П

о £ р < я ѵсіц-і&Ц'

О глсперыйшьяви.!

•

;

-

ï

я

Центральный Клуб Московского Пролеткульта
имени Ф . И. К А Л И Н И Н А .

а

Вопросы культуры.

Е. ПРЕОБРАЖЕНСКИЙ.

о материальной базе культуры
В СОЦИАЛИСТИЧЕСКОМ ОБЩЕСТВЕ.

Всероссийский Пролеткульт.
Москва—1923.

Г"* „

\

І

rd

(J

^ Е г ПРЕОБРАЖЕНСКИЙ.

- айшиищ

о материальной базе культуры
в социалистическом обществе.
(Доклад, сделанный в Центральном
Клубе

Московского

имени ф .

И.

Пролеткульта

КАЛИНИНА).

Всероссийский
Москва

Пролеткульт
1923.

2015147948
Йоянаа-лмьийя тин

ГІрозшшонпо-Чпказлтольмоіі

іГ.ІАИЛНТ»

Нмі-тавѵи B C R Ï .

Л» У262. iMuOiciiii) Тираж ô.uuw.

И М Е Е Т

»X
в аm
о
то в

Служебн.
№№

Иллюстр.

Карт

В перепл.
един, соедин.
№Кі вып.

Таблиц

У

Выпуск

Печати,
листов

j

К Н И Г А

6

„«=
•<

«S
К
^»Я! О
ЯЯ О.
О
3 Ъл
С 7?

ПІ\І

•ые

;
Я должен сначала ограничить свою тему несколько
более узкими рамками, по сравнению с теми, которые
даны самим названием. Я буду говорить о материальных предпосылках культуры в социалистическом обществе, понимая под словом «культура» науку и искус-'
ство. Я коснусь также стимулов к труду и творчеству
в этом обществе. Заранее ограничиваюсь этой областью. Что касается всей области культуры, включая
сюда и материальную культуру, я об этом говорить не
буду в полном об'еме здесь, потому что это слишком
удалило бы меня непосредственно от той части темы,
которую я хотел бы осветить в переую голову.
Мне нужно ограничить заранее и eu e одно понятие — понятие социализма, ограничить то, что мы понимаем под словами: «социализм», «социалистическое
общество». Это ограничение чрезвычайно важно потому, что в вопросе о том, что такое социализм у нас твердо установленных, систематизированных и, главное,
конкретизированных понятий, к сожалению, еше нет. У
н" существуют обігие формулы, обшие определения
что такое социалистическое обнестго, но кон
содержанием они в достаточной степени еще
ны.
•алисткчеоким обществом я буду разуметь
котором eu e существуют классы, во вся— два основных класса: класс работников
" " н о ю социалистического хозяйства — с од. ы и с другой — мелко-буржуазные слои наэкономически уже совершенно подчиненные
- ю г у хозяйству, но которые существуют все-так самостоятельный класс.
Мелко-буржуазное

производство будет еще тогда существовать в более
или менее модифицированном виде, определенные группы населения будут материально зависеть от этого
способа производства и не будут непосредственно входить в круг работников, об'единенных социалистической промышленностью и социалистическим земледелием. Будет существовать, естественно, в таком обществе и государство в виде известного пережитка теле• решнего государства. Следовательно, надо себе представить обітество, которое более или менее закончило
борьбу с капиталистическими классами и закончило
победоносно, которое имеет государство в сохран енном, сжатом виде, по сравнению с теперешним, госу• даретво, ѣ котором отмер целый ряд функций, но некоторые из функций государства сохранились
(они,
естественно, должны будут сохраниться до тех пор, пока весь трудовой коллектив будущего общества не будет представлять из себя единого целого, не будет представлять из себя коллектива, не разделенного самыми
условиями производства и источниками получения материального дохода). И, поскольку дело будет итти о
материальных предпосылках культуры для такого со- _
циалистичсского обиества, я буду прежде иметь в іи- '
, ду
тот
господствующий
класс,
который
будет
об'единен'Юкруг государственного производства и который будет не только экономически господствовать
над остатками мелко-буржуазных классов, но который
в то же время будет и главным созидателем культуры
социалистического обп ества.
Начну с первого пункта, являющегося важнейшим.
Это—©опрос относительно размеров того прибавочного
продукта, на который может рассчитывать социалистическое общество И размеры которого в значительной
степени будут определять об'см и размах новой культуры. Из прошлого всей человеческой культу ы мы

прекрасно знаем, что культура в том узком смысле
слова, в котором я ее заранее здесь определил и ограничил, культура в этом смысле начала создаваться лишь
тогда, когда в обществе стал появляться прибавочный
продукт. Следовательно, от размера прибавочного продукта зависит чрезвычайно многое для определения самой материальной базы культуры. Правда, в обществе,
поскольку оно не разложилось на классы, поскольку •
в нем не существовало еще прибавочного продукта, в
этом первобытном обществе, определенный этап которого мы называем первобытным коммунизмом, известные психологические
предпосылки для создания культуры существовали. Стимулы- исходили из суровой природы, заставлявшей направлять мозги и изобретательность человека в борьбе за существование. Но тогда не
существовало, во-первых, достаточного времени, которое в качестве досуга все члены общества могли бы употребить Д;ГЯ работы, не непосредственно направляемой
на добывание гшищ. А во-вторых, поскольку не суще- К
ствовало прибавочного продукта, не могло существо- f
аать и определенных групп людей, отдиференцирован- \
них o f общего коллектива, которые могли бы посвятить
себя именно тому, чему посвящает себя в обществах с
большим прибавочным продуктом определенная группа людей, специализирующихся на определенных отра- '>
елях идеологического ттроизіводства, как наука, лиге- \
рзтура и т. д.
Когда мы дальше бросим беглый взгляд на историю
культурного развития в период классового общества,
то мы увидим, что это развитие культуры находилось
в тесной связи с размерами прибавочного •продукта,
которым располагало общество и который могли выбрасывать прежде всего господствующие классы, как
распорядители этого прибавочного продукта, на стол у
науки и искусства, выбрасывать тем группам, которые

этим делом занимались и которые на этом специализировались. Если мы с этой точки зрения взглянем на
античную культуру, на Грецию и на Рим, то увидим,
что и греческая и римакая культура создались на спинах рабов, которые в гораздо большем количестве, чох
сами творцы этой культуры, создавали вое материальные предпосылки для того, чтобы создалось это
античное искусство и литература и создались те зародыши науки, которые имелись и в Греции и в Риме.
Эти материальные данные давали, с другой стороны,
возможность самому афинскому гражданину предаваться наукам и искусствам, имея почти полный день свободным-, даівали ему возможность активно участвовать
в создании греческой культуры. От размера этого прибавочного продукта в значительной степени зависела,
если можно так выразиться, расточительность имущих
классов в направлении субсидирования тех групп населения, которые могли жить и в значительной степени
жили от этого рода занятий. Поскольку дело идет о
римском гражданине и римской культуре, последняя создавалась там также на основе прибавочного продукта,
который при системе рабства выжимался- из рабов и
без которого расцвет античной культуры был бы невозможен.
Если мы вспомним тот период, который сменил античную культуру, если мы вспомним первый период
первой части средневековья, период, когда пришли в
упадок огромные города, возникшие в эпоху античного
тортового капитализма и рабовладельческого хозяйства, то мы увидим', что тогда заглохла и та культура,
которая довольно пышным цветом расцвела в период
іххподства этого рабства, т.-0. в период существования большого количества прибавочного продукта, который позволял этой культуре развиваться. Я не касаюсь вопроса о внутреннем идейном содержании этой

культуры, я беру во-прос только формально-количественно, не Дольше.
Если мы дальше посмотрим на период расцвета капитализма, если мы вспомним, какое огромное количество; прибавочной стоимости получает и получал буржуазный класс от экоплоатации пролетариата и какую
значительную долю он мог отделять на то, чтобы
строить за счет прибавочной стоимости свою буржуазную культуру, главным образом,
мозгами третьего
элемента — интеллигенции, то для нас будет совершенно ясна зависимость между количеством прибавочного продукта буржуазного общества и размахом его
культуры.
Теперь с этой точки зрения мы должны взглянуть
на предпосылки культуры в социалистическом обществе. Чем в этом пункте социалистическое общество
будет отличаться от капиталистического общества? В
капиталистическом обществе мы видим по сравнению
с предыдущими эпохами колоссальное развитие техники, колоссальный аккумулятор прибавочного продукта, огромные возможности для развития культуры,
•но в то же время мы видим определенные границы. Я
пока не буду говорить об этих границах, поскольку
они связаны с тем, что только определенная часть общества в создании этой культуры участвует, об этом
ниже. Я говорю о материальных границах, связанных
с самой экономикой капиталистического общества. В
чем они заключаются? Прибавочный продукт, который
получает класс капиталистов, как совокупный владелец орудий производства, распадается на две основные
части. Одна часть должна итти на расширенное воспроизводство; следовательно, эта часть, естественно, вычитывается из прибавочного продукта и не может пойти на субсидирование буржуазной культуры. Эта часть
должна пойти на расширение материальной базы кали-

талистического производства. Вторую часть составляет,
т. наз., фонд потребления капиталистов, как его называет Маркс, причем тут имеется в виду не только фонд
потребления в узком смысле, т.-е. то, что проедают
капиталисты на предметах роскоши и т. д., но и та
часть, которая идет в распоряжение групп населения, которые питаются за счет прибавочной стоимости. Сюда относится вся та часть интеллигенции,
которая живет за счет прибавочной стоимости, сюдаже относятся все те группы в буржуазном обществе,
которые потребляют, не создавая никаких культурных
ценностей, которые являются только потребителями и
ни в какой мере не являются производителями даже в
области идеологического творчества. Таким образом,
размеры прибавочной стоимости, которая может быть
употреблена на субсидирование культуры, естественно,
ограничиваются размерами всего прибавочного продукта, размер которого в капиталистическом обществе,
если принять заработную плату за постоянную величину, зависит от успехов техники и рациональной организации хозяйства.
Если с этой точки зрения мы посмотрим на социалистическое общество и сравним ого с капиталистическим обществом,—то какие здесь могут быть изменения? Мы все привыкли рассматривать — и совершенно правильно — социалистический способ производства, как высшую форму хозяйства, в сравнении с
капитализмом.
Что
значит,
что
социалистический способ производства
представляет
из
себя высшую форму?
Я не
касаюсь пока никаких других сторон социализма в его сравнении с капитализмом. Беру только одну сторону — материальную базу. Чем отличается производство с этой стороны при социализме от капиталистического производства? Оно будет отличаться, во-первых, тем, что при

социалистическом- производственаука в гораздо большей степени будет поставлена н-а службу производству.
Мы ожидаем при социализме гораздо большего развития техники, и с этой точки зрения социалистическое общество будет представлять из себя следующую
ступень в поступательном движении человечества вперед вообще на том, участке, где человек соприкасается
с природой. Кроме того, мы знаач, что при социалистической системе хозяйства будут использованы те
огромные выгоды, которые обеспечивают плановое хо- ;
зяйство. В мою задачу нр входит говорить относительно всех возможных и уже почти для нас ощутимых
преимуществах, которые имеет и должно иметь социалистическое хозяйство по сравнению с капиталистическим. Останавливаюсь лишь на важнейших. Гораздо!
большая экономия, гораздо большая эластичность всего организма производственного с точки зрения распределения функций внутри, гораздо большая централизация, гораздо меньшая трата на всякие аппараты,
которые обслуживали в отдельности каждое частное
предприятие. Если мы возьмем, например, транспорт,
там не будет встречных перевозок, которые вызываются конкуренцией между отдельными предприятиями теперь. Если мы возьмем таможенные и национальные
границы, то при районировании Европы с точки зрения
наибольшей целесообразности, целый ряд отдельных
гнилых местечек .промышленности должен закрыться и
должны развиваться те отрасли -промышленности, которые наиболее целесообразно развивать не с точки
зрения корыстных интересов буржуазии данной страны, а с точки зрения планового социалистического хозяйства «а территории впей Европы и т. д. Здесь
преимущество социалистического хозяйства совершенно несомненно. Останавливаться на этом пункте я
дальше не буду. То, что в этом отношении писалось в

\

социалистической литературе, отчасти в научной, коечто в утопиях, это достаточно для освещения этой
стороны вопроса.
• Для нас гораздо труднее другие вопросы, а именно:
как
конкретно,
органически
будет
складываться
I вся
производственная
деятельность
и
вся
организация хозяйства при социалистическом обществе.
Эти вопросы для нас, несомненно, более актуальны.
Мы здесь встретились с тысячами препятствий, когда
только начади приступать >к государственной организации хозяйства. Наиболее актуальные, наиболее трудные, наиболее важные для нас вопросы — именно организационные вопросы.
Теперь следующий вопрос, который отчасти находится в связи с развитием в гораздо большей
степени техники
в социалистическом
обществе,
это вопрос относительно того, какая^масса будет при• нимать участке в создании будущей культуры.
Это
чрезвычайно важный вопрос, на который также здесь
должен быть дан ответ. Обыкновенно мы на этот олоос отвечаем так: социалистическое общество — это
убудет общество, в коте-ом все трудящиеся, все работники общества будут участниками и творцами будущей
культуры. Как голая формула, не заполненная конкретным содержанием, она в общем правильна. Но, когда
дело доходит до конкретизации ее, мы наталкиваемся
нгі целый ряд трудностей. В мою тему не входит говорить о всех этих трудностях, но я должен сказать несколько слов о самом главном.
•Все культуры, существовавшие до сих пор, были
культурами господствующего класса. Это—вещь, абсолютно бесспорная
в нашей среде. Лишь немногие
представители угнетенных классов выступили1 в качестве
творцов
эксп.тоататорской культуры; они
привлекались, как лица* оторвавшиеся от овоего клас-

ca. Маркс как-то сказал, что наиболее опасны те господствующие классы, которые вовремя умеют выбрать
из рабочею класса и перетянуть к себе его г о - '
лоьку, поставить ее себе н а службу и потом через этот
слой управлять массами пролетариата. И это на про-'
тяжемии истории всей культуры чрезвычайно умело
проделывали все господствующие классы. Лучшие элементы, которые пробивались наверх снизу, которые
•выделялись своими способностями и талантами, эксіплоататоры умели вовремя нащупать, приласкать, подкупить и потом переработать. Тех, которых им не
удалось переработать, они преследовали, загоняли в
тупик, не давали им возможности развиваться, либо
уничтожали физически. Таким образом, бывшая до сих
пор культура была культурой господствующих классов. Но что это значит с точки зрения количественного участия определенных групп людей в этой культуре? Если мы возьмем, допустим,
Францию перед
великой революцией, Францию, которую мы привыкли себе представлять, как страну, в которой бур
лила и кипела умственная жизнь, в которой за несколько десятилетий до революции издавалась Энциклопедия, шумели вольнодумцы, развивалась материалистическая философия, —. какое количество населения
фактически участвовало в создании этой культуры?
Без всякого преувеличения можно будет сказать," что
іряд-ли участвовало в создании этой культуры от 1/50
до 1 / 1 0 0 части всего населения, если иметь в виду не
только активных участников, активных работников
« области идеалогического творчества, но и ту аудиторию, которая способна была их слушать и понимать. •
Следовательно, если дело идет о действительных суб'ектах культурного творчества, нужно внести еще большее ограничение. Следовательно, мы имеем перед собою
чрезвычайно небольшой общественный слой, в кругу

которого создаются новью культурные ценности. Насколько их немного этих лиц, котогые непосредственно участвуют в творческом процессе, я могу сказать
па основании моего подсчета, сделанного по другому
погоду, относительно гениальных и талантливых людей,
•начиная с <<ІІІ столетия. Я насчитал их около 2000 человек. Разумеется, это круг более выделившихся, более выдающихся, за ними следовала периферия менее
Талантливых, менее известная, но которая в умственной жизни более или менее принимала участие. Увеличьте эту цифру в десять раз, все равно она будет ничтожно мала в сравнении со всем населением этого периода.
Итак, снизу эти 9 9 % трудящихся масс, не участвующих абсолютно в культурной жизни или участвующих в лице своих более или менее одаренных одиночек, пробивающихся кверху, и потом впитываемых господствующими классами; с другой стогоны, следующий слой — аудитория, которая понимает, в чем дело,
понимает, что для нее творится, и, наконец, совершенно узкий, почти цеховой круг людей, которые фактически являются творцами этой культуры. Так что
вся организация довольно иерархическая, даже в области культуры и в некотором смысле копирующая то,
что имеется в области социально-политической. Здесь
' аналогию можно провести и дальше, если взять организацию научно-буржуазного цеха.
Каким образом
там строится все дело? Каким образом глава школы
работает? У него институт научных подмастерий, которые обязаны выполнить ^его задания. Здесь складывается определенно кастовый дух, создаются всяческие
^ограничения для новых элементов и т. п.
Итак, в капиталистическом обществе, которое до
сих пор дало максимальные возможности для развития
культуры, в сравнении с бывшими до него обществен-

ными формациями, буржуазная культура, хотя, в конце
конкой, очень основательно фундирована в том отношении, что развивается на спинах миллионов рабочих и \
крестьян, обслуживающих капиталистические ве-рхуш- 7
ки, но ГІО существу дела эта культура висит на очень
узком классовом базисе. С этой точки зрения она не
может итти ни в какое сраіЕнеше с культурой того общества, где в корне_ изменяются взаимоотношения людей в процессе самою производства и распределения и
где этот базис должен быть несравненно более широким.
Наше общее представление о социализма, как об обществе, где массы будут привлечены к созданию -культуры, совершенно правильно. Но здесь сейчас же нужно
раскрыть скобки общей формулы. Перед нами возникает такой Loiij ос: в какой форме культура в социав
даст и чес ком обществе'будет органически и непосредственно связана с самим строем производства и распределения, как она Судет связана с теми стимулами к
труду, которые заменят стимулы к труду, свойственные ,
капиталистическому обществу? Здесь можно представить себе дело двояко: либо социалистическое обще-"]
СТІІО копирует буржуазное общество в том отношении,
что область идеологического ТЕорчоства оно делает специалы остью определенных групп людей, но групп, го- •
раздо Солее широких по численности, чем это было в
буржуазном обществе, а с другой стороны, свободный
досуг,
который
остается
у
работника
социалистического общества после его 6 — 5 часового рабочего дня (я беру произвольные цифры), —
этот дос)г возводит ночіи Бсей массе работников социалистического оби есттза быть той самой классовой
аудиторией для создающей культуру группы, каковой
буржуазный класс,
составляющий меньшинство
в
общество,
являлся
по отношению
к
активны.1«.

творца« буржуазной культуры. Может быть такое предстаялемие о
расширении этого
базиса:
расширяется базис и самая аудитория, расширяется
труд /па активных работнжжов этой культуры, но эти
работники cr.eL иалмэкровакы, от с физическим трудом і е связаны, они работают только в определенной
области идеологического труда, нематериального труда. Но можно себе предст&Еѵпь и другое решение ЕО••Jпроса : материальный труд является обязанностью для
всех, без исключения, и культурная работа является для
каждого* ктшигіидуалмо идеологической
надстройкой
над его материальной работой. Пять часов материальной работы по участию в материальном производстве,
а в остальное ьгемя каждый участвует ЕО ЕССЙ той работе, во всей той деятельности, которая вырастает цад
материальной работой и продолжает ее в других направлениях; (эта надстроечная работа будет, ведь, отчасти
способствовать сокращению того количества времени,
1 которое ну>» но для ЕОспроиэЕОДСтва в области мате7 риалыного труда). Можно себе представить и такое решение проблемы. Каной вариант считать более правильным? Я думаю, что противополагать один вариант
другому не следует, потому что здесь дело зависит от
стадии, в которой мы берем социалистическое обшестго.
Все гопгогы, пяэгкиые с социалистическим об"'ееттом, до крайности трудно рассматривать конкретно
к ли не услогитЕся заранее насчет того, в каком периоде, в каком состоянии развития вы это социалистическое обп естро берете. Мы имеем сейчас его в догольо : о эмб г иональном состоянии. Мы можем себе представить положение через 1 5 — 2 0 лет, когда наше государственное хозяйство создает 70 % национального
дохода и яглягтгя основой ЕССГО хозяйства страны. Мы
можем себе представить и следующие стадии,
когда
мелко-буржуазные слои, являющиеся исторически толь-

к о остатками до-капиталистических форм, будут придатком при социалистическом государственном хозяйстве и будут включены полностью в систему этого хозяйства. Разумеется, всем этим стадиям развития нашею государственного планового хозяйства будут соответствовать совершенно другие, меняющиеся отношения во всех других областях, совершенно другие взаимоотношении между людьми. Взять хотя бы отношения подчинения в области промышленности между техническим командным слоем промышленности и теми,
которые являются выполнителями, т.-е. между инженерами и техниками — с одной стороны, и рабочими —
с другой. Эти взаимоотношения будут на протяжении
всех стадий социалистического общества меняться. А
если мы вело мним, что социалистическое общество есть
переходная стадия от капитализма к полному коммунизму, то нам трудно будет рассматривать то или другое построение но отношению к социалистическому
обществу, если мы более или менее точно не фиксируем, в какой момент мы его рассматриваем, в каком
историческом разрезе мы его берем. С этой точки зрения нам теоретически
гораздо легче продал ить
параллель между капиталистическим обществом, взятым в чистом виде, и коммунистическим обществом,
чем сравнивать положение при капиталистическом обществе с положением при социализме. Социализм это
есть недоразвитая форма коммунизма, коммунизм в
процессе развития, коммунизм на перепутьи, im wi-rdon
И, когда мы рассматриваем вопрос, как будет создаваться культура,"какими руками и мозгами, при каком количестве участников и при каких взаимоотношениях
людей друг к другу, какой будет дрсу^ каков избыточный продукт'(что одно и то же почти), для нас будет
трудно ответить на все эти Еопросы сразу за целый
период, который будет длиться, может быть, столетие.

То, что будет в 1940 г., будет отличаться от того, что
будет в 1960 г., а между тем и в 1940 г. будет социализм и в 1960 г. также. Еоз&мем, например, вопрос,
будем-ли мы копировать буржуазное общество на первых ступенях социализма и, если будем,—то в каких
пределах. Я на этот вопрос затрудняюсь ответить. Я не
думаю, чотбы здесь у нас были какие-либо чрезвычайно резкие скачки. Мне дело представляется таким об! разом, что будет происходить постепенное втягивание
тл^Еых^слрев рабочего класса в науку и Ьбщ'ёе поднятие
уровня культуры по мере материальных успехов производства в государственном хозяйстве и материальных
завоеваний государственного хозяйства, по сравнению
со всеми другими отсталыми формами производства. Я
не считаю возможной какую-то культурную революцию, которая происходит с огронкой быстротой, е несколько лет, резкого скачка от угадай, когда социализм только начинает вылупливаться из капиталистического яйца, к такому поло ж е .ю, при котором вся
масса начинает участвовать в Kj " туркой жизни или в
качестве активных творцов или <я№
л аудитории,
делающей резонанс для этой культ
Во всяком случае, если брать соцвалистическ'
с щество в стадии,
когда социалистический способ производства шляется
господствующим, мелко-буржуазные формы являются
і лишь придатками ему, терпимыми до поры до времени и
влачап ими довольно жалкое существование, то все это
уже предполагает достаточное изменение самой природы советского человека, смены, по крайней море, 2 — 3
поколений. На сцене будет поколение, которое не знало капиталистических отношений, которое не разврат е ! о капитализмом, как наше поколение, влачащее с
собой всякую дрянь из буржуазного общества, часто
не замечая даже этого прелестного наследства.
?ическая задача нашего поколения—проломить дверь в

социализм, нам придут на смену поколения, которые
будут воспитываться на основе социалистических отношений и которые то, что необходимо для социалистического производства, —< определенную коллективную дисциплину, сознательность в труде и т. п.—будут
' иметь в себе, почти как социальный инстинкт.
Теперь относительно участия масс. Мы должны себе представить, что сначала, на первых стадиях социалистического общества вся масса будет участвовать
минимум в том, что она будет представлять из себя
аудиторию для новой культуры. Мы можем представить себе и некоторое коллективное участие всех работников социалистического общества в создании этой
культуры, причем не исключено, что в первое время
мы будем копировать буржуазные отношения. Лишь в
дальнейшем' можно г едсташтъ себе положение, при
котором лее будут ;
т в о в а т ь в процессе создания
материальных благ и
свой досуг от материального
производства будут ис
зовать для работы в области
культуры.
Каковы
возмож
тогда
социальные
группировки и оп-ециал»
..( (а она будет несомненно,
потому что без
шіизации никакое дальнейшее
развитие культуры . .озможно). Мы можем представить себе специализацию совершенно нового типа, которая- предполагает знакомство всех с основным и общим в области науки и искусства. Как все это будет
Конкретно мы сказать в настоящий момент не можем.
Но здесь нужно отметить один факт, который имеет
чрезвычайно важное значение для будущей культуры—
это последствия увеличения национального дохода вообще и размер досуга, который может пойти на культуру, в частности. Как -можно мыслить эту сцепку между ;цИ і-иальной базой и будущей культурой?
Мы имеем1 один замечательный пример е доказатель-

ство того, какое огромное значение имеет для всего поступательного движения ©перед тот реальный человек,
который это поступательное движение вперед должен
проделать. Мы имеем период, так называемого, военного коммунизма. Мы пробовали в 1918—20 г. г. применять формы распределения и формы производства на
основе стимулов, несвойственных капиталистическому
и мелко-буржуазному хозяйству. Завод работает, получает пайков столько, сколько государство в состоянии
выдать всем рабочим, и получают все более или менее
равномерно. В области- распределения каждый 'работник Наркомтюода, который занимался распределением
селедок, мануфактуры и т. д., работал на основании ка'-Ких-то стимулов. Мы предполагали, что он работает в
пользу общества, имеет перед собой общественное достояние, которое он распределяет, и что, следовательно, для него имеется достаточный стимул для того, чтобы работать на новых рельсах и делать все не хуже,
чем при капитализме, делать на основе коллективного
интереса, на основе стимула понимания общепролетарс к : « , общегосударственных, общесоциалистических заѵ дач. Такие иллісзкін у нас были. Правда, весь этот период военного коммунизма был неизбежен и необходим
по целому ряду других мотивов, более основательных,
чем наш.ц иллюзии насчет подготовленности рабочего
класса к коллективному распределению. Мы здесь имели опыт перенесения теперешнего человека со всеми
его стимулами к труду, воопитанньжи капитализмом
и мелко-буржуазным хозяйством, на другую арену, где
от него потребовались не эти стимулы, где старые стимулы были препятствием для успеха того дела, которое
нужно было сделать при военном коммунизме. И что
же оказалось? Оказалось, что в этом пункте мы встретили жесточайшее сопротивление. Капитализм
нам
оказал сильнейшее сопротивление как раз на фронте

старой психики рабочего, психики служащего, приказчика и т. д. Отпал индивидуальный стимул к уча- ,
стою в труде, и мы сидели чрезвычайно печальные последствия. Вы все помните, какая невероятная грязь и
какое невнимательное отношение к потребителям было в'той наркомпродовской лавке, куда приходили получать по ордерам. Мы видели там хищения государственною имущества, т.-е. отсутствие того коллектив-.)
ного стимула, который нужен для успеха дела, и наличность стимулов, которые тащили массы назад, на привычные рельсы частного интереса—'мне больше, а на
других наплевать. За время военного коммунизма было
много случаев, когда только это наследие капитализма
обусловливало целый ряд неудач, которые мы имели. Теперь мы имеем НЗП, и тот же самый приказчик, который с такой грубостью и небрежностью в наркомпродовской лавке отпускал вам продукт, как он изменился, как извивается перед вами, когда отрезает кусочек
колбасы в каком-нибудь частном магазине, где он работает у нэпмана. Мы видим теперь «буржуазную» чи-t
еноту там, где раньше имели «социалистическую» грязь.
Как быстро Москва приобрела другой вид! Что же про-'
изошло? Конечно, тут много экономических причин,]
об'ясияющих йзменеиие, но отнюдь не последняя причина лежит в самих людях, в том, что эти люди, которые
имели определенные стимулы к труду в заведенной ма- '
ишне капиталистического или мелко-буржуазного производства, нотерялщэти стимулы, оказались, как рыба, ,
поднятая на воздух, когда мы пытались в некоторых
отношениях продвинуться вперед и вырваться из капиталистических отношений в период военного коммунизма. И, наоборот, когда эти люди при НЭП'е оказались в таком положении, что индивидуальные стимулы
могли начать действовать,—дело пошло, как по маслу.
Это показьзьает нам, какое огромное значение имеют

для успехов производств стимулы к труду, которые при данной системе, при данном уровне производство, На данной ступени сознательности существуют. Стимул к труду, капиталистическим и мелко-буржуазным обществом выработанный, привит угнетенным
классам, и они на основе.его могут также работать, как
если бы они выполняли привычную, обычную для. них
работу, к которой они вполне подготовлены. Они не
могут сразу оторваться от этих стимулов. Их надо перевести на новые рельсы и взять у них то, что в них
имеется, и в частности, что воспитано в них в период
борьбы с капиталом, и на основе этого построить коллективные стимулы к труду.
Теперь возникает вопрос: как с этой стороны будет обстоять дело Б социалистическом обществе? Здесь
нам нужно установить связь между материальными
предпосылками для культуры*—более высокая техника,
гораздо больший прибавочный продукт, гораздо больший досут, когда вся масса может быть втянута в процесс культуры, стройная хозяйственная система—ад между стимулами к труду при социалистическом обществе. Это—'вопрос чрезвычайной важности. С ним связана вся система нашего воспитания, которую мы должны
теперь уже строить, готовя новое поколение, которое
должно будет продолжать дальше наше дело.
Мне представляется дело таким образом. Социалистическое оби ество, поскольку оно представляет из
себя переходный этап к коммунизму, не может нам
дать чего-то совершенно законченного в области стимулов к труду. И тут мы будем иметь некоторый переходный период от стимулов индивидуальных, воспитывает ых капитализмом, к стимулам коллективным, которые войдут в инстинкт при коммунизме. Здесь возможно
на первое время представить себе комбинацию т о г о й
другого. Некоторую тенденцию движения по этому пути

мы уже отчасти имеем в настоящий момент, в дальнейшем же их будет гораздо больше.
В чем может состоять такая комбинация индивидуальных
стимулов
к
труду
с
коллективными? Хотя бы в следующем. Некоторые ино- в
странные товарищи, посещавшие наши заводы, были поражены той привязанностью к предприятию и
тем сознательным отношением к состоянию дела в
данном предприятии в целом, которое имеется уже теперь у наших рабочих. Это их до крайности поразило,
и в этом отношении разница .между капиталистической
Европой, где рабочий совершенно не интересуется тем,
как идет дело в предприятии,—отработал свое, получку в карман и—-досвиданья,—to тем, что теперь имеется
в России. Мы видим у рабочих огромный интерес к своей фабрике, они интересуются—ломещена-ли их фабрика на черную доску или на красную доску, работаетли в убыток или нет, выработала-ли производственную
программу, экономит-ли топливо и т. д. Эти Еопросы
•рабочего интересуют, и, чем дальше,—тем все большая
масса начинает ими интересоваться. И естественно почему. .Мы здесь присутствуем при начальном процессе1.!,
того, что можно назвать первым днем рождения совер-/
шенно новых стимулов к труду. Это—вопрос колоссального значения для ©сего будущего социализма, потому что, если мы стимул индивидуальный сумеем заменить тем стимулом, который органически свойствен
социалистическому способу производства, то у нас б у Л
дет разрешен вопрос о смычке той экономики, которая^1
уже налицо, с той человеческой психикой, которая^
отстала, еще не приспособилась к зтйѵг экономическим
отношениям и которая иначе будет давить тяжелым |
грузом, задерживая поступательное наше движение |
вперед. На наших фабриках зарождается уже у рабочих некоторый коллективный интерес, правда, ннте-

pec в узком довольно масштабе, в масштабе фабрики.
Но фабрика все-таки—(коллектив. И, когда отдельный
рабочий интересуется результатами выработки фабрики в целом, он уже здесь переходит с точки зрения
« индивидуального чисто интереса, с интереса к его выручке, к началу коллективного стимула к труду.
В
дальнейшем мы можем себе представить и другие переходные стадии, поскольку может быть мы перейдем
к заинтересованности рабочих целых отраслей и трестов « делах треста, как целого и к соревнованию между отдельными отраслями промышленности. С другой
стороны, и формы распределения будут приспосабливаться к этому коллективному стимулу к труду, который на новой хозяйственной базе качал уже
возникать и будет в дальнейшем развиваться. Заработная плата в дальнейшем, чем дальше, тем больше будет представлять из себя распределение премиального
фонда, если можно так выразиться. Можно себе представить такую заработную плату, при которой рабочий
индивидуально заинтересован, он получает в зависимости от его индивидуальной выработки. Это дань
прошлому. То, что мы имеем в настоящий момент—
это наша уступка мелко-буржуазному инстинкту, это
наша уступка капитализму, но все-таки это то, с чем
мы боремся. С другой стороны, рабочий получает определенную часть заработной платы из фонда премирования на его предприятии- или в его тресте или в той
отрасли промышленности, которая выполняет производственную программу. Таким образом-, заработная
плата начинает складываться из двух основных величин: из той, которая связана с индивидуальной выработкой рабочего и в этой части связана со стимулами
старого мира, и с другой стороны—из той части, где
! уже мы видим дыхание новой жизни, видим распреде
ление, где нет разницы между токарем Ивановым и сле-

сарем Петровым, где совершенно не важно, кто больше
переработал, где распределение более коллективное.
Если же мы представим дело в масшатбе всего государства в целом, то будем иметь две величины, но которые распадается фонд заработной платы—капиталистического типа плату и более свойственную социализму—іплату коллективную.
Таким образом, развитие будет итти з а счет отмирания индивидуалистических стимулов и индивидуалистического вознаграждения труда в направлении победы коллективного вознаграждения за счет коллективных успехов_лдуда. Если возьмем дальнбйшее "развитие техники, например, электрификацию, то мы видим, что, чем дальше, тем больше индивидуальный
учет результатов труда делается все более и более затруднительным. Если вьг возьмете огромную систему,
например, районную электрическую станцию, которая
обслуживает десятки и сотни предприятий, то там до
крайности трудно индивидуализировать оплату. Еще
труднее это будет, если мы органически соединим станцию с другим предприятием, например, с транспортом.
Чрезвычайно трудно на транспорте производит индн
аидуальиый учет работы, учет переработки каждого
отдельного работника. Развитие техники ведет к тому,
что индивидуальный учет делается более затруднительным. С другой стороны, социальная структура всего государства побуждает к тому, чтобы развивать коллективные стимулы, переводить на коллективную заработную плату и, чем дальше, тем больше уменьшать долю
индивидуальных стимулов
и индивидуальной оплаты
груда, которые с определенного момента превратятся
в закорузлый пережиток, несовместимый уже с хозяйственной структурой общества.
Какое же это будет иметь значение для культуры?
Прежде всего это будет значить расширение самого ба-

зиса ее. Если в улучшении условий производства, в новых изобретениях будет участвовать не узкая группа
инженеров, а масса рабочих, когда миллионы глаз будут устремлены на то, нельзя-ли где-нибудь что-нибудь улучшить, нельзя-ли применить к этой машине,
которая! имеет те или иные несовершенства, какие-нибудь новые совершенства, и, если мы, вместо десятка и
сотни глаз, направленных на это, будем иметь миллион
глаз, то можете себе представить, какая колоссальная
разница получится в результатах. В этом, отношении
можіно привести в пример те данные, которые мы имеем
о рабочих изобретениях за 4 года революции.
В настоящее время цифра .изобретений рабочих,
по сравнению с той, которую мы имели до войны, колоссально возросла, и тут мы имеем полную
революцию. А между тем наши рабочие на 2 5 % безграмотны и из них только небольшой процент таких,
которые прошли низшую техническую школу. Почва
для того, чтобы рабочий в массе здесь мог участвовать в изобретательском творчестве —' чрезвычайно
неблагоприятна. Однако, уже и при этих условиях огромный скачек вперед. Можете себе ітредсгавить, какие будут результаты, когда будут участвовать в этом деле миллионы не только грамотных, но
и прошедших очень большую предварительную школу,
лиц. С этой точки зрения техника в социалистическом
обществе будет развиваться несравненно более быстрым темном, чем при капиталистическом.обществе, в
; ее совершенствовании будут участвовать не десятки
тысяч, а десятки миллионов.
Теперь относительно связи между этими коллективными стимулами к труду и руководителями труда.
В капиталистическом обществе непременно нужны
надсмотрщики. В новом обществе, которое вылупливается из капиталистического и еще на 9 0 % стоит на

базе его, — возьмем Советскую Россию в настоящий период, — надсмотрщики нужны, но они становятся гораздо менее нужными, чем при капитализме.
Но сейчас-то пока надсмотрщик нужен. Это очень печально, это очень грустно, но это факт. Каждый из
вас, кто имеет связь с производством, прекрасно знает
это. Но в дальнейшем, когда коллективные стимулы к
труду станут преобладающими, этот институт экоплсг
ататорского строя отомрет. Через определенную систему трудового воспитания все необходимые навыки и
дисциплина 'коллективного груда здесь будут превращаться в социальные инстинкты и будут проявляться,
как любой физиологический инстинкт. Когда мы будем
иметь нового человека в новой системе хозяйства, то,
разумеется, материальные последствия такого труда,
такого коллективно-сознательного труда будут несравненно большими, чем при- капиталистической системе,- Техника будет развиваться с гораздо большей
быстротой, потому что ее будут двигать миллионы и н<5
будет препятствий для применения тех..-Изобретений,
которые имеются при капитализме. {Вы знаете, что
целый ряд машин не вводится при капитализме потому,
что, хотя они сберегают труд, но не приносят прибыли
и не являются выгодными при дешевизне рабочей силы).
Вот то основное, на что я хотел обратить внимание. Я затронул только самые основные вопросы, самые главные вопросы, которые связаны с материальной базой. Я не коснулся совершенно вопросов о том,
как конкретно можно себе представить в числовых
величинах этот избыточный
продукт социалистического общества, какая неизбежная доля должна будет
пойти на воспроизводство, какая может быть уделена
на то, чтобы общество могло развивать свою культурную деятельность и воспитывать молодое поколение в
духе социалистической эпохи просвещения. Затем, в

какой степени техника и успехи техники будут экономить это рабочее время, оставляя больше времени для
культурной, умственной деятельности и т. д. На эти
вопросы я не могу ответить только потому, что
не хочу делать неосновательные пророчества. Совершенно откровенно сознаюсь вам, что я не вполне ясно
себе представляю техническую базу социалистического
общества. В настоящий момент трудно еще сказать,
как будет выглядеть социалистическое общество с этой
стороны. Многие из наших утопий, и в том числе самая маленькая утопия, которую я написал, справедливо обвиняются в том, что в них довольно неграмотно
предсказываются те технические изменения, которые
могут произойти на протяжении целого столетия. Я
считаю, что эти упреки в достаточной мере основательны. Здесь слово должно принадлежать коммунистам-инженерам с достаточной технической фантазией.
Но максимальная революция, которая ожидает технику производства вообще, это будет революция в области сельско-хозяйственной техники. К сожалению, я
ничего не могу сказать об этой стороне дела. Мне
осталось еще осветить вопрос о культурных взаимоотношениях между городом и деревней. Но мой доклад
и так слишком растянулся. Ограничусь сказанным.
ПРЕНИЯ.
Тов. И. Кан. У нас сложилась традиция: всякий, выступающий после докладчика, ставит себя в положение
«противника», оппонента, т.-е. отыскивает слабые места доклада, пытается что-то исправить, изменить и
т. д. Полагаю, в чистом виде это —• традиция буржуазная, это — сотрудничество по типу борьбы, конкуренции. В нашей среде мы могли бы избрать другой
путь, путь, на который хотел бы стать я, — путь опре-

деленного и явного сотрудничества, и поэтому не буду
критиковать, а попытаюсь развернуть те положения,
которые были даны в докладе. Это мне тем более легко
сделать, что т. Преображенский призывал на помощь
«инженеров-коммунистов, одаренных технической фантазией» для того, чтобы осветить материальную базу
переходного времени. Тут нет особенной необходимости прибегать к технической фантазии;
достаточно
сделать более или менее тщательный анализ тенденций
современной техники для того, чтобы выявить материальные основы изучаемого периода. Но прежде, чем
это сделать, можно в порядке товарищеского сотрудничества подчеркнуть те моменты, которые не были
освещены в докладе, но могли бы послужить опорными
пунктами для понимания всей сложности и многогранности современной техники.
Я полагаю, следовало поступать следующим образом: указать общее количество населения земного шара, % трудящегося населения, % индустриального населения внутри этого трудового коллектива;
затем
можно было дать понятие о размерах запасов мировой
энергии, нам известных, и количестве уже в настоящее
время использовываемьгх; определить, чему равна мировая добыча угля, сумма выплавляемого металла, указать количество двигателей, размеры железно-дорожного, морского и других видов транспорта, и таким
образом эта чисто техническая часть послужила бы
фоном для выявления всей мощи современной техники.
Во всем этом богатом и, колоссальном развитии
производительных сил можно отметить одну любопытную и чрезвычайно важную особенность. В чем она
заключается? Явление, о котором говорю, можно было бы назвать коллективизацией техники. Мы говорим
обычно о пролетарской идеологии, о пролетарском самосознании, о пролетарских методах работы, но упу-

<

екаем совершенно из виду пролетаризацию техники.
Между тем, в современном развитии техники можно
легко усмотреть такие особенности, которые нас приводят к понятию «пролетарской машины», «пролетарской техники». Выясним смысл этого явления. Он состоит в том, что многообразие орудий, машин, деталей, чего угодно, чем далее, тем полнее превращается
в свою противоположность, в нечто глубоко единообразное. Мы переживаем такую полосу развития, когда
все идет под знаменем всепроникающей нормализации,
глубокой «деиндивидуализации» техники. Чем ближе
к нашему времени, тем техника становится все в большей мере нормализованной, монистической, социализированной. Чем это достигается и даено-ли начался
этот процесс?
Мы можем условно это явление связать с серединой
XIX века, когда английский инженер Витворт первый
дал идею нормального винта, «нормализованной нарезки»; (любопытно, что момент этот почти совпадает с
периодом написания Коммунистического Манифеста).
Витворт предложил ввести во всеобщее употребление
винты с определенным шагом, глубиной и формой нарезки. Это было началом нормализации деталей. Любая нарезка в настоящее время подходит под один из
грех типов: английской Витворта, американской Селлерса или международной, принятой на Цюрихском
С'езде Инженеров. Это было началом нормализации деталей машин. Чем дальше, тем полнее прокладывает
себе дорогу нормализация и в других и в более значительных областях техники. Может быть, она не захватывает всех областей мировой техники, но она уже
прочно свивает себе гнездо в пределах национальных.
Такие изделия, как водопроводные, газопроводные и
паропроводные трубы, строятся в пределах отдельной
страны по одному и тому же шаблону. Можно дать и

другие иллюстрации. На металлообрабатывающих заводах пользуются, так называемым, нормальным сортаментом. Если вам нужен какой-нибудь рельс или балка—
вообще сортовое железо, достаточно назвать №, чтобы знать его профиль, очертания, основные размеры,
вес единицы длины, моменты сопротивления и т. д. Этоуказывает на то, что в пределах единичного государства многие продукты, идущие на удовлетворение нужд
коммунального или государственного хозяйства, уже
нормализованы. Там разнообразия уже почти нет; между тем, в других областях техники все еще господствует чрезвычайная пестрота. Известно, что любые машины—паров., под'емн. краны, станки, котлы и т. д . —
строятся каждым отдельным заводом по своему усмотрению, по своим чертежам и проектам. Достаточно
для этого посмотреть любой атлас чертежей, чтобы убедиться в разнообразии конструкций одной и той же
машины, котла, аппарата и т. д. Однако, чем дальше,
тем в большей степени разнообразие машин вытесняется определенными типами, усиливается- тенденция к
единообразию, к нормализации. Тут задачи шире: дело
не в нормализации только деталей или определенных
частей, х-отя бы и существенных; задача возникает
большая—нормализация целой машины.
Путь нормализации это — путь коллективизации
техники. Она теряет СБОИ индивидуалистические особенности, это не особая техника каждого отдельного
предприятия, а техника обобщенных и согласованных
усилий. Вырабатываются общие шаблоны, общие способы, общие приемы, обшке детали, и даже более
того — нормализационное движение перебрасывается
на полуфабрикаты и на сырье. Этой тенденции подвержена теперь и обстановка, в которой протекает тот
или другой производственный процесс — освещение,
отопление, одежда для тех или иных технических процессов.

•Нормализация пробивает себе дорогу и в других областях. Как печатаются книги теперь и как они создавались в прошлом? «Любой старинный переписчик выбирал не только размер букв, но ту или другую форму
шрифта по своему вкусу, гордясь тем, что он не похож
на прочих писарей; каждый придерживался своей орфографии,
пользовался по усмотрению стилем иди
кистью, сам готовил свои чернила, свой пергамент или
папирус» (Эмерсон. Двенадцать принципов производительности, вып. II, стр. 42). А теперь: «Каждая книга
составляется и печатается по нормальным орфографическим правилам, у нее нормальные строки, нормальные страницы, нормальные надписи, даже по формату
книга приближается к какой-нибудь норме. Чернила
приспособлены к различным переменам погоды, бумага
—«с особенностям печатаемой книги». (Там же).
Можно привести любое количество иллюстраций.
Из новейших: если не ошибаюсь, Моссовет издал распоряжение о нормализации рыночных палаток.
Недавно в Москве сорганизовано специальное Акционерное Общество «Стандартсгрой», ставящее перед собой
задачу постройки поселков для рабочих за пределами
города на основе нормализованного жилища.
Более того — нормализуются не только вещи и
орудия, нормализуется и сам процесс работы. Всюду,
где есть возможность, коллектив вмешивается, устраняет и разрушает индивидуалистический подход к той
или иной технической проблеме. Нормализуются не
только движения отдельного человека, но и целых коллективов. Эмерсон в своей книге указывает на то, что
движения пожарной команды нормализованы до того,
что в течение 20 секунд после тревожного сигнала она
выезжает из депо. Нормализуются методы стрельбы в
военном флоте и т. д. Таким образом, систематически
отстраняется метод уэко-индивидуального разрешения

задач. Мы присутствуем при каком-то лавинообразном
процессе нормализации всех сторон технической жизни. Процесс этот расширяется и захватывает ряд других явлений. Легко это обнаружить на методах нормализации, применяемых в современной электротехнике.
Там это достигается применением «стандартных норм
устройства для передачи и распределения электрической энергии». Задача решается путем сведения к минимальному определенному числу «нормальных» напряжений, роду тока, строго фиксируется его частота—
50 перемен в течение одной секунды и т. д. В наиболее
передовых областях техники нормализация развивается стремительнее и глубже и, пожалуй, более всего в
электротехнике — отрасли труда, наиболее «передовой» и максимально
«интернационализированной».
Этот процесс нормализации можно иначе назвать коллективизацией факторов производства.
Явление это
вполне аналогично той социализации различных элементов, которую мы наблюдаем в других
областях
жизни. Наряду с социализацией техники и производства, как в отдельных его элементах, так и целом, мы,
повидимому, вступаем в полосу нормализации ценностей
не материальных, а «идеологических». Регламент при
ведении любого собрания является своеобразной первичной нормой; в дальнейшем могут создаваться основания для нормализации любого доклада, для такого
его конструирования, чтобы заранее можно было рассчитывать на максимум полезного эффекта. Словом,
может возникать вопрос о нормализации, как «идеологических орудий», так и «продуктов».
Необходимо указать, однако, на то, что мы сплошь
и рядо^м пользуется нормализацией, совершенно того не
осознавая.
Можно в первую очередь указать на то, что в науке
мы ежедневно пользуемся интернациональной симво-

ликой, напр., при обозначении ве.тичмн о математике—
определенными символами, от какого-нибудь элементарного знака равенства до интеграла. В физике постоянно фигурируют нормальные единицы, точно установленные, такие, скажем, как единица напряжения—
•вольт, единица силы тока—ампер и т. Д. То же в химии с ее символикой элементов... В науке нормализация достигла высоких ступеней. Взять хотя бы метрическую систему, принятую почти во всех—Іза небольшими исключениями—странах Европы. Можно указать
на то, что та же самая тенденция намечается и в процессах использования рабочей силы; явление это связано с психо-техникой. Тут характерны две линии. С
одной стороны, нормализуется самое использование рабочей силы, живого орудия. Для того, чтобы произвести любую работу, требуется соответствующий инстру- ,
мент. Лишь в последние 2 0 — 3 0 лет возник вопрос о
том, что живое орудие должно быть приспособлено к
той задаче, которую приходится ему выполнять. И психо-техника является той дисциплиной, которая эту
тенденцию развивает. С другой стороны—(в той же
психо-тех'нике легко усмотреть элементы1 социализации при использовании живой силы; выбор профессии
обычно носил случайный, стихийный характер в силу
того, что работник воспитывался в той или иной среде,
традиционно связан с опреде данной деятельностью и
т. д. В связи с развитием и применением психо-техни•ки решается под контролем юЬллектиеного опыта важный и глубокий интересный éonpoc о том, кто какую
работу может выполнять с Максимальной пользой для
коллектива и максимальным удовлетворением для себя.
Это—сильный удар по одндивидуалистическому» методу единоличного выбора профессии.
Может быть, в дальнейшем будут нормализоваться и другие явления, протекающие при капитализме

(

стихийно, а именно переброска и самопереброска рабочей силы из одной отрасли труда в другую. В силу
экономических моментов, в условиях капитализма это
происходит стихийно; между тем, как для переходного
времени, в еше большей мере в условиях социалистического общества это явление может регулироваться
нормами целесообразности. Тут научно может быть
поставлен и решен вопрос о количестве рабочих единиц, переходящих из одной отрасли в другую, какая
нужна для этого квалификация, подготовка, на какой
срок и т. д.
Все сказанное касается нормализации отдельных
моментов, преимущественно технических; между тем,
та же нормализация или, еще лѵчше, социализация пробивает себе меняно дорогу не только в производстве
вещей, но и в организации людей и в частности — в
управлении. Каким оно было раньше? Директор или
мастер завода дает указания, что и как следует делать.
Это был метод индивидуалистического решения проблемы управления и регулирования технических процессов. Современная линия развития—'антииндивидуалистическая Мы видим, как на лучших заводах единичное
руководство распыляется в группе мастеров. Частичные
вопросы управления и контроля передаются рабочему,
такие, напр., как приемка изделий, браковка, контроль
за -произведенным. Таки- образом, управление как бы
демократизируется,
пер ходит на производственные
рельсы. Расчленение управленческой работы, передача
части функций рабочим, управление обезличенное, доведенное до формы инструкций или чертежа, является
крайним выражением этой социализаторской тенденции.
Аналогичное, но в меньшей степени, наблюдается и
в области творчества. Совершенно прав докладчик, когда он утверждал, что мы переживаем как-бы ремеслен-

ньгй период в области научного, вообще идеологического творчества: один работает, при нем двое—трое
«подмастерьев». Иногда тип работы подымается до уровня «мануфактуры», с его разделением труда. Между
тем, на очереди—переход к «заводской» форме, с его
глубоким распределением функций, разделением труда
внутри данного научного предприятия. По мере усиления мировых экономических и технических связей интернационализируются и процессы творчества. Возникает, особенно в Европе и в Америке, ряд международных ассоциаций, разрабатывающих те или иные вопросы в масштабе мирового коллективного сотрудничества.
Для полноты картины надо было докладчику остановиться на ряде дополнительных моментов. Выяснение материальных основ общественной жизни недостаточно, важно было выявить линию развития, указать
на возрастающий процент трестированного производства внутри национального государства, подчеркнуть
факт захвата трестами важнейших отраслей мирового
хозяйства, отметить процесс интернационализации
хозяйственной жизни, ведущие к превращению мирового хозяйства в нечто реально единое, имеющее свое
предельное завершение .в едином мировом планомерно
организованном производстве. Следовало указать на
возможные промежуточные фазы этого процесса, именно на организацию европейских соединенных штатов
наряду с Американскими Штатами, на организацию
СССР. Следовало указать на линию собирания рабочего класса, на тип его организаций, характер связи
его элементов, на собирание пролетариата в профсоюзы, на международный стиль современных руководящих об'единений—'Профинтерн и Коминтерн. Из поля
зрения не должны быть выпушены промежуточные организации, стоящие между пролетариатом и буржуази-

ей, — интеллигентские организации, союз инженеров и т. д. и их поведение в период ожесточенных классовых антагонизмов последнег о врем ени. Если эта ми
моментами пополнить доклад, тогда картина материаальной базы, ее техническая и экономическая сторона
выступали бы более отчетливо.
Теперь я перейду к другой стороне дела. Прежде
можно было оставаться в пределах описания действительных явлений. Здесь прибегать к фантазии не' было
оснований. Теперь разрешите немного пофантазировать. Мы переживаем теперь время, когда замечается
страстное стремление, хотя бы в смутных чертах, предусмотреть будущее, раскрыть его завесу, определить
направление движения. Частный вопрос, подлежащий
здесь моему суждению—это вопрос о стимулах, кото
рые будут господствовать в будущем. Стимулы, говоря
математически, переменят свой знак в сравнении с господствующими в наше время. Если в капиталистическом обществе господствует стимул «взять», то в социалистическом обществе он заменится
стимулом
«дать» и вот почему. Этот стимул буржуазного общества «взять» соответствует положению одиночкипроизводителя, себя противопоставляющего всему коллективу и всему человечеству. Помимо общих условий
экономического порядка, это вызывается также и
тем относительно невысоким качеством прибавочного
продукта, которым располагает современное человечество. На снове роста производительных сил, нормализации, социализации планомерно организованного хозяйства, когда будет испытываться не недостаток, а избыток, тогда источником трагедии явится не невозможность «взять», а невозможность «дать»; Явление это
аналогичное тому, как во время кризисов перепроизводства. Падают цены, и промышленник навязывает свои
продукты покупателям. Я бы мог здесь для доказатель-

ства воспользоваться чисто литературными иллюстрациями. Возьмем хотя бы давний рассказ Андреева о
«Сергее Петровиче». Герой рассказа молодой человек—.студент осознал, что он бездарен, что он коллективу ничего не может дать и кончает самоубийством,
следуя -завету Ницше: «если жизнь тебе не удалась,
удастся смерть». Ту же трагедию легко усмотреть и у
некоторых героев Достоевского. Такие отдельные иллюстрации могут свидетельствовать о том, что для личности в будущем не будет более значительной трагедии,
чем та, когда он не сможет что-либо «дать» коллективу. По всей вероятности, этот стимул будет чрезвычайно могучим фактором в будущем; человек почувствует
себя бесконечно обделеыным, если он не нужен будет
коллективу и не будет представлять для него ценности.
Что может содействовать этой трансформации стимулов? Общественное поощрение и общественное порицание. Оно уже и теперь практикуется: мы записываем
людей или предприятия на черную доску или красную
доску. Легко в дальнейшем предусмотреть «более тяжкие» формы наказания, быть может, такая: отказ коллектива от работника, нежелание пользоваться
его
творческими достижениями.
Года 2 тому назад мы в Пролеткульте полу-шутя,
полу-серьезно обсуждали, какое наказание следует вынести человеку, глубоко провинившемуся перед обществом и другим человеком-. Мы даже инсценировали нечто вроде суда. Был предложен такой приговор: «если
он талантливый оратор, мы не будем его слушать; если
он ученый, мы не будем пользоваться его работами;
если он художник, не будем смотреть его картины»—
до известного, понятно, времени: пока он не осознает
свои вины перед коллективом. В будущем обществе такого рода наказания будут представляться чрезвычай-

яо грозным и, не меньшим, чем- такие, как изгнание дикаря из своей родовой общины.
Новые же стимулы .подымут человека на, необычайную высоту. *).
Тов. 3лидер. Я хотел-бы с одной стороны, остановиться на некоторых положениях тов. Преображенского, которые мне казались бы подлежащими развитию,
а отчасти спорными, а с другой стороны — высказаться
по общей структуре доклада. Сама по себе тема —
•материальная база капиталистической культуры —
представляет самодовлеющий научный интерес; с этой
точки зрения был бы крайне желателен полный
анализ этой базы, анализ ее безисходной противоречивости, отвлекаясь от суб'ективного элемента, т. е. от классовой активности пролетариата, которая, само собою разумеется, имеет целью и
задачей эту систему разрушить. Но эти разрушительные тенденции пролетариата в связи с его созидательными тенденциями но отношению к новым группировкам
материальных элементов в конце концов все-таки должны базироваться именно на внутренней противоречивости этой материальной базы. На этом только и может основываться уверенность в победе и уверенность
в построении будущею общества. По-моему у нас ни
в литературе, ни в дисскусиях в достаточной степени
не освещено г о положение Маркса, где он говорит, что
ни одна система, ни одна общественная формация не д
умирает раньше, чем не разовьет до конца всех своих '
производительных сил. Вот это положение, как предмет анализа, отвелекаясь от суб'ективных факторов,
не подвергали оценке, не подвергали разбору с точки
* ) П р и м е ч а н и е р е д а к ц и и : Некоторые из затропутых здесь т. И. Камой проблем подробнее развиты в его работе „Социалистическое
Производство' 1 , изд. Всероссийского Пролеткульта. М . 1922 г.

зрения применения к конкретным фактам или к конкретному развитию капиталистической системы, тогда, как мне кажется, такой анализ был бы чрезвычайно продуктивен. И, несомненно, можно было бы представить себе капиталистическую систему, с точки зрения ее материальных элементов, как внутренне противорчивую, представить развертывание этих противоречий конкретно но ряду общественных явлений, т.-е.
и в области технической и в области сочетания людского аппарата. Вот, например, тов. Кан, который выступил с оценкой той нормализации, которая уже существует в капиталистическом обществе, он тут прегрешает большим оптимизмом. Несомненно, тенденция
к нормализации существует, но несомненно также, что
творчеству if в этой области самые цели капиталистического производства ставят такие пределы, что, повидимому, перейти их капиталистическому обществу
не дано. Ф а к т нормализации—'Хорошая вещь, но она
наталкивается на препятствия, лежащие в экономической структуре капиталистического общества, настолько сильные, что преодолеть это препятствие творческая мысль не в состоянии, потому что она самой системой, всей структурой капиталистического общества направлена именно к индивидуализации техники. Трудно
было бы сейчас анализировать, насколько трестирование, превращение капиталистического хозяйства в
трестированное национальное хозяйство приведет к
социализации производства, о котором говорит т. Кан,
но думаю, что и здесь при одновременном трестировании, при одновременном сгущении производительных
сил в один планомерно действующий организм, что и
здесь мы встречаемся с тем величайшим накоплением
противоречий, и что опять-таки материальная база и
при таких условиях не может консолидироваться, и те
противоречия, которые в ней существуют, остаются не-

правильно указал, что техника это — область, где общество соприкасается с природой. Вот в этой области,
анализируя материальную базу, приходится отдельно
просмотреть этот ряд общественных явлений (а техника, несомненно, общественное явление), просмотреть
развитие тех виутрнних противоречий производства, о
которых я говорил. Поскольку мы здесь можем мыслить себе капиталистическую систему, при устранении суб'ективных факторов
ив
рассмотрения,
по
крайней
мере, настолько,
чтобы
отвлечься
от них на ближайший период времени, настолько значительный, чтобы нам не учитывать его, как ближайшую перспективу, постольку мы должны поставить
вопрос—іможет-ли в этот период продолжатся развитие капиталистического общества или развитие производительных сил нарастать, и не подошли-ли мы здесь
•к моменту, когда мы имеем здесь сплошное загнивание
капиталистической структуры, как материальной -базы
капиталистического общества, так и в области мысли,
в области идеологии, загнивание капитализма в целом,
и не только потому, что это загнивание вызывается
дезорганизованностью и анархичностью капиталистического хозяйства, которое не позволяет правильно
перегруппировать производительные силы,—это выражение общей неорганизованности
капиталистической
системы стихийной, но преодолеваемой кризисами. Нужно доказать защищаемое т. Троцким положение, что мы
вступили в фазу, где под'емы производительных сил
хотя и будут, но под'емы всегда будут на понижающиеся в целом кривой роста производительных сил,—'необходимо проанализировать самое понятие загнивания
с точки зрения общей суммы прибавочного продукта,
который при данном людском аппарате и сочетании
его элементов сможет производиться капиталистическим обществом. Одним словом, проанализировать те

непреодолимые препятствия, коренящиеся в существе
капитализма по отношению, к таік называемому, расширенному воспроизводству. Мне хотелось бы этот вопрос только поставить. Может быть, я его формулирую слишком отвлеченно и недостаточно точно, но меня всегда занимала мысль попробовать проанализировать систему капитализма, как такового, вне зависимости от разрушительных факторов, таких, как классовая
борьба, систему, как стремящуюся к саморазрушению, и
каковы те предельные возможности разрешения ее
противоречивости для того, чтобы сказать, что она
достигла уже степени исчерпания всех возможностей
развивать свои производительные силы. Не нодходимли мьг к той границе, где, вопреки мнению т. Кана, начинается застой технической и научной мысли в пределах капиталистической структуры. Какие бы дальше частные изобретения и приемы не возникали, индивидуалистическая и анархическая структура общества сама по себе не даст возможности этой технике итти в уровень с расширяющимися общественными потребностями, налагает предел росту производительных
сил и накоплению прибавочного продукта, и таким образом здесь ставится какой-то предел этому развитию
внутри данной капиталистической системы. Если бы
можно было это проанализировать, получалось бы научно доказанное покрепление той уверенности, которую пролетариат питает по отношению к близкому
крушению капиталистического строя и была бы в корне
•подорвана социал-соглашательская идеология.
Дальше тов. Как говорил о развитии психо-техники,
как способа коллективизации людского аппарата. Разве это какая-нибудь нормализация или, тем больше,—
коллективизация? Совершенно нет. Психо-техника может служить, как научная дисциплина для коллективиразрешенными. Ведь, т. Преображенский совершенно

зации при другой экономической системе. Это совершенно неоспоримо, но также неоспоримо, что, поскольку она работает, функционирует в пределах капиталистической системы, эта психо-техника совершенно перевернута на голову. Она служит задачей выжимания пота из рабочих, это ее научная «целевая
установка». Психо-техника т у т является определенным буржуазным хитроумием, психо-техника в современных условиях учитывает человека не с точки зрения
физиологического учения о рабочей силе, а с точки
зрения одностороннего использования данной способности. И здесь у меня возникает вопрос, который чрезвычайно интересно было бы обсудить и который , связан, между прочим, со стимулами, о которых говорит
т. Преображенский. Я не буду касаться тех стимулов,
о которых «говорил т. Кан,—ото—само собою ясно—я
укажу на фордизм1. Если правильна точка зрения,
что тенденция развития машинного капитализма приводит, с одной стороны, к тому, что рабочий класс низводится к роли придатка машины, как говорил Маркс,
а с другой стороны, до известной степени—к прямо
противоположному
результату, что рабочий возвышается до роли организатора машины, регулирующего
своим вмешательством ход работы, и что вторая тенденция усиливается, а первая с развитием техники достигает «исчезаюіце малой величины. И, если представим себе пример электрической станции, где, как известно, рабочий почти исключительно является организатором, т.-е. подготовленным работником управления сложной системой аппаратов,—Какие же здесь могут быть «стимулы? Просто—один годен, а другой—'негоден. Если он подготовлен, то годен. Если вы знаете
2 X 2 — 4 , то вы можете решать известную задачу; если
знаете уравнение первой степени) то можете более
сложные задачи решать; если вы знаете этот самый ме-

ханизм работы, то самый процесс производства, под угрозой полного его перерыва, вследствие недостаточной
активности и регулирования, сам по себе уже есть стимул к работе. С другой стороны, если мы представим
себе фордизм, то, ведь, это есть полное отрицание организационной роли рабочего класса. Там иноплеменный состав и, чем ниже, тем лучше,—китайцы, отсталые люди; к ним машина подвигает полуфабрикат и их
заставляет проделывать простые операции «ад частью
целого производственного процесса, и дальнейшая работа продельгоается в том же духе. Здесь первая тенденция совершенно уничтожает вторую и оправдывается положение Маркса о сведении рабочего к придатку
к машине. Это—какая-то перевернутая и упрошенная
мануфактура получается. Вот с этой стороны вопрос,
по крайней мере, подлежал бы постановке. Какая же
это коллективизация, какая же это нормализация?
Это—совершенно извращенные отрицательные предпосылки того, на чем технически и психологически
можно было бы построить новое социалистическое хозяйство. Необходимо проанализировать,
поскольку
этот процесс в технике превалирует, какое место он в
ней занимает. Если можно и должно анализировать капиталистическую систему, как систему, стремящуюся
путем внутренних и внешних противоречий к уничтожению, и анализировать эти противоречия, которые
существуют в этой структуре, не принимая во внимание суб'ективиых факторов, а как задачу условий кризиса капиталистической формы, если таким образом
проанализировать, то не придем-ли мы к выводу, что
переживаем стадию краха материальной базы капитализма. Если эти противоречия строго и выпукло конкретизируем, как раз именно в пределах этой системы,
не придем-ли мы к выводу, что она исчерпала все свои
производственные силы и наступает в области .матери-

альной культуры деградация, которая должна при дальнейшем развитии привести общество к тому же положению, как при других условиях и по другим причинам
пришла рабовладельческая система именно—©следствие
отсутствия уже внутренних стимулов к прогрессу? %
Теперь еще два слова т. Кану. Отсюда мы видим, что
нельзя так оперировать с Ьтой нормализацией, как
фактором положительным и подготовляющим будущее,
как делает т. Кан. Если мы возьмем научную организацию труда, мы увидим, что элементы, зародыши науки
перевернуты в капиталистическом обществе на голову,
и вряд-ли в этой формулировке они могут подходить
под понятие нормализации или коллективизации.
Здесь своеобразная нормализация, односторонняя, уродливая, которая не может быть сведена к физиологической норме, а следовательно, стать основой для социалистической организации. Ее тоже придется ставить
на ноги.
Тов. Преображенский взял за исходную посылку
наростания культуры величину прибавочного продукта,
но,—или в докладе он не подчеркнул или я не понял,—
он не привел вторую черту этого количественного роста, прибавочного роста, именно—его распределения
среди населения. Так, сравнивая, положим, средневековье и рабство, т. Преображенский пришел к заключению, что рабовладельческая система обладала большим количеством прибавочного продукта вообще, и
вследствие этого она могла дать расцвет той, может
быть, извращенной, но во всяком случае культуры,
меньшинства, которая характерна для рабовладельческих систем, и, наоборот, средневековье для т. Преображенского представляется провальем, понижением культуры, ходом назад. Я затруднился бы сказать, если бьг
весь этот прибавочный продукт представить на душу
населения в средневековье и в древних системах, по-

л у чили-ли бы мы то положение, которое выставляет т.
Преображенский, т.-е., что общая сумма прибавочного
продукта в рабовладельческих системах была больше.
В конце концов что получается? Получается вывод, что
концентрация этого прибавочного продукта имеет значение для роста культуры, і гго на известной ступени
развития для того, чтобы развивалась культура дальше,
повидимому, исторически неизбежно это классовое
расслоение, выделение этого классового меньшинства
за счет большинства. Этот процесс, который вызывается определенными материальными условиями, имее т преобладающее значение, несмотря, может быть, на
то, что самый прибавочный продукт при этом не увеличивается, а происходит только его перераспределение. Вот тогда и получается, что п.ри развитии кульгуры нужно учитывать не только количество прибавочного продукта, но и распределение его.
Кроме того, о накоплении культуры в связи с ростом прибавочного продукта можно говорить только
условно в смысле ее темпа. Самый же процесс накопления культуры лежит .в стихийном развитии техники,
возникновении речи, в медленном обобщении и систематизации трудового опыта, совершавшихся десятками
тысяч лет в период первичных родовых группировок.
Еще несколько слов по вопросу о стимулах. В докладе было указано, что мы пробовали здесь проводить
эти новые стимулы, стимулы иные, чем стимулы капиталистического общества в период военного коммунизма. Но всего меньше можно ссылаться на период военного коммунизма,
так
же.
как
на
неудачные
попытки социализации в Германии, которые как раз
наши противники использовали в сторону отрицания
всех таких возможностей, ввиду якобы недозрелости
рабочего класса для новых форм. Нужно иметь ввиду,
что стимулы военного коммунизма происходили в об-

становке недопотребления, «расширенного отрицательного воспроизводства», и это недопотребление и разруха ©сякие стимулы могли извращать. Там всякие стимулы, кроме принудительного, при недопотреблении
были непригодны. Конечно, если бы прошло два—три
поколения, как говорил т. Преображенский, когда люди воспитывались в новых привычках, конечно, там такого отношения к работе и падения производительности труда не получилось бы, но мы говорим о первых
стадиях, где нужно найти, взамен капиталистических
стимулов, стимулы, соответствующие коллективистическим формам производства.
Заключительное слово тов. Преображенского.
Прежде всего я утверждаю категорически, вопреки
тому, что здесь говорилось, что я получил предложенйе от Пролеткульта прочитать доклад «О материальных предпосылках культуры в социалистическом обществе», а не в «капиталистическом»'.
Здесь один выступавший товарищ поддержал совершенно неудачную критику, которая направлена против
книги т. Бухарина (возражение т. Бухарину в статье из
журнала «Под знаменем марксизма»). Тот пункт, на
который он указал, является архи-неудачным. Ео-пер- (
вых, т. Бухарин совершенно не отрицает того, что в
создании культуры принимает участие весь общественный комплекс в том смысле, что, если бы трудящиеся
массы не создавали прибавочного продукта, не было бы
и культуры. Но стиль этой культуры, характер этой
культуры определяется тем классом, который узурпирует себе власть, накладывает печать на эту культуру,
который использует все, что создается в этой области
для интересов поддержания своего господства. Происходит напор на техническую область, желание раз-

вить производительные силы данного общества, wo это
делается таким 'образом, что материальные последствия
этого узурпируются тоже данным классом. Вот, о
чем я говорил. Но значит-ли это, что спины тех рабов,
яад которыми возвышается вся эта культура—афинская или римская,—что спины этих рабов, их мускулы,
кровь и мозг не принимали участия в создании этой
культуры. Если бы мы, вместо того, чтобы констатировать эксплуататорский характер этих культур, вместо
того, чтобы подчеркивать их неизбежную гибель, мы
поставили бы вопрос так, что эти культуры были созданы негодными массами, то мы стали бы тогда на народническую точку зрения и затушевали бы истинное
положение вещей. Поэтому и упреки здесь тов. Бухарину были в корне неосновательны.
Теперь относительно слов тов. Зандера. Он несколько раз подходил к тому вопросу, что желательно
было бы иметь теорию краха капиталистического общества
с точки зрения экономической.
Я с
ним
совершенно
согласен,
что
такая
работа
желательна,
но со своей стороны
на
предложение по сему «вопросу «высказаться — я отказываюсь.
У меня нет готовой конструкции, а если бы была, то я
бы о ней написал в первую очередь. Есть по этому вопросу разные точки зрения. Может быть, можно было
бы показать, как на известной стадии сам механизм
капиталистического хозяйства создает больше противоречий, чем может сгладить своими прогрессивными
сторонами. Что же касается того факта, что как будто
буржуазия понемногу вылезает из кризиса, то неизвестно, насколько длительно будет начавшееся улучшение. Например, оживление американской промышленности несо,ѵненно, но, с другой стороны, несомненен и
колоссальный крах в сельском хозяйстве Америки. Англия в последнее время начинает выходить из кризиса,

Франция и Бельгия почти вышли, но финансовый крах
Фракции еше впереди.
Тов. Зандер, говоря относительно стимулов, указывал на то, что, когда техника прогрессирует и размеры
предприятия очень велики, то огромное колесо предприятий вертится так, что индивидуальный человек играет роль незаметного винтика. Раз он начал работать,
он не может не работать,—тут о стимуле говорить не
приходится; сама техника захватывает человека и заставляет его делать, что ей нужно. Но, ведь, работник
может совсем не выйти на работу. Если іне выйдет 50
или 60 человек, то, может быть, нужно будет остановить целую электрическую станцию. Это—во первых.
А во-вторых, неверно, что даже в огромном механизме
фабрики ничего не зависит от плохой работы отдельных лиц или групп рабочих.
Теперь чрезвычайно важный вопрос относительно
распределения прибавочного продукта и роли его в успехах культуры вообще. Тов. Зандер ставит вопрос
так. Не доказано, производилось-ли больше на душу
населения продуктов в период расцвета античной культуры или в период средневековой. Возьмем первые века
средневековья, когда большой классовой дифференциации еще не было, не было особенно резкого имущественного неравенства. Я соответствующей статистики
не имею, но, предположим, чао в среднем количестве
прибавочного продукта было бы больше, чем в античном мире. Это ничего не доказывало бы. Мы знаем, что
рабы не допотребляли, а свободные граждане имели излишек и в состоянии были строить свою культуру. Значит, культура может развиваться даже при недостаточном количестве продуктов для целого, лишь бы только перегруппировка дохода была такова, чтобы часть
общества имела досуг и все материальные данные для
создания культуры.

Я хочу перейти сейчас к очень сложному вопросу,
касающемуся творчества в будущем, и тем соображениям, которые пришли мне в голошу под влиянием того,
что говорил здесь тов. Кан. Прежде всего должен возразить против некоторого пристрастия, как тов. Кана,
так и .других товарищей, к слову «пролетарский», которое они употребляют чаще, чем следует. Я думаю,
что даже в зале Пролеткульта это излишество совсем
необязательно, и тов. Кан в этом отношении немножко
пересолил. У него техника оказалась пролетарской
уже по одному тому, что она ©едет к известной
нормализации. Но, ведь, происхождение нормализации
очень давнее. Тов. Мережин указал правильно на то,
что нормализация начинается с того момента, когда
начинается массовый спрос, когда промышленность работает не на заказ, когда начинаются попытки упрощения вырабатываемого продукта и уменьшения количества типов вырабатываемого продукта. И также, уже
при капитализме, нормализация распространяется не
только на изготовление орудий, но и на самые приемы
работы, на психику, наконец, и т. д. Тенденция к нормализации столь же стара, как и машина. Она даже
старше машины, потому что ее можно констатировать
уже в век мануфактуры. Отмеченные процессы нормализации .нельзя признать специфическими
свойствами социалистического общества, — они относятся
и к капиталистическому обществу, и поэтому назвать
их во что бы то ни стало пролетарскими тенденциями
техники нет никакого основания. Это было бы исторически неверю.
Напрасно тов. Кан, как инженер, здесь не пофантазировал немного. Я ожидал, что он скажет нам чтонибудь ногое. даст картину будущей техники, когда
мы в массо:ом масштабе будем, например, использовать энергию распада атомов и т. д. Возьмем техми-

ку, связанную с ускорением процесса произрастания на
основе использования и концентрирования солнечной
»энергии. Какова будет тогда структура земледелия?
Недавно один болгарский профессор открыл более совершенный способ стимуляризации семян, т.-е. выдержки их в таком растворе, который дает им стимул к быстрому росту. 'При стимуляризации семян продуктивность посева увеличивается почти в десять раз, по сравнению с обычным сеянием. Если это будет применимо
в массовом масштабе, как будет выглядеть тогда
наше земледелие?
Это, конечно, сделало бы полный
переворот.
Вывод такой:
мы не знаем,
какова будет техника даже через 30 лет, и не
знаем поэтому, как будет выглядеть наше будущее общество. Большой общий вопрос — будет ли
там нормализация проведена так далеко, как представляется тов. Кану. Я думаю, что можно представить 1
себе совершенно другую ситуацию. Миллионы мозгов
напряженно ищут в разных направлениях, миллионы
испытующих глаз направлены- на максимальное разнообразие пунктов природы и производятся миллионы
опытов по плану и без плана, чтобы прощупывать
•природу во всех направлениях. Здесь нормализация
будет служить скорее препятствием, чем стимулом прогресса. Если наиболее оптимистически строить картину
того, что будет в будущем, то можно представить себе
такую .структуру. Будет максимальное разнообразие
в этой творческой работе, как индивидуальной, так и
коллективной. Будут целые «фабрики
изобретений»,
целые полки изобретателей, связанных одним планом.
Будут и одиночки. Максимальное разнообразие в творческой работе, максимальная нормализация в исполь-j
зовании достигнутых результатов.
Но перед нами еще другой вопрос — вопрос относительно стимулов всего общества к развитию. Это

чрезвычайно важный вопрос. Капиталистическое общество внутренне противоречиво, оно движется вперед
по линии расширенного воспроизводства, причем»
субъективным стимулом руководителей
производства
• является погоня за прибылью. Только индивидуальные
стимулы используются на данной ступени развития целиком. 'Гот же вопрос естественно поставить и для социалистического, а еще, быть может, больше для коммунистического общества. Внутренне равновесие коммунистического общества как будто не будет благоІприіятствовать движению «вперед. Так иногда кажется
при аналогии с антагонистическим капиталистическим
строем. Но, нужно сказать, что в сущности « и , ведь,
знаем, почему собственно Морган стремится к накоплению, раз «Потребляет 1/10.000 своих доходов. Мы тут
скорее описываем то, что есть, чем об'яоияем. Но, «если
в 'капиталистическом обществе стимулом
прогресса
является классовая борьба, то, ведь, и сама эта борьба
есть нечно производное. Отсутствие равновесия в обществе, проявляющееся в классовой борьбе, происходит о т отсутствия равновесия между человеческим об• щест©ом и «природой. Этого равновесия не будет, коС нечно, іи при коммунизме. Вот эта-то дищропорцио! налыность и будет тем. стимулом к прогрессу, который
I в антагонистическом классовом обществе
принимает
Ѵлишь иную форму, форму борьбы людей друг с другом.
В заключение я хочу сказать относительно одного
соображения тов. Кана насчет стимулов. Он «говорит,
что в капиталистическом« обществе все направлено к
тому, чтобы «взять», а в «социалистическом обществе к
тому, чтобы «дать». Однако, его пример с типом« Сергея
Петровича—Андреева, а также типом Достоевского,—
архи-неудачен. Кто же поверит, что кончающий с собой «неудачник из буржуазного общества кончает потому, что ничего не может дать обществу вследствие

своей бездарности. Не -правильней-ли »предположить,
что кончают они потому, что как раз ничего не могут
взять. Но это —- между прочим.
В социалистическом обществе социальный инстинкт
можно будет использовать в гораздо большей степени,
чем при капитализме. Все, что социально- необходимо\
и социально полезно, должно совершаться непроизвольно. Инстинктивно член общества будет делать то,
что в интересах общества, не отдавая себе даже отчета
в происхождении, в генезисе мотивов -своей деятельности. Что касается случаев отступления от общих
норм, то они будут рассматриваться, как ненормальные. Благодаря тому, что азбука социально-целесообразной деятельности войдет и инстинкт, гораздо- больше сил будет сохранено для непосредственной борьбы с
^природой.

1VJ

i ;

2015147948
j »
*