Г. СКРЕБИЦКИЙ
В ЛЕСУ И НА РЕЧКЕ
Д Е Т Г И 3-495 2

ШКОЛЬНАЯ БИБЛИОТЕКА ДЛЯ НЕРУССКИХ ШКОЛ
У®
gr
'«к
Г. Скреби цкий
В ЛЕСУ И НА РЕЧКЕ
Рисунки Г. Никольского
Государственное Издательство Детской Литературы
Министерства Просвещения РСФСР
Москва 19Б2 Ленинград
Росс;.йш государстванная
даоа бибяювд
ЛЕСНОЕ ЭХО
(Вместо предисловия)
В этой книжке я хочу рассказать ребятам о своих
охотничьих скитаниях по лесам и болотам, о том,
как я с детских лет научился понимать и любить род-
ную природу. При этом невольно вспоминается слу-
чай из самого раннего детства.
Мне было тогда лет пять или шесть. Мы жили в
деревне.
Как-то раз мама пошла в лес за земляникой и
взяла меня с собою. Земляники в тот год родилось
очень много. Опа росла прямо за деревней, на старой
лесной вырубке.
Как сейчас помню я этот день, хотя с тех пор про-
шло уже более сорока лет. День был по-лётнему жар-
кий, солнечный. Но только мы подошли к лесу, вдруг
з
откуда-то набежала синяя тучка, и из неё посыпался
частый крупный дождь. А солнце всё продолжало
светить. Дождевые капли падали на землю, тяжело
шлёпались о листья, вспыхивая разноцветными
огоньками. Они повисали на траве, на ветвях кустов
и деревьев, и в каждой капле отражалось, играло
солнышко.
Не успели мы с мамой стать под дерево, как сол-
нечный дождик уже кончился.
— Поглядй-ка, Юра, как красиво! — сказала
мама, выходя из-под веток.
Я взглянул — через всё нёбо разноцветной дугой
протянулась радуга. Казалось, что один её конец
упирается в нашу деревню, а другой уходит далеко в
заречные луга.
— Ух, здорово! — сказал я. — Как мост. Вот бы
по нему пробежаться!
— Ты лучше по земле бегай, — засмеялась мама,
и мы пошли в лес собирать землянику.
Мы бродили по полянам возле кочек и пней и
всюду находили крупные, спелые ягоды.
От нагретой солнцем земли после дождя шёл лёг-
кий пар. В воздухе пахло цветами, мёдом и земляни-
кой. Потянешь носом этот чудесный запах — будто
какой-то душистый сладкий напиток глотнёшь.
А чтобы это ещё больше походило на правду, я сры-
вал землянику и клал её не в корзиночку, а прямо
в рот.
Я бегал по кустам, стряхивая с них последние
дождевые капли. Мама бродила тут же неподалёку,
и поэтому мне было вовсе не страшно заблудиться в
лесу.
•1
Вдруг большая желтая бабочка пролетела над
полянкой. Я схватил с головы кепку и помчался за
ней. Но бабочка то спускалась к самой траве, то под-
нималась вверх. Я гонялся, гонялся за ней, да так и
не поймал: она улетела куда-то в лес.
Совсем запыхавшись, я остановился и оглядел-
ся кругом: «А где же мама?» Её нигде не было
видно.
— Ау’ — закричал я, как бывало кричал возле
дома, играя в прятки.
И вдруг откуда-то издали, из глубины леса, по-
слышалось ответное: «Ау!»
Я даже вздрогнул. Неужели я так далеко убежал
от мамы? Где она? Как же её найти? Весь лес, преж-
де такой весёлый, теперь показался мне таинствен-
ным, страшным.
— Мама! Мама! — что было сил закричал я, уже
готовый расплакаться.
«А-ма-ма-ма-ма-а-а-а!» — будто передразнил ме-
ня кто-то вдали. И в ту же минуту из-за соседних
кустов выбежала мама.
— Что ты кричишь? Что случилось? — испуганно
спросила она.
— Я думал, ты далеко! — сразу успокоившись,
ответил я. — Там в лесу кто-то дразнится.
— Кто дразнится? — не поняла мама.
— Не знаю. Я кричу — и он тоже) Вот послу-
шай! — Ия опять, но уже храбро крикнул: — Ау! Ау!
«Ау! Ау! Ау!» — отозвалось из лесной дали.
— Да ведь это же эхо! — рассмеялась мама.
— Эхо? А что оно там делает?
— Ничего не делает, — ответила мама. — Это
5
твой же голос. Он отдаётся в лесу, а тебе кажется,
что кто-то тебе отвечает.
Я недоверчиво слушал маму: «Как же это так?
Мой же голос и мне отвечает, да ещё когда я уже
сам замолчу».
Я опять попробовал крикнуть:
— Иди сюда!
«Сюда-а-а-а!» — повторилось в лесу.
— Мама, а может, там всё-таки кто-нибудь драз-
нится? — нерешительно спросил я. — Пойдём-ка по-
смбтрим/
— Вот смешной какой! — сказала мама. — Ну,
пойдём, если хочешь, только никого мы с тобой не
найдём.
Я взял маму на всякий случай за руку: «Кто его
внает, что это за эхо!» — и мы пошли по дорожке в
глубь леса. Изредка я покрикивал:
— Ты здесь?
«Зде-е-есь!» — отвечало впереди.
Мы перебрались через лесной овраг и вышли в
светлый берёзовый лесок. Тут было совсем не страш-
но. Я отпустил мамину руку и побежал вперёд.
И вдруг я увидел «эхо». Оно сидело на пеньке
спиной ко мне. Всё серое, в серой лохматой шапке,
как леший с картинки из сказок. Я вскрикнул и бро-
сился назад к маме:
— Мама, мама, вон эхо на пеньке сидит!
— Что ты всё глупости говоришь! — рассерди-
лась мама. Взяла меня опять за руку и храбро пошла
вперёд.
— А оно нас не тронет? — шептал я.
— Не дури, пожалуйста, — ответила мама.
6
Мы вышли на полянку.
— Вон, вон! — зашептал я.
— Да это же дедушка Кузьма коров пасёт!
Услыша мамин голос, «эхо» обернулось, и я уви-
дел знакомую белую бороду, усы и брови, тоже бе-
лые, будто из ваты, будто их нарочно приклеили к
загорелому сморщенному лицу.
— Дедушка, а я думал — ты эхо! — закричал я,
бросаясь к старику.
— Эхо? — удивился тот, опуская деревянную
дудочку-жалейку, котирую он выстругивал ножом. —
Эхо — это, милый, не человек, это лесной голос.
— Как лесной голос? — не понял я.
— А так. Вот ты крикнешь в лесу, а он тебе и
откликнется. Каждое деревце. каждый кустик отзвук
даёт. Вот послушай-ка, как мы с ними перекликаемся.
Дед поднял свою дудочку-жалейку и заиграл
нежно, протяжно. Он играл, будто напевал какую-то
грустную песенку. А где-то далеко-далеко в лесу ему
вторил другой такой же голос.
Подошла мама и сёла на соседний пенёк. Дедуш-
ка кончил играть, и эхо тоже кончило.
— Вот, сынок, слыхал теперь, как я с лесом
перекликаюсь? — сказал старик. — Эхо — это самая
душа леса. Что птица свистнет, что зверь закри-
чит — всё тебе передаст, ничего не скроет. А ты ходи
только по лесу да слушай его. Оно тебе всю лесную
тайну откроет.
Так я тогда и не понял, что же такое эхо. Но зато
на всю жизнь полюбил его, полюбил, как таинствен-
ный голос леса, как песню жалейки, как старую дет-
скую сказку.
7
И вот теперь, через много-много лет, только услы-
шу эхо в лесу, сразу вспоминается мне солнечный
день, берёзы, полянка и посреди неё на старом пне
что-то лохматое, серое. Может, это наш деревенский
пастух сидит, а может, и не пастух, а сказочный де-
душка. Сидит он на своём пеньке, строгает клено-
вую дудочку-жалейку. А потом будет играть на ней в
тихий вечерний час, когда засыпают деревья, трава и
цветы, и медленно из-за леса выбирается рогатый
месяц, и наступает тихая летняя ночь.
СИНИЧКА
На дворе стояли трескучие морозы.
Каждое утро после чая я одевался потеплее — в
шубу, в валенки и выбегал ненадолго погулять.
Прежде всего я бежал в сад. к яблоне, где мы с па-
пой устроили птичью кормушку.
Ещё месяц тому назад папа пристроил там до-
щечку, и я сыпал на неё разные крошки и зёрнышки.
Положив свежего корма для птиц, я отправлялся
кататься с горы па санках. Но мороз был так кре-
пок, что лицо и руки начинали мёрзнуть и приходи-
лось возвращаться домой.
Hi рая дома, я часто подбегал к окну и смотрел,
что делается на дворе. Деревья сада стояли седые
от инея, а солнце светило тускло, будто через туман.
Ах, как холодно было па воле! Птицы почти не
9
показывались, они забились куда-то под крышу от
резкого, ледяного ветра.
А один раз утром, koi да я выбежал из дому, что-
бы отнести птичкам корм, я вдруг увидел, что у за-
бора темнеет какой-то комочек перьев. Я подошёл.
Прямо на снегу лежала синичка. Она не двига-
лась. Глаза у неё были закрыты.
Я взял птичку в руки и старался согреть её своим
дыханием. «Бедная, неужели она совсем замёрз-
ла?» — думал я.
Но тут вдруг синичка открыла чёрные, как бусин-
ки, глаза и сейчас же вновь их закрыла.
«Жива, жива!» — обрадовался я и побежал с
птичкой в руках домой.
Дема мы с мамой положили синичку на вату, в
клетку, и поставили её поближе к печке.
— Мама, а как ты думаешь, она оживёт? —
спрашивал я каждую минуту.
— Посмотрим. Думаю, отогреется, — отвечала
мама.
Прошло с полчаса. Я уже совсем отчаялся.
И вдруг птичка будто проснулась. Опа открыла глаз-
ки, встрепенулась, вскочила на ножки и громко-
громко зачирикала. Потом она начала отряхиваться,
прихорашиваться и поправлять пёрышки.
Я осторожно поставил ей в клетку чашечку с ко-
ноплёй и блюдце воды.
Но синица не испугалась моей руки. Опа только
слегка отскочила в другой конец клетки, а когда я
убрал руку и запер дверцу, сейчас же вспорхнула на
край чашечки и стала клевать коноплю.
— Мама, да она совсем ручная! — радовался я.
ю
— Нет, Юра, она пе ручная, а очень голодная.
Ведь сейчас птицам трудно добывать себе корм.
— А почему же они все в нашу кормушку не ле-
тают? Я же им каждое утро угощение сыплю! —
спросил я.
— Потому что не все птицы про твою кормушку
знают. Вот и эта, наверное, откуда-нибудь издалека
сюда прилетела.
Синичка наелась вволю, попила из блюдечка
воды и стала скакать по клетке с жёрдочки на жёр-
дочку.
Я поставил клетку па окно в спальне и занялся
своими делами.
К обеду пришёл папа. Он посмотрел на синичку
и сказал:
— Поживёт денька два в клетке, а там можно
её и выпустить — пускай себе по комнатам летает.
— А если она вылетит в дверь или в форточку и
улетит? — забеспокоился я. — Ведь она опять может
замёрзнуть!
— Нет, теперь уж она от голода и холода не по-
гибнет, — отвечал папа: — синички — птицы догад-
ливые. Раз мы её тут подкормили, согрели, она всю
зиму будет около нашего дома держаться и твою
столовую мигом найдёт.
— Может, тогда её лучше выпустить? — предло-
жила мама.
Но мне было очень жалко так скоро расставаться
с этой весёлой птичкой, и я сказал:
— Пусть она у нас пока в клетке поживёт,
отогреется, откормится, а там к весне мы её и вы-
пустим.
п
* * *
Синичка прожила у нас всю зиму. Она очень ско-
ро совсем выздоровела и целые дни прыгала с жёр-
дочки на жёрдочку. Птичка стала ручная, не билась
в клетке, koi да я ставил ей чашку с водой или сыпал
в кормушку коноплю.
А один раз она даже не стала дожидаться, пока я
поставлю ей еду, а, весело чирикнув, прыгнула мне
прямо на руку. Синичка скакнула по руке раз, дру-
гой, потом приостановилась, склонйла головку и
вдруг клюнула меня в родинку на пальце — клюнула
и даже слегка потянула её к себе. Очевидно, она ре-
шйла, что это хлебная крошка или зёрнышко. Но,
убедившись, что это что-то вовсе несъедобное, синич-
ка забавно потрясла головкой и потом почистила о
мою же руку свой клюв.
Я был очень доволен и не вынимал руки из клет-
ки. Синичка с нею, видимо, совсем освоилась. Она то
прыгала по руке, то взлетала на жёрдочку, то вновь
спрыгивала вниз.
Наконец я устал держать руку, вытащил её из
клетки и побежал позвать маму, чтобы она погляде-
ла, как я здорово приручил птичку.
Маму я нашёл в кухне. Она кипятила молоко.
Я терпеливо дожидался, пока она сняла молоко с
плиты и пошла в комнаты. Мы вместе вошли в столо-
вую и уже хотели отворить дверь в спальню.
— Подожди, Юра, не входи туда, дай форточку
закрыть, — сказала бабушка, — я там комнату про-
ветриваю.
Мама вошла в комнату, закрыла форточку и тут
же вышла обратно в столовую.
12
— Юра, ты не огорчайся, — сказала она. — Ты
забыл запереть клетку. Синички там нет, она улетела
в форточку.
Я вбежал в спальню, быстро оглядел всю ком-
нату. Синички нигде не было.
— И очень хорошо, что она улетела, — сказала
мама. — Ведь ты же знаешь, что уже скоро весна.
Твоей синичке сейчас гораздо лучше на воле, чем в
клетке. Нечего зря её и мучить. Всё равно нужно
было бы скоро выпустить.
— А всё-таки она со мною пожила бы немнож-
ко, — уныло возражал я, — а может, и совсем ко мне
привыкла п улетать бы не захотела.
— Ну, этого быть не может, — ответила мама. —
Л я, наоборот, рада за твою синичку, что она теперь
на воле, и уверена, что она поселится где-нибудь со-
всем близко от нашего дома. Тут и гнездо себе со-
вьёт. Мы её, конечно, часто будем видеть.
Я поверил маме, что синичка поселится около, до-
ма, и совсем успокоился.
Когда пришёл домой пана, он тоже сказал:
— И отлично, что синица улетела. Теперь со дня
на день жди весны. Ей нужно гнездо строить, а не в
клетке сидеть.
Разговаривая о синичке, мы все стояли в столо-
вой. Мама накрывала стол к обеду, а я ей помогал.
Вдруг мне показалось, что мама совсем тихо по-
стучала пальцем о чашку или о тарелку.
— Ты, мама, что это? — спросил я её.
Мама не поняла:
— А что?
— Зачем ты постучала о тарелку?
13
— Я вовсе и не стучала.
— Как не стучала! А кто же это?..
Я не успел договорить, как вновь послышался ти-
хий стук.
— Слышите, слышите?..
Стук опять повторился.
— Да это в спальне, кажется, кто-то в окошко
стучит! — сказала мама.
Она заглянула туда и сразу, подняв палец вверх,
зашептала:
— Тс-с-с... тише, тише!
Папа и я на цыпочках подошли к двери и тоже
заглянули в неё. Снаружи на окне, на запертой фор-
точке, сидела синичка. Она то заглядывала в комна-
ту, то стучала носиком в стекло — наверное, хотела
влететь в комнату и не могла.
Мама осторожно подошла к окну, но только про-
тянула руку к форточке, как синичка вспорхнула и
исчезла за окном.
— Улетела, теперь уж не прилетит! — совсем
огорчился я.
— Это неизвестно. Может, и ещё раз прилетит, —
возразил папа. — Оставьте на всякий случай фор-
точку открытой и идёмте обедать, а то я очень го-
лоден.
За обедом я почти ничего не ел и всё прислуши-
вался, не чирикнет ли синичка в соседней комнате.
Я даже несколько раз порывался выскочить из-за
стола и заглянуть в спальню, ио мама строго ска-
зала:
— Пока не съешь суп и второе, я тебя из-за сто-
ла не выпущу.
14
Пришлось всё съесть. Наконец этот бесконечный
обед всё-таки кончился, я на цыпочках подбежал к
двери и заглянул в спальню. Клетка на окне стояла
пустая, и нигде в комнате синички не было видно.
Я сел в столовой к окну и стал от нечего делать
перелистывать какую-то книжку с картинками, а сам
всё думал о синице. Вот если бы форточку сразу не
закрыли, синичка вернулась бы к нам. А теперь она
улетела куда-то далеко и больше уже не вернётся.
Наконец и мама сказала, что, видно, синица не
хочет возвращаться и пора закрыть форточку, а то и
так всю комнату выстудили.
Мама пошла в спальню, закрыла форточку и от-
крыла дверь, чтобы воздух в комнатах сровнялся.
Немного погодя я тоже вошёл в спальню —
убрать пустую клетку.
Мельком я взглянул в окно. На дворе было серо
и хмуро. С нёба шёл не то дождь, не то снег. Сугро-
бы под окном сделались совсем тёмными. Намокшие
голые деревья в саду тоже темнели как-то непривет-
ливо.
«Чирвивйк!» — громко и отчётливо раздалось
гдё-то совсем рядом. Я даже вздрогнул и оглянулся.
«Чирвивйк!» — послышалось вновь. Я поднял го-
лову. На краю шкафа сидела сипйчка и сверху вниз
поглядывала на меня.
— Мама! Она здесь, здесь! — обрадовался я.
Все — мама, папа и бабушка — вбежали в ком-
нату и сразу увйдели синйчку.
— Как же я её не заметила, когда форточку за-
крывала? — сказала мама.
— Да и я её тоже сразу не заметил! — радовался
15
я. — Она меня первая увидела и поздоровалась со
мной.
— Ну, теперь оставьте её в покое, — сказал па-
па. — Она, когда захочет, сама в клетку залетит.
И действительно, полетав немного по комнате, си-
ничка залетела к себе в клетку и начала с аппетитом
клевать коноплю. А потом вылетела вновь и уселась
на уголок печки. Был уже вечер. Синичка распуши-
лась, как шарик, спрятала головку под крыло, да так
и уснула, сидя на печке.
С тех пор она стала жить на полной свободе.
АИСТЯТА
Один год мы прожили на Украине, в небольшой
* станице, среди сплошных вишнёвых садов.
Неподалёку от нашего дома росло высокое старое
дерево. И вот однажды ранней весной на него приле-
тел и уселся аист. Он долго что-то осматривал, не-
уклюже переступая на своих длинных ногах по тол-
стому суку. Потом он улетел.
А на следующее утро мы увидели, что на дереве
хлопочут уже два аиста. Они то улетали, то приле-
тали обратно с ветками и сучками в клювах. Аисты
устраивали на дереве гнездо.
Скоро гнездо было готово. Аистиха снесла туда
5’йца и сёла их высиживать. А аист или улетал за
кормом на болото, или стоял около гнезда на суке,
2 В лесу в на речке	17
Россштя гесударсленнгя
детская библиотека
поджав под себя одну ногу. Так на одной ноге он мог
простоять очень долго, даже мог немного задремать.
Когда в гнезде вывелись аистята, для старых
аистов начались большие хлопоты. Птенцы были по-
стоянно голодны. Они целый день требовали еды, и
аисты-родители по очереди с утра до вечера таскали
из болота лягушек, рыбёшек, ужей.
Пока один из аистов летал за кормом, другой
стоял на краю гнезда — караулил птенцов. Как толь-
ко он замечал подлетавшего к гнезду второго аиста,
он закидывал голову назад, на спину, и громко тре-
щал клювом, будто трещоткой. Ведь аисты кричать
не умеют и всегда приветствуют друг друга, часто-
часто щёлкая клювом.
Прилетевший отдавал добычу детям и садился
отдыхать у гнезда, а другой аист тут же улетал вме-
сто него охотиться за лягушками на болото.
Так аисты целые дни по очереди кормили птен-
цов. А когда те подросли и стали ещё прожорливее,
тут уж родители, оба вместе, начали летать и добы-
вать детям корм.
Прошло ещё недели полторы. И вдруг один из
аистов-родителей исчез. Что с ним случилось — неиз-
вестно; может, его убили, а может быть, и сам от
чего-нибудь пигйб.
Вот когда настала трудная нора для оставшегося
аиста! Птенцы стали уже. совсем большими — их бы-
ло три, и они требовали очень много еды.
Как только начинало светать, аист уже спешил на
болото за добычей, приносил её, совал в рот одному
из птенцов и, не отдыхая ни минуты, летел обратно
на охоту. Так он трудился до позднего вечера.
18
Нам было очень жаль бедную птицу, но мы не
знали, чем ей помочь.
Однажды мы пошли на речку ловить рыбу. Воз-
вращаемся домой и видим, что все три аистёнка тя-
нут из гнезда своп длинные шеи, открывают клювы
и просят есть. А аиста около гнезда нет. Значит, на
болоте лягушек ловит.
— А что, если попробовать их рыбой покор-
мить? — предложил мой товарищ.
В один миг мы залезли на дерево. Увидев нас,
аистята заволновались и чуть из гнезда не попа-
дали.
Но тут вдруг один из них заметил в руках у
меня рыбёшку. Аистёнок потянулся к ней, схватил
ктпсвом и проглотил. Другие стали делать то же
самое.
Мы отдали аистятам всю пашу рыбу, слезли с де-
рева и тут только увидели старого аиста. Он поспеш-
но подлетел к гнезду и стал беспокойно осматри-
вать — всё ли там в порядке.
С этих пор мы каждый день начали кормить
аистят: ловили специально для них рыбок и лягушек.
Аистята очень быстро поняли, в чём дело. Как
только мы влезали на дерево, они все разом тянули
к нам из гнезда свой длинные шеи и раскрывали рты,
прося, чтобы мы их покормили.
Наконец наши питомцы совсем выросли. Они по-
крылись перьями и начали вылетать из гнезда. И тут
нам от них просто житья не стало. Аистята не давали
нам прохода. Стоило кому-нибудь из нас показаться
на дворе, как они слетали с гнезда и бросались к
нам, требуя еды.
w
А взрослый аист как будто понял, что и без него
дело обойдётся, — всё реже и реже приносил детям
корм. Большую часть дня он или бродил по бо-
лоту, поедая лягушек, или дремал на дереве возле
гнезда.
Аист дремал на дереве, а в это время аистята го-
нялись за нами по двору, требуя еды.
Однажды они пошли за нами на болото. Там бы-
ло много лягушек. Аистята начали их ловить сами
и вовсе забыли про пас. С тех пор они каждое
утро стали летать на болото — охотиться за лягуша-
тами.
Лето кончалось. Аисты собирались в стаи, гото-
вясь к отлёту. Наши тоже перестали ночевать на де-
реве у гнезда — наверное, присоединились к какой-
нибудь стае, и мы уже начали забывать о своих пи-
томцах.
Но вот как-то раз идём мы с рыбной ловли до-
мой. Смотрим — по лугу разгуливает стая аистов.
Заметили нас, насторожились — вот-вот полетят.
Вдруг видим — от стаи отделяются три аиста и на-
правляются прямо к нам.
— Да это же наши аистята! — обрадовались мы
и начали манить их рыбой.
И вот эти большие дикие птицы подбежали к нам,
захлопали крыльями, засуетились, так и хватают ры-
бу из рук.
Схватит рыбёшку клювом, подбросит вверх, пере-
хватит поудобнее и проглотит, а потом от удоволь-
ствия даже голову на спину закинет и клювом за-
щёлкает.
Наши аисты рыбу из рук едят, а вся стая издали
2U
смотрит. Шеи вытянули, глядят — ничего, видно, по-
нять не могут.
Наелись аистята, клювами нам в благодарность
похлопали и обратно к стае вернулись. А мы домой
пошли.
Больше мы их не видели. Холодно стало. Улетели
они на тёплый юг.
)
МАЛЕНЬКИЙ ЛЕСОВОД
Шёл я однажды зимою по лесу.
Было особенно тихо, по-зймпему, только поскри-
пывало где-то старое дерево.
Я шел не торопясь, поглядывая кругом.
Вдруг вижу — на снегу набросана целая куча
сосновых шишек. Все вылущенные, растрёпанные —
значит, кто-то их расклевал.
Посмотрел вверх на дерево. Да ведь это не сосна,
а осина! На остите сосновые шишки не растут. Зна-
чит, кто-то натаскал нх сюда.
Оглядел я со всех сторон дерево. Смотрю — не-
много повыше моего роста в стволе расщёлинка, а в
расщёлинку вставлена сосновая шишка, такая же
трёпаная, как и те, которые на снегу валяются.
Отошёл я в сторону и сел на пенёк. Посидёл ми-
22
нут пять, гляжу — к дереву птица летит, небольшая,
поменьше галки. Сама вся пёстрая — белая с чёр-
ным, а на голове чёрная с красным кантиком шапоч-
ка. Сразу узнал я большого пёстрого дятла.
Летит дятел и несёт в клюве сосновую шишку.
Прилетел и уселся на осину, да не на ветку, как
все птицы, а прямо на ствол, как муха на стену. За-
цепился за кору острыми когтями, а снизу ещё хво-
стом подпирается. Перья у него в хвосте жёсткие и
крепкие.
Сунул свежую шишку в ту расщёлинку, а старую
вытащил клювом и выбросил. Потом уселся поудоб-
нее, оперся на растопыренный хвост и начал изо всех
сил долбить шишку, выклёвывать семена.
Расправился с этой — полетел за другой.
Вот почему под осиной столько сосновых шишек
очутилось!
Видно, поправилась дятлу эта осина с расщёлин-
кой в стволе, п выбрал он её для своей «кузницы».-
Так называется место, где дятел шишки расклёвы-
вает.
Засмотрелся я па дятла, как он своим клювом с
размаху шишки долбит. Засмотрелся и задумался:
«Ловко это у него получается: и сам сыт и лесу
польза. Не все семена ему в рот попадут, много и
разроняет. Упадут семена на снег. Какие погибнут, а
какие весной и прорастут.
Может, из той шишки, что сейчас дятел долбит,
тоже семечко па землю упало, и вырастет из него де-
ревце, сперва совсем маленькое, а потом окрепнет,
возьмёт силу и потянется вверх; к высокому, вот как
сейчас надо мною, голубому нёбу...»
23
Стал я вокруг себя оглядываться: сколько сосе-
нок тут из-под снега топорщится! Кто их насеял —
дятел, клесты или белки? Или ветер семена занёс?
Едва выглядывают крохотные деревца, чуть по-
толще травинок. А пройдёт тридцать-сорок лет — и
поднимется вот на этом самом месте молодой сосно-
вый лес.
ТЕТЕРЮК
Накануне было очень тепло, а в ночь ударил мо-
розец. Талый снег сразу, как говорят, «схватило», и
образовалась крепкая ледяная корка — наст.
В такую пору охота плохая: зверь ходит по за-
мёрзшему снегу, не проваливаясь, и не оставляет за-
метных следов.
Охотнику-следопыту в лесу в это время делать
нечего, надо ждать, пока подсыплет свежего снежку.
Но любителю охоты Николаю Ивановичу не си-
делось дома. День был воскресный, выходной.
А главное, уж очень ярко светйло солнце. Так и хо-
телось в лес! Николай Иванович оделся, захватил
25
ружьё, лыжи и отправился немного побродить. Идти
на лыжах по насту было легко. Лыжи будто сами ка-
тились, слегка шурша и разминая твёрдые крупинки
льда.
Кругом был лес, весь усыпанный голубыми мо-
розными иглами. Тонкие веточки молодых берёзок
совсем обледенели, и когда по лесу пробегал ветерок,
они качались и звенели, будто стеклянные.
Николай Иванович шёл всё дальше и дальше по
берёзовому мелколесью, слушая эту музыку зимнего
леса и поглядывая по сторонам — не выскочит ли от-
куда-нибудь белый пушистый заяц.
Впереди — небольшая поляна. Едва Николай
Иванович выбрался па неё, как неожиданно прямо
перед ним белым фонтаном взметнулся снег и из-под
него с шумом вырвалась большая чёрная птица —
одна, другая, третья... Тетерева!
От неожйдапности Николай Иванович даже не
успел выстрелить в стремительно поднявшихся птиц.
Он шагнул вперёд и в ту же секунду почувствовал,
как кто-то с силой колотится снизу в его лыжу, оче-
видно стараясь выбраться из-под неё. Не раздумы-
вая, охотник мигом высвободил ногу из лямки, при-
сел на лыжу п засунул под неё руки. Е снегу под лы-
жей трепыхалось что-то тёплое, покрытое перьями, —
какая-то птица. Схватив покрепче, охотник вытащил
её из-под лыжи.
Вот так добыча! Тетерев-косач, и совсем здоро-
вый, не раненый. Как же случилось, что он попался
прямо живьём?
Поместив косача в заплечный мешок и покрепче
завязав его, Николай Иванович внимательно осмо-
26
трёл снег, где сидела птица, и сразу всё понял: тете-
рева, покормившись на деревьях берёзовыми почка-
ми, ещё с вечера забрались в снег, выкопав в нём
глубокие норки. А за ночь снег сверху замёрз. Про-
бить его тетереву очень трудно, а на входное отвер-
стие Николай Иванович наехал лыжей. Вот лесной
петушок и попал в ловушку.
Довольный такой редкой охотой, Николай Ивано-
вич повернул обратно и поехал домой.
Вернувшись в деревню, охотник подарил пойман-
ного тетерева в школу. Ребята очень обрадовались
такому подарку. Вместе со своей учительницей Анной
Михайловной они устроили для пойманного тетерева
настоящий лесной уголок. Они отвели ему помеще-
ние в светлой пустой кладовке, которая находилась
у самого леса, на полянке за школой.
Ребята натаскали туда мху, который они спе-
циально выкопали из-под снега, потом врыли в
земляной пол несколько кустиков и ёлочек, кото-
рые тоже принесли йз лесу. Кормили ребята тете-
рева берёзовыми почками, зерном и мочёной клюк-
вой.
Вначале пойманная птица ничего не хотела есть и
всё билась в кладовке, пытаясь выбраться из неё. Но
мало-помалу тетерев становился всё спокойнее и по-
степенно начал клевать принесённую ему еду. К лю-
дям он тоже понемногу привык, уже не метался по
кладовке, когда Анна Михайловна и дёти приносили
ему корм и питьё, и даже начал брать ягоды прямо
из рук.
Так он прожил в школьном живом уголкё всю зи-
му. Дёти прозвали его Тетерюк.
27
Наконец наступила весна. С юга потянул тёплый
ветер, нагоняя тяжёлые сизые тучи, и когда они
укрыли всё нёбо, пошёл первый весенний дождь. Он
шёл весь вечер и всю ночь. А наутро выглянуло солн-
це — и повсюду по овражкам и ложбинкам зажурча-
ли весёлые ручьи. Весна пришла дружная. Снег
быстро таял, и, встречая весеннее тепло на лесных
полянах по зорям, затоковали-забормотали тетерева.
Тетерюк тоже почуял весну. Он как-то весь ожи-
вился, даже внешний вид у него стал совсем иной:
над глазами, как два красных гребня, надулись
огромные брови, а хвост завился в две тугие косицы.
Тетерюк сделался очень драчлив. Утром, как толь-
ко ребята входили в кладовку, он принимал бое-
вой вид, оттопыривал вниз крылья, распускал хвост
и наскакивал на детей, издавая задорный клич:
«Чу-фшшшш, чу-фшшшш...» А потом отбегал в сторо-
ну, припадал к земле и, вытянув шею, начинал бор-
мотать: «Уруруруруру, уруруруруру...» Это Тетерюк,
тоже по-своему, встречал весну и токовал в своей
кладовке.
Но вот однажды утром, ещё на заре, Анна Михай-
ловна проснулась от какого-то странного шума —
хлопанья крыльев и шипенья под окнами школы.
Анна Михайловна выглянула в окно и увидела заме-
чательную сцену.
На полянке перед кладовкой токовало несколько
тетеревов. Они бегали по школьному участку и на-
скакивали друг на друга. А один из лесных петухов,
весь распушившись, так и налетал на дверь кладбв-
28
ки, из-за которой ему отвечал таким же задорным
боевым криком запертый Тетерюк.
С тех пор каждое утро, как только занималась
заря, из кладовки раздавались призывные крики:
«Чу-фшшшш, чу-фшшшш...» — и в ответ на этот
призыв откуда-то из лесу на поляну за школой сле-
тались чёрные лесные петухи, чтобы начать там свой
весенние игры.
Много раз на ранней заре Анна Михайловна, ре-
бята и Николай Иванович наблюдали это зрелище
из окон школы.
Только запертый Тетерюк не мог принять участия
в общем веселье и токовал один под замком в кла-
довке.
— А давайте-ка выпустим его на волю. Зачем
зря взаперти держать! — предложил как-то один из
ребят.
Все согласились.
— Только знаете как выпустим? — сказала Анна
Михайловна. — Сперва завяжем белую тряпочку па
лапке, чтобы заметить его, и выпустим рано утром,
когда тетерева слетятся к нам на ток. Привяжем к
двери кладовки верёвочку и осторожно откроем во
время тока.
Так всё и сделали. На другое утро в самый раз-
гар тока дверь кладовки тихо приотворилась, и Тете-
рюк, весь распушившись, с белой перевязью на лап-
ке, выскочил на поляну. Он, наверно, даже и не понял,
что произошло, захлопал крыльями, подскочил и за-
токовал среди других тетеревов и токовал всё утро.
А когда пригрело солнышко, вместе с другими улетел
в лес.
29
Ребята были очень озабочены тем, прилетит ли
Тетерюк и другие тетерева на следующее утро на их
полянку.
Ещё задолго до рассвета дёти собрались в школе
и, столпившись у окна, ждали, когда забрезжит заря.-
«Прилетит или нет?» — этот вопрос занимал и Анну
Михайловну, и Николая Ивановича, и всех собрав-
шихся ребят.
Но вот слегка посветлело. На прозрачном зелено-
ватом нёбе стали вырисовываться вершины дерёвьев.-
Часы в школьном коридоре пробили три. И, будто
отвечая на их утренний звон, откуда-то из темноты
раздался знакомый призывный клич: «Чу-фшшшш,
чу-фшшшш...» В лесу ему отозвался другой, трётий...
Послышалось хлопанье крыльев — тетерева слета-
лись на ток.
Так они п протоковали всю весну на школьной
полянке. И среди этих нарядных лесных петухов, ка-
жется, больше всех суетился, скакал и приплясывал
один, с белой пёревязыо на лапке, будто дирижёр и
распорядитель танцев на весёлом лесном балу.
ЛЕБЕДИ
В начале мая приехал я из Москвы на Белое мо-
ре. За одни сутки скорый поезд пронёсся более ты-
сячи километров, и мы обогнали весну, которая, не
спеша, по старинке, со всеми своими гусями, лебедя-
ми и бесчисленной птичьей мелочью тоже двигалась
с юга на север.
Так и посчастливилось мне в тот год два раза
встретить весну: один раз в Москве, а другой раз у
Белого моря.
И до чего же хорошо в эту пору в суровом лесном
краю! Вот где природа действительно ликует после
долгого зимнего спа! День прибывает не так, как у
нас — «на воробьиный шаг». Весной на севере ночь
будто тает, как остатки льда по рекам и озёрам. Да
природе есть куда и торопиться. От сплошной темно-
31
ты зимой нужно перейти к летнему круглосуточному
дню. Солнцу надо успеть растопить глубокие зимние
снега и хорошенько прогреть землю, чтобы всё
кругом зацвело, зазеленело. Ведь недолго гостят
на севере весна и лето. Вот солнце и спешит в
этот короткий срок отдать земле побольше тепла и
света.
Я наблюдал за ходом весны прямо из окна доми-
ка, где остановился по приезде. Перед моим окном
был палисадник. В нём росло несколько молодых бе-
рёзок, и через их тонкие ветви мне была видна про-
сторная гладь Белого моря.
Оно уже очистилось ото льда. Огромные стаи гу-
сей и уток неслись над водой. Птица летела с юга
больше ночами, когда в нёбе разливались прозрач-
ные сумерки, а море серебрилось и поблёскивало, от-
ражая свет негаснущей зари.
Иногда утки, гуси и даже лебеди опускались на
море отдохнуть. Они плавали и купались в ледяной
воде, радостным криком оглашая тишину весенней
ночи. А как только край нёба над морем начинал ро-
зовёть, птицы вновь поднимались в воздух и летёли
навстрёчу свету, куда-то в ясную предутреннюю
даль.
Но вот однажды утром, выглянув, как обычно, в
окно, я увидел на море совсём недалеко от бёрега
большую снёжно-бёлую птицу. Она беспокойно пла-
вала взад и вперёд, высоко подняв голову на длин-
ной шёе, и громко, тоскливо кричала.
Да ведь это же лебедь-кликун! Но почему
эта осторожная птица держится здесь па открытой
водё, у самого рыбачьего посёлка, никуда не уле-
32
тает? Может быть, сна ранена и не в состоянии
лететь?
Я поскорее оделся, взял бинокль и пошёл на бе-
рег, чтобы выяснить, в чём дело.
Fla берегу возле огромных рыбачьих лодок игра-
ли ребятишки. Тут же лежали ещё не убранные мок-
рые сети. Очевидно, рыбаки только недавно верну-
лись с моря, и дёти играли, выбирая оставшихся на
песке мелких рыбёшек.
Я подошёл к самой воде и навёл бинокль на ле-
бедя. Ребятишки окружили меня.
— Дядя, поймайте его. Он не улетит, — загово-
рили они.
— Почему не улетит? — спросил я.
— Рыбаки его пару словили. Вот только сейчас
домой унесли.
— А как он за ними гнался! — воскликнул один
мальчуган. — Чуть сам в лодку не влетел. Так сле-
дом и плывёг, кричит, крыльями по воде хлопает! До
самого берега проводил...
— Подождите, — сказал я. — Кто лебедя пой-
мал?
— Иван Васильевич Федотов, — ответили дё-
ти перебивая друг друга.
Узнав от ребят адрес Федотова, я тут же отпра-
вился в посёлок. Отыскать этого рыбака было не-
трудно.
Весь посёлок ужё знал о случившемся, и мне
сразу показали его дом.
- Хозяина я застал за завтраком. Это был молодой
парень огромного роста, белокурый, сероглазый. Он
уже успёл сбросить рыбацкую одежду, переодёлся
зз
по-домашнему во всё чистое и, сидя за столом, с
аппетитом ел кашу.
Я поздоровался с молодым рыбаком и спросил
его:
— Это вы сегодня поймали лебедя?
— Да, я. Вот добыча-то попалась! — широко
улыбаясь, ответил он.
— Как же вы его поймали?
— Я и не ловил. Он сам в сеть запутался. Эта
сеть у меня па мели стояла, вот он лапой за верхние
ячеи как-то и зацепился. А уж перепутал всё — и не
разберешь! Насилу я его высвободил. Да не даётся
ещё. крыльями, клювог бьёт. Всего измочил до нит-
ки. Здоровенный такой! Хотите поглядеть — он у
меня в чулане сидит.
-— Очень хочу, — ответил я. — А что же вы бу-
дете с ним делать?
Хозяин поглядел на меня и ответил с некоторой
неуверенностью:
— Как — что? Отвезу в город, отдам в музей.
Там, наверное, возьмут. Ведь лебедя не так-то легко
поймать!
— Это верно, — согласился я, — только зря вы
его всё-таки взяли, а тем более лебёдку, да ещё вес-
ной. Сами подумайте: сейчас дикая птица летит с
юга на родину — вить гнёзда, птенцов выводить, а
вы вот пару разбили!
Парень внимательно слушал меня и, видимо, был
в некоторой растерянности.
— Что ж теперь дёлать-то? — спросил он. —
Ежели её обратно в море пустить — найдёт она сво-
его дружка?
34
— Да его и искать нечего, он всё на том же месте
плавает.
— Так я сейчас её на берег снесу и выпущу! —
заторопился парень. — Я мигом сбегаю.-
И он, не доев кашу, быстро встал из-за стола, на-
дел куртку и прямо без шапки, с распахнутым вбро-«
том шагнул за порог. Я последовал за ним.
Часть сеней была отгорожена в виде тёмного чу-
ланчика. Хозяин осторожно приоткрыл дверь и, заго-
родив лицо рукой, чтобы лебедь не ударил его клкн
вом, вошёл внутрь. Я придерживал дверь. В чуланчи-
ке послышался шум, и через минуту рыбак появился
оттуда, неся пойманного лебедя. Крылья у него были
связаны.
Мы вышли на крылечко.
Увидя солнце и море, лебедь начал рваться из
рук, пытаясь высвободить связанные крылья, и вдруг
громко, протяжно закричал. И сейчас же откуда-то
издали раздался такой же протяжный ответный
крик.
Мы взглянули туда. Низко, над самой водой, пря-
мо к берегу летела огромная белая птица. Она сде-
лала круг и опустилась на воду почти у рыбачьих
лодок.
— Эх, дружище, сколько я тебе беды натворил! —
сокрушённо сказал рыбак. — Ну, потерпи чуток, сей-
час тебе твою подружку отдам.
И он зашагал ещё быстрее, так что я еле поспевал
за ним.
— Постойте, Иван Васильевич, — сказал я, ко-
за
гда мы проходили мимо моего домика. — Уж раз
вы поймали лебедя, давайте я вас с ним сфотогра-
фирую.
— Вот это хорошо! — обрадовался рыбак.
Я зашёл домой, взял фотоаппарат, и мы пошли
на берег.
— Несут, охотники лебедя несут! — закричали у
лодок ребятишки. — Сейчас другого подманивать и
ловить будут!
— Тише вы, чего загалдели!—добродушно при-
крикнул на них Иван Васильевич. — Никого мы ло-
вить не будем.
— Вот сфотографирую вас всех, и выпустим ле-
бедя на волю, — добавил я.
Ребята сейчас же окружили рыбака и стали гла-
дить пойманную птицу.
Так я и снял их всех вместе.
— А теперь, Иван Васильевич, давайте я вас
одного сниму — как вы лебедя выпускать будете.
Иван Васильевич подошёл к самой воде. Я навёл
аппарат. Какой хороший получится снимок! Берег
моря — и на переднем плане высокий, широкоплечий
рыбак, настоящий русский богатырь, а в руках у
него — пойманная лебёдка. Будто передо мной ожи-
ла старая русская сказка про Иванушку и царевну
Лебедь.
Рыбак развязал крылья пойманной птицы и осто-
рожно опустил её на землю.
Почувствовав себя вновь на свободе, лебёдка бро-
силась в морс, замахала крыльями, как бы побежала
по воде, потом оторвалась от неё и полетела вдаль,
оглашая воздух громким радостным криком. А на-
35
встречу ей, так же крича, уже летел давно поджи-
давший её лебедь.
Вот обе птицы встретились в воздухе и. плавно
махая огромными белыми крыльями, полетели вме-
сте над морем всё дальше и дальше, туда, где на
самом горизонте темнели низкие, пологие острова.
сэ
РЕЧНОЙ ВОЛК
Есть один очень интересный способ ловли хищной
рыбы: щуки, окуня, судака... Это ловля на кружки.
Кружок делается из сухого дерева или из пробки.
Сверху он окрашен в красный цвет, а снизу — в бе-
лый. Посередине кружка вставлена палочка. Через
неё перекидывается намотанная на кружок прочная
леска, а на конце привязываются грузило и тройной
крючок па тонкой проволоке, чтобы попавшаяся
хищная рыба не могла перекусить леску.
Ловля на кружки очень увлекательна, особенно
там, где много крупной рыбы. Поэтому я, отправ-
ляясь в свою летнюю поездку по Карелии, захватил с
собой в числе прочих рыболовных принадлежностей
и десяток кружков.
за
Я много наслышался о рыбных богатствах ка-
рельских озёр, и мне не терпелось поскорее самому
половить там рыбу. И вот наконец я у цели.
Переночевав в маленькой деревушке, на самом
берегу озера, рано утром я отправился на рыбалку.
Старичок-хозяин, у которого я ночевал, одолжил
мне свою лодку. Я положил в неё кружки, подсачок,
ведёрко с заранее наловленными рыбками для при-
манки, потом взял вёсла и отплыл от берега.
Утро было тёплое, серенькое. Дул лёгкий ветерок,
подёргивая поверхность озера серебристой рябью.
А у самых берегов вода была совершенно спокойная,
и в ней отражались угрюмые скалы, местами порос-
шие мхом, и чахлые, полузасохшие сосны.
Сизые чайки носились над озером. Порою они
падали в воду, схватывали мелких рыбёшек и вновь
взлетали с добычей, роняя в озеро частые капли воды.
Я плыл недалеко от берега, отыскивая место для
ловли, которое мне указал хозяин лодки. «Плыви
вдоль берега, — говорил он мне. — Увидишь залив-
чик весь в камышах — аккурат напротив этого залив-
чика и бросай кружки. Там яма глубокая. Щука в
ней всегда стоит».
Вот и заливчик. В этом месте скалы и лес отсту-
пают от озера, и далеко в глубь берега вдаётся узкая
полоса воды, а по сторонам густой зелёной щёткой
топорщатся камыши.
Я вынул из сумки глубомер — гирьку на длинной
бечёвке — и измерил глубину: восемь с половиной
метров. Немного отплыл и измерил ещё несколько
раз. Так я нащупал края подводной ямы, потом за-
плыл с таким расчётом, чтобы ветер гнал мои круж-
39
кй через яму, насадил на крючки приманку — мел-
ких рыбок — и начал ловить.
Ветер дул вдоль берега, и мой кружкй, словно
стайка сказочных красных птиц, вытянув длйиные
шеи, поплыли мимо зелёных зарослей камыша.
Начало ловли — это самые приятные минуты для
рыбака. Что-то даст сегодняшнее утро?
Слегка направляя вёслами лодку, я медленно плыл
вслед за кружками. Кругом было совсем тйхо, только
йзредка покрйкивали летавшие над озером чайки.
Неожиданно где-то невдалеке от меня послышал-
ся сильный всплеск воды, потом отчаянный утйный
крик, и из камышей выскочила, хлопая крыльями по
воде, дикая утка, а вслед за ней целый выводок утят.
Они, как тёмные пушйстые шарики, катились по воде
следом за матерью.
Выбравшись на чистую ьбду, старая утка поплы-
ла вдоль залйвчика, испуганно оглядываясь и тре-
вожными криками подзывая к себе утят.
Я сидел неподвижно, чтобы не напугать утиное
семейство, пока оно вновь не скрылось в камышовых
зарослях по другую сторону заливчика.
Мне очень хотелось узнать, что напугало утку-
мать. Наверное, какой-нибудь водяной зверёк подо-
брался к утятам. Но кто же именно? Лиса не могла
забраться так глубоко в воду, да и было бы слышно,
если бы она пробиралась средй камышей. Может,
выдра?
Я подождал ещё немного — не покажется ли кто-
нибудь па чйстой воде, по никто не показывался, и
я вновь занялся свойми кружками.
Вдруг одйн из них прямо на моих глазах перевер-
40
нулся белой стороной вверх и, как волчок, закружил-
ся в воде. Значит, рыба схватила живца и потащила
в глубину, быстро разматывая леску.
Стараясь не плескать вёслами, чтобы не спугнуть
рыбу, я повёл лодку к перевернувшемуся кружку.
А он, как живой, то наклоняясь набок, то погружаясь
в воду, «бежал» от меня. Рыба тянула снасть прочь
от берега. Но вот я уже настигаю бегущий по воде
кружок. Вот он уже у самой лодки. Я бросаю вёсла,
быстро перегибаюсь через борт, хватаю кружок, по-
том леску. Резко дёргаю на себя, чтобы подсечь
рыбу, и чувствую, как что-то сильное тянет, вырывает
у меня леску из рук.
Я перехватил леску поудобнее и стал слегка под-
тягивать. Но рыба не поддавалась. Она тянула к
себе так сильно, что леска резала руку. «Огб, даже
лодку тащит! Значит, хороша попалась!» От волне-
ния я едва переводил дух, напрягая силы, чтобы не
упустить крупную добычу.
Туго натянутая леска будто впивалась в воду и
чертила по пей своим концом. Рыба то тянула прочь
от берега, то поворачивала к камышам. Я старался
не дать ей затянуть леску под лодку, а то зацепит за
дно и сразу оборвёт.
Постепенно рыба стала уставать. Я начал подтя-
гивать её к лодке. И вот не далее двух-трёх метров
от борта из глубины показалось что-то большое, тём-
ное, словно я вытягивал со дна затонувшее бревно.
Щука! И какая огромная! Разве такую вытянешь?
У самого борта рыба опомнилась. Она шарахну-
лась так, что закачалась лодка. Я едва успел дать ей
ходу, распуская леску.
41
Отпустив щуку метров на двадцать, я стал вновь
придерживать её и опять потащил к лодке.
Прошло не менее часа напряжённой борьбы. На-
конец, подтянув добычу к самому борту, я осторож-
но опустил в воду острый багор и подвёл его к рыбе.
Сильный рывок — и багор вонзился щуке под са-
мые жабры. Дальше всё произошло в одно мгнове-
ние. Щука отчаянно забилась, обдавая меня с ног до
головы водой. Я изо всех сил потянул за багор и
втащил в лодку огромную рыбу. Борьба закончи-
лась. Пойманная щука лежала на дне лодки, тяжело
дыша и изредка открывая свою страшную, зубастую
пасть. Ну и чудовище! В её пасть свободно входит
носок моего сапога. А зубы-то, зубы какие огром-
ные! Как у хорошей дворовой собаки. И острые,
будто иглы. Наверное, такая «рыбка» весит не мень-
ше двадцати килограммов. А сколько ей может быть
лет — полвёка или побольше? Вся она была темно-
брбпзовая, с зеленоватым отливом. Настоящее водя-
ное чудовище, гроза всего живого, что только пла-
вает в воде.
После такой удачи мне в это утро больше уже не
хотелось ловить. Лучше поскорее вернуться домой в
деревню, показать всем свою добычу, сфотографиро-
вать её, рассказать, как поймал, и при этом, хотя в
слабой степени, ещё раз мысленно пережить все вол-
нующие минуты такой редкой охоты!
Приплыв домой, я первым делом взвесил на кол-
хозных весах пойманную щуку. В ней оказалось два-
дцать два килограмма.
Потом я рассказал по порядку всё, как было, со-
бравшимся приятелям-рыбакам.
42
— Ну, а теперь надо её выпотрошить, а то жар-
ко, как бы не испортилась, — сказал мой хозяин. —
Посмотрим, что у неё в желудке, чем сегодня по-
завтракала.
Он начал потрошить щуку, вынул желудок и раз-
резал его.
— Ба-ба-ба, да ведь она сегодня не рыбу куша-
ла! — промолвил он, вынимая из рыбьего желудка
что-то, покрытое не то слипшейся шерстью, не то пу-
хом. — Утёнок... Л вот и ещё один... Ах, разбойница!
Значит, она диких утят на воде ловила!
Тут я п вспомнил о всплеске воды в камышах и о
дикой утке, выскочившей оттуда со своим семейством.
Вот кто, а вовсе не выдра, охотился за утятами!
Я поглядел па щуку, на её огромную пасть. Да,
такой пастью можно схватить не только утёнка, но и
взрослую утку. Сколько живого переловит этот про-
жорливый водяной хищник! Недаром щука зовётся
«речной волк».
НА ГУМНЕ
Весь день мы с товарищем бродили на лыжах по
лесам и овражкам, разыскивая зайцев. Цель охоты у
каждого из нас была своя: мне хотелось выследить и
застрелить русака, а Александр Петрович, мой при-
ятель — художник, но вовсе не охотник, — желал
просто побродить со мною по зимнему лесу и сделать
интересные зарисовки в свой альбом.
Наша охота удалась вполне. День выдался на
редкость хороший... Ясный, тихий и не Холодный.
*Сблнце то скрывалось за лёгкими облачками, то
вновь показывалось и даже слегка пригревало, так
что начинало казаться, что уже наступает весна.
В ветвях старых елей звонко перекликались сини-
цы, и уже совсем по-весеннему возле чёрных пнем
бегали по снегу какие-то тонконогие комарики. И их
44
пригрело неяркое зимнее солнышко, разбудило и вы-
манило на часок-другой из уютных зимних квартир
под древесной корой.
Мы брели не спеша, разглядывая на снегу различ-
ные следы зверьков и птиц. А то присаживались на
пенёк. Александр Петрович вынимал свой альбом и
делал набросок какого-нибудь усыпанного снегом
дерева или быстро зарисовывал дятла, долбившего
шишку в своей кузнице.
У самой лесной опушки из-под куста выскочил
большой русак и, приложив уши> помчался прочь.
Я выстрелил, и заяц, перекувырнувшись, остался на
месте.
— Здорово! — крикнул приятель. — Подожди, не
трогай, дай я его вот так и зарисую, как он ткнулся
после выстрела в снег.
Александр Петрович сделал зарисовку, я подвя-
зал зайца на ремень, и мы тронулись из леса к дерев-
не, где собирались переночевать.
До деревни было не больше полукилометра. Мы
быстро пересекли поле и очутились на просторном
деревенском гумне.
— Ну, вот. и пришли! — сказал я. — А не хочется
так рано в дом идти, давай-ка посидим здесь не-
множко.
Мы подошли к ржаному скирду. После целого дня
ходьбы по зимнему лесу приятно сбросить с ног тя-
жёлые лыжи и растянуться па соломе.
Отдыхая, мы поглядывали вдаль, на заснеженные
поля и леса. Солнце спускалось к горизонту, и з ег5
последних лучах всё поле казалось уже не белым, а
золотисто-розовым, как тихая вечерняя вода. Стая
*5
галок, переговариваясь на лету, пронеслась над полем
и уселась на вётлы замёрзшего пруда. За прудом по
косогору виднелись усыпанные снегом домики дерев-
ни. Оттуда слышались весёлый смех и крики ребят.
Потянул ветерок и принёс из деревни запах дымка и
тёплой печёной картошки.
— А не пора ли нам пойти закусить? — предло-
жил Александр Петрович.
Я тоже почувствовал, что пора, и уже собрался
вставать.
Но вдруг приятель схватил меня за рукав.
— Тише, тише! — зашептал он и кивком головы
указал направо.
Я оглянулся. По полю из ближайшего овражка
прямо к нам на гумно бежала целая стайка каких-то
птиц. Они были сероватые, толстенькие, похожие на
крупных, уже подросших, цыплят. Птицы бежали гусь-
ком и были очень хорошо видны на чистом снегу.
«Куропатки!» — сразу узнали мы и замерли в
ожидании.
Птйиы добрались до гумна и, как домашние куры,
разбрелись по нему. Они бегали по снежным дорож-
кам и клевали зёрнышки. Некоторые подбежали
к нам совсем близко, так что можно было разглядеть
каждое пёрышко. Мы боялись пошевелиться, чтобы
не потревожить этих чудесных полевых курочек, ко-
торых зимняя бескормица заставила, забыв всякую
осторожность, искать еду возле жилья человека.
Уже село солнце, когда куропатки, видимо насы-
тившись, так же гуськом, одна за другой, направи-
лись с гумна обратно к овражку.
Мы тоже встали и пошли в деревню.
46
— Да, такая зима для куропаток — гйбель. —
сказал мой приятель. — Уж очень снега много, разве
из-под него корм достанешь? Вот и жмутся, бедняги,
к деревне.
— Только и здесь им не сдобровать, — ответил
я. — Как ребята заметят, всех переловят.
— Это верно, — с грустью согласился Александр
Петрович. — А жаль. Сколько бы выводков от одной
этой стаи развелось!.. Ты всё-таки в деревне никому
не рассказывай, что мы их здесь видели, — добавил
он. — Может, как-нибудь и уцелеют.
Придя в деревню, мы зашли ночевать к нашему
старому знакомому, бригадиру колхоза.
Иван Васильевич сразу засуетился:
— Ах, батюшки мой, гости пришлй, а жена у
меня сегодня на скотном дворе дежурит! Чем же я
вас угощать-то буду?
— Ну, тогда давай, дядя Ваня, вместе хозяйни-
чать! — весело ответил Александр Петрович.
Мы разделись и быстро взялйсь за дело. Не про-
шло и получаса, как на столе уже кипел самовар, мы
закусывали и пили чай с душйстым лйповым мёдом.
А тем временем сынишка Ивана Васйльевича уже
успел сбегать на деревню к свойм товарищам и рас-
сказать деревенским мальчикам, что к ним пришли
охотники и принесли убитого зайца.
И вот в нашу комнату, робко оглядываясь, один
за другим начали пробираться красноносые, разрумя-
нившиеся от катанья с горы мальчуганы. Онй осто-
рожно подходйли к углу, где висели мой охотничьи
принадлежности, и переговаривались между собой,
разглядывая ружье, патронташ и убитого зайца.
47
— Покажи-ка им. что ты нарисовал, — попросил
я приятеля.
Он охотно согласился. Мы убрали со стола посу-
ду, и Александр Петрович разложил свой рисунки.
Ребятишки обступили стол и с восхищением начали
всё разглядывать.
— Ну прямо как живой; даже пёрышки видно! —
восторгались одни, рассматривая дятла.
— Л ты глянь-ка — заяц-то какой! Так и уткнул-
ся в снег! — кричали другие.
Мы отошли в сторону, чтобы не мешать ребятам.
— Ох, и мастер рисовать! — блестя от восторга
глазами, воскликнул высокий черноглазый мальчуган,
показывая своему товарищу рисунок синички. — Вот
бы его к нам на гумно сводить... — Мальчуган не до-
говорил и остановился.
Самый старший из ребят, степенный паренёк,
строго посмотрел на говорившего и тихо сказал:
— Ведь сказано было молчать. Перебыот всех —
вот и конец.
Я толкнул Александра Петровича:
— Ты слышал, что они говорят? ото же про тех
куропаток.
Тот кивнул головой и подошёл к столу:
— Ну, ребятишки, нравится, как я рисую?
— Очень нравится! — отозвались все разом.
— А нет ли у вас чего-нибудь интересного, чтобы
мне нарисовать? Может, птицы какие здесь водятся?
— Какие у нас здесь птицы! — усмехнулся стар-
ший паренёк. — Одни галки да вороны летают.
— А мы вот с охоты через гумно шли, там на сне-
гу много птичьих следов видели.
48
При этих словах все ребята тревожно перегляну-
лись.
— Наверное, вороны и наследили, — быстро ото-
звался маленький курносый мальчуган.
— Нет, ребята, у вороны след не такой, — вме-
шался я. — Это будто куры бродили, только следы
поменьше.
— А может, и куры, — равнодушно ответил стар-
ший из ребят, — мы ведь не знаем... Ну, насмотре-
лись?— обратился он к товарищам. — Теперь айда
на пруд кататься.
— Подождйте-ка, — сказал я ему, достал из кар-
мана свой билёт «Общества охраны природы» и
передал парнишке.
Тот прочитал и вопросительно взглянул на меня.
-— Мы ведь знаем, что зимой этих птиц стрелять
нельзя, — сказал я. — Не бойтесь, мы их не тронем. .
А вы-то знаете, что это за птицы?
Паренёк доверчиво поглядел на меня и усмех-
нулся:
— Конечно, знаем, — куропатки! Потому и мол-
чали — боялись: ну-ка, вы их переколотите! А мы их
на гумне нарочно подкармливаем. У нас при школе
кружок юннатов есть, мы ведь тоже за охрану приро-
ды боремся.
— Ну вот, значит вместе и будем охранять, —
сказал мой приятель. — А я вашему кружку альбом
зимующих птиц нарисую, хотите?
— Конечно, хотим! — радостно отозвались ре-
бята.
Все снова расселись на лавке, и мы проговорили
до самой ночи. Ребята рассказывали нам, как рабо-
49
тает их кружок и как они теперь, в зимнюю пору,
подкармливают различных птиц.
Наутро мы с приятелем опять пошли за зайцами
и у околицы встретили знакомых ребят. Они спешили
в школу в соседнее село.
— Наших не побейте! — весело крикнули они
нам.
— Не побьём, нс бойтесь! — так же весело от-
ветили мы.
Я смотрел вслед уходящим мальчуганам, и мне
было радостно и немножко стыдно, что вчера на гум-
не я так дурно о них думал.
И, как бы угадывая мой мысли, приятель сказал:
— Славная ребятня! На таких положиться
можно.
ЗА ЛИСОЙ
Я сидел за столом и набивал патроны, когда в
комнату вошёл мой приятель-художник.
— Здорово! Ты :)то куда собрался?— спросил он.
— Хочу на охоту за лисой поехать...
— Отлично! — перебил приятель. — У меня как
раз свободный день, я с тобой тоже поеду. Вот и
встретим в лесу начало зимы.
Это известие меня не очень обрадовало, потому
что мой приятель совсем не охотник. «Не понимаю
этого удовольствия! — часто говорит он. — Гораздо
интереснее наблюдать зверей или птиц, а потом их
нарисовать». Как художник, он, наверное, и прав, но
мы, охотники, всё-таки любим пострелять дичь.
Приятель, видно, по обратил внимания, что я
недоволен. Он ушёл домой переодеться и часа через
51
два уже снова был у меня, одетый в тёплую куртку,
ушанку и валенки. Я тоже переоделся, взял ружьё, и
мы отправились на вокзал.
Была уже глубокая ночь, когда мы добрались до
деревни, где жил знакомый старичок-охотник дядя
Федя. Хозяин постелил нам постель, и мы улеглись,
чтобы отдохнуть немного перед охотой.
Но отдыхать пришлось недолго. Скоро в окне за-
белел мутный зимний рассвет. Старик встал, поста-
вил самовар. Мы все выпили по стакану чаю, оде-
лись, взяли заплечные мешки с флажками и отправив
лись на охоту.
Утро было чудесное, именно начало зимы. Свежий
пушистый снег укрыл всю землю. Лес был мохнатый,
белый, а над ним синело прозрачное зимнее нёбо.
Мы шли по тропинке через мелколесье. Кое-где
по сторонам возвышались старые сосны, сплошь усы-
панные cut гом. На сигеватом фоне нёба они каза-
лись совсем белыми.
За мелколесьем начались овражки, поросшие ку-
старником, густая, непроходимая чаща.
Мы внимательно осматривали на снегу свежие
ночные следы зверей, видели несколько заячьих и
беличьих, а лисьего следа всё не попадалось.
Но вот наконец и он: ровный, лапка в лапку, как
выведенный по нитке, тянется от опушки нр^мо в
чащу.
— Подождите меня тут, — сказал дядя Федя,
снимая с плеч свой мешок с флажками и кладя на
землю. — Я мигом эту чащу обойду и погляжу, есть
ли выходной след. Может, лиса здесь и улеглась на
дневной отдых.
52
Мы тоже сняли свой мешки и уселись на них. Си-
дели молча, боясь разговором спугнуть чуткого зверя.
Вскоре старик показался с другой стороны. Он
почти бежал.
— Нет выходного. Тут в чаше и лежит, — зашеп-
тал он, быстро развязывая мешок с флажками. —
Становись здесь у ёлочки и карауль, — сказал он
мне. — А ты со мной иди, я тебя у полянки постав-
лю, — обратился он к приятелю. — Если выскочит
туда, па чистом месте ты её хорошо разглядишь.
Дядя Федя вынул из мешка верёвку, на которой
были нашиты красные лоскуты — флажки, и начал
её растягивать, цепляя за ветки кустов. Он шёл всё
дальше и дальше, опоясывая лесную чащу красной
гирляндой. А мой приятель шёл следом за ним, помо-
гая развешивать флажки.
«Только бы они как-нибудь не спугнули лису
раньше времени, успели бы обтянуть флажками всю
чащу! — думал я. — Тогда уж лиса не уйдёт. Куда
ни сунется — всюду наткнётся на флажки». Лиса —
зверь осторожный, она ни за что и близко не подой-
дёт к незнакомому для неё предмету. Так и будет
бегать по чаще, отыскивая выход из круга, пока не
наскочит на охотника.
Я стоял у ёлки и с нетерпением ждал, когда дядя
Федя натянет флажки. Наконец он вновь показался
из кустов и весело подмигнул мне:
— Затянул, теперь не уйдёт!
Он привязал верёвку с флажками к кустам, шагах
в двадцати позади меня. Круг был замкнут. Я очу-
тился внутри круга.
— Сейчас зайду с другой стороны и буду её ле-
53
гбнько на вас попугивать, а ты стой, не шевелись.
Она прямо на тебя и выскочит.
Дядя Федя скрылся в лесу. Скоро где-то вдали
послышался его негромкий окрик: «Ау-ау!..»
Я замер на месте, зорко вглядываясь в заснежен-
ную лесную чащу. Охота началась. Теперь лиса, ис-
пуганная человеческим голосом, уж, верно, вскочила
с лёжки и мечется по лесу, стараясь найти выход из
флажкового круга. Каждую секунду она может про-
скочить мимо меня.
Вдруг что-то яркожёлтое мелькнуло среди белых
кустов. Лиса! Она неслась по чаще лёгким галопом.
Я вскинул ружьё, но зверь уже вновь скрылся. Лиса
направилась в сторону той полянки, где стоял мой
принте ль. Я перевёл дух и опустил ружьё: не беда,
деваться ей некуда, сейчас вернётся назад.
Но прошло миуут пять-десять — дядя Федя, слег-
ка покрикивая, подходил к нам по лесу всё ближе и
ближе, а лиса всё не выскакивала. Да куда же она
девалась?
Наконец впереди из-за кустов показалась засы-
панная снегом фигура старика. Он подошёл ко мне:
— Где же лиса?
— Не знаю. Один раз проскочила вон там, мимо
ёлок, пошла к поляне — и конец.
Дядя Федя в недоумении пожал плечами:
— Что за история! /Иймо меня тоже не проходи-
ла, я хорошо глядел. Может, впереди где-нибудь за-
таилась, залезла под хворост и сидйт? Пойду-ка по
следу, разберусь.
Старик опять скрылся в лесу, а я вновь принялся
ждать. Неожиданно из-за овражка с поляны послы-
54
шалея громкий крик. Дядя Федя кого-то ругал на
весь лес.
Я поспешил на его голос. Перебрался через овра-
жек, вышел па поляну и вижу — на самом краю на
пеньке сидит мой приятель и что-то рисует в блокнот.
А перед ним стоит дядя Федя, весь красный, шапка
на затылке, руками размахивает, кричит. Я — к нему:
— Что случилось?
— А вот полюбуйся, что твой дружок здесь на-
творил!
Я поглядел на полянку. Что таксе? Она и не бы-
ла затянута флажками. Флажки разорваны и замо-
таны на кустах с двух сторон по краям полянки. а
прямо посередине через нес шёл свежий лисий след.
Значит, лиса здесь и вышла из круга.
— Почему же вы полянку не затянули? —
изумился я.
— Как не затянули! — в бешенстве закричал дядя
Федя. — Это вот твой дружок ей ворота открыл!
— Зачем вы так кричите? — добродушно, как ни
в чём не бывало обратился к нему мой приятель. —
Я же сказал, что вину свою искуплю, привезу из
Москвы вам не одну, а две лисьи шкурки, да ещё
выделанные, совсем готовые.
— Ну, вот и поговори с ним! — махнул рукой
дядя Федя. — Разве это охота?
— Объясни, пожалуйста, в чём тут дело? — спро-
сил я товарища.
— А вот в чём, — весело ответил он. — Стою я
здесь. Впереди — полянка, вся белая, так и искрится
па солнце. А за полянкой — видишь, там зелёные
ёлочки из-под снега выглядывают. Вот бы, думаю, по
55
этой полянке да лиса проскочила — рыжая, на белом
снегу, на фоне этих ёлочек!.. Пу, я ей выход на по-
лянку и устроил. Забыть не могу, как она по ней
пронеслась! Хвост на сторону, трубой. Так перед гла-
зами и стоит. Такой, брат, рисунок будет, ты прз'шо
ахнешь! — Приятель кивнул в сторону дяди Феди: —
А он вот понять не хочет, сердится, кричит... Я же вам
две лисьи шкурки вместо одной привезу!
— Нет, ты мне шкурки из Москвы не вози, у ме-
ня своих хватит, — сурово ответил ему старик, при-
нимаясь сматывать флажки, — А вот что слушай:
больше не смей ко мне и на глаза показываться... —
Он помолчал и вдруг, лукаво улыбнувшись, доба-
вил: — ежели ты мне настоящую картину всей этой
охоты не привезёшь. Чтобы и снег был, и ёлочки, и
лиса на снегу... Всё, как ты здесь сейчас рассказывал.
— Вот это дело! — радостно воскликнул при-
ятель. Он вскочил с пенька и обнял старого охотни-
ка. — Привезу, дедушка! Уж для тебя от всей души
постараюсь... Ты подумай, — сказал он мне, — де-
душка, значит, тоже в душе художник. Ему не шкур-
ка нужна, а сама лиса!
— Да чтоб на снегу как живая была! — добавил
дядя Федя.
НА ПОРОГЕ ВЕСНЫ
Я отправился за город, в лес, поглядеть — замет-
но ли там приближение весны, а кстати и осмотреть
места прошлогодних тетеревиных токов.
День был солнечный. В городе сильно таяло. Но
я всё-таки захватил с собой охотничьи лыжи. Лыжи
у меня не простые, я привёз их из экспедиции с далё-
кого севера. Они широкие и снйзу подбиты лосёвыми
шкурами. На таких лыжах и в оттепель ходить
можно — снег не прилипает.
Приехал я на маленький полустанок, надел лы-
жи — и прямо в лес. Хорошо, очень хорошо в нём в
эту предвесеннюю пору! Весна чувствуется ещё толь-
ко в воздухе. Солнце так и слепит глаза. Нёбо уже
по-весёниему голубеет, и по нему, будто льдинки в
весенний разлив, плывут лёгкие белые облака. Не-
57
бёсный ледоход уже тронулся, а земля всё ещё по-
крыта льдом и снегом. Деревья и кустарники тоже в
снегу, совсем по-зймпему.
Я шёл по лесной тропинке, глядя по сторонам.
Вот и широкая поляна, где каждую весну токуют
тетерева. А сколько здесь заячьих следов! Весь снег
истоптан. Теперь зайцы нередко разгуливают и днём:
выскочат на полянку, усядутся поудобнее и греются
на солнышке.
А вот и ещё один признак приближающейся вес-
ны: около старого пня, на самом солнцепёке, уже
виднеется крошечная проталинка. Я наклонился к
ней и стал внимательно осматривать этот первый
клочок оттаявшей земли.
Он был покрыт серой прошлогодней травой. Сре-
ди засохших стебельков копошились какие-то жучки.
Они проспали всю зиму под корой старого пня или
под опавшими листьями и теперь выбрались на про-
талинку.
Я сел на пень отдохнуть. Кругом было тихо,
только где-то далеко в лесу, как серебряный коло-
кольчик, звенел голосок синицы — первая песня
весны.
Вдруг среди этой лесной тишины я ясно услышал
хруст снега и шум раздвигаемых веток. Кто-то с
трудом продирался сквозь чащу молодого березняка..
Но кто же это? Человеку незачем ходить по таким
местам. Охотник — и тот не пойдёт теперь в лес.
Зимняя охота уже кончилась, а весенняя ещё не
началась. Наверное, какой-нибудь лесной зверь.
Я притаился.
Шаги и треск сучьев слышались всё ближе, блй-
58
же. Pl вот из чащи березняка, у самой полянки, пока-
залось что-то большое, тёмное. Неужели лошадь?
Зачем же она забрела сюда?
Но в тот же миг я ясно увидел, что это не лошадь,
а огромный лесной бык — лось. Он вышел из мел-
колесья на полянку и, высоко подняв голову, огля-
делся.
Я сидел не шевелясь, и ветер дул в другую сторо-
ну, так что осторожный зверь не мог меня учуять.
Как он был хорош, весь освещённый весенним
солнцем, на белом фоне заснеженного березняка!
И какой странный, своеобразный вид у этого лес-
ного гиганта! Длинная горбоносая морда, огромные,
как вывороченные корни, рога. Сам такой тяжёлый,
грузный, а ноги высокие, стройные, словно у скако-
вого коня. И какая окраска шерсти: весь темнобу-
рый, а ноги будто в белых туго натянутых чулках.
Лось поегозил секунду, чутко прислушиваясь.
А потом широко зашагал по краю полянки, как-то
странно поматывая головой, точно стараясь что-то
сбросить.
Впереди близко друг к другу стоят несколько уже
довольно толстых берёзок. Лось не обошёл их, а по-
лез между стволами, всё так же мотая головой. И тут
я увидел, что один рог у него вдруг отломился, да
так и застрял, качаясь в ветвях. Из березняка лось
вышел только с од1шм рогом и не торопясь скрылся
в лесу.
Вот почему он так странно мотал головой — это
лесной великан сбрасывал к весне свой тяжёлый го:
ловнбй убор. И второй рог сбросит где-нибудь в ча-
ще леса. А за лето у него вырастут новые рога, ещё
59
больше прежних, с новыми отростками. По числу
этих отростков охотники и узнают, сколько примерно
лосю может быть лет.
Когда лось совсем скрылся за деревьями, я подо-
шёл к берёзам, вытащил из ветвей сброшенный лосем
рог и, захватив с собой, отправился обратно на стан-
цию.
Весь вагон сбежался глядеть на мою находку.-
Все охали, ахали, вертели лосиный рог в руках.
А какой-то старичок пощёлкал по нему пальцем и
сказал:
— Это лось теперь зимнюю шапку ломает, с вес-
ной здоровается.
ДЛИННОХВОСТЫЕ РАЗБОЙНИКИ
Это было в самом начале весны.
В лесу под деревьями всюду ещё лежал снег, но
зато на открытых местах уже темнели первые про-
талины. День был яркий, солнечный — настоящий
весенний денёк.
Древесные почки начали надуваться, и от этого
ветки кустов и деревьев казались не такими голыми,
как зимой, а чуть-чуть мохнатыми. Кругом в верши-
нах деревьев на разные голоса распевали овсянки,
синйцы, и где-то вдали отбивал барабанную дробь
лесной барабанщик — дятел.
Мы с сыном шли по тропинке, прислушиваясь к
голосам весеннего леса. Вдруг слышим — впереди
нас закричали сороки, да тревожно так, будто они
что-то заметили.
61
Вышли мы из-за кустов на лужайку. Смотрим —
и понять ничего не можем, что там происходит. По
лужку взад-вперёд мечется заяц, а около него две
сороки то взлетят, то на землю сядут. Заяц на них
так и наскакивает. Только какая-нибудь близко под-
летит, он прыг — прямо к ней, норовит передними
лапами ударить.
Отлетит сорока, а вторая уже сзади подлетает.
Обернётся заяц и на ту бросится. Глядим мы и никак
не разберём, кто же на кого нападает: то ли сороки
на зайца, то ли заяц на сорок.
Стали подходить ближе. Заметил нас заяц и по-
скакал в лес. Сороки тоже прочь полетели. Летят,
а сами стрекочут: видно, очень пе хочется им уле-
тать.
Подошли мы к тому месту, где сороки с зайцем
дрались. Вдруг видим — прямо под ногами лежит в
ямке маленький серый комочек.
Да ведь это зайчонок! Совсем крошечный, только
недавно родгглся.
Тут мы и поняли, почему заяц на ссрбк напа-
дал. Это зайчиха своего детёныша так храбро за-
щищала.- Значит, неверно говорят, что заяц — тру-
сишка.
Взял я осторожно зайчонка. А он сидит у мешс на
руке, ушки к спине приложил, сам весь в комочек
сжался и не шевелится.
Отнесли мы зайчонка в ближайшие кусты, куда
сама зайчиха только что ускакала, и посадили под
самый кустик.
Мать его там обязательно найдёт. Звери постоян-
но своим же следом назад возвращаются. Побежит
62
зайчйха обратно й наткнётся на неги. А сорокам зай-
чонка в кустах ни за что не найти.
Вышли мы обратно на лужайку. Глядим — соро-
ки опять на том же месте вертятся. Прыгают, к земле
приглядываются — зайчонка ищут. Вот ведь какие!
Настоящие разбойники, да и только!
СОДЕРЖАНИЕ
Лесное §хо (вместо предисло-
вия) ........................3
Синичка......................  9
Аистята :.....................17
Маленький лесовод . ... 72
Тетерюк.......................25
Лебеди........................31
Речной волк...................38
Па гумне......................44
За лисой......................51
На пороге весны...............57
Длиннохвостые разбойники . . 61
Государственное издательство детской
.литературы Министерства просвещения
РСФСР просит учителей нерусских школ
сообщить свои отзывы о данной книге по
адресу: Москва 47, ул. Горы. эго, 43, Дом
детской книги.
Цена’/U коп."
ДЛЯ НАЧАЛЬНОЙ ШКОЛЫ
Ответственный редактор Г. Каримова. Художественный редактор Н. Холодов-
с к а я. Технический редактор В. Голубева. Корректоры Е. К а й рукштн с н
А. Ясино век а я. Сдано в набор 22/ХП 1951 г. Подписано к печати 2/П 1952 г.
Формат 60 X 921/1в = 2.125 бум.— 4.25 п. л. (2.52 уч.-нзд. л.). Тираж 100 000 экз.
Фабрика детской книги Детгиза. Москва. Сущевский вал. 49.