ИНИНСКИЕ ЧТЕНИЯ

Нижний Новгород 1992
МИНИНСКИЕ ЧТЕНИЯ

(Материалы научной конференции, посвященной 380-летию
освобождения Москвы земским ополчением
под руководством Кузьмы Минина

и Дмитрия Пожарского)

Нижний Новгород-1992 
Мининские чтения. (Материалы научной конференции, посвященной
380-летию освобождения Москвы земским ополчением под руководством
Кузьмы Минина и Дмитрия Пожарского). Н. Новгород, 1992.

Сборник материалов по истории Смутного времени и нижегородского
земского ополчения печатается по решению Нижегородского областного
и городского Советов народных депутатов и местной администрации в
ознаменование 380-летнего юбилея освобождения Москвы и спасения рус-
ской государственности ополчением под руководством К. Минина и
Д. Пожарского.

В сборнике рассмотрены актуальные вопросы из истории Смутного
времени в России начала XVII в. и нижегородского земского ополчения.
Особое внимание уделено «белым пятнам» в истории Смуты, дан обзор
историографическим и источниковедческим работам. Публикуются редкие
источники по истории Смутного времени.

Ряд статей и тезисов посвящены далекому прошлому и современному
развитию Нижегородского края. Сборник представляет интерес для* спе-
циалистов-историков, краеведов-любителей, для студентов и школьников.

Организатор Мининских чтений—

Историко-аналитический центр «Регион»
при Нижегородском государственном
университете им. Н. И. Лобачевского.

Научный редактор и составитель сборника—председатель центра
«Регион» доктор ист. наук, проф. В. П. Макарихин.

Общественная редколлегия:

Б. С. Духан, Ю. Г. Галай, Г. А. Житняков, Д. Ю. Кривцов, Е. В. Куз-
нецов.

© Институт усовершенствования учителей, 1992.
1. СМУТА И НИЖЕГОРОДСКОЕ ОПОЛЧЕНИЕ

ИСТОРИЧЕСКИЙ ОПЫТ «СМУТНОГО ВРЕМЕНИ»
В РОССИИ НАЧАЛА XVII В. В ТРУДАХ
ОТЕЧЕСТВЕННЫХ ИСТОРИКОВ

В. П. Макарихин

Употребляя по отношению к российской истории конца
XVI—начала XVII вв. выражение Г. Котошихина «смутное
время», многие исследователи из столиц и деятели провин-
циальной общественно-исторической мысли особое внимание
обращали на причины и следствия «смуты» в Московском
государстве. Интерес этот был далеко не праздным любопыт-
ством, за ним скрывалось стремление разгадать причины и
механизм разрушения государственного организма, чтобы из-
бежать подобных тягостных процессов в будущем.

Иноземцы называли события той поры «московской тра-
гедией» (tragoedie moscovitica), а россияне—«великой раз-
рухой», лихолетьем, кризисом, временем божьего гнева и
даже первой гражданской войной в России1.

Выдающийся российский историк XVIII в. В. Н. Татищев
усматривал причины «смуты» в «безумной распре шляхет-
ских родов» и антинародном, крепостническом законодатель-
стве царя Бориса Годунова2. Другой дворянский историк
Н. М. Карамзин полагал причинами страшной трагедии нрав-
ственный «разврат» в различных слоях российского общества,
а также то, что правители России «искали союзников внеш-
них там, где вред России всегда считался выгодою»3. Круп-
нейший отечественный историк XIX в. С. М. Соловьев, исхо-
дивший из теории органического развития общества, считал
главными причинами трагедии внутренние факторы: динас-
тический кризис в России, «дурное состояние нравственнос-
ти», выступление стихийного элемента—казаков против го-
сударственного порядка4. Даже такой сторонник украинского
казачества, как Н. И. Костомаров, осуждал казачье «крова-
вое знамя переворота Российской земли вверх дном»5

В. О. Ключевский, синтезируя выводы предшественников,
выделил комплекс внутренних и внешних причин, приведших
к «смуте»: пресечение династии прямых Рюриковичей, вот-
чинно^династический взгляд правителей на государство, тяг-
ловый характер Московского государства, социальная рознь,
голод в России 1601—1604 ггЛ Исследователь отмечал, что
в государстве до XVII в. не было основательных, .законов,
определяющих общественный строй, пряна верховной влас-
ти, а также права и обязанности граждан. Форма государст-
венного устройства, которое складывалось исторически, си-
лой стихии, не успела наполниться надлежащим содержани-
ем. Она оказалась выше «наличного политического сознания
людей». «Остов государства» лишь только превращался в
государственный организм, как его постигло страшное потря-
сение. Оно продолжалось 14 лет/

Отмечая двуличие царя Бориса Годунова, который метал-
ся от обращения к соборности до костоломной опричной
практики, В. О. Ключевский отмечал, что и высшее москов-
ское боярство тоже явилось в известной мере источником
раскола и самозванщииы. Выдвигая самозванцев как орудие
свержения ненавистного правителя, хотя и утвержденного
на соборе, верхушка московского боярства взяла курс на
узурпацию власти таким путем «без права земского призна-
ния»7. Такой путь естественно привел от- самозванщииы к
использованию иноземной «помощи» в налаживании русской
государственности по боярскому покрою. Под осажденным
поляками Смоленском посольство боярина М. Салтыкова
сговаривалось с польским королем Сигизмундом как это сде-
лать. Разменной монетой в этом национальном предательст-
ве служило требование оставить неприкосновенной русскую
православную церковь.

Провинциальное дворянство, поднявшееся на борьбу про-
тив негодной боярской политики, двинуло на Москву массу
недовольных крестьян и холопов во главе с Й.'Болотниковым.
Смута тогда растеклась по окраинам и даже среди «инород-
цев». Тогда на спасение гибнущей государственности стали
подниматься простые, «остйночные» люди. Опорой их движе-
ния служила идея русской соборности.
Известный исследователь трагической поры С. Ф. Плато-
нов в «Очерках по истории Смуты в Московском государстве
XVI—XVII вв.» большое внимание уделил созданию и созда-
телям нижегородского ополчения. Его он называл самым яр-
ким моментом «русской земской самодеятельности»8. Он дал
анализ внутреннего состояния русского государства в эпоху
«смуты»: борьба внутри господствующего класса, неспособ-
ность его к «самоуправлению» и самоорганизации, раскол и
смута в самом народе, происки свободолюбивого казачества.
Внутреннее «нестроение» было усугублено внешней опас-
ностью со стороны Польши, Литвы и Швеции. В жуткой об-
становке кровавой борьбы общественных классов, в услови-
ях надвигающейся денационализации и распада первого, ря-
занского ополчения за дело спасения взялись «последние,
останочные люди», так как «все высшие классы оказались
слабыми в борьбе за свое государство, за свой народ». Сре-
ди смятенного народа начал свое дело Минин, нижегород-
ский «говядарь» и земский староста, который взял на свои
плечи бремя спасения государства.

«Россия обязана Нижнему Новгороду тем, что он взял на
себя эту задачу и исполнил ея таким способом, который за-
ставляет думать о величайшем умё и таланте людей, взявших
в свои руки это великое дело»,—говорил С. Ф. Платонов. Про-
фессор отметил «превосходную организацию дела, нетороп-
ливую, осмотрительную политику» Кузьмы Минина и князя
Дмитрия Пожарского. Он обратил внимание на важную роль
религиозного подъема для развития национального движения.
Важным источником силы второго ополчения С. Ф. Платонов
считал то, что, начавшись как нижегородское, ополчение ста-
ло «всеземским, всенародным». Сила народной организации,
сила порядка сумела «перелить национальное чувство в го-
сударственную форму», она помогла очистить страну от чу-
жеземных захватчиков и своих «воров» и привести к власти
национальную династию. «Расстройство» Динанстии, совпав-
шее с «государственным расстройством», было одним из ус-
ловий «открытой Смуты», «скрытый» же ее период он отно-
сил к эпохе Ивана Грозного.

Примечательна оценка роли православной церкви и ее
деятелей в «исключительных обстоятельствах» своей эпохи.
Не случайно так много работ было посвящено мужеству и
стойкости патриарха Гермогена, призвавшего народ к сопро-
тивлению коварным иноверцам и рассылавшего грамоты к
православному люду. Оценивая участие в нижегородском под-
виге протопопа Саввы, С. Ф. Платонов писал: «С падением
государственного порядка на Руси еще жил церковный. За
недостатком боевых вождей народным движением начали ру-
ководить духовные отцы*9. Духовное начало имело гигант-
ское значение для поднятия подавленного настроения обще-
ства, для привития веры в победу. Не случайно по Нижнему
в период подготовки сил прокатывается цепь божественных
«видений» и «голосов». Однако решающее слово в националь-
ном избавлении сыграла хорошо устроенная рать.

Губернские архивисты принимали наказ С. Ф. Платонова
о необходимости критического анализа исторических источ-
ников, о том, что «исследователь должен прежде всего при-
нимать во внимание личность автора с его индивидуальными
и партийными интересами; он должен помнить, что имеет де-
ло не с летописцем, а с общественным деятелем и мыслите-
лем...». Однако элементы тенденциозности, местничества иног-
да присутствовали в губернских публикациях.

Деятели ГУАК так определяли составные части нравст-
венного богатства народа: «памятники деяний на общее бла-
го; память деятелей, внесших наибольшее количество добра
в свое общество». Это учение о нравственном богатстве на-
рода весьма важно для воссоздания и сохранения нашей ис-
торической памяти. Сами деятели ГУАК показали своим при-
мером, что одно уже обращение к нравственному богатству
народа способно вызывать к жизни огромные созидательные
силы. Не случайно у них выковывалось кредо: «политическая,
крепость возможна и прочна, когда она держится на силе
нравственной*10.

Определяя политическое значение Ярославля в страшное
лихолетье, Э. П. Берендс отмечал, что в страшное время
1612 г. ему досталась тяжелая доля, раны и потрясения. Глу-
бокое падение нравственности, неправда, «черствое самолюбие
отдельных классов*, властолюбие знатных, «измена в собст-
венном доме»—вот что включала изнанка смуты11.

Синтезируя мнения С. М. Соловьева, В. О. Ключевского,
С. Ф. Платонова и И. Е. Забелина о причинах Смуты, про-
фессор Э. М. Берендтс выделил «главнейшие факторы сму-
ты»:

а)	Московское «дворцово-государственное хозяйство»
стремительно выросло в «крупную по внешним очертаниям
державу» и обрело большое количество агрессивных, воинсТ’
6
♦
венных соседей. Огромные силы уходили на частые войны и
поэтому «общественный строй слагается не согласно требо-
ваниям хозяйственным и мирно-культурным, а согласно гру-
бым требованиям войны»12;

б)	Находясь в положении военного стана, Москва требо-
вала от народа подчас непосильных жертв, наложила тягло
на плечи всех слоев и наконец, стремясь затормозить пере-
движения крестьян, утвердила крепостное право. Так завя-
зался главный узел смуты. Из-за крепостного права «туго
развивалась жизнь в посадах, а торговля и промыслы редко
процветали в этом военном стане»;

в)	Внутренним фактором смуты было и то, что дворец
государя наполнился слугами из потомков великих и удель-
ных князей—сородичей великого князя. Стремление упрочить
единую власть и болезненная подозрительность к сородичам
раздвоила шедшую к единству Россию на земщину и оприч-
нину. Последняя, как и Ливонская война, повела к разгрому
и гибели множество знатных родов, а холопы их побежали
«на юг к дикому полю». Бежали на окраины крестьяне и по-
садские люди от финансового гнета и военных повинностей.
Копилась злоба и ненависть;

г)	«Русь, взбудораженная опричниной, истощенная внут-
ренними неурядицами и военными жертвами, в конце концов
дожила до прекращения той династии, которая была единст-
венной силой, сдерживающей или способной заставить при-
тихнуть социальную рознь». На престоле оказался царь «не
природный», «выслужившийся» с подозрением на участие в
темном деле, разыгравшемся в Угличе;

д)	В яростную конкуренцию с единственной «великой ду-
ховно-нравственной силой»—православной церковью вступи-
ло латинство. Цель его, чтобы' «русский народ потерял поч-
ву под ногами и мысль его заколебалась в этом вихре поли-
тических и религиозных опасений».

Все эти пять факторов, по мысли Э. М. Берендтса, и соз-
дали смуту, «настолько же внешнюю, насколько внутреннюю
и нравственную». Началось шатание умов, неустойчивость, а
затем появились «перелеты» и самозванцы—такова логика
духовно-нравственного распада общества. К внутреннему
нестроению добавились внешнеполитические ошибки. Борис
Годунов пригрел в России сына убитого шведского короля
Эрика XIV, стал готовить его на шведский престол во время
борьбы за него Карла с двоюродным братом Сигизмундом.
Правители Швеции и Польши поэтому не могли - простить
царю Борису «гостя», жившего в Ярославле.

В ходе последующей борьбы «хитрым» ярославцам при-
шлось быть и с поляками, и с Мариной Мнишек, и вставать
«за царя» с воеводой М. В. Скопиным-Шуйским. Чем более
плодилось «аспирантов на престол царский» (от «тушинского
вора» до «псковского вора» Сидорки) и чем более внедря-
лись в российские пределы казаки^ ^разная вольница», тем
более приближалось время, когда «Северная Русь, и Ярос-
лавль, и Кострома, и Вологда, и Великий Устюг, и ...Нижний!
Новгород осматривались вокруг и искали точку опоры, чтобы
встать на спасение родины». Кузьма Минин выработал три
«Начала» борьбы за очищение России: 1. Действовать не
врозь, а всей землею. 2. Ни в коем случае не избирать на
престол ни иноземного властителя, ни самозванца, а избрать
русского коренного царя, как «венца общественного строя»;
3. Прочно организовать ополчение, хорошо вооружить н снаб-
дить продовольствием, ибо одних «душевных порывов» не-
достаточно и-голыми руками не отвоевать Москву.

Исследованию малоизученной страницы Смуты была по-
священа статья псковского архивиста В. А. Бочкарева «Шве-
до-русские отношения, в Смутное время и- осада Пскова
(61§ г,»., Работа отдиралась добросовестностью исполнения
и. высокопатриотичностью позиции ученого. Отметив, что ис-
тория, «справедливым судом своим располагая душу к спра-
ведливости, ...утверждает наше благо и согласие общества»,
В. А- Бочкдрев на большом количестве русских и шведских
источников восстановил историю шведо-русских отношений в
период, предшествующий смуте, и дал яркую картину геро-
ической борьбы русичей, и в частности, жителей древнего
Пскова, с чужеземной опасностью.

Раскрывая тайные пружины международных отношений;
когда вчерашние враги вдруг быстро объединяются против
России, В. Н.Бочкарев назвал одной из главных причин соз-
дания антирусских «блоков» руссофобию и «иезуитскую двой-
ственность». «Русофобия, столь распространенная по всей
Западной Европе,—писал исследователь,—боязнь русского
могущества* русской силы и сметливости, коим не доставало
только света просвещения и техники, едва ли не более всего
были присущи ближайшему соседу нашему—Швеции и всем'
королям ея из дома Вазы»13. Шведы с поляками не только
обрекли на иноземный захват русский север, но и натравли-
$
вали на Москву татар и турок. В 1610 г. они заключили ан-
тирусский союз с английским королем Яковом I Стюартом.
В своих «Письмах к комиссарам» Карл IX не скрывая писал,
что «настал такой удобный случай воспользоваться смутами
России для территориального обогащения шведской короны,
что отпускать его невозможно». Внешняя опасность усугуби-
ла положение в России и затруднила ликвидацию внутрен-
ней смуты. Шведы стремились не только отторгнуть большие
территории от России, но и стремились закрыть русским дос-
туп в Европу через Балтийское море, которое пытались пре-
вратить в «шведское озеро». Только успехи русской дипло-
матии, стойкость русских войск и их полководцев, таких как
М. В. Скопин-Шуйский, В. П. Морозов, Ф. Л. Бутурлин,
А. Ф. Гагарин, и мужество простого народа помогло отстоять
русский север от агрессоров. Даже жестокая смута и разла-
гающее действие внешних сил не смогли разрушить «цель-
ность русского народа». Патриотический настрой статьи
В. Н. Бочкарева не был случаен: шла первая мировая война,
события вновь грозили развернуться по «старой схеме»,
внутренняя же ситуация в стране развивалась в сторону ре-
волюции.

Вопрос об иноземном влиянии на Россию был не только
достоянием времени мировой войны, когда во многих европей-
ских странах и в России поднялась волна национал-шовиниз-
ма. Вопрос этот губернские архивисты ставили гораздо рань-
ше, ибр история давала обильную почву для размышления на
этот счет. Однако если представители либерально-буржуаз-
ной историографии, такие, например, как П. Н. Милюков, ис-
следовали «органическое» развитие главных идей по линии
национализм—критицизм—европеизм14, считая общественное
сознание одним из важных социальных явлений, проходящих
в «психической среде», то сотрудники ГУАК обращали ос-
новное внимание на сами формы различных контактов рус-
ских с иноземцами и на конкретные следствия этих контак-
тов для русского населения.

Поставив вопрос о распространении иноземного влияния
в Московском государстве, Н. Д. Чечулин в докладе на пер-
вом областном археологическом съезде (1901 г.) отмечал, что
в допетровское время наибольшей силы иноземное влияние
•достигло в XVII в.15. «Противоречия своего и чужеземного»
сглаживались, по выражению исследователя, через диплома-
тические отношения, через торговлю с иноземцами, в резуль-
9
тат.е приглашения иноземных специалистов, строивших в рус-
ских городах свои колонии. С иноземными дворами родились
русские цари и во многом оказывали предпочтение европей-
ской («латинской») культуре, заказывали для перевода на
русский язык иноземные сочинения16. Масса сведений и зна-
ний из иных земель попадала в Россию в результате войн че-
рез пленников (в том числе и своих). Много их было после
Ливонской войны, толпами расселяли иноземцев во Влади-
мире, Угличе и Нижнем Новгороде после Смуты, и особенно
много поляков поступило в русские земли после войны за
присоединение Малороссии в 60-х—70-х гг. XVII в. Причем,
когда после отбытия положенного срока их отпустили назад
в Польшу, то вскоре сотни их семей с сородичами вернулись
обратно в Россию17. Возвращаться было «выгодно», и в рус-
ские города переселилось много ремесленников, цирюльни-
ков, аптекарей и торговцев как из католиков, так и из иуде-
ев. Н. Д. Чечулин установил наличие иноземных колоний в
60 русских городах (Москва, Владимир, Суздаль, Шуя, Ба-
лахна, Нижний Новгород, Лысково, Плес и другие).

Интересную попытку проследить изменение демографии
населения Нижегородского уезда в ходе и вскоре после Сму-
ты предпринял сотрудник Нижегородской ГУАК А. Я* Садов-
ский. Взяв за основу переписные книги 1613 г. и 1629 г., он
проследил изменения в составе населения и в формах зем-
левладения в трех станах уезда: Березопольском, Закудем-
ском, Стрелицком. Первым был вывод о том, что в Березо-
польском стане (территории от Нижнего до Павлова вдоль
Оки) «поражает чрезвычайная мелкопоместность и разно-
поместность владений»18. 1601 двор в 228 селениях принадле-
жал 358 владельцам. Большинство владений были в 3—4 дво-
ра, редкие по 10, а наиболее крупные владельцы Ружениновы
имели 34 двора в 4-х деревнях. Были домовладельцы и без
усадеб. Причем только 8 владельцев были вотчинниками, а
остальные—помещики.

В результате Смуты в деревнях Березопольского стана
опустело 226 дворов (15%), особенно много в селениях Ель-
ня, Кстово, Крутцы, Давыдково и др. Однако к 1629 г. поте-
ри восполнились: число владельцев достигло 352, увеличи-
лось до 54 число вотчинников, получивших землю в награду
«за московское осадное сиденье». Не вернулись в села 122
прежних землевладельцев из русских, зато на эти земли бы-
10
ло испомещено 24 служилых немчина и литвина (некоторые
с русской фамилией Федоров, Рощин, Новиков, Толстов)19.

В Закудемском стане, имевшем 869 дворов в 75 селах,
опустело 129 дворов (около 14%). Вместо двух вотчин стало
после Смуты 32, число-землевладельцев увеличилось со 103
до 134, но если из прежних не вернулось 47, то на свободные
земли осели 20 иноземцев.

В Стрелицком стане на 18 сел, состоящих из 70 дворов.,
приходилось 20 владельцев. На северной оконечности стана
располагалась вотчина князя Шуйского—Белогородская во-
лость с Васильевской слободой и Пурецкая волость, пере-
шедшая во владение князей Пожарских. А всего на 1629 г.
из 21 владельца в стане было 3 вотчинника, старых владель-
цев убыло 11, а прибыло 13. Причем, в этом стане убыло
число владельцев-иноземцев (из 4 немцев осталось 3).

Итог был печальным: Смута нанесла урон хозяйству Рос-
сии, погибло большое количество мелких землевладельцев,
произошли большие перемены в личном составе владельцев
дворов и сел. Последствием Смуты было увеличение в несколь-
ко раз числа вотчинников, и, что самое страшное,—победив-
шая Россия потеряла массу населения, исчезло с лица земли
большое количество сел, а на их место по воле господствующе-
го класса всасывались иноземцы.

Внимательно анализировали нижегородские губернские
архивисты документы о положении города, выступившего ини-
циатором ополчения и сбора средств на его организацию,
после Смуты20. Положение города и жителей, добровольно об-
ложившихся уплатой «пятой деньги» и займами на освобож-
дение России от иноземцев, было трудным. А. Дахнович, ана-
лизируя положение в Нижнем Новгороде по писцовой книге
1621 г., отмечал, что посадские, тяглые насчитывают 1065 дво-
ров, осадные—24, на оброке и не платят подати 28,52% дво-
ров21. Почти полтысячи дворов «охудалых» по бедности не
могли тянуть тягла. В силу тяжелого положения населения
Нижнего вместо 11 сох, соответствующих количеству населе-
ния, город был обложен в 1622 г. тяглом в 3,5 сохи22. Кроме
этого город содержал несколько сот стрельцов. Среди них
было более двухсот иноземцев, живших в двух «немецких» и
одной «панской» слободах за линией городских укреплений.

Хотя лидеры и многие участники нижегородского ополче-
ния были награждены землями, званиями или деньгами, тя-
желое положение в российском регионе, выступившем в
11
1611 г. инициатором освободительного движения, исправля-
лось долго23.

История Смуты в русской государстве и ее ликвидации
дала исторический опыт двоякого рода: а) отрицательный,
связанный с причинами возникновения смуты и иноземным
вторжением; б)' положительный—показывающий истоки на-
родной победы, пути и формы национальной и социальной за-
щйтй.

Отрицательные явления были связаны с нарушением ес-
тественных связей в национально-государственном организ-
ме, с временным сломом традиционных форм общественной
организации и имели исходной базой массовое недовольство
из-за «узды неволи»—крепостничества. Ухудшение нравст-
венного состояния общества, двоедушие людей, призванных
крепить единство, содействовало развитию кризиса.

Положительный опыт был в том, что в трудные дни испы-
таний национально-государственный механизм, казалось, до-
веденный до развала, обнажил две главные^ неколебимые
опоры: русскую православную церковь, как оплот духа, и си-
лу самоорганизованного народа, готового на подвиг и смерть
ради спасения своей земли, воли и своих обычаев.

История Смуты показала, что войны, даже победоносные,
тяжело отражались на состоянии державы и часто приводи-
ли’ в результате, к всасыванию иноэтничных элементов. Рома-
новы, пришедшие к власти в результате народного подвига,
недолго оправдывали надежды ополченцев .и «программу»
Кузьмы Минина. Царский двор оказался уязвимым местом
для проникновения чужеземного влияния в Россию. Этому ак-
тивно содействовала и буйно развившаяся с середины XVII в.
российская бюрократия. ,

Одним из тяжелейших последствий «смуты» для России
была деформация ее государственного устройства. Новая ди-
настия, собирая «все наличные силы народа», взяла путь на
окончательное закрепощение крестьянства и введения всех
сословий в государственное тягло, что отразилось в «Собор-
ном Уложении 1649 г.». Правители взяли курс на жесткую
централизацию. Система и традиции местного земского само-
управления, благодаря которой была восстановлена русская
государственность, была подмята назначенной сверху адми-
нистрацией: воеводами, дьяками и подьячими. Это грозило
новыми бедствиями России. В. О. Ключевский не случайно от*
12
-мечал, что государство царя Михаила «было слабее государ-
ства Ивана и Федора».

ПРИМЕЧАНИЯ

1.	Скрынников Р. Г. Россия в начале XVII в. «Смута». М., 1988.
С 3.

2.	Татищев В. Н. История Российская. Т. VII. Л., 1968. С.- 367.

3.	Карамзин Н. М. История государства Российского. Т. XII.
СПб, 1843. С. 15—17.

4.	Соловьев С. М. История России с древнейших времен. Кн. IV.
М„ 1960. С. 391.

5.	Костомаров Н. И. Смутное время Московского государства
в начале XVII в. // Исторические монографии и исследования. Кн. 2. М.,
1904. С. 280.

6.	Ключевский В. О. Указ соч. С. 53—57.

,.	7. Там же. С. 42.

8.	НГОА. Ф. 1411, оп. 822, д. 106а, л. 1.

9.	Там же, л. 6.

10.	Труды Ярославской ГУАК. Указ. соч. С. 27.

'	11. Труды Ярославской ГУАК. Кн. IV. Вып. 1. С. 30.

12.	Там же. С. 32; В. О. Ключевский ранее писал о «непримиримых
свойствах» вотчинного и государственного начал.—См. его Курс русской
истории. Ч. III. С. 15, 51—54.

13.	Сборник Псковской ГУАК. Вып. I. Псков. 1917. С. 69.

14.	См.: Милюков П. Из истории русской интеллигенции. Сборник
статей и этюдов. СПб. 1902. С. 221—265; Его же. Очерки по истории рус-
ской культуры. Ч. 3. Национализм и общественное мнение. Вып. I. СПб,
1909. С. 1—3, 73—93, 134—186; Ег0 же. Очерки... Ч. 3. Вып. 2. СПб, 1903.
• С. 348—352.

15.	Труды Ярославского областного съезда. С. 1—6.

16.	В. О. Ключевский так писал о распространении европейского ис-
кусства и комфорта в Москве: «Начали иноземным офицером и немецкой
пушкой, а кончили немецким балетом и латинской грамматикой». Курс
русской истории., Ч. III. С. 302.

17; Труды Ярославского областного съезда. С. 6.

18.	Садовский А. Я. К Материалам по исследованию Нижего-
родского уезда в Смутное время и вскоре после него (1603—1629).—Тру-
ды Ярославского областного съезда. С. 27—33.

19.	Там же. С. 29.

20.	См.: Материалы по Нижегородскому краю XVII в. Судные дела.—
Действия Нижегородской ГУАК. Т. 10. Н. Новгород. 1910; Нижнего Нов-
fdpbia сметной список приходных и расходных книг... 1624 г.—Действия
Нижегородской ГУАК. Т. 12. Н. Новгород. 1912 и др.

21.	Дахнович А. Нижний Новгород первой половины XVII в. по
Писцовой книге.—Действия Нижегородской ГУАК. Т. 12. Вып. 2. Н. Нов-
город. 1912. С. 17—19.

22.	См.: Филатов Н. Ф. Нижний Новгород в первой четверти
XVII века.—Верхнее и Среднее Поволжье в период феодализма. Горький.
1985. С. 32—33.

23.	См.: Н. Новгород в XVII в. Сборник документов // Под ред.
С. И. Архангельского. Горький. 1961.
СОБЫТИЯ ПОЛЬСКО-ЛИТОВСКОЙ ИНТЕРВЕНЦИИ
НАЧАЛА XVII ВЕКА В УГЛИЧСКОМ ВЕРХНЕВОЛЖЬЕ

Н. Д. Русинов

Для исследователей истории польско-литовской интервен-
ции начала XVII в. в Московское государство особый интерес
должны представлять ее события в Угличском Верхневолжье.
Для этого есть две основных причины. Одна из них в том, что
. именно в Угличе за 13 лет до этой интервенции, начавшейся
осенью 1604 г., произошло то, что дало полякам и литве по-
вод для вторжения в Московское государство. Тогда, в мае
/3:591 г., в г. Угличе погиб наследник московского престола
царевич Димитрий Иванович1. Не случись этой беды, не при-
шло бы в голову галичскому сыну боярскому Юрию (в мона-
шестве Григорию) Отрепьеву бежать в Польшу и там объ-
явить себя чудесно спасшимся царевичем Димитрием и соз-
дать полякам удобный предлог для нападения на Москов-
ское государство—якобы с целью возвратить его престол за-
конному наследнику. Значит, возможно, что не было бы и са-
мри этой интервенции. Вторая причина в том, что от польско-
литовских захватчиков г. Углич пострадал, пожалуй, силь-
нее, чем все другие русские города. И, вероятно, это надо свя-
зывать с тем, что об истинных событиях мая 1591 г. в стенах
Угличского кремля и на Угличском посаде лучше самих уг-
личан не знал никто и их надо было интервентам или при-
влечь на свою сторону или заставить молчать.

Первое намерение шляхтичам явно не удалось. Правда, из-
вестно, что один угличанин, богатый посадский человек Иваш-
ко Пашин, переметнулся на сторону интервентов, спасая
«свои животы». Вот как его характеризуют сами угличане в
челобитной на имя царя от 1623 г.: «Он, Иван, с литовскими
людьми к городу [Угличу—Н. Р.] приступал, и город с литов-
скими людьми взял, и высек, и выжег, и монастырские вот-
15
чины разорял, и жены наши и дети имал на позор»2. Прочие
же жители г. Углича в чудесное избавление царевича от смер-
ти не верили и на уговоры интервентов не польстились, так
что захватчикам оставалось осуществлять второе намерение.
Поэтому угличане испытали на себе всю тяжесть вражеских
репрессий. В результате г. Углич был разграблен и выжжен
настолько, что из его более 500 посадских дворов осталось
после интервенции, судя по писцовым книгам 1628—1632 гг.,
лишь 221, да и из них—лишь 63 тяглые, остальные 158—бо-
быльские, то есть не способные к тяглу4. Особо надо указать
на то, что интервентами были уничтожены в Угличе и пись-
менные свидетельства о судьбе истинного царевича Димит-
рия. По этому поводу в одной из приписок к «Житию Паисия
Угличского» (по рукописному тексту XVIII в.) сказано:
«Многа бо писания последи литовского разорения граду
[Угличу—Н. Р.[ ...не обретаются. Уже бо суть вся от тех че-
ловек и сожжена быша, что и летописец града Углича тогда
же погыбе»4.

По этой причине события польско-литовской интервенции
в Угличском Верхневолжье все еще плохо изучены и получи-
ли слабое освещение даже в местной историко-краеведческой
литературе5. Обычно в ней пересказывается то, что написа-
но в «Сказании о конечном разорении града Углича»6. А в
этом литературном памятнике все угличские события поль-
ско-литовской интервенции художественно обобщены и пред-
ставлены как длительная осада г. Углича поляками, три его
штурма, его падение по причине гибели всех защитников и
сожжение поляками.

Между тем есть возможность уточнить это описание, при-
бегнув к более надежным и точным свидетельствам деловых
актов Московского государства, в том числе—и к угличским,
возникшим в начальные десятилетия XVII в.7. Что же в этих
источниках сказано?

Активная деятельность Лжедимитрия I, как известно, на-
чалась уже в 1604 г. Не миновала она и Угличского Верхне-
волжья. Об этом свидетельствует отписка (донесение) углич-
ского воеводы царю Федору Борисовичу о том, что некий
черный поп Антон в Велетовской волости Угличского уезда
распространяет слухи о самозванном князе Димитрии Иоанно-
виче: о том, что этот человек грамотой извещает угличан о
своем намерении быть в Москве, «как станет на деревьях
лист разметываться»8. Но из той же отписки ясно, что угли-
16
tiAHe этой агитации противодействовали: о деятельности noria
Антона известил угличского воеводу сын боярский Томилка
Бирилев, и воевода ее пресек.

Поскольку Лжедимитрий I вскоре после своего воцарения
на Московском престоле был с него свергнут и убит, то до
г. Углича не успел добраться. Однако Лжедимитрий II, про-
должая играть роль Лжедимитрпя I и обосновавшись в Ту-
шине для нового захвата Москвы, не забыл и г. Углича—и,
конечно, не только по военной необходимости, но и из полити-
ческих соображений и просто из целей самосохранения. Ког-
да началось массовое продвижение интервентов в северные
русские области, специальный отряд поляков под командо-
ванием Яна Очковского был послан и в г. Углич. Поляки за-
хватили его около сентября—ноября 1608 г., как свидетель-
ствует об этом грамота Лжедимитрия II воеводе Яну Сапе-
ге9. В г. Угличе тогда находились 100 царских и 1000 углич-
ских стрельцов и около 3000 местных ополченцев, сам г. Уг-
лич имел три линии обороны: на подступах к посаду—цепь
укрепленных монастырей, вокруг посада—земляной вал с ты-
ном и глубокий ров, вокруг кремля—наполненный водой ши-
рокий ров, земляной вал и на нем стены с башнями и пушка-
ми. Поэтому сопротивление угличан отряду пана Очковского
было, видимо, длительным, однако закончилось их поражени-
ем. Но, покорившись интервентам внешне, угличане стали
готовиться к восстанию, для чего завязали тайные сношения
с жителями соседних городов Вологды, Галича, Костромы,
Романова, Ярославля и Суздаля с их уездами, также захва-
ченных интервентами и их приспешниками. И вскоре освобо-
дительные восстания в этих местах полыхали вовсю10.

Видимо, уже в январе 1609 г. угличанам удалось добить-
ся значительных успехов в борьбе с захватчиками, так как в
начале февраля 1609 г. кайгородцы получили известие из
Вятки, что «на Московском государстве царствует князь Васи-
лий Иванович, и Москва...—без всякия шатости, и под Моск-
вою, и у Троицы, и в Ерославле, и на Костроме, и на Балах-
не, и под Нижним Новгородом, и на Угличе, и на Вологде, и
на Чухломе, и в иных городах—везде государевых изменни-
ков и литву побили, и те все города служат и прямят госуда-
рю Василию Ивановичу всея Руси»11.

Однако закрепить победу у угличан не хватило сил. Не
позднее первых чисел марта 1609 г. гетман Ян Сапега своими
войсками вновь занял Угличское Верхневолжье и распоря-
17
жался его землями. В частности, известно, что тогда от Яна
Сапеги поместья в Койской волости Угличского уезда полу-
чил польско-литовский приспешник касимовский царь Ураз-
Магомет, поместья в угличской Кацкой волости—его зять
Шихим-царевич, а поместья в селе Рождественом на Кадке—
изменник думный дьяк Иван Чичерин12.

Далее, весной 1609 г., угличские события развивались так.
Народное ополчение под командованием Никиты Вышеслав-
цева, посланное Михаилом Скопиным-Шуйским из Новгоро-
да в Верхневолжье, одержало победу над интервентами под
Романовом, так что они были вынуждены отступить, к Росто-
ву и Ярославлю13, а гетману Сапеге пришлось для обороны
Углича и Ярославля от ополченцев послать сильные отряды
пана Александра-Есипа Лисовского14. Но появление под
г. Угличем новых захватчиков не принудило угличан к по-
корности—они готовились к новому восстанию. Один из пос-
тавленных интервентами в Угличе начальников Матвей Лов-
чиков 30 марта 1609 г. доносил Яну Сапеге, что крестьяне уг-
личских окрестностей волнуются, «а загонные... люди прихо-
дят от Углича за пять верст, а большими людьми идут к Уг-
личу вскоре, а ждем их марта к 31 чиолу»15. Одновременно
Матвей Ловчиков просил у Яна Сапеги людей для защиты от
восставших против иноземного владычества крестьян: «А нам,
государь, против воровских людей стоять не с кем; только не
пожалуешь, ратных людей не пришлешь, ино город Углич из-
менники возьмут вскоре»16. Именно так и случилось. В апре-
ле 1609 г. Углич был освобожден от интервентов, потому что
22 апреля 1609 г. угличане сами уже осаждали Калязин мо-
настырь, чтобы освободить его от иноземцев (правда, не-
удачно)17.

В мае или июне 1609 г. полякам пришлось завоевывать
г. Углич в третий раз. На это указывает отписка ростовского
воеводы Ивана Наумова, переметнувшегося к захватчикам,
от конца мая 1609 г. В ней Иван Наумов сообщает Яну Сапе-
ге, что под Ярославлем тушинцев и поляков постигла неудача
и войско их разошлось искать побед к другим городам, «а к
Угличу пошел рохмистр немчин Керенберн с волентари»18. В
первой половине июня 1609 г. под Угличем оказались уже
большие силы тушинцев и поляков во главе с паном Остров-
ским. Это ясно из отписки ярославцев к пермичам, чердын-
цам и кайгородцам. В ней сказано: «От 13 июня писали нам
угличане Елизар Корсаков, Богдан Неведрев, Богдан Качан,
18
Иван Лаптев, что. под Углич пришли многие литовские люди
с паном Островским и стоят под Угличем во многих местах
за 6 и 7 верст от города, собирают силу и хотят приступить
к Угличу со всех сторон»19. Названные в отписке угличане
были или выборными от граждан или стрелецкими головами,
которые в Угличе руководили борьбой против интервентов.
Ярославцы, только что отсидевшиеся в осаде от поляков па-
на Лисовского, были настолько бедны и людской силой, и во-
енным снаряжением, и боеприпасами, что не могли сами по-
мочь осажденным угличанам, но обратились, с призывом к
пермичам, чердынцам и кайгородцам «послать под Углич рат-
ных людей, зелья и свинцу и велеть людям спешить и |день
и ночь»20.

Был ли на этот раз Углич захвачен иноземцами и их при-
спешниками, прямых письменных указаний не найдено, а кос-
венные позволяют думать двояко. С одной стороны, пан Ли-
совский, отступив из-под Ярославля после продолжительных
и неудачных усилий взять его, разорил вконец ярославщи-
ну21. Этой же участи должен был ожидать и г. Углич. Но, с
другой стороны, летом 1609 г. силы русского народного опол-
чения в Верхневолжье были не менее значительны, чем силы
интервентов, и помощь пермичей, чердынцев и. кайгородцев
могла спасти Углич. Если же он все-таки был захвачен па-
ном Островским и его отрядом, то ненадолго, так как, по ра-
зысканиям Н. М. Карамзина, накануне победы Михаила
Скопина-Шуйского над интервентами под Калязиным монас-
тырем в начале августа 1609 г. «вся Россия полунощная от
Углича до Белого моря и Перми снова была верна царю»22.

В период, когда нижегородское ополчение двинулось для
освобождения Москвы, вновь оказавшейся во власти интер-
вентов, в этом походе участвовали и угличане, а в их разорен-
ный врагами город для приведения его в порядок князь ^Ди-
митрий Пожарский послал своего доверенного Андрея Федо-
ровича Палицына (племянника знаменитого Авраамия Па-
лицына) с военным отрядом23.

Но бедствия угличан и их города на этом не закончились.
Немало еще разрозненных польских военных частей и раз-
бойничьих шаек из бывших тушинцев бродило по Московско-
му государству. Они нападали на города и села, грабили и
убивали их жителей. Многократно терроризировали они и
Углич с его уездом. В одной -из общерусских летописей
XVII в. (по списку угличского архива) дважды сказано, что
19
вскоре после воцарения на московском престоле Михаила
Федоровича Романова «бысть великая война» в Угличе, вок-
руг него и в соседних с ним местах (Романов, Пошехонье,
Бежецкий Верх, Кашин, Белозерье, Новгород, Вологда, Выг
и др.): между 1613 и 1616 гг. Углич разорил казачий отряд
под предводительством атамана Боловня, несколько позднее,
в 1616 г., Углич осадил (хотя и не сумел взять) польский от-
ряд пана Лисовского, в 1617 г. в угличском уезде снова поя-
вились казаки—«черкасы» и начали его опустошать (правда,
недолго здесь пробыли), в 1619 г. на Углич напали польские
и литовские люди во главе с Якушкой Шишом и с Круго-
вым—«посады пожгли и посадских людей с женами и детьми
побили»24.

Разорение г. Углича и его окрестностей польско-литовски-
ми интервентами и разбойничьими отрядами и шайками в на-
чале XVII в. было настолько сильным, что память об этом у
угличан долгое время сохранялась, а отчасти и до сих пор
сохраняется в угличской микротопонимике и в угличской ди-
алектной лексике: название возвышенности близ современной
Ростовской улицы в г. Угличе Пашина гора связано с име-
нем упомянутого изменника Ивашки Пашина25; до перепла-
нировки улиц г. Углича, сделанной по предписанию императ-
рицы Екатерины II, две из его улиц назывались Панским^
(Большая Панская и Малая Панская), и это как-то связыва-
лось с осаждавшими и разорявшими Углич польскими пана-
ми26; до сих пор в юго-западной части Угличского Верхне-
волжья употребляется восходящий к польскому слову пан
глагол Паковаться «лакомиться»; слово лях «поляк» углича-
не еще и первой половины XX в. иногда использовали как ру-
гательство27.

ЛИТЕРАТУРА, ИСТОЧНИКИ И КОММЕНТАРИИ

1.	Есть версии о насильственном убиении и о нечаянном самоубий-
стве царевича Димитрия. См. об этом: ГОЛУБОВСКИЙ П. В. Вопрос о
смерти царевича Димитрия // Исторический вестник. СПб., 1896 г., де-
кабрь. С. 856—877; ДИМИТРИЙ РОСТОВСКИЙ. Житие, страдания и чу-
деса святого Димитрия-царевича. М., 1889; КЛЕЙН В. Дело разыскное
1591 г. про убийство царевича Димитрия Ивановича в Угличе. М., 1913;
Хронограф 1617 года // Памятники литературы древней Руси. М., 1987.
С. 322—323. Кроме того, есть гипотеза, что царевич Димитрий был забла-
говременно спрятан от убийц боярами Нагими и их сторонниками и что
20
вместо него был убит подставной мальчик-попович. Эта гипотеза восхо-
дит к легенде, распространявшейся Лжедимитрием I, будто он—настоя-
щий, спрятанный от убийц родственниками, медиком и дьяками Щелкало-
выми Димитрий-царевич. См. об этом: КАРАМЗИН Н. М. История госу-
дарства Российского. СПб., 1890. Т. XI. С. 105; КЛЮЧЕВСКИЙ В. О.
Курс русской истории. М., 1923. Ч. III. С. 37^-38.

2.	Труды Ярославской ученой архивной комиссии. М., 1892. Вып. 2.
С. 373.

3.	Генкин А. Б. Ярославский край и разгром польской интервен-
ции в Московском государстве в начале XVII в. Ярославль, 1939. С. 138—
139.

4.	Угличский государственный архив: ф. 49, on. 1, ед. хр. 10, л. 30.

5.	Генкин А. Б. Указ, работа; Киссель Ф. X. История города
Углич. Ярославль, 1944; Рейпольский С. Н. Углич. Ярославль 1939.

6.	Самостоятельный список этого сказания хранится в Российской
государственной библиотеке им. Ленина: отдел рукописей, собрание
Ф. И. Буслаева, инв. № 2870. Кроме того сказание включено во все из-
вестные списки угличской Супоневской летописи. См.: Русинов Н. Д.
К истории угличского летописания // Ученые записки Горьковского уни-
верситета. Горький, 1964. Вып. 72. С. 719—741.

7.	Липинский М. А. Угличские акты XVII в. (публикация тек-
стов). Ярославль 1889—1890; Шумаков С. Угличские акты 1400—
1749 гг. (публикация текстов). М., 1899; Акты исторические, собранные и
изданные Археографическою комиссиею. СПб., 1841. Т. 2.

8.	Акты исторические... № 55.

9.	Там же. № 105.

10.	Генкин А. Б. Указ, работа. С. 108—109; Акты исторические...
№ 171.

11.	Акты исторические... № 145.

12.	Там же. № 169 и 183.

13.	Генкин А. Б. Указ, работа. С. 108—109; Акты исторические...
№ 171.

14.	Акты исторические... № 171.

15.	Там же. № 183.

16.	Там же.

17.	Там же. № 208.

18.	Там же, № 228.

19.	Киссель Ф. X. Указ, работа. С. 340.

20.	Там же. С. 341.

21.	Г е н к и н А. Б. Указ, работа. С. 112—118.

22.	Карамзин Н. М. Указ, работа. Т. ХП, С. 140,
23.	Бахрушин С. А. ф. Палицын—русский интеллигент XVII сто-
летия // 'Сборник «Века». Пг., 1924. С. 79 и след.

24.	Липинский М. А. Указ, работа. С. 78—81; Углич, .гос,
архив: ф, 52, on. 1. ед. хр. 1, лл. 90—91, 93, 96.

25.	Углич, гос. архив: ф. 52, on. 1, ед. хр. 7, лл. 58 об.—59.

26.	Там же: ф. 53, on. 1, ед. хр. 264, л. 79.

27.	Личные наблюдения автора настоящей статьи, относящиеся к
первой половине XX в,
НИЖЕГОРОДСКИЙ подвиг

В. А. Шамшурин

Ясным осенним днем 1611 года (надо полагать, это бы-
ло около середины октября) в конце спуска, что идет от кре-
постных Ивановских ворот, возле Земской избы д напротив
ее стоящей церкви Николы нарастала и сгущалась взволно-
ванная толпа нижегородского приказного, служилого и тяг-
лового люда: дворяне, стрельцы, пушкари, подъячие и писцы,
а больше всего ремесленники да торговцы. Были и жены с
малыми чадами, были старцы. Народ стекался на зов посад-
ского старосты говядаря Кузьмы Минина.

...Страшная напасть обрушилась на Московское государ-
ство. После опричнины, после запрета свободного выхода
крестьян в Юрьев день и насильного закрепощения их, после
истребительного голода в Годуновское правление и самозван-
нических интриг наступили еще более тяжкие времена.

В пределы русских земель вступили интервенты. При по-
пустительстве изменной боярской верхушки Москва оказа-
лась захваченной войском польского короля Сигизмунда. В
Новгороде властвовали шведы. По северным городам шныря-
ли английские лазутчики, чтобы обеспечить высадку десанта
короля Иакова. Разведку вели и агенты папы римского, пре-
данные ордену иезуитов. Двое из них были заточены в ни-
жегородскую тюрьму. Государство разваливалось на глазах,
ибо раздирали его и внутренние распри. Лихой атаман ка-
зачьей вольницы, тушинский боярин Иван Заруцкий, осаж-
дая Москву, рассчитывал посадить на трон Марину Мнишек
с малолетним сыном. Разоряли и грабили многие города
шайки гулящих людей. Не было согласия у бояр с дворянами,
а в посадах чернь поднималась против знати и воеводских
властей. По всей России гремели набаты, безумная смута не-
истовствовала всюду.
Нужна была величайшая жертва, чтобы спасти государ-
ство. На такую жертву не отважились знатные и богатые лю-
ди, не дерзнули опытные ратные воеводы. И вот тогда бросил
клич Кузьма Минич Анкудинов» которого мы знаем просто
как Кузьму Минина. Нестяжательство, соборность и правед-
ничество духовное подняли Русь.

Еще до того, как организовать всегородской сход, Минин,
начиная с сентября, когда земский мир избрал его своим ста-
ростой, вел патриотические речи в Земской избе, на торгу, на
паперти Спасо-Преображенского собора. С каждым днем уве-
личивалось число его сторонников, что и обеспечило успех
дела.

Тут же на сходе воодушевленные призывом земского ста-
росты нижегородцы принялись жертвовать деньги и драгоцен-
ности в ополченскую казну. В последующие месяцы было про-
ведено несколько сборов: собирали и пятую, и третью деньгу.
Изрядную помощь ополчению оказали торговые люди. Мож-
но сказать, что впервые наиболее явно выказало свою щед-
рость нижегородское купечество, выложив из мошны значи-
тельную сумму и согласившись на повышение таможенных
пошлин. Немалый вклад сделали знаменитые предпринимате-
ли Строгановы. Несомненно, без крупных средств ополчение
не было бы снаряжено так, что ни в чем не испытывало нуж-
ды: ни в пушках, ни в порохе, ни в одежде, ни в доспехах,
ни в кормах и прочем. Самый бедный служилый дворянин
смог выступить в поход одвуконь...

Конны, людны и оружны стекались в Нижний дворяне и
дети боярские, шли посошные люди. Откликнувшись на мно-
гократные, по его собственному признанию, уговоры нижего-
родцев, прибыл князь Пожарский. Минин, которого он сам вы-
брал в помощники, стал деятельно пособлять ему.

По всему Московскому государству рассылались из Ниж-
него призывные грамоты. И говорилось в них тем, к кому они
были обращены: «И вам бы, господа, всяким ратным людям
сходиться с нашими ратными людьми вместе и быти с нами в
одном совете». Изнуренная и поруганная земля поднимала на
борьбу последние силы. Еще загодя получив благословение
патриарха Гермогена, нижегородцы возглавили эту борьбу.

На самом исходе зимы 1612 года вселюдское ополчение
Пожарского выступило в поход. Пошли на Ярославль, в об-
ход опасных мест, занятых казаками вероломного атамана
Заруцкого. По дороге к ополчению постоянно примыкали hq-
24
вые ратники, много их обнаружилось и в самом Ярославле.
Из-за уральских далей сюда пожаловала даже сибирская
дружина татар, стрельцов и казаков под началом царевича
Араслана.

Всю весну и лето подвижные полки и летучие отряды очи-
щали дороги и подступы к Москве от воровских ватаг, раз-
бойных отрядов самовольной, отбивавшейся от королевских
войск шляхты, шаек грабителей, а вместе с тем ополчение ос-
новательно готовилось к вызволению столицы.

Судя по глубокому исследованию Г. Н. Бибикова, пред-
ставленному в «Исторических записках» АН СССР, противо-
стоящие войску Пожарского силы интервентов под Москвой
(поступающие к стенам столицы полки гетмана Яна Карла
Ходкевича и засевший в Кремле гарнизон Николая Струся)
составляли примерно 15 тысяч человек, то есть имели чис-
ленное превосходство. У польско-литовского рыцарства было
отличное вооружение. Так что с таким противником схватка
предстояла исключительно жестокая.

Расположившийся станом у Арбатских ворот, Пожарский
оказался как бы между двух огней: в лоб ему наступал Ход-
кевич, а с тыла угрожали полки, что находились в Кремле.
Но другой позиции выбрать было невозможно—князю оста-
валось только или победить, или положить всю с!вою рать на
поле боя. В этом смысле ситуация была похожа на ту, что
создалась перед Куликовской битвой.

Два дня шла упорная кровопролитная сеча. И надо ска-
зать, чаша весов склонялась на сторону Ходкевича. Это был
искусный полководец, знаменитый своей победой над шведа-
ми в 1605 году при Кирхгольме (ныне Саласпилс), когда он
с четырьмя тысячами воинов разбил шведское войёко в один-
надцать тысяч человек. Нисколько не сомневался Ходкевич,
что справится и с ополчением Пожарского. Тем более что у
поляков сложилось мнение о несостоятельности русской ра-
ти, где среди начальников был посадский мужик. Однако
тщеславие подвело Ходкевича. Он не учел многого, в том
числе и высокого патриотического духа россиян.

В самый трудный критический момент битвы Минин вы-
просил у Пожарского три дворянские сотни и, преодолев
Москву-реку через Крымский брод, вместе с ними и помогав-
шим ему перебежчиком ротмистром Хмелевским внезапно уда-
рил на противника с тылу. Это и решило бой в пользу опол-
чения.
Есть все основания воздать хвалу Минину не только за
его талант организатора и устроителя войска, но и за его рат-
ные достоинства, мужество и умение, проявленные непосред-
ственно в схватке.

Кстати, героизмом нижегородца поначалу была потрясена
знать, что не посмела воспрепятствовать тому, чтобы во гла-
ве временного руководства Московским государством наря-
ду с боярином Трубецким и князем Пожарским был постав-
лен и Минин. В одной из грамот есть такие слова: «...А ныне,
по милости Божии, меж себя мы, Дмитрий Трубецкий и Дмит-
рий Пожарский, по челобитью и по приговору всех чинов лю-
дей, стали во единочестве и укрепились (т, е. твердо уговори-
лись.—В. I1L), что нам да выборному человеку Кузьме Ми-
нину Московского государства доступать (т. е, владеть госу-
дарством.—В. Ш.) и Российскому государству во всем доб-
ра хотеть...».

Это был беспрецедентный случай в истории нашей зем-
ли: выходец из посадского тяглового люда оказался сопра-
вителем государства вместе с родовитыми воеводами. К со-
жалению, довольно быстро Минина оттерла в сторону спох-
ватившаяся знать, которая ничем не проявила себя в бою, не
блистала умом, зато была сильна в интригах, или, по-старо-
му, кознях. И до той поры, как посаженный на престол Ми-
хаил Романов присвоил Минину за его несомненно выдаю-
щиеся заслуги перед Отечеством высокий чин думного дво-
рянина, ходил оттертый знатью нижегородец чуть ли не в
изгоях. Знакомое русское явление. Но все же справедливость
восторжествовала. Щедрым пожалованием царя герою стало
село Богородское с деревнями.

Воздавая должное Кузьме Минину, думается, не надо за-
бывать и о всех тех, кто первым поднялся на защиту родной
земли по его зову и кто захотел разделить с ним единую
участь. У Минина были достойные сограждане. Именно о них
великолепно сказал в своей книге о Смутном времени доре-
волюционный историк Иван Забелин:

«Но что же нижегородский народ! Этот умный, торговый,
промышленный народ, умевший всякому делу дать счет и ме-
ру; народ самостоятельный, как сама Волга, на которой он
жил и по которой хозяйничал своими промыслами; народ, ко-
торый во всю смутную эпоху ни разу не поколебался ни в ка-
кую сторону, первый же поднялся по призыву патриарха Ер-
могена; в течение всего времени постоянно сносился с патри-
26
архом, и на письме, и на словах, посредством своих бесстраш-
ных людей посадского человека свияженина Родиона Моисе-
ева и боярского сына Романа Пахомова, проведывая, что тво-
рится в Москве, советуясь, как помочь беде; этот народ, ко-
торый по своей окраине, во все смутное время был самым жи-
вым побудителем на подвиг ко всякому добру и прямому де-
лу!»-

Воистину только такой народ и мог выдвинуть из своей
среды незаурядную и отважную личность, какую мы встреча-
ем в отечественной истории под именем Кузьмы Минина. Бе-
зусловно, Кузьмы, а не Козьмы, потому что во всех прижиз-
ненных гражданских документах употребляется первое напи-
сание.

Вся праведная жизнь славного нижегородца, беззаветное
подвижничество, твердость в православной вере дают повод
говорить сегодня о его канонизации. Посетивший Москву уже
во времена царствования Михаила голландец Элиас Геркман
очень высоко оценил подвиг Минина: «Если бы это случилось
в какой-либо другой стране или в наших Нидерландах, то я
убежден, что Кузьма Минин слышал бы, как поют эти стихи
поэта Еврипида: «Гражданин может стяжать высшую похва-
лу и честь тем, что, не щадя ни имущества, ни крови ради
своего отечества, был готов умереть за него». Увы, стихов Ев-
рипида Минину не пели. И он не ждал никакого лаврового
венца, продолжая после освобождения Москвы добродетельно
и скромно трудиться. Это—в истинно русской натуре.

Думается, все же наступила пора поставить Минина в
ряд самых чтимых в России героев. И не из милости, а по
праву.
ЗАСЕЧНЫЕ ЧЕРТЫ СРЕДНЕГО ПОВОЛЖЬЯ
В «СМУТНОЕ ВРЕМЯ»

В. И. Лебедев

В XVI в. южнее Оки была сооружена оборонительная
Большая черта, цнинско-волжский участок которой составили
Кадомская, Темниковская, Пузская (Арзамасская), Алатыр-
ская и Тетюшская засеки, названные по городам-крепостям
Кадому, Темникову, Арзамасу, Алатырю и Тетюш1. В начале
XVII века служилые люди этих забек оказались в водоворо-
те «смуты».

В 1606 г. кадомцы, темниковцы, арзамасцы и алаторцы
отказались присягнуть царю Василию Ивановичу Шуйскому,
заявив, что они будут служить царю Дмитрию Ивановичу. В
документе говорилось, что «темниковские и кадомские тата-
ровя, и мордва, и всякие ратные люди...» отложились от ца-
ря Василия Шуйского2. В ноябре 1606 г. Павел Васильев из
Кадома писал в Арзамас Борису Доможирову: необходимо
«...те городы воевать, которые государю царю (и вели)кому
князю Дмитрию Ивановичю всеа Русии крест не целовали...»3.
«Крест не целовали» Дмитрию Ивановичу нижегородцы, а по-
тому служилые люди засек и направились «воевать» Нижний
Новгород. В ноябре Б. И. Доможиров писал руководителю
восставших под Нижним Новгородом М. Ф. Доможирову:
«...а ниж(его)родцы государю нашему царю и великому кня-
зю Дмитрию Ивановичу всеа Русии креста не целуют, а у
вас людей мало. И нам бы из Арзамаса прислати к вам (рат-
ных) людей на помощь. И по государеву (цареву) и великого
князя Дмитрия Ив(ановича) всеа Русии указу Борис Ивано-
вич и д(воря)не, и дети боярские, и всякие служилые люди,
и земские посацкие и волостные люди приговорили под Ниж-
ний посл(ать) две сотни детей боярских...»4,
Под Арзамас и Алатырь были спешно брошены правитель-
ственные войска. «Карамзинский хронограф» сообщает: «Того
же П5 году от царя Василия посланы воеводы Григорий
Григорьевич Пушкин Сулемша да Сергей Григорев сын Одо-
дуров, а с ними ратные люди володимерцы, суздальцы, му-
ромцы, а велено им иттить на Орзамас и на Олатырь, что те
городы и с уездами были в измене, от царя Василия отложи-
дися»5.

Воеводы действовали решительно. В итоге «городы мно-
гие поворотили царю Василью»6. В январе 1607 г. князь
И. М. Воротынский «град Арзамас взял»7. Тогда же царские
войска овладели Темниковым и Алатырем. Но не надолго. В
1608 г. центры засек вновь оказались в руках повстанцев.
Последние снова двинулись на Нижний Новгород,8 но опять
были разбиты. «А побили и потоптали воровских людей вое-
вода Ондрей Олябьев с ратными людьми на пятнадцати вер-
стах и больши...»,—отмечалось в документе9.

В 1608 г. арзамасские «лучшие люди» присоединились к
ополчению рязанских воевод П. Ляпунова и И. Хованского.
30 марта под городом Зарайском тушинский полковник Ли-
совский «и рязанцев, и арзамасцев побил и многих живых
поймал». По словам летописца, одних «арзамасцев убиша в
том бою триста человек...»10.

В 1608—1609 гг. арзамасцы и темниковцы участвовали в
осаде города Свияжска11. В документе сообщалось, что 1 ян-
варя 1609 года «казанские и свияжские служилые люди» так
«побили» «воров», что «трупу их легло побитых на семи вер-
стах...»12. В 1610 г. правительственные войска взяли Арзамас
и «в Арзамасе воров изменников казнили...»13. Однако с ухо-
дом правительственных войск город вновь оказался в руках
повстанцев. Воеводой города был объявлен Г. И. Кашкарев.

В годы польско-шведской интервенции служилые люди
Шацкой, Кадовской, Арзамасской (Пузской) и Алатырской
засек стали под знамя первого ополчения, ядром которого
явились отряды рязанских дворян во главе с воеводой П. Ля-
пуновым. 11 февраля 1611 г. Ляпунов в одной из своих гра-
мот писал, что ожидает «из-под Шацка Ивана Карназицко-
го», с которым «...и темниковцы и алатырцы и иных многих
городов людей тысяч с сорок и больше...»14. Первое ополчение,
как известно, не выполнило своей исторической миссии, рас-
палось.

Летом 1611 г. по инициативе нижегородского посадского
населения начались сборы нового ополчения. Во главе его
стали Козьма Минин и Дмитрий Пожарский. Нуждами опол-
чения занимался так называемый Совет всей земли. 12 де-
кабря он предписал: «...с Арзамаса с посаду, с Арзамасскова
уезда с дворян и детей боярских поместей, и с татарских и с
мордовских деревень збирати на ратных людей шубы на одеж-
ду, с сохи по двадцати по семи шуб, а с дворцовых сел и с
черных волостей с трех вытей по шубе»15. В 1612 г. начался
поход ополчения за освобождение Москвы. Активное участие
в нем приняли темниковцы, арзамасцы, алатырцы'6.

«Смутное время» отрицательно сказалось на обороноспо-
собности засек. Так, в 1607 г. кочевники прорвали засеку у
Тетюш, а в 1612 году обрушились в район Алатыря и Шацка.
Засечные сторожа Пузской засеки «сказывали»; «во 120
(1612) году... приходили на арзамаские места крымские л
нагайские люди и ту Пузскую засеку проломили и ворота вы-
секли, и сторожей товарыщев их побили и дворы их пожгли».
По государевой грамоте было «велено на тое засеку сторожей
приобрести к прежним сторожам в прибавку, сколько чело-
век пригоже». На засеку было набрано лишь «10 человек охо-
чих людей». А вот что сообщал находившийся на службе
Баиш Мурза Разгильдеев: «...во 120 (1612) году... приходи-
ли нагайские люди на Арзамаские и Алатырские места... В
Ардатовском лесу в воротех был бой с ногайскими людьми
и побили нагайских людей...». В 1613 году князь Ф. Мстис-
лавский сообщал царю, что посланные в апреле с Пузской за-
секи станичники проведали, что нагайцы со стороны Волги и
Медведицы идут «на Пужскую засеку». Из Арзамаса на, за-
секу были срочно посланы «засечные дети боярские, и стрель-
цы, и казаки». Засечным сторожам было «велено засеки по-
делать и... укрепить». В 1614 году 20-тысячный отряд ногай-
ских татар вновь подступил к Алатырю17.

Итак, в начале XVII в. зона засек Среднего Поволжья как,
впрочем, и всей Большой черты, представляла регион посто-
янных ратных столкновений. Именно в силу этого,—говорит-
ся в одном из документов,—округа опустела: многие «вымер-
ли, а иные побиты в смутное время, а вотчины их, бортные
ухожан лежат в пусте...»18.

ПРИМЕЧАНИЯ

1.	Лебедев В. И. Легенда или быль. По следам засечных сторо-
жей. Саратов. Приволжское кн. изд-во, Пензенское отделение, 1986. С. 18—
30
2d. Он же. К вопросу о засеках, обозначенных на карте России Гесселя
Герритса 1613 г. // История заселения и социально-экономического разви-
тия Центрального Черноземья. Тезисы докладов и сообщений II Межву-
зовской и научной конференции по исторической демографии и истори-
ческой географии Центрального Черноземья. Воронеж, 22—23 марта
1991 г., Воронеж, 1991. С. 36—37.

2.	Смирнов И. И. Восстание Болотникова 1606—1607 гг. М.,
1951. С. 497.

3.	Восстание И. Болотникова. Документы и материалы. М., 1959.
С. 208.

4.	Там же. С. 209—210.

5.	Там же. С. 113.

6.	Там же. С. 248.

7.	Очерки истории Арзамаса. Горький, Волго-Вятское кн. изд-во,
1981. С. 15.

8.	История Мордовской АССР. Том первый^ С древнейших времен
до Великой Октябрьской социалистической революции. Саранск, Мордов-
ское кн. изд-во, 1979. С. 61. (Далее: История Мордовской АССР...).

9.	Цит. по: Юрченков В. А. Хронограф, или повествование о мор-
довском народе и его истории. Саранск, Мордовское кн. изд-во, |1991,
С. 164—165.

10.	Щегольков Н. М. Исторические сведения о городе Арзамасе.
Арзамас, 1911. С. 26.

11.	Юрченков В. А. Указ. соч. С. 165.

12.	Очерки истории Мордовской АССР. Том 1, Саранск, 1955. С. 93.
(Далее: Очерки истории Мордовской АССР...).

13.	Юрченков В. А. Указ. соч. С. 165.

14.	История Мордовской АССР... С. 762.

15.	Документы и материалы по истории Мордовской АССР. Т. 1. Ч. 1,
Саранск, 1940. С. 222. (Далее: Документы и материалы...).

16.	История Мордовской АСССР... С. 62.

17.	Документы и материалы... С. 228—229, с. 230—231; Материалы ис-
торические и юридические, района бывшего приказа Казанского дворца,
Т. 1, архив князя В. И. Баюшева. Казань, 1882. С. 53; Пензенская об-
ласть, Пенза, 1939. С. 79.

18.	Очерки истории Мордовской АССР... С. 90.

I
ГРАМОТА ЦАРЯ МИХАИЛА ФЕДОРОВИЧА
КОРОЛЮ ФРАНЦИИ ЛЮДОВИКУ XIII
КАК ИСТОЧНИК по ИСТОРИИ СМУТНОГО ВРЕМЕНИ

В. А. Волков

Официальную трактовку общественно-политическому раз-
витию Московского государства конца XVI—начала XVII вв.
(эпохи Смутного времени) дал «Новый летописец», возник-
ший в кругах близких к патриарху Филарету. Однако рабо-
та над памятником начата была в 1626 г., а завершена в ию-
ле—августе 1630 г. Именно поэтому особый интерес представ-
ляют более ранние источники, излагающие историю Смутного
времени. Таких источников немало. Во многих грамотах и от-
писках XVII в. содержится историческая преамбула, сообща-
ющая о тех или иных событиях «московского разорения». Од-
нако целостная официальная концепция истории России в
«безгосударственное время» изложена лишь в некоторых из
них.

Самым ранним источником такого рода была «Утвержден-
ная грамота об избрании на Московское государство Михаи-
ла Федоровича Романова». В то же самое время дошедшие
до нас экземпляры этого документа Земского собора 1613 г.
частично были фальсифицированы—подмены были второй и
третий листы грамоты1. Поэтому источником, в котором,
достаточно пространно, излагалась первая после «очищения»
Москвы от поляков официальная история Смуты, была гра-
мота царя Михаила Федоровича к королю Франции Людови-
ку XIII, посланная с переводчиком Иваном Фоминым и дати-
рованная августом 1613 г.

Единственный список с грамоты помещен в сборнике, хра-
нящемся в Отделе рукописей Российской государственной
библиотеки в фонде 256 (Собрание Н. П. Румянцева) под
32
jsfe 3842. Написана она была с двоякой целью. С одной ^торо-
ны это была грамота известительная, оповещающая короля
франции о прекращении в России междуцарствия й 6 вступ-
лении на престол Михаила Федоровича Романова, избранного
«всею землею» 21 февраля 1613 г. С другой стороны, соста-
вители грамоты попытались убедить Людовика XIII не под-
держивать польского короля Сигизмунда III й с этой цельк)
объявляли, «какие неправды и разоренье Московскому госу-
дарству от Жигимонта (русское прочтение имени Сигиз-
мунд.—В. В.) короля польского и от панов рад учинийнся. С
этой целью помещено было в грамоте настоящее историчес-
кое исследование, начатое со смерти в 1598 г. царя Федора
Ивановича и законченное воцарением Михаила Федоровича.
На 36 листах текста подр.обно повествуется об основных со-
бытиях того времени, многие сообщения грамоты уникальны.
Примером этому можно привести упоминание составителей
ее о числе погибших во время осады Москвы поляков (15 ты-
сяч) и о числе поляков, попавших в плен после сдачи 26 ок-
тября 1612 г. гарнизона Кремля ополчению Д. М. Минина и
Д. Т. Трубецкого («з деветь тысечь человек»)3.

Составителями грамоты обычным явлением русской жизни
представлено было избрание государей на российский престол
'Земским собором. Так, Борис Годунов «учинился» царем «по
ВЗ-бранию всех людей всего Российского царствия», в 1606 г.
«Московского государства бояре и воеводы, и всяких чинов
люди служилые и земские изобрали на государство Москов-
ское и на все государства Российского царствия государем из
бояр от рода суздальских князей Василья Ивановича Шуй-
ского»4. Тако же и Михаил Федорович «на великих государст-
вах, на Владимирском и Московском и Новгородском и нй
царствах Казанском и Астраханском и на Сибирском и всех
великих и преславных государствах Российского царствия,
учинился по Божией милости и по племяни великих госуда-
рей предков наших царей российских, а по благословению
великие государыни матери нашея старицы иноки Марфы
Ивановны и по избранию и по челобитью Московского госу-
дарства царей и царевичев, которые служат в нашем Москов-
ском государстве, и бояр и окольничих и дворян и детей бо-
ярских и гостей и торговых людей и всех людей всех городов
всего великого Московского государства»5.

Все вышесказанное и позволяет отнести грамоту царя Ми-
хаила Федоровича Романова к Людовику XIII к разряду
ценнейших памятников по истории России начала XVII в. Это-
му не противоречит и то обстоятельство, что меньше чем че-
рез год, в мае 1614 г., с посольством И. Г. Кондырева во Фран-
цию было направлено новое послание Михаила Федоровича,
во многом воспроизводящее текст предшествовавшей грамо-
ты6. Однако наличие многих существенных разночтений (в
новой грамоте приумножено было, например, число погибших
во время осады поляков—20 сыс., вместо 15 тыс. в августов-
ской грамоте 1613 г.)7 позволяет сделать вывод о том, что
значение документа, хранящегося в ОР РГБ (как более ран-
него) выше послания 1614 г.

ПРИМЕЧАНИЯ

1.	Семин А. А. История текста соборного приговора 1613 г. // Ве-
стник Ленинградского университета. 1980. Вып. 2, С. 28.

2.	Описание рукописи см. в работе: Востоков А. X. Описание рус-
ских и словенских рукописей Румянцевского музеума. СПб., 1842. С. 569.

3.	ОР РГБ. Ф. 256. № 381. Л. 31.

4.	Там же. Л. 2, 10 об.

5.	Там же. Л. 33.

6.	Ш а ф и р о в П. П. Рассуждение, какие законные причины е. в. Петр
Великий... к начатию войны против короля Карла XII Шведского в
1700 году имел. СПб. 1722. Приложения. С. 301—374.

7.	Там же. С. 365.
СКАЗАНИЕ О ЧУДЕСАХ ПРЕПОДбБЙОГО
МАКАРИЯ ЖЕЛТОВОДСКОГО И УНЖЕНСКОГО
В СМУТНОЕ ВРЕМЯ

Н. В. Воскобойник

Для изучения общественного сознания Смутного времени
особое значение приобретают агиографические источники, а
среди них—чудеса святых. В чудесах святые не только исце-
ляют, предсказывают и укоряют в неправедном образе жиз-
ни, но и осуществляют общественные функции: благословля-
ют на ратный подвиг, помогают в борьбе против оккупантов,
выступают идейными вдохновителями патриотического дви-
жения.

Один из интереснейших памятников агиографической лите-
ратуры—сказание о чудесах преподобного Макария Желто-
водского и Унженского, составленное по окончании Смуты,
когда и произошла официальная канонизация святого. Пер-
воначальная, краткая редакция жития Макария появилась в
письменной традиции раньше, в XVI в., либо в Унженском мо-
настыре, либо в Солигаличе, где преподобный почитался как
местночтимый святой1. Вторая, пространная, редакция жития
была составлена после 1615 г. Перечень списков жития препо-
добного Макария обеих редакций достаточно широк, однако
сказания о чудесах преподобного в Юрьевце Повольском и о
приходе в Унженскую обитель в 1619 г. царя Михаила ^Фе-
доровича известны пока в двух списках2. Эти сказания сви-
детельствуют о том, как особенно ярко проявились в Смутное
время уже известные народу чудодейственные способности
святого—покровительство пленным и помощь в защите род-
ного края от врагов.

В 1609 г. поляки достигли пределов нижегородских и ко-
стромских земель, где встретили со стороны русских воору-
женное сопротивление. Покровителем в своей борьбе против
интервентов нижегородцы избрали Макария. Видимо, «свой»,
местный святой казался более могущественным, т. к. именно
у себя дома его чудотворные способности наиболее эффек-
тивны. Когда в 1609 г. полковник Лисовский намеревался за-
хватить город Юрьевец Повольский, многие из граждан, ос-
татив свои дома, перешли за реку Волгу и в отдаленные леса
и вместе с елнатскими и березниковскими крестьянами на-
чали молить Господа Бога, Богородицу и преподобного Ма-
кария об избавлении от неверных. Когда же ляхи перешли
на остров Мамшин, чтобы побить юрьевцев, то жители Коря-
ковской веси, собравшись на берегу Волги, вооружились про-
тив врагов и одолели их. Одни из поляков были убиты, дру-
гие взяты в плен, а некоторые «чудесно» поражены слепотою.
Преподобный Макарий часто являлся полякам и побеждал
их видимым образом. Его видели иногда ходящим по берегу,
на котором стояли коряковские жители, иногда едущим на
ладье и перевозящим православных: вражеские стрелы не
могли коснуться святого. Наконец, враги, по молитвам пре-
подобного Макария, совсем были сражены на острове3.

Подобное избавление от ляхов случилось и в пределах
Суздаля и Нижнего Новгорода, особенно в селениях Решме и
Пурихе. Сразу после победы над поляками в нижегородских
и костромских краях возникли храмы и обители в честь пре-
подобного Макария: в Луху, Решме, в с. Пурех (имение кня-
зя Дм. Пожарского), в Богоявленском монастыре, в Елнат-
ской веси на р. Лазореве, в Березнитской веси на р. Сегати,
в Коряковской веси близ р. Немды, под Городцом на р. Мо-
логе (пустынь, в 1615 г. приписанная к Троице-Сергиевой лав-
ре), в Юрьевце Повольском, Галиче. Имя святого прославля-
лось по всей реке Ветлуге, по рекам Вятке и Костроме4.

Исторический материал убеждает в том, что нижегород-
ская земля считала святого Макария патроном народного
ополчения. Сохранился текст письма князя Д. М. Пожарско-
го, в котором он сообщает Святейшему Патриарху Москов-
скому Филарету о многочисленных исцелениях, происшедших
от иконы- преподобного Макария, находившейся в его по-
местье5.

С просьбой о заступничестве к местно чтимому тогда Ма-
карию обратились и члены семьи Романовых. Причина тому—
в особой чудодейственной способности Макария Желтрвод-
ского и Унженского покровительствовать пленным, о которой
36
Романовы, вероятно, знали, ибо, во-первых, мать Михаила
Романова Ксения Ивановна Шестова была родом из кост-
ромских земель, и, во-вторых, отец его Федор Никитич не-
сколько лет служил воеводой в нижегородском крае6. Весной
1613 г. юный Михаил Романов скрывался от поляков в Гали-
чёском уезде, в родовом имении матери. Враги не смогли
отыскать будущего царя—Иван Сусанин отдал свою «жизнь
за царя». Кроме того, летописи Макарьево-Унженского мо-
настыря свидетельствуют, что Михаил Романов молился пре-
подобному об отце своем, который долгое время находился в
польском плену. Михаил дал обет сходить в Макарьево-Ун-
женскую обитель ко гробу преподобного Макария, если отец
благополучно вернется из плена. В июне 1619 г. Филарет Ро-
манов возвратился на Родину, а уже в сентябре молодой царь
совершает вместе с матерью путешествие в обитель преподоб-
ного Макария. Заметим, что Михаил Федорович не раз совер-
шал походы на богомолье, в подавляющем большинстве это
были шествия в Троице-Сергиеву лавру. Однако поход 1619 г.
был один из первых и самым дальним из всех, впоследствии
совершавшихся царем. Последствия богомолья ко гробу пре-
подобного оказались следующими. Царь назвал святого вели-
ким чудотворцем. Макарьевский монастырь приказано было
«учинить между великими обителями наравне с Соловецким»7.
К монастырю было приписано много земли, сел, три тысячи
крестьян.

Таким образом, знамя нижегородского ополчения стало и
политическим знаменем Романовых, что проявилось в немед-
ленной канонизации святого и особом патриаршем покрови-
тельстве Макарьевскому Желтоводскому монастырю, а так-
же в распространении чудес и почитании преподобного Мака-
рия Желтоводского и Унженского по всей России.

ПРИМЕЧАНИЯ

1.	Понырко Н. В. Житие Макария Желтоводского и Унженского. //
Словарь книжников и книжности Древней Руси. Л., 1988. Вып. 2. Ч. 1.
С. 292.

2.	Один из списков обнаружен и введен в научный оборот Н. В. По-
нырко: ИРЛИ. Древнехранилище кол. Лукьянова. № 51 (20-е гг. XVIII в.).
Другой список найден мною: РО ГПБ. Ф. 536 (ОЛДП). F-21 (к. ХУИ в.).

3.	РО ГПБ. Ф. 536 (ОЛДП). F-21, л. 216 об.—221.
4.	Зверинский В. В. Материал для историке-топографического ис-
следования о православных монастырях в Российской империи. Т. III. СПб.
1897. № 1724—1729.

5.	Письма русских государей и других особ царского семейства, из-
данные Археографическою комиссиею. М., 1848. Т. 1. № 18.

6.	Спасский Н. Благословенный дом Романовых и участие Казан-
ского края в избрании боярина Михаила Федоровича Романова на Москов-
ское государство. Казань. 1913. С. 32.

7.	Т и т о в А. А. Троицкий Макарьевский Желтоводский монастырь,
М., 1910. С. 21.
ЮБИЛЕЙНОЕ ИЗДАНИЕ НГУАК,
ПОСВЯЩЕННОЕ НИЖЕГОРОДСКОМУ ОПОЛЧЕНИЮ
1611 — 1612 гг.

Ю. Г. Галай

Задолго до 300-летнего юбилея Нижегородского ополче-
ния 1611—12 гг. председатель Нижегородской губернской ар-
хивной комиссии А. С. Гациский 11 апреля 1889 г. возбудил
перед коллегами вопрос о подготовке к грядущему юбилею.
Свое предложение он обосновывал популяризацией нашего ис-
торического прошлого. По его мнению, ведущей идеей буду-
щего торжества должно стать братское единение националь-
ных и племенных взаимоотношений.

А. С. Гациский высказал мысль образовать «Особый от-
дел» архивной комиссии для последующего обсуждения по-
ставленной проблемы. Однако его работа после кончины
А. С. Гациского постепенно затухла.

Повторно аналогичный вопрос всплыл на заседании
НГУАК в октябре 1899 г. Участники совещания решили ре-
анимировать деятельность «особого отдела». Тогда же был
избран новый состав его из председателя НГУАК А. А. Са-
вельева и одиннадцати членов.

Постановили обратиться к известным историкам И. Е. За-
белину и С. Ф. Платонову «высказать свои компетентные мне-
ния» о важнейшем историческом моменте общенационального
движения, приуроченного к нижегородскому торжеству, и сте-
пень их содействия в намеченном празднестве.

А. А. Савельев со своими замыслами ознакомил минист-
ра внутренних дел, который обещал всяческое содействие и
предложил, в свою очередь, что предстоящий Ярославский ар-
хеологический съезд должен заняться обсуждением дайной
проблемы, Однако беседы А. А. Савельева с отдельными его
участниками разочаровали его, так как «особого интереса к
этому делу никто... не проявил и Нижегородской архивной
комиссии, очевидно, придется пока вести это дело своими си-
лами», пессимистический подытожил председатель НГУАК.

Нижегородскую идею к тому времени сочувственно под-
держал лишь один профессор С. Ф. Платонов, который не
придавая особого значения датам нижегородского праздника,
советовал определить день «по сображениям практического
удобства», что впоследствии и было осуществлено. .

Как руководитель и советчик, Платонов был «готов слу-
жить целям» комиссии в составлении материалов по библио-
графии Смутного времени и взять на себя редактирование
предполагаемого юбилейного сборника, если в него будут
включены лишь литературно-летописные памятники и грамо-
ты ополчения, а не вообще актовый материал тех лет.

Касаясь -опубликования памятников Смутного времени,
профессор высказал мысль «не выходить за пределы ученого
критического издания текстов, относящихся собственно до Ни-
жегородского движения».

Члены НГУАК согласились с ученым, одновременно обра;
тившись к Костромской и Ярославской ар'хйвным комиссиям
за содействием Нижегородской архивной комиссии.

Тогда же был повышен статус «особого отдела» как само-
стоятельной организации, с правом имет^ь свои средства и от
имени НГУАК обращаться к заинтересованным лицам и уч-
реждениям.

В сентябре 1902 г. С. Ф. Платонов представил план изда-
ния сборника, состоящего из двух отделов: Г) литературные
памятники (19—20 печатных листов) и 2) акты и документы
(28 печатных листов).

К розыску архивных материалов он привлек приват-до-
цента Петербургского университета М. А. Полйевктова, кото-
рый в течение зимнего сезона 1903-1904 года вел переписку
со Стокгольмом на предмет выявления шведских источников.
Впоследствии он сам работал в Стокгольмском государствен-
ном архиве, выявив и скопировав там все наиболее любопыт-
ные русские акты Смутного времени, а также материалы, ос-
вещающие отношение шведов к России и нижегородско-яро-
славским властям в 1612-г.

Над библиографией трудился помощник библиотекаря Им-
ператорского, русского археологического общества В. И. Ану-
чин.
Платонов к работе привлек также профессора С. В. Рож-
дественского и магистра П. Г. Басенко.

В ходе работы возникло предложение по изданию попу-
лярных брошюр исторического характера. По их составлению
работали, как профессиональные историки, так и любители—
члены НГУ А К.

* - В апреле 1909 г. на очередном заседании архивной комис-
сии С. В. Рождественский сделал подробный доклад о ходе
работы над сборником. К тому времени окончательно «скон-
струировался» его план, выработанный профессором
Ci Ф. Платоновым. Юбилейное издание должно было состо-
ять из двух отделов: литературного и документального.

По мнению выступавшего, было бы желательным указать
в сборнике все (даже мелкие) сведения о Нижегородском
ополчении в его общеисторическом смысле и значении. Про-
фессор предлагал разбить эти документы на три группы: под-
готовка ополчения (1608—1609 гг.), его история (1611) и ре-
зультаты движения (1611—1612 гг.). Он полагал выделить в
особую группу материал биографического характера.

Тогда же обсуждался вопрос об издании художественных
репродукций по Смутному времени. С этой целью «особый
отдел» пополнился известным фотомастером М. П. Дмит-
риевым, художником В. А. Ликиным и художником-архитек-
тором М. К. Мичуриным.

Как и предполагал С. В. Рождественский, к апрелю
1910 г. юбилейный сборник в основном был закончен. Возник
вопрос о его издательском формате. Остановились на привыч-
ном для изданий комиссии «Действий». Было решено напе-
чатать 1500 экземпляров на обычной бумаге и 300 на веле-
невой.

Главным препятствием к осуществлению издания оставал-
ся денежный вопрос. Средств, предоставленных местной
властью и различными нижегородскими учреждениями, не хва-
тало. Поэтому в феврале 1911 г. председатель НГУАК
А. Я. Садовский вынужден был обратиться за материальной
помощью к министру внутренних дел.

Печатание юбилейного сборника, в отличие от других из-
даний комиссии, проходило в петербургской типо-литографии
акционерного общества «Самообразование». К сожалению, к
намеченным торжествам 25 августа 1911 г. сборник выпустить
Не удалось.

' В день празднования 300-летнего юбилея Нижегородского
ополчения публике раздавались популярные брошюры и лис-
товки, написанные историками и членами НГУАК. Они были
посвящены Минину и Пожарскому, нижегородскому прото-
попу Савве Ефимьеву, грамоте патриарха Гермогена, потом-
ству сестры Минина Дарьи и др.

Наконец, осенью 1911 г. солидный том в 570 страниц «Па-
мятников истории Нижегородского движения в эпоху смуты и ,
земского ополчения 1611—1612 гг.» вышел. Он предварялся
статьями П. Г. Басенко «Смута XVI—XVII вв. в Московском
государстве и Н. Новгород» и Е. Ф. Тураевой-Церетели «От-
ражение Нижегородского движения 1612 г. в литературных
памятниках XVII в.».

Большая часть тома (338 страниц) составляли докумен-
тальные памятники, которых было напечатано 182. В раздел
«Памятники литературные» вошел 41 материал.

В приложении даны сведения о Кузьме Минине и его ро-
де, князе Д. М. Пожарском, материалы к биографии прото-
попа Саввы Ефимьева.

Издание иллюстрировано 30 фотографическими видами
Нижнего Новгорода и его памятников, а также снимками с
рукописного евангелия Саввы Ефимьева.

Юбилейное издание НГУАК явилось достойным памятни-
ком подвигу Нижегородского ополчения 1611—1612 годов. На-
до отметить, что оно является одной из лучших печатных про-
дукций Нижегородской архивной комиссии.
СМУТНОЕ ВРЕМЯ И НИЖЕГОРОДСКОЕ ОПОЛЧЕНИЕ
В «ТРУДАХ ВЯТСКОЙ ГУБЕРНСКОЙ

АРХИВНОЙ КОМИССИИ»

А. А. Марков

В 1912 г. в России широко отмечалось 300-летие освобож-
дения Москвы от польских захватчиков в 1612 г. вторым на-
родным ополчением под руководством К- Минина и Д. Пожар-
ского. Инициатором в деле проведения торжеств по случаю
этого юбилея и в сборе материалов по истории ополчения вы-
ступила Нижегородская ГУАК, обратившаяся за содействием
к другим архивным комиссиям.

В числе других и Вятская ГУАК получила приглашение
принять участие в изучении истории ополчения К- Минина и
Д. Пожарского. Но занятые подготовкой к празднованию
300-летия со дня смерти преподобного Трифона Вятского
(ум. 8 октября 1612 г.), основателя первого монастыря на
вятской земле и 300-летия царствования дома Романовых
(1613 г.), члены комиссии ограничились приветственным
письмом в адрес Нижегородской ГУАК.

Из этого не следует делать вывод, что члены ВГУАК во-
обще проигнорировали в своей деятельности столь важное
В истории нашего отечества событие. Так, на заседании 3 но-
ября 1911 г. протоиерей И. Сырцов рассказал о поисках моги-
лы Авраамия Палицына в Соловецком монастыре, в которых
ему довелось участвовать. В «Трудах ВГУАК» за 1912 г. 'бы-
ло помещено извлечение из книги Забелина «Минин и Пожар-
ский», в которых говорилось о посещении Д. Пожарского вят-
чанами в 1616—1617 гг.

Д. Фаворский опубликовал в I—II вып. «Трудов» за 1913 г.
найденные им документы о сборе средств на сооружение па-
мятника К. Минину и князю Д. Пожарскому в Нижнем Нов-
городе в 1809—1810 гг., а также о пожертвованиях на соору-
жение памятника на могиле князя Пожарского в 1852—
1860 годах. В своей публикации Д. Фаворский отмечал, что
особое усердие в сборе средств на памятник проявил город-
ничий города Сарапула Дуров, отец героини войны 1812 г.
Н. Дуровой, собравший в городе до 140 р. и сам пожертво-
вавший 25 р. (к примеру, столько же было собрано во всем
городе Слободском).

К 300-летию царствования дома Романовых Л. А. Спас-
ской был составлен исторический очерк «Прошлое Вятки с fee
заселения русскими до воцарения Михаила Федоровича Рома-
нова». Большая часть очерка (3 гл. из 5) посвящена событи-
ям начала XVII в. Это был первый обобщающий научный
труд по истории Вятского края конца XIV—начала XVII вв.,
который в отличие от предыдущих сочинений Вештомова и
Бестерева с Васильевым, переполненных легендами и недос-
товерными известиями, опирался, прежде всего, на строго
проверенные факты и исторические документы. Но то, что
очерк составлялся к юбилею дома Романовых, наложило свой
отпечаток, придало излишнюю тенденциозность последним
главам. Это проявилось в вопросе о причастности Романовых
к появлению первого самозванца, о взаимоотношениях Три-
фона Вятского и Григория Отрепьева, об отношении рода Ро-
мановых к вятской земле. Л. Спасская придерживается мне-
ния Иловайского, что Лжедмитрий I был «креатурой чисто
польской, а бояре, участвовавшие в интриге, принадлежали
к литовским выходцам с Москвы, бежавшими от гонений
Грозного». Что же касается знакомства Романовых и Три-
фона Вятского с Григорием Отрепьевым, то, во-первых, надо
сперва доказать, что именно Отрепьев был Лжедмитрием I,
во-вторых, если это и так, то Григорий служил у Романовых
не более двух лет и, когда в 1885 г. ему исполнилось 14 лет,
его подстриг в монахи вятский игумен Трифон. Случилось
это еще до смерти царя Федора и царевича Дмитрия Углиц-
кого, следовательно, Романовы никак не могли внушить От-
репьеву мысль о самозванце. Романовы всегда покровитель-
ствовали Трифону Вятскому, а, следовательно, и земле вят-
ской. Вятчане, в свою очередь, были с самого начала смуты
приверженцы избрания Романовых на российский престол, о
чем и свидетельствуют подписи выборных с Вятки на Земском
соборе 1613 г.

К сожалению, в 1908 г. скончался «лучший знаток исто'
рпи старой Вятки» А. С. Верещагин. С его смертью ВГУАК
понесла невосполнимую утрату. Он придерживался других
взглядов на эту проблему и не преминул бы выступить с оп-
ровержением их критики Л. Н. Спасской. Этот спор позволил
бы пролить больше света на эту темную страницу вятской
Истории-

А. С. Верещагин подробно рассматривал взаимоотноше-
ния Григория Отрепьева с семейством Романовых и препо-
добным Трифоном в своей работе «Вятский Успенский монас-
тырь при преподобном Трифоне Вятском». В ней он указыва-
ет на единовременность возникновения первых слухов о спа-
сении царевича Дмитрия (1600), первого бегства Отрепьева
.из Москвы (1600), опалы Романовых (1600/1601) и дозора
Успенского монастыря (1601), где игуменом был преподоб-
ный Трифон и в результате которого он был заключен спер-
ва в темницу, а затем был вынужден спешно покинуть осно-
ванный им монастырь еще до окончания дозора. По мнению
Верещагина, Григорий Отрепьев, будучи монахом Чудова мо-
настыря, стал выдавать себя за царевича Дмитрия, спасшего-
ся от рук убийц, подосланных Годуновым. Узнавший об этом
Борис Годунов велел схватить его, но Отрепьеву, не без по-
мощи бояр, удалось бежать в Суздаль, а затем в Углич. Раз-
гневанный царь приказал схватить бояр Романовых, которых
подозревал в сговоре с самозванцем, а затем послал приказ
вятскому городовому приказчику Ф. Рязанцеву проверить, не
укрылся ли беглый монах у своего двуховного наставника в
далеком вятском монастыре.

По-разному А. С. Верещагин и Л. Н. Спасская подходили к
вопросу, на какую боярскую группировку ориентировались
вятчане в смутное время. Верещагин не считал случайным
то, что вятчане даже в самые трудные моменты царствова-
Ийя Василия Шуйского оставались верны ему. К сожалению,
А. С. Верещагин не оставил специальной работы по этой тс-
он только обратил внимание на этот факт в своей заметке
^Вятские выборные на соборе 1613 и 1648—49 гг.».

Л. Н. Спасская в своем очерке старается не комментиро-
вать факты приверженности вятчан Шуйским. Даже тот факт,
что наиболее преданный сторонник Романовых преподобный
Трифон Вятский, изгнанный в 1601 г., смог вернуться в осно-
ванный им монастырь только осенью 1612 г., объяснен ею
результат личного недоброжелательства со стороны вят-
^Кой «господы» к преподобному.
Следует отметить, что Верещагин А. С. был, пожалуй,
единственным историком, пытавшимся объяснить факт пре-
данности вятчан царю Василию Шуйскому, все остальные
просто констатировали этот факт.

Подробно останавливается Л. Спасская в своем очерке на
вопросе об отношении вятчан ко второму ополчению, соби-
равшемуся в Нижнем Новгороде. Она справедливо отмечает,
что упоминание С. М. Соловьевым о приходе вятчан в Ниж-
ний вместе со смолянами и дорогобужанами является опис-
кой, что в этом месте следует читать «вязьмичи», как в под-
линнике грамоты, опубликованной Нижегородской ГУАК. По
ее мнению, вятчане вообще не участвовали в ополчении Мини-
на и Пожарского. Причину она видит в том, что в это время
они поддержали сепаратистские настроения казанского дьяка
Шульгина.

Отсутствие прямых свидетельств участия вятчан в Ниже-
городском ополчении не дает возможности дать категоричный
ответ на этот вопрос.

Требуется продолжить дело изучения истории вятской
земли в смутное время, начатое членами архивной комиссии
и продолженное в советское время. Прежде всего, изучение
политических симпатий и антипатий вятчан, которые во мно-
гом определили события вятской истории этого времени.
И. НИЖЕГОРОДСКИЙ КРАЙ
В ПРОШЛОМ И НАСТОЯЩЕМ

ОСНОВНЫЕ НАПРАВЛЕНИЯ

ВНЕШНЕЙ ПОЛИТИКИ
ВЛАДИМИРСКИХ КНЯЗЕЙ
(30-е гг. XII в.—30-е гг. XIII в.)

А. А. Кузнецов

Историки, изучающие Древнюю Русь, посвятили многие
страницы своих трудов Владимиро-Суздальскому княжеству
XII—XIII вв. Был разработан целый пласт проблем, связан-
ный с данной тематикой: формирование территории княжест-
ва, причины политического формирования его на Руси в
XII—XIII вв.; освоение и заселение новых земель; градостро-
ительство и др.

Внешнеполитическая деятельность государственного обра-
зования в Северо-Восточной Руси исследовалась в рамках
перечисленных выше вопросов. Мимо этой проблемы не мог-
ли пройти корифеи отечественной историографии: С. М. Со-
ловьев, В. О. Ключевский, Н. И. Костомаров. Внешнеполити-
ческая деятельность правителей Залесской земли изучалась
Ю. А. Лимоновым, В. А. Кучкиным и еще рядом историков
в советское время. Опираясь на достигнутое ими, и следует
подойти к изучению основных направлений внешней полити-
ки князей Владимиро-Суздальской земли, потомков Юрия
Долгорукого (Юрьевичей). Ранее эта проблема не выделя-
лась в качестве самостоятельной. Такая же постановка за-
дачи, на наш взгляд, позволяет лучше определить интересы
населения и правителей Северо-Восточной Руси на внешней
арене и степень их совпадения территории, которой было суж-
дено стать центром Российского государства; разобраться в
перипетиях внешнеполитической борьбы, выяснить, имелись
ли перспективы у этих направлений в историческом плане.

С 30-х гг. XII в., времени формирования Ростово-Суздаль-
ских земель в княжество, и до монголо-татарского нашествия
в конце 30-х гг. XIII а. центром Залесской земли на внешне-
политической арене представляли Юрий Долгорукий и его
потомки. Князь Юрий Владимирович посвятил свою жизнь
борьбе за великокняжеский стол в Киеве. Киев и Новгород
были завещаны потомкам сына Владимира Мономаха Мстис-
лава Великого1. Эти два города были символом власти на Ру-
си. И если Юрий I пытался склонить их под свою руку, то его
сын Андрей Боголюбский предпочитал иметь в них и в дру-
гих городах верных князей из других семей. Андрея Юрьеви-
ча, после его гибели, сменил брат Всеволод Большое гнездо.
Официально приняв титул великого князя, Всеволод III окон-
чательно разъединил его с Киевом и Новгородом. Этот мо-
гущественный князь суМел распространить свое влияние на
многие русские земли. Однако конфликт, разгоревшийся сре-
ди детей Всеволода, Юрьевича после его смерти, привел к
потере позиций в разных регионах. Лишь после окончатель-
ного вокняжения Юрия Всеволодовича происходит стабилиза-
ция положения. Следует отметить, что этому способствовала
гибель ряда князей на Калке в 1223 году. Опираясь на вы-
воды В. О. Ключевского, можно сказать, что правители За-
лесской земли относятся к новому типу князей2. Он уже не
скачет с одного княжества на другое. Он создает и оберегает
интересы своего владения. Он не ищет великого киевского
княжения, не пытается поставить в зависимость от себя пра-
вителей других земель. Еще одной отличительной чертой
Юрьевичей, на наш взгляд, были сохранение мира и согла-
сия в своих рядах, подчинение старшему в роду.

Почти все потомки Юрия Владимировича Долгорукого по-
сажены на престол горожанами Ростова, Суздаля и Влади-
мира. Поэтому князья прислушивались к гласу .народа, пы-
тались совместить цели свои с интересами населения края.
Территория Владимиро-Суздальского княжества быда. распо-
ложена в бассейнах многих рек, обеспечивающих связи с дру-
гими регионами и торговлю с ними. Купцы земской земли
были заинтересованы в устранении конкурентов из Новгорода
и Волжской Булгарии. Эти же государственные образования
затрудняли освоение новых земель, заселенных финно-угор-
скими племенами3. Князья Сёверо-Восточной Руси направ-
48
лЫи туда поток населения, идущий с юга под натиском ко-
чевников. Кроме этого, колонизация расширяла владения
Владимиро-Суздальского княжества и давала возможность
наложить дань на местных жителей4.

Население Залесского края было заинтересовано, по мет-
кому замечанию Н. И. Костомарова6, в принижении значе-
ния других древнерусских земель. И в данном случае власто-
любивые устремления Юрьевичей смыкались с потребностя-
мй их подданных.

Все князья Северо-Восточной Руси стремились подчинить
своему влиянию как можно большее число земель. Путь к
этому лежал через подчинение двух городов: Киева и Новго-
рода. В разное время на этом поприще интересы Юрьевичей
сталкивались с интересами Ольговичей (Черниговские
князья), Ростиславичей (Смоленские князья), Мстиславичей
(кйязья Юго-Западных земель). Юрий Владимирович Долго-
рукий вел борьбу с Мстиславичами: в Киев он стремился
сесть сам, а в Новгород—устроить детей. Андрей Боголюб-
СКИй довольствовался правлением в этих двух городах Ростис-
лавичей, зависимых от него. В начале 70-х гг. XII в. произо-
шел конфликт владимирского князя с детьми Ростислава, ко-
их он считал своими подручниками. Андрей Юрьевич пошел
на открытое столкновение с бывшими союзниками, потерял
влияние над Киевом и чуть было не упустил из рук Новго-
род, Всеволоду Большое гнездо удалось восстановить утерян-
ные позиции. Киев, некогда разграбленный и униженный вой-
сками его брата, был отдан на спор другим княжеским груп-
пировкам. И Всеволод III внимательно следил за усобицами
на юге и при случае вмешивался в них, чтобы посильнее раз-
дуть пламя ссор. В Новгороде он стремился поставить своих
родственников. Сами же новгородцы, сознавая опасность из-
лишнего диктата владимирского князя, при случае звали к
себе на стол князей из других семей. Но Всеволод все время
угрожал Новгороду возможностью перекрытия подвоза про-
довольствия через Торжок. В самом городе Всеволод опирал-
ся на просуздальскую партию. С ее помощью он в 1207 г. ли-
шил новгородцев посадника и без их совета стал назначать
туда князей. Этим шагом были недовольны даже сторонники
Всеволода, и потому-то Мстиславу Мстиславичу Удалому
удалось вокняжиться в Новгороде. Юрий Всеволодович пос-
ле ухода Мстислава из Новгорода с помощью брата Яросла-
ва сумел восстановить влияние владимирского князя на се-
вере Руси. На юге же усобицы за Киев бушевали с такой си-
лой, что не было нужды их контролировать.

Столкновения Юрьевичей с Новгородом не сводились к
одной лишь борьбе за власть на Руси. Камнем преткновения
между 2-мя сторонами был спор из-за осваиваемых земель.
При Юрии Долгоруком и сыне его Андрее имеют место столк-
новения новгородцев и суздальцев в Заволочье6. При Всево-
лоде Большое Гнездо поселенцы из Залесского края вытесни-
ли соперников из земель, расположенных в бассейнах рек
Печера, Северная Двина, Сухона, Юг; Новгород также пошел
на уступки своих «коренных» земель—Торжок и Волоколамск
перешли под совместный контроль обеих сторон.

Освоение новых земель со стороны Залесья порождало
конфликты с Волжской Булгарией. Противоборство усугуб-
лялось антагонизмом христианства и мусульманства, госу-
дарственной религии Булгарии. Торговая конкуренция сторон
также часто приводили к столкновениям. После походов рус-
ских князей во главе с Юрьевичами в 1120, 1164, 1172, 1180,
1205, 1210, 1220 гг. Волжская Булгария уступила Владимиро-
Суздальскому княжеству земли на востоке и на севере от не-
го, на которые сама имела виды. В новых своих владениях
владимирские великие князья закладывали города, в числе
которых был и Нижний Новгород.

Противоборство с Булгарией втягивало в орбиту полити-
ческих интересов Владимира Муром и Рязань. Ольговичи
безуспешно пытались контролировать близких родственников,
княживших в этих городах. В отличие от Мурома Рязань тя-
готилась зависимостью от Владимиро-Суздальского княжест-
ва. Рязанский князь пытался покончить с таким положением
после гибели Андрея Боголюбского, поддержав противников
Михалки и Всеволода Юрьевичей. Последнему удалось раз-
бить войско Глеба и пленить его самого. После смерти знат-
ного пленника Всеволод III стал выступать третейским судь-
ей в династических спорах рязанских правителей. А в 1207 г.,
заподозрив их в предательстве в пользу Ольговичей, он взял
Рязань и Пронск, князей и епископа увел во Владимир п
оставил княжить в этих землях сына Ярослава. Лишь по смер-
ти отца Юрий Всеволодович выпустил пленников и восстано-
вил номинальную независимость рязанского стола.

После всего высказанного представляется возможным вы-
делить 4 основных, на наш взгляд, направления внешней поли-
тики Северо-Восточной Руси: 1) южнорусское; 2) Новгород
50
ское; 3) восточное и северо-восточное отношения с Булгари-
ей и финно-угорскими народами; 4) муромо-рязанское.

В дальнейшем история показала, что неперспективным бы-
ло направление южнорусское. Следует согласиться с мнени-
ем английского историка Дж. Феннела: «избавление от необ-
ходимости оглядываться на своих южных соседей и оборо-
няться от них способствовало ускоренному развитию района
Суздаля-Владимира. Это направление диктовалось традици-
ями Древней Руси, нежели потребностями Залесской земли.
Зато три остальных направления оставались приоритетными
в политике «государей московских»7.

Активность в отношении Новгорода владимирских князей
Привела к установлению определенной зависимости его от
Юрьевичей. А это, вполне вероятно, помогло Новгороду вы-
стоять в борьбе с немецким натиском и удержало город от
склонения к Западу. Правда, стоило это подчинения Новго-
рода Золотой Орде.

Отношения с восточными соседями стали более актуальны-
ми после татаро-монгольского нашествия. Кроме того, это
направление заложило фундамент для освоения пространств
Сибири и Дальнего Востока в более позднее время.

Рязань и после разорения Батыя до XVI в. сохраняла са-
мостоятельность. И поэтому с ней надо было считаться как
с возможным союзником или соперником.

Владимирские князья, таким образом, заложили основы
внешней политики, проводимой московскими князьями XIV—
XV вв.

ПРИМЕЧАНИЯ

1.	Кучкин В. А. Формирование государственной территории Северо-
Восточной Руси в X—XIV вв. М., 1984.

2.	Ключевский В. О. Курс русской истории. Т. 1. М., 1956.

3.	Кизилов Ю. А..Земли и народы России в XIII—XV вв. М., 1984.

4.	Дубов В. И. Города, величеством сияющие. Л., 1985.

5.	Костомаров Н. И. Русская история в жизнеописании ее вид-
нейших деятелей. М., 1991. С. 50—76.

6.	Новгородская летопись по синодальному списку. СПб. 1888.

7.	Фен не л Дж. Кризис средневековой Руси 1200—1304. М., 1989.
ОБ АДРЕСАТЕ ЯРЛЫКА ТАЙДУЛЫ
РУССКОМУ ИЕРАРХУ ИОАНУ

Ю. В. Соч не в

В коллекции ярлыков золотоордынских ханов русским
митрополитам выделяется ярлык ханши Тайдулы, датирован-
ный 26 сентября 1347 г. на имя митрополита Иоана. Этот до-
кумент отличается от других ярлыков, являющихся преиму-
щественно жалованными грамотами монгольских правителей.
Рассматриваемый ярлык по сути есть указная грамота рус-
ским князьям. Кроме того, недоумение исследователей вызы-
вало и то, что на Руси, в период когда был дан ярлык, не бы-
ло митрополита с именем Иван. В 1347 г. митрополитом был
не Иван, а Феогност.

Решение вопроса, кто же был этот таинственный Иван,
вызвало значительные расхождения в мнениях исследовате
лей. Среди прочих предположений высказывалась гипотеза,
что под митрополитом Иоаном (Иваном) нужно видеть суз
дальского епископа Ивана1. Но автор не очень аргументиро-
вано обосновал ее. Считая эту точку зрения совершенно
справедливой, попробуем более подробно обосновать ее. Для
этого нам нужно будет обратиться к некоторым страницам, по
выражению В. О. Ключевского, «темной истории суздальско-
нижегородской иерархии XIV в.».

В 1341 г. «седе в Новегороде в Нижнем на Городце на
княжении на великом Константин Васильевич Суждальскы»2.
Это было окончательным итогом в деле создания великого
княжества Суздальско-Нижегородского. Но в управлении
церковном эти земли по-прежнему должны были как бывшая
часть великого Владимирского княжения подчиняться митро
политу Феогносту, имевшему свою резиденцию в Москве.
Сохранение за митрополитом, практически это означало за
Москвой, контроля над таким важнейшим институтом, как
52
^пковь не могло устроить суздальского князя. Поэтому он
управляет в Константинополь своего кандидата в епископы,
а возможно и в самостоятельные митрополиты. В 1340 г. па-
пиарх Иоан XIV Калека поставил Ивана епископом Сузда-
лю, Нижнему Новгороду и Городцу3. Как видим, дело было
сделано в обход митрополита.

Поставление Ивана не могло быть и не было признано в
той обстановке митрополитом в Москве. Феогност сам пре-
тендовал на управление суздальско-нижегородскими земля-
ми но в то же время он не мог формально отменить реше-
ние патриарха. Кроме того, великий князь Семен Иванович
не оставил попыток вернуть Нижний Новгород и Городец,
бывшие в его управлении до 1341 г. В 1343 г. в Орде перед
новым ханом Джанибеком он пытался отобрать поволжские
города у Константина Васильевича Суздальского. Но хан
решительно встал на сторону слабейшего князя (в данном
случае нижегородского), несмотря на то, что московский
князь опирался на поддержку нижегородских и городецких

бояр4. Золотоордынский правитель боялся чрезмерного
лейия Семена Ивановича.

В 1347 г. в Суздаль епископом поставлен Нафанаил, а
ле его смерти в 1351 г. был возобновлен в епископском
Даниил5. Но эти епископы, ставленники митрополита и

уси-

пос-
сане
мос-

ковского
евича и,
того, что
создание
образом,

князя, были явно не ко двору Константина Василь-
вероятно, не были им приняты. Это явно видно Из
в 1352 г. епископ Иван благословлял Евфимия на
Спасского мужского монастыря в Суздале6. Таким
в управлении суздальской иерархией возникло не-

кое двоевластие. Поставление в 1347 г. Нафанаила стало воз-
можным после того, как в феврале этого же года был лишен
сана патриарх Иван Калека и на его место возведен Исидор
Бухарис. Новый патриарх в ответ на просьбы митрополита
Феогноста и Семена Ивановича, подкрепленные щедрыми по-
жертвованиями на ремонт храма святой Софии, ликвидиро-
вал Галицкую митрополию и вновь поставил Феогноста мит-
рополитом «всея Руси»7. Феогност именовался даже патриар-
шим экзархом, т. е. наместником, а это более высокий титул,
чем просто митрополит.

После официального осуждения в Константинополе дейст-
вии и решений низложенного патриарха Иоана Калеки Фе-
огност имел формально все права выступить против «непра-
о> поставленного Ивана, следствием чего и было поставле-
ние в Суздаль Нафанаила. Но Нижний и Городец по-преж-
нему должны были оставаться в ведении митрополита, их
Нафанаил если и получил, то только на правах экзарха, т. е.
митрополичьего управляющего. Митрополит в своих действи-
ях, несомненно, опирался и на поддержку Семена Иванови-
ча. Интересы главы церкви и московского князя в данном
случае совпадали. Возможно, в 1347 г. князь Семен попытал-
ся еще раз вернуть себе Нижний Новгород и Городец, или по
меньшей мере восстановить контроль за церковью суздаль-
ско-нижегородских земель. В летописях отмечается в этот
год всплеск дипломатической активности. В 1347 г. Семен
Иванович ездил в Орду и вернулся лишь в 1348 г. с Пожало-
ва пнем8. В этом же году отмечен и приезд на Москву ордын-
ского посла Коги, по цель его визита неизвестна9. Может быть,
это было связано с московско-нижегородской борьбой. И
именно в 1347 г. был дан ярлык Тайдулой неизвестному мит-
рополиту Ивану, в котором речь идет о судебном иммунитете
духовенства.

На наш взгляд, им являлся суздальско-нижегородский
епископ Иван, так и не признаний Феогностом и Семеном
Ивановичем. Московский князь имел в суздальском княже-
стве свои владения—это село Веськое и деревню Кощеево,
расположенные в самом центре княжества10. Есть основания
предполагать, что подобные владения были у него в нижего
родских землях, а также и у митрополита. Опираясь на них,
Москва и стремилась распространить свое влияние на все
Суздальско-Нижегородское княжество. И именно в своих
владениях князь Семен не мог потерпеть духовенства, подчи-
нявшегося ставленнику его политического противника. И в
1347 г., как мы уже говорили, ситуация сложилась благопри-
ятная для изменения положения. Семен Иванович в купе с
митрополитом Феогностом и новым епископом суздальским
Нафанаилом начали открытую борьбу за контроль над суз-
дальско-нижегородской церковью. Устранить неугодных лег-
че всего было, возведя на них обвинения и привлекая их к кня-
жескому^суду. В своих владениях князь Семен сам судил сво-
их людей, нижегородско-суздальские князья не могли здесь
защитить своих сторонников. Поэтому епископ Иван и был
вынужден обратиться к высшей инстанции—золотоордынско-
му хану, который поддерживал суздальского князя. Хан, ве-
роятно, дал епископу Ивану соответствующий ярлык, кото-
54
ый ДО нас не Д°шел» и в согласии с которым ханша Тайдула
свой подтвердительный ярлык этому же епископу.

Д Разумеется, наши соображения по поводу ярлыка Тайду-
не являются исчерпывающими для решения этой пробле-
мы Чтобы окончательно решить эту задачу со многими не-
известными, требуется специальное исследование сложных и
не ясных вопросов истории московско-нижегородских отно-
шений XIV в. и суздальско-нижегородской иерархии.

ПРИМЕЧАНИЯ

1.	Покровский И. М. Русские епархии в XVI—XIX вв., их от-
крытие, состав и пределы / Опыт церковно-исторического, статистического
и географического исследования. Казань, 1897. Т. 1. С. 223.

2.	ПСРЛ. Т. XV. I. Стб. 54.

3.	Временник императорского московского общества истории и древ-
ностей Российских. М., 1855. Кн. XXII. С. 216; ЖМНП. 1852. Ч. 75. № 7,
отд. 6*

4.	Насонов А. Н. Монголы и Русь. М.—Л., 1940. С. 97—98. 1

6.	Колобанов В. А. Владимиро-суздальская литература. XIV—

6.	Колобанов В. А. Владимиро-Суздальская литература. XIV—
XVI вв. Владимир, 1976. С. 37, 58—59.

7.	Русская историческая библиотека. Т. 6. Памятники древнерус-
ского канонического права. СПб., 1908. Ч. 1. С. 14—30.

8.	ПСРЛ. Т. XV. 1. Стб. 57; Т. XXV. С. 177.

9.	Там же.

10.	Кучкин В. А. Формирование государственной территории Севе-
ро-Восточной Руси с X—XIV вв. М., 1984. С. 205,
ПРОБЛЕМЫ АНТИТАТАРСКОЙ БОРЬБЫ
В РУССКОЙ ОБЩЕСТВЕННОЙ МЫСЛИ
СЕРЕДИНЫ XIII—НАЧАЛА XV вв.

Д. Ю. Кривцов

Поражение в открытой вооруженной борьбе с полчища-
ми Батыя и установление монголо-татарского ига на Руси по-
требовало от русской православной церкви, как от офици-
ального идеолога, какого-либо объяснения причин и сущнос-
ти бедствия, обрушившегося на страну.

Первоначально для этих целей была использована тради-
ционная идеологическая схема, объяснявшая все обществен-
ные несчастия, и в первую очередь—«нахождение ратных»,
как кару, посылаемую свыше, от Бога, в наказание за гре-
хи народа. Так летописцы конца XII—начала XIII веков при-
выкли объяснять причины половецких набегов на Русь. Та-
кое же осмысление получило Батыево нашествие под пером
владимирского (Троицкая летопись под 1237 г.) и рязанского
(Софийская 1 летопись под 1237 г.) летописцев, в «Словах» и
«Поучениях» Серапиона Владимирского. В русских литера-
турных памятниках сер. XIII—нач. XIV вв. татарское наше-
ствие предстает как справедливое, хотя и жестокое, наказа-
ние за общественные нестроения и княжеские несогласия в
Русской земле. («За оумноженье безаконий нашихъ попусти
Богъ поганыя, не аки милуя ихъ, но нась кажа, да быхомъ
встягнулися от злыхъ дълъ». Тр. л. под 1237 г.).

Отсюда русская общественная мысль того периода делает
два важнейших вывода: раз татары выступают орудием в
руках Божьих, то сопротивление им невозможно—«нъсть че-
ловеку мудрости, ни е мужства, ни есть думы противу госпо-
деви, яко господвеви годъ бысть, тако и бысть». (Тр. л. под
1237 г.); а т. к. главной причиной нашествия С>Ь1ла социаль-
56
неустроенность, прежде всего в верхах русского общест-
* _<гордости ради и величания Рускых князь попусти Бог
быти» (Тверской сборник под 1237 г.), то и избыть это
„Участье можно было лишь приведя человеческие отношения
в соответствие с заповедями Божьими.

В Уже в конце Х1П—начале XIV вв. в русской агиографии
появляются образы святых князей, наделенных не только
чертами мужественных воинов, страдальцев за веру, но и
всеми добродетелями христианских государей («Житие Алек-
сандра Невского», «Повесть о Довмонте»). Причем эти добро-
детели—приветливость, щедрость, милость к сиротам и вдов-
цам-^показываются как главные причины успехов князей
Александра Невского и Довмонта Псковского в борьбе с ино-
земными захватчиками (правда пока еще не с татарами, а с
ливонскими немцами).

Рассматривая проблему отражения Куликовской битвы в
духовной жизни Руси XIV—XV вв., Н. С. Борисов находит,
чт© идейная схема летописца «весьма проста... Господь сме-
нил гнев на милость—и в этом главная причина победы над
Мамаем»1. Однако эта перемена в отношении к русскому кня-
зю И его воинству в памятниках Куликовского цикла ставит-
ся в прямую зависимость от личных, и, вместе с тем, общест-
венно значимых по своему характеру качеств князя, как гла-
вы Русской земли. В этих памятниках русские князья, и в пер-
вую очередь Дмитрий Иванович Московский, предстают уже
не как высокоумные гордецы, погрязшие в которах, но как
мудрые государи и добродетельные христиане—«корени свя-
ra.ro,.. отрасль благоплодна».

Изменился и образ врага в произведениях куликовского
цикла—татары лишились атрибутов «орудия» в руках Божь-
их. Более того, Мамай представлен в них не только как враг
русского князя и Русской земли, но и как враг православной
веры, а значит—и самого Бога. («Разорю церкви христиан-
ский, и веру ихъ на свою переложю, а велю кланятися своему
Махметю; а идеже церкви были, ту ропати поставлю»,—гро-
зит Мамай в «Слове о житии и представлении великого кня-
зя Дмитрия Ивановича, царя русского»). Т. о., милость и по-
мощь Господня Дмитрию Ивановичу как добродетельному го-
сударю, выступающему на защиту православия и его святынь,
олучает глубокое и закономерное с точки зрения средневе-
вого провиденциалистского сознания обоснование. Не слу-
чайно в «Летописной повести о Куликовской битве», «Сказа-
57
нии о Мамаевом побоище», «Слове о житии и преставлении...»
в молитвах, которые московский князь обращает к Богу и Бо-
городице, основным мотивом является просьба об активной
помощи Вышних Сил в борьбе с татарами, просьба о дарова-
нии победы над врагами Божьими. (В то время как в XIII сто-
летии великий рязанский князь Юрий Ингваревич готов был
покорно принять смерть от татар, как кару от Бога).

В основе развитой в кон. XIV—нач. XV вв. идеологичес-
кой схемы, трактовавшей антитатарскую борьбу русского на-
рода в православно-крестоносном духе, лежали как историчес-
кие реалии—распространение с сер. XIV в. ислама в Орде,
вызвавшего усиление агрессивности татар, так и византий-
ские идейные построения, прежде всего—заимствованные че-
рез литургическую поэзию патриарха Филофея молитвы, на-
полненные мотивами мусульманского натиска на правосла-
вие, грозящего полным уничтожением православной веры1 2.

Таким образом можно сделать вывод о том что разработ-
ка русской общественной мыслью проблемы антитатарской
борьбы проходила в русле провиденциалистских концепций.
И поражение в 1237 г., и успехи в борьбе в последней четвер-
ти XIV в. осмыслялись как результат прямого вмешательст-
ва Божия в земные события. Однако характер этого вмеша-
тельства определялся сугубо земными реалиями—характером
социальных отношений в русском обществе. Такая идеологи-
ческая схема позволяла рассматривать паралельно развивав-
шиеся процессы антитатарской борьбы, сложения централизо-
ванного государства и консолидации великорусской народнос-
ти как взаимосвязанные и взаимообусловленные. Присутст-
вие в этой схеме требования личного морального совершенст-
вования, привнесения моральных начал в сферу социальной
активности человека, и обещание защиты и освящения Богом
такого рода активности превращало идеологию в мощный
фактор, способствовавший успеху национально-освободитель-
ной борьбы и национально-государственного строительства
русского народа.

ПРИМЕЧАНИЯ

1. Борисов Н. С. Куликовская битва и некоторые вопросы духов-
ной жизни Руси XIV—XV вв. // Вестник МГУ, 1980, № 5. С. 63.

2. Прохоров Г. М. К истории литургической поэзии: гимны и мо-
литвы патриарха Филофея Коккина // ТОДРЛ. Т. 27. Л., 1972. С. 140—
141.
ЦЕРКОВЬ В СМУТНОЕ ВРЕМЯ

Л. Е. Шапошников

Среди многочисленных причин, вызвавших кризис в рус-
ском обществе в начале XVII века, когда на повестку дня со
всей остротой встал вопрос о самом существовании государ-
ства, важнейшее место занимают духовные факторы. С. М. Со-
ловьев, анализируя причину смуты, говорит о «неудовлетво-
рительном состоянии народной нравственности в Москов-
ском государстве»1. Данное обстоятельство проявлялось, преж-
де всего, в обрядоверии, когда внешняя форма православия
господствовала над его духовным содержанием. Конечно, бы-
ло много подвижников, которые показывали образцы христи-
анской жизни и нравственности, но все же не они определя-
ли духовный тонус социального организма. В этот период по-
явилась альтернатива: или «потерять веру отцов», а именно
к этому стремились все враги русского государства, или при-
дать новые силы православию, данная цель становится зна-
менем патриотических сил. Патриарх Гермоген возглавляет
движение, выступающее за национальное и религиозно-духов-
ное возрождение. На патриарший престол он взошел уже по-
жилым человеком, но энергии, стойкости, убежденности у не-
го было с избытком. Бескомпромиссная позиция Гермогена к
католичеству и иноземным завоевателям приводят к тому,
что патриарха арестовывают, срывают с него архирейские
одежды и заключают в монастырь. Гермогена пытались за-
пугать, склонить к сотрудничеству, но он неизменно отвечал:
«Что вы мне уграживаете, единого я бога боюся». Находясь
в заключении, патриарх Гермоген все же поддерживал кон-
такт с Нижним Новгородом. В этом плане очень интересна
его грамота от августа 1611 года, своеобразное завещание,
и призывает к выступлению городов против иноземных за-
хватчиков и предателей «из русской земли». Ополченцы дол-
59
жны «крепко стоять о вере» и иметь «чистоту духовную и
братство». Это послание стимулировало превращение Нижне-
го Новгорода в центр организации народного ополчения. По-
ляки потребовали от Гермогена «письма в Нижний» о том,
чтобы ратные люди «не ходили под Московское государство».
Естественно, патриарх отказался, и тогда его переводят в
подземную тюрьму Чудова монастыря, где уморили голодом.
Наряду с патриархом Гермогеном, значительную роль в пат-
риотическом движении играла Троицко-Сергиева лавра. Имен-
но из этого монастыря русские люди призывались вспомнить
«истинную православную христианскую веру» и стать единой
силою «против вечных врагов христианства, польских и литов-
ских людей». Грамоты этого монастыря также оказали влия-
ние на нижегородцев.

Деятельность патриарха Гермогена, монахов Троицко-
Сергиевой лавры способствовала духовному возрождению
русской нации. В. О. Ключевский отмечает, что с конца
1611 года происходит истощение политических сил, но «начи-
нают пробуждаться силы религиозные и национальные, кото-
рые пошли на выручку гибнущей земли»1 2.

Итак, религиозная энергия и национальное самосознание
выступают решающими духовными факторами преодоления
смутного времени.

Патриарх Гермоген был причислен церковью к лику свя-
тых, как и ряд других московских святителей. Современные
священнослужители подчеркивают, что, «приняв мучительную
кончину», патриарх своим примером вдохновил русских лю-
дей «встать на защиту Отечества»3. Он показал неразрыв-
ность подлинной православной веры и патриотизма. Гермоген
противостоял изменникам боярам», которые за материальное
благополучие готовы были отказаться от «вечных духовных
ценностей и от государственного суверенитета». Можно сог-
ласиться с церковными деятелями, что на переломных этапах
развития России пример патриарха Гермогена становится
особенно поучительным. Нельзя ради земных благ жертвовать
непреходящими духовными ценностями и национальными ин-
тересами.

ПРИМЕЧАНИЯ

1. Соловьев С. М. Сочинения в 18 кн. Кн. IV. М., 1989. С. 377.

2. Ключевский В. О. Сочинения в 9 томах. Т. 3. М-, 1988. С. 56.

3. Журнал Московской патриархии. 1991. № 10,	43,
РЕКОНСТРУКЦИЯ ЗАСТРОЙКИ
НИЖЕГОРОДСКОГО КРЕМЛЯ XVII в.
НА ОСНОВЕ ДАННЫХ АРХЕОЛОГИИ
И ПЕРЕПИСНОЙ КНИГИ 1678 г.

И. О. Еремин

Материалы, могущие служить для реконструкции застрой-
ки Нижегородского кремля XVII в., немногочисленны и мало-
информативны. Самые ранние из сохранившихся планов крем-
ля относятся ко второй половине XVIII в. Какие-либо схе-
мы,, планы, иконописные изображения неизвестны. Единст-
венная из дошедших до нашего времени зарисовок кремля
выполнена немецким ученым-путешественником А. Олеарием,
секретарем шлезвиг-голштинского посольства в Москве в
1634—39 гг. Наиболее ценным источником является Писцовая
книга 1621—22 гг. Этот документ замечателен тем, что сведе-
ния о дворах и их владельцах имеют привязку на местности
к некоторым существующим ныне сооружениям или соору-
жениям, локализация которых может быть проведена с высо-
кой степенью точности.

Единственной научной реконструкцией застройки кремля
является работа автора проекта реставрации Нижегородско-
го кремля С. Л. Агафонова.

На основании данных археологии нам хотелось бы внести
в реконструкцию С. Л. Агафонова небольшое уточнение. По
реконструкции С. Л. Агафонова церковь Иоанна Богослова
расположена рядом с Михайло-Архангельским собором, к югу
от него, а церковь Петра Митрополита—у Спасо-Преображен-
ского собора. Нам кажется, что оба вышеупомянутых храма
должны локализовываться в непосредственной близости у Ми-
аило-Архангельского собора, в том порядке, как они описаны
шсцовой книге, причем один из них должен был распо-
лагаться на горе, в районе Часовой башни. Основой нашего
предположения служит наличие на этом участке кладбища,
датируемого предварительно XVI—XVII вв., которое было
открыто С. М. Парийским при наблюдении за земляными ра-
ботами, производившимися в 1913 г.

Целый ряд косвенных доказательств также говорят в
пользу нашей гипотезы: известен обычай ставить культовые
сооружения на господствующих, видных местах, а район у
Часовой башни не только сейчас, но и в древности, по наблю-
дениям В. Ф. Черникова, был наивысшей точкой рельефа;
на обеих гравюрах из прижизненного издания книги А. Оле-
ария четко прорисован храм на горе рядом с Часовой баш-
ней; на всех планах второй половины XVIII в. на этом участ-
ке пустое место. Безусловно, с момента прекращения функци-
онирования кладбища должно было смениться не одно поко-
ление, прежде чем люди решились застраивать его террито-
рию.

Реконструкция застройки Нижегородского кремля конца
-XVII в. ранее не производилась. В Переписной книге 1678 г.
в отличие от Писцовой книги 1621—22 гг. какая-либо ориенти-
ровка на местности отсутствует. Отсутствуют также сведения
о лавках и церквях и исчисляются одни только дворы с их
населением, разделенные по принципу принадлежности к то-
му или иному церковному приходу. Но, по-видимому, писцы
1678 г. «работали» так же, как их предшественники в 1621 —
22 гг.—ходили по улицам, переписывая встречающиеся по
порядку дворовые участки. Поскольку обе переписи отделя-
ет немногим более полувека, мы решили проверить, не встре-
тятся ли нам в записях 1678 г. те же самые владельцы, Что
и в 1621—22 гг. или, что более вероятно, их дети или внуки.
Таких соответствий было выявлено более пятидесяти. В даль-
нейшем нами было выделено двенадцать групп соответствий.
Большое количество совпадающих объектов внутри групп
1678 г. и 1621—22 гг. и примерное, с незначительными откло-
нениями, количество дворов внутри групп, свидетельствуют,
что в данном случае мы имеем дело с одними и теми же эле-
ментами городской застройки, оставшейся неизменной с
1621—22 гг.

Для сопоставления данных Писцовой и Переписной книг
нами была составлена следующая таблица:
62
Ориентировка элементов городской застройки на местности по данным	Кол-во	№ п/п	Кол-во
	дворов по книге	групп соответ-	дворов по книге
’	Переписной книги	1621—22 гг.	ствий	1678 г.

|—район Спасо-Преображенского со-	17	
бора  2	нижняя часть Большой Мостовой	58	—
улицы  3—район ниже Снмеоповского мо-	21	—
настыря  4—район Симеоновского и Духовско-	39	XII	33
го монастырей  5	<от Духовского монастыря	56	39
вверх»  6—«от Дмитровских ворот напра-	14	XI	И
во»  7—Часовая гора	179	I—X	135

Общее кол-во жилых объектов (дво- 384	218

ро’в, мест дворовых, монастырских
подворий и т. д. Без учета церквей
монастырей и государственных уч-
реждений (съезжей избы, губной
избы, житного двора, панского дво-
Ра)

Как видно из таблицы, за немногим более чем полувеко-
вой срок, отделяющий обе переписи, произошло значительное
сокращение жилой застройки на территории кремля. Сокра-
щение застройки происходит в основном за счет северной,
подгорной стороны, а также в районе Спасо-Преображенско-
го собора, где в 1674 г. был поставлен митрополичий двор и
церковь Казанской Божией Матери. Застройка Часовой горы
сокращается незначительно и сохраняет ту же планировку,
что и в начале XVII в.

Любопытные данные получены в результате сопоставле-
ния перемен, происшедших в социальном составе кремлевско-
0 населения. В 1621—22 гг. на территории кремля владель-
Ми жилых объектов (дворов, изб и т. д.) являлись более
63
140 лиц, принадлежащих к низам городского общества
(стрельцы, пушкари, ярыжки, нищие, посадские и т. д.). К
1678 г. осталось только около 40 лиц низших социальных
слоев, владеющих постройками в кремле.

Застройка кремля в 1621 г. отличается определенной «де-
мократичностью». Дворы и избы, принадлежащие городским
обывателям, соседствуют с дворами, владельцами которых
являются представители господствующего класса, и распола-
гаются как в верхней, так и в подгорной частях кремля. Толь-
ко две улицы оказываются заселенными почти полностью
знатью (вдоль стены от Дмитровской до Георгиевской баш-
ни и территория откоса Часовой горы в районе Михайло-Ар
хангельского собора и воеводского двора).

К 1678 г. картина социального состава кардинально ме
няется. Владельцами дворов становятся, в основном, пред-
ставители господствующего класса. Немногочисленные дво-
ры и избы, принадлежащие низшим слоям городского насе-
ления, концентрируются в 1678 г. в подгорной части кремля

Таким образом, кардинальное изменение застройки терри-
тории Нижегородского кремля происходит не в начале
XVIII в., а гораздо раньше, и перемены, происшедшие в пла-
нировке, трудно объяснить одними только стихийными бед-
ствиями или тем, что для знати отпала необходимость иметь
двор для осадного сидения. В основе процесса лежат иные
социально-экономические или политические причины, носив-
шие ярко выраженный классовый характер.
|( ВОПРОСУ О ХАРАКТЕРЕ ХОЗЯЙСТВЕННОЙ
ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ТАТАР-МИШАРЕЙ
НИЖЕГОРОДСКОЙ ГУБЕРНИИ В КОНЦЕ XVIII в.

А. Ш. Каюмова

В конце XVIII в. татары-мишари населяли в Нижегород-
ской губернии в основном 3 уезда: Васильский, Сергачский
и Княгининекий.

В царствование Петра I служилые татары теряют свои
привилегии. Они были уравненные с ясачными крестьянами,
переведенными позже в разряд государственных крестьян.

Основными занятиями татар-мишарей, судя по докумен-
там, были .земледелие и скотоводство.

Особый интерес представляет документ, в котором пере-
числено сгоревшее имущество крестьян во время пожара в
деревее Три Озера Сергачского округа в 1796 году1.

Именно	По цене  руб. коп.
у татарина Алеибека Мурмятева погорело кроме избы весь- двор с хоромным строением, стоящий ценою хлеба: молотой ржи десять четвертей, полог семнад- цать четвертей, круп гречишных четыре четверика, се- мя конопляного четыре четверика, а всего на  У Бакея Сюбаева двор со всем хоромным строением, стоящий ценою  четвеп >*Элото® Ржи пять четвертей, овса двадцать ти	гречи десять четвертей, проса две четвер-  » семя конопляного две четверти, а всего на  У Биккени Сюбаева двор с хоромным строением на	100  137  100  73  200
л

Именно	|	ho цене *	
	руб.	коп.

хлеба: молоты полог пять четвертей, овса две четвер-
ти, гречи семь четвертей, ячменя две четверти, муки
ржаной четыре четверти, а всего на	30

птиц: кур две, два гуся, одна утка, стоящие ценою I
скота: лошадь кобылачалая, стоящая ценою	10

у Тиюший Сюбаева двор с хоромным строением на
хлеба: молотой муки ржаной пять четвертей, гречи 50
пятнадцать четвертей, круп гречневых две четверти, а
всего на	150

три улья с пчелами по цене	30

у Акея Сюбаева двор с хоромным строением ценою 40
хлеба: молотый полог пятнадцать четвертей, овса двад-
цать четвертей, гречи пятнадцать четвертей, муки ржа-
ной пять четвертей, яровой пять четвертей, круп греч-
невых одна четверть, толокна толченого овсяного че-
тыре четверика, а всего на	117	40

холстов десять	30

серебряных два шиша, вынизанных серебряными ста-
ринными копейками, стоящими ценою,	один	80

улей с пчелами ценою

10

Итого:	1180	40

Благоприятные природные условия повлияли на то, что
особое развитие получило земледелие. Плодородная земля,
не случайно являлась источником постоянных споров2. Сис-
тема земледелия включала в себя трехполье и перелог.

В некоторых крестьянских хозяйствах разводили птиц, со-
держали скот; лошадей и овец. Но животноводство не прева-
лировало над земледелием. Наличие ульев говорит о тесных
контактах мишарей с мордвой, для которых бортничество яв-
лялось основным промыслом. Некоторые из мишарей уходили
на заработки в другие губернии по соглашению общества и
при отсутствии недоимок государственных податей3.

Татары-мишари были приписаны к Казанской адмирал-
тейской конторе и привлекались к заготовке и вывозке кора-
бельного леса4,
66
По указу I78S года дозволялось «...всякому какого бы кто
не был или лет, рода, или поколения, или семьи, или
состояния, или торга, или промысла, или рукоделия, или ре-
месла кто за собою объявит капитал выше тысячи рублей и
до пятидесяти тысяч рублей записывается в гильдии»...5 но
При отсутствии долгов и других препятствий.

н Среди татар-мишарей с просьбой о приписке к купечеству
обращались не только мужчины, но и женщины6. А приписы-
ваться к мещанству имели право только крещеные татары7.

Характер хозяйственной деятельности татар-мишарей
сформировался под воздействием природных и климатичес-
ких условий. Основой хозяйства стало земледелие при рас-
пространении и животноводства.

Со второй половины XVIII в. в России шел процесс ста-
новления капиталистических отношений, охвативший и татар-
мйшарей. Расположение на торговых путях способствовало
их привлечению к купеческой деятельности.

ПРИМЕЧАНИЯ

1.	ГАНО, ф. 4 (Нижегородское наместническое правление), on. 1,
ед. хр. 2592.

2.	ГАНО, ф. 1986 (Курмышский уездный суд), оп. 2, ед. хр. 34, ф. 5
(Нижегородское губернское правление), оп. 40, ед. хр. 255, ф. 5, оп. 40,
ед. хр. 249.

3.	ГАНО, ф. 5, оп. 40, ед. хр. 234.

4.	Действие НГУАК, т. 3, 1898 г. С. 140, ГАНО, ф. 4, on. 1а, ед. хр.
559.

5.	ГАНО ф. 4, оп. 2, ед. хр. 01, 5 л.

6.	ГАНО, ф. 4, оп. Ц ед. хр. 1710; ф. 4, оп. 2, ед. хр. 01 f

7.	ГАНО, ф. 4, on. 1, ед. хр. 2115.
МАСОНСКИЕ ЛОЖИ ПОВОЛЖЬЯ
В XVIII—XIX вв*

А. Н. Лушин

Во второй половине XVIII—первой трети XIX столетий
Поволжье было одним из крупнейших духовных центров рос-
сийского масонства. Именно туда были устремлены взгляды
российских и зарубежных «свободных каменщиков» в связи с
организацией немецких поселений. В 1766 г. граф А. Мусин-
Пушкин-Брюс предложил основать в Саратове масонско-
тамплиерскую колонию на основе системы «строгого послу-
шания».

Однако же первая ложа в Поволжье возникла в 1776 г. в
Казани под названием «Восходящего солнца» и работала по
шведской системе1. В 1783 г. «мастером стула» в ней стано-
вится литератор и богатый помещик И. И. Панаев, до того
член ложи «Ора» в столице и «Золотого ключа» в Перми. Он
составил для своих собратьев обрядник. Последним «масте-
ром» казанской ложи был, по-видимому, Лихачев.

В 1779 г. наместник Ярославской губернии А. П. Мельгу-
нов открыл ложу, скорее всего, также по шведской системе2.
Она держалась на его личном масонском энтузиазме и закры-
лась в 1783 г. после смерти «мастеря».

В 1784 г. учреждается в Симбирске ложа «Золотого вен-
ца», во главе которой встает видный масон, последователь
розенкрейцеров И. В. Лопухина и Н. И. Новикова, бригадир
И. П. Тургенев3. Среди членов ложи выделялись молодой ли-
тератор Н. М. Карамзин—уже в степени «товарища» или
«подмастерья», имевший орденское имя «Рамзей». Среди ак-
тивных братьев упоминаются С. В. Аржевитинов, А. Ф. Го-
лубцов, А. П. Соковнин и другие известные симбирцы.

К 1786 году в Нижнем Новгороде уже действует лож.т
«Совершенного согласия», работавшая, по мнению автора, по
68
ирПКОй системе4. Есть предположение, что ложа возникла
иеМинициативе городского аптекаря Г.-Л.-Х. Эвениуса. Его
2° жайшим соратником стал секретарь нижегородского ма-
С. А- Москотильников, одаренный поэт и переводчик,
Глтвудничав11ш| в журнале Н. И. Новикова «Утренний свет».
Тмтьим активным членом ложи являлся учитель гимназии и
явгоо многих масонских стихотворений М. Веревкин.

3 В 1790 гг. С. А. Москотильников переехал на местожи-
тельство в Казань, где по примеру Дружеского Ученого об-
щества и Московского университета на основе ложи «Восхо-
дящего солнца* собрал интеллектуальную городскую элиту.
В начальные масонские степени были посвящены известный
поэт-романтик Г. П. Каменев, писатель и историк Н. С. Арцы-
башев, директор народного училища И. И. Чернявский и дру-
гие. Современники отмечали, что эти люди играли значитель-
ную роль в духовном и культурном развитии казанского об-
щества.

Все указанные ложи были тесным образом связаны с кру-
гом московских «вольных каменщиков», оргиентировались на
нйх в своей деятельности, получали от них масонские духов-
ные сочинения. В состав поволжских лож входили в основном
чиновники государственной службы и представители интелли-
генции. После бурных репрессий против масонов со стороны
Екатерины II ложи в Поволжье, скорее всего, прекратили свое
существование, тем более что многие из «братьев» были вы-
сланы в отдаление имения, как например, симбирский «мас-
тер» И. П. Тургенев.

В первые годы XIX века в России начинается стремитель-
ное возрождение масонского ордена, причем наряду с немец-
кой, древнеанглийской или шотландской, шведской система-
ми етади действовать ложи французского обряда. В 1812 г.
крупный центр российского масонства перемещается в Ниж-
ним Новгород. Это было связано с массовым переездом из
Москвы профессоров университета, представителей аристокра-
тии и Чиновничьей бюрократии. В марте 1812 г. в Нижний
$ЫЛ выслан граф М. М. Сперанский, который и там
р должал поддерживать тайные связи с масонскими круга-
Мпгчг 370 Же вРе1^я туда прибывает группа высланных из
юппт?1 В связи ? началом войны с Францией и уличенных в
"НаТСТВе Французов. В составе преподавателей Мос-
видныа° У^^Рентёта в Нижний Новгород приехали такие
е масоны, как член ложи «Александра тройственного
спасения», ректор И. А. Гейм, профессор М. Г. Гаврилов и
М. Я* Мудров5. Кроме того в собравшемся обществе задава-
ли тон поэт В. Л. Пушкин, член ложи «Соединенных друзей»
писатель и историк Н. М. Карамзин, масон еще новиковского
времени, офицер С. Н. Глинка, близкий ко многим руководи^
телям Ордена. При штабе земского ополчения служил пле-
мянник Н. И. Новикова, офицер М. Н. Новиков, тесно связан-
ный с «братьями» тайной масонской ложи в Пензе.

Любопытно, что в это время аптекарь Эвениус, масон еще
старой формации, передал все имеющиеся у него деньги на
обустройство быта московских собратьев по Ордену. Извест-
но, что он бескорыстно лечил многих беженцев, в их числе
профессора Мудрова. Сбор столь видных русских масонов в
Нижнем Новгороде не мог не повлиять на укрепление пози-
ций в губернском обществе местных «свободных каменщи-
ков».

В феврале 1817 г. большая группа нижегородских масонов
подала прошение в Великую провинциальную ложу об учреж-
дении собственного братства6. Подобные ходатайства в выс-
шие орденские инстанции направлялись ими и позже, в 1819—
1820 гг. Нижегородская ложа получила название «Вновь
возжженного светила у трех колонн». Она объединяла пред-
ставителей местной дворянской знати, чиновников соляной
конторы и солевозной комиссии. «Наместным мастером» ло-
жи был надворный советник М. П. Белявский, «надзирателя-
ми»—отставной полковник Б. И. Белавин и советник соле-
возной комиссии Ф. Ф. Франкен. Среди членов ложи замет-
но выделялись А. Л. Грессан, чиновник министерства внут-
ренних дел и «великий обрядоначальник Капитула Феникса»
Е. X. Эвениус, городской аптекарь, и его сыновья—чиновни-
ки И. Е. и X. Е. Эвениусы. Существует версия, что ложа бы-
ла теснейшим образом связана через Б. И. Белавина с мест-
ной управой тайного политического «Союза Благоденствия»,
руководимой В. И. Белавиным7. Нижегородские масоны име-
ли прочные контакты со столичными ложами «Орла Россий-
ского», «Сфинкса», «Северных друзей», «Капитулом Феникса».

В марте 1818 г. была учреждена в Симбирске ложа «Клю-
ча к добродетели», работавшая по шведской системе8. «Мас-
тером стула» в ней стал губернский предводитель дворянст-
ва князь М. П. Баратаев, член ложи «Соединенных друзей»
и «Капитула Феникса». В ложе состояли Е. П. Бабкин,
И. С. Аржевитинов, генерал-майор П- И- Иващев? отец де*
7Q
Ломета В. П. Ивашева. Почетным членом ложи был декаб-

Н.	и. Тургенев. Симбирские масоны ежегодно жертво-
РИ 1400 рублей на воспитание бедных дворянских детей в
Вестной и казанской гимназиях. Кроме того вносилось по
100 рублей на образование двух сыновей местных «братьев»
в лицее, «от имени Великой ложи Астреи назначаемых».

В феврале 1826 г. на ложу последовал донос от чиновника
Е С. Рейнеке, которому Баратаев предлагал вступить в «ор-
ден карбонаров, называя себя великим магистром оного, на-
значенным для России, и показывал ему акты карбонаров».
Побле восстания декабристов это могло повлечь тяжкие по-
следствия, и Баратаеву пришлось давать обстоятельные объ-
яснения по деятельности ложи.

в 1815 г. высланный из столицы знаменитый масонский
реформатор И. А. Фесслер основал летом в Саратове масон-
скую ложу, возможно, близкую к учению иллюминатов9. К
1819 г. ложа стала довольно многочисленной, причем в нее
вступили предводитель губернского дворянства А. А. Панчу-
лидзев, генералы М. П. и А. П. Ланские, декабрист П. П. Ка-
верин, немцы—пасторы и чиновники лютеранского вероиспо-
ведания. По тайным каналам в Саратов поступала масонская
литература. Известно, что Фесслер старался в своей ложе
продолжать демократические традиции, основанные на собст-
венных теориях. Свои собрания саратовские масоны продол-
жали вплоть до 1826 г., пока не была раскрыта их деятель-
ность. Примерно в это же время из-за доноса была прекра-
щена и работа нижегородской ложи «Вновь возженного свети-
ла у трех колонн».

Несмотря на категорический запрет всех тайных обществ,
именно в Поволжье масоны имели сильные позиции почти до
октября 1832 г., когда канцелярия нижегородского военного
губернатора получила сообщение о существовании в Балах-
не тайного общества, объединяющего местных дворян под
предводительством уже упомянутого А. Л. Грессана10. В доку-
ментах дела отмечалась «свободомысленность и вольнодумие»
оалахнинских конспираторов, что позволяет осторожно пред-
положить о французской обрядности этой ложи.

Как вывод следует то, что во второй половине XVIII—
-Р-й трети XIX вв. Поволжье наряду с Санкт-Петербургом
го м СКВ°й являлось зоной активной деятельности российско-
масонстра, органично связанной со всеми общественными
явлениями отечественной истории, будь то мощная волна про.
с‘вещенчества «новиковцев» или движение декабристов.

ПРИМЕЧАНИЯ

1.	Пыпин А. Н. Русское масонство XVIII н первая четверть XIX вв,
Пг., 1916. С. 508.

2.	Там же. С. 512.

3.	Там же. С. 516.

4.	Л у ш и н А. Н. «Свободные каменщики» в Нижегородской губер-
нии в XVIII—XIX вв. // Записки краеведов. Н. Новгород. 1991. С. 153.

5.	Биографич. словарь императ. Московского университета. М., 1855.
С. 184—189, 124—130, 170—171.

6.	Лушин А. Н., Серков А. И. Декабристы и их окружение в
Нижнем Новгороде // В рукописи. С. 13.

7.	Там же. С. 13—17.

8.	Пыпин А. Н. Указ. соч.С. 529—530.

9.	Л у ш и н А. Н., Серков А. И. Тайна саратовского масона // В
рукописи. С. 11—15.

10.	Лушин А. Н. Масонство в России в XVIII—XIX вв. Горький:
ГГУ, 1990. С. 32.
н. А. БЕРДЯЕВ ОБ ОТНОШЕНИИ
РУССКОЙ ИНТЕЛЛИГЕНЦИИ К НАРОДУ

Т. П. Сьянова

Особенности социально-экономического развития России
уготовили интеллигенции особую социальную роль: ввиду по-
литической слабости буржуазии, неразвитости массового соз-
нания она стала идейным вдохновителем и организатором
буржуазно-демократического этапа освободительного движе-
ния. Революция 1905—1907 гг. подтолкнула общественную
мысль России к новому подходу в оценке взаимоотношений
интеллигенции и народа, обоснованному в сборнике «Вехи» и
ряде работ Н. А. Бердяева, увидевших свет после революции.

Н. А. Бердяев и веховцы, обвинившие интеллигенцию в
событиях 1905 г., призывали ее отказаться от идеи револю-
ции, встать на путь реформ и отречься от любви к крестьян-
ству и пролетариату. В 1905 г. интеллигентская мысль впер-
вые соприкоснулась с народной—и первый революционный
опыт не привел к желаемому результату. Поэтому у веховцев
изменилось мнение о народе и интеллигенции.

Н. А. Бердяев выводил отношение интеллигенции к наро-
ду из ее мировоззрения, характерными чертами которого бы-
ли отчуждение ее от государства и враждебность к нему,
«всемирная отзывчивость», впитывание чужого опыта, утили-
тарный подход к культуре, к философии*. Причины утилитар-
ного отношения интеллигенции к философии он видел в коры-
стном отношении к истине: «С русской интеллигенцией в си-
лу исторического ее положения случилось вот какого рода
ствиСТЬе: люб°Вь к уравнительной справедливости, к обще-
к наР°ДНому благу парализовала любовь к
ине» . Интеллигенция искала в теориях не научные исти-
• а решала проблему счастья народа-
В решении проблемы счастья народа интеллигенция рас-
сматривала лишь проблему распределения, считая, что счастье
обеспечивается материальными благами. Этот идеал убивал
нравственное отношение человека к человеку, учил любить не
живых людей, а лишь идею—идею всечеловеческого счастья.
Н. А. Бердяев трактовал это как перерождение теории марк-
сизма на русской почве, приводившее к умалению вечных цен-
ностей, к культу бедности и угнетенных, к созданию идеала
окончательного довольства и сытости. Здесь он видел проти-
воречие: бедность и угнетение поднимают человека на высо-
ту, делают его носителем справедливости. Поскольку целью
социализма является довольство и сытость народа, что здесь
радикального, что меняется с социалистической революцией
в человеческой и мировой природе?3.

Н. Бердяев приходит к выводу, что в подходе интеллиген-
ции к народу присутствует упрощенное, догматическое отно-
шение. Она преклоняется то перед крестьянством, то перед
пролетариатом. Эта ложная любовь «запрещала» глубоко ов-
ладевать истиной. Интеллигенция делала себе фетиш из ре-
волюции, из пролетариата, из будущего социалистическою
общества. Судьба самого фетиша рассматривалась Н. Бер-
дяевым тоже в мрачных тонах: «Не только личность и анти-
социалистические классы—средство, но и сам пролетариат,
обожествляемый пролетариат, тоже средство для будущего,
для завоевания социалистического общества». Тем не менее
социал-демократия считает, что только пролетариату устанав-
ливается преимущество, только ему открывается истина, толь-
ко эта новая аристократия может быть носителем добра4.

Идолопоклонство перед пролетариатом, презрение ко все-
му другому человечеству интеллигенция объясняла просто:
не пролетариат был хорош, потому что в нем правда, а прав-
да хороша, потому что она пролетарская. Веховцы, относя
себя не к интеллигенции, а к образованному классу, считали,
что высоко оценивать людей только за то, что они /йролета-
рии, это то же самое, что оценивать их за то, что они дворя-
не или богаты. В таком идолопоклонстве исчезает образ лич-
ности, это поклонение силе за то, что она сила5. Причина та-
кого оригинального отношения к истине лежит в малокуль-
турности, неумении определить ценность истины, в примитив-
ности суждений.

Эту обеспокоенность удачно иллюстрирует сюжет из
статьи Н. Бердяева «Революция и культура». Он высказал
74
пожение, что русская революция в некотором смысле
вреЛ1!?‘оказаться самой некультурной из всех революций ми-
М° п ней могут соединиться великая правда и подвиг с не-
ра’ пой и неблагородством. В этом плане автор считал симп-
ПРмятичными рассказы М. Горького. По его мнению, они не-
умны политически невежественны, в них содержится «непра-
ведная злоба против культуры, против всего благородного и
вечно-ценного, тут хамские чувства вплетаются в социальный
6vht» Описание босячества, не знающего родства—не сопри-
косновение ли это хулиганства революционного с хулиганст-
вом реакционным?6.

И. Бердяев не может согласиться с М. Горьким, считав-
шим мещанами интеллигенцию, мещанскими—религию, эсте-
тику, науку, гуманизм, любовь к ближнему. Он призывал к
борьбе против политического и культурного хулиганства, про-
тив надвигающегося мещанства, против неуважения к чело-
веку во имя «человека». Характерно, что в надвигающейся
революции Н. Бердяев видел отражение отвратительного ли-
ка старой полицейской России с ее насильничеством и презре-
нием к культуре. Подлизывание к новой силе, трусость мыс-
ли, изуверская нетерпимость—все эти показатели полицей-
ской организации литературы, придуманной большевиками,
могли появиться в самодержавной, несчастной России7.

Бескомпромиссно критикуя интеллигенцию, Н. Бердяев
тем не менее считает, что носителем идеала в России должна
стать интеллигенция, поскольку только она может возвысить-
ся над групповой ограниченностью, поднять профессиональное
движение до общечеловеческого8. Но для этого она должна
отказаться от «классового» подхода к философии, деления ее
на «пролетарскую» и «буржуазную», на «левую» и «правую»,
от утверждения двух истин—полезной и вредной. Вообще
идеал не может вытекать из экономического положения ра-
бочих и их борьбы. Как всякий идеал, он должен быть внесен
Извне и возвыситься над групповой ограниченностью.

Таким образом, Н. А. Бердяев и его соратники по-новому
поставили вопрос об идеале, изменив привычное с 60-х гг.
П JT Та отношеиие русской интеллигенции к народу,
Лавров стал родоначальником теории долга интелли-
BbJH” Перед народом. Н. Бердяев и веховцы поставили пер-
и эту теорию под сомнение. Их сомнение не было понят-
иио т, Ременниками, авторы «Вех» осуждались за их отноше-

на роду. В 1921 г. 5 hqbom сборнике «Из глубины» ве-
ховцам оставалось только сетовать на то, что народ и интел-
лигенция не послушались их советов и пошли по пути, веду-
щему Россию к бездне и гибели9.

ПРИМЕЧАНИЯ

1.	Вехи. Сборник статей о русской интеллигенции. 4-е изд. М.. 1909.
С. 160, 209; Бердяев Н. А. Опыты философские, социальные и литератур-
ные (1900—1906 гг.). СПб., 1907. С. 23, 277—280.

2.	Вехи. С. 8.

3.	Б е р д я е в Н. А. Новое религиозное сознание и общественность.
СПб., 1907. С. 85—89.

4.	Там же. С. 75, 76, 79.

5.	Там же. С. 91.

6.	Бердяев Н. Опыты философские, социальные и литературные.
С. 374—377.

7.	Там же. С. 378—390.

8.	Там же. С. 127.

9.	Из глубины. Сборник статей о русской революции. М., 1921. С. 259.
МАСОНСТВО В ОЦЕНКЕ ПРОВИНЦИАЛЬНОЙ
РУССКОЙ НАЦИОНАЛЬНО-ПАТРИОТИЧЕСКОЙ
ПЕЧАТИ НАЧАЛА XX ВЕКА

(По материалам нижегородских газет «Голос Минина»,
«Минин Сухорук», «Нижегородский церковно-
общественный вестник»)

A. H. Лушин

К 1907 году российские масоны уже играли в обществен-
ной жизни империи вполне определенную значительную роль.
Крупице тайные ложи были созданы во многих промышлен-
ных городах, в том числе и в Нижнем Новгороде, где масо-
ны сгруппировались вокруг видного земского деятеля
Г. ₽. Килевейна1. Нижегородские «вольные каменщики» бы-
ли активными участниками разных Конвентов «Великого Вос-
тока Россия» в 1909k—1912 годах.

Вполне естественно, что нижегородская печать, и в-пер-
вую очередь, национально-патриотической направленности,
проявляла интерес к деятельности масонского Ордена как за
рубежом, так и в России. В 1911 году газета «Минин Сухо-
рук» публикует ряд материалов, свидетельствующих о доста-
точной информированности нижегородских журналистов. Так,
особый интерес для исследователей российского масонства
могут представлять следующие публикации: об аресте трех
руководителей столичной ложи «по доносу камердинера од-
ного из них», причем «полиция конфисковала масонские до-
И СПисок членов ложи»2; об избрании драматурга
а а Невежина «почетным членом масонского Ордена Ры-

<^,ал^та>3* Следует упомянуть, что корреспонденты
лои^аНН°$ газегы стараются быть беспристрастными при из-
конДН^И $актов1 например: «В. Лондоне должен открыться
ресс угнетенных народов-—один из съездов всемирного
77
масднства... Любопытно отметить, что на конгресс собирает-
ся отправиться и г. Гучков»4.

В феврале 1912 года газета «Голос Минина» начинает
публиковать объемный материал своего корреспондента
М. Си-овского «Преступные организации». Автор считает, что
все зло в Россию идет из Франции, которая «в руках иудей-
ско-масонского кагала... Главным вдохновителем всех дел
«Третьей республики» является масонская ложа «Великий
Восток Франции»5. Основная идея масонства, по мнению авто-
ра, в том, что «все помыслы тайного комитета главных масо-
нов направлены на разрушение всех государств, всех религий
и всех национальностей, чтобы, на развалинах воздвигнуть
трон Соломона»6. Говоря об обществе «Мир» (о котором,
кстати, можно получить интересную информацию из книги
Н. Н. Берберовой «Люди и ложи. Русские масоны 20 столе-
тия»), Си-овский отмечает значительную роль в деятельнос-
ти этого масонского филиала, объединявшего к 1912 году бо-
лее 300 «братьев», Е. Когана-Семеновского7. Автор последо-
вательно перечисляет полуофициальные издания Ордена: га-
зеты «Раннее утро», «Московская газета», «Руль», «Речь»,
«Биржевые ведомости», «Современное слово», «Живое слово»,
«Голос современника» и журнал «Новое слово». Именно в
последнем появлялись периодически статьи о масонстве, в
частности В. Евтихиева «Масоны и мартинисты», в которых
утверждалось, что масоны «представляют собой христианский
светский рыцарский орден»8. Анализируя деятельность этих
периодических изданий, автор выражает искреннее беспокой-
ство, что в «России масонские организации пустили довольно
глубокие корни и объявили поход против русского народа»9.

Уже в феврале 1918 года в «Нижегородском церковно-об-
щественном вестнике» протоиерей В. И. Востоков объявил,
что ,с 25 октября 1917 года «Россией правит еврейско-масон-
ская организация, только Прикрывающаяся лозунгами соци-
ализма»10.

ПРИМЕЧАНИЯ

1.	Берберова Н. Н. Люди и ложи. Русские масоны 20 столетия.
Нью-Йорк. 1986. С. 130.

2.	Арест масонов в Петербурге // газ. «Минин Сухорук», № 17, 3 мая
1911.

3.	Масоны среди нас // Там же, № 22. 7 июня 1911.

4.	Конгресс племен // Там же, № 16. 26 апр. 1911.
5.	Си-о в ск ий Б. Преступные организации // газ, «Голос Минина»;

16.	28 февр. 1912.

6.	Там же, № 19. 20 марта 1912.

7.	Там же, № 17. 6 марта 1912.

8.	Там же, № 44. 9 окт. 1912.

Там же.

10. «Нижегородский церковно-общественный вестник». № 3. 1918. С. 48.
ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ ЦЕРКОВНО-ПРИХОДСКИХ
ОБЩЕСТВ ТРЕЗВОСТИ НИЖЕГОРОДСКОЙ ГУБЕРНИИ

В КОНЦЕ XIX—НАЧАЛЕ XX вв.

Б. И. Гудков

Вне нашего поля зрения остался целый пласт обществен
ной жизни нашего Отечества конца XIX—начала XX вв. Этот
пласт связан с возникновением в середине XIX в. мощного
трезвенного движения среди населения Российской империи.
Первые общества трезвости были обязаны, по-видимому, сво-
им появлением не стремлению к отрезвлению населения, а
действовавшими тогда системе взимания налогов с напитков
и злоупотреблениями откупщиков1. С самого начала правос-
лавная церковь в лице отдельных священнослужителей актив-
но и смело выступила в качестве борцов против пьянства. Но
власти довольно быстро положили конец попыткам священ-
ников отучать своих прихожан от этого порока. Министр фи-
нансов просто заявил Св. Синоду, что от таких оппозиционных
выступлений духовенства против питейных заведений может
остановиться поступление в казну большей части государст-
венных доходов2. Так закончилась первая волна трезвенного
движения в России.

Однако через тридцать лет после вышеизложенного, в
1889 г., Св. Синод издал указ, в котором говорилось, «что не
прекращающееся до ныне пьянство среди низших классов го-
родского и сельского населения весьма усиливается...» и
предложил священникам «...содействовать возникновению об-
ществ трезвости»3. Это положило начало второй волне борь-
бы с народным пьянством, волне, которая развивалась и ши-
рилась вплоть до революции 1917 г.4.

Церковно-приходские общества трезвости возникали, как
правило, при местной церкви. Члены общества призывали на-
80
бдД * отрезвлению через церковь, пытались укрепить слабую
вол® пьянствующих влиянием молитвенного обета. Для того,
чтобы открыть общество, необходимо было предоставить Ус-
тав, получить разрешение епархиальной власти. Для регистра-
ции не требовалось разрешения полиции, что делало эти об-
щества более доступными. Среди церковно-приходских об-
ществ трезвости встречались общества, имеющие статус юри-
дического лица и зарегистрированные в губернской комиссии
до делам об обществах присутствия. Таким обществом на тер-
ритории Нижегородской губернии было общество трезвости
в с. Шапкино Горбатовского уезда при св. Казанской церкви
Сергея Никольского. Устав данного общества копирует суще-
ствующие уставы светских обществ, следовательно, цели и
•задачи были идентичны, что является нехарактерным для ос-
новной массы церковно-приходских обществ трезвости. Для
сельского общества оно было довольно многочисленным—все-
ji© членов 50 человек5. Общество, как впрочем и все светские
if гражданские) общества трезвости, подлежало наблюдению
й контролю со стороны полиции. Поэтому начальник губерн-
ского жандармского управления вскоре после образования
общества делает запрос, в котором просит «сообщить... о по-
литической благонадежности учредителей названного общест-
ву не имеется ли данных, что общество учреждается с тем,
Чо’бб.ы легально заниматься вопросами политического харак-
тера»6.

Члены общества делились на действительных, почетных,
фаревнователей. Делами общества управляло общее собра-
Ше. К сожалению, отсутствие достаточных средств и двойное
подчинение затрудняли его развитие.

Наиболее типичным и одним из первых на территории Ни-
жегородской губернии было церковно-приходское общество
трезвости в с. Павлово. Устав этого общества был составлен
в августе 1890 г. и утвержден епархиальным начальством в
октябре 1892 г.7. Первоначально прихожане собрались в кру-
жок при церкви, слушали проповеди, а затем открыли обще-
ство трезвости. Все вступающие давали обет не пить, запи-
сывались в специальную книгу и получали икону Сергия Ра-
донежского8. В Уставе говорилось, что общество «...имеет
Целью бороться с пороком нетрезвости и вообще содейство-
вать нравственному подъему местного населения...»9. Все чле-
ны делились на действительных, почетных и соревнователей.
Мо здесь мы видим совершенно другой подход в определении
этих понятий. «Соревнователями могли стать при рекоменда.
ции 2 членов общества. Действительные члены после 5 лет
безупречного поведения могли быть освобождены от уплаты:
членских взносов»10. Налицо деление членов общества по мо.
рально-нравственным качествам, что более полезно и целесо.
образно. Но и это общество, одно из крупнейших на Нижего.
родской земле, «имеющее билеты для 7 тыс. душ», не имело;
полной самостоятельности в своей деятельности. Для того,
чтобы внести незначительные изменения в Устав и открыть в
с. Павлово чайную, требовалось разрешение Нижегородской
духовной консистории. Нужно отметить, что открытие чайных*
столовых (обычное дело для гражданских, светских, обществ
трезвости) не входило в задачи духовного начальства, поэте,
му работа в церковно-приходских обществах сводилась в ос-
новном к молитвам. Общество не имело должной поддержки-
со стороны местных властей, поэтому понятно отчаяние пред,
седателя общества диакона Иоана Невского: «нельзя не соз-
наться в том, что весьма тяжело работать на пользу ближне-
го при такой обстановке, как наша. Нам необходима помощь
со стороны лучшей части общества. В конце концов, сознавая
свое бессилие, мы осознаем себя напрасной жертвой поголов-
ного равнодушия к великому христианскому делу. Но видим
ли мы эту помощь? К сожалению, нет»11.

О том, что обществам трезвости не оказывалось должного
внимания и со стороны земств, говорит нам тот факт, что
крестьянам Макарьевского уезда было отказано в их проше-
нии открыть в их селе общество трезвости «с народными чте-
ниями, а когда стемнеет туманные картинки». Более того, их
просьба «прислать программу, как действовать, так как мы
люди малограмотные...» и выписать для них журнал «Вест-
ник трезвости» были оставлены без внимания12.

Несмотря на препятствия такого или иного рода, церковно-
приходские общества трезвости пользовались большой попу-
лярностью и были многочисленны. Так, например, Сергиев-
ское общество трезвости в с. Павлово имело билеты для 7 тыс
членов13. При создании Казанского общества трезвости
с. Шатки Арзамасского уезда в 1908 г. в нем насчитывалось
30 членов; в 1909 г—90; 1910—100; 1912 г—200 человек14.
Однако данное общество содержалось лишь на ничтожные
пожертвования некоторых членов. В 1912 г. арзамасское зем-
ство нашло возможным выделить обществу 25 руб. для уст-
ройства чайной, что, безусловно, явно недостаточно15.
Работа обществ не сводилась только к чтению молитв» не-
тооыё члены брали обязательство «избавиться от скверной
К°ивычкн сквернословить и бросить курить». Кроме того, хо-
Пяия. неумеренно потчующий своего гостя спиртным, подвер-
гался наказанию. Все члены общества должны были старать-
ся привлекать к участию в делах общества лиц, которые под-
вер>кены слабости пьянства. Члены общества собирались, как
правило, по домам и под наблюдением и при помощи священ-
ника читали книги. Это способствовало просвещению народа,
подчас не имеющего другой возможности получать какие-либо
знания.

ПРИМЕЧАНИЯ

1.	Зыков Т. К вопросу о наличных условиях и мерах борьбы с не-
трезвостью. Тверь, 1915. С. 17. См. также: Федоров В. Л. Крестьянское
трезвенное движение 1858—1860- гг. / В кн.: Революционная ситуация в
России 1859—1861 гг. М., 1962.

2.	Розанов Н. П. Деятельность духовенства в борьбе с народным

пьянством. М.» 1912. С. 63.

3.	Цит. по: Что такое общество трезвости? (Первое издание Сер-
гневского общества трезвости в с. Павлово)—с. Павлово, Б. г. С. 6.

4.	В итоге к 1912 г. в России существовало свыше 1800 обществ

трезвости (светских и церковно-приходских) с числом членов более полу-
миллиона человек. Одно только Александро-Невское общество (с центром
в С.-Петербурге) насчитывало свыше 100 тыс. человек. См.: Борьба с на-

родный пьянством в России. Б. м., Б. г. Добавим, что и в Нижегородской
губернии к 1910 г. было более 20-ти обществ трезвости.

S.	НГОА, ф. 73, оп. 21, д. 38, л. 2.

&	Там же, л. 3.

7.	Смд Устав общества трезвости в селе Павлово, Горбатовского
уе>д:а, Нижегородской губернии. СПб., 1893.

8.	Там же. См. также: НГОА, ф. 570, оп. 559, д. 24, л. 2.

9.	Устав общества трезвости в селе Павлово... С. 3.

10.	НГОА, ф. 570, оп. 559, д. 24, л. 3.

11.	Там же, л. 33. Кстати, сочиненный И. Невским гимн общества
трезвости с. Павлово стал гимном всего трезвенного движения России.

12.	НГОА, ф. 73, оп. 21, д. 97, л. 2.

1'3. НГОА, ф. 570, оп. 559, д. 24, л. 2.

14.	Там же, д. 12, л. 3.

15.	Там же, д. 12, л. 4.
О ХАРАКТЕРЕ ЗАНЯТИЙ
НИЖЕГОРОДСКИХ СТАРООБРЯДЦЕВ

Е. В. Винокурова

Нижегородское Поволжье явилось одним из регионов, где
в полной силе проявился церковный раскол. Из нижегород-
ских пределов вел свою родословную патриарх Никон и ряд
вождей раскола—Аввакум Петров, Сергий Нижегородец н
другие. Власти принимали решительные меры против старо-
обрядцев, их преследовали, убивали, на них наложили двой-
ной налог. Пожалуй, ни одна зарубежная секта так не пре-
следовалась в России, как свои русские сторонники старых
обрядов. Не случайно переход в старообрядчество, бегство в
лесные пустыни, неподчинение властям и их обличение стали
формой социальной оппозиции. Одной из ее крайних форм
стало массовое самосожжение1.

Положение старообрядцев улучшилось лишь с приходом
к власти в России Екатерины II. Староверам разрешили но-
сить бороды, запрещенные Петром I, им разрешили право
свидетельства в суде и право избираться на должность. Од-
нако за старообрядцами продолжали наблюдать различные
учреждения: Московская тайная канцелярия, Духовная Кол-
легия, Приказ церковных дел, Раскольническая контора,
МВД—и их секретные агенты. Особенно пристально следили
за расколоучителями, выведывали, где находятся тайные мо-
ленные дома (в Нижегородской губернии XIX в. их было 126).
Секретный правительственный агент, он же писатель и этног-
раф П. И. Мельников-Печерский, составил не только полный
отчет о состоянии старообрядчества в Нижегородской губер-
нии, но и указал то, что привлекает народ в учении и практи-
ке старообрядцев: их независимость и предприимчивость
(«самовольство»), вера в «самозванцев», подвижный образ
жизни, суеверие.
Традиционными местами расселения старообрядцев в Ни-
жегородской губернии стали к середине XIX в.: лесное За-
волжье (уезды Семеновский, Макарьевский и Балахнинский),
Нижегородский, Княгининский и Горбатовский уезды, южные
районы губернии. Всего в губернии насчитывалось 72.833 рас-
сольника и 97.673 раскольницы, то есть 170.506 человек. В
Валахнинском, Семеновском и Горбатовском уездах старове-
ры составляли около трети всего населения. В Княгинин-
£ком—25%, в Макарьевском—10%, в Нижегородском—12%,
в Лукояновском—3%.

Исследователи старообрядчества отмечали, что многие рас-
кольники не ограничивались только сельским хозяйством, они,
иногда бросая его вовсе, пускались в прибыльную «издель-
ную промышленность». Поскольку у них сохранялись тесные
связи с другими центрами старообрядчества, они успешно за-
нимались торговлей. Во многих местах они прибрали к рукам
всю торговлю и промышленность. Не случайно многие цент-
ры раскола и тайные пристанища были на транспортных пу-
тях.

В 1853 г., в начале царствования Александра II, давшего
Известные послабления расколу, в Нижегородской губернии
среди городских жителей-раскольников было:

купцов—755 человек обеих полов,
мещан и цеховиков—7.034 человека.

Солдат-раскольников и солдаток было 3.071 человек. Ста-
роверы старались уклониться от воинской службы, ибо они
Исповедывали неповиновение верховным властям. Кроме то-
го,, в армии необходимо было менять веру. Не все на это шли
й совершали побеги с места службы.

Много времени раскольники уделяли богослужению, чте-
нию особенно любимых божественных книг. В них искали под-
тверждения тому, что в мире царствует Антихрист. Особенно
усердно этим занимались староверы-беспоповцы и сторонни-
ки Снасова согласия.

Быт староверов отличался большей строгостью, чем у пра-
вославных. Даже в праздники старались больше думать о ду-
ховном. Они отличались скрытностью, что накладывало пе-
чать на характер их общения, определенную замкнутость, это
влияло на характер поводимых ими церковных обрядов. Ста-
роверы стремились избежать больших расходов на свадьбу,
поэтому часто молодые просто «убегали» (свадьба честью).
Старообрядцы были более грамотны, чем православные.
Они любили старинные книги, хранили их и переписывали.
Детей учили грамоте дома или в скитах. Грамотность давала
возможность заниматься торговлей, промыслами, приобрести
специальность в городе. Известно, что каждый третий из ни-
жегородских купцов того времени был старообрядцем. При
этом сохранилась связь городских староверских общин с сель-
скими, это создавало дополнительные возможности для раз-
вития предпринимательства. Для староверов была характер-
ной сосредоточенность капиталов в одних руках—старшего в
семье. Это заставляло более молодых сородичей держаться
кучнее и почитать старших. На общественные же должности
избирали тех, кто строго соблюдал учение и способствовал
распространению раскола.

Сосредоточение капитала давало возможность совершать
более значительные обороты. Деньги были главным орудием
старообрядцев в длительной и изнурительной борьбе с госу-
дарственной системой. За деньги покупали полицию, чинов-
ников различных ведомств, промышленников и высшую гу-
бернскую власть. Многие предприниматели-старообрядцы, та-
кие, как П. Е. Бугров, имели большой вес в глазах губерн-
ского начальства и авторитет в народе.

Старообрядческие капиталисты, такие, как Д. В. Сироткин
и П. П. Рябушинскцй, всеми силами и своими капиталами
способствовали созыву и проведению Всероссийских и мест-
ных старообрядческих съездов. Так в начале XX в. выходило
на политическую арену движение, столь много претерпевшее
в борьбе с самодержавием.

ПРИМЕЧАНИЯ

1. Обзор мероприятий Министерства Внутренних Дел по расколу.
СПб, 1903. С. 4—6.
«список писцовых и межевых книг

1621 — 1628 гг. НА СЕЛО ПАВЛОВО С ДЕРЕВНЯМИ»

В. А. Загребин

В фонде Шереметевых в рукописном фонде ЦГИА хранит-
ся рукопись нижегородских писцовых книг на село Павлово
(Д‘745 г.). Составление списка писцовых книг было поручено
канцелярии Государственной вотчинной Коллегии, которая
добросовестно выполнила по челобитной графини В. А. Чер-
касской данное ей поручение1. После сверки списка с ориги-
налом он был заверен 13 марта 1749 г. канцеляристом А. Ан-
дреевым.

Основу списка В. А. Черкасской (жены П. Б. Шеремете-
ва) составляют материалы, взятые из Нижегородской роспи-
tfi воеводы Ивана Плещеева и дьяка Семена Собак^/ча от
1*621—22 гг., жалованной оброчной грамоты М. Ф. Романова
князю И. Б. Черкасскому на с. Павлово от 1624—25 гг., пис-
щовых и межевых книг Гороховского уезда от 1628 г. Вклю-
Whbi также отдельные фрагменты из нижегородских писцо-
вых книг 1565 г. Г. Заболоцкого, правочных книг В. Борисо-
ва 1588 г., писцовых книг «письма и меры» Т. Измайлова
Ш22 г. по Арзамасскому уезду, бортных книг 1624 г на
Д. Тумботино за приписью дьяка Ивана Грязева.

Князь И. Б. Черкасский получил село Павлово с деревня-
Ми в вотчинное владение в 1621—24 гг., а до этого с 1560 г.
Эотчиной ведал Дворцовый приказ. После ликвидации Смуты
Ц£рь Михаил Федорович наделил вотчинной землей в Нижего-
родском уезде князя Черкасского, Морозова, Доможирова,
ЙЛя чего и были созданы писцовые книги. Причиной же по-
служила государева жалованная грамота. Кроме села Пав-
лова, князь Черкасский получил 17 деревень (Калинино, За-
дадите, Нетесово, Жуково, Таремская, Яблонное, Моляви-
но, Долгое, Воронины, Бобровское, Меленки, Лобково, Запла-
тино, Березовое, Хреново, Крюки и Нестерово) и две пустоши.

Текст списка 1745 г. довольно верно отражает более древ-
ние списки грамот. Наиболее ценными из них являются вы-
писки из писцовых и межевых книг Григория Заболоцкого,
отражающих события XVI в. Содержатся интересные сведения
о составе населения, о местах древних поселений, границы
Нижегородского уезда на р. Оке, Кузоме и Клязьме.

ПРИМЕЧАНИЯ

1. ЦГИА РФ, ф. 4088, оп. 10, д. 17.
ФЕВРАЛЬСКАЯ РЕВОЛЮЦИЯ
В НИЖЕГОРОДСКОЙ ДЕРЕВНЕ

А. В. Седов

В Нижнем Новгороде Февральская революция свершилась
1—2 марта 1917 г. в виде рабоче-солдатских демонстра-
ций и митингов, по решению которых царские чиновники бы-
ли арестованы, а полиция разгромлена. Место губернатора
занял комиссар Временного правительства, Городская дума
сформировала исполнительный комитет, а рабочие избрали
сдой совет.

В деревне же революция преднамеренно задерживалась
Временным правительством, которое предполагало сохранить
на селе старые органы управления до волостной земской ре-
формы. Такой позиции придерживались и нижегородские
власти в уездах. Например, население Лукояновского уезда
3 Марта извещалось: «В настоящее время все прежние ми-
нистры устранены... Но местные власти остаются и будут про-
должать исполнение своих обязанностей»1.

Однако с такой установкой не согласились крестьяне. Они
отказались терпеть старые порядки в деревне, сносить про-
извол волостных старшин и сельских старост, многие из ко-
торых зарекомендовали себя махровыми черносотенцами.
. Вдохновленные революционной идеей народовластия, кресть-
яне развернули массовое движение за немедленную ликвида-
цию царских органов управления деревней. Когда правление
Дроздовской волости Семеновского уезда 16 марта созвало
сход «для объявления крестьянам... свободы от гнета старо-
го режима», первой реакцией собравшихся было требование:
«Долой старшину и писаря!»2.

Ломая старую систему управления деревней, крестьяне
'Создавали новые органы сельского самоуправления, демокра-
тичные по составу и делам. Основной формой таких органи-
заций были волостные и сельские исполнительные комитеты.

Нижегородские крестьяне одними из первых начали рево-
люционную перестройку сельского самоуправления. В с. Бо-
городском Нижегородского уезда волостной исполнительный
комитет образовался уже 3 марта3. 5 марта аналогичный ко-
митет был образован в с. Воскресенском Макарьевского уез-
да4. А 8 марта в Нижнем Новгороде собрались крестьянские
представители всей губернии и первым делом решили «из-
брать волостные исполнительные комитеты»5.

Чиновники пытались сопротивляться революционно-демок-
ратическим преобразованиям в деревне, но безуспешно, и
Временное правительство вынуждено было уступить. 19 мар-
та оно издало Постановление, которым признавало правомоч-
ность волостных комитетов и обязывало своих комиссаров в
губерниях и уездах «немедленно приступить к образованию»
таковых6. Текст этого документа ясно свидетельствует, что
побудительной причиной признания центральной властью
крестьянских комитетов было опасёние буржуазии упустить
деревню из-под своего влияния. Не имея сил противостоять
замене волостных правлений комитетами, Временное прави-
тельство поспешило вмешаться в этот процесс, чтобы взять
его под свой контроль.

Как на практике правительственные чиновники осуществ-
ляли организацию волостных комитетов? Видимо, чаще всего
так, как это сделал комиссар Семеновского уезда: он перепо-
ручил это дело волостным старшинам. А они, естественно, не
были заинтересованы в этом и не спешили сдавать свои пол-
номочия7.

Вынужденное смириться с волостными комитетами, Вре-
менное правительство пыталось сохранить рядом с ними и во-
лостные правления, чтобы дотянуть их до образования воло-
стных земств, которым и передать функции сельского управ-
ления. На таком «двоевластии» настаивало Министерство
внутренних дел8. А на практике проводили местные чиновни-
ки. Комиссар Нижегородского уезда 19 апреля разослал Дю
волостям предписание: «До введения нового земского управ-
ления в волостях... сохраняются полномочия и волостных ко-
митетов, и волостных правлений»9.

Такой параллелизм сельских властей отвечал консерватив-
ным устремлениям Временного правительства, но противоре-
чил революционным настроениям крестьян. Поэтому они вьь
90
ступали решительными противниками сельского «двоевлас-
тия» и всячески старались его упразднить. Очень смело решил
эту проблему Темниковский волостной комитет Лукояновско-
ГО уезда: 23 апреля он постановил «упразднить должность во-
достного старшины»10. Но полностью изжить параллелизм
сельских властей нижегородским крестьянам не удалось. На-
пример, в с. Павлове Горбатовского уезда он сохранился до
создания волостного земства, которое вытеснило и волостное
правление и волостной комитет11.

Следовательно, и после 19 марта инициаторами революци-
онного преобразования сельского самоуправления оставались
крестьяне, а Временное правительство лишь приспосаблива-
лось к этому процессу и всячески тормозило его. Так, комис-
сар Балахнинского уезда 21 марта увещевал жителей: «Гром
революции отгремел... Разрушительная работа осталась по-
зади»12.

Главным вопросом организации волостных и сельских ко-
митетов был социальный состав, потому что он предопреде-
лил политические позиции. Временное правительство усилен-
но внедряло всесословный принцип выборов, который оно по-
ложило в основу будущей волостной земской реформы. Пер-
воначально крестьяне с этим согласились, и первый крестьян-
ский съезд Нижегородской губернии признал «желательным,
гчтобы в волостных комитетах наравне с трудовыми крестья-
нами участвовали и интеллигентные силы деревни»13.

Но в дальнейшем крестьяне разочаровались в такой из-
бирательной системе, потому что под прикрытием всесослов-
ности руководство комитетами стали захватывать бывшие
волостные старшины и писари, помещики и сельская буржу-
азия, что противоречило интересам демократического сель-
ского самоуправления. Так, во главе Печерского волостного
исполнительного комитета Нижегородского уезда оказались
бывший волостной старшина В. И. Бобылев и писарь А. И. Бо-
гомолов14. Трудовое крестьянство не могло доверить новую
власть на селе бывшим царским слугам, потому что за дол-
гие годы старой системы многократно убеждались в их про-
изволе и коррупции. Разве могли крестьяне Новоалександров-
^кой волости Лукояновского уезда довериться бывшему во-
лостному старшине Бебешину, который с группой приспеш-
ников буквально терроризировал волостной комитет, разгро-
мив его помещение15.
Крестьяне боролись за революционно-демократический сос-
тав новых органов сельского самоуправления и решительно
очищали волостные и сельские комитеты от всех представи-
телей, не соответствовавших данному условию. Главным сред-
ством этой цели была демократизация. Достигалась она раз-
ными путями, но главным были периодические перевыборы.
Чиновники пытались сдерживать этот очистительный процесс.
Так, комиссар Арзамасского уезда 25 мая предписывал кресть-
янам: «Я по большей части случайно узнаю, что граждане
той или другой волости, избрав исполнительный комитет, по
собственному произволу переизбирают его... Такой порядок
совершенно недопустим, раз избранный комитет и все долж-
ностные лица могут быть смещены только с разрешения уезд-
ного комиссара»16. Но крестьяне были настойчивы в борьбе за
демократический состав новых органов сельского самоуправ-
ления. Если требовалось, они проводили многократные пере-
выборы, добиваясь такого состава, который отвечал бы их
чаяниям. Например, Спасский волостной исполнительный ко-
митет Васильского уезда только в апреле переизбирался
трижды: 9, 17 и 23 числа17. «В волостях выборы за выборами
летят»,—негодовал балахнинский уездный комиссар18.

В результате настойчивой демократизации социальный об-
лик волостных и сельских комитетов существенно изменился.
Из всесословных учреждений, как того добивалось Времен-
ное правительство, они превратились в сословно-классовые
крестьянские организации, вполне отвечавшие задачам рево-
люционно-демократической перестройки сельского самоуправ-
ления. По анкетным данным МВД, собранным летом 1917 г.,
волостные исполнительные комитеты Нижегородской губернии
состояли «преимущественно из крестьян»19.

Такой социальный состав низовых комитетов на селе был
важной победой революционного крестьянства над консерва-
тивной политикой Временного правительства, что во многом
предопределило дальнейшее развитие событий на селе. А для
буржуазии это было одно из первых и существенных пораже-
ний в борьбе за местную власть. Недаром нижегородские чи-
новники считали преобладание крестьян «главным недостат-
ком волостных комитетов»20.

ПРИМЕЧАНИЯ

1.	Волгарь, 1917, 9 марта.
92
2.	НГОА. 4». 1002. On. 1. Д. 22. Л. 3.

3.	Волгарь, 1917; 6 марта.

4.	Нижегородская земская газета. 1917. 31 марта.

6.	Волгарь. 1917. 19 марта.

6.	ЦГАОР.	Ф.	1791.	On.	1.	Д.	116. Л. 3.

7.	Там	же.	Ф.	1788.	Оп.	2.	Д.	132. Л. 278.

8.	Там	же.	Ф.	1800.	On.	1.	Д.	148. Л. 9.

9.	Там	же.	Ф.	1788.	Оп.	2.	Д.	116. Л. 47—49.

10.	НГОА. Ф. 64. Оп. И. Д. 13219. Л. 32.

11.	Там же. Ф. 19. Оп. 88. Д. 1020. Приговор волостного схода 18 ок-
тября.

12.	Филиал НГОА в Балахне. Ф. 177. Оп. 2. Д. 1. Л. 204.

13.	Вестник Временного правительства. 1917. 18 мая.

14.	НГОА. Ф. 830. On. 1. Д. 4. Л. 7.

15.	ЦГАОР. Ф. 1788. Оп. 2. Д. 116. Л. 26.

16.	НГОА. Ф. 2054. Оп. 945. Д. 1. Л. 32.

17.	Победа Октябрьской социалистической революции в Нижегород-
ской губернии: Сборник документов. Горький, 1957. С. 310.

18.	Волгарь. 1917. 22 июля.

19.	ЦГАОР. Ф. 1788. Оп. 2. Д. 64. Л. 170—214.

20.	НГОА. Ф. 1882. On. 1. Д. 39. Л. 4—6
ЗАРОЖДЕНИЕ БЕЛОГО ДВИЖЕНИЯ

В. И. Андрюхин

Процесс переосмысления и переоценки охватил в наши дни
всю историческую науку. Но основные дискуссии разверну-
лись вокруг событий революции 1917 года и гражданской вой-
ны в России. Белое движение, как активный участник полити-
ческой борьбы тех дней, не стало в этом плане исключением.
Более того его роль и значение подверглись наибольшему ис-
кажению за прошедшие семьдесят лет. Главная причина это-
го кроется в партийной монополии на историческую оценку
тех или иных явлений нашего прошлого. Поэтому и опреде-
ление смысла движения, данное в государственных докумен-
тах еще в 1918 году, почти не претерпело изменений.» Была
ограничена и источниковая база. Все архивные материалы
находились в специальном хранении. Сейчас многие послед-
ствия тоталитаризма в науке уже преодолеваются. Из спец-
храна изъяты материалы Русского Пражского архива. Мас-
совым тиражом выходят воспоминания лидеров движения,
мемуары современников. Стали доступными для ознакомле-
ния и некоторые зарубежные источники—документы Гуверов-
ского института и т. д.

При всей многоплановости изучения белого дела в наши
дни активному исследованию подвергаются следующие на-
правления:

—	движение в делах его руководителей; Колчак, Дени-
кин, Юденич, Врангель;

—	внутренняя и внешняя политика белых режимов;

—	их отношения с иностранными державами.

В стороне от изучения остаются другие проблемы. Одну
из них отметил ведущий специалист по истории революции
профессор Иоффе, признавший самостоятельность движения в
лагере антибольшевистских политических сил, что долго от-
94
дергалось советской исторической наукой. Белая гвардия—1
Движение офицерского корпуса русской армии. Как незави-
симое течение политической жизни оно требует рассмотрение
Опроса о возникновении дела, его истоках, идеологии.

Для этого следует рассмотреть события, проходившие в
регионе Среднего Поволжья весной и летом 1918 года. Дан-
ный район интересен тем, что тут белая идея вызревала в
форьбе с другими антикоммунистическими программами и ус-
тановками. Поэтому, на наш взгляд, здесь она четче, чем в
других районах страны, обозначила свою индивидуальность.
К этому прибавляется и незатронутость многих спорных воп-
росов гражданской войны на востоке России.

Во-первых, неизвестной до сих пор остается история по-
явления и функционирования тайных офицерских организа-
ций в Поволжье весной 1918 года.

Во-вторых, плохо освещена в историографии роль ,Народ-
ной Армии Самарского правительства в подготовке становле-
ния колчаковской диктатуры (основной акцент делается на
•Сибирскую армию).

В-третьих, пора дать объективную оценку взаимоотноше-
ний военных и социалистов в течение всего 1918 года, т. к.
Именно здесь кроется главная причина полного банкротства
Антибольшевистского лагеря.

Становление белого дела прошло несколько этапов.

Первый. Период подпольной работы. Март—июнь 1918 г.
Заключение позорного Брестского мира и разгон Учредитель-
ного собрания показали иллюзорность мирного соглашения с
(большевиками. Возникают крупные антисоветские политичес-
кие объединения: «Национальный Центр», «Союз возрожде-
ния России», организации правых эсеров. Их идеей были
борьба с коммунистами и Германией. Для этого при этих
Структурах создаются офицерские военные секции. Образо-
валось и чисто армейское подполье «Союз защиты Родины и
Свободы» Б. Савинкова и некоторые другие группы. Все эти
организации выбрали для активных боевых действий район
Поволжья, где Советская власть была слаба. Но наибольше-
го успеха добиваются лишь социал-революционеры и савин-
*овцы. Северные поволжские города охватил Союз защиты:
Ярославль, Рыбинск, Казань. В южных утвердились эсеры:
Симбирск—Самара—Саратов. Сама структура белого под-
полья остается неизвестной: соблюдалась строжайшая кон-
спирация. Связь севера и юга, видимо, была очень слабой, а
Может й вовсе отсутствовала. Но дисциплина жесточайшая:
за неисполнение приказа—смерть. Поэтому эти группы остава-
лись недосягаемыми для ЧК: провал штаба зачастую вовсе
означал провал всей сети (пример Союза Защиты). Програм-
ма офицеров складывалась из пунктов, кратко сформулиро-
ванных генералом Корниловым:

—	борьба с коммунистами;

—	установление на переходный период беспартийной во-
енной диктатуры, проводящей русскую национальную поли-
тику;

— созыв нового Учредительного собрания, которое долж-
но решить будущее государственное устройство России.

В последнем пункте было резкое расхождение с эсеров-
ской установкой, где требовалось признать разогнанную 5 ян-
варя большевиками Учредилку, где 2/3 депутатов были эсе-
рами. Однако военные пошли на уступку—они отказались
от политической власти, дав социалистам полную свободу дей-
ствий.

Второй. Период окончательного формирования белой гвар-
дии. Июнь—Октябрь 1918 г.

Быстрому падению Советской власти способствовали ост-
рые противоречия между крестьянством и диктатурой проле-
тариата. Запрещение свободной торговли, зловещая продраз-
верстка, начавшийся процесс раскулачивания толкнули насе-
ление к массовому восстанию. Сигналом стал мятеж чехосло-
вацкого корпуса. В Самаре возникает правительство—
КОМУЧ, целиком состоящий из социал-революционеров. Фор-
мируется Народная Армия. Его ядро составляли офицерские
боевые отряды. С первых дней выступления наблюдается
стремление правительства сделать из этой армии простое ору-
дие эсеровской политики. Это видно из того что:

во-первых, лидеры КОМУЧа отказались от объединения и
согласованности в действиях с «Союзом возрождения», «На-
циональным Центром», а затем и с таким же социалистичес-
ким Сибирским правительством;

во-вторых, эсеры в своих листовках и газетах публично
отказывались от белой идеи, назвав ее черносотенной и (ре-
акционной;

в-третьих, началось политическое давление на военных.
Это проявилось в запрете носить погоны и прочую атрибути-
ку регулярного войска. Обсуждался вопрос правительством
о введении должности военного комиссара—по примеру Крас-
96
мой Армий в воинские части. Предполагалось также вовлёйё-
gMe армейских подразделений в вооруженный конфликт с Си-
бирью за Уральский регион.

Офицерство не могло долго безучастно взирать на подоб-
ные «эксперименты». Еще была памятна керенщина. ГенёраЛ
Галкин настоял на отказе от института комиссарства. Введе-
ны старые уставы, возращены воинские звания. Правитель-
ство отступило перед таким дружным отпором военных. Но
интриговать не бросило. Оно сделало ставку на чехословаков,
настояв на общем главкоме объединенных русско-чешских сил
if лице чеха полковника Чечека. Это было прямое предатель-
ство национальных интересов. Результат не замедлил ска-
Э&Т.ься. Уже после взятия Казани Народная Армия вынуж-
^йна перейти к обороне, т. к. Чечек стал отводить с фронта
мгёхословаков под предлогом отдыха. Эсеры закрыли на это
Т^дза. Они принялись создавать отдельные чешско-русские
1|олки, демонстрируя некое лубочное славянское единство.
До эти части на фронт не спешили, предпочитая отсиживать-
ся в тылу. На передовой положение становилось хуже и хуже
g каждым днем: не поступало продовольствие, фураж, обмун-
дирование; обувь превращалось в рванье, не хватало людей
»В боеприпасов. Катастрофа наступила осенью. Пали Сим-
бирск и Казань. Войска под натиском красных откатывались
;К Самаре. Вот только когда опомнился КОМУЧ. Однако ни
Уфимское совещание, создавшее идилию объединения Волги
й Сибири, ни заигрывания с чехами уже не спасли положе-
ния. К ноябрю большевики овладели всем Поволжьем. Ос-
татки офицерских отрядов отходили на Урал. Народная Ар-
£<ия резко политизировалась, но не в пользу эсеров. Поэтому
ЙРТда 18 ноября в Омске адмирал Колчак покончил с социа-
листами, то на фронте это известие было встречено ликова-
нием.

д Таким образом, белое движение с установлением диктату-
ры Колчака обозначилось самостоятельной политической си-
<ой. Это был результат длительного процесса политизации во-
оруженных сил, начавшегося еще в 1917 году. Эволюция дан-
ных явлений, однако, осталась незавершенной и после собы-
тий в Омске. В России не нашлось политической партии и
класса, которые обеспечили бы белым массовую поддержку
У населения и дали бы четкую политическую программу. К
сожалению, идея национального единения в стране» разод-
ранной на враждебные группировки, повисла в воздухе. И
поражение стало неизбежным» Только Потом, в эмиграции,
белое дело, его идеология находят свое завершение в теоре-
тических трудах Г. Гинса, И. Ильина, К. Родзаевского. Их
мысли об упрочении русской государственности актуальны и
по сей день для России, стоящей на пороге очередной граж-
данской войны. После миллионных потерь предыдущего вре-
мени новой междоусобицы наша страна позволить себе уже
не может.
К ВОПРОСУ О СОХРАННОСТИ
ПОМЕЩИЧЬИХ ИМЕНИЙ В 1918—1919 гг.

Н. Е. Хитрина

Аграрный вопрос являлся основным вопросом Великой
Октябрьской социалистической революции. Нерешенность его
оказала значительное влияние на дальнейшую судьбу совет-
ского государства. В 90-е годы аграрный вопрос стоит не ме-
йее остро, чем и 70 лет назад. Поэтому изучение истории аг-
рарных преобразований в ходе Октябрьской революции при-
обретает в настоящее время наиболее актуальное значение.

Вопрос о ликвидации помещичьего землевладения был са-
мым насущным. В научной литературе в течение 60—80-х го-
дов эта тема была предметом специальных исследований,
изучавших процесс конфискации помещичьих имений в рам-
ках отдельных регионов, общие тенденции, закономерности
И особенности времени конфискации помещичьего землевла-
дения, количества конфискованных имений, формы учета
Имений и инвентаря, погромов помещичьих имений1. Однако
Во всех исследованиях все процессы, связанные с ликвидаци-
ей помещичьего землевладения, освещались в хронологичес-
ких рамках конца 1917 г.—лета и осени 1918 г. Очевидным
являлось то, что все авторы руководствовались ленинским по-
ложением о том, что первый этап аграрных преобразований в
советской республике до лета 1918 года был буржуазным, ха-
рактеризующимся «общекрестьянской борьбой за землю»,
борьбой крестьян с помещиками, борьбой, «которая носила
общенациональный, буржуазно-демократический характер»2.

Изучая ход аграрных преобразований в 1918—1920 годах,
советские историки касались помещичьего землевладения
Лишь в контексте с проблемой изучения социалистических
форм землепользования, т. е. создания советских хозяйств,
основная часть которых в то время создавалась на базе быв-;
99
ших помещичьих имений. Дальнейшая судьба помещичьих
имений, как и бывших помещиков и представителей класса
собственников, оставшихся проживать как в бывших имени-
ях, так и за их пределами, оставалась вне поля зрения ис-
следователей.

Важным являлся вопрос о сохранности помещичьих име-
ний, инвентаря, имущества и не только в ходе конфискации
помещичьего землевладения в к. 1917—нач. 1918 гг., осуще-
ствлявшеся на основании Декрета о земле, но и, как свиде-
тельствуют источники, в течение 1918—1919 гг. Несмотря на
то, что многие имения были приняты на учет, расхищение
имущества, инвентаря имело место и после установления Со-
ветской власти на местах. Перед местными органами Совет-
ской власти стояла задача сохранить помещичьи имения, ин-
вентарь, имущество как народное достояние с целью дальней-
шего использования их в сельском хозяйстве. Так, 16 ноября
1918 г. Нижегородский губернский земельный отдел принял
постановление «О сосредоточении имущества бывших име-
ний, имеющих художественную, историческую и техническую
ценность, в одном месте и считать закрепленным за губземот-
делом»3. Постановлением предусматривалось передать иму-
щество, не имеющее исторической и художественной ценнос-
ти, организациям и неимущему населению.

Важно отметить, что этот вопрос Нижегородским губерн-
ским земельным отделом был поставлен значительно раньше,
чем центральными органами Советской власти: на заседании
коллегии Наркомата внутренних дел он слушался 19 декабря
1918 г., на месяц позже, чем в Нижегородском губземотделе.
На заседании коллегии НКВД было принято постановление
о том, чтобы разослать циркулярную телеграмму всем Совде-
пам с предложением произвести точную запись всех памят-
ников старины и искусства, находившихся в бывших частно-
владельческих имениях4. Предлагалось провести регистра-
цию этих ценностей в отделе народного просвещения губерн-
ского Совдепа, о чем следовало известить НК просвещения и
НК внутренних дед. В начале января 1919 г. вопрос о сохран-
ности художественных ценностей вновь встал на повестке
дня в Нижегородском губернском Совдепе. При Нижегород-
ском губернском отделе народного образования был органи-
зован Подотдел Искусств с секциями по делам музеев и Ьх-
раны памятников искусства и старины. Об этом 1Q января
1919 г. отдел Народного образования сообщал Нижегородско-
100
му губернскому земельному отделу, была высказана просьба
К губземотделу не давать разрешения на вывоз, пользование
и перевозку вещей, имеющих историческую ценность, из быв-
ших имений5. Предусматривалось, что все памятники стари-
ны в городе и губернии будет брать на учет секция охраны
памятников искусства и старины.

Вопрос о сохранности имений рассматривался как на за-
седаниях Нижегородского губернского, так и уездных земот-
делов. В декабре 1918 г. комиссия от Нижгубземотдела ос-
мотрела бывшее имение Госткина при станции Оброчная и от-
метила, что в имении были произведены большие разрушения
гражданами сел Босево, Оброчное. Необходимо было восста-
новить разрушенные постройки, чтобы с весны 1919 п при-
ступить к эксплуатации имения. Комиссия постановила взыс-
кать с жителей этих сел 100 тыс. руб.6. Постановлением Сер-
гачского уездного земотдела от 28 января 1919 г. привлека-
лись к ответственности виновные в расхищении на сумму
1650 руб. разного имущества с Тяпкинского хутора бывшего
имения Пашковых7. 4 февраля 1919 г. Сергачский уездный
земельный отдел принял специальное постановление об уста-
новлении учета всего имущества бывших имений8.

В 1919 г. Нижегородский губземотдел собирает описи сос-
тояния бывших помещичьих имений, где дается название име-
ний, количество земли, наличие скота, инвентаря и построек.
Имеются данные в описях об использовании имений, пред-
ставляющие большой интерес; так, по Сергачскому уезду в
1919 г. было взято на учет 95 имений9: в имении Ященко при
селе,Ново-Еделеево Сергачского уезда имелось 122 дес. зем-
ли, из них 78 находилось под пашней, было принято решение
создать при имении небольшую коммуну10; в имении Шомени
при с. Гагино того же уезда имелось 292 дес. земли, из них
пахотной 137, сохранились в имении 13 лошадей, 5 коров,
имелась водяная мельница. В этом имении решено было соз-
дать семенное хозяйство. Как свидетельствуют описи, лишь
часть имений эксплуатировалась в полную силу, судьба же
многих из них не была решена: средства на создание совет-
ских хозяйств были незначительными и часть земли помещичь-
их хозяйств эксплуатировалась крестьянами. Так было с зем-
лей имения Богородского Вешенской волости Нижегородского
уезда, само же имение было решено передать в распоряже-
ние рабочим водного транспорта для создания в нем совет-
ского хозяйства. Подобные случаи имели место. Отсюда, по
всей вероятности, идет традиция создания в 70—80-е гг. при
промышленных предприятиях хозяйств сельскохозяйственно-
го назначения.

В рамках данного сообщения нет возможности осветить все
аспекты проблемы сохранности и использования бывших по-
мещичьих имений на территории Нижегородской губернии.
Ясно, что вопрос о сохранности имений имел общегосударст-
венное значение, однако решался он на местах в течение ря-
да лет после издания Декрета о земле.

ПРИМЕЧАНИЯ

1.	История советского крестьянства. Крестьянство в первое десяти-
летие Советской власти, 1917—1927 гг. Т. 1. М., 1986. С. 46—60, 416—417.

2.	Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 37. С. 138.

3.	ГАГО, ф. 121, on. 1, д. 2446, лл. 7—8.

4.	ЦГАОР, ф. 393, on. 1, д. 7, лл. 225—256 об.

5.	ГАГО, ф. 121, on. 1, д. 43, л. 50.

6. Там же, д. 5, л. 2.
' 7. Там же, д. 2446, л. 48.
8. Там же, л. 53.
9. Там же, д. 2444, л. 503.
10. Там же, д. 244, л. 10.
ТРУДГУЖЕВАЯ ПОВИННОСТЬ НА НАЧАЛАХ
ТРУДГУЖНАЛОГА В РОССИИ. 1921 — 1923 гг.

\	В. Д. Федоров

*

Сопротивление населения всеобщей трудовой повинности
заставило власти обратиться к новой форме классовой борьбы
пролетариата с мелкой буржуазией—трудгужналогу. Предпо-
лагалось, что он установит оптимальный трудовой баланс в
условиях формирующегося рынка труда. Практически налог
был вызван тем, что заготовка дров в 1921 г. оказалась на
25% ниже предыдущего сезона1. Уступка прежнему методу
решения проблемы нехватки людей в хозяйстве продолжила
закрепление системы принудительного рабочего пополнения.

Переход от повинности к налогу стал на повестку дня с
весны 1921 г. Всероссийское совещание уполномоченных нар-
коматов труда республик и областей и командующих трудо-
выми частями (21—25 апреля 1921 г.) высказывается за со-
четание в рабочем пополнении добровольности с мобилизаци-
ями и принуждением. ВЦИК, СНК и Наркомат труда за ос-
нову берет обязательный периодический трудминимум для
населения, не занятого общеполезным трудом. Предлагались
учет, распределение и прикрепление трудобязанных, преодо-
ление комплектования бригад устрашением, премирование
добровольцев, выполнение налога в периоды наименьшей за-
нятости крестьян и вблизи места их проживания, обеспечение
неудовлетворенной после налога потребности в труде обыч-
ным наймом2.

На местах начали разрабатываться конкретные меры внед-
рения налога в жизнь. В Нижегородском губотделе труда
30 мая 1921 г. обсуждались методы проведения всеобщей
трудповинности в мирной обстановке. В сентябре—октябре
подотдел трудгужналога и повинностей делает подсчет тру-
доспособного населения губернии, Подворно-поселенные на-
103
логовые списки выявили 58,4% способных к труду, учтенных
Всероссийской переписью 1920 г. Приказом от 25 ноября
1921 г. губотдел объявляет привлечение граждан к исполне-
нию нормированной повинности. Норма в последнем кварта-
ле года равнялась 8 суткам, зона исполнения—в радиусе
15 верст на лесозаготовках, в шахтах и на других массовых
работах3.

Декрет СНК «Об осуществлении периодических трудгу-
жевых повинностей на началах трудгужевого налога»
В. И. Ленин подписывает 23 ноября 1921 г. Принуждение в
труде, как он считал, устраняло причины, тормозившие про-
явление и развитие у крестьян предприимчивости. Проведе-
ние налога планировалось с 1 января 1922 г. шесть дщей в
году по довоенным нормам производительности на каждого
трудоспособного, не работавшего в государственных предпри-
ятиях и организациях, с разбивкой на периоды январь—март,
междупарье (время наибольшей занятости крестьян на сель-
хозработах) и октябрь—декабрь. В радиотелеграмме
М. И. Калинина «Всем предгубнспол комам. Всем отделам
труда» налог определялся мероприятием громадной полити-
ческой важности. Для его осуществления предлагалось укреп-
ление трудорганов, содействие им волисполкомов и сельсове-
тов, издание плаката с разъяснением декрета. Давалась воз-
можность выполнить задание в любое число дней, разреша-
лась замена трудгужналога деньгами или продовольствием
по рыночным ценам работ. На основании инструкции Нарко-
мата труда и ВЦСПС трудорганы устанавливали порядок
привлечения и распределения налоговых рабочих4. В реестре
налогоработ по инструкции СТО от 2 декабря 1921 г. значи-
лись заготовка, погрузка и вывоз топлива, перевозка продо-
вольствия, важнейшие строительные работы, обслуживание
госпредприятий и нужд Красной Армии. Для выхода на ра-
боты допускалось принуждение, они к тому же не оплачива-
лись. Уклонявшиеся подвергались административной или су-
дебной ответственности. Все сказанное придавало налогу ха-
рактер регулируемой трудоповинности. От налога освобож-
дались по директиве Наркомата труда и ВЦСПС от 17 де-
кабря 1921 г., кроме инвалидов, рабочие и служащие партий-
ных и профсоюзных органов как люди, отдающие себя це-
ликом общественной и государственной работе. Неземледель-
ческое и недеревенское население выплачивало за трудгуж-
налог денежную компенсацию.

104
* <
Привлечение и распределение рабсилы и вся подготови-
тельная работа по трудгужналогу возлагалась на местные
грудорганы. Губэкономсовещания разверстывали рабочих в
соответствии с хозпланами. Крупным заводам придавались
целые уезды. На трудобязаиных потребители заблаговремен-
но оформляли заявки, в которых указывалось предприятие»
нуждавшееся в рабочих» срок, на который они были нужны;
их количество; район эксплуатации и характер работ. Губот-
делы труда по заявкам выдавали наряды на необходимый
контингент. Сосредоточение дела в губорганах позволяло сос-
тавлять план работ; обеспечить рабочими в первую очередь ‘
хозорганы, имеющие важнейшие государственные или регио-
нальные задания; пресечь злоупотребления в использовании
налоговой рабсилы.

На коллегии Нижгуботдела труда с участием представи-
телей уездных и районных отделов 27 декабря 1921 г. заве-
дующий подотделом трудгужналога и повинностей изложил
преимущества трудгужналога в сравнении с повинностью, со-
общил его объем на 1922 г. и распределение по уездам, инфор-
мировал о решениях ЦК РКП (б) и губкома партии, обяза-
тельном постановлении губисполкома, в которых работа труд-
органов объявлялась ударной и политически важной, им вы-
делялись активные партийцы. Коллегия в своем решении на-
стаивала на централизации распределения налога и принятии
жестких мер к его выполнению5.

Налогом предполагалось, в частности, заготавливать свы-
ше 3 млн. кубосаженей дров и вывозить третью их часть. Уже
в первые налогопериоды недовыполнение составило более
50% заданий. Добиваться выполнения норм также оказалось
сложно по организационным и материальным основаниям.
Работать налогоплательщикам приходилось до 10 дней. По-
становлением СНК «Об ответственности за невыполнение
трудгужналога или уклонение от него» от 28 декабря 1921 г.
спешно включаются административно-принудительные рыча-
ги6. Для контроля и надзора за отбыванием налогоработ при
уездотделах труда организуется штат инспекторов. Прези-
диумы уездисполкомов получили право в отношении неради-
вых налогообязанных двукратно повышать налогоразмер, про-
изводить арест на срок до двух недель, денежное начисление
в пятикратном объеме стоимости работ. При массовом сабо-
таже суду разрешалось направлять выездные сессии для раз-
бора ситуаций. Провинившиеся также не допускались на ра-
105
боты по вольному найму, им не разрешалась заготовка леса
для собственных нужд.

На местах устанавливается нерациональное использование
. хозорганами налоговой рабсилы. Контроль за исполнением
налога, как это можно заключить из информационных мате-
риалов с мест, оказался неэффективным. Предприятия неред-
ко игнорировали требование о своевременной подаче заявок.
Налоговые агитпропкампании проходили неудовлетворитель-
но. Обстановка в трудорганах из-за огромного напряжения в
текущей работе осложняется, и Наркомат труда в феврале
1922 г. вынужден был обратиться к губисполкомам и эконом-
совещаниям, своим уполномоченным на местах и губотделам
труда с призывом повысить организацию распределения и тру-
да налогорабочих, регулярно обсуждать соответствующие до-
клады; интенсифицировать агитационно-массовые кампании
в печати, на митингах и собраниях по важнейшим сторонам
деятельности трудорганов; полностью обеспечить их денеж-
ными средствами; наладить своевременную подачу хозяйст-
венниками заявок на рабочих по трудгужналогу и представ-
ление отчетности об их использовании7. Документ сыграл оп-
ределенную роль в укреплении аппарата трудорганов на мес-
тах, повышении их авторитета, но в совершенствовании по-
полнения хозяйства рабсилой через налог он не сработал.

Власти не смогли превратить трудгужналог в широко при-
менимый способ пополнения хозяйства рабочей силой по
обстоятельствам политического свойства. Это было движение
не к отмене повинности, а к более утонченной ее форме. На-
логовая рабсила требовала затраты больших организацион-
ных усилий; оказывала массовое сопротивление, а полезная
отдача была неудовлетворительной, постоянно снижалась.
Указанные причины вынуждают СТО 13 июня 1922 г. опера-
тивно принять решение о замене трудгужналога другими ви-
дами обложения. Декрет ВЦИК и СНК «О едином сельско-
хозяйственном налоге» от 10 мая 1923 г. окончательно уни-
фицировал на 1923/1924 бюджетный год обложение сельско-
го населения сельхозпродукцией, деньгами, в смешанной фор-
ме, вместо разных его видов, включая трудгужевой. Послед-
ний теряет свое натуральное выражение как официальная,
общегосударственная форма привлечения недостающей рабо-
чей силы для исполнения массовых непрестижных работ.
«Инструкция по проведению единого сельскохозяйственного
налога» от 13 декабря 1923 г. опубликовывается в 1924 г. На
106
основании «Положения о государственном подоходно-поиму-
щественном налоге» от 1 октября 1923 г. отменялись все по-
становления и статьи, касающиеся трудгужналога в город-
ских поселениях8.

Концентрация производства и хозрасчет содействовали
свертыванию принудительных и мобилизационных форм ис-
пользования рабочей силы, но не прекратили обращение труд-
органов к военнокоммунистическим и переходным способам
принудительного трудообеспечения хозяйства. Местные влас-
ти под предлогом чрезвычайной социально-экономической об-
становки постепенно запускают механизм привлечения в обя-
зательном порядке рабочей силы из частного и кооперативно-
го секторов для исполнения не произведенных обычным по-
рядком государственных работ в своих регионах. Пополнение
хозяйства рабочей силой в 20—30 гг. по этим причинам сле-
дует считать лишь в основном добровольным. Трудгужналог
заложил не рыночное, а разверсточное начало в обществен-
ном распределении труда. Нэповское в этом деле следует увя-
зывать со свободным отходом крестьян на заработки и про-
мыслы. В трудгужналоге более четко стали просматриваться
зачатки колхозного труда.

ПРИМЕЧАНИЯ

1.	Русская промышленность в 192! году и ее перспективы (Отчет к
9-му съезду Советов). М.: РИО (ВСНХ, 1922). С. XXII.

2.	Постановление ВЦИК и СНК «О мерах упорядочения трудгужпо-
винности» от 15 июня 1921 г. и циркулярное письмо ВЦИК и СНК «О
гужевой повинности» от 14 июля 1921 г. СУ, 1921, № 58, ст. 373; Известия
ВЦИК Советов, 1921, 22 и 23 июля; циркулярное письмо Наркомата
труда «Губисполкомам и экономсовещаниям, а также губернским отде-
лам труда» от 10 августа 1921 г. Экономическая жизнь, 1921, 10 августа.

3f	. ГАНО, ф. 56, on. 1, д. 703, л. 161; ф. 160, on. 1, д. 135, л. 80;
д. 137, л. 39; д. 143, л. 49.

4.	СУ, 1921, № 78, ст. 658; Известия ВЦИК Советов, 1921, 17 декаб-
ря; Владимир Ильич Ленин. Биографическая хроника. Т. 11. Июль—но-
ябрь 1921. М.: Политиздат, 1980. С. 665, 669.

5.	ГАНО, ф. 160, on. 1, д. 143, л. 49; д. 356, л. 137.

6.	СУ, 1922, № 5, ст. 53.

7.	ГАНО, ф. 56, on. 1, д. 702, л. 77.

8|. СУ, 1923, № 42, ст. 451; № Щ—115, ст. 1053; 1924, № 3—U,
ст. 21.
О ВЗАИМООТНОШЕНИЯХ КРЕСТЬЯНСТВА
С СОВЕТАМИ В ГОДЫ НЭПа

(На материалах Нижегородской губернии)

Н. Н. Грехова

До сего времени роль и место низовых Советов в годы
нэпа рассматривается довольно упрощенно. Бытующий под-
ход к этому вопросу основывается на утверждении, что дея-
тельность Советов осуществлялась исключительно по линии
расширения связей с крестьянством и роста их авторитета в
деревне.

Анализ крестьянских писем и материалов обследований
низового советского аппарата комиссией НК РКИ, обойден-
ных ранее исследователями, позволяют иначе взглянуть на
эту проблему. Вопреки парадным отчетам, Советы в дерев-
не и в годы нэпа не стали для большинства крестьян «своей
властью». Об этом говорит тот факт, что в 1921—1924 гг. яв-
ка крестьян Нижегородской губернии на выборы в сельские и
волостные Советы не превышала 19—22%. В целом ряде
уездов и волостей голосовало всего 7—9% крестьян. Здесь
проявилась, на наш взгляд, не столько политическая инерт-
ность крестьян, сколько, напротив, бойкотистское настроение.
Оно было вызвано многочисленными фактами произвола ме-
стных органов власти, администрирования. Немало протес-
тов вызывала и усиливавшаяся практика лишения граждан
избирательных прав. Так, в 1925 г. в Нижегородской губер-
нии было 1,2% лишенцев, в 1926 г,—1,6%, а в 1927 г.—3,8%.
Вот весьма характерное рассуждение крестьян-лишенцев: «Что
же, не надо делаться зажиточным, а надо оставаться бедня-
108
ком?». Или: «Чем больше налогов платишь, тем более полез-
ный ты член государства, а тебя за это лишают голоса».

Другая сторона рассматриваемой проблемы состоит в том,
что и после перехода к нэпу Советы по-прежнему оставались
лишь административными органами. Сельсоветы и волиспол-
комы свою основную задачу видели в сборе сельскохозяйст-
венного налога и выполнении различных распоряжений выше-
стоящих органов. Что же касается организации хозяйствен-
ного и культурного строительства в деревне, помощи кресть-
янам в подъеме хозяйства, то эти задачи оказались отодви-
нутыми на второй план. На развитие крестьянского хозяйст-
ва и социально-культурные нужды деревни выделялись незна-
чительные суммы, не превышавшие 4—6% всех расходов во-
лостных бюджетов.

Бездеятельность и непопулярность низовых Советов при-
вела к тому, что значительно большую роль в решении всех
вопросов деревенской жизни играли не сельские Советы, а
крестьянские сходы, оформившиеся по Земельному кодексу
1922 г. в земельные общества. Они располагали более креп-
кой материальной базой. Сельсоветы губернии до 1926 г. не
имели собственных бюджетов. Весьма незначительными бы-
ли бюджеты вол исполкомов. Сумма волостных бюджетов в
Нижегородской губернии в 1924 г. составляла лишь 1 млн.
800 тыс. рублей, в то время как бюджет земельных обществ
исчислялся в 6 млн. 200 тыс. рублей. Во многих уездах губер-
нии в распоряжении земельных обществ находилось почти
все деревенское общественное имущество (мельницы, кузни-
цы, различные кустарные предприятия и мастерские).

Все это приводило к тому, что крестьяне шли за матери-
альной поддержкой и по хозяйственным нуждам не в Совет,
а к уполномоченному земельного общества, объясняя это тем,
что «сельсовет больше администрирует и взимает налоги, а
земобщество строит и хозяйствует». Довольно частыми были
случаи, когда крестьянские сходы отменяли решения Совета
на том основании, что считали себя, а не Совет, высшим ор-
ганом власти.

Серьезное недовольство крестьянства вызвала и админи-
стративная реформа 1923—1924 гг., особенно укрупнение во-
лостей и сельсоветов. Количество волостей в губернии было
уменьшено в 2,5 раза, а число сельсоветов сокращено с 2532
До 918. Реформа проводилась без учета мнения крестьянства
И йривёЛа к elite большему отрыву органов власти от Насе-
ления.

Анализ политических настроений нижегородского кресть-
янства показывает, что роль Советов в общественно-полити-
ческой жизни деревни и в годы нэпа продолжала оставаться
незначительной. Низовые Советы были далеки от обладания
всей полнотой власти.
К ВОПРОСУ о возрождении
НИЖЕГОРОДСКОЙ ЯРМАРКИ: ОПЫТ 20-х ГОДОВ

А. В. Грехов

«Пролог» возродившейся в 1990 г. Нижегородской ярмар-
ки явно не удался. Устроители великого торжища не смог-
ли достичь уровня своих предшественников. Одна из глав-
ных причин фиаско—неумение или нежелание учесть и исполь-
зовать опыт возобновления работы Нижегородской ярмарки
1922 г.

Насколько важно изучать и перенимать уже имеющийся
опыт, показывает такой факт. Весной 1922 г. в сибирском го-
родке Ирбите проходила региональная ярмарка. Доклад об
итогах ярмарки был заслушан на заседании Совета труда и
обороны, принявшем постановление, в котором, в частности,
предлагал ВСНХ при организации Нижегородской ярмарки
использовать опыт Ирбитской ярмарки.

И это не единичный факт. 1 октября 1922 г., сразу же пос-
ле закрытия ярмарки на Волге, открывалась Бакинская яр-
марка. Ярмарком использовал в организации подготовитель-
ных работ опыт своих предшественников. Например, для боль-
шинства грузов, следующих в Баку, устанавливался льготный
тариф, как это практиковалось при перевозке товаров на Ни-
жегородскую ярмарку.

Сами устроители ярмарки стремились перенимать опыт
устройства масштабных торжищ: Нижегородский ярмароч-
ный комитет вызвал из Крыма для участия в работе бывше-
го председателя нижегородского ярмарочного комитета
А. С. Салазкина, который по прибытии в Нижний Новгород
приступил к работе как член ярмарочного комитета.

Из всего достояния опыта возрождения всероссийской яр-
марки в 20-е годы можно выделить ключевые моменты, от ко-
торых зависел успех или провал грандиозного мероприятия.

ш
Во-первых, в устроительстве всероссийского торжища бы-
ло заинтересовано и приняло самое непосредственное участие
государство. Переход страны к нэпу вызвал оживление то-
варно-денежных отношений, что и явилось первопричиной воз-
рождения Нижегородской ярмарки, принимавшей символ го-
сударственной экономической политики. Перед возрождавшей-
ся ярмаркой ставились государственные масштабные задачи:

— ярмарка должна была помочь существенно расширить
рынок, в чем были заинтересованы многие крупные тресты,
организации, кооперативные объединения. Начальный пери-
од нэпа отличался разлаженностью товарно-денежных отно-
шений, общим кризисом сбыта продукции, высокой стои-
мостью товаров. Оживить разлаженный хозяйственный меха-
низм возможно было только при наличии широкого внутрен-
него рынка;

— ярмарка являлась побудителем творческих сил и спо-
собностей народных масс к участию в торговых, а значит, и
в производственных делах. Она должна была стать государ-
ственным посредником в торговых сношениях, в налаживании
связей между хозяйственными организациями (государствен-
ными и кооперативными), частными производителями и тор-
говцами. Такая политика могла привести к установлению го-
сударственного регулирования торговли в стране, частная
торговля и частное предпринимательство органично вводились
бы в русло становления многоукладной социалистической
экономики;

— устанавливающаяся в стране монополия внешней тор-
говли сдерживала полноценную экономическую и торговую
жизнь предприятий и предпринимателей. Ярмарка, по замыс-
лу устроителей, могла сгладить данное противоречие между
государством и торговыми организациями (торговцами) пу-
тем разрешения непосредственно на Нижегородской ярмарке
всех вопросов правового характера, связанных с внешней тор-
говлей помимо государства, но под его контролем;

— ярмарка должна была представить собой научно-экспе-
риментальную лабораторию по исследованию проблем взаи-
мосвязи производства и реализации продукции. Госплан в
1922 г. командировал на Нижегородскую ярмарку специаль-
ную комиссию для сбора и научной обработки материалов по
изучению рынка.

Итак, Нижегородская ярмарка представлялась фактором
экономического возрождения России, поэтому правительство
112
стремилось во что бы то ни стало восстановить такое важное
•в экономической жизни страны учреждение.

Во-вторых, положительный опыт представляет организаци-
онная деятельность по возрождению Нижегородской ярмарки.
В 1922 г. Совет труда и обороны создал полномочную комис-
сию по организации Нижегородской ярмарки, которая, в свою
очередь, организовала ярмарочный комитет. В состав ярмар-
кома входили представители ВСНХ, Госбанка, наркоматов
внешней и внутренней торговли и др. Регулирующая и орга-
низующая деятельность центральных органов власти позво-
лила оперативно наладить всю работу по возрождению Ни-
жегородского торжища. В скором времени организационные
структуры стали охватывать наркоматы, союзы, объединения,
местные органы власти и пр. Пример центра подталкивал к
инициативным организационным действиям всевозможные
низшие подразделения. На Украине, например, в целях объ-
единения государственных и кооперативных торговых орга-
низаций, изъявивших желание участвовать в ярмарке, обра-
зовалось специальное бюро по организации ярмарки.

В-третьих, огромный практический интерес представляет
анализ деятельности отдельных учредительных органов, нар-
коматов, союзов и др. в деле содействия успешной работе Ни-
жегородской ярмарки.

Больными местами в подготовке и деятельности ярмарки
оказались транспортная и финансовая стороны. У предпри-
нимателей, купцов, торговых организаций сразу же возникли
проблемы с подвозом и вывозом товаров, с оформлением
крупных торговых сделок. Полномочная комиссия СТО по ор-
ганизации Нижегородской ярмарки добилась установления с
15 мая по 1 сентября 1922 г. внеочередности железнодорожных
перевозок грузов, идущих в Н. Новгород, понижения желез-
нодорожных тарифов для многих ярмарочных товаров на 50%,
освобождения от всяких таможенных сборов за ввозимые и
вывозимые из страны товары. 1 августа 1922 г. на террито-
рии Нижегородской ярмарки было открыто ярмарочное отде-
ление Госбанка для производства всех предусмотренных опе-
раций.

Нижегородская ярмарка 1922 г. завершилась успехом. На
ней участвовали более 400 оптовых и 300 розничных купцов.
Был дан мощный толчок общему товарообороту страны. Яр-
марка вызвала колоссальный интерес в иностранной экономи-
ческой прессе. Многие заграничные фирмы уже в 1922 г. при-
113
СЫЛаЛИ в Ярмарочный комитет запросы об условиях участия
в ярмарке 1923 г. Шведские и чехословацкие коммерческие
представители обратились в ярмарком с просьбой сдать им
места для сооружения торговых помещении в национальном
стиле. В перспективе вставало дальнейшее восстановление
Нижегородской ярмарки.

Отмеченные достоинства в возрождении всероссийского
торжища позволяют заключить, что целеустремленность го-
сударства, его активное участие в подготовке и проведении
крупномасштабных начинаний, независимо от политической
системы в государстве, приводят к значительным успехам в
различных сферах жизнедеятельности общества.
к ВОПРОСУ О ФОРМИРОВАНИИ ОБЩЕЙ культуры
У УЧИТЕЛЕЙ В 30-е ГОДЫ

Н. А. Бармина

На формирование общей культуры учителей оказала влия-
ние та внутренняя органическая связь между феноменом того
времени—индустриализацией и коллективизацией, энтузиаз-
мом и репрессиями. Именно в эти годы" культурная революция,
главной целью которой было воспитание нового человека,
тесно была увязана с политикой и экономикой.

Учительство, являвшееся одним из самых массовых отря-
дов интеллигенции, сыграло важную роль в становлении и
развитии народного образования. Причем, в своем развитии
учительство претерпело и количественные и качественные из-
менения. В целом по стране в 1927/28 учебном году было
347 тыс. учителей, в 1932/33—615 тыс., в 1940/41 учебном го-
ду—1216 тыс., т. е. за 13 лет их количество увеличилось в
три с половиной раза1.

В 30-е годы учительству отводилась ведущая роль в про-
ведении закона о всеобщем начальном обучении и ликвида-
ции неграмотности. Поэтому особенно в годы первой пяти-
летки потребность в них постоянно возрастала. По стране
резко выросла сеть педагогических вузов, техникумов, пед-
курсов. Только в Нижегородском крае в середине 30-х годов
имелось 5 педагогических институтов, 49 педтехникумов. В них
училось 12.876 студентов2.

Особое внимание при наборе в педагогические учебные за-
ведения отводилось социальному составу. Проблема «орабо-
чения» состава педагогических учебных заведений постоянно
находилась в центре внимания партийных организаций. На-
правление этой деятельности было связано не только с тем,
что была поставлена задача создать свои пролетарские кад-
ры интеллигенции из рабочих и крестьян, но и с тем, что учи-
теля с дореволюционной подготовкой не все пошли работать
в советские школы. Хотя о признании Советской власти они
заявили на Всесоюзном учительском съезде в 1925 году.

Хоренные изменения в социальном составе педагогичес-
ких учебных заведений произошли в середине 30-х годов. Они
составили 54,7% выходцев из рабочих и колхозно-крестьян-
ских семей3. Но не все студенты, будущие учителя, выдержи-
вали испытание учебой. Многие из них* поступая в вузы По
вербовке, не выдерживали не только учебного процесса, но и
материально-бытовых трудностей. Так, в Нижегородском пе-
дагогическом институте им. М- Горького в начале 30-х годов
уровень знаний студентов был низок. Некоторые из них учи-
лись на одном курсе по 2 года, многих вынуждены были ис-
ключить за неуспеваемость. Каждый год в институт прини-
малось на учебу по 300—330 человек, а отсеивалось 1604.

На качество преподавания и профессионализм в школе в
этот период мало обращалось внимания. Лозунг «Кадры ре-
шают все!» требовал количества, а не качества. Интересно,
что и статьи Н. К. Крупской этого периода больше содержат
призывы к выработке умения методического мастерства у учи-
телей, связи с рабочим классом, заводами, селами.

Ситуация стала меняться, когда начались проверки ка-
чества знания учителей, их культуры. В основном это каса-
лось учителей, пришедших в школы после курсовой подготов-
ки. Молодые преподаватели не имели не только педагогичес-
кого образования, но и среднего, что отражалось на качество,
их работы. Некоторые из них не знали не только правила
арифметики, но и алфавита5.

Но именно в этот период от недостаточно подготовленных
учителей, в основном выходцев из рабочих и крестьянских се-
мей, требовали нести культуру в массы, проводить пропаган-
ду постановлений партии и правительства о проведении кол-
лективизации и индустриализации, формировать у трудового
населения новые бытовые навыки.

Учителя и студенты в 30-е годы участвовали в проведении
культурно-санитарных походов, преследующих определенные
цели: оздоровление бытовых условий жизни населения, овла-
дение санитарно-гигиеническими навыками. Многим из учите-
лей, в основном выходцам из деревень, самим приходилось
осваивать эти навыки в процессе обучения, входить в город-
116
скую культуру, заниматься самообразованием.

Потребность к самообразованию стала диктовать и необ-
ходимость улучшения качества преподавания в школе, рас-
ширение культурного кругозора, стремление изучать куль-
туру прошлого и передавать этот опыт не только своим уче-
никам, но и их родителям. Так во многих районах страны учи-
теля стали проводить педагогические беседы с родителями и
педагогические консультации по месту их работы.

Таким образом, в 30-е годы учительство в своей массе,
занимаясь самообразованием, формировалось под влиянием
той социальной среды, в которой жило тогда общество. Мас-
сированная политизация школы, вузов, отторжение из вузов
преподавателей дореволюционной школы нанесли народ-
ному образованию и культуре качественный урон. Глав-
ным в этот период становится не знания, не развитие, Hfe
культура, а социальное происхождение. В 30-е годы в школу
и в вузы приходят менее подготовленные педагоги, не обла-
давшие тем элементарным уровнем цивилизованной культу-
ры, которым обладала дореволюционная школа. Все это сни-
жало качество и обучения и воспитания.

Но именно учителя 30-х годов подготовили поколение мо-
лодежи, выдержавшее суровое испытание в годы Великой
Отечественой войны и отстоявшее независимость страны.

ПРИМЕЧАНИЯ

1.	См.: Народное образование, наука н культура в СССР. Ст. сб.
М.: 1971. С. 45.

2.	Подсчитано по материалам научного архива АПН СССР.

3.	Изменения социальной структуры советского общества. 1921—сере-
дина 30-х годов. М.: 1979. С. 273—274.

4.	ГАГО, ф. 2734, оп. 2, д. 74.

5.	ЦГАОР СССР, ф. 5462, оп. 12, д. 141, л. 19.
ИСТОРИОГРАФИЯ ТВОРЧЕСКОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ
НАУЧНО-ТЕХНИЧЕСКОЙ ИНТЕЛЛИГЕНЦИИ

ГОРЬКОВСКОГО ИНДУСТРИАЛЬНОГО РАЙОНА
В ГОДЫ ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЫ

А. М. Вдовина

В Великой Отечественной 'войне советский народ одержал
не только военную, но и экономическую победу. Без эконо-
мичеслой победы была бы невозможна военная победа над
могущественным врагом.

Исключительно большой вклад в экономическую победу
над противником внесла Горьковская область и особенно ее
областной центр. За годы войны в г. Горьком было произве-
дено 30% танков и самоходно-артиллерийских установок
(31 119 шт.), 33% артиллерийских систем (100 тыс. шт.),
26% истребителей (16 027 шт.), 52% грузовиков от общего
выпуска по стране. Кроме того, здесь изготовлялись авиа-
ционные и шестицилиндровые моторы, фронтовые и армейские
радиостанции, переносные радиостанции, реактивные установ-
ки («катюши»). 82-мм батальонные минометы, приборы для
Военно-Морского Флота. Производилась лента холодного
проката и другая оборонная продукция. В огромном количе-
стве изготовлялись боеприпасы1.

Таковы некоторые данные о вкладе г. Горького в экономи-
ческую победу Советского Союза в Великой Отечественной
войне. Само собой разумеется, что роль научно-технической
интеллигенции г. Горького в достижении этих результатов
была исключительно велика. При этом следует учитывать, что
научно-техническая интеллигенция города решала не только
проблему увеличения выпуска продукции для фронта, но и
вопросы ее качественного совершенствования. Она разрабо-
тала несколько видов боевой техники, которая превосходила
118
военную технику врага; принимала активное участие в модер-
низации боевых машин, сконструированных в других регио-
нах страны, например, танков Т-34.

Важнейшее место в решении оборонных задач занимали
дзержинские химические предприятия. Индустриальное лицо
области дополняла так называемая Горьковская малая ме-
таллургия, представленная Выксунским, Кулебакским и Горь-
ковским металлургическими заводами, а также металлурги-
ческими цехами заводов автомобильного, артиллерийского,
«Красного Сормова», «Двигателя революции» и «Красной
Этны».

Наиболее сильный отряд научно-технической интеллиген-
ции был сосредоточен на следующих машиностроительных за-
водах г. Горького: автозаводе, «Красном Сормове», артилле-
рийском и авиационном. По сути дела названные заводы бы-
ли заводами-институтами. В годы войны эти предприятия
держали особенно тесную связь с учеными вузов г. Горького.
Кафедры, которые были заняты решением задач по укреп-
лению обороноспособности страны, в значительном количест-
ве были представлены в университете и технических институ-
тах: индустриальном, инженеров водного транспорта и инже-
нерно-строительном. Ученые химических кафедр университе-
та и индустриального института находились в постоянном
творческом контакте с исследовательскими лабораториями
химических заводов г. Дзержинска и других предприятий об-
ласти.

О военной победе Советского Союза опубликовано более
15-ти тысяч книг и статей. Об экономической победе неизме-
римо меньше. И уж совсем мало о деятельности научно-тех-
нической интеллигенции. Наперечет представлены работы
обобщающего характера2, и приходится констатировать, что
в этих работах материал о деятельности горьковской интелли-
генции почти отсутствует.

В г. Горьком изготовлялись решающие виды боевой тех-
ники и вооружения. В центральных издательствах было опуб-
ликовано несколько книг об этих решающих видах. Так, в
издательстве «Молодая гвардия» вышла книга «Бог войны»3.
В книге рассказывается об артиллерии, приводятся характе-
ристики пушек, в том числе и тех, которые были сконстру'-
ированы под руководством В. Г. Грабина, являвшегося до
февраля 1943 г. главным конструктором на Горьковском ар-
119
тиллерийском заводе. Но авторы не касаются творческого
поиска артиллерийских конструкторских бюро, их внимание в
основном сосредоточено на раскрытии значения артиллерии
в достижении победы над врагом.

В освещении творческого поиска научно-технической ин-
теллигенции оборонных заводов гораздо большей конкрет-
ностью отличается книга «Оружие Победы»4. Первая глава
этого объемистого труда посвящена артиллерии. Несколько
страниц главы отведено конструкторскому отделу, который
возглавлял В. Г. Грабин. В сжатой форме рассказыва-
ется о конструировании дивизионных, танковых и противо-
танковых пушек. Воздано должное конструкторам, разрабо-
тавшим важнейшие узлы пушек.

В этой же книге в главе, посвященной бронетанковой тех-
нике, очень коротко рассказано о фундаментальной модер-
низации танка Т-34 в конце 1943 г. Эта модернизация осу-
ществлялась на заводе «Красное Сормово» и была связана: fc
установкой в танке 85-мм пушки Горьковского артиллерий-
ского завода. В главе имеется небольшая информация о твор-
ческой деятельности на ГАЗе главного конструктора по тан-
кам Н. А. Астрова и конструкторов-автомобилестроителей,
возглавлявшихся А. А. Липгартом. Творческий поиск конст-
рукторов автозавода привел к постановке на производство в
первом полугодии 1942 г. легкого танка Т-70, вооруженного
45-мм пушкой (на танке Т-60, изготовлявшемся с начала вой-
ны, была 20-мм пушка), а во втором полугодии 1943 г.—са-
моходной установки СУ-76 М.

В годы войны главным конструктором на Горьковском ави-
ационном заводе был С. А. Лавочкин. Под его руководством
был разработан один из лучших советских истребителей
Ла-5, модификация которого в начале 1944 г. получила индекс
Ла-7. Материал о работе конструкторского бюро С. A. jJIh-
вочкина имеется в книге Р. И. Виноградова и А. В. Минае-
ва «Самолеты СССР»5.

О творческом пути С. А. Лавочкина в очерковой форме
рассказал М. Арлазоров в книге «Фронт идет через КБ»6.
Книга ценна тем, что в ней автор широко использовал устные
воспоминания коллег и сотрудников знаменитого конструкто-
ра. Однако нужно отметить, что в ней остались в тени сами
сотрудники главного конструктора.

В центральных и местном издательствах вышло значи-
тельное количество книг, посвященных предприятиям Горь-
120
ковской области7. Характерная их черта—отсутствие матери-
ала о научно-исследовательских и экспериментальных рабо-
тах инженеров в годы Великой Отечественной войны. Из это-
го списка в какой-то мере выделяется книга А. Магида «Ко-
рабелы делают танки», в которой есть сведения о модерниза-
ции Т-34 на Сормовском заводе во второй половине 1943 г(
Но и в этой работе слабо раскрыто творческое решение мно-
гих сложнейших проблем при создании танкового производ-
ства.

Сведения о деятельности инженерных служб имеются в
очерках-воспоминаниях М. 3. Олевского «Сто тысяч пушек
одного завода» и Е. Э. Рубинчика «Сормовские Т-34», опуб-
ликованных в книге «Кузница победы»8, а также в статьях
И. К. Лоскутова «Подвиг автозаводцев», Е. Э. Рубинчика
«Бастион рабочей славы», А. М. Климашова «Трудовые буд-
ни военных лет» и Н. Н. Смелякова «Сормовская «тридцать-
четверка», которые были напечатаны в книге «Во имя Побе-
ды»9. Все названные очерки написаны бывшими руководите-
лями предприятий или цехов. Хотя в них предельно сжато го-
ворится о творческих поисках инженеров, но это сведения из
первых рук, и они приобретают значение первоисточников.

В книге «Во имя Победы» опубликована статья профес-
сора М. И. Волского «Ученые—фронту», в которой он расска-
зал о работе возглавлявшейся им во время войны кафедры
сопротивления материалов Горьковского института инжене-
ров водного транспорта, а также привел примеры о работе
ученых университета и индустриального института.

Исключительно большую ценность представляют воспоми-
нания В. Г. Грабина «Оружие Победы»10. Драматично сложи-
лась судьба этих воспоминаний. Они вышли в свет спустя де-
вять лет после смерти автора. В чем дело?

Значительную часть воспоминаний В. Г. Грабина журнал
«Октябрь» опубликовал в 1974 г. Всю рукопись обязался из-
дать Политиздат. Однако на издательство стали оказывать
давление, требуя не издавать воспоминания или же их под-
править соответствующим образом в угоду бывшему наркому
вооружения Д. Ф. Устинову. Во имя сохранения правды
В. Г. Грабин категорически отверг попытки вмешательства
переработчиков в его рукопись.

На Горьковский артиллерийский завод (в книге этот за-
вод назван Приволжским) В. Г. Грабин прибыл в начале
1934 года и в должности главного конструктора проработал
121
здесь до начала 1943 г., когда отбыл под Москву, чтобы воз-
главить Центральное артиллерийское конструкторское бюро.
Именно в Горьком были созданы знаменитые грабинские
пушки. Отличительной чертой воспоминаний Грабина явля-
ется показ мучительного процесса коллективного творчества
при решении сложнейших конструкторских и технологических
проблем.

В целом, обозревая литературу, в которой говорится о тру-
довом подвиге трудящихся Горьковской области в годы Ве-
ликой Отечественной войны, приходится констатировать, что
творческая деятельность научно-технической интеллигенции
этого экономического района отражена весьма слабо. Встает
вопрос: какие же исторические источники можно привлекать
для анализа названной проблемы? Кроме мемуарной литера-
туры, особого внимания требуют делопроизводственная до-
кументация и местная периодическая печать.

Ценным источником является переписка заводов с КБ и
вузами, но часто она отсутствует. Зато она достаточно полно
представлена в материалах университета и технических ин-
ститутов г. Горького.

В заключение следует отметить проблему доступности
документов о деятельности научно-технической интелли-
генции Ъ годы войны. До сих пор значительная их часть,
прежде всего материалы оборонных заводов, продолжает ос-
таваться на закрытом хранении. Это создает большие труд-
ности для исследователей. Будем надеяться, что подобные
ограничения, наконец-то, будут сняты, тем более в последнее
время процесс рассекречивания архивов ускорился.

ПРИМЕЧАНИЯ

1.	См/. Вдовин М. Н. Экономическая победа Советского Союза в
Великой Отечественной войне и вклад в эту победу города Горького. Со-
циально-экономическое и культурное строительство в Горьковской облас-
ти. Горький, 1977. С. 37—38; Кравченко Г. С. Военная экономика
СССР. 1941—1945. М.: Воениздат, 1963. С. 349.

2.	Круглянский М. Р. Высшая школа в годы Великой Отечест-
венной войны. М., 1970; Савельев В. М., Саввин В. П. Советская
интеллигенция в Великой Отечественной войне. М., 1974; Алексеев Е. П.
Советские ученые—фронту. М., 1985.

3.	Бог войны. М.: Молодая гвардия, 1979.

. Оружие Победы. 2-е изд. М.: Машиностроение, 1987.
5.	Виноградов Р. И., Минаев А. В, Самолеты СССР. М.: Во-
ениздат, 1961.

6.	A ft л а з о р о в М. Фронт идет через КБ. Э-е изд. М.: Знание,
1987.

7.	Горьковский автомобильный: Очерк истории завода. М.: Профиз-
дат, 1964; Горьковский автомобильный М.: Мысль, 1981; История «Красно-
го Сормова». М.: Мысль, 1969; Магид А. Корабелы делают танки. М.:
Знание, 1973; Гладышев В. Завод и люди: Очерки по истории Горь-
ковского металлургического завода. Горький: кн. изд-во, 1960; Черноре-
ченский химический... Горький: Волго-Вят. кн. изд-во, 1965; Зайцев А. И.,
Матвеев А. В., тестеров Л. В. Выксунский металлургический. К
225-летию завода. Горький: Волго-Вят. кн. изд-во, 1967; Приокские зар-
ницы: Очерки истории Кулебакского металлургического завода, 1866—
1966 гг. Горький: Волго-Вят. кн. изд-во, 1979.

8.	Кузница Победы. М.: Политиздат 1974.

9.	Во имя Победы. Горький: Волго-Вят. кн. изд-во, 1976.

10.	Грабин В. Г. Оружие Победы. М.: Политиздат, 1989.
СОРМОВИЧИ—ПОДВОДНОМУ ФЛОТУ СТРАНЫ
(1941 — 1945 гг.)

Е. И. Подрепный

Сормовский завод—один из старейших центров отечествен-
ного кораблестроения—с 1930 г. занимался строительством
подводных лодок для Военно-Морского Флота СССР. К на-
чалу Великой Отечественной войны сормовичами было сдано
флоту 33 подводных корабля типов «Щ», «С» и «М». Лодки
сормовской постройки составляли примерно 20% от состава
подводных сил ВМФ.

К 22 июня 1941 года бригады завода вели работу по сда-
че флоту подводных лодок на Балтике, Черном море и Тихо-
океанском флоте. В первый месяц после начала войны в сос-
тав КБФ вошли С-12 и С-13, ответственным сдатчиком кото-
рых был М. И. Лернер.

Постановлением Государственного Комитета Обороны от
1 июля 1941 г. «Красное Сормово» переводился на производ-
ство средних танков Т-34 с программой выпуска в 1941 г.—
700—750, и в 1942 г.—3000 танков. В момент начала вой-
ны на заводе было 24 подводных лодки в разной степени тех-
нической готовности. СНК принял решение о достройке и пе-
редаче флоту лодок в большой степени готовности в г. Баку,
лодки с низкой степенью готовности—поставить на консерва-
цию вдали от завода. Лодки С-16, 17, 18, 22, 23, 24, 25, 26 бы-
ли переведены в затон Щелковский, С-14, С-15, С-103, С-104
в доках последовали в Астрахань, а затем в Баку. Были за-
консервированы М-104, 105, 106, 107, 108, а их сестры М-119,
121 и 122 достраивались с тем, чтобы пройти в Баку на испы-
тания и сдачу. К концу октября 1941 г. судостроение на «Крас-
ном Сормове» полностью прекратилось.

В начале января 1942 г. вышло постановление ГКО о во-
зобновлении строительства подводных лодок в Сормове. 9 ян-
124
варя 1942 г. был организован судостроительный отдел, кото-
рый возглавил М. И. Лернер (заместитель С. Г. Щепкин).

Строительство лодок осложнялось тем, что не хватало обо-
рудования, были нарушены связи с поставщиками. Кроме то-
го, новое руководство завода (в мае 1942 г. Д. В. Михалев
был освобожден от должности, вместо него назначен Е. Э. Ру-
бинчик) считало производство лодок второстепенным делом.

В 1942 г. сормовские корабелы успешно подготовили к
сдаче флоту 5 лодок на Каспии. В мае 1942 г. М-121, преодо-
лев маршрут—Баку—Полярное, вступила в строй кораблей
Северного флота. В течение года были сданы еще М-119 и
М-122. К этому времени наш город стал одним из главных
центров подводного кораблестроения страны. Сормовичи на-
чали переводить из затона строящиеся корабли, в первую оче-
редь лодки XII серии (типа «М»). Часть рабочих-кораблест-
роителей была командирована на флот для сдачи лодок. Су-
достроительный отдел обеспечивал доставку на место различ-
ных материалов, решение вопросов с военными моряками.

После разгрома немецко-фашистских войск под Сталингра-
дом встал вопрос о переводе на Север лодок, достроенных
сормовичами на Каспии. Пришлось решать проблемы транс-
портировки лодок в доках по Волге, Сухоне, Северной Дви-
не. Большую работу проделал ведущий конструктор завода
А. П. Овчинников, обеспечивая необходимые расчеты. После
вскрытия Волги на завод прибыли С-14, С-103 и С-104, затем
С-15. С лодок было выгружено все, что могло облегчить их:
аккумуляторные батареи, балласт из киля и т. п. Все четы-
ре лодки в мае 1943 г.прибыли в Архангельск и пополнили
состав Северного флота. А чуть раньше, в апреле, пять ма-
лых лодок постройки завода «Красное Сормово» начали свою
боевую деятельность в полярных водах.

В навигацию 1943 г. завод начал достройку двух лодок се-
рии IX бис (тип «С»): С-17 и С-18. К этому времени начал
иссякать задел деталей для подлодок, накопленный заводча-
нами до войны. Но в 1944 г. в доках проследовали на Север
С-16, С-19 (постройки завода «Судомех»), а в конце навига-
ции С-17 («Советская Сванетия»). В навигацию 1944 г. завод
продолжил постройку лодок С-22 и С-23. Они вступили в
строй уже после Великой Отечественной войны.

Следует отметить, что заводу оказывало значительную по-
мощь Главное управление кораблестроения ВМФ. Его на-
чальник, адмирал Н. В. Исаченков, а часто и замнаркома
ВМФ Л. М. Галлер, в частности, решили вопрос о матери-
альном стимулировании корабелов за сданные лодки—был
установлен премиальный фонд в размере 2,5% от стоимости
ее (лодка IX бис серии стоила от 15 до 17 млн. рублей).

В годы войны сормовичи сдали флоту 27 подводных ло-
док. Кроме того, ими был выполнен гарантийный ремонт 41
подводной лодки. Был выполнен объем нового судостроения,
включая достройку морского монитора «Хасан» для Тихого
океана на сумму 230 млн. рублей.

Подводные лодки сормовской постройки—довоенной и
военной—отважно воевали на Балтике, Севере и Черном море.
Краснознаменными стали С-13, С-101, С-104, Щ-311, Щ-323,
Щ-324; Щ-421, М-111, М-117. Гвардейского звания удостоены
Щ-422, Щ-309, М-62 и М-35. Звание Героя Советского Союза
присвоено командирам лодок Ф. Г. Вершинину (Щ-311),
А. М. Коняеву (Щ-324), С. Н. Богораду (Щ-310), Н. А. Лу-
нину (Щ-421), С. П. Лисину (С-7), Я. К. Иосселиани (М-111),
М. И. Хомякову (М-111), А. Н. Кесаеву (М-117), М. В. Гре-
шилову (М-35). Многие подводники были награждены орде-
нами и медалями. В мемуарах подводников можно найти
множество теплых слов о качестве лодок сормовской пост-
ройки.

ПРИМЕЧАНИЯ

1.	ГКО постановляет... // Военно-исторический журнал. 1992. № 3.

2.	Дмитриев В. И. Атакуют подводники. М.: Воениздат, 1964.

3.	Дмитриев В. И. Советское подводное кораблестроение. М.: Во-
ениздат, 1990.

4.	История второй мировой войны 1939—1945. Т. 7. Завершение ко-
ренного перелома в войне. Воениздат, 1976.

5.	Лернер М. И. Завод—под вод ном у флоту СССР. 1930—1945 гг.
(воспоминания). Горький, 1988. Рукопись.
ВОЕННО-ПАТРИОТИЧЕСКОЕ ВОСПИТАНИЕ
ШКОЛЬНИКОВ В ГОДЫ ВЕЛИКОЙ
ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЫ

(На материалах Горьковской области)

А. И. Торопкин

С первых дней войны воспитание «пламенных патриотов,
способных все силы отдать для Родины»1 стало главным на-
правлением в идейно-политической работе педагогических кол-
лективов общеобразовательных школ. При этом перед учите-
лями была поставлена задача воспитания «ненависти к фа-
шизму», и главное, к его реальным носителям, т. к. до войны
существовало стереотипное восприятие немецких солдат как
«братьев по классу», переодетых в солдатские шинели и на-
сильно согнанных капиталистами для войны. Реальность ока-
залась иной.

Сигналом для активизации использования потенциала на-
шей истории в патриотическом воспитании стало выступление
И. В. Сталина на параде Красной Армии 7 ноября 1941 года.
Обращаясь к участникам парада, он неожиданно для многих
сказал: «Пусть вдохновляет вас в этой войне мужественный
образ наших великих предков—Александра Невского, Дмит-
рия Донского, Кузьмы Минина, Дмитрия Пожарского, Алек-
сандра Суворова, Михаила Кутузова!»2. Яркие примеры па-
триотизма русского народа, страницы героической борьбы за
свободу и независимость нашей Родины, которыми так бога-
та отечественная история, служили важным средством герои-
ко-патриотического воспитания школьников. На уроках лите-
ратуры и истории особое внимание уделялось освободитель-
ной борьбе народов нашей страны, деятельности великих рус-
ских полководцев, героизму бойцов и командиров Красной
Армии в годы гражданской войны. В программу по истории
127
для 10 класса была введена тема «Великая Отечественная-
война советского народа против фашизма».

Идейно-эмоциональное воспитание будущих защитников
Родины дополнялось сугубо прагматической подготовкой. В
военное время учащихся вооружали знаниями и навыками, не-
обходимыми на фронте. Газета «Горьковская коммуна» (ор-
ган Горьковского обкома ВКП(б) ) в передовой статье, по-
священной началу 1941/42 учебного года, призвала исполь-
зовать для этого все возможности и особенности каждого
учебного предмета. «Для выполнения этого методического
указания,—отмечалось в статье,—мы имеем большие возмож-
ности при изучении истории, химии, физики, географии, лите-
ратуры и других предметов»3. При изучении химии школьни-
ки стали знакомиться с ОВ и средствами защиты от них. В
курсе физики изучали баллистику, оптические приборы наблю-
дения. На уроках геометрии вычислялись углы стрельбы ар-
тиллерии.

В годы войны стала более разнообразной внеклассная ра-
бота по военно-патриотическому воспитанию учащихся. В
школах организовывались прослушивание сводок Совинформ-
бюро, встречи с воинами Красной Армии, посещение госпита-
лей, проводились отрядные сборы, посвященные героям фрон-
та и тыла. Широкое распространение получили пионерские
игры «Рейд в тыл врага», «На штурм» и др. Эффективным
средством патриотического воспитания в школах стала пере-
писка учащихся с фронтовиками.

Правда, не обошлось и без введения «новшеств». Слепо
копируя армейскую терминологию, некоторые пионервожатые
и учителя попытались превратить школу в казарму: классы,
отряды, звенья превращались в роты, взводы, отделения, сос-
тавлялись «информсводы» о «штурме высот». Так, над неус-
певающими учениками Борской школы № 4 устраивались раз-
бирательства, подобные товарищескому суду4. Школа № 23
Ждановского района г. Горького была объявлена на военном
положении. В эти дни школьное здание охраняли патрули
учащихся5. Подобная «военизация» учебно-воспитательного
процесса была подвергнута резкой критике. Рассмотрев воп-
рос «О фактах извращения в учебно-воспитательной работе
неполных средних и средних школ», бюро Горьковского об-
кома В КП (б) 9 апреля 1943 года квалифицировало эти «но-
вые», «современные» педагогические приемы, как «подменя-
ющие учебно-воспитательную работу вредной шумихой и
128
штурмовщиной... надуманные, антипедагогические формы й
методы работы» и потребовало принять меры по ликвидации
извращений учебно-воспитательного процесса6. Вместе с тем,
учительским коллективам было рекомендовано умело исполь-
зовать повышенный интерес школьников к событиям, связан-
ным с Отечественной войной, их мечты б героических подви-
гах, усилить работу по военно-патриотическому воспитанию
учащихся.

Можно критиковать сталинизм, говорить о ложных идеа-
лах, однако несомненно и то, что в общеобразовательных шко-
лах была разработана и эффективно действовала система па-
триотического воспитания учащихся. Выпускники школ ис-
кренне любили свою страну, ненавидели врага, активно же-
лали встать в ряды борцов за свободу, честь и независимость
советской Родины.

ПРИМЕЧАНИЯ

1. Правда. 1941. 28 августа.

.Сталин И. В. О Великой Отечественной войне Советского Сою-
за. 2-е изд. М., 1950. С. 40.

3.	Горьковская коммуна. 1941. 22 августа.

4.	ЦПА ИМЛ, ф. 17, оп. 43, д. 299, л. 38.

5.	ЦА ВЛКСМ, ф. 1, оп. 7, д. 2, л. 29.

6.	ЦПА ИМЛ, ф. 17, оп. 43, д. 299, л. 39.
УЧАСТИЕ ДЕЯТЕЛЕЙ ЛИТЕРАТУРЫ И ИСКУССТВА
ГОРОДА ГОРЬКОГО В ПРОПАГАНДЕ

ГЕРОИЧЕСКОГО ПРОШЛОГО РУССКОГО НАРОДА
В ГОДЫ ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЫ

М. Ю. Шальнов

Многовековая история русского народа исключительно
богата героическими делами, и не случайно уже в предвоен-
ные годы она заняла весьма значительное место в патриоти-
ческом воспитании наших людей и особенно молодежи. Замет-
ный вклад в это исключительно важное дело внесла и худо-
жественная интеллигенция. Так. в 30-е годы в историческом
жанре было создано немало получивших широкую извест-
ность романов, повестей, пьес, среди которых прежде всего
необходимо отметить «Цусиму» Новикова-Прибоя, «Петр I»
А. Толстого, «Севастопольскую страду» Сергеева-Ценского,
«Порт-Артур» Степанова.

В годы Великой Отечественной войны историко-патриоти-
ческая тематика стала одной из главных как в литературе и
искусстве, так и в пропаганде и агитации в целом. Националь-
но-патриотические призывы и лозунги типа «не посрамим
землю русскую», «во имя матушки-Руси» все чаще стали по-
являться на страницах периодических изданий, в наглядной
агитации, зазвучали в устных выступлениях. Особым ореолом
славы были окружены имена выдающихся полководцев Алек-
сандра Невского, Дмитрия Донского, Александра Суворова,
Михаила Кутузова.

Сталинский идеологический аппарат в начале войны осла-
бил цензуру и по отношению нерусского национального патри-
отизма народов СССР. У наших соседей! марийцев, чувашей,
мордвы, татар в фольклоре, литературе и искусстве широко
использовались и популяризировались имена национальных
130
ЦреДвОДителей крестьянских войн. В Татарии публикуется
знаменитый национальный эпос «Идегей», в марийской пуб-
лицистике широко освещаются имена Мирона Мумарина,
Байкея Тойкеева, Юкея Егорова. Первая марийская истори-
ко-патриотическая пьеса «Иван Шуст» и чувашская «Туде-
мер» ставились национальными театрами этих республик уже
осенью 1941 года.

Активно включились в разработку историко-героической
тематики писатели, художники, композиторы и актеры горо-
да Горького. Уже в первые дни войны писатель В. Костылев
совместно с актером Т. Лондоном переработал для сцены ра-
нее написанную им пьесу «Козьма Минин». Несмотря на сце-
нические недостатки, пьеса, как и следовало ожидать, оказа-
лась созвучной патриотическому настрою людей и стала по-
пулярной среди горьковчан. В ее постановке в сентябре 1941
года были задействованы лучшие силы Горьковского драма-
тического театра. Руководил постановкой народный артист
РСФСР Н. И. Соболыциков-Самарин, в спектакле участвова-
ли заслуженные артисты республики П. Б. Юдин, (Козьма
Минин), Н. А. Левкоев (дедушка Егорий), Н. А. Покровский
(Гаврилка), А. Н. Самарина (Марфа), М. А. Прокопович
(Наташа) и другие1.

Героический образ знаменитого земляка-нижегородца
Козьмы Минина вдохновил и создателей новых произведений
о нем. Поэт А. Зарубин и журналист Н. Барсуков опублико-
вали в первом военном альманахе горьковских писателей
«Голос Родины» драматическую поэму «Козьма Минин», ком-
позитор А. Касьянов написал новое либретто для оперы На-
правника «Нижегородцы». Опера была удачно воплощена на
сцене театра им. А. С. Пушкина. Молодой художник А. Ни-
кифоров, уходя на фронт, подарил родному городу полотно
большого размера с изображением Минина, в самый разгар
битвы под Москвой оно было помещено на Дмитриевской
башне Нижегородского кремля. Не осталась забытой и зна-
менитая картина К. Маковского «Воззвание К- Минина», вы-
ставленная в помещении Дворца труда. После тщательной
реставрации ее художником С. Чурановым она получила но-
вую жизнь2.

В изобразительном искусстве к образу Минина обраща-
лись большие мастера, получившие всесоюзную известность.
В декабре 1942 года академик живописи Ф. Богородский у
себя на родине в Воскресенске Горьковской области демон-
стрировал целую выставку портретов К. Минина и других на-
циональных героев России3. Лучшим создателем скульптурно-
го образа нашего знаменитого земляка в этот период стал
горьковчанин А. Колобов, автор знаменитого памятника Ми-
нину на площади, носящей его имя. Памятник установлен в
1943 году, в настоящее время перенесен в Балахну, на роди-
ну великого нижегородца.

Следует особо подчеркнуть, что обращение к героическо-
му прошлому было вызвано в первую очередь тяжелейшей об-
становкой, сложившейся с самого начала войны на фронте и
в тылу. Прежде всего необходимо было пробудить именно на-
ционально-патриотические чувства и настроения, укрепить ве-
ру в Победу. Интерес к истории, в частности, в Горьком уси-
ливался еще и тем, что здесь в начале войны жил и продол-
жал работать знаменитый писатель, автор многих историчес-
ких произведений А. Толстой.

Ведущим горьковским писателем, работавшим в историчес-
ком жанре, был писатель В. Костылев. Еще до войны он опуб-
ликовал исторические романы «Питирим», «Жрецы», а затем
в 1941 —1945 гг. работал над трилогией «Иван Грозный». С
самого начала войны он регулярно публиковал материалы о
героическом прошлом, в первые ее месяцы в областной газе-
те «Горьковская коммуна» были помещены его статьи «Ни-
жегородское ополчение», «Уроки истории» (о захватнических
планах немецкого милитаризма в XVI—XX веках) и другие.
Целая серия статей была посвящена К. Минину, Д. Пожар-
скому. Иногда В. Костылев в газетных публикациях пытался
дать обобщенный лирический образ русского на рода-победо-
носца. Так, в очерке «Военный гений народа» он настойчиво
проводил мысль, что героизм, самоотверженность, находчи-
вость в деле защиты Родины были свойственны русскому на-
роду на протяжении всей его многовековой истории.

Диапазон выбора исторических сюжетов писателями-горь-
ковчанами в годы Великой Отечественной войны был доста-
точно широк. А. Патреев работал над литературной моногра-
фией «Александр Невский» и на этом материале написал ро-
ман «Богатыри». Н. Бирюков создал повесть «Дмитрий Дон-
ской» и совместно с А. Касьяновым готовил оперу того же
названия. Н. Барсуков опубликовал повесть «Суворов».
Н. Кочин, возглавлявший писательскую организацию, трудил-
ся над историческим романом «Поход князя Святослава на
132
Балканы», и лишь арест литератора осенью 1943 года не по-
зволил ему продолжить работу над этим произведением.

При всей своей ценности увлечение исторической темати-
кой таило в себе и существенные негативные явления. На об-
ластном совещании работников искусств Горьковской облас-
ти в апреле 1942 года отмечалось, что многие деятели лите-
ратуры и искусства допускают схематизм в построении исто-
рических сюжетов, «идут по пути наименьшего сопротивле-
ния»4. Не случайно по этой причине ни одно из произведений
на историческую тему, созданные в 1941 —1945 гг. писателя-
ми, художниками и композиторами горьковчанами, не полу-
чило всесоюзной известности. Так, пьеса «Козьма Минин»
В. Костылева не была поставлена другими театрами страны,
да и в местном драматическом театре она была снята из ре-
пертуара уже в 1943 году.

Исключением может показаться трилогия того же писате-
ля «Иван Грозный», которая была удостоена вскоре после
войны Сталинской премии. Но успех ее в значительной сте-
пени был обусловлен личными симпатиями И. В. Стали-
на к этому историческому персонажу. На трактовке образа
царя Ивана Грозного В. Костылевым лежала печать явной
политической конъюнктуры.

Известный советский драматург и театральный критик
О. Литовский отмечал, что только московскими авторами в
начале войны об Иване Грозном было создано три пьесы:
А. Толстого «Иван Грозный», И. Сельвинского «Ливонская
война», В. Соловьева «Великий государь». Они отличались по
манере исполнения, по действующим лицам, по материалу, но
всех их объединяла политическая идея. Пьесы показывали
Грозного прогрессивным царем, а опричнину—явлением исто-
рически закономерным. Театры, работавшие над этими спек-
таклями, не могли самостоятельно сделать ни одного шага,
боялись решительно всего—своего истолкования образов, сю-
жета5.

Таким образом и В. Костылев не был свободен в выраже-
нии своих исторических взглядов, вольно или невольно встал
на путь скрытого сопоставления Сталина с Грозным, оправ-
дывая жестокость «вождя народов» во имя процветания Оте-
чества.

Безусловно все, что сделано в плане пропаганды герои-
ческого прошлого в годы Великой Отечественной войны, в
том числе и в нашем родном городе Нижнем Новгороде за-
служивает дальнейшего изучения и требует новых оценок.

ПРИМЕЧАНИЯ

1.	Беляков Б. Летопись Нижегородского—Горьковского театра,
Горький, 1967. С. 221.

2.	Горьковская коммуна, 1943, 26 марта.

3.	Горьковская коммуна, 1942, 17 декабря.

4.	Центральный государственный архив литературы и искусства,
ф. 2075, on. 1, д. 97, л. 35.

5.	Литовский О. Так было (очерки, воспоминания, встречи}. Mt,
1958.
ПРОДОВОЛЬСТВЕННОЕ ОБЕСПЕЧЕНИЕ
ТРУЖЕНИКОВ ТЫЛА ГОРЬКОВСКОЙ ОБЛАСТИ

В 1941 — 1945 гг.

Ю. А. Перчиков

Эта проблема в краеведческой тематике не нашла
сколь-нибудь серьезного отражения, а поэтому цель данной
статьи—показать организацию продовольственного снабже-
ния населения в годы войны.

Итак, с 18 июля 1941 г. в РСФСР вводилась карточная
система распределения продуктов питания и промтоваров
(Москва, Ленинград). В области она стала действовать с
25 августа 1941 г. В течение первого полугодия войны такая
система распределения продовольствия охватила всю страну.

Устанавливались категории по снабжению населения хле-
бом, сахаром и кондитерскими изделиями. К первой группе
относились рабочие, ИТР, служащие, занятые в оборонной
промышленности, в металлургии, в химической отрасли. Ко
второй—работники всех остальных заводов, фабрик, транс-
порта, связи, а также престарелые люди. Не были забыты
дети и иждивенцы.

Что же касается села, то в сельской местности области
вводилась продажа хлеба населению, не связанному с сель-
ским хозяйством, рабочим и служащим, их иждивенцам, а
также эвакуированному населению, проживающему в селах
и деревнях по талонам, выдаваемым на 15 дней, а учителям
и врачам на 1 месяц1.

В связи с оккупацией больших плодородных территорий
страны пайки на многие продукты приходилось несколько
уменьшать, но при этом они оставались неизменными на вред-
ных производствах.

В этих условиях советская власть потребовала интенсифи-
кации работы колхозных рынков. Цены на рынке и в гостор-
говле значительно отличались друг от друга. Однако местные
Советы прилагали все усилия по оживлению работы колхоз-
ных рынков, по организации завоза продуктов из сел и дере-
вень.

Выпуск продукции пищевой промышленностью области за-
метно сократился, так как она работала в основном на при-
возном сырье, которое строго лимитировалось. В такой ситу-
ации советско-партийные органы приняли ряд решений, на-
правленных на более полное использование местного сырья.

Горьковский облисполком утвердил на 1942 г. увеличение
выпуска продтоваров, в том числе: мясных продуктов—100 т,
овощей—870 т, консервов—385 т.

В сжатые сроки в области были построены и пущены в
эксплуатацию ряд объектов пищевой промышленности, а сре-
ди них: восемь крахмалопаточных заводов, десять мельниц,
девять сироповарочных пунктов, 19 мыловаренных, 12 овоще-
сушильных цехов и одна табачная фабрика.

В короткое время горьковчане освоили выработку декст-
рина, молочной кислоты, сахарина (за 1942—1945 гг. его бы-
ло произведено 320 кг, что было равно получению 160 т са-
хара.—70. 77.), дрожжей, саго, мальтозной патоки, овощных
консервов, витамин С, кофе из зерен шиповника, джема и ва-
ренья из сахарной свеклы, зеленых помидоров и моркови.

За годы войны пищевая промышленность области увели-
чила общий валовый выпуск продукции на 35%2.

Однако в обеспечении продуктами питания населения бы-
ли не только плюсы, но были и недостатки. 14 марта 1945 г.
Горьковский облисполком отмечал, что облпотребсоюз слабо
ведет борьбу с растратами и хищениями продовольственных
и промышленных товаров. За 1944 г. в торгующей сети обл-
потребсоюза растраты и хищения превысили 4 млн. р. По
сравнению с 1943 г. растрат было выявлено более чем на
2 млн. р.3. Все материалы по хищениям и растратам были
переданы в судебно-следственные органы.

Большое значение в годы войны имели децентрализован-
ные заготовки пищевых ресурсов. Собирались грибы, ягоды,
разводилась рыба. Появились новые засолочно-квасильные
цехи по переработке овощей, грибов. В эти же годы в облас-
ти была начата соледобыча в Сергаче и Балахне. По решению
Советов в 16 районах области стали засевдть более тысячи
гектаров махорки,
136
В начале 1942 г. ГКО и СНК СССР приняли постановле-
ние об организации отделов рабочего снабжения (ОРСов)
при промпредприятиях. В Горьковской области было создано
127 ОРСов, которым был передан 31 совхоз с общей посевной
площадью 25 тыс. га, а также более 20 тыс. голов разного
скота и лошадей4.

В апреле 1942 г. СНК СССР и ЦК ВКП(б) приняли ре-
шение о развитии индивидуального огородничества рабочих и
служащих. Советы и профсоюзы занимались реализацией это-
го решения. В 1944—1945 гг. в области имелось 482 тыс. се-
мей огородников, а земельная площадь под огородами увели-
чилась в 1945 г. до 6,4 тыс. га.

В октябре 1942 г. СНК СССР и ЦК ВКП(б) приняли по-
становление «О мерах по дальнейшему развитию подсобных
хозяйств промышленных наркоматов». Оно было реализова-
но и в условиях нашей области. На 1943 г. облисполком ут-
вердил план посевов подсобных хозяйств в количестве свыше
13,4 тыс. га, в том числе под зерновые более 5,4 тыс. га, кар-
тофель—4393 га, овощи—2326 га5. Особенно много по разви-
тию подсобных хозяйств сделал автозавод, который в 1944 г.
дал в торговую сеть более 1 млн. ц молока, 233 тыс. ц мяса,
свыше 2,5 тыс. ц меду и многое другое6.

Большое внимание уделялось развитию сети общественно-
го питания, которая в период с 1941 г. по 1943 г. в области
увеличилась на 43%7. Работники столовых не только готови-
ли обеды, но и выращивали картофель, овощи, собирали гри-
бы. В пищу употребляли лебеду, подорожник, крапиву. В
1943 г. для детей фронтовиков в гг. Горьком и Дзержинске
были открыты 23 столовые на 1800 мест.

Осенью 1944 г. в области были открыты первые коммер-
ческие магазины, рестораны, в которых цены были очень вы-
сокими по сравнению с государственными, но это был шаг
вынужденный.

Итак, несмотря на трудности военного времени советско-
партийные органы области, а также хозяйственники, профсо-
юзы прилагали все усилия по улучшению питания тружени-
ков тыла в годы войны. И этот опыт нельзя не учитывать в
нынешних условиях перехода к рыночным отношениям.

ПРИМЕЧАНИЯ

1.	Госархив Нижегородской области (далее: ГАНО), ф. 3074, оп. 4,
д. 1424, л. 440.
2.	ГАНО, ф. 3074, on. 1, д. 3601, л. 20.

3.	Там же, д. 3248, л. 133.

4.	ЦПА ИМЛ, ф. 17, оп. 88, д. 175 «а», л. 43.

5.	Там же, оп. 45, д. 391, л. 109.

6.	ЦГАОР СССР, ф. 5451, оп. 24, д. 225, л. 241.

7.	ЦПА ИМЛ, ф. 17, оп. 88, д. 175 «а^, л. 53.
ОПЫТ И УРОКИ ПАТРИОТИЧЕСКОГО ВОСПИТАНИЯ
В ПОСЛЕВОЕННЫЕ ГОДЫ

(На материалах нижегородских школ 40—50-х годов)

Э. М. Фильченкова

В истории нашего Отечества послевоенные 40-е и 50-е го-
ды характеризуются противоречивыми процессами. Противо-
речивость эта выражается в том, что с одной стороны это бы-
ли годы, наполненные пафосом победы, веры, что самое труд-
ное осталось за порогом войны. Миллионы людей испытали
острое желание преодолеть трудности, благоустроить свою
жизнь. Усилилось чувство ответственности за судьбы спасен-
ной ими державы, гражданского достоинства, уверенности в
своих силах, готовности к преобразованиям и улучшению жиз-
ни общества.

С другой стороны, это были годы, когда в нарастающей
степени развивались такие процессы, как усиление идеологи-
ческой и духовной обработки сознания народных масс и пря-
мые репрессивные меры против инакомыслящих. С особой
силой они сказались на интеллигенции.

Особенно широко пропагандировались и интерпретирова-
лись постановления по идеологическим вопросам ЦК ВКП(б),
в частности от 14 августа 1946 г. «О журналах «Звезда» и
«Ленинград». Затем последовали погромные постановления
ЦК в области кино, театрального дела, музыки (1948 г.,
1949 г.).

Такой идеологический нажим привел к подрыву самобыт-
ности искусства, отказу от учета исторического своеобразия
развития национальных культур. Непременным атрибутом
культурной политики стал диктат, соединенный с некомпетент-
ностью. Поэтому не случайно в наши дни последовала отме-
на, пожалуй, самого одиозного из партийных решений по иде-
139
©логическим вопросам—постановления ЦК ВКП(б) «О жур-
налах «Звезда» и «Ленинград».

Затем развернулась борьба против «низкопоклонства и ра-
болепия перед иностранщиной и современной иностранной ре-
акционной культурой буржуазного Запада»1.

Эти процессы не могли не сказаться на развитии школы и
преподавании предметов гуманитарного цикла.

В учебные планы и программы семилетних и средних
школ были внесены изменения, усилившие воспитательное
значение преподавания истории, Конституции СССР, лите-
ратуры, русского языка, географии.

В официальных партийных и государственных документах
постоянно указывалось на необходимость доходчиво показы-
вать «преимущества Советского государственного и общест-
венного строя», культуры и науки.

При изучении учебного материала раскрывалась истори-
ческая миссия великого русского народа, подчеркивалась са-
мобытность, оригинальность русской культуры, науки, русско-
го искусства. Учительские коллективы стремились увязать
преподавание с задачами послевоенного плана восстановле-
ния народного хозяйства.

Важным событием был выход в свет в 1948 году учебни-
ка по Конституции СССР. Богатый конкретный материал да-
ли выборы в Верховный и местные Советы.

Значимой частью воспитательной работы стало краеведе-
ние. В марте 1946 года была проведена краеведческая педа-
гогическая конференция «Город Горький в прошлом и насто-
ящем»2. Она была посвящена 725-летию со дня основания
Нижнего Новгорода и положила начало углубленной массо-
вой краеведческой работе школ и педагогических учебных
заведений. Интересная работа по краеведению велась в шко-
лах Арзамаса, Большеболдинского, Выксунского, Городец-
кого районов. Учащиеся издавали краеведческие журналы,
составляли альбомы по истории предприятий и колхозов?,
создавались кружки юных историков, составлялись сборники
по истории школ, велась большая экскурсионная работа.

В преподавании литературы обращалось внимание на про-
изведения о мужестве и любви к Родине.

В то же время школа испытывала в эти годы жесткий
контроль партийных органов. Контроль этот был тотальным.
Контролировалось буквально все: от содержания учебного
процесса до работы с родителями и внеклассной работы. Во-
140
просы эти были предметом обсуждения во всех партийных
инстанциях. Особо строго соблюдалось требование проведения
в школах политических докладов и информаций. Проводились
специальные конференции по идейно-политическому воспита-
нию в школе. Вот какие, например, были заслушаны докла-
ды на городской конференции 1947 года: «О большевистской
идейности в преподавании истории», «О воспитании комму-
нистической морали на уроках литературы».

Несомненно, послевоенное время само по себе способство-
вало воспитанию чувства патриотизма. Но и его, как мы ви-
дим, тоталитарная система пыталась использовать по-своему,
для жесткой политизации школы. Поэтому изучение опыта
тех лет, как положительного, так и негативного, является
значимым для извлечения уроков.

ПРИМЕЧАНИЯ

1.	Кентавр // октябрь—декабрь 1991. С. 82.

2.	Преподавание истории в школе // 1946, № 2. С. 94—95.

3.	Народное образование // 1946, № 3—4. С. 39.
РУССКАЯ ОБРЯДОВАЯ ТРАДИЦИЯ
И СОВРЕМЕННОСТЬ
В НИЖЕГОРОДСКОМ КРАЕ

Т. И. Белоус

Основная функция традиционных обрядов на протяжении
веков была религиозно-магическая, предполагалось, что они
должны обеспечить благополучие во всех областях человечес-
кой жизни. Вместе с тем они регламентировали семейный и
общественный быт, хозяйственный распорядок, то есть вы-
полняли важную общественную функцию1. Со временем об-
ряды в их исконной форме изменялись, и уже к концу XIX ве-
ка русская старинная обрядность была разрушена, многие
элементы забылись, многое было переосмыслено. Тем не ме-
нее старинные обряды редко, но еще встречаются в живом
бытовании, в том числе и в Нижегородском крае.

В последнее время резко усилился интерес к русским тра-
диционным праздникам и обрядам. Причины обращения к
русской народной культуре разные: от обыденного интереса
до попыток возрождения народных традиций. Последнее бу-
дет обречено на провал (и опыт это подтверждает), если не
учитывать местные особенности бытования традиционной
культуры, и в частности, обрядов. Ибо при наличии общих
элементов нет единого русского свадебного обряда, как впро-
чем разнятся календарные и другие обряды. Так на террито-
рии Нижегородской области у русского населения существу-
ют несколько типов и подтипов свадебного обряда и разные
ареалы бытования календарных праздников.

Нижегородские земли в плане изучения этнокультурной
традиции русских являются уникальными, так как здесь на-
блюдаются и севернорусская, и южнорусская этнокультурные
традиции, при наличии между ними переходной зоны (или
142
зоны «вибрации»). Данная особенность обусловлена истори-
ческим формированием нижегородских земель: географичес-
ким фактором, разновременными потоками колонизации и др.

Традиционный русский свадебный обряд сохранил наи-
большее количество традиционных элементов при многообра-
зии локальных особенностей. В Нижегородском крае вычле-
няется несколько типов свадьбы: ветлужский, поволжский И
Южный. Внутри названных типов выделяются подтипы. Типы
различаются структурой, составом обрядовых элементов,
функциями и наличием или отсутствием определенных уча-
стников свадьбы, терминологией, фольклором и др.

Южный нижегородский тип характеризуется большей ар-
хаичностью обрядовых действий, мотивами участия общины
в ритуале, относительной стабильностью причитаний в корпу-
се свадебного комплекса, наличием украинско-белорусских
влияний. Южный нижегородский тип близок свадебному об-
ряду южнорусских и среднерусских областей, мало отли-
чаясь от юго-западного типа средневолжской свадьбы2.

Ветлужский тип свадьбы соотносится с севернорусским
свадебным ритуалом по структуре, по терминологии, в нем
развиты охранительно-магические моменты и др.

В центральной зоне Нижегородского края (междуречье
Оки и Волги, Волги и Керженца) концентрируются основные
черты поволжского типа, который можно характеризовать как
переходный, так как он обладает чертами не только поволж-
ского типа (многовариантность действий со свадебным дерев-
цем, особенности баенного цикла), но и южного. В поволж-
ской свадьбе заметно наибольшее влияние города, в нем пе-
ренасыщенность событий, непривычное использование и кон-
таминация форм.

Календарные праздничные циклы составляли самые суще-
ственные звенья в годовом круге народа, ибо складывались в
процессе трудовой деятельности, освоения природы и окру-
жающей среды. Календарные обряды вобрали в себя самые
характерные социальные, производственные, бытовые и пси-
хологические черты социально-этнического образования, они
вросли в социально-этническую структуру народа, и этим
крайне интересны3.

В Нижегородском крае календарные обрядовые циклы
также соотносятся с зонами русской этнокультурной тради-
ции, тяготея к тем, что отличаются насыщенными аграрными
мотивами. В целом же выделяются 2 основных ареала: за-
143
волжский и южный, между ними имеет место зона «вибра-
ции», четкой границы нет. Ряд календарных праздников, та-
ких, например, как масленица, бытуют повсеместно, хотя име-
ют локальные отличия.

В ареале Заволжья календарные обряды обладают ослаб-
ленной аграрной мотивацией, в них преобладает семейно-
брачная направленность. По югу Нижегородской области—на-
оборот, хорошо развита аграрная тематика, прослеживаются
украинско-белорусские влияния. В Заволжье имеют место
«вьюнины», в южном ареале развита зимняя обходная обря-
довая поэзия, по рекам Алатырь, Пьяна, Сура—«кузьминки».
И наконец, на юге Нижегородской области концентрируются
такие летние календарные обряды, как похороны Костромы,
воробья, соловушки, вождение кобылы. Причем крайне инте-
ресен уникальный факт празднования похорон Костромы и се-
годня в Первомайском районе Нижегородской области в пер-
вое воскресение после троицы; при сохранении времени про-
ведения обряда сохранились и его основные традиционные
элементы, хотя и в сокращенном виде4.

Выделенные зоны русской этнокультурной традиции при
анализе свадебного и календарного обрядов в целом совпа-
дают с картой диалектов русских народных говоров, рядом
комплексов материальной культуры и др., что подтвержда-
ет выводы об ареалах обрядовой традиции в Нижегородском
крае.

Невозможно в кратком сообщении дать полные описания
обрядов в Нижегородском крае со всеми локальными разно-
видностями, но они известны этнографам. Поэтому необхо-
димо обязательно учитывать теоретические разработки эт-
нографов и фольклористов при решении проблемы возрожде-
ния народных традиционных праздников, в противном случае
результат будет отрицательным.

ПРИМЕЧАНИЯ

1.	Соколова В. К. Место и функции традиционного обрядового
фольклора в современности / Традиции и современность в фольклоре. М.,
Наука, 1988. С. 136.

2.	Зорин Н. В. Русская свадьба в Среднем Поволжье. Изд-во Ка-
занского ун-та, 1981.
3.	Тульцева Л. А. Современные праздники и обряды народов
СССР. М„ Наука, 1985. С. 93.

4.	Корспова I\. Е., Белоус Т. И. Обряды «проводов весны» в
быту современной деревни по материалам Горьковской области / Совет-
ская этнография, 1985, № 4. С. 88—95.
III. ИСТОРИОГРАФИЯ и МЕТОДОЛОГИЯ ИСТОРИИ

ЗАПАДНОЕВРОПЕЙСКИЙ МИР И РОССИЯ
В ИСТОРИЧЕСКИХ ТРУДАХ Н А. ПОЛЕВОГО

А. Е. Шикло

Среди историков первой трети Х(Х в Н. А. Пилегюй пер-
вым сделал попытку применить новую фплософско-истир*: :ес-
кую концепцию к объяснению русской петорпи В осшюо о_о
воззрений лежала идея единства всемирно-исторического про-
цесса. Вместе с тем и история каждого народа была равно-
ценной и иеогъе.млпмой ею частью. Историческая проблема
России и Западной Европы приобрела у исследогателя харак-
тер ключа к пониманию характера н смысла исторсчес ого
процесса в целом.

Определяющим моментом в истории Россия было расноло
жение ее между Азией и Европой. «Русь образовала сот гр-
шенио отдельный мир,—пиелит Полевой,—не-чо nocp<\,u,’i’iec-
кое между Европой и Азией, самобытное, с обликом Волока,
по способное принять образование* Запада»1. «Облик» Восто-
ка он связывал с подчинением славян культурному аляянпю
греков. Они постепенно сдс.палпсь «союзниками, друзьями г;
учителями руссов, передавая нм с началами христизпс1 ва ос-
нования общественной нравсюснносл и. ’’•водили нужные згз-
ипя, .художества», подчинили Русь ндеа.нм и сспсгеми Бюсти-
ка». Полевой связывал эю с установлением «семенною фео-
дализма», пришедшего на смену феодализму «норманскому»
распространенному в Европе. Однако, яод^еркиз нт lloaeT’i
Россия нс была Азией ни по своему пропс хождению. ни гн
вере, пи по языку.

Влияние Востока отделило Русскую землю с? ; ъю ’о.о.-г-
ропейского мира «хронологически», с самою начала Дргшшч
мир кончился, когда па исторической арене шм пился русс кий
14G
народ («в половине IX века»). Шесть веков шло формирова-
ние Русского юсударства, а с XVII в., по мнению Нолевого,
«'история Российского государства соединилась с историей
мира Европейского (в половине XVII века)»2. «Живительным
процесс» соединения был завершен Петром I, однако, догнав
Европу, он «всюду оставался верея русскому духу, русской
вере, русскому характеру».

Постепенное же преодоление отделенности России от за-
цадлгоевронейской истории Полевой относил ко времени борь-
бы русского народг) с татаро-монгольским нашествием, кото-
рое оп рассматривает в плане вечного противоположения
Востока и Запада. Нашествие монголов на Русь было следст-
вием очередного и последнего движения Азин в Европу. Оно
было ужзепо, как «ужасны буря, потоп, землетрясение: кровь
и слезы обильно лились в сей период на берегах Инда, Гоап-
га, Лракса. Волги, Одера и Дуная»3. Следствием его был «пе-
реворот всемирный», породивший новые образования и новые
народы, конец периода средних веков в Европе и вступле-
ние в «век новый».

Борьба с монголами способствовала соединению Европы
и Азии, ставила «в ряд европейских народов новый, сильный
if могучий народ, сливает Русь с Европою, дотоле от нее от-
деленною и между тем достигшею современного нового обра-
зования»4. При Иване III Европа уже слышит о России, но
еще не знает ее. Да и России еще суждено «очистить себе мес-
то в Европе..., утвердить самодержавие, окончательно одолеть
монюлов и победить соседей—Швецию, Польшу и Турцию»3.

Для Полевого являлось очень важным сохранение само-
быт кой русской культуры, и говоря о неизбежности и необ-
ходимости для России следовать по европейскому пути, он ут-
верждал что Россия эю «особая часть света», ей не сужде-
на ни форма Запада, ни Востока..., третья форма скрывает-
ся в будущем, но для образования ее России надлежит, так
ска иль, поглотить, совместить в себе обе прежние формы»6.

В своих исторических, публицистических и литературных
сочинениях Полевой, соотнося развитие России и Европы, об-
ращал внимание на то, что первая только начинает развитие
духовности, опа славимся только своим политическим, внеш-
ним величием, а промышленность, торговля, просвещение
только начинаются. Россия богата вещественными силами, по
у нее ие достает развития духовных сил, что и определяло
опережающее развитие западноевропейских государств. I lo-
ll?
левой был страстным пропагандистом достижений западно-
европейской культуры, науки, техники, промышленности,
сельского хозяйства, В своих статьях он приветствовал но-
вые формы политического устройства на Западе, по не считал
их приемлимыми для современной ему России. России надо
«взять все лучшее у Европы, все усвоить, но ничему не под-
чиняться», переработать через «свою самобытность», в соот-
ветствии со своим национальным характером.

Через все творчество Полевого проходит тема националь-
ной самобытности русского народа, утверждение необходи-
мости развивать свою национальную культуру. Он обращал
внимание на одаренность русского народа, напоминал имена
русских ученых-самородков—Кулибина, Власова, Семенова.
С гордостью говорил о народном характере литературы, пред-
ставляя великие имена М. В. Ломоносова, Г. Р. Державина,
И. Л Крылова, А. С. Пушкина. В самой истории России за-
ключены уроки прошедшего, ее «недостатки и выгоды». Ею
определяется «стихия народности». «Зная формы Европеиз-
ма и стихии руссизма, скажите,—заключал он,—чего не сде-
лаем мы из Руси пашей, из нашего народа, закаляемого Ази-
атским солнцем в снегах Севера? Мы победили Европу ме-
чом, мы победим ее и умом; создадим свою Философию, свою
Литературу, свою Гражданственность, под сенью славного
Престола Великих Монархов наших!»7.

Идея «руссизма», присущая Полевому (советский иссле-
дователь В. Л. Орлов определял ее как одну «из разновид-
ностей национал-романтического либерализма»8) имела дво-
який смысл. Во-первых, Полевой подчеркивал присущую Рос-
сии самобытность, находящую выражение в религии, нацио-
нальном характере, философии, общественном строе. Во-вто-
рых, идея «руссизма» являлась для него основой для утвер-
ждения «мессианской роли» России в европейской жизни. За-
пад состарился, одряхлел, делал он вывод, образование его
падает, просвещение потеряло «всякую теорию», обществен-
ные силы «бессознательно» борются. Западу нужен новый
элемент, «потребно новое начало жизни». Таким началом
должна явиться Россия, молодая, полная сил, только начи-
нающая свое «гражданское и умственное бытие». Ей опреде-
лена в будущем великая роль в Европейской истории^ Она
призвана обновить Европу, внести «новую стихию в мир за-
падный». Основания для этрго Полевой находил в неприступ-
ности географического пространства России для Запада, в
148
богатстве физических сил, удобстве торговли, способности
промышленников, характере народа, отличающегося восточ-
ным основанием, западными формами и «важностью» Севера;
в «чудесном, изысканном уме», богатстве языка, в «великой
идее самодержавия»9.

П Р И М Е Ч А Н И Я

1.	Полевой Н. А. Столетие России с‘ 1745 по 1845 год, нтп исю-
ричсская картина достопамятных событий в России за сто лет. СПб. 1845.
Ч. 1. С. 32.

2.	Полевой Н. А. История русского народа. >V1., 1830. Т. 1. С. 27.

3.	Там же. Т. 4. С. 15.

4.	Там же. С. 12.

5.	Полевой И. А. Столетие России... Ч. 1. С. 33.

6.	Полевой Н. А. Рец. па соч. И. И. Гочикова «Деяния Петра Ве-
ликого» // Сын Отечества. 1838. Т. 3. Отд. IV. С. 87.

7.	Нолевой Н. Л. Клятва при гробе Господнем. М.. 1832. Ч. 1У
С. 26.

8.	Орлов В. Л. Пути и судьбы. Л., 1971. С. 338.

9.	Полевой Н. А. Рец. на соч. И. II. Голикова... С. 85.
О НЕКОТОРЫХ ПРОБЛЕМАХ ИЗУЧЕНИЯ
НАЧАЛЬНОЙ ИСТОРИИ РУССКО-СЕРБСКИХ
ОТНОШЕНИЙ В РОССИИ И В СЕРБИИ

М. В, Белов

Тема русско-сербских отношений в последнее прем i сни-
залась в центре общественного внимания. Между юм. очевид-
но, что интерес к этой теме связан не toibko с но;нп сческой
конъюнктурой, но и с дефицитом объективной информации
об истории русско-сербских отношений, с отсутствием полной
и достоверной картины и\ развития. В данной статье сдель-
на попытка охарактеризовать тот путь» которым шло осмыс-
ление этой темы в России и в Сербии па примере изучения
истории русско-сербских отношений периода Первой) серб-
ского восстания 1804—1813 гг.. когда эти отношения только
начинали складываться. Какие факторы определяли ход ис-
торического осмысления проблемы в разных исторических тра-
дициях, с какими препятствиями встречалось се изучение,
знать тем более интересно, что эти факторы и эти препятст-
вия являются на самом деле частным случаем проявления, па
уровне исторического сознания, тех объективных законов, но
которым до сих пор продолжают развиваться ручско-сенб-
скне отношения.

Даты начала тесных контактов сербских повстанцев с
Россией и самого восстания не совпадают. Первый период
восстания (1804—1806 гг.) характеризуется прежде всего дип-
ломатическими шагами Петербурга в защиту православных
сербов, взявшихся за оружие, и тайной финансовой помощью
им. Победа Наполеона под Аусгерлнцем, крах третьей коапи
цпи и переход дипломатической инициативы в руки француз-
ского императора привели к резкому изменению политичес-
кой ситуации. Начало очередной русско-турецкой войны
150
(1806—1812 гг.), спровоцпроваиной Наполеоном, заставило
Россию типизировать свои усилия на восточном направле-
нин и привлечь к соВхМестной борьбе сербских повстанцев, но
эта активизация била явно вынужденной и временной. По
большому счету Россия была заинтересована в обретении на-
циональной независимости сербами, однако ее политические
задачи лежали пока в совершенно иной плоскости. Очень ско-
ро в русско-сербском союзе обнаружились противоречия, обо-
стрявшиеся всякий раз, когда Россия прекращала военные
действия. И все-такп историю русско-сербских отношений пе-
pnoia восстания нельзя свести только к военному сотрудни-
честву. Именно тогда были выработаны политические осно-
вы oiношении isyx стран, определилась та роль, которую бу-
дет ш'рлзь Россия в Сербии.

Формирование целостной и аргументированной концепции
истории восстания в Сербии относится к началу XX века, koi -
ла появились целая плеяда историков, в полной мере вла,де
ющпх приемами научного анализа и заложивших основы
сербской исторической школы. Для работ С. Новаковича.
М. Вукичевича. М Гавриловича1 характерно осознание за-
дачи завис вапия национальной независимости Сербин как
главной цели восстания 1804—1813 гг. и принятие ее в качг-
етье единственного критерия для оценки всех событий восста-
ния, роли в нем России гз т<\м числе: «Россия действительно
занималась не только расширением своего влияния на Балкан-
ском полуострове, но и помогала Сербии»2.

В межвоенпый нор-под изучение истории восстания в Сер-
бии было продолжено. Наиболее последовательное развитие
ьонцепнн!! историков начала века мы находим в работах
Г. Попогпча, который отводят теме русско-сербских отноше-
ний особое место. Историк характеризует союз повстанцев с
Россией как ограниченный' сербский вопрос находится па пе-
риферии внешней политики России и являлся инструментом
для решения более насущных задач европейской борьбы. Это
снижало, с одной стороны, помощь России, а с другой, умень-
шало опасность того, что интересы Сербии будут подчинены
силе се защитницы*. Вышеизложенная концепция русско-
сербского союза, основанная на изучении механизма практи-
ческого взаимодействия внешиенолт'ической доктрины рус-
ского правительства и национально-освободительной програм-
мы повстанцев, заслуживает, на наш взгляд, самого присталь-
ного внимания.
Таким образом, принцип приоритетности национальных
интересов сербского народа в соединении с принципами науч-
ной критики позволил сербскИхМ историкам дать взвешенную
и объективную оценку роли России в Первом сербском вос-
стании. Тенденциозный и односторонний подход—исключение
для сербской историографии проблемы. Он связан всегда с
отказом от подлинно научных методов исследования. Однако,
если у И. Ходжича, известного государственного деятеля п
историка XIX в., резко отрицательные характеристики Рос-
сии эмоциональны и самостоятельны4, то автор вышедшей в
1960 г. книги «Карагеоргий и Милош» И. Четкович более ра-
ционален и гораздо менее самостоятелен5. Он исходит преж-
де всего из тезиса К. Маркса и Ф. Энгельса о реакционной
внешней политике русского самодержавия. Трезво оценивая
публицистическое наследие «классиков», нельзя не признать,
что их взгляды находятся в русле прозападной и антирусской
«панславистской» версии истории Восточного вопроса, хотя и
дополненной спецификой классового подхода6. Очевидно од-
нако, что негативная оценка роли России в восстании 1804—
1813 гг. в работе И. Четковича—это не только результат ос-
мысления историко-публицистического наследия К. Маркса
и Ф. Энгельса, но и следствие той напряженности, которая
царила в отношениях между СССР и СФРЮ в 1950—60-е гг.

Впервые в России тема русско-сербских отношений во вре-
мя восстания 1804—1813 гг. была затронута в трудах военных
историков, посвященных русско-турецкой войне 1806—
1812 гг.7. Официальный статус давал им широкие возможнос-
ти работы в архивах и привлечения к исследованию ценней-
ших источников. В то же время события восстания освеща-
лись, как правило, в работах военных историков односторонне,
с точки зрения военной. В 1869 году в России появляется пер-
вая обобщающая работа по истории русско-сербских отноше-
ний, книга Н. А. Попова «Россия и Сербия»8. Ее автор, стре-
мясь к свободному взгляду на предмет исследования, выска-
зал целый ряд оригинальных идей, поддержанных другими ис-
ториками. Освобождение от официальной точки зрения не мог-
ло, однако, избавить Н. А. Попова от всех препятствий в изу-
чении проблемы. В условиях продолжающейся борьбы вокруг
Восточного вопроса русский историк так или иначе должен
был противостоять «панславистской» версии событий, а зна-
чит отказаться от анализа противоречий русско-сербского со-
юза, на которые делали акцент его идейные противники.
152
Большим достижением советской исторической науки стал
подробный анализ балканской политики России и роли в ней
сербского вопроса9, С другой стороны, отечественными иссле-
дователями были вновь проигнорированы вопросы о противо-
речиях в русско-сербских отношениях и о влиянии России на
внутриполитические процессы в повстанческой Сербии. На
этот раз эти вопросы оказались под запретом из-за боязни
бросить тень на отношения со странами Восточной Европы в
результате возможных нежелательных параллелей между бал-
канской политикой царского правительства и руководства
СССР в послеялтинский период.

Подводя итоги, выделим следующее. Изучение истории
русско-сербских отношений подвержено, как это видно из
вышесказанного, влиянию двух сильных политических факто-
ров: геополитических споров о преобладании в балканском
регионе, активную роль в которых всегда играла Россия, и
противоречивого характера политических отношений между
Россией и Сербией, которые в отличие от религиозных и куль-
турных контактов никогда не были, да и не могли быть рав-
ными.

ПРИМЕЧАНИЯ

1.	Новакович С. Возрождение сербской державы. Белград, 1954;
Вукичевич М. Карагеоргий. Белград, 1986; кн. 1—2; Гаврилович М. Из
новой истории Сербии. Белград, 1926 (названия работ сербских историков
даны в переводе на русский язык по причине отсутствия соответствующего
шрифта).

2.	Вукичевич М. Указ, соч., кн. 2. С. 537.

3.	Попович В. Европа и борьба сербов в период освобождения
1804—1918. Белград, 1940.

4.	Х-ашич И. Восстание сербов под Черным Бором. Новый Сад, 1862.

5.	Четкович И. Карагеоргий и Милош. 1804—1830. Београд, 1960.

6.	Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 9. С. 14—15, 23;, 82,
239.

7.	Дубровин Н. Ф. Сербский вопрос в царствование императора
Александра I. Русский вестник. М., 1963. Т. 46; Петров А. Н. Война Рос-
сии с Турцией 1806—1812 гг. СПб, 1885—1887. ТТ. 1—3; и др.

8.	Полов Н. А. Россия и Сербия. М., 1869. Ч. 1.

9.	До ст ян И. С. Россия и балканский вопрос. М., 1972; Сирот-
кин В. Г. Дуэль двух дипломатий. Россия и Франция в 1801—1812 гг.
М., 1966 и др.
К ОЦЕНКЕ СОВРЕМЕННОГО ВИЗАНТИНОВЕДЕНИЯ

(По материалам XVII! международного конгресса
византинистов 8—15 августа 1991 г. г. Москва)

В. М. ]Меженин

8 дней работы историков нашей страны, представителей
европейской и заокеанской науки продемонстрировали широ-
кий спеыр исследований, ведущихся в наши дни по самым
разнообразным проблемам истории Византии. Ее история се-
годня—это огромный научный «материк», синтезирующий в
себе традиционные направления византийских штудий. пн!стг
спвпый подход к проблемам отношений Византии с сопьеделп-
гымп и более отдаленными областями и широкий спектр спе-
циальных разделов исторического знания, добавляющий соч-
ные краски к палитре мировою византцнове.делшя.

Сингезный подход к блокам разнообразных сьпдсге шетв о
Византии заметен в тематке восьми пленарных заседаний,
ориентированных, кажется, главным образом на комплексы
общих проблем византииовсдческпх исследований («История
Ш1.заптин<нзедческпх исследовании», «Макро и микрострукту-
ры в византийском обществе», «Instrumenta sindioruni (ис-
точники)» и взаимоотношения Византин с Русью, Причерно-
морьем и Закавказьем1. Солидными и оправданными в контек-
сте сегодняшних акцентов в вкзантшюредешш пьют яд ели
пленарные заседания, посвященные многообразным (ракюрам
в развитии византийского искусства, светской и церковной ли-
тературы с особо выделенной позицией «Автор и читатель»".

Сбалансированность отдельных весьма широких и узки
конкретных вопросов, очевидно, проявляется в анализе трех
основных форм работы Конгресса: двадцати одною секцион-
ною заседания, шестнадцати коллоквиумов и пятнадцати
круглых столов. Совершенно определенно обращает на себя
154
внимание следующее обстоятельство. Помимо традиционных
аспектов экономической, социальной и политической истории
Византии’4, которым отдано много внимания в работе конгрес-
са, историки обращались к сложному и всеобъемлющему комп-
лексу разнообразных по характеру, значимости и наполнен-
ности фактическим материалам проблем, которые в совокуп-
ности составляют реальную историю мировой державы. Крас-
ки этой реальной истории очень многоцветны, они обнимают
все стороны жизни византийца—хозяйство, войну п мир, все
составляющие культуры, место отдельно взятого челсп-ех4 в
обществе, все гл ороны быы и мироепцущення4. Многие из
поставленных вопросов являются настоящими новациями г.
исторических изысканиях. Во-первых, на секционных засеяа-
ияях, коллоквиумах и круглых столак была широко пред-
ставлена тематика вспомогательных исторических дисциплин:
нумизматика, эпиграфика, кодикология, дипломатика, палео-
графия, историческая география, емгиллография. к во г?о
рых. разделы знания, богато дополняющие традиционные гг?
роны жизни—история права, философии и богословие, наук4,
и воспитание, связи и коммуникации с окружающим мирим,
образ жизни и метод мышления византийцев, положение в
обществе гражданских лип, роенных, бюрократии, может бы<ь
несколько неожиданные, по крайне полезны для общего вос-
приятия целостной картины истории империи такие вопросы,
как наука и воспитание, святые и путешествия, уровни гра-
мотности в Византии па протяжении восьми столетий, роль
книги в повседневной жизни, болезни и общество5.

Особого внимания заслуживает серьезное н пристальное
обращение на конгрессе к искусству Византии во всех его.
жанрах* специальное и глубокое исследование истории
церкви и всех сопутствующих этой канве знаний идеологичес-
ких и культовых позиций, прикладных искусств, богословия,
агиографии и ее связи со светской литературой, славянских
сгя'''ых в прапославной иконографии, взаимосвязи литургии с
искусством, роли в формировании сознания византийце?. хра
ма божьего и связанных с нггм литургии, символики' и эеж'ги-
1 i О С1 < ИХ ПринципО В 6.

Только простое перечисление пробле??, тем. ситуаций, по-
зиций, направлений исследования, большого количеств;'» кон-
кретных вопросов, касающгыся практически всех сторон жя -
ни людей в средневековом внзагжийском обществе, позвол^е’
представить себе, сколь многообразно современное визактпни-

155
ведение, во-первых, и, во-вторых, составить целостное и отчет-
ливое представление об оригинальном, своеобразном истори-
ческом организме, каким являлась Восточная империя. Кро-
ме того, все, представленное наукой, свидетельствует о необ-
ходимом и крайне полезном объединении усилий исследова-
телей разных стран в изучении Византии.

Обратим внимание также на то обстоятельство, что в этих
общих усилиях по воссозданию многоаспектной истории им-
перии веское слово сказано и советскими исследователями,
продолжающими прочные традиции отечественного византи-
новедения в разработке многих традиционно исследуемых в
нашей науке политических, социально-экономических, источ-
никоведческих и культурных аспектов истории Византин7. На
конгрессе прозвучали выступления в тех или иных формах
почти трехсот советских исследователей, в которых представ-
лены практически все грани византиноведения. Достаточно
мощный блок выступлений представлен нашими археологами,
искусствоведами. Особо отметим отчетливо выступающую ли-
нию русско-византийских связей во всех сферах жизни, из
которых очевидно единство Руси с византийским миром. Эта
позиция отразилась в изданном к конгрессу сборнике в 3-х
частях*. Укажем в этой связи характерные, с нашей точки
зрения, выступления на конгрессе Б. А. Успенского, Е. М. Ве-
рещагина, Н. В. Синицыной, митрополита Питирима (Неча-
ева)9.

Материалы XVIII Международного конгресса византинис-
тов 1991 г. в нашей столице—показатель неугасающего ин-
тереса к феномену византийской цивилизации, подведения
итогов, достигнутых в этой отрасли исторической науки, к ру-
бежу XX столетия, оценки результатов и потенций отечест-
венного византиноведения.

ПРИМЕЧАНИЯ

1.	XVIII Международный конгресс византинистов. Программа. Моск-
ва, 8—15.08. 1991.

2.	Там же. С. 17, 18.

3.	Т. Wasilewski (Pologne) Обращенная в христианство Русь в ви-
зантийской схеме правителей и народов. С. 8—26. G. R. Maieska (Elats-
Unis d’Amerique), Russo-Byzantine Relations, 1240—1453, A Traffic Re-
port, pp. 27-51; Б. Л. Фонкич (URSS) Россия и христианский Восток b
XVI—первой четверти XVIII в. сс. 52—82; J, Karayannopulos (Grece),
156
Entwicklun setappen der ogrargesellschaftlichen Verhaltnisse in Byzanz.
pp. 102—151; Michel Balard. Byzance et les Regions septentrionalcs de la
mer No ire (XIII—XV-e s.)- PP- 227—245, Theodore F. Brunner. The Thesa-
urus Linguae Graecae and Byzantine Literature, pp. 337—346. etc.

4.	R. W. Allison. Monastic historiography and the evidence of the manus-
cript library: philotheon monastery, p. 51—52; M. Angold. The Meaning of
food. P. 57; M. Astoin. L’iconographie de la femme de job dans les manu-
scripts grecs a Chaines. P. 76—77; M. Fr. Auzepy. An VIIIc sielc, faillite
des saints, voyage de leurs substituts. P. 79. Резюме сообщений XVIII Меж-
дународного конгресса византинистов 8—15 августа 1991 г. I, Москва
1991; И. Ф. Макарова. К вопросу о природе социальной активности иси-
хастов в XIV—XV вв. С. 705—706; С. Н. Малахов. Концепции мира в по»-
литической доктрине Византии первой половины XV в.: Николай Мистик
и Федор Дафнопат. С. 715—716; Dionissia Missiou. Jcons and education.
P. 781; A. Moffatt. Classical traditions in byzantine courts dress: the «de
Ceremoniis». P. 782. Ibid IL Etc.

5.	См. Материалы XVIII Международного конгресса 1 —11. Так же,
например, Н. Л. Пушкарева. Социальный, правовой и семейный статус
женщины в Византии и на Руси (X—XIV вв.) 11. С. 936—937.

6.	Например, С. В. Дегтев. Состав и источники «Мерила праведного»,
1. С. 275—276.

7.	Византиноведение в СССР. Состояние и перспективы исследований.
К XVIII Международному конгрессу византинистов (Москва. 8—16 ав-
густа 1991 г.) Москва. 1991.

8.	Русь между Востоком и Западом: культура и общество, X—
XVII вв. Ч. I—III. К XVIII Международному конгрессу византинистов
(Москва. 8—15 августа 1991 г.) Москва. 1991.

9.	В. А. Успенский. Царь и патриарх: харизма власти в России (Ви-
зантийская модель и ее русское переосмысление). С. 1200; Е. М. Вереща-
гин. Русь X—XIII вв. Как духовная наследница Византии: свидетельст-
ва русского литературного языка. С. 1222; Н. В. Синицына, Москва: Тре-
тий Рим или «Новый Константинополь»?. С. 1071; Митрополит’Питирим
(Нечаев), Радонеж и Византия. С. 900. Резюме сообщений XVIII Меж-
дународного конгресса византинистов, II. М., 1991.
РАПЛЛЛЬСКИЙ ДОГОВОР И РАПАЛЛЬСКАЯ:
ПОЛИТИКА В СОВЕТСКОЙ ИСТОРИОГРАФИИ

В. С. Павлов

История взаимосу:потений Советской России, Советского
Союза и Веймарской Республики и особенно ее основы, Ра-
нил гиского договора от 16 апреля 1922 г., урегулировавшего
«на основал взаимности, равноправия, взаимного ува ж сипя
обоюдных яшерсеов и суверенитета»1 отношения между дву-
мя государе г на мн с противоположным общественно-полити-
ческим оросил н заложившего базовую основу реализации
принципов мирного СОСуЩГСТВОЕс- пил, вызывает большой ин-
терес не точько специалистов, но и широкой общественности.
В СССР с 1922 по 1991 гол по этой теме опубликовано много
работ самого различного характера: научные исследования и
популярные сверки, документальные блоки как советской, так
и германской стороны, воспоминания некоторых упас г инк о с.
переговорного процел са, свидетельства очевидцев полити-
ческой борьбы и революционере движения в Германии. Задача
данной статьи состоит в попытке осмысления, с позиций сов-
ременных 3d дач исторической изучен, об ьешт износ гн я праь-
;*ы, о;казн от известных идеолого-политических штампов и
схем, тод) семидссягилетксто багажа, который накопила со-
нетсгмя нс 1 орфографии в исследовании того, что мы называ-
ем рапаллаской политикой и «духом Ра паяло»,

Па наш взгляд, псследивашш р шзлльской политики ь
СССР проходят через три этапа.

Первый этап—20—50-е годы, когда изучались прей му щесг
пенно экономические, точнее хозяйственные и дипломатичес-
кие связи между СССР и Германией. «В то время,--отмечал
А Г. Иоффе,—количество документальных ма сериалов по ис-
тории Рапалло и его последствий было ограниченным; архив-
ные материалы еще по были опубликованы»2. Даже исследо-
158
вания, посвященные внешнеполитическим аспектам, оазнро-
валпсь па мемуарной литературе участников Генуэзской кон-
ференции, периодических изданиях, отчасти зарубежных пуб-
ликациях. Ужо тогда была заложена ограничительная база
использования зарубежны?; исследований; пз пик извлека-
лось н использовалось только то, что соответствовало офици-
альной доктрине сталинской внешней политики. Впешнеполи-
гпческая деятельность Советского государства и ее взьпмоот-
ношепия с Веймарской Германне?) в первые годы рзпалльс-
кой политики были рассмотрены II. Л. Рубиншiсипом и
И. К. Кобляковым1. Одновременно эти и другие работы4 за-
ложили—один в меньшей, другие п большей степени—п мест-
ные штампы, некритический и неполный анализ весьма проти-
воречивых п сложных факторов, обусловивших формирование
политики мирного сосуществования, которая рассматрива-
лась как форма классовой борьбы в сфере международны?; от-
ношений. Совершенно не нашло в них отражения стремление
Коминтерна и советских вождей в 1918—1923 гг. революцио-
низировать Европу и Германию, .хотя имеется много публика-
ций о поддержке различными советскими организациями гер-
манского рабочего и коммунистическою движения5. Но эти
поддержка рассматривалась нашими историками только со
стороны общественных (профсоюзных, молодежных) органи-
заций, а отнюдь не со стороны правительства и Компшорна.

Второй этап—GO-e—конец 80-хг годов. Разоблачение куль-
та личности Сталина, либерализация общественно-полтгпчое-
кой жизни в первый период руководства страной Н. С. Хру-
щева привели прежде всею к расширению Источниковой ба-
зы исследований. Были опубликованы некоторые, дотоле со-
вершенно недоступные архивные материалы и документы,
особенно касающиеся Рапалльского, Московского и Берлин-
ского договоров6. Вслед за публика и ней документов по внеш-
ней политике СССР, в 50—70-е юлы советско-германской
(ГДР) комиссией был осуществлен выпуск большого количе-
ства документов но советско-германским отношениям 1918—
1925 гг.7. Правда, большая часть, и в особенности, новых до-
кументов п материалов была представлена германской сти-
ронов. включая материалы государственного архива в Пот-
сдаме. С советский стороны новых, не пускавшихся ранее п
оборот, документов почти нс было: они были представлены
упомянутой публикацией документов внешней политики СССР
пли уже известными статьями В. И. Лепина, статьями из га-
зет «Правда» и «Известия», речами и выступлениями партий-
ных и государственных деятелей, в первую очередь наркома
иностранных дел В. Чичерина, материалами по наркомату
внешней торговли. Но даже и эти публикации материалов,
совершенно не включавшие некоторые щепетильные, секрет-
ные и полусекретные соглашения между сторонами, доведе-
ны были только до 1925 года включительно. Большая часть
этого периода, 1926—1933 гг., для исследователей вообще ос-
талась закрытой. Наверное, не случайно поэтому, что двенад-
цатилетний период советско-германских отношений, период
1922—1933 гг., рассмотрен только в монографии А. А. Ахтам-
зяна8. Его труд опубликован в 1974 году, т. е. еще до выхо-
да в свет советско-германских документов 1922—1925 гг. Со-
ветские материалы здесь скудны и представлены преимуще-
ственно прессой, мемуарами, официальными статистическими
данными. Богаче представлены материалы германской сторо-
ной, особенно извлеченные из Центрального Государственно-
го архива в Потсдаме.

Все же расширение Источниковой базы оказало благотвор-
ное воздействие на развитие темы: начали разрабатываться
и углубляться дипломатические, политические, экономичес-
кие, культурные аспекты ее9. Правда, не изменились приори-
теты: все направления советско-германских отношений рас-
сматривались по-прежнему под углом всемирно-исторической
роли и значения ленинской и советской миролюбивой внеш-
ней политики, которую, естественно, поддерживает, за исклю-
чением кучки империалистов, все человечество. Идейно-поли-
тические мотивы были усугублены жесткой конфронтацией,
духом «холодной войны» между Востоком и Западом и пагуб-
но отразились не только на советской, но и западногерман-
ской историографии темы.

К сорокалетию подписания Рапалльского договора была
проведена специальная научная сессия, на которую были при-
глашены видные специалисты из СССР и ГДР (В. М. Хвос-
тов, А. С. Ерусалимский, И. Н. Земсков, Д. С. Давидович,
А. Е. Иоффе, И. К. Кобляков, Г. Н. Горошкова, Л. Штерн,
В. Руге, Э. Винтер, Р. Розенфельд). Она отразила в равной
степени как сильные, так и слабые стороны состояния темы
и, конечно, определила заданность в ее дальнейшем изучении.
А. С. Ерусалимский в докладе «Идея, утверждающая жизнь»
подчеркивал: «В истории международных отношений не было
концепции, столь широкой и универсальной, столь реалисти-
160
ческой и емкой, а главное—столь отвечающей духу времени
и жизненным интересам всех народов, как ленинская концеп-
ция мирного сосуществования государств с различным обще-
ственным строем»10. Л. Штерн, отстаивая необходимость пре-
творения в жизнь политики Рапалло в условиях существова-
ния двух Германий, социалистической и капиталистической,
подчеркивал вместе с тем, что мирное сосуществование есть
определенная форма классовой борьбы11. Академик
В. М. Хвостов полагал: объективно, с точки зрения своих ин-
тересов Западная Германия, независимо от мыслей, слов и
чувств боннских правителей, сейчас куда больше заинтересо-
вана в возрождении «духа Рапалло», нежели Советский Союз,
ибо «соотношение сил таково, что социалистические страны
теперь сильнее военного блока НАТО»12. Получается, что на-
ши высокорангированные историки уже в начале 60-х годов
были убеждены в превосходстве, по меньшей мере военном,
социализма над капитализмом и втолковывали эту истину не-
понятливым западногерманским политическим деятелям.
В. Руге, анализируя движущие силы рапалльской политики в
Германии и убедительно показывая, что за мир и взаимовы-
годные экономические связи с Советской Россией выступали
самые различные классы и слои населения, включая фрак-
ции монополистической буржуазии, вместе с тем считает ее
позицию противоречивой, совместимой с антисоветской лини-
ей империалистической реакции. А все лишь потому, что гер-
манская буржуазия выступала против государственной моно-
полии внешней торговли СССР13. Но по данной логике анти-
советчиками следует признать некоторых партийных и со-
ветских руководителей, к примеру Сокольникова и его груп-
пу, выступавших против монополии внешней торговли. Д. Да-
видович, посвятивший свой доклад советско-германским отно-
шениям в период рурского кризиса, собственно говоря при-
шел к выводу, что Советский Союз боролся не просто против
военного вмешательства Франции и Бельгии в дела Герма-
нии, а именно революционной Германии. Он приводит соот-
ветствующие аргументы, в особенности отчет НКИД за
1923 год II съезд Советов СССР: «Единственно, что могло бы
заставить нас отказаться от мирного труда и взяться за ору-
жие—это именно вмешательство в революционные дела Гер-
мании»14. Восточногерманские и некоторые советские истори-
ки (А. Андерле, Г. Н. Горошкова), полемизируя с западногер-
манскими авторами по вопросу значения Рапалло для ФРГ,
необходимости заключения ею мирного договора с СССР и
другими странами, односторонне и без серьезной аргумента-
ции отметали как лживые, фальсифицированные суждения и
выводы в отношении роли и значения внешней политики
СССР после окончания второй мировой войны. А для исследо-
вателей ФРГ речь шла о вещах серьезных: о колоссально вы-
росшей военной мощи СССР, об изменении геополитической
ситуации в Европе. Практически все советские публикации
однозначно оправдывали внешнеполитический курс правитель-
ства в отношении Германии, будь то веймарская, нацистская
или федеративная.

Это не означает, что в рассмотрении рапалльской политики
ничего нового достигнуто не было. Шло накопление, осмысле-
ние, обогащение ее. В актуализацию «духа Рапалло», его
принципов в 70-е годы внес вклад Г. М. Трухнов. В годы,
когда в ФРГ у власти стояла социал-либеральная коалиция,
отвергшая аденауровскую «политику с позиции силы» и за-
ключившая с СССР, ПНР, ЧССР договоры, не только призна-
вавшая послевоенные границы в Европе, но и определившая
новые отношения сторон на принципах разрядки напряжен-
ности и взаимовыгодных экономических связей, политика Ра-
палло представлялась автору мерилом во взаимоотношениях
двух стран, более того, двух систем15. Не все прогнозы вы-
держали испытание временем. Не стало социалистического
лагеря, распался Советский Союз и с ним ушла политика
мирного сосуществования как разновидность классовой борь-
бы. Но принципы мира, добрососедства, равноправного со-
трудничества, что составляло основу «духа Рапалло», есть и
останутся не только в истории, но и практике межгосударст-
венных отношений.

В 60—70-е годы советская историография политики Ра-
палло пополнилась рядом работ, анализирующих и критику-
ющих те западногерманские публикации, которые, в соответ-
ствии с адёнауэровеким курсом ФРГ на интеграцию с Запад-
ной Европой, не признавали позитивного значения Рапалль-
ского договора и «духа Рапалло» или выступали против мир-
ных, добрососедских отношений с СССР16. Порой эта критика
была серьезной, аргументированной, ио порой и догматичес-
кой, либо не видела, собственно, различия между теми в
ФРГ, кто отстаивал не только антисоветские, но и антирус-
ские позиции, и теми, кто честно и объективно пытался разоб-
раться в нараставших трудностях и противоречиях СССР, от-
162
рицательно относился к идее рсволюционизации Европы и
осуждал линию Коминтерна.

Третий этап—конец 80-х—начало 90-х годов, очищаемый
от конъюнктурных идеолого-политическгьх соображений, от
мертвых догм и начетничества, позволяет надеяться на пол-
ное, всестороннее и объективное исследование советско-гер-
манских отношений 1918—1933 гг. Первые ласточки появи-
лись: осуществлена публикация некоторых архивных докумен-
тов17, касающихся военного сотрудничества Красной Армии
и рейхсвера 1920—1932 гг., до тех пор тщательно у нас За-
малчиваемого, но которое давно уже разрабатывается на За-
паде. Но именно первые ласточки, не более, ибо отдельные
документы, сколь бы они важны не были, еще не делают 'по-
годы. Опубликованы преимущественно документы МИДа, не-
которые материалы Разведывательного Управления Красной
Армии, не позволяющие создать целостную картину объема п
качества сотрудничества сторон в военной области. Да и чис-
ло их пока не велико (6 документов опубликованы С. Горло-
вым и 25 документов Т. С. Бушуевой и 10. Л. Дьяковым}. По-
ка что эти материалы единичны, случайны, найдены отдель-
ными лицами. Необходимо же выявление всего массива по
периоду 1918—1933 гг. и касающихся всех сторон взаимоот-
ношений двух государств, ибо только они позволят ответить
на вопрос—почему так сложно формировались и протекали
отношения Советской России и Германии, хотя обе стороны
крайне были заинтересованы в заключении мира. Германские,
да и некоторые наши старые материалы показывают (хотя мы
их обходим молчанием), что на переговорах в Брест-Литов-
ске в декабре 1917—феврале 1918 гг. советскую сторону куда
больше интересовала проблема мировой социалистической ре-
волюции, нежели заключения мира между Советской Россией
и германским блоком.

Практически пока еще нет материалов из архивов
КПСС, ВЧК—ОГПУ—КГБ, других государственных институ-
тов. К тому же большинство опубликованных документов от-
носятся к 1926—1932 гг., т. е. к тому периоду, когда военно-
техническое сотрудничество уже сформировалось и не было
секретом для Запада.

А. А. Ахтамзян, опубликовавший специальную статью на
эту тему18 (базирующуюся, кстати, в основном на современ-
ных западногерманских изысканиях) и С. Горлов подчерки-
вают, хотя и каждый по-своему, позицию Польши, враждеб-
163
ное отношение которой к соседям сыграло роль катализатора
в становлении советско-германского военного сотрудничества.
И действительно, все 20-е годы польская проблема определя-
ла не только линию военно-технического, но и военно-полити-
ческого развития германо-советских связей. Оба автора скло-
няются к тому, что это сотрудничество не достигло больших
масштабов. Оно ограничилось следующими сферами: созда-
нием немецкой стороной танковой и летной школ в Казани и
Липецке, химического завода близ Вольска (проект «Томка»),
производившего наравне с химическими удобрениями отравля-
ющие вещества (фосген, лостр); взаимными командировками
специалистов; стажировкой высшего и среднего командного
состава Красной Армии в германских учебных центрах, вклю-
чая академии. Другие стороны сотрудничества рассматрива-
лись, дискутировались, но не были реализованы по различным
соображениям сторон. С. Горлов полагает, что СССР, «сотруд-
ничая в военной сфере с Германией, не нарушал этим
каких-либо международных норм»19.

Иную точку зрения отстаивают Т. С. Бушуева и Ю. Л. Дья-
ков. Для них сам Рапалльский договор является событием,
потрясшим Европу: «Важнейшим результатом заключенного
здесь между СССР и Германией договора стало советско-гер-
манское секретное сотрудничество»20. И вообще «возрожде-
ние германских вооруженных сил в Советской России остает-
ся одной из самых поразительных глав современной истории»,
поскольку «именно в СССР были в значительной степени за-
ложены основы будущих наступательных сил Германии, став-
ших в 1939 г. ужасом для Европы, а в 1941 обрушившихся на
нашу страну»21. Далее отмечается, что у истоков союза с
рейхсвером стояли высшие партийные и государственные де-
ятели, известные военачальники: В. И. Ленин, Л. Д. Троц-
кий, К. Д. Радек, М. В. Фрунзе, Н. Н. Крестинский, Л. Б. Кра-
син, Э. М. Склянский, И. В. Сталин, К. Е. Ворошилов,
В. В. Куйбышев, Ф. Э. Дзержинский, М. Н. Тухачевский,
И. П. Уборевич, Я. К. Берзин. С германской стороны названы
И. Вирт, Г. фон Сект, В. Ратенау, У. Брокдорф-Ранцау, П. фон
Хассе, В. фон Бломберг,'фон Гаммерштейн-Экворд.

Однако зачисление известных германских и советских ру-
ководителей в однозначных сторонников военно-политического
сотрудничества двух столь различных по обществено-полити-
ческому устройству государств без анализа международной
ситуации, менявшихся весьма динамично, лишено смысла;
164
В. И. Ленин, Л. Д. Троцкий мыслили в 1918—1920 гг. кате-
гориями мировой социалистической революции, а в 1921 —
1922 гг.—категориями нэпа и мирного сосуществования;
Сект в 1918—1920 гг. и не помышлял о сотрудничестве с
большевистской Россией и только с началом польско-совет-
ской войны определил в ней союзника, могущего помочь Гер-
мании покончить с унизительным Версальским миром.

Стало быть, в изложении и оценке сложных и болезненных
вопросов советско-германских отношений появилась опасность
их эмоциональной интерпретации, грозящей, как и догмати-
зированное мышление, увести нас от исторической правды.

Задача нынешних историков состоит в том, чтобы, опи-
раясь на совокупные (как русские, так и германские), и от-
нюдь не только опубликованные источники, используя крити-
чески довольно значительную советскую и зарубежную иссле-
довательскую и иную литературу вопроса, дать честный, объ-
ективный и полный анализ Рапалльского договора и ра-
палльской политики, особенно в тех ее аспектах, которые яв-
лялись запретными или фальсифицированными: советское ре-
волюционизирование Европы и Германии, военное сотрудни-
чество сторон, его масштабы, глубину и цели, роль польской
проблемы в становлении и развитии военных контактов сто-
рон.

ПРИМЕЧАНИЯ

1.	Хвостов В. М. Рапалльский договор и проблема мирного сосу-
ществования // Рапалльский договор и проблема мирного сосуществова-
ния. М., 1963. С. 40.

2.	Иоффе А. Е. Советская историография Рапалльского договора //
Рапалльский договор и проблема мирного сосуществования. М., 1963'.
С. 245.

3.	Рубинштейн Н. Л. Советская Россия и капиталистические го-
сударства в годы перехода от войны к миру (1921—1922 гг.). М., 1948;
Он же: Внешняя политика Советского государства в 1921 —1925 гг. М.,
1953; Кобляков И. К. От Бреста до Рапалло. Очерки по истории со-
ветско-германских отношений с 1918 по 1922 г. М., 1954.

4.	Ерусалимский А. С. Германия, Антанта и СССР. М., 1928;
Он же. Германский империализм: история и современность. М., 1963;
Штейн Б. Как готовился Московский договор. М., 1926; Он же. Рус-
ский вопрос на Версальской конференции. М., 1949; Трояновский А.
Внешняя политика СССР в 1924—1926 гг. М., 1945; X в о с т о в В. 40 лет
больбы за мир. М., 1958; Орлова М. Из истории советско-герман кпх
отношений // Международная жизнь, 1955, № 8 и. другие.

5.	Л ь в у н и н Ю. А. Братская солидарность советского народа с
рабочим классом в Германии (1923—1924 гг.) // Ежегодник германской
истории. 198К М., 1983. С. 100—115. В статье указаны девять работ по
этой теме.

6.	Документы внешней политики СССР. Том третий. М., 1959 (осо-
бенно документы № 32, 87, 114, 142, 199, 233; Том четвертый. М., 1960
(особенно документы № 80, 81, 115, 250).

7.	Советско-германские отношения. От переговоров в Брест-Литовске
до подписания Рапалльского договора. Сборник документов. Ч. I. 1917—
1918. М., 1968; Ч. 2. 1919—1922. М., 1968; Советско-германские отношения
1922—1925 гг. Документы н материалы. Ч. 1,2. М., 1977.

8.	Ахтам зя н А. А. Рапалльская политика. Советско-германские
отношения в 1922—1932 годах. М., 1974.

9.	Росе н ко И. Советско-германские отношения 1921 —1922 гг. М.,
1969; Выгодский С. Внешняя политика СССР 1924—1929 гг. М., 1963;
Никонова С. Германия и Англия. От Локарно до Лозанны. М., 1966;
Шишкин В. В. И. Ленин и внешнеэкономическая политика Советского
государства (1917—1923 гг.) Л., 1977; Он же. «Полоса признания» и
внешнеэкономическая политика СССР (1924—1928 гг.). Л., 1983 и другие.

10,	Рапалльский договор и проблема мирного сосуществования. Ма-
териалы научной конференции, посвященной 40-летию Рапалльского дого-
вора (25—28 апреля 1962 года). М., 1963. С. 49.

11.	Там же. С. 24.

12.	Там же. С. 41—42.

13.	Там же. С. 90—93.

14.	Там же. С. 164.

15.	Трухи о в Г. М. Поучительные уроки истории. Три советско-гер-
манских договора (1922—1926 гг.). Минск, 1979. С. 181.

16.	Орлова М. И. Буржуазная историография ФРГ о Рапалльской
политике Веймарской республики // Вопросы истории^ 1978, № Г, Сухо-
руков С. Р. Западногерманская историография советско-германских от-
ношений 1917—1932 гг. М., 1976; Ушаков Б. В. Отношения между Со-
ветским Союзом и Германией в изображении западногерманской буржу-
азной историографии // История СССР, 1959, № 5.

17.	Горлов С. Советско-германское военное сотрудничество в 1920—
1933 гг. // Международная жизнь, июнь 1990. С. 107—124; Рейхсвер и
Советы—тайный союз. Неизвестные документы советских архивов. Публи^
кация подготовлена к. и. н. Т. С. Бушуевой и д. и. н. Ю. Л. Дьяковым //
Октябрь, 1991, № 12. С. 182—201.

18.	А хт а мз ян А. А. Военное сотрудничество СССР и Германии в
1920—1933 гг. (по новым документам) // Новая и новейшая история, 1990,
№ 5. С. 3—24.

19.	Горлов С. Ук. соч. С. 110.

20.	Рейхсвер и Советы—тайный союз // Октябрь, 1991, № 12. С. 183.

21.	Там же. С, 182.
СОДЕРЖАНИЕ

I. Смута и Нижегородское ополчение..............................3

В. П. Макарихин. Исторический опыт «смутного времени» в
России начала XVII в. в трудах отечественных историков	3

Н. Д. Русинов. События польско-литовской интервенции нача-
ла XVII в. в Угличском Верхневолжье............................15

В.	А. Шамшурин. Нижегородский подвиг.......................23

В.	И. Лебедев. Засечные черты Среднего Поволжья в «смутное
время».........................................................28

В.	А. Волков. Грамота царя Михаила Федоровича королю
Франции Людовику XIII как источник по истории Смутного
времени........................................................32

Н. В. Воскобойник. Сказ-ание о чудесах преподобного Мака-
рия Желтоводского и Унженского в «смутное время» .... 35

Ю. Г. Галай. Юбилейное издание НГУАК, посвященное ни-
жегородскому ополчению 1611—1612 гг............................39

А. В. Марков. Смутное время и нижегородское ополчение в
«Трудах Вятской губернской ученой архивной комиссии» ... 43

II. Нижегородский край в прошлом и настоящем...................47

А. А. Кузнецов. Основные направления внешней политики вла-
димирских князей (30-е гг. XII в.—30-е гг. XIII в).............47

Ю. В. Сочнев. Об адресате ярлыка Тайдулы русскому иерар-
ху Иоану.......................................................52

Д. Ю. Кривцов. Проблемы .антитатарской борьбы в русской
общественной мысли середины XIII—начала XV вв..................56

Л. Е. Шапошников. Церковь в «смутное время» .... 59

И. О. Еремин. Реконструкция застройки Нижегородского крем-
ля XVII в. на основе данных археологии и переписной книги 1678 г. 61

А. Ш. Каюмова. К вопросу о характере хозяйственной дея-
тельности татар-мишарей Нижегородской губернии в конце XVIII в. 65

А. Н. Лушин. Масонские ложи Поволжья в XVIII—XIX вв. 68

Т. П. Сьянова. Н. А. Бердяев об отношении русской интелли-
генции к народу................................................73

А.	Н. Лушин. Масонство в оценке провинциальной русской на-
ционально-патриотической печати начала XX века. (По материалам
нижегородских газет «Голос Минина», «Минин Сухорук», «Ниже-
городский церковно-общественный вестник»)......................77

Б. И. Гудков. Деятельность церковно-приходских обществ трез-
вости Нижегородской губернии в конце XIX—начале XX вв. .	. 80
л Е. В, Винокурова. О характере занятий нижегородских старо-
°°рядцеп .	.	$4*

В.	А. Загребин. «Список писцовых и межевых книг 1621 —
1Ь28 гг. на село Павлово с деревнями»............................87

А.	. В. Седов. Февральская революция в нижегородской деревне 89

В.	И. Андрюхин. Зарождение белого движения..................94

Н. Е. Хитрина. К вопросу о сохранности помещичьих имений
в 1918—1919 гг...................................................99

В. Д. Федоров. Трудгужевая повинность на началах трудгуж-
налога в России 1921—1923 гг..................................103

Н. Н. Грехова. О взаимоотношениях крестьянства с Советами
в годы нэпа. (На	материалах	Нижегородской	губернии)	.	.	.	108

А. В. Грехов.	К вопросу	о	возрождении	Нижегородской яр-
марки: опыт 20-х	годов	111

Н. А. Бармина. К вопросу о формировании общей культуры у
учителей в 30-е гг........................................115

А. М. Вдовина. Историография творческой деятельности науч-
но-технической интеллигенции Горьковского индустриального рай-
она в годы Великой Отечественной войны..........................118

Е. И. Подрепный. Сормовичи — подводному флоту страны
(1941—1945 гг.).................................................124

А. И. Торопкин. Военно-патриотическое воспитание школьников
в годы Великой Отечественной войны. (На материалах Горьков-
ской области)...................................................127

М. Ю. Шальнов. Участие деятелей литературы и искусства го-
рода Горького в пропаганде героического прошлого русского на-
рода в годы Великой Отечественной войны.........................130

Ю .А. Перчиков. Продовольственное обеспечение тружеников
тыла Горьковской области в 1941—1945 гг.........................135

Э, М. Фильченкова. Опыт и уроки патриотического воспитания
в послевоенные годы. (На материалах нижегородских школ
40—50-х годов)..................................................139

Т. И. Белоус. Русская обрядовая традиция и современность в
Нижегородском крае..............................................142

III. Историография и методология	истории.....................146

А.	Е. Шикло. Западноевропейский мир и Россия в исторических
трудах Н. А, Полевого ,	 146
М. В. Белов. О некоторых проблемах изучения начальной исто-
рии русско-сербских отношений в России и Сербии..................150

В.	М. Меженин. К оценке современного византиноведения. (По
материалам XVIII международного конгресса византинистов 8—
15 августа 1991 г. г. Москва)...................................154

В.	С. Павлов. Рапалльский договор и рапалльская политика
в советской историографии........................................158
Сдано в набор 09.04.93. Подписано в печать 27.05.93. Формат 60X84 1/16.
Бумага книжно-журнальная. Печать высокая. Гарнитура литературная.

Усл. печ. л. 10,75. Заказ 501. Тираж 500 экз.

Типография ИНГУ. Н. Новгород, ул. Б. Покровская, 37.