Автор: Новиков И.А.  

Теги: художественная литература   избранные сочинения  

Год: 1955

Похожие

Избранные сочинения

Избранные сочинения

Избранные сочинения. Том 2

Избранные сочинения. Том 2. Переводы. Статьи

Текст 
                    ГОСУДАРСТВЕННОЕ
ИЗДАТЕЛЬСТВО
ХУДОЖЕСТВЕННОЙ.
ЛИТЕРАТУРЫ


И.А.Н ОВИК ОВ
ИЗБРАН НЫЕ
СОЧИНЕНИЯ
В
ТР ЕХ
ТОМАХ
У
Государственное
издательство
ХУ ДОЖ ЕС ТВЕ ННОЙ
«I И ТЕРАТУРЫ
Мос ква
1955


И.А.НОВИКОВ
ИЗБРАННЫЕ
СОЧИНЕНИЯ
ТОМ
ТРЕТИЙ
П ОВЕС ТИ,
РАССКАЗЫ,
ВОСПОМИНАНИЯ
СТИХОТВОРЕНИЯ
СЛ ОВО
О
полку
ИГОРЕВЕ
ТУРГЕНЕВ-ХУДОЖНИК
СЛО ВА
Государственное
изд атель ство
ХУ ДО ЖЕ СТВ ЕННОЙ
Л ИТЕ РАТУ РЫ
Москва
1955


ПОВЕСТИ
РАС СКАЗ Ы
ВООЮМ
И
МАИ
1141 М


К
ВОЗР ОЖДЕ НИЮ
I
Н
е сте ров
сидел
на
ла воч ке
в
своей
обычной
по зе,
не­
сколько
сгорбившись,
с
бессильно
опущенными
на
колени
руками,
и
глядел
прямо
перед
собою,
широко
от­
крыв
глаза.
Гуляющие
внимат ель но
осматривали
его
за­
д умчи вую
фигуру
в
пожелтевшем
от
с олнца
л етнем
паль­
то,
б ольши х
сапогах,
ситцевой
ру б ашке
и
очень
с тарой
студенческой
ф ураж ке,
зеленый
окол ыш
ко торой
давно
стал
поход ить
на
парусинный.
Многие
при
вз гляд е
на
нег о
.оживленно
перешептывались,
оглядывались
и
весело
улыбались.
Р ядом
с
ним
сидела
молодая
де вушка,
очень
изящно
о детая,
крепкая,
красивая,
и
что-то
говорила
ему .
Несте­
ров
в ст рет ился
с
н ек?
сов е ршен но
случайно.
Он
только
что
пр иех ал
в
этот
д ень
с
п оезд ом
железной
дороги
и
на­
ме рева лся
о т правит ься
тотчас
же
да льше
на
пароходе
в
о дин
из
уездов,
откуда
приходили
сам ые
тяжелые
ве­
сти
и
писались
отчаянные
корреспонденции
об
отсутствии
помощи
голодающим
и
боль ным .
Но
на
пристани
прихо­
дилось
ждать
до
двух
часо в
ночи,
так
как
пароход
запоз­
д ал,
и
Нестеров
отп ра вился
в
город .
Здесь
в
мал еньк ом
город с ком
сад у
он
и
повстречал
старую
свою
знакомую,
Мар ью
Гавриловну
Черницину.
Он
познакомился
с
нею
в
од ном
из
отдаленных
северных
город ов ,
ку да
его
вы­
слали
и
где
ему,
студенту-второкурснику,
п ришло сь
пр о­
вести
целых
два
года.
Теперь,
дав но
не
вида в шис ь,
она
чувствовала,
что
кто-то
из
них
с ильно
переменился.
7


«Конечно,
он »,—
ду мала
Марья
Гавриловна,
гл ядя
на
со гнуту ю
фигур у
Нестерова
и
вспом иная
интересного,
стройного,
всегд а
о живл енно го
«юношу-изгнанника», как
его
звали
в
городе.
Ей
очень
хотелось
расспросить,
что
с
ним
и
отчего
он
так
изменился,
но
она
не
решалась,
а
сам
он
молчал,
и
девушка
го вор ила
больше
о
себе
и
о
сеоих
планах
буд уще й
жизни.
—
Я-
мечтаю
поехать
в
Брюссельский
университет.
Еще
ле то
п роб уду
здесь
на
работе,
и
я
—
совсем
свобод­
ный
челов ек !
Бу ду
сл у шать
талантливых
профессоров,
за ни ма ться
люби мой
наукой
и
главное
—
жит ь,
жить,
а
не’
прозябать,
как
здесь.
Вы
не
поверите,
Николай
К он­
стантинович,
как
здесь
тяжело
жит ь,
все
рав но
что
у
нас
там
—
по мните?
Живых
людей
совсем
нет.
Ве дь
есть
же
и
сту де нты,
и
профессора,
и
курси с тки ,
а
каж е тся,
что
все
это
не.
то,
не
настоящее.
Может
быть,
у
вас
в
Москве
и
ре
так,
но
я
уж
решила
прямо
за
гр а ницу ...
Там-то,
на­
верное,
другая
жизнь,
полная
бод рост и,
сил ы,
нервов...
Мар ья
Гавриловна
понемногу
и
сама
увле клась
тем,
что
говорила,
и
голо с
ее
зв учал
ожив ле нно ,
весело,
но,
взглянув
на
Нестерова,
она
вдруг
ясно
ощутила,
что
он
ее
не
слушает
и
не
разделяет
ее
ож ивления.
Ей
сделалось
скучно
и
н емно го
оби дн о.
«Что с ним?
Он
совсем
не
тот
—
прежний».
Она
замолчала
и
стала
смо трет ь
на
разряжен­
ную
толпу,
медленно
двигавшуюся
перед
ним и,
изр ед ка
кивая
знакомым.
Гуляющих
б ыло
много,
они
о
че м-то
д о вольно
громк о
между
с обою
разговаривали,
шаркали
нога ми
по
пес ку,
усыпавшему
дорожки,
но
спуск ающ ийся
весенний
вечер
делал
звуки
все
боле е
не жными
и
.гармоничными,
и
они
сливались
в
о дин
с плошн ой
гул ,
колеблющийся
и
ла ска ю­
щий.
За
эт ой
движущейся
то лпой
на
отдалении
ри сов а­
лись
стройные
линии
церквей
и
домов,
а
ветви
деревьев,
еще
голы е,
с
клейкими,
только
что
распускающимися
п оч­
к ами,
бе сшум но
покачивались
над
самыми
головами
и
г ово рили
что-то
своею
неслышною
мерною
речью.
И
Несте­
р ову
каз ал ось,
что
кто-то
мягко,
но
настойчиво
от вод ит
в
ст орону
все
тя же лые
мысли,
томившие
е го,
а
на
их
ме­
сто
вместе
с
вечерним
в озд ухом
вливается
струя
бодря­
щей
свежести
и
покоя.
—
Смотрите,
вон
там
на
п ов орот е...
Это
моя
знакомая
старушка
с
дочками.
Удивительно
мил ая,
столько
в
ней
8


еще
жиз ни
и
бодрости.
Вот
это
действительно
живой
че­
ловек!
Хоть
и
не
очень
далекая,
по
правде
ска зат ь,
но
иной
раз
пр ият но
погов ори ть...
Хотите,
я
вас
познакомлю,
пойдемте
чай
пит ь
—
она
оч ень
простая...
Вам
ведь
все
равно,
куда
идт и?
Нест ер ову
действительно
было
все
равно,
и
он
мол ча­
л иво
сог ласился .
—
Плывет
точно
уточка
с
двумя
утятами.
Правда,
похоже?
Она
ужасно
люб яща я
мать
и
дочек
не
выпу ­
скает
из-под
крылышка,
да
они,
кажется,
и
сами
не
хо­
тят
уходить.
Тепло ,
у ют но!..
Совсем
ведь
девочки
на
вид?
А
старшей
уже
девятнадцать
ле т,
в
п рошлом
год у
гимна­
зию
кон чила .
Марья
Гавриловна
быстро
поднялась
и,
к р асивым
же­
стом
о пра вив
платье,
улыбаясь,
направилась
к
старушке,
котора я
еще
изд али
говорила:
—
И
вы
подышать
вышли?
Воздух-то
какой
див ный !
Благодать
божья...
—■
Позвольте
познакомить
вас,
Анна
Андреевна:
мой
хороший
знакомый,
Николай
Константинович
Нестеров,
ст уден т,
которому
гол ову
некуда
преклонить
до
двух
ча­
сов
ночи.
И
оба
мы
очень
хотим
ча ю,
особенно
с
ваш им
вареньем...
—
Что
ж,
очень,
очень
б уду
рада,
мы
и
с ами
дом ой
у же-
направлялись.
Это
мои
до чер и,
девочки
ещ е,
вы
их
с трого
не
су дите .
Нестеров,
несколько
сму тив шис ь,
пробормотал
что-то
невнятное.
Марья
Гавриловна,
улыбаясь,
смотрела
на
него
и
говорила
с меющ имис я
глаз ами : «Не бойтесь,
не
съедят,
они
тоже
овечки...
как
и
в ы», потом она взяла
старушку
под
рук у,
и
обе
пош ли
вперед.
Нестеров
оста лс я
оди н,
позади
всех.
Он
шел
м алень кими
шагами
и
думал
о
том ,
что
неловко
так
идт и,
о дн ому,
что
нужно
что-нибудь
гов ори ть,
но
по ложит ел ьно
не
мог
нич его
придумать
и
продолжал
ид ти
м олча.
Он
наблюдал,
как
Марья
Га ври­
ловна
ведет
ожив ле нны й
разговор
со
своей
со б есед ни цей,
а
одна
из
девушек,
идущих
впереди
него,
вероятно
мл ад­
ша я,
сдерживает
сме х,
над
ним,
конечно.
«Все равно,
—
по ду мал
Нестеров,
—
не
выду м ыват ь
же
разговора!»
Ему
был о
при ятн о,
что
можно
не
говорить
и
не
ду­
мать,
а
только
куда-то
идти.
«Как чудно,
—
думал,
он,
—
куда-то,
зачем-то
идешь
в
б ольшом
чужом
городе,
с
людьми,
еще
за
минуту
перед
9


тем
незнакомыми,
не
им еющим и
никакого
отношения
ко
мне,
к
моим
мыслям
и
делу...»
Ид ти
пришлось
недолго,
и
Нестеров
так
и
промолчал
всю
дорог у.
II
Анна
Андреевна
занимала
весь
сво й
н е большой
домик.
Он
стоял
на
углу
улицы,
а
с
двух
других
сторон
к
нему
примыкал
двор,
тож е
не большой
и
обне се нн ый
высоким
плотным
забором,
по
которому
снизу
ползли
тонкие
сте­
бельки
дикого
винограда.
Вдоль
стен
и
посре ди
дво ­
рика
б ыли
р аз биты
клумбочки,
и
в
воздухе
стоял
запах
свежей
земли.
—
Я
называю
это
своим
царством,
говорила
ст а­
рушка,
водя
гостя
от
одн ой
грядки
к
другой
и
р ассказы­
вая,
где
что
будет
посажено.
Она
ходила
совсем
м ол одой
походкой
и
говорила
таким
свежи м
г рудны м
голосом ,
что,
отвернувшись
и
не
ви дя
ее
ни зе нько й,
очень
полной
фи­
гу ры
и
седых
волос,
м ожно
бы ло
представить
с ебе
образ
м ол одой,
стройной,
живо й
девушки.
Она
как
бы
угады­
вала
мысли
Нестерова
и
говорила,
улыбаясь:
-
—
Мне
уж
в
могилу
пор а
глядеть,
а
я
все
еще
ребя-
ч ес тв ую...
Вы
уд ивля ет есь?
А
я
думаю,
что
жить
ра­
дуясь
м ожно
до
са мой
смерти,
только
не
надо
закрывать
глаз
на
божий
мир .
Ведь
все
так
д ивно
хоро шо
и
полно,
полно
жизни!
Впрочем,
вы,
мол оды е
люди,
над
этим
только
посмеиваетесь,
я
это
зн аю ...
—
Н ет,
отчего
же?
—
ска зал
Нестеров,
чувствуя,
что
несколько
кр асн еет
и
отвечает
не
совсем
на
вопрос.—
Всякий
думает
та к,
как
велит
ему
совесть.
И
никто
не
знает
в сей
правды.
Он
окончательно
смутился
и
замолчал.
—
Иде мте
наверх,
там
девочки
чай
приготовили,
—
сказала
Анна
А ндр еевна
и
молча
стала
подниматься
по
л ест нице.
В
комнатах
был о
так
же
уютно,
как
и
на
дворе.
Не­
обыкновенно
чистые
по лы,
лампадка
перед
образом,
ме­
бель
вдоль
ст ен
и
б оль шой,
п окры тый
клеенкой
сто л
с
самоваром.
Окн а
и
дверь
на
балкон
отк рыт ы
наст ежь,
и
воздух
тот
же,
что
на
дворе,
с ве жий,
успокаивающий.
Не­
стеров
прошел
на
балкон
к
Марье
Гав рило вне .
10


—
Ну
что,
нр авит ся
вам
моя
старушка?
Пр авд а,
со­
всем
особый
м ирок,
чист ый,
спо кой ный,
но
и
о гр анич ен­
ный.
От
всего,
что
волнует,
бе спок оит,
заставляет
стра­
дать,
здесь
отгорожены
т аким
же
высоким
забором,
как
и
двор.
А
девочки
воспитываются,
как
цветы
на
том
же
дворике...
Нестеров
молчал,
а
Марья
Гавриловна
продолжала:
—
Что
с
н ими
будет
в
жи зни?
Она
раздавит
их
при
первом
же
шаге,
они
нич его
не
знают.
Вы
п огов ори те
с
ним и
—
совсем
д ет и...
—
Да,
жи знь
ломает
многое...
Нестеров
сказал
это
так
просто
и
грус тно,
что
вся
не­
ловкость,
т яготи в шая
девушку,
ср азу
исчезла.
Она
не­
вол ьно
подвинулась
ближе
к
нему ,
и
го лос
ее
сд ела лся
задушевным
и
тихим.
—
Что
с
вами,
скажите?
Вы
страшно
из мен или с ь...
Что
был о
с
вам и
за
эти
два
года?
Мы
бы ли
так
близко
знакомы,
а
теперь
встретились,
точно
чужие...
—
Трудно
рассказать...
Мо жет
быт ь,
я
устал,
может
быть
ст ал
больше
понимать...
Понимать,
как
не поня тна
жизнь.
Я
и
раньше
з нал
это,
и
ничего
нового
в
э том
нет,
но
теперь
это
чув ст во
владеет
мной,
я
не
мо гу
жить,
как
пр ежд е.
Вам
это
н е понятн о,
в
вас
так
мно го
жиз ни,
она
не
дает
вам
остановиться,
и
посмотреть
вокруг,
и
разо­
браться,
вы
сам и
—
часть
жиз ни.
А
я
уше л
от
нее,
и,
раз
уйдя,
вернуться
т руд но...
Я
гов орю
не пон ятно,
сбивчиво...
Это
оттого,
что
я
не
говорю
об
э том
ни
с
кем.
Да,
мо жет
быть,
так
и
лучше ...
Нест еро в
взглянул
на
Марью
Гавриловну
и
встре­
тился
с
'ее
глазами.
В
них
бы ло
мно го
сочувствия,
теплоты
и
жалости.
Он
замолчал,
й
обоим
опять
стало
не­
ловко.
«Да,
мы
далеки
друг
от
др у га...
Что
я
м огу
сказать
ему?»—
думала
девушка,
и
ей
ста ло
по-настоящему
боль но
за
этого
человека,
взглянувшего
на
нее
с
такою
тоской^
Помочь
ему
она
не
може т,
а
ж ало сть
должна
бы ть
обидна,
и
она
молчала,
боясь
выдать
это
словами.
Быстро
темнело,
становилось
свежо
и
хот ело сь
в
ко м­
наты,
прис ест ь
к
самовару,
пит ь
теплый
душистый
чай ,
видеть
милую,
полную
жизни
старушку,
славных,
прос ты х
девушек,
сидеть
с
ними
и
с лушать
их
бесхитростные,
с по­
койные
речи...
11


Ill
За
чаем
разговор
шел
сначала
о
жизни
в
провинции
и
столицах,
причем
Анна
А ндр еевна
спор ил а
с
Марьей
Гавр ило вн ой
и
доказывала,
что
жить
мож но
одинаково
хорош о
везде,
что
на до
принимать
жизнь,
как
благо,
что
в
одном
этом
сознании
мно го
св е тлого
и
радостного.
По­
том
заговорили
о
п исат ел ях.
Анна
Андреевна
с
вос торг ом
говорила
о
Пушк ин е,
Тургеневе,
Г оголе
и
недолюбливала
'Лермонтова,
Достоевского,
Толстого.
—
Я
не
мо гу
по нять ,
—
говорила
она,
—
как
люди
ухитряются
из
ж изни
делать
му ку,
тщательно
выи ск иваю т
все
то мяще е
и
беспокойное,
страдают
сами
и
мучают
дру ги х.
Всякое
животное
живет
радостнее,
чем
мы.
Для
них
все
по лно
зна чен ия
и
смы сла,
кот орого
мы
не
ула ­
вливаем,
— каждый
солнечный
луч,
каждая
капелька
ро­
сы...
Они
живут
вместе
с
п риродой.
Марья
Гавриловна
отк ров е нно
улыбалась
и,
не
стес­
няясь,
называла
это
детским
лепе то м.
—
Вы
совершенный
ре бе нок,
милая
Анна
Андреевна,
для
вас
не
существует
ник ак их
проклятых
воп рос ов,
ни­
какого
и с торич ес кого
прогресса,
кото рый
идет
м имо
вся ­
ких
с олнеч ных
лучей
и
ка пе лек
росы.
Вы
не
знаете
ж из ни...
Нестеров
гов ори л
м ало,
хо тя
чувствовал
себя
сов ер­
шенно
св об одно,
точно
давно
бывал
в
этом
зеленом
угол ке ,
отгороженном
от
все го
мир а.
К
нему
обращались
за
его
мнением,
н азы вали
по
и мени
и
отчеству,
заботи­
лись,
как
бы
не
надуло
ему
из
ок на,
предлагали
попро­
бовать
то
того,
то
д ругого.
Когда
спо р
ос обен но
оживился,
Нестерову
почудилось/
что
перед
ним
воскресает
что-то
давно-давно
п роше дше е,
когда
и
он
так
же
волновался
и
так
же
г орячо
говорил.
Ему
ка зало сь,
что
теперь
его
тяже­
лые
и
скорбные
мыс ли,
к оторы е
он
всегд а
таил
про
се бя,
съели
в
нем
всю
жив ост ь
и
непосредственность,
что
он
веч но
осужден
смотреть
на
жи знь
только
изда ли
и
что
все
же нщины
со
сео ими
ожив ле нным и
раз го ворами
за
чайным
с толом ,
в
уютной
комнатке
страшно
да леки
от
него.
Но
в
то
же
время
он
чувствовал
в
себе
какую-то
смутную
тревогу.
Ему
одновременно
и
уйти
хоте лос ь
от
э того
раз г овора ,
от
ярко
осв е ще нной
комнаты
в
темную
ночь,
на
пристань,
и
все
си льн ее
нарастало
же ла ние
гово­
рить,
рассказать
про
болезнь
д уши,
сдел авш ую
его
таким.
12


Желание
зам кну ть ся
и
не
растравлять
старых
ран
боро­
лось
с
жаждой
те пло го
женского
уч а стия
и
ласки.
Несте­
ров
вдруг
почувствовал
на
се бе
чей-то
взгл яд
и,
подняв
гол ов у,
увидел
блед ное ,
внимательное
ли цо
дочери
Анны
Андреевны,
вероятно
старшей,
—
не
той,
которая
смея­
лась
над
ним
дорогой.
Она
очень
смутилась,
но
мать
как
раз
в
это
время
сказ ал а
ей:
—
Лю ба,
п рине си
еще
сахар у!
Вера
опять
з аня лась
своим
мазаньем...
Люб а
вышла
в
другую
комнату
и
через
минуту
вер ­
нулась
уже
совсем
с по койна я.
Н естеро в
только
теперь
как
след у ет
разглядел
обеих
сест ер .
Вера
очень
походила
на
ма ть
—
тот
же
небольшой
рост,
жи во сть
движений
и
вес е­
лый
открытый
вз гл яд.
Она
что-то
рисовала,
низко
наклон
нившись
и
быст ро
чертя
карандашом
по
бумаге.
Любовь
б ыла
тон ьше,
стройнее,
и
глаза
ее
г ляде ли
печально
и
в оп рос ите льно.
За
все
вре мя
она
едв а
ск азала
несколько
слов,
но
все,
что
говорили
другие,
внимательно
слушала.
Нестеров
реш ил,
что
еще
подо­
жде т
уходить.
Все
как-т о
пр имо лк ли,
и
стало
совсем
тихо,
точно
за­
думались
над
чем-то
глуб о ким
и
ва жн ым,
требующим
полной
т и шины.
Вдруг
в
дв ерях
по слы шалс я
чей-то
голос:
—
Як
вам
без
звонка,
у
вас
все
двери
настежь!
Все
не вол ьно
обе рнули сь,
а
Анна
Андреевна
тотчас
же
заг ов орил а
своим
мо лодым
голос ом :
•
—
А,
Агриппина
Петровна,
только
вас
и
не
хватало...
В ид ите,
сколько
молодежи,
а
я
од на
ст аруха
с
ним и
—
обижают!
Агриппина
Петровна
была
оч ень
худая
высокая
же н­
щина
с
б ольши ми
глазами,
к отор ые
казались
совершенно
потухшими
и
мертвыми.
Нестер о в
редк о
бывал
в
женск ом
обществе
и
мало
зн ал
ж ен щин,
а
теперь
смотрел
и
дума л : «Какие они
все
разные».
Он
даже
разделил
их
мысленно,
как
хозяй ка
пис ат ел ей,
—
на
одной
стор оне
сама
она
с
Верой,
на
дру­
го й—
новая
го стья
и
Люб а.
«Марья
-Гавриловна?
Она
т оже
скорей
в се-так и
туда,
к
старушке.
Ч то,
ес ли
ск а­
зать
это
с ей час ?» Он сам удивился,
почему
так
раз дели л,
и,
задумавшись,
уловил
только
последние
слова
хозяйки,
относившиеся,
в ероя тно,
к
нему:
—
Завтра
ут ром
уже
на
м есте
будет.
13


—
Вы
не
боитесь
заразиться
и
умереть?
Там
вед ь
тиф,
—
ск азала
гостья,
обращаясь
к
Нестерову.
Эта
мы сль
не
приходила
ему
в
голо ву,
и
поэт ому
он
ответил
не
сразу:
—
Заразиться
везде
мож но,
вероятность
почти
та
же.
Гостья
гля де ла
на
него
в
упор
своими
темными
не­
живым и
глаз а ми
и
быстро
говорила:
—
У
вас
есть
отец,
мать?
Может
быть ,
невеста?..
—
Отец
ест ь.
—
Б удьте
ос торож ны!
Р ади
бога,
сл ышит е!
—
Она
вскочила
с
места
и
нервно
заходила
по
комнате.
Нестеров-
заметил,
что
все
от но сили сь
к
ней
как-т о
особенно
и
мол­
чали,
а
гостья
прод олж ала
отрывисто
-и
волнуясь:
—
Вы
не
переживали
этого,
еы
не
п ойм ете ...
Да...
А
я
пережила.
Вам
э того
не
п онять...
Уме ре ть
то же
было
нельзя.
Она
говорила
быстро
и
несвязно,
близко
подходила
к
Нест ер ову
и
смотрела
ему
в
глаза.
—
У
нее
н ед авно
умерли
муж
и
ребенок
как
раз
от
ти фа.. .
Она
ос талас ь
с ове рш енно
одна,
—
успела
шепнуть
Нестерову
Марья
Гавриловна.
—
Ус поко йтес ь!. .
Дорогая
Агриппина
Петровна,
успо­
койт ес ь.
Сяд ьте!
Хотите
чаю ?
—
говорила
хо зяйка .
Но
гостья
ее
не
слушала.
—
Вы
едете
к
голод ны м,
к
больным,
там
много
уми­
рают...
Что
вы
им
везете?
Вы
уте ши те
их,
вы
дадите
им
возможность
жит ь?
Не
телу,
а
душе!
Вы
отгони те
мрач­
ное
отчаяние?
С
вами
при дет
яс нос ть
и
покой
для
души?
Нестерова
смущал
и
волновал
ее
тяжелый,
присталь­
ный
взгляд
й
голос,
к оторы й
гов ори л
о
г оречи
и
тяже сти
о биды,
нанесенной
ей
жизнью.
—
Я
еду
устра ив ать
столовые
и
помогать,
сколько
мо гу
и
как
ум ею.
А
лечить
душу
я
не
ум ею.
Я
не
могу
дат ь
того,
че го
у
мен я
не т.
—
А! ..
Вы
банкрот
и
сознаете
это...
Это
хорошо,
что
сознаете.
Вы
ис кр енни!
Если
бы
с
вами
было
то
же,
что
со
мной,
вы,
может
быть,
и
п оняли
бы,'а
теперь
вам
еще
не
понять...
Анна
Андреевна
с
тревогой
поглядывала
на
Любовь,
ко тор ая
так
же,
как
и
Нестеров,
сильно
волновалась.
«Как она до сих пор к ней не привыкнет»,—
думала
мать*
—
Что
это
у
тебя?—
спросила
она
у
м л адшей
д оче ри.
Верочка,
улыбаясь
и
го вор я,
что
нич его
не
в ышло,
подала
рисунок.
И


—
А
ведь
как
похоже!
См отри те,
Ни кол ай
Констан­
тинович,
ведь
это
же
вы!
—
И
Анна
Ан др еевна
передви­
нула
ему
рисунок.
Каждый
раз,
когда
Нестеров
брал
в
ру ки
сво ю
новую
карточку,
ему
хоте лос ь
с прос ить: «Да неужели я такой?»
Он
пл охо
зн ал
свое
лицо ,
но
теперь
сра зу
почувствовал,,
что
на
это м
рисунке
он
похож,
и
невольно
подумал: «Так
вот
я
к а ко й!» С небольшого листа картона на него гля­
де ло
худое,
гр устн ое
лиц о
с
н е большой
русой
бородкой.
Та кие
глаза,
как
здесь,
—
печальные,
глубокие
и
краси­
вые,—
он
помнил
у
своей
покойной
матери.
Вера
хорошо-
уловила
их
выражение,
и
в есь
портрет
вышел
очень
похо­
жим.
Все
посмотрели
и
по хв алили
В ерочк у.
Агриппина
Пе т­
р овна
подошла
к
Нестерову
и
крепко
пожала
ему
руку .
—
Спасибо
вам
за
в ашу
се рьез нос ть ...
—
тих о
сказ ала
он а.
—
Ме ня
здесь
очень
любят,
но
так
не
слушают.
Не
желаю
вам
пережить
моего
г оря. ..
Не
на до...
—
На
гл азах ,
ее
наверн ул ись
слезы,
она
еще
раз
пожала
ему
рук у
—
к реп ко,
изо
всех
си л,
и,
быстро
отвернувшись,
стала
пр о­
щаться
с
ост альн ы ми.
Все
пошли
проводить
ее
в
переднюю.
Нест еро в
остался
один
и
вышел
на
балкон.
IV
После
яркого
света
но чь
сразу
показалась
совершенно­
темной,
но
с коро
вслед
за
тем
ст али
выступать
силуэты,
зданий
и
узловатые
линии
деревьев.
Когда
же
Нестеров,
взглянул
вверх,
ему
от ве тно
за ми гали
слабо
теплившиеся
неяркие
звезды.
Он
присел
на
перила
и
прис ло нил ся
ще­
кой
к
т емн ому
отсыревшему
с толбу.
Он
не
мог
сказать,,
о
чем
же
он
собственно
думает.
Случайные
знако м ст ва
сегодняшнего
вечера
оставили
в
нем
какой-то
сл ед,
как
бы
исходную
точк у,
от
которой
мож но
пойти
куда-то-
• дальше.
Все
вп еч ат ления
вечера
це лик ом
ложились
одно-
на
другое
и
теперь
двигались
в
душе,
не
выраженные
сло­
вами.
—
Вы
здесь?
Нестеров
сраз у
по
голосу
у знал
Любовь
и
не
уди­
вился,
что
она
тут,
возле
него.
—
Да,
—
отв е тил
он.
просто.


.—
Простите,
может
быть,
это
нехорошо,
не
на до
так
делать...
то
есть
то,
что
я
пришла ...
Не т,
вы
ведь
ничего
такого
не
подумаете?—
Она
оч ень
волновалась,
но
вскоре
оправилась
и
заговорила
спокойнее.
—
Мы,
ве рно,
не
уви­
димся,
так
что
можно
быт ь
откровенной,
ведь
да?
Я
со­
всем
почти
не
зна ю
му жчин ,
а
кого
знаю,
те
не
п охожи
на
в ас,
а
ведь
мужч ины
должны
быт ь
серьезней,
умнее
на с?..
Ну
вот ,
я
все
думаю
о
многом
и
не
могу
ни
в
чем
раз обр ат ься,
а
жи ть
та к,
как
жив ется ,
я
не
могу,
не
могу!
Я
никому
не
гов орю
э того,
а
по
н очам
рыдаю
и
кусаю
под ушк у,
чтобы
ме ня
не
усл ыш али.
Я
не
зна ю,
что
де­
лать,
во
что
в ерит ь,
как
жи ть...
Вы
не
ду майт е,
что
я
п рошу
у
вас
ответа,
рецепта!..
Я
зн аю,
что
его
нельзя
дать.
Я
прос то
увидела
ва с...
—
А
где
же
Нико л ай
Константинович?
—
послыша­
л ось
из
комна т ы.
—
Он
с
Любочкой
на
балконе,
—
ответил
гол ос
Марьи
Гаври ло вны.
—
Увидела
вас,
—
продо лж ала
быстро
девушка,
—
и
поняла,
что
вы
т акже
серьезно
от нос ите сь
к
жиз ни
и
мно ­
го
стр ад аете.. .
И
вот
мне
стало
легче,
как-то
увереннее,
я
почувствовала,,
что
я
не
идиотка,
не
сумасшедшая.
А
то
ведь
я
и
в
э том
сомневалась...
Вот
Агриппину
Пет­
ровну,
ее
все
сумасшедшей
зов ут.
Я
ее
одну
знала,
из
таких...
ко
она
как-то
дальше,
чем
вы,
вы
ближе...
Вы
простите,
что
я
так
говорю...
Люба
стояла
р ядом
с
ним,
опершись
о
пе рила.
Сна­
ч ала
она
беле ла
неясным
п ятно м,
пот ом
обозначилась
фиг у ра,
тоненькая
и
хрупкая,
а
потом
и
ли цо,
бледное,
матовое,
с
б ольшим и
спраш ивающ им и
глаз ами.
Нестеров
всегда
избегал
женщин
и
да же
не мн ого
боялся
их,
но
Лю бо чка
б ыла
ему
в
этот
момен т
такою
б ли зкою,
род ­
ною...
Он
пол ож ил
св ою
рук у
на
ее
и
молча,
осторожно
водил
ею
по
эт ой
маленькой
хол одной
ручке,
как
бы
лаская
и
уте шая
дорогого,
родного
ребенка.
Ни
ему,
ни
ей
это
не
казалось
странным,
а
только
еще
больше
сб лижал о'
их
настроение.
Он
молчал,
сознавая,
что
она
по ним ает,
его
и
без
слов.
Стало
слышно,
как
в
комнате
разговари­
вают,
а
Верочка
берет
на
рояле
громкие,
отчетливые
ак­
корды.
Несколько
минут
оба
стояли
молча ,
потом
Лю­
бочка
сказ ал а
уверенно
и
спокойно:
—
А
еще
я
у вид ела,
что
вы
не
отдаетесь
тос ке,
что
в
вас
есть
мужество,
вы
с м отрите
всему
прямо
в
гл аза,
и
16


вот
е дете
ту да.. .
И
я
почувствовала
себя
б од рей.
Не
я,
так
вы,
боле е
к репк ий
и
сильный,
сов лад ает е
с
жиз нью ...
Спасибо
вам.
—
Во
мне
так
мало
си лы,
—
медленно
про го во рил
Не­
с теров ,
—
я
только
все
думаю
и
ищ у,
ищу .,.
Може т
быть,
сама
ж изнь
дас т
то,
что
нуж но...
; Помолчав,
он
добавил:
—
И
вам
спасибо.
> Через минуту их окликнула Верочка .
Ма рья.
Гаври­
л овна
собиралась
идти
и
хоте ла
проститься.
Нестеров
уход ил
вместе
с
нею .
На
про щ анье
Анна
Андреевна
звала
его
заезжать
на
обратном
пу ти
в
их
«женский монастырь».
—
Вы
всех
очаровали,
—
шутл ив о
го во рила
о на,
—
даже
Любо чка
разговорилась,
а
Верочка
ни
за
что
не
отдает
ваш
портрет
Марье
Гаври ло вне,
которая
то же,
ка­
жется,
не
прочь
его
получить...
А
уж
об
нас,
старушках,
и
гов ори ть
нечего...
Сра зу
не
п рост или сь
и
п ри шлось
еще
раз
в сем
пожать
руки.
—
Не
опоздайте
на
пароход,
—
говорила
Верочка,
—
с коро
ч ас.
—
Час?
—
Да,
вам
при де тся
в зять
извозчика.
Выйд я
издому,
Нестеров
вскоре
простился
с
Марьей
Гавриловной,
так
как
им
нуж но
бы ло
идти
в
разные
ст о­
роны,
а
он
действительно
мог
опоздать.
Он
плохо
слышал
то,
что
она
говорила
дор огой
про
А нну
Андреевну
и
Агриппину
Петровну,
и
совершенно
м ашиналь но
ответил
«да»
на
вопрос,
понравилась
ли
ему
Любоч к а.
На
про ­
щанье
Ма рья
Гавриловна
пр ист а льно
поглядела
на
не го
и
крепко
пожала
руку.
Изв о зчик
попался
хорош и й,
и
Нестеров
весь
отдался
приятному
чувству
бы ст рой
езды.
Возница,
постегивал
лошадь
и
время
от
времени
гов ори л:
—
Поспеем,
барин,
не
бойсь...
Прямо
в
л ицо
с
р еки
дул
порывами
довольно
крепкий
ветерок,
омывая
свежей
струей
ли цо
Нес тер ов а.
Это
ощу­
щение
был о
очень
пр иятн о,
и
он
думал
о
том,
что
давно
уже
не
бы ло
ему
так
хорошо.
Все
осталось
по-старому,
но
на
душе
словно
проясняется
и
на меча ется
Что-то
2И.
А.
Н овиков ,
т.
3
17


новое.
Легче,
уверенней,
когда
знаешь,
что
не
оди н ...
Нужно
мужество...
Да,
и
знаешь
е ще,
что
где -то
ты
ну жен
и
что
жд ут
те бя
люди,
кот орым
ты
можешь
по­
мо чь
в
ли хой
их
беде.
И
Нестерову
вдруг
страстно
захотелось
скорее
туда,
в
дал еки й
неизвестный
уе зд,
приложить
те пе рь,
сейчас
же,
все
свои
с илы,
которых,
мо жет
быть,
хватит
и
на
многое.
Он
даже
приподнялся
к
изв о зчи ку:
—
Скорей!
Скорей!
—
Поспеем,
барин,
не
бойсь...
1900 г.


ВА РЕНЬ КА
ИЗ
ПРИЛЕП
Но
бури
севера
не
вредны
русской
розе.
П ушкин.
I
Тел е г рамма
б ыла
по слана,
кажется,
во-время,
но
ло­
шадей
на
с т анции
не
было .
Игнатий
Пет ров ич
был
в
не­
доумении,
как
ему
поступить.
Он
стоял
на
станционной
площадке
и
гляд ел
вниз
на
оставленный
поезд.
Раз далс я
свист ок
обер-кондуктора: «Ехать!»—
и
ответный
с вис ток
п аров оза : «Слушаюсь!» —
и
вагоны,
дрогнув,
п оп лыли
в
ранних
сумерках
мягкого
зимнего
вечера.
«Точно гусе­
ница
проползает
у
н ог,
—
подумал
он
со
скупою
ул ыб­
ко й,
—
словно
от ыск ивает
сре ди
зимы
свое
ле то».
Игнатий
Пе т рович
был
человек
педантичный
и
акку­
ратный,
питавший
органическое
от вр ащ ение
ко
всякому
непорядку;
к
том у
же
год ы
и
чин
его
были
не
маленькие,
что
еще
осложняло
положение.
«Сестр .а
так
сама
пр оси ла
зае хать,
—
думал
он,
сдержанно
дос адуя,
—
и
не
мо гла
озаботиться
высылкой
лошадей».
.
Он
возвращался
теп ерь
в
Петербург
Из
командировки
с
Кав каз а
и
по
пути
ре шил
заехать
к
се ст ре,
ко торую
да вно
не
видал
п осле
к рупн ой
раз мол вки
с
покойным
зятем,
мужем
сест ры .
—
Так
точно,
те лег ра мма
б ыла
послана
еще
утро м,
с
н арочн ым,
—
отв е тил
на
его
в опрос
дежурный
по
станции,
прикладывая
перед
важным
барином
руку
к
козырьку
фуражки.
—
А
далеко
до
Оболенского?
2*
19


—
Верст
шесть
или
семь
.—
разно
считают.
.
Здесь
мож но
д о стать
л ош адей
на
деревне.
Игнатий
Петрович
задумался.
Ждать
деревенских
са­
ней
и
пот ом
тащ ить ся
на
них
—
это
представлялось
ему
весьма
невеселым.
—
Вп роче м,
лес ом
дорога
короче,
неп роезжа я
толь ко
тропа,
че рез
Прилепы.
Конечно,
вы
не
изв ол ите
знать...
А
впрочем...
Варенька!
Игнатий
Петрович
не
успел
запротестовать
против
этого
возгласа,
как
помощник
начальника
ст анц ии
скрыл­
ся.
Он
пошел
вслед
за
ним .-
На
маленькой
станции
бы ло
по-праздничному
чисто
и
ве се ло,
л ампа
горела
светло.
Ни
досадовать,
ни
сердиться
было
не ловк о.
От
топившейся
печки,
полной
жарких
уг­
лей,
дышало
приятным
теплом,
располагавшим
к
покор­
ности;
бы ло
тихо.
И гнат ий
Петрович
д остал
папироску
и
закурил.
«Будь что будет,
—
по д умал
он,
—
подожду».
Его
чемодан
лежал
на
диванчике,
принесенный
сторожем,
также
куда-то
ушедшим.
Иг на тий
Петрович
сверил
часы,
пох оди л
взад
и
вп еред
и
стал
гл ядет ь
на
стене
объявления.
В
это
самое
время
кто- то
р ас смеялс я
за
дверью;
см ех
был
бы стр ый,
корот­
ки й,
из
тех,
что ,
о бры вая сь,
переходит
в
гл аза
и
жи вет
в
них
еще
долго
сп устя .
Так
и
было:
в
отв оренн ых
дв е­
рях
стоял а
в
крытом
тулупчике
и
см еял ась
гл аза ми
—
наверное,
Варенька.
Игнатий
Петрович,
об ернув шис ь,
глядел
на
нее.
Ей
было
не
б ольше
ш естн адцат и
ле т;
в
своем
мягком
тулупчике
она
каз ал ась
к реп кой
и
си льно й,
но
строй­
ност ь
ее
и
легкость
фигуры
угадывались.
неуловимо
и
безошибочно;
лица,
точно
рамкой
очерченного
тем­
ным
платком,
нельзя
было
' сразу
понять,
как
нельзя
разобрать
в
пер вый
момент,
обернувшись
внезапно
из
тьмы,
за ли того,
светом
фасада,
или
схватить
рис ун ок
пейзажа,
взглянув
на
низкое
полное
солнце;
видеть
лицо
мешали
глаза.
Однако
Игнатий
Петрович
ск оро
оправился
и
не
без
в идим ой
хол одн ост и,
как
бы
пре дупре жд ая
всякую
неуме­
стную
фамильярность,
вторично
взглянул
на
вошедшую.
-Ли цо
ее
оказалось
про ст ым
и
милым,
с
чуть
расплываю­
щимися
по-русски
чертами
и
исполненным
той
изумитель­
ной
свежести,
которая
возб ужд а ет
и
зав исть
и
смутное
чувство
снисхождения
к
ее
обладателю.
20


Варенька,
помедлив
минуту,
подошла
к'Игнатию
Пет­
ровичу
и
протянула,
к
его
изум лё нию,
рук у,
сказав:
—
Мне
Нико л ай
Васил ьеви ч
сказ ал ,
что
нам
по
до­
роге .
Хот ит е,
я
с
вами
пойду?
Не
успев
подумать
и
подчиняясь
н ев ольно
ее
п рос то­
душию,
Игнатий
Петрович
ответил
т оном
согласия:
.—
Благодарю
вас,
вы
очень
люб езны .
—
П ри1
этом
он
рассмеялся
своей
излишней,
как
ему
показалось,
изыскан­
ности.
—
Ну,
так
идем!
И
Варенька
направилась
к
выходу.
Вошедшему
Николаю
Васильевичу
передана
б ыла
благодарность
и
про с ьба
сохранить
баг'аж
до.
приезда
ло­
шадей
от
се ст ры.
И
Хорошо
в
вечерних
зимних
полях.
Идет,
тих ий
снег.
Едва
замет но
покачиваясь,
стоят
пер еживш ие
ле то
бы­
линки,
иные
из
них
так
из ук раш ены
зимним
убором ,
что,
кажется,
и
грустить
им
не
над о
бы.
Вот
высокая
травка
из
зонтичных,
надломившись,
как
люстру
в
засохшем
соцветии,
полную,
б ле дного
в
су мер ках
света,
держит
узорчатый
ком
хруп кого
снега.
Кое-где
ви дны
следы
бы­
стр ых
но г,
близкие
сердцу
охотника..
Пер есечет
невд алек е
дорогу
лиса
с
тем ной
ношей
в
зуб ах
(неосторожный,
пе­
тух
из
д е ре вни), поведет головой^
окин ет,
вас
бок овым
зорким
взглядом
и,
не
спеша,
протрусит,
не взира я
на
ваш
пугающий
крик,
в
б л ижний
лес
на.
п окое
полак ом ить ся
петушиной
свежею
кров ью .
Сн ег
мягок
и
бел ,
спит
под
ровным
покровом,
земл я,
и
д ыхан ие
ее
глубоко
и
покойно.
Нед але ко
от
тропинки,
ведущей
в
лес,
по
косогору,
возвы­
шаются
угловатые
камни,
старики
из
. Скандинавии,
за
много
тысячелетий
до
ва ряг ов
пришедшие
на
Русь:
ва­
луны;
они
вылезают
из-под
оседающей
почвы,
и
поверх­
ность
их
сохранила
следы
северных
раковин.
Камни
по­
мен ьше
поп адаю т ся
и
возле
тропы;
сре ди
них
ес ть
и
со­
все м
н еб ольши е,
но
каж ды й,
как
венчиком,
от де лен
от
снежных
пластов
пустотой:
как
есл и
бы
в озду хом
ды шат
самые
камни.
Хорошо
в
ве че рних
зимних
п олях.
По
до роге ,
взметается,
снежная
пыль:
запоздавшая
тройка
на
станцию.
Игнатий
Пе т рович
остановился
и,
улыбаясь,
гов ор ит
свое й
спу тн ице:
21


—
Это
за
мной.
Оба
стоят
и
глядят.
—
Да,
это
ло шади
Натальи
Петровны.
—
Вы
узнаете?
—
Еще
бы
мне
их
не
знать,
—
говорит,
см еясь, -
Ва­
ренька.
Опять
ее
быс тры й,
оборванный
смех,
но
Иг нат ий
Пет­
ров ич
не
вид ит
смеющихся
глаз,
сознавая
с
не доум ен ием
и
стыдливою
ра дос тью,
как
ему
хоте ло сь
бы
видеть
их.
Дорогой
они
говорили
немно г о;
кружащийся
медленно
снег,
тиш ина
и
по ля
располагают
к
молчанию.
Инстинк­
тивно
хотел
сохранить
в
себ е
Игнатий
Петрович
нетрону­
тым
ти хое
очаровйние,
ох ват ивш ее
сердце
и
истекавшее
от
шедшей
впереди
фигуры
в
ту лупч ик е.
Он
не
хотел
уко­
р ять
сегодня
се бя
за
внезапную
сант имент ал ьно сть
души,
это
чувство
не
посещало
его
долгие
го ды,
и
от’н е го
веяло
детством.
Кто
б ыла
Варенька?
Это
бы ло
загадкой;
она
не
кре ­
стьянская
девушка,
как
ему
показалось
сначала,
она
не
была
и
тем ,
глуб о ко
не пр ия тным
ему
в
Своей
т ривиа ль­
ности
типом,
что
слывет
под
именем
барышни.
Он
вс ею
душо й
презирал
эт от
собирательный
ти п;
синонимом
б ес­
пощадной,
тоскливой
и
отвратительной
пош лос ти
были
для
него
эти
девицы,
п ороды
барышень,
равно
столичные
и
пр овинци ал ьные .
Ког да
под ава л
он
им
руку,
то
чувство
брезгливости
овладевало
им,
точн о
трогал
л ягу шку
или
скверную
мышь.
И гнат ию
Петровичу
те ми,
кому
надле­
жит
это
ведать,
был
дав но
и
бе спов орот но
вынесен
при ­
говор:
это го
не
женить 1
В арен ька
сама
в
разговор
не
вступала,
но
все
же
они
об мен яли сь
за
дорогу
несколько
раз
короткими
репли­
ками.
—
А
вы
также
с
поезда?
—
Не т.
«Нелепый вопрос,
—
б ыла
в
гос тях
у
кого- то
на
стан­
ции ».
—
Вам
не
холодно?
—
Нет.
Лошади
б удут,
наверное;
у
них
ча сы
всегд а
врут,
—
го во рит
она,
помолчав,
и
вдруг,
нагибаясь,
ми­
м оходом
ловит
горсть
с негу
и
ест.
Он
п ожи мает
плечами,
но
ему
это
мило.
—
А
нам
по
доро ге?
-
Да.
22


—
Где
вы
живете?
—
В
л есу
—
в
Прилепах.
Теперь
И гнат ий
Петрович
стоит
и
думает: «Я ее под­
везу».
Но
Варенька
говорит:
—
Пр о щайте
теперь,
—
и
руки
не
протягивает.
-г-
Я
вас
подвезу.
—
Нет,
нет.
,
—
По чем у?
Туг
и
дороги
нет
в
лес.
Это
надо
в
объезд.
Кучёр
подъехал,
осадил
лошадей,
ломает
нарядную
шапку.
—
Не
вы
ли
к
Наталье
Петровне
из волите
ехать?
—
Я.
От чего
запоздал?
—
Не
мо гу
знать.
Пожалуйте.
—
Съезди
на
станцию
и
возьми
мои
вещи.
Я
те бя
по­
дожду.
—
Слуша ю-с .
—■■
Я.
вас
провожу.
Варенька
думает
что-то
и,
нак оне ц,
говорит:
—
Только
до
ле су.
—
А
та м?
—
Нет ,
не т,
я
сам а.
Когда
коснется
ее
что- ниб удь
ближе,
Варенька
гово­
рит
два
раза
нет,
и
так
быстро
и
коротко
это
«нет,
нет»,
как
ее
смех.
Игнатий
Петрович
не
спорит.
Кудрявый
лес
подступил
им
навстречу;
здесь
еще
словно
бы
ти ше:
мест о,
куда
не
каждый
дос тоин
сту­
пить.
Р учка
Вареньки,
когда
она
протянула
ее, • наконец,
для
прощания,
хранит
еще
влажность
от
снега;
она
го­
р яча
и
ма ла,
на
ней
о дин
перстенек
с
синим
камнем.
Было
весьма
хорошо,
что
на
прощание
она
ничего
не
сказала:
можно
думать,
что
было
сказано
больше
того,
что
м огла
бы
прои зне ст и.
Вот
тулупчик
ее
замелькал
между
дер евь ям и:
лес
ей
ро дно й.
Что
же,
однако,
ска­
зать?
Н ечего .
Конечно,
просто
ей
нечего
был о
ска за ть;
это
так
невесело
ясно.
.
Лес
молчит,
в
полях
ид ет
снег.
Игнатий
Пе т рович
в оз­
в ращае тся
ти хо
к
проезжей
дор оге .
Лош ад ей
еще
нет ,
и
он
садится
на
камень,
отой дя
к
сто ро нке.
«Ракушки эти
также
хранили
когда-то
ск ром ную
жизнь», —
думает
он.
И
эта
во лна
тихой
задумчивости
не
пок ид ает
его
и
в
санях.
23


Ill
Иг на тий
Петрович.в
Оболенском
гостит
тр етий
день .
Дом
у
сестры
большой ,
старый,
склад
жизни
весьма
беспорядочный,
часов
в
доме
семь,
и
разница
и
их
пока­
зан иях
доходит
до
двух
часов
и
бо лее
(причина'
запоз­
дания
л ош адей); встают поздно,
де нь
протекает
в-смене
еды
и
питья,
хозяйственных
распоряжений,
приема
го­
стей.
Последних
в
праздничные
дни
великое
множество
и
состав
их
кр айне
смешанный;
на
свежег о
человека,
слегка
скептического
и
холодн ого,
как
Игнатий
Пе тро­
вич;
каждый
из
них
пр оиз вод ит
впечатление
живой,
ка­
рикатуры.
Один,
высокий
и
ч ер ный,
с
жилис т ой
темной
шеей,
выступает
по
паркету,
как
гусь,
а
смех
его
—
из у­
мительная
им ита ция
ло шадин ог о
ржа нья,
й
в есь
он
—
странная
смесь
л апча той
пт ицы,
ко ня
и
с м ышлен ого
че­
ловека;
другой
безмолвно
сидит
в
те чен ие
пяти-шести
час ов,
коп тя
с вои
седые
усы,
и
без
того
уже
под
носом
янтарного
цвета,
из
к орот ен ькой
т рубо чки
с
ег ип ет ским
табаком
Бостанжогло,
за
ужином
на пив ается
и
обретает
дар
слова;
тр идц ать
или
сорок
ми нут
б олтов ни
и
отбор­
ных
любе зн ос тей
дама м
истощают
ег о*
до
к р айних
преде­
лов ,
и
он
засыпает
на
старом
туре цком
диване
в
одной
из
отдаленнейших
комнат,
про б р авшись
туда
потихоньку;
до
утра
его
не
тревожат,
и
на
ран ней
зорь ке
он' уе зжа ет
домой;
он
холостяк
и
п релес тн е йший
человек,
говорят;
еще
од ин—
к ава лер,
о
котором
вздыхают,
трубчевский
помещик,
с
ус ами
к оле чком
и
с
фр анцу зск им
про изно­
шен ием ,
напоминающим
лай
зарвавшейся
г о нчей;
у
него
голубые
в
п олос ку
но ски,
пе стры й
жи лет
с
подпалинами,
к расн ые
запонки
и
галстук
цвета
перезревшей
оливки,
с
горошк ом ;
и
таких
посетителей
б ога тый
п одбор. -О
да­
мах
и
дума ть
не
хоче тс я.
У
каж д ого
из
мужч ин
св ои
погов орк и,
неизменные,
повторяемые
из
года
в
год;
ос елком
остроумия
яв ляе тся
выпивка,
о дин
зов ет
водку
м о локом
от
беше но й
коров ы ,
др угой
во згла ш ает
каждый
раз
с
точностью
мех аниз ма,
держа
рюмку
пер ед
со бо ю: «Здоровье ваше
—
г орло
наше», и
выпивает
ее,
вы тирая
салфет ко ю
гу бы
перед
закуской;
ему
вторит
со сед,
любезный
сорокалетний
то л­
с т я к: «Посторонись,
душ а:
оболью!»
Вп рочем ,
все
он и,
может
быть,
превосходные
люди ,
нельзя
судить
о
них
с
высоты
птичьего
по лета ,
но
и
24


отказать
себе
в
эт ом
не
слишком
веселом
удовольствии
жаль:
оно
люб оп ытн о.
Кроме
того,
так
легче
забыть
о
себе.
Странным
образом
в
. эти
пос ле дние
дни
Игнатий
Петрович
почувствовал,
точно
бы
вновь,
св ое
одиноче­
ств о.
Не.
здесь,
в
Оболенском,
а
вообще
меж
люд ей.
Служба,,
бумаги,
де ла—п ока
жизнь
те чет
в
эт ом
русле,
она
полна
по-своему,
но
стоит
ото йти
от
нее
и
взглянуть
на
себя
со
стороны,
как
на
других,
и
вот
горькое
чувство
зап о л няет,
вливаясь,
п устот у
освободившихся
дней.
Игнатий
Петрович
сид ит
у
окна
и
глядит
на
двор.
Снег,
не
иде т,
но
выпавший
—
св еж
и
п рияте н
для-глаза;
де рев ья
гнутся
под
тяж есть ю
белых
пласт о в;
на
раки те
. у .кухни
черными
комами
взмостились
инде йки
на
ранний
ночлег;
видно
налево,
как
рубят
для
т опки
дрова,
п рохо­
дит.
ктотнибудь
по
двору
время
от
времени:
ле нивой
по­
ход кой
работник,
ж енщи на
с
кух ни,
раздетая,
перебегает
в
рабочую
из бу;
проскачет,
лая
на
ве тер,
со бака;
трое
детей
лепят
ог ромную
бабу;
она
похожа
на
идола
с
пу­
ком
вихрастой
со ломы
на
голов е,,
черными
углями
гл аз
и
алым
ртом.
из
моркови;
каждый
ве чер
забава
одна:
баб у
рушит ь;
в
этом
деле
принимает
уч асти е
большая
ватага
людей,
пр ичем
до стается
из ря дно
в сем
учас т­
никам
свалки:
г рубов атая,
ве сел ая
баталия,
смех,
жизнь.
На
пороге,
люд с кой
стоит
старый
пес, ,
он
часто
хво­
рае т,
шерсть
стала
плоха,
еду
отбивают
здоровые,
моло­
дые
и
на гл ые;
избыток
сил
в
них
кипит ,
мно го
бегают,
много
едят,
лают
зр я,
но
в
них
нет.
никакого
почтения
к
старости
и
пр ежн им
, заслугам . .
Пес
. смотрит
уныло
и
долго
на
двор,
на
снег ,
на
возню
ребят;
потом
так
же
.уныло
и
виновато
поворачивает
тощее
тело
и
идет
с
крылечка
в
хол одн ые
сени.
Он
выглянет
еще
раз
или
два
до
наступающей
н очи,
которая
о б ещает
быть,
долгой
и
невеселой.
И гна тий
Петрович
понимает
его.
Но
вдруг
пес
поднимает
на
полпути
с та рую,
но
еще
не
утратившую
чутья
умную
м орду
и
заливается
хр ип­
лым ,
простуженным
ла ем,
в
кот ором
сквозит
явная
гор­
дость,
что
он
первым
открыл
приближение.
под ъе зжа ю­
щ их.
Лай
д ру жно,
подхвачен,
все
обитатели
до ма,
кухни,
людской
прильну ли
к
прохладе
ст екл а;
зд есь
тот
же
ин­
ст ин кт,
что
у
собаки:
увид е ть
при еха в ших
первому.
Ск оро
из- за
поворота,
скользя,
подбежали,
и
санки,
они.
был и
красивы,
расписны
и
легки;
за
.кучера
сидел
мальчик
в
красном
шарфе
с.
же лт ыми
полосками,
в
25


самых
же
сан ках
в
б елых
п лат ках
поверх
шапочек
—
две
женск ие
фи гуры ;
лиц
не
разоб рать,
видно
ли шь:
что-то
там
розовеет;
похоже,
буд то
цветы,
щедро
и
гус то
завернутые,
как
умеют
это
делать
с
любо в ью
влб ол ыпих
маг а зи нах,
в
мягкую
белую
бумагу,
гус то
смятую
наверху,
но
она
ра стреп алас ь,
и
цветы
розовели;
розы
в
снегу.
Двор
и
дом
ожив ил ис ь,
все
бы ли
р ады
приехав­
шим ,
собаки
виляли
хвостами
и
толкались
мордами
в
нарядные
шубки ,
мешая
высаживаться:
они
разделяли
об щую
радость;
Мимо
Иг нат ия
Петровича
с пешно
про хо дит
сестра;
она
седа,
но
еще
молода,
высока
и
с тройн а;
по сле
муж а
она
для
всех
нео жид анно
начала
жизнь
-как
бы
вновь.
Братнин
приезд
та кже
радовал
ее:
он.
был
у
нее
в
пер ­
вый
раз
в
э том
поместье.
—
Теп ерь
ты
не
буд ешь
скучать,
—
г ово рит
о на,
про­
ходя
мимо
н его
и
с
легкой
лаской
касаясь
волос.
—
Се­
деют.
Да
что
с
тобой?
—
Н и чего,
нич ег о,
—
сп ешно
отвечает
ей
брат..—
Иди
себе,
иди...
О
Вареньке
у
сестры
он
не
спрашивал
и
не
называл
ее
им ени
вовсе,
так
что
она
вр яд
ли
что
и
по нял а.
1
IV
Было
из умит ельн о,
как
все
люди
теперь
казались
дру­
гим и.
Со
ст ари чком
в
напол ов ину
ян тар ных
усах,
по­
до йдя
к
нему
первый,
заговорил
Иг нат ий
Пет ров ич
и
открыл
в
нем
трезвый
и
умный
в згляд
на
жизнь
и
с удьб у;
м ол одой
ч ело век
с
ло шадино й
шеей
обнаружил,
кроме
смышлености,
начитанность
в
области
аг рономи и;
даже
помещик
с
галстуком
цвет а
оливки
был
прият е н'
се год ня
Иг на тию
Петровичу
—
в прочем ,
ли шь
тем,
что
Варенька
—
Это
Варенька,—сказала
она.
—
Ты
увидишь,
ка­
кая
он а.
Я
рада.
—
И,
уже
уходя,
добавпла:—С
Сашей,
сестрой...
В
передней
уже
слышны
приве тс т вия,
по целу и.
Игнатий
Петрович
не.
двигался,
с
места;
он
не
уз нава л
.. с ебя,
он
чувствовал,
как
сердце
его ,
приостановившись,
■часто забилось,
и
горячая
краска
обожгла
ли цо: «Старый
дурак», —
подумал
он
про
себя
и
разгладил
ус ы.IV
26


не
ск ры вала
своего
пренебрежительного
отношения
к
его
испытанным
чарам.
«Умница,
умница», —
не
переставал,
мыс л енно
обра­
щая сь
к
с ебе,
хвалить
ее
Игнатий
Петрович.
Он
лю бо­
вался
ею
весь
вечер.
Варенька
была
одета
п реле ст но;
ни зко
открытая
шея
ее,
гордая
и
г раци озн ая,
б ыла
того
те плого
золоти с того
цвета,
который,
кажется,
сам
по
себе
издает
аромат;
вся
она
так
хрупка
и
сильна
одновременно,
что
напоминает
и
этим
свежую
розу.
В
эт ом
цвет ке
ест ь
как
бы
что-то
банальное,
но
эта
ба нал ь ность
вся
от
людей ,
затаскав­
ших
эмблему:
сам
цветок
в
первобытной
невинности
све ж
и
прелестен.
В
обращении
ее
с
Игна т ием
Пе т ровиче м
бы ло
нечто,
что
доставляло
ему
неизъяснимую
Отраду.
По
тому,
как
зн ако мили
их,
Варенька
догадалась,
что
Иг нат ий
Пе т­
рович
не
говорил
ничего
об
их
путешествии,
и
она
умол­
чал а
та кже
об
этом
пер ед
д ру гими.
Т аким
образом,
воз­
никла
сама
со бой
'меж ними небольшая их общая тайна;
и
из
этой-то
тайны,
как
истоки
из
озера,
скрытого
от
взора
людей,
оби льн о
ст руило сь
о ч аро вание.
«Умница,
у мница ,
—
не
уст ав ал
еще
и
еще
повторять
Иг нат ий
Петрович.
—
И
откуда
в
ней
этот
такт?
Или
это
не
только
так т?» Последнее не сознавалось словами,
но
жило
как
смутное
и
отра дное
ощущение
в
се рдце .
Было
шумно
и
в ес ело,
мно го
игр али;
сестра
Варень­
ки,
Са ша,
старше
ее
и,
может
быт ь,
мн ого
красивее,
пела
за
роялью
романсы
Чайковского
и
Гречанинова;
гол ос
ее
был
приятен,
ибо
он
напоминал
голос
с ес тры.
Иг нат ий
Петрович
слышал
короткий
смех,
быстрые
чьи- то
«нет,
не т», и ему было неизъяснимо хорошо.
Иногда
он
встре­
чал
глаза
Варен ьк и
через
комнату,
и
она
не
отводила
их,
предоставляя
во
взгляде
про честь
все,
что
угодно.
И
Игнатий
Петрович
жад но
читал
до
сей
п оры
ему
незна­
комую
книгу .
Варенька
в
дом е
держалась
свободно,
говорила
и
с
ним,
но
и
за
тем и
простыми
словами,
что
она
говорила,
Игнатий
Петрович
давал
себе
вол ю
читать
все
то
же,
сокрытое,
что
так
тревожно
и
уп ои тельн о
было
от­
гадывать.
После
того
как
Наталья
Петровна,
улуч ив
минуту
и
подойдя
близко
к
брату,
сказала
ему
тихо
и,
как
тому
показалось,
значительно: «Ну что,
как
те бе
моя
27


Варенька?»—
он
ст ал
с лед ить,
за
собой.
Всякий
вз гляд
извне
на
то
нео бычн ое ,
что
в
нем
сов ерш ало сь,
был
ему
просто
мучителен..............'
Вечер
шел
хорошо,
и
о дно
небольшое
соб ыт ие
еще
больше
одушевило
и
развеселило
всех.
В
соседней
с
зало ю
ко мна те
играли
люди
почтенного
возраста
в
винт.
Между
другими
сидел
и
начальник
станции
из
сос едн его
города,
полковник
в
отставке
в
ба­
ках
николаевского
об разца .
В
зале
играли
в
«набор».
Входившие
и з-за
закрытых
двер ей
кавалеры
кланялись
даме,
стараясь
отгадать,
кто
его
выбрал.
Не
угадавшим
свистали
и
х лопал и;
большое
одушевление
вызвал
по­
клон
оливкового
щеголя
Вареньке,
на
что
она
не
только
мотнула
голов ой
отрицательно,
но
и
так
экспансивно
воскликнула
с вое
«нет,
не т », что поднялся стон.
И гнат ий
Петрович
т акже
хлопал
в
ладо ши .
В
это
сам ое
время
старичок
в
отставке
побледнел
за
с толом
и,
встав
из -за
кар т,
рину лс я
вон,
п отрясая
ру к ами.
Все
переполоши­
лис ь,
но
оказалось,
что
ему
представилось
в
поднявшемся
шу ме
к руше ние
поезда.
Он
выпил
стакан
холодного-
кв асу
и
успокоился.
Впрочем,
как
обнаружилось
впоследствии,
ему,
кром е
того,
сильно
не
повезло
в
этой
сдаче.
В
поднявшейся
. суматохе
ку да-т о
исчез ла
Варенька.
Во
вре мя
и гры
она
избрала
Иг нат ия
Петровича,
и
те­
пе рь
он
искал
ее.
Но
Варен ьки
нигд е
не
был о.
И гнат ий
Пе­
трович
вошел
в
темную
ко мнат у,
в ых одив шую
в
са д,
на
террасу.
Дверь
туда
и
зим ою
не
забивалась;
это
б ыла
одна
из
при чуд
На та льи
Петровны.
Он
инс тин кти вно
за­
глянул
в
окно
и
тотчас
увидел
ст ояв шую
Вареньку;
дверь
бы ла
слегка
приоткрыта,
в
нее
тянуло
но чным
холод ом,
моро зом .
Девушка
выш ла,
как
б ыла
в
за ле.
Све т
лампы,
падавший
из
окн а-
кабинета,
о свещал
ее
сб оку;
она
сто ял а,
' откинув лицо,
и
глубоко
д ыша ла;
видн ы
был и
ее
на по ло вину
открытые
руки.
Первым
движением
Игна­
ти я'
Петровича
было
посл едо ват ь
за
Вар ень ко й: 'она
могла
п рост удит ься.
Одн ако
он
замедлил,
очарованный;
Стихи
Пушкина
пр ишли
ему
в
голов у:
Но
бури
се вера
не
вредны
русск ой
розе.
Как
жарко
п оц елуй
пылает
на
морозе!
Как
де ва
русская,
свежа
в-пыли
сн его в!
И
он
стоял,
л юбу ясь
ею
и
чувствуя,
что
готов
сд е­
лать
сейчас
великую
глупос ть.
Вд руг,
двинув
рук ой
у
28


ст ек ла,
он
ощутил
у кол:
на
окн е
был
газон
с
комнатной
роз ой.
Стра нн ая
фантазия
пришла
ему
в
го ло ву;
он.
бы­
ст ро
ощупал
рукою
растеньице
и,
най дя
цветущую
розу,
сломал
ее
ст ебе ль.
В
тот
же
мо м ент,
как
он
решил
толкнуть
дверь
и
вый ти
за
Варенькой,
он
увидел,
что
она
бы ла
не
одна.
■ Какой-то
человек
был
возле
нее,
и
Варенька,
склонясь,
обняла
его
и
крепко
п оц еловала .
Игнатий
Петрович
к руто
по вер нулся
и
вышел
из
ком ­
наты;
рука
его ,
дрожа,
опустилась
в
карман
вместе
с
розой.
—
Кто
этот
парень?
—
сп роси л
он,
как
бы
шутя
и
ми м оход ом,
с
кривою
улы бкой ,
полчаса
спустя
у
сестры
про
скромно
од е того
молодого
человека
с
ясн ым
и
про­
стоватым
лицом,
к оторого
до
сей
по ры
и
не
за меч ал
сре ди
гостей:
Варень кин
кучер.
Се годн я
он
также
был
в
пер ­
вый
раз.
—
Это
Варен ьк ин
жених,
—
с
той
же
деланною
бес­
печностью
отв етил а
Нат ал ья
Петровна
и
тотчас
же
до­
бав и ла,
спрашивая
и
отвечая:
—
А
как
тебе
по нр авилась
сестра
ее,
Саша?
Не
де ву шка
—
прелесть!
Несмотря
.на
все
уг ов оры
сестр ы,
Иг на тий
Петрович
выехал
из
Оболенского
э той
же
ночью.
До
поезда
времени
бы ло
достаточно,
и
нез адолг о
до
станции
он
велел
кучеру
пу стить
тройку
шагом.
Недо­
вольство
собою,
досада
на
Вареньку
и
сознание
непра­
воты
своей
в
этой
досаде
томили,
его.
Об
оставленной
службе,
делах
ду мать
было,
как
он
испробовал,
невы ­
н оси мо.
Всю
с вою
горечь
теперь
он
из лив ал
на
себя .
Ему
в сп омнилс я
старый
покин уты й
пес,
глядевший
на
двор.
Он
сделал
в сем
тел ом
движение,
как
бы
же лая
найти
себя.
Теп ерь
проезжали
мимо
тро пин ки,
ведущей
в
Прилепы;
это
н азва ние
бы ло
наивн о
и
мил о,
и
ему
се бя
стало
жалко
до
слез .
Вернуться,
сдел ать
ей
предложение,
увезти...
Боже
мо й,
б оже
м ой,
ку да
же
жизнь
протекла?..
Кучер
был
изумлен,
когда
ба рин
остановил
л о шадей
и
вылез
из
санок.
—
Поез жай ,
я
прой дус ь,
—
сказ ал
он
ему.
Были
ви дны
по
снег у
чьи-то
сл еды. .
Конечно,
не
те
уже .
Лес,
ее
дом ,
спо ко йно
темнел
в
стороне.
Камни
ды­
шали.
Здесь
все
б ыли
дома,
каждый
на
месте.
Вот
там
29


он
сидел.
Иг нат ий
Петрович
нак лони лс я-
к
з емле:
т есн ая:
горсточка
ст еб лей
подорожника
в
бе лом
снегу,
и
каж­
дый
—
как
свечка.
Но чное
моление,
благодарность.
Ве р­
нут ься ?
Он
распа хнул
сво ю
шу бу
и
быстро
д остал
смятый
цв е ток.
Он
был
тепел
и
нежен,
как
чья -то
ладонь.
Не­
в ольн о,
сты дяс ь
самого
себя
и,
как
обновлению,
радуясь
мгновенной
и
бы строй
слезе,
он
поднес
к
губам
этот
души­
стый
с онм
лепестков,
благоухающих
и
обре чен ных ,
и
благодарно,
пр ощ ая,
прощаясь,
кинул
цветок
по
н апр ав­
лени ю
к
лес у;
роза
ле гла
на
снегу .
Куче р
стоял
невдалеке,
поджидая,
и
Иг нати й
Пе тро­
вич
поше л
к
нем у,
все
ускоряя
ша ги.
1911 г.


КАЛИНА
В
ПАЛИСАДНИКЕ
П ов есть
I
После
тре х
дней
не прер ывных
дождей
и
холод но го
ветра
высокий
бе рег
рек и,
к руто
по верт ыв ав ший
ниже
мельницы
по
течению,
походил
на
огром ную
полуков­
р игу
черствого
хлеба,
глубоко
источенную
мышами.
Впро­
чем,
воскресное
сол нце ,
первый
д ень
после
дождей
ве­
село
заигравшее
на
му тно ва тых
ещ е,
бы ст рых
вспл есках
во ды,
уже
слегка
подсушило
и
бе рег;
и
лошади,
тройка,
спу ск аясь
с
горы ,
отфыркивались
в
разные
стороны
от
тепловатого,
.их
охватившего,
пара.
Кучер,
не
отпуская
вожжей,
левой
рукою
по правил
шл япу
с
сизозеленым
пером
и
крепко
разгладил
усы
с
ме лк ими,
на
них
о сев­
шими,
к апл ями:
слобода
бы ла
по зади,
впереди
—
к ак-
никак
город.
—
К ас атку -то
по прид е ржи,
—
сказал
гос поди н
из
та­
рантаса
н ем ного
ленивым
и
еще
густы м ,
по- утрен нем у,
голосом.
Ничего
не
ответив,
куче р
для
в ида
шевельнул
правой
вожжой.
К асат ка
еще
раз
досадливо
фыркнула
и
пол у­
чи ла
к оротк ий
уда р
ременным
кнутом .
Барин
дос тал
па пиро су
и
за кури л.
На
вид
ему
бы ло
не
более
сорока,
на
самом
же
дел е
с орок
седьмой.
Он
был
м олож ав
и,
кроме
того,
м ол одил ся.
Усы
б ыли
круто
закручены
и
двумя
п ол усер пика ми
кидали
лег кую
тень
на
свежие
щек и;
к о ри чневая
бо р ода,
густая
и
мелко
31


вьющаяся,
была
.аккуратно подстрижена
и
небольшою
ло­
патой
выд ава ла сь
вперед.
От
груди
ненакрахмаленной,
мягкой.
рубашки
под
бородой
сл або
дышало
ароматом
фиалок;
белье
по
стар и нке
нянюшка
Василида
перекла­
дывала
св ежим и
фи ал ками,
и
Валент ин
Петрович
с
дег^
ства
пр ивык
к
этому
запа х у.
В ис очки
его
серебрились
заметно
и
давно
у же,
но
он
устоял
перед
искушением
и
к
красящим
гребешкам
не
пр иб егал.
«Что,
д руг
Вален­
тин,—
сказала
ему
однажды
жена,—
и
у
тебя?..» —
«Морозной пылью серебрится его бобровый воротник»,—
отшутился
тогда
Валенти н
Петрович,
и
эта
шутка
по­
чему-то
и
самого
его
освежила.
«Пусть,
—
подумал
он,
—■
и
это
не
так
уже
плохо...
при
м олодо м
лице», —
и
купил
себ е
шля пу
для
осени
и
для
весны
из
те много
бархата;
она
к
нему,
действительно
шл а.
В
ш и роком
ра зли ве
ре ки,
выше
мельницы,
отр аж а­
ли сь
бл ижн ие
мещанские
домики
с
мохнатой
лис тв ою
деревьев,
синими
ставнями
с
в ыр езанны м
п осе реди не
сердечком,
с
не у кл южими
трубами
над
ст ар еньк им
пр о­
текающим
тесом;
кое-где
уходил
в
глуб ину
- сине ват ый
прерывистый
д ы м,.разорванный
д ва жды:
и
ветерком
и
зы­
бью
сам их
крутящихся
струек.
Глубже
всего
уходи л
длин­
ный,
шпи ц
колокольни,
под
ним
расстилались
белыми
п ят­
на ми
одни
облак а.
Впрочем,
о дно
из
них
белело
совсем
н егл уб око.
Сму тна я
грус ть
на
минуту
заволокла
лиц о
Валентина
Петровича;
он
не
от да вал
се бе
в
ней
ясного
отчет а,
но
несомненно,
что
шла
она
и менно
от
этого
отражения
улицы
. уездного
городка
в
тихом
те чен ии
речки,
—
было
он о,
как
и
всякое
отражение,,
чем-то
п сихо логи чес ки
род ­
ственно
воспоминанию
и
го в орило
о
зыбкости
и
прехо-
дящести
жиз ни.
Но
когда
он
попригляделся
к
этому-
странному
облаку
меж ду
домов,
д аже
сощурив
глаза
и
подавшись
вп ере д,
то
не
мог
не
р а ссмеять ся:
это
была,
отра жен н ая
калина
в
цв ету.
Валентин
Петрович
поднял
глаз а
и
увидел
направо,
не
так
далеко
от
плотины,
низенький
домик
в
несколько
окон;
во
всю
д лину
его
шел
п ал исадн ик,
густо
набитый
сплошными
кустами
к а лины;
она
цвел а,
и
цветущие
ветви
ее,
узловатые,
пышно
и
кругло
раскинутые,
лились
заст ы вающ ей
пено й
че рез
края
загородки.
Крепким
здо­
ровьем
и
изобилием
жиз ни
была
нал ита
она
в
холоднова­
тых
купах
своих
снежных
цв етов .
32


.
«Какая краса»,—
подумал
Вал ент ин
Петрович
и,-
с няв
шляпу,
п робеж ал
привычным
движ ен ием
пальцев
по
во ло сам.
0ни проезжали плотину .
На
стоке
вода,
стес­
ненная
с
боков ,
густо
сбегала
по
откосу
досок
и
падала,
звонко
крутясь
и
посвечивая
острыми
спинками
струй,
ме жду
крупных,
мо кро
блестевших
ка мне й.
Р ечка
ни же
плотины
сразу
дел ала сь
бедной,
но
не
ун ыло й,
быстрыми
рук ав ами
растекалась
она
между
островков,
зеленых
и
каменистых,
а
дальше,
на
повороте,
уже
от раж ала
собор­
ную
гору
и
храм
на
верхушке
ее,
зал итый
солнцем.
Мальчишки
и
девочки,
с
подмокшими
шт ан ишкам и
и
юбчонками
выше
колен,
с
увлечением
п лес кал ись
в
во де
и
рылись
в
песке.
Как
самодельный
лук,
к руто
и
неровно
натянутый
со
ст ороны
города,
бы ла
э та,
бле щуща я
серебром,
полоса
реки,
а
сам
г ородок ,
зеленый,
дремотный,
негусто
те с­
нился
невысокими
скромными
домиками
на
низком
не­
пра в иль ном
полукруге
на
том
бе регу.
«Лук направлен
против
меня,
—
подумалось
Валентину
Петровичу,
—
да
кто
же
из
не го
выс т ре лит?» Эта мысль,
однако,
тихонько:
его
кольнула.
Он
наде л
св ою
шляпу
и
опять
откинулся
в
кузовок
т арант аса.
От
полосатой
старой
материи
шел
слабый,
несколько
затхлый
запах
пыл и
и
т лен ия,
пр ия тно
ос ве ж енный
в озд ухом
утра.
Между
тем
Федо р
тронул
коней;
уп руго
и
сильно,
на­
тянулись
п остром к и,
упряжь
слилась
с
лошадьми,
и
ко­
леса,
пр ия тно
и
сочно
по хл ипыв ая
с ве жими,
влажн ым и
колеями,
быстро
покатились
по
сырой
еще
от
д о ждей,
заросшей
гусятником
и
кудрявой
птичьей
гречихой ,
ши-,
рокой,
вдоль
реки
заг ибаю щей
ули це.
Быстро
мелькнули
ветки
к алины
за
п алисад ник ом
серого
до м ика,
и
в
лицо
Валентина
Петровича
пах нул о
от
них
холодком,
а
не­
сколько
бры зг,
как
ему
показалось,
уп али
налоб,
бо роду ,-
ще ки
и
да же
рубашку.
«Вот и я промелькнул там в реке,
в
э том
плывущем
и
неуплывающем
обл а ке»,—
подумал
он
смутно
и
опя ть
улыбнулся
неопределенной
улы бкой .
II
Валентин
Пе т рович
А лт ухов
не
был
бо гат,
но
его
име­
ние,
окол о
двухсот
десятин
хор ошего
чернозема,
бы ло,
в
полном
порядке,
дел а
велись
образцово,
во
все
он
3И.
А.
Н овик ов,
т.3
33,


вникал
сам о лично
и
еж ед невно
на
беговых
дрожках
объезжал
п оля.
Образование
его
был о
небольшим:
он
кончил
реальное
уч илищ е
да
вс его
од ин
год
пробыл
в
сельскохозяйственной
а кадем ии
•в
Петровско-Разу­
мовском.
Политикой
он
ник огд а
не
увл ека лс я,
но
был
добрым
товарищем,
ходил
в
косоворотке
и
с
изрядной
суч ков а той
дубинкой,
курил
из
труб очк и
дешевый
та­
бак,
пел
песни
и
при
случае
вып ивал;
на
Бутырках
в
трак тира х
зна ли
его
хорошо
и
от пу скали
в
кредит.
Ему
было
ж аль
оставить
св ою
студенческую
воль ную
жизнь,
но
смерть
от ца
и
несколько
запущенные
де ла
по
им е­
нию
заставили
его
возвратиться
домой
и
заняться
хо­
зяйством.
Эт им
новым
делом
недавний
студент
занялся
пр и­
лежно:
по
зи мам
усердно
читал
агрономические
фолианты,
а
летом
п ри гляды в ался
ко
всему
у
со се дей,
что
могло
ему
пригодиться
и
что
не
меша ло
бы
перенять,
и
он
добился-таки
того,
что
Ясенки
ст али
давать
дохо д,
с
ка ж­
дым
годом
все
возраставший.
Одним
из
первых
в
губер­
нии
он
ст ал
культивировать
клевер
на
семена,
и
дела
его
пошли
пре вос ход но.
Он
был
единственный
сын
у
от ца
и
видный
в
у езде
жених.
Долго,
однако,
предпочитал
Ва­
лентин
Петрович
св обод ную
холостяцкую
жизнь,
уезжая
на
зиму
месяцев
на
пя ть
в
Мос к ву.
Ч асто
и
многими
он
ув лека лс я,
но
настоящей
страсти
не
знал,
и
даже
же­
нитьба
его
на
тр ид цать
девятом
году
на
молод ен ько й
двадцатидвухлетней
девушке,
дочери
известного
в
Москве
х иру р га-пр о фессо ра,
б ыла
напо ло вину
сл учай ­
ной
и
во
всяком
случае
вне за пной
и
нео жид анно й
для
него
с ам ого.
Невесту
сво ю
он
видел
(не будучи с нею
знаком)
все го
два
р аза,
на
концерте
и
на
б алу
в
Бла ­
город ном
собрании;
она
чрезвычайно
любила
обще ств о,
т анцы
и
музыку
и
сама
б ыла
музыкантшей.
Валентина
Петровича
молодая
д ев ушка
очаровала
с
пе рв ого
взгля­
да;
она
была
тонка,
с тр ойна
и
гибка;
волосы
ее
были
у ди­
вительного
перламутрово-пепельного
оттенка,
а
в
гл а­
зах
был и
смешаны
грус ть
и
ве с елость.
Ему,
человеку
довольно
бывалому,
казалось
не воз м ожным
к
ней
по­
дойти,
в зять
ее
за
руку,
как
п росто
делали
д руги е,
с ка­
з ать
несколько
слов.
И,
однако,
когда
он
встретил
ее
в
третий
раз
у
сво ей
московской
тетушки
в
ее
особнячке
в
Лиховом
переулке,
он
зд есь
же
сделал
ей
предложение.
Теперь
этот
д ень
вспо минался
Ва ле нтину
Пет ров ичу ,
как
34


очаровательное,
нико гд а
в
действительности
не
бывшее
сновидение.
Агния
зашла
с
прогу лки
к
своей
подруге-консерва-.
торке,
кузине
Валентина
П етр о вича.
Той
не
б ыло
дома,
и
тету ш ка
познакомила
ее
со
своим
деревенским
племян­
ником.
Он
нел ов ко
откланялся,
ей
и
сел
в. уг лу.
Девушка
была
ч ем- то,
Вид имо ,
сил ьно
взволнована,
расстроена
и
огорчена.
Она
попр ос ила
р азре шен ия
сесть
за
рояль
и,
быстрыми
движениями
сняв,
как
бы
отрывая
па л ьчщр
за
пальчиком,
д л инные
черные
перчатки
и
ки нув
их
на
бл е­
стящую
крышку
инструмента,
стала
играть.
Валентин
Петрович
сидел
насупротив,
молчал
и
слушал,
не
отры­
вая
г лаз.
Агн ия
также,
казалось,
не
обращала
на
него
ни
малейшего
вним ания,
играя
то
наизусть,
то
раскрывая
первое
.попавшееся;
звуки
был и
ей
совершенно
н еоб хо­
д имы
и
го вор или
что-то
свое,
слушателю
же
—
свое.
Не
говорили
(Валентин Петрович в
-м уз ыке
был
совершен­
нейш ий
п роф ан), но странно сливались с его чувством
почти
неземного
восхищения
к
девушке,
которое
ох ва­
ти ло
его
с
небывалою
силой;
он
отдавался
им
(и ей)
бе з­
возвратно.
Вся
жи знь
его ,
прошедшее
и
б удущее ,
без
резкой.
разделительной
грани,
как
море
с
наб егаю щи ми
волнами,
колыхаясь
в
нем,
и
каждая
вол на
зв енел а,
звала
и
утверждала.
П орою
перед
гла з ами
его
вст авала
Агния
межд у
бе­
лых
колонн
собрания,
жи вая
и
из менч ивая,
окруженная
молод ыми
людьми,
которые
все
(о,
наверное!) былиот
нее
без
ума ,
и
ему
становилось
страшно.
Каждый
из
них
мог
взять
ее
и
похитить.
«Да,
я
сделаю
это», —
г ов орил
он
себе
и,
в есь
красный
от
волнения,
встал,
когда
она
по д ня лась.
Тетушка
несколько
раз
входила
и
выходила
во
время
игры.
»
—
Ну,
что
же,
не
дождетесь
На таши ?
—
спросила
она
теперь,
когда
гос тья,
не
глядя,
взяла
с
роял я
пер ­
чатки;
одна
из
них,
скользнув
по
платью,
легл а
на
пар ­
кет,
Агния
ее
не
заметила.
Она
хрустнула
пальцами
и
отвернулась.
Валентин
Петрович
з аметил
светлые
слезы
в
уголках
ее
глаз;
вид
этих
слез
глубоко
его
поразил.
—
Нет,
не
дождусь,
—
ответила
она
и
быстро,
зато­
р опив шись ,
попрощалась
и
вышла
в
переднюю.
35


Валентин
Петрович
нагнулся
и
под нял
перчатку,
от
нее
сильно-
пахло
духами;
он
также
вышел-за,
дамами,.
Агния
уже
надела
левую,
когда
заметила,
что
д ругой
перчатки
нет.
Вернувшись,
искал и
втроем
и
не
нашли.
—
Я
думаю,
тетушка,
что
ваш
кот
стащи л ,.—
сказал
Валентин
Пе т рович
посмеиваясь.
—
И
то
правда,
—
ответила
тетушка.
—
Степа
у
нас
больш ой
безобразник
(Степаном звали кота), —
и
вышл а
в
столовую.
Они
остались
вдвоем.
Агния
сто ял а,
полуопершись
у
рояля,
и
г лядела
в
окно,
где
падал
медленный
снег.
Ва­
лентин
Петрович
жд ал
ее
взгляд а .
Он
до
сих
пор
не
про­
ро нил
еще
ни
слова,
но
теперь
с ове рш енно
овл а дел
со­
бой;
гл аза
его
сияли
ре шим ос тью
и
любовью.
Внезапная
мысль,
раз
зародившись,
не
уходила
и,
как
живая
сила,
толкала
его
на
мальчишество,
на
жуткий
и
завлекатель­
ный
риск;
но
все
это
был о
б еск оне чно
серьезно.
Девушка
п ерев ела
глаза,
наконец,
на
не го
и
не
отвела
их,
а,
остаг
новив,
гля дел а,
пораж енн ая
общим
его
выражением;
уже
в
молчании,
мо жет
быть,
передалось
ей
его
необычай­
ное
состояние.
Тетушка
в
по иск ах
безобразника
Степы
бы ла
не
слышна,
.
слабым
отсветом
ложились
на
паркет
за лы
переплеты
окон,
за
ними
на
у лице
падали
все
гуще,
б ес­
шумно
круж ась,
с не жные
хлопья,
в
гля нцеви то й
крышке
рояля
отражалась
милая,
печальная
и
из умл енная
го­
ловка
Агнии.
'
—
Ва ша
перчатка
у
мен я,
и
она
моя,
—
сказал
Ва­
лентин
Петрович
не
двиг аясь .
Агния
слабо
ему
улыбнулась,
но
тон
его
сло в
был
таков,
что
тотчас
ли цо
ее
стало
серьезным.
—
Пусть
так,
—
сказ ала
она
и
п родолж ала
глядеть.
Тогд а
Валентин
Пе тров ич
в зял
ее
руку,
п рав ую,
в
сво ю
и,
на кл онившис ь,
твердо
и
с
сило й
п рогов ори л:
—
А
кто
владеет
пе рча ткой,
том у
до лжна
принадле-.
жать
и
рука.
Девушка
вспыхнула,
ничего
не
сказал а,
но
руки
не
отняла;
все
это
так
странно
совпало
с
ее,
неизвестными
Валентину
Петровичу,
пер ежи вания ми.
Когда
вошла
тетушка,
Валенти н
Петрович
по ш аты­
ва лся;
голова
его
кружилась,
а
сердце
ныло ,
как
бы
из­
немогая
под
бременем
с час тья,
х отя
она
ничег о
не
ска­
зал а
и
только
не
отняла
руки.
36


Были
потом
и
еще
свидания,
встречи
и
разговоры,
бе­
седа
с
профессором,
но
этот
час
зимнего
вечера,
четыре
ч аса
пополудни
в осемн адцат о го
января,
в
пятницу,
остал­
ся
самым
во лную щим
и
самым
диковинным
воспоми­
нанием.
Са ма
она
ни
о
чем
из
п рошлого
своего
не
говорила,
но
позже,
когда
Агния,
после»
полутора
лет
жиз ни
в
де­
ревне,
оставила
мужа,
он,
пер ебир ая
и
сопоставляя
на
печальном
до суге
своего
одиночества
все
самые
мелкие
факты,
уяснил
для
себя,
что
у
нее
была
крупная
и
роко­
вая.
неприятность
с
человеком,
которого
лю бил а,
и
в
особенно
горькие
минуты
он
не
уставал
повторять
себ е,
что
она
вышла
за
не го
«с досады»
и
«на зло»
кому-то.
Тёперь
он
зн ал
да же'
ком у,
—
в
одном
из
писем
своих
она
назвала
его
им я;
з нал
его
почерк
по-
адресам
на
письмах,
к отор ые
Агния
часто
от
не го
получала
и
ни­
когда
не
по каз ывал а;
знал,
что
ей
нравилось
в
нем,
сооб ­
ражая
Об
э том
по
тому,
что
ей
не
нравилось
в
муже.
Полтора
эти
го да
они
пр ожили,
впрочем,
дружно
и
нежно,
с
редкими
размол в ками,
но
б ыло
в
чувстве
обоих
нечто
как
бы
недовершенное;
захвата
и
п олнот ы
чисто
человеческой
страсти
Валент ин
Петрович
за
время
своей
супружеской
ж изни
так
и
не
узнал.
Со
с тороны
на
него
г лядя,
этому
труд но
бы ло
пов ери ть,
но
у
ду ши
есть
и
ины е
законы,
чем
те,
к оторы е
на
первый
вз гляд
чит аем ы
людьми
в
фи гу ре,
в
чертах
лица,
внешнем
характере.
Отъезд
Аг нии,
вернее
по бег,
за
гр ан ицу
со
скрипачом-
виртуозом
Дубовским
(он выступал и на том самом’к он­
церте,
когда
Валент ин
Петрович
впервые
А гниЮ
увидел)
произвел
на
н его
впечатление
чрезвычайное.
Крошечный
мальчик
Борис
о стал ся
от цу
и
вырастал
на
по печ ении
ня ни.
Около
трё х
лет
провел
Валентин
Петрович
в
строгом
у еди нении ,
запершись
от
со се дей,
кот орым
дал
пищ у
для
разговоров
и
пересудов
на
долгие
мес яц ы;
да же
хозяй ­
ст во
перестало
е го,
казалось,
вовсе
интересовать.
Он
вы­
писывал
в
эту
по ру
много
книг,
б ольше
по
философий
и
преимущественно
по
древней.
Была
зи ма,
ко гда
з асел
было’даже
за
греческие
уч ебники,
но
как
след ует
их
не
од оле л,
а
в
одну
чудесную
в есну
с
веч но
жи вой
её
фи­
лософией,
из
самых
н едр
земных
подымающейся
в
запахе
т алой,
отоп рев ше й
земли,
в
желтых
и
теплых
закатах,
в
д вижении
зелени
и
вод,
сложил
сво и
кни ги
в
дубо вы й
37


высокий
ш каф
и
выехал
в
поле.
Он
не
махнул
рукою
на
прошлое,
оно
не
умерло
в
нем ,
но
для
других
он
сд ел ал­
ся
вновь
общительным
и
прия тным
хозяином
и
собесед­
ником,.
пр ежним,
знакомым
все м
Ва л ент ином
Пет ро­
вич ем.
Вре мя
от
времени
на
расспро сы
знако мы х
он
сообщал
краткие
сведения
о
жене,-—Агния
изр ед ка
писала
ему
о
своих
успехах
в
му зы ке,
о
даваемых
ею
концертах.
Но
за
последние
годы
эти
письма
ст ано ви лись
все
реж е,
и
уже
боле е
полутора
лет
Валент ин
Петрович
принужден
был
гов ори ть,
что
но во стей
нет
ника ких .
Де лал
он
это
с
о бычн ою
простотой
и
видимым
спокойствием,
так
что
судить
о
то м,
о стал ся
ли
все
же
в
ду ше
его
какой-нибудь
след,
никто
не
р еш ился
бы
на верн яка.
III
Заехав
на
почту
и
рассеянно
сунув
в
карман
пальто
газеты
и
письма
—
корреспонденция
у
него
б ыла
почти
исключительно
деловая,—
Вал ент ин
Петрович
о тп рави лся
в
банк,
в
управу
и
по
другим
обычным
делам,
а
пообе­
дать,
уже
4açy в шестом,
за шел
к
голов е,
ста ро му
тов а­
ри щу
по
реальному
училищу.
В
д оме
у
голов ы,
Ар кади я
Ан др еевича
Струкова,
на­
строение
было
не
совсем
об ычн ое.
В ес елый
гомон,
напо­
минающий
предвечернее
щебетание
птиц,
прилетевших
на
ранний
ночлег
и
гомозящихся
на
верхушках
старых
берез,
был
слышен
и
с
улицы.
В
раскрытые
окна
бы ло
заметно,
как
кто-то
не ск олько
раз
в зма хи вал,
встряхивая
или
р ас­
п ра вляя,
полот нища
легкой
белой
материи.
Из-за
гор шков
кактусов,
фуксии
и
болотной,
сбившейся
густо,
травы,
по­
хожей
на
крохотные
пальмочки,
выглянуло
ср азу
четы ре
или
пят ь
девических
лиц,
посл ышал ся
смех
и
воз ня
бы строй
уб орки.
Вылезая
из
т ар ант аса,
Валент ин
Пе тро­
вич
припомнил,
что
бл изилс я
срок
выхода
замуж
Сонечки,
старшей
дочери
Ар кади я
Андреича:
вероятно,
шла
спешка
в
приготовлениях
к
свадьбе.
•
Так
это
и
было.
В
дверях,
на
пороге,
встретил
его
сам
хоз яи н.
Он
был
по-домашнему—в
по но шенно м
персид­
ском
халате
с
широ чай шим и
р асшит ыми
рукавами.
Р ас­
пахнув
его
на
груди
и
закрыв,
как
занаве сью ,
всю
дверь,
Струков
покрикивал
весело
и
хри по в ато,
будто
38


спросонья,
и
как
'бы
перебрасывая
слова'
че рез
го­
лову:
•—'
Живо,
живо!
Пришел!
Гл яд ит!
Убирайтесь! ‘
Вален тин
Петрович
остановился
улыбаясь.
—
Ты
нас
за ста л,
как
на
бивуаке.
Они
меня
прямо
из
спальни
вытолкнули
прик рыт ь
им
отступление.'
—
Кт о?
—
А.девчонки!
Целый
пол к.
С
утра
до
вечера
в осто ч­
ный
базар.
Ну,
бог
с
н ими! ..
Здра вств уй.
Он
протянул
с
приветствием
пу хлые
р уки
вошедшему.
Звонкий
вскрик
разд ался
из
комнаты.
К ого-то
все
же
за ст али
врасплох.
В алент ин
Петрович
заметил
беглую
руку,
обнаженную,
кусочек
кр уже ва
с
коротенького
ру­
кава;
несколько
каштановых,
сильно
вьющихся
прядей
метнулись
в
просвете
д верей ,
слегка
ударяясь
о
плечо.
В
зале
был
беспорядок,
не
все
успели
убрать.
—
Примерки
все,
к
свадьбе.
Цел ый
со дом,
—
сказал
Струков,
позевывая
и
расправляясь
в
п леча х;
обши рн ый
жи вот
его
под
рубашкой
мягко
поколыхивался.
—
Шь ют
вс ем
гуртом ,
и
п ортн иха
сороковой
нынче
день
как
в
дому.
А
св адь ба- то
уже
в
воскресенье.
—
П апо чка,
дай
мне
та м...
на
кресле
в
угл у.
—
И
мне
у
рояля...
—
И
мне
на
д иване. ..
—
И
мне...
От ец
замотал
голов ой
и
закричал
под
де вичий
смех,
воз об но вившийс я
с
новою
сило й:
—Мы
лучше
уйдем!
Л1ы
лу чше
уйдем!
Как
б удет
обед
готов,
позовите!
—
Ну
и
Прекрасно/давно
бы
пора,
до гад ат ься,
—
от­
ветили
из-з а
двери.
—
Тут
ведь
не
только
м ои,
—
п ош лепы вая
стоптан­
ными
вышитыми
т у фля ми, ■ продолжал Аркадий Андреич
ра зъ ясня ть
положение
дел.
—
Я
уж
теперь
и
не
разбе­
русь,
кто
св ои,
кто
чужие,
п одруги,
да
ро дс т венницы, ' да
портнихи,
да
еще
какие-то
девы...
Ну,
как
клеверок,
бу­
шуе т
пос ле
дождей?
Они
вош ли
в
каб инет
и
стали
раскури в ат ь
по
сигаретке.
—
Обед
у
нас
нын че,
милый
д руг
мой,
с
опозданием.
Об ед
действительно
начался
при
свечах.
Валентин
Петрович
подумывал
бы ло
уже
и
уехать,
пок а
Аркадий
Андреич
ход ил
пер еод еват ься ,
но
тот
его
отгов ори л,
при­
з вав
на
помощь
жену.
39


—
Ночь
ви дная ,
месячная
ку да
вам.
спешить,
дети
не
плачут
ведь,
—
говорила
Ольга
Григорьевна
—
и
же на
не
жд ет,
—
добавила
она
и
немного
смутилась.
Но
Валентин
Петрович
сам
повторил
за
н ею:
—
Да,
и
жен а
не
ждет,—
и
вздохнул.
'
.
Ве се лая
бег отня
в
струковском
доме,
сме х
за.
стеной,
много
раз
на чата я
и
тотчас
оборванная
короткая
.ч ья- то
мелодия,
цар апа нье
веток
из
сада,
как
будто
кто
пос ту­
кивал.
розовым
ноготком,
поддразнивая,
—
все
это
странно
действовало
на
не го
се годн я;
не
мог
он
забыть
и
кружевной
уз кой
полосочки.над
смуглым
чьим-то
пле ­
чом.
Разговаривая
о
п осле дних,
городские
и
газетных
новостях;
он
слабо,
одн ако,. отзывался■
на
них,
оп ять
при ­
вычная
грус ть
обволакивала
его
. все
еще
. красивую
го­
лову,
но
в
грустном
чувстве
этом
не
бы ло
п окоя
прим и­
ренности,
и
не
б ыла
она
ши рокой
объемлющей
стихией,
словно
бы
сгущалась
и
затвердевала
она,
как
куп ол ом
тон кого
стекла
отго ра жива я
его
от
м олоды х
бьющихся
гол осов
за
с тено й;
как
резвые
касатки,
задевали
они
кры­
лом
о
с те кло,
и
в
с ердце
боле зн ен но
отзывался
укол ом
всякий
вскрик.
—
Пойдемте,
пойдемте,
—
тащила
его
между
тем
Ольга
Григорьевна,
—
а
впрочем...
А рк аша,
он
ведь
не
зна ет
еще...
—
И
она
убежала
с
мягкою
живостью
уже
полнеющей,
но
еще
подвижной
сорокалетней
.женщины.
■ Валентин Петрович вопросительно7в згл яну л
на
Стру­
кова,
кот орый ,
переодевшись,
поправлял
мягкий
ко­
ричневатый
галстук
и
улыбался.
—.
А
вот
у видиш ь!
—
отв е тил
тот
добродушно
и
с
от­
тенко м
извинительной
отц овск ой
гордос ти.
Через
минуту
двери
открылись
опя ть,
и
во шла
двух­
летняя
Ирочка,
последняя
дочка
Аркадия
Андреича.
Смею ­
щим ися
глазками
посмотрела
она
на
отца-
и
на
гостя.
—
А-едать,
—
пролепетала
девочка
и.
одной
ручонкой
сх ват ила
па лец
отца,
д ругой
—
Валентина
Петровича;
оба.последовали
за
ней/
—
Славная
тр ойк а,
не
правда
ли?—сказал,
улыбаясь,
отец.
—
Особенно
коренной;
не
уст упит
и
твоему.
Ты
вед ь
не
зн ал,
что
она
уже
г овор ит?.
.
Валентин
Петрович
вздохнул/
Об ед
был
накрыт
на
^террасе;
горе ли
свечи
под
сте к­
ля нными
ко л пака ми,
л етние
м ошки
кружились
во круг,
а
сад
уход ил ,
в
те мнот у
и
каз ался
оч ень
большим.
40


Старшая,
Сонечка,
поздоровалась.первая,
. закр асне в­
шись
в
кач еств е
невесты;
другие
встретили
его
также
весело.
—
А
где
же
Ол я?
А
Ни на?
А
Катя?
—
Все
разбежались,
п апо чка!
-
-
—
Од на
храбрая
Настенька
здесь?
Мол од ец!
Вы
не
•знакомы?
Пока
Вале нт ин
: Петрович оглядывался, .
ищ а,
о
ком
гов ор ят,
С трук ов
вз ял
его
за
плеч и
и
повел,
подталки­
вая,
в
угол
террасы:
—
В ид ишь,
где
она
сп рят алась?
Из
полутьмы,
в
ветках
орешника,
росш его
над
балю­
страдой,
на
Вал ент ина
Петровича
сверкнули
смеющиеся
глаза,
и
оттуда
же
протянулась
рука
в
с уров ой
вышитой
кофточке,
откры тая
в ыше
локтя.
—
Это
она
вас
бои тся,
она
вас
боится!—запрыгали
хором ,
топоча
ножками,-
струковские
девочки.
—
И
ни
.капельки
не
боюсь,
—
сказ ала
Настенька
смущённо-вызываюше
и
выступая
из
темноты.
—
Я
тут
щел ка ла
листьями.
—
И
она
на
х оду
еще
сдер­
ну ла
несколько
ли стк ов
с
ветки
орешника
и,
прил ож ив
к
губам,
звонко
и
мастерски,
п о-ма льчиш ечьи ,
щелк­
ну ла.
—
Ну
и
прекрасно,
что
не
боитесь,
хотя
он
у
нас
хват,
возьмет
так,
в
о бни. мку,
хлоп
и
ув ез!
—
С трук ов
хлопнул
в
ла до ши,
и
все
ст али
рассаживаться.
—
А
по­
ч ему
ж
те
ушли?
—
Они
придут
после
обеда,
—
о тв етила
Сон ечк а.
—
Они
пошли
за
Ко лей
и
Васей
и
за
Андрюшей,—
добавила
Лиз а.
—
И
за
Русиком,
—
закончила
Лида.
—
Ну
ты
молчи,
-т-
хлопнула
ее
Сон ечка
салфеткой
и
о пять
закраснелась.
—
Как ой
еще
такой
Гу сик!. .
V-—
Гус ик— это
не
что-нибудь.
Гусев
Ва с илий
Ники­
тич,
мой
бу дущий
зять,—
пояснил
от еи
В ал ентину
Пе тоо-
вичу,
—
м о лодой
инже не р,
голов а!
И
красавец.
Они
все
тут
в
не го
влюблены.
Не
правда
ли,
Нас тень ка ?
Девушка
энергично
тряхнула
своими
короткими
во­
лосами,
так
что
они
разлетелись
веером
в
стороны,
и
сжала
неумело
презрительно
г убы.
—
И
ни
капли,
—
сказа ла
она .
—
Все
ни
капли
да
ни
к апли,
—
возразил,
передраз­
нивая,
Аркадий
Ан дреи ч
и
затолкнул
салфетку
за
мягкий
41


ворот
рубашки.
—
А
мы
с
тобой,
брат,
по
рюмочке,
а?
Рябиновой,
что
ль?
Глаза
Валентина
Петровича
встретились
с
на смеш ­
лив о
веселыми,
но
не
у к рывшими
и
смущения
гл азами
Настеньки,
и
он
весело
согласился
выпить
рюмку
ряби­
новой.
Девочки
зв онко
смеялись,
постукивая
ножами
и
вил­
ками.
Все
бы ли
на
две
кос ы,
у
вс ех
кое -к ак
подвязаны
ленточки,
у
все х
розовые
щеки
и
ап пет ит
завидный.
—
Е шь,
ешь.
Неизвестно,
как
муж
еще
будет
кор­
ми т ь;.—
г ово рил
отец
Сонечке.
—
Ух,
сколько
их!
—
И
он
с
шутливым
отчаянием
п окрути л
голов ой.
—
А
наслед­
ник а
ни
одного...
Бе да,
все х
пристраивай!
Ж аль,
ты
не
холост...
(Опять поймал Валентин Петрович на этот раз
несколько
нахмуренный
Настенькин
в згл яд.)
—
Аркаша,.^—перебила
жена,
—
ты,
кажется,
пятую?
—
Ничего,
на
ка ждую
д очь
по
па ре
и
крышка,
—
от­
ветил
муж ,
н алив ая
шестую.—
Первый
круг
еще
об хож у.
Он
сделался
разговорчив
и
весел.
Вале нт ин
Петрович
был
оч ень
ему
благодарен
в
душе
за
эту
его
разговор­
чивость.
Сам
он
чувствовал
сегодня
ст р анное
смущение,
вообще
ему
мало
свойственное.
Едв а
ли
не
впе р вые
за
это
последнее
время
ощущал
он
опять
с
ос обе нной
тос кой
св ою
бездомовную
жиз нь.
Пока
Боря
был
ма л ень кий,
хоть
он -то
был
бл иже
ему.
Теперь
рядом
с
н яньк ой
появилась
еще
гувернантка;
не­
далеко
время,
когда
на до
б удет
отд ав ать
в
гимназию.
Агния...
О
ней
сегодня
вскользь
п омянул и
два
раза,
и,
точно
тр ону ли
соты
давно
по кин утого
улья,
сквозь
кору
зат в ердевш ег о,
побуревшего
воска
тяжелыми
крепкими
ка пл ями
выс т упил
мед
старательно
запе чата нны х
воспо­
минаний,
а
ар омат
е го,
старый
и
от ст оя вшийся ,
завола­
кив ал
г рудь.
Молодое
веселье
п ен илось
здесь
еще
без­
заботнее
над
бел ою
д лин ною
скатертью;
мило
пунцови­
л ась
Со неч ка
при
каж дом
н амеке
на
жениха,
усердно
толкались
коленками
и
локтями
сре дни е
девочки.
Ирочка
клала
отц у
в
рот
лист оч ки
салата,
а
он
целовал
ее
пал ь­
чики;
мать
с
серебряной
разливательной
ложкой
похожа
бы ла
на
Юнону .
А
он?
А
его
жизнь
в
прадедовском
доме?
Хозяйство
и
книги,
тишина
к аб инета
и
уныние
др у­
ги х,
боле е
д еся ти,
пустующих
комнат?..
Да же
Боря ,
и
тот
так
ред ко
смеется,
и
Валентин
Пет ров ич
не
раз
-
за­
думывался
о
то м,
как
это
может
отозваться
на
хара кте ре
42


мальчика
—
впечатления
детства
единственно
неизгла­
дим ы. ..
Но
сейча с
ему
не
хотелось
останавливаться
в
мыслях
на
этом.
Было
н ечто
мешающее,
и
такое
'про­
стенькое,
деревенское
имя
носило
оно
—
имя
Настеньки.
Кр асиво ю
дев у шку
назв ат ь
был о
не льзя ,
для
этого
лицо,
ее
не
б ыло
прежде
вс его
достаточно
т онко.
Лоб
был
высок
и
отк рыт ,
а
нос
несколько
широ к,
как
и
все
лицо ,
веснушки
теснил ись
у
глаз
в
изобилии.
Но
глаза
и
рот
б ыли
х ороши
несколько
дикою
красотой.
Гл аза
те м­
нос еры е,
с
очень
б ольш ими
ресницами,
блестящи
и
влаж­
ны,
они
должны
бы
быть
о со бенно
хорош и
в
запущенном
старом
лесу,
где
в
сумерки
пробегают,
принаг ну в
не­
сколько
спины ,
осторожные
пары
волков,
оди н
за
др у­
гим ,
и
где
на
з аре
из
лисьей
нор ы,
п одоб ной
небольшому
кургану,
раздается
полуп ис к,
по лу лай
проснувшихся
и
вечно
голо д ных
мн огочис лен ных
л исеня т;
рот
мал,
но
гу­
бы
яр ки
и
полны
и
п оходи ли
на
вишню-двоешку,
надре­
занную
поср ед ине.
Вся
головка
Нас тень ки
была
невелика,
но
коротенькие
куд ри,
откидываясь
при
пово рот ах ,
ча­
стых
и
неожиданно
резких,
окрыляли
ее.
Р умяне ц
лица
оильно
разнился
от
не жной
розовости
девочек
Струко­
в ых;
он
был
матово
гу ст
и
по д ернут
кр еп ким
загаром,
слегка
отте нен н ым
золотистыми
волосками
на
щеках;
шея
кре пк ая,
с му глая
очень.
Валент ин
Петрович
при
пе рвом
взгляде
на
Настеньку
б ез ошибоч но
отгадал,
что
рука
из- за
двери
и
с пуст ив­
шаяся
кружевная
перекидочка
рубаш ки
через
плечо,
та­
кое
же
смуглое,
как
и
ше я,
чуть
угловатое,
принадлежали
ей.
Все
это
вместе
произвело
на
Валентина
Петровича
несколько
волнующее
впечат л ен ие.
Но
от
н его
не
ускольз­
нул о
и
то,
что
она
чувствовала
се бя
здесь,
как
и
он
се­
годня,
недостаточно
просто
и
своими
резковатыми
д ви­
ж ен иями
как
бы
хотела
по р вать
невольную
и
досадную
связанность.
И
это
ему
б ыло
почему-то
при ятн о
и
стран­
ным
образом
сближало
с
нею .
И
вообще
от
прис утс т вия
Настеньки
за
с толом
давно
забы тое
ощ уще ние
стесняе-
мости,
ощущение
м олод ое,
откуда-то
подымалось,
все
во зр аст ая,
в
не м.
Бу дто
старому
пе пел ищу,
навстречу
зад ым и вшим
его
вос по минан иям ,
говорила
душа
«про-’
ст и»
и
открывала,
крохотн ую
пока,
дверку
навстречу
повеявшей
м олодос ти.
Встретились
одновременно
два
ощущения,
юба
достаточно
сильные:
сожаление
о
неудав­
шемся
п рошлом ,
п рос торны й
гул
от
одиноких
шагов
в
43


п рост орном
дому,
и
острые
и глы
пробившейся
меж ду
бре вен
зеленой
травьц
еще
не
зацветшей,: но по-весен­
нему
ароматной
и
свежей.
Валентин
Петрович
не.
знал ,
как
этому
столкнове­
нию
чув ст в1
су ж дено
бы ло
обостриться,
и
осложниться
еще
в
сам ые
ближайшие
дн и;
сейчас
-он
чувствовал
себя -
не­
много,
смущенно,
ему
бы ло
и
печал ьно
и
радостно
одн о­
временно.
Он
ма ло
ел
и
не
был
особ енн о
о живле н
за
стол ом ,
но
за
сд ержанно ст ь ю
его
приходила
в
движение
новаяжизнь.
IV
Почти
тотчас
п осле
обеда,
пока
ста рши е
сидели
еще
за
столом,
самых.
маленьких
отправили
, спать^
а
подро­
стки
и
девушки
вышли
встречать
Олю ,
Н ину,
Катю,
Ан­
др юш у,.
Колю,
Ва сю
и
Гусика...
Все
они
быстро
верну­
ли сь,
столкнувшись
с
п одхо див шими
у
самых
ворот.
По­
здоровавшись
с
Валентином
Пе т рович ем,
вся
эта
моло­
дая
компания,
вкл юч ая
сюда
и
Гусика,
оч ень*
милого
м олод ого
человека
с
еще
юношескими,
.’но
уже
гладко
выбритыми
: щеками, -
в
очках,-
.скв оз ь
которые
глядел и
его
голубые
мо лод ые
глаза,
все:
эти'девочки-
и
мальчики
оч ень
скоро,
о дин
по
одному,
со
. ступеньки
на
ступеньку
скатились
в
темный
сад.
Они
до гон яли -д руг
друга,
-были
слышны
ударьг
ладоней
по
спине
и
о бщий
т опот
но г.
Ва­
лентину:
Петровичу
показалось,-
однако,
что
тон
разли­
ч ает
Н астень к ин
бег,
о со бенный
среди
других, =и,
поймав
се бя
на
этом,
он
слегка
покраснел.
Это
последнее.
с му­
тило
его
окончательно.
<<Я уж теперь и не разберусь,
кто
св ои,
кто
чужие», —
вспомнились
ему
слова:
Ар кад ия
Андреича,
сам
он,
однакоже,
разбирал,
отчетливо
выби­
рая
одну.
.—
По смотр иш ь
на
молодежь,говорил
между
тем
Аркадий
Андр еич ,
стряхив ая
ш ироко
' расставленными
пальцами
последние
к рошки
с
бороды,—
и
сам
делаешься
как-то
посвежее,
что
ли...
Пр аво ...
Мне
вот
се го дня
еще
в
уп раву
идт и,
чепуха
такая...
—
Он
легонько
зе вну л.
—
Хотим
увеличить
базарный
сб ор
со
скотины...
Сю жетец
веселенький!'
—
А р каша,
ты
совсем
не при лич но
зеваешь,
—
зам е­
т ила
Ольга
Григорьевна.
—
Хорош
ты
будешь
на
з асе­
дании...
.
44


С тр уков
встал,
потягиваясь;
поднялся
и
.В ален тин
П ет-
-
рович.
-—
Не т,
уж
без
чаю
я
вас
не
отпущу,
—
задержала
его'
Ольга
Григорьевна.
—Месяц
взойдет,
и
п оедет е.
По­
скучайте
полчасика,
а
я
тут
порядок
по ка
наве д у.
Может
быть,
в
сад
хотите
пройтись,
к
этим
сорокам?
Напугайте-
ка
их!
Валентин
Петрович
поколебался,
но
ех ать
дом ой
ему
не
хоте лось,
и
он
уступил,
а
че рез
пя ть
минут,
простив-
• шись с Аркадием Андреичем,
с ходил
по
ступенькам
в
темный,
слабо
подрагивавший
от
внезапных
налетов
ве­
терка
струковский
сад.
Едва
он
сделал
несколько
шагов
в
темноте,
как
споткнулся
о
броше нны е
у
террасы
кегли.
Это
его
нем ног о
см утило.
«Куда я пойду?
Довольно
гл у­
пое
положение,
—
подумал
он,
—
никуд а
не
пойду.
Ка­
жетс я,
там
у
сир ени
ест ь
, лавочка,
посижу
и
поку р ю».
С.
п омощь ю
спички
он
отыскал
скамью
и
закурил
папи­
рос у,
«Сорочье пугало,
—
подумалось
ему ,
—
в
самом
д еле
похоже...»
Со
стола
быстро
убрали
и
свеч и
ун если ,
чай
гот о­
вилс я
в
доме.
Теперь
окна
светились
за
пер епле том
ди­
кого
вин огр ад а,
окидывавшего
перила
сквозящими
пя т­
на ми
лапчатых
листьев.
Куст
орешника,
откуда
выш ла
к. о беду
Наст ен ь ка,
темнел
плотною
массо й.
Са д.
казался
бо льши м
и
незнакомым.
Ни
смеха,
ни
напеванья
не
был о
сл ышно ,
доносился
издали
к оротк ий
обры в и стый
разго­
вор,
не общ ий
и
ре дки й.
Им
хорошо
и
молчалось.
Что
они
делали
там
и.почему
так
притихли?
■-
Валентин
Петрович,
пок у ривая ,
сидел,
несколько
сгорбившись,
и
водил
концом
сап ога
по
песку.
Его
ра до­
вал .
огон ек
папироски,
то
приближавшийся
к
лицу,
то
вновь
от даля емы й;
с
ним
не
было
так
одиноко.
Вдруг
он
услышал
шаги
п оза ди^
се бя,
они
возникли
из
те мн оты
сов е ршенн о
внез а пно
и
приближались
к
не му;
легкий
пе­
сок
поскрипывал
под
ногами.
Валентин
Петрович
ин­
стинктивно
затушил’
па пи росу.
—
Дол жно
быть,
он
в
д оме,
—‘услышал
он
чей-то
не­
громкий
голос.
’
.
■
—
Ну,
и
глупо,
—
отв ет ил
другой .
—
Не
чай
же
он
там
собирает?
Я
побегу,
в
о кно
постучу.
Ну,
ну!
Две
тени,
уже
загодя
на
носочках,
ст али
прокрады­
ваться
мим о
террасы.
45


«Что это со мной?
—
соображал
меж ду
тем
Валентин
Петрович,
не
выд а вая
себя.
—
Отчего
мне
вдруг
так
ра­
достен
самый
голос
ее
и
вдвойне
занимает,
что
она.
меня
вспомнила?»
... .
Он
видел
из
своего
убе жищ а
фигуры
дв ух
девушек
и
то,
как
Нас тень ка ,,
подойдя
к
ок ну
и
встав
на
карниз,
заглянула
вглубь
дома
и
потом,
помедлив
и.
не
увидев
его,
все-таки
кре пко ,
несколько
раз
стукнула
в
стек ло
й
от ско чила ,,
взметнув
волосами.
—
Шалите
вы
там,
—
на рас пев
сказа ла,
выглянув,-
Оль га
Григорьевна.
—
Чай
еще
не
готов.
—
И
окошко
за­
хлоп нулос ь.
—
Знаешь,
Ан юта,
а
что,,
е сли
он
т ут?
Где-нибудь
сп рята л ся?
Ты
з наеш ь,
а
он
мне...
—
Ч то?
—
Не т...
Не
скажу!
Затем
обе
вс кр икну ли : «ай», схватились за уши и по ­
б ежал и.
Они
тольк о
что
миновали
скамью,
ко гда
Валентин
Петрович,
и
для
себя
самого
неожиданно,
хлоп нул
в
ла­
дош и
за
самыми
их
головами.
И
На стен ька
и
Анюта
Струкова
быс тро
бежали
в
потемках,
хохоча
и
споты­
каясь
и
уже
схватившись
за
руки ;
Анюта
повиз гива ла,
вр емя
от
времени.
Ветки
х лест али
им
головы
и
еще
боль­
ней
уда ряли
след ом
в
лиц о
Ва л ентина
Петровича.
Он,
однако,
на с тигнул
бе жавш их
и
с
разб егу
разнял
их
с жа­
тые
руки..
—
Что,
испугал?
Испугал?—
го в орил
он,
неловко
пре­
одолев а я
смущение
и
не
отпуская
их
р ук,
крепко’сжимая
хол одн ую
А нют ину
и
г орячую
Нас те нь кин у..
—
И
ни
капли.
Валентин
Петрович
весело
ра сс меял ся,
эти
три
зна ­
комых
словечка
совсем
развязали
его .
Он
высоко
взмах­
нул
руками
и
ко ротк о
притя ну л
обе их
к
с ебе.
—
Слушайте,
.тогда
мы
да вайт е
их
напуг аем.
И
дальше
они
пошли
таясь ,
как
заговорщики.
Напу-
г атй
удалось;
какие-т о
т аинст венн ые
листы
о пуск ались
в
потемках
на
голов ы
сидевших
в
кружок,
что-то
щекотало
у
шеи
и
по
рукам.
Все
повскакали
и,
вооружившись
также
сн ача ла
корот ки м и,
а
пот ом
и
по бол ьше
безжалостно
нал о манным и
ветками,
ст али
отражать
н апад ение
из
те м­
ноты.
Под нялас ь
веселая
воз ня,
гомон
и
неразбериха.
Все
перепутались,
и
теперь
инстинктивно
только
держали
46


мальчики
ст орону
мальчиков,
дев оч ки
девочек,
как
и
б ыть
подобает
в
настоящей
первобытной
игре.
Валентину
Пе т рович у,
как
неожиданному
зачинщику,
доста ва лос ь
больше
других.
Мальчики,
ув л екаясь ,
оп олчили сь
вплот­
ную,
удары
сделались
крепче;-
девицы
не
от ст авали.
Когда
начал и
вырывать
вет ки
из
рук ,
под рос тки
перешли
уже
в
не винную ,
но
все-т ак и
больную
рукопашную.
Тут
уж
действительно
трудно
было
различить,
кто
и
г де.
Од­
н ако
го ря чие
Наст еньк ины
руки,
очень
сильные,
взмах
кудрей
ее,
задевавших
лицо,
особенно
э нерг ичные
удары
веткой,
сопровождаемые
щелканьем
язык а,
как
будто
бы
хлопали
листом
орешника,
—
Валент ин
Петрович
их
уз­
навал.
Дав но
уже
кликали
к
чаю,
и
все, ,
на ко нец,
дв инулис ь
к
дому,
но
пр иближ ени е
это
б ыло
все
же
радостно­
длительным;
битва
вет вя ми
и
вс тр ечи
рук
продолжа­
лись.
—
Н ак онец,
я
поймал
и
вас...
(Настенька долго и
лов ко
ув ерт ы вала сь.)
—
А
кто
я?
—
спросила
она .
Валентин
Петрович
только
сж ал
ее
ру ку;
она
вопроса
не
повторила.
—
«А он...»
Что
вы
нача ли : «Ты знаешь,
о н?..»
Что
вы
хотели
сказать?
—
Вал ентин
Петрович
не
решился
напомнить: «А он мне...»
—
Когда?
—
А
там,
у
террасы.
—
«А он...»
Ах,
да,
я
хотела
с ка за ть: «А он веселый,
я
и
не
знала...»
Настенька
в ырва ла
руки
и
убежала.
—
Мы!
Мы!
Чай
пить!
—
кр ичал а
она
уже
на
тер­
расе.
V
Все
возвратились
в
столовую
под о зрит е льно
к расны е
и
р астр епанн ые.
Ольга
Григорьевна
навстречу
им
ул ы­
балась.
—
Посмотрите-ка,
ка ко вы!
Да
где
вы?
—
про го ворила
он а,
обращаясь
к
Вален тину
Петровичу
и
не
ви дя
его
хо­
рошенько
между
другими.
—
Да,
да...
Я
здесь,
—
ответил
он,
трогая
волосы
и
напуская
их
на
в исо чки.
47


Он
был
кр асен
не
ме ньше,
ес ли
не
больше
других,
бо­
рода
бы ла
смята
несколько
в
ст орону,
га лст ук
в
другую,
àиз-за
борта
пид жа ка
то рча ла
тонкая
веточка
сухойпро-
шлогодней
бе рез ы.
—
Ба тю шки
мо и!
—
ахнула
Ольга
Григорьевна.
—
Да
что
ж
это
они
с
в ами
наделали?
Она
да же
хлопнула
с ебя
по
бедра м
руками
и,
оп у­
стившись
в
плетеное
к ре сло,
надолго
расхохоталась.
Р ас­
смеялись
и
все,
и.
сам
В алент ин
Петрович
стоял
в
об­
разов ав ше мся
полукруге
и
улыбался
смущенно
и.
счаст­
ливо.
Настенька
бы ла
по зади
д руги х,
и
Валентин
Пет­
рович
видел
только
ее
смеющиеся,
задорные
и
ласковые
глаза.
■
Чай
прошел
очень
в ес ело,
со
сменявшимися
одно
за
друг им
с
поразительной
бы ст ротой
и
неожиданностью
незначительными,
но
в сех
очень,
сме шив шими
ма лен ь­
ки ми
происшествиями.
Ма льч ики,
казалось,'
очень
по­
дружились
с
Валентином
Пе т ров ичем
и
поминутно
брали
у
него
папиросы;
б ыло
очень
за б авно
и
в ес ело,
что
этот
Еажный
п оме щик
с
бор одой
и
поднятыми
кверху
усами
совсем
между
ними
как
свой.
Когда
бы ло
ис тре бле но
п олтор ы
коробки
печенья,
не
счи тая
хлеба,
ватрушек
и
пря ник ов,
и
самовар
подогре­
вали
два
раза,
ст али
про щ аться .
Это
заняло
еще
с
п ол­
ч аса.
Валентин
Петрович,
в зяв
сло во
со
всей
веселой
компании
приехать
к
нему
еще
до
с вадь бы
«справлять
девичник»,
предложил
по ка
подвезти,
кому-по
доро ге.
Оказалось,
что
все м,
ком у
и
вовсе
не
по
д орог е.
Но.
всех
усадить,
ко неч но,
не
был о
возможности;
Федор
на
козлах
кряхтел,
о хал
и
злился
и
что-то
на стой чив о,
..н о
не вра зу­
м ит ельно
повторял
о
н енадеж но й
шине,
и
к олес е.
По­
местилось
все
же
семь
человек.
Федор
тронул
демонстративно
медлительно
и
продол­
жал
неясно
в орча ть.
Но,
д олжно
быть,
и
он
под
кон ец
заразился
общ им
весельем,
да
и
лошади
з астоял ис ь
и
прос или
во ж жей,
и
смеющийся
тарантас
покатил.
рёзво
и
бойко
по
у лицам
сон ного
городка.
Следом,
за
ним
про­
сыпались
собаки,
и
их
лай
крутился
в
отдалении
за
таран­
тасом,
как
волны
за
лопастями
парохода,
прорезавшего
спокойную
водную
гладь.
Одно,
на
чем
.
Федо р
все-таки
наст о ял
(и справедливо), —
это
не
ех ать
по
.главной,■
единственной
мощеной,
ули це
города:
в
ее
невероятных
выбоинах
шина,
конеч но ,
погибла,
бы.
.
_
:
48


Гусик
и
Настенька
оставались
последними.
Они
жили
на
дв ух
р азных
ко нцах
городка
и
вовсе,
казалось,
не
хо-
-тели
сл езать .
Валент ин
Петрович
примо лкну л,
а
Гу сик
.рассказывал
Наст ень ке,
сам
о живле нно
смеясь,
различ-
-ны е
сл учаи
из
своей
нед авней
еще
студенческой
жизни.
Настенька
сидела
теперь,
пе ребр ав шись
с
козел,
рядом
с
Валентином
Петровичем,
Гу сик
напротив
н ее.
Ожив­
ляясь,
он
на кло нялс я
к
девушке,
касался
ее
рукава.
Настенька
беспечно
и
зв онко
смеялась.
«Они все тут
в
нег о
влюблены», —
в сп омнилис ь
Валентину
Петровичу
■слова Струкова.
—
И
ничего
в
этом
нет
уд ив ит ельн ого,
—
до бавл ял
он,
вздыхая
про
себя
меланхолически:
ему
са­
м ому,
почти
п ротив
в оли,
Василий
Н ики тич
был
пр ивл е­
к ат елен;
в
нем
бы ло
много
н етрон утого,
простодушно
веселого.
Но
от
эт ого
со з нания
Валентину
Петровичу
не
-б ыло
легче.
Всходила
лу на,
красным
щитом
по днял ась
она
на
во­
стоке
и
стала
над
городом ,
еще
н изкая
и
т аинст венная.
Все
вокруг
странно
пе реме ни лось ,
и
город
показался
иным,
далеким
и
старым.
Поче му-т о
не пр оизв оль но
припомина-
-лись
теперь
давно
ми нув шие
времена,
та тар ы,
поле
би т­
в ы, :можег быть и луна,
осв еща вша я
трупы ,
воткнутые
-стрелы
и
перебитые
копья.
Настенька
стала
смеяться
все
-реже,
и
раз
даже
тронула
руку
Вал ент ина
Петровича,
придвинулась
б лиже
к
нему.
Ва с илий
Н ики тич
также
скоро
замо лк ;
в
лунном
отсвете
бле сте ла
оправа
его
очков ,
когда
он
повертывал
голов у.
Подъезжали
к
реке
с
другого
конца
от
мельницы;
здесь'
был
проезд
на
шоссе.
Василий
Ни ки тич
поблаго­
дарил
и
слез .
Настенька
п ро стил ась
с
ним
равнодушно.
:—
Ну,
теперь
трогать
на
мост?
—
обернулся
Ф едор
с
козел,
искоса
поглядывая
на
барышню.
—'
Нет,
на зад
поворачивай,
—
ото звал ся
Валентин
Петрович,
—
барышне
на до
туда,
—
он
махнул
рукой.
—
Мы
поедем
опять
чер ез
плотину.
—
Тогда
спервоначалу
был о
н адо
туда,
а
то
непо ря ­
док,
не
пу ть
ночною
порой
че рез
ме льн ицу .—
Недовольно
и
круто
Федор
с тал
повертывать
лошадей.
Валентин
Петрович
ничег о
ему
не
сказал.
«Много ты
понимаешь», —
подумал
он
про
себя-,
а
на
вопроситель­
ный
Н астень ки н
взгляд
повторил
и
вслух,
не гром ко,
с разу
повеселев:
—.
М ного
он
понимает,
не
правда
ли?
4И.
А.
Новиков,
т.3
49


Настенька
задумчиво
и
важно
кивнула
ему
гол ов ой.
Новое,
вместе
с
поднявшимся
мес яце м
ох ват ив шее
ее
на­
строение
не
покидало
девушки.
Они
ехали
теперь
в
мед лен ­
ной
тишине.
До ма
ка за лись
п окинут ым и
и
неживыми.
Таинственно
по блески вали
купола
и
кресты
церквей
в
от­
далении,
сла бо
серел
ст а рень кий
тес
на
крышах
домов.
Вален тин
Петрович
т оже
молчал,
но
уже
не
от
смущения,
не
от
н елов кос ти.
Он
понима л,
что
и
Настень к а
молчи т
не
оттого,
что
они
остались
вдвоем
и
им
не
о
чем
гов ори ть,
она
стала
слушать
что-то
в
се бе
еще
раньше,
и
молчание
ее
казалось
знаменательным.
Валентин
Петрович
не­
вольно
покорялся
ему ,
и
ст ранное
ощуще ни е
по ст е пенно
возникало
в
нем,
подчиняя
себе
ум,
волю
и
воо б р ажение.
Это
бы ло
ощущ ени е
спокойного,
важного
течения
жиз ни,
где
все
имеет
свое
место
и
сво ю
значительность.
Насте нь к а,
бе змолвн ая
рядом,
уже
не
была
для
него
случайной
ве­
селою
сп утни ц ей;
казалось,
они
дав но
уже
едут
так
в
ти­
ш ине
меж ду
домов,
и
душа
ее,
таин ств енна я
и
большая,
не
чужая
ему.
Вдруг
он
почувствовал,
как
девушка
с
силой
сжал а
ег.о
па л ьцы;
теперь
рука
ее
бы ла
холодна.
Валентин
Пет­
рович,
встрепенувшись,
вз глян ул
на
нее
и
не
узнал
На­
стенькиного
лица.
Оно
было
бл ед но,
губы
слегк а
заку ­
ш ены,
а
глаза
глядели
остро
и
жутко.
Он
невольно
по­
да лся
к
ней.
—
В
такую
же
ночь...
—
начала
Насте нь ка
и
замолча­
ла,
но
через
минуту
Валентин
Петрович
услышал,
как
ти хо
и
отчет лив о
она
договорила:
—
В
таку ю
же
но чь
я
потеряла
е го.
—
И
пал ьцы
ее,
кре пко
сжимавшие
рук у
Вал ент ина
Петровича,
ме длен но
ст али
разжиматься,
а
сама
Нас тен ька
так
же
медленно
отводила
лицо;
б ыло
за­
метно,
как
дрогнули
ее
губы.
Валентин
Петрович
ничего
не
сказал,
не
спросил,
но
не
дал
ей
отнять
свою
руку.
Он
отв ет но
сжимал
теперь
ее
холодные
па льцы ,
и
г орька я
жалость
и
нежность
з али­
вали
его
грудь.
Так
вот
откуда
шла
его
внезапная
и
вл а­
стн ая
сим пат ия
к
ней,
вот
почему
молчание
было
так им
полным
и
роднившим
их
между
собой!
Она
бо льше,
чем
кажется,
и
раны
их
—
близкие
ра ны.
Стоило
лиш ь
отойти
теплым
домашним
огня м
и
растаять
узору
теней,
как
на
место
свечей
зажглись
в
вышине
да ле кие
серебряные
звезды
и
месяц
поплыл
по-
обширному
п олном у
куполу
н ебес;
то
же
самое
совершилось
и
в
душе
че лов ече с кой:
50


г.овор,
игр а,
блеск
глаз
и
улыбка
ушли,
ос та лось
сердце
и
рана,
дума
и
жиз нь,
ог ро мная
колесница,
ва жно
катя­
щаяся
между
миров.
—
Спасибо
вам ,
—
сказа ла
Нас тень ка,
когда,
пр о­
щаясь,
Валентин
Петрович
коснулся
губами
ее
руки .
—
Н ет,
п одо ждит е!
Она
соскочила
с
по дножк и
и
подбежала
к
п алис аднику
«Как странно,
—
думал
между
тем
Валент ин
Петро­
вич,
—
что
она
живет
име нно,
здесь,
точно
я
чувствовал».
Калина
с плошн ым
серебром
заливала
в есь
палисадник,
к аза лось,
сама
луна
пролилась
здесь
у
дома;
в
окнах
был о
темно.
Руки
купались
в
белых
цветах,
медля,
казалось,
р асс татьс я
с
веселой
работой.
—
Ну,
вот
вам .
Я
о чень
вам
бла года рна ,
—
сказа ла
он а,
вкладывая
какое-то
свое,
значительное
содержание
в
эти'слова
и
передавая
ему
н е большую
охапку
хол одн ых,
трепещущих
веток;
цветы
и
листва,
вздрагивая,
кос н улись
щеки
и
бороды
Валентина
Петровича.
Он
пр инял
их
также
обеими
ру к ами,
ох ва тив
и
руки
Настеньки.
Гу бы
ее
опять
был и
закушены,
но
глаза
блес тели ,
и
в
них
б ыла
внезапная
удаль.
—
Так
вы
приедете?
—
сп роси л
Валентин
Петрович.
Настенька
молчала;
зубы
ее
влажно
блестели,
а
от
рук,
чере з
холод
цветов,
шла
опят ь
теплота.
■—
Так
вы
приедете
ко
мне?
—
повторил
он
вопрос.
—
Хоть
се йчас ,
—
от вет ила
Нас тень ка
с
таки м
же
внезапным
лукавством,
вы зо вом
и
чуть
з амет ной
усмеш­
кой.
Валентин
Петрович
п отян ул
ее
и
к р икнул
Ф е дору:
—
Пошел!
Насте нь ка
ед ва
у спела
вс кочи ть.
—
Во
весь
дух!
—
прошептала
она .
—
До
первой
версты!
—
А
потом?
—
Не
к
вам
же?
До
первой
версты,
а
пот ом
я
д обе гу.
—
Ночью?
Одна?
Я
вас
опять
д ов езу!
-
—
Ни
за
что!
Или
я
сейчас
соскочу!
—
И
Нас тень ка
даже
приподнялась.
—
Сумасшедшая,
—
сказал,
мягко
беря
ее
руки ,
Ва­
лентин
Петрович.
—
Сядьте
же.
—
Так
приним аете
мой
уговор?
—
А
вы
не
боитесь?
Настенька
только
покривила
губами.
4*
51


—
Ни
капли!
—
ответил
за
нее,
пе редра зн ива я,
Ва­
лентин
Петрович;
она
к ивну ла
голов ой-
и
рассмеялась.
Лунный
свет
дробился
в
вод е,
как
будто
серебряную
м уку
просеивала
мел ьница,
и
она
звенела,
упадая
и
р ас­
сыпаясь.
—
Я
люблю,
я
люблю...
—
неизвестно
о
чем
го во рила
Настенька,
ловя
воздух
рукой
и
кида я
его
впереди
се бя.
—
Я
хотела
бы
править
сама,
лет еть,
а х!..
—
И,
без
всякой
логик и,
наклонилась
низко
за
тарантас
и,
как
бы
зачерпнув
воды,
пл есну ла
ею
в
ли цо
Вал ент ину
Петро­
вичу;
шляпа
Наст еньк и
сд винул ась
набок,
она
совсем
смах ну ла
ее.
Неизвестно,
что
думал
Федор
на
ко злах ,
но
он
пустил
лошадей
в
гору
вовсю;
впрочем,
он
не
ворчал,
и
лицо
ег о,
всегда
нем но го
суровое,
было
мягким.
От
внезапных
Настенькиных
пере ход ов
—
точно
она
всю
се бя
ки да ла,
безжалостно,
ц елик ом
в
самые
ос трые
и
разнородные
чувства
—
сердце
Валентина
Петровича
щемила
стр ан ная
м у зыка;
резкая
острая
ск орбь
и
з вон­
кая
радость
звучали
в
одинаково
высоком
строю.
Но
был о
и
нечто
простое,
странное
и
естественное
одновре­
менно .
Холодноватое
белое
облако,
кус ок
лун ы,
бог
знает
что
—
неу жел и
вет ки
к а лины?—тр еп етал о
между
Вален­
тином
Пет ров и чем
и
Настенькой:
оно
и
разъединяло
и
сл ивало
их;
чет ыре
рук и
не
разлучались,
они
переклады­
вались
одн а
над
др уг ой,
пр ижим ались ,
т епл ели
и
юти ­
лис ь
д руг
к
другу,
как
кучка
щенят,
к оторы м
н есоз на­
ва емо
хорошо
от
близ ос ти,
от
теплоты.
Сорок
ш есть
лет
бы ло
Валентину
Пе т ровичу ,
но
в
нем
был
жив
и
ре бе нок,
как
мо жет
он
жи ть
и
до
ста
лет
(дал бы бог веку!), если
его
преступно
в.
себе
не
убили.
До
первой
версты
—
это
было
м гно ве ние,
и
это
же
бы ло
длительно,
полно,
волшебно.
Свое
стр аст но е: «а-а»,
резковатое,
как
к рик
л етя щей
зигзагами
чайки,
Настень­
ка
несколько
раз
испускала
из
гру ди,
и
каждый
раз
вид ел
Валентин
Петрович
дик ое
б л истание
в
глазах
ее.
А
ве сел ая
и гра
шла
сво им
чередом
(удивительные сме­
ш ения
знает
и
лю бит
жи знь ), они шутя целовали цветы,
и
Валентин
'Петрович так поспешно хотел коснуться гу­
бам и
того
самого
места,
где
касалась
он а,
что
не
раз
лбы
их
сталкивались
и
пут ал ись
на
м гнов ение-во л осы .
Нас тень ка
соскочила
на
ходу,
не
поп ро щав шис ь.
Фе­
дор
остановил
лошадей.
Но
она
за крич ала :
52


—
Не
надо!
Не
надо!
—
и
п обеж ала,
взмахивая
рука­
м и,.
опя ть
ло вя
воздух
и,
как
мячик,
кид ая
перед
собой.
Валентин
Петрович
прика з ал
Федору
ехать
тихо
и,
обернувшись,
долго
гляд ел
на
быстро
бежавшую
под
ме сяц ем
девушку,
слышал
зв он
ее
бе га.
Он
не
хо тел
думать
о
том ,
что
творилось
в
груди,
он
отдавался
при­
шедшему
безраздумно.
Од но
мелькнуло
в
его
го лов е,
серебряный
лук
р еки,
о по ясавш ей
город,
невидный
уже,
был
спу щен,
и
стрела...
ему
не
хот елось
ее
вын имат ь
из
сладко
нывшего
сердца.
VI
Валентин
Петрович
долго
не
мог
уснуть.
Дом
был
по­
гружен
в
темноту,
но
все
его
огромные
комнаты
з али вал
месячный
свет.
Он.лежал,
уткнувшись
в
под ушку,
мысл и
ею
не
были
отчет лив ы,
они
уд ивит ел ьно
приятным
обра­
зом
см еши вались
и
перепл етал ись ,
почти
сливаясь,
с
от­
рывочными
зы бк ими
вос пом ина ниям и
и
непосредственны­
ми
ощущениями,
даже
с
самыми
примитивными,
перво­
бытными
из
н их,
коренившимися
в
теле,
в
крови,
в
те п лоте
рук
под
голов ой.
На
к оротк ий
миг-
он
забылся.
Блестела
крышка
рояля
или
отсвет
м окрог о
те са
под
месяцем,
и
в
блестящей
поверхности
от ра жали сь
к олеи
гладкой
до­
роги,
а
может
быть,
и
пер епл ет
окна.
Кажется,
падал
снег
медленными
белыми
хлопьями,
но
он
был
похож
на
цветы,
к ру пные
ша пки
соцветий,
угловато
не пр а вильны х.
«А кто владеет перчаткой... » —
начинал
Валентин
Пе тро­
вич
и
не
доканчивал.
Чьи-то
другие
глаза
с
острым
и
прерывистом
блеском
г лядели
на
него.
«И ни капли не
так», —
слышал
он
шепот.
По том
уже
не
бы ло
ни
снега,
пох оже го
на
ц веты,
ни
цветов,
падавших
медленным
сн е­
гом ,
а
дробилась,
играя
в
лучах,
и
звенела
сер ебр я ная
сыпучая
и
те куч ая
р ека
у
плотины
и
далеко
кто -то
кричал
в
степи: «а-а!
—
а-а!»
Валент ин
Петрович
поднял
голов у.
Р ез кими
тенями
был
вычерчен
пер еплет
окна
на
стене,
и
какая-то
широ­
кая
сера я
полоса
п ересе кал а
ег о.
Он
поглядел
в
окн о.
Через
стекла
наискось,
расширяясь,
шла
полоса
се рого
дыма,
она
чуть
заметно
изменял а
свои
о ч ерт ания,
но
тя­
нул ась
не
прерываясь.
«Дым», —
подумал
Валенти н
Пет­
рови ч
и
приподнялся
на
локте.
С м утное
и
легкое’,
уди в ле­
53


ние
не
потревожило,
од нак о,
его,
не
подняло
с
места..
Может
быть,
это
вс его
ли шь
продолжался
с он ? «Какой
широкой
легкой
струей
проходит
он», —
подумалось
Ва­
лентину
П е тро вичу,
и
точно
бы
был о
это
мыслью
о
самом
себе.
Так
он
пр ов ел,
оп ерши сь
локтем
о
подушку,
минуты
д ве,
но
холодная
струя
воздуха
из
чуть
п ри откры того
окна
освежила
е го.
Он
вгляделся
еще
и
р а ссмея лся.
То,
что
он
принял
за
д ым,
было
ответвление
вяза,
рос ше го
в
не кот ором
отдалении
пер ед
окном.
Огромная
ветвь
с
побочными
сучьями,
од еты ми
листвой,
ст ранно
сер ела
в
лунных
лучах.
Нет,
не
ды м,
не
мимолетный
вздох
о
при­
зрачном
невоплотившемся
бытии—дни
наш ей
жизни,
они
по добн ы
мог учем у
дереву,
и
корни
их
глубок о
ух о­
дят
в
темную
землю.
Смех
был
ко ротк ий,
непроизвольный,
но
тотчас
сл е­
дом
за
ним
Валентином
Пе тро виче м
овладело
странное
■волнение;
оно
заставило
его
подняться
и
се сть
у
о кна.-
Птицы
спали
е ще,
в
саду
стояла
торж ест вен н ая
хо­
лодноватая
тиш ина ,
но
утро
уже
бел ело
смутно,
и
дро­
жала
ли ства ,
предчувствуя
зарю.
Роса
бле ст ела., кое- гд е
на
траве,
и
крупными
прерывистыми
петл ями
б ыла
ра с­
кинута
по
низам
лунная
сеть.
Валентин
Петрович
н ак инул
халат
и
о стал ся
сидеть
у
окна.
Голова
его
с тала
ясней,
мы сли
отче тлив е е.
«Да,
жизнь
коронк а
и
быстро
проходит,
—
раздумывал
он,—
ну
что
же,
и
пу сть,
это
вне
на шей
власти
и
воли,
но
эти
короткие
дн и,
они
должны
быть
на ш ими.
Не
поздно
ли,
однакоже,
м не?» Он взглянул на вяз,
уже
отчетливо
вы­
р езав ши йся
л истами
на
белеющем
небе,
пе реп лел
и
хр у­
стнул
пальцами
рук
и
решительно
сказ ал
себе
вслух:
—
Не т.
Поздно
—
г лупое
слово.
Утро
все
пр ибы вало ,
переменились
воздушные
токи,
и
облака
побежали
бы ст рей,
од на
за
другой
под ава ли
г олос
не вид имые
птицы,
розовый
пар
подымался
в
отдалении
над
пруд ом ,
посветлели
алл еи,
и
чей-то
человеческий
го­
лос
донесся
с
деревни.
Валентин
Петрович
поднял
глаза,
и
на
лицо
его-
у пал
зол отой
красноватый
отсв е т:
верхушка
в яза
бы ла
увенча­
на
сверкающей,
еще
н е большою
кроной.
Он
следил,
по д­
ня вшис ь
и
не
опуская
го лов ы,
как
все
шире,
полнее
раз^
двигалась
она
над
д ву хсо т летней
вершиной.
Он
знал
это
дерево
неизменным
с
раннег о
детства,
но
лет
пя тнадц ать
54


■назад в большую грозу ударом молнии вяз был полурас-
кол от,
и
о дну
из
дв ух
г лавны х
ветвей
пришлось
отп и­
лить;
дерево
было
изуродовано,
и
огромная
пустота
зия ла
на
месте
погибшей,
полнившей
его
неотъемлемой
части.
Это
было
бол ьное
и
тяжелое
зрелище.
Но
годы
шли,
и
мол оды е
ветви
тянулись
во
вновь
открывшийся
п ростор.
С
ка ждой
весной
они
поворачивали
и
изгибались,
запол­
няя
живой,
колеблемой
массой
огром ную
пу ст оту;
жизнь
пополняла
утрату.
Стоял
теперь
и
гляд ел
Валент ин
Пет­
рович
на
эту
стихийную,
упрямую
и
м удрую
жизнь,
и
какая-то
решимость
все
подымалась
и
крепла
в
нем.
«Да,
да...» —
шептал
он
тихонько
и
неизвестно
о
чем
и
о
ч ем-
то
очень
опред еле нном .
Он
хотел
уже
одеваться
и
вый ти
д ать
рас поряж ен ия
по
хозяйству,
когда
взгляд
его
уп ал
на
вы со кую
сто пку
почты,
оставленной
им
вчера
на
столе.
Между
газет
и
деловых,
большого
фо р мата,
конвертов,
выпа в,
лежал
не­
бол ьш ой,
с
золотым
обо дком ,
се рый
к онве рт.
Он
так
не
ж дал
его ,
что
не
заметил
вчера.
•
И
теп ерь
не
заметил
Валент ин
Пе тро вич,
как
сердце,
сж авш ись,
застуча ло
си льно
и
крупн о.
«Вяз,
дым,
жизнь...»
На
пороге,
че рез
кот орый
решал
он
пересту­
пить,
вдруг
встала
жена.
Пис ьмо
бы ло
от
Агнии.
Оно
не
было
д линно
и.
было
необ ыч айно
по
содержа­
нию.
Агния
во з в ра ща лась .’«Не думай,
что
я
приеду
к
те­
бе
с
тем,
ч тобы
жи ть
у
тебя.
У
м еня
нет .
н икаких
прав
на
это.
Но
ты
должен
знать,
что
здесь
все
ко нч ено
и
навсег­
да.
У
ме ня
од на
теперь
' мысль,
од на
моя
жи знь
и
стр асть
—
вернуться
туда,
где
я
бы ла
сч аст л ива.
Да,
я
б ыла
счас тли ва
в
жизни
с
т обой.
Со
мно й
тогда
были
мечты
и
мое
страдание
и
надежды.
Боже
мой,
я
оп ять
несправедлива
к
т ебе
и
зна ю,
как
бол ьно
прочесть
тебе
эти
ст роки
(если ты не вовсе еще забыл меня), и тут я
вспоминаю
будт о
не
о
тебе...
Но
это
не
та к,
не
та к!
Я
просто
не
.умею
писать,
не
умею
и
не
смею
сказать
са­
мого
главного,
что
мне
только
теперь
—
так
п озд но,
увы!
—
прояснилось.
Нет,
ты
все-т ак и
з най,
что
ты
для
меня
остал ся
один-единственный
во
всем
м ире
человек.
Но
ты
пос тупи
со
мно ю
с уров о,
не
надо,
не
н адо
мне
жа­
лости,
она
слишком
больна
мн е.
Валентин,
милый
мо й,
и
все-таки
ты
пр ости
меня !
Может
быть,
ты
сде лаешь
это,
может
бытъ,
ты
и
п ойме шь
так...
мимо
слов.
А
мне
надо
од но,
об
одной
отраде
м ечт аю:
видеть
те бя
и
55


Б орис а..
Приеду
в
начале
ав гу ста,
раньше
с
духом
не
собе­
русь.
Пробуду
неделю,
а
потом
к
отцу.
Агни я».
—
Делай,
что
хочешь,
сам
ра спо р ядишь ся,
—
сказал
Валентин
Петрович
вошедшему
за
хозяйственными
рас­
по р яжения ми
старосте;
он
свернул
письмо,
вложил
в
кон­
верт
и
прошел
на
другой
конец
дома.
Борис
еще
спал.
Гу бы
его
был и
полуоткрыты
и
е два
з амет но
по ш евеливал ись;
шея
у
раскрытого
ворота
бы ла
тепл а
и
по-детски
в ла жна;
щеки
свежо
розовели,
и
воло­
се нки
спутались
на
лбу.
Валент ин
Петрович
сел
в
кресло
возле
кровати,
по дпер
голову
обеими
руками
и
крепко
за­
думался.
г
VII
Сто яли
жаркие
и
долгие
июньские
дни;
сенокос
за­
кон чилс я
сегодня.
Три
огромных
ст ога
ви ки
и
клевера
уже
стояли
завершенные,
доваживали
в
сарай
запоздав­
шее
сено
с
лужков
около
старого
леса.
Пр я ный,
слегка
оп ьян яющий
запах
шел
от
высоких
валов,
и
пестрели,
пе ре ли ваясь
по
лугу,
яркие
наряды
п оде нщиц.
Д о садная
туча,
грозившая
с
з ап ада,
прошла
стороной.
Работ а
шла
пол ным
размахом:
каж дый
д ень
был
дорог.
Валентин
Петрович
пр о сыпался
с
зар ей
и
воз вращ ал ся
домой
толь­
ко
к
позднему
обе ду.
Он
сам
брался
за
грабли
и
вилы,
навивал
возы,
а
устав,
ложи лс я
на
о тдых
, в тени копны,
раскидывая
руки
и
н оги
и
прикр ыв
разгоряченное
лицо
шляпой.
Так
лежал
он
час
или
два
без
мыслей,
до вол ь­
ный
этой
возможностью
не
думать.
Но
все
же
внутри
его
все
было
напряжено
и
т омит ельн о,
как
бывает
перед
г ро­
зой.
И
в
самом
деле,
грозы,
кажется,
был о
сегодня
не
ми­
новать.
Окончив
объезд
и
о став ив
дрож ки
на
рубеже
в
те ни
у
дубков,
кудрявых
и
м олоды х,
как
бы
вышедших
из
ле су
поглядеть
на
людс ку ю
работу,
Валентин
Пе тро­
вич,
сняв
шляпу
и
помахивая
ею
в
пылаю щ ее
лицо,
вс ту­
пил
в
св ежую
ле сную
сень.
Лес
был
смешанный,
старый,
густой,
порой
п опа дал ись
и
м олод ые
веселые
заросли,
приходилось
ид ти,
раздвигая
ветви
ру к ами.
Здесь
было
тихо,
прохладно
и
отд охнов е нно ;
пт ицы
пели
негромко,
бодро
и
сдержанно-весело.
Немного
уставшие
от
однообразного
положения
на
др ож ках
за­
пыленные
ноги
бы ло
п рия тно
п оразм ять
в
ход ьб е.
Ва­
56


лентин
Петрович
р асстег ну л
в орот
рус ско й
рубахи
и
начал
ти хонь ко
насвист ыват ь ,
но
с коро
замол к.
Он
никак
не
мог
ул овит ь
той
отры в очной
к орот кой
мелодии,
кото­
рую
слышал
у
Ст руко вы?;.
Со
в ре мени
э той
пое з дки
прошло
уже
че тыре
дн я,
но
в
д уше вном
с остоян ии
Вален­
тина
Петровича
мал о
что
прояснилось.
«Что собственно произошло?
—
спрашивал
он
себя
уже
в
кот оры й
раз,
нагибаясь
время
от
времени,
чтобы
сорвать
к источ ку
ягод,
свер кав шу ю
межд у
зеленой
лист­
в ой.—
Самое
важное
—
это,
кон ечн о,
письмо...
Она
пр и­
едет
с юда ...
Она
приедет
сю да.. .»
Это
был
все-таки
самый
неясный
пункт,
то
ес ть
как
это
выйдет,
самый
приезд.
О,
к оне чно,
он
приме т
ее,
как
жену ,
ни
одного
сло ва
упрека
не
должно-быть
и
ник а кой
ре чи
об
отъезде.
Он
с дел ает
все,
чтобы
ей
было
легко
и
прос то
с
ни м.
Обида
и
ре в­
ность
(он усмехнулся). ..
их
не
было.
Случись
это
ра нь ше,
какой-нибудь...
нет ,
даже
не
месяц,
неделю
назад,
он
по­
думал
бы:
как
хорошо!
Вот
и
п ришло,
настало
спокой­
ное ,
немного
печальное
завершение,
дом
перест анет
быт ь
пуст,
в
нем
потекут
о пять
мирные
годы
семейной
их
ж из­
ни,
и
есл и
не
будет
в
них
в сей
по л ноты
молодой,
все
по­
крывающей
собой
любви,
то
и
что
же?
Пусть
это-
б удет
пох оже
на
вечер,
но
и
вечер
в
приро де
благословен.
До­
вольно
себя
обольщать,
да
и
сам ые
го ды
его...
и
о
них
не
надобно
забывать...
Но
отчего
же
их
нет,
эт их
вечерне­
умиротворяющих
мыслей? «Я сделаю все»
—
какие
сухие
слова,
и
эта
ссылка
на
годы
звучит
так
нестерпимо
фа ль­
шиво...
Не т,
ник о гда
еще
(или так страшно давно!) не
чу вст во вал
себя
Валентин
Петрович
таким
м оло дым
и
исполненным
сил ,
только
шм
тесно
и
страшно
найт и
себ е
выход...
О
Нас тен ьке
Валент ин
Петрович
ст ар ался
не
ду­
мать.
Это
не
бы ло
легк о
и
требовало
б ольш ого
усилия
воли.
«Что может из этого выйти?
—
заставлял
он
себя
раз мы шлят ь,
пресекая
глухи е,
и
страстные
мечтания
в
самом
н ачал е.
—
Настенька
мо ло да,
по лна
жиз ни
и
стра­
ст и.
Пу сть
она
испытала
какое-то
тя жело е,
ему
не изв е­
стное
горе,
но
юность
умеет
все
пер ежит ь
и
переработать
в
се бе
чисто
ст ихи йно,
го ряч им
потоком
крови,
ростом,
кипучестью.
Уже
и
сейчас
ее
обаяние
по-новому
волшебно
засверкало
под
лу нны ми
л уч ами,
родившись
из
горечи.
.Да
и
откуда
я
взял,
что
она
ме ня...
что
я
ей
хоть
сколько-ни­
б удь
н рав люсь ?» Валентин Петрович краснел и зами­
57


на лся,
отгоняя
не про из вол ьно
набегавшие
мысл и.
Но
чем
добросовестнее
делал
он
это,
тем
б ольше
томило
его
внутреннее
беспокойство,
близкое
почти
к
физическому
недомоганию.
В
ка бине те
его
стояли
еще ,
в
б оль шом
ку в­
ш ине,
правда
слегка
уже
осыпаясь,
но
все
еще
крепкие
ветки
к а лины,
наломанные
Настенькиными
ру ка м и;4очер­
тания
в енч иков
были
непр ав ильн ы,
угловаты,
и
едва
раз­
личимый,
горьковатый
запах
шел
от
них ,
и
месячная
но чь
стояла
в
душе
Валентина
Петровича
жи вая.
Каждый
д ень
п ро сыпался
он
с
мыслью
о
том ,
что
се­
годня
могут
приехать
Струковы
и
с
ними
Настенька,
но
теперь
перестал
и
жд ать.
Он
злился
на
них
и
на
себя,
з ачем
зл и тся,
за
непростительное
это
мальчишество.
«А вдруг приедут все -та к и?» —
н еож иданно
подумал
6н и сам удивился внезапному молодому удару брызну ­
вших
где-то
в
нем
таинственных
сил.
Он
за сме ялс я,
сде­
лал
прыжок
и
выпрямил
спину ;
в
ней
ощущ алас ь
необы­
чайная
уп ругост ь.
Небольшое
сухое
дерево
стояло
перед
ним.
Он
охватил
е го,
ч увст вуя
в
руках
большой
прилив
крепости,
и
п отян ул
к
себе,
где-то
внизу
оно
хрустнуло
и
подалось.
Тогда
он
под ско чил,
чтобы
схватить
повыше,
и
рванул
еще...
Это
оказалось
веселой
работой,
и,
прово­
зившись
мину ты
две-три,
Валентин
Петрович
стоял
уже
над
сухою
ос инкой ,
вывернутой
из
земли,
с
корот ко
обор­
ванными
корнями,
и
попира л
ее
ногой.
Сделав
это
как
ну жное
дело,
он
почувствовал
некоторое
облегчение
и
повернул
назад.
Солн це
бы ло
уже
невысоко,
тянуло
первой
передве-
черней
прохладой.
Облака
опят ь
собирались
на
западе
и,
кровавясь,
клубясь,
громоздились
од но
на
другое.
Зыбко
золотились,
и
разбегались,
словно
бы
ра счесы в ал
их
ве­
те рок,
ост ист ые
колосья
пше ни цы.
Лоша дь,
ритмично
отдергивая
голов у
и
обмахиваясь
хвостом,
щипала
з еле­
ную
траву;
сл або
пр о езжен ные
к олеи
терялись
в
ни­
зе н ькой
гл адко й
зелени
рубежа.
Где-то
вдали,
по
шо ссе,
погромыхивали,
дребезжа,
впер е бивк у,
ко лес а,
и
этот
з вук
Валентину
Петровичу
был
не внят но
приятен.
Да,
Агния
приедет
и
будет
здесь,
как
и
все
в
жизни
прих од ит
в
свой
че ред.
Но
вот
это
мгновение...
Да
живет
и
оно!
Тогда
не
будет
уже
ни
эт ой
июньской
волнуемой
рб змыв и
мягких
пшеничных
волос
с
золотистыми
нитями
солнца,
тонко
вплетенными
в
ни х,
ни
ду шис тых
в
руках
его
ягод
еще
по лусп ело й,
но
т яж елой
и
ароматной
клубники,
ни
68


всего
того,
что
живет
только
эту
мину т у:
ни
зах о дящег о
солнца,
на
ко тор ое
можно
уже
глядеть,
не
щуря
гла з,
ни
нагнувшей
привычно
сво ю
голову
сытой,
его
поджидав­
шей
лошадки,
ни
про зра ч ного
сияния
от
низк их
лу чей
вокруг
з ад него
ко лес а,
ни
изог нут ых ,
как
сухонькое
тело
насекомого,
самих
че рн ень ких
дрожек
на
горизонте,
ни
э того
далекого,
пе рв обы т ного,
пр овинциа ль ного
и
странно
волнующего
дребезжания
да ле ких
колес
по
шоссе.
Ему
вз до хнулос ь
легко
и
легко
зашаталось.
Да
будет
в
жизни
всему
св ое
вол ьное
место...
«А- ах!» —
сказал
он
и,
хрус тн ув
пальцами,
закрыл
глаза.
И
то тчас
же
увидел
Наст ень к у,
б ежавш ую
под
ме сяц ем,
она
лов ила
воздух
руками,
кидая
перед
собой;
с ере бряна я
мука
дробилась
под
легким
бегом
ее.
«Я люблю ...
я
люблю...» —
повторя­
ла
она ,
не
называя
что.
«Хлоп
—
и
увез», —
ответил
он
гр омко,
и
ли цо
его
бы ло
с ерье зно.
Ко гда
Валенти н
Петрович
сел
в
дрожки
и
тронул
от­
дохнувшую
лошадь,
она
побежала,
поматывая
голов ой
и
сп ешно
дожевывая
последние
травинки,
а
он
все
прислу­
шивался
к
зами ра вш ему
по
шо ссе
дреб езж ани ю
разби­
тых
колес.
Борис
выбе жа л
к
нему
навстречу
на
лужок
у
сажал­
ки.
Вал ент ин
Петрович,
попридержав
лошадь,
подхватил
его
подмышки
и
по садил
впереди
себя
между
колен.
На
мальчике
бы ла
матросская
ш апочка ,
волосы
не мн ого
ви­
лис ь
и
падали
на
загорелую
от кры тую
шею .
Валентин
Петрович
почувствовал
неу дер жимо е
желание
накло­
ниться
к
ней
и
поцеловать;
от
ко жи
пахло
загаром
и
лет ом.
Ма льчи к
по днял
п лечи,
ежась,
и
зас ме ялс я.
Он
уже
у спел
завладеть
клубникой
и
ку сал
ягоды
пря мо
с
ве точе к,
рот
его
был
за нят,
чт обы
ср азу
сказать
что -ни ­
будь
отц у,
и,
обернувшись,
он
в
ответ
поцеловал
его
в
губы
св ои ми,
невинными
и
душистыми,
—
это
была
ред­
кая
у
мальчика
ласка.
—
Щекотно
б ыло
тебе?
—
спросил
отец.
—
Да,
п апо чка,
—
от вет ил
он,
облизав
св ои
гу бы,
и
принялся
рассказывать
о
проведенном
дн е.
Слушая
ребячий
лепет
Бориса,
непрестанно
по хл опы­
в ав шего.
вожж ам и,
-от че го
лошадь,
почувствовав
слабую
руку,
пош ла
совсём
шагом,
Вал ент ин
Петрович
хранил
на
лице
странное
выр ажение.
Было
двойственное,
щемя­
щее
и
стыдное,
и
ласкающее
ощущ ени е:
Борис
походил
на
мать
с
каждым
годом,
псе
больше,
но
у
него
были
59


д л инные
локоны
над
загорелою
ш еей
и
гов ори ли
они
о
дру гой ...
«В руки твои предаю мою жизнь,
и
дыхание,
и
течение
дней».
В
чьи?
В ечер
янт арн ым
теплом
и
прозрач­
ною
тишиной
стоял
над
землей.
Помедли,
поме дли ,
сол­
нечный
бог,
благословенный
и
в
са мом
закате
своем!..
Когда
Валентин
Петрович
стоял
уже
на
ступеньках
крыльца
и
лошадь
уводили
отпрячь,
он
явственно
разли­
чил
на
дороге
за
садом
неу клю жее
м н огог олосое
громы­
хание
старого,
п отерт ого
экипа жа .
Он
о стано вилс я
при ­
слушиваясь.
—
Кто -то
к
нам
едет,
—
сказ ал
Борис.
Через
минуту
скрипнула
дверь,
и
няш ошк а
Васили да,
появившись,
сказала:
—
К ого- то
к
щам
бог
послал,
к
нам
пов ерн ули.
Она
пош ла
по
ступенькам
и,
от
света
насупив
темный
платок
и
прикрывшись
рукой ,
стала
г лядет ь
че рез
очки.
Вдруг
из -за
кухни
выбежали
со
стремительным
л аем
Бу ян
и
Волчок.
За
н ими,
прихрамывая,
плел ся
и
старый
Т ан­
цор,
по хожи й
на
бол ьного
белого
медв едя
и
еще,
стран­
ным
образом,
на
доброго
по жило го
монаха.
В
ответ
на
с оба чий
лай
раздались
ожив ленные ,
уже
бл изк ие
возгла­
сы.
Танцор
ост ан овил ся
на
полдороге
и
вдруг,
не
успев
докончить
ленивый
св ой
л ай,
с вел
с кулы
и
сл адко,
устало
зевнул.
—
Посмейся,
посмейся,
Т анц ор!
—
попросил
Борис,
и
пес,
з нав ший
эту
науку,
о скал ил
желтые
зубы ,
высоко
сморщив
ве рх нюю
губу,
и,
преданно
изгибаясь,
подошел
к
кры льц у.
—
Как
гороху
насыпано,
—
ск аз ала
Василида,
подни­
маясь
о пять
на
крыльцо,
—
не
знаю,
чашек
хватит
ли.
—
Папа,
кто?
Папа,
кто ?
—
приставал
Борис.
—
Не
зна ю,
—
ответил
отец,
охваченный
м ол одым
волнением
и
не
трогаясь
с
места.
Нян я
бы ла
права:
как
горох.
Одна
за
другой
две
длинне йш их
старомодных
ободранных
лине йки
с
комиче­
с ким
шиком
вык ати лись
из-за
поворота
и
ос та новилис ь
у
подъезда
барского
дома.
По
обе
стороны,
как
горошины
в
раскрытом
с тручк е,
бы ли
набиты
девицы
и
мальчики.
Точно
вы рон или
ко го
по
дороге,
две
ще рб инки
были
в
од­
ной
из
линеек.
Валент ин
Петрович
беглым,
но
зорким
взглядом
увидел
сразу,
что
Наст ень ки
не т.
Шумной
гурьб ой ,
смутив
даже
собак,
повысыпались
все
из
линеек.
Вал ент ин
Петрович
едв а
успевал
отве­
60


ча ть
на
ро кот
веселых
приветствий
и
пожимать
быстрые
руки.
Борис,
ороб ев ,
держался
за
его
спи но й,
искоса
с
любопытством
выглядывая.
Вышла
ма дам
и
увела
его
с
собой.
■—
А
отчего
же
Аркадий
Андреевич?
—
сп роси л
Ва­
лентин
Петрович
у
Сонечки,
когда
в ошли
уже
в
дом .
—
Папа?
—
Сон еч ка
з асм еяла сь.
—
У
не го
нынче
мн о­
го
занятий.
—
Каких?
Где ?
Пер ед
свадьбой?-
—
Ка ких?
С
Настенькой!
Валентин
Петрович
ничего
не
мог
п онят ь;
он
видел
только,
ч то,
и
войдя
уже
в
дом,
все
смеялись
и
пер еми на­
ли сь
с
н оги
на
н огу,
словно
ожидая
чего.
—
Да,
мы
оч ень
за няты
здесь,
—
раздался
вдруг
вкус­
ный
струковский
голос.
Широкая
фигур а
А ркади я
Анд реи ча
смотрела
с
тер­
расы,
заняв
собой
почти
все
ок но;
из-за
плеча
его
выгл я­
дывала
Н астен ь ка.
Валентину
Пе тр овичу
вспомнились
две
щербинки
в
с тручке ;
он
распахнул
ок но
и
с
чув ств ом
ра сце лов ался
со
Ст рук ов ым;
На стен ька ,
сме ясь ,
отки­
н ула сь.
Но
. Аркадий
Анд р еич,
в зяв
ее
за
плечи,
пол у­
отцовски,
полушутливо
подтолкнул
к
Валент ину
Пе-^
тров ичу.
—
«И в дом мой смело и свободно...» —
продеклами­
ровал
он.
—
Как
это
та м ? «Хозяйкой полною .. . »
Вы
не
обидитесь,
Нас теньк а,
что
я
вас
так
«полною»
имену ю ?
А
в проч ем,
в
о кно
в се-так и
неудобно.
Но
Настенька
уже-
вырвалась
и
стояла
в
дверях.
Валентин
Петрович
был
оч ень
смущен
нескромным
вздором
приятеля,
но
ему
самому
хот елос ь
закончить:
«Войди!» —
вз ять
На стен ьку
за
руки
и
закружить
по
пар­
кету ,
давно
не
видавшему
веселья.
—
Вход ит е
же,
—
сказ ал
он
дев у шке
и
про тяну л
ей
руки.
Она
ответила
ему
бы стры м,
смешливым
и
очень
ра­
дос тны м
взором.
—
Все-таки
ты,
брат,
хозяин,
да
не
совсем,
—
гово­
рил
меж ду
те м,
отирая
лоб
клетчатым
си ним
платком,
Аркадий
Андреич.
—
Мы
к
тебе
с
На стеньк о й
м а хнули
через
забор,
слабоват
т вой
заборец!
Она -то ,
положим,
хоть
в
ще ль,
ну,
а
я
не
пролез
и
обр ушил,
уж
из_впни!
В
ст олов ой
был
слышен
з вон
чайной
п осуд ы.
61


—
Молодцы,
—
мотнул
голов ой
Аркадий
Андреич.
—
Ни
минуты
п роме длен ия!
На
войну
бы
их!
Ты
ду маеш ь
что?..
В
провиантский
обоз.
—
И
он
потрясся
негромким
смешком.
Валентин
Петрович
скупо
вз гляд ыва л
на
Настеньку,
ему
было
неловко
за
этот
блеск
благодарных
и
ра до ст­
ных
глаз,
которы й
он
чу вст во вал
сам.
Он
успел,
однако,
при м ет ить,
как
Настень к а
несколько
возбужденно
и
будто
бы
жадно,
любопытствуя
с разу
все
охватить,
о гляд ыв ала
стены,
портреты
и
в ещи,
пок а
они
шл и.
Когда
бы ли
все
трое
в
дверях
ст олов ой
и
мужчины
не­
сколько
приостановились,
улыбаясь
на
молод ую
вольницу,
уже
рассевшуюся,
как
пт ицы
на
мор ском
бе регу,
вокруг
стола,
случилось
малень к ое
п роис шест в ие.
Кто- то
из
мальчиков,
передавая
через
голов ы
чашку,
уронил
ее
на
пол.
Валентин
Петрович
услышал
рядом
с
собой,
как
На­
стенька
слабо
вскрикнула;
все
невольно
при тихл и.
—
Нич ег о!
—
воскликнул
Ар кадий
А нд реич.
—
Мир
дому
сему!
Это
примет а
веселая
—*
к
счастью!
И
кто-то,
наверное,
спе шит .
Не
сегодня,
так
скоро.
Но
Настень к а
бы ла
бледна.
А
в прочем ,
и
она
ско ро
разошлась
вместе
с
д ругими .
Вече р
вс ту пил
и
покатился
в ес елою
колеей .
«Чашек хватило,
хватило
бы
самоваров», —
ду мала
меж ду
тем
нянюшка
Василида
посмеиваясь.
VIII
После
быстр о го
чая
заторопились
все
на
сенокос.
Те­
п ерь
работа
шла
у
самого
лес а
—
п оследн ий
этап.
Не­
сколько
крупных
капель
упало
из
темного
облака
и,
как
пчелы,
гу дя,
торопятся
в
улей
под
набе ж авш ею
тучкой,
так
зашумела
и
здесь
сп еш ная,
веселая
ра бо та.
Теснясь
и
толкаясь,
зарываясь
ли цом
в
душистое
сено,
дружные
гости,
за
неимением
грабель
и
вил,
подтаскивали
охапки
к
последним
возам.
Но
тревога
оказалась
напрасной,
низ­
кое
облако
быстро
свалило,
не
разрешившись
дож дем,
и
только
на
закате
зловещим,
к расно ват ым
отс в етом
подер­
нулась
огромная
с иняя
туча.
Сол нце ,
кажется,
с ело
уж е,
но
лу чи
его,
прорываясь
меж
облаков,
заливали
еще
баг­
р овым
си ян ием
запад,
шир окий ,
странно
р аздв ину в шийся.
—
Теперь
бы
костерчик
в
л есу
да
яише нку
на
воль­
62


ном
воздухе
с ооруд ит ь,
—
сказал,
то мно
вздохнув,
Арка­
дий
Андреич.
Все
его
поддержали,
а
Валентин
Петрович
распоря­
дился,
что бы
на
одной
из
тел ег
Ва си лида
пр исла ла
к
к ам­
ням
в
луг у
хлеба,
яиц,
в ина
и
самов а р.
В
лес у
уже
с умрак
з али вал
низины
и
ло щинк и,
кусты
сливались
в
г ол убо ват о-сер ые
массы,
и
только
нав ерх у
сквозь
кроны-
де ревье в
ши роки м
шатром
светило
вечер­
нее
небо.
На
п окойном
мягком
фон е
его
трепетали
угло­
ватые
п росты е
лис ты
тесных
о син
и
узкие
березовые
в еточк и.
Легкою
сыростью,
неусыхающей
влагой
тянуло
от
гл а вной
ветви
оврага,
где
проб ива лс я
извилистый,
пе­
ремежающийся
ручей.
Местами
он
вы би вал
себе
огром­
ные
я мы,
полные
лягушек,
головастиков
и
т онких
ткачей-
водомеров.
На
месте
сх ожд ения
дв ух
лесных
ов раж ков
несколько
диких
больших
камней
образовывали
своеобразное
подо­
бие
а мфи театра.
Это
было
к огда-т о
из лю бл енным
местом
прогулок
и
пикников.
Теперь
все
рассыпались
по
ск ло нам,
соби рая
сушь
для
к ост ра,
наталкиваясь
с
разбегу
на
пни
и
гулк о,
на
раз ные
голоса,
перекликаясь:
кто-то
попал
в
огром ну ю
муравьиную
кочку,'кто-то
в
яму
с
водой,
вымо­
чив
н оги
до
колен.
Аркадий
Андреич
с кинул
пиджак
и,
пыхтя,
подсел
раз­
водить
огонь.
Это
не
ср азу
ему
удалось.
Листва
была
отсырелая,
снизу
выбранная
из
ям.
Тогда
он
ста л
до ста­
ват ь
из
ка рманов
жилета
мелко
свернутые
бумажки,
ста­
рые
б илет ы,
ка же тся
даже,
в
увлечении,
какие-то,
б ыть
может,
еще
не
по га ше нные
счета,
и
дело
пошло
веселей.
Живой
огонек
быстро
с тал
п риник ать
к
ко р явым
дуб о­
вым
сучкам
и
взбираться
все
выше,
мелко
тр еща
и
ны­
ряя
между
ветвей.
Гус той
и
тяжелый
дым
п отя нул
от
вла жн ой
лис тв ы,
сл епя
и
щекоча
в
гла зах .
В
костер
все
подваливали
и
с
боков,
и
св е рху,
и
теперь
он
высоко
взметывал
д л инные
языки;
пышало
жа ром.
По­
рой
от рыв ал ась
в
гор ячем
т еч ении
тонкая
св язочка
листь­
ев,
уже
затлевших
и
испещренных
частыми
красными
точками.
Ее
выкидывало
в ы соко,
но
потом
она
останав­
ли вал ась
и,
м ед ленно
круж а сь,
у падал а,
пога са я
и
исче­
зая
где -то
в
сгущенных
потемках,
в
черном
кольце
вокруг
костра.
Лица
все
время
мен ялись
в
этом
прерывистом,
измен­
чив ом
освещении,
но
неизменною
у
всех
был а
странная
63


важность,-
бог
знает
откуда
сошедшая.
Веселье
умолк ло.
Г оряч ие
языки
костра
и
о со бенно
его
сердцевина,
зол от ая,
медленно
рушившаяся
с
тайным
внутренним
шумом,
пр и­
тягивали
к
себе
все
глаза,
гипнот из ируя
волю.
Точ но
вдруг
перестало
это
быт ь
простою
причуд ой,
деревенским
беззаботным
развлечением
перед
наступающей
ночью
и
сделалось
каким-то
ми сти че ски
важным
обрядом,
перено­
сившим
в
очень
д р евние
вр емена.
Почти
первобытные
черты,
ч у десно
затлевшие
жизнью,
проступали
сквозь
юные,
завороженные
лица,
словно
г ляде ла
че рез
них
пе р­
в он ачальн ая
душа
человека,
много
видевшая
и
мудрая,
знавшая
первое
появ ле ние
огн я
на
земле.
Сквозною
дро­
жащею
кроной
ветви.
в ыс окого
ду ба
окидывали
со бою
костер
, и группу им освещенных людей,
стоявших
в
мо л­
ч ании.
Солнце
зашло,
и
теперь
светила
зе мля
сво им
сокро­
венным,
таинственным
светом.
Первые
з везд ы,
еще
не
видные
людям,
за сиял и
уже
в
вышине,
сверкая
и
прячась,
над
зыбкою
сеткой
ветвей.
И
их
в лия ние,
незримое,
но
могущественное,
под обно е
тому,
как
луна
движет
изм ен­
чив ой
п ов ерхнос тью
мор я,
начинал о
проявлять
себя
и
о но:
совершенно
отпадали
и
ист левали
ме лкие
ч увс тва
зави­
сти,
нед ово ль ст ва,
усталости
и
неудач,
оди ночес тв о
пере­
ставало
бы ть
инд иви дуа л ьным,
и
если
сохранялось,
то
вырастало
в
одиночество
мира ,
огро м ное
чувство
со
сво­
ими
корнями,
оплетавшими
всю
темную
землю,
и
кроной,
т еря вш ейся
.в
пространствах
небес;
люб ов ь,
странно
сгу­
щаясь
и
тяжелея,
становясь
почти
ощ ути мой
физически,
п ерес та вала
быть
только
одной
умиленностыо
и
нежным
взаимопроникновением.
Сонечка
и
Ва с илий
Никитич
ст о­
яли
блед ны е,
крепко
сжимая
ру ки,
забыв
о
други х.
Тяжелые,
том но
и
п ридушен но
страстные,
докатились
с
запада
первые
удары
еще
далекой,
но
неизбежной
грозы.
Они
заставили
прозвучать
и
человеческий
голос.
Кт о-
то
сказал:
—
Гроза
идет.
И
все
зашевелились
пробудясь.
Общ ее
мол ча ние
до
это го
не
бы ло
длительным,
но
оно
казалось
теперь
таким,
ибо
было
полно
до
краев.
Да
и
не
дана
человеку
и зли шняя
длительность
под обны х
со­
стояний
м удро
и
справедливо:
жизнь
должна
напо лн ять
свою
сегодняшнюю
чашу,
в
короткие
дни
на до
вместить
64


всю
пол н оту
бытия,
но
во
мгнов е ни я,
под обны е
миновав­
шим,
обретаем
мы
силу
и
могущество
жить,
в
них
по­
з наем
наш у
значительность,
изначальность
и
на ше
б ес­
см ер тие
—
здесь
на
земле.
Ва лен тин
Петрович
не
зн ал,
что
ощущ ала
рядом
с
ним.
На сте ньк а.
Она
б ыла
несколько
впереди,
и
ему
был
вид ен
вскользь
лишь
ее
затененный
щ екой
и
ка к"
бы
укорочен­
ный
профиль,
но
малейшее
движение
лица
ее,
вздраги­
вание
кожи
на
ще ке,
уп руг ие
к ачан ия
коротких
тяж елых
волос,
уже
чув ст в ующих
электрическое
нап ряж ение,
все
тотчас
от з ыв алось
в
нем.
Он
ст оял
к
ней
несколько
под­
углом,
и
плечо
его
сл егка
ка салось
кофточки
на
ее
спине.
Настенька
оставалась
неподвижною,
ни
на
волос
не
откло­
няя сь,
а
В алент ин
Петрович,
не
думая,
не
замеч ая
сам ,-
как
влекомый
магнитом,
медленно
к
ней
пригибался^
Вдруг
он
почувствовал
теплоту
ее
тела.
Коротенькая,
мг нов е нная
мысль
попыталась
его
отк лон ит ь,
откинуть,
но
тотчас
умерла:
приближалась
г роза,
покоряя
себе.
И
как
стр ан ник
в
пустынных
ме с тах,
увид я
у
ног
вне­
запный
источник,
повергается
на
землю
и
окунает
'знойное
ли цо
в
ст уденую
вод у;
как
ребенок,
наголодавшись
и
на­
кричавшись,
найд я
материнскую
грудь,
припадает
к
ней
ж адны ми
губками-
и
от
блаженного
упоения
потирает
пухлые
ножки
одну
о
другую
и
шев ели т
да же
кр охотн ым и
вин ог рад ин ами
пальчиков
—
по до бно
этому
и
Валентин
Петрович,
исп ив
раз
Настенькиной
теплоты,
не
отклонялся
у же.
Душистый
и
теплый
ток
про никал
все
его
су ществ о- .
Нельзя
бы ло
точно
определить,
шел
ли
ли цо
обжигающий
ж ар.
от
костра,
или
от
шеи
Н астень ки ,
близкой
и
смугло
золотящейся;
и
опять
ли цо
Валентина
Петровича
непро­
извольно
ник ло
к
ней,
и
не
б ыло
в
его
существе
того
маленького
осторожного
человека,
к оторый
подумал
бы,
не
следит
ли
кто
за
ним,
не
вид ит
ли...
Только
сердце
шумело
гл ухо,
как
лес
пе ред
бурей.
И
когда
донесся
пер­
вый
глухой,
как
бы
изнутри,
в
земной,
туго
натянутый
барабан
ударивший
гром ,
Вал енти н
Петрович
быстро
скло­
нился,
плохо
сознавая,
что
делает,
и
поцеловал
Настень­
кину
горяч ую
шею.
Никто
не
ви дал
э того,
все
обернулись
на
за пад
на
чьи-то
слова:
—
Гроза
идет.
Валентин
Петрович
крепко
оперся
о
плечо
Настеньки
(и было в этом движении,
нечт о
большое
и
властное)',
5И.
А.
Н ови ков,
т.
3
65


а
о на,
обернувшись
к
нему,
немного
откинула
голов у,
и
темные
веки
ее
были
полуопущены,
а
губы,
маленькие
и
красно
надрезанные,
непроизвольным
дви жени ем,
слов­
но
бы
ей
не
хватало
в озд уху,
сделали
ко ро тк ий,,
быстрый
и
жадны й ,
и
сдавленный
гло ток.
IX
Телеги
с
пр ипасами,
кстати
запоздавшей,
ре шили
не
ждать,
хот я
бы ло
и
жа ль
покинуть
кос тер.
Когда
ст ал
огонь
н емн ого
по ниже
и
уже
начали
трогаться,
Анюта
Струкова,
разбежавшись
и
подобрав
свою
кор отк ую
юбоч­
ку,
скакнула
через
него,
за
ней
и
другие;
задержались
еще
с
это й
н овой
за бавой .
Было
весело
пры гать ,
страшно,
но
и
задорно.
Мальчики
также
скакали,
только
навстречу
д руг
другу.
Это
усил ив ало
и
опасность,
можно
стол ­
кн ут ься,
но
и
утрояло
от ваг у.
Над о
было
встретиться
над
костром
и
успе ть
пож ать
руки
д руг
другу.
Как
ба бочки ,
над
огнем
мелькали
веселы е
пары,
а
в
отдалении,
и
не
думая
остана вл и вать ,
по кр икив ал
и
любовался
Аркадий
Андреич.
Волосы
его
отдельными
прядками
пристали
к
потному
лбу,
жилет
был
полурасстегнут,
и
распахнув­
шаяся
нем но го
рубашка
слегка
обнажала
волосатую
ши­
рок ую
груд ь.
—
Чер т
возьми,
я
бы
их
всех
обвенчал,
—
сказал
он,
внезапным
рывком
обняв
стоявшего
рядом
Валентина
Петровича.
—
Где
ты,
м ол одос ть,
ау?
Что
скажешь,
б рат
Валентин?
—
Он
так
и
не
отп уст ил
плеч а
Валентина
Пет­
ров ич а.
Настенька
сел а
на
камне
насупротив.
Она
участия
в
и гре
не
принимала.
Порой
на
нее
падали
быстрые,
бег­
лые
тени,
то
и
д ело
к
ней
об ращ алис ь,
но
она
сидела
не
шевелясь,
высоко
подняв
колени
и
крепко
опершись
гол ов ой
на
сжатые
рук и.
Молния.
блистала
все
ча ще
и
чаще,
тучи
ощут им о
и
тяжело
пр од виг ались
над
головами,
листва
шумела
тре­
во жно
и
свежо.
Пора,
наконец,
и
домой.
Когда
все
бе гом
в зобрал ис ь
по
откосу
оврага
и,
по­
глядев
в
пос лед ний
раз
на
к ост ер,
уже
полускрытый
кустами
орешника,
устремились
в
черную
тьму
ле са,
в
ко­
т орой
ничего
нельзя
бы ло
ра зоб ра ть,
прошумели
важно
и
гулк о
первые
тя же лые
капли.
66


—
Начинается!—провозгласил
Ар к адий
Андреич.—
Слав ный
дождик
накроет.
Барышни,
ножки
купа ть!
И
дождь
не
замедлил.
Первые
мину ты
словно
кто
бр ал
пробные
аккорды,
бегло
п робег ая
невидимой
и
легкой
рук ой
по
верхушкам
дерев,
потом
сраз у
ударил
верно
и
полно,
зашумели
и
з аскакал и
полновесные
капли
с
ли ста
на
лист ,
прядая
в
веселой
вступительной
мелодии.
Вдруг
по сл ыша лся
навст реч у
глухой
и
скачущий
шу м.
Г ром
за глуша л
е го,
но
в
паузах
он
снова
был
слышен.
Кт о-то
скрипел
и
щ елка л,
и
из
темноты
кашлял
в
грязи,
приближаясь
и
не
показываясь.
Дев о чки
по мен ьше
схв а­
тились
руками
и,
каж е тся,
начинали
бояться
не
в
шутку.
По том
у
невидимого
до
сей
поры
чудовища
показался
оди н
мутножелтый
глаз ,
запрыгали
призрачно
огромн ы е
очертания,
ц
оно
сраз у
поя вилос ь
перед
бегущими:
теп­
лая,
совсем
не
страшная
лошадиная
морда
заколыхалась
у
человеческих
л иц.
Телега
о ст ано ви лась.
Стекло
фонаря
бы ло
матовым
от
дождя,
а
по
бок ам
самовара
текли
желтые
гл янцевит ые
струи.
—
Ты,
Ва с илий?
—
Я-с,
Вал ент ин
Петрович.
Так
что
прикажете
пово­
рачивать?
—
Да,
только
где
зд есь
п ов ерн ешь?
—
Повернем
за
милую
ду шу.
Благодать
гос по дь
по
сл ал,
дожжичок.
Белобородый
курчавый
мужик
в
м окрой
рубахе
и
пи д­
жаке,
плотно
прилипшем
к
плечам,
со скочи л
с
передка,
босые
н оги
его
звонко
шлепнулись
в
мокрую,
скользкую
землю.
Нач ал ась
возня
с
поворачиванием;
п ришл ось
от­
носить
задок
телеги
руками,
причем
особенно
усердство­
ва л,
крепко
в ы мазав шись
в
грязи,
Ар кадий
Андреич.
И
на
эт от
ра з,
как
тогда
в
тарантасе,
физически
не­
возможно
было
все м
поместиться.
О стал ись
Валентин
Петрович,
Настенька
да
длинноногий,
как
комар,
нелов­
кий
и
очень
нежной
души
гимназист,
только
что
окончив­
ши й,
по
прозванию
Тараканьи
М ощи;
он
явно
для
всех
к
Настеньке
был
неравнодушен.
Все
го моз илис ь,
сидя
чуть
не
дру г
на
друге,
но
в сем
непременно
хоте лос ь,
чтоб ы
поместились
и
ост авш иеся
трое .
Настенька
ни
за
что
не
хотела
сесть
и
на
все
хит­
рос ти
и
уловки
мальчиков
не
поддавалась.
Между
тем
до ждь
по ливал .
67


—
Ну,
ехать
так
ехать,
—
сказал
Валентин
Петрович,
внутренне
ра дуясь
непреклонности
Наст еньк и,
хот я
и
сам
сильно
ее
уговаривал.
—
Трог ай ,
Василий!
—
Стой,
—
к рикну л
Аркадий
Андреич,
когда
лош адь
уже
с
на туго ю
т ро ну лась,
—
госп один
святитель,
или
как
вас
та м...
Слушайте,
садитесь
на
лошадь
ве рх ом!
На
телеге
все
р ассмеял ись:
—
Ноги
буд ут
болтаться!
—
Нет,
ничего!
Мощи
на
случай
по мо щи!
—
Вы
ог рад ите
нас
от
несчастия!
Сами
Тараканьи
Мощи
помалкивали,
но
потом
вдруг
гимназист,
покосившись
на
На стень ку
и,
должно
быть,
прочтя
во
вз гля де
ее
одоб ре н ие,
о дну
за
другой
поставил
ноги
св ои
на
под но жку
колеса
и
за верн ул
зачем-то
брю­
ки;
зат ем
ст ал
на
ог лоб лю
и
молодцевато,
ко
всеобщему
удивлению,
перемахнул
одно й
ногой,
едв а
не
пе р ека тив­
ш ись
весь
через
скользкую
спину
лошади.
Со
скрипом
и
стоном
телега
тронулась
в
путь.
На сте нька
хохотала
на­
взрыд,
крепко
схватив
рукав
Ва л ентина
Петровича'и
пр и­
жимаясь
голов ой
к
его
плечу.
—
С
богом!
—
С
Мощ ам и!
—ответили
хором
несколько
гол осов
из
те л еги.
—
Самовар
приготовьте!
—
крикнул
еще
раз
в след
им
Валентин
Петрович.
Лица
Настеньки
не
было
видно,
они
шли
рядом,
по­
скальзываясь
и
сталкиваясь.
—
Хорошо...
—
ск азала
На стен ька,
п омолчав .
—
А
мне...
—
на чал
он
и
не
д ог ово рил.
—
У
вас
и
с
вами,
—
быстро
докончила
Нас тен ька
и,
вырвав
рук у,
побежала
вперед.
—
По стой те,
постойте,
Нас тень ка!
—
кр икн ул
он
ей
в догон ку.
—
Вы
упадете,
нельзя
так!
Он
п одосп ел
как
раз
во-время.
Настенька
действитель­
но
поскользнулась,
Валент ин
Петрович
подхватил
ее;
по­
скользнувшись
и
сам,
он
едва
удержался
и
долже н
был
крепко
обнять
ее.
Кофточка
Наст ень ки
б ыла
мокра,
и
под
мокрой'рукой
Валент ин
Петрович
почувствовал
креп ки й,
м олодой
стан
девушки.
Не
размыкая
рук,
он
т олько
поднял
их
выше
и,
сж ав
ее
плечи,
наклонил
к
себ е.
Ог­
ромная,
зи гза гами,
молния
на
мгновение
ослепила
гл аза;
четкие
стр оги е
стволы,
теснясь,
обступали
их.
Нас тень ка
опять
откинула
голову
и
п олуз акр ыла
под
поцелуями
68


глаза.
Л ицо
ее
был о
мокро,
нежно
и
хол одн о,
но
губы
го рячи ,
х отя
и
безответны,
и
от
шеи
шел
сырой
и
густой,
почти
смолистый
запах
загар а.
—
Будет,
—
ска зал а
она,
наконец,
и,
тр ях нув
головой,
отступила
от
Валентина
Петровича.
Он
по шел
ряд ом,
не
смея
ближе
к
ней
подойти.
Л ицо
его
пылал о,
руки
не мно го
дрожали,
а
в
голове
и
в
сердце,
сливая
их
воедино,
плыл
смутный,
острый
и
не жный
страх.
«Боже мой,
что
я
наделал...
И
почему
она
и дет
оп ять
далеко?..»
Ру ки
его
не
переставали
вздрагивать,
все
пом­
ня,
но
не
смея
с нова
приб лиз ить ся ;
гол ос
не
повино ва лс я,
да
и
что
было
с ка зат ь?..
Но
он
сделал
над
собою
у сил ие.
'—
Нас тен ька ,
—
начал
он,
за пин а ясь,
—
вы
на
м еня
не
сердитесь?
—
Она
не
отвечала.
—
Я
говорю
глупости,
но
это
потому,
что...
потому
‘что. ..
—
Будет,
—
повт ор ила
она
с вое
короткое
слово.
—
Не
надо.
Она
шла
теперь
б лиже,
и
Валентин
Петрович
отчет­
л иво
различал
ее
силуэт
между
деревьев.
До ждь
не­
сколько
прит их.
Гр ом
стал
реж е,
и
воздух
очи с тилс я;
ды­
шалось
озоном
ле гко
и
возбужденно.
—
Отчего
вы
ничего
не
сп роси те
обо
мне?
—
сказал а
вдруг
Нас теньк а.
—
Вы
даже
не
з нает е,
кажется,
кто
я.
—
Я
з наю
т олько ,
—
пр ого вор ил
Вале нт ин
Петрович,
застенчиво
потупившись,
—
что
вы
подруга
Сонечки.
На сте нька
рассмеялась.
—
Подруга!
—
воскликнула
с^іа.
—
Да
ведь
мне
уже
два дца ть
два
года!
И
я
вовсе
ей
не
подруга.
Я
здесь
гощу,
я
не
здешняя.
—
Уже
двадцать
два!
—
повторил
он
л аско во
и
горько,
вспо миная
св ои
с орок
шесть.
—
Кто
же
вы?
—
А
з ачем
вам ?
—
На сте нька
вдруг
повернулась
к
не­
му.—
То
и
хорошо,
что
вы
не
зн аете
и
не
узн ава ли.
Вот
она
—
я,
вот
и
вс е.
Я
с
вами
иду
в
лесу,
ну
и
будет .
Гроза
пришла
и
ушла,
уходит.
Так
и
люди
должны.
Что
спра­
шив а ть!
Это
неволя.
А
я
люблю...
—
Чт о?
—
А
вот
приш ла
и
ушла.
Вот
и
вс е.
Вот
и
вся
я.—
На сте ньк а,
помолчав,
продолжала:
—
По мни те,
Аркадий
Андреич
сказал
про
вас: «Хлоп
—
и
увез!» Это мне по­
нравилось.
А
больше
я
ничего
не
хочу
и
о
вас
знать.
Слышите.?
Мне
все
равно,
что
там
у
вас!
Совсем
все
6$


равно!
И
к
че му
говорят
мне
об
этом,
как
бу дт о../Нет,
мо жет
бы ть,
и
не
так...
От
э того
во
мне
еще...
Ну
да,
еще
б ольш е.
Не
говорите
со
мной.
Помолчим.
Настенька
словно
устала
от
непривычно
дли нн ой
ти­
рады.
Она
шла,
поматы в ая
голов ой
и
о
чем-то
про
себя
думая.
Между
тем
дождь
снова
усилился,
сгустился
мра к,
и
молнии
стали
все
чаще
и
изло ма нней.
Г ром
не
гремел
теперь
с
уд арами
и
раскатами,
он
ниспадал
вниз
сухой,
прерывистый
и
едкий.
Сверкания
молнии
и мели
фиолето­
вый,
тревожащий
цвет;
и
казалось,
в низу
фосфорилась
трава,
очертания
дерев ь ев
становились
двойными,
с
темно
от ороче нн ым
к онтуром ,
и
в ода
под
ног ами ,
в
широк о
р ас­
текшихся
лужах,
как
раскаленное
се ре бро,
пок рыт ое
сквозистою
д ымк ой,
колола
глаза.
Дождь
лил
сплошными
потоками,
но
стра нна я
сухос ть
прон изы вал а
воздух,
и
по­
рою
казалось,
что
действительно
пахнет
фосфором.
—
Вы
не
боитесь?
—
сп роси л
Валентин
Петрович;
На­
стенька
промолчала.
—
А
е сли
бы
мы
заблудились?
—
Я
была
бы
рада,
—
отвеча л а
она
с
к орот ким,
также
сухим
смешком.
Однако
лес
кончился.
В
отдалении
ч ерез
лужок
был и
видны
уже
и
ог ни
госп одск ого
дом а;
Валент ин
Петрович
сделал
все- так и
крюк ,
выходили
теперь
стороной;
х лю­
па я,
булькался
дождь
в
в оду
пруда.
У
дикой
яблон и
Настенька
остановилась.
—
Постойте,
—
сказ ала
она
и,
помолчав,
вдруг
вне­
запно
и
крепко
до
боли
обвила
руками
шею
Вален ти на
Петровича.
Она
всего
раз
поцеловала
е го,
но
сама,
и
сделала
это
с
ди кой
безудержностью.
—
За
то,
что
ты...
За
то,
что
ты...
—
начинала
На­
стенька
и
ни
разу
не
до говар и вала .
—
Ну,
а
теперь
бежим!
Они
в зял ись
за
ру ки
и
побежали
под
ударами
дождя,
бившего
здесь,
без
прикрытия
леса,
с
осо бе нной
сил ой.
Однако
и
их
по
пут и
нагнала
тел ега .
Она
давно
у же,
в тори чно
блуждала
в
лесу,
но
ра змин улась
с
Валентином
Петровичем
и
Настенькой.
Ва с илий
теперь
возвращался.
Сам
он
был
все
в
той
же
рубахе
и
пидж аке,
окончательно
слипшихся
с
телом,
но
им
привез
плащи.
Обо им
хв атил о
и
одного.
Настенька
сидела,
сжавшись
в
комочек
и
приникнув
к
Валент ину
Пет ров ичу ,
а
он
це­
ловал
ее
мо крую
го лову
и
с
ос торо жн ою
нежностью
дышал,
отогревая,
на
ее
холод ны е
пальцы.
70


X
Прошла
гроза,
про шел
и
эт от
ве чер,
смешной
и
мок­
р ый,
когда
отогревались
в
самых
фант аст ич еск их
костю­
мах ,
опустошив
все
гардеробы,
комоды
и
сундуки
(домой
возвращались
наут ро ), минула и свадьба Сонечки с Гуси-
ком,
отпразднованная
на
сл аву,
не
оди н
раз
еще
опр ок и­
дывались
песочные
мир ов ые
часы,
сменя я
день
на
но чь
и
мрак
на
зарю;
уже
от
С оне чки
Гус ев ой
пол учили сь
пер­
вые
открытки
из
Итал ии
с
фреск ами
Ги р ляндайо
из
Са н­
та
Ма рия
Новелла
и
с
голов ою
Дави да
из
Академии;
уже
успело
завязаться
и
но вое
сват ов ст во
с
д руго й,
бл ижа й­
шей
по
оч ере ди
девочкой
Стр уков ой,
Лизой,
за
которую,
ко
всеобщему
хохоту,
при св атал ся
гимназист,
влюблен­
ный
до
той
поры
в
На стень ку
и
из
молодечества
перед
ней
в
но чь
грозы
болтавшийся
в ерхом
на
мокрой
лоша­
ди ной
спин е,
и
дело ,
с мех
смехом,
уже
налаживалось,
а
Аркадий
А ндре ич
го в орил
с
озабоченным
еидом,
что
п ора,
пожалуй,
приглядывать
жениха
и
Ироч ке .
Уже
созрела
пшеница
и
был
на
исходе
июль.
Лето
с тояло
жа рко е,
пол­
ное
гроз,
удачи
в
работе.
Кр утой
д угой
подымалось
оно
и
в
жи зни
Ва ле нтина
Петровича;
со быт ий
особ енн ых
не
б ыло,
и
в
то
же
вре мя
было
оно
полно
со быт ий,
хотя
и
были
они
совсем
особого
рода,
по добны е
соб ы тиям
в
при­
роде :
гроз е,
дождю
и
гулявшему
над
деревьями
ве тру,
полуденному
т омле нию,
когда
в озд ух,
накаляясь,
охва­
ченный
ленью,
дрожит
и
мреет
над
желтыми
пол ями,
а
листва
никнет
в
изнемогающе
сладкой
ист ом е;
и
многое
другое,
причудливое
и
простое,
и
ве личе ст ве нное
в
сво ем
разнообразии
и
полноте,
проходило
че ре дой
в
душе
Ва­
ле нт ина
Петровича,
неизменно
св язанное
с
частыми
те­
п ерь
свиданиями
с
Настенькой.
Точно
какой-то
затвор
был
снят,
и
шумно
беж ала
рек а,
отражая
всю
п олн оту
бытия.
Валентин
Петрович
стал
бывать
и
у
Н аст еньк и,
и
до­
рога
чер ез
ме льниц у
становилась
и злюблен н ой.
Жи ла
она
у
бабушки
и
дву х
ее
дочерей,
обеих
рано
овдовевших
и
не
имевших
детей;
мужчин
в
доме
не
было,
и
Настенька
среди
м олч а ливых
старушек
од на
наполняла
его
ки пен ием
жиз ни.
Из
отрывочных
с лов
эт их
женщин,
сам
не
расспрашивая,
Валенти н
Петрович
уз нал
только,
что
от ец
Нас тень ки
служ ит
в
Москве,
в
Крестьянском
банке,
что
у
нее
есть
бр ат
ги мназ ист,
а
сама
Нас тен ька
71


учи тся
на
Екатерининских
курсах;
об
эт ом
она
ему
ни
разу
не
заикнулась.
Был
у
Наст еньк и
и
жених,
офицер^
да
«с ним вышло несчастие», какое именно,
об
этом
не
говорили,
да
и
вообще
упомянули
о
нем
только
раз
и
мельком.
Вп роче м,
ис тор ия
эта
не
б ыла
особенно
сложной.
Ар­
кадий
Андр еич ,
з навш ий
давно
б абу шку
На стень к и,
еще
до
приезда-внучки
п огост ить
в
это
лет о
з нал
от
нее
обо
в сем
и
раз
пер еда л
Валентину
П е тро вичу.
У
Наст ень кин а
жениха
была
другая
семья,
н езако нн ая,
о
которой
На­
ст ен ька
не
знала.
Но
раз
эта
же нщина,
мать
двух
детей,
отыскав
Настеньку,
приш ла
к
ней.
О
чем
они
говорили,
хорошо
неизвестно,
но
На стен ька
в
слезах
выш ла
прово­
дит ь
св ою
гостью,
и
еще
всю
но чь
п роб род или
они
по
улицам
Москвы,
а
наутро
она
не
приняла
ж ених а.
Он
не­
легко
отне сс я
к
разрыву,
начал
кутить
и
проводить
но чи
за
кар там и.
Было
и
еще
одн о
с вида ние
у
них,
и
Настень­
ка,
ка жет ся
(хотя бабушка с ужасом только полунаме -
кал а
об
эт о м), предлагала ему повенчаться с тою
(не
жить,
он
ее
уже
не
любил,
а
ли шь
узаконить
ее
и
в сей
семьи
п ол ож ени е), и тогда она будто бы станет опять
любить
е го,
да же
к репче ,
чем
прежде.
Но
он
отказался,—
н из кого
происхождения
бы ла
эта
ж енщина ,
—
так
все
и
ра с стро ил ось.
Валентин
Пе т рович
с
тайным
волнением
выслушал
этот
рассказ
Ар кади я
Андреича,
так
тесно
пе р епл етал ась
эта
и ст ория
с
самыми
скрытыми
и
глубокими
собствен­
ными
его
переживаниями.
Изо
в сей
струковской
молодежи
бывал
у
Настеньки
изредка
оди н
теперешний
же них
Лизы
Струковой.
Он
пр и­
ходил
к
ней
и
молча
просиживал
(всегда на одном и том
же
поте ртом
с ине ньком
креслице)
по
нескольку
час ов
у
окна,
выставив
вперед
через
комнату
св ои
тощие
ног и
и
глядя,
как
На стен ька
сидит
за
выш ивание м.
Потом
бр ал
у
нее
пол отен це ,
выщипывал
самыми
кончиками, «всегда
в
т рау р е», грязных ногтей канву и уходил,
дл инно
взд ы­
ха я.
«Такой блаженненький,
не
дай
бог,
—
го во рила
ба­
бушка
Ва ле нтину
Пет ров ичу ,
покачивая
голов ой,
—
ну,
а
все-таки
был
жених...» —«И
дя дя
у
него
с
состоянием,
лучшую
москательную
лавку
имеет,—
подхватывала
пе р­
вая
тетушка,
—
да
только
Настенька
все
того
не
мо жет
забыть,
хо ть
и
сумасшедший
он...» — «Настеньке
будто
гроз ил ...»
—
добавляла
вторая,
а
бабушка
со
в зд охом
72


краткозаканчивала: «Ну и тосказать,
оф иц ер...»
—
«А что
же,
он
пред л ожение
делал?»—
спрашивал
с
запинкой
Валентин
Петрович.
«Кто?
Мос кат елы цик -т о?
А
как
же^
чес ть
ч есть ю,
и
нам
гов ори л.
Мы
к
ней,
а
она
только
ру­
кой
ма хн ул ѣ, так и отпустила ни с чем.
Теперь
к
Лизаньке
Струковой
присватывается,
что
ж,
дай
ему
бог...»
Старушки
собрались
однажды
и
в
Яс ен ки.
Валентин
Петрович
водил
их
по
хозяйству;
они
одобрили
сад,
мо­
лотилку,
скотн ый
двор
с
симменталами,
кузню
и
мельницу
и
отнеслись
скептически
почему-то
только
к
пл одов ой
су­
шилке,
которую
в
этом
год у
за во дил
Валентин
Петрович;
съездили
утром
к
о бедне
(в Ясенки приехали с вечера),
с
удовольствием
ели
пирог
с
рис ом
и
рыбой,
посл е
обеда
сладко
ус нули
ча сика
на
два .
На стен ька
х о зяйнича ла
за
чаем
и
за
обе дом ,
рассудительная
и
спокойная,
как
бы
принимавшая
гостей
у
себя;
у
Валентина
Петровича,
гляд я
на
нее,
сердце
ныло
тос кою
и
умилением.
-
Она
вообще
бывала
теперь
не ре дкою
гостьею
в
Ясен-
ках.
Приходила
обыкновенно-
пешком,
с
утра,
а
вечером
от воз ил
ее
Валентин
Петрович
в
двухместной
тел ежке ,
правя
сам
лошадьми.
Изредка
объезжала
На стень ка
с
ним
и
п оля,
но
чаще
ос тава лас ь
дома ,
брала
из
библио­
теки
книгу
и
ух од ила
читать
в
сад
или
на
пруд.
Она
по­
дружилась
с
Б ори сом,
с
мад ам
(гуляла и играла с ними)
и
да же
с
н янюшк ой
Василидой,
ж ен щиной
очень
строгого
нра ва
и
поначалу
отнесшейся
к
ней
далеко
не
друже­
любн о.
Настенька
вовсе,
к азалос ь,
не
ду мала
(равно как
и
Валентин-
Пе тров ич), что могли говорить и придумы­
ва ть
в
округе
о
частых
ее
пос ещ е ниях.
Раза
три
п ришлос ь
Нас тень ке
даже
заночевать.
Раз
из-за
грозы,
другой
раз
занездоровилось,
а
пос ле дний
оста лась
са ма:
за
Борисом
недоглядели,
он
выкупался
под
вечер
в
пру ду
с
паст у хам и,
и
у
нег о
сделался
(неболь­
шой,
правда)
жар.
Ма ль чик
он
был
некрепкий,
и
Вален­
тин
Петрович
не
на
шутку
обе сп ок оилс я.
Он
хоте л
сейчас
же
посылать
в
го род
за
доктором
(единственным), но
Нас тен ька
знала,
что
тот
был
в
этот
день
в
отъезде,
и
сама
осталась
с
больным.
К
вечеру
Боре
стало
как
буд то
бы
хуже.
Он
лежал
у
себ я
в
кров ат ке
в
боль шой
детской
комнате,
окнами
вы­
ход ив шей
в
сад ,
и,
разметавшись,
пытался
о
чем-то
рас­
сказывать,
несвязно
и
по мину тно
сбиваясь.
Настенька
си­
дела
возле
него ,
держа
его
руку.
На
шкафчике,
73


в
и зголов ье ,
стояли
лекарства,
недопитая
чашка
с
зава­
ренною
сухою
ма линой
и
затененная
книг ою
лампа.
Фран-
•цужеыка на цыпочках собирала вечерний свой туалет,
так
как
ее
на
сегодня
(по крайней мере на время)
пере­
селяли
в
соседнюю
комнату,
ряд ом.
*
На
другом
ко нце
дом а
нянюшка
Ва си лида
сидела
за
пок рыт ым
скатертью,
уже
прибранным
чайным
столом
и,
н адев
очки,-читала
библию,
единственную
свою
книгу,
ко­
торую
пе речи ты вала
уже
в
шестой
р аз.
Все
двери,
соеди­
няющие
комнаты
огромного
до ма,
были
отк рыты ,
и
Ва­
лентин
Петрович,
зак и нув
руки
за
спину
и
переплетя
па л ьцы,
ходи л
по
п росторн ой
их
ан фила де.
Дойдя
до
дв е­
рей
детской,
он
останавливался
на
м инуту
и
глядел
на
Бориса
и
ст рогое
лицо
Наст еньк и,
в
п олутен и
ск лоне нн ое
к
мальчику,
у ла вливал
дв а-тр и
отрывистых
несвязных
его
лепетания
и,
кр уто
повернувшись,
ша гал
н азад.
Слева
был
сад,
сл або
шуме в ший
кое-где
в ырва нной
св етом
из
окон
блестящей
листвой,
справа
в торой
ряд
комнат,
не­
освещенных,
выходивших
во
двор.
Оттуда
еще
дон ос или сь
кое-какие
звуки
зати х авше й,
но
не
от ошедше й
еще
на
по­
кой
хозяйственной
жизни.
Когда
доходил
он
до
ст олов ой
и
виде л
нянюшку
Ва-
силиду,
неспешным
движением
ст арч еск их
губ
читавшую
строк и
Ветхого
зав ета ,
ула вливал
напряжение
морщин
у
очков,
толс той
п ерек ручен ной
ниткой
опоясывавших
сзади
ее
маленькую
голов у,
к
вечеру
освобожденную
от
платка,
с
тонким
слоем
гладких,
еще
не
вполне
седых
волос,
он
замедлял
сво й
шаг,
хо тя
и
не
оста на вли ва лся.
Станови­
лось
похоже
на
ж изнь
—
от
детской
кроватки
и
склонен­
ной
над
ней
м ол одой
внимат ел ьной
женщины
и
до
этих
старческих
шев еля щих ся
губ
над
стр а ницам и
ветхой
книги.
Пу ть
одному
через
д л инные
мо лч аливы е
комнаты
с
зеркалами
в
простенках
и
старыми,
в
старых,
тусклым
з олот ом
мерцающих
рама х,
портретами
предков
кажется
дл инным
и
пространство
сли шком
б ольши м,
чтобы
напол­
нить
его
одн ом у;
крайние
полюсы
есть,
а
середина?
На­
ст е нька
сидит
возле
мальчика,
как
молодая
мать
около
своего
ребенка.
Как
мать
и
жена?
Валентин
Петрович
остановился
снов а
у
двери.
Мадам'
ушла,
а
Настенька,
пр ивст ав
и
наклонясь
над
Борисом,
старалась
расслушать,
что
он
ей
говорил.
Вдр уг
Валентин
Петрович
услышал
отчетливый
шепот.
74


Мальчик
полупривстал
и,
охватив
’ Настеньку за шею
руками
и
не
отры в ая
глаз,
пр ямо
в
ухо
сказ ал
ей:
—
Мамочка,
дай
мне
п опи ть!
Валентин
Петрович
ви д ел,-
как
вс пыхну ла
Настень кин а
шея
и
о тк ину лась
г ол ова,
но
всл ед
за
тем
она,
не
отни­
мая
его
руки,
потянулась
сво ей
к
чашке
с
ма лин ой.
Маль­
чик
на пи лся
и
ле г,
смолкнув,
а
де вуш ка
села
опять,
не
обернувшись
к
Валент ину
Петровичу.
Бесшумно
и
тихо
повернул
Ва ле нтин
Петрович
назад,
но
не
к
няне,
а,
отв ор ив
дверь,
на
террасу;
туг
сел
он
на
ступеньках
лестницы,
расстегнув
себе
ворот,
и,
достав
папиросу,
засв етил
огонек.
Слова
Бори са
в
бреду,
не
пе­
реставая,
звучали
в
ушах .
О,
как
все
теперь
бы ло
гораздо
сложн е й!
В
его
отноше ни ях
соб ст вен но
к
Настеньке
все
б ыло
просто,
но
простота
эта
рядом
с
той
неизбежною
сло жно ст ью,
которая
вот -во т
вступит
опять
в
его
жизнь,
грозила
сама
с тать
у сугублен н ою
сложностью.
И
все
во з­
никал
короткий
р ассказ
Аркади я
Андреича,
ис пуга нное
не­
доумение
бабушки
и
странный
намек
о
каких-то
угрозах...
История
Иако ва
с
женами
его
и
служанками
жен
—
«пусть она родит на колена мои»
—
в спо мн илась
ему
из
первой
книг и
Моисеевой,
как
раз
той,
что
перечитывает
на
ночь
нянюшка
Василида.
Но
разве
же
Агния
неплодна
в
су пру жест ве
и
он
—
какой,
же
Иак ов?
Одна
На стен ька ,
в
обаятельной
своей
непосредственности,
ра зве
одна
она
не
была
бы
немыслимой
в
ро ли
служанки
Рахилиной
В ал­
лы?
Валентин
Пе т рович
почувствовал,
как
неудержимо
краснеет.
Чт о,
ес ли
бы
по дойти
сейчас
к
ня не
и
спросить
мудр ого
ее
совета?
Она
качала
его
в
колыбели,
заменяла
ему
ра но
умершую
мать,
она
прожила
восемь
десятков
лет
и
знает
его
лучше,
чем
знает
себя
он
сам...
И
Валентин
Петрович
ед ва
не
поднялся,
чтобы
пойти
к
ней,
се сть
у
ее
н ог,
как
в
старину,
или
стать
на
колени
и,
подождав,
пока
она
сдвинет
на
лоб
очки,
поло жит ь
к
ней
голову
на
ст ар еньк ий
ф артук
и
спросить
по - детски
совета...
Но
он
удержался.
Он
и
сам,
слава
богу,
не
ма­
ленький
и
му жч ина,
отец
и
муж.
На стен ь ка?..
Разве
она?..
Разве
с
ней
не
поис ка ть
ли
вместе
исхода,
в
четыре
р уки
не
разобрать
ли
з апу танный
узор
причудливых
но т,
не
дожидаясь
прих од а
самих
со­
быт ий?
Но
и
это
представлялось
сов сем
не воз можным .
Настен ь ка
прежде
всего
не
люби ла
слов
и
разговоров
(хотя и проговорила когда-т о ,
в
Москве,
целую
ночь
—
о,
75


это,
наверное,
бы ла' лу нная
в идная
ночь!
—с
же ною
люби­
мо го !..).
С
ним
же
единственный
раз,
тогда
в
лес у,
ск а­
зала
она
что-то
о
себе
самой,
и
то
отклоняя
возможность
самой
поп ы тки
что -ни буд ь
еще
разузнать
о
не й.
«Пришла
и
ушла», —
ска зала
о на,
и
к ак.
правд ивы
и
обещающе
горьк и
эти
слова!
Ко неч но,
сама
про
с ебя
она
не
р аз,
а
много
раз
ду­
ма ла
об
этом
же.
Иногда
Валентин
Петрович
ловил
на
се бе
ее
взг л яд,
полный
немого
вопроса,
который
тотчас
же
она
тушила
бе глым
дв ижением
к рутых
ресниц
своих,
а
разговор
заводила
о
пустяках.
Бывало
и
так,
что
он
видел
ее
случайно,
идя
мимо
окна ,
как
она
бы стр ым
ша­
гом
ходила
из
угла
в
угол
комнаты,
за ложи в,
как
любил
и
он,
за
с пину
руки,
и
лоб
ее
был
наморщен,
а
выражение
лица
почти
су ров ое
и
напря женно е.
И
еще
один
раз
за­
стал,
невиденный
ею,
за
внима т ел ьным
вглядыванием
в
бо льш ой
портрет
Аг нии
в
его
кабинете.
Но
она
никогда,
ни
полунамеком
ниче го
не
спрашивала
его
о
жен е
(хотя,
кажется,
многое
хотела
бы
знать...)
и
дер жал а
себя
так,
словно
бы
и
не
знала
о
ее
существовании.
Молчал
и
о н...
Но
и
помимо
эт ой
всегдашней
Настенькиной
скрытно­
сти,
ра зве
не
должен
был
им енно
он
что-то
ре ши ть?
Он
был
в
центре
узла,
и
всю
ответственность
надо
уметь
брать
на
себя,
не
малодушествовать.
Должен
реш и ть...
Но
что
же?
Валентин
Петрович
был
сильно
взволнован
и
ку рил
о дну
папиросу
за
друго й.
Пусть
это
было
в
бре ду,
но.
и
в
самом
деле
Борис
не
отозвался
ли
лишь
на
ток
ее
чисто
материнской
любви?
Такой
еще
не
в идал
На стень ку
и
Валент ин
Петрович,
он
замечал
только
пр ивя з анно сть
Бори са
к
ней
и
то,
что
мал ьч ик
с
Настенькой
переставал
быт ь
хмурым
и
задум­
чивым,
и
он
п ростод ушно
радовался,
глядя
на
них, .этим
веселым
детским
минутам.
Но
сейчас
девушка,
с идев шая
у
больного,
б ыла
вся
ина я,
и
еще
небывало
ост рое
чув­
ство
какой-то
бе знаде жно й
нежности
том и ло,
грудь
Ва­
ле нт ина
Петровича.
Он
пробовал
дума ть
об
Аг нии,
о
предстоящем
приезде
ее,
но
мыс ли
его
быстро
пу т ались
и
соскальзывали
опять
на
Настеньку,
на
сегодняшний
вечер,
уже
п е реше дший
в
темную
н очь,
на
то,
как
сид ит
она
у
Бориса,
как
ма ть ...
Только
одно,
нечто
широ кое
и
общ ее,
полн ило
грудь
от
все х
размышлений.
Это
не
был о
мыслью
ни
о
себ е,
ни
о
76


жене,
ни
даже
о
Настеньке,
а
скорей
вообще
—
о
чело­
веке,
кто
бы
он
ни
был
и
под
какой
бы
широтой
ни
про­
водил
свои
д ни,
об
его
оторванности
и
раз рыв е
с
единой
гармонией
мира .
Вот
и
сей час
он,
м ужч ина,
от ец
и
лю бя­
щий ,
перед
лицо м
э той
благоухающей
ночи
—
как
детски
бе сп ом ощен
он
в
своем
одиночестве!
Валентин
Пе тров ич
встал
со
ст упен ек,
прошелся
и,
смяв
папиросу,
хрус тн ул
рук а ми.
Света
не
было
в
окнах,
кто-то
распорядился
потушить
лампы.
Он
не
зна л,
сколько
в реме ни
здесь
п роси дел,
—
может
быть,
и
очень
долго
уже.
Только
из
окон
Бо­
рис а
падал
слабый
отсвет
и
о свещал
на
песке
забытое
полосатое
колечко
серсо.
«Спит ли она?
—
подумал
Валентин
Петрович.
—
Или
сидит
и. ..
мо жет
быть...
.ждет».
Он
ощущал
усталость
в
груди
и
незаметно
под крав ­
шуюся
за
мыс ля ми
с лад ост ную
истому.
Толь ко
теперь
осо з нал
он
это
томящее
чувство
и
испугался
е го,
ибо
зна л,
что
оно
предвещало,
и
отдавался
ему
од нов рем е нно:
ум
отходил,
уст ал ый
и
ничего
не
разрешивший,
д ыха ние
ночи,
на
см ену
ем у,
стало
слышней.
Где-т о
в
р аки тах
рез­
ко,
протяжно
и
с
перегибами
кричала
дал екая
ив олга .
Безлунная
ночь,
б есш елест ная ,
еще
не
вовсе
ост ыв шая
от
зноя,
покоилась
над
садом,
д ерев ья
полудремали,
стояла
глубокая,
теплая,
безмолвно
призывающая,
д у шистая
ти­
шина.
Отдаленные,
но
все
же
терпкие
и
крепкие
запахи
конопли
и
мя ты
по или
собою
те м ное,
полное
неопределен­
ных
желаний,
бес пок ойств о
и
ожид ание.
И
е
доме
была
т ишина ,
ни
звука
не
доносилось
из-за
те мног о
четырех­
угольника
отк рыт ой
двери.
Бы ло
похоже
на
то,
как
ес ли
бы
была
скрыта
она
черным,
с плошным ,
непроницаемым
пологом.
Вдруг
Валент ин
Пе т рович
коснулся
глаз.
По
мимолет­
ной
ассоциации
образов
ему
показалось,
что
в
д вер ях,
раскинув
полы
х ал ата,
стоит
Аркадий
Андреич,
а
за
ним ,
за
на
мгновенье
от кин утой
темной
полой
мелькнула
округ­
лость
девичьей
нежной
рук и,
и
узкое
кружево
скользнуло
с
угловатого
смугло
белеющего
плеча.
Он
сделал
шаг
к
двери
и
ост анов ил ся,
сх ват ивш ись
руками
за
косяки.
Пе­
ред
ним
в
двух
шагах
бы ла
На стен ька.
Она
с пешно
на­
кидывала
что-то
белое
на
плечи.
—
Три
часа,
—
сказ ала
он а.
—
Боря
усн ул
и
ж ара
нет,
лобик
холодный.
77


—
А
мадам?
—
произнес
первое
попавш ееся
слово
Ва­
лентин
Петрович.
—
Я
разбудила
ее,
она
пер ешл а
ту да.
Все
п рош ло,
—
ответила
Нас тен ька
и
повт ор ила
опя ть:
—
Три
ча са.
—
Три
ч аса,
—
повторил
за
нею
и
он,
как
э хо,
и
не
двигаясь,
следя,
как
Настенька
застегивала
пуговицы
на
гру ди;
теперь
он
уже
на ве рное
знал,
что
только
и
ждал,
когда
она
выйдет,
и
думал
только
об
этом.
—
Я
хочу
лечь,
—
добавила
она
тише
и,
дрогнув
пле­
чами,
протянула
Вал ент ину
Петровичу
издали
высоко
о б наженную
руку.
«Лечь ...
лечь...» —
оп ять
повторил
он,
но
уже
про
се бя,
и
все
не
двигался
с
места;
у
не го
кружилась
голова,
и
ка­
залось,
что
ес ли
он
оторвется
от
спасительных
дверных
косяков
и
с дел ает
хот я
шаг
к
Н астень к е,
то
но ги
его
не
выдержат
и
он
упадет.
—
До
свиданья!
—
До
свиданья,
—
е два
прошептал
он
в
ответ
и
про­
тянул
Настен ьк е
руку,
слаб о
и
непроизвольно
притягивая
девушку
к
себ е.
—
Посм отри те,
какая
ночь!
Они
стояли
в
дверях
и
гл ядел и
в
сад,
уже
смутно
бе­
левший.
Ру ка
его
была
на
пле че
Н астен ьк и,
и
он
все
крепче
о б нимал
„ее,
медленно
привлекая
к
себе.
Насте нь ка
молчала,
дыхание
ее
бы ло
тяж ело
и
прерывисто
и
волосы
каса л ись
л ица
В ал ентина
Петровича.
Она
безвольно
и
медленно
поник ла
к
нему,
точно
рушась
и
отдаваясь
его
ши рок ой
груд и.
Потом
она
вскинула
рук и,
как
тогда
у
яблони
под
дождем,
и
вся
прижалась
к
нему,
обвив
его
ше ю.
Но
не
совсем
и
так,
как
тогда.
Это
уже
не
был
порыв
грозы ,
быстро
пронесшейся
и'
миновавшей,
и
не
было
св е­
жей
влажности
капель
дождя
на
волосах
и
лице ,
это
бы ла
безвозвратность,
безлунная
д ушная
ночь,
и
от
лица
и
тела
пышало
жаром,
и
поц елуи
бы ли
жа дны е,
пересохшие
и
неутолимые,
и
б ыла
т ишина
и
темнота
и
пахло
коноплею
и
мятой...
XI
Под
ут ро
н ебо
заволокло
облаками,
но
дождь
не
с разу
собрался,
и
де нек
стоял
се рый
и
мя гк ий.
После
завтрака
В алент ин
Петрович
отправился
в
по ле,
а
Настенька
си­
дела
в
саду.
Мадам
писала
письмо
на
род ину,
няня
то­
75


мила
с ебе
в
горшочке
дикие
груши
на
кухне,
любимое
свое
лакомство,
а
Борис,
как.после
ван ны
окрепший
п осле
своей
кратковременной
хвори,
кат ал
желтый
старенький
обруч
по
узкой
и
д лин ной
кленовой
аллее;
он
был
весело
настроен
и
что-то
покрикивал
на
ходу,
отдельные
фразы
из
фантастической
истории,
разыгрывавшейся
в
самой
тесн ой
связ и
с
бегом
обруча
под
его
креп ко й
ореховой
палочкой.
Каждый
р аз,
как
он,
возвращаясь,
добегал
до
Настеньки,
он
бра л
оди н
из
ее
пал ь цев
и,
осторожно
под­
нос я
к
губам,
бы стро
ц елов ал
его
и
ки дал
всю
рук у
назад,
смеясь
и
опя ть
подпрыгивая
и
го ня
обруч
пер ед
собой.
Когда
он
только
что
поцеловал
се дьм ой
и
побежал
было
даль ше
(счет пальцев тоже был звеном в его
пут еш ест вии ), залаяли собаки и кинулись навстречу за­
вернувшему
за
угол
сада
экипажу.
Борис
остановился
и
на
цыпочках,
продолжая
игру,
по-новому
обернувшуюся,
и
рад уяс ь
нечаянному
и
непредвиденному
приключению,
которое
надобно
б ыло
как-т о
вк люч ить
в
круг
событий,
ст ал
придвигаться
к
дому,
прячась
и
п риг иб аясь
в
зарос­
лях
ря б ины,
орешника
и
мо лоды х
к ленк ов
и
серебристого
тополя,
густо
з апо лнивш их
канаву
вдоль
п летн я.
Настен ь ка
только
скользнула
р ассеянным
взглядом
по
промелькнувшей
через
сетку
листвы
рыженькой
паре,
за­
пряженной
в
тар ант ас
с
откинутым
кузовом;
какая-то
дама
в
кор ич нев ой
дымной
вуа ли
сид ела
та м,
но
На­
стенька
равнодушно
отвела
голову
и
стала
глядеть
в
мя г­
кую ,
в есь
сад
по кр ывавш ую
тень.
Д ев ушка
р ада
б ыла
серому
дн ю,
приносившему
ей
отдохновение;
он
помогал
мыслям
ее
не
уг лублят ься
слишком
и
обв олаки вал
все
ее
существо
у ба юки вающ ей,
миротворною
тишиной.
Она
сл або
улыбалась
Б орису
с
его
ритмически
воз вра ща ю­
щимся
об ручем ,
каждый
раз
как
он
осторожно
бр ал
ее
руку
и
шаловливо
кидал
назад.
Время
от
времени
о на,
однако,
вздыхала
и
пошевеливала
непроизвольно
кон чи­
ками
пал ьцев.
Ей
было,
кажется,
вовсе
не
инт ере сн о,
кто
там
при­
еха л.
Она
по думал а
б ыло,
что
над о
пойт и
встретить
ран­
нюю
гостью
(дом был пуст), но осталась сидеть.
И
только
когда
Борис
вприпрыжку
бросился
к
ней
и
закричал,
не
рассчитав
по-детски
го л оса,
так
чт о,
пожалуй,
и
прие зж ая
дама
могла
услышать
его
сло ва: «Там тетя какая -т о
пр и­
ехала!
Чужая!»—
она
поднялась
и
пошла
навст реч у
при­
ехавшей.’
79


Дама
стояла,
обойдя
дом
всл ед
Борису,
у
края
кр о кет­
ной
площадки
и
гля де ла
на
н их.
Стар ые
собаки
Бу ян
и
Танцор,
радостно
повизгивая,
очевидно
узнав,
т ерлись
во­
круг
нее
и
старались
лиз ну ть
пра вую
рук у,
с
кот орой
пер ­
чатк а
бы ла
снята.
Б ол ьной
Та нцор ,
все гда
меланхоличе­
ский,
так
извивался,
словно
хотел
выл ез ти
из
своей
обвет­
шавшей
и
облезающей
ко жи,
и
только
Волчок
недоуменно
и
отрывисто
п о тявки вал
издали,
да
и
то
все
ре же
и
реже.
Настенька
шла
с
Борисом,
уце пившимс я
за
ее
фарту.-
чек ,
кот орый
она
надела
с
утра,
и,
словно
на
нее
нашл о
какое-то
странное
о ту пение,
почт и
не
видела
гостьи.
Та
стояла
не
двигаясь,
и
беглые
блики,
подобные
зарницам,
набегающим
одна
на
дру гую,
пр онос или сь
по
ее
зат е нен^
.ному
лиш ь
слегка
от ки нутой
вуалью
лицу;
рук и,
опущен­
ные,
туго
натягивали
узкую,
лайковую
пе рчат ку.
Такою
увидела
ее
Нас теньк а,
т онкую
и
стройную,
изменчивую
и
нап ря женную ,
вдруг
разглядев
и
сра зу
узнав
по
портрету.
Ост анов ил ась
теперь
и
она
на
мгновение,
и
глаза
Аг нии,
не
о т рывав шиеся
от
них
обоих,,
различили,
конечно,
смер.-
те льн ую
бледность
на
л ице
м олодой
девушки,
к
к оторой
прижался,
также
вдруг
испугавшись,
хор оше ньки й
маль­
чи к.
Боря?
Но
ст р анное
сходство,
ко нечн о,
боль ше
все го
в
общем
их
в ыр ажении,
бы ло
в
эту
минуту
ме жду
ним
и
тою,
за
фартучек
кот орой
он
уцепился,
словно
ища
за­
щиты
от
н епон ят ной
оп ас ности .
Не в ероятн ая
короткая
мысль
пробежала
в
ней,
что
живут
здесь,
быт ь
может,
уже
д ругие ,
что
муж,
на
по,-
следнее
пись мо
не
от ве т ивший
(впрочем,
она
не
давала
и
адр еса), уехал куда- ниб уд ь ,
продал
имение
или
даже...
Агния
невольно
хотела
подн ес ти
рук у
к
бровям,
—
привычка,
п ояви в шаяся
у
нее
в
последние
месяцы,
—
но
опустила
ее
с
п олудороги .
А
Нас тень ка
быстро
пошла
к
ней
вперед
и,
овладев
собою,
спросила':
—
Агния
Львовна?
—
Да,
я.
Тогда
Настенька,
оп уст ив
углы
г уб,
с каза ла
ещ е:
—
Это
Борис,
ваш
сын,
.он
вас
не
узнал.
Я
пойду...
пойду...
распоряжусь...
скажу...
—
И,
не
подав
р уки
Аг­
нии ,
оторвав
от
себ я
Бориса,
пов ерну лась
и,
преувели­
ч енно
крепко
ст у пая,
прошла
в
дом:
\
Че рез
пят ь
минут
няня ,
покинувши
груши ,
прибежала,
поковыливая,
в
сад.
и.
не
отрываясь
начала
целовать
Агнины
рук и,
ще ки
и
волосы,
а
молодая
ж ен щина
пла­
80


кала,
уткнувшись
в
ее
плечо,
от
ко торого
еще
несло
св е­
жим
дымком.
Борис
был
тут
же.
Он
казал ся
раст ер ян ным
и,
уступ и в
мать
объятиям
ня ни,
отодвинулся
на
два
шага
в
с торон у
и
оглядывался,
ища
Настеньку.
Когда
все
втроем
п ошли
в
дом
и
няня
хотела
распо­
ряди ться
по сл ать
за
Ва ле нтином
Пе т рович ем
в
поле,
гу­
вернантка
шеп ну ла
ей,
что
Насте нь ка
уже
сказ ал а
об
это м
одному
из
пастухов,
пришедшему
на
о бед,
да
и
са ма
куда-то
п ошла.
На
старую
ф ранц уж енку
пахнуло
неотра­
зимым
об ая нием
давно
уже
п окинутой
р о дины,
от
Агнии
шел
неуловимый
запах
Пар ижа,
одета
она
была
оч ень
ск ром но
и
просто
по-дорожному,
но
от
э той
изящной
пр о­
стоты,
от.
самих
во лос
прие ха вше й,
л егко
заложенных
на
уш и,
шло
на
мадам
неизъяснимое
очарование,
ще кота в­
шее
сам ые
но здри
и
пат риот ичес к и
санти менталь но
тро­
гавшее
сердце
ее,
туги м
высоким
кор сет ом
забронирован­
ное
от
всяческих
волнений
на
чужбине
уже
тр и дцать
без
малого
лет .
Об
одном
жалела
он а,
что
Наст еньк и
не
б ыло
и
она
не
видала
их
встречи
св оим
хитроватым
и
падким
на
все
пикантное
ф р анцу зским
глазком.
Пока
няня
хлопотала
о
ча е,
Агния
отпустила
Бориса
с
ф ранц уженк о й,
а
сама
оста лась
одна.
Ей
хо телос ь
этого.
С
минуты
на
минуту
ждала'
она
Ва ленти на
Петровича,
а
чувствовала
себя
разбитой
и
слабой
и
от
дороги ,
сделанной
ею
без
всякого
перерыва
и,
по
внез апно м у
побуждению,
ранее
срока,
и
от
первых
волнующих
впечатлений
Я сено к.
Самый
разрыв
с
ч елов е ком,
которому
она
отд ала
не­
сколько
лет
жизни,
т акой
тяжелый
и
открывший
ей
глаза
на
весь
тот
обман,
в
к отором
жила
и
кот орый
был
скрыт
с
таким
виртуозным
и скус ст вом
все
это
вр емя
от
ее
слепо
л юбящи х
глаз ,
это
ро ково е
ее
про зрен ие ,
даже
оно,
ка­
жется,
не
бы ло
так
истомляюще
тяжело,
как
последние
месяцы,
когда
все
думала
Аг ния
соб р ать
себя,
укрепиться
и
набраться
мужества
пе ред
возвращением;
они
истощили
силы
ее
ок онч ат ельно .
А
она
умела
быт ь
безжалостной
и
даже
жестокой
к
себе!
Даже
сон
не
п ринос ил
ей
с
собою
ни
отд ых а,
ни
о свежения ,
и
она
вст авала
разбитою
для
нов ого
д ня.
Но
особенно
тягостны
были
часы
вечеров,
когда
на
бул ь в арах,
в
ка фе
и
ресторанах
з ажига ли сь
огн и
и
летний
Париж
нач инал
жи ть
своей
таинственною
и
тако ю
чуждой,
пуга ю щей
жизнь ю.
Все
ж алило
душу
—
огни
и
голоса,
рожки
автомобилей,
глаза
па риж ан ок,
по­
хожие
на
бархатные
ночные
цветы,
и
бо ль
ее
по ход ила
6И.
А.
Новиков,
т.
3
81


на
то,
как
ес ли
бы
изо
дня
в
день
заставляли
ее
идт и
бо­
сыми
ногами
по
острым
и
накаленным
солн це м
камням.
Потерянным
р аем
представлялись
тог да
для
Аг нии
по­
ки нут ые
Ясенки
и
их
не муд ре ные
пол я
и
перелески,
пр уд
и
лу г,
старый
с
а ллеями
са д.
Она
не
родилась
и
не
вы­
росла
в
миротворящем
их
лоне,
но,
странное
дело,
точ но
там
действительно
начинала
она ,
х отя
и
с
надломленными
силами,
новое
детство,
и
ес ли
не
стала
вовсе
ро дно й,
то
дер евн я,
с
ее
п рос тором
и
тишиной,
готова
была
назвать
ее
приемною
дочерью.
Муж
и
Борис
(о них она боялась
и
думать
ст олько,
как
бы
хоте лос ь)
представлялись
ей
издали
не
иначе,
как
частью
че го- то
великого
ц елого,
про­
стого
и
исцеляющего
там,
на
родине.
И
само е
это
сло во
впервые
стало
для
нее
живо
и
полно
чарующего
о баян ия.
Была
в
эти
дни
Агния
как
глу бо ко
больная,
и
ес ли
не
смела
надеяться
на
исцеление,
то
мечтал а
хоть
уме ре ть
на
род ной
земле.
Порой
она
падала
духом
до
совершен­
н ого
ко
всему
безразличия,
когда
уже
не
был о
ни
мыслей,
ни
чувств,
ни
хо тя
бы
отдаленных
надежд,
но
иногда
вскакивала,
как
от
толчка,
и
начинала
спешно
уклады­
вать
ве щи,
брала
дрожащими
руками
шляпу,
перчатки,
подходила
к
зе рка лу
и
застывала
так ,
не
видя
себя.
На­
ко нец,
это
стало
свыше
всякой
ме ры
и
сил ,
и
почти
в
ка­
ком-то
пр и падке
она
собралась
в
о дин
вечер,
кое -ка к
рас­
сов ала
по
корзинам
и
чемоданам
самые
необходимые
вещи
и
поехала
на
в окзал .
Поезда
ждать
п риш лось
три
часа,
но
она
терпеливо
вы ж дала
их,
не
сойдя
с
места
и
не
пошевелившись.
Дорогой
она
б ыла
как
немая ,
не
отве­
ч ала
ни
на
од ин
к
ней
обращенный
вопрос,
нич его
не
ела
и
пила
только
к офе
на
к орот ень ких
остановках.
Всю
по­
следнюю
си лу
она
со брала
и
у стр емила
на
самый
проц ес с
передвижения,
приближения,
и
когда
села,
наконец,
пос ле
трех
ночей,
проведенных
в
ва го не,
на
ямщицкую
пару
и,
назвав
имение
Яс е нки,
у ро нила
ле вую
руку
на
локоть
пра в ой,
так
и
просидела,
не
и зме няя
по зы,
все
о ди нна­
дцать
верст,
и
был и
они
полны
разнообразнейших,
но
одинаково
мучительно
волнующих
чувств.
В
последний
раз
вспыхнули
в
ней
и
давние
те
очарования
—
томления
и
мечты,
кот оры е
с
тако й
магической
силой
владели
когда-то
ее
живою
душою .
Тол ьк о,
быт ь
може т,
теперь
х ор онила
она
их
навсегда.
И
когда
показался
ясен с кий
сад ,
серебрясь
и
седея
верхушками
тополей,
все
это
бы ло
покончено,
умерло,
82


чтобы
не
воскресать,
и
осталось
о дно
ощ уще ние
роко в ого
м олни ен осн ого
приближения
к
страшному
и
дорогому
по­
след нем у
м есту,
которое
скажет
ей:
жить
ли
еще?
Она
писала
Валентину
Петровичу,
что
пробудет
здесь
несколь­
ко
дней,
но
теперь
знала
с
твердостью,
что
ей
некуда
ехать,
это
бы ло
именно
так
—
последнее
место.
О,
пусть
она
хрупка
и
слаба,
пусть
истомлена
артистической
пер е-
утонченностью,
но'
в
ней
ес ть
и
и ная
стихия:
мужество,
сме лос ть
и
р еши мост ь;
есть,
быть
может,
какая-то
еще
не­
п очат ая
Агни я,
еще
м олод ая,. полная
сил,
она
сумела
бы
зац ве сти
этими
здоровыми
соками
и,
шир яс ь,
ветвясь,
наполнить
и
этот
просторный
дом
или
же ...
или...
—
чем
пл охо
и
это ?
—
н е большой
холмик
земли
и
вечное
отдох­
новение
в
той
т ишин е,
где
шумят
только
де ре вья
в ве рху,
да
сельские
птицы
по ют
свою
несложную
песню.
И
вот
она
сидит
здесь,
в
своей
бы вшей
комнате,
одна
—
как
хорошо,
что
некоторое
вр емя
од на
еще!
—
и
напряжение
слабеет
в
ней
и
отхо ди т
печальною
ж ал обой
сердце:
так
темн ая
туча,
долго
томившаяся,
вдруг,
не
прогремев,
и сходи т
мелким
и
частым,
долгим
дождем.
Одной,
самой
по
себе,
силе
ее
не
развернуть
своих
крыльев!
О,
е сли
бы
чье-то
с ерд це,
круп ное,
крупн о
бь ю­
щееся,
застучало
у
ее
гр уди,
сер дце
всепрощающее,
воз ­
р о ждающ ее,
истинно
человеческое!
Но
собственное
ее,
усталое,
устало
ш ептало :
поз дно
пр иш ла,
поздно
вернулась!
Настенька
б ыла
п еред
нею,
и
в
глазах
ее
бы ло
ст ольк о
сжатого,
уплотненного
блеска,
почти
получавшего
самостоятельное
бытие,
и
Борис
дер ­
жа лся
за
ее
фартучек,
крепко
прижавшись
к
ней
и
на­
прягая
шею,
как
бы
упираясь.
Она
знала,
что
не
ошиб­
ла сь,
но
так
б ыло
горько
сказать
се бе
это
горькое
сл ово
в
последнем
у б ежище:
чужая!
Агния
сидела
так,
уронив
голов у,
сжав
губ ы
и
ру ки,
пока,
наконец,
не
пришли
и
слезы.
Она
не
противилась
им
и,
раз
з апл акав,
пл акал а
долго,
л ишь
и зре дка
вс по ми­
ная
приложить
платок
к
мокрым
гла за м.
Они
не
сразу
обле гчи ли
ее.
Было
смутное
ощ уще ние
как
бы
дождя,
на­
ч ала
к оторого
она
не
зам етила;
эта
частая
сеть
льющихся
прядей,
словно
само
небо
в
изне мо жен ии
разметало
ко сы
сво и,
заполнила
собою
и
с ад,
и
дом ,
и
поля ,
и
душу,
все
пространства
вокруг
и
в н утри.
Неопределенная
смутная
жалоба,
вина,
тоска,
не
чающая
разрешения,
плакали
в
ней.
Ощущения
ее
поход и ли
сейча с
на
хаотическое
83


кажущееся
бесцельным
движение
облаков,
будто
не
зн ающи х
куда
се бя
деть.
Слезы
капали
с
д линных
ре с­
ниц,
и
вся
она
бы ла
как
одн а
большая
дождевая
слеза,
дрожащая
на
черном
кончи ке
узловатой
и
м окрой
б ере­
зовой
ветки.
Дождь
и
в
самом
де ле
пошел,
точно
такой,
и
в
сам ом
д еле
начала
его
Агния
не
у след ила.
X1Ï
Валентин
Пе т рович
между
тем,
бывший
довольно
да­
леко
и
не
ср азу
отысканный
пастухом,
то
н ет ерпеливо
то­
ропил
лошадь
во жжа ми,
то
сдерживал
ее
с лишком
быст­
рый
бе г.
В
том
же
порывисто
сменяющемся
темпе
беспо­
р ядочн о
и
напря женно
теснились
в
голо ве
его
м ысли,
то
рождая
п ричуд лив о
фант асти ческ ие
и
необычно
смелые
решения,
то
спадая
до
странного
физического
замирания
в
груди,
когда
всякая
отчетливость
соз нания
исч езал а.
Но.по
мере
при б лижения
к
дому
мысли
его
станови­
лис ь
все
сжатей,
эне ргич нее
и
сильнее.
Он
ок онча т ельно
ов ладев ал
собой.
Какая-то
глуб ока я
перемена
произошла
в
нем,
кажется,
именно
с егод ня.
В
его
руках
б ыла
теперь
судьба
и
св оя
и
их
обеих,
—
это
было
ответственно.
Чу в­
ства
и
мысл и
и
самая
ж изнь
так
т есно
сливал ись ,
как
ко нь
с
се доком ,
в
непрерывном
одном
устремлении.
И
толь ко
где-то',
как
п ыль
за
тем
всадником,
крутилась
и
поднималась
целая
туча,
других
житейских
отрывочных
представлений,
и
сре ди
них
неотвязней
д ругих :
как
они
та м...
обе...
сейчас?
И
это
был о
пе рв ое,
что
он
спр о сил
у
встретившей
его
няни:
—
Где
На стень ка ?
—
Жен а
приехала,
—
строго
гляд я
через
очки,
отве­
тила
ня нюш ка
Василид а.
«Вот она нянина,
на родн ая
муд рост ь...» —
мелькнуло
в
его
голов е ,
по ка
он
скидывал,
плащ,
блес тев ши й
до ждем.
В
доме
б ыла
т ишина ,
ни
звука,
точно
все
вымерло.
С
з абив шим ся
с ерд цем
быстро
по шел
он,
почти
по беж ал,
звонко
стуча
по
паркету.
В
ст олов ой
был
ч ай,
не
трону­
тый
еще.
Где
же
он а?
Теп ерь
«она»
не
была
уже
Настень­
кой;
где-то
в
двух
шагах
от
него,
еще
невид имая ,
бы ла
и
дыш ала-
в
этих
с тен ах,
не
видевших
ее
долгие
годы,
Аг­
ния
—
жена.
84


На
минуту
он
приостановился
и
даже
закрыл
глаза
от
охватившего
грудь
его
трепета.
Все
его
мысли
были
пол­
ны,
как
удар
здорового
пу льс а,
а
необычная
активность,
переполнявшая
его
ду шу,
насто я тел ьно
требовала
своего
проявления;
точно
по сле
длительного
сидения
он
встал
во
в есь
рост
и,
подняв
голов у,
увидел
мир
лицом
к
лицу.
И,
увидев,
принял
первый
удар,
п рони кший
ему
в
сам ое
се рдце ;
с
тако й
молниеносной
бы строт ой
и
почти
страшным
ясновидением
он
ощутил
сердце
Аг нии
и
про­
ник
в
него.
Это
оно
с т учало
теперь
в
груд и
е го,
и
мимо
сл ов,
вне
их,
одним
этим
бие ние м,
открыло
и
осияло
все:
при е зд,
встречу
здесь
Н аст еньк и,
всю
прош лу ю
жизнь
и
это
томительное
ожидание
его
во звр ащен ия.
Такая
острая
бол ь,
како й
еще
не
знал
Валентин
Пет ров ич,
и
сл ит ный
с
нею
почти
огневой
в ос торг
ох ва тили
его
с
сил ою
бури.
Он
не
только
готов
был
теперь
идт и
навстречу
всему,
ни
перед
чем
не
отступать
и
глядеть
п рише дшей
судьбе
в
гл аза
от кры то
и
мужественно,
но
б ольше
и
ярче
того:
б ыла
какая - то
радость
и
гордос ть,
что
вот
предстоит
душе
че лове ка
труднейший
э кзамен ,
и
она
не
отст уп ает,
а
рвет­
ся
навстречу
всем
трудностям,
вст авш им
ей
на
пути.
И
не
одной
его
душе
этот
экзамен,
и
они
обе
стоят
перед
су­
д ом,
любовь
—
н ет,
не
только
любовь,
—
достоинство
че­
ловека
должно
быть
оправдано.
Агния
вст ала
навстречу.
Она
быст ро
отерла
.г ла за,
и
лицо
кружевным
маленьким
п ла точк ом,
крепко
з ажат ым
в
руке,
зрачки
ее
были
расширены
и
углу блен ы.
Пр еж няя
гибкость
и
упругая
твердость,
дав ние ,
еще
девические,
сами
собою
и
с
непостижимою
б ыс тротой
вернулись
к
ней
в
это
решающее
мгновение,
и
она
стояла
так,
прекрасная
своей
вне з апною
красотой.
Воз ле
гл аз
ее
на ме тило
время
легкие,
лучиками,
морщинки,
та кие
же
лежали
и
над
бровями,
но
че рты
ли ца
стали
еще
тоньше,
углы
гу б,
слегка
оп ущ енные ,
дрожали,
и
волосы,
нес к олько
в
б ес­
порядке,
были
похожи
на
облако,
пролетающее
и
задев­
шее
голов у
дымным
кры лом .
Верно,
и
вид
Валентина
Петровича
такж е
был
стра­
нен,
—
и склю чит ельно
редко
можно
увидеть
лицо
челове­
ка,
когда
почти
дикое
вдохновение,
как
гром ,
ударивший
с
высоты,
в енч ает
его
св оим
единственно
достойным
-
че­
л овека
венцом,
и
увидишь
тогда,
когда
в
са мом
все
на­
пр яж ено
навстречу,
—
Агния
сделала
шаг
и
ост анов илась ,
и
новое
волшебное
изменение
преобразило
черты
ее:
85


сли шком
силь но
и
н еож иданно
было
это
явление.
Она
слегка
вскрикнула,
тем
самым
вскриком,
должн о
быть,
с
каким
срывает,
склонясь,
ветер
верхушку
пены
со
вставшей
и
ус тремл енн ой
волны,
и,
как
та
же
вол на
ру­
ши тся
неудержимо
вперед,
она
упала
на
грудь
Валентина
Петровича
в
от даю щем ся
изне мо же нии
чув ст в.
В
дверях
бы ла
нянюшка
Василида;
вопреки
всем
при­
лич иям,
она
не
могла
не
появиться
на
эт от
вскрик,
услы ­
шанный
ею,
и
во сьм ид есят илет нее
ж енско е
сердце
о стае т­
ся
все
тем
же
женским
порывистым
сердцем,
п ока
только
бь етс я,
и
есть
звуки,
не
отозваться
на
ко торы е
оно
не
в
состоянии.
Губ ы
старушки
ст али
вдруг
широк и
и
влажны,
а.
на
конец
платочка,
засыпанного
рыжею
нюх ат ель ною
пылью,
упала
живая
слез а.
Коричневым
с крюченн ы м
ми­
зинцем
отерла
ее
нянюшка
Ва сил ида
и
отошла
на
цыпоч­
ках
прочь.
Немногими
словами
пр ивет а
обменялись
муж
и
жена;
все
уже
б ыло
да но
и
на
слова
перевода
не
требовалось.
Оба
вместе
шли
в
д етс кую.
Теперь
ни
одной
се кун ды
не
з абы вал
В алент ин
Петро­
вич
и
Настеньку.
Сердце
е го,
точно
в
одном
фантастиче­
ски
огром н ом
б иении,
расширилось
та к,
что
вме щал о
в есь
мир
от,полюса
до
полюс а,
то
ес ть
Агнию
и
Настеньку
вместе,
но
Настенька
сто яла
где-то
вдали,
еще
не
зная
о
происшедшем;
од ин око
стояла
он а,
не
от в одя,
ка за лось,
от
них
блистающих
глаз ,
а
сердце
В але нтина
Петровича
уже
т омит ел ьно
жаждало
сжаться,
чтобы
вместить
и
за­
ключить
их
обе их
со в сем,
н авсегда,
толкнуть
и
спаят ь
их
ме жду
собой
в
одном
наве ки
об ъя тии.
'
По
какому-то
особому,
порывисто
сильному
сжати ю
сво ей
руки
рук ой
Ва ленти на
Петровича,
как
по
угадан­
ному
сигналу,
А гния
о ст ано ви лась;
она
поня ла,
что
это
бы ло
мыслью
о
Настеньке.
—
Слушай,
—
спросила
он а,
крепко
вз яв
его
руки
(те ­
пе рь
все,
чт о,
может
быть,
был о
бы
ди ко
и
страшно
и
не­
вероятно
сложно
спросить
во
всякое
другое
время,
было
не
то
чт обы
легк о,
но
единственно
ну жно,
н еобход им о
и
ест еств енно ), —
слушай,
ты
любишь
ее?
—
Да,
—
отв ети л
Валенти н
Петрович.
Наступило
молча ни е.
В
эти х
коротких
словах
бы ло
многое;
уже
в
са мом
вопросе,
в
возможности
и
необходи­
мости
его .
б ыло
заключено
для
нее
знание
т ого,
что
отве­
тит,
а
для
не го
также
и
то,
что
Агния
все
уже
поняла
и
86


приняла
в
самой
сущности
проникновенно
и
верно,
то
ес ть
минуту
их
вс тр ечи
не
только
как
ей
прощение,
или
забве­
ние,
или
все
равно
как
сказать,
и
не
только
как
порыв
чистой
радости
св ида ния
и
лю бви
к
ней
одной,
а
выше
и
чище,
человечнее
и
мудрее,
ибо
и
она
уже
знала,
что
в
этой
же
их
встрече,
так ой,
в клю чаетс я
третья.
Но
Вален­
тин
Петрович
еще
не
зна л
всего,
как
в
эту
м инуту
пр о­
светления
и
по дъем а
думала
Агния.
Он
пок а
только
знал,
не
раздумыванием,
а
постижением,
что
это
не
кто
иной,
как
Н астен ь ка,
творец
такой
вс тре чи,
это
она
ввела
его
в
круг
настоящего
мужества,
в
крепящие
во лны
стихий,
где
душ а
свободна,
вол ьна ,
горда
и
могущественна,
где
при­
рода
ее,
не
скованная,
знает
движения,
по
с иле
равные
океанским
течениям,
точнее
—
что
им енно
Нас тен ька
пр о­
вела
е го,
са ма
п роходя,
через
подлинную
стихийную
и
за­
каляющую
страсть,
которая
одна,
способна
в
му ж чине
выковать
наст о ящ его
мужа.
Ему
открывалась
те пе рь,
хотя
и
не
вполне
еще ,
и
та
глубина
по с тига ния,
которая
далась
Аг нии
д линным
рядом
ее
ск итал ьч еских
лет.
Не
тол ько
ему
не
п ри шлось
ч то- ниб удь
«делать», как когда - то
он
думал
(а теперь вспоминал со стыдом), не только не
бы ло
той
больной
и
унижающей
жалости,
о
ко торой
пи­
сала
она,
но
то чно
огнем
испепелило
самую
возможность
всяких
обид,
ревности,
обоюд ны х
нед о р азу мений,
на
ра с­
пу тыв ание
(и еще горшее запутывание)
кот оры х
не
хв а­
тил о
бы
жизни.
Это
было
п одоб но
чар ам
костра,
но
действенней,
глубже
и
окрыленнее.
То,
что
ковало
их
вместе
в
эту
минуту
безмолвного
н е рушим ого
о бъя­
ти я,
это
было
выше
любви
и
крепче,
чем
самая
вер ­
ность.
Но
предвидеть,
как
будет
дал ь ше,
Ва ле нтин
Петрович
еще
не
мо г.
■—
Где
же
он а?
—
спр осил а
Агния
по сле
молчания.
—
Я
не
знаю,
—
ответил
он.
—
И
она
должна
бы ть
с
на ми
сейчас,
—
ск азала
Аг­
ния
тв ер до.
Борис,
увидя
вошедших,
по доше л
к
отц у,
неловко
ко­
сясь
на
мать.
Он
теперь
уже
вер ил
во
все
то
чуде сн ое
и
неожиданное,
во
что
о бер ну лась
его
игра
с
обручем,
'и
хотя
удивление
длилось
ещ е,
робкая
нежность,
стыдли­
вость
и
радость
побеждали
недоумение,
и
когда
Агния,
присев
на
корточки,
вр ов ень
с
ним,
обняла
его
шею
и
смочила
ее
горькими
и
счастливыми
материнскими
сле­
87


зами,
мальчик
недолго
крепился
и
вдруг,
изо
всех
си л.
о бвив
-
ее
шею,
заплакал
сам
и
прижался
к
ней
с
солеными
поцелуями.
Не
только
поверил
теперь,
но
и
признал,
да же
узн ал
отдаленным
каким-то
воспоминанием.
Немного
спустя
оте ц
спросил
его:
—
А
где
ж
Насте нь к а?
—
Не
знаю,
—
отв е тил
мальчик
и
беспокойными
ка­
кими-то,
тревожными
глаз а ми
поглядел
на
обоих.
Но
кто
был
по ражен
сов е рше нно
простым
эт им
вопр о­
сом,
так
это
мадам.
«Впрочем,
в
этой
дикой
стране
можно
всего
ожидать»,-—
все
же
с
недоумением
и
уж,
коне чн о,
с
горделивым
сознанием
собс тве н ной
вр ож де нной
куль­
турн ост и
подумала
она ,
пожав
д аже
плечами,
та к,
од­
на ко же,
чтобы
это
было
не
с лишк ом
заметно..
—
Где
она
м ожет
быть?
—
спросила
Агния,
вз яв
мужа
за
руку,
и
в
голосе
ее
б ыло
ст ольк о
живой,
непосред­
ственной
т рев оги,
п очти
бе зотче тного
стр ах а,
что
он
сразу
заразил
и
с
удвоенной
си лой
охватил
Вал ент ина
Петр о­
вича.
На
столе,
на
Бориных
тетрадях,
сачках
и.
удочках,
.наваленных
в
беспорядке,
леж ала
простенькая,
из
ж ел­
той
солом к и,
Наст ень кина
шля п ка.
—
Я
сейчас
узнаю,
папочка,
от
няни ,
—
сказал
Борис
и
убежал,
бегло
и
с
вне за пно
родившимся
обожанием
взглянув
на
мать.
—
Она
где-нибудь
зд есь,
—
возразил
самому
себе;
возникшим
сомнениям
Валентин
Петрович,
—
вот
ее
шляпа.
—
А
что,
есл и
не т?
Оба
п ос мотре ли
друг
другу
в
гла за
и
прочли
од но
и
то
же
страшное
по до зр ение.
—
По йд ем,
пойдем...
—
сказ ала
Агния
и
выш ла
пер ­
в ая.
Борис
уже
бежал
им
навстречу.
—
Васич к а
(так он звал Василиду)
сказала...
—
маль­
чик
зап нул ся
и,
посмотрев
на
мать,
дог ов орил,
обра щаяс ь
к
ней,
—
что
Нас тень ка.. .
что
она
ушла
в
лес,
то
есть
на
пруд...
к
я блон ьке ...
одна:
—
Ты
м еня
подождешь?
—
Нет,
—
ответила
Агния,
—
и
я
с
тобой.
Они
оба
на кинул и
пла щи
и,
забыв
о
калошах,
напр а­
вились
к
п руду
почти
бегом.
До ждь
ше л^
но
не
с иль ный,
к ое- где
уже
был и
ви дны
просветы
синего
неба,
они
влажно
поб леск ивал и
и
исче­
зали.-Трава
на
рубеже
к
пруд у
б ыла
мокра
и
в ыс ока.
88


-
—
Ты
без
калош,
—
рассеянно-заботливо
произнес
Ва^
лентин
Петрович;
сердце
его
падало,
как
с
горы ;
Агния
ничего
не
ответила.
Дойдя
до
пруда,
они
поняли
ср азу
тщету
своих
поис­
к ов.
Бы ли
следы,
но
дождь
все
покрыл
серою
сетко й
на
трав ах ,
и
нельзя
было
п оня ть,
ста рые
эти
следы
или
не­
д а вние.
П руд
сп окой но
р ябил
под
до ж дем,
и
лес
отзы­
ва лся
на
оклики
невнятным,
неопределенным
эхом,
спу­
танно
сливавшимся
с
шум ом
листвы.
Наст еньк и
не
было .
На
обратном
пути
оба
молчали,
Валентин
Петрович
сумрачно
что-то
сообр аж ал;
до ма
от ча янно
зали ва ли сь
соб аки .
—
Твой
ямщик,
—
сказал
Валентин
Петрович.
—
Она
ушла
в
город.
—
И
я
о
том
же,
—
отозва л ас ь
Агния.
—
Ед ем
с ейч ас.
Старенький
тарантас
на
окри ки
их
остановился.
Ям­
щик
обернулся
с
козел
и
ж дал..
Француженка
со
все
в озр аст ающим
недоумением
ви­
дел а
че рез
окно,
как
гос пода
сели,
не
заходя
домой,
в
экипаж,
и
ямщик,
повернув
лошадей,
погнал
их
по
на­
пра вл ению
к
лес у,
по
летней
дороге
на
город .
Она
даже
присвистнула,
носо м
и,
т онко
поведя
верхней
губой,
отпра­
вилась'в
с толов ую
пит ь
чай
с
кипячеными
сливками.
хш
Путь
чере з
лес
протекал
в
глубоком
молчании.
Агния
куталась
в
мокр ый
холодн ы й
п лащ,
и
поминутно
взгля­
ды вала
то
вперед,
то
по
сторонам.
Ямщику
приказано
бы ло
гнать
ло шаде й,
время
от
в реме ни
Валентин
Пет ров ич
давал
ему
указания,
где
нуж но
свертывать;
лесные
до роги
хитры,
их
над о
зн ать
да
знать.
Дождик
переставал.
Уже
весело
посвистывали
птицы
в
кустах
и
деревья
отряхивались
от
пригибавших
их
ка­
пель.
В
просветах
к
оврагу
свежо
блестела
мокрая
трава;
звук
от
коп ыт
лошадей
был
мягок
и
сочен,
беловатый
пар
по дым ался
над
их
з ало снивш имис я
спинам и
и
боками,
ямщик
покрякивал
и
посвистывал,
в п рочем
сд ержанно ,
•догадываясь о чем -то
неладном.
Ехали
б ы стро,
но
тре­
вога,
все
возраставшая,
беж ала
далеко
впереди.
-
Все
был о
теперь
с ос редоточен о
в
э той
езде:
сомнения,
на деж ды,
в
тысячный
раз
подымавшиеся
тяж елы е
мысли
89


о
том,
что,
быт ь
може т,
там ,
под
серым
дождем,
вздув­
шим
мелкие
пузыри
на
пруде,
покоится
Нас те нь ка,
чу­
ж дая
уже
и
э той
погоне
за
ней
и
в сем
высоким
их
н едав­
ним
переживаниям...
Ее-то
в
кон це
концов
все-т ак и
и
не­
досмотрели,
все
решено
и
все
ус трое но
—
без
нее!..
На до
было
остаться
там
и
искать...
багры...
Н ет,
нет!
Ужели
см ер ть?
Боже
мой!
И
не
м очь
ниче го
предпринять,
кроме
эт ого
ме д ли тел ьного
пер ед ви жени я,
имевшего
сомнитель­
ный
смысл!
К акая
неправда,
тлен,
и. ..
п озор,
и
во
всяком
случае
полное
поражение...
П орой
казалось
все
конченным
и
безнадежным.
Не
все
ли
равно,
бе гут
ли
лошади
быстро,
и ли,
устав,
потащи­
ли сь
бы
шаг ом,
или
вовсе
повернули
назад?
Какой
роко­
вой,
сокрушающий
размах
сдел ал
их
маятник!
Огонь
и
в осторг
—
и
мертвое
п ре ступ ное
отчаяние,
а
по
п ути
ско ­
шена
жизнь.
Жить
с
п ре с тупле н ием?..
Лес
кончился.
В
низкой
лож б ине
гля дел ась
сп асска я
церковь,
а
дальше
на
горизо нте ,
серо ват о- лило вые,
ви д­
нелись
главы
уже
городских
церквей.
Куп ол
собора
и
шпиц
колокольни
горе ли ,
как
желтая
лук овк а
и
зо ло тая
игла.
Там
уже
па да ло'
с ол нце,
а
повернув
голову
вправо,
Валентин
Петрович
увидал
ши рокую ,
мягко
си яв шую
ра­
дугу.
Охваченный
внезапным,
таящи м
откровение
волне­
нием ,
Валентин
Пе т рович
вз ял
ру ку
жены
в
первый
раз
за
все
это
время
и
с
силою
с жал.
Он
хотел
что-то
сказать ,
но
Агния
са ма
приподнялась,
наклонилась
и
вдруг
пр о­
шептала:
—
Смотри!
Она? '
На
большом
бе лом
к амне
(от города пятая верста)
сидела
Н астен ь ка.
По
лицу
Валентина
Петровича
Агния
про чла
ответ
на
с вой
нет ер пел ивый
во пр ос,
и
оба
так
и
остались
ст оять.
Солнца
все
еще
не
было,
но
и
вправо
от
них
на
бы стро
синею ще м
и
шевел ящем ся
не бе
и
в
глазах
Валент ина
Петровича,
сле гка
увлажненных,
а
через
глаза
и
в
син ем
п рост оре
д уши,
поверившей
в
чудо,
сиял а
м яг­
кая
и
полная
ра дост ная
дуга
о бещан ия
—
радуга.
О,
как
торжественно
хорошо
было
бы
полностью
прин ять
много­
цветные
дары
ее!
Агния...
Г лаз
же ны
не
вида л
Валентин
Петрович,
как.
не
видал
и
мгновенного,
не про изво ль но
больного
дви же­
ния
ее
губ ;
он
нео тс тупно
гл ядел
вперед.
90


Н айдя
пасту х а
и
приказав
ему
бежать
к
Валентину
Петровичу,
Нас теньк а,
сама
не
з ная
еще
ку да,
вышла
из
дом у.
Она
направилась
прямо
по
рубежу;
вла жные
стебли
травы
сочно
ложились
под
ее
быстрыми
ш агам и;
серели
невдалеке
лес
и
пруд.
Девушка
едв а
различала
их,
но,
дойдя
до
дикой
яблони
с
просыпанной
под
нею
мокрой
желтою
п адал ицей ,
она
остановилась
у
опушки
ле са
и
обернулась
на
д ом.
Он
в ыст упал
бо льшим
мокро-серым
пят но м,
влево
от
служб,
на
таком
знакомом
мягком
фоне
седых
то поле й.
Она
стояла
и
гляд ела ,
з апеч атл евая
все
под робн ости ;
казалось,
только
сейчас
она
поняла,
как
все
это
доро го
ей
до
нестерпимости,
до
боли
в
глазах.
По том
она
сделала
какое-то
неопределенное
движение
рукою,,
полуподняла
ее
и
уронила
и,
повернувшись,
быстро
по­
шла
по
лесной
д орог е,
а
потом
и
побежала,
словно
го ни­
мая
ветром
су дь бы.
Теперь
Настенька
сидел а
на
к амне.
Она
с
трудом
переводила
дыхание,
волосы
ее
бы ли
мокры
и
тяжелы,
руки
уроне ны
на
к олен и;
лиц о,
хотя
и
разгоряченное
бе­
гом,
хранило
всю
строгую
сос редо точен ност ь
мысли.
Баш­
м аки
был и
п олны
во ды,
и
ныл а
слегка
цатертая
но га,
доставляя
э тим
болезненным
ощуще ни ем
не кот орую
от­
влекающую
отраду.
Насте нь ка
сидела
так
и
гля де ла
на
радугу.
Была
у
нее
одна
любимая
в
д етс тве
картинка.
Такая
же
крута я
высокая
радуга
и
дымно
бегущие
тучи
за
нею,
а
на
ра­
дуге
ангелы
с идят
и
играют
ж ивою
и
легкой
гирляндой,
и
только
один,
отделившись,
л етит
вниз,
а
под
ним
темная
и
глухая
река,
но
игра
остальных
не
нарушена.
Что
это
была
за
кни жка ,
Нас тен ька
не
могла
как
сле ду ет
вспом­
нить,
в
ней
бы ло
двенадцать
в
красках
картин,
но
п ора­
зила
воображение
эта
од на,
а
в
ней,
г лавное,
то,
что
со­
рвавшийся
не
меш ал
общей
га рмон ии.
Про
себ я
реш ала
тогда
На стен ька
с
первою
дрожью
рано
просыпавшейся
гордос ти,
что
ему
суждена
и ная
судьба:
пройдя
темную
рек у,
огонь,
пок инут ость
одиночества,
он
взойдет
по
ту
ст орону
радуги
и
будет
там
о дин,
полновластный.
Бог
весть
почему,
на
усталую
голов у,
ож ило
в
ней
это
воспо­
минание
д етства .
Она
не
отводила
взора
от
цве тно й
че­
реды
полос,
а
зоркий
гл аз
ее
непроизвольно
зам ечал,
что
правый
конец
дуг и
лежит
ближе
крайнего
склона
леска:
на
темной
зелени
дере в
усиленно
ярко
горел
зеленый
ку­
сок,
остальные
давали
затуманенно
измененные
оттенки.
91


Одно
усилилось,
другое
побледнело
и
изменилось,
и
все
как-то
по-новому
сдвинулось
с
места.
Или
все
осталось
как
было’,
и
только
она
сама
скользит
под
крутизну
и
ра­
неный
взор
ее
в ос принима ет
вокруг
все
иначе?
И
не
уп ала
ли
у же,
и
вот
сидит ,
покинутая,
на
распутье
у
кам ня
больш ой
до роги?
Валентин
Петрович
стоял
в
тарантасе
и
махал
ей
шляп ой .
Гол оса
его
не
было
слышно,
но
Настен ьк а
все
же,
наконец,
обернулась,
тяжело
по верт ыв ая
голову
на
этот
еще
да лек ий
призыв,
сдвинула
брови
и
поднялась.
Первым
побуждением
ее
бы ло
вскочить
и
беж ать ,
но
она
осталась
и з-за
гордос ти
и
из-за
невозможности
скрыться;
лошади
приближались
с
боль шой
бы с трот ой,
и
тарантас,
легко
по дск акив ая
и
наваливаясь,
казалось,
сам
подтал­
кивал
их.
Ли цо
Наст еньк и
было
суров о;
эта
п огоня
за
нею
была,
кажется,
во сп риня та
в
первую
минуту,
как
что-то
похожее
на
оскорбление,
и
ощущ ени е
это
еще
возросло,
когда
она
различила
и
Агнию,
также
н апр яж енно
накло­
нившую
го лову
вперед.
Что
было
им
нужно
от
нее?
И
за­
чем
первые
часы
свидания,
те пе рь,
очевидно,
такого
не ж­
ного
и
при м ирен ного,
они
посвящают
ненужным
тревогам
о
ней?
Настенька
ст о яла,
крепилась
и
вз винчив ал а
с ебя.
Теперь
в
глазах
ее
за и грал
но вый,
еще
с к рытый
огон ь,
точно
она
задумала
и
нечто
иное.
«А,
ты
этого
хочешь,
—
гов ори ли,
казалось,
гла за,
—
ты
с ама
идешь
мне
на­
в стре чу,
признаешь
мое
право,
так
б удь
настороже
—
признаю
ли
еще
тв ое...»
Когда-то
готова
бы ла
она
сама
подарить
это
право
не счас тной
др угой ,
но
взять
м илос ть
из
чьих -н ибу дь
р ук,
—
о,
Настенька
с лишк ом
горда !
С
та ким
выз ыва ю щим
видом
стояла
и
глядела
де вуш­
ка,
когда
с
разных
с торон
эк ипа жа
соскочили
к
ней
одно­
временно
Агния
к
Валентин
Петрович.
Он
ближе
был
к
Наст ень ке
и
первый
в зял
ее
руки.
Сердце
Настеньки
б уд­
то
окаменело,
холод ным и ,
по чти
пр ез р итель ными
глаз ам и
встретила
она
его
заг о ревш ийся,
ст р емя щийся
и
убеждаю­
щий
взор.
Она
ничег о
не
ответила
и
на
горячее
воскли­
ца ние
Агнии.
—
Мы
так
из мучили сь
об а,
пока
увидали
вас!
Отчего
вы
ушли?
Насте нь ка!. .
Позвольте
вас
так
назва ть .. .
Мы
должны
все
п ре одолеть,
и
чем
труднее..’
Все
мы
много
страдали,
Наст ень к а!
Насте нь ку
жгло
каждое
слово,
и
особенно
это,
соеди­
няющее
их,
та кое
естественное:
«Мы так измучились
92


о ба ...»
«Какое мне дело до ваших мук!» —
мо жно
б ыло
пр очест ь
в
ее
засверкавших
гла з ах.
Но
уже
и
сейчас
в
эти х
п орыв ис тых,
пр изыва ющ их
словах
Агнии
ухо
ее
у лов ило
ту
та йн ую,
с кры тую
ж ен­
ску ю
боль,
кото рую
не
в ос принима л,
видимо,
вовсе
Ва­
лентин
Пе т рович
через
пол ог
св оей,
ослепившей
его
ме ч­
ты;
она
видела
острее
и
глубже,
чем
он,
она
безош ибо ч но
слышала
в
вос к лица нии
А гнии
что- то
шедшее
через
силу,
надрывное
и
дребезжащее.
Но,
может
быть,
именно
это,
такое
поня тное
и
самой
Наст ень к е,
такое
женское,
смяг­
чал о
ее
и
тушило
о бжи га вший
пл амень
оскорбления.
И
где-то
на
очень
бол ьшой
глу бине
дрогнула
в
д уше
ее
з оло тая
точка;
ей
еще
не
было
имени,
но
в
ней
б ыло
зерно
п осле днего
решения
Настеньки.
Как
издали
видела
она
отступившего
на
шаг
Вален­
тина
Петровича;
лоб
его
был
высок,
общее
выражение
лица
сдер жан но
и
полно
нап ряжен но й
иг ры
столкновения
чув ст в;
в
самой
фи гуре
его ,
в
изгибе
пл еч
и
тал ии
бы ло
опять
то
почти
фантастическое
с
поки нуты м
ее
женихом
сходство,
о
кот ором
она
ни
одним
словом
ни
раз у
не
по­
м инала.. .
Одновременно
б ыла
в
душе
Настеньки
и
досада,
почти
злость
на
его
слепоту,
на
это
благородно-наивное
муже­
ство,
и
оно
же
пленяло
ее.
И
по верх
в сего
то,
что
она
в
первый
раз
пон им ала
во
в сей
ро ковой ,
пол нот е,
как
полю б ила
его
безраздельно
и
как
тя ж ела,
непереносима
будет
п отер я.
На
минуту
з ахот ело сь
ей
зак ры ть
гла за
и,
кину вш ис ь,
как
во
сне ,
о тдать ся
ему
на
полную
во лю.
Но
видела
и
Агнию,
вдруг
сра зу
п рим олк шую,
с
опустивши­
мися
углами
губ,
как
двенадцатилетняя
девочка
приту­
лившуюся
на
том
самом
ка мне
у
ног
ее,
где
сидел а
и
На­
стенька.
И
оба
они
точно
отс тупили
пе ред
ее
внешне
холодною
твердостью,
от ступ или
и
ждали...
с
новым,
роб ким
пер ед
нею
раздумьем.
Слово
оп ять
бы ло
за
Настенькой,
и
Ва­
лентин
Пет ров ич
стоял
и
ждал,
и
она
быстр о,
быстро
реш ал а.
Она
уже
знала
те пе рь:
нет,
бороться
не
ста не т,
вытеснять...
кого?
—
эту
несчастную,
всю
исстрадавшуюся
женщину-девочку
у
ног
ее ?..
Нет,
не т!
У
нее
не
вид
да­
рующей
п об еди тельн иц ы...
Насте нь ка
смутно
угадывала
теперь
по
лицу
Вален­
тина
Петровича,
по
их
спешной
за
нею
погоне,
по
з атаен ­
ному,
но
яв н ому,
в оп реки
с ло вам,
живому
страданию
93


Агнии,
угадывала
и
сам ую
встречу
их,
и
боязнь
за
нее,
и,
когд а
отыскивали,
это
щемящее
раздвоение
Агниньіх
чувств...
Но
—
тем
более
над о
уйти.
П очему ?
Насте нь ка
да же
голов ою
тряхнула;
так
реш ила,
так
будет.
Сам ое
тру дн ое
—
это
у йти,
ни чего
не
показав,
не
потревожив,
а,
е сли
бы
только
возможно,
еще
укрепив.
Они
перед
нею,
как
де ти ...
О,
трудно!
Но
и
трудное
не
не во зм ожно,
и
в
са мой
т руд нос ти,
в
преодолении
—
высокая
ра­
дость.
И
только
дошла
На сте нька
в
мыслях
до
последнего
э того
сознания,
гор я чие
си лы
оп ять
п робу дили сь
в
ней
и
золотыми
искрами
пробежали
по
жилам.
О,
любовь
уб и­
вать
—
преступление'
но
поставить
ей
любую
за да чу,
дать
силам
ее
какой
угодно
исход
—
этого
никто
не
в
си лах
отнять
у
любящего,
это
его
священное
и
вольное
право!
Насте нь ка
порыв и сто
прис е ла
и,
об няв
голову
Аг нии,
крепко
поцеловала
ее
в
г убы,
но,
сокращая
всячески
дл и­
тельность
э той
мину т ы,
тотчас
вскочила
и
протянула
обе
руки
Валентину
Петровичу;
он
пр итя нул
к
себе
ее
голову
и
коснулся
губами
виска.
—
Нет,
не т!
—
к ак им-то
разорванным
го лос ом,
по чти
со
сл ез ами
воскликнула
Агния.
И
когда
Валентин
Петрович
склонился,
послушный
это му
«нет», к близким Настенькиным губам,
он
явствен­
но
ощути л,
как
эне ргич но
они
были
сомкнуты.
■ Настенька покорно села с ними в тарантас,
и
ямщик
повернул
коней.
Агния
и
Нас тен ька
сидели
молчаливо
и
внешне
сп окой но
и
сдержанно1, но всю дорогу -шел
ме жду
ними
безмолвный
их
разговор,
и
они
понимали
друг
друга
острей
и
боль нее ,
чем
п онимал
их
обеих
сидевший
напро­
тив
Валентин
Петрович.
Француженка
встретила
их
с
пол ным
нед оум ени ем
и,
зорко
приглядываясь,
п риле жно
копила
ма тер иал
для
длинного
и
ядовитого
письма.
Ост ат ок
вечера
был
сокращен.
Агни я
села
сы гра ть,
по
п рось бе
Вал ент ина
Петровича,
г риго вск ое
«Сердце поэ­
т а », но оборвала,
не
докончив:
слезы
томили
ее.
Спать
от пр авились
ра но,
и
на
пр ощ анье
Настенька
по­
просила
себе
ло ш адей
на
зар е,
обещав
с коро
приехать
опять,
но
запретив
Валент ину
Петровичу
вста ть
прово­
дить
ее
утром.
В есь
вечер
она
казалась
спокойною
и
по­
чти
веселой;
украдкой,
зна я,
что
ра сста ется
совсем,
нежно
ла ска ла
Бориса.
94


Но
когда
все
разошлись,
наконец,
Н астень ку
охватил
настоящий
озн об,
зубы
стучали,
и
волосы
шевелились
на
висках.
Она
ук утал ась
в
платок,
но
согреться
не
могла.
Наконец,
дрожь
она
пер есил ила,
но
время
от
времени
■все еще вздрагивала.
—
Н аст еньк а,
вы?
—
услышала
она
голос
Вал ент ина
Петровича.
Она
сидела
на
под окон нике ,
в ыхо дивше м
в
сад
(не­
д авно
еще
ра зо шлис ь), и кивнула молча в ответ;
я;
да;
я;
вся
тут.
Валентин
Петрович
стал
целовать
ее
руки,
отданные
ему;
потом
приложился
к
ним
ще кой
и
г лаза ми.
Настень­
ка
вздрогнула
опять.
Он
по днял
голову
и
пос мотре л
на
нее.
—
Что
эт о?
—
с проси л
он
ти хонько.
—
Вы
взд ра ги­
в аете?
—
Да,
—
ответила
На стен ька ,
—
это
кто-нибудь
пр о­
шел
по
тому
месту,
где
я
буд у
лежать.
—
И
на
его
во­
просительно-тревожный
в згл яд,
полный
любви,
поя с нила
со
слабой
улы бкой :
—
В
м огил е.
Ну
да,
такая
п ри мета
есть.
Она
поднялась
и
ст ала
закрывать
ок но.
—
Идите,
все
хо ро шо.
Валентин
Петрович
постоял
с
минуту
еще
перед
за­
крытым
о кном
и
мед лен но
отош ел .
Нас тен ька
издали
с леди ла
шаги
е го,
к утаясь
в
ш аль.
Вот
он
и
исчез...
XÏV
Время
шло;
уже
золотясь,
тяжелели
леса,
и
вяз
перед
домом
шумел,
как
чаша,
полная
золотых
ниспадающих
и скр
дорогого
вина.
Б ыла
серед ина
яс ного,
по гож его
октября.
Как
мо лод ое
чувство
жизни
с
годами,
не
по г асая,
дел аетс я,
одн ак оже,
тон ьше,
четче
и
глубже,
так
что
стано вит ся
видимым
как
бы
самый
с к рытый
п лан
нашего
бытия,
так
и
осень,
про ­
лив
на
землю
червонное
золо то
и
обнажив
узловатый
уз ор
освобожденного
тела
стволов
и
ветвей
в
замолкшем
лесу,
не
потерялй
в
своем
очаровании.
Четкость,
стро­
гост ь,
законченность,
без
е ди ного
лишнего
штри ха '
в
очер­
тан иях ,
холодноватое
небо,
целомудренно
ч исто е,
но
не
бесстрастное,
зво н кая,
еще
бе сс неж ная
дорога
и
р ов ные,
95


в даль
б егущи е
колеи,
по лный
и
мерный
з аверш ител ь ный
труд
м олоть бы
и
св ежий,
уже
м ороз ный
с крип
мельницы,
от в едавш ей
вкус
нового
хлеба,
тя же лые
ст руи
воды,
мед­
лительно
огибающей
город,
—
такова
была
эта
поездка
Вален ти на
Петровича.
Нас тень ка
уехала
в
Москву
в
сам ый
день
отъ ез да
из
Ясенок,
не
повидавшись
больше
с
Алтуховыми.
Писем
она
не
писала,
и
только
бабушка
вскользь
с оо бщила
Вал ен­
тину
Пе тро ви чу,,
что
«офицер к ней опять пристает».
Это
известие,
как
и
самый
отъезд
Настеньки,
больно
его
уко­
лоло ,
и
не яс ное
предчувствие
утраты
сте сн ило
груд ь.
Ж изнь
в
Яс енк ах
шла
св оим
чередом.
Не
б ыла
похожа
она
ни
на
ту,
как
была
до
отъ езда
Агнии
за
гр а ницу,
ни
на
представлявшуюся
Валентину
Петровичу
не
ра з,
когда
он
ду мал
о
возможном
возвращении
ж ены
домой.
Сам
он
попрежнему
мно го
бывал
на
работах.
Агния
почти
ве сь
д ень
проводила
с
Борисом,
и
необходимость
в
доме
мадам
становилась
все
более
со м ните льной .
Осень
стояла
на
редкость
погожая,
и
почти
каждый
вечер
оба
они
выхо­
ди ли
гулять
сре ди
пус тую щи х,
уже
затканных
осен нею
паутиной
полей;
они
гов ор или
не мног о,
а
о
Настеньке
•почти
никогда.
Но
нико гд а
— только
словами,
оба
чутко
отгадывали
мысли
о
ней
в
не про извол ьных
д вижениях ,
жестах,
з азвуч ав шей
вдруг
по-иному
интонации
голо са ,
по
все м
эт им
вторичным
обертонам
ду ши,
час то
ед ва
улов им ым,
но
тем
больше
характерным
и
г овор я­
щ им.
Агн ия
слегка
попол не л а,
ок р епла,
реже
пл акал а
те­
пе рь,
оставаясь
одна,
но
смутная
тяж есть
ее
не
по к идала.
Иногда
она,
долго
перед
этиэд
ра здум ывая ,
решалась,
наконец,
на
какой-то
большой
разговор,
но
с
полуслова
сбивалась
и
замо лкала ,
только
крепко
опираясь
на
му ж­
нину
руку,
как
бы
п роб уя,
м ожет
ли
она
насовсем
о пе реть
на
него
и
свою
жизнь.
Он
о тв ечал
на
это
движение
при­
жим ани ем
локтя
к
себе ,
и
ответ
этот
не
был
исчерпы­
в ающе
яс ен
и
ус покои теле н.
Но
дни
протекали,
не
останавливаясь,
оди н
за
д руг им,
и
время
незаметно
нал агал о
св ои
ц еля щие
и
с вязыва ю­
щие
у зы.
Однажды
заговорил
Валентин
Петрович
о
по­
ездке
зимою
в
Москву.
А гния
корот ко
согласилась;
ей
бы ло
больно
и
страшно
и
хот елось
вместе
с
тем
неизбеж­
ного
по лно го
выя с не ния.
Валент ин
Петрович
н апи сал
письмо
Наст еньк е,
и
теперь
ждали
отв е та.
96


Но
сегодня
на
почту
он
запоздал
и
от
нечего
дел ать ,
пе режи да я,
зашел
к
Аркадию
А ндре ичу.
Его
еще
не
было
до ма,
дет вора
была
также
в
отъезде,
у
те тки
в
губернском
городе
Т.,
где
все
уч илис ь
в
гимна зии.
Ольга
Григорьевна
с
Лизочкой
оказались
в
Москве
за
спеш но й
покупкой
приданого:
новая
свад ьб а
б ыла
не
за
г ора ми.
По
дому
бродила
од на
маленькая
Ирочка,
рыжеватые
легкие
кудерки
ее
золотым
сквозным
облачком
сияли
на
со лн­
це,
а
толстая
нянюшка
ед ва
поспевала
вразвалку
за
не й.
Не
раздеваясь,
в
пальто
прошел
Валенти н
Петрович
на
террасу.
Осыпавшиеся
листья
покрывали
собою
слегка
подгнившие
доски
в
у глу,
где
го лые
ветки
орешника
гля­
дели
из
сада .
Весь
сад
теперь
был
виден
н аскво зь
и
похо­
дил
на
по кину тый
дом.
Толь ко
кое-где
запоздавшая
пау ­
тина
серебрилась
в
кустарниках.
Раздумье,
глу бок ое,
поглощающее,
охватило
Вален­
тина
Петровича.
Т очно'
из
отдаления,
с
ве ршины
холма,
об озре вал
он
минувшее
лето,
на чав ше еся
именно
здесь...
нет,
еще
раньше,—
при
пер еез де
через
плот ину
у
мель­
ницы,
где
отра зи лас ь
калина
за
палисад ник о м.
«Вотия
промелькнул
там
в
р еке,
в
это м
плывущем
и
неуплы ваю ­
щем
облаке», —
прип ом нилос ь
ему
тогдашнее
беглое
ощу­
щ ение.
Какой
бол ьшой
и
сжатый,
какой
значительный
кусок
его
жиз ни,
как
все
бы ло
тогда
просто
и
полно,
и ...
человечно.
Да,
именно
так.
Да лека я
На сте нь ка,
.не
подававшая
го лос а,
ост ав алас ь
в
душе
непрестанно
живою.
Вс ходи ло
ли
утро,
громоздились
ли
.тучи
на.
небосклоне,
или
кровавый,
за кат
раздвигал
вол шеб ные
страны
на
за^
п аде
—
незримая,
во
все м,
дышала
она.
Была
какая-то
тайная
связь,
органическая,
н ера сторж има я,
меж ду
не ю.
и
всепроникающим
и
объемлющим
всякую
жизнь
лоном
п рирод ы,
включавшим
их
к р аткие
жизни.
Она
бы ла
как
гроза,
набежавшая
и
отошедшая,
как
солнце
меж
ту ч,
как
высокая
радуга
на
ды мном
склоне
небе с,
как
лёт
быстро г о
вет ра.
Пришла
и. ушла .
Но
ра зве
может
пройти
т о,,
что
единое
веч но?
Валентин
Петрович,
не
слышал,
как
.С труко в
вернулся.
Он
вошел
без
об ычн ого
ш ума
и
все гда.
со путс тв ующей
ему
ве се лой
суеты.
Узнав,
что
Валентин
Петрович
был.
здесь,
он
прошел
к
не му
на
террасу,
ступая
замедленно
и
ос торожн о.
7И.
А.
Н овиков ,
т.3
97


Увидев
сидевшего
к
нему
спиною
товарища
детских
л ет,
Аркадий
Андреич
ост ано вился ,
и
лицо
его
отразило
ст аран ие
подавить
необычное,
в незапно е
волнение.
—
Ты
уже
знаешь?
—
спросил
он
не громко ,
по дой дя
и
по ло жив
на
плечо
В ал ентина
Петровича
рук у.
Валентин
Пет рови ч,
вз д ро гнув,
поднялся
и
ничег о
не
от­
ветил.
Он
по нял
одно,
что
случилось
нечто
непоправимое.
—
Неизбежность...
Все м
на
род у
написано.
Но
только
страшно
и
го рьк о...
об и дная
с м ерть...
Ты
не
думай,
я
знаю
и
понимаю...
—
быст ро
и
бессвязно
заговорил
С труков ,
и
мелкие
слезы
покатились
по
его
пухлым
щекам.
—
Н астен ьк а?.. —
прерывистым
голос ом
спросил
Ва­
лентин
Петрович.
—
Ты...
о
ней?
—
Так
ты
не
зн ал
ещ е?..
Не
ч ит ал?..
Но
ты
знаешь,
Валентин,
она
всегда
носила
в
себе
нечто
трагическое.
И
для
нее
это
была
неизбежность.
В
руках
Ар кади я
Андреича
был
свежеполученный
по­
следний
номер
м ос ков ской
газеты.
—■
И
все
конч ено ?
—
глухо
с прос ил
Валенти н
Петро­
ви ч,
протягивая
руку.
Стр уков
кивнул
головой.
Насту пи ла
минута
молча н ия.
Валентин
Петрович
взял
газетный
лист,
мелк о
свернутый,
■и сразу увидел то,
что
искал.
Развязным
и
хлестким
то­
но м,
с
подзаголовками,
в
заметке
б ыла
изло же на
«зага­
дочная
др ама»
об
убийстве
о фицеро м
м олодой
девушки.
Причины
глухо
б ыли
на зва ны
ром аниче с ким и,
нам ека -
лось
на
как ой-т о
отказ
с
ее
ст ороны .
Убийца
покушался
и
на
себя,
но
н еуд ачно.
Валентин
Петрович
проч ел
внимат ель но
все
от
начала
и
до
конца
и
сунул
газету
в
карман
п альт о.
—
Ты
прости
меня,
—
машинально
ска зал
он
и
нап ра­
вилс я
к
выходу.
Аркадий
А ндр еич,
его
не
удерживал.
Пришла
и
смерть
и
мо гильн ой
пл итой
прикрыла
цве­
ты,
свежие
и
своевольные,
с
прихотливыми
крепкими
очертаниями.
По
ветру
били сь
несколько
уцелевших
ки­
сточек
горьк ой
тем но кро вав ой
калины;
окна
домика
был и
полузакрыты
с иними
ста вн ями
с
в ыр езанн ым
темным
сер­
дечком.
Валентин
Петрович
с казал
Федору
ехать
шагом.
Он
сл ез
с
тарантаса
и
бережно
сломил
несколько
хру пк их
98


веточек;
горьковатый,
холодный
запах,
как
тогда
от
цв е­
то в,
шел
от
слегка
про м оро женных
ягод.
См ерт ь!
Ж ить
с
преступлением?
Ему
припомнилось,
как
тогда
они
с
Аг­
нией
о щути ли
эту
томительную,
убивающую
т яжест ь,
когда
Настенька
бежала
от
них.
П рест у плен ия,
может
быть ,
и
нет ,
коне чно
нет,
но
ес ть
грозные
с илы,
что
движут
на ши
пути,
да
еще
горе чь
и
горечь
о
том,
что
минули
дн и,
когда
души
людей
были
сильнее
и
пос туп ь
их
по
земл е
тверже.
Они
б ыли
сильны
и
высоки
и
жили
по
сотням
ле т:
Вал ент ин
Петрович
вспо ­
мнил
оп ять
ня нину
би блию .
Но
и
теперь
случаются
люди
и
встречи
на
тесных
путях
наш ей
жизни
—
как
рок
(прав
Аркадий
А ндр еи ч), как перст судьбы,
как
у казан ие.
Им
суждено
еще
жить
св ои
короткие
дни
в ольно
и
погибать
трагически.
Так
возникла
в
жиз ни
Валентина
Петровича
де ву шка
Нас тен ька
и
так
уш ла
она ,
почти
в
полном
без­
молвии,
почти
ничего
о
себе
не
сказав.
Но
тем
глубже
оставленный
ею
сле д.
И
все
же : «Это кто-ниб у дь
пр ошел
по
тому
месту,
где
я
бу ду
ле жат ь. ..»
Валент ин
Петрович
закрыл
рукою
глаза
и
горьк о
заплакал.
Большой
серый
к амень
на
пятой
версте
был
одинок
и
д ико
кра си в..
Было
в
нем
неч то
языческое,
седо е
и
пер ­
вобытное.
Но
заходящее
солнце
окаймляло
кр ая
его
зо­
лот ым
об одком.
Да,
прощальный
дар
Настеньки
—
горе чь,
но
только,
она ,
золота я
эта
капля,
д ает
последнюю
крепость
вину.
Еще
долгие
годы,
со
сменою
весен
и
зим,
впереди
у
Ва­
л енти на
Петровича
и
Аг нии,
но
пу ть
их
отныне
—
совме­
ст ный,
скрепленный
страданием,
вино ю,
любовью,
утра­
той .
И
их
скромная
ж изнь
коснулась
вечных
истоков,
а
только
не
оставаясь
чу жими
и
в
сторон е
в
могучем,
разрушительно-творческом
столкновении
ст ихи й,
можем
мы
ббре ст и
и
настоящую
нашу
силу .
И
уже
с
мыслью
об
Агнии
осторожно
подымался
Ва­
лентин
Петрович
на
ст упен ьки
крыльца,
нес я
ей
послед­
нюю
о
Наст ень ке
весть.
/Р/5 г.
7*


ВЕЧЕР
В
ТЕАТРЕ
I
От
это й
зимы
Наташа
Степная
ждала
для
себя
мно­
гог о;
впе р вые
она
была
пр иг лаш ена
опр еде ленн о
на
пер­
вые
роли,
а
го род
был
не
из
ма ле ньк их,
и
театр
в
нем
был
в
своем
род е
з ам ечат ел ьный:
за
последние
восемь
лет
дал
он
столицам
две
знаменитых
артистки.
Это
было
от­
ве тств енно
и
волновало
Наташу .
Приехав
сюда,
она
отыскала
не больш ую
квартирку
в
три
комнаты,
во
дворе.
С обс тве нно
это
был о
кры ло
главного
дома,
выходившего
фа садо м
на
ули цу;
комнаты
ее
соединялись
через
кори дор
с
квартирою
домовла­
дельца,
старенького
и
добродушного
доктора
Семена
Максимовича,
где
она
и
обедала.
Прислуги
особой
не
требовалось,
но
у
нее
было-
свое
отдельное
к ры лечко,
й
вх од ила
Наташа
к
с ебе,
никог о
не
беспокоя;
это
ос о­
бенно
ей
нравилось.
Было
в
теперешней
жизни
ее
нечто
с туде нче ское ,
ти­
хое ,
рабочее,
по
крайней
мере
так
началась
эта
зима.
Комнаты
свои
она
убрала
не
сли шком
нарядно,
но
г армо­
нично,
св е тло;
главное,
был о
просторно.
В
первый
раз
еще
жи ла
Наташа
на
такую
широк ую
но гу
—
од на
в
тре х
комнатах!
По
осени
догорели
в
ее
пал исадн ике
оран ­
жевые
огни
ге орги н
и
увяли
разноцветные
астры
на
клум­
ба х,
но
теп ерь ,
когда
в
окно
гля де ло
зимнее
белое
солнце
и
по д вижным и,
легкими
зай ч иками
ложились
на
лино­
леуме
отсветы,
его
от
зеркала
и
от
застекленных
гравюр,
радовали
глаз
теперь
пе стры е
краски
платков,
в
изобилии
накиданных
вс юду,
—
не винна я
слабость
Н ат аши.
100


От
главной
ули цы
города
вплоть
до
театра
проложен
был
недлинный,
но
ши рокий
и
старый
уже
тенистый
буль­
вар.
Липы
чер ед ов ались
в
нем
с
кле ном ,'
а
при
концах
его
и
на
других
пересечениях
с
улицами
были
посажены
пирамидальные
то поля ;
рос ли
они
скупо,
в е рхушки
их
си льно
ст рада ли
при
крепких
морозах,
но
Наташе
п ри­
ятен
был
их
гов ори в ший
о
юге,
о
род ине
ви д:
вставала
дал екая
степь,
р аннее
детство,
первые
меч ты
ее,
радости,
горе,
любо вь...
Про
Наташу
шел
слух,
что
она
нелюдимка
и
что
вовсе
она
лишена
не
только
что
страстных
каких-нибудь
чувств,
но
и
просто
увлечься
в ряд
ли
способна;
о со бенно
твердо
стояли
на
этом
«любовники»
трупп,
где
ей
доводилось
служить.
Нат аша
г ляд ела
не
раз
на
их
почему-то
у
в сех
одинаково
узенький
лоб,
блестящий,
как
лак
на
бо т инке,
проб ор,
на
красный
цветок,
вдетый
в
петличку,
и
думала
про
с ебя
не
без
ир онии
и
печали: «Не я,
а
вы
все
—
не
т е».
II
То
же
бы ло
и
здесь,
х оть
и
был
Павел
Ив а нович
Сатин
актером
даровитым
и
ум ным.
Но
уже
после
пер­
вых
двух
с
ним
про гул ок
к
ре ке
и
потом
по
бульвару,
прогулок
товарищеских,
с
разговорами
об
искусстве
и
авторах,
Наташ а
почувствовала
при в ычно
все .
те
же
пе­
чал ь
и
иронию
и
про
себя
решила
тот ча с ,.что
за
сп око й­
ны ми
и
обдуманными
словами
его
все
же
был
только
подход,
ос торожн ы й
и
у мный,
может
быт ь
даже
на
эт от
раз
и
при ятны й
—
те м,
что
б ыла
налицо-необычайная
эта
оценка
ее:
не
просто
актрисы,
но
и
человека.
Ей
тогда
ст ало
до сад но:
зачем
э то? ’И захотелось дать
сразу
почувствовать
внутреннюю
его
неп ра в оту.
—
Пос и дим
здесь
немно го ,
—
сказ а ла
Нат аша
Сатину
и
опустилась
на
скамейку
бульвара.
Некоторое
волнение,
на
м ин утку
овладевшее,
ею,
ви­
димо,
окрасило
п росты е
эти
слова,
потом у
что
Сатин
по­
слушно
сел
и
замол чал .
Деревья
стояли
уже
об на же нные;
две-три
з везды
го­
рели
над
их
го лов ами;
внизу
у
ре ки
скво зь
черные
ветки
тепло
зажигались
огн и;
легкий
м ороз
делал
все
зв уки,
достигавшие
уха
, сухими и четкими.
Н аташа
поглядела
с боку
на
Сатина,
и
он
ей
в
эту
минуту
понрав ил ся .
LOI


Черный
цилиндр
на
его
голо ве
(над чем еще утром,
умыва­
ясь
холод но й
водой,’Наташа
весело,
не ча янно
вспомнив,
вслух
рассмеялась)
—он
был
теперь
совсем
не
с мешон
и
да вал
всей
фигур е
сидевшего
сухие
и
несколько
ст роги е
очертания;
он
с
ожи данием
глядел
на
нее,
и
темные
глаза
его
были
умны.
—
Пр изна ва йтесь ,
—
сказ ал а
Нат аш а,
сделав
к
н ему
легкое
движение
(досада в ней улеглась,
и
се йчас ,
напро­
тив
того,
бы ло
доверие), —
признавайтесь:
вот
вы
гуляли
со
мной,
гов ор или
о
разных
высоких
вещах,
а
ведь
на
сердце
у
вас
все
вовсе
другое .
—
Может
быть,
—
ответил
ей
Сатин
спокойно.
—
Д ругое
и
не хорош е е.
С каж ите,
милый,
что
так,
и
не
сердитесь.
Я
буд у
вам
благодарна
за
п рямоту .
Са тин
ответил
не
сразу,
и
Наташа
у спела
б егло
по­
ду мать ,
что
ей
с коро
надо
идт и
в
театр.
—
Другое,
вы
правы,
—
пром ол вил
он
после
мол ча­
ния,
—
но
что
им енно
это
другое,
в
э том
вы,
может
быть,
и
ош иб ает есь,
—
и
слегка
повел
рукою
в
перчатке.
Наташа,
с ледя
это
дви жение,
невольно
представила:
б удь
мы
на
сцене,
за
эт им
жестом
р уки,
не
без
красиво­
сти
выправляющим
ма нже ту
на
не й,
неспешно
и
неиз ­
бежно
по следо вал
бы
и
в торо й:
достал
бы
актер,
отки­
нувши
полу,
серебряный
свой
порт сиг ар
с
монограммами
и,
словно
сч итая
л ежащ ие
в
нем
папиросы,
с
достоин­
ством
вз ял
бы
о дну,
методически
сухо
закрыл
портсигар,
папиросой
постукал
о
к рышку ,
сл егка
по размял
ее
к он­
чик
и,
нак оне ц,
так
же
неторопливо
ее
зак урил
бы;
вот
это
называется
нас тоя щая
пауза,
и
как
по лна
она
содер­
жания!
Он
уло вил
по
ее
лицу
этот
насмешливый
ход
н асме ш­
л ивых
мыслей
и
Сказал
не
без
раздражения:
—
Умейте
же
бы ть
хоть
иногда
не
актрисой.
Не
по р­
ти те
минут...
хоро ши х
и
че лов ечес ких.
Наташе
ста ло
см ешно :
это
он
го ворит
—
не
будьте
ак­
трисой...
а
са м!
Эт им
некстати
Ната ши ным
смехом
все
окончательно
было
испорчено.
Сатин
полуподнялся
и
действительно
до­
с тал
порт сиг ар.
Нат аша
уже
не
з аме тила,
что
это
выш ло
вовсе
не
театрально;
смех
сов сем
одолел
ее.
Когда
они
встали
вс лед
за
тем
и
п ошли
по
бульвару
к
театру,
Сатин
м олч ал;
молчала,
затихая,
и
Нат аша.
Ей
смутно
становилось
н елов ко
и
чего-то
жаль,
но
сл ов
102


для
выр а жения
этого
своего
состояния
она
не
нашл а.
А
он
уже
пер ед
в ходом
сказал
ей
с
оби дой
и
горечью:
—
При
т аком
о тнош ении
к
жиз ни. ..
да,
из
вас
никогда
не.
выйдет
в елик ой-
артистки.
Все
на сто ящее
приходит
к
нам
через
бо ль
и
понимание,
а
не
че рез
это...
голое
ремесло
на ше ...
и ли,
если
хотите...
искусство.
Это
бы ло
так
не ожид а нно,
что
Наташа
даже
остано­
вилась;
поднялось
в
ней
в
ответ
на
эти
сло ва
нечто
та кое
волнующее
и
беспо кой но е .:.
И
беспокойство
это
не
было
мелко;
сразу
она
по нял а,
что
ей
сказали,
—
б ыть
может
с
обиды,
это
неважно,
—
нечт о
значительное,
какую-то
суровую
правду.
И
был о
еще,
через
боль,
ощуще н ие
благодарности
к
этому
человеку,
причинившему
боль...
Она
невольным
движением
взяла
рукав
его
пальто
и
хо­
тела
чт о-то
сказать.
Но
теперь
он
уже
не
дал
ей
возразить,
а,
по дд ав аясь
охватившему
его
разд раж ени ю,
зло
и
коротко
броси л
ей:
—
И
п ритом
с
эт ой
фам илие й!
Нет,
таких
знамени­
тых
артисток
на
свете
нет
и
не
может
бы ть!
Наташа
отдернула
рук у,
как
от
укуса
пчелы,
и,
ни­
чего
не
видя
пер ед
собой,
вошла
в
от кры тую
Сатиным
двер ь.
С
э той
м инуты
они
оба
в
те атр
вступили
врагами.
Ill
Наташа
много
думала
пос ле
об
э том
их
раз го во ре;
она
видела
ясно,
как
и
она
и
он
были
в
нервических
сво их
раздражениях
рав но
непра в ы
и
как
оба
ненужно
испортили
то
неч то
хорош е е,
что
могло
бы
возникнуть
у
них,
но
твердо
стояла,
однако,
и
на
этой
первой
о биде
и
на
последовавших
многих
других
—
с
обеих
сторон.
Это
в
первое
время
н еск олько
порт ило
ее
настроение,
но
не
настолько,
впрочем,
чтобы
мешать
ежедневной
ра­
боте,
а
потом
и
вовсе
стало
восприниматься
как
не избеж ­
ное
нечто
и
сли шком
обы чно е.
Но
главное,
что
тогда
так
ее
поразило,
невольно
влекло
к
себе
ее
мысль.
«Конечно,
он
пр ав,
—
размышляла
она
немного
по-своему.
—
Вел и­
кое
г оре
или
вели ка я
радость,
вообще
то
свое,
человече­
ское,
от
чег о
и
во
имя
искусства
грех
отмежевываться,
оно-то
и
дает
искусству
настоящую
силу...»
Лежа
в
пос тел и,
когда
не
сп алось
и
свет
от
луны,
хо­
лодный,
отчетливый,
четко
в ырисо вы вал
в
со се дней
103


со
спальнею
ко мна те
рам ы
ок на,
она
не
раз
задавала-
вопрос:
есть
ли
в
ней
эт от
запас
подпочвенных
сил ,
это
богатство,
откуда
на
долгую
жи знь
хватило
бы
черпать
е го.
И
когда
вспоминалось
ей
детство,
она
отвечала
«да»,
и
юность,
особенно,
может
быть,
юность
с
ее
го ряче ю
жиз нью
—
опять-таки
«да» .
А
поз же?..
То чно
зарыты
в
ней
эти
богатства,
и
на
великое
(сердце Наташино би­
лось) ... —
нет,
на
ве лик ое
ее
не
хв а тило
бы.
Дос тупа
не т.
В
чем
же
дело,
однако?
Знала
Наташа,
что
она
не
плохая
ак т риса,
спокойная,
четкая,
с
ровным
и
единственно
правильным
в
каждом
от­
де льном
случае
тоном,
с
настоящей
пр авд ивой
душев­
ностью,
к оторы е
став ил и
ее
и
выделяли
на
голову
выше
многих
иску сниц.
Но
все
же
чего-то
ей
недоставало.
И
ко гда
припоминала
она
жизнь
сво ю
там,
в
глухом-
гор одк е,
сре ди
лилов ых
ст епе й,
откуда
бежала,
го нима я
мукой
горькой
любви,
б ол ьной
и
тревожною
своей
неуда­
че й,
она
постигала
т епе рь,
что,
может
быть,
име нно
эта
сердечная
боль
открыла
тогда
источник
в
груди/давший
ей
право
быть
на
п одмос тк ах.
Здоровая
юность
точно
ждала
этого
в
сердце
уда ра,
чтобы
п ришли
в
д вижение
си лы
и
забродило
в
смятении
и
преодолениях
мо лод ое
ее
дарование.
Но
теперь
это
было
давно
позади
и
в
по­
следние
годы
казалось
уже
милой
и
ми рною ,
не
волновав­
шей
легендой,
п од ерну той
той
же
сиреневой’дымкою,
как
и
ее
ро дим ая
степь.
Но
оди нокие
ночи,
ле жан ье
в
постели
без
сна,
лунный,
квадратами
замкнутый
свет
и
эти
вновь
и
вновь
пр о­
бужденные
д умы
о
себе
самой,
о
св оем
призвании
в
жи з­
ни,
о
каких-то
новых,
т аких
нео бход им ых
душе
ее,
так
остро
желанных
в
искусстве
своем
достижениях,
все
еще
не
дававшихся
ей,
—
все
это
не
пр оходило
бесследно.
И
всего
чащ е
это
случалось,
когда
она
бывала
нервна
и
раздражительна;
порою
бе сц ельн ое
это
томление
отзы­
валось
и'
на
работе,
хотя
неизменно
она
им ела
успех,
ровный
и
кре пки й,
а
в
з рите л ьном
з але
самый
те плый
прием.
Но
она
б ыла
с ама
к
себе
значительно
с трож е.
«Мне уже двадцать восемь лет,
—
думала,
она
ин огда
не
без
горечи,
ст оя
у
зеркала
и
г лядя
на
светлые,
немного
вьющиеся
волосы,
привычные
черты
л ица,
в
темные
св ои
к раси вые
глаза,
в
кот орых
сейчас
отражалась
печаль.—
Это
не
ма ло.
Ж енский
век
короток.
Что
же
успела
я
сде­
ла ть?» И опять припомнился ей необыкновенный тот
104


человек,
который,
заставил
переменить
всю
ее
жизнь,
и з-,
за
к оторо го
вот
она
здесь
—
арт истк а
Степная.
Был
ли
д ейст вит ель но
он
тем
ис ключи те льны м
чело­
веком,,
каким
каз ал ся
в
дни
ее
юно ст и?
Наташе
хоте лос ь
бы
и
сейчас
отв е тить
с
такою
же
твердостью,.как
и
ко гда - то: «Да».
Правда,
он
был
только
учи те ль
гимназии,
словесник,
но
даровитый,
живой
и
увлекающий.
Было
в
этом,
конечно,
и-
нечто
б анал ь ное:
нет
на
Ру си
женской
гимназии,
где
не
сидел
бы
такой
уездный
кумир
гимна­
зи сто к.
Но
Вол охов
Вик тор
Андреевич
оправдал
себя
и
.потом.
Наташа
читала
вредя
от.
времени
статьи
его
в
разных
журналах;
он
не
плы л
по
течению,
и
бы ли
в
этих
статьях
всегда
ос тр ота
и
независимость
мысл и.
Вспоминая
свое
объяснение
с
ним,
тако е
не чая нно е-
и
бурно-самозабвенное,
Нат аша
и
теперь
неизменно
крас­
нела,
а
се рдц е., ее
повышенно
било сь .
Он
ей
отвечал.
О,
это
был и
блаженные
д ни,
ост ро
в олнующие !..
Но
что-то
случилось,
и
на
самом
пороге
возможного
счастья
он
резко
остановился.
Наташа
не
знает,
и
до
сих
пор
с
по л­
ной
отчетливостью,
что
это
собственно
было ,
и
только
в
журнальных
ста тьях
е го,
в
каких-то
волнующих
недо­
молвках,
смутно-угадывала ,
она
ход
его
мыс лей
и
чувств,
ведущих
словно
бы
к
отречению
от
личного
счастья...-
Во
имя
чего?.. А
как
м огло
бы
быт ь
все
иначе
и. ..
хорошо.
Как
бы
то
ни
было,
всю
эту
зиму
Наташа
опять-
жил а
мыслями
с
ни м,
и
сердце
ее
отвечало
с
горяче й
го тов -,
ностыо
на
всякое
живое
о
нем
воспоминание.
IV
Для
своего
бенефиса,
незадолго
до
с вя ток,
Наташа
в ыб рала
-новую
пьесу,
только
что
шедшую
в
обе их
столи-
'
цах.
Пьеса
была
: не из легких и вызвала множество
противоречивых
оце нок
и
всяких
сопутствующих
им
криво-
толк ов .
Но
трудностей
Наташа
не
избегала;
напро т ив:
того,
в
теперешнем
ее
сос тояни и
был и
они
ей
по
душ е.
Хотелось
н айти
какой-то
исход
из
томившего
ее
в
послед­
ние
дни,
также
исполненного
противоречий
душевного
ее
с остоя ни я.
,
В
театр е
встретили
пьесу
су хо
и
неод обрит ельн о,
но
Наташа
твердо
стояла
на
не й.
Особенно
резко
отозвался
о.
Наташином
выборе
Сатин.
Он.
н ахо дил
рол ь
героини
105


т ум анной,
нелепой
и
да же
противоестественной.
Тако­
вой
же
каз ал ась
ему
и
его
—
вторая
в
пьесе
г лав ная
роль.
' Неважная была атмосфера и на репетициях .
Вторые
актрисы,
равно
и
расположенные
к
Наташе
и
враждеб­
ные
ей,
согласно
твердили,
что
это
ри ско ванны й
шаг
и
что
артистке
Степной
легко
погубить
себя.
С
утра
в
д ень
п редст авлени я
вал ил
густой
и
мягкий
хло пьям и
снег .
«Наша Наташа счастливая,
—
думал
в
то
ут ро
п омо щник
режиссера
Прокудин,
к
Наташе
немного
неравнодушный,
—
для
п убл ики
хорошо,
когда
снег:
мягкость
в
д уше».
У
не го
бы ла
больная
же на
и
куча
ре­
бя т,
сам
он
потерял
не ск олько
лет
то му
н азад
го лос
и
на
сцен е
не
мог
выступать,
но
те атр
лю бил
горячо
и
беско­
рыстно.
Наташа
пришла
на
репетицию
рано,
п осле
прогулки;
настоящей
репетиции
собс тв ен но
быт ь
не
должно,
но
хоте ли
пройти
только
те
сцены,
массовые,
где
надобно
было
еще
подтянуть
вторых
и сполн ите лей.
Она
не
прошла
за
кулисы,
а
вошла
через
-боковую
дверь
в
зр ите льны й
зал,
где
сегодня
будет
ре шать ся
ее
судьба.
З анав ес
был
сдвинут,
и
партер/
безмолвный,
пу­
стой,
лежал
пер ед
н ей;
со
с цены
б ыли
слышны
отдельные
голоса
рабочих
и
служащих;
к ое- что
еще
не
был о
закон­
чено
с
п оста нов кой.
Остановившись
у
ра мпы,
Наташа
гляд ел а
перед
с обою
на
пустые
ря ды
кресел
и
с тульев .
Одна
из
лож
наверху
не
б ыла
зап ер та,
и
свет ,
п адая
в низ,
вы де лял
из
темноты
неровной
кос ой
полосою
металлические
таблички
с
номе­
рами
на
креслах.
Наташе
это
п оказал ось
похоже
на
рябь’
от
л уны
на
волнах
м орск ого
з али ва.
С ла вно,
таинственно.
Она
переш ла
на
нов ое
место,
и
з ол отис тые
блики,
к ач­
нувшись,
т акже
переместились.
М ашиналь но
в
к арм ане'
пальто,
еще
осы па нн ого
не
вовсе
растаявшим
снегом^
нащупала
Нат аша
коробочку
спичек;
ей
захотелось
не­
много
пошалить.
Она
зажгла
одну,
дру гую,
и
радостно
было
глядеть,
как
яр ко
загорались,
рябя
по
те мн ому
залу ,
зол оты е,
веселые,
там
и
сям
в
отс в ете
загоравшиеся
за й­
чики
на
во лна х.
Потом
бе зотче тно
стало
ей
грус тн о
и
так
один око ,
что
она
се ла
в
кресло
и
прижа ла
платок
к
глаз ам.
Море,
луна,
темный
партер,
ее
бенеф ис ,
оди нокос ть
—
все
это
бы ло
как
отд ель ные
р азбит ые
к уски
чег о -то
е ди­
ного,
цельного,
чего
ей
не
дано.
Чего
же? «Счастья,
На­
106


та ша
мил ая,
несчастная
ты
м оя...» —
отвечала
она
сама
себ е
в
слезах.
На
репетиции
по д ъема
особ ого
не
бы ло;
казалось,
что
все
шло
о чень
нескладно.
Сатин
был
зо л,
что
его
потре­
в ожи ли,
нер внич а л,
и
вс е,
что
он
говорил,
обра щаяс ь
к
Н аташе ,
б ыло
н еспр аве длив о
и
грубо;
сама
она
пута­
лась
не
только
в
переживаниях
св оей
ге роини ,
но
даж е
в
сло вах;
пл охо
слуш ала
реплики.
Только
оди н
момент
вывел
ее
не ча янно
из
смутного
э того
быти я.
За
сценой
должен
быт ь
выстрел.
По ка
его
делали
просто
х лопк ом
пьесой
о
стол.
Так
бы ло
сделано
и
сегод­
ня.
Но,
стоя
у
правой
кулисы
и
входя,
по
пьесе,
в
м учи­
тельнейшие
переживания
ге роини ,
ув идел а
Наташа,
как,
сделав
хлопок,
по я вился
в
просвете
между
неп лотно
сд ви­
нутых
декораций
п омо щник
режиссера
Прокудин,
сухой,
ис пито й,
но,
как
всегда,
в
бе лом
жи лет е.
Ли цо
его
выра­
жа ло
в
эту
минуту
истинное
вдохновение;
он
глядел
пе­
ред
собой
невидящим
взором,
в
пустой
те атр
(занавес
был
раздвинут,
чтобы
да ть
голос
акте рам), и вид у него
был
такой,
то чно
играл
он
по
меньшей
мере
Н апо леон а.
Он
был
у ч астник
сп ектак ля ,
и
это
был
его
миг,
и
он
был
герой
эт ого
мига.
Наташа
и
удивилась
в
душе
и
рассмеялась,
и
по­
т епл ело
ка к-то
на
сердце;
на
сцене
было
—
ис кусс тв о,
да,
а
когда
оно
взглянет
в
глаза,
душе’хорошо.
V
Обед
в
этот
день
Наташа
пр оси ла
подать
к
се бе:
ей
не
хот ел ось
видеть
люд ей.
От
болтушки
Дуняши,
го рнич­
ной
доктора,
она
узна ла ,
что
домохозяин
еще
с
утра
зака­
зал
ей
большу ю
корзину
ц ве тов.
Она
об
э том
догадыва­
л ась
и
сама
еще
р аньш е:
милейший
Семен
Мак симо вич -
третьего
дн я,
будто
бы
между
прочи м ,
допытывался
у
нее,
как ие
цветы
она
л юбит
больше
других.
Но
и
эт от
зн ак
внимания
как-т о
лишь
слабо
тронул
Натаіііу.
Сму т­
ное
ее
сос тояни е,
зату шен на я
тревога
и
возбуждение
не
покидали
ее.
Тот
же
Семен
Максимович,
шутя,
вч ера
ей
сказал:
—
Есл и
бы
мог,
я
поднес
бы
вам
в
бенефис
подарок
о собый .
.1 07


—
Какой
же?
—
спросила
Наташа.
—
А
вы
не
рассердитесь?
—
Нет .
—
Жениха
хорош его,
милая
барышня.
Наташа
не
рассердилась,
но
шутка
эта
не
показалась
ей
в есело й.
Стр ан ная
слабость
одолевала
ее;
закутаться
бы
в
оренбургский
белы й
п латок
и
сидеть
так,
не
двигаясь/
в
кресле.
И
что бы
печи
т опи ли сь...
И
никуда
не
идти.
«Не
простудилась
ли
я?» И впрямь легкий озноб охватывал
те ло
Нат аши ,
а
сердце
сжималось
ка к им-то
нелегким
предчувствием.
Где
теперь
он?
И
неу жел и
ничто
не
досягает,
до
не го
хотя
бы
се йча с,
из
вечерних
Нат аш и­
ных
томлений?
Совсем
ли
за был
ее?
Возможно
ли
это?
Будь
Наташа
се годн я
в
сос тоян ии
ро вном ,
ее
то лько
радовал
бы
и
весело
возбуждал
шумный
гул
г олосов
по
коридорам
театра
и
в
зрительном
зал е,
достигавший
не­
определенно
даже
кулис;
было
, опять похоже на море и
темный,
невидный
пр ибо й.
Но
се йча с,
пока
сидела
он а,
наклеивая
перед
зеркалом
черные
гус тые
ре сни цы
поверх
св оих
и
отдавая
гол ову
во
власть
го ря чих
щи пцо в,
она
не
чувствовала
доброты
и
расположения
тех,
кто
заливал
густою
толпою
весело
освещенный
зал.
Еще
с
утра
был
анш л аг,
и
только
п осле
з вонк ов
по мер кнут
огни,
все
при­
таится
там
и
.насторожится.
Ес ли
думать
о
море,
то
это
как
ста я
птиц,
густо
усеявших
берег,
—
темных
и
неиз­
вестных,
а
когда
сд в ине тся,
зан аве с,
заплещут
они
к ры-
ла ми,
и
бог
знает,
что
еще
буд ет:
ибо
твор ят
они
суд
и
расправу
по
своим
неисповедимым
законам.
Бывает
так
в
жиз ни:
Наташа
чего-то
жд ала
и
б ыла
совершенно
права
в
этом
сво ем
ож и дании.
Не яс ною
тяже­
стью.
тяготило
оно
и
мешало
игр ат ь,
пока,
наконец,
не
разрешилось.
Первый
акт
прошел
у
На таши
смутно
и
плохо;
в
это м
она
не
мо гла
ошиб ить ся .
И
дружные
аплодисменты
при
встрече
и
г оряч ие
выз овы
бы ли
ей
больны ;
она
не
заслужила
их,
а
есл и
и
заслужила,
то
в
п рош лом.
Се­
годня.
же
от
нее
еще
ждут.
От
Наташи
не
ускользнул
и
тот
особенный
взгляд
Сатина.,
с
кото рым
он
в зял
ее
руку
и
провел
ДО'
кулис.
Был
он
сейчас
по-необычайному
кро­
ток, .а
в
глазах
явно
сквозила
т рев ога:
он
за
нее
волно-
вался,
не
пон има л
и. ..
жа лел.
108


Это
пос лед нее
бы ло
непереносимее
всего.
Наташа
во-
шла
к
себ е
и,
не
удержавшись,
з апл акал а.
В
эту
самую
минуту
к
ней
пос т уча лись
и
подали
карточку:
Виктор
Андреевич
Вол охов .
Наташа
быстро
закрыла
руками
лицо,
вст ала
и
села
опять.
—
Просите,
—
с казал а
она
и
отняла
руки
от
глаз;
лиц о
ее
был о
счастливым,
взволнованно-озаренным.
VI
Ви ктор
Андреевич
еще
в озму жал
и
похудел.
Бы ла
те­
п ерь
у
н его
небольшая
темн ая
бородка,
ко е-г де
седина
на
висках.
Глаза
г ляде ли
попрежнему
молодо
и
остро,
ми ну тами
лас ко во
и
печ ально.
Они
гов орили
немного,
живет
он
теперь
в
со седнем,
губе рнс ком
же
городе ,
м ного
работает;
на
пьес у
приехал
н арочн о,
узнав,
что
Сте пна я, —это
она.
О
пр ошлом ,
ин­
тимном,
сво ем
не
сказали
ни
сло ва;
да
был о
и
му дре но
го вори ть:
к
Наташе
входили
и
поздравляли;
она
ответно
дарила
цветы.
Но
другое
все
это
было ,
как
в
полусне;
жадно
только
читала
она ,
не
от р ывая сь,
ст року
за
стро­
кой
на
ли це
е го,
как
забытую
книг у,
вдруг
ей
открыв­
шуюся
—
в
выражении
глаз,
легкой
сет и
морщин,
в
самом
звуке
п ро стых
его,
незн ачащ их
к
ней
обращений,
в
ми­
лы х,
оп ять
для
нее
воскресавших
манерах.
И
теперь
она
по нимал а
отче тлив о,
как
это
было
тогда.
Вся
сложность
д уши
его
и
непостижимость
тогдашнего
чудесно
теперь
открывались
ей
и
волновали
светлым
подъемом.
Да,
он
запутался,
бедный...
Запутался
в
м уд­
рых
сво их
философствованиях,
но
—
хорошо.
Э тим
же
са­
м ым,
однако,
он
дал
и
ей
настоящую
жизнь ,
и
вот
пр и­
шел,
прие ха л
все
тот
же,
но
и
д ругой,
жиз ни
не
убегаю­
щий.
И
вся
эта
б ыст рая
см ена
рождаемых
чувств
таи н­
с твенны м
образом
переливалась
и
наполняла
собою
тот
обра з,
кот орый
Наташа
должна
была
да ть
и
на
сцене.
Ничего
не
осталось
в
нем
ни
смутного,
ни
неясного,
ни
томящего
неполным
его
постижением.
Сатин
ши роко
открыл
глаза
уже
на
од ин
ее
выход
во
втором
акте,
еще
до
слов.
А
когда
они
сошли
вместе
со
сцены,
чтобы
потом
оп ять
еще
по явить с я,
он
снова
был
109


х олод ен
с
Наташей
и
су х;
она
же
невольно
при
это м
по­
д ум ала : «Опять мы на равных правах» .
После
третьего
а кта
Наташа
спросила:
—
Ну
что ?
—
Хорошо,
—
отв е тил
он
ко ротко.
—
Бу ду
я
знам ени та ?
Он
поглядел
остро,
внима т ел ьно
и,
помолчав,
очень
серьезно
сказал:
—
Не
зн аю.
Нет,
это
еще
не
то.
А
Наташа
возбужденно
и
радостно
думала,
идя
до
уборной: «Нет,
нет,
это
ве р шина,
это
—
то
самое».
Во
втором
антракте
В олохо в
к
ней
не
захо дил ,
он
обе ­
щал
прийти
в
тре тье м.
Наташа
з нач ения
эт ому
не
при ­
дал а.
Она
знала:
Виктор
Андреевич
здесь
для
нее;
она
по
глазам
его
видела
и
читал а
в
них
яс но
любовь.
О,
ка­
кая
теперь
придет
для
нее
новая
жизнь!
В
третьем
антракте
он
постучался.
В
дверях
ра зг ля­
дела
Нат аша
чье-то
еще
.позади
его
молодое
ли цо;
зн а­
чительным
Наташе
оно
не
показалось.
—
Я
не
один,
—
мягко
сказал
Ви ктор
Андреевич,—
вы
разрешите?
—
и
он
-пропустил
даму
вперед.
Хорошень­
кое
личико
ее,
слегка
смущенное,
сияло
восхищением.
—
Позвольте
представить,
мы
вместе
приехали,
чтобы
-ва с
в иде ть.
Лиза
в
полном
восторге
от
вас.
Улучив
мо м ент,
нем ног о
спустя,
он
наклонился
к
На­
таш е
и
тихо
сказал:
—
Порадуйтесь
вместе
со
мною:
Ли за
—
невеста
моя.
Нат аша
насколько
могла
сократила
этот
в изит
и
при ­
казала
к
себе
никог о
не
пускать:
ей
на до
пер ео деват ься.
Но
вслед
за
тем
отослала
и
горничную:
переодеваться
сейчас
она
не
могла.
Она
забыла
о
пьесе,
о
сц ене,
о
платье
и
сидела,
открыв
глаза
и
не
мигая,
неподвижная.
Вся
жестокая
сложность
пережитого
ею
в
эт от
кор отк ий
сро к:
душевный
восторг
ее
и
вслед
за
ним
катастрофа,
рад о сть
успеха
и
недомогание
—
все
это
пл ав илось
в
ней
в
одном
г оряче м
огне.
Когда
к
ней
-постучали
на
выход,
он а,
так
и
не
пере­
одевшись,
встала
тотчас
и
машинально
пошла .
Впереди
шел
Прокудин,
осторожно
ступая
на
цыпочках.
Нат аша
приостановилась:
перед
взором
ее
стало
вдруг
я вс тве нно,
точно
видение
—
о,
не
Виктор
Андреевич;
она
перед
этим
открыла
глаза
и
увидела
его ,
как
он
ест ь,
и
вот
его
нет
для
нее
вовсе;
встало
другое
лицо :
лицо
Напо л еон а,
ио


сы гр авш его
выстрел.
«Искусство...
иск усст в о...»
Она
точно
хватала
воздух
руками.
«Вот оно...
вот
она
боль...
Как
это
Сатин
сказал
ей
тогда...
Вот
и
вер ш ина;
при шло...»
Невероятным
ус илие м
воли
Наташа
вернула
се бе
об­
л адание -
и
вышла
на
сцену .
*.VII
—
Два
ч елов ека
в
театре
в
отчаянии,
—
суетился
и
бе­
гал
Прокудин
п осле
бесчисленных
выз овов
по
окончании
пь есы:
—
в
третьем
а нтр акте
у
д амы
(в пятом ряду,
ж ел­
тое
пл ать е. .. ), вытащили портмоне,
а
в
нем ,
говорят,
бы ло
пятьсот
рублей
(мне бы найти .. .), а второй человек
—
Ку­
дин
Андрияныч
—
во пит,
говорят,
на
весь
кабинет: «Что
за
несчастный
я
антрепренер
—
убежит
и
эта
в
ст олиц у.
За
девять
лет
три
знаменитости!»
Наташа
сл ыш ала
смех
в
ответ
на
веселые
шутки
П ро­
кудина
и
то р опи лась
домой.
Эти
последние
ап лод исм ен­
ты
—
она
знала
—
шли
' от.
потрясенных
с ерд ец.
Одною
пришла
сег од ня
в
теат р,
уходит
другим
че лов еко м.
Ей
тяжело,
но
и
гор до;
это
не
радость,
но
нечто,
может
бы ть,
выше;
это
рождение...
да,
ве лико го
дара.
Ей
сообщили,
что
мно го
на рода
ждет
ее
выхода,
но
она
попро с ила
зайти
к
себе
Сатина.
—
Павел
И ванов ич,
—
с каза ла
она ,
—
проводите
меня ,
выйдем
вместе
с
малого
хода.
Он
поклонился
ей
молча;
ни
жа лости
к
ней,
ни
гру­
бости,
ни
ос троты
не
было
в
э том
его
молчаливом
по­
клон е.
Наташа
прочла,
нак оне ц,
в
нем
приз на ние
—
полное
и
без
огов орок.
Она
поняла
это
и
pàHbine: в самой
игр е
его
с
нею,
в
это м
п ослед не м,
венчающем
акте,
по д­
нявшем
ее
на
новую
высоту.
И
бы ло
во
вз гля де
его
н ечто
еще,
по хо жее
на
безна дежн о е
чувство,
уже
не
к
артистке,
а
к
ней
самой
—
На таше ,
живой.
Она
протянула
Са­
тину
руку,
он
крепко
по жал
ее
и,
на кл онивш ис ь,
поц е­
ловал.
В
ст оро не
стояла,
поджидая
артистку,
темн ая
к учка
людей,
но
они
благополучно
ее
обошли.
Впереди,
уже
на
пов ор оте,
бы ли
только
две
да мы
и
му жч ина
с
воротни­
ко м,
поднятым
кверху.
Наташа
услышала,
как
од на
из
них
негромко
и
с
не­
произвольною
тихою
радостью
с каз ала
д ругой :
111


—
А
я
не
горюю.
Правда,
что
деньги
не
маленькие,
но
ведь
не
лю бимо го
же
человека
я
потеряла.
Когда
Нат аша
и
Сатин
минули
их,
обернулась
На­
таша
и
поглядела
на
даму ;
и
на
лице
ее
та
же
бы ла
тихая
радость,
что
и
в
словах.
«Милая,
—
подумала
Наташа
о
ней
со
вне за пною
ду­
шев ною
те плотой ,
—
как
хорош о
ты
сказ ала
и
как
по-
настоящему
лю би шь», а на глаза"
навер нул ись
слезы.
Сатин
шел
тихо,
молчал.
Наташа
взяла
его
под
руку.
«А я что скажу,
—
продолжала
она
мед лен но
дум ать .
И
вдруг
сердце
ее
сильно
забилось.
—
Да,
потерять
лю­
бимого
человека,
но
у
м еня
осталось
искусство.
Больше
того:
по-настоящему
я
его
только
сегодня
нашла».
П ро­
должал
еще
падать
лег кий
снежок ,
плавно
крутясь
и
щекоча
р есницы
Ната ши.
—
Я
не
домой!
Я
раздумала,
—
сказала
она
всл ух
и
остановилась.
—
Павел
Иванович,
пое дем
кататься!
1917 г.


вя
ВОР
Летом
в
Москве
ск учн о,
и
пыл ь но,
бездеятельно;
не­
чем
дышать.
Стены
раскалены,
но га
утопает
в
смолистом
асфальте,
походка
теряет
уп ругос ть,
неинтересно
стано­
вится
жить.
Барышни
вя лы
на
улицах,
к ислы
на
буль­
варах,
и
у
вс ех
от
жары
неопр ят ные
кофточки.
Изо
дня
в
день
режет
гл аза
пыль
от
известки
и
мус о ра,
а
ночью,
во
время
работы,
только
отк рое шь
сундук
и
сдернешь
пок рышк и,
как
по
в сем
на
ле то
пок инуты м
комнатам
гу­
ст ою
струей
поплыв ет
пронзительный
запах
наф та лин а.
Веселое
и
дерзкое
ремесло
воровское
теряет
всю
пре ­
лесть
и
становится
скучной
чи нов ничье й
службой:
р аз­
ницы
мало
—
рыться
в
архивной
пыл и
или
перетряхать
наф талинн ую
дрянь.
Миша,
по
проз вищ у
Ще гол ь,
был
существом
мо ло дым,
жадным
до
риска'
и
при клю чен ий,
любил
хорош ие
книги,
выставки,
острый
театр,
жил
скромно,
уютно,
в
дв ух
к ом­
натах,
был
ск ло нен
к
работе
изящной;
ц еня
мастерство,
все
с вои
предприятия
обдумывал
тщательно,
до
мелочей,
как
ес ли
б
работал
над
не б оль шой ,* но цепкою пьесой,
и
разыгрывать
их
любил
без
партнеров,
один.
■ ■ К середине июня оставаться в Москве стало невыно­
симо,
и,
подсчитав
свою
не больш ую
наличность,
Миша
.рещил
прокатиться
по
Волге.
Две
эти
недели
весьма
осве­
жи ли
е го:
ес ть
что-то
кр епя щее
душу
в
это м
согармонич-
•ном
с
т емн ыми
водами
размерном
дв ижении
между
то
плоских,
то
к руто
взъерошенных,
но
равно
медли­
тельно
проплывающих
мимо
вас
б е регов
—
похоже
на
жизнь.
8И.
А.
Но виков,
т.
3
113


Тут
он
ду шой
отдыхал.
Великая
простота
полей
и
воды,
свежие
ток и
ветров
и
п рохла дна я
близость
звезд­
ных
ночей
давали
покой,
рож да ли
раздумье.
Миш а
стал
в ором
от част и
по
случа ю,
от ча сти
по
смут-'
но му
влечению,
к отором у
нем ног о
недоставало,
чтобы
ст ать
настоящим
призванием.
Гимназии
он
не
окончил,
весь
его
не з авис имый
дух
был
г луб око
враждебен
обще­
му
строю
этой
маленькой
предварительной
фабрики
для
буд ущи х
чинов
разных
ведомств.
Его
и зъ ятие
из
жур­
нал ьно го
списка
совершилось
с толь
просто,
необходимо
и
безболезненно,
как
с ама
собою
в ы тал кив ается
пробка
на
поверхность
воды.
Миш а
оставил
старого
дядю,
у
кото­
рого
и
своих
детей
бы ла
ку ча,
и
уехал
в
М оскв у.
Здесь
он,
одно
за
другим,
прошел
шоферские
курс ы,
месяца
два
проработал
на
зав оде
Бромлей,
потом
на
Мясницкой
в
одном
иностранном
элетротехническом
предприятии;
все
эти
знани я,
нав ыки
позже
оч ень
ему
пр игоди лись .
Пер вая
кра жа
почти
не
б ыла
собственно
кражей.
Зи­
мой
на
Кузнецком,
в
фешенебельный
час,
остановился
он
у
Дац иаро
рядом
с
молоденькой
дамой;
свежо
у
нее
бы ли
подведены
гу бы,
рес н ицы
изогнуты
сто ль
же
лука в о,
как
был
лукаво-насмешлив
и
взор.
На
руке,
которой
она
касалась
ле гко
время
от
в ре мени
где- то
у
уха,
нео пре де­
лённо,
у
завитков,
г лухо
.шумели
звенья
браслета;
когда
она
ее
опускала,
то
магический
этот
предмет
и
для
глаза
тускло
блестел,
широкий,
чешуйчатый,
поверх
узенькой,
обливающей
руку
блеклозеленой
перчатки;
мизинец
изящ­
но,
с
горбившимися
через
лайку
перстнями
отведен
был
в
сторон у.
М иша
был
голо ден ,
в
кон тор е
едв а
с
управляющим
не
произошло
с то лк нове ния,
придется,
б ыть
может,
пок ин уть
ее,
хотелось
какого-то
в ольного
жеста,
р авно го
молодости
и
красоте,
о
которой
ему
не
раз
давали
поня ть
кое-какие
случайности
е го,
с
іГеребоями,
жиз ни.
Он
заг ляд е лся
на
даму,
невольно
и
смутно
—
и
на
браслет.
Постояв,
однакоже,
дама
пошла,
чуть -чут ь
поведя
на
прощанье
в
Мишину
сто рон у
кончиком
гу б,
как
бы
ост­
рием
п охоже й
на
жало
улы бк и,
взмахом
тенистых
р ес ниц.
Миш а
тотчас
п ошел
следом
за
ней
и
по
по ходк е
угады­
в ал,
что
она
это
знает
и
позволяет.
Медленный
сн ег
ог­
ромными
хлопьями
падал
на
шубку
ид уще й,
на
пл ечи
ее,
•как бы их обнимая:
так
Миш а
чувствовал
это
и
понимал.
Вместе
с
движ ени ем
в
нем
пробуждалась
голодная
жа д-
114


ность.
«Ты не уйдешь от меня», —
г ов орил
он
себе
и
сту­
пал
следом
за
ней
ос торо жн о,
внимательно.
И
вдруг
он
увидел,
как
в
ботике
ножка
ее,
мохнатая,
как
у
пчелы,
от ягоще нно й
взятком,
на
белом
предатель­
с ком
коврике
скользнула,
под би ла
д ругу ю,
и
все
м илое
те ло,
вдруг
обозначившееся
в
душистом
просторе
легкой
коротенькой
шубки ,
грациозно-беспомощно,
как
подсечен­
ное,
по кос ил ось
направо,
блеснул
на
мгновенье
браслет,
но
еще
не
ус пела
рук а
с
инстинктивно
все
же
отведен­
ным
пальчиком
коснуться
земли,
как
М иша
схв атил
и
ее,
у
запястья,
и
с
этою
нежною
ручкою
вместе
принял
ле г­
ко
упадавшее
т ело.
Одновременно
почти
два
—и
едв а
ли
не
одинаково
ост рых
—
вол не ния
бы ли
разрешены.
Од но
ощущение
был о
жаркое,
пол ное
и
утоляющее
внезапно
возникшую
жа жду
касания
—
тому
уже
минуло
два
с
по­
ловиною
года,
но
живо
оно,
как
если
бы
бы ло
вчера;
вся
его
дрожь,
все
напряжение
так
сладостно
были
погашены,
как
погасил
бы
разбег
у пр угой
в олны
раскаленную
ж ад­
ную
сталь.
И
почти
вс лед
за
тем
ощут ил
он
другое:
хо­
лодная
тяжесть,
скользнув,
как
по лно весная
змейка,
лежала
у
него
на
ладони;
браслет
разомкнул с я,
и
пол у­
сознательно
он
его
сунул
в
кар ман.
Дам а
смеялась,
все
об ошлось
благополучно,
но
он
все
же,
крепко
придерживая
левой
рукой,
вопреки
этикету,
вел
ее
между
людей;
золот о
сл або
отогревалось
в
правом
ка рман е,
и
пальцы
рук и
без
перчатки
непроизвольно
лас­
кали
гл ухо,
казалось,
шуршавшие,
по движ но
скрепленные
ме жду
собою
пла с тинк и.
Миш а
весело
ей
улы балс я
и
го­
ворил
первый
пришедший
в
голову
вздор.
«Ну,
конечно,
отдам,
—
думал
он
про
себя,
с
некоторой
все
же
неопре­
деленностью.
—
Вот
будет
у д ивлена!» Он был неважно
оде т,
она
превосходно,
но
оба
смеялись,
шел
снег,
Ку з­
нецкий
и
молод ост ь
—
он
ощутил
к
этому
вкус,
хорошо.
В
с ущно сти
этим
немногим
все
было
уже
предрешено,
но
и
последний,
завершающий
шт рих
не
замедлил
после­
довать.
Дама
укоротила
ша г,
потом
по вела,
освобождаясь,
ру­
ко й,
он
м ашин аль но
отнял
свою.
Пожилой
г осп один
шел
им
нав стр еч у,
солидность
его
не
возбуждала
сомнений.
—
Я
очень
вам
благодарна,
—
с каз ала
приветливо
д ама
и
заторопилась.
Гл аза
ее,
кажется,
что-то
сказ ал и
те пле й,
пожалуй,
лукавее,
но
Миш у
это
не
т рон уло.
Он
подождал
короткой
8*
115


.их
в стр ечи
и
проводил
гла зам и
извозчика.
Где
же
е го,
мелкого
служащего,
был о
уз нат ь,
но
М иша
у знал
хорошо
одного
из
директоров
пре д прия тия.
Все
был о
так
просто,
естественно,
что
Миша
д аже
не
огор чи лся,
скорее
напро­
тив:
теперь
эта
вещь,
что
о стал ась
в
руке,
бы ла
его
вещью
по
праву.
Бы ло
ему
д аже
несколько
в есе ло,
когда
че рез
четверть
часа
он
с про сил
се бе
с кром ного
ко фе,
однако
в
хорошем
ка фе,
и
ст ал
пробегать
вечерний
ли сток ,
точно
бы
это
бы­
ло
давним
его
и
обы чн ым
препровождением
в р емени.
Ма­
ш инал ьно
читая,
он
дум ал : «Контору похерить,
конечно...
Директор
ей
к упит
д руго й...
Ю в елир...
Юв е ли р...»
Ока­
залось
тем
временем,
что
газетный
листок
раскрыл
перед
ним
с вои
о бъяв ления .
Он
наугад
наметил
себе
ювелирную
фирму.
Как
на
свете
все
в
сущности
просто,
уд об но!
По зже
не
раз
М иша
ра здумы ва л,
с пеци ал изиров ав ­
ш ись
на
драгоценностях:
в
тогу
рядиться,
конечно,
не
нужно,
но
все
ж
таки
мы,
в оры,
хоть
небольшой
коррек­
тив
к
вопиющей
с оциал ьной
несправедливости.
И,
однакож,
на
Волге
спокойная
ясность
его
и
равно­
весие,
сменившие
бы ло
усталость
от
лет ной
Мо скв ы,
за­
колебались
в
к онце
конц ов
и
з ат у манились .
Смутно
почувствовал
он
тщету
одинокой
св оей,
размеренной
жиз­
ни,
вернется
домой
:—
и
что
же?
Опять
все
сначала?
И,
завершив
путешествие,
он
от
Н ижне го
в зял
билет
не
на
Мос кв у,
а
несколько
да ль ше:
внезапная
тяга
в
род­
ные
края
по лонила
теперь
воображение
Миши.
Несво й ­
ст в енно
романтически
глядел
он
в
окош ко
вагона
на
ды­
мящуюся
по
ветру
рожь,
на
се рые
лент очки
горькой
полыни
по
рубежам;
на
станциях
он
выходил
и
насвисты­
в ал.
с
мя гкой
задумчивостью
грустный
мотив.
Здесь
ти­
шина
не
б ыла
такою
кристально
прозрачной,
как
на
в оде,
б ыла
она
б ольше
весома,
жива
пот аен ною
жизнь ю,
ты­
с ячи
зв уков
дышали
в
ней
и
копо шили сь ;
скорее
угады­
ваемый,
ни
на
минуту
орке с тр
не
оставлял
играть
под
сурд ин ку...
о
чем?
Это
б ыла
тепл ая,
милая
жизнь ,
единственно,
как
ка­
залось
ему,
на сто ящая:
птица
в
гнезде
кормила
птенцов,
H шорох рождался при открывании клюва от мягкого дви­
жения
передаваемой
к а шицы,
в
похлипывании
ед ва
оп е­
рившихся
грудок,
хру пки е
в ето чки
зы бкого
птичьего
до ма
похрустывали
при
перебирании
крохотн ы х
ножек;
пчелы,
шмели,
муравьи.г.
мириады
д вижений ,
дыхания,
легкого
116


бега,
трепета
крыл;
станционный
начальник
и
барышни
с
ненужными
зонтиками
и
все
же
столь
обязательными
к
приходу
каж до го
лоезда,
как
пот ерты й
флажок
у
сигналиста,
—
и
они
ед ва
ль
от де лимы
от
хлоп отли вой
в сей
ме л коты,
жив ущ ей
по
милости
сол нца ...
М ишино
сердце
ныло
и
билось
с
доселе
ему
незнакомой
исто­
мо й.
Наутро
он
с
истинным
наслаждением
шел
от
вок за ла
пешком;
знакомые
ули цы,
запах и ,
неизменные
те
же,
за­
б отлив ой
пилкою
в ын утые
сердечки
на
ставнях,
нетороп­
ливая
и
добродушная
летняя
лень
про винциа льно го
го­
род а ...
Точно
бы
и
никуда
не
уезжал,
и
ве лик ий
соблазн
—.
вза мен
чемоданчика
тряхнуть
п о- ста рин ному
кожаным
ранцем,
где
завтрак,
тетр ад ки,
карандаши...
М иша
свистал
т еперь
весело,
бодро,
и,
пр едв ку шая
семей ну ю
сцену ,
ра­
дость
свидания,
радушные
возгласы
дяди,
усп е вшег о,
надо
на деять ся,
п ере дохн уть
от
племянника,
путешествен­
ник
наш
с
в ес елою
торопливостью
де рнул
з во нок.
Все
то
же
зеленое
бы ло
крылечко
с
подгнившими
досками
теса,
з ацвет ш его
мохом,
с
люби мой
е го,
изр езанной
н ожи ком
кленовой
скамейкой,
те
же
шумели
и з-за
забора
ли сты
серебристого
тополя,
и
об ла ка,
каже тся,
те
же
легко
и
широко
плы ли
над
садом
к
реке.
—
Дяд я
чт о?
Спит?
В ещи
возьмите!
—
вып алил
Ми ша
сразу
одно
за
д ругим.
Девушка
в
прос тен ьком
клетчатом
платье,
которую
принял
он
-за
п рисл угу,
весело
фыркнула
и
т отчас
же
рукою
з ак рыла
рот ;
привычный
вз гляд
М иши
отм е тил
колечко
с
теплым
топазом.
—
Дядя?
—
переспросила
она ,
смотря
все
еще
пол­
ными
смеха
глазами.
—
У
меня
его
не т,
а
тетушка
цвет ы
по ли вает
в
са ду.
Ми ша
глядел
в
недоумении;
одною
рукой
держась
за
ру чку
дверей,
другой
оп ерши сь
о
прит олоку,
стояла
де­
вушка
перед
ним,
как
живая
изго родь ,
а
за
и зг ородью
оставался
и
дом
и
м илый
сад
Мишин,
родной,
где
незна­
комая
тетушка
в
утре нни й
час
поливала
цветы
и
проник­
ну ть
куда,
в идимо ,
б ыло
не льз я.
Все
это,
кажется,
со
с лишко м
явною
яс нос тью
пробе­
г ало
по
его
лицу,,
п отому
что
девушка
че рез
ми ну тку
мо лч ания
заколебалась.
.
,,
—
А
впрочем,
войдите,—
сказа ла
она,
наконец.—
Я
п ров еду
вас
в
сад.
'
-
117


—
Как
вы
добры,'—ответил
ей
Миша.
—
Я
прямо
с
вокзала,
пешком,
и
немного
устал.
—
Пойдемте
вот
та к,
—
ск азала
девушка,
когда
они
заперли
дверь.
—
Оставьте
тут
чемодан.
Зо вут
меня
К атя.
—
Да
я
знаю,
как
пройти,
—
отоз вал ся
с
улы бко ю
Миша.
—
Я
тут
родился.
—
Вот
оно
что...
—
протянула
он а,
и
грустное
сочув­
ствие
г лян уло
из
живых
ее
глаз.
—
А
мы
т ож е...
им ение
про да ли.. .
за
до лги,
—
при
э том
она
улыбнулась,
—
и
только
с
пр ошлого
года
сю да
переселились,
купили.
В ер­
но,
у
вашего
дяди...
С
бородк ой ?
В
очках? (Миша кив­
нул
головой
утвердительно.)
Куд а-т о
в
Сибирь
пе ре­
ехал.
Грустные
нотки
в
словах
эт ой
девушки,
смешливой
и
ле гко й,
в
свою
.очередь
тр он ули
Мишу.
«Так дядюшка
мой,
стало
быть ,
вов се
тю-тю!
—
подумал
он
между
т ем.
—
А
впрочем,
все
это
в
порядке
вещей,
с тоит
ли
думать,
все
на
зем ле
пер ем ещ ается ,
и
я
сам
тому
соучастник
—
брош к и,
часы,
люд и ...
и—ничего!»
—
Вот
так,
че рез
ст олов ую,
—
сказал
он
весело
вслух
■и привычно толкнул перед собою дверь.
—
Что
вы,
что
вы!
—
воскликнула
Ка тя
со
смехом
и
у жасом .
—
Боже
избави!
Несколько
все
же
секунд
в
изумлении
Миша
про ст оял
перед
откр ытою
дверью.
Шт оры
были
опущ ен ы,
и
в
по­
лусвете,
сизоватом
и
летнем,
б ыс тро,
в
веселом
з амеша ­
тельстве
скользнули
под
оде яла
две
легких
фи гурк и;
с
непостижимою
быстротой
сделали
н оги
конвертик,
из­
нутри,
под
одея лам и,
р уки
под от кнул и
к рая
простыни
и
натянули
ее
на
ли цо;
у
од ной
пр ищем илась
косичка
гор­
биком
ок оло
уха ,
другая
осторожно
приоткрыла
черный
глазок.
—
Какой
вы
сумасшедший!
—
сказ ала
К атя,
от
смеха
давясь,
и
схватила
за
руку
Миш у;
он
уже
закрывал
ме д­
ленно
дверь.
—
Тут
подруги
мои...
И
вообще
теперь
спаль­
н я...
—
Коричневые
глаз ки
ее
от
смеха
блестели.
—
По й­
демте
вот
здесь.
.
"
И,
чтобы
обезопасить
с ебя
от
возможной
новой
еще
неожиданности,
по
коридору
она
пове ла
его
уже
за
руку.
С
небольшой
ветхой
терраски
Ми ша
ув-идел
знакомые
с
д етств а
дорожки,
беседку
у
склона
к
ручью
и
неожи­
данно
маленький
акку р атны й
стожок;
по лянк и
в
са ду
бы ли
тщательно
выкошены.
Н8


—
Это
у
нас
свой
сенокос,
—
сказ ала
с
гордост ью
К ат я,—и
у
нас
ест ь
к оза.
П ожа луй,
я
вам
покажу.—
Она
все
еще
не
отпускала
руки.
—
Пойдемте,
—
отозвался
Миш а
ох отн о.
В
маленьком
сар айчи ке,
в
п олутьме ,
коза
посмотрела
на
них
с
интересом;
шелковистая
ее
п ахуч ая
шерсть
от­
ливала
мат ов ым
перламутром.
Потом
повела
она,
смор­
щивши
ноздри,
по
направлению
М иши
и,
переступив,
как
на
каблучках,
по днял а
св ою
острую
мордочку
к
Кате
и
сухими
губами,
пойма в,
ст ала
жевать
ткань
ее
рукава.
Миш а
невольно
пожал
хо лодн ые
Ка тины
па ль цы,
она
поглядела
на
не го
серь езн о,
внимат ел ьно ,
потом,
чуть-
чут ь
отв ети в
едв а
ощутим ы м
по жатием,
вынула
ру ку
и
стала
гла д ить
живо тн ое
по
нежно м у
его
од ея нию;
оба
Они
мол ча ли.
ч
—
Ну,
беги
теперь,
ты
засиделась!—сказала
вдруг
с
живостью
де ву шка
и,
полуобняв
шею
коз ы,
повлекла
ее
к
выходу.
Миша,
не
дв иг аясь,
гл ядел
им
вслед.
К атя,
каз ало сь,
во все
забыла
о
нем.
Солнечный
свет,
п ада вший
в
уз кую
дверь,
вблизи
был
р ассея н,
д ымил ся,
теснясь
у
самого
входа,
и
слепил
глаза
в
глу б ине
ликующим
св оим
напря­
жением;
кусочек
земли,
видимый
в
дверь,
с
группой
де­
ревьев,
лис тв ою
и
зеленью,
к азал ся
отс юда
юнорожден­
ным,
и
в
него ,
шаг
за
шагом,
вступала
незнакомая
за
по л часа
до
того
девушка
с
шелк о вист о-сер еб ря ным
по­
слушным
животным.
Встречный
им
световой
з ве нящий
поток
мягк о
скользил
по
ниспад аю щим
прядкам
гладко
р асчесанно й
шерсти
и
мириа дами
брызг
дробился
у
за-
Еитков
легких
волос,
золотя
их
и
обдавая
си яюще й
п еной
не жную
кожу
щеки,
полусерпиком
заг оралось
и
по гасал о
девичье
ухо.
Миш а
забылся,
словно
восхищенный
на
эти
мгновения
от
самого
себя.
—
Идите
же
к
тетушке,
—
с
простотой,
полуобернув­
шись,
промолвила
Ка тя.
—
Вы
вовсе
забыли
о
ней.
Миш а
вздохнул
и
вьппел
на
свет.
От
ручья
с
ку вш ином
в.
левой
руке
неспешно
шла
ж ен­
щина.
Она
была
совсем
молода,
голова
ее
б ыла
обвязана
синим
платком,
на
узеньких
мочках
у шей
вис е ли,
длинно
болтаясь,
се реж ки.
—
С
кем
это
ты,
К атю ша?
—
звонко
кр икнул а
он а,
п одн имая сь
на
горку,
и
свободной
рукой-
з ате нила
от
св ета
глаза.
119


Но
вместо
Ка тюши ,
смешно,
французскими
своими
каблучками
бры кну в,
у ст рем илась
к
не й,
легк о
пе р еск аки­
вая
че рез
клум бы ,
коза;
было
издал и
видно,
как
она
сунула
любопытную
м орд очку
п рямо
в
кув ши н,
то нкий
ее
язы­
чок ,
на д обно
думать,
с
жадностью
заработал.
Не
раз
еще
Мише
в
тот
день
приход и ло
на
память
это
изменчивое
бег ств о
коз ы
и
лас ковы е
ее
повторные
пере­
бежки
от
те туш ки
Аг нии
к
К ате
и
снов а
назад:
он
пон и­
мал
ее.
В
Аг нии
не
было
юно й,
той
непосредственности,
которая
переливалась
в
Катюше
по.
все м
молодым
ее
жи лк ам,
б ыла
она
несколько
даж е
по
ви ду
строга,
чем-то,
мо жет
быть,
и
озабочена,
но
та
простота,
с
которой
она
встретила
Мишу
и
пригласила
пит ь
кофе,
а
потом
пр и­
нял а
его
пр едл оже ние
помочь
ей
в
п олив ке
цветов,
такую
пря мую
открывала
в
ней
душу,
что
М иша
снова
б ыл-
очарован.
И
ко гда
Ка тя
ушла
поднимать
со нливиц- по д­
руг,
а
он
р аза
три
еще
бегал
за
во дою
к
ручью,
каждый
раз
из дали
со
смешанным
чувством
любования
ею
и
не­
в ня тной
заботы
о
ней
следил
он
неспешные
движения
Аг нии
м ежду
цветов.
Ви дим о,
что-то
ее
б ес покои ло,
но
она
не
давала
воли
тревоге,
серые
внимат ел ь ные
глаза
ее
даже
слегка
улыбались
при
виде
т ого,
как
Ми ша
с
оди­
наковым
усердием
по л ивал
и
цветы
и
желтые
щегольские
с вои
ботинки.
—
Вчера
у
м еня
был
веч ер
дур ной ,
—
г ово рила
она
с
отк рыт ос тью
и
простотой
на по ло вину
сама
себе,
—
я
по лучил а
пис ьмо
и
р асстр о ил ась,
и
клум бы
мои
за­
б ыла
пол ит ь,
а
девочки
до
ночи
к атал ись
на
лодк е.
Вы,
мо жет
быть,
не
знае те
даж е,
что
цветы
поливать
на до
с
вечера?
А
я
ведь
жила
всегда
у
с ебя,
в
де­
ревне...
Миш е
хот елось
спр ос ить,
что
за
пись мо ,
помочь
ей,
но
он
не
решался
спр ос ить,
да
и
чем
мог
бы
по­
мочь?
В
маленькой
новой
столовой,
бывшем
д я дином
каби­
нете,
шумел
самовар,
под
колпаком
дожидался
хоз яйк и
кофейник;
чашечки,
коричневые,
гар д неро вск ие,
с
боль­
шой
аккуратностью
был и
расставлены;
на
масле
лежал
кусочек
хрустального
льда..
Од на
за
другой
появились
и
девочки;
к усая
г убы
и
поблескивая
из- под
опущенных
век:
смешливыми
тлазками,
присели
они
перед
М ишей;
Кат я,
как
старая
знакомая,
улыбалась
ему
уже
вовсе
открыто.
12Q


—
Ну,
что
за
пустяки
такие,
—
говорила
она
нем ног о
сп устя ,
—
поезд
идет
только
ночью,
куда
ж
вам
деваться?
Оста вай те сь
у
на с,
пойдемте
все
за
город.
П ле мя нницу
поддержала
и
Агния.
f
—
Тем
боле е
что
сег од ня
приедет
Михайла
Никифо-
рыч,
—
отнеслась
она
к
Кате,
—
и
мне
п рият но
было
бы,
если
б
теб я
не
бы ло
дома.
Я
от
него
по лу чила
из­
в ест ие.
—
Как ,
он
пр иед ет?
—
вспыхнула
К атя.
—
Опять!
Ка-
•
кой
негодяй!
—
Ну,
Катя,
довольно,
я
поговорю
с
ним
сама,
—
от­
ветила
Агния.
Ми ша
с
жадностью
слушал
эти
обры в ки,
клочки
ра з­
говоров,
стараясь
прон ик нуть
в
их
суть.
Но
это
лишь
только
отча сти
ему
удалось
в
теч ение
целого
дня,
кото­
рый
провел
на
бы лом
своем
пепелище,
в
про гу лке
за
го­
ро д,
на
реке
в
подвижной
э той
стайке
резв ы х,
ще беч ущих
ласточек.
К атя,
впрочем,
мину та ми
становилась
задум­
чива,
и
Мише
казалось
порой,
что
он
ловит
ее
как
бы
вопросительный
взор.
Под
веч ер
вст али
над
речкой
синие
тучи,
ве тер
п оры­
вам и
набегал
на
поля,
к руто
тр епал
ветви
ракит,
девичьи
шл япы;
заторопились
домой.
Катя
нем ног о
отстала,
Миша.
шел
рядом.
—
Ск ажите,
—
с проси л
он
вн ез апно,
—
я
все
равно-
нынч е
уеду,
кто’этот
Михайло
Никифорыч?
—
Мой
бывший
жених,
—
с
такой
же
внезапною
р ез­
костью
ответила
дев у шка.
—
Я
слыш ат ь
о
нем
не
хочу. •
Я
знала,
что
вы
ме ня
спр осит е.
—
За чем
он
пр ие дет?
—
Он
хочет
купи ть
меня.
Миша
н ев ольно
поднял
глаз а.
—
Он
преследует
н ас.
Мы
разорились.
Дедушка
ум ер
и
оставил
долги.
Имение
про д али,
кое- чт о
взяли
с
собой.
-
Да
вы
видели!
Да
я
говорила
уж
вам !
' Она
с
досадой
замолкла
и,
бе глр
сорвав
голо вку,
душистого
тмин а,
растерла
ее
одною
рукой
и
отки-
'
пула
в
с торону.
У
Ми ши
наморщились
брови,
он
терпеливо
ждал
продолжения,
но,
не
дождавшись,
сп ро­
си л:
—
Как
же...
куп ить?
—
и
голос
его
прозвучал
неожи­
данно
глухо.
—
А
вам
зачем
знать?
—
резко
оборв ал а
его
Катя.
121


Одн а
половина
небес
б ыла
сине-темна;
громоздились
почти
над
г олов ой
и
набегали,
клубясь,
одн а
на
д ругую
рьяные
тучи;
земля,
одетая
тенью,
дышала
уже
ощути­
мой
пр охла до й,
и
нежная
была,
м ирная
яс ность ,
покой
на
другой
стороне;
город
л ежал
на
склоне
до лин ы,
как
на
отдыхе
милая
пестрая
кош ечка .
—
Я
ник огд а
не
любила
его,
—
начала
опя ть
Кат я
са­
ма,
—
и
это
неверно,
что
он
мой
жених.
Он
не годяй ,
ху же,
чем
вор
или
м ош енник.
(Миша тронул себя за висок и
пальцем
р астер
внезапный
уко л.)
Ну,
о дним
словом,
у
него
векселя...
А
д еду шка
выплатил
их.
Это
я
знаю,
знаю
наверное!
И
тетя
навер но е
знает!
А
он
прижимает
нас...
Ну,
и
вот...
меня
хоче т
купить!
Ах,
зачем
я
вам
рассказала!
—
И
она
сделала
движение,
чтоб
побежать.
Ми ша
поймал
ее
рук и,
крепко
их
сж ал,
потом
от пу­
стил,
нич его
не
сказ ав ,
как
бы
оп ять
что-то
вспо мни в.
Да
и
обе
п одру ги
смеялись
им
издали,
пл ес кали
руками.
Агния
Мишу
пр оси ла
остаться
переночевать,
ему
пока­
залось,
что
ей
было
п ри ятно,
чтобы
у
них
ночевал
не
один
Михайла
Никифорович.
—
Это
сосед
наш
по
имению...
бывшему,
—
ск азала
он а,
зна ко мя
с
ним
Мишу.
—
Он
не
р е шается
ех ать
в
та­
кую
грозу.
—
Да,
уж
вы
разрешите
мне,
Агния
Владимировна,
п о-д оброс ос едс ки ...
—
ото звалс я,
тараща
глаза,
коро тко
остриженный,
ши роколобы й,
с
рыжиной
в
бороде
чело­
век.
—
Ведь
ехать-то,
сам и
вы
знаете,
без
малого
тр и­
дцать
пя ть
верст,
а
я...
так
заси дел ся.
Барышень
ваш их
хот елось
мне
поглядеть...
К атер ину
Ар кадь ев ну
давно
не
видал.
Миша
слушал
его
со
сдержанной
нена вис ть ю
и
быстро
что-то
про
себя
соображал.
Вечер
прошел
не ск олько
смутно.
В
с аду
разыгралась
гроза,
молнии
бл еск
не
то нул
и
при
ламповом
свете.
Ка тя
почти
не
выходила,
сс ыл аясь
на
головную
боль,
на
уста­
лость,
но
Михайла*
Ник ифо ро вич,
видимо,
не
унывал,
на
что-то
надеясь .
По-деревенски,
развалившись
на
кресле,
бесцеремонно
Аг нию
Владимировну
он
угощал
деревен­
ски ми
новостями.
Она
слушала
сд ержа нн о,
устало
и
с трого,
подавая
короткие
р е плики.
Мишина
ненависть
прот ив
этого
круглоголового
наки пала
с
ч асу
на
час,
что
не
помешало
ему
за
столом
показать
беззаботным
двум
существам
це лую
серию
ф окус ов
в
карты.
122


.Рано
легли .
В
с толов ой
на
жест ко м
д иванч ике 'М иша
долго
ворочался,
и
не
помышляя
о
сне.
Гроза
отшумела,
в
ок но
густою
струею
вливались
ночная
прохлада,
благо­
у хани я,
но
не
было
отпущения
Мишин ым
думам.
Отдельные
падали
капли
с
ветвей
сре ди
т иши ны,
по­
том
послышался
смех ,
сдержанный,
девичий.
М иша
сооб­
разил:
через'
окно,
проб еж ать ся
по
саду
после
дождя...
Ему
послышался
даже
и
б ег,
мягки й
и
мокрый
по
мокрым
дорож ка м.
Там
ли
и
Ка тя
—
он
разобрать
не
сумел,
ему
сд ела лось
грус тно.
Еще
н емно го
спустя
услышал
он
стук
в
сос еднюю
комн ат у.
«Можно?» — «Д а,
да» .
Ск рип
двери
и
пауза.
«Ни за что и никогда», —
раздельно
ск азала
тету ш ка
Агния.
«Последнее слово?» — « К о нечн о,
и
не­
зач ем
вам
бы ло
и
приезжать.
Вы
должны
бы ли
зна ть
это
и
сами». —
«Ну,
нет,
все- так и
е сть
зачем:
завтра
я
предъ­
яв лю
векселя». — «Однажды
оплаченные?»— «Это
уж
как
вам
утодно-с,
а
только
они
формальные
и
целехонь-
кие-с». — «Вы
все- так и
гость,
и
сейчас
уже
ночь,
но
за в­
тра
я
вас
п опро шу
оставить
мой
дом...
пораньше.
Про­
щайте».
М ише
при пом н илос ь:
одн а
по лов ина
не ба
в
гроз е,
а
на
другой
не жный
по кой,
безмятежность.
Лежал
он
не
шевелясь.
Может
быть,
через
четверть
час а
достигли
его
и
звуки
обратного
б ег ства,
столь
же
в ес елого,
как
весел
в
сад у
летний
прерывистый
дож дь.
И
опять
тишина,
лег­
кие
ш орохи
в
дев ич ьей
комнате,
бывшей
столовой.
П отом
о дин
голос:. «Олечка!» — «Что?» — «Я
вешаю
плат ье ,
ду­
мала
гвоздик,
а
это...
а
это...
к узн ечи к!» Шелест и смех .
Сделали,
верно,
конвертики
и
по д пр авили
простыни.
Ка­
ти на
голоса
не т.
Помаленьку
у снули ,
а
Миша,
напротив,
оделся
и
осто р ожно
вылез
в
ок но.
Дальше
события
н очи
развернулись
с
б ыс тротой
фе­
ерической.
Недаром
был
М иша
мастер
сих
д ел.
Все
в ек­
селя ,
не
гляд я
и
не
читая,
по л ожил
он
в
карман,
прихва­
тив
и
золотые
часы,
чт обы
больше
был о
пох оже
на
пос торон не го
вора,
зат ем
и митир о вал
б егств о
к
калитке,
искусно
м еняя
оттиск
ноги
на
вла ж ной
дорожке,
и
со
всеми
пред осто р ожнос тям и
вер ну лся
к
с ебе.'
Раздевшись,
немного
пом ед лив,
он
за стуча л
в
ст ену
к
со седу
и
на
охри пший
вопрос
М ихайлы
Никифоровича
поднял
тре в огу.
Скоро
весь
дом
был
на
нога х.
Миша
организовал
энер­
гичнейший
розыск.
Встали
и
. барышни.
Кое -к ак
запах­
н ув шись,
в
ночных
одеяниях,
были
они
оч ень
милы
и,
как
123


о веч ки,
жались
одн а
к
другой .
У
Ка ти,
напротив,
сде р­
жан ный
блеск
си ял
на
лице ,
она
бы ла
рада.
Агния,
ка­
ж ется,
несколько
б ыла
смущена,
но,
как
всегда,
спокойна
и
сдержанна.
Толстяк
шумно
и
глупо
неистовствовал.
На
дворе
за­
пр яг али
мок рую
его
бричку.
Он
хотел
ехат ь
в
по лиц ию
сам,
а
оттуда
в
г ост иницу .
«Давно бы так», —
с
легкостью
на
д уше
и
удовлетво­
рением
думал
Ми ша.
—
Н очь
все
равно
уж
теперь
перебита,
—
ска зал
он
почтительно
Аг нии,
когда
отшум е ли
колеса
помещичьей
бр ич ки,
—
позвольте
мне
вас
поблагодарить
и
откланяться,
я
все-таки
тороп лю сь.
Гроза
миновала,
и
поезд
еще
не
пришел.
Девочки,
Оля
и
З оя,
так
мил о
его
обе
просили
остать­
ся,
потому
что
им
с тра шно,
и
так
см ешно
у
о дной
выле­
за ла
снова
косичка,
а
у
д ругой
не
без
лук авс тва
б лест ел
черный
глазок,
ч то,
улыбаясь,
полушутя,
М иша
подумал:
«Нет,
нет,
надо
ехать.
А
то
еще
тут
вовсе
запута­
ешься».
Ка тя
ему
ничег о
не
сказал а,
но
пош ла
пр ов о дить.
Ждала
теперь
молча
она .
—
Да,
э то.я,
—
ска зал
ей
М иша
в
дверях.
—
Вы
Агнии
Влад ими ро вне
не
г овори те,
не
надо
смущать.
А
сами
ко
всему
происшедшему
отн ес ите сь
здраво,
прошу
вас.
На­
казан
в сем
этим
только
ведь
челов е к,
который,
как
вы
же
ск аза ли,
ху же ...
да,
х уже
вора.
Он
взял
ее
руку
и
по цело ва л.
К атя
упорно
молчала.
—
И
вы
уезжаете?
—
с каза ла
он а,
наконец,
когда
по­
сле
молчания,
точно
сам
чего-то
еще
ожи да я,
М иша
все
же
взя л
че мода н.
—
Да,
—
ответил
он
грустно,
—
потому
что
я.. .
потому
что
я
настоящий
вор
и
вас
не
до сто ин.
Специальность
мо я—д раг оц енные
ве щи.
Но
вы
не
подумайте,
эти
ча­
сы,
—
до бав ил
он
с
горечью,
заметив,
как
тень
пробежала
по
дорогому
о тныне
лиц у,
—
я
подарю
их
пе р вому
ни­
ще му.
Когда
он
уже
отош ел
по
тротуару,
Ка тя
его
не гром ко
о кл икну ла.
—
Возьмите,
—
сказала
он а,
стоя
уже
на
крыльце,
—
во зьм ите. ..
Нет,
я
вас
прошу.
На
память...
Я- ..
Я. ..
Тус кло
б лес нул
в
п олут ьме
перс тен ек ,
сн ятый
с
ми­
зинца.
121


■—
С пас ибо
вам,
—
ти хо
сказал
р аст ро ганный
Миша
и
поцеловал
еще
раз
ее
руку.
Б ыла
минута
одна,
когда
могло,
может
быть,
что-то
произойти,
одн а
из
тех
перекрестных
минут,
что
бывают
и
в
скромных
делах
и
в
б ольших
—
и
на
пу тях
на шей
ма­
ленькой
жизни
и
в
быт ии
це лых
народов,
но...
ничего
не
произошло.
И
было,
однако,
волнение
э той
минуты
так
в ел ико,
что
не
могла
тетушка
Агния,
кажется,
что-то
подозревавшая,
долго
о с тано вить
обильных
и
страстных
К а тиных
слез.
А
Ми ша
шагал
с
че мод анч ико м,
не
в идя
ни
ули ц,
ни
л уж,
и
толь ко
уже
нед алек о
от
вокзала
от
быстрой
ходьбы
и
от
прохлады
бли зко го
утра
ст ал
понемногу
находить
сам
себя .
—
Сквознячок...
—
пробормотал
он
с
усмешкой.—
Сквознячок
—
это
я.
До
г розы
дал ек о.
И
все
же...
как
сразу
очистило
воздух!
Довелось
бы
пошире...
—
вот
хо­
ро ш о!..
И
все-таки
нежность,
досада,
любовь
томи ли
его
и
те п лели
на
с ердце ,
как
не укр а де нный,
теп лый
в
рук е
его ,
милый
топаз.
1918 г.


Посвящается
О.
М.
Новиковой
ФЕОДОСИЯ
Повесть
I
15 мая 1905 года Татьяна Ганейзер,
проснувшись
по
обыкновению
рано,
слушала
з вон
московских
кол око лов ,
с
радостью
соображая,
что
нынче
воскресенье
и
в
гимна­
зию
не
идт и.
Мысль
эта
выскочила
по-детски
первой,
обо­
гн ав
привычную
за
последние
месяцы
у тр еннюю
думу:
о
старшем
ми чма не
Владимире
Гребенщикове
и
об
эс кад ре
Рожественского,
в
со ст аве
к оторо й
он
следовал
на
сво ем
мино но сце
вот
уже
несколько
месяцев
—
целую
веч­
ность!
—
с
о ктябр я
п рошлого
года.
Эта
уже
не
д етска я,
а
девичья
мысль
и
се йчас ,
как
и
вчера,
и
неделю,
и
месяц
тому
назад,
заставила
ее
внез апным
движением
далеко
отк ин уть
одеяло'
и
немно г о
так
полежать
на
хол оду.
Она
не
хотела,
как
многие
мос ков ски е
дамы,
подра­
жать
жене
адмирала
Того,
спавшей
вовсе
без
одеяла,
чтоб ы
хоть
так
—
издали
—
дел ить
лиш ения
л юбим ого
че­
ловека.
Ей
это
тож е
с нача ла
понра вило с ь,
но
об
э той
японской
даме
и
об
ее
одеяле
ст ольк о
шумели
в
Москве
и
с толь
неприкрыто
л ицемер или,
что
са мая
мысль
о
ней
ей
опротивела;
мешала
еще
и
национальная
гордость,
не
позволявшая'ей
пойти
по
следам
какой-то
яп онк и,
врага;
да
еще,
по
правде
сказать,
м урлык ала
в
ней
и
сл адкая
детская
привыч к а
—
свернувшись,
как
кренделек,
засы­
пат ь
в
пушистом
тепле:
это
пос лед нее
сильно
жило
в
Татьяне,
ч его
она
не
со з навал а,
и наче
все-так и
чт о-
нибудь
выдумала
бы,
чтобы
себя
ущем и ть.
И,
однак о же,
126


это
утре нн ее
откидывание,
резул ьтат
разнохарактерных
взаимодействий,
к
ней_
привилось.
Плохо
с ооб ра жая,
кот орый
был
ч ас,
помедлив
ли шь
несколыю
коротких
мину т,
по ка
цепочка
холод ны х
иголо­
чек
добралась
по
спине
до
самого
корня
коро ткой
тяже­
лой
косы,
быстро
она
о пус тила
н оги
на
чуть
захолодав-
ший
в
но чи
вощеный
паркет
и
так,
босиком,
чтобы
никто
не
с лы хал,-
пробежала
по
коридору
(целое путешествие
через
пус т ыню !) и заглянула во внутренний ящик для
почты,
ку да
совали
сн аруж и,
в
дверную
щель,
корреспон­
денцию:
ничего
не
бы ло!
Писем
она
и
не
ждала,
но
не
было
пока
и
газеты.
Пис ьма
были
как
чудо,
их
было
всего
только
четыре
за
все
семь
долгих
месяцев,
из
них
последние
два
из
Но си-
Бэ,
на
Мадагаскаре,
где
эскадра
тщетно
ждала
присоеди­
нения
южноамериканских
кораблей,
а
то
и
Черномор­
ск ого
флота.
Тепе рь
Но си- Бэ
с
его
троп ичес кой
сыростью
и
ду хото й
был
далеко
позади,
и
эскадра,
отяжеленная
еще
Небогатовым,
плыла
в
неизвестное;
сердце
Татьяны
Ган ейз ер
гу лко
и
тяжело
б илось
в
та кт
котельным
ма­
шинам.
Она
зн ала
из
пи сем
Владимира
(он сообщал осторож­
но
и
коротко), что Рожественский использовал Мадага­
ск ар
для
боевой
п од готовк и,
в
ко торой
эскадра
столь
очевидно
н ужд ала сь,
суд а
в ы ходили
в
м оре
для
практиче­
с кой
стрельбы
и
м аневр иро вания .
Все-так и
это
бы ло
кое-
что,
нсг ,
невзирая
на
св ою
к рай нюю
м олод ость,
все
же
Та ть яна
чувствовала,
как
над
эскадрой
в
чуждых
морях
нависл о
что-то
трагическое,
неизбежное.
При
ней
иногда
обрывался
оче ред ной
разговор
об
авантюре
«адмиралтей­
ско го
шп иц а», но обрывания эти и умолчания бывали вы­
разительнее
самых
выразительных
слов.
Положение
стало
о со бенно
ясным
пос ле
п адени я
Порт-
Артура,
и
каждый
номер
газ еты ,
к оторы й
к
ней
по па дал
очень
часто
раньше,
чем
выйд ет
из
с пал ьни
отец,
раскры­
ва ла
Т а тьяна
с
невольным
би ен ием
сер д ца,
привычно
ища
на
среднем
лист е
скупых
военно-морских
телеграмм.
Порой
она
м едли ла
и,
прежде
чем
развернуть
огромные
простыни,
механически
—
в
к отор ый
р аз!
—
пробегала
гл аз ами
условия
подписки
на
газ ету
«Московские ведо ­
мо с ти»... «с
доставкой
и
пересылкой
17 р.;
ра б очим,
ниж­
ним
воинским
чинам,
волостным
пр ав ле ниям
и
крестьянам
(через волостные правления) 8 р.
в
год
и
80 коп.
в
127


м еся ц».
К акая
з або та,
подумаешь,
о
рабочих
и
к рест ья­
нах:
вдвое
дешевле!
Татьяна
мо гла
бы
об
э том
заду­
маться,
но
она
не
задумывалась:
во здух ,
которым
ды ша­
ла
она
в
родительском
доме ,
о кисл ял
в
ее
легких
горячую
кровь,
и
во
все м
существе
ее
кровь
тоск ов ал а,
молилась
и
пенилась
—
о
по беде,
п обе де,
поб е де!
А
м ежду
тем
в оз­
дух
на
улицах,
химически
тот
же,
п сихол оги че ски
бил
в
обратную
сторону.
Да же
в
ги м назии
под руги
Татьяны
смеялись
над
ней
и
называли
ее
ура-патриоткой;
Татьяна
молчала
и
з лилас ь.
В
тех
же
«Московских ведомостях»
после
обеда,
за
ко­
фе,
вчера
о тец
прочитал
ей
своим
немного
стеклянным,
тус кло
поблескивающим,
как
и
пенсн е,
его
на
мертвенном
холми ке
но са,
с уде йски
размеренным
голосом
передовую.
«Корреспондент Кельнской газеты был сам свидетелем
по до бных
случаев...»
К
дереву
впереди
п озиц ий
прикреп­
лен
был
флажок.’
Послали
солдата,
он
нашел
там
бу­
тыл ку
портвейна
и
тр и дцать
прокламаций.
Одна,
конечно,
ев р ейская
(«честное слово!»)—там
гов ор илос ь
об
ун и­
что жен ии
Варшавы
пожар о м,
взрыве
в
Севастополе,
об­
щей
революции
и
бегстве
властей;
во
второй
проповедо­
вал ось ,
что
японцы
явл яются
ист инны ми
друзь ям и
рус­
ской
свободы.
Тать ян а
слушала
чт ение
от ца
со
с тесне нны м
сердцем.
У
него
был
крутой,
воскового
цвет а
ло б;
р ыжеват о -седы е,
ред ень ки е,
но
чистые
пышн ые
волосы
на
висках
непосред­
ст вен но
падали
в
пе ну
молочных,
с
синевой,
б акен бар д;
подбородок
ход ил
размеренно,
невыр ази тел ьно,
колыхая
у в ядшую
нем ую
губу,
на
к оторую
ложились
уже
си нев а­
тые
тени;
и
в
полном
несоответствии
с
эт им
лицо
было
розов о,
ще ки
пухлы,
как
у
младенца,
а
скупо
окрашенные
г олуб ые
глаза
напом инали
стоявший
в
буфете
фаянсовый
старый
сервиз,
оставшийся
еще
от
пр а бабу шки.
Та тьян а
знала
тайны
этого
несоответствия,
и
оно
смутно
томило
ее,
а
тайн а
была
между
тем
очень
проста.
Антон
Макси­
мович
(как он себя руссифицировал)
был
недалек,
вот
и
все.
«Ганейзер Оттон!» —
как
вызывали
его
в
Петершуле
на
громоз дк ой
Фурштадтской,
п ошел
по
юридической
ча­
сти .
Отец
ег о,
Максимилиан
О ттон ови ч,
теперь
уже
по­
коившийся
на
иноверческом
кладбище,
помнил
еще
вр е­
мена
м орск ого
г е нера л- ауди ториат а
и
обеспечил
с ыну
карьеру
в
Гл авно м
военно-морском
суде,
но
«Антон Мак -


.симович»-
не
любил
Петербурга
и
вые зжа л
ту да
из
Мо­
сквы
лиш ь
на
время
сессий
с уда.
Т ать яну
том и ло,
покачивало.
Пахучие
испарения
ко фе,
поднимавшиеся
над
скатертью,
б ыли
видимы
в
косом
луче
вечернего
солнца.
Эф ирн ые
эти
масла,
совершившие
далекое
путешествие
по
зно й ным
м орям
и
не
побежден­
ные
ими,
не
р ассеявш иеся
в
пространствах,
смешивались
с
запахом
краски
из
Синодальной
т ипогр афии,
и
что
до
того,
что.
терпкий
эт от
типографский
запах
не
п ер енес
дальнего
путешествия,
—
име нно
он
повествовал
о
пр о­
текшем
дне
земного
шара,
за
последнее
время
перестав­
шего
быт ь
простой
географией,
когда-то
одного
из
скуч­
нейших
предметов
для
Тат ь яны
Ганейзер.
Вд руг
Антон
Максимович
прервал
св ое
чтение,
подбо­
род ок
его
окаменел
и
вы ехал
далеко
вперед.
—
Пов ес ить
их!
Расстрелять!
—
вос к лик нул
он
отры­
висто,
коротко,
но
так
тяжело,
как
е сли
б
руко ю
кл ал
пу­
дов ую
г ирю
на
д ели катн ые
вес ы
богини
Фем иды.
Та ть яна
приподнялась.
—
Кого
и
за
что ?
—
спросила
она ,
не
замечая,
как
и
ее
г олос
ст ал
металлическим.
—
Японцы
—
враги,
я
их
понимаю,—
отв ет ил
отец,—
хотя
это
и
под лос ть.
Нет,
я
гов орю
о
наших,
о
доморо­
ще нны х.
Разговор
эт от
их
—
в
молчащей
огромной
квартире
(от
мат ери
у.Татьяны
Ганейзер
осталось:
скрип
шелка,
ду хи
Violette, de Parme, смешанные с запахом канареечного се­
мен и,
и
сквозные
глаза,
как
будто
за
ними
были
дру­
гие
—
горячие
и
наст оя щ ие)
—
в
кв арт ире,
напоминавшей
порою
пу ст ыню;
насту пила
мину тна я
тишина.
Взгл яд
отц а
изменился.
Гла за
его
н е которое
время
беж ал и,
как
*бы
только
сейчас
заметив
крошечную
Татьяну
на
краю
гори­
зонта
и
устремившись
к
н ей;
нагнали;
остановились.
Отец
разглядывал
свою
дочь.
—
Отчего
ты
стоишь?
—
сп роси л
он
отрывисто.
(Он
привык,
что
пер ед
ним
стояли
его
подчиненные
и
еще...
подсудимые;
она
не
б ыла
его
под чи не нной .)
—
Что
ты
так
строго
на
меня
смотришь?
Татьяна
не
з нала
сама,
почему
она
так
смотрела,
она
не
разбиралась
в
се бе
и
из
ч естнос ти
ничег о
от цу
не
отве­
тила.
В
эту
минуту
она
вспомнила
другое
—
как
тот
же
сам ый,
в опрос
ей
з адал
оте ц
в
пору
ее
раннего
детства.
Она
разбила
свою
«головастенькую»
—это
бы ла
ее
люби­
9 ІІ.
А.
Н овик ов,
т.3
129


мая
куколка
—
и
с
сухими
глазами
стояла
над
ней ,
отра­
жаясь
в
паркете.
От ец
пр оход ил
и
окликнул
ее,
она
и
на
н его
перевела
все
тот
же
свой
немо р гающ ий
вз гл яд.
«Та­
тьяна,
что
ты
так
ст рого
на
ме ня
смотришь?»—
точь- в -т очь
таки м
же
тон ом
спросил
он
и
тогда;
и
с
этого
случая
он
пер ест ал
ее
зв ать
Танюшей
и
Та ней;
еще
тогда
она
стала
маленькой
Татьяной
Ганейзер.
Должно
быть,
случайная
(или уж не такая случайная)
эта
пов тор нос ть
ок ута ла
девушку
на
ве сь
тот
вечер
ту ма­
ном
воспоминаний.
Во
всяком
доме
сво й
в оздух.
Сухопутная
ж изнь
в
кон­
тинентальной
Москве
не
мешала
Гане йзер ам
ды шать
про
се бя
воздухом
моря.
Есть
семьи
(или,
ве рне е,
прежде
б ыва ли), где между живыми,
не
ме нее
живые ,
дышали
невидимые,
не
во
плоти
пребывающие
гер ои
и
героини
романов
—
Наташа
Ростова
или
Эдварда
из
«Пана», лей­
тен ант
Глан
или
Андрей
Бо лко нс кий,
а
то
еще
(доселе
не
п ос таре в ши й !) сам Григорий Александрович Печорин;
судьбы
их,
думы,
д ых ание
смеш ив ались
с
судьбами,
думами
и
дыханием
м олод ого
населения
дома.
В
доме
Га-
нейзеров
домашними
лар ами
б ыли
герои
морей.
Адми­
ра лы
Корнилов,
Нахимов
с
самого
ра нне го
де тства
Татья­
ны
был и
для
нее
живым и
существами.
В
доме
Ганейзеров
поэзии
было
не
много,
в
те атр
вые зжа ли
ли шь
изр едк а,
сказок
Т ат ьяна
вовсе
не
знала;
все
это
вместе
взятое
за­
менялось
ме дл ите льным ,
к аб ине тным
изучением
исто р ии;
и
яп о нская
во йна
была
как
глава,
очередная
в
огромном
многотомнике
Российской
державы.
Ощущение
это
—
м орей
и
сражений
на
них
—
каждое
лето
усил ив ало сь
поездками
к
дальней
их
родственнице,
невестке
адмирала
Нахимова.
Между
лесов
См оле нск ой
губ ерн ии
угрю м о,
на суп лен но
стоял
ее
сорокакомнатный
дом
с
мра чным и,
как
вс який
фундамент
истории,
немыми
под в алами.
В
гостиной
стояла
на
столике
оди нок о
подзорная
тру­
ба
адмирала,
и
хотя
ничего
с
террасы
не
было
видно,
кр оме
лужайки
перед
до мом
и
в
отдалении
не высо ких
кус тов
по
п ригорку ,
но
вида вшая
м оре
и
флоты
труба
таила
в
себе
для
Тать ян ы
ос обую
магию.
В
сумерки
по
веч ер ам
на
диване
становилось
нем ног о
ей
страшно;
ка за­
лось,
что
улегченная
ко м ната
вот-вот
придет
в
д вижени е,
поплывут
ок на
и
двери,
диванчик
вз мет нет ся
на
высоту
и
с
шумом
рухнет
вниз
дал екая ,
на
обманно-спокойном
130


полу,
неустойчивая
этажерка
с
фарфоровыми
безделуш­
ками.
Т ень
в
сюр тук е
возникала
в
углу ,
боль шой
па лец
крепкой
серой
руки
твердо
л ожилс я
для
большей
устой­
чив ос ти
за
пу гови цу
такого
же
су ме ре чного
мундира,
а
другая
рук а
держала,
не
отпуская,
скупо
поблески­
вавшую
внима т ел ьную
трубу.
Тен ь
эта
ст ра нно
двоилась,
расслаивалась,
за
ней
возникали
другие,
то
вырастая
за
потолок
и
ра зр ыва ясь
внезапно,
под об но
пороховому
дыму
при
выстреле,
то
резко
снижаясь
и
уплотняясь;
тогда
отде­
ляли сь
другие
—
коренастые,
плотные,
п орею
(от груза
ис тори и)
не м ного
горбатые
тени,
и
они
з ан имали
углы
и
простенки,
громоздились
на
м ебе ль.
Обр азы
моря
и
кораблей,
ник ог да
Татьяной
не
виден­
ных,
знакомые
ей
ли шь
по
г рав юрам
и
литографиям,
оби­
та ли
всегд а
в
су мер ках
ее
внутреннего'
мира,
и
сухопут­
ные
массивы,
ее
окруж ав ши е
—
Москва
и
Смоленск,
—
пергамент,
испещренный
историей,
были,
однако,
всегда
в
детском
ее
воображении
омываемы
с иними
водами
м оря,
и
суша
полей
и
лугов
не
к азал ась
такою
ус тойчив ой
и
не­
зыблемо
прочной,
как
тем
из
под руг,
из
взрослых
людей,
жизнь
к оторы х
в
дер евн е
и
в
городах
крут о
бы ла
обве­
дена
каменным
или
гл иня ным
гори зон том,
видимым
глазу.
Балтийское
мо ре,
при вы чное,
Тат ья на
не
очень
с чи­
тала
за
мо ре,
хотя
именно
та м,
на
низких
его
бе ре гах,
она
д ала
с лово
Вл адим иру .
Он
сня л
ее
в
этот
день,
и
простенькая
кар то чка
эт а,
где
мо рск ой
горизонт
пер есе­
кал
Татьянино
се рдце ,
оч ень
ее
передавала.
Серые
внима­
тельные
глаза
девушки
уз нава ли
себя:
они
были
с тян уты
по
уголкам
у
виска,
и
они
б ыли
прос ты
и
прямы;
но
эта
особ ен нос ть
век
—
на сл едие
матери
—
прид ава ла
им
то
своеобразие,
к отор ое
заст авля ет
насторожиться,
она
го­
ворила
о
неожиданностях,
о
долгом
покое
и
о
возмож но ­
сти
взрыва.
Это
от
матери,
в
роду
у
кот орой
значилась
бабка
монголка,
сидевшая
ск рючив ши сь
за
сквозной
пе­
леной
ее
глаз.
Ли шь
недавно
узнала
Татьяна
(и через то
многое
ей
осв е ти лось
как
молнией!) —узнала,
что
бабка
одн аж ды
проделала
на
глазах
ее
матери
диковинный
ре з­
кий
прыжок
с
вы с окого
берега
в
море.
Все
это
бы ло
давно
уже ,
на
берегах
Феодосии;
в
дом е
об
этом
не
гово­
рили .
Но
Феодосия,
юж ное
мор е
—
это
мечты
Татьяны
Ганей зер .
И
вот
не
най дя
ни
письма,
ни
г азет ы,
Т а тьяна
стоял а
у
ящика,
неизвестно
че го
под жид ая.
Писем
она
не
ждала,
9*
1'31


но
по йм ала
себя
на
м ысли
именно
о
письмеце
—
сво ем
с обств енно м.
В
Феодосии
жил а
ее
тетка,
отцом
не
л юби­
мая;
он
оп асалс я
мл ад шей
сестры
покойной
же ны
своей.
«Горячая женщина и сумасшедшая!» —
это
был
его
са­
мый
мягкий
отзыв
о
ней.
А
тетка
не
раз
Татьяну
звала
и
неизменно
получала
отцовский
о тказ.
«В этом году кон­
ч ишь
гимназию,
может
быть,
можн о
будет
пое ха ть», —
так
ос торож но
гласило-
на
днях,
нак он ец,
полуобещание,
и
Тать яна
об
э том
настрочила
т ете
Евгении
непривычно
го ряч ее
пись мецо .
«Ответ
—
еще
ран о,
но
я
поеду,
по еду!» —
упрямо
твер­
дил а
она
и
не
тро гала сь
с
места,
как
будто
бы
име нно
здесь,
у
почтового
ящика,
чем-то
напоминавшего
станцию
или
па роход ную
пристань,
ос обенно
важно
б ыло
закре­
пить
свою
волю.
Вдруг
она
услыхала,
как
по
кори дору
вдали
заскользили
шаг и.
В
корот кой
рубашке,
вытянув
нос
(из осторожности:
чтобы
сту пать
как
можно
тише),
длинноногая,
как
цапля,
хотела
она
ускользнуть:
шаг и
был и
ей
с лишк ом
зна ко мы.
—
Что
ты
дел аеш ь
здесь?
—
сп росил
отец;
голо с
его
звучал
привычной
умеренной
строгостью.
Он
был
в
халате,
малиновый
п ояс
узеньким
хвостиком
волочился
за
ни м,
волосы
на
голо ве
еще
не
проснулись.
Детский
испу г
оставил
ее,
ей
стало
нем ног о
смешно ,
и
о на,
усм ехн ув ши сь,
ответила:
—
Я
за
газетой
охочусь
—
с
утра.
—
Ты
весел а
и
охот ишьс я,
а
я
с
утра
с мотре л
карту.
Они
должны
теперь
быть
совсем
бли зко...
На
этот
раз
не
было
в
словах
его
укоризны
(укоризна
почти
механически
всегда
вызывает
противодействие), в
словах
его
был о
раздумье
и
важность,
что-то
он
пе реж и­
вал
про
себя.
Тат ья на
смолчала,
усм ешк а
у шла
с
ее
губ.
—
Хоч ешь ,
по смо тр им?
Но
ты
не
од ета ...
—
Нет,
ничего,
ничего...
Однако
ед ва
они
тронулись
с
места,
в
ящике
з аше ве­
лилось
и
зашуршало.
Антон
Максимович
с
дав но
забытою
живостью
вынул
газету,
он
даже
нетерпеливо
дернул
ее,
и
утолок,
по лу-
оторвавшись,
загнулся
наподобие
пару са.
Татьяна
затем
услышала
звук
разрываемой
бандероли;
к
слегка
за тя же­
левш ему
паль цу
придвинулись
остальные,
и
узе ньки й
сверток
газеты
раскинулся
надвое.
Все
напряженное
вни­
мание
Татьяны
сосредоточилось
на
эт их
отц овск их
дв и­
132


жения х,
на
• кисти руки и как бы разломанной пополам
узк ой
газете.
Полусознательно
в
ней
это
ассоциировалось
с
в идени ем
мор я
и
корабля.
Л исты
зашумели,
как
волны,
и
пенс не
ус треми ло сь
на
середину,
на
глуб ину.
Д ев ушка
внутренно
сжалась
в
комок
и
уст р емилась
туд а
же
сама:
что
там
лежало
—
на
дне?
—
«Нью - Йо рк , 27(14) мая.
(Отец всегда читал место
и
даты.)
Сюда
дошел
из
Токио
слух,
что
сегодня
начался
бой
в
Корейском
проливе...»
К
ко нцу
э той
фразы
голос
Антона
Максимовича,
не­
взирая
на
всю
его
выдержку,
несколько
дрогнул,
и
в
ту
же
минуту
с
ближайшей
к олок ольн и
донесся
маленький,
дробн ы й,
ситцевый
зво н.
Звон
этот
был
весел
и
неуместен,
Антон
Максимович
даже
сделал
рукою
движение,
как
бы
от сы лая
кого-то
из
комнаты.
Это т
звон,
этот
же ст
поме­
ш али
ему
сотворить
крестное
знамение.
—
А
еще
что ?
Еще
что ?
—
сухими
словами
спросила
Тать я на
отца.
—
А
еще
по йдем
к
кар те,
—
сказал
он,
уже
овл ад евая
собою,
и
прочитал
спо койн о,
как
справку,
еще
одн у
те ле­
грамму:
—
«Токио, 27 (14) мая.
Ро жест венский
находится
вблизи
ос т рова
Цусимы
в
Ко рейс ком
проливе».
II
«Ваня!
Первого
се го
фе в раля
мы
сое дини лись
с
эс кад­
рой
Рожественского.
Теперь
ст ало
не
так
о пасно ,
да
и
весел ее
при
такой
м ассе
судов.
Кр асив о
смотреть
на
мо р­
ск ие
ма не вры
и
весело
быт ь
сре ди
таковых,
хот я
при
все х
трудностях
службы.
Сое ди не ние
на ше
с ос тоялос ь
в
от­
кры том
океане
в
о д иннад цать
часов
утра.
В ст реча
б ыла
радостна
и
весела».
«Уже третий
-раз:
ве сел ее,
в есел о,
весела...
А
как-то
те пе рь?
Как-то
сейчас?» —
думала,
забр ав ши сь
с
ногами
на
ди ван,
Тать ян а.
Это
был
фельетон
в
«Московских
ведомостях» ;—матросское
письмо,
отправленное
из
Но си-
Бэ,
откуда
Владимир
писал
про
духоту
и
жа ру.
«Почему
же
так
поздно'его
нап ечата ли ?
А
что-то
сейчас?» УТатья­
ны
болела
г ол ова,
но
она
п род ол жала
чи тат ь,
жа дно
сле ­
дя
за
самым
перечислением
эскад р енных
судов.
«К нам навстречу -в ы шли
по- боев ом у,
боевыми
колон­
нами
бр о нено сц ы: «Орел», «Князь Суворов», «Бородино»
133


и
«Император Александр III».
Это
первая
боевая
колон н а
шла
навстречу.
Справа
от
нее
шла
вторая
из
крейсеров
«Аврора», «Алмаз», «Дмитрий
Донской»
и
«Жемчуг» .
Впереди
ее
шла
разведочная
колонна
из
вспомогательных
к ре й с ер ов: «Урал», «Кубань», «Терек»
и
по
ле вую
ст о­
рон у
г лавно й
кол онн ы
шла
вт орая
броненосная
колонна
из
б рон ен осц ев : «Ослябя» ...»
Т ать яне
вдруг
представилось
это
перечисление
как
поминанье,
и
усталым
гов орк ом
т очно
кто
прочитал
—
в.
ней
и
не
в
ней : «Упокой,
господи...
У пок ой,
господи...»
Вп роче м,
ра вно
это
было
похоже
и
на
баюканье
у тих оми­
ренных
во лн.
«...из
брон ен ос цев : «Ослябя», «Сисой Великий», «Нова -
рин»
и
крейсера
«Адмирал Нахимов» .
Мин онос цы
не
уча­
с т вова ли...»
Тут
не
участвовали,
а
там?
Боже
мой,
бо же
мой!
А
там
идет
бой!
А
там
уже
вс е,
может
быт ь,
кон чено .
По сле
в че­
рашнего
пе рв ого
известия
и
сегодня
еще
ничего
опре де ­
ленного.
О дна
телеграмма
из
Токио,
и
с тиль
ее
тот
же,
что
и
в
матросском
пись ме : «Главная часть эскадры Ро-
жественского,
идущая
дв умя
колоннами
—
брон е носц ы
с
правой,
канонерки
и
крейсера
с
л евой
стороны ,
появилась
в
зал ив е.
Все
остальные
и звест ия
задерживаются».
«лМакаров,
Витгефт,
Рожественский»... —
это
то же
зву­
чало,
как
поминанье,
в
к аб инете
отц а.
К
обеду
за шел
д ав­
ний
знакомый,
и
со вс ем,
не
моряк,
но
разговор
шел
о
бое
возле
Цу с имы.
Та т ьяна
(она провалилась сегодня по ма­
те мат ике
и
еще
отцу'не
ск аз ала;
да
и
ка кие
уж
тут
экза ­
м е ны !) заглянула в столовую,
будто
п ров ер ить,
все
ли
к
обеду
в
порядке,-
и
с луша ла
ме жду
тем
это
гудение-
гостя:
—
Са ми
су дит е,
Антон
Максимович:
корабли
совсем
нов ые,
только
что
выстроены,
приемные
ис пыта ния
едв а
нач алис ь,
но
не
закончены
бы ли,
с
места
сорвали!
И
эк и­
паж
наскоро
н абр ан,
на
обуче ни е
не
было
вр ем ени!
Что
гов ори л
сам
адми р ал?
И
я
очень
боюсь...
—
Это
все
пол овина
беды,
—
неспешно
ответил
Антон
Максимович.
—
Главное
—
в оинс кий
ду х!
Еще
счастье,
что
едут
они
и
ничего
из
того,
что
у
нас
д елае тся,
не
доходит
до
них .
Гость
отозвался:
—
Все
это
св яза но
в
узел,
и
уз ел
разрубит
судьба.
Россию
ждут
испытания.
134


За
обе дом
пришел
и
еще
о дин
гость.
У
него
был
дурной
цв ет
л ица,
козлиная
бородка
танцевала
под
скрив­
ленными
его
полуулыбками.
На
Та тьян у
он
обращал
ма­
ло
вним а ния
и
каждое
блюдо
обильно,
как
укс усом ,
пол и­
вал
ядовитыми
ф раза ми:
—
Усадьбы
жгут
—
говорят?
Это
недурно,
это
мне
нравится:
прочищает
мозги.
Наш
«святой мужичок»
с
бо­
родкой
Николы-угодника
отлично
работает.
«Народ- бо г о­
носец»
—
пожалуйте!
Вот
он
вам
в
нат ура льн ую
свою
величину.
Н ожка
цы пле нка
хрустела
меж ду
его
к риво ват ых
зу­
бов,
и
он
с
присвистом,
не
удержавшись,
всасывал
в
себя
сладкий
крохотн ый
мозг.
—
А
дворянство
надо
давно...
надо
его
потрепать.
Дурь
надо
выбить.
Есть
у жас ная
дрян ь
в
дворянстве.
После
обеда
Тат ьян а
ушла
и
легла
на
д иване.
Г азета
ее
утомила
и
от
газеты
не
могла
оторваться.
Раздался
звонок.
Та ть яна
прислушалась,
горничная
пошла
отворять.
Како й
это
з лой
человек
с
ко злин ой
бо­
род кой .
«Божья земля!
Божья
земля!
Божьей
земли
по­
л агает ся
всего
только
три
аршина
на
человека,
да
и
за
ту
в
городах
плат ят !» Но почему же все о смерти,
все
о коло
см ерти ?
М атреш а
к
ней
постучала.
—
Да.
Можно.
—
Вам
телеграмма.
—
От цу?
—
Нет,
собственно
вам.
Татьяна
не
сразу
ее
вс кры ла.
М а треша
глядела
на
ба­
рышню
с
недоумением
и
со
с тра хом.
—
У йдите,
Матреша!
Оставьте
меня.
Тат ьяне
казалось,
что
те лег рамму
мож но
и
не
вскры­
вать.
Даже
в
глазах
у
Матреши
она
видела
именно
эту
самую
яму
«божьей земли». ..
Владимир
убит...
По ми­
нанье...
Витгефт,
Макаров,
Рожественский,
Греб енщи ­
к ов...
И
даже
не
яма
и
не
земля,
а
кусочек
«божьего
моряк.
У
Тать ян ы
закр уж и лась
голова,
и
она
присела
на
с тул.
Слабыми
пальцами
раз орв ала
она
об одок
и
мертво
заглянула
в
серовато-голубую
бумажку.
«Феодосия.
Приезжай
как
мо жно
скорей
нездорова
хоч у
теб я
видеть
лю блю
жду
непременно
те тка
Евг е ния».
Уже
первое
слово
«Феодосия»
мелькнуло
в
глазах
как
голубая
по ло ска
в
окутавшем
ее
мраке.
Больна?
Ничего!
Г35


Поеду,
поеду!
Владимир...
он
жи в!
Не
о
нем !
И
сразу
вс помнил а
ф ормул у,
ум е ршую
для
нее
на
экзам ене.
Пр о­
валилась...
Нева жно !
Я
выдержу
там
экст ер ном...
у
те ти!
Отец
сейчас
спит...
«Миноносцы не участвовали.. .»
Ей
на
минуту
показалось,
что
миноносцы
не
участвовали,
при
Цусиме.
Глаза
ее
упали
на
эту
фр азу
из
мат рос ског о
письма,
и
она
в ерну лась
к
нему .
Наивная
б одр ость
его
в
эту
минуту
была
ей
ну жна.
«...Р адо ст но
было
смотреть
на
все
это ,
и
хорошо
было
чувствовать
себя
при
вс треч е
'своих собратий и звуках
«ура!» и музыке .
Я
страшно
доволен,
что
п риход итс я
пе­
реж ива ть
такие
сч аст ливые
и
редкие
жиз не нные ,
а
так ­
же
и
нашей
ист ор ии
минуты,
хотя...»
Это
«хотя»
преследовало
теперь
ее
всюду.
В
эту
ми­
ну ту,
после
рез ко го
колебания
ч ув ств,
быть
может
впер­
вые
Татьяне
представилась
жи знь
во
всех
ее
суров ы х
про ти во речи ях.
Она
не
знала,
ко нечн о,
что
ей
предстоял
еще
целый
ряд
ле т,
к оторые
будут
н икак
не
по хожи
на
г оды
и
дни
ее
предков,
ибо
и
жизнь
ее
родины
вступала
в
ущ ель е,
где
во ды
теснятся,
гус тею т
и
пенятся,
преодо­
левая
один
за
другим
густ ые
преграды
п орогов .
Татья на
не
знала,
но
о щуще ние
это
уже
зародилось
в
ней :
на ше
сознание
всегда
открывает
лишь
то,
что
уже
стало
в
нас
самих
ж ивым
кусочком
нашего
«я».
«...хотя
временами
все
это
оплачивается
физическим
т рудом ,
б ессо нным и
ночами
и
т.
п.
Чем
судьба
благо­
словит
далее,
п ока
з акры то
мраком
не изв ес тнос ти,
а
по­
камест,
сл ава
б огу,
наш
отряд
от
го р.
Либавы
до
Мада­
гаскара
проше л
8 574 мили (15 004 версты),
с корость
хода
в
час . ..»
О
те лег р амме
т ети
Евгении
Та тьян а
реш илась ,
од­
на ко,
сказать
только
на
следующий
д ень.
Отец
уезжал
вечером
в
клуб
и
вернулся
от туда
в.
са мом
м рач ном
со­
стоянии.
Татьяна,
по д ум ал а: «Знает!», но понимала,
что
спраш и ват ь
его
бы ло
бе сц ельно.
Од накож е
и
во
вт о рник
пар иж ские
телеграммы
пер е­
давали
лишь
смутные
слухи
из
Аме ри ки
о
«фантастиче­
ских»
потерях
русских,
а
от.себя
о
б ольших
пот еря х
японцев.
.—
Что
ж,
поезжай,
—
сказ ал
ей
отец
не ожид а нно
кра т ко.
И
опят ь
в
глазах
его
Татьян а
прочла,
что
ему
многое
известно.
136


'—
А
Владимир?
—
спросила
она .
-
—
Это
не
ясно.
Но
эскадры
уже
не
с ущес тв ует.
—
Ты
знаешь
наверное?
—
Се годн я
по
телефону
я
п олучи л
подтверждение.
—
И,
повернувшись
к
столу,
он
показал
ей
листок
с
соб­
ст ве нн оручн ою
з ап ис ью : «Всеподданнейшая телеграмма
главнокомандующего
всеми
сухоп утны м и
и
морскими
сил ами,
действующими
против
Я п онии,
генерала-от-
инфантерии
Ли невич а.
—
16 мая во Владивосток при­
был
кре йс ер
2-го
ранга
«Алмаз» .
Командир
крейсера
донес...»
Все
донесение
в
сущности
укладывалось
в
два
корот­
кие
сло ва:
бой
и
г ибе ль.
Та тьян а
взглянула
на
Антона
Мак сим ович а.
Ей
ли
не
знать
отца?
Но
она
ник ог да
не
могла
бы
подумать,
что
он
такой
глубокий
ст а рик.
—
Рож еств енск ий
ранен,
—
сказ ал
он
внезапно,
и
го­
лос
его
странно
окреп.
—
Но
если
он
сдался
и
есл и
он
жив
.и
в
плену,
то
мы
его
буде м
с у дить.
Я
его
бу ду
су­
дить.
И
еще
раз
Татьяна
отца
не
уз нала .
Она
видела
его
суровым,
сердитым,
даже
во
гневе,
но
она
н иког да
не
ви­
дал а
его
говорящею
статуей
с
опущенным
долу
желтым
мр амо ром
век .
Ей,
однакоже,
б ыло
не
до
наблюдений:
Уж
если
Ро-
жественского
будут
с у дить,
то
что
же
Владимир?
Зна­
чи т,
одно
из
двух:
смерть
или
су д.
И
ее
о тец
буде т
су­
дить
е го.
За
что
же?
И
кого
с обст ве нно
над о
судить?
«...хот я
временами
все
это
оплачивается-физическим
тру ­
д ом,
бессо нны ми
ночами
и
т.
п .».
Что
собственно
это
оп­
лачи ва ется?
И
ком у-
это
н ужно?
Но
Та тьян е
был о
и
не
до.
размышлений.
В
сердце
ее
поднялся
г орячий
вал
и
за лил
все
ее
сущ ест во.
Еще
ми­
нута,
и
она
бы
упала.
Но
ст ран ная
гордос ть
перед
отцом
удержала
ее,
она
крепко
сомкнула
горевшие
губы
и
вы­
шла
к
себе.
III
До
сих
пор
в нешн ий
мир
до с ягал
до
Т ат ьяны
Га ней-
зер
(если не считать крохотного ее гимназического мирка,
в
одной
из
самых
ст роги х
гимназий
да
недомолврк-
отцовских
гос те й)
—досягал
через
газеты,
те пер ь,
уже
в
137


п оезд е,
она
окунулась
в
жив ой
и
пестрый
по ток
впеч ат ­
лений,
и
сложная
явь
бы ла
д алека
от
специфической
сти­
лизации
московской
газеты.
Когда
уезжала
Т атьян а,
все
уже
бы ло
ясно.
Рожест­
венский
сам
д онос ил
императору,
что
он
в
пл ену
в
Са­
себо.
Влад и мир
Гребенщиков
разделял
' судьбу адмирала.
Он
был
ранен
в
бою,
но
не
т яжел о.
Обо
вс ем
это м
были
навед ены
чрезвычайные
справки.
У
Татьяны
было
такое
ощуще ни е,
как
если
бы
с ама
она
была
ранена
или
под вер гл ась
опасной
операции
и
теперь
медленно
попра в лял ась .
И,
как
бывает
с
се рьез но
больным,
наряду
с
настоящею
болью
с опров ожд ала
ее
мелк ая
бол ь,
подобная
раздражающему
покалыванию
волоска
из
тюфяка
или
твердой,
подушки.
Это
была
мы сль
о
неудачных
экзаменах
и
о
том,
что
она
это
долг о
скрывала,
вопреки
в сей
своей
натуре,
от
от ца.
Когд а
она
при зн ала сь
ему,
наконец,
он
спокойно
сказал:
—<
Ты
—
моя
дочь.
Я
д авно
уже
знал
от
начальницы
и
все
ж дал,
когда
же
ты
скажешь.
Со
мно й
было
в
юно­
сти
нечто
под обно е
—
я
тож е
т руси л.
—
Ты
мне
никогда
ни чего
такого
не
говор ил.
—
А
теперь
вот
сказа л!
—
И
старик
так
задо р но
по­
вел
увядающим
носом,
точно
у
него
на
стриженой
голове
торчал
еще
непокорный
вихор,
не
поддающийся
ни
хо­
лодной
воде,
ни
теплому
масл у.
На
вок за ле
они
расцеловались.
Отец
не
допускал
сан­
тиментов
и
скользнул
по
щеке
ее
о быч ным
своим
про­
хл ад ным
п оцелуе м.
—
Я
выдержу
там...
в
Феодосии...
экстерном...
—
ск а­
зал а
Татьяна
с
площадки.
—
Ну-ну,
не
храбрись.
От д ыхай!—
ответил
он
весело.
Од накож
Т атьян а,
уже
кос ым
взглядом,
к огда
<5н не
знал,
что
она
видит,
запечатлела
(как быстрый рису ­
нок
карандашом), как он
повернулся
и
внезапно
в есь
сгорбился.
Она
вошла
и
ос талас ь
стоять
в
коридоре
у
широкого,
опущенного
книзу
окна.
Наступал
тихий
веч ер,
но
вет ер ок
бил
Тать яну
в
ли цо
запросто,
без
церемонии.
С в еж еразорв анны й
воздух
был
мяг ок,
уп руг.
Он
ничего
не
говорил
(не умел), и он го­
во рил: «Я ранен,
разорван,
и
я
здоровешенек.
Ле чу
и
ле­
чу,
и
бью
те бя
по
щекам».
Та тья на
не
слышала,
что
он
говорил
(не умела услышать), а Татьянина кровь слы ­
138


ша ла
и
отв ечал а: «Льюсь и лечу.
Ранена
и
упиваюсь
здоровьем».
Татья на
б ыла
молода.
Мимо
и
мыслей
и
чувств,
сквозь
карандашный
силуэт
Антона
Мак симо вича,
за­
печ ат левш ийся
в
ней
навсегда;
омывая
суд ьбу
далекого
пленника,
жившего
на-другой
половине
п лан еты
и
оби­
тав шег о
одновременно
в
сер дце
Тат ь яны;
поверх
истори­
ч ески
кре пк ого,
вроде
Кремля,
понятия
«родина», пустив ­
шего
корн и
в
самую
п одпочв у
ее
бытия
—
над ,
че рез,
по д,
все
проницая,
воздушно,
л ег ко,—
бился
в
ней
св ой
в ете рок,
круж и лся,
играл
и
порхал.
Одна,
молода,
в озду х,
дви же­
ние—
эти
четыре
в рача,
с
ч еты рех
сторон
ее
света,
смеясь,
улегчали
ее
б ытие.
Татьяна
отнюдь
не
была
в
забытьи.
Глаза
ее
жадно,
как
из
корца
холод н ую
воду
ключа,
пили
поля
и
простор,
пестреющий
желтыми,
лило вым и,
белыми,
с ини ми,
крас­
н ыми
лоскутами
цветов;
к рохотны е ,
как
ос тров ки
в
архи­
пелаге
на
карте,
но
и
важно
задумчивые,
мягко
они
колыхались
на
уп руг их
зеленых
стеблях
—
корот ких,
высо ­
ких,
голых,
пушистых,
сливавшихся
в
целое
море:
от
песчаной
б егуще й
уз кою
лентой
дороги
до
тонкой
черты
горизонта,
воображаемого,
но
существующего
боле е
прочно,
чем
чт о-ли бо
другое,
из
века
в
век
и
для
ка ж­
дой
точк и
нашей
земли.
На
зе мле
этой
—
та м,
где
она
была
обнажена,
чуть
видимый
глаз у,
лежал,
легко
подымаясь
и
опускаясь,
фиолетовый
коврик:
вл ага
земли
и
косой
с олнечны й
св ет,
взбитые
вместе.
Орешник
стоял
еще
го лый
(весна запоз­
д а ла ), березки и тополя,
обрызганные
молодою,
бл ест я­
щей ,
душистою
зе лен ью,
тон ко
благоухали;
порой
нале­
тали,
как
стайки
пор хаю щих
бабочек,
белые
купы
цветов,
а
когда,
промчавшись,
глянешь
назад,
то
как
бел ым
платочком
махали
Т атья не
аккуратные
и
то нко ног ие
ви ш­
невые
эти
деревца,
по х ожие
на
коричневых
гимназисток.
И
только
от
вре ме ни
до
времени
сосны
вставали,
как
мрачные
грозовые
т учи
на
небе.
Да
и
действительно
в
н ебе,
вопреки
з емном у
покою,
было
движение
и
заво-
рошка,
мо б или зация.
До лго
смотрела
Та тья на
и
д у мала,
на
что
п оходи ли
эти
серо-лиловые,
с
рыжим
по дпал енн ым
брюхом,
во з­
душные
кони.
Кон и?
Не
тол ько.
Она
различала
и
всад­
ников,
а
кос ые,
упрямые,
у зкие
полосы
с
оборванным
139


в ерхом ,
развитым
и
ниспадающим,
больше
в сего
похожи
они
на
склоненные
древка
знамен
или
на
пик и
с
обрыв­
ками
знамени.
В
Подольске,
огромный
и
не опря тны й,
п охожи й
на
ги­
гантские
стары е
бани,
прошумел
перед
Татьяной
«Порт -
ландский
цемент » .
На
нее
п ахн уло
ж аром
и
потом,
пыхтеньем
машин
и
вя зк ими
звуками,
похожими
на
ч ав­
канье,
как
будт о
машины
со
стальным
равнодушием
пе­
режевывали
там
ж ивых
людей .
Пышало
ск рыт ым
огнем,
но
Татьяне
вдруг
сделалось
холодно.
Она
по ежилась ,
не­
вольно
ру кою
ища
платок
на
плеч ах.
Пл атка
с
нею
не
было.
Надо
идти
в
ку пе.
Это
з начи ло:
пр ироду
проехали,
и
н ача лся
но вый
ландшафт:
люди
и
страсти.
В
ку пе
был о
два
человека,
оба
мужчины.
Оди н
был
ч ино вник
в
туж урке
неизвестного
Та тья не
ведомства
(и
оттого
ставший
для
нее
«чиновником вообще»), он был
молод,
прилиз а н,
коричневые
глаза
его
блестели
и
ма с­
ли лис ь,
когда
он
поглядывал
порой
на
Татьяну.
Двуг ла ­
вые
орли ки
на
золотых
пу говица х
не
бы ли
штампован­
ными,
а
вырезаны
(не очень искусно)
от де льно
и
при­
винчены
к
ним.
Татьяна
видала
такие
на
парадных
мун ­
дирах
знакомых
с туде нтов
белоподкладочников,
но
на
простой
дорожной
тужурке
и
не
у
студента
выглядели
они
и
для
нее
подчеркнуто
неум но .
Другой
был
инженер,
т акже
в
тужурке,
но
явно
раб оче й
и
не мно го
заса­
л енно й.
Лиц о,
его
бы ло
сер о
и
бе сп оря дочн о,
коротк о
заросло:
две-три
бородавки
казались
кочками
межд у
ку­
старника.
Небольшие
глаза
от
усталости
п ере ход или
к
бо льшому
напор у
и
порою
язвительно
б лест ели.
—
Росси я
всегда
объедалась
пространством,
—
услы­
ша ла
Тать ян а,
входя,—
и
ей
просто-напросто
необходима
диета.
Инженер
был
худ
и
по движе н;
казалось,
что
пол ити­
че ские
его
в зг ляды
в
данном
случае
совпадали
с
п ро­
ст ым
физиологическим
ощуще ни ем
человека,
к отором у
противно
гр омоз дк ое,
сы рое
и
сонное.
—
Вы
изволите
говорить,
не ис тори чно
и
негосударст­
венно,—
лойяльно
в озразил
ч ино вник,
усеянный
зол оты ми
птицами.
—
Ро ссия
—
гигант
между
дв умя
океанами,
ей
нужен
простор.
—
Вы
это
от
кого-нибудь
слышали,
—
быстро
и
не
стеснител ь но ,
как
бы
к орот ко
плюн ул
инженер.
140


.
При
слове
«неисторично»
Тать яна
насторожилась
и
бросила
с очувс тв енн ый
взгляд
на
чиновника,
но
ей
пр и­
шлось
отвернуться:
так
н ехорош о
он
покраснел
при
не­
скромной,
пре з рит ел ьной
реплике
инж енера ;
был о
видно,
что
тот
уг ад ал.
Татьяна
закуталась
в
платок
и
слушала
дал ь ше.
—
Неисторично!
—
язви л
инженер.
—
История
не
в
одн их
только
войнах
и
пер ер аспред елен ия х
т ерри тори й.
Настоящая
и стори я
в
том,
как
ж ив ется
трудящимся.
По­
ня ли?
И
вот
в
э той
об л асти
сдвиги
—
они
действительно
ист о р ичны.
А
кан цел яр ии
ваши,
—
он,
как
булавкой,
скользнул
по
орлам,
—
эт о,
простите
мен я,
навинчено
сверху,
это
можно
и
скинуть.
—
То
есть
как
это
с кин уть?
—
заг орячи лс я
чиновник.
—
А
как
скидают:
очень
просто.
—
И
он
сделал
едва
у ловим ое
движение
пальцами;
пал ьцы
его
был и
худ ые
и
нервные,
ногти,
пожалуй,
и
грязноваты.
—
И
потом,
что
это
значит:
мои
к анцел яр ии,
ну,
а
в а ши ? (Инженер усмехнулся. )
И
что
это
з на чит:
трудя­
щиеся?
Разве
мы,
например,
с
вами
не
трудимся?
И нжене р
не
удос тои л
ответом
ни
одного
из
вопросов.
Он
продолжал
по
существу:
—
В т ор о е: «негосударственно» .'
Но
ведь
да вно
уже
сказано :
не
человек
для
субботы,
а
су бб ота
для
человека.
Это
прежде
в сего
относится
именно
к
государству,
да,
по жал уй,
и
к
государственникам
—
таким
в от,
как
вы!
Ведь
не
станете
вы
отрицать,
что
вы
кормитесь
при
го­
сударстве?
—
Это
уж
вы
нес кольк о
слишком...
—
А
государство
должно
быть
слугою
для
тех,
кто
действительно
его
соз да ет.
И,
наконец'...
—
Вас
слушает
молодая
девушка,—
нео жида нно
п ро­
изнес
предостерегающе
и
даже
как
бы
с
оби дой
чиновник.
Он
поджал
св ои
полные
губы,
но
им
было
тесно,
и
они
плохо
сжимались;
Тат ьян а,
заметивши
это,
не
мог ла
не
улыбнуться.
—
Да,
я
с луша ю,
—
отозвалась
она.
—
А
еще
вы
с ка зали:
простор,
—
продолжал
инже­
не р,
бе гло
взглянув
на
Татьяну
и
вр яд
ли,
однако,
вид я
ее.
—
Да,
это
верно,
простор
для
России
д ей ств ите льно
нужен,
только
не
тот ,
о
кот ором
вы
думаете.
Он
медленно
и
не
спеша,
как
е сли
б
затягивался
па­
пироской,
вдохнул
и
выдохнул
воздух
и
замолчал.
141


Чиновник
по чувс т вова л,
видимо,
не обход им ос ть
реван­
ша.
Во
врем я
длит ель ной
паузы
он
несколько
раз
пер е­
бирал,
как
бы
ища
в
них
в до хнове ния,
свои
золотые
ше р­
шавые
пуговицы
и,
наконец,
разрешился.
—
Все
это,
что
вы
гов орит е,
философично
и
отвле­
ченно,
а
государство,
импе рия
(он выпрямил грудь)
—
это
ест ь
факт;
и
родина
т акже
(неловко добавил он это
б олее
теплое
с лов о).
И
когда
ес ть
война
и
государство
в
опа сн ост и,
то
философией
не
поб ежд аю т.
Мы
и
в
тылу
должны
быт ь
мо б илиз ова ны,
и
каждый
из.
нас
на
своем
посту
—
как
солдат.
А
у
нас,
как
известно,
ес ть
пор а­
женцы,
—
позор!
Воск лик ните
вместе
со
мною:
позор!
—
и,
невзирая
на
все
различие
взглядов,
мы
пожмем
рук и
д руг
друг у
и
перейдем
к
чему-нибудь
более
(он мимо­
летно
взглянул
на
Татьяну)—более,
я
бы
сказал ,
прият­
ному...
ин ти мному,
да.
Ин женер
хот ел
ему
что-то
отв ети ть,
губ ы
раскрылись
уже,
но
он
тотчас
же
их
крепко
замкнул.
Через
нос
он
оп ять,
гл убоко ,
с
легоньким
свистом,
пот я нул
в
себя
воз­
дух
и
ладонью
п отом
по тер
около
сердца.
—
Я
подышу
не множ еч ко
т ам,
—
сказал
он
Татья не
и
вышел.
Та тьян а
молчала.
Молодой
человек
с
блестящим
п ро­
бором
был
бы
искренне
огорчен,
е сли
б
узнал,
что
ло ще­
ная
его
декламация
не
име ла
усп е ха.
Но
так
как
ему
са­
мому
ре чь
его
очень
понравилась,
то
он
был
спо ко йно
ув ере н,
что
произвел
и
на
соседку
д олжн ое
впечатление;
он
мил о .ей
улыбнулся
и
роз очк ой
приоткрыл
св ои
пол­
ные
губы.
«Неужели и в самом деле...
—
думала
между
тем
про
инж енер а
Тат ьян а.
—
Неужели
он
хочет,
ч тобы
японцы
нас
разгромили
совсем?..»
—
А
вы
далеко
изво л ите
ехать?
—
Я
в
Феодосию.
—
К
солнцу
и
мо рю?
—
сказ ал
соб есед ник
с
кар а­
мельною
п риторн ост ью .
—
Я
думаю,
к
вам
загар
оч ень
пойдет.
Я
в
этом
от ноше ни и,
как.
видите,
прогрес­
сивен...
Да
и
еще
кое
в
чем...
—
И
он
зашевелился
на
месте,
передвинувшись
к
Тат ьяне
на
два - три
в ерш ка.
С
его
розовых
губ
«солнце и море» (дорогие,
живые
для
Та ть яны
слова)
с ошли
олеографией,
и
она
это
сразу
почувствовала.
142


—
Неинтересный
для
вас
разговор,
продолжал
ме­
жду
тем ,
не
унывая,
сосед
и,
еще
прид вину вшис ь
ближе,
конфиденциально
добавил:
—
А
како й
неприятный,
го­
воря
меж ду
нами,
наш
сп утни к.
Не
правда
ли?
—
Напротив,
—
сказ ала
Та тьян а,
вставая
и
кр епк о,
обеими
руками
держась
за
пл аток
на
груд и,
—
напротив,
он
мне
очень
п онр авился.
И
то,
что
он
гов ори л,
об
эт ом
мы
все
обязан ы
думать.
Тем
же
маршрутом,
ходом
у литк и,
м олодой
че лове к
отодвинулся
на
прежнее
место.
За
минуту
до
эт ого
Татьян а
да же
не
подозревала,
что
н адо
думать
о
том,
о
чем
го во рил
инженер,
но
мысль
не
всегда
приходит
до
сло в,
нередко
мысль
с вою
мы
с лы­
шим
впе рв ые
и
уз наем
из
собственных
уст;
это
б ывает
всегда,
когда
родится
она
горячо.
Ч ино вник
з амолк,
и
Татьяна
забыла
о
нем.
В
первый
раз
в
жизни
путешествовала
Татьяна
Га­
нейзер
одна.
С
этой
своею
свободой
она
ск оро
освоилась
и
выходила
на
станциях.
Ей
доставляла
большое
и-све­
жее
удовольствие
сутолока
и
пестрота
вокзальной
толпы.
Это
бы ла
см есь
города
и
д ер евни:
чемоданов,
картонов,
узлов
и
мешков;
шл япок ,
вуалей,
дер еве нских
платков
и
м ещанск их
кос ыноч ек;
котелок
и
картуз,
китель
и
свитка.
Стремительно
бегали
за
кипятком
и
не т оро пливо
лущили
под сол н ухи;
ели
бифштекс
и
очищали
зуб ами
жирную
воблу;
разбавляли
мадеру
холод ной
ст руею
сифона
и
оп­
рокидывали
у
с тойки
гр аненый
стакан чик
о ч ищенно й.
На
ст анци ях
были
большие
ки оты
с
лампадками
и
с
редкими
одинокими
св ечк ами,
напо м инав шим и
почему-то
фигуры
солдат
на
лубочных
кар ти нках :
где-нибудь
далеко
—
«на
сопках
Маньч жу ри и»; весьма вероятно,
что
и
став и ли
их
старушки
матери,
молясь
за
св оих
далеких
сы нов ей.
Не­
сколько
р аненых
—
костыли
и
бинт ы
—
выбирались
на
площадку:
хоть
издали
полюбоваться
на
мирную
и
бог а­
тую
жизнь,
к отора я
и
отражалась
в
начищенных
кирпи­
чом
медных
блестящих
боках
сам ов ара
и
как
бы
вопло­
щалась
в
жарком
его
монументальном
чреве.
Воздушные
пес е нки
жа вор онк а,
не с ущие
в
себе
роси­
сто е
утро,
и
свежая
м гла
вечерних
хлебов
с
пров орн ы ми
стеж кам и
перепелиного
крика,
да ющим и
ощущение-
зем­
н ого
простора,
сменялись
к ипящ им
движением
людей,
го­
рячими
вы кр икам и,
где
восковая
французская
фраза
переплеталась
с
р ассыпч ато й
рус скою
руганью.
Л о щеный
143


чиновник,
сделавший
через
ок но
раза
два
глазки
хо­
рошенькой
д амо чке
с
родственной
пухлостью
губок ,
пер е­
брался
в
сос ед ний
вагон,
бежав
с
по ля
битвы;
с
инже­
нером
Та тьян е
трудно
было
разговориться.
Он
воз бужд ал
к
себе
б ольшой
интерес,
но
было
в
нем
чт о-т о,
похожее
на
глубокое
место;
Т ать яну
ма н ило,
но
п лава ть
она
не
умела.
На
какой-то
б ольшой
ночной
остановке
Та тья на
от­
крыла
глаз а
и
тотчас
же
п олуоп усти ла
ресницы,
еще
от я­
желенные
сн ом
и
тем н отой.
Неизвестный
ч ело- век
вошел
к
ним
в
ку пе.
С
инженером
тихо
они
переговаривались,
и
Татьянин
со сед
пер ед ал
вошедшему
сверток
—
пак ет ик
бумаг,
который
тот
глубоко
засунул
с ебе,
почти
на
плеч о,
под
с уров ую
к уртк у,
напоминавшую
смоленый
брезент.
Татьян а
сначала
подумала,
что
это
нов ый
пассажир;
ее
нем ног о
смущало
все-таки,
что
она
оставалась
в
ку пе
вдвоем
с
ин же не ром.
Но
ско ро
она
догадалась,
что
встреча
эта
бы ла
условленной
заранее.
—
У
нас
ничего,
организация
кр епкая,
—
отв е тил
во­
шедший
на
какой-то
вопрос
инженера.
Сквозь
частокол
ресниц
Татьян а
увидела,
как
он
за­
кивал
голов ой
и
как
у
него
пресмешно,
как
у
лошадки,
задвигались
ры жие
у ши.
Ин жен ер
его
вз ял
за
плечо.
—
Главное
—
помни:
ника к их
преждевременных
вы­
ст уплен и й.
Не
надо
мариновать,,
но
и
швыряться
наро­
дом
нельзя.
Ор г аниз о ванност ь
и
одновременность
—
это
глав но е.
—
А
ты
далеко
те пе рь?
—
К
Стамболи,
на
фабрику.
Для
о смо тра
машин.
Тать ян а
удивилась,
что
и
брезентовый
человек
гово­
рил
с
инженером
на
«ты» .
А
Стамболи
—
это
вед ь,
ка­
ж ется,
в
Феодосии:
о тец
ее
курил
табачок
от
Стамболи.-
По-детски
представились
они
ей
контрабандистами,
а
не­
по ня тный
ночной
разговор—свиданьем
разбойников
у
кос тра .
Свет
бил
п рямо
в
лиц о,
и,
полусонная,
Татья на
зашевелилась
под
св оим
одеялом.
Когда
поезд
тронулся
и
инженер
вер ну лся
с
площад­
ки,
расставшись
с
приятелем,
он
развернул
газету
и
по­
лез
наверх
к
фон ар ю.
Это
последнее
совсем
уже
бы ло
в
ст иле
разбойников.
Едва
преодолевая
сон,
Т ать яна
приоткрыла
уголок
глаза
и
ув ида ла,
что
инженер
з ате­
н яет
свет,
чтобы
он
ей
не
мешал.
На
сердце
Татьяны
стало
совсем
спо койн о,
и
она
сама
расслышала
мирное
144


свое
посапывание.
«Разбойники в сказках—. он и
всегда
добрые», —
это
было
по след не е,
что
она
еще
успела
по­
думать,
и
тотчас
ув и дала
равнину,
под ерн утую
синевой,
и
на
горизонте
ветвистое,
к ор ичне вое
дерево.
Приглядевшись
к
р а внине,
она
пон яла,
что
это
б ыла
не
земл я,
а
вода.
Стало
быть,
море:
ка кое
оно
н еп охо­
жее!’ И
Татьяна
нагнулась,
чтобы
подобрать
п латье .
Тогда
к
ней
п одск очил
чиновник
с
орлами
и
ру ку,
согнул
крендельком.
«Надо бежать!.—
сказ ал
он
и
улыбнулся.
—
Бежимте
со
мной!
Они
вас
п огубят!» И улыбка была,
у
нег о
мертвая,
страшн ая,
и
синие
г убы,
как
у
утоплен­
ника .-
Та тьян а
закрыла
глаза
и
с
си лой
оттолкнула
ег о,
а
когда
она
их
снова
открыла,
то
увидала
себя
в
м ален ь­
кой
лодке,
и
с
ней
инже не р,
а
на
носу
чел ов ек,
и
уши
у
него
шевелятся,
а
у
пле ча
силь но
пр ипод нят о.
Они
подвигаются
к
дереву,
а
дерево
уплывает
от
них,,
и
Та­
ть яне
не
страшно
ничуть,
но
серд це
щемит
неп он ятн ою
болью.
Проснувшись,
Та тьян а
забыла
свой
с он.
И
опять
перед
нею
замелькали
станции,
избы,
по ля,
а
когда,
как
усталость
от
со лнца,
за све тился
• под вечер
молод ой
з елено ват ый
на
н ебе
с ерп
по л умеся ца,
Татьяне
показалось,
что
воздух
—
со лены й
и
не поня тны й,
томящий
грудь
не утоли мою
жаждой.
И
вдруг
она
увидала
не
так
далеко
от
пути
сплошную
рав нин у
—'
ни
единог о
д ерев ца
на
гориз онт е.
Тоненький
месяц,
как
но жик
бума гу,
про ­
резал
сво им
ос трием
легко е
облачко.
Та тьян а
след ила
за
ним ,
а
когда
он
вырвался,
наконец,
на
св ободу,
она
не­
вол ьно
как
бы
окунула
глаза:
месяц
л ежал
перевернутый
в
синеватой
ра внине ,
как
е сли
б
у пал
и
упал
гл убоко.
Татьяна
сто ял а,
внезапно
за пы ха вшая ся,
как
будто
бе­
жа ла.
на.
обгон ки
и,
нак оне ц,
прибежала.
Она
прижала
обе
руки
к
груди,
как
всегда
это
дел ал а,
когда
во лно вал ась,
и
.сказала
сама
себ е,
ед ва
перево д я
дух:
-
—
Но
ведь
это
же
море!
IV
На
б ол ьшой
карте
генерального
штаба
в
кабинете
отца-
Т а тьяна
гляд ел а
не
раз
на
этот
черный
кружок,
именуемый
Фео до сией.
Москва
была
це нтром ,
Феодосия,-
море
—
окра ин ой.
10 И.
А.
Но вико в,
т.
3
145


Теперь
Т ать яна
лежала'
в
кровати,
в
се ром
с
колон­
нами
доме,
с
д ер евенски м
п арад ным
крылечком
и
флиге­
л ями.
За
окном
шумят
дождь
и
каштаны;
о кно
не
за­
крыто,
и
занавеска
колеблется,
ум еряя
порывы
теп лого
влажного
в озд уха.
Отдаленный
фонарь
кидает
на
ст ену
отраж енн ы й
и
слабый
отсвет,
и
на
стене
колышутся
те ни,
набегая
од на
на
другую:
безмолвные
всплеск и
листвы;
по­
хо же
на
море.
И
в есь
этот
город,
р аскину т ый
около
вод
легким,
немно г о
взъерошенным
полумесяцем,
с
неболь­
шим
и
убегающим
го рби ком
гор,
и
эти
деревья,
и
серо­
голубая
г им назия,
и
дождь
за
за нав еско й,
и
бег
лис т вы,
и
сама
Та тьяна
Ганейз ер,
п утешественн иц а,
—
все
это
заключено
в
небольшом
черном
кружке
(в кабинете
от ца)
на
ра здел енн ой
квадратами
шт аб ной
карте
России.
И
теперь
этот
кружок
уже
не
окраина,
к
к оторой,
чтобы
ее
поглядеть,
на до
было
нагну ть ся ,
теперь
это
центр
бы­
тия ,
и
уже
отс ю да,
из
центра,
располагается
ве сь
дру­
гой
мир.
Татьяну
немного
с
дороги
к ач ает,
и
это
при ятн о:
как
ес ли
бы
п риеха ла
на
к о рабле.
Впеч ат ле ния
эт ого
первого
дня
бе гут
в
беспорядке,
но
и
в
гармонии,
они
—
как
эта
листва,
играющая
на
стене,
перекатываясь
и
переливаясь:
она
убегает
и
остается
и,
оставаясь,
не
пребывает
в
покое.
После
Дж анк оя
Т а тьяна
счи тал а:
восьмая
остановка;
кто
говорил
Феодосия,
а
местный
люд
ее
называл:
Сар ы-
Голь.
Этого
ме стно го
люда,
без
стеснения
заби вшег о
пл о­
щадки
и
б уф ера,
бы ло
множество:
тут
б ыли
евреи
и
ка­
раимы,
грек и,
армяне-торговцы,
рабочие,
портовики;
их
перекличка
между
собой
в
утреннем
воздухе
—
как
солнце
на
гребешках
мелкой
вол ны
или
как
в
неводе
рыбья
пестрая'чешуя.
Все
они
сильно
горланили
и
поры­
висто
жестикулировали.
Поезд,
однако,
тронулся
да ль ше,
и
когда
он
уже
тронулся,
входная
дверь
с
шумом
откры ­
ла сь,
и
боком
оттуда
влетело.
к расно е
шелковое
солн це
зонта.
Одновременно
чья -то
за
сол нцем
рук а
с
целою
связкой
сер еб ря ных
тонких
браслетов
сдвигала
его,
и
из-за
нег о
на
Татьяну
устремились
два
черных
глаза:
—
Т аньк а!
Нашла!
Это
ты?
Наконец-то!
Там
целый
базар,
е два
пробралась!
За
тетей
Евгенией
в
откры тую
дверь
было
видно
Та­
тьяне
целое
с ко пище
бе лых
д войных
полосок
зубов:
все
бы ло
залит о
смехом!
Не во льно
она
и
с ама
рассмеялась,
146


но
на
улыбку
ее
горячим
дождем
обрушились
быстрые
поцелуи.
Красная,
со
взбитой
прической,
на ко нец,
и
она
схватила
т етю
за
рук и
повыш е
локтей
и
отодвинула
ее
от
себ я..
—
Как
ва ше
здоровье?
—
спросила
он а.
—
Откуда
вы
взялись?
—
Какое
здоровье?
—
недоуменно
возразила
Ев ге ния
и
тотчас
догадалась.
—
Ах,
это
ты
про
телеграмму!
Да
я
ж
наврала!
А.
то
бы
те бя
не
отп ус тил и.
И
обе
они
принялись
х охотат ь.
—
Девочка
то же,
гляди,
хороша:
как
цветок!
—
ус лыха ла
Татьяна
из-за
двер ей
и
залилась
ярким
ру­
мян ц ем.
—
Поздравляю!
—
воскликнула
тетя,
н ичуть
не
сму ­
щаяс ь.
—
У
моряков,
я
все гда
говорила,
е сть
вкус.
И
одинаковый
вкус!
—
Пойдемте
в
купе!
Но
и
входя
в
купе ,
Тат ья на
вн о сила
с
собою
в
зрач­
ках
молодого
матроса,
протянувшего
кр епк ую
ру ку
по­
перек
входной
д в ер и:, у него были немного озорные смею­
щиеся
гла за
и
белые
неровные
зубы;
тоненькая
сереб­
ряная
цепочка
уходила
по
об о жженной
гру ди
за
во­
рот ни к.
В
купе
Евгения
Васильевна,
к
изумлению
Татьяны,
радушнейшим
образом
кинула
обе
руки
навстречу
инже­
неру.
—
Г ригори й
Григорьевич,
здравствуйте!
Вот
уж
не
думала
застать
вас
с
пле мя ннице й
в
те т-а -т ете!
Вы
всю
дорогу
вдвоем?
И
не
увлеклись
мо ей
Таней?
Впрочем,
куда
ва м,
безнадежно,
ведь
вы
сух опут ный
экземпляр!
Надолго
ли?
Ну
что
в
Петербурге?
У
нас
тут
кипит,
как
в
кот ле.
Оде сс а,
слыхали?
И нженер
ул ыб нул ся,
но
на
с лова
был
несколько
ску п.
За
об едом
Евген ия
Васильевна
опять
его
в спом инала,
но
уже
на зы вала
его
сок р ащ енно
«Гри -Г ри ».
—
Эт от
Гри-Гри
ни-чего,
ни-чего
не
понима ет ,
кроме
своих
прокламаций,
массовок,
кружков!
Я
сама
это
очень
л юблю,
то
ес ть,
ты
п они мае шь, .это
о гр омное
дел о!
К аж­
дый
из
нас
обязан
принять
в
этом
участие!
В
последнем
номере
«Овобождения» ...
Ты
з наешь ,
я
его
п олуча ю
на
библиотеку
в
кат ало гах
книгопродавческой
фирмы
в
Бе р­
лин е. ..
Мн е,
как
начальнице
гим наз ии,
их
до ст авля ют
бе зо
всякой
ц ен зуры ...
10*
147


—
Тет я,
и
вы
пораженка?—спросила
Тать ян а,
се рье з­
но
взглянув
на
не е;
это
слово
в
вагоне
ее
п орази ­
ло,
и
.он а
вп ер вые
се йчас ,
даже
с
заминкой,
употре­
била
его.
—
Откуда
ты
знаешь ?
—
воскликнула
с
живос т ью
те тя
Евг е ния.
—
Конечно
же,
да!
Царизм
осужден
на
по­
ги бе ль,
и
все
это
над о
ускорить!
И
эти
Гри-Гри
и
Е ршов ...
—
Я
не
знаю
Ершова,
—
ответила
с
н екот орой
су хо­
ватостью
в
тон е
Тать ян а.
—
А
этот
матрос,
что
в
вагоне!
Ты
уж
забыла!
Ваня
Ершов.
Тать ян а
его
не
забыла.
Пока
они
ехал и
от
Сары-Голя
(Феодосия тож)
и
Т а тьяна
глядела
на
мо ре
и
дачи,
а
тетя
Ев гения
ей
пе ре чи сля ла : «Это Куломзиной...
а
вот
Филадельфина...
А
это
Сув ори н
—
терпеть
не на вижу!
А
это
милейшего
Крыма...
а
это
Ламзи!»—
и
пок а
ме ль­
кал и
дома
и
к упаль щ ики,
Татьяна
сердилась
и. ..
нет
русс кого
точного
слова,
чтобы
передать,
как
сквозь
се рдц е,
как
из
развороченной
пашни,
прора стае т
молодая
острая
зелень,
буравя
пласты,
и
ниче го
с
ней
не
поде­
лать; , так вот:
и
сердилась
и
од новре м енно
это
зеленое
безыменное
«не!» А когда сходили на «городск ой
Феодо­
сии»
и
с
нее
стали
требовать
см еш ную
доплату
в
тр и­
надц ат ь
к опее к,
а
она
не
мо гла
ср азу
найти
у
себ я
в
сум очк е
такой
маленькой
мелочи,
Ершов
еще
раз
созор­
ничал.
—
С
ме ня
сем ь
коп еек ,
—
сказ ал
он
посмеиваясь,
—
семь
да
три надца ть
—
ровно
д ву гриве нн ый.
На
получи!
Он
кинул
монету
ждавшему
сборщику,
повел,
рас­
п ра вляя,
плеч ами
и
ск р ылся
в
толпе.
Та ть яна
тогда
растерялась
и
не
успела
его
о стан о­
вить;
тетка
бе седо в ала
с
худенькой
про стен ькой
дамо й
в
пенсне.
—
Я
зову
ее
«милый акафист»
—
толстовка!
Она.
уж
всегда
за
кого-нибудь
просит.
Туберкулез
у
нее,
сельская
уч ите ль ница. ..
Жи вет
теперь
здесь...
Татьяна
от
те тки
скрыла
сво й
странный,
по хож ий
на
ветерок,
ми моле тн ый
ро ман
с
В аней
Е ршо вым.
Не
ему
ли
п исал
этот
матрос
из
Но си- Бэ?
—
Так
я
гов орю :
и
Гри-Гри
и
Ершов,
—
продолжала,
мешая
ложечкой
кофе,
Евгения
Васильевна,
—
но
только
Ершов...
Он
уезжает
ны нче
же
ночью,
—
жа ль
тебе?
Он
148


удивительный
парень,
он
по ним ает!
У
него
тут
роман,
я
тебе
расскажу...
—
Те тя,
зач ем
мне
романы
Ершов а?' Ну посудите вы
с ами!
Тетя
Евген ия
немно г о
опешила.
Она
опу ст ила,
гл аза
и
задумалась.
—
Видишь...
—
сказ ал а
она
неопределенно
и
не
пр о­
должала.
Ср
старенькой
деревенской
терраски,
куда
они
пер е­
шл и,
виден
был
п орт
и
корабли.
Небольшой
з елен ый
бульвар
каз ал ся
и грушеч ны м;
такой
же
забытою
кем-то
и грушк ой
стоял
на
бульваре
п амятник
А ле ксандру
III.
Г ену эзс кая
-
башня,
изгрызанная
веками,
рядом
с
ним
б ыла
как
ихтиозавр
рядом
с
дельфином;
эти
два
памят­
ника
на
крохотном
кус очке
земли
создавали
густое
ощуще ни е
времени.
Т атьяна
легонько
вздохнула;
это
был
полуосознанный
вздох
о
кр атко сти,
чел ов ече ской
жизни;
юности
свойственно
импульсивное
это
сжима­
ние
сердца.
Тетя
Е вге ния
назы ва ла
пл емя ннице
го ры;
дома.
—
Это
ф орп ост,
—
говорила
она ,
зв еня
с ере бром
на
руке
по
напр авлению
как
бы
на рисо ва нных,
од на
над
дру­
гой,
черепичных
кр ыш.
—
А
это
гора
Митридат.
Там
ме жду
колоннами
—
ви дишь?.,
это
музей,
по
п рое кту
са­
мого
Ивана
Константиновича...
—
Вы,
тетя,
всех
з наете,
а
я
никого.
Како й
И ван
Константинович?
—
Ах,
Айвазовский!
Ну
как
же
не
зн ать!
Он
умер.
Я
повезу
те бя
в
его
галерею...
—
И
она
начала
ра сп ро­
страняться
об
Айвазовском.
—
Так
что
же
там
меж ду
к оло нна ми?
Вы
начали
и
не
досказали.'
•
'—
Фанагорийские
львы!
—
воскликнула
с
нов ым
оду­
шевлением
Е вгени я
Васильевна.
—
Их
приве зл и
на
паро­
ход е
из
Керчи.
Там
тож е
, гора Митридат и раскопки .
Хочешь,
пое дем ?
У
ме ня
ес ть
оттуда
слезницы,
я
тебе
покажу!
Я
час то
думаю
о
женской
судьбе
того
вре ­
мени...
И
Ев ге ния
Васильевна
вдруг
переш ла
к
исто ри и
Тать­
яниной
ма те ри.
У
нее
б ыла
своя
л огик а.
—
Ты
уж
большая
те пе рь,
теб е
это
м ожн о...
Да
и
ни­
чего
в
это м
постыдного
не т.
Все
это
наше
подлое
время
с
условностями
и
предрассудками.
Вот
почему‘я
всею,
149


в сею
душой
за
э мансипацию
женщин!
Жизнь,
дорогая
Танюша,
одна,
и
жизнь
коро тка!
Это
по следн ее
восклицание
те ти
Е вге нии
тронуло
де­
в ушку,
оно
та йно
со вп ало
со
смутным
ее
ощуще ни ем ,
вызвавшим
вздох.
—
Он
не
был
ма тро с,
он
был
м узы кант
и
певец,
то
есть
рыбак.
Он
был
красив,
очень,
Татьяна,
красив!
Я
девчонкой
б ыла
и
его
це лов ала
во
сне,
и
не
с тыжус ь!
Он
приносил
к
нашем у
дяде
—
мы
жи ли
у
д яди
—
све­
жую
рыб у
и
там
на
кухне
болтал.
Он
был
и
с уров,
не
был
болтун,
но
у
нас
он
любил
расположиться...
И
он
пел
и
играл
на
ок а рине,
он
был
очень
беде н,
ну,
знаешь,
как
в
сказке...
а
мы
как
при нц ес сы,
и
Ольга
так
хорошела,
так
хорошела
при
не м!
Она
ведь
немн ожк о
всегда
была
подмороженная,
а
тут
—
не
узнать,
и
глаза
становились,
как
бархат...
Альвов-то
тебе,
пожалуй,
не
вид ат ь.
Возьми-
ка
бинокль!
—
И
те тя
Е вге ния,
как
де во чка,
побежала
в
ком н ату.
На
пороге
она
споткнулась
и
уп ала,
п ро ехав шись
ру­
ками
по
п олу;
сереб ря ны е
обручи
глухо
зазвенели,
как
ес ли
бы
кто
неосторожно
по тр ево жил
сокровища
в
г роб­
ни це
самого
М итр и дата.
Татьяна
испуганно
б ро силась
к
ней
и,
обняв,
подняла
ее
с
пола.
Она
у вид ала
смеющееся
лиц о
и
слезы,
смочившие
щеки.
С лезы
не
кап али ,
и
Татьяна
сообразила,
что
и
побежала-то
ее
неугомон­
ная
те тя
только
затем,
чтобы
там
незаметно
вытереть
их.
Она
обняла
и
с
искренним
чувством
ее
поце л о­
вала.
—
Да
вот
он,
на
ст олике ,
—
сказала
Евген ия
и
вместе
с
биноклем
прихватила
кружевной
сво й
скомканный
пла­
точек.
—
Ну
что
там
долго
рассказывать!
Ах,
да!
Он
еще
был
к а на р ей щик ! (Татьяна тотчас ощутила знакомый ей
с
д етств а
за пах
к анарееч но го
семени
и
увидела
мать
у
тон юсе нь кой
клетки;
там
над
ча шеч кой
свежей
в оды
на­
хохлился
желтый
пушок
канарейки
Мимозы,
—
бедная
ма ма!) И вот раз в воскресенье...
дя дя
уехал
к
себе
на
пл ант ации
—
он
поставлял
для
С там
б оли!
—
мы
уб еж али
к
Евстафию...
ну,
рыбаку,
и
он
нас
уг о щал:
сам
зажарил
нам
ры бу,
а
пот ом
мы
п или
чай'
без
лож ече к
и
с
ба­
ранк ами.
Ах!
Не
з наю,
поймешь
ли
ты!
На
солнце
плавала.
пы ль,
и
пахло
рыбой,
а
канарейка
пела,
как
солнечный
луч .
Я
б ыла
очень
м ала
и
глупа,
но
я
150


догадалась,
я
увидала
п одсолн ух
на
ог ород е
и
сказа­
ла,
что
хоч у
его
поглядеть.
«Пусть они поцелуются,
по­
думала
я,
—
а
потом,
ко гда
уходить,
и
я
его
по­
целую...»
Позже
Т ать яна
разглядывала
слезницы
из
Керчи;
это
были
узенькие
слюдяные,
му тнос ерого
цвета
фиалчики,
в
к отор ые
плакальщицы
собирали,
идя
за
гробом ,
слезные
капли
и
хр упк ие
эти
сосуды
оставляли
в
гроб ни це;
смутно
возник
образ
прабабки
м он голки.
Тяжелые,
грузные,
п ол­
ные
перемен,
п рохо дили
века,
сл езы
усохли
и
въелись
серыми
пя т нами
в
стенки.
У
те ти
Ев ге нии
в
дв ух
из
слез­
ниц
стояли
гвоздички-,
и,
невзирая
на
всю
а лую
их
жизне­
радостность,
н ев ольно
эт от
цветок
стал
для
Та т ьяны
ск орб ным
цветком.
Слезницы
сейчас
у
нее
не
было,
и
сл езы
св обод но
кат ились
од на
за
другой
из- под
би н окля.
Она
слушала
повесть
о
матери,
о
канарейке
и
г лядела
с ама
на
узк их
бокастеньких
львов,
головастых
и
гладко
об ли за нных
временем;
их
бы ло
два,
в
каждом
стекле
по
о дном у.
Они
были
влажны
и
зыбко
' туманились,
как
и
глаза,
как
и
стекла
бинокля.
Непривычно
ей
плакать,
но
она
э тих
сл ез
не
замечала.
—
А
потом...
Это
уж
б ыло
совсем
ром ант ичн о.
Это
придумала
сама
Ольга.
Мы
вместе
удрали
из
дому
—
на
рыбную
ловлю,
на
ночевку!
Ах,
рыб ы
какие
под
мес яце м!
Я
да же
и
про
вл юблен ны х
забыла.
Мор ска я
вод а
так
и
хлещет
по
голы м
коленкам,
юбк а
мокра,
и
мэр е
не об ык­
новенное.
Ольга
нагнет ся
ко
мне
и
шепчет: «Я убегу!
У
меня
ожер ел ье...
П рямо
в
Константинополь...
Честное
с л ово!» И знаю,
что
никуда
не
уб е жит,
а
сл адко
и
жутко.
«Я,
гов ори т,
не
мо гу
больше
жить
с
этим
св одом
зако­
но в!» Ты извини,
ты
не
обижайся,
я
очень
твоего
отц а
уважаю,
но
ведь
он
же...
реак ци оне р!
Терпеть
нен а­
вижу!
Тат ья на
о пус тила
би нокль,
с лезы
ее
ост ан ов ил ись;
карандашный
горбатый
силуэт
р еак цио нера
возник
на
дне
ее
глаз.
—
Да,
да!
Я
не
говорю...
Конечно,
муж
и
все
прочее.
Ему
донесли,
кто-то
из
обывателей
поусердствовал.
Мат ь
тв ою
вызвали
по
телеграфу.
Ну
все
это
пусть!
Но
ты
знаешь,
что
музыкант
то же
ис чез
из
Феодосии...
адм и ни­
стративным
порядком.
—
Это
не
может
б ыть!
—
вскипела
Тать яна.
— 'Тане чка,
это
был
факт.
/5/


V
Надо
б ыло
п рийти
Д мит рию
Ивановичу
Пискаренко,
ху до жник у,
чтобы
этот
острый
укол
н емн ого
затих.
Это
был
бородатый
мужчина
изрядного
роста,
шир окоп леч ий ,
в
толстовке.
Незар о сшим
у
н его
оставался
только
нос.
Глаза
маленькие,
хитро-добродушные,
к
т ому
же
он
щу­
рил
их
немилосердно.
Тоненьким
голос ком ,
как
только
вошел,
он
п опрос ил
се бе
в одочки:
—
На
у лице
пы ль
и
в
горле
запорошило.
Чтоб ы
про ­
чистить,
надобно
маленький
шквалиК:
вод очки ,
шка ли к!—
И
он
засмеялся
своей
приба ут ке .
Тетя
Евге ния
вы нес ла
вод очк и,
а
он
за лож ил
за
спину
руки
(руки огромные)
и
ве сь
изогнулся
и
запрокинул
винтом
го лову
кв ерх у,
чтобы
в
ладонь,
снизу,
на
во здухе ,
поцеловать
«благословенную,
дароносящую
ручку».
Выпил
он
«по-хри сти а нс ки»,
как
он
сам
определил:
нагнулся,
п оню хал,
от кин улся ,
повел,
в
нито ч ку
сощу рив ,
глаза
на
тетку
и
на
пле м янницу
и
мед лен но
ст ал
под но­
с ить
р юмку
ко
рту,
одновременно
вытягивая
еще
бол ее
медленным
темпом
заросли
нижней
губы;
когда
ж,
нако­
нец,
стекло
с
нею
встретилось,
он
вовсе
сом кн ул
свои
веки,
вовсе
над
рюмкой
навис
и
одновременным
движе­
нием
ру ки
и
голо вы
отправил
го рячий
на пит ок
в
якобы
пыльную
глотк у.
—
Здорово,
Ми трий ,
гу бы
не
забудь
вытри!
—
хихик­
нул
он,
подмигивая
одновременно
гла за ми
и
м елко
кудря­
вой
растительностью
дремучих
усов:
губ
не
бы ло,
ви дно.
По том
он
гор бик ом
сдвинул
всю
кис ть
руки
впра в о,
а
влево
отвел,
крут о
согнув;
боль шо й
палец,
с разу
став­
ший
к ултыш кой ,
и
кр епко
им,
в
обе
стороны,
вытерся.
Потом
поя вилос ь
в инцо
и
печ ень е:
Е вге ния
Ва силь ­
е вна
з нала
вкусы
бородатого
гос тя.
—
Тоже,
как
вы,
ре-во-лю-цио-нер-ка?
—
протянул
он
лукаво,
к ивнув
на
Татьяну.
—
А
вы
ре-ак-цио-онер?
—
отшутилась
Та тьян а
сама,
уже
к
гостю
привыкшая
и
так
же,
как
он,
растягивая
слоги.
Дмитрий
И вано вич
шутил
и
сме ял ся,
но
тут
стал
серьезен.
—
Ни
то
и
ни
то,
—
сказал
он
увесисто.
—
Я
только
художник.
152


—
«Добру и злу .
внимая
ра внод у шно»? —
попробо­
вала
подсмеяться
над
ним
Е вгения
Васильевна.
—
Зач ем
равнодушно?
Равнодушны
только
ко ров ы,
—
невозмутимо
отозвался
художник.
—
Не т,
мне
все
инте­
рес но.
—
Интересно?
—
Вот
им енно .
Жизнь
ест ь
дви жен ие,
а
значит
рису­
нок.
Вы
видали
когда-нибудь,
как
р исо вал
Леонардо?
—
Вы
говорите
так
запросто,
как
будто,
это
оди н
из
ва ших
друз ей !
'—
Он
и
ес ть
лучши й
мой
друг,
если
не
считать
вот
э того.
—
И
он
погл я дел
на
свет
рюмку.
—
А
я
думала,
вы
ск ажете :
не
считая
меня!
—
Евгения
Васильевна!
—
патетически
воскликнул
художник
и
стал
в
театральную
позу.
В
полн ом
про тив оре чии
с
этой.его
декоративною
по­
зой
ока зали сь
бо т инки,
они
был и
рыжи,
и
с
ужасом
Тать­
яна
увидела,
что
он
был
без
но ско в.
—
Е вге ния
Василь евна! .Д р уж ба
муж чи ны
и
же нщ ины
вещь'
про б лем атич еская !
Чувства
мои
к
вам
со бст вен но
вовсе
ино го
рода...
—
А
что
же
без
приб а ут ки?
Ху до жник
подумал
и
разде льно
продекламировал,
скандируя
с трок и:
Со
дней
м и розда ния
Не
был о
труднее
задания:
Найти
в
м ирот еорен ии
Что-нибудь
луч ше
Евг ен ии!
Впрочем,
ск азав
этот
эк сп ромт,
он
и
сам
- немно го
смутился
и
потребовал
ручку.
—
Вы
тут
по сидит е,
—
обратилась
к
нему
Е вген ия
Васильевна,
—
у
мен я
нынче
совет,
и
мне
н адо
переодеть­
ся.
С
Таней
вы
не
сос куч итес ь,
а
се йча с...
Танечка,
на
минутку!
—
Я
не
знаю,
удо бно
ли,
тетя,. —
смутилась
Та тьян а,
когда
они
в
с пал ьной
заговорили
об
экзаменах.
—
Станут
гов ори ть,
что
все
это
сл ишко м
по- родств е нном у!
—
Вот
пус т яки!
—
загорячилась
Евгения.
—
Всего
не
п ересл уш аеш ь,
что
говорят.
Ты
в иди шь,
как
я
се бя
ни
в
чем
не
стесняю
—
в
знакомствах...
и
в
убеждениях!
Вся
эта
.казенщина
оч ень
мне
на доел а,
и
все
это
скоро....
ск о­
ро...
«Зачем мне романы Ершова?» —
кажется,
так
ты
153


спросила.
Видишь,
теперь
я
скажу
те бе...
Я,
мо жет
быть,
только
сейчас
по нял а.
Я
всегда
думаю
несколько
позже..г
'
Тетя
Е вгения
сбросила
платье,
на
тонк их
руках
ее
тихо,
как
дождевые
к апли,
позвякивали
сер е бр яные
об­
ручи.
Признавшись,
что
«думает позже», она улыбнулась,
как
бы
из виня ясь ,
что
с
э тим
уж,
видно,
ничего
не
поде­
лаешь.
Та т ьяна
гля де ла
и
думала: «Она
—
как
подруга.
И
еще
неизвестно,
кто
из
нас
старше».
—
Ви дишь ...
это
же
жизнь!
Надо,
не
знаю,
надо
—■
все,
п он имае шь?
Все
живо,
и
все
бежит,
и
не льзя
си­
де ть...
в
канареечной
клет ке !' Ну вот!
«Она как морской ветерок!» —
подумала
про
се бя
Тать ян а,
но
ни чего
не
сказ ала.
—
А
об
экзаменах
я
на
совете
скажу!
—
Не
надо.
Не
спорь!
Когда
Та т ьяна
вы шла
к
художнику,
она
с разу
заме­
тила,
что
бутылка
вина
бы ла
как
пустая
сл езница;
.ху­
дожник
дремал.
Однако
шаг и
человека
он
тотчас
услы­
шал ,
как
чуткий
зверь.
—
А
я
без
вас
думал...
о
вас,
—
сказал
он,
при отк ры­
вая
глаза.
—
Вы
очень
м олоды
и,
конечно,
обуреваем’ы
чувством...
понятием
несправедливости
в
мире.
Но
спра­
ведливости
нет.
Каждый
ее
понимает
по-своему,
и,
чтобы
нечаянно
не
ош и бит ься,
я
ничего...
так
я
реши л:
я
ничего
не
знаю
о
справедливости!
Я
з наю
и
вижу
борьбу,
а
борьба
есть
движение,
а
движение
ест ь
красота.
Т атьян а
необычайно
заволновалась.
Д ень
эт от
был
для
нее
пе стры й
и
я ркий,
как
восточный
платок
на
ветру.
—
Что
вы
с каж ете
о
человеке,
—
в незапно
спросила
он а,
—
которы й,
во спо ль з ов авшись
силой,
причиняет
д ру­
гому
зло?
—
А
им енно ?
—
Не
все
ли
равно?
Ну,
высылает,
п олож им ...
за
пр е­
де лы
губернии.
А
тот
совсем
н евино вный!
—
0н генерал
—
высылающий?
—
Допустим.
—
Война.
Генерала
убьют.
Не
на
Еойне,
а
в
карете.
Скрещение
двух
справ ед ливо стей.
Обижаться
не
надо.
Проговорив
это,
как
Пифия,
он
оп ять
призакрыл
один
гла з.
«Что за человек!» —
подумала
Татьяна.
То,
что
он
с казал ,
было
жестоко,
даж е,
быт ь
может,
цинич но,
но
в
154


то
же
самое
время
у
нее
было
такое
ощущен ие ,
что
с
эт им
нельзя
не
сч итать ся.
—
Вы
зн ает е,
я
засы паю ,
—
пробормотал
между
тем
Пискаренко.
—
Это,
должно
быть,
от
пыли .
Проводите
меня.
Евгения
Васильевна,
смеясь,
отпустила
племянницу.
Она
была
во
всеім
черном,
и
да же
строга,
н ев зирая
на'
смех.
—
Ты
очень,
Татьяна,
права.
Я
устрою
теб я
в
д ругом
месте.
Я
погов орю
с
Иваном
Ивановичем.
Желтый,
палевый
веч ер
дохнул
им
в
ли цо.
В
м ален ь­
ком
городском
с аду
с
п олуотк рыт ою
сценой
ти хон ько
нас т ра ивали
скрипку.
Ск р ипач
был
пох ож
между
зелени
на
сухощавое
насекомое
неведомой
породы.
—
Это
он
пр осит
пить!
—
сказ ал
художник
и
вз ял
Татьян у
под
ру ку;
походка
его
бы ла
неверна.
—
Прой­
д емте
не мн ого
повыше.
Не
хоче тся
в
город .
Они
направились
вверх
переулками
и
з акоулка ми.
«К.
И.
Ведмедь,
—
прочитала
Т ат ьяна
ф амил ию
домо­
вла дел ьца .
—
На
дворе
е сть
с о бака.
Стучите!» И собака,
для
больш ей
убедительности
сло вес ного
предостережения,
была
нарисована
на
воротах,
ноги
у
нее
были
раскинуты
в
разные
с то роны
и
уши
болтались.
—
Смотрите!
Смотрите!
—
закричала
она.
—
Хозяин
«ведмедь», и собачка немного похожа на медведя!
Дмитрий
Иванович
растрогался
и
поцеловал
ее
руку.
—
Оставь!
Не годя й!
—
закричал
он
внез апно
и,
бр о­
сив
Тат ья ну,
к инул ся
за
мальчишкой,
которы й
цели лся
в
птичку.
М ал ьчик
от оропе л
на
м и нуту,
но
тотчас
припустился
беж ать ,
а
художник
не
сохранил
равновесия
и
уп ал.
И
сам,
как
медведь,
поднялся
он-
и
поглядел
на
с вою
руку
сначала,
потом
на
Татьяну;
ладонь
была
и сцара­
па на
в
кров ь.
—
Нет,
это
совсем
не
скрещение
справедливостей,—
ответил
он
на
тайную
Татьянину
мысль.
—
Тут
справед­
ли вос ть
одн а.
«Что это нынче все падают!
—
подумала
м ежду
тем
Татьяна.
—
Точно
не вид имое
зем ле тр ясение ».
И
она
по­
про сил а
показать
ей
фанагорийских
львов.
Это
был и
уже
о кр аины
города.
Налево
серели
остатки
/55


Генуэзской
ст ены;
издали
она
б ыла
похожа
на
гигантскую
челюсть,
брош енн ую
вн из
по
отк осу;
от
времени
или
от
со т ря сения
в
разных
местах
у
нее
выпали
з убы.
Мона­
стырь
св.
Ил ьи
маячил
в ысоко
на
горе.
Музей
был
закрыт,
и
львы
молчаливо
глядели
на
подошедших.
—
У
них
таки е
же
узелки
вот
тут,
как
у
вас,
—
сказал
Писк ар енк о,
дел ая
движение
рукой
к
глазам
Татьяны,
и
добавил,
подумав:
—
Я
их
оч ень
за
это
люблю.
Тать ян а
почувствовала,
что
это
последнее
отн оси лос ь
немножко
и
к
ней .
.
И,
лежа
в
пос тел и
те перь,
перебирала
она
длинный
св ой
день
—
фразу
за
фразой
и
чел ов ека
за
человеком.
До.
нее
д он осилась
глухая
перекличка
собак.
Возвра­
щаясь
с
горы,
они.
видели
еще
мно го
та ких
же
порт­
ретных
изображений
на
во рот ах,
как
и
у
К.
И.
Ве д-
медя.
—
Это
не
вы
рисовали?
—
с про сила
она
шутя
худож­
ника.
—
Н ет,
это
не
я,
но
я
уважаю
то го,
кто
их
рисовал.
Я
хот ел
бы.
с
ним
познакомиться.
Дмитрий
.Иванович
жил
далеко
—
у
тюремного
з амка,
прот ив
сенно го
и
дровяного
база ра.
Назад
шла
Та тьян а
одна,
ей
захотелось
увидеть
вечернее
море.
На
улицах
уже
зажгли
фона р и,
в
порт у
вспыхнуло
электричество,
и
за
э той
световою
з авесой
пароходы
и
лодки
сраз у
ушли
в.
синеватую
тьм у.
Они
теперь
поко лы хива лис ь,
как
смут­
ные
остовы
гига нт с ких
неведомых
ры б.
На
бульваре
был
щебет,
гулянье.
Гимна зис т ки
прогу­
ливались
здесь
с
офицерами,
—
для
Татьяны
это
б ыло,
не­
при выч но
и
н ово.
—
. П ойдем -ка.
отсюда,
—
гов орил
д линны й
гим нази ст
в
очк ах.
—
Свои
надоели!
—
К
стамболийским
гимназисточкам,
что
ль?
—
ото­
звался
другой.
—
Пож ал уй,
оно
в есел ей.
На
Итальянской,
куда
за
н ими
выш ла
Та тьяна ,
был о
еще
более
людн о,
чем
на
бул ьв аре.
У
табачной
фабр ик и
она
увид а ла
гру ппу
девиц.
«Должно быть,
это
и
ест ь
стамболийские
гимназистки!»—
до гадал ась
она
и
не
ошиблась.
—
Убирай ся
от
нас,
чер т
до лго вя зый!
—
крикнула
о дна
из
них
и
ударила
по
рукам
гимназиста;
остальные
его
под ня ли
на
смех.
156


Внезапно
Та тья на
увидела
утре нн его
св оего
матроса.
Он
стоял
к
ней
спиной,
в
о беих
руках
держа
ру ки
невы­
сокой
красивой
девушки..
—
Ты
н ынче
уе дешь ,
—
говорила,
смотря
сн изу
вверх,
эта
«стамболийская гимназистка», —
а
завтра
табак
мне
все
очи
выест.
Она
говорила
как
будто
печальное,
а
черн ые
гл аза
ее
смеялись,
и
гу бы
пр ыгал и
в
ул ыб ке.
Ру ки
ее
был и,
должно
быть,
горяч ие,
упр угие
и
плотные,
—
такой
она
была
кре пышок .
Около
уха
в
черных
ее
волосах
воткнут
был
ве се лый
красный
цветок.
Т а тьяне
о чень
понравилась
эта
феодосийская
Кармен.
Задорная,
кр епк ая
бодрость
шла
от
нее,
юг
и
загар
заражали
м ос ковс кую
девушку. ■
«Ага,
—
подумала
он а,
внутренно
засм еяв ши сь
и
с
озор­
ством
в
св ою
очередь,
—
вот
когда
я
те бя,
Ершов,
при ­
пеку!» Из-
серебряной
сумочки
дос тал а
она
маленький
св ой
кошелек
и
с
радостью
отсчитала
ровно
тринадцать
ко пе ек.
И
только
когда
по дошла
и
тронула
его
за
пле чо
и
сказ ал а,
только
тогда
сама
себе
удивилась,
как
раз­
вязал
ее
теплый
вечер
у
моря.
—
Вы
за
м еня
запл атил и :' возьмите мой долг.
Он
обернулся
и
отпустил
одну
руку
возлюбленной.
Рука
у
нее
заболталась
по
в оздух у,
но
тотчас
же
она
ее
подняла
и
попр авила
красный
цветок
в
волосах.
Н ика­
кого
смущения
не
от р азил ось
на
ее
откр ыто м
лице,
одно
любопытство.
—
Ты
с
кем
это
спутался?—спросила
он а,
и
гру­
бый
этот
вопрос
в
ее
интонации
прозвучал
нимало
не
грубо.
—
А
я
знал,
что
вы
будете
помнить,
—
засмеялся
Ер­
шов.
—
Кабы
не
нынче
мы
отплывали,
заше л
бы
и
сам
к
тетушке
вашей.
Я
за
веселость
оч ень
ее
уважаю.
—
Ну
вот
и
прекрасно,
—
ска зал а
Татьян а
сму­
щенно.
—
Берите
же!
Вместе
с
деньгами
он
прихватил
й
пальц ы
ее;
одн а
из
монет
прижалась
нел ов ко
и
больно,
но
девушка
р уки
не
отняла.
—
Каб ы
не
Катя ,
—
нынче
прощанье
у
нас!—так,
ей-
богу,
пошел
бы
вас
пров од ить,
вечерок
погуляли
бы.
—
Вот
дурак-то!
—
воскликнула
Катя.
—
Да
чего
ж
ты
ей
про
меня
объясняешь?
—
А
может,
я
и
ее
тож е
люблю...
Кат я
весело
уда рил а
его
по
руке ,
и
он
о тпу стил
157


Татьянину,
кисть.
В
эту
минуту
®се тот же длинный,
в
оч­
ках
гимназист
задел,
п роход я,
локтем
Татьяну.
—
Нехорошо
с
матросами,
—
проворчал
он
негром­
к о.—
Лучше
-бы...
Ай!
—
и
отс кочи л,
схватившись
за
бок.
—
Эй,
бабушка..-.
А
ну-ка
сюда!
—
крикнул
Ершов
старухе
цветочнице
как
ни
в
чем
не
бывало,
словно
бы
кулак
его
не
прод ел ал
только
что
движения,
м ины
в
бок
гимназиста.
—
Ну
что
же
ты,
божья
стар у шка!
Смо рщ енная ,
буд то
залежавшийся
в
подвале
лимон,
коротенькая
старушка
цветочница
пр од винул а
вдруг
между
людей
целый
малень кий
сад.
Ершов
к инул
ей
Та­
т ья нины
де ньг и,
т очь-в - точь
как
там ,
на
во кзал е:
жестом
бо га того
человека,
привыкшего
р ас киды вать
це лые
со­
стояния
направо
и
налево.
К атя
окунула
лицо
в
цветы
и
приняла
живейш ее
участие
в
в ы боре.
—
Вот
этот
в озь ми,
—
го во рила
о на,
вытаскивая
л ох­
ма тый
серо-голубой
ирис,
—
он
будет
по дел икатней. . ^
Или
вот
этот!
Тать я на
сп окой но
могла
бы
уйт и,
но,
когда
они
оба
стали
копа ться
в
цветах,
она
почувствовала
с ебя
побеж­
денн ой .
—
И
повихрастей,
—
добавил,
мотнув
голов ою ,
Ер­
шо в.
Они
не
спешили,
как
будто
вовсе
забыв
про
Татьяну;
з нали,
должно
быть,
что
не
уй дет.
—
Ну
и
опять
же
п амятка
будет
у
вас!
—
с
весельем
и
т ор жеств ом
обернулся
Ерш ов.
Татьяна
взяла
два
т о ржест венных
ириса
и
поблагода­
р ила;
она
бы ла
смущена.
—
А
вы
куда
у езж аете?
—
Прямо
в
О дес су,
—
ответил
Ершов
и,
подумав,
добавил:
—Нынче
там
жарко!
Татьяна
не
поняла.
Она
ду мала
о
другом
и,
лишь
отойдя
шагов
на
двадцать,
сообразила,
что
хоро шо
бы
самой
купить
у
старушки
и
передать
цветы...
не
ему,
а
ей!
Она
в
зам ешате льс тве
о стан овил ась ,
поколебалась
и
р еш ила,
что
нет ,
что
теперь
уже
п оздн о.
Тетя
Е вген ия
еще
не
возвращалась.
Т атья на
устала,
легла.
Как
с т ранно
он
любит,
и
как
у
них
это
все
хоро­
шо! «Вечерок погуляли бы . . .»
И
погуляли
бы!
И
не
п обо­
ялась
бы
с
ним !
Это
не
то
что
с
лощен ым
чин овн иком
из
158 ’


купе.
С
этим
—
коричневым?
Да
ни
за
что
в
мире!
И,
однакоже,
это
он
сказ ал :
всякий
на
своем
посту!
Где
же
мой
пост?
А
ведь
Г ри- Гри
передал
пр о кла мации. ..
Это
наверное.
А
отец
гов ори т...
рас с тре лять
или
повесить! «Я
не
хочу
жить
со
сводом’законов!» Бедная,
бед ная
кан а­
рейка
Мимоза...
В
нем
что-то
общее,
с
тем
—
с
рыбаком,
с
музыкантом...
И
цветы
все-т ак и
надо,
бы ло
ку пить !
Нет,
нет,
вовсе
не
на до.
И
сп равед ливо ст и
н ет.
А
если
нет
справедливости,
то
нет
и
любви,
и
ничего
вообще
нет.
И
зач ем
тогда
жит ь?
Тать яне
хоте лос ь
заплакать.
Но
она
уже
и
без
того
нынч е
плакала,
это
ей
непривычно,
и
глаза
ее,
точившие
слезы,
узелки
ее
гла з
б ыли
п охожи
на
уз елки
у
львов.
Но
льв ы
ведь
сп ос ообны
к
прыжк у ,
она
же
ле жит
крендельком
под
наб егаю щ ей
тен ью
листвы
и,
кажется,
уже
засыпала
и
просыпалась.
Однакоже,
как
это
нет
сп ра­
ведливости?
Как
это
нет
лю бви?
Надо ,
чтобы
было
все!
—
Ты
уже
спишь?
■—
Да,
те тя
Евгения!
Н ет,
я
не
сплю!
—
Ты
з наеш ь,
Одесса...
Одесса
—
такая
же
черная
то чка
на
к арте
отца.
Туда
ед ет
Ершов.
Быть
может,
как
раз
сейчас
от пл ывает
его
пароход.
Что
он
сказал
про
Одессу ?
—
Тетя,
в
Одессе
—
там
жарко?
—
Отку да
ты
з наешь ?
Да,
да...
Там
как
будт о
утих­
ло,
а
теперь
закипает
оп ять.
Я
после
совета...
Завтра
са­
дись
заниматься;
мы
это
сожмем
в
несколько
дней,
чтобы
п отом
отдыхать,
отд ыха ть!
Я
п осле
совета
в идела
Гри.
Но
он,
удивляюсь,
он
чего-то
колеблется,
а
я
уже
вижу
порох
й
ды м.
А
впрочем,
касатик
мой,
спи!
Спи,
моя
сл адкая
кроше чка !
Вместо
д ыма
и
п ороха
пахнуло
духами,
и
тет я
Е вге­
ния
растаяла
облаком;
осталась
Одесса,
и
сло во
Одесса
ст ало
живы м.
Сначала
оно
шуршало
надкрыльями,
по­
добно
бо льшому
жуку.
Пот ом,
на
глазах,
вн езапно
оно
за­
тор
батилось
и
задымило
вы с окой
трубой:
уже
настоящий
п орох
и
д ым,
и
з ацепил о
за
месяц;
месяц
упал
и
разбрызгал
бе лую
воду,
а
за
месяцем
тетя
Евге ния ,
а
за
тетей
Евгенией
Дмитрий
Ив ано вич
Пискаренко,
ху д ожник ...
Отчего
они-
падают?
Но
уже
много
людей,
о дин
за
д ру гим,
падали,
падали
и,
уп ада я,
шумели
дождем
в
листьях
каштана.
Но
Пискаренко
поднялся,
и
рук а
у
н его
бы ла
в
кров и.
—
Нет,
это
совсем
не
ск р ещение
справедливостей,
—
ст рого
ска зал
он
Татьяне.
—
Тут
сп равед лив ост ь
—
одна.
159


И
опять
они
вместе
поплыли,
кучка'людей,
и
оп ять
у
костлявого
рыжего
человека
с
приподнятым
левым
пле­
чом
шевелились
мохнатые
рыжие
уш и.
Пос ле
длительного
путешествия
по
морю
листвы
и
жид к ого
меся ца,
где
на
них
лаяли
ц елым
архипелагом
морские
собаки,
судно,
наконец,
при бы ло
в
гавань;
ран­
нее
утро
и
солн це .
Т атьяна
раскрыла
глаз а
и
подбежала
к
окну.
После
но чно го
дождя
море
б ыло
как
выстиран­
ное—
блеклое,
ситцевое;
только
огром ны й
столб
крови,
след
от
яд ра,
бежал
по
в оде:
это
би ло
горячее
феодосий­
ско е
солнце
—
с
вос тока .
VI
Когда-то
над
Феодосией
господствовала
громоздкая
Ген у эзская
крепость,
теперь
феодосийская
современная
крепость
ск ром но
пр иютила сь
в
больш ом
сером
доме
обычного
т ипа
на
Итальянской:
это
т абач ная
фабрика
Стамболи.
Огромное
про изво дс тво
эт о,
подавлявшее
бо­
лее.
ме лкие
—
М айк оп,
Крым,
Самсон,
—
выросло
не
сразу,
как
и
самый
дом
из
жилого
с та рого
дома
посте­
пенн о
приспо со б ля лся
под
фабрику,
пристраивался
и
расширялся:
кажды й
прибавок
инв ент ар я,
всякая
но вая
площадь,
создаваемая
для
т аба ка,
был и
биографически­
ми.
событиями
в
жиз ни
ее
владельца.
Вениамин
Стамболи,
основатель
этого
-
самого
круп­
ного
в
Феодосии
табачного
предприятия
и
сча стли в ый
конкурент
другого
табачного
магната,
керченского
Ме-
саксуди,
на чал
свою
блистательную
карьеру,
не.думая
о
том,
что
когда-нибудь
его
сыновья
выстроят
себе,
пусть
аляповатые,
но
тем
более
дорогие,
дворцы
по
набереж­
ной,
перед
которыми
ск ром но
должен
будет
посторо­
ниться
и
сам
Але ксе й
Сергеевич
Суворин,
так ой
же,
как
и
о ни,
фабр и ка нт,
но
только
еще
более
крепкого
зель я.
Маленький
Вениамин
жил
и
ютился
кое-как,
зараба­
тывая
про пит ание
мелкой
торговлей
на
ул иц ах.
Он
из
мешочка
деревянною
ложкой
продавал
портовым
р або­
чим
табачок
—
на
коп ейк у,
на
две,
на
тр и.
П отом
поне ­
множку,
п одрост ком ,
начал
сооб раж ать
и,
через
це лый
ряд
ступеней,
дошел
до
ручного
ста нка ,
старенького,
по
де­
шевке
и
в
дол г
п риобре тен ного
в
комп ан ии
с
д ву мя-тр емя
такими
же,
как
и
он
с ам,
капиталистами,
потом
он
это
орудие
производства
выкупил
в
е дин оли чную
собствен-
І60


ноетъ,,
пот ом
принанял
кое - кого
себе
в
помощь
и
по­
немн ожк у
с тал
обрастать.
Он
был
неприхотлив
во
внеш­
нем
св оем
быт ии
и
знал
свое
дел о
—
людей
и
машины
—
до
тонкости.
Уже
во йдя
в
си лу,
он
вымуштровал
также
и
сын ов ей:
Муш у,
имев ше го
дел о
с
заказчиками,
Исаака,
ст ран ство ­
вавшего
по
закупке
плант аций,
и
младшего
Ио сифа,
си­
девшего
на
производстве,
на
ф абри ке.
Каждое
утро,
за­
до лго
еще
до
работ,
когда
косые
т ени
бежали
от
моря
на
прохладные,
улицы
города,
по
Итал ь янско й
на
рыж ей
(цвета лучше самого лучшего трапезонда,
п рок уренн ого
серой)
танцу ющ ей
лош ад ке
подъезжал
Иосиф
Вениами­
нович
к
дв ер ям,
ве ду щим
в
контору.
По
рит уалу ,
зав е­
денному
еще
стар ико м
отцом,
подавался
самоварчик,
приходил
стар ш ий
мастер
с
помощником,
работавшие
на
арм ане .
Это
был
сортировщик-дегустатор,
си дев­
ший
на
э том
дел е
де сятки
лет
и
им ев ший
на
своем
лице,
не
-в
приме р
трапезондовой
лошади,
цвета
и
отт ен­
ки
всех
таб аков ,
переходивших
че рез
его
пе рга ме нтные
лад о ни:
светложелтого
и
красного
на
щеках,
коричневого
на
подбородке
и
шее,
зеленоватого
у
висков
и
черновато,-
кирпичного
на
но су
и
на
губах;
наконец,
'глаза его были
подобны
пеплу
си гары .
Сам
он
не
кури л,
но
с
тем
боль­
шею
тонкостью
—
на
ощупь,
на
зап ах,
на
гла з
—
р ас пре­
делял
номера
и
составлял
из
них
сорта.
Он
глуб око
презирал
ф ранцу зск ую
м анеру
травления,
когда
для
пр и­
да ния
определенного
вкуса
и
запаха
т абак
пропитывается
самыми
разнообразными
пря нос тя ми
и
ар о матами ;
ассор­
ти мент
эт от
очень
велик:
ан ис , .апельсин,
гвоздика,
алоэ,
дягиль,
корица,
лимо н,,
роза,
ш аф ран,
мус кат ,
валериана,
ми н да ль...
—
Табак,
извините,
не
поросенок
под
соусом
и
не
не­
веста
в
в енч а льном
уборе,—говорил
сортировщик,
пере,-
бирая
губами,
сух о
шуршавшими,
как
из
папуши
сухие
листы.
—
Т абак
—
это
дело
при родно е.
Крымский
Дюбек,
например,
лег ок
и
ароматен,
но
кисловат,
а
е сли
к
не му
» сухумского Самсончика
—
третью
часть,
да
.крупного
лагодехского
малую
д олю,
да
че рез
десятый
лист
крым­
ского
Американу,
а
на
подстилку...
—
Наш
Айвазовский
опять
краски
мешает!
—
гов орил ,
улыбаясь,
хозяин
(дегустатора звали так же,
как
и
знаме­
нитого
ф ео дос ийца ).—
Но
вот
по-коммерчески,
я
бы
ска­
за л,
в
номер
с ороко вой
можно
добавить...
П од винь -ка
сю даі
11 и.
А.
Но виков,
т.
3
161


Художник
табачного
д ела
усиливал
темные
краски
в
лице
и
н ачина л
негромко
посапыв ать :
в
чистую
игр у
тон­
кого
аромата
и
вкуса
вторгался
властный
за каз
рынка
и
прибыли.
Иосиф
В е ниа минович
крутил
па пирос к у,
дел ал
одн у
кор оте нь кую
затяжку
и
передавал
мастеру;
Иван
Ко н­
стантинович
только
вдыхал
легкий
дымок,
и
под
пеплом
сигары
в
глазах
его
п орой
з аго ралась .
красная
искра.
Не
всегда
это
был
какой-нибудь
новый
с орт,
но
всегда
проверяли
основные
сорта
—
стандарт.
Ме жду
каж дой
раскуркой
Стамболи
делал
глоток
крепчайшего
ча ю:
для
освежения
вкуса!
Короткие
эти
дымки,
короткие
фр азы,
стынущий
са мо­
вар,
в
кот ором
миниатюрно
игр ала
листва
далеких
кашта­
нов
(ставили его на окно), и еще более далекие,
глазом
неразличимые,
трепетали
м оты льки
парусов;
пустующие
соседние
залы,
г де,
од на ко,
дежурный
м ех аник
уже,
про ­
веряя,
переходит
от
маш ины
к
машине
и,
заглянув
на
тротуар,
видит
конторщика,
у
к оторого
лицо
походит
на
педантически
выписанный
свеженький
счет,
а
в
глазах
отр аж аютс я
цифры;
и
надо
вс ем,
все
проникая,
табачная
не о се дающая
пыль,
ст авш ая
воздухом,
—
так ов о-ран н ее
утро
«Стамболийской гимназии».
Еще
немн ог о
—
и
грох не т
тя желый
в
воротах
засов,
и
сквозь
распахнутые
же лезн ые
ворота
дохнет
в
пус тоту
переулка
мра чн ый
и
грязный
двор,
где
кислый
запах
по д­
гнивающей
табач но й
лист вы
прочн о
смеш ал ся
с
запа­
хами
челов еч еск ого
по та,
отхо же го
места
и
кон ск ого
на­
во за.
Немного
еще
—
и
со
складов
сырья,
ра с пол оже нных
в
разных
местах
города,
тяжелых
и
темных,
похожих
на
тюрьм ы ,
с
решетками
з апыл енн ых
ок он ных
квадратов,
потянутся
к
ф абри ке
квадраты
тюков;
громыхая
по
ка­
ме нным
плита м ,
косматые
и
м охн оног ие
лошади,
чихая
от
табачного
з апа ха,
вт иснут
слежалые
к ипы
папуш
в
холод
ворот,
с
тем
ч тобы
в
обратный
путь,
щеголевато
и
сильно
двигая
груд ью ,
с
бо йким
напором
в ыкат ить
све­
жие
ф анерны е
ящ ики,
полные
кудрявого
шелкового
зелья;
а
по'
теплеющим
тротуара м
и
по
камням
мостовой
заша­
гают
все
те,
кто
продремал
здесь
к ороткую
летнюю
ночь:
■по две и по три,
и
по один оч ке
з аспе шат,
во
избежание
■штрафа,
кос ынк и,
платочки,
кос ы,
ко сич ки,
редкая
шляпа.
Борота
впускаю^
но
не
выпускают.
В
семь
часов
по
звонку
все
на
ме с тах.
162


Де нь
на чал ся.
Горячее
солнце
испе пеляет
до ма.
Та­
бачное
царство
накалено.
Снаружи
о быч ный
и
ску ч ный
вместительный
дом.
Окна
е го.
в
обе
ст ороны
распахнуты
на
жаркую
мостовую.
Но
с
т ротуара
напротив
в
отворен­
ные
ок на
видны
си луэт ы
фи гур,
движение
рук,
сдержан­
ный
человеческий
гов ор
и
раз м еренный
сап
машинных
частей,
скользящих
по
растопленному
масл у.
Внутри
же:
дви жени е,
пот,
внимательность
глаз,
со­
размерность
д в ижений;
ма шины ,
не
ждут,
надсмотрщик
не
спит,
хлеб-соль
на сущн ая
—
дорога.
У
армана
И ван
Константинович
распоряжался,
как
полководец,
п осыл ая
на
пол е
бит вы
отряды
различных
ро дов
оружия.
Ново­
бранцы
не
все
выдерживали
с трогий
осмотр,
много
шло
в
брак
и
в
з апас
(«ополченцы второго разряда!»).
Тут
он
был
виртуозом:
цвет
листьев
и
зрелость
их,
груб ост ь
ткани
и
жилок,
запах
и
эластичность
листа
—
ничто
не
ускользало
от
его
вним ания ,
все
быстро
и
бе зоши бочн о
взвешивалось
и
опр ед еля ло сь;
так
же
он,
в прочем ,
му ш­
тровал
.и
с по дручны х
рабочих.
Дальше
шло
спр ыск и ва­
ние ,
и
табаки
складывались
в
ящики
и
покрывались
ря д­
но м,
ч тобы
они
могли
там
хоро шен ько
от в ологну ть.
Тат ь яна
искала
Гри-Гри,
он
обещал
показать
ей
ра­
боты
на
фабрике.
За
эти
две-три
недели
в
жизни
ее
произошло
по ря­
доч но
мелких
и
к рупн ых
со бытий.
Экзам ены
конч е ны;
тетя
Е вгени я
их
спрессовала
в
несколько
дней.
В
э той
гимназии
Т атья на
сош лась
с
несколькими
дев оч кам и,
у,
ко торы х
был
сво й
«кружок»; тетя Евгения в этом ни­
сколько
ей
не
препятствовала.
Правда,
Т а тьяна
была
на
круж ке
в сего
оди н
ра з.
Там
были
и
гимназисты,'
в
том
чис ле
д л инный,
едва
не
приставший
к
ней
на
тротуаре.
Это
последнее
ее
не м ного
с м утило.
Из
«мальчиков»
по­
нравился
ей
о дин
уже
великовозрастный
юноша,
учив­
шийся
в
учительском
институте,
а
раньше
и
сам
бывший
сельским
учи те лем
в
Тульской
губернии.
Все
его
звали
по
имени:
Пе тр.
Читали
сейчас
гл аву
из
кни ги
Бельтова
«К вопросу о развитии монистического взгляда на историю» ..
Та ть яна
понимала
туго,
но
те ма
ее
заинтересовала.
Пе тр
был
о дин
в
син ей
руба шке
с
крученым
деше­
веньким
пояском.
После
Бе льт ова
он
перевел
разговор
на
другое
и
вступил
в
отчаянный
спо р
с
Григорием
Григорье­
вичем,
дорожным
с путни ком
Тат ь яны.
Оба
они
от
теоретических
размышлений
пер ешли
к
забастовкам,
к
11*
163


кр ес тьянс кИі М
вол не ния м.
Злобою
дня
была
забастовка
те лефо на
в
О дес се.
Г ригорий
Гри го рьев ич,
как
показалось
Татьяне,
был
оч ень
с илен
в
вопросах
теории,
и
вообще
она
ни
капе ль ки
не
удивилась,
у вид ав,
что
он
и
здесь
в ерхов од ит.
Но
когда
разговор
заш ел
о
практическом,
инженер
с разу
п одкис.
—
Телефон
—
это
уже
переход
к
пр ямо му
восстанию,
а
восстание
должно
быть
п одготов лен о.
Очередная
зада­
ча
—
на жи мать
в
эко ном ике
и
до бив ать ся
сво бо д.
—
Учре ди те льного
собрания!
—
сказал
Пе тр
крепким
ба ско м.
—
Не
возражаю,
—
пожал
плечами
Гри-Гри.
—
А
единственный
путь
к
зав о ева нию
че лов ечес ких
пра в
—
это
именно
воо руж е нное
восстание.
Довольно
хождений
к
царю!
—
Да
я
не
за
хождения...
—
Бумажки
и
прокламации
—
хорошая
вещь,
—
вел
с вою
линию
Петр,
—
а
вооруженные
массы
—
это
д ело
иное.
Я
против
ед инол ич ных
те ррори ст ич еск их
актов.
«Не на войне,
а
в
карете;
он
генерал?»—
вспомнила
д очь
генерала.
«И я против террора» .
Она
поглядела
-на
м ол одого
Петра,
на
не рв ного
Гри -Г ри.
Быв ший
учи ­
т ель
был
прост,
как
земля,
го рячн ос ть
и
жар
он
со ч етал
с
убежденным
спокойствием.
Гр и-Г ри
же
напом инал
ей
сек­
танта-начетчика
под
стенами
у
Сергия-Троицы,
куда
они
ездили,
еще
при
матери,
на
б огом олье .
Этот
противный,
коричневый
в
вагоне
сп рос ил
у
ин жен ера: «Что это значит:
мои
канцелярии,
ну
а
ваш и?» Татьяна теперь поняла,
что
эт от
вопрос
не
был
пустою
надуманной
к олкост ью:
у
Григория
Григорьевича,
невзирая
на
всю
его
то нко сть
и
ост роту,
а
может
бы ть
и
благодаря
им,
б ыла
кака я- то
приверженность
к
внутренним
пу нкта м,
параграфам,
к
тому
расписанию,
котор ом у
должна
была
следовать
жизнь;
у
него ,
была-таки
—
верно!—своя
канцелярия.
По зже
Татьян а
подумала: «Что я за судья между ни­
ми?
Оба
хотят
одного
—
ре в олюци и,
а
я
р аз ве...
тоже?»
На
э тот
вопрос
Татьяна
себе
не
ответила.
Воз дух
со
взморья,
омывающий
пор ы,
пр они кающ ий
в
кровь,
он
■входит без спроса и без вопросов.
«Вооруженное восста­
ние
ма сс »...
Но
ведь
это
совсем
не
убийство
в
карете,
это...
во йна!
Однако
во йну
Татьян а
и
понимала
и
прини­
мала.
В
ней
было
смятение:
война...
между
св о ими?
164


—
Воо ру же нное
восстание,
е сли
оно
не удачн о...
—
сказ ал
инженер.
И
тут
перебил
его
Петр,
впе рвые
с
запальчивостью:
—
А
кто
это
мо жет
сказать
наперед?
Но
и
неудач­
ное
—
н еуд ачн ое,
есл и
судить
только
о
нем,
а
в
цепи
со­
бытий...
Теперь
стояла
Та тьяна
на
лестнице
и
не
знала,
куда
ей
идти.
«Господин инженер в
. гильзонабивном», —
сказал
ей
привратник,
а
где
это
гильзонабивное?
Почему
все
это
сейчас
ей
п рип омн ил ось?..
Но
вот
она
ув идел а
ряд
низких
с толов
и
скамеечек.
Особо
сидели
черноголовые
мальчики.
Татьян а
невольно
вошла
и
нагн ул ас ь,
чтобы
ув и деть,
что
они
д елают .
Они
отрубали
коротк им
но жом
чер енки ,
и
желтые
листья,
казалось,
текли
между
их
пр оворн ы ми
пальцами.
Два
из
них
на
особом
резце
с
двумя
л езвия ми
л овк ими
и
ле г­
ки ми
ударами
по
о беим
с торо нам
главного
нерва
вЫсе;
ка ли
его.
—
Это
тут
что ?
—
н ев ольно
с про сила
Татьяна,
едва
успевая
следить
за
листьями
и
за
п альцами .
—
Это
цех
щ ипки,
—
важно
ответил,
не
взглянув
на’
не е,
один
из
с огнут ых
черны х
кузнечиков.
Татьяна
.повела
глаз а ми
на
дли нн ый
ряд
женских
с то­
лов.
То
же
мелькание
лис тьев ,
и
рук,
и,
более
медленно,
ритмически,
спин
и
голов .
Вяз ки
отдельных
папуш,
по­
хожие
издали,
пока
их
не
трогают,
на
гр уду
вяленой
ры­
бы,
летели,
как
бры зги ,
плотная
п ачка
листвы
раздвига-.
лась,
как
веер;
два-три
испо рч енные ,
летели
листочки-
к
ногам,
как
бы
сами
собою,
меж
п альцев;
из
рядом
лежа­
щей .
папуши
б р ались
новые
листья
и
перемешивались
с
только
что
отпрепарированными.
Приходили
рабочие
с
пустыми
я щик ами,
забирали
го­
товые
и
уход или.
Гладкие
листья,
без
нервов,
от
мальчиков
уносились
особо.
—
А
все- так и
вы-то
что
де лаете ?
Зачем
это
нуж но?
—
А
это
особый
т аб ак,—
для
г рафо в,
для
князьев!—
задорногзначительно
выкрикнул
од ин
из
мальчуганов,
на
мгновение
ки нув
в
Тать яну
лезвием
сво их
глаз.
«Должно быть,
отец
ку рит
та кой!
—
подумала
Та­
тья на
с
легким
смущением,
неизвестно
от
ч его
пр оис хо­
дящим.
—
Вот
уж
не
думала...»
И
она
ощутила
как
бы
165


прикосновение
воздушной
ли ствы
—
це лый
ве ер
ресниц:
женщ ины
и з-за
ст олов
пошевелились
и
на
мгновение,
как
по
команде,
окинули
взглядом
фигур ку
Татьяны.
Именно
та к:
чудодейственной
сил ой
множества
глаз
Татьяна
и
сама
се бя
ощутила
со
стороны
некоей
«фигуркой», воз­
никшей
ме жду
людей,
за няты х
существенным
делом.
И,
как
далекого
друга,
по
ту
ст орону
рытвины,
их
ра зде­
ляющей,
увидела
она
голубой
поверх
головы
платок
и
два
черных
глаза
под
ним.
Она
инстинктивно
протянула
руку
ту да
и
быстро
пош ла,
как
по
легкому,
перекину­
тому
в
воздухе,
м ост ику:
когда
кажет ся
трудно
перех о ­
ди ть,
легче
—
перебегать!:
—
Катя!
Здравствуйте,
Кат я!
Вы
меня
помните?
Вы
меня
не
узнали?
—
Т атья на
очень
обра дов ал ас ь.
—
Я
оче нь
х орошо
помню
вас,
—
неспешно
ответила
К атя,
и
глаза
ее
влажно
блеснули
из-под
темных
бро­
вей.
—
А
И ва н-то
Калиныч
п оклон
вам
прислал.
Тут
она
улыбнулась,
и
Та тья на
увидела,
какие
у
нее
крепкие
ровные
зубы.
Еще.-одною
из
маленьких
перемен
в
Татьяне
б ыло
то,
что
она
в
первый
раз
в
жизни
загорела
как
следует.
Зонтики,
тень,
к
ко торой
привыч но
она
прибегала
да же
в
деревне,
все
это
б ыло
забыто.
Т а тьяна
едва,
ли
с ама
представляла,
почему
это
она
отдалась
такому
немодному
(тогда это было немодно)
свободомыслию;
только
одна­
жды,
на
б ер егу,
шутливо
под умала : «А море?
Ра зве
оно
ходи т
под
зонтиком?»—
и
рассмеялась.
Загар
неожи­
д анно
очень
к
ней
ше л;
чино вник
с
орлами
на
сей
раз
был
прав.
Как
бы
то
ни
было,
зага р
это т
скрыл,
как
густо
она
покраснела
от
п рис ланно го
ей
Ершовым
пок ло на.
—
Вы
кого
же
тут
ищете?
—
не
оставляя
привычных
д вижений,
спро сила
работница.
—
Григорий
Григорьевича...
тут...
инженер!
Катя
опять
быстро
взглянула,
на
этот
раз
очен ь
серь­
ез но,
как
на
с ообщ н ицу,
и
как
будто
хотела
сказать: «Так
и
ты...
то же ?» Но лишь повела головой и как бы совсем
равнодушно
ответила:
—
Он
в
гильзонабивном!
—
Пот ом
удив ит ел ьно
тихо,
но
внятно
добавила:—Вы
с
ним
при
других
будьте
по­
ост орожне й !
Тут
слушают...
—
И
гро мко
опять:
—
Ефрем
Васильич,
вы
бы
барышню
пр о вели
к
инженеру!
—
И
еще
раз
тихонько:
—
Ефр ем-то
Василь ич
—
он
сбой!
136


Так
невольно
Татьяна
в
первый
раз
в
жи зни
«попала
в
конспирацию»; странно,
ей
это
бы ло
пр иятно :
как
холо­
док
в
удушливый
жар.
Она
подивилась,
как
Кат я
сво­
бодно,
легко
провела
разговор;
и
еще
больше
того,
мо жет
быть,
была
поражена,
к ак,
разговаривая,
а
порою
и
взгля ды вая,
ни
на
мину ту
она
не
оставляла
раб от ы,
т оч­
но
б ыла
не
человек,
а
механизм.
Ефрем
Василь ич, ,
человек
очень
малого
роста
(у него
было
пр оз вищ е: «Короткая курка») и в очень длинном
мешковатом
пиджаке,
с
большими
у нылыми
усами,
точно
их
вывесили
на
веревке
проветрить,
да
и
забыли,
косо,
сни зу
наверх,
повел
голов ой
на
Татьяну,
как
есл и
б
въ ез жал
на
пригорок;
по том
он
погляд е л
на
сво и
широкие
руки,
крепко
подул
на
них,
на
мину ту
взды­
бив
ус ы,
потер
деловито
л ад онями,
но
руки
все
же
по­
дать
не
реш ил ся.
От
Татьяны
движение
это
не
ускол ь з­
нуло.
—
Что
же,
пожалуйте,
—
сказал
он
как
бы
довери­
тельно.
—
Я
ва-с,
пожалуй,
и
проведу!
По
пу ти
Т а тьяна
увидела,
как
в
закромах
для
хране­
ния
«мешек»
заботливо
работницы
распределяли
табак
такими
ровными
сл оям и,
как
есл и
бы
собирались
стегать
од еяло.
—
О тсюда
в
крошильный
станок,
вам
небось
любо­
пыт но?
Мы
мим о
п ойде м!
—
И
старый
рабочий
опытным
взглядом
окинул
желто-волнистое
табачное
море.
—
Пойдемте,
—
сказала
Татьяна.
Ефрем
Васильич
ей
нравился,
от
н его
самого
шел
ка­
кой-то
у д ивитель но
пр ият ный,
немного
слежавшийся
за­
па х,
—
нравился
ей,
но
она
не
умела
заговорить.
Старик
это
сам,
-о днако,
почувствовал.
Он
п одоше л
к
кромке
за­
крома
и
приподнял
в
го рсти
кипу
смешанных
ли стье в.
Татьяна
нагнулась
поню ха ть,
—
Ваш
бат юшка
курит?
—
спросил
он.
—
А
мо жет
быть,
ню х ает?
Не т?
Так
вот
ему ,
слышь,
будет
весьма
любопы тн о.
Я
вам
отберу...
Это
нео ж иданно е
«слышь»
—
полупереход
на
«ты»
—
сов сем
по д купило
Татьяну.
Е фрем
Васи льич
с
нео жид а нной
живостью
стал
подби­
рать
«ассортимент».
И,
по дбир ая,
ворчал
поне мно жк у
в
ус ы:
—
Табаки,
они
тоже,
как
бы
сказать,
имеют
ди стан­
ц ию—
поделикатней
и
.побазарней...
Как
бы
сказать,


гос п ода
таб аки
и
гм...
гм...
простонародье...
Молодежь
ны нче,
видишь,
пошла
со циал ь ная. ..
Он
бе гал
от
закрома
к
закрому
и
передавал
ей
лист
за
ли с том:
—
...по шла
социальная,
ну
и
табачок.
Это ,
п онят ь,
аристократы:
ял тинск ий
Дюбек
высший
сорт,
Американ
п ерв ого
района...
Опять
хороши
табаки
огневыё:
Майкоп
и
Кубань,
бе сс ар абские,
лагодехские
тр апезо нд ы. ..
Из­
воль те,
видишь
(так он сочетал «т ы»
и
«вы») —
цвета-то,
цвета!—оранжерея,
лимон!
А
вот
к расный
—
это
купе­
чество,
это
чае к
и
трактирчик,
небось
не
бывала?
Это
крепкая
штука:
бе регов ой
трапезонд
и
су х у мский!
А
вот
это
—
кир пич,
будто
бы
стройка
—
это
наш
бра т
проле­
тариат!
Видишь,
горяче-ключевский
Самсон...
А
т олько,
скажу,
и
хорош:
кре пос ть
и
аромат!
Тать яна
слушала
эту
нечаянную
лекц и ю,
нюхала
один
за
другим
ли сты
табаку
раз ных
форматов
и
в сев озмож ­
ных
оттенков,
и
у
нее
начинала
кружиться
го лова .
Она
с
удовольствием
вышла
в
кро шильну ю
и
увидала
машину.
До
сих
пор
люди,
сырье
—
это
бы ло
п очти
неотделимо,
здесь
—
шестерни
ш
ре мни,
уверенно-матовый
блеск
отпо­
л иро ванно й
стали,
все
это
с оз д а вал о, «дистанцию», запол ­
ненну ю
прохладою
тв орч ес кой
воли.
По
горизонтальному
желобу
к
системе
колес
и
но жей
равномерно
текла,
постоянно
р аз р авн иваемая
и
пригла­
живаемая,
ко мпа ктн ая
м асса
табачной
листвы;
она
прессо­
валась,
а
н ож,
как
гиль от ина ,
опускался
и
поднимался,
от­
резая
узенький
пласт
за
пластом.
Самая
площадь
разреза
Татьяне
напо мни ла
ри сунки
разреза
земли.
Она
постояла,
слегка
завороженная
э той
системой
ритмических
звуков
—
овеществленного
времени.
Еф рем
Васи льич
тоже
замолк.
Ед ва
уловимым
движением
век
сл едил
он
за
ножом.
—
Пора
поточить,
—
с казал ,
он
почти
про
себя..
Та тьян а
при ст а льно
гля де ла
те пер ь,
как
пе рем енный
нож
прижимали
к
т очи льн ому
камню,
и
ей
делалось
страшно,
когда
чьи-то
грубые
пальцы
на жим али
сов сем
у
лез в ия.
Но
неожиданно
—
тих ий
(тем более ее поразив­
ший)
раздался
крик
у
стан ка,
к
кот орому
она
пов е рну­
л ась
сп ино й.
•
Татьяна
и
раньше
заметила
мучительное
•несоответ­
ствие
между
движениями
рук ,
ловкими,
быстрыми,
как
бы
и гра ющи ми,
и
тяжело
напряженной,
прижат о ю
-
ли­
ни ей
низких
б ров ей.
Это
был о
у
всех,
кто.
за
машиной,
и
168


это
приоткрывало
ей
один
из
зако но в
труда,
где
видимая
легкость,
непринужденность,
даже
из ящ ество
даются
ту­
гим
и
постепенным
развертыванием
пру жины
сосредото­
ченности.
Это
бы ло
у
вс ех,
но
мо лода я
же нщин а
с
очень
приятным
и
миловидным
лицом,
л ишь
не ест еств ен но
б лед­
ным,
ос обен но
ее
поразила
э тим
преодоленным
разрывом,
кот орый
дава лся
ей,
видимо,
муч ит е льно
т рудн о.
И
к рик
ее
был
к риком
падения,
приг луш аем ым
в ошедшею
в
кров ь
дисциплиной:
сдер жанный
и
почти
деловой,
чтобы
пр е­
дупредить
о
происшедшем
и
не
слишк ом
встревожить
людей
столь
незначительным
происшествием.
Та ть яна
тотчас
к
ней
подбежала.
Маш ины
шумели
еще,
но
уже
водворилась
люд ская
ме ртв ая
тишина,
впрочем
тотчас
же
см ени вшаяся
пор ы­
вистым
гов ором
(все же не громким).
Женщи ну
п одн яли,
п обеж али
за
водой.
—
Ваську-регулировщика
надо
поз ват ь!
—
Кто-то
за
ним
побежал.
—
А
«наместника»
не т?
Васька
может
его
и
ножом!
—
Да
и
следовало
бы!
—
Девчонку
испор т ил!
Девчонку
испор т ил!
—
шептал
рядом
с
Татьяной
в есь
по бел ев ший
Ефрем
Васильич;
он
глядел
на
св ою
спутницу
попр ежне му
с низу
вверх,
но
ноги
его
б ыли
так
широ ко
и
крепко
расст авл ены ,
как
б удто
бы
он
ее
от
чего-то
оберегал.
—
Отчего
она
так?
—
спросила
Та тьяна,
сама
созна­
вая
наивность
вопроса.
—
И
у
ме ня
дочка
есть
дома,
—
продолжал
Ефрем
Васильич
свой
сдав ленны й
шепот,
—
слесарь
жених.
К
пок ров у...'
К
покрову...
—
Ну
грех
—
это
дело
десятое,
кто
тут
с удья!
—
про­
бурчал
с
хрипотцой
ры жий
веснушчатый
малый.
—
А'вот
еж ели
грех
вышел
наружу,
—
как
так
б ерем е нную
де­
вушку...
и
на
ст ано к!
—
Пять
рублей
косо му ,
с лышь,
дал:
привези,
говорит,
ко
мне
в
дом
пос ле
ба н и...
Этого
черта
дав но
бы
уж
на до
п рис тукн уть...
Не
одному
Василью
«наместник»!
—
И
статуэ тку
ей
под ар ил
со
стола...
Татьян а
теперь
п они мала.
Только
так
и
осталось.неяс­
ным,
кто
же
именно
был
этот
«наместник».
Его
на
фаб­
р ике
не
было:
Василий,
регулировщик,
первым
делом
ки­
нулся
был о
к
нему
в
к аб ин ет...
Теперь
он
стоял,
не
зн ая,
что
делать
с
руками,
налитыми
кровью.
169


—
Отвези-ка
ее
ты
домой!
—
Ох,
и
о тл упит
ремнем...
почем
зря!
—
послышался
женск и й
з наю щий
шепо т.
Но
тут
лежавшая
женщина
вдруг
тихо
вздохнула,
ли цо
ее
бы ло
мокро
от
в оды,
и
повела
слабой
рукою
к
Василию.
К
уд ив лению
многих
этот
порывистый
парень
так
заботливо
поднял
ее
за
пол ную
талию,
что
у
Т ать яны
от лег ло
от
сердца.
В
стороне
она
ра зличи ла
теперь
несколько
тихих,
но
весьма
о живл енно
беседовавших
групп.
До
нее
долетали
отдельные
фразы,
вер нее
слова: «Да и нормы пони­
зить...»
—
«А как же?
часы?..» —«И
о бр ащение
тоже...» —
«А обыски?. .»
«Нет,
они
не
п одпишу тся...
—
смутно
подумалось
Тат ья не,
—
и
за
восемьдесят
копеек
в
м есяц
они
не
под­
пишутся
на
«Московские ведомости»!»
К
Ефрему
Васил ьичу
п одоше л
человек
в
пиджаке,
во­
сточного
типа;
глаза
у
него
бы ли
(а может быть,
стали)
тяжелые.
—
Одно
к-
одному,
—
сказал
он
негромко,
кл адя
ему
на
плечо
волосатую
ру ку.
—
Пойдем,
брат,
к
механику.
—
То лько
Григорий
Григорича...
нет,
не
зам ай!
Пусть
буде т
чист,
—
так
же
негромко
и
деловито
ответил
тот.
—
Да
вот
и
он
сам.
Пожалуйте,
барышня!
С
рук
вас
и
на
руки!
—
А
я
вас
п ов сюду
искал,
—
обратился
к
Т ать яне
Гри-Гри.
Он
был
не мно го
бледнее
обычного,
но
выглядел
совер­
ш енно
сп окойн ым ,
как
бы
ничего
не
за метил ,
.не
знал;
он-
повел
за
собою
Татьяну.
—
Посмотрите:
как
буря!
Татья на
обернулась,
куда
он
п оказыв а л,
и
поч ув с тво­
вала,
как
инстинктивно
он
сж ал
ее
кисть;
вероятно,
она
сделала
бы
то
же.
Это
б ыла
на сто ящ ая,
в
миниатюре,
снежная
бур я,
только
снег
был
р ыжий
и
под
с тек лом:
так
охлаждают
и
прочищают
табак.
Т а тьяне
в
ее
смя­
тен ии
чувств,
внезапно
возникшем,
смутно
пригре з илос ь,
что
она
заглянула
в
прозрачное
зеркало.
—
Мне
нельзя
показывать
ви ду,
что
я
причастен
ко
всему
этому,
—
доверительно
сказал
ей
Гри-Гри,
в до хнув
и
выдохнув,
сморщивши
н оз дри,
тугую
струю
табачного
воздуха,
и
отп устил
ее
руку.
Татьяна
неосознанно
поднесла
ее
ближе
к
лицу
(у
170


нее
б ыла
эта
при вычк а;
дома
она
просто
бы
даже
по ню­
хала)
и
ощутила
з апах
.м аш и нного
масла.
Она
поглядела:
Григорий
Григо рь ев ич
был
в
синем
рабочем
балахоне,
сильно
вымазанном.
В
глазах
его
мерцали
рыжи е
огоньки:
нет,
он
не
вовсе
был
лишен
тем пер ам ент а!
—
Нынче
суббота
и
вы дач а,
—
сказал
он,
—
не
знаю,
как
это
будет.
—
И
пояс ни л
на
безмолвный
Татьянин
в опр ос:
—
По
субботам
рабочим
в ыд ается
табачны й
паек.
По
восьмушке.
И
даже
таб ак
высшего
сорта,
но
тольк о,
конечно,
под
дешевою
бандеролью.
—
А
ра зве
так
нельзя
взять?—наивно
спросила
Татьяна.
—
Первый
раз
штраф
полтинник,
второй
—
руб ль,
третий
раз
—
вон !
—
И
куда
ж
эти
д е ньги?
Как
только
не
стыдно!
—
А
тому,
кто
обыскивает.
Вон
ви дит е,
там!
За
углом
коридора
Т атьяна
увидела
быстро
шмы г­
нувшего
человека.
Он
шел,
как
и
все,
но
изу мит ел ьно
на­
по мин ал
бе гущ ую
крысу.
Живо
Та ть яне
пр е дстав ил ась
Кат я,
и
как
эта
кр ыса
лапами
по
ней
бегает;
ее
слегка
затошнило.
В
гиль з онаб ивно м,
куд а
Татьяна,
на коне ц,
добра лась,
б ыло
просторней;
здесь
еще
б ольше
м ашина
послушна
была
человеку
и
делала
ц елую
це пь
тон ких
и
умных
д ви­
жений.
И,
не взира я
на
то,
что
Татьяна
отдавала
се бе
ясны й
отче т
о
происходившем
на
фабрике
и
понимала,
о
чем
шуме ли
сейчас
и
в низу
и
вверху,
строгая
логика
д ви жений
и
их
чи с тота
зав орож ил и
ее,
точно
сама
она
путешествовала
с
одного
легкого
мостика
на
д ру гой,
еще
более
легкий.
Дл ин ная
л ента
папиросной
бумаги
с
круга
шла
книзу,
и
постепенно
кверху
кр ая
ее
заворачивались
в
ровную
трубку,
две
небольшие
зубчатки,
через
которые
она
пр опол­
зала,
скрепляли
ее,
как
бы
прошивая,
а
острые
но жн ицы
резали
отдельные,
едв а
ве с омые
ги ль зы;.с
другой
ст ороны
та ба чок,
ров ный ,
в олни сты й,
ло жил ся
под
пресс,
рез ался
и
прини мал
фо рму
цилинд ри ка;
навстречу
шла
гильза,
конец
ее
цепко
обхватывали
особы е
щи пчик и,
и
стержень
вталкивал
в
нее
цилиндрическую
порцию
т абака:
па пи­
росы
рождались
и
ровным
дождем
падали
в
к оробку .
Гри гори й
Григорьевич,
как
папиросы,
раздельно
рон ял
слов о
за
слов ом ,
идя
от
эта па
к
эта пу;
впрочем,
ухо
его,
наверное,
слушало
о т д аленные
шумы,
но
он
нич ем
се бя
не
выд авал .
Та т ьяна
о со бенно
задержалась
на
щипчиках;-
171


в
ритмических
и
деликатных
движениях
их
действительно
бы ло
очарование.
Они
п оходили
на
умных
двух
об езь я­
но к,
неустанно
играв ши х
в
игру,
которая
им
не
надоеда­
ла.
И
вдруг
что- то
про изошло...
Тать ян а
услышала
длительный
свист
пара,
ре мней,
останавливавшихся
как
бы
в
недоумении,
по р шней
и
ше­
ст ерен.
С
недоумением
она
уви д ела,
как
замерл о
все,
и
на
полудвижении,
на
волосок
от
прид в инут ой
гиль зы ,
заме рл и
ее
обезьянки.
Она
взглянула
на
Гри-Гри.
Инж е­
нер
наклонился
к
самому
уху
ее,
но
произнес
достаточно
громко:
*
—
Началась,
за ба стов ка.
Из
множества
ли ц,
как
рыжая
буря
кружившихся
пер ед
Татьяной,
когда
она
покидала
фабрику,
ей
за по­
мн ил ись
дв а.
Катю
она
увидела,
когда
та
скину л а
с
го­
ловы
голубо й
сво й
пл аток
и
замахала
им
в
в оздухе .
Она
что-то
кричала
в
толпе,
и
зубы
ее
блестели
на
со л нце,
а
гол уб ой
ее
платок
напо минал
собою
о
море.
Другой
был
Ефр ем
Васильич,
спутник
Татьяны
по
фабрике.
Он
шел
в
с опр ово жд ении
трех
горяч о
гов ори вши х
ра бочи х.
Сам
он
молчал
и
был
все
того
же
коро ткого
роста,
но
каз ал ся
вдвое
выше
са мого
се бя.
Т а тьяна
его
остановила
и,.
повинуясь
инстинктивному
п об ужде нию,
протянула
ру ку
ему
на
прощанье;
в
другой
рук е
был
по­
д арен ный
им
ассортимент
табачных
листьев.
Она
д ер­
жа ла
их
цепко,
как
бы
боясь
уронить.
Е фрем
Васильич
на
минуту
перед
ней
задержался
и
уже
без
всякого
сму­
щения,
даже
с.
некоторою
важ но ст ью ,. протянул
ей
свою
р уку , ;которую за полчаса перед тем постеснялся подать
при
знакомстве.
В
его
про стот е
б ыло
сознание
б оль шого
достоинства,
как
если
бы
у
себ я
д ома
хозяин
.провожал
до
порога
доб рую
гостью.
Татьяна
почувствовала
еще
раз
и
п онял а:
на чалас ь
з абас товк а.
VII
Про.,
д лин ного
гимн азист а
так
объяснил
ху д ожник
Татьяне:
—
Видите
ли,
душа
моя
де виц а,
—
и,
между
прочим,
пр осим
не
гневаться!
—
во
всяком
мужчине,
а
гим нази ст
172


уже
тоже
мужчинка
какой
ни
на
есть,
сидит
обезьяний.
Это
меня
так
учи л
переводить
с
французского
на
р у сский
ми лей ший
мой
нас тавн ик
мос ье
Си льв е стр: «.Один
какой-
то
нибудь
профессёр
любил
обезьянина-».
К
политике
и,
в
с трогом
смысле,
к
морали
это,
пожалуй,
и
не
имеет
пря м ого
от ношен ия...
—
Но
ведь
это
же
г адос ть!
—
Да
вроде
того...
—
И
Пискар ен ко
с
раздумьем
и
забавною
не охотой
длинне йшим
ногтем
на
пальце,
как
вязальною
сп иц ей,
почесал
в
голо ве .
—
Но
за
это
ведь
просто
на до
бить
по
рукам!
—
Он
и
ко
мне
чуть
не
пристал!
—
наконец,
призна­
лась
Татьяна.
—
Как
это
к
вам?
—
вскипел
Пискаренко
в
сильней­
шем
негодовании.
—
Да
я
бы
на
месте
его
раздавил!
Татья на
в
ответ
рассмеялась.
—
Я
и
не
знала,
что
вы...
прямо
как
тигр !
—
Ну,
пол ожим,
скорей
как
медведь.
—
Но
то лько
я
вас
до лжна
огорчить:
за
меня
всту­
пился
матр ос !
—
М олод ой?
Ну,
конечно!
А
впрочем,
я
жму
ем у.
руку.
—
Странный
вы
чел ов ек,
Дмитрий
Ива нов ич:
вы
бес­
пристрастны
в
теории
или...
так
во общ е,
а
вот
в
ча стн ых
реальностях...
—
А
как
же
иначе?
Да
и
кто
вам
сказал,
что
я
бес­
пристрастен!
Еще,
пожалуй,
вы
с ка жете,
что
и
бесстра­
стен?
Нет
уж,
простите
ме ня
вовсе,
Татьяна
Антоновна,
я.
им енно
человек
острых
пр ист рас ти й...
—
А
то
и
страстей?
—
лу каво
спросила
Татьян а.
—
А
как
бы
вы
думали!
И
уж
во
всяком
случа е...
нежных,
так
ск азать,
чувств.
А
уж
что
касате л ь но
вас...
—
Не
объясняйтесь
в
любви!
Разумеется,
он
не
объяснялся,
но
в
то
же
вр емя
и
объ ясн ялся;
Татьяну
немножечко
это
занимало.
Они
очень
дру жил и
и
частенько
с сори лис ь,
а
ничт о
так
не
укрепляет
дружбы,
как
ссоры.
Дмитрий
И ванов ич
был
оч ень
прост,
но
одновременно
и
внутренно
витиеват,
как-то
своеобычно
два
эти
с вой­
ства
в
нем
уживались;
даже
борода
его ,
вся
сост о явш ая
из
крохот ны х
завитков,
б ыла
и
вит иеват а
и
монумен­
тально
проста
и
внушительна.
В
художестве
сво ем
гре ­
шил
он
н екотор ою
декадентщиной,
изображая
на
полотнах
173


преимущественно
д оп отопн ую
жизнь.
Брод или
там
п ол­
чища
ихтиозавров
и
мамонтов,
кряжисто,
грибами,
всхо­
ди ли
многоствольные
бао бабы .
Он
рисовал
ка р тины
из
жи зни
ж иво тных,
но
эти
животные
были
я вно
очелове­
чены.
Об
этом
го во рили
и
н азва ния
кар т ин: «Помолвка
двух
м амо нто в»,
«Кентавр у доска держит экзамен»,
«Крокодил вынимает занозу у детеныша»; и у мамонтов
бы ло
с мущ ение
и
застенчивость,
у
кен тав ра
лил
по т,
грудь
был а
засыпана
мелом,
и
яв стве нн ая
др ожь
пробе­
га ла
в
мо хна тых
его
конс ких
коленях,
а
у
крокодила
в
длинной
улыбке
ни
одного
не
было
зу ба
(кривого и тон ­
ко г о ), который не дышал бы любовной заботой и забот ­
ливою
любовью.
—
Это
все
т ак...
мимоходом...
эскизы,
—
го во рил
он
в
смущении,
перевертывая
п олотно
и
ставя
его
в
пыль­
ный
угол.
(Больше всего любил он поворачивать свои
произведения
и
ст ави ть
их
в
у гол
и
с
труд ом
перевер­
тывал
к
свету.)
—
А
зай цы
зачем?
—
спр ашива ла
Татьяна.
—
А
это,
в ид ите...
Это
мой
глаз.
Да
вы
не
спраши­
вайте!
Это
я
сам
там
п рис утств ую
и
сам
оттуда
гляжу!
—
И
он
нач инал
о бъ яснять
пересечение
линий,
как
глядится
оттуда,
как
глядится
отс юд а.
—
Это
чисто
техническое,
это
зада чки. ..
Но
Т а тьяна
по-своему
воспринимала
пискаренковских
зайц ев ,
сидевших
в
углах,
и
на
островке,
и
да же
на
де­
ревьях.
За йцы
ей
нр авили сь,
в
них
бы ла
жи знь
и
нев ин­
ность.
—
Или
ещ е:
это
как
почерк
мой
или...
ну,
подпись.-
Будет
всемирный
потоп,
кое -что
уцелеет...
Я
потому
и
собак
люблю
на
воротах.
Ну,
вот
и
ме ня
по
зайцам
за­
помнят,
уз на ют.
—
А
я?
Он
по нял
вопрос.
—
А
вы
у
меня
будете
голубем
с
оливковой
ветвью.
Эти
животные
—
это
ведь
чувства
и
страсти
людские.
Гл яжу
на
базар
и
рисую..
Это
эскизы
к
потопу.
Когда-
нибудь
будет
потоп.
Он
глядел
за
о кно
и,
помолчав,
п родо лжа л:
—
Не
то
древность,
что
древность.
Не
фанагорийские
львы-и
не
Ге нуэ зс кая
башня.
Они,
как
и
мы
сейчас.
Но
бу дем
и
мы
настоящею
древностью.
И
может
с луч итьс я,
что
это
скоро
и
стан ется.
174


—
Скорее
землетрясение,—предположила
Татьяна,
вспоминая,
как
здесь
в
первый
де нь
лю ди
па дал и.
—
А
это
одно
и
то
же,
—
отозвался
он
не в озму тимо
и
пол ожи те льн о.
Ссорились
они
из- за
вина ,
ко торы м
он
п орядоч но
зло­
употреблял,
и з-за
чистоты
и
оп рятн ос ти,
кот оры х
он
орга­
ни чес ки
не
принимал,
и
из-за
некоторых
других
мелочей.
Впрочем,
всег о
только
раз
они
по ссо рил ись
к реп ко.
Он
пришел
навеселе
и
выказал
себя
со всем
неприятным
задирой.
—
Когда
я
был
молод,
я
брился
и
и мел
а-ме-ри-кан-
ский
пр илиз анный
вид.
Порядочная
га дос ть,
не
правда
ли?
И
цилиндр,
в ыпивая ,
припо д ымал
набекрень.
Как
Макс
Линдер.
—
Хотела
бы
я
посмотреть!
Наверное,
к
вам
очень
шло!
—.
Ну,
еот!
Я
так
и
знал!
Все
женщины
таковы.
—
Д митр ий
Ива н ович,
потише!
—
А
че го
мне
потише!
Я
хочу
расс каз ат ь
про
брит ь е.
Попался
мне
парикмахер.
Не
парикмахер,
а
пр ив ат-до ­
цент
по
философии,
а
то
и
по
литературе.
Роста
ги г ант­
ск ого,
белый
халат,
во лосы
черным
ежом
—
где-то
там
в
по дн ебе сье.
«Вас бритва не беспокоит?
Пудры
прика­
ж ете?»— « Не
на до,
я
пудры
не
л юблю!. — «Не
употре­
бляете?
Это
восторг!
Мужчинам
и
не
след ует
уподоблять­
ся
’женскому сословию.
Пудра
не
больше
как
тлен.
Вас
не
беспокоит?
Пудра
скры в ает
шероховатости,
мелкие
де­
фекты
кожи,
но
ведь
только
на
миг !
Только
на
миг !
А
женщинам.
—
им
ничего
больше
не
над о,
они
живут
мигом.
В
этом,
кон ечн о,
и
вся
ж ен ская
суть».
И,
знаете,
э так
дунул
по
воздуху—фиксатуар,
о декол о н! «От мига
и
до
мига»
—
и
под
конец
сам
под мигну л,
как
настоящий
философ:
дескать,
мы
поним а ем
др уг
друга!
—
Дмит рий
Иванович,
вы
сам и
как
парикмахер!
—
рассердилась
Тать яна.
—
К
со жалению ,
я,
кажется,
больше
объект
для
па­
рикмахера.
Но
я
разделяю
его
фи лософ ию .
Под
конец
он
дошел
до
того,
что
ст ал
утверждать,
б удто
женщина
и
вовсе
почти
не
человек:
она
не
верна,
не
глубока,
капризна,
фальшива,
и
мила
только
сн а ружи,
и
добра
ли шь
для
по казу ,
и
вообще
женщ ина
—
это
на­
пасть.
Татьяна
сначала
отшучивалась,
но
под
конец
разо­
злил ась,
поджала
губ ы
и
ст ала
совсем
некрасивой.
175


Дмитрий
И ванови ч
пр ист а льно
на
нее-'поглядел.
—
Ну
во т,
точь-в-точь!
—
произнес
он
с
пьяным
упрямством.
—
Что
же
не
в ы гоня ешь?
—
Идите!
—
ска за ла
Тат ья на
и
вы шла
самй.
Художник
два
дня
не
по яв лял ся.
Та тьян а
не
вытер-'
пе ла
и
пошла
его
наве ст ить .
—
С
утра
выходил,
—
ск азала
хозяйка,'—а
не
ви­
дала,
чтобы
ве рнулс я.
В
комнате
были
мусор
и
пыль,
стояли
пус тые
бутылки,
на
столе
леж ал
исписанный
лист
н епоч тов ой
бумаги.
Татья на
в
задумчивости
подошла
к
ст олу
и
невольно
про чл а : «Когда человеку бывает так тяжело,
как
тяже ло
бы ло
мне,
он
иде т
к
последнему
свету
и
гасит
е го,
.он
вынимает
реликвию
и
гл умит ся
над
ней.
И
его
прогоняют
тогда,
когда
н адо бно
было
бы
протянуть
к
нему
руку
и
погладить
дурацкую
голов у,
как
гладят
порою
последнего
п са.
В
эт от
день
—
как
пригадала!
—
в
день
годовщины,
как
от
меня
ушла
четыре
года
назад,
же на
при сла ла
пис ь­
мо.
Я
был
мужчиной,
й
я
ей
отказал:
не
приезжай!-
И
я
пришел
к
вам,
Татьяна!
Т а тьяна !..»
Д альше
шло
еще
не­
сколько
строк,
но
Тать ян а
отпрянула
в
ужасе:
она
поня­
ла ,.
что
это
б ыло
письмо
и
оно
было
на пис ано
к
не й.
Од накож
она
не
убежала.
Она
ог ляделас ь
к ругом
и
ст а­
ла
убирать
комнату.
Она
делала
это
не
очень
умело,
но
постаралась.
За
окном
ув идел а
к уртин у
цв етов ,
ду­
шистый
го роше к
б ойко
о
чем-то
и
разноцветно,
пестро
сам
с
собой
разговаривал.'
Т а тьяна
перек ину л а
ног и
за
под окон ни к
и
сор ва ла
несколько
тонких
цветков.
Она
собралась
был о
вернуться,
как
увидала:
в
деревянной
беседке
что-то
белеется.
Реб яческо е
любопытство,
овла­
дело
ею.
Потихоньку
она
по д ошла
и
увидала
спящего
художника/
Он
лежал
на
узенькой
ла вочк е
и
каз ал ся
непомерно
громоздким
и
в
то
же
самое
время-
поход ил
на
уснувшего
ребенка,
которого
забыла
в
беседке
нера­
див ая
нянь ка:
он
был
и
мамонт
и
заяц
одновременно.
Татьяна
полюбовалась
на
это
своеобразное
зр ел ище
и
от о­
шла,
очень
тихо
ст у пая.
Цв еты
она
в
в оду,
в
стакан
по­
ставила
на
подоконнике
и
ушла
к
себе
пря мо
из
са да.
Это
и
был
первый
шаг
к
примирению;
в торой
—
и
да же
не
ша г,
а
прыжок
—
не
замедлил
сде лать
он
сам.
Но
Дм итр ий
Ив ано вич
наряду
со
всем
эти м
бывал
и
монолитен;
высказывания
его
тогда
бывали
.
точны,
порой
грубоваты
и
всегд а
ор игин аль ны.
Тать яну
весьма
176


удивили
(и заставили призадуматься)
его
р ассу жд ения
о
забастовке
на
фаб рик е.
У
тети
Е вге нии
ди ап азон
знакомств
был
действитель­
но
необычайно
об шире н.
Она
о тнюдь
не
з амы калась
ни
в
одном
из
кругов ,
но
и
не
оч ень
любила
пересечения
их,
ибо
тогда
м огли
бы
возникнуть
некоторые
неудобства
и
.острота.
У
нее
бывала
и
молодежь,
и
люди
т ипа
Гри - Гри,
и
местные
«крокодилы»,
как
она
их
назы-
. вала.
—
Феодосия,
деточка,
это
провинция,
ты
не
оболь­
щайся,
и
ник а ких
«львов»
тут
не
водится,
кроме,
впро-
, чем,
ф ана гор ийск их.
Их
я
ужасно
люблю.
А
«крокоди­
ло в»
сколько
угодно!
Недаром
ведь
море!
—
Но,
тетя,
насколько
я
знаю,
крокодилы
в
мо ре
не
. водятся..
Крокодилы
в о дятся
в
Ниле.
—
Ах,
это
все
равно!
—
п озвяки ва ла
браслетиками
Евгения
Васильевна
и
крокодилов
именовала
отдельна:
—
'Таможенный
крокодил,
почтовый
и
даже
—
крок оди л...
по л ице йский.
Положение
обязывает!
—
говорила
она .
—
Ничего
не
поделаешь!
—
и
в
черных
го ря чих
глазах
ее
пробегала
брезгливость;
однакож
гостей
принимала
с
лю­
без но стью
и
вина
давала
получше.
Те
в
с вою
оч еред ь
очень
цен или
это
об ще ние
и
на
вольности
- Ев гении
Васильевны’
гляд ели
сквозь
пальцы.
Для
них,
как- ника к,
это
бы ло
проникновением
в
«обще ­
ство».
Кроме
-того,
вольнолюбивая
барынька
име ла
от­
л ичные
связи
и
в
Петербурге
и
в
Москве
и,
стало
.быть,
знала,
что
дел ала.
Да
и
в рем ена
неу сто йчи вы е,
надо
поглядывать
на
оба
ф ро нта:
еще
как
все
повернется!
Не
од на
Е вгения
Васильевна,
а
й
вся
с трана
начинает
се бе
«позволять»! Приверженность к старому строю,
«привычному», конечно,
сидела
в
крови,
и
по
инерции
делалось
все
полагавшееся,
что
долженствовало
и
з ащи­
ща ть
и
у кр епл ять—
«на славу нам ...
на
страх
врагам!»—
но,
по
правде
сказать ,
особого.
эн ту зиазма,
чтобы
«лечь
костьми», —
этого
не
было .
Внимательный
сельский
хо­
зя ин
всегда
отли чит
декабрьский
крупитчатый
и
за ноз и­
стый
сн ег
от
февральского-вялого
сне га:
все
будто
бы
так
же
бело,
но
на
февральских
по лях
почиет
усталость,
пок орнос ть
весенней
суд ьбё,
и
и знут ри
эта
передвесенняя
рыхлость
разлагает
и
самый
крепкий
сугроб.
Знала
Е вгени я
Васильевна
и
настоящих
я рых
черно­
сотенцев,
полных
бычачьей
крови,
но
эти х
она
к
себ е
не
12 И.
А.
Но вико в,
т.
3
т


пускала.
Не
примешивала,
однакож,
не
только
Гри-
Гри ,
но
и
художника,
на
«суарэ»
—
к
этой
холоднокров­
ной
компанийке
«крокодилов», забронированных,
как
на­
стоящие
аллигаторы,
в
ч ешую
своих
вицмундиров.
И,
однак о же,
л юдям
искусства
закон,
как
гов орит ся ,
не
писан:-художник
о дн ажды
п ож алова л.
Высокие
люд и
города
обсуж да ли
с обы тия.
Для
Татья­
ны
реч и
эти
не
бы ли
новы,
это
был и
от го лоски
газ ет ных
статей
и
собственные
д омыс лы,
сортом
пониже
москов­
ских,
к
кот орым
она
привыкла
в
кабинете
отца .
Она
си­
дела,
помалкивала,
глядя
не
с только
на
них ,
сколько
в
себя,
и
изумляясь
сво им
не
про из нос ившим ся
ею,
но
горячо
зарождавшимся
и
протестующим
репликам.
М оре
незримо
пл ескал о сь
в
не й.
Впрочем,
была
одна
сторона
в
этих
беседах,
которая
делала
их
для
Татьяны,
пожалуй,
и
интереснее
москов­
ско й
в ыс окой
п олити ки:
в
них
было'много
кон крет нос ти,
жиз ни.
Е вгени я
Васильевна
порою
выуживала
и
поле з­
ные
сведения,
к оторым и
п озже
делилась
с
Гри-Гри.
Так,
кое-что
удавалось
ей
узнавать
о
положении
арестован­
ных
(в их числе оказался и Ефрем Васильевич
—
«как
коновод»), кое-какие
пр едп ол ож ения
«властей»
и
даже
о
передвижении
местных
воинских
си л.
Вот
и
сейчас,
раскрасневшись,
Ев гения
Васильевна
только
что
выслушала,
как
ее
по
сек рету
предупреждали
относительно
Гр игор ия
Г риго рь евич а:
—
Пос туп ило
од но
сообщеньице
конфиденциального
свойства
—
от
дорожного
его
спутника,
д остой ного
дове­
рия
человека...
Я
не
говорю
о
речах
воз мут ите льны х,
я
до
не котор ой
степени
то же
за
свободу
слова...
в
грани­
цах,
конечно.
От
ве ка
я
не
от ста ю,
но
между
сло вам и
й
поступками
ест ь
раз ница!
Корреспондент
н аш,
изволите
видеть,
почуял
и
пересел
ряд ом
в
вагончик,
д абы
предо­
ставить
ему
бол ьш ую
с во боду
действий.
И
вот
ночью,
на
станции...
ну
все
равно
на
какой,
ваш
инже не р
изво лил
передать
не кий
п акети к
сугубого
свойства
од ному
чел о­
вечку...
Конечно,
того
задержали
и. ..
все,
как
следует
быт ь.
—
Я
плохо
этому
верю,
—
с казала
по
виду
спокойно
Евг ения
Васильевна.-
«Как он при всей своей осторож­
ности...
как
он
неосторожен,
Гри-Гри!»—думала
она
между
тем
и
не
знала,
как
бы
ей
эт от
дон ос
совсем
опо­
рочить.
—
Этого
не
может
бы ть!
—
добавила
она
вслух.
—
178


Инженер
Терпигорев
ехал
в
одно м
купе
с
мо ею
пл ем ян­
нице й,
и
она
не
могла
бы
не
видеть.
—
Как
с
вашей
племянницей!
—
из ум ился
чинов­
ник .
—
Не
может
этого
быть!
С
ним,
правда,
ехала
моло­
дая
особа,,
но
т оль ко '...
—
Нет,
договаривайте!
—
Это ,
знает е,
частные
сведения...
в
приватном
письме...
—
Что
ж,
он
за
нею
ухаживал,
что
ль,
ваш
коррес­
по ндент ?
—
Вот
и менно ,
что
краткосрочный
ро ма н...
в
духе
времени!
—
глуп о
признался
чиновник
и
тотчас
же
поч ув­
ст во вал,
что
совершил
страшную
глупос ть.
Он
стал
по­
правляться.
—
Т аким
образом,
согласно
известным
вам
обстоятельствам,
никоим
образом
уважаемая
Та тьян а
Антоновна
не
могла
быт ь
означенной
ос об ой!
—
И
он
сделал
лег кий
по лупок лон
по
направлению
к
Та­
тьяне.
—
Нет,
это
б ыла
именно
я,—
сказал а
Та тьян а
и
под ­
нялась.
Она
сделала
было
даже
привычное
движение
—
при­
ж ать
к
г руди
обе
руки,
но
сдержала
волне ние
и
опусти­
ла
их
с
пол упу ти.
(Чиновник,
однакоже,
сделал
из
пр ед­
ост орож нос ти
полшага
на за д.)
—
Стало
быть...
—
начал
он.
—
Ст ало
быть,
этот
знакомый
ваш...
—
хотела
закон­
чит ь
Т ать яна ...
—
Пер во стат ейны й
мерзавец!■—
кр икнул
с
а зартом
в
дверях
Пискаренко;
он
вошел
с
минуту
назад,
его
никто
не
заметил.
—
А
сами
вы
пос ле
э того...
вы...
—
продол­
жал
он,
внушительно
переступая
порог.
Татьяна
ему
сделала
знак.
—
Ст ало
быть,
этот
знакомый
ваш...
—
п родолж ала
с нова
о на,
но
злополучный
рассказчик
уже
сам
пр ер вал
ее
возбуждение:
—
Да
он
не
мо й!
Ради
бога,
не
м ой!.
—
Ну
все
равно,
—
в ст упил ась
Е в гения
Васильевна,
немного
в стрев ож енн ая
маленьким
скандалом
и
радуясь
счастливому
об ороту
дел а
с
Гри -Г ри.
—
Все
равно,
те­
пе рь
это
ясн о,
что
и
про
инженера
все
выд ума но.
Он
его
п рост о...
не
з наю
что...
приревновал!
—
Он
оч ень
низкий
человек!
—
док он чил а,
нак о­
нец,
Татьяна.
—
И
клеветник.
Здравствуйте,
Дмитрий
12*
179


Иванович!
И
я
хотела
бы
знать,
где
он
собственно
сл у­
жи т?
—
Слу жб а?
Не
знаю...
Д войная .. .
двойная-с!
И
разг ов ор
перешел
на
заб астов ку .
—
Однакоже
как
с
э тим
быть?
—
шутливо
сказал
ста­
рый
почтмейстер.
—
Сегодня
ты
без
таб ачку,
а
завтра,
глядишь,
и
без
трубочки!
—
Тут
за гра ница
му дри т,
—
вступил.
в
разговор
глу­
бокомысленный
п олит ик
из
таможни.
—
Контрабанда
бы­
ва ет
не
всегд а
материального
свойства,
бывают
и
мыс ли,
к оторы е,
как
сем ена ,
здесь
прозябают...
заграничной
породы ...
—
Он
закурил
папироску
и,
п ред ово льн ый,
на­
долго
умолк.
—
Да,
Исаак
Вениаминович
теп ерь ,
я
ду маю. ,
по­
крях ти т!
—
А
я
не
думаю,
—
сказ ал
неожиданно
Писка­
ренко.
—
Чего
ему
кряхтеть?
Кряхтеть
буд ут
р або чие!
—•
Как
это
т ак?
—
А
весьма
да же
просто.
Табак
теперь
в олглый ,
и
всегда
в
эту
п ору
производство
весьма
сокращалось,
а
это
не
так-то
просто,
тут
же
все
сделалось
с амо
собой.
Да
и
ремонт
на
фабрике
н еоб ходим .
А
тут
еще,
че го
д об рого,
можно
субсидийку
на
разорение,
на
«тяжелые
обстоятельства»!
—
Государственный
ум!
—
неопределенно
лукаво
пр о­
тянул,
вытягивая
подагрическую
н огу,
старик
почтмей­
стер;
он
был
стар,
но
щеголеват,
и
ему
хотелось
пок аза ть
нарядный
носочек
голубовато-сиреневый,
в
яркую
фиоле­
тов ую
полоску.
—
Не
государственный
ум,
а
на
свете
все
вещи
про­
сты.
Но
напрасно
вы
д у маете,
что
раз
художник,
так
в
политике,
значит,
д урак.
Ни
Леон ард о
не
был
дурак,
ни
Данте.
Мы
только
лен ивы
на
это.
Да,
а
рабочие?
Ну
как
же
без
заработка?
Вот
они-т о
и менно
и
по­
кряхтят.
—
Глубокая
мысль!
—
во с кли кнул
тот
самый,
что
по­
пался
с
Гри-Гри;
он
счел,
что
б ыла
самая
пор а
и
ему
вступить
в
общую
б ес еду.
—
Так
вы
против
забастовок?
Ну,
а
к аков
же
ваш'
п уть
для
преодоления
конфликтов
ме жду
рабочими
и
предпринимателями?
Художник
надулся
и
не
отвечал.
—
Ве дь
государство
заин тер е со вано
в
равновесии
экономических
сил
и
в
мирном
сожительстве
классов!
180


—
Ни чего
подобного!
—
б урк нул
в
ку лак
Писка-
ренко.
—
Тогда
я
не
понимаю
вас...
Отказываюсь
вас
пони­
мать.
—
А
ме ня
п онять
очень
просто,
—
встал,
наконец,
ху­
д ожник .
—
Предпринимателей
надо
бить,
и
п олици ю
надо
бить.
И
даже
полицию
в
первую
голов у.
А
впрочем,
вы
не
бойтесь,
би ть
надо
на
площадях.
-
Так
живописно
про изошло
это
непредвиденное
скр е­
щение
двух
кр угов
тети
Евгении.
В
глуб ине
души
она
все
же
бы ла
скорее
довольна.
Для
Т ать яны
Дмитрий
Ив а­
нович
преподнес
и
еще
од ну
не ожида ннос т ь.
Уже
за
в инц ом,
прид я
в
благодушие,
он
обернулся
к
соседке
й
тон ом
приз нания
не громк о
сказал:
—
А
впрочем,
все
эти
мысл и,
я
вам
пр изн а юсь,
они
не
вовсе
мои.
Но
они
мне
у жасно
понра вилис ь.
Это,
ви­
дите,
Катины
мысли..
—
Вы
зн аете
Катю?
—
Узнал.
Недавно.
Сл учайно .
И
собачника
тоже
узнал.
Ну,
котор ый
на
в орот ах.
Мне
з ахот ело сь
его
отыскать.
А
к
нему
пришла
Ка тя.
Я
зн аю,
что
вы
ее
знаете^
—
И
она
вам
понрав ил ась ?
—
Ужасно
понр авилась .
Тоже
и
Петр.
А
собак
он
—
для
заработка.
—
Ах,
этот
Пет р!
—
А
вы
и
Петра
успели
узн ать!
—
уд ивилс я
в
с вою
оче ре дь
П иск аренк о.
—
Я
пле мя нни ца
те тушк и,
—
у лы бн улась
Татьяна,
—
и
я
знаю
теперь
решит ельно,
ка же тся,
всех.
Впрочем,
кроме,
может
быть,
вас
одного.
Вы
каждый
день
нов ый.
Когда
уходи ли,
в
передней
замешкался
старый
почт­
мейстер.
—
Для
вас
любопытно-с!
—
сов ал
он
б умаж ку
Евге ­
нии
Васильевне.—
Я
вовсе
н ет,
не
ретроград.
Подлинное
я
от о слал
по
назначению,
а
это
со бстве нно
из
любопыт­
ства.
Я
на
досуге
снимаю
себе
дубликаты.
Все
м ожет
бы ть!
На
старости
лет,
может
быть,
буду
писать
мему­
ары
о
нашей
э похе...
Ве дь
это
—
эпо ха -с!
Пер ед анный
им
«документ»
и
действительно
был
вдвойне
инт ере се н.
Тетя
Е вгения,
са ма
прочитав,
пр и­
несла
его
уже
н очью
Татьяне.
181


ѵш
«...хотя
вр ем енами
все
это
оплачивается
физическим
трудом,
бе ссонн ы ми
ночами
и
т.
п. ».
Татьяне
казалось,
что
она
читает
теперь
продолже­
ние
этого
.пи сьм а
к
«Ване», хотя и было оно не из да­
лекого
Но си- Бэ,
а
из
какого-то
че рн оморс кого
порта.
Матросская
жизнь,
правда
на
берегу,
вставала
пе­
ред
нею
во
в сей
своей,
скромно
сказать,
не прих от ли­
вости.
«Установили правило уходить со двора только после
пя ти
часов
вечера
и
то
с
билетами
от
ротного.
А
рот­
ные
так
зря
билет
не
да дут,
вс егда
им
нужно
отчет,
куда
ты
идешь.
А
без
билета
никуда
не
уйдешь,
пот ому
ст ены
очень
выс о кие
и
через
окно
тож е
не
вылезешь,
и
ка­
зармы
пре дстав л яют
собою
тю рьм у.
Решеток,
правда
чтог
нет,
и
для
пос торон них
ничего
не
заметно,
но
в
подокон­
ник ах
забиты
толстые
прутья,
так
что
не
только
нельзя
уйти,
из
окна,
но
да же
и
головы
не
п росуне шь.
Так
и
j сиди,
как
арестант.
В
пять
часов,
окончив
работу,
при­
дешь,
поу жинаешь
и
не
з наеш ь,
ку да
девать
эти
два
ча са,
—
поверка
у
нас
в
восемь
час ов.
Бе лье
помыть
—
не
всегда
захватишь
места,
как
ко м анды
у
нас
до
тысячи
человек,
а
удобства
для
м ойки
всего
на
восемь
человек;
и
когда
ни
придешь,
там
уж
всегда
стоят
и
ждут
места.
Вод ы
то же
всегда
недостаток
не
только
для
ст ир ки,
но
ча сто
да же
и
пит ь
нече го .
Посуда
—
гнилые
кад ушки
и
си льно
воняют
гнил ью .
И
живешь
та к,
как
какой-нибудь
ар естант .
В
праздники
до
по здн их
часов
приходится
поль­
зова тьс я
би ле том
не
более
одного
раз а
в
месяц
и
то
при
хороше м
пов еде ни и.
Тогда,
не
поз дне е
двенадцати
часов
ночи,
должен
явиться
к
дежурному
офицеру,
и
он
отме­
чает,
кто
в
какие
ча сы
я вился ,
и
утром
докладывает
ко­
мандиру.
А
пит аем ся
мы
небогато.
Утром
греют
вод у
горячую ,
а
она
с
песком,
потому
эти
ку бы
вмазаны
на глух о
и
их
почти
никогда
не
чи стя т.
Чай
и
сах ар
мы
должны
поку­
пат ь
на
с вои
д е ньги,
а
на
за втр ак
вар ят
ка шу
из
пше н­
ной
крупы
и
очень
жидкую,
по чти
что
од на
вода,
сала
никогда
не
бывает,
только
звездочки
сал ьные
пл аваю т.
Это'
не
завтрак,
а
просто
помои.
Хл еб
всегда
черствый,
напеченный
на
неделю
вперед,
и
оч ень
кислый,
а
из-под
182


нижней
корки
ид ет
пальца
на
два
синяя
п олос а,
и
не
укус ит ь.
С
шести
ча сов
идешь
на
ра боту
и
работаешь
до
одиннадцати
к ак.
про кл ятый,
и
твоего
же
брата
поставят
кричать
на
тебя.
В
одиннадцать
пообедаешь
одного
бор­
ща,
тех
же
помоев,
как
и
на
завтрак,
пе рем ены
никогда
не
бывает.
В
армии,
например,
варят
кашу,
а
у
нас
этого
никогда
не
бывает,
и
даже
того
не
берут,
что
полагается,
благодаря
тому>
что
некому
всего
этого
контролировать.
На
обед
на
ка ж дого
человека
полагается
по лфун та
мяса,
но
они
совсем
не
бе рут
хорошего
м яса,
а
только
ра з­
ные
кости,
жи лы,
легкое
и
печ енку .
И
это
не
бор щ,
а
помои,
в
к оторы х
легкое
пл ав ает,
как
п робки.
В
пол о­
вине
пе рв ого
опять
и дешь
на
работу
до
пяти
часов.
А
в
ужин
—
утренняя
каша,
разве
когда
кулеш.
В
во­
семь
часов
по вер ка,
а
после
пове р ки
в
чер ед
чистить
картошку
на
завтрашний
де нь.
Так
и
идет
вся
на ша
сл уж ба.
А
провинишься,
так
карцер
с
мышами
и
с
крысами.
Кр ыс
у
нас
много,
полк а ми
ходят
на
водопой.
Или
ли­
шают
отлуче к.
Или
стоять
под
ви нтов кой ,
с
мешком,
на­
би тым
землей
полтора
пуда,
на
шее. . .»
Тать ян а
взглянула
на
те тку,
та
отвечала
глазами:
«Читай,
читай
дальше!»
«...A
затем
я
пишу
тебе
о
брате
Евстафии,
твоем
ро д­
ном
дяде.
Он
отыскался
и
за слу жил
се бе
би ограф и ю.
В
Нолинске
он
пр обыл
три
года
и
никому
не
писал,
равно
как
и-
потом.
Был
бродягой,
певцо м ,
п ом ощн иком
повара
на
пароходе,
потом
в
типог ра фии,
где
и
попал
в
органи­
зацию,
и
к
этому
последнему
п рист раст ился ,
как
и
тр е­
буе т
по
справедливости
на ше
время
труда
и
н еобход им ой
отваги.
У
нас
тоже,
но
п отихон ьку,
на
койках
передавали,
что
б удто
бы
да же
во
флоте,
еще
перед
в есно й,
пого­
варивали,
но
только
я
этому
вовсе
не
верю.
Мы
сидим
на
цепи
дисциплины,
и
цепь
эту
нам
поо дин очке
не
пер е­
гры зт ь,
а
скопом
—
доверия
нету,
не
побежал
бы
кто
и
не
дон ес.
А
гр аж данская
час ть,
наш
брат
ра бочи й,
д ей­
ствительно
на ка лена
и
ши пит
без
воды,
потом у
на
накал
сыпятся
слезы
детей
и
матерей.
Третьего
дня
я
был
отпускной
и
увидал
своего
б рата
Евстафия
и
твоего
дядю
по сле
лет
разлуки...»
Татьяна
н емн ого
запуталась: ‘
—
Брата
и
дядю,
это
о дин
или
двое?
—
Все
тот
же
Евстафий!
Читай!
183


«Он всегда в себе заключал интерес, -
а
теперь
да же
вдвое.
Ты
хо рошо
должна
это.знать,
когда
он
о дин
жил
в
Феодосии,
одна
благородная
дама
иссохла
по
нем
и
с
тос ки
бросилась
будто
бы
в
море,
а
м инистр ,
ее
м уж,
зас уд ил
его
бе зза ко нно
в
Нолинск,
где
веч ная
ночь
и
на
улицах
ходят
медведи,
а
их
не
боятся.
Посветят
фона­
риком,
да
и
мимо...»
—
Те тя,
а
тетя!
Да
ведь
это
п охож е...
—
По хо же.
«А Евстафий отмалчивался про медведей.
Говорит:
«это преувеличено», а я знаю,
что
верно,
и
верные
лю ди
передавали.
А
насчет
м ини стров ой
жены
н икак
не
забыл
и
назы­
вал
ее
«канарейкой». ..»
Сомнения
быт ь
не
могло:
это
о
матери,
и
это
тот
са­
мый
Евстафий...
Обе
же нщины
были
взволнованы.
Если
первая
часть
письма
го во рила
су хо
и
го ря чо,
то
эта
под ­
сту п ала
к
гл аза м;
Татьян а,
од на ко,
сдер ж ала
себя
и
сквозь
туман
дочитала.
«...И
гов орил,
что
это
несправедливость,
и
что
они
хо­
т ели
бежать
в
Константинополь,
и
что
он
и
теперь
бы
ее
отыскал,
но
время
не
т ерпи т,
и
н адо
теперь
засучить
ру кав а,
что
ты
и
са ма
можешь
п онять.
Он
теперь
служит
в
порту,
а
в
пор ту
неспо ко йно ;
как
и
на
фабриках,
е сть
у
нас
повсеместно
организация
масс,
и
ка к,
например,
вовсе
на
днях
арестованы
были
выборные
от
ра бочи х,
то
под
давлением
масс
в ласт ям
п ришлос ь
отступить,
и
на­
зывают
уже
день
з абас то вки
в
поне де л ьник
четырнадца­
того,
о
чем
даю
тебе
весть.
Давн о
не
писал,
но
бра т
мой
Евстафий
меня
растревожил,
и
я
хочу ,
ч тобы
слова
твоего
дя ди
били
красным
набатом
и
играл и
кр а сную
з арю
все­
общего
на шего
освобождения.
Твой
известный
т ебе
дядя
М ак арий
Стрельцов».
■ Адресат письма был неизвестен,
и
тетя
Е вген ия
ос то­
рожно
хотела
узнать
у
поч тме йст ер а,
откуда
и
ком у
был о
пись мо .
Та ть яна
заснула
со
смутными
и
растревоженными
мы­
слями,
а
наутро
она
узнала
за
достоверное,
что
четырна­
дцатого
июня
(день был обозначен в письме без ошибки)
в
Одессе
разыгрались
к ро вавые
с обы тия.
Накануне
опя ть
были
арестованы
выборные
от
ра боч их,
а
ко гда
толпа
потребовала
их
освобождения,
то
на
ра боч их
у
завода
Гана
напали
казаки,
а
пот ом
забастовала
сначала
вся
184


«Пересыпь», а за ней и весь город.
Передавали,
что
в
понедельник
начались
столкновения
с
полицией,
а
потом
и
с
войсками,
а
в
ноч ь
на
п ятна дц атое
под ош ел
броне­
носец
«Потемкин»
й
выкинул
красное
знамя
восстания.
IX
Татьяна
стояла
над
котелком
и
гля дел а,
как
закипает
вода.
Перед
нею
был
водный
круг,
замкнутый
и
с по кой ный.
Но
вот
по яви лся
на
горизонте
од ин
небольшой
пузырек;
м игну ла
глазами:
их
два,
и
три ,
и
целый
потом
неболь­
шой
об одо к,
спокойный
для
глаза.
Но
вот
такой
же
оди н
пузырек
появился
на
д не,
возле
—
другой,
на
рас стоя­
нии
—
т рет ий.
На ве рху
пузы рь ки
стали
чаще,
но
все
не­
под виж ны.
Внез а пно
оди н
со
дна
вз летел
-кверху;
по­
ме д лив,
д ругой;' сорвались с места и лопнули сразу два
или
три
у
пов е рхност и.
Их
уже
много:
целая
к ол ония
пузырьков
—
на
дн е,
и
оторочка
—
в в ерху.
И
вдруг
сразу
со
дна
—
как
ук олы
булавок:
один
за
друг им ,
оди н
за
другим;
заметались
и
боковые
вверху.
Они
сл иваю тся
вместе,
" становятся
больше
и
вск ид ываю тся
несколько
боком.
Со
дна
возникают
то же
б оль шие
и
то т­
час
ле тят
кве рх у.
На
по ве рхнос ти
сраз у
их
много,
и
не
только
уже
у
краев,
а
и
пос реди не .
Они
завладе­
в ают
в сем
замкнутым
к ругом:
перекатываются
друг
че рез
.друга,
протискиваются
снизу,
вылетают
и'
лопают­
ся:
-вод а
кип ит
крут ым
ключ о м.
Не мног о
еще
—
и
она
перекинется
за
края
котелка'
'а
пар
—
как
дымки
от
орудий.
Татьян а
следила,
как
за кипае т
вода.
Она
вся
у шла
в
это
вн имат ельно е
созерцание,
как
есл и
бы.
сейчас'
это
бы ло
самое
главн ое
в
жи зни.
Может’
быть,
она
э того
не
сознавала,
но
за
последние
дни
это
был о
действительно
так.
Ка ждый
де нь
при н осил
с
собой
новости.
Такая
же
«точка на карте», как и Феодосия,
—
Одесса
была
как
котелок
на
огне.
Вести
отт уда
скупее
всего
шли
через
газеты,
но
горячие
вес ти
перёносятся
море м
и
ветром
с
непостижимою'
быстротой.'
Кроме
того,
мёстные
власти
были
широко
и.,
быстро
осведомляемы
по
тёлеграфу,
и
но во сти
эти
через
четверть
часа
становились
известны
тете
Евгении.
.185


Тать ян а
живо
себе
представляла
м ногот ыся ч ные
ми­
тинги:
и
как
ревут
фабричные
г удки
и
как
выпускают
пары
из
паровозов
и
высаживают
публику,
а
к ругом
идет
стрельба
и
побоище.
Особенно
ее
взволновал
чей-то
с лу­
чайный,
на
улице ,
рассказ,
как
изби ва ли
ш ашка ми
работ­
ниц
фабрики
Вы соц кого,
девушек-подростков.
И
вот
в
д есять
вечера
появился
«Потемкин».
Т атья на
не
ви­
дела,
но
б ыла
потрясена,
как
е сли
бы
первая
его
уви­
дала.
Сердце
-ее
разрывалось:
вот
это
и
ес ть
война
про­
тив
своих,
и
ос тав ать ся
нейтральным
бы ло
нельзя...
Вся
трагическая
ис то рия
«Потемкина»
доходила
до
Фео до сии
в
цветных
и
противоречивых,
яр ких
отрывках:
Одесса
разруш ена
бомбардировкой;
к
матросам
при­
мкнули
войска.
—
Было
два
выстрела
по
офицерскому
собранию,
но
—
перелет;
войска
остаются
спокойны.
—
Сем над цато го
на
горизонте
показалась
эскадра.
Был
бой.
«Потемкин»
потоп ле н.
—
«Потемкин»
цел,
и
к
нему
присоединился
«Георгий Победоносец».
•
Про
офицеров
также
шли
разные
сл ухи.
Од ни
гово­
рили,
что
все
перебиты,
д руги е,
напротив,
утверждали,'
что
некоторые
из
них
да же
примк ну ли
к
восставшим;
потом
по ст епенно
стало
выя снят ь ся,
что
огром н ое
боль­
шин ст во
их
п опрос ту
свезено
на
бер ег.
Ни
летучем
со бр ании
ок оло
п амятни ка
Александру
III
Татьяна
и
Ка тя
(они стали встречаться)
слушали
ст а­
рого
матроса
то ргов ого
флота,
к оторы й
не
выше л
гово-’
рить
перед
все ми,
а
п оп росту
жарко
посп орил
с
сос едом .
Татьяна
стан о вил ась
на
цыпо чки
и
упиралась
рукою
в
плотную
и
горя чую
Кат ину
рук у,
чтобы
не
п ропус ти ть
его
сло в.
—
А
я
бы
сказал,
—
го вор ил
с
одушевлением
коре­
настый
старик,
—
де ло
это
такое,
го спод а
офице ры!
Да­
вай те
мы
тут
гов орит ь
без
чинов,
ведь
как
у
нас
к
вам
нужда,
так
и
у
вас
к
нам
нужда.
і Чатр ос
ходит
по
морю,
и
лицо
смерти
всегда
пе ред
ним,
и
не
принуждайте
мат ­
ро са
бороться
против
его
трудящейся
ро дины.
Вы
гово­
рите,
что
нам
не
увидеть
полей
и
близких
на ших,
люби ­
мых:
матрос
не
боится,
ему
смерть
как
сестра,
она
всегда
рядышком.
И
потом у
мы
отважны,
и
всегд а
в
нашем
сердце,
когда
его
оскорбляют
на
са мом
корню,
кипит
огонь
мести,
и
во
всякую
минуту
оно
может
восстать.
И
это
ма трос ская
сила,
и
что
можете
вы
против
э той
силы?
Да
ни чег о!
Вы
солью
посыпали
кашу...
Да,
пра­
186


вильно,
но
солью
одн ой
человек
не
может
.
питаться
никак!
—
Им
хорошо,
отец,
у
них
барышни
с
зонтиками
и
под
музыку,
и
на
самих
из
з еркала
кар тинки
г л ядят.
И
это
нестерпимо.
—
Да,
правильно
так,
что
умирать
им
не
хоч етс я
и
це ли
жиз ни
у
них
разноцветные,
но
оттого,
что
легко
им
живется,
трудно
им
оттого
умирать,
матросу
же
—
наобо­
рот.
Нате,
пожалуйста!
—
И
он
раздв инул
св ою
сов сем
не
сед ую
волосатую
грудь;
фиолетово-синяя
татуировка
блеснула
на
м гнов ени е.
—
И
все
потому,
что
одна
у
нас
це ль,
когда
Россия
с танет
ре с публ икой
и
когда
вся
з емля
будет
в
рука х
целого
народа.
И
это
есть
цель !
И
цель,
повторяю,
рукой
можно
достать!
И
вот ,
когда
будет
зе мля
в
руках
ц елого
народа,
вы
ду маете,
вам
будет
тогда
трудно
жить,
и
вы
нас
уг не­
тае те,
чтобы
самим
ж ить
хор ош о?
И
вы
думаете,
что
только
тому
будет
тогда
хорошо,
кто
руками
м ожет
обр а­
батывать
землю?
Напра сно
вы
думаете
та к,
вам
и
тогда
будет
хорошо
житься,-
м олоды м
и
красивым
всегда
хо­
рошо.
А
теперь
вы
как
между
дв ух
огней:
между
началь­
никами
вашими
и
адмиралами
и
между
ни зов ой
во ин­
ско й
массой,
и,
покуда
не
поздно,
нам
над о
соединиться
против
общего
наш его
врага.
Вы
вместе
с
матросами
обя­
за ны
с трои ть
пароходы
и
в ооруж ать
их
пушками,
ум и­
ра ть
в
бою
с
вра га ми
или
тон уть
в
б урях.
И
как
вам
не
ски н уть
с
себя
проклятую
форму
цар ских
лак еев,
и
собе­
рем ся
вокруг
красного,
величественного
и
свободного
флага
верных
с ынов
отечества.
Что
луч ше:
вы
будете
любимы
народом
и ли,
как
те пе рь,
ненавидимы?
—
Торгов ого
флота,
а,
видать,
боевой!
—
Они
все
боевые!
—
А
я
уверяю
тебя,
—
К атя,
когда
увлекалась,
го во­
ри ла
с
Татьяной
на
«ты».
—
Я
уверяю
тебя,
что
Ершов
на
«Потемкине»,
ту да,
говорят,
много
стеклось!
Ты
ду­
маешь,
нет ?
Про
Ерш ова
Тать яна
не
знала,
но
обращение
это
к
офи церам
(отсутствующим!)—о н о,
капля
за
к ап лей,
плавило
се рд це:
тут
был
и
патриотизм,
но
какой-то
дру­
гой
—
«...с троит ь
пароходы
и
вооружать
их
пуш ка ми...» —
и
языки
ре во люц ион ного
пламени:
сжечь
до тла
ненав и­
ди мое.
И
это
то же
война,
но
другая.
Владимир
Гр ебе н­
щиков...
Он
н ик огда
не
уходил
из
сердца
Татьяны,
но
187


иногда
он
'был как родная заноза .
Он
да леко,
и
там
этого
нет,
но
его
будут
с удить
(отец в одном коротком
письме
еще
раз
подтвердил
э т у, «быть может,
печальную,
не
неизбежную
не обх од имо с т ь»), и Татьяну мучило,
как
же
был
должен
он
поступить.
И ли,
может
быть,
так,
как
поступил
о дин
из
оф иц еров
на
«Георгии Победоносце»?
Он
не
п ошел
ни
за
м атр о сами,
ни
на
бер ег,
он
з а явил,
что
не
может
перенести
своего
позора,
и
застрелился;
и
ме ртв ый
уп ал
за
борт.
Кто-то
Т ать яне
сказал,
что
уто­
нувшие
на
глуб ине
ид ут
го ловою
книзу,
и
она
живо
представила
себе
этот
медленный
штопор,
и
у
нее
у
са­
мой
закружилась
го лова .
—
К атя,
а
жи знь
дороже
всего
или
нет?
—
внезапно
спросила
он а,
прижимая
руками
к
гр уди
наивную
брош­
ку:
серебряный
ландыш
с
жемчужинами;
брошка
впил ась
в
нежную
кожу,
и
в
э том
б ыла
все
же
от­
рада.
Но
на
эт от
раз
Ка тя
ее
не
сл ых ала.
Д еву шки
между
соб ою
не
то
чтобы
под ружил ис ь,. но
обеим
б ыло
приятно
встречаться.
У
ворот
таб ач ной
фаб­
рики
теперь
постоянно
то лпился
народ.
Привычка
гнала
рабочих
к
воротам,
й
там
же
всегда
мож но
было
у знать
новости.
Г ород
заметно
и
присмирел
и
развернулся.
На­
чальство
заняло
вы жидат ельн ую
по зи цию.
Отдаленный
«Потемкин»
жа ром
дышал
по
волнам.
При
первом
из­
вестии
Т а тьяна
(шла мимо), увидев голубой Катин пла­
ток,
сама
по дбеж ала
к
ней :
—
К атя,
а
вы
знаете,
что
в
Одес се.. .
—
Я
знаю,
я
по лу чила
оттуда
письмо.
—
И
я
получила...
То
есть
я
прочитала...
—
На
понед е ль ник
четырнадцатого
бы ло
назначено...
Тать ян а
смутилась
и
догадалась:
—
Вы
п олучили
от
дя ди
пись мо ?
—
А
откуда
вы
знаете?
Татьяна,
не
поколебавшись,
все
рассказала:
ведь
К ате
могли
грозить
н епри ятнос ти ,. если
почтмейстер
не
только
коллекционер
и
б удущий
со ст авител ь
своих
мемуаров.
Гри-Гри
уже
был
предупрежден
и
уехал
в
Ростов.
Но
Катя
к
известию
отнеслась
о чень
спо ко йно
и
только
мах­
нул а
рукой:
—
Они
и
так
все
зна ют,
да
.им
и
не
до.
т огоі
—
Она
улыбнулась
л у каво'
и,
оч ень
открыто
глядя
в
глаза,
спро­
сила
Татьяну:—А
об
ком-то
д ядюшк а
мой
и
до
сей
поры
188


обмирает?
Вот
бы
вам
встретиться
с
ним !. Он
вед ь,
ух
како й!
—
Какой
он?
—
Горячий!
;
Как
это
бы ло,
с тран но,
когда
че рез
Ка тю,
не
тольк о
в
словах
ее.
и
в
очень
к орот ен ьких
воспоминаниях,
а
больше
че рез
нее
самое,
через,
непосредственность
и
живо с ть
ее
восприятий,
дви жен ий
—
возникал
понемногу
доселе
таинственный
образ
рыбака-музыканта.
Как-то
раз
она
.К ате
сказа ла:
—
А,
наверное,
он
мою
мать
и
тепе рь
еще
любит.
—
Конечно,
а
что ?
—
И
не
любил
никакую
другую!
—
Ну
как
же,
еще
че го
выдумаешь!
—
И
К атя
со­
всем
неделикатно,
но
о чень
весёл о
и
заразительно
за­
смеялась.—
Они
все
равно,
что
матросы.
У
них
небось
в
каж дом
порту
по
любушке
е сть!
Ну,
покуда
не
ве н­
чаны,—
вдруг
уже
серь ез но
с ка зала
о на,
и
Татьяну
опять
у д ивила,
—
покуда
не
ж ен ятся,
пус ть
погуляют.
Ершов-то
мой
тоже...
он
и
об
тебе
тогда
возмечтал,
тол ько
ра здум ал: «Пусть она,
гов орит ,
останется
у
ме ня
платонической!» А что это значит,
того
и
сам
шут
не
поймет....
Тут
и
Та тья на
не
мог ла
не
рассмеяться.
—
А
ну
их
к
шут ам,
э тих
ребят!
—
заключила
вдруг
Катя.
—
Вот
толь ко
Петр
очень,
я
на хо жу,
замечательная
личность,
и
оч ень
хороший
он
человек.
В
таком
и менно
ны нче
составе:
художник
и
Пе тр,
Татья на
и
К атя,
компанией
отправились
в
боль ш ую
пр о­
гулк у.
Еще
было
те мно
(а Татьяна давно об этом меч­
тала:
увидать,
как
взойдет
с ол нце ), но художник,
как
кошка,
зна л
отлично
т ропин ки,
обры в ы,
хоть
и
немножко
нарочно
пугал.
Он
звал
с
соб ою
и
т етю
Евгению,
но
у
нее
разыгралась
мигрень.
Подле
кушет ки,
где
она
воз­
ле жал а,
«как герцогиня», —
сказал
Дмитрий
• Ивано­
вич,
—
стояла
в
вазочке
палев ая
чайная
роза.
Она
увя­
дала,
и
тетя
Ев ге ния
пе ча льно
на
нее
поглядывала;
ря­
дом
лежал
мигреневый
карандаш
и
п орош ки
аспирина.
Художник
од ин
из
них
повертел
в
руках,
ра скры л
й
вы­
сыпал
в
вазочку,
в
воду.
—
Вы
увидите,
как
она
быст ро
поправится!
—
сказал
он
шутя
и
серьезно,
как
г овори л
обычно
с
те тей
Евге­
нией.
—
А
вместе
с
нею
встанете
и
вы!
189


—
Вы
мало
'меня
ува жае те,
—
отозв ал ас ь
Е вге ния
Васильевна.
—
Мне
не
до
шуток.
Де ла
о чень
и
оч ень
печальны.
(Вечером было получено известие,
что
«По ­
темкин»
ушел
к
берегам
Румы нии.)
—
Вот
мы
и
иде м
с
горя
на
прогулку.
От
свя т ого
Ил ьи
поглядим
—
может,
увидим,
как
он
там
прис та не т.
Там
его
встретит
румынский
орк ест р.
Шутка
вышла
неловкой;
Дми трий
Ив ано вич
даже
сам
крякнул
и
зам олча л.
Ночная
предутренняя
мгла
охв атил а
п утни ков.
У
муж­
чин
были
ко рз инки
с
провизией;. там
же
л ежал
и
ко те­
ло к.
Ка тя
прижалась
к
Тат ьян е
и
прошептала
тихонько:
—
Я
п рощу
ему
все,
но
одного
не
п рощу.
Татьян а
ее
п оня ла:
про
Ершова
и
про
«Потемкина»,
е сли
он
не
на
нем.
Она
обняла
Катю
за
плечи
и
поце л о­
ва ла
ее
в
завлажневшую
от
утренней
сы рост и
щеку.
До
них
доносился
мужской
разговор.
—
И
не прем енно !
Од на
неу д ача
та кая
стоит
многих
удач.
Художник
озорничал:
—
Вы
правы,
потери
и
жертвы
не
в
счет.
Это
все
о дин
сантимент.
Это
сп лошной
Маразм
Роттердамский!
Катя!
Вы
про
Мар азм а
что- ни будь
слышали?
Еж ели
не т,
вам
Т атьян а
расскажет!
—
Вы
хотите
сказать
про
гуманиста
Эр азм а?
—
Да,
про
не го.
Но
только
что
это
вернее
—
маразм!
Си льн ых
людей
вовсе
перевели!
•—
Ну,
это
вы
бо льше
по
Ницше,
—
отсыревшим
баском
в озраз ил
ему
Петр.
—
Но
есл и
взять
гуманизм
исторически,
то
он
сво ю
роль,
конечно,
сыгр ал .
И,
од­
на ко,
вы
пра вы:
когда
обостряется
жизнь,
не
всякий
и
не
всегда
гу маниз м
прогрессивен...
От
этих
ли
слов,
или
от
го рног о
ветра
у
Татьяны
за­
ломило
бров и
и
узелки
у
гл аз
затянул и сь
еще
кре п че.
Но
ей
хорош о
бы ло
ступать
в
пол умг ле
и
чувствовать
рядом
живо е
Катино
тепло.
Однако
они
о тстав ал и.
Дмитрий
И ван ович
остановился,
покачал
гол ов ою
и
закричал:
—
Я
пугов и цу
п оте рял!
У
ме ня
пу говица
отс кочи ла!
По сто йте.
Они
под ошли
и
долго
искали
воображаемую
пуго­
вицу.
Она
отры в алас ь
и
еще
несколько
ра з,
покуда
не
п он яли,
что
хитрый
художник
хот ел,
что бы
они
не
устали.
190


Верхушку
горы
(хоть и знал,
что
тут
начинается
плато
Тете-оба)
он
окрестил:
плато
Большой
пуговицы,
и
здесь
был
п рива л.
Солнце
в зош ло,
как
и
подобает,
с
востока,
но
Та­
тьяне
всегда
было
удивительно
то,
что,
сто я
на
набе­
режной
и
гляд я
на
Че рное
южное
море,
думаешь:
юг,
а
это
в ост ок.
Теперь
перед
нею
открылся
кусок
сиренево­
бле д ного
моря
и
по
ту
с торон у
гор,
и
все
стало
понятно.
Во ст ок.
А
за
в ост оком
—
Да л ьний
Восток.
Она
не
могла
отойти
от
св оих
мы слей .
По
дороге
сюда,
поднимаясь
мимо
л еснич ест ва,
на­
брали
немн ог о
суши;
это
б ыла
драгоценность:
буд ущи й
чай ,
и
Та тьян а
вз ял ась
вскипятить
кот елок .
Но
Дм ит рий
Иванович
не
исчерпал
своих
хитр остей .
Он
дал
всем
расположиться
и
распаковать
корзинки
с
едо й,
а
потом,
потирая
руки ,
сказал:
—
Хорошо,
а
теперь
закройте
гл аза
и
да йте
мне
ру ки.
Он
не
прибавил
к
этому
ника к их
объяснений,
и
его
послушались.
Цепочкой,
крепко
сжимая
встречные
па ль цы,
легонько
посмеиваясь,
отсчитали
так
до
полу­
сотни
шагов
и,
по
прик азанию ,
остановились.
—
Ну,
а
теперь
откройте
гл аза!
Эффект
уд ался .
За
плато
Большой
п угови цы
тот
не­
большой
по дъе м,
кот оры й
теперь
преодолели,
скрывал
ог ро мные
д али,
внезапно
открывшиеся.
Сразу
их
не
охва­
тить.
Воздушная
изумительная
синева
с
гармоническою
гаммой
отт енк ов
являла
им
ц елую
нов ую
страну,
о
которой
нельзя
было
и
подозревать.
Вни зу
перед
ними
ле жал а,
покоясь
в
р анних
нежарких
лучах,
Двуякорная.
Изло­
манной
л иние й,
в
три
поворота,
на
пер ело мах
почти
уто­
пая
в
во де,
р аспласт анно ю,
упавшею
стрекозой
л ежал
мыс
К иик.
Небольшие
домики
на
о дной
из
пер ежаб инок ,
казалось,
стояли,
вовсе
в
во де:
их
от р ажение,
повторною
линией,
сливалось
с
ними
самими.
Прямо
—
откос,
чуть
попр авее
—
тропинки
сб егал и
в
до лину,
еще
полную
се­
доватой
ут ренн ей
мглы;
эт о,
пожалуй,
еще
не
б ыла
земля
—
название
более
позднее,
это
была,
ря дом
с
во­
дою ,
первобытная
суша\
И
в есь
этот
сероседой
недвиж­
ный
ландшафт,
однако,
хр анил
именно
линии
первообра­
зующих,
находящих
первую
форму
д ви жений.
Явно
мас­
сив ы
переставлялись,
теснились-
и
гро моз дилис ь ,
ища
равновесия
и
устр аи ваяс ь
«как поудобнее» .
И
эт от
покой,
19І


пожалуй,-казался
лиш ь
пе ред ышкой ,
как
будто
все
сд е­
лалось
л ишь
начерно,
лиш ь
«на пока».
Долина,
однако,
взбегала
оп ять
и
ударяла
в
во ды
застывшей
крут ою
гря­
дою
горных
пород,
и
лиш ь
кусок
Киммерийского
моря
у
Коктебеля
приоткрывался
неполным
сво им
очертанием.
Петр
хорош о
з нал
Коктебель
с
его
знаменитыми
ка­
мешками,
не
раз
побыв ал
на
Святой
горе,
откуда
будто
бы
в
ясные
утра
виден
Ка вк аз,
на
открывшемся
им
теперь
Карадаге,
но
и
он
был
должен
признать,
что
от­
сюда
вид
изумительней
и
вне за пне й,
нежели
та м.
Г лаз
насл аж дал ся
убегающей
да лью
и
тем
сл ожн ым
перем е­
щением
пла нов,
к ото рые
передавал
на
сетчатку
хрус та­
ли к.
За
шлем ом
с еро -з олотой
в
солн це
Сюрюк-Айи
гро­
моздились
гига нт ы
континентального
Крыма,
а
левей.
Ка­
радага,
на
огром ной
ди станции
ч уть
измененного
си него
тона,
ле жал
Меганом
—
унылая
пус ты ня,
вытянувшаяся
к
мо рю
похожей
на
крокодила
шершавой
спиной.
—
По
вечерам
у
нег о
зажигается
глаз,
—
пояснял
Дмитрий
Иванович.—
Лежишь
и
глядишь,
как
он
миг ает .
—
Вы
так
гов орит е,
будто
тут
в аша
п ост ель
и
вы
.на
ней
каждый
день
спит е,
—
п одзад орил а
Катя.
—
Не
день,
а
ночь ,
—
поправил
худ о жник.
—
И
не
каж дую ,
но
я
был
бы
п оследн им
идио то м,
есл и
бы
ча­
сте нь ко
сюд а
не
ходил.
Этого
ты
нигде
не
ув иди шь.
И
по­
том...
—
Он
стал
гов орит ь
очень
медленно.
—
Тут
хорошо
очень
думать.
Пе тр
попр ек нул
меня
Ницш е.
Положим,
я
сам
се бе
Ницше,
но
и
у
Ф рид риха
ес ть
хор ошие
мыс ли.
Е сть
у
н его
афо риз м : «Хорошо ступать с вершины на
вершину»,
и
хороший
конец
а фо р изма: «Но для этого
на до
иметь
д линные
ноги».
Вот
я
и
гляжу:
отс юда
на
Карадаг,
с
К ар адага
на
Меганом,
с
М еганом а...
Вы
ви­
ди те,
это
ведь
Аю-даг...
«Ведмедь- го ра»! —
обернулся
он
к
Татьяне.
Аю-даг
был
в озду шны й,
сиреневый
и
каз ался
утрен-.
ним
сном.
И
легко,
на
минут у ,
ветерком
к олы хнул ся
не­
забвенный
п ушк инс кий
плащ.
Все
глядели
туда,
кроме
ху д ож ника:
он
сосредоточен­
но
ра зг ляд ывал
с вои
н оги.
—
Коротковаты,
—
сказал
он,
внимат ель но
их
изучив,
и
все
р ассм еялись .
—
А
Румыния
гд е?
—
с прос ила
вдруг
Катя,
и
все
остальные
мгновенно
ей
показали,
выт янув
ру ки.
—
П ойд емте
немно г о
туда^
192


Тать я на
о стал ась
одна
и
г лядела
им
вслед,
как
неболь­
шой
пестрой
кучкой
двигались
они
по
ве рши не
пла то.
Непышные
розовые,
г олубы е,
и
фиолетовые
цветы
на
п ути
стлали
им
п росте ньк ий
жов рик .
Уже
из
отдаления
Дмитрий
И вано вич
к
ней
обернулся
и,
молч а
прос тояв
с
полминуты,
сложил
по
бок ам
носа
и
рта
жар к ие,
должно
быть,
ладони
и
прокричал,
как
прокричала
бы
птица,
звонко
и
с
хрипотцой:
—
А
вы
приготовьте
нам
чаю!
Мы
скоро
вернемся!
.
«Из Румынии...
—
со
сла бой
ул ыб кой
подумала
Тать­
яна.—
Ну
что
ж,
хорошо....
возвращайтесь...
Ну.
что
ж,
п ригот ов лю
вам
чаю . ..»
Она
перестала
глядеть
на
уходив­
ших.
• Ей хотелось остаться одной.
Тиши на
и
простор,
от к ры вавш ийся
.перед
нею,
и
молчание
внутри
самой
себя
охватили
ее.
с
сос редо точе н ной
га рмони чес ко й
силой.
Точ ­
но
был
мир
и
о на,
и
оба
они,
и
в
неподвижности,
ступали
по
времени;
и
бы ло
еще
ощущение
высоты
и
спокойной
^приподнятости,
откуда
и
мир
расстилался
у
ног
наподо­
б ие,
со бстве нно й
карты
и
оттого
плыву ще е
под
ногами
и
над
голов ой
• легкое время становилось историей.
Инди­
видуальная
жизнь
ее,
короткая
жизнь
ч елов еч еск ого
су­
щества
на
не большой
пла не те
земле,
не
терялась
ничуть
и
не
р ас творяла сь
в
безликом
дымчатом
хаосе:
Тать яна ,
напротив,
ощущала
себя
прочно
с тоящей
в
э том
един­
ственном
мире,
и
она
была
в
него
включена
так
же
крепко
и
необходимо,
как
лю бая
пес чин ка
в
глыбу
породы.
И
только
м оре
вниз у
был о
похоже
на
сон
ее,
смутно
ей
вспомнившийся.
Не
отрываясь,
Та тьян а
гляд е ла
на
гор изон т,
чуть
различимый.
Неопределенно
томила
ее
эта
гладь,
на
которой
ни
единое
пятнышко
не
гов ори ло
ö
жизни
земли.
Ей
захотелось
огня
и
движения.
Она
н еум ело,
но
с
б ольш ою
заботой
развела,
вернувшись
к
стоянке,
ко стер
и
приладила
котелок
с
водой.
Это
ве р­
нул о
ее
от
мо ря
на
з емлю,
и
запевш ий
у
нее
на
гл азах
ко­
телок
вел
внутри
ее
с
ней
разговор.«Где
же
история?»—
говорила
Та тьяна,
и
сама
себе
отв ечал а: «А вот это:
огонь,
и
вода,
и
дымки!»
Когда
она
снова
поднялась
на
вершину,
на
горизонте
она
ув и дала
предмет,
п охож ий
на
маленькое,
неизвестно
откуда
возникшее
деревцо.
Де рев цо
это
слегка
поколыхи­
валось,
но
оно
не
бы ло
зыбко,
в
нем
бы ла
своя
крепость,
уп ругость .
Татьяна
гля де ла
и
не'
могл а
оторваться.
13 И.
А.
Новиков,
т.
3
. 193


Через
н екот орое
время
ей
показалось,
что
под
колебле­
мым
деревцом
во зник ла
подставочка,
щепка.
Она
не
то­
нула,
не
колыхалась,
напротив:
упрочивалась
и
чуть
ст ала
толще,
как
е сли
бы
по
т ому
же
самому
месту
вто­
рой
раз
п ров ели
к ар ан дашом.
Дощ еч ка
сто яла
на
мес те,
и
все
движение
ее,
еле
заметное,
было
вверх:
как
будто
бы
м оре
ее
выпира ло
нару жу .
—
Го-то-во?..
И- де-е- ем!—
услышала
она
голоса
и
повернулась
направо.
Художник
организовал
трехголосую
д екл амац ию.
Все
кричали
в
один
голос,
а
он
о тби вал
т акт
тонкой
да ле кой
рукой.
П отом
они
все
подняли
руки,
и
в
рук ах
оказались
цвет ы.
Пот ом
побежали.
Дмитрий
Иванович
самоотвер­
ж енно
вскидывал
ноги,
но
за
молодежью
не
поспевал.
Тогда,
в
св ою
оче редь
самоотверженно,
Ка тя
и
Петр
по­
дождали
и
дали
себя
обогн ат ь.
Запыхавшись,
он
сун ул
Тать ян е
букет
пр ямо
в
лицо.
—
Вы
знаете
чт о?.. — ск азала
Татьяна
и
по б ледн ела,
но
он
не
дал
д окончи ть.
—
Я
знаю
од но,
что
когда
вы
ст ояли
тут...
Это
бывает
'
в
горах ...
Я,
как
художник,
з наю
отлично,
как
со л нце,
бьющее
в
спину ,
омывает
вы с окий,
оди ноко
сто ящ ий
п ред мет ...
Но
ото
не ва жно ...
вы
же
и
есть
мой
предмет!
И
когда
вы
ст ояли,
вы
б ыли
темна я,
как
е сли
бы
вы
ис­
пепелялись,
а
вокруг
вас
бегу щ ий. ..
не
обод ок,
—
это
не­
верно!
—
но
золотящийся
кон тур.
И
я
закричал
вам
о
ча е,
потому
что
в
вас
было...
—
Я
вам
говорю,
там
пароход!
—
.. .В
нем
был о
что-то
т раг иче ское ...
—
сбился
худож­
ник
в
местоимении.
—
Да,
п ар оход.
Левой
рукою,
цве та ми,
Татьяна
закрыла
лицо,
правую
протянула
художнику
и
с
силою
привлекла
его
к
себе;
ладонь
д ейс твит ель но
у
него
была
горяча
и
в лаж на.
.
—
Вы
знаете...
это...
это
«Потемкин»... ■—
сказала
он а,
и
гол ос
у
нее
горячо,
сорвался.
Художник
смотрел
и
молчал.
Внезапно
он
ст ал
очень
сос редоточе н,
но
рука
его
в
захолодавшей
Та т ья ниной
ру ке
начинала
заметно
дрож ать .
—
У
вас
та м...
б ино кль?
—
сп роси л
он
п риглуше нн о.
Татьян а
к ивну ла
ему
голов ой,
но
руки,
в
ответ
на
его
короткую
п опы тку
движения,
—
рук и
не
отняла;
художник
охотно
оставил
ее
пок оит ься
в
кре п ком
по­
жатии.
194


—
Я
знаю
и
без
т ого...
Это ,
наверное,
он,
—
ск аз ала
Т атьян а;
но
ко гда
под ош ли
Ка тя
и
Петр,
она
сам а
от­
толкнула
Дмитрия
Ивановича.
—
Идите
скорей
и
принесите
би нокль.
Он
в
корзи ­
ночке
справа!
Катя
б ыла
кр асн а,
как
пион;
да
и
Пе тр ...
в
лицо
его
бил
та йный
п рибой .
Оба
они
к
пароходу
отн еслис ь
недо­
верчиво.
В
самом
деле:
неужто
вернулся
он
из
Румы­
нии?
О
чае
забыли;
и
о
е де.
Бинокль
переходил
из
рук
в
руки.
Несомненно
—
на
горизонте
развертывалось
боль­
шое
судно.
Никто
не
был
из
них
мор як ом,
иначе
давно
уже
характерный
ли той
силуэт
был
бы
с
точн ос тью
опре­
делен:
бол ьш ой
военный
корабль;
и
только
когда
Пе тр
деловито
сказал
(бинокль в эту минуту был у него): «Я
вижу
на
ма чте
красную
точ ку!» —
только
тогда
вс ем
ста­
ло
ясно,
что
Т ать яна
не
ош иб алась,
что
это
«Потемкин»
и
ид ет
в
Феодосию.
Вся
деловитость
Петра
мгновенно
ис­
чезла,
и
на
вершине
горы
подня лос ь
бе сп орядо чное
и
с
минуты
на
минут у
все
более
горячее
обсуждение
собы­
тия.
В
котелке
закип ала
вода.
Чувства
двоились.
В
трубу
стали
видны,
к роме
крас­
ного
флага,
другие,
в
том
числе
и
офи циа л ьный
Андреев­
ский.
С тал
различим
небольшой
миноносец,
шедший
несколько
с боку;
первой
его
у вид ала
Татьяна,
и
сердце
ее
еще
добавочно
дрогнуло.
Чувства
двоились:
от
зрели­
ща
нельзя
было
оторваться,
с
другой
стороны
—
хоте лос ь
навстречу,
а
навстречу
—
зна чит ,
в
об ра тную
сторону,
значит,
через
несколько
шагов
потерять
его
из
виду .
А
потерять
—
суеверно
казалось
—
не
поте р ять
бы
совсем!
Чай
остывал;
ждали
тартинки,
над
тартин кам и
ни.
единой
п ары
мушиных
крыл;
пр ол ет авшие
редкие
пчелы
интересовались
только
цве та ми.
Когда,
нак оне ц,
сошли
и
п рогло ти ли
немного
еды,
а
Петр
только
об жег
первым
огром ны м
глотк ом
себе
горло,
он
не
с тал
дожидаться,
чтобы
чай
остыл
оконча­
те льн о,
и
бы стро
в ско чил:
—
Я
побегу!
Вскочила
и
К атя,
и,
позабыв
да же
проститься
и
за­
хва тит ь
ч то- нибуд ь
вниз,
оба
они
побежали
с
такою
стре­
мительностью,
как
е сли
бы
кто
выстрелил
им и.
—
Пойдемте
и
мы,—сказала
Тать ян а.
—
Толь ко
ра­
зочек
взг л янем
еще!
13*
195


За
че тве рть
часа
б рон енос ец
у ве личилс я
вдвое.
Радужными
точками
в
стек лах
би нок ля
на
нем
роился
народ.
Так
простояли
они
пять
или
десять
мину т,
а
обер­
нувшись,
увидали
бегущих:
они
уме нь шили сь
впятеро.
И
когда,
уложив
провизию,
они
и
сами
тронулись
в
путь,
Ка тя
и
Пе тр
мел кими
ка меш ками
уже
в катыв ал ись
меж ду
пер вы ми
домами
гор ода ,
встречно
взобравшимися
на
крутизну.
—
Вот
у
ко го
д л инные
ноги!
—
кивнул
бородою
ху­
д о жник.
—
Иу
кого
к ре пкие
ру ки !—воз ра зила
Татья на
шу т­
ливо,
кидая
взгляд
на
корзинки,
по
од ной
в
каждой
руке;
Дмитрий
Ив а нович
ей
не
отдал
ни
одной.
А
Тать яне
хот елось
хоть
немножечко
облегч ить
себя
шу т кой,
потому
что
на
сердце
у
ней
бы ло
торжественно
и
она
с озн ав ала,
что
наступали
ответственные
в
ее
жизни
ч асы.
X
Когда
у
фабричных
ворот
Катя
и
Петр
вонзились
■в толпу и сообщили,
что
«Потемкин»
иде т
в
Фео доси ю,
им
не
поверили.
А
между
тем
в
это
сам ое
время
ра зук ра­
шенн ый
флагами
бр оне но сец
уже
огибал
мыс
св.
Ильи.
—
Ребята
сдурели!
Привиделось
им,
видно,
во
сне.
Однако
го рячие
л ица
бежав ших
кр ичал и
о
том ,
что
они
далеки
были
от
сна;
и
народ
з агу дел
к
пристани.
Напротив,
Е вге ния
Васильевна
ср азу
Та тьяне
пове р и­
ла,
Она
ск ло нна
б ыла
в
это
утро
ве рить
хорош им
вестям,
м игре нь
у
нее
миновала,
и
роза
в
с така не
окрепла
от
аспирина
и
благоухала
попрежнему.
—
Я
так
и
знала!—вскричала
она..—
Его
ничто
не
должно
бы ло
оста н овит ь!
И
мы
встретим
их,
как
надле­
ж ит,
и
мы
все
им
дадим :
и
угля
и
хле ба!
А
это...
пр е­
лесть
какая!
И
вы
наст оя щий
волшебник,
и
я
ее
вам
да рю !—И
она
протянула
розу
художнику.
—
«А куму не сенца,
хотелось
бы
спиртного!»—
несколько
вольно
пр оцит иро вал
бас ню
ве рный
себ е
Дмитрий
Иванович:
—
Ну
вот
чт о:
б рось те
в
стак анч ик
несколько
леп ес т­
ков,
и
у
вас
б удет
р озов ый
ликер.
—
И
она
сам а
приня­
ла сь
отворять
заветный
шкафчик.—
А
ты
куда
же,
Тать­
яна ?
А
коф е?
196


Татьяна
не
слушала
больше
и
побежала
на
пристань
одна.
В
п орту
еще
не
было
особого
ожив ления .
Шла
не­
большая
погрузка,
и
в
воздухе
пер елет али
привычные
позывные
кри ки.
Рабочие
стояли
все
„еще недоверчивой
кучкой.
Но
в друг,
странно
одн овр ем ен но,
во зник
на
до­
машнем
фе одос ийс ком
гор изо нте
«Потемкин»,
и
слева,
со
стороны
казарм,
довольно
бе споря дочно ,
в
спешно м
строю,
пришагала
рот а
с олд ат.
—
Они
видят
сквозь
горы,
должно
бы ть!
—
зашеве­
лились
в
толпе.
—■
Ре во люцион но му
«Потемкину»
ура!
—
прокричал
кто-то
шеп ото м;
маленькая
пешая
с ила
на
берегу
и
ог­
ромная,
все
еще
на
отд ал ени и,
плывущая
кре пос ть
ту­
шили
и
возбуждали
го лос
кричавшего.
—
Вот
погуляем
т еп ерь!
—
кто-то
про мо лвил
не опр е­
деленно,
выражая
радость
и
пряча
ее
в
сомнительное
словесное
оформление.
Татьяна
не
раз
в
эти
памятные
два
дня
с
особой
ясностью,
почти
обнаженностью,
воспринимала
эти
зиг ­
заг и
коле б лющи х
и
колеблемых
сил.
С оотн ошени я
быст­
ро
менялись,
да
и
с ами
встречные
силы
был и
исполнены
трещин.
«Только б они не стреляли,
мы
их
не
тронем!»—
•услыхала она очень скупые слова молодого солдата.
И
через
день
эти
солдаты
стреляли.
«Потемкин»
хо тел
бомбардировать
—
и
не
дал
ни
одн ого
выстрела.
Но
бе­
ре г,
кото р ый
стрелял,
—
стрелял
по.
ине р ции,
автомати­
чески,
а
нестр еля вш ий
к ораб ль,
пр оя вил
настоящую
креп­
кую
волю,
которая
не
пожелала
бе с цельны х
в
данном
случае
жертв.
Все
это
ли шь
мно го
поз же
во
в сей
своей
сложности
и
значительности
стало
я сно
Та тья не.
В
эти
дни
для
пристального
ра здумья
не
было
времени,
его
хва тал о
едва-едва
для
пристального
гл аза
и
для
внима­
тельного
слуха.
С обыт ия
эти
был и
разорваны,
ко е-ч то
Тать яна
видела,
многое
слышала,
еще
бо льше
узнавала,
вперебивку
от
других
лиц
(Катя и Петр;
те тя
Евгения,
бывшая
живы м
.телефоном).
Огромная
толпа
рук опл ескал а
п од плыв авшем у
катеру;
оттуда
кричали,
махали
ф ураж ками .
Тат ьян а
, не слы­
шала,
речи,
которую
держал
оди н
из
людей,
прибывших
на
катере
с
броненосца,
ее
оттеснили.
Но
она
с лыш ала
ветер,
ходив ши й
между
людьми
на
бер егу ,
—
он.взвивал
этих
людей,
как
пол отни ща
знамени,
и
трепал
их
обна-
/Р7


женные
голов ы .
Солдаты
застыли,
как
на
параде.
На­
ч альн ик
был
бледен
и
нем .
К азалос ь,
не м ного
еще,
и
он
возьмет
под
козырек.
Стоявший
на
берегу
чл ен
управы
кивал
головой
в
ответ
на
ог ла ше нное
требование,
чтобы
городские
представители
яв ил ись
на
брон енос ец .
Позже
в
руки
Тать яны
попал
ли сток ,
напе чат анный
на
маш инк е
и
с кре пле нный
печатью
бр оне но сца
«Потем ­
кин».
Ей
пе редал
его
старый
раб оч ий.
—
Прочти
нам
еще!
—
сказ ал
он
и
протянул
этот
лис ток.
Та ть яна
заволновалась
—
и
не
зр я.
Ей
довелось
ис пы­
тать
редкое
со стояни е,
ко торое ,
верно,
иопы тыва е т
ребе­
нок,
делая
пе рвый
шаг.
Эту
бумажку
нельзя
бы ло
прочи­
т ать
так
же
просто,
как
читают
неграм от но му
полученное
им
письмо.
Старик
в
последний
момент,
передавая,
зажал
шер­
шавыми
пальцами
угол
бумаги,
точно
ему
инстинктивно
хот ело сь
ее
еще
под ерж ать
у
с ебя,
и
уго л
слегка
надо­
рвался.
Г олос
Татьяны,
еще
неуверенный,
тотчас
же
окреп,
как
только
она
прочла
первую
фразу
о б ращ ения: «Граж­
да не
всех
стран
и
всех
н ар од ов !» Ей показалось,
что
она
стоит
на
высоте
и
перед
нею
—
и стор ия,
многоголовая,
тыс яче у стая,
но
с
од ним
широко
бьющимся
сердцем,
и
это
сердце
било сь ,
как
море.
«Граждане всех стран и всех народов!
Перед
вашими
глаз ами
про исх од ит
кар ти на
в ели кой
освободительной
бор ьбы :
угне тен ны й
и
пора б още нный
рус ск ий
народ
не
вынес
векового
гне та
и
своеволия
де с­
пот иче ск ого
с амод ерж ав ия.
Разорение,
нищета
и
бесправие,
до
которого
русское
правительство
довело
многострадальную
Россию,
пер е­
полнили
чашу
тер пения
трудящихся
масс.
По
всем
горо­
дам
и
селам
вспыхнул
уже
пожар
народного
возмущения
и
негодования.
М огучи й
кр ик
многомиллионной
русс кой
груди
—
долой
раб ские
це пи
деспо т изм а
и
да
здравству­
ет
свобода!
—
как
гром
раскатился
по
всей
необъятной
Руси!»
Татьян у
прервали.
По
ме ре
т ого
как
чита ла,
она
за­
б ывал а,
что
перед
ней
народ.
Странно,
она
про износ ил а
вслух
эти
чужие
слова,
и
оттого,
что
она
говорила
их
гр омко,
они
становились
как
бы
ее
собственными
слова­
ми.
М ало
тог о,
она
в
каждую
фразу
в клады вала
иск р ен­
нее
свое
убеждение,
как
есл и
бы
в
первый
раз
открыла
198


кн игу
в
самой
се бе
и
читал а
в
ней.
С
каждою
фразой,
как
п ласт
за
пластом,
открывалась
ей
изн утри
пребывав­
шая
в
ней
самой
родн ая
земля.
И
вот
Т ать яну
прервали...
Гул
голос ов
прошумел
перед
н ею,
как
набегающий
вал.
Она
подняла
глаза
и
увида л а
перед
с обою
многое
мно­
жество
внима т ел ьных
глаз.
Татьян а
почувствовала,
как
эти
лица,
вз во лнов анны е
и
нем ного
по хо жие
на
детские,
невзирая
на
бород ы
и
на
морщины,
как
они
были
в
эту
минуту,
в
каком-то
особом
значении
это го
слова,
—
как
бы ли
они
чел о вечн ы!
И
дал ь ше,
читая
про
флот,
и
про
армию,
и
про
«кре­
с тьян
и
ра бочи х,
кот орые
па ли
от
солдатских
штыков
на
улицах
и
на
полях
нашей
родины»
и
ко то рые
«снимут
с
нас
св ое
пр окл я тие,
как
с
их
у бийц»,
и
опять
про
Мань чжу рию
и
про
«Всенародное учредительное собра­
ние», и «Долой
самодержавие!» —Татьяна
уже
не
читала
сама
для
се бя,
а
читал а
для
всех
и
за
все х.
Теперь
ее
не
удивила
поспешная,
с ко рогов орк ой,
ко манда
и
шаги
ух о­
дивших
солдат.
Она
поняла,
что
это
чтение
было
острым
ор ужие м,
и
сосчитала
четыре
сол д атск их
фуражки,
не
слыхавших
команды
или
ее
не
послушавших:
это
был и
четы ре
солдата,
удержанные
ею,
Татьяной.
По дпис ь
гла с ила : «Команда эскадренного броненосца
«Князь Потемкин Таврический»
и
миноносца
No
267».
Печать
за ко птили
на
зажженной
свече
и
пр ило жили
в
л евом
углу.
На
печать
л егли
опя ть
к р епкие
ш ерш авые
пальцы
и
пот янул и
бумагу
к
себе .
Разорванный
угол
был
тщательно
в ыправ лен,
и
выправлявшие
пал ьцы
за­
мазали
его
копотью.
Над о бно
бы ло
ду мать ,
что
их
от пе­
чаток
остался
и
на
печати
«Потемкина», как бы повтор­
но
ее
подтверждая.
—
Ты
агитатор,
Т атьяна,
я
и
не
знала!—смеялась
тетя
Евгения,
п одхв атив шая
пле мян ницу
к
се бе
в
эк и­
паж.
Та ть яна
молчала.
Сердце
ее
билось
сил ьно
и
крепко,
и
в
груди
ему
бы ло
п росторно .
Тат ьян а
не
узнавала
св о­
его
биения
се рд ца.
На
«Потемкине»
в
с вою
оче ред ь
читалось
«правитель ­
ственное
и зв е щен ие », где были обещаны суровые и крутые
меры.
Тр аг иче ская
те нь
нависала
над
броненосцем.
О
не й,
как
по
отдаленной
з арн ице,
Т ат ьяна
могла
бы
до­
г адат ься
по
фразе,
услышанной
бе гло
в
то лпе
уже
позд­
ним
вечером.
Кто-то
спросил,
ко го
не
видать:,
199


■
А
ты
что
ж,
не
вернешься?
.
.
—
Я
бы
вернулся,
да
мачту
надежды
мо ей
в
Одессе
«Георгий Победоносец»
сл ом ал.
Та ть яна
обернулась,
но
вполупотьмах
уже
никого
не
увидала.
В итие ва тая
фраза
эта
была
ис пол нена
глубо кой
■и неизлечимой горечи.
Т атья на
знала,
что
«Георгий»
к
во сст авшим
примк нул,
но
потом
о ст авил
«Потемкина»
в
одиночестве.
Лучше
бы
не
пр имы кал!
Там
же
она
пойм ала
и
фра зу
дру гую:
—
Эскадра
п риде т.
Мы
только
первые,
и
мы
объявим
отсюда
Всероссийскую
народную
республику!
—
И
голо с
зв енел
не
ув ер ен нос тью,
а
заклинанием.
Но
боевая
действительность
кипе ла
в
рас ска зе:
—
Уж
и
жарко
бы ло
в
О дес се!
Мне
три
раз а
пулей,
как
отступали,
пригибало
фуражку:
нагнет
и
наг не т!
Сидя
сейчас
в
эк ипаже
и
вытянув
уст ав шие
ноги,
Татья на
гляд ел а,
не
отрываясь,
на
море.
В
нем
пл аменел
опрокинутый
жар
горячего
д ня.
«Потемкин»
засты л
впра­
во
от
волнореза,
пушки
гл ядел и
на
город,
жерла
их,
темно-
коричневые,
жарко
г усте ли
на
с олнце .
На
короткое
вр емя
было
т акое
явление:
по я вится
к р асный
флажок
и
исчезнет,
по явит ся
белый
и
тоже
и счез нет.
Потом
эта
игр а
прекратилась.
Позже
это
Т ат ьяна
проверила,
и
ей
подтвердили,
называя
только
различные
ча сы
дня.
До ма
внезапно
но ги
по бед или
Татьяну.
Она
прилегла
на
м ин утку,
и
бессонная
но чь,
наверстывая
упущенное,
тотчас
на
нее
опрокинулась
темным
своим
оде ялом.
Проснувшись,
Т а тьяна
услышала
жужжание
мухи.
Приоткрыла
глаза,
—
ш торы
бы ли
опущены.
Ночь
или
день?
Наконец,
она
различи ла,
что
это
не
муха,
а
те тя
Евгения.
Кто-то
сидел
у
нее
в
со седней
ко мнат е.
—
...на
корм е
пл ечом
к
плеч у
матросы.
«Где ваше
начальство?»—«У
нас
начальства
нет,
ест ь
комитет». —
«Где комитет?» — «Вн из у».
Нас
посадили
за
бол ьшой
стол.
Пр едс едател ь ,
бумаги,
и
од ин
штурманский
офицер
сидел
и
зап исы вал .
—
Наш и
«отцы»
небос ь
ис пуга лис ь?
—
Говорят,
что
не т.
А
Кры м
—
так
й
вовсе
в есел ый!
Я
вам
передаю
стенографически!
Боже'
мой!
Это
же
все
исторические
в ещи.
Об
это м
потом
будут
романы
пи са ть.
—
Я
буду
писать
свой
Потоп.
—
«Что об нас говорят?» — «Го в орят,
что
уби ли
вс ех
господ
офицеров,
обстреляли
Оде сс у.
Священника
у би­
200


ли». — «Неправда.
Высадили.-
За
нами
придет.вся-эскад-
р а».
И
тут
начались
требования
о
выдаче
провианта,
воды
и
угля.
И
чтобы
воззвание
было
прочитано
на
площадях
для
сведения
в сех
жит елей
Феодосии.
Набрались
в
зал
матросы
и
приб ав ля л и: «Сигарочной бумаги!
Табаку!»
А
Матюшенко,
их
вождь,
сидел
и
крутил
оторванной,
руч ­
кой
от
кр есл а.
Знаете,
неприятно!
Ду ра нте
глядел-глядел,
да
и
говорит
ем у : «И мне бы чего покурить!» Тот завер­
нул
цыгарку
и
да л,
а
ру чку• ост авил .
Ну
разве
не
пр е­
лесть!
—
Да,
это
п латф орма
междупартийная!
—
отозвался
художник.
—
И
пароход
Российского
общества,
что
задержали,
сейчас
от пус тили
и
пароходу
салютовали.
Но
вот
на
сове­
щании
у
генерала
Плешкова
жандармский
полковник
Загоскин
как
бушевал!
Он
обозвал
и
Дуранте
и
Крыма
крупными
буржуа!
Вы
только
под ума йте ,
как
для
него
это
ругательно!
Буржуа,
которым
нет
дела
до
отече­
ства
и
к от орые
берегут
только
с вои
недвижимости
от
в оз­
мож ной
бомбардировки...
—
Что
же,
это
не
глупо
и
даже-попросту
де льн о.
Ни
ф уа,
ни
луа,
это
и
е сть
буржуа,
а
услугам
ажа на
они
предпочли
д’ ар жаны!
—
Пер еста нь те
французить,
Дмитрий
Иванович!
Но
за м ечате лен
об щий
итог,
к оторы й
преподнесли
том у
же
Д ура н т е: «Мы вам не разрешаем,
но
пред ост авляе м
в
ваше
рас поря же ние !» Тоже не плохо!
Но
вот
в
угле
и
во де
решительно
отка зали .
Что
будет,
Дмитрий
Иванович?
Позже
Т ат ьяна
глядела,
как
для
броненосца
грузи л и
провизию.
—
Вот
это
совсем
замечательно,
—
сказал
ряд ом
с
нею
художник
и
вынул
б локнот.
—
Быки
не
хотят
быт ь
мо р скими
животными!
Быки
у пир ались
и
откидывали
высоко
рога.
Татьяне
зрелище
это
дейс тво вал о
на
нервы,
а
кто-то
рядом
сказал:
—
Ничего!
Пусть
и
они
послужат
д елу
революции!
'
У
Ду мы
соб рал ся
народ
и
треб ов ал
дать
брон ен осц у
в се,
что
он
спраш ивает .
—
Здравствуйте,
барышня!
—
прозвучал
за
Та тьян ой
знакомый
ей
голос;
она
обернулась
и
увидала
короткую
фигу рк у
Ефрема
Васильича.
—
Уступят
т еперь
-по
вс ем
статьям!.—
подмигнул
он.ей
с
к реп кой. зн ачи тельнос тью. —
Этот
шути ть
не
позволит!
Это
тебе
не
фа брика.
201


Т ать яна
Еф рему
Васильичу
очень
обрадовалась,
а
он
будто
вчера
с
нею
рас ста лс я;
коротенькие
штаны
ег о,
очевидно
слежавшись
в
тю рьм е,
густо
сл оили сь
попереч­
ным и
складками
(как когда -то
и
у
художника);онфукал
в
усы
и
был
предоволен.
—
Вы
на
с воб оде!
Как
я
рада!
—
Ну,
а
еще
бы.. .
Вот
этот
уйдет,
опя ть
посижу,
—
ответил
он
философски.
—
Стамболи
уже
вызывал,
да
мы
не
пошли.
Подождет!
—
Ка к:
этот
уйдет!
—
воскликнула
немного
по-детски
Татьяна.
—
А
что
ж,
не
стоять
же
ему
на
ре йде
у
на с,
тут
ре­
волюцию
не
при чи ниш ь.
Говорят,
будто
к отор ые
есть,
сдать ся
ж елаю т.
—
Не
может
быть!
Нет!
—
Да
и
я
думаю
так
же.
Сдаваться
нел ь зя.
Вздер ну т
половина
на
пол ов ину!
А
только
народ
несознательный,
да
и
тол ща
большая.
Как
в скол ыхн уть!
Он
го в орил
оч ень
раздумчи в о
и
бу дто
с
Татьяной
со­
вет овал ся.
Был
уже
вечер.
Массив
броненосца
прид винул с я
бли­
же
к
берегу
и
волнорезу.
В олны
дробили
огни
по
краям
и
колыхали
ши роки е
полосы
пос еред ине .
—
У
нас
конт ин ент .
Дело
решит
су хопут ье,
войска.
—
А
войска?
—
Что
же?
Солдат
понимает,
что
это
не
положение,
когда
плен ным
в
Японии
луч ше,
чем
дома.
—
Зн ачит,
не
стану т- стр ел ять ?
—
Ну,
это
ты
не
скажи.
Си ла
—
тогда
она
сила,
когда
не
по
пальчикам,
а
в
цельном
одном
к улак е!
Тать ян а
уже
собиралась
дом ой,
когда
непостижимо
разнесся
слух,
что,
ежели
угля
кораблю
не
дад ут,
будет
бомбардировка.
На
берегу
не
по вер или.
—
Ты
знаешь,
—
ск азала
ей
д ома
тетя
Ев ге ния,
—
я
б ыла
у
Дуранте.
Там
был
и
генерал.
И
при
мне
принесли
ему
т еле г рамму
из
Севастополя
от
Ме лл ер-З ак оме ль-
ского.
Вышли
оба
они
в
за л,
а
г енер ал
г ово рит
г оло ве:
«Позвольте,
я
п рочи таю», и начал читать: «Надеюсь,
что
вы
не
п ос тупит е,
как
изменник
город ск ой
г ол ова ...»
Ми­
лейший
Леонард
Антонович
выш ел
оттуда
и
руками
раз­
вел...
Не да ром
его
жандармский
по лко вник
грозился
арестовать!
202


—
Тетя,
вы
слышали?
Будет
бомбардировка,
угля
не
дали.
Е вг ения
Васильевна
да же
изме нил а сь
в
л ице.
Она
стукнула
так
кулачком
по
изящному
круглому
булю,
что
браслет ы
ее
как
бы
рассыпались
на
перламутр.
—
Мерзавцы,
да
как
они
смеют
с тре лять!
Мерз авцы ,
да
как
же
они
не
дадут!
Мерзавцами,
в
б ыс тром
кипен ии
слов,
в
эт у.
минуту
оказались
решительно
все
—
те
и
э ти,
и
в
эту
минуту
те тя
Евгения
внез апн о
ут рати ла
св ое
сходство
с
палевой
розой .
Н очью
подробностей
н икак
уз нать
б ыло
не ль зя,
и
но чь
прошла
бес п ок ойно,
а
утром
м аль чиш ки-газ ет чик и,
срочно
мобилизованные
—
эти
живые
объ яв ле ния
южных
горо­
дов,
—
стр емг лав
носились
по
улицам
и
истошным
голо­
сом
кричали
о
предстоявшей
бомбардировке.
Одновре­
менно
о
том
же
расклеивались,
спешно
отпечатанные
ночью
объ яв ле ния
с
пр ед упр ежд ением
жит елей,
что
вв иду
невозможности
доставить
уголь
.«Потемкин»
отк роет
стрельбу.
У лицы
брызнули
людьми,
и
началось
великое
феодосийское
бегство.
XI
Действительно,
больше
всего
своею
текучей
бурли­
востью
феодосийский
народ
в
это
ут ро
напоминал
стре ­
мительный
горны й
поток ,
с
тою
лиш ь
раз ницей,
что
он
проносился,
шумя,
не
под
гору,
как
надлежит
быть
воде,
а
в
г ору,
на
крутизну.
Это
было
ве лик ое
переселение
на­
родов.
Жен щи ны
тащили
детей,
му жч ины
пожитки,
под­
час
ни
с
чем
несообразные.
Г овор
и
крик
усугублялся
мычаньем
коров,
лаем
собак.
Многие
падали
и
по дним а­
лись,
и
падали
снова.
Дев чо нки
ревели,
мальчишки
не
отставали-
от
н их;
впрочем,
иные
пылали
воинским
пы­
лом,
би ли
в
та зы
и
трещотки.
Но
вот—Фе од осия !
Казалось
бы,
пыль
от
такого
ве­
ликого
множества
ног
должна
была
застлать
самое
солнце,
но
в
Феодосии
не
б ыло
пыли.
П ривыч ные
камни
спокойно
п ере нос или
удары,
топот
и
шмыганье.
Внизу
по
набережной
текли
экипаж и
—
в
Коктебель,
в
Старый
Крым,
на
вокзал.
Извозчики,
как
и
всякое
человеческое
существо,
не
л ишенные
с траха
гибели,
не
покидали,
однако,
на с иже нных
своих
ко зел
и
ограничи­
203


вались
тем,
что
заламывали
невероятные
цен ы,
—
но
ни­
ка кого
удовлетворения:
все
тотчас
сог лашал ись,
а
бедные
голо вы
корыстолюбивых
возниц
под
высокими
белы ми
шляпами
были
обречены
на
му ки
Тантала
—
отче го
не
сп роси ли
вдвое
и
втрое?
Броненосец
спокойно
и
молча,
нич ем
не
вы да вая
сво их
на м ере ний,
недвижимо
стоял
непод алек у.
‘Осо­
бенно
вел ич аво
было
это
спокойствие
на
гладкой
во де,
когд а
суеверно
оборачивался
кто -н ибуд ь
из
бе гущи х
и
на
минуту
сам
застывал
на
земле,
уподобившейся
бу рном у
морю.
Художник
нес
кист ь,
палит р у
и
холст;
тюбики
красок
был и
в
карм а не.
Во лосы
его
бы ли
мок ры
от
быс тро й
хо дь бы,
но
он
не
бе жал.
Он
очень,
художнически,
радог
вался.
Вот
он—потоп,
након ец!
Он
и мел
для
себя
о пре1
деленную
цел ь:
гору
Митридат.
Оттуда
он
набросает
эскиз
в ели кого
бегства...
А
ес ли
погибнет
—ну
что
ж!
—
набросок
останется.
Ни
капельки
с трах а,
любопытство
и
жадн ая
радость
для
глаза:
все
врем я
меняющиеся
пере­
сечения
л иний!
Его
по
дороге
толкали,
смеялись
над
ним,
поч ти
из д ев ались,
но
это
только
подхлестывало
его
пою ­
щую
рад ос ть.
Не
воздержался
он
и
от
чудачества.
Два
дня
спустя,
перед
отъездом
Т ать яны
из
Фео до сии,
они
совершили
вместе
пр огу лку
к
фа наг ор ийским
ль вам
у
музея.
Он
очень
серьезно
ей
гов о рил
о
своей
предстоящей
работе
—
наконец,
н акон ец!
—
над
Потопом.
Та тьяна
его
слушала,
полная
мыслей,
и
вдруг,
п еревед я
глаза,
на
одн ом
из
львов
ув и дала
ст ран ную
надпись
цветным
ка ран дашо м:
Г ора
М итр и— Дата
Митрий
—
дата:
22—23 июня 1905 г.
.
—
Да та
на
случай
инд ивид уа л ьной
м оей
ги бели,
—
сказал
Пискаренко,
к
удивлению
Татьяны,
так
же
серьез­
но,
как
и
все
предыдущее;
это
бы ла
д ата
прих ода
«По ­
темкина»
и
дат а
великого
бегства;
на
Митридате
Д ми­
тр ий
Иванович
набросал
сво й
эскиз.
Тат ь яна
сейчас
бы ла
далеко
от
художника.
Тетка
стремительно,
при
отчаянном
сопротивлении
племянницы;
увлекла
ее
на
во кза л:
Та тьяне
'не
хотелось
покидать
Фео до сию.
В
поезд
поп ас ть,
однако,
гіе
было
ни ка кой
возможности,
его
брали
п рис тупом ,
не
считаясь
ни
с
ран ­
204


гом,
ни
с
положением
ожидавших.
Кроме
того,
с
минуты
на
минуту
ожидали
прибытия
горо дск их
властей,
выехав­
ших
на
вокзал
навстр еч у
губернатору.
Солнце
пекло.
От
броненосца
л ожила сь
густая
глубо­
кая
тень,
сливавшаяся
у
б ортов
с
че рным
его
отраже­
нием.
На
верху
его
бы ло
какое-то
д вижение,
которого
нельзя
был о
п онять.
—
А
утром,
—
как
бы
отг адав
в згл яды
Татьяны,
ска­
зал
немолодой
человек
в
летней
накидке
и
соломенной
шляпе
с
непомерно
бо льшим и
по лями,
—
а
утром
тень
шла
к
самому
берегу
и
ло жила сь
на
берега,
Как
на
карту.
Та тьян а
обернулась
на
голо с
и
поздоровалась
с
гово­
ривш им,
она
узнала
его.
Это
был
уч ите ль
исто р ии
и
гео­
гр афии,
у
которого
она
держала
э кзаме н.
«А знаете вы,
—
ска зал
он
ей
после
того,
как
она
обстоятельно
ответила
ему
наполеоновские
войны,
—
а
вы
знаете,
Наполеон
те­
пе рь
ведь
в
к о рз инк е?» Она удивилась тогда,
а
он
посмо­
трел
на
нее
очень
серьезно
и
по ясн ил: «Я очень фрукты
люблю,
и
мне
их
приносит
каждое
утро
од на
немолодая
жен щин а
в
че ст ных
таких,
тяж елых
башм аках,
я
ее
из­
дали
слышу
и
поднимаюсь
от
своего
Мом м зена
к
серой
ее
плетеной
корзинке.
Я
ее
спраш иваю ,
что
у
теб я
нынче
в
корзине?
А
она
мне
от ве ча е т : «Наполеон».
Вот
и
все.
Это
яблоки,
сорт.
Вот
и
вс е,
что
осталось
от
Н апо лео на.
Можете
идти».
—
А
вы
не
уезжаете?
Вы
здесь
с
утра?
—
Нет,
я
учусь.
Я
прохожу
тут
уроки
настоящей
истории.
Тат ьяна
не
знала,
да
и
мало
кто
знал,
а
ей
потом
рас­
сказала
Ка тя
сама,
как
ночью,
вместе
с
Пе тро м,
они
еще
раз
перевалили
через
Феодосийские
горы.
Там
у
Дву ­
якорной
был
рыбный
зав од,
не больш ой.
Они
в зяли
себе
по
знакомству
рыбацкую
лодку
и
на
заре
ма хн ули
на
броненосец,
чтобы
из
города
никто
не
в идал
этой
их
экспедиции.
Это
бы ло
небезопасно.
Но
Пе тр
поднялся
о дин
(«Смерть как хотелось и мне,
как
маленькой
дев­
чонкой
в
а лтарь!») и там сообщил,
что
только
что
подо­
шел
к
пристани
у гольщи к,
можно
его
будет
забрать.
Так
прошла
для
Петра
и
для
Кат и
эта
вторая
бессонная
ночь.
Так
же
тихонько
от плы ли
они
и
назад.
Теперь
с
бр оне носц а
отдалил
катер
—
за
углем .
Ник то
про
это
и-
не
догадывался.
205


—
Городской
голова!
Городской
голов а!
Лошади
б ыли
лих ие,
мож но
бы
был о
в
другое
время
и
полюбоваться.
Да
и
сам
городской
голова
выскочил
из
ландо
молодцом:
не
догадаться,
что
это
«изменник»
и
что
жандармский
полковник
грозился
его
арест ов ат ь.
Це­
лая
группа
генералитета
собралась
для
в ст речи
губер­
натора.
Однако
тем
временем
к атер
отч али л
и
в
сопровожде­
нии
мин он осца
отправился
к
го роду .
Обс тре л
ожидали
с
вокзала.
Губернатора
все
еще
не
бы ло.
С
минуты
на
минуту
можно
бы ло
ждать
залпа.
Один
по
одному
«генералитет»
зашел
п отихо ньку
'за
церковь
св.
Ека­
терины.
Е вг ения
Васильевна
сморщила
брови
и
вз гляну ла
на
Татьяну,
та
отрицательно
покачала
го­
ловой.
—
Бедный...
—
Евгения
Васильевна
наз вал а
чье-то
имя
и
отчество.
—
Как
ему
жарко!
Я
отнесу
ему
веер.
—
И
о на,
за
д руг ими,
удалилась
под
прикрытие
церкви.
Татьянин
экза мин а тор
(звали его Иван Иванович
Ве сел кин ), следивший,
как
в
грязной
ре чонк е
Байбуге,
под
дулами
пу шек
дети
железнодорожников
как
ни
в
чем
не
бывало
ловили
пиявок,
перев ел
взгляд
на
блестящее
обще ств о,
присевшее
на
трав у
за
церковью,
как
на
пик ­
н ике,
пот ом
на
Татьяну,
ст ояв шую
о динок о,
и
сказ ал
ей
не гром ко,
споко йно:
—
Creavit in coelo angelos et in terra vermiculos; non
superior in illis, non inferior in istis.
—
Я
по-латыни
не
з наю.
—
Напрасно,
у
вас
ест ь
способности.
А
это
зн ачит
вот
что : «Сотворил на небе ангелов и на земле червяч­
ков ;
не
выше
в
этих,
не
ниже
в
тех».
Татьяна
вздохнула.
Мудрость
учителя
не
дош ла
до
нее.
Сердце
ее
стучало
неук ротим о.
Это
и
ес ть
во йна
между
«своими» .
Не вынос имо
стоять
в
ст о­
роне!
И
н ельзя
о ста ват ься
больше
за
це рков ью:
одинокий
ваг он
с
локомотивом
под каты ва л
к
станции.
После
короткого
ра порта
губернатору
б ыло
доло­
жено:
—
В аше
превосходительство!
Сейчас
будут
стрелять.
Опасно
по
бе регу,
лучше
в
объезд!
Волков
молодцевато
шевельнул
золотым
плечом:
—
Какой
же
я
был
бы
во енный,
если
стал
бы
206


боятьс я!
—
И
он
быстро
метнул
приветливый
в зор
на
Тат ья ну.
Взгляд
был
подхвачен,
и
Ев ген ию
В асильев ну
с
пл е­
мянницей
тотчас
пр игласили:
Центральная
гости ни ц а,
прот ив
бульвара
(владелец Хаджи) .
Кучеру
с каза но
б ыло
ти хо : «Гони вовсю!. .»
По
берегу
подобранно
и
угрюмо
шагала
ро та
солдат...
Катер
по дъех ал
к
уголь­
щику,
видно,
как
небольшие
ф игу рки
возятся
с
якорем...
Когда
Татьян а
б ыла
в
вестибюле
г ост ин ицы,
она
услышала
залп;
и
следом
второй.
Она
не
выдержала
и
упа ла
на
руки
тет и
Евгении.
Это
стреляли
солдаты
в
матросов,
пыта в шихс я
в зять
се бе
уг ольщи к.
Никто
этог о
сразу
не
сообразил.
Все
произошло'
быстро:
залп,
матросы
уби ты
или
бросаются
в
воду,
выстрелы
по
утоп а ющим
и
по
плы ву­
щим,
убегающий
без
е ди ного
ответного
выст р ела
мино­
носец,
аресты
оставшихся
около
угольщика,
паника
в
городе
пе ред
ответною
бомбардировкой
и
отход
броне­
носца,
сломанного
э той
трагической
неудачей,
—
вся
эта
трагедия
могла
бы
произ ойти
на
глазах
у
Татьяны,
но,
ле жа,
она
слышала
только
внутри
густое
биение
волн,
и
ей
ка залось,
что
она
о пус кает ся
в
толщу
мрачно­
зел ено й
вод ы.
В рем енами
она
приходила
в
се бя,
и
тогда
. голос а
лю­
дей
из.
отдаления
к
ней
долетали:
—
...крупным
калибром...
нужно
отойти
дальше ,
чтобы
стрелять...
И
п огодя
—
по
телефону:
—
Илья-пророк?
Вое н ный
пост?
Что
в и дно? «Потем ­
кин»?
Ответ
с
поста
на
мысе
св.
Ильи
повторялся
у
теле­
фона
же
вслух:
—
В
море.
Идет.
—
Куда?
—
На
юг.
И
еще
п огодя:
—
Назад
не
идет?
—
Не т,
нге
идет.
Губернатор
покушал
в
двенадцать;
д ейст вия
город­
ской
управы
п р изнал
пр ави льны ми
и
отбыл
в
д ва.
Когда
Татьяна
вышла
на
террасу
во
втором
этаже,
м оре
было
пусто,
как
и
ее
стянутые
узел ками
глаза.
207


XII
У'
самого
волнореза
бы ла
пр ист ань
Российского
об­
щества
пароходства
и
торговли.
Когда
медленно,
на
своих
лошадях,
Та тьян а
и
т етя
Е вгени я
возв ращал ис ь
домой,
они
ув иде ли
на
море
стремительно
мчавшуюся
миноноску,
а
на
пристани
пол ну ю,
в
бо родке ,
фи­
гуру
г ене рала
Герцыка.
Он
ходил
по
доскам,
подни­
мая
и
о пу ская
тя же лые
плечи.
На
миноноске
суетились
матросы.
—
Те тя,
подъедем,
—
сказ ала
Тать яна.
Одновременно
на
рысях
прибыл
в
своем
экипаже
Ду­
ранте.
—
Как
в аше
здоровье?. —любезно
спросил
он
Татьяну
и,
не
дожидаясь
ответа
(дело могло быть серьезным!),
обратился,
к.
Евге нии
Васильевне:—Я
был
у
него,—
бы ст рым
ш еп отком
заговорил
он,
сдел ав
движение
к
спут­
нику.
(Это был исправник 44он и н,_ вр еменно :
наз на че нный
полицмейстером;
настоящий
полицмейстер
сбежал.)
—
Он
живет
в
до ме
Айвазовского...
да
вы
з наете!
.Вышли
мы
на
балкон...
ну,
по
с такан у
чаю...
Видим,
летит
мино­
н оск а...
В ерн ули сь!
—
Д ру гие!
—
резковато
к рик нул
г е нерал
на
пр и­
стани.
Он
наклонился,
за ложив
ру ки
за.
спину ,
и
вс туп ил
в
разговор
с
прибывшими;
ничег о
разобрать
было
нельзя.
Вдруг
он
выпрямился
и
к р икнул
с
необычайною
рез­
костью:
—
Что
вы
не
з нает е,
как
нижние
чины
должны
р аз­
говаривать
с
ген ера лом!
Смирно!
Тогд а
стало
слышно,
как
о дин
из
матросов
громк о
от­
ветил:
—
Среди
нас
не т,
в аше
превосходительство,
нижних
чинов.
Мы
все
офицеры.
Где
«Потемкин»?
—
Ушел.
А
вы
разве
не
видели?
—
Нет,
мы
не
видели,
а
е сли
бы
вид е ли,
мы
его
бы
взорвали!
Что-то
в
Тать яне
дрогнуло
на
г луб ине
—
ге рои ческ ое
прошлое.
Ей
неудержимо
захотелось
в
Мо скв у,
точ но
теп ерь
в
Феодосии
нечего
бы ло
делать.
Она
так
и
ска­
за ла
Евгении:
—
Тетя,-
п оедем
домо й.
Я
уезжаю
в
М оскв у.
208


Офицеры,
переодетые
м ат ро сами,
вольно
высажива­
лись,
их
отп равл ял и
на
отд ых
в
гост ин ицу.
Тетя
Евгения
остаток
дороги
мол чал а.
Но
только
во­
шли
они
в
дом
и
пахнуло
на
них
домашней
прохладой,
она
не
смогла
больше
терпеть.
Она
вскинула
руки
на
плечи
пле мя нницы
и
крепко
их
сж ала,
как
бы
руками
перекидывая
м ост
меж ду
ней
и
собою.
—
Я
по ним аю
те бя.
Я
тебя
так
по нимаю!
Ты
не
хо­
чеш ь
боль ше
со
мной?
Да,
я
слаба ,
я
колебалась,
я
не
герой...
Даже
во
вражескОхМ
стане
—
эта
отвага,
эти
офи ­
церы...
В зорв ать
броненосец
или
погиб нуть
самим!
Это
не
может
не
вызывать
уважения!
И
я
решила...
я
решила
уйт и
в
ча стн ую
жиз нь. ..
Я
возьму
от пу ск,
и
мы
уе дем
с
тобой
в
Старый
Крым!
Я
и
с ама
не
люблю
такую
себя.
Я
' такую себя терпеть ненавижу!
—
И
она
рывком
при­
тянула
Татьяну.
—
Вот
что...
возьми,
возьми
от
св оей
взбалмошной
т етки ...
—
Не
н а до...
—
Не
смей!
Я
теб е
г овор ю!
И
Е вг ения
Васильевна
од ин
за
другим
сняла
три
то­
не нь ких
обруча
(осталось четыре)
и
так
же
од ин
за
другим
нанизала
на
руку
Татьяны.
—
Я
их
очень
любл ю...
Это
фам ил ь ные,
знаешь...
Они
пролезают
один
че рез
д ругой:
каждый
меньше
другого,
и
каждый
б ольше
дру гог о.
Как
чувства
на ши
—
и
бол ьше
и
меньше...
и
одинаковые...
и
не
поймеш ь!
Ты,
верно,
меня
о чень
гл упой
считаешь,
скажи!
Горничная
по ст учал ась
и
принесла
письм о.
—
Т ебе.
От
о тца.
Татьяна
взяла
из
рук
у
Евгении
боль шой ,
казенного
типа
конв е рт.
Ад рес
был
на
машинке.
Она
разорвала
конверт,
и
письмо
было
отстукано
на
ма шинке ;
оно
было
коротко.
Оте ц
сообщал,
что
ест ь
сведения
о
Владимире
Гребенщикове.
Он
по пр ав л яется,
и
ведутся
п е регов оры
о
возможном
воз в ращ ении
пл енных.
В низу
от
руки
была
всего
од на
ф р аз а: «А у меня болит голова».
Вечером
Та тьяна
разбирала
свой
чемодан.
Кое -чт о
в
нем
ока залос ь
и
до
сей
поры
не тронут ым ,
точн о
вчера
прибыла
в
Фео до сию.
Она
вынула
малень кий
св ерт очек ,
завернутый
в
газетную
бума гу,
и
стала
нет ороплив о
раз-,
вертывать.
Это
оказалась
коробочка
пудры ,
про
кот орую
Татьяна,
вовсе
забыла.
Она
ра звер нула
ее,
открыла,,
поню ха ла
и
14 И.
А.
Н овико в,
т.
3
209


поставила
на
окно.-
Ее
заи нтерес овал
газ ет ный
листок.
Он
был
надорван
наискось,
но
все
же
можно
б ыло
пр о­
чес ть
(и понять).
Телеграф
принес
нам
удручающие
вест и
с
Дальнего
Во сток а.
В
морск ом
бою
ра нен
до бле стны й
ирал
Рожественский;
э ска дра
его
т ила
несколько
кр упн ых
суд ов,
ания,
посланные
нам
господом,
не
прекратились.
Надежды,
воз -
гавшиеся
всею
Ро ссией
на
н аши
орские
силы,
не
оправдались,
и
весь
ент р
тяжести
войн ы
снова
пер ено ­
ся
на
н аши
с ухоп ут ные
во йс ка,
бы
ни
был и
потери
Тут
было
оборвано
во все.
«Не обо мне ли?» —
подумала
Та тьян а
с
невольной
улы бк ой,
и
тотчас
же
улыбка
ушла.
Она
живо
вспомнила
и
отца,
и
холодны й
паркет,
и
откидываемое
одеяло,
и
как
Владимир
сним ал
ее
на
Б ал тийс ком,
и
увидала
опять
миноноску
с
переодетыми
офицерами...
—
В ойдит е!
Вы,
тетя?
Что-нибудь
пр оизош ло?
—
Не
п рои зошло,
а
от кры лос ь...
Герцык
проверил,
он
гов ори л
с
в оен ным
постом
на
святом
Илье.
Миноносец,
ко­
торый
п ришел,
видел
«Потемкина»! И не сегодня,
а
когда
тот
еще
с юда
шел.
Но
когда
б рон ено сец
по ве рнул
на
Феодосию,
они
выбросились...
то
есть
прис та ли
где-то
у
Кар адаг а
и
там
в
Коктебеле
тайно
о тси жив ались ...
Нет,
как ов о!
Не
м удре но
п осле
э того,
что
они
голод ны ,
как
ль вы,
то
есть,
я
хотела
сказать,
как
собаки...
Ка жет ся,
все
это-,
впрочем,
по
случ аю
благополучного
за вер шен ия
дела
решились
не
оглашать...1
1 Данный эпизод с теми подробностями,
с
какими
он
дан
здесь,
был
с ообще н
авт ор у,
как
и
многие
други е
детали
повести,
во
время
поездки
его
в
Феодосию
для
собирания
мате риало в.
Набежал
ветерок,
с тукн ул
о
рам у.
Татьяна
взглянула
ту да.
В о звы шенная
передовая
«Ведомостей»
лег кой
пу­
хов кой
летела
по
в озд уху,
и
белое
облачко
пудры,
как
легкая
к о смич еская
пыль,
взвивалось
за
это й
недавней
«живою историей».
Ночью,
когда
Т атья на
уже
засыпала,
из
то го
же
окн а
по ст у чалась
к
ней
Ка тя.
Татьяна
ее
не
испуг алась ,
не
удивилась,
б удто
ждала.
Открыла
ок но
и
молча
гл яде ла
на
гостью.
210


—
Есть
у
вас
иод
и
бинт ы?
Не
знае шь
ли
верного
доктора?
И
хорош о
бы
еще
о де яло.
Утром
сама
приходи.
Тать ян а
не
спрашивала,
быст ро
порылась
в
аптечке
и
быстро
сложила
сво е
одеяло.
Она
отдала
его
не
с имво­
лически
—
для
жени х а,
а
по-деловому,
реально
—
для
неизвестного
раненого,
как
п редп олаг ала
он а,
с
броне­
носца.
Кати
утром
дома
не
оказал ось ,
но
те тка
ее,
полусле­
пая
старушка,
с
тесемочками,
привязанными
к
жидким
седеющим
косам
и
скрепленными
на
прилиз анно й
уз кой
голо в ке
вверху
надо
лбом ,
рассказала,
как
Катю
найт и.
Т ать яна
дороги
не
сп раши ва ла
из
осторожности
и,
когда
уже
подошла
к
низенькой
хатке,
совсем-на
окра ин е,
не
сразу
решилась
войти.
Из-за
окна
с
занавеской,
скры­
вавшей
ге ран и,
она
слушала
чей-то
мерный
ра ссказ :
—
...семнадцати
лет,
а
ему
было
уже
двадцать
во­
семь.
Через
месяц
п осле
свад ьб ы
его
и
ар ес туй,
а
я
в
та­
ком
полож ен и и.
Ну,
этот
ребеночек
умер,
а
выпустили
его
чер ез
г од.
А
потом,
по годя,
п еребр ались
мы
в
Петер­
бург.
И
дома
он
не
сидел.
С
работы
придет
и
уходит.
Спросишь:
ку да? «А тебе,
говорит,
зачем
знать?» Он-
и
тогда
был
п од польщ иком,
'аяинезнала,
бы ла
мол ода .
Раз
даже
чуть
было
его
и
не
выдала.
Пришел
один
то­
варищ
его
и
говорит: «А ты,
Маруся,
не
знаешь,
чем
тв ой
муж
занимается?» — «Откуда
мне
знать?»—
говорю.
«Он,
говорит,
подпольщик
теп ерь».
А
я
думаю
—
знать,
по выш ение .
Заб ас тов щи к-то
знала,
а
про
п одп оль щиков
и
не
слыхивала.
Пошла
да
соседу-пьянице
и
похваста­
лась.
«А мой муж,
говорю,
п олучи л
повышение:
он
нынче
подпольщик!» Вот словечко-то
ахн ула!
А
как
при­
шли
эти
дни,
ну,
конеч но ,
и
он,
разве
такого
удержишь!
Вышел,
и
застрелили.
—
Да,
т аких
разве
уде рж ишь!
Вот
и
я
про
Ершова
так
думаю:
разве
удержишь
его!
Наверное,
погиб
в
одес­
ск их
боях...
Когда
Та тьян а
услышала
Ка тю,
она
п отихон ьку
по­
ст уч ала
в
окно.
Ми нут ку
помедлив,
выглянула
чер ная
Катина
головка.
—
Б о льно й-то
наш
пло х,
оч ень
плох...
Но
ты
входи !
Тат ь яна
взглян ула
на
р асск азч ицу.
У
нее
было
про­
стое,
от кры тое
лицо,
светлые
волосы
и
б лед ног олуб ые
се­
верные
глаза.
14*
211


—
Теперь
вот
живу
в
ваших
краях,
да
что-то
не ве­
се ло.
—
Ия
говорю,
что
и
мой
уж
никогда
так-то
не
стукнет.
Тать ян а
тотчас
догадалась,
что
К'атя
оп ять
про
Еп-
шова.
Обе
ж ен щины
нис колько
не
постеснялись
Татьяны.
—
А
что
с
ним ?
—
спросила
Та тьяна
про
больного.
—
В
бре ду.
И
сильно
поранен.
Доктор-то
тв ой
не
пришел,
а
фельдшер
только
рукой
махнул.
Говорит,
по­
скорей
бы
конец:
и
ему
будет
легче
и
вам
поспособней,
а
то,
че го
доб рого,
кто
дон есе т,
что
укрывали.
—
Да
кто
он
—
матрос?
—
А
я
ра зве
тебе
не
сказала?
Мой
дя дя
Евстафий.
—
Покажи
мне
его ,
—
сказал а
Т атьяна
и
приложила
руки
к
груди.
—
Вишь,
как
ходики
тика ют!
А
ничего
б ольше
и
не
слы хать,
—
про мо лвила ,
прислушиваясь,
хозяйка.
Там,
в
узенькой
комнате,
б ыла
полутьма,
ги ря
у
са­
мого
п ола
тянула
часы.
Казалось,
она
ст укне тся
на
п ол,
и
остановится
самое
время.
Свет
падал
из
комнаты,
от­
куда
вошли
они
с
Катей,
и
тень
от
бол ь ного
крутым
горбом
в зды мал ась
на
стену;
чем-то
она
нап ом инал а
т ень
броненосца,
падав ш ую
на
из ре за нную
фе одоси йск ую
карту.
—
Он
был
на
«Потемкине»? —
ти хоньк о
спросила
Татьяна.
—
Ну
да!
Он
др ался
и
в
порту,
а
потом
бежал
на
корабль.
—
А
где
ты
нашла
ег о?
—
А
там
же
на
угольщике.
Мы
ноч ью
с
Пет ром
про ­
брались
туда.
Он
был
—
как
мертвый.
И
Ершов
мой
не­
пременно
п огиб!
—
добавила
К атя.
Эта
навязчивая
мысль
ее
не
пок идала.
—
Он
опять,
дя дя
Евстафий,
гов ор ил
о
твоей
матери.
Он
гов ор ил,
чтобы
пр ишла .
Тут
бол ьной
обернулся,
и
Татьян а
увидела
блед­
ное
его
ли цо'
с
черной
в ьющей ся
бор о дой.
Оно
и
сейчас
было'
очень
красиво.
Только
глаза
бы ли
страшно
да ле ки,
словно
бы
он
только
что
их
перевел
с
дальнего-дальнего
горизонта.
«Ходики»
т икал и,
гиря
спу скал ась
к
самому
полу.
Глаза
Татьяны
.ра зл ичи ли
теперь
еще
половичок,
наискось
шедший
к
кровати
б ольн ого;
он
был
как
мосток,
на
который
сту пи ли
ног и
Татьяны.
Вдруг
б ол ьной
зах ри*
пе л,
и
ру ки
его
под
одеялом
з ашевел ил ись .
212


—
Ну,
вот
ты
и
пришла,
—
сказал
он
издалека,
но
довольно
св об одно.
—
Ну,
и
теперь
хорошо.
И
ты
бол ьше
уже
не
уйд ешь.
—
Последние
сл ова
он
выговорил
с
боль­
шим
трудом
и
так
и
не
высвободил
из-под
оде яла
руки.
Татьяне
сделалось
стр ашно .
Она
поняла,
что
он
пр и­
нял
ее
за
уме ршую
ма ть.
Она
сделала
над
собою
усилие
и
по дош ла
к
умиравшему,
о
кот оро м
ст ольк о
слыхала.
Она
откинула
э то,
когда-то
ее,
одеяло
и
высвободила
его
потную
руку;
рука
не
б ыла
горяча,
как
ож ид ала
Татьяна,
и
она
был а
тяжела.
В
эту
минуту
кто-то
сту кнул
снару жи.
Ка тя
хоте ла
пойти
отв ори ть,
но
поглядела
на
Татьяну.
—
Ид и,
иди,
—
отвечала
шепотом
та,
—
я
еще
тут
немного
побуду.
Е вст афий
теперь
уже
ничего
не
гов ори л.
Та тьян а
по­
ло жила
с вою
горячую
руку
поверх
его
все
холодавшей
руки.
—
Ну
вот
я
тебя
и
от ыс кал!
—
поч ти
те
же
слова
услы хала
Т атьяна ;
но
голос
был
молод ой
и
горячий .
—
Ночью
с егодн я
пришли.
Что
ж
ты
молчишь?
Татьяна
не
вид ела
Катю,
но
она
по нимал а,
почему
Кат я
молчит.
Она
не
ждала
е го,
и
вот
он
п рише л,
она
ду мала
ум ер,
и
вот
он
живой!
—
Ай
кого
полю била
др угого ? (Грубовато и ззонко,
и
только
чтоб
подразнить.)
—
Выйдем
отсю д а,
я
тут
не
хочу
гов ори ть.
И
через
минуту
слышался
уже
на
дворе
горячи й
и
сдер жа нн ый
К атин
говор.
Его
прерывал
деланый
смех
м олод ого
матроса.
Смех
э тот,
однако,
ск оро
исся к.
Он
начал
теперь
гов орит ь
хоть
не ловк о,
но
по-серьезному.
Катя
его
прерывала.
П отом
наступило
молчание.
Потом
громко
и
зло
Ершов
прокричал:
—
А
ну
тебя
к
че рту
с
твоей
фанаберией!
Другую
п олучше
найдем !
Ка тя
вер нула сь
и,
кажется,
пла кала.
Хозяйка
мол­
ча ла.
«Прощу ему все,
но
одного
не
прощу!»—
Татьяне
ст ало
казаться,
что
она
тут
стоит
целую
вечность.
Она
хотела
уйти,
но
еще
не
им ела
си л.
Вдр уг
она
услыхала
голос
Петра:
—
Парень
сидит
на
камнях,
а
по
л ицу
слезы
тек ут.
Я
пригляделся:
Ершов!
213


—
А
ты
под ошел
к
нему ?
—
спросила
порывисто
Катя.
—
Нет.
—
А
откуда
ты
знаешь
е го?
—
Я
у
не го
уч ите лем
был .
А
потом
он
пошел
в
го­
род с кое.
Бедовый
был
ма лый.
—
Поди
и
позови
е го.
Нет,
не
ход и!
А
сам
уходи,
уход и!
Глядеть
не
хочу!
—
И
она
з ар ыдала
гром ко,
ч то-
то
еще
говоря
н е понят ное.
Петр
ничего
не
говорил,
не
отозвался
никак.
По том
Татья на
услышала,
как
стукнула
дверь.
То гда
Ка тя
за­
билась
и
застонала.
Татьяна
хотела
к
ней
выйти,
но
ле­
жавший
пр ед
н ею,
теперь
уже
вытянувшись,
строгий
чернобородый
человек
ее
не
пу скал .
Татьяна
не
ду мала
и
не
заметила,
что
б ольшой
ее
п алец
попал
в
его
за ка ме­
невшую
руку .
Тогда
закричала
и
он а.
Но
К атя,
верно,
не
слышала:
она
кинулась
к
окну
и
во
в есь
го лос
в
о кно
з акр ича ла:
—
Пе тр,
воротись!
—
Да
я
никуда
и
не
уход и л,
—
по слыш ался
ровный
голос
Петр а.
—
Это
хоз яйка
ушла.
Татьяна
высвободила,
наконец,
с вою
ру ку
и
вышла
в
светлую
комнату.
Солнце
ее
ослеп ило.
Катино
лицо
было
как
небо,
когда
и
солн це
и
дождь.
Тет е
Ев ге нии
Та т ьяна
про
все
это
ни чего
не
сказ ал а.
По
дороге
она
сил ил ась
в с пом нит ь: «ходики»
останови­
лись,
это
б ыло
наверное,
но
она
не
могла
припомнить,
когда.
И
потом,
это
их
тиканье
—
оно
как
бы
тон уло
в
Катином
дождевом
лице ,
в
звоне
горячего
со лнца .
В
последние
дни
перед
отъездом
Т атья на
все
больше
бродила
с
художником,
и
имен но
он
при готов и л
ей
по­
следний
феодосийский
сюрприз.
Го род
оставался
п олупуст ым
два
или
три
дня.
Масса
домов
стояли
откры ты ми ,
б рошенн ым и.
Голо дны е
со­
баки
бро дили
по
у лицам
и,
под ж имая
хв осты ,
вынюхи­
вали
у
дверей
человеческий
дух.
Фа бр ика
мрачно
стояла
с
наглухо
запертыми
воротами.
У
многих
рабочих
б ыли
живо тные .
Коровы
м ыча ли,
и
тря сли
бородою
козлы,
по­
би р аясь
по
со седним
дворам.
Множество
перепуганных
людей
скрывалось
еще
в
кизильнике,
в
балке.
В
б ли­
жайших
окрестностях
ход или
про
Фео до сию
фа нта сти че­
ские
слухи,
что
города
б ольше
не
существует,
что
он
разрушен
до
ос нов ания .
Деревня
П рицепк а,
в
сторону
214


Симферополя,
бывшая
местом
ссылки
еще
во
вр еме на
Екатерины
II и сохранившая вольно- р а зб ойнич ьи
навыки,
пы тал ась
пограбить.
Она
поставляла
б ольшею
частью
груз чи ков .
И
вот
на
о гром ных
подводах,
с
тре с ком
и
грохотом,
как
настоящие
г унны,
из-за
Лысой
горы-
обру­
шились
они
на
Фео до сию,
чере з
базар,
но
получили
отпор.
Худ о жник
был
нервен
и
мрачен
одновременно.
То
он
гов ор ил
о
Потопе
и
собирался
ра ботать
(в руки не брал
и
кар ан даш а), то иронизировал,
то
был
ис ключите льно
нежен
с
Татьяной,
но
непосредственно
вслед
за
этим
впа­
дал
в
непроходимую
м ра чност ь.
—
Все
равно,
—
г ов орил
он,
—
«Потемкин»
пал
(уже
б ыло
известие
о
раз о ру жении
и
сдаче
«Потемкина»
в
Р у мы н ии), но и самодержавие пало .
Это
де ло
минут.
—
Как
минут ?
—
А
что
такое
мину т ы?
Сп росите
у
фанагорийского
ль в а,.где
и з ображ ено
мое
имя .
Мы
в
сущно сти
стоим
ря­
дом
с
мамонтами.
То лько
слепые
не
в идят
этого.
Да
и
что
так ое
самодержавие?
Пл охо нькие
декорации
на
сц ене
л ет него
провинциального
те ат ра.
Новая
пьеса
пойдет
без
декораций
и
с
совершенно
д ру гими
люд ьми .
Но
только
статистом
я
быт ь
не
спо соб ен.
Это
уж
про ­
стите
ме ня
вовсе!
Од на жды
запела
опя ть
в
ресторанчике
скрипка,
и
опять
на
бу льв аре
зашептались
с клоне нны е
па рочки .
Дмитрий
И ванов ич
стал
мрачен,
св ир еп.
—
Гла вн ая
п одлос ть
не
в
том...
а
в
том ,
что
реш и­
тельно
все
осталось
на
месте.
—
Это
п рав да,
Дмитрий
Иванович,
что
к
вам
верну­
лась
жена?
—
Да,
это
пр а вда.
В
два
часа
двадцать
пять.
А
в
два
тридцать
я
вышел
к
вам.
И
я
с та нов люсь
р ев олю­
ционером,
и
я
не
хочу
в ыно сить
старый
режим.
Я
ухож у.
—
Куда
и
зачем?
—
А
вы. ..
разв е
вы
не
у езж аете? (Татьяна вздохнула.)
Ма трос ы
и
рыбаки
имеют
бо льш ий
у спех
у
женщин,
да
и
рисовальщики
со бак
на
■ воротах
—
т оже,
по жа лу й...
Вы
да вно
видели
Катю?
Так
вот
и
я
становлюсь
рыба­
ком,
но
толь ко
на
св ой
со бств енный
л ад.
А
главное:
вы
уезжаете,
а
вы
для
меня
как
рос а.
Вы
не
знал и,
что
вы
для
меня
как
рос а?
А
роса
—
это
ут ро
и
в озд ух,
и
весь
мир
отр аже н
в
ч истейшей
из
капель.
215


В
этот
вечер,
прощаясь,
он
крепко
сж ал
па ль цы,
от­
дельно
на
каждой
из
рук,
точно
каждой
рук ой
—
ни
за
что
—че го- то
он
не
хотел
отд ав ать,
но
должен
от­
дать;
и
та к,
сж аты ми
пальцами,
постучал
одной
ру­
кой
о
другую.
Это
был
сухой
и
коро тки й
звук:
кости
о
кости.
—
И
ежели
все
осталось
на
мест е,
и
вы
уезж ае те,
то
оста в аться
и
ждать...
Ми нуты
—
они
очень
долги!
А
я
человек
острых
пр ист ра сти й...
Он
зашагал
не
оглядываясь.
Та тьян а
смотрела
ему
всл ед
со
с тесне нны м
сердцем.
«На случай индивидуаль ­
ной
мо ей
гибели», —
вспомнилось
ей,
и
она
реш ила
завтра
же
ут ром
его
навестить.
Отъ езд
был
н азнач ен
еще
че рез
три
дня,
но
неожи­
данно е
известие
из
Москвы
заставило
Т ать яну
выехать
завтра
же.
Телеграммой
ее
известили,
что
у
о тца
был
удар.
Так
вот
о
чем
г ово рили
эти
слова: «А у меня
боли т
голова!» И он встал перед ней
—
как
был
ца
во к­
зал е.
Х уд ожник
не
угадал:
не
в
карете!
'
-
В
последний
раз
над
Татьяной
плескалась
листва
на
ст ене,
и
ей
вспомнился
первый
ее
феодосийский
день.
Сколько
людей
и
с обы тий
про шло
перед
нею,
как
люди
менялись
и
набегали,
меняясь,
то
на
других,
то
на
самих
себя!
И
мор е
такое
и змен чив ое
и
равное
самому
себ е
роди ло
героя
и
п оглот ило
героя.
И
ге рой
умирал
в
ко­
роткие
сроки
с
тем,
чтобы
жи ть
в
долгие
сроки.
И
отцу
везла
ассортимент
табаку,
а
отец
уход ил
навсегда.
Татьян а
теперь
видела
смерть,
и
Т атья на
пережила
жизнь
своей
матери.
И
кажется,
что...
художник
ее
по любил ,
это
можн о
сказ ат ь
се бе’
в
темноте.
И
Тать ян а
т еперь
на
свете
од на,
а
когда
человек
остается
од ин
и
некуда
глянуть
пов ыш е,
—
это
отв е тст вен но,
и
ша ги
человека
стано в ятс я
тверже.
И
оте ц
вр яд
ли
уже
буд ет
судить
Владимира,
и
как
она
вс тре тит ся
с
ним,
со
своим...
же нихо м?
И
к акой
вообще
будет
суд
—
моря,
земли,
городов ?
И
кто
крепок
(Ершова не вспомнила и
позабыла
цветы)
—
это
Ка тя
и
Петр;
и,
подумав,
доба­
вила:
не т,
не
Гри -Г ри,
а
коротенький
человек,
у
ко то­
рого
скла дки ,
Ефрем
Васильич,
кажется.
Да,
и
кака я
другая...
какая
другая
Та т ьяна
сама!
Должно
быть,
опять
приложила
руки
к^груди:
зв якну л
бра сле т
о
брас­
л ет.
И
т етя
Е вге ния ...
Тет я
Е вг ения
—
больше,
чем
кт о-
н иб удь,
—
как
эта
лис тва
на
стене. . .
'213


Татьяна
очень
хотела
перед
отъездом
видеть
худож ­
ника
и
хотела
увидеть
жену ,
но
ей
не
удалось.
—
Я
по шлю
за
ни м,
он
придет
на
вокзал,
—
так
ра с­
судила
Ев ге ния
Васильевна,
о чень
ра сстр о енная
отъез­
дом
Татьяны,
к оторы й
теперь
становился
совсем
необ­
ходим.
«Да,
может
быть,
лучше
не
вид еть
же ну», —
поду­
м ала
Та тьян а
и
уступила.
И
никого
друго го,
пожа лу й,
не
надо:
Кат е
не
до
нее!
По
дороге
к
вокзалу
она
увидала
Ефрема
Васил ь ич а,
мастера.
Он
шел
в
сопровождении
двух
город ов ых ;
за­
метив
Татьяну,
он
тайно
и
дружески
ей
п одм игн ул.
На
станции
художника
не
был о.
' Браслеты звенели
с
обе их
сторон,
три
и
четыре,
и,
расставаясь
с
тетей
Евгенией,
Та тьян а
прощалась
со
все й
Ф ео до сией,
кото­
рую
зна ла
когда-то
только
на
карте.
Опять
было
море
и
п орт
и
на
рейде
суд а
был и
в
д ви­
жении;
и
мелькали
оп ять
п римор ск ие
дачи,
но
они
странно
казались
ненастоящими,
по чти
что
не
суще­
ствующими.
«Отчего же все - та ки
он
не
п рише л?
—
подумалось
н ев ольно
Татьяне.
—
Не
стал
же
он
впрямь
рыбаком?» И как бы в ответ,
донесся
до
нее
раз­
гов ор:
—
Так
что
же
он,
бросился?
—
Нав ерное,
сам.
Не дал еко
от
завода.
В
Двуякор­
ной
бухте.
Знаешь,
от кос
с
оливковым
деревом?
—
Да
кто
он
та кой?
—
Не
зн аю.
Бо лтал и
—
художник.
—
И
насмерть?
—
Ну
да!
Тать ян а
теперь
поняла,
как
он
ст ал
рыбаком
на
с вой
собственный
лад.
Дорога
б ыла
Татьяне
трудна.
Каждая
тень
на
п ути
бы ла
тенью
трагической,
а
долгая
н очь
—
как
бесконеч­
ный
и
трудный
туннель.
Но
чем
дальше
за
ней
остава­
л ась
отныне
ей
кровная
Феодосия,
тем
больше
все
прояснялось
Татьяне,
и
все
пон ем ногу
становилось
на
место:
даже
х уд ожник,
даже
отец
и
да же
Владимир.
И
надо
в сем
вздымался
трагический
огромный
корабль,
и
тен ь
от
него'
л ожила сь
на
ка рту.
И
на
карте
бы ла
не
одн а
Феодосия,
на
карте
б ыла
вся
Ро ссия
—
от
кро­
вавог о
Дальнего
Востока
до
дремучих
Нахимовских
дебрей
Смоленщины.
217


Ут ро
ее
залило
солнцем.
В
коридоре
ваг она
какой-то
со ли дный
путеец
обратился
к
ней,
вежливо
приподняв
отягченную
значком
нов ен ькую
ф ура жку:-
—
Как
хорошо
вы
загорели!
Тать ян а
ник ак
не
отозвалась.
—
А
г де,
позвольте
спросить?
—
В
Феодосии.
.
—
А
феодосийский
загар
де рж ится
кр епко ?
Татьяна
вложила
сво й
смысл
в
этот
вопрос
и
отве­
т ила
очень
серьезно,
так
что
потом
инженер
ничего
больш е
не
спрашивал:
—
Да,
очень
крепко,
и
эт от
загар
на
всю
жизнь.
1930 г.


КАМЕРА
НОМЕР
ЧЕТЫРНАДЦАТЬ
Как
жаль,
что
нет
теперь
здесь
ни
Пущина,
ни
Малин овског о.
(Предсмертные слова Пушкина)
З има
1837 года стояла в Сибири безветренная,
колю­
чая .
От
с ухого
мороза,
когда
пос ле
душной
камеры
за­
ключенные
выходили
на
тюре м ный
двор,
ломило
гла за.
Утра
и
закаты
был и
багряны.
Длинные
и
узкие
окн а,
в
сажень
дл ины
и
четыре
вершка
шир ины ,
п роби тые
на
бо льш ой
в ысо те,
по
утрам,
на
за ре,
загорались
кумачо­
вой
полоской
с
уз ором
решетки.
В
последние
дни
Ивану
Ивановичу
Пущину
б ыло
не
по
се бе
и,
от
при род ы
живой,
в
таком
сос тояни и
он
неохотно
общался
с
тов ар ища ми
по
тюрьм е .
П е терб ург!
Как
давно
это
было
и
как
дал ек
он
теперь!
Храня
св ой
огонь
и
на
каторге,
каждое
14 декабря они собирались
и
праздновали,
вс по миная
восстание
и
дни
своей
юности.
Но
юность
про шла .
«Я много уже перенес,
и
еще
боль ше
предстоит
в
буд уще м,
если
богу
угодно
будет
продлить
над рез ан­
ную
мою
жиз нь», —
так
он
писал
Энгельгардту,
бы в­
ше му
директору
лицея ,
еще
из
Читы.
И
тогда
уже
ка за­
л ась
Р оссия
далекой,
а
сибирская
жи знь
ст анов илась
все
б ольше
привычной,
но
вот
и
здесь
—
на
Пет ров ск ом
заводе,
в
новой
тюрь ме
—
се дьм ой
уже
год!
Изо
дня
в
д ень
томи тел ьное
однообразие
—
вставали
по
бара­
ба ну,
ровняли
дороги
в
лесу,
по
ко торы м
подвозились
дро ва
на
завод,
или
работали
у
себя
в
огороде,
а
зимою
м ололи
зер но
на
ручных
мельницах.
Перед
219


вечером
часа
на
два
наступало
о жив ление
в
коридоре
—
до
вечерней
зори,
выбиваемой
снова
на
барабанах,
а
по­
том ,
как
всегда,
—
задвижка,
за мок
и
долгая
н очь
с
со­
бою
самим
на ед ине.
Пущ ин
сво их
оди ноки х
ча сов
не
страшился.
Он
в
се бе
выработал
твердую
волю
и
на
повседневность.
Он
привык
д умать
о
времени
боль ши ми
кусками.
Го ды
с тояли
как
версты.
От
версты
до
версты
медлителен
путь,
но
самих
полосатых
с толбов
—
не
бе скон ечнос ть:
все
видно.
В
т юрьме
от пус тил
он
усы
и
про па хшими
от
т абаку
пальцами
по д ерги вал
их
т епе рь,
удерживаясь
даже
от
вздоха.
Но
если
он
мужественно
справлялся
с
громадою
в ре­
мени,
то
огро мн ос ть
пространств
порою
его
п ода вляла.
И
эт О'
было
всего
ощутим е й
зимой,
когда
сн ега
ровняли
всю
землю
и
ветер,
пронизанный
льдом,
гулял
от
моря
до
м оря:
все
бы ло-
гладко,
бе ло
—
Росси я,
Сиб ир ь,
и
лиш ь
где-то
теплели
покинутые
род имые
гнезда,
с
кото­
р ыми
можно
сноси ть сй
то лько
с
в ел икой
опас к ой
—
и
то
ли шь
че рез
же н,
последовавших
на
каторгу
за
мужьями.
Вели ко ю
радостью,
праздником
был
всякий
приезд
из
России.
И
сейчас
П ущин
жд ал
со
дня
на
день
во з­
в ращ ения
из
отп уск а
тюремного
плац-адъютанта,
уехав­
шего
в
Пет ерб ург.
С
ним
заключенные
уже
обжились,
и
он
о бещал
Ив ану
Ивановичу
по видат ь ся
с
кем
можно-
из
близ ки х
его
и
р одных .
Бы ть’
может,
увидит
и
Пушкина!
Мы сли
о
друге
д етств а
и
юности
не
по кид али
Пущина
никогда,
и
он
х ранил
при
с ебе
драгоценный
листок,
к оторый
в
волнении
в
самый
день
прибытия
его
в
Читу
передала
ему
че рез
ча с токол
Ал ексан др а
Григорьевна
Муравьева.
Эт о-
было
задушевное
приветствие
поэт а
и
друга,
и
у
Пущина
застилало
слезою
глаза,
когда
он
чи тал:
Мой
первый
друг,
мой
друг
бесценный!
И
я
су дьбу
благословил,
Ког да
мой
двор
уединенный,
Печальным
снегом
з анесенн ый ,.
Твой
колокольчик
огл аси л.
Мол ю
святое
провидень'е,
Да
голо с
мой
душе
твое й
Дарует
то
же.
утешенье!
Да
озарит
он
заточенье
Лучом
лицейских
ясных
дней!
220


Да,
точно:
когда-то,
совсем
молодым,
он
посетил
своего
друга
в
его
д ер евенско м
изгнании...
Такие
же
январские
снега
блистали
под
со лнцем
и
тогда
—
на
дворе
Читинской
тюрьмы,
и
ран ьше
—
в
милом
Михай­
ловском,,
занесенном
сугробами
до
половины
окон.
Было
раннее
утро,
и
из
дома
под
с олом ен ной
кровлей
с
подня­
тыми
приветственно
руками
Пушкин
выскочил
навстречу
ему
на
к рыл ьцо
в
одн ой
рубашке...
Он
оставался
тем
са мым.
мальчиком,
каким
был
в
лице е.
Теперь
и
та
минута,
как
чи тал
на
мор озе
полученные
стихи,
дав но
отошла
уже
в
п рошлое,
и
г оды
ло жили сь
оди н
на
д ругой ,
как
большие
с тр аницы
неп ис аной ,
но
еж е­
дневно
пер ежи ваемо й
книги.
Одна ко же
Пу щин
всегда
чувствовал
твердо,
что
друг
о
нем
помнит
и
мыс ли
о
т ех,
•кто
«в
мра чны х
пр опаст ях
зе мли»,
посещали
его
не
только
в
дни
годовщины
л ицея.
.Но
уж,
конечно,
узник
и
сам
думал
не
меньше
о
Пушкине.
В
пос ле д­
ние
дни
в
ож идан ии
возвращения
Розенберга,
плац-
адъ ютан та,
во спом ина ния
эти
были
ос обенно
часты.
И
Пущину
радостно
было
се бе
представлять
живо­
го,
веселого
друга,
как
был
он
запеча тлен
в
его
па­
мяти.
Де нь
сегодня
воскресный,
но
с
тех
пор,
как
Волкон­
ские,
муж
и
жена,
пер ебрали сь
на
поселение
в
Ури к,
по
соседству
с
Иркутском,
свободные
дни
эти
стали
ка­
заться
Ивану
Ивановичу
еще
более
долгими.
Его
«над­
резанная
жизнь»
с
тех
пор
еще
надломилась,
а
между
тем
—
что
говорить!
—
этот
год ,
вовсе
недавно,
который
Волк он ск ие
провели,
п осле
освобождения
из
тюрьмы
Сергея
Григорьевича,
на
поселении
здесь
же,
в
Петров­
ск ом
з ав оде,
был
для
него
годом ,
отм еч енным
кино­
варью,
как
отмечают
праздники
в
святцах.
В
Петр о в­
ском
теперь
было
уже
немало
так их
п осе л енче ских
д ом иков,
и
бы ла
да же
целая
Да мска я
улица,
но
ли шь
у
Волконских
он
себя
чувствовал
—
точно
был
дома,
■в собственной семье,
а
Мария
Николаевна
с
малюткою
Нелли
на
руках
б ыла
и
сама,
можно
так
думать,
олице­
творением
найденного
счастья.
В
камере
было
темно,
п равд а,
не
та к,
как
тогд а,
когда
еще
не
бы ли
п рорубле н ы,
по
ходатайству
жен
де кабр ис тов
и
в
порядке
монаршего
милосердия,
эти
окна
в ве рху,
тогда
нельзя
б ыло
даже
различить
стрелок
на
карманных
часах,
—
но
и
с е йч ас,..чтобы
чит ат ь,
надо
221


был о
взбираться
по
подмосткам
к
узкой
' полоске света
у
потолка.
Пущин
за крыл
книгу.
Что-то
теперь
у
В олкон ски х?
Может
быть,
чай ,
самовар...
Он
поглядел
в низ
—
на
оди­
нокое
свое
обиталище.
Все
это
прислано
из
дом у:
ковер
на
полу,
ст ол
с
рукодельем
с естер ,
та бачни ца,
шит ая
бисером,
на
диване
и
сту ль ях
—
п окры шки
с
шитьем.
Все
было
мило,
привычно
и
грус тно.
Когда
после
длительного
путешествия
пешком
из
Чи ты,
свыше
шести­
сот
верст,
вступили
все
они,
м ино вав
гауптвахту
и
чере з
караульную,
в
дли нн ый
тюремный
коридор,
Пу щин
себе
облюбовал
номер
четырнадцатый.
Это
бы ло
воспоми­
нанием
и
о
14 декабря и родился он в доме номер
четырнадцать
—
в
Петербурге
по
Мойке.
Здесь,
на
ква­
дратных
аршинах,
и
протекали
его
ночи
и
дни.
Пу щин
сошел
с
подмостков,
выгля нул
в
кори д ор
и,
че рез
за мерзш ее
окно,
на
двор,
разделенный
на
отдель­
ные
гнезда
и
за мык авши йся
в ысо ким
угрюмым
часто­
колом,
и
его
так
потянуло
на
волю,
как
он
редко
это
се бе
разрешал.
На
минуту
мелькнул
Петербург,
ог ни
Невского,
движенье
карет,
подъезды
т еат ро в...
Что
те­
перь
делает
Пушкин?
Су жд ено
ли
им
свидеться?
Так
даже
и
эта
непр е станн ая
мысль
о
Волк он ск ой
легко
п ереш ла
на
Ал ександ ра:
Пушкин
ее
зна л
еше
девочкой,
Маш ей
Раевской,
когда
гост ил
у
от ца
ее
в
Гурзуфе
—
в
Кры му.
В
э тих
думах
о
Пушкине
было
боль шое
обле гче ни е:
как
если
бы
легкий
снеж ок
выпад а л
после
мороза.
Чаще
всего
вспоминались
детские
годы:
как
играли
в
снежки
в
день
открытия
лицея,
сид ели
веселые
в
классах,
чи­
т али
стихи...
«А тот вечер,
когда
открылась
начальством
пирушка:
Пу шки н,
Ма линов с кий
и
я!
Помнит
ли
он
и
теперь
веселое
детство,
друзей?..»
Все
это
бы ло:
четвертый
эта ж,
две
к о мнаты
рядом
и
черная
доска
на
дверях
—
ном ер
и
им я.
Да:
No43—
Ив ан
Пу щин
и
No
14—
Александр
П ушк ин.
Номер
четырнадцатый!
Как
знать:
Александр
Пушкин
—
не
занял
ли
бы
он
его
и
здесь,
е сли
бы...
ес ли
бы.. .
Иван
Ивано вич
думал:
что
б ыло
бы
с
Пушкиным,
когда
бы
и
он
пр инят
был
в
т айное
общество? «А между
тем
все
это
"было
в
мо их
руках,'—размышлял
он,
за­
ду мч иво
гляд я,
как
на
т юрем ном
дворе
бродили
тов а­
рищи,
—
и
я
был
так
близок
к
тому,
чтобы
привлечь
его
222


к
на м.
Что
бы
стало
с
та лантом
его
в
условиях
жиз ни
замкнутой
и
отре ш енн ой
от
мира?
Нет,
у
Пушкина
свой,
обособленный
путь,
также
те рни сты й,
но
он
делает
сам
народное
де ло».
Однако
за
Пушкина
он
и
тре в ожи лс я.сЖе ни тьба
его
на
ю ной
красавице
Гон ча ров ой
и
его
придворная
служба
пугали
П ущ ина.
Он
хор ошо
зн ал,
что
Александр
дол­
жен
был
тяготиться
этою
непривычной
для
него
н овою
жиз нь ю.
А
впрочем,
к
че му
эти
грустные
мысли!
Пусть
нелегко,
но
он
на
свободе
и
жи знь
его
не
подрезана
долгой
неволей.
Чудесное
сердце
его
и
ясный
сверкаю­
щий
ум
—
вот
на стоящ ая
жизнь!
«Да что ж,
наконец,
Розенберг?
—
снов а
подумалось
Пущи ну.
—
Где
именно
он
одолевает
снежное
по ле
на
многие
тысячи
верст
между
Петербургом
и
Петровским
заводом?»
И
как
бы
в
ответ
(Пущин не слышал шагов)
послы­
шался
голос:
—
И ван
Иванович,
вот
и
я.
Здравствуйте.
Ж дали
меня?
Пущин
очн улся
от
забы ть я
и
обернулся.
Перед
ним
стоял
Розенберг
—
плац-адъютант,
вернувшийся
из
Петербурга.
—
Точно,
я
вас
ж дал
все
эти
д ни,
—
сказал
об­
радованно
Пущин.
—
Видели
наших?
Рассказывайте.
Иде мте
ко
мне.
Как
я
р ад,
что
вы,
наконец,
воз вра ­
тились!
Розовое,
св ежевыб ри то е
лицо
Розенберга
сияло
до­
вольством:
он
побывал
в
Петербурге
и
он
вернулся
домо й.
Любезно,
лег ко
он
сообщал-
различные
нов ос ти
и
передавал
пр ив еты
родных.
Пу щин
ловил
и
впитывал
каждое
его
слово.
Т очно
бы
не
оконная
щель
б ыла
теперь
наверху,
а
ши роко
распахнуты
настоящие
ра мы
в
самую
жизнь.
Он
пр ер ывал
рас ска зчика
воп рос ам и,
желая
представить
се бе
все
как
был о,
во
всех
мелочах.
Но
самое
д орог ое
он
п риб ер егал
под
ко нец.
Весть
о
живом,
ненадломленном
Пушки не
—
вот
' чего ожиддл
он
с
та йной
отрадой.
Про шло
уже
около
получаса,
когда,
наконец,
он
не
выдержал.
—
Ну,
а
П ушки н?
Не
видели
Пушкина?
—
спросил
он
внезапно;
ему
было
весело
п роиз нес ти
самое
имя .
Ли цо
Р озе нбе рга
пе ре м ени лось,
и
он
бегло
вз гл янул
м имо
Пущина
куда-то
к
карнизу.
223


—
Да,
видел,
—
отв е тил
он
как-то
не оп реде лен но
и
замолчал;
г олос
его
п отускн ел .
П утин
насторожился
и
невольно
по днял ся
со
стула.-
—
Ви де ли?
Ну
и
что ?
Розенберг
не
отвечал.
—•
Как
вы
его
видели?
Где?
—
Я
видел
его
в
Конюшенной
церкви,
в
гробу.
У
Пущина
зашумело
в
уша х,
как
если
бы
вихрь
вне ­
запно
сорвал
'и
со
свистом
пр онес'
к учу
л ист вы.
Он
п обле дне л.
—
.Да
что
же
от
вас
мне
скрывать,
—
продолжал-
Ро з енбер г,
и
розовое
любезное
ли цо
его
стало
по-чело­
вечески
грустным.
—
Друга
вашего
не т!
Он
был
ранен
на
дуэли
Дантесом,
и
че рез
двое
сут ок
его
не
стало.
Я
был
на
отпевании
нак ану не
выезда
моего
из
Петербурга.
®
Он
гово рил,
еще
о
той
общей
печали,
которая
оку­
тала
сто лицу ,
и
о
народном
волнении,
охватившем
все
с лои
населения.
Пущин
слушал
все
это,
но
сам
не
мог
вымолвить
ни
единого
слова
и
не
удерживал
гостя.
В есть
о
ги бели
Пушкина
мгновенно
охватила
всю
т юрь му,
все
шестьдесят
че тыре
камеры.
Кто
был
зн а­
ко м,
кто
незнаком,
но
все
его
знал и.
Ре дко
у
кого
из
декабр и сто в
не
было
его
стихов,
о
к оторы х
допрашивали
и
на
сл ед ст ви и■, и для всех это было живое,
гор яче е
имя.
Л Іног ие
забегали
к
П ущ ину,
но
на
вопросы
он
отве­
чал
ск упо
и
сдержанно..
Глубокая
горе чь
оседала
на
се рдце,
и
возникала
одн ов рем ен но,
томя,
острая
нен а­
висть
к
тем ,
кто
убил.
Эти
минуты
по
глу бине
и
значи­
тельности
становились
в
ряд
с
тем и
часами,
как
шел
на
Сенатскую
площадь
и
провел
там
навеки
запечатлев­
шийся
день.
Смерть
само му
в
этот
день
гляд е ла
в
гла за,
но
он
был
там
между
то вар ищей
и
дел ал
одно,
вс ем
общее
де ло.
Л ежа
в
ту
ночь,
как
и
всегда,
у
себя
под
замком,
на
кровати,
Пущ ин
невольно
пр ислуш ивал ся,
как
по
кори­
дору
мерно
шагал
ча сов ой.
Так
же
ступал,
сторожа,
и
дядька
в
лицее .
С
од ной
неподвижною
мыслью: «Умер,
уб ит»
—
не воз мож но
бы
стало
дышать,
и
он
пре дс та­
вля л
себ е
давние
дни,
что
пр ов одил
вместе
с
Пушкиным.
А
между
тем
ка кая-то
но вая
мысль
томила
его
на
глу­
б ине,
не
находя
се бе
выражения.
С
особенной
живостью
вс та вали
теперь
перед
ним
эти
предночные
лице йск ие
ча сы:
как
постоянно
они
224


через
стенку
переговаривались,
лежа
в
постелях,
как
многое
занимало
всегда
эт ого
живо го ,
кудрявого,
незаб­
венного
мальчика!
Как
час то
случалось,
что
сущий
какой-нибудь
вздор
его
во лно вал. ..
Бывало,
сам
вы вер­
нешься,
а
он
не
умел
и
сов ето вался ,
как
ему
быть.
«Ах,
вспоминал
ли
ме ня?
И
отчего
ме ня
не
было
с
ним
в
его
пос ледн ие
дн и!»
С
э тою
мы сль ю,
под
утро
уже ,
Пущин
уснул.
Ему
снова
и
снова
привиделась
Сенатская
цл о щадь
и
сам
он
сре ди
заговорщиков,
в
штатском
плат ье,
как
и
дей ств и­
тельно
был ,
в
плаще,
п рост реле нн ом
п улями .
И
вд руг
неожиданно,
обернувшись,
увидел
он
Пушкина
рядом
с
собою.
Пушкин
был
жив
и
смеялся.
На
б аке нба рдах
его
лежал
легкий
иней,
голова
обнажена
на
морозе,
и
кудрявились
во л осы.
—
Пущин,
—
сказал
он.
—
Вот
ви ди шь,
я
здесь.
Дай
мне
оружие.
Пущин
послушно
ему
'передал,
и,
как
бывает
во
сне,
вот
уже
и
г орячая
сх в атка.
И
офицер
на
к оне,
кавалер­
гард,
на пра вля ет
на
Пу шк ина
сво й
пистолет.
Па лец
в
д виже нии,
курок
уже
поднят...
Пу щин
хва та ет
рукою:
кобура
х ол одна
и
пуста.
То гда
он
кида ется
наперерез
и
тотчас
па дает
в
снег,
прижимая
к
сердцу
ладонь.
Он.
слышит
на
пальцах
горячую
кровь
и
видит
ск лоне н ное
над
собою
лицо
Александра.
Как
хорошо!
Он
засло нил
его:
Пушкин
остался
ж ив!
И
Пущи н
п рос нулс я:
ру ка
на
г руди
и
к олоти тся
се рдц е.
Полоска
за ри
алела
на
узком
о кне.
Он
о гля­
делся
вокруг
и
вспомнил
действительность.
Твердость
и
мужество
снова
вернулись
к
нему .
Вы­
простав
руки
из-под
одеяла,
он
крепко
их
с жал,
зн ая
теперь
хорошо,
чем
по лно
был о
сердце
и
что
так
томило
е го.
Он
ду мал
теперь
уже
наяву:
«Нет,
ежели
б
я
был
на
месте
его
секунданта,
я
наш ел
бы
верное
средство
его
сохранить:
роковая
пул я
встретила
бы
мою
грудь.
А
Пушкин
ес ть
достояние
России».
1936 г.
15 И.
А.
Но вико в,
т.
3


■— д—ии—
сын
тысяцкого
Повесть
об
авторе
«Слова о полку Игоревен
I
Был
год
от
сотворения
мира
шесть
тысяч
ше ст ьсот
девяносто
тр етий,
но
мир
не
каза л ся
старым
и
дряхлым.
Все
в
нем
было
в
д виже нии:
вр емена
года
и
полевые
труды;
набеги
кочевников
и
ратные
п одви ги;
песня,
лю­
бовь.
Реки,
полны е
ры бы,
текли
по
дремучим
лесам,
ис­
пещренным
тр опа ми
осторожных
зверей,
оглашаемым
пением
птиц.
Они
текли
только
к
ю гу,
к
синему
морю.
Но
лю ди
ходили
и
за
море.
Оттуда
б ыла
п ривез ена
и
нов ая
в ера.
Еще
по -молод ому
дышала
она ,
радуя
гл аз
благо­
лепием
сл уж бы,
пробуждая
какие-то
новые
мысли
и
чу в­
ств а.
Только
ст ар ые’ же нщины
п отихон ьку
тв ерд или
еще
слова
обр ащ ения
к
старым
богам
и,
напе вая
запретные
гимны,
ч уть
ш евеля
сухими
губами,
на
пол ях
—
из
ко­
ло сьев .—
завивали
Велесову
бороду.
По
торговым
дорогам
ходи ли
караваны
купцов.
Это
были
полуку пцы ,
пол увои ны ,
а
к
границам
княжьих
в ла­
дений
выходили
навстречу
тем
кар ав анам
отряды
др у­
жинников.
Торговали
с
Вос ток ом
и
Западом.
Запад
зн ал
уже
Русь,
засылал
и
послов
и
сватов:
какая-то
новая
могучая
с ила
росла
по
Д непр у,
пробивалась
и
к
Дону,
на
великой
Волге-реке
громила
древних
болгар.
Эта
«древняя
’Русь»
бы ла
юною
Русью,
крепнувшей,
наливавшейся
со­
ками,
ищуще й
ф ормы
зд оров ого
и
полноценного
своего
бытия.
Веселые
города
стояли
уже
по
рекам.
Храм
на
холме,
узорчатый
княжеский
терем,
службы
и
погреба
для
пр и-
226


в оз ного
вина
и
для
родимых
медов,
ог ород ы,
луг
и
ко­
нюшня.
Вп роче м,
конюшен
и
коню хов
было
множ е ств о:
жизнь
не
стоя ла
на
месте,
и
на
седле
был о
к ак-то
ладней
и
уверенней,
чем
на
скамье.
За
стеною
кремля,
ограждав­
шег о
княжьи
п остр о йки,
домашние
княжьи
уго дья ,
шу­
ме ли,
ба зары ,
рынок
с
ло тка ми;
з вонк ого лос ый
шел
говор
от
края
до
края,
торговали
съ ес тными
пр ип асам и,
тканя­
ми,
колесами,
ко жею,
салом
и
медом,
изделиями
мастеров
и
ремесленников.
Со
слю дяны ми
ок онцам и
избы,
с
крыль­
цом
и
двором,
к лал ись
то
в
улицы,
то
в
перебивку.
Запах
навоза
и
молока,
ше дший
из-за
пл етне й,
см ешив ался
с
запахом
буйной
травы.
Тропинки
бежали
под
гору.
Же н­
щины
брали
там
в од ^, полоскали рубахи мужьям и от­
ца м;
мужч ины
п оили
коней,
купали
их,
купались
и
сами.
Носами
на
берег
торчали
ла дьи
—
долбленые,
узкие,
с
рыбацкою
сетью;
на
прис та нях
пл авно
качались
на­
сады
—
большие,
с
круто ю
корм ой
и
загнутым
носом,
что
тебе
корабли,
—
готов ы е
в
дальн ее
плаванье,
хорош о
п ро­
см олен ны е,
с
кре пкою
сна стью .
Деревня
себе
добывала
поля ,
корчуя
лесную
ча щоб у.
Для
дровосека
топор
сл ива лся
с.
рукою:
без
топ ора
чего-то
ему
не
хватало,
и,
как
руку,
ложась
на
покой,
он
закидывал
его
за
голов у,
засовывая
под
изголовье.
По
ночам,
когда
ветер,
огром ны й
и
ч ерн ый,
ходи л
на
св обо де,
стар ая
нечи сть
выл еза ла
на
волю,
и
не
бы ло
ей
угомону.
Но
дома
был и
хоть
стены,
а
вот
не
дай
бог
за позда ть
в
эту
пор у
в
лесу!
За
каждой
корягой
кто-то
подмигивал,
в
каждом
овраге
кто-то
в оз ился
и
гукал,
сучья
трещали
и
впереди,
и
позади,
и
над
гол ов ой.
Неуверенно
путник
крестился
и
подкреплял
крестное
знаменье
возгласами:
«Чур меня,
чур!»—
или
б лиже
к
ц ер ков н ому: «Аминь,
аминь,
рас с ып ься!» Но и крестное знамение,
и
стародав­
ние
заклинания
эти
хоть
п омогали ,
да
не
особенно.
А
еж ели
случалось,
что
рассыпался,
то
это
бы ло
и
тог о
страшней.
Женщины
часто
видели
огнен ны х
змеев.
Эти
летали
бесшу м но
и
невысоко
над
гори зон том ,
взрываясь,
раски­
д ывая сь
тучею
блещущих
искр .
А
к оли
это
было
над
ха­
той
и
к оли
женщина
в
доме
случалась
одна,
то
змей
не­
пр еме нно
обертывался
неким
добрым
м олод цем
с
невыразимой
улы бк ой
и
пре льс тит ельн ой
речью;
т огда
бывали
и
последствия.
15'=:
227


Так
в
дер евн ях
новая
вера,
несшая
вместе
с
собою
освобождение
от
страха
первобытных
с тихи й,
пуск ала
еще
не глубок ие
кор ни.
Стихий
лежали
под
боко м,
ворчали,
теснились
немно го ,
но
вовсе
не
уходи л и.
.
Очаги
х ри стианств а
—
блистали
крестами
монастыри.
Жили
они
широко,
у
них
бы ли
уг одь я,
ста да,
сады.за
ог­
радой,
пчелы
в
лесу.
Там
шла
своя
жизнь,
для
мирян
лиш ь
ча стично
открытая.
Между
м он ахов
бы ли
ученые
люди,
утверждавшие
новую
пис ьме нно сть .
Народ
через
нее
обретал
то
оруд ие ,
к оторое
позже,
уже
за
стенами
монастырей,
крепило
образованность
о бще гр аж данску ю.
По
зна н иям,
грамоте
тосковали
люд и
т алан та;
получить
просвещение
можно
бы ло
то лько
в
мон ас ты рях.
В
Чернигове,
в
Новегороде-Северском,
в
ст ол ьном
го­
род е
Киеве,
шла
сл ава
о
зна ме ни том
монахе
К ирил ле
из
Турова,
что,
удалясь
от
об ще жи тия,
уе динилс я
в
затворе,
в
столпе.
Туда
же,
в
св ою
от реш ен ную
башню,
перенес
он
с
собою
множество
Книг
для
работы.
Молитвы,
ко торы е
он
со ст авля л,
был и
ти хи
и
с ладко г ласны :
казалось,
в
них
ангелы
ре ют
крылами,
но
в
проповедях
и
в
поуче­
ниях
билась,
играла,
сверкала
жаркая
кровь,
образ
те с­
нилс я
за
образом,
и
поэтическая
б итва
гре мел а
подобием
настоящих
боев.
В
башне
он,
впрочем,
и
не
уси де л,
с
великою
ст ра стью
отдавшись
тем
распрям,
кот оры е
во з­
никали
не
в
редкость
межд у
князь ям и
и
духовенством:
две
эти
силы
к реп или
од на
дру гую,
но
порой
и
соперни­
чали.
Князей
б ыло
много,
пле мя
их
было
многоветвисто:
роды
одни
враждовали
с
другими;
закл ючал и сь
со юзы,
целовались
крес ты,
и
крестное
цело вание
это
нарушалось
в
обыч ай.
Одни
из
князей
—
те,
что
постарше,
—
был и
важ ны,
строги,
благочестивы;
порой
дипломаты,
а
то
и
у чен ые.
Другие,
сидевшие
по
городам
з нач ения
с редн его,
б ыли
попроще.
Эти
б ольше
клали
в
основу
блага
мирские:
лю­
бил и
пое сть ,
не ум ерен но
в ыпит ь.
Охот а,
це рк овные
празд­
ники,
свадьбы,
крестины
и
именины
были
их
красными
днями.
У
них
был
з адор
друг
пе ред
др уг ом,
и
чу жое
всег ­
да
манило,
прельщало
и
снило сь .
Считались
родами
и
старшинством,
вотчинами:
соседу
не
должно
бы ло
дре­
ма ть.
-Дружили
с
одними ,
а
потом,
глядишь,
с
ними
же
и
враждовали,
заключая
со юзы
со
вч е ра шними
не д руга ми.
К нязь я,
что
помельче
со всем ,
тонули
в
умеренной
славе
223


середних
князей.
Кровь
игр ала
у
всех
го рячо;
ко ни
готовы
к-
походу
все гд а;
д руж ина
о тва жна :, бедовая дома
—
в
по­
ходах
славно
дралась.
В
эт их
княжьих
домах
ос обен но
строго
бл юли
не
бл а­
гочиние,
не
домашний
порядок,
а
бл юли
в
них
пра ва,
сл е­
дил и
наследованье:
каждому
было
в
охоту
подвинуться
в ыше.
И
когда
умирал
киевский
князь,
или
черниговский
князь,
или
гал ицк ий
князь,
то
едва
ли
не
каждый
в
думах
св оих
поч ита л
ли шь
себя
самого
настоящим,
достойным
преемником.
О днакож
на
д еле
выдвигали
из
близких
к ого
повидней
и
кто
п ос улил
больше
выгод.
Два
или
три
таких
соиск ат еля ,
домог аясь
стола,
бились
уже
меж ду
собою,
а
сторонники
их
скрещивали,
идя
стеною
на
стену,
корот­
кие
коп ья,
гр ем ели
б ольшим и
мечами.
Братняя
кровь
р аз­
ли вал ась
потоками,
деревня
стона л а,
гибли
поля.
Пра вд а,
что
с
роздыхами,
но
междоусобицы
эти
нал етал и,
как
бури,
как
попущение
божие.
Искала
по р ядка
и
ла да
земля
и
не
находила,
точно
покой
был
ей
з аказ ан.
М ежду
князей
бывали
и
умницы,
светлые
головы.
Помн ил
народ
Мономаха
—
Владимира
и
про
него
пел
сказания,
как
и
про
Вла дими ра
Кр асное
Солнышко.
У
Мономаха
от ец
разумел
пя ть
яз ыко в,
мать
его
была
дочерью
виз ан тийс ког о
импер ато р а
Константина.
Через
Владимира
шла
на
Русь
письменность,
устаыовлялся
по­
рядок
—
и
меж ду
кня зьям и
и
в
тор гов ых
делах;
загово­
рил
закон
о
хо ло пах
и
бедн яках -на емни ках
—
«закупах».
Во
времена
Мономаховы
же
строились
церкви,
состав­
ле на
наш а
первоначальная
ле топи сь,
сам
он
писал
По­
учение
детям.
При
нем
и
и звеч ным
вр ага м,
кочевникам-половцам,
доставалось
зе ло.
С
тех
пор
как
на
Стугне-реке
в
сра­
жении
с
по ло вцам и,
при
переправе
че рез
коварную
речку,
весной
утон ул
его
брат
Ростислав,
юноша
нежного
в оз­
ра ста,
Влад имир
дал
кл ят ву:
половцев
бить;
и
бил
их
нещадно.
Были
князья
и
д ругого
размаха.
О лег
Святославич
б ольши е
м орщин ы
про вел
по
Ру с­
ско й
земле.
Будучи
вытеснен
из
города
Вла дим ира,
что
на
Волыни,
он
удалился
в
Тмуторокань,
к
Азовскому
морю.
Раньше
там
жили
хозары
и
мн ого
других
полу-
бродячих
плем е н,
вк рапл ены
был и
угры
и
готы,
по се ля­
ли сь
и
русс кие ,
издавна
т яго т евшие
к
Азовскому
морю;
так ,
уже
при
Владимире,
Русь
окрестившем,
Тмуто-
229


рокань
совсем
б ыло
стала
рус скою
во льной
зе мл ей.
Ча­
сто
туда
направлялись
к няз и-изг ои,
жил и,
княжили,
на­
бирали
войс ка
из
ко чев н иков
и
на
родину
шли
—
от ы­
ск ив ать
правду
неправдой.
Так
б уш евал
и
О лег,
и
Мо­
номаху
п риход илос ь
его
усмирять,
когда
он
вторгался
на
Русь
с
половецкими
ор д ами,
уже
прочно
в
ту
пору
взявшими
власть
в
Тмуторокани:
теплая
зеле нь
Азов­
ского
моря
ос тала сь
у
ру сск их
только
в
воспоминании.
На
Нежатиной
Нив е
п рохла дно ю
о сенью ,
на
третий
день
праздника
покрова
б огород ицы ,
произошла
боевая
первая
встреча
Мономаховичей
с
Ольговичами.
С
Ол е­
гом
шел
его
двоюродный
бра т
Бори с
Вяч еславич ;
на
ст о­
роне
Моно ма ха
—
че тве ро
старших
князей.
Д аже
Олег
испуг а лс я.
—
Не
выступим,
—
он
говор ил.
—
Где
стать
против
с тольки х?
Пошле м
к
дядьям
п рос ьбу
о
мир е.
Но
Бориса
манила
б ра нная
слава:
—
Стой
да
гляди.
Хочешь,
я
и
один
выйду
противу
всех.
Борис
был
у бит
в
э той
бит ве.
Но
также
уби т
был
и
великий
князь
Изяслав.
Довольное
время
сп устя
стар­
ший
сын
его
Святополк
распорядился
из
Новгорода
от­
везти
тел о
от ца
в
с тольн ый
го род
Кие в,
ку да
его
и
до­
ставили,
ко
святой
Софии,
на
зо лотом
шитых
поп она х
между
коне й -ин оходце в .
Так
па ли
жертвы
и
с
той
и
с
другой
стороны.
Битва
е
кочевниками,
а
кн язья
рус ск ие,
родичи,
п оги бли
—
вра ­
гами.
Память
о
п рош лом
живет,
гореч ь
от
распрей
не
умирает.
И
вну ки
О лега,
ны не
живу щие ,
помнят
буйную
жизнь
беспокойного
деда,
ко тор ого
м олодой
Тимофей,
на
яз ык
подчас
дерзкий,
проз вал
«Гориславичем» .
Но
у
Иг оря-князя
сей
Тимофей
уже
дав но
при жился
и
в
к ня жьей
се мье
б удто
как
свой.
Он
многое
знает,
и
с
ним
разговор
—
не
пустой
разговор.
И
«А поганые жалят и жалят Русскую землю,
как
ди­
кие
пчел ы,
как
яры е
осы!»—
так
на мед ни
все
тот
же
сказ ал
Тимоф е й
и
так
сейчас
думает
Игорь
—
теми
са­
мыми
словами
с ына
старого
тысяцкого
Рагуила,
б ыв­
ш его
ты сяц ким
же
еще
при
о тце
его
Свя т ославе,
когда
230


вс ею
семьей
жили
в
Чернигове.
Ку да,
однакож,
пропал
Тимофей?
На до
.бы
бы ло
послать
его
за
отцом...
Все
б ыло
готово,
и
Игорь
решал
п оход
на
тег о дня.
Недавн о
п ошел
ему
год
тридцать
пя тый.
На
взгорье
в ст упает
жи знь
Игоря
Святославича,
кн язя
в
Новегороде-
Северском.
Можно
взглянуть
и
назад,
можно
взглянуть
и
вперед.
Год
как
жени лс я,
но
ж енить ся
ре шил ся
не
сразу.
В
беспокойные
ночи,
пос ле
ко нчи ны
первой
жены,
когда
сон
отлетал
от
несомкнутых
глаз,
не
раз
он,
покряхты­
ва я,
думал
во
тьме:
а
не
старость
ли
с тала
у
изголовья?
Проб ова л
руку,
как
бы
сжимая
рукоятку
меча,
—
рука
б ыла
крепкая.
Т елом
он
также
не
был
тяжел:
умеренно
пил ,
умеренно
ел.
Жизнь
пр оход ила
в
поход ах ;
он
крепко
люб ил
сбо е
ратное
д ело:
оно
молодило.
Нет,
жизни
довольно
еще
вп ереди!
И
вот
зазвенел
—
ив
тере м у,
и
на
дворе,
и
по
сад у
—
ясный,
как
ко локо льчик ,
девичий
с мех.
Уже
год,
как
ж ена,
а
смешлива,
ровно
ди тя.
И,
вспомнив
свою
молодую
же ну,
Игорь-
потрогал
ру­
кою
ус ы,
мягко
спадав ш ие
в
бороду;
борода
была
ру­
сой,
волнистой;
аккуратно
подстрижена.
Же ну
его
Евфро-
синию
звали
все
Ярославной-княгиней.
Где
Яр осл авна?
И
где
ж
Тимофей?
Никого
не
слыхать.
В
хоро м ах,
по-
праздничному,
п осле
пир ов
была
ти ши на.
•
Весеннее
солн це
играло
в
струях
ш ирокой
Десны,
ка­
тившей
к
Че рнигов у
св ои
полные
воды.
Свежие,
влажные
в етры
издалека
плыли
от
Дона.
Лу га
был и
зелены,
но*
зелень
с ама
еще
не
колыхалась,
ли шь
на
. горизон те
за­
метно
над
тр ава ми
зыбился
в озд ух,
прогреваемый
солн­
цем.
Ноздри
Игоря,
как
у
кон я,
трепетали,
ширясь
и
о па­
дая:
сиянье
весны,
близкий
по ход.
Терем
стоит
в ысоко
над
ре кой,
саженей,
может
быть,
на
сорок:
да ль.
И
с
той
высо т ы,
как
со
взгорья
собствен­
ной
жизни,
глядеть
бы
только
вперед.
Эти
слова
о
полов­
цах,
жалящих
Русскую
землю,
п рямо
зовут,
и
не
медля,
перекинуть
но гу
в
седло,
но
они
же
и
сами
жалят,
как
ос ы,
напо миная
кое -чт о
в
прошлом:
таков
он
всегда
—
молодой
сын
Рагуилов!
Сын
Рагуилов
скор
на
слова,
когда
отвечает.
Но
во­
все
не
с лов оо хотлив
сам
по
себе:
не
с пр а шивай,
так
и
молчит.
Молчит
он
и
с
же нщина ми.
Учтивое
«да», учти­
вое
«нет»
—
с
Ярославной-княгиней.
Слушает
песни
про­
стонародные
и
любит
чит ать.
Хр анит
про
себя
какие-то
дл инные
св ит ки.
А
зачем
и
к
че му
—
это
уж
дел о
его!
231


Сын
Рагуилов
—
хороши й
уч ит ель,
хоть
было
и
не
легко
с
таким
сорванцом,
как
Влад имир :
с
Влади миро м
■было проказ
—
не
пер’ечесть.
Вот
теперь
возится
с
млад-:
шим :
Святослав
под растает
как
будто
немного
разум­
ней.
Но
и
ему
у ченым
не
быть.
Не
беда!
Сам
Игорь
не
слишком
учен,
а
ему
Тимоф ей
в
уме
не
отказы вает ;
он
же
не
льстит
и
не
поклонничает.
Напротив
того,
Тим офе й
ничег о
не
таит,
когда
спро­
сишь,
как
е сли
бы
был
у
н его
тал исма н:
никого
не
б ояться !
Т акие
глаза
у
н его
—
прямые
и
ясные;
голубы е,
должно
быть,
но
умею т
синет ь ,
словно
море.
И
разве
■не знал,
когда
этак
глядел
и
го вори л
о
поган ы х,
что
Игорь
и
сам
был
не
безгрешен,
что
Иго рь
и
сам,
как
его
де д,
наводил
на
Рус ь
половцев,
дружил
с
Кончаком
и
сеял
ус оби цы;
вот
и
ж алят
теперь
эти
сл ова
—
совесть
в
груди.
У соби цы?
Да.
Не
он
ли
на
щит
взял
го род
Глебов
у
Переяславля?
И
с ко лько
же
кров и
безвинной
было
про ­
л ито
в
земле-христианской!
Отец
отлучался
от
сынов ей,
дочери
от
матерей,
брат
от
брата,
друзья
от
друзей,
же ны
от
мужей
своих.
Как
могло
это
быть?
Все
с мят ено
было
пленом
и
скорбью,
мертвым
живые
завидовали...
Да
не
буде т
отныне
сего!
Же на
молода,
будет
скучать."
Но
он
к
ней
вернется
со
славой
и
с
успокоенным
духом.
Довольно
о
прошлом.
У
Игоря
крепли
твердые
мысли
и
разг орал ос ь
муже­
ством
сердце.
В
обжигающем,
плавящем
свете
в есны
возникало
одно:
чем
на
слова
эти
отв ет ить,
чем
отве­
ти ть
на
чувства
св ои?
—
Походом!
Походом!
Медлить
д ов ольно!
Го рячи е
схватки
с
врагом
ид ут
давно.
Игорь
люби л
вспоминать,
как
Кобяка
и
Кончака
гро мил
он
за
Ворск-
ло й.
Но
ча ще
потом
рус ск ие
к нязи
бились
друг
с
д ругом .
И
ли шь
ко гда
в
с тольном
Киеве
укрепился
князь
Свято­
слав,
усоб иц ы
за мерл и
и
половцам
туго
пр ишлос ь.
Еще
в
прошлом
г оду,
на
Ереле-реке
Святослав
поймал
самого
хана
Кобяка
с
дв умя
сыновьями
и
с
ним
до
семи
тысяч
нех р истей.
Ни
Ярослав
Че рнигов с кий
и
ни
Игорь
в
тот
п оход
не
ходи ли,
но,
усл ыш ав,
что
Святослав
из
Киева
выступил,
Игорь
при зв ал
тогда
брата
Всеволода,
да
сы­
новца
] Святослава Ольговича,
да
сына
Владимира,
и
1 Сыновей
—
племянник.
232


решили
уд ар ить
одни
на
половецкие
ве жи.
Поход
был
удачен,
но
с
кру пны ми
поло ве цк ими
силами
встретиться
не
довелось,
а
Святославова
слава
гремела
повсюду.
Бы ло
о бидно.
И
вот
в
нынеш ний,
от
сотворения
мир а
шесть
ты сяч
шестьсот
девяносто
т ретий
год
безбожный
и
треклятый
Кончак
со
множеством
воинов
еще
до
в есны
стал
на
Русь,
н асту пат ь.
Дивный
один
с
ним
шел
басурманин,
стр ел явш ий
жи вым
ог нем.
И
самострелы
у
половцев
были
такие
тугие,
что
их
едва
могли
нат яну ть
пятьдесят
человек.
Конч ак
был
силён,
но
хит ростью
и
лу к авст вом
еще
крепил
с вою
силу.
Он
обошел
Святославова
бр ата,
Ярослава
Черниговского,
н аказ ав
своим
послам
гов ори ть,
что
пришел
прос ит ь
мира.
Тот
поверил
коварному
ха ну
и
послал
к
ним
боярина
Ольстина
Олексича,
а
к огда
обман
разъяснился,
Ярослав
уже
остерегся
походом
идти,
боясь
за
судьбу
посла.
Игорь
хотел
тогда
ехат ь
и
думал
с
дружиной,
как
бы
н аг нать
Святослава.
Он
гов ор ил:
—
Не
дай
бог
о тр екать ся
от
помочи-.
Кончак
и
пога­
ные
так ие
же
нам
вра ги,
как
и
им.
Ты
как,
Тимофей,
мы сли шь
об
этом?
—
Пусть
живут
у
се бя,
—
сказал
Тимофей.
—
П усть
нас
не
трогают,
тогда
и
мы
их
не
трон ем .
Нам
чуж ого
не
надо,
но
нашей
земле
ну жен
покой.
Д руж ина
сказала:
—
Князь!
По-птичью
нельзя
перелет ат ь .
Приехал
к
теб е
боя рин
от
С вя тослава
в
чет в ерг,
а
сам
он
идет
в
воскресенье.
Пр и кинь -ка
путь
наш
до
Киева.
—
Тогда
степью
пое дем
во зле
Сулы-реки!
Но
настала
така я
мокропогодица,
что
ник уда
еха ть
нельзя.
А
Святослав
вместе
с
Рюр ико м
Рост иславичем
и
со
всеми
пол кам и
был
уже
в
походе.
Молодые
князья
Вл а­
димир
Глебович
и
Мст исл ав
Романович
шли
вп еред и.
По
дороге
купцы,
проезжавшие
из
земли
По ло вецк ой,
у ка­
зали,
где
стал
со
св оею
ордою
Кончак.
И
оп ять
Свято­
сл ав
покрыл
себя
сла в ой.
Г розны й
хан
был
разбит
и
едв а
успел
убежать,
а
хит р еца
е го,
басурманина,
что
жи­
вым
огнем
стрелял,
к
Святославу
доставили
со
всем
его
снаря жением .
Тут
Игорь
решил,
что
нельзя
дольше
жд ать,
и
все
че тв еро
родиче й
с оглас но
сказали:
233


—
Разве
уже
мы
не
кн язь я?
Д о будем
такую
же
и
мы
се бе
честь.
А
еще
на
п одмогу
себе
выпросил
Иг орь
у
Ярослава
Че рни гов ско го
ковуевский
пол к.
Земли
черниговские
был и
б огаты
осевшими
там
своими
погаными.
В
драке
они
бы ли
незаменимы,
только
на до
глядеть,
чтобы
не
из­
менили,
не
пер ек инули
вест и
врагу.
Как
ходила
когда-то
четверка
кня зей ,
так
и
теп ерь
решено
было
не
разлучаться.
Уже
ратные
стяг и
в
Путивле
стоят
у
сына
Влади­
мира,
и
к
не му
уже
ве рно
из
Рыльска
пришел
сыно в ей
Святослав
Ольгович;
да
и
Ольстин
Олексич,
П ро хоров
вн ук,
должен
туда
же
пр ийт и.
А
из
Пу тивл я
—
в
п оход !—
на
в стр ечу
со
Всеволодом!
Он
по дойд ет
через
Курск!
•Праздники?
Пасха?
Довольно
тр ех
дней!
Не
лучший
ли
праздник
для
воина
—
быть
на
коне?
Игорь
опе рся
ладонями
рук
о
с кам ью.
Под
со лнцем
она
была
горяча.
Так
он
помедлил
мгновение
и,
быстро,
легко
отт олкнув ш и сь,
поднялся.
Молод ой
и
горячий
огонь
пробегал
по
кре пк ому
те лу.
Поче му
тишина?
По­
че му
никого
не
видать?
Не
прилегла
ль
Ярославна?
Ус­
ну ла?
А
Святослав
с
Тимофеем,
на до
быть,
на
реке.
Все
эти
трое
останутся
ту т,
ко
вс ем
к
ним
вернется
с
поб е­
д ой,
со
с лав ой...
Истинно
так:
в
тереме
спали.
Послеполуденный
празд­
ничный
сон
одолел
и
мамок
и
сл уг.
Ранние
стайкй
тощих
еще,
по-весеннему
легоньких
мух
быстро
снимались,
жужжа,
со
стола,
с
лужицы
кваса.
По
стенам
висели
шитые
р уш ники,
каф таны ,
тисненные
золотом .
В
кра сн ом
уг лу
поб леск ивал
щит.
В
горни це
дальше
на
мягком
ковре
спал
Святослав.
Он
разметался
во
с не.
Гу бы
полу­
открыты.
Белесые
волосенки
ку др явятс я
по
лбу.
Руки
зап ачкан ы
глиной.
Мелким
бисер о м
пот
проступал
на
висках.
Млад
еще,
мл ад!
П окой
Я ро сла вны.
Но
Яро­
славны
пос тел ь
и
не
примя та .
Она
же
одн а
никуда
не
выходит!
Игорь
прошел
по
в сем
горн иц ам.
Птицы
в
клетках
чирикали,
купались
в
пе ске
и,
запрокинув
шелковистые
шейки,
глотали
неспешно
каплю
в оды.
И
Тимо фе я
ни­
где...
Пт иц
он
любил,
и
за
ними
ухаживал
сам,
никому
не
доверяя.
У
п тиц
все
было
как
с леду ет:
зн ачи т,
был
и
ушел.
Наг рет ые
теплые
ст ены
дышал и
смо ло й.
В
п олу­
те мных
сенях
бы ло
прохладней.
Кадки,
налитые
доверху,
234


сл або
светились
водой.
Пахло
собаками,
куриным
поме­
том.
В
раскрытые
д вери
потянул
сквознячок.
Игорь
вышел
на
волю,
на
двор.
То нк ие,
с трой ные
вербы
на
нем
д авно
отцвели
и,
зацветая,
кудрявились
куп ы
черемухи.
П челы
уже
хлопотали
над
ее
горьковато-душистыми
прядями.
Игорь
помедлил
на
лесенке.
Б ыла
ти ши на.
И
вдруг
он
услышал,
где-то
рядом
совсем,
см ех
Яро­
с ла вны.
И
смеялась
она
не
как
всегд а
переливчато-звон­
ко,
а
мягко
и
чу ть
п риглуш ен но.
Где
же
она
затаилась?
И
с
кем
там
из
девушек
радуется?
Смех
повт орил ся ,
и
Игорь,
т ихо
ступая,
нап р ави лся
прям о
к
сарайчику,
где
недавно
коза,
туго
н ад утая,
как
бурдюк
м олод ого
вина,
наконец,
ра зреши лась
от
бре­
ме ни
тройней.
Ворота
в
сарай
б ыли
п олуоткр ыты ,
сквозь
дыры
пле тня
в
не го
падало
со л нце,
пестря
и
рябя
сизую
мягкую
мглу.
Ярославна,
присевши
на
корточки,
забавлялась
с
коз ­
лятам и. '
Те
пресмешно
играли
д руг
с
друг ом.
Они
угло­
ва то
поводили
- груд кой,
голов кой ,
дыбили
ножки.
Тут
же
стоял
Тимофей,
слегка
наклонясь
и
согнув
одну
н огу
в
коле не,
чуть
ш евеля
узким
мягким
носком
сапога
по
ни з кому
краю
кормушки.
У
старой
к озы
мо рда
бы ла
в
отрубях,
но,
по ко нчив
с
едой,
сейчас
она
ластилась
к
человеку.
Игорь
живо т ных
не
б ил,
но
любил
по-настоящему
только
коней.
Тимоф ей
же,
можно
ск азать,
со
всеми
дружил:
телята
на
ул ице
ска кали
за
ним,
неуклюже
в зме тая
копы та ;
коров ы ,
завидя
его,
глу по- любов н о
мычали,
тараща
гл аза
и
махая
хвостом;
собак и
—
те
просто
в
о бни мку!
Да
и
ко за
сейчас
только
что
не
го­
во рил а.
Г ов орил
Тимофей.
Это
для
Игоря
был о
совершенною
новостью.
Он
го во рил
оч ень
ск лад но
старую
ск азку
про
козу
и
ко злят
и
про
се рого
волка.
Он
и
шут ил
мягко
и
ровно,
от
себя
прибавляя
нелепицы,
сам
не
улыбаясь.
Но
зато
Ярославна
сме ял ась
все
так
же
не гром ко,
легко.
Тимофей
сл егка
напе вал :
И
пр инес
во лк
охапку
Зеленой
капусты
—
Зеленой,
росистой:
Зеленей,
чем
лягушки,
И
мокрей,
чем
лягушки.
235


Ярославна
смеялась,
а
Ти мофе й
продолжал:
И
реч е
ей
волк:
«Коза моя!
Кума
моя !
Покушай,
лада,
капустки,
А
я
с
д е тками
твоими,
С
козлятками,
Погуляю,
Грибочков
да
яго док
П осбира ю...»
Ярославна
смеялась.
Коз лята
игра ли.
—
Во лк
нич его
ведь
другого
не
ес т,
окромя
свежих
ягод
да
гри бов - мухоморо в.
Тут
Тимофей
обернулся
и
увидел
у
входа
ст оявш его
князя.
На
лице
Игоря
было
раздумье,
недоумение:
как
они
здесь
очутил ис ь
вдвоем?
Больше,
однако,
он
был
удивлен,
нежели
тронут
или
р ассе рж ен.
—
Ты
и
ск азки
сказывать
мастер,
—
сказал
он
не­
громко'. —
И
дав но
ли
княгиня
стала
дитятем?
Тимофей
не
смутился.
Г лаза
его
ос тав ал ись
я сны,
как
и
всегда:
Не
ср азу
ушла
разве
только
задумчивость,
н еж­
ность.
—
Кто
долго
дитя ,
тот
бо гу
угоден,
—
сказал
он
серь­
езно.
—
А
жены,
пожалуй,
душу
нам,
князь,
берегут.
—
Верно
зат ем,
что
и
мы
их
должны
зело
оберегать
от
волк ов .
Игорь
на
Тимо фе я
сердиться
не
мог,
Раг уил ова
сын а
И горь
любил.
К
том у
ж
он
и
сам
ответом
сво им
был
до­
волен.
Снизу,
не
под нимая сь ,
Ярославна
взглян ула
на
мужа.
Он
в
воротах
стоял,
зал иты й
свет о м,
росл ый ,
плечистый.
Он
на
голову
в ыше
был
Т имофе я
и
на
по лтор ы
голов ы
самой
Ярославны.
А
сейч ас,
как
сидела
он а,
ка залось:
князь
Игорь
как
бы
уже
на
коне.
Глаза
е го,
сер ые,
с
большими
ре сница ми,
снова
г ля­
д ели
ровно,
достойно.
Строй ны й
и
ле г кий,
чернявый,
с
вьющимся
волосом,
рядом
с
ним
Ти мофе й
выглядел
мал ь­
чиком.
Вот
они
оба !
Мужа
нем но го
боялась
и
крепко
лю б ила.
С
Тимофеем
же
было
легко
и
пел о
в
груди.
Ужели
поход,
расставанье?
Игорь
гл ядел
на
нее,
кр угло лицую
девочку
—
розово­
щекую,
креп кую ,
как
тугая
к али на,
красная
ягода,
и
ему
рас став ан ье
каплею
горьк ой
росы’
па ло
на
се рдце .
«До ­
толе
дитя
—
п ока
са ма
не
с
дитятем», —
подумал
он
про
236


себя,
но,
нич его
не
промолвив,
повернулся,
пошел.
И
Ти­
мофей
—
следом
за
ним.
Ярославна
осталась
одна.
Ко злят а
один
за
др угим ,
утомившись
игрой,
п риле гли,
п одогн ув
под
себя
мохна­
тые
ножки.
Ко за
поглядела
на
них ,
на
Яр осл авну ,
обли­
з ала
детей,
не спешн о,
внима те л ьно,
и
вдруг,
отход я,
ми­
моходом ,
выт янув
уз кую
у мную
м орду,
в
щеку
лизнула
и
ее
з аод но.
Молодая
княгиня
разом
вскочила
и
быстро
рукою
смахнула
непонятную
сл езу.
іи
Тимофей,
сын
Игорева
ты сяц кого,
хорошо
зна л
ис то­
рию
многих
князей,
в
подробностях
зн ал
все
про
Олег ов о
племя.
В
последние
год ы
оте ц
стал
молчалив,
а
раньше
лю бил
многое
пора сска зать.
Сын
от
не го
слышал
не
раз
—
и
живо
себе
п редстав л ял
—
ист ор ию
его
вст реч и
с
м олод ой
киевлянкой,
ставшей
впоследствии
матерью
Тимофея.
Великий
к нязь
Юр ий
не уме рен но
пил
у
осменика
Пе т­
рила,
вед авшег о
торго вы ми
пошлинами,.и
в
ту
же
ночь
раз боле лс я.
Князю
кровь
отворяли,
но
хит рость
в р ачеб­
ная
не
по могла,
и
че рез
пя ть
д ней
он
скончался.
Изяслав
Давыдович
шел
брать
Киевский
стол.
Киевля не
п ос лали
ему
сказать : «Поезжай,
князь,
в
Киев:
Ю рий
умер».
С
Изяславовым
войском,
в
дружине,
в
Ки ев
вст у пил
и
мо лодой
Раг уил .
Шла
тр оицына
неделя,
мая
пятнадца­
тый
день.
В
гор оде
бы ло
веселье:
смерть
нелюбимого
кн язя.
Изукрашенный
двор
его
был
раз граб л ен;
Рай
был
разграблен;
Раем
он
на зыва л
свои
терема
за
Днепром.
Изяслава
встречали
с
любов ью,
но
он
сам
был
не
очень
доволен
сто ль
шумною
вс тре чей.
Отряды
д р ужины
р азъ езж али
по
городу,
да бы
беспорядок
не
возрастал.
Рагуил
на
к оне
ехал
один.
Вдруг
он
зам е тил
дымок,
тянувший
из
окон
широкого
отъ е дин енн ого
дома.
Ближе
подъехал,
усл ыш ал
и
шу м.
Рагуил
соскочил
с
к оня
у
во­
рот
и,
п е рест упив
за
порог,
увидел,
что
в
горни ц е
проис­
ходила
кр е пкая
сх ват ка.
Красивая
девушка,
оч ень
мо ло­
денькая,
простоволосая,
в
разодранном
лет ни ке,
стояла
на
лавке.
В
рук е
ее
была
голов н я,
и
она
работала
ею,
как
всад ник
мечом,
не
подпуская
врага.
От
р азл етав­
237


ши хся
у гольев ,
ис кр
убранство
той
гор ниц ы
уже
кое - где
тлело',
вот-вот
за йме тся
ог нем.
Ярко
пылали
и
ще ки
у
де­
вушки,
горели
глаз а.
Насильник
был
росл ым ,
п лечис тым ,
над
дрожавшею
верхней
губой
круто
на вис ли
ус ы.
Время
для
нападения
он
выбрал
уд ач но,
когда
никого
не
было
д ома.
Рагуил
кинулся
к
лавке
и
схватился
за
щ еку:
го ло вня
пол ет ела
в
него.
От
б оли
он
взвыл
и
на
мину ту
крепко
за жмур ил
глаза:
в
глазах
бы ло
з елен о.
Однако
же
он
п ерем ог
едва
выносимую
боль
и,
выхв а тив
меч,
ме жду
л оп аток
п ла­
шмя
ударил
с
размаху
озверевшего
пар ня.
Тот
отс кочи л.
Де вуш ка
крепко
прижалась
к
ст ене,
раскинувши
руки,
словно1
распятая;
чернела
ладонь
ее
правой
ру ки.
(Знал Тимофей хорошо шрам на щеке у отца и
ощупью
помнил
ш ерш аво сть
ма те ринс кой
ладони.)
—
Чертовка
богов
не
хотела
отдать!
—
Себя
не
хотела
отдать,
—
сурово
прервал
Ра­
гуил.—
Уход и,
пока
цел !
Парень
тот
не
заставил
себя
долго
пр о сить.
Ого нь
был
потушен,
зам ят.
—
Ты
крещена?
—
с прос ил
Рагуил.
—
Крещена.
—
Как
тебя
звать?
—
Оль гою
звать.
—
А
куда
ты
дев ала
богов?
Оль га
кивнула
голо в ой
к
очагу.
—
Ты
же
их
защищала?
После
молчания
Ольга
ответила:
—
Не
помогли!
Такая
она
была
и
во
всем;
такой
в
ней
самой
был
огонь.
Все
объяснилось.
Ст ар шие
в
доме
в ышли
навстречу
Изяславу
Давыдовичу.
Служилых
людей
она
сама
ото­
слала:
ст арая
ве ра
ее
б ыла
для
других
ск рытою
верой,
и
о дна
в
тишине
хотела
она
по молит ьс я
д ре вним
богам.
А
этот
все
выследил
и
грозил
донести,
ес ли
она
не
ст а­
нет
покорной.
Ольга
гл яде ла
на
Рагуила:
он
ее
сп ас,
и
как
же
она
его
встретила!
Так
в
эт от
же
час
она
про
себя
ему
об­
ручилась.
Свадьба
б ыла
веселой
и
шу мно й.
Но
ме ньше
чем
че­
рез
м есяц
князь
И зя слав
вышел
с
полками
к
Чернигову.
Там
он
посадил
Св ятосл ав а,
сына
Олегова,
и
пер едал
ему
в
з нак
дружбы,
любви
несколько
лучших
дружин­
238


ников.
Д руж инн ики
не
возражали;
был
в
их
числе
и
Рагуил.
Ск оро
он
отличился
и
с делалс я
тысяцким.
К нязь
Игорь
теперешний,
сын
Святослава,
был
тогда
сов сем
еще
мальчиком.
Ж изнь
мо лод ых
была
дружной.
Но
все
до
поры.
Жд али
ребенка.
Год
про ше л,
два,
а
Ольга
ходила
все
лег к ой.
Рагуил
заскучал.
И
м олоду ю
черниговку
бес
подослал
к
Р аг уилу.
Он
с огреш ил.
Ну,
казалось
бы,
что
из
того?
М ало
ли
что
бывает
на
свете!
Но
Ольга
как
раз
в
эти
дни
ощутила,
что
долгожданное
совершилось:
она
понесла.
Мрач ные
мы сли
ст али
ее
одолевать,
себ я
отде­
лила
от
мужа,
ничего
ему
не
от кры в.
И,
промучившись
месяц,
переждав
ледоход,
прекрасная,
дикая
Ольга,
что
когда-то
отвергла
богов,
не
защитивших,
покину ла
мужа,
ее
обманувшего.
Ночью,
тайком
—
с
рыбаками,
в
чел­
нах
—
от
плеса
до
плеса
—
по
Десне
и
Днепру
—
бежала
на
родину
в
Киев
к
оставленным
там
д евич ес ким
дням.
С
нею
—
от
плеса
до
плеса
—
пе рвое
св ое
путе шест ви е
совершил
и
Тимофей,
то гда
еще
безыменный:
бы ло
ему
от
зачатия
едва
ли
три
месяца.
Т аинст венна
ж изнь
су­
щества,
не
раздельного
с
матерью,
и
ни
о дним
из
по­
этов
она
не
воспета.
Но
не
тогда
ли
еще,
в
эти х
сменяю­
щихся
ритмах
речных
струй,
то
высо ких ,
к оротки х,
то
разливчато-плавных,
рождался
в
растущем
младенце
в есь
его
б удущи й
пе се нный
ла д?
Не
оттого
ли
потом
так
лю­
бил
Ти моф ей
реки
и
воду
и
в
них
находил
св ое
ум иро-
твореньё
и
свой
не поко й?
Тимофей
детские
г оды
свои
помнил
отлично,
но,
когда
предавался
воспоминаниям,
трудно
бывало
порой
разгра­
ничить,
что
помнил
он
са м,
что
зна л
понаслышке.
Ольгин
от ец
к
том у
времени
умер.
Дом
захватили
родные,
отнесшиеся
к
ее
возвращению
враждебно,
гро­
з или
ее
отослать
обратно
в
Че рнигов.
Ей
не
под
силу
б ыло
с
ними
тяг ать ся,
и
она
зажила
бобылкой,
одна.
С
маленьким
было
ей
нелегко.
Была
же на
мужовая,
стал а
вол ьно й
женой;
хорошо,
что
не
стала
женкою
пол ­
ной:
ига
ра б от ного,
ра б ства
она
бы
не
вынесла.
Рабо­
та ла
дома,
бы ла
мастерицей
на
вышивки,
кл ала
за пл аты
на
старое
пл ат ье,
науч илась
плесть
не вод а.
И
наймиткой
ходила:
была
мастерицей
тесто
за ква си ть,
ва рила
с осед ям
меды,
понимала
и
в
солоде:
ржаном,
и
ов ся ном,
и
ячном.
Юные
годы
ее
протекали
в
довольстве,
а
т епе рь,
на
что
раньше
только
глядела,
пр игоди лос ь
в
нужде.
239


Ольга
в
п осе лке
шла
за
вдову,
и
Ольгу
не
обижали:
привыкли.
Мальчик
рос
шуст рым ,
понятливым
не
по
го­
дам.
Он
не
думал
о
бе днос ти,
его
окружавшей.'
Мир
был
велик:
княжий
тере м
на
горах,
п осе лок
торговый,
по се­
лок
ремесленников;
солнце
и
дали,
за
город ом
сразу
—
леса.
Кажется,
что
Тимофей
помнит
первую
ягоду,
пер ­
вую
я щер ицу;
му ра вь иные
куч и
в
л есу
занимали
все
вним а ние
мальчика,
сам
себя
забывал;
птицы
в
листве
пел и
согласно
и
сладко:
хоть
и
без
слов,
а
понятнее
с лов!
В
церкви
не
все
б ыло
можно'
пон ят ь,
а
щеко т
со ло вья
на
вечерней
за ре
напом инал,
как
рок оче т
струна
под
иску сн ой
рукою
певца,
исполнявшего
старую
Боянову
песнь.
В оду
и
пт иц
больше
всего
любил
Тимофей.
Белые
го­
голи
ныря ли
на
дно,
с теп енно
п лавал а
че рня дь,
чай ки
крепили
воздушные
сво и
паруса.
В
заводи
словно
за­
стыли,
у
княжьих
дворов
за
ре кой,
гордые
лебеди.
Про
них
он
слыхал
от
одно го
старика,
что
перед
с ме ртью
лебедь
поет,
да
только
не
всякому
из
человеков
дан о
то
пение
слышать.
Во
сне
Тимоф е й
слыхал
это
пение ,
но
оно
исчезало
в
блеске
веселого
утра .
Маль ч ик
любил
наблюдать,
как
вые зжа л
кн язь
на
охоту.
Сок ольни ки ,
л овчие
ехали
на
т онкон огих
конях.
У
каждого
на
ру ке,
з ащищ енно й
п ерча т кой,
ловчая
пт ица .'
На
глаза
сокола
надвинута
шитая
шапочка,
клоб учок;
ее
не
снимают
до
напуска.
Благородная
пти ца
сидит
в
опутёнках,
в
них
продевается
дол ж ик,
и
она
тем
'ремеш- .
ком
пристегнута
крепко
к
перчатке.
Самой
ох оты
Ти мофе й
не
видал,
был
еще
ма л.
Но
у
него
б ыло
множество
взрослых
прият е ле й.
Были
ср еди
них
два
старика
—
соколиных
кормильца,
и
от
них
он
узн ал
м ногое
множество
и нтер есн ых
вещей.
Когда-то
и
сами
они
был и
ло вчим и
и
любили
порассказать
о
со­
колиной
охоте:
есть
напуск
в
подлет,
когда
напу скаю т
сокола
издали
и
он
л етит
низом;
и
ес ть
напу ск
в
угон,
ес ли
сок ол
летит
за
доб ыче ю
прямо;
и
н азы вает ся
на­
пуском
вверх,
когда
сокол
перелезает
добычу;
и
другие
еще
бы ли
н ап уски.
Но
и
теперь
ст ар ики
на
деле
л юби мом.
Помещенье,
для
птицы
п рост орн о,
с в етло.
Ес ть
тут
и
гнездари,
из:
гнезда
добытые
малыми
пт енч ика ми,
и
сЛетки—
те,
что
с
гнезда
уж
слет али,
и
дикомыты,
—
на
в оле
перелиняв­
шие.
Лин яни е
—
мыт
—
требует
глаза
в
неволе
и
попе-
■-іо


чения.
Корме ж ка
для
маленьких
час тая,
для
старых
всего-навсего
раз
или
два
на
день.
Мальчик
люби л
это
зрелище,
как
см елы е,
кре пк ие
птицы
поо д иноч ке.
сидят
на
ни зких
и
толст ых
обрубках:
опутёнки
и
должик,
к ольцо.
Чуть
з ам етно
навстречу
двинут
они
гол овой ,
а
■то поведут просто глазом,
и
в
глаза
их
глядеть
и
страш­
но
и
радостно
в м есте.
С
матерью
мальчик
опять
ст ано ви лся
реб енком .
Мат ь
обрела
в
эти
год ы
ровный
хара ктер.
Она
полюбила
бе­
се ду
с
маленьким
сыном.
От
сердца
у
нее
отле гло,
и
не
вовсе
забыла
она
старых
(эогов.-Хоре
и
Стрибог
ходили
по
небу,
давая
тепл о
и
за рожд ая
самую
жизнь;
грозн ый
Перун
рокотал
на
вышине;
Велес,
скотий
бог,
чаровал
игрой
на
рожке.
Так
был о
в
сумерки
на
пороге
у
входа—
пос ле
рабочего
Оль гина
дня
и
после
дня
беготни
у
Ти­
мофея.
А
в ечер ом,
когда
мальчик
ло жилс я
на
лавку,
мать
ему
ск аз ывала.
Это
бы ли
то
ск аз ки,
полные
страхов,
но
со
счастливым
концо м ,
то
долгие
песни,
снова
похожие
на
струи
рек и.
Но чью
и
сам
с
чародеем
Всесл аво м
—
два
волка
—
Хорсу
путь
пер ер ыск ивал и.
Возрастал
и
бродил
Ти моф ей
между
ремесленников.
Концы
разделялись
на
улицы ,
и
жили
там
люди
целыми
гнездами:
кто
чем
занимался,
ютились
друг
к
другу.
Там
варили
железо,
делали
гвозди,
ковали
коней;
тут
жил и
котельники,
ли те йщ ики,
медники,
ножевники,
игольники
и
замочники.
Дальше
—
глину
то птал и
и
обжигали
по­
су ду;
тк али
с укно
и
р яд нину,
выделывали
паруса,
коз ьим
в олос ом
про ст илали
подушку
седл а;
ко жи
к рои ли,
шили
порт ы;
были
сапо жник и,
был и
особы е
чёбот ни ки ;
з ани ма­
лись
ме х ами,
овчинами,
юфтью;
мы ло
вар или.
К
княжье­
му
терему
ближе,
в
каменных
крепких
рядах
работали
тонкие
в
мастерстве
своем
люди:
г ранил и
алмазы
и
л алы
—
к амен ье
доро гое ,
цветное;
серебрили
и
зо лот или
од ежд ы,
по суду
и
украшения.
Киев
велик,
и
К иев
богат!
Раб о чий
народ
голову
гнул
над
работой,
а
п осле
ра­
бот ы
был
не
оче н ь-то
рад
гнут ь
ее
пер ед
властью.
Одна-
кож
бывало
и
так.
Мальчику
над о
б
в
у че нье,
над о
бы
к
мастеру:
можно
выбрать
люб ого ,
но
иной
пу ть
для
мальчи ка
кл ала
судьба.
У
святой
Софии
писцы
иконные
то
образа
поно­
вляли,
то
нала гали
новую
рос пис ь.
Но вое
диво
такое
мал ьчи ка
зачаровало.
Рот
его
открывался,
глаза
16 И.
А.
Н овико в,
т.
3
241


нео тступ но
глядели,
забывал
о
ед е.
Хитрость
и кон ная
была
завлекательна.
Солнце
ли ло
сквозь
окн а,
золоченые
двери
сияли,
и
—
тишина.
Живописец
стои т
на
п одм остк ах,
от
каменных
плит
в еет
прохладой,
под
кис тью
ложится
ла­
зурь.
Мальчик
тер
кр аск и,
ему
доверяли.
Краски
снил ись
и
ночью:
одна,
рядом
другая
и
третья,
он
их
не
смеши­
вал;
краски
тех
снов
бы ли
ясными,
чистыми.
Ху до жник
повел
Ти мофея
к
монахам.
И
это
был о
и
погибель
и
счастье.
Ольга
считала
погиб елью :
как
он
на
свете
останется
и
чем
будет
жить?
И
она
же
гордилась,
как
мальчик
ее
начал,
и граючи ,
сам
себ е
языком
помо­
гая ,
на
бело м
обрывке
папируса
од ну
за
другой
выво­
дить
замысловатые
буквы.
И
Тимофея
в зяли
монахи
в
работу,
он
проводил
у
них
це лые
дни.
Волшебство
это
было
самым
большим
волшебством:
как
в
зако р юч ках
и
закруглениях
пряталось
слово.
Мальчик
о ткиды ва лся
и
закрывал
глаза,
мокрая
тросточка,
к оторую
только
что
обмакнул,
замирала
в
руке .
Он
го вор ил
себ е
ше­
потом:
—
Тот
день
ве сь
идо ша ...
до
но чи...
И
ви дел
князей
Изяслава
Мст ислави ча
и
Вол оди мир а
Давыдовича,
до
самой
ночи
идущих
к
Карачеву.
«В.
тот
день», —
значит,
был
такой,
день.
И
откуда
же
мне’это
знать?
Я
их
не
видал,
и
я
тогда
не
жил,
а
знаю.
И
от­
крывал
глаза
и
глядел.
Перед
ним
б ыла
летопись
—
лист,
з алит ый
ме лки ми
буквами.
И
пер ед
ним
был
о бр ывок
листа,
где
это
же
сам ое
выв ел
и
он.
И
теп ерь
стало
так,
что
и
летописи
можно
не
ви дет ь,
а
кто
раз умее т
да
по­
глядит,
что
уже
он
н аписал ,
также
и
тот
перед
собою
увидит
идущих
князей.
Но
тогда
что
же:
может
ведь
он
не
только
списать
у
др уг ого
писавшего,
но
и
сам?.,
все,
что
захочется?..
У
мал ь чика
сердце
забилось.
Он
встал
со
скамьи
и
бол ьше
в
тот
де нь
не
ра бот ал..
Этот
д ень
был
большой
его
день.
Он
еще
полностию
это го
не
сознавал,
но
река
его
жизни
сделала
кр утой
поворот.
Ему
бы ло
около
десяти
лет,
когда
стольный
град
Киев,
мать
го родов
русских,
в зят
был
на
щит .
Од ин­
надцать
кня зей ,
во
гл аве
с
сыном
Андрея
Юрьевича
Бого-
люб ск ого,
Мстиславом,
пов ели
осаду.
Своего
Мстислава,
Изяславова
сын а,
кие вл яне
любили
и
крепко
за
него
би­
ли сь.
Одни
л ишь
«свои поганые»
—
Черные
Клобуки
—
верны
остались
себ е
и
предательствовали.
Через
три
дня ,
242


в осьм ого
марта,
г ород
был
взят,
и
два
дня
п обе ди тели
грабили
город.
Это
бы ли
тяжелые,
незабываемые
дни.
Горожан
вя­
за ли
и
били,
жен
отторгали
от
их
мужей
и
уводили
в
плен.
Д ети
плакали,
расставаясь
со
своими
матерями.
Жгли
и’
грабили
це ркв и.
Бы ли
ограблены
Трехсвятительская
цер­
ковь,
церковь
Ил ьи
на
Подоле,
Михайловский
Златоверх-
ский
монастырь.
Можно
было
подумать,
что
это
влади­
мир цы,
вс помин ая
сво ю
новую
Успенскую
церковь
с
ее
поз ол отою
и
дорогим
каменьем,
хоте ли,
чт об
краше
ее
не
о ст авало сь
на
свете,
и
с
особым
усердием
старались
Испортить
драгоценную
мусию;
но,
по
счастью,
м о заика
эта
была
оче нь
кре пкой .
Опьяненные
бо ем,
пограбив
Золотые
ворота
и
в
них
княжью
казну,
они
гро мко
хвастались:
—
Ау
нас-то
двое
ворот:
Золотые
ворота
да
и
Сер еб­
ря ные
в орот а!
Был
город
К иев,
а
Володимир
теперь
пер-
вее
его !
Мал ьч ик
с
ужасом
видел,
как
дикие
толпы
половцев
поджигали
Печерский
монастырь
на
горе.
Монахи
с
т ру­
дом
потушили
огонь.
Ве сь
эт от
уж ас
и
поругание
города
соединились
с
другим
горем
не попр а вим ым.
В
числе
насту павш их
князей
был
и
северский
—
Игорь-князь.
Ему
б ыло
тог да
всег о
восемнадцать
лет ,
и
по-молодому
был
он
буен,
горяч;
и
друж и ну
свою
не
уде рж ива л.
Ра гуи л,
пе реш едший
к
нему
от
отца
Свято­
слава,
теперь
был
при
нем.
Гра бит ь
у
О льги
совсем
бы ло
нечего,
но
она
перед
д ру жиною
Игоревой
дерзко
себя
повела,
обозв ала
их
не­
христями,
руг ала,
с ты дила
и
по луч ила
в
ответ
хороший
удар,
сваливший
ее.
Сам
Ра гуил
не
был
при
этом,
но,
подъехав,
ед ва
о по знал
с вою
Ол ьгу.
У
см е ртного
л ожа
п рои зошло
их
примирение.
Мальчик
тушил
огонь
вместе
с
мо нахам и
и,
наконец,
добр авш ись
домой,
застал
эту
сце ну.
Мать
по вела
на
н его,
прощаясь,
глаз ами
и
у каз ала
взглядом
отцу.
Игорь-князь
жестоко
спросил
на
сей
раз
с
вино ва тых
и
об ещал
Тимофею
кров,
п ищу
и
покровитель­
ство.
Тимофей
читал
в
книга х
о
затмениях
солнца.
Ныне
ему
показалось,
что
солнце
погасло
совсем.
На
несколько
дней
он
он ем ел.
Все
бы ло
неми ло,
все
был о
пр изр ач но:
мать
о тошла .
16*
243


К
отцу
пр ивык ал,
но
не
пр ив ык.
И
когда
рать
князя
Игоря
отбывала
домой,
он
убежал
в
монастырь
к
знако­
мым
мо нах ам
и
несколько
дней
просидел
там
бе зв ыход но.
Рагуил
по чел
его
за
погибшего.
Так
и
о ст ался
он
при
монастыре,
учась,
совершен­
ствуясь
в
знаниях.
Так
пр ошло
и
еще
несколько
лет.
Не
раз
Тимофея
склоняли
на
постриг.
Он
не
склонился.
Он
теперь
уже
многое
знал.
Книги
откр ыли
ему
разные
с тра ны,
походы
князей.
Зна л,
что
зе мля
велика
и
где-то
за
м орем
живут
ч ужие
народы.
Но
все
это
знал
он
из
к ниг
и
н ачин ал
томиться
по
жи зни.
..
Киев
он
очень
лю бил.
Город
оправился
от
потрясений.
Но
у
Тимо фе я
впечатление
это
—
сво и
и дут
на
своих!
—
з але гло
незаживаемым
шрамом.
Из
з аписей
монастыр­
ски х
он
был
осведомлен,
что
печ ерс кие
монастырские
церкви
гр аби ли
половцы
и
разоряли
уже
не
впервые.
Жизнь
в
монастыре
протекала
размеренно.
Он
отго ро ­
жен
был
ча с токо лом.
Странноприимный
дом
был
полон
убог их
и
нищ их.
Среди
них
были
и
певц ы,
исполнявшие
старины.
Умерших
мон а хов
клали
в
пе щ еры,
как
в
усы­
пальницы.
Тимофей
не
любил
этот
печальный
обряд.
Иногда
удалялся
он
в
принадлежавшее
монастырю
с ело
Лесники
и
частенько
посиживал
там
среди
л еса
в
про­
хладной
Феодосиевой
пещере.
Лес
был
густой,
со
з ве­
рями
и
птицами:
дятлы
и
п ополз ни
бороздили
кору,
ища
насекомых;
стрекотали
сороки
в
листве
неугомонно.
Здесь
он
ра здумы в ал
о
родн ой
земле
и
о
ее
бедах.
Главной
из
них
б ыли
усобицы
меж ду
князей,
на во д ившие
поганых
на
Русь.
При
Мономахе
было
не
та к.
Другие
князья
его
сл у­
ша ли сь,
и
горы
в
ст ол ьном
город е
Киеве
были
горою
для
вс ей
Р ус ской
земли...
Бр ат
Андрея
Б огол юб ского ,
Г леб
Юрьевич,
прокняжил
недолго,
вс его
года
два.
Был
темный
слух,
что
его
уби ли
бояре.
Новый
князь
Ром ан
Ростиславич
отказался
вы­
дать
бояр,
разгневав
тем
Боголюбского,
и
был
отправлен
в
Смоленск.
В
Киев
вер ну лся
опять
ли шь
п осле
Андрее­
вой
см ерт и.
Был
он
крот ок
и
тих,
войн
не
любил
и
был
весь ма
сведущ
во
всяких
науках.
К
с ебе
он
выпис ывал
ученых
люде й,
греческих
и
латынских.
Они
же
учили
и
м олод ых
к иев лян,
к
тому
по нужд аемы х
кн язе м.
Ти мофе я,
сына
Рагуилова,
принуждать
не
приходи­
лось.
Княз ь
отм ет ил
и
п олюби л
э того
тихого
мальчика,
одо лев ше го
и
датынь
и
грече ски й
сладкозвучный
язык.
244


Он
не
з нал,
как
в
голове
юнца
пенье
сле пц ов
и
картины
древних
троянских
событий
слив ались
в
единое
целое...
Как
родится
поэт?
В
тишин е,
ис полне нн ой
звуков;
в
тай ­
ных
предчувствиях
нов ой
страны,
ку да
и
сам
еще
не
ступал.
Думал
Роман
сдел а ть
из
Тимофея
ученого,
и
мальчик
не
редким
был
гос тем
в
княжеском
т ере ме.
Каждый
раз
книги,
пр ибы ва вшие
из
Византии,
а
не
то
от
учен ых
болгар,
пр иним ал
и
ра сце нив ал
тот
книжник-
монах,
к оторы й
теперь
Т имофе я
не
отпускал
от
себя .
В
кн яж ьих
хоромах,
с
их
переходами,
лес тни ц ей,
крытой
сук ном ,
с
дверью
из
меди,
а
на
двери
к ольц о,
с
помо­
стом
для
к нязя
и
балдахином,
—
имевший
вид
пос л уш­
ник а
м олодой
Тимофей
ничуть
не
тер ял ся.
Безвыездно
пребывая
в
Киеве,
сид я
в
монастыре
за
др е вними
кни­
гами,
он
побывал
при
дворе
многих
вл ад ык.
Великоле­
пием
трудно
его
из ум ить.
Поначалу
он
отвечал
односложно-учтиво
то
«да», то
«нет»: больше не требовалось .
Но
о дн ажды
спросили
по­
больше ,
он
и
ответил
п обольше.
А
потом
у видал и,
как
уже
много
он
зна л.
Как
ж ивая,
история
род ины
стояла
пре д
ним,
и
он
так
же
легко
ша гал
по
годам
и
вл адени ям,
как
и
по
княж ем у
лощеному
дубовому
полу.
Ром ана
сменил
черниговский
князь
Святослав
Всево­
лодов и ч.
У ходя
снова
в
Смоленск,
тихий
Р оман
звал
с
со бой
Т имофе я.
Но
то му
б ыло
в
ту
пор у
уже
восемна­
дцать
лет,
и
и менно
тишина
ему
уж
довольно
наскучила.
Святослав
хотел
власти
и
мира
на
земле,
хоте л
обуздать
диких
половцев.
Нового
к нязя
узнал
Ти мофе й
хорошо
и
оче нь
его
оценил,
но
на
него
был
и
об иже н:
тот
не
хотел
его
брать
с
соб ою
в
походы
и
оставлял
по пре жне му
с
кни­
гами.
Сын
Ра гуил а
задумал
уйти
к
отцу.
Тот
был
у
Игоря
в
Новегороде-Северском,
а
Игорь
уже
ход ил
в
Половецкую
землю
и
бил
К о нчака
и
К о бяка.
Б ыла
и
еще
причина,
ускорившая
этот
уход.
Тимофей
приглянулся
к нягине
М арии
Васильковне.
Святослав
ее
взя л
из
города
Полоцка,
и
она
мно го
при
случае
гово­
рила
об
этой
земле
и
о
ее
д ревних
князь ях .
Тимофей
с
де тства
помнил
.п есенку
матери
о
чародее
Всеславе
и
с
жадностью
слушал
по дробн ости
о
князе-оборотне,
с пут­
ни ке
его
детских
снов.
Но,
когда
лукавая
Марья
Ва с иль-
ковна
ста ла,
как
бы
н евзна чай,
класть’свою
б елую
ручк у
на
Тимофееву
руку
да
ск лон ят ься
к
не му
своим
станом,
от
которого
п ьші ало
жа ром,
он
бежал
от
греха.
245


'Отец его встретил,
как
из
гроба
восставшего.
Иго рь
при нял
радушно.
И
Тимоф ей
ст ал
занима ть ся
первою
Грамотой
с
сорванцом
Владимиром.
З десь
было
больше
досуга,
и
не
совсем
был
Иго рь
не­
прав,
когда
полагал,
что
Тимо фе й
не
только
чит ае т...
Но
сам
Тимо фе й
держал
это
в
тайне.
IV
Трубы.
П оход.
Полки
изнаряжены
и
и зоде ты
оружием.
Весеннее
сол нце
играет
на
доспехах.
Княжь я
дружина,
дружина
стар ейш ая,
дружина
молодшая;
к опей ник и,
ме ч­
ники.
Лю ди
охоч ие ,
люди
передовые,
доб рок он ник и.
Зн а­
менщики
и
трубачи
впереди.
Для
Т имофе я
это
первый
настоящий
поход.
Иго рь
всегда
относился
с
сомнением
к
его
в оинс ким
навы к ам.
Но
Тимо фе й
на
охоте
не
раз
ему
доказал,
как
он
метко
стреляет.
Сестренка
его
—
от
в торой
же ны
Ра гу ила,
не­
долго
по живш ей
на
свете,
—
не
хотела
его
отпускать.
Ве­
се лый,
смешливый
п одрос ток ,
она
горь ко
з апл акала ,
обн яв
горя чи ми
ручками
Тимофееву
шею.
Он
ей
был
ближе
отца,
с уровог о,
молчаливого
воина,
бо льш ого
начальни­
ка,
ты ся цк ого.
■ Обняла б Тимофея,
пожалуй,
и
Ярославна,
да
не
по­
смела.
Она
у просил ась
у
муж а
проводить
его
до
Путивля,
и
колымага
ее
также
стояла
в
упряжке.
Игорь
люби л
Яро с лав ну.
Он
рад
был
с
копя
видеть
ее
розо вы й
ли к.
И
он
согласился
с
бол ьшою
охотой,
не
спра шив ая
се бя,
почему
это
та к,
чтоб
Ти моф ей
под
нач ало м
отца
своего
испытал,
наконец,
настоящую
бранную
сечу.
Обо з
из
телег,
груженых
подвод
выступил
ра н ьше.
Там
шел
провиант,
за пасы
сулиц
и
стрел,
тулов
1 простых,
тулов
бобровых,
луков,
щитов.
Поход
был
обдуман
на­
д олго,
запасы
большие.
Конюший
неделю
не
спал.
Но
перед
самим
походом
он
выспался
накрепко.
Седла,
че­
ресседельники,
узд ы
и
п одпру ги
—
все
бы ло
пров е рен о,
у
лошадей
все
копыта
осмотрены,
колеса
в
обо зе
проса­
лены;
и
сон
его
был
перед
да л ьним
п оходом
—
богатыр­
ский
и
крепкий
со н.
Был
боярин
кон юший
несколько
тучен,
но
в
сед ле
сидел
ладно:
прямая
опора
для
Игоря.
1 Тулы
—
колчаны.
246


Также
тучны
и
сыты
широк огр уды е
кони.
Выступили
полки
ти хо
и
не
спеша:
е илы
надо
беречь.
Путь
был
из­
рядн ый .
Ех али
лесами,
лугами,
угодьями;
родная
земля,
не
половецкие
степ и!
По
земле
неделанной
б родили
стад а,
по
пашенной
зеленела
рожь ,
а
в
ней
проглядывала
уже
и
серая
лебеда.
Средь
бескрайных
пол ей
п опад ались
селишки
—
у
пруда,
у
р еки.
Из бы
был и
с
дворами,
с
задворьями.
На
с олны шке
с
веретенами
сидели
с тарух и,
прялка
ж уж­
жа ла
им
с та рушечь ю
песнь,
потемневшую
ко жу
грели
лучи
божества,
ходившего
по
небу.
Ребята
возились
в
земле
и
утирали
носы,
по д ымая
рубашки.
Из
клети
те­
ленок
мычал,
и
с крип ел
жура вел ь
у
колодца.
На
рядне
у
амбара
жит о
суш или.
О вины
с тояли
пу сты ми,
а
на
гумне
в
потемневшей
с оломе
шм ыга ли
мыши.
Под
вечер
тянуло
в
селиш к ах
дым ко м,
суседы
перек лик ались ,
завидя
идущую
рать.
Все
это
Русь.
Всюду
родная
земля.
Как
ее
не
лю бить ,
не
б ереч ь!
Как
не
загородить
по лю
ворота,
чтобы
пога н ые
не
делали
пакостей!
После
Путивля
рать
увеличилась
много.
Кня зь
Вла­
ди мир
уже
п е рерос
Тимо фе я.
Его
гол ос
ломался,
сры вал ся,
и
сквозь
грубы е ,
взрослые
н оты
проскакивал
крик
—
мальчишеский,
звонкий.
Он
бол ьше
похож
был
на
своего
дядю
Всеволода,
чем
на
отца,
только
Всеволод
был
не­
высок,
а
Владимир
уже
догонял
Игоря.
Во
всех
же
по­
вадках,
и
как
держался,
он
подражал
любимому
дя­
дюшке.
Святослав
Ол ьгови ч,
его
двоюродный
брат,
си девши й
по
соседству
в
городе
Рыльске,
был
год а
на
четыре
постарше
Владимира,
которому
был о
всего
пятна­
дцать
лет.
Это
был
ли хой
е здок,
за би яка
и
весельчак,
храбрец
и
торопыга.
Игорю
только
что
было
впору
с
ними
обоими
справиться.
С ейм
разлился
широко
в
этом
году
—
вер ст
на
пятна­
дцать,
но
вод а
уже
спала,
ли шь
ко е- где
серебрились
меж ду
кре пн ущей
зелени
м елки е,
нестрашные
о зер ца.
Все
скл оны,
ов раги ,
р аспо ло женные
книзу
от
«городка»,
о бнесенно г о
не
слишком
высокой
ст еной,
б ыли
зал иты
во инско й
рат ью.
У
самой
ре ки
р аспол ож ились
в
шатр ах
чер нигов ские
ковуи,
шед шие
в
поход
на
своих
степных
«сватов»
—
по­
ловцев.
О льст ин
О лекси ч,
пл еч ист ый,
ру соб ороды й,
ходил
247


меж ду
эт ого
воинства,
смуглого
и
подвижного,
как
ино­
земный
владыка,
ставший
вдруг
ханом .
О льс тин
Олек с ич
их
крепко
держал
в
с воих
чес тны х
руках,
и
Игорь
большие
на де жды
возлагал
на
сих
черномазых.
А
Тимофею
все
мерещилось,
как
та кие
же
точно
поганые
с
кри ком
и
фа­
келами
взлетали,
как
на
к онях,
к
монастырскому
часто ­
ко лу
в
Киеве...
Он
им
не
доверял.
Княжье
поместье
в
Путивле
было
п опроще ,
чем
в
Но-
вегороде-Северском,
но
погре б а
бы ли
бо гат ы,
был
те рем
■и теремец,
хором ы
для
че ляд и.
Для
Ярославны
в
те­
реме
да ли
ложницу
особую.
С
мальчишечьей
усмешечкой
по гляд ывал
Влад ими р
на
свою
мол одую
мач еху,
которая
была
лишь
немногим
старше
е го,
а
меж ду
собою
два
молодых
двоюродных
брата
в
словах
не
стеснялись.
Сам
город
был
невелик:
немн ог о
боярских
домов
и
господ­
с ких,
и
попро с ту
—
красных,
добрых
домов,
а
остальное
все
—
избы
да
хижины,
где
старики
на
завалинках
бы лые
денечки
воспоминали.
В
памяти
у
Тимофея
крепко
осталось:
гор од ок
на
горе,
а
на
ст ене,
на
забрале,
стоит
Ярославна
и
то
по­
машет
рукою,
то
приложит
к
глазам
конец
г олов ного
пл ат ка.
У
Тимо фе я
ко нь
ворон ой ,
тон кон огий ,
порой
нач инае т
плясать,
тр ебу ет
к реп кой
узды.
Но
рука
Тимо фе я,
хо ть
и
привыкла
б ольше
па пиру с
че рти ть,
все
же
довольно
к реп ка.
Натянет
узд у,
и
с нова
послушен
ко нь.
Молод ой
сын
тысяцкого
едет
поодаль,
и
мысли,
как
пчелы,
шумят
в
его
голов е,
и
чувства,
как
ветер,
пл ещут
в
груд и
ши­
роко
и
пр ив ольн о.
«Нет,
уж
как
был
на
з емле
вещий
Бо ян,
а
др уг ого
такого
земле
не
сдержать!» Так или около этого слы­
шать
не
раз
пр иходи лось ,
и
он
п оти хон ьку,
сам
для
себя,
не
раз
пр иним ался
с
Бояном
сопе рни чать.
Но
боги
Бояна
Тимофею
приходят
на
ум,
как
только
о дно
сл адко ­
гласие.
Ск азки
волшебны,
пленительны,
и
Боя н
умел
пет ь
не
хуже,
чем
пе ли
когда-то
сказ ания
Трои,
но
мо жно
ли
петь
о
себ е,
об
это м
походе,
об
Игоре?
А
от­
чего
бы
не
петь?
Уже
п одходи ли
к
Донцу,
как
под
в ечер
внезапно
солнце
затмилось
и
стало,
как
м есяц
д вурогий . .
В
глазах
бы ло
з елен о.
Кое -кт о
из
дружинников
потом
уверял,
что
на
рогах
того
месяца
п ламенел и
яр кие
угли.
Кони
остановились,. люди
многие
с пеш илис ь.
Ропот
см ят ения
248 -


про шел
по
по лка м.
Сус лики
и
сурки
по
ст епи
подняли
свист .
—
Видите
ль
вы?
—
с п росил
Игорь .
—
Что
это
за
знамение?
Мужи
поникли
г лава ми
и
отвечали:
—
Князь,
не
на
добро
это
зна ме ние.
Игорь,
н емно го
подумав,
сказал :
Во
все м
волен
бо г.
Тайны
божией
не
зн ает
никто.
А
на
доб ро
это
знамение
или
на
зло,
то
увидим.
Сади­
тесь
на
ко ней,
да
погл яд им
сине го
Дону.
У
Тимофея
легкий
огонь
п робе жал
по
жилам
и
хо­
лодок
тронул
корни
в олос
у
за тылк а.
Он
видел:
ме­
жду
собою
ковуи,
как
чернобыльник
под
ветром,
сме­
шались
в
одно
подвижное
гнез до.
Они
кор отко
вскиды­
вали
руками,
к ивали
за ты л ками.
Безмолвный
тот
го вор
был
пострашнее
звериного
свиста.
С
ними
надобно
быть
зело
настороже!
Тимофей
приблизился
к
Игор ю
и
слы­
ша л,
как
князь
продолжал
.говорить
о
походе
на
самый
конец
половецкого
поля.
Мужи
боялись
несчастия,
помянули
о
плене.
—.
Лучше
убит ым
быть,
неж ели
полоненным
б ыть!
—
сказ ал
Игорь
и.
приподнялся
в
седле.
—
Едем
впер ед !
Он
сказал
это
просто
и
силь но .
Тимофей
поглядел
на
него,
и
не вол ьно
бле с нули
гл аза
у
с ам ого:
Игорь-князь
ему
открывался
по- нов ом у.
Сейчас
Тимофей
князем
гор­
дился.
Что
судила
судьба
—
удачу
иль
неудачу,
то
по­
глядим,
но
мужество,
честь
не
умирают!
Ä в голове запевка Бояна,
за пе вка
своя...
Бакаевой
д орогою
шли
и
пересекли
Муравскую;
пе­
реб рели
Донец,
и
у
Оскола
ждали
два
д ня.
С
Небольшой
передовою
дружиной
прискакал
кня зь
Всеволод.
Братья
нежно
люби ли
друг
друг а
и
крепко
об няли сь.
Всеволод
был
очень
курчав,
коренаст
и
при па дал
на
правую
ногу.
Он
был
л ошадят ник
и
нем ног о
люб ил
п рих вас тну ть.
Во
хмелю
его
надобно
бы ло
бояться.
Не
бо яла сь
тогда
одна
ли шь
же на
его
Ольга
Глебовна.
Тимофей
не
раз
за­
мечал,
как
она
еще
больше,
бы ва ло,
над
ним
начинала
подшучивать,
а
бу йный
ее
м уж енек
хоть
бы
что!
Две
вещи
лю бил
он
на
свете:
горя чо
люби л
он
ж ену
—
кр а­
савицу
Глебовну,
и
крепко
любил
, город Чернигов,
где
протекло
его
прив ол ьно е
де тст во.
Но
про
кон ей
и
про
рат ник ов
ко нных
его
хвастать
бы ло
нель зя:
как
их
ни
х вали,
они
был и
лу чше
всяких
249


похвал.
И
как
только
л авино й
от
Курска
прихлынула
эта
знаменитая
конница,
вс ех
п отян уло
вперед
да
еще
и
поскорей!
Степи
шли
дикие,
л еса
бы ли
густы;
рычало
зв ерье
и
брехало
зверье;
угрюм о
с
дубов,
клювы,
как
коп ья,
во н­
зив
пе ред
собою,
гл ядел и
на
всадников
вороны.
Какие-то
звуки
раздавались
по
лесу,
будто
ус лов ные
по свист ы;
то
одного
из
ко ву. ев
не
видно,
то,
след ом ,
другой
—
как
сквозь
землю.
О льст ин
Ол екс ич
порою
мрачнел,
как
туча
перед
грозою.
Ночь
была
темная.
Где-то
далеко
скрипели
те ле ги,
и
казалось
—
телег
было
множество.
Ехали
степью.
Остановились.
Враг
бл изок .
Готов и ться
к
б ою!
Ночь
стои т
долгая.
Степь
застилают
туманы.
Полки
и знар яж ены
к
бит ве.
Слабо
п об л ескивает
в
б лед­
ной
заре
багрец
на
щитах.
Щи ты
и
щиты:
Ру сь
ого ро­
же на
—
в
земле
незнаемой,
среди
половецких
степей...
А
родная
земл я
—
уже
поз ад и!
Уже
за
курганами
род­
ная
земля!
Еще
накануне
можно
б ыло
вернуться.
К
речке
Саль-
нице
приехали
сторожа,
добыв
языка.
Они
заявили:
—
Видели
мы
пол овец ку ю
рать.
Они.
ез дят
*в доспе­
ха х.
Или
ступайте
ско р ей,
или
ворочайтесь
домой:
вре мя
не
н аше
теперь.
Игорь
сказал,
и
другие
князья
с ледом
за
ним:
—
Если,
не
би вшись ,
вернемся,
то
будет
нам
сты д
хуж е
сме рт и.
Теперь
изготовились
на
бе регу
ре чки
Сююрлия.
Шесть
полков:
Игорев
по лк
стал
посередине,
по
прав ую
сто­
рон у
—
по лк
брата
Всеволода,
по
левую
—■
пол к
сыновца
Святослава,
наперед и
же
—
полк
сына
Владимира
и
по лк
ковуев
че рниговс ких,
шестым
же
пол ком ,
все х
впереди,
ст али
стрельцы,
выведенные
изо
всех
других
п олков .
А
пог а ные
стояли
по
той
стороне
ре ки.
Игорь
утром
сказал:
—
Бр ати я,
мы
того
сами
ис ка ли.
По йдем!
Полов ц ы
первыми
ст али
из
луков
стрелять.
Но
еще
Рус ь
не
успела
пе рей ти
через
реч ку,
как
они
побежали.-
Передовой
рус ск ий
полк
погнался
за
н ими.
Игорь
и
В се­
волод
шли
потихоньку,
держа
строй
в
порядке.
Молодые
князья
поскакали
за
по ловца ми.
Какая-то
сил а
за
ни ми
•вослед подняла и Тимофея.
Созрела
теперь
его
креп­
кая
дв адц ати шес тил етн яя
мол одос ть.
Коней
пустили
во
250


■весь опор .
Половецкие
вежи
—
к иб итки
—
был и
не­
вд алеке .
.
Р у сские
во ины
налетели
ст рем и тел ьно,
как
налетает
градовая
туча .
Палатки
взлетали,
как
пыль,
что
за­
кружил
п орыв и стый
вихрь.
Тимофею
ка залось,
что
он
как
бы
слился
с
конем ,
и
это
он
са м,
четырьмя
ко­
пы т ами,
яростно,
бил
з емлю,
д обро.
Т олько
одн о
было
в
памяти
—
не
ударить
бы
женщину,
не
за то птать
бы
ребенка.
П ол овцы
бежали
по
ст епи,
как
птицы,
прибитые
гро­
зою
к
земле.
Но
порою
тот
иль
другой
останавливался
и
пуск ал ,
припав
на
коле но,
з лую
с тре лу.
Тут
его
и
пр и­
к анчи ва ли.
По лон
был
велик:
красных
дев
половецких
сажали
к
себе
на
седло;
на
шеи
ко ней
и
на
к рупы
коне й
кидали
богатые
ткани;
сыпали
золото
в
су мки,
а
ко жух и,
шитьем
изукрашенные,
просто
валили
под
ноги
коней.
Отбита
хоругвь!
Князю
ее!
Святославичу!
Игорю!
Тимофей
без
ви на
захмелел.
.
Как
вернулись
с
по го ни,
хв а лилис ь:
—
Пойдем
теперь
за
Дон
и
там
по беди м!
А
потом
по йдем
в
Лукоморье,
ку да
и
д еды
не
хаживали,
и
в озь­
мем
до
конца
славу
и
честь.
Игорь
принял
хо ругв ь
и
ст ал
говорить:
—
Бог
дал
нам
по беду.
Мы
видели
п олки
половецкие,
да
все
ли
здесь
они
были?
Не
лучше
ли
выступить
нын е
же
в
н очь,
а*
ост ал ьные
за
на ми
пус ть
и дут
поутру.
Но
отвечал
Святослав:
—
Далече
я
гнался
за
пол овца ми,
и
мои
к они
уст али.
Если
поеду,
отстану
в
дороге.
И
Всев оло д
его
поддержал.
Решили
зано чев ат ь.
Рат ни ки
скутали
доспехи
в
сумы.
Хот ь
и
жестко,
но
все
ж
к ое-чт о
есть
в
головашках.
Тих о.
Как
будто
пу­
стыня.
Дозорные
стерегут
сон
у ста лых
бо йцо в.
Ти мо фею
не
с пится .
Рассеялся
хме ль.
Уст алост ь
забы л.
В
поход­
ной
суме
два
люб имы х
повествования
—
о
сечах
тро ян­
ск их.
Не
читать
же
в
б оях...
Так
за чем
он
их
в зял?
Не­
ужто
для
плена?
Он
поднялся
на
локте.
Все
была
тишина.
Дремлют
хоробрые
О льгови чи .
Как
далеко
сок олы
залетели!
Нет ,
да
не
будет
ни
п ораж ен ья,
ни
плена!
Что
э то?
Шепот?
Точно
бы
та м,
в
стоянке
ковуев,
промелькнула
и
скрылась
зыбкая
тень.
Но
опять
тишина.
251


Может
бы ть,
так
—
по каз ало сь!
Нет ,
че рный
ворон,
половчанин
поган ый ,
не
будет
те бе
на
обиду
отдана
Рус ь!
.
А 'д алека
родная
земля!
Уже
за
курганами
родная
земля!’
V
И
уже
за
ре ками
и
за
степями
родн ая
земля...
И
го­
лоса
не
до сягнет
челов е чьего,
и
птица
с
кровли
родной
не
дол ет ит!
Игорь
в
плену.
Войско
разбито.
И
Тим офе й
со
своим
князем
в
пле ну
же.
И
горькие
д умы
на
с ерд це.
И
много
досуга
для
горь ких
тех
д ум.
И
на
сердце
в ск ипает
лю­
бов ь,
и
жже т
его
ненависть.
И
ненависть
эта
с нова
пи­
тает
любовь
к
да лек ой
оставленной
р одине.
Пл ен!
Кор отк ое
слово,
но
едва
ли
ес ть
более
горькое
слово.
И,
однакоже,
жизнь
не
сд ает ся.
Мысли
о
буд ущем
—
кто
их
может
у
чел овек а
от нять?
Уже
два
минуло
месяца
п осле
той
ночи,
как,
опер­
шис ь
локтем
о
сумку
и
локтем
чувствуя
сумку,
он
сквозь
тревогу
и
бес пок ойств о
ночное
про
се бя
утв ер жда л,
что
не
будет
пол ов цам
на
обиду
отдана
Русь,
и
вот
обида
п ри шла!
Когда
их
везли
—
уцелевших,
н ем ногих
—
к
великому
Дону,
к
синему
морю,
ку да
так
с треми ли сь
прийти
по­
бедителями,
з лая
поднялась
обида
в
эт ой
проклятой
троянской
стране.
Род ные
места
вспоминались
с
то ско й.
Отец
был
убит
на
по ле
сражения.
Ольстин
О лек сич
про­
пал :
едва
ль
его
не
прикончат
свои
же
ковуи.
Игорь
был
ранен,
и
все
четверо
Ольго ви че й
—
че го
так
боялись!
—
настигнуты
пл ено м.
Есть
теперь
время
все
в спом н ить,
памятью
все
пере-,
брать.
Ночью
не
спится.
Жара.
Но
вот
ветерок
—
с
До на
иль
с
моря.
Р ядно
заколышется,
в
щ ель
глянет
зве зд а.
Вот
он
—
конец
по лове цк ого
пол я!
Вот
з ав ерше нье
пути
—
постыдного,
долго го,
на
рабьем
седл е!
Где
ли хой
Святослав?
Где
мужественный
воин
—
ум ница
Всеволод?
Игорь
в
соседнем
ша тре
и
Владимир
в
другом
соседнем
шат ре.
И
нын че
оп ять
бессо нная
ночь.
Тогда
в
эту
пору
полк и
еще
спали.
К орот ким
раздумчивым
сн ом
за былс я
и
Тимофей.
И
услышал:
тревога,
рожок!
Кон и
заржали.
252


Рас с вет
был
багрян.
Ч ерные
тучи
шли
с
м оря,
и
п огро­
м ых ивал
гром .
Надвигалась
гроза.
Половцев
было
не­
сметное
множество,
и
русских
они
обхо ди ли
кругом.
Еще
можно
бы
было
бежать:
княжьих
ко ней
ни.
одному
не
догнать
из
кон ей
половецких!
Лагерь
п рос нулс я.
Сон
отлете л.
Ст ояли
князья
и
' го­
во рили :
—
Ежели
сами
мы
побежим
и
черных
людей
тут
оставим,
так
будет
нам
грех.
—
Этих
предавши,
уйти
—
будет
нам
грех.
—
Или
вместе
умрем,
или
жи вы
останемся
вместе!
И
так
по реши ли:
в
пе шем
строю
дойт и
до
Донца.
И
пошли
би ться .
Так
прош ел
ден ь,
суббота,
но
и
ноч ь
шли
с
боем.
Не
отступали.
А
на
рассвете
в
воскресенье
дрогнул
ков уев -
ск ий
полк
и
побежал.
Всеволод
с.
ку чкой
д р ужины
хра­
бро
стоял
напереди
бившихся
русс ких.
Игорь
еще
накануне
ранен
был
в
руку
и
потому
был
на
кон е.
И
на
ко не
кинулся
он
за
к ову ями:
вернуть
побе­
жавших!’ А как понял,
что
оторвался,
тотчас
наз ад
по­
скакал:
дума л,
вынесет
ко нь!
Част о
теперь
вс пом ина ют
они
эту
битву
в
горьком
плену
п олов ец ком.
Игорь
недавно
рассказывал,
как
в
одной
битве
Андрей
Боголюбский
так
же
вот
от
сво их
отделился
и
ок р ужен
был
врагами.
Р анены й
ко нь
вихрем
пронес
его
мимо
тучи
камней,
что
сыпались
на
него
с
городской
стены,
и
ми мо
рогатины,
кое ю
немец
один
хо­
тел
пронзить
князя.
А
вынеся
господина
из
битвы,
тут
же
и
пал
тот
ко нь.
С
честью
его
п охорони л
Андрей
над
рек ою
Стырем.
И горь,
как
мча лся
к.
своим,
того
к оня
вспомнил.
Но
бог
на
сей
раз
рассудил
по-иному:
не
спас
своего
седока
Игорев
конь!
Тимофей,
как
с ейча с,
это
видит.
На
вс ем
скаку
Иго рь
с нял
шлем,
чтобы
св ои
не
ошиблись,
пр изна ли.
А
тут
его,
на
расстоянии
выстрела,
и
переняли,
схватили.
Сын
Рагуилов
все
помнит.
Он
помнит
и
сечу
и
Вс е­
волода
на
бо р они,
з абывш его
в се:
и
г ород
Чернигов,
дет ­
ск ие
годы
свои,
и
красавицу
жену
с вою
Ол ьгу
Глебовну.
Тимофей
бился
и
сам,
но
в
голове
его
в
з воне
сечи,
как
встречный
стремительный
ветр,
проносилось
видение:
бой
на
Нежатиной
Ниве,
о
к отором
не
раз
он
размышлял,
гибель
князей
и
разорение
мирных
селишек
—
таки х
же,
как
те,
что
столь
недавно
они
проезжали...
Он
помнит:
253


закрыл
на
минуту
глаза,
и
—
свист
ко пья
половецкого
и
самый
тот
свист
как
бы
по
коже
пров ел
бор озду...
Биться
и
биться!
У
Всеволода
уже
не
хва та ло
ор уж ия,
но
би­
лись
и
бились,
идя
кру гом
озера.
Безы м енн ое
оз еро
это
было
как
море,
и
в
мор е
том
гибли,
с жав
зу бы,
без
кр ика,
полки.
И
бе зв ес тная
речка,
такая
ж
прок лята я,
как
эта
р ека
долгог о
пле на,
—
Каяла-
река!
И
вот
в
такой-то
«Каяле»
гибл и
и
люди ,
и
обоз,
и
доб ро.. .
Так
па ли
знамена
Иг оре вы.
Не мно го
людей
уц еле ло.
Х аны,
осклабясь
и
запустив
короткие'пальцы
в
курчавые
черные
б ород ы,
делили
кн яз ей.
Иг орь
про с тился
со
В се­
во лод ом:
его
захватил
Роман
Кзыч.
Хан
Елдычук
ув ел
Святослава,
Чилбук
и
Копти
Игоря
меж ду
собою
д елили
и
Владимира.
Но
Кончак
поручился
за
Игоря:
и
бились
когда-то
они
и
дружили.
Игорь
сказал:
—
К
тебе
я
пойду
только
с
сын ом.
Без
сына
мне
пл ен
зело
будет
тяж ел.
*
Кончак
на
решения
скор:
—•
Мо жно
и
с
сыном!
И
грозен
Кончак:
никому
его
с лова
из
ханов
друг их
не
ослушаться.
А
уже
князья
Всево лод
и
Святослав
бы ли
да лек о!
Долгой
д орогою
Игорь
был
мр аче н.
Владимир
глядел
по
сторонам
зл ыми
глазами:
обида
горела
на
сердце
за
пор а жение .
Владимир
не
слушал
от ца.
А
Игорь
терзался
и
гов орил ,
что
не
дос тои н
он
жит ь.
И
опять
особенно
мучился,
теперь
уже
вслух
вспоминая,
как
сам
он
жег
Русскую
землю.
Вот
они
—
ос ы!
Он
гов ор ил,
что
его
бог
на каз ал.
Какова
же
теперь
его
жизнь?
—
Где
брат
мой
любимый,
и
другого
брат а
где
сын?
Где
мои
де ти?
Где
бояре
думающие?
Где
м ужи
храбрые?
Где
порядок
воинский?
Где
ко ни
и
оружие
драгоценное?
Тимофей
это
слу ш ал,
но
ему
и
самому
бы ло
горьк о,
а
в
голове
р исов ал ись
виденья
—
од но
другого
че рне й.
Какая
теперь
густая
печал ь
течет
по
земле
Русской!
Сын
Рагуилов
на
минуту
з абы лся.
Но
не
прочен
вол­
нующий
сон;
тотчас
же
он
и
прервался.
Зар я.
И
чт о-то
шумит
и
звенит
издалека.
Что
это?
Тот
же
все
звон
ми­
нувшей
сечи...
Во т,
припадая
на
правую
ногу,
бь ется ,
как
254


буй ный
тур,
Вс евол од...
вот
Игорь
стремится
ве рнут ь
по лки
в
бой...
Сто льк о
раз
вспоминал,
с только
раз
про
себя
наш еп­
тывал:
—
Игорь
п олки
заворочает,
жаль
бо
ему
мил а
брата
Всеволода...
Бишася
день,
бишася
другый:
третьяго
дни
к
по лу дню
падоша
стязи
Игоревы...
Есл и
бы
это
все
записать...
Но
на
ч ем?..
Вре мя
при дет :
бу дет
записано!
И
так
же
прочтут,
как
и
он
мальчиком
когда-то
чит ал:
«Тот день весь идоша. . .
до
но чи...»
До
самой
ночи
шли
те
два
князя
к
Карачеву.
С
тех
пор
как
увидел
их,
совершающих
этот
путь,
так
видит
их
и
до ныне .
И
так
же
бу дут
в
нем
жит ь
Игорь
и
Всево­
лод
и
вся
эта
битва.
Он
все
это
помнит
в
тех
самых
сл о­
вах,
что
в
нем
возникали,
как
песня,
как
музыка.
В
них
было
волнение,
чувство,
в
них
высказывал
мы сли,
с
кото­
рым и
жил
в
бессонные
долгие
н очи.
Вернется
—
запишет.
А
п ока
все
тв ер дит
и
твердит
про
себя.
Го рст очка
рус ски х
в
чужом
половецком
плену,
и
как
дал ека
страстотерпица
род ина !
Вернуться
и
с петь
бы
па
в оле...
Одн ако ж
з атмени е
д лит ся.
Оба
с олнца
по мерк ли
—
ст ар шие
к нязья
Игорь
и
Всеволод,
и
оба
багряные
с толпа
с
ними
погасли
—
Влад им ир
и
Свя т осл ав.
А
с
отцовскою
Игоревою
славой
и
два
м олоды х
его
месяца
—
Ол ег
и
Святослав
—
тьмою
поволоклись.
Но
ст ранное
дело:
он
часто
слагал
и
доселе
напевы,
и
часто
они
бывали
шутлив ы ,
пел
Ярославне
про
волка,
козу
и
капусту,
но
под
весельем
и
шуткой
ве яла
грусть;
теперь
же
все
то,
что
твердил
про
се бя,
б ыло
печально,
темно,
но
все
это
было
ем у,
как
опора.
Сло ва
и
напевы
подымали
его .
Он
видел
и
знал,
что
погибель
родной
земли
отвратима.
Все
устремление
было:
через
затме­
ние
—
к
с ол нцу!
Казалось
ему,
что
в
ру ках
его
меч- кла­
денец,
и
мечом
тем
ч уде сным
б ыла
его
песнь.
Тимофей
хорошо
з нал,
что
в
летописях
говорила
не­
редко
народная
м удр ость.
Он
люб ил
их
н етороп лив ую
речь,
с куп ость
и
сж ато сть
ее.
Он
очень
ценил
и
летопис­
ную
пр авд у.
Пусть
и
в
бесстрастном
повествовании
бы­
ва ли
порою
при стр астия
и
летопись
—
дело
рук
чел ов е­
ческих!
Но
все
это
дышало
д вижением
жиз ни,
за
каждым
со быти ем
—
люди,
дела.
255


А
в
то
же
самое
время
л юбил
Тимофей
й
складную
сказку.
Журчала
он а,
как
вода,
и
мерно
баюкала
душ у.
Только
качнуть
голов ой,
сде лать
дв иж ение
пальцами,
и
сами
собой
размы каютс я
губы,
льются
слова.
М альч ик
с
детства
запомнил,
как
на
жестоком
огне
ко вала сь
плав кая
ст аль
и
как
ее
хо лодо м
закаляли.
По зже
он
думал:
так
и
отвага
крепит
в с кипа ющий
пыл .
И
вот
что-то
подобное
п роис ход ило
теперь
и
в
нем
са­
мом.
Этот
поход
в
нем
разбудил
нечто
новое.
П л авкая
мягкость
стиха
об текал а
суров ую
жизнь .
Песенный
ла д,
песен ный
жар
зак алял ся
неистребимою
пра вд ой.
Он
в
себе
ощути л
судию,
пр опо ве дника .
Он
по- ином у
теперь
понимал
творения.
Кирилла
Туров с кого,
отры в ки
из
ко их
зна л
наизусть,
ибо
был и
они
у
н его
переписаны.
Но
сло ва
про по ве дника
обращены
к
внима ю щим
в
церкви.
С
кем
же
ему
го вор ить?
Он
обращался
к
своим,
к
дружине
и
братиям.
Где
они
—
братья,
друж и на?
Их
не
было,
но
неут о мимая
воля
—
в ы сказать
все,
—
как
ветер,
гнала
вперед
и
в пер ед.
Да,
и
он
«летописец».
Не
ск азк и,
не
вымыслы
зани­
маю т
е го,
а
деяния
се го
времени,
ратная
повесть
сегод­
няш них
дней.
И
н икак
он
—
не
ле топи сец .
Жаркая
пе сня,
крепкая
лепка,
вот
что
он
де лае т:
пес ню -ист о рию.
В
ней
и
к нязь я,
и
дружина,
и
он
сам
с
привычными
сердцу
по­
летами
дум.
Кто
ус л ышит
е го?
Он
верил:
услышат!
Бывают
затм ения,
но
после
зат мени й
еще
горячее
ясное
со л нце.
И
все
ра вно
он
не
мог
бы
мо лчать!
И
в
этом
впервые
его
охватившем
порыве
б ыла
великая
радость
—
радость
художника.
Она
состояла
и
в
том ,
что
он
крепко
владел
душев­
ным
волнением.
Не
к онь
его
нес,
а
он
коне м
управлял.
С
детства
в
себя
он
впи тал
мудрый
и
точный
расчет:
неторопливой
рукой
—
краска
одна
и
краска
другая!
Он
красок
не
см ешив ал,
и
получалась
прозрачность
и
глу­
бина.
З акр оет
глаза,
и
строгая
мус ия
встанет
перед
гла­
зами.
И
радость
найти
пе реход :
краска
од на
и
краска
д руг ая,
а
н адо
—
и
тре тья!
И
также
искал
равновесия
повести.
Конца
еще
нет,
конец
и-
не
мыслится,
но
он
уже
есть:
что
сделано,
то
половина,
и
гармоничная
ей
может
быть
только
един­
ственная,
ник ака я
д руг ая.
Солнце
взойдет,
затмен ие
кон­
чится.
Как
это
будет
—
не
знает ,
но
зн ает,
что
так
это
будет,
а
не
иначе.
И
это
крепило:
пусть
горы,
но
за
го­
256


рами
—
синее
море,
и
пусть
подземные
ходы,
но
за
в ыхо­
дом
—
со л нце!
Нет,
Тим офе й
не
з нал
всего
этого.
Но
он
больше
чем
знал:
это
пело
в
кров и,
это
стучало
в
груди ,
это
сколь­
зило
в
непроизвольных
движениях
пал ьцев,
жаж ду щих
музыки,
это
си яло
порою
в
глаз а х,
и
это
шепталось
в
сло­
вах
о
роди м ой
д ал екой
земле.
Это
он
плен
сокрушал,
это
в зды мал
он
могучую
бурю:
это
слагалась
Поэма.
VI
А.
ж изнь
шла
сво им
чере дом .
В
поло ве цких
шатрах
звенела
гортанная
речь,
напоминавшая
стрекотанье
ку з­
нечиков.
Ханская
жиз нь
—
или
поход,
или
пиры,
простой
же
наро д
жил
неприхотливо.
Но
скота
бы ло
много:
ко ни,
коров ы ,
верблюды.
До
скота
был и
по ловц ы
жадны:
раз­
водили
и
сво й,
грабили
и
в
Русской
земле.
Мо ло ко,
мясо
и
просо;
из
напитков
—
ку мыс.
Тимофей
к
ним
приглядывался.
Мал о
чем
они
отли­
чались
от
хор ошо
знако м ых
ему
ковуев
или
от
Чер ных
Клобуков,
жив ших
в
Поро сье ;
б род ячий
инстинкт
и.
тех
заст авл я ет
покидать
летом
селищ а
и
мастерить
с вои
ве жи.
На
вечерней
заре
часто
на
горизонте
мелькали
наез д­
ники,
согн ув шись
клюкою
над
шеею
лошади.
.Потреб ­
ность
в
движении
была
не у том има.
Самую
п оходку
их
не
покидала
настороженность,
готов нос ть
к
прыжку:
на стоя­
щие
охотничьи
леопарды,
те
самые
пардусы,
что
так
б ыли
знакомы
по
книгам.
И
пардусово
это
гнездо
снова
раз ли лось
по
Руси.
Гза
и
Кончак
помчались
оп ять
делать
новые
пакости
Ру с­
ско й
земле.
Пох од
был
большой.
Но
у
ханов
был
спор.
Кончак
звал
на
Киев:
—
Там
брат ья
на ши
убиты
и
убит
наш
великий
князь
Боняк.
А
Гза
го вор ил
Кончаку:
—
Пойдем
на
Посемье.
Там
остались
одн и
ж ены
и
дети.
Это
г от овые
пленники.
Там
мы
без
страха
за ймем
города.
Со
стесненным
сердцем
слышал
Игорь
эти
злы е
речи
кровожадного
и
б есс ты дного
хан а.
Тот
злоби лся
и
на
17 И.
А.
Н ови ков,
т.
3
257


Кончака,
захватившего
себе
дв ух
князей.
Кончак
не
хо­
тел
идти
в
область
Игореву
и
сказал:
—
Не.
по йду
воев ат ь
жен
и
детей.
Из
эти х
двоих
—
у
Ко н чака
б ыла
удаль,
и
был
он
мог учее
вс ех.
О
доброте
говорить
не
приходится,
но
он
бывал
добродушен
порою
и
Игоря
Святославича
уважал.
Кроме
того,
у
не го
был и
как ие -то
свои
мысли,
как
ин огда
вскидывал
ко сым
глазом
на
Владимира
и
на
с вою
бед о­
вую
любимицу-дочку.
А
у
Владимира
глаза
давн о
пер е­
стали
б ыть
злыми:
моло дос ть
брала
свое.
Х аны
поссорились,
и
хоть
выступили
вм есте,
но
ка ж­
дый
потом
выбрал
свой
путь.
Вести
о
на беге
их
время
от
времени
досягали
П оло­
вецкой
зе мли.
Поход
был
удачен,
и
п олов цы
радовались.
В
ве жах
теперь
о став ал ись
женщины,
дети
и
старики.
Летний
жар
умерял ся
прохладой,
идущей
от
мор я.
Да
и
степи
был и
изрезаны
речками.
Каяла-река,
настоящая,
текл а
в
берегах,
нал ит ых
до
краев.
Она
шла,
как
канал,
п рямая,
глубокая.
Ни
песку
и
ни
г лины.
Каяла
славилась
ра ками.
Игорь
любил
их
ловить
в
камышах.
Рак и
б ыли
огромные,
чуть
не
до
локтя.
Тимо­
фей
по ощря л
эту
страсть.
Игорь
был
мрачен
в
плену,
думы
его
не
покидали,
а
тут
иногда
возьмет
да
и
пошутит:
—
Криво
рак
выступает,
да
инач е
не
знает!
Но
ш утки
такие
бы ли
редкими
шутками.
Порой
Тимофею,
когда
он
бродил
по
степи,
уставлен­
ной
каменными
б абам и,
приходило
на
мысль: «А не бе­
жать
л и?» Но мысли той не сказывал он никому .
Молод ость,
ж ара
и
безделье.
У
Туг л ия-кня зя
бы ла
молодая
жена.
Сре ди
черных,
х оть
и
хорошеньких,
но
с
прикосью,
по ло вчано к
она
выделялась,
как
дале кая
де ва
севера.
В олосы
ее
бы ли
бе локу ры,
глаза
голуб ые.
Вз ята
она
б ыла
с
мо ря
из
поселения'
готов,
б ыла
ве ликой
на­
см ешни цей
и
напевала
веселые
пе се нки
о
поражении
рус­
ских.
Впроче м,
отчасти
эта
задира
кокетничала.
Тимо­
фей
ей
пон равил ся
с
п ерв ого
разу,
и
Тимоф е й
был
хри­
стианин,
как
и
она
с ама
была
христианкой.
Тимофей
слышал
одн ажды ,
как,
разрезая
маленький
хлеб ец ,
что-то
она
быстро
говорила
про
се бя,
ра за
два
повторив:
—
Хлайб...,
Хлай б...
—
Откуда
ты
зн аешь
русское
слово?
—
сп роси л
Ти­
мофей.
258


—
Это
г отс кое
слово.
—
Нет ,
наше!
—
Тогда
это
вы
от
нас
переняли.
Она
побежала
в
па лат ку
и
вынесла
др ев нюю
книгу.
—
Ты
уч еный,
и
ты
христианин.
Ты
по мнишь ,
как
Христос
нако р мил
пятью
хлебами...
И
она
быстр о
н ашла
ну жное
место.
Прочла.
—■
По- готс ки
я
не
по нимаю .
—
Но
ты
слы шал :
хлайб,
хлайб?
Она
кое -что
знала,
мол ода я
жена
к нязя
Тугли я,
и
ра ссказ ала
про
Вульфилу,
да вне го
просветителя
го­
тов.
—
А
что
значит:
Вульфила?
—
Молодой
в олчок ,
—
сказала
она
рассмеявшись.
—
Как
ты:
м олодой
дурачок!
—
И
слегка,
с
озорс тв ом
и
кокетством,
хлопнула
его
по
щеке.
Князь
Туглий
с
другими
ханами
уехал
в
поход.
Мо­
лодость
и
жара.
Жена
к нязя
Ту глия
и
Тимоф е й
стали
встречаться.
Прошли
времена,
когда
юный
послушник
сбежал
от
княгини
Мар ии
Васильковны.
Част о
теперь
по
вечерам
Игорь
проводил
время
с
Тимофеем.
Игорь
печаловался,
что
не
обдумал
поход,
по над еял ись
они
на
о дних
себя.
Надо
бы ло
ходить
со
Святославом.
Он
ст арши й,
он.
за
отца.
Часто,
бы в ало,
он
гов ори л: «Я
—
старше
Ярослава,
а
ты,
Игор ь,
старше
Всеволода,
а
теперь
я
вам
ос тался
вместо
отца».
И
Иго рь
сам
называл
его
батюшкой.
Княз ь
Игорь
и
мо лод ой
сын
тысяцкого
—
оба
суди ли-
рядили,
как
будет
на
ро ди не.
Тимофей
разг ор алс я.
Он
слал
упреки
князь ям ,
он
го в орил
почти
т еми
словами,
как
слагались
они
в
его
песни.
Игорь
качал
голов ой :
—
Святослав
те пе рь,
знаю,
собирает
князей.
Кабы
ты
был
на
Свят о славо во м
мест е,
ты
бы
их
в сех
распугал.
Ты,
Тимофей,
оч ень
горяч.
И
с нова
они
пер еби рал и
князей,
дружину
их,
сл аву
их.
Черниговский
Ярослав
особенно
любил
пускать
впе­
реди
своих
во йск
т олпы
из
бродников.
Это
был и
лихие
бродячие
шайки,
горланы
и
крик уны .
Они
не
нуждались
в
щитах
и
раб отал и
только
ножами,
выхватывая
их
прямо
из -за
голен ищ.
А
великий
князь
Всеволод...
Как
он
на
Во лге
болгар
разгромил!
Да
он
же
и
п осуху
мастер
на
ратное
дело.
17*
259


—
Кол и
был
бы
он
с
нами,
—
сказал
Игор ь,
—
ра бы
и
рабыни
в
Киеве
шли
б
за
бесценок!
Тут
Тимофей
крепко
задумался:
да,
Св ятосл ав у
уж
никого
невместно
кор ить,
когда
сам
зовет
п ом ога ть...
Он
яс но
представил
себе
ро дной
ему
Киев,
т ерем
княжий
на
горах,
концы,
разделенные
ул ица ми,
пристань,
кишащую
вороньем,
самого
Св ятосл ав а
с
его
ра нней
наклонностью
к
старости
(частенько он плакал), важных
боя р,
его
окружающих.
Да,
он
нашел
бы
слова
и
от
лица
Святослава!
Ханы
ве рн улис ь,
ш умели .
Победа!
Но
вид
у
них
был,
как
у
бежавших.
Кум ыс
и
ви но
понемногу
развязали
язык,
и
стало
пон ятно,
что
от
Переяславля
Кончак
от­
сту пил ,
убоявшись
Св ятосл ав а
и
Рю р ика,
дв инувш ихс я
по
Днепру.
Гзы
с
Ко нча ком
по
возвращении
не
был о.
Став ка
его
бы ла
да лек о.
Так
ни
Иг орь,
ни
Владимир,
ни
Тимофей
совсем
ничег о
и
не
узнали
о
пакостях,
сотворенных
Гзою
в
Пути в ле.
Горькая
дум а
брала
их
всех
о
судьбе
Я ро­
славны,
о
б лиз ких
других,
там
остававшихся,
о
сел ах
и
город а х.
За то
из
Переяславльской
земли
в
стан
Ко нч ака
при­
было
множество
пленных.
Вид
их
был
убог.
Скорбь
и
лютая
кручина
были
на пис аны
на
из можд е нных
их
лицах.
То,
что
они
гов ор или
со
ст ра хом,
тайком,
было
ужа с но.
Пардусов
ста я
рвала
на
части
ст рану .
Владимир
Глебович
Переяславльский,
бра т
красавицы
Глебовны,
от ва жный
и
крепкий
в
бо ю,
с
не большою
дру­
жиной
выех ал
из
города
и
направился
к
пол ове ц кому
строю.
Бой
был
жестокий,
но
поло вц ы
совсем
окружили
ег о.
Т огда
и
остальные
р инулис ь
из
города
на
подмогу
и
отн яли
князя,
раненного
тремя
ко пьями .
И
уже
в
стенах
города
утер
он
мужественный
пот
за
отчизну
свою.
А
когда,
испугавшись
в с тречи
со
Святославом,
Кончак
отс тупи л
от
Переяславля,
по
пути
ег о,
в
городе
Римо ве ,
был
переполох
великий.
Рим ович и
затворились
в
городе
и
влезли
на
заборы,
как
вдруг
две
городницы
обруши­
лись
вместе
с
людьми
пр ямо
к
полов цам.
Проч их
же
го­
рожа н
обуял
уж ас
и
страх.
Кто
вышел
из
города
и
бился
с
врагами,
тот
плена
избе г,
а
кто
ос тался
в
городе,
все
бы ли
взяты.
260


И
Тимофею
слышался
стон
раненого
Владимира
Гле­
бовича
и
вопли
у
Римова.
Про
Путивль
ничег о
он
не
зн ал,
но
вот
это
—>
что
слы­
ш ал—
л егло
в
его
«Злато -сл о во »
Святослава.
Вот
как
бы
тот
гов ори л,
призывая
князей
би ться
совместно
за
род ин у,
за
храброго
Святославича
—
Игоря...
Но
и
от
с ебя
с лал
укоры!
Острые
мыс ли,
с толь
же
горячи е,
как
и
самые
чув­
ства,
в
нем
созревали
и
рвались
наружу.
Игорь
был
прав,
что
этот
от важ ный
поход
их
был
прямою
о шибко й.
Но
на
ошибках
учатся
лю ди,
а
повторять
их
преступно.
Это
ошибки,
омытые
кровью
людей.
В
этих
ошибках
—
гибель
страны.
Единенье
князей
на
едино й
Русск о й
зе мле!
Это
спасен ь е!
Ве сь
этот
поток
расплавленной
лав ы
то­
мил
его
грудь
и
суши л
его
губы.
Гром к им
шепотом
он
призывал
к
единенью
князей,
г лухо
пробормотал
о
Владимире
Глебовиче,
о
городе
Ри-
мове.
П орою
он
поднимался
и
де лал
движение
кистью
руки.
Неожиданно
в
здании
звуков
и
сл ов
возник
как
бы
г ла вный
центр аль ный
покой,
увенчанный
куполом.
Сердце
било сь ,
какая - то
креп ос ть
взята.
Он
не
только
художник,
он
зо дч ий.
И
го ряча я
пе снь
его,
ратная
по­
весть
бл изка
к
з ав ерш ению.
'
ѵи
Переезжали
с
ме ста
на
место.
Каяла
о ст авлена.
Уже
позади
и
Кагальник.
Но
Ти мофе й
как-то
привык
те пер ь,
как
увидит
новые
темные
воды,
называть
их
Каялой.
И
Влад и мир
к
тому
же
привы к
и
дйжё
сам
Игорь.
Р еки
любил
Ти мофе й
и,
глядя
на
эти
к аялы,
представ­
лял
се бе
и
Сулу-реку,
что
когда-то
текла
струями
сер е­
бряными,
а
ны не
кровава.
И,
вспоминая
Мари ю
Василь-
ковну,
вс по мнил
Двину,
о
которой
она
много
ему
говорила.
И
там
не
спокойно,
и
там
не
р ека,
а
болото,
и
там
наб ега ют
поган ые ...
После
подъема
недавнего
он
был
грустн о
и
мягко
■настроен.
Д виже ние
бы ло
лучше
сидень я
на
месте.
И
двигались
к
Дону,
а
в
его
бер ега х
во ды
те кут
изда­
лё ка—
ро дны е...
Как
велики
русские
земли!
Но
ра з­
ве
не
от
пога ных
литовцев
погиб
’ и Изяслав,
сын
Ва­
си лько в?
261


О
Полоцкой
рус ск ой
зем ле
он
помнит
рассказы
Ма­
рии
Васильковны.
И
-вспоминается
детство,
В сесл ав-ч а-
родей,
и
как
засыпал
под
материнский
напев,
и
пер е-
рыскивал
путь
богу- сол нц у...
Качаясь
в
седле,
он
на­
певал
эти
старые
сказки,
и
ж урчали
о ни,
как
струи
реки...
Жен а
к нязя
Ту глия,
белокурая
готка;
или
ж ена
Свя­
тослава,
Мария
Васильковна;
или...
жена
кн язя
Игоря,
молоденькая,
по чти
еще
девочка,
Ярославна?
Да,
им енно
ей,
одной
только
ей
спеть
бы
сво ю
эту
сказочку.
Но
б ыла
она
женой
кн язя
Игоря,
значит,
б ыла,
как
картина,
была,
как
в иде ние.
Всё.
Владимир-князь
успел
повозмужать.
Ç Кончаковной
он
не
расставался.
Оте ц
м олодой
поло вч анк и,
широко-
' лицей и розовой,
о чень
см ешлив ой ,
благосклонно
глядел
на
возникавшую
б лиз ость.
Грозный
Кончак
умел
бы ть
веселым,
приветливым.
Князю
Игорю
он
оказывал
внима ние
всяческое.
Не­
приятностей
ему
не
ч инили.
Даже
напротив.
К
нему
было
приставлено
пят на дц ать
че лов ек
сторожей
и
пя ть
ханских
сынов,
но
бы ла
свобода
его
—
ездить,
где
хочет.
Сторожа
его
слушались.
Он
по сыл ал
их,
ку да
был о
надобно.
И
своих
сл уг
у
Игоря
был о
п ять
че ловек .
С
ними
ездил
он
и
на
охоту,
хоть
и
не
то
был о
с
ястребом,
как
с
соколами.
Сокол
нё
станет
ловить
по
кустам,
он
люб ит
вы сь
и
про ­
стор/а
я стр еба
хо ть
и
именуют
у тят ни ком,
но
он
и
з ай­
чонка
гот ов
закогтить.
Ловчая
птица,
да
низок
по лет
и
ловит
всегда
только
в
уг он.
Шли
разговоры
о
выкупе.
Возгордившись
победою,
п олов цы
засылали
куп цов
к
Святославу
с
таким
объявле­
нием,
чтобы
русские
князи
шли
к
ним
выручать
братьев
своих,
а
не
то
они
и
за
остальными
п риду т.
Прислали
и
роспись:
це ну
несно сн ую .
У
Игоря
б ыли
деньги,
он
мно­
гих
б огато
одаривал,
но
выкупа
не
мог
од олеть .
За
него
прос и ли
две
тысячи
грив ен ,
за
других
князей
по
ты с яче,
а
за
прочих
мужей
по
дв ес ти.
Конюший,
боярин
расч ет­
лив ый,
только
от пл евы вался .
Один
Ярослав
о б менивал
пленных
половцев
на
плен­
ни ков
рус ск их,
да
и
Ольга
Глебовна,
как
гов ори ли,
также
многих
выменивала..
Хотел
был о
и
Святослав
Игоря
выкупить,
да
Кончак
пог орд илс я:
не
отдавал
его
пр ежд е,
чем
в ыку пят
прочих
князей
и
мужей.
262


Шло
дело
к
з име.
Игорь
уже
и
п ообнос илс я.
На деж ды
вернуться
обманывали.
Тогда,
отчаявшись,
наконец,
дал
зн ать
на
родину,
чтобы
вы ехал
поп
со
все й
с лужбою:
душ а
хр исти анск ая
затос кова л а
между
погаными.
Поп
же
привез
и
одежду
—
для
князя
и
для
его
бли зких .
А
у
Тимофея
св оя
б ыла
ра дос ть:
прибыло
несколько
к ниг
и
приб ыл
п ап ирус.
Па мять
е го’за шу мела,
как
река
в
половодье:
так,
наконец,
мог
он
писат ь !
С
родины
вес ти
бы ли
невеселы.
Только
сейчас
узнали
все
достоверно
про
па кос ти
Гз ы.
С елишк и
пожгли,
народ
позабрали.
Предгородья
Пу т ивля
разграбили.
Внутренний
гсрод
не
вз яли,
а
кромн ы й
—
острог
—
под о жгли.
■—
А
что
Я р о слав на-кн ягиня?
—
А
госпожа
с
самой
зорьки
вых од ит
на
стену
да
глядит
в
ту
ст орон ку,
где
бедует
наш
Игорь-князь.
Т им офей
закрывает
гл аза
—
и
на
путивльской
стене,
на
забрале,
стоит
Ярославна,
и
то.
помашет
рукою,
то
пр ило жит
к
глазам
конец
голов ного
платка.
Но
Евфро-
сип ия
Ярославна
—
жена
кн язя
Игоря,
Ярославна-кня­
ги ня.
В
этом
и
всё.
Перешли
через
Дон,
спо кой ный,
огромный.
Тут
зим о­
вать.
И
зимовали.
К
весне
стало
невы но симо .
Кня зь
Иг орь
поблек.
Борода
отросла
свыше
меры.
Замеч ал
Ти­
мофей,
что
к
нему
стал
заходить
половчанин
Ов лур.
Овлура
он
зна л.
Тот
был
молчалив,
но
быстроход.
Де р­
жал ся
особ няко м.
Что
ему
над о
у
кн язя?
Но
Игорь
молчал.
Тимофей
не
смел
спрашивать.
Так
д лило сь
с
не­
делю.
Уже
лед
в ерхов ой
п рошел
на
До ну.
Тут
Иг орь
не
вытерпел.
Без
Владимира,
чтобы
не
ра зболтал,
призвал
к
себе
Т имофе я
и
конюшего.
—
Я
родился
на
ст раст ной.
К ор милица
мне
говорила:
«Будешь много страдать» .
А
может,
про ходи т
страстная
нед еля ?
Ве дь
и
страданьям
б ывает
конец.
Далее
он
рассказал,
что
Овлур
п редла га ет
бежат ь :
«Если хочешь домой,
обещаюсь
доставить
жива,
з до­
рова».
Игорь
с ка за л: «Охоты к тому не имею,
и
не
х очу
бы ть
неверным
п орук ам».
Так
и
св оим
подтвердил
теперь
И горь:
■—
Я
не
хотел
чести
своей
потерять.
С
боя
мог
бы
уйт и,
да
не
бегал,
и
ныне
бесч естны м
путем
идти
не
хоч у..
Но
как
не
хотеть?
З ачем
бы
тогда
и
рассказывал?
Посовещались,
как
вышли:
а
может,
подослан
Овлур?
Н адо
узнать.
263


И
у знал и,
уд ос то вер ились
про
то го
половчанина:
че­
ловек
он
был
твердый,
но
был
оскорблен
от
некоторых
половцев,
а
мать
его
бы ла
р у сская,
из
области
Иг о­
ревой.
Узнав
про
всё
это,
стали
он и.
понуждать
к нязя
Игоря,
но
Игорь
не
приня л
совета
и
запр ет ил
боле е
о
том
г ово­
рить.
Но
запретить
запретил,
а
стали
глаза
его
повеселее.
Весна
приш ла
буйная.
Все
зацвело
и
затомилося
не­
гой.
Птицы
в
кустах
распевали
без
устали.
Сердце
добрело.-
И
жена
к нязя
Туглия
поведала
маленькому
своему
«дурачку»
ве ли кую
тайну:
Гза
и
Кончак
снова
задумали
весенний
набег,
и
Гза
склонял
Кончака,
ч то,
если
война
им
не
уд астся ,
Игоря-князя
убить.
Тимофей
затаил
про
себя
эти
слова,
но
пов едал
про
д ело
конюшему.
Оба
направились
к
Игорю.
И,
все
рас­
ск аз ав,
добавили
так:
—
Тогда
что
твоя
го рдост ь
и
слав олю б ие
п омож ет?
Не
лучше
ли
быть
на
свободе
и
погуби ть
ж изнь
со
сла­
вою ?
' Игорь решился.
Овлуру
дано
было
знать.
Но
все
не
выпадало
уд обн ого
времени.
К
Кон чак у
час то
теперь
Гза
заезжал,
что-то.
оба
они
за мышл яли .
Игоря
теперь
ст е регли
и
де нь
и
ночь.
Сторожа
сме­
ня лись
под
вечер.
Бегают
ночью,
но
ночью
все
слышно,
а
сторожа
на
сов ес ть
следят.
Днем
же
и
дума ть
нель зя :
всё
у
всех
на
виду.
В
с тоян ке
с
каким-то
ре ши тельн ым
д елом
жд ут
хана
Г зу.
Медлить
довольно.
На
завтра
—
побег.
Последняя
но чь
княз я
Игоря.
Он
спит
и
не
спит.
И
так
уж
которую
н очь.
Через
по ля
на до
доб раться
до
Малого
Донца
и
его
перейти.
Там
с
конем
будет
ждать
Овлур,
и
—
ст епь ю,
че рез
леса,
через
реки
—
домой!
В
эту
последнюю
для
Игоря
ночь
лиш ь
на
к оротк ое
время
с омкну л
глаза
и
Тимофей.
Вся
его
жизн ь,
детство
■и мать,
кн язь я,
мо нас тырь ,
сельская
Русь ,
Рус ь
город­
ск ая,
реки,
леса,
пение
птиц,
на родн ая
песня
на
то р­
жищах,
свадьбах,
за
зимнею
прялкой
—
все
это
встало
.в
видениях,
в
звуках.
Этот
побе г. ..
Е сли
бы
он
у далс я!
Он
ве рил
в
Игоря.
Игорь
в
плену
немало
обдумал,
стра­
дания
п лена
его
за к алили.
Он
теперь
м ногое
знает,
о
чем
раньше
и
не
м ыс лил.
Ти мофе й
все
это
ему
и
передал.
Да
тут
же
пр очел
и
сон
Св ят ослав а
и
Святославову
ре чь.’
264


Выслушал
Игорь,
и,
помолчав,
так
он
од обрил,
как
бы
к
се бе
самому
обра щаяс ь :
—
Быть
по
сему!
Б ыть
по
сему
—
это
ко нчит ь
с
у со биц ами;, на землю
родн ую
так
не
глядеть: «Это
—
мое!
А
то—тоже
мое!»
И
—
бить
вра га
в
поле ,
загородить
с тепные
ворота
ост­
рым и
стр елам и!
И
вдруг
выплывала
деревенская
песенка,
что
запала
когда-то
на
память:
Не
кукушечка
кукует
горегорькая,
Горюет-то
твоя
да
молода
жен а...
Княз я
Игоря
Тимоф ей
любил
от
ду ши.
Он
любовался
отвагой
е го,
ценил
его
мужество,
ум.
Он
возл ага л
на
князя
большие
надежды.
Он
гов орил
себе: «Затмение
кончится.
Игорь
на
Русской
земле
—
солнц е
на
небе!
Вот
и
конец
м оей
повести.
Последняя
б ыль
наступает...»
Но
эта
кукушечка
горегорькая
—
это
она ,
Ярославна-княги­
ня ...
Как
же
ее,
ни
на
минуту
не
забывая,
он
не
воспел?
Что
же
это
за
пес нь
без
не е,
без
единого
женского
го­
ло са?
Тимофей
не
.
раз
уже
думал,
что
есл и
бы
слух
об
осаде
Путивля
настиг
его
раньше,
то
Святослав
в
его
Злате-слове
о
том
по мяну л
бы.
Как
же,
зо вя
за­
ступиться
за
Игоря,
не
урон и ть
горьк ой
слезы
о
Пу-
тивле,
не
попечаловаться
Галицкому
князю
Ярославу,
отц у
ее ? «Коли сидел бы я при Святославе,
так
бы
и
сделал...
Но
что
о тлито
уже ,
то
и
отлито».
И
все
ж
Тимофея
эти
мысли
томили.
Так
он
и
уснул,
когда
на
в ос токе
уже
побелело^
Так
и
ус нул
с
давнею
песенкой,
слышанной
в
детстве:
Не
кукушечка
ку кует
горегорькая,
Гор юе т-то
тео я
да
молода
жена...
Короток
был
с он.
Снился
Дунай,
детская
речка
Яро­
славны-княгини.
На
Дунае
сражение.
Ко пья
свистят.
И
свист
э тих
ко пий,
как
музыка;
копья
поют.
И
это т
Дунай
—
та
же
Каяла,
и
в оды
ее
—
воды
с корб и.
И
го­
лос
к укушк и,
Торегорьксй
жены.
Не
Ярославна
ль
то
плачет
о
му же
на
да лек ой
пут ивль с кой
стене?
Да,
по эт
ее
снова
ув иде л!
Да;
это
ее
голос...
Дрогнули
веки,
ре сницы
открылись.
На
небе
заря.
265


И
вог
в
его
здании
н ерукот в орном ,
в
поэме
е го,
отво­
рилось
окно,
и,
как
дыхание
ветра,
долетевшего
с
родины,
льют ся
в
него
знакомые
зв уки,
рож да ется
п лач
Яро­
сл авны.
VIII
На
м оре
бу ря.
С
моря
пол зли
тума н ы.
Ветер
их
рвал
и
крутил.
Сразу
же
п осле
вечерней
за ри
стало,
как
в
полночь.
Нов ая
смена
пр ишла ,
но
Игорь
задер ж ал
ст о­
рожей
и
в сем
им
ус тро ил
веселье.
Ком у
придет
в
голову,
что
сторожей
обе
смены ,
а
тут-то
как
раз
князь
и
заду­
мал
бежать!
Пь яный
кумыс
заиграл
в
ст епной
кров ушке .
Бубны,
песни,
зурна;
пе вцы
и
пл ясц ы.
Игорь
тайно
простился
с
Владимиром
и
наказал
Ти­
мофею
с ына
не
покидать.
Ов лур,
сам
на
коне
и
с
конем
в
поводу,
был
уж
за
Ма лым
До нцо м.
Уже
Тимофей
слышал
условленный
свист:
по
имени
Игоря
нельзя
бы ло
звать.
Дрожала
зем ля
по д,
полов ецк им и
плясками.
Ко лы хал ась,
шумела
тра ва
под
порывами
ветра.
Но
вот
налетел
почти
вихрь,
и
.з аш атали сь
поло ве цк ие
вежи.
Игорь-князь
под нял
ст ену
шат ра
и
вы лез
нар у жу.
Ть ма
его
пог ло тила .
Ти мо фей
остался
на
месте
сто­
ять.
К
нему
под оше л
один,
из
сторожей
и
сп ро сил
про
Игоря.
—
Князь
почивает,
—
ответил
Тимофей.
—
Но
сон
его
креп ки й.
Он
ра д,
что
вы
веселитесь.
А
Иг орь
дошел
до
Донца.
Недаром
Донец
этот
назы­
вается
Малым:
вброд
перешел
его
мел кие
в оды
и
вскочил
на
коня.
П оех али
тихо.
По
той
стороне
рек и
был о
немало
еще
веж
половецких.
Там
все
уже
с пали.
Но
вдруг
И горь
зам ет ил
какие-то
те ни
ряд ом
с
собой.
Он
тихо
окликнул.
Ему
отвечали.
Это
были
его
личные
слуги,
п ять
че­
лове к.
И горь
ти хо
сп роси л:
—
Откуда
вы
тут
и
зачем?
—
Батю шка
князь,
—
отвечал
ему
пл енник.
—
Коли
кто
остановит,
мы
при
тебе:
князь
наш
из вол ит
гуля ть!
А
коли
что
до
че го
доведется,
так
мы
за
тебя
ра ды
и
голов ы
сво и
п оложи ть.
Когда
миновали
пос ледн ие
вежи,
п рост ил ись.
Коней
рва ну ли.
Галоп!
266


Утром,
гарцуя
на
рыжем
коне,
со
свитой
на
стано­
ви ще
прибыл
хан
Гза.
У
Ко нчак а
держал
он
совет.
Посл ал и
за
Иг орем.
—
Князь
еще
почивает,
—
отв е тили
ст ражи .
Еще
подождали.
Кн язь
Игорь
все
спал.
Заглянули
в
палатку:
кн язя
Игоря
нет!
Гза
и
Кончак
поскакали
в
погоню.
За
ними
п оод аль
це лый
отряд
половецких
мужей.
Вл ади мир
в
шатре.
В
отд ельн ой
палатке
и
Тимофей.
К
обо им
приставлена
стража.
А
Игоревы
сто р ожа
жд али
в
страхе
расплаты.
Х аны
не
возвращались
три
дня.
Три
дня
просидел
Тимо фе й
в
одиночестве.
К нязь
Туглий
был
дома.
Жена
его
Тим офе я
не
навещала.
Но
он
не
скучал.
В
мыслях
он
следовал
князю.
Р еки,
как
лен ты,
лежали
в
степи.
Ру с­
ский
Донец
разговаривал
с
князем.
Только
бы
им
доска­
кать
до
До нц а!..
И
с нова
тревожился
и
вс поминал ,
как
бы вают
реки
о пасны.
Как
Мономах
ед ва
не
погиб
при
пе реп раве
через
бесп око йну ю
Ст угну- ре ку,
пытаясь'
по­
мочь
Ростиславу—юноше-брату,
что
т акже
бежал,
спа­
саясь
от
половцев.
А
то
представлялись
леса
и
пение
■птиц,
ко их
и
сам
так
любил
он
послушать,
в
Феодосие­
вой
сидя
пещере
в
монастырском
с еле
Лесниках.
И
ст а­
рые
думы
по-новому
в
нем
ожи вали.
Сид я
в
полупотемках,
Тимоф ей
думал
об
Иго ре.
Но
он
не
забывал
и
об
Овлу ре .
С
О вл уром
в
последние
дни
перед
побегом
он
подружился.
Скрытный
был
чело ве к,
но
в
глазах
бы ла
радость,
что
возвращается
на
мате ­
рин ск ую
родин у.
Тимофей
да же
зв ать
его
стал
по-
пр ост ому,
короче.
—
Влу р,
—
го вор ил
он
ему,
—
прискачешь
в
П ут ивль,
смотри
в
мою
се стру
не
влюбись!
Она
же
теперь
сирота.
Овлур
скалил
зубы ,
смеялся.
Если
кон и
падут,
волком
один
добежал
бы!
Но
нет ,
никогда
Игоря-князя
он
не
о став ит!
Игорь
как
едет ,
так
и
доедет
пря мо
до
Киева!
И
какой
же
у
богородицы
Пирогощей
ве с елый
з вон!
О
себе
Ти мофе й
не
беспокоился.
Это
чувство
и
в
битве
не
покидало
его.
Он
всегда
о
себе
мал о
думал.
А
в
д умах
не
о
себе
—
большая
ес ть
крепо сть.
Столь ко
соб ыт ий
и
лиц
проходило
перед
ним,
и
во
стольких
ме­
стах,
и
все
это
б ыло,
как
в
половодье
река,
—
народная
жизнь!
267


Вернувшись
назад,
ни
слова
не
гов оря,
Кончак
по шел
к
ве же
Влад им ира.
Он
был
суров.
Перед
ним
расступи­
лис ь,
откинули
полог.
Кончак
вступил
к
князю
и
при
самом
вхо де
остановился:
он
увидал
св ою
дочь.
Конча-
ковна
и
Владимир
стояли
обн явш ис ь...
Гне вно
на
них
нельзя
и
глядеть.
—
Я
вижу,
что
красная
дев ица
сокольца
уж
опутала!
И
с мех
его ,
гр омк ий,
ра ск а тис тый,,
испугал
Владимира
бо ль ше,
чем
испугал
бы
самый
гн ев
его.
Кончак
широко
раскинул
пол ы
шитого
з олото м
своего
кожуха,
подперся
руками
в
бока,
и
черная
борода
его
со тр ясал ась
от
смеха.
Позже
узнали
от
сопровождавших,
как
Гз а,
к рово­
жадный
из
кровожадных,
требовал
смерти
Влад и миру ,
а
Кончак
ему
отвечал
почти
теми
самыми
словами,
что
сказал
сво ей
д очери : «Ну,
ежели
сокол
к
гнезду
летит,
так
мы
сокольца
опу та ем
красною
девицей!»
Смех
Конч ак а
стал
понятен.
Но
те
же
сопровождав­
шие
рассказали,
что
в
дремучем
ле су
ими
найдены
был и
два
павших
коня,
которых'
признали;
на дорва ли ,
видимо,
беглецы
своих
борз ых
коне й!
Тимофей,
впрочем,
сильно
теперь
не
тревожился.
Гл ав ное
минуло
бла гопол учно :
беглецов
не
нашли,
с
Вла ­
д ими ром
все
обош лос ь,
а
новых
коней
найдут,
и
Игорю
пут ь
пр ямо
на
Киев!
Вот
и
еще
од на
-« был ь»: как между
собою
судили
в
погоне
поло ве цк ие
хан ы ...
Последняя
быль ,
з ав ерш ение
лю би мой
раб оты .
Но
Игорь
коня
не
нашел.
Погоня
бы ла
оч ень
бли зк а,
да
от си де лись
они
в
к амы шах.
Шли
теперь
пешие
один­
на дц ать
ден,
и
шли
только
ночью,
пока,
на коне ц,
не
до­
брались
до
города
Донца.
Там
снова
взяли
ко ней
и
ехали
с
великою
радостью
в
се рдце .
Ве рст
за
двадцать
до
Новегорода-Северского
Игорев
ко нь
повредил
с ебе
н огу.
Час
был
уже
поздни й,
и,
как
ни
хо­
телось
дом ой,
решили
заночев ать
в
селишке
Миха йло вс ко м.
Хозяин
и збы
побежал,
однакоже,
в
горо д
и
до бил ся
княги­
ни.
В
княжьих
палатах
д олго
не
в е рили.
Но
Ярославна
не
захотела
те рпе ть.
Сел а
са ма
на
коня
и
поехала
к
мужу.
Горожане
услышали
топот
коней.
Весть
пробудила
ве сь
город.
Много
народа
за
княгиней
по еха ли,
а
еще
тог о
больш е
пошли
просто
п ешко м.
Было
само е
раннее
утро.
Игорь
тольк о
что
встал
и
как
был ,
в
легкой
одежде,
выскочил
навстречу
жене.
Народ
2Ô8


гля дел
со
сл ез ами,
как
об нял ись
он и,
радостные,
и
три­
жд ы,
по-пасхальному,
расцеловались.
Игорь
целовал
и
вельмож
своих,
и
немедля
ве сь
по езд
направился
в
город .
По
дороге
все
вр емя
вст реч ался
на­
р од.
Люди
с
женами
и
детьми
в ышли
навстречу,
по
до­
мам
о став ал ись
одни
р азве
бо ль ные.
В
город е
ударили
красным,
малиновым
зв оном .
Ли ца
у
всех
был и
светлы.
Тотчас
по
приезде,
едв а
от дохнув ,
Игорь
оп ов естил
всех
князей
о
сво ем
возвращении,
особливо
же
Ярослава
Черниговского
и
Святослава
в
стольном
его
городе
Киеве.
Игорь
бла года рил
за
охрану
земель,
напом инал
и
о
плен­
ны х,
чтобы
их
выручать.
И
гов ори л
о
ново м
по хо де.
Как
Святослав
в
песне
у
Тимофея,
так
и
Игорь
сам
по
се бе
распорядился:
с
князь ям и
вел
разговор.
Еще
погодя ,
как
окреп,
поехал
в
Чернигов
к
Ярославу
сам
—
просить
его
помощи.
П отом
—
к
Святославу
в
К иев
и
в
Бела-град
к
Рю рик у.
Везде
обещ али.
Везде
прини­
мали
с
великою
радостью.
Свя т осл ав,
как
всегда,
просле­
зился,
а
Мария
Васильковна
обиняками
все
ст аралас ь
проведать
что- либо
о
Тимофее.
Игорь
п одробн о
и
все
рассказал
про
побег.
Ученый
монах,
уже
ранее
сл ыша вший
про
несчастную
битву,
слушал
особо
внима т е льно.
Названье
Каяла
ему
сильно
понравилось,
и,'воротившись
к
се бе
в
монастырь,
он
по­
мянул
и
ее
в
описании
би т вы: «В радости место
—
наведг
на
ны
плач,
и
во
в ес елье
место
—
же лто
на
р еце
Каял ы »—
и
далее
дал
покаяние
Игоря.
Игорь
вер нулся
д омой
умиротворенный.
Ов лур
при
д воре
уже
прижился,
и
Игорю
был
он
как
д руг.
Ти мо­
фе ева
шутка
обернулась
быль ю.
Игорь
Овлура
крестил,
назвав
его
Лавром,
сделал
вельможею
и
выдал
за
него
сестру
Тимофея,
Рагуилова
сына.
Он
наградил
м олод ых
многим
име ни ем,
и
де ти
их
позже
славными
были
в
той
земле
Северской.
IX
• И еще год прошел или два года прошло .
У мер
от­
важный
князь
Владимир
Глебович,
ум ер
• Галицкий
князь
Ярослав
Ос момы сл
—
могучий
в лады ка., Ярославна
поплакала
дома,
у
нее
как
раз
родился
ре бе нок.
Игорь
давно
мечтал
о
реб енк е
от
Ярославны,
но
все
же
отчасти
был
недоволен,
что
родился
не
мальчик,
а
девочка.
269


Вести
о
похоронах
Ярос ла ва
при шли
в
Новегород-Се-
верский
под робн ы е.
Кн язь
был
одет
в
че рное
платье,
че р-
лая
шапка
на
гол ове .
Перед
гробом
вели
коня
и
нес ли
с тяг,
у
гроба
ст ояло
копье.
Чувствуя
пр ибл иж ение
см ерт и,
он
собрал
боя р
и
священников,
монахов
и
нищих,
и
п ла­
кал
три
дня
перед
ними,
и
в елел
раздать
все
именье
свое
нищим
и
монастырям;
и
три
дня
раздавали
по
всему
Галичу
и
не
могли
ра здать .
Схват к и
с
половцами
продолжались,
но
поход
для
освобождения
Владимира
так
и
не
состоялся.
Жиз нь
в
о бщем
шла
тихо.
У
Игоря
был о
много
забот:
о
строе
земском,
о
ратях,
о
земском
уставе.
Вс тав ал
он
до
солнца,
чисто-начисто
мылся,
следовал
в
церковь.
После
отдыха—
или
охота,
или
выезжал
на
полюдье,
с уды
рядить.
Кое-когда
отбывал,
как
хозя ин ,
и
в
собственные
с вои
володенья,
на с еле нные
ч еляд ью.
Там
бы ли
дворы,
где
складывалось
различного
ро да
до бро.
Как -то
теперь
всего
эт ого
ст ало
поменьше.
А
с
детс тва
он
по мнит :
у
от ца
его,
Святослава
Ол ьгов ича ,
на
путивльском
дворе
был о
не­
скол ь ко
сотен
рабов,
кладовые
и
погреба,
в
которы х
стояло
пятьсот
берковцев
меду,
восемьсот
корчаг
вина.
И
тогда
ж
ему
сказы ва ли,
что
у
дя ди,
Игоря
Ольговича,
умершего
еще
до
рождения
Игоря,
в
селишке
его
одном
был
д вор
добрый,
г де,
пом им о^
меду-вина,
было
много
и
в сяк ого
тяжелого
товара,
железа
и
меди.
А
на
гумнах
ст ояло
стогов
без
малого
тысяча.
Большие
ста да
Игоре вы
под
Новегородом-Север-
ским
та кже
поредели
из ряд но:
це лые
табуны
ко ней
и
коб ыли ц
были
расхищены
по ловца ми.
Во
многих
местах
жит о
с жига ли
не
раз
и
всю
прочую
ж изнь
губили.
В
княжьих
хоромах
за
с тол
садились
три
раза:
за в­
трак,
обе д
—
до
пол удня ,
и
у жин
—
очень
ранний,
ле­
том
—
далеко
засветло.
Часто
бывало
много
н ар оду.
П иры
давались
на
сен-
ни це—
д ру жине,
священникам.
По
пос тным
дням
звали
мона хов
—
на
утешенье.
С
д ру жиною
Игорь
жил
запросто,
в
дружбе,
согласии,
и
во
в сем
держал
совет.
Выезжал
и
сам
на
празднества
в
гости:
на
имен ины,
на
постриги.
Пострига
—
был о
веселое
празднество.
При­
г ла шали
св ящ енник а,
и
с
его
благословения
младенцу
270


муж ес ка
пола,
лет
двух
или
трех,
с три гли
в
первый
раз
волосы.
Случалось,
что
пострига
совпадала
с
крещением,
с
кот орым
обычно
не
люб или
спеш ить .
Мл аде нец
давно
нос ил
уже
имя
славя нск ое,
к отор ое
давали
ему
при
рождении
и
к оторое
так
и
шло
как
настоящее
имя
на
всю
жизнь.
Ос т риже нный
мл адене ц
уже
переставал
быть
мла­
денцем,
его
выводили
на
д вор
и
сажали
на
коня.
Конь
Делал
несколько
шагов ,
и
нового
всадника-богатыря
сн и­
мали
с
седла.
Мн ого
в
ту
осень
был о
свадеб
в
округе
и
дал еко
за
пр ед елами.
Самой
маленькой
нев ест е,
дочери
Всеволода
Суздальского,
был о
всего
восемь
лет,
а
самому
старшему
же ниху ,
самому
Вс е в олоду,
был о
уже
ш ес тьде сят!
Сватовство
Верхуславы
нач ало сь
еще
с
пасхи,
к огда
князь
Рюрик
в
С узда ль
послал
целый
поезд
сватов:
шу­
р ина
своего
кн язя
Гл еба
и
многих
бояр
с
женами
их.
Жениху
Ростиславу
шел
уже
пятнадцатый
год:
хоть
и
отрок ,
а
все
ж
почти
вдвое
старше
невесты!
Целое
ле то'
шел
сговор
и
сватовство.
Только
в
Бори с ов
день,
на
ис ходе
июля,
отпу стил
оте ц
Верхуславу,
и,
дав
без
чис ла
злата
и
сереб р а,
одарив
всех
св ат ов,
сам
ее
провожал
в
дальний
путь
на
«замужнюю»
жиз нь.
А
на
самую
свадьбу
по слал
своего
сестрича
Якова
с
женою
и
других
б ояр
с
ж енами.
П оезд
еще
увеличился
и
сл едо вал
не
спеша,
от
города
к
горо ду.
Игорь
и
Ярославна
ждали
уже
в
Бела-граде.
И
как
раз
в
де нь
ее
имен ин,
в
О фрос ин ьин
день,
невеста
пр и­
ехала.
Венчал
ее
в
деревянной
церкви
Апостолов
еписк о п
Максим.
С ва дьба
б ыла
«вельми сильная»,
о дних
князей
перевалило
за
двадцать!
Был
на
ней
и
великий
князь
Св ято сла в.
Пировали
три
д ня.
—
Такой
на
Р уси
свад ьб ы
и
не
бывало!
—
говори л и
гости
в
подпитии.
В
веселый
час
тут
же
Игорь
и
Рюрик
ударили
по
рукам
и
на
нов ую
свадьбу.
У
Игоря
уже
и
Святослав
подрастал:
двадцатый
год!
Что
ему
делать
без
Тимофея?
Чем
не
же них!
Так
состоялась
невдолге
и
эта
ве сел ая
свадьба.
Но
не
за
горами
был о
и
еще
одно
торжество,
коему
суждено
бы ло
стать
еще
более
знаменитым,
нежели
сва­
дебный
пир
Верхуславы.
Вла ди мир
вер нулся
из
пле на.
Вер нул ся
с
Кончаков-
ной.
С
ним и
и
Тимоф е й.
Кончак
отпус тил
их
на
родину.
271


Сердце
у
Тимо фея
било сь ,
как
никогда.
Только
сейчас
полностью
он
понима л,
что
на
всю
его
жизнь
одна
лю­
бо вь
и
отпущена
—
к
Ярославне-княгине.
Оба
они
этой
первой
вс тре че
по сле
разлуки
так
сильно
обрадовались,
что
не
могли
пр омолви т ь
ни
слова.
Владимир
с
Кончаковной
у
себя
задержался
на
ден ь,
в
Путивле,
и
Тимофей
в
Н ов егор од -С еверск ий
примчался
один.
Игоря
не
было
дома.
Няньки
и
мамки,
всплеснувши
руками,
заголосивши
на
все
голоса,
кинулись
оповестить
м ол одую
княги ню .
Она
поб ежа ла,
как
дев о чка,
но,
у ви­
дав
Тимофея,
ост ано вилась
на
отдалении.
Он
еще
воз­
муж ал,
загорел,
б ороды
его
пр ибы ло
и
зак ур чави л ась
будто
си льн ей,
а
в
глазах
б ыло
синее
море.
У
Т имо фея
дрожали
ко лени,
язык
он ем ел.
Няньки
и
мамки
по
сторонам
глядели
с
открытыми
ртами.
Он
дв и­
нул
губами,
но
не
издал
ни
ед ино го
зв ука.
Еще
р аз:
опять
ничего.
То гда
он
с каза л,
ма хнув
про
себя
рукой ,
—
сказал
самое
пе рв ое,
что
п ришло
ему
в
голов у,
и
самое
простое:
о
чижиках!
—
А
к ак...
чижики?
Все
ли
чижики
живы,
княгиня?
У
Ярославны
дрогнули
губы,
и
с
это й
ул ыбк ой
—
в
груд и
все
понеслось,
как
в
-л едох од.
И
все
стало
просто,
легко,
и
—
радость
какая !
—
Идемте
смотреть!
Тимофей
каждую
пт ичку
помнил
и
знал .
О
себе
они
не
говорили.
Можно
теперь
не
говори ть.
Нет
таких
сло в.
Да
ес ли
б
и
б ыли,
они
не
нужны.
Новая
жизнь
пошла
в
княж еско м
доме.
Овлур
че рез
двор
прибежал,
«отрясая студеную росу»,
с
тако й
бы­
стротой,
с
какой
не
бежал
и
из
плена .
Сестренка
повис ла
на
шее
и
не
отпускала
сомкнутых
ру к.
—
Вот
к ого
ты
п рисла л!
—
ше пнула
она
и
метнула
лукавым
глазком
на
Ов лу ра,
ст авшего
Л ав ром.
По
его
ответному
взгляду
Тимофей
по нял
все.
Когда
на
другой
д ень
прибыл
Владимир
с
Кончаков­
ной,
все
и
для
Игоря
стало
окончательно
я сно:
—
Вот
когда
кончился
плен
и
свобода
пр ишла!
—
Это
она ,
батюшка,
—
сказа л
Вла д имир.
—
Это
она
отц а
своего
уговорила.
—
Так
мы
ок рест им
ее
и
назовем,
уж
как'
хочешь,
Свободой.
Тимофей
по немно жку
дружил
и
с
Кончаковной.
Он
от
нее
записал
ко е-какие
п олов ец кие
песенки.
272


■ Не сразу открылось,
что
у
Владимира
и
у
Кончаковны
ест ь
уж
младенец.
Но,
когда
и
откры лось,
Игорь
сер­
диться
не
стал,
он
окрестил
ее
со
дитятем.
Так
Кон ча-
ковна
ста ла
Свободой.
А
потом
б ыла
и
самая
эта
свадьба,
отпразднованная
«с веселием многим» .
Это
был
пир
с
весельем
народным.
В
город
Пу тив ль
с но­
ва
понаехало
мног о
князей,
но
и
на
улицал
всюду
были
столы,
мед,
кв ас
и
в ино
и
всякая
бр ашна.
Ме ды
были
раз­
ные:
г осп одск ий
и
кис лы й,
пре сны й
и
сильный,
сыта;
квасы
—
то же:
житные,
кислые,
медвяный
был
квас;
ви нцо
было
прос тен ькое .
Бар ани ны,
мя са
был о
в
избытке.
Хл еб,
пир о ги,
пр яже нцы,
кисел и.
Пели,
игра л и,
плясали.
Бубны
и
гусли,
св ире ль.
Прошлись
скоморохи,
соп ел ь-
ни ки.
Боролись,
т ол к ались,
свистали,
а
под
шу мок
ко е-кт о
и
обнимался.
А
в
княжьих
хоромах
почестей
шел
пи р.
Столы
ломи­
ли сь
от
яств.
В
расписных
кувшинах
ви но
было
разное:
белое,
красное,
сахарное.
Кто
любил,
по дав али
горячим.
Кроме
говядины,
б ыла
и
свинина,
птица
съ естная.
Бы ла
и
уха -
и
рыба
отдельно:
жареная
и
отварная
—
осетрина,
стер л яжи на,
щучи на .
Дав али
.о рехи,
в инные
ягоды,
ма к.
Шел
разговор,
пили
здоровье.
Молодые
сидели
под
образами.
Владимир
был
в
шапке,
как
и
все
остальные
муж­
чины.
Шапка
б ыла
не
так
высока,
желтого
цвета,
с
кр ас­
ной
опушкой.
Он
пил,
не
пь яне я,
только
раск ину л
каф тан
и
раздвинул
кол ени.
Кафтан
был
малиновый,
и
поя с
ма­
линовый,
с
зол оты ми
кистями.
Воротник,
рук ава
шитые
зол отом .
Свобода
Ко нчак ов на
б ыла
в
красном
платье,
то же
з олотом
шитом.
Множество
украшений
звенело
на
не й.
На
пиру
б ыла
и
кня гиня
Ольга
Глебовна.
Не
' было
мужа,
над
кото рым
бы
ей
посмеяться.
Она
по худ ела,
сд е­
лалась
ст рож е.
О
Всеволоде
ничего
не
известно.
Был
темный
слух,
что
он
ушел
на
К авказ
и
помогал
там
гру­
зинской
царице
Тамаре
в
войне
ее
с
мужем,
русским
кн я­
зем
Юрием,
сыном
Андрея
Бо голюб ского .
«Куда ни за ­
бросит
су дьба ,
вернется
ль
домой?»—
думала
красавица
Глебовна.
На
ней
было
платье
темносинего
цвета
с
желтой
обшивкой
и
кружевами,
купленными
у
иноз е м­
це в;
ожерелье
из
ла лов;
башм ач ки
зол отые .
18 И.
А.
Новиков,
т.
3
273


И
Ярославна-княгиня
б ыла
молчалива.
Но
на
душе
у
нее
бы ло
светло,
и
весь
этот
пир
для
нее
—
светлый
был
п ир.
По рой
раздавался
ее
серебряный
смех .
Щ еки
ее
горе­
ли
рум янце м.
По
знаку
Игоря,
п оняв шег о,
как
ей
бы ло
жарко,
она
развязала
у
подбородка
и
откинула
с
головы
покрывало.
Золотые
сережки
с
жем чу жны ми
зернами
за ка чали сь,
как
ка пли
росы
на
березовой
ветке.
Из-
под
зе ле ной
верхней
одежды
с
широкими
рукавами
видны
были
рукавчики
нижней
одежды
с
золотыми
по­
р уч ами.
Вина
она
не
пила,
но
мед
перед
ней
стоял
в
хрус та ле. -
Она
не
гляд ел а
ту да,
где
на
конце
стола
сидел
Тим о­
фей.
Но
о дин
раз
туда
все
взгл яну л и.
Владимир,
об лок о-
тясь
и
перегнувшись
вперед,
закричал:
—
А
ну,
Тимофей,
выпьем
с
т обой
кумысу!
Знать,
и
кумыс
был
п риготов л ен!
Все
р ассмея лись ,
и
пле нника м
бывшим
—
на
се ребря­
ном
блю де
все м
п одне сли
кумысу.
Отпила
и
Свобода
Кончаковна.
Чуть-чуть
к осые
гл азки
ее
заи гр али
от
уд о­
вольствия.
Кое -к то,
не
стесняясь
ее
присутствием,
начал
кл ясть
половцев.
Да,
впрочем,
и
мало
она
еще
понимала
по­
русски.
Сидели
князь я.
Зол ото
шап ок
блестело
над
хмелев­
шими
их
головами.
Русь!
Игорь
оки нул
гл азам и
гостей.-
Горечь
от
плена,
тревога,
что
все
еще
медлят
с
походами,
а
уж
пора
бы!
—
все
это
в
нем
поднялось
столь
внезапно
и
сил ьн о,
что
он
п оник
голов ой.
Все
это
заметили,
и
шум
понемногу
ст ал
утихать.
Вдруг
Игорь
рукою
дал
знак
и
приподнялся.
Он
еще
раз
оглядел
кру г
г ос тей.
Мн ого
бы ло
соратников.
-
Всё
храбрецы,
всё
од но
племя.
—
Братья,
—
ска зал
он,
—
мы
слушали
песню
про
старую
Русь...
А
уже
сп ели
певцы
три
п есни
Бояна:
про
старого
Ярослава,
про
Мстислава
Храб рого,
про
красного
Романа
Св ят осл авич а.
—
А
не
послушать
ли
нам
но вую
песню?
И
поглядел
на
Тимофея.
Моло дой
сын
Рагуилов
встал,
пок лон илс я,
чуть
по­
бле дн ел.
—
Я,
князь,
все
уж
спою,,
как
есть.
—
Пой
вс е,
как
было.
274


Сказывать
п осле
Бояновых
песней
было
не
так-то
легко.
Песнь
начи нал ас ь
прямо
с
по хода ,
с
затмения,
и
не
был о
в
ней
умолчаний,
и
не
хотел
ничего
уступать:
что
на
пи ру
бы ло
прилично
и
что
неприлично.
Минута
на­
стала.
Пусть
это
с лышит
вся
братия!
Тимофею
подали
гусли.
Он
их
потрогал,
оставил...
Как
же
начать?
И
сказ ал
это
вслух
и
продолжал.
Слова
его
слушались.
Чуть
нараспев
он
гово рил
про
Бояна,
воздавал
ему
честь
и
все
ж
собирался
нача ть
сво ю
песню
п о-н овом у,
так,
как
сложилась
она
у
него
в
гол ове
в
походе,
в
плену:
все
эти
ка ртин ы
войны,
народ­
ной
разрухи,
усобиц,
пр изывы
к
князьям ,
к
е динению
их,
к
отпору
врагу...
Он
думал
когда-то: «Это мой меч-
кладенец—
эта
пес ня!» И вот он его обнажил из ножен .
Он
никого
уже
не
видел
сейчас.
Род ная
земля!
Возьми
этот
меч!
Все
слу ш али
тихо.
Начал о ,
слова
—
все
было
необы­
ч айно
и
пр ост о.
Кое-когда
Тимоф е й
кас а лся
и
гу сле й.
Ли цо
его
стало
бледным,
серьезным.
У
слушателей
хмель
уходил
из
головы,
яснели
глаза.
Шир о кая
Русь
пос те­
пенно
расстилалась
перед
ними.
Стен
как
бы
не
с тало.
П орою
рука
искала
меча.
Красавица
Глеб о вна
сидела
з аст ыв,
и
б ыла
она
как
восковая
свеча.
Ярославна-кня­
ги ня
как
сж ала
л ад они,
так
и
осталась.
Она
не
спускала
глаз
с
Тимо фе я.
•
Но
когда
она
вдруг
услышала
о
себ е,
и ’г олос,
слова,
кук ушку ,
Дунай,
—
частые
сл езы
зак ап али
в
ее
мед
в
хрустале.
Она
их
не
замечала.
Сердце
сж имал ось
сл ад­
кою
болью,
и
растоплялась
душа.
Игорь
слушал,
отк инув ши
голову.
Рот
его
был
полу­
откры т,
и
высоко
в зды мала сь
могучая
грудь.
Под
пес ни
Бояна
тихонько
шутили ,
смеялись,
не
на­
рушая
пристойности.
Тут
же
никто
не
про мо лвил
ни
слова.
Эта
песня
была
как
бы
о
каждом
из
них
и
в
то
же
самое
вр емя
сразу
о
в сех:
пе сня
о
Русской
земле.
Слов
было
немно го .
Сло ва
был и
кор отки,
сжаты,
но
каждое
слово
ло жило сь
на
се рд це,
кажд ая
мысль
тро­
гал а
ум>
Надо
было
кон чать.
Время
для
здравицы.
И
Тимофей
полн ой
рукой
тронул
струны.
18*
275


"Таквэтуночь
получила
по эма
начало
и
получила
конец.
И
так
она
вся
родилась
для
людей.
Когда
Тимофей
возглашал
последнюю
слав у
кн язь ям
с
дружиной,
за
христиан
б ившимс я
в
поле
с
по лк ами
по-
.гаными,
остро
его
пронизало:
князи
—
герои,
но
все
они
и
побывали
в
плену,
дружина
же
вся
—
в
пол е
ле гла
бе­
лою
костью...
И
он
дал
ей
аминь
—
п одлин но
с лаву!
Рука
оторвалась
от
гус лей
и
прижалась
к
груди...
Вот
.оно
—
се рд це,
что
трепещет,
как
птица;
вот
она
—
ж изнь
человека!
1938 г.


ХИТРОЕ
ПЕ РО
—
Вот
вы
изучаете
древние
рукописи,
и
часто,
не
правда
ли,
возникает
вопрос
о
подлинности
их
и
о
во з­
можных
подделках.
Но
пр иход илос ь
ли
вам
когда-нибудь
р азмы шл ять
на
тему
о
том,
что
подделки
нередко
играли
важную
ро ль
и
в
жиз ни
п рост ых
люде й?
Я
р асскаж у
вам,
пожалуй,
об
од ной
такой
подделке
особого
рода.
Эта
давня я
и стор ия
относится -
еще
ко
вре­
менам
кре пос тного
права,
к
царст во ван ию
Н икол ая.
Сам
я,
как
вы
п он имае те,
не
мог
быт ь
уча стн ик ом
со быт ий,
но
рассказ
о
пр оисшес тв ии
эт ом
слышал
от
од­
н ого
из
участников,
человека
своеобразного
и
в
св ое
время
известного,
знавшего
близко
и
Т у рг енева,
и
Ле с­
кова,
и
Фе та
—
знаменитых
ва ших
орловцев.
Впрочем,
с
Тургеневым
наш
Василий
Иванович...
Петров
(так мы
его
назовем)
с
те чен ием
лет
не ск олько
как
бы
и
раз­
дружился
и
да же
порою
метал
на
него
гром ы
и
молнии
за
то,
что
тот
жил
за
гра ницей.
Сам
же
Петров
под
ко­
нец
своей
жиз ни
скло н ялся,
пожалуй
что,
к
«почвен ­
ни к ам».
Та
ис тория,
которую
я
собираюсь
вам
передать,
до­
селе
ж ива
между
потомками
разных
семейств
в
южных
уездах
быв шей
Туль ско й
губ ерни и.
Рассказывают
ее
по-
различному.
Один
вариант
зап исан
и
у
Лескова,
но
только
многое
там
со всем
по -д ругом у
и
не
с
теми
по д­
робностями.
А
я
это
все
слыхал
с а молично
от
самого
Василия
Ивановича.
Мне
бы ло
тогда
всего-навсего
лет
дев ять -д есять,
а
Ва с илий
Ив ано вич
был
уже
стариком,
однакоже
крепким,
кряжистым,
порывистым.
277


Был
он
по
внешности,
как
иногда
выражаются,
чел о­
век
страхолюдный,
я
его
оч ень
побаивался.
Из-под
ко­
сматых
бровей
—
яркие,
все
еще
озорные
глаза;
нос,
под­
б ород ок
и
ушй
—
все
это
как
бы
выр уб лено
топ ором
из
старого
крепкого
дуба ;
не
гов ори л,
а
кричал,
но
ка к-то
вдруг
ум ел
переходить
и
на
лирику:
ш епот
листвы,
с ве­
то тен ь,
как
это
там
у
вас
гово ри тс я.
Собственно
роль
его
в
эт ом
рассказе
совсем
неболь­
ша я,
да
сам-то
он
колоритен
на
ф оне
той
давней,
от о­
ше дшей
Руси.
Мальчиком
он
обучался
в
лицее .
Шал ил
и
ска ндал и л,
но
все
покрывалось,
с ходило,
что
называется,
с
рук.
Тол ько
одн ажд ы
во
время
веселой
пи руш ки
он
запустил
б уты лкою
в
стену
и
по пал
в
изображение
священной
особы
самого
императора.-
Оскорбления
э того
стерпеть
уже
оказалось
нел ь зя,
и
его
и сключи ли
без
права
куда
бы
то
ни
было
поступить.
Скандал
для
семьи,
огорч ение
матери.
Однакоже
мать
не
рас теря лас ь.
Она
бы ла
эне рг ич­
на,
ум на
и
настойчива.
Парня
перед
начальством
как-то
оправили,
кое-чему
подучи ли ,
и
п осту пил
он
в
Москов­
ский
университет.
Там-то
у
него
и
объявился
тов арищ
—
полная
ему
противоположность:
тих ,
скромен,
в оды
не
замутит,
хоть
и
туляк
—
то
ли
из
чернских,
то
ли
из
новосильских,
—
Приспешнев
Ни кита
Васильевич.
Он
был
хорош
из
себя,
д аже,
скажу,
сли шком
хорош
для
помещика,
у
которого
матушка
секла
сво их
кре пос тн ых
на
ко нюш не.
Однакоже
и
он
вкупе
с
прият е лем
друж ил
с
с амим
Александром
Ивановичем
Герценом;
оба
они
находились
под
полным
его
обаянием.
Прис пе шне вы
бы ли
б огаты ,
Петровы
—
не
очень
(не­
взирая
на
родовитость
мамаши), и Василию Ивановичу
п ока зал ось
в
резиденции
товарища
очень
богато
й
пышно.
Подобный
некоей
диковинной
птице,
—
ну,
с каж ем,
кон­
дору,
—
огром ны й,
нескладный,
он
осторожно
старался
ступать
по
ло ще ным
п ар кетам,
глаз ища ми
межд у
тем
.цыркая
по
сторонам:
на
тр е льяжи
и
клетки
с
певчими
птицами,
на
экраны
пер ед
камином,
столики
бул ь,
по р­
треты
сенат ор ов
и
генералов
с
лентами
через
пле чо
и
со­
зв езди ями
на
гр уди...
На
генералов
он,
впрочем,
бросал
взгляды,
исполненные
недоброжелательства
и
горечи:
па мятн а
б ыла
роковая
бут ылк а!
Но
зато,
покорствуя
273


нежн ом у
с е р дцу,. скрытому
под
топорной
разбойничьей
внешностью,
он
украдкой
заглядывался
на
розовых
дам
с
каштановыми
локонами,
упадавшими
на
снежноб ел ые
от крыт ые
плеч и.
Со
смешанным
чувством
опаски
и
уважения
вз ир ала
на
Васи лия
Ивановича
Пр испе шн ева-м ат ь
и
да же
нрав
сво п
при
нем
нем ног о
смя г чила.
От
другого,
пожалуй,
она
бы
не
потерпела
тех
вол ь носте й,
к отор ые
он
себе
позволял:
ходил
на
дворню,
слушал
и
записывал
песни,
заглядывал
и
на
деревню
для
неизвестных
бесед
с
мужиками.
Отс юда
опаска,
а
уважение
вну шал и
ей
просто-напросто
шир ок ие
плечи
Ва сил ия
Ив анов ич а,
богатырский
его
рост
и
после­
о беден ный
р аскат ист ый
храп.
Д ело
в
том,
что
Аглаида
Сергеевна
бы ла
еще
не
чужда
увлечений,
и,
видимо,
вк у­
сы
ее,
в
п ротив н ость
лощ ен ым
п аркет ам
и
пт ичк ам,
влекли
ее
к
мо щи,
к
п рос тон ар одн ос ти...
Из
м ногочи сле н ной
дворни
ее
благосклонным
вниманием
отмечен
был
кучер
Никифор,
щеголь
и
п ьяница.
Вп роче м,
он
был
и
красив,
когда,
сидя
на
козлах
в
синей
атл асно й
жилетке
с
н аду­
тыми
ветром
рука вами
руба хи,
с
селезневым
изумруд­
ным
пером
на
черной
бархатной
шап очке ,
крепко.держал
в
загорелых
руках
ше лком
прошитые
вожжи...
Един­
ственно
он
изо
всех
не
трепетал
пер ед
властною
бары­
н ей,
а
порою
и
прямо
с
ней
был
на глов ат
и
небрежен.
И
это
пристрастие
гос пож и
к
Никифору-кучеру
не
ускользнуло
от
зоркого
глаза
Василия
Ивановича.
Бы­
стро
вник
он'
во
все
домашние
тайны.
А
главной
из
них
была
молодая
любовь
Никиты
П р испеш нева
и
хорошень­
кой
Дашеньки,
почти
что
воспитанницы
стр огой
и
в збал­
мошной
барыни
А глаид ы
Сергеевны.
Дашу
в зяли
маленькой
девочкой
из
дальней
деревни;
это
по
тем
в рем енам
было
не
редкость:
вспомните
хо тя
бы
тургеневскую
мельничиху
из
«Записок охотника».
Да ше
было
всего
семь-восемь
ле т,
когда
ее
кре по стн ые
родители
п оки нули
свет,
с толь
для
них
не прию т ный.
Си­
ротку,
хорош е нькую ,
оч ень
любил
Приспешнев-отец
и
пе­
ред
с ме ртью
наказал
Дашеньку
не
обижать.
Так
в
доме
она
и
возрастала
как
полубарышня,
т ихо
и
неп реры в но,
день
ото
дня
зацветая
р ус ской
застенчивой
красотой.
Я
вам
до полн ю
рассказ,
слышанный
в
детстве,
ко е-
какими
п од робн ос тями;
частью
узна л
я
их
от
д руги х,
частью
до га дыва лся
и
восстанавливал
сам
для
себя.
Вот
почему
весь
эпиз од
для
меня
—
не
просто
за нятн ая
279


ис тори я,
а
видится
как
бы
на
фон е
все й
той
эпохи.
Я
о
тех
временах
сильно
наслыш ан,
да
м ного
кое-чего,
с ообра ­
жаю
и
сам:
ведь
Р усь
крепостная,
скончавшись
на
бу­
маге,
долго
и
позже
жил а
еще
почти
во
всю
полную
сил у.
И
вот
почему
все
это
мне
вид итс я
в .ъ явй,
и
я
передаю
о
событиях,
как
бы
вам
и зл агая
неку ю
словесную
по­
в есть.
А
что
до
самой
эпо хи,
то
о
в рем енах
тех
о дин
из
героев
мо их,
еще
м ною
не
упо мянут ый ,
ос трое
однажды
словцо
об рони л.
Я
в
свое
время
вам
приведу
его
и зр ече­
ние,
а
ес ли
забуду,
вы
мне
напомните.
Девушек
при ня то
часто
п оэти чес ки
ср а вни вать
с
ли­
лие й,
розою,
пальмой;
Дашенька
ближе
всего
бы ла
род­
ственна
льну
—
голубому
цветку,
в
своей
чистоте,
про ­
ст оте
близкому
небу
или
.
ручью,
м ожет
быть,
да же
—
г олосу
пти чки- си ничк и.
Я
ее
чувствую
так.
Глаза
голу­
бые,
л егкая
ровная
с трой ность,
и
волосы
—
им енно
ле н,
когда
берешь
его
на
рук у:
цромытый,
ра сч е са нный...
Но
человек
—
не
растение!
В
Да шень ке
был
также
и
о го нек,
резвость,
..веселость.
Б ыла
она
и
хохот ушк а,
умела
пля­
са ть,
напевала.
Вт айне
был
и
Вас ил ий
И вано вич
ею
.пленен,
но
он
хорош о
сознавал,
что
дикобразу
подобному
да же
просто
ря дом
с
ней
с тать
—
и
то,
по жалуй ,
был о
как-то
неладно.
С
тем
боль ше ю
страстью
з ато
он
потворствовал
этой,
еще
с
детс тва
возникшей
любви
межд у
Ни ки той
и
Да­
шень ко й.
Од нако ж
избыток
усердия
нередко
приводит
к
результату
об ратн ому ,
чем
ожидался.
Аглаида
Сергеевна,
непрерывно
бушуя
в
душев н ой
своей
пустоте,
в идимо ,
не
допускала
и
мысли
о
с ерьез­
ности
чув с тва
м ежду
мол оды ми
людьми.
Смотрела
на
это
она
отч ас ти
сквозь
па льцы ,
а
отча сти ,
быть
может,
даже
потворствовала
законному
«баловству»
юного
б ар ича: «Подумаешь,
невидаль!
Ну
и
сл учи тся
грех...
Не
на
то
ль
и
грехи,
чтобы
их
покрывать?»
А
Василий
Ива но вич
знал
от
Н ики ты,
что
он
Да­
шеньку
ист инно
любит
и
нам ер ен
женит ься .
Немало
друзья
побродили
под
липами
парка
в
лунные
ночки,
строя
планы,
мечтая,
призывая
в
свидетели
звезды.
Кро­
ме
любви,
им
обоим
мерещился
в
э том
поступке
подв иг ,
герой ств о;
оба
они
как
бы
вызывали
на
бой
эту
п рок ля­
тую
«существенность»
жизни.
Изо
ржи
доносился
преры­
висто
переливчатый
зов
пер епел а,
без
кот орого
русскую
деревенскую
но чь
и
не
пом ы слишь,
а
в
душу
волною
2S0-


вливались
московские
во ль ные
речи
Ис ка нде ра,
осуще­
ствлявшего
свою
благородную
клятву...
И,
помимо
всего
этого,
был о
«красиво»!
Так
вот
что
с лучилос ь
однажды.
Одн ажд ы
Никита
Приспешнев
и
Да ша,
уединившись,
б есед ов али
между
собою
на
важную
тему.
Ва си лий
Ив анов ич
знал,
что
др уг
его
на коне ц- то
ре шил
имет ь
на­
стоящее
объяснение
с
девушкой
и
объявить
о
своих
се рь ез­
ных
намерениях.
Василий
Иванович
со
сл ожно й
и
жер твенн ой
думой
в
душ е,
с
глубокими
вздохами,
коле­
бавшими
занавески
на
окна х,
ку сая
с вои
толстые
обвет­
ренные
губы,
один
брод ил
по
гостиной.
Вдруг
он
увидел,
что
Аглаида
Сергеевна
по дкатил а
к
подъезду
с
крыла­
тым
св оим
Никифо ром
на
ко злах .
Она
выезжала
к
со­
седям,
но,
в идимо ,
их
не
з астал а
и
вернулась
не
во­
время.
Он
насторожился:
может
быть,
барын я
пройдет
в
этот
раз
пря мо
к
себе . ..
По
звуку
ша гов
будт о
бы
так
оно
и
выходило.
Но
внезап но
она
поя вилась
в
дверях,,
и
предупредить
б ыло
уже
поздно.
А
Агл аида
Сергеевна,
меж ду
тем
чем-то
рассерженная
(как бывала не в духе,
имела
привычку
дер г ать
себя
за
мочки
у шей,
будто
ски­
д ывая
с
них
осеннюю
па ут ин ку),
направилась
прямо
туда...
Василий
Ив а нович
рыцарем
заступил
ей
доро гу.
—
Что
же
это
тако е
еще?
—
спросила
она,
не
понимая.
—
Я
заклинаю
вас
вашею
молодостью!
—
театрально
воскликнул
Василий
Ив анов ич.
—
Вы
не
войдете
туд а!
Она
по пыт ал ась
его
отс тр ани ть.
Он
схватил
ее
за
руки:
—
Нел ь зя,
Аглаида
Сергеевна!
Там
р ешае тся
жизнь.
Там
в
эту
минуту
сам а
судьба,
Аглаида
Сергеевна!..
Барыня
вдруг
засмеялась:
—
Ник ита ,
что
ли,
там
с
Д аш кой?
А
тебе ,
знать,
за­
видно?
В ас илий
Ив а нович
побагровел,
как
бурак.
Непроиз­
вольно
так
стиснул
он
руки
А глаид ы
Сергеевны,
что
та
закричала
со
с тра хом
и
восхищением:
—
Мужик!
На
эт от
кр ик
две рь
распахнулась,
и
сам
Никита
Ва­
сильевич
выступил
перед
мамашей.
—
Ма ма ша!
—
прои зн ес
он
застенчиво-твердо.
—
Я
дав но
иск ал
случая
объявить
вам,
ма маша ,
что
я
на
Дарье
Ми ха йлов не
намерен
жениться.
281


—
На
Да рье
Ми хайл ов не?
У
Дашки
ест ь
отчество?
Вот
вели к ая
новость!
—
Она
к оротко,
зло
рассмеялась.—
И
ты
делал
ей
там...
декларацию?
Мужичке?
Мое й
кр е­
постной?
Да
ра зве
т ак,
сударь,
дв ор янс кие
гре хи
по­
крывают?
Сын
за лилс я
румянцем:
•—
Никакого
греха !.
Клянусь
вам ,
мамаша !
И
это
бе­
рете
вы
име нно
на
д ушу
грех...
Т ра х!..
Никита
не
жд ал,
не
успел
отклониться.
По­
щечина
вышла
звонкой,
и
крепкой;
кажется,
эхо
ото зва ­
лось
из
углов
парадной
го ст иной.
Генералы
с мотр ели
со
стен.
Пыл ь
реяла
в
в оз духе.
Пт ицы
за молкл и
на
жердоч­
к ах.
Самое
врем я
как
бы
ос тан ов ило сь,
утверждая
ос­
нов ы
люд ск ого
первопорядка:
го спо да
и
рабы.
Так
примерно
и
сам
Василий
И ванов ич
определил
эту
мину т у,
так
она
с
дет ст ва
и
в
памяти
моей
зап еч ат­
лелась...
Где
бы ла
Да ша?
Должно
быть,
е сли
б
художнику
вз ду мало сь
изобразить
тот
мо м ент,
он
за
раскрытою
дверью
увидал
бы
ее
как
о дно
л ишь
пя тно,
сквозное
и
роз овое,
подобное,
облачку,
без
очертаний
почти.
Ни
с об­
ственной
воли,
ни
голоса.
Никита
Ва сил ье вич
от
удара
кач нул ся,
но
ре шимос ть
его
не
сразу
сломилась.
М ать
пон яла,
что
голой
с илой
сына
не
взять.
К
н очи
у
них
состоялся
такой
угов ор:
ес ли
любовь
выдержит
год
испытания,
она
ему
Д ашу
от дас т.
Если
ж
теперь
он
ста л
бы
настаивать,
то
владе­
лица
душ
пригрозила,
что
Даша
будет
отослана
под
строжайший
присмотр
в
д альн юю
вотчину,
а
то
она
и
во­
все
ее
п род ас т...
ила
да же
по д ар ит: «Есть,
мой
сынок,
знатоки
и
люби те ли !..»
Никита
с
ли ца
почернел,
на
глазах.
у
всех
постарел,
покорился.
М ать
запретила
ему
свидание
с
Дашей:
с вою
волю
объ яв ит
сама!
И
в
ту
же
но чь
Никита
уехал,
поручив
в е рному
другу
задержаться
ненадолго
в
ус адьбе
и
Даше
все
ра зъяс­
нить..
В ас илий
Иванович,
простившись
с
товарищем,
глаз
не
сомкнул:
терзали
его
могучую
грудь
ок еанск ие
бури.
Душно
был о
в
проклятых
стенах,
и
заря
едва
занялась,
как
вышел
он
в
сад.
Ут ро
в
деревне...
Надо
ли
вам
это
ра сс казы в ать?
Ка ждое
утро
мир
начинается
сызнова.
Травы,
роса,
282


прозрачность,
прохлада,
И
первая
птица,
первый
розовый
б лик
на
в ерш инах
дерев.
И
воздух
не
тот,
каким
был
вчера,
и
самые
воды
ручья
п омолод ели .
Слабо
хрустели
сучки
берез
под
богатырской
ножи­
щей
Василия
Ив ано вича .
Он
шел
и
обдумывал,
как
бы
тайно
ему
встретиться
с
Даше й
и
как
пов ес ти
объясне­
ние.
Вдруг
он
услышал
странный
звук,
будто
упало
что
в
воду,
И
в след
зате м
о т д аленный
жалобный
в скри к.
Он
затревожился
и
п обеж ал
н ап рямик
к
пру ду.
Травы
к ача­
лись
под
взмахом
его
плаща.
И
еще
че рез
деревья
он
различил,
как
замирали
и
вновь
возникали
круги
на
по­
верхности
затянутых
ряскою
вод,
а
к акой -то
г лянце вит ый
предмет
то
в ыныр ивал,
то
с нова
тон ул.
И
тут
увидел
на
берегу
простенькие
Дашины
туфли ...
Так ,
наконец,
она
проявила
се бя.
Он
нес
ее
на
руках
до
самого
дома
—
ч ужую
неве­
ст у,
юную,
теплую
жизнь,
не
менее
прекрасную,
чем
это
позднеиюньское
утро.
Он
признавался,
рассказывая,
что
не
удержался
и.
поцеловал
ее
несколько
раз,
пок а
она
не
очнулась,
а
как
открыла
глаза,
быстро
и
горячо
на­
чал
шептать
о
любви,
- конечно,
Никиты,
но
выходило
одновременно
как
будто
и
о
сво ей,
и
о
том ,
как
он
Да­
шеньку
выкрадет
и
увезет,
но,
должно
быть, -
и
тут
он
смеш ив ал
воедино
и
свое
и
чужое...
Сердце
щ емил о.
В
до ме
Ва с илий
Ив анов ич
явс тве нно
ощутил
своим
об остре нны м
чутье м
экстренные
какие-то
приготовления.
С
Никитой
уехал
мал ьчи шка
с
конюшни,
Н ик ифор
оставлен
был
д ома.
Васил ий
Иванович
увидел
его
выходящим
от
ба рыни.
Красивый
и
неприятный
лик
старшего,
кучера
был
см уте н;
раздумье,
несвойственное
его
нат у ре,
иска жа ло
его
черты.
Что
это
м огло
бы
значить?..
Тут
до
него
донеслось
бормотанье
Аг ла иды
Сергеевны: «А то,
че го
доброго,
возьмет
да
и
вер­
не тс я...»
Ре дко
случалось,
что
Приспешнева-мать
с ама
с
собой
говорила,
и
всякий
раз
в
этом
бы ло
что- то
зловещее.
Вдруг
Василия
Ивановича
о сенил о.
Чтобы
его
не
за­
метили,
он
пр ыгнул
в
окно.
Он
был
н аездн ик
лих ой
и
жеребца
выбрал
под
стать.
Поскакал
за
Ни кит ой
кратчай­
шим
пу тем
и
чуть
было
с
ним
не
разминулся:
Никита
и
сам
возвращался
домой.
Увидав
скакуна,
он
встал
в
тарантасе
и,
как
м е льница
крыльями,
начал
крути ть
мя гкой
шляпой
Василию
Ива но вичу .
283


Друзья
обн ялис ь.
Запаленным
к оням
выпала
минут­
ная
передышка.
—
Я
о тга дал ?..
Я
все
раздумывал...
И
вот
ре шил
повернуть!
Что
там
случи лос ь?
Не
поздн о?
Василий
Иванович,
был
краток,
ре шите ле н,
Приспеш-
неву
он
уст упил
жеребца,
сам
пе ре сел
в
тарантас:
ло­
шади
был и
сильно
замучены.
И
что
же?
Соб ы тия
эту
поспешность
оправдали.
Тут
надо
корот ко.
Церковь
б ыла
в
полув ер ст е
от
усадьбы.
День
будний,
а
в
церкви
—
огонь.
Кучка
народу
у
входа.
Свечи
бледно
сквозь
день
гля дят
изн утри .
Никита
бро­
са ет
кон я,
чуть
не
споткнулся
о
плиты.
Видит:
в
мерца­
нии
свеч,
в
венчальном
уб оре
стоит
его
Даша. . .
Ряд ом
—■
Ник ифор .
Священник
с
при пухлой
щек ой
(рой огре­
ба л)
готовится
брать
бра чну ю
клятву...
Ники та
с
п орога
кричит:
—
Погоди!
И
вот
кучер
уже
в
стороне,
а
сам
он
ст оит
рядом
с
невестой,
и
в
руках
его
свечка,
нагретая
подставным
же­
нихом.
И
брак
само
собой
завершен
с
же нихо м
на с тоя­
щ им.
Тут
и
Ва сил ий
Ива но вич
пригрохотал
в
та ран тас е,
выпрыгнув
из
не го
на
ходу.
Усердие
дало
на
сей
раз
результат.
«Это и есть вся история?
—
сп роси те
вы.
—
Но
где
же
подделки
и
проче е?»
О
да,
конечно,
это
ис тория,
и
несколько
д аже
напо­
мин ающ ая
пу шкинску ю
«Метель», только,
не
правда
ли,
в
некотором
род е
наоборот?
Но
главное
все
ж
еще
впе­
реди
—
хит рое
пе ро
вп ер еди!
Никита
Васильевич,
п окину в
ро ди те льни цу,
н ед олго
с
женою
по жил
в
Москве.
М ать
его
прок лял а
бы,
да
ис­
пугалась
греха.
Она
ограничилась
тем,
что
пер ест ала
высылать
ему
де ньг и,
а
без
денег
как
жит ь?
Вот
он
и
перебрался
в
Санкт-Петербург.
У
него
в
Петербурге
был
дядя,
кото­
рый
ему
и
помог
в
ож ид ании
бог атой
от да чи.
Впрочем,
э той
отдачи
пришлось-таки
подождать,
и
когда
молодые
Приспешневы
после
смерти
Аг лаид ы
Сергеевны
пе ре­
брались
в
деревню,
у
них
уже
б ыло
дво е
детей.
Редкий
был
бр ак
по
тем
временам!
Молодые
дворян­
чики,
если
когда
и
покрывали
г рехи
б ра чным
венцом,
то
скоро
кидали
неровней
—
жен
своих:
вспо мним
хотя
бы
родителей
Федора
Ивановича
Лаврецкого.
Приспеш-
284


невы
жили,
что
н азы в ается,
душа
в
душу.
Оба
они
к
этой
пор е
устали
уже
от
жизни
в
с толиц е,
а
Дар ья
Ми­
хайловна
и
всегд а
т оско вала
по
родн ым
краям.
Эти
годы
в
деревне
б ыли
самым
счастливым
временем
их
жизни.
Молоды
сам и;
свежий,
вес ен ний
лепет
детей;
Василий
Иванович
их
не
забывал...
Вечером
чай
на
т ер расе.
Звез­
ды,
как
светляки,
в
широколиственных
кленах.
Василий
Иванович
го вор ит
о
санскрите,
по-древнееврейски
читает
«Песнь песней»...
Прямо
сам
ц арь
Соломон.
А
Герцен?
А
клятвы?..
Чего
вы
х о тите?
Ге рои
мои
—
не
герои!
Они
жили,
как
все,
пок орс тв уя
времени.
Юность
жила
теперь
больше
в
воспоминаниях.
Но
все
же
в
ко­
нюшне
теперь
уже
не
был о
порок,
а
Василий
Ива но вич,
по
образованию
врач,
лечил
муж ико в
на
деревне...
Впрочем,
и
он
о
былых
«неподобных»
св оих
разговорах,
кажется,
крепко
забы л.
Ж ить
бы
им
так
да
по жива ть ...
Но
н еп рочна
ж изнь
человеческая!
Несчастный
случай
на
охоте,
не
полностью
выяснен­
ный,
—
может
быть,
здесь
было
даже
злодейство,
как
полагали
тогда,
и
не
без
о снов ания ,
—;
но
толь ко
что
все
ста ло
мра чно
в
жиз ни
внезапной
вдовы:
Ни кита
Василь­
ев ич
был
убит
напов ал. ..
Го ре,
печ аль
неутешная.
Да рья
Михайловна
кровно
му жа
любила.
Свет
для
нее
ст ал
немил.
И
ес ли
бы
не
дети,
кто
зна ет ?..
Тот
самый
пру д
был
бл изо к.
попреж-
нему,
а
омут
в
п руду
так
же
гл убок,
как
и
некогда...
Но
дети
ее
не
отпустили.
Так-то
вот
для
нее
и
началась
новая
жи знь
пол уз а­
творницы.
А
Василий
И ванов ич
тем
временем
ж енил ся
и
сам.
Он
пос туп ил
на
казенную
службу
в
Ор ле
и,
как
встретит,
бывало,
с
портфелем
подмышкой
какого
зн а­
комца,
любил
пош ут ить: «Извините,
деск ат ь,
не винну ю
хи трость
бе дного
отца
семейства...»
Б оюсь
оши б итьс я,
но
ду мае тся,
что
и
Дарью
Михай­
ловну
он
не
вовсе
забыл...
Сначала
они
переписывались,
а
потом
между
ними
и
пе репис ка
заглохла.
В
оди ноче­
стве
встретила
Дарья
М их айло вна
новые
беды.
А
бе ды
такие.
Б ыло
поднято
де ло
о
пра ве
наследо­
вания
малолетних.
Боковые
наслед ник и
п одали
в
су д:
д ескать ,
дети
Никиты
Васильевича
им
прижит ы
от
по­
сторонней
соб ст вен но
же нщины,
так
ск азать,
от
сожи­
тельницы,
не
от
законной
жены,
а
по сему
малолетние
285


эти
имуществу
рода
Приспешневых
никак
не
наслед­
ники.
Вот
тут-то
было
оп ять
и
воз никли
разны е
с лухи
о
сл учае
на
осенней
охоте...
Но
слух и
те
были
скоро
при­
глушены.
Я
не
знаток
в
старинном
делопроизводстве,
но
мы
все
хорош о
его
зна ем
по
де лу
Ал екса ндра
Васил ьевич а
Сухово-Кобылина.
Ка ж ется,
у мница ,
связи,
бога т,
и
об­
ви нени е
в
уб ийс тве
француженки
Симон-Деманш
—
об­
винение
ложное,
а
ведь
каким
скорпионам
его
подвер­
г али
и
какую
жестокую
нанесли
ему
рану!
Правда,
что
эта
самая
рана
и
пор од ила
же мч ужину,
открыла
нам
гения,
но
для
Да ше ньки
бедной
открылась
одна
нищета.
Где
же
ей
бы ло
самой
спр ави т ься
с
хищ ною
сворой
«законых наследников»!..
Суд
был
коротки й.
Доказательства
я сные.
На
стол
положили
—
как
это
их
назыв аю т?
—
«обыскные»,
ка­
жется,
а
е сли
еще
подревней
—
«венечные памяти»£ Та ­
кую
вот
«обыскную книгу»
и
представили
с удьям/
И
в
ней
была
собственноручная
по дпись
«Никифор Тере­
хи н»: кучер был грамотен.
Налицо
его
не
ока за л ось:
он
получил
отпускную
от
барыни
вскоре
же
после
своего
«венчания»
и,
намереваясь,
заняться
т оргов л ей,
отбыл
куда-то
на
Дон;
там
и
след
его
затерялся...
Священник,
венчавший
Да рью
Михайловну,
умер.
Свидетели
—
кто
не
явились,
а
кто
и
явился
—
мялись,
роб ели ...
По ве ре нный
новых
наслед нико в
был
му жчина
отважный
и
ловкий:
ког о,
зап уг ал,
кого
подкупил.
Так
из
суда
и
вышла
Да рья
Михайловна
уже
неПри-
спеш нево й,
а
Те рехин ой,
а
дети
—
и
вовсе
неизвестно
кем...
Бедной
вдове
разрешено
было
взять
из
имущества
только
«лично принадлежащее», а жить из Приспешнева
отправляйтесь,
пожалуйста,
к уда
вам
угодно,
з апр ета
мы
не
чиним...
Так
обернулась
для
Дарьи
Мих а йл овны
жизнь,
и
та­
кова
для
нее
оказалась
за ко нная
правда.
А
где
же
искать
настоящей/
человеческой
правды?
Дар ья
Мих айл овна
об о снов алась
с
детьми
в
Мос кв е.
Она
снял а
в
одном
из
переулков
между
Пречистенкой
и
Ост оже нк ой
маленькую
комнатку
у
старушки
про­
сви рни .
О кно
глядело
во
двор,
на
дворе
по-деревенски
ходила
коза.
Си ние
вечерние
сумерки,
как
улягутся
дет и,
бывали
ос обенно
тоскливыми,
она
вспо минал а
счастливые
285


годы
свои,
с
тре в огою
думала
о
малышах.
Скромные
средства
ее
та яли
день
ото
дня.
Она
про
себя
повторяла:
«Ну пусть как-нибу дь
я...
А
д ет и...
дети
Ни киты
Василье­
вича?
Как
мо жно
было
о тца
от
детей
отделить?..-Что'же
мне
де лать?
Что
дел ать ?»
Однажды,
оставив
ребят,
она
понесла
прод ава ть
по­
сл еднюю
драгоценную
ве щь
—
сер еж ки
с
жемчужинами,
подаренные
ей
по ко йным
мужем
перед
самою
катастро­
фой .
На
обратном
пути,
крепко
в
кармане
зажав
ассиг­
нации,
проходила
она
ми мо
Иверской.
Вся
ее
жизнь
ближайшая
—
месяц,
два ,
три
—
зажата
в
э той
горяч ей
ладони.
Зима
б ыла
нехолодная,
сн ежн ая.
У
часовни,
за­
л итой
со тней
св ечей ,
она
остановилась...
Но
и
моли тв а
не
шла
на
уст а.
Вдруг ,
обернувшись,
увидела
она
человека,
гл яде в­
ше го
на
нее
из-под
ворот.
Вид
у
него
был
неказист.
Из-
под
ка ртуза
торчали
в исо чки
н еоп ред елен н ого,
по л иня­
лого
цвета,
глаза
были
кро ше чны е,
одн акож е
острые;
поверх
очков
глядели
он и,
как
говорится,
буравчиками.
Ростом
маленький,
корп усом
щупл ый ,
штаны
в
бахроме—
сплошное
какое-то
неподобие.
Она
отвернулась,
пош ла
прочь.
Но,
когда
она
вступила
уже
на
линию
Охотного
р яда
с
его
звонкою
суто локой,
кто-то
п очти тельно
тронул
ее
за
рукав.
Дарья
М их айло вна
обернулась:
это
был
он!
—
Что
вам
от
ме ня
надо?
—
спросила
она
и
нево ль ­
но
крепче
зажала
деньги
в
руке.
—
Як
вам
от
Иверской,
—
отвечал
он,
по д миг ивая
не
без
веселости.
—
Я
возле
нее
в
во рот ах
состою-с,
на
посылках!
Может
быть,
я
вам
буду
полезен.
Я
по
глазам
различаю,
кто
из
нас,
че лов еков ,
пребывает
в
б еде- с.
—
Да
кто
же
вы
сами-то?
■—
Не
бе с,
вс ек онечн о-с .
Гре ш ник,
как
все.
А
по
приз­
ванию
жиз ненно м у
х о датай
по
частным
делам,
Павел
Егоры ч
Уздечкин-с.
Будьте
с покой ны:
любая
б умаж ка,
что
из-под
пе ра
моего
выходила,
б ыла
с
одной
стороны
—
«нельзя не сказать», а с другой
—
«нельзя не признать»...
И
признают-с!
Хитрость
пе ра
моего
общеизвестна
и
об­
щедоступна.
У
вас
ко
мне
непременно
де ло-с ...
Разрешите
вам
следовать...
Так ,
ба лагур я,
и
в
са мом
д еле
он
от
нее
не
отставал.
И
странно:
вопреки
его
мизерному
и
п одоз рите льн ому
еи ду,
Да рья
Михайловна
не
то
чтобы
склонялась
на
его
287


уговоры,
но
и
не
гнала
его
от
с ебя.
А
когда
д ошли
они
до
дом у,
то
оказалось,
что
он
хорошо
знаком
с
Агр ип­
пиной
Петровной,
хозяйкой
Дарьи
М ихайл овны,
и
не
пр еэ
минул
к
ней
зайти.
Они
зва ли
друг
друга
«сваточек»
и
«сватьюшка»
и
рас по ло жи лись
чаевничать.
—
Верьте
ему,
—
го во рила
Агриппина
Петровна.
—
Душевный
он
человек.
И
хи трей
его
н ет.
Правду
со
дна
колодца
достанет.
—
В
колодец
не
лазил...
И
вла ги
глубокой
я
опа ­
саюсь
и
врат ь
не
люблю- с,
—
со
с кром нос тью
возражал
гость,
м ышиным и
зу бкам и
отгрызая
кусочек
кре пк ого
сахару.
Дарья
Миха йло вна ,
наконец,
со гл аси лась
испытать
снова
судьбу.
-
—
Вы
рас ска ж ите
мне
только
все
обстоятельства,
а
я
как
на
картах
раскину
пасьянс:
можно
—
нельзя,
а
ежели
можно,
то
им енно
как.
Дарья
Михайл овна
все
р ассказ ала.
Он
внимательно
в ыслуш ал
и
дол го
молчал.
Шевелил
-бровями,
касался
очков,
гл ядел
в
потолок.
Внезапно
рука
его
протянулась
вперед
и
зат ем
осторожно
ле гла
на
скатерть,
а
пальцы
пришли
в
движение,
как
если
бы
он
са мым
тщательным
образом
пр ин ялся
за
исследование
п ов ерхност и
ткани.
Так
еще
помолчав,
он
словно
бы
себе
сам ому
кратко
ответил:
—
Могу-с.
И
на
другой
же
день
о тбыл
в
путешествие,
даже
и
денег
не
вз яв
от.
Дарьи
Михайловны:
—
Ве рное
д ело
—
и
расходы
мои-с.
После
оплатите.
Од нажд ы
под
вечер
к
Приспешневу
двигались
са ни.
Уз деч кин
вел ел
держать
на
Поповку.
—
Тут
заночуем,
—
сказал
он
в о знице,
—
а
завтра
назад.
К
батюшке
есть
малова ж ное
дело.
Батюшке
он,
од на ко,
сказал ,
что
в
пу ти
запозднился,
а
со бст вен но
едет
к
отцу
благочинному
по
кон си сторс ки м
делам.
На
ночь
просит
пр июта.
Попик
обрадовался:
человек
из
губ ернии
—
это
вроде
газ е ты.
То
да
се,
раздевайтесь
да
дав ай те
п огре емс я...
Комнаты
жарко
натоплены,
пол ови чки ,
пах нет
немного
лампадкой,
пахнет
и
ладаном
—
полный
у ют.
Запасы
из
шкафчика
перекочевали
на
стол.
Самоварчик,
графин­
288


чик,
грибки
да
селедочка...
Особливо
графинчик
оказался
чудоде йн ый :
опорожнят
е го,
а
он
опя ть,
глядишь,
пол­
ный...
Любопытно
это
и
проверить:
по вто ритс я
ли
чудо?
И
повторяли.
Влаги
гл убоко й,
как
на
поверку,
выходило,
Узд ечк ин
не
о чень
боялся.
Разговор
был
и
м ир ный,
но
слов о
за
слово
возникали
и
споры,
шумели:
—
Вы
гов орите :
правильные
зап ис и!
А’
я
говорю:
пр а виль ных
записей
нет.
Любу ю
берусь
опорочить!
Вы
п он имае те,
к
чему
он
клон ил?
Натурально,
по слал и
за
книгами.
Коже й
запахло
и
во ском ,
сыростью
це ркв и.
Книги
на
стол
—
«венечные памяти».
—
И стин но
чудо!
С ама
аккуратность...
За
честь
сочту
доложить
от цу
благочинному!
А
между
тем
та к,
между
прочим
ли стая,
гла за ми
во н­
зился...
Год
и
ч исло
были
известны.
Никифор
Тер ехин !
Вздрогнули
пал ьцы,
по пра вил
очки.
Сила
со лому
ломит,
но
иногда
хлеба
на
поля х
полегают
и
от
избыточества
вл аги:
так,
р ано
ли,
поздно
ли,
пал
и
благодушный,
хо­
зяин.
На
диване
в
к оле чко
свернулся
и
гость.
И,
однакоже,
но чь
и
лампадка.
И
У зде чкин
не
спит
и
хмель
о то гнал.
Тиши на.
Вот
приподнялся
и
тихо-,
на
цыпочках,
прокрался
к
столу,
где
были
книги.
Сразу
от­
кры л,
что
было
на до.
Аккуратненько
вынул
пер о чи нный
нож
и
пр ин ялся
за
работу.
Он
выскоблил
со
в сей
ост о­
рожностью
по дп ись
Никифора.
Потом
из
кармана
вы­
нул
перо,
флакончик
с
чернилами,
пр игнул ся ,
подвигал-
очки
на
нос у
и
завершил
свое
дело.
А
«дело»
о
Дарь е
Мих айл овне
и
мал о летн их
пош ло
«на пересуд» .
Представителем
ис тца
(на сей раз истицей
была
Дар ья
Михайловна)
выступал
на
су де
частный
хо­
да тай
Павел
Его рови ч
Уздечкин.
Свидетелем
выз ван
был
Василий
И вано вич
П ет ров.
Ради
в ыс окой
инстанции
Уз дечк ин
был
в
с юртуке
и
при
галстуке.
Сюр тук
блес те л
на
локтях
и
на
швах,
но
сам
хозяин
его
дер жал ся
достойно
и
строго.
«На что он рассчитывает?» —
думала
«та»
ст орона
и
ничего
не
мо гла
отгадать.
Гла вно е,
что
удивляло:
пре длаг а ли
ему
отступного
—
не
вз ял!
Правда,
истица
выз ва ла
свидетелем
дворянина...
Но
дворянин
это т
был
не
первоклассный:
по
слухам,
и
он
что-то
пером
промыш­
лял,
из лага л
для
российских
журналов
древних,
мыс ли­
19 И.
А.
Новико в,
т.
3
289


телей!
Это
пт ица
невелика...
Но
ведь
г лавно е...
гла вн ое—
это
церковные
книги!
Ведь
обнаружит
же
суд
законную
подпись...
Ведь
это
же
ес ть
документ!
И
то ч но : «обыскная книга»
сельской
приспешневской
церкви
леж ала
торжественно
на
красном
су кне,
на
су­
дейском
столе.
Тут
уж
Василий
Ива но вич,
рассказывая,
дав ал
себе
во­
лю:
то
гремел
на
всю
комн ат у,
то
почти
шелестел
зам ирая.
Все,
р азу м еется,
шло
своим
чере дом ,
и
все
дошло,
наконец,
до
знаменитого
документа.
Еще
до
того
Васи­
лий
И вано вич
дал
показание
под
при с ягою,
что
с
Дар ьей
Михайловной
был
обвенчан
его
п око йный
друг
—
Никита
Васильевич
Приспешнев,
но,
когда
он
вздумал
бы ло
кос­
нуться
н екот орых
п одро бнос тей
и
соп утст в ующ их
обстоя­
т ельст в,
ему
был о
строго
заявлено,
что
здесь
не
пишут
романов,
а
пишут
постановления.
—
По смо трим
те перь,
что
гласят
до ку менты!
Поверенный
«той»
стороны
разогнул
пожелтевшую
книгу,
и
вот
над
нею
склонились
душистые
судейские
бакенбарды.
Дарья
М их айл овна
сидела
и
ду ма ла: «Чудо...
Когда
ж
буд ет
чудо?
А-
вдруг
и
в
самом
деле
сейчас
я
услышу
д орогую
фамилию?»
.Но
вместо
того
г ла вный
судья,
отки нув ш ись
в
кресле,
с каза л:
—
Здесь
расписался
Ник иф ор,
Терехин.
И
мы
по
за кон у...
Василий
И ванов ич
рванулся
к
столу
и
загремел:
—
Это
неправда!
Но
тотчас
же
его
осадили.
—
Ну,
а
вы
что
же
нам
скажете?
—
с
легкой
н ас меш­
кой
спр о сил
суд ья
у
Уздечкина.
—
А
ничего
не
ск ажу -с,
в аше
п рев ос ходит ель ст во,
не
поглядев,
—
скромно
ответил
Узде чкин .
—
Вы
мне
не
разрешите
ли
полюбопытствовать?
Ему
разрешили,
он
подошел.
Склонился
над
кн игой
и
д олго
глядел
в
нее,
словно
впервые
вид я
сей
документ.
П отом
он
по ло жил
кн игу
на
стол,
и
Дарья
Мих а йло вна
как
бы
снова
ув идел а
скатерть
и
св ою
старушку
пр о­
свир ню
Агриппину
П етров н у...
Так
же,
т очь- в-т очь
как
и
тог да,
ру ка
его
протянулась
вперед
и
ос торо жно
легла
на
страницу,
паль цы
заколебались
и
внимательно
стали
прощупывать
лист...
290


Все
глядели
и
ждали.
Он
же
молчал
среди
т иш ины.
Потом
привычным
д виже нием
по правил
очки,
поднял
книгу
и
стал
г л ядеть
ее
на
св ет.
Оловянная
тон кая
про­
волочка,
идущая
за
уши,
в
одном
месте
б ыла,
види мо ,
надломлена
и
туго
перекручена
суров ою
нитко й.
В ас илий
Иванович,
созе рца я
всю
эту
странную
ф игуру
и
ман ипу ­
л яции,
к отор ые
проделывал
п ов ерен ный
Дарьи
Михай­
ло вны
у
в сех
на
гла з ах,
серьезно
подумал: «Да несошел
ли
он
с
ума?»
Но
вот
Уздечкин
при
об щем
настороженном
внимании
обратился
к
председательствующему:
—
Не
изволите
ли
вы,
ваш е
превосходительство,
соб­
ственным
Еашим
перстом
ощ упа ть
бумагу?
Шерохо-
в ата-с,
не
пра вда
ли?
И
поглядите
на
свет-с...
Под п ись
то
верную
кто-то
ведь
выскоблил-с
и
по
это му
мест у
уже
нап исал:
Никифор
Терехин.
Бакенбарды
склонились.
Палец
ощупал
по дде лку.
На
свет
был о
видно
еще
т ого
лучше.
Бы ла
тишина.
Недо­
умение.
И
среди
тишины
Уздечкин
сказал:
—
Так
чего
же,
я
см ею
спросить,
в аше
превосходи­
тельство,
стои т
та
п одпис ь?
Его
превосходительство
изволил
м олча ть.
—
А
еще
п озв олю
себе
обратить
в аше
вним ание
на
то
об стоя тель ств о,
—
продолжал
Уздечкин
спо ко йно
и
да же
не ск олько
строго,
—
что
ч ер нила
в
подделке
вовсе
другие-с,
сами
извольте
сличить!
См ею
сказать,
неиз ­
в ест ный
художник
груб о
срабо тал -с...
И
удивительно
даж е,
как
в
первой
инстанции...
—
Довольно!
—
прервал
его
председательствующий.
Так
вот
какова
был а
по дделк а
особого
род а:
выскоб­
лил
п одп ись
и
написал
пов ерх
то
же
.самое
и
тем
самым
напис анно е
опорочил.
Ну
разве
не
хи трое
был о
пер о?
Повесть
б ыла
завершена,
благополучный
коне ц
сам
собой
ясен,
но
я
все
же
сп роси л:
—
А
что
же
Узд е чкин
сказ ал
про
ту
эпоху?
—
Благодарю
вас,
что
вы
мне
н апо мни ли.
Изречение
это
был о
такое: «В нашу эпоху-с
(он знал это слово)
кривду,
скажу,
только
и
вышибешь
кри вд ой
же,
а
голень­
кой
правде.не
жить!»
1939 г.
19*
291


АНТОН
ПАВЛОВИЧ
Ивана
Васил ь еви ча
Рыб инцев а,
люби мого
в
Орле
пе­
дагога,
не
узнавали
приятели,
ученики,
сослуживцы.
Что
с
ним
произошло
за
время
каникул?
Он
был
всегда
спо кой ны м,
уравновешенным
ч ело ве­
ком,
очень
ровным
в
обращении
с
д р угими
людьм и ,
пр о­
ст ым
и
внима те л ьным.
Ученою
специальностью
его
б ыла
ботаника,
но
он
пре подав ал
также
и
географию,
и
обе
науки
эти
в
его
изл оже нии
не
был и
п охожи
ни
на
сухой
пыл ь ный
гербарий,
ни
на
мертвую
карт у
с
го­
рошинами
горо дов
и
паутиною
ре к.
Любили
его
ученики,
а
через
него
любил и
и
эти
предметы
—
«второстепен ­
ные».
—
Он
сто лько
наплодит
нам
географов
и
ботаников,
что-их
хва тит
на
весь
Советский
Союз,
—
не
без
нотки
зависти
шути ли
над
ним
его
товарищи
пе да гоги.
Чем
он
брал?
Он
не
был
ни
пла вным
оратором,
ни
вдохновенным
заикой.
Но
оч аро вание
было,
к аж ется,
в
том ,
что
он
де йс твит ель но
любил
пр ироду
и
землю,
что
не
б ыли
они
для
не го
только
«предметом для изучения».
Эта
любовь
его
заражала
и.
с обес едн иков ,
из
молодежи
в
особенности,
и
оттого
б ыла
теплота
в
его
ре чи
и
та
интонация,
немного
задумч ива я,
которая
самую
простую
житейскую
фразу
роднит
с
настоящей
поэзией.
Воо бр а­
же ние
у
него
было,
и
он
как
бы
видел
и
осязал
то,
о
чем
гов ори л.
И
был
он
доверчив
с
лю дь ми,
о
других
судил
по
себе.
Но
не
те
же
ли
самы е
качества
и
навели
на
него
эту
напасть?
Очень
возможно.
Но
только
об
это м
никто
не
292


до га дыва лся:
все
вид ели
единственно
то,
что
было
снару­
жи.
А
сн аруж и
был о
нехорошо.
Рыб инцев
становился
чрезмерно
з адум чив
и
молчалив,
на
уроках
р ассеян .
Ка­
кая-то
скр ы тая
дума
одолевала
ег о.
Ес ть
л юди,
для
к отор ых
беспокойство
составляет
как
бы
род ную
ст их ию:
по
всякому
поводу
они
готов ы
же сти­
кулировать,
возмущаться
и
восклицать,
все
у
них
как
бы
на
поверхности,
но
они
же
подчас
поражают,
коли
по­
стигнет
их
п одли нное
горе,
ясным,
глубоки м
спокойстви­
ем,
настоящею
твердостью
дух а.
А
вот
у
Ив ана
Василье­
вича,
н апр отив
того,
спокойствие,
казалось
бы
прочное,
ров ное ,
б ыло
отравлено.
И
отрава
вхо д ила
в
нег о
посте­
пенно,
неспе шно ,
но
с
каждым
днем
овладевала
им
все
с
бол ьш ею
силой.
Никто
нич его
не
мог
разгадать,
но
на
глазах
у
в сех
задумчивость
у
не го
пе рерас тала
в
угрю м ос ть,
молчали­
вость
подчас
начинала
прерываться
же л чными
репли­
ками,
рассеянность
на
уроках
пе рех од ила
порой
в
раз­
дражительность
и
придирчивость,
все
возраставшие.
Са­
мые
преданные
ему
у ч еники
недоумевали
и
огорч али с ь.
Пов ид имо му,
он
на чинал
становиться
в
тягость
и
самому
себе.
Насто ящи х
друзей
у
Ивана
Василь евича,
быт ь
может,
и
не
было,
но
было
много
людей,
к оторы е
по -насто я щему
хо рошо
к
нем у
отн осили сь
и
за
не го
очень
тревожились.
Они
пробовали
п одхо дить
к
нему
и
так
и
этак.
Но
на
доброе
слово
он
отвечал
недоверием,
п одоз рите льн ым
взглядом,
на
шутк у
почти
ос кор блен ие м,
а
на
по пытку
склонить
его
посоветоваться
с
врачом
о тв ечал
горь кой
усмешкой.
И,
однако,
случи лось
ему
про студ и ться,
добро­
желатели
к
нему
подослали
врача,
предупредив:
просту­
да
п ростуд ой ,
но
поглядел
бы
поглубже.
Врач
поглядел
—
то
ли
не
совсем
глубок о,
то
ли
уж
чересчур
в
глуб ин у.
Повинным
во
в сем
о каза лся
же лч ный
пуз ы рь,
проявив­
ший
чувствительность,
и
на
с тол ике
у
И вана
Васильевича
оказались
соответствующие
по рошки ;
приказана
бы ла
г ре лка;
продиктована
диета
с
не изб е жным
прованским
маслом.
Приходили
б ол ьного
проведать
приятели,
и
квартир­
ная
х о зяйка
И вана
Васильевича,
уютная
старушк а
в
сте­
ганой
к офте,
рассказывала
им
в
передней
так
тихо,
как
если
бы
доверительно
сооб щала
о
своем
жильце
что-то
не
вовсе
приличное:
. 293


—
Взя л
он
э так,
го лубч ик,
пузырь
двумя
пальцами
и
г о во р ит: «Уберите,
гов орит ,
от
меня
эту
гадость.
Терп е ть
не
могу,
как
пахнет
ре зин ой!» Ну и не только что порош­
ков,
и
мас ла
прованского
—
де-ли-ка-тес!—
не
з ахо тел
да же
отведать!
И
тоже
н ехорошо
эт ак
выразился...
—
Ну,
однакоже,
как ?
—
Да
гов ори т: «Это,
говорит,
только
глубоко
извра­
щенные
натуры
могут
люби ть
п ро ванск ое
ма сл о».
А
я
его
так
обожаю:
де-ли-ка-тес!
Ну
что
вы
на
все
это
ска­
жете?
Да,
что
в
само м
д еле
тут
скаж еш ь!
Ра зные
люди
гов ори ли
по-разному
и
уходили.
В торого
врача
пр исл али
по
нервным
болезням.
Это
был
старичок
об стоя тель ны й,
с
ма лою
пр а кти кой,
с
из­
рядною
выдумкой;
пришел
по
знакомству.
Лежавшего
в
насморке,
кашл явш его ,
заставил
он
Ивана
Васил ь еви ча
подняться
с
пос тел и
и
проделать
пе­
ред
собою
целый
ряд
у пр ажнений:
кос ить
г лаза
вве рх
и
в
с торон ы,
разводить
руки,
с
закрытыми
глазами
смы­
кать
их
и
еще
многое
другое.
Самому
больному
вр ач
всего
не
сказал,
это
бы ло
бы
с
его
сто ро ны
неосторожно,
но
пославшим
поведал,
что
у
Рыбинцева
де йс твит ель но
сложное
нервное
заболевание,
возможно,
на
почве
пе ре­
утомления
гла з
—
раб ота
за
микроскопом;
однако
все
в
целом
грозило
ни
мног о
ни
ма ло,
как
черною
меланхо­
л ией.
Э тот
диагноз
им ел
то
благое
последствие,
что
к-Ивану
Васильевичу
приставать
перестали.
После
простуды
он
скоро
поправился
(в этом врачи
пом огли )
и
вышел
опять
на
работу
—
поб ыв ши
с
собою
наедине
несколько
дн ей,
похудевший,
отчасти
как
будто
и
успокоившийся.
У спо ко ение
это,
в идимо ,
было,
однако,
порождено
все
той
же
его
не пон ятн ой
болезнью:
от
раз м ышл ений
и
внут­
рен них
мук
Иван
Ва силь е вич
решил
п ере йти
к
дей­
ствиям.
Он
долго
сидел
теперь
по
вечерам
и
что-то
пи­
сал.
Ч ерк ал,
задумывался,
снова
писал
и
снова
черкал.
Утром,
проглядывая
ночной
сво й
т руд,
он
безжалостно
комкал
и
р вал
листы,
швырял
их
в
корзинку.
Наконец,
он
на
чем-то
ост ано вился
и
на дпис ал
два
конверта
в
Мос кв у:
Гр игори ю
Пе тро вичу
Барскому
и
Валентине
Сергеевне
С трук ов ой;
адрес
их
был
оди н
и
тот
же.
А
когда
п одош ли
зимние
каникулы,
он
в зял
б илет
на
Моск­
294


ву
же
и
отправил
Григорию
Пе т ров ичу,
прия те лю
своему
с
детских
лет,
еще
и
телеграмму.
Нам
хорошо
известны
все
обстоятельства
жиз ни
Ивана
Васильевича,
и
нам
кое -что
на дле жит
рассказать
из
юго,
что
неведомо
б^іло
другим
орловцам
и
о
чем
они
только
гадали.
Что
же
с
ним
п риключи ло сь?
Уж
не
узнал
ли
какую-нибудь
его
тя го тивш ую
тайну?
Ужель
преступле­
ние,
хотя
бы
невольное?
Нет,
нич его
этого
не
было;
нет ,
все
очень
пр ост о.
Весною
эт ого
год а,
когда
над
первыми
проталинами
ед ва
зазвенели
чуть
видимые
первые
жаворонки,
в
выс о­
ких
п рос тых
сапо г ах,
в
свободный
от
занят ий
день
моло­
дой
педагог,
от правивш ись
ввер х
по
т еч ению
Орлика,
с
увлечением
п ере скакив ал
через
ложбинки
и
рытвины,
на
дне
ко тор ых
ж урчал и
ручьи,
и
с
упоением
вдыхал
запах
мок рой
земли
из-под
талого
снега.
Он
не
был
охотником,
но
бродячая
жи лка
б илась
в
нем
с ил ьно.
По-детски
почти
он
радовался
м олодой
перемене
в
жизни
земли.
Леднико­
вый
период
кончался;
мал ые
еще
материки
—
обн аж а­
лись.
Это
б ыла
живая
его
география.
И
как
радостно
он
р асс меял ся,
когда
у
одного
из
оттаявших
т аких
ледников,
по
южному
с кло ну,
под
ореховым
голым
кустом
он
раз­
лич ил
огоньки
курослепа.
Вот
и
бо т аника,
вот
сама
жизнь
—
возвратная,
в ечная
молодость!
Вдруг
он
услышал
у
оврага,
в
нед алек ом
леске,
во с­
клицание: «Ай,
что
я
н ад елала!», тотчас побежал и увидел
в
коротенькой
шубк е
м олод ую
ж ен щину.
Она
провали­
ла сь
в
глубокий
сне г
выше
коле н
и
только
что
вытащила
правую
но гу.
—
Что
я
н а делала!—по вт ори ла
о на.
—
Там
ост ал ись
и
ботик
и
туфля!
Такой
она
и
сто яла ,
с
поджатой
разутой
ногою,
и
не
знала,
что
делать:
с тупи ть
прямо
в
сне г
и
вытаскивать
лев ую
ногу,
а
вдруг
опять
то
же
самое?
Девушка
эта
Ивану
Васил ьевичу
показалась
сне гуркой ,
но
ру ки
ее
б ыли
те плы
и
не
таяли.
Мы
не
будем
рассказывать
милых
п одробн осте й
вст ре­
чи,
знакомства...
любв и.
Да,
может
быть,
им енно
даж е
любви.
Так
думал
по
крайней
мере
сам
Ры бинце в.
Вместе
с
весною
это
новое
чувс тв о
в ошло
в
него
и
за­
струилось
по
жилам
так
же
естественно,
как
воды
ручья
бегут
по
от косу.
Но
отшу мели
вешние
во ды,
и
Валентина
Сергеевна
вер нул ась
в
Мос кв у.
295


По
ок онча нии
медицинского
института
она
осталась
при
кафедре
и
занималась
серьезной
н аучной
ра бот ой.
Это
был
месяц
отпуска,
к оторы й
она
приехала
провести
на
р од ине.
Отец
ее
был
старшим
садовником
в
одном
из
совхо­
зов,
расположившемся
в
бывшей
усадьб.е
с
тр а диционны м
липовым
парком.
Мн огие
пр е жние
здани я
были
разру­
ш ены,
но
на
их
'месте возникали другие:
теплицы,
оран­
жерея.
Возле
старого
сада
с
осе вшим и
на
зе млю
узлова­
ты ми
осенними
веточками
расположился
обш ирн ый
плодовый
питомник.
По
аккуратным
рубе жи кам
расха­
живал
там,
по-хозяйски
ды мя
коротенькой
т рубочк ой ,
сам
старик
Струк ов
—
«молодой хозяин»
по
се дьмо му
де­
сят ку;
с
ним
Ив ан
Вас ил ьев ич
также
дружил.
Ст руков ,
покрякивая,
любил
приговаривать:
—
А
старая
яблонька,
что
же
она
не
цв етет?
А
цветы
на
ней ,
что
же,
—
не
м олод ые
цве ты?
У
него
еще
б ыло
мно го
мечтаний:
в
каждой
деревне
должен
быть
сад!
И
сады
эти
вырастут
из
этого
вот
детского
сада.
Так
он
шут я
называл
сво и
. саженцы.
—
Губерня-то
н аша,
говоря
по
старинке,
недаром
губ ерн я
тургеневская!
А
уж
вырастить
выр а щу...
Ви­
диш ь,
какую
красавицу,
погляди,
воз р ас тил!
Иван
Васильевич
при
подобных
словах
густо
краснел,
и
сердце
его
замирало.
Не
было
дня
в
этот
месяц,
чтобы
под
в ечер
не
за хо дил
он
сюда.
По
окре пшей,
подсохшей
земле,
ме жду
уже
опушенных
кустарников
часто
его
пр о­
во жала
Ва лент ина
Сергеевна.
Весна
ворошилась
неу ст ан­
но,
немолчно. -
Куд ря вая
зе ле нь,
пение
птиц,
легкие
и
с троги е
очертания
холодноватых
первых
цветов;
все
точно
так
был о
в
груд и
и
у
Ивана
Василь евича.
Он.
так
бе рег
эту
т айну
свою,
что
никому
б ыло
и
невдомек.
.Но
скоро
они
должны
уже
б ыли
и
ра сст ав аться.
Летом
ей
предстояла
научная
командировка.
Когда
же
• уви­
д ятся?
Но
Вал ент ина
Сергеевна
об
э том
ни
зву ка.
И
часто
теперь,
возвращаясь
домой
и
следя
глаз а ми
т аяв­
ший
в
су мр аке
силу эт
провожавшей
его
милой
девушки,
он
крепко
перепл ет ал
пал ьцы
и
чувствовал,
что
у
него
не
был о
слов:
музыки
сколько
угодно,
а
слов
для
ее
выра­
же ния.
нет.
Впрочем,
они
гов орили
о
многом,
а
часто
и
просто
бо лт али
между
собой
—
весело
и
непринужденно,
смеялись,
шутили
и
только
о
чувствах
св оих
ни
он,
ни
она
296


ни
словом
так
и
не
об мол вил ись.
Когда
дочка
уехала,
ста рик
С трук ов
сказал
крепко
и
определительно:
—
Она
у
меня
ве р ная.
К ого
уж
пол юбит ,
так
не
раз­
любит.
С
верою
в
TQj что между ними любовь ( к ак
же
и на­
ч е?), Иван Васильевич и провел все лето на юге,
в
сте­
пях.
От
Валентины
Сергеевны
не
бы ло
писем,
но
по
возвращении
ждало
его
пись мо
от
с та рого
друга.
Гриша
Барский
пис а л: «Я очень рад,
что
ты
о ты ск ался.
Мы
не
ви дались
сем ь
лет,
с
университета,
я
совсем
был о
те бя
потерял.
Но
жена
мо я,
ты
ее
знаешь,
дала
мне
орловский
тв ой
а дрес.
Она
так
о
тебе
хорош о
вспо м инала,
что
да же
всплакнула.
А
же нат
я
давно—уже
вторая
не деля ...»
Гриша
шу тил,
пись мо
был о
д ру жеско е,
но
Ив ан
Василье­
ви ч,
про чтя
е го,
два
часа
сидел
за
столом
неподвижно
и.
вс тал
из-за
стола
другим
человеком,
тем
самым,
кот о­
рого,
чем
дальше,
тем
больше,
пер естав али
узнавать
приятели,
ученики,
сослуживцы.
На
письмо
это
Рыб инцев
не
отвечал,
да
и
у
отц а
Валентины
Сергеевны
побывал
всего
только
раз.
Спелые
крепкие
яблоки
там
и
сям
на
пор ыже лой
траве
были
с ло­
ж ены
в
кучи;
золотилась
в
подстилке
с олома ,
кр асне ла,
бурела
л иства
на
деревах;
неяркое
не бо
был о
чисто,
б ез­
облачно;
воздух
разрежен.
Все
хорошо,
и
все
оч ень
пе-
;
чально.
Откуда
ж
печаль?
Да
не
оттуда
ли,
что
мы
видим
природу
че рез
тот
к усоч ек
ее,
каковым
мы
сами
являемся?
Но
С тру ков
был
весел,
здоров,
разговорчив;
синий
дымок
из
оре хов ой
трубки
вился
к
глаз а м;
вы би ваясь
на
волю,
и
седина
з авив алась
и
с ияла
■ под солнцем,
во пр еки
всему,
ве се ло.
Он
много
рассказывал
о
разных
садово­
пло до вых
делах
и,
только
прощаясь,
сказ ал
о
своей
Ва­
лентине:
—
А
ты
-о
ней
не
грус ти.
Поверь
мн е,
го лубч ик,
она
уж
п л охого
не
выберет.
Она
у
мен я
ве р ная.
Кого
уж
по­
любит,
т ого
"не оставит.
Слово
в
слов о
почти,
как
го вор ил
и
весной...
Что
же,
старик
издевался
над
госте м ?
Все
же
Ива н
Васильевич
в
ответ
промолчал
и
толь ко
пот ор опилс я
уйти.
Он
ушел,
еще
больше
замкнувшись,
еще
более
настороженный
и
недоверчивый
к
людям,
к
миру,
к
себе .
Так
вот
каковы
был и
женщины,
вот
каковы
был и
д ру зья;
такой
о б ерну лась
даже
природа:
о сень
297


на ст ала
на
ре дк ость
дождливая
и
ветреная.
Какие
же
тут
доктора
в
э той
бо ле зни
м огут
помочь?
Есть
ли
на
свете
такие
доктора?
Иван.
Василь евич
Барскому,
как
мы
поминали,
напи­
сал
только
уже
близко
к
зиме.
Письмо
бы ло
горькое
и
ядовитое.
Год
наза д
он
ужаснулся
бы
сам,
пр очтя
эти
с тро ки,
и
не
поверил
бы,
что
это
он
мог
написать.
Он
не
только
не
остерегался
самых
язвительных
мыслей
и
слов,
но,
напротив,
искал
их,
вынашивал
их.
«Я приеду в
Москву
и
вызову
тебя
телеграммой.
Посмотрю
на
тебя,
как
ты
вой деш ь
ко
мне».
В
письме
к
Валентине
Сергеев­
не
вся
ядов ит ость
б ыла
только
в
том
(и это было мучи­
тельнее
вс его ), что он в самых холодных,
но
изысканно
в е жливых
фразах
поздравлял
ée и желал ей полного
с часть я.
И
опять-таки
раньше
от
такого
письма
он
бы
покрылся
краской
с тыд а . 'Теперь
этого
не
было ;
в се,
что
писал,
бы ло
теперь
—
«с подлинным верно».
Он
ехал
в
Москву
на ка л енный,
изму ч енный,
злой.
В
вагоне
его
лихорадило.
Звук
от
колес
отдавался
в
вис ­
к ах : «Зачем ты поехал?
Зачем
ты
поехал?» Но знал,
что
остаться
ему
од но му,
все
с
тем и
же
мы слями ,
—
нет ,
оста в атьс я
бы ло
н ельзя!
Москва
его
встретила
снег ом,
метелью.
От вык
от
не е.
Плохо
ее
узн ава л
и
торопился
ск орей
на
Божедомку,
где
жила
его
старая
тетушка.
Тет уш ки
не
бы ло
дома.
Она
доживала
с вой
век
без­
детной
вдовой,
но
у
нее
от
пле м янн ицы
бы ли
внучата:
два
бл изн еца.
Она
искала
теп ла
и
уют а
и
в
эту
метель
к-
ним
уш ла
ночевать.
Сн ег
белыми
хлопьями
бился
в
ок­
но.
Соседка
ему
прине сла
горячи й
чайник
и
булку.
Он
даже
забыл
ее
поблагодарить.
Завтра
утром
войдет
к
нему
Григорий
Петрович
Барский,
м олодой
ученый-зоо­
лог,
тот
самый
.веснушчатый
Гришка,
вместе
с
которым
купались,
дрались,
лазили
за
ма линой
в
чуж ой
палисад­
ник ,
сидели,
разинувши
рты
на
медные
трубы,
и
слу ш али
музыку
в
горо дско м
саду
над
рекой.
Все
было,
и
ничего
нет.
Ужели
враги?
Да
ведь’иначе
и
не
назовешь.
Чайная
ложечка
дрогнула
в
рук е
Ивана
Васил ь евич а,
и
дробный
этот,
жалобный
звук
как
бы
подтвердил,
что
все
дорог ое
на
свете
разбилось.
Не
тронув
тетушкиной,
по-девически
белоснежной
по­
стели
с
кружевною
на кид кою
на
подушке,
Ив ан
Василье­
вич
прилег
на
коротк ий
и
жесткий
диван
не
разд ева ясь.
ОДО


Но
уснуть
он.
не
см ог;
сердце
стучало,
мысли
к ололи .
Зажег
опятъ
свет
и
увидел
на
этажерке
старый,
потре­
панный
томик.
Он
потянулся
и
взял
книгу .
Раскрыл,
где
пришлось,
и
начал
чи тать ,
поначалу
ед ва
понимая.
Но
чем
дальше
читал,
тем
более
отрешался
от
самого
себя .
Это
б ыла
когда-то
давно
уже
чи танная ,
но
наполовину
за бы тая
«история одной поездки»
—
чеховская
«Степь».
И
вот—как
коварно,
настойчиво,
п осле
п ерв ого
же
боль­
ног о
укола,
просочилась
в
д ов ерч ивого
Ивана
Василье­
ви ча
отрава
нед ов ерия
к
людям,
захватившая
его
цели ­
ком
с
течением
д ней
п одоб но
степному
по жару ,
где
ого нь
л ижет
подряд
и
траву
и
самую
з емлю,
испепеляя
спря­
та нные
в
ней
корешки,
—
так
с
такою
же,
но
уже
мягкой
и
теплой
на ст ойчи в остью,
постепенно
все
глубже
и
глу б­
же
о вла дева ло
им
человеческое,
широк ое
и
поэтическое
дыхание
писат еля,
точно
каса ние
чьей-то
родной,
стар­
шей
руки ,
под
кот орой
себя
оп ять
ощущаешь
ребенком.
Егорушке,
мальчику,
открывалась
в
поездке
его
по
ст епи
жизнь,
как
она
есть;
и
то,
что
здесь
не
б ыло
ни
прикрас,
ни
утайки
и
все
же
все
был о
свежо,
как
юн ый
ручей,
—
это
и
было
так
же
прекрасно,
как
воздух,
как
ощущение
прелести
жи зни
самой
по
себе.
Мы сли
и
ч увс тва
Ивана
Васильевича,
измученного
в нут ренн им
прот ив оречие м ,
вно вь
находили
о быч ный
с вой
строй,
лад
и
гармонию.
В
п ов ести
не
был о
решительно
ничего,
что
хоть
к ак-
нибудь
перекликалось
бы
с
коверкавшей
его
вн утр енн ей
драмой,
и
опять-таки
именно
это
и
был о
для
нег о
истин­
но
благодатно.
Н ичто
не
кас алос ь
боль ных
его
м ест,
и
все
было
целебно.
Три
человеческих
существа
точно
сл и­
вал ись
в
нем
воедино:
он
сам,
мальчик
Егорушка,
Чехов.
Да,
и
Чехов
здесь
бы л.
Читавший
не
думал
об
этом.
Но
он
ощущал
всем
сво­
им
с уще ств ом,
как
словно
бы
пос ле
длительного
отлива
и
мертвящего
з ноя
прохладные
во ды
вновь
п одс тупа ли
под
истомленные
б ере га.
Зе мля
и
природа
был и
оп ять
жи вы
и
близки
и
от
людей
неотделимы.
Ноч ь
пробегала
неслышно
и
незаметно.
Москва
и
ме­
тель.
А
он
ех ал
по
степи.
И
он
простудился,
но
так
же
и
он,
как
Егорушка,
ут ром
проснется
здоровым.
Ест ь
же
•на свете и такие вот доктора!
Может
быть,
это
Ива н
Ва сил ь евич
прид у мал
и
поз же,
сп орить
не
с та нем,
но
б удто
ему
показалось,
что
Антон
Павлович
Чехов,
как
доктор
уже,,
присел
к
нем у
на
299


диван.
Он
тронул
легонько
рук ою
дуж ку
пенсне
и
спро­
сил
у
лежавшего,
чуть
наклонившись:
—
Да
на
что
же
вы
соб ств енн о
жалуетесь?
—
Ах,
я
п отер ял...
И
мне
над о. .4.'
—
Все
пус тяки .
Вам
только
над о
найти
самого
себя.
Утром
п роснув ши сь,
Ива н
Васильевич
д олго
л ежал
не
шевелясь.
Он
слов но
боялся,
что
с нова
се бя
потеряет,
се бя,
настоящего.
Он
видел
теперь
со
стороны
и
того
Ивана
Васил ьев ич а,
каким
он
был
в
эти
ужасные
по­
след ни е
месяцы,
и
глядел
на
него
с
из умле нием
и
отвра­
щен ием ,
точно
на
лежавшую
пер ед
ним
безобразную
вещь.
Вспомнил
людей,
к
нему
расположенных,
кот орых
он
обижал,
почти
оскорблял;
вспомнил
работу,
которую
бр о сил,
учеников,
от
него
отош едш их.
Как
перед
ними
он
был
виноват!
И
как
был
виноват
перед
Гришею
Бар ски м
и ...
пе ред
нею .
Ве дь
он
ничего
даже
и
не
знал ,
как
у
них
со бств енно
все
это
было ,
и,
быть
может,
д авно,
и
чем
же
она
перед
ним
виновата?
Он
полюби л
ее,
да,
но
ра зве
всегда
так
и
бывает,
что
если
один,
полюбил,
то
и
дру гой?
Где
же
права
его ,
где
же
измена
ее?
Ве дь
она
его
не
обманывала...
Ясным
гл а­
зам
все
яс но
те пер ь.
И
вспомнил
слова
старика.
Кажется,
он
и
его
теперь
понял.
И
почему
тогда
так
обиделся?
Разве
нельзя
за
другого
порадоваться
и
независимо
от
самого
себя?
Труд­
но?
Но
в едь
и
трудное
можно,
к оли
не
замкну ть с я
в
себ е,
не
отвернуться
от
жи зн и...
И
самое
г лавн ое
то,
что
теперь
это
не
было
даже
и
трудно,
а
только
естестве нн о.
В
дверь
пос туча ли.
Гри ша
в ошел
с
тревожным
насто­
роженным
лицом.
Но
эту
тревогу,
видимо,
он
подавлял,
готовый
к
тяжелому
поединку,
объяснению.
—
Ты
мне
писал.
Ты
вызвал
ме ня
телеграммой.
Ив ан
Васильевич
под тя нул
слегка
занемевшие
н оги
и
приподнялся
с
подушки.
Он
был
з асти гнут
врасплох.
И
хо­
рошо.
—
Подой ди ,
—
сказал
он.
—
Как
я
давно
тебя
не
ви­
дал,
как
рад
тебя
видеть!
Гриша
с
недоумением
и
все
еще
напр яж енно
сбр о сил
пальто
и
п одоше л
к
старому
другу.
Рыб инцев
крепко
об­
нял
его
и
поцеловал,
и
Гриша,
це луя,
видел
улыбку
его
и
ощущал
одновременно,
что'
ли цо
И вана
Васил ь еви ча
было
мок ро
от
слез.
300


Когда
они
вдоволь
нагов ор ил ись
и
всё
стало
на
место,
все
без
прикрас
и
утайки
с
т ой’
и
с
другой
стороны,
раз­
дал ся
звонок
возвращавшейся
те тушки .
Гриша
Барский
сказал:
—
То-то
тебе
Вал ент ина
обрадуется!
Но
все-таки,
что
же
такое
сл училось
с
тобой,
что
вдруг
ты
увидел
все
по-
настоящему?
—
Я
очень
был
болен,
—
серьезно
ответил
Ив ан
Ва­
сильевич.
—
Но
мен я
вылечил
ч уд есный
докт ор.
—
Где
и
когда?
—
Нынешней
ночью.
Да
и
ты
его
з нае шь.
—
Он
по­
ложил
рук у
на
по тре па нный
чеховский
то мик
и
с
улыб­
кой
добавил:
—
А
зовут
его
Антон
Павлович.
1939 г.


ДВЕ
ВС ТР ЕЧИ
С
А.
И.
ЧЕХОВЫМ
Вст р еч ался
я
с
Антоном
П авло вич ем
Че хов ым
всего
два
раза,
но
обе
эти
встречи
да ли
ощущение
живого
Чехова
и,
более
того,
помогли
п онять
его
как
писателя,
хот я
беседа
велась
совсем
не
о
литературе.
Я
тогда
лиш ь
немного
нач и нал
печататься,
но
в
это м
ему
не
при зн ался,
а
сам
Чехов,
как
большинство
настоящих
писателей,
ду м ается,
рад
был
вести
разговор
не
«писа­
т ельс ки й»,
а
про ст ой
—
житейский.
Я
ни как
не
затра­
гивал
вопроса
о
его
пр оизв ед ениях .
Я
ех ал
тогда
на
голод
в
Бе ссар аб ию
и
по
этому
и менно
д елу
к
нем у
и
зашел.
Заговорили,
конечно,
и
о
любимой
Чеховым
Москве.
Несмотря
на
я нвар ь,
в
Я лте
было
тепло,
все
ход или
по-
летнему,
по
каменным
стенам
вились
мал еньк ие
пу ши­
ст ые
розы ,
цвели
и
какие-то
еще
розовые
цветы
с
плот­
ными
блестящими
лепестками;
все
это
б ыло
зим ою
несколько
призрачно.
И
грус ть
по
мо розной
Москве
—
запрещенной
—
бы ла
как
нельзя
б ольше
п онят на.
В
ка­
бинете,
совсем
н ебольшо м,
очень
простом,
по ст епенно
сгущались
си ние
с уме рки;
огн я
не
за жигали.
Антон
Пав­
лович
гов ори л
не
спеша,
раздумчиво,
больше
расс пра ши ­
вал
—
о
Москв е ,
о
студенческих
на ших
делах,
немн ог о
всегда
беспокойных.
Кстати,
когда
пер едаю т
речь
Чех о ва,
всегда
пестрит
ча стица
«же», которую он будто бы при ­
бавлял
ч уть
не
к
каждому
слову;
получается
впечат л ение
сугубо
про винциа ль ного
местного
говора,
по чти
комиче­
ск ого.
Правда,
пи шут
это
люди ,
знавшие
Чехова
до лго
и
хорошо,
но
если
и
б ыла
в
его
речи
такая
особенность


(я ее вовсе не ощутил), то во всяком случае передающие
слова
Антона
Па вло вича
ею
злоупотребляют.
Он
гово­
рил ,
как
писал,
короткими
фразами,
подумав,
несколько
скупо
и
оч ень
опре дел ен но;’так же скупы и выразительны
были
и
его
жест ы,
едв а
намеченные
и
одновременно
впо лне
законченные.
Я
не
по мню
подробностей
эт ого
п ерв ого
разг ов ора,
да
и
не
в
них
дело,
но
тогда
же
я
отчетливо
по чув с твова л,
как
Чехов
был
прис та л ьно
внимат елен
к
другому
человеку
—•
совсем
для
него
случайному.
И
это
не
был
интерес
специ­
фически
писательский,
а
именно
че лов ече ски й.
Пожалуй,
в
эт ом
бы ла
и
доброта,
но
не
так ая
теплая
и
конкретная,
какая
прис ущ а
бы ла
Владимиру
Галак тио нови чу
Коро­
ленко,
к оторого
увидел
я
много
позже.
У
Чехова
доброта
эта
бы ла
как
бы
не ск олько
далекою:
не
д а нный,
сидящий
п еред
ним
человек
сам
по
себ е,
а
он
же,
но
лишь
как
о дин
из
тех
живых
сущес тв ,
что
именуются
человеком.
У
Чехова,
несомненно,
присутствовала
всегда
свойствен­
ная
ему
органически
дума
о
людях,
о
человеке,
о
жизни.
И
вот
он
сидел
в
сумерках
и
гов ор ил,
с
паузами,
покаш­
лив ая,
спрашивал
что- ниб удь,
и
так
это
воспринималось:
точно
хочет
про вер ить
себя,
прикинут ь
св ое
«издали»
на
этом
вблизи
си дя щем,
приехавшем
отт уда
—
из
всегда
м о лодой
Мо скв ы.
Чехов
был
человеком
кон кре тнос те й
и
пис ал
живых
людей,
может
быть,
как
никто,
но
эти
к онкрет нос ти
он
давал
по- особ ому,
на
широк ом
и
спокойном
гори зо нте
своего
ра зд умья.
Так
ин огда
на
ф оне
, заката
увидишь
стебли
полыни
или
ди кой
рябинки,
они
такие
же,
как
и
те,
что
у
теб я
под
ногами,
но
и
не
те,
ибо
кон крет ност ь
их
да на
с
гравюрной
четкостью,
и
д аны
расстояние,
про ст ор
и
гр ань
горизонта,
и
теплая
же лти зна
у ходящ его
неба.
Это
сочетание
конкретности
и
дал и,
живо го
бы та
и
дл и­
те льн ого
раздумья,
оно-то
и
явля етс я
о сно вным
в
твор­
ческой
манере
Чехова.
Какого
же
рода
было
это
раздумье?
Несомненно,
оно
было
оч ень
разнообразного
свойства:
и
фи лосо фс кого
и
социального
—
то му
имеется
мно го
свидетельств.
Во
вто­
рую
свою'
встречу
с
Че х овым
я
оч ень
остро
почувствовал
именно
эт от
с оциа ль ный
инт ере с
писателя
и
притом
не
отвлеченный,
голов ной,
а
напротив
—
живой,
исполнен­
ный
наст оя щег о
человеческого
тепла.
* Я увидел Чехова на одной из выставок картин в
303


Москве.
Он
был
о дин,
но
я
не
п одходи л
к
нем у,
стесняясь
■напомнить о нашем случайном знакомстве;
однако.
он
•сам,
глянув
в
мою
сторону
и
помедлив
. секунду,
узнал
меня.
—
Да,
хорош о
написано,
—
сказал
он
о
портрете
ка­
кого- то
генерала,
пер ед
к оторым
как
раз
я
стоял,
—
но
ком у
это
нужно,
зачем?
Портрет
привлекал
общее
внимание,
и
мастерство
ху­
дожника
бы ло
налицо.
Но
Чехов
не
зах о тел
уг лубит ь
с вою
мысль,
и
она
приобрела
всю
свою
значительность
ли шь
в
порядке
пр от ивопо ст а вле ния.
—
Вы
это
еще
не
вид ал и?
Не
рассеянно,
но
очень
быст ро
прош ел
он
ряд
других
п ол отен
и
надолго
остановился
затем
перед
о дной
не­
большою
картиной.
—
Вот,
—
обратился
он
ко
м не,
—
вот
что
я.
вам
хо­
тел
показать.
Это
хорошо.
Я
не
помню,
чья
эта
б ыла
картина,
но
передо
мн ой
встают
и
теперь
—
фабричные
задворки,
вечер,
лилова-
тая
мгла
и
м ол одой
рабочий
с
реб енком
на
руках;
он
держит
его
оч ень
неловко
и
оч ень
бережно,
со
скупова­
тою ,
может
быть
чуть-чуть
стыдливою,
н ежн остью ,
кото­
рую
хотел
бы
не
по казат ь.
Чем-то
родс тв енн о
этому
со­
ч ет анию
чувств
б ыло
и
само
во с прият ие
Чех о ва,
и
мол ­
чание
его
было
для
м еня
в ыраз ит ельно
полно:
сам
он
писал
не
потому
лишь,
что
умел
отлично
писать
и
хорошо
зна л
человека,
но
и
потому,
что
он
чело века
люб ил,
и
жалел,
и
думал
по-своему
об
ус троен ии
его
неустроен­
ной
жиз ни.
1944 г.


В.
Г.
КОРОЛЕНКО
С
Вла дим иро м
Галактионовичем
Короленко
виделся
я
всего
о дин
раз
—
ранней
весно й
1908 года в городе
По лт аве,
где
он
тогда
проживал.
Но.
знакомство
мое
с
писателем
Короленко
началось
еще
с
детских
моих
ле т,
когда
в
семье
у
нас,
в
деревне,
по явил ась
мартовская
книжка
журнала
«Русская мысль»
за
1885 год,
где
был
на печ атан
«Сон Макара» .
Этот ,
н е большой
рассказ
свое­
образием
сюж ета
и
совсем
осо бенно й
манерою
автора
—
дать
ощ ути ть
какое-то
живое
и
доброе
тепло
по
от нош е­
нию
к
человеку,
совсем,
маленькому
и
обыденному,
—
произвел
на
наш у
семью
п од линно
чарующее
впечатле­
ние,
и
автор
его
с
полным
правом
в
даль н ейшем
вошел
в
к руг
самых
л юби мых
м олоды х
писателей
того
в р емени.
Это
был и:
Гаршин,
Чехов
и
К ороленк о.
Интересно,
что
впечатление
от
этого
ра ссказ а
было
ст оль
же
си льны м
и
непосредственным
та кже
и
у
меня
—
мальчика,
еще
не
поступавшего
в
школу.
Если
попы­
таться
найти
какое-либо
наиболее
выразительное
.с лов о,
к оторое
о пред ел яло
бы
собою
общее
наше
отношение
к
новому
автору,
то
следовало
бы
сказать,
что
он
был
во с­
принят
не
просто
как
близкий,
а
как
е сли
бы
был
по д­
линно
свой,
ро дной.
Это
не
выдумка:
даже
сам ое
слово
«Короленко», казалось,
-дышало
каким -то
особым
т еп лом.
Може т
быть,
всему
эт ому
содействовало
и
еще
одно
об стоя тель ств о.
От
старших
мо их
братьев,
учившихся
в
Петровской
сельскохозяйственной
академ ии ,
мы
знали,
что
и
Короленко
учился
там
же
до
своей
первой
вы­
сылки.
Мы
с
особым
и нте ресом
читали
незаконченный
20 И.
А.
Но виков,
т.
3
305


ав т ором
рассказ
«Прохор и студенты», где действие про ­
исходило
именно
в
Петровско-Разумовском.
Так
пон ем ногу
в
нашем
читательском
восприятии
т во рчес тво
Ко роле нко
стало
все
более
тесно
сливаться
с
его
собственным
человеческим
обликом,
и
мы
невольно
следили
за
событиями
его
жи зни:
помощью
голодающим
в
1891—1892 годах,
п ое здкой
в
Аме рику
и
его
выступле­
ния ми
по
известному
Мултанскому
д елу
в
Вятской
гу­
берн ии,
где
неспр авед л ив о
обвиняли
удмуртов
в
прине­
се нии
человеческих
жертв
языческим
б огам;
у
писателя
умерла
за
эти
дни
д очь,
остававшаяся
в
По л таве,
но
он
не
пок ин ул
судебного
раз би ра тельств а
и
добился
опр ав­
да ния
подсудимых.
Все
это
мы
знали,
и
все
это
не
мо гло
не
в озб ужда ть
ответного
чувства
во лне ния
и
благодар­
ности.
Я
уже
нач инал
св ой
писательский
путь,
когда
Коро­
ленко
был
избран
поч ет ным
академиком,
и
очень
х орошо
помню,
как
не
только
п исате ль ск ая,
но
и
вся
студенче­
ская
молодежь
взволновалась,
когда
вскоре,
протестуя
пр отив
ра сп оряж ения
царя
об
отмене
избрания
в
поч ет­
ные
а кадем ики
М акси ма
Горького,
и
Коро лен ко
и
Чехов
заявили
о фициа ль но,
что
слагают
с
себя
зван ие
почет­
ных
академиков.
Это
еще
более
ус и лило
на ши
живые
симпатии
к
ним
обоим.
Беспокойная
жизнь
писателя,
о т з ывавш егося
с
по д­
линной
страстью
на
всякую
общественную
несправедли­
вость,
ко
времени
мо ей
встречи
с
ним
осложнилась
еще
великою
его
тра в лей
со
стороны
черн осоте нц ев
после
убийства
н ек оего
статского
советника,
истязавшего
и
рас ­
ст рел ивавш его
крестьян
По л тавско й
губ ернии .
Короленко
непосредственно
перед
этим
выступил
против
не го
в
пе­
чати
с
резкими
обвинениями,
и
вот
его
самого
о бв иняли
в
подстрекательстве
к
это му
убийству,
присылали
пис ьм а,
в
кот орых
грозились
его
убить.
Короленко
и
здесь
де р­
жался
с
подлинным
мужеством
и
благородством.
Но
вр аги
его
долго
не
м огли
успокоиться,
продолжая
сво и
угрозы.
Немудрено
поэтому,
что
и
во
время
моего
посещения
Короленко
ре чь
зашла
обо
всех
э тих
недавних
собы­
тиях.
—
Да
вот
я
вам
дам...
Тут
вся
эта
ист ори я.
И
он
про тя нул
мне
небольшую
книжечку
в
изд а нии
редакции
журнала
«Русское богатство»,
назы в ав шуюся
306


«Сорочинская трагедия» (по данным судебного расследо­
ван ия) .
Характерно,
что
и
о
вопросах
литературы
и
о
св оем
вмешательстве
в
общественную
жи знь
Коро лен ко
гово­
рил
в
основном
с
какою-то
одинаково
ровной
и
как
бы
совершенно
спокойной
убежденностью.
На
самом
же
де ле
он
просто
ум ел
замечате л ьн о
собою
владеть,
и
в
этом
сказывалась
большая
и
привы чная
для
него
во ля,
вол я
человека,
знающего,
что
каждое
его
выступление,
чисто
художественное
или
общественное,
одинаково
служит
поискам
под линн ой
правды
и
вопл още ния
ее’
в
человече­
ско й
жизни.
Понятия
«человек»
и
«гражданин»
был и
в
нем
друг
от
друга
неотделимы.
Более
определенная
формулировка
личных
моих-впе­
чатлений
от
посещения
писат еля
склад ы в алась,
конечно,
не
сразу,
а
постепенно,
но
тем
не
менее,
уже
и
сидя
у
него,
я
непосредственно
ощущал
нечто
одновременно
про­
с тое
и
т ихое
и
в
то
же
самое
вр емя
весьма
сильное
и
своеобразное.
Для
Короленко
те кущая
современность
давала
и
темы,
и
краски,
и
самы е
человеческие
образы,
а
вместе
с
тем
и
каждое
его
художественное
произведение,
отве­
чая
за прос ам
жиз ни,
вх од ило
активно
в
самую
жиз нь.
Для
нег о
не
существовало
противопоставления:
литера­
ту ра
и
жи знь
и
их
единство
не
бы ло
результатом
какой-
либо
те ории,
кот орую
человек
исповедует,
а
являлось
самым
орг аниче с ким
и
естественным
воплощением
его
самого
и
всег о
того,
что
он
создавал
как
писатель.
Иногда
в
ту
пору,
когда
любили
высо ко
ставить
так
называемое
«чистое искусство», Короленко называли пи­
сателем
«тенденциозным».
По
тогдашнему,
я
бы
сказал
«укороченному»,
мышлению
предполагалось,
что
суще­
ствует
прежде
вс его
како е- ли бо
художественное
произве­
дение
само
по
себ е,
а
засим
в
него
по
воле
а втора
как
бы
вливается
какое-то
количество
«тенденции», подобно
тому
как
х о зяйка
вливает
не бо льшую
д озу
пряной
эссен­
ции
в
м и рно, «нейтрально»
доселе
др ема вший
сироп.
А
вот
у
Короленко
на
самом-то
дел е
ни как ой
подобного
рода
«привнесенной»
тенденции
не
было.
И
мысли
и
чу вс тва
его ,
личные
и
общественные,
органически
сл и­
вались
в
единое
це лое,
кот орое
—
вот
оно!—дышало
передо
мно ю
в
жи вом
образе
самого
э того
чело­
века.
20*
307


Л ицо
Кор олен ко
был о
обрамлено
б ольшо й,
но
одн о­
временно
и
какою-то
«легкою»
бородой.
И
возникали
не­
вольно
с ра вне ния.
Вот
им енно
так
бывают
воздушно-легки
и
б ольши е
лесные
массивы,
сп окой но
р аск ину вш иеся
до
горизонта:
они
—
как
во пло ще ние
свободной
природы,
п око рной
одн им
лишь
органическим
законам
своего
бы­
т ия.
Короленко
б ыло
уже
пят ьде сят
п ять
лет;
волосы
на
голове
к ур чавил ись
и
был и
несколько
седоваты;
боль­
шо й,
спокойно-умный
лоб
его
был,
как
взгорье,
у
по д­
ножия
кот орого
теплились
ровным
си яни ем
два
неболь­
ших
озера
его
глаз;
они
и
не
были
голубы е,
но
это
был и
име нно
озера
необычайной
прозрачности
и
чистоты.
Все
был о
изумительно
близко
русской
п рирод е,
которая
умеет
таить
в
себе
и
г ро зные
бур и
и
мирную
тишину
покоя.
Так
все
орга ни чно
—
просто
и
глуб о ко
—
бы ло
и
в
са­
мо м.
Ко ролен ко.
Я
очень
был
рад ,
что
мог
больше
слу ш ать,
чем
гово­
рить.
Стр ог ий
мой
собеседник,
не
очень-то
разговорчивый,
как
меня
предупреждали,
почему-то
был
мяг ок
со
мной.
В
литературных
вопросах
мы
не
оч ень
с ходи лись
ме жду
собою,
хотя
творчество
самого
Короленко
всегда
глуб око
ме ня
трогало.
Но
мы
о
ли те ратуре
н емно го
и
гов орили .
Дума ется,
что
самый
«воздух»
нашей
беседы
опре д елил и
собою
две
вещи:
все
та
же
Пет ровск ая
ак ад емия,
в
ко­
т орой
позже
него
учился
и
я,
и.работа
на
голоде ,
хо тя
и
в
разных
мест ах
и
в
разное
время:
человечески
это
оче нь
сближало.
В
комнате
и
во
в сем:
доме
стояла
та
ниче м
не
тре во­
жимая,
спокойная
тиш ина ,
которая
не
каж ет ся
только
простым
отсутствием
звуков,
а
как
бы
и
сама
представ­
л яет
собою
не кую
ощутимую
реаль ност ь.
Подобная
же
ти­
шин а
была
и
за
стенами
дома,
и
отт ого
возникало
в пе­
чатление
огромных,
нич ем
не
заслоненных,
пространств:
вся
безграничная
родина
наша
с
ее
деревнями
и
горо­
да ми.
И
я
п онял
тогда
Короленко:
из
Петербурга
та к,
ее
не
увидишь!
Да
«снизу»
и
сам
Петер бу рг -
бы л.
в идней .
А
эта
провинциальная
«конкретность бытия»
—
им енно
она-то
и.
давала
писателю
ощущение
всего
народа
в
целом,
именно
здесь-то
и
был
он
дома
более
чем
где
бы
До
ни
было.
Видимо,
Пол таву
свою
Короленко
оч ень
любил.
На
подаренной
мне
книге
«Без языка»
он
написал: «На па­
мять
о
По л тав е», то есть о нашей там встрече,
а
на
«Со ­
398


рОчинской
трагедии»
в
надписи
сам
поставил
в
кав ы чках
«Из Полтавских мотивов».
По
поводу
последнего
определения
кни ги
любопытно
привести
с ледую щую
фразу
ав тора
на
первых
же
ее
страницах: «Но я считаю,
что
зна ч ение
«Сорочинской
трагедии»
гораздо
шире
л ич ного
вопроса
и
даже
вопро­
сов
местных».
И
вот
на
этой-
самой
книг е,
трактующей
о
вопросах,
которые
«гораздо шире вопросов местных»,
автор
ее
де лает
надпись,
связывающую
ее
с
мотивами
име нно
мест ным и,
полтавскими.
И
это
весьма
ха рак­
терно
для
К оро лен ко,
чт о,
дар я
м олод ому
писателю
свою
книгу,
он
ему
ничу ть
не
навязчиво,
но
вместе
с
тем
уб е­
дительно
указывает
на
то,
что
истоки
литературы
л ежат
в
самой
жизни,
непосредственно
писателя
окружающей.
Не
столь
от четл ив о,
но
все
же
и менно
так
это
бы ло
вос­
принято
мно ю
еще
и
тогда.
Но
вообще
над о
ск аза ть,
что
впеча тл ени я
подобного
рода
им еют
свою
внутреннюю
жизнь.
Они
не
кончаются
с
уходом
из
дома
писателя
или
с
отъездом
из
гор од а,
где
он
живет,
как
не
кончаются
они
и
тогда,
когда
читатель
поставит
на
полку,
после
проч тен ия,
какой-либо
томик
талантливого
и
лю бимо го
им
авт ор а.
И
вот
много-много
лет
спустя
после
общения
с
самим
К оролен к о,
н ыне
пок ойны м,
и
в
результате
чи тател ь­
ско го
об ще ния
с
его
неумирающим
тв орч еск им
наследием
хоче тс я
по
праву
к
нему
применить
такое,
естестве нно
возникающее
оп ре деле ни е : «Всякое настоящее художе­
ственное
произведение
—
это
живая
ча сть
живого
твор­
ца ».
Именно
это
и.
обеспечивает
ему
пос м ертн ую
жизнь.
Я
и
сейчас
за тр уд няюсь
точно
оп ред ели ть,
ск олько
времени
пробыл
я
у
К орол енк о,
а
когда
я
у
него
был
—
времени
вообще
не
было.
Ощущение
предельно
чистого,
свежего
воздуха,
которы м
овеян
был
в
этот
мартовский
де нь
писатель
Владимир
Галак т ион ович
Кор олен ко ,
живо
во
мне
до
сих
пор,
как
оно
не
пок ид ало
ме ня
и
во
все
время
пребывания
моего
в
его
тихом
и
н е большом
до­
м ике,
где
билось
такое
б ольшое
и
благородное
се рдц е.
1952 г.


ЖИВОЙ
толстой
Лето
1909 года я проводил в городе Туле,
в
сем ье
старшего
моего
б рата.
Погода
стояла
изумительная,
и
хотя
при
доме
был
сад
со
старенькою
беседкой
и
д аже
ручьем ,
пересекавшим
его
наискосок,
все-таки
сильно
ма­
нило
за
гор од
—
на
волю,
в
поля .
Ра но
ут ром
о дна жды
я
и
вышел
из
дому,
предупре­
д ив,
что
у хожу
на
целый
де нь.
Я
не
д умал
о
посещении
Льва
Николаевича,
но
выш ло
та к,
что,
дошагав
до
Яс­
ной
П ол яны,
у
самых
п очти
ворот
при
въезд е
в
усадьбу
я
увидел
знакомую
фигуру
Толс того
и
издали
с
ним
по­
здоровался.
Лев
Николаевич
шел
вдоль
кана вы ,
отде­
лявшей
усадьбу
и
сад
от
проезжей
дороги .
Заметив
меня,
он
остановился
и
в
ответ
на
мое
приветствие
веселым
м олоды м
голос ом
ото зв ал ся:
—
Знакомый?
Не
узнаю.
Что
был о
де лать?
Вре м ени
для
размышления
у
меня
не
было,
но
словно
бы
это
са мо
собою
требовалось,
я
тотчас
же
направился
пря мо
к
нему,
и
только
когда
уже
совсем
по дошел,
немного
сам
на
себ я
удивился.
Ну,
а
Лев
Нико л аев ич
не
удивился
ничуть,,
для
него
подобные
встречи
бы ли,
очевидно,
п ривы чны.
Разговор
ме жду
нам и
возник
и
развивался
с
той
ис­
клю ч итель ной
простотой,
как
это
бывает
между
двумя
дотоле
нез нако мы ми
соседями
в
ваг оне
железной
до роги .
Я-то,
конечно,
хорошо
и
зна л
и
ценил
своего
собеседника,
но
вот
замечательно,
что
это
н и с колько,
ни чуть
не
ме­
шал о
основному
ощущ ени ю
пр еде льн ой
простоты
всего
прои сше дше го.
Так
н ежда нно -нег аданн о
я
и
провел
по чти
целый
тот
день
вместе
со
Львом
Ник ол аевичем .
310


Мы
до
того
привыкли
к
изображениям
и
снимкам
Толстого,
что
к аже тся
несколько
да же
ст ран ным
гово­
рить
о
его
наружности.
И
все
же
—
вот
он
живо й
пер едо
мною...
Я
Еижу
его
не
в
первый
р аз.
Однажды,
сов сем
мальчиком,
я
встретил
его
на
Пречистенке.
Он
был
в
шляпе,
в
пальто
—
незастегнутом
и
чут ь
ра здув ав шемс я
на
ходу.
Ве роятн о,
он
прос то
шел
от
с ебя,
из
Хамовни­
ков,
но
приближался,
как
по казал о сь
м не,
с
такой
бы­
стротой,
как
вообще
люди
даже
и
не
ход ят,
а
глав но е,
что
меня
поразило,
—
это
огромный
ег о,
ис клю чите льны й
рост:
м имо
меня
прошел
и
исчез
великан!
Таково
было
мое
еще
полудетское
впечатление,
и,
од на ко,
п очти
все
так им
же
видел
я
его
и
еще
один
раз
—
в
Москве
же,
на
сельскохозяйственной
выставке
в
здании
манежа:
там-он
не
тольк о
был
выше
д ругих ,
но
этих
других
людей
ряд ом
с
ним
как
ес ли
бы
вовсе
не
стало.
Таков а
была
моя
юна я
по
от но шению
к
нем у
экспансивность.
И
ничего
пох оже го
здесь
и
сейчас:
для
в ос прия тия
все
—
тихо,
спокойно.
То,
что
бросается
в
глаза
на
фот о гр афиях
Ль ва
Ни­
колаевича
—
общ ее
своеобразие
в нешнег о
облика
и
сгу ­
щенная,
собра нная
значительность
в нут ренн его
его
об­
ра за
—
писателя
и
мыслителя,
—
все
это
здесь
бы ло
только
естественно,
как
на
месте
естественны
б ыли
эти
вот
яблони
яснополянского
сада
и
синее
н ебо
над
ними.
Л ицо
у
Т олст ого
не
о став алось ,
впрочем,
с поко йным ,
его
как
бы
овевал
непрестанно
вн утре нн ий
живо й
ветерок.
Глаз а
под
гус тым и
зарослями
бровей,
голуб ые ,
не ярки е,
вдруг
загорались
и зумит ельн о
ярким
о гнем,
неведомым
многим
да же
и
в
юности.
И
го лос
его
не
только
по-моло­
дому
был
свеж,
—
в
речи
Л ьва
Николаевича
звучали
сам ые
различные
интонации
—
от
почти
нежных
до
не­
прикрытого
г нев ного
окрика.
При
мне
у
него
бы ло
не­
сколько
посетителей
и
со
всяким
в
беседе
выя вл яло сь
какое-то
неп ов т оримое
живое
вос прия тие
каждого
и
жи­
вой,
соответственный
каж до му
о тклик .
Нельзя
было
не
обратить
ос обого
вним ани я
и
на
ру ки
Т ол стого.
Да,
это
был и
уже
п одлин но
руки
с та рого
че­
ловека
—
с
выступающими
узлами
жил
и
ще дры ми
мо р­
щинами
кожи.
Но
и
они
хр анили
какой-то
здоровый,
почти
вызывающий
да же
загар,
а
г лавно е,
был и
еще
од­
новременно.
и
чрезвычайно
изя щны
и
таил и
в
се бе
огром­
ную
силу:
Е едь
и
в
самом
деле
—
ими
был и
нап иса ны
и
«Война и мир»
и
«Казаки».
311


При
мне
посетителей
бы ло
человека
три
или
че тыр е.
Од ин
из
них,
мо лодой
че лов ек,
больше
других
' мне за­
помнился.
Льву
Ни ко лаевич у
явно
он
был
неприятен
и
чужд .
У
этого
посетителя,
п ришед шего
искать
«правды
жи зн и», не чувствовалось настоящего человеческого бес­
пок ойс тв а,
он
почти
требовал
каких-то
фо рм аль ных
от­
ветов:
выслушать
их
и
прин ять
к
сведению
и
руковод­
с тву,
и
тогда
—
все
будет
в
полном
по рядк е!
К
тому
же
этого
он
добивался
с
б ольшо й
надоедливостью,
перехо­
дившей
в
прямую
назойливость.
Т олс той
внима те л ьно
каждого,
к
нем у
п ри ходив шег о,
сл уш ал:
он
слу ш ать
ум ел.
Потому-то
он
так
и
отвечал
—
на
самую
суть
порою
нескл ад но
или
с лишк ом
т у манно
выр аженных
м ыслей .
Терпеливо
он
в ыно сил
и
мелкий
словесный
дождик
того
м олод ого
ч ело века,
не
затихав­
ший
ни
на
мину т у.
Но
если
что
и
вы ра жало
в
нем
все
воз раст ав шее
недовольство,
так
это
его
глаза.
Они
не
тольк о
утрачивали
свой
блеск
и
делались
невыразитель­
ными,
тусклыми,
про
них
хот е лось
даже
сказать,
что
есл и
не
уши,
так
они
за
них
становились
совершенно
«глу­
хим и».
И
вот
тут-то
порою
и
прорывался
настоящий
гнев,
и
Толстой
бросал
своему
посе тит елю
несколько
с лов
с
невольно
резкою
ин тона ци ей.
Так
на
повторный
вопрос,
что
же
ему
надлежит
чи­
тать,
Лев
Никол аев ич
от ве тил
(имея в виду,
конечно,
девятнадцатый
век):
—
Ч ита йте
с
тридцатых
годов
и
ран ьше .
—
И
позже,
—
поп равил
Ль ва
Николаевича
его
со­
бе се дник.
—
И
ра н ьше!
—
п одч еркн ул
Т олс той
и
пояснил,
об­
ращаясь
уже
не
к
своему
посетителю,
а
скорее
ко
мне,
но
еще
того
б олее
к
самому
себ е:
—
Время
просеивает.
Толстой,
т аким
образом,
утверждал
без
сомнения,
что
устойчивую
и
уже
о прав данную
временем
це нн ость
в
ли­
тературе
имеет
только
то,
что
просуществовало
по
крайней
м ере
несколько
десятилетий,
а
все
остальное
еще
подлежит
проверке
временем.
Этим
он
точно
бы
с
каким-то
подчеркиванием
по
отношению
к
самому
себ е
и
сво и
собственные
в ещи
не
считал
уже
по дл еж ащими
без­
ус лов ной
рекомендации.
Как
это
над о
бы ло
п онять?
Ко е-к то
мог
бы,
пожалуй,
увидеть
в
этом
какую-то
своего
рода
«рисовку»: не мог
же
в
са мом
д еле
Т олс той
не
отдавать
себе
отче та
в
том ,
312


как
много
он
со здал
в
ру сско й
литературе!
Но
в
хом -то
и
де ло,
что
это
выражение
«время просеивает»
бы ло
ск а­
зано
не
п росто
как
серьезная
и
важная
мысль,
а
и
с
ка­
кою-то
немного
грус тной
задумчивостью
именно
по
от­
но ше нию
к
самому
себе.
Понять
же
все
это
можно
был о
только
та к.
Толстой
был
чел ов еком
огром н ых
масштабов.
Думая
о
человеке,
он
мыслил
о
человечестве;
земные
пространства
в округ
для
него
б ыли
не
сл ишком- то
велики;
даже
в
гр ани цах
огром но й
собственной
роди ны
ему
было
как
бы
несколько
тесновато;
и
действительно,
слу шал
его
ве сь
земной
шар.
Но
был о
так
и
во
времени:
общался
Т олс той
не
толь ко
со
всем
тем,
что
было
создано
век ами
новой
цивилиза­
ции,
но
чер пал
и
ку да
г лу бже.
Он
вел,
можно
ск азать ,
разговор
с
древнею
многонациональною
мудростью:
тут
была
и
античная
Греция
и
древний
Восток.
Так
что
же
для
нег о
при
таких-то
мас штаб ах
какие-нибудь
не с колько
десятилетий?
Над
этой
гл убокой
и
своеобразною
мыслью,
высказан­
ной
Толстым,
надобно
бы ло
д умать
и
думать,
но
она
со­
в сем
не
задела
внимания
м ол одого
спорщика,
и
он
на­
чал
быстро
пе реби рат ь
имена
современных
писателей:
кого
ч ит ать,
к ого
не
ч ит ать.
Т о лстой
не
отзывался
ни­
как,
не
отвечал.
Мо лодо й
че лове к,
по мян ув
Сологуба,
почёму-то
приостановился.
Паузу
на до
б ыло
прервать,
и
То лст ой
досадливо
от м ахну лся
рукой:
—
Не
знаю...
Не
помню...
Но
когда
тот
на чал
и
дальше
распространяться
о
Со­
логубе,
и
путая
сов ре ме нного
то гда шне го
писат еля
со
старым
графом
С оллогубом ,
и
автора
«Мелкого беса»
назвал
т акже
-г рафо м,
Т олс той
с
необычайною,
ка ко ю-то
звонкою
резкостью
кинул
ем у,
поправляя:
—
Федор!
До
того
г ово рил: «Не знаю.. .
Не
по мню. ..», а вот,
ока­
залось,
отлично
и
по мнил
и
знал:
не
граф
Соллогуб ,
а
попросту
Федор
Сологуб!
За шел
у
нас
разговор
о
м оих
дв ух
романах: «Золо­
тые
кре сты »
и
«Между двух зорь» .
Отношение
Толстого
к
ним
для
него
очень
характерно.
В
первом
романе
в
центре
внима ния
было
так
назы­
вавшееся
тогда
«новое христианство», трактованное мною
с
художественно-полемической
ос тротой ;
в
«Между двух
з ор ь» (тогда еще носивших название «Дет и
на
рельсах»)
313


выведена
была
молодежь
эпохи
безвременья
—
пос ле
девятьсот
п ятого
года
—
со
всеми
ее
кр ут ыми
невзгодами.
К
первой
теме
Т олст ой
от нес ся
скептически,
это
слабо
его
занимало;
з ато
вторая
тема
чрезвычайно
его
за инте­
ресовала,
и
он
подробно
ме ня
расспрашивал
о
том ,
как
я
ее
понимаю
и
развиваю.
Он
придавал
большое
значе­
ние
правдивому
из обр ажению
молодого
пок ол ения,
он
пон и мал
все
трудности
его
бы тия;
бол ьшо й
жи вой
чел о­
век
с
высоты
сво их
восьмидесяти
лет
по-юношески
горя чо
волновался
за
судьбу
молодежи,
детей,
как
есл и
бы
это
были
его
товарищи,
сверстники:
это
было
о
жизни,
о
жи­
вом ,
становящемся
человеке.
«Это важная тема,
—
пов­
торял
он
мне
несколько
р аз,
—
об
э том
н адо
писать».
Все
это
для
меня,
ко нечн о,
имело
б ольшое
з начение.
Я
во обще
мал о
общался
с
другими
писат елям и,
а
здесь
не о жид анно
вышел
б ольш ой
и
откровенный
разговор,
вы­
званный
самым
живым
инт ере сом
Л ьва
Никол ае вича
к
теме
моего
нового
романа.
«Таким образом,
—
размышлял
я
уже
позж е
—
то
об­
стоятельство,
что
вре мя
опр ед еля ет
собою
подлинную
це ннос ть
художественного
пр ои зве д ения,
не
уменьшает,
однако,
нисколько
в е ликой
важности
писательской
ра­
боты
и
по
отношению
к
текущему
моменту,
когда
жизнь
не
просто
«идет», а она же на наших глазах и « д елает ся» .
Это
был а
важная
и
нужная
мысль
и
для
меня,
для
моей
работы,
и
она
же
открывала
мне
и
подчеркивала
высокое
своеобразие
э того
человека-творца,
который
был
сво им
и
в
д ал еких
в рем енах
и
так
горячо
отзы вал ся
на
вопросы
современности
и
события
дня
одинаково
и
в
своей
юности
и
на
за кате
дн ей.
Великая
широта
его
ин­
те рес ов
не
заслоняла
для
него
текущих
ко нкр ет ност ей
че лове че ской
жи зни.
Разговор
этот
прои с ходил
еще
до
прихода
того
са­
м ого
писателя,
кот орый
см ешал
графа
Соллогуба
с
.Ф е­
дором
С ологуб ом.
Когда
же
тот,
наконец,
распрощался,
Толстой
с
бол ьшой
силой
сделал
рукою
движение
вслед
уходившему,
почти
как
если
б
толкнул
его
по
воздуху
в
спину.
—
Глуха я
стена!
—
пр оизне с
он
со
сжатой
экспрес­
сией,
и
глаза
его
резко
сверкнули.
—
Вы
знаете,
в
чем
главная
б еда
нашей
молодежи?
—
обратился
он
снова
ко
мне,
возобновляя
прерванный
разговор
и,
видимо,
связывая
его
эмоционально
с
только
314


что
уше дши м
м олоды м
человеком.
—
Эта
беда
—
в
сам о­
мнении.
И
дал
почти
фор мул у:
«Всякий человек есть дробь,
в
которой
чи слит ель
—
это
то,
что
он
есть
на
сам ом
деле,
а
знамен ател ь
—
что
он
о
се бе
ду м ает,
и
чем
больше
этот
знам енат ель ,
тем
меньше
дробь;
но
когда
знаменатель
равен
бесконечно­
сти,
что
бы
в
числителе
ни
стояло
—
дробь
всегд а
будет
равна
нулю».
Лев
Николаевич
беседо в ал
и
с
д ру гими
посетителями.
Давая
улечься
г лавны м
своим
впечатлениям,
я
порою
позволял
себе
не
слишком
вник а ть
в
то,
о
чем
в
данный
момент
шла
речь.
Т ол стой
с
удивительным
терпением,
а
порою
и
с
настоящей
внимательностью
вел
эти
очеред­
ные
св ои
беседы.
Иногда
они
шли
совсем
не
на
большой
глубине,
но
я
видел,
как
глаза
Ль ва
Нико л ае вича
в друг
становились
все
более
приветливыми,
мягк ими :
это
об­
щался
он
с
ж ивою
человеческой
душой,
а
здесь
он
не
ставил
резких
граней
меж ду
больш им
и
малым,
главное
для
н его
бы ло
то,
что
это
все
—
подлинное.
Тут
он
пер е­
ставал
б ыть
«гигантом», и уже не удивлял его обычный,
сре дн ий
человеческий
рост.
Время
шло.
Л ьву
Николаевичу
предстояло
вечером
чтение
для
крестьян:
у
него
б ыла
намечена
для
этого
статья
«О науке».
Я
был
так
пол он
впечатлениями,
что
как-то
не
захотелось
BO3BpâinaTbCH в Тулу обратно в тот
самый
де нь,
и
во
мне
зародилось
же л ание
про д олжит ь
сво е
путешествие
—
уже
в
Орлов ск ую
гу бер нию,
прямо
к
с ебе
домой.
Об
э том
я
и
сказал,
с м еясь,
Л ьву
Николае­
вичу,
—
Из
вашей
Яс ной
Поляны
я
п ойду
дальше
и
за йду
по
дороге
в
Спасское-Лутовиново,
так
что
это
выйдет
настоящее
«путешествие пешком от Толстого к Турге­
неву».
—
Я
завидую
вам,
—
сказал
То лстой ,
—
и
я
хот ел
бы
также:
в ыйти
из
до ма
и
пойт и
п ешком .
—
Он
да же
как-
то
расправил
несколько
плечи,
а
глаза
его
как
бы
видели
перед
собою
не кий
о чень
да лек ий
горизон т.
Он
о тозв ался
также
и
на
слова
мои
о
заходе
к
Турге­
неву:
—
Это
не
важно,
—
не гром ко
Заметил
он,
—
важно
то,
что
вы
у видит е
много
п ростого
народа,
буде те
гов орит ь
близко
с
крестьянами.
Среди
них,
ос обенно
из
молодежи,
315


я
знаю
много
прекрасных
людей.
Вы
сегодня
увидите
их,
ес ли
захотите.
Таким
образом,
Лев
Ник ол аевич
пр игл асил
меня
ве­
чером
в
Те ля тин ки,
где
H.
Н.
Гусев,
быв ший
тогда
секре­
тарем
Толстого,
в
присутствии
са мого
Льв а
Николаевича
должен
был
прочитать
эту
статью
его
о
науке.
Ну жно
ск а­
зать,
что
в
разговорах
сво их
со
Львом
Н ик олаев ичем
ед ва
ли
не
единственным
в опрос ом,
по
которому
я
не
мог
в оздерж ать ся
от
возражений,
был
как
раз
вопрос
о
наук е,
в
частности
о
науках
ес тес тв ен но-и стори чес ких,
которые
я
с
мо ло дым
па фо сом
защищал.
В
Телятинки
я
попал
ранее,
чем
подъехал
Толстой.
В
большой
комнате
внизу
б ыло
довольно
мно го
на роду
—
крестьян,
правда
больше
м олод ых
пол уинте ллиг енто в,
а
также
и
людей,
близких
ко
Льву
Ник ол аевичу .
На
большом
непо кры том
ст оле
л ежал
букет
свежих
полевых
цветов,
не
з наю
кем
собранных.
Толс той
п озд оро­
вался
и
тотчас
п одоше л
пр ямо
к
столу.
На йдя
глаз а ми
меня,
он
произнес,
улыбаясь
и
чуть
кивнув
на
цвёты:
—
К акая
прелесть!
Я
всегд а,
когда
выхожу
гу ля ть,1
думаю:
не
сорву
ни
одного,
и
всегда
в озв ращаюс ь
с
таким
же
вот
пуком!
Он
в зял
се бе
два
цветка
и
сел
на
лавку.
Цв еты
эти
был и
с
ним
и
во
время
чте ния
и
по сле
—
во
время
раз­
говоров.
Но
в
ко нце
концов
пе ред
уходом
он
за был
их
на
сто ле,
и
один
цветок
уп ал
на
пол.
Я
в зял
их
оба
с
собой,
и
они
сопутствовали
мне
в
д аль нейш ем
мо ем
путеше­
ствии
«пешком от Толстого к Тургеневу».
Самый
вечер
протекал
таким
образом.
Когда
статья
б ыла
прочитана,
Т олс той
встал
и
сказал:
—
Ну,
я
выйду.
А
вы
тут
раз го во ри тесь
без
меня.
Разговор
действительно
завязался
живой
и
непринуж­
д енный.
Запомнилось
мне,
как
о дин
из
крестьян,
своеоб­
разно
корот ко
и
«предметно»
сказ ал
свое
до брое
словцо
о
науке.
Некот орое
время
не
отрывал
он
глаз
от
ясного,
открытого
вз гл яда
м олодо го
секретаря
Льва
Николае­
вича,
поглядывавшего
окрест
себя
сквозь
стекла
очков.
Я
невольно
сл едил
за
ними
обоими,
и
предчувствие
меня
не
обма н уло.
У
крестьянина
эт ого
худенькое
ли цо
его
внезапно
как
бы
«мобилизовалось», все черты заиграли улыбкой,
лукавством,
преодолеваемой
нек отор ой
неловкостью
и
в
то
же
время
■ настоящей решительностью .
316


—
А
вот,
извините...
—
И
он
протянул
пря мо
пе ред
с обой
темный
тощ ень кий
с вой
указательный
палец.—
Вот,
извините,
очки
—
это
ведь
тоже
наука?
Все
как- то
встрепенулись.
Ка же тся,
сколько
здесь
б ыло
человек,
с то лько
же
и
улыбок
блеснуло.
Лев
Ник ол аевич ,
когда
возвратился,
принял
и
сам.
участие
в
обще й
беседе.
Я
и
сейчас
вижу ,
как
он
стоит
у
стола
и
гов ор ит
с
б ольши м
воодушевлением,
поч ти
что
и
с
вызовом:
—
Вот
считают,
будт о
не
солнце
ходит
вокруг
зе мли,
а
земля
ход ит
вокруг
солнца...
К акая
чепуха!
На
что
мне
это
знать!
А
что
солнце
хо дит
вокруг
земли
—
это
мне
на до
знать:
солнце
встает
—
надо
идт и
на
работу,
сол нце
наполденъ
—
н адо
передохнуть
и
поесть,
а
солнце
за­
шл о—
ну,
и
к ончил ся
день.
Выступление
это
мне
п оказал ось
по
началу
совер­
шенн о
д ико винным:
как
это
м ожно
был о
отрицать
обще­
известную
истину!
Но
по степенно
приходила
и
утвержда­
ла сь
в
соз нании
другая
толстовская
мысль
—
не
о
солнце
и
о
земле,
—
это
только
пр им еры!
—
а
о
том ,
что
наука
должна
быть
т есно
с вяза на
с
жизнью ,
с
трудом ,
и
только
такую
нау ку
сл едуе т
знать.
Конечно,
Толстой
придал
этой
основной
своей
мыс ли
н арочит о
гротескную
ф орму,
чтобы
тем
самы м
заострить
внимание
слу ша в ших.
И
они
это
понимали.
С удить
об
этом
можно
б ыло
по
тому,
что
слова
эти
Ль ва
Николаевича
встречены
б ыли
л ег­
кой
улы бк ой,
идущей,
однакоже,
и
с
параллельным
раздумьем.
Позже,
д орогой ,
я
размышлял:
а
ведь
в
сущ ­
ности
и
указующий
перст
на
оч ки
также
был
св язан
именно
с
мыслью
о
п ользе
науки,
о
«полезной науке»!
И
сам
То лс той
и
деревенский
л юд,
его
окружавший,-
по­
ним а ли,
оказывается,
друг
друга
отлично.
Когда
я
прощался
со
Львом
Н ико лаев ич ем,
он
вер­
нулся
оп ять
к
моему
путешествию.
—
Вот
м еня
зовут
шведы
на
конг ресс
мира.
Не
знаю...
я
не
поехал.
А
вот
так,
как
вы,
пойти
бы
—
пошел.
'Он помолчал и негромко добавил ( пр оизно с я
ію-туль-
ски
«туды») :
—
Пе ред
тем
как
уйти
ту ды,
откуда
никт о
не
воз вра ­
щае тся .
Рано
ут ром
на
следующий
день
я
опус тил
в
почтовый
ящи к
на-станции
открытку,
чтобы
ме ня
в
Ту ле
не
ждали.
Ск ромн ое
это
мое
пешеходное
путешествие
—
из
гор ода
317


Тулы
в
родные
к рая,
—
длившееся:
трое
с
половиною
су­
ток ,
было
как
нельзя
б олее
подходящим
для
размышле­
ний
о
Толстом.
Ме ня
окружала
в
п ути
среднерусская
наша
природа
—
уп руг ая
земля
под
н огам и,
свежий
во з­
д ух,
исполненный
бодрящего
запаха
леса,
луг ов,
купы
белоснежных
облаков
в
вышине,
ласкающих
взор,
и
эта
узенькая
ровная
нито чк а
горизонта
—
та
с амая,
про
ко­
тор ую
в
раннем
детстве
своем
я,
как
вс по мина ли,
будто
однажды
сп роси л: «А этой ниточкой небо сшито с землей,
да?» И вот тут-то
«практически»
я
осу щ еств лял
науку
Толстого:
солнце
вставало
—
я
по дн имал ся
и
отп рав лялся
в
путь...
и
далее
—
вс е,
как
он
гов орил.
Деревенские
эти
п ростор ы
были
родными
самой
на­
туре
Ль ва
Николаевича.
А
его
манера
писать,
хотя
бы
свою
эпопею
«Войну и мир», начинала
образно
ощу­
щаться,
как
огром н ое
творческое
его
путешествие,
как
несп ешн ый
и
не от рывный
от
зе мли,
им енно
пешеходный
путь.
Недаром
с
таким
особенным
чувством
он
произнес:
«Пойти бы
—
по шел» .
Я
вспоминал
отдельные
фразы
из
его
прозы,
и
порою
начинало
казаться,
что
это
не
просто
уже
и
путешествие,
а
Толстой,
как
мы
зна ем
его
по
изображениям,
идет
за
сохой,
взр ыва я
несколько
круто,
но
глубоко
и
верно
са­
мим
законам
пр ир оды;
огромные
глыб ы
земли.
Это
од но­
временно
и
подготовка
для
буд ущег о
сева
своих
мыслей
и
необходимая
часть
в сего
творческого
труда
великого
писателя.
Можно
отс юда ,
по жалу й,
понять
и
это
органи­
чес кое
тяготение
Толстого
к
п рост ому
труду:
пахать,
ломая
и
подымая
з астояв ши йся
почвенный
«быт», шить
сапоги,
туго
продергивая
дратвой
неподатливую
т олст ую
кож у
все
этого
же
че лов е чес кого
«бытия».
Для
Толстого
диктовались
эти
работы
его
не
т олько ,
а
может
бы ть
даже
не
столько,
мо ра л ьными
размышлениями,
ск ольк о
э тим
ощущением
под линн ого
родства
со
своим
народом
в
его
непрестанном
и
свя з анном
с
реальною
жи знью
труде.
И,
к онеч но,
это
так:
физический
труд
для
Толстого
не
был
прихотью
бари на-о пр о щенца ,
он
шел
от
глубо­
ких
корней
деревенской
Руси,
и
он
органически
по мо­
гал
Л ьву
Николаевичу
ощущать
внутренний
мир
пр о­
стого
русского
человека
—
ив
общ ени и
его
с
п ри родой
и
в
непрестанном
его
трудовом
существовании
—
изо
дня
в
де нь.
318


В
э тих
мыслях
своих
о
Тол ст ом
я
и
не
думал,
что
сам
Лев
Н ик ол аевич
отметит
у
се бя
в
своем
дневнике
мое
по сеще ние.
Я
не
привожу
этой
краткой
записи
здесь,
но
мне
было
чрезвычайно
прия тно
узнать,
как
Т олс той
меня
помянул.
Благодаря
э той
записи
я
также
могу
точно
датировать
мой
заход
к
Ль ву
Николаевичу:
это
бы ло
12 июля 1909 года.
А
путешествие
самого
Толстого
«туды,
откуда
никто
не
в о зв ра ща ется», последнее это его путешествие было
та кже
уже
не
за
гор ами .
Когда
он
о
нем
гов ори л,
не­
громко,
в
потемках,
он
точ но
бы
уже
ощущал
его
р еаль­
ную
близость,
видел
ег о.
Осенью
след ующего, 1910, года я был в Париже,
где
и
узнал
об
уходе
Т олст ого
из
дому
и
о
его
кончине.
На­
кануне
я
засиделся
у
давних
своих
московских
знакомых,
и
они
оставили
меня
ночевать.
А
утром
в
дверь
мою
вдруг
от ча янно
застучали,
гораздо
р анее
того,
чем
я
обычно
вставал,
и
хозяйка
квартиры,
вся
изменившись
в
лице,
взволнованная
свыше
всякой
меры,
протянула
мне
газету,
где
на
н е скольки х
вставных
страницах
по­
вест во вало сь
об
это м
трагическом-событии.
Не
толь ко
мы,
р у сские,
застигнутые
это й
стр ашн ою
вестью
на
чужбине,
и
не
только
огром н ый
и
шумный
Париж,
к оторо му
до
всего
был о
дело,
но
и
весь
мир
был
потрясен.
Несколько
д ней
для
все х
нас
только
и
было
м ысл ей,
что
об
уходе
и
о
смерти
Льва
Николаевича.
Трудно
было
представить
се бе
Ро ссию,
оставшуюся
без
Толстого.
И
передо
мною
все
вр емя
в ста вал
образ
этого
ге ни альн ого
человека,
и дуще го
пешк ом
по
ро дным
и
бе сп реде льны м
просторам,
образ
ищущего
последней
правды
необычай­
н ого
э того
пут ника
—
рост а
отнюдь
не
в ыс окого
и
в
то
же
время
огром н ого,
этого
ста р ика
со
страстной
ег о,
не­
утомимой
и
н еуто ленной
душ ой,
никак
не
знающей
ста­
рос ти:
образ
живо го
Толстого.
1952 г.


(СТИХОТВОРЕНИЯ
РАЗ НЫХ.
ЛЕТ
21 И.
А.
Новиков,
т.
3


АЮ-Д АГ
Давно,
давно
из
д иких
скал,
Томимый
жаждой
не пон ятн ой,
К
лазури
моря
необъятной
Медведь
огромный
прибежал.
Губами
ж адн ыми
с кло нилс я,
Мох нат ой
грудью
в
во ду
ле г.
Мечт ал
напиться
—
не
напился,
Хот ел
подняться
—
и
не
мог.
21*
323


ГОРНЫЙ
КО ЗЕЛ
Когда
кр е пчает
ветер
злой,
Козел
на го рный
морщит
брови,
И
чем
лютее
жадный
вой ,
Тем
он
упор не й
и
суровей.
Он
мал,
но
цепок,
как
орел,
Его
упорство
рав но
бо ю,
И
кре пос ть
он
с вою
обре л
В
единстве
с
вечною
скалою.
324


тополя
И
снова
вижу
блеск
канала,
А
рядом
вспаханы
п оля;
Еще
и
солнце
не
вставало,
Заре ю
дышат
тополя..
Привольно
им
на
нов осе л ье:
Хр аня
тепло
рабочих
рук,
Припоминают
и
веселье,
И
мир ных
песен,
светлый
зв ук.
От
жиз ни
отставать
не
нужно
И
им
самим...
И
вот
в
э фир
Ветвями
колыхают
д р ужно:
«И мы за мир!
Да
будет
м ир!»
325


ПЕРВЫЙ
СН ЕГ
Черемухою
первый
снег
Зацвел
по
горке,
по
оврагу,
Одеты
пни
в
пушистый
мех,
И
б удит
сн ег
—
и
юный
смех,
И
грусть ,
и
нежность,
и
отв аг у.
Скорее
выйди
на
крыльцо
—
Вн овь
м олодой ,
и
бодрый,
ладн ый,
И,
бе лым
окружен
кольцом,
Иди
к
кустам,
и
вот
лицо
Ты
окунаешь
в
пух
прохладный!
Ум ыть ся
снегом
—
хорошо:
Зво нч ее
кровь
играет
в
жилах!
Как
б удто
шел
—
и
вот
пришел,
И
не
искал
—
а
вот
н ашел
Друз ей
давнишних,
сердцу
милых...
•Сороки скачут по ветвям,
Ища
на
л ипе
зерен
же лт ых,
Ве се лый
по дымая
гам ,
Здесь
облачко
вздымая...
та м...
Знать,
детство
чистое
нашел
ты!
326


РОЖДЕНИЕ
СТИХА
Тугой
бутон
стоит
недвижно,
Как
выл епле ны
лепестки,
Ли шь
сок
живой
не з римо
брызжет
По
жилкам
по та йной
р еки.
Но
вот
—
в сего
одно
мгновенье
—
И
ты
д ушис тою
волной
Задышишь,
ро за,
вся—движенье...
Не
тако во
ль
и
в
нас
рожденье
Ст иха
иль
музыки
живой?
327


В
УБРАНСТВЕ
С ВЕТЛ ОЙ
НИЩЕТЫ
Покинул
я
семью
и
до м,
Меня
кас атк и
провожали,
И
т ени
их,
двоясь,
дрожали
Над
опрозраченным
■ прудом.4
Был
в
жемчугах
низинный
дол,
И
травы
мне
л аскали
ноги,
И
по
обочинам
дор оги
Кивал
кустарник,
нищ
и
го л.
Я
шел
о дин,
и
да же
ты,
Ду ши
печальная
подруга,
Не
узнавала
правды
друга
В
убранстве
с в етлой
нищет ы .
328


Р УЧЕЙ
Мар ине
Слышу
—
жу рчит
ручей:
Это
думы
мои
журчат;
Вижу
—
скользит
руч е й:.
Это
чувства
мои
скользят.
Незабудка
гляд ит
в
ручей:
Это
глаза
мо и;
Солнце
зажгло
ручей:
Это
огонь
любви!
Ве тер
пе стр ит
ручей :
Это
беличья
Ре зв ость
моя;
Канули
зв езды
в
ручей:
Это
дев ичь я
Чистота
мо я..
329


ГОЛ УБО Е
Н ЕБО
Как
голубое
небо
сре дь
дождя,
В
заботах
стих
порою
улыбнется,
И
п усть
досель
см е шной
ребенок
я,
А
сердце
мужественно
б ьет ся.
И
думаю,
что
нежность
не
слаба,
Коли
ее
с уров ость
не
ск оси ла,
И
думаю,
что
мягкость
не
раба,
К оли
поэ зия
ест ь
сила.
Так
дует
в ете рок,
и
нет
п регр ад
Крылатому,
и
ль ется
чере з
горы,
И
самый
кр яж,
быть
может,
тай но
рад
От кры ть
его
дыханью
поры.
339


ПОГ ОДА
То
суш а
выгл яне т,
то
во ды
Зальют
крутые
берега:
От
э той
внутренней
погоды
Еще
ни кто
не
у б егал.
Себе
самим
равновелики,
Противореча
каждый
час
Са мим
себе,
меняем
лик и
Внезапным
выраженьем
гл аз.
Но
нечто
есть,
что
ды шит
всю ду
—
Над
скал ами
и
над
водой:
Я
был
и
есмь ,
и
б уду,
буд у
Всегда
о дним:
самим
собой!


ДО
КАПЛИ
Ах,
ес ли
бы
молодость
знала!
Ах,
если
бы
старость
м огла!
На
не бе,
расцвеченном
алым,
Закатная
тучка
легла.
Но
знанья
нажитого
бремя
Дождем
опрокинь
на
луга,
Где
в.
давнее,
юное
время
Ребенка
ступала
нога; •
С
в есе лою
силою,
смело
Шумя
меж
зе ле ных
в етв ей,
Твори
свое
верное
дело
И
сердце
до
капли
про лей!
332


поэзия
Поэзия
—
как
сталь,
но
вет еро к
Над
лезв ием ,
чуть
ощутимый,
веет:
Дыханием,
идущим
между
строк,
Охв а че нное
сердце
холодеет.
Захолонуло,
сжалось,
но
легка
—
Стр уя
из
раны
бье т
живой,
г оряч ей,
И
музыка
—
пленительней
цвет к а,
И
мир
иной
—
перед
д ушою
зряче й.
Так
на
глубинах
дрогнул
челов е к:
По эз ия!
Она
непостижима,
Бы стр а,
легка
—
как
дуновенье
в ек,
И
нас
па ли т— сама
нео палима.
333


О СЕ ННИЕ
Д АРЫ
Как
рядом
м олодой
кленок
Пушится,
в еточк и
топорща,
Как
в
нем
задорный
бро дит
со к,
Как
вся
помолодела
роща!
И
медленно
ветвистый
д уб,
Шуршанье
трепетное
слыша,
—
П оживш ий
дуб,
готов
на
сруб
—
Колышет
о
когда - то
бывшем .
О
нежность
старого
к
юнцу,
Ты
молода,
как
цвет
в есенний!
Чем
ближе
к
ст рогом у
концу,
Тем
чищ е
правда
песнопений.
И
сонмом
п рошум ев
листов
—
Огонь
по
багрецу
и
злату,
—
Рон яет
желуди
стихов
На
па мять
ю ному
собрату.
334


РОДН ИК
Опять,
склонясь,
в
родник
заброшенный
Гляжу
и
слы шу
плеск
земли.
Атавы
запах’свежескошенной,
И
со лнце
в
золо той
пыли;
По рхае т
бабочка
над
склонами,
И
каш ка
ме дом
зацвела,
И
над
лугами
вновь
зелеными
Летит
заботливо
пчела;
В ос по мина нья,
явь,
последняя
Тропинка
жиз ни,
все
—
одн о:
Всему
прошедшему
—
наследник
я,
А
для
грядущего
—
зерно.
335


м ысли
Меж
руд
угрюм ы х
и
н емых
Медлительные
ходят,
во ды:
Там
клады
в
тайных
кладовых
Неисчислимы;
п ер еходы
Тяжелых
вод
что
день
важней.
Густеет
влага ,
думой
зрелой,
Ч ре вата
солью
мысль,
и
в
ней
Уже
кр ис талл
очерчен
бел ый.
Й,
докатясь
до
гр ани
той,
Когда
з авершены,
отлиты
Все
замыслы,
—
над
пустотой
Она
рождает
сталактиты.
335


ЛЕГКОЕ
Д ЫХАН ИЕ
Слышна
мне
поступь
ласкового
ма я,
Ле гко
дышать
под
ве чер
на ших
лет,
А
ветерок,
за
плечи
обн имая,
Свежо
уводит
от
заб от
и
бед;.
И
голову
клоню ,
ему
в нима я.
Я
здесь
один.
Теб я
со
мною
нет;.
Но
рядом
ты,
незримая,
ж ивая;
И
по
траве
слежу
твой,
зыбкий
ю лед,
И
милые
мне
пл ечи
о бнима я,
Легк о
ступаю
по
закату
ле т.'
22 И.
А.
Но вико в,
т.
3
337


СИРЕНЬ
Бывает
та к:
почти
зима,
Но
вдруг
кувшин
те пла
про льет ся...
Сирень
—
весною
встрепенется
И
вот
снежком
—
цветет
са ма.
Тепло
с
прохладой
сочетая
И
седину
с
ул ыб кой
ус т,
Вот
так
ия
—
как
эт от
куст:
Как
смесь
и
декабря
и
м ая.
333


НА ЕД ИНЕ
С
СОБОЙ
О дин
на
ветке
о бнаженн ой
Трепещет
запоздалый
лист.
А.
Пушки н
Береза
бело-золотая,
Склоняя
ветви
с
высоты,.
Весенний
ветер
в спом ина я,
Роняе т
поз дние
листы.
И
это
гибкое
движенье
Уже
немолодых
ветвей
Не
ес ть
ли
образ,
отраженье
Души
притихнувшей
моей?
Не
умиляясь,
не
горюя,
Ды шу
и
жд у,
когда
в
поток
Бегущей
жизни
оброню
я
Последний
п ушки нс кий
листок.
22*
339


НЕВЕРОЯ ТНО
У МЕРЕТ Ь
Н еверо я тно
умереть,
Когда
ничто
не
умирает,
Когда
и
облак
в
не бе
тает
Затем
лишь,
чтобы
прошуметь
Дождем
веселым
и
блес т ящ им.
Слежу
за
голу бем
летящим:
Он
был
—
и
нет!
Но
за
горой
Оп ять
вечернею
порой,
В
прозрачном
воз ду хе
купаясь,
Кренит
упру гое
крыло;
То
исч еза я,
то
яв ляясь ,
Умре т
на
миг
мое
весло
И
вновь
скользит
в
с кво зи стой
сени...
О
други!
В
легкости
ве сенней,
Ког да
всему
цвести
да
зреть,
—
Невероятно
ум ере ть.
340


НЕ
ДА НО
ПРЕС ЕЧЬ
Мы слью ,
с ло вом,
выраженьем
Жиз нь
даем
мы
быт ию,
О д аренно му
движеньем:
Так
в
других
и
сам
пою!
Как
р ека
берет
начало
В
ти хих
водах
ручейка,
Так
зв учи т,
раз
зазвучала,
Чья-то
жаркая
строка.
Слов о
пл ещет ,
ды шит
снова
Неумолкнувшая
речь:
Так
и
Пу шки на
живо го
Смерти
не
дано-пресечь!
.34 1


НЕДРА
Чем
дальше
дни,
тем
больше
в
труд
Уходят
ум,
ду ша
и
во ля
—
На
добыванье
темных
руд...
Ну,
с каж ут,
каторж ник а
дол я!
Да
так
ли?
З десь
на
глу б ине
Таит
земля,
что
глуб же
—
чи ще
Иг ру
алмазов.
Два
во
мне,
Упорство
с
вдохновеньем,
ищут.
И
д икий
пусть
в
п у стыне
ветр,
И
седино й
по ля
ук рыты,
Как
знать,
во
т ьме
подземных
н едр
Не
брызнет
ли
мне
св ет
сокрытый?
И
в
старости
есть
бранный
дух
И
юности
возвратной
ча ры:
Толстой,
Хафиз
—
довольно
дву х!
А,
в
се дина х,
они
ли
стары?
342


ПРИХОД
ПОЭТА
Ю.
Н.
Верховскому
Когда
пр иходи т
в
дом
поэт
—
Вы
замечали
э то,
други?
—
Глаза,
зрачок
и
б ров и-д уги;
Вошел
поэт:
по эта
нет!
Пред
вами
милый
человек,
И
разговор
—
как
зв он
стакана,
Уходи т
п оздн о;
или
рано?
Да,
штор у
первый
луч
расс ек!
Табак;
вино;
и
го рсть
листков
Небр ежн о
об р онил
в
передней;
Так
было
нынче
и
намедни:
Глаза,
зрачок
—
и
был
таков!
Ушел
поэт:
поэта
нет!
Но
св ет
и
воздух
—
все
иное:
Поэ т
—
как
не бо
голуб ое;
Поэт
—
он
здесь;
он
утро,
све т.
343


ТРИДЦАТЬ
ТРИ
Тридцать
лет
и
три
года
—
Треть,
долгого
ве ка
—
У
синего
мо ря
по э зии.
Легкие
нош
ступали
В
пр озр ачн ую,
чистую
воду,
И
брызги
летели
в.
ли цо;
И
светились
на
с олнце
Розовые
пальцы
С
чернильными
к р апинк ами;
И
пел о
с ердце ,
И
пели
глаза
и
губы,
И
ще ки
пыл али
со лнце м.
И
вот
ноги
не
стали
резвее,
И
пал ьцы
стали
желтее,
И
брызги
легли
на
виск ах
сед ино й;
Но
сердце
поет,
Но
д уша
залита
солнцем,
Но
паль цы
в
чернилах:
Вот
уже
тридцать
лет
и
три
г ода!
344


СМЕРТЬ
ВОИНА
ДР Е ВНЕЙ
Р УСИ
Цветов
земных
в
ох апк у,
Колчан
и
лук
в
обн им ку,
Мое й
земле
родимой
Последние
слова:
Прощайте,
ветры
в
п оле,
Прощайте,
з ори
в
небе ,
Прости,
ре ка
степ ная,
Бери
меня,
курган!
С
то бой
я
не
расст ану сь,
В
твоем
могучем
теле
Земли
ще п отью
малой
Останусь
я
ле жа ть.
Придут
родные
братья
Дозором
мне
на
смену,
Кр еп ить
я
б уду
землю
Под
верною
ногой.
Гуляйте,
ве тры
в
поле!
Цветите,
зори
в
небе!
С
т обой
живу
навеки,
Род има я
земля!
345


КР АТ КИЕ
ЗАПИСИ
СТИХУДАНО
Стиху
д ано
движенье,
быстрота:
Над
временем,
пространством
—
полномочье!
Так
томика
порою,
пол нот а
Укладывается
в
четы рехст рочье .
НАБРОСОК
Ткань
случайного
наброска
Чуть
н амечен а,
проста,
Но
цветут
нежнее
воска
Жилки
тайного
листа.
К роны
пышной
колыханье
До
пор ы
питаешь
ты,
Затаив
в
себ е
дыханье
Неслучайной
теп лоты .
КРАТ КОСТЬ
Чем
мимолетней,
тем
живее
Прикосновение
руки:
И
мысль
сер д ечная
острее
В
об лом йе
крохотн ой
строки.
346


О
НЕНАПИСАННОМ
Схватить
задумаешь
—
меж
рук,
Смеясь,
т ихо нько
ускользает,
И
ловишь
лишь
бе гущ ий
звук,
А
сердце
знает
и
не
знает...
И
к то-т о,
ла ско во
дерзя,
Ветвей
мне
стелет
колыханье...
О
ты,
ко го
назвать
нельзя,
Моя
ты
—
как
мое
дыханье!
РАЗДУМЬЕ
Я
думаю
в
п рохл аде,
не
спеша:
Вот
же нщи на
—
как
бабочка
п орхае т,
В
д вижении
чудес н о
хороша,
->
В
спокойствии
—
че го- то
не
хватает.
МГНОВЕНИЕ
Такая
тиш ина ,
что
лис т
не
шелохнется
И
капелька
дождя
с
ветвей
не
упадет,
И
только
сер дце
пот а енно
бьется
Да
вр емя
в
тишине,
неслышное,
идет.
ПРА ВО
Только
строг ий
к
себе
—
право
имеет
на
стр ог о сть.
Но
у
всякой
горы
—
это
зако н,
неизбежность
—
Не
одни
лишь
стремнины,
но
и
мягкость,
отл огость:
Так
у
строгости
только
—
право
ест ь
и
на
нежность.
347


МУДРОСТЬ
С ытос ть
спит ;
шагает
б одрос ть;
Горб
уч еном у
—
как
брат;
За
руку
с
любовью
ревность
Жарким
пламенем
горят.
Только
м уд рость
не
шага ет ,
Не
то ропитс я ,
не
спит,
Не
ревнует,
не
сжига ет :
Мудрость
—
юн ост ью
глядит.
ГЛАЗА
—В
Г ЛАЗА
Когда
не
знаешь,
как
ск аз ать
То
сокровенное,
что
бье тся
В
душе ,
в
..гр.УД и,
а
вот
н аз вать
Словам
обы чны м
не
дается,—
Тогда
взгляни
глаза
в
глаза:
Там
вр емена
и
там
п ро ст ранст ва,
Луч
с олнца,
неба
бирюза
И
чувств
живое
пост оянс тв о.
ПЕРЕДВЕЧЕРНИЙ
ЧАС
В
передвечерний
час
затихла
ты,
земля!
Косая
тень
г оры
покрыла
тополя,
Но
по
верхушкам
все
ж
живое
солн це
льется
И
в
м олодой
листве,
играет
и
сме ет ся ...
Не
так
ли
чувства
в
на с,
хоть
ж изнь
уходит
в
т ень,
В
гр уди
согретые,
хранят
веселый
де нь?


«слово
о
полку
ИГОРЕВЕ
Перевод
в
стихах
Taw*


1
ЗАПЕВКА
О
БОЯНЕ
Не
ладно
ли
бы ло
бы,
Братия,
Песню
нам
начать
—
Ратных
повестей
Словесами
старинными
—
О
п олку
Игореве,
Игоря
С вято сл ав ича?
Не т,
н ачать ся
же
пес не
той
По
былинам
нашего
времени,
А
не
по
замышлению
Боянову.
Е сли
ве щий
Бо ян
Ком у
хотел
песнь
тв ори ть,
То
носилася
мысль
его
—
Летягою-векшей
по
дереву,
Серым
во лком
по -зе ми,
Сизым
о рлом
под
о блак и!
По мнил
рассказы
О
в рем енах
Первых
усобиц,
Как
пу скал и
тогда
Десять
с ок олов
На
стаю
на
лебе дин ую:
Д осяг нул
сокол
до
лебеди
—
Та
и
песнь
пел а
пе рва я:
351


Старому
п ела
Ярославу,
Храброму
Мст исл аву ,
Что
зарезал
Редедю
Пред
пол ка ми
касожскими,
Кра с авцу
Ром ану
Свя то слав ич у.
А
Боян-то,
Братия,
Он
пускал
не
десять
с околов
На
стаю
на
леб еди ную :
Он
персты
свои
вещие
На
жи вые
струны
клал
—
И
струны
те
сами
Славу
князьям
Рокотали.
2
ИГОРЬ
ГОТОВ ИТСЯ
К
ПОХОДУ
, Так почнем же,
Братия,
Повесть
сию
—
От
Владимира
с тарого
До
нынешнего
Игоря,
Что
мысль
напряг
Кр епос тию
своею
И
поос трил
ее
Сердца
своего
мужеством,
И,
ра тного
духа
исп олн ив шис ь,
Нац ел ил
п олки
св ои
храбрые
На
землю
на
Половецкую
—
За
Землю
Русскую.
И
на
с вет лое
солнц е
тогда
Игорь
воззрел
И
видел,
352


Как
тьмой
от
не го
Все
его
вой ско
Прикрыто.
И
сказал
Игорь
Др уж ине
своей:
«О братия
И
д руж ина
моя !.
Лучше
уби ту
бы ти,
Нежели
полонену
быти.
А
сядем
мы,
Братия,
На
своих
борзых
коней
Да
пог ляд им
Синего
Дону».
Спала
у
князя
и
думка
О
милой
жене
св оей,
И
са мое
з намен ие
Заслонилось
в
нем
Жаждою
—
Испытать
великого
Дону.
И
сказал:
«С вами я,
Р уси чи,
Хо чу
ко пие
преломить
На
конце
по лове цко го
п оля,
И
хоч у
я
—
Ли бо
гла ву
свою
пол ожить ,
А
ли бо
шеломом
испить
Дону».
О
Боян,
Солов е й
старого
времени!
К абы
сам
ты
И
эти
походы
Звонкою
трелью
В осп ел,
—
С кача
соловьем
По
мыс лен ну
древу,
Л етая
умом
Под
облаки,
23 И.
А.
Н ови ков,
т.
3
353


С олов ьин ую
песню
Свивая
Вокруг
с его
времени,
Рыща
Троянскою
троп ою
Ч ерез
по ля
Да
на
го ры!
Так
бы
песнь
И
для
Игоря
с петь
—
О лего ва
внука:
«То не буря
Занесла
с околов
За
.поля
За
широкие:
Это
галки
Ста дами
б егут
К
Дону
ве лико му ...»
А
ра зве
не
так
ли
На до
было
б
воспеть,
О
вещий
Бо ян,
О
Велесов
вн ук:
«Кони ржут за Сулою,
Звенит
сл ава
в
Киеве,
Трубы
трубят
в
Новегороде,
Стя ги
в
Путивле
стоят;
Игорь
милого
брат а
ждет
—
Всеволода...»
з
ИГ ОРЬ
И
ВСЕВ ОЛО Д
ВЫСТУПАЮТ
в
поход
И
сказал
ему
Буй-тур
Вс ев олод:
«Один брат,
од ин
свет-светлый
—
Ты,
Игорь :
354


Оба
мы
—
Святославичи!
С едла й,
брат,
Своих
борзых
коней ,
А
мои
тебе
уж
готовы,
У
Курска
оседланы
—
Наперед
твоих.
А
моим-то
Курянам
Поведано
—
Куда
им
идти!
Под
трубами
они
повиты,
Под
шеломами
всхолены,
Кон цом
копия
вскормлены:
Пути
им
в едом ы,
Родники
по
ов раг ам
знаемы;
Лук и
у
них
натянуты,
Колчаны
отворены,
Сабли
и зост рены ;
Сами
ск ачут ,
Будто
серые
вол ки
по
п олю,
Кн язю
слав ы
ища,
.
Чести
—
себе».
И
вступил
Игорь-князь
В
злат-стремень
тогда
И
поехал
по
чи стом у
полю.
Тьмою
со лнце
ему
Пу ть
заступало;
Ночь,
стеная,
Г розою
—
Птиц
пробудила;
Свист
звериный
Вос ст ал.
Див
с
дрёвка
кличет,
Велит
послушати
Земле
незнаемой:
Волге
и
Поморию,
23*
355


И
П ос улию,
И
Сурожу,
И
Корс уни ,
И
тебе,
.
Тмутороканский
болван!
А
половцы
До рог ами
н енаезжен ным и
Побежали
к
Дону
великому;
Теле ги
в
полун очи
Криком
кричат
—
Скажи:
Ле беди
распуганные...
Игорь
к
Д ону
войско
ве дет,
А
птицеподобный
Беды
его
пасет,
От
них
стережет.
Волки
по
овра г ам
Накликают
грозу;
Клектом
на
кост и
орлы
Зв ерье
зов ут;
Брешут
лисицы
На
багряный
щит...
О
Земля
моя
. Русская!
Уже
за
холмами
ты!
Долг о
ночь
м ер кнет,
Но
вот
св ет-зар я
Погасла,
Туманы
по ля
покры ли .
Щеко т
соловий
за тих,
Г ало чий
гов ор
Пр о сну лся.
Поля
ве лик ие
Русичи
Щи тами
багряными
Пре город или :
Княз ю
сл авы
ища,
Чести
—
се бе.
356


4
ПЕРВЫЙ
ДЕ НЬ
БИТВЫ.
НОЧНОЙ
ОТДЫХ
И
НОВ ЫЙ
БОЙ
Ут ром
в
пя тницу
ра но
Потоптали
п оган ое
Половецкое
в ойско ;
И,
рассыпавшись
стрелами
по
пол ю,
П ол овчан ок-к раса ви ц
Помчали...
А
с
ним и
и
злато,
И
паволоки,
И
оксамиты
драгие.
Е панч ами, .да
покрывалами,
Да
кожухами,
И
иными
узорочьями
По лов ецк ими
—
Словно
мосты
Стали
мостить.
По
б оло там,
по
г рязи.
Багрян
стяг,
Бела
хоругв ь;
Багряна
челка,
Серебряно
древко
—
Храброму
Святославичу!
Дремлет
в
поле
Олегово
Х ороб рое
гнез до:
Залетело
далече!
Не
б ыло
оно
Обиде
обречено:
Ни
соколу,
Ни
кре чет у,
Ни
те бе,
Черный
ворон,
Половчанин
поганый!
357


А
уж
Гза
серым
волком
бежит,
Кончак
ему
след
указует—
К
Дону
великому.
А
на
другой
д ень
п оутру
Ранним-рано
Кровавые
зори
Возвещают
ра ссвет ;
И
черные
тучи
Надвигаются
с
м оря
И
прикрыть
хотят
Все
четыре
солнца
—
А
тр еп ещут
в
тех
тучах
С инии
молнии: ,
Быть
гр ому
великому!
Идти
дождю
стрелами
Ç Дона великого!
И
к опиям
Преломиться
тут,
И
саблям
Притупиться
тут
О
шеломы
о
по ло вецк ие
На
реке
на
Каяле,
У
До на
великого.
О
Земля
моя
Русская!
Уже
за
холмами
ты!
И
ветры,
Стрибожии
внуки,
Стрелами
с
мо ря
ве ют
На
храбрые
полки
Игоревы.
Земля
гудёт,
Р еки
мутны
текут,
Пыль
п оля
засти ла ет,
С тяги
глаголют:
То
половцы
и дут
от
Дона,
Идут
от
моря,
И
русские
полки
обс туп или
—
Кр угом.
358


И
по ля
преградили:
Дети
бесовы
—
К лик ом,
А
храбрые
ру сски е
—
Щитами
багряными.
Яр -тур
Всеволод!
Стоишь,
отбиваясь,
Прыщешь
на
воинов
стрелами,
Г ре мишь
о
шелом ы
Мечами
булатными!
Куда,
тур,
п ос ка чешь,
Златом
шелома
посвечивая,
Там
и
ложатся
Поганые
-
Половецкие
го ловы ...
Каленою
сабл ей
расщеплены
Шеломы
оварские
—
Тобой,
Яр-тур
Всеволод!
О
ранах
ли
д ума ть.
Братия,
То му,
Кто
и
сан
забы л,
И
жизнь
забы л,
И
гор од
Чернигов
свой,
И
отчий
злат-престол,
И
милой
жены
сво ей,
Красавицы
Глебовны,
Свычаи
да
обы чаи !
э
В ОСПОМИНАН ИЕ
О
ПОХОДАХ
О ЛЕГА
СВЯТО СЛАВИ ЧА
Были
сечи
Троянские,
Ми нули
годы
Яр осл аво вы;
Были
походы
Олеговы,
Оле га
Святославича.
359


Тот
Олег
Мечо м,
крамолу
ковал,
З асев ал
землю
стрелами:
Как
ст упит ,
б ыва ло,
Во
злат- стр ем ень
В
Тмуторокани-городе,
—
Так
уж
слышит ..тот
зв он
Великого,
древнего
Ярос ла ва
сын
—
Всеволод,
А
Влад ими р
в
Чернигове
Всякое
утро
Уши
се бе
за клад ал.
А
Бори са
Вячеславича,
М олодого
князя
и
храброго,
Слава
на
суд
пр ивел а
И
наказ ала :
Н иву
’зеленую,
Как
сав ан,
постлала,
За
обиду
Олегов у.
Да
и
с
той
же
Каялы
Князь
Святополк
Повелел
от ца
своего
Между
иноходцами
Угорск ими
Ко
святой
Софии
В
К иев
пов е зть.
Так
бы ло
втапоры
При
Олеге
Гориславиче:
Сеял ос ь
и
в озра ста ло
Усобицами
И
погибало
в
них
Достояние
Дажбожьего
внука:
В
к няжь их
к рамол ах
Век
человеческий
Укорачивался.
И
по
Русской
земле
тогда
Р едко
пахар и
360


Пе реклик алис я,
Но
часто
зато
Г раяли
враны,
Трупы
между
соб ою
деля;
Да
и
галки
По -св оему
перего вар ивались :
'Куда б полететь на еду?
Так
был о
и
в
сечи
те
И
в
походы
те,
А
такого
боя
Не
слышано!
6
ПОРА ЖЕНИЕ
РУССКИХ
И
ВЕЛ ИК АЯ
П ЕЧАЛЬ
РУ ССК ОЙ
ЗЕМЛИ
От
р аннег о
утра
до
вечера
И
от
вечера
до
света
Стр елы
летят
каленые,
Са бли
о
шеломы
гре мят,
Ко пия
трещат
булатные
В
п оле
незнаемом,
Середи
земли
Половецкой.
И
черная
земля
Под
копытами
Костями
была
засеяна,
А
кровию
п олита :
Кручи н ою
они
пов с ходи ли
По
Русской
Земле .
Что
мне
шумит,
Что
мне
звенит
—
Та м,
далеч е,
Пе ред
зорями,
рано?
То
Игорь
п олки
Поворачивает:
361


Жа ль
ему
м илого
брата
—
Всеволода.
Б ились
так
де нь,
Б ились
другой,
А
к
пол уд ню
на
тре тий
день
Па ли
знам ен а
Игоревы.
Тут-то
братья
И
разлучилися
—
У
быстрой
Ка ялы
На
бер егу .
И
вина
кровавого
тут
Недостало;
Тут
и
пир
тот
до кончи ли
Храбрые
ру сичи:
Сватов
н ап оили,
А
са ми
ле гли
За
Русскую
Землю.
Никнет
трава
от
жал ост и,
А
древо
с
кручиною
К
земле
п рикло нилось.
Та к- то,
О
братия,
Невеселая
година
настала,
Ратную
силу
Пу ст ыня
прикрыла.
Под нял ась
Обида
В
силах
Д ажбо жия
внука,
Девой
вступила
На
землю
Т роянс ку ю;
Крылом
лебединым
Всплескала
—
На
м оре
синем
У
Дону;
И,
пл ещучи
та к,
Тоску
пробудила
О
довольстве
былом;
362


Между
княз ьями
усобица,
Нам
же
поганые
—
Гибель!
Ибо
князья
Ста ли
бр ат
брату:
«Это мое,
А
то
—
тоже
мое!» —
Го вор ить,
И
стали
про
малое
Молви ть :
«Это великое!»
И
начали
сами
себе
Крамолу
ков а ть,
А
п оганы е
На
Ру сску ю
Землю
Со
все х
сторон
п риходи ли
С
победами!
О,
далече
сокол
зашел,
Птиц
б ия,
К
морю!
А
Игорева
храброго
полку
Не
воскресить!
И
по
Ру сск ой
Земле
Горе
вскричало,
И
понеслись,
поскакали
Ск о рбные
вести
И
жалобы
—
От
одного
человека
К
другому;
И
был и
ус та
людей
Г орячи ,
И
с корбь ,
как
смола,
Прикипала
на
них .
Ру сск ие
жен ы
в осп лак ались ,
Так
причитая:
«Уж как нам своих милых,
Лю би мых
—
Ни
мыслию
смыслить,
363


Ни
думою
сдумать.
Ни
оч ами
увидеть,
А
злата
и
сер еб ра
И
вовсе
не
наши ват ь !»
И
восстонал,
Братия,
Киев
кручиною,
А
Чернигов
напастями,
И
тоска
разлилась
По
Русской
Земле,
И
густая
печаль
течет
По
Земле
Русской.
А
князья
сами
с ебе
Кра мо лу
к ова ли.
А
пога ны е
сами,
С
победами
рыская
По
Русской
Земле,
Д ань
взимали:
От
двора
всякого
—
Звонкого
сёр ебр а
По
мо нете.
Так-то
д вое
они,
Игорь
да
Всеволод,
Храбрые
Святославичи,
Самовольством
св оим
Старое
лихо
Вновь
п роб уди ли,
А
его
усыпил
бы ло
Их
отец
Святослав,
Гроз н ый,
великий
К нязь
Киевский.
Грозою—
При треп ал
он
поган ых:
Полками
могучими,
Мечами
булатными
—
Насту пил
на
землю
Полов ец к ую;
Притоптал
там
Холмы
и
ов ра ги;
364


Возмутил
Озера
и
р еки;
Иссушил
По ток и,
бол ота ... -
А
Кобяка
п оган ого
Из
Лукоморья,
От
железных,
великих
Полков
полов е цких,
Словно
вихрь,
отторг.
И
пал
Кобяк
В
гра де
во
Киеве,
В
гр ид нице
Святославовой.
Тут
немцы
И
в ене цейц ы,
Тут
и
мо ра вцы
И
гре ки
—
Славу
по ют
Святославову,
Осуждают,
жалея,
Игоря-князя,
Что
по гру зил
д обро,
Русского
злата
насыпавши,
На
дно
половецкой
Каялы-реки.
Тут-то
и
пересел
Игорь-князь
Из
златого
седла
В
рабье
седло.
7
СОН
СВ ЯТО СЛАВА
И
БЕСЕДА
ЕГО
С
БОЯРАМИ
И
ун ыли
стены
Городс ки е,
А
в еселье
и
в
до мах
П они кло,
Сму тный
сон
приснился
Святославу
365


В
городе
во
Кие ве
—
На
горах.
«В ночь сию,
с
вечера
Оде вал и
меня
(Так говорил)
Саваном
черным
На
кровати
из
тиса
—
Красно го
де рев а;
И
ви но
мне
черпали
—
Синее,
С
горечью
смешанное;
Из
тощих
колчанов
Поганых
толковников,
Переводчиков
—
Скатный
сыпали
жемчуг
На
лон о
мое,
И
всяко
меня
Ублажали.
И
вот
до ски
В
тереме
моем
златоверхом
—
Уже
без
к нязьк а;
И
уже
с
вечера
На
целую
н очь
Сизо-бурые
Взгра яли
враны,
Та м,
на
слободе,
Внизу
у
п оре чья,
И
был и
в
уще лье,
И
понеслись
—
К
синему
морю».
И
п ромолв и ли
Княз ю
бо яре;
'«Уже,
княже ,
Кручина
Ум
полонила:
Это
два
сокола
Отлетели
от
злата-стола
Отц ов с кого
—
Града
Тмутороканя
366


Себе
поискать,
А
л ибо
ше ломо м
Дону
испит ь .
Уже
соколиные
крылья
По г анским и
са бл ями
—
П риз емл или,
Пр ипе ш или,
Да
и
самих
соколов
тех
О пут али
В
путы
железные.
И
было
тёмно
В
тот
третий
ден ь.
Два
солнца
померкли,
И
оба
столпа
багряные
по гас ли,
А
с
ним,
С
Игорем-князем,
И
два
молодых
его
меся ца
—
Святослав
и
Ол ег
—
Тьм ою
заволоклись.
Так
на
реке
на
Ка яле
Тьма
свет
покрыла.
А
на
Русскую
Землю
Х лын ули
половцы,
Как
леопардов
.охотничьих
Выводки,
И
затопили,
Как
морем,
ее,
И
б уйс тво
поганых
тех
Возросло
еще
боле.
Уже
бесч ест ие
Сла ву
сменило,
Уже
насела
Неволя
на
волю,
Уже
повергся
На
землю
Див,
А
го тс кие
девы-красавицы
Вос пели
на
б реге
Синего
моря,
367


Ру сс ким
златом
звеня;
С едую
поют
старину:
Славят
м есть
Шаруканову.
А
мы-то,
дружина,
По
веселию
мы
—
Стосковались».
8
ЗЛАТО-СЛОВО
СВЯТОСЛАВА,
ПРИЗЫ ВЫ
К
ЕДИ НЕНИЮ
КНЯЗЕЙ
И
великий
Святослав
тогда
Изр он ил
Злато-слово,
Со
слезами
смешанное,
И
ск аза л:
«О мои сыновцы
—
Игорь
и
Всеволод!
Рано
вы
начали
Половецкую
з емлю
Мечами
дразнить,
А
себе
слав ы
ис ка ть.
Но
неч естн о
было
Со
мн ою
соперничать,
И
бесславно
Вы
кровь
их
п роли ли
Поганую.
Пусть
сердца
ваш и
храбрые
Твердым
булатом
окованы,
А
закалены
от в агою,
Да
то
ли,
что
н адо,
Вы
сотворили
Серебряной
моей
се дин е?
А
уж
не
вижу
я
Мощи
си льного
и
бога того
Б рата
моего
Ярослава
С
его
множеством
воинов,
368


В
Чер ниго ве
пребывающих
—
С
дружиной
могучей,
Да
и
с
горцами,
И
с
шатунами,
с
бр одя гами,
И
с
к рик уна ми,
Да
и
с
их
вожаками-атаманами:
Э ти-то
и
без
щитов,
С
ножами
за
го ле нищам и,
Криком
п олки
побеждают,
З воня
в
прадедову
славу.
А
вы
сказали:
Мужаемся
сами,
Грядущую
сл аву
Одни
мы
похитим,
А
прош едшую
слав у
•Одни мы поделимі
А
что,
Уж
такое
ли,
бр ат ия,
диво:
Старому
да
по молод еть ?
Коли
сокол
ли няе т,
Птиц
высоко
взбивает,
Гнезда
своего
он
в
обиду
Не
даст!
Да
вот
оно
зло:
Князи-то
мне
не
помога...
Плачевно
года
об е рнулис ь:
У
Римова
вот
—
Под'саблями
кр ичат
Половецкими,
А
Влад ими р
Под
р анами.. .
Кру ч ина-т оск а
Сыну
Глебову!
О
ве лик ий
кн язь
Всеволод!
:
А
не
м ыс лишь
ли
ты
Прилететь
изд але ча
—
Отчий
злат-стол
Поберечь?..
24 И.
А.
Новиков,
т.3
369


А
ведь
можешь
ты
Во лгу
Веслам и
всю
раскропить,
Дон
шеломами
В ыче рпа ть!
К оли
был
бы
ты
т ам,
Так
б ыла
бы
у
нас
—
По
д еше вке
р абы ня,
А
сов сем
за
бе сц енок
—
И
р аб.
Ты
же
можешь
и
посуху
Живыми
стрелять
Сам ост рел ами,
Удалыми
сынами
Глебовыми!
Ты,
буй-Рюрик,
И
ты,
Дав ид!
Не
у
вас
ли
шеломы
золоченые
По
крови
пла вали ?
Не
у
.в ас
ли
др ужина
храбрая
Р ык ает,
как
т уры,
из р ане нные
С абл ями
булатными
На
поле
незнаемом?.
Так
вступите
же,
князи,
Во
злат-стремень:
За
обиду
нашего
в реме ни
—
За
Землю
Русскую,
За
раны
Игоревы
—
Храброго
Святославича!
Талицкий
Осмомысл
Ярослав!
Высоко
сидишь
ты
-
На
престоле
сво ем
Златокованном,
Горы
подпер
Угор ски е
Своими
пол ка ми,
В
железо
одетыми,
З агра див
пут ь
королю,
Зат вори в
Дунаю
в о рота,
Перекидывая
громады
войск


Через
облаки,
С уды
до
Дун ая
рядя
Гро зы
твои
по
зём лям
те кут:
Отворяешь
врата
Киеву,
Стреляешь
Со
злата-стола
отчего
Султанов
за
зёмлями...
Стреляй
Кон чак а,
г о спо дине,
Поганого
кощея
ст рел яй
—
За
Зе млю
Русскую,
За
ра ны
Иго ре вы
—
Храброго
Свя т осла вича!
А
ты,
б у й-Ро ман.
Со
Мстиславом!
Мы сль
ва ша
храбрая
Влечет
ум
на
по двиг и,
И
высоко
ты
С околом
плаваешь
В
буйной
отваге
своей:
На
ветрах
ши ряяс я,
Пт ицу
в
буйстве
ее
Н оровя
од олеть.
Ибо
есть
у
вас
Наплывы
железные
Под
шеломами
Латынскими,
И
от
воинов
тех
Сам а
зе мля
т ресну ла. ..
И
многие
страны
по га ные
—
И
Хинова
И
Литва,
И
Ятвяги,
И
Деремела,
И
П ол овцы
—
/Копия повергли свои,
,'А главы свои преклонили
Под
мечи
те
бу ла тные ...
Но
вот
уже,
княж е,
Поме ркнул
для
Иг оря
24*
371


Солнечный
свет,
А
древо
листву
обронило
Не
по
доброй
в оле
своей:
По
Рбси-реке,
По
Суле-реке
Города
поде лили,
А
Игорева
храброго
полку
Не
в оск рес ить.
Дон
тебя,
княж е,
кличет
И
зовет
князей
На
победу:
Ведь
одни
только
О льгов ичи ,
Храбрые
князи,
Доспели
на
б ран ь...
Ингвар
И
Всеволод,
И
все
вы,
Т рое
М с тисл авич ей,—
Не
плохого
гнезда
Шестикрыльцы.
Не
в
боях
вы
грады
поделили,
Так
к
чем у
же
златы-шлемы
в аши,
И
щит ы,
И
коп ия
из
По ль ши?
Заградите
По лю
ворота
Ост ры ми
стрелами
—
За
Землю
Русскую,
За
ра ны
Игоревы
—
Храброго
Святославича!»
9
ПЕЧАЛЬНАЯ
ПЕСНЯ
О
К НЯЖЬИХ
Р АЗДОРАХ
Уже
и
Сула-река
не
теч ет
Ст ру ями
серебряными
К
городу
Переяславлю;
И
болото м
Двина
течет
372


К
по ло вч анам
тем
грозн ы м
—
Под
клик ом
по ганы х!
Лишь
о дин
Изяслав,
Сын
В асильк о в,
Острым
мечом
сво им
Позвонил
О
шеломы
ли тов ск ие,
Славу
тем
притрепав
Своему
д еду
Всеславу,
Но
и
сам
по д.
багряным’
щитом
На
кровавой
траве
Мечами
литовскими
Притрепан
был .
И,
на
с м ертном
од ре
возлежа,
Так
говорил:
«Княже!
А
д ружи ну
твою
Крылья
п тиц
приодели’
А
кровь
ее
Зве рь
полиз а л!»
Ни
бр ата
его
не
бы ло
тут
—
Бр ячис ла ва,
Ни
друга
его
—
Всево ло д а:
Один
—
Из
храброго
те ла
Через
оже рел ье
златое
Жемчужную
ду шу
■
Он
изр онил.
Голоса
приуныли,
По ник ло
веселье,
Трубы
трубят
Гор оден ски е...
О
вы,
Ярославичи,
И
вы,
внуки
Всеслава!
Приспустите
з наме на
свои,
В
нож ны
вложите
м ечи
Пр ит упив шиеся,
373


Ибо
уж
выпа ли
вы
Из
дедовской
славы;
Ибо
своими
крамолами
Начали
вы
на вод ить
П о ганых
На
Русскую
Землю,
На
достоянье
Всеславово:
Из-за
в аших
раздоров
И
бы ло
на сили е
От
земли
Половецкой!
На
седьмом
ве ке
Троя нск ом
М етал
Вс есла в
жребий
О
девице
ему
любой,
И
подпершись
клюками,
Добравшись
до
к ров ли,
Скакнул
с
конька
в
гор од
И
доткнулся
др евко м
копья
До
зла та -ст ола
Киевского
И
потом
отс ель
Лютым
зверем
ск ак ал;
А
в
п олночь
из
Бел а-гр ада
Скрылся,
окутанный
С инею
мглою;
Наутро
ж,
Ударив
секирами,
О тво рил
врата
В
Новегороде,
Славу
—
Ярославу
расшиб;
До
Немиги
с
Д удуток
Волком
скакал...
А
на
Немиге
Снопы
стелют
Головами,
Молотят
цепами
Булатными,
Ж изнь
на
току
кладут,
•Веют душу от тела.
■И кровавые берега
Немиги
той
374


Не
добром
были
пос еян ы:
Костями
по сеян ы
Ру сск их
сынов!
В се сла в-кн язь
Людей
судил,
Кн язьям
города
рядил,
А
сам
в
но чи
Волком
р ыскал;
Из
Киева
дорыскивал
В
Тмуторокань
—
До
петухов:
Великому
Хо рсу
Волком
Путь
пер ерыск ивал.
А
тому-
Всеславу
Позвонят
в
Полоцке
Заутреню
раннюю
У
святыя
Софии
В
ко локолы ,
А
он
уже
слышит
зв он
В
Киеве.
Хоть
и
б ыла
прозорлива
душа
В
теле
отважном,
Но
часто
страдал
он
От
бе д.
И
князю
т ому
Вещий,
муд рый
Боян
Впервые
такую
Пр ипе вку
сказал:
«Ни хитрому,
Ни
гораздому,
Ни
по
птиц е
гораздому
Суд а
божия
не
миновать!»
О,
стонать
Русск ой
Земле,
Вспо миная
начальные
леты
И
первых
князей!
То го
ли
старого
Владимира
Нельзя
пригвоздить
было
К
горам
киевским!
375


И
вот
стяги
ны не
его
Стал и
Рюр ико выми,
А
другие
—.
Давыдовыми;
Но
врозь
разв ев ают ся
Их
бунчуки!
10
ПЛАЧ
ЯРОСЛАВНЫ
Не
к опья
по ют
на
Дунае,—
То
слышен
мне
глас
Ярославны,
Кукушкой
неузнанной
рано
Кукует
о на:
«Полечу я кукушкой,
Г ов орит,
по
Дунаю,
Омо чу
рукав
я
бобр овы й
Во
Ка яле- р еке,
Оботру
я
князю
Раны
кровавые
На
засты вающем
Теле
его...»
Ярославна
р ано
п лач ет,
На
Путивльской
стене
Причитая:
«О ветер-в е тр ило!
К
чему,
господи н е,
Веешь
насильем?
Стрелы
поганские
На
крылах
своих
мир ных
На
воинство
милого
Го нишь —к
чему?
Тебе
не
довольно
ли
б ыло
б
Высоко
под
облаком
веять
Да
на
синём
море
Колыхать
корабли?
К
чему,
го спо дине^
По
ковылю
ты
развеял
Веселье
мо е?»
376


Ярославна
рано
пл аче т,
Во
Путивле-городе,
На
стене
причитая:
«О Днепр ты Славутич!
Кам енные
горы
пробил
ты
Сквозь
Половецкую
землю,
И
на
се бе
колыхал
ты
Ладь и
Святославовы
До
ст ана
Кобякова;
Прилелей
на
во лна х,
г о спо дине,
Моего
ладу
ко
м не,
Чтобы
не
сл ала
к
нему
я
Ран ней
зар ею
Слезы
на
море».
Ярославна
р ано
плачет,
На
Путивльской
ст ене
Причитая:
«О светлое,
Трижды
светлое
С ол нце!
Тепло
и
отрадно
ты
всем!
Так
к
че му
ж,
го спо дине,
На
воинство
милого
Св ой
луч
простираешь
Горяч ий?
В
по ле
безводном
Жаждой
им
лук и
с тя нуло,
Ко лча ны
к ручин ой
с в ело...»
11
ЕГСТВО
ИГОРЯ
И
ПОГ ОНЯ
К
О
И
Ч
А
К
А
Вздыбилось
м оре
в
полночь;
Идут
смерчи
мглами;
Игорю-князю
Бог
пу ть
кажет
Из
земли
Половецкой
377


На
Рус с кую
Землю
—
К
отчему
злату-столу.
Погасли
в ечер ние
зори.
Игорь
спит
—
Игорь
не
спит;
Игорь
в
мыслях
сво их
Ме рит
поля
—
От
великого
Дону
До
м ала
Дон ца.
Кон ь
готов
к
пол уночи
—
Свистнул
Овл ур
за
рекой,
Князю
вел ит
разуметь:
Не
бы ть
князю
Иго рю
По
име ни
кликн уту...
И
задрожала
зем ля,
Зашумела
трава,
З аш ат ались
шатры
п олов ецк ие,
А
Игорь-князь
Поскакал
к
тростнику
Го рно ст аем,
Белым
гоголем
—
на
воду;
Кинул ся
на
борза
к оня
И
спр ыг нул
с
него
Се рым
в олком
И
понесся
к
лугам
Донца.
И
с околом
по лете л
Под
ту манами ,
Из би вая
гусей-лебедей
К
завтраку,
И
обе ду,
И
ужину.
А
как
Игорь
сок оло м
полетит,
Так
Овлу р
в олком
бежит,
Отрясая
соб ою
С туден ую
рос у;
Надорвали
они
Борзых
кон ей
св оих!
378


И
Донец
ск аза л:
«Игорь -к ня зь !
Немало
хвалы
тебе,
А
Ко н чаку
огор чени я,
А
Ру сс кой
Земле
веселия!»
Игорь
сказ ал :
«О Донец!
И
тебе
немало'
хвал ы:
Тебе,
Что
лелеял
Княз я
на
во лна х;
Стлал
ему
Зел ену
тра ву
На
серебряных
бер ег ах
св оих;
Одевал
его
Теплыми
ту ма нами
Под
сенью
зел ена
древа;
Стерег
его
—
Гого лем
на
воде,
Ча йка ми
на
стру ях,
Чернетью
на
ветрах.
Не
тако в а-то ,
ска за л,
Стугна-река:
Беспокойные
струи
и мея,
Пожравши
чужие
ручьи,
И
стру ги
рас тирае т
она
По
кустам;
Так
и
юноше-князю
она
—
Ростиславу
—
Днепр
затв орила ,
И
на
темном
ее
бер егу
Плачется
ма ть
Ростиславова
По
юноше-князе,
По
Рос тисл ав у,
И
от
жалости
Приуныли
цветы,
И
древо
с
кручиною
К
земле
приклонилось»'.
То
не
с ороки
зас тре ко тали —■
Ед ут
по
следу,
Игореву
Гза
и'К онча к.
■
379


И
враны
тогда
не
граяли,
И
галки
при молкл и,
И
сороки
не
стрекотали,
По
вет кам
Только
лази ли
дятлы,
Криком
своим
Путь
к
реке
указ уя,
А
со ловь и
Веселыми
песнями
Свет
возглашают.
*
Молвит
Ко нча ку
Гза:
«Ежели сокол
Ко
гнезду
летит,
Так
расстреляем
мы
Соколича
Ст р елами
своими
З оло че ными!»
И
г ово рит
Кончак
Гзе:
«Ну,
еже ли
с окол
Ко
гнез ду
летит,
То
мы
сокольца
опутаем
Красною
д ев ицей».
И
г ово рит
Кончаку
Гза:
«А ежели его мы опутаем
Красною
девицей,
Так
не
будет
нам
Ни
сокольца,
Ни
девицы
красной
нам,
Да
п очнут
еще
ру сск ие
с околы
На
по ле
по лове ц ком
Нас
с
тобой
бить!»
И
пов е рнул
он
коня
На
др уго го
сок олич а
—
На
Св ято сл ав а...
380


12
ЗАКЛЮЧИТЕЛЬНАЯ
«СЛАВА»
У ЧАСТ НИ КАМ
П ОХОДА :
К НЯЗ ЬЯМ
И
ДРУЖИНЕ
Молвил
так
Боян,
П еснот во рец
давнего
в р емени,
Княжьего
—
Ярославова,
Олегова:
«Хоть и тяжко тебе,
Г олов а,
без
плеч ,
Но
и
зло
же
т елу,
те бе,
Без
головы»
—
Русской
Зе мле
Без
Игоря !
Сол нце
светится
На
небе,
Игорь-князь
—
На
Русск о й
Земле!
А
девицы
поют
На
Дун ае,
Вьются
их
голоса
Через
м оре
до
Киева:
По
Боричеву
Игорь
ед ет
Ко
святой
богородиц е
Пи рогбще й:
Страны
рады!
Гра ды
веселы!
Песню
проп ев ши
Старым
князьям,
Споем
и
молодым:
«Слава
—
Игорю
Святославичу,
Буй-тур
Вс ев олод у,
Владимиру
Иго рев ичу!
381


Невредимыми
будьте,
Князья
и
друж и на,
В
битвах
грядущих
—
За
хрис тиа н
С
полк ам и
по ган ыми.
К нязь ям
—
слав а!
А
дружине,
Полегшей
в
бою,
—
Вечная
па мят ь!»


ТуРГЕНЕВ-
худ ожник
СЛОВА
О
«Записках охотника»


«ЗАПИСКИ ОХОТНИКА»
Из
многих
книг
—
сейч ас
одна:
Ее
д ых анию
внимаю,
Она
ясна,
чи ста
до
дн а,
А
глуби
—
с ерд цем
поднимаю.
В
таком
же,
как
и
на ш,
ле су
Бродил
с
ружьем
он
за
пле ча ми,
Просторов
русских
пил
красу
И
днем
и
звездными
ноча ми .
Исполнен
д умою
одной,
Одним
ж елан ьем,
ве чно
юным,
Хотел
он
видеть
к рай
родной
Свободным,
светлым,
неугрюмым.
Он
слышал
мерный
ход
времен,
Судьбы
народной
видел
сд виги,
И.
с очета ни ем
им ен
—
Сократ
и
Хорь
—
св ерг ал
ве риги.
Какая
чет кость
мастерства!
И
мысль
и
солнечные
б лики
Бл ис тают,
как
в
рос е
л иств а:
Мир
и
пр ост ой
и
мн оголи ки й.
Природы
трепетной
че рты
И
гла з
заду м чив ых
сиянье:
• Какое здесь и красоты
.И
правды
верное
сли ян ье!
25 И.
А.
Новиков,
т.
з
385


ВСТУПЛЕНИЕ
-
Наиболее
важным
и
нас у щным
вопросом
в
области
даль нейш ег о
развития
и
роста
художественной
литера­
ту ры
явля етс я
в
настоящее
время
вопрос
о
поднятии
художественного
мастерства.
При
этом
часто
и
вполне
справедливо
указывают
на
н еоб ходим ос ть
для
м олоды х
современных
писателей
учиться
у
кл асс ико в.
Настоящая
небольшая
работа
как
раз
и
посвящена
художественному
творчеству
од ного
из
великих
мастеров
русс кой
класси­
ческой
л итер атур ы
—
Ивану
Сергеевичу
Турген е ву,
из
многообразного
и
богатого
на сл едст ва
которого
мы
в зяли
по ка
всего
ли шь
одну
его
знаменитую
книг у
«Записки
охотн ик а», которая вышла первым изданием уже более
ста
лет
тому
назад—в
ав густ е
1852 года .
Выбор
именно
э той
книг и
объясняется
те м,
что
выс о­
кие
художественные
достоинства
ее
нер азр ыв но
соче­
таю тся
в
ней
с
о снов ным
устремлением,
также
высоким
и
благородным,
—
б орьбою
с
ненавистным
автору
кре ­
по ст ным
пр аво м.
Для
нашего
времени
тургеневские
«Записки охотника»,
выросшие
в
едину ю
цельную
кн игу
из
отдельных
небольших
расс каз ов
очеркового
типа,
особен­
но
интересны
им енно
э тим
своим
жанром,
где
самая
неприкрашенная
действительность
дается
через
тонкое
восприятие
художника
и
последующее
затем
творческое
ее
воплощение
в
художественной
прозе.
Художественное
мастерство
в
основном
определяется
языком
и
стилем
пи сател я,
его
образами
и
общ ею
композицией,
выражаю­
щейся
в
гармоническом
соотношении
частей.
и
ц е лого.
Это
последнее
требование
р еш ается
чрезвычайно
св ое­
386


обыч но
в
разных
произведениях
и
раз ным и
авт ор ами.
На
э том
стоит
н ем ного
остановиться.
Иногда
поис ка м
предшествует
пла н,
разрабатываемый
порою
до
мелочей,
иногда
же
сюжет,
как
говорится, «ви­
сит
на
кончике
пера».
В
этом
последнем
случае
происхо­
дит
неч то
по добно е
том у,
как
бывает
после
длительного
под ъ ема
в
гору:
вдруг,
сделав
еще
несколько
шагов,
о ка­
зываешься
на
в ыс оком
перевале
м огуче го
горного
хребта,
и
. перед
тббою
возникает
вн езапно
целая
долгожданная
стр ан а,
—
именно
что
осуществляющая
же ланн ое
«соот ­
но ше ние
частей
с
це лы м»! Все это давно,
за
все
вр емя
работы,
сопутствовало
автору
и
томи ло
его,
и
вот
откры­
вает ся ,
наконец,
также
«в пути»,
то
есть
в
том
же
са мом
процессе
работы,
но
на
к ако й-то
р ешаю щей
его
стадии.
А
бывает
и
так:
работа
н апис ана,
а
. автор
снова
бродит
в
задумчивости
от
сцены
к
сцене,
от
главы
к
гл аве,
от
одн ой
измара нной
с тра ницы
к
другой,
смотрит,
трогает,
прикидывает
и,
наконец,
з асу чив
рукава
прини­
мает ся
за
очере дну ю
«перепланировку», одно выкидывая,
другое
изменяя,
до пи сыв ая,
по л ивая
оби льны м
творче­
ским
п отом
трудовое
свое
пол е:
На
чем
же
правильнее
было
бы
остановиться:
что
выбр ать ,
как
работать?
Тут
нельзя
предписывать;
это
де ло
глубоко
индивидуальное,
и
практически
оно
выр а­
жается
в
той
или
ино й
ком бин ации
различных
типов
творческого
труда.
Зна чит
ли
это,
од н ако,
что
та
или
ина я
ма нера
работы
це лик ом
продиктована
только
инди виду а льн ыми
особен­
н ост ями
автора,
от
которых
никуда
не
уйдешь,
как
нельзя
убежать
от
соб ств е нной
те ни?
К оне чно,
не т.
В едь
и
сами
мы
—
наш
характер,
на ши
рабочие
привычки,
да
и
весь
наш
внутренний
мир
не
е сть
нечто
неизменное
или
раз ви­
в ающее ся
только
самопроизвольно.
И
внутри
нас
существуют
м огучие
творческие
с илы,
которые
находятся
в
непрерывном
и
активном
общении
с
живою
дей ст ви­
тельностью
и
м огут
вла с тно
н ап равля ть
пути
нашего
развития.
Умение
ос в оить
творческие
приемы
и
других
ху д ожник ов
с лова,
их
находки,
удачи
и
до ст иж ения
—
все
это
такж е
отнюдь
не
заказано.
Мы
пр едо ст ерегаем
л ишь
от
п рост ого
«перенимания приемов»: надо находить
и
осозн ав а ть
основные
че рты
и менно
своего
творческого
пути,
всемерно
его
оплодотворяя
и
об ога щая
се бя
опытом
тех
са мых
классиков,
у
кот оры х
надо
«учиться».
387


Мы
гов орил и
о
в ы соком
мас тер ст ве
как
о
необходи­
мом
и
даже
определяющем
условии
высокого
искусства,
но
в
произведении,
не
просто
п рев ос ходно
сделанном,
но
ист инно
созданном,
по-настоящему
жив ом
и
столь
же
жи во
воздействующем
на
человека,
его'
воспринимаю­
щего,
сов е ршенн о
не обходим
также
и
тот
осо бый
творче­
ский
под ъе м,
который
рождает
отв етный
подъем
у
чита­
тел я,
зр ител я,
сл уш ател я.
В
этом
именно
тв орче с ком
подъеме
сливаются
воедино
идея,
чув ств о,
сл ово
(краска
у
жив опис ца ,
звук
у
музыканта), и из этого живого зер­
на—
зародыша,
составл яю щ ег о
настоящий
кусо чек
с амо­
го
творца,
—
постепенно
и
вырастает
ис полн енн ое
под ­
линной
в н утрен ней
жиз ни
художественное
произведение.
Именно
при
таком
тесном
сплетении
меж ду
собою
твор­
ч еског о
го ряч его
замысла
и
в ы сокого
м астер ств а
в
раз­
вернутом
его
в оплоще ни и,
—
тогда-то
и
воз ника ют :
и
неост ыв ающ ая
те мп ература
мысли
и
чувства
и
неоску­
девающая
сил а
воздействия
на
читателя,
то
ест ь
име нно
те
драгоценные
ка чест ва
п одлин ных
художественных
тв о­
р ений,
к оторы е
и
со з дают
их
долгую
ж изнь
в
сменяющих
од на
другую
эпохах
развития
человечества.
Таким
образом,
мы
видим,
что
творчество
и
ма сте р­
ство
не
только
не
и сключа ют
дру г
друга,
но,
напр оти в
того,
органически
од но
другое
в осп олн яют.
В
самых
вы со ких
произведениях
искусства
мастерство
полностью
и
органически
включается
в
тв орч еств о.
Потому-то
мы
оба
эти
пон яти я
о тнюдь
и
не
противопоставляем
од но
д руго му.
Больше
того,
отсутствие
одного
из
них
о тра­
жается
на
художественном
произведении
со ве ршенн о
губи те льно.
Так
самым
искреннейшим
образом
задуманная
ве щь
м ожет
оказаться
не
только
не
«созданной», но и просто
«не написанной»,
если
че лове к,
отк ров енн о
гов ор я, «не
умеет
пи са ть».
В
э том
случае
все
внутреннее
волнение
такого
«автора»
становится
подобным
колы хан ию
«мерт ­
вой
зыби»
пруда:
она
ниче го
не
приводит
в
дв иже ние
и
сама
оста в аясь
при
этом
на
месте.
А
с
другой
стороны,
пр оиз ведения
даже
и
высокого
мастерства
—
при
отсутствии
живого
творческого
огн я
—
остаются
холодными,'
не
за раж аю щими
читателя:
это
про из вед ения
формалистические.
Та кова
порою
бывает
даже
и
музыка,
не
говоря
уже
о
некоторых
вир т уоз ах-
и сп олн ит елях,
у
ко тор ых
можно
(и притом тоже холодно),
388


только
«дивиться»
артистической
их
«выучке».
Зат о
при
наличии
этой
неразрывности
творчества
и
м ас тер ства
и
получаются
те
произведения,
о
к оторы х
мы
гов ори ли
как
о
созданиях,
пер еживаю щих
сво их
т во рцов.
Еще
од но
замечательное
качество
этих
вещей
состоит
в
том,
что
их
обычно
читают
и
перечитывают,
находя
каждый
раз
в
них
еще
и
еще
нечто
нов ое,
что
да ет,
к
слову
ск аза ть,
особую
радость
и
самому
читателю.
Это
•последнее
—
безусловно
так,
ибо
существует
особая
фор­
ма
во спр ият ия
—
творческое
восприятие
—
чит ат еля,
з ри­
тел я,
с луша теля.
Чис то
художественное
наслаждение
при
чтении
творений
в ыс окого
таланта
не
только
не
мешает
о вл аде­
нию
тем
основным,
что
ле жит
на
их
г луб ине
и
ради
чего
они
и
писа лис ь,
не
только
не
«мельчит темы», но,
напро­
тив
того,
помогает
органически
пол ному
восприятию
всей
ве щи
в
целом.
Для
значительных
по-настоящему
книг
характерна
именно,
эта
особая
с ила
их
воздействия
на
читателей:
бывают
п росто
заним ате л ьны е
книги,
а
бы­
ва ют
книги ,
играющие
боль шую
р оль
в
самой
жиз ни
читателя,
становясь
подлинными
с путника м и
его
быти я,
воздействуя
на
в есь
его
внутренний
рост,
на
взгляды,
и
даже
на
самые
его
поступки.
А кти вно
входя
в
жизнь
лю­
дей,
книги
эти
тем
са мым
стано в ятс я
уже
и
с ами
зна чи­
тельными
яв лени ями
жизни,
содействуя
развитию
обще­
ства
в
опре д еле нном
.
направлении,
оф ормля я
со бою
назревающую
народную
волю.
Такую
именно
благородную
роль
и
играли
«Записки
охотника»
в
современную
им
ис ториче ск ую
эпоху.
Призыв
«учиться у классиков»
не
явл яет ся
особен­
нос тью
только
нашей
эпохи.
Н.
А.
Нек расов
гов ори л
в
с вое
в ремя
про
Г о голя : «Надо желать,
чтобы
по
сто пам
его
шли
молодые
писат ели
в
России».
И
он
же
о
П уш­
к ин е: «Читайте сочинения Пушкина и поучайтесь из
них...
Поучайтесь
п риме ром
ве лико го
поэта
любить
ис­
кусство,
правду
и
родину».
Любить
искусство,
правду
и
родину
—
какой
это
пои сти не
высокий
завет!
Именно
этот
сам ый
завет
соблюдал
в
молод ост и
и
Тургенев.
Произведения
Пу ш кина
и
Лермонтова,
а
с
д ру­
гой
ст ороны
и
Гоголя,
бы ли
нес о мнен ными
образцами
для
яркого
и
впечатлительного,
но
еще
не
нашедшего
389


подлинного
своего
голоса
м олодого
таланта.
Эту
свою
неполную
самостоятельность
Т урген ев
в
ту
пору
ощущал
и
сам,
и
это
им
очень
нелегко
переживалось:
вплоть
до
того,
что
он,
по
его
собственным
с ло в ам , «возымел твер­
дое
намерение
оставить
литературу».
Собираясь
надолго
покинуть
Р осс ию,
перед
самым
отъездом
он
все
же
успел
(так счастливо это произошло)
отдать
в
редакцию
возрождавшегося
«Современника»
небольшой
св ой
ра с­
с каз
очерк ов ого
т ипа
—
«Хорь и Калиныч», которому в
редакции
дан
был
подзаголовок
(в отделе «См е си») —
«Из записок охотника». « Ус п ех
этого
очерка,
—
вс по ми­
нал
позже
Тургенев,
—
побудил
меня
написать
другие,
и
я
возвратился
к
литературе».
Ни
автор,
ни
в
ре дакции
не
подозревали,
как ая
сл ав­
ная
предстоит
этому
произведению
судьба.
Тургенев
выражается
слишком
ск ром но,
говоря
об
«успехе»
оче рка,
котором у
по нач алу
он
сам
не
придавал
особого
значения.
Недаром
Б елинск ий
писал
ему
за
гр аницу: «Вы
и
с ами
не
знаете,
что
та кое
«Хорь и Калиныч» .
И
далее:
«Найти свою дорогу,
узнать
сво е
мест о
—
в
эт ом
все
для
человека,
это
для
не го
значит
сделаться
самим
со б ою».
Что
же,
однако,
п роиз ошл о?
В
чем
заключалась
великая
сила
этого
н еболь шого
рассказа
—
с ила
художественная
и
общественная?
Для
т ого
чтобы
это
по нять,
над о
помнить
прежде
всего,
что
Россия
того
времени
бы ла
Россиею
кре п остн ого
права.
Создавались
и
распускались
бе скон ечн ые
пра ви­
тельственные
комиссии,
ставившие
своей
за дач ей
ра с­
смотрение
вопроса
о
к репос тном
пр аве
и
да же
его
отме­
не,
но
какова
б ыла
в
них
раб ота,
об
этом
можно
судить
хот я
бы
по
тем
речам,
к оторы е
пр оиз носил
сам
цар ь
Николай.
Та к,
в
государственном
совете
30 марта 1842
года
он
гов орил,
что
кр епо ст ное
пра во , «в нынешнем
пол оже нии »
е го,
ест ь,
конечно,
зл о, «но
п рикас ать ся
к
оному
теперь
бы ло
бы
злом
еще
более
гибельным»,
что
«всякий помысел о сем был бы лишь преступным
посягательством
на
общественное
спокойствие
и
благо
государства»
и
что
он
сам
«никогда на сие не ре­
ш ит ся».
Рядом
с
этим
выступлением
са модерж ц а
вспомним
следующее
мест о
из
«Литературных и житейских воспо­
минаний»
Т у рген ева: «Я не мог дышать одним воздухом,
оста ва тьс я
рядом
с
тем,
что
я
во знена виде л;
для
этого
390


у
меня,
вероятно,
недо ст авало
настоящей
выдержки,
твердости
ха ра кте ра.
Мне
н ео бходим о
было
удалиться
от
м оего
вра га
затем,
чтобы
из
са мой
моей
дал и
сильнее
на па сть
на
нег о.
В
мо их
глазах
вра г
этот
име л
опреде­
ленный
образ,
но сил
известное
им я:
вра г
этот
был
—
кр е­
постное
право.
Под
э тим
имен ем
я
собрал
и
с ос редо точил
вс е,
против
чего
я
ре шил
бороться
до
конца,
с
чем
я
по­
клялся
никог да
не
примиряться...
Это
бы ла
моя
Анниба-
ловская
кл ятва ;
и
не
я
од ин
дал
ее
с ебе
тогда.
Я
и
на
Запад
уше л
для
того,
чтобы
лу чше
ее
и сп олн ить...
Я,
■конечно,
не
написал
бы
«Записок охотника», если б‘
ос­
тал ся
в
Р осс ии».
Как
со ч етать
это
последнее
утверждение
писателя
с
тем
фактом,
что
«Хорь и Калиныч»
был
на пи сан
имен­
но
в
России?
Очевидно,
для
того
чтобы
только
обозреть
все
множество
различных
образов,
характеров
и
по ло же­
ний,
непрестанно
воз ник авш их
в
его
восприятии
в
связи
с
основною
те мою
к репос тн ого
права,
требовалось
вре ­
менн о
«отодвинуться»
от
и зоб ража емог о
мира
на
изве ст­
ное
расстояние,
да бы
изб е жать
э той
своеобразной
«худо ­
жес т ве нной
тесноты»
и
предохранить
себя
от
непосред­
ственного
вторжения
страшной
крепостнической
действи­
тельности
во
вр емя
самого
процесса
созревания
отдельных
ра сска зов ;
это
последнее
отвечало
своего
рода
требованию
тишины
во
время
писания.
Подобные
же
у сло вия
давали
возможность
и
Гоголю
созд ава ть
св ои
характернейшие
синтетические
т ипы
из
«Мертвых душ».
Правда,
при
э том
у
него
была
еще
и
отчетливая
фабульная
нит ь,
на
которую
как
бы
на низ ы-.
вались
отдельные
пер со нажи ,
—
«похождения»
основного
героя—
Чичикова;
у
Тургенева
же
такого
фабульного
единства
будущей
книг и
вовсе
не
бы ло,
однако
и
у
него
был
оди н
ге рой
во
вс ех
его
р ассказ ах
—
сам
автор.
Ни­
где
й
никогда
не
выступая
на
передний
план ,
он
неп ре­
менно
присутствует
всюду,
и
мы
как
бы
слышим
его
нет ор опливо е
д ых ание,
угадывая
при
это м
многое
из
того ,
о
чем
нельзя
было
в
ту
эпоху
ск аза ть
отк ры то
и
во
весь
голо с.
Но
первая
же
вещь,
написанная
еще
«дома», будучи
на пе чатан а,
сраз у
открыла
молодому
писателю
глаза
на
самого
себя
и
на
те
пути,
где
он
мог
бороться
с
эти м
своим
врагом.
И
автор
сам
и
друзья
его
по няли
это
по
тому,
как
«Хорь и Калиныч»
был
воспринят
чи та ющей
391


публикой:
читатели
уга дал и
в
рассказе
первый
выстрел
писателя-охотника,
сдел анны й
по
этому
хи щном у
з ве­
рю
—
крепостному
праву.
Это т
случай
с
«Хорем и Калинычем»
весь ма
и
весьма
своеобразен.
Он
открывает
нам
ро ль
чи тател я
далеко
не
с
одной
только
«пассивной»
сто р оны,
когда
этот
пос лед ­
ний
л ишь
«покорно воспринимает»
то,
что
создано
писа­
телем.
Известны
нередкие
случаи
читательского
возму­
щения,
когда
решительно
отвергались
как
будто
имеющие
все
данные
для
-
«успеха»,-
но
по
сути
дела
п орочн ые
произведения
искусства.
Здесь
же
мы
имеем
дел о
со
случаем
в
своем
роде
исключительным:
ч итатель
жу р­
нала
вытаскивает
из
«смеси»
небольшой
рассказ-очерк,
ставит
его
в
центре
в нимания
и
поднимает
на
высоту
бо льшого
литературно-общественного
с обыт ия.
В
ре­
зул ьтате
этого
выходит,
что
автор
теп ерь
про чел
со б­
ственн ый
рассказ
существенно
п о-нов ом у,
ибо
то,
что
не
был о
полно сть ю
яс но
ни
для
Тургенева-писателя,
ни
для
редакции
«Современника»,
а
им енно
общественно­
актуальная
сторона
его
рассказа,
стал о
отчетливо
ясн о
для
Тургенева-читателя:
ч итателя
своего
же
р ас­
сказа.
Вспомним
еще
раз
эту
благородную
формулу: «Лю­
бить
ис кус ст во,
правду
и
роди ну» .
Тургенев,
несомненно,
всегд а
любил
не
то лько
искусство,
но
и
правду,
и
родину,
и,
однакож,
искусство
лю бил
он
с
младых
ногте й
как-то
по -ос обом у.
И
вот
в
это
его
несколько
отре шен ное
пони­
ма ние
искусства
вступили
и
заговорили
самым
полным
гол осо м,
также
в
нем
пребывавшие,
но
не
на хо д ившие
доселе
своего
пр ямо го
от кры того
бытия,
и
эти
великие
си лы
—
ра вно
и
творчества
и
самой
жиз ни:
прав да
дей­
с твит ел ьнос ти
и
любовь
к
родине.
Наш ед ший
себя
круп­
ный
талант
как
бы
впервые
пр очно
стал
на
родн ую
зем­
лю
и
окинул
жизнь
ее
внима т е льны м,
пристальным
взором
любящего
сына-художника.
У сл ышав
ответный
читательский
голос,
он
по нял
и
сам,
нак о нец,
всю
си лу
своего
дарования
и
по д линное
сво е
призвание
худ ож­
ника-патриота.
Но
ес ли
передовые
к руги
т о гдашн его
русского
о бще­
ства
встретили
с
- исключ ит ел ьным
одобрением
не
только
этот,
а
и
другие,
последовавшие
за
ним
рас ска зы
из
«Записок охотника», то вполне понятно,
что
нас то рож и­
лось
не
одно
лишь
цензурное
ведомство,
з апрет ивш ее,
392


например,
появление
в
ж урна ле
р ассказ а
«Два помещи­
ка», но и другие инстанции
—
повыше.
Об
э том
с
полной
яс нос тью
говорит
сам
Турге не в
в
малоизвестной
сво ей
авто б ио гр афии,
где
он
пишет
следующее
о
своих
«лите­
ратурных
за нят иях », поминая себя в третьем лице: «Не­
значительный
перерыв
в
этих
занятиях
произошел
ли шь
в
1852 году,
когда
по
поводу
на печа тан ия
его
статьи
о
ко нчи не
Гоголя,
ил и,
го воря
точ нее ,
в след ств ие
появ­
ле ния
отд ел ьн ого
издания
«Записок охотника»,.
И.
С.
был
по сажен
на
меся ц
в
полицейский
дом
и
потом
от­
правлен
на
жительство
в
деревню,
из
кот орой
он
возвратился
только
в
1854 году» .
Как
сам
автор
относился
к
«Запискам охотника», об
этом
достаточно
выразительно
гов ор ит
хотя
бы
такая
краткая
зап ись
из
«Дневника Гонкуров»,
п ер едаю щая
слова
Ту рге не ва : «Если бы я обладал такого рода гор­
до ст ью,
я
поже ла л
бы,
чтобы
на
моей
могиле
н аписали
только
о
том,
что
к нига
моя
содействовала
освобожде­
нию
крестьян».
Долгое
время
по
отнош ен ию
к
«Запискам охотника»
су щест во вало
мн ен ие,
что
на
Т ур геневе
отразилось
вл ия­
ние
д еревенск их
пов ес тей
Ауэрбаха
и
Жорж
Санд.
Пред­
положения
эти,
несо м не нно,
не
верны.
Общее
только
одно:
и
там
и
здесь
герои—крестьяне.
Что
касается
Ауэрбаха,
то
вот
несколько
с трок
из
статьи
без
подписи,
помещенной
в
отделе
«Смесь»
в
жур­
нал е
«Отечественные записки» 1846 года: «Читать эти
«сельские повести»
с
т 'ем,
чтобы
погружаться
в
се льс кую
жизнь,
зн ачит
то
же,
что
ж ить
в
д ер евне
госте м
у
какого-
нибудь
хлебосольного
б ар ина:
дом
бога ты й,
парк
преог­
ромный,
живешь
с ебе
в
комнатах,
прекрасно
меблирован­
ных,
ка таеш ься
в
хор ошем
эки паж е,
играешь
на
фортепьяно,
ок р ужен
новыми
романами
и
т.
Д.,
но
вот
в
воскресенье
с об ир аются
девки
перед
б арск им
домом,
нач инаю т ся
хоров оды ,
по ют
слепые
певц ы,
играют
мужи­
ки...
А
вы
потом
ск аж ет е: «Мы жили в народе,
с
наро­
до м!» Кто же может противоречить? ..
Таковы
с
не кот орой
с торон ы
и
по вести
Ауэрбаха.
Кажется,
жи знь
совершенно
де реве нс кая;
действующие
лиц а
—
кр есть яне ;
говорят
они
по-крестьянски,
—
а
в се-так и
мы
с
автором
живем
вне
понятий
и
вседневной
жи зни
крестьян».
393


Кажется,
трудно
найти
что-либо
еще
более
проти­
воположн ое
тургеневскому
показу
деревни
и
крепост­
ного
крестьянства,
чем
то,
что
сод ер жит ся
в
приведен­
ной
на ми
цитате,
характеризующей
творчество
Ауэрбаха,
да
и
сам
Тургенев,
касаясь
художественной
манер ы
не­
мецких
писателей,
го вор ит
об
их
«проклятой идеализа­
ции
действительности».
О
каком
же
вл ия нии
эт о й, «про­
кля той »
манеры
на
него
самого
можно
п осле
этого
го­
ворить?
Дер е венск ие
по вести
Жорж
Санд,
появившиеся
в
печати
в
1846—1848 годах,
носили
в
се бе
черты,
несом­
ненно,
гор азд о
более
близкие
и
симпатичные
Тургеневу,
В
них
б ыла
настоящая
любовь
к
своим
дер евенск им
геро­
ям,
у
которы х
писат ельн ица
находила
и
поэтическое
восприятие
действительности,
питаемое
в
первую
очередь
природой.
«Ведь крестьянин,
самый
простой
и
самый
наивный,
—
все-таки
художник», —
писа ла
Жорж
Санд.
Это
восприятие
п оэ тичес кой
стихии
в
крестьянстве
было
родственно
и
Тург ене ву ,
но,
конечно,
оно
было
у
него
собственным,
органическим
восприятием,
да
и
во обще
п одобн ые
ве щи
писателями
друг
у
друга
не
заим­
ствуются.
За то
общий
тон
в
подаче
д ер евенск ой
действи­
тельности
у
французской
писательницы
в
значительной
мере
идиллический
и
скорее
противоположен,
чем
близок
тон у
Тургенева,
вскр ывав ш его
очень
остро
не
«кротость,
доверие,
д ру ж бу», а саму суровую и исполненную проти­
воречий
жизнь.
В прочем ,
п рочтя
«Живые мощи», Жорж
Сан д
сама
назвала
Т ур генева
своим
учи телем .
Ее
дер е­
венские
по вес ти
был и
напечатаны,
раньше
«Записок охот­
н ик а», и теперь она именовала русского писателя «у чи­
те лем»
своим,
оч е видно
потому,
что
в
его
«Записках
охотника»
как
бы
намечала
какую-то
новую
тв орч еск ую
дорогу
и
для
себя .
Турге н ев
вообще
был
весьма
высоко
це ним
зарубеж­
ным и
писателями.
Своим
учи телем
его
называли
также
и
Флоб ер
и
Мопассан.
Это
—
французы,
а
вот
в
и ссле до­
вании
о
Шекспире
а нгл ийс кий
критик
Франк
Гаррис
утверждает,
что
и
сам
Шекспир
«не мог бы изобразить
таких
людей,
как
т ур геневск ие
Б аза ров
и
М ари ан на».
На
другого
же
англич анин а,
известного
ро ман иста
Г ол­
суорси
совершенно
исключительное
впечатление
произвел
ра сс каз
Т ур генева
«Муму», где темою,
как
и
в
«Записках
охотн ик а»
бы ли
ужа сы
к реп ост ного
права:
злодейская
394


расправа
крепостницы-барыни
с
ее
кр епос тны м
Ге раси­
мом,
к
том у
же
нем ым.
Г олсуорс и
пи са л: «Никогда не
бы ло
в
области
искусства
бол ее
потрясающего
прот ес та
прот ив
жестокой
тирании».
Возвращаясь
к
началу
работы
Тургенева
над
«Запис ­
кам и
охот ника », необходимо вспомнить о том,
что
«Хорю
и
Калинычу»
предшествовали
и
русские
дер евенск ие
рас­
ск азы
Даля
и
пов е сти
Г ригор ович а.
Рассказы
Даля,
невзирая
на
то,
что
самому
Ту р геневу
они
очень
нрави­
лись,
не
могут
все
же
считаться
предшественниками
«Записок охотника»: в них совершенно не ставился воп­
рос
о
бесправном
положении
к репос тног о
к р есть ян ства.
Раз ве рну то
эта
бо ль ная
те ма
русской
жизни
была
по­
став л ена
в
«Деревне»' и «А нто не- горе мык е»
Григоровича,
но
она
не
прозвучала
там
с
тою
пр онз ите льно й
силой,
которая
сделала
книгу
Тургенева
столь
активным
ору­
жием
в
борьбе
прот ив
кре пост ного
пра ва.
.
Творчество
Тургенева
во
вторую
половину
его
жизн и
выразилось
г лав ным
образом
в
создании
романов,
ри­
сующих
быстро
изменявшуюся
действительность,
и
с
ге­
роями
из
инте ллиг ент ск ой
и
дворянской
ср еды.
Но
вр емя
от
вр еме ни
Ту рг енев
воз вра щалс я
и
к
сво им
«Запис­
кам
о хотн и ка»,
по по лняя
их
новыми
очерками,
а
вся
эта
книга
жила
особою
жиз нью ,
ничуть
не
теряя
своего
подлинного
очарования.
Чтобы
оп рав дать
это
по след ­
нее
вы ра жение,
достаточно,
пожалуй,
привести
несколь­
ко
строк
И.
А.
Гончарова
о
т ом,
как
он
на
Дальнем
Востоке
зачитался
«Записками охотника»: «Как захо ­
дили
передо
мной
эти
ру сс кие
люд и,
з апест р ели
бере­
зовые
рощи,
н ивы,
поля
и...
прощай
Ш анхай ,
камф ар ­
ные
и
бамбуковые
д ере вья
и
ку сты,
море,
где
я,
—
все
забыл.
Орел,
Курс к,
Жи здр а,
Бежин
луг
так
и
ходят
окол о».
Покойный
исследователь
литературы
Н.
Л.
Бродский
в
своей
последней
работе
«И.
С.
Тургенев»
правильно
ставит
вопрос
о
вл ия нии
русс кого
классика
на
писателей
■русских и зарубежных: «Еще не написан труд о том,
чем
были
ему
обяз ан ы
большие
и
малые
де ятел и
литератур
разных
народов,
но
тр уд
этот
был
бы
многостраничным,
монументальным
по
материалу».
Но,
ко неч но,
и
эта
книга,
будучи
написана,
не
могла
бы
раз
и
навсегда
и счерп ать
своей
тем ы
по
той
простой
причине,
что
интерес
к
творчеству-
Тургенева
и
его
худо­
555


же ст ве нное
вл ия ние
на
писателей
продолжалось
бы
и
•после этого исследования.
«Записки охотника»
имеют
св ою
благородную
судь бу:
на пис а нные
на
материале
им
современном,
они
далеко
пе ре жили
св ою
эпоху,
и
прис т аль ное
вним а ние
к
ним
—
отнюдь
не
только
историческое
внимание.
Они
и
до
сей
поры
непосредственно
трогают
и
увлекают
самые
широ­
кие
круги
читателей
—
и
поэтическими
картинами
род­
ной
природы,
и
в олнующ ими
нас
обра зами
и
судьбами
рус ск их
людей,
и
сам ым
языком
своим:
бессмертным,
жи­
вым
дыханием
родин ы.
Судьба
са мой
э той
кни ги
явл яется,
таким
образом,
весьма
поуч ите льн ой,
и
каждый
серьезный
писат ель
дол­
жен
стремиться
не
то льк о,
к
тому,
чтобы
книги
его
был и
нужны
и
полез н ы
для
текущего
дня,
но
и
к
тому,
чтобы
обе сп ечит ь
им
жизнь
и
в
потомстве.
О соб енно сть
дей­
ствительно
хорош и х
кн иг
—
их
долголетие,
чем
един­
ственно
до стиг аетс я
и
подлинное
долголетие
самого
ху­
дожника-автора.
В
настоящей
небольшой
работе
мы
хо тим
показать
И.
С.
Тургенева
как
художника
слова
и
осветить
хотя
бы
некоторые
главные
п рием ы,
посредством
к отор ых
писа­
тель
достигал
своих
и сключи те льны х
результатов.
Турге­
нев
был
верен
действительности,
и
тем
более
поэтому
интересно
и
важно
попытаться
разгадать
те
о со бенно сти
его
художественной
ма нер ы,
кот оры е
позволяли
«прозу
действительности»
пре в ращат ь
в
созда ние
в ы сокого
поэти-
'
ч еско го
и
творчества
и
маст ерст в а.
Как
осуществить
это
на ше
задание?
М ожно
было,
бы,
коне чно,
шаг
за
шагом
следовать
за
автором
и
каждый
из
отд ельны х
рассказов
подвергать
кропотливому
иссле­
дованию.
Это
. задача
чрезвычайно
заманчивая.
Но
тогда,
разумеется,
выш ла
бы
целая
книга,
ед ва
ли
не
более
обширная,
чем
само
произведение,
которому
она
б ыла
бы
посвящена.
Мы
же
в
настоящей
работе
ограничимся
ли шь
отдельными
яркими
примерами
той
или
иной
сто­
рон ы
тургеневского
творчества.
Быть
может,
в
данном
сл учае
так
даже
лучше ,
ибо
это
оставляет
свободу
чита­
т елю
«Записок охотника»
самому
заняться
своеобразной
«охотой»: «розысками»
тургеневских
художественных
бо­
гат ст в.
396


Определив
таким
образом.самый
характер
нашей
за­
дачи,
мы
полагаем
разрешить
ее
так:
п од ве ргнув
б олее
пол ному
анализу
первый
рассказ
книги,
определяющий
собою
ос но вное
ее
содержание,
сопоставить
Х оря
и
Кал и-
ныч а
с
наибо л ее
выразительными
образами
кре с тьян
еще
из
т рех
других
очерков ,
а
затем
уже
пройти
по
всей
книге,
выделяя
фигуры
крестьян
и
помещиков,
об­
ра зы
мужские
и
женские,
детские.
Наряду
с
этим
нельзя
не
показать,
как
живо
и
г луб око
Тургенев
и
восприни­
ма ет
и
пе ре дает
мир
животных,
растительный
мир,
всю
при роду ,
и
рисует
все
это
отнюдь
не
в
отрыве
от
повест­
вов ания ,
а
в
самой
тесной
свя зи
с
ним:
и
психологичес­
кой
и
творчески
художественной.
О собое
внимание
н е обход имо
та кже
уделить
самому
язы ку
Тургенева.
Автор
«Записок охотника»
одарен
не­
обычайным,
мож но
сказа ть —п рони кнов ен ны м
ощущением
родн ого
языка,
в
том
чи сле
и
крестьянского
народного
говора,
что
позволяет
ему
точно
чувствовать
значение
любого
характерного
словечка
или
какого-либо
народного
выражения,
а
кром е
того,
он
п ол ностью
владеет
самым
строем
язы ка
как
в
отдельных
фразах
и
выр ажения х,
так
и
в
их
чередовании.
И,
наконец,
последним
у
нас,
т акже
од ним
из
самых
важных
вопросов
тургеневской
п оэ тики,
являе тся
вопрос
о
том ,
как
из
отдельных
на пис а нных
в
прозе
небольших
рассказов,
создалась
в
целом
един ая
х удо жест венная
вещь
—
вторая
в
нашей
ли те рат уре
гениальная
поэма
в
прозе.
У
Гоголя
заг лавие
его
поэмы
указывает
на
отдель­
ное
лиц о,
к оторо е
связывает
воедино
цепь
ра з личных
эпиз од ов : «Похождение Чичикова,
или
Мер твые
души»,
но
и
у
Ту рг ен ева,
как
мы
уже
указывали,
есть
эт от
оди н
связующий
герой,
и
писатель
мог
бы
озаглавить
св ою
■поэму: «Записки охотника,
или
Жи вые
души».
И
какой
соответствующий
действительности
смысл
открывался
бы
в
самом
со пост авлении
эти х
двух
заглавий:
Мертвые
души
—
вырождающееся
и
о тж ив ающее
св ой
век
дворян­
ст во,
а
здесь,
именно
что
Живые
души—впервые
так
богато
показанный-
художником-мастером
мир
трудя­
щихся,
перед
которыми,
вопр е ки
весьма
сложной,
а
по­
рою
и
под линно
жуткой
обстановке
их
бы тия,
—
еще
да­
лекое,
но
принадлежащее
именно
им
бу дущее .
397


ï
«ХОРЬ И КАЛИНЫЧ»
Знал
Турге не в
или
не
з нал,
что
на
гер бе
города
Жи здры
Калужской
губер ни и
изображены
несколько
связок
дров?
Об
этом
нам
ничего
не
известно,
но
так
же,
как
и
автор
это го
рисунка,
молод ой
писат ель
сразу
схва­
тил
самое
существенное
в
жизни
этого
края,
ку да
он
по­
пал
на
охоту
и
где
«засеки тянутся на сотни,
болота
на
десятки
ве рст ».
Все
мы
помним,
что
«Хорь и Калиныч»
нач инает ся
сравнением
людей
и
природы
Орловской
(восточной ее
части)
и
Калужской
губер ний .
Орловские
крестьяне
—
подлинная
беднота,
и
Турген ев ,
как
бы
уст упая
цензуре,
берет
более
з ажито чных
ка лужск их
крестьян.
Но
при
эт ом
писат ель -х уд о жник,
еще
до
появления
своих
ге рое в,
давших
на зван ие
ра сска зу,
позволяет
нам
ощутит ь
и
все
оч ар ов ание
самих
эти х
ка лужск их
ле сов:
там
«не пере­
вел ась
ещ е,
—
пишет
он,
—
благородная
птица
тетерев,
водится
добродушный
дупель,
и
хл опо ту нья
куропатка
своим
порывистым
взлетом
в есел ит
и
пугает
с трелка
и
собаку».
В
наблюдениях
и
размышлениях
на ших
о
художе­
ственном
м астер ст ве
Тургенева
мы
не
буд ем
расчленять
тот
или
иной
рассказ
по
какому-либо
нашему
плану,
а
будем
следовать
непосредственно
за
рассказчиком.
А
по­
тому
и
з десь
остановимся
прежде
всего
на
выписанных
нами
выше
тургеневских
строках.
Как
будт о
п ростое
перечисление
ди чи,
но
художник
с жато
и
точно,
в ыбирая
основное
определяющее
каче­
ст во,
дает
самый
характер
каждой
отдельной
птицы.
Иногда
про из нося т
или
п ишут,
ч тобы
изв ини ть
пре дстоя­
щую
краткость
и зло же ния : «Итак,
говоря
в
двух
с ло­
вах,
—
это ,
дескать,
то-то
и
то- то», а за этим частенько
не
следует
ника ко го
«итак», но зато уж никак не « д ва
с л ова », а один за другим целые заряды словесной дроби,
ко торы е
и
лож атс я- то
о тнюдь
не
у
ц ели,
а
всё
«вокруг
да
окол о».
А
как
здесь
у
Тургенева?
У
не го
даже
не
два
слова
определяющие,
а
всего
каждый
раз
ли шь
одн о:
«благородная», «добродушный», «хлопотунья».
Это
уже
ни как
не
дробь:
каждое
из
этих
определений
вс его
только
398


одна,
но
настоящая
маленькая
пулька,
выпу щенная
м ет­
ким
стрелком-художником
и
безошибочно
попадающая
то чно
в
намеченную
цель.
Что
же
дае т
Тур ген ев
в
к р атких
эти х
св оих
опреде­
лениях?
Он
совсем
не
касается
внешнего
вида
той
или
ин ой
пт ицы,
полагая,
ко нечно ,
что
читатель
знает
это
и
сам,
но
за то
уверенно
называет
какую-либо
осн ов ную
черту
в
самом
характере
каждой
из
них .
Он
гов ори т
о
н их,
как
о
добрых
давних
знакомых,
которых
и
чув­
ствует
и
понимает
отлично.
Приглядимся
еще
и
к
концу
фразы:
это
уже
не
просто
ха рактери сти ка
птицы,
здесь
она
дана
в
действии,
когда
сре ди
своих
мирных
х лопот,
внезап но
испугавшаяся,
взлетает
порывисто
и
тем
«веселит и пугает стрелка и
собаку».
Заключительные
слова
—
об
охот ни ке
и
соб а­
ке—
это
уже
сложная
совместная
их
реакция
(«веселит
и
пу гает ») на неожиданный взлет куропатки.
И
особенно
любопытно,
что
это
именно
общая
их
реакция.
Этой
очаровательной,
ничуть
не
подчеркнутой
художественной
кон кр етн ост ью
Тургенев,
от
себя
ниче го
не
г овор я,
дает
ощут ит ь
пол ную
близость
межд у
охотником
и
его
че т­
вероногим
другом:
на
охоте
це ль
их
—
едина.
Мы
узнаем
и
далее,
что
в
го рнице
Хоря
не
водилось
ни
«резвых прусаков», ни « з а дум ч ивы х
тараканов»; при
эт ом
и
глаголы,
к
ним
относящиеся,
точно
так
же
соот­
ветствуют
да нно му
автором,
в
фор ме
при лагате льны х,
определению
насекомых:
о
р езвых
прусаках
с казано ,
что
они
не
ски тал ис ь,
а
о
задумчивых
т араканах ,
что
те
не
прятались.
Это
опять
го во рит
о
точ но сти
и
л ак они зме,
равно
как
и
в
более
с лож ном
выражении,
уп отре бле нн ом
несколько
дальше,
про
«принужденно улыбавшуюся со-,
ба к у », которую,
я вно
про тив
ее
воли,
по ло жили
на
дно
телеги.
Зд есь
оп ять
мы
видим,
как
Тургенев
придает
своему
ве р ному
опутнику
по
охоте
черт ы
уже
подлинно
человеческие:
принуж ден н ую
ул ыб ку.
И,
к онечн о,
именн о
благодаря
одному
этому
слову
мы
видим
всю
сценку
та к,
как
если
бы
она
пр оисх од ила
непосредственно
перед
нашими
глазами.
Мы
остановились
с
известной
п одроб нос тью
на
э том
тургеневском
«художественном лаконизме»
от нюд ь,
не
за тем,
ч тобы
в
дальнейшем
множить
более
или
менее
близкие
при вед е нным
п риме ры,
а
затем ,
чтобы
ус тан о­
ви ть,
как
так ой
лаконизм
не
только
не
в едет
к
сухости
399


или
ущерблению
образа,
а,
напр от ив
того,
создает
св е­
жее
и
«легкое», как бы омытое чистым лесным воздухом
его
восприятие,
точное
по
форме
и
нео жид анно
углублен­
ное
по
содержанию.
Подобного
рода
радость
сопутствует
человеку
всегда,
когда
нео жид анно
находит
он
больше,
чем
предполагал.
Было
бы
очень
хорошо,
е сли
бы
приве­
денными
примерами
мы
дал и
читателю
н ечто
вроде
кл ючи ка
и
к
другим
п одобн ым
местам
тургеневского
текста.
Х оче тся
добавить
еще,
что
сама
по
се бе
тема
о
лако-.
низме
в
рус ск ой
художественной
литера туре
—
глуб ок о
интересная
и
важная
тема,
заслуживающая
особой
вни­
мательной
разработки.
Ес ли
гов ор ить
об
истоках
э той
сжатой
и
полн ов ес ной
манеры
художественного
твор че­
ства,
то,
конечно,
мы,
русс ки е,
в
первую
очередь
должны
наз ват ь
«Слово о полку Игореве»: как поразительно мно­
го
заключает
в
себе
эта
весьма
коротенькая
по
объему
вещ ь!
В
классической
же
про зе
XIX века основные об ­
р азцы
художественного
лакон изма
—
пушкинские
«По­
вести
Б ел кин а», тургеневские «За пис ки
охотн ик а»
и
че­
ховские
ра ссказы.
Само
сопоставление
эт их
трех
имен
—
Пушкина,
Ту р генева
и
Чехова
—
обещает,
что
подоб­
ная
работа
б ыла
бы
не
только,
важной
и
нужной
в
об­
ласти
лит ер ату ро ведения,
но
одновременно
и
весьма
увле ­
кательной
для
самого
широк ого
круга
читателей.
Как
чудесно
Тургенев
да ет
пейзаж,
это
мы
покажем
в
даль нейш ем
—
в
каких-либо
других
мест ах
«Записок
охотн ик а», ибо здесь,
в
э том
начальном
рассказе,
г ла­
венствуют
прежде
всего
две
человеческие
фигуры,
д ав­
шие
ему
свое
назв ание.
Что
в
буквальном
смысле
слова
по раз ило
в
этом
рассказе
первых
его
ч ит ател ей?
Да,
конечно,
именно
эти
превосходно
данные
образы
«мужи ­
ков».
Пр авда,
этим
основным
ф игур ам
р ассказ а
пред­
шествует
«барин»
—
«мелкий помещик»
Полутыкин,
но
и
роль
е го,
и
фигу ра ,
и
социальное,
его
быт ие
сознательно
п о казаны
с толь
мизёрными,
что
он
служит
лишь
фоном,
на
кот ором
тем
рельефнее
в ыд еляют ся
подвластные
ему
крепостные.
Тургенев
рассказывает,
ед ва
скрывая
улыбку,
о
бес­
ч исл енных
и
непрестанно
терпевших
неудачу
сватовствах
Полутыкина
и
о
смешных
его
к ул инар ных
причудах.
400


Полутыкин
еще ,
меж ду
прочим,
и
заикался.
Это
словечко
броше н о
автором
как
бы
совсем
между
п рочим ,
внешне
этого
«заикания»
Тургенев
даже
и
не
пе ре дает,
но
чита­
те ль -то
чувствует,
со зн атель но
или
подсознательно,
что
этот
характерный,
видимо,
«мелкий помещик»
име нно
заикался,
зап и налс я,
спо ты кал ся
не
только
в
речи,
но
и
в
жиз ни.
С амая
фа мил ия
его
возвещает
уще рбн ую
поло­
винчатость
его
бы тия.
В
самом
деле,
чем
он
гордится,
эт от
«делец», как вели­
кой
сво ею
уд ач ей? «В этой конторе я продал купцу Алли­
луеву
че тыре
десятины
лесу
за
в ы годную
цену ».
Автор
счи та ет
да же
излишним
добавить,
как
на
самом-то
деле
его
«объегорил», конечно,
купец
Аллилуев,
представитель
входящего
в
сил у
нового
класса.
Что
это
бы ло
именно
т ак,' это
Ту рген ев
дает
понять
из
п од робн ого
рассказа
о
то м,
как
то рг овые
лю ди
надувают
не
о дних
только
помещиков,,
подобных
Пол уты кину,
но
и
крестьян,
прода­
вая
им
в
д олг
кос ы
и
скупая
у
баб
всякое
тряпье,
а
меж ­
ду
тем
и
такую
настоящую
ценность,
как
пеньку.
Только
Хорь,
рассказывавший
а вто ру7
об
э той
мелкой
торговле,
видел,
конечно,
и
понимал
все
эти
плутовства,
в
то
время
как
Полутыкин
наивно
думал
о
«выгодной»
сделке
с
купцом.
И
хотя
и
в
том
и
в
другом
случае
то р­
говый:
люд
одинаково
добивался
своего,
пра вил ьно
оц е­
н ивал
эго
умница
Хорь,
а
отнюдь
не
П ол утык ин.
Так
этот
об раз
н едал еко го
помещика,
отодвигаемый
к
тому
же
автором
на
в торой
пл ан,
тем
рельефнее
да ет
ощути ть
восходящую
со ци альну ю
с илу
в
образе
Хоря.
Про
его
барина
только
и
ска за но
«положительного», что
он
был
«страстным охотником'
и,
след ов ат ельн о,
отлич­
ным
че лов ек ом». «Об ронен о»
как
будт о
бы
«доброе сло ­
в о», а на самом деле это как бы утверждающее выраже­
ние
«следовательно»
с
пол ною
ясностью
подчеркивает
совершенно
иное:
что,
кроме
этой
охотн ичье й
страсти,
ничего
в
нем
«отличного»
не
отыскать.
Это
весьма
лю бо­
пытный
прием:
как,
похвалив
ч ело века
за
м ел очь,
мож но
тем
самым
опорочить
его
во
вс ем
остальном.
. Откуда
же,
однако,
возник
этот
прием
и
почему
ав­
тору
он
понад об ился ?
Да
раз ве
можно
было
рядом
да­
ват ь
по ло жите л ьные
фигуры
крестьян
и
откровенно
отри­
цательную
фи гуру
помещика,
да
еще
подчеркивая
это!
Ни
политическая
об стано в ка
того
вре ме ни,
ни
попросту
цензура
этого
не
пр опус т или
б ы, .рассказ
был
бы
зачерк­
26 Й.
А.
Но виков ,
т.
3
401


нут
сверху
и
донизу.
Тургенев
как
буд то
ниче го
особен­
н ого
о
Полутыкине
и
не
гов ори т,
но
уже
это
о дно
делает
фигуру
его
определенно
в т оросте пен ной:
а
вот
д аже
вз ял
и
похвалил
—
и
тем
самым
всю
его
«значимость»
в
су щ­
ности
именно
заче ркнул
сверху
и
до низ у,
а
р а ссказ ...
а
рассказ
вышел
в
свет!
Своего
Хоря
Ту рге нев
п ока зыва ет
не
сра зу .-
Мы
види м
сначала
его
оди нокую
усадьбу
на
поляне
в
лесу,
о дна­
к оже
это
—
нескол ь ко ,
сос нов ых
срубов,
соединенных
з аборами .
Та
же
п рочнос ть,
и
простота,
и
своего
род а
«широкий масштаб»
и
в н утри,
в
избе
Хо ря,
и
в
самом
об их оде
его
дома,
в
прямом
«достатке»
се мьи : «Молодой
парень
скоро
появился
с
б ольшой
б елой
кружкой,
напол­
ненной
хоро шим
квасом,
с
огромным
ломтем
пшеничного
хлеба
и
с
дюжиной
соле ны х
огурцов
в
деревянной
мис­
к е».
Все
хорошо,
и
в сего
много:
квас
—
хороший,
кружка
с
квасом
—
больш ая,
ломо ть
пшеничного
хлеба
—
ог­
ромный,
огу рцов
—
цел ая
д южин а!
А
дети
Хо ря
—
«всё хорьки», «человек шесть молодых
великанов», да и эти «еще
не
в се:
По тап
в
лесу,
а
Сидор
уехал
со
старым
Хорем
в
го род »; добавим от себя:
и
имена-то
какие—старорусские,
про чные
—
Сидор,
Потап!
Во
все м
эт ом
чувствуется
крепость,
уверенность
н ара­
стающих
сил
того
м о лодого
дубняка,
ко торы й
по дни­
ма ется
вокруг
старого
ствола
—
самого
Х оря.
Один
из
сыновей
позволил
себе
«выходку»
да же
п ротив
самого
б ар ина,
предупредив
кучера,
который
долж ен
был
везти
Полутыкина: «...на
толчках-то,
смотри,
пот иш е:
и
телегу-
то
п опорт иш ь,
да
и
барское
черево
обе спок оишь!»
И
вот
непосредственно
п осле
э той
атмосферы,
окру ­
жающ ей
растущего
в
ней
крепыша-крестьянина,
главы
многочисленной
семьи,
мы
знакоми мся
с
другим
суще­
ством
совершенно
иного
склада,
олицетворяющим
другую
с тор ону
рус ск ого
человека—поэтическую:
его
нежну ю
любовь
к
природе,
его
поч ти
слия ни е
с
н ею.
И
сам
автор
с
нескрываемой
лю бов ью
рисует
эт ого
.худого,
высокого
роста
человека
«с небольшой загнутой назад головкой» .
«Его добродушное смуглое лицо,
кое-где
от ме чен ное
ря­
бинами,
мне
понравилось
с
первого
взгляда », —
пишет
Тургенев,
достаточно
скупой
в
«Записках охотника»
на
выражение
собственных
чув ст в.
Но
вот
и
мы
следом
за
автором
черту
за
че ртой
начин ае м
воспринимать
весь
«легкий»
очерк
это го
человека,
которого
и
зовут-то
так
402


поэтически,
что
как
бы
сам
собою
возникает
в
нас
образ:
зеленый
кустарник
с
веселыми
красными
ягодами.
Кал иныч
все гда
сопутствовал
свое му
бар ину
на
охо­
те
—
«носил его
. сумку,
иногда
и
ружье,
замечал,
где
садится
птица ,
дос тав ал
воды,
набирал
земляники,
устр аи вал
ша л аши,
б егал
за
дрожками;
.без
не го
г-н
Полутыкин
шагу
сту пить
не
мог».
И
даже
сам
говорил
о
нем: «добрый мужик», «усердный и услужливый му­
жик ;
хозяйство
в
исправности,
одн ач е,
содержать
не
мо­
жет:
я
его
все
оттягиваю.
Кажд ый
де нь
со
-мной
на
охоту
хо ди т...
Какое
уж
тут
хозяйство,
—
посудите
сам и». «Я
с
ним
согласился», —
кратко,
но
выразительно
добавляет
Тургенев,
предоставляя
дал ьн ей шее
р азви тие
естественно
возникающих
мыслей
самому
читателю.
Но
вот
автор
рисует
Калиныча
самого
по
себе,
без
отношения
к
своему
барину,
за
которы м ,
в проче м,
тот
«наблюдал,
как
за
р еб ен ком»...
Ту рге нев
специально
отмечает,
что
Калиныч
и
ему
самому
услуживал
«без
р аболеп ст ва».
Охотник-художник
внимат ель но
вгляд ы­
вал ся
в
э того
полюбившегося
ему
человека
и
немногими,
но
характерными
чертами
запоминал
его
для
себя: «Ка­
линыч
был
самого
веселого,
самого
крот кого
нрава,
б ес­
престанно
попевал
вполголоса,
беззаб отн о
поглядывал
во
все
стороны,
го вор ил
немного
в
но с,
улыбаясь,
прищу­
ривал
свои
светлоголубые
глаза
и
часто
брался
рукою
за
сво ю
жидк ую
клиновидную
бороду.
Ходил
он
не
с коро,
но
больши м и
ша гами,
слегка
подпираясь
дли нн ой
и
тонкой
па лк ой».
.
Эго
все
на
охоте,
в
лесу,
а
сейчас
он
у
себя, «дома»,
в
сво ей
избушке,
увешанной
«пучками сухих душистых
т р ав»; здесь он
—
хо зя ин,
и
пр иним ает
гостей,
угощая
их
свеж евы р езанн ым
на
собственной
пасек е
медом.
«Мы
запили
про зр а чный
теплый
мед
ключевой
во дой,
и
за­
с нули
под
однообразное
жужжанье
пчел
и
болтливый
ле­
пет
лис тье в».
Вряд
ли
Тургенев
со знат ель но
противопоставлял
за­
куску
в
избе
Хоря
эт ому
непритязательному
угоще н ию
в
избушке
Калиныча,
но
параллель
эта
получилась
са ма
со­
бою .
Да
инач е
и
не
м огло
п олуч итьс я,
ибо
и
в
том,
и
в
дру­
гом
случае
он
писал
одну
жиз не нную
правду,
как
она
есть,
а
недремлющая
интуиция
художника
знает
с ама,
что
имен­
но
из
этой
правды
ей
взять,
и
вот
полу чилос ь:
там
—
про­
за,
а
здесь
—
по эзия ,
там
—
квас
и
хле б,
а
здесь
—
ме д.
26*
403


Тургенев
проснулся
от
легкого
порыва
на летев шего
ветерка.
«Я открыл глаза,
—
пишет
он,
—
и
увидел
Кали-
ныча:
он
сидел
на
пороге
полураскрытой
двери
и
ножом
вырезывал
лож ку.
Я
долго
любовался
его
лицом,
крот­
ким
и
ясным,
как
вечернее
небо ».
Тут
за мечате л ьно
все
—
в
эти х
.двух
ко ро те ньких
фра за х.
Здесь
Тургенев,
только
что
сам
открывший
глаза,
одновременно
как
бы
открыл
их
и
н ам,
его
читателям,
и
это
мы
сами
увидели
Калиныча:
тот,
оказывается,
и
не
вздумал
п риле чь,
он
опять
уже
за
работой,
и
эта
п ол ура скры тая
дверь
—
опя ть
на
свежий
воздух,
в
р од имый
лес !
А
что
за
рабо­
та?
—
«Ножом вырезывал ложку» .
Но
ведь
это
уже
—
ис­
кусство:
в ырез ыв ать
из
де рев а.
Автор
ра ссказ а
чувствует
это
и
понимает,
и
он
не
хо­
чет
с пуг нуть
своего
пр о стеца-х удо жник а.
Он
долго
и
мо лча
любуется
его
лицом,
а
лицо
человека,
когда
он
сам
наедине
с
собой
и
никт о
не
гл ядит
на
нег о
—
только
тогда
и
быв ает
это
лиц о
предельно
правдиво;
оно
ни как
не
реагирует
на
возможность
чьего-либо
пос торон не го
взгля­
да,
оно
целиком
—
само
по
себе.
Так
им енно
Тургенев
и
увидел
Калиныча
во
всей
его
прос тоте
и
ч ист оте
—
увидел
лиц о
его
«кротким и ясным,
как
вечернее
небо ».
Определение
это,
по
такой
же
именно
яс нос ти
и
по
спокойному
его
благородству
уд ивит ел ьно
родственное
манере
ху до жнико в
эп охи
Возрождения,
в
то
же
время
параллельно
и
мастерству
самого
Калиныча:
как
тот
в
п рост оте
душевной
н есп ешно
(этого слова в тексте нет,
но
оно
необходимо
п одразумев ается)
вырезывал
св ою
л ожку
из
свежего
д ере ва,
так
и
у
Тургенева
происходило
нечто
подобное,
когда
он
долго
любовался
лицом
Кали­
ныча.
Так
и
у
не го,
художника
слова,
очевидно
так
же
неспешно,
возникал
этот
из умите ль ный
по
глубокой
своей
проникновенности
портрет
деревенского
художника-ма­
стера.
Как
тот
из
куска
дер ева
«вырезывал»
с вою
ложку,
так
и
Турге не в
из
живо й
реальности
э того
«лесного края»
по-своему
«вырезал»
в
немног их
словах,
и
тож е
с
пр е­
дельною
п рос тотой ,
обр аз
самого
Кал ины ча.
Это
теплое
ощущение
какого-то
невольно
во зни кш его.
чувства
«поэ ­
тической
дружбы»
отразилось,
как
мы
в иде ли,
даже
на
самом
ст иле
писателя-художника,
в
чем
сам
он
вр яд
ли
да же
от да вал
се бе
полный
отчет.
Кому
приходилось
видеть
подобные
д ер евенские
из­
делия
из
д ере ва,
тот:
знает,
какую
ин огда
высокую
ст е­
404


пень
искусства
они
являют
собою.
Та кова ,
например,
удивительная
по
разнообразию
резьба
окон ных
налич­
ни ков
или
карнизов.
Но
и
пр ед меты
домашнего
пользо­
ван ия,
ка к,
напр имер,
шкатулки,
трости
или
такие
вот
деревянные
ложки,
у к раш енные
ры бкам и,
цветами
или
просто
резным
узор ом,—
все
они
подчас
но сят
также
сле ды
настоящего
искусства.
Эти
три
слова
о
том,
что
Кал ин ыч
«ножом вырезывал
л о жк у », открывают нам характер его с совершенно осо­
бой
стороны.
Мы
видели
его
в
лесу
на‘охоте
—
подвиж­
ног о,
веселого
и
беззаботного,
что-то
«попевающего»;
у
нег о
масса
забот,
только
у спев ай
делай
то
то,
то
д ру­
гое...
Теперь
К алины ч
сидит ,
он
тих
и
безмолвен,
и
за­
б ота
у
нег о
сейчас
только
одна:
вот
это
«вырезывание»,
в
которое
це ликом
он
уш ел.
Так
Тург ене в
на
фоне
одного
Калиныча,
где
он
с
людьм и ,
д ает
другого
Кали­
ныча,
где
он
на един е
сам
с
собой
и
где
он
весь
'занят
собственным
делом,
це лико м
уходя
в
ти хую
и
сосредо­
точе нн ую
любим ую
св ою
р аб оту.
Особый
п рием
художника
—
р исоват ь
то,
что
он
ри­
сует,
на
фоне
ч ег о-то
ранее
данного
—
свойственен,
ко­
нечно,
не
одному
Тургеневу,
но
у
нег о
эта
ман ера
обычно
ни как
не
подчеркивается,
а
применяется
с
тою
мягкою
п рос тотой
и
естественностью,
какие
в
подобных
слу чая х
свойственны
только
ему
одном у.
Это
мы
только
что
ви­
дели:
лицо
у
Калиныча
крот ко
и
ясно,
как
вечернее
небо.
Эту
манеру
художника
можно
назвать
тургеневскою
све­
тотенью.
Именно
она,
эта
манера,
делает
н еп ов тори мыми
его.пейзажи,
полные
воздуха,
движения,
звуков
и
од но­
временно
спокойной
г луб ину
уходящего
к
горизонту
пространства.
Но
эт от
же
прием
открывает
нам
у
Тургенева
и
людей ,
как
на
ф оне
других,
так
в
данном
случае
—
что
о со бенно
любопытно
—
и
«на фоне самого себя»: один Калиныч
на
фо не
другого
Кали ныч а.
А
прямое
сопоставление
—
одного
героя
повествования
и
другого
героя
—
будет
сде­
лано
вскоре
в
э том
рассказе
уже
сов е ршен но
открыто:
Хо рь
и
Калиныч.
Говоря
об
этой
сцене
в
сарае,
где
Калиныч
вырезывал
свою
ложку,
очень
любопытно
ост ано вит ься
на
языке
Тургенева
—
и
понимавшего
народный
яз ык
и
вл аде в-
.405


піего
им,
можно
сказать,
в
совершенстве.
Мы
гов ори м
сейчас
о
двух
близких
друг
другу
по
своему
значению
глаголах;
они
и
в
тексте
р ассказ а
расположены
почти
ря­
дом.
Это
глаголы
«вырезать»
и
«вырёзывать»: вот Кали ­
ныч
«надел на голову род мешка с сеткой,
взя л
нож ,
горшок
и
головешку
и
отправился
на
па секу
вырезать
нам
сот»; и он же,
некоторое
время
спу ст я,
как
мы
уже
в и де ли , «ножом вырезывал ложку».
Ст оит
только
поставить
в
поле
нашего
в нимания
оба
эти
гла гола,
как
мы
сразу
же
почувствуем
чисто
грам­
матическое
(а следовательно,
и
смысловое)
ме жду
ни ми
р аз л ичи е: «вырезать» —с ов е рш енный
вид
глагола , «вы­
рёзывать»
—
нес ов ерше нны й.
Соответственно
в
ре зу ль­
тате
одного
д ейст вия
мы
име ем
определенный
«поступок»,
короткий,
не сл ожны й,
решительный,
—
от огна ть
дымбм
пчел
и
н ожом
вырезать
сот;
совсем
ино го
рода
«дея­
н ие » ’ совершал тот же Калиныч,
когда
не
спеша
вырё-
зы вал
с вою
ложку.
Казалось
бы,
и
инст ру мент
в
обоих
случаях
од ин
и
тот
же
—
нож,
а
ка кое
-вс е
другое!
Это
и
не
к оротк о
и
не
так -то
просто,
а
ежели
бы
н ачать
дей ство в ать
гр убо
(«решительно»), то можно все и ис­
портить.
Но
вдруг
мы
за ду мыва емс я.
Все
это
так,
и
все
это
верно,
но
все
ли
это ,
нет
ли
здесь
чего-то
еще,
не
сразу
открывающегося?
Еще
раз
сам и
себе
повторим,
что
од ин
глагол
—
это
глагол
совершенного
вида,
а
другой
—
в ида
несовершенного.
И
к онечн о,
когда
К алиныч
к ончит
«вы­
рёзывать»
свою
ложку,
то
придется
сказать,
что
он
ее
также
«вырезал» .
Но,
однакоже,
разве
сот
ходил
он
«вы­
рёзывать»? Это что-то
сложновато
для
сота,
в
это м
слу­
чае
надо
сказать
п о-дру гом у,
гораздо
п роще:
не
«вырё ­
зывать»
его
ход ил
Калиныч,
а
«вырезать»; именно что
короче,
прям ее :’ходил вырезать и вырезал .
Итак,
теперь
мы
в идим,
что
глагол
«вырезать»
является
совершенным
видом
для
двух
глаголов,
но
сл е­
дует
ли
из
этого,
что
и
сам и
эти
два
г лагол а
—
«выре ­
зат ь»
и
«вырёзывать»
—
значат
о дно
и
то
же
и
можно
их
употреблять
од ин
вместо
другого?
Живое
ощуще­
ние
языка
нам
говорит:
никоим
образом!
Я
проверил
это
на
нескольких
рус ск их
людях
из
разных
областей
нашей
род ины ,
и
все
они
с
живостью
с тро или
различ­
ные
фразы,
где
ст оль
же
рельефно,
как
и
в
данном
сл у­
чае,
вы рисо выв ались
существенные
раз ли чия
между
406


обоими
глаголами-.
Полаг аю ,
что
читатели
и
сами
почув­
ствуют
это.
В
осн овном
это
различ ие
сводится
к
тому,
что
«выре ­
зают»
обыч но
что-то
из
ч ег о-то
—
р ади
тог о,
чтобы
пол у­
чить
именно
н екую
вырезанную
отдельность
(сот из улья);
когда
же
ре чь
, идет о «вы рёз ыв ани и», то нас обычно мало
интересует
то,
что
при
этом
от ре зается
и
откиды­
вается
прочь,
как
в
данном
случае
стружки,
нас
инте­
ресует
то,
что
получается
как
художественный
результат
вырезывания
—
в
данном
случае
рельефный
рисунок
на
ложке.
На
это
различие
по
существу
о тзы ва ется
и
самая
конструкция
глаголов:
пр ост ец кое
делов ое
задание
«выре ­
зать»
зам ен яе тся
длительным,
осторожным
и
вдумчивым
«вырёзывать»; так самый этот глагол в его сложном
и
тонком
смысловом
значении
пр иним ает
и
соответствен­
ную
форму.
Сравним: «вы-ре-зать»
—
три
слога
и
«пове­
ли т ельн ое»
ударение
на
ко нце;
рядом:«вы-рё-зы-вать»
—
чет ыре
сл ога
и
ударение
(«спокойное») в первой половине
слова,
при
сохранении
коре нн ого
ударения
осно во поло ж­
н ого
гла го ла
«рёзать».
Эта
удлиненность
самого
гла г ола
явственно
г ово рит
о
больше й
длительности
действия
и.
о
бо льше й
конструктивной
его
с лож нос ти,
а
от сутс тви е
у д арения
на
кон це
как
бы
остерегает:
не
торопись,
осто­
рожней,
это
не
дров а
руб ить,
то,
что
ты
со бир аешь ся
делать
или
д аже
делаешь,
это,
друг
мой,
уже
искусство.
Но
самим
Калинычам
не зач ем
об
этом
и
гов орит ь.
Они
сами
зн ают
и
чувствуют
это:
ведь
они
не
только
знают,
как
художественно
вырёзывать
ложку,
но
и
сло во- то
это
сами
создали
и
вложили,
в
н его
все
то,
что
в
нем
понял
и
ощутил
великий
русский
художник
слова
И ван
Сер гее­
вич
Тургенев.
Здесь
бы
и
кончить
дружеский
с
наш им
читателем
разговор
об
эти х
двух
русских
г л аг о лах : «вырезать»
и
«вырёзывать», если бы мы не нашли нечто иное в широко
распространенном
«Толковом словаре русского языка»
под
редакцией
п роф.
Д.
Н.
Ушакова.
Там
к
совершен­
ному
в и д у, «вырезать»
правильно
указаны
два
несовер­
шенных
вид а : «вырезёть»
и
«вырёзывать»,
но
против
п осле дне го
гла гола
«вырёзывать»
в
пояснении
гов ори тс я:
«То же,
что
«вырезать».
Т аким
образом,
словарь
Уш а­
кова,
бо льшой
и
по-настоящему
солидный
труд,
в
данном
случае
не
замечает
ник ак ой
р азниц ы
та*м,
где
художник
407


слова
не
только
вид ит
эту
р азницу ,-
но
и
непосредственно
ее
чув ст ву ет,
не пр оиз во льно
от т еняя
од ин
глагол
другим
и
д авая
самостоятельное
значение
их
в
соответствующей
этому
значению
форм е.
Оч ень
характерно,
что
этот
своео б р азнейши й
«гла ­
гольный
сл у чай»
мы
на ходи м
на
страницах
писателя-
ор ловц а,
уроженца
тех
ме ст,
к ото рые
поистине
был и
колыбелью
ве лико го
рус ск ого
яз ыка.
После
Калиныча
—
Хорь.
Но
два
эти
образа
разде­
лен ы
меж ду
собою
коротеньким
отступлением
—
в сего
из
двух
фраз.
Здесь
автор,
сначала
пояснив,
почему
Полутыкин
пок ид ает
его
и
у ез жает
сам
в
город ,
как;бы
совсем
нечаянно,
что
называется
«на ходу», роняет и
последнюю
фразу,
которая,
п одо бно
кр атко й
з арн ице,
всего,
может
быть,
на
несколько
с екунд ,
но
с
предельною
ясн о стью
освещает
ск рыты й
доселе
за
границами
рас ­
сказ а
помещичий
м ир.
Вот
что
будет,
ок азыв а ется,
в
го­
роде
предметом
суд ебно го
разбирательства
ме жду
Полу-
тыкиным
и
с ос едом
его
Пи чуков ы м: «Сосед Пичуков
запахал
у
н его
землю
и
на
з ап ахан ной
земле
выс ек
его
же
б абу».
И
б ольше
об
этом
ни
зву ка.
И
ни
малейшего
отт ен ка
авторского
о сужд ения
жестокому
самодуру,
можно
подумать,
что
это
как
будто
рассчитано
да же
на
ле гкую
полуулыбку:
на
зап ахан ной
у
соседа-поме­
щ ика
земле
высечь
его
же
бабу!
Во
всяком
случае
все
это
- сказан о
т ак,
чтобы
при
первом
ознакомлении
с
рас­
сказом
конец
этой
фразы
(всего одна строка!) не слиш­
ком
обратил
на
себя
вн има ние
цензора.
И
в
самом
дел е—
ведь
сейчас
появ ляется
уже
сам
Хорь,
и
глаз,
заб егая
вперед,
вид ит
почему-то
имя
знаменитого
древнего
грека
Сократа:
стоит
ли
при
этакой
предстоящей
неожи­
данности
обращ ать
внима ние
на
какие-то
мелкие
судебно­
провинциальные
дрязги!
А
между
тем
это
крохотное
семечко,
бро шенн ое
«в бо­
розду»
меж ду
Калинычем
и
Хорем,
хотя
и
не
сразу,
неиз­
бежно
должно
было
прорасти,
и
прорастало
—
в
сознании
и
чув ств е
чи тат еле й.
И
действительно,
краткая
фраза
эта
гов ори т
нам
о
многом.
Конечно,
она
б ыла
прежде
в сего
современна,
так
ед ко
характеризуя
собою
еще
одно го
из
пом ещик ов ,
соседа
Полутыкина
—
Пичукова.
Мы
видим
в
это й
фра зе
яркое
408


пр о яв ление
дикого
самоуп равс тва ,
соп ря женно го
с
жесто­
кос тью
крепостника,
которая
н осит
здесь
да же
ос обо
извращенный
характер:
чужая
з емля
—
моя;
чужая
ба ба
зашла
на
мою
землю;
как
о на.
посмела?
Высечь
ее!
Еще
и
еще
раз
н ельзя
не
обратить
вниман ия
на
то,
как
ма­
стерски
дана
эта
развернутая
хара ктери сти ка
одного
из
самодуров-хищников
той
поры,
жадного
в
равной
м ере
и
до
земли
и
до
крови,
—
хара ктерист ик а,
состоящая
в сег о-на всего
из
нескольких
скупых
слов
во
фразе,
сжа­
той
до
пр едел а.
А
то,
что
она
могла
быть
сказ ан а
как
бы
совсем
меж ду
прочим,
го вор ит
нам
еще
и
о
том,
что
в
под обн ых
ве щах
тогда
не
бы ло
нич его
чрезмерно
исклю­
чи те льн ого,
это
был
«обыденный случай»,
каких
тыся­
чи,
и
особо
подчеркивать
его
как
бы
не
бы ло
и
надоб­
ности!
Однако
и
тогдашнему
читателю,
хорош о,
конечно,
зна вш ему
Гоголя,
эта
за х ва тни чески
з апах анная
земля
и
предстоящее
из- за
нее
судбище
должны
б ыли
напомнить
не
ст оль ко
гоголевских
Ивана
Ивановича
и
Ивана
Ники-
.фор ови ча ,
та кже
соседей,
но
поссорившихся
из-за
сущего
пустяка
и
судившихся
без
конца,
сколько
другого
го го­
левского
героя:
из
«Мертвых душ»
—
Нозд рев а.
Вот
он
беседует
с
Чичик овым : «Теперь я поведу тебя посмо ­
т реть,
—
продолжал
он,
обращаясь
к
Чичикову,
—
гра­
ницу,
где
оканчивается
моя
зем ля» .
И
далее: «Вотграни­
ца!
—
сказ ал
Ноздрев.
—
Вс е,
что
ни
видишь
по
эту
сто ­
рону,
—
все
это
мое,
и
даже
по
ту
сторону,
весь
этот
лес ,
ко торы й
вон
синеет ,
и
в се,
что
за
лесом,
все
мое».
Но здр ев
гус то
врал,
но
он
страстно
желал
бы
захв ати ть
всю
эту
землю
себе.
И
вот
то,
что
он
выражал
на
словах,
Пичуков
осуществлял
уже
на
деле,
в
э той
своей
«земель­
ной
жадности»,
не сом н енно
не
уступая
нисколько
Но-
.здр ев у.
Все
это
так,
но
мож но
проследить
и
еще
боле е
г лу­
бокие
корн и
п одо бного
«вдохновенного собственничества» .
Мы
нарочно
подчеркнули
в
цитате
из
Гоголя
те
от дел ь­
ные
выражения,
какие
неи збежно
з ас тав ляют
припомнить
одно
«параллельное место»
из
«Слова о полку Игореве».
Как
там
рисуется
«усобица»
меж ду
кн язь ями? «Рекоста
бо
бра т
брату:
се
мое ,
а
то
мое
же ».
Да
ведь
это
п ос лед­
нее,
подчеркнутое
на ми
выражение
почти
слово
в
слово,
как
и
у
Гоголя.
Вот
как,
ок азыв а ется,
глубоко
уходят
409


исторические
корн и
у
этой
прорастающей
коротенькой
тургеневской
фразы!
1
1 А что касается собственно Гоголя,
то
у
него
пр ивед ен ная
вы ше
цитата
далеко
не
единственное
место,
где
невольно
всп оми­
нается
«Слово» .
В
работе
«Пушкин и Слово о полку Игореве»
мы
приводим
целый
ряд
мест,
навеянных
«Словом»
на
гоголевскую
«Страшную месть» .
Ес ть
эти
следы
«Слова»
и
в
«Тарасе Бульбе» .
Но
нез ависи мо
от
того,
думал
или
не
ду мал
сам
Тур­
генев
о
чем-либо
под обн ом
—
о
Ноздре в е
или
о
«Слове»,
он
точно
от мети л
в
своем
замечан ии
о
предстоящем
суде
ме жду
дв умя
со сед я ми-по м ещик ами
эту
продолжаю­
щуюся
своего
рода
«усобицу»
мелких
удельных
князьков,
которые
то
и
д ело
за хва ты вают
«земельку»
по
соседству,
ежели
он а,
.ч то
н азы ва ется,
плохо
лежит.
Вот
как ,
и
р ас­
пы ли вши сь,
жи ву ча,
казалось
бы
давно
и
целиком
ушед­
шая
в
и ст ор ию, «удельная»
Русь!
Мы
никак
не
хотим
ска за ть,
что
Г оголь
в
своем
Ноздреве
сознательно
«подражал» «С лов у
о
полку
И го-
реве»
или
что
в
ту
пору,
когда
созд ав ались
«Записки
охо тн ик а », все это воспринималось с тою исторической
ясн ос тью,
с
какою
это
видно
в
н ашу
эпоху.
Ни
сам
Тур ­
генев
и
ни
его
читатели,
вернее
всего,
не
вк лад ыва ли
в
эту
фразу
в сего
того,
о
чем
мы
только
что
говорили.
Но,
во-первых,
мы
сами
заинтересованы
в
угл уб л енном
чте­
нии
и
восприятии
наших
к лассик ов ,
а
в о- вторы х,
чита­
тельское
в ос прия тие
—
это
область,
весьма
еще
мал о
изу­
ченная,
и
во
всяком
случае
д ело
здесь
не
ограничивается
одним
только
те м,
в
чем
читатель
сразу
может
сам
себе
отдать
полный
и
ясный
отчет.
Воздействие
художествен­
ной
литературы
проникает
значительно
глубже,
чем
это
обычно
кажется,
и
проявляет
себя,
через
ряд
посред­
ствующих
звеньев,
порою
весьма
ш ироко
и
разнообразно.
Но
это
уже
особая,
по-своему
также
весьма
важная
тема.
Хорь.
Первое
впечатление
от
этой
фигуры
было,
м ало
сказать
—
неожиданное,
но,
вероятно,
почти
ошеломляющее.
«Склад его лица напоминал Сократа»:
ни
много
ни
ма ло
одн ого
из
ве лича йши х
филосо­
фов
Эллады!
В
следующей
фразе
мы
отдельные
сло ва
под черк не м : «Хорь присел на скамью и,
преспокойно
по­
глаживая
св ою
курчавую
бороду,
вступил
со
м ною
в
р аз­
говор.
Он,
ка зал ось,
чу вст во вал
свое
до стоин ств о,
гово­
410


рил
и
двигался
медленно,
и зредка
посмеивался
из-под
■длинных своих усов».
Мы
минуем
превосходный
(почти
скульптурный)
пор тр ет
Х оря,
его
лица,
но
вот
художник
дает
нам
ощут ит ь
своего
нового
героя
изнутри.
Автор
поч ти
ничего
не
го во рит
от
с ебя,
но
самый
словарь
этого
описания
(любопытная тургеневская черта!) уже дает
все,
что
над о : «присел» (при барине), «преспокойно»,
«поглаживая», «достоинство», «медленно», «посмеивался».
Хорь
не
п росто
хоз яин
изб ы,
приним а ющ ий
у
себя
гостя,
Х орь
—
это
как
бы
уже
хозяин
всей
своей
жизни!
Как,
крепостной
мужик?
Да,
вых о дит,
что
так!
Дальше
идет
разговор,
в
к оторо м
что
ни
фраза,
то
по л ноцен ная
■ монета .
Я
соз нат ельн о
употребил
здесь
именно
это
сравнение,
ибо
Хорь
весь
—
в
росте
своего
мате риальн ого
благополучия.
Он
дал ек
от
поэтического
во сп р иятия
жизни
Калиныча.
Хорь
предприимчив
и
метит
пря мо
в
куп цы,
чу ть-чут ь
да же
сам
приоткрывая
свою
дорогу
т уда : «Торгуем помаленьку маслишком да дегтиш-
ком ...»
Но
обрывает,
и
тотчас
после
этого: «Что же,
те­
лежку,
б атюшка ,
прикажешь
зало жи ть?» Немудрено,
что
■Тургенев подумал в ответ: «Крепок ты на язык и чело­
век
себе
на
ум е».
В
доме
у
Х оря,
как
мы
помним,
не
бы ло
ни
«резвых
прусаков», ни «задумчивых
тараканов», но зато в сарае,
где
Тургенев
ост алс я
у
не го
пер еноч еват ь ,
писателя-охот­
ник а
обступили
характернейшие
зву ки
гораздо
более
крупных
живых
существ.
В
прив од им ом
нами
н иже
от­
рывочке
фразы
отдельные
слова
мы
выд ел яем
курсивом,
чтобы
сразу
бы ло
видно,
как- о писанием
одного
то лько
з вука
Тургенев
да ет
ле гко
зарисованный
очерк
самого
характера
домашних
ж ивотных .
«Я довольно долго не
мог
заснуть.
Корова
подошла
к
двери,
шу мно
дохн ул а
раз а
два;
собака
с
достоинством
на
нее
зарычала;
свинья
прошла
м имо,
задумчиво
х рюк ая;, лошадь где- то
в
близо­
сти
с тала
жевать
сен о
и
ф ырк ать. ..»
Мы
как
бы
сами
сл ы­
шим
все
эти
звуки
и
воспринимаем
ха рактер ны е
их
осо­
бенности,
но
мы
и
более
того
—
по
зв укам,
не
видя—угады­
ваем
(вместе с Тургеневым)
и
дви жен ия
некоторых
ж ивот­
ных: «подошла к двери», «прошла мимо» .
Опять
с вой­
с твенны й
художнику
лаконизм:
сжатость
и
емкость.
Сам
Х орь
п оначал у
дает ся
как
крепкий
по
старинке
семьянин.
У
него
на
все
хо з яйс тве нный
вз гля д: «Баба
—
работница,
—
важно
заме ти л
Хорь.
—
Б аба
—
мужику
411


с луга ».
И
вот
на
так ой-т о
разговор
«Калиныч вошел в
избу
с
пучком
полевой
землян ики
в
руках,
которую
на­
рва л
он
для
своего
друга,
Хоря.
Старйк
р адуш но
его
при ­
ветствовал.
Я
с
изумлением,
—
замечает
Тургенев,
—
по­
глядел
на
Калиныча:
признаюсь,
я
не
ожидал
таки х
«нежностей»
от
мужика».
И
здесь,
в
эт ой
никак
не
п одче ркн утой
«очной ставке»
—
именно
что
Ка линыч
на
фоне
Хоря
и
Х орь
на
ф оне
Кал иныч а.
Через
несколько
строк
автор
дает
уже
и
настоящую
«формулу»
их
вза имо­
о т но шен ий: «Хорь любил Калиныча и оказывал ему по­
кровительство;
Ка линыч
любил
и
уважал
Хоря».
Это
сопоставление
обоих
героев
р ассказ а
является
лишь
одним
звеном
из
ряда
других
сопоставлений,
в
це­
лом
дающих
«отточенные»
в
сравнительной
их
характе­
ристике
типичнейшие
фигуры
русск ого
кре пост ного
кр е­
стьянства.
Вспомним
оттуда
еще
дв а-т ри
основных
опр е де ле ния: «Хорь понимал действительность,
то
ес ть
об­
строился,
на ко пил
деньжонку,
л адил
с
барином
и
с
про­
чими
вл астям и;
Калиныч
ходил
в
лаптях
и
перебивался
кое-как».
Или
такое
еще
противопоставление:
Калиныч
«объяснялся с жаром», а « Хо рь
гов ор ил
м ало,. посмеи­
вался
и
разу мел
про
се бя».
Как
выразительно
найдены
эти
опр е д е ле ния : «понимал действительность»
или
«разу­
мел
про
себя»! Приведем и еще одну сравнительную
«формулу»: «Калиныч стоял ближе к природе;
Хорь-же
—
к
людям,
к
об щест в у».
Турге н ев
приводит
далеко
не
все
свои
разговоры
с
Хо­
р ем: «Всех его расспросов я передать вам не могу,
да
и
незачем».
Из
одн ой
это й
ого в орки
стано вит ся
ясно,
что
разговоры,
о
к оторы х
автор
у м алчи вает,
заходили
гораздо
дальше
тех
пределов,
до
кот орых
м огла
разрешить
это
николаевская
цензура.
«Хоря занимали вопросы админи­
стративные
и
государственные.
Он
перебирал
всё
по
по­
рядку...»
И
гот
здесь-то
автор
«Записок охотника»
и
говорит,
что
он
вынес
из
разговоров
с
Хорем
«одно убежденье,
к оторого ,
вероятно,
н икак
не
ожидают
читатели,
—
уб е­
жденье,
что
Пе тр
Великий
был
по
преимуществу
русс ки й
че лов ек,
русс ки й
именно
в
своих
преобразованиях».
Конеч­
но,
имен но
это
место
и
то,
как
потом
Турген ев
развивает
св ою
мысль
и
дальше,
—
это
и
бы ло
цен траль ны м
местом
всего
рассказа,
кот орое
потрясало,
помимо
всего
прочего,
еще
и
сво ею
неожиданностью.
Автор
отстаивал
перед
то­
412


гдашними
с лав яноф ила ми
с
их
с лепою
преданностью
ст а­
р ине
особую
св ою
Русь,
как
он
ее
вид ел
и
понима л,
и
он
присваивал
рус ско му
чело в еку,
что
тот
«смело глядит
вперед».
И
еще : «Что хорошо,
—
го вор ит
Турге нев ,
—
то
ему
и
нравит ся,
что
разумно
—
того
ему
и
подавай...»
После
этого
длинного
ра згов ора
о
заг рани це,
когда
Х орь
«хмурил брови»
и
лиш ь
и зр едка
о тзы ва лся,
что,
«дескать,
это
у
нас
не
шло
бы,
а
вот
это
хорошо
—
это
порядок», —
по сле
подоб ного
рода
замечаний
у
автора
р ассказ а
и
во зник ло
новое
для
н его
пр едст ав ле ние
о
Петре,
как
о
т ипичн ом,
русском
человеке.
Неожиданно
вскрылась
корен ная
близость
м ежду
собою
эти х
дв ух
ру с­
ских
людей,
и
в
каком
же
су ществ ен ном
вопросе
—
в
во­
просе
о
«преобразованиях» .
Таким
образом,
рус ск ий
кре п остн ой
м ужик,
'однакож
со
складом
лица,
как
у
Сократа,
оказывается,
обладал
еще
и
разумом,
родственным
разуму
пре об разов ател я
Пет ра!
Да
кто
же
тогда
смо жет
идти
вопреки
ходу
исто­
рии,
поступь
к оторой
слышится
явственно,
а
направле­
ние
ее
шагов
не
выз ы вает
сомнений?
И
ведь
все
это
вовсе
не
выдумка,
это
—
де йс твите ль нос ть,
явь!
И
это
не.
что-
нибудь
ис ключи те льное ,
че м-н ибуд ь
се бя
прославивший
человек,
вышедший
хо тя
бы
и
из
«простонародья». Так и е
отдельные
явления
з нала
Россия,
но
это
были
им енно
ис ключе ни я,
а
здесь
ведь
это
б ыла
просто
случайная
встреча
охотника
с
рядовым
умным
к ре сть янин ом,
каких,
конечно,
немало...
И
как
ав тор
выво ди т
его
—
с
какою
простотой,
как
под лин ное
явление
с амой
жизни,
которая
не
стоит
на
месте.
Хо рь
дан
ав то ром
без
всякой
идеали­
заци и
к
том у
же:
он
и
грубоват,
и
зна ет
цену
«день -
жонке», и умеет «ладить», но какая у него твердая и уве­
ренн ая
пос тупь
в
жизни:
с
ним
нельзя
не
считаться,
нельзя
его
не
«уважать» ...
Так
или
пох оже
на
то
вос принима ли
читатели
«Совре ­
менника»
эт от
рассказ
из
«Записок охотника». А Ка ли ны ч?
К а линыч
п ленял
без
особых
р аз мы шлений
—
душев н ою
своею
ясностью,
т еплот ою
и
чистотой.
И
оба
вместе
о ни—
«поэзия и проза»
—
воссоздавали
основные
черты
одного
собирательного
героя
—
русс кого
ч елов ека
во
в сем
его
своеобразии.
В
этом
и
б ыла
могучая
сила
этого
малень­
кого
рассказа,
быстро
и
вольно
об росше го
п озже
и
д ру­
ги ми
об разам и
простых
русских
людей
в
но вых
р ас ска­
зах
из
«Записок охотника» .
413


В
«Хоре и Калиныче»
Тур ген ев
не
предается
никакому
«анализу»
происходящих
в
крестьянской
ср еде
изменений,
не
выдвигает
никаких
б уду щих
героев
или
«хозяев»
де­
ревни;
весь
его
ум,
наблюдательность,
вся
пытливость
его
восприятия
—
все
это
бы ло
с ос ре доточ ено
на
з адаче
чисто
художественной:
дать
действительность
в
характер­
нейш их
ее
во площ ения х.
А
когда
художник
в
под обн ой
работе
своей
стоит
на
подли нной
творческой
высо т е,
тогда
его
произведение
как
б.ы
обретает
собственный
го­
лос
и
гов орит
уже
само
за
себя .
Так
именно
был о
и
здесь.
Цензур а,
уже
забы в,
что
автор
особо
огов ор ил
об
орловской
бе днот е,
.поначалу
думает:
все
на
месте,
крестьяне
не
бедствуют,
автор
ни
о
чем
не
во пиет .
А
читатель
с
из умле нием
вид ит
фигуры
крестьян
как
главных
героев
р ассказа
и
как
имеющих
на
то
полн ое
право.
И
чит атель
испыт ывает
при
э том
нечт о
сов е ршенн о
о со бенно е.
Он
видит
и
теневые
сторо ны
характера^
но
в
то
же
время
преисполнен
п одлин ной
гордос ти
за
рус ски й
народ,
со хр анивш ий
в
с ебе,
несмотря
ни
на
что,
силу
и
нежность,
деловитость
и
хозяйственность,
любовь
к
пр и­
роде
и
подлинную
поэзию.
И
что
же,
он
до
сих
пор
—
этот
великий
народ
—
в
крепостных
цепях?
Это
ли
не
был
действительно
громо вой
уд ар
по
кре ­
постному
праву?
И
то,
что
был
он
достигнут
спокойно­
уверенными
художественными
средствами,
именно
это
и
гов о рит
н ам,
каким
п оист ине
ве лик им
худ о жнико м
слова
был
Ива н
Сергеевич
Тургенев.
II
«ОДНОДВОРЕЦ ОВСЯНИКОВ»,
«КАСЬЯН С КРАСИВОЙ МЕЧИ»
В
дал ь нейшем
мы
не
будем
иметь
возможности
оста ­
навливаться
на
других
рассказах
из
«Записок охотника»
с
такою
же
сравнительной
п одроб нос тью ,
как
мы
это
де­
л али
с
«Хорем и Калинычем» .
Вместо
одного
рассказа
мы
возьмем
в
э той
глав е
целых
два ,
ориентируясь
на
■основные мужские образы,
данные
в
н их: «Однодворец
Овсяников»
и
«Касьян с Красивой Мечи» .
Образы
эти
414


в
значительной
степени
пар алл ел ьны
фигурам
Хор я
и
Калиныча.
Образ
хо зя йст ве нного,
крепкого
мужика,
состоящего
на
оброке
у
барина
(Хорь), дается здесь в несколько
и ном
с оциа л ьном
обличии:
Л ука
Петрович
Овсяников,
герой
р ассказа,
—
однодворец.
Однодворцами
назывались
в
с та рину
поселяне,
к от орые
не
были
крепостными,
а
жи ли
сам и
по
себе
—
«одним двором» .
Иногда
они
имели
у
себя
на ем ных
рабочих.
Таковые
бы ли
и
у
Ов сянико ва.
Об
это м
го во рит
и
сам
автор,
что
его
гер ой
«прислугу
де ржал
н еб оль шую,
одевал
люд ей
сво их
по- русс ки
и
на­
зывал
ра бо тникам и.
Они
же
у
него
и
землю
пахали».
Тургенев
очень,
по
об ыч аю,
кратко,
но
с
исчерпывающей
ясн ос тью
обр исов ывает
эту
ф игуру
—
«промежуточную»
меж ду
п оме щиком
и
мужиком.
Овсяников,
конечно,
сродн и
Хорю.
Как
у
то го
б ыло
лицо
Сократа,
так
и
у
этого
—
«лицо Крылова» .
Он
еще
несколько
бл иже
стоит
к
зажиточному
к лассу ,
но
более,
чем
Хорь,
настроен
критически.
Еже ли
Хорь
«глядит в
куп цы », то Овсяников далеко не лестно отзывается об
одном
из
так их
купц ов ,
к оторы й
з вал
его
в
воскресенье
«откушать»: «Не поеду я к этому брюхачу.
Рыбу
дает
сотенную,
а
мясо
положит
т ухлое.
Бог
с
ним
совсем!»Эта
кр ат кая
и
весьма
едкая
ха рактерис тика
пр едст ав ит еля
ку­
пе чес кого
сословия,
сочетающего
показную
щедрость
со
спрятанной
скаредностью,
конечно,
поднимает
Овсянико­
ва
над
таким
примитивным,
но
вполне
реалистическим
образом
купца,
обрастающего
«заработанным»
жирком.
Тургенев
чувствует
родственную
близ ост ь
Ов с яник ова
скорее
к
старым
рус с ким
бо яра м : «Овсяников своей важ­
ностью
и
неподвижностью,
с м ышленос тью
и
ле нью,
своим
прямодушием
и
упорством
напоминал
мне
русс к их
бояр
допетровских
вр ем ен .,.»
Однакоже
он
себ я
«не выдавал
за
дво р янин а,
не
прикидывался
по мещик ом».
Спраши­
в аетс я,
какую
ро ль
мог
играт ь
Овсяников
в
книг е,
основ­
ное
острие
кот орой
направлено
пр отив
к репос тного
права?
Если
Х орь
являл
собою
определенно
восходящую
но­
вую
с оциа л ьную
силу,
то
Овсяников
таковую
из
себя
не
представлял.
И,
однакоже,
образ
его
—
человека
умного,
спокойного,
в
св оем
роде
воспитанного
—
представляет
собою
прямую
противоположность
то му
дворянству,
ко­
торому
автор
«Записок охотника»
п оет
в
книге
сво ей,
в
сущности
говоря,
настоящую
отходную.
Да
и
сам
Овся-
415


ников,
говоря
о.
притеснениях,'
идущих
от
г осп од,
до­
бав ля ет
при
э том : «Но без этого обойтись,
видно,
не ль зя.
Перемелется
—
авось
му ка
б удет ».
В
этом
последнем,
подчеркнутом
нами,
выражении
ост орож н о,
но
четко
высказано
ощущение
неизбежности
предстоящих
пере­
мен
в
положении
дво р ян-по мещ ик ов : «Мельницы -и с тори и
не
о ст ан ов ить!» И каждый читатель рассказа (1847 год),
конечно,
чи тал
эту
фразу
о
муке,
которая
бу дет,
как
ес ли
бы
слова
эти
были
н апечата ны
курсивом,
и
пон има л
их
так ,
как
хоте л
э того
автор.
Оч ень
своеобразен
яз ык
Ов сяник о ва.
Остановимся
хотя
бы
на
одном
его
в ыр ажен ии.
На
сло ва
автора: «Вы
мне
старое
время
хвалить
с та нет е», Овсяников отвечает:
«Нет;
старого
времени
мне
осо бенно
хвалить
не
из
чего».
Что
это
за
выражение
—
не
из
чего?
Оно
одновременно
содержит
в
себе
два
значения;
о дно
из
них
—
старое
время
хвалить
не
за
что,
то
есть
в
смысле
нет
причины
его
хвалить,
и
др угое
—
хвалить
его
не
из- за
чего,
то
ес ть
нет
цели
его
хвал ить ,
нет
надобности
хвалить,
незачем
его
хвалить:
получите
его
таким,
каково
оно
ест ь
—
без
прикрас...
Как ая
разница
между
э тими,
двумя
смыслами
одного
и
т ого
же
вы раж ения !
Первый
из
них
—
это
как
бы
взгляд
«холодным оком»,
это
«точка зрения»
—
со
стороны.
Другая
же
«точка зре­
н ия », идущая от ощущений живой жизни,
свя за на
со
вт о­
рым
пониманием
интересующего
нас
вы сказы ва ни я.
Лука
Петрович
Овсяников
как
бы
говорит: «Ямогу,
пожалуй,
кое -что
и
по хва лит ь,
но
мне
нет
ника ко й
надобности
непр е­
менно
хвалить
дворянское
прошлое
—
перед
дворянином».
В
э том
мы
ощущаем
определенное
чувство
независимости
. этого
человека
и
вместе
с
тем
—
общее
чувство
насту­
пающей
нов ой
эпохи.
Дедушке
Ту рг енева
он,
глядишь,
так
и
не
сказал
бы,
а
вот
перед
внуком
он
позволяет
себе
гов ори ть
это
совсем
независимо,
та к,
как
он
чу вс тву ет,
и
притом
да же
мягко
подчеркивая
это
с вое
право.
В
свою
очер едь
—
отм ет им
это
мимоходом
—
и
Тургенев,
на зы­
вавш ий
Х оря
только
по
его
.п розв ищу,
здесь
уважительно
величает
Ов сянико ва
по
име ни
и
отчеству.
Овсяников
словоохотлив:
пересыпая
с вою
речь
словечком
«точно»,
он
рассказывает
за ним ател ь ней шие
истории
о
старине,
но
вот
одн а
из
них
относится
уже
не­
посредственно
к
деду шк е
самого
Тургенева: «Вот и взяли
мо его
отца,
и
в
вашу
вотчину
п ов ели.
Я
тогда
был
мал ь­
416


чишка
маленький,
бо сико м
за
ним
побежал.
Что
ж ?..-
Привели
его
к
вашему
дому,
да
под
окнами
и
высекли.
А
ва ш-то
де душ ка
ст оит
на
бал ко не
да
посматривает;
а
бабушка
под
окном
с идит
и
тоже
гл яд ит.
Отец
мой
кри­
ч ит : «Матушка,
Марья
Васильевна,
з аст упит есь,
поща­
д ите
хоть
вы !» А она только знай приподнимается да по­
глядывает.
Вот
и
взяли
с
отц а
с лово
отступиться
от
земли
и
благодарить
еще
ве ле ли,
что
живо го
отп усти ли.
Так
она
и
ос талас ь
за
вами.
Подите-ка
спросите
у
св оих
мужиков:
как,
мо л,
эта
земля
прозывается?
Дубовщиной
она
прозывается,
потому,
что
дубьем
отнята.
Так
вот
от
этого
и
нельзя
н ам,
маленьким
людям,
очень-то
жалеть
о
старых
порядках».
Здесь
Овсяников
говорит
уже
определенно
о.
том,
что
нет
ц ели
хвалить
прошедшие
вр ем ена.
Это
уже
далеко
не
су жден ие
«со стороны», и автор не может этого не
сознавать.
Он
так
и
замечает
при
этом
о
се бе: «Я не знал,
что
отвечать
Овсяникову,
и
не
смел
взглянуть
ему
в
лицо».
Так
автор
«Записок охотника»
своеобразно
и
сильно
обнаруживает
св ою
реакцию
на
эт от
ра сск аз.
У
современного
чит ат еля
может,
однако,
возникнуть
в опрос :
что
же
соб ств енн о
скр ы в ается
за
эт им
з амеча ­
нием
Тургенева
о
его
реакции
на
рассказ
Овсяникова?
А
дел о
в
том,
что
ве щь
эта
бы ла
напечатана
еще
при
жи зни
матери
Тургенева,
по
собственному
его
определе­
нию,
«женщины своевольной и властолюбивой».
Она
полновластно
распоряжалась
вс ем
имуществом
в
Спас-
ском-Лутовинове,
и
сам
автор-охотник,
конечно,
ничего
не
мог
сдел ат ь
для
исп р авл ения
д опущ енн ой
его
дедуш­
кой
несправедливости.
Мы
наз ва ли
эту
ре а кцию
Т ур генева
«своеобразной и
сильной».
В
са мом
деле :
ведь
среди
всех
других
читате­
лей
в
их
чи сле
должна
была
быт ь
и
с ама
В ар вара
Пет­
ровна
Т ур генева
и
многие
ее
знавшие
люд и.
Пус ть
же
все
другие
читатели
подумают,
что
у
автора
«Записок
охотника»
просто
не
нашлось,
что
ответить
Овсяникову,
или
даже,
что
в
нем
не
возникло
ник ак ого
ж ела ния
ис­
править
эту
старую
неспр авед ливо ст ь, • —Ту рген ев
идет
и
на
э то,
что бы
только
дать
ощутить
св оей
чи тат ельн иц е-
матери
и
близким
ей
л юдям
(пусть еще раз об этом
по ду м аю т!), как ему стыдно за нее и в какое тяжелое
пол о жение
она
его
ст авит .
Турге не в
в
ту
пору
жил
за
гр анице й,
и,
вероятно,
эти
27 И.
А.
Нови ко в,
т.3
417


печ ат ные
строки
еще
более
обострили
отношения
матери
и
сына,
которые
и
без
т ого
бы ли
близки
к
по лному
разрыву.
Что
же
касается
вообще
взаимоотношений
Тургенева
с
кр е стьян ами,
то
мы
ограничимся
следующей
к орот ень кой
выдержкой
из
правдивых
по казан ий
самого
писателя:
«Когда же матушка скончалась в 1850 году,
я
не мед­
ленно
отпус тил
дворовых
на
волю,
пожелавших
крестьян
перевел
на
обро к,
всячески
содействовал
усп еху
общего
осво б о ждени я,
при
выку пе
везде
уступил
пяту ю
часть
и
в
главном
имении
не
взя л
н ичего
за
усадебную
землю,
что
составляло
к рупн ую
сумму.
Другой,
быт ь
может,
на
м оем
месте
сделал
бы
больше
и
скорее;
но
я
обещался
ск азат ь
прав ду
и
гов орю
ее,
какова
она
ни
есть.
Х ва­
ст ат ься
ею
неч ег о,
но
бесчестия
она ,
я
полагаю,
принести
мне
не
може т ».
Возвращаясь
к
приведенному
н ами
рассказу
Овсяни-
кова,
хочется
отметить
еще
од ин
в есьма
любопытный
под ход
к
сло ву
уже
не
Т ур генева,
рус ского
писателя,
а
са­
мо го
рус ск ого
народа.
Казалось
бы,
название
«Дубовщина»
го во рит
о
то м,
что
на
эт ом
месте
был ' неко гда
огромный
дубовый
ле с,
а
вот
оказывается,
что
здесь
бил и
человека
«дубьем», то есть дубовыми палками,
и
отсюда
именно
и
возникло
название
«Дубовщина» .
Кон е чно,
Ту рген ев
отлично
все
это
сам
понимал
и
це нил,
но
для
читателя
он
ни как
этого
не
подчеркивал,
оставляя
ему
«познава­
тельную
радость»
—
найти
само му
и
оц ени ть
соотноше­
ние
этих
с лов
и
п оняти й,
одновременно
п рост ое
и-
много­
значительное.
«Странный старичок говорил очень протяжно .
Звук
его
голоса,
—
го во рит
Турге не в,
—
т акже
изу мил
меня.-
В
нем
не
только
не
слышалось
ниче го
д рях лого ,—
он
был
удивительно
сладок,
молод
и
почти
женск и
нежен».
Так
начинает
автор
«Записок охотника»
р исоват ь
своего
но­
вого
героя.
По
на руж нос ти
этот
к рохотн ого
роста
чело­
век,
тщедушный,
худой ,
в сем
видом
как
бы
противоречит
своему
прозвищу:
Касьян
с
К расивой
Мечи.
Но
это
так
кажется
лишь
до
тех
пор ,
пока
мы
не
за глян ули
в
его
внутренний
мир.
Т ам-то
как
раз
и
пребывает
та
страна,
которая
вполне
гармонирует
с
э тим
н азванием .
Именно
из
э той
«заповедной»
ст ран ы,
страны
по чти
сказочной,
однакоже
су щест в ующей
в
творческом
пред­
418


ставлении
рус ск ого
народа,
мы
и
слышим
этот
голос,
к оторы й
так
удивил
Ту рген ева: «Пташек небесных стре­
ляете
н ебо сь ?.,,
зверей
лесных?..
И
не
гр ех
вам
божьих
пташек
убивать,
кровь
проливать
н еп ов инную?» Береж­
ное
отношение
ко
всякому
«дыханию жизни»
лежи т
у
Касьяна
на
большой
гл у бине
и
являе тс я
органическим
его
качеством.
Мы
в ид ели,
как
однодворец
Овсяников
не
по ст еснял ся
рассказать
молодому
Тургеневу
о
ж есто ко стях
его
род­
ного
дедушки,
но
и
кроткий
и
не жный
Касьян
та кже
не
остерегся
обратиться
с
прямой
укоризной
уже
к
самому
молодому
ба рину.
Оч ень
характерно,
что
эта
черта
при­
суща
обо им,
ст оль
различным
меж ду
собою
пр едстав ив
те лям
«простого»
русского
народа.
Опять-таки
оказывается,
что
и
«проза»
и
«поэзия»
русских
ха ракте ров
равно
неотделимы
от
самой
живо й
жиз ни.
И
ес ли
соз дает
эти
характеры
сам
народ,
то
ав­
тором
художественной
правды
о
них
является
наш
кл ас­
сик
Тургенев.
Он
все
это
чувствовал,
знал
и
воссозда­
вал,
и
именно
это
полное
ощущение
своего
народа
и
пи­
та ло
«живою водой»’ его высокое мастерство .
Для
нов ого
героя
«Записок охотника»
—
Ка с ьяна
—
ос обе нно
характерна
его
исключительная
близость
к
пр и­
род е.
Пи са тель
в
это м
р ассказе
с
каким-то
особым
про­
никновением
дает
и
собственное
ее
ощущение.
Вот
как,
например,
открывает
он
нам
красоту
на ших
лесов:
«Удивительно приятное занятие лежать на спине в
лесу
и
г ляде ть
вверх!
Вам
кажется,
что
вы
смотрите
в
бездонное
море,
что
оно
широко
расстилается
под
ва ми,
что
дере вь я
не
поднимаются
от
земли,
но,
словно
кор ни
огром н ых
растений,
спускаются,
о тв есно
па дают
в
те
стеклянно-ясные
волны;
листья
на
д ере вьях
то
скв о зят
изумрудами,
то
сгущаются
в
золоти стую ,
почти
черную
зелень.
Где-нибудь,
далеко,
да леко,
оканчивая
собою
тонкую
ветку,
не под вижно
стои т
отдельный
листок
на
голубом
клочке
прозрачного
неб а,
и
рядом
с
ним
ка­
ч ается
другой,
напоминая
сво им
дв ижением
игру
рыбьего
плёса,
как
будто
движение
то
самовольное
и
не
произ­
водится
ве т ром.
Волш ебн ы ми
подводными
островами
тихо
наплывают
и
тихо
проходят
белые
круглые
об лак а,
—
и
вот
вдруг
все
это
м оре,
эт от
лучезарный
воздух,
эти
ветки
и
листья,
облитые
солнцем,
—
все
застр у ится,
задрожит
бе глым
блеском,
и
п одн име тся
св еж ее,
трепещущее
ле­
27*
419


петание,
похожее
на
бе сконе чны й
мелкий
плеск
вне з апно
набежавшей
зыби.
Вы
не
дв иг аетес ь
—
вы
глядите:
и
нельзя
выразить
словами,
как
радостно,
и
тихо,
и
сладко
ст ано вит ся
на
сердце.
Вы
глядите:
та
глубокая,
чистая
лазурь
возбуждает
на
устах
ваш их
ул ыб ку,
невинную,
как
она
сама,
как
облака
по
не бу,
и
как
будто
вместе
с
ними
медлительной
вереницей
проходят
по
ду ше
сча­
с тливы е
вос пом ина ния,
и
все
вам
ка же тся,
что
в зор
ваш
уходит
даль ше
и
да льш е,
и
тянет
вас
самих
за
со бой
в
ту
спо ко йну ю,
сияющую
бе здн у,
и
невозможно
оторваться
от
этой
выш ины,
от
эт ой
глуби ны ...»
Да,
по ист ине:
зде сь
и
вышина
и
глуб ин а!
Эти
«пей­
заж ны е»
стр оки
д ают
нам
природу
во
в сем
ее
сложном,
и
гармоническом
одновременно,
д виж ении,
к ото рое
вы­
зывает
ответное
движение
и
в
человеческом
сердце.
Ка­
жется,
что
ох отни к-п оэ т,
лежащий
на
спине
и
глядящий
прямо
пер ед
собою,
вид ит
одновременно
и
в нешн ий
мир
и
ответное
свое
творческое
волнение,
где
т акже
вдруг
«все
заструится,
задрожит
беглым
блеском,
и
поднимется
све­
жее,
трепещущее
лепетание...»
Так
поэт ика
п рирод ы
—сов­
сем
как
поэтика
художественного
творчества,
не
надуман­
ного,
а
жив ого ,
рождающегося
по
о бщим
закон ам
жиз ни.
У
Касьяна
с
Красивой
Ме чи
добрый
его
взгляд
на
-в се
живое
не
является,
однако,
чем-то
расплы вч аты м,
он
.проводит
св ои
чет кие
разграничительные
линии.
Так ,
он
наставляет
строго
различать
р ыбу
от
птиц ы: «У рыбы
кровь
холодная,
—
возразил
он
с
уверенностию,
—
ры ба
тва рь
немая .
Она
не
бо ит ся,
не
веселится;
рыба
тварь
бессловесная.
Рыба
не
чувствует,
в
ней
и
кровь
не
жи­
вая...
Кровь,
—
продолжал
он,
помолчав,
—
святое
д ело
кровь!
Кровь
солнышка
божия
не
видит,
кровь
от
свету
прячется...
великий
гре х
п оказа ть
свету
кров ь,
великий
гре х
и
с тр ах...
Ох,
вел икий!»
Вот
здесь
Ту рген ев
справедливо
почувствовал
уже
какую-то
особую
«приподнятость»
ре чи
Касьяна: «Его
р ечь
зв уча ла
не
мужичьей
речью:
так
не
говорят
просто­
люд ины ,
и
краснобаи
так
не
гов оря т.
Этот
язы к
обду­
манно-торжественный
и
странный...
Я
не
слы хал
ничего
подобного».
Но
с тоит
только
Касьяну
п ере йти
к
не по­
средственным
своим
о щу ще ниям,
св язан ным
с
собствен­
ной
жиз нью ,
с
природой,
как
мы
снова
слышим
под л ин­
ную
на ро дную
ре чь : «В болотах ночую да в залесьях,
в
по ле
ночую
один,
во
глуши:
тут
к улич ки
р ассв истятся.
420


тут
зай цы
кричат,
тут
селезни
стрекочут..;
По
веч ер кам,
зам еч аю,
по
утренничкам
выслушиваю,
по
зарям
обсы­
паю
сеткой
к усты ...
Ино й
соловушко
так
ж ал остно
поет,
сладко...
жалостно
даже».
Прислушаемся
несколько
внимательнее
к
этой
«речи»
Касьяна.
Прежде
всего
обращает
на
себя
внимание
к он­
струкция
отдельных
фра з.
В
них
мы
различим
четкую
повторность,
н азн ачен ие
кот орой
—
сд ела ть
фразу
п ре­
дельно
п рос той
и
ясной.
«Ночую»
—
это
г лагол
употреб­
лен
в
одной
и
той
же
фразе
дважды;
чтобы
не
перегру­
жат ь
его
д о полн ениям и,
каждый
раз
он
сопровождается
лишь
двумя
—
одно
из
них
впереди,
другое
—
позади:
«в болотах», «да в залесьях», и во втором случае речь
построена
сто ль
же
симметрично,
то
ес ть
тому
же
гла­
голу
сопутствуют
до пол не ния
также
и
впереди
его
и
по­
з а ди: «в поле», «один,
во
г луш и», (эти два
последние
слова
со с тавл яют
неч то
единое).
Пов то рим
еще
р аз,
как
это
вы гл ядит
в
ц ел ом : «В болотах ночую,
да
в
залесьях,
в
п оле
ночую,
один,
во
гл уши ...»
Переходим
теперь
к
про до лже нию
эт ой
же
фразы.
Она
состоит
из
тре х
кратчайших
и
одинаково
построен­
ных
предложений:
подлежащие
—
«кулички», «зайцы»,
«селезни»; сказуемые—«р ассвист ят ся», «кричат», «стре­
к оч у т»; каждому такому коротенькому предложению
предшествует
н аикр а тчай ший
«повтор»
—
«тут» .
Теперь
для
нас
не
со став ит
уже
трудности
заметить
и
строй
следующей
фр а зы: «по вечеркам», «по утречкам», «по
за ря м»,
и
г лаго лы: «замечаю», «выслушиваю», «обсы ­
паю».
Оч ень
лю бопы тн о,
что
в
последней
фразе
опреде­
ление
«жалостно»
Касьян
отн осит
одинаково
и
к
соловью
и
к
само му
себе:
с олов ей
по ет
«жалостно», и « жал ос т но
даже»
—
само му
Касьяну,
хот я
он
и
не
считает
нужным
добавить
слово
«мне».
Да
и
зачем
ему
добавлять
это
«мне», когда понятно и так. ..
Внутренний
мир
Ка сь яна
открывается
перед
н ами
из
его
собственных
сл ов.
Вот
как
он
го вори т
о
с ебе,
как
о
человеке
бессемейном,
«непоседе»: «А вот,
как
пой­
де шь,
как
пойдешь,
—
подхватил
он,
возвысив
голос,
—
и
полегчит,
право.
И
солнышко
на
те бя
светит,
и.богу-то
ты
ви дней ,
и
поется-то
л ад нее.
Тут,
смотришь,—
трава
какая-растет;
ну,
заме тишь
—
сорвешь.
Вода
тут
бе жит,
421


например,
ключевая,
родн ик,
святая
вода;
ну,
напьешься
—
заметишь
т оже.
П тицы
пою т
небесны е. ..
А
то
за
Курском
пойдут
степи,
этакие
степные
места,
вот
удив­
ление,
вот
удовольствие
человеку,
вот
раздолье-то,
вот
божия-то
благодать!
И
идут
они,
лю ди
сказывают,
до
самых
теплых
морей,
где
ж ивет
птица
Гамаюн
сладко­
гласная,
и
с
дерев
лист,
ни
з имой
не
сыплется,
ни
осенью,
и
яблоки
растут
золотые
на
серебряных
ветках,
и
живет
в сяк
человек
в
довольстве
и
справедливости...»
И
далее:
«И не один я грешный ...
много
других
хрестьян
в
лаптях
х одят,
по
миру
б род ят,
прав ды
ищут...
да !..
А
то
что
д ома-
то,
а?
Спр авед ливо ст и
в
человеке
нет,
—
вот
оно
что...»
Ни
слова
не
говоря
от
се бя,
Турген е в
да ет
нам
ощу­
тить
все
своеобразие
э того
чел о века
с
его
близостью
к
при род е,
с
его
тоскою
по
спр аведл иво сти.
Касьян
при
этом
и
все
замечает
—
травку,
род ник ...
Он
и
птиц
с лу­
шает
и
сам
поет,
причем
пение
свое
он
расценивает
кри­
тически,—
то
не
совсем
хорошо,
а
то
«ладнее» .
Для
него
существует
даже
и
и деал
пе ния
—
«птица Гамаюн сладко­
гласная».
Впрочем ,
здесь
Касьян
вступает
уже
в
об л асть
желанной
с каз ки,
где
не
только
«яблоки растут золотые
на
серебряных
ветках», но и «живет
вс як
человек
в
до­
вольстве
и
с пр аве д лив ос ти»: это уже не только сказочно ­
поэтическая
ст р ана,
но
и
ж из ненно
желанное
будущее
царство
довольства
и
справедливости.
Недаром
он
го­
во рит
о
«крестьянах в лаптях», которые «п о
ми ру
бро дя т,
правды
ищу т. ..»
О
Кась яно во й
дочке
Аннушке
мы
скаж ем
несколько
с лов
в
следующей
главе,
где
дан
очерк
и
другой
девочки
—
доч ери
Бирюка.
А
здесь,
в
заключение,
от­
метим,
что
Турге не в
не
удовольствовался
одни м
«по­
казом»
Касьяна,
но
дал
и
оце нку
его
«со стороны» .-
Так,
к учер
Тургенева
Ерофей,
осуд ив
Кас ья на
за
то,
что
он
«чудной человек»: «такой беспокойный», —
все
же
отдает
ему
должное: «Поет,
од на ко,
хорошо.
Этак
важно
—
ничего,
нич его ».
Да
и
общ ая
х ар актер и стика
Ка сь яна
весьма
своеобразна: «...уж
такой
он
человек
не-
обнакавенный.
Непостоянный
такой,
несоразмерный
даже».
Особенно
любопытно
это
последнее
определение:
«несоразмерный даже»...
Ясно,
что
для
Ероф ея
это
«чудной человек»
тем
глав«
422


ны м.
образом
и
чу дён,
что
различные
с тороны
его
харак­
тера
принадлежат
как
бы
разным’людям:
образования
н е боль шого,
а
начнет
г ово рить
—
будто
как
в
странах
ка ких
иноземных
сам
побывал;
крепостной,
а
в
мечтах
ка­
кой
«вольный»; и дома- то
своего
почти
нет,
а
в езде
сам
у
се бя;
и
привык не ш ь
когда,
а
уж
он
опять
б удто
иной.
Так
и
в ыходи т,
что
именно
нет
у
Кас ь яна
привычной
«об -
на к а ве ннос т и», и нет одного постоянного своего образа,
и '«даже» (самое странное!) нет никакой именно что «со­
размерности»
отдельных
человеческих
че рт
—
разной
у
разных
люде й.
Подобное
этому
ощущение
и
выразил
ку­
чер
Тургенева,
а
тог
за по мнил
его
и
пере дал
во
в сей
свежей
неприкосновенности
этих
слов.
Писатель-охотник
доволен
добычей:
конечно,
он
ее
оценил
в
полную
меру,
ибо
сло ва
эти
хара кте ризуют
не
только
Касьяна,
но
и
самого
кучера
Ерофея,
п усть
не
умеющего
разобраться
в
подробностях,
почему
он
го вор ит
именно
так,
но
на­
ш ед шего
тем
не
менее
четко е, «суммарное»
определение.
Когда
Ерофей
все
же
пытается
в
чем-либо
разо­
бр а ться,
то
получается
у
него
в есьма
оригинальная,
ни­
чем
не
прикрытая
путаница.
Т ак,
отн осит ельно
тр ав,
ко­
торы ми
пользовал
больн ы х
«лекарка»
К ась ян,
тургенев­
с кий
куч ер
высказался
с
той
неподражаемой
непосред­
ственностью,
которая
не
боит ся
ник аких
про тив оре чий:
«Какое лечит!..
Ну,
где
ему!
Таковский
он
человек.
Мен я,
однако,
от
золотухи
в ы леч ил...
Где
ему!
глупый
че лов ек,
как
есть,
—
пр иб авил
он,
помолчав».
Говоря
так, 1 рофей,
конечно,
и
не
по до зрев ал,
ка­
кую
правдивую
характеристику
нечаянно
дал
он
тем
самым
и
само му
себе .
Нельзя
не
выд е лить
здесь
этого
простого,
но
весь ма
характерного
прим е ра
в ыс окого
пи­
сательского
маст ерст в а:
давая
характеристику
одного
че­
ловека
устами
другого,
дать
тем
самым
характеристику
и
самого
г ов орящ его.
III
«БИРЮК»,ДЕВОЧКИ
Мы
в ыде лили
в
ос обую
гла ву
еще
о дин
образ
крепо­
стного
мужика,
стоящий
совершенно
ос обн яком .
П иса­
тель-охотник
и
встретился-то
с
ним
п ри.
обстоятельствах
необычных.
423


Когда
Тур ге нев
впервые'приехал
к
Овсяникову,
тот
«сидел в больших кожаных креслах и читал Четьи -Ми -
неи.
Серая
кошка
мурлыкала
у
него
на
п леч е».
Касьяна
увидел
он
та к: «По самой середине ярко освещенного
двора,
на
с амом,
как
говорится,
п рипе ке,
лежал,
лицом
к
земле
и
накрывши
голову
армяком,
как
мне
показа­
лос ь,
мальчик».
Так
автор
с
п ерв ого
же
ра за
дае т
нам
ощутить
характер
б уду щих
св оих
героев:
ласковый,
с
чертами
величавости
—
у
Овсяникова
и
необычайный,
в
самой
тесной
свя зи
«с землей»
—
у
Касьяна.
И
вот
перед
нами
третий
характер:
Бирюк.
Он
п ояв ляе тся
иначе:
во
время
дождя
и
грозы
—
внез а пно,
почти
как
привидение.
И
эт о,
конечно,
не
зря:
этот
но вый
герой
ра ссказ а
—
че­
ловек
совершенно
особого
рода.
«Сгорбившись и закутавши лицо,
ожид ал
я
терпеливо
кон ца
ненастья,
как
вд руг,
при
блеске
мо лнии,
на
дороге
почудилась
мне
высокая
фиг ур а.
Я
ста л
пристально
г л ядеть
в
ту
с торону,
—
та
же
фигур а
словно
выросла
■из земли подле моих дрожек» .
И
дал ее,
пос ле
короткого
обмена
репликами
—
«белая молния озарила лесника с
головы
до
ног;
трескучий
и
к оротк ий
удар
грома
раздался
тотчас
вслед
за
нею.
Дождик
хлынул
с
удвоенной
си­
лой».
Все
это
находится
в
са мой
непосредственной
связи
с
раскрывающимся
да льше
образом
самого
Б ир юка.
Исключительно
интересна
карти на
того,
как
Бирюк,
взявши
лошадь
за
узду,
возобновил
пр ер ванно е
пу т еше­
ствие
охотника-барина.
Прежде
всег о
обратим
здесь
вни­
ма ние
на
точное
применение
гл агол а
«проведу». «Я
ва с,
пожалуй,
в
с вою
и збу
п ров е ду...»
Как
будто
бы
можн о
был о
сказа ть
вместо
«проведу»
также
и
«провожу».
-Это,
конечно,
даже
и
более
уп отреб ит ельн о.
' В данном
с луч ае,
од нак о,
несо мне нно ,
надо
да ть
глагол
«провести»,
Бирюк,
сам
идущий
пе шк ом,
и менно
в едет
лошадь,
а
сл е­
довательно,
и
пов о зку,
а
выходит,
что
и
самого
седока,
по
труд н ой
и
знакомой
только
ему
дороге.
Оч ень
хорошо
также,
по- на ро дном у:
ведет
под
уздцы
лош адь ,
а
гов о рит
«вас проведу», в то время как вы сидите,
но
за то
добавление
«в свою избу»
оправдывает
это
«вас
. проведу», ибо,
ко нечн о,
в
избу
он
приглашает
не
лошадь,
а
человека.
Отметим
также,
что
с
самого
начала
мы
в идим
сво е­
образный
ха рактер
Б ир юка.
В
словечке
«пожалуй», про ­
изнесенном
к
том у
же
в
отры ви с той
фр азе,
п рив еде нной
424


на ми
выше,
звучит
к акое-т о
даже
«свысока»
по
отн оше ­
нию
к.
собеседнику-барину.
Хозяин
по ло жения
он,
Би­
рюк.
Такою
же
интона цие й
звучат
и
сло ва: «Извольте
си де ть».
Тут,
с
одной
стороны,
вежливое
«извольте», а
с
другой
—
почти
не
допускающий
ослушания
приказ.
Д адим
эту.
ко ротк ую
кар тин у
-
прерванного
пу те ше­
ствия,
о
кото ром
мы
уже
упомянули
выше: «Он.
по дошел
к
голове
ло ш ади,
взя л
ее
за
узду
и
сдернул
с
места.
Мы
тронулись.
Я
держался
за
п одушк и
д роже к,
которые
ко­
л ы х ал ис ь , «как в море челнок», и кликал собаку.
Бедная
моя
кобыла
т яжко
шле пала
ногами
по
гр язи,
скользила,
спотыкалась;
лесник
покачивался
перед
оглоблями
на­
право
и
налево,
словно
привиденье».
Х о чется
во с кликну ть : «Какое же у Тургенева доверие
к
своему
читателю!
Он
полагает,
что
будет
прав ильн о
по ня т».
А
между
тем
тут
есть
над
чем
задуматься,
чт о­
бы
составить
себе
точное
представление
о
р ас сказан но м,
и
притом
—
г лавны м
образом
о
Бирю ке.
Что
же
здесь
особ енно го
ска за но
о
Бирюке?
То,
что
его
движения
да ны
не
как
движения
живог о
существа,
например
лошади,
которая
и
скользила
и
спо ты кал ась ,—
лесник
же
в сего
лишь
«покачивался», как и самые дрожки,
•которые
«колыхались».
Дрожки
к ол ых ались
ритмй'чно
(«как в море челнок»), но точно так же и лесник,
рит ­
ми чно
покачивался
—
«направо и налево» .
Эти
его
пок а­
чив ания
были
ст оль
равномерны,
что
должны,
были
ка­
заться
просто
неестественными,
и
пото му- то
Турге н ев
и
говорит
про
это го
человека,
возникшего
«при блеске мол­
нии», что он был «словно
привиденье».
В
действительности
так их
неестественных
покачива­
ний ,
кон ечн о,
бы ть
не
могло.
Автор
пе р едает
здесь
св ое
восприятие
этого
явления,
в
к отором
одновременно
за­
ложено
и
то,
как
все
действительно
было.
Об
это м
своем
восприятии,
правда,
Тург ене в
не
гово­
р ит : «мне казалось», но в самом тексте найдем и ключик
для
разгадки
всего
э того.
Эт от
«ключик»
закл ю чается
в
сло вах
—
«перед оглоблями» .
Покачивалась
повозка,
покачивались,
разумеется,
и
огл об ли,
хотя
про
них
это
и
не
ск азано ,
покачивался
в месте
с
ними
и
сам
седок,
и
оттог о
особого
ощуще н ия,
что
покачиваются
им енно
ог­
лобли,
в
нем
не
воз ник ал о.
Происходило
н ечто
подоб­
ное
тому,
что
п роисход ит,
когда
мы
смотрим
из
ок на
ва­
гона.
на
мел ьк ающ ие
пер ед
на ми
деревья:
мы
забываем,
425


что
это
мы
сами
ле тим
им
навстречу,
нам
кажется,
что
наоборот
—
это
они
с тре мит ельн о,
едв а
не
падая,
торо­
пятся
к
нам
навстречу,
пр иветст ву я
на с.
Итак,
двигались
пер ед
гла з ами
седока,
покачиваясь,
оглоб ли
бе говы х
дрож ек,
а
ле сни к,
ко торы й,
каз ал ось,
ритмически
. по качив ал ся,
как
’ привиденье,
на
самом-то
деле
шел
и менно
ровно.
Вот
это
и
д ано
самым
точным
.образом
в
к орот ень кой
к арти не
во зо б новле нного
путе­
шествия.
Все
это
м ожно
было
сказать
и
прямо,
без
вся ­
ко го
«покачивания»
л есн ика,
но
Тургенев,
рисуя
это
путе­
шествие
та к,
как
он
его
нарисовал,
вовсе
и
не
задавался
це лью
дать
какую-то
художественную
загадку.
Он
просто
дал
насыщенный
и
абсолютно
верный
действительности
р асска з,
где
за печа тлен о
одновременно
и
все
про ис ход ив­
шее
и
собственное
восприятие
автором
того,
что
и
как
происходило.
Это
над о
оце ни ть
в
полную
меру.
Возвращаемся
к
Бирюку.
Да,
он
не
терял
се бя.
Он
здесь
полно вла с тный
хозяин
—
и
над
лесом
и
над
доро­
гой;
и
д аже
грозе,
чуди тс я,
сам
он
сродни.
Его
отношение
к
барину
сейчас
уже
не
«свысока», барин у него в гостях,
и
он
приглашает
его
к
себ е,
но
приглашает,
как
бы
с ка­
зать,
«на равных началах»: «Вот мы и дома,
ба ри н».
Это
сочетание
«мы»
и
«дома», такое простое и друже­
ско е,
одновременно
и
чрезвычайно
выразительно:
это
и—
«будьте у меня как дома», это и
—
«вы такой же хозяин
у
меня,
как
я
сам».
Как
самого
Бирюка
Тург ене в
увидел
при
свете
мол-
. нии,
так
же
при
свете
м олнии ,
то
есть
совершенно
вне ­
запно,
а
сл едо ват ель но
и
особенно
рельефно,
увидел
он
и
его
жилище
—
«небольшую избушку посреди обширного
двора,
обнес е нного
плет нем ».
Это
как
бы
выр ванно е
из
ряд а
д ер евенск их
домов
и
заброшенное
в
глухой
лес
жи­
лище
Бирюка
без
всяких
авторских
поя снен ий ,
само
по
себе
красноречиво
го вори т
о
судьбе
его
хозяина:
о
вн у­
тренне
сжатой
жиз ни
на
ф оне
ник ак
не
за по лне нного
простора
его
одиночества.
У
Тургенева
такие
связи
меж ду
отдельными
кусоч­
кам и
повествования
и
основным
его
замыслом
яв ляются
в
высшей
с теп ени
орг ани че ск ими,
ничуть
не
надуманными,
а
нап рот ив
того
—
обогащающими
его
творчество.
Это
•результат,
ес ли
-можно
так
выразиться,
художественно
настроенного
ума
ил и,
есл и
сказать
п о- другом у, «умного
худож ес тв а», когда одновременно писатель и чувствует и
426


знает,
кака'я «деталь»
требуется
вот
именно
зд есь
для
того,
что бы
подкрепить
и
обогатить
н ечто
«центральное»,
а
тем
самым
и
все
«целое».
Это
не
просто
ин тер есная
композиция,
к отор ой
предшествует
детально
обдуманный
пла н
произведения,
а
име нно
то,
что
и
является
«гармо ­
ническим
с оотноше ни ем
частей
и
ц елого», осуществляе ­
мым
в
процессе
с амого
творч ес т ва.
Заме тим
попутно,
что
этот
последний
художественный
закон
прояв л яет
себя
да же
в
п ос троен ии
отдельных
фр аз,
как
разговорных,
так
и
повествовательных.
После
детального
описания
избы
л есни ка
—
«закоп ­
телой,
низкой
и
пустой,
без
полатей
и
перегородок», у
Ту рг енева
вырывается
подлинный
в зд о х: «Я посмотрел
кругом,
—
сердце
во
мне
заныл о:
невесело
в ойти
но чью
в
мужицкую
и збу».
Здесь
на
короткий
срок
появляется
девочка,
дочка
лесника.
Это
заставляет
нас
вспомнить
и
о
другой
девочке,
которая
жила
вместе
с
Кась яно м,
о
его
«сродственнице», к образу которой мы обещали вернуться .
При
сближении
и
сопоставлении
между
собою
этих
двух
д ево чек
мы
увидим,
что
и
они,
так
же
как
и
гл ав­
ные
мужские
образы,
весьма
д руг
от
друга
разнятся.
Од на
в зята
в
легком,
жив ом
повороте,
другая
почти
в
трагическом.
Касьян
напевал
св ою
пе сен ку.
«Вдруг он вздрогнул
и
умо лк,
пристально
всматриваясь
в
ч ащу
леса.
Я
обер­
нулся,
—
говорит
Тургенев,
—
и
увидел
маленькую
кр е­
стьянскую
девочку,
лет
вос ьми ,
в
синем
сарафанчике,
с
клетчатым
платком
на
голове
и
плетеным
кузовком
на
загорелой
голе ньк ой
рук е.
О на,
вероятно,
никак
не
ожи­
д ала
нас
в ст рет ить;
как
гов оритс я ,
н аткну л ась
на
нас
и
ст ояла
не под виж но
в
зеленой
ча ще
орешника,
на
тени­
стой
лужа йк е,
пугливо
п осма трив ая
на
мен я
своими
че р­
ным и
глаз а ми.
Я
е два
усп ел
разглядеть
ее;
она
тотчас
ныр нул а
за
дерево».
Мы
прочли
этот
кусочек
п ерв ого
по яв ления
А нну шки,
и
нам
отраженно
приходит
на
п амять
уже
цитировав­
шееся
н ами
местечко
из
пейзажной
картины
в
ле су: «Где-
нибудь,
да лек о,
далеко,
ок анчи вая
собою
тонкую
ветку,
неп од вижно
с тоит
отдельный
листок
на
голуб ом
клочке
: прозрачного неба ... »
Да,
вот
он,
эт от
отдел ьны й,
мл ад­
ший
листок
на
кончике
ветки
—
последнее
.по
времени
427


проявление
жи зни
у
старого
де ре ва.
А
ведь'
им енно
так
стояла
и
Анн ушка !
Даж е
и
самые
выражения
одинаковы:
листок
не по дви жно
стоял,
и
девочка
такж е
стояла
не­
подвиж н о.
Для
самой
манеры
автора
ха рактерно
также,
что
и
листок
и
де вочка
дан ы
не
просто
сами
по
себе,
а
«по- турге н ев с ки », то есть на фоне природы:
листок
стоит
«на голубом клочке прозрачного неба»,
Аннушка
—
«в
зеленой
чаще
орешника,
на
тенистой
луж ай ке»* При всем
том
надо
оговориться:
то,
что
мы
зд есь
анализируем,
надо
ум еть
чувствовать
и
п олнос тью
воспринимать
и
без
всякого
а нализа .
Непосредственное
чувство
нас ла жд ения
художественным
произведением
и
своеобразное
также
наслаждение
от
по с тиже ния
того,
как,
это
дано,
—
в ещи
разные,
и
о дно
не
должно
теснить
другое.
Ра сск азч ик -п ис атель
хоте л
довезти
А н нушку
домой:
у
нее
был
в
руках
прикр ыт ый
ш и роким
листом
лопуха
куз ов
с
грибами.
Но
она
«загорелась,
как
маков
цве т,
ухватилась
обеими
руками
за
веревочку
кузовка
и
тре­
во жно
поглядела
на
с тар ика».
Как
скупо
и
одновременно
легко
дан
у
Т ур генева
образ
э той
девочки!
Как
он
дан
м им олет но,
и
как
его
не
з абу дешь ...
Касьян
барину
от­
каз ал: «Что ей. ..
Дойдет
и
так...
Ст упай» .
Аннушка
ушла,
Касьян
«потупился и усмехнулся».
Ав тор
теперь
уже
раз­
глядел
ее:
девочке
бы ло
не
восемь
ле т,
а
тринадцать
или
четырнадцать.
И
дальше
о
Кас ьян е
так
говорится: «В
э той
долгой
усмешке,
в
немногих
словах,
сказа нны х
им
Аннушке,
в
самом
звуке
его
голоса,
когда
он
гов ори л
с
ней,
была
н еизъ ясни мая,
ст растная
любовь
и
нежность».
Здесь
мож ет
п оказа ть ся,
что
автор
сам
себе
проти­
воречит,
ибо
по
своему
смыслу
сло ва: «Дойдет и так...-
Ступай», —
каж утся ,
напротив
того,
суровыми,
строгими
словамш
Но
дело
в
том ,
что
Касьян
го во рит
«с притвор­
ной
не б реж нос тью»
и
столь
же,
ко нечн о,
притворным
«равнодушно ленивым голосом».
А
вот
самый
звук,
про­
низывающий
слова,
выдает
по длинны е
его,
непритворные
чувства.
Так
у
Тургенева
это
нер ед ко
бывает: «звук»,
то
есть
«музыка звука»,
открывает
дыхание
поэзии,
любви.
Дальше
мы
Аннушку
уже
не
ви дим,
но
кучер
Ерофей,
к оторы й
«взял на прицел»
самого
Ка сьяна ,
не
о ст авил
в
покое
и
А нну ш ки: «Она сирота:
матери
у
нее
нету,
да
и.
неизвестно,
кто
ее
мать-то
была.
Ну,
а
должно
быть,
что
сродственница:
больно
на
него
смах ив ает ...
Ну,
428


живет
у
него .
-Вострая девка,
не ча
сказать;
хорошая
девка,
и
он,
старый,
в
ней
души
не
ча ет:
девка
хорошая».
Еж ели
теперь
пе ре йти
к
другой
девочке
—
дочери
Бир ю ка,
то
; приходится сказать,
что
появление
ее
не
овеяно
ник ак ой
поэзией.
«Сичас,
сичас!»—
раздался
то­
ненький
голос ок,
послышался
то пот
бос ых
ног,
зас ов
за­
скрипел,
и
дев о чка,
лет
двенадцати,
в
рубашонке,
по д­
поясанная
покромкой,
с
фонарем
в
рук е,
показалась
на
дороге».
Дальше
мы
видим
ее
ка чающей
люльку
с
боль­
ным
ребенком.
Разные
характеры
у
Касьяновой
А нну шки
и
Бирю­
ков ой
Улиты,
хо тя
и
обе
они
в о зр астают
без
ма тер и.
У
Ка сьян а,
правда,
не
я сна
пр ичи на
его
«бессемейности»,
Бирюк
же
таить
не
ст ал: «С прохожим мещанином
сбежала».
Но
как
ни
различны
судьбы
дев о чек
—
одн а
ж ивет
на
в оль ной
в олюшке ,
любима
фантазером
отцом,
другая
прикована
к
мра ч ной
из бе
лесника,
—
все
ж
и
у
дочки
Бирюка
мы
вид им
пе рвые
несмелые
женск ие
чер ­
точ ки.
Улита,
покачивая
изредка
люльку
(на ней лежали
-обязанности
уже
и
материнские), «робко
наводила
на
пле чо
спускавшуюся
рубашку;
ее
гол ые
ноги
в исел и,
не
шев ел ясь», —
так
сказывается
у
нее
крайняя
скромность
и
девическая
застенчивость.
А
с
другой
сто р оны,
и
Касьянова
Аннушка,
уже
умеющая
взглянуть
«лукаво и доверчиво,
задумчиво
и
про ница т ел ьно », а также способная загореться « к ак
ма­
ков
цвет», —
невзирая
на
с вои
тринадцать—четырнадцать
лет,
в
св ою
оче редь
сохраняет
не
только
внешний
облик,
но
и
многие
повадки
совсем
еще
маленькой
девочки.
И
говорят
они
обе
совсем
еще
по-ребячьи.
Эта
манера
уд и­
вительно
живо
и
просто
схвачена
Тургеневым.
В
самом
деле,
вот
коротенький
разговор
Ка сья на
со
сво ей
де­
вочкой:
«—
Ч то,
грибы
собира л а?
—
с про сил
он.
—
Да,
гри бы,
—
отвечала
она
с
роб кой
улы бкой .
—
Много
нашла?
—
Много.
(Она быстро глянула на него и опять
улыбнулась.)
—
И
белые
есть?
—
Ес ть
и
бел ые» .
Аннушка,
отвечая,
повторяет
те
же
самы е
слова,
что
и
отец: «грибы»
—
«грибы»; «много»
—
«много»; «бе ­
л ые»'— «б ел ые»; «есть» —«ест ь».
Единственно,
что
се бе
429


позволила
девочка,
—
это
доб ав ить
в
од ном
случае
от
се бя
слов о
«да»
и
в
одном
случае
п ереста вит ь
по ря док
слов : «И белые есть?» — «Ест ь
и
бе лы е».
Улита
не
позволяет
себе
и
этого.
Вот
ее
«разговор»
с
автором:
«—
Ты
ра зве
одна
здесь?
—
сп рос ил
я
девочку.
—
Одна,
—
пр оиз несла
она
едв а
внятно.
—
Ты
лесникова
дочь?
—
Лес нико в а,
—
прошептала
о на».-
Оба
эти
отрывка
разговоров
с
де во чками
дают
ощу­
щени е,
что
и
язык,
как
живое
выражение
мысли,
у
них
пр ебыв ает
еще,
так
сказать,
то же
«в детском возрасте»,
отставая
при
этом
да же
против
их
лет.
При
сравнении
эт их
скупых
и
как
бы
зажатых
в
д ет­
ски й
к ул ачок
ответов
с
отн осит ельно
бойкими
разгово­
рам и
мальчиков
в
р ассказ е
«Бежин луг»
невольно
чув ­
ствуешь
куда
более
бога тую
речь
ребятишек.
Впрочем,
о бе.
девочки
здесь,
кроме
всего
пр оч его , •стеснялись не­
знакомого
им
б ар ина-о хо т ника.
Мы
ниче го
не
зна ем
о
даль н ейшей
судьбе
ни
Ан­
ну шки,
ни
Улиты,
но
даж е
и
самый
бе глый
рисунок
этих
юных
существ,
сд еланный
не
только
с
б ольши м
мастер­
ством,
но
и
с
теплым
чувством,
н икак
п рямо
автором
не
вы ск аз анным,
но
явственно
ощутимым,
з астав ля ет
нас
не
забы ть
этих
двух
маленьких
п ти чек,
вкрапленных
в
ча­
щоб у
калужских
лесов.
Есл и
вспомнить
трагическую
судьбу
Лук ерь и
из
«Живых мощей», этого совершенно
несравненного
по
сочетанию
глуб ины
и
п ростоты
рас­
сказа,
то
нев о льно
подумаешь
про
се бя,
какие
же
неве­
селые
беды
могли
ожидать
та кже
и
А н нушку
и
Ул иту.и
Еще
ра з : «невесело войти ночью в мужицкую избу» .
«Мужицкую избу»
мы
здесь
не в ольно
вос принимае м
значительно
шире,
чем
только
жилище
мужика:
мы
вос­
принима е м
ее
как
всю
м ужицкую
ж изнь
и
обстановку,
в
которые
невесело
войти
ночью,
то
ес ть
когда
не
в идно
п ри роды
и
ее
непроизвольного
очарования.
Кто
же
живет
в
э той
«тесной»
обстановке?
«Редко мне случалось видеть такого молодца .
Он
был
высокого
роста,
пле чис т
и
сложен
на
славу.
Из-под
мок­
рой
за машн ой
ру б ашки
выпукло
выставлялись
его
могу­
чие
мышцы.
Черная
курчавая
борода
закрывала
ДО
ПОЛ О­
430


вины
его
сур о вое
и
мужественное
лицо;
из-под
срос­
шихся
широких
бровей
сме ло
гля д ели
небольшие
карие
глаза.
Он
слегка
упер ся
руками
в
бока
и
остановился
передо
мною».
В
словах
Би р юка,
когда
он
приглашал
путника
войти
в
свою
избу,
мы
уже
отмечали
это
сочетание
«мы»
и
«дома»
—
сочетание,
как
бы
стирающее
грань
ме жду
ба­
ри ном
и
му жико м.
Но
вот
лесник
,исам вошелвсвое
жилище,
и
это
связующее
«мы»
словно
«заколебалось»,
а
налицо
перед
на ми
опять
некая
«очная ставка»: поме­
щик
—
с
одной
стороны
и
к р есть янин
—
с
другой.
Каковы
же
их
взаимоотношения?
Вот
Бирюк:
лицо
у
не го
—
суровое,
глаза
глядят
смело,
а
г лавно е,
чт о,
остановив­
шись
пер ед
г осте м,
он
да же
слегка
уперся
руками
в
бока.
А
как
же
в едет
себ я
автор-охотник?
Тургенев
весьма
не­
мно гос лов ен : «Я поблагодарил его».
Все
это
очень
характерно,
и
все
это
го вор ит
о
том,
что
Тургенев
воспринимал
в
Бирюке
не
просто
физ иче ­
скую
его
си лу,
а
и
ее
пот ен циа льн ую
нап равл енност ь .
Возвращаясь
к
описанию
убогой
обстановки
в
избе
лесника,
мы
о со бенно
ярк о
ощущаем
это т
контраст:
ока­
зывается,
живе т
здесь
почти
гигант
—
старорусский
бог а­
тырь,
п одоб ный
тем
богатырским
фигурам,
ко т орые
изо б­
ражают
на
старинных
икон ах .
Явное
н есоо тв етствие!
Трудно
было
пер едать
более
ощ утим о
это
кричащее
про­
тиворечие
меж ду
реальною
обстановкой
жизни
и
власт­
ными
требованиями
внутренних
сил,
которые
некуда
девать/А
меж ду
тем
автор
(мы не перестаем указывать
на
эту
важную
осо бе ннос ть
тургеневской
манеры)
никак
свою
мысль
не
подчеркивает,
пре доста в ляя
читателю
возможность
самому
о щути ть
это ,
в
ко нце
концові
основ­
но е,
содержание
«Бирюка».
У
всех
остальных
героев
«Записок охотника», кото ­
рых
мы
касались,
с толь
резко
бросающегося
в
глаза
р аз­
рыва
между
тою
обстановкой,
в
кот орой
они
живут ,
с
од­
ной
стороны,
и
их
внутренними
требованиями
—
с
другой,
по
сути
гов о ря,
не
было.
И
Хорь
и
Овс яник ов ,
один
ак­
тивный
и
настойчивый,
другой
более
благодушный
и
с по­
койный,
—
оба
они
не
тер яются
в
окружающей
их
жиз ни;
более
того,
Х орь
я вно
прокладывает
себ е
нов ую
дорогу—
в
сто рону
купечества,
тем
самым
как
бы
говоря
«крепо­
стному
праву»: «А ну,
посторонись!
Ты
отжило
свой
ве к!» Эта фигура была одинаково выразительна и для
431


защитников
кр епос тн ого
права
и
для
его
противников;
так
или
иначе,
а
с
под обной
фигурой
пр иход илос ь
с чи­
та ть ся.
Точн о
так
же
нельзя
было
не
считаться
с
Овся-
никовым,
напротив
того
—
необходимо
б ыло
отнестись
с
должным
внима ние м
и
к
этой
фи гуре ,
которая
де йст ви­
тельно
сохраняла
нечт о
от
первобытной
«величавости»
тех
древних
б ояр,
кот оры х
Овсяников
сам
в
рассказах
сво их
определенно
по эти зиро вал .
Обе
другие
фигуры,
Кал иныч
и
несколько
«загадоч­
ный»
Кась я н,
представляют
нам
другую
с торон у
русского
мужика,
говорящую
о
том,
что,
невзирая
ни
на
какое
кре п остн ое
право,
дух
поэзии,
дух
музыки,
дух
«оптими ­
сти ческо й
глуби»
ник ог да
рус ск ого
человека
не
поки­
дает.
Оба
он и,
пребывая
в
лесу,
поют,
а
Касьян
даже
немножко
и
сочиняет.
Вот
что
рассл ы шал
Турген ев
из
его
протяжной
песен ки :
А
зовут,
меня
Кас ья ном,
А
по
пр озв ищу
Блоха...
Впрочем,
оч ень
может
быть,
что
и
Кал ин ыч
п оет
не
о дни
только
всем
известные
пе сни,
а
порою
и
что- ни будь
свое.
Об
этом
го ворит
и
о со бый,
своеобразный
глагол
«по­
пе в ал »: «беспрестанно попевал вполголоса».
Теперь,
ве­
роя тно,
ск аз али
бы
«напевал», но напевают обычно какой -
либо
мотив,
по чем у- либо
понр ав ившийс я
ранее
и
ос тав­
ши йся
в
па мят и,
или
д аже
не
о дин
только
мотив,
а
и
слова,
но
опять-таки
не
свои.
Попевать
же
—
указывает
прежде
в сего
на
то,
что
со вер шает ся
это
п овт орно,
'и
каждый
раз
о чень
к оротко,
а
кроме
того,
е сли
с казать ,
что-
человек
«попевает», возникает определенное ощуще­
ние
отсутствия
слушателей:
напевать
можно
и
для
се бя
и
для
кого- н ибуд ь,
а
«попевать»
можно
только
для
са­
мого
себя.
Для
самого
же
себя,
что
называется,- «закон
не
писан»: можно «попевать»
вс е,
что
придет
в
голо ву ,
то
ест ь
и
свое
собственное,
да
и
попевать-то
всег о
лишь
«вполголоса», как что -т о
лишь
возникающее,
только
еще
находящее
са мо
себя.
Все
это
может
кто-нибудь
и
сл ы­
шать,
пусть
д аже
вы
и
д опо дл инно
з наете,
что
вас
слу­
шают,
но
вы
не
обращаете
на
это
никакого
внимания.
Стихию
же
чистого
пения,
как
самостоятельного
искус­
ст ва,
также
глу бо ко
родс тв ен ную
русскому
человеку,
мы
найдем
в
расс каз е
«Певцы».
_
;
432


Но
как
бы
то
ни
было,
обе
поэт иче ски е
фи гуры
—
Калиныча
и
Касьяна
—
открывают
читателю
к реп остн ого
мужика
как
человека
с
то нкою
душевной
о рг анизацией.
Это
не
од на
лиш ь
рабочая
сила,
это
не
рабы,
которых
мо жно
попросту
и
без
в с якого
за зре ния
совести
прода­
в ать
и
поштучно
и-целыми
д есятк ами .
Это
люд и,
с
кото­
р ыми
и
высококультурному
человеку
ест ь
о
чем
погово­
рить.
Узна ва я
их
жизнь,
их
мысли
и
взгляды,
их
прирож­
денную
даровитость,
мы
н ачинаем
глуб же
их
понимать
и
ценить.
Художественное
изображение
этих
русских
лю­
дей
—
тако й
же
удар
по
кре пос т ному
праву,
как
и
ф игуры
Хор я
и
Овся нико ва.
Тур ге нев
как
бы
говорит,
что
люди
эти
не
только
не
уступают
современным
им
дворянским
«последышам», но в душевной своей организации опре ­
деленно
их
превосходят.
То,
что
крепостное
крестьянство
таило
в
себе
и
вели­
кие
художественные
с илы,
подтверждала
и
с ама
жизнь,
давшая
России
великих
акт еро в
и
художников
из
среды
крепостного
крестьянства.
Все
это
та к;
однако
где
же
б орцы
за
разрушение
от­
живающего
свой
ве к,
но
продолжающего
еще
властвовать
крепостного
права?
Трудно
бы ло
бы
требовать
от
Турге­
нев а,
чтобы
он
дал
такие
ф и гуры,
да же
если
б
и
встре­
тил
на
своем
пути
Что-либо
подобное:
пу ть
его
перу,
которое
в
данном
случае
должно
бы ло
бы
быть
пох оже
на
боевое
копье,
несомненно
был
бы
прегражден
щ итом
охранительной
царской
цензуры.
Тургенев
поступает
иначе.
Такую
фигур у
он
не
ст олько
увидел,
сколько
почув­
ствовал
в
угрюм ом
Бирюке,
—
почувствовал
какие-то
в оз­
можности
под обног о
ро да.
Недаром
в- са мом
начале
р ас­
сказ а
он
нам
гов орит ,
что
-высокая
фигура
лесника
именно
ему
«почудилась».
Эта
фигур а ,
к
т ому
же
похо­
жая
да же
на
«привиденье», окутана была тьмой и откры­
валась
лиш ь
при
отдельных
-вспышках
м о лнии.
При
даль­
нейшем
ч тении
р ассказа
читатели
наблюдали
подобные
же
вспышки
в
самом
хара ктере
Бирюка.
Какой
ог ром ный
д иапа зон
в
крестьянских
фигурах,
если,
с
одн ой
стороны,
назва т ь
Касьяна,
а
с
другой
—
Бирюка!
Нев ол ьно
вспоминается,
как
пел
о
себе
Касьян
и
как
сказ ал
о
се бе
Бирюк.
Касьян
пе л: «А зовут меня
Касьяном^
а
по
прозвищу
Блоха ».
И
вот
совершенно
по
такому
же
обра зу
и
п одобию ,
только
без
п есенно й
инто­
нации,
го во рит
о
себе
и
Бирюк
в
ответ
на
вопрос,
как
28 И.
А.
Новиков,
т.
3
433


его
зов у т: «Меня зовут Фомой,
—
отвечал
он,
—
а
по
прозвищу
—
Бирюк».
Прозвища
эти,
каждое
по-своему,
весьма
выразитель­
ны: «Блоха-Ка с ьян »
в
непрестанном
движении,
он
готов
и
к
далеким
путешествиям
в
по иск ах
сказочно-обетован­
ной
земли,
ку да
«в лаптях ‘
ходят»
—
«правды ищут».
Ка сьян
ище т
справедливости,
ду мая
где-то
ее
обрес ти .
А
что
же
Бирюк?
Сам
Ту рге нев
в
сноске
о бъ ясняет :
«Бирюком называется в Орловской губернии человек
одинокий
и
угрюмый».
Итак,
Би рюк
прежде
все го
—
о ди­
нок .
«Правды ищут»
—
«много других хрестьян»; Бирюк
же
—
один.
Ему
бы
не
«искать»
правды,
а
«добыть»
правду.
А
развернуться
по -наст оящ ем у
жизнь
ему
не
да­
вала...
Отсюда
и
второе
к ачеств о
Би рюка
—
«угрюмый» .
’(Верно,
от
этой
его
угр юмо сти
и
же на
его
«с прохожим
мещанином
сбежала».)
Тургенев-художник,
независимо
от
того,
как
он
сам
относился
к
кр есть я нским
во сстаниям
тех
вре мен ^, не мог
не
почувствовать
в
сво ем
герое
человека
«большого
м асшта ба», который,
бы ть
может,
смог
бы
стать
и
во
главе
настоящего
крупного
«мятежа», но на самом деле
пребывал
в
п олном
од иноче ст ве.
Образ
героя
р ассказ а
показан
весь ма
д инамич ес ки
—
и
в
самы х
его
дейст ви ях
и
в
определяющих
их
внутрен­
них
движениях.
Вот
он
поймал
мужика,
когда
тот,
поль­
зуясь.
непогодой,
пр оиз вод ил
п орубку.
Бирюк,
заслышав
отдаленный
ст ук
то пора ,
которого
автор
р ассказ а
совсем
не
слыхал,
отправился
к
месту
поруб ки,
чтоб ы
там
за­
х ва тить
само го
по ру бщ ик а : «Мы его духом поймаем».
П опу тно
хочется
обратить
в ним ание
чи та теля
на
это
на­
родно-поэтическое
выр ажение,
схвач енное
Тургеневым:
«духом поймать»
—
это
значи т
с дела ть
намеченное
с
та­
кой
бы стр отой,
что
за
все
это
время
только
раз
и
jcne-
ешь
в з до хн уть: «духом поймаем!»
Турге не в
ску по,
но
оттого
тем
более
ярко,
дае т
сцену ,
как
Бир юк
«арестовал»
бедняка
крестьянина,
а
за тем
передает
и
в есь
нарочито
же сткий
его
разговор
с
му­
жиком.
Как
был о
цензуре
не
пр опус ти ть
такого
Б ир юка,
ко то­
рый
на
п рос ьбы
мужика
отпу стит ь
отвечает: «Говорят,
нельзя.
Я
тоже
чел о век
подневольный:
с
ме ня
в зы щут.
Вас
б алова ть
тоже
не
приходится».
И
еще
дал е е: «... сиди
смирно,
а
то
у
меня,
знае шь ?
Не
видишь,
что
ли,
барина?»
434


А
ме жду
тем
автор
эти ми
репликами
дает
пон ят ь,
что
Бирюк
держит
себя
так,
как
он
дер ж ит,
в
значительной
мере
пот ому,
что
здесь
сидит
«барин».
Однако
барин
эт от
и
ранее
слышал,
что
Бирюка
«все окрестные мужики
боялись,
как
огня».
Они
про
не го
г ов ор или: «И ничем
его
вз ять
н ел ьзя:
ни
вином,
ни
д еньг ами;
ни
на
какую
при манк у
не
идет» .
Все
это
рассказчик
почувствовал
и
на
себе.
Он
та кже
п оти хон ьку
предложил
Бирюку,
что
з апл атит
за
дерево.
Бирюк
не
ответил
даж е.
Таким
образом,
перед
нам и
как
б удто
бы
человек,
в
душе
ко торог о
все
м олчит ,—
он
и
не
думает
склоняться
на
просьбу
му жи ка.
Но
когда
тот
вышел
окончательно
из
себ я
и
лесник
схватил
его
за
пл ечо,
а
барин-охотник
бро­
сился
на
помощь
несчастному
п ору бщи ку,
произошла,
наконец,
не ож ида нная
разрядка
нак оп ившег ося
до
пре­
де ла
напряжения.
В
ответ
на
последние
восклицания
от­
чаяв шег о ся
му жи ка- ар ес тан та : «Душегубец ты,
зверь,
по­
гибели
на
теб я
нету...
Да
постой,
не
до лго
те бе
царство­
вать:
затянут
тебе
глот к у,
постой!» —в
от вет
на
этот
воп ль
Бирю к
«одним поворотом сдернул с локтей мужика
кушак,
схватил
его
за
ш и ворот,
нахлобучил
ему
шапку
на
глаза,
растворил
дверь
и
вытолкнул
его
вон ».
Что
же
про из ошло?
По ка
бе дняк
порубщик
лиш ь
мо­
лил
о
пощаде
—
это
на
Бирюка
не
производило
ни
ма­
лейш ег о
впеч атл ения :
что
с
таким
чел ов еком
с чи тат ься!
Он
его
ощутил
такою
же
ничтожною
в елич иною
еще
и
раньше,
когда
только
его
по йм ал: «Ну,
поворачивайся,
ворона!» Эта «ворона»
бы ла
знако м
в елич айшег о
пр ене­
брежения:
даже
и
своровать,
дескать,
не
сумел.
Но
вот
«мужик внезапно выпрямился .
Глаза
у
него
загорелись,
и
на
лице
выс т упила
краска».
Он
начал
уже
нападать
на
лесника,
а
тот,
в
сво ю
очер ед ь,
ст ал
его
как
бы
поддразнивать,
и
л ишь
когда
пленник
до шел
до
на­
стоящего
исступления,
лишь
тог да
Бирюк
п ризна л
его
не
«вороной»,
а
тою
новой
пробуждающейся
к
сопро­
тивлению
силой,
которая
уже
им еет
право
на
свободное
существование.
О стано вим ся
еще
на
двух-трех
кажущихся
м елоча х,
кот оры е
как-то
не
у лег лись
в
наш
общ ий
разбор
«Би­
рюка».
Это,
во-первых,
обращение
пойманного
на
порубке
28*
435


мужика
к
Б ир юку : «Тебе говорю,
тебе,
азият,
кро­
вопийца,
те бе!» В этом восклицании- с лов о
«азият» (не
только
здесь
Тугеневым
употребленное)
напоминает
о
том,
что
это
обобщенное
наз ва ние
кочевников-татар,
а
может
быть,
и
половцев,
а
может
быть,
и
печ енег ов
—
все
это
был о
живо
в
народе
и
неразрывно
связывалось
с
другим
пон яти ем: «кровопийца», ибо истинно море рус­
ско й
крови
б ыло
п ролито
в
свое
время
эти ми
кочующими
варварами.
Обратим
т акже
в ним ание
на
настойчивое
повторение
здесь
сло ва
«тебе» .
Эт о,
а
равно
и
повто ре ния
словечек
«на»
и
«пей»
во
фразе,
приводимой
ниже,
со зд ают
впе­
чатление
по дл инног о
от ч аяния : «Ну,
на,
ешь ,
на,
под а­
вись,
на ...»
И
д ал ее: «на,
душегубец
окаянный,
пей
хр и­
стианскую
кровь,
пей...» '
Обратим
внимание
и
еще
на
одну
корот енькую
сценку ,
умёстившуюся
вс его
в
двух
фразах.
Бирюк
пой­
мал
мужика-порубщика,
и
тот
сразу
понял,
что
он
на хо­
дится
во
власти
лесника.
«Топорик-т о
вон
во з ьмит е»,—
пробормотал
мужик.
«Зачем ему пропадать?» —
сказа л
л есник
и
поднял
то пор».
Здесь,
опять-таки
без
всякого
авторского
на жима
или
указующего
перста,
в
дву х
ко­
ротких
фразах
нам
да на
одна
из
основных
черт
характера
рус ск ого
трудового
человека:
что
бы
лич но
с
тоб ой
ни
сл учил о сь,
но
вещь,
нужную
в
хозяйстве,
нельзя
за бы ть,
б роси ть,
о
ней
на до
позаботиться.
Эти
слова
о
«топорике»
(и сказано о нем как нежно:
как
о
дру ге-т ов ар ищ е!)
были
единственной
фразой,
к оторую
пойманный
произнес
в
лесу.
И
Бирюк,
в
сво ю
очер ед ь,
тотчас
же
с
ним
согла­
си лся.
Оба
к рест ья нина
даны
в
остром
столкновении
меж ду
собой,
но
в
этом
они
Оказались
совершенно
еди­
нодушны:
уважение
к
орудиям
труда
о ст ается
незыб­
лемым.
•Позволив себе,
хотя
и
н арочи то
грубо,
но
все
же
«помирволить»
п оруб щи ку,
Би рюк
обратился
к
барину-
гостю:
. «Не
извольте
только
сказывать».
А
когда
на
дворе
«застучали колеса мужицкой телеги»,
то
Бирюк
что
называется
на
всякий
случай
—
также
для
э того,
х отя
и
д обр оду шно го,
но
все
ж
та ки
барина
—
пробормотал:
«Вишь поплелся!», а потом добавил: «Да я его! ..»
Подо бн ого
рода
концовка
нужна
б ыла
и
самому
ав­
тору:
ею
как
бы
был
запечатан,
а
следовательно,
и
утаен
от
кого
сл еду ет
истинный
облик
этой
своеобразнейшей
436


фигуры
рус ского
мужика,
и
дум а ющего-
и-чувствующего
на
большой
глубине,
такж е
' весьма
«разумеющего про
себя».
А
до
чи тател я
это
ощу щени е
огромной
силы,.
не
находящей
себ е
истинного
применения,
—
до
нег о
ощу­
щение
это
не
могло
не
дой ти.
IV
«ПЕВЦЫ», «БЕЖИН ЛУГ»
В
э тих
двух
р ассказ ах
—
«Певцы»
и
«Бежин луг»,
являющихся
одними
из
самых
поэтически-проникновен-
ных
рассказов
в
«Записках охотника», нам открывается,
м ожно
с ка зать,
цел ый-
мир
внут ре нне й
жизни
и
взрослых
и
детей.
Вряд
ли
ес ть
надобность
излагать
с одерж ани е
«Пев ­
цов».
Да
оно
и
несложно:
в
невыносимую
июльскую
жар у
рассказчик
зашел
в
деревенский
кабачок
и
там
пр ис ут­
ствовал
на
сост я за нии
двух
певцов.
Помимо
этого
состя­
зания,
в
рассказ е
та кже
дан
це лый
ряд
образов
деревен­
ско й
Ру си
того
времени.
Какая-то
даже
для
нег о
особая,
художественная
собранность
сопутствовала
автору,
когда
он
п исал
эт от
рассказ,
где
наряду
с
ве ликол епными
пор­
тре та ми
людей
щед ро
даны
исключительно
живые
«пор­
третные»
же
наброски
ж ивот ных.
Мы
помним,
с
.
каким
мастерством
бы ли
сде лан ы
их
«характеристики»
в
«Хоре
и
Калиныче».
Добавим
несколько
строк
этого
рода
т акже
и
из
«Певцов».
«Покрытые лоском грачи и вороны .,
рази нув
носы,
жа лоб но
глядели
на
проходящих,
словно
прося
их
уча­
стья;
о дни
в ороб ьи
не
горевали
и,
распуніа
пе рышки ,
еще
яр о стнее
пр ежнего
чирикали
и
дрались
по
.заборам,
дружно
взл ета ли
с
пы льной
дороги,
серыми
тучами
но­
сились
над
з еленым и
конопляниками».
И
еще
не мно го
д а льш е : «безнадежно скитаются худые,
длинноногие
ку­
ри цы »; «овцы,
ед ва
дыша
и
чихая
от
жары,
печально
тесн ят ся
друг
к
дружке
и
с
уны лым
терпеньем
накл о няют
головы
как
можно
ниже;
как
б удто
выжидая,
когда-
ж
пройдет,
наконец, ,
этот
невыносимый
зно й».
Тургенев
за­
мечает
также,
как
он,
вместе
со
своей
собакой,
воз б уж­
дал
в
д еревен ск их
собаках
«негодование,
выражавшееся
л
437


лаем,
до
т ого
х риплым
и
злобным,
что
ка зал ось,
у
них
отр ыв а лась
вся
в н утрен нос ть,
и
они
сам и
потом
кашляли
и
задыхались».
Эти
строки
маст ер ски
и
художественно-проникновенно
дают
нам
по-тургеневски
сжатый
и
одновременно
исчер­
пывающий
облик
всей
эт ой
живнос т и,
и
когда
художник
нач нет
нам
ри со вать
уже
и
посетителей
«Притынного»
кабачка,
то
будет
делать
это
тем и
же
чет ки ми
реалисти­
ческими
штрихами
и
в
той
же
самой
манере,
как
бы
тем
самы м
говоря,
как
невы но сим ая
жара
и
жа жда
ро д нила
между
соб ою
все
живое,
но
за то
как
тем
боле е
благо­
родна
на
этом
первобытном
ф оне
высокая
и
возносящая
сила
искусства!
И
это
ис кусс тв о,
как
мы
увидим,
высту­
пает
у
Т ур генева
как
чисто
народное
и скус ств о.
Не
буд ем
приводить
изумительно
ж изненных
портре­
тов
л юдей,
присутствовавших
в
кабач ке.
О
них
нельзя
рассказывать,
э тих
людей
на до
п рипо мни ть,
раскрыв
подлинник.
Особенно
сильное
и
своеобразное
впечатление
оставляет,
однако,
Ди кий
Барин.
Эта
фигура,
данная
в сего
на
од ной
страничке,
явля ет
со бой
человеческий
тип,
достойный
особого
места
в
ряду
мировых
ти пов
л ит ера­
тур ы.
У
самого
Тургенева
ему
ср одни
из
помещиков
разве
оди н
только
Чер то пхано в
—
обе дн ев ший
дв оря нин,
отщепенец
от
б огат ого
дворянства.
А
впрочем,
Ди кий
Барин
даже
и
не
дворянин,
он
из
однодворцев,
как
Ов ся­
нико в.
Но
Овсяников
ус пок оен,
благополучен
и
в
полном
л аду
с
окружающей
его
жи знью ;
Дикий
Барин,
напротив
того,
был
о дин ок,
замкну т, «сам по себе» . «О н
почти
не
пил
вина,
не'
зна лся
с
же нщи нами
и
страстно
лю бил
пени е».
Немудрено,
что
окружающие
отн осилис ь
к
нему
с
бол ьши м
почт ен ием : «Он говорил
—
ему
покорялись;
сила
всегда
свое
в озь мет».
Тургенев
здесь
го во рит
о
вну ­
тренней
си ле : «...казалось,
какие-то
громадные
сил ы
угрюмо
по коил ись
в
нем ,
как
бы
зна я,
чт о,
раз
под няв ­
шись,
что
сор вавш ись
раз
на
волю,
они
должны
разру­
шить
и
себя
и
все,
до
чего
ни
к ос нут ся...»
В
э том
ощу­
щении
громадных
сил,
«угрюмо»
покоившихся
в
нем,
ему
весь ма
близок
такж е
и
Бирюк:
это
все
те
же
народ­
ные
с илы,
которые
могут
сокрушить
«все,
до
ч его
ни
коснутся».
Непосредственно
после
приведенной
н ами
выдержки
Тургенев
добавляет: «...и
я
жест ок о
ошибаюсь,
ес ли
в
жизни
этого
человека
не
случилось
уже
под обн ого
438


-взрыва,
е сли
он,
наученный
• опытом и едва спасшись от
гибели,
неумолимо
не
держал
теперь
самого
себя
в
ежо­
вых
рукавицах».
Здесь,
кром е
этого
весьма
существен­
ног о
«поворота»
в
характеристике
Дико го
Барина,
оч ень
интересно
отм е тить
тот
своеобразный
прием,
посредством
кот орого
автор
заставляет
ч и тателя
верить
в
то,
что
Ди­
кий
Барин
отнюдь
им
не
выдуман,
не
соткан
в
один
со­
бирательный
тип
из
нескольких
встречавшихся
ему
в
жизни
людей,
а
персонально
существует
именно
тако­
вым,
как
он
изображен.
Это
делает
фи гуру
Дикого
Ба­
р ина
еще
более
«убедительной», данной как бы
«кур­
сив ом »,
в
чем
автор,
очевидно,
был
весьма
заинте­
ресован.
Тургенев
достигает
этого
те м,
чт о,
прерывая
ровную
св ою
манеру
«рассказчика»,
вдруг
как
бы
непо сред ­
ственно
обращается
к
читателю
или
да же
к
самому
се бе
со
своими
мыслями
вслух
по
поводу
соб ств е нного
пер­
сонажа,
и
он
выражает
их
уже
вне
рамок,
рассказа,
а
так,
как
говорят
о
действительно
сущ ест в ующих
людях:
о
со­
зданных
собственным
воображением
обычно
так
не
го­
ворят.
Тем
самым
Тургенев
давал
понять
и
то,
что
«взрывы», о которых он упомянул,
также
происходят
в
действительной
жиз ни.
На
что
же
автор
«Записок охотника»
намекал?
, Читатели понимали,
ко нечн о,
что
здесь
ре чь
идет
не
о
чем-либо
у зко
личном;
это
те
сам ые
подземные
силы,
к отор ые
производят
социальные
земл етр ясен ия
и
кото­
рые
не
раз
проявляли
себя
в
рус ск ой
исто р ии
в
восста­
ниях
Р аз ина,
Пуг ачев а
и
других
мен ее
к руп ных
вожаков
н арод а.
Но
автор
о тнюдь
эт ого
не
подчеркивает,
выска­
зывая,
однакоже,
от
себя
следующую
люб опы тную
мысль:
«Особенно поражала меня в нем смесь какой-то
врож­
денной,
природной
свирепости
и
такого
же
вро жд енно го
благородства».
Конечно,
Тургеневу
как
художнику
де­
лает
высокую
честь
то,
что
он
не
побоялся
ст оль
проти­
воположные
качества,
как
свирепость
и
благородство,
сочетать
в
одном,
жи вом
"образе;
мы
при
этом
невольно
вспоминаем
в
литературе
п ушки нск ого
Пугачева.
Все
же
не
это
являе т ся
основною
• темой рассказа.
Осно вн ая
те ма
рассказа
—
ве лика я
с ила
искусства.
В
кабачке
выступают
два
соп ерника-п евц а.
Это
Со­
провождается
своеобразным
ритуалом,
кому
же
первому
из
них
начинать:
439


«—Чего
еще
ждать?
Начин ать
так
нач инат ь ..
А?
Яша?..
■—
Начинать, ■
начинать,
—
одобрительно
подхватил
Николай
Ив аныч ;
—
Начнем,
пожалуй,—
хладнокровно
и
с
самоуверен­
ной
улыбкой
промолвил
рядчик,
—
я
готов».
И так,
Ту рге нев
дает
нам
двух
«дуэлянтов»
в
обла­
сти
пения.
О дин
из
них
—
рядчик,
по казав ши йся
автору
«изворотливым'и
бойким
городским
мещанином».
Уже
од но
словечко
«изворотливый»
пре дре ша ет
отн ошен ие
Тургенева
к
этом у
человеку,
но
далее
он
не
скупится
на
п одобн ую
же
оценку
и
самого
искусства
рядчика;
гол о-
сом.
он
ви лял;
подхватывал
напев
с
занозистой
у да лью;
лез
из
ко жи.
Он
уже
овладевал
слушателями,
у
одного
только
Дикого
Барина
«выражение губ оставалось пре ­
з р ите л ьным », но вот наш певец совсем завихрился и на­
чал
отделывать
з авиту шк и.
Та к,
не
выс ка зыва я
никакого
своего
прямого
суждения
о
пении
р ядчика
(в своем роде
вирт уо за ), Тургенев самым описанием этого пения вы ­
раж ает
св ое
к
нему
отнош ен ие ,
никак
не
восторженное,
ибо
это
было
одно
чис тое
мастерство,
лишенное
вну­
трен н его
огня.
Совсем
и ное
дело
—
пен ие
Якова
Турка,
котор ый
«был'
по
душе
—
художник
во
в сех
смыслах
э того
слова,
а
по'
з ванию
—
черпальщик
на
бумажной
ф аб рике
у
купца».
Автор
рассказа
прежде
всего
п одче ркив а ет,-
что
в
са­
мом
голосе
пе вца
бы ла
неподдельная
глубокая
страсть.'
«Русская,
пра вдив ая,
г оря чая
душа
зву ча ла
и
дышала
в
нем,
и
так
и
хватала
вас
за
сердце,
хватала
прямо,
за
его
русские
стр у ны».
Ви дим о,
песня
эта
—
«Не одна во
п оле
дорож е нь ка
пролегала»
—
шла
из
какой-то
да вней
ис тори чес кой
глубины,-ибо
при
характеристике
ее
Т ур­
генев
говорит
словами,
естественно
вызывающими
в
па­
мяти
древнюю
Русь:
внутренняя
дрожь
голоса
—
с тре лой
вонзается;
он
пел
—
и
знакомая
сте пь
раскрывалась,
ухо-'
ди ла
в
бе скон еч ную
даль...
Настойчивое
упо мина ни е
именно
ру сс кой
стихии
в
пении
Якова
совсем
не
случайно.
Дел о
в
том ,
что
сам ое
проз вищ е
было
д ано
ему
оттого,
что
мать
его
б ыла
плен--
пая
турчанка,
а
вот
вся
ду ша
Якова,
выли вавш аяс я
.в
его
пении,
—
в ся,
до
дна,
русская.
Таким
образом,
зде сь/
рядом
с
тем ою
о
со стя з ании
певцов,
йли,
в ерн ее, «в под­
тексте»
темы,
лежит
и
другая
бе скон ечно
в ажная
тема:
449


ö силе русского народного начала,
п роше дше го
че рез
ряд
веков
и
т яж елых
испытаний,
в
столкновениях
с
другими
народами,
но
сохранившего
себя
во
-всей
своей
чистоте.
Пер едавая
впечатления
от
пения
Якова,
.автор
откро­
в енно
приз нается ,
что
он
не
мог
с держ ать
ответного
своего
вол не ния: «У меня,
я
чувствовал,
закипали
на
сердце
и
под ним ались
к
глазам
сле зы».
Зарыдала
же на
целовальника,
сер ый
му жичо к
в
уголку
т ихо нько
всхли­
пывал.—
«и по железному лицу Дикого Барина из- под
совершенно
надвинувшихся
б ровей
медленно
прокатилась
тяже ла я
с л еза».
Но
вот
Я ков
кон чил.
«Никто не крикнул,
даже
не
ш евель ну лся;
все
как
будт о
ждали,
не
будет
ли
он
еще
петь », и далее Тургенев описывает,
как ,
наконец,
«все вдруг заговорили шумно,
рад ос тно» .
Тако ва
была
в
сост я зании
э том
победа
над
внешним
ч истым
мастерством
эт ого
глубокого
внутреннего
и
под­
линно
душевного
творчества.
Автор
«Записок охотника», однакоже,
всегда
«верен
•действительности», и он не остановился перед тем,
чтобы
показать
нам
и
другого
Якова.
Когда
некоторое
в ремя
спустя,
уже
поспав
на
сеновале,
он
подошел
к
окошку,
перед
ним
открылось
совсем
ино е
зрелище.
«Я увидел,
—
Пише т
Тургенев,
—
невеселую,
хотя
п е струю
и
ж ивую
картину:
все
бы ло
пьяно
—
все,
н ачи ная
с
Якова.
С
обна­
женно й
грудью
сидел
он
на
лавке
и,
напев ая
о си плым
голос ом
как у ю-то
плясовую,
ули чн ую
песнь ,
лениво
пе­
ребирал
и
щи пал
струны
гит ары ...»
И
это
был
тот
сам ый
Яков,
к оторы й
во
время
пения
вызвал
в
душе
Т ур генева
сов е ршен но
особе нн ый
поэт и­
ческий
о б р аз: «Помнится,
я
видел
одн ажды ,
вечером,
во
время
от лива,
на
плоском
п есчаном
бе р егу-
моря,
грозно
и
тяжко
шумевшего
вдал и,
б ольшу ю
бел ую
чайку:
она
сидела
не под вижно,
подставив
шелковистую
грудь
алому
си янью
зари,
и
только
и зредк а
медленно
расширяла
с вои
д линные
крылья
навстречу
знакомому
морю,
навстречу
низкому,
багровому
солнцу:
я
в спом нил
о
ней ,
слушая
Я ко ва».
Тургенев
не
дел ает
ник ак их
выв одо в
из
это го
пр от иво­
поставления
Якова,
когда
он
вес ь
про низ ан
высоким
ды­
ханием
и ск усст ва,
тому
же
Як ову
в
его
житейском
«падении», но одновременно мы - взв олн ован но
чувствуем,
что
рус ск ий
народ,
способный
подыматься
на
такую
ду­
ховную
в ыс оту,
за с луж ивал,
-конечно,
и ного
образа
441


жизни
—
боле е
культурного,
ближе
соответствующего
-его
духовным
бо гат ст вам.
Эго
был
то же
своеобразный
про­
те ст
против
той
кре пос тн ой
неволи
и
той
«печальной юдо­
ли», в которых русская деревня пребывала в ту эпоху.
В
какой
совсем
иной
мир
мы
пог руж аемс я
после
душной
атмосферы
«Притынного»
кабач ка,
когда
попа­
даем
в
поэтическую
обстановку
«Бежина луга»
—
на
вольный
воздух,
в
ночную
долину
под
шатром
синег о
неба.
Да
и
с ами
герои
р ассказ а
—
ре бята
с
их
свежим
дых аньем
и
природною
непосредственностью.
«Бежин луг»
н ачи нает ся
превосходною
картиною
лет ­
нег о
погожего
дня.
Особенно
в ыд еляют ся
те
строки,
где
говорится
о
нас т упле нии
вечера
после
захода
солнца:
«...н а
месте,
где
оно
за ка тил ось
так
же-спокойно,
как
‘спокойно взошло на
небо,
алое
с иянье
стоит
недолгое
■время над потемневшей землей,
и,
ти хо
ми гая,
как
бе­
р ежно
несомая
свечка,
затеплится
на
нем
вечерняя
зв ез­
да.
В
такие
дни
краски
все
смягчены,
с вет лы,
но
не
ярки;
на
в сем
л ежит
печ ать
к ако й-то
трогательной
крот ост и.
В
такие
дни
жар
бывает
иногда
весьма
силен,
иногда
даже
«парит»
по
ск атам
полей ;
но
в етер
р а зго няет,
раз­
д вига ет
накопившийся
зно й,
и
вихри-круговороты
—
не­
со мненн ый
признак
п ост оянн ой
погоды
—
высокими
бе­
л ыми
столбами
гуляют
по
дорогам
через
пашню.
В
сухом
и
чистом
воздухе
пахн ет
п олын ью,
сжатой
рожью,
гре­
чихой;
даже
за
час
до
н очи
вы
не
чувствуете
с ырост и.
Подобной
погоды
жел ает
земледелец
для
уборки
х леб а...»
З десь
все
так
гар мон и чно,
так
естественно,
реально
и
в
то
же
вр емя
так
воздушно-легко,
что
приходится
сделать
не кот орое
усилие
для
т ого,
чтобы
коснуться
от­
дельных
поэтических
ч астн ост ей:
вечерняя
звезда
не
■ «зажжется», не «в сп ыхн ет», не « з аиск р ится», она, «тихо
■мигая», затеплится,
—
так
это
будет.
в
полно м
соотв ет­
ствии
со
спокойным
насту паю щим
вечером,
когда
на
всем
ле жит
печать
како й -то
трогательной
кротости.
Зде сь
нельзя
не
вспомнить
Ка ли ныч а : «Я долго любовался его
лицом,
кротким
и
ясным,
как
веч ерн ее
небо».
И
тут
как
раз
это
«вечернее небо»
и
сопутствующий
ему
пок ой.
Только
звезда
не
стоит
на
месте,
она,
несомая,
—
движется...
А
с
другой
ст орон ы,
этот
летний
«зной»
столь
реально
ощути м ,
что
Тур ге нев
го во рит
о.нем
как
о
не коей
мате­
442


риальности,
и
притом
достаточно
«плотной», ибо ветер
не
только
разгоняет,
но
он
р аздв ига ет
нако пивш ийся
зной;
также
и
«вихри- кру го во ро ты»
гу ляют
по
дорогам.
А
к
будущему
сб о рищу
мальчиков,
в ыехав ших
«в
н очн ое»,' нас
как
бы
подготовляют
следующие
строки
Тургенева,
потерявшего
в
потемках
до рог у: «Лощина
эта
имела
вид
почти
правильного
котла
с
пологими
бо­
ками;
на
дне
ее
торчало
стоймя
несколько
больших
белы?;
камней,
—
казалось,
они
сползлись
туда
для
тайного
со­
вещ ания ».
Точно
так
же
в
углу
о гр омной
ра внины ,
по
кот орой
п ротекал а
река,
собрались
дере ве нс кие
р ебят а,
но
уж
н икак
не
для
«тайного совещания», а чтобы пасти
лошадей
и
поболтать
на
свободе
у
костра;
с
ними-то
автор
и
про вел
эту
коро тку ю
летнюю
ночь.
Тут,
как
и
со
«зноем», мы имеем то же своего рода
«уплотнение
те м нот ы»: круглое красноватое отражение пламени « з а­
мир ало ,
упи ра ясь
в
темноту», как если бы она была чем-
то
твердым.
Общее
ощущ ен ие
но чи
дано
т акже
реаль­
но—
через
ее
за па х: «Сладко стеснялась грудь,
вдыхая
тот
особенный
томительный
и
свежий
запах
—
запах
р ус­
ск ой
летней
ноч и».
В
этом
мы
снова
узнаем
. Ту рг енева,
хорошо
зн авше го
заграницу,
но
тем
более
глубоко
любив­
шего
все
русское.
О
«Бежином луге»
—
о
нем
одном
—
можно
было
бы
писать
целое
небольшое
исследование,
сопоставляя
м еж-
(ду собою все эти так живо и непосредственно нари ­
сованные
фигуры
мальчиков
и
их
рассказы.
Здесь
Турге­
нев
и
по
язы ку
и
по
образности
порою
как
бы
превосхо­
дит
сам
себя.
Костер
то
разгорался,
то
потухал,
вырывая
из
тьмы
то
кого-нибудь
из
ребят,
то
собаку,
то
внез апно
налет евш его
г олуб я.
Позволим
себе
и
мы
также
дать
—
в
порядке
их
в оз никн ове ния
—
отдельные
замеча ния,
ко­
торые
невольно
рождаются
при
чтении
эти х
страничек,
дающ их
кусочек
русской
действительности,
похожий
на
старинную
рус с кую
• сказку.
Тургенев
в
«Бежином луге»
как
бы
сливается
сам
со
в сею
этою
детворой,
с
очарованием
.летней
русской
ночи.
Он-
так
и
пишет:
о
лошадях
— по чему
выгоняют
их
у
нас
на
н очь;
камыши
«шуршали», как говорится у нас;
да же
в
примечаниях,
поясняющих
отдельные
орловские
слова,
он
то же
дважды
употребляет
это
интимное
выражение
у
нас.
Пи с ате ль-орло вец
н асл аж дается
также
и
этим
чистым
орловским
гов ором
в
устах
у
деревен ск их
детей.
443


Вот
хотя
бы
рассказ
десятилетнего
мальчика
Кости,
про
б оль шие
черные
глаза-
ко торого
Тургенев
го во рит
так:
«Они,
казалось,
хотели
что-то
в ыск азать ,
для
че го
на
языке,
—
на
его
язы ке
по
крайней
мере, ■—
не
был о
сл ов».
И
в от,
однакож,
как
.мальчик
находит
эти
слова,
расска­
зыв ая
про
слободского
пло тника
Гаврилу:
.«А
знает е
ли,
отчего
ом
тако й
все
невеселый,
все
молчит,
знаете?
Вот
отчего
он
такой
не ве с елый:
п ошел
он
р аз,
тятен ька
гов орил,
пошел
он,
братцы
мо и,
в
лес
по
орехи.
Вот
по шел
он
в
лес
по
орехи
да
и
заблудился;
зашел,
бог
знает,
к уды
зашел.
Уж.
он
ходи л, .ходил,
брат­
цы
мои,
—
нет!
не.
может
найти
д ор оги;
а
уж
ночь
на
дворе.
Вот
и
присе л
он
под
д ер ево;
давай,
мол,
дождусь
утра,
—
п ри с.ел
и
задремал.
Вот
задремал
и
слышит
вдруг,
кто-то
его
зовет.
Смотрит—никого.
Он
опять
за­
дремал,
—
оп ять
зовут.
Он
опя ть
гля дит ,
глядит:
а
пер ед
ним
на
ве тке
русалка
сидит,
ка чает ся
и
его
к
себ е
зовет,
а
сама
помирает
со
смеху,
смеется...
А
месяц-то
светил
сил ьн о,
так
силь но ,
явственно
светит
м есяц
—
вс е,
братцы
мои,
видно.
Вот
зовет
она
е го,
и
така я
вся
са ма
светлень­
ка я,
беленькая
с идит
на
ветке,
словно
плотичка
какая
или
пескарь,
—
а
то
вот
еще
кар ась
бывает
тако й
бе ле­
соватый,
серебряный...
Гаврила-то
плот ник
так
и
обм ер,
братцы
мои...»
Эт от
рассказ
построен
в
в ыс окой
мере
своеобразно:
мал ь чик
сам
слов но
так
же
заблудился
меж ду
слов,
как
заблудился
в
ча ще
лесной
и
плотник
Гаврила.
Скажет
какое-нибудь
словцо
и
пов торит ,
и
так
не.
од ин
р аз: «он
такой
все
невеселый»
—
«вот отчего он такой
. невесел ыц:
пошел
он
раз »
—
«пошел он,
братцы
мои,.в
лес
по
ор ех и».
И
дальше
повторяется
снова
«пошел»
и
опять
«по оре­
хи »...
И
на
в сем
про т яжении
э того
рассказа
маленький
Костя,
словно
орехи,
ище т
.слова
и
продвигается
не
спеша
через
кус тики
фра з
и
вот,
наконец,
видит,
как
и
Гаврила,
такую
же
сказочную
русалку,
к отор ая
сидит
на
в етк е...
(Тут и глаголы,
кстати,
из
прошедшего
времени
перехо­
дят
в
насто я щ ее.)
Но
сидит
русалка
на
в етке
сов сем
не
как
птичка,
а,
к
нашем у
уд ив лен ию,
как
маленькая
рыбка:
видимо,
Костя
был
завзятый
удильщик-рыболов.
Ес ли
былин ы
теку т
как
большие
рек и,
то
сказки
н аши
побле­
ск ивают
как
лесные
озера,
а
зд есь
го во рок
мал ь чика
Ко­
сти
доходит
до
нас
как
поэтический
лецет
юно го
живого
руче йк а,
бе гуще го
из
эт ого
сказочного
озера.
Так
и
об раз
<444


-самого
«сказочника»
как
бы
сливается
с
обра за ми
его
сказки.
Это
дыхание
рус ской
с казки
и
далее
про пит ы вает
со бою
всю
эту
рус ск ую
летнюю
ночь,
и
мы
сами
вдыхаем
ее
«особенный,
томительный
и
свежий
запах».
В
этой
поэтически-сказочной
атмосфере
проглядывают
иногда
и
отголос ки
л егенд,
с вязанны х
с
памятными
народу
жи­
вым и
люд ьми .
Вот
как
рассказывается
о
некоем
т аин­
ственном
Тр ишке : «В острог его посадят,
например,
—
он
попросит
водицы
испить
в
ков ши ке:
ему
принесут
ко в­
шик ,
а
он
нырнет
туда,
да
и
по мина й
как
звал и.
Це пи
• на него наденут,
а
он
в
ладошки
затрепещется
—
они
с
него
так
и
попадают».
Подобный
же
рассказ
в
детстве
слышал
я
сам
(также орловец)
—о
том ,
как
не
Тришку,
а
Стеньку
Разина
посадили
в
острог,
а
он
попросил
себе
уголь
и
углем
на
стенке
нарисовал
лод очк у;
сел
в
эту
лодочку
и
уплыл
через
стену
на
свою
матушку
Волгу.
А
вот
как
рассказывает
тог
же
Костя
про
утонувшего
мальчика
Васю
и
про
мать
его
Фек ли с ту: «И как утонул,
г осп одь
знает.
Играл
на
бережку,
и
мать
тут
же
была,
сено
сгребала;
вдруг
слышит,
сло вно
кто
пузыри
по
в оде
пускает,
—
глядь,
а
только
уж
од на
Васина
шапонька
по
■воде плывет.
Ведь
вот
с
тех
пор
и
Феклиста
не
в
св оем
у ме:
прид ет
да
и
ляжет
на
том
месте,
где
он
утоп;
ляжет,
братцы
мои,
да
и
за тяне т
пе се нку,
—
п ом ните,
Вася -т о
все
таку
песенку
певал,
—
вот
ее-то
она
и
затян ет,
а
са ма
плач ет ,
плачет,
горько
б огу
жа л ится.. .»
На
близость
этого
места
со
строками
из
«Слова о
полку
Игореве»
об
утон ув шем
в
Стугне-реке
юноше
Ро­
ст ис лаве
ука зал
мне
по ко йный
тургеневовед
Н.
П.
Ще­
кин-Кротов.
Вот
это
место
из
«Слова»:
«Плачется мати Ростиславя по уноши князи Рости ­
сл аве.
Уныша
цветы
жалобою,
и
древо
с
тугою,
к
земли
п ре клон ило...»
Так
и
здесь
в
д рев нем
«плаче»
изливает
св ою
ск орбь
мать,-
пот ер явшая
своего
сына.
Сл еду ет
о собо
приглядеться
к
одному
из
ма льчи ­
ков
—
к
Павлуше,
кот орого,
н ес омне нно,
выделяет
и
сам
автор.
Наго во р ивш ись
ск азок
и
наслушавшись
их,
р ебята
и
вообще
наст ор ож ились .
Их
испуг ал
какой-то
отд а­
ленный
и
непонятный
з вук.
«Мальчики переглянулись,
-вздрогнули...»
О дин
из
них
прошептал: «С нами,
кр ест ная
445


с ила !», а Павлуша отозвался по- с воем у.
«Эх вы,
воро­
ны!
—
к рик нул
Павел,
—
че го
в с полохн улись !
Посмотри­
те-к а,
картошки
сварились».
Вспомним,
как
Бирюк,
поймав
му жи ка,
сурово
ему
промолвил: «Ну,
поворачи­
вайся;
во рона !» Эта «во ро на», слетевшая с уст Бирюка,
чере з
три
года
«перелетела»
в
новый
тургеневский
рас ск аз,
и
не
зря
вновь
произнес
ее
именно
Павлуша
—
мальчик,
в
каком-то
смысле
действительно
родственный
Бирюку
и
родственный
прежде
все го
с крытою
в
нем
силой.
Однако
читатели
м огут
припомнить
из
героев
Тур ­
генева
не
од ного
Бирюка.
Опи сы вая
«неказистую»
наружность
Павлуши,
рас ­
с казчи к
гов ори т,
однако: «А все-таки
он
мне
понравился:
■глядел он очень умно и прямо,
да
и
в
голосе
у
нег о
зву­
ча ла
сила».
А
ум,
прямота,
сила,
звучащая
да же
непо­
средственно
в
голосе ,
и
в сего
более
совокупность
в сех
этих
примет—это
уже
черты
буд ущег о
Базарова.
Таким
образом,
мы
видим
по
сути
дела
самую
прямую
и
орга­
ническую
близость,
родственность
э той
наиболее
к руп ной
фигур ы, .
нар исов анно й
Тургеневым,
с
русской
деревней,
с
крестьянством,
вот
с
такою
прямой
крепкой
фи гурк ой,
каким
дан
Павлуша.
И
даже
это
выражение: «а все-таки
он
мне
понра­
вилс я», примененное к Павлуше,
необычайно
точн о
пере­
дае т
и
отношение
романиста
Т ур генева
к
герою
своего
романа.
Сам
Тур ге нев
—
сов сем
не
Базаров,
но
все
же
эт от
новый
герой
своего
вре м ени
не
мог
ему
не
нра­
виться,
как
о дин
из
коренных
русских
типов.
И
Тургенев
дал
его
во
в есь
рост
и
в
том ,
м ожно
с каз а ть, «повороте»,
когда
через
известную
грубоватость
его
мы
чувствуем
прежде
всего
сам ое
осн овн ое
—
при родну ю,
органическую
и
несгибаемую
народную
силу.
Так
и
у
Павлуши
его
бесстрашие,
твердость,
реши­
мость,
самая
быстрота
его
во ле вой
реакции
—
все
это
о беща ет
в
б удуще м
кр упно го
человека.
Конечно,
и
он
по дд ается
отча сти
сказочно-поэтической
стихии
летней
орловской
н очи,
но
не
зря
Тургенев
п ереб ив ает
детские
ра сск азы
небольшим
происшествием,
которое
именно
жи тей ск и -реаль но
позволяет
нам
ощу тит ь
ос обый
харак­
тер
этого
мальчика.
Как
раз
после
«страшного»
ра сска за
Илюши
о
том,
как
баран,
гл ядя
Ермилу-псарю
прямо
в
гл аза,
ст ал
повторять
за
ним,
оскаливши
зу бы: «бяша,
бяша»,—то т­
446


час
по сле
этого
напр яж енн ого
мо ме нта
рассказа
«обе
собаки
разом
поднялись,
с
судорожным
лаем
ринулись
прочь
от
огня
и
исчезли
во
мраке.
Все
мальчики
пе ре пу­
гались».
О дин
П авл уша
бросился
всл ед
за
собаками,
а
через
некоторое
время
«раздался топот скачущей лоша ­
д и »: это он вернулся уже и спрыгнул на землю.
Тургенев
не вол ьно
«полюбовался»
им: «Что за слав­
ный
ма льч и к !» Он оценивал и его ответ на вопросы
товарищей.
«Ничего,
—
отвечал
Павел,
махнув
рукой
на
лошадь,—г
так
что-то
со баки
з ач уяли.
Я
думал,
волк,—
прибавил
он
равнодушным
голосом ,
проворно
дыша
все й
груд ью ». (Заметьте:
проворно
дыша
вс ей
гру дью,
а
голос
равнодушный;
ка кое
са мо о бл а дани е!) И несколько даль -,
ш е: «Его некрасивое лицо,
ож ивленно е
б ы строй
езд ой,
горело
смелой
удалью
и
твердой
решим ос тью .
Без
хво­
ростинки
в.
руке,
ночь ю,
он,
нимало
не
к о лебл ясь,
по­
скакал
о дин
на.
волка...»
Даже
когда
Пав луше ,
ходившему
за
водой,
са мому
поч уди лос ь,
что
утонувший
В ася,
кот орого
п еред
тем
вспоминали
р еб ята,
зовет
его
к
себе
из
в од ы: «Павлуша,
а
Павлуша,
под ь
сюда», —
да же
тог да
он
сохранил
пол­
ное
присутствие
ду х а: «Я отошел.
Однако
во ды
за черп ­
нул ».
Ему
гов орили ,
что
«это тебя водяной звал,
Па ве л»,
и
«это примета дурная», но и это его не смутило.
«Ну
нич ег о,
пущай!
—
про изне с
Павел
решительно
и
сел
опять,
—
сво ей
судьбы
не
м и нуешь».
Очень
характерно,
как
Тургенев
и
это
«таинственное»
передает
совершенно
реально.
И
здесь,
под об но
случаю
с
Бирюком-привидением
в
собственном
своем
восприятии,
он
ри сует
все
через
во спр ия тие
самого
Павлуши,
ни
з ву­
ком
не
обмолвившись
от
с ебя,
что
все
это
мальчугану
лишь
показалось.
И
как
раз
то,
что
тот
«действительно»
слышал
почудившийся
ему
голос,
по вер ил
в
н его
(как
поверили
и
все
вокруг)
и
в се-та ки
не
убежал,
не
закри­
чал,
а
сделал
то,
заче м
пош ел,
зачерпнул
воды
и
«подо ­
шел
к
о гню
с
полным
котёльчиком
в
рук е», —
это
и
ри­
сует
его
настоящее
мужество.
И
в
дал ь не йшей
судьбе
сво ей
Павлуша
обещ ал
такую
же
т в ерд у ю, «реалистическую»
п оступь,
и
хот я
и
погиб
совершенно
случайно,
все
же
прочно
остался
в
памяти
автора
«Бежина луга»: у Тургенева была определенная
склонность
к
п одобн ого
род а
характерам,
кот ор ым
было
еще
так
те сно
в
тогдашней
Р осс ии.
447


V
Ж Е НСКИЕ
ОБР АЗЫ
В
«ЗАПИСКАХ ОХОТНИКА»
Стали
привычными
вы ра же ни я: «тургеневская де­
ву шк а », «тургеневские женщины» .
Выражения
эти
вполне
законны,
ибо
Тургенев
умел
необычайно
про ник но ве нно
раскрыть
образ
тонкой
и
св е тлой
женск ой
души
и
ее
самые
интимные
движения,
—
говоря
сл о вами
Фета:
«Ряд волшебных изменений милого лица» .
Это
не
исклю­
чает
тог о,
что
под
пер о
Т ур генева
отлично
ложатся
также
я
д ру гие,
как
пол ожит е льны е,
так
и
отрицательные,
или
да же
смеш ные
же нск ие
образы
и
отдельные
характер­
ные
в
них
черточки.
Но
как
бы
то
ни
было,
когда
гово­
рят
о
«тургеневских женщинах», то имеют в виду почти
и ск лючит ель но
ге роин ь
его
рассказов,
повестей
и
рома­
но в,
женский
же
мир
в
«Записках охотника»
остается
в
значительной
мере
в
т ени.
Исключением
явл яет ся
ли шь
образ
Лукерьи,
из
р ассказ а
«Живые мощи».
Это
и
по­
нятно,
ибо
Лукерья
—
простая
русс кая
же нщин а
—
яв­
ляется
весьма
яркою
ф игурой
не
только
рус ск ой
клас­
сики,
но
и
всей
мировой
литературы.
Сочетание
в
одн ом
чело веке
образа
высохшей,
мумии,
которы й
сменил
собою
былую
красоту,
с-
жив ою
с удьбой
э той
же нщ ины,
сумевшей
сохранить
в
себ е
все
богатство
поэтического
в оспри ят ия
мира ,
—
сочетание
это
г ово рит
нам
очень
много.
Оно
дае т
нам
о бобще нн ый
образ
кре­
постного,
русс кого
народа,
жизнь
к ото рого
уро дова лас ь
этим
его
подневольным,
б ытием:
Л уке рья,
прик ов анна я., к
своему
ложу,
и
.русс кий
мужик,
пр ико ва нный
к
земле
своего
ба рин а.
Изумительно,
однако,
что
эти
вне шние
оковы
—
стр аш -.
ной
болез ни
у
Лу ши
и
креп ос тной
неволи
у
крестьян
—
не
погашают
богатства
и
красоты
внутренней
духовной
жиз ни.
«Живые мощи»
не
ест ь,
как
некоторые
д умали ,
призыв
к
терпению,
а
следовательно
и
к
п рим ирен ию
с
печальной
действительностью :
Ес ли
бы
это
был о
та к,
то
этому
рассказу
не
бы ло
бы
места
в
«Записках охот ­
ника».
Да
и
сама
Лукерья,
невзира я
на
всю
св ою
оторв ан ­
ность
от
ж изни
и,
можно
сказать,
пребывающая
в
мир е
виде ний,
однакоже
на
прощанье
ничего
другого
не
по­
просила,
как
са мого
прос того,
естественного
и
житей­
448


ского:
она
вс пом нила
о
крестьянах.
«А вот вам бы,
ба­
ри н,
матушку
вашу
уговорить
—
крестьяне
здешние
б ед­
ные,
—
хоть
бы
малость
оброку
с
них
она
сб авила!
Земли
у
них
недостаточно,
угод ий
нет...»
Когда
мы
говорили,
что
Тург ен ев
берет
все
из
дей­
ствительности,
мы
не
думали
эт им
утверждать,
что
он
просто
спис ывает
с
натуры
все
то,
что
видит.
Один
из
его
знакомых
со хр анил
его
пр изнание; «Я никогда прямо
не
срисовываю
с
живых
образчиков
человеческой
пр и­
роды,
я
не
фотограф;
и
это
было
бы
недостойно
худож­
ника».
Турге не в,
как
художник,
бр ал
из
действительности
ли шь
определенные
наиболее
яркие
и
говорящие
черты,
развивая
их
дал ее
уже
по
зак он ам
своей
внутренней
ху­
до жест венно й
логики.
Во
многих
местах
в
пр оиз ве д ениях
Тургенева,
к ак,
впрочем,
и.
в
произведениях
других
круп­
ных
художников,
н ере дко
можно
ус мотре ть
некоторые
автобиографические
истоки
повествования.
Так
и-
здесь ,—
прежде
всего
Тургенев
сам.
отк ров ен но
вспоминает:
«...Лукерья,
первая
красавица
во
всей
нашей
дворне,
—
высокая,
по лная ,
белая,
румян ая,
хохот ун ья ,
плясунья,
певунья!
Лукерья,
у мница
Л укерья,
за
кот орою
ухажи­
ва ли
все
наш и
мо лод ые
парни,
по
кот орой
я
сам
втайне
вздыхал,
я
—
шестнадцатилетний
мальчик!» Дальше Лу­
ке рью
называет
он
и
просто
Лушей.
Интересно
с
э тим
бопоставить-
сле дующи й
случай
из
жи зни
юно ши
Тургенева:
«Иван Сергеевич,
студент
Петербургского
универси­
тета,
приехал
домой,
в
село
Спасское-Лутовиново,
на
рождественские
каникулы.
Первую
новость,
ка кую
он
услышал
от
матери,
—
это
продажа
дворовой
де­
вушки
Луши,
красавицы
и
первой
рукодельницы
на
дворне...
И ван
Сергеевич
пр ямо
заявил
матери,
что
торгов лю
крепостными
он
счи тает
варварством,
.не
совместимым
с
достоинством
дворянства;
что
пр одаж и
Лу ши
он,
как
законный
наследник
от ца,
ни
в
к оем
случае
не
допустит,
и
в
ко нце
кон цов
укрыл
д ев ушку,
в
одной
надежной
кре­
стьянской
семь е.
Покупательница...
об рати ла сь
к
уездной
п оли ции
за
содействием
к
получ ени ю
куп лен ной
«крепостной девки
Лу к ерь и», причем представила все дело в таком виде,
29 И.
А.
Новиков,
т.
3
449.


что-де
«молодой помещик и его девка- ме тре с ка
бунтуют
кре с тьян »...
В
Спасск ое-Лу т ов ино во
для
усмирения
«бунта»
не­
медленно
полетел
капитан-исправник.
Одн ако
Турге не в
и
испра внику
за явил,
что
он
Луши
не
выдаст.
Услышав
такое
за явлен ие ,
испр авн ик ,
поддерживае­
мый
Лу го винихо й,
собрал
из
жителей
окрестных
селе­
ний
толпу
«понятых»,
во ор уже нных
дубинами,
и
во
главе
ее
отправился
к
дому,
в
кот ором
у кр ывала сь
де­
вушка.
Турге н ев
встретил
и спр ав ника
на
крыльце
этого
дом а
с
руж ьем
ві
руках.
—
Стр е лять
б уду!
—
твердо
заявил
Ив ан
Се рге еви ч.
Понятые
отст упили .
Ис пр авн ик,
пользовавшийся
в
Спасско м-Л у то винов е
постоянным
гос теп рии мс тв ом,
не
знал,
что
дел ать ».
Когда
Тургенев
в
1852 году был арестован,
жестокие
отклики
кре сп ос тного
права
не
переставали
его
н асти­
гать.
Рядом
с
той
комнатой,
где
он
п рожи вал
под
аре­
стом,
бы ла
так
называемая
«экзекуционная»; там секли
при сылаем ых
владельцами
на
с ъезж ую
провинившихся
крепостных
слуг.
В
одн ом
из
во спом ина ний
об
этом
факте
мы
ч ита е м: «Написавший « З ап иски
охотника»
принужден
был
с
о т вр ащением
й
содроганием
сл уш ать
хлест
розог
и
крики
с еком ых».
Сечение
розг а ми
и
вообще
п обои
бы ли
об ыч ным
яв­
ле ние м;
секли
и
же нщин.
Мы
уже
по
«Хорю и Калинычу»
по мни м,
как
сосед
пом ещ ика
Полутыкина,
Пичуков,
вы­
сек
его
же
ба бу
на
запаханной
земле.
В
рассказе
«Бур ­
мистр»
автору
уда л ось
из-за
«могущественных плеч»
старосты
«увидеть,
как
бурмистрова
же на
в
сенях
в ти­
хомолку
колотила
какую-то
другую
бабу».
В
рассказе
«Контора»
поминается
об
из б иениях
«беззащитной девки»
Татьяны...
Такова
в
эт их
отрывочных
за пис ях
судьба
крепостной
ж ен щины,
про
кот орую
Некрасов
сказ ал:
«Доля ты русская,
долюшка
ж ен ская!
Вр яд
ли
труднее
сыскать!»
В
«Записках охотника»
мы
видим,
однако,
и
целый
ря д.
независимых,
сам ост о ят ель ных,
а
порою
и
горд ых,
по-своему
умных
женских
крестьянских
образов.
450


Ес ли
Ар ина
из
р ассказа
«Ермолай и мельничиха»
в
ре зультате
одн ого
«маленького анекдотца»
—
по
выраже­
нию
помещика
Зве рк ова,
п олност ью
оправдывающего
свою
фа мил ию,
—
не
оказав
никакого
активного
сопро­
тивления,
п окор но
примирилась
со
сво ею
с удьбой ,
то
история
других
женщин
гораздо
значительнее
и
хара кте р
их
проявляется
глубже,
и
инт ерес не е,
и
мно го
активней.
Тако в а,
прежде
всего,
Матрена
из
р ассказ а
«Петр
Петрович
Ка ра тае в».
Этот
рассказ
нед ар ом
сначала
но­
сил
заглавие
«Русак» .
Д ейст вит ель но,
са м-
Петр
Петро­
вич
в ы дел яется
среди
других
по ме щич ьих
фи гур
св оею
простотою
и
мя гк ос тью,
т акже
и
«широтою натуры»,
свойственной
рус ском у
человеку.
Он
по люби л
чу жую
к ре пос тную
девушку
и
попробовал
ее
купить
у
с тару хи
хозяйки.
Дело
не
в ышло,
и
Мат рену шк у,
к
великому
огорчению
К ар атаев а,
сосл ал и
в
глу хую
деревню.
Сам
он
так
об
этом
ра сск аз ывае т: «Верите ли,
ни
днем,
ни
ночью
п окоя
мне
не
бы л о...
Мучусь!
за
что,
ду­
мал
я,
п огуб ил
несчастную
девку!
Как
т олько ,
бывало,
вспомню,
что
она
в
зипуне
гусе й
гон яет ,
да
в
черном
те ле,
по
барскому
приказу,
содержится,
да
староста,
му­
жик
в
дехтярных
сапогах,
ее
ругательски
ругает
—
холод­
ный
пот
так
с
ме ня
и
закапает».
Матрена,
как
ее
ни
тянуло
к
Петру
Петровичу,
долго
не
соглашалась
бежать
вместе
с
ним.
И.
это
не
потому,
чтоб ы
она
роб е ла-и
боялась
че го-ли бо
непосредственно
за
себя.
К ар атаев
сам
про
нее
го в орит : «Характеру у ней
был о
м ного...»
Однако
тут
же
он
при бав ляет
и
нечто
еще
уже
с ов ершен но
д ру го е: «Душа была,
золотая
душа!»
И
вот
эта-то
«золотая душа»
и
не
могла
сраз у
решиться
на
такое
своевольство: «Да из-за
м еня
се мье
мо ей
житья
не
бу дет ».
Когда,
наконец,
Матренушка,
«отдохнула,
поправи­
л а сь », для нее началась совсем иная жизнь,,
во
многом
на
прежнюю
совсем
не
похож ая.
Так
про
од ного
из
при­
ятелей
своих,
Гор но ст аева,
кот оры й
у
них
частенько
бы­
вал,
сам
Каратаев,
и зумляя сь
ем у,
гов орил : «... не
мне
чета:
человек
он
о б раз о ванный,
всего
Пу шкина
п роче л;
станет,
бывало,
с
М атр еной
да
со
м ной
ра згова ри вать ,
так
мы
и
уши
развесим.
П исать
ее
в ыуч ил,
так ой
чу дак !»
Так
постепенно
Матрена
находила
сама
себя.
Но
она
не
всегда
бывала
одинакова.
То
«бывало,
за­
дума ется,
да
и
сидит
по
часа м,
на
пол
гл яд ит,
бров ью
не
29*
451


ше в ельн ет », а то примется смеяться,
ш ути ть,
плясать.
Так
в
ней
ч еред о вались
мысли
и
чувства,
и
настоящий
жар
души,
и
т алант
п од лин ного
в еселья .
А
порою,
ко
всему
этому,
в
ней
просыпалась
еще
и
самая
настоящая
русская
-удаль.
Сце ну
о
том,
как
зимой
Ма тре на
в
сан ях
на­
ехала
«а свою барыню и опрокинула ее в снег,
нельзя
читать
без
ощущения
какого-то
м олодого
хороше го
озорства.
Ге рой
р ассказа
об
этом
сам
повествует
так:
«Вот как-то
раз
выб ра лся
д ень
такой,
з нает е,
слав­
ный;
м ор озно,
я сно,
ветра
нету...
мы
и
поехали.
Матрена
взяла
вожжи.
Вот
я
и
смотрю,
ку да
это
она
е дет?
Не­
ужели
в
Кукуевку,
в
деревню
своей
ба р ыни?
Точн о,
в
Ку-
куевку.
Я
ей
г о во р ю : «Сумасшедшая,
ку да
ты
едешь?»
Она
глянула
ко
мне
че рез
плечо
да
у см ехну лася.
Да й,
де скать ,
покуражиться.
А!
подумал
я,
была
не
бы ла! ..
Мимо
гос под ск ого
дома
пр о катить ся
ведь
хорошо?
ведь
хорошо
—
с ка жите
сам и?
Вот
мы
и
едем.
Иноходец
мой
так
и
плывет,
пристяжные
совершенно,
скаж у
вам,
за­
вихрились,
—
вот
уж
и
кукуевскую
це рков ь
видно;
глядь,
-ползет .по
дороге
старый
зе ле ный
возок
и
лакей
на
запя т­
ках
торчит...
Барыня,
барыня
едет!
Я
бы ло
струсил,
а
М атре на -то
как
ударит
вожжа м и
по
лоша д ям,
да
как
помчится
прямо
на
возок!
Куч ер,
т от- то,
вы
понимаете,
видит:
л етит
навстречу
Алхимерэс
какой-то,
хоте л,
знаете,
посторониться,
да
круто
взял,
да
в
с угроб
возок-то
и
оп­
рок ин ул.
Стекло
разбилось
•—
барыня
к ри чит: «Ай,
ай,
ай!
ай,
ай,
ай!» Компаньонка пищит: «Держи,
держи!»
а
мы,
давай
бог
но ги,
мимо»;
Все
мы
по мним
так
же
хорошо,
как
Д-Татренушка
уш ла
от
своего
Петр а
П етр о вича.
Она,
в оп реки
си льн ому
его
сопротивлению,
настояла
на
с в оем : «Не хочу вам больше
беспокойства
причинять,
Петр
Петрович».
И
ушла,
А
«беспокойство»
заключалось,
между
пр о чим,
и
в
том,
что
по
требованию
Мат реш ино й
госпожи
приезжал
к
Петру
Петровичу
испр авник
с
т реб о ванием
ве р нуть
б ег­
лую .
Вот
эта.
по сл едняя
подробность
—
об
исправнике,
котор ый
хоте л
«освободить»
девушку,
опя ть -т аки
напоми­
на ет
нам
ист ор ию
самого
молод ого
Т ур генева
с
Лушей.
Там
испр авник
—
«восстановляющий права», и здесь он
в
той
же
роли;
там
он
«не знал,
что
делать», —
и
здесь
в
эт ом
же
роде..
Он
го во ри л: «Ответственность сильная
и
законы
na этот счет ясные».
Но
выгодная
мена
лошадь-
452


:МИ,
.п ред л ожен ная
ему
Каратаевым,
это
сложное
.поло­
жение
легко
проя снила !
Что
на ше
сб лиж ени е.
двух
этих
историй
вполне
за­
конно,
указывает
и
еще
одна
маленькая
п одроб нос ть.
В
рассказе
«Живые,
мо щи»
Лукерья
позвала
Тургенева
та к: «Барин,
а
барин!
Петр
Пет ров ич !» При этом она
в спо минал а,
ка к,
бывало,
водила
хороводы
у
матушки
Тур­
ге нев а,
в
Спасском,
а
вот
назвала
его
не
Ив аном
Сер ге­
евичем,
а
именно
Пет ром
Петровичем,
как
звали
Кара­
таева—
в
рассказе
о
его
любв и
к
Матреше.
Такие,
ка­
жущиеся
понятными
лишь
им
самим,
пус ть
«мелкие», но
д ей ст витель но
бывшие
в
жизни
п одроб нос ть!
писатели
вообще
'не так редко позволяют себе в своих произведе­
ни ях:
это-
придает
отдельным
страницам
какую-то
особую
интим но сть ,
как
ес ли
бы
это
был
легкий
вздох,
выр вав­
шийся
из
глуб ины
души,
о
дал е ком
прошлом,
но
пол-
іностию
поня тны й-л ишь
само му
себе.
Мы
не
зад аемся
ц елью
исчерпать
все
женские
образы
из
«Записок охотника», но нельзя не остановиться еще
на
одном
об разе
из
р ассказ а
«Конец Чертопханова» .
Де­
вушку
Маш у,
жившую
у
него ,
мы
встречаем
еще
на
по­
следних
ст р аницах
предыдущего
рассказ а
«Чертопханов
и
Недопюскин».
М аша
—
цы г ан ка: «все черты ее лица
выражали
своенравную
страсть
и
беззаботную
удаль».
•Она бывала то застенчива,
как
«дикарка», то недовольна
и
«зла» ...
А
то
—
«принесла гитару,
сбросила
ш аль
с
пл еч
долой,
проворно
сел а,
подняла
голову
и
запела
цыг ан:
с кую
пес ню» .
Вот
та к-то
умела
и
Матренушка
—
«и пля­
сат ь
и
на
г итаре
игра т ь.. .»
Тургенев,
ви ди мо,
сам
и
любил
это
и
ценил .
Сце ну
о
то м,
как
ц ыг анка
Маша
пок инул а
Чертопха­
нова
и
как
он,
нагнав
ее,
с
нею
прощался,
п ересказа ть
не­
возможно:
здесь,
уж
поистине
все
достоинства
«писатель ­
с кой
речи,
где
не
м ожно
отыскать
слово,
что
прибавить
или
что
у бав ить
к
их
точнос ти
и
звуку»
Поэтому
самое
лучшее
при
чтении
не кото рых
на ших
замечан ий
иметь
1 Эта цитата из недавно полученного мною письма . от
«колхоз ­
но го
ст ро ите ля»
—
плотника
Василия
Афанасьевича
Горшкова,
б ыв­
ш его
моего
слушателя
в
Во ск рес ной
школе
в
Киеве
в
1902 г.
Мне
за хоте лос ь
п ривест и
это
выражение,
' как образчик точности у са -
.
мого
этого
рабочего-орловца.
453


перед
собою
полный
тургеневский
текст.
И
все
же
возь-
мем
хотя
бы
сле дую щие
ст ро ки:
«Она перед тем просидела дня три в уголку,
скорчив­
шис ь
и
прижавшись
к
ст енке,
как
раненая
лисица
—
и
хоть
бы
слово
кому
промолвила
—
все
только
глазами
поводила
да
задумывалась,
да
подрагивала
бровями,
да
слегка
зубы
скалила,
да
руками
перебирала,
словно
ку­
та лас ь».
П рочит ать
эту
фразу
—
менее
пул уминут ы,
а
в
нёй
за­
ключено
целых
три
дня
сложных,
сменяющих
одно
другое
пер еживан ий.
Мы
уже
не
удивимся
сравнению
Ма ши
с
лисицей.
Мы
п ом ним,
как
про
нее
же
было
сказано:
«Взор ее так и мелькал,
словно
з ме иное
жа ло».
Или:
«Улыбаясь,
она
слегка
морщила
нос
и
приподнимала
верхнюю
губ у,
что
прида ва ло
ее
лицу,
не
то
к оша чье,
не
то
львиное
выраженье...»
Всеми
этими
ср авнениям и
—
зме я,
кошка,
львица
—
Турге нев ,
ко нечн о,
как
бы
приме­
рял
по
о тно шению
к
М аше
всю
непосредственность
и
глу­
бину
инстинктов,
свойственных
им енно
животному
миру.
Но
вот,
наконец,
окончательное
определение
найдено:
Маша
—
лис иц а.
В
этом
корот ком
определении
заключена
уже
самая
характерная
черта
жи вотно го ,
обладающего
прежде
в сего
тонким
умом:
такова
лисица
в
народных
сказках.
Но
э того
ма л о, «лисица»
дана
в
определенных
обстоятель­
ствах:
она
ранена
и
томится,
ища
выхода
из
поло же ния.
Все
в
ней
отражает
эти
ее
сл о жные
по иски
в
густой
чащ е
противоречивых
чув ств
и
мыслей,
все
приходит
в
движе­
ние:
глаза,
бров и,
зубы,
руки,
и
всем
эти м
движениям
найд ет ся
внутреннее
их
со про вож д ение,
когда
произойдет
короткий,
но
жаркий
разговор
между
э той
мол одой
жен ­
щиной,
сте пе нно
уше д шей
из
дому,
и
с треми т ельно
бро­
с ившимс я
в
погоню
за
нею
Чертопхановым
—
с
пистоле­
том
в
руках.
В
ра згово ре
э том
Ма ша
открывается
нам
предельно
ясно.
Есл и
в
предыдущем
рассказе
мы
не
совсем
пони­
мали,
откуда
это
у
нее
«породистые»
рук и
или
как
это
пон ять: «из -п од
закрученной
ко сы
вн из
по
широк ой
шее
шли
две
прядки
блестящих
волосиков
—
п ризна к
крови
и
сил ы», то теперь во всем поведении Маши вскрывается
эта
ее
порода.
В
чем
же
дело?
Можно,
конечно,
было
бы
подумать,
что
Ту рге нев
хочет
сказать,
что
М аша
была
незаконная
дочь
какого-нибудь
бо льшо го
барина
и
в
ней
454


сказывалась,
эта
ее
дворянская
«порода» .
Но
как
будто
бы
сп еци аль но
затем ,
чтобы
у
чи та теля
не
воз ник ло
по­
до бной
мыс ли,
Чертопханов
говорит
у
Тургенева: «Взяла,
платок
на
голову
накинула
—
да
и
пошла.
Всякое
уваже­
ние
получала
не
хуже
ба ры н и...»
И
что
же
от в ечает
она ?
«Этого мне хоть бы и не надо,
—
пе реби ла
Маша».
Итак,
дел о
не
в
дв орян стве ,
дело
в
другой
«породе»:
в“
по роде
в ольно го
цыганс ко го
племени.
Вот
это
горд ое
сам оо пред ел ение
Маш и-цы ган к и,
которая
и
чувствует
и
сознает
полное
единство
со
своим
народом: «Эх,
голуб­
чи к,
чег о
ты
убиваешься?
Али
наших
сестер-цыганок
не
ведаешь?
Нр ав
наш
таков,
об ычай .
Кол и
за велас ь
тоска-
разлучница,
отзывает
душеньку
во
чужу-дальню
сторо­
н ушку
—
где
уж
тут
оставаться?
Ты
Машу
свою
пом ни
—
другой
та кой
п од руги
тебе
не
найти,
—
и
я
теб я
не
забуду,
сокола
моего;
а
жизнь
наша
с
тобой
ко н­
чена!»
Это
целый,
развернуто
данный,
богатый
внутренний
мир
гордой
и
правд иво й
цыга нки,
верной
своей
«породе»:
«Али наших сестер-ц ыг а но к
не
вед аешь ?
Нра в
наш
таков,
обы чай».
Всп ом инает ся
пушкинская
Земфира
из
«Цыган»,
как
она
объясняет
отц у
перемену
-своего
отношения
к
А лек о: «Мне скучно;
сердце
воли
просит...»
Зе мфи ра
раз­
любила
Алеко,
а
у
Маши
«тоска-р азлу ч н ица»
«отзывает
душеньку
во
■ чужу-дальню
с торонушку»,
но
«нрав»
у
обе их
один:
покорствовать
только
себе,
своему
вольному
жел анию .
Так
писатель-художник
своеобразно
(впрочем,
в
полном
согласии
с
П уш киным)
определяет
эту
ос о­
бую
—
национальную
—
«породистость»
своей
героини.
Как
Тургенев
дает
ощути ть
поро ю
очень
важные
вещи,
ни
слова
не
говоря
специал ьно
об
этом,
мы
уже
видели
не
раз .'
О брат им
внимание
и
зд есь
на
о дно
местечко
из
прощального
ра зговор а
Маш и
и
Чертопханова:
«—
Я
тебя
люб ил,
Маша,
—
пробормотал
Чертопханов
в
па ль цы,
которыми
он
охватил
лицо. . .
—
Ия
вас
любила,
друж оче к
Па нтел ей
Еремеич!
—
Я
тебя
люб ил,
я
люб лю
теб я
без
ум а,
без
па м яти. ..»
Что
здесь
обращает
на
себ я
на ше
внимание?
Чертопха­
нов
гов ори т: «Я тебя любил», и
Маша
отвечает точно
так
же: «Ияваслюбила».
Но
когда
он
рядом
с
глаголом
в
про ­
шедшем
вр ем ени
употребляет
его
же
и
в
настоящем
вр е­
мени: «Я тебя любил,
я
люблю
тебя», —
М аша
уже
не
отзывается.
Она
не
го вор ит
какими-либо
сло вам и,
что
455


она
уже
не
лю бит
его,-
ибо
она
д ел ик атна ,» она жалеет-
его,
но
она
«говорит»
это
же
самое
своим
отказом
от
«повтора»
его
слов,
своим
«умолчанием».
И
сам
Тур ген ев,
таким
образом,
о
то м,
что
Маша
уже
разлюбила
Чертопханова,
читателю
пря мо
нигде
не
говорит,
а
заключает
все
это
в
ту
же
«фигуру умол ­
чания»
—
на.
фон е
предыдущего
п олного
повтора.
И
этот:
художественный
«прием»
говорит
мно го
б ольше ,
чем
ес ли
бы
все
это
б ыло
пря мо
сказано
автором.
То,
что
Маша
воздержалась
от
«повтора»
слов
«я люблю тебя»,
го вор ит
не
только
об
отс утс тви и
у
нее
этого
чувства
в
на­
стоящее.
время,
но
и
о
самом
характере
эт ой
же нщины
—■
действительно
деликатной
и
ос торо жн ой
по
отношению
к
другому
ч елов еку.
Мы
оставляем
в
ст ороне
такие
ф игуры,
как
з абавн ая
Татья на
Борисовна,
кот орую
так
ло вко
«обошел»
псе вдо ­
художник,
ее
пле мя нник,
или
тро гат ельн ая ,
уже
совсем
не
от
мир а
сего
б едная
помещичья
дев уш ка,
по л юбив шая
уездного
лекаря,
—
но
нельзя
совсем
миновать
тако й
женский
обра з
как
Ольга,
—
в
рассказе
«Мой сосед:
Ра-
д илов »: это одна страстная жажда жизни.. .
Радилов
потерял
свою
моло дую
же ну,
и
вся
жизнь
его
ушла
«на время внутрь»,.'а
с
ним
ж ила
сестра
покой­
ной—
Ольга:
у
нее
был о
«решительное и спокойное»
вы­
раж ен ие
л ица.
Несколько
дальше,
не
боя сь
повторить
самого
се бя,
Тургенев
г ово рит
и
о
её
движениях: «Ее
движенья
бы ли
ре шит ельн ы
и
св об одны ». «Решитель ­
ность»
всегд а
предш ест ву ет
какому-либо
п оступк у,
но
на
что
ей
б ыло,
решаться?
Ту рге нев
этого
не
гов ори т,
за­
ст авляя
нас
тем
самым
об
эт ом
пока
что
догадываться.
Но
вот
Рад илов
рассказывает
о
смерти
горячо
л юби­
мой
своей
же ны.
Ту рге нев
взглянул
и
на
О льгу,
также
;
слушавшую
этот
рас ск аз: «В век мне не забыть выраже -
■
ния
ее
лица».
И.
тольк о
позже,
уже
сообщив
читателю
■
о
том ,
что
Радилов
и
Ольга
вместе
ку да-то
беж ал и,
автор
пр из нается
н ам,
что
и
он
«только тогда окончательно по­
нял
выражение
О ль гина
лица
во
вр емя
р ассказ а
Ради-
лова.
Не
одним
состраданьем
дышало
оно
тогда:
оно
пы лало
та кже
рев н остью ».
Какая,
меж ду
про чим,
точн ост ь
глаголов:
состра­
дан ье—
дышало,
а
пылала
—
ревность!
И
как
много
гов орит
самое
соче тан ие
с толъ
противоположных
чув с тв,
как
состраданье,
и
ревность.-
Вспоминается
уже
отмеча в ­
456


шая ся
на ми
смесь
«врожденной свирепости»:и такого же
«врожденного благородства»
у
Дикого
Барина.-
Автор
как
бы
нам
гов орит,
что
н апряж е ние
противоположных
чувств
или
даже
ст оль
же
различных
качеств
в
самом
характере
человека
разрешается
именно
только
в
пос туп ­
ке,
в
д е янии.
И
ес ли
у
Дикого
Барина
эта
возможность
великого
по в торно го
вз рыва
в
нем
пока
только
таилась,'
то
Ольга
наш ла
томлениям
своим
ак тив ный
• исход .
В
зак лю чени е
хо четс я
отметить
эту
об щую
тре м
женск им
образам
«Записок охотника»,
на ми
за трон у­
тым,
—
Матренушке,
Ма ше
и
Ольге
—
ак тивно ст ь,
реши­
т ельно сть
и
настойчивость
в
достижении
поставленной
ими.
се бе
цели.
Достаточно
рядом
с
ними
назвать
Ли зу
Калитину
из
«Дворянского гнезда»
и
Елену
из
«Нака­
ну не», чтобы сразу,
ск азат ь,
к
ко торой
из
них
они
ближе.
Да,
как
в
«Бежином луге»
Павлушины
ум,
прямота
й
сила
м огут
заставить
нас
вспомнить
образ
Базарова,
так
и
эта
же нск ая
решительность
и
с пособ но сть
к
активным
житейским
поступкам
ведут
нас
не
к
Л изе
Калитиной,
а
к
Елене
из
«Накануне».
VI
ПОМ ЕЩ ИЧИЙ
МИР
В
«ЗАПИСКАХ ОХОТНИКА»
Образы
поме щ иков
в
«Записках охотника»
д аны
с
не
меньшей
щедростью,
чем
образы
крестьян,
но,
странное
д ело:
невзирая
на
большое
их
своеобразие
и
на-
то
худо­
жес т ве нное
внима ние ,
которое
уд еляе т
им
автор,
все
они
как -то
сами
собою
словно
бы
отходят
на
задн ий
план.
Наиболее
яркими
и
нео жидан ными
фигу рами
явл яют ся
в
«Записках охотника»
прежде
всего
«мужики» .
Мир
помещиков
для
чи тате ля
того
времени
был
уже
при выч ­
ным
миром,
к отор ый
не
раз
рисовали
многие
художники
сло ва,
и
отт ого
он
не
производил
впечатления
чего-то
совсем
нов ого:
все
б ыло
в
основном
знакомо.
Ка залось,
что
самые
х уд о жест венные
краски,
которыми
Тургенев
живописал
помещиков,
б ыли
как
бы
подернуты
туманом
чего-то
от ходя ще го,
об рече нн ого.
Им енно
это
последнее
ощущение
«обреченности»
по мещич ьей
власти
над
жи­
выми
люд ьми,
им-
под вла с тны ми,
и
бы ло
основным,
457


окончательно
подсекающим
этот
стр ой
общества,
дей­
ственным
ощущен ием .
Однако
и
среди
ге роев
из
этого
ми ра
Ту рге нев
нахо­
дит
сами
по
се бе
любопытнейшие
фигуры
св оих
совре­
менников.
Сре ди
них
ес ть
и
люди
с
определенно
при ят­
ным и
чертами
характера
и
есть
уп иваю щиеся
св оею
вл асть ю
и
возможностью
проя вл ять
ее
по
собственному
произволу,
настоящие
крепостники.
Про
них
мало,
конеч­
но,
сказать,
что
это
«отрицательные»
ти пы:
они
отв рати ­
те льны .
Таковы
в
ос обе ннос ти
два
из
н их:
уже
упоминав­
шийся
нам и
Зв ерк ов
из
р ассказ а
«Ермолай и мельничиха»
и
Мардарий
Аполлоныч
Стегунов
из
ра сск аза
«Два поме­
щика».
Обе
эти
фигуры
и
то,
как
они
поданы
ав то ром
«Записок охотника», ведут уже непосредственно 'к
тво р­
чес тву
Салтыкова-Щедрина.
В
г- не
Зверкове
артистически
смешаны
самовлюблен­
ность
и
обожание
своей
жены,
про
к оторую
он
говорит,
что
она
«ангел во плоти,
доброта
н еизъ ясн имая», но кото­
рую
сам
Тург ене в
ж ивопи сует
та к: «пухлая,
чувствитель­
н ая,
слезливая
и
зла я
—
дюжинное
и
тяжелое
со зда нь е».
И
вот
про
такое-то
«тяжелое созданье»
ее
муженек,
.не
устающий
ее
восхвалять,
го во рит
еще
и
та к: «Горничным
ее
девушкам
не
житье
—
просто
рай
воочию
со в ер шает­
с я...»
А
между
тем
одна
из
эти х
горничных
позволила
се бе
п олюби ть
ла кея
Петрушку,
в
то
время
как
барыня
дер жал а
горни чн ых
только
незамужних.
Что
же
при
Этом
переживает
З в ер ков ? «Доложу вам,
я
та кой
человек:
ничто
меня
так
не
оскорбляет,
см ею
сказать,
так
сильно
не
оскорбляет,
как
неб лаго дар но ст ь... »
А
затем,
когда
пр оиз ошло
с
девушкой
то
самое,
про
что
«стыдливый»
Зверков
выразился
только
на ме к ом : «Вы понимаете...
я
стыжусь
выговорить», — этот
изысканно
де ли катны й
по­
мещик
приказал
виновную
«остричь,
одеть
в
затрапез
и
сослать
в
деревню».
Заслуживает
б ольшого
внимания
та
манера,
в
которо й
нари сован
обр аз
этого
помещика.
.Он
как
бы
дел и ка тен,
но
по
с ути
дела
слащав
и
в
то
же
время,
несомненно,
жесток
и
нед алек .
Нал ичие
этих
раз нообра зны х
черт
делает
об раз
его
не обы чай но
живым ,
и
автор
достиг
бы
гораздо
меньшего
эф ф екта,
ес ли
бы
по дал
его
с
одним
л ишь
отрицательным
пй фосом .
Здесь
же
чувство
мораль­
ной
т ошнот ы
возникает
у
читател я
как
бы
самопроиз­
в ольн о,
и
как
раз
п оэтому
зам ыс ел
автора
осуществляется
458


наиболее
полно:
не
в
порядке
какого-либо
убеждения,
а
в
порядке
естественно
пробудившегося
ощущения
в
душе
самого
читателя.
А
это
читательское
ощущение
.было
тож е
немалым
ударом
по
крепостному
праву.
Не
у сту пает
Зве р кову
ни
в
художественном
мас тер­
стве,
ни
в
производимом
на
читателей
впечатлении
образ
и
вт орого
упо мя ну того
н ами
помещика,
носящего
также
по-своему
в ыр азит ел ьную
фа мил ию
Стегунов.
Посе чь
бы
кого-нибудь,
пос е чь!
—
вот
высшее
наслаждение
для
этого
человека.
Самый
звук
от
ударов,
а
ос обен но
от
у да­
ров
розги,
приводит
его
в
сладостно-блаженное
с ост оя­
ние.
Забежали
в
сад
«Ермила-ку че ра
куры».
Девочка,
дочка
Ер ми ла;
выбежала
затнать
их
домой.
Ст егун ов
«ухмыльнулся:
—
Эй,
Юшка !
брось
кури ц- то:
поймай-ка
мне
Наталку».
Заметим
кс тат и,
что
этот
Юшка
был
уже
«лет восьмидесяти», и,
однакоже,
за
курами
он
«побежал» .
Но
вот
кл юч ница
успела
пер ех ватит ь
Нат алк у
и
несколь­
ко
раз
ш ле пнула
ее
по
спине.
«—
Вот
тэк,
э,
вот
тэк,
—
подхватил
по ме щик,
—
те,
ге,
те!
те,
те,
те!
А
кур-то
отбери,
Авдотья,
—
прибавил
он
гром к им
голос ом
и
с
светлым
ли цом
обратился
ко
мн е:
—
Как ов а,
батюшка,
травля
была,
ась?
-Вспотел
даже,
по см отрит е.
И
Мардарий
Аполлоныч
расхохотался».
В
другом
случ’ае
Мардарий
с лышит
настоящие
звуки
пор ки,
и
вот
как
об
э том
рассказ ывает
Тургенев: «Между
тем
воздух
зати х
сов е ршенно ,
уіишь
и зре дка
ветер
набе­
гал
струями
и,
в
последний
раз
з амир ая
ок оло
дома,
донес
до
нашего
слуха
з вук
мерных
и
частых
ударов,
раздававшихся
в
направлении
ко нюшни.
Мардарий
Апо л­
лон ыч
только
что
д онес
к
губам
налитое
блюд е чко
и
уже
расширил
б ыло
ноздри,
без
чего,
как
известно,
ни
о дин
к орен ной
русак
не
вт яги вает
в
себ я
ч ая,
—
но
остано­
вилс я,
прислушался,
кивнул
голов ой,
' хлебнул и,
ст авя
блюдечко
на
стол,
произнес
с
добрейшей
улыбкой
и
как
бы
невольно
вторя
уд ар ам : «Чюки-ч юки-ч юк!
Чюки-чюк!
Ч юки -чюк !»
—
Это
что
так ое?
—
спросил
я
с
изумлением.
—
А
та м,
по
мое му
приказу,
шалунишку
наказыва­
ют...
Васю
буфетчика
изволите
знать?
—
Какого
Ва сю?
■—
Да
вот,
что
намед ни
за
обедом
нам
служил.
Еще
с
та кими
б ольши ми
бакенбардами
ходит».
459


А-
далее,
оп ять
это
сочетание
«добрейшей улыбки»
и
«ясного и кроткого .в зо р а»
с
истинным
наслаждением
от
самых
звуков
пор ки!
«Самое лютое негодование, — до ­
бавляет
при
э том
автор,
—
не
усто яло,
бы
прот ив
ясного
и
к ротк ого
взора
Мардария
Аполлоныча».
Н ах одил ись
люди,
ко тор ые
вид ели
в
эт ой
фразе,
что
будто
бы
и
сам
Тургенев
не
мог
устоять
против
этого
«взора», между тем как совершенно ясно,
что
этот
«ма ­
зок
кисти»
яв но
иронический,
р ассчи танный
им енно
на
то,
чтобы
дать
почувствовать
всю
органическую
пороч­
ность
этого
человека.
Есл и
бы
эта
приведенная
н ами
выше
фраза
выражала
мнение
самого,
автора,
то
зачем
бы
тогда
Стегунову
обращаться
к
нему
с^такими
сло ва­
ми: «Что вы,
мол одой
человек,
что
вы?
—
заг ов орил
он,
качая
голов ой.
—
Что
я,
злодей,
что
ли?
что
вы
на
меня
так
уставились?
Любяй
да
наказует:
вы
сами
з наете» .
Не
яс но
ли,
каким и
гла за ми
г лядел
автор
рассказа
на
это
чуд ище ?
Но
Тургенев,
для
неподготовленного
чи тател я
совсем
неожиданно,
приво дит
р епл ику
самого
только
что
высе­
ченного
буфетчика
Васи,
к оторый
не
только
не'
негодует
на
своего
ба рин а,
а
да же
в
общем
его
одо бря ет.
Это
краткое
местечко
—
едв а
ли
не
са мое
.
страшное
в
р ас­
сказе:
пер ед
на ми
не
только
п окорн ост ь,
но
и
оправдание
«законного»
на сил ия,
и
призом
оправдание,
идущее
со
стороны
самого
пос тра да вше го.
Э тот
буфетчик
Вася
—
представитёль
старой,
целиком
покорствующей
Руси.
Та­
кими
им енно
словами
*и
за ка нчива ет
автор
свой
необычайный
рассказ: «Вот она,
старая-то
Русь!»—
ду­
мал
я
на
возвратном
пу ти».
Т урге нев
не"
раскрывает
тех
чувств,
которые
он
вкла­
дывает
в
это
свое
восклицание:
они
ясны,
и
без
того.
И,
несомненно,
чу вс тва ’.эти
были
общ ими
и
у
ав тора
и
у
его
чи тат ел ей.
Из
других
фи гур
помещиков
мы.
уже
гов ори ли
о
Полутыкине
из
«Хоря,
и
Калиныча»,
соз нат ель но
«за­
гнанном
в
уг ол»
пер ед
крупными
фигурами
двух
«мужи ­
ков », а также о столь мягком и симпатичном Радилове,
что
сам
Тургенев
воск ли цает : «Что ж это за помещик,
наконец!» Однако и рядом с ним есть «приживальщик»,
кот оры й
за ба влял
на
все
лады
своего
барина,
а
к
концу
460


о беда
«начал было», по обычаю,
даже
и
«славить»
хозяев
и
гостя:
обы ча й,
идущий
из
глу бок ой
ст ар ины
—
от
вр е­
мен
древнего
певца
Бояна.
Любопытно
отметить
еще
одно
суждение
а втора
о
его
«соседе Радилове»: «Конечно,
в
нем
иногда
высказывался
- помещик
и
ст епн як;
но
человек
он
все-т ак и
был
с ла вный».
Сам ое
замечательное
в
э той
ф разе—кр ат ко е
прот иво по­
ложение
«но»
и
дальнейшее
«все- та ки».
Автор
только
что
до
этого
выра зи л
св ое
мнение,
что
в
Радилове, «во всем
его
существе
таилось
что-то
чрезвычайно
привлекатель­
ное,—
именно
таи лось .
Та к,
кажется,
и
хот елос ь
бы
уз­
нать
его
п олучше ,
пол юбит ь
его».
Но
как
же
его
—по ­
мещика,
сте пн яка—
п олюб ить/ разв е
таких
любят,
разве
в
та ких
таится
что-нибудь
пр ивл екат ель но е?
Казалось
бы,
на
эти
в опрос ы
надо
отв е тить: «Нет» .
Но,
говорит
Тургенев,
во пр еки
тому,
что
«помещику и степняку»,
очевидно,
не
подобает
быт ь
«славным», он все -т ак и
был
с ла вный.
Это
признание
особенно
любопытно
п отом у,
что
и
автор-то
сам
как-никак
был
пом ещи ком . (А кстати,
по
по­
во ду
выражения
«все - так и», припомним,
как
автор
уп от­
ребил
его
:и поотношению кПавлушеиз«Бежина
л уг а».)
Очень
рельефны
взаимоотношения
помещика
из
рас­
с каза
«Бурмистр»
—
гв ард ейско го
офице р а
в
отставке
Ар кади я
Павлыча
Пеночкина
—
со
своими
крепостными.
Этот
не
расплывается
в
«сантиментах»
и
о ста ется
в
пр е­
делах
видимой
«корректности».
Недаром
эпизо д,
к отор ый
мы
приводим
ниже,
ост анов ил
на
себе
вн им ание
В.
И.
Ле­
нина,
а
сам
гер ой
рассказа
послужил
ему
как
образец
для
характеристики
одно го
из
его
современников.
Вот
этот
отрыв ок ,
вскрывающий, «до дна» «светски
воспитан­
ного»
м оло дого
помещика.
«—
Отч его
вино
не
нагрето?
—
спросил
он
довольно
резким
голос ом
одного
из
камердинеров.
Камер д инер
смеш ался ,
о ст ановил ся
как
вкопанный
и
побледнел.
—
Ве дь
я
теб я
спр а шив аю,
любезный
мо й?
—
спокой­
но
продолжал
Аркадий
Пав л ыч,
не
спуская
с
нег о
глаз.
Несчастный
каме рд инер
п ом ялся
на
месте,
п окрут ил
салфет к ой
и
не
сказал
ни
слова.
Ар к адий
Павлыч
поту­
пил
голов у
и
задумчиво
посмотрел
на
не го
исподлобья.
—
Pardon, mon cher, — про мо л вил
он
с
приятной
улыб кой ,
друж е ски
коснувшись-рукой
до
моего.
колена,
и
снова
уст ав ился
на
камердинера.
—
Ну,
ступай,
—
при -
461


б авил
он
после
н ебо льшого
молчания,
поднял
бров и
и
п озв он ил..
Вошел
человек
толс ты й,
смуглый,
черноглазый,
с
низ­
ким
л бом
и
совершенно
заплывшими
гл аза ми.
—
Насчет
Федора...
распорядиться,—проговорил
Ар­
кадий
Павлыч
вполголоса
и
с
совершенным
самооблада­
ньем».
Авто р
и
здесь
не
пише т
о
своей
реак ции
на
поступок
гер оя
рассказа,
но
она
яс на
из
озабоченного
воп роса
хо­
зяина,
обращенного
к
гостю: «Да куда же вы?»
Оче­
видно,
гос ть
тотчас
же
поднялся
из-з а
стола.
Перекличка
этого
«термина»
—
«распорядиться»
—
с
поркой
буфетчика
Васи
д ает
ощущение
т ого,
что
порка
слуг
бы ла
явлением
самым
обыденным.
Отмет и м
при
этом
осо бо,
как
с казан о,
что
камердинер,
не
посмевший
п роиз­
нести
ни
одного
слова,
«помялся на месте,
по кр утил
салфеткой».
Это
дв иж ение
рук и,
в
котором
есть
уже
и
ощуще н ие
предстоящей
порки,
очень
точ но
выражает
«немой»
про тес т
провинившегося.
.
Так
же
точно,
увидев
проезжавшего
по
деревне
Лен оч­
к и на , «хромой старик с бородой,
начинавшейся
под
самы­
ми
глазами,
оторвал
не доп оенн ую
лошадь
от
колодезя,
ударил
, ее неизвестно за что по боку,
а
там
уже
поклонил­
с я».
За
что
же
этот
старик
так
ж есто ко
расправился,
со
своей
лошадью?
Это
было
молниеносное
психологическое
ощ ущен ие
tofo, что его самого будто вот-во т
ударят,
и
он
инстинктивно
перенес
этот
уда р
на
бе дную
кон ягу.
Да
что
с та рик!
Во т,
з авид ев
бари на ,
«мальчишки
в
д линных
рубашонках
с
воплем
бежали
в.
избы,
ложи ­
л ись
брюхом
на
высокий,
п орог,
свешивали
гол ов ы,
зак и­
дывали
ног и
кверху
ич
та ким,
образом
весьма
проворно
перекатывались
за
дверь,
в
темные
сени,
откуда
уже
и
не
по казыв али сь» .
Эта
пос ледня я
«картинка»,
несмотря
на
всю
свою
краткость,
вес ьма
выразительно
дает,
ощ утит ь
всю
глу ­
бину
той
пропасти,
к отор ая
ле жала
между
бара ми
и
крестьянством,
но
она
та кже
весь ма
любопытна
и
по
тому,
как
она
напи сан а:
мы
положительно
все
это
видим
и
слышим,
как
е сли
бы
са ми
был и
тому
свидетелями.
И
все
это
до сти гнуто
единственно
предельною
точностью
в
передаче
отдельных
черточек
т ого,
что
происходит.
Еще
более
кратко,
всего
одним
лишь
глаголом,
Турге ­
нев
позволяет
нам
увидеть,
как
са дил ся
на
лошадь
туч-
462


ный
стар о ста,
сын
б ур ми стр а: «Староста отвел из приличия
лошадь"
в
сторону,
взвалился
на
нее
и
пустился
рыс цой
за
коляской,
держа
шапку
в
рук е».
Э тот
глагол,
о
кото­
ром
мы
говорили,—«взвалился»: так и видишь это дви­
жение,
как
брюхо
будущего
седока
скользит
вверх
по
крутому
б оку
л оша ди!
В
звукосочетании
«взвалился»
мы
чувствуем
тот
«взволок»
на
д ороге,
кот оры й
приходится
преодолевать
п утни ку.
И
вот
это-то
ощущение
и
делает
этот
простой
глагол
с толь
выразительным.
И
у
самого
Тургенева
после
того,
как
это
движение
«наизволок»
з авер шено ,
как
бы
с
ле гким
сердцем
возникает
уже
дви ­
жение
лошади,
пустившейся
«рысцой».
Про
этого
старосту
сказано
еще,
как
тот
отвечал
на
вопросы
хозяина: - «Вяло
и
неловко,
словно
заморожен­
ными
пальцами
кафтан
застегивал».
И
еще
как
Тот
же
староста
сто ял
возле
жа ло вавшихс я
кр есть ян
«с разину ­
тым
ртом
и
недо ум еваю щи ми
кулаками».
Тут
был
барин,
и
тут
бы ли
мужики,
и
его
кулаки
«недоумевали», почему
же
они
все
ещё
в
бездействии...
То чно
так
же
и
сам
Пе-
ноч кин ,
постепенно
разгоревшись
в
разговоре
с
мужика­
м и , «шагнул вперед,
да,
вероятно,
вспомнил
о
м оем
при­
сутствии,
отвернулся
и
положил
руки
в
карманы».
Несо м­
нен но,
что
и
у
н его
«руки чесались», и он должен был
та кже
извиниться
перед
св оим
гостем.
В
этом
рассказе
Тургенев
открывает
для
нас
ту
«слу­
жилую»
прослойку,
котора я
зверски
по мо гала
барину
вы­
сас ы вать
соки
из
му жи ка,
не
забывая
при
этом,
одна­
к оже,
и
се бя.
Таков
и
староста
Пеночкина
и
в
особ енн о­
сти
сам
бурмистр,
про
которого
оди н
знакомый
автору
мужик
из
другого
сел а
выразился
исч ерп ывающ е
кра тко
и
т о чн о: «Собака,
а
не
человек:
тако й
собаки
до
самого
Ку р­
ска
не
на йде ш ь!» (Не просто собака,
а
какая\) Стоит
обои х
их
и
главный
конторщик
в
рассказе
«Контора».
У
Тургенева,
естественно,
и
по ме щики
не
все
на
од но
лицо.
Кроме
упо мя ну тых
нами
р анее,
особо
любопытно
выд ел ить
своеобразнейшую
фигу ру
«Василия Васильича»,
к оторы й
отказался
даже
назвать
свое
имя
и
предложил
дат ь
ему
какую-нибудь
кличку,
на звав
сам
себя
«Гамле ­
том
Щигровского
у ез да».
Вся
его
судьба
—
это
образчик
некоего
не устой чив ого
р авнов есия ,
определявшегося
об­
щественной
неустойчивостью
самой
эпохи.
Фигура
Чертопханова
с толь
«живописна», что автору
пришлось
уделить
ей
цел ых
два
р ассказа.
Чер т опх анов
—
463


ч ело век
с
безудержными
пор ыва ми,
спо со бный
равно
и
на
п ростое
буйство
и
на
неожиданные,
по-своему
м уж еств ен­
ные
и
да же
дер зки е
выпад ы
пр отив
крупн ого
по
ср авн е­
нию
с
ним
дворянства.
То,
что
он
сам
беден,
да ло
ему
возможность,
не
расставаясь
со
всеми
своими
причудами
и
барскими
прихотями,
понимать,
однако,
поло же ние
бе д­
няк ов
и
всячески
обиженных
суд ьбою
людей.
Именно
тако в
Чертопханов,
о
котором
-мы
поминали
уже,
когда
говорили
о
сцене
ухода
от
не го
цыга нк и
Маши.
Но
другая
его
и стор ия
—
с
утратой
л юби мой
им
лошади
Малек-Аделя
—
превосходит
по
напряженности
пережива­
ний
да же
эт от
ухо д
от
н его
лю бимо й
им
же нщины.
Как
Маша
«лисицей»
сидела
перед
те м,
как
пок ину ть
е го,
так
и
сам
Чертопханов,
убедившись,
что
вновь
об рете н ный
им
Малек-Адель
не
на сто я щий,
ходил
теперь
«взад и вперед
по
комнате,
од инак о вым
образом
поворачиваясь
на
пят­
ках
у
каждой
стены,,
как
зверь
в
клет ке ».
Особо
следует
помянуть
т акже
хо тя
и
о
ед ва
намечен­
но м,
но1
оч ень
выр аз ит ельно м
очерке
м олодог о
пом ещик а
Любозвонова,
про
кот орог о
р ассказ ыв ал
однодворец
Ов­
сян ик ов.
Любозвонов
пытался
разговаривать
с
крестьянами
«запросто», как сказали бы позже
—
«по-народнически».
Эт от
Василий
Николаич,
выш ед ший
для
разговора
со
своими
крестьянами
«в плисовых панталонах,
словно
ку­
ч ер », живо напоминает нам Нежданова из «Н ов и», обря ­
дившегося
для
общения
с
народом
«в истасканный жел ­
товатый
на нк овый
.кафтан».
Здесь
также
мож но
заметить
маленькое
зернышко
будущего
романа.
Мы
не
исчерпали,
ко нечн о,
в
э том
кр атко м
обзоре
вс ех
героев
Тургенева
из
дворянской
сре ды,
но
сл еду ет
ска­
зать,
что
все
они
д аются,
вперемежку
с
к р ест ьянск ими
об­
ра зам и,
и,
окидывая
теперь
о дним
об щим
взглядом
всю
широкую,
как
са ма
Русь,
кар тину
дер еве нско го
народного
бытия,
мы
отчетливо
видим
и
определенно
чув с тв уем,
что
эта
социальная
светотень
не
уст уп ает
в
сво ей
выр аз ите ль­
ности
той
чисто
художественной
светотени
пейза жа ,
кото­
рой
поэтически
насыщены
«Записки охотника» .
Те мя
русской
д ер евни,
тема
крестьянства
не
покидала
Тургенева,
можно
ск азат ь,
всю
его
жизнь.
В
издании
«Записок,
охот ни ка » 1880 года Иван Сергеевич присоеди­
нил
к
п ечатав шим ся
ранее
двадцати
двум
очеркам
еще
.464


' три: «Конец Чертопханова», «Живые мощи»
и
«Стучит» .
Именно
в
таком
составе
с
тех
пор
и
переп еч ат ывают ся
«Записки охотника», а между тем уже на одре болезни,
в
самые
п осле дние
дни
своей
жиз ни,
Тур ге нев
продикто­
вал
рассказ
«Une fin» («Конец»).
Это
рассказ
о
после­
дыше-помещике,
кончившем
с вою
жизнь
трагически.
Р ас­
с каз
написан
совершенно
в
духе
и
манере
других
кре­
стьянских
рассказов
в
«Записках охотника», более того,
’ он носит как бы итоговый характер,
и
крестьянство
здесь
1 отнюдь не пассивно .
В
рассказе
этом,
при
в сей
его
общей
мрачности,
как
"^неожиданный солнечный блик,
во зни кает
на рис ов анный
'со своеобразным,
чисто
тургеневским
юмором
легкий,
оч а­
ро ватель ный
образ
п ятн адца тил е тней
п ом ещичь ей
девочки
Настеньки,
которая
у беж ала
к
этому
неистовому
че ло­
веку—
Талагаеву.
И
какой
сугубо
мрачный
контраст
—
в
заключительной
сцене,
где
Тургенев
дает
конец
этого
«последнего крепостника».
Автор
едет
зимою
в
санях,
лошадь
внезапно
бросилась
в
сторону: «Какой-то
темный
предмет,
очертания
кото­
рого
я
не
мог
отчет лив о
разглядеть,
лежал
поперек
до­
роги».
Ту рге нев
приблизился
к
нему
и
узн ал
Талагаева.
«Сильным ударом топора у него рассечен был лоб;
в не­
запно
показавшийся
месяц
отразился
в
кров и,
разлитой
вокруг
его
голов ы ,
что
создавало,
ей
под оби е
крас н ова то­
з олоти ст ого
с иян ия.
Два
кон ца
толс той
веревки
валялись
на
зем ле
около
самой
его
шеи,
и
это
р аст ер занно е,
з ама ранн ое,
р ассечен ­
ное
лицо
с
необыкновенной
силой
выделялось
на
нетрону­
той,
девственной
белизне
снег а.
Я
вспомнил,
как
о днажды,
после
какой-то
грубой
схватки,
я
сказ ал
при
нем:
—
Прискорбно
будет
для
Та лагаева,
если
он
погибнет
в
такой
свалке.
И
Талагаев
тогда
воскликнул:
—
Ну,
нет,
Талагаевы
к онч ают
иначе!
«Вот как они кончают!» —
под у мал
я
в
эту
ноч ь,
стоя
над
его
из ур од ова нным
трупом»
Так
э тим
рассказом
Турген ев
как
бы
ставит
по след ­
нюю
точ ку
над
эпохой
крепостного
права,
для
ко­
т орого
пришла
достойная
его
омерть.
По ист ине
зам е-
1 Перевод О .
М.
Новиковой.
30 И.
А.
Но виков,
т.
3
465


чательнб, •
что
п оследн ие
м ысли
ве ликог о
русс кого
художника
слов а
были
отданы
этой
ос нов ной
теме
его
жизни.
Предсмертный
э тот
рассказ
Турге н ев
вынужден,
был
продиктовать
по-французски,
ибо
по-русски
некому
было
его
записать.
И,
однако,
он
ст оль
русс кий
по
всему
его
«художественному дыханию», что французский текст ка ­
жется
скорее
переводом
с
рус с кого,
а
рус ски й
пе рев од,
напротив
того,
—
подлинным
текстом
о риги нала.
А
по
са­
мой
сути
св оей
этот
последний
тургеневский
рас ск аз,
пуст ь
не
написанный,
а
продиктованный,
—
одновременно
и
высокохудожествен
и
ис полнен
.
горя чего
ч увс тва
борьбы
с
тем
самым
врагом,
пр отив
кот орого
Тургенев
«решил бороться до конца»
и
с
кот орым
«поклялся ни ­
когда
не
примир ять с я» .
Мы
видим,
что
э той
кл ятве
он
ост ал ся
верен
до
самых
последних
дн ей
своей
жизни.
И
нам
кажется,
что,
не
нарушая
авторской
компоновки
«Записок охотника», этот «К онец»
и
мож но
и
следовало
бы
печ ат ать
пос ле
текс та
вс ей
книг и
в
виде
«приложения»
с
кратким
объяснением,
почему
это
делается:
это
—
п од­
линный
конец
«Записок охотника».
ОБЩЕЕ
З АКЛ Ю ЧЕНИЕ
Из
большой
любви
к
великому
художнику
слова
Ива ну
Сергеёвичу
Тургеневу
во зник ла
эта
работа.
З аканч ив ая
ее,
автор
настоящей
книги
полностью
по­
чувствовал,
как
трудоемка
подобная
работа
и
в
то
же
вр емя
какое
она
доставляет
ист инно
художественное
на­
слажд ение.
Это
как
бы
общение
с
самим
Тургеневым,
и
общение
не
формальное,
а
по
самому
существу
писатель­
ск ого
труда.
Это
авторское
«признание»
делается
преимущественно
для
писателей,
в
ос обенн ос ти
для
писателей
старшего
по­
коления,
у
к оторы х
нак опился
опы т
и
соб ств ен ного
с амо­
наблюдения.
Было
бы
очень
хорошо,
если
бы
появились
подобные
работы
и
других
авторов.
Автор
настоящей
книжки
отнюдь
не
считает
свою
ра­
бо ту
в
каком-то
смысле
образцом
для
других
по до бных
работ.
Всякий
исслед о ват ель
—
при
одном,
правда,
усло­
466


Вии ,,
что
он
гл убоко
заинтересован
в
изб ра нной
им
теме,—
найд ет
сво й
соб ств ен ный
п одход
к
решен ию
поставленной
себе
з адач и.
Нам
думается,
что
подобного
ро да
«изыскания»
до л­
жны
появляться,
конеч но ,
и
о
других
наших
кл ассик ах ;
что
же
касается
Тургенева
—
то
и
о
других
его
ж анра х.
При
этом
последний
в опрос
не
о бязател ь но
сводится
к
тому,
чтобы
и сслед ов ать
каждый
жанр
в
отд ельн ост и
и
независимо
от
друг их .
Творческая
ж изнь
Ту р генева
в
це­
лом
по-своему
б ыла
сложна
и
одновременно
не обыча й но
органична.
В озра стая
как
поэ т
под
огром н ым
вл ияние м
Пушкина
и
Лермонтова,
но
будучи
оче нь
строгим
к
самому
себ е,
молодой
автор
вдруг
пон ял,
что,
в опре ки
видимому
успеху;
он
не
пре дс тав ляе т.
с обою
крупн ой
поэтической
величины,
а
ст ихи
его
далеко
не
оригинальны.
Писатель ск ий
кризис
этот
разре шает ся
у
Тургенева
тем,
что
поэз ия
его
вовсе
не
умерла,
а
задышала
новой
жизнью
в
прозе:
и менно
так
и
родилась
эта
необычайно
поэтическая
«тургеневская проза».
Нечто
п одобн ое
пр о­
из ошло
и
с
Тургеневым-драматургом:
он
т акже
п очти
«оборвал»
св ою
драматургию,
но
и
она
не
умерла,
пересе­
лившись
в
его
романы.
В
самом
деле,
ка же тся,
нет
ни
одного
романа
Тургенева,
кот орый
впоследствии
не
п од­
вергся
бы
инсценировке.
Так
ху д ожник,
чрезмерно
не
теоретизируя,
находит
себя
в
собственном
тв орче с ком
опыте.
Основное
в
творчестве
Тургенева
—
это,
конечно,
его
язык,
возросший
и
расцветший
на
.ро д ине
са мого
Ивана
Сергеевича:
им енно
здесь
зву ча ла
«курско-орловская»
речь
—
тот
самый
курско-орловский
д иал ект,
который,
по
словам
И.
В.
Ст ал ин а, «лег в основу русского националь­
ного
языка».
Отдельные
в оп росы
из
этой
области,
ест е­
с твенно ,
привлекали
к
себе
самое
прис та л ьное
мое
внима­
ни е.
И,
главное,
мне
хоте лос ь
пробудить
та кое
же
живо е
внимание
к
вопросам
языка
и
у
моих,
читателей.
Что
пронизывает
собою
все
в
тв о рче ском
м ире
Турге­
нева,
а
в
частности
и
в
«Записках охотника», что является
самым
воздухом
в
его
творениях,
к оторы е
порою
звучат
как
настоящая
музыка,
—
это,
конечно,
его
любовь
к
ру с­
ско му
языку,
преданность
ему
и
ве ликое
умен ье
худо же ­
30*
467


ст вен но
мыслить
на
нём
и
г ово рить.
Недаром
он
восклй-
цал
во
вр емя
раздумий
о
судьбе
р оди ны: «Ты один мне
поддержка
и
опора,
о
великий,
могучий,
пр авд ивый
и
свободный
русс ки й
язык!»
Русский
я зык
Тургенева
им еет
глуб о кие
и
др е вние
корни:
в
нем
порою
мы
чувствуем
д ы хание
русс кого
язык а
и
склада
рус ск ой
реч и
времен
«Слова о полку Игореве» .
Кое-что
в
э том
направлении
мы
и
отмечали.
Но
с толь
же
именн о
глубоко
у
Тургенева
и
ощущен ие
самой
родины-.
Даже
в
л юбим ых
им
пей зажны х
кусочках
мы
явственно
это
чув ст вуе м.
Вот
хо тя
бы
несколько
строк
из
р ассказ а
«Стучит!»:
«То были раздольные,
пространные,
поемные
тр авя нист ые
луга,
со
множеством
небольших
луж ае к,
озе рец ,
ручейков,
зав од ей,
заросших
по
кон цам
и вн яком
и
лозами,
прямо
русские,
рус ск им
лю дом
лю бимы е
места,
под обны е
те м,'
куда
езживали
богатыри
на ших
древних
былин
стрелять
белых
л ебед ей
и
се рых
ут иц».
Заметь т е:
не
«уток»,
а
«утиц»; и самая птица названа по- ст ари нн ому
—
как
называли
ее
эти
самые
богатыри
древних
былин.
Однакоже
Тур ген ев
не
уход ил
с
гол ов ой
в
эту
стар ин у.
Его
самым
жи вым
образом
интересовала
сов ре м еннос ть,
хотя
у
него
и
на
нее
был
ис торичес кий
взгляд:
он
ощущал
ее
в
д виже нии.
Есть
два
т ипа
и стори чес ких
художествен­
ных
произведений.
В
о дном
перед
на ми
раскрываются
дав­
но
прошедшие
времена,
однако
автор
глядит
г л азами
со­
временной
ему
эпохи
и
дае т
деятелям
прошлого
соответст­
вующую
этому
взгляду
художественную
оц енку .
Второ й
тип
—
произведения
о
современности,
когда
автор
также
естественно
глядит
гл аза ми
своей
э похи,
но
видит
и
с
глу­
бо ким
пониманием
передает
их
историческое
значение.
Примером
п ерв ого
являет ся
«Война и мир»
Толстого.
Пример
в торого
—
романы
Т ур генева
и
его
«Записки
охотн ик а», где основным художественным приемом
яв­
ляется
именно
историческая
свето тен ь .
Мы
видим
уход я­
щее
п рошло е
и
полное
с тр емит ельн ого
нарастания
новых
сил
настоящее.
М ало
того,
в
осторожных
(из- за
цензуры)
ремарках
автора
от
себя
мы
чувствуем
осуждение
им
всего
«обреченного»
и,
путем
отталкивания
от
него,
видим
стремление
самого
автора
к
л уч шему
будущему.
Говоря
о
«Записках охотника», мы невольно касались
и
других
произведений
Тургенева,
но
естественно
при
эт ом
задуматься
также
и
еще
об
одном
важном,
вопросе;
468


как
д олжна
с оздав ать ся
ис тори я
литературы
вообще.
Не­
кото рые
соображения
об
этом
мы
бы
и
хот ели
сейчас.вы­
сказать.
Ежели,
погружаясь
в
детальный
анализ
каких-либо
отд ельн ых
произведений
б ольшого
писател я,
нельзя
не
дум ать
о
том,
ка кое
ме сто
за нимают
они
в
его
собствен­
ном
внутреннем
росте,
то,
с
другой
стороны,
для
н ас тоя­
щей
истории
литературы
не
может
не
п редстав л ять
огром­
н ого
интереса
и
то,
что
в
них
п ер екл икается
с
произведем
ния ми
его
со в реме нни ков
и
как
в
с вою
очеред ь
они
вл ия­
ли
на
этих
его
собратьев
по
перу.
По.
отношению
к
в оп росу
о
«заимствованиях»
д олгое
время
в
нашей
литературе-,
ос обе нно
д орев о люци онн ой,
господствовал
такой
взгляд,
что
весь ма
и
в есьма
многое
заимствовалось
русскими
классиками
у
иностранцев.
Ме­
жду
тем
д ело
обс тояло,
конеч но ,
совершенно
не
так.
Пр и­
ведем
п рим ер.
Известно,
что
в
поле
зрения
Пу шкина
На­
ходился
чрезвычайно
боль шой
кру г
художественных
про­
изведений
м иров ой
литературы,
в
кот орых
он
гениально
поним а л
основную
их
сердцевину
и
иногда
отзывался
на
нее
сам.
Но
ве лик ий
поэ т
нико гд а
не
брал
ничего
чужого:
он
брал
всегда
только
св ое
—
там ,
где
его
н аход ил.
То
же
сам ое
отн осится
и
к
творениям
других
крупнейших
наших
писателей,
в
том
числе,
конечно,
и
Тургенева.
Это
мы
гов ор или
о
«заимствованиях» .
Совсем
ин ое
дело
—
вполне
реальное
«влияние»
одного
писателя-на
д руго го:
как
пра в ило
—
старшего
на
младшего.
При ме­
ром
такого
вл ияния
м огут
служить
и
«Записки охотника»:
хот я
бы
на
тв орче ств о
м олодого
Толстого.
Весьма
любопытна
также
св оеобра зн ая
перекличка
тем,
по
мере
их
выс ту пле ния
на
литературную
арену.
По­
дробное
исследование
это й
взаимосвязи
отдельных
произ­
ведений
раз л ичных
авторов
м огло
бы
дать
в есьма
любо­
пытную
к арт ину
движения
художественной
литературы
и
её
роста.
Да
и
вообще
отдельные
исследования
литературы
Це
должны
быт ь
с лиш ком
строго,
а
подчас
и
скрупулезно
ограничены
«жизнью и творчеством»
того
или
д ругого
классика,
—
настоящая
полнокровная
и ст ория
литературы,
помимо
неразрывной
свя зи
ее
с
историей
народа,
д ол­
жна
включать
в
себя
не
только
историю
отдельных
писа­
телей-к л асси к ов,
расположенных
акку р ат ным
рядком
и
воспринимаемых
в
целом
в
порядке
простого
арифмети­
ческого
сложения,
■
460~


•'Нет!
История
литера тур ы
не
ест ь
сум марна я
и ст ория
отдельных
писателей,
хотя
бы
и
самых
выдающихся,
она
может
быть
историей
литературы
в
целом,
где
отдельные
ее
проявления,
бол ьши е
и
малые,
не
просто
«прилегают»
о дно
к
другому,
а
спл ет аю тся
между
собою
в
соотноше­
ниях
сложных,
где
порою
какое-нибудь
од но
произведе­
ние
отнюдь
не
просто
входит
в
ряд
др уги х,
а
и менно
как
бы
умножается,
активно
воздействуя
на
целый
ряд
про ­
изведений
последующих.
Это
как
лес,
где
над
зеленым
кустарником
высокоствольные
деревья
переплетают
с вои
кроны
под
неп осре дст ве нн ым
си яние м
солнечного
света
поэзии
и
т янут
из
глуб ин
(наряду с «п одс едом») реаль­
ную
про зу
земли,
их
п ород ивше й.
Сл ед ует
особо
ог ов орить,
что
мы,
имея
д ело
с
оконча­
тельным
те кст ом
рассказов
Тургенева,
не
вводили
в
наше
небольшое
исследование
то го
обы чно го
раздела,
ко тор ый
отводится
работе
исследуемого
автора
над
своими
рукопи-г
сями.
Объ ясн яе тся
это
прежде
всего
тем,
что
подобные
работы
уже
бы ли,
не
нося ,
в проче м,
исчерпывающего
характера.
Достаточно
н азв ать
хотя
бы
раздел
«Работа
над
формой
и
стил ем »
в
книге
А.
Е.
Груз ин ск ого
«И.
С.
Т ур генев », вышедшей в Москве к столетию со дня
р о ждения
писат еля .
Интересно,
конечно,
привести
высказывания
самого
Тургенева
вообще
о
манере
сво ей
раб оты ,
з аписанны е
А.
Половцевым
с
его
слов:
«Трудно сказать,
как
это
д ела ется.
С обс тве нно
можно
определить
три
фазиса,
к оторы е
про ходи т
поэтическое
произведение.
Сперва
н ачи нает
носиться
в
во об р ажении
о дно
из
будущ их
действующих
лиц,
в
основе
кот оры х
у
меня
почти
всегда
ле жат
реальные
л ица.
Ч асто
лицо,
ко­
то рое
занимает
в ас,
—
не
главное,
а
одно
из
второстепен­
ных,
без
которого,
однако,
не
было
бы
и
гла вн ого.
Заду­
мываешься
над
характером,
его
происхождением,
образо­
ва нием ;
около
п ер вого
л ица
группируются
мало -по мал у
ос та льны е.
Это
время,
когда
в
во об р ажении
носятся,
вся­
че ски
переплет ая сь,
туманные
образы,
—
самое
приятное
для
художника.
Здесь
чувствуешь
потр ебн ос ть
закрепить
эти
образы,
придать
им
более
опре деле ннос ти;
тогда
я
на­
брасываю
обы кнов е нно
подробную
биографию
каждого
действующего
лица
и
да же
б л ижайших
предков
г ла вных
470


лиц ;
впоследствии
эти
биографии
уничтожаются.
Далее
слагается
самая
фабула
рассказа;
это
самая
неп р и ятная'
часть
ра бот ы,
для
меня
по
крайней
мере;
пи шет ся
крат­
кий
конспект
р ом ана.
Н ак онец,
я
приступаю
к
самому
писа нию.
Засесть
бы вает
у жасно
трудн о.
Ин ой
раз
си-
.д ишь
над
первой
страницей
бу маги
и
ничего
не
выходит.
Перечтешь
'—
все
кажется
вя лым,
сшит ым
белыми
нит­
ками.
Св об одно
вздыхаю
я
только
тогда ,,
когда
ставлю
последнюю
точку.
Переписываю
я
сво и
в ещи
раз,
много
два ,
причем
переделываю
не кото рые
д етал и».
Эти
высказывания
Тургенева,
по-своему
весьма
любо­
пыт ные,
относятся,
ко нечн о,
не
к
«Запискам охотника»,
а
к
б ольш им
его
художественным
вещам,
где
требов ал ась
также
большая
подготовительная
ра бо та.
Действующие
в
«Записках охотника»
ли ца
возникали
по-иному
—
в
непо­
средственной
зависимости
от
пр ямых
жиз не нных
в пе чат­
лений
автора.
Оттого
и
обработка
написанного
в
э том
случае
в
основном
ограничивалась
вы б расыв ани ем
из­
редка
отдельных
неудачных
фр аз
или
чересчур
местных
орловских
«словечек».
В ообще
же
—
по зво лю
себе
высказать
здесь
эту
мыс ль
—
исследование
о
работе
писател ей-к лассик о в
над
своими
ру коп ис ями,
чрезвычайно
важное
и
само
по
себ е,
представляло
бы
с ов ершен но
ис ключит ель ный
интерес,
е сли
бы
пр оизв е сти
его
по
методу
ср а внения ,
как
у
ра з­
ных
писателей
она
протекала
—
у
каждого
по-своему.
Эта
и
трудоемкая
и
весьма,
о т вет ственная
работа
да ла
бы
чр е зв ычайно
мно го
ценного
для
понимания
самого
творче­
ского
процесса:
от
легкой
«импровизации»
—
че рез
мно­
гие
пром е жу то чные
стадии
—
до
настоящих
«мук твор­
че ств а».
На до
также
отметить
и
вторую
особенность
настоящей
работы:
все
набл ю д ения
и
размышления
над
окончатель­
ным
тек с том
«Записок охотника»
мы
не
сочли
нужным
с трого
кл ассиф ициро в ать ,
разбивая
их
по
хара кте ру
от­
дельных
пр ие мов
автора.
Мы
позволили
себе
бол ьш ую
св об оду,
следуя
за
постепенно
раскрывающейся
общей
кар­
тиной
и
приступая
к
рассмотрению
отд ель ных
«частностей»
по
м ере
их
в оз ник нове ния
«в поле исследователь ­
ск ого
зрения»: здесь я имею в виду и язык,
и
художе­
ственную
манер у
автора,
и
сам ые
образы,
им
создавае­
мые.
Нам
к аза лось,
что
так
на ши
мысли
и
ощущ ени я,
храня
известную
«неприкосновенность», будут,
как
гово->
<7/


р итс я, «доходчивее»
до
читателя,
сп лета ясь
с
его
со б­
ственными
размышлениями
и
как
бы
сл ив аясь
с
пробу­
ждающимися
в
нем
ощуще ни ями.
Но
э то,
однакоже,
не
путешествие
по
лесу
со всем
«без тропинки».
Общий
план
кни ги
все
же
существует,
и
он
был
указан
в
нашем
«всту­
пл ении» .
Первый
рассказ
«Хорь и Калиныч», представляющий
собой,
так
с каз ать,
своеобразный
«ключ»
ко
всему
даль­
нейшему,
был
под ве ргнут
самостоятельному
разбору,
а
далее
пов ес т во вание
развивалось
в
соответствии
с
крат­
ким
наз ван ием
отдельных
глав
нашей
книги.
Сами
турге­
невские
«Записки охотника»
вырастали
и
оформлялись,
повинуясь
в
основном
требованиям
самой
жизни.
Автор-
художник
все
время
сам
ощущал,
что
вот
теперь
вр емя
сказать
то-то
и
то-то,
дать
тот
или
ин ой
об раз,
положить,
и
именно
здесь,
такой-то
дополнительный
и
в
то
же
вр емя
совершенно
необходимый,
а
порою
и
завершающий
штрих.
Мы
о тнюдь
не
хотим
ск азат ь,
что
все
это
проис­
ходит
«самопроизвольно», но и само наше сознание,
по­
вину я сь
ос нов ным
законам
п рирод ы,
как
и
все
живое
на
свет е,
находит
в
здоровом
п роце ссе
своего
развития
имен но
то,
что
ему
как
раз
не обход им о
сейчас.
У
Тургенева
в
«Записках охотника»
е сть
д аже
как
бы
«паузы»
по
отношению
к
органическому
развитию
основ­
ной
т емы.
Сюд а
отн ося тся,
например,
такие
рассказы,
как
«Уездный лекарь»
или
«Татьяна Борисовна и ее племян­
ник »,
и
даже
такой
п оэ тиче ски
груст ны й
расс ка з,
как
«Свидание», в котором мы ощущаем теперь нечто уже
значительно
более
поз дне е
—
«чеховское» («Егерь»).
Эти
«рассказы -п ау зы »
подобны-
возникающим
полянкам
в
лесу,
а
образы
отдельных
ге роев
из
других
ра сс казов ,
где
они
выр ис ова ны
во
ве сь
св ой
индивидуальный
рост,
поло­
жит ельн о
просятся
на
сравнение
с
тем
или
ин ым
деревом.
Так,
Хоря
хоче тся
назвать
коренастым
дубом,
однодворца
Овсяникова
—
ст арою
раскидистою
липой,
Калиныча,
естественно,
к а линой.
Сам
Тургенев,
оказывается,
не
прочь
был
с
улыбкой
отметить
подобную
же
родственность
ме­
жду
людьми
и
д еревь ям и.
Вот
чт о,
например,
писал
он
к
мадам
Виардо
в
письме
от
14 июля 1849 года:
«Кстати,
я
забавлялся
т ем,
что
разыскивал
в
окрест­
ностях
деревья,
которы е
имели
бы
физиономию
—
инди­
видуальность,
так
ск азат ь,
—
и
дав ал
им
имена.
По
ва­
шем
-возвращении
я
мо гу
показать
их
вам,
если
вы
п ржр<
<73


лаете.
Каш тано во е
дерево,
что
стоит
на
дворе,
я
прозвал
Германом
и
подыскиваю
ему
Доротею.
В
Мо з он-фле ре
ес ть
береза,
которая
очень
похожа
на
Гретхен;
один
дуб
окрещен
Гом ером ,
о дин
вяз
м илым
негодяем,
д ругой
—
встревоженной
добродетелью...»
Отрывочек
этот
как-то
о со бенно
инт им но
пе р едает
род­
ственность
восприятия
писателем
п рирод ы
и
человека,
а
последние
два
вя за
в
их
взаимоотношении
—
уже
и
сю­
же т:
чуть
и рони чес ки
—
о
се бе
и
о
сво ей
адр есатке.
'
До
чего
бы
ни
к осн улось
п еро
Тургенева,
под
эт им
его
верным
к асани ем
все
оживает.
У
н его
мы
действительно
ви дим
и.
с лышим
при роду.
Как
раз
п очти
именно
эти
са­
мые
слова
употребил
и
сам
Тургенев
в
рассказе
«Свида­
н и е »: «Я сидел и глядел кругом и слушал».
Дальше
он
именно
точно
'
рас ска зы в ает,
как
все
это
было ;
мы
подчеркнем
в
нашей
цитате
те
слова,
к оторы е
относятся
к
тому,
что
слушал
Тургенев.
«Листья чуть шумели над
моей
голов ой;
по
одному
их
шуму
можно
бы ло
узнать,
какое
то гда
стояло
вр емя
года .
То
был
не
веселый,
смею­
щ ийся
трепет
весны,
не
мягкое
шушуканье,
не
долгий
го­
вор
лета,
не
робкое
и
холодное
лепетанье
поздней
осени,
а
е два
слышная,
дремотная
болтовня.
Слабый
ветер
чуть-
чуть
тянул
по
верхушкам».
Како е
же
это
было
вр емя
года?
Оно
назв ано
в
первой
фразе
рассказа:
около
п олов ины
сентября.
Тург ен ев
с идел
и
слушал
один
только
л ’е гкий
шум
листвы
над
головой,
в
у
него
возникло
ве лико е
разнооб разие
лесных
шумов,
к отор ые
могли
бы
быть.
Зачем
же
об
этом
гов ори ть?
И
что
это
само
по
се бе
говорит?
А
это
го вор ит
о
том,
ка­
кое
бог ат ое
раз нооб рази е
жизни
мо гло
бы
бы ть
у
героини
рассказа
А кули ны
и
как
вытянулась
вся
ее
обедненная
жи знь
в
о дну
грус тн ую
и
тон кую
нит ь.
Так
у
нашего
автора
человек
неотрывно
св язан
с
при ­
родой.
À природа,
как
и
люди,
весь ма
у
не го
разнооб­
разна,
и
можно
было
бы,
пожалуй,
всем
этим
звукам,
ко­
торые
возникали
в
листве
над
голов ою
автора
«Записок
охо тн ик а», найти живые параллели в тех человеческих
характерах,
которые
со здав ал ись
им,
возникая
от
встреч
с
живым и
людьми
во
время
блужданий
по
лесу
с
ружьем
за
плечами.
Самый
п роце сс
зарож д ени я
и
со здани я
Тургеневым
своих
«Записок охотника»
чрезвычайно
ор гани че н.
Они
нео б ходи мо
должны
были
во зни кн уть
у
м олодо го
творца,
473


в сей
д ушой
отталкивавшегося
от
з лого
мороза
крепост­
ной
зим ы.
С вежие
рост ки
художественного
отражения
ж изни
требовали
своего
во площ ени я,
теснясь
и
соседствуя
между
собою.
Зде сь
не
н ужно
было
предварительно
«сла­
г ать
самую
фабулу
ра сс каз а», что,
как
мы
в ид ели,
Турге­
нев
считал
для
себя
са мою
не при ятн ой
ча стью
ра бо ты:
«фабула»
здесь
рождалась
непосредственной
жи зн ью;
здесь
не
надо
бы ло
писать
хотя
бы
и
самый
«краткий
конспект
р о мана»
или
набрасывать
«подробную биогра­
фию
ка ждого
действующего
л ица»: они как бы сами на­
чинали
дышать
под
пер ом
неп осре дс тв енн ой
своей
жи зн ью,
именно
«тесня»
друг
друг а
в
порядке
своего
по­
я влен ия
на
свет
и
гармонически
«соседствуя»
по зже
друг
с
другом.
Если
романы
Тургенева
—
это
как
парк,
создаваемый
по
заранее
обдуманному
плану:
с
дорож кам и
и
деревья­
ми,
взращенными
частию
даже
в
питомниках,
а
ныне
ра с­
саженными
красивыми
купами
—
в
строгом
соответствии
со
вкусами
творца-садовника,
то
книга
«Записки охотни­
ка»
—
это
им енно
ле с,
и
притом
типич ны й
для
сре дн ей
России
«смешанный лес», возросший как бы совсем само­
произвольно,
н о1, однакоже,
по корст в ующи й
з акона м
пр и­
роды,
определяющим
соот нош ен ие
м ежду
собой
разных
лесных
пород,
а
ра вно
и
отдельно
взятых
деревьев.
Если
ц елое
создавалось
в
романе
по
собственному
творческому
заданию,
то
здесь, °в «Записках
охотн ик а»,
это
в
значительной
мере
находилось,
осознавалось
и
воз­
никало
к
жиз ни
в
самом
пр оце ссе
своего
соз ид ания.
Но
свою
последовательность,
свое
«течение»
возра с та вшая
книга
эта
нахо дила
именно
по
мере
раз ве рты ва ния
основ­
ной
своей
тем ы
—
можн о
сказать,
с
«автономным»
ее
вы­
р ажением
в
каждом
отд ельн ом
рас ска зе,
а
следовательно,
каждый
раз
в
новом
и
ор игина ль ном
ее
в оп лоще нии.
В
это м
между
прочим,
также
о дно
из
самых
очаровательных
и
мягко
себе
п ок оряющих
с войс тв
«Записок охотника».
Надо
дум ать ,
что
из
краткого
наш его
«противоположе ­
ния»
тургеневских
романов,
повестей
и
расск аз ов
эти м
его
«запискам»
читатель
не
сделает
такого
выво да ,
что
в
одном
случае
все
сопряжено
с
замыслом,
строгою
компо­
зиц ией,
непрерывной
самопроверкой
—
со
всем
те м,
что
относится
тольк о
к
мысли,
уму ,
и дее,
а
в
другом
случае
—
образы
созданы
и ск лючи тельн о
самою
жизнь ю
и
лиш ь
умело,
легк о,
с
одним
поэтическим
вдохновением
«зари- *
474


сов а ны»
так ,
что
над
ними
задумы в ать ся
автору
будто
бы
вовсе
и
незачем.
Ну,
разумеется,
все
это
не
так.
Как
од­
ним
предварительным,
строго
рассчитанным
замыслом
живо го
художественного
.произведения
ника к
не
создать,
так
и
самым
хрустально-чистым
жу рч анием
руче й ка
—
крепостного
права
не
поколебать.
В
создании
подлинно
художественного
произведения
со-
дру жест ву ют
и
мысль,
и
чувство,
и
творческое
воображе­
ние,
и
самая
мелодика
речи,
все
д ело
в
соотношении
их
меж ду
собою.
Т ипы
э того
соо тноше ния
и
комбинации
их.
между
собою,
а
порою
и
собственная
изменчивая
«вну ­
тренняя
с в етот ень»
—
весь ма
и
весь ма
разнообразны,
как,
в проче м,
и
все
ж ивое
на
св ете.
Все
это
пока
что
далеко
не
в
полную
меру
поддается
точн ом у
анализу,
но
чуткий
читатель
воспринимает
это
по- св оем у:
и
умом
—
размыш­
ляя,
и
чув с твом
—
наслаждаясь
поэтически.
В
«Записках охотника»
—
н аст оящее
богатство
чел о­
веческих
образов,
характеров,
суд еб.
Мы
ви дим
в
этих
рассказах
следы
с лож ных
социальных
взаимоотношений,
ч ерты
уходящей
эпо хи
и
нам ечаю щиеся
особенности
но­
вой
жизни.
Общ ая
манера
тургеневской
светотени
дает
нам
не
какие-либо
«плоскостные»
изображения,
а
всегда
настоящую
глу бину
жизни,
п роте каю щей
во
времени.
Зд есь
нельзя
было
только
«любоваться», —
р асск азы
Тур-
генева
буди ли
в
ду ше
определенные
чувства,
звали
к
по­
ступкам.
И
все
это
автор
осуществлял
без
всякого
на­
жима
пе ра:
правда
яркого,
художественного
по вест во ва­
ния
го вор ила
сама
за
с ебя.
Турге н ев
полностью
был
верен
действительности,
но
мы
уже
приводили
и
такие
его
с ло ва : «Я никогда прямо
не
срисовываю
с
живых
образчиков
чел ов ечес кой
при­
роды».
Одно
у тв ержд ение
нисколько
не
прот ив ореч ит
дру­
гому.
Уже
одно
то,
что
име нно
из
действительности
берет
художник
для
своего
т вор ческ ого
вопло ще ния,
уже
о дно
это
уводит
от
простого
описания,
в
котором
подряд
пере­
дается
все
важное
и
неважное.
Этот
выбор
того
или
иного
характера,
того
или
иног о
по лож ения
или
столкновения
уже
я вл яется
ответственнейшим
моментом
для
создания
буд ущ его
художественного
произведения:
что
бы
вы
ни
выбрали,
оно
должно
быть
значительно,
характерно,
ти­
пично.
475


Но
вот
даль н ейшее
развитие
взятого
из
жи зни
сов сем
не
обязательно
должно
совпадать
и менно
с
тем,
как
все
происходило
в
действительности.
Совсем
не т.
Оно
будет
протекать
также
по
зако на м
живой
жиз ни,
но
буд ет
одно­
временно
покорно
и
воле,
само му
за мы слу
художника.
Оно
и
может
и
должно
играть
ту
ро ль,
какая
ему
предназна­
чена
в
целом
произведении,
и
это
в
ру ках
крупного
и
пра вд иво го
художника
нико гд а
не
будет
не пр ав дой.
На­
против,
в
т аком
художественном
произведении
как
раз
и
открывается
та
глубинная
п рав да,
которая
была
заклю­
чен а
и
в
действительной
жиз ни,
но
не
б ыла
доступна
в ос­
п рия тию
многих.
Вспомним
еще
раз
и
тургеневский
лаконизм.
В
самых
коротких
словах
умел
он
нарисовать
пейзаж
или
же
да ть
не
только
пор тре т
кого- либо
из
героев
повествования,
а
п орою
и
ц елую
судьбу
человека.
Ту рген ев
тут
«полагался»
на
своего
читателя,
к
котор ом у,
впрочем,
он
был
и
требова­
телен.
Т ак,
в
статье
своей
«Несколько слов о стихотворе­
ниях
Ф.
И.
Тютчева»
он
гово рит: «...для того,
чтобы
вполне
оц енить
г.
Т ютчев а,
надо
самому
читателю
быть
одарен- '•
нЫ'М
некоторою
тонкостию
понимания,
не которою
гибко­
стью
мыс ли,
не
остававшейся
с лишко м
долго
праздной.
Фиалка
своим
запах о м
не
разит
на
двадцать
шагов
к ру­
гом.
Над о
приблизиться
к
не й,
чтобы
почувствовать
ее
благовоние».
Это
последнее
пол нос тью
отн оси тся
и
к
глу­
бокому
восприятию
самого
Т ур генева
—
так
же
как,
впрочем,
и
вс ех
других
классиков
с
их
собственною
у
каждого
м ане рою
художественного
творчества.
Из
отдельных
рассказов
Тургенева
пол уч илас ь
единая,
цельная
книга,
и
произошло
это
совершенно
органично,-
ибо
в
рождавшейся,
кни ге
пре жде
всего
был а
единая
тема
—
крепостная
Ру сь,
и
у
художника
ее
был о
е дин­
ст во
восприятия
жиз ни.
Устанавливая
«единое восприятие»
а втор ом
русской
действительности,
мы
должны
до ба вить
еще,
что
б ыло
оно
восприятием
под лин н ого
ху д о жн ика-патр ио та.
В
«Ру ­
дине»
Турге н ев
г ово рит
устами
одного
из
героев
рома­
на—
Л еж нева : «Россия без каждого из нас обойтись мо ­
же т,
но
никт о
из
нас
без
нее
не
может
обойтись.
Горе
тому,
кто
это
думает,
двойное
горе
тому,
кто
действитель­
но
без
нее
о бх о дится!
Кос моп олити зм
—
ч епу ха,
космопо­
лит—нуль,
хуже-нуля:
вне
народности
ни
художества,
ни
истины,
ни
жиз ни,
ничег о
не т».
476-


Этой
любовью
Тургенева
к
России,
к
ее
природе
и
лю­
дям,
насыщена
вся
книга
«Записки охотника».
И
эта
ве­
ликая
любовь
его
не
бы ла
любовью
пассивной.
Мы
по­
мним
его
сло ва
о
том,
что
именно
он
во зненавид ел
и
кого
он
считал
св оим
вр аго м: «В моих глазах враг этот имел
определенный
образ,
но сил
известное
имя;
в раг
этот
был
—
к репо ст ное
п рав о».
В
рус ски й
же
на род
у
Турге­
нев а
б ыла
г л убокая
вер а.
Вот
что
он
писал
в
той
же
книге
«Современника», где был напечатан «Х ор ь
и
Кали-
ныч»
—■
в
ре ценз ии
на
сочинения
Да ля : «В русском чело­
в еке
таи тся
и
зрее т
заро ды ш
великих
д ел,
великого
на­
родн ого
развития...»
Этим
ощущением
и
э тим
предвидением
свет ло го
буду­
щег о
согрета
поистине
неподражаемая
книга
Ивана
Се р­
ге е вича
Тургенева
—
«Записки охотника», книга,
любимая
рус ск им
народом,
к нига
неумирающая.
Мы
надеемся
и
р ассч итыв аем
на
то,
что
предлагаемая
на ми
работа
о
«Записках охотника»
в
какой-то
ст епен и
ра збуд ит
у
наших
читателей
живой
интерес
к
собствен­
ным
наблюдениям
и
размышлениям
при
чтении
как
Тур­
генева,
так
и
других
на ших
писателей
—
и
классиков
и
со­
временных,
—
ау
эт их
пос ледн их,
то
ест ь
у
в сех
нас ,
у
«братьев-пис а те ле й», кроме того,
еще
и
то
«святое беспо­
койство»
по
отношению
к
собственному
тв орч еств у,
без
кот орого
впер ед
идти
—
мудрено.
Се ло
Пок ров
—
Москва
—
Абрамцево
1951—1952—1953 гг.


СОД Е РЖАН ИЕ
ПОВЕСТИ,
РАССКАЗЫ,
ВОСП ОМ ИНАНИ Я
К
возрождению............................................................................ 7
Варенька
из
Прилеп................................................................ 19
Калина
в
палисаднике
............................................................
31
Вечер
в
театре..............................................................................100
Вор...................................................................................................113
Феодосия........................................................................................ 126
Камера
номер
четырнадцать
.............................................
219
Сын
тысяцкого
.
........................................................................ 226
Хитрое
перо
.
.
.
..................................................................... 277
Антон
П авл ов ич. . . .. . . .. . . .. . . .. . . .. . -.............................................. 292
Две
вст речи
с
А.
П.
Чеховым.............................................
302.
В.
Г.
Короленко.......................................................................305
Живой
Толстой......................................................................... 310
С ТИХОТВОР ЕНИЯ
РАЗНЫХ
ЛЕТ
Аю-даг...........................................................................................323
Горный
козел...............................................................................324
Тополя.............................................................................................325
Первый
снег................................................................................326
Ро ж дение
стиха........................................................................ 327
В
убранстве
свет лой
нищеты......................... ....
328
Ручей.............................................................................................329
Г олу бое
небо..............................................................................330
Погода..........................................................................................331
До
капли.....................................................................................332
Поэзия.................................................................................
333
Осенни е
дары........................................................
.....
334
478


Родник............................................................................................ 335
Мысли
............................................................................................. 336
Легкое
дыхание........................................................................ 337
С и рен ь. . . .. . . .. . . .. . . .. . . .. . . .. . . .. . . .. . . •......................................................338
На е дине
с
собой......................................................................... 339
Невероятно
умереть...................................
340
Не
дано
пресечь........................................................................ 341
Нед ра
.
.
...................................................................................342
Приход
поэта............................................................................. 343
Тр идцать
три............................................................................. 344
Смерть
воина
древнейРуси.......................................................345
Кр а ткие
записи............................................
346
СЛО ВО
О
ПОЛБУ
ИГОРЕВЕ.Перевод
в
с тиха х.. ... .... ... .... ... ... .... ... .... ... .. 351
ТУРГЕНЕВ
— ХУДОЖНИКСЛОВА.
О
«Записках охотника»
.
.
.
385


Ре дак тор
К.
Платонова
Художник
С.
Нодельман
Технический
редактор
Л.
Су тина
Корректор
Г.
Фельк
Сдано
в
набор
20/IV-55 .
Подписано
к
пе­
чати
ЗО /Ѵ ІІІ-5 5
г.
А-05103.
Бумага
84х1081/32 — 30
печ.
л. = 24,6 усл.-
печ .
л." 23,6 уч.-изд.
л.
Тир аж
75 000.
Зак.
No
359.
Це на
9р. 10 к.
Гослитиздат
Мо сква ,
Б -66, Ново-Б ас манн ая, 19
Министерство
культуры
СССР.
Главное
упр авл ен ие
полиграфической
промышлен­
ности. 4-я
тип.
им.
Евг.
Соколовой,
■Ленинград,
Измайловский
п р., 29.