Юрий ГАЛЬПЕРИН

«Дорогая редакция! У нас в стране
уже осуществились полеты человека
в космос. Скоро можно будет летать
на другие планеты.

Мне 12 лет, учусь в 6-м классе,

учусь хорошо, здоровье хорошее. Я
хочу полететь на Марс или на Венеру. Как

готовиться к этому полету?

При выборе в полет имейте, в виду меня.

Киселев Петр.

г. Мончегорск,
Мурманской области».

Прочитал я твое письмо, Петр, и... поза-
видовал. Позавидовал таким, как ты. По-
нимаешь, сам я тоже как будто здоров, и
некоторые знания есть — одиннадцать лет
был летчиком,— вот бы сесть за штурвал
космического корабля!.. Размечтался я, и
однажды при встрече с Германом Титовым
говорю об этом космонавту. «Возраст у вас
.не тот»,— сказал мне Титов.

Понимаешь, Петя, возраст...

Когда ты вырастешь, люди наверняка по-
летят к другим планетам. На Луне совер-
шат посадку сверхдальние космические ко-
рабли. Там они пополнят запасы горючего,
кислорода. Если понадобится, механики
произведут ремонт корабля. Пассажиры от-
дохнут в гостинице «Земля», побывают на
экскурсии в обсерватории. Ведь небо над
Луной всегда безоблачно, и круглые сут-
ки на нем видны звезды. Вот где раздолье
астрономам!..

Кто же построит этот удивительный меж-
планетный космодром, обсерваторию, гос-
тиницу, склады, мастерские? Конечно, очень

смелые и очень опытные мастера — небесные

каменщики и монтажники, слесари и меха-
ники, электрики и радисты.

А сколько необычайных открытий ждет
ученых и геологов, которые пройдут по без-
водным лунным морям, обследуют марси-
анские каналы, загадочную «землю» Ве-

меры!..

Множество важных и увлекательных дел
ожидает тебя, друг.

Ты хочешь стать таким, как наши заме-
чательные герои Юрий Гагарин и Герман
Титов? Прекрасно, желаю тебе удачи и на-
чинаю рассказ о бесстрашном космонавте,
совершившем за один день семнадцать кру-
госветных путешествий...

ПУРГУ

В детстве самым
первым и -самым луч-
шим другом был у
Германа отец. Сте-
пан Павлович Ти-

тов — человек действительно необыкновен-

ный. Его любили не только школьники, ко-
торых он учил, но и все жившие в алтай-
ском селе Полковникове и округе. Он был
художником и музыкантом, знал и весело
делал любую крестьянскую, работу, слыл
прекрасным садоводом, шофером, • плотни-
ком...

Как-то вечером Герман учил дома немец-
кие слова. Слова были аккуратно выписаны
столбиком в тетрадке. Прикрыв рукой стра-
ницу, Герман вслух повторял заданное, а
потом, приподняв ладонь, проверял.

Степан Павлович, который, кроме русско-
го языка и литературы, преподавал еще не-
мецкий язык, незаметно наблюдал зя сы-
ном.

Гера, а что, если мы с тобой приду-
маем одну вещь?

— Какую? — оживился Герман.

— А вот, смотри...— Отец взял лист бума-
ги, стал что-то чертить.

— Ох и здорово! — Герман даже хлопнул
ладонью по столу.— Давай!

Вместе с отцом они смастерили большой
щит. Несколько вечеров Герман прилажи-
вал к нему металлические кнопки, натяги-
вал меж ними и паял целую паутину тонень-
ких проволочек.

Однажды, придя на урок, ребята увиде-
ли в классе этот необыкновенный щит. На
нем были выведены немецкие и русские сло-
ва, блестели кнопки, а сбоку свешивались
два провода с наконечниками.

— Что это, Степан Павлович? — загалде-
ли ребята.

— Сейчас познакомитесь. Повторим, что
было задано на дом. Слова.

И вот тут-то началось самое интересное.
Ученик подходил к щиту, брал в руки два
провода. Кончиком одного он прикасался к
кнопке у русского слова, названного учи-
телем, а вторым проводом должен был по-
казать это же слово по-немецки. Первый
спрошенный то ли от волнения, то ли по
другой «неизвестной» причине неправильно
показал немецкое слово. И тут же, к все-
общему изумлению, в центре щита вспых-
нула яркая цифра «2».

— Ой! — завопили ребята.— Сам себе от-
метку ставит!..

Ученик поправился — и в стеклянном
окошке вспыхнула «пятерка»...-

Давно не было такого веселого урока.
Даже самые ленивые, рискуя зажечь «двой-
ку», просились к доске.

На большой перемене уже вся школа зна-
ла о чудесном щите. Ребята толпились воз-
ле него, а Герману говорили:

— Что же это вы с отцом только для
одного класса сделали...

Пришлось Герману смастерить еще не-
сколько таких щитов.

Нет, недаром Герман дружил с отцом.
У сына тоже были золотые руки. Он соби-
рал радиоприемники, строил модели, ири-

Перед изумленными глазами ребят возникает чудесный уголок родного края. Здорово
рисует Степан Павлович!
боры для физического кабинета, часами
пропадал на школьной электростанции, ко-
торую ребята гордо звали «наша ТЭЦ».
Любил Герман столярничать, выпиливать
из фанеры замысловатые рамки. Уже в ше-
стом классе он у колхозного шофера дяди
Тиши научился водить автомашину и возил
на склад зерно.

Герман играл в школьном оркестре, на
вечерах очень здорово читал Маяковского,
сам писал рассказы в рукописный журнал
и, как большинство ребят, увлекался спор-
том. Особенно он полюбил велосипед. При-
ятно было мчаться по узенькой тропинке,
что вьется вдоль палисадников, вихрем по-
катить с горы.

Почти каждый день делал Герман настоя-
щий стокилометровый велопробег. Сначала
в школу, потом на станцию, к дедушке в со-
седнее село или еще куда-нибудь, вроде по
делу. Не признаваясь никому, он закалял
себя, воспитывал выносливость.

Но однажды на спуске с горы что-то по-
пало под колесо, машина на большой ско-
рости резко вильнула, и, не успев опомнить-
ся, Герман очутился на земле. Он тут же
вскочил, начал поднимать велосипед и
вскрикнул от боли. Левая рука опухла, по-
синела...

«Потерпи малость»,— прошептал себе
Герман и, взявшись за руль одной правой
рукой, попытался .сесть на машину. Трудно.
Тут подоспел Вадим — школьный товарищ.
Он помог взобраться на велосипед. Сжав
зубы, чтоб не стонать от боли, Герман по-
ехал в больницу.

— Да у тебя перелом руки, молодой че-
ловек,— сказал врач и с уважением посмот-
рел на парня, даже не пикнувшего во время
осмотра.—Придется тебе в гипсе походить,
пока не срастется...

Так на левой руке Германа появилась
твердая, негнущаяся гипсовая «перчатка».
Она поднималась выше локтя, и вся рука
была будто оштукатурена.

Дома Герман успокаивал родных:

— Ничего, пустяки, до свадьбы заживет.
Однако в душе он был очень расстроен.
Он вспоминал рассказы о летчиках и шофе-
рах, которые, сломав руку или ногу, уже
не могли больше заниматься любимым де-
лом.

Спустя недели две, когда дома никого
не было, Герман налил в таз воду и стал
осторожно размачивать гипс возле локтя.
Вот локоть свободен. Герман потихоньку
сгибает руку. Так... Гнется плохо... Ниче-
го... Еще раз...

Тайком от всех Герман ежедневно делал
упражнения, чтобы восстановить подвиж-
ность руки. Когда гипс сняли, он занимался
гимнастикой целыми часами. «Левая рука
не должна уступать правой»,— решил Гер-
ман, а если он что задумывал, обязатель-
но доводил до конца.

Вскоре в селе и позабыли, что у парниш-
ки сломана рука. Он лихо гонял на велоси-
педе, играл в волейбол, ловко выполнял
упражнения на брусьях.

Зимой Герман с увлечением ходил на лы-
жах. Без лыж сибиряку нельзя — никуда не
отойдешь с дороги, такой глубокий снег.
Школа тоже далеко, и всего удобнее доби-
раться до нее на лыжах.

В один февральский вечер Герман воз-
вращался с ребятами из школы. Холодный,
резкий ветер поднимал с земли колючий
снег, занесло наезженную лыжню. Начинал-
ся буран...

Дойдя до лесной опушки, ребята поняли,
что сбились с пути. Попробовали переж-
дать, но ветер все свистел и свистел. За
снежной пеленой совсем исчез горизонт.

— Надо идти,— сказал Юрка, приятель
Германа.

— Пойдем, верно...— поддержал тот.

Остальные растерялись, заспорили. Одни
боялись заблудиться еще больше, другие
кивали на девчонок, говорили, что им не
выдержать.

Герман с приятелем убедили ребят. Ведь
так и замерзнуть можно, если все стоять.

Пошли... Впереди, пробивая лыжню, Гер-
ман с Юркой, за ними — девчата. По на-
правлению ветра Герман определил, где
должна быть шоссейка.

Двигались прямо по целине. Ветер обжи-
гал лицо, снег забивался в рукава, за во-
рот; заплакала девочка: замерзли руки, но-
ги, не может идти.

Герман подбадривает: «Скоро выйдем».
Замерзшую девочку мальчишки по очереди
несут на руках... Вот и дорога! Большой
круг дали ребята, но теперь уж не страш-
но, не заблудятся.

Поздним вечером, запорошенный снегом,
с .заиндевевшими, слипающимися ресница-
ми, еле волоча ноги, появляется дома Гер-
ман. Его уже давно ждут, волнуются.

— Задержались в школе,— словно ниче-
го не случилось, спокойно объясняет он.

И больше ни слова.

Если бы не отец той чуть не замерзшей
девочки, который пришел поблагодарить
Германа, дома никто бы и не узнал, что
произошло в этот вечер.
& Эл>мдцатый

лд	Кем быть? Наста-

ло время твердо и
окончательно отве-
тить на этот во-
прос: ведь скоро
прощание со школой. Герман отлично знал
химию, физику, математику, любил маши-
ны. «Наверное, инженером будет»,— ду-
мал отец. А Герман? Он все чаще вспоми-
нает рассказы дядя Саши — маминого бра-
та, летчика...

Тут как раз объявили набор в военное
авиационное училище. «Это мне подой-
дет»,— решает Герман.

...В группе инструктора старшего лейте-
нанта Максимова Титов получил позывной
«Тридцатый» — радиосигнал для связи с
землей во время полетов. «Тридцатый» —
так сразу и окрестили Германа новые това-
рищи.

Но прежде чем полететь, курсант должен
многое знать: как устроены самолет, мотор,
приборы, по каким законам держится в
воздухе и не падает тяжелый воздушный
корабль. Он должен научиться проклады-
вать путь самолета по карте и точно нахо-
дить воздушные дороги, знать, когда помо-
гает и когда мешает летчику ветер... Только
после этого курсант садится в самолет.

В учебной машине две кабины, два штур-
вала. В передней кабине инструктор. Это
он ведет машину, а курсант, едва касаясь
рукой штурвала, повторяющего движения
своего двойника, пытается постичь непре-
рывный и л таинственный поток колеба-
ний.

Полет за полетом — и рука курсанта уже
начинает различать в этом потоке и строй-
ность и меру, ей уже позволено взять штур-
вал и попробовать подчинить себе самолет,
направив его пока что по прямой. Но до че-
го же это трудно! Самолет то ныряет вниз,
то задирает нос чуть не к солнцу да при
этом так и норовит закружиться!

Еще полеты — и незаметно штурвалы как
бы меняются ролями: «главный» теперь во
второй кабине, все реже вмешивается в
управление рука инструктора.

А потом... потом наступает событие, ко-
торое курсанты помнят всю жизнь: первый
самостоятельный полет без инструктора —
день рождения летчика.

В тот день Герман проснулся очень рано
и, лежа на койке, мысленно переживал
предстоящий экзамен.

— Подъем! — подал команду дневаль-
ный.

Физзарядка, умывание, завтрак. И вот на-
конец летное поле.

Погода отличная. «Тридцатого» первым
назначают в полет, сначала в контроль-
ный— с командиром полка. Командир в
передней кабине, Титов позади.

— Все делайте сами,— говорит командир
и так, чтоб было видно сзади, кладет руки
на приборную доску. Сегодня он «пасса-
жир».

Полет по кругу шел хорошо. Герман по-
казывает командиру самолеты, находящи-
еся в воздухе. Летчик должен все видеть...
Герман начинает плавно снижаться. Еще
один, последний разворот — и впереди бе-
леют полотнища, указывающие место по-
садки.

Точными, уверенными движениями Гер-
ман подводит самолет к земле. Штурвал на
себя, еще... еще... И вот самолет почти не-
слышно коснулся земли сразу тремя точ-
ками: колесами и хвостовым костылем...
Отличная посадка!

Когда Герман, зарулив на стоянку, вы-
ключил мотор и хотел подняться вслед за
командиром, тот его остановил:

— Сидите!

— Разрешите получить замечания? —
произнес Герман и почувствовал, как заби-
лось у него сердце. Еще минуту назад он
просто не слышал его- ударов,-не думал
о нем.

— Волнуетесь? — по-дружески спросил
командир и, не дожидаясь ответа, сказал: —
Понимаю. Замечание только одно — плав-
нее делайте развороты.

Герман видел, как инструктор подошел к
командиру. «Разрешит или не разрешит?..»
Вот инструктор зашагал к самолету...

— Ну, Титов, полетите один,—улыбает-
ся инструктор и вдруг переходит на «ты»: —
Все делай уверенно, спокойно. Знаю, спра-
вишься...

— Справлюсь, товарищ старший лейте-
нант!— едва сдерживая радость, кричит
Герман.

— Давай! Полет по кругу. Запускай.

— От винта! — командует Герман и за-
пускает мотор.

Желтый шарик рычага управления мото-
ром удобно ложится в ладонь левой руки.
Правая рука уже привычно прижимает к
телу послушный штурвал, ноги стоят на пе-
далях...

— Разрешите выруливать?

— Пошел!..

Старт. Герман плавно прибавляет оборо-
ты мотора. Самолет начинает разбег...
Штурвал от себя... Самолет поднимает
хвост... Вот уже линия горизонта режет ко-
зырек кабины... Скорость растет... Колеса
уже едва касаются земли... Какой-то миг,
чуть-чуть штурвал на себя — и машина по-
висла в воздухе. Теперь она мчится над зем-

Курсант Герман Титов.

лей. Мелькает, стремительно убегая под
крыло, зеленое поле аэродрома. Быстрый
взгляд на приборы. Скорость переваливает
за сто километров, машина рвется ввысь...
Штурвал на себя — и земля плавно уплы-
вает куда-то вниз... Первый разворот...
«Спокойнее»,— говорит себе Герман.

Самолет идет по прямой.

Под крылом проплывают ангары, по-
стройки, вон в огороженном квадрате лю-
ди — это друзья. Они, конечно, следят за
его полетом. Кто-то сейчас готовит «боевой
листок» с поздравлением... Такая тради-
ция...

«Нет, неужели это я лечу? — спрашивает
себя Герман.— А ну, посмотрим!» Штурвал
влево — самолет слегка накренился на ле-
вое крыло, штурвал вправо — на правое.

«Послушен! Лечу!» Герман с радостью
чувствует, как почти безотчетно сливается
всем своим существом с машиной.

Пйлет в ... никуда.

Над землей летит
счастливый человек,
начинающий покори-
тель пятого океа-
на, летчик Титов...
Да, теперь уже лет-
чик!

В глубокой выши-

не тихо, беззвучно сверкнул белый, похожий
на стрелу самолет и скрылся .из виду, а сле-
дом за ним в небе пронесся и также исчез
могучий гул, словно кто-то невидимый, рас-
свирепев, догонял промчавшуюся стальную
штицу.

Это за реактивным самолетом гнался от*
ставший от него его собственный звук. Та-
кие огромные сверхзвуковые скорости у
этих машин, что сначала их видишь, а толь*
ко потом слышишь...

Вот такой чудо-самолет получил после
школы уже в гвардейской воинской части
летчик лейтенант Титов. А какие замысле*
ватые каскады фигур выделывал на своем
новом самолете молодой офицер! Взмыв
свечой к облакам, он чертил в воздухе
петли, восьмерки, штопором ввинчивался в
небо, переворачивал машину через крыло,
вверх колесами, как ястреб, молнией падал
вниз... Высший пилотаж!

Отлично летал Титов.

Но вот приходит время, когда тысячи и
тысячи людей захватывает новая, беско-
нечно волнующая, сказочно смелая мечта —
совершить полет на ракете!

Прежде всего об этом мечтают советские
люди: ведь наша Родина не только первой
открыла человечеству дорогу в Космос, но
и первой создала искусственную планету,
запустила ракету на Луну, а потом сфото-
графировала ее невидимую сторону, первой
отправила во Вселенную и вернула невре-
димыми на Землю четвероногих космонав-
тов-разведчиков.

Все понимали: недалек тот день, когда
и человек сможет отправиться в полет к
звездам.

Мечтал и Герман Титов. Мечтал, не подо*
зревая, что именно он будет одним из не-
многих, кому Родина доверит свои первые
космические корабли.

Прием в группу космонавтов был радост-
ным и, пожалуй, неожиданным событием.
Титов переезжает в другой город, знакомит-
ся с новыми товарищами. Все они молодые,
веселые, сильные, прекрасные летчики,
спортсмены.

Живут, космонавты, как родные братья.
Особенно подружился Герман с одним из
них — Юрием Гагариным.

Дни снова проходят в напряженной учебе,
тренировках. Перед Германом открывается
мир сложных и необычайно интересных зна-
ний. Потом государственные экзамены.

Часами просиживают космонавты в каби-
не звездного корабля, изучают ее до малей-
шего винтика, разыгрывают на Земле пред-
стоящий полет.

Герману кажется, что не совсем удобно
для пилота оборудован пульт управления.
Он долго проверяет свои сомнения, затем
что-то чертит и, наконец, решает поделиться
своими мыслями с Главным Конструктором.

— Титов прав,— говорит своим сотрудни-
кам Главный Конструктор,— нужно внести
изменения.

Нет, не зря еще в школьные годы увле-
кался Герман техникой! Специальный тех-
нический совет, который тщательно изучает
и проверяет конструкцию космического ко-
рабля, надежность его механизмов и слож-
ной аппаратуры, приглашает Титова уча-
ствовать в своей работе.

Чем ближе время первого полета, тем на-
стойчивее тренируются космонавты. Осо-
бенно трудно выдержать центрифугу —
«чертову карусель», как прозвали ее лет-
чики.

На длинной металлической балке — за-
крытая кабина, похожая на футляр. В ней
на .мягком, упругом кресле полулежит че-
ловек. Вот футляр захлопывается, взвывает
мотор —и кабина начинает бешено вра-
щаться.

На помощь врачам приходят чувствительные приборы. Они
исследуют все уголки организма, каждую его клеточку...

Невероятная сила прижимает летчика,
будто хочет его раздавить. Собственный вес
человека возрастает до огромных размеров.
Нельзя пошевелить ногой, рукой, голова ка«
жется налитой свинцом...

Далеко не всякий выносит эту чудовищ-
ную перегрузку. Но будущий космонавт дол«
жен не только совладать с ней, но и следить
при этом за световыми сигналами, выпол-;
пять разные задания. Ведь при взлете ра-
кеты, когда возникнет такая перегрузка, ему
придется работать с приборами, поддержи-
вать связь с Землей.

Еще труднее — ротор. Здесь кабина
укреплена таким образом, что может вра-
щаться сразу в трех плоскостях. Но Герман
хорошо переносит и это невообразимое кру-
жение. Он удивляет врачей своей выносли-
востью и самообладанием, четкой работой
мысли в моменты сложнейших физических
испытаний.

Организм летчика должен быть подготов-’
лен к любым положениям и состояниям кос-
мического корабля. И вот Титов стоит на
краю большого круглого стола. Вместо но-
жек у стола целая система рычагов. Меха-
низм включен, и стол начинает качаться,
как палуба корабля. Герман балансирует,
не сходя с места. Качка все сильнее и силь-
нее, кажется, что под «палубой» разыграл-
ся невиданный шторм. Но Герман не падает,
не теряет равновесия — стоит, как ни в чем
не бывало.

При запуске мощные двигатели сообщают
ракете на какое-то время вибрацию. К ней
тоже заранее приучают космонавтов. Для
этого служит особая площадка — вибро-
стенд. Она лихорадочно бьется, сотрясая
тело противной мелкой дрожью. Титов и тут
не сдается. На очередную трениров-
ку он приходит с книгой. В первые
. минуты буквы прыгают перед гла-
зами, сливаются в сплошную рябь.
Но потом он как-то привыкает и
спокойно начинает читать вслух.

Космонавты подолгу и упорно за-
нимаются спортом. Некоторые их
упражнения и снаряды не похожи
на обычные. Даже беговая дорожка
особенная. Она движется, как эска-
латор, быстро ускользая из-под ног.
Космонавт бежит и в то же время
остается на месте. Это нужно для
того, чтобы с помощью приборов, со-
единенных проводками с телом кос-
монавта, врач мог хорошо изучить
работу его сердца и легких. Очень
тщательно исследуют врачи здоровье
Этот «стол» уплывает из-под мог, как палуба корабля,
попавшего в сильный шторм.

космонавта, проверяют чуть ли не каждую
клеточку организма, нервы, даже харак-
тер...

С удовольствием упражняется Герман на
батуде — широкой резиновой сетке. Стоит
посильней оттолкнуться — и тебя подбросит
так высоко, что можно сделать в воздухе
сальто. Вот только сальто не всякий «вы-
крутит». По Герман — опытный акробат.

Нравятся ему и упражнения на большом
металлическом колесе (в цирке его назы-
вают ренским). Встав внутрь колеса, кос-
монавт легко катится по дорожке. Как
спицы, мелькают руки, ноги. Умелое дви-
жение туловища — и колесо накренилось,
стало выписывать замысловатые виражи.

В программу подготовки космонавтов вхо-
дит парашютный спорт. Сначала они пры-
гают с обычного самолета, опускаясь то на
поле, то на воду. Потом переходят на реак-
тивный и выбрасываются уже на катапуль-
тирующем кресле.

Одно из самых важных и ответственных
испытаний — земная репетиция космическо-
го полета.

Есть люди, которые боятся темноты, нерв-
ничают. если долго остаются в одиночестве,
их раздражает абсолютная тишина. Л кос-
монавт? Он первым из людей покинет Зем-
лю, будет лететь один среди звезд, там, где
вечная темнота и тишина... Выдержат ли
нервы?

— Ну, до свидания,— говорит Титову

врач у входа в сурдокамеру. За кос-
монавтом захлопывается тяжелая
стальная дверь.

В кабине кресло, пульт управле-
ния, запас пищи, дневник, телевизи-
онная камера, которая позволяет
врачам следить за состоянием кос-
монавта...

В камере Титов один. Начинается
полет'В... никуда. Он продлится мно-
го, много дней.

Строго по расписанию Титов вы-
полняет заданную программу, как
если бы он находился в настоящем
полете, ведет дневник, завтракает,
обедает, ужинает, в назначенный
час ложится спать.

Ни один внешний звук не прони-
кает в камеру. Только вспыхивают
световые сигналы. Они передают
команды к началу упражнений. Од-
но из них — работа с таблицей, на
которой нанесены красные и черные
цифры. Герман должен показать
цифры, назвать их величину, цвет.
Его видят и слышат, но отвечают... сигна-
лами.

В «полет» Герман взял томик любимого
поэта — Пушкина. Он читает вслух и заучи-
вает наизусть «Евгения Онегина», поет, что-
бы рассеять гнетущую тишину, что-то ри-
сует...

«Полет» закончен. Из сурдокамеры выхо-
дит обросший светлой курчавой бородкой,
утомленный, но, как всегда, спокойный Гер-
ман Титов. Его только немного покачивает
в первые минуты, как человека, долго
не встававшего с постели.

И вот наконец наступает исторический
день первого старта человека в Космос.

Готовились к полету двое: Гагарин и Ти-
тов. Лететь должен был Гагарин, но в слу-
чае необходимости его мог заменить Титов.

Накануне полета они вместе легли спать,
вместе проснулись, позавтракали, надели
герметические скафандры и отправились на
космодром Байканур.

Оба космонавта чувствовали себя хоро-
шо, и в полет отправлялся Гагарин.

Перед тем как занять свое место в ка-
бине космического корабля «Восток-один»,
Юрий Гагарин попрощался с товарищами,
крепко обнял друга. Они хотели поцеловать-
ся, но этому мешали стальные, как у водо-
лазов, шлемы, и вместо поцелуя раздался
тихий звон удара металла о металл.

Было это 12 апреля 1961 года. Полет про-
шел превосходно, и изумленный мир с вое-
ПОД-

Все, что рассказывает Юрий Гагарин, очень важно для
готовки к новому полету.

хищением и гордостью повторял имя Юрия
Гагарина. Первый человек с нашей планеты
поднялся в тайные глубины Вселенной и за
108 минут облетел вокруг земного шара!

В книге Гагарина «Путь в Космос» мы
прочли сердечные, теплые слова: «Космо-
навт-Два... был тренирован так же, как и я,
и, наверное, способен на большее. Может
быть, его не послали в первый полет,, прибе-
регая для второго, более сложного».

Так писал Гагарин о своем друге, который
за активное участие в подготовке полета и
усовершенствования, внесенные в конструк-
цию космического корабля, получил высо-
кую награду — орден Ленина.

По-прежнему скромный, трудолюбивый,
Герман продолжает готовиться к более
сложному полету, тщательно изучая опыт
Юрия Гагарина. Теперь его очередь, а ря-
дом с Титовым новый напарник — Космо-
навт-Три...

До Луны м обратно

6 августа 1961 го-
да... По степной до-
роге идет голубой
автобус; В кресле,
одетый в высотный
герметический ко-
стюм-скафандр, ме-
таллический шлем, с

надписью «СССР», сидит Герман Титов. Сза-
ди в таком же облачении — Космонавт-Три...

Вот и космодром. Кажется, .что
здесь, в степи, прямо под открытым
небом расположилась огромная на-
учная лаборатория: тут множество
необычных построек, диковинных
механизмов.- В центре поля окружен-
ная сложным переплетением метал-
лических ферм гигантская серебри-
стая ракета. Высоко над землей, на
самой вершине ракеты, смонтирован
космический корабль. Он весит по-
чти пять тонн. Какие же нужны не-
обыкновенные двигатели, чтобы за-.
бросить его на высоту в сотни кич
лометров!..

Чтобы отличать моторы друг от
друга, их мощность определяют лоч
шадиными силами. Мотор автомо-
биля «Москвич», например, заме-
няет сорок пять лошадей. Моторы

самолетов имеют уже тысячи лошадиных
сил, а для космической ракеты их нужно...
двадцать миллионов! Если запрячь столько
лошадей одну за другой, то они вь!строя1ся
цепочкой вокруг всего земного шара! Вот
какая силища должна унести к звездам Гер-
мана Титова!

...Последние минуты перед стартом. Титов
сердечно попрощался с друзьями и поднял4
ся на лифте в свою кабину. Бесшумна за-
хлопывается за ним входной люк. На
командном пункте включены телевизоры.
На экране видно, как космонавт садится в
большое пилотское кресло. Оно не простое.
В нем помещен запас'кислорода' для дыха-
ния,' продукты. Прямо в кресло вмонтиро-
ваны радиостанция, • устройство для венти-
ляции внутри скафандра и все, что может
понадобиться космонавту после приземле-
ния. В-’кресле'помещен и парашют. Если, по-
явится какая-нибудь опасность или необхо-
димость, кресло вместе с космонавтом мо-
жет автоматически отделиться от-корабля и
плавно опуститься на Землю.

Перед пилотом — пульт автоматического и
ручного управления кораблем, приборы, ра-
диотелефон, динамики, магнитофон, телеви-
зионные камеры, бортжурнал корабля «Вос-
ток-2». Взят и репортерский киноаппарат
«Конвас», запас цветной пленки.

Сквозь толстые жароупорные стекла трех
иллюминаторов в кабину врываются весе-
лые солнечные лучи.

В динамике раздается голос Председате-
ля Государственной Комиссии:

— Как чувствуете себя, Герман Степано,-
вич?.
— Самочувствие прекрасное, пре-
красное,— отзывается Титов.— Спа-
сибо за внимание...

Тишина... Слышно, как часы от-
считывают минуты, оставшиеся до
старта.

— Подъем! — звучит команда.

— Есть подъем!

Неистовый гул. Из нижней части
ракеты вырывается бушующее пла-
мя и легко, словно играя, поднимает
и мчит стальную сигару в небеса...

На какую-то долю минуты Герман
застыл, замер от удивления, восхи-
щения этой потрясающей силой, что
несла его от Земли.

— Пошла, родная! — в порыве

восторга крикнул Титов, и, услышав
в динамиках его радостный голос,
счастливо улыбнулись люди, оставшиеся на
Земле.

Первое мгновение Герман сидел, не ше-
велясь. Ему хотелось впитать в себя, запом-
нить все, все: и этот могучий бег корабля, и
уплывающие поля, города, и мелькавшие за
иллюминаторами ярусы облаков...

Перед стартом.

Люди на далекой Земле, которые управ-
ляют полетом ракеты, знают все, что проис-
ходит с Титовым. Они прекрасно слышат его
голос, видят его лицо, слышат даже дыхание
космонавта. Обо всем сообщают умные, точ-
ные приборы, подающие радиосигналы с
борта корабля.

— Пульс Титова участился: 118... 134 уда-
ра в минуту,— докладывает Председателю
Комиссии врач.

- Проходит самый трудный участок
выхода на орбиту,— поясняет он журнали-
стам,— здесь самые большие перегрузки.

Германа Титова одевают в космический костюм.

На экране телевизора видно, как сильно
прижало сейчас космонавта к креслу. А тут
еще шум, тряска: ведь толкают вперед ра-
кету, гудят двадцать миллионов механиче-
ских лошадей!

Но Титов невозмутим. Даже в этом состоя-
нии он продолжает наблюдение за прибо-

рами.

— Иду над Землей,— снова слышен его
спокойный голос.— Над самой нашей Роди-
ной!

. .Космический корабль выходит на орби-
ту. Умолкли двигатели, исчезли перегрузки.
Тихо... Но вдруг все закружилось перед гла-
зами Титова: ему кажется, что неведомая
сила перевернула его вверх ногами, завер-
телач Усилием воли Титов поворачивает го-
лову, и неожиданно все становится на место.
Космонавт как сидел, так и сидит в своем
кресле, перед ним пульт... Нет, сидит он со-
всем не так, как раньше,— он висит над
креслом! Наступила невесомость — человек,
все незакрепленные вещи превратились в

пушинки.

— Орел, Орел! — снова слышит Титов
свои позывные.— Я Заря-три! Вышли на ор-
биту точно. Перигей— 178 километров. Апо-
гей — 257.

Теперь космический корабль стал спутни-
ком Земли.

Кабину заливают солнечные лучи. Титов
выключил было освещение, но вскоре ко-
рабль входит в земную тень, его обступает
непроглядная звездная ночь...

Истек первый час полета.

— Орел! Орсл! Я Заря-один, разрешаю
ручное управление.

— Я Орел, вас понял! — сдерживая вол-
нение, ответил Земле космонавт.
В этот момент даже такой волевой чело-
век, как Титов, не мог оставаться спокой-
ным. Ведь еще никому из людей не довелось
собственной рукой вести- в Космосе звезд-
ный корабль. Самый опытный летчик, са-
цясь на новую машину, волнуется, когда пер-
вый раз берет в руки штурвал, а тут... кос-
мический корабль! Подчинится ли он воле
пилота? Как поведет себя?

Титов решительно кладет правую руку на
пульт управления... Первые движения... и
непередаваемая радость охватывает кос-
монавта! Ему, только ему одному сейчас
подвластен, беспредельно послушен звезд-
ный корабль, созданный гением советских
людей, доверенный ему партией, всем на-
родом!

— Заря-один,— передает на Землю Гер-
ман Степанович.— Все проходит отлично!

...Маленькая модель Земли — прибор в
виде глобуса, вмонтированного в центр,
пульта управления,— показала, что корабль
снова должен выйти из земной тени.

Вот на горизонте вспыхивает ярко-оран-
жевая полоса, а над ней, один за другим,
все цвета радугу... Над Землей заполыхал
голубой ореол, в кабину заглянуло солнце...

Люди на Земле не сводят глаз с экрана телевизора.

Вот космонавт, придвинув к себе «плавающую»
кинокамеру, начинает съемку...

Далеко, далеко внизу видны горные отроги,
узенькие ленты больших рек, поля, синие
тени облаков... Сказка!

Космонавт протянул руку в сторону и ле-
гонько толкнул к себе киноаппарат. Теперь
он висит в воздухе прямо против окна —
не надо даже держать. Первый космический
кинооператор улыбнулся, вспомнив солид-
ную «земную» тяжесть «Конваса». Куда
удобнее снимать в Невесомости!

Пролетая над Советским Союзом, Титов

докладывает Центральному Комитету пар-
тии и товарищу Хрущеву о том, что полет
проходит успешно, самочувствие отличное.
. Спустя немного времени на борт корабля
приходит радостная весты

.— Орел, Орел, я Заря-пять,— слышит
космонавт,— передаю телеграмму Никиты
Сергеевича Хрущева:

«Дорогой Герман Степанович! Только что
получил Вашу телеграмму с борта космиче-
ского корабля-спутника «Восток-2».

Все советские люди бесконечно рады ус-
пешному полету, гордятся Вами. Сердечно
поздравляю Вас, верного сына нашей Роди-
ны, славной Коммунистической партии.
Ждем Вашего возвращения на Землю.

Обнимаю. -Н. ‘Хрущев».

...Корабль несется по орбитр со скоростью
двадцать восемь тысяч километров в час.
Виток за витком. День сменяется ночью, и
снова наступает день.. Космонавт ведет на-
блюдения, записывает их в бортжурнал, пе-
редает по радио репортаж о полете, привет-
ствует народы и континенты.

В назначенный час космонавт приступает
к физзарядке. Закрыв глаза, вытягивает
вперед руки, разводит их в стороны, подни-
мает и опускает... С Земли внимательно
следят за тем, как он выполняет упражне-*
ния. Не нарушила ли невесомость коорди-
нацию движений? Нет, все получается здо^
рово, как на Земле.

Полдень, пора обедать. Запасы под рукой.
Вся пища в тюбиках. Космонавт выдавли-
вает в рот, как зубную пасту, суп-пюре, мяс-
ной и печеночный паштет, запивает черно-
смородиновым соком. Одна его капелька
ускользнула и... повисла в воздухе. Гер-
ман Степанович поймал ее на крыщку тю-
бика и, невольно рассмеявшись, отправил в
рот.

Если бы не большая работа, Титов, навер-
ное, не отрывался бы от иллюминатора..
Чего только не видел он с чудесной высоты!
Моря и океаны, величайшие горные цепи, зо-
лотые россыпи огней больших городов! Пе-
ред ним, как на глобусе, вырисовывались
целые материки: желтая, с темно-зелеными
пятнами джунглей Африка, вытянутая, с из-
вилистым хребтом Южная Америка...

Все, что узнавали люди в часы полета ко-
рабля, было необычайно, захватывающе ин-
тересно, но, вероятно, никогда не забу-
дется простая на первый взгляд радиограм-
ма Титова, посланная москвичам: «Я сейчас
ложусь спать. Как хотите вы, а я ложусь
спать...»
Координационно-вычислительный центр. Это здесь, получая сведения с космического
корабля, следят за его полетом.

Это было огромным событием в истории
науки, в истории освоения Космоса — чело-
век на маленьком искусственном спутнике
Земли ложился спать!

В кресле можно было лежать. Только как
ляжешь, если ты стал невесомым и тело
стремится уплыть к потолку? Пришлось
привязаться ремнями. Руки оставались сво-
бодными. Космонавт сложил было их на
груди, но они вдруг гоже потянулись вверх.
Пришлось и руки подсунуть под ремни.

«Спать!» — приказал себе Титов и задре-
мал. Несколько раз он открывал глаза и
наконец - уснул так хорошо, что проснулся
на полчаса позже назначенного срока.

С Земли не беспокоили его. Ученые, управ-
лявшие полетом, видели на экране теле-
визора спящего космонавта, слышали его
ровное дыхание и радовались: человек мо-
жет жить и работать в Космосе. Вот что до-
казывал своим беспримерным полетом Гер-
ман Титов.

Более семнадцати раз облетел вокруг Зем-
ли космический корабль. Полет мог бы про-
должаться еще, но программа была выпол-
нена, и Главный Конструктор спросил по
радио:

— Готовы ли к посадке?

— Готов! — ответил космонавт.

Земля сообщила на борт корабля, что
включает автоматические приборы, управ-
ляющие спуском. Титов почувствовал, как
заработал тормозной двигатель. Он посте-
пенно уменьшал скорость полетами космиче-
ский корабль, сойдя с орбиты, начал свой
путь к Земле.

Очень хотелось, проследить, как будет вы-
глядеть переход от невесомости к земному
состоянию. Справа от космонавта плавал в
воздухе фотоэкспонометр. Герман Степано-
вич видел, как маленький приборчик стал
постепенно и легко опускаться, пока нако-
нец не лег на свое место. Так же незаметно
он ощутил, что прочно сидит в кресле,* нор-
мально подчиняет себе руки и ноги.

Космический корабль входил в плотные
слои атмосферы. Его оболочка накалилась
от трения докрасна. Воздух вокруг будто за-
горелся багровым пламенем. Было красиво
и немного жутковато. Казалось, что в этом
огне может расплавиться корабль. Но все
было предусмотрено и рассчитано конструк-
торами. Температура в кабине оставалась
нормальной — двадцать два градуса, дыша-
лось легко, и только наступившая, как и при
взлете, перегрузка вжимала Титова в крес-
ло. Постепенно эта сила слабела.

Все отчетливее вырисовывалась Земля.
Вот и красавица Волга, большой, раскинув-
шийся вдоль ее берега город Саратов, а на
другом берегу город поменьше — Энгельс...

...Герман Титов опускался на Землю в
своем чудесном кресле. В выбранный им мо-
мент оно автоматически отделилось от ко-
рабля, и над головой космонавта раскрылся
ярко-оранжевый парашют.

Раскачиваясь под куполом парашюта, Ти-
тов чувствовал себя превосходно. Тишина,
воздух приятно холодит лицо, внизу, как зо-
лотистый ковер, расстилаются поля...

Земля! Космонавт мягко опустился на ско-
шенное поле. Неподалеку, за железнодорож-
ной насыпью, приземлился и корабль.

Титов посмотрел на часы... Полет продол-
жался 25 часов 18 минут. За это время прой-
дено семьсот-тысяч километров — расстоя-
ние от Земли да Луны и обратно!

К «небесному гостю» мчались со. всех сто-
рон люди. Первыми прикатили на мотоцик-
ле колхозные механизаторы, за ними еще
народ... Герман Степа,нович еле вырвался
из дружеских объятий-'и поспешил к своему
кораблю. Там уже были его товарищи из
специальной группы встречи.

Титов залез в кабину, выпил из бака «кос-
мической» воды и, прихватив бортжурнал,
помчался на машине к ближайшему селу.

Космонавт торопился к телефону. И вот он,
счастливый, взволнованный, говорит с Мо-
сквой—с Никитой Сергеевичем Хрущевым',
докладывает о выполнении заданий.

Ласково, как отец любимого сына, рас-
спрашивает Никита Сергеевич о полете, шу-
тит с Титовым, радуется вместе с ним...

...Красная площадь, как в дни самых
больших торжеств, переполнена ликующим
народом. На трибуне Мавзолея Никита Сер-
геевич крепко обнимает и трижды по-рус-
скому обычаю целует Германа Титова —
летчика-космонавта СССР, Героя Советско-
го Союза. Могучее «ура» гремит, перекаты-
вается над площадью, летит по волнам эфи-
ра вокруг земного шара, как бы повторяя
беспримерный полет.

— Как не гордиться и как не радоваться
нашему народу,— говорит Никита Сер-
геевич,— породившему таких героев, как
Юрий Гагарин и Герман Титов — двух «не-
бесных братьев»...

Они стоят на трибуне плечом к плечу, пер-
вые советские космонавты — «небесные
братья» Юрий Гагарин и Герман Титов.
С любовью, восхищением смотрят на них ты-
сячи москвичей.

Много на Красной площади и ребят.
Один мальчишка, твой единомышленник и
сверстник, высоко поднял плака.т: «Мы тоже
хотим в Космос!».

Ну что ж, теперь ты знаешь, каким дол-
жен быть космонавт! Готовься!