться...

Все

заберут.

равно, — говорит

Валентин Михайлович, —

мужа

— Тогда и я пойду, — с
тоской заявляет женщина.—
Еслп суждено погибнуть, умрем вместе.
И, помолчав, добавляет с отчаяньем:
— Но как итти? Лошади нет...
.
— Что там? Один ребенок, — утешаетее ВалентинМихайлович.

— А вещи? постель? хлеб? Ведь человек не лошадь — на
спину не взвалишь. Я и двух верст не пройду с ребенком на
руках.

—

Муж

поможет. Идут же вот

— по восьми

детейнесут.

— Что ж хорошего? — произносит она рыдающим голосом. — Придется броситься в воду... Под Замостьем одну женщину погналп на второй день после родов. Родила она двойню.

Несла она, несла обоих детей. Четыре мили прошла. Дотащилась до Красностава, не выдержала: вместе с детьми в воду
жучилась (кппулась)в воду.
431

Да

■—

Не бендзе? — с

—

адъютант,— здесь

не плачьте, — говорит

вы

будет.
—

Нет, пѳ будет.

—

Как

не

надеждой переспрашивает
она.

будет?

—

раздражается

бурку,

кой-то старик, — а

Холма?

безотраднымголосом ка-

Будет или не будет, — говорит

—

Валентин Михайло-

%о ж мы без боя отдадимим все до

вич. —

сапоги уже не вернешь...

платок и

Забрали.
В

боя не

тоне старика звучат

злость,

насмешка, и

какое-то

враждебно обидное презрение.
Мы садимсяна лошадей и едем. На каждом шагу толпы изгнанников

(погбпьцы). В битком набитых телегахрядом

таются дети, свиньи и
щится по

грязной дороге.

гают плечом на телегу
ждом взгляде,

бабы и

более взрослые детишки. В каболь и слезы,

который они бросают на нас, сквозь

читаетсяглубокая

Дождь

ненавистьзатравленных зверей.

ледяными кнутами сечетпо

—

все-такинемцы с

ленно заявляет

стояла,

Костров.
сели

они прямо

—

превращаетдо-

трудом продвигаются, —

воодушев-

Кабы

еще

бы...

такая

Да,

—

это им не заграница,
—

ринарный фельдшер

погодка

про-

Где им по такой дороге

ппэк!..

свои пушки тянуть...

от

коже и

липкий студепь.

рогу в

барах-

Тощая лошадка, надрываясь, таТяжело дыша, из последнихсил нале-

куры.

насмешливовставляет вете-

Маслов.

К двенадцати
часамдобрались до

южной окраипы Холма, где

высланных квартирьеров узнали,

что в

скают:

что в

...

во-первых,

Холм никого не пу-

оттого, что там холера, и

во-вторых,

оттого,

Холме все квартиры заняты штабными.
МайданСтаенский.Заговорили и

наши пушки.

него временинашей артиллерии
разрешалось

До послед^

расходовать не бо-

18 снарядов на батарею
80 снарядов
на батарею. Сейчас мы «утопаем» в снарядах. Со вчерашнего дня идет беспрерывный артиллерийский
бой.
С пригорка отлично видно, как падают и рвутся снаряды.
лее трех снарядов

сутки.

432

на орудие, т.

е.

по

С прошлой неделиэта порция увеличенадо

Солдаты, пи на минуту не уходят отсюда. Тут
и жители. Глаза их прикованы туда, где горят
веет смрадом и

гарью.

себя.

Лежит скошенный,

Солдаты

же

столпились

поля

откуда

раздражениемгонят их

но не убранный хлеб.

Солдаты

от

обра-

щаются к лепте
лям:

—

Вы

бы

лучше

хлеб собрали, чтобы

неприятелю не до-

стался.

— Забороп/.но
(запрещено),— отвечают ' жители, — - сегодня воскресегДе, праздник.

— Этим панам верить нельзя, — раздраженно ворчат
даты. — Онуг, сволочь, рады, что австриецидет...

Солдаты

не любят населения, потому что

сол-

их глазах уже^

стерлись всякие грани между жителем и «погоньцем». Отдельные беженскиеволны начинаютегиваться в огромный челопеческий океан, который давно уже зышел- кз берегов и понемногу
захлестываетсолдатскиемассы. Тщетно суровые приказы предписывают солдатамгнать от себя беженцев и не допускать их
к своим стоянкам. Беженцы всюду. Всеми правдами и неправдами они стараются держаться поближе к армии, потому чтоони не в силах расстатьсяс надеждой, что когда-нибудь однажды им удастся вернуться на покинутые места. Бледііые, худые, притихшие, беженцы весь день молчаливо ютятся каждый
у ^своего
собакой.

воза.

Каждый

воз — это юрта,

охраняемая цепной

— Настоящие цыгане,— подсмеиваютсясолдаты.

— Хуже, — печально отзывается старый
месяц, два на одном местестоят. А мы разве

Может быть, через час пас заставят дальше
Напряженно прислушиваются беженцы к

русин, — цыгане
знаем,

сколько....

итти...

грохоту

пушек,

останавливаюткаждого жителя, на лету подхватывают каждое
тревожное слово. Незаметноснуют они, печальные, с разбитым
сердцем, но тихонько нашептывают солдатам:
— Травники юш заёнты...
— Бискупице спалена...

(уже заняты).

— За гурой тёнжки гарматы германув (за горой

тяжелые-

орудия германцев).

Будущее
*о

По

следам

рисуется им в
войны.

самых ужасных красках:
лъц

— Сгинем! Все равно все сгинем...

Но с наступлением
ночи они* сбрасывают с себя личину молчаливой покорности. Они пробираются на соседниелуга и кралошадей. Забираются в крестьянские погреба и
Не задумываясь, становятся па путь открытого грабежа. Вчера одного такого вора поймалхозяин у себя на лугу п
поднял крик. Мигом сбежались все соседниебеженцы и гуртом
набросились на хозяина, вымещая на нем свою бессильную
злобу. Его с трудом отбили солдаты. Между солдатамии беженцами-мужчинами
кипит свирепая вражда. По почам мужчины
устраивают дежурства из боязни, чтобы солдаты не ограбили

дут клевер для
стодолы.

их и

не

подобрались к бабам. У

отношение к

армии: их

последнихболее дружелюбное

связывают

Дети

солдатамидети.

постоянно протягивают ручонки за подаянием, а

материрастро-

ганным голосом посылают благословения солдатам:
— Hex пан бог благослови... Мати бозка пѳ допустит...
Заслышав обеденную трубу, детп несутсясо всех ног к

датским котлам,

ками: Солдаты
сколько

размахивая горшками,

ругаются,

сердятся,

кастрюлями и

но

сол-

круж-

каждый уделяет не-

ложек из своего котелка.

Сегодня получено допесепиеот командира 18-й парковой
бригады на имя Базунова:
«Старшему из войсковых начальников,
ковой артиллерийской
бригады. 1915 г. 11
№ 427. Новипы.

«Сегодня была
косившими овес, и

драка два раза между
крстьянамп.

Был

командиру
июля,

пар-

9 часов утра,

беженцами,самовольпо
«Бежепцев возле

приказ:

войск пе держать». Так как вражда и драки могут Припять очень
опасный оборот, о сем доношу для распоряжения и донесения
комендантугорода Холма. Подполковник Гиммель».

Идем с Базуновым чинить суд и расправу. Входим в большой лес, изрезанный болотными ручейками. Здесь расположились беясенцы 'огромным табором. Стоят они тесно, воз к возу,
грязнят

смрадом и
время

засоряют весь

производят

подходят повые возы,

поросятами, и
434

лес, отравляют

воздух

человеческим

впечатлениебандитского лагеря.
пагружепныѳ

выстраиваются рядом

Все

мешками, детьми и
осевшими.

Усталые,

грязные, понурые, они, не стесняясь нашим присутствием,осы-

брапью начальство.
Куда идете?— спрашиваеммы их.
Невядбмо (неизвестно).
Почему ушли?
А я вам? Казаки выгнали.

пают проклятиями и
—
і—
і—

—

Обходим от воза к возу этот унылый
шагу натыкаемсяна тяжелые сцепы.

Бежит мальчик
—

Чего т

табор

лет тринадцати,плачетгорючими

так

на каждоз-

слезами

убиваешься?

Его послали пастикоров,- а за это время всему их таборѵ
было приказано двинуться дальше. Куда? — неизвестно. Спро'
сить не у кого. Коров он бросил и не знает, что ему 'делать
куда деваться.

Ходят старухив сопровождениикучи детишек и назойлива
выпрашивают милостыню у солдат, у беженцев, у случайны,
встречных.

С жителями

все время драки.

Сейчас за лесом, к востоку — обширные луга и сенокосы
ійхо, безлюдно. Пахнетболотцем. Вдали скирды хлеба, не сжатый овес. Точно уголок далекого, нездешнегомира, точно грохот
орудий еще не докатился до этих мирных
А возы все скрипят и скрипят.

лугов.

...Едем втроем в головной парк — Костров, Болконский и я
Моросит мелкий, холодный дождик.
— Вот так лето! — зябко поелгиваетсяКостров.
— Кто вам сказал, что лето? — угрюмо ворчит Болконг

ский.

— По календарю июль

выходит, — смеетсяКостров.

— А вы не верьте календарю. По календарю я десять дне;'назадв Люблине был, сидел в мягком вагоне, утирался салфѳт
кой, сморкался в платок... Кто же этому поверит, когда меня из

Люблина

отделяют целые годы?

И нам, действительно, кажется,
увидим солнца и что опо
28*

что никогда больше

мы не

уже не показывалось на небе цельк435

река. Такова война: здесь чувствуешь только

то,

чем сейчас

приходишь в соприкосновение.Живешь только тем, что волнует
-ню минуту. Вчера и завтра— слова, незнакомыевойне. Будущее—это золотая химера, в которую верят одни младенцы.

Прошлое — даже то, что

происходило совсем недавно—

ставляетсядалеким, полузабытым сном. Да

пред-

вся война
— это ка-

кой-то страшный сон наяву. Мир, оторвавшийся от тысячелетних привычек и
убеждений и напоенный блеском и радостью обманов, лжи и пороков. Старые заповеди: не убий, не
укради, не пожелай ни вола

ни осла

своего

ближнего

лдесь, на фронте, звучат как злая насмешка. Кто

беждать, тот не станет
грезить о пустяках,

хочет

—

по-

тот смело хватается

га меч.

Таков душевный строй на войне, и в этом наше спасепиѳ.
ісли бы мы лишены были этой способностиперевооружаться

ловыми догмамиприменительно
к новому бытию,

бы не оставалось,

как

помипутно сходить с

противоречиймежду претензиямифальшивого
нием повелительных пушек.

людям

ума от

тыла и

ничего

грубых

требова-

...Небо яснеет, и бой разгорается. Всюду щелкают пушечные удары и протяжно рычат мортиры. По дорогам ыв
еще тянутся резервы. Некоторые частипроходят с музыкой. До
сих пор это делалось только по желанию самих солдат. Теперь
понятия изменились, и солдатамприказано с пениемитти на
позиции. Под грохот тяжелой артиллерпиэто звучит как крик
умирающих гладиаторов.

Впрочем, это мало кого трогает. Хотя бы люди в горячечных
рубашках появились с пениеми музыкой — нам тъ равно. На
войне человек привыкает думать только о себе, и всё, что лично
его не задевает, ничуть его не волнует.
тушки. На позициитянутся резервы.
конечные транспорты раненых.
в

сфере огня,

а чужая,
вляет в

Но

436

Безунимпо

грохочут

навстречувезут бес-

пока

мы

сами еще не

пока из ран бежит не наша собственнаякровь,

мы глубоко равнодушны.

Война

прежде всего вытра-

нас чувство жалости. Кто хочет воевать,

беспощадным, бесчувственными
Едем усталые и продрогшие

оыть

Им

жестоким.

тот должен

—

А не вздремнуть ли

зевывая,

Костров.

вон в том стогу?

—

предлагает,по

Что ж? Торопиться нам некуда. Задаемконям корму и зарываемся в стог. Вместес запахом душистого сенаи перегнившей
травы по телу расползаетсясладкая, одуряющая истома.

...Когда мы проснулись, был вечер. На западе малиновым
заревом догорало солнце. Над лугами вставалибелые испарения
точно вся земля закуталась в таинственный
плащ и сталанеясной, воздушной и мечтательной.
Затихлипушки. Томно зарокотали жабы. Серебряный
задрожал мечтамио счастье.

воздух

— Если бы в свое время прошел закон, предложенныйКаем
I ракхом о равномерномразмежевании
земель, — сказал Болконский, — то нам теперь не пришлось бы воевать.

— К чорту историю, — закричал Костров.

гоним месяц!

—

Давайте,

до-

Летим размашистойрысью. Чудесная ширь, облитая лунным
светом. В сторонеот дороги большие биваки беженцеви солдат
освещенные кострами. Меланхолическинаигрывают гармоники
Из темнотывырисовываются всадники — казаки и ординарцы
Ьросают на ходу торопливый вопрос, и уже где-то далеко позади
замираеттопот копыт. А кругом простор и серебряная тайна.
Вдруг во ржи

что-то сильно заворошилось. Подъезжаем Че-

ловек сто австрийцеви венгерцев, окруженные нашимикараульными. Расположились на ночь в хлебах и мирно беседуют. Го
ворят по-русски, по-польски, по-русински. Многие тихо сидят
рядком и что-то на пальцах объясняют друг другу.
—

Об чем это?

— спрашиваемкараульных.

— Да вот маджары рассказывают —

о детишках тоскуют

детишки дома остались.
—

Как

же они рассказывают?

— О бабах да о детишках у всех
йоль про бабу — груди показывает, а

народов один разговор
детишки— от

зеюи

невысоко.

—
—

Куда ж вы их гоните?
Окопы рыть.
437

Всматрив'аюсь в лица пленных — ни следа борьбы и треТочно каждый из них давно решил про себя:
«Теперь я пленный и должен заниматьсярытьем окопов для
русских. А русские плешіые роют окопы для нас. Таков порядок войны. Пушки стреляют в ту сторону, куда их направят.
Пленные делают то, что им прикажут... >
воги.

Еот смысл
Вот смысл

...Снова

величайший
философии

искусства.

всей...

накрапываетдождик. Едем усталые, раскисшие. На-

встречу группа беженцев. Спрашиваем стражников:
—

Куда

поздно?

так

Вошь выпаливать... Детей дб сместизаточила...
Вошь
давно
поедает беженцев. Насильно прикованные
к армии, беженцы не парятся, не моются, не купаются. Все
спят вповалку, не раздеваясь. Белья не меняют. Многие таборы
—

сделалисьрассадником
вшивой заразы. Взрослые постоянно скре-

бутся и чешутся,

как чесоточнаялошадь.

Дети

пе в

состоянии

уснуть из-за нестерпимого
зуда: каждая складка на коже

полнена мириадамившей.

Для

нечистью беженцы разводят

борьбы

среди поля

пере-

этой расползающейся

большое

пламя и

на

кострах-вошебойках выпаливают кишащее паразитами
белье. Делается это по преимуществуночью, чтобы бабам но
этих

оставаться голыми на -виду у солдат...
—

Тьфу!

—

египетской.

брезгливо' сплевываетКостров.

—

Хуже

казни

— Да„. Картинкаиз нравов каменноговека, — усмехнулся
Болконский. — Совсем как во временааракчеевщины, когда та-

бунамигнали поселенцевчерез

всю

Россию.

И мпе вдруг припомнилсястрашный рассказ Лескова «Продукт природы». Рассказ о том, как задолго до освобождения крестьян гпали на баржах курских и орловских мужиков
вания» новых

деревень в

обовшивели, что
чью

оренбургских

или в жаркую пору, когда люди изнывали от

тями и ёрзали па одном местеили катались на

пядь

43S

другую

потом вдруг

зуда.

на пядь

до

того

по баркам стало страшно ходить. Особенноно-

исступлении
мужики, бабы и дети «чухались»
рону и

«сби-

для

степях. Люди

немом

скреблись ногв

одпу сто-

вскакивали и

сидели,

поводя вокруг осовевшими глазами, — и иногда плакали и
истово

скреблись и

не-

чесались...

— Пропадаем!— кричали бородатые мужики с отчаянными
рыдапиями. — Съела вошь!.. Жалуйте— милуйте!., в глаза лезет: зрак хочет выпить!..

А вошь

все множилась и

Далеко ли

точила...

ушли от этих первобытных времен погибающие

от расползающейся нечисти«погоньцы»? Не

те же ли

«вывод-

ные» деревни? Не те же ль крепостнические
замашки? Даже
кпут и дыба остались: по. десять розог за всякую провинность,
как гласитинструкция новейших щедринских помпадуров— генералов Маврпных и Бедовых.
4

— Ну и в пекло попали!— почесываетсяКостров
С трех часов ночи идет беспрерывный бой. Головной парк
разбит па два эшелона. По распоряжению Старосельского головным эшелоном командует прапорщик Болконский, который немедленнопо прибытиив головной парк, в два часапочи направлен с шестнадцатьюзарядными ящиками в деревню Лукашовку
— Что случилось? — спрашиваю я Старосельского.
— С минуты на минутуждут прорыва 18-й дивизии.

Сижу за картой ео сводками и стараюсь разобраться в стратегическихпланахнашейдивизии. Старосельскийочень подобно
информирует меня о всех последнихсобытиях.
— Головному эшелону приказано оставаться на месте и
ждать приказаний. Распоряжение это вызвано крайне опасным
положением18-й дивизии. Для оказания поддержки вытребован
из резерва Вронский полк 70-й пехотнойдивизии,- которому приказано расположиться между Лукашовкой и Сурговым.
— Значит, — спрашиваю я, —-наш головной эшелон сейчас находится на линии пехотного огня?

— Хуже, — отвечаетСтаросельский. —
Одновремеппо
с йромским полком вытребована спешпо 1-я батарея 70-й боигады^ ставшая на позицию за деревпей Лукашовкой, на той
самой опушке, где расположился наш головной эшелон.

439

...Положение

головного эшелона совершенноненормальное.Он

находитсяв полуверстеот окопов Кромского полка и

рядом с по-

зициейпервой батареи.Снаряды из головного эшелонав-^атарейный резерв подаются непосредственно
на руках.
Старосельским
посланэкстренный ординарецв штаб

дивизии с

донесением
о

создавшемся положении. Оттуда последовал словесный приказ:

«Головному

эшелону оставаться пока на месте, так как ну-

жда в снарядах очень велика».

Руководствуясь
Болконский решил

этим неопределенным
указанием, прапорщик
оставаться рядом с батареей
до тех пор, пока

неприятельская артиллерия не нащупаетбатарею.

...Близится

вечер.

Противник

снаряды его ложатся довольно

нащупывает батарею, и

близко.

уже

Одного случайного вы-

стреладостаточно, чтобы весь головной эшелон взлетел

на воз-

1
)

дух. Прапорщик Болконский распорядился обамуничитьлошадей, 1
а

людям

не отлучаться и

быть

на своих местах.

...Уже совсем стемнело,когда

на

батареебыло получено до-

несение
с наблюдательного пункта от батарейногокомандира:

«Около Молоховца

прорыв.

Батарею

приготовить к бою.

править орудия в сторону Молоховца и
должительном времени открыть
но избежаниегибели.людей и

Узнав

огонь.

быть

готовым в

Головной

На-

непро-

эшелон убрать

снарядов».

о полученномдонесении,прапорщик Болконский по-

пытался связаться по телефону со штабом дивизия,
залось невозможным. Тогда,

по

просьбе

но это ока-

солдат,

он

в эшелоне старшимвзводного фейерверкераКонского,

штаб дивизии за инструкциями.
В штаб дивизии Болконский прибыл как-раз

оставил

сам от-

правился в

тот момент,

когда там отдавались распоряжения о порядке отхода

Все столпились у телефона. Начальник штаба

позиций.

дивизии Белов,

держа перед собой раскрытую карту, весь красный,

взволнован-

ным голосом отдавал приказание
в трубку:

—

Так значитэтот полк

отходит к лесу. На вашей обязан-

ности довести в целости 1-й дивизион. Все
связи с 18-й дивизией...

время

Прапорщик Болконский сталискать глазами, к
440

не терять

кому

вы обра-

Но все были заняты и не обращали на него
За спиной начальника штаба стояло несколько адъютантов. Напротиз сидел генерал-майор
Стокасилов.
Дальше — какой-то штабс-капитан.
Болконский щелкнул каблутиться с докладом.

никакого внимания.

ками и

—

обратился к Белову:

Я командир головного

Тот посмотрел на
говорить в

—

эшелона 70-го парка...

него невидящими глазами и

продолжал

телефон:

Разместитеоба полка между лесом и дорогой на Сургов.
Я понимаю, — сказал тихонько Болконский, обращаясь

к одному из адъютантов,— что дело идето судьбе целойдивизии.

Что вам до какого-то несчастногоголовного эшелона? Но

личнѳ

мне совсем Ее желательновзлететь на воздух со своими шестнадцатью зарядными ящиками или попастьв руки неприятелю...

Адъютант сурово
—

нахмурился и

бросил сердитымшопотом:

Тише!..

Болконский подождал с минуту, снова решительно чокнул каблуками и, заглушая голос начальникаштаба, громко сказал:
— Ваше превосходительство!Я командир головного эшелона, стоящего в Лукашовке.

батарея, которой

Начальникштаба опять
глазами и
—

Рядом

приказано открыть

со мною

посмотрелна Болконского незрячими

произнесскороговоркой:

Да, да,

да...

Мы

знаем, знаем...

И продолжал, красный, взволнованный,
—

расположена1-я

огонь-

Второму

кричать в

телефон:

дивизиону отойти...

Болконский передернулплечамии решительно шагнул к телефону. Движение ли это подействовалоили генералуСтокасилову просто стало жаль растерявшегося прапорщика, но он лю-

безно и мягко сказал Болконскому:
— Отходитек Холмецу.
—

Да, да, к Холмецу,

силовым и

—

— автоматически
повторил за

Стока-

Белов.

Прошу

указать мне, где стать, —

продолжал допыты-

ваться у начальникаштаба Болконский.

Белов

взглянул

на

Болконского

ничего не понимающий

взглядом и продолжал приказывать в телефон:
441

— Не теряя связи, телефон скатывать

соседняя к обозу...

Опять

вмешался генерал Стокасилов
голосом бросил Болконскому:—

так, чтобы катушка

уже

более

строгим

Идите в Сенпицу Рожанскую.

— Да, да, в СенницуРоЛшскую, — повторил,
начальник штаба, не отрываясь от трубки.

...Первая батареяуже

открыла огонь,

как автомат

когда Болконский при-

мчался в Лукашовку. Едва головной эшелон отошел за версту
как на том месте, где стояли зарядные ящики, началирваться

снаряды.

В СенницуРожанскую

головной эшелон

пришел ночью

часов

около одиннадцати.Лил проливной дождь, не затихавший всю
ночь. На рассвете,в начале четвертого, ординарец из штаба
дивизии привез приказание
пемедленпо перейтив деревню Депультыче Русские, куда головной эшелон, измученный, продрогший, на некормленныхлошадях, по отвратительпойдороге под
проливным дождем прибыл в восемь часов утра. В то же -время
втопому эшелону головного парка было приказанопередвинуться
в Заграду, ще стоял паш тыловой парк.

Создалось довольно

обязанности которого

странноеположение. Тыловой
лежит получение снарядов

из

парк

на

местного

парка и передачаих в средний(промежуточный)парк, очутился
рядом с тыловой половиной головного парка. А головной эшелон головного парка, доставляющий снаряды непосредственно
на позиции, оказался позади промежуточного парка тогда как
последний— пустой, лишенный снарядов и совершенно ненужный — болтался почему-то у пехотиых окопов, па две версты
впереди головного эшелона головного

...Второй день

парка.

стоим у самых позиций. Сюда

являются

люди

непосредственно
из огня. Больше всего — солдаты терско-кубапской дивизии, которую бросили в прорыв. Они чувствуют себя
крайне обиженными.
— Это ничего, что нашей дивизиейпрорыв заткнут, —
являют они. — Только зачем нас спешилии послалив бой

штыков?
442

за-

без

— — — дни ИиИ

Поминутно являются за снарядами из разных частей. Но.
В головном эшелоне собрался весь резерв 70-й
бригады. На позициях одни передки остались. Приходится каждому объяснять, что снарядов нетни в среднем ни в тыловом
снарядов нет.

рассчитыватьна скорое пополнение
никак невозможно.

парке и

Примчались и. терцы, разгоряченные,
зами, и
—

Га!.. Давай патроны!
Нету.

—

Что такое?

—

вращают

—

прорыв затыкали, а вы
шения

блуждающими

гла-

кричат диким голосом:

не

они свирепо белками.

Мы

—

даете?! Вы будете письменныесно-

делать?!. Давай патроны!..

Приходится открывать

двуколки.

И, только убедившись соб-

ственнымиглазами, что в ящиках пусто, терцы со свистоми гиканьем несутсядальше и орут на сазщ страшнымголосом:

Где патроны? Давай патроны!.." Мы

—

...В воздухе

жарко,

парно.

Похожие

прорыв

на гром орудийные рас--

каты сливаются в сплошной гул, от которого тяжело
воздух.

Высоко

небе упруго звенят

полдень небо

покрылось

колышется

аэропланы, приближение

которых встречаетсятрескучимизалпамидежурных

затыкали..*

пушек.

густыми, синимитучами. Сдела-

лось еще более душно. Заблестели
молнии, загрохотал гром. Две
стихии— небеснаяи земная — ожесточенностремилисьперегреметь одна другую.

Хотелось

лечь,

притаиться, уйти от этого

жуткого грохота. Укрывшись буркой, я зарылся глубоко

сепо,

чтобы дать отдых ушам. Необычайно сильный треск, раздавшийся у самой стодолы, заставилменя вскочить. В то же мгновение вся стодола наполниласьярким пламепем.Красный огнен-

ный шар с

рваными краями пронесся скачущим зигзагом по

воздуху и, как ласточка, вылетел из стодолы.
—
—

Что это? — вскрикнул
Ратуйте! Ратуйте!

Одну
дождь:

я и услыхал раздирающие вопли:

минуту мне казалось, что это бомба. Но на дворе лил

аэроплапов быть

Кого-то

не могло.

из солдат волокли по земле. Я понял, что это молния

оглушила солдата, и

издали закричал:

+z В землю! Заройте его

землю!
443

Пока

я подбежалк оглушенному, его успелизасыпать землей

он стал приходить в себя.

Из-под кучи мокрой

земли и иавоза на меня смотрелииспу-

ганные глаза Коновалова. Трясущимися губами он

обратился

ко

еле слышно

мне: *

Ваше благородие! Пропал я?., кінѳць?
Тщетно я успокаивал его. Вид солдат, засыпавших

—

млею, внушил ему твердую уверенность, что его

его зе-

хоронят,

он

продолжал твердить:

Цѳ вже кінець мені... Я ж бачу...
У Воновалова оказалось обожженным плечо, а стоявшего рядом с ним Звегинцеваударом молнии опрокинуло наземь. Груша,
под которой лежал Еоновалов, была, как когтями, ободрапа
—

в нескольких местах. Почему-тона солдат этот случай произвел

очень сильное впечатление,и они многозначительноговорили:
.

—

В бою не помрешь,

...С

пяти часов вечера безостановочногрохочут орудия. В

так смерть свое возьмет!..
де-

вять короткий перерыв, и потом опять до двух часов ночи. Нервы

не выдерживают этого безумного рева. Снаряды
ваны.

все израсходо-

Остался неприкосновенный запас. Послан

ординарец

в штаб корпуса за указанием, что делать. Получен уклончивый
ответ:

«Телеграммазаведующего артиллерийским
снабжением
армии

полковника Тарочкова сбивчива. Держите

ящики

при первой возможности переправьтеснаряды
То же передайте18-й парковой бригаде».

угрузке

головной парк.

Между тем неприятельскаяартиллерия гремит с неслыханной силой. Одновременностреляет бессчетноеколичество орудий. Создается такое впечатление,будто трещит исполинский
пулемети выбрасывает не пули, а тысячи разрывных снарядов.
...В

три часа ночи грохот все продолжается. Слышится

протяяшое,

долгое рычание, то

то

частыми толчками сыплется:

б-бах! бах! б-бах!.. Гудит земля, и верхушки деревьев вздрагиЛошади совершенно ошалели, испуганнопря-

вают от ударов.

дают ушами и

Четыре
444

становятся на дыбы. Люди растерялись до слез.

роты юхновцев не выдержали этой пальбы,

выскочили

из окопов

бросились во все стороны, как безумные. Десятки
пашей палатке. Они с трудом отдают себе

раненых толкутся в

отчет в происходящих

событиях.

—

Отступаем?— спрашиваю я их.

—

Не, потеснилидва австрийскихполка.

Значит, вперед идем?
Не могу знать. Чи вперед, чи назад...
— Трудно его выбивать из окопов?
— Его совсем мало. Одни старики. Все из Ржешова,
Горлицы, Шипвальда — из тех мест, где мы в Галициистояли. Он,,
как нас вышиб, всех на войну погпал. Сами пленныеговорили.
Нехота у него австрийская, а орудиями немецкомандует. Взяли
—

—

он их половину, пока довели, из своих

мы пленных душ триста,а

снарядов

перебил.

— А то еще так бывает: немец австрийцу скажет: «еда
вайся!» Тот руки подымет. Мы к ему. А немецс боков давай
бить...
— У нас которые рассудку лишились, — вставляет другой. — Против Сурского полка тяжелые орудия поставил. Бил,
бил до позднейночи. Вругом все попалил. От бою земля стонала.
Тут которые сурцы есть — совсем как ума решились.
— А кто тут из Сурского полка?
— Вон тот, что коло батюшки стоит.
Я подошел к солдатуневысокого ростас рыжеватой окладистой бородой. Весь вид его, расслабленный
и прибитый, говорил

о перепесенном
потрясении.

Ты какой губернии?
Воронежской, — ответил он безразличным тоном.
— Еакого полка?
— Сурского.
— Когда ранен?
— Сегодня.
—- ,
— Как дела наши?
— Дела ни-ча-го. Только...
только...
И он вдруг зарыдал горькими слезами. Он плакал, закрывши
лицо корявой мужицкой рукой, и вся борода его в одну минуту
—

■—

намокла от слез.
—

Чего

ты, как дитя

малое? Тебе сколько лет?
445

—

С-со-рок четыре,

—

трудом выгоиорил он сквозь

кие всхлипывания.
—

I
I

горь-

•

Стыдно ему,

—

вмешался старенькийлазаретныйсвя-

щенник, — что Россию бьют. От стыда в нем душа плачет.
—

Ты

не плачь, — обратился он утешительнок солдату. —

Ты возблагодари господаза то, что оп жизнь твою сохранил, ч
— Страшно, батюшка! Страшно, ваше благородие! — протянул он тихим запуганнымголосом и

весь

жалко затрясся.

Ты в первый раз в бою? — спросил я.
— Никак нет. Был я... па эптом на Козювце,
Так не было страшно...
—

— А

на

Еарпатах...

ты привыкай, — дружески сказал сеящспштк.

Все

сять держав воюют.

друг друга уничтожить хотят.

—

Де-

нам

надо! Ничего не поделаешь. Мне вот шестьдесят три года, —
улыбнулся ов, — а я вот учусь через канавы прыгать... Война!..
ІІривыкать надо.
.
.
—
Не могу, батюшка!.. Страшно...
•
•
И, низко наклопив голову, солдат опять залился слезами. Я
-смотрелна его опущенные плечи, на грязный подол ого шинели,

измазанныйкровью,

на его плачущее лицо, по которому вместе

•со слезами текла сопливая жижа, и

мне вспомнились презри-

Гинденбурга:
— "Война с Россией
— это вопрос первов.
Подошел полковой врач, посмотрелпа плачущего
бросил на ходу:

тельные слова

—

Реакция...

солдата и

После артиллерийскогоогня... Фельдшер! Дай

ему валериановых капель.
-------------------------

■

...70-я артиллерийскаябригадатретьи сутки в непрерывном
<бою. Исчерпанывсе резервы. Не только бригада не в состоянии
поддерживать пехоту, но и пехотане открывает рулсейпого огня
за отсутствием
патронов.

приехалидвуколки,

Вчера

из

Сурского

Вромского полков

солдаты со слезамиумоляли спасти
сидя-

щих в окопах. Без ведома командирабригады прапорщик Еириченко выдал

100.000 патронов из

неприкосновенного
запаса, со-

стоящего на учете командующего армией. Базунов разнес Еириченко, и

сам в

свою

очередь получил жестокий нагоняй от

инспектора
артиллерии.Вечером Еиричѳнко

отобрал сто человек

446
ч

из своего взвода и с пятью двуколками отправился иеизвестпо
куда. Вернулся он позднейночью и немедленно
отправил краткое

донесениекомандиру бригады:

«Растратапополнена».

Ни Старосельский пи Базунов

не пожелалиузнать, где

как

удалось Кириченко раздобыть 100.000 ружейных патронов Не
спрашивали об этом и офицеры. Только прапорщик Болконский
раза два за обедом, обращаясь к Кириченко, называл его «по
ошибке»: прапорщик Дубровский. А из штаба корпуса, после донесенияБазунова, что растратапополнена,получилась строжайшая бумажка:
/
,
.

«Не сметь расходовать этих патронов без

спектораартиллериии возить

...Тихо,

ни единого выстрела. Даже

После вчерашнего боя

распоряжения ин-

их при среднемпарке».

аэропланы не летают.

это молчание кажется зловещим.

боя

есть свои захватывающие моменты, свои пропитанныесолью и
сладостью тревоги. Грохот пушек и оглушает и по-своемувзбадривает. Орудийные звуки можно истолковать и так и этак.

Железное молчание окопов
ной абсолютной тишине, в
могялы.

Солдаты

хуже

смерти. В

дремоте без

тишине в

грохота —

пол-

ѵпыниѳ

тоже подавлены.

Молчание — это смерть или... подготовка
стороны молчаливо готовятся.
...Закрутились

убийству Обе

пыльные вихри по дорогам. Стоит тяжелый

скрипучийгулот гнущихся деревьев. Всо живое как будто
лось языка, юлько ветер свирепо кидается на скирды,
тает снопы соломы и

взме-

опрокидывает палатки.

В семь часов, натрубившись и нагулявшись
ударил по тучам, которые хлынули ливпем.

досыта

В эту минуту примчался ординарецс приказом
ном выступлениив Новины.
...По небу бегают

лиши-

ветер

немедлен-

призрачные пальцы прожектора и

таин-

ственно шарят в потемках. В загадочном молчании спневатьи
далей призрачно рисуется Холм, мерцая крестамисобора. Раз447

брасывая

снопы голубоватого света,

прожектор

нащупывав]

в облаках цеппелин,металлическоегудение которого

певучим храпом разносится по полям.

твердым

Таинственнобегающк

пальцы и стрекотаниенезримого цеппелинанаполняют небі
мне подъезжаетКириченко и, наклонив-

жуткой тревогой. Ко
шись к моему уху,

говорит:

— Знаете, какая самая тяжелая из повинностейна войне?
—
—

Быть мародером, — отвечаю
Верно, задави его гвоздь!..

ему.

...Крадучись,

ная Янина, как всегдавеселая, жадная,

юркнула ко мне в по-

стель, Не смущайтесь,скромные читательницы!Румяной Яниео

только четыре года. Сладко прожевывая конфетку,

мне,

что

(пушки). Я
— Что
—

на дороге

Хто

«дуже

войска» и

что

она

едут

сообщил:»

«гарматы»

позвал Коновалова.

это за движение?

его знает. С

утра идуть да идуть.

Конца

краю

из

видно.
—
—

Куда идут?
На Влодаву.

Я оделся и вышел на дорогу. Обращаюсь
ной полуроты.
— В чем дело?
— Отходим на новые позиции.
— Куда?
— Не знаю. Верст на пять, говорят.
— Корпус или армия?
—
с

Вся армия. Подалась в

центреи

правым флангом.

По

всему влодавскому тракту и

дорогам тянутся обозы,

парки и

к командиру сапер-

слева. Неизвестнѳ,

что

по польским (проселочным)

кавалерия. Какой-то обозный

капитанобращается ко мне с растеряннойжалобой:
— Приказано произвестиреквизицию хлеба, а средств нет.
молотилок нет, людей нет, хлеб отсырел. Придетсяснова палить.
— А где палили?
44В

— Везде. Вон дым этот видите? Это от
хлеб в Верховине, в Депультычах Русских,

ролевскпх — вплоть

хлеба. Пожгли весь
в Депультычах Ко
до Райовца. Теперь под Холмом
жжем

воздухе носились обгорелые соломинки и

па лица и платье.

—

Вот она, войпа-то!

В газетах

—

ложились копотью

печально вздохнул капитан

все такие заманчивые

слова: отходим, уводим

—

бе

жепцы, бегущие от германцев... А оно вот какого цвета' Поса
дил бы я этих газетных туристов в эту кашу: пускай сами по
нюхают, чем беженцы пахнут...
мо„;" У р КаК0Щ" Т ° велик°ДУшпого прапорщика выпросил
мера «Русского слова» — за 9 п 10 июля. Не знаю

два новся

ахГааТил^ГГ
110 ^^
ВНУТ Р И СТ Р аны ™ ™ько
ч*ть
докатилась до такого
молчалипства и с радостью провоз
Г« ТгГ^ ТаЛЬН0Г°

рора «Святейшего»

.Ласов в

К^ьмой-бессребренником,"^ £^щ-

сппода-пеподкупнымРобеспьером?

двенадцать кончилось

потянѵ-

( іПогап Чы»— шзывают их штабные остроумТ ЧП ° ДЛШІ,"ая лепта КР ЫТЫХ парусиновымполусводо^

иіл к»? ° ПЬЦЫ> ■

движениевойска и

фургоной, битком набитых нодойникамп, сундуками, мешками
SS4S Д
' п °Р° сятамі1 ' телятами, ведрами, птицей,клошіи блохами, вшами и прочим одушевленным и неодушевлен
-

ним мужичьим скарбом. Тощие лопшки еле

плетутся по неппо-

Z^JVT' Хватаясь за колеса' «Р яхтя и подталкивая, шг
Sm? й бИВаЮЩПесЯ Н3 сил подростки и бабы. Пятилетии.

J"б °Р ются С ™ шыт к °Ромми и хриплыми
отчаянно взывают в пространство:
— Мамо! давай плетку! Нейдет'
2ч

JKnK®МУЖИКИ И
-1
—
—

Слава И

голосками

дряхлые стаРУ хи с ТУДон волочатся

° КЛапяясь ' П0ВТ0 Р яю т с убитым

видом:

Hex бендзе похваленный...
Откуда?

— 'Из Верховин, из Депультычо...

—

Отчего уходите?

По следам

еойны.

41.0

Все попалили, геть чисто все.
Снарядами?
• — Не. Паши солдаты.
■— Куда идете?
— Не знаю... Прямо, как глупой. Сгинем, все чисто сгинем.
Бабы, рыдая, предлагаюткупить у них коров. Мужики продают лошадей, телегу, птицу, свиней. Детишки выпрашивают
■—

—

милостыню с

s—

надоедливо-плаксивым
припевом:

Я бедный...

—

Не пера

То,
ворчит Базунов,

что

садясь в

ли

делали

нам,

пора —

вчера...

бричку. И

мы вливаемся в

отступаю-

щие части.-

За переселенцами
снова потянулись войска. Уходит полевая
Движутся пехота, парки, транспорты. В воздухе появляются аэропланы— то неприятельские,то наши. Рвутся с виз.'ом шрапнели дежурных пушек. Кругом пылают стога. Дымной

почта.

папкой повисла над полями удушливая гарь. Армня, искалеченная, падорвапная, отступающая, уже тонет в пестромморе «но
.

гбньцѳв».

По всем полям и проселкам, по недотоптанпым
хлебам и большой влодавской дороге, гремя копытами, дребезжа колесами, ведрами, котелками, фыркая,
хрюкая,
мыча,
ругаясь,
катится
огромная живая река, текущая слезамии

Люди полей и

горем.

деревень, покрытые грязью

копотью,

запу-

ганные, оборванные, плачущие, вытащили напоказ, всему миру
нищету своих очагов.
солнца, жалко

па вольном

воздухе,

при свете яркого

судорожно извивается раздавленная, вшивая

Русь.

Все тот
а

же

кошмарный грохот и те же кошмарные картины

та же кошмарная мысль:

— Что же сделать, чтобы избавиться от повинностимародера!
А кругом фургоны, мешки, подойники, сундуки, корзины, по-

лушки,

450

из которых выглядывают

поедаемыевшами детскиели-

по-

чикй вперемежку с длиннымигусинымишеями, петухамии
росятами.

Без веры в будущее, с покорным отчаяниемв душе плетутся
бабы и

мѵжики,

плетутсятощие лошади.

На длинных веревках

слабыми детскимиручонками тащат шестилетниеребятишт
упирающихся коров.

Вереницаза вереницейбредут «пог5ньцы» из

Заграды, Бер*-

Угря, из Крупе, из Войславицы, из-под Замостья и

ховнны,

Гру»

И, как этадымная шапкі,
над умирающей Польшей какой-то гнетущий

бешова, пзо всей разореппойПольши.
повис

над полями,

рок

бросаетее несчастных,замордованных «хлопов» под ж&*

лезные копыта

войны.

Зачем? Во имя чего? Кому понадобилисьэти жертвы?

Какой

необходимостью вызваны эти процессии
вшивых?

...Час

ночи.

Пахнет гарью.

Далеко к востоку от Савина пылают пожары.
Значит, придется двигаться дальше.

чуем в лесу, так как все деревни забиты

...На

синихтучах горит

движение.

розоватый налет. Идет непрерывное

Армия беспомощнобарахтается
в грудах пестрогоче-

ловеческого

Пока но-

отступающимичастями.

тряпья.

Воздух

наполнен проклятиями

России.

усталых, измученныхглазах горит нескрываемаяненависть.

Как-то

совсем незаметновся

«погоньцам», усваиваетих

армия начинает
уподобляться

странныйтаборный облип. Чтобы^ие

бросать скота и птицы, раздаваемыхбеженцами
за гроши и бесплатно, уходящие частиувозят
коров.

собою поросят, гусей, телят it

каждом «олдате просыпаетсяхозяйская

тянется 139-й похотный полк.

жадность.

Вот

Двое суток простоял он в резерве.

И теперь у

каждого солдатапод

цесарка. В

Райовце сожгли огромное имепие, славившееся щ

мышкой гусь или курица, пли

Европу племеннымипитомниками.Кроме коров

всю

здесь раз-

водили белых свиней, известных под именемрусскиейоркширы.

Эти

свиньи пользовались таким же

ские дети.
во

все

29*

уходом,

кап великокняже<

При них состояли специальныесвиноводы,

одетые

белое, подобно придворным камергерам. По пять раз на

451

день они чистилисвоих питомцевособыми

лейшая соринка на

кратов усиленныйзуд.

■была колоссальная

щетками, так как ма-

теле вызывала у этих четвероногихаристо-

В другом

месте, на фольварке

Хилины,

молочная ферма. При спешном отступлении

всю эту племенную живность пришлось побросать

на произвол

судьбы. Солдаты хватали все, что возможно. Вот грузовой автомобиль, на котором среди резиновых шин и ломаных велосипедов возвышается рябая

корова

белым шароподобным выменем. Вот

монументальными рогами и
на понтоннойлодке большая

деревянная клетка, из которой беспрерывно высовываются гибкі:о гусиные шеи. Вот па зарядном ящике теленок. Вот нс•скольк» патронныхдвуколок, нагруженныхжирными поросятами.
На многих артиллерийскихвозах уселись бабы с детьми, седобородые старики, даже барышни в шляпках. Бурно вздувающиеся волны беженцев захлестывают всю армию и подчиняют,
растворяют ее в себе. Даже на гигантскомпыхтящем тракторе,
от которого в паническомужасе отскакивают лошади, примо•стплпсьбегущие обыватели.

А густые колонны «погопьцев» все растути растут. Со всех
проселочных дорог приливают все новые фургоны. Литое влодав■скрѳ шоссе гудит стоголосым гулом, за которым не слышно ни
жужжания аэропланов ни грохота

Отойдяjw

пушек.

дороги и сидя верхом на лошади,

клокочущий поток. Па

десятки верст в длипу,

наблюдаю

ширину,

этот

и внзред колышутся и переливаются цветные пятна бабьих
платков и сарафанов, мужичьих свиток, солдатских шинелей
пестрых коров и лошадей. От этих переливающихся пятен несется ровный, скриг.учий, пеумолкающий каменный скрежет,
раздираемыйрезкими шкриками автомобилейи грозными окриг

ками солдат:

—

В сторону! Вправо! Сворачивай!..

Беженцамнельзя

останавливатьсяни на

минуту: сегодня же

в вечеру они должны быть все за Влодавой. Казаки подгоняют
их плетью. Мужики, не имеющие возов, погрузили па самодельные тачки свои тощий скарб, впряглись в них вместес детьми и
мучительно надрываются под тяжестью непосильногогруза под
июльским солнцеми под страхомказацкой плетки. Вот старик-'
дряхлый, трясущийся, райинченный.Он без шапки. Изжелта452

белые, истлевшие волосы разметалисьлипкими прядями.

Глаза

безумно-испуганпые,
бессмысленные.Он ухватился обеими руками за веревку,

ковыляет
он

коровьей ноге, и, сопіувшпеь

привязанную к

за толпой.

Ему девяностолет— ппколаевскийсолдат.—

третиймесяцв дороге. Вот другой старик,, улучивший минуту

для передышки: он упал на колени и,

сложив молитвеннорукиг

шевелит помертвевшимигубами.

Чего ты просишь у неба? — спрашиваетего адъютант.
Смерти, — отвечаетстарик.
Вот на возу мертвая баба. С ней рядом корчится в холерппедругая, тоже умирающая. По лицу мужика, погоняющего костлявую
лошадь,
бегут слезы. Двое детишек смотрят обезумевшими глазами на окостеневшую мать, безжизненновытянутая
рука которой бьется о край повозки.
—

—

— Ты бы похоронил покойницу, — советуетадъютант, —
детей жалко.

Мужик безнадежно махнул

рукою:

останавливатьсяне по-

зволяют.

Иногда, рассекаятолпу, проносятся парные экипажи с солВ экипажах сидят молодые девушки, веселые,,

датом на козлах.
наглые и

задорные.

Эти войны не боятся, —
женцы. — Этих война кормит
—

говорят кругом и солдаты и
и

обувает. И

бе-

еще после войны

останется.

Их профессию отгадать нетрудно. Но как они попали в этот
страшный водоворот? Отчего мчатся в военном экипажес солдатом па козлах?.. Об этом, впрочем, тоже нетруднодогадаться..

Люди осведомленныепередают,

что при одном из привилегиро-

ванных кавалерийскихполков (пе помню — драгунскомили гу-

сарском)имеетсясвой постоянный походный притончик, состоящий из матери (бывшей польской помещицы), двух дочерей и
француженки-гувернантки.Его услугами пользуются толькоштаб-офицеры, а удостоенныеэтой честиизбранницынаходятся:
под неусыпномнаблюдениемврач [-специалиста.

Из рядов
проклятия.

«погоньцев» все чаще вылетают злобные крики и

Близится

вечер.

Вечером все они, -как
саранча, сожрут и

саранча,осядут на чужих полях и, как:

истребят все, что

встретитсяна пути.

■ѵЗЗ

ЙМ^^дЦ^^^^^уЖЩ»

Парипсе.
Парипсу, там
уже рыли окопы, и парк передвинулсяв Кробашово.
Средний ц
гылозой парк остановилисьв Потбках, близ Угрузка.
С раннего утра везут раненых под Холмом. Большинство
...Головному

парку

приказано расположиться в

Однако, через три часа после прибытия парка в

чзардейцы.
...Рано

утром явился

ординарециз

штаба корпуса с экстрен-

ным предписанием:

«Для надзора за скорейшим питанием
корпуса снарядами—
Немедленноперейтитыловому

Іяаряды
IS

—

стать на

■вым

тыловой парк

Окопипке. Промежуточному70 парковой бри-

северпой окраине Оссова. Промежуточному IS

яарковой бригады расположиться южнее, в
ряды

парко-

где находится местныйпарк.

немедленноно получении передавать в

бригады

гады

управлением70

парку с

вой бригады на станциюВлодава,

Ловче,

откуда сна-

будут перевозиться в головные парки 14 корпуса. Тылопаркам стать головными».

—

Теперь ясно!

—

обрадовапно Костров.

воскликнул

—

целой
армией!Ох, запляшут же немчики, запищат! Укоптропошим!
Разобьем Впльгешку вдребезги!...
—
Правильно! —в. тон ему отзывается Базунов. — Вот
только еще не решено, где это «там». Отступать ли нам до
Москвы пли до Иркутска?
Мы

теперь отступили, заманилиих;

\.. До Влодавы

двадцать пять

люди сыты, погода хорошая.

■

там

верст.

ударим

„

Но лошади кормлены,

Что еще требуется для

хорошего

беженцах, аэропланахи
па ноге, и он едетв бричке, куда

•настроения? Не вечно же думать о

пушках! У адъютантанарыв
насажалк себекѵчѵ
—
—
—

€арйпшю
454

детишек.

Еще прибросят, — пугают его солдаты.
И отлично. Веселейбудет воевать.
Ви би, ваше благородіе, — советует Шкира,
до

себе посадили. Дуже гарна паненка.

— вон

що,

Депщпки смеются:
—

Шкира вже

—

Он

влюбився.

Савине,

—

говорит

Юрецкий, -— успел. Какая-к*

его вышла.

даже провожать

девка

Правда это, Шкира? — любопытствует адъютант.

—

Шкира свободно объясняется и
Но почему-то шутит он и

по-украинскии

по-русски
петь и

«жартует» по-украински, а

философствовать предпочитает
по-русски.

улыбается Шкира.

Так точно, —

—

ій

—.

Пытаэ: «ни що ви

уходите? Тільки пришли таи вже на коней сідаэте».

так скоро

кажу:

«Одному охвицеру не понравилось, як ви собі
із-за одного офицера стількт:

чѵби стріжете».Так вонасміэться:

можно?» — «Можно, — кажу я: ще білыпе загубили.. »
Разговор неожиданнообрывается. Лица напряженновытяги-

дівчат губить

—

хіба-ж цѳ

із -sa одного Вільгельма хлопців
подымаются кверху,

ваются,

где плавно парит над

огромный аэроплан.
—
Аэроплан, аэроплап!
— несется тревожным
воза

возу,

скликают

большой

криком

от

Матери
отбегают о*;

беженцы начинаютиспуганнометаться.

детей. Старики крестятся. Бабы и

дороги в

сторону.

безжалостно полосуя
в

головами,

пам, потом вдруг

девки

Мужики усердно работают кнутами

лошадей. Аэроплан быстро направляете;

затихает
на местеи

медленноповорачиваем

леса.

вдоль
__

Позицииизучает, — решают солдаты, и

каиваются.
Движемся медленно:по три верстнв час.
шади еле плетутся.
—

все мигом успо

Обывательскиело

Бабы плачут:

Лучше бы нас прямо под позициипогналии сразу убилп

Слезаю с

лошади и,

наметивкрошечного

беседу.
Ты какой части?

добровольца, всту

ним в

паю с
—

Мальчик

•

подозрительно косится на меня и

вечает:
—

Еще никакой. Иду

данту.
.—

Оп:уда?

со

неохотно от

слабосильной командой к комен-

—

Из Москвы.

—

А родителитвои

—

шел

бы. Я

—
—
—

гдег

меня родителейнет. Кабы

Знаю. Все вы так говорите, чтобы
Я правду говорю.
Тебе сколько лет?

—

Четырнадцать... будет.
Через сколько лет?

—

Не лет. Через...

—

Что же тебе

—

родители были —

не по-

сирота.
скорее приняли в полк.

четыре месяца.

хочется

ко

дню

рождения

Георгия

за-

служить?
—
—
—
—
—
—

—

Патроны подавать. В команду разведчиков
А в разведчиках что делать будешь?
Что прикажут, то сделаю.
И немцевколоть будешь?
Конечно. Еще как!

—

Да

—
.

Я еще зимой во Львове был.
Ну и что же?
Назад отослали в Москву.
И отсюда отошлют.
Все равно, я до позиции доберусь!
Что ж ты там делать будешь на позиции?

—
—
—

ведь

попрошусь. '

у тебя силы. не хватит.

В винтовке десять фунтов. Десять фунтов не подыму?
— В винтовке — десять, да в солдатенемецкомпять пудов.
— Что ж такое! Мне только кольнуть п вынуть. А он уж
—

сам упадет.
—

Мне его

толкать пе надо.

Ты, значит, все

уже обдумаль п куда колоть и

как

А о том, что жалко людей убивать, ты не думал?
— Нет, мне не жалко.
— Ты такой кровожадный?
— Когда к вам в дом грабителипридут, станете
вы
лости думать? Родину защищать надо! — отчеканилон

убить.

жа-

сурово

і строго.

—

Разве без тебя защитников мало? Видишь,

дат кругом.
456

сколько

сол-

Так ты

могут.

вить

погоди: когда

тебя на

от

перь

делают? Значит, мало!
позовут тебя — пойдешь. А тепозиции одна помеха. Тебя и в дороге разда-

новый набор зачем

—

устанешь

вшами

ты

покроешься,

Заоо

болят, — с

гордо-

леешь.

Не заболею.

—

Ноги не болят?

—

Третьи

—

заявил

стью

сутки

отдыхал —

не

в*

по-солдатскиодернул книзу

оп и

скатаппую ши-

нель.

А может, вез-такипосидишь <на возу г

—

Кабы

—

пошел скорым шагом

—

были... А

вперед.

Шустрый мальчонка,

—

заметилбородатый солдат,

слушавшийся к нашему разговору.
—
Кабы глупый, небось, сюда б

пе

другой. И прибавил задумчиво:
—
От самой Москвы... Значит, большая
жет, как пули услышит, и

Не пропадет,

—

раз они пеш-

с ними.

ком — и

другие солдаты на возах

—

добрался, —
охота в

по-

сказал

ём... А мо-

пропадетохота..

новый солдат. — У нас
Как бой, в самый что ни
Уж если захотелось ему — н*

отозвался

полку пятеро таких: патроны носят.

своей охотой идут.

па есть огонь

удержишь...

...Поздно.

Высоко

каменноешоссе, с

превращено в

светитлуна.

сплошную

широкие луга,

аллеи —

Подходим к Влодаве. Звонков

обеих сторон обсаженноестолетними
липами,
зеленую аллею.
над которыми,

Справа и слева or
живой, колышется

как

беловатый туман, прорезанныйполосамилунного света, искрами
цалеких влодавских

огоньков

полыханьем желтых

темнотепоминутно вспыхивают

Вырастая
полняют

блестящие, ярко

воздух

раскаленныекруги,

страшным ревом и,

проносятся мимо испуганныхлошадей.

они вдруг на-

как сказочные чудовища,

Это краснокрестные
авто-

мобили отвозят на станциюраненых.
На станции
ни клочка свободного места. На путях,
рах,

пакгаузах, на крышах

костров.

снопы жемчужного света.

вагонов — везде

спят

в амба-

солдаты.
437

Пришлось забраться в

поезд со снарядами, где нашелся

пустой

вагон.

бы

Надо

—

лестницу приставить, —

хоть

предлагает

Костров.

Зачем? Если завтра утром аэроплансороснт бомбу,

—

все

равно от нас следа не останется.

...Живем

Наши палаткиразУ нас— ни столов, ни стульев.
Обедаем полулежа. По утрам снимаемдруг

лесу у влодавского вокзала.

Спгы рядом с беженским
табором.

€пдим

на

земле.

вшей.

о друга

Это несчастно,— ворчит Базунов. — Опп уже просочи-

—

Скоро

лись в

самую армию...

мира и

задохнемсяот вопи.

Вот уже действительног....

—

Польша,

— с презрением
го-

Старосельский.— Даю сто рублей тому, кто найдеттеперь

ворит

полтора аршипа в

ний Николаевич.

—

детишками.

Евге-

Ведь они все равно пропадут. Через неделю

через две педели—

подохнеткорова,

коиь, а

потом н, сам пан

Их только для того и гонят, чтобы они прошли

протянули с голоду погп.

сорок верст и
—■

лесу, не загаженныхбеженцами.

бы их всех и загнать в Вислу, — горячится

Взять

—

будем отрезаны ими от всего

мы

Это какие-тосредниевека, — возмущается адънйаит
—

Хуже крепостногоправа.
В

—

крепостныевремена ничего такого не

Болконский.

рит

—

купленные.

ные,

•быту. А

тут

Были,

Всех пх прикрепляли к

берут целый парод, выгоняют

наполняют ими возы

существованию...

подобного не было.
роде...
—

земле,

из сел и

Опыт

оседлому

земли,

без хлеба, без всяких

В самые варварские временаничего

Нечто совсем'повое,

единственное
в

принудительного перехода от

доисторическомукочевому,

прапорщик Кузнецов.
Да, — усмехнулся Базунов.

—

ртся теперь

говоподат-

деревепь и

Мавринское...

жизни к

вая,,

—

кибитки, как ненужным навозом. Да еще

требуют— яшвите на возах без
средств к

было,

скажем, пожалованныедуши,

—

оседлого

своем

образа

говорит лениво позевы-

Как-будто в армиипроизво-

устройствопринудительныхпикников. Чем на шііѵ

пик? Сидим на травке. Обедаемна травке. П
на травке.

скоро спать

будем

А что еще дальше будет, когда мы пойдемвперед по

местам?!Кругом,

пи одной щепки ни одной
Ой, ой, ой!... Что вы па это скажете, господин оптимист?— обращается он к Кострову.
— Мы
собственно еще ничего нового пе видим, — слабо
оправдывается ВалентинМихайлович.
— Но зато слышим, — шутливо подхватывает прапорщик
Левицкий. — Шесть месяцев тому назад мы слышали кругом
только польскую речь. Потом заговорили по-польски и по-русински. Теперь все больше по-хохлацкп. А
скоро, я думаю, мы
услышим чистый великорусскийговор... Тульской губернии...
Из-за деревьев ^неожиданно появляется ординарец Ковкий

этим выжжеппым

души не осталось.

донесением,
что в

шрапнелей'.
— Браво!

—

местномпарке получены для

торжествуетКостров.

■—

корпуса

Вот и

2.000

снарядов до-

ждались! Я говорил! Попрем теперь Макензена.
—

Чему вы радуетесь? — удивленно пожимаетплечамиЛе-

вицкий. — 2.000 шрапнелейна корпус?! В прошлом году в августе месяценаша

бригадапо 7 — 8 тысяч в

день

расходовала.

Одна бригада! Это, я понимаю, огонь!..

Снарядов, батенька, пет.
— і Как нет? —
горячится Костров. — Две тысячи шрапнелей. Это но фунт мыла! А потом еще подвезут. Вот уже дают
нам снаряды 12-секундного горения. Это ж какие снаряды?
Японские! AraJ
■— Кабы были у нас снаряды, — говорит ЕвгенийНпкодасвпч, — пас но сталибы эшелонировать таким образом. Растянули две бригады на сорок верст. Это зпачпттчто подвезут— валяй без задержки на позиции.
—

Да

вы

послушайте?раненых,

пехотапревосходно работает, а

— ■■ говорит

адъютант, —

артиллерия не стреляет...

Темнеет.
Долго лежу па бурке без желаний, без мыслей.
Густая тьма окутывала землю. Только ярко пылают огни
костров и

прорезывают темпотуслова

далекой иеепіг

По полю, полю
вольному...
Стучат цепы дубовые,
Стоит столы тесоше,

В
Н

сырую
сырую

Зеленой

...Звонкое

гудениеаэропланамелодично сливаетсясо

везущего свежие газеты.

Влодавы.

егах от

—

Поезд застрял у семафора в трех Бер-

Спрашиваему помощника коменданта:

Отчего поезда нет?
Путь не свободен. Ждут отпр-шения санитарного.

■—

Скоро?

—

Скоро,

успокаиваетон нас.

—

Через двадцать минут тот же диалог повторяется с
даптом, потом с

места. Снова
—

звоном

елей. Сидим на вокзале в ожиданиибрестского поезда,

высоких

—

землю
врытые..
землю
врытые,
елью
крытые...

дежурным по станции.А

комеп-

санитарныйвсе пи с

обращаемся к помощпику коменданта.

В чем дело?

Оп паклоняется к пам и тихопько шепчег:

Сестра Нинаеще из города пе приехала.

—

Проходит еще полчаса. Опять спрашиваему помощника коиепданта:
—
—

Неужели сестры Нины еще нет?
Что поделаете?Армянка: страстныйтемперамент.
А мо-

жет-быть, у сестры Ирины завязался роман на лету.

Через полчасатронемся.
Наконец появляются:
Нина, Ирина и

Надо обо-

ждать.

провождении

целой свиты.

Раздаются

еще три сестры в
три

звонка

и...

со-

поезд

попрежнемустоит на месте.

Опять
—

адресуемсяко

всеведущему помощпику коменданта:

Почему же не едут?

Помощник комендантапечально опускаетповинную голову:
—

Паровоз лопнул...

Должно-быть,

Сестры спокойно продолжают
А

от нетерпения.

разгуливать

помощник коменданта
смотритдоверчиво

ворит с
—

Это

460

глаза и

го-

грустным вздохом:

Вы

'думаете,

молодой

всегда

был такой подлец?

офицер-кавалерист, помещик

губернии. Имениеего в
—

платформе.

по

нам в

Послушайте, вы

Бессарабской

Хотинском уезде, как-раз на границе.
жо

счастливые люди!'— не

без юмора

обращается он к

нам. —

десять горячего свинца.

каждую

минуту! Я

здесь

к помешательству. Вы

Кой чорт!

Первые

Ну,

выплеснут вам

всего

думаете, я

три дня я

лексикон румынской и

юлько.

мне ведь

шестой день,
всегда

горячился,

фунтов

лицо

морду плюют

но уже

близок

был так равнодушен?

ругался, исчерпалвесь

русской матерщины. И

убедился,

что

ничем не поможешь.

В ком же причина?
В служащих. Железнодорожные служащие! От них все
качества. Не хотят работать! Вдруг заявляет машинист:* Шлаком забило паровоз. Не могу ехать». — А почем я знаю, забило
или пе забило? Что я — инженер, кочегар, истопник? За ним
другой: «Не могу ехать. Ветка не свободна». — Бегу на ветку— ■
в одну, в другую сторону. Вижу: стоят вагоны. А можно ля
их убрать — чорт их знает. А тут из штаба корпуса еліеми—

—

нутно телеграммы:

«Дать состав на 32

вагона для

перевозки

тяжелой артил-

лерии!».

«Принять местныйпарк Ш 86!».
— Им легко давать приказания. Вы думаете,это возможная
вещь? Попробуйте, вытащите вон тот вагон, например. В неделю не вытащите!.. Потом интенданты,санитарныедоктора,
сестры, полковники, срочные эшелоны...
Сумбур! Хаос! Столпотворениевавилонское!.. Я третьи сутки не сплю. Вчера со станции Брест сюда заслалицелый поезд со снарядами. Его на станцию Малкип надо было отправить— в другую сторону. Но он
стоял на пути, мешал. Вот его и заслали... Что тут было! Я по- •
лучаю поезд, ко мне не относящийся. Подымаю трезвон по телефону. Никто ничего не знает. Через пять часов спохватились.
Давай меня теребить: где поезд? Как он сюда попал?
— Вот подлецы!— злобно
срывается у
Базунова. — Это
не иначе, как нарочно. Там в Мадкине ждут, уже наряды по-

лучены,

собрались все парки.

поезд

болтается во

Повесить пх, мерзавцев, за такиештуки!
— Сделайте одолжение, вешайте, —

покорно

Влодаве.

вытягивает

шею помощник коменданта:— я вам только спасибоскажу. От

такой работы только и остается— повеситься или застрелиться.
— Отчего же такая бестолочь? — спрашиваотадъютант.
461

Стапция большая,

—

приспособлений
нет. Одна крошечная

платформа. Как подавать? Как нагружать, выгружать?

Строят же теперь большую

—

платформу,

—

говорит адъю-

тант.

Теперь!

—

иронически усмехается помощник

Вы

чего перешивали

спросите, для

последней
Хотппуезде? Мост здоровенный. Миллион денегухлопали. Сидели

дорогу от

Львова

до

Брод

на широкую

минуты? Для чего строилив
ском

А для чего?.. Это

пе знаю.

чьему распоряжению —

других спросите...

комен-

Для чего же их строят в таком случае? По чьему распо-

—

ряжению?
— По
вы

—

Даже две теперь строят. Но кому они достанутся?

данта. —

до

мае месяцемост в

долбили топорами. Сидели на другом

на одном конце мужички и

берегу —

колею

долбили. А когда мост стал подходить к концу, его

приказаливзорвать...

И тут взрывать будем!

Помощник коменданта!
Где тут помощник коменданта?
—

—

доносится чей-топовелительный крик.

Наш собеседникмоментальносрывается с местаи бежит.
По

перрону попрежнему гуляют

сестры.

Какой-то казачий

есаулгромко рассказываетпа весь перрон:

Вдруг

—

глубже

надоело.

слышу:

сено и

жду.

австрийцы. Я так и

Шум

Карабин в руки

—:

доме
и

выхожу...

ваши казачки уже разделываются с

Зарылся по-

А внизу, оказывается,

австрийским
разъездом.

Какое счастье, — говорит пежным голосом сестра,— что

—

вы

замер.

ужасный. Лежал я, лежал —

не остались ночевать в

доме, а

полезли на сеновал...

Мимо нас стрелою промчался помощник коменданта, а
вдогонку летел

Прошу вас не забываться!..

—

знать не хочу.

Что было раньше, этого я

Это меня не касается... Вопрос идет о

составе. К одиннадцати
часам— и

восемнадцатьвагонов для

ему

сердитыйгенеральскийокрик:

погрузки

нашем

пе позже! — памнадоиметь

тракторов!..

на другом конце перрона кто-то свирепо орал:

—.

Где же вагон с

футляром?

Футляр для аэроплана^где?

Нам надо сейчас
грузиться! Куда девался этот идиотскийпокощник

462

коменданта,—

чорт

бы его подрал'

В лесу темяо. Бродим средихрапящих беженцев, разыскивая
ЕПотьмах пашу палатку.

Значит,

—

комендантам
не очень сладко жпвется, — ме-

ланхолически соображает Болконский. —
жить

Кому

же

на войне-

хорошо?

Интендантам,забодай

—

их

Кири-

лягушка, — заявляет

ченко.
— Нет, я в следующий раз, как война будет, — говорит
Базунов, — обязательно попрошусь в заведующие санитарньш
поездом. Вот кому сладко живется. Он и комендант, и интен-

дант, и

главнокомандующий над сестрами.

трудом пробираясь в

ваемся па пестрыекофты

темноте, мы

вперемежку с

поминутно наталки-

солдатскими
гимнастер-

Слышится треньканье балалайки, бабьи визги
Чей-то сочный басистыйголос гудит на весь лес:
— Пет, босоножки тоже хороши: блиасек природе...

ками.

...Беседую

докторами.

Главный

врач

Орловского

смех.

красно-

крестного госпиталя Вознесенскийнервно шагаетпо перрону и
раздраженнобросаетна ходу:
— Вы думаете, я могу поручиться, что мы действительно
уезжаем? что через полчасапам по скажут — оставайтесь?
— Почему такая неопределенность?
— Потому что так хочется уполномоченному.Ему, главное,,
поскорей разгрузиться. Вы ведь понятия пе имеете,что это за
пакостное учреждение Краспый коест. Присосались к нему

разные сюсюкающие

господа и

рекламируют себя на

каждом

шагу.

Так зачем же вас расплодилитакую уйму?
А уж об этом спроситеуполномоченных. Вы не видали,
как опи живут? Какие автомобили в их распоряжении? Какая
свита? Ну вот!
— А персоналомвы довольны?
— Персоналкак персонал. Подстатьвсему ведомству и всей
войне. Бестолковщина! По дво недели не раскрываемся. А чуть
развернемся, наберем тяжелых больных — хлоп! надо немед—

—

лепно эвакуировать или бросать на произвол судьбы.
—

Разве

у вас пет перевозочных средстз?

463

А у вас снаряды есть?
На ведь у вас одних автомооилсиоколо десятка.
— Эх, коллега! А у вас нет автомобильных рот? Хорошо
они работают? Вы думаете,это как в Германии:все автомобили
одной фирмы? Запасныечасти одни и те же? Испортилисьдва
автомобиля — из них можно один годный сделать? У пас, слава
тебе господи, реквизировали один Жермен, один Грегуар, одип
Форд... Сброд святой со всей Руси... Лопнула какая-нибудь мелочь — изволь в Петроградпосылать чиниться, или бросай автомобиль. А бросать нельзя — значит тащи его за собой на
—

—

лошадях.

...Говорит, волнуясь, старший ординатор 123
А вот загляните в шатры, услышите и

—

площади за вокзалом разбиты большие палатки,

госпиталя.

увидите! Па
в

которых

на

голой земле, в грязи, пропитаннойкровью, валяются раненыеи
больные. Все сбились в плотную кучу, из которой несутсяраздирающие вопли. Выслушать, освидетельствовать каждого в отдельностинет никакой возможности. Санитары хватают первого
попавшегося и

тащат на перевязку.

В перевязочной

идет спор

между госпитальнымии поезднымиврачами. Последниеотбирают
только легко раненых. Тяжело раненым и
в

больным

отказывают

приеме.
—

Почему? Разве

местнет?

Мест сколько угодно. Поезда уходят пустыми. А все-таки
не берут. Это у них принциптакой — у поездных докторов. Ссы—

лаются на какой-то приказ. Врут.

Просто

статистики
портить

пе желают. К чему им тяжелые больные? Еще помрут!
—

—

Куда же вы деваетесвоих больных?
Ждем момента, когда начинаютотступать. Тогда

приказ: немедленнопогрузить всех больных.
вая, сваливаемв

одну

кучу

тифозных,

мы,

холерных,

дается

не спраширожистых,

острый аппендицит.
В поезд на 500 человек кладем семьсот, девятьсот, тысячу. Сколько придется. А до того, — хоть лопни!—
поезда не берут. В Холме мы стояли в московских казармах,
Ъ четырех верстах от вокзала. Был

у нас случай острого аппеп-

дицита. Кое-как доставили его па вокзал.

больного будет трясти в
ночь приказано было:
464

вагоне— и

поезде заявили:

отослали обратпо. В

немедленно
вывезти всех больных.

ту же

В на-

шем госпиталележало двести десять тяжелых, из которых двадцать скончалось, пока довезли их до вокзала. Из них —

катего-

рическиутверждаю — пятнадцатьмогли бы быть спасены,если

бы своевременноих эвакуировали.
—

—

Ну, это вы,
Сгущаю?! —

конечно, сгущаетекраски.

раздраженно закричал доктор.

зициях ничего этого, конечно, не знаете. Вы

—

Вы

папо-

имеете
дело с

по-

эзией войны. Вы слышите грохот пушек, видите кругом здоровых, крепких людей, которые идут драться за родину. А вот пожалуйте к нам после боя* когда солдат из боевой единицыпревращается в госпитальную. Им сразу перестаютинтересоваться.
В особенности,еслиэто, не дай бог, больной, а не раненый. Тогда "
он совершенно погиб. К раненомуеще подойдет сестра, он еще
попадетна поезд. И, доколе есть надеждавозвратить его в строй,
с ним кое-как еще возятся.

него смотрят, как на обузу.

Но больной — это обреченный. На
Как на грязный комок мяса, ко-

торый «жрет и испражняется».
— А сестры милосердия?
— Милосердные? Они ненавидят больных
солдат. Боятся,
испачкаться, овшиветь. С офицером, особенно легко раненым,,
сколько угодно они будут возиться. Но не с солдатом. К нему оннне подходят.

—

Не

слишком ли это огульно? 1 Может-быть,

это только

ваши сестры?

— Как-раз наоборот. Наши сестры составляют псключепие.
Путем долгой сортировки нам удалось подобрать сестерстарых

и некрасивых, которые сноспо делают свое

дело.

Но

зато какие

мордовороты: автомобилиот них в сторону шарахаются.

Это большое самопожертвованиес вашей стороны?
Опять-таки нет. Каждый врач предпочитает,чтобы в его
госпиталебыли уродливые сестры; но чтобы в соседнемгоспи-'
—
—

тале сестры были молоденькие, красивые и

бездельницы. Так

гораздо удобнее.

...Такова война.

Противник усиленнонажимает.Снаряды
за Гурой, достигают окраины Влодавы. Мы

ложатся за

Савиноя»

стремительно
отсту-

паем.

«О

По

следам

»с9вы,

465

Паническим
потоком катятся беженцы.
...Миновали Дубицу, Забояотье, Гущу, СтасГ-вку, Тучпу. Прошли, почти пе задерживаясь, через Рувипы, Кодень/Красовку.
Где-то за Бялой немцы прорвали фронт, и мы изо всех сил спешим уйти к Бресту и
бессильно барахтаемся в
беженской
пучине. Вражеская кавалерия раскинулась широким веером, я
отдельные разъезды уже

дизентерией
сеют

ближайшие деревни,

заскакивают в

Беженцы жадно подхватывают

эти слухи и

вместес

холерой и

их панической
заразой среди солдат.

Базупову

кажется, что пас окружают, и оп с утра до ночи предастсяпес•симиотическому
раздумью:

Если бы

—

был свободен,

мрачно размышляет

—

он

вслух, — пи одной минуты в Киеве пе сидел бы. Сейчас бы на

Урал уехал

прекраснобы себя чувствовал.

Это

единственное

теперь местона земном шаре, где можно себя^чувотвовать в безопасности. Напишу я,

кажется, жепе, чтобы

Киева.

она уезжала пз

Ну, до этого пе дойдет, — беспечнозаявляет Костров.
Почему? Чем Киев лучите Варшавы, . Риги, Либапы,
Ковны, Лодзи? Чем вы его защищать будете?.. Водь ясно, кік
—

—

Брест мы сдадим.
Придется, может-быть, кониной питаться, — меланхолически вставляет Костров.
— ■ Очень просто! Вот посмотрю тогда на господ оптпмиетов, когда опи будут епдоть в казематахи считатьснаряды пз
нить дать, что
—

немецкой «берты».
—

Какая

Что значатпушки, — угрюмо
уйма нашего войска, а

здесь

говорит

Старосельсппй.—

немцы как

екзозь

решето

идут.

вдруг загораетсясвирепейзлобой:

—

''то все сволочи,-" солдаты.^ Суглпы

сыны!

Им

морды бить, ккшки выпускать. Пока не сдавишь за горло

так! —

ничего не сделаешь с

...Идет

непрерывное движение.

Гулко

вливаются новые потоки «погоиьцѳв»,

скрипят, визжат и

сот

ними..,

в огромных огненных пятпах. Изо всех

рые шіщат,

только
—

грохочут пушки.

Небо

придорожных* деревушек

сотни новых

возов,

кото-

паполпяют воздух надрывающим

крпкои грудных младенцев. Покрывая все эти звуки,

гремят по-

велительные голоса:

—

Выкуривай! Выкуривай

...Вдруг

изо всех щелей!..

пошли слухи, что прорыв удалось

заткнуть.

черного дыма попрежпемуколышатся в воздухе,
ческие птицы распевают пронзительнымхором.

Елуб;

по оптимист

— Не будем доискиваться правды, — предлагает
прапорщва.
Кузнецов, — а устроим небольшой отдых.
— Предложениепринято, — кричит Болконский.

И через минуту мы в большом тенистомсаду, под пахучим::
яблонями. Откуда-то доносятся звуки военного, оркестра. Зад
невдалеке расположился штаб и какие-то части 4-й Спбирско

стрелковой дивизии, которые, справляют свадьбу: молодой се
бирский стрелок жонптся па беженке. Венчаетлазарѳтпый cbj.
щеншік. Шум, веселье и хохот. Солдаты ходят в обшшку с ра:;
одетыми и разукрашеннымицсетами
беженками. Среди танцующих пар выделяется статнаяфигура Шкпры. Тут же юлой вер
тится Блинов, который, проходя мимо пас, умышленно громк»

говорпт своей даме:

Видишь, мы тоже обижать понапраснуне хотим.
Растянувшись па травке, Костров блаженномечтаетвслух:
— Сколько хороших вещей на белом свете. Э-эх! Супец * ко
решочками! Говядинка с бурачками! Вот бы еще баранчик;;
А-ах, т-хар-рро-шаяштука!... А на третье вафли с молоком «
—

сливочками. У-ух!..

Кузнецов

под нос:

лениво пощипывает балалайку и

мурлычет

сёб*

Ай-ды тройка!
Только тронь-ка—

«Я все мамѳ раосжажу.
Ну, довольно,
Мне дѳдь больно...

...В Домачове настроение
резко изменилось. Шли остаткира:;
Оитых частейи рассказывалио полках и дивизиях, превращенных в груды окровавленного
30*

мяса.

467

...Воздух
ниями

наполненгарью, жужжанием аэропланов, причита-

беженцев и

паническими
слухами.

Выяснилось,

что нас

-собираются заперетьв Бресте.
АВГУСТ

...Ночуем

Пнщаце. Поздно

ночью

услыхал я

нервный и то-

ропливый говор. Слышались женскиекрики и голоса, звучавшие
томительным страхом. Я вышел за околицу. Было темпо. Скр'иясли породы,

за которыми поспешно шли какие-то странные

фигуры.

Кто такие?
Евреи.
— Откуда вы?
— Выселяют из Ппщаца.
Они шли почти бегом, поминутноокликая
—

—

друг

друга.

Их

тревожные окрики и суетливые движения полны были смертель-

ной боязни.
— Почему вас выселяют ночью?

А мы знаем? — с глубокой горечью отвечалииз темпоты
Кому-то надо ускорить нашу погибель...
Я стоял потрясенныйи невольно втянутый в чужую судьбу.
В стороне от дороги пылал огромный костер. Оттуда, как из
бледного призрачногоцарства, несласьунылая тягучая песня:
—

голоса. —

Вы сог-ре-е-ей-тесь
леоа-а-а-ми
дремучими,
Вы омо-ой-те-есьслеза-а-а-ми
горючими,
Вы испейте
кро-о-вь, кровь солдатскую,
Схорони-и-и-тев яму бра-а-а-тскую...

Я подошел

к костру.

В живописных позах лежали пленные

австрийцы, охраняемые кучкой конвойных.
— Что это за обоз прошел? — обратился я к солдату.
— Хапмов погнали.

Почему же ночью?
Солдат лениво цыркнул в костер и равнодушно ответил:

—

йогли.
468

Чтобы скорее память потеряли и немцу пересказыватпо

...Девять

часов.

Прошли

головные парки 49 бригады. Потяну-

Совсем,

лись последниедорожные роты.

низко

летают неприя-

тельские аэропланы.

—
доктор

Чорт их знает, —
Колядкин,

—

тоскливым раздражением
повторяет

забыли!

Примчалисьвзволнованные ордпнарцы из нашего головного
из головного парка 18 бригады:
—

Вайе высокородие! Отчего нет приказания? Беспокоятся

ларковые командиры.

Базунов сердитопожал плечами:
Я знаю столько же, сколько ты.
— Ваше высокородие! Уже кавалерия движется.
— Ну, что ж? Останемся
в арьергарде.
—

...Одиннадцать часов. Ушли

последниенжтели.

Все

опустело. Посреди улицы валяются брошенные бочки,

мебели, тпяпки. Улеглась

пыль

вругоа

обломка

на допогѳ. Где-то совсем близко

слышна пулеметнаястрельба. Офицеш обмениваются
стыми фразами:
— Однако, что ж это будет? —
нужно что-то предпринять.

ворчит

Базунов.

отрыви-

Тут

—

— Идут на рысях, — нервно замечаетКостров, прислушиваясь к топоту кавалерии.
— На рысях или галопом, — оптимистоз
это не касается,
—
угрюмо иронизируетБазунов.

...Два часа. Идет сторожевая команда Сольского
цер бросаетпа ходу:
—

Вы чего

общения. Ушли

полка.

Офи-

тут торчите? С Бялой уже нет телефонного сопоследниепоезда.

Так и есть, — горячится Базунов. — Послали какого-то
казака. Тот, подлец, не доехал. А мы сидим. Недаром я прошу:
—

пусть наши ординарцы в штабе

их дери!

Он нервно шагаетпо

голосом:

сидят.

стодоле п

Нет,

не желают,

чорт

выкрикивает взволнованным

— Как чешут, подлецы! Уж за Бялой!.. Надо писатьдомой:
пускайуезжают. Меня убьют, не убьют — ннчего не поделаешь.

4G9

•

пускай уезжают из Киева... У нас еще
больше будет. А немцывой
акой бешеный аллюр "развивают. Им наплевать. Они все это

ми на

войне! А

они

олыга в конце августаснарядов чуть

прут.

:»пают — и
сих пор

,о

А у пасглаза закрывают. Но хотят видеть, что
австрийцы были,

только

теперь германцы лезут,

іірут, как черти!Будут через педелю в Киеве.
...Три

часа.

воздухом и

пѳ

Казаки обшаривают дома и с пзумлепиемкосятся

Они гонят гурты скота. Тучн дыма и

:га нас.

пыли смешались

образовали густую пелену, сквозь которую совсем

пробиваетсясолнце. Люди,

как тени, движутся в

этой злове-

щей полутьме.
Идѵт 'последниеотряды подрывников.
—

~ Надо

нам

двигаться, — нерешительно заявляет

Ко-

стров.
*

—

Не имею права! — говорит Базупов.

—

Тогда пошлем орднпарцав штаб корпуса, — предлагает

здъютаат.
—

Штаб корпуса теперь в

брых

20 верстах от нас, — угрюмо

Двадцать да ралдать — сорок. Это до■'четыре часа ждать. А через полтора часа здесь будут не-

протестует
Базунов.

—

мецкие уланы.

...Три

часа двадцать пять

является игривая
—

мппут.

На лице Базупова по-

улыйка.

Не теряйте времени даром, господин оптимист,— обра-

щается оп к

Кострову.

—

Надо бы письма написать,последние

дисьма...

И,

широко выпяіпв

грудь

оп отдает звучным

голосом ко-

яаяду:
—

На коней!

—

головные

парки?

—

встревожонпо спрашиваетадъю-

тант.
—

Вы

думаете, опп такие яге дураки, как

базунов. И весело добавляет:
т

приказаниеуходить.

—.

Парк, как нища,

дороге.

Издали четко допоемся ружейные залпы.
470

мы?

—

смеется

Я уже два часа н^зад послал
летит по

пыльной

2
Скоро

—

ваясь

кончится эта капитель? —

постели, адъютант. —

спрашивает, потяги-

Хоть бы скорей

до

Бреста до-

браться.

Какая канитель?
,
*.
Да это бесцельноемотаниепо дорогам.
t
— Судя по газетным отчетамвашей Думы, — пасмешл:іво ворчит Базунов, — лет пять еще будем странствовать.
— На словах. Но ведь дольше это "тянуться не может. Вы
иосмотрите,какой кабак. Только что здесь стояли холерные баг
ракн. А теперь па их местеотдыхаеткакой-то госпиталь. Ушла
и даже пе позаботилисьоставить надпись, что место загажено.
Ведь это прямой рассадникхолеры.
—

—

Пускай немцы-заболевают,

черт -с

ними!—

Ста-

гозорпт

росельскнй.
—

Пока немцы заболеют, беженцы по всей России•

разнесут, мрачно пророчествует Базунов.
у нас и
—

—

холеру

Погодите: будет

Брест, и холера, и тиф, н конину жрать будем.
А из Бреста отпуска давать будут? — спрашиваетКо-

стров.

— Когда Брест обложат, всем дадут бессрочные отпуска.
Скажут: поезжайте,кто хочет и куда хочет. Хоть в царство небесное. А теперь говорят: по одному офицеру раз в две недели

па полк. Сколько
век.

же они собираются воевать? В полку 86
Значит, 43 месяца— пока ори раз все побывают

челов

от-

пуску?
— Зато, по краалеймере, в крепостиделать ничего не надо
будет. Нн отчетов, пи казначейства,ни передвижений.Сиди и

в окошечко поглядывай, — мечтает
вслух адъютапт.
—

От этого удовольствия

вас скоро стошнит. Как запоут пас

в крепостнойбастион,через месяц, как монах о скоромном, начнетео работе мечтать.

...Гляжу

на проходящую

пехоту, п мне вспоминается
Гаршин

с его младенческим
лепетом:<Че*ыре дня па поле сражения».

Легкий идиллическийветерок,
датских подбородков.

нежно обдувающий

Всматоиваюсь

щетину сол-

эти стиснутыечелюсти,

471

обтянутые щеки и угрюмо горящие глаза. У всех одно выражв-

глубокое презрениеко

яне:

всему на свѳтѳ

равнодушно-раз-

бойная покорность:
•
— Вы хотите, чтобы я убивал? Я убиваю!..
Ждем переправы через Буг. Сейчас переправляются боевые
части

4-й армии. Только

на рассветеначнет переправляться

третья.

наша армпя —

...Разбудил

Коновалов

меня

начале четвертого.

Было

Ровно в половине четвертого
мы двинулись. Над нами ярко
горела Венера. Мы ехали вдоль
крепостнойизвилины Буга. Стоял сплошной белый туман, в котором смутно маячили, "как призраки севернойлегенды, густые
Мерцали звезды.

темно, холодно.

побрякивали

Жутко

леса.

цепями зарядные ящики

таинственно
плескался впизу

для

где-то

невидимыйБуг. Смелая декорация

Метердинка.

Дорог Нет. На карте все умышленно перепутано,чтобы не
дать

районе крепостных укре-

противнику ориентироватьсяв

плений.
В

шесть

без четверти выплыло

лись

перед памп

крепостные
твопннок и

...Всюду

форты,

люнеты,

постройки. Мы

долго

шоссейных поверток и

на дорогу — к

тумаа

Сразу обнаружи-

заграждения, рвы,

окопы

лабиринта
только к 7 часам выбрались
вертелись среди

Мощопкѳ!

кипит

работа: копают,

впечатление
оставляют версты

щей волчьи

огненное солнце, и

театральнаякпеея.

как

приподнялся кверху,

которых,

ямы,' на дпѳ

возят,

строят.

Зловещее

колючей проволоки, прикрываюкак огромные острые клыки,

торчат деревянные колья.

вспомнил рассказы о

£а эти острые колья
солдат.
чкрты

Сказки?

По

и
в

германцах, бросающих друг

идущих івперед по

друга

телам собственных

этих сказках мелькают, такие знакомые

войны. Разве- мы самине шагаемпо теламискалеченных

*йог6ньце&?»..
Издали крепость кажется могучей и
дала вся

472

наша армия кажется

могучей.

неприступной.Но из-

...В восемь часов подошли к домику лесника, в полуверстеот
Мощонки.
В домикѳ
пусто.
Мы высадили раму, забрались
отперли входные двери и

впуть,

Во-

расположились па отдых.

круг сторожки на траве валялись тысячи пехотинцев:этапные

рабочие команды, обозные
Обычные серые, равнодушные

полуроты,

транспорты, сторожевая

охрана.

лица,

обычные

ведущие

серые разговоры:
—

Ну и блоху поймал я в своей шинели! Это, йордань-морблоха! Как конь все равно.

дапь, пе
—

гой,

Мужика

— и

—
—
—
—

никто не жалеет,— говорит,

блохе кровью,

мужик,

позевывая,

дру-

плати...

Кто такие? — обращаются к пехотинцам
наши офицеры.
Гвардейского корпуса пополпение.
Куда идете?
Не могу знать. Куда ведут, туда идем.

На серых лицах равнодушная скука.
А откуда идете— знаешь?
— Не могу знать.

—

Нечему ты

идешь,

ты

знаешь?

— раздраженнопрпстаюі

офицеры.

Солдат
с

автоматическиприкладывает руку

козырьку

тем же апатичнымвидом отвечает:
—

Не могу знать.

—

Ну,

конечно.

чем их

спрашивать? Это

кричит Старосельский.— Ротную

кухню

идиоты!—

же

он знает.

Где

стянуть — знает. Поросенка украсть умеет. Больше
—

И_умирать умеет,— вставляю

Мы

разговариваемгромко.

ленных взглядов,

ловлю

курпцу

ничего.

я.

на

себе несколько

ожив-

меня охватывает торячее желаниеузнать,

о чем думаетвся эта «корявая»

масса.Вдруг замечаю у некото-

рых солдат под шинелью свежиегазеты.

Я обращаюсь

к одному

из них:
—

За которое число?

—

За второе августа.
Какие газеты?

—

—
—

«Новое время» и «Русское слово».
Эх, почитать охота! — говорю я

неопределенно.

473

Солдат посмотрелна меня и,

добродушно

протянул

окая,

мне-обе газеты:

За доброе могу подарить одну.

—

Что at?

—

Нет, спасибо. Ведь

—

Так

Как

точно.

газетку почитать тянет.

вам самим почитать

хочется?

красный день пить хоцца, так солдата

Отрезанывер мы ото всего света. Пн-

чаго не знаем.
—

только

войне прочитаю, — сказал я, разворачивая

«Русское слово».
—

войне что читать? Про войну сами знаем. Вот

«Новое время»

тут

больно хорошо про Думу написало.

Где это?
Солдат рашернул —Новое время» и

—

указал

мпе на речь

Чхепкели в Государственной
думе.
Я стал читать.
—

Ваше благородие! Ты бы вслух это место робятав на-

Хо-ро-шо написано!
Среди колючей проволоки и волчьих

шим прочитал.

бричку,

чью-то
в

громко

читал речь

ям,

взобравшись

Чхенкели,

на

слушатели

Многие
Лица возбужденно
Какой-то обозный гвардейскийофицер пробрался сквозь

серых шинелях внакидку жадно ловили каждое слово.

встали и
горели.

окружили меня плотным кольцом.

солдатскую толщу и
—
—

спросил встревожеПпым голосом:

Что вы читаете?
«Новое время», —ответил.я, улыбаясь,

показал

ему

номер газеты.

А! — небрежно махнул он рукой и отошел. Когда я окончил, кругом послышалпсь возбужденные воз-

—

гласы: •

Правильно!.. Только шушукаются.
Пора кончать!
— Повоевали и
будя!
— Хорошего ничего не выйдет...
Немцане одолеть.,
— Куда нам? Только зря людей убиваем.
— А энтого верно повесят, что правду сказал? — обратился
мне с серьезным видом обладатель газеты.
— За что его вешать?
Депутатам все говорить разре—
—

ко

шается...

474

по закону.

Разрешается, а потихоньку повесят. У
убеждением произнес солдат.
Солдаты медленноразбрелись.

нас за правду не

■—

очень-то, — с

—

ІІогор, дай войну, кончить! —

гие, проходя

перли сквозь

зубы мно-

мпмо брички.

И па лицахюпять застыло безразличноевыражение.
Такова войпа.
Это было 5 августа 1915 года па крепостнойтерритории
Брест-Литовска.
Угрюмо высплись форты, люнеты, казематы и насыпи. Свищетинились заплетенныеколючей

репо

лесные"засеки.

изгородн и
валы,

рвы

Суворин 1

и
в

Жадно

зубастые волчьи ямы...

И тут же

роли потатчикареволюции.

кавая, старушка

проволокой железные

разевали страшныепастиза-

Чего

старая потаскуха
не нридумаетлу-

псторпя!..
Мысли с ветром носятся—
Встрь но догнать...

...Мои
рядом

стоянки ежедневно меняются.
головным

У Шѳбуева очень
— Заглянул

перевязочным

Сегодня

отрядом

доктора

Терссполо,
Шебуева.

мрачное настроение:
я

здешние казематы,— рассказывает ону

сильно .волнуясь. — Сыро, тесно, со стенточет. Это такой ужас,
если нас запрут в крепость. А

запрут

безусловно.

Почему вы думаете, что именно нас? Ведь мы совершенно разбиты, да еще к тому псе прославленныйкорпус. Какой смысл обрекать нас на крепостноесидение,когда для этой
—

цели отлично годится любая дружппа ополченцев.
—

Конечно,

так

было бы

логичней. Но именнопотому,

что этого требует логика, сделано будет как-раз наоборот.
вот идет адъютант генералаБелова,

Да

штабс-капитан
Сальский.

Давайте спросимего.
У Сальского был встревоженныйвид,

он сразу же зача-.

стпл короткими фразами:

1 Увертливый редактор-издатель«Нового

времени».

Всего вероятнее естаиѳмся

—
в

здесь.

состав брестского гарнизона77-ю

Есть приказ: включить
81-ю дивизии. Мы же

временно занимаем
крепостныефорты. Знаеммы

менно. Словом

это

сразу не огорошить.

деле это

на

вре-

Чтобы

временно подслащают пилюлю.

будет весьма

долго-

временно.

— Ну, не очень-то долговременно,— вставляет Шзбуев.

Больше

Тем

—

месяцамы тут не продержимся.

хуже, — волнуется Сальский:

— скорее в

плен по-

падем.

П добавляет
Впрочем,

—

лосы

глубоким

все хуже.

становятся. Валяются

доски, песок, проволоку,

раздражением:

Куда

ни посмотришь— дыбом

камней. Вагоны

груды

колья.

На

каждом шагу

во-

подвозят

— кучи

тельного материала. Неподготовленность ужасающая.

строи-

Сплош-

ной кабак. Действуют без всякого плана. Сейчас одно, а через
Вот решили посадить в крепость 77-ю и
81-ю дивизию. А на завтра скажут: «Зачем посылать, когда там
уже заняты позиции 14-м корпусом?» И асеполетиткувырком.
— Что же вы предлагаете,капитан?
— Мириться. Нам ведь надеяться не па что. В один год
два часа— другое.

промышленность не создается. Вон французы —

то сознаются,

что отсталиот Германия на шестьдесят лет. Куда

же

нам?..

...Из Терѳсполя переедалв Рочицу. Здесь расположился парк
Ііордыш-Горециого (сейчаспромежуточный). От Тересноля до
Речицы, если ехать через Брест-город, верст 8. Но прямиком —
через крепость— версты 4. Какой-то молоденький поручик

вы-

звался быть нашим проводником. Подъезжаемк крепостнойзаставе:
—

Ваш пропуск?

Офицерик загорячился:
— Я вам сегодня двадцать раз
Часовой продолжал настаивать:
■— Без пропуска не пущу.

показывал пропуск.

Поручик долго рылся в карманахи сердито ворчал:
Пейсатыхпропускают, а офицера ни за что пе пропустят.
0 наконецпредъявил какую-то бумажку.

—

476

Солдат, не глядя, сказал:

—

Ступай.

—

Ваш пропуск? — обратился он

—

У меня пропуска пет, —

—

пас пропуск

общий,

ко

мне с

Коноваловым.

сказал я.

— закричал

офицерик

опять

сердитозабормотал:
—

Жидов

офицеров...

пропускают, а

Из будки вышел жандарм, осветил наши лица и, найдя
достаточноблагонадежными,приказал: пропусти!

Мы

ехали по
душно.

темно и

Мы

цитадели, мимо огромных

Было

лошадей. Солдаты, как тепи, бро-

слезли с

дили по узким коридорам.

казематов.

их

Каменные,

покрытые слизью

степы

действовали, как холодное прикосновениесмерти.
—

Вот

так

погреба!— воскликнул поручик.

моему куда лучше,

По тюрьме,

по

—

орудий,

Тюрьма

по

крайнеймере, не стреляют из тяжелых

— раздался неожиданночей-то голос,

казался

—

из темноты по-

высокий, пожилой офицер, лет 50.

— Командир дружины,
Спдорович.

Капитан, повпдпмому,

— отрекомендовался он. —

человек словоохотливый и

Капитан

соскучив-

шийся по слушателям., немедленнопринялся выгружать

перед

вами своп крепостныенаблюдения:
—

С четырех часов осматривают крепость. Ну,

знаете, из

меня песок сыплется, но по сравнению создешнейкрепостью —
мальчишка. Я, знаете, из артиллеристов. Странствую с дружиной шестой месяц. По ночам, когда попадешь на бивак, где

блохи тебя жрут, в халупе воняет,

из

щемит, — вот и начинаешьжалеть,

дверей дует,

что

ревматизм

артиллерии теперь

все по-повому, пп черта я там не понимаю... Бродил я,
по

крепостным дорогам

ные — только

дула торчат.

вижу:

Вот

они,

думаю,

зпаете,

замаскирован-

стоят пушки
все

новейшие ди-

ковинки; панорамныеприцелы, угломеры и прочая штука. Подошел я поближе, вглядываюсь,

глаза протираю, и

боже мой!... Старая знакомая! Образца 77
хом, со стариппойзарядкой,

года.

банником. Чуть

вдруг:

ах, ты,

С дымным пороне прослезился

от умиления...
477

Капитан презрительно фыркнул:

— Послушайте, неужели с этими
немцев защищаться? Двух дней не

мертвецами мы будем

от

Для
чего
грим наводят па эту старую развалпнт? Как попродержимся.

: только розовый
; смотришь, сколько денег ухлопывается на все эти проволоки
. насыпи и земляные работы, — знаете, мерзейшие мысли лезут
в голову...

...Разоудил
№«Г

меня голос Гайдамаки,

денщика Болеславского...-

Jfl 6 f r °P°^ ! - ™нул он с унылой

пастойчиво-

&7те^мне аГ°р0Лие! ТУТ ° ДПУ 6 ° ЛЬШУЮ ^

Р аз5ма -

соньТб'ЕвЗ' '" ? ™ — ? -^умевает
Да пива

ж. Точат пиво прямо

ках, как на крещеиьи.

из бочек, несут в чайни-

Так зачем же ты докладываешь об этом? — живо
кнулся Ьолеславский -Ступай к чортѵ!.. Не забудь
—

принестина пробу. Понимаешь?
—

Понимаю.

И Гайдамака исчез,
4ерез минуту

сиро-

отклитолько

гремя на ходу ведерком.

стали являться

друрѳ

вестовые.

Пришел

«&й^ Е0П0НеНК °- ПрЕШеЛ ШМ0В и А»

То.ты:о часа через два, лоснясь и ухмыляясь,
дамака и объявил с блаженнойулыбкой:
— ІІнво все полетело... Казаки разобрали в

сла^пй ГДѲ
—
—
—

;

ЖѲ ™ палпзался?~

Сквозь кругом такой запах
Что ты от запаха опьянел?
Так

вернулся Гай-

щепки

завистливо спросил Болѳ^
пива...

точно...

Пойдем и мы понюхаем, — предложил Болеславский.
А взорванного пивоваренного завода толпилось несколько

—

тысяч солдат с манерками, баклажками, котелками, чайниками
и кружками. В воздухе, пропахшем тухлыми дрожжами и пивом, стоял радостныйгул. Толкаясь и маторщиня, солдаты про-

сирались к огромным

чанам с пивом

При

нашем появлении все

они отхлынули в сторону, и мы вдруг увидали какого-то

развяз-

ною человечка, который поспешнообъявил:

—

тали).

управляющий завода...

Всю

почь

працювали (рабо-

Зачем вы их спаиваете?
— спросил я.
Управляющий угодливо заулыбался:— Нох лучше солдатикипьют па здоровье... Все

—

равно до-

станется
жидам,

И добавил,
—

Будет

Толпа все
личности с

как-то особенно подмигнув:

скандал...

густела. Среди серых шинелей вертелись юркие

национальнымифлажками на пиджаках.

Кажется,

идет подготовка еврейского погрома.

...В стодолу

входит незнакомыйдоктор. Он

доверчиво всматриваетсяв паши лица

и,

смущенно и

не-

наконец, произносит

неуверенно:

— Я пришел вас предупредить... Среди солдат ведется
громная агитация...

Все молчат. Это

приводит доктора в

по-

нервное состояние. Он

горячится, жестикулируети. выбрасывает целые охапки слов,
среди которых чаще всего повторяется: «незаслуженнаярепутация», «национальнаяполитика», «гнусная клевета»...
к

И вдруг
Базунову:

он

обращается

резким и

взволнованным

— Неужели, полковник, вы допустите?.. Неужели вы
никаете, что в национальнойполитике...

голосом

не по-

— Неужели вы обо мне такого дурного мнения? — усмехается Базунов. — За других не ручаюсь. Но нагіш солдаты...
грабят только патропы...

Доктор торопливо прикладываетруку к козырьку,
какао-то благодарностии уходит.

бормочет

— Пускай попробует обратиться к полковнику Ефросимову, — говорит Базунов, ироническиразглаживая усы.
— Поздравляю вас с десятым августаи
приказом, — насмешливо гудит Базунов.

новым секретным

все лениво протирают глаза.
479

Приказ такой длинный, что вы

1—

снова уснете, пока его

дочитают, — говорит адъютант.—

Зато поучительный!— ухмыляется Базунов.

—

Матюша! Гуси! 1

— кричит

Болконскому Кириченко.

Болконский лежа читает:
«Копия с копии. Секретно. Генерал-квартирмейстер
штаба
3-й армии. Отделениеразведывательное. 23 июля 1915 года.
Начальнику штаба 14-го армейского корпуса.
«Дежурный генералпри верховном главнокомандующем спо-

Да 7355.

шѳнием от

июня

с/г. Ш 791 сообщил, что

в последнее
время

общественные деятели стали усиленно получать командировки от всероссийскогоземского союза и от союза горо-

некоторые
дов

действующую армию для раздачи воинским чинам подар-

ков

для

исполнениянекоторых других

эти охотно сталиприниматьна

поручений. Поручепия

себя такие лица, которые при-

надлежатк левым партиям, преимущественно
к партиикайетоз
и

социал-демократов,и

которые скомпрометированыв

политиче-

ском отношениикак видные деятели революционного движения.

«До

было даже установленного
чтобы лица перед отправлением
в армию получали удостоверения о своей политическойблагонадежности
от местных
губернаторов. Обычно же они испрашивалиразрешениена приезд в армию непосредственно
от главнокомандующих фронтами
армий.
последнеговременивовсе не

порядка,

«Такое явление,
время

что

ищут возможности

именно левые элементы в

побывать

последнее

армии, невольно наводят

на подозрение, какие именно цели преследуются ими при зтем
и

не вызываются

ли такие поездки желаниемвнестив

незамет-

кой форме известную долю разложения и недовольства в ряды
войск.
«В виду изложенного начальник штаба верховного главнокомандующего приказал строго воспретить пребывание среди
войск на территориивоенных действий таких лиц, .политическая благонадежностькоих весьма сомнительна, и немедленно
изъять их из армии.

1 Фраза, с
которой
герой
украинской
пьесы постаяшо
обращается
к своему сыну — школьнику,
заставляя его читать
басню «Гуои».
480

«Об изложенном' сообщается на распоряжение.
«С подлинным верно. Старший адъютант штаба корпуса
Кронковский».
Ехидпо поглядывая в сторону докторов, Староссльскпйобра-ч
тился к Базунову:
— А как же быть с лицамивесьма сомнптельной
политической благонадежности, которые служат в армии?
— Дать им вне очереди командировку в Киев!..

...Весь

день нервничают, тоскуют,

возвращаются
пушках,

вопросу

ругаются и

казематах, конине и

сотый раз
допотопных

которыми защищаться нельзя...

...Евгений Николаевич поехал в штаб корпуса за какими-то
Вечереет. Мы бродим по полю.
Накрапывает
доладик. Земля сразу превратиласьв болото, над которым виспет

разъяснениями.

мглистый, гнилой туман.
— Бр...
вицкий.

Не

хочется в

Знаете что?

—

крепости оставаться, — говорит

— предлагаетКириченко. —

жем, себе кончик уха,

уедем в

Киев

Ле-

Давайте отре-

там заявим прокурору,

что бежали из плена, где пас пытали.
—

А Костров-таки улизнул,

—

говорит адъютант.
— Выпро-

сил отпуск у командира. Будет он потом-на аэропланепробираться в

...За

крепость.

ужипом Базупов разноситштабное начальство.-

Кабак!..

—

А главное—

Форты

не

готовы.

вооружения нет.

Едва

Телефоны
только

не

действуют.

одна треть воору-

жена. Да и та— старыми пушками. Ведь крепость устроен;-!
как? К облолсению не готовилась. Теперь наскоро устраивают
форты на восток. Был только один форт, вынесенный на

восемнадцатьверст. Приходится возводить второй ряд уреплений,

но они еще не закончены. На этих укрепленияхпоставлпыбудут
31

По

следам

воііпы.

481

«штурмовые

батареи». Это

прежние медные пушки.

жаются старыми снарядами, которые,
не

вероятно, и

Заря-

рваться

уже

будут. Стреляют на близкое расстояние. Это значит— леди,

пока неприятельскиеколонны полезут на штурм...
—
—

вах —

достью

Как же они смотрят на исход обороны?
По обыкновению: очень игриво. Храбрости— па слочорт знает сколько.
Начальник штаба дивизии с горне успели залезть в

заявил:

австрийскогопоймали. И

очень рад.

окопы,

они,

как уже шпиона
подлецы, нарочно

чтобы сбивать вас с толку. И как прут! По
Не успели занять окопы, а они уж извольте вам: появились! Понимаете,как несутся? Выяснилось,
что в лоб лезут австрийцы. Пх немного. По везут с собой шестЕадцлтндюймовкн. А с боков чистые гермапцы. Чешут вперед,
как оглашенные. Прут на автомобилях, на тракторах. Везут
орудий до чбрта. Хотят ударить с боков и с тыла.
подсылают своих,

пятам за

нами идут.

—■

Как

—

Ковно

тыла? А Ковпо?
больше

трех дней не продержится.

Новогеор-

гиевск пал.
—

—

Пал?
Да они «бертами» своими

как садапут, так

форт попо-

лам: как скорлупа трескается.

Какой же ваш общий вывод?
Общий вывод такой: пет у нас больше крепостей.
і
— А Осовец?
— Осовец что?
К Осовцу орудий никак подвезти нельзя.
к Брест— пустоеместо. От него после первого выстрела ничего
—

—

не останется.
—
к

—

Что л;е
Ничего

решили?
Наверху растерялись

конце концов

не

решили.

сами пе

Сначала пас хотели направитьпоходным порядком в Гомель. Потом назначилибыло всю дивизию в резерв.
|!А теперь уж я и сам не пойму., как будет. Главное — все перегрызлись. Командир корпуса "обиделся на начальника дивизия.
/Начальник дивизии, видите ли, вошел в непосредственные
сношения с фронтом, минуя штаб корпуса. Комендант крепоети
внают,

ивою

сторону тянет.

—

482

что делать.

Да

из-за чего

грызня?

—

Господи! Не попимаете?.. Каждый

улизнуть из крепости, а
жаром и

делает вид,

старается поскорее

что горит патриотическим

зиждет пасть смертью храбрых.

Кто же теперь всем распорял?ается?
— Комендант. Форменный идиот. Ни уха пи рыла пе понимает. Горелова назначиликомапдовать артиллериейвсего сек—

тора, потому что он генерал-майор.А
визионов — капитаны и
—

Что

я;е

полковники.

командиры тяжелых

Одним

ди-

словом — кабак.

будет?

Думаю, что решено эвакуировать крепость. Такое у мепя
впечатление.На моих глазах погрузили два поезда девятидюй—

мовыми снарядами.

Эвакуация Бреста— вопрос решенный. Ежедневно из Бреста уходят сотни поездов, груженых орудиями, снарядами, проволокой и интендантским
добром. Паркам приказано забрать

но

миллиону ружейных патропов на бригаду.

...Опять снуют над головой аэропланы. Они кружатся целыми стаями. Где-то совсем близко грохочут пушки. У нашей
стодолы столпилось человек десять офицеров. Они нервничают,
ругают начальство и тоскуют о мире. С час тому назадна висячей мосту убит бомбой с аэропланачасовой. В Бресте сброшенной бомбой ранены три солдата. Над нашим парком все время
вьются четыре аэроплана. Гремят зенитные пушки, визжат
шрапнели. Но аэропланы низко и медленнокружатся над паркол, не ^обращая внимаппя на выстрелы.
— Какая дерзость! Эх, подбить бы

из офицеров.

его, — говорит ктс-то

Освещенные косыми лучами солнца аэропланы,
весело пасмехалисьиад нами.
— И

где это наши летчики? Что

они

— Сестер милосердия на автомобилях
знаете?

казалось,

делают?
катают.

Разве

вы

— Бездарная у нас публика. Хоть бы профессора наши
думали что-нибудь для борьбы с аэропланами.

па

бы

i—

Что тут выдумаешь?

—

Ну,

придумайтепупіку,

которая

бы

воздушной струей

Или магнит такой, присасывающий

опрокидывала аэропланы.

машину; Мало ли что...
—

Вот-вот,

—

подхватывает

Базупов.

подлеца, произвестинад ним маленькую
в

—

Колядк'ип,

— когда

перестанут
стрелять,

лаппое слово, — .вздыхает

дождемся конца

—

хо-

сейчас
Такое тг- J
и

—

исчезнут аэропланы...

Колядкип.

вете-

есть такое простое и

Только скалгите это слово

рошее средство: мир...

—

зарядить

чему все эти чудеса, — говорит ноющим голосом

рйнарпый доктор
пушки

Притянуть его,

сбивания аэропланов.

для

пушку

—

операцию и

Кажется мы никогда по 1

войны.

Дождемся,

очень скоро.

Только после войны еще хуже

будет, — мрачно произносит какой-то незнакомый нам черно-

усый офицер.
—

Почему так?

—

Если

внутри переменне

будет, пойдет такая резня, что

небу жарко станет.
— Ничего не будет, — сухо роняет Старосельский.
— Будет! — впушительпо ствсчает
тот же офицер. — Люди
легче стали.
—

раз хулсе
—

Жалеть ничего. Заварится каша!

А будут с миром тянуть,
О

щается

— говорит

будет.
же

каком

теперь мире может

Левицкий, — вб сто
быть речь?

— возму-

Растаковский.— Это значит сдаваться на- милость по-

бедителя...
—

Ну,

шутливо

куцый

мир,

все-таки мир, задави его гвоздь,—

Кириченко.
тогда чорт?

вздыхает

—

На кой он

—

Это

вы

теперь говорите, когда узнали, что

крепости

сидеть не прпдется.
—

Ну разве можно воевать, — вмешиваетсяофицер из дру-

жипы, — когда кругом вор
генералов повесилиза то,

феев через Румынию
—

Ну,

это

из

на

воре!.. Слыхали? В Киеве двух
104 вагона австрийскихтро-

что.они

назад в

Австрию отправили.

«Солдатского

вестпика»,
— смеется Левиц-

кий. — Ко мневчера приходил солдат, спрашивал: правда ли, что

комендантбрестскойкрепости убежал к
и

планы? Так что
сдавать крепость без боя.

передал им все

ходится
—

Что ж, доля правды

приходится сдавать крепость

немцамеще 24

теперь

июля

из-за этого

при-

этом имеется: из-за кого-то

без боя.

— Забодай их лягушка, — раздражается Кириченко. —
Когда вздумали крепость эвакуировать! Неприятель в двух вер-

стахот передовых укреплений,претс трех сторон, а

они только

теперь догадались, что крепость никуда не годится.

Воображаю,
сколько добра достанетсянемцам,— говоБолконский. — Одних консервов в крепости заготовлено
45 миллионов. Хлеба, муки, скота— неисчислимое
количество.
Крепость готовилась к полугодовой осаде.
— Ведь у нас все время так делается,— говорит g раздражениемдружинник. — Дорогу заканчивают перед тем, как сдавать ее немцам. Во Влодаве платформу достраивалив день отступления. По неделям части стоят без дела. Тут бы как раз
хлеб смолотить и увезти. Пикто и думать не хочет об этом.
А потом сжигают.
— Сжигают— это бы еще ппчего. Немцамотдают! — Всюду изменникиработают. Все это умышленно делается. Слыхали вы, как под Брестом окопы строили? В пашу
сторону! Теперь там кого-то под суд отдают.
— Под
суд? — язвительно подхватывает Базунов. — Ну,
значитдадут ему Белого орла и посадят в Государственныйсовет. У нас ведь такой порядок: как только поймали прохвоста
—

рит

с поличным, так ему сейчас
— Белого орла п
—

А в Думе кричат: воюем! Что

Хоть бы
—

мостью: —

...С
с

Совет.

они ничего не знают?

написатьим, что ли?

Что

там из писаниявыйдет? — пренебрежительноотма-

хивается черноусый офицер.

будет!..

Пока

волка

трех часов

западных фортов.

шкуру

ночи

добавляет

суровой

реши-

не снимут, никакого толку не

грохочут тяжелые орудия.

Временамиогонь

пальба превращаетсяв протяжный, стонущийгул,

мый треском шестнадцатидюймовок.По

Стреляют

становитсяураганным и
раскалывае-

дороге мимо нашей сто-

485

тянутся

долы

обозы и транспорты, гурты скота, этапныеполу-

понтонные. батальоны вперемежку с

роты,

почтовыми

ыулшками,

фурами и

голосящими

бабами,

лазаретнымидвуколками.

Идет спешное отступление.
ясном небе вьются
германскиеаэропланы. Их
очень
Они сбрасывают бомбы, которые рвутся в разных местах

...В
много.
и

наполняют воздух

резким металлическим
треском.

Возле нас отдыхают казаки Екатеринбургскогополка. Разна травке,

валявшись

они

препебреяштельно поглядывают

па

спокойно обмениваютсяразмышлениями.
еропланы эти, — говорит здоровенный загорелый

летающие машины и

Вот за

—

детина,— надо

бы немцувсе ребра перебить, п то мало. Ни па

тебе отдыху нет. Уснешь при дороге — и к бомбе во сне

часок

прижмешься.

Нет больше сволочи, как немец,— отзывается другой,

—

все для
—

«тыда
—

*ак.

—

плюет

смертиудумал.

газы,

еропланы, и

Бсех война выучила, — вздыхает пожилой казак.
ни совести. Ровно траву луговую людей косим...
Про то ж и

говорю, — живо

—

пушки...
—

Ни

откликается первый ка-

Один забрался наверх и... гадит бомбами. Другой снизу
в него шрапнелью. Для ча? Кому это надобно? Чорт его

зпает!Гудит, трещит. Облегчиться не дают. Torn и ^ляди зацепит бомбой или снарядом....

Наша стодола, расположеннаяу самой дороги,
сделалась

бьющая

ная,

давно уже

сборным пунктом всех проезжающих офицеров.
в

глаза

Яв-

бессмысленностьверховных распоряже-

ний, ужасающая неподготовленность,посрамлепность,растерянность, чудовищное казнокрадство и
зали всем языки.

Здесь,

национальныйпозор развя-

на территорииБреста, уже никому пѳ

Да и как помешаешь? Как запрапорщикам? Во
всех-^речах клокочет нескрываемоебеспощадноераздралсение.
Командир дивизионного обоза,
подполковник Шмигельский—
толыш-что
из
штаба дивизии и делится свежими впечатлемешают доискиваться правды.

жмешь

рот всем этим беженцам, солдатами

ниями:
—

486

Что

там творится, если бы вы

знали!.. Ничегонет. Никто

ничего пе

знает.

Крепость

только

через. год закончена будет.

Форты пе облицованы, бетоп наружу торчит. А что сделано—
никуда пе годится. Командиры полков волосы на себервут. Полковник Нечволодов чуть в морду не дал Белову. При мне благим
матом кричал:
— Б окопах сидетьневозможно! Чорт их знает,ваших строителей, о чем они думали! Хоть бы в Сипяне австрийскиеокопы
посмотрели. Ни козырьков
ни бойниц. Две покатых степы!..
Как в заднюю стенку снаряд хлопнется, так восемь человек из
строя вон! А ходы сообщения ниже колена. Повесить их, ваших
строителей,па первой осине! Укрепляли не Брест, а собствен-

ные карманы.
—

Где ж

мы

теперь задержимся, если Брест сдадим?—

волнуются слушатели.
—

А чорт его знает!Гвардейцы говорят, что по линииСмоКиев возводятся укрепления.
Чем ate те укрепления лучше будут?
Ничем, конечно. Надо просить мира. Ничего другого нѳ

ленск—
—

—

остается...

...Новые

лица и те же язвительные разговоры.

Кричат о

раз-

рухе, бездарности,о страшных хищениях, о немецкомзасильи.

Больше

всех горячится драгунскийпоручик Белозерский.

Я никогда пе сочувствовал революции. Но теперь, если
революция будет, меня увидят в первых ее рядах. Помилуйте:
—

до сих пор муку продолжают свозить в

чего это делается. А

Брест. Знаем мы,

для

солдаты, думаете, пе понимают? Уже на-

чинается!.. Слыхали, что сегодня было в Бресте? Солдаты стали
разбивать винные склады. Поставили часовых.
Те стреляли.
Солдаты отвечали тем же. Был пущен блиндпровапныйавтомобиль, который промчался, стреляя из пулеметов, среди перепившейся толпы. Ранепых мпого...
...Гуляем

Болконским и Старосельским. Мигают
Тихо. Идем целиной. Над лугами курятся испарения. На западенебо пылает от пожаров: горят мосты.
— Кажется, проиграю пари, — криво
усмехается Старовтроем с

первые звезды.

сельский.
487

Что

—

же

дальше

будете делать?

— спрашивает

Болкон-

ский.
А

—

что

прикажете

делать?

Старосельскийзадумался и
—

стало.

такое

потом продолжал:

чтобы

Одпо могу сказать: от всей души желаю,

лучше

Л станет
ли лучше— не знают. Может быть, вышлют одші

корпус — и

всю

революцию

разметут.

господину околоточному

пояс

еще

П опять будут душить и вешать.

крышку.
в

Всюду такая сволочь,

Я отлично зпаю: кончится война— начнетсяреволюция...

г.дю!

туже

завинтят

будут кланяться

надзирателю и

записываться

Па мой век
Теперь я одного хочу.
Когда сидишь у постели умирающего близкого человека, думаешь только об одном: скорей бы он умер. Так и я теперь
одного хочу: сгорого мира! И только...
— Неужели из-за того, что в России плохие околоточные —
всем погибать? — говорит Болкопский.
в

русского парода...

союз

—

ними.

Она вся гпплая. Быть ей вторым Китаем. Никуда опа не

годится.
верху и

впрочем, чорт с

па остальное мне наплевать.

хватит, а

—

Вы

кот

фантазируете,а я зпаю.

Зпаю, кто сидитна-

что творится внизу...

Что

пе годится, надо воп

вымести, — замечаетБолкон-

ский.
—
—

Попробуйте. Что из этого выйдет?
Насчет скорейшего мира, — говорит

вами согласеп:надо кончать эту грязную

я с

Болконский, —
А в даль-

историю.

нейшем... мы еще посмотрим, кто кого...

Вечером приехал Кордыш-Горецкпй и привез
В нітабе дивизии окончательно потеряли голову. Приказания меняются ежеминутно. Вывозят
что
попало. Интендантство
раздает солдатамсапоги, гимнастерки
и
сахар. Солдаты тут же продают это беженцам.Противник переправился через Буг и успел подойти к проволочным заграждениям,
но был
отбит 70-й дивизией. Аэропланамисброшены
в Бресте прокламации, в которых говорится
что Брест будет
...12

августа.

кучу тревожных новостей.

взят

14 августа.
В десять часов вечера прислано срочноэ предписание
из

штаба дивизии:
4S8

-сгрузив по
парк, в

500 000

впптовочпых патронов на каждый

семь переходов дойти до города Слуцка».

...В одиннадцатьчасов вечера злой и мрачный верпулся из
штаба корпуса Базунов и сообщил, что все прежниеприказания
отменяются и мы остаемсяпока па

Нервно шагая

по

месте.

стодоле, Базуиов выпаливает короткими

залпами:

— Отчаянно нажимают с северо-запада.Им наплевать!Не
хотят нас брать в лоб. Они прут с боков, по обеим сторонам

Бреста. Дай бог как-нпбудь выбраться

отсюда.

Тр-р-ри

армии

отступаютпо одной узенькой дорожке!
—

Когда

ж мы начнемотходить?

Чор-рт их

зпает! Вместо того, чтобы спасать, что
можпо, и нас стараютсяпотопить. Пять дней тому назад они получили приказ: «для сбереженияживой силы, орудий и снаря—

дов

защищать Брест-Литовск как полевое укреплениеи

■ ступить к
|

эвакуациикрепости, каковая

законченав девятидневный срок>. До
половину Бреста очистить. А они со

сих пор уже можно было
вчерашнего дня

раздают

каждому встречному и поперечному амуницию, сбрую,
ковы, оси, колеса. Упрашивают— только берите!

■

до

пон-

эвакуация должна быть

— А как же понимать приказание:в
Слуцка?

под-

семь переходов дойти

— Какое приказание? Я прямо от инспектораартиллерии
Приказано ждать, пока придут лошади 18-й парковой бригады и

М-го мортирного дивизиона, накоторых

івывѳзят

пушки в

Да вот же срочное предписание
из дивизии.
— Вздор! Покажите... Я же говорю вам, что пряно

Кобрин.

—

от ин-

спектораартиллерииеду!..

...На

рассвете 13

августа меня разбудил голос ординарца

— Ваше благородие! Срочный

Вскрываю.

пакет.

Приказаниеиз штаба дивизии, в семь дпей передвинуться
город Олуцк, Минской губернии, не делая по пути остановок.
489

■—Ну,

начался

кабак! Каждый

штаб корпуса, —

ординарцав

Базунов. — Форменный
Гоните немедленно
обратился он к адъютанту,—

кабак!— вскочил

распоряжается по-своему.

пакетом такого содержания: в

виду противоречивых распоря-

жений прошу указать, как быть.

Без конца тянутся обозы,
пулеметныероты, парки
транспортыи этапныебатальоны.

беспорядочное бегство.

...Идет

транспорты, госпитали,казачьи полки,
госпитали,обозы,

опять

Но

всем направлениямгудят десятки

дозориые пушки повернуться в
местах уже

Слышны
совсем

снова

вьются

Бомбы

разрывы.

вышине и

от которого долго

потря-

уста, что это

Через
бомба

бак с бензиномпа станции
Брест-товарныйй оставила

взорвала
на путях

десятки

обезображенных трупов. Люди терроризованы

хищниками и,

воздушными

как

зачарованные, не сводят с

них

Не -доезжая до стапции
Жабипка, поезд из Брестаподвергся

налетувоздушной

среди поля поезд, и

Нет

флотилии. Испуганныймашинистостановил
люди

ни одного уголка,

бросились врассыпную, кто куда.
защищенного от этих страшных на-

бегов. Движение идет густыми колоннами, и
жертвы

уже

Аэропланы грозят превратитьсяв

...Воздух

от каждого налета

особенно среди беженнеслыханноебедствие.

насчитываются десятками,

наполнензлобой и

жилась на отдых

Возле нас располоСолдаты во всеуслыша-

ненавистью.

ополченская бригада.

обсуждают все, что творится на их глазах:

—

где-то

покачиваются деревья.

пятнадцатьминут уже передается
из уст в

ние

таубе.

заменяются десяткаминовых.

неожиданпонаполняется странным протяжным

сающим гулом,

цев.

рвутся

Небо усеяло белыми хлопчатыми облачками, ко-

торые медленпотают в

глаз.

Не успеют

трех других

германскиеальбатросы

короткие грохочущие

близко.

Воздух

аэропланов.

одну сторону, как в

То

не

было снарядов, а

то весь день и

Буге снаряды. Каждый — прямо как

тили Буг от снарядов.
—

Эх

правду!..
490

выпил

бы ведро водки и

всю ночь топили

бык. Во какие! Перега-

сказал

бы начальству всю

Лавочки

—

консервы,

жешь!

все пооткрывали. Раздают.

сапоги, рубашки,

Берите,

кто

хочет*

сало, сахар. Забирай, сколько

мо-

— Вишь ты, чертбвипакакая! — громко и вызывающе кричит пожилой солдат. — Спарядов пехватало,пехватало, а теперь
топят! Скоро и пушки топить будут... Как в Порт-Артуре: затопили броненосцы, а японец их прекрасно вытащил...
Сволочь!

— Такое начальство и в воду не грех, — звенит взволнованный голос, — коль оно своих, русских, не жалеет. Засыпать,
бы немцаураганнымогнем, как он насзасыпает. Так нет же —
^

не стреляют, а топят!..

Между

ополченцамивертится наш Ничинорспко.

— Земляков шукаю
(ищу), — поясняет он в пашу сторону п мимоходом роняет с плутоватой усмешкой: — Еге, пехай
топят. А то німець ще подумаэ, що ми вже не боімся, що мы

вже втшать не хочем. Да ще знов полізе

драться...

нехай

лучше топять...

— Да из чего стрелять? — гудит чей-то свирепый голос —
На фортах видали? По три пушки! Болтаются, как овечий хвост
в проруби — вот и вся артиллерия!.. Брест— крест!
— Мало нас били. Больше надо! Без немцаникак до точки
дойти по можем... Г.. по собачье!

— А можѳ це такпй дурень, —
ренко, — що кільки ні бей, з нього
на дно!..
■

лукаво подзуживаетНичинотолку не буде... Сідай

...В три часа примчался на взмыленном
штаба корпуса:

куме

коне ординарециз

«Инспектор артиллерии приказал: в виду отхода
фронта, с получениемсего немедленнопередвипьтесь с

тыло-

выми и

среднимипарками по измененномумаршруту—

бужки-Мазуры. Будьте

обязательно

всего

За-

указанном месте

сегодня ночью. Головной переходит в Яковицы.
Штаб
корпуса будет ночью в Шиповпчах. Окажите содействие3-й и

18-й бригадам, люди которых еще пе пришли из Кобрпна>.
— Едрикенштейн,— поскреб в затылке прапорщик Конопенко. — Пишется: в виду отхода всего фронта. Разумеется:
в виду паническогобегства...

491

•-

Да,

дело не тово... —

пессимистически
протянул

Старо-

сельский.
Базупов нервно вскочил:

уходить! Как можно
Нарочно, под-

Разговаривать некогда. Нам нужно

—

уходить!.. Просто сил пет... Нас забывают.

скорее

забывают! Умышленно! А

лецы,

из свопх

эти черти все валят и

валят

пушек!..

По всему фронту от Бреста на запад оглушительно ревела

орудия.

...По

всем дорогам тянутся

воііск.

визгом

тятся люди

крикливые вереницы удирающих

грохотом в

лазаретпыми
линейкамии

лями,

бесщясь,

крича и

две,

лошади вперемежку с

три, четыре шеренги кагуртами скота,

автомоби-

беженцами.Бегут как попало,

насыщая воздух

'проклятиями, утопая в пото-

От пыли першит в горле и мучительно слезятся глаза. В
белых клубах с трудом барахтаются
ослепленные
люди: человеку, сидящему верхом, не видать ушей
своей лошади. Поминутновся эта грохочущая лавина замирает
ках

едкой матерщиныи

чудовищные

тогда глазам открываются

па месте, и

павшие лошади со

вздутыми,

как гора,

животами;

на возу

беспомощнопротягивающий свои тощие пальцы;

обессиленныеженщины,
рискующие

свалившиеся у

дороги и

растрепанных
девушек;

за грудь

отчаянием выкрикивающих:

задерганныедо

кнуты;

усталых,

паетсяона в

языки

492

тем гуще

полосующие

десятки тысяч

становитсятолпа, тем крепче ски-

одно гигантское
змеевидноетело,

копыт,

...Уходим
С

но! но!..;

полусмерти лошади

замученных, запыленных солдат...

Чем дальше,

людей и

солдаты, хватающие

десяткамипадающие среди до-

сбившиеся в кучу овечки; сотнизаплаканныхлиц,

роги коровы;

тоской

ежеминутно

быть раздавленными;дети с испуганными
личиками,

прижатые кабанами
или телятами; дюжие

картины^

истекающий

жеребенок под колесами автомобиля; старик, умираю-

кровью

щий

пыли.

колес, кнутов и

последними
остатками
ошалело

трудом продираемся сквозь

полыхают жаром в

лицо.

сбитоеиз коров,

повозок.

бушующее

бегущей армии.
Огненные

пламя.

Сбросив всадников, десятки ло-

шадсй в одичалом безумии с топотом мчатся по горящим
Бреста.

улицам

На станциипоезда удирают, не дожпдаясь пассажиров. Отбившиеся одиночки-солдаты, сестры милосердия, беженцы —
бросаются в первый попавшийся вагон и бегут, неведомо куда и
зачем.

За вокзалом чуть синеют в

туманедалекие леса, прорезан-

блёскамибивачных

ные золотыми

костров.

С высокого пригорка в последнийраз открывается пылающий Брест. В вечернемпебе скачети мечетсяширокое огненное
зарево. Мглистый воздух, наполненныйкриками и. гарью, гудит
и

вздрагивает от взрывов:

это' с

грохотом

форты. Каждая огненнаявспышка,
катящуюся

взлетают последние

как кнутами, подхлестывает

лавипу.

Извиваясь и лязгая, она вытягивается узкою лентой вдоль
Кобринского шоссе — единственный
путь через Пинскиеболота.
Вправо и влево от шоссе— трясина. Из каждой болотной
кочки земля выбрасываетгнилые испарения.Оки тихо колышутся
над трясиной и как серые тенистоят етенойвдоль

Чем гуще

ночная тьма и

чем дальше от

дороги.

Бреста,

тем теснее

смыкаются болотные туманы. Пугливо продираются люди сквозь
их клубящуюся

Жутко. В

завесу.

мглистомсумраке незаметностираются все грани

между землей и
жпзпью

трясиной, между солдатом и

Седая болотная

Не

беженцем, между

смертью...

паутинамогильным саваном заткала землю.

видать ни лиц, ни возов, ни дороги. Только

лязгает железо,

звенит матерщина,хлопают кнуты и хлещут отчаянные вопли:
— Погибать, ребята!

Вот он страх смертный!..
•
Не войпа— ад кромзшный!..
— Сорвался с тропочки — как в могилу бухнул...— Эх, попадись ты который, лопни твоя печенка!..
— Пропадем!.. Так до самой могилы ни часочку нам радости
■—

—

не будет...

—

Не

видать нам солнышка больше...

А кругом,
злорадно и

гулко

пропитанномкровавым

неистовством тумане,

рычат германскиепушки.

ЧАСТЬ

СЕДЬМАЯ

ПО

БОЛО ТА га

ПОЛЕССКИЕ

1315

год

АВГУСТ

Разбитые, беспомощные, охваченныепаническим
ужасом, бегут две огромные армии (3-я и

4-я),

подгоняемые смертью со

Сверху — аэропланы и цеппелины. С боков —
зловещие пушки и болотная пучипа. Внутри— холера. Две огромвсех

сторон.

ные армии, прижатые к полесским болотам,
усилия, чтобы прорваться сквозь узкое
стряли миллиопы тел и

делают

горлышко,

бешэиыэ

котором за-

возов.

Задыхаясь от ненавистии страха, занятые только мыслями
о собственнойжизни, с неистовым воем мчатся, обгоняя друг
друга,

грузовики,

ними во
ящики,

весь

мотоциклетки, автомобили, велосипеды. 8а

опор несутся артиллерийские
повозки,

двуколки,

зарядные

лазаретныелинейки, пулеметныероты.

виваясь между возами, скачут конные —

одиночку и

Из-

целыми

эскадронами:

Вали, вали!.. Не задерживай!—

—

скаку. И

орут

сотни людей пугливо шарахаются в

Вдоль

края

дороги вытянулись

они

бешено

на

сторону.

бесконечнойлентой жалкие

несчастные
беженцы. Или, как окрестило их солдатскоеостроумие:

«обеженные». Смертельно

лодные,

усталые, попурыѳ,

грудными младенцамина руках,

хилые,

они из

го-

последних

сил подталкивают свой поев ковчег. На лицах отчаяние п мука,
которые могли бы тронуть камень, но пе бегущую

бенно страшны старики,
зами стоят у
шляпу

494

края

когда они молча, с

дороги и

за подаянием.

армию.

Осо-

опущенными гла-

трясущейся рукою

протягивают

Среди беженцев свирепствуетдетская
ные трупики валяются на каждом шагу.

холера.

Иногда их

Непогребенскладывают

большие кучи. Сегодня у опушки придорожного леса я насчитал их 16. Они лежали все рядом с восковидными лицамии заострившимися носами. К телу пришпилены были крестики из
еловых ветвей. И чья-то тоскующая рука возложила на голову

голубых

девочки-подросткавенок из

Бывают картины

колокольчиков.

еще печальнее. На краю

ная пылью
кровью

и с запекшейсякровью

лицу припалас

занесен-

к ее измазанному

громкими воплями девочка лет восьми.

Мимо катятся автомобили,
поспешно отводят

па губах.

самой

шоссе, у

трясины лежит мертвая женщина, полураздетая, вся

глаза.

повозки,

офицерские экипажи. Люди

Только

иные сердобольные солдаты

кладут возле девочки куски хлеба...

Над шоссе,

днем и

ночью,

стреляя из пулеметаи

вая большие бомбы, гудят гигантские
шершни

сбрасы-

медленноплы-

вет цеппелин. Ему отвечает пехота беспорядочной пальбой,
винтовок. За сегодняшние сутки цеппелиномубито
ловек. Это на пространствеодной дивизии.

...Возле

Кобрипа большая

до

140

из
че-

песчапаяравнина. На ней осели

тысячи беженцев, и под зпойным солнцемраскинулся на
чих песках огромный город-бпвак.

тут же рядом

сыпу-

за

двое

суток вырос почти такой же обширный город мертвых __
детское кладбище. Докапывая свежую могилу, пожилой крестьянки обратился ко мне со вздохом,

указывая

на новенькие

кресты:
-- Только и делаем, что хороним, хороним...

Хлеба пет,

воды

нет. Припадут, как щепята, к луже п пьют. А потом покричат
па живот и умирают. Вот и эту хоронить надо, — сказал оп,
приподнимаялопатой край валявшейся свитки, под которой лежала мертвая девочка.

Идем через Кобрин, — большой, грязный, забитый войсками
город. Армия здесь не задерживается. Только делает короткие
привалы и дневки. По проходя, сметает
по дороге заборы, выворачивает деревья, вытаптывает огородные посевы, опрокидывает фонари, 4 будки, сараи, стойла, колодцы. Все, что создано
усилиями мирно трудящихся людей, армия размалываети рас495

тираетсвоими гигантскими
челюстями.
составленноеиз

тружеников,

Такова война: войско,

непонятным остервенением

истребляеттруд человеческий.
За Кобрином групт становится тверже и

движение легче.

Пехота идет обочиной.
По дороге ни одного колодца. Люди и скот изнемо-

...Жярко.

гают от жажды.

По бокам снова гнилая топь. Измученные коболотной воде и моментальногрузнут по брюхо.

тянутся к

ровы

Вдоль всего пути десятки полуиздыхающнх коров
бессильно
барахтаютсяв грязи и оглашают воздух жалобным мычаньем.
Вишь

—

какое

болото загнал нас,

—

угрюмо повторяют

солдаты.

Два аэропланавыследили наши зарядные ящики

назой-

ливо преследуютнас до стоянки.

3 часа пришли

деревню

Ворск,

где засталимного ча-

стей. Воды нет. В колодцах пусто. Наши солдаты насильно овладели частью деревни, расставиличасовых у
час воды

колодцев,

через

набежало столько, что хватило напиться всей бригаде.

Но нас осаждают беженцы и толпы чужих солдат, которые
слезами и

со

отчаянием

нас упреками и
—

Как

из луки и

горько

вам не

Некоторые
Большинство осыпает

добиваются глотка воды.

беженцы предлагают по рублю

за ведро.

плачетсяпа нашу жестокость:

грех? У нас дети малые умирают. Напьются

тут же кончаются...

Зачем вы нас выгнали?

Скорей

бы хоть смерть пришла. Застрелите
нас или отдайтев плен.

Солдаты ругаются и наседают. Но, споткнувшись о твердую
решимость здоровенных

сквозь
—

артиллеристов, уходят,

влобно

цедя

зубы:
Вот погодите. Идут сзади сибиряки. Они вам покажут,

жеребцам!.. Всю вам деревню разнесут.
Мы
іогда,
*

твердо выдерживаем характер и

когда вода появляется в

Через 20

минут все колодцы

стьяне голосят
—

снова пустые, местные кре-

благим матом:

А бодай вас холера задушила, поляки вонючке! Из-за них

нам пропадать.

Беженцы ехидно посмеиваются:
496

снимаемпикеты лишь

колодцах.

Подождите. Завтра и вас погонят!

—

...Лежу

па солнцеи

Усть-Двипского полков.

ского и
в

Возле

подкарауливаю солдатскую мысль.

меня расположились на отдых солдаты

45-й дивизии — Избор-

Закрыв

глаза, я

вслушиваюсь

их разговоры.

Говорят

беженцах.

Встряска всем, — сочувственно вздыхает молодой задушевный голос. — Конечно, рожденнаяместность.Вот чего жаль.
Много ли наберешь в мешок? Как вышел — кланяйся смоскадям»; 1 не то с голоду пропадешь.
— Не любят они нашего брата, — сухо вставляет жиденький тенорок.
—

—

Обидно, вот

— философствует басистыйголос:
мирный житель на тебя смотрит, как

что,

куда пи приходишь,

разбойника.

Косо

поглядывает,

будто

как

•

пришел.

Это верно,

—

на

ограбить

ты

—

отзывается кто-то издали, —

лихое дело

воііпа.

Голоса затихают. Потом первый задушевный
в

голос заявляет

раздумьи:

Шастой день без бою. Жизнь-то

—

пельзя:
—

хорошая

жизнь.

Да, каждый

Только

страдаето

думы...

обижатьс/

теперь —

думы

без

конца.

нравоучении, — * паставительно

произноситсухой тенорок.

Не знаю,

—

— продолжает задумчиво первым голос. —

позиции как-то меньше думается. А
дишь, скуки ради и

На позицийоб

—

шкуру

На

Сидишь-си-

задумаешься.

одном думаешь, — говорит бас: — как бы

спасти»

Там ночь

—

то в

здесь сильнее.

чертовская, —

секрете, то дневальство в

вмешивается новый

бойнице. День-то

проходит: чай пьешь, обедаешь. А ночь долгая,

как

голос: — ■

как-то весь

болезнь.

У каждого своё на уме, — говорит с
голос. — Еженощпо об этом теперь думаю;

грустью

цев я не получаю письма. Опи, может, тоже не

получают.

—.

так случилось — все под ряд местоменялось:

уже

первый

пять

меся-

меня

адрес-томешался.

1 Солдатам.
По

оледам

войны.

497

Она

Холмец,

пишут в

меня уяс нет. Они пишут на лазарет,

а я уж в полку... На заработкиидешь
ничего.

—

бас.

—

А тут

сколько

—

письмапет
—

все думается...

Война отмены не знает, вот что! —
Когда вдет человек на заработки,

даниеесть. Заболеет— домой

вернется. А

гудит наставительно

Ожи-

идет на срок.

тут не вернешься.

раньше не уедешь.

— Кто-то останется
от семейства?— продолжаетгрустить
первый голос. — Нас все-такипять братовей. Все па войне.
Покуда был я в полку, я получал от них сообщение. А теперь
нпчегонѳ
знаю. Только про одного-то я и знаю: я его встре-

тил. Мы шли на позицию, а он попался па дороге раненый.
В грудь его ранило. Благословил он меня...
— В каком полку? — интересуется
кто-то.
— В Екатеринбургскомполку. В мае месяце. А троих —
так они в

Мипуг

запасномбатальопе...

на пять воцаряется молчапие. Слышатся

впзглпвіле

окрики деревенскихбаб. Потом чей-то неуверенныйголос

про-

сительно заявляет:

— Получил я от брата письмецо. Разобрать никак не могу.
Прочитай, іребята, которые грамотней.
— Давай, — говорит первый голос и читаетвслух по складам: «Милой брат! Когда получишь это письмо, воздержись мне
отвечать. Нашу роту отправляют в новое место. Куда, не знаю.
Конечно, мы предполагаем,и даже наверняка. Но до моего из-

вещения не пиши. А теперь еще уведомляю тебе за

нас на хуторе у попа бьют

камень.

Так

мне вот.

твою

жену.

прописали,

что теоя жена ходит теперь до тех каменщиков спасаться. Вы-

брала себе одного
.мехами дуть,

спасается
в кузне. Днем она помогаетему

ночью

приезжайна свадьбу...

он до ней бежчт...

Я бы

га страдаешь, а она пустиласьу шлюхи.
Твой брат Григорий Смоляк».
—

—

Не верь
Баба по

коню

сающейся» жены,
—

Ну,

сзади, а

конь, —
—

если желаешь,

то

Дай тебебог

бабе спереди,—

гудит

здоровья.

бас.

спокойно возражает обладатель

«спа-

путы на ноги не накипеть.

— скрипитсухой тенорок, — у мепя за такое "дело

не бтластится. Узнаю —

«98

не писал, только" меня обходит, что

не

пожалею!..

'—

Узнаешь! —

смеется кто-то. — И

задорно

оглушительным, неудобосказуемымафоризмом в

разражается

бабьей

пользу

неуловимости.

В ответ раздаются такие же
Но вскоре разговор опять

ворки.

хлесткие, нецензурныепогополучает грустно-задумчпзую

окраску:

—

Не пойму я,

тяпет чей-то меланхолический
голос, — «

—

как это бог войну допускает?
,

—

Какие-то бывают

перпбды, — философствует

бас: — і

среди народов образуются такие наросты гнойпые.. Люди

жны их вскрыть.
—

Это

дол-

потом начинается
мирнаяжизнь.

правильно, —

соглашаетсямеланхолик, толыш-что

усомнившийся в божественнойсправедливости.— После войны
опять дружелюбие настанет... если дождешься. Это как поссорился с отцом. Ссоришься — сладко. А потом сдавит сердце:
хочется вину перед ним загладить.
—

Какое тебедружелюбие к

немцу, — отзывается какой-то

скептик, — ежели оп пол-Россиизабрал?
— Забрал
Бог может все

крова

отдаст,— горячо

сделать...

Его дело

—

Без

— и

возрая;ает меланхолик.— і

Утомится немец.

не выгорпт! — убежденно поддерживаетбас.—*

находиться

опустошенной местноститоже пѳ

очень-то сладко. Опять же доставка фуража и

анту. Капитал его должен истощиться.

всякого

Вероятно,

прови-

последнее

доедает.

—

Последнее?!—

насмешливовставляет парень, задорно от-

стаивавшийнеуловимость бабьей

измены, —

последнее,а

бро^

сать нам приходится.
— Значит, по-твоему, и англичан, и фрапцузов, и итальяп-.
цев — все народы немецодин одолеет? — раздраженнопари-<
рует басистыйрезонер. — П будем мы драться двадцать лет?

—

по мне...

—

ио нутру!

— Дураку

А что

все

по

беспечнохохочет

парень. —

Мне война

нутру, — сердито огрызается

бас. — і

проку в войне? Разор да погибель.

— Дома-то всех больше

один муяшк

мучается,— дерзко

бросаетпарень, — а на войпе всем страхсмертный. Всех
Дубьем лупят, а податься некуда.
32*

одним

499

ИИ I

■—

—

Это он правильно, — несетсяс разных концов.
Эх! — вскрикнул парень с какой-то дикой удалью

ударив по балалайке, запел вызывающе

гульную

и,

буйную, раз-

смело

песню:

Уж къ,к я ль, молодец,
Не в краев живу:
Красны девушки —
Пули рэзвыѳ,
Мо-лоДыо молодушки —
Ядра медные.
Хороша мне песнипеть—
Сыт по гарло я.

Я и я ль, сиротец,
Лег — не ужинал,
Поутру рано встал—
Да не заівтракал.
Я без хлізба сыт,
Сыт без соли я.
Не дождаться мне
Вольной волюшки.

•

Эх, пойду ли я, сиротинушка,,
С горя в темный лес.
В темный лес пойду
Я с винтовочкой.
Сам охотою пойду,
Три 15еды я сделаю:
Уж как первую беду — ■
Командира уведу,
А вторую ли беду—
Я винтовку наведу
Уж я третию беду— ■
Прямо в сердцегаооаду,
Ты, рассукин сын, вачальник,
Будь ты проклят!..

...Ночевали

мы не в

Ворске,

а па соседнем
фольварке,

в двух

верстахот деревни.

В низенькой, покосившейся усадьбе,
еамина крылечке и

изъеденнымиколон-

трясущимися половицами, пахнетдалекой-

далекой стариной. Обоим

хозяевам усадьбы лет полтораста.Все

здесь кажется навеки прилипшимк своему месту. И
ветхие портреты, и
500

фруктовые

деревья

саду,

колонны,

старгяькиѳ

Грохот проходящего войска навел смертельную паникупа

слуги.

нашпх хозяев,

они не показывались до самого нашего отъезда.

Странно думать, что этих двух испуганпыхстаричков уже подстерегает
судьба в лице ретивых казаков,

и, если не сегодня, то

бросят, не«погбньцев».

завтра, их заставят покинуть насиженные
моста и

'для

ведомо

чего,

на деревнеуже

бабы,

пучипу

грохочущую

бьются в истерических
воплях испуганные

которым староста
объявил

тания и

крикливые

приказ:

«Собираться!» Причи-

жалобы идут вперемежку с хозяйственными

распоряжениями баб.

Парашка! Рогача не забудь.

—

Курку під

И, отдав деловито приказание, баба вновь

сито посади.
принимается
го-

лосить:

лишенько-лишепько!

Ой,

—

Нащо

було

сіятп-моло-

титк?..
Но

ухо давно привыкло,

как к грохоту колёс, к унылым жа-

лобам беженцев, которые тут же выпрашивают то кружку воды,
то охапку у них же

ограбленного сепа.

У колодцев толпы солдат переругиваются с
выми.

нашими часо-

Поминутноподходят новые части. Деревенскиеулочки за-

пружены войсками.

Бабы
ные узлы

О чем-то шепчутся с- на-

ревом носятся по дворам.

шими старичками. Из

и,

каждой хаты потихоньку тащат огром-

очевидно, закапывают в

штыками нащупывают
мужицкое дебро

саду.

разрыхленпую

Юрекий^и Гридип

землю,

незаметноперемещаетсяна

запрятанное

артиллерийские

возы.

Наскоро

допиваем

жалоб. Наскоро

чай.

ругаемся с

Наскоро

бабьих
требующими за овес и

отделываемся от

мужиками,

сепо.

Вестовые подают лошадей.
На коней!

2
..Железные шершни пе оставляют нас в покое ни па минуту.
Сзади отчетливо доносится ружейная и
пулеметная
.

стрельба: пемцы преследуютнас по пятам.
С утра бурлит гигантскийпоток. Кажется, так будет вечпч.

501

Вечно будут скрипеть колеса, и

глыбы

вти

вечно

человеческого тряпья

будут расти и катиться

горя.

бабья

Попрежнсмутреплются на возах мужичьи портки и

кофты, рубахп, ведра, подойники, фонари. Но уже иет ни сви-

Зато
Сегодня я насчитал

число детишек так заметно убывает.

ней ни птпцы. И

растутежедневномогилки по краям дороги.

117!

их

Резко

бросается в

изнашиваетсяи

ставленноепз трех
протяжении сотепи
шествие вшивых

глаза,

какой потрясающей быстротой

отмираетпо частям это исполинское
тело, со-

губерний, вытянувшихся

воз

за возом

на

Как хорошо бы впрячь в это
«обежепных» всех думских трубадуров, так
сотенверст.

пылкие клятвы

упоительно рассыпающих свои

«война до по-

бедного конца».
...Картуз-Береза.

У местечкавид,

как

после погрома.

Жи-

собираются перейтина положение беженцев. Местечко наполненонаппческими
рбсказнямп
о цеппелинах,обстрелах и тысячах жертв по дороге. Приюти-

тели поспешно укладываются

лись в

церкоспо-приходской
школе. Сам учитель давно на войне.

Его жена с

двумя

детьми, из коих старшемупятый год,

пошла

52 версты от КартузБерезы. Дока осталаськакая-то старая бабка, которая сидитбез
движения на пороге, 'смотрит на устало шатающихся и
безучастно шамкаетполумертвым беззубым ртом:
пешком до

—

ближайшей станции—

Кажетшя,

шкоро

вшя

Рошпя

за

окажетшя

беш пршпта-

нища...

Жители совершенно не разговаривают с
редка услышишь
—

Только

нами.

безнадеясную жалобу:

из-

Маімся доки не подохнем...

Допытываюсь у жителей, отчего у местечкатакой разорванный вид.

Угрюмо

молчат.

Наконец узнаю,

что по

ночам

бе-

женцы, вооружеппые толстыми дубипами, нападаютна все ле-

жащие по пути деревни, села, местечкии

отбирают у жителей

всё — до последнегоклочка сена. Сегодня ночью в Картуз-Березе
и в деревнеЗаречье— в трех верстах к востоку от местечка
—•

произошло
лям

форменное сраясение,во время которого двум "жите-

раскроили дубинами черепа.

502

А- солдаты?

—

спрашиваю я. —

Надо было жаловаться

чодатам...

Солдаты все с

—

тели: —

бабами заодно, — мрачно заявляют

жи-

бабы им пузо греют...
мелкий осоннийдождь.

...Сеет

Дует резкий холодный ветер.

Гнилые топи дышат белым тумапом. Дорога раскисла и

злобу:
стал!
Не напирай!Распроколеситвою душу!..
солдатскиекнуты
свирепым градом обрушиваются

шуршание

лес и
—
—

вся

Воющий ветер заглушаетгрохот ко-

усеяна павшими клячами.

босых ног и раздуваетлюдскую

Но-но! Вправо, чортова шкура,

чего

на

спины беясенцам.
—

—

пробуют огрызаться смельчаки, не сво-

Не пхай!!!—
дороги.

рачивая с

Драться хочешь,

за винтовку солдат.

поляцкая

стерва! — грозно хватается

через минуту дерзкий ослушник валяется

окровавленный под ногами.
Беженцы в
налетена

панике.

Из уст в уста передаетсяо вчерашнем

Картуз-Березу. Говорят,

человек двести попались в
—

слава

богу,

—

погибла масса«погбньцев» и

плен.

говорит

какой-то дряхлый старик. —

Кабы нас силом не заставили, разве пошли бы
казывает он
с

ожесточением
начинает
хлестатьее по

бормочет, качая старческойголовой:
Сперва, корова,
и

со

мы? Вот! — по-

безнадежнымжесэомна свою приставшую клячу и

потом гуси, потом дети.

глазам.

голове и

Потом

Так оно все кончится.

—

Теперь конь. А за нпм

старухой. Пропадем. Все до одного сгинем. Один конец...

Сеет печальный дождик. Рядом со мною шагаетдлинный Пухов

и
—

сочувственновздыхает:

Да итти-то
Загонят в дру-

"Временакакие пришли: со свовб дому уходи...

никуда. Голы, босы, последнюю коровенку съели.
гую

деревню — тех объедят...

Шіі

ни крепись — миритьсяпадо.

Против немцане устоим. До Урала гнать будет.
На возах у беженцевмного холерных.
К

вечеру на стоянке сносят всех умерших и

дышком.

хоронят их ря-

Ставят па могилах невысокие кресты и

украшают их
503

лентами, цветамии

алой рябиной. Гробов

могилы внутри выстилают кольями

без причитаний.Только

нят оез слез,

сторону и

...Чемелы

пе делают, а

еловыми ветвями.

степы

Хоро-

матери,видал я, отходят

тпхо всхлипывают.

белорусская деревпя, населенная
«опер-

— большая

ными» мужиками,

обутыми

мельскпе мужики в

низких

просторные си-

лапти, одетыми в

бороды лопатой. Живут че-

носящими широкие

вые- зипуны и

избах с

закоптелыми потолковыми

Избы тесные, грязные, набитые детьми, тараканами
и куриным пометом. Бабы в цветных
сарафанах, со страннымикоробами за сппиой. С виду тихие,
молчаливые. Попик старенький. Кресты на могилах восьмиконечные (старообрядческие). На
каждой могилке деревянная
балками, под соломенной крышей.

плитав виде

...Из
сятков

пчелинойколоды.

нашего помещения,

оперного
—

Несколько деХозяин
белой свитке, похожий на

сада за домом доносятся шумные голоса.
дружпппиков

сбивают палками незрелые груши.
седой старик в

Сусанина,убезкдаетласковым голосом:

Что мне жалко гетого1 дерма, что ли?

Сказано нельзя:

захвораешь.
—

От груша захвораешь!

—

весело смеются друяшнники

продолжают трясти деревья.
—

Уходи, говорю

—

Мы

—

Что

не

тебе!— уже более грозно требуетстарик.

твоей губернии, — отшучиваются дружинники.

из

того,

что

—

А правда гето?— с

старик. —

«не

царя?

царя мы другого,

Правда, што

корявыми

твоей губернии»? Не одного мы

—

весело

другого

—

...Рост

худой-худой. И
шает

у него

чаго он

хотят?

смутную мечту,

согбенных избах Полесья:

царский, хочь роду ён мужицкого. Только
такой худой? Видно заботы много. Иссу-

забота. Строгий. 80 охфпцеров в кандалы заковал. За то,

1 Эгого.
504

царя поставить

еловами он рисует какую-то

созданную за эти черные дни в
<

отбиваются солдаты.

любопытством вдруг впивается в них

что они неправильно отступили. Как посылали на войну наше

войско, казаки сталипросить: «Позволь нам с у нутрепним
врагом
«Нельзя,— говорит. — Внутре все должно .быть
в мире». А казаки свое: «Позволь с пемцемупутреппимраспрощаться». Закричал: «Сказано раз — не позволю!..
А отчего вы
с ними распрощаться хотите?» — «За то, что опп, купцы да
мошенники, полтинник бярут за вещь, которой цана вся —
пятиалтынный». — «Понапраснудумаете. Я таперь каждой

распрощаться».—

вещи свою

цапу положил...»

....Выступили

рассвете.

Дождь

льет, как из ведра. Холодно и тоскливс Едем угрюмые и

злые.

половине четвертого,

на

На душе гнетущееотупение.Кажется, и я, и солдаты, и голодные беженцы давно потеряли все человеческие чувства и ко
всему на свете относимся с мертвым безразличием.

Уже^ год болтаемся15ез

дома, — мрачно заявляет штабс-ка-

питанКалинин.

—

А у этих,

цев, —

—

говорпт

Болконский,

указывая

никогда уже дома не будет. Девушки

тутками. Мужчины,

кто

выживет,

па

бежен-

станутпрости-

будут грабить

большой

на

дороге. Ничего другого пе остается.

Нас нагоняетвзволнованный беженец.
Ой, папочку, — хватаетсяон за стремя седла, —

—

жінкп

холера зробилась. Ратуйте, папочку!
—

Мы

ничего не молсем сделать,

—

печально отвечает за

меня Болконский. — Как увидишь на дороге червонный крест,—
вези ее туда.

Потом он вынимает из кармана монету и протягивает ее
беженцу. И все мы, шесть человек, делаемто же. Беженецотрицательно мотает головой.

вдрѵг,

потрясенный до глубины

души, припадает
губами к сапогу Болконского и трясется в

му-

чительных рыданиях.

Едем дальше. Считаемпридорожные могилы. Вчера,
подъезжали к Скорппкам, не было ни одной. Сегодня

кладбище: 49

крестов вытянулись

когда мы
тут целое

длинной шеренгой

только ночь. В полуверстеот Скорников еще 8. Дальше

Потом — 17. Могилы,

за

одну

еще

11,

конскиетрупы, раздавленныесобаки, дох-(

лые свиньи, барахтающиесяв трясине коровы...
ЧП.Ч

'.— Скоро и мертвецы под ногами валяться будут,
Калинин^

—

гово-

рит

Поищите хорошенько

—

отвечает Болконский. —

ляется?

...Проезжаем

Минуем-шлюзы

мимо

Мало

лесах —

сейчаснайдете,—

там слабосильных старух ва-

Огинского канала, близ

на реке

станции
Коссово.

Шаре.

В начале двенадцатогоделаем короткий привал в деревне
Заборечье (Минской губернии), запрятаннойв первобытных лесах. Населенно
— белоруеш.
Прп входе в
деревню
высокая арка, увитая цветамии

зеленью,

большим

крестом на-

верху.

1
-

—

Что это?

—

Попа

встречали.

Навстречу нам высыпало все село. Мужики в лаптях, в белых рубахах на выпуск из-под жилета. Бабы в высоких древнерусских кокошниках зеленого и

Избы

курные,

красного цвета.

похожие внутри на пещеры,

покрытые ко-

потью и саліей. Спрашиваю хозяйку:

—

Отчего труб не делаете?
Денег пет. Мы бедные, — отвечаетона.
Дорого ли трубу поставить?

—

для

цаво она,

гета труба?

Дзеды

жплп,

мы

так

живем.

Мппут через десять потянулись бабы с больными детишками:
корь, скарлатина,дизентерия.
— Мрут шибко дзети, — жалуются бабы. — Не приведя
•бог. Мором мрут. Жабью печонку резали — не помогает...
Присматриваюсь:все они только мимоходом заглядывают ко
мне. Потом тянутся дальше, в глубь леса. Осторожно иду за
яими.

В лесу па большой

колоде сидитсмуглая развязная молодуха,

выставив до колена ногу в

—

Ваше благородие!—

ажурном чулке.

кричит она в

тите, я вам погадаю. Я — цыганка.
—

—
506

Это ваши там едут сзади?
На серых лошадях? Да, наши.

мою

сторону,

—

хо-

—
-

—
—

—
■—

Откуда вы?
Из Ивангорода.
Куда едете?
Куда все — туда я мы.
А здесь что делаете?

От порчи лечу, — говорит ока, блеснув лукаво глазами.'
II сыплет бойкой скороговоркой: — Дай погадаю. Бее скажу: когда домой вернешься, когда война кончится, когда генералом
—

будешь...

Тут же возле колоды

в толпе мужиков и

баб

мелькают явно

жульницкие рожи. Бравый парень в ботфортах, с большими ры-

жеватыми подусниками,рассказываеттопом бывалого человека:
— Был в Орловского, был в Замойского, был в Потоцкого.
Бообщѳ я по графам большей частью. С беговыми лошадьми.
Б Париже, в Лондоне. Только нетчистеѳ города, как Варшава..,
Потом он отходит в сторону и, наклонившись к бородатому

мужику,

говорит дружеским топом:

Теперь такое время пошло, что как поправится девка,
пятьдесят рублей за одпу ночь не.пожалеют. От так! Две чет—

вертные кпдком...

В другом

местетакой же хлыщеватый парень предлагает

мужикам «перекинуться в картишки>. Третий настойчивосбывает «но случаю> золотые часы за два с полтиной...

Поближе

солдатами

офицерам вьются

какие-то подозри-

тельные беженки. Некоторые стоят в стороне. Лица темные, загорелые.

В глазах

неподвижно застыло тупое равнодушие

всему на свете. Выделяется одна,

кормящая

грудью.

с пею молодгя, черноглазая женщина, сильная, статная, с

ко

Рядом
уста-

лым лицом.
— Вы из какой губернии?— обращаюсь я к пей.
Лицо ее мигом освещается бесстыднойулыбкой и, загляды-

вая с

волчьей откровенностью

глаза, она

говорит

хриплым

голосом:

Чи по молено у вас, бар-инку, разжиться карбованца?х
Женщина, кормящая грудью, нагло ухмыляется. Она поми-і

—-

яутно суетруку за пазуху, вытаскиваетжирную вошь

1 Нельзя

ли пожнвпться у

вас

и, звонко

рублем?.

507

№

раздавив ее меж пальцев,

обтираетноготь с

раздавленной во-

о голое колено.

шью

Проходящие мимо солдаты игрнво шутят:
Ишь ты! Набилаполную пазуху сисёки не зпаеткуда их

—

Дай-кось я подерасу!..

девать.

Пахнетлесом, трясинойи чело-

Солнце склоняется к закату.

веческой грязью.

Гей!..

—

воздухе пальцами:

белых

Люблю

офицер, покататься,

коней!.. Дай,

давай целоваться.

потом

Мимо меня,

бедрами, проходит лесная цыганка и кричит удалым голо-

прищелкивая в

сом,

лавину.

грохочущую

Парк снова вливается в
виляя

3
...Счастливы
только

которым

дому и
—

войне приходится бороться
собственную жизнь.

на

отстаиватьтолько

вечера падаетхолодный

беженцев тянутся,

Толпы
к

те,

противникоми

дождь.
мокрые

ночлеге:
детей на ночь...

молят о

Хоть

бы

продрогшие, от дома

Пусти, хозяйка,

от дождика

обогреться.
—

Некуда. У нас солдаты стоят.

—

Мы самитеперь солдаты. Не

своей охотой идем. По при-

казанию начальства.
—
__

Не могу. Самим тесно.
Дай тебе господи, чтобы и

тебе хату спалили!Помоги

тебебог дружиться в дороге с такими, как
Офицерам не спится. Ждем с
о

ты!..

минуты на мипуту приказа

спешном передвижении.

Наши хозяева,
—

—
—
—
—
—

сморщенные, ветхие старики, тоже не

Сколько

лет,

А?
Сколько

лет?

снят.

дедушка?

Глухой я, не слышу.
Сколько лет? — кричпт изо всех сил Болконский.
Девяносто шесть.

сыну шестьдесят первый

Помирать надо.

Свое
пошел.

Довольпо.
Младшему
Одиннадцатьвпуков на войио.

прожил.

Не хочется помиратьг'
Старому человеку труднб жить.

—
—

ногам тяжко.

Без кия ходить нѳ

смеется: как князь

В нутрах еще крепкий,
падаю. Бабка моя

могу,

Радзивилл.

Какой Радзивилл?
Земля кругом была княжеская, князя

—
—

старик вдруг

оживляется и

Радзивилла.

смеетсядряблым

старческим

смехом.

—

были там все в роду

на санях езрл.

чудачить горазды.

Одзин летом

Посыплет дорогу солью и до самого Минска на

У другого была такая прихоть: кажный мужик мусил *

санях.

завсегданосить при

себепголку с ниткой. Как мужик идзѳ мимо
зараз до няво: голку машь? (иголку

барского дома, так князь

имеешь?) Такий ён был чудак. Раз сустрелся ему пьяный му«
Радзивилл як

жичок.

машь?

голку

побяжиць

все равно пропадаць.

мужик:

ним: голку

за

Набрался духу и

Хлопнул его князь

по

плечу и

машь?

Видит

кричит: а

ты

говорит гэтому

мужику:

Ну, молодец! Скажи, как тебя зовут?
Федор Бурак.
« — Так вот тебе, Федор Бурак, тристадесятинземли, табѳ
и всяму твому роду, докуль ён жив будзе..>
<

—

Такий ён был чудак, — смеетсяснова старик.
Раньше лучше ясилось? — спрашиваю я.
— Не помню. Трудно старому человеку. Работать хочу — ■
силы нет. Вспомнить хочу — памятинет. Лежал бы и ждал бы
—

—

смерти, а
—
—
—

—

есть хоцца.

По чатыре раза на день есть просит, — вставляет бабка.
А тебе, бабушка, сколько лет?
Девяносто три.
Жить не надоело?
И што ты! — машет рукою бабка. — Як одзин дзень

жила...

Дверь неожиданнооткрывается,

вваливаются встревожен-

ные соседки. Они робко поглядывают в нашу сторону и

о чем-то

1 Обязан был.
а Этому.
509

шепчутся с

бабкой.

Бабіса

уныло

качает

головой

пугливо

крестится:

Матушка цг.рпца небесная!Чуяло мое сердце...
Начался переход в сословие беженцев, — говорит Болконский. — Значит и нам— к расчету стройся!
Базунов сердитоіворчит:
— Может быть, мы прибудем в Слуцк, а там уже ждет пас
маршрут до Пензы... Нет, решено. Поеду я в Уфимскую губер—

—

после войны и в 300 верстах от яселезной дороги куплю
себе две десятиныземли и построю за пятьсот рублей деревянный дом. Тоща пускай себе воюют. До меня не доберутся.

нию

...Ночью небо прояснилось. Выступили в началешестого. Молочпо-бледным серпом светился месяц. На востоке огненным
кружевом вспыхнули облака. Над трясиной прозрачным куревом
стлался седой туман. Где-то, сладко тоскуя, заливался соловей.
Здесь, в полесских лесах, соловьи тоскуют до поздней осени.
Печальному рокоту вторпла стоустой печалью печальная солдатская песня:
...
Гопят старого да (малого™
Бее поехали, не дозкали.
Среди лесу стаповллися,
.Чисту полю поклоншшея...

Лошаденка становилася,
Тележѳнка изломалася,
ІВсѳ каточкш раскатилнея,
Ко дубочку прикагапися,
'На дубу" сидитсоловушка.
ІАх, ты, птипка, пташка вольная,
Ты лети на мою сторону,
ГГы н-зеи, неси, соловушка,
Поклон низкий мому батіошке,
Челойитье моей матушке:
Что пропали наши головы
С эскадронамида сиротами
За, лугамц, за болотами...

"...Остановились в

доме помещикаЭдмунда СеверпновичаВойКорнет в отставке. Плотный мужчина лет- сорока
с лицемпрусского лейтенанта
и в гусарскихмалиновых рейту-

наровского.

sax.

Говорит с литовско-пемецкпм
акцентом(напр., «болшоЗ» без

мягкого

знака, «Морский полк»). Носит гусарскиерейтузы

только па погах, но и накаждом слове, чтобы всякому без

пе

помехи

была видно, что передним настоящийпатриотсвоей родины.
— Я ведь сюда приехал для того, чтобы наскоро ликвидировать имение, — повторяет оп за обедом, за завтраком
ужином, — после чего уйду отсюда с

за

нашим последнимкава-

лерийскимотрядом.

Это но. мешает,

однако,

нашему словоохотливому

хозяину

необычайно осторожную сдержанность.И в то время,
как красные гусарскиебрюки озаряют речи панаВойнаровского
проявлять

ярким патриотическим
усердием,его мысли спокойно и

скрываются в неразличимойтени. Вы

терпеливо

ни за что не догадаетесь,

слушая отстаЕпогокорнетав рейтузах, спрашиваетон

вас или

рассказывает, говорит ли он утвердительно или недоумевает.
— Вильно пѳ отдадут, — вдруг выскочит у него среди разговора о фрейбургских коровах пли антоновскихяблоках. И так
скажет, что трудно решить, скрывается ли

за

этой риторической

фигурой категорическоеутверждениеили скептическийвопрос.
— Будут драться, — отзечастсквозь зубы Базупов.
— Конечно, — подхватывает наш хозяин. — Ведь таи
у насдва с половиной мпллнона.

И опять нельзя разобрать, спраглпваетон или сообщает.
А Орапы минированы, — продолжает в том же неуловимом тоне хозяин. — Там немцы* нарвутся...
если не будет
измены. Ведь у нас на каждом шагу изменники. По крайней
мере раньше так было... А скоро будут
данно ставитон открытый вопрос.
—

Почему вы

тут

немцы?

—

неожи-

думаете, что они должны быть?

— Нет, они сюда но пойдут, — горячо подхватывают
триотическиерейтузы. — Не пойдут! А еелп прид^, мы

паим

хорошенько тыл пощипаем!Ведь я тут каждую кочку,- каждый
уголочек знаю. Собственно, скажу вам по совести, я здесь и
сижу для того... Скажите, не купите ли вы у меня коров? Дешево продам. Прекрасныйплеменнойскот. Двести фрсйбургов.
— Нет, у нас и без того скота девать некуда.
— - Хоть парочку: великолепные дойные коровы. Кто у вас
хозяйством заведует? Прапорщик Кириченко? Вот пойдемте, я
511

Кстати,

вам покажу.

на винокуренный за>вод

у меня вчера спиртвыпускали в озеро.

Могу

заглянем.

Там

Но бочопок еще остался.

вам поднести.

Нет,
Как

—
—

долго

нам не нужно.

нужно? Спирт всегда пужен!.. А в Слуцко
будут.
последняя фраза звучит как-то сбивчиво и воро-

это не

стоять не

II опять

аомно: но то вопрос, пѳ

то утверждение.

■—

Скажите, далеко отсюда до Слуцка?

—

Семнадцатьверст, — с апломбом отвечаеткорнет.
Как семнадцать? Давайте карту. Смотрите: по карте

—

спрашиваеммы.

Как семнадцать?Давайтекарту. Смотрите: по картатриА еще хвалитгеь, что здешниеместа
изучили!
— ■ Да я, видите ли, давно здесь не бывал.
Моя собственная собака не узнала меня и чуть не разорвала.
— А
собираетесь немцев беспокоить. Опи-то, пожалуй,
—

дцать шесть верст.

чем вы в своем собственномсаду...
Кстати, не продадители фруктов?
— Это фрукты не мои. Я сдал сад в аренду.
— Где же ваш арендатор?
— Его пет. Он удрал отсюда.
— Тогда, значит, хозяина нет?
— Можете деньги...
мне уплатить. Я ему передам.
— Как
это вам удалось сохранить в
целости нѳ
только
деревья, но дажо изгородь садовую? Ведь мимо вас проходят тысячи беженцев. А у вас Кругом царит образцовый порядок, —
ориентируютсяздесь лучше,

выражаем мы свое удивлениехозяину.

Он улыбнулся тяжелой улыбкой.
— У меня этого не будет. Я
для
надцать стражпнкзв и

По
дили
так

дороге в

вокруг

сад мы увпдаля и

усадьбы

же воинственнои

гордо,

Все

гусара.

Тут

увидали впервые

торая су^гггясь

здесь две-

самых стражников.

винтовками за

отставного
же мы

этого держу

околоточного надзирателя.

—

плечом и

Они хо-

выглядели

как красные рейтузы па ляжках
унтера из

хозяйку

—

варшавской полиции.
молодую

польку,

ко-

бегала с ключами в руках и очень недруже-

любно поглядывала то на нас, то па своего супруга.
...Едва мы уселись за обедеппыйстол, как услыхали нечеловеческиекрикя.

512

Все бросились к сараю, откуда неслисьзти во-

Из сарая вышел наш гостеприимныйхозяин с палкой
Два стражникадержали за руки молодого человека, ко-

пли.

в руке.

торый судорожно

кричал:

—

Я учитель, народный учитель... Как

—

Понимаете,—

высек!..

за яблоками. Да

вы

смеете?.. Он

заговорил развязно гусар.

еще притащил с

—

Залез

меня

сад

собой беженцев. Грабитель

какой-то.
—

Ну, знаете,сечь

за

яблоко...

— нахмурилсяБазунов.

— Да они хуже саранчи. Помилуйте: позавчера стравили
у меня клевера семь тысяч пудов!
—

Это, однако,

не оправдание, — проворчал Базунов и

от-

вернулся.

Через полчаса к столу нашему подошел, как щ в чем не
бывало, панВойнаровский. Он был навеселе.От него крепко разило спиртом и

цвета, которую
—

для

руках была бутылка с

жидкостью

желтого

он не без торжественности
поставил на стол.

К обеду!.. Превосходная вещь. С лимоннойкоркой. Если

вас крепко 70

градусов, можете разбавить. Для

меня —

как-раз.

И тут же обратился в

приятельском тоне к прапорщику Ки-

риченко:

—

Возьмите десяточек коров! Не

пожалеете. А...

счет мо-

жрте написать,какой вам угодно.

— Здорово,
ченко. —
—

задави

Значит, будем

В кавалерии это

его

гвоздь!—

зло

рассмеялся Кири-

надувать казну на артельных началах.
принято, —

обиженно

пожал плечам»

хозяин.

А вас не секли за это? — спросилБолконский.
Но пан Войнаровский пропустилмимо ушей это замечание.
Глаза его радостноулыбались свету и нам, и свет сиял в его ма—

сляных глазах.

— Не хотители посмотретьмой парк? — в том же дружелюбном тоне обратился он к нам. — Отличныйанглийскийпарк.
Только попрошу вас: поставьтетам ваших часовых. А то ночью
наверноеэто быдло 1 заберетсяи переломаетмне все деревья.

1 Скоты.

По

следам

войны.

513

—

хотите передать ваше

кажется,

вы,

образцовом порядке?

-—

усмехнулся Базунов.

беженцам попользоваться чем-нибудь. Ведь

имениенемцам
—

Позвольте и

это тоже поляки,

шли кровные соплеменники.

...Получено
Когда

предписание:завтра

Слуцк.

лежал в

постели, ко

на

рассвете

перейти

мне наклонился Конова-

лов и. шепнул:

Як будуть ночью кричать, не выходьте...

—

Эта фраза застряла у мепя в мозгу п не дает мне успуть.
С вечера разыгралась гроза. Сквозь шум деревьев доносится
издалека печальный звон:
вязанную

это ветер раскачиваетверевку,

на заводе.

колоколу

Гулкие

при-

удары полны какой-то

жуткой тревоги, как звон утопающего судна среди безбрежного
океана.

Я долго прислушиваюсь к этимгипнотизирующимзвукам.
Вдруг резкие крики заставляют мепя вскочить с постели. Па
светает. Шумит несколько

дворе

голосов.

Потом слышно,

как

кто-то кричит по-русски:

—

ненных.
—■

тоже

начальство! Я

чем

дело?

обращаюсь я к тому, кто пмспуетсебя

—

«тоже начальством» —

околоточному надзирателю.

Да вот безобразиекакое! Солдаты ваши нзбилп до полу-

—

смертимоих

стражпнкоіз.

За что?
Это вы у

—
—

вставить нельзя.

•

буду

мандующего дойду.
хуже

такое! Этого так
губернатору. Он поедет

них спросите.Чорт зпает, что

жаловаться

докладом к командующему

должен защищать своих подчи-

Я буду жаловаться полковнику...

армией. Я до верховного главноко-

— тожз

начальство! Что же,

стражник

какого-нибудь солдата? Я не позволю бить своих людей.

Денщики все тут, на ногах. Я обращаюсь к Коновалову:
—

Скажи фельдшеру

Шалде, чтобы од принес перевязоч-

ный материал.
.

...До

не было.
в

утра пришлось провозиться

По били с

страпшых кровоподтеках.

S14

перевязками.

Передомов

безжалостным озверением. Тела и

лица

— За что вас били? — допытываюсь я у стражников.
— lie знаем. Пришли с винтовками душ пятьдесят, связала

P) кн и оили
—

Пьяные?

— Нет, какие там пьяные... Верно, беженцы научили,
da чаем Евгении Николаевич спрашиваетдневального-

— Уладили^
—

•—

Так точно.
Жалоб не будет?

■— Никак нет. Расписку выдали.
— Какую расписку?

— Фельдшер Тарасенков расписку составили
пж претензийне будет, а стражники^одшнсали
шоссе

что

ТпЛп
3/ ВаДЦаТЬ Па]Ж С Треском л ГР 0Х0Т0М

шп?я.

^тил по

caf I rlL° mjl еЩ6 СЛЗДКИИ сном- Ko1^ ™ проезжали
Годіого
-f ни
Г Ѳодной
НеБ ? ЛЬН0
бр0СИЛ0СЬ ' что т »е Р евьях ™т
іш одного ябтт
яолока,
сливы.
т

— Оочистилз? — спросил я солдат.
— Никак нет — улыбнулись опи. — Это

—
не

вы подооралп?

ветер сбил. '

г7истанет.°'Ш0 ' ?%*?• аптоновка- Сие-™- От ней

холера

Дует холодный ветер.

ТУ ггІгп і;е ^ еВ'все
Лща
Сшше' озябшие.
тряпки отдали

лоча

ида, охтого, что

Бабы

детям.

Ѣгош?Т^Ш

7Г жалУ ІОТСЯ °™ со слезами.

P^
G Z^Jr bu : Ca}m УШЛИ?>
А К г2??:
РВШЛИ солдатьі
n

хо-'

дрогнут от

0тветают с бол ью

ХатУ

спа™. Выгнали

П и 43S ТІ Не ЗНаеМ - Тепесь все вмерзнем». .
"
Зубчашпюва і в/пЖѴСлуЧК ~ ОГромньіе флаги «Северопомощн»

5S*a:

ШИКаЩ0Ѳ ШМеЩенИе и ^™ы> V

*^ЩШГ^» rS b K
33*

ГЛаВС

«^*
5/5

«.
і/

—

Холерных много?

—

Масса. Мрут ужасно.

—
—

Помогаете?
Здесь невозможно. "Отсылаемдальше.

—

—
—

сзади?

бессильны.

здесь

знаете, что творится

Понятия не имеем... Плохо?
Советую побывать и полюбоваться на вашу «помощь».
Что делать! В дороге все равно ничемне поможешь. Ми

—

...Весь

день

читаю

газеты.

Вероятно,

усвоили чересчур высокие представления
о

детства мы

все

достоинствахпечати.

Стоит ли злиться из-за того, что события искажаются, «срываются

или просто

От

ник жизни.

выдумываются!

зувием, извергающим

будьте Ве-

глыбы патриотической
пенависти;
станьте

гусями, спасающимиРим.
сарские

Печать такая, каков подлин-

журналистов категорически
требуют:

журналистынапялилина

рейтузы патриотизма. И

себя гу-

стараются на-

шумок

под

житься на своем гусипо-патриотпческом
гоготапьи...

Всепрощениелегко воцаряется в душе,
на вас

голубым соблазняющим . оком,

хрустальная, девственно-чистая
тишина.
и

грязных

болоте
ского

—

стодол, после вшей,

небо смотрит

когда

кругом

такая нежно-

После закоптелых изб

матерщиныи детскихмогилок на

залитая светом комнатакажется пределом человече-

блаженства. Ласково улыбаешься каждой мелочи, от ко-

торой давно отвык:

кафельпой печке, письменномустолу, поло-

скательнойчашке, зеркалам, сверкающему подносу. И
бродит завистливо-мстительная
мысль:
пекоторые люди

ставаться с

па земле, и

голове

удобно устроились

как тяжело им, должно

быть, рас-

этим налаженнымуютом.

расстатьсяпридется...

...

Улицы Слуцка все запружены беженцами. Они попре-

жнему скитаются на своем ноевом
на земле и

мужик

ковчеге

без

пристанища

без надежды в сердце. Из скипевшихся возов и люд-

скг£ заторов несутсяобычные

ввалившимися

беспомощно кричит:
51 6

как

жалобные вопли. Высокий, худой

щеками,

обтянутыми печёной кожей,

— Лошар ослабели, воз слаббй, харча нет! Что делать?
надо свалиться в со воем семействомподохнуть! "

— А зачем поехали?— наставительноукоряет седой тзѵмяJ

ныи батюшка.

— Когда

казаки

на него мужик.

выгонили! —

со

злобой

набрасывается

Шум, суматоха, матерщина. Скрипят колеса,
мелькают свирепо сжатые кулаки:

гудят

голоса

Бей его в морду, поляка!
— Поляк хуже собаки!..
—

Измученные,

полуоглушенные на

смерть

люди

набрасы-

ваются и со зверским ожесточениемколотят друг дрѵга оттого
что ненависти,раздирающей грудь, нужен исход Оттого что
ничего другого не остается, как развернуться с яростным
яувшйся

'скуле' СШ0 раСТраЫеНПі' ю Д УЩ У

на первой подвер-

Конечно, не будь солдатских штыков...
Но Слуцк переполненмаршевыми ротами,

енцаш, которые, во исполнениеприІсаза

«побольше песени

дружинами опол-

гл£ко 5шндующ

го

пляса,, с утра до позднеговечера наполняют

воздух рокотом барабанов и

гиканьем залихватски частушек

Барыня, барыня
В барабанударила.
Наша рота на подбор,
Hej штыки идет в упор.

Раз,

два, три — « русские штыки
гужья
заряжаем

И
...

пали— пали— п'али!...

Патриотические 'флейты

продолжают

наигрывать

все

те же омерзительные мелодии:

Армия разваливаетсяот того, что революционеры подбрасывают солдатампрокламации.
р
Солдаты прилежно читают прокламацииоттого
евреи на свете занимаются шпионажем.

Эта дурацки-беззастенчивал
философия

что

все

разведывательных

оюро ежедневно подноситсянам в десятках, «секретных, приказов. И всегда в таком виде: сперва предисловиео развале
517

колокола;

потом многошумпоѳ

никах, развала,

щего и

антисемитского

несколько коротких глухих ударов

армии плюс

сопровождаемоезвонкими

озверелого

«подлых винов-

заключение о

трубами торжествую-

юдофобства.

Главная мастерскаяэтих людоедских документов— ставка
главнокомандующего.

верховного

развалившегося

маны давно

еврейских погромов.

крови

омолодиться в

Там полуразвалившиеся ша-

самодержавия все ещё мечтают

«Совершенно секретно. Начальник контр-разведывательного
отдела

Командующему

штаба верховного главнокомандующего.

третьей армии. 29 июля 1915 г., № 1520.
«В штабе верховного главнокомандующего имеются сведечто 'среди воинских частей,главным

ния,

что

образом в тыловых ча-

этапахведется сильная пропаганда,

маршевых командахи

стях,

надо сдаваться в

нижним чипам не надо воевать,

«Указанная пропагандаявляется

одним из

тельностинеприятельскогошпионажа и
жит

поэтому на нее надле-

обратить самое серьезное внимание. Тем

прискорбные факты

были

следнеевремя

плен.

проявлений деяболее, что в по-

сдачи в

плеп целых

групп нижних чинов.

«При
'(в

задержании агитаторов,

большинстве случаев

нием, к

сятся.

ведущих

эту

пропаганду

солдаты), необходимо выяснить дозна-

какой именноиз нижеуказанныхкатегорийони отноименно:

«Не являются
«Не являются

ли они неприятельскими
шпионами?
ли они членамирусских революционных

низаций?

орга-

«Не принадлежатли к

лицам езреискои

национальности?

«Вследствие изложенного предлагается самое строгое наблюдение за этаппыми, нестроевымитыловыми

частями и

также за всеми санитарными
учреждениями и

мандами, а

тательными пунктами,

особенно теми, которые

копи-

принадлежат

общественным организациям.
«Подписал: есаул

(неразборчиво). Обер-офицер для

поруче-

ний Бородин».

За этимиунылыми ударами антисемитской
колокольни сле-

дуют

ликующие

товляемой

ь;8

громы,

тиши

возвещающие

весёлый час подго-

штабных застенков кровавей расправы над

евреями.; Вот этот документ во всей

его пгѵевоы

ности:

откровен-

«Циркулярно. Секретно. Начальник штаба 14 аомойского
корпуса. Отделение строевое. 24 августа 1915 г., №738 Начальникам 18, 70 дивизий. Инспектору артиллерии,23 донскому
полку и корпусному интенданту.
•
■
«Препровождая в дополнеппебывших ранее запросов перечень и копию письма начальника штаба верховного главнокомандующего от 5 сего августа за Ѣ 1380 — об отношении

евреев к настоящей войне и

приказание командира

корпуса

ЕЖЛ*"™*
Материал П0 ТОму П0В0Д У препроводить не
позже 20 сентября сего года в штаб корпуса для представления

в штаб армии. Подлинноеподписали. д. начальника штаба генерал-манор Гурко. Скрепил старшийадъютанткапитанСоколов,

ГоаЛаЛ.ЬНИ £
ве Р Х0ВН0Г0 главнокомандующего.
ста 1У10 г., л° ld80. Секретно.
г™

5 авгу^

«Милостивый государь 'Михаил Васильевич! \ В дополнение
к телеграммам от 26 марта за Ѣ 7513 и от 22 апреля за Л'» 6 29

препровождаю при сем вашему высокопревосходительству "полученный от начальника штаба перечень вопросов об отношении
евреев к теперешней войне -с просьбой не отказать в распоряжении разослать этот перечень в части фронта и затем направить весь собранный материал в главное управление генерального штаба (по мобилизационному отделу)

«Несомненно,

что по окончании войны

придется

самым

серьезным образом обсудить вопрос о возможности дальнейшее
оставления евреев в рядах армии, почему представляется каайн-

SS "S'" ИМ-6ТЬ К ТОМу времени

риал

собранный

систематизированныймате-

по отзывам и указаниям

участников

еТеГвихвде": ""* ИСПЫТаЛИ "* "* ™ Ь

войны

Врея прэ3ывания

преданпГтп.ІіРИНЯТЬ ^ 6 ™ В совеР шенном моем

Уважении и

Н. Янушкевича.

coctSS 1Т17т^ тшпт
ЗапЛіфоТта^

АЛеКСеСВ'

Т0ГДа

евреев к настощей войне '
главнокомандующий Юго519

«Нравственные

качества

солдат- евреев;

службы и
несоблюдения ими устано-

«а) случаи нарушения солдатами-евреями
долга
верности присяге; случаи измены и

честивоина и

вившегося понятия о

человека.

«б) случаи уклонения солдат-евреевот
ния

службы или стремле-

пестроевые, мастеровые,

солдат-евреев перечислиться в

денщики.

«в)

болезней и

симуляции или

случаи

дгтельства или

случаи членовре-

способничества
в этом отношении другим.

«г) побеги солдат-евреевиз части войск.
«д) случаи выражения солдатами-евреями
сочувствия противнику и

желания

солдат-евреевв

«е)
к

случаи

быть

ему полезпым в

чем-либо; участие

шпионаже.

недоброжелательного отношения солдат-евреев

нашим солдатам
— не евреям

.вообще к нашим частям войск.

«ж) случаи вредного влияния
сторон солдат-евреевна

отрицательныхнравственных

прочих солдат части.

«з) случаи сочувственного отношения солдат-евреевк
стному

ме-

еврейскому населению на неприятельской территории.

«Боевые качества солдат-евреев:

бою и особенно случаи,

«а) случаи бегства солдат-евреевв
оказавшие в

этом отношении заражающее

влияние на других

солдат части.

«б) случаи проявления солдатамиевреями паникиво

боевых действий.
«в) случаи сдачи солдат-евреевв
«г) отзывы
тех, коим

время

плен.

поведениисолдат-евреевв

плену по рассказам

удалось вернуться из плена.

меньшей вынослибоевых действий.

«д) характерные случаи слабосилия и
вости солдат-евреевво

время военных и

«е) физические качества солдатевреев.
«Отношение

местного

еврейского

войне:
«а) случаи,

характеризующие

местного населенияк

тивнику.
«б) случаи,

настоящей

отрицательное отношение

войскам и

сочувственноек

про-

характеризующие отношение местного еврей-

ского населения
к

520

нашим

населения

солдатам-евреям
и

к солдатамне евреям.

«в) случаи выражения
лания быть

местного еврейского населенияжечем-либо противнику.

полезным в

«т) случаи

участия

местного еврейского

населения в

шпионаже.

«д) случаи

измены местного еврейского населения долгу

верноподданногои

«Подписал: и.

человека.

д. начальникамобилизационного
отдела глав-

ного управления генерального штаба генерал-лейтенант
Аверьянов, полковник Саттеруп.

«Начальник штаба

московского военного округа по отделу

дежурного генерала28 июня 1915
...

Получено

г.

Ш 142.

г.

предписание
о новом отходе в

Москва».
глубь

Полесья.

СЕНТЯБРЬ

Стоят
Мы в

Как

жаркие летниедни.

самом сердце Полесья.

всегда после неожиданнойтрепки—

настоянкахлипкий

колтун из сбитых в кучу, занавоженныхчастей, двуколок и беженцев. Рядом с головным отрядом нашей бригады теснится
сторожевая рота Кромского полка, отряд

саперного батальона,

артиллерийские
обозы, хлебопекарня и пестрыеобрывки
именнойпехоты вперемежку со влипшими жителями.

разно-

Схлынули волны крови и горя. Отшумели ураганы с дико^
горящими глазамистрахаи бешенства. Тихое мелководье войны
снова сочится привычными порциями бегства, жестокости,разорения, обид, неизвестности
и слез.

Мы в самом сердцеПолесья. Небольшой полуостров, на котором расположился наш отряд,
узенькой стрелкой вонзился
кежду кусками Пинских болот и отрогамиБеловежской пущи,
іретыо неделю

мы топчемся здесь, и все никак

не можем при-

выкнуть к дикой красоте, расцветающейиз глубины

чудливой гнили. Со

этой

при-

всех сторон обступилинас мохнатые ели

и тощие, кривые чечотки, пугливо скрючившиеся
тайн, запрятанныхв их непролазнойгуще.

под бременем

521

Пз пепельпо-серыхзарослей болотной спеспвкитаинственно
кивают

Над

белые ядовитые тисы.
черным торфяником трясины высовываются,

С закатом солнца встают из вязкой
рения и

тянутся,

медленно качаясь,

земли дрожащие испа-

как

шествие пилигримов,

белые могильные саваны.

одетых в

Дико,

красиво, но чуждо.

Чуждо,

как суровое предание
старины, как

застывшей жизни, украденнойу историии
среди болот и

Мы

ка« окро-

огромные пурпуровые тюльпаны.

вавленные головы,

лесов.

трудом вживаемся в

Только,

обрывок древней,
погребенной

заживо

полесскойприроды.

дух

когда восходит месяц и

па

каждой кочке, на каждой

тропинке вырастают уединенныетени в

белых саванах и

уснувшей пущей струится сладкий одуряющий

ственноготиса, сердце сжимаетсястраннойволпующей

Какая-то страннаямелодия ароматов и
Все

теряет

кругом

сишься,

как в

над

запах таин-

тоской.

грез.

свойства реальности— и

перено-

вдруг

заколдованнойсказке, в мутно-белыйволшебный,

призрачныймир. И чудятся всюду баснословныезвери. Кажется,
что

вот-вот выпрыгнет на

или вынырнет из

Мы

болотная кикимора. И

бора.

чаще густого

Приятно дышится терпким ароматом болотных трав и
гой

даже

какой-то страшной сказочной силой.

орудий звучит с

грохот

болотную тропу чудесный единорог

трясины седая,

вла-

дивно-таинственным
великолепиемполесскойночи.

Поздно.

небе ярко

полная луна и

белым,

извилистые линии

горит

мутпо-беловатым кругом

под

прозрачным

серебром заливает черные,

брошенных окопов,

ржавые

ручейки и

гор-

батые кочки, на которых тихо покачиваются болотные призраки.

Впереди и по бокам тускло поблескивают проволочные сети,
колючими

зигзагами проткнутые

между

низких

сосновых

кольев.

Частые орудийные выстрелы клокочут и вспыхивают огненными

лес и

бичамии долго с сердитымуханьем перекатываютсячерез
трясину.

В скульптурных позах раскинулисьна сырой болотной земле
солдаты и

522

молча сосут цыгарки.

Лежим и

думаем

каждый

своем. Изредка перекинемсясловом и

чутко прислушиваемсяк грохоту пушек.

Вдруг высоко
—
и

опять

лежим,

думаем

наверху задрожало протяжное гуденье.

Цеппелин!Цеппелин!
— возбужденно закричали солдаты,

на мгновенье всех охватило жадное любопытство.

вскочила с

суетливой веселостью

мести

беспокойство.
—

Гляди,

гляди! — зашумели

тушили

Многие

тревожное

солдатские голоса.

—

есть цеппелин!
—
—

Как

Ен хитрый, хитрущий пемец!.,;
Днем, небось, не летает!

Покажп-кось днем!., днем огнем окрестили б!..
Потом сразу все стихло, и среди наступившей тишины
хриплый старческийголос веско и убедительно бросил непо—

нятное слово:

-Хут!
—

Какой тебе к

лешему шут? — рассмеялись солдаты.

— Хут! — с той же суровой хрипотой повторил прежний
голос, и я узнал в нем нашего лесного хозяина (оп же и проводник наш)— старого Матвея Бондарчука.

Старому Матвею,

несмотряна все зубы во рту,

лет за семь-

десят. Это— крепкий, сухонький старичок, с живыми зелеными
глазамии дремучейлесною думой — настоящий «полещук».
Помнится, где-то в какой-то очень ученой книжке читал
я о жителях Полесья (и, кажется, эта репутация держится
очень твердо), будто это дикий невежественный
народ, — с бессловесным смирением
в душе и с колтуном в волосах. Что подумали бы полещуки об этом ученом клеветнике? Из своих
диких болот всосалп они какую-то волчью гордость, необузданное упрямство и глубочайшеепрезрениек «людям звычайным,

«Люди звычайкые»
обитателигородов;

(обыкновенные)—

это

все

мы,

дети нудной культурной прозы.

скучные

Как

гордо

и высокомерно выставляют полещуки напоказсвое превосходство
над памп! Одеваются они в белорусское платье; но в отличив
от бедоруссов (людей звычайных) обшивают свое платье черной
тесьмой. Они влюблены в свои трясины и дебри. Они знают

каждый цветок и каждую кочку в своих лесах. Никогда не расстаются с ружьем и говорят о себе с бесподобнойкичливостью:
523

Скорее рыба потонет, чем полещук.
О жизни— за кругом пинских болот — знать не желаетполещук. Живет он в мире сказочных вымыслов,
баснословных,
—

причудливых, и почти не считается
с миром «людей звычайных,
и

силу волшебных заклинанийи колдовского цветка
бесхитростнои свято, как его далекие предки. Полес-

верит в

так же

ские поверья и предания— такиеже страшныеи таинственные,
как полесскиедубравы,

такие же дикие и

угрюмо-красивые, как

вырастающие из глубины их ржавых

цветы,

Старый Бондарчук

знаетмного таких

вался случаю вступить с

Боязливо

трясин.

преданий,и я обрадо-

беседу.
Бондарчук со вниманием долго

ним в

раскппув руки,

присматривался
к мелькающим теням на земле и вдруг выхватил
нож из-за голенища.
—

Что

делаешь? —
цеппелинах?

ты

о летающих

Старик лениво

удивился я. —

Разве ты не слыхал

вскидывает глаза на меия и

говорит вялым

голосом:
—

—

По-вашему так, а по-нашему— хут!
Что за хут такой? Ты объясни, — пристаю

И на

своем

рассказываетмне мрачную историю.
волотом и
сказка

нему.

болотно-дремучемязыке он длинно и живописпо

Лунной

ночью,

осыпанная

алмазамипервобытных слов, — эта дикая полесская

показалась мне древним сокровищем,

мудрой

тайной,

ватонувшей в пинских' болотах. По мои прозаическиечернила,
я
и

знаю,
яркую

нилось

бесследно смыли с нее и дикий болотный аромат,
болотную роспись. Потому что в памяти моей сохратолько
простое,— «звычайное,
только, — соаеожаиие

атой причудливой сказки.

Давно гэто дзеилося, — начал торліественно старик, —
От старых людаей я чув, а стары людзи лгаць
не будут... Значитцапраувда была...
«Старые полещуки давным давно уже знали, что существует
такой таинственный
зверь на свете— по имени «хут,.
Зверь
гот не водится ни в лесах ни в болотной трясине, а родится
от злой человеческойволи. Надо взять черного петуха, семь лет
держать его в темнойжелезной клетке и кормпть горячей человеческой кровью. Тогда на восьмой год он снесетяйцо. Яйцо
—

ох, давно...

524

это надо две недели держать под
в

полдень из

левой рукой — и тогда ровно
похожий на ласку

него вылупится цыпленок,

(коварнейшийполесскийзверек). А ночью у ласки отпадутноги,
вырастут исполинские
крылья,

она с

шумом и

воем взлетит

Зверь этот и есть — хут!
Он обладаетзаколдованной силой. Стоит человеку, взрастившему
хута,
приказать— и последнийпринесетему столько золота,
сколько человек пожелает. Вот для того-то и летаетхут по ночам и собирает с земли все золото,
омытое человеческими
слезами. Чем больше золота приноситхут своему господину,
тем бледнейп печальнейстановитсяего несчастный
владыка, —

небесам
— в виде страшного ззеря.

потому что хут питаетсякровью
—

разве

нельзя

его

создавшего его человека».

застрелить?—

задал

вопрос

старику.

Нет! Хут яшвет только ночью, когда у него отрастают
Днем он, как червь, уходит в землю. Когда он с воем
летитпо небу, то на землю ложатся от него беглые тени. Если
—

крылья.

заметить такую

тень и

трижды проткнуть ее ножом,

каждый

раз! приговаривая: раз! раз! раз! (только", боже избави, сказать:
раз! два! три!), то злое могущество хута тут яге и прекратится,
и

он рухнет на землю мертвой падалью.

Значит, по-твому, по ночам .не аэропланы, а худ летает?
Хут! — уверенно подтвердил полещук...
Низкий, скрипучийголос одиноко и жутко звучит в серебряпой полумгле. Вдали блестят молниями и извергают грохочущео
—

—

пламя пушки,

наполняя жуткой тревогой сердце.

Ты, значит, хотел проткнуть его тень, когда выхватил
нож из сапога?— возобновляю я прерванную беседу.
Но старик молчит. Он кажется погруженным в глубокую
думу. Солдаты, накурившись до одури, засыпают под мерный
грохот орудий. Я долго подлаживаюсь к старику, пока мне,
—

наконец, удается опять втянуть его в разговор.

Мпого странныхвещей
летнюю ночь.

Его

узнал я от старого Бондарчука в эту

седая голова оказалась туго набитойвсякими

дивными историями. Он рассказалмне о кровавой реке,
регах которой и

на

бе-

поныне охотятся праведные полещуки, о двух

таинтвенныхкамнях «Молчи» и

«Встань»,

поющих

цветах,

о семи отважных кирасирах, о праздникесатаны, об Изяславѳ
525

Черном. Тут же открыл он мне тайну многих названий многих
полесскихдеревепь и поместий.Это были седые, древние знания,
которые бережно хранила под ржавыми
мять

Бондарчука.

замками звериная па-

То, что поведал мне старыйБондарчук, я нп за что не осмелюсь назвать ни суеверием ни невежеством. Только раз, поддавшись интеллигентскому
скептицизму,я спросилс недовернем
в

голосе:

— Отчего же в ученых жнижках

ничего пе пишут про это?

— Га! — усмехнулся саркастическиБондарчук. — У
• вума дуже много, да только ён нпколи дома ни живець.

папов

И я в смущении спасовал со всей нашей хваленой ученостью и большими познаниями. В самом деле, по сравпению
с памп, усталымиинтеллигентами,
в хаосе ночных отступлений
-и галицийских«побед, растерявшими добрую половину своего
культурного багажа, какой гармонией, какой неукротимойпродуманностью дышала эта грубая, дремучая, крепко сколоченная
полесская правда! И кто назовет эту стройную, цельную систему, обнимающую все царство человеческой мысли, суеверием
пли вздором?
Разве не больше в ней и широты понимания,
и мудрой ясностидуха, и чуткой восприимчивости
к красоте, чем
в книжной натур-философииШеллингаили
ной мифологии греков?..

заново' подчищен-

После продолжительного молчания я началосторожно беседу.
Возле нас валялись толстые сосны. Кругом торчали свежие пнц
и далеко виднелся срубленпоый лес. Я

сказал, желая подкупить

старика:

— Эх, жалко! Уж такого леса больше
все разбегутся из этих мест.

Старик

пе

будет. И

упорно смотрел на небо, как будто мысли

еще продолжали следить за хутом. И

потом произнесс

зверя

его все
печаль-

ным вздохом:

—

Зверина что?..

Всяка-всяка

зверина— какая

Левов
Волков,

зверина есть на земле— у нас тут.
; есть, дики козы есть, лоси, волки.

бяда! Зимой

шастают штук

гуси— бяда как душат...

Хтреляй
526

да стрелян...

по

десяць.

только

одних пяма.
ох, сколько

Лисы

есть —

что летом?!

Козы,

Птицы дикой. — только и управляйся.
Бекаса, дуппельта, паровки, куропатки,

тетеревья...

Изводу

пет.

Пройдешь два шага — выводок. ПройНа вою Рассею только у нас и есть

дешь три шага — выводок...

Весной, как станутнеять —
А. осенью мы шост делаем. Зверпна у
Хватит... Кривава река пересохие
— бот
тетеревья...

вот когда их стрелять.

нас всяка-всяка ёстьГ

что! —

закончил гру-

стно старик.

—

Не пойму я тебя, Матвей. Я ведь темный, звычайный
Ты мне толком расскажи, что за кривава река?

человек...

старик рассказал:

В каждой лесной чаще есть ручьи, покрытые пятнами
Обыкновенные люди думают, что зто ржавчина йот
железо. Они не знают, что вся кровь, вытекающая из жил
убитых ЗЕерей и птиц, собираетсяв одно место— в одну боль—

крови.

шую

кровавую

опахало, крылья

Над этой рекой веют, как усыпляющее
убитых птиц, и на ее прохладных берегах

реку.

охотников. ^
«А праведный охотник— это тот, кто пикогда не убивал тетеревиной самки на яйцах, не истреблял зайчихи с зайчатами

продолжают вечно охотиться души праведных

во чреве, не крал яиц из гнезда, кто не

жизнь ни единого голубя и

«Потому

застрелилво

всю

свою

перебил множество чаек.

что чайка— это птица, подпавшая

не улетаетна зиму, как другие птпцы,

сатапе.

теплые края,

Она

сквозь

болотные щели проваливаетсяв адскую тьму. По наущению ада
чайки вечно кружатся над самыми гиблыми местами, а кто
допуститобморочить себя ее жалобным писком, тому не миновать коварных лап сатаны. Ежегодно за три дня до Петра и
июня, когда па болотах созреваетпьяная ягода, 1 которая опутывает человечекоесердцестрашнойхмельной отравой,__
сатана, закрывшись туманом болотных испарений, выходит

Павла, 26

па поверхность земли, и, окруженный подземной'гнилью и нечистью, справляет свадебный пир. Человек не должен видеть
тех мерзостей,.которые творятся в эту ночь в полесских болотах. Иначедо конца дней его будет трясти лихорадочная дрожь,
и он никогда уж не сможетосвободиться от страшных видений.
,

1 Пьяная

ягода,

растущая в

полесских болотах,

виту

похожа на чернику, но в

разрсзѳ
белого цвета. Достаточно
десятка таких, ягод, чтобы человек впал в буйное опьянение,

сопровождающееся бредом и

судорогами.

527

«На рассветесатанеподносят напитокиз

пьяных

ягод, на-

стоенных на крови младепцапли старого зубра, и он мгновенно
проваливается в

болото. А чайки,

тельно стонут и

растерянномечутся над трясиной.

«На чаек

не охотятся,

их

потерявшие сатану, пронзи-

просто убивают

проплеванной

дрооью, ^убийство каждой чайки является победой над кознями
сатаны. Кровь

реку,

убитой чайки

вливается в

никогда не попадаетв

кровавую

гнилое болото — туда, где растут самые

ядовитые травы.

«Кто
кто

всегда смотрел на охоту,

как

на честный поединок,

не растаптывалбезжалостно звериных жизней

ставил западнии силки, кто не убил пи единой серны,

честно
тот и

послесмертибудет тешить себя охотой на берегахкровавой реки.

Но горе бесчестному
охотнику! Даже попав после смертив

охот-

пичий рай, он никогда не узнает больше сладость меткого выстрелаи будет предметомвсеобщего презренияв загробноммире».
Поздно. Луна, как огромный серебряный цветок, медленно
катится по небу. Тихо шевелятся бледные губы старика, и,
точно от заклятий, из-под болотных кочек, из глубоких трясии
встают давно истлевшие кости полесских богатырей, и

воздух

вокруг меня гремитих браннымиподвигами. Под грохот орудий,
сказка за сказкой развертывается длинный волшебный свиток
с

заколдованными словами,

старому Бондарчуку.

током загробного мира, цо и

Звуча

сияя,

тайнакоторых

Старый Матвей

хорошо

известна

оказался не только

зна-

превосходным историком Полесья.

ожили древние рыцари

Литвы

Польши.

Я не берусь утверждать, что всё, рассказанное
мне старым
Бопдарчуком, во всех решительно частностяхсогласуетсяс летописямистаройПольши и старойЛитвы. Но, подлинныйли эта
историческиймир или легендарныйи вымышленный, на ней
лежит безусловная печать полесской подлинной правды.
Ибо здесь шкдый клочок земли— живая фантастическая
легенда. Что ни шаг — рассеяныв полесскихболотах тропинки,
кочки и

камни, из которых преданиеплететсвои причудливые

были й

небылицы. В

самом названии предметов и

мест уже

тайные намзки: «Черпый шлях», «Орловое гнездо»,
«Мильч и Встань» (Молчи и Встань), «Панская охота»... И эти
волнующие названия недаромбудят острое любопытство.
кроются

528

Старому Бондарчуку

хорошо- известны все заклинанияи

за-

говоры, которые могущественнее
гроба и смерти. Он знаетслова
которыми мертвых подымают из могил. Мы же, люди скучной

культурной прозы, с

золотыми погонамипа плечах,

мы

знаем

только могущество золота и пушек. Оттого в нашей памяти
почти совсем не удерживаетсячародейнаясила слов, так светло
и просто передающих и звуки победных труб, и треск щитов
и буйную дерзость кровавых

поединков.

Под грохот

орудии — сказка за сказкой— развертывается
волшебный свиток. Звуча и сияя, встают ожившие мертвецы

Вот семь

кирасиров.

«Когда Наполеонбыл разбит в России,

вся

его армия стала

отходить на Полесье. Но здесь стереглиего казаки. Они беспощадно делали свое дело. Каждый день натыкались в лесу полещуки на убитых французов. Как-то раз на лесной поляне бросились всем в глаза семь свежих трупов, семь юных кирасиров
сто были бравые ребята, семь рослых красавцев, с блестящими
латами на груди и с черным пушком над губой. На берегах
кровавой реки их ждали славные почести. Ибо у всех семи
на груди (т. е. спереди),как красный болотный тюльпан, свер-~
кала запекшаяся кровь. Эта кровь смывала с них упрек в по-

стыднейшемпреступлении
— в трусливой изменедолгу-и
вала о честномвоинском погребении.

«Но боялись

казаков, хоть казаков и

не

было вблизи...»

— Пана повесюць, — пояснил лукаво Матвей, —
дня перед им шапку знпмай:—часом оторвецца... 1

«Прошель

день,

поляне.

«Людям было

другой, третий—

тела все

ты

валялись'

стыдно проходить мимо этих благородных

с потухшими глазами, устремленнымив открытое небо.
наивных полещуков никак не моглп мириться с тем,
гордая, героическаясмерть имелатакой жалкий конец.

«Іогда пошли за советом к помещику,
лежали семь непогребенныхгероев.

«Выслушал
а

1 И

вдруіг

о^

помещик

полещуков

перед поваленным панам
сорвется...

По следам

взы-

войну

три

на

ЛИ!'

Души
чтобы

па земле которого

задумался.

дня

*■■■*••

три

шапку

<* «■*

Забегали

ломай

шяаи
523

в голове у него мысли,

быстрые, как лесные лоси, и трусливые,

зайцы. Потому что старая полесскаяправда твердила одно,
а страх диктовал другое. Долго думал помещик и признался:
«боюсь казаков»...

гак

«В ту же ночь проснулся он в смертельномиспугеот сильОтперворота и в ужасеувидал перед собою
самого юного из кирасиров. Нежданный гость был
печален
а бледен, как смерть. Из раны в груди текла горячая кровь,
а из глаз бежали горькие слезы, какими ни одни живые глаза
никогда не плакали на земле... На следующую ночь пришел
второй кирасир. Так семь ночей кряду приходили и стучались
ного стука в ворота.

На восьмой день помещик не выглубокую могилу у подножия высокого

в ворота все семь мертвецов.
держал, приказалвырыть

дуба и предал погребению кирасиров.
«За- ночь орел свил гнездо на дубе, и оттого место это
по сей день зовется «Орловое гнездо», а помещика прозвали

«Орловским».
Речь старика-,вначале отрывистая и 'небрежная, делаетевое
оживленней. Он радостноулыбается и, будто охваченный сладкими воспоминаниями
юности,

говорит

мечтательным голосом:

Покуль людзи жили на гэтым свеци, як брат с братом,
и дзержали бога у серцы и старупраувду, детуль была им удача
ѵ всех дзелах... 1
«Самым верпым блюстителемстарой полесской правды был
ішязь
Изяслав Черный. Ѳто был смелый воин, прозванный
«Черным» за свой суровый, мстительпый нрав и за темный
трах, который внушал он своим врагам. Весь век свой провел
и в боях и сечах с литовцами, которых истребилне меньше,
іем Сампсонфилпстнмлян. На смертномодре он завещал своему
юду неукротимую ненависть к Литве.
Мало-по-малу потомки
—

ізяслава истощились, изнежились и
тве.

погрязли в

пирах и

пьян-

Однажды одному из внуков Изяслава Черного, князю

Мо-

безуспешно гоняться за старым
убром. Изнуренныйпогонейзубр совсемблизко подпустилк себе
айскому, пришлось долго

нязя,

но в

ту минуту,

когда князь

^ Доколѳ люди жили
по
закону,
ссокой врав дм, — удача сопутствовала
530

уже

собрался метнуть

держались
старой
им со всех делах.

иоу

копье, зубр отпрянул в сторону и попал в шалаш, где спасали?
святон отшельник.- Скрестив набожно руки, вышел отшелі"чв
навстречукнязю и начал просить его, чтобы он пощадил зубра

ішязь

весело рассмеялся в

ответ и

нанесзубру

смертельный

удар копьем. В гневе отшельник проклял кпязя
МожаБского
и результатов- проклятия пришлось ждать недолго Почта
в то же мгновение примчался к князю
гонец с
печальной
вестью: в отсутствие
князя па дом его напалилитовцы, которые
всюду рыщут в лесу и хотят захватить кпязя в плен Понял
князь, что нет ему спасения,доколе святон отшельник не снимет проклятия с него. В диком отчаянии упал князь на колени
перед отшельником, моля о прощении. А со всех сторон долетаі
уже топот вражьих коней, п гремелиоружием литовцы Святой
отшельник сотворил молитву н, омочив целебный цветок в болотных водах, окропил им убитого зубра. Тело зубра дрогнуло
из ран .его хлынула густая, красная кровь. Вдруг земля расступилась, раздался глухой подземный удар, и из разверстой могилы показался Изяслав Черный па своем боевом копе В неистовом страхепопадалилитовцы наземь, н король их крикнул
безмолвному Пзяславу:
»і«мчг4
«— Именемнашей вечной вражды! Если ты исчадиеболота
ого сатаны,— сгппь, провались в трясину! Но есля ты отмечен
милостью божьей, во имя всевышнего,— говори'
«И в ответ король услыхал:
«—

Король литовский! Царству твоему приходитконец.

«И с этимисловами все

исчезло. Дрожащими

себя крестнымзнаменемкнязь Можайскийи

головой в- своя разоренный замок».

Месяц

меркло и

давно уже спустилсява

побледнело. Печально

руками осени

побрел

поникшею

лесную ' дубраву: Небо

мерцали звезды.

Длинные

посе-

ребристые нити тянулись от звездного неба в густую чащу
темного бора п там превращались в томные соловьиные трели

Не дожидаясь моих расспросов, старикмедленнопродолжат' '
— Последнимкнязем, при котором еще держались старо?
полесской правды, был Стефан Баторий. О, пажчы гоня я '■".
за быстрым лосем, Стефан Баторий Ітбнлся от своей свп'г
и очутился в .непроходимой чаще. .Надвигались вечеони-е су
мерки, когда запираетсявход па небо и из полесокпх болт.
34*
•

•

531.

I ■

■

•

Батория,

самого

потому что даже у

леденеетот

Страх охватил

погань — слуги нечистой
силы.

.выползает всякая

храброго

человека кровь

ужаса при виде адских призраков,

выползающих

•из полесскихболот.

«Коль

па верную

господь меня выведет

жертву»,

ему пышную

—

мелькнуло у князя

воздвигну

тропу,

И только

в гвлове.

быстро скользит по болоту весь

успел он подумать, как видит:

серебряный, с

серебряным ясезлом в руке святой Бонифаций и,

норовиявшись

Баторием, крикнул ему чудным голосом:

Ступай вперед и

«—

не

бойся!..

«Обрадовался Баторий и пошел. Долго шел он по тропинкам
я

пока не увидел перед

кочкам,

У оборы,

собой огонек оборы

склонившись лицом к земле, тихо молилась

Едва князь

фигура.

как

подошел,

все

(сарая).

старческая

исчезло— и

огонек,

Баторий сдержал свое обещание. На том месте, где молился таинственный
старец, заложил он большой храм, который существуети поныне (в Ошмянском уезде) и
называется «Оборек». А
там, где он блуждал
ж грустил, стоят теперь две деревни: Блудовка и Груздовка...»
и

Осталась только

старик.

Панаи

старик.—

в рогожи узнаюць по рожи.
все про панов да про- князей говоришь,

Что ты ь&з

—

обора,

—

-обратился я к нему, — ты мне лучше правду о мужиках скажи.

Матвей исподлобья взглянул на меня и

Скажи пану верне— ён тебе пердне.

—

Как тебе не стыдно, Матвей, меня бояться.

лап? Я
—

Разве ж я

— доктор.

Пан усегды паном,

старик. —

■

сумрачно произнес:

—

Пана и

так

—

сухо процедил сквозь

Пан

та наняты — усегды псу

—

Что

ж,

паном, а

мужик

недоверчиво повторил

зубы:

—

ты

же

рогожи уэпаюць по рожи.

думаешь,

мужиком?..

браты.

всегда так и

вот

останется: пан—

наших ученых книгах

по-другому прописано:дадут стрекачапаны, и

вся

земля оста-

нется мужикам.
—

затылке Матвей. — Кали
хлеба напашить?

Га! — иронически поскреб в

все вашить

да вашить,

хто ж

И, лукаво прищурившись, добавил с
532

усмешкой:

Усе мы были б панами,дык ня у тую дирьку пупали. *
Потом, хлопнув меня дружелюбно по плечу, сказал с добро—

душной насмешкой в голосе:

Без соли и мясо не смашно... Нихай ужо табе уса
закрасой— дыстанница!(Т.-е. без солп |и мясо
не вкусно; так и быть — уж открою тебе всю нашу правду
—

прауда— с

полностью — со всеми приправками.)

И тут оказалось, что старыйБондарчук знаетне только всеПолесья; он часто видит пророческим оком такие дела

прошлое
и

вещи,

которым

суждено еще сбыться

только

через много-

Ему открыты все тайныесроки и времена. Он знает,,
когда найдетсяволшебная шапочка шведского Карла, потерянная ем когда-то, при бегстве через полесскпеболота. Ему измного лет.

вестно названиецветка, который растетв недоступныхдебрях
и

умеет исцелять все мужицкие беды,

как уста возлюбленной

исцеляют своими поцелуями смертельныераны.

Он

знает, что

ничто не проходит бесследно«на гэтым свеци», и даже та кровожадная вражда и

раздоры,

которые кипят теперь на землет

найдутсебеболее разумноеприменение,
когда понадобятсялюди,
умеющие легко отделять глупые головы от злых сердец. Конечно,,
у старого Матвея Бондарчука это все выходит и яснее, и проще.
Особенно, когда он с ликующей уверенностью произносит:
— По смутку и радость будзя...
Будзя
як
с
«Панской

охотой». х

Между двумя громадными камнями «Мильч и Встань»
(Молчи и Встань) лежит бездонная, страшная трясина. Как
шелками шитая скатерть, стелются по болоту цветы

Этот пестрый цветной ковер
«Панская охота».

«Когда-то. много лет тому

известенв

Полесье

под

травы.
именем

назад, богатый польский вельможа

пригласилпа пир много польских панов. Съехались
детьми и со всей челядью. Долго пили, плясали,
шили всей гурьбой устроить охоту на птиц и

женами,.

пировалл и

ре-

зверя.

1 В русской передачеэта поговорка звучит несколько поиному. От солдат слыхал я не мало жестких вариантов. Из
яих наиболееудобопечатаемыйтакой:— Быть бы и нам папами, да не в те ворота сходил тятька за нами.
і После смуты настанет
радостный день... Случится как
с «Панскою охотою».
'533

«По дорвге попался им навстречу древний полесскийстаПоклонился в пояс панскомупоезду и спра-

рчек^идунюшка.
ипвает:
«—

Развз ясповельможшму

панствуне ведомо, что теперь

не время охоты, что птицакак раз выводит птенцов, а

зверей

"во чреве еще звереныши?
«—

папы, н

Гетю, быдло! (с дороги, скотина!)
—

захохоталив ответ

из уст их посыпались нечестивыеречи и

проклятия.

«Вдруг вод землей раздался, сердитый гул. Боязливо
рикали птицы на деревьях, н

зачи-

страхезаметаласьживая тварь.

-Откуда-то донесся звон похоронных колоколов.
Над камнем
«Ыильч» появилась темнаяисполинскаярука, и чей-то грозный
голос сказал повелительно:
«—

Молчи!

«И мгновенно земля разверзлась
вх

под панамп и

поглотила

всех до одного.

«Потом

на этом местеобразовалась трясина, вся

усеянная

цветами. И цветы эти выросли на трясинев том самомпорядке,

как двигалась панскаяохота, т. е. как ехали гостии вся

«Впереди трубачи с красными шарфами
вратились в

«За

свита.

флагами—

пре-

пурпурные тюльпаны.

шиш

сонщики в

серых

куртках,

развевающимися

серыми лентами
— рассыпалисьболотной спесивкой.

«Важпые паны в красных бархатных кунтушах с темносиней шпурозкой на груди — закачались пестрымп ирисами
на

болоте.

«Рядом

ними желтые ирисы

па ожерелья — это вельможи с

«А над тем
в

крапинками, похожими

золотыми бляхами на шее.

местом, где провалились красавицы— панны

нескрмных нарядах, дразнивших глаз чересчур прозрачною

наготой,— плавают нежные

лилии с

струится одуряющий

запах.

которых

«Так покарало небо

панов за то,

широкими листьями,
что

от

они забыли старую

полесскро правду...

«Но заклятию этому наступит
конец.
«С камня «Встань» раздастся снова повелительный
л возвеститгромко и радостно:
«—

534

Встань!

голос

«Зашевелится бархатное покрывало

цветы

листья

болот.

начнут разрастаться все

Заколдованные

выше

выше.

С ясного неба прольется чистая слеза всепрощения, и пестрый
ковер

превратитсяв

живую

папскую охоту.

«Только это будут совсем другие люди.
«Весело засмеются мужчины, ласковые красавпцы-панны
скромно поднимут свои

светлые глаза,

1
«Да, это будут совсемдругие люди.

радостно зафыркают

кони...

И случится это но

ной ночью, а под радостноепениептиц, при блеске яркого

темдня.

Вместес «папскойохотой» встанутиз глубины столетийвсе те,
кто

приносил себя в

жертву во

искуплениеминувших грехов

Все те, широкая грудь которых покрыта
славными рубцами... С вершины таинственного
камня «Встань»
загремят громкие трубы,
возвещая час воскресения на земле

за счастьебудущего.

старой полесской правды...»

Светало. Гулко грохотали удары затихающейканонады. Кругом над болотными травами дымылись белые испарения. Бесследно угасали последниезвезды. Зашевелились проснувшиеся
солдаты. У меня слипалисьглаза...
Чѵ старый Матвей все продолжал рассказывать
войнах, о злых вампирах, о грозных,

страшных

таинственных
предметах.

старичке-липунюшке, который
Раскроет липунюшка свои вещие уста
и станетзаклинать всех усопших полещуков, чтобы поднялись
они со дна полесских болот, наточили заржавленные топоры...
топоры...
обора... повесишь...
папаповесишь — три дня перед

всего

больше

крохотном

знаетвсе тайныеслова.

им шапку знимай...
...

Убаюканный речью старика, я с трудом разбираюсь в его
Путаются обрывки отдельных мыслей и фраз... За-

словах...

мечаю: чем ярче разгораетсясолнце, тем реже паны в
сказах и
о

звоны

стальных

заржавленных топорах...

хут...

полесскаяправда...

его рас-

мечей, тем чаще говорит Бондарчук
топоры...

Как

орудий, аэропланов, культуры

топоры...

далеко это от
и

кровавые

реки...

42-сантпметровых

европейскойдипломатии!..Как

1 Настоящая легенда прекрасно использована Демьяном .
Бедным э сказке «Болотная свадьба». Ом. «Сочинения Д. Бедного в одном томе», стр. 136— 141.

535

' \

воедино старую полесскую

связать

цистернами
в

цеппелины над

впрочем, что зпают о правде дикие лесные полещуки?..

...А

Только
ские

правду и

Жабпнке?..

то, что сказало им солнцеи

чайки и

лесные звери и

болот/ые травы, полес-

что, как эхо,

повторяют за ними

их простые охотничьи сердца...

...

Опять нас гонят.

мертвых

Лязгают

как пена, шипят над океаном

Вторые

сутки льет

дождь.

за катящимся потоком возов.

ездовые с
хлещут.

Хриплые вопли,

человеческой муки.
Беженцы сотнями лежат вдоль

жающего

Вцепившись

руками

гриву,

Всюду заторы. Пушки бешено
Хоть бы пять минут побыть в тишине, без раздрагрохота пушек, без лязга зарядных ящиков, без матрудом сидят на копях.

воплей

терщины и

...

тьму.

Ослепшимиот усталостиглазамиони равнодушно следят

дороги.

башку,

как груды

зарядные ящики,

костей. Снаряды режут мокрую

Холодно. Дождь
п

леденящими струями

мечта о пристанище
и

забираетсяпод ру-

теплемучаетеще неотвязнее,

Целый день плетемся по вязким

чем голод.

лесным

дорогам.

Неужели опять ночевать в лесу, под холодным дождем?

пьяный.
железный
грохот
зарядных
ящиков
и
надрывистое сопенье лошадей.
Почему-то это сопенье особенно мучительно. Каждый удар
кнута я ощущаю собственнымибоками...
Впиваясь

Ловлю

...

глазамив темноту, иду, пошатываясь,

как

машинальноухом хлюпанье солдатскихсапог,

Вероятно, я долго спал на ходу. Шрапнелигде-то далеко

з стороне буравят темноту. Дождь

перестал,но холодно, и

тело

нопрежнемузудит.
—

Стой!! Стой! — перекатываетсяпо лесу зычная команда.

Базунов,

картой, которую держат два
фонарем и сердито ругается:
зпает, этих прохвостов! Нарочпо такую стоянку

наклонившись над

денщика, нервно водит по
—

Чорт

выдумали,

536

их

карте

которой т.- карте нет.

Что я,

контрабандистили

гончая

собака? Откуда

ЙЯ? РаЗЛ ° бУДЬТе

мне

... Жалкая деревушка.
на заветные огоньки.

-Поставить

часовых

Кузнецов.

распоряжается

знать,

какие тут

Сотня

людей

дверей!

летят

Никого

яррѵ»

со

не

все*

,тпг

пог

пускать'-

"УОДТЬ.

_____

п^^»*^ 8 ™

деревни

папа.ЧоГиТпод^ш

Какого - иб №

СТУКа В 0К0ШК °- ЕТ0 -

-ш

чиркнуТcSofl Уза Ж ег пыгГГЛ Т™ ЩШ °° тш- «^™
офѴров, o 6 « 3 S HSHo y /rPS? ВИД ' ™ Не МДИГ
— Ночевать

Тесно

будем.

здесь,

братцы,

отозвался

монах

"S^^TeSJSoSeT^Р
сам отмерит,

силом

хозяину* куШИТ№Н0 *"***
~~

затвором

винтовки и крикнул

?пУ;, В я КИД ЬІВ " ЙСЯ'

я™

пан ' со всем барахлом!
Д3/Теи пожал ели, — взмолился хозяин

«,а жжь. Да швоМ1в . д а

—

А ТЫ **

'
печь да палати-

заберём!..

^Ле™^™™'

Ла^

Ну и людзи!..

Офицеры спали или

делали вид, что

спят.

""
537

3
Идем по направлениюк Молодечно. Нашу дивизию пере-

...

брасывают на Северо-Западныйфронт.

Нзт больше ни беженцев

болот. Навстречупопадаются раненые— пешком и

ни

в теле-

Лица хмурые, бледные.

гах.

Варынки,

...

маслом и

яым

Гарасюки... В воздухе' пахнетсизушКругом' винокуренные заводы. Миллиовыпускают в пруды
и
канавы.
Солдаты

Васюкп,

спиртом.

нами ведер водку

жижу и фильтруют ее па маскахгрязпой луже, пьют до озверения,
до смерти. Земля вся пропитанаспиртом. Во
многих местах
достаточносделать ямку, копнуть каблуком в песке, чтобы она
наполниласьспиртом. Пьяные полки и
дивизии превращаются
в
банды мародеров и па всем пути устраивают грабежи и почерпают из канав эту грязную

'протпвогазах. ІІли,

припав к

Особенно буйствуют казаки. Не щадя на пола ни воз-

громы.

обирают до нитки все деревни и

раста, они

еврейские местечки.
Здесь немцы были? — спрашиваю я

превращают в раз-

валины
__

-аов. —
—

Обижали (вас крепко?
Ваше благородие, чего нам на них

какая-то

баба. — Это.

паш

бежи) делают! У меня •?-» я
Сено,

рожину

жителей-Васю-

дивиться! — заявляет

враг! Когда свои рабупки (грабедная солдатка — все забрали.

(рожь), картошку всю выкопали. Догола мужиков

раздевали— денег искали.

—

Кому

жаловались?

чего не

жаловаться?

другому посылает...

нам такое
—

Ну,

сод

пули.

все

Иот

...

право».
куда

Больше

Пьяный

мне

—

усмехается

баба. — Один

теперь? — плачет баба. — Так с

детьми

ничего не осталось.

разгул принимаетдикие

солдата до

размеры.

Пьянствуют

штабного генерала. Офицерам спирт от-,

пускают целыми

ведрами.

можные предлоги

для

638

горько

Бярут нахалом. Кричат: «Нам все можно,

Каждая часть придумывает всевоз-

устройстваофициальных попоек. В одном

местебатарея 49-и бригады вспомнила о своем батарейном
праздникеи остановиласьв лесу, в стороне от дороги На высоких соснах кое-как примостили наблюдательные пункты
Раскинулись пикипком на травке. Мобилизовали всех поваров"
Вытащили спирт. Вдруг обстрел. Кто-то из офицеров залез под
зарядный Ящик.
Снарядом ящик зажгло.
Все растерялись
Фейервѳркѳр, по имепиНовак, рискуя собственнойголовой откатил ящик и вытащил офицера. Батарея спешно передвинулась
на другое место, Когда послализа спиртом, спиртане оказалось
Но постановлению офицеров всех пятерых пороли но
'

спиртатак и п* пашли.

Пьяные солдаты совершенно вышли

из повиновения Самые

солидные из наших артиллеристовходят

весь грязный и

большим

ужасном виде-

синяком под глазом.

— И вам пе стыдно, Блинов? — упрекнул я его
— Виноват!— ответил он заплетающимсяязыком.

рот вяжет,

душу

Щего-

пошатываясь.

леватый Блинов попался мне на-дпях на глаза в

—

Бочка

тешит...

... Золотая осепь. Нежиой позолотой чуть
березки. Небо синее, как бирюза. Стоим

тронуты кудрявые

биваком

іесѵ

в десятиверстахот Молодечно. Прислушиваемсяк непрерывному
грохоту пушек и каждой жилкой своего тела упЪаемсятеплом
ароматоми счастьемжизни.
^даил,

У самой опушки

леса— линия брошенных

веньких креста, На бруствере окопов—

ГруППЫ.

— И

тут смерть!— вздыхает

нешься—могилы.

окопов и

три но-

живописные солдатские

""даіілшо

Асеев.— Куда

ни

повер-

иьр

•
Асеев лежит на горбатом гребне бруствера, закинув руки '
за голову- и мечтательноустремив глаза в пебѴ Кругом десятки
солдат— чужие и наши. Я забрался в окоп и торопливо записываю каждое долетающее слово.

Асеев

задумчиво философствует: '

— У господа все для души, для радости сделано. И небо
солнышком светится. И. тучки, как рыбки, плавают. Луговиной
тянет... Птицы поют... Вся земля, как в прощеный день
539

Жить бы

вить:

человеку, как дитю безгрешному,

все ему для

— Кому для

радости, а

Шатулин.— Конь
на конюшне врозь

волю

божию

сла-

радости дадено.

кому

для

слез, — солидно басит

да дрожки одной дорожкой бегут,
живут.

— Эх, Асеев, Асеев!—
Сказал топор топорищу: ты

буду... Какая мужику

да весь век

весело

подхватывает Блинов

поспи, а

для

тебя

—

стараться

радость, что баре сладко едят?

Асеев блаженно потягивается под

лучами солнца и

мечта-

тельно произносит:

— Мужик, что травка: мелка,

Потом продолжаетв

а всю землю собой приодела

грустном раздумьи:

— Одного умом понять не могу. Растетчеловек, силой полнится, разумом расцветает.К старости
вся сила в разум уходит

Іут бы только жить

да жить человеку, да бога славить Аи

за

спиною смерть караулит: ворочайся в землю назад!.. Для ча
такое распоряжениечеловеку? Коли суждено человеку умереть
дан ему удел смертный, отчего бы по-иному не повернуть?'
Рождался бы человек стариком. Прожил бы в разуме старость
прожил бы в счастиисереднийвозраст и молодые года, и умер

бы без печалии

страха, как травинкав поле...

— А ты у бабы спроси, Асеев, — хохочет Блинов
гласна она такого, как Пухов, в утробе таскать?..
—

петь!..

Шкира, —

доносится голос

Кузнецова, — давай

И мгновенно залихватская песня задорно

кверху,

как выпущенная на волю

птица:

Сстаиовился пеший взвод
У широких у ворот;
А мшіагака увидала—
Фунтик сала откромсала.
Из высокого окпа
Поднесластакан вина... '
— Эхі, ты, сукин сын, солдат.
Гы чего Озжал с Карпат?..
■— ■ Эх, карпатская вьюга,
Чернобровая дута!...
Дай мне ручку белую —
Три Седушки сд-иіаю..!
ГО

бойко

—

со-

песни

взлетает

Не всякая
в

—

Шкиры может быть

По коням! Ездовые,

...
Парк с
Шагаю по

песня

целиком включена

репертуарпечатногослова.

ловлю

садись!..

трудом продираетсясквозь

мохнатые ели.

мшистомуковру, погрулсенныйв неясную тревогу,

па себе пристальныевзгляды

Эти взгляды

Иногда

волнуют.

солдат.

них читается затаенное,

терпкое ожидание. Тогда начинаетмне казаться, что солдаты
требуют от меня какпх-то решительных действий и
слов.
Может быть, так кажется от того, что мне самомудавно надоела
и

тяготит меня эта роль

пилигримас

заплаканнымиглазами?

Но что л;е делать? Что мне сказать солдатам? Что воевать
бессмысленно?Кто же из нпх этого не знает, не чувствует?
Всеми своими пожарами, грабежамии предсмертнымивоплями
мучеников фронт поминутнокричит об этом каждому

Глаза солдат поражают

солдату.

своим хмельным задором. От водки

или от жажды мира? Не знаю.

Мне

хочется

забыть

войне.

Хочу любоваться солнцем, вдыхать пахучие запахи леса.
А в глазах солдат торчит всеобщим решением: пора кончать!
Только изредка от бывшего фуражира Новикова или другого
«солидного» хозяина услышишь
—

Что же- немецдругим

неопределеннуюфразу:

местом сделанный?.. Пять

мил-

лионов за мировую просит— где ж тут мириться?..

Чем лихорадочнеезагораются глаза у солдат, тем холодное
безучастнеестановятся офицеры. Все наглее распоясывается

придирчивая глупость «секретных» приказов. Все требовательнееи злее делаетсякапитанСтаросельский.

А солдаты угрюмо думают о своем. Читаю это на
Ловлю на лету в озлобленных фразах, выбрасываемых
стиснутыезубы
—

лицах.
сквозь

по адресу офицеров:

Мы подохнем,

но и

им,

собакам, не жить!..

минуты пьяного озверения из гущи разнузданнойматер-

щины неожиданновыглянет свирепое лицо пугачевщины:
—

Семь смертейсделаю! До ушей

рот раздеру— в

самую

душу...

Укрытые

деревьями,

мимо меня проходят группами наши

артиллеристы. Они обмениваются мыслями

на ходу.

541

■
'~— A правда это, будто цветет на Иордани плакун-трава?
Оботрется ею человек— и всякое горе, как кора, с души слу-

щптся, — долетает до меня окающий голос Пухова.
Ему отвечают голоса Супрунова, Зоринова, Ветохипа.
Мне не хочется вслушиваться. Иду, погруженный в своя
заблудившиеся мысли. Вдруг смелый и решительный голос
взводного Федосеева отчеканиваетво. всеуслышанье:
— Надо бы всем за ум взяться! Надо бы промежду паших
ребят белого петуха пустить!

— Не люблю я энтпх бумажек, — медлительно разносится
задумчиво-насмешливый протест Семепыча. — Проку мало. Болтают разную пустяковину: рыбу в реке продают. Тут подмогу дать надобно, а не карася в речке.
— Боишься? — раздраженно бросает Федосеев.
— Чего бояться? Хуже смерти не будет. А от бунта всѳ
равно не уйдем.

— Коли по-другому не
твердо заявляет Лагодеігко.

Я глубоко

сменится— пойду

бунтовать!—*

и жадно вдыхаю пахучий воздух.

Яркпм пурпуром сияет умирающий день.
... Приближаемся к Молодечно.
Парк устало - тянется по
шоссе. Навстречу медленно плетется странная фура, погоняемая
мужичком-белоруссом с белокурой бородкой. За фурой с плачем
бредут какие-то жалкие еврейки.
...

—

—
—

Откуда?
Из Молодечно.
Что везете?

Мужичок смотрит на меня пустыми глазами и криво усмехается. Еврейки молча и пугливо проходят мимо.
Наклонившись с седла, я сдернул концом нагайки грязное
рядно на телеге и отпрянул назад.
Под рядном лежали два трупа. Метнулись в глаза торчащие
кверху бороды, восковидное лицо старика с оскаленным ртом,
багровое пятно под вытекшим глазом, вывороченные, перебитые
пальцы и клочья окровавленного платья...
Чего ты молчишь? — резко срывается у меня.
Мужик равнодушно смотрит в сторону и нехотя отвечает,
—- Казаіш... в Молодечно... погорбм делают... жидои режут.*
—

■

542

СОДЕРЖАИ

Стр„
Предисловие

.....................

Часть

первая.

От

1914
Август
Сентябрь

По

вторая.

тыловым

дорогам

год

96
115
129-

..........................
..........................
..................
ѵ
.......

третья.

завоеванной

1915

Галиции

год

144

Январь

..........................

-Часть'

четвертая.

1915
Февраль

Под

Тарновом

год

.................
.
,
.......

Часть

пятая.

Разгром

1915

— .._.

год

7"
34

Часть

Ниско

..........................

1914

Март
Апрель
Май.

до

..........................

Часть

Октябрь
Ноябрь
Декабрь

Холма

на

177

Дунайце

год

222
2&1
.........................
.
321

..................
........
...... «
.

...................

'■■■■■■■К I

Часть

шестая.

1915
Июнь
Июль
Август

Шаі

"■ ■

Бреста

Сдача
год

400
424
.........................
468

....................
......

..................
........

Часть

седьмая.

По

1915
Август
Сентябрь

Полесским

болотам

год

494
521

.........................

........................

.*.
»

ШШШШШШШш

и-

ь\

к.

'4 к 9

•>