Группа «Освобождение труда» (Её возникновение и основные этапы) - Черномордик С.И. (П. Ларионов)

Автор: Черномордик С.И. (П. Ларионов)

Теги: группа освобождение труда

Год: 1935

Похожие

Группа «Освобождение труда» (Библиография за 50 лет)

Группа "Освобождение труда". Сборник №5

Группа "Освобождение труда". Сборник №3

Историко-революционный сборник. Том 2. Группа "Освобождение труда"

Текст

ЧГ -у 93 /1 Э Г7- А
С.И. ЧЕРНОМОРДИК (П. ЛАРИОНОВ)
ЗУ-Ч
ГРУППА
„ОСВОБОЖДЕНИЕ
ТРУДА”
ИЗДАТЕЛЬСТВО ВСЕСОЮЗНОГО ОБЩЕСТВА
ПОЛИТКАТОРЖАН И ССЫЛЬНО-ПОСЕЛЕНЦЕВ
МОСКВА—1935

ВСЕСОЮЗНОЕ ОБЩЕСТВО ПОЛИТИЧЕСКИХ
КАТОРЖАН И ССЫЛЬНО-ПОСЕЛЕНЦЕВ
ИСТОРИКО-РЕВОЛЮЦИОННАЯ
БИБЛИОТЕКА
ВОСПОМИНАНИЯ, ИССЛЕДОВАНИЯ,
ДОКУМЕНТЫ И ДРУГИЕ МАТЕРИАЛЫ
ИЗ ИСТОРИИ РЕВОЛЮЦИОННОГО
ПРОШЛОГО РОССИИ
19 3 4
№ 3 (C1V)

С. И. ЧЕРНОМОРДИК (П. ЛАРИОНОВ)
г^/^о
093
ГРУППА
„ОСВОБОЖДЕНИЕ ТРУДА"
(ЕЕ ВОЗНИКНОВЕНИЕ И ОСНОВНЫЕ ЭТАПЫ)
ИЗДАТЕЛЬСТВО ВСЕСОЮЗНОГО ОБЩЕСТВА
ПОЛИТКАТОРЖАН И ССЫЛЬНО-ПОСЕЛЕНЦЕВ
Ответственный редактор И. Г. Кизрии
Техн, редактор М. Масляненко
*
Сдано в набор 20'IX 1934 г.
Подписано к печати22/Х11934 г.
*
Издат. № 185. Тип. наряд № 617
Формат бумаги 62X91. в 1/ю
7 печати, лист.
В 1 печ. л. 46.000 знак.
*
Тираж 5.000 экз.
.’Уполномоченный Главлита В 99294
*
'Отпечатано в типо-лит. им. Воровского
Москва, ул. Дзержинского, 18
ОТ РЕДАКЦИИ
Выпуская книгу то®. Черномырдина: С. И, представляющую извест-
ный интерес, как попытка дать цельный очерк истории и развития
идеологии Группы «Освобождение Труда», редакция, однакю, не раз-
деляет некоторых положений автора.
Ставя себе задачу «отыскать корни меньшевизма в1 политических
воззрениях деятелей Группы «Освобождение Труда», автор приходит
к следующим утверждениям.
Положение первое
«Политическая борьба пролетариата у него (Плеханова) раздроб-
ляется на ряд «фазисов», из которых первый, ближайший — это борьба
сза политические права», «за конституцию». Для того, чтобы пролета-
риат получил возможность вести борьбу с буржуазией за политическое
господство, он должен сначала все свои силы бросить на борьбу за
политические права, i е. добиться такого положения, как и пролета-
риат Зап. Европы...» (стр. 74).
Несколькими страницами раньше автор приводит первое выступле-
ние Плеханова с «социал демократическими идеями перед русскими ра-
бочими» («Современные задачи русских рабочих»—Письмо к петер-
бургским рабочим кружкам), в котором Плеханов утверждает, что рус-
ские рабочие вынуждены одновременно бороться с хозяевами за эко-
номическое улучшение своего положения и с юамодержаиием за то, что-
бы перестать быть «бесправными обывателями». «И не думайте, — пи-
шет Плеханов,—'что эти) две задачи могут быть отделены одна от дру-
гой, что они могут быть решены порознь и независимо друг от друга»
(стр 6S).
Зная эту цитату, автор говорит, что указанный им оппортунисти-
ческмй уклон обнаруживался у Плеханова '«при первых... попытках
применить .принципы марксизма к практике революционной борьбы в
России», т. е. к -вопросам определения Плехановым и Группой «Оовоб.
-т'р.» ближайших задач русского рабочего движения в 80—УО-х гг. На
ьгот вопрос Ленин дал исчерпывающий ответ. В статье «Понятное на-
правление в социал-демократии» (том II, стр. 540—542), Ленин пишет,
что именно Плеханов «в смоих сочинениях: «Социализм и политиче-
ская борьба» (1883 г.) и «Наши разногласия» (1885 г.) указал русским
революционерам их задачу: io6piai3oiBiaHMie революциомой рабочей пар-
тии, ближайшей целью которой должно' быть низвержение абсолю-
тизма».
«Почему, —спрашивает Ленин, — ниспровержение самодержавия
должно быть первой задачей русского рабочего класса? Потому,—отве-
чает он,— что при сам оде ржав ии рабочий класс не может широко
развить своей борьбы, не может завоевать себе никаких прочных пози-
ций ни в экономической, ни в политической области, не- может .создать
прочных массовых 'Организаций».
Ленин признавал, следователмно, что для русского рабочего класса
в то время «добиться такого "положения, как и пролетариат Зап.
Европы», было бы большим шагом вперед.
1
Таким образом, положение Плеханова—«борьба за свержение са-
модержавия есть ближайшая и 'первоочередная задача русского рабо-
чего движения — Ленин взял под свою защиту против оппортунистов
из «Рабочей Мысли».
Корни оппортунизма Плеханова в данном случае заключались не в
том, что он признавал первой задачей русского рабочего класса свер-
жение самодержавия, а в том, что он не понимал роли русского рабо-
чего класса в момент осуществления этой задачи — в буржуазно-демо-
кратической революции.
В определении роли рабочего класса в России в буржуазно-демо-
кратической революции Плеханов исходил из практики социалистиче-
ских партий Зап. Европы эпохи II Интернационала: добиться перехода
власти к буржуазии, что создавало <и для русского рабочего движения
европейские услов'ия ведения классовой борьбы. Ленин же, признавая
ближайшей задачей рабочего класса свержение самодержавия, заявлял,
что в буржуазно-демократической революции! в России пролетариат и
его партия, став во главе всех трудящихся «и борющихся, не должны
заранее ограничивать себя требованием перехода власти к буржуазии,—:
они должны стремиться к максимально-возможным экономическим и
политическим завоеваниям в меру своих сил, т. е. в меру сознатель-
ности и организованности рабочего класса. Плеханов не понимал
этого, он не понимал |роли пролетариата в буржуазно-демократической
революции, как гегемона, он так же не понимал возможности (в меру
сил .пролетариата) перерастания буржуазно-демократической революции
в социалистическую. Отсюда и явились «две тактики» в революции
1906 г. у социал-демократии.
Положение второе
«Рабочий класс изображался деятелями Группы «Освобождение
Труда» .перед «революционной интеллигенцией» и либералами, как ма-
териал, который не только не опасен для либеральной буржуазии, но,
напротив, может быть использован «революционерами» и либералами
в борьбе с царизмом» (стр. 78).
Ликвидаторы в годы реакции, желая обосновать свое ликвидатор-
ство «идейным наследством Группы «Освобождение Труда», припи-
сали Плеханову такие взгляды (см. ст. Мартынова в «Голосе соц.-
дем.» «Кто ликвидировал наше идейное наследство»). Плеханов тогда
же ответил в своем дневнике с.-д-та, что ликвидаторы «взяли взгляды
Льва Тихомирова и приписали их ему, Плеханову. Ведь Л. Тихомиров
утверждал, что рабочие важны для революции, а мы,,—писал Плеха-
нов,— утверждали, что революция важна рабочему классу,.
Это же обвинение против Группы «Освобождение Труда» выдви-
нула в свое время 1И «Раб..Мысль», придравшись к словам Аксельрода,
который «сказал, что программа Группы «Освобождение Труда» явилась
ответом на вопрос: где взять силы на борьбу с самодержавием?» «И
если программа Группы «Оовобожденме Труда» дала ответ на этот
вопрос, неужели это значит, что рабочее движение было для этой
Группы «Освобождение Труда» лишь средством? Ведь это «непонимание
(курсив Ленина) «Р. М.» свидетельствует лишь о незнакомстве с обще'-
мэвестными фактами деятельности Группы «Освоб. Труда» (Ленин,
т. II, стр. 542).
Положение третье
«Владея теоретическим оружием научного социализма, они (деяте-
ли Группы «О. Т.») все свои расчеты строили не на рабочем классе, а на
чуждых и враждебных последнему классах» (стр. 79).
Не может быть такой политической партии, которая, «владея тео-
ретическим оружием научного социализма», в то же время все свои
2
политические расчеты строила бы «на чужд_ых и враждебных» проле-
тариату классах, ибо одно из двух: или эта партия иладеет теоретиче-
ским оружием маучного социализма, тогда она нс может строить все
свои расчеты «на чуждых и враждебных» пролетариату классах, или
она строит «все свои расчеты не на рабочем классе», тогда она не
владеет теоретическим оружием научного социализма.
Положение четвертое
Тов. Черномор,дик пишет, что Группа «Освобождение Труда» оста-
вила большевизму наследство:
1) «Общие идеи революционного марксизма: основы научного со-
циализма, диалектический материализм, учение о прогрессивной исто-
рической роли капитализма, учение о революционной роли пролетариата
и его авангарда, с.-д. партии».
2) «Итоги теоретической работы... над теоретическим .включением
русского исторического процесса в мировой капиталистический
процесс».
3) «Постановка перед русской революционной социал-демократией
в качестве первоочередной задачи свержения самодержавия, как пер-
вого крупного этапа на пути пролетариата к социалистической рево-
люции» (курсив 'везде автора).
«Эти ценности... послужили исходным пунктом для возникновения
и развития адей большевизма '(курсив, автора). Они послужили как бы
«основным капиталом» большевизма» (стр. 98).
Во-первых, «общие идеи революционного марксизма: основы науч-
ного социализма, далектический материализм» и т. д. есть наследство
основоположников 'научного социализма — Маркса и Энгельса, и .ни
о каком 'наследстве от Группы «Освобождение труда» в этих коренных
вопросах теории 'революционного марксизма не может быть речи.
Во-вторых, непонятно, как это можно теоретически .включать рус-
ский исторический процесс в «мировой капиталистический процесс».
Автор, ’видимо, имел в' ваду учение Группы «Освобождение Труда»
о неизбежности и для России пути капиталистического развития, кото-
рый является частью мирового капиталистического процесса.
В-третьих, утверждения, что «Постановка перед русской револю-
ционной социал-демократией в качестве первоочередной задачи свер-
жения самодержавия, как первого крупного этапа на пути пролетариата
к социалистической революции» (курсив наш) и что «эти ценности по-
служили исходным пунктом для возникновения и развития идей боль-
шевизма», так неудачно сформулированы, что их 'можно понять, что
Группа «Освобождение Труда» является родоначальницей большевизма,
что и Группа «Освобождение Труда» уже понимала возможность пере-
растания буржуазно-демократической революции в социалистическую,
что абсолютно неверно.
Подробный разбор_книги будет сделан в ближайших номерах
журнала «Каторга и ссылка».

ПАМЯТИ МОЕГО НЕЗАБВЕННОГО ЛЕВЫ
ПОСВЯЩАЮ ЭТОТ ТРУД.
I. ВОЗНИКНОВЕНИЕ ГРУППЫ «ОСВОБОЖДЕНИЕ ТРУДА»
«Наши тогдашние революционные теоретики, к чи-
слу которых принадлежал и пишущий эти строки,
метались в безнадежных противоречиях. Этих проти-
воречий нельзя было преодолеть, не сломав хребта
самому бакунизму».
Плеханов. ^Первые шаги социал-демокра-
тического движения в России».
Социал-демократическое движение в России возникло на раз-
валинах революционного движения 70-х и начала 80-х годов. К
этому времени перед наиболее вдумчивыми представителями ре-
волюционного движения обнаружилась полная теоретическая и
практическая несостоятельность господствовавших в России ре-
волюционных направлений. И «землевольчество», сохранившее «в
чистоте» знамя бакунизма, и «народовольчество», в основном
оставшееся верным учению Бакунина, но пытавшееся его соче-
тать с русским бланкизмом — ткачевизмом, зашли в тупик
и разлагались под тяжестью внутренних противоречий.
В чем же выражались эти противоречия?
В том, что теория, на которой строили свою революционную
практику революционеры 70-х годов, не соответствовала эконо-
мике русской действительности. Она отражала не действитель-
ные, не объективные процессы экономического развития, а во-
ображаемые, субъективные. Она принимала «желаемое» за
«сущее». I
Эта теория, на которой была построена практика революци-
онного движения 70-х годов, покоилась на учении Бакунина, от
которой сильно отдавало духом славянофильства. Правда, Баку-
нин не опустился до реакционных славянофильских противопоста-
влений «гнилого Запада» «святой Руси». В своей книге «Государ-
ственность и анархия» Бакунин отмежевывается от славянофи-
лов, когда пишет: «Настоящий патриотизм — чувство, разумеет-
ся, весьма почтенное, но вместе с тем узкое, исключительное,
противочеловеческое, нередко просто зверское. Последовательный
патриот только тот, кто, любя страстно свое отечество и все свое,
5
так же страстно ненавидит все иностранное, ни дать, ни взять
как наши славянофилы» ‘.
Но наряду с этой правильной оценкой славянофилов у Бакуни-
на можно найти ряд высказываний, свидетельствующих о том,
что он до конца дней своих не освободился от элементов сла-
вянофильства. В своей борьбе с Марксом и Энгельсом он дого-
варивается, например, до таких заявлений: «Мы не только не
станем уговаривать братьев-славян вступить в ряды социально-
демократической партии немецких рабочих, во главе которых
стоят прежде всего, в виде дуумвирата, облеченного диктатор-
ской властью, гг. Маркс и Энгельс, а за ними или под ними гос-
пода Бебель, Либкнехт и несколько литераторствующих евреев;
мы, напротив, должны употребить все усилия, чтобы отвратить
славянский пролетариат от самоубийственного вступления в союз
с этой партией, отнюдь не народною, но по своему направлению,
по цели и средствам чисто буржуазною и к тому же исключи-
тельно немецкою, т. е. славяноубийственною» 2.
Эта противоречивость во взглядах Бакунина обусловливалась
тем, что с одной стороны, между революционными устремления-
ми Бакунина и реакционно-монархическими воззрениями славя-
нофилов лежала непроходимая пропасть, с другой — между Ба-
куниным и славянофилами было нечто общее, что их сближало.
Это общее — вера в «особые пути» развития России, отличные
от Запада. И хотя Бакунин, ведущий ожесточенную борьбу с
марксизмом, противопоставляет философскому идеализму исто-
рический материализм Маркса; хотя он признает, что Маркс
«высказал и доказал ту несомненную истину, подтверждаемую
всей прошлой и настоящей историей человеческого общества, на-
родов и государств, что экономический факт всегда предшество-
вал и предшествует юридическому и политическому праву», что
«в изложении и доказательстве этой истины состоит именно од-
на из главных научных заслуг господина Маркса», — эти утвер-
ждения, свидетельствующие кстати о вульгарном понимании те-
ории исторического материализма Маркса, не помешали, одна-
ко, Бакунину подойти с особой меркой к русскому историче-
скому процессу.
Г. В. Плеханов сжато формулировал основы учения Бакунина
в следующих словах: «Он (Бакунин. — С. Ч.) исходил.из комму-
нистических инстинктов, якобы присущих русскому народу и
получивших будто бы свре выражение в великорусской сельской
общине. Для того, чтобы эти коммунистические тенденции име-
ли плодотворные последствия, необходимо было только разру-
шить государство, которое являлось помехой на пути к даль-
нейшему развитию общины. Поэтому Бакунин объявил беспо-
1 М. А. Бакунин. «Государственность и анархия», изд. 1919 г.,
стр. 72.
г Там же, стр, 120—121.
6
щадную войну государству, не делая при этом никакого разли-
чия между русским полицейским государством и «правовыми»
государствами Запада. Более того: он был того мнения, что вве-
дение конституционного строя в России принесет только вред
народу, так как конституционный строй расчистит путь для сво-
бодного развития капитализма и тем самым ослабит коммунисти-
ческие стремления крестьянства.
«Революционеры должны разрушить государство. Чтобы под-
готовить народ к разрушению государства, революционеры дол-
жны были приступить к его воспитанию в этом направлении.
Лучшим воспитательным средством в глазах Бакунина являлись
беспрестанная агитация и организация местных бунтов. Но для
того, чтобы вести такую агитацию, нужно было исходить не из
принципов «чистого социализма», пропагандой которых занима-
лись сторонники Лаврова, а из «ближайших нужд» и «непосред-
ственных требований» народной массы.
«Эти взгляды Бакунина сделались учением народников-бунта-
рей, господствовавшим среди русских революционеров во второй
половине 70-х годов прошлого столетия» *.
Чтобы привести в какую-либо систему взгляды бунтарей 70-х
годов,— а это представляется необходимым для выяснения вопро-
са о возникновении марксистской мысли и социал-демократиче-
ского движения в России, — мы вкратце остановимся на трех
сторонах учения Бакунина, которые легли в основу этих взгля-
дов и которыми бунтари руководились в своей практической ре-
волюционной работе: на учении Бакунина о государстве, социаль-
ной революции и характере и путях развития русской поземель-
ной общины.
1. Учение Бакунина о государстве
Бакунин вошел в историю как сторонник немедленного унич-
тожения государства, как анархист. Его взгляды как безгосудар-
ственника сплетаются с панславизмом настолько, что их труд-
но друг от друга отделить. Эта тесная связь берет свое начало
еще с молодых лет Бакунина, когда он был близок к славяно-
фильской среде. Это подтверждает позднее и сам Бакунин в
письме к издателям «Колокола» от 3/V 1867 г.: «К. С. (Аксаков)
вместе с своими друзьями был уже тогда ’ врагом петербургского
государства и вообще государственности, и в этом отношении он
даже опередил нас» 8.
Эту же мысль К. С. Аксаков высказывает и в 1858 г. в статье 1 2 3 *
1 Плеханов. Сабр. соч., т. XXIV, icrrtp. 176. «Первые шаги с.-д. дви-
экения в России».
2 В тридцатых годах XIX стол.
3 «Письма Бакунина к Герцену и Огареву». Письмо Бакунина к из-
дателям «Колокола» от 3/V 1867 г., стр. 310.
7
«По поводу VII тома истории России Соловьева»: «Передовые
умы Запада начинают сознавать, что ложь лежит не в той или
иной форме государства, а в самом государстве, как идее, как
принципе... Государство, как государство, есть ложь. Славянские
народы представляют нам иное начало, начало общины. Славян-
ские народы, русский народ по преимуществу, есть народ без-
государственный».
К концу 60-х годов Бакунин выступает как вполне оформив-
шийся и законченный безгосударственник-анархист. Его пансла-
визм, реакционный по существу, принимает своеобразную рево-
люционную и социалистическую оболочку. Свои идеи безгосудар-
ственного анархизма и панславизма он обосновывает опытом ев-
ропейских революций 1848—1849 гг. и западно-европейского ре-
волюционного движения. На глазах Бакунина и при его активном
участии происходили в Европе события всемирно-исторического'
значения. Поднявшиеся рабочие массы зажгли революционный
пожар во всей Европе. Троны заколебались, короны готовы бы-
ли полететь с голов феодальных властителей. Казалось, насту-
пает желанное время, когда эксплоатируемые, угнетенные тру-
дящиеся массы получат, наконец, полное освобождение от экс-
плоатации и гнета и начнут устраивать свою жизнь по-новому.
Но в результате революций 1848—1849 гг. получилось совсем не
то, чего ожидал Бакунин. Революции дали победу не пролетари-
ату, а буржуазии, которая твердо стала у власти. Пролетариат,
как был, так и остался в положении эксплоатируемого угнетен;
ного класса, положение крестьянства не улучшилось. А последую-
щий ход событий пошел по линии укрепления экономической
мощи и политического господства буржуазии. Феодальное госу-
дарство в результате революции превратилось в буржуазное го-
сударство со всеми присущими последнему особенностями поли-
тической организации. По внешности демократическое, по су-
ществу оно осталось эксплоататорским с той разницей, что у
власти стал другой эксплоататорский класс.
Как и Герцен, Бакунин начинает разочаровываться в некото-
рых своих построениях. Бакунин приходит к заключению: «Вся-
кое государство, какое бы оно ни было по форме, — монархиче-
ское, республиканское, демократическое, — не может не быть
эксплоататорским, так как самое государство есть организа-
ция, созданная эксплоататорскими классами в целях эксплоата-
ции трудящихся». Отсюда Бакунин делает вывод: всякий социа-
лист-революционер (так Бакунин называл себя в противополож-
ность «доктринерным революционерам», к каковым он причис-
лял «социальных демократов» во главе с Марксом), если он стре-
мится к устранению всякой эксплоатации трудящихся, должен
поставить перед собой задачу уничтожить государство, как ис-
точник политической власти, как орудие в руках господствую-
щих классов для эксплоатации трудящихся. Централизованному
государству он, ученик Прудона, противопоставляет «федераль-
8
ную организацию снизу вверх рабочих ассоциаций, групп, общин,
волостей и, наконец, областей и народов». «Новейшее капиталь-
ное (так Бакунин называет капиталистическое производство. —
С. Ч.) производство и банковые спекуляции для дальнейшего и
полнейшего развития своего требуют тех огромных государст-
венных централизаций, которые только одни способны подчинить
многомиллионные массы чернорабочего народа их эксплоатации.
Федеральная организация снизу вверх рабочих ассоциаций, групп,
общин, волостей и, наконец, областей и народов, это единствен-
ное условие настоящей, а не фиктивной свободы, столь же про-
тивна их существу, как несовместима с ними никакая экономи-
ческая автономия. Зато они уживаются отлично с так называе-
мою представительною демократией; так как эта новейшая го-
сударственная форма, основанная на мнимом господстве мнимой
народной воли, будто бы выражаемой мнимыми представителями
народа в мнимо-народных собраниях, соединяет в себе два глав-
ные условия, необходимые для их преуспеяния, а именно: госу-
дарственную централизацию и действительное подчинение госу-
даря-народа интеллектуальному управляющему им, будто бы
представляющему его и непременно эксплоатирующему его мень-
шинству» *. Между различными формами государства для Баку-
нина существуют лишь незначительные оттенки. «Всякое цен-
трализованное государство, — говорит Бакунин на конгрессе
«Лиги мира и свободы», — каким бы либеральным оно ни заявля-
лось, хотя бы даже носило республиканскую форму, по необ-
ходимости угнетатель, эксплоататор народных рабочих масс в
пользу привилегированных классов» 1 2. Ту же мысль он повто-
ряет и на 2-м конгрессе Лиги: «Все государства дурны в том.
смысле, что они по природе своей, т. е. по условиям цели своего
существования, составляют диаметральную противоположность
человеческой справедливости, свободы и нравственности. И в этом
отношении, что бы ни говорили, нет большой разницы между
дикой всероссийской империей и самым цивилизованным госу-
дарством Европы»3. И, наконец, в своей книге, получившей по
справедливости название «Евангелие анархизма», Бакунин отчет-
ливо повторяет эту идею безгосударственности: «Между монар-
хией и самой демократической республикой существенное раз-
личие: в первой чиновный мир притесняет и грабит народ для
вящшей пользы привилегированных имущих классов, а также и
своих собственных карманов, во имя монарха; в республике же
он будет точно так же теснить и грабить народ для тех же кар-
манов и классов — только уже во имя народной воли. В республи-
ке мнимый народ, народ легальный, будто бы представляемый го-
сударством, душит и будет душить народ живой и действитель-
1 сГоаударстнеинюсть .и (анархия», стр. 68—69.
2 «М. А. Бакунин», изд. Балашова, 1906 г., стр. 186.
8 Там же, стр. 207.
$
ный Но народу отнюдь не будет легче, если палка, которою его
будут бить, будет назыаваться палкою народной» х.
Приведенные цитаты говорят о том, что Бакунин в общем дает
правильную характеристику феодального и буржуазного госу-
дарства, как организации классов эксплоататорских для экспло-
атации и подавления классов эксплоатируемых. Но в отличие
от Маркса Бакунин рассматривает государство как организа-
цию надклассовую. Поэтому он рассматривает всякое государство,
при всяких условиях организацией эксплоатации меньшинством
большинства. Не делает он исключения и для государства дик-
татуры пролетариата. Для доказательства этого положения Ба-
кунин не останавливается перед прямым (и, несомненно, созна-
тельным) искажением учения Маркса о диктатуре пролетариата.
Посмотрим, с какой «легкостью» Бакунин разделывается (или,
вернее, отделывается) с марксовой теорией. «Между революцион-
ной диктатурой и государственностью вся разница состоит толь-
ко во внешней обстановке. В сущности же они представляют обе
одно и то же управление большинства меньшинством во имя мни-
-мой глупости первого и мнимого ума последнего. Поэтому они
одинакого реакционерны, имея как та, так и другая результа-
том непосредственным и непременным упрочение экономических
и политических привилегий управляющего меньшинства и по-
литическо-экономического рабства народных масс.
«Теперь ясно, почему доктринерные революционеры (курсив Ба-
кунина), имеющие целью низвержение существующих властей и
порядков, чтобы на развалинах их основать свою собственную
диктатуру, никогда не были и не будут врагами, а, напротив, все-
гда были и всегда будут самыми горячими поборниками государ-
ства».
Бакунин, однако, чувствует, что такие «возражения» против
учения Маркса о диктатуре пролетариата недостаточно убеди-
тельны. Он старается их «углубить» путем формально-логиче-
ских рассуждений. «Мы уже несколько раз высказывали глубокое
отвращение к теории Лассаля и Маркса, рекомендующей работ-
никам, если не последний идеал, то по крайней мере как ближай-
шую главную цель — основание народного государства, которое,
по их объяснению, будет не что иное, как «пролетариат, возве-
денный на степень господствующего сословия». Спрашивается:
если пролетариат будет господствующим сословием, то над кем
он будет господствовать? Значит останется еще другой проле-
тариат, который будет подчинен этому новому господству, но-
вому государству. Например, хотя бы крестьянская чернь, как
известно, не пользующаяся благорасположением марксистов и ксь-
торая, находясь на низшей ступени культуры, будет, вероятно,
управляться городским и фабричным пролетариатом; или, если
взглянуть с национальной точки зрения на этот вопрос, то, по-
1 «Государственность и анархия», стр. 83.
10
ложим, для немцев славяне по той же причине станут к победо-
носному немецкому пролетариату в такое же рабское подчине-
ние, в каком последний находится по отношению к своей бур-
жуазии. Если есть государство, то непременно есть господство,
следовательно — и рабство; государство без рабства открытого
или маскированного немыслимо, — вот почему мы враги госу-
дарства» *.
Изобразивши в гаком примитивном, искаженном виде учение
Маркса о диктатуре пролетариата, Бакунин находит в нем ос-
новное противоречие между целью марксистов — освободить ра-
бочий класс от эксплоатации — и средством: завоевание рабо-
чим классом государства. Марксисты, — говорит Бакунин, — чув-
<твуют это противоречие. Но они, дескать, пытаются выйти из
этого противоречия такими рассуждениями: «Они говорят, что
единственною заботою и целью ее будет образовать и поднять
народ как экономически, так и политически до такой степени,
что всякое управление сделается скоро ненужным, и государство,
утратив весь политический, т. е. господствующий характер, обра-
тится само собой в совершенно свободную организацию эко-
номических ингересов и общин... Они говорят, что такое госу-
дарственное ярмо — диктатура — есть необходимое переходное
средство для достижения полнейшего народного освобождения:
анархия или свобода — цель, государство или диктатура — сред-
ство. Итак, для освобождения народных масс надо их сперва по-
работить» ’. В другом месте Бакунин выносит окончательное и
категорическое суждение о диктатуре пролетариата. «.Когда во
имя революции хотят создать государство, будь эго лишь вре-
менно государство, творят реакцию и работают для деспотизма,
а не для свободы, для учреждения привилегий и против равен-
ства» * 3. ।
К таким рассуждениям и таким выводам Бакунина привело
полное непонимание учения Маркса о диктатуре пролетариата.
Для его понимания надо было стать сторонником теории классо-
вой борьбы и усвоить теорию диалектического материализма.
Но учение Маркса осталось для прудониста Бакунина за семью
печатями. Он был и остался утопическим, т е. мелкобуржуазным
социалистом, способным заметить противоречия капитализма,
но неспособным найти разрешение этих противоречий. Он был и
•остался субъективным идеалистом, хотя местами и подвергает
жестокой критике идеа лирическую философию и поизнает за-
слуги Маркса в раскрытии закона исторического развития. По
собственному признанию Бакунина, он, признавая большую те-
оретическую глубину учения Маркса и отрицательно относясь к
метафизическому философскому мировоззрению Прудона, все же
1 «Государетв-ениостъ и анархия», стр. 293—294.
3 Там же, стр. 295—296.
’ Бакулин. «K’lyTO-rieipMaiipcKaiH империя и 1сац1иалын®я революция»,
изд. 1919 г., стр. 56.
11
стал сторонником Прудона за его «революционность», за его
идеи федерализма и безгосударственности. Поэтому он и не мог
понять исторической необходимости завоевания пролетариатом
государственной власти, необходимости создания переходного го-
сударства диктатуры пролетариата, как средства в руках проле-
тариата для подавления сопротивления эксплоататорских классов,
разрушения буржуазного государства, а затем и государства во-
обще. Как утопический социалист, стоявший на точке зрения раз-
лагающегося под влиянием капитализма крестьянства, как субъ-
ективный идеалист, он не мог понять диалектических противоре-
чий исторического процесса, с неизбежностью ведущего к унич-
тожению государства через государство диктатуры пролетариа-
та, как это с предельной ясностью формулировал т. Сталин
(«Через укрепление государства диктатуры пролетариата к унич-
тожению государства»). Поэтому так наивно в наши дни звучит
формально логическая критика Бакуниным учения Маркса о дик-
татуре пролетариата.
Воплощением государственности для пламенного антигосудар-
ственника Бакунина была Германия. В 60-е годы прошлого сто-
летия Пруссия стала вести особо активную внутреннюю и внеш-
нюю политику, направленную на объединение разрозненных гер-
манских государств под гегемонией Пруссии. Первым шагом объ-
единительных стремлений было образование Северо-германского
союза под'главенством Пруссии, а франко-прусская война, как?
известно, закончилась образованием Германской империи в»
главе с Пруссией. Прусский король стал германским императо-
ром. Душой этой объединительной политики был граф Бисмарк.
Пламенный антигосударственник, Бакунин Направил свои стре-
лы против Германии и немцев. Германия стала для него вопло-
щением централизованной «пангерманской государственности», а
все немцы — представителями реакционного пангерманского импе-
риализма, мечтавшими о поглощении всей Европы и неспособ-
ными к социальной революции. «В эту знаменательную едва про-
шедшую эпоху весь немецкий народ, все слои немецкого обще-
ства, за исключением разве только небольшой кучки работни-
ков, были проникнуты исключительно политическим интересом,
интересом основания и расширения пределов пангерманского го-
сударства. И теперь еще этот интерес преобладает над всеми
другими в уме и сердце всех немцев без различия сословий, и
это-то составляет в настоящее время специальную силу Герма-
нии» \ «Йемецкий народ, — для Бакунина, — это послушное, по-
корное племя, стремящееся только к одной цели — к усилению
и расширению своего пангерманского государства».
Приведем образцы высказываний Бакунина на эту тему.
«О классическом послушании немцев, всех чинов и разрядов,
властям, гласит вся история Германии, а особливо новейшая,
1 «Государственность и анархия», стр. 153.
12
которая представляет непрерывный ряд подвигов покорности и
терпения. В немецком сердце выработалось веками истинное бо-
топочитание государственной власти, богопочитание, которое
•создало постепенно бюрократическую теорию и практику» х.
«Немцы никогда не нуждались в свободе. Жизнь для них про-
сто немыслима без правительства, т. е. без верховной воли, вер-
ховной мысли и железной руки, ими помыкающей. Чем сильнее
эта рука, тем более гордятся они и тем самая жизнь становится
для них веселей... Их затаенная страсть, их единая цель — со-
здать огромное пангерманское, насильственно всепоглощающее
государство, перед которым бы трепетали все другие народы» 1 2.
Бакунин приходит к выводу, что эти стремления «немцев» к
пангерманской государственности делают их неспособными к ре-
волюции. «Это стремление, вытекающее из глубины немецкой
природы, делает немцев решительно неспособными к революции.
Общество, желающее основать сильное государство, непременно
хочет подчинить себя власти; революционное общество, напро-
тив, хочет сбросить с себя власть. Как же примирить эти два
противоположные и взаимно исключающие требования?»3. Ба-
кунин находит эти противоречия непримиримыми.
Итак, «пангерманскую» идею, которою в действительности бы-
ли проникнуты прусское юнкерство и крупная буржуазия и ко-
торая получила практическое выражение в ряде войн и военных
захватов, Бакунин приписывает всему «немецкому народу», не
исключая пролетариата и социал-демократии. Бакунина не сму-
щает даже то обстоятельство, что Бебель и Либкнехт заявили
от имени германского пролетариата протест против насильствен-
ного присоединения к Германии Эльзаса и Лотарингии, попла-
тившись за мужественное выступление тюрьмой.
Дело в том, что немецкая социал-демократия относилась к
объединительным стремлениям германской буржуазии как к яв-
лению прогрессивному. Образование единого германского госу-
дарства из многочисленных немецких мелких государств обозна-
чало также и объединение разрозненного, распыленного в этих
княжествах и герцогствах пролетариата и усиление его классо-
вой мощи. Хотя князь Бисмарк в своей объединительной политике
исходил из империалистических интересов молодой германской
буржуазии, но объединение Германии было в классовых интере-
сах и германского пролетариата. И с этой точки зрения подхо-
дили Маркс и Энгельс к этому вопросу. В письме Ф Энгельса
Марксу от 15/VIII 1870 г. эта точка зрения выражена с предель-
ной отчетливостью. В случае победы Наполеона III бонапартизм,
по мнению Энгельса, «укрепится на многие годы, а Германии на
многие годы, — может быть, на целые поколения, — конец. О са-
1 «Государственность и анархия», стр. 195.
3 Там же, стр. 219.
3 Там же, стр. 272.
13
мостоятельном немецком рабочем движении тогда уже не может
быть речи, борьба за восстановление национального существова-
ния будет тогда поглощать все, и в лучшем случае германские ра-
бочие окажутся в хвосте французских. Если Германия победит,,
то... германские рабочее смогут организоваться в совершенна
ином национальном масштабе» *.
Как же Бакунин трактует эту позицию германских социал-
демократов? Он их причисляет, как и всех «немцев», к сторон-
никам бисмарковской пангерманской империи. Чтобы полити-
чески опорочить своего противника в Интернационале, он не ос-
танавливается перед тем, чтобы оклеветать Маркса как якобы
союзника Бисмарка. «В распространении этой германской идеи
(пангерманской.— С. Ч.) состоит ныне главное стремление госпо-
дина Маркса, который, как мы уже заметили, попытался возоб-
новить в свою пользу в Интернационале подвиги и победы князя-
Бисмарка» 2.
Итак, «государственники-немцы» неспособны к социальной ре-
волюции. Кто же ее совершит, по мнению Бакунина? Идее пан-
германской государственности Бакунин противопоставляет идею
панславянской безгосударственности. Однако справедливость тре-
бует отметить, что Бакунин пытается отмежеваться от пансла-
визма. «Мы столько же отъявленные враги панславизма, сколько
и пангерманизма», — говорит Бакунин 3. Но от какого пансла-
визма отмежевывается Бакунин? От того, который проповедует
«освобождение славянских племен посредством могучего вмеша-
тельства русской армии» или даже «создание великого царства
славянского под державою русского царя». С таким панславизмом
Бакунин действительно не имел ничего общего. Его взгляд на сла-
вянство, как на носителя идеи безгосударственного социализма
и как на движущую силу социальной революции, нельзя иначе
назвать, как панславизмом, Заключенным в словесную революци-
онную оболочку. В противоположность германцам, на всем про-
тяжении своего исторического существования стремившимся си-
лою оружия к образованию сильного государства, славяне, по
мнению Бакунина, по своей исторической природе безгосудар-
ственники.
«Несомненно, — говорит Бакунин, — что славяне никогда са-
ми собой, своею собственной инициативой государства не сла-
гали. А не слагали они его потому, что никогда не были завое-
вательным племенем. Только народы завоевательные создают го-
сударство и создают его непременно себе в пользу, в ущерб по-
коренным народам.
«Славяне были по преимуществу племенем мирным и земледель-
ческим. Чуждые воинственного духа, которым воодушевлялись
1 Маркс и Энгельс. Сочинения, т. XXIV, стр. 381.
3 «Государственность и анархия», стр. 316.
’Там же, стр. 102. .
14
германские племена, они были по этому самому чужды тем го-
сударственным стремлениям, которые с ранних пор проявились в
германцах. Живя отдельно и независимо в своих общинах, уп-
равляемых по патриархальному обычаю стариками, впрочем, на
основании выборного начала, и пользуясь все одинаково общин-
ной землей, — они не имели и не знали дворянства, не имели
даже особой касты жрецов, были все равны между собою, осу-
ществляя, правда, еще только в патриархальном и, следователь-
но, в самом несовершенном виде, идею человеческого братства.
Не было постоянной политической связи между общинами... Зна-
чит, не было и не могло быть славянского государства»1.
Из этой тирады нетрудно убедиться, что историческую от-
сталость славянства, его патриархальный земледельческий строй
Бакунин возвел в положительный фактор, свидетельствующий
якобы об исторической миссии славянства, заключающейся в со-
вершении анархической социальной революции и создании без-
государственного социалистического общества. Бакунин не упу-
скал случая подчеркивать, что «мирные» славяне на всем протя-
жении истории подвергались угнетению со стороны воинствен-
ных германцев; но ему и в голову не приходило, что это имен-
но обстоятельство является ярким свидетельством отсталости
патриархального крестьянского быта славянских племен; факто-
ра, не приближающего, а отдаляющего этих крестьян от социа-
лизма. По сути дела бакунинский «революционный» пансла-
визм 1 2 — это преклонение перед крестьянской патриархально-
стью, перед экономической отсталостью, это бунтарский про-
тест против победно шествующего капитализма, разлагающего
этот патриархальный крестьянский быт, разрушающего нату-
ральное крестьянское хозяйство и ускоряющего классовую ди-
ференциацию в деревне. Этот процесс, как известно, сопровож-
дается выделением из когда-то аморфного крестьянства товар-
ных производителей с одной стороны, громадной массы паупе-
ров— с другой. Эта последняя категория, по концепции Баку-
нина, и должна была служить социальной базой анархической
социальной революции.
Что же противопоставляет Бакунин централизованному госу-
1 «Государственность и анархия», стр. 105.
2 Странным кажется сочетание слов «революционный панславизм»,
которое пустил в оборот тов. Ю. Стеклов в своей работе о Бакунине.
Как будто реакционный по своему содержанию панславизм может стать
революционным, если он облекается Бакуниным в революционную фра-
зеологию. Такое сочетание слов может навести на неправильную
мысль, что 1П1а1Н'Сла,аиам был когда-либо революционным. Впрочем
тов. Стеклов немало потрудился над обоснованием этой неправильной
мысли (смотри его книгу: «М. А. Бакунин», т. I, изд. 1926 г., особенно
раздел «Воззвание к славянам» и «Революционный панславизм», где
он берет взыяды Бакунина под свою защиту против Маркса и Эн-
гельса). Уместнее поэтому бакунинский панславизм назвать револю-
ционным в кавычках.
15
дарству? Федерацию самоуправляющихся общин. В славянстве Ба-
кунин видит способность организации самоуправления «органи-
чески снизу вверх, через вольное соглашение самостоятельных
обществ в одно целое, начиная от общины — социальной и по-
литической единицы, краеугольного камня всего русского мира —
до областного, государственного, пожалуй, до федерального об-
щеславянского управления» *.
«Революционный» панславизм Бакунина — не противоречие, а
естественное дополнение его анархических воззрений. В пред-
ставлении Бакунина в славянстве сочетались все элементы, не-
обходимые для создания анархо-социалистического общества: не-
нависть к государству, бунтарские настроения, федералистиче-
ские и коммунистические «навыки» общинного крестьянина. Со-
циальное содержание бакунинского «революционного» панславиз-
ма можно характеризовать как крестьянский антикапитализм.
Непревзойденную до сих пор характеристику учения Баку-
лина о государстве дает Энгельс в письме к Куно от 24/1 1872 г.:
«У Бакунина своеобразная теория, смесь из прудонизма и ком-
мунизма, при чем для первого характерно, что он считает глав-
ным злом, подлежащим устранению, не капитал, не классовые
противоречия между капиталистами и рабочими, возникшие бла-
годаря общественному развитию, а государство (курсив Энгель-
са). В то время как массы социал-демократических рабочих
так же, как и мы, держатся такого взгляда, что государствен-
ная власть есть не что иное, как организация, которую создали
•себе господствующие классы — землевладельцы и капиталисты —
для того, чтобы защищать свои общественные привилегии, Баку-
нин утверждает: государство создало капитал, капиталист обла-
дает своим капиталом только благодаря милости государства.
«Так как, следовательно, государство является главным злом,
то нужно прежде всего уничтожить государство, тогда и капи-
тал сам собой погибнет. Мы же говорим наоборот: уничтожьте
капитал — сосредоточение всех средств производства в руках
немногих, — тогда само собой отпадает государство 1 2. Тут суще-
ственная разница: отмена государства без социального перево-
рота— бессмыслица. Уничтожение капитала — это есть обще-
ственный переворот и включает в себя преобразование всего спо-
соба производства. Но так как для Бакунина государство есть
основное зло, то ничего не следует делать, что могло бы поддер-
жать жизнь какого бы то ни было государства — республики,
монархии и т. п. Поэтому безусловное воздержание от какой бы
то ни было политики. Совершить политическое действие, в осо-
бенности принять участие в выборах, — это измена принципу.
Надо вести пропаганду, поносить государство, организоваться, и
1 «М. А. Бакунин», изд. Балашова, 1906, стр. 157.
2 Разумеется, слова Энгельса «само собой» нельзя понимать, как
«самотек», как это пыталась толковать «школа) Бухарина».
16
когда, наконец, будешь иметь на своей стороне всех рабочих,
следовательно — большинство, тогда уничтожаются, наконец, -все
государственные учреждения и на их место становится органи-
зация Интернационала. Это великое действие, которым кладется
начало тысячелетнего царства, называется социальной ликвида-
цией.
«Все это звучит необыкновенно радикально и так просто, что
все можно выучить наизусть в пять минут. Поэтому эта теория
быстро встретила сочувствие среди молодых адвокатов, докто-
ров и других доктринеров в Италии и Испании. Но масса рабо-
чих никогда не допустит, чтобы им втолковали, что обществен-
ные дела их собственной страны не являются их собственными
.делами, они по природе своей политичны, и того, кто говорит им:
«бросьте политику», они в конце концов покидают. Проповеды-
вать рабочим воздержание от политики при всяких обстоятель-
ствах — это значит загонять их прямо в руки попам или буржу-
азным республиканцам» *.
2. Учение Бакунину о социальной революции
Бакунин вошел в историю и как пламенный неукротимый ре-
волюционер. Если исключить годы, проведенные Бакуниным в
Петропавловской и Шлиссельбургской крепостях и сибирской
ссылке, остальное время он носился из конца в конец европей-
ского континента и неустанно звал массы к восстанию. Везде,
где слагалась революционная ситуация, мы видим Бакунина в цен-
тре событий подготовляющим и участвующим в восстании. Это
был конспиратор и заговорщик, находившийся в самой тесной
связи с выдающимися революционерами всех европейских стран.
Он был интернациональным революционером в том смысле, что
всякую революцию, где бы она ни назревала или где бы она ни
происходила, он считал своим делом. Он был революционным де-
мократом в том смысле, что всякую революцию пытался ставить
под контроль трудящихся масс и поворачивать ее лицом к инте-
ресам трудящихся масс. Наконец, он был анархистом, видевшим
смысл и цель всякой революции, всякого восстания в разрушении
государства и создании анархического, безгосударственного об-
щества на основе федерации. Революция, бунт, восстание были
его стихией. Его появление в какой-либо части Европы было вер-
ным признаком, что там подготовляется какое-либо революцион-
ное предприятие. Бакунин находился под бдительным оком евро-
пейской реакции.
С революционным темпераментом Бакунина как нельзя более
гармонировали его теоретические взгляды, центральное место в
которых занимало его учение о социальной революции.
Социальной Революцией, — Бакунин писал эти слова с боль-
1 <Письма Маркса и Энгельса:», стр. 269.
2 Группа .Осв. труда". H. 617
17
шой буквы, — он называл такую революцию, которая ставила
своей задачей ниспровержение государства, уничтожение экспло-
атации и установление экономического равенства между людьми.
Только такую революцию Бакунин считал заслуживающей того,
чтобы народ и революционеры несли ради нее жертвы.
Каковы же по Бакунину движущие силы социальной револю
ции, тот социальный базис, на котором Бакунин строил возмож-
ность этой революции?
Как уже отмечено было выше, Бакунину было чуждо правиль-
ное понимание классовой структуры капиталистического обще-
ства. Революционного значения пролетариата, который в силу
своего положения в капиталистическом производстве является не
только угнетенным и эксплоатируемым классом, но и классом,
идущим на смену буржуазии, классом — будущим строителем но-
вого социалистического общества, — Бакунин не понимал. Баку-
нин расценивал революционность по степени протеста и бунтар-
ства, которые таились в «низах» общественной пирамиды. Удиви-
тельно ли, что такие взгляды привели Бакунина к тому, что наи-
более революционными он считал наиболее экономически отста-
лые страны, переживавшие эпоху первоначального капиталисти-
ческого накопления, где интенсивная пауперизация и пролета-
ризация крестьянства и городского мелкого товарного произво-
дителя давали достаточную пищу для бунтарских настроений.
Таковы Италия, Испания, славянские страны, — наиболее эконо-
мически отсталые в то время страны, — которые Бакунин считал
наиболее близкими к социальной революции. Наиболее револю-
ционным классом он считал не пролетариат, а деклассированные
в результате развития капитализма элементы, как наиболее
«пострадавшие» от капитализма и наиболее способные протесто-
вать против эксплоатации. Босяк, разбойник, «разнузданная чер-
норабочая чернь», — вот герои Бакунина, они носители идеи без-
государственной анархии, из них вербуется армия социальной
революции. Индустриальный пролетариат крупных капиталисти-
ческих предприятий не пользуется симпатией Бакунина, — он
склонен считать его «проникнутым буржуазным началом». Инте-
ресно, почему Бакунин считает, что, «может быть, нигде так не
близка социальная революция, как в Италии». «В Италии, —
объясняет Бакунин, — не существует, как во многих других стра-
нах Европы, особого рабочего слоя, уже отчасти привилегиро-
ванного, благодаря значительному заработку хвастающегося да-
же в некоторой степени литературным образованием и до того
проникнутым буржуазными началами, стремлениями и тщесла-
вием, что принадлежащий к нему рабочий люд отличается от
буржуазного люда только положением, отнюдь же не направле-
нием. Особенно в Германии и в Швейцарии таких работников
много; в Италии же, напротив, очень мало, так мало, что они
теряются в массе без малейшего следа и внимания. В Италии
преобладает тот нищенский пролетариат, о котором гг. Маркс
18
и Энгельс, а за ними и вся школа социальных демократов Герма-
нии отзываются с глубочайшим презрением, и совершенно на-
прасно, потому что в нем, и только в нем, отнюдь же не в выше-
означенном буржуазном слое рабочей массы, заключается и весь
ум и вся сила будущей социальной революции»
Нищета и отчаяние масс являются, по Бакунину, основными
двигателями социальной революции. Вполне естественно, что при
таком понимании наиболее революционными группами населения
должны быть те, которые дошли до крайней степени нищеты и
отчаяния, — «нищенский пролетариат», люмпенпролетариат; а
наиболее революционными странами те, в которых многочислен-
ны эти группы населения.
«Но и нищеты с отчаянием мало, чтобы возбудить социальную
революцию. Они способны произвести личные или, много, местные
бунты, но недостаточны, чтобы поднять целые народные массы.
Для этого необходим еще общенародный идеал, вырабатываю-
щийся всегда исторически из глубины народного инстинкта, вос-
питанного, расширенного и освященного рядом знаменательных
происшествий, тяжелых и горьких опытов, — нужно общее пред-
ставление о своем праве и глубокая, страстная, можно сказать,
религиозная вера в это право. Когда такой идеал, такая вера в
народе встречается вместе с нищетой, доводящей его до отчая-
ния, тогда социальная революция неотвратима, близка, и никакая
сила не может ей воспрепятствовать» ’. К таким обладающим
«общенародным идеалом» странам Бакунин причисляет латинские
страны (Италию, Испанию) и Россию.
Каково содержание этого «общенародного идеала»? «Этот
идеал, — говорит Бакунин, — представляет, разумеется, народу
на первом плане конец нужды, конец нищеты и полное удовлет-
ворение всех материальных потребностей посредством коллек-
тивного труда, для всех обязательного и для всех равного; по-
том — конец господам и всякому господству и вольное устрой-
ство народной жизни, сообразно народным потребностям, не
сверху вниз, как в государстве, но снизу вверх, самим народом,
помимо всех правительств и парламентов, вольный союз земле-
владельческих и фабричных рабочих товариществ, общин, об-
ластей и народов; и, наконец, в более отдаленном будущем, обще-
человеческое братство, торжествующее на развалинах всех госу-
дарств» I <
Наиболее экономически отсталая, недавно только ликвидиро-
вавшая крепостное право Россия представлялась Бакунину наи-
более созревшей для социальной революции. В ней, по мнению
Бакунина, сочетались все данные, необходимые для социальной
революции. Крестьянство в России дошло до крайней нищеты и
1 «Государственность и анархия», стр. 61.
2 Там же, стр. 95.
3 Там же
2* 19
Отчаяния, оно объединено общенародным идеалом «вольного уст-
ройства народной жизни», в прошлом оно имеет такие народные
восстания, как народные взрывы под предводительством Степана
Разина и Емельяна Пугачева, о которых народ не позабыл. Даже
такое распространенное явление эпохи раннего капитализма,
как разбой, Бакунин заносит в актив социальной революции.
«Разбойники в лесах, городах, в деревнях, разбросанные по це-
лой России, разбойники, заключенные в бесчисленных острогах
империи, составляют один нераздельный, крепко связанный
Мир — мир русской революции» \
Итак, для Бакунина бунтарское настроение, тенденции к нару-
шению государственных законов, т. е. чисто субъективные фак-
торы являются решающими при учете «социально-революцион-
ных» сил. Применяя эту же мерку, Бакунин приходит с такой же
легкостью к утверждению о неспособности немцев к социальной
революции. «Потому нельзя ожидать немецкой революции, что в
действительности в уме, характере, темпераменте немца чрезвы-
чайно мало революционных элементов» 1 2. К таким произвольным
выводам Бакунина привел его субъективный метод, отсутствие
«историзма» в его «исторических исследованиях». Настроения
отдельных групп населения, обусловленные исторически прехо-
дящими явлениями капитализма, Бакунин обобщает в «народный
идеал» и на нем строит революционную теорию.
Предпосылками социальной революции Бакунин считает рост
нищеты и отчаяния народных масс; движущими силами социаль-
ной революции Бакунин считает люмпенпролетариат и нищающее
крестьянство; путь к социальной революции — «всенародный
бунт».
Народ привык бунтовать, только народные бунты терпели до
сих пор поражение потому, что они были разрозненны, разобще-
ны. Необходимо эти разрозненные бунты объединить во «всена-
родный бунт». «Но для того, чтобы соединить все его частные
бунты в один бунт поголовный и несокрушительный, т. е. в на-
родную революцию, нам надо самым деятельнейшим образом, от-
крыто и смело участвовать в каждом из них» 3. Гарантией, что
всенародный бунт приведет к социальной революции и к органи-
зации анархического общества, служит «народный идеал», тая-
щийся в трудящихся массах. Этот идеал, как мы видели, антиго-
сударственный и социалистический. И вовсе не нужно навязы-
вать народу идеи социализма, — их нужно лишь в нем разбудить.
«Мы не только не имеем намерения и малейшей охоты навязы-
вать нашему или чужому народу, — пишет Бакунин, — какой бы
то ни было идеал общественного устройства, вычитанного из кни-
1 Бакунин. «Постановка революционного вопроса», изд. Балашова,
1906, стр. 240.
2 «Государственность и анархия», стр. 315.
’ Бакунин. «Постановка революционного вопроса», изд. Балашова,
стр. 238.
20
жек или выдуманного нами самими, но в убеждении, что народ-
ные массы носят в своих более или менее развитых историей
инстинктах, в своих насущных потребностях и в своих стремле-
ниях сознательных и бессознательных все элементы своей буду-
щей нормальной организации, мы ищем этого идеала в самом
народе» \
Исходя из веры в народный инстинкт, в свободную инициативу
народа, которая приведет его к разрушению всякой власти, вся-
кого государства, Бакунин призывает революционеров помочь
народу организовать всенародный бунт и отказаться от мысли
учить народ. «Учить народ, — говорит Бакунин, — это было бы
глупо. Народ и сам лучше нас знает, что ему надо. Напротив, мы
должны у него научиться и понять тайны его жизни и силы, тай-
ны немудреные, правда, но недостижимые для всех живущих в
так называемом образованном обществе» ’. «Не учить мы долж-
ны народ, — говорит Бакунин там же, — а бунтовать. Но народ
бунтовал всегда. Бунтовал плохо, врознь, бесплодно. Надо сде-
лать так, чтобы бунты его удавались. Надо внести в беспорядоч-
ное бунтарство план, систему, организацию» 3.
Уничтожающую критику подобных взглядов на социальную ре-
волюцию дает Фридрих Энгельс в своем «Ответе Ткачеву». Эту
критику можно легко применить и к взглядам Бакунина, близ-
ким в этом вопросе к взглядам Ткачева. «Русский народ, по его
словам (т. е. Ткачева. — С. ¥.), беспрерывно протестует» про-
тив рабства; протест этот выливается в такие формы: «религи-
озные секты... отказ от уплаты податей... разбойничьи шайки
(немецкие рабочие могут себя поздравить: разбойник оказывает-
ся отцом германской социал-демократии)... поджоги... бунты... и
потому можно назвать русский народ инстинктивным революци-
онером». Поэтому Ткачев убежден, что «стоит только пробудить
одновременно во многих местах накопившееся чувство раздраже-
ния и недовольства, которое... вечно клокочет в груди русского
народа», — и тогда «само собою» произойдет объединение всех
революционных сил, и борьба... должна будет окончиться благо-
приятно для народного дела. «Практическая необходимость, ин-
стинкт самосохранения» сами собой приведут тогда «к созда-
нию прочной и неразрывной связи между протестующими общи-
нами».
Более легкой и приятной нельзя себе и представить револю-
цию. Стоит лишь начать разом в трех-четырех местах, а там
«уже сами» совершат все остальное «инстинктивный революцио-
нер», «практическая необходимость» и «инстинкт самосохране-
ния». Дело так легко и просто, что остается только удивляться,
как это революция давным давно не совершилась, народ не осво-
1 «Государственность и анархия», стр. 237.
’ Бакунин. «Речи и воззвания».
’Там же.
21
бодился, и Россия не превратилась в классическую страну социа
лизма?»
На деле общественное развитие идет иными, более сложными
путями. На пути к пролетарской революции еще лежит полоса
сложной классовой борьбы между пролетариатом и буржуазией
в рамках буржуазного государства. Эго борьба политическая.
Бакунин, отрицавший государство и призывавший к его разруше-
нию, относился отрицательно и к политической борьбе.
Однако в Бакунине есть одна особенность, которая резко от-
личает его от «революционного вспышкопускательства». Эго —
глубокая вера в народ, убеждение, что революцию может совер-
шить только народ, революционеры могут лишь ему в этом по-
мочь. Эту мысль он неоднократно повторяет в своей брошюре
«Народное дело. Романов, Пугачев или Пестель?»:
«Если будущность для нас существует, так только в народе.
Итак, народ может и без нас обойтись, мы без него не можем».
«Мы должны видеть в нем не средство, а цель; не смотреть на
него как на материал для революции по нашим идеям, как на «мя-
со освобождения», напротив, смотреть на себя, если он на то
согласится (курсив Бакунина), как на слуг своего дела».
«Нужно, чтобы ум наш выучился понимать ум народа и чтобы
наши сердца приучились бить в один такт с его великим, но для
нас еще темным сердцем» ’.
«В нем одном (народе. — С. Ч.) — жизнь и будущность, вне
его — мертвый мир. Наступило, кажется, его время; он про-
сится наружу, на свет, хочет сказать свое слово и начать свое
явное дело... Он в историю внесет новое начало и создаст циви-
лизацию иную: и новую веру, и новое право, и новую жизнь».
Эта горячая вера Бакунина «в народ», в его революционный
инстинкт выделяет Бакунина среди революционеров 70-х годов,
как одного из основоположников революционного народничества.
3. Место поземельной общины в учении Бакунина
В своей системе Бакунин отводил чрезвычайно большое место
поземельной общине. Общине он приписывал исключительную
роль в деле социальной революции и построения фсдералистиче-
ского общества. Надо, однако, сказать, что в вопросе об общине
Бакунин не был оригинален, — он повторял лишь предрассудки,
господствовавшие и до него среди русской интеллигенции.
С легкой руки приглашенного в 40-х годах царским правитель-
ством для агрономического обследования России немецкого ба-
рона Гакстгаузена, «открывшего» русскую крестьянскую позе-
мельную общину, община стала краеугольным камнем социаль-
1 Фр. Энгельс. «Ответ Ткачеву». Цит. по сборы «Революция и
РКП(б)>, 2-е изд., т. I, стр. 41.
2 Бакунин. «Народное дело Романов, Пугачев или Пестель?»
22 •
кого мировоззрения русской интеллигенции на протяжении по-
следнего полустолетия XIX века. Славянофилы, Герцен, шестиде-
сятники, наконец, Бакунин — все они видели в крестьянской об-
щине выражение «особых путей» развития России, отличных от
Запада. «Вера» в общину занимала такое большое место в миро-
воззрении русской интеллигенции в 40—70-х гг., что мы позволим
себе несколько подробнее остановиться на высказываниях об
общине наиболее видных представителей интеллигенции этой
эпохи.
«Община, — пишет славянофил А. С Хомяков. — есть одно
уцелевшее гражданское учреждение всей русской истории. От-
нимите его, не останется ничего. Из его развития может раз-
виться целый гражданский мир».
К славянофилам в этом вопросе ппимыкэет запачник Герпен.
«Важность их (славянофилов. — С. Ч.) воззрения, его истина и
существенная часть вовсе не в их православии, а в тех стихиях
(курсив Герцена) русской жизни, которую они открыли под
удобрением искусственной цивилизации»
«Что же удивительного, что, видя народ общинный, артельный,
с своим понятием о праве на землю, о круговой поруке, нашлись
люди, которые предположили, что этот народ ближе к осущест-
влению экономического, т. е. социального пепеворота, чем рим-
ско-феодальная. мещанская индустриальная Евпопа» *.
Не столь категорически высказывается об общине Н. Г. Чер-
нышевский. Он далек от идеализации обшины. он считал общину
пережитком «патриархальных диких времен», «смесью анархии с
деспотизмом», он был далек от идеализма и мистицизма, кото-
рыми облекли общину славянофилы и Геоцен. — но и он отдал
дань этим увлечениям. «Читатели, — пишет он в «Заметках о
современной литепатупе», — зная наш образ мыслей, не могут,
конечно, предположить в нас особенного расположения к тем
примесям славянофильской системы, которые находятся в проти-
воречии с идеями, выработанными современной наукой и харак-
тером нашего времени. Но мы повторяем, что выше этих за-
блуждений есть в славянофильстве элементы здоровые, верные,
заслуживающие сочувствия». Какие же это элементы? «Общин-
ное устройство наших сел, — пишет Чернышевский, — должно
остаться неприкосновенным при всех переменах в экономических
отношениях». i
Бакунин не отстал от «духа» своего времени. Как и славяно-
филы, он полагал, что наличие общины определяет «особые пути»
развития России. Но эти «особые пути» получили противополож-
ное направление у Бакунина и у славянофилов. В то время как
консервативные славянофилы смотрели на русскую общину, как
на социальную основу русского феодального самодержавия, Ба-
1 Герцен, Собр. соч., т IV
’ «Колокол», 1861 г., № 107.
-л
23
кунин, напротив, видел в нем зародыш будущего анархического
общества, построенного на принципе федерализма «снизу вверх».
Благодаря наличию общины, Россия, по мнению Бакунина, была
ближе к социальной революции, чем Запад, где капитализм уже
разрушил общину. В отличие от Европы поземельная община в
России, говорил Бакунин, существует и продолжает оставаться
основой русской экономики, капитализма у нас пока нет, равно
как и сопутствующего ему пролетариата, — стало быть, путь к
коммунизму в России лежит через крестьянскую общину. Тот
факт, что капитализм начинал в его время уже пускать ростки и
в России, — факт, который не мог оставаться незамеченным Ба-
куниным и его русскими учениками, — он приписывал отрица-
тельному влиянию государства, заинтересованного в внедрении
капитализма и разрушении общины — этого, по его мнению, за-
родыша коммунизма. Впрочем, эта же мысль еще и до Бакунина
высказана в прокламации «Молодому поколению»: «Мы народ
запоздалый, и в этом наше спасение, мы должны благославпять
судьбу, что не живем жизнью Европы... Мы верим, что призваны
внести в истЪрию новое начало, сказать новое слово', а не пов-
торять зады Европы». Везде, где Банкунин говорит о принципе
федерации, противопоставляемом им принципу централизованных
государств, община занимает наряду с артелью и ассоциациями
одно из почетных мест, как основа будущей федерации.
Вопрос о русской поземельной общине, многие десятилетия
служивший предметом спора в рядах русской интеллигенции,
давным давно решен историей. Победила марксистская точка зре-
ния на общину, как на остаток феодальных отношений, тормо-
зивших развитие капиталистических отношений в деревне и тем
ухудшавших положение бедных слоев деревни. Развитие капита-
лизма в России, вступившее в противоречие с остатками Фео-
дальных отношений, несло с собой разложение и крестьянской
общины, этого типичного остатка докапиталистических отноше-
ний. Это социально-экономическое содержание поземельной об-
щины в России, шедшее в разрез с привычными представлениями
русской революционной интеллигенции, идеализировавшей общи-
ну, как зародыш социализма, вскрыли впервые Маркс и Энгельс,
В своем «Ответе Ткачеву», напечатанном в «Volksstaat» в
1875 г., Энгельс дает исчерпывающую социально-экономическую
характеристику русской поземельной общины. «Русская кре-
стьянская община, — пишет Энгельс, — была открыта в 1845 г.
прусским регирунгсратом Гакстгаузеном, который протрубил о
ней по всему миру, как о каком-то чуде, хотя у себя на родине,
в Вестфалии, он легко мог еще найти остатки подобной* общины,
а в качестве правительственного чиновника обязан был даже хо-
рошо знать о них. Лишь от Гакстгаузена узнал Герцен, сам быв-
ший крупным русским помещиком, что его крестьяне владеют
землею на общинных началах, и воспользовался этим случаем,
чтобы противопоставить русских крестьян, как истинных носи-
24
телей социализма и прирожденных коммунистов, рабочим дрях-
лого, прогнившего европейского Запада, которым социализм при-
ходится вбивать в голову искусственно. От Герцена узнал это»
Бакунин, от Бакунина — господин Ткачев. Послушаем г. Ткачева.
«Наш народ... в огромной своей массе... проникнут принципа-
ми общинного владения; он является, если можно так выразиться,,
коммунистом по инстинкту, по традиции. Идея коллективной
собственности столь глубоко вросла во все мировоззрение рус-
ского народа (мы увидим сейчас, насколько широко представле-
ние о мире у русского крестьянина), что теперь, когда прави-
тельство начинает понимать, что эта идея несовместима с прин-
ципами «благоустроенного» общества, и во имя этих принципов
хочет внедрять идею индивидуальной собственности в сознание
и жизнь народа, ему удается достигать этого только при помощи
штыка и нагайки. Отсюда следует, что наш народ, несмотря на
свое невежество, гораздо ближе к социализму, чем народы Запад-
ной Европы, хотя они и образованнее русского народа».
«В действительности общинное владение землею т—такое уч-
реждение, которое мы находим на низшей ступени развития у
всех индогерманских народов от Индии до Ирландии и даже у
развивавшихся под индийским влиянием малайцев, например, на
о. Яве... В Великороссии же (т. е. в настоящей России) общин-
ная собственность сохранилась до сих пор, и это дает основание'
сразу предположить, что здесь сельскохозяйственное производ-
ство и соответствующее ему общественное отношение деревни
находится еще на очень низкой ступени развития. Так оно и
есть в действительности... Дальнейшее развитие России в буржу-
азном направлении постепенно уничтожит и здесь общинную
собственность, и русскому правительству не придется вмеши-
ваться в это дело со своими «штыками и нагайками». Отмечая'
усиление процесса разложения общины после отмены крепостно-
го права, Энгельс утверждает, что «общинная собственность на
землю перестает быть благодеянием, она превращается в цепи.
Крестьяне нередко бегут из общины с семьей или без нее, бро-
сают свои земли и превращаются в кочующих рабочих» \
Такую же, в общем, характеристику общины дает и Плеханов
в «Наших разногласиях»: «Сельские общины обнаруживают не-
сомненную живучесть до тех пор, пока они не выходят из усло-
вий натурального хозяйства... Именно недавним развитием в Рос-
сии денежного хозяйства и объясняется та прочность, которая
обнаруживалась до последнего времени нашей общиной и кото-
рая до сих пор продолжает умилять людей, слабоватых в деле
мышления. До уничтожения крепостного права почти все обще-
ственное, а в значительной степени и государственное хозяйство
России было хозяйством натуральным, в высшей степени благо-
приятным к сохранению поземельной общины. Вот почему этой
1 Истодрт, «Революция и РКП(б)>, т. I, стр. 49—50, 52.
25'
последней и не могли разрушить политические события времен
удельно-вечевого уклада и московской централизации, петров-
ских реформ и «барабанного просвещения» петербургских само-
держцев. Как ни тяжело отзывались на народном благосостоянии
многие из этих событий, но несомненно, что сами они в послед-
нем счете являлись не предвестниками коренных переворотов в
общественном хозяйстве, а лишь следствием тех взаимных отно-
шений, в которых состояли между собой отдельные общины. В
основе московского деспотизма лежали именно те «вековые ус-
тои народной жизни», которыми восхищаются наши народники.
Это одинаково ясно понимали и реакционный барон Гакстгаузен,
и революционный агитатор Бакунин» *.
В одном случае русская община могла бы послужить исходным
пунктом развития социализма. Об этой вероятности высказыва-
лись неоднократно Маркс и Энгельс. В предисловии к русскому
переводу «Коммунистического манифеста» (изд. 1882 г.) Маркс
говорит' «Если изменение экономической системы в России сов-
падет с изменением экономической системы на Западе так, что-
бы они пополняли друг друга, то современное русское землевла-
дение может явиться исходным пунктом нового общественного
развития». Об этом же говорит Энгельс в своем ответе Ткачеву:
«Если еще до окончательного разложения общинной собствен-
ности в России в Зап. Европе совершится пролетарская револю-
ция и доставит русскому крестьянину предварительные условия
для такого перехода, в том числе и материальные, в которых он
нуждается, чтобы произвести неразрывно связанный с этим пе-
реворот во всей своей системе земледелия» Эту же мысль
повторяет позднее Энгельс в письме к Н. Ф. Даниельсону от
24 II 1893 г.: «Несомненно, что земельная община и до некото-
рой степени артель заключали в себе некоторые зародыши, ко-
торые при известных условиях могли бы развиться и спасти Рос-
сию от необходимости пройти через муки капиталистического
режима. Я вполне подписываюсь под письмом нашего автора по
поводу статьи Жуковского. Но и по его (Маркса. — С. Ч.) мне-
нию и по моему, первое условие, требовавшееся для этого, заклю-
чалось в наличности некоторого толчка извне, — в изменении
экономической системы европейского Запада, в уничтожении ка-
питалистической системы в тех странах, где она получила свое
начало» 1 * 3.
Но как далеки эти мысли Маркса и Энгельса от взглядов Ба-
кунина и его учеников и будущих эпигонов народничества па об-
щину, как на зародыш социализма! Маркс и Энгельс допускали
возможность некапиталистического пути развития экономически
отсталых стран при условии пролетарской революции в наибо-
1 Плеханов, т. II, стр. 236. 239.
’ Истпарт, -Революция и РКП(61», т I, стр. 41.
3 Письма Маркса и Энгельса, сгр. 326.
26
лее экономически передовых странах. Опыт Октябрьской рево-
люции, включившей экономически отсталые национальные обла-
сти бывшей царской России, где господствовали полуфеодальные
отношения, в ряды передовых районов социалистического строи-
тельства нашей страны, — полностью подтвердил слова Маркса
и Энгельса.
* *
*
В полном соответствии с взглядом на социалистический харак-
тер общины Бакунин отводит крестьянству исключительное ре-
волюционное место. Он упрекает Маркса и германских социал-
демократов в том, что они будто противники крестьянства. «Для
коммунистов или социальных демократов Германии крестьянство,
всякое крестьянство есть реакция; а государство, всякое государ-
ство, даже бисмарковское — революция»1. Разумеется, эти слова
Бакунина являются обычным типом искажения взглядов Маркса.
Верно лишь то, что взгляды Маркса и Бакунина на роль кре-
стьянства в социалистической революции принципиально различ-
ны. Бакунин смотрит на крестьянство, как на социалистический
класс, способный самостоятельно произвести социальную рево-
люцию; Маркс и Энгельс видят в крестьянстве резерв революции,
который может сыграть революционную роль в социалистической
революции при условии гегемонии пролетариата.
Бакунин всего больше верил в крестьянскую революцию. Если
в Зап. Европе он готов был и пролетариат (с некоторыми ого-
ворками) сопричислить к революционным силам, то в России он
все свои надежды возлагал на крестьянство. Революцию в России
юн мыслил исключительно как крестьянскую революцию, зада-
чей которой является не только свержение самодержавной мо-
нархии, но уничтожение всякого вообще государства и установ-
ление анархического общества на принципе федерации. Крестьян-
ство, по мнению Бакунина, вполне подходило для решения этой
задачи, так как оно на протяжении всей русской истории воспи-
тывалось в духе антигосударственности, общинной солидарности,
в нем крепко утвердилось убеждение, что земля принадлежит то-
му, кто на ней трудится. Верны ли были представления Бакунина
«о коммунистических инстинктах» крестьянина? На этот во-
прос также дает ответ Энгельс в выше цитированном ответе Тка-
чеву. «Что положение русских крестьян со времени освобождения
от крепостной зависимости стало невыносимым и весьма шат-
ким и что уже по одному этому в России нужно ожидать рево-
люции, это — несомненно. Вопрос только в том, каков может
•быть, каков будет результат этой революции? Господин Тка-
чев говорит, что это будет социальная революция... Господин
Ткачев хочет сказать, что она будет революцией социалистиче-
ской... Все это может будто бы произойти потому, что русские
1 «Государственность и анархия», стр. 254.
27
являются, так сказать, избранным народом социализма» \ Энгельс,
как это и подтвердил ход русской революции, расценивал соци-
ально-политическое содержание крестьянской революции в Рос-
сии как буржуазно-демократическое.
* *
*
Мы не знаем лучшей характеристики общего учения Бакунина,
чем та, которую дали Маркс и Плеханов.
«Его программа, — пишет Маркс Ф. Больте (23'Х1 1871 г),—
это понадерганная отовсюду мешанина». Доктрину Бакунина
Маркс называет «белибердой, составленной по кусочкам из пру-
доновских, сен-симонистских и др. теорий» 1 2.
Близкое к марксову дает определение бакунизма Плеханов.
«Бакунизм не система. Это —смешение социалистических тео-
рий латинских стран с русскими крестьянскими «идеалами», на-
родного банка Прудона — с сельской общиной, Фурье — с Стень-
кой Разиным» 3.
Эти определения вполне правильны с теоретической точки
зрения. В теоретическом отношении Бакунин не внес ничего но-
вого и не был сторонником какого-нибудь одного философского»
и революционного направления. Его «теория» состояла из раз-
ных утопических мелкобуржуазных «систем», которые ее автор
хотел сделать революционной теорией. Но Бакунин запоздал.
При наличии революционного учения Маркса, возросшего в Евро-
пе рабочего движения социалистические утопии утратили свое
былое революционное значение. Их реакционная сторона, выра-
жавшая протест мелкой буржуазии против наступавшего капита-
лизма и пытавшаяся повернуть колесо истории назад, была резко
противоположна революционному содержанию учения Маркса,
ставшего знаменем нового революционного класса — пролетари-
ата. Поэтому борьба между Марксом и Бакуниным в I Интерна-
ционале приняла такие обостренные формы. Для буржуазной ка-
питалистической Европы, в которой пролетариат стал играть за-
метную политическую роль, бакунизм, как теория, был реакционен.
Нельзя того же сказать про бакунизм в России во второй по-
ловине 70-х годов прошлого столетия. В то время в России баку-
низм был революционным течением, звавшим революционную мо-
лодежь к работе «в народе» для подготовки народного восста-
ния. Несомненно, революционной стороной учения Бакунина сле-
дует считать его отношение к восстанию. Он отрицательно отно-
сился к восстанию кучки заговорщиков. Восстание он мыслил
только как народное восстание. Пусть его «учение» при свете
сегодняшнего дня будет путанно, противоречиво, местами неле-
по, — его революционное практическое значение в истории ре-
1 Истггарт, «Революция и Р>КП(б)», т. I, изд. 2-е, стр. 36.
2 «Письма Маркса и Энгельса», стр. 267—268.
3 Плеханов, т. II, стр. 320.
28
волюционного движения в России громадно. Историческая заслу-
га Бакунина перед русским революционным движением в том, что
•он практически выдвинул широкие массы обездоленного народа,
русское крестьянство, как субъекта истории. И если бы револю-
ционная интеллигенция 70-х годов, которую Бакунин призывал
на помощь народу, оказалась бы в силах поднять народ, т. е.
крестьянство, на восстание, — итоги, конечно, получились бы не
те, на которые рассчитывал Бакунин, но это были бы револю-
ционные итоги. Под напором крестьянской революции потерпела
'бы крушение феодальная царская монархия, и быстрыми шагами
Россия пошла бы по капиталистическому («фермерскому») пути
развития.
4. Бакунизм в России
Призывы Бакунина, как и призывы Лаврова, встретили самый
горячий отклик со стороны революционной молодежи в России.
Тысячи юношей и девушек, по преимуществу студентов высших
учебных заведений, бросали свои занятия, отказывались от обыч-
ного городского образа жизни, иногда от привилегированного
положения и, побуждаемые чувством «долга» перед измученным
и угнетенным народом, пошли ему на помощь. «В народ» — ста-
ло лозунгом «бунтарей», сторонников Бакунина. Революционная
молодежь не останавливалась ни перед предстоявшими жертвами,
ни перед преследованиями, ожидавшими ее со стороны царского
правительства. «Движение .это, — пишет С. М. Кравчинский, —
•едва ли можно назвать политическим. Оно было скорее каким-то,
крестовым походом, отличаясь вполне заразительным и всепо-
• глощающим характером религиозного движения. Люди стремились
не только к достижению определенных практических целей, но
вместе с тем к удовлетворению глубокой потребности личного,
нравственного очищения... Тип пропагандиста 70-х годов при-
надлежит к тем, которые выдвигаются скорее религиозным, чем
революционным движением. Социализм был его верой, народ —
его божеством... Невзирая на всю очевидность противного, он
твердо верил, что не сегодня — завтра произойдет революция,
подобно тому, как в средние века люди иногда верили в прибли-
жение страшного суда» \
«Весною 1874 г., — свидетельствует О. В. Аптекман, >—волна
революционного пропагандистского движения достигла своей
крайней высоты. Кружки и сходки прекратились. Они теперь уже
не нужны. Все вопросы решены. Время уже итти в народ... И ра-
бота закипела» 1 2.
Прокламация бакунистов «К русским революционерам», выпу-
щенная в 1873 г., заявляет: «У нас нет отечества. Наше оте-
1 С. М. Крав ч таски й. «Подпольная Россия», стр. 16—17.
2 О. В. Аптекман. «Общество «Земля и Воля», стр. 132.
29
чество —• всемирная революция». С таким настроением двинулась
молодежь в деревню.
Как же ее встретил «народ»? Таким ли он оказался, как изо-
бражал его Бакунин, — готовым к социальной революции, наде-
ленным коммунистическим инстинктом? Послушаем рассказы са-
мих активных участников революционного движения того вре-
мени.
«Я начинал «с расспросов» об их деревне, — рассказывает одинг
из активнейших бунтарей А. О. Лукашевич, — нужде, о том, как
у них ведет себя начальство, и затем уже приходил к своим за-
ключениям и обобщениям. Но тут я натыкался всякий раз на од-
но и то же возражение: соглашавшийся с моими посылками ко-
логривец делал и? них свой вывод или подводил свой итог... По»
этому возражению им приходилось терпеть нужду, обиду и сквер-
ное обращение собственно потому, что сами они все поголовно»
пьяницы и забыли бога» \ Оказалось, что не стремление к бун-
ту, а вера в бога и царя составляет краеугольный камень «миро-
воззрения» «народа». Об этом говорят мемуары большинства’
бунтарей. «От всех, от кого мы слышали «о переделе земли», —
рассказывает В. К. Дебогорий-Мокриевич, — мы слышали также,,
что этот передел должен совершиться по воле царя... Таким об-
разом, царизм являлся в самой тесной связи с земельным идеа-
лом крестьян... Крестьянин предпочитал лучше ждать и надеять-
ся, что наступит, наконец, такое время, когда царь совершит
передел земли, как совершил он освобождение от крепостной за-
висимости» То же говорит и активнейший участник револю-
ционного движения 70-х годов О. В. Аптекман: «Я замечал, что
резкие выходки против царя или религий (последних в брошюрах:
было вообще мало) действовали крайне неприятно на крестьян,
также сильно смущали их энергичные призывы к бунту, восста-
нию» 1 2 3.
Таким же мифом оказалось и утверждение Бакунина о «ком-
мунистическом инстинкте» крестьянства. Большинство крестьян,
с которыми приходилось встречаться и беседовать бунтарям во
время их странствования по селам России, относились совершен-
но равнодушно, а то и враждебно к идее социализма и анархии.
«Между нами были пропагандисты, — пишет О. В. Аптекман, —
талантливые, ценные, и производили они впечатление, несомнен-
но, глубокое... Не социализм и не анархия, а самые животрепе-
щущие вопросы его повседневно-серой жизни, безземелье и тя-
готы податей, были всегдашними предметами постоянных и неред-
ко задушевных бесед. И чем талантливее был пропагандист, чем
ярче была его речь и остроумнее его сопоставления, тем.- более
он Овладевал вниманием слушателей. Но стоило только тому же
1 А. О. Лукашевич. «В народ». «Былое», март 1907.
2 Дебогорий-Мокриевич. «Воспоминания».
• Аптекман. «Общество «Земля и Воля», стр. 170.
30
1
пропагандисту перейти на почву социализма, как все совершен-
но изменялось» \
«Мужичок» лмел сильное тяготение к зажиточной жизни. Он
подозрительно относился и к пропагандисту, если он походил
на бездомного батрака, — на последнего он смотрел, как на
«пропащего человека», который того и гляди может и обокрасть
старательного хозяина. Доверие ему внушали хозяйственность,,
домовитость. Это обстоятельство заставило бунтарей пересмот-
реть на ходу, в процессе работы ряд бакунистских догматов.
«Прежнее догматическое утверждение, — пишет тот же Аптек-
ман, — требовавшее, чтобы революционер отправлялся в народ в:
качестве чернорабочего', потеряло свою безусловную силу. Поло-
жение человека физического труда признавалось попрежнему
весьма желательным и целесообразным, но безусловно отрица-
лось положение бездомного батрака, ибо он никоим образом не
мог внушить уважения и доверия крестьянству, привыкшему по-
читать материальную личную самостоятельность, домовитость и
хозяйственность»1 2 3. Пришлось, по словам того же Аптекмана,
видоизменить и приемы пропаганды. «Мы пришли к такому за-
ключению, что пропаганду социализма надо если не совсем ос-
тавить, то ограничить ее определенными рамками, в пределах, в
которых она может еще иметь значение. Это — во-первых, а
во-вторых, и это самое важное, чтобы опереться на народ, как
на твердый операционный базис революционной деятельности,
необходимо боевой лозунг социализма заменить другим, более
действительным и родственным народу. Таким лозунгом могут
быть только народные требования, назревшие и ищущие разре-
шения» s. (
Удивительно ли, что во второй половине 70-х годов в рядах
«бунтарей» наступило разочарование деревенской практикой. По
выражению Г. В. Плеханова, «хождение в народ» потеряло в их
(бунтарей. — С. Ч.) глазах почти всю свою привлекательность».
Сами революционеры того времени склонны были объяснять не-
удачи «хождения в народ» полицейскими преследованиями. Так,
«Народная воля» осенью 1879 г. заявляла, что «при нынешних
полицейских условиях работать в народе — значит биться как
рыба об лед». Подобное же объяснение дает и один из видных
«землевольцев», автор известной брошюры «Общество «Земля и
воля», Э. А. Серебряков.
Однако более прав Г. В. Плеханов, который утверждает, что
дело не в полицейских репрессиях, которым революционеры под-
вергались в гораздо большей степени в городе при соприкосно-
вении с людьми «из общества», чем в_ деревне, где царское пра-
вительство не сумело еще достаточно хорошо поставить поли-
1 Аптекман. «О-во «3. и В.», стр. 179
2 Там же, стр. 108.
3 Там же, стр. 71—72.
31
щейский сыск. «Деятельность в крестьянстве отнюдь не была не-
возможна; революционеры справились бы с полицейскими препят-
ствиями, если бы их настроение продолжало толкать их в дерев-
ню. Но в том-то и дело, что во второй половине 70-х годов их на-
строение очень изменилось, и «хождение в народ» потеряло в их
глазах почти всю свою привлекательность. Произошло это пото-
му, что деятельность в народе не оправдала тех радужных, мож-
но сказать, почти ребяческих надежд, какие возлагались на нее
революционерами. Отправляясь в народ, революционеры вообра-
жали, что «социальную революцию» сделать очень легко и что
она очень скоро совершится: иные надеялись, что года через два—
три». (Плеханов, Собр. соч., том XXIV, стр. 97).
Но почему же «работа в народе» потеряла в глазах революци-
онеров свою привлекательность? Потому, что «коммунистические
навыки» и «общинный дух» крестьянства, которые составляли
краеугольный камень в бакунистской теории, оказались на деле
мифом. Апеллируя к «коммунистическому инстинкту» общинного
крестьянина, революционеры на деле наталкивались на индивидуа-
листическую психологию мелкого земельного собственника, ко-
торого душила отсталая община и который мечтал о зажиточ-
ной жизни крепкого хозяина. В уже цитированном предисловии
к А. Туну Плеханов свидетельствует: «Легче восстановить кресть-
янина против царя, чем убедить его в том, что не надо частной
собственности», — говорил на одной из революционных сходок
осенью 1876 г. Боголюбов, который был очень опытным и уме-
лым пропагандистом. Другой пропагандист на другой сходке рас-
сказывал, как один крестьянин, убежденный им в необходимости
поголовного народного восстания и отобрания земли у помещи-
ков, воскликнул однажды с нескрываемым удовольствием: «вот бу-
_Йет хорошо, как землю-то мы поделим! Тогда я принайму двух
работничков, да как заживу-то!» Подобных рассказов можно бы-
ло тогда услышать от всякого бывалого пропагандиста великое
множество. Общий смысл их был тот, что идеалом русского кре-
стьянина, подавленного гнетом податей и закрепощенного госу-
дарству, является крестьянин, избавленный от этого гнета и осво-
божденный от этого закрепощения, но остающийся самостоятель-
ным производителем и даже отчасти предпринимателем,—словом:
мелкий буржуа земледелия».
Бакунисты, как и все другие народники, хотели войти в одну
дверь, а попали в другую. Считая крестьян «врожденными» со-
циалистами и ведя среди них социалистическую пропаганду, ба-
кунисты встречали у них сочувствие не социалистическим идеям,
а тем обещаниям изменений в их жизни, которые освободили бы
их от закрепощения общине, ликвидировали бы земельную нужду
за счет отобрания помещичьих земель и подняли бы его разоряю-
щееся хозяйство. Короче, крестьянство было глухо, — а в массе
даже и враждебно,— к идеям социализма, но восприимчиво к идее
уничтожения помещичьего землевладения, уничтожения полуфео-
-32
дальних отношений, задерживавших развитие капиталистическо-
го, товарного хозяйства.
Это явление, которое было непонятно «бунтарям», находит
совершенно ясное объяснение в действительных экономических
отношениях России того времени. Россия 70-х годов уже всту-
пила на путь капиталистического развития, и крестьянство стра-
дало не столько от развития капитализма, сколько от остатков
феодализма (а пресловутая община была составной частью фео-
дальных пережитков), задерживавших рост капиталистических
отношений в деревне. Устранение этого тормоза капиталистиче-
ского развития составляло насущную потребность крестьянства,
стремившегося к освобождению своего хозяйства от феодаль-
ных пут.
Крестьянство лучше бунтарей понимало свои интересы. Его
интересы, «как мелкого буржуа земледелия», лежали не на путях
к социализму, а на путях к буржуазно-демократическому разви-
тию. И поэтому, поскольку бакунисты мечтали о крестьянской
революции, содержание последней могло быть не социалистиче-
ским, а буржуазно-демократическим. И если бы совершилось исто-
рическое чудо и под влиянием агитации «бунтарей» произошло
бы удачное крестьянское восстание,— бакунисты с удивлением
увидели бы совсем не те результаты, к которым они стремились:
крестьянская революция конфисковала бы помещичьи земли, лик-
видировала бы остатки феодальных отношений, создала бы усло-
вия для укрепления крестьянского хозяйства, усилила бы в дерев-
не процесс классового расслоения,— словом, расчистила бы путь
к капиталистическому развитию.
Как мы выше отмечали, Маркс и Энгельс допускали, что зе-
мельная община может стать исходным пунктом развития соци-
' ализма в России при условии «толчка извне — в изменении эко-
номической системы европейского Запада», т. е. при условии про-
летарской революции в Европе.
Но этого «толчка извне» не произошло. Напротив, Маркс рас-
считывал, что толчком пролетарской революции на Западе по-
служит революция в России; поэтому, при отрицательном отно-
шении к теоретическим воззрениям революционеров 70-х годов,
которые он считал детскими, он придавал большое международ-
ное значение деятельности революционеров 70-х годов, а к наро-
довольцам он питал горячие симпатии. Маркс надеялся, что даже
русским «бланкистам», может, удастся своей террористической
деятельностью вызвать крестьянскую революцию в России,—а
это обозначало бы, по мнению Маркса, при тогдашней междуна-
родной обстановке создать возможность для пролетарской рево-
люции в передовых капиталистических странах Запада. Однако
более вероятной перспективой Маркс считал путь капиталисти-
ческого развития России. В письме в редакцию «Отечественных
записок» (конец 1877 г.) Маркс пишет: «Если Россия стремится
стать нацией капиталистической, по образцу западно-европейских
3 Группа «Осв. труда». Н. 617. ГОС, х
б Публичная
1 Б-да
А Ь
наций, — а в последние годы она немало потрудилась в этом на-
правлении, — ей не удастся достигнуть этой цели, не превратив
сначала доброй доли своих крестьян в пролетариев, а затем, очу-
тившись однажды на лоне капиталистического строя, она неиз-
бежно попадет под власть его неумолимых законов, как и все
прочие грешные народы» («Письма», стр. 310).
Исторического чуда не произошло. Пролетариат в России еще
находился в процессе образования и еще не оформился в сознав-
ший свои интересы класс. Он еще не был подготовлен к своей
исторической миссии—вести за собой крестьянство в его борь-
бе против феодализма, — это время наступило лишь через двад-
цать с лишком лет, к первой революции. Революционной интел-
лигенции, вопреки «вере» «бунтарей», оказалось не по плечу, ко-
нечно, вызвать и возглавить крестьянскую революцию, которая,
как это показал позднейший опыт русской и других революций,
может сопутствовать пролетарской революции, находясь под по-
литическим и организационным руководством последней.
«Логика общественных отношений,—говорит Плеханов,—нахо-
дилась в резком поотивооечии с логикой «бунтаоской» доктпины».
Но, оставаясь верным бакунизму, революционеры 70-х годов не
могли найти выхода из этих противоречий, не могли вскрыть
истинного значения этих противоречащих их учению фактов.
«Этих противоречий нельзя было одолеть, не сломав хребта са-
мому бакунизму»,— говорит Плеханов.
Однако хребет бакунизма был сломлен не сразу. Процесс из-
жития бакунизма протекал в форме отдельных отступлений от
«догматов» учителя на протяжении многих лет. В совокупности
эти отступления пробили основательную брешь в здании бакуниз-
ма. Прежде чем окончательно утратить в России свое господ-*
ствующее положение революционной теории, бакунизм претерпел
длительный процесс теоретического распада.
Правильность теории проверяется на практике. Как мы выше
отмечали, практика «хождения в народ» не совсем оправдала те-
ории Бакунина. Эта практика нанесла первые удары бакунизму
в России, заставив революционеров второй половины 70-х годов
пересмотреть ряд бакунистских догматов, которые до того каза-
лись «неприкосновенными».
Принято думать, что первый удар «чистый» бакунизм получил
на Воронежском съезде осенью 1879 г., что с этой даты начина-
ется распад народничества, что выступление части землевольцев
с террористической программой послужило началом раскола не-
когда единых революционных народников. Однако изучение ба-
кунистской нелегальной литературы, издававшейся в России, при-
водит к заключению, что процесс ревизии бакунизма начался зна-
чительно раньше. В начавшей выходить в России в марте 1878 г.
нелегальной газете «Начало» — «органе русских революционе-
ров» — уже заметны первые резкие «уклоны» от доктрины учи-
34
теля. Наряду с традиционными бакунинскими тезисами об общи-
не1, об исключительной революционности и анархичности русско-
го народа 1 2, о роли революционной молодежи 3, пробиваются от-
ступления от догмы Бакунина. Так, в номере первом «Начала» в
«Хронике социалистического движения Запада» мы встречаем со-
всем не бакунинское отношение к германской социал-демокра-
тии и ее политической деятельности. Автор приходит в восторг
от того, что «особенно замечателен законопроект, представлен-
ный рейхстагу социалистическими депутатами под названием за-
кона «защиты рабочих», который значительно улучшает поло-
жение рабочих. Куда делось презрительное отношение Бакуни-
на к германской социал-демократии? Куда делось непримиримое
отношение Бакунина ко всякой политической борьбе?
Еще более явным отступлением от доктрины «учителя» следует
считать отношение редакции и авторов «Начала» к конституции
и политической борьбе. «В ближайшем будущем,— пишет автор
передовой № 4 «Начала», — самодержавие так или иначе должно
рухнуть, а вместе с ним и старый государственный механизм, по-
строенный на бюрократических началах. Наиболее вероятно, что
кризис повлечет за собою чисто политический переворот в кон-
ституционном духе, хотя и нет данных и положительно утверж-
дать, что кризис не разрешится общим народным движением.
Если события не вызовут общего революционного движения в
самом народе, для социалистов политический переворот должен
представляться весьма желательным. Во-первых, он подорвет су-
ществующий и исторически окрепший государственный меха-
низм, разрушит систему правительственной опеки... и, передав
власть в руки купца и землевладельца, поставит народ в откры-
тые враждебные отношения к новому «барскому» правительству.
Новое конституционное правительство, если ему суждено возник-
нуть, не может пустить глубоких корней в народе, не может быть
долговечным, не может быть сильным и прочным... Во-вторых, по-
литический переворот, неизбежно внося элемент политической
свободы в государственную жизнь, несколько облегчает распро-
странение социальных учений в народе».
Но как бы сознавая, что он далеко отходит от «учителя», ав-
тор прибавляет: «При всем желании политического переворота
1 «По мнению русских социалистов, община, как исторически вы-
работанная форма экономических союзов, заключает в себе выработан-
ные задатки разрушения государства и |буржуазного мира» («Начало»,
№ 3, «Народ и государство»),
2 «Русский «.арен, 'благодаря -особым историческим условиям, ,анар-
хичен: ой еще не у-свонл себе, подобно другим народам, государствен-
ных идей и буржуазных инстинктов» (Там же).
3 «Содействовать народу в дальнейшем развитии: недовольства до-
революционного напряжения, критики—до отрицания основ современ-
ного общества, и народного мировоззрения — до сознания непосред-
ственных задач социального переворота» (Там же).
3*
35
Социалисты, однако, должны отрешиться от мысли помогать ли-
бералам в борьбе за конституцию. В этом случае они должны дер-
жаться политики laisser faire, laisser passer».
В «Земле и воле», официальном органе сложившейся к концу
1878 г. «социально-революционной партии», мы замечаем даль-
нейшее развитие ревизии ортодоксального бакунизма. Весьма
примечательно, что орган бакунистов не упоминает о своем учи-
теле Бакунине, а строит свою политическую позицию на учении
Маркса и Энгельса. Программная статья одного из самых влия-
тельных теоретиков «Земли и Воли» Г. В. Плеханова «Закон эко-
номического развития общества и задачи социалистов в России»,
напечатанная в з и 4 «Земли и воли», вся построена на со-
циально-политических и экономических воззрениях Маркса. Он
разделяет взгляд Маркса, что «общество не может перескочить'
через естественные фазы» своего развития, когда оно напало на
след этого развития От бакунинского утверждения, что Россия
в силу сохранения общины и отсутствия капитализма ближе к
социальной революции, чем капиталистический Запад, в статьях
Плеханова не осталось и следа. Он устанавливает, так сказать,
«паритет» для России и Запада. На Западе, признает Плеханов,
капитализм возник и развивается как выражение этого «есте-
ственного закона» после распада крестьянской общины, — следо-
вательно, путь к социализму на Западе лежит через капитализм.
«Сплачивая большие массы рабочих на фабриках, создавая общие
им всем интересы, приучая их к той «социализации труда», на ко-
торую указывает Маркс, одним словом, воспитывая в людях соци-
альные привычки, которые были забыты со времени падения об-
щины, индивидуализм рыл сам себе могилу, и нет ничего удиви-
тельного в том, что социализм встречает такой радушный прием
в местностях крупного машинного производства. Понятно, по-
этому, все значение капитализма — этой крайней формы вопло-
щения индивидуализма — в деле подготовления умов рабочих» \
В России же дело обстоит иначе. «Пока (курсив наш) за позе-
мельную общину держится большинство нашего крестьянства, мы
не можем считать наше отечество вступившим на путь того за-
кона, по которому капиталистическая продукция была бы необ-
ходимой станцией на пути его прогресса» ’, следовательно, в Рос-
сии путь к социализму лежит'через общину.
Едва ли нужно доказывать, что такое толкование Плеханова
резко отступает от ортодоксального бакунизма, относившегося
вообще к капитализму, как к отрицательному явлению, считав-
шего общинное землевладение в России большим преимуществом
перед капиталистическим Западом в смысле большей близости
России к социализму. Это большой шаг вперед по пути преодоле-
ния теоретической концепции бакунизма.
1 Плеханов, т. I, стр. 60.
s Плеханов, т. I, стр. 61.
В6
Нет в органе русских бакунистов «Земля и воля» и того фана-
тического преклонения перед бунтом и непримиримого отноше-
ния к политической борьбе, которые столь характерны для взгля-
дов Бакунина. По отношению к политической борьбе «Земля и
воля» сохраняет «нейтралитет»; относясь сочувственно к поли-
тической борьбе, к борьбе за политическую свободу, «3. и в.»
так же, как и «Начало», придерживается политики laisser frire,
laisser passer, предоставив эту борьбу либералам.
Таким образом, нельзя согласиться с Г. В. Плехановым, что
«взгляды Бакунина сделались учением народников-бунтарей, гос-
подствовавшим среди русских революционеров во второй полови-
не 70-х годов прошлого столетия» Напротив, во второй полови-
не 70-х годов взгляды Бакунина о России, под влиянием проти-
воречий между революционной практикой и теорией, уже стали
подвергаться пересмотру. Из этого пересмотра, как мы видели,
учение Бакунина вышло с значительными изъянами.
5. „Народная Воля"
Сильнейшим ударом по бакунизму, от которого последний не
мог уже оправиться, было возникновение «Народной Воли». Тер-
рористическая тактика, которая послужила поводом к расколу
на Воронежском съезде, по существу была выражением более
глубоких разногласий среди русских революционеров конца 70-х
годов. Эти разногласия касались вопроса о политической борьбе.
Будущие народовольцы, исходя из того, что «работать в народе
это все равно, что биться как рыба об лед», пришли к мысли о
необходимости сломить в первую очередь «царский деспотизм».
Уже в № 1 «Народной воли» вопрос о политической борьбе
становится обнаженно,—«стыдливая» формула laisser faire, lais-
ser passer отбрасывается, как половинчатая. «Нам кажется,—
пишет автор передовой в № 1 «Народной воли»,— что одним из
важнейших, чисто практических вопросов настоящего времени
является вопрос о государственных отношениях. Анархические
(курсив наш) тенденции долго отвлекали и до сих пор отвлекают
внимание наше от этого важного вопроса... Политическая борь-
ба, к которой нас неудержимо приводят все условия русской жиз-
ни, вопреки всем предвзятым теориям, была бы еще более по-
пулярна, если бы у нас не существовало ходячего предрассудка,
что будто бы, участвуя в ней, мы загребаем своими руками жар
для других, что результатами победы воспользуются не народ и
не социалисты. Мы думаем совершенно наоборот. Именно устра-
нившись от политической деятельности, мы загребаем жар для
других; именно устранившись от политической борьбы, мы подго-
1 Плеханов, т. XXI, стр. 176.
37
товляем победу для враждебных народу элементов, потому что
при такой системе действий просто дарим им власть, которую
обязаны были бы отстоять для народа». Отсюда вывод: «Мы увере-
ны, что уже наступает время, ко’гда социалистическая партия вста-
нет против правительственной системы не случайно, а системати-
чески, настойчиво и постоянно, и, разрушая мертвящую и все
подавляющую государственную машину, обеспечит народу испол-
нение его важнейших требований и возможность дальнейшего
свободного развития его мысли, его идеалов, его форм обще-
жития» х.
Еще более четко определяет задачи революционеров «Н. в.» в
№ 2: «Ниспровержение существующих ныне государственных
форм и подчинение государственной власти народу — так опре-
деляем мы главнейшую задачу социально-революционной партии
в настоящее время... Передача государственной власти в руки на-
рода в настоящее время могла бы дать всей нашей истории со-
вершенно новое направление и развитие в духе народного общин-
но-федеративного миросозерцания» 1 2.
Народовольцы представляли себе ход революции таким образом,
что политическая революция, т. е. свержение самодержавия, раз-
вяжет силы народа и толкнет его на «социальный переворот». На-
родовольцы в своем большинстве остались верны бакунизму в том
отношении, что на «народ» продолжали смотреть глазами Баку-
нина. «В самом народе, — читаем мы в программе Исполнитель-
ного комитета, опубликованной в № 3 «Н. в.» от 1/1 1880 г., — мы
видим еще живыми, хотя всячески подавленными, его старые тра-
диционные принципы: право народа на землю, общинное и мест-
ное самоуправление, зачатки федеративного устройства, свобода
совести и слова. Эти принципы получили бы совершенно новое
направление в народном духе всей нашей истории, если бы только
народ получил возможность жить и устраиваться так, как хочет
сообразно со своими собственными наклонностями... Поэтому мы
полагаем, что, как социалисты и народники, мы должны поста-
вить своей ближайшей задачей — снять с народа подавляющий
его гнет современного государства, произвести политический пе-
реворот с целью передать власть народу».
Вера в народ не оставляет народовольцев в самый разгар их
террористической деятельности. В передовой № 4 «Н. в.» автор
пишет: «Всякая инсуррекция наибольшие результаты дает тог-
да, когда она является только прелюдией к народной революции
или ее эпизодом, говоря другими словами—если инсуррекция толь-
ко дает толчок народной революции... Наиболее производитель-
но затратить силы, сорганизованные партией, мы можем толь-
ко, направляя их для разрешения, так сказать, народных сил, для
превращения народных масс в сознательную, политическую си-
1 «Н. в.», № 1, передовая.
2 «Н. в.», № 2, 'Передовая.
38
лу». Эта вера в народ особенно усилилась после 1 марта, ког-
да на-смерть перепугавшиеся российские либералы стали впере-
гонку выражать верноподданнические чувства и лягать револю-
ционеров. Махнув рукой на либералов и «народолюбцев-реформа-
торов», автор передовой № 8—9 «Н. в.» (5'П 1882 г.) пишет: «Од-
новременно с тем, как социально-революционная партия наносит
удары правительственной власти, в народе все более и более про-
буждается ненависть к привилегированным правящим сословиям
и настойчивые стремления к радикальному изменению экономиче-
ских отношений. Такое выгодное соотношение политических и
экономических факторов на русской почве позволяет нам с боль-
шой вероятностью надеяться, что когда революционная органи-
зация будет в силах произвести политический переворот, народ
сумеет совершить революцию в экономической сфере, и захва-
тившему власть временному революционному правительству при-
дется лишь санкционировать экономическое равенство, отвоеван-
ное народом у его вековых угнетателей и эксплоататоров».
Какими же силами народовольцы предполагали произвести по-
литический переворот в России? Если народ неспособен произве-
сти социальный переворот, так как он придавлен самодержавием,
если сначала кто-то должен свергнуть самодержавие, чтобы раз-
вязать революционные силы народа, то кто же этот «кто-то», ко-
торый свалит самодержавие?
Биограф А. И. Желябова — самого выдающегося представителя
и руководителя «Н. В.» — Л. Тихомиров так описывает ход его
мыслей.
«Социально-революционная партия не имеет своей задачей по-
литических реформ. Это дело должно бы всецело лежать на тех
людях, которые называют себя либералами. Но эти люди у нас
совершенно бессильны и, по каким бы то ни было причинам, ока-
зываются неспособными дать России свободные учреждения и га-
рантии личных прав. А между тем эти учреждения настолько не-
обходимы, что при их отсутствии никакая деятельность невоз-
можна. Поэтому русская социально-революционная партия при-
нуждена взять на себя обязанность сломить деспотизм и дать
России те политические формы, при которых возможна станет
«идейная борьба». В виду этого мы должны остановиться, как на
ближайшей цели, на чем-нибудь таком, достижение чего давало
бы прочное основание политической свободе и стремление к чему
могло бы объединить все элементы, сколько-нибудь способные
к политической активности» («Андрей Иванович Желябов»),
Такая постановка вопроса, не разрешая скрытых противоречий
бакунизма, однако обнажила их — в этом громадная заслуга
«Н. В.». Как и бакунизм, «Н. В.» противопоставляла политиче-
скую борьбу социализму. Бакунизм старался обойти это проти-
воречие отказом от политической борьбы, «Н. В.» пыталась раз-
решить это противоречие чисто механически.
Сначала, дескать, борьба за свержение самодержавия, а потом,
39
после победы нац самодержавием, «идейная борьба», то сеть-
борьба за социализм Что именно так себе представляли дело на-
родовольцы, показывает заявление Желябова на Воронежском!
съезде, что «революционеры должны оставить теперь всякую
мысль о классовой борьбе», а в ответ на возражения, что, спе-
довательно, придется революционерам отказаться и от поддержки
стачечного движения, Желябов заявил: «Стачечник ведет двоя-
кую борьбу: он ведет классовую борьбу с фабрикантами и по-
литическую борьбу — с полицией, и я буду поддерживать ею
именно потому, что он борется с последней». Этот отказ от
классовой борьбы, т. е. от основы революционного социализма,,
диктовался необходимостью сплочения всех противников само-
державия. Этой ценой народовольцы хотели привлечь на сторону
революции либеральную буржуазию,
Но от отделения (по представлению народовольцев — «времен-
ного») политической борьбы от социализма первая не перестава-
ла быть классовой. Отказ (хотя бы «временный») от социализма
обозначал лишь отход от позиций пролетариата и беднейшею
крестьянства на позиции буржуазии. Поскольку «русская револю-
ция представлялась ему (Желябову. — С. Ч.) не исключительно в
виде освобождения крестьянского или рабочего сословия, а в виде
политического возрождения всего русского народа вообще» (иа
брошюры Л. Тихомирова «Андрей Иванович Жетябов»), посколь-
ку для осуществления этого народовольцы стремились к сплоче-
нию всех сил общества и отказывались от представительства
интересов эксплоатируемых классов,— они становились по содер-
жанию своих идей буржуазными революционерами. Этого фак-
та не могли скрыть ни революционный радикализм «Народной
Воли», ни привычная бакунистская социалистическая фразеоло-
гия. И недаром наиболее последовательный сторонник бакунист-
ского утопического социализма — Г В Плеханов — с протестом
покинул Воронежский съезд, на котором будущие народовольцы
впервые развивали свои новые идеи1.
Следует, однако, отметить вполне справедливое мнение Ленина,
что «не в том состояла ошибка народовольцев, что они постара-
лись привлечь к своей организации всех (курсив Ленина) недо-
вольных и направить эту организацию на решительную борьбу с
самодержавием». «В этом, — говорит Ленин, — состоит, наоборот,
их великая историческая заслуга. Ошибка же их была в том, что
они опирались на теорию, которая в сущности была вовсе не ре-
волюционной теорией, и не умели или не могли неразрывно свя-
зать своего движения с классовой борьбой внутри развивающего-
ся капиталистического общества» (Ленин — «Что делать», т. IV,
стр. 464).
1 Разумеется, этими взглядами не исчерпывается история партии
«Народная Воля», ню в практической работе народовольцев, притом
ь самую героическую эпоху ее деятельности, эта установка была
основной.
40
Героическая борьба «Народной Воли», как известно, потерпе-
ла крушение. Разочаровавшись в «работе в народе», народоволь-
цы возложили свои надежды на поддержку «общества», т е. бур-
жуазии, Но эти надежды оказались преувеличенными. Российская
буржуазия оказалась политически дряблой и неподготовленной к
свержению полуфеодальной монархии. Даже в 90-х годах, когда
капиталистическое развитие в России сделало заметные шаги
вперед, Г. В Плеханов должен был констатировать, что рабочий
класс выступил на политическую арену раньше буржуазии. Та-
ким образом, народовольцы были поставлены в необходимость со-
вершить буржуазную революцию без «народа» и без буржуазии.
Вся тяжесть борьбы легла на плечи немногочисленных револю-
ционеров-героев, которые решились произвести революционный
переворот своими силами, — «без народа», но «для народа» От-
сюда террористическая тактика народовольцев и идея «захвата
власти».
«Народная Воля» своей попыткой «обойти» историю не прео-
долела противоречий, в которых запуталось революционное дви-
жение 70-х и начала 80-х годов. Для их преодоления необходимо
было полностью отказаться от бакунистских предрассудков и за-
пяться изучением действительных политических и экономических-
отношений, упорно прокладывавших путь в полуфеодальной Рос-
сии, и на базе этих новых отношений построить теорию и прак-
тику революционного социалистического движения.
Для этого необходимо было, по выражению Ленина, «связать
свое движение с классовой борьбой внутри развивающегося ка-
питалистического общества», т, е. встать на классовую точку
зрения.
Эту работу проделали не народовольцы, остановившиеся на пол-
пути, а группа революционеров, во главе с Г. В Плехановым, ра-
зошедшихся с народовольцами, оставшихся на Воронежском съез-
де верными догме Бакунина и образовавших группу «Черный Пе-
редел». Пересмотр старых позиций занял три года, и со ступень-
ки на ступеньку эта группа «чернопередельпев» поднялась на вер-
шину научного социализма, «перебив окончательно хребет баку-
низму». Е результате этого «ревизионизма» возникла первая со-
циал-демократическая организация в России — Группа «Освобож-
дение труда».
6. „Черный Передел" и зарождение русского марксизма
Противники марксизма в России—тогда и позднее—«ехидно по-
смеивались, что русский марксизм, дескать, родился за границей
и оттуда искусственно перенесен на русскую почву,— намекая-
этим на то, что Группа «Освобождение труда» возникла за гра-
ницей и организована Г. В Плехановым с товарищами в эмигра-
ции. Однако эта легенда разбивается фактами истопии возникно-
вения Группы «Освобождение труда», Основатели Группы «Осзо-
4h
I
бождение труда» не были случайными, новыми людьми в русском
революционном движении, — это были активнейшие, имевшие
долгий опыт революционной работы в России «землевольцы»,
эмигрировавшие за границу, спасаясь от преследований царского
правительства. За границей они получили возможность (этому,
конечно, содействовало изучение западно-европейского рабочего
движения и литературы научного социализма) критически проана-
лизировать свой опыт революционной работы в России. «За гра-
ницей, — говорит Плеханов, — только были подведены итоги то-
му, что было сделано и узнано нами в России. Во всем нашем
проекте программы русских социал-демократов, написанном в
1883 и напечатанном в 1885 году, нет ни одной строчки, кото-
рая не имела бы в виду того или другого «проклятого вопроса»
нашей революционной практики и которая не опиралась бы преж-
де всего на указания этой практики» (Плеханов, т. XXIV,
стр. 92).
Но этот процесс пересмотра бакунистской идеологии, «бунтар-
ской» практики и критического анализа народовольчества про-
должался довольно долго. Бакунистская догма слишком крепко
въелась в русское революционное движение, и от нее не так лег-
ко и быстро можно было отделаться. Эволюция от «Черного Пе-
редела» к Группе «Освобождение труда» — это путь медленного
отхода от бакунизма к марксизму, от народничества к социал-
демократии,— путь, сопровождавшийся колебаниями, оговорка-
ми, но, в конечном счете, приведший к полному отказу^бт ста-
рых бакунис.тских позиций.
Г В Плеханов, бывший одним из самых блестящих теоретиков
«землевольчества», выгодно отличался тем, что уже в землеволь-
ческую эпоху он себя считал сторонником учения Маркса и Эн-
гельса. Он разделял взгляд Маркса, что «общество не может пере-
скочить через естественные фазы» «своего развития, когда оно
напало на след естественного закона этого развития» («Земля и
воля», JVp 3, 15 января 1879 г.—«Закон экономического развития
общества». Плеханов. Собр. соч., том. I, стр. 59). Но признавая
это положение, Плеханов тут же спасает бакунистские позиции.
«Значит, покуда общество не напало еще на след этого закона,
обусловленная этим последним смена экономических фазисов для
него необязательна» (там же). На Западе, признает Плеханов, ка-
питализм возник и развивается, как выражение этого «естест-
венного закона», после падения крестьянской общины. В России
же дело обстоит не так. «Пока за поземельную общину держится
большинство нашего крестьянства, мы не можем считать наше
отечество вступившим на путь того закона, по которому капита-
листическая продукция была бы необходимой станцией на пути
его прогресса» (там же). Здесь Г В. Плеханов стоит еще обеими
ногами на почве бакунизма. Но вот, ровно через год, в № 1 «Чер-
ного передела» {15Й 1880 г.) Г. В. Плеханов пробивает первую
брешь в традиционных воззрениях бакунизма. «Прежде всего ну-
42
жно обратить свои усилия на разрушение ныне существующего в
нашем отечестве государственного строя», •— бросает он лозунг.
И еще ярче он выражает эту мысль в № 2 «Черного передела»
(2,/IX 1880 г.). «Конечно, не нам, отрицающим всякое подчинение
человека человеку, оплакивать падение деспотизма в России; не
нам, которым борьба с существующим режимом стоила таких
страшных усилий и стольких тяжелых потерь, желать его про-
должения. Мы знаем цену политической свободы и можем пожа-
леть лишь о том, что русская конституция отведет ей недостаточ-
но широкое место. Мы приветствуем всякую борьбу за права че-
ловека, и чем энергичнее ведется эта борьба, тем более мы ей со-
чувствуем» (Плеханов. Собр. соч., т. I, стр. 125).
В вопросе о значении земельной общины в этом же номере
«Ч. п» Г. В. Плеханов начинает испытывать некоторые сомне-
ния. У него уже явно отсутствует- былое воинственное настроение.
«И если грозе социального переворота, — пишет он, — суждено
предупредить значительные изменения в общественном строе Рос-
сии — главный интерес этого переворота сосредоточится на во-
просе аграрном. Но пока мы делаем свое дело, русская промыш-
ленность также не стоит на одном месте. Нужда отрывает кре-
стьянина от земли и гонит его на фабрики, на заводы. Рядом с
этим центр тяжести экономических вопросов передвигается по
напоавлению к промышленным центрам» (Плеханов, т. I, стр.
131). Это еще не марксизм, но это «отступление в порядке» от
основных позиций бакунизма. Признание политической борьбы,
развития капитализма, количественного роста пролетариата, при-
знание последнего революционной силой, как класса,— было смер-
тельным ударом дня бакунизма и шагом вперед по пути к марк-
сизму. В письме в редакцию «Ч. п.» в № 3 (январь 1881 г.) Пле-
ханов окончательно сжигает за собой бакунистские мосты, выра-
жая социал-демократические мысли, правда, народническим еще
языком. «Социализм есть теоретическое выражение с точки зре-
ния интересов трудящихся масс антагонизма и борьбы классов
в существующем обществе. Вытекающая из него практическая
задача революционной деятельности заключается в организации
рабочего сословия, в указании ему путей и способов его осво-
бождения. Исполнение этой задачи невозможно помимо деятель-
ности не только для народа, но и в среде его» (Плеханов, т. I,
стр. 134).
По вопросу о политической борьбе Плеханов в том же письме
высказывает мысли, не оставляющие сомнения в том, что он окон-
чательно отошел от бакунизма. В письме в редакцию «Черного
передела» Плеханов пишет: «Поэтому задача «Ч. п.» может счи-
таться оконченною лишь тогда, когда вся русская социалистиче-
ская партия признает главною целью своих усилий создание со-
циально-революционной организации в народной среде, при чем
требование политической свободы войдет, как составная часть,
в общую сумму ближайших требований, предъявляемых этой ор-
43
ганизацией правительству и высшим классам. Другую часть этих
требований составят насущные экономические реформы, в роде
изменения податной системы, введения правительственной инспек-
ции на фабриках, сокращения рабочего дня, ограничения женско-
го и детского труда и т. д.» (Плеханов, т. I, стр. 135 — 136).
Достаточно сопоставить эти слова «ученика» Плеханова с пре-
зрительным отношением Бакунина к политической борьбе и соци-
альным реформам, чтобы отпало всякое сомнение, что ученик по-
кинул своего учителя.
Итак, уже в начале 1881 г. Плеханов и группа «Ч. П.» окон-
чательно отошли от основных положений бакунизма и вплотную
подошли к марксизму. В 1882 г. Плеханов делает дальнейший
шаг. В предисловии к русскому изданию «Коммунистического
манифеста» он уже выступает как определившийся марксист и
социал-демократ. С высот марксизма он делает первую вылазку
на «два фронта» — народовольчества и бакунизма. «Манифест»
может предостеречь русских социалистов от двух одинаково пе-
чальных крайностей: отрицательного отношения к политической
деятельности, с одной стороны, и забвения будущих интересов
партии— с другой. Люди, склонные к первой из упомянутых край-
ностей, убедятся в том, что «всякая классовая борьба есть борь-
ба политическая» и что отказываться от активной борьбы с со-
временным русским абсолютизмом значит косвенным образом
его поддерживать. С другой стороны, «Манифест» показывает, чго
успех борьбы каждого класса вообще, а рабочего в особенности,
зависит от объединения этого класса и ясного сознания им сво-
их экономических интересов. «От организации рабочего класса и
непрестанного выяснения ему враждебной противоположности
его интересов с интересами господствующих классов зависит бу-
дущность нашего движения, которую, разумеется, невозможно
приносить в жертву интересам данной минуты». (Плеханов, т. 1,
стр. 151). Вместе с тем он констатирует, что «русское социали-
стическое движение не ограничивается уже пределами того слоя,
который принято называть учащеюся молодежью, мыслящим
пролетариатом и т. п.», и что, «несмотря на все преследования
правительства, тайные социалистические организации рабочих
(курсив наш) не только не разрушаются, но принимают все более
широкие размеры».
Необходимо, однако, отметить, что в это время Плеханов не
дает еще развернутой системы марксизма в его применении к
русским экономическим условиям. Он осторожно обходит воп-
рос о судьбе русской общины и капиталистическом развитии Рос-
сии и ограничивается заявлением, что «рациональное отношение
наших социалистов к особенностям русского экономического
строя возможно лишь при правильном понимании западно-евро-
пейского общественного развития». Какие это «особенности рус-
ского экономического строя», — этот вопрос Плеханов оставляет
открытым, возможно, потому, что в это время чернопередель-
44
цы, ведшие с народовольцами переговоры, не теряли надежды
объединиться с ними на марксистской платформе. Систематиче-
ское изложение марксистских воззрений в их применении к Рос-
сии Плеханов дает позднее, в первых программных работах Груп-
пы «Освобождение труда» — «Социализм и политическая борь-
ба» и особенно в брошюре «Наши разногласия».
7. Рабочее движение' и рабочие организации в 70-х годах
Если крестьяне, которых бакунисты считали «врожденными
коммунистами», оставались глухи к социалистической пропаган-
де «бунтарей», то последняя уже тогда умела некоторые успехи
среди рабочих. «Наши «бунтари» возлагали свои надежды на кре-
стьян, которых они считали прирожденными коммунистами. Про-
летариат промышленных центров интересовал их лишь постоль-
ку, поскольку он мог помочь сохранить или восстановить связь
с деревней. Те же элементы его, которые всецело утратили эту
связь, представлялись им чисто отрицательным общественным яв-
лением— печальным продуктом разрушения старых экономиче-
ских «основ» народой жизни. Но деревенский «прирожденный
коммунист» оставался глух ко всем революционным призывам,
между тем как промышленный пролетариат уже тогда охотно к
ним прислушивался. Так произошло то, что люди, считавшие сво-
ей исключительной задачей вести агитацию среди крестьянства, с
удивлением увидели, что серьезные успехи они могут отметить
только среди рабочих. Логика общественных отношений и здесь
находилась в резком противоречии с логикой «бунтарской» док-
трины» (Плеханов, том XXIV, стр. 177).
Бунтари, верные учению Бакунина, не вдумывались в это явле-
ние и старались объяснить его большей развитостью городского
рабочего. А между тем в основе этого противоречия лежали гро-
мадные экономические сдвиги, которые изменили экономическое
лицо России, но которые оставались незаметными для революци-
онеров того времени. Бакунисты были убеждены, что в России нет
капитализма и что насаждение его чисто искусственное, что ни-
каких изменений в экономике страны не произошло. На деле ка-
питализм, особенно промышленный капитализм, двигался вперед
«быстрыми шагами. Достаточно привести несколько цифр, чтобы в
этом убедиться.
Основными показателями роста промышленного капитализма
является рост числа предприятий, особенно крупных, рост числа
рабочих, особенно концентрации их на крупных предприятиях^
рост промышленной продукции, особенно на крупных предприя-
тиях.
Если сравнить статистические сведения 1866 г. и 1879 г., то
получается разительная картина быстрого роста и перестройки
нашего отечественного капитализма1-
1 Ленин, т. III, стр. 397.
45
Группы фабрик по числу рабочих 1 8 6 6 . 18 7 9
Число фабрик Число рабочих Сумма пр извод- ства в тыс. руб. Число фабрик Число рабочих Сумма производ- ства в тыс. руб.
Г Всего 1 Из них па- 1 ! ров. двиг. Всего Из них па- ров. двигат.
А) С 100—499 раб чих . • . 512 204 109.061 99 830 641 354 141.727 201.542
В) С 5 0 - 999 рабочих .... 90 68 59.867 48.359 130 119 91.887 117.830
С) С 1000 и более рабочих 42 35 62 801 52.877 81 76 156.760 170.533
Итого. . . . 644 307 231.739 201.066 852 549 390.374 489.905
Итак, мы видим, что в течение 70-х годов, т. е. в то время,
когда бакунизм пользовался наибольшим успехом в России, чис-
ло фабрик с числом рабочих от 100 человек увеличилось почти на
одну треть, а число фабрик с числом рабочих от 1000 человек
(т. е. крупных) почти вдвое; число рабочих на этих предприятиях
увеличилось больше чем на а/3, а число рабочих на крупных пред-
приятиях в 2% раза; удельный вес числа рабочих на крупных
предприятиях увеличился с 27%. до 40%; если принять число ра-
бочих на предприятиях с числом рабочих 100—499 за сто, то
на крупных предприятиях (от 1000 рабочих) было в 1866 г.—60,
в 1879 г.—110, т. е. на крупных предприятиях (а их всего 10%
всех предприятий) больше рабочих, чем на мелких и средних.
Сумма продукции промышленных предприятий увеличилась почти
в 2% раза, при чем продукция крупных предприятий увеличи-
лась почти в 3,3 раза.
О чем говорят эти данные? Они говорят о том, что капитализм
у нас в 70-х годах развивался «нормальным» порядком на базе
роста крупной промышленности и концентрации пролетариата на
крупных предприятиях. Это обозначало, что капитализм создает
благоприятные объективные условия для превращения пролета-
ризирующихся масс крестьянской бедноты, устремлявшихся под
Влиянием разорения в промышленные центры, в класс.
В то время как революционеры-народники обращались с про-
поведью социализма и с призывом к социальной революции к кре-
стьянству, развертывалось молодое рабочее движение, корнями
вросшее в новую экономику, в капитализм. Пролетариат в Рос-
сии, на который бакунисты еще недавно смотрели как на отри-
цательное явление русской жизни, стал играть заметную обще-
46
ственную роль. Продолжая воспевать общину, бакунисты в своем'
органе «3. и в.» не могли пройти мимо учащавшихся фактов ста-
чечного движения, принимавшего ярко классовый характер. Так в
№№ 2 и 3 «3. и в.» появились корреспонденции (Плеханова) с-
Новой бумагопрядильни, из бумагопрядильной фабрики Кенига,
в которых автор подробно описывает житье-бытье рабочих и
стачки на этих фабриках. В № 4 «3. и в.» появляется длинный об-
зор рабочего движения — «Волнения в среде фабричного населе-
ния» (автор Плеханов). Автор обзора, подводя итоги стачечного
движения на фабриках района Обводного канала, пишет: «Еще не-
давно масса смотрела на «политических», как на «изменников» и
«бунтовщиков»; некоторые не сильные в мышлении люди видели
в этом проявление ее здравого смысла. Теперь масса знает, что
называется бунтом на языке предержащих властей; она знает, что
в числе «политических» есть и ее люди, которые пострадали за
«общее», «правое» дело»1.
В своей известной статье «Закон экономического развития об-
щества («Земля и воля» № 4) Плеханов, учитывая опыт стачеч-
ного движения рабочих в России, ставит перед революционерами
задачу — перенести центр тяжести революционной работы в сре-
ду рабочих. «Вопрос о городском рабочем принадлежит к числу
тех, которые, можно сказать, самою жизнью самостоятельно вы-
двигаются вперед на подобающее место вопреки априорным теоре-
тическим решениям революционных деятелей. В прошлом, не без
некоторого основания, мы обращали все свои надежды, употреб-
ляли все свои усилия — на деревенскую массу. Городской рабочий
занимал второстепенное место в расчетах революционеров, ему
посвящалась, можно сказать, только сверхштатная часть сил. В
городе пропаганда велась между делом, в минуты, когда деревня
почему-либо была недоступна для пропагандиста, и велась притом
исключительно с целью выработать из городского рабочего про-
пагандиста для деревни же. Такое отношение к делу, естествен-
но, исключало возможность как настойчивой систематической
пропаганды, так и в особенности организации городских рабочих,
и в настоящее время дает себя чувствовать очень плачевными ре-
зультатами. Городской рабочий, несмотря на сравнительную не-
значительность затраченных на него сил, проникся идеями со-
циализма в довольно сильной степени. Теперь уже трудно встре-
тить такую фабрику или завод или даже сколько-нибудь значи-
тельную мастерскую, где нельзя было бы найти рабочих-социали-
стов. Но как ни отрадны подобные явления, они, однако, лишают-
ся огромной доли своего значения, когда мы начинаем ближе при-
сматриваться к положению этих спропагандированных рабочих
в среде их товарищей. В течение минувшего года мы видели не-
сколько крупных стачек на разных фабриках и заводах. Где в это
время были наши социалисты, какую роль играли они в этих дви-
1 Плеханов, т. I, стр. 55.
47
жениях? Почти никакой Иногда о них вовсе не было слышно, в
тех же случаях, когда они пытались действовать, влияние их ока-
зывалось совершенно ничтожным. И это вполне понятно. Наши
рабочие-социалисты даже между собой не связаны, не соргани-
зованы. «Северный союз» представляет первую попытку органи-
зации. До последнего же времени рабочие-социалисты были раз-
виты на мелкие кружки, задававшиеся почти исключительно це-
лями самообразования, имевшие иногда кассы, библиотеки и в
практической деятельности не шедшие дальше пропаганды»1.
Правда, необходимость усилить революционную работу в рабо-
чей среде Плеханов обосновывает бакунистскими аргументами:
«это не оторванная от крестьянства масса, а часть того же кре-
стьянства». Но важно то, что Плеханов приходит к выводу: «На-
ши городские рабочие, одинаково с западными, составляют самый
подвижной, наиболее удобовоспламеняющийся, наиболее способ-
ный к революционизированию слой населения»2.
Пред лицом новых фактов революционные народники, потер-
певшие крушение в своей пропаганде в деревне, направили свои
силы в среду рабочих. В столицах и промышленных центрах они
-стали организовывать рабочие кружки,— и именно среди рабочих
пользовалась успехом их социалистическая пропаганда. Но при
соприкосновении с городскими рабочими революционные народ-
ники попадали в новый круг противоречий. Обращаясь к город-
ским рабочим, как к случайно попавшим в город крестьянам, они
на деле встречались лицом к лицу с классом новой капиталисти-
ческой формации, который в гораздо большей степени интересо-
вался новыми классовыми отношениями капитализма, чем стары-
ми деревенскими отношениями. Городскому рабочему были более
-близки вопросы заработной платы, рабочего времени, его житье-
бытье на фабрике, донимающие его штрафы, чем вопросы, связан-
ные с земельными отношениями. Красочно об этом рассказывают
и Плеханов в своем «Русский рабочий в революционном движе-
нии» и большинство мемуаристов из среды революционных на-
родников 70-х годов Примечательно, что передовые рабочие, про-
шедшие «выучку» в народнических кружках и пропитанные ба-
кунистской «догмой», в своих выступлениях говорили пролетар-
ским языком. Достаточно хотя бы вспомнить речь на суде ткача
Петра Алексеева, вышедшего из кружка Софьи Бардиной.
Но наиболее замечательным явлением 70-х годов следует счи-
тать возникновение чисто рабочих организаций—«Южно-россий-
ского союза рабочих» (1874 г.) и «Северно-русского рабочего со-
юза» (1878 г.). Сквозь толщу бакунистских предрассудков, кото-
рыми проникнуты еще организаторы последнего союза, так и прет
классовое сознанине пролетариата. Наряду с бакунинскими и пру-
донистскими идеями федерализма, общины и ассоциаций «Сев.-
1 Плеханов, т. I, стр. 67.
* Там же, стр. 69.
-48
русс, рабочий союз» заявляет, что он, «тесно примыкая по своим
задачам к социально-демократической партии Запада, ставит
своей программой: ниспровержение существующего политическо-
го и экономического строя, как строя крайне несправедливого»,
и выдвигает ряд демократических требований и экономическую
«программу-минимум». И недаром за эту «ересь» против право-
верного бакунизма организаторы «Сев.-русс. рабочего союза»
подверглись нападкам на страницах № 4 «Земли и воли». Пра-
воверные бакунисты особенно были смущены тем, что «Сев.-русс.
рабочий союз» ставит перед собой актуальную задачу — борьбу
за политическую свободу. Ответ (в № 5 «3. и в.»), который по-
лучили авторы статьи № 4 «3. и в.» от организаторов «Сев.-русс.
рабочего союза», полон пролетарского классового сознания и, я
бы сказал, сарказма по отношению к бакунистской догме. «Ведь,
собственно говоря, если мы разбираем какое-нибудь суждение,
то нам нужно обратить внимание только на то, есть ли в нем ло-
гика, а не на то — из чьих мыслей и слов это суждение... Наша
логика в данном случае коротка и проста. Нам нечего есть, не-
где жить — и мы требуем себе пищи и жилища; нас ничему не
учат, кроме ругательств и подпалочного подчинения, — и мы тре-
буем изменения этой первобытной системы воспитания. Но мы
знаем, что наши требования так и останутся требованиями, если
мы, сложив руки, будем взирать с умилением, как наши «держав-
ные» и другие хозяева распоряжаются нашими животами и пус-
кают деревенских собратьев по миру. И вот мы сплачиваемся,
организуемся, берем близкое нашему сердцу знамя социального
переворота и вступаем на путь борьбы. Но мы знаем также, что
политическая свобода может гарантировать нам и нашу органи-
зацию от произвола властей, дозволит нам правильнее развивать
свое мировоззрение и успешнее вести дело пропаганды,—и вот
мы, ради сбережения свцих сил и скорейшего успеха, требуем
этой свободы, тпебуем отмены разных стеснительных «положе-
ний» и «уложений» \
«Северный союз русских рабочих» охватил около 200 рабо-
чих (цифпа для того времени значительная), руководил забастов-
ками, выпускал прокламации и отпечатал № 1 своей газеты «Ра-
бочая заря», арестованный при самом его выходе. Он пал под уда-
рами полицейских репрессий, а главный его организатор, выдаю-
щийся рабочий, Степан Халтурин, перешел к террористической
деятельности в рядах «Народной Воли».
Однако рабочий класс и рабочее движение, раз выступившие
на историческую арену, уже не могли быть сброшены со счетов.
Никакие «догмы» не в силах были заставить революционеров
пройти мимо рабочего класса и рабочего движения. «Нар. Во-
ля», бросившая почти все свои силы в террористическую борьбу,
уделяла, однако, внимание и деятельности среди рабочих. При
1 «Земля и В'ОЛ'Я», № 5.
4 Группа „Осв. т.уда“. Н. 617
49
партии «Н. В.» были организованы «рабочие группы». В статье
«Подготовительная работа партии», опубликованной в «Календа-
ре «Народной Воли», задачи работы среди рабочих формулирова-
ны в следующих выражениях. «Среди рабочих должна вестись про-
паганда: а) социалистических идей, б) политического переворота
Рядом с этим должна итти организация рабочих, имеющая целью
сплотить их, развить в них сознание единства и солидарности ин-
тересов». Народовольцы выпускали (вышло 6 номеров) специаль-
ную «Рабочую газету», выходившую до самого разгрома партии
«Народная Воля».
Рабочее движение и рабочие организации 70-х годов сыграли
громадную роль в деле разложения бакунизма в России Самый
факт «признания» бунтарями и народовольцами «важного значе-
ния», которое имеет «городское рабочее население для револю-
ции» (из статьи «Подготовительная работа партии») был ударом
по бакунизму в России. Дело оставалось только за тем, чтобы
перевернуть формулу: не рабочие «имеют значение» для револю-
ции, а наоборот, — революция имеет значение для рабочего
класса. 1 1
Но этой работой уж занялась пришедшая на смену бакунистам
и народовольцам первая социал-демократическая организация в
России — Группа «Освобождение труда».
8. От народничества к марксизму
Революционное движение в России нашло разрешение долго
терзавших его противоречий в марксизме и социал-демократии.
Марксизм и социал-демократия явились теоретическим и прак-
тическим ответом на основные вопросы революционного движе-
ния 70-х и начала 80-х гг., запутавшегося в безысходных, каза-
лось, противоречиях. Имевший наиболее практическое значение-
вопрос об отношении политической борьбы к социализму, реша-
вшийся и «бунтарями» и народовольцами в смысле их противопо-
ставления (хотя и в разных направлениях), получил блестящее
разрешение в основном принципе марксизма: «всякая классовая
борьба есть борьба политическая».
В русских условиях того времени это значило — отказ от те-
ории «особых путей» экономического развития России, признание
капиталистического пути развития и рабочего класса, как основ
ной, движущей силы революции В теоретическом отношении это
значило — отказ от утопическою социализма, идеализма и субъ-
ективизма, господствовавших в течение десятилетий в среде рус-
ских революционеров, и обоснование социалистического движе-
ния в России теорией исторического материализма, теорией Мар-
кса и Энгельса. Задача, которую взяли на себя первые русские
социал-демократы, была нелегкой при «упорной предубежденно-
сти огромного большинства тогдашних русских революционеров
50
против всего того, что связано было с именем социал-демо-
кратии» \ '
Но идеи марксизма, раз возникши, несмотря на все трудности
и предубеждения, медленно, но упорно прокладывали путь в Рос-
сии, завоевывая одну позицию за другой, ибо эти идеи являлись
отражением реальных общественных отношений, складывавшихся
в России: капитализм, а вместе с ним и все растущее рабочее
движение, становились неоспоримыми фактами русской эконо-
мики и общественной жизни.
Заслуга распространения и развития марксизма в России в 80-х
годах и первой половине 90-х гг. всецело принадлежит первой
русской соц.-дем. организации — Группе «Освобождение труда».
Чтобы покончить с вопросом о возникновении социал-демо-
кратии в России и к нему в дальнейшем не возвращаться, необхо-
димо остановиться на вопросе о том, какое наследство она по-
лучила и ассимилировала от предшествующей эпохи русского ре-
волюционного движения. Этот вопрос, поднятый покойным Н. К.
Михайловским, горячо дебатировался в литературе 90-х годов. В
народническом журнале «Русское богатство» (1897 г.) И. К. Ми-
хайловский бросил обвинение марксистам в том, что они «не же-
лают состоять ни в какой преемственной связи с прошлым и ре-
шительно отказываю гея от наследства». По цензурным условиям
того времени под словом «наследство» и «прошлое» следовало
понимать революционное движение 70-х годов. В свое время это
заявление Михайловского получило достойную отповедь в статье
В И. Ленина «От какого наследства мы отказываемся7» В И.
Ленин называет эти «ходячие фразы» об «отказе русских учени-
ков * * от наследства», о разрыве их с лучшими традициями луч-
шей передовой части русского общества, о перерыве ими демо-
кратической нити «плохой выдумкой». Ленин отдает должное
революционному народничеству 70-х годов, называя «крупной ис-
торической заслугой народничества» практическую постановку
вопроса о революции в России. «Вполне естественно и понятно,
что народничество, дав (какое ни на есть) решение этих вопро-
сов, заняло тем самым (курсив Ленина) передовое место среди
прогрессивных течений русской общественной мысли». В этом от-
ношении, в части продолжения революционной борьбы, именно
соц.-дем., а не эпигоны народничества—эти мастера «малых
дел», сохранили преемственную связь с революционным народ-
ничеством 70-х годов. «Но решение этих вопросов народниче-
ством оказалось никуда не годным, основанным на отсталых тео-
риях, давно уже выброшенных за борт Зап. Европой, основанным
на романтической и мелкобуржуазной критике капитализма, на
игнорировании крупнейших фактов русской истории и действи-
1 Плеханов. «Пероне шаги с.-д. движения и России;», т. XXIV.
стр 174.
* Под словами «русские ученики! в легальной прессе того времени
подразумевались соц.-демократы.
4» 51
тельности. Покуда развитие капитализма в России и свойствен-
ных ему противоречий было еще очень слабо, эта примитивная
критика капитализма могла держаться. Современному же разви-
тию капитализма в России, современному состоянию наших зна-
ний о русской экономической истории и действительности, со-
временным требованиям, от социологической теории народниче-
ство безусловно не удовлетворяет» (Ленин, т. II, стр. 323).
С этими высказываниями Ленина согласуется и точка зрения
Плеханова, основанная на непосредственном опыте. Говоря о «на-
следстве», Плеханов признает, что оно «было очень важно, — и
даже совершенно незаменимо, — в смысле практического опыта
(курсив Плеханова), частью приобретенного нами самими во вре-
мя наишй народнической деятельности, частью завещанного нам
социалис.ами первой половины того десятилетия»... «Но в теоре-
тическом отношении семидесятые годы давали нам чрезвычайно
мало, так как «наследство», завещанное нам ими, оставляло со-
вершенно незаполненной ту пропасть, которая отделяла «русский
социализм» бакунинского или Лавровского оттенка от научного
социализма Западной Европы и которую, однако, необходимо бы-
ло заполнить для того, чтобы вывести нашу революционную мысль
из тупого переулка» (Плеханов, т. XXIV, стр. 91—92. «Преди-
словие к русскому изданию книги А. Туна»).
Путаницу в этот вопрос внес в свое время Ю. Невзоров
(т. Ю. Стеклов). В своей брошюре «Отказываемся ли мы от на-
следства?» он пытается найти элементы марксизма в теориях
предшественников. Это привело его к целому ряду ошибочных
утверждений. Так, по Невзорову выходило, что лавризм был «пер-
воначальном русским марксизмом», что «чернопередельцы» «оп-
ределенно стояли на марксистской точке зрения». Но прав Пле-
ханов, который говорит, что «отличие русского марксизма» от
«русского социализма» всевозможных оттенков состоит в том
убеждении, что «Россия не может перескочить через капитализм,
который уже сделался в ней господствующим способом производ-
ства». «Но, — продолжает Плеханов, — именно этого-то убежде-
ния и не было у Лаврова до самого конца его литературной дея-
тельности. А кроме того... по своим историческим взглядам Лав-
ров был несравненно ближе к идеалистам, чем к материалистам,
между тем как марксизм необходимо предполагает материалисти-
ческое объяснение истории. Правда, в сочинениях Лаврова иногда
можно встретить решительное признание исторического матери-
ализма, но это признание находится в вопиющем противоречии
с его историческими идеями, и самая возможность его объясняет-
ся просто-напросто тем, что в своем взгляде на историю, как и
во всех ппочих своих взглядах, Лавров был эклектиком до конца
ногтей» (Плеханов, т. XXIV, стр. 87).
Так же неверно утверждение Ю. Невзорова, что «чернопере-
дельцы» «определенно стояли на марксистской точке зрения».
Выше мы достаточно убедительно доказали, что «чернопередель-
51
цы» были еще далеки от того, чтобы «стоять на определенной
марксистской точке зрения», но они несомненно приближались
к марксизму. Но это приближение к марксизму достигалось по-
стольку, поскольку они разрывали с бакунинской теорией, т. е.
поскольку отказывались от старого теоретического наследства-
Правильно будет сказать, что русский марксизм возник из ис-
торической необходимости правильно разрешить те практиче-
ские революционные задачи, которые были поставлены револю-
ционным движением 70-х годов. Первые русские социал-демокра-
ты не только не отказались от этих задач, но именно только они
одни и взяли на свои плечи разрешение этих задач. «Работать в
народе и для народа», •— что ставили во главу угла своей рево-
люционной деятельности землевольцы, — и политическая борьба
с целью свергнуть самодержавие, — что составляло основное со-
держание деятельности «народовольцев», — эти задачи, по суще-
ству правильно поставленные, но неправильно решавшиеся пред-
шественниками, получали теоретическое и практическое разре-
шение в новой для России теории и революционной практике —
в марксизме и социал-демократическом движении, начало кото-
рым было положено в 1883 г. Группой «Освобождение труда».
II. ГРУППА «ОСВОБОЖДЕНИЕ ТРУДА» — ПЕРВЫЕ ШАГИ
«Изменяя ныне свою программу в смысле борьбы
с абсолютизмом и организации русского рабочего
класса в особую партию с определенной социально-
политической программой, бывшие члены группы
«Черного Передела», образуют ныне новую группу
«Освобождение труда» и окончательно разрывают со
старыми анархическими тенденциями».
Из обращения «Об издании библиотеки совре-
менного социализма* от 25,1Х 1883 г.
«Как 'Идейное течение, социал-демократия возникла
в 1883 г., когда впервые были систематически изло-
жены за границей Группой Освобождение труда»
'социал-демомр'ати'ческ.ме взгляды в применении к
России».
Ленин. «Социализм и война*, т. XVIII, стр. 218.
1. Несколько исторических справок
Эмигрировавшие за границу руководители «Черного Передела»
(Г. В. Плеханов, П. Б. Аксельрод, В. И. Засулич и др.), отошед-
шие от народнических взглядов и ставшие на точку зрения на-
учного социализма Маркса и Энгельса, пытались сблизиться с
«Народной Волей», с ее теоретиками, издававшими за границей
журнал «Вестник Народной Воли».
Молодым марксистам казалось, что после пережитых тревол-
нений, после событий 1 марта, создались условия, когда такое
сближение стало возможным. Основной вопрос о политической
борьбе, который некогда разделял землевольцев и народоволь-
цев, отпал, так как молодые марксисты решили его в согласии с
«Коммунистическим манифестом»: всякая классовая борьба есть
борьба политическая. Оставалось только, казалось им, под прак-
тику революционной борьбы народовольцев, теоретически обос-
нованную мешаниной из бланкистских и бакунистских воззре-
ний, подвести научную теоретическую марксистскую базу и на
этой основе реформировать партию «Народная Воля» в пар-
54
тию социал-демократическую. Первую свою программную работу
«Социализм и политическая борьба» молодой марксист Плеха-
нов предназначал для «Вестника Народной Воли», в редакцию
которой он был введен. Поэтому первая марксистская брошюра
Плеханова проникнута духом самокритики и примирения между
враждующими фракциями революционного движения. Плеханов в
ней призывает русских революционеров отказаться от старых
бланкистских и бакунистских предрассудков, стать на точку зре-
ния научного социализма и на его основе построить революци-
онную партию.
Как известно, переговоры между группой молодых марксистов
и заграничными теоретиками «Народной Воли», во главе которых
стоял небезызвестный Л. Тихомиров, имевшие одно время мно-
го шансов на успех, в последнюю минуту повели к полному раз-
рыву с «Н. В.» и отказу Плеханова от участия в «Вестнике
Н. В.». Первая брошюра Плеханова — «Социализм и политиче-
ская борьба» — была и первым изданием вновь образовавшейся
социал-демократической Группы «Освобождение труда».
Первое выступление марксиста Плеханова вызвало резкие на-
падки со стороны «Вестника Н. В.». «Сам» П. Л. Лавров, согла-
шаясь с тем, что «вторая глава заслуживает такое же внимание,
как все серьезные труды по вопросам социализма», порицает
«освободителей труда» (так П. Л. Лавров называет Группу «Ос-
вобождение труда») за то, что они полемизируют с «Н. В.» вме-
сто того, чтобы бороться «с русским правительством и с дру-
гими эксплоататорами русского народа». Это, так сказать, апел-
ляция к чувству читателя. С «теоретическими» возражениями
против идей, высказанных в брошюре Плеханова, выступил Л. Ти-
хомиров (спустя три года после этого перешедший в лагерь са-
модержавия) в статье «Чего нам ждать от революции?». Не на^
зывая имен, Л. Тихомиров, явно намекая на молодую русскую
социал-демократию, иронизирует над «трагическим положением»
«некоторых социалистов», которые считают, что «для выработки
материальных условий, необходимых для возможности социали-
стического строя, Россия обязательно должна пройти через ста-
дию капитализма». Отсюда Л. Тихомиров делает умозаключение:
«Будучи последовательным и ставя интересы революции выше
своей личной нравственной чистоплотности, социалист тут дол-
жен был бы прямо вступить в союз с рыцарями первоначального
накопления, у которых не дрогнет сердце и рука развивать раз-
ные «прибавочные стоимости» и объединять рабочих в единоспа-
сающем положении нищего пролетария». Л. Тихомиров в полном
противоречии с соредактором «Вестника Н. В.» П. Л. Лавровым
полностью отвергает марксистскую концепцию Плеханова. Боль-
ше того, в своей статье он деградирует от народовольчества
первых годов к бакунизму, сочетая его с русским вариантом
бланкизма — ткачевизмом.
В ответ на извращение Л. Тихомировым взглядов молодой Груп-
55
пы «О. т.» Плеханов выступает в 1884 г. со второй брошюрой
«Наши разногласия», где в развернутом виде дает теоретическое
обоснование взглядов русских марксистов на задачи революцион-
ного движения в России; в этой работе Плеханов не ограничива-
ется критикой теоретических взглядов революционных течений
в России, он дает анализ тенденций экономического развития
России. Он приходит к выводу, что Россия твердо стала на путь
капиталистического развития. Резко полемизируя против Л. Ти-
хомирова, Плеханов и в «Наших разногласиях», однако, обнару-
живает еще стремление войти в соглашение с «Н. В.». «Мы не
только не желаем соперничать с «Н. В.», — говорит Плеханов в
письме П. Лаврову, предпосланном «Нашим разногласиям», — но
ничего не желаем так сильно, как полного и окончательного со-
глашения с этой партией. Мы думаем, что партия «Народная Во-
ля» обязана стать марксистской, если только хочет остаться вер-
ной своим революционным традициям и желает вывести русское
движение из того застоя, в котором она находится в настоящее
время» *.
«Наши разногласия» интересны не только тем, что дают раз-
вернутое теоретическое обоснование новому марксистскому ми-
ровоззрению в России, но и тем, что вскрывают реакционные
тенденции народовольчества начала его заката, когда его глав-
ным теоретиком стал Л. Тихомиров. В упомянутом выше письме
к П. Л. Лаврову Плеханов пишет: «Ни для кого теперь не тайна,,
что наше революционное движение находится теперь в критиче-
ском периоде. Террористическая тактика «Народной Воли» по-
ставила перед нашей партией целый ряд в высшей степени жиз-
ненных и важных вопросов. Но, к сожалению, они до сих пор
остаются неразрешенными. Находившийся у нас в обращении
запас бакунистских и прудонистских теорий оказался недоста-
точным даже для правильной постановки этих вопросов. Выгну-
тая прежде в одну сторону, палка перегнулась теперь в другую.
Прежнее, лишенное всякого основания, отрицание «политики»
уступило место столь же мало основательной уверенности во все-
могуществе конспираторского «политиканства». Программа пе-
тербургской «Народной Воли» была поставленным на голову ба-
кунизмом, с его славянофильским противопоставлением России
Западу, с его идеализацией первобытных форм народной жизни,,
с его верой в социальное чудотворство революционных органи-
заций нашей интеллигенции. Исходные теоретические положения
программы остались неизмененными, и только практические вы-
воды оказались диаметрально противоположными прежним. От-
рекшийся от политического воздержания бакунизм описал дугу
в 180 градусов и возродился в виде русской разновидности блан-
кизма, основывающей свои революционные надежды на экономи-
ческой отсталости России» 2.
1 Плеханов, т. II, 105—106.
’ Там же, 101—102.
56
Что же представляет собою народовольчество последней фор-
мации, теоретическим выразителем которого является Л. Тихо-
миров? «Этот бланкизм, — отвечает Плеханов, — пытается те-
перь создать свою особую теорию и в последнее время нашел
довольно полное выражение в статье господина Тихомирова «Че-
го нам ждать от революции?». В этой статье употреблен в дело
весь арсенал, каким только располагают русские бланкисты для
защиты своей программы... Оружие его подновлено, подчищено,,
подточено. Но присмотритесь к нему внимательнее, и вы увиди-
те, что оружие это есть не что иное, как старомодная шпага ба-
кунизма, ткачевизма, украшенное новым клеймом: реакционных
теорий мастер В. В. в Петербурге» *.
Этой бакунистско-ткачевской трескотне, сдобренной воззре-
ниями реакционного легального народника В. В., Плеханов объ-
являет решительную борьбу. Преклоняясь перед героической
практикой «Народной Воли», Плеханов справедливо заявляет, что-
«не всякая теория революционеров» есть «революционная теория»,
ибо в большинстве случаев революционная практика опережает
теорию. Революционной может быть только та теория, которая
стоит на почве действительных реальных общественных отноше-
ний и строит революционную практику на основе революцион-
ных тенденций, заложенных в реальной действительности. Такой
теорией является учение Маркса, которое одно может вывести
русское революционное движение из тупика.
2. Первые работы Плеханова
Первые работы Группы «О. т.» — «Социализм и политическая
борьба» и «Наши разногласия» — построены на философско-ис-
торических и экономических принципах, развитых основателями
научного социализма в «Коммунистическом манифесте», «К кри-
тике политической экономии» и в «Капитале». В указанных ра-
ботах Плеханова теория исторического материализма и эконо-
мическое учение Маркса и Энгельса нашли последовательное и
блестящее применение к русским политическим и экономическим
условиям. Пользуясь методом Маркса — Энгельса, Плеханов с
мужеством революционного мыслителя вскрывает противоречия
русского революционного движения, подвергает их научному
анализу и наносит сокрушительный удар утопическому социа-
лизму народников и бланкизму народовольцев.
Вместе с тем Плеханов в первых своих трудах дает блестящее
теоретическое обоснование тому положению, что научный соци-
ализм универсален, т. е. он обнимает всю историю человечества,
в том числе, конечно, и Россию. «Общие философско-историчес-
кие взгляды Маркса имеют ровно такое же отношение к совре-
1 Там же, стр. 102.
57
менной Западной Европе, как к Греции и Риму, Индии и Египту.
Они обнимают всю культурную историю человечества и могут
быть неприменимы к России только в случае их общей несостоя-
тельности» (Плеханов, т. II, стр. 47, «Социализм и политическая
борьба»). । ч
Такая постановка вопроса имела тем большее значение, что
в среде народнической революционной интеллигенции укорени-
лось мнение, что учение Маркса, по существу правильное, непри-
менимо к России. Даже сторонники Лаврова («впередовцы»), счи-
тавшие себя «социал-демократами» и немало по’трудившиеся для
распространения в России учения Маркса, — правда, в искажен-
ном виде, — становились втупик всякий раз, как дело доходило
до применения этого учения к России. Стоявшие «почти цели-
ком на точке зрения соц.-демократии» (Плеханов), «впередовцы»
«отрицали «политику» так же решительно, как и анархисты. Они
не думали, правда, что социализм несовместим с вмешательством
в политическую жизнь буржуазного государства и вполне оправ-
дывали программу западно-европейской социал-демократии. Но
они полагали, что возможность открытой организации рабочего
класса в особую политическую партию куплена в современном
«правовом» государстве слишком дорогою ценой: окончательным
торжеством буржуазии и соответствующим эпохе капитализма
ухудшением положения рабочих» (т. II, стр. 38—39).
Но философско-историческая концепция марксизма осталась
за семью замками не только для «впередовцев». Все революци-
онные направления 70-х и начала 80-х годов восприняли фило-
софию исторического материализма в крайне искаженном виде.
Они не поняли революционного характера учения Маркса — Эн-
гельса. Из самого революционного, какое знает история челове-
чества, учения Маркса — Энгельса делались самые нереволюци-
онные выводы. Из известного положения Маркса, что производ-
ственные отношения «составляют экономическую структуру об-
щества, реальный базис, на котором возвышается юридическая
и политическая надстройка», революционерами 70-х годов де-
лался вывод, что экономическая революция может быть достиг-
нута только путем борьбы на экономической же почве. Плеха-
нов так рисует ход рассуждений таких «марксистов»: «Нередко
и до сих пор можно встретить у нас «марксистов», которые имен-
но на этом основании игнорируют политические задачи социа-
лизма. Экономические отношения, говорят они, лежат в основа-
нии всякой общественной организации. Изменение этих отноше-
ний составляет причину всякого политического переустройства.
Чтобы освободиться от ига капитала, рабочий класс должен иметь
в виду не следствие, а причину, не политическую, а экономиче-
скую организацию общества. Политическая организация не при-
близит рабочих к их цели, так как их политическое порабоще-
ние будет продолжаться до тех пор, пока не будет устранена эко-
номическая зависимость их от имущих классов. Употребляемые
53
рабочими средства борьбы должны быть приведены в соответст-
вие с ее целью» (Плеханов, т. 11, стр. 48) *.
Не случайно Плеханов свои первые марксистские работы по-
святил вопросу о политической борьбе. Именно на этом вопросе
ему легче всего было в условиях того времени показать истин-
ное, революционное лицо учения Маркса — Энгельса.
По сути дела вопрос об отношении «экономики» к «полити-
ке» сводился к знаменитому спору о «яйце и курице», к спору об
отношении «причины» к «следствию». Плеханов решает этот
спор на почве марксистской диалектики. Он исходит из маркси-
стского понимания «причины» и «следствия», развитого Энгель-
сом в fero «Антидюринге»: «причина и следствие суть понятия,
имеющие значение лишь в применении к отдельным случаям; но
раз мы рассматриваем этот случай в его общей мировой связи,
то причина и следствие совпадают, их противоположность исче-
зает при созерцании всемирного взаимодействия, в котором при-
чина и следствие постоянно меняются местами, и то, что теперь
или здесь следствие, станет та'М или тогда причиной, и наоборот^.
В своей брошюре «Социализм и политическая борьба» Плеханов
на ряде исторических фактов иллюстрирует это превращение
причины в следствие — как экономические отношения, вызвав
к жизни соответствующие интересам господствующих клас-
сов политические учреждения, в свою очередь, подвер-
гаются воздействию со стороны последних. «История есть
величайший диалектик и если в ходе ее движения, разум пре-
вращается, по выражению Мефистофеля в бессмыслицу а благо-
деяние становится источником страданий, то не менее часто в
историческом процессе следствие становится причиной, а при-
чина оказывается следствием. Вырастая из экономических отно-
шений современного ему общества, политическое могущество бур-
жуазии, в свою очередь, служило и служит незаменимым факто-
ром дальнейшего развития этих отношений» (Плеханов, т. II,
стр. 52).
Но эта «диалектика» касается не только господствующих клас-
сов, но и эксплоатируемых, борющихся классов. Положение про-
летариата в капиталистическом обществе определяется его поло-
жением в системе общественного производства — как класса,
лишенного средств производства и добывающего средства к су-
ществованию продажей своей рабочей силы. Это положение тол-
кает его на борьбу с классом эксплоататоров за улучшение свое-
го положения. На первых порах эта борьба носит характер пар-
тизанских стычек с отдельными хозяевами. Но по мере того, как
под влиянием роста производительных сил капиталистические от-
ношения усложняются, пролетариат приходит к классовому со-
знанию, т. е. к сознанию своего положения как класса, в капи-
* Кстати, в общем приблизительно так рассуждали впоследствии и
наши «экономисты».
59
талистическом обществе. И он уже не ограничивается борьбой
с хозяином за свое экономическое положение. Его борьба пре-
вращается в борьбу политическую, конечной целью которой яв-
ляется овладение политической властью в целях экономическою
переустройства общества в интересах пролетариата, т. е. для
уничтожения капиталистической системы и построения социа-
лизма,
«Теперь он понимает, какая связь существует между обще-
ством и государством, и не апеллирует на притеснения своих
эксплоататоров к тем, кто представляет собою политический ор-
ган той же эксплоатации. Он знает, что государство есть кре-
пость, служащая оплотом и защитой его притеснителям, кре-
пость, которою можно и должно овладеть, которую можно и дол-
жно перестроить в интересах своей собственной защиты, но не-
возможно обойти, полагаясь на ее нейтралитет... Они стремятся
тогда к политическому господству, чтобы помочь себе путем из-
менения существующих социальных отношений и приспособления
общественного строя к условиям своего собственного развития
и благосостояния. Разумеется, они тоже не вдруг достигают гос-
подства; лишь постепенно становятся они грозной силой, исклю-
чающей в умах противников всякую мысль о сопротивлении. Дол-
гое время добиваются они лишь уступок, требуют лишь таких
реформ, которые дали бы им не господство, а только возмож-
ность расти и созревать для будущего господства; реформ, кото-
рые удовлетворяли бы самые насущные, самые ближайшие их тре-
бования и хоть немного расширили бы сферу их влияния на об-
щественную жизнь страны. Только пройдя суровую школу борь-
бы за отдельные клочки неприятельской территории, угнетенный
класс приобретает настойчивость, смелость и развитие, необхо-
димые для решительной битвы. Но раз приобретя эти качества,
он может смотреть на своих противников как на класс, оконча-
тельно осужденный историей; он может уже не сомневаться в
своей победе. Так называемая революция есть только последний
акт в длинной драме революционной классовой борьбы, которая
становится сознательной лишь постольку, поскольку она дела-
ется борьбою политической» (Плеханов, т. II, стр. 58—59).
Последним актом политической борьбы пролетариата Плеха-
нов считает овладение политической властью и установление
диктатуры пролетариата. Возражая против «захвата власти» куч-
кой заговорщиков (как это себе представляли народовольцы),
Плеханов пишет: «Мы не принадлежим к числу принципиальных
противников такого акта, как захват власти революционной пар-
тией. По нашему мнению, он представляет собою последний и
притом совершенно неизбежный вывод из той политической борь-
бы, которую на известной ступени общественного развития дол-
жен начать всякий класс, стремящийся к своему освобождению.
Достигший политического господства, революционный класс толь-
ко тогда и сохранит за собою это господство, только тогда и
60
<5удет в сравнительной безопасности от ударов реакции, когда он
направит против нее могучее орудие государственной власти...
«Но диктатура класса, как небо от земли, далека от диктату-
ры группы революционеров-разночинцев. Это в особенности мо-
жно сказать о диктатуре рабочего класса, задачей которого яв-
ляется в настоящее время не только разрушение политического
господства непроизводительных классов общества, но и устра-
нение существующей ныне анархии производства, сознательная
организация всех функций социально-экономической жизни»
(Плеханов, т. II, стр. 76—77).
Перед социалистической партией Плеханов ставит активные
революционные задачи — возглавить рабочее движение и подго-
товить пролетариат к «решению своей великой исторической за-
дачи». «Обязанность его (пролетариата. — С. Ч.) сторонников
заключается в ускорении процесса его развития, в устранении пре-
пятствий, мешающих росту его силы и сознания» (II, 78).
Так Плеханов подходит к вопросу о необходимости органи-
зации в России революционной социал-демократической партии,
ставящей себе конечною целью социалистическую револю-
цию и установление диктатуры пролетариата, ближайшими за-
дачами — поднятие классового сознания пролетариата на основе
научного социализма и свержение самодержавного правительства,
«мешающего росту силы и сознания» пролетариата.
Исходя из этих общих установок, Плеханов старается при-
менить общие марксистские принципы к русской экономической
и политической действительности того времени и построить про-
грамму революционной практики. В результате этой теоретиче-
ской работы историческая концепция основоположников русско-
го марксизма схематически представляется в следующем виде.
Россия вступила на путь капиталистического развития, и чем
дальше, тем больше этот процесс углубляется и тем шире он рас-
пространяется на различные участки народного хозяйства. «Ази-
атские» формы экономики (в том числе и община) разрушаются,
и в экономическом отношении Россия становится в ряд старых
капиталистических западно-европейских стран. Россия отлича-
ется от «Запада» только отсталостью своего капиталистического
развития, которое, однако, протекает более быстрыми темпами,
чем ранние эпохи капитализма передовых западных стран. Вме-
сте с тем в России складываются и свойственные западно-евро-
пейскому капитализму классовые отношения. На историческую
авансцену выступают два основных класса капиталистического
общества — буржуазия и пролетариат, интересы которых проти-
воположны. Русский пролетариат, так же как и пролетариат ка-
питалистических стран Запада, в силу исторической необходи-
мости толкается на борьбу с буржуазией за политическое гос-
подство с целью низвержения капиталистического строя и по-
строения бесклассового социалистического общества. Но эта за-
дача отдаленная. Ближайшая задача русского пролетариата —
61
вместе с буржуазией вести политическую борьбу за свержение
«азиатского» самодержавия, с тем, чтобы Россию окончательно
европеизировать, т. е. завоевать политическую свободу, отсутст-
вие которой тормозит экономическую борьбу пролетариата и
борьбу его за конечные цели. Буржуазия, также как и пролета-
риат, заинтересована в ликвидации самодержавия, так как по-
следнее является тормозом развития капитализма. Следователь-
но, ближайшие цели пролетариата и буржуазии совпадают —
превратить Россию в конституционную страну западно-европей-
ского типа.
взятая в целом, эта концепция теоретически выражала реаль-
ные производственные классовые отношения, складывавшиеся в-
России с 60-х годов. В начале 80-х годов процесс капиталистиче-
ского развития России зашел так далеко, что для наиболее даль-
новидных и вдумчивых представителей революционного движения,,
какими были наши первые марксисты, нс могло оставаться сом-
нений, что старые феодальные экономические отношения безвоз-
вратно разрушаются под напором новой экономической системы.
Бьющие в глаза факты капиталистического пути развития про-
мышленности и сельского хозяйства и развивавшееся рабочее
движение, как продукт новых капиталистических отношений,
полностью подтверждали правильность теории первых русских
марксистов, и надо было сознательно закрывать на эти явления
глаза, чтобы их не видеть, и быть слепыми приверженцами ста-
рых бакунистских взглядов, Чтобы их не понимать. Но первые
русские марксисты не были бы революционерами, если бы они
ограничились только констатированием факта капитализма в
России. Ибо марксизм тем и отличается от всех предшествовав-
ших философских систем, что он не только «познает мир», но и
стремится его «изменить». Установив неизбежность капиталисти-
ческого развития в России и прогрессивность капитализма в срав-
нении с феодальными экономическими отношениями, господст-
вовавшими до него в России, первые русские социал-демократы
отыскали в недрах нового экономического строя ту зреющую ре-
волюционную силу, исторической задачей которой является уни-
чтожение капиталистической системы, т. е. экономической си-
стемы, построенной на эксплоатации труда и классовом гос-
подстве буржуазии. Эта революционная сила — рабочий класс.
От этой общей концепции Плеханов приходит к следующим
программным положениям:
1) Коммунистическая революция рабочего классса никоим об-
разом не может вырасти из того мещанско-крестьянского социа-
лизма. проповедниками которого являются в настоящее время по-
чти все наши революционеры
2) По внутреннему характеру своей организации сельская об-
щина прежде всего стремится уступить место буржуазным, а не
коммунистическим формам общежития.
3) При переходе к этим последним ей предстоит не активная,
62
а пассивная роль; она не в состоянии двинуть Россию на путь
коммунизма; она может только менее сопротивляться такому
движению, чем мелкое подверное землевладение.
4) Инициативу коммунистического движения может взять на
себя лишь рабочий класс наших промышленных центров, —
класс,
5) освобождение которого может быть достигнуто только пу-
тем его собственных сознательных усилий» *,
Историческая заслуга Группы «Освобождение труда» и состо-
ит в том, что разбитое в героических боях революционное дви-
жение 70-х и начала 80-х годов она перестроила на научной ос-
нове марксизма и нашла основную движущую силу революцион-
ного движения в пролетариате. Тем самым социал-демократия в
России уже при самом своем возникновении выступила как «со-
знательный выразитель» (выражение Плеханова) рабочего дви-
жения в России и положила начало тому впоследствии мощному
социал-демократическому движению, которое уже в эпоху лени-
низма стало революционным авангардом рабочего класса.
«Социал-демократия, — говорит Ленин, — есть соединение ра-
бочего движения с социализмом». Заслугой Группы «Освобожде-
ние труда» следует признать то, что в борьбе с народническими
теориями она пыталась соединить «рабочее движение с социализ-
мом» и тем положила основание социал-демократии в России. В
этом отношении первые программные работы Группы «Освобож-
дение труда» — «Социализм и политическая борьба» и «Наши
разногласия», принадлежащие перу Плеханова, являются истори-
ческим памят ником начальной эпохи русского революционного
марксизма.
Историческое значение этих первых трудов Группы «О т.»
определяется тем, что они нанесли сокрушительный удар народ-
ническому утопическому социализму и, как прожектором, осве-
тили путь социалистического движения в России учением науч-
ного социализма — учением Маркса и Энгельса.
В этом неотъемлемая заслуга основоположников русского ре-
волюционного марксизма.
Позднее Плеханов, продолжая свои споры с народниками, лает
оценку своей работе «Наши разногласия». «Социалисты-утопи-
сты в России, как и во всем свете, думали, что от них зависит
заставить историю итти в ту или другую сторону. По вопросу об
общине русские социалисты-утописты рассуждали так: община —
хорошее дело; ее надо поддержать, — следовательно, мы ее
поддержим. Могли быть и другие утописты, которые сказали бы;
община тормози г наше общественное развитие; ее надо устра-
нить, — следовательно, мы устраним общину. Социал-демократы
раз навсегда распростились с утопиями; они сказали себе и дру-
гим: ход общественного развития определяется не симпатиями
1 Плеханов, т. II, стр. 331—332.
62
той или другой группы людей к тому или другому общественному
учреждению, а соотношением общественных сил, от которого в
последнем счете , зависит самая прочность вышеуказанных симпа-
тий. Не от нас зависит изменить ход экономической истории
России. Но мы можем понять его и, сильные своим пониманием,
явиться сознательными революционными деятелями. Народники
плачут о том, что община разлагается. Они не видят того, что
разложение общины создает новую общественную революционную
силу, которая приведет нас и к политической свободе и к социа-
лизму. Сила эта — пролетариат, с которым мы должны прежде
всего сблизиться. Вот и все. И все это было сказано в «Наших
разногласиях» (Плеханов, том III, стр. 419).
Разумеется, при свете современного состояния марксизма, до-
стигшего величайших теоретических высот, благодаря работам
Ленина и Сталина, можно было бы при тщательном изучении пер-
вых работ основоположников русского революционного марксиз-
ма найти немало теоретических ошибок. Мы не считаем здесь
уместным подробно на них останавливаться. Но некоторые из них
отметить здесь необходимо.
Под давлением настроений революционной интеллигенции, ко-
торая в первой половине 80-х годов все еще продолжала постав-
лять основные кадры революционного движения, основатели
Группы «О. т.» перенесли в марксистскую теорию ряд народни-
ческих предрассудков. Таковы, например, признания как в пер-
вом (1884 г.), так и втором (1887 г.) проектах программы Груп-
пы «О. т.» индивидуального террора. Из переписки Плеханова с
Аксельродом мы знаем, что основатели Группы «О. т.» мало ве-
рили в это «спасительное средство». Да это и не вязалось с тео-
ретическими принципами марксизма, которые они развивали в
своих первых трудах. Признание террора было данью настрое-
ниям революционной интеллигенции с целью привлечь ее на сто-
рону новых идей. Этот ранний оппортунизм питался и упорным
желанием объединиться с народовольцами (см. «Переписку» Пле-
ханова и Аксельрода, стр. 59; письма Дейча к Аксельроду — в
сборнике «Группа О. т.», т. I). В основе этого оппортунизма
лежала оторванность от русского рабочего класса, неверие в воз-
можность скорого наступления того времени, когда классовая
борьба русского пролетариата приведет его к политическому
освобождению. Теория явно расходилась с практикой.
К таким же ошибкам принадлежит и лассальянская идея госу-
дарственной помощи производительным товариществам,— идея,
перешедшая и в первую и во вторую программы Группы «О. т.», —
и крайне расплывчатая позиция в аграрном вопросе.
Первая «Программа социал-демократической группы О. т.»
(1884 г.) и «Второй проект программы русских социал-демокра-
тов» (1887 г.), которые мы относим к первому периоду деятель-
ности Группы «О. т.», носят на себе следы этих теоретических
ошибок. Вполне правильно утверждая, что под влиянием раз-
<64
/ 1
вивающегося капитализма «патриархальные общинные формы
крестьянского землевладения разлагаются, община превращает-
ся в простое средство закрепощения государству крестьянского
населения, а во многих местностях она служит также орудием
эксплоатации бедных общинников богатыми», вторая программа
неправильно считает «главнейшей опорой абсолютизма» «поли-
тическое безразличие и умственную отсталость крестьянства».
Позднее Плеханов пытается объяснить «не выдерживающие
марксистской критики «ошибки программы» осторожностью,
мягкостью и уступчивостью» по отношению к сохранявшим тог-
да еще силу революционным народникам. Группа «О. т.» внесла
в свою программу требование государственной помощи произ-
водительным товариществам не потому, чтобы она была увле-
чена в этом случае примером немецких товарищей, а просто по-
тому, что ей невозможно было не считаться с народническими
симпатиями, — скажем откровеннее: предрассудками,—^тогдаш-
них русских революционеров. Нужно помнить, что в то время
она была буквально единственной русской социал-демократиче-
ской группой, а число возможных русских социал-демократов
казалось очень большим, так как все революционные взгляды
и программы потерпели жестокое крушение. При таких обстоя-
тельствах Группа «О. т.» поневоле должна была по крайней ме-
ре попробовать быть осторожной, мягкой и уступчивой. И она
действительно решила попытаться быть такою. Этим ее решени- \
ем объясняется как принятие ею в свою программу требования \
государственной помощи производительным товариществам, так
и очень неопределенная формулировка ее аграрных требований.
Эти последние должны были особенно сильно затрагивать народ-
нические предрассудки наших тогдашних революционеров. Груп-
па «О. т.» хорошо понимала это и поэтому выразилась очень
«дипломатично»1.
Подводя итоги теоретической работе Группы «О. т.» первого
периода, мы можем, без риска впасть в ошибку, сделать сле-
дующее заключение.
Основоположники русского марксизма, — главным образом
Плеханов,— теоретически вполне освободились от элементов
утопического социализма, в общем обеими ногами стали на поч-
ву научного социализма Маркса—Энгельса и, применив эти об-
щие марксистские принципы к русской действительности того
времени, выяснили задачи и перспективы русской революции. К
этому периоду деятельности Группы «О. т.» относится следую-
щая оценка Ленина: «Русская социал-демократия и в лице ее
основателей, членов Группы «О. т.», и в лице тех русских со-
цал-демократических организаций, которые основали российскую
социал-демократическую рабочую партию, признавала всегда два
’ Плеханов, «Проект программы российской соц.-дем. партии»,
«Заря», № 4.
5 Группа ,Осв. труда’. Н. 817.
65
следующие основные положения: 1) сущность социал-демокра-
тии: организация классовой борьбы пролетариата с целью завое-
вать политическую власть, передать все средства производства
в руки всего общества и заменить капиталистическое хозяйство
социалистическим; 2) задача русской социал-демократии: орга-
низовать русскую рабочую революционную партию, которая ста-
вит своей ближайшей целью ниспровержение самодержавия,
завоевание политической свободы» \
Однако, при первой попытке практически применить эти об-
щие марксистские принципы (разработка программы) основатели
Группы «О. т.» на первых же шагах вынуждены были сделать
ряд уступок не изжитым еще в революционной среде народниче-
ским предрассудкам. Оторванные от России, от русского рабо-
чего класса и рабочего движения, они не чувствовали твердой
почвы под ногами. С теорией рабочего класса они обращались
к русской революционной интеллигенции, насквозь пропитанной
мелкобуржуазными идеями утопического социализма.
Отсюда неизбежные компромиссы.
3. Первые практические шаги Группы «Освобождение
труда>
Появление первых работ Группы «Освобождение труда» произ-
вело в революционной среде впечатление разорвавшейся бомбы.
Мы выше отмечали, как встретили новую группу тогдашние столпы
народовольчества П. Лавров и Л. Тихомиров. Начало пути Груп-
пы «О. т.» далеко не было усеяно розами. Противник, с которым
повела борьбу маленькая группа молодых социал-демократов,
был еще силен. На его стороне был ореол еще недавней герои-
ческой борьбы «Народной Воли», традиции практического движе-
ния, в которое в той или иной степени были втянуты значитель-
ные круги «общества».
Что могла противопоставить этому движению, хотя и разгром-
ленному и идущему к упадку, маленькая группа пионеров марк-
сизма? Классовую теорию для страны, в которой пролетариат
еще не проснулся для политической борьбы. Эта теория таила
в себе потенциальные революционные возможности, но не могла
быть подкреплена практикой движения пролетариата, который
еще не выступил на общественную арену. Подобно Геркулесу,
получившему свою силу от соприкосновения с землей, теория
научного социализма приобретает силу от классового движения
пролетариата. Молодые социал-демократы из Группы «О. т.» не
могли подкрепить теорию практикой рабочего движения, за об-
основание которого они взялись.
Это обстоятельство крайне затрудняло распространение но-
вого социал-демократического учения в косной среде револю-
1 Ленин, т. II, 556.
€6
ционеров того времени, особенно среди тех, которые очути-
лись в среде заграничной эмиграции. Они встретили новые идеи
как «доктринерскую» выдумку людей, которые под благовидным
предлогом собираются чуть ли не изменить делу революции.
«Мы, маленькая труппа в 4—5 человек, — вспоминает
Л. Г. Дейч, — вздумали свернуть в новое русло русское револю-
ционное движение, имевшее за собою тогда уже довольно про*-
должительное прошлое, прочно установившиеся взгляды, приемы,
традиции. Чуть ли не гомерическим хохотом разражались при
этом некоторые «почтенные» эмигранты, слыша про наши на-
мерения. «Переводными брошюрками и компиляциями немецких
произведений «освободители труда» задумали осчастливить Рос-
сию,— все в ней на новый социал-демократический путь пере-
вести»,— смеялся, помню, один ныне здравствующий 'видный
эмигрант-народник. — «Вы не революционеры, а студенты социо-
логии!»— укоризненно восклицал самый авторитетный тогда
старожил, друт Бакунина, Н. И. Жуковский. И мы не могли не
признавать, что для этого насмешливого, отрицательного отно-
шения к нашим стремлениям имеется немало оснований, почему...
сам Георгий Валентинович сравнивал нередко наши намерения
со сборами крыловской синицы море сжечь» (сборник «Группа
Освобождение труда», том I, стр. 11). В письме П. Л. Лаврову
от 6/VIH 1883 г. Л. Тихомиров утешает его, что «по 'всей за-
границе» нет человека, «хорошо к ним относящегося», а «что
касается России, то в настоящий момент они там тоже ничего
не имеют» (р^чь идет об основателях Группы «Освобождение
труда»). Действительно, симпатии «революционной молодежи»
были еще на стороне старой «Народной Воли». У новой органи-
зации не было средств, не было атмосферы сочувствия. «Време-
нами, в особенности на первых порах, у нас у всех являлись опа-
сения, удастся ли нам не только осуществить все наши задачи,
но продержимся ли мы хотя бы сколько-нибудь продолжительное
время, не осрамимся ли окончательно на радость нашим недобро-
желателям с народовольцами и бывшим нашим союзником П. Л.
Лавровым во главе... Тем не менее мы не осрамились, и деятель-
ность группы «Освобождение труда» продолжалась не один год,
а два десятка лет» (там же, стр. 13).
Однако, влияние новых идей было непобедимо. Ход обще-
ственного развития был на их стороне. Эти новые идеи приобре-
тают силу не в заграничных дискуссиях, а в начавшемся пово-
роте среди революционеров в России.
Одновременно с Группой «О. т.» и независимо от нее в Петер-
бурге возникла «Партия русских социал-демократов» (группа
Благоева), начавшая издавать газету «Рабочий» (вышло 2 номе*-
ра). Как и Группа «О. т.», группа Благоева начинает с пересмо-
тра народнических воззрений, с утверждения марксистских
взглядов и с постановки практических задач русского революци-
онного движения, из которых первой и ближайшей ставится низ-
5»
67
вержение самодержавия и установление конституционного строя.
Как и Группа «О. т.», группа Благоева вносит в свою програм-
му лассальянскую «государственную помощь производительным
ассоциациям» — дань народническим предрассудкам. Группа
«О. т.» завязывает связи с Россией, в частности с группой ьла-
гоева, и в № 2 «Рабочий» появляются статьи: Плеханова — «Со-
временные задачи русских рабочих (письмо к петербургским ра-
бочим кружкам)» и Аксельрода — «Выборы в германский рейхс-
таг и социально-демократическая партия». В этом первом вы-
ступлении Плеханова с социал-демократическими идеями перед
русскими рабочими последние призываются к борьбе на два
фронта. «Вы должны бороться, — пишет Плеханов, — во-первых,
ради своего освобождения от гнета хозяев, от экономической
эксплоатации, а во-вторых, ради приобретения тех прав, которые
положат конец полицейскому произволу и сделают из вас. —•
пока еще бесправных обывателей, — свободных граждан свобод-
ной страны. Другими словами, вы должны бороться во имя поли-
тической свободы. И не думайте, что эти две задачи могут быть
отделены одна от другой, что они могут быть решены порознь
и независимо друг от друга. Каждый из вас одновременно явля-
ется и эксплоатируемым рабочим и бесправным обывателем. По-
этому и все вы в совокупности — весь русский рабочий класс —
должны одновременно преследовать как политическую, так и
экономическую цель. Вы должны одновременно стремиться низ-
вергнуть как тех, которые являются его господами на фабрике,
так и тех, которые полновластно распоряжаются теперь в рус-
ском государстве.
. «Одно немыслимо без другого. Без экономической независимо-
сти вы никогда не будете в состоянии воспользоваться во всей
полноте вашими политическими правами; без политических
прав вы никогда не добьетесь экономической независимости...
Чем же могут быть разрешены эти задачи?
«Они могут быть разрешены только силой»1.
Наряду с возникновением группы Благоева и литературным
выступлением в «Рабочем» основателей Группы «О. т.», в Пе-
тербурге, Москве и др. городах в среде революционной интелли-
генции обнаруживается интерес к новому социал-демократическо-
му учению. Народовольческая интеллигенция, особенно уча-
щаяся молодежь, не столь нетерпима к новому учению, как их
заграничные лидеры, — и в народовольческих кружках второй
половины 80-х годов мы замечаем огромный интерес к социал-
демократической литературе; можно встретить немало людей,
которые явно тяготеют к социал-демократии. Посланный Груп-
пой «О. т.» зимою 1883 г. для связи в Россию Финстер (Грин-
фест) сообщил о громадном интересе, проявленном «отдельными
лицами» и «небольшими кружками» к литературе Группы
1 Плеханов. «Современные задачи русских рабочих», т. II, ст,р. 365.
«О. т.». «Некоторые из его новых знакомых, — пишет об этом
Л. Г. Дейч, — заинтересовались нашей группой и, видимо, гото-
вы были поддержать ее. Финстер сетовал на то, что у него не
было достаточного количества наших первых произведений, чтобы
раздавать хотя бы по одному экземпляру на каждый из посе-
щенных им городов. Он сообщал, что вообще замечается увели-
чение интереса к загранице и, в частности, к издаваемым нами
произведениям, т. к. многие все более и более разочаровываются
в народовольчестве. Нашлись поэтому не только отдельные лица,
но и небольшие кружки, соглашавшиеся взять на себя оплату до-
вольно значительных расходов, связанных с изданиями, а в осо-
бенности с дорогой контрабандой — переправкой наших произ-
ведений: его снабдили средствами для организации пути, и ему
это удалось осуществить» («Группа О. т.», том I, стр. 41).
Путь успехам социал-демокра'тии в России был открыт. Почва
оказалась подготовленной. В письме к П. Б. Аксельроду от 21/1
1884 г. Л. Г. Дейч сообщает об информации, которую привез из
России Янович. «Заметно внутреннее оживление среди молоде-
жи: она снова хочет взяться за деятельность, критически отно-
сится лишь к старым способам желает чего-нибудь определенно-
го, ясного. Поэтому, говорит он, появись человек с опре-
деленной программой и опытный, то мог бы вести многих за со-
бой... К политической борьбе все относятся вполне сочувственно;
поэтому, думает он. с этой стороны наша программа не встретит
препятствия, но она не обещает нам успеха, раз мы на месте там
не будем иметь людей, которые могли бы указывать практические
пути действий» (там же, стр. 195).
Такую же картину рисует в письме к П. Л. Лаврову и близкая
к «молодым народовольцам» С. М. Гинзбург, вернувшаяся за гра-
ницу из поездки по России в 1887 г.: «Изданиями Группы «Осло-,
бождение труда» Россия наводнена; «Наши разногласия», «Со-
циализм и политическая борьба» имеют свое влияние и влияние
сильное, с которым нам придется считаться. Отрицание полити-
ческой борьбы — борьбы, как мы ее понимаем, и обоснование
своих положений якобы историей Европы, по-моему, серьез-
ное препятствие в нашей работе. Значение личности, значение
интеллигенции в революции совершенно уничтожается ими, и я
лично видела людей, разбитых его (Плеханова. — С. Ч.) теориями.
И главное — его тон смелый, как бы уверенный в своей правоте,
его уничтожение всего прежде существующего, низведение дея-
тельности предшественников к )нул|ю—<все это положительно
влияет». ।
В письме к П. Б. Аксельроду от марта 1889 г. Плеханов, сооб-
щая о появлении в Женеве группы «молодых народовольцев»,
пишет, что о «Народной Воле» в программе нет ни слова» и что
в затеваемом ими органе они приглашают работать Плеханова.
Аксельрода и Засулич. «Не забудьте, что из всех других загра-
ничных писателей будет приглашен только Лавров». «Как бы то
69
ни было, мы можем сказать, что мы победили» (подчеркнуто
Плехановым) \
Рост влияния социал-демократических идей обусловливался,
конечно, не личными качествами Плеханова, а представлял выра-
жение процесса нарастания новых общественных отношений, Так
же, как бесплодны были попытки противодействовать развитию
новых общественных отношений, возникших на основе капита-
лизма, в такой же мере были утопичны попытки задержать рас-
пространение социал-демократических идей. После знаменитой
стачки на фабрике Морозова э Орехове (1885 г.) не могло уже
оставаться сомнений, что русская социал-демократия стоит на
верном пути. И не случайно, что почта в одно время с Группой
«О т.» и совершенно от нее независимо, возникла в России — в
Петербурге—«Партия русских социал-демократов» (группа
Благоева).
Возросшее рабочее движение не могло удовлетворяться старым
народническим хламом и предьяьляло требование на теоретическое
и программное обоснование классовых интересов и классовой
борьбы пролетариата. Рабочее движение, выходившее из пеленок,
не могло удовлетворяться руководством революционеров народ-
нического толка, — оно требовало нового классового знамени,
новых пролетарских революционных руководителей, вооружен-
ных класовой идеологией Трудно приходилось основоположни-
кам русской социал-демократии преодолевать укоренившиеся
предрассудки, трудно было пробивать путь новым идеям марк-
сизма, немало приходилось переживать огорчений и неудач, —
не раз они, оторванные от России эмигранты, окруженные про-
тивниками, впадали в уныние, но, упорные в своей борьбе, они
одержали победу.
В брошюре «О задачах социалистов в борьбе с голодом в Рос-
сии», вышедшей в 1892 г., Плеханов мог сказать. «Да, товарищи,
наблюдая ход русского общественного развития, мы должны при-
знать, что крот хорошо роет Мы видим, что развитие капита-
лизма принесло с собой не только окончательное разорение кре-
стьянского хозяйства и не только истощение русской почвы. Оно
подорвало основы самодержавия и вызвало к жизни те общест-
венные классы, которым суждено быть его могильщиками. Один
из этих новых на Руси общественных классов, и наиболее рево-
люционный из них — пролетариат, уже теперь, в лице своих
лучших представителей, хорошо сознает свои политические за-
дачи» (Плеханов, том III, стр. 384).
Однако с провалом группы Благоева, арестом главного прак-
тического работника Л Г. Дейча и усилением реакционной поли-
тики царского правительства, связь Группы «О. т.» с революци-
онными организациями в России ослабела. Группе «О. т.» не
удалось в этот период своей деятельности стать практическим
1 «Переписка Плеханова и Аксельрода», сгр 59.
70
центром социал-демократического движения в России. Но от это-
го ее заслуги отнюдь не умаляются. Литература Группы «О. т.»,
несмотря на все рогатки, которые ставились русским правитель-
ством, проникала в Россию и способствовала созданию первых
кадров русских революционных социал-демократов, понесших но-
вые социал-демократические идем сначала в рабочие кружки, а
затем и в рабочие |массы.
III. ГРУППА «ОСВОБОЖДЕНИЕ ТРУДА»— ЗАРОЖДЕНИЕ
ОППОРТУНИЗМА
«До начала 90-х годов социал-демократия остава-
лась идейным течением, без связи с массовым рабо-
чим движением в России».
Ленин. «Социализм и война», т. XVIII, стр. 218.
«Подражание и заимствование вполне законны
постольку, поскольку и в России мы видим те же
основные процессы развития капитализма, те же ос-
новные задачи социалистов и рабочего класса, но.
они ни в каком случае не должны вести к забвению
особенностей России, которые должны найти пол-
ное выражение в особенностях нашей программы».
Ленин. «Проект программы нашей партии»,,
т. II, стр. 514.
1. Западничество и конституционализм Плеханова
Увлекаемые похвальным желанием покончить с долго тяготев-
шими над революционным движением в России народническими
теориями, первые теоретики русской социал-демократии прогля-
дели действительные особенности русского экономического раз-
вития и в русском марксизме усмотрели некую разновидность
западничества, противопоставленного славянофильскому народ-
ничеству. Этот взгляд на марксизм, как на особый вид западни-
чества, проходит красной нитью в социал-демократических тру-
дах Плеханова.
Уже в предисловии к первой своей марксистской работе «Со-
циализм и политическая борьба» Плеханов, говоря о несоответ-
ствии идеалов «Земли и Воли» положению промышленных рабо-
чих, призывает пересмотреть теоретические взгляды народниче-
ства. «И это будет очень кстати теперь,— прибавляет Плеханов,
когда теория русской самобытности становится синонимом застоя
72
и реакции, а прогрессивные элементы русского общества груп-
пируются под знаменем осмысленного «западничества»1.
Но если в первой своей работе он «западничество» заключает
в робкие кавычки, то в дальнейшем он трактует социал-демокра-
тию как ярко выраженный вид западнического движения. Мы
можем привести ряд высказываний Плеханова, свидетельствую-
щих о том, что именно так Плеханов смотрел на русскую соци-
ал-демократию.
«Русский рабочий класс — это тот класс, которому суждена
наиболее европейская роль (курсив Плеханова) в русской полити-
ческой жизни, поэтому и партия, представляющая его интересы,
необходимо будет и наиболее западническою (курсив Плехано-
ва) изо всех русских партий» («Социал-демократ». Книга 1-я,
февраль 1890. Собр. соч , гом III, стр. 238). «Экономическая ев-
ропеизация России необходимо поведет за собою и ее полити-
ческую европеизацию, т. е. изменение ее конституции в духе но-
вейших европейских конституций» («С.-д.». Книга 2-я, август
1890 г. Собр. соч., том III, стр. 240). «Но ведь ясно, как день,
что и без пролетариата не обойдется дело нашей политической
европеизации» (там же, стр. 259). «Когда она откажется от сво-
их нелепых «самобытных» теорий, тех теорий, в которых.
Русский ум и русский дух
Зады твердит и лжет за двух, ,
когда она сумеет взглянуть на русские общественные отношения
с надлежащей, европейской точки зрения, она увидит, что поло-
жение ее вовсе не безнадежно, и найдет широкое поприще для са-
мой плодотворной общественной деятельности. До тех же пор,
пока она останется при своих азиатских понятиях, ей нечего и
думать о перенесении в свою страну западно-европейских полити-
ческих учреждений» (там же, стр. 266). Эту излюбленную мысль
Плеханов повторяет и в своих статьях «Русский рабочий в рево-
люционном движении», напечатанных в «Социал-демократе».
«Русский рабочий не может не быть западником, как русский ин-
теллигент не мог не быть, по крайней мере, до известной степени
и до поры до времени самобытником» (там же, стр. 209).
Эти воззрения на западнический характер русского марксизма
и социал-демократии составляют ту его особенность, которая
наложила отпечаток на весь последующий ход развития Груп-
пы «О. т.».
К западничеству Плеханова близко примыкает и его «консти-
туционализм».
В первых трудах Группы «О. т.» Плеханов, стремясь внести'
ясность в путаницу понятий, господствовавшую в революционной
среде, заострил внимание на вопросе о политической борьбе.
Этот вопрос он осветил одним из основных положений «Комму-
1 Плеханов, т. II, стр. 27.
73»
мистического манифеста» — «всякая классовая борьба есть борь-
ба политическая». Плеханов, в согласии с Марксом, признает,
что классовая борьба пролетариата в конечном счете приведет
его к политическому господству, к диктатуре, что экономическая
борьба пролетариата неотделима от его политической борьбы,
ибо это две формы единой классовой борьбы Но при первых же
попытках применить эти принципы марксизма к практике рево-
люционной борьбы г России в позиции Плеханова обнаружива-
ется целый ряд оппортунистических отклонений. Политическая
биргба пролетариата у него раздробляется на ряд «фазисов», из
которых первый, ближайший — это борьба «за политические
права-», «за конституцию». Для того, чтобы пролетариат полу-
чил возможность вести борьбу с буржуазией за политическое
господство, он должен сначала все свои силы бросить на борьбу
за политические права, т. е. добиться такого же положения, как
и пролетариат Зап. Европы. Такое механическое отделение по-
литической борьбы русского пролетариата от его социалистиче-
ской борьбы вело к принижению революционных задач рабочего
класса, низведению революции в России к борьбе за политиче-
ские права, рабочего движения — к одному из отрядов консти-
туционного движения Этим Плеханов делал шаг назад и по су-
ти дела возвращался на позиции народовольчества, с которым
неслучайно Группа «О. т.» в течение многих лет добивалась объ-
единения «Сначала борьба за политические права (курсив Пле-
ханова), как за необходимое условие дальнейшего развития ра-
бочего класса, потом борьба за политическое господство (курсив
Плеханова), как за необходимое условие его экономического
освобождения», — такова формула Плеханова («Политические
задачи русских социалистов», том III, стр. 91), И эти «сначала»
и «потом» настолько резко отделены друг от друга, что Плеханов
готов до решения этой ближайшей задачи отказаться от само-
стоятельных классовых задач пролетариата. «Если торжество по-
литической свободы будет полезно для нашего дела, то ясно-, что
надо добиваться политической свободы и отложить решение всех
прочих спорных вопросов до того счастливого времени, когда
судьба Росссии будет вырвана из рук коронованного урядника и
мы получим возможность, не боясь «законного» возмездия, спо-
рить при полном свете дня, думать то. что хотим, и говорить то,
что думаем. Согласие родит силу, а мы хак Сы нарочно стараемся
плодить разногласия, и притом плодить их по таким вопросам,
которые не имеют теперь практического значения» (том III,
стр. 186- -387) 1
Но почему Плеханов так настойчиво призывает не «плодить
разногласий»? Для объединения всех сил, стремящихся к поли-
тической свободе. В этом отношении весьма показательны рас-
суждения Плеханова в его статье «Как добиваться конституции»
(разговор конституционалиста с социал демократом). «Вообра-
зим себе,— говорит социал-демократ,— что петербургское «об-
74
щество», проникшись революционным духом, строит баррикады,
между тем как рабочий класс остается в стороне от этого дви-
жения Одной полиции, одних дворников было бы достаточно для
того, чтобы перевязать представителей «общества» и рассадить
их по участкам Отсюда неизбежно следует такой вывод: для
того, чтобы добиться конституции, мы должны вовлечь рабочий
класс в борьбу против абсолютизма, возбудить в нем симпатии к
свободным политическим учреждениям. Другого пути у нас нет
и быть не может... но. с другой стороны, изо всего сказанного
ясно, что, приглашая социалистов оставить на время всякую
мысль о пропаганде в рабочей среде, наши либералы обнаружи-
вают полное непонимание своих собственных интересов. Полити-
ческая свобода будет завоевана рабочим классом или ее совсем
не будет» (том III, стр. 16).
Таким образом, Плеханов отказывается от самостоятельных
классовых задач пролетариата и тем самым отдает рабочий
класс и его революционную силу на службу конституционному
движению. «Политическая свобода будет завоевана рабочим клас-
сом» не в боэьбе с буржуазией, а при поддержке последней
путем «возбуждения» в нем «симпатий к свободным по-
литическим учреждениям». Утверждая, что предложением «со-
циалистов оставить на время всякую мысль о пропаганде в рабо-
чей среде наши либералы обнаруживают полное непонимание
своих собственных интересов», Плеханов сам обнаруживает не-
ясное представление о расстановке классовых сил в России и, в
частности, о политических тенденциях русской буржуазии, По-
следняя, несмотря на свою политическую отсталость, уже на заре
своей юности понимала, что пролетариат, «распропагандирован-
ный» социал-демократией, острие своего оружия направит не
только против самодержавия, но и против самой буржуазии. По-
следующий ход русской революции доказал, что классовый ин-
стинкт не обманул буржуазию: как известно, рабочий класс
сверг самодержавие в борьбе и против буржуазии.
Вообще уже в раннюю эпоху Группы «О. т.» Плеханов, а вслед
за ним Аксельрод и Вера Засулич обнаруживают соглашатель-
ские тенденции по отношению к либеральной буржуазии. В
письме к Аксельроду (начала 1888) Плеханов пишет: «Вера
(Засулич. — С- Ч ) просит переслать Вам ту часть письма, где
она говорит о конституции. Исполняю ее желание: с соображе-
ниями ее я вполне согласен». Е архиве П. Б. Аксельрода это
письмо не сохранилось, но, по его воспоминаниям, В. И. Засу-
лич писала, что социал-демократы должны проявлять больше го-
товности итти навстречу возможному конституционному движе-
нию. Вот с этой установкой «вполне согласен» Плеханов (см.
«Переписку» Плеханова и Аксельрода, том I, стр. 34—36). В чер-
новом наброске передовой статьи для сборника «Социал-демо-
крат» Плеханов еще более выпукло выражает эти мысли. «В па-
дении абсолютизма одинаково (курсив наш) заинтересованы люди
75
самых различных политических .направлений: от умеренного ли-
берала до социалиста в западно-европейском смысле этого слова.
Конечно, на этом основании смешно было бы говорить о пол-
ной солидарности этих партий». «В будущем, — говорит Плеха-
нов, — этим партиям предстоит взаимная борьба, но это будущее
наступит после завоевания политической свободы». А пока что
Плеханов предлагает «забыть другие цели» и «иметь в виду толь-
ко политическую свободу» (см. «Переписку», стр. 40—41).
Таким образом, начавши с борьбы с народничеством и народо-
вольчеством во имя соединения социализма и политической
борьбы на теоретической базе марксизма, Плеханов на практике
к концу 80-х годов опять их разъединил и тем скатился к наро-
довольчеству. Завоевание политической свободы — это не один
из этапов классовой борьбы пролетариата, как об этом неодно-
кратно говорил Плеханов в своих теоретических работах, а
некое предварительное действие, стоящее вне классовой борьбы,
создающее лишь благоприятные условия для последней. Ошибки
Плеханова состояли в том, во-первых, что, как только речь за-
ходит о политической борьбе пролетариата, он представляет ее
не в виде единого процесса классовой борьбы, конечным пунктом
которой является завоевание политической власти, а завоевание
политической свободы (устранение самодержавия) является не
одним из этапов к этой конечной цели, а в виде двух, друг
от друга механически оторванных процессов: политического и
экономического освобождения... «Перед русским рабочим клас-
сом, — говорит он, — стоят две задачи: одна — экономическая,
другая — политическая» (II, 366). Вторая, не менее серьезная,
ошибка Плеханова состояла в том его неправильном представле-
нии. что пролетариат будто бы может обрести политическое со-
знание не в процессе борьбы со своими классовыми противниками,
а вне ее — путем «возбуждения симпатий к свободным полити-
ческим учреждениям». И та и доугая ошибка влекли за собой
не развитие классового сознания пролетариата, — что Плеханов
и Группа «О. т.» справедливо считали основной задачей социал-
демократической партии, — а притупление его, подчинение ра-
бочего движения целям и стремлениям буржуазной политики,
принижение только что пришедшего в движение рабочего класса
до уровня народной массы, которая своей массовой энергией об-
рекалась возбуждать и поддерживать либеральное конституци-
онное движение.
Эти оппортунистические ошибки раннего русского марксизма
имели бы хоть какое-либо оправдание, если бы ценою их об-
легчена была возможность завоевания «политических прав»,
т е. свержение самодержавия. Группа «О. т.», несомненно, так и
представляла дело. Она ставила ставку на революционность рус-
ской буржуазии. «В тех странах, где буржуазный строй достиг
уже полного своего развития, прогрессивные движения могут
иметь место только среди рабочего класса. Буржуазия играет
76
там исключительно консервативную, если не реакционную роль.
Но не то мы видим в отсталых страна^, где буржуазные поряд-
ки еще не сделались господствующими. Там сама буржуазия иг-
рает революционную роль по отношению к старым, отжившим
общественным порядкам» (III, 91—92). И дальше он проводит
параллель с ролью немецкой буржуазии в революции 1848 г. в
Германии. В похвальном стремлении «добиться конституции»
Плеханов не заметил всей глубины своих же мыслей: «Да, Рос-
сия не Запад! Да, русская жизнь имеет свои неоспоримые особен-
ности! Но в чем заключаются они, эти особенности?.. Политиче-
ское сознание в русском рабочем классе пробудилось раньше,
чем в русской буржуазии» (подчеркнуто Плехановым. Том III,
стр. 208). Из этой глубоко подмеченной особенности Плеханов,
однако, не сделал тех революционных выводов, которые сделали
впоследствии Ленин и большевики. Именно вследствие этой «осо-
бенности» русская буржуазия не в состоянии была играть ту ре-
волюционную роль, которую сыграла накануне буржуазной рево-
люции немецкая буржуазия. И именно по этой причине задача
русских социал-демократов состояла в углублении классовой
борьбы пролетариата, в поднятии его классового сознания, в вы-
явлении его классовых врагов (не в теории, а на практике), не
в призыве «забыть все другие цели» во имя призрачного един-
ства всех сил, «добивающихся конституции».
2. Причины оппортунистических тенденций Группы
«Освобождение труда»
«В чем же причины оппортунистических тенденций Группы
«О. т.» в этот период (вторая половина 80-х гг. и начала 90-х)?
Почему Плеханов, дав в своих первых трудах в общем последо-
вательно марксистскую концепцию, в своих позднейших публи-
цистических статьях, имевших целью наметить практические за-
дачи социал-демократического движения в России, стал скаты-
ваться к оппортунизму и социал-конституцуонализму? Основная
причина в том, что Группа «Освобождение труда» начала действо-
вать в условиях, когда рабочее движение в России находилось
еще в зачаточном состоянии. В этом отношении уместно сопоста-
вить едва ступившую тогда на путь капиталистического развития
Россию и капиталистический Запад. В то время как марксизм на
Западе явился как продукт обобщения опыта уже развившегося
революционного рабочего движения, в России учение Маркса
появилось до известной степени до того, как рабочее движение
проявилось как сознательное движение пролетариата. Русский
марксизм делал вывод о необходимости классового движения в
России из доказанного им факта капиталистического пути раз-
вития. Перед русским марксизмом революционное движение про-
летариата в России находилось в неизвестном будущем. Проле-
тарское движение в России неизбежно должно притти, — были
77
уверены основоположники социал-демократии. «Революционное
движение в России может восторжествовать только как револю-
ционное движение рабочих. Другого выхода у нас нет и быть не
может!» (Из речи Плеханова на Парижском конгрессе II Интерна-
ционала в 1889 г.).
Но в первое десятилетие деятельности Группы «Освобожде-
ние труда» рабочее движение еще не было «революционным
движением пролетариата», которое могло бы укрепить теорети-
ческие позиции Группы «О. т.» Положение Группы «О. т.» было
действительно, по выражению Плеханова, похоже на положение
крыловской синицы, похвалявшейся море сжечь. Молодая русская
социал-демократия, едва успев возникнуть, попала в тяжелое
противоречие.
Этой противоречивостью положения Группы «О. т.» объясня-
ется, что с пролетарской теорией Плеханов вынужден был обра-
щаться не столько к пролетариату, сколько к «революционной
интеллигенции» и к либеральной буржуазии. У Плеханова были
две мерки в трактовке политических задач русского пролетариа-
та. Одна — для рабочих, другая — для «революционной интелли-
генции» и либералок. На обращениях к рабочим в этот период ле-
жит печать абстрактности, пропаганды общих принципов мар-
ксизма, при этом он имеет в виду не рабочий класс, а тех одино-
чек из рабочего класса, которые становились в авангарде рабоче-
го движения и нуждались в теоретическом перевооружении. Этих
одиночек он призывал к подготовке элементов будущей проле-
тарской, классовой социал-демократической партии, которая ри-
совалась в туманной дали. В отношении ближайших политических
задач Плеханов призывал сознательных рабочих вести пропаган-
ду и агитацию з широких рабочих массах за созыв «земского
собора» (смотри его предисловие «К четырем речам рабочих»).
Другую мерку, притом более конкретную, Плеханов применял
в выяснении социал-демократических позиций перед «революцион-
ной интеллигенцией» и либералами. В этих последних он пытался
возбудить революционную и оппозиционную энергию для борьбы
за политическую свободу ссылками на революционно0 значение
поднимающегося рабочего движения. При этом, как мы отмечали,
самостоятельные классовые задачи пролетариата затушевыва-
лись, отодвигались в далекое будущее, которое должно было на-
ступить после завоевания политической свободы. А до того рабо-
чий класс изображался деятелями Группы «О. т.» перед «револю-
ционной интеллигенцией» и либералами, как материал, который
не только не опасен для либеральной буржуазии, но, напротив,
может быть использован «революционерами» и либералами в
борьбе с царизмом, так как их ближайшие задачи совпадают. Ра-
бочие, по мысли деятелей Группы «О. т.», призваны были играть
роль «толкача» по отношению к «революционерам» и либералам
в их борьбе за «политические права». Доказательству ренолю,-
.ционного значения пролетариата для дела завоевания политиче-
78
ской свободы либеральной буржуазией принадлежит добрая доля
публицистической деятельности Плеханова в этот период.
Разумеется, такая трактовка политических задач русского про-
летариата не только далека от идеи гегемонии пролетариата в
русской революции1, — она является прямым выражением неве-
рия в силу русского рабочего класса, в его способность играть
какую-нибудь самостоятельную роль в русской революции. Отсю-
да— русский рабочий класс обрекался на роль придатка в либе-
рально-буржуазном движении.
Ранний оппортунизм Группы «О. т.» дитался не только сла-
бостью рабочего движения в России, но и оторванностью ее от
тех молодых ростков социал-демократического движения, кото-
рые стали буйно прорываться в промышленных центрах России.
Десятки социал-демократических пропагандистских кружков,
охватывавших сотни передовиков рабочих, активное участие по-
следних в стачечном движении говорили о том, что пролета-
риат выходит из политической спячки и готов выступить на ши-
рокую дорогу классовой политической борьбы. Перед российскими
практиками молодого социал-демократического движения, опи-
равшимися на едва вышедшее из пеленок рабочее движение, рас-
стилалась перспектива мощного в ближайшем будущем пролетар-
ского движения. Классовые задачи пролетариата на их глазах вы-
текали из реальной русской действительности; марксистская,
теория лишь подтверждала и подкрепляла их практику. Поэтому
при не столь высоком теоретическом уровне российские практики
социал-демократического движения тверже стояли на классовых
позициях, чем теоретики из Группы «О. т.». Они были далеки от
того, чтобы обращаться «с уговариванием» к «революционной
интеллигенции» и к буржуазным либералам, — они все свои рас-
четы строили на классовое движение пробуждающегося пролета-
риата. Об этом достаточно красноречиво говорят «Четыре речи
рабочих», произнесенные 1 мая 1891 г. в Петербурге.
А оторванные хотя и от слабого социал-демократического дви-
жения в России основоположники русского марксизма, доста-
точно овладевшие марксистской теорией, оказались не в состоя-
нии сохранить классовую революционную последовательность
при первых попытках применить революционную теорию к рус-
ским политическим условиям. Владея теоретическим оружием,
научного социализма, они все свои расчеты строили не на рабо-
чем классе, а на чуждых и враждебных последнему классах.

1 Некоторые «поклонники» Плеханова утверждают, что идея геге-
монии пролетариата проходит красной нитью в трудах Группы «О. т.»
с самого начала ее существования. Об этом подробнее ниже.
73
3. Отношение Группы «Освобождение труда»
к крестьянству
В своем увлечении «западничеством» и в борьбе с «славяно-
фильствующим» народничеством Плеханов проглядел другую ос-
новную «особенность русской жизни». Мы имеем в виду взгляды
Плеханова и Группы «О. т.» на роль многомиллионного кресть-
янства в русской революции.
В этом вопросе Плеханов обнаружил немало шатаний. Конечно,
здесь сказалось все прошлое русского революционного движения,
из которого вышли основатели Группы «Освобождение труда», а
это прошлое, как мы знаем, связано с крестьянством, которое
принесло немало «разочарований» революционерам 70-х годов.
Крайне восторженное увлечение «социалистической душой» кре-
стьянства сменилось столь же крайним отрицанием какого бы то
ни было его революционного значения. Говоря о революционной
роли пролетариата и рабочей партии, Плеханов уже в одной из
своих первых марксистских работ — в «Наших разногласиях» —
говорит: «Но мелкие поземельные собственники окажут сильное
сопротивление социалистическим тенденциям рабочей партии,—
возразят самобытники. Всего вернее, что — да; но зато будет
кому и бороться с этим сопротивлением. Появлению класса мел-
ких собственников соответствует возрастание численности и си-
лы революционного пролетариата, который придаст, наконец,
жизнь и движение нашей тяжеловесной государственной машине.
Сопротивление не страшно там, где есть способная победить его
историческая сила... Кроме того, нужно иметь в виду, что та же
самая рабочая партия будет служить у нас проводником для за-
падных влияний. Рабочий не останется глух к движению евро-
пейского пролетариата, как это легко могло бы случиться с
крестьянином. Соединенные же силы внутреннего и международно-
го движения будут более чем достаточны для победы над реакци-
онными стремлениями мелких собственников» (том II, 348—349) *.
Таким образом, крестьянство в целом не только исключается
Плехановым из рядов возможных союзников пролетариата, но
ему предназначается обязательная роль его противника. При этом
в рассуждениях Плеханова идет речь о позиции крестьянства
даже не после победы пролетарской революции, а в процессе рево-
люционной борьбы пролетариата. В первой «пробе пера» русско-
го марксизма его основатели еще не различали двух фаз револю-
ции в России, буржуазно-демократической и соцалистической,
и не поняли, что крестьянство в целом является естественным
союзником пролетариата в буржуазно-демократической револю-
ции. Буржуазно-демократическая революция подменялась ими
борьбой «за конституцию». Ведя борьбу — и совершенно пра-
1 Как видит читатель, «честь» «открытия» «идеи» «перманентной
революции» принадлежит вовсе не г. Троцкому. Задолго до него,
в начале 80-х годов, «зародыши» этой «идеи» находятся у Плеханова.
40
вильно — против утопических народнических теорий крестьян-
ского социализма, они не поняли буржуазно-демократического
содержания крестьянского движения. И можно было бы понять и
не вспоминать этой ошибки молодости, если бы она позднее была
ими исправлена. Но в дальнейшем развитии Группы «О. т.»
эта ошибка углублялась: крестьянство превратилось у основа-
телей Группы «О. т.» в сплошную «реакционную массу».
Крестьянство трактовалось ими как социальная опора русско-
го самодержавия («Русский царизм опирался в течении столетий
на тупость русских крестьян» — Плеханов), как антипод проле-
тариату. «Пролетарий и «мужичок» — это настоящие политиче-
ские антиподы. Исторически роль пролетариата настолько же ре-
волюционна, насколько консервативна роль «мужичка». На «му-
жичке» целые тысячелетия держались восточные деспотии» (том
III, стр. 382—383). Исключивши крестьянство из строя револю-
ционных сил, Плеханов естественно приходит к выводу: «Кроме
буржуазии и пролетариата мы не видим других общественных
сил, на которые могли бы у нас опираться оппозиционные или
революционные комбинации» (III, 119. «Еще раз о принципах и
тактике русских социалистов». 1889 г.). В этом корень пле-
хановского «конституционализма» и соглашательских тенденций
по отношению к либеральной буржуазии.
4. Итоги
Можно считать установленным, что в своих первых выступле-
ниях Группа «О. т.» в общем стояла на почве революционного
марксизма в том его чистом виде, в каком он был разработан в
трудах основоположников научного социализма—Маркса и Энгель-
са. Задачи, которые ставились при своем возникновении Груп-
пой «О. т.» перед русской социал-демократией, всецело совпадали
с теми задачами, которые Маркс и Энгельс ставили перед между-
народным рабочим движением.
Но, как мы показали выше, Группа «О. т.», в своем дальней-
шем развитии теоретически оставаясь на революционных пози-
циях Маркса — Энгельса, в вопросах тактики и политики рус-
ского соц.-дем. движения постепенно скатывалась на путь оппор-
тунизма. Это несоответствие между теоретической последова-
тельной марксистской основой и оппортунистическими тенден-
циями в тактических и политических воззрениях составляет ха-
рактерную особенность Группы «О. т.» за всю историю ее су-
ществования.
Нет надобности в эпоху ленинизма и после всемирно-истори-
ческого опыта русской революции полемизировать с отошедши-
ми в вечность основателями русского марксизма. Пролетариат,
руководимый своей революционной большевистской партией, в
союзе с крестьянством против буржуазии совершил буржуазно-
демократическую революцию и, долго не дожидаясь, — не остана-
9 Группа „Осв. труда”. Н. 617.
81
вливаясь на парламентаризме, — перевел ее н революцию социа-
листическую. Между «сначала» («ближайшие политические зада-
чи») и «потом» («отдаленная цель») вовсе не яегла длительная
полоса «мирной» «классовой борьбы», как это представляла
себе Группа «О. т.». Благодаря тому, что пролетариат, руково-
димый ленинской большевистской партией, смог в эпоху буржу-
азно-демократической peiiOjnouHH привлечь на свою сторону кре-
стьянство, последняя непосредственно переросла в социалистиче-
скую. Конституционализм русской либеральной буржуазии, на
который возлагала так много надежд Группа «О. т.», оказался
мертворожденным. «Западничество» Плеханова, не учитывавшее
особенностей капиталистического развития России и место по-
следней в международной капиталистической системе, выродилось
в голое догматическое подражание «Западу».
Таковы «детские болезни» раннего русского марксизма. Но эти
«детские болезни» оказались неизлечимыми: они перешли и в зре-
лый возраст русской социал-демократии, как теоретическая осно-
ва меньшевизма.
IV. ГРУППА «ОСВОБОЖДЕНИЕ ТРУДА» ——II ИНТЕРНА-
ЦИОНАЛ.—МЕНЬШЕВИЗМ
«Эпоха буржуазно-демократической революции
породила новую борьбу течений среди социал-демо-
кратии, которая была прямым продолжением преды-
дущей... Приспособление борьбы рабочего класса к
, 1 либерализму — в этом была суть меньшевизма».
Ленин. «Социализм и война», т. XVIII, стр. 219~
1. Углубление оппортунизма Группы «Освобождение
труда» под влиянием германской социал-демократии
С начала 90-х годов Группа «О. т.» подпадает под непосред-
ственное идеологическое и политическое влияние западно-евро-
пейской социал-демократии, главным образом германской, играв-
шей ведущую роль во вновь возникшем П Интернационале. Поли-
тика и тактика последней, построенные на совершенно иной со-
циально-политической базе, — на базе закончившейся буржуаз-
ной революции, на базе «мирного» парламентаризма, — перено-
сится Группой «О. т.», без учета конкретных условий, на рус-
скую почву и предлагается российскому пролетариату, начинав-
шему борьбу в полуфеодальной монархии и стоявшему перед
буржуазно-демократической революцией. Под флагом междуна-
родного единства пролетариата стираются различия классовой
структуры и классовых отношений буржуазного Запада и полу-
феодальной России: получается полная нивеллировка «в между-
народном масштабе». Стонавшее под гнетом сохранившихся фе-
одальных отношений крестьянство, от которого зависел тот или
иной исход буржуазно-демократической революции в России,
сбрасывается со счетов революционных сил и преподносится по
западно-европойской «схеме», как «хозяева», как «мелкобур-
жуазная масса», враждебная интересам пролетариата. Под влия-
нием германской социал-демократии ход русской революции дея-
тели Группы «О. т.» представляли себе по «прусскому типу». Ре-
волюция в России может быть совершена силами пролетариата
и буржуазии, «одинаково» заинтересованных в свержении само-
6* 83
Державин; результатами этой революции будет создание «свобод-
ных» политических условий, которые обеспечат пролетариату
возможность вести «мирную» парламентскую борьбу за социа-
лизм.
Чтобы понять происхождение этой «схемы» русской револю-
ции, достаточно бросить беглый взгляд на состояние германской
социал-демократии и на связь с последней Группы «О. т.».
В конце 80-х годов на смену блестящей революционной эпохе
I Интернационала, эпохе Маркса—Энгельса, эпохе, закончившей-
ся поражением Парижской коммуны, — пришла новая эпоха, эпо-
ха социал-демократии. В области мирового народного хозяйства
наступила эра «мирного» капиталистического развития, сопро-
вождавшаяся бурным ростом промышленности, концентрацией ка-
питала и увеличением кадров пролетариата. В международном ра-
бочем движении задачи непосредственной социальной революции
сменились задачами постепенного накопления сил пролетариата.
Решение этих задач, поставленных в общем правильно, соответ-
ственно изменившейся мировой обстановке, получило, однако, в
соц.-демократических партиях этого «мирного» периода совсем
не революционное направление с сильным уклоном в социал-ре-
формизм. Пролетарская революция и диктатура пролетариата —
задачи, поставленные Марксом перед социалистическими парти-
ями — были отодвинуты на задний план, а то и совсем отброше-
ны. В лучшем случае эти основные принципы революционного
^марксизма оставались украшением в литературных упражнениях
'Официальных теоретиков, имевших мало влияния на политиче-
ское направление социал-демократических партий,— как это бы-
ло гз Германии. На деле немецкие соц.-демократы (а они счита-
лись самыми «революционными» среди международной соц.-демо-
крагии) уже в то время ставили ставку на мирное «завоевание»
политической власти путем парламентских мандатов. Преоблада-
ние получила «идея» постепенного врастания социализма в бур-
жуазное демократическое государство. Даже такой «ортодокс»,
как В. Либкнехт, занимавший руководящее положение в герман-
ской соц.-демократии, на съезде германской соц.-дем. в Галле
(1890), не упоминая ни словом о диктатуре пролетариата, так
определят путь к социализму: «Современное государство вра-
стает в будущее государство точно так же, как будущее государ-
ство уже находится в современном государстве». Но еще за
15 лет до произнесения этих слов эта реформистская «установ-
ка» получила законченное выражение в Готской программе, под-
вергшейся беспощадному теоретическому разгрому со стороны
Маркса. Известно, что «Критика Готской программы» Маркса,
написанная в 1875 г. по поводу составленного проекта програм-
мы, имевшей целью объединить лассальянцев и эйзенахцев, и
вскрывшая всю оппортунистическую и политическую пу-
таницу германских социал-демократов, долго скрывалась от пар-
тии, — даже от таких вождей, как Бебель, — и была напечатана
.84
Каутским в «Nene Zeit» по настойчивому требованию Энгельса
лишь в 1891 г. У ставших на путь оппортунизма и реформизма
германских с.-д. были все основания скрыть этот исторический
документ, ибо он бил не в бровь, а в глаз «тузам» (по вы-
ражению Энгельса) германской социал-демократии. В письме к
А. Бебелю (28 марта 1875 г.) Энгельс пишет по вопросу о госу-
дарстве: «Свободное народное государство превратилось в сво-
бодное государство. По грамматическому смыслу этих слов, сво-
бодное государство есть такое, в котором государство свободно
по отношению к своим гражданам, т. е. государство с деспотиче-
ским правительством. Следовало бы бросить всю эту болтовню
о государстве, особенно после Коммуны, которая не была уже го-
сударством в собственном смысле. «Народным государством»
анархисты кололи нам глаза более, чем достаточно, хотя уже
сочинение Маркса против Прудона, а затем «Коммунистический
манифест» говорят прямо, что с введением социалистического об-
щественного строя государство само собою распускается и ис-
чезает. Так как государство есть преходящее учреждение, ко-
торым приходится пользоваться в борьбе, в революции, чтобы
насильственно подавить своих противников, то говорить о сво-
бодном народном государстве есть чистая бессмыслица: пока про-
летариат еще нуждается в государстве, он нуждается в нем не в
интересах свободы, а в интересах подавления своих противников,
а когда становится возможным говорить о свободе, тогда госу-
дарство, как таковое, перестает существовать» (К. Маркс.
«К. Г. п.», изд. 1932 г., Партиздат, стр. 55—56).
И уже в то время путь, намеченный германской соц.-дем., на-
столько расходился с основными революционными принципами
Маркса—Энгельса, что в том же письме Энгельс сообщает А. Бе-
белю: «Программа эта такова, что в случае, если она будет при-
нята, Маркс и я ий за что не согласились бы примкнуть к осно-
ванной на таком фундаменте новой партии и должны были бы
серьезно задуматься над вопросом, какую позицию (также и пу-
блично) занять по отношению к ней» («К. Г. п»., стр. 57).
В дальнейшем, как известно, германская соц.-дем., а вслед за ней
и весь II Интернационал, продолжала итти по пути углубления
занятой ею со времени «Готской программы» позиции-—пути
социал-реформизма, политического приспособленчества и отказа
от революционных принципов Маркса. Идея врастания социализ-
ма в буржуазное государство пустила настолько глубокие кор-
ни, что после опубликования «Критики Готской программы» со-
циал-демократическая фракция рейхстага, в лице депутата Грил-
ленбергера, заявила с трибуны, что партия отклонила взгляды и
указания Маркса, в особенности его идею диктатуры пролетари-
ата, и никогда их не разделяла, а центральный орган германской
с.-д. партии «Форвертс» официально заявил, что опубликование
«Критики» произошло без ведома центрального комитета, кото-
рый никогда не дал бы на это своего согласия, и Бебель от себя
85-
лично присоединился к этому заявлению. В «Эрфуртской про-
грамме», принятой вместо Готской в 1892 г. на съезде в Эрфур-
те, вопреки настойчивому требованию Энгельса, вопрос о дик-
татуре пролетариата вовсе обойден молчанием, а в числе пере-
ходных требований требование демократической республики от-
сутствует. Следует считать установленным, что германская соц,-
дем. со времени ее слияния с лассальянцами на основе «Готской
программы» шаг за шагом отходила от революционного маркси-
зма. После опубликования богатейшего документального мате-
риала следует отрешиться окончательно от старых представле-
ний, что на первых своих этапах вожди германской соц.-дем.
будто бы быЛи последовательно-революционными марксистами,
действовавшими по прямым указаниям Маркса и Энгельса. Мы
теперь доподлинно знаем, что по ряду важнейших принципиаль-
ных вопросов вожди германской социал-демократии занимали оп-
портунистические позиции, вопреку Марксу и Энгельсу, в борьбе
с ними. В письме к В. Бракке (5 мая 1875 г.) Маркс так моти-
вирует необходимость отмежеваться от «Готской программы»:
«Я имею в виду краткое заявление, которое Энгельс и я опубли-
куем после объединительного съезда: мы заявим, что мы совер-
шенно непричастны к указанной принципиальной программе и не
имеем с ней ничего общего.
«Это необходимо, так как за границей распространен тща-
тельно поддерживаемый врагами партии взгляд, — взгляд совер-
шенно ложный, — будто мы тайно руководим отсюда движением
так называемой Эйзенахской партии. Еще в своей недавно вышед-
шей русской брошюре Бакунин возлагает, например, на меня от-
ветственность не только за все программы и т. д. названной пар-
тии, но и за каждый шаг, сделанный Либкнехтом со дня его со-
трудничества с народной партией» («К. Г. п.», 61). Об этом же
пишет Энгельс А. Бебелю (28/III 1875 г.): «На нас возлагается
ответственность за каждое необдуманное слово, сказанное или
написанное Либкнехтом со времени основания «Демократишес
Вохенблат». Люди воображают, что мы командуем отсюда всем
движением, тогда как вы знаете не хуже меня, что мы почти ни-
когда не вмешивались ни в малейшей мере во внутренние дела
партии, и если и вмешивались, то только для того, чтобы по воз-
можности исправить допущенные на наш взгляд ошибки, да и то
лишь теоретические» («К. Г. п.», 58).
Нет надобности в подробностях останавливаться на истории
германской с.-д. Мы достаточно хорошо знакомы с ее позорным
концом, с ее прямым предательством пролетариата, начиная с
империалистической войны.
Это прямое предательство не было случайностью. Оно пред-
определялось всем ходом развития германской c.-д., со ступень-
ки на ступеньку скатывавшейся в лагерь классовых врагов про-
летариата. И если на страницах германской с.-д. печати «теоре-
тики» оперировали марксистской фразеологией, то это входило
«6
в их функции — скрывать под покровом революционной фразе-
ологии оппортунизм и соглашательство партии в ее практиче-
ской деятельности. Такое разделение труда уже тогда было не-
обходимо для укрепления влияния в пролетарских массах. Это
обстоятельство побуждало «вождей» принимать на съездах по
внешности революционные резолюции против выступлений от-
крытых оппортунистов, пытавшихся положить конец противоре-
чию между революционной фразеологией и оппортунистической
практикой, подвести теоретическую базу под политический оп-
портунизм германских с.-д. Таково выступление на Эрфуртском
съезде открытого оппортуниста Фольмара, предлагавшего отло-
жить в «долгий ящик» «конечную цель», т. е. социализм, и за-
няться сделками с буржуазией для постепенного улучшения по-
ложения рабочего класса; такова знаменитая «бернштейниада»,
провозгласившая лозунг: «движение — все, конечная цель — ни-
что». Против выступлений открытого оппортунизма были двину-
ты все серьезные теоретические силы германской с.-д. с Каутским
во главе. Тогда казалось, что Каутский стал на защиту револю-
ционного марксизма против тех, кто хочет во имя «сегодняш-
него дня» отказаться от революционных путей. Но не так-то об-
стояло дело в действительности. Для германской с.-д. в условиях
того времени открытый оппортунизм представлял большие опа-
сности, грозя оттолкнуть от партии широкие рабочие массы, в
которых жив был революционный дух. Кроме того, в те времена
германская буржуазия, чьи интересы прекрасно защищались го-
генцоллернской монархией, не собиралась разделять власть с с.-д.
В силу этого германская соц.-дем. в тот период была пар-
тией крайней оппозиции. В довоенный период германская с.-д. со-
храняла видимость революционности, чтобы проводить на деле
оппортунистическую политику. Поэтому и всякие попытки со
стороны «смельчаков» сделать явной эту оппортунистическую
политику встречали такой жестокий отпор со стороны «ортодок-
сальных» вождей. Разумеется, в рядах германской с.-д. находи-
лись и революционные марксисты, но они были в оппозиции к
партийному руководству, сосредоточенному в руках «центри-
стов» (скрытых оппортунистов).
Вернемся, однако, к Группе «О. т.» Пришлось сделать такое
длинное отступление и остановиться на германской с.-д. пото-
му, что Группа «О. т.» возникла и действовала в эпоху «расцве-
та» германской c.-д., под сильным влиянием которой она нахо-
дилась. Это влияние сказалось уже в «Социализме и политиче-
ской борьбе», в которой, наряду с революционными основами
Маркса—Энгельса, мы находим много предрассудков, явно заим-
ствованных из «Готской программы». Так, например, «прямое
народное законодательство» Плеханов считает специфически
пролетарской формой государственного правления.
«Между тем как представительная (монархическая или респу-
бликанская) система была детищем буржуазии, пролетариат тре-
87
бует прямого народного законодательства, как единственной по-
литической формы, при которой возможно осуществление соци-
альных стремлений. Это требование рабочего класса занимает
одно из первых мест в программе социальной демократии всех
стран и стоит в самой тесной связи со всеми остальными пунк-
тами ее программы» (Плеханов, т. II, стр. 55).
Это «требование» внесено в первый и второй проект програм-
мы Группы «О. т.». Чтобы понять заблуждение, в которое впал
Плеханов в этом вопросе, сопоставим мнение Энгельса, выска-
занное им в уже цитированном письме к А. Бебелю по поводу
«Готской программы».
... «В программе фигурирует куча довольно туманных, чисто'
демократических (подчеркнуто Энгельсом) требований, при чем
некоторые из них попросту предмет моды, вроде, например, «пря-
мого народного законодательства», которое существует в Швей-
царии и приносит там больше вреда, чем пользы, если вообще
что-нибудь приносит» (К. Маркс. «Кр. Г. п.». Изд. ИМЭЛ, 1932 г.т
стр. 55).
Еще более энергично выражается Маркс, называя «прямое за-
конодательство» «старой демократической дребеденью».
Такое же «заимствование» из «Готской программы» относится
и к фигурирующему в первом и втором проекте программы Груп-
пы «О. т.» лассаль^скому «требованию» «государственной помо-
щи производительным ассоциациям».
Насколько это «требование» «революционно», можно судить
из слов Маркса в «Критике Готской программы»: «Социалисти-
ческая организация совокупного труда «возникает» не из про-
цесса революционного преобразования общества, а из помощи
государства», — оказываемой производительным товариществам,
которые «призваны к жизни» им (курсив Маркса), а не рабочими.
Это вполне достойно лассалевской фантазии, будто с помощью
государственной субсидии так же легко можно построить новое
общество, как и новую железную дорогу!» (К. Маркс. «К. Г. п.»,
стр. 40) *.
Влияние германской с.-д. на этом не остановилось. В дальней-
шем основатели Группы «О. т.» лично сближаются с лидерами
и теоретиками германской с.-д. и делаются их верными оруже-
носцами. Плеханов и Аксельрод становятся «европейскими» соц-
демократами и в европейской социалистической печати, и на кон-
грессах II Интернационала охраняют и защищают позиции гер-
манской с.-д. Плеханов делается близким, доверенным лицом в
германской c.-д., ему поручается написать для германской с.-д.
печати ряд ответственных статей. Трудно привести для характе-
ристики Плеханова, подпавшего под влияние германской c.-д., бо-
лее яркую статью, чем «Сила и насилие», написанную им в 1894 г.
1 Слова, взятые в тексте Маркса в кавычки, представляют выдержки
из Готской программы.
88
для центрального органа германской с.-д. «Форвертс» по поруче-
нию В. Либкнехта. Дело в том, что в это время германская соц.-
дем. подвергалась нападкам со стороны анархистов и «левых»
соц.-демократов за ее легализм и умеренность. Практическая де-
ятельность германской с.-д. давала к этому достаточно основа-
ний. Необходимо было теоретически обосновать эту умеренность.
Эту «почетную» роль вожди германской с.-д. возложили на Пле-
ханова.
Как же Плеханов выполнил этот «социальный заказ»? С ис-
кусством виртуоза. Под словесным революционным покровом
он оправдал политику социал-реформизма.
Плеханов исходит из посылки, что «наиболее революционно
то средство, которое быстрее других приближает нас к нашей
цели, к революции». Отсюда он делает следующие выводы:
1) «Возможны также самые революционные действия без вся-
кого отдаленного сходства с восстанием, с насильственным дей-
ствием».
2) «Восстание и насильственные действия всегда являются ан-
тиреволюционными, когда они вместо того, чтоб приблизить нас
к нашей цели, отдаляют нас от нее» (Плеханов, т. IV, стр. 251).
Против этих выраженных в чрезвычайно общей форме рассуж-
дений ничего нельзя возразить. Но дело в том, что ничего не
стоит на основе этих правильных общих посылок творить оп-
портунистическую политику. Для этого нужно только всякое
«насильственное действие» объявить отдаляющим нас «от нашей
цели», т. е. антиреволюционным (что и делали впоследствии Пле-
ханов и меньшевики в революциях в 1905 и 1917 гг., — припом-
ним его знаменитое: «не надо было браться за оружие»),
Плеханов так и делает. Он отодвигает на последний план во-
прос о «революционном насилии», т. е. о пролетарской револю-
ции, как не имеющем «практического значения», сводя его к анар-
хистскому индивидуальному террору и «бунтарству». Он все свое
внимание сосредоточивает на защите первого положения — на
«революционных действиях без всякого отдаленного сходства с.
восстанием». Каковы же эти «революционные действия»?
«Положить пределы капиталистической эксплоатации при по-
мощи фабричного законодательства, дать восторжествовать в
этих пределах политической экономии наемного труда над поли-
тической экономией капитала, — это значит изменить в духе ре-
волюции экономические отношения страны. Всякая деятельность,
преследующая эту цель, есть революционная деятельность, не-
зависимо от того, какие формы она примет: будет ли она доби-
ваться этой цели насильственными средствами, или же мирной
агитацией» (Плеханов, т. IV, стр. 253—254).
Нетрудно убедиться, что Плеханов под флагом революционной
фразеологии дает теорию социал-реформизма. Больше того, он
в сущности подводит под революционное движение самые оппор-
тунистические течения в международном рабочем движении, —
89
как английский трэд-юнпонизм и французский посспбилизм («не-
зависимо от формы»). Quod est demonstrandum.’, «Социаль-
ный заказ» выполнен. «При современном положении циви-
лизованных стран в интересах самого пролетариата не увлекать-
ся насильственными действиями». Это — реальная вещь. А вот
и «утешение для души»: «но даже, когда мы отвергаем насиль-
ственный образ действий, мы не перестаем развивать революци-
онную силу поолетариата и подготовлять его будущие победы»
(Плеханов, т. IV, стр 258).
Нельзя отказать Плеханову в том, что он тонко уловил оп-
портунистические тенденции германской с.-д. и с большим ис-
кусством их прикрыл революционной фразой. Эти тенденции,
воспринятые им от германской c.-д., привели его впоследствии
к меньшевизму, к предательству интересов рабочего класса и из-
мене пролетарской революции: он разделил участь всего II Ин-
тернационала. Прав Плеханов, когда в предисловии к русскому
изданию брошюры «Сила и насилие», вышедшей после первой
революции, пишет: «Прочтите эту брошюру, и вы увидите, что
когда я писал ее, — а это было, как я уже сказал, еще весною
1894 г,, — я смотрел на социал-демократическую тактику совер-
шенно так, — до мелочей так, — как я смотрю на нее в настоя-
щее время» (Плеханов, т. IV, стр. 250).
Истоки меньшевизма, как правильно утверждает Плеханов,
следует искать в литературной деятельности Группы «О. т.», раз-
вивавшейся под идеологическим влиянием послемарксовской гер-
манской с.-д.
Полную солидарность с германской с.-д. Плеханов обнаружи-
вал и на конгрессах И Интернационала. Если на первом Париж-
ском конгрессе (1889 г) Плеханов выступал как новичок, кото-
рый провозгласил от имени молодой русской c.-д., что «револю-
ционное движение в России может восторжествовать только как
революционное движение рабочих»; если на II Брюссельском кон-
грессе (1891 г.) он присутствует как скромный гость, — то на
III Цюрихском конгрессе (1893 г.) Плеханов выступает как до-
кладчик по вопросу о войне. Какую же позицию занимают в ли-
це Плеханова русские соп.-дем ? На конгрессе боролись две ре-
золюции — голландской делегации, от имени которой выступал
Домела Ньювенгейс, и резолюция немецкой делегации. В своем
докладе Плеханов заявляет: «Действительно революционной яв-
ляется только немецкая резолюция. Немецкая резолюция должна
быть принята в интересах свободы, цивилизации и революцион-
ного пролетариата». Что же это за «революционная резолюция»?
По своей словесной структуре она действительно революцион-
на, но это не резолюция активной революционной партии проле-
тариата, а скорее тезис для пропагандистского кружка. Резолю-
ция не дает никаких указаний, что же конкретно делать с.-д.
1 Что и требовалось доказать.
90
3
для предотвращения войны, а в случае ее возникновения, как
ее использовать в целях социалистической революции. Вместо
этого она ограничивается отвлеченным предложением с.-д пар-
тиям «работать над сокрушением капитализма» и повторением
марксистского тезиса, что «вместе с уничтожением господства
классов исчезает война». Столь же общий характер носит и при-
глашение международной с.-д. «восстать всеми находящимися в
ее власти силами против шовинистических аппетитов господст-
вующих классов», «теснее соединять узами солидарности рабо-
чих всех стран». Это было в сущности беспомощное повторение
принятой за два года до того резолюции Брюссельского конгрес-
са, который, уклонившись от рекомендаций каких-либо дейст-
вий на случай объявления войны, «возлагает на господствующие
классы всю ответственность за нее (т. е. войну. — С. Ч.) перед
историей и перед человечеством».
Естественно, такая резолюция не могла удовлетворить рево-
люционные элементы международного социализма, которых му-
чил вопрос, какие же действия должна предпринять с.-д. партия в
случае объявления войны. Под давлением этих революционных
настроений Домела Ньювенгейс, глава голландской делегации,
внес резолюцию, предлагавшую на объявление войны ответить
всеобщей забастовкой и отказом от военной службы.
Разумеется, эта анархическая путаная резолюция не являлась
революционным разрешением вопроса. Последнее требовало не
отказа от военной службы, а использования оружия для превра-
щения войны ь исходный пункт пролетарской революции. Про-
стой отказ от военной службы по сути дела вел к тактике скре-
щенных рук, пассивного сопротивления. Но это все же была по-
становка вопроса о действии. Революционная критика голланд-
ской резолюции могла быть построена на признании ее недоста-
точности, на ее половинчатости. Но резолюция была отвергнута
из желания избегнуть «бесполезного кровопролития». На деле,
однако, это обозначало, что большинство конгресса отказалось
от всякой мысли итти по пути пролетарской революции. Не-
смотря на всю половинчатость голландского предложения, поло-
жительная сторона резолюции состояла в том, что борьбу с во-
енной опасностью она ставила на путь антимилитаристской аги-
тации и пропаганды, на путь массовой работы в рядах пролета-
риата и армии. Но такой путь был вовсе неприемпем для боль-
шинства партий II Интернационала, прочно ставших на позиции
парламентского реформизма. Теперь, после опыта империалисти-
ческой войны и после военной «работы» с.-д., можно на эту тему
не распространяться.
Русская соц.-дем в лице Плеханова горячо защищала «немец-
кий» проект резолюции и не менее горячо ополчилась'на «анар-
хический» проект голландцев. Сделано это было с присущим ему
блеском- и марксистская фраза была сохранена, и интересы гер-
манского с.-д. оппортунизма и социал-реформизма были соблю-
91
дены. Обойден был только основной, самый важный вопрос, —
как действовать с.-д. до и во время войны.
Выступление Плеханова на Цюрихском конгрессе не оставляет
сомнений, что он, а вместе с ним и вся Группа «О. т.» (надо
иметь в виду, что Плеханов был самый «левый» среди членов
Группы), к середине 90-х годов воспринял оппортунистические
тенденции германской соц.-дем., руководящей партии II Интерна-
ционала. Эти оппортунистические тенденции он под видом рево-
люционного марксизма контрабандой протаскивает в русскую
соц.-дем. литературу, прославляя мудрость партий II Интерна-
ционала, ведущих тихую, мирную политику, пользующихся все-
ми благами «демократии», увеличивающих число своих мандатов
в парламенте, обнаруживающих рост своих организаций (см. его'
«Обзоры» рабочего движения в сборниках «Соц.-дем.»). Об од-
ном он только умалчивает — об отказе германской с.-д. от основ-
ных революционных принципов Маркса. Так, об «Эрфуртской
программе», исключившей марксистскую идею диктатуры проле-
тариата и отказавшейся даже от требования демократической
республики, Плеханов отзывается так: «На Эрфуртском конгрес-
се принята была новая редакция программы партии. Теперь это
совершенно марксистская программа, не заключающая в себе
никаких остатков лассальянства» (Плеханов, т. IV, стр. 117 —
«Рабочее движение в 1891 г.», «Соц.-дем.», книга 4 за 1892 г.).
Итак, по Плеханову, подпавшему под полное влияние германской
c.-д., партийная программа без диктатуры пролетариата — это
«совершенно марксистская программа». О факте отсутствия в
«совершенно марксистской программе» этого основного принци-
па Маркса Плеханов даже не упоминает. Перед русскими с.-д
Плеханов скрывает факты отступления германской с.-д. от рево-
люционных принципов Маркса, но зато прославляет ее парла-
ментские успехи. Такая «тактика» Плеханова была причиной
того, что долгое время в глазах русских соц-дем. германская соц.-
дем. была воплощением революционного марксизма.
2. Перерастание оппортунизма Группы «Освобождение
труда» в меньшевизм
Было бы полбеды, если бы русские соц-дем. были дезориенти-
рованы Плехановым в вопросах только международного рабочего
движения. Но «духом» германской соц.-дем. проникнуто и осве-
щение вопросов русского революционного движения. «Западни-
чество» Плеханова, его «конституционализм», заигрывание с
буржуазией, отношение к крестьянству, как к «тупой», реакци-
онной массе, — на чем мы подробно останавливались выше, — на
всем этом лежит печать оппортунистического влияния герман-
ской соц.-дем. И совсем не случайны его «ошибки» при выработ-
ке проекта партийной программы в эпоху «Искры». В самой
структуре плехановского проекта программы, в туманных фор-
92
мулировках сказывается влияние его германских учителей, мане-
ра, заимствованная у «опытных» немецких с.-д., — говорить обо
всем в научном сп иле, не сказав самого главного, что требуется
для революционного действия партии. Намек на «немецкое» влия-
ние содержится в яркой характеристике, данной Лениным плеха-
новскому проекту программы: «По способу формулировки важ-
нейшего отдела, относящегося к характеристике капитализма,
этот проект дает не программу пролетариата, борющегося про-
тив весьма реальных проявлений весьма определенного капита-
лизма, а программу экономического учебника, посвященного ка-
питализму вообще.
«В особенности непригодна программа для партии русского
пролетариата, потому что эволюция русского капитализма, по-
рождаемые русским капитализмом противоречия и обществен-
ные бедствия почти совершенно обойдены и затемнены благодаря
той же системе характеризовать капитализм вообще. Партия
русского пролетариата должна в своей программе самым недву-
смысленным образом изложить обвинения ею русского капита-
лизма, объявление ею войны русскому капитализму... Проект не
достигает поэтому одной из главных целей программы: дать пар-
тии директиву для ее повседневной пропаганды и агитации по по-
воду всех разнообразных проявлений русского капитализма...
«Эволюция сельскохозяйственного капитализма не то затем-
нена, не то вовсе обойдена. Затем, место «диктатуры пролета-
риата» заняла «революция, которую предстоит совершить про-
летариату, поддержанному другими слоями населения, страдаю-
щего от капиталистической эксплоатации», и даже вместо клас-
совой борьбы пролетариата поставлена «борьба трудящейся и
эксплоатируемой массы» (Ленинский сборник, II, стр. 88—89).
Плеханов был человек больших теоретических знаний, и его
никак нельзя было заподозрить в том, что эти туманные фор-
мулировки — результат его недостаточного знакомства с мар-
ксистской теорией. Эти «ошибки» были «установочного» харак-
тера,— они были прямым продолжением позиции, занятой Груп-
пой «О. т.» с первых лет ее существования. Русская революция,
по представлению Группы «О. т.», должна была привести к «по-
литической свободе», к парламентаризму в западно-европейском
смысле и открыть путь для деятельности с.-д. на парламентской
почве. Идеалом Группы «О. т.» была германская с.-д. с ее пар-
ламентской фракцией, с ее «свободной» печатью, с свободой со-
браний, союзов и пр. И все то, что выходило за эти пределы, все
то, что касалось «конечной цели», принимало у деятелей Группы
«О. т.» туманные очертания, не имело «практического значе-
ния». В этой концепции, разумеется, не могла найти места идея
перерастания буржуазно-демократической революции в социа-
листическую.
Позднейший ход событий показал, что именно Группа «О. т.»
послужила тем ядром, вокруг которого сгруппировались все оп-
93
портунистические элементы русской соц.-дем. На II съезде пар-
тии вокруг Группы «О. т.» произошло организационное офоом-
ление меньшевизма, этой российской разновидности 4 междуна-
родного социал-реформизма. Оппортунистические тенденции
Группы «О. т.» достигли своего законченного развития в мень-
шевизме, составив его основную канву.
Эту историческую связь нетрудно установить, если мы вспом-
ним позицию меньшевистской «Новой искры» по ряду политиче-
ских и тактических вопросов.
Как и Группа «О. т.»> меньшевики и до и во время первой ре-
волюции видели на исторической арене в России только два ре-
волюционных класса: пролетариат и буржуазию. Задачу социал-
демократии и руководимого ею пролетариата меньшевики видели
не в организации последнего вокруг самостоятельных его клас-
совых задач, вокруг политической и технической подготовки его-
к буржуазно-демократической революции, а в использовании ре-
волюционного подъема пролетариата — для «толкания влево»
либеральной буржуазии. Цель этого «толкания» — «заставить»
либеральную буржуазию, против ее воли, повести решительную
борьбу против самодержавия и добиться «приличной» конститу-
ции. По мысли меньшевиков, пролетариат вокруг этой возни с
либеральным движением должен был обрести классовое сознание
и добиться, как выражались меньшевики, «революционного само-
управления».
Три четверти статей «Новой искры» посвящены вопросам
либерального движения и поведения либералов. Ставка была не
на пролетариат и его революционную организацию, а на либера-
лов. Роль пролетариата — это была роль «толкача».
Приведем некоторые наиболее яркие меньшевистские выска-
зывания.
«Одновременно борясь со всеми другими классами и этой са-
мой борьбой толкая (курсив наш) их вперед, пролетариат и
стоящая во главе его социал-демократическая партия могут ока-
зать могучую поддержку всякому революционному и оппозицион-
ному движению других слоев общества», — пишет самый махро-
вый меньшевик господин Ф. Дан1.
«Мы всегда стремились,— пишет он же,— создать своею дея-
тельностью такое настроение в рабочем классе и народных мас-
сах вообще, которое заставило бы либералов, волей или нево-
лей, признать, например, всеобщее и прочее избирательное пра-
во, заставило бы их, волей или неволей, захотеть принять это
требование в свою’ программу» 2.
На этом же «принципе» толкания влево построен меньшевист-
ский план «земской кампании», по которому рабочим рекомендо-
валось самочинно выступать со своими декларациаями на земских
1 Цитировано по сборнику «За два года», т. I, стр. 44.
’Там же, стр. 406.
94
собраниях, при этом имелось в виду, что такие выступления за-
ставят либералов «передвигаться влево». Опубликование «поло-
жения» о совещательной «булыгинской думе», предоставившего-
избирательное право только помещикам, купцам и небольшому
числу кулаков, было сущим кладом для меньшевиков. Больше-
вистской тактике бойкота этого гнусного балагана меньшевики
противопоставляют участие социал-демократии в этой комедии
и вовлечение пролетарских масс в избирательную агитацион-
ную кампанию в думу, в которой они лишены представительства.
«Необходимо теперь же, — пишет тот же Дан, — в связи с пред-
стоящими выборами в думу, развить самую широкую агитацию
и заложить основы широкой рабочей партии... Для успеха борь-
бы мы теперь же должны начать готовить рабочие массы к ак-
тивному и самостоятельному выступлению в связи с созывом го-
сударственной думы. От состава думы, от способа действий ее
членов будет зависеть, насколько это выступление, направленное
прежде всего против самодержавной бюрократии, будет направ-
лено и против самой думы. Оно поддержит революционные шаги
членов думы»1. '
Эта игра в квази-парламентаризм вуалируется меньшевиками
«революционными» фразами. «Полулегальные, самовольно обра-
зующиеся рабочие агитационные комитеты должны быть образо-
ваны немедленно... Они должны звать все слои населения — го-
родского и сельского — немедленно приступить к осуществле-
нию этой идеи и одновременно с тем, как будут выбираться «за-
конные» депутаты, выбирать своих собственных, действительных:
представителей» 1 2.
Мы не будем тут касаться, насколько была «реальна» тактика
меньшевистских мудрецов. Отметим только, что булыгинская ду-
ма была опрокинута не «мудрой» тактикой меньшевиков, а все-
общей забастовкой революционного пролетариата в октябре
1905 г. Гораздо интереснее показать, как тот же господин Дан
рисует «будущий строй». С благодушием обывателя он забывает
в «вихре событий» задачи пролетариата, которые будто бы
меньшевики защищали, и в таких розовых красках изображает
будущую «демократическую Аркадию»: «Огромен исторический
прыжок, — предается грезам господин Дан, — от абсолютизма к
демократическому народовластию, который готовится сделать
Россия. В спешной лихорадочной скачке забастовок, в страстном
подъеме борьбы за человеческие права приспособляются мил-
лионы народа к грядущим новым условиям жизни. Почти с голо-
вокружительной быстротой вчерашний российский обыватель,
заспанный, нечесаный, неумытый, преображается в будущего гос-
• подина свободной демократии... Но нарождение будущих граж-
дан влечет за собой огромный и быстрый переворот во всех со-
1 Там же, стр. 363—364.
2 Там же, стр. 363.
95
циально-экономических отношениях России. Пролетарий, рабо-
тающий 8 часов; приказчик, отказывающийся от той «патриар-
хальной» простоты отношений, которая на всю жизнь почти без-
выходно приковывала его к прилавку и заставляла быть «на по-
бегушках» у хозяина; прислуга, требующая отдельной комнаты,
ограничения рабочего времени, вежливого обращения, освобож-
дения от унизительных осмотров... ведь всех этих, на первый
взгляд таких скромных, «серых» перемен достаточно для того,
чтобы перевернуть весь наличный уклад современной России. Про-
мышленное производство, торговля, домашняя жизнь — все это
должно сразу европеизироваться или, вернее, принимая во внима-
ние быстроту переворота, — американизироваться. Необычное
расширение производства, оборудование его самыми усовершен-
ствованными машинами — вот первое неизбежное следствие удо-
влетворения требования рабочих; полный переворот в торговле,
концентрация ее, возникновение колоссальных торговых базаров—
непременный спутник успешной борьбы приказчиков; преобразо-
вание всей домашней жизни, рост отелей, гостиниц, ресторанов,
средств передвижения, уличной жизни — без всего этого немыс-
лимо «человеческое» существование прислуги. А все эти переме-
ны в свою очередь влекут за собою самые грандиозные измене-
ния»1.
Мы просим извинения у читателя, что заняли у него так много
времени чтением меньшевистских «изречений». Но это чтение
все же полезно для тех, кто хочет убедиться в том, что робкий,
имеющий историческое оправдание, оппортунизм Группы «О. т.»
перерос в пошлейший парламентский меньшевистский крети-
низм, в преклонение перед буржуазной демократией, в позорный
торг с либеральной буржуазией, в полное забвение интересов
пролетариата и социализма. Этим меньшевизм, доведя оппор-
тунистические тенденции Группы «О. т.» до полного завершения,
стал на путь предательства.
Революция 1905 г. и эпоха реакции окончательно раскрыли
социал-реформистское лицо меньшевизма; война и революция
1917 г. показали социал-предательское его лицо; эпоха Октябрь-
ской революции сдвинула его в лагерь социал-фашизма.
Российский меньшевизм включился в оппортунистические ко-
лонны И Интернационала и вместе с ним проделал позорный путь
предательства. Начало этого пути — едва заметные, робкие оп-
портунистические зигзаги Группы «О. т.». Его недалекий ко-
нец — позорная политическая смерть И Интернационала и меж-
дународного меньшевизма от руки революционного пролетариата.
‘Там же, стр. 298—299.
96
V. ГРУППА „ОСВОБОЖДЕНИЕ ТРУДА"—БОЛЬШЕВИЗМ
«Течением русской общественной мысли и составной
частью рабочего движения марксизм в России стал
лишь с половины 90-х годов прошлого века, ко-
гда началась «волна* марксистской литературы в Рос-
сии и социал-демократического рабочего движе-
ния».
Ленин «Карикатура на большевизн», т. XIV,
стр. ьО.
Было бы исторической ошибкой расценивать деятельность
Группы «О. т.» как сплошь меньшевистскую. Если мы так долго
останавливались на оппортунистических уклонах Группы «О. т.»,
то делали мы это с целью отыскать корни меньшевизма в по-
литических воззрениях деятелей Группы «О. т.» на известном
этапе их развития. Но этому обстоятельству ни в какой мере не
противоречит тот исторический факт, что деятели Группы «О. т.»
были и остаются «основоположниками марксизма в России»,—
как их оценивает В. И. Ленин В истории русской революции де-
ятели Группы «О т.» заняли прочное и почетное место как по-
следовательные и мужественные борцы против народничества,
как его победители, как проводники идей революционного мар-
ксизма в среде русских революционеров в 80-х и начале 90-х го-
дов, как революционеры, немало потрудившиеся над подготовкой
первых кадров русской социал-демократии
У нас, большевиков, нет никаких оснований отказываться от
«наследства», оставленного нам Группой «О т.». Многое из того,
что Группа «О. т» «накопила» за время своей деятельности,
большевизм принял и сделал своим достоянием.
Какое же это «наследство»?
Это, во-первых, общие идеи революционного марксизма, вос-
принятые основателями Группы «О. т.» непосредственно у Мар-
кса— Энгельса: основы научного социализма, диалектический ма-
териализм, наконец учение о прогрессивной исторической роли
капитализма, учение революционной роли пролетариата и егз
авангарда, с.-д. партии. , , ,
7 Группа „Осв. цуда". Н. 617.
97
Это, во-вторых, итоги теоретической работы Группы «О. т.»,
главным образом Плеханова, над теоретическим включением рус-
ского исторического процесса в мировой капиталистический про-
цесс.
И это, наконец, постановка перед русской революционной со-
циал-демократией в качестве первоочередной задачи свержения
самодержавия, как первого крупного этапа на пути пролетариа-
та к социалистической революции.
Эти ценности, освобожденные от позднейших оппортунисти-
ческих наслоений, послужили исходным пунктом для возникнове-
ния и развития идей большевизма. Они послужили как бы «основ-
ным капиталом» большевизма.
Появление на революционной арене в начале 90-х годов В. И.
Ленина составляет начало новой эпохи в истории русской и меж-
дународной революции. В теоретическом отношении она харак-
теризуется восстановлением революционного марксизма по пер-
воисточникам, очищением революционного учения Маркса — Эн-
гельса от оппортунистических извращений этого учения партиями
II Интернационала; в политическом отношении — постановкой
задачи организации партии нового типа, которая ставит перед со-
бою основную цель — подготовку пролетарской революции и обе-
спечение победы пролетарской диктатуры. Все остальные задачи,
как бы они важны ни были, являются лишь «текущими задача-
ми», подчиненными основной цели, которая ставится как кон-
кретная задача политической и организационной деятельности
пролетарской партии.
Не случайно, что Ленин, эмигрировавший за границу для орга-
низации «Искры», был противником слияния с Группой «О. т.».
«Мы представляем из себя самостоятельную литературную груп-
пу, — пишет он в письме от 5/IX 1900 г. *** — Мы хотим остаться
самостоятельными. Мы не считаем возможным вести дело без
таких сил, как Плеханов и Группа «О. т.», но отсюда никто не
в праве заключать, что мы теряем хоть частичку нашей само-
стоятельности. Вот все, что мы можем сейчас сказать людям,
желающим прежде всего узнать, как мы относимся к Группе
«О. т.» (Ленин, том XXVIII, стр. 58).
Такая постановка задач пролетарской партии обозначала об-
разование двух основных течений во II Интернационале: оппор-
тунистического и революционно-марксистского. Вначале едва
заметная трещина, по мере углубления противоречий во II Интер-
национале, превратилась впоследствии в глубокую пропасть, при-
вела к краху и разложению II Интернационала и основанию Ком-
мунистического Интернационала. В истории русской социал-де
мократии наступление эпохи Ленина обозначало, что социал-де-
мократическое движение в России наметило новые, проникнутые
революционным духом Маркса, пути, отличные от оппортунисти-
ческих тенденций Группы «О. т.». Начинался отход русской со-
циал-демократии от позиций Группы «О. т.».
98
Уже в первой своей работе — «Что такое друзья народа*
(1894)—В, И. Ленин ставит принципиально отлично от Плеха-
нова вопрос об отношении демократической и социалистической
борьбы. Припомним «формулу» Плеханова: «сначала борьба за
политические права, потом борьба за политическое господство».
А вот какую трактовку получает этот вопрос у молодого Лени-
на: «На класс рабочих и обращают соц.-демократы все свое вни-
мание и всю свою деятельность. Когда передовые представители
его усвоят идеи научного социализма, идею об исторической роли
русского рабочего, когда эти идеи получат широкое распростра-
нение и среди рабочих создадутся прочные организации, преоб-
разующие теперешнюю разрозненную экономическую войну ра-
бочих в сознательную классовую борьбу, — тогда русский рабо-
чий, поднявшись во главе всех демократических элементов, сва-
лит абсолютизм и поведет русский пролетариат (рядом с пролета-
риатом всех стран) прямой дорогой открытой политической борь-
бы к победоносной коммунистической революции» (т. I, стр. 194)..
Из сопоставления этих двух «установок» — Плеханова и Ле-
нина — бросается в глаза их резкое различие. В то время как
Плеханов в 90-х годах склонен рассматривать демократическую
борьбу русских рабочих вне их классовой борьбы против капита-
лизма, оторванно от нее, Ленин рассматривает ее как одно из
звеньев классовой борьбы, как естественный результат сознания
пролетариатом его «исторической роли», как класса. В то время
как Плеханов делит борьбу пролетариата на две «фазы», друг
от друга отделенные большим расстоянием — демократическую
и социалистическую, — Ленин рассматривает борьбу пролетари-
ата как единый процесс, в котором пролетариат, руководимый
своим авангардом, вслед за свержением самодержавия приступит
к «коммунистической революции», идя к ней «прямой дорогой
открытой политической борьбы». В противоположность плеха-
новскому «социал-конституционализму», в формулировке Ленина
уже заметны зачатки идеи перерастания буржуазно-демократи-
ческой революции в социалистическую. В развернутом и более
конкретизированном виде Ленин развивает принцип неразрывно-
го единства «демократической» и «социалистической» борьбы
пролетариата в своей брошюре «Задачи русских социал-демократ-
тов» (1898): «...Эта работа1 неразрывно связывается с социа-
листической. Пропагандируя среди рабочих, социал-демократы не
могут обходить вопросы политические и сочли бы всякую попыт-
ку обойти их или даже отодвинуть их глубокой ошибкой и от-
ступлением от основных положений всемирного социал-демокра-
тизма. Наряду с пропагандой научного социализма, русские со-
циал-демократы ставят своей задачей пропаганду в рабочих мас-
сах и демократических идей, распространять понятие об абсо-
лютизме во всех проявлениях его деятельности, о его классовом
3 Демократическая работа с.-д. — С. Ч.
7*
99
содержании, о необходимости свержения его, о невозможности
успешной борьбы за рабочее дело без достижения политической
свободы и демократизации политического и общественного строя
России. Агитируя среди рабочих на почве ближайших экономи-
ческих требований, социал-демократы неразрывно связывают с
этим и агитацию на почве ближайших политических нужд, бед-
ствий и требований рабочего класса: агитацию против полицей-
ского гнета, проявляющегося в каждой стачке, в каждом столк-
новении рабочих с капиталистами; агитацию против стеснения
прав рабочих, как русских граждан вообще и как наиболее
угнетенного и наиболее бесправного класса в частности; агитацию
против каждого выдающегося представителя и лакея абсолютиз-
ма, приходящего в ближайшее соприкосновение с рабочими и на-
глядно показывающего рабочему классу его политическое раб-
ство»... (Ленин, т. II, стр. 175).
И еще: «...соединение экономических и политических вопро-
сов, социалистической и демократической деятельности в одно
целое, в единую классовую борьбу пролетариата, не ослабляет,
а усиливает демократическое движение и политическую борьбу,
приближая ее к реальным интересам народных масс, вытаскивая
политические вопросы из «тесных кабинетов интеллигенции» на
улицу, в среду рабочих и трудящихся классов, разменивая абст-
рактные идеи политического гнета на те реальные проявления
его, от которых страдает всего больше пролетариат и на почве
которых ведет свою агитацию социал-демократия» (Ленин, т. II,
стр. 180).
Если мы сопоставим формулировки проектов ленинской
«программы социал-демократической партии» (1895 — 1896 гг.)
и проектов программы Группы «О. т.» (1884 и 1888 гг.), то и
здесь мы увидим принципиальное различие во взглядах на этот
вопрос.
Формулировка Ленина:
«Борьба русского рабочего класса за свое освобождение с не-
обходимостью вызывает борьбу против неограниченной власти
самодержавного правительства».
«Борьба русского рабочего класса за свое освобождение есть
борьба политическая, и первой задачей ее является достижение
политической свободы» (Ленин, т. I, стр. 426).
Итак, «борьба за свое освобождение», т. е. «социалистиче-
ская» борьба, есть основное содержание борьбы рабочего клас-
са, по отношению к которому борьба против самодержавия, т. е.
«демократическая» борьба, является частной, хотя и «первой»
задачей. Но в целом борьба рабочего класса есть «единая клас-
совая борьба», имеющая целью освобождение пролетариата, т. е.
социалистическую революцию.
Принципиально иная исходная точка зрения у Плеханова. «Од-
ним из вреднейших следствий отсталого состояния производства
было и есть до сих пор неразвитое состояние среднего класса,
100
который неспособен у нас взять на себя инициативу борьбы с аб-
солютизмом».
«Социалистической интеллигенции пришлось, поэтому, стать
во главе современного освободительного движения, прямой зада-
чей которого должно быть создание свободных политических
учреждений в нашем отечестве, при чем социалисты с своей сто-
роны должны стараться доставить рабочему классу возмож-
ность активного и плодотворного участия в будущей политиче-
ской жизни России» (из первого проекта программы Группы
«О. т.»).
Итак, «социалисты» «у нас» берут на себя задачу борьбы с
самодержавием в силу необходимости, так как буржуазия в Рос-
сии неспособна на борьбу; далее, даже не рабочий класс должен
вести эту борьбу, а «социалисты», которые должны «доставить»,
повидимому, рабочему классу, политическую свободу в готовом
виде; наконец, в этой «концепции» отсутствует какая-либо орга-
ническая связь между политической борьбой и борьбой рабочего
класса за свое освобождение, т. е. за социализм. Эта «органич-
ность», единство борьбы, пролетариата отсутствуют и во втором
«проекте программы Группы «О. т.».
Из понимания соотношения «демократической» и «социали-
стической» борьбы пролетариата, как двух сторон единой клас-
совой борьбы, вытекало и отношение Ленина к союзникам про-
летариата.
Как мы это выше показали, Плеханов, рассматривая демокра-
тическую «фазу» революции как «борьбу за политические пра-
ва», видел во всех тех, кто стремился «к политической свободе»,
союзников пролетариата в его политической борьбе. На полити-
ческой сцене он замечал только два класса, стремившихся к по-
литической свободе — пролетариат и буржуазию: их он и считал
естественными союзниками в политической борьбе.
Для Ленина буржуазная революция — это не только борьба
«за политические права», это прежде всего борьба за до конца
проведенный демократический переворот, который может быть
произведен под гегемонией пролетариата, — класса, единственно
заинтересованного в полной демократизации политического
строя. «...В борьбе против абсолютизма рабочий класс должен
выделять себя, ибо только он является до конца последователь-
ным и безусловным врагом абсолютизма, только между ним и
абсолютизмом невозможны компромиссы, только в рабочем клас-
се демократизм может найти сторонника без оговорок, без не-
решительности, без оглядки назад. Во всех других классах, груп-
пах, слоях населения вражда к абсолютизму не безусловна, демо-
кратизм их всегда оглядывается назад. Буржуазия не может не
сознавать задержку промышленного и общественного развития
абсолютизмом, но она боится полной демократизации политиче-
ского и общественного строя и всегда может вступить в союз с
абсолютизмом против пролетариата. Мелкая буржуазия двулична
101
по самой своей природе и тяготея, с одной стороны, к пролетари-
ату и к демократизму, она, с другой стороны, тяготеет к
реакционным классам, пытается задержать историю, способна
поддаться на эксперименты и заигрывания абсолютизма (хотя бы
в форме «народной политики» Александра 111), способна заклю-
чить союз с правящими классами против пролетариата ради ук-
репления своего положения, как мелких собственников. Образо-
ванные люди, вообще «интеллигенция» не может не восставать
против дикого полицейского гнета абсолютизма, травящего
мысль и знание, но материальные интересы этой интеллигенции
привязывают ее к абсолютизму, к буржуазии, заставляют ее быть
непоследовательной, заключать компромиссы, продавать свой оп-
позиционный и революционный пыл за казенное жалованье или
зд участие в прибылях или дивидендах. Что касается до демокра-
тических элементов в угнетенных народностях и в преследуемых
вероучениях, то всякий знает и видит, что классовые противо-
речия внутри этих категорий населения гораздо глубже и силь-
нее, чем солидарность всех классов подобной категории против
абсолютизма и за демократические учреждения. Только один
пролетариат может быть — и, по своему классовому положению,
не может не быть — последовательным до конца демократом,
решительным врагом абсолютизма, неспособным ни на какие
уступки, компромиссы. Только один пролетариат может быть пе-
редовым борцом за политическую свободу и за демократические
учреждения, ибо, во-первых, на пролетариате политический гнет
отражается всего сильнее, не находя никаких коррективов в по-
ложении этого класса, не имеющего ни доступа к верховной вла-
сти, ни даже доступа к чиновникам, ни влияния на обществен-
ное мнение. А во-вторых, только пролетариат способен до кон-
ца довести демократизацию политического и общественного
строя, ибо такая демократизация отдала бы этот строй в руки
рабочих» (Ленин, т. II, стр. 177 — 178).
Намечавшееся уже тогда расхождение двух точек зрения на
пути и характер буржуазно-демократической революции лежало
в плоскости проблемы пролетарской революции. Для Плеханова
последняя не имела «практического значения», для Ленина она
имела основное значение. Для Ленина демократическая револю-
ция не была просто суммой политических свобод, а подступом
к пролетарской революции. Поэтому вопрос о союзниках проле-
тариата в революции приобретал у Ленина первостепенное значе-
ние. Но как далеки были друг от друга представления Плеханова и
Ленина о «союзниках»! В то время как Плеханов искал в среде
либеральной буржуазии союзника пролетариата для завоевания
политической свободы, Ленин искал прочных союзников, кото-
рые под гегемонией пролетариата поддержали бы его борьбу за
доведение до конца буржуазно-демократической революции и
вместе с ним продолжали бы дальнейшую борьбу за социалисти-
ческую революцию. Таких союзников Ленин видел в беднейшем
W2
крестьянстве, которое Плеханов третировал как «опору абсо-
лютизма». Пролетарский революционер Ленин обратил свои взо
ры на этого союзника. Что касается либеральной буржуазии, он
останавливал свое внимание на ее антиреволюционном лице и
скептически и подозрительно относился к ее «оппозиционной»
возне. Эту позицию Ленина заметили уже в 1895 г. Плеханов и
Аксельрод, к которым приехал за границу повидаться тогда еще
юный Ленин. Об этой встрече приводит воспоминания П. Б. Ак-
сельрод. Он рассказывает о своей беседе с Лениным по поводу его
статьи «Экономическое содержание народничества и критика его
в книге г. Струве», появившейся в незадолго до того сожженном
цензурой сборнике «Материалы к характеристике нашего хозяй-
ственного развития».
-— У вас, — сказал Аксельрод, — заметна тенденция, прямо
противоположная тенденция, той статье, которую я писал для
этого же самого сборника. Вы отождествляете наши отношения
к либералам с отношениями социалистов к либералам на Западе.
А я как раз готовил для сборника статью под заглавием «За-
просы русской жизни», в которой хотел показать, что в дан-
ный исторический момент ближайшие интересы пролетариата в
России совпадают с основными интересами других прогрессивных
элементов общества. Ибо у нас перед рабочими, как и перед дру-
гими прогрессивными общественными элементами, на очереди од-
на и та же неотложная задача: добиться условий, допускающих
развитие их широкой самодеятельности. Точнее говоря, это —
задача свержения абсолютизма. Эта задача диктуется всем нам
русской жизнью. Так как цензурные условия не позволяют опре-
делить эту задачу настоящим словом, то я характеризовал ее
формулой: «создание условий для широкой общественной само-
деятельности», требуемое русской жизнью.
Ульянов, улыбаясь, заметил в ответ:
— Знаете, Плеханов сделал по поводу моих статей совершен-
но такие же замечания. Он образно выразил свою мысль: «Вы,—i
говорит, —; поворачиваетесь к либералам спиной, а мы — ли-
цом» *.
Нам кажется, что улыбка Ленина в разговоре с Аксельродом
обозначала, что «оттенки» мнений, существовавшие между Груп-
пой «О. т.» и Лениным, не были для последнего новостью.
Вопрос о союзниках пролетариата в революции имеет чрезвы-
чайно важное значение для победы пролетарской революции.
Равнодушное отношение к этому вопросу, по справедливому оп-
ределению тов. Сталина, «является обратной стороной отрица-
ния диктатуры пролетариата». Тот факт, что и Группа «О. т.»
и II Интернационал проходили мимо него, служит достаточным
доказательством, что диктатура пролетариата уже в то время
не составляла их основной практической цели, хотя кое-где в
«Переписка Плеханова и Аюсеиь|род1а», т. I, стр. 270—271.
103
.литературе II Интернационала еще сохранялись кое-какие рас-
суждения на эту тему. Начальный период этого антимарксист-
ского, антиреволюционного направления политики II Интернаци-
онала предопределил его естественный конец, когда II Интерна-
ционал стал заклятым врагом диктатуры пролетариата.
Тов. Сталин дает чрезвычайно четкое и яркое объяснение
факту равнодушия II Интернационала к вопросу о союзниках
пролетариата. «...Эти партии не верят в пролетарскую диктату-
ру, боятся революции и не думают вести пролетариат к власти;
а кто боится революции, кто не хочет вести пролетариев к вла-
сти, тот не может интересоваться вопросом о союзниках проле-
тариата в революции,— для него вопрос о союзниках является
вопросом безразличным, не актуальным» (Сталин. «Вопросы ле-
нинизма», стр. 37).
Группа «О. т.» потому так «презрительно» и относится к
крестьянству, что ее мало занимают вопросы пролетарской ре-
волюции, успех которой зависит от того, насколько пролетариат
сумеет обеспечить себе союзников в революции. Ленин с начала
своей революционной деятельности так много уделяет внимания
изучению вопроса о крестьянстве потому, что он связывал этот
вопрос с вопросом о союзниках пролетариата для совершения про-
летарской революции. Одно это различие «установок» служит
достаточным основанием для утверждения, что образование двух
течений в русской социал-демократии относится ко времени появ-
ления на революционную арену В. И. Ленина. Одно из них—сопи-
ал-реформистское — ведет свое происхождение от оппортуни-
стических тенденций Группы «О. т.», другое—держащее курс на
пролетарскую революцию — идет от Ленина. Этому утверждению
не противоречит тот факт, что Плеханов вел ожесточенную
борьбу с российскими «экономистами» и европейскими «берн-
штейнианцами» и открытыми оппортунистами. Не надо забывать,
что ведь и германские «ортодоксы», во главе с К. Каутским, вели
не менее острую борьбу с открытым оппортунизмом, однако те-
перь уже нельзя сомневаться, что и тогда уже так называемагг
«ортодоксальная» германская социал-демократия была сама за-
ражена в скрытой форме социал-реформизмом. Не противоречит
этому утверждению и факт совместной работы основателей Груп-
пы «О. т.» с Лениным в «Искре». Во-первых, как известно, тре-
щина в «Искре» — между основателями Группы «О. т.» и Лени-
ным — стала обнаруживаться с первых ее шагов. Во-вторых, эта
совместная работа оказалась возможной постольку и до тех пор,
поскольку и пока основатели Группы «О. т.» шли на буксире у
Ленина, пользовавшегося большим влиянием и авторитетом в ря-
дах с.-д. в России. И как только основатели Группы «О. т.» ото-
рвались от ленинского буксира, они продолжали итти своей ста-
рой, проторенной оппортунистической дорогой, уже открыто в
рядах меньшевизма. II съезд партии подытожил исторический
процесс оппортунистического развития Группы «О. т.».
104
Однако находятся такие «исследователи», которые на основа-
нии ряда цитат «доказывают», что Плеханов был не только-
«основоположником марксизма» в России, но и основоположни-
ком большевизма. К наиболее ярким представителям этого рода
«исследователей» принадлежит «птенец» из гнезда Рязанова —
В. Ваганян. Сей «исследователь» задался целью доказать, что Пле-
ханов был и остался революционным марксистом до конца дней
своих, что основные принципы большевизма, как гегемония про-
летариата, диктатура пролетариата, отношение пролетариата и
крестьянства, были в России открыты и развиты Плехановым, что,,
наконец, последний был носителем и проводником этих принци-
пов. Цель этой «научной» работы, проделанной В. Ваганяном под
руководством Рязанова, была в свое время раскрыта и заключа-
лась в том, чтобы доказать, что не Ленин, а Плеханов был осно-
вателем большевизма, а Ленин якобы был лишь учеником и
продолжателем дела Плеханова. Попытка, что и говорить, сме-
лая после, как говорится, «всего случившегося» с Плехановым,—
после его социал-оборончества, социал-патриотизма, после его
социал-либерализма в эпоху Февральской революции, после его
«большевикоедства» на протяжении всей его политической дея-
тельности, в последний ее период в особенности.
Какими же методами достигает В. Ваганян своих намеченных
выводов? Он тщательно скрывает все то, что может «повредить»
его выводам, и выпячивает все те высказывания Плеханова, ко-
торые могут доставить им «торжество». Чтобы не быть голо-
словными, приведем несколько образцов «рассуждений» В. Вага-
няна.
Но предварительно мы должны здесь заявить, что Плеханов так
много писал, так много давал различных, а часто и противоречи-
вых толкований различным вопросам, что при известной натяж-
ке можно, конечно, путем цитирования подходящих текстов,
скрывая тексты неподходящие, доказать и то, что хочет В. Вага-
нян. Но едва ли кто-нибудь решится назвать такие «методы» ме-
тодами научного исследования. Полправды — это еще не правда;
полправды чаще всего служит «научной» основой для тенденци-
озных измышлений. I I
Ваганяновская «полправда » относительно Плеханова есть ан-
тиленинская тенденциозность.
Итак, обратимся к рассуждениям В. Ваганяна.
Образец первый.
В. Ваганян утверждает: «идея гегемонии пролетариата прохо-
дит красной нитью через всю литературу Группы «О. т.», начи-
ная с первой ею изданной брошюры Г. В. Плеханова «Социализм
и политическая борьба» (В. Ваганян. «Г. В. Плеханов. Социализм-
и политическая борьба». Журнал «Под знаменем марксизма»-
1923 г., № 10, стр. 42). Что же приводит В. Ваганяна к такому
утверждению? Частые повторения Плехановым в разных статьях,,
10S
в разное время его излюбленной мысли о растущей политической
роли русского пролетариата, о его «западничестве», о том, «что
революционное движение в России может восторжествовать
только как движение рабочих». Можно ли сказать, что в одной
этой мысли об исторической роли пролетариата в борьбе против
самодержавия содержатся все признаки, характеризующие поня-
тие «гегемонии пролетариата»? Разумеется, нет. Известно нема-
ло случаев в истории революции, когда пролетариат играл выда-
ющуюся и решающую роль, но, однако, гегемоном он не был. Ге-
гемония пролетариата обозначает руководство пролетариата в
революции другими революционными слоями. Мы знаем, — но об
этом В. Ваганян умалчивает, — что Плеханов в начале 90-х го-
дов видел только две силы, способные на борьбу с самодержа-
вием — пролетариат и буржуазию, которые, по его утверждению,
должны вести борьбу рядом. «Гегемонией пролетариата» тут еще
и не пахнет. Но В. Ваганяну во что бы то ни стало нужно «до-
казать», что гегемония пролетариата «проходит красной нитью
через всю литературу Группы «О. т.». В своем усердии он попа-
дает в весьма курьезное положение. В доказательство своего
утверждения он ссылается на статью Плеханова «Как добиваться
конституции» (беседа соц.-дем. с конституционалистом), ту самую
статью, которая является наиболее ярким выражением попыток
Плеханова в начале 90-х годов сговориться с либеральной бур-
жуазией о совместных действиях в борьбе с самодержавием. В
этой «беседе» Плеханов старается убедить конституционалиста
в том, что либеральной буржуазии нечего бояться пролетариата,
так как их пути не расходятся. А без пролетариата «конститу-
ции» не добьешься. Чтобы «добиться конституции», необходимо
«вовлечь рабочий класс в борьбу против абсолютизма, возбудить
в нем симпатии к свободным политическим учреждениям» (Пле-
ханов). В. В'аганян усматривает в этом заявлении Плеханова
идею гегемонии пролетариата. Но не нужно, как говорят, «кон-
чить университет», чтобы понять, что эта мысль гораздо ближе
к идее гегемонии буржуазии, нежели к идее гегемонии пролета^
риата. Ведь приглашение «вовлечь рабочий класс в борьбу про-
тив абсолютизма» (хотя бы и через социал-демократию) обо-
значает предложение либеральной буржуазии использовать про-
летариат как массовую силу,— ибо «другого пути у нас нет и
быть не может». Такая постановка вопроса отстоит от геге-
монии пролетариата на 180 градусов.
Такого рода «методы доказательств» В. Ваганяна — это попыт-
ки с явно негодными средствами, ибо впервые вопрос о гегемо-
нии пролетариата в революции четко был поставлен Лениным в
его «Что такое друзья народа» и развит в его брошюре «Задачи
русских соц.-демократов». Гегемония пролетариата — это крае-
угольный камень ленинской концепции русской революции, рез-
ко расходившейся, как мы на этом останавливались выше, с ли-
нией Плеханова. Четко ставит вопрос Плеханов о гегемонии про-
106
летариата, как правильно отмечает В. Ваганян, в старой «Ис-
кре». Но кто же не знает, что в этот период основатели Груп-
пы «О. т.» находились под сильнейшим влиянием Ленина. Такой
поворот основателей Группы «О. т.» означал победу ленинизма
в русской социал-демократии. Но кто же не знает также, что
Плеханов-меньшевик отвернулся от идеи гегемонии пролетариа-
та в первую революцию 1905—1907 гг. и продолжал итти своими
старыми путями. В. Ваганян знает это «слабое место» своего
«героя», но он во что бы то ни стало хочет его «реабилити-
ровать». Он очень осторожно, «деликатно» пишет об этом «не-
приятном инциденте» из жизни своего «героя». «Два направления
социал-демократии, — пишет В. Ваганян,—пытались конкретизи-
ровать одну и ту же идею, высказанную в эпоху, когда не было
разногласий между ними,— только внимательный разбор попы-
ток, т. е. тактик этих двух направлений в революции, дает воз-
можность судить о том, кому лучше удалось или, еще яснее, кто
действительно реализовал идею гегемонии пролетариата, а чья
деятельность коренным образом мешала конкретизации ее» («Под
знаменем марксизма» 1923 г., № И —12, стр. 46).,
Но все же, несмотря на все ухищрения, В. Ваганян не может
выбраться из тупика, и в конце концов он вынужден признать:
«В 1905 г. единственно подлинными и последовательными защит-
никами идеи гегемонии пролетариата в революции были больше-
вики» (там же). И на том спасибо!
Образец второй.
В Ваганян пишет: «И по вопросу о крестьянстве мы от Пле-
ханова получили много чрезвычайно ценных указаний и сужде-
ний, которые в последующем ходе революции вошли целиком в
наше большевистское построение, послужили основой (подчерк-
нуто Ваганяном) нашего большевистского учения» (там же,
стр. 67). I
Итак, не Ленин, а Плеханов, оказывается, является творцом
большевистского учения о крестьянстве; не Ленин, который с са-
мого начала своей революционной деятельности разрабатывал
вопрос о крестьянстве как о союзнике пролетариата в револю-
ции, а Плеханов, занимавший беспринципную, путаную, эклекти-
ческую позицию в этом вопросе. После ряда исследований, осо-
бенно после работ тов. Сталина, можно и не вступать в поле-
мику с В. Ваганяном, пришедшим к своим «открытиям» 10 лег
тому назад. Но все же интересно остановиться на том, как при-
шел В. Ваганян к таким «выводам».
Известно, что в вопросе о крестьянстве Плеханов не раз ме-
нял вехи. Припомним его утверждение, что «мужичок» — это
«антипод» рабочего. В дальнейшем у него было много вариантов
во взглядах на крестьянство, в зависимости от обстоятельств. По
всегда для Плеханова крестьянство было «таинственной стихией».
Оно было и опорой самодержавия; при известных обстоятель-
107
ствах оно могло быть способно и к революционному восстанию;
но оно же могло быть и опорой контрреволюционного движения,
бонапартизма. Все эти возможности Плеханов допускал и при-
зывал социал-демократию быть готовой к этим возможностям.
Конечно, ему больше улыбалась перспектива революционной ак-
тивности крестьянства, и он призывал не раз соцаил-демократию
вести среди него революционную агитацию. При желании можно,
разумеется, найти у Плеханова немало статей (особенно «ис-
кровского» периода), в которых он придает большое революци-
онное значение крестьянскому движению. Для своих выводок
В. Ваганян широко воспользовался подобными цитатами. По это
еще далеко до большевистского, ленинского учения о крестьян-
стве. Самого главного, что отличает ленинское учение о кресть-
янстве, — отношения к основной массе крестьянства как к\ со-
юзнику пролетариата, без которого невозможно довести до кон-
ца буржуазно-демократическую революцию и которое, в лице его
средних и бедных слоев, может поддержать пролетариат в его
дальнейшей борьбе за пролетарскую революцию, — у Плеханова
нет ни грана.
Только «влюбленностью» Ваганяна в своего «героя» можно
объяснить его легковесные выводы.
Образец третий.
В. Ваганян пишет: «. Он, последовательно работая над орга-
низацией (подчеркнуто Ваганяном) политической борьбы, выра-
ботал стройную организационную систему централизованной,
строго дисциплинированной классовой партии, которая одна и
могла и смогла вести успешную борьбу с самодержавием, быть
гегемоном в буржуазной революции и продолжить далее борьбу
за «конечные цели» («Под знаменем марксизма» 1923 г., № 10,
/стр. 48).
Читатель, несомненно, подумает, что Ваганян имеет в виду
Ленина. Ничуть не бывало. Оказывается, что роль основателя
большевистской партии, партии, подготовившей пролетарскую ре-
волюцию, Ваганян приписывает Плеханову. С ловкостью рук не-
обычайной Ваганян скрыл, что организационные принципы партии
нового типа развил Ленин в «Искре» и в «Что делать», что эти
ленинские принципы встретили нападки со стороны Плехано-
ва — обвинения в бланкизме, в народовольчестве и других смерт-
ных грехах. Разумеется, у Ваганяна, как и во всех его статьях о
Плеханове, есть полправды. Не приходится оспаривать, что Пле-
ханов боролся за «централизованную», «дисциплинированную»
партию, — что, конечно, нетрудно доказать рядом цитат из его
статей. Но это еще далеко от той большевистской партии, за
которую боролся и которую построил в борьбе с меньшевиками
и Плехановым Ленин.
Мы так долго остановились на «исследованиях» В. Ваганяна,
108
чтобы показать образцы «мифотворчества» «школы Рязанова» о
«большевизме» Плеханова и Группы «О. т.». К сожалению, про-
тив этих легенд в нашей исторической литературе не ведется
достаточно глубокой борьбы, а в большинстве наших учебников
истории ВКП(б) меньшевистские корни Группы «О. т.» недоста-
точно глубоко вскрыты.
Необходимо остановиться еще на различии взглядов Группы
«О. т.» и Ленина на место русской социал-демократии в междуна-
родном социалистическом движении. С самого своего возникно-
вения II Интернационал привык смотреть на русскую социал-
демократию как на некоторый незначительный придаток к ев-
ропейскому социалистическому движению — придаток, с кото-
рым можно было серьезно не считаться. И на самом деле, к та-
кому отношению II Интернационала были как будто довольно
веские основания: по сравнению с европейскими социал-демокра-
тическими партиями, пользовавшимися всеми «благами» парла-
ментаризма и демократии, начинавшими играть влиятельную
роль в политической жизни, обнаруживавшими быстрый рост
своих партийных и профсоюзных организаций, — русская соци-
ал-демократия, только что возникшая, организационно слабая,
работавшая в царском подполье, казалась «просвещенным» евро-
пейцам quantite negligeable. Международное значение русской
с.-д. определялось отведенной ей II Интернационалом задачей
свергнуть царизм, этого «международного жандарма», мешавше-
го развитию европейской «демократии».
Лидеры Группы «О. т.», бывшие близких отношениях с «ту-
зами» европейских социалистических партий, не только не бо-
ролись во II Интернационале с этими взглядами, не только не
выдвигали самостоятельных задач русской c.-д., но поддерживали
эти взгляды и тем закрепили за русской с.-д. во II Интернацио-
нале положение «бедного родственника», трепещущего перед
силой и влиянием своих «богатых» покровителей. Долгое время
русская с.-д. была привеском германской с.-д. во II Интернацио-
нале.
Большевизм и здесь произвел переворот в привычных пред-
ставлениях, господствовавших с легкой руки Группы «О. т.» в
кругах 11 Интернационала. В 1902 г. Ленин, глубоко понявший
ход русской революции, поставил иные международные задачи
перед русской с.-д. «История поставила теперь перед нами бли-
жайшую задачу, которая является наиболее революционною из
всех ближайших задач пролетариата какой-бы то ни было другой
страны, рсуществление этой задачи, разрушение самого могучего
оплота не только европейской, но также (можем мы сказать те-
перь) и азиатской реакции сделало бы русский пролетариат аван-
гардом международного революционного пролетариата. И мы
вправе рассчитывать, что добьемся этого почетного звания» (Ле-
нин, т. IV, 382).
Как известно, пророчество Ленина сбылось: русский пролета-
109
риат стал авангардом международного революционного пролета-
риата. Но по тому времени это была смелая, «дерзкая» мысль,
шедшая вразрез г привычными представлениями 11 Интернацио-
нала и основателей Группы «О. т.». Ленинизм вывел русский
пролетариат и его авангард, революционную c.-д., на широкую
международную арену и сделал их влиятельным фактором меж-
дународного рабочего движения. Наконец, после долгого молча-
ния, русская с-д. заговорила полным голосом, своим языком.
Ленинизм достиг этого, вобравши в себя все элементы рево-
люционного марксизма своих предшественников — основал елей
Группы «О. т.» и преодолевши их оппортунистические тен-
денции. Ленинизм подошел к цели, намеченной основоположни-
ками русской c.-д., своим собственным путем, освещенным мощ-
ным прожектором освобожденного от оппортунистических на-
слоений революционного учения Маркса
Оплодотворивши подлинный действенный марксизм опытом
классовой борьбы и революционного движения международного
пролетариата эпохи империализма, Ленин поднял марксизм до
высочайших вершин, откуда перед взором пролетариата и тру-
дящихся всего мира развернулась грандиозная панорама поля не-
далеких решающих битв против капитализма за полное свое
освобождение.
Под знаменем ленинизма собрались на всем земном шаре мил-
лионы пролетариев и трудящихся и под руководством Коммуни-
стического Интернационала и его вождя, гениального ученика и
продолжателя дела Ленина, т. Сталина, готовы вступить с
своими угнетателями в «последний и решительный бой».
Не может быть сомнения, что ленинизм, победивший на одной
шестой части земного шара, приведет мировой пролетариат к
полной победе на остальных частях.
ИМЕННОЙ УКАЗАТЕЛЬ
Аксаков, К. С.—7.
Аксельрод, II. Б. — 54, 64, 68, 69,
70, 75, 88, 103.
Александр III (император) — 103.
Алексеев, П. А. — 48.
Аптекман, О. В.— 29, 30, 31.
Бакунин, М. А.—-5—30, 34—38, 41,
44, 45, 67, 86.
Балашов, И. — 16, 20.
Бардина, С. И. — 48.
Бебель, А. —6, 13, 84—86, 88.
Бисмарк, О. — 12—14.
Благоев, Д. Б. — 67, 68, 70.
Боголюбов, Г. Я. — 32.
Больте, Ф. — 28.
Бракке, В. — 86.
Бухарин, Н. И. — 16.
Ваганян, В. — 105—108.
Гакстгаузен, А. — 22, 24, 26.
Герцен, А. И. — 7, 8, 23—25.
Гинсбург, С. М. — 69.
Дан, Ф. И. — 94, 95.
Даниельсон, Н. Ф. — 26.
Дебагорий-Мокриевич, В. К. — 30.
Дейч, Л. Г. — 64, 67, 69, 70.
Желябов, А. И. — 39, 40.
Жуковский, II. И. — 26, 67.
Засулич, В. И. — 54, 69, 75.
Каутский, К. — 85, 87, 104.
Кениг (фабр.) — 47.
Кравчинский, С. М. — 29.
Куно, Г. —16.
Лавров, П. Л. — 7, 29, 52, 55, 56, 58,
66, 67, 69.
Лассаль, Ф. —10.
Ленин, В. И —40, 41, 45, 51, 52, 54,
63—66, 72, 77, 83, 93, 97—110.
Либкнехт, В. — 6, 13, 84, 86, 89.
Лукашевич, А. О. — 30.
Маркс, К, —6, 8, 10—15, 17, 18, 24„
26—28, 33, 34, 36, 42, 50, 54, 57—59,
63, 65, 74, 77, 81, 84—88, 92, 97,
98, 110.
Михайловский, Н. К.—-51.
Морозов, С. И. — 70.
Наполеон III—-13.
Невзоров, Ю. М. — см. Стеклов, Ю.
Ньювенгейс, Домела — 90, 91.
Огарев, Н. П.—7.
Плеханов, Г. В. — 5, 6, 25, 26, 28, 31,
32, 34, 36, 37, 40—45, 47, 48, 52,
55—65, 67—70, 72—82, 87—93, 98—
109.
Прудон, П.-Ж. —8, 11, 12, 28, 85.
Пугачев, Е. И. — 20.
Разин, С. Т. — 20, 28.
Рязанов, Д. Б. — 105, 109.
Серебряков, Э. А.—-31.
Соловьев, С. М. — 8.
Сталин, И. В. —12, 64, 103, 104, 107,
110.
Стеклов, Ю. М.— 15, 52.
Тихомиров, Л. А. — 39, 40, 55—57,.
66, 67.
Ткачев, П. Н, —21, 22, 24—27.
Троцкий, Л. Д.—-80.
Тун, А, —32, 52.
Финстер (Гринфест) — 68, 69.
Фольмар, Г.— 87.
Фурье, Ш.—28.
Халтурин, С. Н. — 49.
Хомяков, А. С. — 23.
Чернышевский, Н. Г. — 23.
Энгельс, Ф. — 6, 13—17, 19, 21, 22,
24—28, 33, 36, 42, 50, 54, 57, 58, 59,
63, 65, 81, 84—88, 97, 98.
Янович, Л. Ф. — 69.
111
I
z
СОДЕРЖАНИЕ
I. Возникновение Группы „Освобождение труда* 5
1. Учение Бакунина о государстве.............. 7
2. Учение Бакунина о социальной революции.... 17
3, Место племельнои общины в учении Бакунина*. 22
4. Бакунизм в России ................... 29
5 „Народная <?оля“................................. 3/
6. „Черный Передел* и зарождение русского марксизма . . 41
7. еабо ее движение и работе организации в 7и-х годах . 45
8. От народничествд к марксизму..................... 50
II. Г р у п п а „Освобождение т р у д а“—П е р в ы е шаги
1. Несколько исторических справок................... 54
2. Первые работы Плеханова.......................... 57
3. Первые практические шаги Группы „О. т.“.......... 66
III. Группа ,0, т.* —3 арождение оппортунизма
1. Запади 1чество и конституционализм Плеханова........ 72
2. Причины оппортунистических тенденций 1 руппы „О. т.“ . 77
3. Отношение Группы „и. т.‘ к крестьянству............. 80
4 Итоги............................................ 81
IV. Группа „О. т.'—II Интернационал—Меньшевизм
1 Углубление оппортунизма Группы „О. т.“ под влиянием
германской социал-демократии..................... S3
2 . Перерастание онпортун .зма Группы „О. г.“ в меньшевизм 92
V. Группа „Освобождение труда* — Большевизм........... 97

*
Цена 2 руб.

ЗАКАЗЫ НАПРАВЛЯТЬ:
Магазину издательства политкаторжан
Москва, центр, Петровка, 7, телефон 4-18-12 и 3-63-20